автор не указан

Беллисима

Беллисима

Глава 1

Ежегодный показ мод самого престижного в стране Дома моделей «Тропибелла» — «Тропическая красавица», как всегда, собрал многолюдную и блестящую публику. Помост пока пустовал, но сама публика представляла не менее интересное зрелище: знаменитые актеры, политики, спортсмены, красивые женщины и просто богачи, толпы журналистов, алчущих сенсаций, — все явились в «Тропибеллу» не только посмотреть новые модели, но и показать себя, встретить знакомых, узнать самые свежие новости. Блеск туалетов, драгоценностей, бижутерии и обнаженных плеч затмевал сияние люстр и свечей.

— Телезрители, конечно, знают большого специалиста в мире моды, журналиста, одного из владельцев фирмы и основателя благотворительного фонда, Рикардо Линареса Рикона...

Пока ведущая перечисляла все его многочисленные титулы, Рикардо медленной, чуть ленивой походкой приблизился к телекамере — и подарил ей одну из своих самых лучезарных и обаятельных улыбок. Этот среднего роста, крепко сбитый мужчина лет тридцати был красив не изнеженной и слащавой, а особого рода мужественной красотой, которая не оставляет равнодушной ни одну женщину.

Он умел непринужденно держаться на публике и перед телекамерой, отличался красноречием и безукоризненным воспитанием. Все телезрительницы от пятнадцати до семидесяти лет, прикованные в эту минуту к экрану, любовались им и про себя или вслух вздыхали: какой приятный молодой человек! Он обладал счастливым талантом нравиться женщинам. С мужчинами его отношения складывались сложнее, но благодаря добродушному характеру, широкой и слегка легкомысленной натуре Рикардо привлекал к себе немало друзей и приятелей.

— Мы приготовили модели не только для богатых и праздных женщин, но и для тех, кто работает, учится и не может потратить лишнее на туалеты, — заявил Рикардо, очень гордившийся своим демократизмом. — Кроме того, вас ожидают некоторые сюрпризы среди новинок сезона.

Сам законодатель мод всегда одевался просто, но безукоризненно. Его дорогие, добротные костюмы никогда не грешили легкомысленными деталями, не притягивали внимания пестрым галстуком или рубашкой. Он предпочитал темные тона, и это как-то не вязалось с его жизнерадостной натурой и национальными традициями. Такая манера одеваться наводила на мысль о затянувшемся трауре.

Мать Рикардо сеньора Эльвира уверяла, что у сына добрейшее сердце, и он неустанно заботится о благе других и только потом о своем собственном. Это по его инициативе был основан благотворительный фонд, и теперь все доходы от проводившихся демонстраций моды поступали приюту для сирот.

Поговаривали о какой-то драме, пережитой в прошлом Рикардо Линаресом. О богатых и видных людях всегда ходит много слухов, в которых правда густо перемешана с ложью. Самый взыскательный и придирчивый взгляд не отыскал бы на цветущем лице Рикардо даже следов скорбных мыслей и воспоминаний. Может быть, он просто умело скрывал их.

Большинство знакомых уверяли, что все это — сущий вздор: никакие печали Рикардо не гложут, он типичный плейбой, живущий в свое удовольствие. Среди его нескольких удачных коллекций одежды, завоевавших весь мир, коллекция покоренных женских сердец занимает особое место. Наверное, он все же более известен как коллекционер такого рода.

— Чем объясняется твоя неустанная забота о детях, Рикардо? — не преминула спросить ведущая, чтобы тронуть сердца телезрителей. — Возможно, дети — твоя страсть?

— Настоящая и единственная моя страсть — красивые женщины, — шутливо и уклончиво ответил Рикардо. — А сироты вызывают у меня сострадание и желание помочь, как у всякого нормального человека.

Как только камера отвернулась от них, чтобы еще раз обозреть блестящую публику, Рикардо подтвердил свою репутацию донжуана, с ходу пригласив ведущую поужинать с ним вечером.

— Только если ты пригласишь и моего жениха, — рассмеялась красавица.

— Ну, вот еще! — ничуть не огорчился отказом Рикардо. — Я подожду, пока ты его бросишь, и повторю свое предложение.

Просторные залы и холлы «Тропибеллы» все наполнялись зрителями, которые начинали проявлять нетерпение. К самому началу демонстрации появилось семейство Линаресов, привлекшее всеобщее внимание. Сеньора Эльвира тут же отыскала глазами сына. Ее обожаемый Рикардо и неумолимо бегущие годы — вот все, что интересовало ее в жизни. Она не в силах была признаться даже себе, что ей скоро пятьдесят. По официально принятой версии, сеньоре Эльвире едва перевалило за сорок, и редко кто осмеливался ей в этом перечить...

Федерико Линареса не волновал его возраст. Этот стройный, как юноша, безукоризненно одетый сеньор величественно нес седую голову и свои пятьдесят пять лет. Он был настоящим джентльменом, невозмутимым, со всеми одинаково вежливым и ровным, и только супруга могла иной раз вывести его из себя. По обыкновению, супруги Линарес тихо переругивались. Когда Эльвире не удавалось втянуть в перебранку мужа, она принималась яростно шпынять дочерей. В семье Линаресов никогда не было мира и согласия.

— Вот так всегда, — шептала сестра Рикардо Ванесса, с ненавистью глядя в спину матери. — Начинается с пустякового разговора, потом они ссорятся, и папа уходит.

Мария-Фернанда — тихая, ласковая девочка лет четырнадцати, совсем не похожая на строптивую сестру, грустно кивнула в ответ. Обе они оживились, когда подошел Рикардо поболтать с ними. В Рикардо Линаресе, несомненно, была какая-то загадка. Едва ли он сам знал себя до конца — все свои лучшие и далеко не лучшие качества. Но одной из его несомненных добродетелей была любовь к семье. Этот легкомысленный прожигатель жизни и любимец дам, слыл хорошим семьянином. Он ухитрялся ладить с матерью, которую явно точил изнутри бес раздора, обожал отца, баловал сестер и кузин, был ласков и почтителен с тетушками и дядюшками. Какие бы ни были проблемы и беды у родных, они несли их Рикардо, просили совета и помощи. А проблем в этой семье хватало.

Поздоровавшись с семейством, Рикардо поспешил за кулисы — в последний раз убедиться, что все в порядке.

— Ну, как вы, мои куколки? — ласково приветствовал он манекенщиц, входя в уборную. — Ты, почему еще не одета, Эстрелья? Оскар, поторопись с платьем. А ты выглядишь божественно, детка. Поправь здесь. Быстрее, быстрее! Повернись-ка! Все замечательно.

Он сам вникал во все мелочи костюмов, проверял и перепроверял работу модельеров и портных, но при этом не считался занудливым и придирчивым начальником. Его величали «шефом» и искренне любили коллеги за отзывчивый к чужим бедам и ровный характер. Правда, его благожелательность к красивым манекенщицам порой переходила все границы дозволенного, но он не был в этом виноват. Женщины осаждали Рикардо, и он просто уступал их домогательствам, чтобы обидами не портить добрые отношения с подчиненными.

Наконец на помосте появились три манекенщицы в экстравагантных пляжных костюмах, не столько скрывающих прелести их бронзовых и белоснежных тел, сколько умело обнажающих и подчеркивающих их. Глухой вздох изумления эхом прокатился по залу. Публика поспешила занять стулья вдоль помоста и мягкие диваны, не отрывая глаз от манекенщиц: женщины — с ревнивым любопытством, мужчины — с искренним восхищением.

Вероятно, это был один из сюрпризов, обещанных Рикардо Линаресом. Действительно, кто-то был повергнут в приятное изумление, кто-то шокирован, но никто не остался равнодушным. В девушках — превосходно вышколенных профессионалках — все было обольстительно. Не только внешность, но и походка, плавные, изящные жесты.

Ведущая Вивиана с воодушевлением повела телезрителей в увлекательное путешествие по миру моды:

— Сегодня вы увидите новую коллекцию пляжных костюмов, а также деловой и повседневной одежды. Эти купальники, конечно, потрясут и лишат покоя каждую женщину.

Но слова были излишни, потому что модели говорили сами за себя. Яркие ткани купальников заставляли вспомнить о солнечных пляжах и радости, которую приносит пышная тропическая природа.

— Уделяйте особое внимание деталям в нынешнем сезоне, особенно если отправитесь отдыхать на знаменитые курорты, — настойчиво рекомендовала телезрительницам Вивиана. — Смелее дополняйте бронзовый загар вот такими экстравагантными купальниками — яркими, бьющими в глаза, передающими вашу чувственность. Смешанные стили и цвета зовут вас выйти на солнце и дать волю вашей энергии.

Под аккомпанемент волнующей, но не навязчивой мелодии и темпераментных комментариев ведущей публика созерцала этот парад мод и красоты, то и дело, награждая манекенщиц и сами модели аплодисментами. Но эти аплодисменты не тешили самолюбия Рикардо Линареса. Стоя в сторонке, он критически и оценивающе наблюдал за помостом, чуть склонив голову к плечу и, по обыкновению, засунув руки в карманы. Эта поза красноречивей слов говорила не только о вдумчивой и сосредоточенной работе, но и о явном недовольстве собой и увиденным.

— Чего-то не хватает, чего-то недостает. Чего? Не знаю, — бормотал он.

С самого начала вечера с ним рядом или поблизости как бы случайно появлялась Роксана, одна из ведущих модельерш фирмы. Эти как бы случайные встречи были так часты, что уже не оставляли сомнений в их преднамеренности и тщательной спланированности. Роксана так явно и активно осаждала Рикардо, что коллеги вовсю начали сплетничать, подшучивать на их счет. Роксана до неприличия активна, ядовито замечали подружки, а Рикардо лишь снисходительно принимал ее ухаживания, впрочем, всегда готовый, чтобы не испортить добрые отношения в коллективе, сдаться на милость победителя. Этот производственный роман обещал в будущем немалые осложнения: Роксана была замужней дамой, а ее муж отличался ревнивым и буйным нравом.

В этот вечер Роксана не оставляла Рикардо в покое. Вот и сейчас она появилась за его спиной и услышала недовольное бормотание.

— Ты серьезно чем-то недоволен, Рики? Чего это тебе не хватает?

— Мне не хватает подлинной, естественной красоты. Нам нужны настоящие красавицы.

— Настоящие? — удивленно подняла брови Роксана. Сама она к этому типу «естественной красавицы» явно не относилась. О таких женщинах обычно говорят — «интересная, элегантная». Элегантность Роксаны создавалась годами, была терпеливо «сделана», продумана, натренирована. Да и юношеская свежесть давно покинула ее, она явно перешла границу, отделяющую сеньориту от сеньоры.

— То, что мы делаем, всего лишь показ пластичных тел и накрашенных лиц! — все, более увлекаясь, рассуждал Рикардо. — Все это тысячи раз было. Ничего нового. Новизной может стать только природная, естественная красота и свежесть.

Фирма как будто бы процветала, их коллекции имели успех. Но Рикардо давно мучили сомнения. Он интуитивно чувствовал, что в моде начался застой. Явно не хватало новых идей, движения вперед. Посредственность, средний уровень воцарились в мире моды.

Но Роксану такие глобальные проблемы совсем не занимали. Она ревниво следила за красивыми манекенщицами, восходящими на помост. Она не без основания подозревала, что кое-кто из них или были, или оставались, до сих пор, небезразличны Рикардо и пользовались взаимностью. И в эти минуты, ей казалось, он поглощен только ими, ведь он не в силах пропустить ни одну красивую женщину.

— Перед вами звезда «Тропибеллы», самая красивая манекенщица в стране, Эстрелья! — торжественно представила новую модель Вивиана.

— Только не говори, что она тебе не нравится! — не смогла сдержать раздражения Роксана.

— Ну почему нее, как женщина она мне очень нравится, — рассеянно ответил Рикардо.

«Как бы я хотела завоевать тебя хоть на один вечер, — думала Роксана, со всей страстью впившись глазами в Рикардо, — чувствовать, что ты принадлежишь только мне и никому больше». Женское чутье подсказывало ей, что сегодня вечером что-то произойдет и решится в ее судьбе. Только бы не упустить случай! Она нравилась ему, но не больше других его куколок и кошечек, и именно поэтому должна проявить инициативу. «Когда показ завершится, приглашу его поужинать, — решила она. — Как удачно получилось, что муж как раз в отъезде».

— Чтобы уверенно чувствовать себя в современной жизни с ее бешеными ритмами, нужна практичная, удобная, элегантная одежда, особенно для деловой женщины, — бодро представляла Вивиана телезрителям деловые костюмы, но это была уже натужная, усталая бодрость.

Показ завершился, и чувствовалось, что яркое, праздничное возбуждение этого вечера начинает переходить в усталое утомление. Через полчаса Рикардо, поднявшись на пустой помост под громкие рукоплескания и поздравления с успехом, поблагодарил зрителей за внимание и пригласил на фуршет. Всеобщее оживление усилилось, и публика направилась в соседний зал, где были накрыты столы с обильными изысканными закусками.

Между тем сам Рикардо тут же исчез, предварительно шепнув что-то на ухо отцу. Эльвира напрасно отыскивала на банкете сына и беспокойно вопрошала мужа, где Рикардо.

— Гм... У него какие-то дела. Да, он мне говорил какие, но я что-то забыл. Извини, совсем из головы вылетело.

Эльвира метнула на него недовольный взгляд. Она метала свои тяжелые взоры и могла «убить» ими кого угодно, но только не привычного ко всему и невозмутимого Федерико. Эльвира ревновала к нему сына: между ними давно существовали доверительные, мужские отношения, Рикардо всем делился с отцом, а с ней — никогда.

За соседним столиком хихикали и перемывали всем косточки Эстрелья и другие манекенщицы: наконец-то эта нахалка добилась своего... увела его как покорного барашка на веревке... эта крепость быстро пала, она, чуть ли не каждую неделю переходит из рук в руки.

Глава 2

Никто из коллег Рикардо Линареса не разделял его беспокойства: фирма процветала, их модели имели шумный успех. О каком застое, кризисе в моде могла идти речь? И все же у Рикардо были единомышленники, тоже полагавшие, что мода зашла в тупик и ее срочно нужно спасать, обновлять, вливать в нее свежие силы.

В одно время с блестящим парадом мод в «Тропибелле» в столичных колледжах проходили не менее важные для многих события — выпускные вечера. Юная выпускница колледжа легкой промышленности, будущий модельер Габриела Грубер увлеченно высказывала подруге Еве свои взгляды на моду и грандиозные планы на будущее:

— Я чувствую свое призвание и займусь чем-нибудь важным, на что не жалко потратить силы. Меня интересует Мода с большой буквы, а не просто моделирование одежды. У нас привыкли сидеть и ждать, когда мода придет к нам из-за границы. Большинство наших модельеров — жалкие плагиаторы, только подражают иностранным образцам. Я же буду создавать нечто принципиально новое, в чем выразится моя индивидуальность и национальные традиции...

Это была любимая тема Габриелы, о моде она могла говорить часами. Но Ева слушала ее вполуха, с нетерпением поглядывая на дверь: они ожидали мать Габриелы с сестрами и братьями, но те запаздывали.

— Сейчас выступают преподаватели, потом директор, а потом ты, потому что тебе, вот увидишь, дадут диплом с отличием. Давай вернемся, они сами найдут дорогу в зал, — торопила она Габриелу.

— Едва ли я получу диплом с отличием, — стараясь не выдать голосом свои затаенные надежды, отвечала Габи. — Подождем еще немного, они, наверное, попали в пробку.

На самом деле диплом занимал все ее мысли вот уже несколько дней. В ее годы девушки мечтают о любви, счастливом замужестве. Габриела Грубер была на удивление честолюбива для юной и красивой девушки. Она с увлечением занималась современной модой и была уверена, что пробьется и сделает головокружительную карьеру в этой области. Диплом с отличием был немаловажной вехой в начале ее пути.

Ева не заглядывала так далеко вперед, ее волновали виды на будущую работу: не так-то просто найти себе место с приличным жалованьем. Габриеле легче: она отличница, несомненный талант, у нее уже есть кое-какие рисунки, идеи, наработки. Она пойдет с рекомендациями колледжа в ту же «Тропибеллу» или другой Дом моделей, и ее, конечно, примут на работу. А вот ей, Еве, сложнее найти место, она может работать только на подхвате, ассистенткой с каким-нибудь видным модельером. Это ее мечта.

И девушки в который раз принялись с жаром обсуждать все возможности пристроиться если не в Домах моделей, то хотя бы в модное ателье, на фабрику одежды. Ева настойчиво советовала подруге поработать манекенщицей.

— Ты не представляешь, какие деньги они зарабатывают, Габи! — восхищенно всплеснула она руками. — А какую бы ты произвела сенсацию, ведь ты красавица. Такой фигуры я ни у кого не видела, даже у самых знаменитых актрис и манекенщиц.

— Что? Я буду торговать своим телом на помосте! — изумрудные глаза Габриелы даже потемнели от гнева. — У меня есть способности, ум, и я найду им лучшее применение. Да, мне нужны деньги, чтобы содержать семью, но я заработаю их другим способом.

И Габриела возмущенно тряхнула копной темно-каштановых волос с рыжим отливом. Спорить с ней было пустым делом, и Ева только снисходительно махнула на нее рукой, как на неразумное дитя. Они, будучи во всем полными противоположностями, хорошо ладили друг с дружкой. Ева восхищалась подругой и обожала ее, тем не менее, часто позволяла себе критические замечания и не раз остужала излишний пыл и романтические устремления Габриелы.

Наконец подошло такси, и почти в полном составе семейство Консуэло Грубер высыпало на тротуар. Можно было только подивиться, как оно поместилось в такси. Консуэло рассеянно искала кошелек, как всегда неведомо куда подевавшийся, девочки поправляли платья, а Левша, так с детства прозвали Сесара, — галстук. Левша надел галстук, провалявшийся где-то в шкафу лет двадцать. Габриела не выдержала и расхохоталась.

— Какая я счастливая, ой! — то и дело повторяла сияющая Консуэло. — Ваши дети тоже получают сегодня диплом? — невпопад обращалась она ко всем встречным.

Сегодня в семье был праздник, все это чувствовали и как могли, принарядились по этому случаю. Маоисоль умело подкрасила мамочку, и в новом платье та выглядела на десять лет моложе. Консуэло все еще оставалась стройной и привлекательной женщиной, хотя жизнь не баловала ее. Она была создана для любви и самопожертвования. Она искренне любила своих мужей, рожала им детей, а они предавали, бросали ее, безжалостно пользовались ее трудом.

Старшая, Габриела, не знала своего отца, о нем никогда не упоминалось в доме. Отец Марисоль, Эстер и Левши несколько лет назад нашел себе новую подругу, молодую и более выгодную. Нынешнего мужа Консуэло тоже нельзя было назвать подарком судьбы. Уже который месяц он не работал и сидел на ее шее. Потихоньку воровал деньги из ее кошелька на выпивку. И сейчас сидит он, наверное, где-нибудь на бульваре с дружками и потягивает пиво.

Но Консуэло нужно было любить кого-то — детей, мужчину, весь мир. Тогда энергия ее кипела, душа была спокойна, и она работала день и ночь, не покладая рук. Она по-женски привязалась к своему непутевому Рамиро, отцу Рубена и малышки Йоли. И она совершенно искренне считала себя счастливой. Ее дети были, конечно, лучшими детьми в мире. Сегодня Габриела получала диплом, но это только начало. Младшим Консуэло тоже мечтала дать образование.

— А ты знаешь, Габи, какую замечательную свинину принес сегодня Артуро, — тут же сообщила сестре новость Йоли. — Вечером у нас будет праздник.

— Да, а где Артуро? — спохватилась Габриела.

Нет, эту семейку трудно собрать, мы опоздаем на вручение дипломов, с досадой подумала Ева. Артуро не был родственником, он с дядей много лет жил по соседству с Груберами. А это в их окраинном бедном районе считалось выше родства. Дионисио с Консуэло величали друг друга кумами, а Габи с Артуро были друзьями. Артуро уже вбегал с букетом цветов в просторный холл колледжа.

Наконец-то все самые близкие и дорогие ей люди были в сборе, и они маленькой толпой двинулись к актовому залу. Когда Груберы собирались все вместе, то напоминали улей с его шумом, суетой, невинными ссорами — дружный семейный улей с общими заботами.

Вручение дипломов еще не началось. Выступали с поздравлениями директор колледжа и преподаватели. Побледневшая Габриела сосредоточенно ждала. Встреча с родными лишь ненадолго отвлекла ее от лихорадочной тревоги по поводу диплома с отличием.

— Сегодня мы вручаем диплом нашим выпускникам, — торжественно начал церемонию директор, — и надеемся, что они достигнут выдающихся успехов в своей деятельности...

Габриеле казалось, что она не дышит. Каких трудов стоило ей держаться непринужденно!

— Единственный в этом году диплом с отличием вручается нашей лучшей студентке Габриеле Грубер.

Наконец напряжение последних минут спало, и Габриеле захотелось плакать. Она шла к кафедре, но ног под собой не чуяла. Вокруг хлопали в ладоши, поздравляли ее — все звуки сливались в счастливую музыку. Впервые она узнала, что такое успех, настоящая удача. Будущее рисовалось ей в самых радужных красках. Теперь, с дипломом и рекомендациями колледжа, ее возьмут в любой престижный Дом моделей. Такова была традиция.

Когда она повернулась лицом к залу, прижимая к груди диплом, ей бросилось в глаза счастливое лицо матери. Габриела родилась в самом бедном столичном квартале и училась на медные гроши. Свою мать, портниху-надомницу, она помнила склоненной над швейной машиной и днем и ночью. Марисоль, чтобы помогать семье свести концы с концами, работала по ночам в баре. Учеба стоила недешево, и теперь она, прежде всего, вернет им долги. Марисоль больше не будет работать по ночам, матери она не позволит слепнуть за машинкой.

— Я так взволнована, — начала она, наконец, обретя дар речи. — Этот диплом сегодня получаю не только я, его получает вся моя семья, и родные, и друзья, которым я обязана всем.

Поначалу никто не обратил внимания на странные звуки, доносившиеся с улицы: кто-то бил в барабан, терзал скрипку, дудел в трубу. Эту какофонию никому бы и в голову не пришло назвать музыкой. Тем не менее, чей-то пьяный голос пытался напевать под эти дикие звуки. Впрочем, и пением это мог бы назвать только тот, кому еще в детстве медведь наступил на ухо.

Прошла минута, другая, звуки приближались. К ним прибавились увещевания служителей, пытавшихся вразумить непрошеных певцов и музыкантов. И вот, когда Габриела уже направилась к родным с драгоценным дипломом, дверь распахнулась, и на пороге во всей своей красе предстал ее отчим Рамиро, растерзанный, взлохмаченный, сильно навеселе. За ним ввалились его дружки еще более неприглядного вида с какими-то убогими музыкальными инструментами.

— Здорово, Габи! — заорал с порога Рамиро. — Она мне как родная, я ее вырастил, воспитал, она мне как дочь, — объявил он присутствующим, орудуя локтями и пробираясь прямо к кафедре. — Будем веселиться по такому поводу, я и музыкантов привел.

От неожиданности зал онемел. Щеки бедной Габриелы покрылись пунцовой краской. Неизвестно, как долго продолжалась бы эта немая сцена и растерянность, если бы не решительность Артуро. Артуро, по общему мнению, был хорошим полицейским. Он даже в нерабочее время не мог пройти мимо уличного хулиганства или какого-нибудь беспорядка.

— Убирайся отсюда! — решительно вытолкал он Рамиро за дверь. — Я бы набил тебе морду прямо здесь, да Консуэло жалко. Вон отсюда, подонок!

— Это тебе так не пройдет, я пойду жаловаться в участок! — грозился Рамиро.

Мгновенно были выдворены и «музыканты», требовавшие за труды четыре тысячи боливаров. Вместо четырех тысяч Артуро предложил им три месяца тюрьмы и штраф за нарушение общественного спокойствия. Музыканты предложение обдумали — и исчезли. Спокойствие было восстановлено. Но Габриела так и не смогла прийти в себя от потрясения, ее мучил стыд перед преподавателями и однокурсниками за своего пьяницу-отчима. Первый большой праздник в ее жизни был безнадежно испорчен.

Но неприятности для нее вовсе не закончились скандалом в колледже. Дома их поджидал Рамиро и с порога завопил:

—Я хозяин в этом доме, понятно, и требую уважения! Уважать надо хозяина! А эта полицейская ищейка что здесь делает, пускай идет к себе!

—Папочка, дорогой мой, может быть, ты пойдешь спать, — увещевала супруга Консуэло, но увещеваниям он давно не поддавался. Рамиро желал принять участие в празднике и требовал уважения.

Он с каждым днем становится все более невыносимым. Выпив свою ежедневную порцию спиртного, становился буйным, капризным и драчливым. Дочери требовали от Консуэло прогнать его, но Консуэло и слышать ничего не хотела.

— Он человек неплохой, только пьет много, — неуверенно твердила она. — К тому же вам, девочки, этого не понять: без мужчины в доме трудно.

Семейство уже сидело за столом, и Консуэло подавала праздничный ужин и свое коронное блюдо — свинину с овощами, а Рамиро все не унимался.

- Пускай этот полицейский убирается, не хочу его видеть! Кто здесь хозяин?!

—Из этого дома уйдете вы, а не он, вы! — вскипела Габи. — Мама, сколько можно терпеть его!

—Ого, наша выпускница уже показывает коготки. Она хочет выгнать меня из собственного дома, эта долговязая! — разозлился Рамиро. — Я тебе сейчас такую оплеуху закачу!

И перегнувшись через стол, Рамиро тут же выполнил свое обещание — влепил падчерице звонкую затрещину. Все произошло так неожиданно, что никто не успел ему помешать. Габриела сидела, помертвев от унижения, возле нее хлопотали сестры и мать, а Артуро уже решительно направился к обидчику. Легко приподняв грузного, оплывшего Рамиро, он зловеще приговаривал:

— Нельзя бить женщин, а Габи тем более, больше ты никого здесь пальцем не тронешь, свинья!

Он резким движением бросил Рамиро на пол. Тот тяжело рухнул, увлекая за собой стулья, салфетку с тарелками. Грохот, звон посуды, крики женщин и плач Йоли сопровождали его сокрушительное падение. Распластавшись на полу, Рамиро вдруг замер, то ли притворяясь бесчувственным, то ли в самом деле ударившись затылком о край стула.

Консуэло, минуту назад хлопотавшая возле своей обожаемой Габриелы, вдруг с криком бросилась к распростертому мужу, запричитала над ним, как безутешная вдовица над телом горячо любимого супруга:

— Рамиро, папуля, любовь моя, очнись! Что вы наделали! А ты приходишь в наш дом и так обращаешься с моим мужем! — вдруг набросилась она на Артуро. — Уходи, немедленно уходи отсюда.

Консуэло была вне себя от горя и осталась глуха и к упрекам дочерей, и к разумным доводам Артуро:

—Сеньора, в чем я виноват? Разве не это животное только что ударило вашу дочь? Или это был дух святой?

—Это наше семейное дело, оно тебя не касается, ты здесь лишний, — в сердцах выговаривала она Артуро.

Между тем Рамиро быстро очнулся и, злобно отталкивая жену, посылал на голову обидчика самые страшные проклятия и угрозы завтра же отобрать у него жетон полицейского и отправить в тюрьму. Удрученному Артуро ничего не оставалось, как уйти, но, услышав проклятия ожившего Рамиро, он вернулся от двери и склонился над все еще распростертым телом, пообещав лишить его жизни, если он когда-нибудь ударит женщину, особенно Габи. В доказательство Артуро поднес к его носу свой внушительный кулак. Консуэло снова запричитала, умоляя его уйти, Рамиро изрыгнул новый поток ругательств и проклятий. Артуро наконец удалился. Но и после его ухода Рамиро не угомонился, и в семье не воцарилось мира и согласия.

Дочери хором упрекали Консуэло, и эти упреки больно ранили ее. А главное, на них трудно было найти оправдания.

—Как ты могла так обидеть Артуро, ведь он нам не чужой, — со слезами в голосе выговаривала ей Габриела. — Артуро водил меня в школу и заботился о нас, когда ты уходила на работу. А сейчас он защищал нас от твоего бесноватого мужа.

—Я отныне знать не желаю этого мерзавца? - брезгливо скривила губки Марисоль.

Но самый безжалостный удар нанесла Эстер:

— Однажды ты прозреешь. но будет уже поздно, мама. Сегодня ты выгнала Артуро, а завтра придется выгнать их дома нас.

Консуэло хранила упрямое молчание.

На утро Рамиро, гонимый жаждой мести, отправился в полицейский участок. Чтобы эту жажду вполне удовлетворить, ему мало было испортить Артуро карьеру. Нет, он мечтал посадить его в тюрьму, ни больше ни меньше.

Но дома Габриела, Эстер и Марисоль уже стро¬или планы контратаки: разве могли они позволить испортить карьеру Артуро, своему единственному другу и защитнику. Они шептались в своей комнатке, чтобы не услышала мать. Доверчивые и откровенные отношения Консуэло с детьми были нарушены.

Стоя на пороге, Консуэло кричала вслед мужу:

—Что ты задумал, жизнь моя, куда ты пошел?

Комиссар Лопес, начальник Артуро, сразу понял, что дело плохо, свидетелей того, что Рамиро терроризировал семейство и избивал падчерицу, не было. Артуро явно превысил свои полномочия и нарушил закон. При всей его слабости к Артуро, Лопес ничего не мог сделать, закон для него был превыше всех личных симпатий, даже превыше истины. И все же он попытался уломать Рамиро:

—Сеньор Рамиро, давайте уладим все мирным путем. Индеец немного погорячился. Индеец, я уверен, ты извинишься и пообещаешь, что подобное больше не повторится, правда?

—Ладно, Рамиро, хорошо. Клянусь, я тебя убью, если ты еще...

—Вот видите! — взвизгнул Рамиро. — Это дикий полицейский. Он меня чуть не убил. Если вы его не посадите в тюрьму, я дойду до президента, а вы будете соучастником, клянусь!

Лопес устал от воплей Рамиро и потерял последнее терпение: Индеец был, как всегда, упрямей осла, и склонить его к миру с этим скандалистом невозможно. Он с угрюмым видом предложил Артуро сдать жетон и удостоверение — другого выхода у него не было. Артуро за годы службы привык ко всему: он видел торжествующую несправедливость, когда преступники выходили сухими из воды, а невиновных осуждали по недоразумению. Он в сердцах бросил на стол жетон полицейского и удостоверение:

—Ты меня выгоняешь, Лопес, а эта скотина будет спокойно разгуливать на свободе. Может, еще медаль ему навесишь?

И вот когда, казалось бы, положение было безнадежным, Рамиро торжествовал и ухмылялся в лицо Индейцу, Лопес впал в мрачную угрюмость, а Индеец собирался уйти из участка, может быть, навсегда, в дверях кабинета неожиданно появилась Габриела. Она встала в дверном проеме, как сама статуя Возмездия — прямая, с каменным лицом, на котором была написана такая гордая решимость, что все присутствующие невольно оцепенели и с изумлением уставились на нее.

—Комиссар, — громко объявила Габи. — Я пришла подать жалобу на этого человека. Он избивал меня и устроил скандал в колледже — общественном учреждении...

Глава 3

Жизнь в этом доме становится невыносимой, с горечью раздумывала Габриела, торопливо шагая по улице. Только что она простилась с Артуро в полицейском участке. Она не могла не прийти туда и оставить его в беде, ведь он защищал их вчера, он — единственная их надежда.

Она невольно улыбнулась, вспоминая свое появление и участке. Комиссар, несмотря на свою величавую официальность, так обрадовался, что не сумел этого скрыть. Все быстро уладилось. Рамиро испугался и пошел на попятную. Габриела представила себе, как отчима запирают в тюремной камере, хотя бы на полгодика. Какой отдых для всей семьи, как бы все обрадовались! Но нет, для матери это будет большим ударом. Если бы не ее злополучная теория о том, что без мужчины в доме не проживешь! Как раз без этого мужчины их семья была бы самой счастливой в районе.

Она старательно гнала от себя эти грустные размышления, но они упорно возвращались. Сегодня у нее еще более знаменательный день. Еще с вечера она собрала в папку свои лучшие рисунки и наброски и теперь несла их в знаменитую «Тропибеллу», вся трепеща от волнения. Ей представлялась большая толпа модельеров, которые сойдутся из многочисленных кабинетов и студий «Тропибеллы» взглянуть на ее модели. Она была готова и к высокомерным поучениям, но всей душой надеялась на чье-то благосклонное внимание. Самого главы фирмы или его сына, их, кажется, двое. Если ее идеи понравятся «Тропибелле» — карьера обеспечена. Свои успехи она всегда связывала только с талантом и работой, но никогда — с внешностью.

Как только мечты ее устремились в будущее, все семейные неурядицы сами собой выветрились из головы. Но уже в пустынном холле Дома моделей и в приемной ее ждали первые разочарования. Там не было ни души. Только секретарша сиротливо дожидалась возле телефона. Она даже обрадовалась Габриеле:

—Вчера у нас был ежегодный показ и банкет. Перебрали, конечно. Но с минуты на минуту народ начнет подходить. Подожди, я отлучусь на минутку выпить кофе.

Габриела уже немало времени провела в пустой приемной, когда там появился Рикардо. Она сразу узнала знаменитого законодателя моды: не раз видела его по телевизору и на демонстрациях, которые студенты ее колледжа старались не пропускать. Габриела даже не мечтала так запросто повстречаться со знаменитостью и надолго лишилась дара речи.

Рикардо окинул ее быстрым взглядом и, видимо, остался доволен.

—Ты ищешь работу? Проходи, проходи, — ласково приглашал он Габриелу в свой кабинет.

Ободренная таким приемом, она несмело вошла.

—Вот, я принесла рекомендации из колледжа. А здесь мои рисунки, сеньор. — лепетала она, протягивая ему папку.

— Рикардо Линарес, но для таких девочек, как ты, просто Рики, — представился он, но на рисунки упорно не обращал внимания. — Давай-ка лучше посмотрим тебя. Повернись. Пройдись немного, пожалуйста. Шарма тебе явно не хватает. Улыбнись, покажи зубы. Ты как будто только что от плиты, Даже не подкрасилась, никаких украшений. Но и без всяких ухищрений ты очень красивая. Какая свежая кожа, замечательные глаза. Фигура, грудь — чудо! Из тебя может что-то получиться, красавица моя. Иди сейчас в фотоотдел. Работа, кажется, для тебя найдется.

Какого рода работу приготовил для нее сеньор Линарес, она еще не догадывалась. Но когда он, любезно провожая ее до дверей, даже не игриво, а скорее отечески похлопал ее ниже спины, она очнулась, обрела дар речи, и весь ее пыл вылился в возмущение.

—Нахал, циник, как вы смеете! — машинально ее рука поднялась и отвесила Рикардо звонкую пощечину.

Никто и никогда не позволял себе с ней таких вольностей, и ей не приходилось раздавать пощечины.

—Ты что, с ума сошла, девочка! — отпрянул изумленный Рикардо.

—Не смейте называть меня девочкой, нахал. Вы пользуетесь случаем, злоупотребляете служебным положением.

Рикардо искренне недоумевал: что он такого сделал, ну хлопнул ее, как по мячику. Его девочкам это даже нравилось. А эта ненормальная пришла просить у него работы, следовательно, хочет стать одной из его куколок.

—Давайте разберемся: вы сейчас в моей конторе, ищете работу, — перешел на официальный тон Рикардо, но в глазах его плясали веселые искры, эта ситуация его чрезвычайно забавляла. — Я трачу время, терпеливо разглядываю вас, изучаю ваши возможности, дорогая, а вместо благодарности получаю пощечину и кучу оскорблений. Совершенно незаслуженных. Откуда вы взялись, непорочная дева, из каких племен? Вы выбрали себе эту профессию — соответствуйте ей.

—Не приближайтесь ко мне и не смейте меня трогать. Не понимаю, почему вы смеетесь, что здесь смешного? — грозно сдвинула брови Габриела, заслоняясь от него папкой как щитом. — А профессия у меня очень достойная.

—Очень достойная, — согласился Рикардо, осто¬рожно приближаясь к ней. — Но она непосредственно связана с женской красотой — красотой тела, кожи, с обольщением. Ты очень обольстительна!

Он был прав. В эту минуту Габи — раскрасневшаяся от гнева, с горящими зелеными глазами — была бесподобна. Немногим женщинам к лицу гнев. Габриела была хороша и грустной, и разгневанной, и деловитой — во все минуты своей жизни, может быть, потому, что не ведала притворства и лжи. Большой знаток не только женской красоты, но и женской психологии, Рикардо сразу почувствовал чистую, бескорыстную и гордую душу Габриелы. А ее строптивость его очень забавляла. Девчонка притягивала его как магнит. Перед женской красотой Рикардо Линарес был беззащитен.

Отобрав у Габриелы папку, ее единственное оружие, он терпеливо пытался ее вразумить и объяснить тайные приемы обольщения, такие важные в их деле. Так получалось само собой, что, когда он учил ее держать голову, ходить и улыбаться, она то и дело оказывалась в его объятиях. Но подобные хитрости могли пройти с кем угодно, только не с Габриелой, она поняла, что этот избалованный женщинами молодой ветрогон просто играет с ней, как кошка с мышью, и тут же взбунтовалась.

—Отпустите меня немедленно! — отбивалась она от его нежных, ласковых рук. — Развратник, самый отвратительный, неотесанный мужлан, каких я только знала. Я честная девушка и не заслуживаю такого обращения...

—Я в этом нисколько не сомневаюсь, куколка. Успокойся, пожалуйста, не нервничай! Что ты делаешь, ненормальная?

Неожиданно распахнулась дверь и вошла с подносом Магали, секретарша Рикардо, невозмутимая Магали, которая не обратила ни малейшего внимания на необычную потасовку шефа с новенькой и проследовала к столу с дымящимися чашечками кофе. Зато Габриела готова была провалиться сквозь землю от стыда.

—Так, что ты там принесла, посмотрим твои эскизы, — вдруг с головой углубился Рикардо в папку с рисунками Габриелы. — Спасибо, Магали, мое сокровище, ты так внимательна. Вот этот рисунок интересен, это неплохо.

Магали часто заставала шефа в самые занимательные моменты его «работы» с манекенщицами и знала, что он умеет мгновенно переключаться на де¬ловые разговоры, особенно когда к нему входит отец, сеньор Линарес-старший или кто-то из родни. С непроницаемым лицом Магали удалилась. И как только дверь за ней захлопнулась, Габриела вцепилась в свою папку, намереваясь немедленно, навсегда покинуть эти стены. Но этот нахал так серьезно углубился в ее рисунки, даже отпустил несколько одобрительных замечаний, что сердечко ее дрогнуло.

Рикардо Линарес даже присвистнул про себя, когда сделал это открытие: девчонка невероятно честолюбива. Сомнений не могло быть: ее лицо так изменилось и из гневного приняло взволнованно-сосредоточенное выражение. Это качество никогда не встречалось ему в женщинах. Обычно они заботились только о своей внешности и мечтали о любви. Работа у них всегда на десятом месте и лишь средство быть на виду. На этой слабости Габриелы он тут же решил сыграть. Упускать эту красотку он не собирался, еще вчера на просмотре он мечтал именно о таком экземпляре для «Тропибеллы».

—Неплохо, есть интересные детали, — бормотал он, — но в твоих моделях нет страсти, экспрессии, они слишком робки. Знаешь, они похожи на тебя, боятся быть самими собой.

Смуглое, с ярким румянцем лицо Габриелы побелело, пока она слушала эту небрежную отповедь, так сильно ее ранившую. Ведь в колледже она привыкла к похвалам, привыкла быть первой. Но она умела справляться с волнением и казаться невозмутимой, неуязвимой:

—Сожалею, но не могу разделить вашего мнения, сеньор Линарес. Это хороший материал, пускай и не доработанный. Он произведет революцию. Вы не способны это оценить, потому что у вас лишь копируют зарубежные фирмы — из Парижа, Рима, Нью-Йорка. Так что оставайтесь при своих копиях, а мой путь — поиск и настоящее искусство. Верните мне мои работы и прощайте!

Рикардо сам себе ни за что не признался бы, как уязвила его несносная девчонка. Он — копировальщик! Он потому и разозлился, что сам давно украдкой подумывал об этом. Глава фирмы может себе позволить сомнения. Но чтобы кто-нибудь из служащих высказал мнение, не совпадающее с его собственным, а тем более позволил себе критику — такого Рикардо не помнил. Он тоже привык к поклонению, похвалам — искренним и притворным.

—Произведут революцию, говоришь? Вот эти мо¬дели? — как он ни старался, раздражительные нотки в голосе прорывались. — Но что в них принципиально нового, сеньорита? Вот эта модель, например. Зачем эта линия, чего вы добиваетесь?

—Я хотела создать тропическую линию, с национальным колоритом, чтобы... Верните эскизы, — Габриела с досадой поняла, что он выбрал самое слабое ее место, а она словно оправдывается. Не будет этого.

Она вцепилась в папку, но Рикардо тоже не желал с ней расставаться. Так они стояли лицом к лицу. Эта яростная схватка двух самолюбий затянулась, никто не мог выйти победителем. Габриела уже все решила: «Тропибелла» — не единственный Дом моделей, она все равно добьется своего, но в другом месте.

—Признаться, я не верю, что красивая женщина может быть еще и умной и талантливой. Это перебор. Но у тебя есть шанс меня переубедить. — Эта идея пришла в голову Рикардо неожиданно: конечно же надо задеть ее самолюбие, она не успокоится, пока не докажет ему своего превосходства. — Я бросаю тебе вызов, принимай его. Дерзай, создавай свою тропическую линию в моде. Начни с этого рисунка. Поработай ночь, а завтра утром я жду от тебя по-настоящему яркую, потрясающую модель. Идет?

Габриела уже готова была отказать этому нахалу, но когда речь зашла о ее работе — почему бы и нет? Ее уже охватил творческий азарт, она так любила работать ночами, ночь приносила ей истинное вдохновение и дарила удачи. Этот тип словно видел ее насквозь, все ее слабости, и бил наверняка.

—Ну что, по рукам? — лукаво переспросил Рикардо, боясь, что она все еще колеблется и порывается уйти. — Докажи мне, что красивая женщина может быть талантливой и умной — и я извинюсь перед тобой. Завтра в восемь я жду эскиз.

—Завтра в восемь, если хотите.

—Браво! — вскричал Рикардо. — Вот это женщи¬на, вот это напор. В семь, красавица моя, прелесть моя...

Но Габи, кивнув, демонстративно вышла вон, чтобы не слышать этих ласковых прозвищ. После ее ухода Рикардо в изнеможении опустился в кресло: даже вчерашняя демонстрация и вчерашние похождения не измотали его так, как получасовая беседа с Габриелей Грубер. Завтра он предложит ей работу, предварительно сбив с нее немного спеси. Дальнейшую линию поведения с ней он обдумает позднее. Сейчас на это просто нет сил.

—Доброе утро, любовь моя! Ты меня еще не поцеловал сегодня, — в дверь заглянула счастливая Роксана.

Не таким представляла себе Габриела поход в «Тропибеллу». И приема ожидала какого угодно, но только не с игривыми похлопываниями и откровенными приставаниями. Но интуиция все же подсказывала ей, что она будет принята на работу. Она заставит этого бабника держаться с ней строго официально и не допустит никаких вольностей. Слишком много чести для него — отказываться от прекрасной работы из боязни его домогательств. Она умеет не только создавать оригинальные модели, но и отваживать назойливых ухажеров.

— Ну как, доченька, ты получила работу? — с нетерпением спросила ее мать.

Увидев взволнованное, озабоченное лицо матери, Габриела тут же забыла свою досаду на нее за вчерашнее. Несмотря ни на что, мать была ей самым родным человеком. На ней держался дом, временами она одна кормила всю семью. Как хорошо, когда есть кому излить свои неприятности. И Габриела рассказала ей все: что немедленно садится за работу, чтобы завтра утром представить главе фирмы эскизы — от этого зависит, получит ли она место. Она не утаила ничего:

—Представляешь, мама, он меня шлепнул.

—Что? По какому месту, дочка?

—Вот по этому, мама.

—Больно шлепнул, любовь моя?

—Да нет же, мама, дело не в этом. Он просто выказал неуважение ко мне, наговорил мне всяких вещей, пытался меня обхаживать. Но я сумела за себя постоять.

Консуэло вздохнула: все они скроены на один лад, эти мужчины. А Габи с ее внешностью нигде не удастся избежать приставаний, поэтому главное — уметь себя держать. И она тут же прочла дочкам небольшое наставление па этот счет, которое они, как и многие другие ее наставления, пропустили мимо ушей. Втайне они считали мать неудачницей, которую всю жизнь обманывали и использовали мужчины. Чему она может их научить? Марисоль и Габи были уверены в себе, они кому угодно могут дать отпор.

—А вы знаете, кто такие Линаресы? — болтали между собой сестры.

—Ну конечно, кто их не знает? — отвечала Марисоль. — Мы же смотрим телевизор, читаем газеты. Их «Тропибелла» в светской хронике упоминается чуть ли не каждый день.

Так вот, младший, Рикардо Линарес, — это и есть тот нахал, которому я сегодня влепила пощечину. А старшего мне показала секретарша. Он мне гораздо больше понравился — такой элегантный вежливый старик. Совсем не похож на сынка.

Они не обратили внимания, как переменилась в лице мать и, поспешно отвернувшись к столу, загремела тарелками. Марисоль уже приготовила сестре кофе и понесла наверх: Габи будет работать всю ночь, надо поддержать ее силы. Консуэло осталась одна и все никак не могла опомниться. Она задумчиво смотрела в окно, забыв про плиту, где возмущенно клокотала кастрюля. Прошло двадцать два года. Она думала, что навсегда вычеркнула Федерико Линареса из памяти, но оказалось, прошлое всегда возвращается, от него не скроешься.

Хорошо, что Консуэло зашел проведать кум Дионисио, дядя Артуро, а то бы похлебка ее выкипела, а лепешки сгорели. Консуэло давно поджидала кума: хотела попросить его подыскать работу для Рамиро, вот уже который месяц тот не приносил в дом ни гроша. Но сейчас она забыла про Рамиро, все ее мысли были заняты другим.

— Кум, у меня такая беда! Посоветуй, что делать?

И она рассказала куму, как неожиданно вернулся в их жизнь Федерико Линарес Рикон. Дионисио вырос вместе с Консуэло и, конечно, помнил ее первую любовь. Девушкой она работала на фабрике Риконов, которая нынче выросла в фирму и носит громкое название «Тропибелла». Федерико высмотрел хорошенькую швею и долго ухаживал за ней. Вскружить ей голову было нетрудно: ей льстило, что в нее влюбился такой красивый, воспитанный, богатый мужчина. Но об их романе проведала его жена, явилась прямо на фабрику и с позором выгнала Консуэло вон. Наверное, она и дома устроила большой скандал, потому что Федерико больше не появлялся. Консуэло ждала его, чтобы сказать о ребенке. Ждала дни, недели, месяцы. Она была слишком горда, чтобы пойти к нему.

—Надо же, какая прихотливая дама — судьба, — ахнул Дионисио. — значит, она будет работать вместе с отцом. Может быть, он и не знает, что у него есть дочь, ведь ты ему не сказала.

—Но это еще не все, кум. У Федерико есть старший сын, весь в папашу, такой же бессовестный. Сегодня он уже увивался за Габи.

- Они же брат и сестра. Послушай, что я тебе скажу Консуэло, — размышлял Дионисио. — Сегодня же расскажи все Габи, не доводи до беды.

-Тебе легко говорить, кум, вспылила Консуэло. – Габи столько лет жила в уверенности, что ее отец умер, а тут он вдруг свалится ей на голову, и не кто иной, как сам Федерико Линарес.

- Ты сама во всем виновата, кума! — вынес Дионисио свой суровый приговор. — Ты давно должна была сказать Габи, кто ее отец.

Глава 4

Конечно, Габриела была слишком серьезной и здравомыслящей девушкой, чтобы поверить в чудесное создание модели за одну ночь. Новую линию надо искать недели, даже месяцы. Она согласилась не сгоряча: на последнем курсе она положила немало сил для рождения своей любимой тропической линии. В эту ночь она собрала все старые эскизы и рисунки и старательно выбирала лучшие.

И теперь торжественно направилась в «Тропибеллу» Она достаточно профессиональна, чтобы оценить эти работы на твердое «хорошо». Но главное, в них есть свежесть, своеобразная новизна, все, от чего давно отвыкли эти жалкие подражатели.

—Сеньора Линареса сегодня не будет, — объявила Магали. — Приходите завтра утром.

—Этого не может быть, — не поверила Габриела. — Мы условились о деловой встрече.

—Ничем не могу вам помочь, сеньорита. Сегодня он играет в гольф с отцом в своем клубе, — с сочувствием смотрела на нее Магали.

Наконец-то Габриела окончательно спустилась с небес на землю и осознала, как небрежно, бесчеловечно с ней обошлись. Ведь он просто забыл о ней и о своем обещании посмотреть эскизы. Он играет в гольф!

— Передайте своему шефу, Магали, что он — самый безответственный человек. Я работала всю ночь, чтобы успеть подготовить ему рисунки. Прощайте, сеньорита.

У нее хватило выдержки гордо удалиться, но на улице слезы ручьем хлынули из глаз. Ее обманули, предали, унизили. Она плакала, как обиженный ребенок. А мечты, которые она лелеяла все эти дни, — о своей карьере, о просторной квартире, где они будут жить без пьяницы Рамиро, — все рухнуло. Завтра она пойдет искать другое место.

Яркое, праздничное утро было в разгаре, и улочки их квартала давно опустели. Обитатели пораньше устремились в центральные богатые районы в поисках грошовых заработков. Окраины поставляли дешевую рабочую силу для самых черных и грязных работ. Даже солнце не красило эти голые, без единого деревца и куста, узкие улицы с убогими домишками, словно склеенными из картона. Но это была еще благопристойная бедность. На дальних окраинах простирались нищие кварталы с настоящими лачугами и вконец опустившимися, отчаявшимися людьми, которым едва ли предстояло выбраться со дна.

Габриела вдруг с такой острой тоской осознала всю пропасть между их кварталом и роскошной улицей, откуда она возвращалась, — с ее кремовыми и розовыми особняками, утопавшими в садах, где журчали прохладные фонтаны и щебетали птицы. Она не завидовала и не роптала на судьбу, потому что давно обдумала свое будущее: богатство ее не привлекало, она будет много работать и жить достойно и хорошо. И даже если разбогатеет, то никогда не позволит себе так небрежно, по-хамски обращаться с людьми, как обошлись сегодня с нею.

Возле своего дома Артуро возился с колымагой, в надежде, что она побегает еще немного. Марисоль болтала с ним, небрежно облокотившись на капот, в старом халатике и непричесанная. Это были единственные праздные обыватели квартала: Артуро получил отгул, а Марисоль работала с позднего вечера до утра.

Марисоль полетела навстречу сестре. С первого взгляда на Габриелу она поняла — случилось что-то неприятное. Габи уже успокоилась, только губы ее предательски дрожали, когда она поведала Мари о своем походе в «Тропибеллу».

—Ведь я уже подсчитывала, сколько буду получать, — с горечью шутила она над своей наивностью. — Планировала, как отправлю младших ребят в платную школу. Ну ничего, завтра иду искать работу. Чтобы выбраться отсюда, соглашусь на любую — буду продавщицей в магазине модной одежды или манекенщицей. А заниматься своим делом я могу и по вечерам.

—Ты представляешь, Артуро, этот тип вчера лапал нашу Габи, ухлестывал за ней, а ее работы его не интересуют, — возмущалась Марисоль. — А она, как ..., всю ночь корпела за столом.

—Мари! — укоризненно сдерживала сестру Габриела. Ее коробили словечки Марисоль, где она их только собирала для своего весьма пестрого словарного запаса. Вот почему она так мечтала, чтобы Мари поскорее бросила свой бар и нашла приличную работу.

Голова Артуро мгновенно показалась из-под его видавшего виды автомобиля.

—Что это за тип, объясните мне! — прорычал Индеец. — Он тебя обидел, Габи? Я его убью!

Индеец готов был убить каждого, кто приблизится к Габриеле с нечистыми помыслами. Марисоль давно уже, посмеиваясь, наблюдала, как неровно дышит к сестричке Артуро. Как в ее присутствии он становится кротким и ласковым, словно ягненок. Индеец свято верил, что Габи с ее умом и талантом всего добьется и у нее будет работа, дом, хороший муж и детишки. О детишках Габриела и слышать не хотела: с нее младших братьев и сестер довольно, которых нужно учить и выводить в люди. И с семьей одни проблемы. Артуро очень не нравились такие суждения о семье. Втайне он сам мечтал когда-нибудь стать мужем Габриелы. Уж он-то сумеет сделать ее счастливой. Но Габи даже не замечала его чувств, ей и в голову не приходило такое.

Габриела, небрежно швырнув папку с эскизами на крышу автомашины, отправилась спать. Артуро с paзводным ключом снова исчез под своей колымагой. Только Марисоль не торопилась домой. Она задумчиво собирала и разглядывала эскизы, потом аккуратно завязала тесемки на папке и вдруг задала Артуро странный вопрос:

- Эй, Индеец, ты не знаешь, где находится этот ихний клуб, в котором они играют в гольф?

Рикардо с отцом только что закончили партию и заказали себе холодный лимонад.

- Займись чем-нибудь другим, папа, — снисходительно советовал Рикардо, собирая клюшки. — Например, теннисом или бильярдом, ты все равно никогда у меня не выиграешь.

- После вчерашней попойки и похождений ты в coстоянии не только стоять на ногах, но и играть, — Подтрунивал в ответ Федерико.

Отец и сын, несмотря на разницу в возрасте, были большими друзьями, любя посмеивались друг над другом. Но Федерико больно было видеть разгульную жизнь сына. Мальчик в прошлом много пережил, но это не оправдание. Когда же, наконец, он встретит хорошую женщину, с которой будет счастлив, вечерами станет просиживать с газетой, вести размеренную семейную жизнь? Рикардо хохотал, когда отец описывал ему прелести семейной жизни. Но каждый раз после очередного загула клялся ему, что это в последний, самый последний раз.

Рикардо первый заметил красивую девушку, решительно направлявшуюся к ним.

—Посмотри, отец, какая красотка!

—Это одна из твоих манекенщиц или просто знакомая? — рассеянно обернулся Федерико.

Официант указал Марисоль столик в саду, за ко¬торым сидели Линаресы. Пыл ее не остыл, она все еще была настроена воинственно против этого высокомерного богача, который так обошелся с Габи. Но, увидев большие зеленые лужайки, по которым бродили хорошо одетые, праздные люди с клюшками, клумбы с чудесными цветами, она оробела. После тесных улочек с обшарпанными домиками этот роскошный особняк с парком показался ей сказочным раем. Раньше она любовалась такими дворцами только с улицы, через решетку ограды.

Но Марисоль вспомнила, зачем она здесь, и быстро прогнала лирическое настроение.

—Это вы сеньор Рикардо Линарес? — на всякий случай спросила она у того, кто помоложе, хотя по газетным снимкам и телепередачам помнила его лицо.

—Я, красавица моя! — с готовностью вскочил Рикардо из-за стола, как истинный джентльмен. — Можешь мною располагать.

—Негодяй, эксплуататор — вот ты кто. Ты думаешь, если у тебя деньги и власть, ты можешь безнаказанно издеваться над бедной девушкой? — тут же обрушила на него Марисоль свою суровую отповедь. —Ты знаешь, чего стоило Габриеле получить этот диплом? Не думаю, что у тебя есть совесть, но я специально пришла, чтобы швырнуть тебе в физиономию эти рисунки, над которыми она просидела всю ночь.

И она тут же исполнила свою угрозу — рисунки полетели Рикардо в лицо и рассыпались по лужайке. А сама Марисоль уже стремительно удалялась по дорожке, как вихрь, случайно взметнувшийся над этим тихим райским уголком.

— Что это значит, Рикардо? Объясни наконец, — опомнился Федерико.

- Это значит, отец, что я мерзавец и подонок. Ты прав, так жить дальше нельзя: я так завертелся, что забыл… Эта рыженькая... Она ждала меня утром. О, какой же и мерзавец!

Hа стук к двери подошла малышка Йоли, давно уже выполнявшая роль дворецкого в семействе Груберов: она умело выспрашивала о цели визита, не открывая дверь, отваживала неугодных посетителей и вежливо принимала гостей.

- Мы - католики Римской апостольской церкви...

Ничего не покупаем и не продаем, — скороговоркой сообщала Йоли заученные слова, то прикладывая ухо к двери, то приникнув к замочной скважине. — Если вы налоговый инспектор, то дома никого нет.

- Я тоже ничего не покупаю и не продаю, хорошая моя, и я не налоговый инспектор, — заверил ее Рикардо, стоя по ту сторону двери. — Мне нужна Габриела по важному делу.

То, что удалось разглядеть Йоли в замочную скважину, убедило ее, что посетитель — человек вполне приличный. Задав для порядка еще несколько вопросов, она впустила Рикардо и предложила сесть, а сама закричала во все горло: «Габи, Габи!» Так она обычно докладывала о посетителях и вызывала своих домочадцев.

Рикардо сразу же решился на этот шаг и дорогой готовил всевозможные, очень убедительные оправдания, но теперь ему было не по себе. До сих пор ему не доставляло труда разговаривать с женщинами и убеждать их в чем угодно, но Габриела Грубер, он чувствовал, была не совсем обычным экземпляром женской породы и требовала особого подхода. Увидев Рикардо Линареса, она не поверила своим глазам:

—Это еще что такое? Зачем вы пришли? Рикардо тут же мобилизовал все свое обаяние,

красноречие, но этого было мало. На его лице отобразилось такое глубокое раскаяние, сознание своей вины и горячее желание ее загладить, что ни одно женское сердце не выдержало бы и смягчилось. Но только не непреклонная Габриела Грубер.

Он пробовал было разжалобить ее рассказами о своей нечеловеческой занятости и загруженности, о толпах модельеров, портных и тысяче дел, которые он вынужден держать в памяти. Вот она и подвела, память. А тут еще ежегодная демонстрация моды.

—Вас задержали не дела. Вы ведь отправились в клуб играть в гольф, — отрезала Габриела и вдруг заметила папку. — Откуда у вас мои работы?

—Ваша сестра привезла мне их в клуб, — сдержанно сообщил Рикардо, стараясь, чтобы только легкая нотка укора прорвалась в его голосе.

Габриела очень смутилась.

—Что она натворила в клубе? Может быть, устроила скандал? Она у нас немного взбалмошная.

Рикардо искренне аттестовал Марисоль как чрезвычайно милую девушку. Он уже понял, что каяться бесполезно. Он умел влиять на людей. Большой опыт и талант обольстителя подсказали ему верный путь.

- Я недооценил ваших способностей, Габриела. Такую работу невозможно сделать за одну ночь, я думал, что вы принесете рисунки через неделю, две недели. Теперь я признаю: в вас действительно сочетается ум, талант и красота. Примите мои извинении.

Как и в прошлый раз, Габриела тут же поддалась на эту уловку:

- Я понимаю не хуже вас, что создать целую линию за одну ночь невозможно. Я собрала все свои pаботы, сделанные за год на кафедре моделировании, - и в ее голосе уже не было прежней враждебности, хотя она старалась держаться сухо-официального тона. — Я не собиралась больше возвращаться к вам с этими работами не только из-за вашей бесцеремонности, сеньор Линарес. Я умею критически оценивать свои модели: они еще несовершенны.

- Нет-нет! Мне очень поправились ваши работы!- горячо протестовал Рикардо. — Но чтобы не переборщить с лестью и быть более правдоподобным, добавил: - В них есть, конечно, недоработки. Я бы не решился тотчас поставить их на конвейер, но ваши свежие идеи и глаза нам сейчас очень нужны. Считайте, что с сегодняшнего дня вы работаете в нашей фирме, Габриела. Согласны?

Габриела слабо возражала, но он не хотел слышать т. никаких возражений. Он пошел в атаку: прочил ей большое будущее, да, она станет одним из лучших модельеров страны, у нее столько фантазии, ну а ошибки и неудачи неизбежны для тех, кто делает первые шаги. Она недолго сопротивлялась и сдалась. Они почти помирились. Втайне Габи утешала себя тем, что дала согласие работать в фирме, а не с Рикардо Линаресом.

Рикардо возвращался домой в приподнятом состоянии духа. Это было чувство исполненного долга и тайной гордости, что он совершил благородный поступок. Вот одно из условий счастья, думал он, — жить со спокойной совестью в мире с самим собой и окружающими. В прошлом он пережил столько передряг, но и в будущем, что-то подсказывало ему, их предстоит немало.

О Габриеле он вспоминал как о ребенке — с теплотой и нежностью. У этой сеньориты твердый характер, и, кажется, между ними намечаются затяжные военные действия. Что ж, первое сражение Рикардо как будто бы выиграл.

Глава 5

Первые дни работы в «Тропибелле» оставили в памяти Габриелы пестрый калейдоскоп новых лиц, событий и мелких происшествий. До обеда они с Рикардо, и ведущими модельерами Оскаром и Роксаной обсуждали предстоящий вскоре показ, делали наброски, отбирали манекенщиц и модели. К великой гордости Габриелы, несколько ее новых идей были приняты весьма благосклонно. И Роксане понравились ее эскизы.

- Я предлагаю подиум сделать чуть длиннее обычного, в форме буквы П, — предложила Габриела. – Тогда мы сможем разместить на нем всех манекенщиц сразу и они будут отовсюду хорошо видны.

- Это интересно, замечательно придумано, — загорелся Рикардо. — Все дело в том, успеем ли мы соорудить такой помост.

А недавно в голову Габриеле пришла мысль начинать показ не с купальников, как обычно делали в «Тропибелле», а с нижнего белья. Она второй год разрабатывала эту коллекцию, и у Роксаны давно дожидались своего часа десятки эскизов. Всем очень понравилось это предложение: без сомнения, такое начало вызовет самый жгучий интерес публики.

Их совещание то и дело прерывалось телефонными звонками и потоком бесконечных посетителей к главе фирмы. Габи поняла, что Рикардо не преувеличивал, когда жаловался ей на чрезмерную занятость. Он умел работать с азартом, погружаясь в дела с головой. Но в первые же дни Габриеле открылся совершенно новый, незнакомый Рикардо Линарес.

Падре Лопес звонил ему, чтобы сообщить об очередном заседании благотворительного фонда для сирот. Рикардо был представителем этого фонда и занимался строительством приюта для бездомных детей! Габриела искренне изумилась, узнав об этом, и не смогла скрыть своего изумления.

— Да, я занимаюсь благотворительностью. У меня есть сердце. Это только ты считаешь меня неисправимым злодеем, — шутил Рикардо.

Габриела рассказала ему о бездомных детях из их квартала. У них нет ни отца, ни матери, ютятся они в шалашах, сделанных из картонных коробок, и должны сами зарабатывать себе на пропитание. Рикардо слушал внимательно, даже переспрашивал, и в его гла¬зах она прочла искреннее сострадание и горечь.

— Через год-полтора, когда мы закончим строительство приюта, таких детей больше в городе не будет, — твердо пообещал он.

Отношения между ними чуть потеплели, однако она мягко, но решительно отклонила все попытки Рикардо сблизиться — приглашения подвезти ее домой или пообедать вместе.

Она часто слышала, как он говорит по телефону с матерью, сестрами. Оказывается, он был не только защитником сирот, но и примерным сыном, любящим братом. Габриелу не могло это не тронуть, ведь она сама любила свою семью. В обеденный перерыв, когда все модельеры пили кофе и отдыхали в бассейне, он отправился в магазин купить младшей сестре ранец и все школьные принадлежности.

- Я ее совсем избаловал, мою сестренку, — беспомощно признался он. — Но в этом возрасте столько проблем, не меньше, чем в нашем.

Габриела уже совсем было растаяла, когда он вспомнил Йоли и передал ей привет. Йоли тоже его вспоминала, они успели понравиться друг другу за несколько минут, проведенных у дверей их дома. Даже шестилетнюю девчонку он очаровал, положительно, у него дьявольское обаяние, думала Габриела. Рикардо в ее глазах поднялся на несколько ступенек. Она даже разговаривать с ним стала почти дружелюбно.

Но на другой день она, легонько постучав, вошла в его кабинет с ворохом эскизов и застала его с Эстрельей, красоткой манекенщицей. Они страстно целовались и даже не слышали ее стука. Габриела, лепеча извинения, стремглав выбежала из кабинета. В догонку ей Эстрелья крикнула:

- Стучаться надо громче, дорогая.

Рикардо Линарес был поистине двуликим Янусом.

Он поворачивался к ней то своей доброй, то дьявольской стороной. Черное и белое мирно в нем уживались. Габриела была озадачена, но не собиралась долго ломать голову над причудливым характером своего шефа. У нее были дела поважнее.

Кое какие штрихи к портрету Рикардо Линареса прибавили рассказы Роксаны. Габриела нашла ее в дамском туалете — горько рыдающей. Какой жалкой и потерянной выглядела эта элегантная дама, внушавшая ей робость.

- Придется теперь заново делать макияж, какой ужас, - вглядывалась Роксана в свое отображение в зеркале.

Габриела искренне предложила свою помощь. Какие невзгоды могли обрушиться на эту уверенную, преуспевающую женщину, что могло с ней случиться?

— То же, что обычно случается со всеми нами, дурами, когда мы влюбляемся, теряем голову, безоглядно верим, — отвечала Роксана, окончательно придя в себя. — Он прекрасный любовник, но любить не способен, как кот — гуляет только сам по себе. Но хуже всего то, что мы все с ума по нему сходим.

Габриела сначала не поняла, о ком идет речь. Роксане хотелось с кем-то поделиться, и она была очень откровенна с новенькой. Едва ли у нее были близкие подруги, только соперницы. Своего мужа она никогда не любила, а в последнее время с трудом выносит. После того, как Рикардо стал ее любовником.

Она добилась своего и хотела, чтобы он принадлежал только ей, а она — ему. Собиралась все рассказать мужу. Но Рикардо и слышать об этом не захотел. Этот циник объяснил ей, правда очень тонко и деликатно, что они были лишь партнерами в сексе, дарили друг другу радость и отдых, но никаких обязательств он на себя не брал и брать не собирается. Посоветовал ей не рвать с мужем и пожелал счастья в семейной жизни.

— Как хорошо было бы Рикардо Линареса и всех бабников бросить в унитаз и спустить воду, — задумчиво смотрела Роксана на струю воды, как будто уже видела своего обидчика путешествующим по канализации. — И тебя я хочу предостеречь, Габи, как твоя подруга, берегись его. Ты думаешь, ему нравятся твои работы? Наивная! Ты ему понравилась, и тебя он решил сделать очередной жертвой.

— Этого ты могла бы мне не говорить. Я никогда не стану его куколкой! — гордо заверила Габи.

Роксана уже заканчивала накладывать свой сложный макияж, попутно вразумляя Габи на правах старшей и опытной приятельницы, когда появилась красотка Эстрелья. Отношения у них с Роксаной были далеко не дружеские. Габи пока не знала причины вражды. Но Эстрелья тоже не внушала ей симпатии. Не только потому, что в первый же день, небрежно взглянув на ее эскизы, сказала:

- Это твои модели? В жизни бы не надела ничего подобного.

Эстрелья, несмотря на свою изящную внешность, была вульгарна и груба, а порой очень агрессивна. Роксана предостерегала Габриелу:

- Будь с ней осторожна. Эта змея способна на все, на все. Она ревнует меня к Рикардо... И пригрозила недавно, чтобы я оставила его в покое, а то мне придется пожалеть.

Эстрелья никогда не упускала случая уколоть Роксану намеком или насмешкой. То она простодушно просила передать ее мужу привет и пожелание лучше следить за женой, то с негодованием рассуждала о неверных женах. Сложные и запутанные отношения были в женском коллективе «Тропибеллы», потому что, как уверяла Роксана, почти все его представительницы составляли длинный список жертв Рикардо. Габриеле не хотелось верить в это.

Конечно, она постарается держаться подальше от ядовитой Эстрельи, но и с Роксаной не станет поддерживать дружеских отношений. Близких подруг у нее здесь не будет. Хорошо бы со временем найти работу в фирме для Евы.

Но очень хороший друг, совершенно неожиданно для Габриелы, у нее вскоре появился. Как-то к Рикардо заглянул его отец, Федерико Линарес, тот самый величественный старик, который так понравился Габриеле. Она оробела, когда ее представляли самому президенту фирмы.

— Очень рад, что вы работаете у нас, — слегка пожал ей руку старший Линарес. — А я уже познакомился с вашей сестрой. Очень боевая девчонка.

У него были ласковые глаза и безукоризненно вежливые манеры. Истинная интеллигентность всегда покоряла Габриелу, она так редко встречается. Рикардо, несомненно, хорошо воспитан, но ему далеко до отца.

Габриела сама удивлялась, как просто и незаметно сложились у них добрые отношения. Сначала Линарес-старший пригласил их с Рикардо на чашку кофе, потом стал приглашать одну Габриелу. Она заметила, что он внимательно вглядывается в нее, как будто что-то вспоминает:

— У меня такое чувство, что я вас где-то встречал, Габриела. Может быть, вы работали манекенщицей?

Он внимательно расспросил ее о семье, братьях и сестрах, учебе в колледже. От Габриелы не ускользнуло, что ее фамилия заставила его чуть вздрогнуть. Но что могло связывать их семьи? Ей даже в голову не могло прийти такое.

Рикардо как-то увидел их увлеченно беседующими за столиком в бассейне. Служащие фирмы любили посидеть там за чашкой кофе в обеденный перерыв. Как быстро они нашли общий язык — то ли ревность, то ли зависть кольнула Рикардо. Не осталась незамеченной их дружба и окружающими.

— Умная девчонка! Мало ей сына, так она взялась еще и за отца, — сплетничали Роксана с Эстрельей, заключившие по этому поводу короткое перемирие.

Перемыв косточки Габриеле и Линаресу-старшему, они принялись подзуживать Рикардо. Ему неприятны и тяжелы были эти намеки. Он не мог понять, почему его так раздражают отношения отца с Габи. И не мог удержаться от глупых упреков.

— Никогда не думал, что ты испытываешь слабость к зрелым мужчинам, — ядовито заметил он как-то Габриеле.

— Меня не интересуют романы с мужчинами любых возрастов, — отрезала Габриела.

Неужели отец и в самом деле положил на нее глаз, недоумевал Рикардо. Конечно, он тоже мужчина и имеет на это право. Нет, не может быть, она же ему в дочери годится, решил он. Эти сомнения больше и не вернулись бы к нему, если бы к нему, если бы не ехидные насмешки Эстрельи и Роксаны.

- Он просто боится, — хихикали они в присутствии Рикардо, — что отец уведет у него из-под носа очередную жертву.

Спустя несколько дней отец изумил Рикардо странным разговором: он потребовал раз и навсегда оставить Габриелу в покое:

- Она чистая девушка, у нее прекрасные лицо и душа. У тебя достаточно девочек для радостей, так что держись от нее подальше.

Рикардо не верил своим ушам. С каких это пор взрослому мужчине дают указания, как вести себя?! Он забыл, что всегда делился с отцом любовными похождениями, и никогда не обижался, если тот журил его за легкомыслие, называя юбочником и донжуаном. А тут вдруг обиделся, с чего бы это?

- Вот что, папа, - вдруг в раздражении вырвалось у него. - Это не просто любовное похождение. В этой девушке есть какой-то вызов, что волнует меня больше ее женской прелести. Я не могу не при¬нять его. Ты знаешь мое слово: оно тверже гранита. Через неделю Габриела будет моей.

- Не смей, не смей, негодяй! — вдруг сорвался на крик Федерико, что редко с ним случалось. — Я запрещаю тебе обижать ее.

Но если бы неприятности в «Тропибелле» ограничивались женскими интригами и склоками, недоразумениями между старшим и младшим президентами, то внутреннюю жизнь этого приюта мод можно было бы считать вполне обычной и мирной. К сожалению, здесь порой разыгрывались подлинные трагедии и драмы, которые только по счастливой случайности не заканчивались кровопролитием и смертоубийством. Габриела вынуждена была в них уча¬ствовать.

Этот день начался как обычно и не предвещал неприятных неожиданностей. Габриела с Роксаной собирали свои рисунки и готовились к ежедневному черновому просмотру, когда в их кабинет ворвалась обезумевшая Магали.

— Шефа убивают! — вскричала она не своим го¬лосом. — Я его не пускала... У него пистолет.

Возле президентского кабинета боязливо толпились сотрудники «Тропибеллы», но входить никто не решался. Особенно после рассказов Магали, которая, придя в себя, в который раз повторяла историю о том, как к Рикардо ворвался разъяренный Омар, этот сумасшедший муженек Роксаны, наставил на шефа револьвер и закричал:

— Настал час расплаты. Ты ответишь за свое предательство там, на небесах. И этот Иуда был моим другом!

— О какой расплате ты говоришь, я ничего не понимаю?! Успокойся, Омар, — попытался урезонить его Рикардо. — Будь осторожен с этой штукой, она стреляет.

Предлагали вызвать полицию, но Роксана не хотела и слышать об этом. Это значит, завтра же история попадет в газеты и станет всеобщим достоянием.

— Конечно, если твой муж убьет Рикардо, все об этом узнают, — возмутилась Габриела. — Нужно что-то делать, немедленно!

После ее призыва толпа у кабинета быстро и незаметно растеклась по сторонам. Исчезла и Роксана. Только Габриела ринулась на спасение шефа. Впрочем, угодливости перед начальством в этом поступке не было: точно так же она бы бросилась на помощь любому человеку, даже постороннему. Омар был вне себя от горя и бешенства. Утром ему позвонила какая-то женщина, назвала рогоносцем и сообщила, что младший президент «Тропибеллы» —любовник своей ассистентки.

- А кто твоя ассистентка? — чуть ли не рыдал Омар. — Это моя жена.

- Что здесь происходит? — вошла в кабинет Габриела. — Почему у вас пистолет?

— Не беспокойся, дорогая, это недоразумение! — вдруг неожиданно спокойным голосом заговорил с ней Рикардо, надо признаться, державшийся без тени страха. — Спрячь пистолет, Омар, ты не умеешь им пользоваться, недолго до беды. Ты ошибся. Моя ассистентка — вот эта сеньорита. Правда, Габи? Она моя невеста.

— Да, но... — открыла было рот Габи. Рикардо не дал ей договорить. Он привлек ее к себе и держал в объятиях, демонстрируя Омару степень их близости. Лицо Омара выражало недоверие. Тогда Рикардо надолго приник к ее губам. Поцелуй длился бы до бесконечности, если бы не сопротивление Габриелы. Но, как видно, в поцелуе было достаточно страсти и искренности — Омар заколебался. В его глазах блеснула надежда, бедняга так хотел поверить!

— Это правда, сеньорита, вы его ассистентка? — виновато спросил он.

— Да, но... — неуверенно произнесла Габи.

— Ты понимаешь, что ты натворил, Омар! — перешел из обороны в наступление Рикардо. — Габи — моя невеста, эту девушку я люблю больше всего на свете. Поцелуй меня, радость моя, пускай он увидит, как мы влюблены.

— Простите меня, сеньорита, мне так стыдно, — пробормотал побагровевший Омар и стремглав вы¬бежал вон.

Габриела медленно приходила в себя, все еще не веря, что удалось избежать смертоубийства, и удивляясь то ли легкомыслию, то ли мужественному легкомыслию шефа. А Рикардо выразил Габриеле признательность за помощь и хитро добавил:

— Ты просто прекрасна, дорогая, а поцелуй был изумительный.

— Наглец, циник! — мгновенно воспламенилась Габриела. — Я вместе с тобой обманывала этого несчастного, но по справедливости такого бесстыдника нужно было бы пристрелить. Скажи, тебе не стыдно обманывать друга?

Нет, она не может оставаться здесь ни минуты, сгоряча решила Габриела. Ей вспомнились интриги и ехидные уколы Роксаны и Эстрельи. Эта «Тропибелла» какое-то гнилое болото, и она не хочет, чтобы оно засосало и ее.

Габриела исчезла еще стремительней, чем Омар. Рикардо не смог ее удержать и опутать новой сетью своих убедительных и логичных объяснений.

Дома Габриеле вновь предстояли тягостные объяснения с родными. Как ей рассказать матери, что Рикардо ее поцеловал? Ведь она обещала, что у нее ничего не будет с этим бабником и она сумеет за себя постоять. Она объяснит матери, что этот поцелуй был совершенно деловой, он спас от обезумев¬шего Омара этого бесстыдника.

Так оно и случилось. До Консуэло не сразу дошли невразумительные объяснения дочери.

— Ты позволила ему дотронуться до себя, Габи? — почему-то страшно разволновалась мать. — Я же предупреждала тебя. Скажи, почему ты ему разрешила?

— Да ладно тебе, мама, раздувать такой пожар из-за одного поцелуя, — заступилась за сестру Эстер; но вредная девчонка не преминула добавить: — Тем более, слепому ясно, что этот тип Габи очень нравится.

Габриела в который раз все отрицала — и свой интерес к развратному чудовищу, и поцелуй: поцелуй был насильно сорван и носил деловой характер. В доказательство она пообещала завтра же подать заявление об уходе. И просила больше не упоминать имени Линареса в доме — этот сеньор отныне исчез, умер. И довольно — она идет чистить картошку.

Когда семейный пожар чуть приутих, а Габи чистила картошку, с сожалением вспоминая Федерико Линapeca, которого так ненадолго подарила ей судьба, раздался звонок в дверь. Йоли побежала откры¬вать и издала радостный вопль:

— Габи, пришло привидение!

Явился Рикардо Линарес, которого только что похоронили в этом доме, — живой, цветущий, излучающий губительное обаяние. Галантно представился Консуэло:

— Сеньора, ваша дочь, конечно, рассказала вам о нынешнем недоразумении. Я пришел извиниться, хотя я и бесстыдник, но я очень уважаю Габриелу. Мы вынуждены были разыграть эту сцену с поцелуем, иначе я бы мог лишиться жизни.

— Я не желаю ничего слышать, Рикардо Линарес. Вон из моего дома! — неожиданно грубо и бесцеремонно выпалила Консуэло. — Вы со своим отцом одного поля ягоды. Не позволю издеваться над моей девочкой!

— Но мама, мама! — укоризненно вскричали Эстер с Габи.

— Сеньора! — опешил Рикардо. — Я только при¬шел извиниться. При чем здесь мой отец, он всегда хорошо относился к Габриеле?

— Мама! — сквозь слезы подтвердила Габи. — Сеньор Федерико Линарес — лучший из людей, которых мне довелось видеть. Ты несправедлива.

И Габриела понеслась вслед за Рикардо, уже покинувшим этот негостеприимный дом сильно обиженным и озадаченным. Долго он вспоминал слова сеньоры Грубер об отце и решил, что это неспроста. Между тем пришла пора извиняться Габриеле. Ее терзал стыд за мать, которая всегда была для них образцом гостеприимства и доброжелательности. Что с ней произошло, Габи не понимала.

— Сеньор Линарес, погодите, — догнала она Рикардо. — Прошу вас, простите мою мать, не знаю, что это с ней. Давайте решим так: я принимаю ваши извинения, вы — мои. И все хорошо уладится.

Рикардо тяжело вздохнул с видом жертвы, терпеливо сносившей тысячи издевательств, но наконец потерявшей терпение:

— Нет, Габриела, рано ставить точку. Я хотел бы работать с тобой — ты очень талантлива и подаешь надежды, но работать с тобой трудно, дорогая. Вспомни, сколько мне пришлось претерпеть от тебя? В первый же день ты наградила меня пощечиной. Потом твоя очаровательная сестренка швырнула мне в лицо рисунки. Теперь твоя мать, такая красивая и обаятельная женщина, выгоняет меня из дома, при этом оскорбляет почему-то моего отца. Всему есть предел. Извини, хватит!

Я, видите ли, отравляю ему жизнь, думала Габриела. А кто утром спас тебя от гибели, неблагодарный!

Глава 6

Это утро в семье Линаресов не было добрым. Все обитатели его ходили мрачнее тучи, даже прислуга. Каждого обременяли свои заботы и неприятности.

Сеньора Эльвира только вчера решила сесть на диету и велела горничной заранее купить постный сыр. Сыр был куплен. Но до завтрака выяснилось, что ночью его украла собака. Прислуга трепетала, зная несносный характер сеньоры Эльвиры.

Рикардо принес школьные принадлежности для Марии-Фернанды, обласкал своих сестер-любимиц, но завтракать с семейством наотрез отказался, как ни умоляла его мать. Она заметила, что сын даже осунулся за последние два дня. Мальчик везет на себе все дела фирмы.

Рикардо был действительно угнетен последними событиями в «Тропибелле». Вчера вечером на его глазах происходило дознание, кто же позвонил Омару и «настучал» ему про измену жены. Роксана уличила в этом злодействе Эстрелью, после чего обе дамы вцепились друг дружке в волосы. При одном воспоминании об этой сцене Рикардо морщился, как от зубной боли.

Как ни был он зол на Габриелу, но она оказалась единственной жертвой в этой драме — потеряла работу из-за своей глупой гордости. Его долг — постараться уговорить ее остаться. Что касается ее матери, Консуэло, то он дал себе слово непременно узнать у отца, почему та его поминала. Уж не знакомы ли они? Ему трудно было в это поверить.

Федерико Линарес — и тот был сам не свой. Обычно он один своим неизменно добродушным и ровным настроением спасал семейные застолья от ссор и стычек. Горничные очень надеялись, что он обратит историю с сыром в шутку, но сеньор был так погружен в свои невеселые мысли, что ничего вокруг не замечал.

Вчера к нему неожиданно явилось прошлое в образе Консуэло Грубер. Той Консуэло, которую он так искренне и нежно любил и с которой так малодушно поступил. Просто ушел, испугавшись истерик и слез Эльвиры, решив сохранить семейный очаг. Если бы этот злополучный очаг хоть кого-нибудь согрел и сделал счастливым, то жертва была бы оправданной.

Консуэло держалась с ним холодно и отчужденно. Все эти годы она не напоминала о себе и не напомнила бы, если бы ее не волновала судьба дочери. Только ради Габриелы она заставила себя прийти. Девочка всего несколько дней работает в фирме, а его сынок уже не дает ей проходу. И тоном и выражением лица Консуэло дала понять, что считает сынка достойным продолжением папаши.

Она гордо отказалась от его покровительства: Габриела сама добьется успеха, она так талантлива. Главное, чтобы ей не сломали жизнь, как когда-то сломали ее матери. Он пообещал ей, что Габриелу никто не обидит, он будет заботиться о ней как о собственной дочери. После этого обещания Консуэло гордо удалилась, не пожелав продолжать разговор. А ему так хотелось расспросить ее обо всем! Сколько воспоминаний она всколыхнула в нем! Как бы он хотел признаться только ей, что наказан за свое предательство тем, что ни одного дня за эти двадцать с лишним лет не был счастлив.

—О чем ты думаешь, скажи наконец! — с раздражением прервала его воспоминания Эльвира. — В этом доме все заняты собой. Ты бы лучше серьезно занялся дочерьми. Они совсем от рук отбились, особенно Ванесса. Вот и сейчас что-то замышляют — хихикают, перешептываются за столом.

—Мамочка, мы ничего не замышляем, мы просто приготовили тебе приятный сюрприз, — ласково успокаивала ее Мария-Фернанда.

Да, это была ее идея — чтобы доказать матери, как они ее любят, и восстановить мир в семье, испечь торт. Ванесса в эту затею не верила: мать невозможно смягчить, мало того что у нее тяжелый период в жизни — пятьдесят на носу, но климакс вдобавок отягощен дурным характером. Но Мария-Фернанда уговаривала, и Ванесса согласилась.

—Какой торт? Разве сегодня день рождения или день Матери? — подозрительно выспрашивала Эльвира. — Или вы что-нибудь натворили, разбили вазу? А может быть, хотите что-нибудь выпросить у меня?

Ванесса переглянулась с сестрой — так она и знала. Знакомая волна гнева захлестнула ее. Сколько раз она давала себе слово молчать и не ссориться с матерью, но благие намерения улетучивались, как только та начинала капризничать и придираться.

—Почему нужен какой-то повод для сюрприза? — снова сорвалась Ванесса. — Представь себе Алису в Стране чудес — день Не твоего рождения и празднуем Не твои сорок девять лет.

- Я так и знала, что это новое издевательство! — вскричала Эльвира. — Изощренный способ напомнить мне о моем возрасте, о лишнем весе, о фигуре. Интриганки! К тому же мне не сорок девять лет.

—Конечно, тебе только сорок восемь, — проворковала Ванесса, выходя из-за стола.

Она будет завтракать на кухне с девушками — там уютно и пахнет домом. Мария-Фернанда в слезах убежала в свою комнату. Им было назначено наказание — две недели не выходить из дома ни на прогулку, ни к подругам. И виною всему злополучный торт, которым они хотели порадовать мамочку.

Эльвира потребовала свой сыр. И горничная дрожащим голосом сообщила ей, что сыр съела собака. Сыр стал последней каплей, переполнившей и без того неглубокую чашу терпения Эльвиры. Впав в настоящую истерику, она долго кричала, как одинока и несчастлива в этом доме, где ее ни во что не ставит даже прислуга и ненавидят собственные дети. Грозилась навсегда покинуть эти стены и найти приют в другом месте, где ее оценят и полюбят.

Федерико Линарес оставался невозмутим и слушал стенания жены, как слушают бормотание радио или уличный шум. Время от времени он пытался ее утешить:

—Но, дорогая, девочки обидели тебя, угостив бизе? Дочери называют тебя старушкой, но ведь тебе скоро пятьдесят, и в этом нет ничего плохого, поверь, я давно миновал этот возраст.

—Ты невыносим, как и твои дочери: мне не сорок девять, а только сорок восемь! — вскочила, как ужаленная, Эльвира.

—Что поделаешь, Эльвира, мы стареем, годы прошли впустую, красота, молодость, любовь, — не обращая внимания на ее реплики, говорил сам себе Федерико. — Красота, молодость, Габриела Грубер, Консуэло Грубер...

—Ты чего там бормочешь себе под нос, совсем рехнулся? — подозрительно косилась на него жена. — Какая еще Консуэло, а ну отвечай?

Но в доме Линаресов все же обитали два счастливых существа — двое влюбленных. Племянница Эльвиры Илиана Риос была помолвлена с адвокатом Раулем. Эта парочка не замечала бесконечных ссор и конфликтов между родственниками, они были заняты только собой. В доме было много укромных уголков, где Рауль и Илиана, уединившись, не уставали повторять слова любви и клятвы, мечтали о жизни вдвоем, о счастье.

Даже Эльвира, вечно недовольная и раздраженная, порою умилялась, глядя на них.

—Вы только посмотрите на этих голубков, как они воркуют с утра до вечера! — говорила она, вздыхая.

Но эта безмятежная идиллия продолжалась недолго. Как видно, правду говорили, что в доме Линаресов счастье не выживает, злой рок преследует его обитателей. Тот самый день, когда Рикардо демонстрировал свою коллекцию, стал последним счастливым днем в жизни Илианы. В самый разгар приема она неожиданно упала в обморок. Поначалу на это не обратили внимания, в зале было душно и многолюдно, дамские обмороки на таких сборищах были привычны.

Но доктор почему-то решил оставить ее в больнице на несколько дней и провести тщательное обследование. После тревожных ожиданий родные получили сразившее их заключение врачей — у Илианы неизлечимая болезнь, рак крови.

—Она может прожить некоторое время, если вовремя делать ей переливание крови, — сообщила мужу Эльвира. — Как мне сказать ее матери, не знаю, она только что перенесла инфаркт.

Рауль и все домашние решили оставить Илиану в неведении: пусть она спокойно доживет отведенные ей дни. Но доктор был решительно против: больная должна знать всю правду и бороться за свою жизнь. Но и сама Илиана вскоре заподозрила неладное. У нее была чистая, благородная, тонко чувствующая душа, которая мгновенно улавливала все оттенки и перемены в отношениях к ней близких. От нее невозможно было ничего скрыть.

Вскоре Илиана узнала, что болезнь ее серьезна и ей осталось жить всего несколько месяцев. Ее недавние мечты — стать женой Рауля, родить ему двоих, нет, лучше троих детей, сделать его счастливым — рухнули. Все эти дни Рауль был подле нее, настаивал, чтобы они немедленно поженились, повторял, как сильно он ее любит. Временами она забывала о болезни и не боялась смерти.

Да, Рауль был так же внимателен, заботлив и предан, но в его чувствах она стала улавливать перемены. К его любви все больше примешивались жалость, сострадание и нежность, вытесняющие подлинную страсть. И поцелуи его стали другими — снисходительными и беглыми. Теперь, когда они оставались одни в ее комнате, Рауль беспокойно оглядывался на дверь:

—Дорогая, мы должны быть осторожнее, может войти твоя тетя и застать нас... Нам будет неловко, любовь моя.

—Но, Рауль, раньше мы занимались любовью под носом у моей семьи и ты никогда не боялся моей тети. Я для тебя больше не живая женщина, а больная, умирающая, — говорила Илиана, и слезы набегали на ее глаза. — Я хочу, чтобы ты был прежним — веселым, страстным, или уходи, совсем уходи. От твоей жалости я быстрее умру.

Рауль сам не понимал, что с ним происходит, и страдал от этого. Часами сидел он у рояля, наигрывая одну за другой грустные мелодии и размышлял. Разве он разлюбил Илиану? Конечно нет, она была по-прежнему дорога ему, она оставалась самым близким ему человеком. Но на ее челе он видел печать смерти. И это ожидание смерти рождало черную тоску, иссушало душу. Он словно жил в трауре.

И вот в эти несчастливые для них дни Рауль встретил Марисоль. Как-то он бесцельно бродил по улицам и заглянул в первый попавшийся бар. Ежедневная порция спиртного стала для него необходимостью, помогала ненадолго забыться. Красивая гейша, выполняющая роль хозяйки в баре, встречала посетителей у дверей, провожала к столикам, развлекала разговором. Здесь же имелся неизменный «запас» девушек, которых Марисоль предлагала в собеседницы.

Словно по приговору судьбы они сразу же обратили внимание друг на друга. Рауль попросил ее посидеть с ним недолго и развеять его грустные мысли.

—Что с тобой случилось? У тебя кто-то умер? — почти угадала его состояние Марисоль.

И он вдруг с облегчением открыл ей душу — рассказал, какая невыносимая тоска гложет его, потому что близкий ему человек умирает. Марисоль внимательно слушала и от всего ее облика исходили спокойствие и сила. Она щедро дарила окружающим избыток жизненной энергии и легко заполнила душевную пустоту, мучившую Рауля. Он стал все чаще заглядывать в бар, а Марисоль ждала его.

—Это настоящий принц, я не встречала таких раньше, — делилась она с подругой. — Мужчины смотрят на меня, разглядывают, но не видят. А он меня увидел, понимаешь?

—Нет, не понимаю, — смеялась подружка. — Это для меня слишком сложно.

Марисоль ни лицом, ни характером совсем не походила на свою сестру. Если Габи отчим называл долговязой дылдой, то Марисоль, по определению Рамиро, была «кошечкой». Ее фигурка оставалась пока безупречно стройной, но округлые формы обещали в будущем стать пышными и напоминали о том, что после тридцати-сорока у Мари будут большие проблемы с диетой. Но до тридцати было еще очень далеко. Глядя на нее, всем хотелось улыбаться — столько здоровья, энергии и уверенности исходило от этой пышноволосой красавицы.

Жизненная программа Марисоль была проста. Ее не интересовала ни учеба, ни работа, ни карьера. Ей безудержно хотелось жить, и жить очень хорошо.

— Выбраться из этой нищеты и вытащить всех вас, — мечтала она вслух с Габи и Эстер. — Чтобы мать больше не гнула спину, младшие учились в университете. Купить дом, машину, прекрасный гардероб. Гада Рамиро выгнать вон. Но главное — любовь. Хочу принца из сказки — красивого, благородного. Одного такого себе и еще двоих для вас с Эстер.

Может быть, этот принц уже появился в жизни Марисоль. Зато Илиана чувствовала, что с каждым днем Рауль ускользает от нее все дальше. Но она так сильно любила его, что не позволила бы обречь его на роль своей сиделки. Она смирилась, только женская ревность все же терзала ее. Когда в сердце Рауля прочно воцарилась Марисоль, эта ревность перестала быть безосновательной.

Габриела явилась в «Тропибеллу» сообщить, что она увольняется. На что Рикардо спокойно отвечал:

—Я бы и рад тебя уволить, но, к сожалению, не могу. Сама посуди: что мне делать с твоими эскизами, они уже включены в коллекцию, они действительно очень хороши. Кто будет продолжать твое направление?

—Не продолжайте, похвалами вы меня больше не купите, сеньор Линарес, — Габриела была непреклонна. — Я вас давно раскусила. Мои работы можете выбросить.

Она удалилась, как умела удаляться Габриела Грубер: с гордо вздернутым носиком, но Рикардо последовал за ней в коридор, а затем в лифт, на ходу убеждая и в который раз извиняясь за случай с Омаром и другие имевшие место происшествия. Сотрудники «Тропибеллы», наблюдавшие это преследование, были повергнуты в изумление: мир перевернулся, Рикардо Линарес кого-то упрашивает, такое не каждый день увидишь. Рикардо уже начал терять терпение с этой упрямой гордячкой, но неведомая сила заставила его войти за нею в лифт.

—Габриела, в последний раз прошу — подумай хорошенько. Я дам тебе еще несколько минут, потому что, когда ты выйдешь на первом этаже, мы больше никогда не увидимся, — и Рикардо нажал кнопку «стоп».

—Немедленно выпустите меня, садист! — вскричала Габи. — Я буду жаловаться, это нарушение прав человека — лишение свободы.

Между тем лифт не только остановился, в нем погас свет, и, сколько Рикардо ни нажимал все кнопки подряд, он больше не желал двигаться. Вопли Габриелы теперь были слышны в холле: она скорее умрет, чем останется хоть на день в этом гадюшнике, она не станет работать вместе с этим самовлюбленным ничтожеством.

—Грубая, невоспитанная девица! — не оставался в долгу Рикардо. — Какое счастье, что мне больше не придется ежедневно лицезреть это красивое, но глупое лицо.

Прошло минут десять, обе стороны исчерпали все нелестные эпитеты и оскорбления в адрес друг друга, а на помощь к ним никто не спешил. Габи принялась отчаянно колотить в дверь лифта: помогите, помогите, вытащите нас!

—Сейчас мы вас освободим, сеньорита, успокойтесь, — вдруг раздался безмятежный голос снаружи.

—Поторопитесь, а то я оглохну от криков этой сумасшедшей! — просил пожарных Рикардо.

Двери лифта распахнулись — и они увидели ботинки своих спасителей и склонившиеся к ним две добродушные физиономии. Выйти из лифта было непросто, потому что он застрял между этажами. Пожарники с готовностью протянули руки, и Габриела тут же ухватилась за них, потому что и минуты не могла оставаться в лифте с этим негодяем, который, конечно же, все подстроил.

—Тяжелая! — старательно пыхтели пожарные, тащившие ее наружу. — Сеньор, помогите немного.

Рикардо пытался подтолкнуть их ношу снизу. Габриела решительно запротестовала. Пожарные сделали последний рывок — и вытащили на свет растерзанную сеньорину: ее сарафан, зацепившись за гвоздь, разошелся по шву и болтался на одной бретельке. Публика, собравшаяся поглазеть на это- зрелище, осталась довольна, радостно ахала и давала советы. Магали пыталась заколоть сарафан булавкой, манекенщицы тащили Габи в ателье, чтобы подобрать ей какое-нибудь платье. Неожиданно появился и Федерико Линарес.

—Посмотрите, что со мной сделал этот грубиян, — чуть не плакала Габриела. — Он остановил лифт.

—А при чем тут я, платье зацепилось за что-то и разошлось по шву. Папа, это совсем не то, что ты думаешь, — доносился голос Рикардо откуда-то из глубины злополучного лифта. Пожарные наконец, занялись им, хотя им больше нравилось принимать участие в общей суматохе вокруг сеньориты. Федерико не желал слушать невразумительные объяснения сына, он больше верил своим глазам: какой позор, он еще поговорит с этим безобразником по-мужски.

Габриелу повели в ателье и подобрали очень милое платье. Завтра же она обещала вернуть его, когда придет за расчетом.

—За каким расчетом? — удивился Федерико. — Разве ты собираешься уходить?

И сеньор Линарес тут же сделал ей весьма заманчивое предложение, которое обдумывал все эти дни. Отношения с Рикардо, как видно, у Габриелы не складываются. Поэтому с завтрашнего дня она будет работать только на него, станет личным ассистентом президента.

—Когда-то я сам активно работал в моде, но потом превратился в администратора. Твои работы, Габриела, вернули мне интерес к творчеству. Мы создадим с тобой собственную группу, будем разрабатывать свое направление в отличие от группы Рикардо, и такая конкуренция пойдет только на пользу деду, — с воодушевлением рисовал Федерико несомненные выгоды их сотрудничества.

Габриела колебалась, но сеньор Линарес приводил один веский довод за другим. Во-первых, он увеличит ей жалованье вдвое. Во-вторых, на художественном совете через неделю будет представлена на конкурс ее коллекция. Причем, они с Рикардо не будут членами комиссии, как это обычно происходило, чтобы избежать обвинений в необъективности. Пускай опытные, но незаинтересованные в результате специалисты, определят победителя.

Это предложение ошеломило Габриелу, и она не могла устоять. У нее будет возможность представить на суд жюри такого ранга свои модели. Об этом вчерашняя выпускница колледжа не могла и мечтать.

Глава 7

Эту полосу в жизни Артуро нельзя было назвать спокойной. Утро его началось с мрачных мыслей о полной безнадежности, причем неожиданно он был вознесен на гребень счастья и радужных надежд, а после обеда ошеломляющая новость свалилась, как горшок на голову с подоконника десятого этажа.

Утром Эстер принесла ему в подарок горячие лепешки от Консуэло. После драки с Рамиро добрые соседи помирились на другой же день, и Консуэло по-прежнему присылала Артуро горячую похлебку и лепешки, а он покупал им мясо и овощи в дни, когда они, случалось, сидели без гроша.

Артуро с удовольствием принялся за еду, поглядывая на заплаканную, удрученную Эстер. Девчонка который день сама не своя, наверное, негодяй отчим снова устроил скандал. Артуро догадывался, что она хочет что-то сказать, но не решается.

— Артуро, я больше не могу так жить, у меня нет сил, — вдруг вырвалось у нее.

Но увидев, как обеспокоенно Артуро вскинул на нее глаза, Эстер замолкла. Она уже совсем было решилась рассказать ему о том, что отчим не дает ей проходу, подстерегает во всех безлюдных углах дома и на улице. О его приставаниях Эстер стеснялась говорить матери и сестрам, а Артуро боялась. Он горячо ринется на защиту и может потерять работу из-за подонка Рамиро.

—Я прошу тебя, Артуро, позволь мне остаться жить у тебя! — со слезами молила Эстер. — Вчера он избил Рубена, а ведь это его родной сын. Мы все его боимся.

—Девочка, я старый холостяк, а тебе все-таки семнадцать лет. Подумай, сколько будет сплетен! — отвечал Артуро. — Ты можешь проводить у меня весь день, но на ночь будешь уходить домой. А с Рамиро я все-таки разберусь, даже если придется поссориться с твоей матерью.

Эстер с грустью слушала его. С детства она обожала Артуро, и это обожание незаметно перешло в глубокое чувство, первую любовь. Но он упорно не желал замечать, что она повзрослела, и видел в ней только ребенка. Нет, ему не нужна ее любовь, он думает только о Габи. Артуро действительно неотступно думал о Габриеле и с нетерпением ждал, когда Эстер доложит ему последние новости.

Эстер рассказала ему о вчерашнем визите Рикардо Линареса и о поцелуе, якобы насильственном. Но, как ей кажется, заметила Эстер с лукавой улыбкой, Габи неравнодушна к своему начальнику. Артуро и сам так думал. Он нутром чуял, что между ними что-то есть или только завязывается, бесился, но не знал, как этому помешать. Ведь Габи все отрицала, она якобы терпеть не могла этого Линареса.

После ухода Эстер он впал в мрачную угрюмость. Все его надежды когда-нибудь объясниться с Габи и повести ее в церковь, похоже, несбыточны. Она любит другого, который не принесет ей ничего, кроме несчастий.

Таким и застал Дионисию племянника, обычно жизнерадостного и не поддающегося дурному настроению. О его чувствах к Габи он давно догадывался. Артуро ничего и не скрывал от дяди. Около Габриелы увивается некий богатый бездельник Линарес, рассказал он, и, что самое возмутительное, похоже, он ей нравится. Но Дионисио, оказывается, знал о Линаресах и о всех последних происшествиях.

—Неужели Консуэло так ничего и не рассказала им? — озабоченно спрашивал самого себя Дионисио. — Ох, доведет она до греха.

—О чем она должна была рассказать? — удивился Артуро. — А ну выкладывай все, дядюшка, я от тебя не отстану.

Дионисио взял с него слово хранить чужую тайну и поведал о печальном прошлом Консуэло, когда она осталась одна с Габриелой на руках, и об отце Габриелы.

—Брат и сестра, они брат и сестра! — напевал Артуро, направляясь на службу в участок.

—Что случилось, Индеец, ты сияешь, как медный грош? — удивился его напарник Демокрасио.

—Молчи, негр, я просто чувствую себя счастливым, они брат и сестра, — невразумительно объяснил Артуро.

В этот день он патрулировал центральные улицы города. Это было не дежурство, а сущее мучение для молчаливого, сдержанного Демо. Индеец словно с цепи сорвался: он скакал, пел песни и все время поминал о каком-то кровосмесительном грехе. Купил несколько букетиков цветов и весело предлагал их прохожим:

— Граждане, купите цветочки для своих возлюбленных — жен и любовниц. Хотите, отдам даром.

Демокрасио даже пригрозил, что сегодня же попросит замену, если тот не прекратит безобразия. Демо чуть не каждый день грозился уйти от этого психа, но тем не менее они работали вместе уже несколько лет. Разрез глаз Артуро и его смуглая кожа напоминали о том, что его недавние предки скакали на своих мустангах по прериям с томагавками в руках. Индеец унаследовал от них только неукротимый нрав, и в горе и в радости он был неудержим. Если ему было хорошо, он желал осчастливить весь мир.

Какой-то бедный парнишка напрасно вымаливал у торговца булку с маслом, у него не хватало нескольких боливаров. Артуро тут же вмешался:

—Гражданин, общество защиты прав потребителей вместе с полицией проводит инспекцию качества продуктов, — заявил он торговцу. — Дайте-ка мне вот тот сыр, ветчину, свининку...

—У меня все свежее, с передвижного рынка, — уверял торговец.

—Посмотрим. Вот вы, гражданин, окажите любезность, будьте дегустатором. — Артуро протянул парнишке тарелку с едой. — Дайте ему коктейль запить.

Торговец робко напомнил о плате.

—Общество защиты прав потребителей вам все оплатит, — заверил Артуро. — Адрес найдете в телефонном справочнике.

Даже невозмутимый Демо вышел из себя: с этим сумасшедшим невозможно работать... Что он напишет в отчете, ведь они занимались вымогательством?

—Напиши в отчете, что мы предотвратили преступление, голодный парень обязательно украл бы эту булку или ограбил кого-нибудь, понял?

В участке их поджидал довольный комиссар Лопес.

—Ну, ребята, пора вам познакомиться с новым начальником. Пожалуйте в кабинет, — загадочно предупредил он.

Заинтригованные полицейские направились в кабинет начальника. Но на пороге Артуро вдруг застыл, и у него вырвался вопль:

— О нет, нет! Только не это!

В кабинете начальника восседала Линда Миранда. Много лет назад они вместе начинали служить в полиции. Да, у них был бурный роман, который чуть было не привел Артуро в церковь. Но в последнюю минуту он испугался — потерять свободу, завести обузу — семью. В общем, они разошлись. А теперь Линда станет его начальницей. Мало того что она баба, да еще его бывшая любовница! Демокрасио тоже был недоволен, но по другой причине.

— Нет, это не женщина, а какой-то мужик в юбке, — поморщился он.

В «Тропибелле» обсуждали столь быстрое возвышение Габриелы. Оскар и Роксана роптали: они — модельеры высшего класса, много лет проработавшие в фирме, не удостоились стать ассистентами президента, а эта девчонка только появилась — и тут же получила все на блюдечке. Габриеле казалось, что она постоянно слышит шипение за своей спиной.

Был недоволен и Рикардо. Его терзала банальная ревность. Сомнений нет, решил он: отец влюблен и хочет оставить Габриелу для себя.

— Я не растлитель малолетних, не донжуанишко, как ты! — сердито отвергал его упреки Федерико. — Я должен загладить вину перед ее матерью. Но это не главное. Девочка очень талантливый модельер, мне нравится ее направление.

Но когда отец объявил, что модели Габриелы будут представлены на совете и вскоре запущены в производство, было задето профессиональное самолюбие Рикардо. В производство должна была пойти его собственная коллекция. Это решение Федерико еще больше усилило его ревнивые подозрения.

— Я покажу этой гордячке, что такое настоящая мода! — грозился Рикардо, перебирая свои наброски и эскизы. — Она потерпит полное поражение. Хотел бы я посмотреть на нее в эту минуту. Конечно, у нее есть талант, свежие идеи, но все это так сыро, недоработано. Ей понадобятся месяцы, чтобы привести свою коллекцию в порядок. И покровительство сеньора Линареса ей не поможет.

Он как одержимый готовился к совету, загонял Оскара, Роксану и манекенщиц, по многу раз переделывал рисунки, исправлял отдельные детали в моделях. Он был уверен, что они победят. Ведь они опытные модельеры, их коллекции дорабатывались несколько месяцев, а отец с Габриелой и новой помощницей Евой доводили до ума фантазии нового ассистента всего неделю.

— С каких это пор ты стал бояться советов? — недоумевала Роксана.

— Раньше на совете выставлялась наша коллекция, а через неделю ожидается еще одна, и неплохая, надо признать, — раздраженно отчитывал ее Рикардо. - Поэтому будь добра, Роксана, убери эти банты. Нормальная женщина не выйдет в будни на улицу, разряженная, как новогодняя елка. А ты, Оскар, немедленно переделай эту линию, от нее так и несет шестидесятыми годами. Сегодня будем работать допоздна.

Маленькая группа Федерико Линареса тоже как одержимая трудилась в своей студии. И вот настал знаменательный день. Оба Линареса, как было обещано, удалились. Совет возглавила Сусанна, старейший и самый опытный модельер. Узнав об этом, Габриела пала духом: Сусанна была большой приятельницей Рикардо, работала с Линаресами много лет.

Комиссия заседала несколько часов, и Габриела в это время укрывалась в своей студии, чтобы не видеть торжествующих и злорадных физиономий Оскара и Роксаны. Рикардо, как видно, тоже был вполне уверен в победе, он никогда еще не проигрывал.

Когда их с Евой пригласили в кабинет Рикардо на оглашение итогов заседания, Габриела шла как на эшафот. Она тихо присела у двери, чтобы тут же убежать и не дать им повода радоваться ее унижению и провалу. Всегда доброжелательная и веселая Сусанна, пошутив с Рикардо и своими знакомыми, вдруг заявила:

— Модели Габриелы Грубер просто восхитительны. Поздравляем вас, Габриела, в нынешнем сезоне в производство пойдет ваша коллекция.

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Габриела не верила своим ушам. А как возмущались все «ведущие специалисты» фирмы!

— Как ты могла с нами так поступить, Сусанна, ведь мы же друзья! — почти кричали Омар и Роксана. — Вас подкупили. Подумай, как может эта девчонка обойти нас, опытных модельеров.

— Что это вы так разошлись? Одно дело — работа, другое — дружба! — добродушно увещевала их Сусанна. — Пойдемте лучше выпьем кофейку и побеседуем. А ты, Рикардо, — тебя чувство справедливости никогда не подводило, — посмотри, разве эти работы не хороши?

Эти слова Сусанны окончательно отрезвили Рикардо. Впервые в жизни его профессиональное самолюбие так унизили, но он сумел взять себя в руки. Вместе с Сусанной он еще раз оценил коллекцию Габриелы. Она была великолепна. Многое они успели доработать. Рикардо не был от природы ни злым, ни завистливым, ни злопамятным. Он просто всегда был первым, непобедимым.

— Поздравляю, Габриела, мне очень понравилась твоя коллекция, — искренне говорил Рикардо победительнице. — Я верю, из тебя получится один из лучших модельеров в стране.

Габриелу сразило такое благородство. От нее не укрылось, чего оно стоило Рикардо Линаресу. Ей так захотелось сказать ему что-нибудь доброе, ободряющее. Но тут появился Федерико Линарес, может быть, умышленно задержавшись.

— Ну что я тебе говорил, Рикардо, я был уверен, что она победит! — сеньор Федерико сиял, Рикардо давно не видел его таким счастливым, и снова ревность и обида змеиным жалом впились в его сердце.

Рикардо мягко, но решительно отклонил предложение отца пообедать втроем и отметить такое счастливое событие. Попрощался со счастливыми победителями и с чистой совестью удалился. Ему не в чем было себя упрекнуть. Зато Роксана с Эстрельей исходили бессильной злобой.

— Постоянно разыгрывая из себя жертву, эта интриганка прибрала к рукам сначала сына, потом отца. Ты заметила, Рикардо к ней неровно дышит? — говорила Роксана.

- Ничего, подружка, я тебе обещаю, что сделаю ее жизнь в «Тропибелле» невыносимой, — со зловещей улыбкой отвечала Эстрелья.

Роксана тревожно на нее взглянула. Вспомнив историю с Омаром, она тут же поверила, что месть Эстрельи будет жестокой.

Рауль продолжал каждый день заходить в бар к Марисоль. Изливать ей душу стало для него потребностью, Марисоль охотно утешала своего, как она называла, принца. Роке, хозяин бара, стал посматривать на них с неудовольствием. Он давно и безуспешно обхаживал Марисоль. Но пастушеская идиллия между прекрасной гейшей и принцем скоро закончилась. В любовном треугольнике никогда не обходится без трагедий, ревности, страданий.

Как-то днем Марисоль столкнулась с Раулем и Илианой в кафе. Принц, всегда такой грустный и подавленный, был весел и ребячлив, кормил девицу с ложечки мороженым. Они вдруг поцеловались. Поцелуй был долгим и нежным. Марисоль будто ударили в самое сердце. Не думая, что делает, — она редко думала, всегда совершая поступки по первому побуждению, — Марисоль направилась прямо к их столику.

— Привет, дорогой! — неестественно развязно поздоровалась она с парочкой. — Лакомитесь мороженым? У меня ты предпочитаешь напитки покрепче и в больших количествах.

Рауль так смешался, что в первые минуты не нашел нужных слов. Зато его спутница ответила просто и вежливо:

— Рауль, ты бы представил свою знакомую. Меня зовут Илиана, я невеста Рауля.

— А меня Марисоль. Рада познакомиться.

Но, как оказалось, беседовать им было совершенно не о чем. Марисоль жадно разглядывала невесту: держалась Илиана спокойно, сдержанно, хотя ее бледное и какое-то изможденное лицо совсем окаменело. Если бы она говорила с ней высокомерно и презрительно, как часто позволяли себе богатые девицы, Марисоль пустила бы в ход свой острый язычок. Но теперь ей ничего другого не оставалось, как откланяться.

— Приятного аппетита, — пожелала им на прощание Марисоль. — А ты, мой мальчик, заходи, угощу тебя чем-нибудь более существенным, чем мороженое.

После ее ухода Рауль и Илиана долго молчали. Рауль никогда не лгал, но тут ему пришлось наскоро сочинить правдоподобную историю: как-то зашли они с Рикардо в бар выпить, и там кузен представил его одной своей знакомой, а знакомых девиц у него, как известно, тысячи.

— Значит, она работает в баре по ночам? Она «ночная бабочка»? — спросила Илиана. — По ее манерам это заметно.

— Нет, она всего лишь гейша, развлекает посетителей, — мужественно защитил Марисоль Рауль.

День, который начался у них так весело и счастливо, пропал. Между ними витала тень Марисоль, разговор не клеился, и они вскоре расстались. Илиана вернулась домой несчастной и весь вечер рыдала в своей комнате. Теперь она знала причину охлаждения Рауля, знала, где он проводил вечера и ночи. Причина — эта девица, красивая, здоровая и доступная. Такие нравятся мужчинам. Такая и нужна Раулю, несмотря на всю его утонченность.

Поздно вечером взбешенный Рауль направился в бар. Марисоль встретила его у двери с недоброй усмешкой:

— А, сластена явился! Тебе мороженого или чего-нибудь покрепче, жених?

— Я пришел сказать тебе, девушка, что у тебя не все в порядке с воспитанием. Ты — грубая, вульгарная потаскушка! — в сердцах выпалил ей в лицо Рауль. — Твое законное место — в этой злачной забегаловке.

Глаза Марисоль сузились от гнева, но она гордо ответила на оскорбление:

— Да, мне не хватает культуры, потому что с детства я сама зарабатываю свой хлеб в отличие от тебя и твоей подружки. А в это злачное место ты ходил ко мне каждый день, рыдал у меня на плече о своих бедах, слизняк! Ты не мужчина, нет! Забудь сюда дорогу. Вон!

И Рауль вылетел из бара под улюлюканье Роке и его дружков, очень довольных, как Мари отшила своего интеллигента. Рауль дал себе слово никогда сюда не возвращаться, но знал, что вернется. Неужели он любит двух женщин сразу, каждую по-своему? Илиана была для него как ясный день — чистая, благородная девушка одного с ним круга. А Марисоль олицетворяла ночь — страстную, манящую и греховную. Ему нужна была дружба Илианы, и безудержно тянуло к Марисоль.

Через несколько дней, изрядно выпив для храбрости, он уже шагал в бар. Марисоль как будто ждала его и ничуть не удивилась. Увидев ее, он решил не тратить время на разговоры и объяснения, слова в их отношениях ничего не значили. Он смело обнял ее на глазах у завсегдатаев и, целуя, нашептывал на ухо:

— Пойдем отсюда куда-нибудь, где мы будем совсем одни!

— Tы что, с ума сошел, на нас все смотрят! — пыталась высвободиться Марисоль, но не так настойчиво, что было ясно — она уже сдалась.

Сама того не ожидая, она была счастлива, забыв на время о невесте и недавней обиде. Договорившись с приятельницей, она покинула бар в самый разгар работы. Это было неслыханно! Хорошо, что Роке отсутствовал, а то не миновать бы скандала.

Они как отрешенные бродили по парку и безудержно целовались.

— Когда я с тобой, я теряю голову. Ты обворожила меня, обворожила, — говорил Рауль. — Ты мне страшно нравишься.

Марисоль просила повторить это еще и еще раз. Он повторял. У нее было предчувствие, что сегодня произойдет что-то важное в ее жизни. Еще недавно она была твердо уверена, что любовь для нее завершится только церковью и венцом. Но сейчас рассудок молчал. Она пойдет к Раулю и будет принадлежать ему, хотя он и не заговаривал о браке. Единственное, что немного тревожило ее, — это ревность к Илиане.

— Скажи,- ты любишь меня больше, чем эту мымру? Ведь правда, Рауль?

— Не смей так говорить о ней! — отскочил как ужаленный Рауль. — Я люблю эту женщину и собираюсь жениться на ней. Поняла?

Нет, Марисоль не в силах была понять это: он любит ту, а целует ее, проводит ночи с ней. Только что он говорил ей такие слова! Она вспылила и снова наговорила лишнего — о нем, о его невесте, о мужчинах, которым лучше носить юбку.

— Дешевка, ты просто дешевка! — вышел из себя Рауль и швырнул ей несколько крупных купюр. — Вот чего ты заслуживаешь.

— Рауль, извини меня, я не хотела! — напрасно кричала ему вслед Марисоль. — Ну ничего, ты все равно вернешься.

Глава 8

Злодейка Эстрелья выполнила свое обещание — вскоре у Габриелы начались неприятности.

Однажды утром, когда Габриела уже отправилась на службу, с улицы вернулся бездельник Рамиро, торжествующе размахивая газетой:

—Вот, полюбуйся на свою образованную дочурку! Я тебе говорил — она спуталась со своим патроном.

На одной из фотографий в скандальной, бульварной газетенке, которую очень любили в их квартале, они сразу узнали свою Габи, сомнений не могло быть. Она стояла в одних трусиках, беспомощно придерживая рукой спадающий с нее сарафанчик.

—Какой позор, ведь на ней почти ничего нет! — ахала Консуэло. — А рядом с ней, посмотрите-ка, Рикардо Линарес!

—Ай, не преувеличивай, мама, на ней вполне достаточно одежды, — успокаивала ее Марисоль. — Я уверена, это какое-то недоразумение, вернется Габи и все нам объяснит.

К обеду весь квартал уже знал о фотографии. Эстер жаловалась, что соседки не дают ей проходу, донимают ехидными замечаниями и колкими намеками про Габи. Пока Консуэло с нетерпением ждала объяснений дочери, у Рамиро уже созрел план — нельзя ли немного заработать на этой истории. Он решил отправиться к Рикардо Линаресу и потребовать с него за совращение падчерицы десять тысяч боливаров, а не даст десять тысяч — на худой конец хотя бы тысяч пять-шесть. Хочет попользоваться девчонкой — надо платить.

Габриела нашла утром газету на своем столе, какой-то «доброжелатель» успел подложить к ее приходу. Она сразу поняла, что случилось: кто-то из фотографов фирмы, воспользовавшись суматохой, незаметно сделал снимки у лифта. Но кто напечатал их в этой бульварной «Сплетнице»? Может быть, сам Рикардо, чтобы отомстить ей, подумала Габриела.

Она в сердцах рвала в клочья ненавистную газетенку, когда к ней в кабинет без стука вплыли Роксана и Эстрелья.

—Она порвала фотографию, зачем, Габриела, ты там такая сексуальная! — с ядовитой усмешкой заговорила Эстрелья. — Федерико Линаресу она бы понравилась.

—Едва ли, в мои обязанности не входит та часть работы, которую вы выполняете со своим шефом, — парировала Габриела. — А теперь убирайтесь из моего кабинета, интриганки!

На прощанье Эстрелья пообещала ей в скором будущем новые сюрпризы. Хотя Габриела с честью отразила-таки неприятеля, на душе у нее было тяжело. Ее мучили и невыносимый стыд за фотографию, и недоброе отношение к ней в «Тропибелле». Что она сделала этим женщинам, за что они ее так ненавидят, не могла понять Габриела.

Федерико Линарес застал ее в слезах. Ей так нужно было излить кому-то душу, и Габриела рассказала ему, как ее обидели, унизили. Как ей теперь смотреть в глаза соседям, знакомым? Федерико гладил ее по голове, как ребенка, и утешал. Габриела поняла, как не хватало ей в жизни отца, защитника, покровителя. Она разрыдалась на плече у своего шефа.

Рикардо, застыв на пороге, некоторое время наблюдал эту сцену. Кровь бросилась ему в лицо: значит, сплетни, которые ходят по «Тропибелле», не лишены оснований. Так же как и его собственные подозрения насчет последней любви отца. Вот как далеко у них зашло. Недавно отец объяснил ему, что покровительствует Габриеле, чтобы загладить свою вину перед ее матерью.

—Простите, что помешал, продолжайте ворковать, — строгим голосом произнес он, когда его заметили, — я собирался уйти.

Но отец сердито приказал ему вернуться. Габи тоже смотрела на него волком.

—Ты еще не знаешь, Рики, что произошло? Габриела так страдает, и по твоей вине, между прочим. Это ведь ты заклинил лифт, порвал ей платье, а какой-то негодяй сделал фотографии и напечатал их в газете. И после этого ты являешься с грязными намеками в наш адрес.

—Я не уверена, сеньор Линарес, что это не его рук дело, — вдруг подлила масла в огонь Габриела. — Он мог напечатать эти фотографии, чтобы посмеяться надо мной и отомстить.

Рикардо подскочил как ужаленный. Отец утешает в своих объятиях бедную, обиженную девушку, а его обвиняют в такой мерзости! Даже ревность его отступила на второй план, главное сейчас доказать им, что он чист и к фото не имеет никакого отношения.

Рикардо чуть ли не насильно усадил Габи в машину. Она, по обыкновению, вопила о нарушении прав личности и сопротивлялась. Но Федерико поддержал сына. Сам он был уверен в его невиновности и хотел, чтобы в этом убедилась Габриела.

—Фотограф будет уволен сегодня же, а мы с тобой поедем в редакцию «Сплетницы» и выясним, кто напечатал фотографию. Для меня это дело чести.

В редакции их встретили крайне недружелюбно. К редактору чуть ли не каждый день являлись посетители — требовали объяснений, громили его кабинет или просто били сотрудников. Но без сенсаций, грязных сплетен, семейных тайн их газетка не выжила бы и недели. Поэтому скандалы стали привычной повседневностью «Сплетницы».

—Сейчас ты умрешь без исповеди, грязная свинья, или немедленно признаешься, кто принес тебе фотографию этой девушки! — с порога прорычал Рикардо. Он уже был знаком с редактором, потому что семейство Линаресов и его собственные романы давали богатый материал для «Сплетницы».

Но редактор был крепкий орешек. Даже под пыткой он не выдавал имена поставщиков острых материалов и скандальных фотографий. Единственное, что он согласился подтвердить, — их принес не Рикардо Линарес, он тут ни при чем. Но для Рикардо этого было недостаточно, воинственный пыл в нем не угасал.

—Не хочешь говорить, кто принес фотографию, мерзавец? — не унимался он. — Сейчас ты испытаешь то, что по твоей вине чувствуют твои жертвы и эта девушка...

Сбив с ног несчастного редактора, Рикардо одним рывком стащил с него брюки, потом сорвал рубашку и в таком Виде вытолкал в коридор на всеобщее обозрение.

— Рикардо! Что ты делаешь? Отпусти его, это же варварство! — молила Габриела.

Ей уже было жаль беднягу, хотя час назад она готова была задушить его собственными руками. Вокруг собралась толпа, но никто из сотрудников не пытался защитить шефа. Все понимали, что завтра же история попадет в газеты и это заметно поднимет тираж и «престиж» «Сплетницы».

—Ну, Линарес, тебе это так не пройдет! — кричал вслед Рикардо редактор. — Ты думаешь, раз у тебя власть и деньги, тебе все можно?! Я отомщу.

В полном молчании Рикардо и Габриела сели в машину и вернулись в «Тропибеллу». Молчание Рикардо было гордым и оскорбленным. Он отверг обвинения в свой адрес и, наверное, ждал извинений. Молчание Габриелы было смущенным: она напрасно обидела Рикардо, а извиняться ей не хотелось.

В «Тропибелле» уже знали, что сотворил Рикардо с редактором «Сплетницы». Ева, слушая в который раз от Габи ужасающие подробности этой расправы, ахала и жаловалась:

—Я всего несколько дней работаю в этой почтенной фирме, а мне кажется, уже схожу с ума: дня не проходит без скандалов, ссор, обид, интриг.

—Хуже всего то, что я кругом виновата, обвинила Рикардо в этой подлости, — сказала Габриела. — И думаю, мне нужно идти извиниться, а очень не хочется.

Захватив для вида папку с бумагами, Габриела скрепя сердце направилась в кабинет Рикардо. Дверь оказалась полуоткрытой, Магали отсутствовала, и вошедшую Габи скрывал стеллаж с книгами и безделушками. За столом беседовали Рикардо и Оскар. Услышанное заставило Габи насторожиться, говорили о ней.

—Эта девица произвела настоящий революционный переворот в нашем тихом болоте, — смеялся Оскар. — Железная сеньорита, даже тебе она оказалась не по зубам.

—Красива, конечно, но глуповата и инфантильна, — отвечал явно задетый Рикаоло. — Но и ей не устоять, вот увидишь, Оскарчик. Еще неделя — и она сдастся...

Оба были так увлечены разговором, что не слышали, как слегка хлопнула дверь. Это вылетела вон взбешенная Габриела.

Ева с недоверием слушала подругу. Когда Габриела бывала так взволнована и возмущена, она невольно могла ошибаться в оценках. Признаться, Еве нравился Рикардо Линарес, ее подкупило, как стойко он перенес поражение на конкурсе и поздравил их с победой. Неужели он одинаково способен и на благородный, и на низкий поступок, может быть и справедливым и легкомысленным одновременно?

—Он чудовище! — уверяла Габи. — Представь себе — вынашивает план соблазнить меня и сделать своей очередной куколкой. Да он просто ....

И тут в голову Габриеле пришел план, как поставить этого дешевого донжуана, привыкшего к легким победам, на место, посмеяться над ним, отомстить за себя и всех женщин, которых он когда-то обидел. Она изложила план подруге. Робкое сердце Евы затрепетало: она никогда не принимала участия в таких сложных, запутанных интригах. Впрочем, ей поручалась совсем несложная операция: когда отвернется секретарша Магали, взять с ее стола на несколько минут телефонную книгу.

Сама Габриела была готова действовать. Операция началась. Она взяла свою папочку и снова направилась в кабинет Рикардо, но уже не робкая и пристыженная, как в первый раз, а полная коварных замыслов.

—Что тебе нужно, Габриела? — сухо и сдержанно встретил ее Рикардо. — Говори, у меня очень много дел.

Но она улыбнулась ему так ласково и виновато, что он невольно отложил дела и поднял голову. Пожалуй, ее голос звучал несколько слащаво и неестественно, но Рикардо не заподозрил неладное, потому что ждал извинений и имел на них все права.

—Рикардо, мне так стыдно! Как я могла заподозрить тебя в подобной мерзости! Я поняла, ты не способен на это. Прости! — вполне правдоподобно каялась Габриела. — Мне нужно загладить свою вину, поговорить с тобой. Давай встретимся сегодня вечером.

—Где? — недоверчиво спросил Рикардо.

Габриела предоставила ему самому выбрать место встречи. Наверное, в ресторане «Магнолия». Изобразив на прощание многообещающую улыбку, Габриела удалилась. В дверях она столкнулась с Евой, которая с деревянным от страха лицом прятала под блузкой только что похищенную телефонную книгу. Подруги взвизгнули и понеслись по коридору в свой кабинет. Посторонний ни за что бы не поверил, что эти сеньориты — ассистент президента фирмы и его помощник.

Оставшись один, Рикардо долго сидел неподвижно, не в силах вернуться к делам. Ах, Габриела, Габриела! Сколько раз она ставила его в глупое положение, сколько он натерпелся от нее. Рикардо был слегка разочарован: он готовился к длительной осаде, а крепость неожиданно сдалась на милость победителя. Но вместе с тем, предвкушая свидание с Габи, он испытывал непонятную радость, непохожую на торжество самолюбия. Он даже пораньше отправился домой, чтобы как следует подготовиться к встрече. Отец застал его перед зеркалом:

—О, наш герой-любовник, ты великолепен! Этот пиджак ты надеваешь, когда идешь на сильного противника.

—Да нет, отец, противника нет. Битву я уже выиграл, да и войну в целом. Иду получать приз, — небрежно отвечал Рикардо.

Федерико и в голову не могло прийти, что противник этот — Габриела. Он не был так простодушен, как Рикардо, и более трезво оценивал ее неприступность. Габриела и не думала готовиться к свиданию, с волнением выбирая туалет. Она сидела с Евой в своей комнате, они болтали, и время от времени Габриела набирала очередной номер телефона. Ева помирала со смеху, слушая, как Габи, изменив голос на строго секретарский, назначала встречу:

—Не за что, будем благодарны за пунктуальность, сеньорита. Всего доброго.

«Магнолия» был любимым рестораном Рикардо. В его уютном полумраке он часто ужинал вдвоем с очередной подругой; Он с удовольствием оглядел столик. Его вкусы здесь давно знали. Шампанское самое лучшее, изысканные закуски из даров моря, фрукты.

—Ты знаешь, что подать, Лучьяно, — отдал он последние распоряжения официанту и многозначительно добавил: — Да, кстати, мне, возможно, понадобится номер, понял?

— Слушаюсь, сеньор. Привычкам своим вы никогда не изменяете. Меняете только женщин, — лукаво улыбнулся Лучьяно.

Рикардо с наслаждением затянулся сигаретой и взглянул на часы: красавица наша не спешит, давно бы пора ей быть.

—А вот и я, дорогой!

Рикардо был раздосадован, когда над его ухом раздался знакомый голосок... Эстрельи. Он тут же вскочил, чтобы до прихода другой вежливо выпроводить случайно оказавшуюся здесь куколку. Но Эстрелья вела себя как хозяйка, взяла бокал и собиралась налить себе лимонад. Рикардо не успел начать объяснения с Эстрельей, как вдруг перед ними предстала удивленная Роксана.

—Здравствуй, Рики! Я пришла, как ты меня просил, вовремя, а что здесь делает эта особа?

—Об этом я тебя должна спросить, подружка. Ведь это меня Рики пригласил сегодня поужинать, — отвечала Эстрелья.

Все трое с недоумением смотрели друг на друга. Но эта немая сцена продолжалась недолго. В ресторан почти одновременно впорхнули сразу три добрые знакомые Рикардо — Мари, Лили и Эстер, манекенщицы, воздушные создания с прекрасными фигурками, но не обремененные излишним умом и интеллектом. Они радостно кинулись на шею своему шефу, устроившему для них такой прекрасный ужин.

Рикардо не верил своим глазам: почти все его куколки, кошечки и птички щебетали у праздничного стола. Ему показалось, что земля поплыла у него под ногами. Только теперь он понял, в какую попал ловушку. Нужно было с достоинством выходить из столь щекотливого положения. Рикардо Линарес умел это делать. Он на ходу придумывал сценарий.

—Прошу вас, девочки, садитесь, заказывайте, чего душа пожелает! — как гостеприимный хозяин, ухаживал он за своими дамами и тихонько шепнул официанту: — Лучьяно, а мне принеси-ка, брат, цианистого калия, двойную порцию! И со льдом!

Официант сочувственно кивнул ему и отправился за устрицами, лангустами и прочими закусками для дам. Эстрелья с девочками чувствовали себя прекрасно, и только умная, злая Роксана была уязвлена:

— Объясни наконец, что происходит? Ты решил поиздеваться над нами или кто-то поставил тебя в глупейшее положение? — упорно расспрашивала она Рикардо.

— Перестань, Роксана, — добродушно уговаривала ее Эстрелья. — Раз уж мы сюда пришли, давайте прекрасно поужинаем, поболтаем...

Казалось, Рикардо был того же мнения и не унывал. Он уже приготовил объяснительную речь и поднялся с бокалом шампанского в руке, чтобы ее произнести. Но тут официант позвал его к телефону. Кто-то немедленно желал поговорить с Рикардо Линаресом.

—Привет, Рикардо. Твои девочки все собрались? — раздался в трубке вкрадчивый голос Габриелы. -— Тебе, конечно, хорошо с ними, это твоя стихия. Только таких женщин ты и достоин, дружок. А меня ты не завоюешь ни через неделю, ни через год — никогда. Прощай, глупец, и передай привет своим крошкам!

Наконец-то Рикардо все понял: вот кто подстроил это групповое свидание. Он только раскрыл было рот, чтобы высказать этой негоднице все, что он о ней думал, но она уже повесила трубку. Нужно было возвращаться к столу и прилежно играть роль гостеприимного хозяина.

—Я собрал вас сегодня, дорогие мои, чтобы обсудить с вами новую линию... — начал Рикардо.

—Интересно, как эту новую линию зовут? — мрачно спросила Роксана.

Но Эстрелья и девочки уже пришли в благостное настроение после шампанского и устриц и с восторгом слушали Рикардо.

—Да, сегодня у меня что-то вроде собрания, девочки. Мы обсудим новую линию в моде. Армейская какая-то линия, есть в ней что-то и от сафари, и от зверя дикого… Жертв бы только не было. Куда она приведет, эта линия? — несвязно бормотал Рикардо после нескольких бокалов шампанского и рюмок коньяка, мысли его путались. — Эту битву ты выиграла, Габриела, но следующий ход мой. Трепещи, несчастная! Месть будет страшна!

Глава 9

Возвращение Линды Миранды в полицейский участок, где работал Артуро, но уже в качестве его непосредственного начальника, инспектора, немало озадачило его. Только этого ему не хватало — работать под руководством женщины, да еще и бывшей любовницы, отношения с которой с самого начала складывались мучительно и болезненно для них обоих.

...И Артуро и Линда пришли в полицию по идейным соображениям: их привела туда врожденная жажда справедливости, вера в конечное торжество закона и порядка и ненависть ко всякого рода насилию.

Линда начинала свою деятельность в полиции в качестве так называемой «насадки». Она занималась отловом мелких хулиганов, карманников и всевозможного рода пакостников.

Каждый вечер целая армия девушек, одетых довольно легкомысленно, но не без претензии на роскошь, рассыпалась по кинотеатрам города. Своим раскованным поведением эти девушки провоцировали различных маньяков и жуликов, специально покупавших билеты на вечерние сеансы, на приставания. Далее все развивалось по раз и навсегда заведенному сценарию: пакостник, не успев как следует облапать одинокую девушку, оказывался в наручниках — девушку незримо охраняла парочка полицейских, замаскированных под простых зрителей, — и спустя полчаса он уже давал показания в участке. Таким образом иногда удавалось отловить опасных для общества людей, имена которых уже фигурировали в картотеке полицейского участка, — и девушки, выполнив свой долг, вновь рассыпались по кинотеатрам города.

Линда свято верила, что в ее силах искоренить всю эту мразь, эту отвратительную человеческую накипь, которая не давала городу жить спокойно. Бойцовских качеств ей было не занимать, так же как и Артуро. Поначалу это обстоятельство сблизило их: они влюбились друг в друга. Как ни обожала Линда свою работу и какой ни считала ее важной, тем не менее она не могла и не собиралась подавлять в себе стремления, свойственные любой нормальной женщине, — к браку и семье. Но когда она заговаривала об этом с Артуро, он отшучивался: «Двое полицейских в одной семье — это перебор, Линда». За этой шуткой скрывались куда более серьезные проблемы: во-первых, Артуро, чуть ли не каждый день рискуя жизнью, не считал себя вправе жениться, во-вторых, ему казалось, что он пока еще не в силах будет достойно содержать свою семью. Шло время, отношения Линды и Артуро то и дело омрачались ссорами и скандалами: Линда чувствовала себя униженной тем, что ей не делают предложения, а Артуро полагал, что она недостаточно любит его, раз не желает ждать лучших времен, когда он как следует встанет на ноги и сможет создать настоящую семью.

Наконец Линда решила, что ей не суждено обрести устойчивого счастья в личной жизни, и всю свою жажду деятельности, весь ум и силы решила отдать одной только работе.

Ее перевели в другой участок. Новая работа оказалась еще более трудной и ответственной и потребовала от нее колоссального мужества, сил, ума и изворотливости, качеств, наличие которых Линда и не предполагала в себе.

В шикарном ночном баре «Карменсита» иногда собирались различного рода дельцы наркобизнеса. Хозяина бара Роке Сантоса не волновала, так сказать, профессия его клиентов, хотя он кое-что знал о роде их занятий через своих «ночных фей» и через «гейшу» этого заведения, Марисоль, к которой он питал сердечную склонность и которую называл «хозяйкой». Марисоль Грубер пользовалась привилегией своего положения: ни один из посетителей не имел права купить ее на ночь, какое бы высокое положение в обществе он ни занимал и какие бы огромные деньги ни швырял в баре. Марисоль умело поддерживала беседу, вносила в застолье оживление своими остроумными репликами, следила за тем, чтобы «феи» «Карменситы» не слишком напивались и вообще вели себя пристойно. Бар также посещали проститутки высокого ранга, так сказать, элита среди «маргариток» — за такую шикарную «ночную фею» и выдала себя Линда.

Марисоль, видя в этой девушке шик и породу, природный ум и умение владеть собой, подсаживала ее к самым почетным гостям бара, а среди них нередко оказывались и те, которые были нужны Линде. Тонкие повадки, тонкая беседа и изысканные манеры Линды производили на гостей, особенно солидных, богатых, деловых, глубокое впечатление и располагали к откровенным излияниям.

Линде таким образом удавалось втереться в доверие ко многим из деятелей преступного мира, и они, сами того не подозревая, давали ей сами на себя колоссальный материал, на основе которого можно было заводить дело. Она умело вытягивала из них нужные сведения, имена, цифры, названия пунктов, куда доставлялись наркотики, адреса подпольных лабораторий по заготовке кокаина.

Наконец начальство Линды сочло, что она уже достаточно потрудилась на ниве «гейши», что, в конце концов, так недолго и засветиться, — Линду перевели в другой участок на окраину города, где она, полностью отбросив макияж, парики и прежние наряды, занялась устройством на работу бездомных и безработных, и в это дело вкладывая весь жар своей души.

В течение нескольких лет Артуро даже не слышал о ней — пути их не пересекались. Но когда-то Линда пророчески заметила ему, что дело, которым они занимаются, будет разводить их в разные стороны и снова сводить. Действительно, теперь оно снова свело их: инспектор Линда Миранда вернулась в участок, где начинала свою деятельность как «насадка».

Это была та же — и совсем другая женщина. Артуро почувствовал, что для нее их встреча так же мучительна, как и для него. Но она лучше владела собой. Линда с годами избавилась от своей девчоночьей заносчивости, порывистости, максимализма. Лицо ее было по-прежнему красивым, дышало силой и умом, но между бровями уже пролегла горькая складка, и в глазах была усталость.

Артуро, увидев ее, ощутил укол вины. Ему хотелось сделать какое-то движение навстречу к ней, но Линда, только почувствовав это, сурово сдвинула брови.

«И все же нам с ней придется объясниться», — подумал он.

Перед тем как отправиться к Линде, Артуро решил позвонить Габриеле на работу, предупредить ее о том, что сегодня вечером он не сможет забежать к ней домой, как обещал.

Как же он был изумлен, когда ее подруга Ева, сняв трубку, прощебетала:

—Но, Артуро... Ведь Габриела ждет тебя в ресторане «Орхидея»... Я думала, ты давно уже на этом романтическом свидании, потягиваешь с ней шампанское...

Эти слова перевернули все планы Артуро.

Черт возьми, новость, которую сообщила ему Ева, означала только одно: Габриела ждет его, для того чтобы сообщить ему что-то важное... несомненно, радостное для него... Иначе почему ее выбор пал именно на этот ресторан, где по традиции собираются влюбленные. Не помня себя от предвкушаемого блаженства, Артуро помчался на встречу.

Но каково же было его разочарование, когда он понял, что Габи не слишком рада его появлению и что она даже как будто ожидала кого-то другого... И тут же его подозрения нашли подкрепление: к их столику развязной походкой подошел Рикардо и плюхнулся рядом.

—Надо же, какое совпадение! — ухмыльнулся он. — Прихожу — а тут вы воркуете вокруг букета цветов... Как симпатично! Не хватает только свечей и тихой музыки, а так полный романтический набор... Не спеть ли мне для вас обоих серенаду?..

—Не самое подходящее время для серенады, — отрезал Артуро. — Ночь еще не настала. Вот наступит ночь, можешь драть глотку, сколько тебе влезет, под окном Габриелы. А я ухожу. Извини, Габи, я понял, ты ждала не меня!

—Но... — запротестовала Габи. — Но... нет, ты не понял, Артуро. Я и сама ничего не понимаю...

—А чего тут понимать?- Артуро ласково провел рукой по ее щеке. – Я здесь лишний. Я не вписываюсь в твою жизнь. Единственно, что меня утешает, это то, что ты любишь меня как брата и что этого сеньора ты тоже можешь любить, Габи, только как брата, не иначе... Не иначе, нет, Габриела.

Его слова возбудили было любопытство Габриелы, но минутой позже она сочла их риторической фразой. Тягостное молчание повисло над столиком, и Артуро, поняв, что его никто не собирается удерживать, поднялся и положил руки на плечи Габриелы и Рикардо.

—На прощание хочу вам сказать: мы трое — заложники неудавшейся любви. И с этим ничего не поделаешь. Это неразрешимо.

После его ухода Габриела дала волю своему гневу:

—Послушай,- что все это значит? Что происходит? Значит, это по твоей милости я оказалась в таком нелепом положении?

Рикардо добродушно и широко усмехнулся:

—А разве не по твоей милости я вчера оказался в дурацком положении? Кто пригласил манекенщиц?

—Жалко, что они не разорвали тебя на части, как ты того заслуживаешь! — сокрушенно сказала Габриела. — Ты, который способен играть чувствами такого человека, как Артуро...

—А разве ты не играла чувствами Роксаны, Эстрельи и... и...

—Ты даже имен их не помнишь! — поймала его Габриела. — Что уж за дело тебе до их чувств...

Рикардо как бы в задумчивости почесал в затылке.

—Да, ты права, на имена у меня память плохая... Ну хорошо, мы квиты. Раз уж мы оказались вместе и в таком месте — не пообедать ли нам? Я ужасно хочу есть! А ты?

Габриела достала пудреницу и слегка поправила перед зеркальцем волосы. Рикардо в ожидании ее положительного ответа заткнул за ворот рубашки накрахмаленную салфетку.

Габриела щелкнула замочком сумочки и поднялась из-за стола.

— Твой вид вызывает у меня желудочные колики, — объявила она. — Поэтому обедай в романтическом одиночестве.

Линда Миранда открыла дверь Артуро — и как будто не было этих десяти лет разлуки — они оба подобрались, как два зверя, готовые к прыжку. Агрессивность Линды была не в новизну для Артуро, и, как он ни настраивался на примирение с ней, ему тут же захотелось дать ей отпор.

— Зачем ты явился? Что тебе надо? — загораживая собой дверь, ведущую в комнату, спросила она.

— Ага, — тотчас догадался Артуро и, кивнув в сторону комнаты, спросил: — Там кто-то есть?

— Не твое дело, — отрезала Линда. — Я не вмешиваюсь в твою жизнь, не лезь и ты в мою.

— А что, если я пришел с самыми добрыми намерениями? — наступал на нее Артуро. — Что, если я решился на то, на что не мог решиться в пору нашей молодости?

— А-а, — протянула Линда. — Понятно. У тебя не клеится с Габриелой, я уже в курсе, и ты пришел ко мне. Но должна заявить тебе со всей ответственностью: я не аспирин, Артуро, и не иное болеутоляющее средство. Я не столько женщина, сколько в первую очередь полицейский. И у меня нюх на то, когда меня хотят использовать в собственных целях, Артуро Гонсалес. Так что ты пришел не по адресу...

— Может, заодно просветишь меня, кто еще проживает с тобой по этому адресу? — горько усмехнулся Артуро. — Может, он использует тебя еще больше, чем это намеревался сделать я...

Линда на мгновение смутилась.

— Повторяю, это не твое дело. Уходи, я не хочу тебя видеть.

Когда Артуро, обескураженный таким приемом, исчез за дверью, из комнаты вышел молодой смуглый красавец и обнял Линду, застывшую у стены.

— Кто это был? — спросил он.

— Какая тебе разница, Бейби, — устало отозвалась Линда.

На следующее утро к Линде Миранде заявилась сама Габриела. Пока девушка запутанно объясняла, что ей необходимо переговорить с Индейцем, Линда, не таясь, разглядывала ее.

Миловидна, ничего не скажешь, как раз во вкусе сентиментального Артуро: круглое личико, пушистые волосы, невинное сияние глаз. Такие девушки обычно очень нравятся опытным мужчинам, у которых богатое прошлое. Эта мнимая беззаботность, трогательное, детское выражение лица... Именно из таких невинных деток получаются жены-крокодилы, которые умеют как следует держать мужчину.

— Артуро Гонсалес в данную минуту находится на пересечении улиц Росаледа и Сан-Луиса. Боюсь, он там застрянет надолго, — сказала Линда.

— А что там происходит? — с тревогой спросила Габриела.

Линда едва подавила зевок — настолько пресной показалась ей эта девочка.

— На крыше одного из зданий находится самоубийца, — объяснила она. — Он уже добрых полчаса собирается свести счеты с жизнью. Думаю, Индеец сейчас стоит на крыше и уговаривает его этого не делать, уверяя, что жизнь прекрасна и удивительна.

Девчонку как ветром сдуло. Линда проводила ее скучающим взглядом, хотя в глубине души ее грызла ревность: и этой пустышке Артуро отдал предпочтение! Что ж, и она не останется в долгу. И тут словно в ответ на ее мысли дверь открылась и в ее служебный кабинет ввалился Бейби.

—Слушай! — возмутилась Линда. — Я же тебе говорила, не приходи сюда. Это полицейский участок, а не дом свиданий!

—Ты еще добавь, что передо мной инспектор Миранда, а не моя любимая Линда, — изобразил обиду Бейби.

—Ладно, не дуйся. Сядь здесь и подожди меня — мне надо наведаться к шефу. Понятно?

—Спасибо, что не гонишь, — покорно отозвался Бейби.

Линда как будто в воду глядела, когда сказала Габриеле, что Индеец возьмет на себя трудное дело по уламыванию самоубийцы и попытается отговорить его от отчаянного шага.

Артуро в самом деле стоял на крыше в пяти шагах от этого безумца.

Демокрасио и комиссар Лопес, вместе с которыми он патрулировал улицы, стояли внизу, у машины, тревожно вглядываясь в две фигуры на краю крыши и проклиная самоубийцу на чем свет стоит.

Внизу собралась толпа, любопытная до такого рода зрелищ. Кое-кто даже заключал между собой пари, бросится ли вниз сумасшедший, или красноречие полицейского пробьется сквозь овладевшее самоубийцей безумие.

Примчались телевизионщики, охотники за сенсацией. Смазливая тележурналистка вела репортаж с места происшествия, снабжая его комментариями, которые заставляли Лопеса и Демокрасио скрежетать зубами от ярости. Речь шла о жизни и смерти их товарища, который сейчас балансировал на краю крыши, разливаясь соловьем перед этим идиотом, а тут — лепет тележурналистки, полный дутого пафоса и телячьего восторга. Журналистка, не теряя надежду получить интервью от обоих полицейских, то и дело совала им под нос микрофон, от которого они с негодованием отворачивались. Устав от своих бесплодных попыток что-то выудить из полицейских, она обратилась к заплаканной девушке, стоящей рядом с ними и не отрывающей глаз от двух фигур на крыше.

— Вы переживаете за вашего жениха? Или мужа?.. Ребята, снимите мне ее крупным планом, — не дождавшись ответа от Габриелы, сказала она своим коллегам.

...Артуро Ронсалес, стоя на краю крыши, и в самом деле ораторствовал, как Цицерон, под направленным на него дулом револьвера.

—Парень, я понимаю, тебя оставила жена, — говоря это, он сантиметр за сантиметром все ближе придвигался к самоубийце, — это предательство, ты прав. Но то, что собираешься сделать ты, — еще более худшее предательство. Ведь твои дети... ты хочешь оставить их, бросить на произвол судьбы? Кто о них позаботится теперь, кроме тебя? За что пострадают дети? Умоляю тебя, отдай мне оружие и... давай поговорим, как двое мужчин.

—Не подходи! — заорал самоубийца. — Не подходи! Я выстрелю, я тебя убью!

—За что? — вразумлял его Артуро, точно не замечая наведенного на него оружия. — За то что я хочу помочь тебе?

—Не знаю, ничего не знаю, — весь дрожа, дико вскричал самоубийца.

—Да, ты в таком состоянии, что не можешь относиться к произошедшему адекватно. Поверь, это пройдет. Подумай о детях, умоляю тебя, подумай о своих детях... Ну... дай же мне револьвер...

В эту секунду грянул выстрел.

В толпе, собравшейся внизу, завизжали. Артуро покачнулся. Демокрасио стал целиться в самоубийцу. Лопес отвел его руку. Габриела от ужаса едва дышала. Нельзя было понять, ранен Гонсалес или нет.

...Артуро, зажав рукой рану в плече, проникновенно продолжал свой монолог. Самоубийца как завороженный смотрел, как течет по его руке кровь.

—Ну посмотри, что ты сделал, — точно укоряя ребенка в шалости, покачал головой Индеец, — зачем? Не делай глупостей, ведь ты потом простить себе не сможешь, если убьешь меня. Опусти оружие, парень.

...Артуро знал, что сейчас произойдет. Сейчас Лопес и Демокрасио уже на чердачной лестнице... Лезут дальше, на крышу... Вот-вот они появятся за его спиной и все испортят.

—Все будет в порядке, — миролюбиво продолжал он. — Ну... вот моя рука... вложи в нее револьвер...

Самоубийца как загипнотизированный протянул ему оружие.

Артуро, вцепившись в его руку, опрокинул его на спину и тут же почувствовал, как сверху навалились Демокрасио и Лопес.

На руках у парня щелкнули наручники.

—Ты в порядке? — тяжело дыша, спросил у Артуро Лопес. — Идти можешь?

—Даже плясать, — хмуро отозвался Гонсалес.

Глава 10

Никто в доме понятия не имел о том, как глубоко страдала Эстер.

Последнее время особенно стало заметно, что девочка находится в дурном расположении духа, но домашние, занятые своими делами, относили это обстоятельство на счет переходного возраста Эстер.

Между тем все обстояло не так просто...

Будущее рисовалось Эстер в самых мрачных тонах. Она считала, что не обладает ни умом, ни талантом, ни красотой своих старших сестер, так что ее надежды как можно раньше вырваться из дома и начать самостоятельную жизнь практически сводились к нулю.

Приставания Рамиро, мужа матери, повергали ее в неописуемое отчаяние.

Если бы Эстер могла взглянуть на эту ситуацию со стороны, она нашла бы ее не столь ужасной для себя; в чем-то даже смешной и нелепой, но уж никак не непоправимой.

Но Эстер была еще очень молода и не могла вырваться из круга своих переживаний. Ее положение казалось ей совершенно безысходным.

Во-первых, она невыносимо страдала за мать.

Если б сестры, занятые своими делами, и младшие братья, погруженные в свои, могли видеть то, что видела она, — бесконечные попойки Рамиро, которые позже он объяснял своей жене необходимостью наводить контакты с якобы нужными людьми, которые вот-вот приищут ему работу, его грязные преследования, о которых она не могла рассказать матери, зная, что та ни за что в них не поверит и сочтет бреднями. Между тем не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться, что Рамиро просто использует Консуэло, что она ему глубоко безразлична, что он в любую минуту готов отдать предпочтение первой попавшейся юбке. Мать Эстер была унижена, как ни одна женщина на свете, но совершенно не понимала этого. Она жила в каком-то выдуманном мире с выдуманными персонажами, среди которых как гора возвышался ее герой — Рамиро, в которого она верила и которого в силу свойственного ей идеализма считала оплотом семьи.

Во-вторых, Эстер постоянно опасалась за саму себя. Одна мысль о Рамиро, о его липких взглядах и многозначительных смешках вызывала в ней такое отвращение, точно она была окружена мерзкими гадами, пауками, крысами, которые вот-вот могли наброситься на нее. Она панически боялась оставаться с отчимом наедине, а он специально искал такого случая, то и дело отпуская в ее адрес многозначительные шутки и намеки. Дошло до того, что девушка стала опасаться, что в один ужасный день не сможет дать ему отпор и он ее изнасилует.

Предчувствие этого ужаса преследовало ее каждую минуту, но врожденное чувство стыдливости мешало ей поделиться своими страхами хотя бы с сестрами, которые, на ее беду, все еще считали Эстер малышкой.

Единственным человеком, в котором она могла видеть защиту и опору был Артуро.

Она боялась признаться самой себе, до какой степени он был дорог ей. И не понимала Габи, которая, вместо того чтобы броситься Артуро на шею и ответить на его любовь, навязывала ему роль друга детства.

Эстер давно так и подмывало поделиться с Артуро своими переживаниями и дать ему понять, что она относится к нему совсем иначе, чем Габи. Но в тот день, когда девушка наконец решилась на разговор с Индейцем, ей не повезло. В участке она застала только Демокрасио.

Эстер, узнав, что Артуро выехал на задание, хотела немедленно уйти, но Демо, пораженный ее миловидностью и тронутый растерянным видом девушки, удержал ее.

— Нет, пожалуйста, не уходите, Эстер, — чуть ли не взмолился он. — Ведь у вас какое-то дело к моему другу Артуро. Не смогу ли я помочь вам?

Эстер застыла в нерешительности. Ее не столько тронула мольба, прозвучавшая в голосе друга Артуро, сколько не хотелось возвращаться домой. Но и поведать незнакомому человеку то, что она собиралась рассказать Артуро, было невозможно.

Тогда Эстер выбрала третий путь.

Она заявила, что хочет посоветоваться с Демокрасио относительно той ситуации, в которой оказалась ее близкая подруга.

Демо выразил столь неподдельный интерес к судьбе мифической подруги, что Эстер, заикаясь от робости, а потом все более и более смелея, рассказала обо всем, не упоминая никаких имен и не вдаваясь в подробности. Ей хотелось узнать, можно ли будет ее подруге доказать факт насилия, если таковой будет иметь место, - один человек постоянно преследует ее своими грязными ухаживаниями, и подруга опасается, что он не ограничится этим.

Демокрасио, приняв рассказанную ему историю за чистую монету, принялся рассуждать на эту тему. Да, доказать факт изнасилования возможно, но для этого жертве насилия придется пройти экспертизу, процедуру, весьма унизительную для юной девушки, а уже после того подать на насильника в суд. Вынести суд тоже дело нелегкое — в суде придется говорить все, что было, и вдаваться в подробности, которые нелегко-то и матери родной рассказать, не то что незнакомым людям.

Эстер, выслушав его, поднялась со стула, намереваясь уйти. Но Демо изо всех сил удерживал ее. Он предложил ей кофе. Он был готов сию же минуту оказать помощь ее подруге. Но, заметив, что девушка едва удерживается от слез, осененный наитием свыше, вдруг спросил ее в упор:

—Послушай, Эстер... А может, все это случилось с тобой, а не с подругой?

—Почему вы так решили? — испуганно спросила Эстер.

—Потому что у тебя на глазах слезы, — участливо объяснил Демокрасио.

—О, я очень сентиментальная! — Эстер улыбнулась сквозь слезы. — Плачу по любому поводу, честное слово.

—Ты так разволновалась, — продолжал настаивать Демо. — Я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Позволь я хотя бы провожу тебя домой.

Дома была одна Консуэло. Узнав, что Демокрасио — друг и коллега Артуро, она приняла его как родного. Они разговорились. Ласковое обхождение, такт и природный ум Демокрасио пленили Консуэло. Ей показалось, они уже давно знакомы. Но тут заявился Рамиро.

Увидев перед собой полицейского, он смутился. Но, узнав от Консуэло о том, что Демокрасио — друг Артуро и добрый приятель Эстер, заставил себя проявить радушие и гостеприимство и даже предложил Демо выпить с ним пива. Обрадованная Консуэло поторопилась накрыть на стол, чтобы угостить Демокрасио одним деликатесным блюдом, которое умела готовить Эстер. Ей было приятно, что Рамиро повел себя как гостеприимный хозяин, и она попыталась воспользоваться его хорошим настроением.

Но как только Демо, отведав сладкое блюдо, распрощался с ними, гнев Рамиро обрушился на бедную Консуэло.

Он не потерпит в доме еще одного полицейского. С него хватит, что сюда таскается этот Артуро. А тут еще один легавый, к тому же черномазый. Консуэло робко защищалась. Ведь Демо — такой приятный молодой человек, любезный в обхождении и воспитанный! Ну и что из того, что он работает в полиции?

И тут неожиданно отчима поддержал ее сын Сесар, Левша, как его все в доме называли, который вообще-то был с Рамиро на ножах.

Поддержка пасынка окрылила Рамиро, и он совсем разбушевался.

— Вот, даже ребенку, Левше, ясно, что легавым не место в порядочном доме. Ходят тут, что-то вынюхивают, не правда ли, Сесар?..

Левша горячо согласился с ним. Консуэло в недоумении переводила взгляд с одного на другого. Ей был непонятен их неожиданный сговор. А между тем дело объяснялось просто.

Левша давно для себя решил, Что честным путем деньги не заработаешь. Он нашел себе приятеля, годами гораздо старше, некоего Бейби, который пообещал вывести Сесара на кривую дорожку, ведущую к мешкам с золотом. Для начала они решили забраться в дом Линаресов и вынести из него все, что удастся. Этому плану благоприятствовало знакомство Левши с дочерью Федерико Линареса Ванессой, нервной юной девушкой, которая не нашла в своем собственном доме понимания и любви и очень страдала от этого. Бейби предложил Левше как следует окрутить девушку, сделать так, чтобы она помогла им проникнуть в дом Линаресов, и Сесар со свойственной ему горячностью взялся за «перевоспитание» Ванессы, для начала приучив ее к спиртному. Он полагал, что не за горами тот день, когда Ванесса упадет к нему в объятия, и заранее хорохорился перед ней, изо всех сил скрывая свою тайную робость перед девушкой... Дом Линаресов в их с Бейби планах был только одной из попыток обогащения. О других Бейби пока толком ничего не говорил, но уверял Левшу, что им предстоят серьезные дела, что он вот-вот свяжется с одним человеком, которому потребуются кое-какие услуги, за которые тот щедро заплатит. Левша жил в предвкушении богатства, которое вот-вот свалится на него. И тогда он поможет своей семье вылезти из нищеты, поможет встать на ноги брату Рубену, сестренке Йоли и ее другу, сироте Диего, который вместе с Йоли подрабатывал чистильщиком обуви.

Именно все эти соображения и заставили Левшу в ту минуту поддержать ненавистного отчима.

—Ноги этого полицейского больше в нашем доме не будет! — бушевал Рамиро.

—Да! Еще не хватало, чтобы моя сестра Эстер встречалась с легавым! — пыжился Левша.

—Но Рамиро... Сесар, сынок... — лепетала Консуэло.

—Замолчите! – вдруг выкрикнула Эстер. – Кто вы такие, чтобы указывать мне, с кем встречаться! Я буду делать то, что мне нравится!

— Ну смотри, — с угрозой в голосе протянул Рамиро.

С иронической ухмылкой, которая вовсе не соответствовала его истинным переживаниям, смотрел Рикардо в своем кабинете прямой репортаж с места происшествия по телевизору. Тележурналистка взахлеб говорила об отваге Артуро Гонсалеса, буквально задыхаясь от обуревавших ее чувств.

А когда на экране крупным планом возникло заплаканное личико Габриелы, к искусственной иронической усмешке присоединилось еще и непроизвольное подергивание левого века. Рикардо в ярости потер глаз кулаком.

—Ну ты подумай, этот Артуро теперь стал кинозвездой! Вот как завоевывают женщин: побалансируй себе на крыше — и она упадет тебе в объятия, как переспелый плод! До чего падки на успех! Да, надо полагать, Габриела теперь возглавит клуб фанатов Гонсалеса, чтоб мне лопнуть!

И чтобы не лопнуть от досады, он ткнул носком ботинка в выключатель.

Экран погас, но бешенство в груди Рикардо продолжало бурлить.

—Супермен чертов! Теперь из этой царапины, которую он получил на крыше, журналисты сделают смертельную рану! А Габи... Она сделается сестрой милосердия у одра этого полицейского! Ну дела!

- Что ты бормочешь, дорогой! — в кабинет, неслышно ступая, вошла Роксана и сомкнула руки на груди Рикардо. все еще обращенного липом к погасшему экрану.

- Роксана! – одернул ее Риккардо. – Нас может кто-нибудь увидеть!

—Вчера тебя это не волновало, — многозначительно проворковала Роксана.

—Вчера! А что было вчера? — опрометчиво осведомился Рикардо, и Роксана немедленно вылила на него поток признаний:

—Как что было?! Мы вместе провели дивную ночь! Волшебную, сказочную ночь! Ты сказал, что любишь меня! И я, я обожаю тебя, Рикардо! Ты навеки мой!

—Навеки! — схватился за голову Рикардо. — Но это же так долго, Роксана!

—Ничего, — успокоила его Роксана. — Вечность со мной пролетит для тебя как единый миг, любимый!

—И потом, кто это тебе сказал, что я тебя люблю? — не желал утешиться Рикардо.

—Ты, дорогой! И не далее как вчера ночью!

—Милая, это говорил тебе не я, — усомнился Рикардо. — Это произнес джин из бутылки, которого я вчера выпустил. Это нас с тобой опутали винные пары. И к тому же у тебя есть любящий муж!

—С мужем можно развестись, Рикардо, — тут же нашла выход Роксана.

Рикардо отчаянно затряс головой.

—Нет, дорогая. Я не сторонник разводов. Ни в коем случае, я не приму от тебя этой жертвы.

—Но это не жертва! — убеждала его Роксана.

—Нет-нет, дорогая, и думать не смей о разводе! Я не могу разрушать жизнь этого замечательного человека, твоего мужа, — ни за что не соглашался Рикардо.

Комиссар полиции в белом медицинском халате присел на краешек кровати, на которой как бы в забытьи лежал Артуро. Пулю уже извлекли из его плеча.

—Если он умрет, — обратился он к Демокрасио, — мы организуем грандиозный похоронный кортеж.,. Десять мотоциклов впереди, конный эскорт вокруг гроба, оркестр военного эскадрона...

Артуро пришлась не по вкусу мечта комиссара, и он открыл глаза.

—К чему так торопиться, комиссар? — возразил он.

—Да, ведь Артуро еще жив, — поддержал друга Демокрасио.

—Сегодня — жив, завтра — нет, — философски заметил комиссар. — Это, видишь ли, Демокрасио дело такое...

—Вы — настоящий друг, комиссар, — поспешно вставил Артуро, — но, право, стоит ли так беспокоиться о моих похоронах?

—Он того стоит, Демокрасио, не правда ли? — не соглашался комиссар.

—Безусловно, — отозвался Демокрасио. — Но, знаете ли, комиссар... Есть способ поднять этот полутруп па ноги в считанные секунды!

—И каков он? — слабым голосом спросил Артуро.

—Да очень прост... За дверью встречи с моим дорогим Артуро ожидает очень красивая девушка... — объяснил Демокрасио комиссару.

Артуро с неожиданной резвостью приподнялся на подушках.

—Что? Габи? Габи пришла? Немедленно позовите ее сюда! — завопил он.

—Кажется, этот труп что-то пролепетал, — поднесши ладонь к уху, изумился комиссар.

—У меня тоже сложилось впечатление, что он заговорил, — развеял его сомнения Демо.

В таком случае, нам тут делать нечего. Впрочем, если эта девушка задушит Артуро в своих объятиях, мы вернемся к разговору о похоронах, — решил комиссар.

—Позовите Габриелу! - взревел Артуро.

Не успели оба полицейских выйти из палаты, как Габи уже подлетела к кровати и, припав к Артуро, рассыпала свои чудесные волосы по его груди.

—Габи, Габи, ну что ты плачешь! — испуганно сказал Артуро, поглаживая ее по голове. — Честное слово, мне лучше стоять под пистолетом, чем чувствовать твои слезы.

—Артуро, но я так перепугалась! Если б ты знал! — пролепетала Габи. — В те минуты я поняла, как ты важен для меня.

—Правда? Правда, Габи? — жадно переспросил Артуро. — И мы могли бы... могли бы...

—Этого я не знаю, Артуро... Но я точно знаю, что ты — часть моей жизни... И я ни за что на свете не хочу тебя потерять.

Сидя в глубоком плетеном кресле на террасе, Рауль Флейтерс дожидался выхода Илианы. А между тем его невеста не торопилась спуститься к нему. Стоя у окна, она видела, как через площадку для игры в гольф к дому решительными шагами приближается красивая девушка, при виде которой Рауль ошеломленно вскочил со своего места.

—Я потеряла его, Патрисия, потеряла, — простирая руку вперед, слабым голосом сказала Илиана. — Посмотри, та девушка пришла к нему... Я вижу, он неравнодушен к ней... Теперь моя любовь умерла.

Патрисия тоже прильнула к окну.

—Она умерла, потому что ты сама хоронишь свою любовь, Илиана. Ты замкнулась в своем горе и не хочешь бороться за Рауля. Еще бы! — Патрисия вздохнула. — Любая девушка мечтала бы быть рядом с таким парнем, как Рауль. Не позволяй ему отдаляться от себя. Борись!

—Но как? — простонала Илиана. — Господи, вон как они воркуют!

А между тем происходивший внизу разговор не имел ничего общего с воркованием.

—Зачем ты явилась сюда? — чуть ли не грубо спросил Рауль.

Марисоль презрительно усмехнулась и швырнула в лицо Раулю деньги.

—Я пришла только сказать тебе, чтобы ты не смел оскорблять меня. Я вовсе не та, за кого ты меня принимаешь!

Рауль, скрестив руки на груди, спросил ее ледяным тоном:

—Да? И за кого же я тебя принимаю?

—За девушку легкого поведения!

—Вот как! Разве я ошибаюсь? Разве твое поведение свидетельствует об обратном? Разве ты не «ночная фея», которую можно купить на одну ночь? — задавал вопросы Рауль, и ему очень хотелось получить на них отрицательный ответ.

—Нет! — возмутилась Марисоль. — Как ты смеешь судить обо мне, ничего не зная?!

Искренность ее возмущения приободрила Рауля.

—Ну так кто же ты на самом деле?.. Жертва общества... или как вы там еще называетесь?

—Я сейчас тебе расцарапаю физиономию, — пообещала Марисоль. — Я не жертва и никогда ничьей жертвой не буду. Я самостоятельный человек и честная женщина, вот что, запомни!

—Честная? — удивился Рауль. — Тогда объясни. Что ты делаешь в ночном баре?

—Зарабатываю себе на жизнь, — отрезала Марисоль, — но не телом своим... Ведь я, — она горько усмехнулась, — родилась не в таком роскошном особняке, как твоя невеста!

С этими словами Марисоль повернулась и пошла к дверям.

—Подожди! — окликнул ее Рауль. Марисоль приостановилась.

—Что еще? — через плечо бросила она.

—Ничего. Я только хочу сказать: мы с тобой еще увидимся, Марисоль!

—Радость-то какая, — хмыкнула Марисоль.

В этот момент на террасе показалась Илиана. Увидев ее, Рауль буквально онемел. На его невесте был немыслимый наряд, кое-как прикрывающий ее тело, и какая-то нелепая, грубая бижутерия. Размалевана Илиана была как клоун.

—Я готова, — заявила она. — Ну как? Ты находишь меня привлекательной?

—Это ужасно, — в растерянности пробормотал Рауль. — Что ты напялила на себя? Зачем?

—Но ведь тебе нравятся женщины такого типа, не правда ли? Не будь ханжой, Рауль! Ты хочешь ночную, напористую женщину? Я здесь! Тебе нужна женщина, которая выставляет себя напоказ? Я перед тобой! Тебе нужна самка, привлекающая самцов? Вот она! Смотри на меня! Я в твоем вкусе теперь?

—Нет, Илиана, — произнес Рауль. — Нет, не в моем вкусе такие женщины. Что ты делаешь с собой? Зачем? И чего хочешь от меня?..

Глава 11

Малышка Йоли, общая дочь Консуэло и Рамиро, от души восхищалась своим другом Диего.

У Диего нет ни папы, ни мамы, а между тем он совершенно не похож на слоняющихся без дела по улицам мальчишек, которые норовят стянуть что-нибудь с лотка у зазевавшегося продавца. Диего честно зарабатывает себе на жизнь, он самостоятельный парень.

Диего работал чистильщиком обуви на углу пятьдесят шестой улицы. Йоли не считала занятие своего товарища малопочтенным. Напротив, она, чем могла, помогала ему, мыла щетки, давала прохожим, которым Диего до блеска надраивал обувь, сдачу. Можно сказать, их маленькое предприятие процветало бы, кабы не те самые бездельники-мальчишки, которые то и дело норовили отнять у детей их выручку. Бывало, заработав несколько грошей, Диего от широты душевной покупал своей маленькой подружке какое-нибудь лакомство: пакетик воздушной кукурузы или засахаренные орехи. В такие минуты оба чувствовали себя богатой парочкой, которая не только умеет трудиться, но и в иные моменты позволяет себе сорить деньгами.

...В это утро Диего, заработав несколько мелких монет, отдал их Йоли, чтобы она отнесла их матери, и довольная девочка вприпрыжку побежала по улице. Но она не успела одолеть и полквартала, как дорогу ей преградила ватага мальчишек.

Йоли, увидев их, поспешно спрятала кулачок с зажатыми в нем монетами в карман.

—Эй, что там у тебя? — глумливо усмехаясь, осведомился один из мальчишек.

—Отстаньте от меня, а то я пожалуюсь Левше и он вам задаст! — пригрозила Йоли, не растерявшись.

—А что ты ему скажешь? Что я тебя толкнул вот так?.. А потом вот так?..

С этими словами мальчишка изо всех сил дважды толкнул Йоли, и она полетела на асфальт. Монетки выпали из ее руки, и мальчишки бросились подбирать их.

Йоли хотела их отогнать, но получила сильный пинок ногой в лоб.

В этот самый момент ей неожиданно пришла помощь.

Из притормозившей рядом машины выскочил какой-то разъяренный увиденной им картиной сеньор — это был Рикардо, — и мальчишки в мгновение ока оставили поле боя.

Рикардо поднял на руки окровавленную девочку.

—У меня кровь! Я, наверное, умираю, — решила Йоли.

—Ну что ты, малышка. Я сейчас отвезу тебя в больницу, тебе там помогут.

С этими словами он усадил на переднее сиденье девочку, и машина тронулась.

...Диего видел, как все произошло. Когда на Йоли напали мальчишки, он бросив недоумевающего прохожего с недочищенными туфлями, помчался на помощь. Но, когда мальчик подоспел к месту происшествия, машина с Йоли уже тронулась с места.

Диего во весь опор помчался в дом Йоли и поднял всех на ноги. Из его запутанного рассказа выходило, что окровавленную Йоли похитил какой-то богач на машине.

Консуэло металась, не зная, что предпринять. Марисоль и Рубен, родной брат Йоли, пытались допросить Диего, чтобы как следует понять, что произошло на самом деле, но перепуганный мальчик, заикаясь от волнения, твердил одно и то же. Даже Рамиро продемонстрировал некоторую обеспокоенность судьбой дочери. Ему представился случай сыграть роль перепуганного насмерть и разъяренного похищением дочери отца, и он собирался исполнить подвернувшийся ему бенефис на славу, но для начала надо было глотнуть холодного пивка, что и сделал Рамиро. Рубен, поняв, что от отца ничего не добьешься, позвонил сначала Артуро, в клинику, а потом — Габриеле. Артуро сказал, что он сейчас приедет, то же самое, едва дослушав сообщение Рубена до конца, обещала и встревоженная Габриела. Рамиро, почувствовав, что ему не собрать вокруг себя зрителей, с видом оскорбленной добродетели нервно глотал пиво.

В это время врач успокаивал Рикардо, озабоченного положением девочки.

—Любая рана на голове всегда вызывает сильное кровотечение. Мы наложили девочке три шва...

—Вы уверены, что рентген делать не нужно? — спросил Рикардо.

—Совершенно уверен... Малышка вела себя очень достойно, даже не всплакнула, — врач с одобрением посмотрел на Йоли. — Пусть еще минут десять полежит на кушетке, а потом можете ее забрать, — с этими словами врач вышел.

—Рикардо, позвони моей маме, — попросила девочка.

—Говори номер телефона, — произнес Рикардо, взяв в руки трубку. И после того как Йоли назвала ему знакомый уже номер, изумленно переспросил: — Ты уверена, что это ваш номер?

Йоли в этом не сомневалась. Она заявила, что хорошо считает и знает все цифры. Она всегда правильно отсчитывает сдачу прохожим и никогда не ошибается. Дело в том, что ей приходится помогать своему другу Диего, чистильщику обуви.

...Трубку никто не поднимал, и Рикардо, снова и снова набирая номер, продолжал расспрашивать девочку.

...Нет, Диего она помогает вовсе не потому, что надеется накопить матери денег на новую швейную машинку... Она, Йоли, откроет Рикардо, поскольку он теперь тоже ее друг, один секрет: дело в том, что они с Диего жених и невеста, а ведь невесты всегда должны помогать своим женихам... Рикардо кивал, слушая вполуха. Он представлял, какой переполох поднялся в доме Йоли, но трубку никто не брал, очевидно, телефон барахлил.

—Да, совсем забыл! — стукнув себя по лбу, воскликнул он. — Врач велел передать тебе вот этого плюшевого зайца за то, что ты так мужественно себя вела. У них это так принято — самым хорошим пациентам дарить подарки.

—Неужели? — усомнилась Йоли. — А мне кажется, это ты купил для меня... В любом случае спасибо! Вот бы мне такого папу, как ты! Мне или Диего! Так было бы здорово! Поверь, мы оба чистили бы тебе ботинки совершенно бесплатно!

—Меня бы это устроило, — заявил Рикардо.

— Консуэло! — потрясая пустой пивной бутылкой, Рамиро вновь появился в комнате. — Если с моей дочерью что-либо случится, так и знай, я убью тебя! — И он занес кулак над заплаканной Консуэло.

Марисоль перехватила его руку и прошипела:

—Попробуй тронь ее хоть пальцем, негодяй! Сейчас явится Артуро, и он тебе покажет!

—Ваш Индеец в клинике! — неуверенно возразил Рамиро, однако на всякий случай отошел в угол.

—Да как он может прийти, ведь он же ранен! — проговорила Консуэло.

...Через пять минут появился Артуро, за ним в дверь влетела Габриела. Артуро сказал, что вся полиция города уже поднята на ноги. Консуэло, заламывая руки, рыдала. Габриела и Марисоль, как могли, утешали ее. Рамиро, увидев Индейца, убрался на кухню. Братья Йоли собирались на поиски сестры. Но в этот момент дверь открылась, и Рикардо внес Йоли в комнату на руках.

Казалось, общему восторгу не будет конца, все по очереди обнимали и целовали Йоли, почти не замечая Рикардо, но тут Диего вдруг закричал, указывая на Линареса:

—Это он! Держите его! Это он похитил Йоли!

Происшествие вдруг получило совершенно неожиданную для Рикардо развязку. Все кричали на него, топали ногами. Консуэло, как разъяренная тигрица, бросилась на него:

—Что ты сделал с моей дочерью, мерзавец! Отвечай!

—Что ты сделал с девочкой, подлец! — вторил ей Артуро.

В общем гомоне и крике Рикардо различил голос Габриелы:

—Негодяй! Какой же ты негодяй!

—Я убью тебя! — вновь обрел голос в общей суматохе Рамиро.

Рикардо попытался объясниться, но ему не дали сказать ни слова.

—Уходи отсюда! — кричала Габриела.

Рикардо обреченно махнул рукой и исчез за дверью. И тут сквозь гомон и крик прорезался голос Йоли:

— Вы с ума сошли! Что вы сделали! Ведь он спас меня, он мой друг! Верните его немедленно!

И девочка залилась слезами.

Эльвира вошла в кабинет мужа бесшумно и застала его врасплох: Федерико рассматривал какую-то фотографию. Он хотел было незаметным жестом отправить снимок в ящик стола, но Эльвира опередила его.

—А-а! — разглядев на фотографии ненавистную фигуру Консуэло, ядовитым голосом начала она. — Хочешь удостовериться в том, что шлюха-дочка похожа на свою шлюху-мать?!

Она знала, что Федерико изо всех сил удерживает в себе желание влепить ей пощечину, но знала также, что он и пальцем не посмеет тронуть женщину.

—Не смей так говорить о них! — чувствуя себя беспомощным, как всегда, перед напором ярости жены, произнес Федерико.

—Конечно, эта девчонка пошла по стопам своей мамаши, не сомневаюсь. Как ты посмел принять ее на работу?! Конечно, ты сейчас начнешь что-то лепетать относительно ее талантов. — Эльвира сделала вид, что зажала уши руками. — И слышать этого не хочу. У женщин из этого семейства есть только один дар — отбивать чужих мужей... Об этой своей доченьке ты позаботился, а на Ванессу тебе плевать!

—Мне вовсе не плевать на Ванессу, — стараясь вразумить ее, спокойно возразил Федерико. — Она моя дочь, я о ней забочусь...

—Да? А известно тебе, что она чуть ли не каждый день приходит домой пьяная? А пьет она оттого, что в доме невыносимая обстановка. Она чувствует, что у ее папочки на стороне кто-то есть... Какая-то иная забота.

—Ты отлично знаешь, у меня с Консуэло все кончено! — скорбно отвечал Линарес.

—Да? И ты поэтому разглядывал сейчас ее плебейскую физиономию на снимке?! — не получая должного отпора, еще больше взвилась Эльвира. — Если ты хочешь, чтобы в доме воцарился покой, немедленно выгони из Дома моделей дочь этой шлюхи. Слышишь меня, немедленно!

Федерико покачал головой.

—Этого не будет никогда, — твердым голосом заявил он.

После ухода Рикардо расстроенная Йоли рассказала о том, как он ее спас от толпы мальчишек и как повез в больницу. Закончив свой рассказ, Йоли опять залилась слезами, а Артуро сказал:

—Да, надо признать, все мы ошиблись. Нехорошо вышло. Но я все равно терпеть не могу этого типа.

—Сейчас не время давать ход подобным чувствам, Артуро, — печально произнесла Габриела. — Мы обидели Рикардо, а он был ни в чем не виноват.

—Утешать его — это не по моей части, Габи, — ответил Артуро. — Это, по всей видимости, ты с охотой возьмешь на себя.

—Надо пойти расслабиться, нельзя все время находиться в таком напряжении, — заявил Рамиро. — Консуэло, дай мне пару монет...

—Мерзавец, — отчетливо произнесла Марисоль.

—Габи! Догони Рикардо! Попроси у него прощения! — взмолилась Йоли.

— Нет-нет! — Консуэло вцепилась в руку Габриели. — Куда она пойдет на ночь глядя? Завтра увидит его на работе и объяснится с ним...

Утром Эльвира, одевшись с особой тщательностью, как будто она собиралась на торжественный прием, заявилась к Консуэло.

Она решила дать бой этой простолюдинке. Она намеревалась сразить ее своим величием. Если бы ярость, бушевавшая в груди этой дамы, могла материализоваться и превратиться в пламя, от Консуэло и ее жалкого жилища осталась бы горстка пепла. Эльвира заготовила несколько ядовитых, уничтожающих реплик, которыми собиралась унизить Консуэло и показать ей всю разницу между собой, благородной особой, и ею, этой плебейкой, которая пыталась отбить у нее мужа.

Но, увидев перед собой бывшую соперницу, хоть и усталую, измученную, с красными от работы руками, но полную достоинства и какой-то внутренней силы, Эльвиру прорвало, как базарную торговку. Ветви родословного древа, уходящего могучими корнями в благородную старину, стряхнули ее с себя, как червивый плод.

—Ты, простолюдинка паршивая! — завопила она. — Мало тебе того, что ты испортила мне всю жизнь, ты еще и свою дочку пустила по той же кривой дорожке. Она теперь вертится вокруг моего Рикардо, надеясь просочиться в порядочный дом. У нас с тобой нет и не может быть ничего общего, запомни!

—И слава Богу, — спокойно отозвалась Консуэло. — Не приведи Господи кому-либо из моей семьи попасться на удочку Линаресам... И кто из нас двоих ведет себя как простолюдинка? Ты, Эльвира, похожа на рыночную торговку, которая, чтобы казаться благородной, вырядилась в пух и прах и нацепила на каждый палец по золотому перстню... Это ты меня пришла сражать наповал своими бриллиантами? Поверь, мне на них наплевать, как и моей дочери Габи. У моей дочери нет золотых колец, но у нее золотые руки и светлая головка.

—Я сотру ее в порошок, если она не оставит в покое моего сына и моего мужа, — выкрикнула Эльвира, несколько обескураженная словами Консуэло.

—А уж тут можешь быть спокойна, — заверила ее Консуэло, — я сама не позволю моей дочери встать с кем-то из Линаресов на короткую ногу. Вы нам не нужны, никто из вас! Ей твой сын так же мало интересен, как мне — твой муж! Так что ты зря пришла демонстрировать мне свои перстни, Эльвира!..

Рикардо Линарес был настолько расстроен вчерашним приемом, оказанным ему в доме Габриелы, что чуть не провалил один очень важный разговор с поставщиками из Майами. Он вел его в таком вялом тоне, что на том конце провода решили было, что Линарес не слишком заинтересован в партии тканей, но тут, к счастью, заметив состояние шефа, трубку у него перехватила его помощница Магали, и беседа завершилась, к взаимному удовольствию, на оптимистической ноте.

Магали оставила шефа предаваться и дальше мрачным раздумьям, но тут в его кабинет вошла смущенная Габриела и робко сказала Рикардо, что им необходимо объясниться.

— У меня нет такой потребности, — отрезал Рикардо.

—Но я хочу попросить у тебя прощения... Мы были неправы, подозревая тебя... — настаивала на объяснении Габриела. — Но пойми нас: друг Йоли указал на тебя, как на похитителя моей сестренки...

—И ты охотно поверила в то, что я способен причинить зло ребенку, — прервал ее Рикардо. — Будь добра, уйди, я занят.

—Я с места не тронусь, пока ты не выслушаешь меня до конца, — вспыхнула Габриела.

—Ах, вот как? В таком случае, располагайся в моем кабинете, а я ухожу...

Но не успел Рикардо открыть дверцу своего автомобиля, как Габриела оказалась на переднем сиденье и вцепилась в него обеими руками.

—Тебе придется вышвырнуть меня из машины, — заявила она, — но тогда я буду кричать и звать на помощь...

Рикардо молча тронул машину с места.

В полном молчании они доехали до пустынного парка для детворы, в котором в этот день никого не было.

Рикардо вышел из машины и присел на скамейку, задумчиво глядя перед собой. Габриела пристроилась рядом.

—Ты, наверно, привез меня сюда потому, что считаешь меня ребенком, — прервала тягостное молчание Габриела.

—Ты меня совершенно не понимаешь, Габи, раз считаешь, что я могу обидеть ребенка, — заговорил Рикардо, и лицо его исказилось мучительной гримасой. — Ты ведь понятия не имеешь, что значат для меня дети. Дети... когда я смотрю на них... я становлюсь другим человеком, понимаешь, Габриела?

Пораженная искренностью его голоса, Габриела попыталась заглянуть Рикардо в лицо. Он отвернулся.

—Что с тобой, Рикардо? Неужели я так сильно обидела тебя? Ну прости меня, прости нас всех... Просто мы сошли с ума от беспокойства...

—Хорошо, простил, — устало отозвался Рикардо.

Но Габриеле было мало чисто формального прощения. Горячность, с которой он только что говорил о детях, настолько поразила ее, что она уже не могла видеть в Рикардо преуспевающего дельца, озабоченного одним лишь собственным благополучием, циничного бабника и равнодушного игрока.

—Что с тобой происходит? — она участливо тронула Линареса за плечо.

—В том-то и дело, что ничего. Во мне пусто, как в этом парке, в котором сейчас нет детей. Ты ничего обо мне не знаешь. Я мертв, мертв. И мне не надо ни участия, ни помощи с твоей стороны...

Сама не понимая, что она делает, Габриела вдруг взяла в ладони лицо Рикардо и поцеловала его в губы.

Ошеломленный прикосновением ее губ, Рикардо не сразу пришел в себя.

—Зачем? Зачем? Я не имею на это права... Я не достоин...

Еще больше пораженная его словами, Габриела пролепетала:

— Я не хотела... Но это как-то само собой получилось. Давай забудем об этом поцелуе...

—Меня очень тянуло к тебе, но я молил Бога не допускать того, что случилось, — вдруг вырвалось у Рикардо. — О Господи! Но ты не можешь уйти из моей жизни, нет, ты уже часть ее... Лучше бы тебе спрятаться от меня на другом краю земли, Габриела. Зачем ты возвращаешь меня к жизни? Ты должна ненавидеть меня...

—Тогда скажи, что ты с самого начала искал во мне легкой добычи, рассчитывал на мою неопытность, — взмолилась Габриела, — скажи это!

—Да, так, именно так... меня привлекала только твоя молодость, невинность...

—Я не верю тебе, Рикардо, — решительно прервала его Габриела. — Ты другой, ты лучше... Сначала я видела в тебе прожигателя жизни, грубияна, безразличного к людям, но теперь поняла, что это была маска. Благодарю Бога, что смогла увидеть другого Рикардо...

—Вот пусть Господь и держит тебя подальше от меня, Габриела, — подхватил Рикардо. — Я не тот человек, который тебе нужен. Я приношу одни лишь несчастья. Меня надо опасаться, как чумы. От меня следует бежать, как от огня.

Но Габриела, слушая его, лишь молча качала головой.

Глава 12

После размолвки с Илианой Рауль провел бессонную ночь, размышляя об их отношениях.

Илиана всегда казалась ему девушкой, сотканной из чего-то воздушного, невесомого — нежной, возвышенной, мечтательной. Но с недавнего времени в нее точно бес вселился.

Каждая их встреча завершалась теперь каким-нибудь конфликтом. Эти мелкие стычки и ссоры накапливали в обоих враждебное и недоверчивое отношение друг к другу, и уже неясно было, кто кого провоцирует на очередной конфликт.

Сперва Рауль во всем видел одну причину — болезнь Илианы, наложившую свой зловещий отпечаток на ее сверхчувствительную душу. Ее нервная возбудимость поначалу лишь настораживала его, но в последнее время стала раздражать.

...В глубине души он не мог не признаться себе, что некоторые упреки Илианы были справедливы.

Она горько упрекала его из-за Марисоль. Но разве так уж неправа была Илиана, ревнуя его к этой девушке? Марисоль и в самом деле не просто интересовала Рауля: она волновала его душу, смущала все его существо, нацеленное на праведную жизнь с доброй и чистой подругой, с Илианой.

Он все чаще ловил себя на мысли о Марисоль. Она была полной противоположностью девушке его мечты, и тем не менее незаметно покорила его своим обаянием. Ему уже казалось, что вызывающее поведение Марисоль — это маска, за которой скрывается нежное и ранимое существо, иначе чем объяснить ее вчерашнее появление у дома Линаресов.

Все эти мысли приводили его в тупик, из которого не было выхода.

Поутру ни свет, ни заря Рауль примчался в дом Линаресов. Его встретила Патрисия, так же проведшая бессонную ночь, и огорошила его известием, что Илиана не ночевала дома.

Рауль едва сумел подавить приступ бешенства. Ну уж это ни в какие ворота не лезет! Вчера она для чего-то нарядилась как кокотка, а сегодня выяснилось, что его невеста и вправду ведет себя как весьма легкомысленная особа.

Патрисия прервала поток его красноречия.

—Скажи, а ты сам не чувствуешь себя виноватым? — резко спросила она.

—Я? — Рауль сделал вид, что не понимает Патрисию, но она безжалостным тоном продолжала:

—Не прикидывайся передо мной невинной овечкой. Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Речь идет о той молодой особе, которая вчера имела наглость прийти сюда! Совсем стыд потеряла!

— Хватит! — оборвал ее Рауль. — По какому праву ты вмешиваешься в мою жизнь? С какой стати?

—А зачем передо мной играть роль жертвы моей сестры, которая с ума сходит от ревности?..

Оба они умолкли, потому что увидели, что у ворот особняка остановилось такси, из которого вышла Илиана.

Покачиваясь, она подошла к ним. Лицо Рауля изобразило брезгливое отвращение: от Илианы за версту несло вином.

Бросив на невесту взгляд, полный презрения, он повернулся и пошел к выходу.

Обе девушки проводили его тоскливым взглядом.

—Зря ты так себя ведешь, сестра, — сказала Патрисия, — ты так ничего не добьешься, только потеряешь Рауля. Надо бороться за него, понимаешь?

—Как? — откликнулась Илиана. — Стать такой же, как та?

—Нет, это не решение проблемы.

—Не знаю, что может быть какое-либо решение, — устало возразила Илиана. — Я не в силах бороться с той девушкой: я больна, время мое убывает, счастье мое давно улетучилось. Слава Богу, мне недолго осталось жить, я чувствую...

Последние дни Линда Миранда пребывала в глубокой растерянности.

Сначала ее выбило из колеи и взбудоражило все ее чувства ранение Артуро Гонсалеса. Не помня себя от тревоги, Линда помчалась в больницу, где лежал Артуро.

Картина, открывшаяся ее глазам, больно ударила Линду по сердцу.

Артуро со счастливо-растерянным видом сидел на краю кровати и примерял роскошную пижаму, только что подаренную ему Габриелой.

Сама Габриела стояла над ним, помогая ему напялить на его могучие плечи обнову.

Линда, пробормотав несколько сочувственных слов, была вынуждена ретироваться. Она так спешила, что даже забыла выложить из сумки фрукты купленные для Артуро.

Вернувшись в участок, Линда сказала себе: все, хватит, с лирикой покончено. Под «лирикой» она подразумевала еще жившие в ней надежды на примирение с Артуро... Надо заняться делом, твердила себе Линда, озираясь по сторонам: она искала взглядом одну очень важную папку, которую достала для работы из сейфа, с тем чтобы вложить в нее очередной документ, незадолго перед тем, как пришло сообщение о самоубийце, находящемся на крыше с оружием в руках.

Папки не было.

Что за наваждение? Линда протерла глаза, надеясь, что зрение ее обманывает и что сейчас папка обнаружится.

Папки не было.

Линда попыталась восстановить в памяти каждую минуту вчерашнего дня.

...Итак, сперва она получила по почте документ о предположительном местонахождении тайной лаборатории по переработке морфина в героин и извлекла из сейфа папку, в которой были собраны сведения об одном человеке, подозреваемом в занятии наркобизнесом.

Затем явилось сообщение о самоубийце на углу улиц Росаледа и Сан-Луиса.

Потом явилась эта красотка, Габриела, и, узнав, что машина, на которой патрулировал Артуро, уже находится на углу этих улиц, тут же умчалась к месту событий.

Потом... что было потом? Ага, ее вызвал к себе комиссар полиции со сводкой происшествий, случившихся за ночь. Но — стоп! Что-то произошло до того, как она отправилась к шефу!

Что именно?

Линда напрягла свою память: нет, дома был только Бейби.

Она отчитала его за то, что он заявился к ней на работу, и понеслась к шефу, а Бейби остался в кабинете один.

Вернувшись, она не застала Бейби. Зато ей сообщили, что самоубийцу удалось снять с крыши, но Артуро ранен.

И Линда, закрыв свой рабочий кабинет, поехала в больницу.

Когда же могла исчезнуть папка?

Дома она спросила у Бейби, не приходил ли кто-нибудь к ней в ее отсутствие? У нее пропали со стола важные документы. Бейби, зевая, ответил, что да, приходил какой-то человек, спрашивал Лопеса.

—А он сразу ушел? — спросила Линда.

—Не знаю, — лениво ответил Бейби, — кажется, я ушел прежде. Он вроде собирался ждать этого Лопеса....

Кто был тот человек и он ли взял со стола папку — оставалось только гадать.

На следующее утро Линда была вынуждена сообщить об исчезновении папки Лопесу.

—Не может быть, Миранда, — также растерялся Лопес. — Ты понимаешь, что это значит?

—Отлично понимаю, — Линда горько вздохнула. — Мне придется за это отвечать. Какой-то подлец выкрал папку с моего рабочего стола.

—Ситуация — хуже не придумаешь, — Лопес потер затылок, точно голова у него раскалывалась от боли. — Это всем нам может стоить работы.

—Ужасно, — проронила Линда.

Когда дочери, Ванесса и Мария-Фернанда, подступили к отцу с вопросом, правда ли то, о чем судачат в доме слуги, он, сделав вид, что не понимает, о чем идет речь, буркнул:

—Ну и о чем они судачат?

—О том, что мама, бросив все, ушла из дома! — выкрикнула Ванесса.

Оттягивать объяснение дальше было невозможно, но как объяснить поступок жены, Федерико толком не знал. Письмо, которое она оставила ему, было полно сумбурных намеков и оскорблений, но что послужило причиной ее отъезда и надолго ли она уехала — об этом Эльвира не писала.

—Знаете, девочки... человеку иногда хочется побыть одному... Мама ваша вернется... — запинаясь, произнес Федерико.

—Она вовсе не одна, я уверена, — с вызовом вставила Ванесса. — Мама нашла себе что-то более интересное и весело проводит время.

—Я не позволю тебе оскорблять мать! — суровым тоном сказал Линарес.

—А я никого не оскорбляю. Я говорю то, что думаю, — нимало не смутилась Ванесса.

—Ты... — у Федерико горло перехватило от возмущения. — Ты-то уж молчи. Она, скорее всего, из-за тебя и ушла от нас. Ты последнее время где-то пропадаешь до глубокой ночи, приходишь пьяная...

—Это только лишний раз говорит о том, что в доме невыносимая атмосфера, вот каждый и спасается, как может, — с горечью усмехнулась Ванесса.

Ванесса верно почувствовала, что отец только разыгрывает возмущение и только делает вид, что пытается подавить тревогу, якобы имеющую место из-за исчезновения жены.

На самом деле он, хоть и был смущен ее решительным и странным поступком, в глубине души почувствовал облегчение. Теперь у него как бы развязаны руки. И Федерико Линарес мог наконец сделать то, о чем только мечтал все долгие годы, - прийти к Консуэло.

...Для Консуэло его появление было неприятной неожиданностью, и она с порога огорошила бывшего возлюбленного горькой отповедью:

—Как ты посмел прийти сюда? Ты уже однажды чуть было не разбил мою жизнь! Так что тебе надо еще? Мне нет нужды в твоем раскаянии. Ты растоптал мою любовь много лет тому назад. Уходи, я не хочу видеть тебя!

Федерико Линарес открыл рот, чтобы сказать ей о том, что он никогда не переставал сожалеть о случившемся и любить ее, но тут в дом вошла Габриела. Увидев Линареса в своем доме, она побледнела.

—В чем дело? Что-то случилось с Рикардо?

Консуэло и Федерико переглянулись.

—Нет, дорогая. Сеньор Линарес пришел к тебе по делу!

Габриела тут же успокоилась.

—Неужели что-то не так с новыми моделями? — спросила она Линареса.

—Нет, Габриела, — вдруг решившись, заявил Линарес. — Я пришел не к тебе, а к твоей маме.

—Нет-нет, — не менее решительно возразила Консуэло. — Какие у нас с вами могут быть дела? К тому же, — в эту минуту она услышала, что в дверь стучат, — к нам гости...

«Гостем» оказался не кто иной, как Рикардо. Увидев его, Консуэло подумала, что, раз уж все так сложилось, ей не следует больше запираться.

—Хорошо, — сказала она, переводя взгляд с Габи на Рикардо, — я скажу вам обоим, что вам давно следовало знать. Сеньор Линарес и я... мы когда-то любили друг друга и были близки...

- Я об этом знаю, — прервал ее Рикардо.

Зато Габриела смотрела на Линареса и свою мать расширенными от изумления глазами.

- Я плохо поступил с твоей мамой, Габриела, - снова вступил в разговор Линарес, - и рскаялся в этом... Умоляю, простите меня. Я тогда сам не знал, что делал. Предал свою единственную настоящую любовь. Этот поступок изуродовал всю мою жизнь. Простите.

—Довольно, сеньор Линарес, — тихо проговорила Консуэло. — Умоляю вас, не надо ворошить прошлое; Что было, то сплыло. Вам теперь следует уйти.

—Неужели ты все знал? — спросила у Рикардо Габриела, когда они остались одни.

—Да. Когда отец рассказал мне об этом, я был просто потрясен. Конечно, он ужасно обошелся с Консуэло. Но это была ошибка молодости.

—Та-ак, — с глубокой грустью произнесла Габриела. — Наверно, и обо мне ты когда-нибудь скажешь: это была ошибка молодости.

—Нет-нет! — горячо возразил Рикардо. — Не говори так! Я люблю тебя! Я счастлив, как никогда! Счастлив, как будто у меня выросли за спиной крылья! Как будто я куда-то лечу!

—Головою в пропасть, — мрачно закончила Габриела. — Мы оба летим куда-то в пропасть.

Рикардо засмеялся.

—О какой пропасти ты толкуешь, Габи! Какой сумбур в этой красивой головке! Мы с тобой будем еще счастливы, как никто на свете!

—Тогда зачем ждать? — подступилась к нему Габриела. — Если ты так меня любишь, женись на мне!

Прямота, с которой Габриела высказала свое заветное желание, смутила Рикардо.

—Да... конечно... но ведь мы так мало еще знаем друг друга... — пробормотал он.

—Надо же! — презрительно бросила Габриела. — Как только речь зашла о свадьбе, ты тотчас почувствовал, что охладел к своей любимой... точь-в-точь как твой отец когда-то!

—Нет-нет! Просто нам нужно время... Мне надо немного кое с чем разобраться в своей жизни, — бросился разубеждать ее Рикардо. — Конечно, отныне ты — моя невеста! Конечно, мы поженимся! Ты веришь мне? Скажи, что веришь?..

Говоря все это, он теребил Габриелу за руки и, как провинившийся мальчишка, пытался заглянуть ей в лицо.

—Ну не молчи же! Невеста моя, ты мне веришь?

—Верю, — со вздохом произнесла Габриела.

Рикардо просиял.

—И ты не пожалеешь об этом! Мы всему свету покажем, что такое настоящее счастье! Правда?!

Габриела бросилась ему на шею в каком-то неудержимом порыве.

—Я никому ничего не хочу показывать! Я просто хочу быть счастливой — и все! Послушай! — она оторвалась от Рикардо и посмотрела ему в глаза. Наверное, то, что Габриела в них увидела, развеяло ее последние сомнения. — Увези меня куда-нибудь! Я хочу эту ночь провести вдвоем с тобой...

Глава 13

Рамиро Апонте чувствовал, что, несмотря на долготерпение Консуэло, над головой его сгущаются тучи.

Старшие дети, дети Консуэло, открыто ненавидели его. Габи смотрела на него как на пустое место. Марисоль, не таясь, демонстрировала ему такое презрение, что временами Рамиро, считавшему себя непробиваемым, становилось не по себе. Иначе чем «мерзавец» и «негодяй» Марисоль его не величала. И что самое неприятное, Эстер не скрывала своего отвращения, а ведь она ему нравилась, еще как нравилась, и он всячески подогревал в себе надежду в один прекрасный день уложить эту дурочку в постель — ей уже пора почувствовать, что такое настоящий мужчина.

Сесар не был его родным сыном, но, как ни странно, закваска у Левши была его, Рамиро. Паренек все хотел получить от жизни, ничего не давая взамен, так же как и Рамиро. Он промышлял неизвестно чем, водился с какими-то темными личностями, но денежки у него имелись — Левша даже приоделся и последнее время смотрелся как настоящий сеньор. Он говорил матери, что ему подвернулась стоящая работенка, что он помогает какой-то международной организации заключать торговые сделки, и Консуэло верила сыну, тогда как Рамиро, и не без основания, давно подозревал, что Сесар погряз в уголовщине.

Даже его собственные дети, Рубен и Йоли, с трудом переносили отца, особенно Рубен, он видел, что вся основная тяжесть их быта лежит на плечах матери, тогда как отец занят только дружками, попойками и не знает, куда себя девать от безделья.

Но что самое скверное — последнее время и Консуэло стала поглядывать на него косо. Долгое время она пыталась наладить отношения между Рамиро и детьми, но это ни к чему хорошему не привело, и мало-помалу в ней зародилось сомнение: а может, дети все-таки правы в своей непримиримой ненависти к отчиму и отцу, может, все же мужчина не так уж необходим в семье — по крайней мере, этот совершенно неисправимый трутень.

Несколько раз она пыталась заговаривать с ним о том, чтобы он наконец нашел работу и перестал висеть на их с Габи и Марисоль шеях, но Рамиро умел увертываться, когда речь заходила о работе.

Он уверял Консуэло, что за первую попавшуюся работу хвататься не стоит. Что поиски достойного дела требуют массы времени, что не хочет же она, наконец, быть женою какого-то мусорщика или уборщика. Консуэло возражала, она считала любой честный труд делом достойным и согласна была быть женою мусорщика. Рамиро тотчас становился в оскорбленную позу: как, неужели она думает, что такой мужчина, как он, может заниматься подобным делом, — и Консуэло умолкала.

Но ропот детей, настроенных против него, делался все явственней, и недовольство Консуэло принимало все более яростные формы, так что Рамиро начинал подумывать, не найдется ли ему временное убежище у кого-нибудь из друзей, например у Фернандо, с дочерью которого дружила Эстер.

Позже выяснилось, что о том же самом помышляла и Эстер. Ей казалось, что все так сошлось в эту пору ее жизни, что дома дольше оставаться невозможно. Приставания Рамиро, восторженное внимание Демокрасио, равнодушие Артуро и ее собственная, внезапно вспыхнувшая после его ранения страсть к нему, — все это мучило ее до такой степени, что хотелось куда-нибудь спрятаться на время и передохнуть ото всех этих переживаний.

Одним словом, различные обстоятельства привели ее и Рамиро в тот злосчастный день в дом Фернандо, жена и дочь которого ушли на поминки. Эстер осталась в доме одна, когда заявилась подвыпившая компания с хозяином дома во главе.

Фернандо тут же завалился спать, а Рамиро, увидев перед собой совершенно беззащитную девушку, возобновил свои приставания.

На этот раз он не собирался получить отпор. Они одни, Фернандо храпит на весь дом, и Эстер полностью в его распоряжении.

— Ну, кошечка моя, — расстегивая на груди рубашку, он ввалился в комнату, где тряслась от страха Эстер, — теперь нам никто не помешает отдаться страсти, ласточка моя!

Но Эстер и не думала сдаваться.

Между ними завязалась отчаянная борьба. Эстер кричала, царапалась, как кошка, и пыталась вырваться из объятий пьяного Рамиро. Тот, поняв, что так просто с ней не сладить, размахнулся и дал ей затрещину... одну, другую, третью... Эстер, изогнувшись, укусила его в плечо. Рамиро взвыл от боли и на мгновение отпрянул от девушки.

Она успела воспользоваться его замешательством и, не медля ни секунды, выскочила из дома...

Сначала Эстер не хотела рассказывать никому о том, что произошло, но, оказавшись дома перед зеркалом в ванной, поняла, что утаить правду будет невозможно.

Все ее лицо было в страшных синяках и кровоподтеках; огромная царапина пересекала левую щеку.

Закрыв лицо своими длинными волосами, она выскользнула из ванной.

К несчастью, дома не было ни Габриелы, ни Марисоль, на защиту которых она могла рассчитывать. Эстер знала, что с минуты на минуту в дом ворвется разъяренный Рамиро.

И в самом деле, не успела девушка заскочить в комнату младших детей, Рубена и Йоли, как следом за ней ворвался Рамиро. Не помня себя от злобы, он вцепился в волосы Эстер.

—Папа, не тронь ее! Не смей ее трогать! — закричал Рубен, повиснув всем телом на Рамиро.

—А ну, кыш отсюда, мелюзга! — завопил тот, пытаясь стряхнуть с себя сына. — Я ей покажу, как надо уважать мужчин!

—Папа, папа, не трогай Эстер, — крикнула насмерть перепуганная Йоли.

Этот крик малышки немного отрезвил Рамиро. Он отпустил Эстер и тут только увидел, что все ее лицо в ссадинах и кровоподтеках.

Рамиро испугался.

—Ну ладно... извини меня... я ведь не хотел делать, тебе больно, ты понимаешь...

С этими словами он, пятясь, скрылся за дверью. Но и там его настиг крик младшей дочери. Йоли:

—Я не хочу, чтобы ты был моим папой! Я тебя не люблю! Ты плохой, и я тебя больше не люблю.

Консуэло в эту ночь глаз не сомкнула.

Она видела, как после ухода Федерико Габи и Рикардо выскользнули из дома, но, ошеломленная визитом Линареса, и пальцем не шевельнула, чтобы их остановить.

Консуэло весь вечер прождала Габи, надеясь, что они где-нибудь в ресторане, сидят и обсуждают все то, что явилось для Габриелы странной новостью. Но часы шли за часами, минул вечер, наступила ночь, а дочери все не было.

В том, что Марисоль не ночевала дома, не было ничего необычного: девушка работала в ночном баре и часто являлась домой под утро.

Но с Габриелой такого не случалось.

Томительно тянулись минуты; Консуэло прислушивалась, надеясь, что вот-вот хлопнет входная дверь и Габи, стараясь не разбудить мать, осторожно прокрадется в свою комнату.

Но вокруг стояла мертвая тишина. С каждым новым оборотом минутной стрелки надежда на возвращение дочери становилась все меньше, пока не исчезла вовсе. И тогда Консуэло ощутила такую безнадежную горечь в душе, что вскочила на ноги и стала метаться по комнате, как раненое животное.

...Она и мысли не допускала, что подобное может случиться! О Боже, почему они с Линаресом не сказали детям самое главное! Ложный стыд заставил ее прикусить язык, или они считали, что правду надо сообщать детям небольшими порциями, постепенно?

Эта картина — брат и сестра в объятиях друг друга — преследовала Консуэло, как страшное видение. Ничего более ужасного с ними произойти не могло. Кровосмешение! Ведь это страшный грех! Чудовищное несчастье, которое может надломить такое нежное и хрупкое существо, как Габриела! Древние боги карали людей этим ужасным грехом за совершенные ими преступления.

Что предпримет Габриела, узнав о том, что Рикардо ее брат? Об этом было страшно подумать.

Среди ночи Консуэло позвонила Артуро. Она была уже не в силах переносить эту пытку в одиночестве и должна была поделиться своими страхами с человеком, который знал о том, что ее дочь и Рикардо брат и сестра.

Артуро тут же примчался и принялся, как мог, утешать Консуэло. Он произносил вслух все эти бессмысленные слова, а сам мучительно думал, что предпринять? Поднять на ноги всю полицию города? Позвонить Линде и посоветоваться с нею? Вызвать сюда на всякий случай и Демокрасио? Но что толку, если то, чего так страшится Консуэло, уже произошло! Не ревность терзала его, ревность в этом случае была неуместна, — глубокая тревога за Габриелу разрывала его сердце. Где она сейчас? Ясно, что не у Линаресов в доме; Федерико бы никогда не допустил, чтобы сестра осталась на ночь с братом. Тогда где? Не в отеле же, не в номерах?

Но почему он, Артуро, не предостерег Габриелу, почему он не рассказал ей обо всем? Ведь он знал, что Габи и Рикардо нравятся друг другу... Но он вбил себе в голову, что между ними ничего быть не должно, и тем самым погубил Габриелу. Почему он молчал? Зачем скрыл от Габи, что ее с Линаресом связывают родственные узы? Но, может быть, ничего не произошло и они просто сейчас где-то сидят и беседуют?.. Артypo и сам не заметил, как задал этот вопрос вслух.

Консуэло обреченно покачала головой.

- Нет, Артуро. Мать всегда шестым чувством ощущает, что происходит с ее детьми. Говорю тебе: моя дочь провела с Рикардо ночь, как женщина с мужчиной. И это непоправимое горе. Непоправимое.

…Рикардо Линарес подбросил хвороста в догорающий на пустынном пляже костер.

— Это наш первый семейный очаг, Габриела, — проговорил он.

Всполохи огня выхватили из тьмы причудливые, фантастические скалы, обступившие песчаный краешек земли, на который с другой стороны накатывали морские волны.

Море, как огромное, таинственное существо, мирно дышало в двух шагах от влюбленных. В его спокойной глубине проплывали одно за другим созвездия, которые с каким-то восторженным накалом горели в бархатной темноте неба. Звезды медленно и величественно переплывали через торжественную ночь, лучшую ночь в жизни Рикардо и Габриелы, которые снова и снова растворялись друг в друге, как эти мерцающие огни во тьме, уносившие с собой одну минуту прекраснее другой.

Сейчас им обоим казалось, что они — единственные жители этой пустынной планеты, которую медленно вращает Время — единственное и бессмертное.

Они беспрестанно целовались и, перебивая друг друга, о чем-то говорили — разговор этот стороннему уху мог бы показаться детским лепетом, из которого, как из пены морской, рождается одно и то же слово — люблю, люблю!..

Оба они чувствовали себя как будто заново рожденными на свет. С востока, как тихая, откуда-то из глубины неба звучащая мелодия, наплывал рассвет. Звезды расступались, давая ему дорогу; напоследок ослепительно вспыхивали — и рассыпались в воде. И вот уже небо наполнилось светом, как морская раковина шумом моря. Габриела первая оторвалась от возлюбленного.

—Мне пора домой, дорогой мой, — шепнула она. — Боюсь, Артуро уже поставил на ноги всю полицию города.

—Твой дом здесь... рядом со мной, — сонным голосом возразил Рикардо.

—Нет-нет Я бы тоже не хотела, чтобы эта ночь закончилась. Но рассвет наступил, и мне пора идти.

—Хорошо, — выдохнул Рикардо, — но напоследок я хочу тебе сказать: сколько песчинок на этом пляже, столько я хочу говорить — люблю, люблю, люблю!

Временами Роке Сантос, хозяин ночного бара «Карменсита», испытывал к Марисоль такую ненависть, что был готов задушить ее. Девчонка не шла в расставленные им для нее сети. Он сам обучил ее искусству ускользания из лап похотливых клиентов и теперь пожинал плоды обольстительного мастерства Марисоль.

Долгое время ему казалось — девчонка висит у него па крючке; он в любую минуту может лишить ее заработка, выгнать на улицу, а ведь она ничего не умеет, кроме как забалтывать посетителей бара. Поэтому он терпеливо ждал минуты, когда можно будет дернуть удочку и вытащить эту упрямую рыбину на берег.

Но Марисоль, кокетничая с ним, как с любым, зашедшим в их заведение провести весело ночь клиентом, быстро разобралась в его чувствах.

Она поняла, что Роке с каждым днем впадает от нее все в большую зависимость, и стала вести себя вызывающе, точно ей ничего не грозило.

Она напропалую кокетничала с Раулем Флейтерсом, который, это было очевидно, являлся в бар только затем, чтобы повидаться с ней. Она подсаживалась к нему за столик — и тогда взрывы неудержимого смеха доносились до слуха возмущенного Сантоса.

Ему казалось, парочка хохочет над ним, и он скрежетал зубами от бессильной злобы.

Уже несколько раз Роке предупреждал Марисоль, чтобы она перестала путаться с Раулем, иначе он прикончит их обоих. Но Марисоль в ответ капризно надувала губки и насмешливо хихикала: она прекрасно понимала, что ненависть, которую демонстрирует ей Сантос, — это оборотная сторона его страсти, а со страстями человеческими Марисоль привыкла не очень-то считаться, в том числе и с откровенной страстью Рауля, которую тот уже не в силах был скрыть. Она знала, что Рауль разрывается между влечением к ней и любовью к невесте.

Марисоль предвкушала, какую прекрасную ночь они проведут вместе с Раулем. Она заставит его забыть о невесте! Но надолго ли?.. Ей бы хотелось, чтобы он и вовсе вычеркнул из жизни свою красотку. Что ж, надо попытаться помочь ему сделать это. И пусть все видят, что этот молодой человек нравится ей. Она не собирается ни от кого ничего скрывать, и уж тем более от Роке!

Но Сантос оказался вовсе не так покладист, как она рассчитывала.

В один прекрасный день он устроил ей и Раулю сцену ревности, в результате которой они были вынуждены демонстративно покинуть бар, чтобы поискать себе на эту ночь другое пристанище.

Вслед им летели проклятия взбешенного Роке Сантоса:

— Ты мне еще за это заплатишь, Марисоль! И ты, мерзавец, запомни — хорошо смеется тот, кто смеется последним!

Под утро Консуэло позвонил Федерико Линарес.

Он тоже промаялся всю ночь, ожидая сына: дурные предчувствия мучили его. Консуэло была вынуждена сказать ему, что и Габриела не ночевала дома.

— О Боже! Габриела... Рикардо... За что нам с тобой это, Консуэло, за что? — простонал Федерико.

—За те ошибки, которые мы совершили в прошлом, — ответила Консуэло и положила трубку.

Артуро принес ей стакан воды.

—Выпей-ка, Консуэло, успокойся немного, а то я и сам, глядя на тебя, успокоиться не могу.

—Не хочу, ничего не хочу, Артуро, — зубы у Консуэло стучали. — Только бы увидеть мою девочку. Только бы она меня простила!

Тут дверь отворилась, и на пороге появилась Габриела. Увидев Артуро и мать, она сразу поняла, что они провели бессонную ночь, поджидая ее, и, чтобы скрыть смущение, с вызовом посмотрела на них обоих.

—Что случилось? С кем ты была, Габи? Габриела, что ты делала с этим человеком, с Рикардо? Отвечай мне, отвечай, — сыпала вопросами Консуэло.

Габриела надменно передернула плечами.

—Да что с тобой, мама? Что это за допрос ты мне устроила?

—Я убью этого типа, — проскрежетал Артуро.

—Никого ты не убьешь! — обернулась к нему Габриела. — Что это вы на меня налетели? Это же моя жизнь, я имею право делать то, что считаю нужным. Мне уже двадцать два года! И я не позволю вам обоим вмешиваться в мои дела!

—Что было между тобой и этим человеком, Габриела? — дрожа, как в лихорадке, спросила Консуэло.

—Между нами была и есть любовь! — выкрикнула Габи. — Понятно вам обоим? И не такая, как у тебя с отцом Рикардо, а настоящая!

Артуро, понурившись, направился к двери.

- Погоди, Артуро, — попыталась остановить его Консуэло, — лучше ты ей все скажи... Я не могу.

Но Артуро, махнув рукой, вышел.

- Что — все? — подступила к матери Габриела. —•Что еще я должна услышать? Что происходит, мама?

- Нет, я не могу... иди к Артуро, пусть он все тебе объяснит, - с этими словами Консуэло разрыдалась.

В это время такая же бурная сцена происходила между Федерико и его сыном.

Рикардо был уверен, что отец его спит, но Трина. служанка, открывая ему дверь, предупредила, что отец всю ночь прождал своего сына в библиотеке.

Федерико встретил его возгласом:

—Я же предупреждал! Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не смел трогать Габи!

Горячность его удивила Рикардо.

—Но в чем дело, отец? Я тебя не понимаю!

—Я просил тебя, чтобы ты оставил ее в покое!! Ты ведь прекрасно знаешь о том, что было у меня с ее матерью! — в гневе кричал Федерико.

—Знаю, — отозвался Рикардо. — Все знаю... Но почему я должен расплачиваться за твои ошибки? Я влюблен, отец, по-настоящему влюблен! И я не такой, как ты! Габриела — женщина, о которой я мечтал!

—Замолчи! — Федерико топнул ногой. — А твое прошлое? Твое собственное, а? Куда ты его денешь? Куда спрячешь?.. Тебе известно, что Сара собирается вернуться?

—Сара? — на мгновение Рикардо опешил. — Кто тебе это сказал?

—Аурелио, вот кто! Он здесь, и он сказал, что Сара намерена вернуться к тебе!

Рикардо сумел преодолеть минутную растерянность.

—Ни Сара, ни кто другой не помешают моему счастью, — с вызовом произнес он. — И с Габриелой никто не сможет нас разлучить!..

Глава 14

В славном и могучем роду Линаресов были разные люди — предприимчивые, сильные, смелые и, напротив, вялые, плывущие по течению; прямодушные, честные и хитрые, изворотливые; одни занимались искусством, другие проявили себя как процветающие промышленники, третьи были заметными фигурами в мире моды, четвертые умело вели торговые дела... Но не было среди представителей этого рода фигуры более таинственной, чем брат Федерико и дядя Рикардо — Аурелио Линарес.

Для всех Линаресов представлял загадку не только характер, но и род занятий этого человека. Никто понятия не имел о размерах его состояния, если таковое имелось. Временами Аурелио жил на широкую ногу, водился с самыми известными людьми из мира бизнеса, сорил деньгами направо и налево, меняя любовниц, - и вдруг все изменялось как по мановению волшебной палочки: Аурелио куда-то исчезал, не давал о себе знать месяцами и годами, так что Линаресы начали думать, не отслужить ли по нему заупокойную мессу… Но потом Аурелио вдруг появлялся, как всегда, в ореоле таинственности, снимал номера «люксы» в лучших отелях, посещал роскошные рестораны, срывался в Испанию, чтобы посмотреть бой быков, потом возвращался — и никто понятия не имел, как он поведет себя на следующий день...

Рикардо недолюбливал своего дядю, считая его мелким интриганом.

В те времена, когда он женился на Саре, дядя жил у них в доме и постоянно вмешивался в их с женой отношения.

Рикардо не был уверен в том, что у дяди что-то было с его женой, но Сара находилась под большим влиянием Аурелио, пела все с его слов, умела вызвать ревность мужа, интригуя с его дядей.

Рикардо считал Аурелио виновником разрыва с женой и долго не мог простить ему этого. Кроме того, ему казалось, что этот человек вообще создан для того, чтобы вносить раздор в чужие семьи: он настраивал его мать Эльвиру против отца, Федерико, он, все время подтрунивал над братом, называя его слабаком, рохлей с интеллигентской закваской. Федерико тоже, в свою очередь, относился к брату настороженно: он считал его авантюристом, игроком и ничего не знал об источнике доходов Аурелио.

Федерико бы весьма покоробило, если бы он увидел посетителей брата, узнавших о его приезде и пришедших засвидетельствовать ему свое почтение.

Все это были люди, явно не принадлежащие к сливкам общества, неизвестного рода занятий, уголовной наружности...

Первым, кто нанес визит Аурелио, был Бейби. Он принес для своего шефа сюрприз, пухлую папку, открыв которую Аурелио присвистнул от изумления.

—Как тебе это удалось?

—Секрет фирмы, — довольно осклабился Бейби.

—Ну что ж, обратим эту папку в прах и пепел, — решил Аурелио. — И Аурелио Линарес на какое-то время перестанет существовать для полиции... А мы, мой мальчик, мы снова выйдем на арену, образно говоря... У тебя есть люди, на которых можно положиться? — при этих словах он подмигнул.

—И которых можно в случае чего принести в жертву? — продолжил Бейби. — Не беспокойтесь. Такие люди есть.

—Ну что ж, тогда с Богом, — Аурелио поднял наполненную до краев рюмку.

—Вернее, с чертом, — поправил его Бейби.

Ничего не добившись от матери, которая на все ее вопросы отвечала одними лишь безудержными рыданиями, Габриела полетела к Артуро, с тем чтобы раз и навсегда положить конец каким-то тайнам и недомолвкам, которыми пытались оплести ее, как паутиной, самые близкие ей люди.

Артуро со страдальческим выражением лица открыл ей дверь. В другое бы время Габриела не решилась быть с ним до конца откровенной, боясь причинить ему боль, но сейчас ей было не до церемоний.

—Я понимаю, тебе это неприятно слушать, — горячо начала она, — но я люблю Рикардо, и с этим ничего не поделаешь... Ни ты, ни мама, никто на свете не может мне запретить эту любовь...

—Ты не можешь любить его, — глухо отозвался Артуро.

—Это почему же? — наступала на него Габриела.

—Я скажу тебе... Ты должна знать, кто такой Рикардо Линарес...

—Все, что мне нужно, я о нем знаю! Я знаю, что он сын человека, который смертельно обидел мою маму, но что мне до этого?

Глаза Габриелы горели яростным огнем, и Артуро, глядя на нее, ощущал острую жалость к ней — одно его слово могло погасить этот огонь, и он боялся его произнести. Как ужасно, что этот тяжелый долг Консуэло переложила именно на его плечи, на плечи человека, любящего Габриелу больше собственной жизни. Но молчать было невозможно.

—Дело в том, что твоя мама не все тебе сказала... Двадцать три года тому назад она забеременела от Линареса и родила дочь...

—Дочь?! — от смутной догадки у Габриелы пересохло в горле. — И где же она, что с ней случилось?

—Она здесь, — выдохнул Артуро, — она передо мной. Ты — дочь сеньора Линареса, а Рикардо — твой брат!

Габриеле показалось, что земля качается у нее под ногами.

—Нет, не может быть! Ты лжешь! Просто ты и мама — вы оба хотите разлучить нас, — пролепетала она побелевшими губами.

Артуро медленно покачал головой.

—Нет, Габи, к сожалению, это правда. Рикардо — твой брат.

Консуэло после ухода дочери продолжала сидеть на кухне в каком-то оцепенении, не в силах стряхнуть его с себя и приняться за домашние дела.

Мимо нее, согнувшись, закрыв лицо волосами, прошла Эстер. Что-то в позе дочери показалось Консуэло подозрительным, и она окликнула ее:

—Эстер!

Девушка вздрогнула и хотела было выскользнуть вон, но передумала и, откинув волосы с лица, обернулась к матери.

—Боже мой!

Консуэло увидела кровоподтеки на лице дочери. Ей не надо было объяснять их происхождение.

Она бросилась к мужу.

—Это ты сделал, Рамиро, ты, ты! Я тебя предупреждала, не смей дотрагиваться до моих детей!

—Знаю, знаю, — нахально заявил Рамиро, — сейчас ты мне устроишь сцену, выгонишь из дома, а позже будешь бегать по всему кварталу и разыскивать меня..:

—Убирайся отсюда, — Консуэло рывком отворила дверь. — Чтоб ноги твоей больше здесь не было!

—Минуточку! — Рамиро знал, что сейчас ему не уговорить Консуэло, не смягчить ее, но все же решил попытаться. — Что тебе обо мне наговорили?.. Они все тут ненавидят меня и клевещут на меня!

Но Консуэло на этот раз была настроена решительно.

—Клеветать на тебя никому нет необходимости! Я сама — свидетель твоих бесконечных попоек, твоей грубости и неуважения к людям. Убирайся! Все кончено! И не смей больше переступать порог этого дома!

Рауль провел с Марисоль чудесную, упоительную ночь, но проснулся он с мыслью, что как было бы хорошо, если б на месте его ночной подружки сейчас оказалась Илиана.

Марисоль принадлежала к тому разряду женщин, с которыми приятно было засыпать, тогда как с Илианой хорошо не только заснуть, но и проснуться...

Об этом думал Рауль, когда Марисоль, весело мурлыкая себе под нос, одевалась и прихорашивалась перед зеркалом.

Они нежно простились, и Марисоль упорхнула в полной уверенности, что Рауль отныне принадлежит только ей, ей одной.

Рауль же еле удержал себя от того, чтобы сразу же не броситься к своей невесте. Не то чтобы душа его терзалась раскаянием, — этого быть не могло, ведь Илиана тоже недавно провела ночь Бог весть с кем, — но все же легкое смущение он не мог не испытывать, ведь он свел счеты со смертельно больным человеком...

Может, именно поэтому на ум ему то и дело приходило слово «измена». Он изменил Илиане! Даже если она и в самом деле сама изменила ему, не следовало Раулю платить ей той же монетой. Ведь Илиана сейчас, как никогда, нуждается в друге, в утешителе, а он повел себя с ней как последний негодяй. Да и имела ли место измена с ее стороны? Просто ему, чтобы оправдать свою страсть к Марисоль, было выгодно думать о том, что Илиана первая предала его; но ведь эта страсть утолена, Марисоль исчезла в утренней дымке, растворилась в тумане, а Илиана стоит перед его внутренним взором, и ее огромные печальные глаза полны укоризны...

Весь день на работе Рауль был рассеян; Магали то и дело приходилось напоминать ему о том, что он должен был сделать и с кем сегодня встретиться; Рикардо попросил его посмотреть кипу эскизов и отметить среди них наиболее удачные, он едва справился и с этим поручением.

Рауль еле дотянул до конца рабочего дня, и, как только девушки-манекенщицы захлопали дверьми, покидая «Тропибеллу», он тотчас спустился вниз, сел в машину и полетел к особняку Линаресов.

Там его ожидал неожиданный, неприятный сюрприз.

Невеста его была не одна. Она о чем-то оживленно беседовала в гостиной с молодым человеком приятной наружности, которого представила Раулю как друга детства.

Заметно было, что молодой человек, Орландо, увидев Рауля, почувствовал себя не в своей тарелке, что еще больше обострило подозрение Рауля.

Орландо порывался уйти, но Рауль удержал его.

—Не похоже, чтобы ваша дружба длилась с детства, — иронически сказал Рауль молодому человеку. — И о чем же вы беседовали?

Илиана с удивлением посмотрела на него. Прежде ее жених никогда не выказывал признаков ревности.

—Да так, о всяких пустяках, о старых друзьях, о фильмах... — объяснила она.

—Да-да, — поспешно поддержал ее Орландо, — но мы уже обо всем поговорили, так что с вашего позволения...

—Скажи, — перебил его Рауль. — Где ты был с моей невестой позапрошлой ночью?..

Орландо не стал отпираться.

—Мы действительно до утра вместе просидели в баре, но между нами ничего не было, так что ты зря ревнуешь...

Голос его был настолько искренен, что Рауль не мог ему не поверить, и тем не менее он насмешливо переспросил:

—Вот как? Так вы всю ночь напролет беседовали?

—Илиана чувствовала себя одинокой, и я не мог оставить ее в таком состоянии, — подтвердил Орландо.

—Неужели ты в самом деле ревнуешь? — внимательно глядя на него, спросила Илиана.

—Я? Нет! С чего бы мне ревновать? — начал Рауль и вдруг, оборвав сам себя, закричал: — Да! Да! Я ревную! Ревную, да!

Этот крик как будто помимо воли вырвался из глубины его души.

Илиана почувствовала, как будто в ней разжалась какая-то пружина. Конечно, он любит ее! А та девушка.... это просто недоразумение. Он не может любить девицу такого сорта, он любит ее, Илиану.

—Я перед тобой ни в чем не виновата, дорогой, — кротко выговорила она. — Неужели ты мне не веришь? Это ты, я думаю, виноват передо мной. Марисоль...

Орландо быстро прервал начавшееся было между ними объяснение.

—Я вижу, вам надо поговорить, так что я пойду, — сказал он.

Его никто не стал удерживать.

—Итак, речь пойдет о Марисоль, — продолжала Илиана. — Сознайся, ты влюблен в нее!

—Любить Марисоль нельзя, — покачал головой Рауль. — К ней можно испытывать мимолетную страсть, симпатию, но любовь... Подобных женщин нельзя любить... Я люблю тебя, Илиана!

—Это правда? — на глазах Илианы показались слезы. — Повтори, что ты сказал! Ты не разлюбил меня? Твое сердце по-прежнему принадлежит мне?..

—Тебе одной, — обняв ее, выдохнул Рауль.

Марисоль же в тот день поджидали одни только неприятности.

В доме царила какая-то непривычно-тяжелая атмосфера.

Габриела пришла откуда-то вся в слезах и, не отвечая на расспросы сестры, тут же заперлась в своей комнате.

Эстер со следами побоев на лице тоже замкнулась в себе и не пожелала ничего объяснять.

Консуэло не подняла головы и сидела угрюмая, предаваясь каким-то своим тяжелым размышлениям.

Даже малышка Йоли была непривычно тихой и печальной: оказывается, она только что узнала, что хулиганы избили ее друга Диего и он попал в больницу.

Рубен тоже был не в настроении, от него Марисоль узнала о том, что мама выставила его отца из дома.

—Так это прекрасно! — узнав об этом, воскликнула Марисоль. — Давно было пора отделаться от этого мерзавца!

—Не забывай, что он мой родной отец, — угрюмо возразил Рубен, и Марисоль не нашлась, что ему отмстить.

Марисоль приняла душ, переоделась и поехала в свой ночной бар. Она хотела прийти пораньше, с тем чтобы уладить как-то отношения с Роке. Помощник Роке, Грегорио, сказал, что хозяин еще не приходил, но что, насколько он, Грегорио, понял из слов Роке Сантоса, Марисоль здесь больше не работает.

—Ерунда! — отмахнулась Марисоль. — Да без меня здесь все захиреет, тебе это известно, Грегорио? Роке без меня не обойтись, так что пусть не выделывается!

Грегорио не стал с ней спорить. Он сообщил Марисоль, что в гостиной ее уже давно поджидает какая-то девушка, которая хочет с ней поговорить.

Первой мыслью Марисоль было, что это Илиана, невеста Рауля. Она была настроена воинственно и чувствовала в себе силы дать отпор хоть десятку невест Рауля. Но это оказалась не Илиана, а ее сестра и Патрисия. И то, что сообщила Марисоль Патрисия, поставило ее в тупик...

Она уже не ощущала в себе прежней уверенности, что отныне Рауль принадлежит только ей. Раздражение и злость переполняли ее, а главное, предчувствие поражения терзало сердце Марисоль... И наконец, самое печальное состояло в том, что она была по-настоящему влюблена в Рауля.

Глава 15

После разговора с Артуро Габриела вернулась домой настолько ошеломленная, что у нее не хватило сил обратиться к матери с градом справедливых упреков которые в общем-то сводились к одному вопросу: почему Консуэло не раскрыла ей тайну ее рождении прежде, чем она влюбилась и отдалась Рикардо?..

Вряд ли бы она чувствовала себя хуже, если б бездна разверзлась прямо у нее под ногами. То, что произошло, было страшнее пропасти, в которую полетели все ее надежды, ее мечты, ее любовь...

Ощущение непоправимой беды, ужасного греха которому она предалась по неведению, сжимало ее горло, как кольца чудовищного, ядовитого гада.

Больше всего на свете Габриеле хотелось сейчас забиться в какой-нибудь глухой угол, никого не видеть, не слышать, но она не могла позволить себе роскошь предаться отчаянию, — мысль о Рикардо заставила ее вновь собраться с силами. Он не должен ничего знать. Пусть ужасное открытие останется для него тайной. Она должна всю боль предстоящего разрыва взять на себя — целиком и полностью. Она найдет способ разорвать с ним всяческие отношений пусть он ее возненавидит после этого, пусть она потеряет работу, только бы оградить его от тех мук, которые довелось изведать ей.

И Габриела, собравшись с духом, отправилась в «Тропибеллу», чтобы повидать человека, которого даже в мыслях своих она не могла назвать отцом.

...Габриела сразу отмела прочь его попытку обратиться к ней как к дочери.

—Я вам не дочь, никогда не была ею и не стану, — Габриела отпрянула в сторону, когда Федерико Линарес попытался положить ей руку на плечо, — не смейте дотрагиваться до меня. Вы изуродовали жизнь моей мамы и мою, но я не допущу, чтобы обо всем узнал Рикардо. Я не хочу, чтобы он пережил такой же кошмар, какой пережила я. Он не должен ничего узнать...

—Но, Габриела, скажи мне, ответь только на один вопрос — вы и в самом деле были близки?

Габриела понимала, что своим ответом нанесет Федерико страшный удар, но понимала также, что он то заслуживает всяческих мучений. Он-то обязан разделить ее боль и должен осознать глубину своей вины перед ней и перед сыном.

— Да, мы были близки, — отчетливо выговаривая каждое слово, сказала она, — и самые счастливые минуты моей жизни теперь обернулись непоправимом грехом. Но я не хочу, чтобы мой брат и мой любимый страдал так же, как и я, поэтому вы, Федерико Линарес, ничего не скажете ему. Я требую от вас хранить молчание!

Федерико растерянно возразил ей:

- Но он должен, должен узнать! Ведь Рикардо любит тебя!

В широко раскрытых глазах Габриелы заблистала такая ярость, что Линарес невольно отшатнулся от дочери.

- Я сама позабочусь о том, чтобы он перестал любить меня. Это мое дело. Единственное, что я требую от вас, — это молчания!

Уходя, Габриела так сильно хлопнула дверью, что Магали, сидевшая в соседней комнате, чуть не выронила телефонную трубку, что было бы очень не кстати, поскольку какая-то женщина звонила ее шефу из другой страны.

— Сейчас я соединю вас, — проводив Габриелу недоуменным взглядом, сказала Магали в трубку.

Рикардо, услышав в трубке голос Сары, почувствовал, будто с небес свалился на землю. Значит, дядюшка Аурелио оказался прав: она решила вернуться к нему.

Когда-то этот голос казался ему райской музыкой, но сейчас он предпочел бы, чтоб ему в ухо прогудела полицейская сирена.

Много он выстрадал от этой женщины. Он сильна любил ее в молодости и так же сильно страдал из-за нее. Временами ему казалось, что страдание это ocушает по каплям его любовь, его страсть к жене; и если бы дело было в одной только любви, скорее всего, он сумел бы с нею справиться. Ведь у них так мало было светлых минут — все омрачала ревность, которую Сара умела в нем возбудить, бесконечные выяснения отношений, ссоры... Но не только любовь чувство вины приковало его к этой женщине, и оно, не позволило Рикардо покинуть Сару. Она знала о глубине этого чувства и умело манипулировала им; когда невозможно было воззвать к его страсти, Сара прибегала, как к последнему средству, к совести мужа, а совесть его отягчали кое-какие обстоятельства, известные им обоим. И он слабел под натиском ее обвинений, сдавался, и все текло по-прежнему.

Когда Сара, наконец решившись порвать с ним, уехала, он долго не мог прийти в себя: душа его была опустошена. Рикардо долгое время не хотел даже смотреть на других женщин, ему казалось, все они таят в себе злобу и коварство, используя доверчивых мужчин в своих целях. Внутри каждой из них живет какой-то жестокий, ненасытный зверь, который рвет сердце мужчины острыми белыми зубами, не считаясь с его чувствами, думая только о собственном насыщении, вскармливая себе на беду тот дух противоречия, который способен разрушить жизнь самой женщины.

Сначала он ждал, что Сара одумается и вернется к нему, но жена даже не звонила, не написала ни одного письма. Стало быть, разрыв окончательный, решил Рикардо. Эта мысль, как она ни была горька, таила в себе и некоторое утешение.

Он не верил, что сумеет начать новую жизнь. Душа его истощила свои сокровища на женщину, которая казалась ему единственной. Но тело жаждало любви — легкой, мимолетной, не приносящей сердечных мук. Поэтому он стал менять женщин, стараясь не привязываться ни к одной из них. Он считал себя мертвым для настоящей любви, но вот явилась Габриела и пустыня, в которой он прожил долгие годы, вдруг наполнилась благоуханием садов и пением райских птиц. Габриела как будто открыла для него заржавленную, покрытую мхом старинную дверь в жизнь, которую он сам не мог отпереть, как ни бился в нее и ни стучался. Понадобилось лишь легкое прикосновение ее пальчиков - и эта таинственная дверь поддалась, и из-под нее брызнул свет нового бытия.

И от сейчас голос жены, когда-то родной и любимый, казался ему странным, как голос с того света.

Он решительно не знал, о чем говорить с ней.

Сара лепетала в трубку, запоздалые признания. Она, очевидно, была уверена в своей власти над мужем. Надо только чуть-чуть постараться, чтобы и он вспомнил об этой власти. И Сара не жалела нежных слов и пылких объяснений.

Сначала она думала, что сухой и сдержанный тон Рикардо ничего дурного для нее не предвещает. Еще пара фраз - и он растает, как снег под лучами солнца.

Но голос Рикардо был по-прежнему сух, нотки раздражения прорывались в нем. Он решительно отклонил ее предложение восстановить их отношения — такой решительности она от него не ожидала.

Объяснение этому могло быть только одно. Он влюбился.

Рикардо не стал отрицать.

— Да, я люблю, я сильно люблю одну девушку и хочу жениться на ней. Поэтому, Сара, забудь о нашем прошлом и обо мне.

Услышав короткие гудки, Рикардо пожал плечами. Слава Богу, что он сказал ей правду. А впрочем, разве можно ее утаить, разве можно скрыть любовь, которая сейчас переполняла его сердце? Ему хотелось, как мальчишке, кричать от радости, петь во все горло, обнимать первых встречных, хохотать...

После разговора с Патрисией, сестрой Илианы, Марисоль ощутила неодолимую потребность увидеть Рауля, чтобы убедиться, что он по-прежнему, невзирая ни на что, принадлежит ей.

Она поехала в «Тропибеллу».

Рауль встретил ее холодно, и она, почувствовав, что он настроен к ней враждебно, заговорила с ним насмешливо и даже цинично.

Марисоль справилась у него, правда ли, что его «болезная» невеста умирает, и сколько ей еще осталось, жить на свете, сколько мучать их обоих, ее и Рауля?

Она дразнила его, называя сиделкой, и хохотала, показывая ряд белоснежных зубов, хотя на душе у нее кошки скребли.

Рауль, задетый ее вызывающим поведением, пытался остановить ее, но в Марисоль как-будто бес вселился.

—Ах, ах, она твоя невеста... А я кто? Меня ты за кого принимаешь?

Злое слово готово было сорваться с губ Рауля, но он сдержался.

—Я не ожидал, что ты такая... такая... Какой цинизм! — наконец сокрушенно выговорил он.

Марисоль расхохоталась.

—Да? Зато я не лицемерю в отличие от тебя! Я не прячу свои истинные чувства, как ты!

Рауль вспылил и указал ей на дверь.

—Хорошо, я уйду, — подбоченясь, заявила Марисоль, — но имей в виду, я тебя больше знать не желаю. Когда ты меня в следующий раз увидишь, я наверняка буду не одна, а в хорошей компании. А ты, — она смерила Рауля презрительным взглядом. — наслаждайся своей ролью сиделки. Ты не годен ни на что другое!

—Вон! — потеряв терпение, заорал Рауль. Сейчас ему хотелось растерзать эту полную жизни и сил молодую женщину, которой недавно он так упорно добивался. — Вон отсюда!..

Бейби всегда преклонялся перед Аурелио Линаресом. Этот человек представлялся ему беспредельно могущественным, наделенным какими-то особенными дaрами и полномочиями от самого Господа Бога, но если бы ему задали вопрос, а кто он, собственно, этот объект его поклонения, какими он занят делами и что для него в жизни самое главное, Бейби не знал толком, что ответить.

Бейби беспрекословно выполнял поручения, данные ему Линаресом, это приносило ему ощутимую выгоду, большие деньги. но он далеко не всегда мог уловить, в чем, собственно, смысл порученных ему дел.

Например, Аурелио потребовал, чтобы Бейби отыскал ему какого-нибудь не слишком искушенного в делах, готового пуститься на любую авантюру ради денег молодого человека, — и Бейби представил ему Левшу.

Когда Аурелио попросил охарактеризовать ему этого парня, Бейби, тщательно выбивая слова и всячески подражая интонациям своего наставника, сказал:

— Это парень из простой семьи. Он честолюбив, у него большие претензии, у него есть характер. Он новичок, но с задатками...

Бейби старался быть немногословным.

Аурелио выслушал его, сдерживая насмешливую улыбку. Он видел, что его выкормыш старается всем подражать ему: наверно, перед этим самым Левшой он является в ореоле таинственности и с многозначительным видом произносит банальные вещи, сам-то недалеко ушел от Левши — такой же наивный, доверчивый парень, пешка в его, Аурелио, игре. Но без пешек не обойтись, впрочем, случается пешке проходить в ферзи, тогда игра возобновляется на совершенно ином уровне.

Бейби, поговорив со своим шефом, объявил Левше, что с этого дня тот работает в бизнесе совершенно официально, и, чтобы подкрепить свои слова, вручил Сесару целую кучу денег.

С того момента Левша почувствовал себя человеком, приближенным к какой-то особой, недоступно для простых смертных жизни. Вскоре он имел случай убедиться в могуществе Аурелио.

...Их машина была остановлена полицейскими: Бейби, очевидно, превысил скорость. Двое полицейских обыскали молодых людей, вытащили из кармана Сесара кредитную карточку, в которой значилась огромная сумма денег, и потребовали от него объяснений.

Левша знал, что деньги эти ему не принадлежат, что они положены на его имя с какой-то неизвестной ему целью, но он был парень находчивый.

—Я, видите ли, казначей своего семейства. Эти деньги не мои, они принадлежат всей моей семье.

Полицейские вернули ему кредитную карточку, но забрали у него и Бейби документы, объяснив растерявшимся юнцам, чтобы завтра они пришли за своими бумагами в отделение полиции.

Бейби тут же помчался к Аурелио.

Линарес выслушал его, поморщился, но сказал, чтобы Бейби не беспокоился: завтра утром его помощник Игор вернет им документы.

И в самом деле, на следующий день в художественной галерее, которую щедро субсидировал Аурелио Линарес, поклонник новых течений в искусстве. Игор разыскал Бейби и вручил ему их с Левшой документы.

Теперь Бейби чувствовал бы себя совсем хорошо, если бы не застал у входа в галерею две знакомые ему фигуры вчерашних полицейских — они следили за ним.

Он указал на полицейских Аурелио. Аурелио что-то шепнул Игору, и всегда невозмутимый Игор спровадил полицейских.

—Теперь ты видишь, на какого мощного человека мы будем работать, — вручая документы Левше, сказал Бейби.

Левша с глубоким чувством облегчения опустил вновь обретенные бумаги в карман.

—Ну ясно, вижу, — сказал он.

На этот раз Консуэло встретила Федерико Линареса куда более благожелательно, чем в тот злосчастный день, когда им пришлось рассказать Габриеле об их отношениях. После того как она выгнала из дома Рамиро, Консуэло чувствовала себя бесконечно одинокой.

Каким бы он ни был, но она привыкла во всем советоваться с ним, привыкла к теплу его тела, к его вечным шуткам и подтруниваниям над нею. Теперь ко всем проблемам с детьми, особенно с Габи, на нее свалилось еще и это несчастье — одиночество.

Поэтому она была рада приходу Федерико Линареса, который страдал теперь так же, как она, — это обстоятельство странным образом сближало их, делало чуть ли не родными друг другу людьми.

Федерико отказался от кофе.

Он сказал, что пришел задать ей один-единственный вопрос — почему двадцать три года тому назад она скрыла от него свою беременность? Ведь он никогда бы не оставил ее одну, беспомощной, с ребенком на руках...

—Я не хотела от тебя никакой милостыни, — объяснила Консуэло. — Слишком глубокая между нами была пропасть. Ты — элегантный, вежливый, воспитанный господин, я — простая портниха. К тому же ты был женат. Скажи на милость, что мне оставалось делать? Я сумела вырастить мою дочь. И, честно говоря, ты не заслуживал, да и теперь не заслуживаешь, Габриелы.

—Ты права, — помедлив, согласился Линарес. — Но беда в том, что теперь за наши ошибки расплачиваются дети. Габриела мне никогда этого не простит. Она хочет пожертвовать собой ради Рикардо. Что мне делать? Что нам делать?

—Не знаю, Федерико, — печально проронила Консуэло. — Не знаю. Поступай, как считаешь нужным. А теперь уходи, я не хочу, чтобы Габи вновь увидела тебя здесь. Прости.

—Прости и ты меня, — отозвался Федерико Линарес.

Возвращаясь домой, он вдруг вспомнил свой разговор с братом, произошедший вчера вечером.

...Он должен был перед кем-то исповедаться. Аурелио, человек волевой, умный и ироничный, был не лучшей кандидатурой для исповеди, но сейчас ближе брата у Федерико никого не было, поэтому он — слово за слово — обо всем поведал Аурелио.

—Так, значит, у меня есть племянница, — с интересом выслушав его рассказ, спросил Аурелио. — И какова она собою?

—Она очень красива, моя дочь, — вздохнул Федерико, — и очень горда.

—Значит. Габриела истинная Линарес, — с удовлетворением произнес Аурелио.

—В том-то и дело. И Рикардо тоже — Линарес, — грустно подытожил Федерико. — И они любят друг друга.

Аурелио о чем-то глубоко задумался.

—Все не так печально, как тебе кажется, — наконец заговорил он. — Есть одно обстоятельство... Оно положит конец мучениям влюбленных, поверь мне. Но я тебе не могу рассказать о нем. Это сделает Эльвира.

—Но Эльвира далеко, — рассеянно произнес Федерико. Он не придал словам брата никакого значения. Аурелио любил напускать на себя таинственность.

—Она скоро вернется и обо всем тебе расскажет. ...И сейчас, возвращаясь от Консуэло в таком же тревожном состоянии духа, какое было у него до прихода к бывшей возлюбленной, Федерико припомнил этот разговор... На какое обстоятельство намекал Аурелио? Неужели есть выход из создавшегося положении, или брат, как всегда, бравирует, желая его утешить? И что такое знает Эльвира. что неизвестно ему Федерико Линаресу?..

Глава 16

Как ни тяжело было думать Габриеле о предстоящем объяснении с Рикардо, она понимала, что его не миновать.

Перед ней не было выбора. Надо было сделать так, чтобы Рикардо возненавидел ее. Но что ему сказать, чтобы выполнить эту трудную задачу, а главное — как повести себя, как не выдать терзающей ее душу любви — преступной любви сестры к брату? Этого она себе пока не представляла.

Машинально просматривая собственные эскизы, разбросанные по столу в ее рабочем кабинете, она думала: все это могла создать фантазия совершенно другой, той, которой она была еще недавно, беспечной, полной радужных надежд девушки. Сейчас она ощущала себя чуть ли не старухой, которая уже поднялась на гору жизни и с ее вершины смотрит вниз на исчезающий в тумане зелено-голубой ландшафт... все тает перед глазами, как будто их застилают слезы... Нет, только не плакать! Увидев ее слезы, Рикардо не поверит, что она не любит его, а только играла им — именно это и хотела ему сообщить Габриела.

Но слезы двумя неудержимыми потоками лились из ее глаз при мысли о предстоящем ей объяснении.

Она решила вызвать себе на помощь Артуро. Она укажет на него Рикардо как на своего единственного возлюбленного и даже будущего мужа, и тогда ему не останется ничего другого, как отступиться от нее.

Она позвонила Артуро. Вот кому ничего не надо было пространно объяснять! Артуро сразу же выразил готовность приехать в «Тропибеллу», чтобы помочь Габриеле справиться с ее задачей.

Не успела она положить трубку, как дверь кабинета распахнулась и на пороге показался Рикардо. Лицо его сияло от счастья. И это счастье Габриела должна была задуть, как свечу, одним-единственным словом.

Собравшись с духом, она сказала холодным тоном:

—Уходи, Рикардо. Я не хочу тебя видеть.

Радостная улыбка сползла с лица Рикардо Линареса. Выражение недоумения и детской обиды проступили на нем.

—Но в чем дело, любовь моя?

—Забудь это слово, — еще резче сказала Габриела. — Больше так меня никогда не называй. Забудь о том, что было между нами. Уходи и больше не возвращайся.

—Забыть? — воскликнул Рикардо, изумленно глядя на нее. — Да ни за что в жизни! Это были самые лучшие минуты... Ты, может, думаешь, что я остался тем прежним, легкомысленным Рикардо? Нет-нет, я пришел, чтобы серьезно поговорить о нашем будущем...

—У нас нет будущего, — отрезала Габриела, — но и прошлого тоже не было. Я ничего не испытываю к тебе, кроме отвращения. Я жалею, что была с тобой. Я в этом раскаиваюсь, тысячу раз раскаиваюсь.

Рикардо, ошеломленный и совершенно сбитый с толку, несколько раз пытался ее прервать, но она продолжала свой заранее заготовленный монолог.

—Я тебя не люблю. А люблю другого. И мне пришлось пройти через ту ночь с тобой, чтобы понять, что я люблю его, понятно тебе?

—Кого? — в бешенстве крикнул Рикардо.

—Меня!

Рикардо обернулся. Перед ним стоял Артуро — спокойный, уверенный в себе, будто Габи и впрямь сказала правду.

—Она любит меня, — продолжал Артуро, — меня, а не тебя, ясно?

Рикардо в полной растерянности переводил взгляд с Габриелы на Артуро. В голове у него мелькнуло, что между ними существует какой-то сговор, но зачем? Разве он чем-то обидел ее? Ведь у него самые серьезные намерения!

—Послушай, Артуро, — заговорил он, стараясь быть спокойным. — Габриела моя женщина, она принадлежит мне, она любит меня...

—Я тебя ненавижу, — выкрикнула Габриела, — уходи отсюда!

—Слышал, что сказала сеньорита? — придвигаясь к нему, угрожающим тоном спросил Артуро. — Сеньорита знать тебя не желает. Она просит тебя уйти. Уходи, а то мне придется выкинуть тебя из твоего собственного офиса. Она вовсе не твоя женщина, а моя. Моя, — при этих словах Артуро ударил себя в грудь — моя, тебе ясно?!

...В огромном пустом доме, ожидавшем реконструкции, Диего не мог чувствовать себя в безопасности. Те мальчишки, которые избили его недавно, из-за чего он оказался в больнице, могли знать о его местонахождении. Конечно, у него была надежда, что братья его подружки Йоли, Рубен и Левша, смогут постоять за него в случае нового нападения, но они не всегда были рядом.

Убегать из больницы было делом рискованным, но Диего опасался, что прямо оттуда его заберут в детский дом, и поэтому решился на этот отчаянный шаг.

И сейчас Йоли и Рубен сидели вместе с ним в его ненадежном укрытии и предавались горестным размышлениям, что Диего следует предпринять дальше.

Йоли пробовала уговорить свою маму, чтобы она взяла Диего к себе, но Консуэло, несмотря на всю свою доброту и сочувствие к мальчику, наотрез отказала ей. В доме и так слишком тесно.

Надо было искать какой-то другой выход, но какой?

Но все решилось само собой.

Двое сотрудников из государственной службы по защите детей, мужчина и женщина, разыскали Диего — очевидно, те самые мальчишки, которые избили его, указали им на его жилище.

Они принялись в два голоса уговаривать мальчика, чтобы он пошел с ними.

—Мы говорим о твоих правах, Диего... Кто-то должен следить за тем, чтобы ты как следует питался, чтобы у тебя была возможность учиться, чтобы кто-то защищал тебя. Пойдем с нами.

—Но я вовсе не заброшенный ребенок, — запротестовал Диего. — Я каждый день моюсь. Не попрошайничаю, сам зарабатываю себе на жизнь...

Эти наивные доводы вызвали у двоих взрослых сочувственную улыбку.

—Не спорь с нами, Диего. Поверь, мы хотим помочь тебе. Пойдем с нами.

Йоли, как ей ни грустно было, сочла нужным согласиться с теми, кто пришел спасти и защитить ее друга.

—Иди с ними, Диего... Ты пока пойди с ними, а я буду искать тебе папу.

—Да-да, так будет лучше, — поддержал сестру Рубен.

Диего был вынужден согласиться...

Ванесса Линарес доставляла своим родителям массу беспокойства, в отличие от ее старшего брата Рикардо и младшей сестры Марии-Фернанды.

Она дерзила матери, обвиняя ее в том, что та отдает предпочтение перед дочерьми сыну, намекая, что ей известна ее связь с тренером спортивного зала, где Эльвира, изматывая себя на тренажерах, сбрасывая лишний вес, отказывалась подчиняться отцу, которого считала подкаблучником, человеком, лишенным в семье какой-либо инициативы, была груба со слугами...

Конечно, все это можно было бы отнести на счет ее переходного возраста — и ее резкость, и грубость, но главная беда заключалась в том, что и к самой себе она относилась не слишком бережно и была способна в один прекрасный день погубить саму себя, лишь бы только насолить своим родным.

Единственным человеком во всем доме, с которым Ванесса могла поделиться своими мыслями и настроением, была Патрисия.

Она долго приглядывалась к Патрисии, прежде чем сделала ее своим доверенным лицом.

Ванесса верно почувствовала момент, когда Патрисии вдруг надоело жить интересами своей сестры Илианы, и угадала, что девушка эта сама была влюблена в жениха сестры, но никому не смела признаться в этом. Ванессе случалось заставать Патрисию в гостиной, когда она ласково трогала клавиши рояля, на котором превосходно играл Рауль, — выражение ее лица в эти минуты было необыкновенно нежным и печальным.

Именно Патрисии Ванесса рассказала о Левше, который казался ей экстраординарной, загадочной личностью, способной круто изменить ее жизнь.

—У меня от Левши голова кружится, — взахлеб делилась она со своей кузиной и подругой. — Он весь окутан тайной. Левша прекрасно одевается, у него машина, он обожает всякие приключения. Но он что-то от меня скрывает. Меня это не пугает, нет, напротив... Я вижу, что он лжет мне иногда, и не пытаюсь его разоблачить...

—Я тебя понимаю, — печально отзывалась Патрисия, — все, что связано с грехом, с тайной, — это влечет, неудержимо влечет к себе. Лишь бы жить, жить по-настоящему, а не влачить это жалкое существование. Оно невыносимо.

Ванесса чувствовала, что Патрисии хочется говорить о себе, но она была так устроена, что чужая откровенность не слишком прельщала ее. Поэтому она продолжала:

—Я ничего толком не знаю о Левше...

—А ты спроси его прямо, кто он такой и чем нанимается, — не слишком уверенно посоветовала ей Патрисия.

—Да, пожалуй... Неплохо бы выяснить, что именно он скрывает от меня...

Ванесса уже несколько раз пыталась задавать этот вопрос Левше, но он умело переводил разговор на другое. Он обещал ей золотые горы, твердил, что откроет перед ней новые горизонты, но все это пока были слова, слова, которые ничего не значат. Ванесса не могла сказать, что безумно влюблена в Левшу, но он умел подогревать в ней интерес к себе. И временами она думала: как бы узнать, что он такое о себе скрывает, выследить его, что ли?.. Тот ли он, за кого себя выдает?..

...После разговора с Раулем Марисоль отправилась в «Карменситу».

Она притащилась в свой ночной клуб, как раненный насмерть зверь приходит в собственное логово, чтобы там, в стороне от чужих глаз, умереть.

Бравада слетела с нее, как только она захлопнула дверь кабинета Рауля.

Теперь она думала только об одном — как ей жить дальше?..

Марисоль ни разу не вспомнила об угрозах Роке, о том, что он выгонит ее на улицу, если она осмелится уйти вдвоем с Раулем. Она не принимала эти угрозы всерьез, зная, что Роке находится от нее в такой же унизительной зависимости, как она сама от Рауля.

При мысли о том, что она глупо попалась на удочку Рауля, Марисоль готова была зубами скрежетать от бессильной ярости... Она поверила в его любовь, а поверив в нее — полюбила сама.

Еще час тому назад она была готова на все ради Рауля, даже на то, чтобы уйти из бара, лишиться приличного заработка, но вдруг выяснилось, что ее самоотверженность никому не нужна. Это был хороший урок, ничего не скажешь, и теперь ей оставалось только одно — как следует усвоить его, запомнить, как таблицу умножения, чтобы впредь думать лишь об одном — о собственном благополучии.

На душе у нее кошки скребли, когда она переступила порог своего клуба и пошла прямо в зал, чтобы пропустить пару рюмочек.

Роке несколько минут наблюдал за ней. Он почувствовал, что его «хозяйка» сейчас в таком состоянии, что ей лучше не выговаривать за то, что она сидит в зале и глотает вино, как обычная «ночная фея». На лице у Марисоль было написано отчаяние, и Роке чувствовал себя удовлетворенным: значит, тот хлыщ, ради которого она была готова забыть свои обязанности, бросил ее, как простую шлюшку.

Кретин! Он просто не разглядел породы в этой девушке, не угадал, какое она чудо! Впрочем, Роке был готов расцеловать этого идиота, который смог отказаться от такого сокровища, как Марисоль.

Момент показался ему самым благоприятным для возобновления собственных ухаживаний, и Роке, немного поколебавшись, спустился в зал и подсел к Марисоль.

—Что ты здесь делаешь? — с озабоченным видом спросил он. — Почему ты сидишь в зале?

Марисоль лениво обернулась к нему.

—Изучаю твой товар, — щелкнув мизинцем по бутылке с вином, ответила она. — Не слишком изысканное горючее... А что, у тебя нет ничего получше?

Роке расплылся в торжествующей ухмылке.

—Грегорио! — громко позвал он. — Принеси нам самого лучшего шампанского... того, которое пьют короли и королевы... Моя королева будет пить шампанское?

Марисоль сделала капризную гримаску.

—Оно и правда стоит того, чтобы я его отведала? Роке подсел к ней ближе и положил руку на спинку ее кресла.

—...Марисоль, королева моя... Для тебя — все самое лучшее...

Марисоль ткнула его кулачком в плечо.

—Э-э, Роке, не все, не все самое лучшее... Лучшие чувства — они ведь не для таких, как я? Любовь — это не для меня, так ведь?

—Твоя участь — владеть всеми, а не одним! — льстиво уговаривал ее Роке. — Всеми, понимаешь? Ты же королева... А я — твой король. Весь мир будет лежать у наших ног... Ты веришь мне? Ты согласна быть всегда моей королевой?..

Марисоль, глотнув бокал шампанского, притянула Роке к себе.

—Лучше быть королевой, — прошептала она ему на ухо, — чем жалкой попрошайкой, которая клянчит любви... Я правильно говорю?

—Итак, да здравствует моя королева! — в восторге провозгласил Роке.

Рикардо пытался добиться от Габриелы признания, почему она вдруг так переменилась к нему, но та не желала ничего объяснять ему, твердя, что любит Артуро и собирается на днях оповестить родных о помолвке с ним.

Он добился лишь того, что в один прекрасный день Габриела объявила ему и Федерико, что уходит из «Тропибеллы».

Она и в самом деле мгновенно собрала свои вещи и кое-какие эскизы и, к удивлению служащих фирмы, хлопнула дверью.

Все считали, что это безумный шаг. Федерико пытался отговорить Габриелу, уверяя, что нигде больше она не сделает столь блестящей карьеры, как в «Тропибелле», просил Еву повлиять на подругу, но все было безуспешно.

Рикардо чувствовал себя оскорбленным. Он не мог примириться с уходом Габриелы и решил принять свои меры, для того чтобы Габи больше нигде не смогла найти места.

Он не поленился и обзвонил конкурирующие с ними фирмы и сообщил своим коллегам, что если они вдруг пожелают обанкротиться, то пусть примут к себе на работу уволенного им модельера Габриелу Грубер, которая конечно же попытается пристроиться в одном из Домов моделей.

Сам же он принял решение запустить в производство модели Габриелы, не указывая ее имени; Федерико не понял суть интриги сына, состоящей в том, чтобы присвоить эскизы Габи, и горячо одобрил его намерения, думая, что это принесет девушке славу и заставит ее вернуться в «Тропибеллу».

Габриела же занималась приготовлением к помолвке. В доме никто, кроме Консуэло, не мог понять ее отчаянного шага: все знали, что она влюблена в Рикардо и тот любит ее, но при чем здесь Артуро?

Артуро и сам не мог осознать до конца своей роли во всей этой истории.

Линда Миранда твердила ему, что он просто марионетка в руках Габриелы Грубер, которая вертит им, как хочет, и использует его, как считает нужным.

Артуро и сам подозревал, что так оно и есть на самом деле, но это был его шанс, его единственная надежда завоевать Габриелу, и он не мог так легко с нею расстаться.

В день, на который была назначена помолвка, в дом Габриелы неожиданно явился Рикардо. Он заявил, что пришел с одной-единственной просьбой: пусть Габриела, глядя прямо ему в глаза, повторит, что она любит Артуро, что выходит замуж за того по любви.

Артуро напряженно ожидал ответа Габриелы.

Девушка молчала, переводя взгляд с одного на другого.

— А, — торжествующим тоном произнес Рикардо, — ты не можешь повторить эту ложь! Артуро, ты видишь, она не в силах больше лгать самой себе.

Артуро все видел. Он понял, что Миранда была права: Габи только пытается защититься от Рикардо, ей нет дела до чувств человека, который, чтобы дать ей эту защиту, готов жениться на ней. Это будет бесполезная, бессмысленная жертва. Как только Рикардо удалился, он сказал об этом Габриеле.

— Ты прав, — горестно призналась она, — я совсем не думаю о тебе, о том, что ты живой человек, заслуживающий самой прекрасной любви... А я не люблю тебя. Я просто схожу с ума от горя, я пытаюсь заслониться от него тобой. Прости меня. Останемся просто друзьями.

Глава 17

Эльвира, нагостившись у своей сестры Росы в Майами, прилетела домой. Она вынуждена была захватить с собой и Росу, которой казалось, что сестра что-то скрывает от нее. Едва речь заходила о ее дочерях, Патрисии и Илиане, Эльвира переводила разговор на другое, и в конце концов Роса почувствовала необходимость повидаться со своими дочерьми, чтобы выяснить, все ли с ними в порядке...

Пока Роса обнимала своих дочек, обрадованных ее приездом, Эльвира решила переговорить с Федерико, который конечно же ожидал от нее объяснения причин ее внезапного отъезда.

Чтобы муж не нападал на нее, Эльвира, как всегда, сама перешла в наступление.

Она принялась во всем винить его, Федерико, припомнила ему его связь с этой плебейкой — швеей Консуэло, в очередной раз выговаривать ему за то, что он взял на работу в «Тропибеллу» свою доченьку Габриелу, которая, конечно, ему дороже законных дочерей.

— Ты попал в западню, которую устроила тебе эта швея, — заходясь в праведном гневе, кричала Эльвира. — Ты поверил ее небылицам! Да кто же знает настоящего отца этой девчонки!

—Не смей говорить в таком тоне о Консуэло, — презрительно возразил Федерико. — Если я в чем-то и уверен, так это в ее честности, чего не могу сказать о тебе...

Удар попал в цель. Эльвира, смущенная его проницательным взглядом, притихла.

—Ты меня оскорбляешь, — неуверенно проговорила она.

—Да что ты? — удивился Федерико. — А я-то думал, что все, что бы я ни делал, совершенно не трогает тебя.

—Это так, — нехотя признала Эльвира. — Но ты можешь делать все что хочешь, только бы это не нанесло вреда репутации нашего семейства. Я не позволю другой женщине занять мое место.

—Ни Консуэло, ни моя дочь ничего не станут просить у меня, — с горечью сказал Федерико. — Для них обеих было бы оскорблением, если бы я предложил им свою помощь...

—Вот и отлично, — едко проговорила Эльвира. — Очень рада это слышать. Я ухожу успокоенная...

Эльвира не заметила, как какая-то фигура, когда она уже была на пороге, отскочила от двери.

Это была ее дочь Ванесса. Она не пропустила ни одного слова из этого разговора.

Ванесса стрелой понеслась наверх. Ей хотелось тут же поделиться с сестрой и кузинами новостью, которую она только что подслушала.

Эльвира Линарес, то и дело налетая на своего мужа с упреками и обвинениями в том, что это по его милости семья у них не сложилась, на самом деле не чувствовала себя столь уверенно, как это привыкла демонстрировать.

Дело в том, что на душе у нее лежала тайна, о которой случайно знал только один человек из семьи Линаресов — Аурелио.

Раскрытие этой тайны угрожало не только ее собственному благополучию; оно могло разрушить ее отношения с единственным существом на свете, которое Эльвира любила беззаветно, — с ее сыном Рикардо.

Она часто возвращалась мыслями к событиям двадцатипятилетней давности, к тому горестному дню, когда возлюбленный, узнав о ее беременности, отказался от нее и потребовал, чтобы она вышла замуж за влюбленного в нее богача Линареса, чтобы прикрыть свой грех.

Как ни горько было Эльвире отказаться от мечты соединить с любимым свою жизнь, она была вынуждена принять его совет, чтобы не остаться одной с ребенком на руках.

Федерико, человеку наивному и благородному, ни разу не пришло в голову, что обожаемое им дитя — не его сын, но его брат Аурелио не поверил в «преждевременные» роды невестки и заподозрил, что тут дело не ладно.

Опасаясь разоблачения, Эльвира принялась собирать сведения о самом Аурелио — она всегда подозревала его в нечистых делах. Вскоре она уже знала о нем так много, что в любую минуту могла заткнуть ему рот, если он вздумает поделиться своими подозрениями с ее мужем.

Она уже не боялась его намеков. Напротив, как-то раз, выслушав их, вдруг заявила, что да, Аурелио прав, Рикардо — не сын его брата, но что и он, Аурелио Линарес, вовсе не тот, за кого себя выдает: не скульптор, не честный бизнесмен, а делец наркобизнеса.

Аурелио не стал отрицать этого. Что же, можно считать, они обменялись тайнами. Им обоим имеет смысл держать язык за зубами.

...Вернувшись домой, она не ожидала встретить здесь Аурелио. Она знала, что у него какие-то сложности с полицией, которой удалось накрыть крупную партию наркотиков, — Аурелио тогда, сумел выскользнуть из-под обвинения в принадлежности этой партии ему и надолго исчез. Но вот он снова появился, зажил в доме на широкую ногу, якшается Бог весть с кем, — стало быть, дела его поправились.

Аурелио не изменился. С его воцарением в доме всех Линаресов начинало немного лихорадить. Ради забавы он любил стравливать их друг с другом, интриговать против каждого в отдельности, строить различные козни, отпускать двусмысленные шутки и намеки, которые лишали покоя наиболее впечатлительных из Линаресов.

Как-то раз, оказавшись свидетелем разговора матери с сыном (речь шла о Габриеле), Аурелио, сделав вид, что он тронут страданиями племянника, произнес:

—Напрасно ты так убиваешься, Рикардо... Я подозреваю, почему от тебя отказывается эта девушка. Эльвира, почему бы тебе не избавить сына от некоторых загадок и сомнений и не рассказать ему всего?..

Сказав это, он удалился, весьма довольный собой.

Услышав эти загадочные слова, Рикардо потребовал от матери объяснений.

Но Эльвира, как не была растеряна, нашла в себе силы заявить, что она понятия не имеет, на что намекал Аурелио.

—Ты же знаешь своего дядю, — убеждала она Рикардо, — он прирожденный лжец и интриган. Он блефует. Никакой тайны у меня от тебя нет.

Но как она ни уговаривала сына, ей не удалось убедить его в том, что слова Аурелио ничего не значат.

И она поняла, что рано или поздно ей придется открыть ему глаза на его происхождение...

Дверь Ванессе открыла изможденного вида женщина в переднике.

—Извините, здесь живет Габриела? — спросила Ванесса.

Женщина кивнула и посторонилась, пропуская Ванессу в дом.

—Габриела скоро придет, — приветливо сказала женщина, — а ты к ней по какому делу?

«До чего же здесь распущенная прислуга, еще смеет лезть с вопросами», — возмущалась про себя Ванесса, но все же сочла нужным ответить:

—Меня зовут Ванесса Линарес. Габриела — моя сестра.

Она заметила, что тень скользнула по лицу женщины.

—А я — мать Габриелы, — наконец произнесла она.

—Вы-ы? — Ванесса подумала, что ослышалась. — Неужели мой отец мог иметь с вами дело? — она смерила женщину презрительным взглядом.

Та хотела ответить, но в этот момент дверь распахнулась и в дом ворвался... Левша.

—Мама, я купил пива! — с порога объявил он и тут же остановился как вкопанный, увидев Ванессу. — Но что ты тут делаешь? Как ты меня нашла?

—Так вы знакомы, сынок? — удивленно спросила сына Консуэло.

—Да, мама, знакомы, — поникшим голосом сообщил Левша.

— Ну, не буду вам мешать, — сказала Консуэло и вышла.

Ванесса, пораженная не меньше Левши, молча смотрела на него. Выходит, эта женщина — его мать, а это убогое жилище — его родной дом! Значит, она правильно почувствовала, что он что-то скрывает... Боже мой, стыд какой! Она была уверена, что имеет дело с человеком своего крута! Левше удалось как следует заморочить ей голову. Она и на секунду не могла предположить, что он может жить в этом нищем квартале. Так вот что таилось за всеми его недомолвками! Вот в чем его тайна! Но эти люди опасны! Еще как опасны! Его сестрица Габриела теперь мертвой хваткой вцепится в их отца, рассчитывая на наследство. Эти нищие постараются подорвать престиж их семейства.

—Да, это мой дом и это была моя мама, — словно отвечая на ее мысли, произнес Левша. — Ты не ожидала, верно? Ты привыкла к мысли, что я принадлежу к избранному обществу? Но что же делать, это не так: это моя семья, теперь ты все знаешь. Но, Ванесса, — заторопился он, — я занят делом, которое принесет мне колоссальные бабки! Поверь мне! Ты думаешь, я не смогу содержать семью... тебя? Я докажу тебе, что смогу!

—С помощью моего отца, наверное, — процедила сквозь зубы Ванесса.

—При чем тут твой отец?

—А при том, что я пришла не к тебе, а к твоей сестре Габриеле... она и мне сестра, по отцу...

—Габи? — ахнул Левша. — Не может быть!

—Так что мне все понятно. Ваша нищая семейка нацелилась на наши денежки.

Левша открыл рот, чтобы возразить ей, но тут дверь открылась и вошла Габриела.

Ванесса сразу поняла, что это — ее сестра. Благородство черт вошедшей девушки, изящество ее движений, гордая осанка не оставляли никаких сомнений в том, что перед нею — такая же Линарес, как и она сама. Габриела вопросительно смотрела на незнакомку.

—Оставь нас одних, Левша, — вполголоса приказала Линарес, и Сесар, вздохнув, скрылся за дверью. — Я — Ванесса Линарес, твоя сестра, Габриела.

Она ожидала, что Габриела смутится, но ничуть не бывало. Габриела только подняла брови и насмешливо произнесла:

—Вот как?

Смесь неприязни и невольного восхищения — вот какие чувства владели Ванессой. Поэтому она не могла выбрать верный тон для разговора, к которому накануне тщательно готовилась.

—Да. О том, что ты моя сестра, я узнала случайно...

—А Рикардо знает об этом? — встревоженно перебила ее Габриела.

—Нет. Я подслушала разговор моей мамы с отцом, а потом узнала в «Тропибелле» твой адрес и пришла, — продолжала Ванесса.

—И зачем же ты пришла? — невозмутимо поинтересовалась Габриела.

— Я пришла сказать тебе, чтобы ты... чтобы... — пристальный взгляд Габриелы приводил Ванессу в смущение. — Чтобы ты не... Ты, конечно, будешь претендовать на денежки моего отца? Ты захочешь втереться в наш дом?

Габриела презрительно усмехнулась.

—Будь спокойна. От Линаресов я хочу только одного — чтобы они оставили меня в покое. Я к вашей семье не имею никакого отношения. Вы мне не нужны. Так что, будь добра, оставь меня в покое и забудь о том, что нас связывают родственные узы.

—Постараюсь, — обескураженно произнесла Ванесса. — До свидания.

—Прощай, — равнодушно отозвалась Габриела.

Когда она ушла, в комнату один за другим потянулись младшие дети: Эстер, Рубен и Йоли; Консуэло, убедившись, что гостья удалилась, тоже вошла следом за ними.

—Габи, кто эта девушка? Что ей от тебя нужно? Зачем она пришла? — сыпали вопросами дети.

Левша, увидев, что Ванесса ушла, бросился следом за нею.

—Это моя сестра, — проводив его удивленным взглядом, ответила Габриела, — Ванесса Линарес.

—Сестра Рикардо? — переспросила Йоли. — Так сеньор Линарес твой отец?

—Да, дети, — подтвердила Консуэло. — Габи и Рикардо брат и сестра.

Роса не любила гостить у своей сестры Эльвиры: тяжелая атмосфера в доме Линаресов действовала на нее угнетающе. И она бы с удовольствием забрала обеих своих дочерей на Майами, но было одно обстоятельство: у Илианы в Каракасе был жених, и, как она полагала, свадьба их не за горами.

Сестра посвятила ее во все тайны своего семейства. Роса считала, что Эльвира, у которой самой было рыльце в пушку, не имела права изводить мужа постоянным напоминанием о его давнем и единственном романе с другой женщиной, с Консуэло. Если бы Эльвира проявила мудрость и понимание, отношения у нее с мужем были бы гораздо лучше.

Но у Эльвиры с детства был тяжелый, упрямый характер. В собственных ошибках она всегда винила кого-то другого и, сваливая всю вину за их неудачный брак на мужа, испытывала какую-то горькую отраду, которая заменяла ей покой и счастье в семейной жизни.

Все это было неприятно, и Роса ни за что не увязалась бы за сестрой в Каракас, если бы не подозрение, что та от нее скрывает что-то такое, что касается ее дочерей.

Но что? — терялась в догадках Роса. Может, жених Илианы, Рауль, бросил ее дочь? Может, тихоня Патрисия влипла в какую-то историю? А может, Эльвира третирует ее дочерей? Как она ни добивалась признания от самих девочек по телефону, они тоже помалкивали и скрытничали, разговаривая с матерью искусственно-бодрыми голосами, сквозь которые иногда прорывались истерические слезы. В чем же причина этих слез?

Причина оказалась настолько страшной и так потрясла Росу, что она долго не могла ни слова вымолвить, после того как Илиана рассказала ей о своей болезни.

То была страшная, неизлечимая болезнь.

Роса в ужасе смотрела на свою юную и красивую дочь, в хрупком теле которой смерть уже свила свое гнездо, и слезы потоками катились по ее лицу.

—Нет-нет, не может быть, девочка моя! — наконец вымолвила она. — Это какая-то ошибка! Мы обратимся к лучшим врачам... Если они подтвердят диагноз... Я положу тебя в самую современную клинику... с этим можно бороться... есть какие-то средства. Я ни за что не буду сидеть сложа руки... Хорошо, что я приехала! Тебе ведь правда необходима поддержка? Я и Рауль, твой жених, мы оба будем бороться за твою жизнь...

При имени Рауля обе девушки вдруг отвели от матери глаза. Это не ускользнуло от внимания Росы, как сильно она ни была расстроена.

—Патрисия! Илиана! Что происходит? Патрисия, неужели жених бросил твою сестру?

—Нет, мама, — заговорила Илиана. — Он так добр, что не далее как вчера предложил нам немедленно пожениться.

—Слава Богу, — промолвила Роса, — он благородный человек.

—Очень, — сквозь зубы произнесла Патрисия. — Настолько благородный, что, ухаживая за другой женщиной, не обделяет Илиану своим вниманием.

—Неужели это правда?!

—Правда, — тихо подтвердила Илиана. — Он говорит, что любит меня. Но это не любовь, а жалость. А я еще не труп, я живая, и я нуждаюсь в настоящем, неподдельном чувстве. Только оно могло бы вылечить меня...

—Орландо испытывает к тебе такое чувство, — вновь заговорила Патрисия, — он каждый день тебе звонит, куда-то приглашает тебя...

—Может, я воспользуюсь этим приглашением, — гневно тряхнув головой, заявила Илиана. — Я не намерена тут киснуть в вечном ожидании Рауля, пока он соблаговолит найти свободное время для своей невесты... Я не хочу киснуть, не хочу задыхаться в тоске, как заживо похороненная... Я живая, я еще живая, мама!

В жизни Рикардо Линареса наступила смутная, странная полоса, в которой неприятные события, сменяя друг друга с калейдоскопической быстротой, мчали его к какому-то пределу, перейдя который он рисковал оказаться за гранью безумия.

Сначала мать, уступив его настойчивым требованиям, открыла ему тайну, услышав которую он решил, что лучше бы ему ничего не знать, настолько она ошеломила и его, и Федерико.

Эльвира плакала перед ними обоими; заламывая руки, каялась в своем грехе, совершенном в юности, но Рикардо не произнес ни единого слова утешения. Открытие, что Федерико, который воспитал его, выучил и поставил на ноги, вовсе не его родной отец, произвело на него такое ошеломляющее впечатление, что ему было больно и тягостно даже смотреть на мать, погрязшую в пучине лжи и коварства. Ему хотелось кричать, бесноваться, осыпать мать градом упреков... Федерико во время этого разговора стоял как под пыткой, с изменившимся от нестерпимой муки и стыда лицом, и Рикардо, глядя на него, попытался отложить свои собственные, обуревавшие его чувства в сторону, чтобы утешить того, о ком — он знал это — всегда будет думать, как об отце, о самом близком человеке.

Рикардо отправился в офис, надеясь хоть там немного прийти в себя, но и на работе его ожидал неприятный сюрприз.

Группа служащих «Тропибеллы», очевидно под руководством его бывшей возлюбленной Роксаны, положила ему на стол заявление, что они отказываются работать над коллекцией моделей, созданной Габриелой Грубер и носящей название — это была уже инициатива самого Рикардо — «Беллисима».

В ответ разозленный Рикардо заявил, что раз так, то все они уволены.

Мастера и модельеры, обескураженные таким поворотом дела, были готовы отступиться: никому не хотелось уходить из такой прекрасной фирмы, как «Тропибелла».

Как ни уговаривала их Роксана не поддаваться на шантаж Рикардо, они, увидев неожиданно вошедшую в кабинет Габриелу, собирались просить у нее прощения и заступничества перед Рикардо.

Габриела явилась за выходным пособием. В ее семье произошло несчастье: Консуэло стало плохо, и «скорая помощь» увезла ее в больницу. В доме не было денег, вот почему Габриела решилась прийти в «Тропибеллу» и попросить полный расчет.

Но Рикардо, обрадованный ее появлением, стал удерживать Габриелу.

Он заявил, что отныне не станет настаивать ни на каких отношениях с нею, кроме исключительно деловых. Теперь она интересует его только как профессионал, который доведет работу над собственной коллекцией до конца. Он предлагает ей возглавить отдел.

Габриеле очень не хотелось принимать это предложение, но при создавшихся обстоятельствах это было выходом. Она обязана позаботиться о семье, обязана сделать так, чтобы мать могла спокойно лечиться, не думая о том, что ее детям не на что жить. Габриела сказала, что подумает, и удалилась.

И сейчас же после ее ухода в кабинет ввалился муж Роксаны — Омар.

Сперва Рикардо решил, что он явился, чтобы вступиться за свою жену, которую он решил уволить, но когда Омар набросился на него с кулаками, он понял, что тот пронюхал что-то про связь с Рикардо своей жены.

Омар что-то бессвязно выкрикивал, схватившись с Рикардо. Дело могло обернуться серьезной дракой, если бы не подоспевшие на помощь своему шефу служащие — они выставили разъяренного Омара из кабинета.

Перепуганная Роксана потребовала у Рикардо защиты от ее собственного мужа. Теперь у нее никого нет, кто бы мог ее защитить, кроме Рикардо. И он обязан это сделать.

—Да почему, черт возьми! — заорал выведенный; из терпения Рикардо. — Зачем было сообщать этому кретину о том, что мы любовники? Зачем ты это сделала?

—Я? — изумилась Роксана. — Но, дорогой, что ты говоришь?.. Неужели ты допускаешь мысль, чтобы я сама могла рассказать ему о нас с тобой?

Рикардо, потрясенный искренностью ее тона, немного смягчился.

— Как странно, — покачал он головой. — Ты ему ничего, значит, не рассказывала... Но кто-то это сделал? Кто? Кто?..

Аурелио Линарес, наблюдая за развитием семейной интриги, чувствовал себя как рыба в воде.

Это была его стихия, его излюбленное зрелище, которое своим драматизмом и накалом страстей превосходило корриду. Он, как опытный тореадор, вонзал быку в шею одну за другой мулеты, но разъяренный бык не понимал, чья рука наносит ему удары, И, истекая кровью, бессмысленно метался по арене, посыпанной желтым песком.

Участникам драмы не приходило в голову имя ее автора; он до поры до времени оставался в тени, а они, его персонажи, воображали, что действуют исключительно по собственной воле. Они не подозревали о наличии кукловода, приводящего в движение мановением руки своих марионеток. Аурелио мысленно аплодировал сам себе. Действие стремительно летело к финалу, в финале герой драмы, как правило, должен погибнуть; что же, пусть так и будет: красота высокой трагедии требует жертв.

Аурелио не смущало, что жертвой будет его родной племянник; напротив. Никто на свете не подозревал о той ненависти, которую он испытывал к Рикардо, в том числе и сам Рикардо. Тут дело было не только в Саре, бывшей супруге племянника, которой добивался Аурелио, все было значительно сложнее, чем могло показаться на первый взгляд.

Но Аурелио никогда никому не раскрывал свои карты, он, как всегда, позволял себе лишь намеки, в частности при разговоре с Бейби, которому иногда льстила роль наперсника могущественного шефа, иногда — страшила.

Могло создаться впечатление, что Аурелио нарочно, с какой-то целью идет по следам своего племянника. Когда-то он преследовал своими ухаживаниями женщину, на которой был женат Рикардо, теперь он спал с женщиной, еще недавно бывшей любовницей племянника, сотрудницей «Тропибеллы» Эстрельей. Она и сообщила ему некоторые пикантные подробности из жизни Рикардо, например рассказала ему про его связь с Роксаной, у которой был ревнивый муж. Аурелио был в восторге от появления на сцене еще одного действующего лица, которому при случае можно будет вложить в руки нож...

Но прежде чем сделать это, он решил повидаться с Габриелей, посмотреть собственными глазами на ту, которой отводилась роль героини в будущей трагедии, и выяснить, достойна ли она этого...

...На Габриелу в последнее время свалилось столько проблем, что она не чаяла, как разрешить их.

Во-первых, она страдала из-за болезни матери. Врачи разрешили Консуэло перебраться домой, и теперь она лежала, надеясь набраться сил. Консуэло была напугана предположительным диагнозом, поставленным врачами, — болезнью почек, от которой умерла бабушка Габриелы.

Во-вторых, опять появилась угроза внедрения Рамиро в их дом. Консуэло позволила ему прийти; он клялся ей, что переменится, бросит пить и найдет работу. Габи боялась, что мать поддастся на его уговоры. Кроме того, никто из детей слышать не желал о том, чтобы Рамиро вновь вернулся в семью.

В-третьих, она продолжала размышлять над предложением Рикардо. Он дал ей понять, что оставит свои любовные притязания, что отношения у них будут теперь исключительно деловые, но можно ли в это верить?

Обо всем об этом думала Габриела, когда перед нею вдруг возник еще один из Линаресов — Аурелио.

Этот тип произвел на нее самое негативное впечатление. Ей было неприятно, — она сама не знала почему, — его неожиданное участие в ее судьбе, его восхищение ее красотой, которого он не мог скрыть, шуточки и остроты, которыми он пересыпал свою речь. Но именно ему, этому странному человеку, была обязана Габриела одним открытием: из его слов ей вдруг сделалось ясным, что Федерико ничего не знал о ее появлении на свет, что весть о том, что у него, оказывается, есть взрослая дочь, для него была полной неожиданностью.

Это меняло дело. Выходит, он не такой жестокий человек, как она полагала вначале, а такая же жертва, как и она, — жертва молчания матери.

Габриела подступила к матери с требованием сказать ей, так ли все было на самом деле, как объявил ей этот тип, брат Федерико, выходит, отец ни в чем не виноват перед ней?..

Глава 18

Артуро Гонсалес взад-вперед прохаживался по своему кабинету.

Несколько минут назад у него состоялся неприятный разговор с Лопесом. Тот передал ему приказ начальства произвести негласную проверку Линды Миранды, у которой не так давно пропало очень важное дело.

—Но вы же знаете, она один из лучших работников нашего отдела, — возмущенно заявил Артуро.

—И тем не менее вы обязаны произвести эту; проверку, — в голосе Лопеса прозвучали металлические нотки. — К сожалению, уже случалось, что полицейские шли на контакт с мафиозными группировками.

—В таком случае, считайте и нас с Демокрасио подкупленными осведомителями, — раздувая ноздри от гнева, перебил его Артуро. — Линда — человек безупречный, порядочный...

—Свое мнение о Линде оставьте при себе и выполняйте приказ, — отрезал Лопес.

...Отношения Линды с Артуро были отнюдь не безоблачны, но он счел бы себя бесчестным, если бы решил произвести проверку за ее спиной. Чем бы это для него ни обернулось, он обязан предупредить Миранду.

Артуро отправился к ней домой.

Линда была не одна, Артуро сразу догадался об атом, заметив смущение Линды, когда она открыла ему дверь. Она так и застыла на пороге, не зная, приглашать в комнату Артуро или нет.

—Знаешь, что я обожаю в тебе? — проговорил вместо приветствия Артуро. — Твое гостеприимство!..

—Ладно, проходи, — Линда по-мальчишески тряхнула головой, пропуская его в гостиную, которая оказалась пуста.

—Как понять твой приход? — небрежно поинтересовалась Линда, указывая ему на кресло. — Ты решил наконец-то переметнуться от Габи ко мне?

Артуро с состраданием посмотрел на нее. Он понимал, что новость, которую он считал себя обязанным ей рассказать, больно ударит ее.

—Линда, я пришел предупредить тебя. Тебе устраивают проверку из-за пропавшего дела. Этим поручили заняться мне.

...Бейби стоял за дверью спальни и не пропустил ни единого слова из их разговора.

Ему было искренне жаль Миранду. Жалел он также и о том, что отдал это дело в руки Аурелио Линаресу. Аурелио в их беседах иногда касался этой темы. Его интересовало, каким образом Бейби удалось добыть это дело, не при помощи ли альковной связи с кем-то из полиции? У Бейби были свои понятия о чести, и он бы скорее дал себе отсечь руку, чем назвал имя Линды Миранды. Бейби всякий раз отвечал уклончиво, что совсем не нравилось Аурелио.

Но теперь ничего не изменилось, думал он, продолжая прислушиваться. Бедная, бедная Линда!

Артуро вернулся в участок если не с чувством выполненного долга, то, по крайней мере, более-менее успокоенным. Как хорошо он сделал, что предупредил Миранду! Она не заслуживает такого отношения со стороны начальства, и он ни за что на свете не станет лукавить с ней.

Размышления его прервал телефонный звонок. Взволнованный голос сообщил ему, что в «Тропибелле» только что двумя выстрелами тяжело ранили Рикардо Линареса; пуля задела и одну из сотрудниц фирмы.

— Сейчас буду, — коротко сказал Артуро.

Уже через полчаса Артуро знал, что произошло.

Омар, муж Роксаны, подстерег Рикардо у самого входа в «Тропибеллу».

Он был в состоянии, близком к помешательству от ревности, когда выпустил из револьвера две пули в своего соперника. На звук выстрелов из «Тропибеллы» выскочила Роксана. Увидев своего возлюбленного лежащим в луже крови, она разразилась слезами и проклятиями в адрес убийцы. Омар, вне себя от ярости, выстрелил и в нее. К счастью, Роксана отделалась легкой царапиной.

К приезду Артуро на место происшествия раненых уже увезли в клинику. Омар не сделал попытки бежать. На него надели наручники. Отправив убийцу в полицейский участок, Артуро поехал в клинику.

Там он застал уже оповещенных о происшедшем родителей Рикардо и его сестер, а спустя несколько минут после звонка Артуро примчалась и Габриела.

Увидев ее, Эльвира забилась в истерике. Мало того что у нее произошла такая беда, такое несчастье с ее сыном, так она даже в эти тяжелые минуты не может побыть в кругу семьи, видеть только родные лица. Почему она должна терпеть присутствие этой девицы?! Федерико пытался ее успокоить.

Габриела же не произнесла ни звука в свою защиту. Во-первых, ей было не до этого, во-вторых, она понимала состояние бедной матери и не хотела усугублять тяжесть ее горя собственными объяснениями или упреками.

Из операционной вышел врач и объявил, что раненому необходимо сделать переливание крови, но что у него очень редкая группа крови — нулевая, резус — отрицательный.

—Возьмите у меня кровь, я сестра Рикардо. — взмолилась Габриела, — у нас наверняка одна и та же группа...

На этот раз Эльвира не произнесла ни слова в знак протеста.

Она лишь присоединила к просьбе Габриелы требование, чтобы у нее тоже взяли кровь на анализ.

Результат анализа удивил Габриелу: у них с Рикардо оказались разные группы крови!

—Но как же так? — растерянно обратилась она к Федерико. — Ведь он мой брат.

—Я должен кое-что объяснить тебе. Габриела, — решившись, начал было Федерико Линарес, но Эльвира, метнувшись к нему, схватила его за рукав:

—Пожалуйста, молчи! Это наши семейные дела, чужие не должны о них знать!

—Ваша группа крови соответствует группе крови вашего сына, сеньора, — объявил в эту минуту врач. — Прошу вас, пройдемте, мы возьмем у вас кровь…

Габриела, прислонясь к стене, то и дело поглядывала на часы. Время тянулось так медленно, как будто к минутной стрелке была прикована чугунная гиря.

Она стояла в стороне от семьи Линаресов и чувствовала на себе любопытные взгляды сестер Рикардо. Ей хотелось подойти к обеим девушкам, обнять их, утешить, но Эльвира только что так сурово отбрила ее, и Габриела не решалась повторить попытку приблизиться к Линаресам.

Точно почувствовав ее состояние, к ней приблизилась Мария-Фернанда, младшая сестра Рикардо.

—Габриела, — запинаясь, произнесла она, — я знаю, ты сестра Рикардо... Сейчас не лучшее время для знакомства, но ты такая грустная... и я решила подойти к тебе...

—Спасибо, милая, — Габриела порывисто обняла ее, — мне и правда так грустно, так тяжело... Господи, хоть бы все обошлось!

В эту минуту из операционной появилась медсестра. Все столпились вокруг нее.

—Сеньор Рикардо пришел в себя, — сказала медсестра, — он просит, чтобы к нему пустили сеньориту Габриелу.

—Значит, ему лучше? — взволнованно спросил Федерико.

—Да, сеньор, но он еще очень слаб. И ваша супруга не слишком хорошо чувствует себя после переливания крови... Нам пришлось взять у нее двойную дозу. Сеньорита, пройдите, — пригласила она Габриелу.

В последнее время Илиана все чаще встречалась с Орландо. Ей нравилось, что этот молодой человек ни на что не претендует, не делает попыток приударить за ней и довольствуется исключительно дружескими отношениями.

По сравнению с Раулем он должен был казаться менее интересным. Рауль был тоньше, умнее... но на искреннее его отношение Илиане не приходилось рассчитывать. Возможно, он и сам испытывал муку от сознания собственной двойственности и противоречивости в поступках, но Илиане не хотелось больше думать и гадать о том, что творится в душе Рауля; предыдущие ее попытки понять его обошлись ей дорого. Если он сам себя не может понять, чего же Рауль хочет от нее — бесконечного терпения, безоговорочной веры?.. Она пыталась быть терпеливой до тех пор, пока не почувствовала, что это только развязывает Раулю руки и толкает его в объятия Марисоль.

Илиана ощущала себя настолько униженной, что временами ей казалось: чувство ее к Раулю истончается, сходит на нет.

Ей хотелось утвердиться в этом новом ощущении — вот для чего понадобился Орландо.

Возможно, Орландо понимал, что Илиана использует его в каких-то своих целях, но природное великодушие по отношению ко всем женщинам не позволяло ему упрекнуть Илиану в неискренности. Он понимал, что сейчас необходим ей, и этого ему было достаточно. Илиана старалась не показывать ему своих страданий, но иногда она невольно проговаривалась;

Например, однажды, когда они сидели в кафе, она нерешительным голосом вдруг спросила его:

—Скажи. Орландо, ты когда-нибудь задумывался о смерти?

Орландо напрягся. Он почувствовал, что это не случайный вопрос. Илиана была явно не из тех, кто любит красивую позу и патетические фразы. Чуть помедлив, он, рискуя показаться ей неинтересным, ответил с полной откровенностью:

—По правде говоря — нет. Если смерть придет за мной — что же, я постараюсь умереть достойно, но пока она далеко — зачем мрачными мыслями призывать ее?

—Мрачными? — удивилась Илиана. — О нет, для меня мысль о смерти пронизана светом! Это выход из тупика. Это небо, которое готово раскрыть мне свои объятия. Я чувствую, что после смерти обрету крылья и полечу неведомо куда...

Орландо с беспокойством посмотрел на нее, Илиана сидела, глядя перед собой мечтательным взором, погруженная в образ смерти, который пленял ее своей красотой... У него пробежал мороз по коже. Неужели эта красивая, хрупкая девушка и впрямь так сильно тяготится жизнью? Красивая, богатая, из прекрасной аристократической; семьи — почему бы ей не любить жизнь, когда она в состоянии удовлетворить любое свое желание, любую прихоть?

Вместо ответа он положил пальцы на ее худую, почти прозрачную руку.

Илиана, очнувшись от своих мечтаний, ласково произнесла:

— Прости меня, если я нагоняю на тебя тоску. Но мне не с кем больше поделиться своими мыслями. Я так одинока, Орландо!..

Рикардо Линарес очнулся в реанимации.

Все его существо обволакивала какая-то усталая нега, как будто он пришел в себя после долгих, мучительных странствий.

Он слышал за стеной взволнованный голос матери, он догадался, что все его родные сейчас здесь, в клинике, но ему хотелось сейчас увидеть только одно лицо — родное лицо Габриелы.

Медсестра ввела ему в руку какое-то лекарство — он почти не почувствовал укола.

Заметив, что Рикардо открыл глаза и смотрит на нее осмысленным взором, она спросила:

—Не хотите ли увидеть, сеньор, кого-нибудь из родных?

—Скажите, здесь нет сеньориты Габриелы Грубер? — слабым голосом спросил Рикардо.

—Она здесь, — ответила медсестра. — Эта девушка хотела дать вам свою кровь, но группа оказалась не та... Пригласить ее, сеньор Рикардо?

—Да, — вздохнул Рикардо.

Когда Габриела вошла, он сделал движение, как будто хотел приподняться ей навстречу, но девушка порывисто бросилась к нему сама.

—Не двигайся, Рикардо, умоляю тебя! Ты еще так слаб!

—Ты здесь, любовь моя! — прошептал он.

Габриела улыбнулась сквозь слезы.

—Я не твоя любовь, но я здесь, с тобой. Прошу тебя, не разговаривай, ведь ты потерял много крови!

—Кровь, — повторил Рикардо. — Мне говорили, ты мне хотела отдать свою кровь. Ах, как было бы хорошо, если бы твоя кровь текла в моих жилах.

«К несчастью для нас обоих, так оно и есть на самом деле», — подумала Габриела, но вслух сказала:

—Главное, что ты жив! Я так горячо молила Бога, чтобы ты остался жив. Ты будешь жить, Рикардо!

— Только для тебя, — с улыбкой проговорил Рикардо. — Только для тебя.

Глава 19

Габриела провела у постели больного Рикардо два дня и наконец утром взмолилась отпустить ее домой — переодеться и немного отдохнуть. Тревога за его жизнь не отпускала Габриелу, но она сумела убедить себя, что ее греховная любовь уже переросла в братскую. А ведь своих братьев и сестер она любила больше всего на свете и заботиться о каждом считала своим долгом.

Всеобщее неведение еще не развеялось, поэтому путаные и мучительные отношения между семьями Линаресов и Грубер продолжались. Рикардо еще не успел пережить известие, что он вовсе не сын Федерико Линареса, а ему еще предстояло узнать, что Габриела тоже из семьи Линаресов. Он до сих пор гадал, почему она так резко отвергла его, в чем причины ее странного поведения?

Когда Габриела появилась в больнице, у Рикардо проснулись надежды: она явно неравнодушна к нему и не может этого скрыть, может быть, история с покушением послужит их примирению. Пользуясь своим положением беспомощного больного, Рикардо сумел добиться от Габриелы обещания, что она вернется в «Тропибеллу», а пока будет навешать его утром, в полдень и вечером.

—Во мне сидит еще одна пуля, и, если ты забудешь обо мне, я точно умру! — шутливо угрожал он.

Габриела готова была сидеть у его изголовья дни и ночи. Но ее пугали встречи с Эльвирой Линарес, которая не скрывала своего отвращения к дочери оборванки, некогда пытавшейся отобрать у нее мужа. Каких только оскорблений не наслушалась от нее бедная Габриела.

Она только вернулась домой и собиралась немного отдохнуть, когда в дверь домика Груберов постучался Федерико Линарес. Его появление напугало Габриелу — не случилось ли чего-нибудь с Рикардо?

—Сеньор Линарес, что с Рикардо, ему хуже? — вскричала она.

—Не волнуйся, девочка, все в порядке! — поспешил успокоить ее Федерико. — Я пришел сообщить тебе нечто важное, что изменит твою жизнь и жизнь Рикардо.

Габриела в изнеможении опустилась на стул и предложила сесть гостю. Она так устала от неожиданных новостей и происшествий, что боялась их и не верила в добрые перемены. Она слушала, но смысл слов долго не доходил до ее сознания: Рикардо не сын сеньора Линареса, Рикардо — не ее брат, они не связаны узами родства... Вначале это известие показалось ей глупым и издевательским.

—Боже мой, я ничего не понимаю. Я столько страдала, а теперь вы заставляете меня страдать еще больше! — со стоном произнесла Габриела, сжав ладонями виски.

—Теперь все будет иначе, доченька, — ласково утешал ее Федерико, видя, что она на грани безумия и отчаяния. — Как жаль, что я раньше не знал этого и не уберег тебя от страданий. Для меня эта новость была тяжким ударом, но для вас с Рикардо она — благо. Теперь нет никаких препятствий для вашей любви. А я буду счастлив видеть вас вместе.

Габриеле нужно было время, как больному для выздоровления, чтобы понять до конца смысл этих добрых перемен. Ей хотелось остаться одной, успокоиться и прийти в себя. Сеньор Федерико со свойственной ему тонкостью это почувствовал и стал прощаться. Тем более что ему сегодня предстояло выполнить еще одну не менее трудную, но целительную миссию сообщить Рикардо, почему Габриела ушла от него.

— Спасибо, сеньор Федерико, — тихо сказала Габриела ему вслед.

Артуро уже битый час убеждал Рикардо, что покушение на него — вовсе не простая бытовая драма на почве ревности. Он ведет расследование, и его сомнения на этот счет подтверждаются. Роксана ни слова не говорила мужу о своей измене. Оказывается, Омару звонил какой-то таинственный мужской голос, сообщивший, что жена давно наставляет ему рога. Кто же этот злоумышленник, пытавшийся убить Рикардо руками сумасшедшего Омара? Артуро поставил перед собой цель — найти его. Поэтому он терзал Рикардо вопросами: есть ли у него враги, кому была выгодна его смерть?

— Глупости все это, нет у меня врагов, — легкомысленно отмахивался от него Рикардо. — Омар стрелял в меня из ревности, по собственному побуждению. Никто за этим не стоит. Причем я не желаю, чтобы Омара судили, этот бедолага, наверное, сам уже страдает от своей глупости.

Артуро только тяжело вздыхал в ответ. Как убедить этого упрямого Линареса быть осторожным и помочь ему в следствии. Неожиданную поддержку и понимание Артуро встретил в лице журналистки Мариухении. На правах старой, доброй приятельницы Рикардо Мариухения ворвалась в палату к больному с пакетом фруктов и букетом цветов.

Но Мариухения пришла не только навестить раненого. Оказывается, ее донимали те же подозрения, что и Артуро.

—Дело собираются закрывать, причины очевидны, убийца сознался, — размышляла она вслух. — Но я все же думаю, кому-то была нужна твоя смерть...

Артуро даже подскочил на стуле, услышав это: наконец-то нашелся еще один здравомыслящий человек. Ведь даже в полиции считают его подозрения неосновательными, а дело — простым и житейским. Доводы Мариухении показались Артуро очень убедительными.

—Рикардо открыто поддерживал борьбу с наркомафией. Он содержал два дома по реабилитации молодых наркоманов, делал смелые заявления в печати против дельцов наркобизнеса, — перечисляла журналистка. — Вот, мне кажется, в чем причина. Не приказала ли наркомафия убить его?

Рикардо. поначалу внимательно прислушивавшийся к словам Мариухении, вновь засомневался. Ведь в стране много борцов с мафией — крупных политиков, ученых, известных людей, рядом с которыми он — простой обыватель. Даже министерство особое появилось в стране для борьбы с наркотиками. Почему же эти люди заинтересовались именно младшим Линаресом?

—Я тоже об этом думала, — отвечала на его сомнения Мариухения новыми доводами. — Мафия давно грозится расправиться с теми, кто стоит у них на дороге. Покушение на твою жизнь могло быть первым в жуткой цепи преступлений, актом мести в духе картеля.

Артуро и Рикардо слушали с интересом. Артуро торжествовал: у него появился не только единомышленник, а может быть, и помощник. Правда, баба, но с головой. Теперь легче будет продолжать расследование. А Рикардо Линарес по своей природе был отчаянный боец, он бросался на противника сломя голову забыв предварительно обдумать, чем это может закончиться. Вот и сейчас шальная мысль уже залетела в его голову.

— Мариухения! — вскричал он. — Твой помощник с телекамерой здесь? Ждет внизу? А ну зови его сюда. Я хочу сделать заявление по телевидению.

Артуро пытался отговорить его, подумать о родных и близких людях, которые могут пострадать от мести мафиози. Но разве можно было отговорить от очередной затеи этого сумасшедшего. Артуро всерьез был уверен, что у Рикардо временами не все в порядке с головой. Зато Мариухения радостно помчалась за оператором: интервью с жертвой наркомафии обещало стать потрясающе острым материалом, телезрители да и сами злодеи-дельцы должны содрогнуться. Пока журналистка отсутствовала, Артуро обдумывал, не может ли это безрассудное интервью принести хоть какую-нибудь пользу.

Конечно, это опасно для жизни Рикардо. Но в то же время его смелый вызов, несомненно, спровоцирует новое насилие наркодельцов: они захотят отомстить, продемонстрировать обществу свою силу. Нужно будет просто внимательно следить за Рикардо Линаресом и поймать убийц на месте преступления.

Рикардо эта мысль очень понравилась: он будет подсадной уткой для полиции. Что ж, отлично! Он готов сыграть любую роль, даже такую смешную, и внести хотя бы небольшой вклад в борьбу с темной заразой, разъедающей страну.

Мариухения с оператором уже приготовились к интервью. Камера была нацелена на бескровное, но очень спокойное и решительное лицо Рикардо.

—Мы передаем в прямой эфир заявление сеньора Рикардо Линареса, который и с больничной койки не боится бросить вызов злым силам наркобизнеса, — начала ведущая. — Несколько дней назад на него было совершено покушение, за которым, быть может, стоят именно эти силы, решившие наказать Линареса за долгие годы бескорыстной помощи жертвам наркомании и борьбы с мафиози...

—Нет-нет! — тут же возразил Рикардо. — Думаю, что это просто был несчастный случай, недоразумение. Но если и вправду это покушение подстроили респектабельные гангстеры, которые обогащаются за счет горя других людей, то я заявляю этим господам — я их не боюсь!

У Рикардо давно была обдумана конкретная программа борьбы с наркомафией. Главное, считал он, все здоровые общественные силы страны должны объединиться для борьбы с этим бичом человечества — наркотиками. Господа мафиози возомнили себя хозяевами жизни, на самом деле они — лишь колоссы на глиняных ногах. Свалить их общими усилиями не так уж сложно. Больше всего они страшатся гласности, разоблачений. Вот почему журналисты многое могут сделать в этой борьбе. Чаще показывать на экранах лица могущественных преступников и членов их семей, разоблачать их грязные махинации.

—Какой ты молодец, Рикардо! — искренне восхищалась им Мариухения. — Я всегда знала, что ты смелый. Неужели тебе ни капельки не страшно?

—Конечно, страшно, — признался Рикардо. — Не столько за себя, сколько за родных. Но надо же кому-то начинать. Они на это и рассчитывают— запугать нас поодиночке и не дать нам объединиться.

Конечно, это чистое донкихотство, размышлял здравомысляший Артуро. Это интервью — хорошая провокация, жирная наживка для злобных и мстительных мафиози. Теперь нужно не спускать глаз с Линареса. Артуро чувствовал свою ответственность за его жизнь. Ведь он — полицейский, это его долг.

Аурелио пристально смотрел на экран телевизора, и глухое раздражение помимо воли все больше вскипало в нем.

— Возомнил ты себя быком, сопляк, а рога еще не выросли, — злобно шипел он в ненавистное лицо Рикардо Линареса. взиравшее на него с экрана. — Эта коррида тебе не по силам, малыш, и скоро я тебе это докажу.

Он всегда терпеть не мог племянника, но сдерживал себя, потому что свято верил в кровное родство. Как же он гордился своей проницательностью, когда узнал, что Рикардо вовсе не Линарес. Ведь он давно почуял нутром, как чует зверь, что это — чужак, чужая кровь. А чужаками для Аурелио были все, кто иначе, чем он сам, думал и другими глазами смотрел на мир. Уже поэтому они не имели права жить на белом свете. Его бы воля, он бы всех чужаков уничтожил, чтобы не мешали управлять послушным стадом большинства соотечественников.

Аурелио всегда считал себя стойким, как скала, и невозмутимым. Ничто не могло вывести его из себя. И вот в доме, который он считал своим родовым гнездом, он все чаще терял равновесие. Его раздражал Рикардо и его психопатка мамаша, которая никак не могла пережить давнюю измену мужа и его незаконную дочь. Но это чужаки. И родной брат Федерико его раздражал — этот слабак, растерявший по белу свету своих законных детей и взрастивший подброшенного кукушонка.

Дела тоже шли не совсем гладко. Только что позвонил Игор — осведомитель Аурелио, служивший в полиции, и сообщил неприятнейшую новость. Оказывается, в участке и не собирались закрывать дело о покушении на Рикардо, как было задумано. Дело было идеально организовано, обманутый муж признался, улики собраны. Но какая-то полицейская ищейка учуяла что-то неладное и уже начала копать — искать свидетелей. А если этот полицейский бывалый и опытный, он может докопаться до чего угодно.

Аурелио вызвал к себе Бейби и сейчас поджидал его. Заслышав голоса в холле, он вышел из своей комнаты. Бейби уже любезничал с племянницами в гостиной.

— Позвольте представиться, сеньориты. Меня зовут Абель. Я помогаю вашему дяде в галерее.

Аурелио неодобрительно наблюдал, как щебетали Ванесса и Мария-Фернанда с красивым незнакомцем. Временами его раздражал даже Бейби, хотя он был полностью уверен в его преданности. Только Аурелио знал, что за обманчивой внешностью юноши с рождественской елки, детским румянцем на кукольном лице тлится человек с жестоким сердцем, не знающий ни угрызений совести, ни жалости. Ему можно поручить любое кровавое дело, и рука у него не дрогнет.

Артуро рассказал ему о полицейском. Бейби давно заметил, как волнуют шефа все подробности покушения на племянника. Он был почти уверен, что эта операция — дело рук Аурелио, и как-то посмел намекнуть об этом.

-Что за глупости, Бейби? — рассердился Аурелио.

—Я узнаю твой почерк, — продолжал настаивать Бейби. — Ив скульптуре, над которой ты работаешь, и в этом покушении чувствуется твой стиль, твоя рука.

— Заруби себе на носу! — резко оборвал его Аурелио. — Я не способен пролить кровь своего племянника, а значит, и мою кровь!

Свою кровь он бы никогда не пролил, усмехнулся про себя Аурелио, но к рекам чужой он всегда относился равнодушно. А Бейби вовсе ни к чему знать чужие семейные тайны. Лучше пускай позаботится о полицейском, который сует нос, куда его не просят. И он дал Бейби задание: пускай этот мальчишка. Левша, хорошенько поработает на них. С нынешнего дня Левша должен следить за каждым шагом полицейского — где тот бывает, с кем общается — и подробно докладывать Бейби.

Чтобы хорошенько приручить мальчишку, неплохо бы его чуть подкормить — подарить машину, снять квартиру, дать немного денег, наставлял Аурелио. Бейби согласно кивал. Полицейский же рано или поздно исчезнет совсем, как исчезает скрипка, играющая не в унисон с оркестром. Об этом позаботится Игор. Но пока он пригодится живым — чтобы поставлять полезные сведения по делу Рикардо Линареса. Для этого и нужна слежка. Бейби оценил все тонкости игры и одобрил. Их беседу прервал телефонный звонок. Снова звонил встревоженный Игор.

—Я слушаю. Что случилось? Этого не может быть! Весь груз? — вдруг побагровел Аурелио и грохнул трубку на рычаг.

Бейби забеспокоился, видя шефа в такой ярости. Должно быть, произошло что-то из ряда вон выходящее.

—Операция «Кайф» провалилась, мы потеряли весь груз, а это миллионы, миллионы! — рычал Аурелио, как раненый зверь.

Он никогда не был алчным. Деньги для него всегда означали только одно — власть над толпой, превосходство над другими двуногими. Потерю власти он не мог перенести — земля уходила из-под ног, жизнь теряла смысл. Поэтому сейчас, мечась из угла в угол, он переживал не потерю денег, а обдумывал планы мести. Виновные в крахе операции и потере груза понесут заслуженную кару. Пока он отсутствовал, людишки в картеле совсем распустились.

—Я возлагаю на тебя ответственную миссию! — торжественно объявил он Бейби. — Отныне ты — мой ангел-мститель. Ты восстановишь дисциплину и порядок в нашем стаде. Действовать будем жестко, хотя я и ненавижу насилие. Ты получишь список людей, виновных в провале.

В ответ Бейби только улыбнулся и ласково погладил черную глянцевую рукоятку своего револьвера. Если он и испытывал к чему-то слабость, то только к этому страшному для многих, неодушевленному предмету. Его тонкое красивое лицо было даже одухотворенным. Никто бы не распознал в нем жестокого убийцу. Но внешность обманчива. Бейби не раз приходилось убивать людей, он делал это спокойно и просто. Никогда не терзался угрызениями совести и не вспоминал убитых.

Аурелио долго и сосредоточенно обдумывал список виновных. Наконец протянул лист бумаги Бейби. Тот удивленно поднял брови — список оказался очень длинным.

—Семнадцать — замечательное число, шеф! — весело сказал он Аурелио. — Очень хорошее число.

Когда Федерико Линарес решительной походкой вошел в палату к Рикардо, тот сразу же заметил необычное настроение отца. Он был взволнован, озабочен, как будто собирался сказать что-то важное. Наверное, я так плох, что доктор вынужден был сказать это отцу, — первое, что пришло в голову Рикардо.

—Не волнуйся, сынок, — словно угадал его мысли Федерико. — Ты в полном порядке. То, что я сообщу, изменит твою жизнь. Я больше не стану просить тебя расстаться с Габриелой. Теперь вашей любви ничто не помешает.

Рикардо уже смирился с тем, что Габриела его разлюбила и оставила. Так он объяснял отцу причину резкой перемены к нему Габи, хотя в душе не до конца ей верил. Может быть, она узнала историю его неудачной женитьбы? Или ей просто наговорили небылиц? Не дослушав Федерико, он даже приподнялся на постели, но тут же ахнул от боли и вынужден был снова лечь.

—Ради Бога, отец, не мучай меня, говори скорее! — взмолился он.

—Габриела любит тебя и всегда любила, но была причина... — торопливо и сбивчиво объяснял Федерико. — Теперь, когда выяснилось, что ты не мой сын, — все разрешилось. Ведь Габи — моя дочь. Рикардо. Это правда — она моя дочь.

Для Рикардо весть о том, что он не сын Линареса, была тяжким ударом. Но сейчас он обрадовался ей. Он не мог опомниться от счастья: теперь ничто не помешает им быть вместе. Бедная девочка, сколько ей пришлось пережить, ведь она была уверена, что влюблена в собственного брата. Она казалась ему чуть ли не сумасшедшей, все время бормотала что-то о страшном грехе, о том, что им суждено гореть в геенне огненной.

—Нет, я не выдержу и часа. Я должен немедленно повидаться с ней. Отец, помоги мне одеться, — просил он, безуспешно пытаясь встать.

Федерико стоило больших трудов удержать его от этого безумного поступка и убедить, что впереди у них с Габриелой — вся жизнь, так что спешить некуда. Рикардо чувствовал, что еще нездоров, и едва ли в состоянии встретиться с Габи, но зато отец сможет ее отыскать и немедленно послать к нему, вдруг пришло ему в голову. Федерико пообещал бы что угодно, только бы успокоить возбужденного Рикардо.

После ухода отца Рикардо немедленно вызвал медсестру, ведь Габриела вот-вот может войти. Ему хотелось предстать перед ней в более приглядном виде, но не хватало сил привести себя в порядок. Медсестра умыла и причесала его, помогла облачиться в свежевыглаженную рубашку, приговаривая:

—Ну вы теперь просто красавец, сеньор Линарес. Повезет той женщине, которая станет вашей женой. Счастливица!

—Спасибо, милая. Именно этого я и хочу — сделать счастливой женщину, которую люблю, — с детским простодушием откровенничал с медсестрой Рикардо. — Она сейчас придет, понимаешь? Никогда бы не поверил, что здесь, в больничной палате, будет у меня самое счастливое любовное свидание.

Глава 20

Все влюбленные пары в чем-то похожи друг на друга. Похож и их бессвязный лепет, который называют любовным. Габриела и Рикардо уже второй час ворковали в больничной палате, но самое важное, решительное еще не было сказано.

— Как давно я мечтал, чтобы ты была вот так близко... Обними меня, дорогая! Ты нужна мне как лекарство — каждые полчаса по большой столовой ложке. Ну еще поцелуй, радость моя!

— Осторожней, Рикардо! Поцелую тебя при одном условии, что ты не будешь двигаться. Я все еще не верю, что могу вот так смотреть на тебя. Сколько захочу. Неужели это не сон? Я так счастлива. У меня даже спазмы вот здесь, в груди.

Доктор спугнул парочку, но ненадолго. Дело в том, что медицинское светило, в руки которого попал Рикардо, придерживался весьма необычных и широких взглядов на врачевание. Самые лучшие снадобья бесполезны, считал он, если больной несчастлив. Поэтому любовная терапия для него была чуть ли не самым важным лекарством. Любовь и забота, только, конечно, без передозировки. Поэтому, оставив Рикардо на попечение его возлюбленной, он поспешил к другим больным.

Влюбленные в перерывах между ласками и поцелуями успели несколько раз повздорить. Рикардо с легкой грустью вспомнил о прошлых недоразумениях, когда стоило им сойтись ненадолго, как тут же закипали ссоры.

—Да, моя ненаглядная, характер у тебя, конечно, не сахар, но я все равно тебя обожаю и мы свою любовь сбережем.

—Что? Оказывается, я всему виной, мой скверный характер! — возмутилась Габриела. — А каково мне было видеть тебя с твоими куколками, кошечками и перепелочками, ветрогон, бабник. Учти, Рикардо, я не потерплю измен. Никакой лжи между нами не будет!

Но тут хитрый Рикардо, понимая всю справедливость упреков, очень убедительно изобразил приступ боли. Гнев слетел с Габриелы, она заботливо бросилась на помощь. Конечно, приступ тут же исчез без следа. Размолвка была забыта, казалось, потокам нежных слов и клятвенных заверений не будет конца, они никогда не надоедят им.

Между тем не все было гладко и безмятежно в отношениях Габриелы и Рикардо. Пока у них длилась счастливая и радостная весна любви. Но весна обязательно сменяется летом, лето — осенью. Габриела, как и все женщины, мечтала о самом банальном продолжении любви — венчании, свадебном путешествии и долгой счастливой супружеской жизни. Но Рикардо упорно молчал об этом. Хотя, казалось бы, приглашение в церковь и в мэрию было самым логичным завершением его пылких признаний в любви.

Габриелу начало мучить беспокойство: уж не замешана ли здесь другая женщина. Может быть, Рикардо связан каким-то обязательством перед ней. Существует какая-то тайна, которую он никак не хочет раскрывать. На другой день объяснение почти состоялось.

—Как только я встану с этого постылого ложа, тут же украду тебя, как крали принцесс в сказках, — мечтал Рикардо. — Мы уедем куда-нибудь далеко-далеко, где будем только мы — ты и я. Нам нужно побыть наедине, лучше узнать друг друга. Ну что, едем?

Габриела была озадачена: не таким представляла она себе это объяснение. Да, она мечтала о поездке, но только после венчания. Раньше, до нее доходили слухи, Рикардо часто увозил своих девочек куда-нибудь в живописные и уединенные местечки. Габриела была слишком старомодной. Ей такие вояжи казались позорными. А что она скажет матери, сестрам? Мать, конечно, будет против.

—Скажи наконец правду, Рикардо, у тебя есть другая женщина, ты не чувствуешь себя свободным? — решилась она прямо спросить его. — Почему ты не говоришь о свадьбе? Ты же понимаешь, как расстроится мама, если я уеду с тобой.

—Но, Габи, милая, это всего лишь формальность, мы же любим друг друга. Нет, нет у меня никакой женщины, только ты, — убеждал ее Рикардо. — Мы обязательно поженимся, вот увидишь, дай мне немного времени.

У него так и не хватило мужества признаться Габи, что он женат и не сможет в ближайшее время получить развод. Вот почему он просил ее подождать. А Габриела чувствовала, что в их отношениях появилась первая маленькая трещинка. Не потому, что Рикардо не хотел сначала узаконить их отношения, а потому, что он что-то скрывал от нее. С каждым днем, она все больше любила Рикардо и жалела его, больного и беспомощного, но первая капля обиды и разочарования уже отравила ее счастливое чувство.

В эту минуту появилась Эльвира Линарес. Она вошла в палату как хозяйка, имеющая неоспоримое право на сына. Как ни старалась Габриела избегать ее, на этот раз они столкнулись лицом к лицу. Эльвира высокомерно взглянула на нее:

—Что здесь делает эта девка? Я не желаю встречать ее здесь. Не могу спокойно видеть, как она расставляет свои сети, а ты запутываешься в них.

Рикардо прикрыл глаза ладонью. Сколько раз он говорил матери, что его доконают не пули, а бессильная ненависть ее к Габи. Сколько раз он умолял ее одуматься. Похоже, отец прав: она никого не слышит, она безумна. Габриела, взяв сумочку, хотела молча удалиться, но Рикардо остановил ее.

—Габи, прости мою мать, прости, если сможешь! — умолял он, крепко сжимая ее ладонь в своей руке, а затем очень сурово, что было так не похоже на Рикардо Линареса, заявил матери: — Мама, я люблю эту девушку и никому не позволю ее обижать. Если мои просьбы ничего для тебя не значат, тебе лучше не приходить сюда. Уходи, мама, немедленно уходи отсюда!

Рауль продолжал жить в состоянии мучительной раздвоенности. Он метался между двумя женщинами, каждую из которых по-своему искренне любил. Он то ссорился с обеими, то мирился, то принимал окончательное решение, то впадал в отчаяние от невозможности отыскать выход из этого тупика.

Он прекрасно понимал, что Илиана любит только его и никаких отношений, кроме дружеских, у нее с другим мужчиной быть не может. Тем не менее он устроил ей сцену ревности. Как настоящий актер разыграл ее. На самом деле он был бы только рад такой измене. Она означала для него свободу: без угрызений совести он мог отдаться другой любви.

Но совесть продолжала нашептывать ему каждый день с утра до вечера, что его хитрые уловки никого не могут обмануть, что он лжец и предатель и по его вине страдает замечательная, чистая девушка. Он только притворялся ревнивым, а Илиана приняла все за чистую монету, и в тот же день с ней случился тяжелый приступ. Врачи уверяли, что она была на волосок от смерти.

Илиана уже второй день лежала в клинике, безропотно вынося тяжелые процедуры и дожидаясь смерти, а Рауль все никак не мог себя заставить навестить ее. Вместо больницы его все время тянуло в бар, к Марисоль. С ней он тоже пребывал в тяжелой, затянувшейся ссоре. Марисоль он в гневе обозвал продажной девицей, а она грубо и решительно прогнала его прочь. Но они ссорились и раньше и очень легко мирились. Рауль не в силах был вынести долгую разлуку с ней.

Так оно и вышло на этот раз. Ноги сами принесли его в бар. Марисоль встретила его неласково.

— Чего тебе? — угрюмо бросила она вместо приветствия.

Но при виде жалкого, измученного и униженного Рауля сердце ее смягчилось. Как и прежде, она бросила свою работу в баре и ушла с Раулем. Неудержимая сила влекла их друг к другу. Оба они были сильными людьми, но не могли бороться с захватившей их страстью.

Утро они встретили в номере гостиницы, который не раз снимали на всю ночь. Они были молоды, влюблены... и очень несчастливы. Марисоль не покидало чувство, что она борется за Рауля с больной, умирающей женщиной. Раулю нужно было излить кому-то душу, рассказать о своих мучениях. Но Марисоль была плохой слушательницей: она ненавидела путаницу и жаждала ясности, простоты.

—Да, ты права, я не виноват в болезни Илианы. Но я виноват в том, что она сейчас в больнице, что она не хочет жить! — с волнением говорил ей Рауль. — Я люблю тебя, как никогда никого не любил в жизни. Все тело мое полно тобой. Но я не могу бросить Илиану, пойми, Марисоль, не могу!

—Я для тебя всего лишь тело! — с негодованием приговаривала Марисоль, одеваясь. — Ты должен, наконец, стать мужчиной, Рауль, и сделать выбор — она или я. Сделай же выбор!

Она ушла, потребовав от него определенности. Но Рауль не мог выбирать между ней и Илианой. Его жизнь еще больше усложнилась. Только один человек мог его выслушать, понять, а может быть, посоветовать что-нибудь... Рауль отправился в госпиталь к Рикардо. Тем более что его визит был и деловым: требовалась подпись Рикардо на документах о разводе. Несмотря на свои личные несчастья, Рауль добросовестно занимался делами, и разговор он начал именно с трудностей бракоразводного процесса:

—Ты знаешь, Рикардо, я сделаю все, что в моих силах. Но Сара будет против, уверен. Поэтому приготовься к тому, что процесс затянется на долгие месяцы.

—Рауль, приложи все старания. Я должен поскорее жениться на Габриеле, — просил удрученный этой новостью Рикардо. — Ее мать и родные будут очень недовольны. Они даже не знают, что я женат, и хорошо бы не узнали никогда.

Одним из достоинств Рикардо было его умение принимать искреннее участие в бедах и затруднениях близких людей. Он умел внимательно выслушать и утешить. Но даже он, многоопытный донжуан, не раз попадавший из-за женщин в трудные ситуации, беспомощно разводил руками. Также как и им с Габи, Раулю с Марисоль нужны были только время и терпение. Все у них в будущем наладится. А сейчас самое главное — не оставлять больную Илиану, которая доживает последние дни.

Согласившись с Рикардо, что визит к Илиане больше откладывать нельзя, Рауль тут же решил отправиться к ней. Долго стоял у двери, набираясь решимости, и вошел, как поднимаются на эшафот. Он застал Илиану за чтением книги. Целая стопка книг одного и того же содержания была сложена на столике: «Жизнь и смерть», «Наше существование после смерти».

Сестер и мать очень беспокоил этот выбор книг. И может быть, напрасно. Илиана пребывала в спокойном и благостном состоянии духа. Она была слишком тонким и ранимым созданием для мирской жизни. И теперь, уже наполовину удалившись из этого мира в потусторонний, она была счастлива и неуязвима для мук ревности и неразделенной любви.

—Илиана, ты помнишь, как мы были близки и счастливы, как могли часами разговаривать! — напрасно взывал Рауль к ее памяти и ушедшим чувствам. — Я хочу, чтобы и сейчас между нами не было отчуждения. Я буду приходить к тебе каждый день, я помогу тебе вернуться к жизни.

—Я не хочу возвращаться, нет-нет! — испугалась Илиана. — Ваша жизнь для меня невыносимо тяжела. Позволь мне остаться в моем маленьком мирке. Спасибо тебе за все, Рауль, а теперь уходи. Пускай тебя не тревожит совесть, дорогой. Ты совершенно свободен! Свободен!

Прощаясь с Диего в сиротском приюте, Йоли обещала не забывать его. С тех пор прошло немало времени, никто его не навещал, и Диего с тоской думал, что все его покинули, никому он не нужен, даже самой близкой своей подруге. Но он ошибался. Йоли каждый день вспоминала его. И не только вспоминала, но и обдумывала, устраивала его судьбу.

Эта мысль давно пришла ей в голову — найти для Диего не только попечителя, но и отца. У Диего должен быть свой дом и родители или хотя бы один из родителей. Йоли перебрала в уме десятки кандидатур одиноких мужчин и женщин. Большинство из них были по каким-то причинам забракованы. И вышло, что самым подходящим претендентом на роль отца для Диего стал Артуро.

Он будет любить и защищать сироту Диего. А когда Диего вырастет и они поженятся, Артуро станет и ее отцом. Это соображение просто осчастливило Йоли. Она обожала Артуро и могла только мечтать о таком замечательном отце. Свой собственный ее давно не устраивал: он пил, дрался и не хотел работать.

Вначале она оповестила о своем замысле домашних. Консуэло сомневалась:

— И зачем Артуро вешать себе на шею хомут? Нелегко вырастить ребенка, да еще чужого. Да и не дадут ему мальчишку: он холостяк, одинокий. Сирот дают на воспитание только семейным людям.

Эстер была — за! Она поможет Артуро растить и воспитывать Диего, если тот согласится стать его отцом. Может быть, в роли его жены, втайне мечтала она. Конечно, он согласится: Артуро добрый, великодушный, лучший, самый лучший в мире.

И наконец, Йоли отправилась к самому Артуро, Чтобы сообщить ему о своем решении. Вернее, предложить ему стать отцом Диего. Трудности в жизни Артуро затянулись. После того как исчезла папка с важным делом из полицейского участка, ему поручили следить за Мирандой. Артуро Миранде верил и дело это считал позорным для себя. Вдобавок он серьезно занялся расследованием таинственного покушения на Рикардо Линареса. Если прибавить к этому крах надежд на личное счастье, Артуро в этот момент было не до Диего и Йоли. Но он внимательно выслушал Йоли.

—Ты уверена, что у этого парнишки нет ни близкой, ни дальней родни? — раздумывал Артуро. Сам он рано остался сиротой, поэтому его не мог оставить равнодушным рассказ Йоли.

—У него никого, никого нет! — уверяла Йоли. — Он жил на улице. Мы вместе работали, чистили ботинки. А потом его забрали в эту тюрьму, в казарму —• приют. Прошу тебя, забери его оттуда!

Артуро совсем было решился, но на улице темнело, да и устал он за день. Диего столько лет был сиротой, потерпит еще одну ночь. И потом, предупредил Артуро, процедура усыновления может продлиться очень долго, а может быть, ему и не отдадут Диего. Йоли готова была ждать, сколько понадобится. Она не сомневалась в успехе.

—И еще знаешь что, — решила признаться ему Йоли перед уходом, — когда мы с Диего поженимся, ты будешь и моим отцом. А то мой никуда не годится.

—Ну и дела! — только и сказал на это Артуро.

Он остался один в своей маленькой квартирке, и невеселые мысли нахлынули на него. Нет у него ни жены, ни любимой женщины, но тем не менее он может скоро стать отцом, посмеивался он над собой; Ну что ж, будет рядом родная душа. Помочь сироте — его долг. Он сам сирота. Если бы не добрый дядюшка, и он попал бы в эту казарму, как называет Йоли приют.

А Йоли не могла дождаться утра, чтобы поспешить в приют к Диего с радостной новостью: она подыскала ему великолепного отца. Но какая-то вежливая женщина, вовсе не похожая на тюремную надзирательницу, сообщила ей:

—Мы сами не знаем, деточка, где он сейчас. И очень беспокоимся. Он сбежал вчера вечером, когда все уже спали.

Глава 21

Вначале Консуэло и слышать не хотела ни о какой романтической поездке влюбленных за тридевять земель. Порядочная девушка, да еще такая гордая, как Габриела, не может позволить себе уехать с мужчиной просто так, без венца. Она всегда недолюбливала Рикардо, а после такого его бессовестного предложения неприязнь только усилилась. Консуэло мечтала о надежном, простом и честном зяте, таком, как Артуро.

— Ты хочешь, чтобы я благословила тебя на повторение собственной судьбы? — выговаривала она дочери. — На те унижения и слезы, что я пережила? Чует мое сердце, ты останешься одна с ребенком на руках.

Консуэло высказала немало горьких слов Федерико, который приходил ее навестить. Не верит она его сынку, не по душе он ей! Хотя Рикардо и не кровный его сын, но повадками и характером — весь в Линаресов. Сломает он жизнь ее доченьке. Федерико, все это терпеливо выслушав, поклялся ей, что никому не позволит обидеть Габриелу.

И вот когда сама Габриела засомневалась, не слишком ком ли она доверяет Рикардо, в дело вмешались Марисоль и Эстер. Они совсем другими глазами смотрели на каникулы в Европе. Эстер пришла в восторг — как повезло сестре! Они только посмеялись над старомодными соображениями матери. Для того чтобы стать счастливой, вовсе не обязательно выходить замуж. Главное. Габи узнает мир и поживет настоящей, полной жизнью, о которой они могли только мечтать.

—Ты подрезаешь ей крылья своими запретами, мама! — дружно набросились они на Консуэло. — Наша гордячка, еще чего доброго, послушает тебя и не поедет. Может быть, у нее с этим хахалем все наладится и дойдет до свадьбы, а ты все испортишь. Подумаешь, боится она стать бабкой! А мы вот хотим маленького.

Бедная Консуэло пришла в ужас и от воззрений на любовь и брак своих дочерей, и от словечек, которые они употребляли, — «хахаль», «тусоваться». Нет, в ее время девушки были другими. Но, поразмыслив, она испугалась: не упрекнет ли ее в будущем Габи за излишнюю строгость. Пускай сама устраивает свою судьбу, как хочет. Каково же было удивление Габриелы, когда мать призвала ее к себе и благословила:

—Бери своего Рикардо, доченька, и поезжай с ним хоть на край света. Да убережет тебя Святая Дева от всех несчастий и бед!

В который раз сказав себе, что ей досталась лучшая из матерей, Габриела бросилась ей на шею. Нежность к матери переполняла ее. Консуэло не только отдала детям свою жизнь, одна растила и учила их. Она пыталась понять своих детей, и ей это часто удавалось, в то время как отчуждение и даже враждебность в семьях между родителями и детьми стали обычным явлением.

Габриела принесла эту радостную весть Рикардо. Они уж было отказались от мыслей о поездке, потому что без благословения матери Габи ни за что бы не решилась ехать. День обещал быть счастливым для нее: Рикардо заявил, что не намерен огорчать будущую тещу и скоро явится официальным женихом просить у нее руки дочери. Скоро, очень скоро, как только уладит свои дела.

Габриела ненадолго вышла из палаты принести больному свежей воды со льдом. Прижимая к груди пустой кувшин, она напевала радостную мелодию. Правда, остатки сомнений все же точили ее: что за дела такие мешают Рикардо обвенчаться с ней? Вчера Артуро ей сказал, что у ее возлюбленного не все дома, и покрутил пальцем у виска. Якобы Рикардо постоянно дразнит наркомафию угрозами и заявлениями. Поэтому его и пытались убить. Но больше всего Артуро возмущало то, что может пострадать она, Габриела, и другие близкие Рикардо люди. Может быть, потому он и не женится на ней, чтобы не подвергать опасности, тут же нашла объяснение Габриела.

И вдруг она столкнулась лицом к лицу с Роксаной. Роксана попала в ту же больницу, что и Рикардо. И хотя ее палата находилась на другом этаже, она постоянно, как тень, бродила возле палаты Рикардо. Он не желал ее видеть и велел медсестре не пускать ее к себе. Тогда Роксана решила выследить Габриелу.

— Ты тоже попалась в эту ловушку, наивная дурочка, он сделал тебя своей любовницей, он был романтичным, ласковым, любящим, как со всеми нами, — доверительно, словно близкая подруга, говорила Роксана Габриеле. Она уже знала слабые места удачливой соперницы, заранее продумала, что ей скажет, скандалы бесполезны, нужно действовать хитростью.

Габриела отшатнулась от нее, как от прокаженной. Роксана способна на все, особенно такая — одержимая ревностью и злобой. Но уйти было невозможно, Роксана загородила ей дорогу.

—Он уже приглашал тебя на край света, подальше от людей, где вы будете совсем одни? — вкрадчиво вопрошала она. — А то, что никто, кроме тебя, не делал его таким счастливым, говорил?

Сердце у Габриелы упало. Роксана слово в слово повторила то, что говорил ей Рикардо.

—Я могу написать тебе целый список, длинный список женщин, побывавших в этом путешествии на краю света, — с горечью, без тени ехидства говорила Роксана. Габриела невольно все больше верила ей. — А про замужество он не заикается или откладывает на неопределенный срок, я угадала? Я тебя предупреждала.

Габриела, как могла, скрывала свое потрясение. Но Рикардо сразу заметил перемену: полчаса назад из палаты вышла счастливая, напевающая Габи с пустым кувшином, а вернулась мрачной, избегала смотреть ему в глаза. На его тревожные вопросы она отвечала уклончиво. Рикардо догадался, что за дверью ее подстерегла эта назойливая психопатка Роксана и наговорила гадостей о нем. Вскоре, сославшись на усталость, Габриела ушла.

Хорошо, что у нее был родной человек, которому она несла все свои горести и обиды. И сейчас ей больше всего хотелось пожаловаться матери и попросить у нее совета.

—Мамочка, я хочу исчезнуть, хочу умереть! - Габриела уже не сдерживала слез, они принесли ей небольшое облегчение. — Я ничего не понимаю в этой жизни. Я безумно любила его, всегда была искренней и вот получила такой удар из-за угла.

Консуэло задумалась. Ей хотелось быть справедливой к Рикардо. Конечно, он легкомысленный, но его чувство к Габи. похоже, настоящее.

—Доченька, со времен сотворения мира есть только один способ сказать «я люблю». Все слова давно стали привычными, а новых не придумали. Конечно, всем своим поклонницам он говорил эти милые глупости, но это еще ничего не значит.

Консуэло вспомнила, как Рикардо не раз приходил к ним в дом, искал Габриелу. Он был в отчаянии. Это не было притворством. Но Габи уже ничему не верила.

—Он лгун, лгун, мама! — повторяла она. — А я дурочка. Я поверила ему, размечталась.

Бездельник Рамиро с утра до вечера болтался возле домика Груберов. Ему просто нечего было делать, на работу он давно не ходил, а на выпивку денег не стало. Ведь раньше сердобольная Консуэло давала ему мелочь на пиво.

Время от времени, в отсутствие старших детей, он прокрадывался в дом навестить Консуэло. Она охотно беседовала с ним, жаловалась на болезнь и вынужденное безделье, но вернуться не позволяла. Она видела, как боятся дети того, что она простит Рамиро. Осуждение детей было для нее страшнее одиночества.

Рамиро остался и без крова, и без хлеба насущного, и без выпивки. День и ночь он размышлял, что делать дальше. Спасение все не приходило. И вот однажды он увидел, как в дом вошел Федерико Линарес. Он уже успел выпытать у Рубена, что этот благообразный господин — отец Габриелы и давний ухажер его жены. Решение пришло мгновенно. А поскольку мысли Рамиро работали только в одном направлении, то конечно же он замыслил выклянчить деньги у богача Линареса, и как можно больше.

Другу Рамиро сказал, что идет на скачки, надеется сорвать большой куш со знакомой лошадки и поэтому должен одеться поприличней. Простодушный друг с готовностью одолжил ему костюм и галстук умершего брата. Покойничек был другого размера, но все равно, даже тесный костюм преобразил неряху Рамиро. Он стал гораздо больше напоминать человека, чем своего давнего предка.

И вот он предстал перед Федерико Линаресом, с трудом пробившись через его секретаршу, для которой даже в костюме вид его был недостаточно респектабельным. Вежливый и учтивый богач холодно осведомился у Рамиро, что ему угодно, хотя конечно же узнал мужа Консуэло Грубер, с которым как-то столкнулся у дверей.

—Я пришел получить с вас должок, любезнейший, — нагло заявил Рамиро. — Много денег! — Удивленный и возмущенный возглас Линареса его не смутил. — А как же вы думали! Я вам дочку вырастил. А сколько времени на это ушло. А знаете, как ела эта девчонка? Аппетит у нее — будь здоров!

Федерико уже не раз пытался помочь Консуэло, но она решительно отказывалась брать у него деньги. Может быть, это выход? Сеньор Линарес презирал Рамиро Апонте, но, возможно, из его рук Консуэло станет получать помощь? Видя, что богач не прочь раскошелиться, Рамиро уже вооружился карандашом и бумагой и принялся подсчитывать свои мнимые расходы на содержание семьи.

—На лекарство для Консуэло тоже уходит уйма денег... да, учтите инфляцию к тому же... На одно молоко, посмотрите, всю мою жизнь работал. А как она молоко любит, ваша Габи. Литров десять в неделю она точно выпивает. Итак, в году шестьдесят недель. Или семьдесят? Точно не помню. Умножаем. Кругленькая сумма получается.

— Это, наконец, невыносимо! — застонал Федерико. — Берите чек и немедленно убирайтесь отсюда. Надеюсь, Консуэло не узнает, откуда эти деньги.

Рамиро тупо уставился на чек, подтвердил, что Консуэло ничего не узнает. Он не ожидал, что отломится такой куш. Его алчность разыгралась, как на дрожжах. Теперь он будет приходить за чеком ежемесячно. И пусть попробует этот пижон отказать. Если у него рыльце в пушку, надо платить.

На улице у него закружилась голова и обмякли ноги: он за всю свою жизнь не заработал суммы, обозначенной на чеке. Первое побуждение повлекло его прямиком к пивной. Но огромным усилием воли Рамиро его преодолел. Нет, он должен быть трезвым как стеклышко. Потом он свое наверстает, но сейчас, накупив подарков, отправится к своей худышке. Наплетет ей с три короба про работу и большой аванс, и она его примет с распростертыми объятиями.

Когда он обеими кулаками забарабанил в дверь, на стук вышел Рубен, которому чаще всего доставалось от родного отца. Рубен прибежал в спальню матери и со слезами умолял:

— Мама, там пришел Рамиро, в галстуке и весь из себя такой... Принес много пакетов с едой. Говорит, нашел хорошую халтуру, он теперь управляющий. Мамочка, не бери его обратно, а то я из дома убегу.

Консуэло уже не колебалась, прощать ей Рамиро или нет. Она давно обдумала все и решила. Но ее очень заинтриговало, какую такую работу мог найти Рамиро, который питал к любой работе отвращение и уже несколько лет нигде не трудился. Она с сомнением выслушала историю о шикарной фирме, куда якобы устроился управляющим ее муженек и где даже получил большой аванс. Когда же он потряс перед ее глазами большой пачкой денег, она окончательно убедилась, что дело нечисто.

— Чем ты там управляешь в своей фирме, Рамиро, потреблением алкоголя? Нет, Рамиро Апонте из Капанапаро, в этом доме без тебя очень хорошо, — вынесла свой приговор Консуэло. — Забирай свои пакеты и убирайся. В этом доме милостыни не берут. Да и откуда я знаю, что это за деньги? Может быть, ворованные.

— Что, ты меня оскорбляешь? — завопил Рамиро. — Я знаю, кто тебе на мозги капает. Ты еще будешь у меня прощения просить. А эти подарки я все в реку Гуайру брошу!

Тут забеспокоилась Йоли. Ей жалко было выбрасывать в реку Гуайру печенье и сладости. Она поспешила припрятать пакеты, а отцу сказала, что обязательно отдаст еду нищим и бедным детям.

А Рамиро Апонте из Капанапаро в ярости покинул дом Груберов. Его очередная попытка вернуться под родной кров закончилась неудачей. А как хорошо все началось. Зато он в первый и последний раз в своей жизни почувствовал себя богатым и пожил на широкую ногу.

Левша, который хоть и приоделся в модные костюмы, но еще не стал для своих родных Сесаром. получил из рук Бейби ключи от машины и квартиры. Вначале он принял это за розыгрыш и обиделся. Несколько часов потребовалось, чтобы он привык к роли владельца пенхауза — квартиры на крыше небоскреба и личного авто.

Правда, даром ничего не дается. Левше досталась непыльная работенка — слежка. Очень смутило его то, что он должен был следить... за Артуро и докладывать Бейби, с кем тот встречается, куда ходит. Если удастся, подслушивать его служебные разговоры. Левша не любил полицейских и за любым другим шпионил бы с удовольствием. Другое дело — Артуро, друг семьи, почти родственник.

Но Левша сумел справиться с угрызениями совести, хотя они его и донимали. Деньги и красивая жизнь вскружили ему голову, разыгрались мечты и фантазии. Правда, он и раньше приносил матери небольшие деньги, заработанные от случая к случаю. И очень этим гордился. Теперь же он решил осыпать свою мамочку подарками и нарядами. Она больше не будет шить и крутиться по дому. Он наймет ей служанку.

Другая мечта Сесара была связана с Ванессой Линарес. Эту своенравную девицу он никак не мог забыть, хотя и давал себе слово. Он так низко упал в ее глазах из-за вранья, что должно было произойти нечто выдающееся, чтобы снова привлечь ее благосклонное внимание. Он повезет ее в свой пенхауз в своей собственной, а не ворованной машине.

Дальше мечты становились все более нескромными и откровенными. Левша даже покраснел. Несмотря ни на что, он был пока что стыдливым, чистым юношей. С девушками робел и чувствовал себя скованным. Но много мечтал о большой любви. Да, затаив дыхание от собственной смелости, думал он, хорошо бы соблазнить Ванессу. Все так делают. Грех сладок. Зато потом они тут же поженятся. Теперь он зарабатывает достаточно, чтобы содержать семью.

Для Ванессы и Сесара наступили счастливые дни. Вначале Ванесса недоумевала, откуда у Левши деньги и машина, но тот сумел убедить ее, что он — парень с головой и сумел получить хорошую работу Они играли в жениха и невесту или в мужа и жену. Им легко было представить, что они женаты и живут в собственном очаровательном домике, где нет ни опеки, ни родительских наставлений.

Они оба впервые в жизни были влюблены и остались одни. Ванесса все же колебалась: наставления о девичьей чести, вбитые с детства боннами и гувернантками, еще не выветрились из головы. Сесар предложил одно великолепное средство, чтобы расслабиться и заглушить надоедливую робость. Это средство — глоток виски или бокал шампанского. После этого Ванесса становилась смелой, безрассудной, а поцелуи Сесара привели к тому, что она совсем потеряла голову.

Как-то вечером Сесар отвез ее домой, и в ее комнате они решили выпить еще по бокалу шампанского — за свое будущее. Они были пьяны не столько от шампанского, сколько от любви. В эту минуту в комнату и вошла Эльвира. Она всегда имела обыкновение являться не вовремя.

— Добрый вечер, мамочка, — необычно ласково приветствовала ее Ванесса. — Хочешь шампанского?

— Мадам! — галантно поклонился Сесар. — Не хотите ли пригубить? Халатик на вас — просто чудо!

Эльвира завопила так пронзительно, что через минуту в комнату Ванессы сбежались все слуги в доме.

—Я научу тебя уважению, дрянь! — грозилась она дочери. — А этого шалопая, Николас, немедленно вышвырните вон, и чтоб духу его больше никогда у нас не было.

Идиллию разрушили, парочку влюбленных разогнали. Ванесса колотила в дверь и требовала выпустить ее. Убедившись, что она надежно заперта, Эльвира отправилась к мужу сообщить, какую отвратительную дочь он вырастил. Неудивительно, такой безнравственный человек не мог внушить детям никаких прочных устоев.

—И ты смеешь говорить об устоях, поминать о нравственности! — возмутился Федерико. — Ты виновата в развале семьи. Дочери тебя не любят. Не смей унижать Ванессу, запирать ее. Верни мне ключ!

—Раз я такая низкая и мое слово ничего не значит в этом доме, я ухожу, ухожу навсегда! — заявила Эльвира.

Федерико ее не удерживал. Может быть, это к лучшему, решил он. С ее уходом в доме больше не будет ни скандалов, ни шантажа. Он бросился наверх выпустить из заточения Ванессу. Отпер дверь — и вошел в пустую комнату. Ванесса сбежала.

Ванесса давно мечтала уйти из дома, где царили раздоры и вражда. Но куда уйти? Теперь у нее была сестра и близкий друг — Левша. Йоли, которая всегда докладывала о приходе гостей, на этот раз закричала:

—Габи, Габи! Пришла твоя сестра, которая мне не сестра!

Если в первый раз явилась высокомерная, избалованная девица взглянуть на свою незаконнорожденную бедную родственницу, то теперь перед Габи стояла младшая сестра, которая просила у старшей сестры совета и защиты. Габриела как раз готовила ужин. Она и Ванессе вручила нож, велела резать овощи и рассказывать ей, что же произошло.

—Сбрось, пожалуйста, эту маску несчастной жертвы, со мной это не пройдет. Давай разберемся, почему тебя обидели родители. Они ведь любят тебя.

Но Ванесса уверяла сестру, что в их доме никогда не было любви и семейного счастья. Отец с матерью постоянно ссорятся, они с Марией-Фернандой заброшены...

Йоли отправилась в спальню к матери сообщить последние домашние новости:

—Габи заставила свою сестру-ломаку резать овощи. А режет она слишком крупно и совсем не умеет держать в руках нож.

Глава 22

За обеденный стол Ванесса села из вежливости, но к еде так и не притронулась. Заметив это, Консуэло стала уговаривать девушку хотя бы попробовать что-нибудь.

—Ты ведь сегодня наверняка и маковой росинки во рту не держала. Огорчилась, что Сесар не пришел даже к обеду? Не расстраивайся — с ним это бывает довольно часто.

Между тем входная дверь скрипнула, и Ванесса обернулась на нее с надеждой. Но вместо Сесара увидела входящего Артуро.

— О, простите, — смутился он. — У вас гости...

— Садись к столу, Артуро, — приветствовала его Консуэло, — тоже гостем будешь.

— Нет, спасибо, я тороплюсь. Мне надо повидать Левшу. Зайду, если позволите, вечером.

Артуро внимательно посмотрел на Габи, словно хотел ей что-то сказать, но не решился и направился к выходу. Габриела тем не менее поспешила за ним.

—Скажи, зачем тебе понадобился Левша? — спросила она встревоженно, догнав его в прихожей.

—Я хотел поговорить с ним откровенно. У меня есть подозрение, что он впутался в нехорошее дело. В последнее время он сорит деньгами, покупает дорогие вещи.

— Сесар нашел какую-то выгодную работу.

— И ты в это поверила? — Артуро с укоризной взглянул на Габриелу. — Тогда, может, расскажешь мне подробнее, что это за работа?

— Нет, — растерянно произнесла Габриела, — об этом он умалчивает...

— И мне он отвечал невнятно, когда я спросил его об этом.

— Артуро, прошу тебя, подожди пока с этим разговором, — Габриела плотно прикрыла дверь, ведущую в столовую, и, перейдя на шепот, сказала: — Ты видел, там Ванесса Линарес? Она поссорилась с матерью, ушла из дома. И к нам пришла не только потому, что я — ее сестра, но прежде всего — из-за Левши. У них любовь, Артуро. По крайней мере, Ванесса любит моего непутевого брата. Еще не известно, как Сесар отреагирует на ее поступок. Поэтому ты не подливай пока масла в огонь. Пусть они разберутся между собой, а потом уже заводи с Левшой этот малоприятный для него разговор.

— Ладно, я подожду, — пообещал Артуро, — но недолго. Тут, возможно, каждый час важен. Ведь неизвестно, что этот самонадеянный мальчишка может натворить по глупости. Да и тебя я попросил бы проявить благоразумие: держитесь подальше от Рикардо. На него покушались не только из ревности, я в этом уверен. Омар — не более чем пешка в чьей-то игре. Боюсь, что Рикардо мстят за те лечебницы для наркоманов. Хотят запугать его. А в таких случаях не исключено и повторное покушение.

— Ах! — вскрикнула Габриела. — Боже мой! Его жизнь в опасности!

— Это твоя жизнь в опасности, потому что ты крутишься все время вблизи Рикардо! — не удержался от грубость Артуро.

— Ты несправедлив ко мне, — с обидой сказала Габриела. — Я люблю Рикардо!

— Ладно, поступай как знаешь, — уходя, бросил ей Артуро. — Мне важно было тебя предупредить.

Левша появился дома только к вечеру и был неприятно удивлен, увидев там Ванессу.

— Что ты здесь делаешь? — набросился он с порога на гостью.

— Я... Я... — оскорбленная таким неприветливым тоном, Ванесса почувствовала, что вот-вот расплачется, и умолкла.

— Ванесса поживет некоторое время у нас, — строго глядя на Сесара, сказала Габриела, — не забывай, что она — моя сестра.

Затем она предложила Сесару выйти в соседнюю комнату и там рассказала ему все, что произошло с Ванессой.

— Она любит тебя! Ты не должен обижать ее понапрасну. Я не позволю, чтоб ты и дальше морочил ей голову. Если не любишь, то скажи ей об этом прямо. Только... не сейчас. Сегодня она не может вернуться домой.

— Ой, как мне все это надоело! — еще больше разгневался Левша. — Я устал от проблем с вами, моими сестрами, а тут еще одна свалилась мне на голову.

— Не смей так говорить о Ванессе! — воскликнула Габриела.

— Ты жалеешь ее, потому что не знаешь, какой у нее чудовищный характер, — возразил Левша. — Она такая же властная и капризная, как и ее мамаша! Нет, я не хотел бы связать свою судьбу с такой девушкой.

— Да ты просто негодяй, — возмутилась Габриела. — Никто не заставляет тебя жениться на Ванессе. Если б она услышала, что ты о ней говоришь, то немедленно убежала бы отсюда. Но как раз этого я и не могу допустить. А потому прошу тебя потерпеть и хотя бы не грубить Ванессе.

В гостиную Левша вернулся, натужно улыбаясь, но Ванесса рада была и этой малости.

— Я люблю тебя, — горячо шептала она, когда Левша пригласил ее немного прогуляться. — Давай уедем отсюда куда-нибудь! Не могу больше выслушивать упреки моей матери. Мы поселимся в каком-нибудь городке, будем работать... Будем счастливы...

Левша в ответ лишь молча сжимал ее руку в своей.

В последний день пребывания Рикардо в больнице на него вдруг обрушились посетители. С самого утра его навестил дядя Аурелио. Справившись о здоровье племянника, он затем ненавязчиво перешел к разговору о молодых наркоманах.

—Зачем они тебе нужны, Рикардо? Неужели ты всерьез думаешь, что спасешь их? Это напрасная трата сил и денег, поверь мне. А кроме того, такая благотворительность попросту опасна: когда-нибудь наркoдельцы непременно попытаются тебя остановить, а то и вовсе устранить.

Последнюю фразу Аурелио произнес, пожалуй, черезчур жестко, и от Рикардо это не укрылось — он с недоумением взглянул на дядю.

—Я так говорю, — пояснил свой тон Аурелио, — Потому что беспокоюсь о тебе! Ведь у тебя есть свое дело, и дело замечательное — твой Дом моделей. Вот и снимайся им! Там ты можешь нажить только конкурентов, но не врагов, способных лишить тебя жизни.

— Спасибо за твою заботу, дядя, — сухо произнес Рикардо. — Но ты зря так разволновался. Я уже взрослый, и сам в состоянии решать, чем мне заниматься и куда вкладывать деньги. Завтра я уже выйду отсюда, так что о моем здоровье тоже можешь не тревожиться.

Неприятный осадок, оставшийся после беседы с дядей, заставил Рикардо о многом задуматься. Он никак не мог избавиться от ощущения, что Аурелио не просто предупреждал его об опасности, но как бы и угрожал...

Эти мысли Рикардо прервала Патрисия, тоже, пожелавшая навестить его в больнице. Патрисию в последнее время волновала судьба Илианы, а точнее, она просила Рикардо поговорить с Габриелой о связи ее сестры Марисоль с Раулем.

—Нет, Патрисия, не уговаривай меня, — твердо заявил Рикардо. — У нас с Габриелой и так много сложностей. К сожалению, Илиане уже ничем не поможешь, поэтому все идет, как идет. Советую тебе зря не терзаться и не терзать Рауля. Предоставь ему возможность самому разобраться в своих чувствах.

Выйдя на следующий день из больницы, Рикардо сразу же отправился в «Тропибеллу», надеясь там увидеть Габи. Но пробиться к ней не было никакой возможности, так как на Рикардо набросились обрадованные манекенщицы — с приветствиями, объятиями и даже поцелуями. Больше всех, разумеется, усердствовала Роксана. Габи стояла в стороне, обиженно поджав губы.

— Все. уходите! — вымолвил наконец Рикардо. — Спасибо за теплый прием, но мне надо поговорить с Габриелой.

— Помни, о чем я тебя предупреждала! — уходя, сказала Роксана, многозначительно посмотрев на Габи.

— Что она тут наплела? — недовольно спросил Рикардо, пытаясь преодолеть отчужденность Габи.

— Скажи, приглашать девушку в путешествие — это обязательный пункт твоей программы соблазнения? — не удержалась от вопроса и Габи.

—Ах вот в чем дело! — улыбнулся Рикардо. — Завистницы нашептали тебе это, чтоб нас поссорить. Да, я имел неосторожность связаться когда-то с Роксаной, но это была обыкновенная интрижка, не больше. Поверь, я люблю только тебя одну! Никогда никого не любил, пока не встретил тебя!..

Это бурное объяснение закончилось полным примирением, и счастливые влюбленные договорились отправиться в путешествие завтра же.

Дома, однако, Рикардо ожидала неприятная беседа с отцом, который потребовал, чтобы сын рассказал наконец Габи о существовании Сары.

Я не допущу, чтоб ты и дальше обманывал Габи! — сердился Линарес-старший. — Представь, что будет с бедной девочкой, если она узнает это не от тебя, а от кого-нибудь другого. Да она попросту возненавидит тебя и к тому же потеряет веру в людей вообще.

— Папа, я уже говорил тебе, что Рауль занимается моим разводом с Сарой. Надо немного подождать. Дай мне время. Как только я получу развод — сразу те предложу Габи стать моей женой. Я надеюсь, ты уже не сомневаешься, что я люблю ее?

— Нет, не сомневаюсь, — вздохнул Федерико. — Но боюсь, что из-за твоего дурацкого упрямства ты можешь навсегда лишиться Габриелы, поломав ей при этом жизнь.

Консуэло тоже волновалась за судьбу дочери, и, хотя она говорила, что доверяет Линаресу-младшему, тем не менее отозвала Рикардо в сторону, когда тот на следующий день заехал за Габи, и с грустью сказала ему:

—Я очень беспокоюсь о Габи. Пойми меня правильно, я - мать. Габи любит тебя. В твоих чувствах к ней я тоже не сомневаюсь. Но ведь ты еще ни разу даже не намекал ей о вашем возможном браке. Что все это означает. Рикардо? Как мне, матери. это понять?

— Всему свое время, — только и мог ответить Рикардо. — Пока же вы должны знать одно: я люблю Габи, она мне дороже всех на свете, и я жизни не пожалею ради ее счастья.

В поездке на побережье Габи, действительно, испытала такое счастье, о котором может мечтать любая девушка. Ласковое море, солнечный пляж, уютный отель и, самое главное, — он, ее возлюбленный, ее самый дорогой, самый родной!..

Ощущение полной, абсолютной свободы пьянило Габриелу, кружило ей голову, отрывало от земли и возносило в заоблачные выси, словно на крыльях. Она лишь теперь поняла, насколько прав был Рикардо, когда уговаривал ее поехать сюда. Здесь, в незнакомом городе, они безраздельно принадлежали друг другу и могли предаваться любви без оглядки на родителей, друзей, на Артуро, на «Тропибеллу»... Здесь никто не мешал им своими предостережениями и советами.

Рикардо радовался, видя счастливо улыбающуюся Габриелу, но сам все чаще вспоминал свой последний разговор с отцом, и это воспоминание всякий раз отзывалось в его сердце острым уколом. При одной мысли, что он может потерять Габриелу, у Рикардо перехватывало дыхание и подкашивались ноги.

— Что с тобой? — забеспокоилась Габриела, заметив внезапную перемену в настроении Рикардо. - Ты чем-то встревожен? Что-то угнетает тебя?

— Нет, с чего ты взяла? — Рикардо уже вполне оправился от накатившей было слабости.

— Я же вижу: ты думаешь о чем-то неприятном, Это связано с покушением? Может, тебе надо еще полечиться?

Рикардо был тронут такой заботой о его здоровье.

—Да, вероятно, я еще не совсем оправился после болезни, — обняв Габриелу за плечи, он нежно прижал ее к себе. — Пойдем в отель. Видимо, я и в самом деле устал.

Однако чем ближе был день возвращения домой, тем больший страх охватывал Рикардо: вдруг и в самом деле кто-нибудь по злому умыслу или по неведению расскажет Габриеле о том, что он женат. Нет, ставить свое счастье в зависимость от нелепой случайности он больше не мог. И однажды, когда Габриела спросила его: «А может, ты грустишь по какой-то другой женщине, с которой бывал в таких же путешествиях прежде?» — Рикардо решился и рассказал о Саре.

—До тебя в моей жизни существовала только одна женщина. Я был тогда молод... И по сути дела, это была не любовь, а мальчишеская влюбленность. Но я тогда не разбирался в таких тонкостях...

Габриела слушала его затаив дыхание, готовая в любой момент заплакать, и, взглянув на нее, Рикардо не осмелился сказать ей всю правду до конца.

—Но это было так давно, — улыбнулся он, подбадривая Габриелу, — что я уже и позабыл о той женщине. Если бы ты сейчас меня не спросила

—А ты думал как раз о ней?

— Нет, что ты! — замахал руками Рикардо. — Просто я попытался честно ответить на твой вопрос о моих прошлых влюбленностях.

— А эта женщина... — Габи замялась, не зная, как поделикатнее задать вопрос, который ее волновал сейчас больше всего. — Она по-прежнему тебя любит? Тебя ведь невозможно разлюбить.

—Она живет в Соединенных Штатах, и я ничего и ней не знаю, — ответил Рикардо.

— Она американка?

— Нет.

— А если она приедет в Каракас, твое прежнее чувство к ней может опять вернуться, — сказала Габи, едва не плача.

— Ни в коем случае! — воскликнул Рикардо. — Эта женщина давно стала для меня чужой, поверь. Мы с нею — совершенно разные люди. Когда я узнал ее поближе, то горько разочаровался. Словом, это была ошибка молодости и не более.

Он еще долго успокаивал Габи, уверяя ее в своей любви, клялся в верности и даже сказал, что только ее хотел бы видеть женой и матерью своих детей.

После этого трудного разговора Рикардо почувствовал некоторое облегчение, и несколько следующих дней своего отпуска они провели в безмятежном ничем не омраченном счастье.

А тем временем Сара готовилась к отъезду из Нью-Йорка. Вещи уже были уложены, билет на самолет куплен, оставалось только проститься с Кевином мужчиной, который был для нее в последние годы не просто любовником, но и надежным другом.

— Что это значит? — изумленно спросил Кевин, войдя в дом и увидев собранные чемоданы.

— Я уезжаю в Каракас, — ответила Сара. — Н хотела огорчать тебя заранее, поэтому прости, что говорю об этом только сейчас.

—Но что случилось? Ты можешь объяснить?

— Ничего не случилось. Просто я затосковала по мужу.

— Ты ведь говорила, что не любишь его! — в отчаянии воскликнул Кевин.

—Да, так мне казалось прежде, — сказал Сара. — А теперь я поняла, что не могу без него жить. Я боюсь потерять его, Кевин.

— И когда же ты это поняла? Когда развлекалась со мной в постели? — язвительно усмехнулся он. — Неужели ты думаешь, что я могу поверить твоей байке — о любви к мужу и к кому бы то ни было? За годы, проведенные вместе с тобой, я слишком хорошо тебя изучил, Сара. Ты никого не любишь! Тебе это попросту не дано! Ты не способна любить другого человека! Мужчины сходят по тебе с ума, но сама ты при этом остаешься холодной как камень...

— Не стану спорить, во многом ты прав, — согласилась она. — И я даже рада, что ты обо мне так думаешь: значит, тебе будет легче меня забыть.

— Ты просто чудовище! — схватился за голову Кевин. — В тебе нет сердца, нет души. Холодный монстр — вот ты кто!

— Прощай, Кевин. Мне было хорошо с тобой, — ответила спокойно Сара, и Кевин понял, что мысли ее витают уже где-то очень далеко от этой некогда уютной, а теперь холодной и чужой квартиры.

Глава 23

Левше было больно наблюдать, с каким нетерпением мать ждала звонков от Габриелы и каким счастьем озарялось ее лицо, когда звонок наконец звучал.

—Доченька моя! Радость моя! — ласково говорила она в трубку, а затем продолжала озабоченно, почти испуганно: — У тебя грустный голос... Что-нибудь случилось? Какая-нибудь неприятность?

Левша не мог слышать, что отвечала Габриела, вероятно, она успокаивала мать — дескать, все в порядке, просто перегрелась на солнце или что-то в этом роде. Зато все нежные слова, адресованные Габриеле, доносились до Левши, даже когда он уходил в другую комнату.

— Если бы нам всем, вместе взятым, перепадала хоть сотая доля той любви, которую ты отдаешь своей дорогой Габриеле! — не выдержав, сказал он однажды матери.

— Ты сейчас говоришь, как совсем маленький мальчик, — улыбнулась Консуэло и попыталась обнять сына, но он увернулся от ее рук, напыжился, рассердился.

— Ничего удивительного! Наверно, я с самого детства чувствовал, что для тебя существует только один ребенок — Габи, а все остальные — словно и не твои родные дети.

— Сынок, не обижай меня, — умоляюще посмотрела на него Консуэло. — Возможно, вам недоставало моего внимания, но я люблю вас всех, поверь. Просто у Габи сейчас очень сложная ситуация.

— Ну конечно! У нее — сложная, а у меня — легкая! — обиженно произнес Сесар.

— Ты имеешь в виду Ванессу? — тихо спросила мать.

— При чем тут Ванесса? — вспыхнул Левша. — То, что она не может поладить со своими родителями, — ее личная проблема.

— По-моему, Ванесса тебя любит, сынок, — укоризненно произнесла Консуэло.

— Мама, давай не будем говорить о Ванессе, — раздраженно бросил Левша и направился к выходу.

— Если у тебя какие-то неприятности, — сказала ему вдогонку Консуэло, — то рассказал бы все матери. Может, я бы и сумела тебе помочь.

Но за Левшой уже захлопнулась дверь.

— Господи, что происходит с моим сыном? — произнесла в отчаянии Консуэло. — Я совсем перестала его понимать. Он отдаляется от меня с каждым днем все больше, а я не могу понять, в чем причина.

— Что грустишь, моя красавица? — войдя в дом, расплылся в пьяной ухмылке Рамиро. — Грустишь по мужу?

— Как ты посмел врываться сюда, пьяное ничтожество? — пришла в бешенство Консуэло. — Я запретила тебе появляться в моем доме!

— Ой-ой! — неуклюже передразнил ее Рамиро, — Какие мы грозные! Но позволь тебе напомнить, что в этом доме живут мои дети. Мне небезразлична их судьба. Я, например, не могу спокойно жить, когда моя дочь Габи находится неизвестно где с подонком Линаресом.

— Уймись, негодяй! — закричала Консуэло. — Ты не имеешь никакого права вмешиваться в жизнь Габи и называть ее своей дочерью! Ты — не отец Габи! Так же как не отец Марисоль, Эстер, Сесара и Рубена. Ты даже не отец Йоли, потому что ни разу за всю свою жизнь ты не принес для нее продуктов, не заплатил за ее учебу. Только пьянство было у тебя на уме. Убирайся отсюда! И никогда больше не пытайся переступить порог этого дома!

— Что ж, я уйду. Но ты со своими детьми еще наплачешься. Попомни мои слова! Когда-нибудь ты поймешь, что единственный человек, на которого ты могла бы опереться, был Рамиро Апонте из Капанапаро!

Последние слова он выговорил с большим трудом и, едва выйдя за порог, упал, сраженный весьма внушительной дозой алкоголя, принятой накануне.

Не успела Консуэло успокоиться после ухода Рамиро, как в дверь робко позвонили.

— Прости, что побеспокоил тебя, — сказал стоящий на пороге Федерико. — Но ты должна выслушать меня. Нам нужно это обоим.

— Мне ничего от тебя не нужно, Федерико.

— Нет, я все же прошу выслушать меня. Я люблю тебя, Консуэло! Мне только теперь стало ясно, что я никогда не переставал любить тебя. Думаю, то же ты можешь сказать и о себе. Ведь ты по-прежнему любишь меня, Консуэло? Скажи правду. Мне очень важно это знать.

— Поздно, Федерико, поздно...— произнесла она с горечью и сожалением.

— Забудь обиду! Прости меня! — взмолился Федерико.

— Это не обида. Я уже давно простила тебя. Дело в другом. Посмотри на меня: видишь, во что я превратилась? Той Консуэло, которую ты любил, больше не существует.

— Нет! Для меня ты осталась прежней— любимой и желанной! Признайся, что тоже любишь меня. Это единственное, что осталось сейчас у меня, — надежда на твою любовь.

— Хорошо, Федерико, — пожалела его Консуэло. — Я всегда любила тебя, и даже боль не смогла убить во мне эту любовь. Но сейчас нам незачем ворошить прошлое.

— Ты не права, — горячо возразил он. — Я очень одинок. С Эльвирой у меня нет ничего общего. Женитьба на ней была моей самой большой ошибкой. За это я сейчас горько расплачиваюсь. У меня болит душа о тебе, о Габи. Ведь это я изломал жизнь тебе и, в общем, ей. Теперь от меня ушла Ванесса. Она ушла из дома, Консуэло! И я не знаю куда.

— Ну, об этом ты зря волнуешься, — улыбнулась Консуэло и позвала из соседней комнаты Ванессу.

Увидев отца. Ванесса с обидой заявила, что Консуэло предала ее. Долгий и трудный разговор, состоявшийся затем между отцом и дочерью, ни к чему хорошему не привел: возвращаться домой Ванесса наотрез отказалась.

—Здесь, у доньи Консуэло, я впервые почувствовала, что такое тепло, что такое семья. Поэтому не сердись на меня, папа. Я поживу пока здесь.

А в это время Сусанна принимала у себя дома Эльвиру и уговаривала ее не слишком драматизировать ситуацию:

— Все перемелется, я в этом уверена. С Федерико вы не первый раз в ссоре. Помиритесь и теперь. А Ванесса вернется! Помается среди чужих людей и вернется.

—Нет, на этот раз с Федерико у нас не просто ссора, а полный разрыв. И все из-за проклятой Консуэло Грубер! Что же касается Ванессы... Ты не знаешь, насколько она упрямая.

Их разговор прервал телефонный звонок.

—Сара! Я рада тебя слышать, — произнесла в трубку Сусанна. — Да, Эльвира у меня. Передаю ей трубку.

Сара сообщила, что приедет в Каракас через неделю, и это подействовало на Эльвиру весьма благотворно — она оживилась, взбодрилась, в ее голосе прозвучала решимость и готовность к активным действиям.

—Ты права, Сусанна, — сказала она, — я не должна раскисать. Вдвоем с Сарой мы сумеем нейтрализовать эту семейку Грубер. И мать, и дочь.

Переговорив с Эльвирой, Сара набрала номер Аурелио и, сообщив дату приезда, попросила рассказать ей подробнее, в какую историю угодил на сей раз Рикардо.

— Мне не хотелось бы говорить об этом по телефону, — уклонился от ответа Аурелио. — Тут есть некоторые нюансы...

— Но я должна знать, к чему мне готовиться, — недовольно произнесла Сара. — Ведь ты не зря считаешь, что мой приезд необходим. Я хочу знать, что там у вас происходит.

— Ты все узнаешь, как только приедешь. Более того, я настоятельно рекомендую тебе встретиться сначала со мной, а уже потом появляться в доме моего брата.

— Речь идет о женщине? — продолжала выспрашивать Сара.

— Да, — вынужден был сказать Аурелио.

— Кто она? Я ее знаю?

— Нет. Но эта женщина заставляет трепетать сердца мужчин. Ее зовут Габриелой. Она прекрасна. Так что не вздумай откладывать и далее свое возвращение.

Аурелио вряд ли мог предположить, какую реакцию вызовут его последние слова у Сары. Положив трубку, она долго смотрела каким-то отстраненным взглядом в одну точку, а затем стала ходить по комнате, заглядывая в шкафы, за шторы и в прочие укромные уголки.

—Малыш, иди сюда, не прячься от меня, — бормотала она на ходу. — Рикардито, милый мой сыночек, иди к маме. Ну же! Выходи! Мы поедем к папе. Он ждет нас...

Немного погодя ее лицо приобрело черты агрессивности и злобы.

—Я растопчу тебя, выскочка Габриела! Уничтожу тебя! Уничтожу!

После разговора с Сарой Аурелио некоторое время помолчал, думая о чем-то своем, и присутствовавший там Игор.не прерывал раздумий босса.

— Знаешь, кто это звонил? — произнес наконец Аурелио. — Богиня! Эта женщина способна вызвать бурю, ураган! Она обладает такой безумной мощью, что способна сокрушить все вокруг себя. И, представь, что этакая силища будет послушным орудием в моих руках!

— Богиня?

— Да, богиней она является для Рикардо Линареса. Это его ахиллесова пята. Держа в руках Сару, я буду управлять Рикардо.

— Я никогда не видел, чтоб вы говорили о ком-либо с ненавистью, — заметил Игор. — Мне казалось, вы настолько холодны, что чувство ненависти вам не свойственно. А сейчас о своем племяннике вы говорили, по-моему, именно с этим чувством.

— Да, ты прав, — согласился Аурелио. — Есть ненависть, которую скрыть невозможно. Она всплывает из глубины, из тех темных вод, где рождаются такие уроды, как Рикардо Линарес или Артуро Гонсалес. Они не достойны жизни, их следовало бы уничтожить в самом зародыше.

Когда Аурелио немного успокоился, Игор позволил себе еще одно замечание:

— Я думаю, вам не следовало посылать в Колумбию Бейби. Тем более — одного. А вдруг он не справится, подведет?

— Это исключено! — возразил Аурелио. — Бейби исполнит мой приказ в лучшем виде. У него особый дар для выполнения таких операций. Бейби — алмаз, кремень! Он не просто выполнит работу, но сделает ее творчески, артистично!

Аурелио не ошибся в своем воспитаннике: Бейби исполнил его поручение четко и чисто. А поручалось ему — ни много ни мало — убрать всех сотрудников лаборатории, в которой изготовлялись наркотики. И хотя в провале операции по перевозке наркотиков через границу виновен был лишь один из них, — Аурелио приказал расправиться со всеми, как с ненужными свидетелями.

Надежный человек по имени Мельчор, встретивший Бейби в аэропорту Боготы, сообщил, что уже подобрал киллеров.

—У нас есть три-четыре юнца из тех, кто скорее умрет, чем предаст, — пояснил он Бейби. — Именно их я намерен привлечь к этому делу.

— Юнцы? Дети? — вдруг пришел в волнение Бейби. — Нет, я этого не допущу!

— Но они лучше всего подходят в данном случае. Поверьте, ни у одного из них рука не дрогнет...

— Мне не нужны дети, — прервал его Бейби. — Для этой операции необходимы взрослые.

— Как скажете, патрон. Я сейчас же позабочусь о том, чтоб вам прислали взрослых.

Мельчор проводил Бейби в приготовленный для столь важного гостя гостиничный номер и вышел. А Бейби еще долго не мог успокоиться: перед его глазами стояла та жуткая сцена, когда он впервые, будучи совсем мальчишкой, выстрелил из револьвера и сразил наповал двух мужчин.

— Убийца! Убийца! Он убил их! — закричала женщина, ставшая тогда случайной свидетельницей той расправы, и ее истошный крик стоял в ушах Бейби.

— Нет, только не детей, — бормотал он исступленно. — Только не детей!..

Наутро все семнадцать человек, работавших в тайной лаборатории Аурелио Линареса, были расстреляны. А Бейби, расплатившись с исполнителями приговора, беспрепятственно вернулся из Колумбии обратно в Каракас.

Досье, полученное по каналам Интерпола взамен исчезнувшего, попало наконец в руки Линде Миранде, но, едва взглянув на фото, она воскликнула:

— Это не он! У того было совсем другое лицо.

— Но мы получили досье из Канады. Неужели нам могли подменить фотографию? — высказал сомнение Артуро.

— Ты забываешь, что речь идет о наркобизнесе, — напомнила Миранда. — А за ним, как известно, стоят весьма значительные люди.

— Которым ничего не стоит купить даже Интерпол, — продолжил ее мысль Артуро.

—Да, боюсь, что дело обстоит именно так.

Поразмыслив, они решили не заявлять о своем подозрении в Интерпол, а попытались составить фоторобот с помощью Миранды — ведь она единственная видела лицо преступника, хотя и мельком. Из этой затеи, однако, ничего не получилось: портрет выходил весьма приблизительный, Миранда не могла с уверенностью сказать, что все черты лица преступника воспроизведены точно.

Лопеса тем временем продолжала беспокоить пропажа папки.

—Я чувствую, что странное исчезновение досье напрямую связано с Рикардо Линаресом. Человек, которого видела Миранда, явно из тех, кто близко знаком с ним. Сам он об этом типе умалчивает, но нам следует внимательнее присмотреться к его окружению, — высказал свои соображения Артуро.

Надеясь выяснить какие-то подробности о возможных недоброжелателях Рикардо Линареса, Артуро побеседовал с его отцом, а затем и с матерью. Федерико Линарес ничего достойного внимания сообщить не смог, а вот Эльвира дала Артуро слабую, но все же зацепку.

—Есть ли у моего сына враги? — в раздумье повторила она вопрос Артуро. — Нет, не могу бросить камень ни в кого из знакомых. У нашей семьи есть один враг — человек, с которым вы встретились в гостиной...

— Его лицо показалось мне знакомым, хотя я не могу припомнить, где мы встречались прежде, — сказал Артуро.

— Это брат мужа, Аурелио Линарес.

— А почему вы считаете его врагом семьи?

— Простите, это у меня вырвалось в пылу раздражения, — пошла на попятную Эльвира. — Он всегда плел против Федерико разные интриги, а сейчас нес чушь о Рикардо: дескать, мой сын, выступая против наркодельцов, ставит под удар всю семью, весь клан Линаресов, в том числе, видите ли, и его. Мы поговорили с моим деверем на повышенных тонах, и я еще не остыла от того разговора. Аурелио, безусловно, неприятный человек, но он всего лишь дрожит за свою репутацию. Я не могу допустить мысли, что он организовал покушение на моего сына.

— Спасибо, сеньора Эльвира, вы сообщили мне важные сведения, — сказал на прощание Артуро.

Глава 24

Уединение с Рикардо на берегу морского залива словно специально раскинувшегося здесь, чтобы нежить в своих теплых ленивых волнах двух влюбленных, по-прежнему казалось Габриеле сном, сказкой, мечтой, проявившей вдруг свои реальные очертания, Такой свободы и окрыленности Габриела не испытывала ни разу в жизни, но это непривычное, пьянящее ощущение счастья омрачалось острыми уколами тревоги, достигающей самого сердца: Сара! Кто эта женщина? Рикардо говорил о ней волнуясь, значит, не все связанное с Сарой, отошлю для него в прошлое, отболело, умерло.

Габриела снова и снова просила Рикардо рассказать ей подробно о Саре, он же умело переводил разговор на другие темы, переключая внимание Габриелы на праздник, который они устроили для себя здесь, на побережье. Но однажды она была особенно настойчивой, и Рикардо вынужден был хотя бы отчасти приоткрыть перед ней завесу в свое прошлое.

— С Сарой мы были знакомы с детства, — неохотно начал он, — так как она — родственница моей тети Росы. Но Сара училась за границей и в Венесуэлу вернулась совсем взрослой. Это была очаровательная, обворожительная женщина... Я с ума сходил по ней. Чувствовал себя и счастливым, и несчастным одновременно. Не знал, что еще сделать, чтобы только угодить ей, потому что она ускользала из моих рук, как песок. Я стал ее игрушкой, марионеткой и ненавидел себя за это... Если б ты знала, сколько страданий принесла мне Сара! Сколько горя! Сколько зла!.. Прости, Габи, я расстроил тебя. Но ты сама хотела это услышать.

— Ты все еще любишь ее, Рикардо, — печально заключила Габи.

— Нет, поверь мне! Возможно, я еще не до конца отравился от пережитого горя, но оно связано вовсе не с потерей Сары, а с тем, что я под ее влиянием потерял себя и затем очень трудно выбирался обратно, восстанавливался. Пойми: Сара попросту сломала меня, и я не могу желать себе пережить нечто подобное дважды.

Как бы ни был счастлив или опечален Рикардо, он даже здесь, на отдыхе, не забывал в определенное время включить телевизор, чтобы послушать информационную программу. На сей раз Мариа-Эухениа Ловада рассказывала в своем репортаже о кровавом преступлении в Колумбии, где убитыми были найдены сразу семнадцать человек.

—Тот же почерк! — произнес вслух Рикардо, отвечая на какие-то одному ему известные догадки. — Не ставить в живых ни одного свидетеля — вот их основной принцип.

Он был так подавлен этим сообщением, что теперь ужи Габи попыталась отвлечь его от дурных мыслей.

— Пойдем в ресторан, уже давно наступило время обеда. А потом прогуляемся по пляжу, — сказала она робко.

— Да, пойдем, — рассеянно согласился Рикардо.

В ресторане их ожидал не слишком приятный сюрприз едва они расположились за столиком, как к ним подсел... Аурелио Линарес. Рикардо встретил его появление холодно и не скрывал этого. Но Аурелио вовсе не смутился.

— Я здесь оказался по чистой случайности. Простите, что нарушил ваше уединение. Однако, раз уж мы встретились, то я хотел бы поговорить с тобой, Рикардо. Ты уделишь мне после обеда несколько минут, племянник?

— Пойдем поговорим прямо сейчас, — Рикардо решительно встал из-за стола.

— Ты даже не пригласишь меня вместе с вами пообедать? — с наигранным изумлением произнес Аурелио. — Габи, твой избранник плохо воспитан, имей это в виду.

— Подожди меня здесь, — сказал Рикардо Габриеле. — Я вернусь очень скоро.

Когда они вышли, Аурелио сразу же спросил:

— Ты все ей сказал? Все? Что женат на Саре и никогда не помышлял расторгнуть этот брак? Что Сара на днях возвращается к тебе?

— Ты приехал только за этим? — вскипел Рикардо. — Тогда можешь считать, что наш разговор закончен!

— Нет, дорогой племянничек, — ухватил его за рукав Аурелио, не давая возможности уйти. — Ты выслушаешь меня. А вопросы можешь оставить без ответа: я уже и так понял, что ты водишь за нос эту влюбленную дурочку.

— Не лезь в чужие отношения!

— О, парень, ты, кажется, забыл о главном! Габи — моя родственница, а вовсе не ты! Именно в ней течет кровь Линаресов, и поэтому судьба моем племянницы мне отнюдь не безразлична. Я не позволю тебе обижать Габи. Запомни это. Несколько часов тому назад я разговаривал по телефону с твоей женой. Она уже купила билет на самолет до Каракаса. Так что, сделай милость, объясни Габи, как ты морочил ей голову, и возвращайся к своей законной супруге. А Линаресов не смей трогать! Моя семья — это святое. И я уничтожу каждого, кто посмеет нанести вред благополучию моего клана!

— Что ж, приму это к сведению, — ответил Рикардо. — Только запомни кое-что и ты: ни Сара, ни кто-нибудь другой не сможет помешать мне больше, Аурелио. Я уже сполна расплатился за свои юношеские ошибки. И Саре тоже придется с этим согласитьсяI и не препятствовать мне в дальнейшем. Наш брак давно существует лишь на бумаге, и его не сложно расторгнуть.

— Ты заблуждаешься, племянничек, — зло усмехнулся Аурелио. — От Сары тебе не удастся отделаться.

Артуро последние дни был все время в состоянии раздражения. Причин к тому у него имелось предостаточно. Во-первых, преступники обнаглели до такой степени, что даже проникли в их полицейское управление и прямо из-под носа унесли важные документы, а следствие по этому делу не сдвинулось ни на йоту. Во-вторых, оставалось нераскрытым покушение на Рикардо Линареса. В-третьих, его злил сам Линарес, нежащийся сейчас в объятиях Габи — при одной мысли об этом Артуро начинал скрежетать зубами — и безответственно подвергающий ее смертельной опасности.

Артуро бесило то, что все предпринимаемые им шаги не приносили никакого результата. Разговор с Аурелио Линаресом оказался абсолютно напрасным и лишь, заставил этого скользкого типа еще больше насторожиться.

Слабые надежды оставались на Роксану, которую Артуро попросил выспросить у мужа, кто подвигнул того на убийство Рикардо. «Если тебе дорога жизнь Рикардо, — сказал ей Артуро. — то помоги следствию. За этим выстрелом может последовать другой и, вполне вероятно, прицельный». Встревоженная Роксана бросилась к мужу, но тот был так напуган, что не мог выдавить из себя ни слова. Лишь немного успокоившись, сказал, что если он проговорится, то может сразу же прощаться с жизнью.

Это было косвенным подтверждением версии Артуро, но больше из Омара ничего выбить не удалось,

Не зная, что еще предпринять, Артуро отправился к Консуэло, чтобы выяснить у нее адрес отеля, в котором остановились Габи и Рикардо: он хотел съездить туда и еще раз объяснить Линаресу, что тот рискует не только своей головой, но подставляет под возможные пули и Габи.

У самого дома Консуэло Артуро столкнулся с Левшой, выходящим из своей новой шикарной машины,

— Я давно собирался поговорить с тобой, парень, — строго сказал Артуро. — Откуда у тебя деньги, чтоб покупать такие автомобили?

— Я работаю, и мне платят, — нагло усмехнулся в ответ Левша.

— Чудес, увы, не бывает, — развел руками Артуро. — Парень вроде тебя, не имеющий ни образования, ни профессии, может получать большие деньги только на службе у преступников. А этого я не допущу потому что знаю тебя с пеленок и мне не безразлична твоя судьба.

— Я давно уже вырос из пеленок, — дерзко заметил Левша. — И в твоей опеке не нуждаюсь. Посторонись, дай пройти.

— Ты можешь хамить сколько угодно, — поставил точку в их разговоре Артуро, — но отныне я буду следить за каждым твоим шагом.

Вернувшись в полицейское управление, он застал там Эстер, с которой вовсю любезничал Демокрасио, приглашая девушку провести с ним вечер.

—Что ты тут делаешь? — закричал в бешенстве Артуро. — Сейчас же уходи отсюда. — Он буквально вытолкал Эстер за дверь, а Демокрасио бросил угрожающе: — Не смей приставать к ней, а то будешь иметь дело со мной!

Демокрасио был оскорблен в лучших своих чувствах и даже не стал объяснять разъяренному Артуро, что давно влюблен в Эстер. Между приятелями вышла ссора. А когда Артуро заявил, что завтра будет отсутствовать, поскольку уедет на побережье, Демокрасио ударил его в самое больное место:

—Будешь подглядывать там в щелку за Габи и Линаресом?

Тут уж Артуро не сдержался и сорвал на Демокрасио все свое раздражение, копившееся несколько дней.

—Психопат! Изверг! — бросил ему вдогонку Демокрасио, вытирая кровь на разбитой губе.

Но в тот день как будто кто-то задался целью досадить Артуро как можно болезненнее. Выйдя во двор полицейского управления, он увидел Миранду и Бейби, мило воркующих на лавочке перед клумбой. Разумеется, Артуро не мог знать, в какой тревоге пребывала накануне Миранда, не ведая, куда пропал ; Бейби, и как обрадовалась она теперь, услышав его голос в телефонной трубке. «Приезжай немедленно. — сказала она сыну. — Я буду ждать тебя во дворе». И вот Артуро получил возможность увидеть тот нежный поцелуй, которым Миранда одарила наглого мальчишку.

— Ты совсем спятила! — он резко толкнул Линду Миранду, оторвав ее от Бейби. — Не нашла лучшего места для свиданий с этим подонком?

— Не смей оскорблять его! — воскликнула Линда.

— Я не позволю обижать ее! — в тот же момент воскликнул Бейби и встал лицом к лицу с Артур загородив собой Миранду.

— Ты, гаденыш! — Артуро сгреб его своей мощно ладонью и отшвырнул к клумбе.

Бейби усилием воли заставил себя сдержаться.

— Откуда эта ненависть? Что он тебе сделал? — едва не плача, говорила Миранда, обращаясь к Артуро.

— Твой дружок замешан в грязных делах, я нутром это чувствую, — заявил Артуро. — И обещаю, что скоро смогу тебе это доказать.

— Ты с ума сошел! — вскрикнула Миранда.

— Нет, с ума сошла ты. Боюсь, тебе придется ужаснуться, когда я разузнаю все об этой крысе и уничтожу ее!

— Это будет твоей самой большой, даже роковой ошибкой, — тихо произнесла Миранда.

— Ах-ах, какие страсти-мордасти! — передразнил ее Артуро. — Кстати, скажи, где ты с ним познакомилась?

— Не твое дело! Оставь меня в покое, — рассердилась Миранда. — Еще не хватало, чтоб ты учиним мне допрос!

— Черт с тобой!.. — Произнес наконец Артуро и зашагал прочь.

— Мне страшно, Бейби, — призналась Миранда, когда Артуро скрылся из виду. — У Индейца профессиональный нюх, который его ни разу еще подводил. Скажи, чем ты занимаешься, где пропадаешь? Я хочу знать все о твоих делах. Мне надо быть уверенной, что тебя не ждут какие-то неприятности.

— Неужели тебя так напугал этот сукин сын? Эти вонючий полицейский?

— Бейби, не говори так. Артуро — классный профессионал.

— Плевал я на него! — сказал Бейби. — А ты зря встревожилась. Правил без исключений не бывает, и в моем случае знаменитый профессиональный нюх этого хама здорово его подвел.

Аурелио щедро расплатился с Бейби за успешно проведенную им операцию в Колумбии. Настолько щедро, что присутствовавший при этом Игор даже не сумел скрыть своей зависти.

— Ого! Патрон! — воскликнул он, взглянув на чек. — От нулей у меня зарябило в глазах.

Аурелио давно замечал в Игоре жадность и зависть к успехам других и сознательно подогревал в нем эти страсти, надеясь в будущем использовать их для дела. Если Бейби выполнял все задания из честолюбия и склонности к риску, то для Игора требовались иные ситуации.

— Бейби заслужил эту сумму, — сухо сказал Аурелио и, переменив тему разговора, спросил у Игора: — Ты организовал слежку за этим полицейским — Гонсалесом?

— Да, я поручил это Левше. Он прямо-таки рвется в бой. Деньги совсем вскружили ему голову, и он готов выполнять любую работу.

— Что ж, это хорошо, — сказал Аурелио. — Гонсалес тут вздумал навестить меня. Пожалуй, он слишком зарвался. А мы допустили оплошность, предоставив ему возможность копать под меня. Так что скажи своему Левше, что у него есть шанс заработать гораздо большую сумму.

— Патрон, разрешите это сделать мне, — вызвался неожиданно Бейби. — У меня с Гонсалесом свои счеты.

— Ладно, если тебе так хочется... — не стал возражать Аурелио.

Поездка на побережье не принесла Артуро успокоения, а лишь еще больше разозлила его: этот упрямец Линарес твердил, что сумеет защитить Габи если потребуется. Артуро пытался ему втолковать какую силу представляет собой наркомафия, но Рикардо был глух к увещеваниям.

С вокзала Артуро поехал прямо в полицейское управление и до позднего вечера изучал какие-то документы, никого к себе не впуская.

Когда же он наконец погасил свет и вышел улицу — случилось невероятное: его попытались сбить машиной прямо у здания полиции. Дерзкий водитель, мчавшийся на большой скорости, вдруг резко свернул на тротуар, и только профессиональная реакция Артуро помогла ему вовремя увернуться от удара.

—Боже мой! Индеец! Ты жив? — подбежавшая Миранда помогла Артуро подняться с асфальта.

Следом за ней подбежал и Демокрасио.

— Вы не заметили номера машины? Не видели, Кто был за рулем? — обратился к ним с вопросами Артуро.

— Нет. Мы только вышли из здания, когда он пытался на тебя наехать, — пояснил Демокрасио. — Пока подбежали, он успел скрыться.

«Проклятье! Не повезло!» — ругался про себя Бейби, отъехав от места происшествия. Боковым зрением он успел заметить в освещенном дворе Миранду и. возможно, именно это помещало ему с точностью выполнить задуманное.

—Не стоит сокрушаться, — успокоил его Аурелио. — Это означает лишь то, что его час попросту не пробил. Но никуда Гонсалес от нас не уйдет. Возможно, так даже лучше: дадим ему немножко времени — пусть почувствует, что за ним охотятся. В таком состоянии люди способны допускать ошибки. Так что оставь ты его в покое.

Такое указание Аурелио отдал еще и потому, что от его зоркого глаза не укрылось, насколько волнуется Бейби, когда речь заходит о Гонсалесе. «Это очень похоже на личные мотивы, — подумал Аурелио. — Интересно, чем ему так насолил этот полицейский?» Но расспрашивать Бейби о причине такого поведения Аурелио не стал, а просто переадресовал задание Игору.

—Бейби допускает чрезмерную горячность в отношении Гонсалеса, — пояснил он Игору. — Поэтому я вывел его из игры. А ты можешь поручить это дело новенькому — Левше. Пора повязать его кровью.

Бейби между тем мучился одной мыслью; не заметила ли мать, кто был за рулем той машины, под которую лишь по чистой случайности не угодил Гонсалес. Промаявшись так сутки, он на следующий вечер отправился к матери.

Миранда, как ему показалось, ничего не заподозрила, потому что с искренним возмущением рассказала о вчерашнем покушении на Артуро.

— Жаль, что водителю не повезло, — отреагировал на это Бейби, уже вполне оправившийся от своих недавних опасений. — Дай Бог, чтоб в следующий раз он оказался более точным.

— Не смей так говорить! Никогда! — в испуге воскликнула Миранда.

— А в чем дело? -—выразил изумление Бейби. — Тебя так волнует судьба этого кретина? Ты ведь говорила, что у тебя с ним все кончено. Это не так? Ваш роман продолжается?

—Артуро — мой коллега. Он такой же полицейский, как и я.

В этот момент в дверь позвонили, и, открыв ее, Миранда увидела Артуро.

— Легок на помине! — недовольно бросила она. — Что тебе надо?

Я случайно увидел, как к тебе вошел твой юный воздыхатель, и решил поговорить с ним начистоту. Но только не здесь, а в полицейском участке.

—Нет, Артуро! Я не позволю тебе арестовать Бейби. У тебя нет для этого никаких оснований.

—Я выбью их из него.

—Ты совсем озверел! — Миранда преградила Артуро дорогу в комнату, где находился Бейби. — Только через мой труп!

Артуро попытался оттолкнуть ее, но Миранда внезапно приставила к его лицу дуло револьвера.

— Одно движение, и я выстрелю, — заявила он,

— Ты способна убить меня из-за этого подонка?

—Способна! Поэтому лучше уйди и не доводи меня до греха.

Артуро попытался сделать обманное движение, чтоб отобрать у Миранды револьвер, и в тот же момент услышал возглас Бейби: «Миранда, стреляй!»

Пораженный происходящим, Артуро бессильно опустил руки.

— Что ж, убей меня, — сказал он, глядя в глаза Миранде. — Воспользуйся советом этого негодяя! Если ты не осмелишься меня убить, то я ведь покончу с твоим проходимцем.

— Уходи по-хорошему, Артуро. Не доводи до греха, — еще раз повторила Миранда. — Прошу тебя,

— Хорошо, я уйду, — видя крайнее возбуждение хозяйки дома, сказал Артуро. — До скорой встречи, красавчик! — бросил он Бейби и вышел.

Глава 25

Марисоль с каждым

днем становилось все невыносимей видеть метания Рауля между ней и Илианой.

— Не могу больше! — сказала она однажды. — Ты не принадлежишь себе, Рауль. Илиана все время стоит между нами. Я почти физически ощущаю ее присутствие здесь, в этой комнате, на этой постели...

— Перестань, о чем ты говоришь, — лицо Рауля исказила болезненная гримаса. — Оттого что мы будем бередить эту рану, нам легче не станет.

— Да, я знаю, — согласилась Марисоль, —- и потому предлагаю все закончить сегодня же. Пусть эта встреча будет последней.

Делая такое заявление, она не кривила душой — Марисоль действительно было невмоготу видеть, как мучается Рауль, и понимать, что власть Илианы над ним гораздо сильнее, чем страсть к ней. Но, сама того не сознавая, она конечно же хотела услышать в ответ жаркие уверения в любви и какие-то новые, убедительные доказательства этой любви.

Рауль, однако, молчал.

Взглянув на него внимательнее, Марисоль заметила, что он едва ли не с облегчением воспринял ее последние слова. «Возможно, ты права, — говорили его глаза. — Я устал...» Сердце Марисоль оборвалось, и она вся сжалась в ожидании приговора.

—Спасибо тебе, — произнес наконец Рауль. Хорошая моя, милая моя! Никто не понимает и не чувствует меня, как ты. Я устал от борющихся во мне желаний. Устал от непосильного чувства вины... Хотя и не знаю, в чем моя вина... Если бы Илиана была здорова, то все решилось бы проще. А так в нашу с тобой любовь вмешалась ни много ни мало сама смерть... Илиана обречена... И чем ближе роковой час, тем труднее мне ощущать себя счастливым с тобой. Возможно, нам действительно следует подождать, пока...

Он хотел сказать: «Пока Илиана не умрет», но произнести такую кощунственную фразу было выше его сил.

Марисоль тоже была на пределе терпения и потому не стала затягивать тяжкую сцену прощания. На одно мгновение коснулась она губами щеки Рауля и выбежала прочь из комнаты.

Домой идти в таком состоянии не хотелось, и, побродив бесцельно по улицам, Марисоль сама не заметила, как оказалась в баре у Роке.

— О! Блудная дочь вернулась в свои пенаты! Рад тебя видеть! — бурно приветствовал ее хозяин бара. — Выпьем за твое возвращение?

— Выпьем, — обреченно согласилась Марисоль.

— Я знал, что ты вернешься, — минуту спустя горячо говорил ей Роке. — И даже обдумал в деталях твой дебют. Хочешь, прямо сейчас обсудим?

— Пусть будет по-твоему, — сказала она тихо.

— Но ты не передумаешь опять? — усомнился Роке.

— Нет, — ответила Марисоль твердо. — Обратной дороги у меня нет.

Состояние Илианы между тем все ухудшалось, и лечащий врач решился пойти на крайнее, последнее из имеющихся, средство. Пригласив к себе Росу и Патрисию, он сказал им, что Илиану может спасти только пересадка костного мозга.

— Но тут есть один весьма деликатный момент, — доктор внимательно посмотрел на Патрисию. — Донором должен быть кто-нибудь из родственников и желательно тех, кто помоложе.

— Вы предлагаете это мне? — испуганно воскликнула Патрисия. — Отдать свой костный мозг Илиане и самой остаться калекой?!

— У вас неверное представление об этой операции, — мягко заметил доктор. — Она не опасна.

— Не надо меня обманывать, — с обидой и возмущением произнесла Патрисия. — Я знаю, что бывают и неудачные случаи.

— Да, от них никто не застрахован, — вынужден был согласиться доктор. — Но они крайне редки.

— Нет, я не могу, не хочу рисковать! — заявила Патрисия.

— Что ж, это ваше право, — заканчивая беседу, сказал доктор. — И все же подумайте...

Роса была ошеломлена такой реакцией Патрисии на предложение доктора.

—Ты не хочешь спасти сестру? Это чудовищно!

—Ну конечно, ты готова загнать меня в гроб, лишь бы вытащить оттуда свою любимицу Илиану! — был ответ Патрисии.

Мать и дочь поссорились и разошлись рыдать по своим комнатам. Но если Росе не помогли даже слезы и она продолжала пребывать в подавленном состоянии, то Патрисия, выплакавшись, стала думать, как повернуть ситуацию, чтобы и волки были сыты, и овцы остались целы.

И такой план созрел у нее в голове!

Умывшись и подкрасившись, она отправилась в бар Роке, где надеялась увидеть Марисоль. И -— не ошиблась.

Марисоль встретила ее не слишком любезно: стала говорить, что та сама по уши влюблена в Рауля, а делает вид, будто ее заботит судьба умирающей сестры.

—Я больше не хочу ничего слышать о Рауле! — закончила Марисоль свою тираду. — Для меня он больше не существует! Так что делите его сами, по-родственному. А мне все равно, кто из вас победит в этой борьбе.

Патрисия, терпеливо сносившая все грубые упреки Марисоль, ухватилась за эту ее последнюю фразу и объяснила цель своего прихода.

—То, что ты сказала сейчас, значительно облегчает мою задачу, — начала Патрисия. — Если с Раулем у тебя все кончено, то, полагаю, тебе нетрудно будет помочь Илиане. Да, ты права: я тоже влюблена в Рауля, но ради сестры готова от него отступиться. Поэтому и пришла к тебе. Вдвоем с тобой мы можем спасти Илиану!

Их разговор продолжался еще целый час, прежде чем Марисоль согласилась отправиться вместе с Патрисией к Илиане. Та, разумеется, возмутилась, увидев в своем доме соперницу.

Марисоль, по договоренности с Патрисией, с самого начала взяла нарочито грубый и наглый тон.

—Я не сама пришла, уймись! — бросила она Илиане. — Меня сюда привели насильно. Но я, кажется, не выдержу здесь и минуты: обстановка в твоей комнате навевает мне мысли о кладбище. Открой окно! Тут можно помереть от одного запаха лекарств.

Далее она, не давая возможности Илиане вставится хоть слово, сообщила, что Патрисия будто бы хотела уговорить Марисоль оставить в покое Рауля, не знал об их истинных отношениях. А когда узнала, как все обстоит на самом деле, упросила ее прийти сюда и рассказать обо всем Илиане.

—Он сидел в баре такой мрачный и несчастный, что я пожалела его и решила немного с ним пофлиртовать, — продолжала Марисоль. — А он и обрадовался: стал изливать мне душу о своей невесте. «Я так люблю ее! Так люблю! Но она болеет, и я не знаю, чем ей помочь...» Он просто замучил меня своими излияниями!

Во время этого разговора Патрисия находилась в соседней комнате и нервно ходила из угла в угол. Увидев вошедшего Рауля, она в испуге бросилась к нему:

— Ты идешь к Илиане? Подожди. К ней сейчас нельзя. Пойдем отсюда.

— Почему нельзя? Что там? Кто у нее? — встревожился Рауль и в тот же момент услышал голос Марисоль.

— Марисоль? — возмутился он. — Что ей здесь нужно?

Он попытался войти к Илиане, но Патрисия преградила ему дорогу.

—Не бойся, — сказала она. — Марисоль не наделает глупостей. Мы с ней обо всем договорились. Их беседа поможет Илиане поверить в себя, в свои силы. До сих пор твоя ложь убивала ее, толкала к смерти. Дай ей возможность поверить в то, что ты ее любишь. Это вернет Илиану к жизни.

Когда Рауль наконец вошел к Илиане, она взглянула на него и с недоверием, и с надеждой.

— И ты хотел променять меня на эту вульгарную гейшу! — воскликнула она.

— Что ты говоришь, Илиана! — стал успокаивать ее Рауль. — У меня с ней ничего не было. Я люблю тебя! Я пришел к тебе, моя дорогая, моя единственная!

Узнав от Росы, с кем Рикардо уехал в путешествие, Эльвира пришла в неистовство и в таком состоянии помчалась в дом Консуэло Грубер.

Ванесса, услышав голос матери, спряталась за дверь, но лучше б она этого не делала: такого позора, такого мучительного стыда за свою мать девушке не приходилось еще испытывать никогда.

Эльвира обозвала Консуэло самыми грубыми, грязными словами, говорила, что та, распутница, навязалась Федерико и прижила от него дочь — такую же проститутку, как и Консуэло.

—Теперь она вздумала обольстить Рикардо! — кричала Эльвира. — Тебе мало моего мужа, так ты научила свое отродье, как завлечь моего сына? Ничего у вас не получится! Рикардо бросит твою бесстыдницу точно так же, как Федерико бросил тебя!

В какой-то момент нервы Консуэло сдали, и она буквально кулаками вытолкала из дома Эльвиру.

Затем Ванесса долго утешала Консуэло, просила прощения за свою мать, плакала. Консуэло тоже то и дело вытирала слезы, а затем сказала Ванессе;

—Деточка, пойми меня правильно. Я ничего не имею против того, что ты живешь у нас. Мы все тебя полюбили. Но... Думаю, тебе пора вернуться домой. Представь, какой скандал разразится, если твоя мать узнает, что ты все это время находилась здесь.

Ванесса, как ни было ей горько, не стала перечить Консуэло и нехотя побрела домой.

А там в это время происходил другой скандал — между Эльвирой и Федерико. Она упрекала мужа в том, что он потакает связи Рикардо с Габриелой.

— Мой сын потешится и бросит ее. Это я заявила твоей потаскухе и то же самое говорю тебе.

— Не смей так называть Консуэло! — вскипел Федерико. — Это не она, а ты потаскуха! Забыла, что Рикардо — результат твоей измены? А Консуэло я любил и должен был на ней жениться. Она тут ни при чем. Во всем виноват я один. Ведь я так и не смог полюбить тебя.

— Может, ты любишь ее до сих пор?

— Да, люблю!

Новый поток ругательств, адресованных Консуэло, посыпался из уст Эльвиры, но появившаяся в этот момент Ванесса прервала мать:

— Перестань, мама! Я больше не могу это слышать. Мне было стыдно за тебя, когда ты оскорбляла донью Консуэло в ее доме.

— Как? Откуда ты знаешь?— растерялась Эльвира. — Кто тебе рассказал?

— Я сама была там и все слышала.

— Что ты там делала?!

— Я жила у доньи Консуэло и у моей сестры Габи все эти дни.

— Боже мой! — воскликнула в отчаянье Эльвира. — Родная дочь предала меня с самым заклятым моим врагом! Я не хочу знать тебя! Ты мне больше не дочь!

Ванесса молча прижалась к отцу, а разгневанная Эльвира, бросив им: «Вы еще об этом пожалеете!», выбежала из дома.

— Кого я вижу! — удивился ее визиту Аурелио. — Чем обязан? Ты явилась без звонка и в таком волнении...

— Аурелио, моя жизнь рушится, — сказала Эльвира и зарыдала в голос. — Я не знаю, что делать. Подскажи. У тебя большой опыт в таких делах.

— Ты просишь о помощи меня? Твоего ненавистника деверя?

— Перестань! Сейчас не время копаться в таких мелочах. Консуэло Грубер и ее дочь хотят отобрать у меня все: мужа, сына, дочь и все мое состояние.

— Ах, вот ты о чем, — издевательски усмехнулся Аурелио, — что ж, тут я, пожалуй, действительно смогу стать твоим союзником.

— Спасибо, Аурелио, — улыбнулась сквозь слезы Эльвира. — Придумай, как разлучить Рикардо с этой проклятой Габриелой.

— Нет ничего проще, — загадочно произнес он.

— Ты так думаешь? — с надеждой спросила Эльвира.

— Да. Есть человек, который все сможет сделать наилучшим образом. И зовут этого человека — Сара!

В аэропорту Сару встретил Аурелио и повез ее прямо к себе домой.

—Ты должна хорошенько подготовиться, прежде чем появиться в доме Федерико, — пояснил он.

Сара сгорала от нетерпения узнать подробности очередного увлечения Рикардо, и Аурелио вскоре удовлетворил ее любопытство.

— Нет, я не могу поверить, что Рикардо мог забыть меня! — заключила Сара, выслушав Аурелио. — Ты преувеличиваешь опасность. Не сомневаюсь, что это всего лишь обычная интрижка. С Рикардо и раньше случалось подобное.

— Увы, должен тебя огорчить, — развел руками Аурелио. — На сей раз все гораздо серьезнее: Рикардо любит Габриелу!

— Я раздавлю ее! — воскликнула Сара. — Она не сможет тягаться со мной. Ты говорил, эта девица из какой-то бедняцкой семьи?

— И да, и нет, — осторожно начал Аурелио, подступая к самому главному. — Ее мать, действительно, еле сводит концы с концами, но вот отец...

—Да не тяни ты, — взорвалась Сара. — Говори прямо!

—Отец Габриелы — Федерико Линарес!

— Что? Как это может быть? Она — внебрачная дочь твоего брата?

— Да.

— Но тогда все проще простого: надо сказать Рикардо, что он имел несчастье влюбиться в собственную сестру, — облегченно вздохнула Сара.

— К сожалению, это не так, — возразил Аурелио. — Тебе не известна еще одна семейная тайна Линаресов: прохиндейка Эльвира ухитрилась женить на себе Федерико, будучи беременной от другого. Так что Рикардо — вовсе не сын ему. А настоящая Линарес — как раз и есть Габриела. Поэтому тебе нельзя недооценивать ее как соперницу.

— Спасибо тебе, что предупредил, — сказала Сара, и в глазах ее вспыхнули воинственные огоньки. — Больше сюрпризов, я надеюсь, у тебя нет? Тогда не беспокойся: я встречу и Рикардо, и эту незаконнорожденную манекенщицу так, как они того заслуживают. Они оба бессильны против моей выдержки и воли. Я положу их на лопатки, прежде чем они успеют сообразить, что с ними произошло.

Глава 26

Вернувшись из путешествия и простившись с Габриелой, Рикардо сразу же поехал в свою фирму, чтобы выяснить, как там идут дела. Встретила его обеспокоенная Роксана:

— Рикардо! Ты должен остерегаться! Омар сознался, что его подкупили. Он не говорит кто, потому что боится: его тоже могут убить, если он проболтается. Но я боюсь за тебя! Они охотятся за тобой!..

— Успокойся, Роксана, — ответил ей Рикардо. — Я не хочу слышать ни об Омаре, ни о тех, кто его подкупил.

— Но Артуро Гонсалес завел на Омара уголовное дело.

— Я снимаю все обвинения. Забудь об уголовном деле. Забудь обо всем...

Он не стал расспрашивать, насколько усиленно работала в его отсутствие фирма, а тотчас же отправился к Артуро.

—Ты прав, — сказал он Гонсалесу. — Я только сейчас понял, что подвергаю опасности Габриелу. Поэтому прощу тебя: не оставляй ее без внимания хотя бы на несколько дней, пока я кое в чем разберусь. Со своей стороны обещаю, что не буду в эти дни видеться с Габи.

— Ну, слава Богу! — облегченно вздохнул Артуро. — Наконец-то до тебя дошло. Не волнуйся: Габи будет под моим присмотром.

Артуро между тем тоже следовало опасаться за свою жизнь. После той неудавшейся попытки сбить его машиной он стал более внимательно относиться к собственной безопасности и все время был начеку. Артуро не сомневался, что надо ожидать следующего покушения. Однако ему и в голову не могло прийти, кто должен был с ним расправиться. Тут и там натыкаясь на Левшу, разве мог он подумать, что именно этому пареньку, который вырос у него на глазах, было поручено его убить.

Когда Игор сказал об этом Левше, тот на несколько минут потерял дар речи, а затем стал отказываться.

— Нет, стрелять в Артуро я не могу. Пойми, он — друг нашей семьи. Он мне почти как брат.

— Так, может, ты и работаешь на него? — угрожающе произнес Игор. — Признавайся! Это он внедрил тебя в нашу компанию? Ты — подсадная утка? Стукач?

— Нет! Что ты! — попытался оправдаться Левша. — Да если бы Артуро знал, чем я занимаюсь, он бы удушил меня собственными руками!

— Значит, ты испытываешь угрызения совести? — наступал Игор. — Мы, значит, занимаемся Грязными делишками, а ты стыдишься, что связался с нами? А денежки, которые мы тебе платим, не грязные? Они не липнут к твоим чистеньким ручкам?

— Ты не понял меня, Игор, — продолжал оправдаться Левша.— Я вовсе не это хотел сказать.

—Ладно. Оставим наш бесполезный разговор, — строго произнес Игор. — Вот тебе пистолет, и, будь добр, на деле докажи, с кем ты — с нами или со своим дружком Гонсалесом.

—Я не смогу...

—Сможешь! Ты и так задолжал нам. Те деньги, что мы тебе давали, были всего лишь авансом, и ты это прекрасно знаешь. А теперь пришла пора платить долги. И запомни: если не выполнишь этого приказа, то прикончить придется тебя.

Не зная, как ему выйти из такой передряги. Левша даже обратился за советом к своим давним приятелям — Бето и Уильяму, но те не поняли его терзаний. «Нормальное мужское дело, — сказали они Левше. — Пальнешь разок из пушки, и все твои сомнения развеются».

Таким образом, загнанный в угол Сесар не нашел ничего лучшего, как постепенно приучать себя к мысли, что ему придется стрелять в Артуро.

Когда Рикардо сказал Габриеле о том, что будет отсутствовать примерно неделю и они не смогут видеться, у той все оборвалось внутри. «Это из-за Сары!» — тотчас же подумала она, однако оставила свою догадку при себе, и вслух лишь спросила, чем именно намерен заниматься в эти дни Рикардо. Ответ его был сбивчивым, невразумительным, и подозрения Габриелы только укрепились.

Консуэло, заметив резкую перемену в настроении дочери, попробовала выяснить, что произошло. О Саре она тоже кое-что слышала от Эльвиры, поэтому тревога Габриелы не показалась ей такой уж необыкновенной. И тем не менее Консуэло стала успокаивать дочь, говоря, что верит Рикардо.

—Он искренне любит тебя, — повторяла Консуэло. — Матери в таких случаях всегда видней. Так что не стоит зря расстраиваться. Ты бы лучше поговорила с Эстер. Она все время какая-то подавленная, но мне ничего не рассказывает. Что-то мучает ее. Может, тебе она откроется.

Габриела послушалась мать и, немного успокоившись, завела разговор с сестрой, пытаясь вызвать ее на откровенность. Эстер, как показалось Габриеле, даже обрадовалась возможности посекретничать и призналась, что за нею пытается ухаживать Демокрасио. Но в этот момент в доме появился Рамиро, и Габи увидела, как лицо сестры перекосилось болезненной гримасой. Пока Консуэло ссорилась с Рамиро, в сотый раз повторяя, что в этот дом ему дорога навсегда заказана, Эстер сидела словно скованная и молчала. После ухода Рамиро она несколько расслабилась, но охота секретничать у нее начисто пропала.

— Скажи, он сделал тебе какую-то гадость? — тормошила ее Габриела. — Я видела, как ты переменилась в лице, когда он вошел. Ну не таись, сестричка, облегчи душу. Тебя обидел этот гад Рамиро?

— Нет, все в порядке, — ушла от ответа Эстер. — Извини, у меня разболелась голова. Я пойду прилягу.

Когда Рикардо наконец добрался до дома, там его ждал сюрприз.

— Сара? Что ты здесь делаешь? — говоря это, Рикардо почувствовал, как почва уходит у него из-под ног и как в одночасье рушится все то хрупкое и светилое, что он успел построить в последние месяцы с Габриелой. — Зачем ты приехала?

— О, Рикардо! — рассеянно произнесла Сара. — Да, мы здесь вместе с сыночком. Одиночество закончилось. Больше не будет слез, боли, разлук. Мы теперь снова втроем и никогда не расстанемся. Ты понимаешь это?

— Да, — ответил Рикардо, невольно поддерживая тон, взятый Сарой. — Это комбинезончик Рикардито. В нем мальчик был немножко похож на медвежонка...

— Ты помнишь!— всплеснула руками Сара, и лицо ее просияло счастьем.

—Я все помню. Каждый момент его жизни...

— А помнишь его любимых солдатиков? Они были похоронены вместе с ним... — Сара тихо заплакала, и у Рикардо слезы тоже подступили к глазам.

— Не надо, любимый, — сказала Сара, заметив слезы Рикардо. — Ты же знаешь, что ему больно видеть нас плачущими.

— Он не может нас видеть. Его мир — тьма и тишина.

— Нет! Он здесь, вместе с нами! — внезапно пришла в сильное возбуждение Сара. — Он здесь! Иди сюда, сыночек!

— Сара, перестань! — попытался вернуть ее к реальности Рикардо. — Наш сын умер.

— Нет! Он жив! Мы теперь никогда не расстанемся: ты, я и Рикардито.

— Боже мой! Сара, перестань, — не зная, что предпринять, Рикардо стал ходить вокруг нее. — Успокойся. Я надеялся, что у тебя это давно прошло.

— Нет, милый, это не может пройти. Ты и Рикардито — самое дорогое в моей жизни!

— Сара, наш сын умер, — твердо произнес Рикардо. — и я для тебя тоже остался лишь в прошлом.

— Не говори так! — вскрикнула она. — Я знаю, Что ты нас любишь. Ты можешь быть счастлив только со мной и с нашим сыном!

— Увы, Сара, я должен тебя огорчить. Прошлого! Нельзя вернуть. А в настоящем я нашел счастье с другой женщиной.

—Ты говоришь так, чтобы помучить меня.

— Нет, мне незачем тебя мучить. Я отношусь к тебе с сочувствием. Но и ты пойми: я полюбил другую женщину, и ты это знаешь. Я долго был одинок, разбит, опустошен, но Габриела вернула меня к жизни.

— Никому не позволю отнять тебя у меня! — с нескрываемой угрозой произнесла Сара.

— От тебя это уже не зависит, — возразил ей Рикардо.,

— Ошибаешься! Я вынесла из-за тебя такие страдания, что теперь имею право на все. Ты оставил меня одну и не приехал даже на похороны Рикардито. Этого нельзя забыть.

— Прости, — с болью произнес Рикардо. У меня тогда не хватило сил…

— А я должна была все это вынести! Одна! Нет, если ты действительно хочешь; чтоб мы с сыном тебя простили, то вернись к нам.

Рикардо стало ясно, что продолжать этот разговор не имеет смысла, и он, позвав мать, попросил ее приготовить комнату для Сары.

—Уже все готово, — любезно сообщила Эльвира. — Пойдем, дорогая. Надеюсь, тебе понравится у нас.

— Я вижу, ты очень старалась встретить меня наилучшим образом, — сказала Сара, оглядев предложенную ей комнату.

— Иначе и быть не могло. Я хотела, чтоб ты чувствовала себя здесь уютно, комфортно. Мне очень приятно видеть тебя в нашем доме, и я обещаю: у тебя будет все, что пожелаешь, — удобства, роскошь…

— С чего это вдруг такая забота? — хитровато взглянула на Эльвиру Сара. — Я ведь хорошо знаю тебя.

— Просто хочу, чтоб ты жила здесь. В этом — залог нашего общего успеха. Вместе мы сумеем вырвать Рикардо из лап нахалки Грубер.

Федерико был очень обеспокоен внезапным приездом Сары и потребовал от сына, чтоб тот немедленно рассказал Габриеле всю правду.

— Скажи ей, что намерен в ближайшее время развестись с Сарой. Или это не так?

— Папа, неужели ты мне не веришь? — с обидой и горечью произнес Рикардо. — Рауль занимается подготовкой моего развода. Но вот только Сара... Она никогда не даст согласия на развод. Сегодня я это понял,

— И все равно ты должен обо всем рассказать Габи. Представь, что будет, если она узнает, что ты женат, не от тебя, а от кого-нибудь другого!

— Да, ты прав, отец, — согласился Рикардо. — Откладывать больше нельзя. Я сейчас же поеду к Габи.

Но пока он ехал к дому Консуэло, там произошел разговор между Габи и Артуро.

—Что ты ходишь за мной как привязанный? - сердилась Габи. — Мне сейчас не до тебя, можешь, ты это понять? Я должна поговорить с Рикардо и выяснить, что происходит.

—Нет, к Рикардо я тебя не пущу! — заявил Артуро.

—Да по какому праву ты вмешиваешься в мою жизнь! — возмутилась Габриела. — Может быть, я уже арестована?

Она так рвалась к своему возлюбленному, что Артуро пришлось сказать ей всю правду:

—Не исключено, что наркодельцы попытаются снова напасть на Рикардо, и если ты будешь рядом с ним, то можешь тоже нарваться на пулю.

—Боже мой! — воскликнула в ужасе Габриела. — Рикардо угрожает опасность, а я сижу здесь!..

— Да постой ты! — преградил ей дорогу Артуро. — Твой Рикардо сам попросил меня присматривать за тобой.

—В этом нет нужды. Я сейчас же еду в «Тропибеллу»! — Габриела оттолкнула Артуро и выбежала прочь.

Выйдя следом за ней, Артуро еще некоторое время помешкал, покурил, стоя у машины, и сел за руль. Но не успел он закрыть дверцу, как прозвучал выстрел. Пуля пролетела рядом с ним. В одно мгновение Артуро сообразил, что стреляли из-за кустов, с противоположной стороны улицы, и, не имея возможности видеть бандита, выстрелил по нему наугад.

—Не уйдешь, подлец! — воскликнул Артуро, бросившись к кустам. Но, не пробежав и десяти шагов, вдруг остановился, а затем резко повернул обратно, вскочил в машину и на предельной скорости помчался в «Тропибеллу»: ему пришло в голову, что кто-то специально хотел его таким образом отсечь от Габриелы.

«Господи, только бы с ней ничего не случилось!» — твердил он всю дорогу. Подъехав к «Тропибелле» и не обнаружив там ничего подозрительного, прошел внутрь помещения. Одна из манекенщиц сказала ему, что Габриела сейчас беседует в кабинете Рикардо с какой-то женщиной. Осторожно приоткрыв дверь, Артуро в этом убедился. «Ну, слава Богу!» — облегченно вздохнул он и пошел обратно к машине.

Приехав к Габриеле, Рикардо не застал ее дома.

— Габи в «Тропибелле», — сказала Консуэло.

— Боже мой! — воскликнул Рикардо. — Она встретится там с Сарой!

— Нет, подожди, — Консуэло остановила его у самой двери. — Ты не уйдешь, пока не объяснишь мне, кто такая Сара и почему Габи не должна с ней встречаться.

— Сначала я должен это объяснить Габи, — Рикардо сделал еще шаг к выходу, но тут дверь отворилась и на пороге показался Сесар, весь перепачканный кровью.

— Что с тобой? — бросилась к нему Консуэло. — Поранил ногу? Рикардо, помоги мне, пожалуйста, дотащить его до дивана.

Они уложили Сесара на диван, перевязали ему ногу; чтобы остановить кровь, и Рикардо стал прощаться.

— Нет, прошу тебя, не уезжай, — взмолилась Консуэло. — Помоги мне отвезти его в клинику.

— Мне нельзя в клинику, — простонал Сесар. — Это огнестрельное ранение...

Тут уж Рикардо сам стал соображать, как поступить в данной ситуации. Оставить парня без медицинской помощи он не мог: ведь вполне возможно, что пуля застряла в тканях или раздробила кость.

—У меня есть знакомый доктор, — сказал Рикардо. — Поедем к нему. Я попрошу не заявлять властям о твоем ранении.

Поездка к доктору, осмотр Левши и небольшая хирургическая операция заняли достаточно много времени, и Рикардо, хотя молил Бога, чтоб Сара и Габи не встретились, все же приготовился к самому худшему.

Рана Левши оказалась не опасной, но передвигаться сам он не мог, а потому Рикардо отвез их с Консуэло обратно домой. Лишь после этого он поехал в «Тропибеллу», полный дурных предчувствий.

Надо сказать, что беспокоился Рикардо не зря. Сара и Габриела вошли в вестибюль «Тропибеллы» почти одновременно. А там маляры в это время белили потолок и нечаянно забрызгали Сару побелкой. Габи, увидев это, предложила незнакомке помощь: провела в туалетную комнату и смыла пятна с ее платья. Сара, в свою очередь, тоже проявила любезность, заметив, что Габи очень красивая и могла бы работать манекенщицей у лучших модельеров Парижа.

—Я сама модельер, — с улыбкой сказала Габи.

— Да? Это интересно! — многозначительно заметила Сара и поспешила удалиться. Затем спросила у одной из манекенщиц: — Как зовут ту молодую красивую девушку, которая работает у вас модельером? Я только что с ней говорила, но не спросила имени.

— Это Габриела Грубер, — ответила манекенщица.

— Значит, ты и есть Габриела Грубер? — сказала Сара, войдя в кабинет Габи. — Тогда позволь и мне представиться. Я — Сара!.. Что это ты так переменилась в лице? Тебе известно мое имя? Ты знала о моем существовании?

— Да, я слышала о вас... — через силу произнесла Габриела.

— Ну и что тебе рассказывал обо мне Рикардо? Говорил, что скучает по мне, что любит меня?

— Н-нет... Он говорил, что любил вас когда-то, — еле слышно вымолвила Габриела.

— А о том, что чуть с ума не сошел от счастья, встретив меня вчера в аэропорту, он не рассказывал? Или еще не успел?

— Вы... виделись с Рикардо? — не удержалась от вопроса Габи. — Он встречал вас в аэропорту?

— Да, милочка, — язвительно произнесла Сара. — А для тебя это, кажется, новость? Ты, бедняжка, не догадывалась, что Рикардо шутил с тобой, чтоб поразвлечься? С ним это и прежде случалось. Но теперь, когда я здесь, ему больше никто не будет нужен.

— Нет, я не верю вам, — преодолев растерянность, твердо произнесла Габи. — Мы с Рикардо поженимся. Я — его невеста.

— Ха-ха-ха! Это он тебе так заморочил голову? Ну и Рикардо!

— Перестаньте смеяться! — рассердилась Габриела. — У вас нет на то ни права, ни каких-то оснований. А если вы по-прежнему рассчитываете на любовь Рикардо, то должна разочаровать вас: он любит меня!

— Прости, — примирительно сказала Сара. — Я не хотела тебя обидеть. Ты мне нравишься, и я искренне тебе сочувствую. Жаль тебя, такую наивную девочку. Ты еще очень молода и потому не знаешь, на какое коварство способны мужчины. Они легко возгораются, говорят всякие красивые слова о вечной любви, а потом хладнокровно бросают нас, глупых, доверчивых женщин. Но Бог шельму метит, и однажды наш опытный ловелас встречает такую женщину, которая захватывает его целиком, со всеми потрохами. Эта женщина переворачивает его душу, и он шагу не может ступить самостоятельно без своей возлюбленной. И эта зависимость — на всю жизнь. Для Рикардо такой роковой женщиной стала я. И как бы он ни пытался уйти из-под моей власти, у него ничего не получится: ни одна, даже самая красивая, женщина не может заменить ему меня. Вот и с тобой он, вероятно, заскучал, потому и вызвал меня сюда, буквально упросил приехать. И теперь наслаждается своим счастьем.

—Нет, не верю! — прервала ее Габи. — Возможно, вам хотелось бы, чтоб все было именно так, как вы описываете. Но Рикардо не вызывал вас сюда. Он был счастлив со мной! Он не знал о вашем приезде, иначе я бы это почувствовала. Вы просто хотите помешать ему жениться на мне, но у вас ничего не выйдет!

—Как мне жаль тебя, детка, — скорбно покачала головой Сара. — Ты собираешься выйти замуж за Рикардо, но он не может жениться на тебе, потому что женат на мне! Да! Ты не знала? Рикардо — мой муж. А я — его законная жена, его любовница, подруга и вообще — половина. И так будет всегда! Только смерть может разлучить нас с Рикардо!

Перед глазами Габи все поплыло, и она стала пропаливаться в вязкую непроглядную тьму...

—Габи! Что с тобой? — услышала она голос Рикардо, доносившийся будто с другого конца света. — Габи, очнись!

Наконец она явственно ощутила прикосновение руки Рикардо и открыла глаза.

— Тебе плохо? — взволнованно говорил он. — Что она тебе сделала?

— Сказала, что ты — ее муж, — окончательно очнувшись, вымолвила Габи. — Это ведь неправда? Она лжет? Ну скажи, мой милый!

— Рикардо, не мучай девушку, — властно произнесла Сара. — Скажи ей в конце концов всю правду.

Но он молчал, не зная, с чего начать.

— Это... правда... — уже без сомнения прошептала Габи.

— Да, — вынужден был признаться Рикардо. — Я хотел сказать тебе об этом раньше, но не мог...

— Значит, ты всегда мне лгал? — Габи вскочила с кресла и, подойдя вплотную к Рикардо, пристально посмотрела ему в глаза. — За что? За что ты надо мной так посмеялся?.. — она сделала решительный шаг к двери, но Рикардо удержал ее.

— Габи, подожди, я сейчас все объясню. Я затем сюда и приехал.

Но она не стала больше ничего слушать и, едва сдерживая рыдания, выбежала из комнаты.

Глава 27

И началась для всех очень тяжелая жизнь: не только Габи страдала из-за того, что все счастье оказалось ложным, не только Рикардо казнил себя за проявленную неосмотрительность, так усугубившую его отношения с Габриелой, не только Федерико и Консуэло переживали за дочь, но и в другом, противоположном лагере тоже не было покоя и уверенности в успехе. Сара воочию убедилась, что Габриела для Рикардо — отнюдь не легкое увлечение, а сильная, настоящая любовь, завладевшая всем его существом. То же самое понимала и Эльвира: сын любит дочь Консуэло Грубер, и не исключено, что даже Саре не удастся побороть его стремление жениться на Габриеле.

После того скандала, происшедшего в «Тропибелле», Рикардо прямо заявил Саре, что жить с нею не будет и требует развода. Разумеется, Сара и слышать об этом не хотела. Она снова стала упрекать Рикардо за прошлые провинности перед ней:

— Ты бросил меня в трудную минуту. Оставил одну в больнице, когда я помирала от горя, когда мой рассудок помутился...

— Прости меня за это. Я сам был тогда разбит, раздавлен. У меня не было сил. И все же я не отрицаю, что виноват перед тобой за тогдашнюю свою слабость. Однако все это осталось, слава Богу, в прошлом. Мы с тобой давно разошлись. Ты как-то устроила свою жизнь. Ко мне тоже постепенно вернулись силы. Я нашел дело, которым мне нравится заниматься. Встретил свою любовь. Так что не будем ворошить старое и препятствовать друг другу в обретении нового. Между нами все давно перегорело. Мы не сможем быть вместе, Сара.

Этот разговор закончился бурной истерикой Сары. Она кричала, что никогда не даст развода Рикардо и будет бороться за него всеми мыслимыми и немыслимыми средствами.

Эльвира утешала невестку и подбадривала: дескать, держись, не отпускай его, а я со своей стороны тоже сумею воздействовать на сына.

И она опять и опять пыталась внушить Рикардо, что он не имеет права оставлять Сару, которая по его вине многое вынесла и у которой до сих пор не совсем нормальная психика.

— Ты должен пожалеть ее, сынок. Это твой крест на всю жизнь, — била в самую больную точку Эльвира.

— Если уж на то пошло, — отвечал ей Рикардо, — то Сара виновата передо мной не меньше, чем я перед ней. Она мучила меня, совсем молодого мальчика, всячески старалась подорвать мою уверенность в себе, подорвать мои силы. Это благодаря Саре я превратился в безвольное ничтожество, у которого не хватило мужества даже поехать на похороны собственного сына. И ты хочешь, чтоб все это вернулось в мою жизнь? Мама, иногда мне кажется, что ты меня нисколечко не любишь.

— Это Габриела Грубер тебе задурила голову! Это она сбивает тебя с толку! А я и Сара любим тебя!

— Мама, не трогай Габриелу. Она тут ни при чем. Только с ней я почувствовал себя наконец счастливым. И хочу, чтоб ты это поняла. Все очень просто, мама. Надо лишь разобраться, желаешь ли ты своему сыну счастья.

— Ах, ты хочешь счастья! — возмущенно воскликнула Эльвира. — С этой потаскухой Грубер? Нет, такого счастья для тебя я никогда не пожелаю и не допущу!

Федерико, пытаясь поддержать сына, урезонивал жену, но понимания тоже не находил, а лишь наталкивался на грубость: Эльвира попрекала мужа давней привязанностью к Консуэло. В доме Линаресов, и без того представлявшем собой пороховую бочку, теперь окончательно воцарились скандалы, слезы и жестокая, непримиримая вражда.

Пробовал Федерико поговорить и с Сарой — спокойно, откровенно, без лишних эмоций. Взывал к ее рассудку: «Пойми, исправить уже ничего нельзя, зачем же понапрасну терзать друг друга, если можно достойно, по-человечески разойтись».

— Вам не следует соваться в дела, которые должны решать только муж и жена, — грубо оборвала его Сара.

— Но ведь все равно Рикардо с тобой разведется.

— Никогда этого не будет! Вы не знаете меня и не знаете своего сына. Он полностью от меня зависит и — вот увидите! — вскоре будет бегать за мной на задних лапках, как собачонка.

— Нет, Сара, ты преувеличиваешь свое влияние на Рикардо, — твердо заявил Федерико. — Он женится на Габриеле. Жаль только, что, прежде чем это произойдет, ты успеешь всем нам попортить много крови.

С Габриелой Рикардо несколько дней не виделся, зато попросил Рауля ускорить дело о разводе с учетом изменившихся обстоятельств.

—Теперь все ясно, Сара никогда не согласится на развод, но ты найди способ, как расторгнуть брак и без ее согласия.

Сара между тем тоже не сидела сложа руки.

Во-первых, она втерлась в доверие к Роксане и, прикинувшись невинной жертвой, красочно расписала, какая хищница эта Габриела Грубер: ведь она знала, что Рикардо женат.

— Не может быть! — всплеснула руками Роксана. — Никто из нас этого не знал.

— Вам-то, может, и не было известно, —умаслила ее Сара, — а Габриеле Рикардо сам сказал, что женат. И, представьте, она начала требовать, чтоб он бросил меня — больную, потерявшую сына — и женился на ней!

— Какая наглость! — воскликнула Роксана. — Никогда б не подумала, глядя на невинное личико Габриелы, что она способна на такое.

— Спасибо, что вы меня понимаете, — смахнув слезы, произнесла Сара. — Надеюсь, мы станем подругами.

Выйдя из «Тропибеллы», она уже не сомневалась, что Габриеле обеспечено презрение всего коллектива модельеров, манекенщиц и портных. «Я устрою тебе невыносимую жизнь, красотка! Ты пожалеешь, что родилась однажды на этот свет, Габриела Грубер!»

Все это время Сару поддерживал и вдохновлял Аурелио. К нему она приходила со всеми своими сомнениями, когда казалось, что борьба за Рикардо бессмысленна и Габриелу Саре не одолеть. Аурелио внимательно выслушивал ее, а потом говорил много приятных слов о достоинствах Сары, о ее скрытых резервах и возможностях. Это вдохновляло тщеславную женщину, и она опять рвалась в бой, готовая сокрушить всех, кто попадется на ее пути.

Страдания Габриелы были безграничны, и домашние, как ни сочувствовали ей, все же понимали, что ее горе безутешно и помочь тут ничем нельзя. Особенно горько переживала случившееся Консуэло, винившая себя за благодушие, которое обернулось трагедией для дочери.

— Это я во всем виновата, — говорила она Эстер и Марисоль. — Поверила Рикардо, как когда-то поверила Федерико. А им, Линаресам, нельзя доверять. Боже мой! Я, по сути, благословила отношения Габи и Рикардо, и теперь она повторила мою судьбу.

Эстер и Марисоль старались в эти дни быть более внимательными к матери, потому что она тревожилась не только за Габриелу, но и за Сесара, с которым явно происходило что-то неладное. Свое ранение он объяснил нелепой случайностью: дескать, захотел от нечего делать войти в одно солидное заведение, а какой-то сумасшедший охранник открыл огонь. Ни мать, ни сестра не приняли такого объяснения всерьез, а когда в доме появился Артуро, Левша тотчас же предпочел уйти подальше во избежание допроса с пристрастием. Отлеживался он на квартире, которую с недавнего времени снимал, периодически позванивая оттуда, чтоб дома не беспокоились и не разыскивали его. До Консуэло дошли слухи, что Ванесса, напуганная ранением Левши, переселилась к нему и заботливо его выхаживала. Конечно, Консуэло беспокоилась за судьбу этой совсем еще юной глупышки, которую несерьезный Сесар мог обидеть, однако вытаскивать из возможной беды чужую дочь, когда страдает родная, любимая, у несчастной женщины не было сил.

Но, как известно, нет худа без добра, и горе, обрушившееся на Габриелу, еще больше сблизило и сплотило сестер. Марисоль, сама недавно пережившая любовную драму, говорила, что все мужчины одинаковы, что они, как правило, очень слабые люди и потому на них не следует полагаться.

— Но неужели же все такие подлецы? — не хотела соглашаться Эстер. — Разве Артуро, например, способен на такую подлость?

— Не знаю, — отвечала наученная горьким опытом Марисоль. — В каких-то житейских делах он, безусловно, сама надежность. Но по части его отношений с женщинами я бы не стала за него ручаться.

— Ох, Марисоль, — вздыхала Эстер, — неужели все так печально и никому нельзя верить?

— Бывают и счастливые случаи, — только они очень редки, — отвечала та, жалея младшую сестренку. — Нам вот с Габи не повезло, но, может, хоть тебе выпадет счастье. Ты продолжаешь встречаться с Демо?

— Мы ходили вчера в кино, — засмущавшись, призналась Эстер.

— Зря ты смущаешься, — добродушно улыбнулась Марисоль. — Демо производит впечатление порядочного человека, ну, а каким окажется в действительности, это, к сожалению, выяснится лишь потом, когда дойдет дело до женитьбы. Главное — не слишком обольщаться и не строить воздушных замков. А уж если обожглась, — она многозначительно взглянула на молчавшую Габриелу, — то не унывай и не впадай в панику. Я это, к несчастью, тоже прошла: Чуть было с отчаянья не кинулась в стриптиз. Да, не удивляйтесь. Я приняла предложение Роке и даже номер уже подготовила... Но то, что произошло с Габи, меня отрезвило. Нельзя из-за этих проклятых мужчин терять себя, отступать от своих принципов! И ты, Габи, вскоре поднимешься. У тебя есть прекрасная профессия, где ты сможешь проявить себя. А на «Тропибелле» тоже свет клином не сошелся — найдешь другую фирму, в которой тебе будут рады.

Так, решительно настроившись на жесткое отношение к мужчинам, они встретили Артуро, который, узнав о случившемся с Габриелой, пришел заявить ей свою поддержку и пообещал отомстить Рикардо за его подлый обман. Сестры поблагодарили Артуро, но попросили не вмешиваться в личные дела Габи и никому не мстить.

Когда же на пороге их дома появился сам Рикардо, то перед ним просто закрыли дверь. Потом, правда, Марисоль опомнилась и посоветовала Габи выслушать Рикардо:

— Он утверждает, что должен сказать тебе нечто важное. Выйди к нему, сестричка, поговори. Ведь ты же не дала ему возможности объясниться. Может, у него и в самом деле есть какое-то веское оправдание.

Но Габриела и слышать ничего не хотела о Рикардо. Ее била нервная дрожь, и Марисоль оставила сестру в покое. Зато Консуэло не удержалась и высказала Рикардо все, что она о нем думает, не дав гостю вставить и слова.

Совсем отчаявшись, Рикардо вернулся к машине и, когда выруливал на проезжую часть, почувствовал, как стукнулся о бампер проезжавшего мимо автомобиля. К несчастью, водителем этой машины оказался не кто иной, как Артуро. Гнев, копившийся в нем против Линареса несколько дней, выплеснулся наружу, и Артуро не придумал ничего лучшего, как потащить Рикардо в полицию.

— Ты арестован! — заявил он тоном, не допускавшим возражений.

— За что? — изумился Рикардо. — Я извинился перед тобой и уплачу положенный штраф.

— Ты пьян! — обрезал Артуро. — За это я тебя и арестую.

— Но любая экспертиза подтвердит, что я трезв!

— Я повезу тебя не на экспертизу, а запру на ночь в камере. А там разберемся.

Глава 28

Артуро понимал, что в отношении Рикардо он поступает противозаконно, однако поделать с собой ничего не мог. События последних дней измотали его, и в случае с Рикардо у него просто сдали нервы. Так уж получилось, что две ночи накануне Артуро не спал вовсе. Кроме дела о наркомафии приходилось заниматься и другими происшествиями. Одно из них — убийство слепого старика, у которого в последнее время нашел приют маленький Диего, буквально потрясло Артуро. Он не мог видеть слез несчастного мальчика и привез его к себе домой, сказав, что отныне Диего будет жить вместе с ним, а убийцу старика полиция обязательно найдет.

Но и уделить должного внимания мальчишке у Артуро тоже не было возможности. Он наконец отыскал пропавшую куда-то книгу регистрации посетителей и обнаружил, что в тот день, когда исчезло злополучное досье, к ним в отделение приходил только один сомнительный посетитель — некто Авель Монтилья. И приходил он... к Миранде! Пришлось учинить ей допрос, и Миранда вынуждена была сознаться, что пропуск на имя Авеля Монтильи она выписала Бейби. Такое признание не успокоило Артуро, а лишь вызвало в нем новые подозрения, и теперь они относились не только к Бейби, но и к Миранде.

Это было крайне неприятно для Артуро, но еще больше встревожилась и опечалилась Миранда. Она прямо сказала Бейби, что Артуро подозревает его воровстве папки, и попросила сознаться ей по-хорошему.

— Значит, ты тоже меня подозреваешь? — вскипел Бейби. — Поверила этому подонку? Он заморочил тебе голову? Признайся, у тебя с ним роман? Ты спишь с ним?

— Сынок, ты не имеешь права так грубить матери! — строго оборвала его Миранда.

— Конечно, у меня нет никаких прав на тебя, — Бейби стал нервно ходить по комнате. — Я забылся, прости. Ты бросила меня, когда я был младенцем, так что ж я могу значить для тебя сейчас!

— Это неправда! — возмущенно воскликнула Миранда. — Я не бросила тебя, а оставила в одном из лучших заведений, где ты получил образование. Думаешь, мне легко было жить без тебя? Но иначе я поступить не могла! Я должна была выбирать между тобой и службой в полиции, чтоб зарабатывать деньги на твое содержание и обучение!

— Да кому нужно это мое образование! Лучше б мы с тобой голодали и бродяжничали, но были вместе! Неужели ты этого до сих пор не поняла, мама? Я погибал в той «самой лучшей» школе и потому убежал оттуда. Во мне убили ребенка, убили нежность. Моя душа очерствела, ожесточилась. Твои посещения больше не радовали меня, а вызывали ненависть — ко всем. И прежде всего к тебе и моему отцу. Потом я понял, что, несмотря на ожесточение, все же люблю тебя. Может, я так же полюбил бы и отца, но ты упорно не хочешь говорить, кто он, где он, что с ним случилось, почему он нас оставил. Скажи мне это сейчас.

— Нет. Никогда я этого тебе не скажу. Ты должен знать, что нас в мире только двое — ты и я! И никого больше.

— А твой дружок полицейский? Ведь ты неравнодушна к нему? Признайся.

— Нет. Он не имеет к нам никакого отношения.

— Ты не верь ему, мама. А если он будет настаивать на том, что папку выкрал я, то ему не быть живым, так и знай!

—Господи! Сынок, выброси из головы всякую месть. Оставь в покое Артуро. Я умоляю тебя.

«Они стали настоящими врагами, — в ужасе думала Миранда, когда Бейби ушел. — Что же делать? Как предотвратить несчастье? Как защитить Бейби? Сказать всю правду Артуро? Нет, никогда! Никогда, Артуро Гонсалес, ты не узнаешь, что Бейби — твой сын. Потому что ты недостоин иметь сына! Бейби — только мой!»

Утром она шла на службу с тяжелым сердцем, и неспроста: Артуро встретил ее враждебно:

—Учти, я докопаюсь до истины. И если окажется, что ты содействовала этому бандиту в краже, то я не стану тебя покрывать.

Миранда, у которой нервы тоже были на пределе, сорвалась на крик, и вошедший к ним в кабинет Лопес стал свидетелем их ссоры.

—Что тут происходит? — строго спросил он.

—А то, что Гонсалес совсем озверел от ревности, — заявила Миранда.

Начальник попросил объяснить подробнее.

—Пожалуйста, — сказала Миранда. — Артуро бросила девушка, Габриела Грубер. Так он решил отыграться на ее женихе и запер несчастного в ка мере. Да вы можете сами убедиться, если спросите Рикардо Линареса, за какие грехи арестовал его Артуро.

— Это правда? — спросил Лопес, обращаясь к Артуро. — Тебе нечего сказать в свое оправдание? Ну что ж, мне надоело твое самоуправство, Гонсалес. Сейчас ты извинишься перед Линаресом, и больше твоей ноги не будет в полиции!

После разговора с Мирандой Бейби был в ярости и потребовал от Игора адрес Левши, чтобы самому разобраться с этим неудачливым стрелком.

Левша встретил его спокойно: к тому времени он уже преодолел тот патологический страх перед новыми друзьями, который сковывал его прежде.

— Что ты на меня орешь? — сказал он, глядя Бейби прямо в глаза. — И какую чушь несешь? Да, Артуро Гонсалес — друг нашей семьи. Но утверждать, что я у него на службе, это, извини, плод твоего воображения. У тебя есть доказательства?

— Я убью тебя, щенок, без всяких доказательств, — в бешенстве воскликнул Бейби.

— Что ж, пожалуйста. Это будет лучшим для меня исходом. Вот, возьми пистолет, которым вы меня снабдили. Он заряжен. Я сделал только один выстрел. Давай, стреляй.

Бейби, возмущенный таким поведением Левши, совсем потерял над собой контроль и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не прозвучало— вышла осечка.

—Да-а, — вытирая пот со лба, произнес Бейби. — Повезло тебе. А впрочем, это твое бесстрашие спасло тебя. Все вышло по справедливости. Видно, смерть решила подождать еще каких-то твоих доводов. Что ж, и я тоже подожду. Ни ты, ни твой друг Гонсалес никуда от меня не денетесь.

Он уже собрался уходить, но у самой двери столкнулся с Ванессой.

— О, ты здесь неплохо устроился, — улыбнулся Бейби, обращаясь к Левше вполне по-дружески. — Красивые девушки посещают тебя... Где-то я видел вас, красавица.

— Я тоже видела вас с моим дядей Аурелио, - сказала Ванесса.

— Ах, вот оно что! — присвистнул от изумления Бейби. — Значит, Левша водит дружбу не только с полицейскими, но и с миллионерами?

— Познакомься, Ванесса, — сказал Левша. — Это мой приятель Бейби.

— Очень приятно, — улыбнулась Ванесса. — А что вас связывает с моим дядей?

— Вы не знаете? Левша не говорил вам? — изобразил удивление Бейби. — Мы оба работаем в картинной галерее Аурелио Линареса агентами по продаже картин. Покупаем их в других странах, а затем продаем здесь различным галереям.

Почему ж ты скрывал от меня, что у тебя такая интересная работа? — с некоторой обидой обратилась Ванесса к Левше. — Глупый. Я так рада за тебя!

Бейби вежливо попрощался и отправился к боссу, Он не знал, что там сейчас во многом решалась его судьба.

—У меня вызывает беспокойство поведения Бейби, — говорил Игору Аурелио. — Почему он так яростно ненавидит полицейских и в особенности Артуро Гонсалеса? Боюсь, что тут скрыт какой-то личный мотив, что-то из прошлого. Бейби никогда не говорил о своих родителях, и прежде я не придавал этому значения. Еще мальчишкой Бейби сказал мне, что они умерли. Но сейчас я хотел бы узнать подробнее о прошлом моего дорогого малыша и все о его нынешней жизни. Где и с кем он проводит свободное время? Это должен выяснить ты.

Игор не верил своим ушам: такого высокого доверия он не ожидал от босса. Бейби всегда ходил в любимчиках, а тут ему вдруг устраивают проверку. И поручают это Игору!

—Я не подведу вас, — запинаясь от волнения, пообещал он. — Сделаю все в лучшем виде!

Тут как раз пришел Бейби и попросил Аурелио отменить прежнее приказание, данное Левше.

—Я сам должен убрать Гонсалеса!

— Ты хочешь защитить Левшу? — с изумлением спросил Аурелио.

— Нет, дело не в том. Левша сделал свой выстрел, не дрогнул. А теперь — мой черед. Я, и только я, должен всадить пулю в лоб Гонсалесу!

Аурелио и Игор многозначительно переглянулись.

С приездом Сары обстановка в доме Линаресов накалилась до предела. Ванесса опять исчезла неизвестно куда. Патрисия, неожиданно для Росы, согласилась на операцию, и Рауль все время проводил в клинике с Илианой, не имея возможности заняться подготовкой развода Рикардо и Сары. Рикардо же с трудом переносил эту вынужденную задержку и был очень несдержан в разговорах с матерью и Сарой. Обе женщины не оставались в долгу, а когда Рикардо покидал их, срывали свой гнев на Федерико. Тот держался из последних сил и однажды, когда к нему за очередной порцией денег пришел Рамиро, нервы Федерико окончательно сдали: он вышвырнул из дома не только шантажиста, но также велел убираться вон Эльвире и Саре. Эльвира тотчас же подняла такой шум, от которого Федерико сам вынужден был сбежать в «Тропибеллу».

Женщины немного успокоились, но тут выяснилось, что Рикардо не пришел ночевать домой.

— Все, это конец! — в истерике заломила руки Сара. — Я потеряла его! Он остался ночевать у Габриелы!

Эльвира не долго думая помчалась к Консуэло и учинила там скандал. Рикардо, правда, ей увидеть не довелось (он в это время находился в тюремной камере), но Консуэло и ее дочерям досталось от разъяренной гостьи сполна.

Когда же Консуэло с помощью Эстер и Марисоль вытолкала Эльвиру за дверь, то обнаружилось, что Габриела потеряла сознание. Мать не растерялась и быстро привела ее в чувство, объяснив для себя этот обморок беспардонным поведением Эльвиры. Но Марисоль проявила большую проницательность и, отведя Габи в сторону, прямо спросила, когда у той в последний раз были месячные.

—Ты думаешь... я беременна? — в ужасе спросила Габи.

—Да, сестричка, похоже на то.

Габриела, волнуясь, стала перебирать в уме какие-то числа и в результате пришла к выводу, что у нее уже довольно большой срок беременности.

Врач, к которому ее повела Марисоль, лишь подтвердил это предположение.

Прежде чем сказать об этом Консуэло, сестры стали осторожно выяснять у Габи, что она собирается делать дальше.

— А что делают в таких случаях? — рассеянно спросила она.

— Ну, есть только два выхода, — сбитая с толку наивностью сестры, молвила Марисоль.

— Нет, ты не поняла меня, — с едва заметной улыбкой произнесла Габи. — Я хотела сказать: что должна делать женщина, которая носит под сердцем ребенка от любимого человека? Наверно, она должна радоваться, а не страдать. И не смотрите на меня с таким испугом, пожалуйста. Я наконец пришла в себя. Ты была права, Марисоль: я поднялась и теперь сумею выстоять!

Глава 29

— Как могла такая глупость прийти тебе в голову, доченька, родная, — бушевала Консуэло. — Чтобы решиться на такое, нужно посоветоваться, подумать...

Расстроенная Габриела молчала в ответ. У нее не было никаких оправданий. Хотя Марисоль почти уговорила ее пойти «к парикмахеру», а на самом деле к врачу, чтобы избавиться от ребенка, она была уверена, что в последнюю минуту сбежала бы оттуда. Она уже поняла, какую чудовищную ошибку собиралась совершить. Узнав о беременности, Габриела испугалась. Заглянула в безрадостное будущее матери-одиночки и ужаснулась. Все соседи и знакомые будут злорадствовать и показывать на нее пальцем. Таковы нравы их квартала. Но кроме позора ей грозит еще и бедность, потому что какое-то время она не сможет работать. Все-все рисовалось ей в самых черных красках. Вдобавок перед глазами был пример собственной матери.

—Ты, наверное, вспомнила мою судьбу? — словно угадала ее мысли Консуэло. — Дурочка, что ты сочиняешь. Я вовсе не считаю себя несчастливой. Конечно, я не могла дать вам богатой и красивой жизни, нам всем приходилось много работать. Но знаешь, я никогда не падала духом, когда узнавала, что жду ребенка. Наоборот, это придавало мне силы, я гордилась и распевала от радости. А что мне до того, что соседки считали меня малость чокнутой.

Габриеле стало невыносимо стыдно. Действительно, они с Марисоль не понимали свою мать и считали ее неудачницей. Все потому, что с детства мечтали вырваться из этого нищего района, найти хорошую работу, разбогатеть. Дети не входили в эти планы. Втайне они даже осуждали мать, нарожавшую столько детей от своих непутевых мужей. И только теперь у Габриелы открылись глаза: ее мать — самая мужественная, самоотверженная и благородная женщина на всем свете.

—Я никогда не пожалела, что родила всех вас. И ни разу мне не пришло в голову избавиться от своего ребенка. И все вы получились такие красивые. Спасибо тебе, Господи, что дал мне силы всех поставить на ноги, — говорила Консуэло.

Марисоль благоразумно исчезла. Но все равно ее ожидала взбучка. Консуэло в последнее время была очень недовольна ею. Если Габриела тут же раскаялась в содеянном, то Марисоль невозможно было убедить, что дети — не обуза.

—Чтоб этого грустного лица я больше не видела, никаких слез! — бодро наставляла Габи мать. — Мы все будем рады малышу, а на сплетни не обращай внимания. Самое главное — я всегда буду рядом, я твоя опора.

И они весело принялись обсуждать, что Консуэло скоро станет бабкой, хотя вовсе не готовилась к этому а Йоли — теткой. Габриела совсем приободрились и уже не боялась будущего. А прошлое вместе с Рикардо Линаресом ей хотелось отсечь навсегда. Особенно она негодовала на своего так называемого отца. Ведь он знал, что Рикардо женат, но не предупредил ее, а наоборот — толкнул их в объятия друг друга. Завтра же она распрощается с «Тропибеллой» навсегда, а заодно с отцом и сыном Линарес. Мама права: у нее есть хорошая профессия, она найдет себе другую работу.

После этого разговора мать и дочь нежно обнялись, и в доме Груберов ненадолго воцарились мир и покой. Ненадолго, потому что у двери то и дело звонили нежданные посетители, и Йоли не успевала открывать, Такого наплыва гостей Груберы никогда не знали. К тому же Рамиро каждый вечер пел серенады под окнами, умоляя Консуэло простить его.

Первым явился навестить Габриелу ее дядюшка, Аурелио. Он давно пытался поговорить с ней наедине, но Рикардо препятствовал этому. Он понимал, чего добивается Аурелио. Когда-то он превратил Сару в покорную исполнительницу своих замыслов. Теперь он хотел настроить племянницу против Рикардо.

— Родственники для того и нужны, дорогая Габриела, чтобы помогать друг другу. Я давно хотел уберечь тебя от посягательств моего племянничка, который не стоит и твоего ногтя, — так объяснил цель своего визита Аурелио.

— Так почему же вы не уберегли меня? — с горькой иронией спросила Габриела. — Почему не предупредили меня раньше?

— Потому что все сочли бы это грубым вмешательством в чужие дела. К тому же ты была так влюблена, что и слушать бы меня не стала, —- мягко укорил ее дядюшка. — Но я-то всегда знал — Рикардо всего лишь испытывает на тебе свои чары. И еще втайне мстит, да, не удивляйся, мстит тебе за то, что ты — истинная Линарес, а он обманом стал членом нашей семьи.

Рикардо— коварный завистник? Габриела слушала недоверчиво. Но теперь, обещал Аурелио, он расскажет ей все о бывшем возлюбленном, о его прошлом, в котором есть страшные тайны. И чтобы им никто не помешал спокойно поговорить, Аурелио пригласил ее в ресторан. Габриела была заинтригована: прошлое Рикардо не давало ей покоя, в нем действительно таилось много загадок. Она не устояла и согласилась выслушать Аурелио.

Консуэло недовольно проводила их взглядом. Она не любила Аурелио и советовала дочери избегать его. Они были знакомы очень давно, еще с тех времен, когда Консуэло работала на фабрике Линаресов. Уже тогда о нем ходила дурная слава. Слишком много у него странностей, говаривала острая на язык Консуэло, и все вредные для окружающих.

После их ухода ворвался взволнованный Рикардо, он искал Габриелу. Эстер довольно бесцеремонно выпроводила его, сообщив, что Габриела с дядюшкой Аурелио отправилась ужинать в какой-то ресторан. Рикардо тут же умчался разыскивать их, опасаясь, что Аурелио может рассказать племяннице много небылиц о нем.

Под окнами уже замаячила тень Рамиро. Вечерами он бесцельно слонялся вокруг дома, выглядывая, кто входит, кто выходит из него. Марисоль и Эстер гнали его прочь, но он тут же возвращался. Рамиро первый заметил еще одного визитера, впервые переступившего порог этого дома. Это был Роке, хозяин бара. Вчера Марисоль не явилась вечером в бар как обычно. Роке был взбешен. Как раз вчера он планировал устроить что-то вроде смотрин и аукциона, на которых собирался выставить Марисоль как ходкий товар.

— Где же королева этого дома, где? — зарычал он с порога.

— Насколько я знаю, я еще жива, значит, она всего лишь принцесса, — остудила его пыл Консуэло. — Прошу вас не кричать в этом доме, сеньор.

Роке мигом присмирел и извинился. В эту минуту появилась Марисоль, как всегда вовремя, и поспешила увести разгневанного шефа. Она дала ему слово, что сегодня же явится на работу и выполнит свое обещание. Консуэло холодно простилась с Роке. Она давно испытывала тревогу по поводу ночной работы Марисоль. Теперь сомнения переросли в уверенность; это заведение явно сомнительного сорта. Она потребует от Марисоль объяснений.

Так закончился еще один беспокойный день в доме Груберов.

С тех пор как вернулась Сара, Рикардо уже несколько раз начинал с ней разговор о разводе, о том, что он любит другую. Но Сара неизменно впадала в истерику, рыдала и убегала прочь, чтобы не слышать его слов. Аурелио и Эльвира защищали ее.

— Ты забываешь, что Сара больна. Будь с ней бережным и осторожным, — то и дело напоминали они.

Даже Федерико был уверен, что разводиться с психически ненормальной женщиной не совсем порядочно. Развод еще более усугубит болезнь. Никто не заставляет тебя быть ее мужем, но заботиться о Саре — твой долг, заявил Рикардо отец. И все же Рикардо не до конца верил в болезнь Сары. Он подозревал, что она просто притворяется по наущению Аурелио.

Саре очень хотелось вернуть Рикардо, обосноваться в доме Линаресов, снова стать уважаемой светской дамой. Ради этого она была готова на все и полагалась на Аурелио. Он и задумал этот план.

—Разыгрывай из себя несчастную Офелию, потерявшую разум, когда возлюбленный ее покинул. Тебе эта роль очень хорошо удается, — наставлял он, обнимая ее украдкой в одном из потаенных уголков сада. — Почаще напоминай ему о сыне, о том, что он виноват в его смерти.

И Сара прилежно играла эту роль. Теперь по утрам она выходила из бывшей комнаты маленького Рикардито и с озабоченным видом показывала всем пустую бутылочку из-под молока.

—Он только что позавтракал, мой малыш, и теперь отдыхает. Потом мы пойдем гулять. Я надену ему синий костюмчик, он в нем просто ангел, — бормотала она.

Домашние в ужасе шарахались от нее. В глазах у Сары и вправду мерцал огонек безумия. Целыми днями она только и говорила о маленьком Рикардито, его игрушках, его детских причудах и болезнях. Федерико страдал, видя это. Мария-Фернанда плакала от страха и жалости. Только Рикардо сердито отмахивался от ее приставаний и повторял:

— Прошу тебя, не ломай комедию, Сара. Ты прекрасно знаешь, что Рикардито больше нет, он умер. Ты заставляешь меня страдать, как раньше, поминутно напоминая о нем.

— Верни мне сына, злодей! — вопила вслед ему Сара.— Ты посадил его в машину и увез куда-то. Где мой мальчик?

Эльвира долго приглядывалась к этим душераздирающим сценам, хладнокровно размышляя, действительно ли Сара душевнобольная или это притворство и игра. В конце концов они — союзницы, обе борются против Габриелы Грубер. Наконец Эльвира решила откровенно поговорить с Сарой.

—Дорогая, я на твоей стороне и не намерена тебя разоблачать. Я искренне желаю, чтобы вы с Риккардо помирились и он бы забыл эту незаконнорожденную. Доверься мне, — просила она Сару.

— Временами у меня такой туман в голове, я не понимаю, где я и что со мной, — уклончиво отвечала Сара. — Но я рада буду такой наставнице, как ты, Эльвира. Я восхищаюсь тобой. Тем, что столько лет ты удерживала возле себя доверчивого Федерико, устраняла соперниц и выдавала Рикардо за истинного Линареса. Мне далеко до тебя.

— Если ты такого высокого мнения о моих талантах, — поморщилась от такой похвалы Эльвира, — то позволь дать тебе разумный совет. Ты неплохо разыгрываешь шизофрению, продолжай и дальше этот спектакль. Но только не перебарщивай. Временами ты явно хватаешь через край. Ведь Рикардо не ....

Сара вняла ее совету. Действительно, истерики и трогательные сцены с маленьким Рикардито всем приелись. Нужно придумать что-нибудь более убедительное. Вскоре две женщины, объединенные ненавистью к третьей, разыграли сцену, так поразившую Рикардо и заставившую его поверить в безумие жены.

Как-то мать, обеспокоенная долгим отсутствием: Сары, попросила его заглянуть в ее комнату. Сара, казалось, спала. Рикардо она показалась неестественно бледной и измученной. На столике у ее кровати он нашел пустой флакон из-под снотворного. Неужели она выпила все? — мелькнула мысль, заставившая его похолодеть от страха. Он принялся что есть сил трясти Сару за плечи, но она была невменяема.

Рикардо позвал на помощь домашних, они вместе долго приводили Сару в чувство. Наконец она с трудом раскрыла помутневшие, бессмысленные глаза, словно вернулась из небытия.

Теперь Рикардо не сомневался, что Сара тяжело больна. Разве нормальный человек, если у него нет намерения навсегда уйти из жизни, может проглотить дюжину таблеток? Сара призналась, что ничего не помнит, она уже не в состоянии контролировать свои поступки.

Но именно тогда, когда Рикардо и Федерико полностью уверовали в безумие Сары, Мария-Фернанда воочию убедилась, что хитрый дядюшка Аурелио вместе с Сарой водят всех за нос. Как-то девочка, проходя мимо открытой двери, увидела эту парочку и услышала странный разговор.

—Стоило ли разыгрывать греческие трагедии, если болван Рикардо продолжает каждый день бегать к этой дурочке? Похоже, мне собственными руками придется задушить Габриелу. Только так я от нее избавлюсь, — говорила Сара Аурелио.

Аурелио, утешая, обнял ее и ласково поцеловал. Это был не дружеский и не родственный поцелуй. Мария-Фернанда завороженно смотрела на них: дядя и Сара вели себя как влюбленные, и, главное, Сара совсем не была похожа на сумасшедшую. Своим открытием девочка тут же поделилась с матерью. Эльвира пришла в ярость:

—Мне достаточно Ванессы, я не потерплю еще одного предателя в своем доме, слышишь! Не смей никому говорить о Саре, иначе я заставлю тебя замолчать.

Мария-Фернанда была очень озадачена. В свои пятнадцать лет она была сообразительной девочкой. Ей было жаль Рикардо, ведь он так любил Габриелу. Похоже, мама, дядя и Сара заодно. Они решили во что бы то ни стало разлучить влюбленных. Несмотря на угрозы матери, она поспешила рассказать об этом отцу и Рикардо. Но те не придали ее рассказу никакого значения.

—Дорогая моя, я не имею права впутывать тебя в свои дела, ссорить тебя с мамой, — ласково уговаривал ее Рикардо. — Не хочу, чтобы ты пострадала по моей вине. Поэтому держись в стороне от всего этого, котенок. Я как-нибудь сам выпутаюсь. А Сара действительно сумасшедшая, мы недавно в этом убедились.

Марии-Фернанде ничего не оставалось, как покориться. Смирился и Рикардо Линарес. Но вдруг дело о его разводе приняло неожиданный оборот — Рауль объяснил ему, что развестись с сумасшедшей женой гораздо легче, чем с пребывающей в здравом уме.

Марисоль собиралась на свою таинственную ночную работу. Надела нарядное платье, уложила волосы, слегка провела помадой по своим и без того ярким, соблазнительным губам. Йоли внимательно наблюдала за этими сборами.

— Как мне нравится твоя работа, потому что, прежде чем идти туда, ты становишься такой красивой! — призналась она. — Как я хочу быть похожей на тебя!

— Нет, дорогая, — вздохнула Марисоль. — Ты на должна быть похожей на меня и никогда не будешь работать там, где работаю я.

Марисоль уже уходила, когда в дверном проеме решительно встала Консуэло, преградив ей дорогу. Вид у нее был такой грозный, что Марисоль невольно заробела.

—Ты никуда не пойдешь! — заявила она дочери. — Все вокруг говорят о тебе дурное, что ты сбилась с пути, что в твоем баре продают не только напитки. Ты найдешь себе другую работу. Мари, Н туда я тебя не пущу.

Марисоль не испытывала ни раскаяния, ни стыда, только горькая обида нахлынула на нее. Уже несколько лет она работает в этом баре. И до сих пор мать доверяла ей, а тут вдруг стала попрекать дурным поведением. Да она и раньше, подавая напитки, ловила на себе жадные взгляды мужчин, выслушивала скабрезности. На ее «грязные» деньги училась Габи, пил Рамиро, ее заработок не позволил Консуэло окончательно ослепнуть за машинкой.

— Поздно, мама! — зло отрезала Марисоль, — Я пойду в бар и буду работать там, потому что ничего больше не умею делать. Да мне и все равно. Я уже перечеркнула свою жизнь. Раньше нужно было запрещать мне так низко падать.

Она выбежала вон, а бедная Консуэло без сил опустилась в кресло. С Мари случилась большая беда. Она еще вчера поняла это, когда явился этот Роке. Что она сказала о своей жизни? Она пала, перечеркнула свою жизнь. Я сейчас же расскажу все Габи, мы пойдем в этот бар и заберем ее домой, решила Консуэло.

Под окнами уже запел свои серенады Рамиро. Он побаивался старших детей и поджидал, когда Консуэло останется одна. Но нынче ей было не до любовных песен пьяного супруга. Она в окно крикнула ему, чтобы он немедленно убирался. И Рамиро обиделся на такое обращение. А обиженный он был опасен, потому что мстил, не выбирая средств.

—Слышишь, Консуэло, что я тебе скажу, — кричал он на всю улицу. — Твои дочки — шлюхи. Поняла?

Он не успел опомниться, как разгневанная Консуэло вылетела из дома и вцепилась в него.

—Осторожно, что ты сделала с моим костюмом? — вопил Рамиро. — Разве я не правду сказал? Твоя старшая дочка путается с женатым мужчиной, а Марисоль пошла по рукам в своем баре.

После всего сказанного Рамиро пришла пора опасаться не только за костюм покойного приятеля, но и за свою физиономию. Подоспевшие Эстер и Габи едва оттащили мать от Рамиро. Консуэло во всем винила себя. До нее доходили слухи о ночном баре. Но семье так нужны были деньги. Ее заработков ни за что бы не хватило на всех. И вот результат — весь район теперь судачит о Марисоль.

А саму Марисоль в эту ночь ожидали большие события. Она не сгустила краски, когда призналась, что перечеркнула свою жизнь. Своими руками, по доброй воле она вручила Рауля его невесте. После, этого с души словно камень свалился, совесть молчала, зато жизнь потеряла всякий смысл. Марисоль было безразлично, что с ней будет завтра. Она легкомысленно подписала договор с Роке, открывающий прямую дорогу к карьере дорогой проститутки.

Роке всегда выставлял самых красивых своих девушек на аукцион — кто больше даст за одну ночь с ними. На эти увлекательные зрелища, как на футбольные матчи, собирались самые именитые денежные мешки. Шла борьба амбиций. О девушках вскоре забывали, главное было — не уступить сопернику, сколько бы это ни стоило.

На этот раз результаты превзошли все ожидания Роке. Какой-то псих, пожелавший остаться неизвестным, не только обошел всех, но и оплатил всю неделю с Марисоль. Вперед! Целое состояние! Наверное, какой-то пожилой отец семейства, опасающийся ревнивой супруги, посмеивался Роке. Он даже щедро выделил часть выручки Марисоль. Марисоль равнодушно приняла новость, равнодушно взяла деньги: отец семейства так отец семейства.

Она вошла в номер, где ждал ее первый клиент, заранее отключив все чувства и эмоции. Отныне она всего лишь товар, красивая кукла для игр, а не живой человек. Но в номере ее ждало большое потрясение — ее встретил Рауль. Даже накануне свадьбы с Илианой он не оставлял ее в покое. А у нее снова не хватил сил оттолкнуть его.

Только под утро они наконец оторвались друг от друга. Их ждал долгий безрадостный день. Рауль возвращался к невесте, а она домой, где ее встретят упреки матери. Наверное, поэтому они встали с постели мрачней тучи. Вскоре между ними вспыхнула ссора.

—Ты искалечила мне жизнь, — упрекал ее Рауль. — Посмотри на себя, кем ты стала! Кто завтра тебя купит — тот высокий блондин или толстяк с бородой?

—Ты не имеешь права поучать меня, живу, как хочу, — Марисоль смотрела на него почти с ненавистью.— Для тебя мои услуги будут стоить вдвое-втрое дороже. Убирайся!

Уходя, он снова бросил ей пачку купюр, как делал это и раньше, чтобы больнее оскорбить ее. «Я, видите ли, искалечила ему жизнь, — вспоминала Марисоль, оставшись одна, его упреки. — Это ты сломал мне жизнь, негодяй! А ведь это Рауль купил меня на целую неделю вперед. Ну нет, этого не будет». Она направилась к Роке, чтобы решительно отказаться от этого клиента.

—Вот видишь, киска, ничего страшного, а ты боялась, — хихикая, встретил ее шеф. — У тебя была чудная ночь, правда?

Роке и слышать не захотел ни о каком отказе.

—Отныне ты будешь работать с тем, кто платит, — заявил он жестко. — У тебя больше нет ни мыслей, ни желаний. Ты взяла деньги, подписала контракт — значит, ты шлюха. Ха-ха-ха!

Глава 30

Саре никогда не приходило в голову, что хитро-умный план обернется против них с Аурелио. Они не были сведущи в тонкостях бракоразводных законов. Зато Рауль поспешил познакомить Рикардо с этими законами. Обычно требуются подписи жены и мужа, чтобы суд вынес окончательное решение. По доброй воле Сара никогда бы не подписала такой документ. Но если один из супругов — душевнобольной, то достаточно заключения из лечебницы, чтобы их немедленно развели.

Рауль предлагал послать запрос в санаторий на севере страны, где долго лечилась Сара. Присланный ответ он заверит у нотариуса и представит суду. Рикардо был ошеломлен, узнав, что существует таком легкий выход из ада, в котором он очутился.

— Умоляю, сделай это побыстрей! — торопил он Рауля. — Я знаю, тебя беспокоит моральная сторона дела. Но я не собираюсь бросать Сару. Я готов заботиться о ней, быть попечителем, сиделкой, только не ее мужем. Я обязан жениться на Габриеле.

Более того, они решили не делать запроса за спиной Сары и без ведома родных. Рауль сообщит им сегодня же. Все равно они не смогут помешать довести дело до конца. Это была не очень приятная миссия для Рауля, но он славился тем, что самые невыносимые клиенты пасовали перед его неизменной выдержкой, спокойствием и умением держать себя.

Сара и Эльвира пришли в бешенство, когда до них дошло наконец, что Рикардо станет свободным уже через несколько дней, как только придет ответ из санатория. Сара бросилась к Аурелио, считая его виновником этой ловушки.

— Гениально! Я так гениально сыграла чокнутую, что у Рикардо есть все основания для развода со мной! — истерически рыдала она.

— Успокойся, дорогая, мы еще и не начинали сражения, и у нас припрятан козырной туз. — Аурелио был совершенно спокоен и уверен в себе. — И этот главный козырь знаешь кто? Наша сладкая Золушка, твоя подруга Габриела.

Сара недоверчиво усмехнулась: похоже, Аурелио тоже с ума сошел. Габриела, конечно, дурочка, но не настолько, чтобы помогать им. Но Аурелио поведал свой очередной гениальный план. Сначала он сам встретится в племянницей и живописует ей в самых мрачных красках, какое чудовище Рикардо Линарес, как он искалечил жизнь Сары, довел ее до сумасшествия и убил собственного сына. Затем к ней явится Сара и сыграет роль несчастной матери и брошенной жены, которая ей так удается. После этого Габриела сама запретит Рикардо разводиться с ней.

—Одна из форм глупости — это альтруизм, — посмеивался Аурелио. — А у моей племянницы этого самого альтруизма — целые залежи, тонны. Сущность альтруистов в том, что они жертвуют своими интересами, чтобы уменьшить страдания других. Используя твое горестное положение, мы можем легко управлять малышкой Габриелой.

Аурелио, не откладывая, приступил к осуществлению плана. Времени оставалось в обрез. Он пригласил Габриелу в ресторан, где им никто не помешает спокойно поговорить. Габриела не очень охотно coгласилась на это, но дядюшка сумел возбудить ее любопытство, пообещав рассказать нечто таинственное и страшное о прошлом Рикардо.

Но вначале Аурелио поведал ей о судьбе бедной Сары. Якобы Рикардо вскоре после свадьбы совсем оставил ее, не обращал на нее никакого внимания, не появлялся дома целыми днями, порой и ночами. Наверное, уже тогда у него появились новые привязанности и куколки. Даже женившись, он не мог изменить своим привычкам. Все это было похоже на правду. Габриела грустно слушала.

Но это была только завязка. И вот, когда Аурелио приступил к кульминации, самой драматической части своего повествования о трагической смерти маленького Рикардито, неожиданно появился сам Рикардо. Эстер рассказала ему, где искать Габриелу с дядюшкой. И он помчался в ресторан, чтобы уберечь Габриелу от этого злого гения — Аурелио Линареса, несущего повсюду разрушение и смерть.

—Габриела, не слушай его! Этот мерзавец затеял с тобой какую-то игру. По собственному горькому опыту знаю, как он опутывает людей. Он подчинил себе Сару, теперь хочет, чтобы ты возненавидела меня.

Рикардо, как вихрь, ворвался в их тихую беседу. Габриела была ошеломлена и не могла опомниться. Зато Аурелио не растерялся и даже сумел выгодно использовать неловкую ситуацию в свою пользу.

—Не такой уж я злодей, племянничек, — с достоинством прервал он гневные обличения Риккардо.— Я только хотел из самых добрых побуждений предостеречь свою близкую родственницу от ошибок. Разве я обманывал Габриелу? Хочешь, расскажи ей сам, как погиб твой сын.

— Да, Рикардо, все говорят, что ты виновен в его смерти, — настаивала Габриела. — Я не хочу в это верить, ты не похож на убийцу.

Рикардо со стоном опустился на стул рядом с ней. Так и есть — Аурелио успел нанести удар в самое больное место. Он не мог без слез вспоминать своего сына. Но придется все рассказать Габриеле, чтобы не ходить с клеймом убийцы. Это был несчастный случай, в котором он, несомненно, повинен. Почему он не погиб тогда вместе с сыном?

Как-то Сара, после очередной ссоры с мужем, забрала малыша и покинула дом Линаресов. Она и раньше проделывала это для устрашения Рикардо. Уже тогда она вступила в связь с Аурелио. Рикардо догадывался об измене и ревновал, их совместная жизнь превратилась в ад. Сара всегда отличалась вздорным характером и часто дурное настроение вымещала на беззащитном ребенке. Она терзала его бесконечными истериками, каждый день напоминала ему, какое чудовище его отец. Малыш стал дерганым, нервным и боялся матери.

Поэтому Рикардо и бросился за ними вслед, чтобы забрать сына. Сара сопротивлялась, угрожала, но он все-таки отнял ребенка, усадил его в свой автомобиль. Оба они были взвинчены ссорой. В таком состоянии Рикардо не стоило садиться за руль. Да, он винил себя в этой аварии, в которой погиб сын, а он гам отделался тяжелыми травмами.

На Габриелу этот рассказ-исповедь произвел гнетущее впечатление. Она попросила Аурелио немедленно отвезти ее домой. На прощание дядя бросил на Рикардо торжествующий взгляд: он почти добился своего. Габриела не захочет больше видеть Рикардо Линареса. Теперь настала очередь Сары, Она должна разжалобить бедняжку Габриелу.

И Сара не заставила себя ждать. Она нанесла визит Габриеле Грубер уже на другой день. Консуэло оцепенела на пороге, открыв перед ней дверь.

—Ну и лицо у этой Сары! Она уставилась на меня, как сова, — разыгрывала она в лицах сцену появления Сары, и дочки при этом помирали со смеху.

Все были поражены приходом в их скромный дом роскошной красавицы. Сара, как умела, разыгрывала перед ними роль простой, мягкосердечной, много страдавшей в жизни женщины. Но это ей плохо удавалось. Консуэло с первого взгляда раскусила ее. И даже простодушная Габи, внимательно слушавшая повествование о несчастьях Сары, невольно отметила, что глаза гостьи, выпуклые, прозрачные, лишены всякого выражения. Такие пустые глаза бывают у людей с пустыми душами.

Сара вспоминала, каким властным, ревнивым эгоистом был Рикардо. Через какие унижения и муки он заставил ее пройти за годы совместной жизни! Она чуть не сошла с ума от боли и одиночества. Габриела недоумевала, зачем же тогда она страстно желает вернуть мужа, если столько натерпелась от него.

—Потому что я безумно люблю его! — с пафосом произнесла Сара. — Мне кажется, Рикардо не повзрослел. В этом была причина наших с ним разногласий. Но все еще можно наладить, если ты поможешь нам.

Чем же она может помочь, удивилась Габриела.

—Исчезнуть из жизни Рикардо, ничего больше, Габи. Сделай это, заклинаю тебя памятью моего дорогого малыша, — тут Сара разразилась бурными слезами.

Габриела была тронута, потрясена. Она всей душой сочувствовала матери, потерявшей ребенка

Конечно, она дала Саре слово полностью устраниться. И без этого Габриела уже несколько дней старательно избегала Рикардо и решила больше не встречаться с ним. Но он упорно преследовал ее. Поэтому она задумалась, куда бы на время переехать из дома, чтобы остаться в покое и одиночестве.

Артуро с улыбкой наблюдал, как ворчит его старый дядюшка на Диего. Мальчик уже несколько дней жил у него в доме, чем дядя был страшно недоволен. Не собирать же всех беспризорных детей на улице, вразумлял он племянника. Но Артуро отвечал, что улица — неподходящее место для ребенка и он сделает все, чтобы усыновить Диего. Сам мальчик, чувствуя недоброе отношение к нему старика, не раз порывался уйти. Ведь жил же он раньше сам по себе, чистил ботинки прохожим, не пропадет и дальше. Но Артуро запретил ему и думать об этом.

— Ты умный парень, Диего, не обращай внимания на этого ворчуна, как будто его нет рядом. Вот увидишь, он скоро отвяжется, — наставлял его Артуро, как вести себя со стариком. — А сейчас пойдем-ка на кухню и приготовим себе жареной картошки.

Они любили по вечерам возиться на кухне. Диего все больше привязывался к этому странному полицейскому и впервые почувствовал, что такое настоящий дом, семья. Артуро уже справлялся, как скоро сможет усыновить ребенка. Но оказалось, никто ему этого не позволит, пока он холостяк. У ребенка должна быть мать.

Когда Артуро узнал, что младший Линарес женат и Габи порвала с ним отношения, у него снова вспыхнула безумная надежда. Что, если они с Габриелой поженятся, усыновят Диего. потом у них будут еще дети... Семья стала самой большой мечтой Артуро. Если раньше он так боялся потерять свою свободу, то теперь эта свобода опостылела ему. Каждый день он страдал от своей неприкаянности, заброшенности старого холостяка.

Но полицейский Артуро лишь украдкой мог помечтать о личном счастье, потому что с утра до вечера вертелся в круговерти служебных дел. Он слишком глубоко увяз в расследовании преступлений наркосиндиката, на него уже было совершено три покушения. Он часто ссорился с Линдой Мирандой, Демокрасио и комиссаром Лопесом. Артуро не мог позволить себе даже нескольких дней отдыха. Но, наверное, его ангел-хранитель, пребывающий где-то в небесной канцелярии, сжалился над ним и послал ему немного покоя и отдыха.

Как-то они с Диего жарили на кухне свою любимую картошку, когда в дом ввалились Демокрасио и еще двое полицейских. Каково же было удивление Артуро, когда те объявили, что им приказано арестовать его и препроводить в участок. Похоже, Демо просто рехнулся, решил Артуро и пробовал даже отбиваться от незваных гостей. Но бывшие сослуживцы скрутили ему руки и потащили к выходу.

—Отпустите его, проклятые копы, куда вы его уводите! — кричал в отчаянии Диего и пытался даже защитить своего друга.

Артуро заметил слезы в глазах у мальчишки. Эти слезы растрогали его: значит, он кому-то нужен, кто-то станет горевать, исчезни он завтра навсегда. Но тут Демо украдкой шепнул ему на ухо:

—Послушай, Индеец, комиссар велел арестовать тебя якобы за нарушение дисциплины и гнать в полицию пинками, чтобы все соседи видели и было натурально, понял? Так что сопротивляйся и кричи погромче.

Артуро сразу заподозрил, что с этим арестом не все чисто. Только мальчишку жалко, он так переживал это событие. Индеец, как мог, успокоил Диего и принялся громко, на всю улицу проклинать Демо и возмущаться беспорядками. В полиции их поджидали комиссар Лопес и Линда. Все наконец прояснилось.

Оказалось, только что были задержаны трое наемных убийц. У них нашли оружие, наркотики и фотографию Артуро Гонсалеса.

— Это значит. Индеец, что ты приговорен и за твою жизнь я бы не дал и гроша ломаного, — сообщил комиссар. — Мы арестовали тебя, чтобы спасти. Посидишь у нас в лучшей камере, отдохнешь и заодно будешь служить живой приманкой. Они снова попытаются тебя убить, сунутся сюда — тут мы их и накроем.

— Я приготовила тебе отличный матрас. Будем каждый день жарить тебе бифштексы, — пообещала Линда.

В общем-то Артуро решил уйти из полиции и поискать себе другую работу. Но в душе понимал, что он обречен на эту профессию. Ничем другим ему не хотелось заниматься. Поэтому он даже обрадовался тому предложению, хотя сам себе не хотел в этом признаваться. В нем проснулся азарт сыщика и чувство долга, которые всегда перевешивали личные неурядицы.

—Ладно, я согласен быть пушечным мясом в этой операции. Мы поймаем их, Лопес, это крупные рыбы, ради этого я готов пожертвовать жизнью, — недолго раздумывал Индеец. — Ну а убьют меня — не велика потеря.

Так Артуро поселился в своем «люксе», выспался, пришел в себя от треволнений последних дней. Его часто навещали Диего с Йоли и Линда. С Линдой во время отсидки у него даже наступило кратковременное перемирие. Они с ностальгией по молодости вспоминали годы, проведенные в училище. Им казалось, что это были счастливые годы.

Как-то вечером Линда Миранда зашла к Индейцу поболтать и рассказать последние новости в участке.

— Похоже, наши всерьез взялись за наркотики. Знаешь, на днях вышли на кафе, куда поступают большие партии и там распродаются. И конечно, меня посылают на ежедневные наблюдения. Они думают, раз я дочка булочника, то должна работать во всех забегаловках, барах и притонах, где тусуются эти отбросы. Правда, обещали повысить жалованье и купить мне приличный гардероб за казенный счет. Ведь я буду изображать из себя богатую куртизанку.

—Что же, Линда, не всегда приходится делать то, что нам нравится. Помнишь, как мы давали клятву в училище?

И они снова погрузились в приятные воспоминания. А в это время весь участок был взбудоражен чрезвычайным происшествием. Трое наемных убийц, у которых нашли оружие и фотографию Артуро, были найдены мертвыми в камере предварительного заключения. Какой-то благодетель сумел передать им через решетку низкого окна бутылку отравленного вина и пакет с едой.

—Кто-то боялся, что они выведут нас на верхушку клана, на тех, кто отдает приказы, — размышлял Артуро. — Это предостережение: теперь они всерьез возьмутся за меня.

Линда Миранда очень опасалась за его жизнь, Самого же Индейца ничуть не пугала возможность расстаться с ней навсегда. Безделье было настолько непривычным для него времяпровождением, что он стал подолгу размышлять о своей судьбе и от этот впадать в лирические, чувствительные настроения Временами ему так хотелось излить кому-нибудь душу, пожаловаться на невезение. В такую минуту ему и подвернулась Линда. Да, впрочем, кроме нее, ему и не с кем было поговорить по душам.

—Ни в чем не везет. Или я Богом проклят и заслужил все это — до сих пор у меня ни семьи, ни детей, — сетовал Индеец. — Сына, больше ничего не хочу. Моя мечта — иметь сына.

Линда не верила своим ушам. Вначале она даже подумала, что Артуро ее разыгрывает. Ей так больно было видеть, как они с Бейби ненавидят друг друга. Недавно, когда они снова сцепились на ее глазах, она твердо решила рассказать им правду. Сейчас наступил такой подходящий момент, и она решилась:

— Послушай, Индеец, а если я тебе скажу... — нерешительно начала она. — В общем, у тебя есть сын, уже взрослый...

— Ты имеешь в виду Диего? — Артуро совсем не заметил волнения Линды. — Бедный ребенок долго жил на улице, вот и повзрослел. Ты не представляешь, что ему пришлось вынести.

Линда замолчала и больше не делала попыток возобновить разговор. Вскоре по плану Лопеса Артуро выпустили из его «люкса», предварительно распустив слухи, что его выгнали из полиции за нарушение дисциплины. Индеец целый день бродил по городу без значка и оружия, играя роль живой приманки для убийц. Но полицейские незаметно следовали за мим по пятам.

Среди них была и Линда, то в образе деловой озабоченной дамы, делающей нужные покупки, то пестро разряженной женщиной легкого поведения, фланирующей по улицам в поисках клиента. Линда была гением слежки. Ее очень высоко ценили в полиции и поручали все более сложные дела.

Вечерами Индеец часто заходил к Линде, искусно оторвавшись сразу от двух хвостов — своего и чужого. Он тоже был профессионалом высокого класса. Операция операцией, но на личную жизнь он всегда имеет право. Бейби вечерами никогда не было дома, часто он не приходил и на ночь. Артуро это сразу же отметил. Он терпеть не мог этого смазливого, самоуверенного юнца. Почему Линда так привязана к нему, он не мог понять.

Индейца все больше тянуло к Линде. Это был самый родной и близкий ему человек. Наверное, потому, что они вместе учились, знакомы много лет, пытался он сам себе объяснить эту привязанность. Душевную привязанность, а не страстное, нежное чувство, которое он питал к Габриеле. Но то и другое тем не менее называлось любовью. Как-то Артуро остался у Линды до утра, это случилось само собой, очень просто и естественно. Их свидания продолжались.

Глава 31

Габриела решила на несколько дней покинуть дом, чтобы избавиться от преследований Рикардо. Она поселилась у Евы, время от времени украдкой навещая своих. Солнечным свежим утром они позавтракали с Евой, весело болтая о пустяках, и разошлись по своим делам. Ничто как будто не предвещало, что этот день может стать хлопотным.

Позвонила встревоженная Консуэло и просила дочь немедленно прийти. Снова что-то произошло в доме Груберов. Габриела помчалась туда. Вот тут-то, почти у дверей, ее и подстерег Рикардо. Он был настроен решительно и собирался не умолять ее о прощении и любви, а сообщить что-то важное. Несмотря на яростные протесты Габриелы. он силой усадил ее в машину.

Рикардо, уверенный, что теперь его развод — дело ближайшего будущего, вез Габриелу к своему адвокату, чтобы показать ей бумаги о процессе. Он потому и умалчивал о Саре, что давно начал дело о разводе и надеялся вскоре предстать перед Габи совершенно свободным от брачных уз и старых обязательств. Рауль подтвердит его слова.

Но на Габриелу документы не произвели никакого впечатления. Она лишь равнодушно скользнула по ним взглядом. Рикардо был поражен, когда она решительно заявила:

—Нет, ты не будешь разводиться с этой женщиной! Потому что я все равно не выйду за тебя. Строить свое благополучие на несчастье других — неужели ты думаешь, я способна на такое?

Рикардо сразу догадался, что не только дядюшка Аурелио, но и Сара сделали все, чтобы очернить его перед Габи и вызвать жалость к несчастной, брошенной жене. Он недооценил их коварства. И вот результат — Габриела даже слушать его не желала.

—Ты жестокий эгоист, спокойно переступающий через чувства других! — возмущенно высказывали она Рикардо горькие истины. — Ты едва не впутал меня в свою жизнь. Но Сара вовремя раскрыла мне глаза. Бросить больную, отчаявшуюся женщину, потерявшую по твоей вине ребенка, .чтобы тут же жениться на другой, — неужели ты способен на такую подлость?

Рикардо представил себе, что могла поведать Сара об их отношениях и гибели малыша. Ну что ж, Габриела должна выслушать и его версию, в которой гораздо больше правды. Сара — отличная актриса и не так беззащитна, как это кажется. Она — злобное, расчетливое и беспринципное существо. Почему он отнял у нее сына? Да потому что она била его и обращалась с ребенком, как с животным. Однажды прислуга пожаловалась ему, что хозяйка заперла мальчика в шкафу, где бедняга просидел несколько часов. Сара тут же прикинулась невменяемой и рассказала, что они играли с Рикардито в прятки, она его заперла и забыла о нем. Но она лгала. Ребенок признался, что мама наказала его так за какую и провинность.

— Теперь ты понимаешь, почему я силой забрал его у любящей матери, — пытался переубедить он Габриелу. — До сих пор я не могу понять, что случилось с тормозами, почему они отказали?

— Я никогда не верила, что ты убийца. Конечно, это несчастный случай,— успокоила его Габи, — но Сара до сих пор тяжело переживает утрату ребенка. Она не притворяется — я видела ее. Пока она в таком состоянии, разводиться с ней непорядочно. Болезнь может обостриться по твоей вине.

В Габриеле Грубер жили прочные и непоколебимые понятия о порядочности. Она могла причинить вред себе, но ближнему — никогда. Это была школа Консуэло, над бескорыстием которой всю жизнь смеялись и родственники, и соседи. Рикардо не зря отчаянно влюбился в упрямицу Габриелу. Уже не в первый раз она подчиняла его себе, заставляла смотреть на мир своими глазами. Вот и сейчас он почти согласился, что оставить Сару, пока она не вылечится, — недопустимо. Хотя всего несколько дней назад Рауль убедил его, что даже с точки зрения закона этот поступок безупречен. Но закон оказался более снисходительным, чем Габриела Грубер.

Она была измучена этим долгим разговором, с облегчением простилась с Рикардо и отправилась домой. Рикардо обещал ей выполнить ее просьбу — отложить на время дело о разводе. А дома Габриелу ждала встревоженная мать с недобрыми известиями о Марисоль.

В особняке Линаресов тоже не утихали страсти. В отличие от Груберов, здесь семейные баталии никогда не прерывались кратковременными перемириями. Рикардо вошел как раз в тот момент, когда Рауль терпеливо внушал Саре, что развод неизбежен:

— К сожалению, ты должна смириться, Сара, и подписать этот документ. Можно избежать скандала, унизительного для обеих сторон, и вести себя достойно, я бы сказал, элегантно...

И вот когда Сара, убежденная красноречивым адвокатом, готова была признать поражение, Рикардо вдруг объявил:

—Рауль, ты должен остановить процесс: суда не будет, я пока не развожусь с Сарой.

Рауль не поверил своим ушам: это после того, как он затратил столько трудов на это дело, уговорил Сару поставить свою подпись и почти довел развод до конца! Он не мог скрыть своего возмущенного недоумения, а Сара — радости. Но Рикардо Линарес тут же охладил ее пыл довольно жестоко и резко.

—Я делаю это только потому, Сара, что одна женщина, которую я очень люблю, просила за тебя, — он отметил, что при упоминании о Габриеле лицо супруги словно окаменело. — Развода не будет, пока ты не сможешь его спокойно воспринять. Но с таким опытным психиатром, как Аурелио, ты скоро станешь совершенно здоровой, надеюсь.

Сара проглотила горькую пилюлю, про себя пожелав Рикардо подавится этими словами, а доброй душе — Габриеле умереть поскорей какой-нибудь мучительной смертью. Никто не сможет отравить радости победы, сказала она себе злорадно и поспешили поделиться новостью с Аурелио.

—Что бы там ни было, а один раунд мы выиграли! — торжествовал покровитель высоких искусств и наркобизнеса.

Они тут же ознаменовали свою удачу страстным поцелуем, вначале убедившись, что их не видит прислуга или любопытная Мария-Фернанда.

Консуэло с нетерпением ждала дочь, чтобы обрушить на нее все неприятные новости, связанные с Марисоль.

— Я не хочу верить, что наша Марисоль стала проституткой. Боже, за что мне такое наказание! — стонала она. — Мне этого не выдержать, я не сегодня-завтра умру.

Она рассказала Габи о визите Роке, о пьяных глумлениях Рамиро и о разговоре с самой Марисоль, который ее ошеломил. Она, видите ли, перечеркнула свою жизнь, ей теперь все равно. Габриела, как могла, успокаивала мать. Нет, ей не верилось, что Марисоль, даже с отчаяния, могла решиться на такое. Она гордая, чистая девушка, хотя и вынуждена работать в сомнительном заведении.

— Вот что, мамочка. Я сейчас же иду туда и силой приведу ее домой. И больше мы не позволим ей там работать! — Габриела даже воодушевилась этим решением, и глаза ее вспыхнули. — Я так вцеплюсь в нее, что она не вырвется. Мы сейчас ей нужны, как никогда, и мы ей поможем.

Консуэло настояла, что она тоже пойдет, потому что считала себя виноватой: Марисоль помогала ей кормить семью, а она старалась не замечать, как тяжело девочке в этом баре, не заставила ее поменять работу. Как будто бы она родила своих детей только для тяжелого труда, а не для любви, счастья. Эстер тоже напросилась, чтобы взяли ее. Вдруг Марисоль заупрямится, тогда пригодится удар левой, который недавно освоила Эстер. Нокаутированную, Марисоль легче будет утащить.

Три женщины из семьи Груберов, воинственно настроенные решительно вошли в бар Роке. Самого хозяина это нашествие вначале равзеселило. И напрасно. Он недооценил опасности.

—Марисоль! — паясничал он. — Явились все твои родственницы. Уж не хотят ли они работать вместе с тобой?

Марисоль велела ему заткнуться, и он мигом подчинился, потому что побаивался ее крутого нрава. Но когда женщины подхватили Марисоль под руки и попытались силой увести из этого грязного вертепа, Роке спохватился.

—Грегорио! — крикнул он своего вышибалу. Немедленно выстави этих ненормальных.

Грегорио попытался вежливо выставить женщин но тут же получил весьма чувствительные оплеухи от Габриелы и Эстер. Причем Эстер попыталась применить удар левой.

—Ого! — удивился Грегорио. — У нее тяжела рука, у этой малышки. Не буду я драться с бабами, сам выпроваживай их.

Роке стало не до смеха. Его болезненное caмолюбие было уязвлено: Габриела назвала его грязным сутенером, белобрысой бестией, а его заведение притоном. Но больнее всего для него была потеря Марисоль — и источника дохода, и предмета его домогательств. Поэтому он ринулся в бой. Но Марисоль первая встала на защиту своего семейства — Роке тут же ретировался с расцарапанной физиономией.

Хотя хозяин бара и вопил, что эти хулиганки разгонят всех его клиентов, клиенты на самом деле были очень довольны спектаклем. Конечно, почти все они взяли сторону женщин и поощряли их радостными криками и возгласами:

—Ну ты, рыженькая, двинь ему еще раз левой! Смотри, приятель, какой у нее точный удар. Ты не только хорошенькая, киска, но и драться здорова.

Женщинам ничего не стоило бы увести Марисоль, если бы она сама не воспротивилась. Как ни убеждала ее Габриела, что это не место для порядочной девушки и нужно подыскать другую работу, она не поддавалась уговорам.

—А почему вы раньше не являлись меня спасать? — вдруг возмутилась она. — Никто не интересовался моей работой. Я всегда чувствовала себя такой одинокой. А теперь, когда стало поздно, вы спохватились.

Габриела вполне резонно заметила, что раньше она была просто гейшей и не нуждалась в спасении. Они давно замечали, что Марисоль мучается и тоскует, но не хочет поделиться с ними. Эта тоска и толкнула ее на опасный путь.

—Не слушай нравоучений этой чистюли! — кричал Роке, обрадованный тем, что Марисоль не желает уходить с семейством. — С твоей-то фигуркой и личиком ходить между столиками и разносить спиртное! Да ты можешь легко заработать целое состояние!

—Моя дочь — проститутка? Нет, я не переживу этого! — рыдала Консуэло. — Пойдемте, девочки, нам больше нечего здесь делать. Пусть она остается и живет, как хочет.

Даже далеко не сентиментальные завсегдатаи бapa Роке притихли при виде этой семейной трагедии. Десятки сочувственных взглядов проводили Консуэло. Каждый, наверное, подумал, что ему не хотелось бы видеть свою дочь или сестру в этой роли. Консуэло с дочерьми, понурые, шагали домой, уверенные, что они навсегда потеряли Марисоль и она уже не вернется домой.

Но они ошиблись. Марисоль, после последней стычки с Роке, из которой она, конечно, вышла победительницей, выбежала из бара и вскоре догнала мать и сестер. Нет, она не может так поступить с больной матерью, сказала себе Марисоль. Собственная жизнь ей опостылела, но она слишком любила своих близких, чтобы принести им столько горя.

У дверей дома они обернулись и увидели Марисоль. Радостные возгласы, объятия, слезы! Их блудная дочь вернулась. Семья Груберов всегда будет вместе. Марисоль словно прорвало: она рассказывали им все: о том, как несчастна, о любви к Раулю, о его больной невесте. Если бы она отняла Рауля у этой обреченной девушки, то всю жизнь чувствовала себя убийцей. Но в тот день, когда Марисоль вернула, жениха законной невесте, она сама как будто умерла.

Илиана по-прежнему занималась своим любимым делом — часами возилась в саду, ухаживая за цветами. Но если раньше это занятие утешало ее и давало забвение от болезни и тоски по Раулю, то сейчас ее переполняли счастье и полнота жизни. Она была готова к операции и не боялась ее, потому что все ее мысли занимала предстоящая свадьба. Рауль настаивал, чтобы они обвенчались как можно скорее, еще до операции.

Проведя все утро с цветами, Илиана надевала свадебное платье и долго вертелась перед зеркалом, демонстрируя свой роскошный туалет матери, Патрисии, тетке. Женщины искренне восхищались и платьем и самой невестой. Илиана видела в зеркало, что на этот раз они не кривят душой, она действительно очень хороша.

— Я так счастлива, я готова обнять весь мир, всех люблю! — повторяла она домашним.

Но в последние дни Рауль снова стал рассеянным и грустным. Он все реже и реже появлялся у Линаресов. Илиана утешала себя тем, что он очень занят разводом Рикардо. Но Рауль перестал приходить к ней даже по вечерам. Бедная Илиана снова стала увядать, как ее цветы на знойном солнце. Когда он как-то утром забежал на минутку, она спросила с тревогой:

—Ты где-то далеко-далеко, любимый, о чем ты думаешь, чем ты так встревожен? Ты как будто не рад нашей свадьбе? Ты уверен, что любишь меня?

Рауль заверил ее, что любит, как и прежде. Но его печальные глаза не подтвердили скупые словесные признания. В тот же день Илиана узнала неприятно поразившую ее новость. Патрисия долго скрывала от нее, что Марисоль, девушка, вернувшая ей Рауля, — сестра Габриелы Грубер. Но как-то за столом Патрисия разоткровенничалась, вполголоса поведала эту историю Эльвире. И хотя они завтракали вдвоем, к вечеру сказанное Патрисией через третьи руки дошло до Илианы. В семье Линаресов было слишком много женщин и девиц, а женщины умеют выведывать чужие тайны через прислугу.

Илиана была поражена, что Марисоль — сестра одной из Линарес, следовательно, каким-то образом связана с их семьей. Узы родства и дружеские связи имели для нее огромное значение. Она тут же набросилась с упреками на Патрисию: почему ее всегда держат в неведении, скрывают от нее новости?

—А что бы это изменило? Все равно Рауль женится на тебе, — рассудила Патрисия, которая еще больше ревновала Рауля к Марисоль, чем к собственной сестре.

Илиана вспомнила красавицу Марисоль. От нее словно исходила жизненная сила. Они так похожи сестры Грубер, — гордые, чуткие к справедливости, снисходительные к слабым. Никогда Рауль не сможет забыть такую девушку, даже если женится из благородных побуждений на больной невесте. Рауль меня любит! — эта истина, как вспышка молнии, осветила сознание Илианы, затуманенное обманчивым счастьем последних дней.

Глава 32

Рамиро, почуяв вкус больших денег и близость к семейству Линаресов, уже не мог угомониться и старательно обдумывал, у кого бы из них снова поклянчить денег и под каким предлогом. Федерико решительно гнал его прочь, его секретарша даже на порог не пускала. Тогда Рамиро решил еще раз попытаться проникнуть к Рикардо. Он уже успел проведать про очередную его размолвку с Габриелой: вот хороший повод пристыдить ловеласа и потребовать денег за позор падчерицы.

К его удивлению, он совершенно беспрепятственно вошел в кабинет одного из директоров «Тропибеллы» и застал Рикардо погруженным в мрачные думы. Рамиро тут же изобразил благородное негодование обманутого отца:

— Она мне как дочь, синьор Линарес, я ее вырастил, поил-кормил, понимаете ли! — не моргнув глазом врал Рамиро. — А вы как поступили с нашей девочкой? За это придется отвечать. Да. Хм... Или заплатить. Раз рыльце в пушку — плати...

Рамиро готов был без конца произносить свой пышный монолог, но вдруг разглядел, что перед ним сидит не избалованный богатый донжуан, а несчастный, отчаявшийся человек. Рикардо даже не пытался оправдаться, защитить себя или выставить визитера вон. Он сам терзался и угрызениями совести, и раскаянием, и тоской по Габриеле.

—Поймите, сеньор Апонте, я виноват и признаю это. Я долго скрывал от Габи, что женат. Но ведь я люблю ее. Я только просил подождать моего развода, чтобы тут же вести ее в церковь. У меня не было легкомысленных намерений, — сбивчиво объяснял Рикардо.

В последние дни никто не желал слушать его, а ему так нужно было кому-то рассказать о своих несчастьях и неудачах. Габи его избегала, ее родные были настроены враждебно. И вот наконец нашелся человек, на которого он излил все свои жалобы и оправдания. Человек из семьи Габриелы, готовый его выслушать и даже посочувствовать.

—Да, конечно, сеньор Линарес, вы не виноваты, — бормотал ошарашенный Рамиро. — Характер у Габи еще тот, скверный, между нами, характерец. Подумаешь, оказались вы ненароком женатым. Мало ли женщин по-братски делят мужей и возлюбленных. И ничего. А вы еще обещали развестись. Как я вас понимаю, сеньор...

Он даже расчувствовался и хотел поведать Рикардо о своих бедах, о том, что и его Консуэло выгнала из дома, но вовремя прикусил язык. Рикардо все изливал ему душу, а Рамиро поддакивал и обдумывал изменившуюся ситуацию. Изменилась она, пожалуй что, и к лучшему для него. Ему больше нравилось разыгрывать роль доброго помощника, чем вымогателя и шантажиста. В этой роли и деньжат можно поиметь побольше без риска загреметь в полицию.

—Я помогу вам, сеньор Линарес. Я все сделаю. Чтобы уговорить Габриелу одуматься и вернуться к вам. Костьми лягу, — Рамиро ударил себя кулаком в грудь. — Хотите, сейчас поедем к ней. Вместе. Попытка не пытка. А вдруг она увидит вас и ее сердечко дрогнет. Ох, эти женщины, не знаешь, чего от них ждать.

От отчаяния разум Рикардо словно помутился. Он обрадовался предложению Рамиро и возможности еще раз повидать Габриелу. Как утопающий хватается за соломинку, так и он цеплялся за самую неверную надежду — а вдруг.

Но на «вдруг» надежды плохи. Габриелы не оказалось дома, Дверь им открыла Эстер, и тут же у порога закричала, увидев Рамиро:

— А ты зачем сюда явился? Тебе велено было держаться подальше!

— Мы не к тебе пришли, а к Габриеле, грубиянка! — хорохорился Рамиро.

Эстер всегда благоволила к Рикардо и очень бы хотела видеть сестру его женой. Не только потому, что была влюблена в Артуро и мучительно ревновал его к Габриеле. Нет, ей просто нравился этот парень, и не за его богатство и известность. Но сейчас даже она была настроена враждебно.

—Вот что, Рикардо, я всегда была на твоей стороне. Защищала тебя. Но мне вовсе не хочется видеть Габи твоей любовницей. Эта роль не для нее. Это позор! — заявила она Линаресу.

Рикардо с ней согласился. Он покорно кивал головой: да, пока не разведется и не предложит Габи стать его женой, ему лучше не появляться в этом доме. Но не видеть ее так долго — выше его сил. Рикардо решил вернуться сюда завтра, чтобы еще раз поговорить с Габриелой. Эстер на это неопределенно пожала плечами: какой смысл в пустых разговорах, если все равно выхода пока нет, только расстраивать Габи.

Рамиро заранее решил — какими бы ни были их переговоры, завершиться они должны хорошей выпивкой. И тут ему снова повезло. Единственно, что могло сейчас помочь Рикардо, — изрядная порция виски или коньяка. Так злодейка-судьба свела этих столь несхожих людей и даже сделала их собутыльниками. Рамиро никогда не бывал в местах, куда повел его Рикардо, и никогда не пробовал столь изысканных напитков.

Никогда еще Рикардо не возвращался домой таким пьяным. Но ему стало немного легче, алкоголь помог ему забыться. Он по возможности тихо пробрался в свою комнату и сразу улегся спать. Однако его приход подстерегла Сара. В этот вечер она снова провела в комнате Аурелио несколько часов. Их связь продолжалась. Но Сара не уставала повторять своему любовнику, что они должны быть очень осторожны, потому что Рикардо уже через неделю собирается получить развод. А это не входило в планы Сары. Наоборот, она поставила перед собой цель — во что бы то ни стало помириться с мужем.

Увидев пьяного и беспомощного Рикардо, Сара последовала за ним в его комнату. В голове ее тут же созрел коварный план. Она почти не сомневалась в успехе, помня неистовый темперамент бывшего супруга. Рикардо казался бесчувственным, распластавшись на широкой тахте. Сара осторожно прилегла рядом, обняла его и принялась ласково поглаживать ладонями его голову, плечи, грудь. Она думала, что в таком состоянии его легко соблазнить. Но вот Рикардо открыл глаза, и мутный взгляд его с недоумением разглядывал Сару, не узнавая ее. Вдруг он очнулся и с ненавистью и отвращением оттолкнул ее от себя. Никогда еще он не был так груб с женщиной.

— Не смей делать это! Никогда не прикасайся ко мне! — почти с угрозой кричал он ей вслед.

Взбешенная и униженная, Сара бросилась прочь. Ее надежды вернуть Рикардо были сильно поколеблены. Но она так легко не сдастся, она еще поборется!

Эльвира была права, когда говорила, что Аурелио — сущий дьявол в облике человеческом: он вездесущ, появляется именно там, где его не ждут, слышит все, что не предназначено для его ушей. Он легко проникает в чужие тайны, разбивает вражеские замыслы, устраняет препятствия. Его могущество безгранично.

Он мог несколько дней не выходить из мастерской, целиком погрузившись в творчество, в работу над очередной скульптурой. И легко переключался на решение семейных проблем и дела подпольного клана, осуществлявшего миллионные операции по контрабанде и сбыту наркотиков. Семейных забот становилось все больше. Кроме того, появились сильные конкуренты и предатель в собственном стане, которые требовали его неусыпного внимания.

По утрам он часто бывал в «Тропибелле», где его зоркий глаз все подмечал, а чуткое ухо не упускало ни единого слова. Случайно или вполне закономерно он услышал разговор Габриелы с Евой. Габриела, уже окончательно уволившись из фирмы, пришла в «Тропибеллу» в последний раз за чеком. Ева на правах лучшей подруги настойчиво советовала ей:

— В твоем нынешнем положении тебе нужно срочно подыскать себе новую работу. Ты понимаешь, почему...

Увидев проходившего мимо Аурелио. они разом замолчали, а Аурелио задумался, о каком таком положении шла речь? Как только Ева осталась одна, Аурелио вошел в их с Габриелей кабинет и приступил к допросу. Угрозами, лаской или умными доводами, но он всегда добивался от женщин признаний. И добрую половину нужных сведений и тайн добывал именно от женщин.

Он родной дядя Габриелы, желает ей только добра и поэтому должен знать о ней все, заявил он Еве строго. Ева пыталась сопротивляться, но устоять перед напором Аурелио было трудно, к тому же тот заявил, что хочет помочь племяннице с работой Она талантливый модельер, почему бы ей не купить собственный магазин. Он согласен дать деньги. Услышав о магазине, Ева уже не сомневалась в добрых намерениях Аурелио и выложила ему все.

Аурелио поджидал Габриелу у выхода из «Тропибеллы». В последнее время она привыкла к частым появлениям новоиспеченного дяди. Особенно это не правилось ее матери. Консуэло не верила в добрые отношения его к Габриеле и советовала ей быть осторожной и держаться подальше от дядюшки.

Габриела была честолюбива и не оставила свои мечты стать знаменитым модельером. Поэтому она почувствовала непонятное волнение, когда дядя предложил ей открыть свой собственный магазин. Она и мечтать об этом не смела.

— Деньги — далеко не самое главное — размышляла Габриела. — Пройдет много лет, прежде чем мои модели станут известными, а магазин процветающим. У меня, может быть, ничего не получится, и наши деньги пропадут.

— Я все это понимаю, девочка моя, — согласился Аурелио. — Но у меня есть не только деньги. Нужные связи, протекцию, рекламу — вот что я пущу в ход. И уверен в успехе.

— Но зачем вам это нужно? — недоумевала Габриела. — Почему вы хотите мне помочь?

— И ты еще спрашиваешь об этом! — Аурелио старательно изобразил обиду и легкое негодование. — Ты же моя кровь, моя племянница. Ты талантлива, горда, честолюбива, как и я в молодости. Поэтому из всей моей родни ты самый близкий мне по духу человек. Я горжусь тобой.

Габриела уже готова была поверить в искренность Аурелио. И только в глубине души ее женская интуиция нашептывала ей — будь осторожна. Она обещала Аурелио подумать и посоветоваться с матерью. Мать конечно, будет против такой помощи. Но Габриела уже была «отравлена» мечтой о своем магазине.

Аурелио остался доволен переговорами с племянницей. Она, конечно, согласится на его предложение. Он не привык к неудачам. Итак, зерна брошены, теперь остается ждать всходов. Но на сегодня Аурелио наметил еще несколько дел.

Его не оставляли заботы о семейных проблемах. Аурелио очень гордился своей преданностью семье и родным по крови. Семья отнимала у него не меньше времени, чем клан и бизнес. Искусство он оставлял для души и утешения. Когда он лепил в своей мастерской и кончики его пальцев касались прохладной глины, он забывал обо всем — непутевых родственниках, неудачах и провалах в делах.

Сейчас он с раздражением подумал о племяннице Ванессе и ее позорном увлечении этим голодранцем Левшой. Хотя он и брат Габриелы, но для него совершенно чужой, ненужный человек. Судьба его не волновала Аурелио, и если уж случайно путается под ногами, то... Одно его слово — и завтра же Левша исчезнет с лица земли. Но следовало действовать осторожнее, и Аурелио обдумывал хитроумный план.

А пока он неспешно отправился в гостиницу на свидание с Диохенисом. В последнее время дела клана шли все хуже и хуже. Не только провалы и потеря груза приводили Аурелио в ярость. Провалы неизбежны. Но чего он не мог вынести — так это потерю своей власти. Бывшие соратники на глазах превращались в соперников и врагов. Его уже не так боялись и почитали, как раньше. Семнадцать отступников уже понесли за это кару. Он, не задумываясь, отправит на тот свет еще сто семнадцать, но вернет свое могущество.

Ему уже донесли, что Тиноко замыслил убрать его с дороги. Это было похоже на правду. Грязные иуды. Только благодаря его уму, хитрости, умению планировать и осуществлять операции, они выбрались с самых низов, из нищеты и ничтожества. А теперь эти плебеи хотят сами возглавить дело и играть первую, а не вторую и не третью роль в деле.

Это относилось и к Диохенису, хотя у него не было четких доказательств. Просто Аурелио кожей чувствовал его неприязнь и недоброжелательство. Открывая дверь его номера в гостинице, Аурелио тотчас же решил убедиться в своих подозрениях. На пороге он умело изобразил широкую дружескую улыбку и даже раскрыл объятия давнему партнеру. Он не знал, что Диохенис решил уже сегодня покончить с ним, но чутье подсказало, как тот напряжен, словно пантера, приготовившаяся к прыжку. Сегодня что-то должно произойти — подсказало Аурелио его дьявольское чутье.

Диохенис совершил большую ошибку, решив самостоятельно, без помощников расправиться с Аурелио. Он не оценил проворства и натренированности соперника. Диохенис, не разжимая объятий, резко бросил Аурелио к стене, и тот ударился затылком о стену и почувствовал на своем животе дуло пистолета, но в то же мгновение быстро согнул колено и нанес ответный удар в пах противнику. Диохенис охнул и тут же отлетел в другой угол комнаты.

Удар был такой сокрушительный, что он с грохотом рухнул на пол, увлекая за собой стулья и вазу с цветами. Слишком много шума, поморщился Аурелио, которому почудился хруст костей и отвратительный шмякающий звук, будто раскололся горшок. Он никогда не убивал своими руками, всегда чужими, предпочитал тихие, вероломные средства — яд, пистолет с глушителем. А тут подрался, как подросток.

Он склонился над телом Диохениса, уверенный, что просто сбил его с ног. Но тот не шевелился, и на полу возле его головы уже растеклась обильная лужа крови. Жив он или нет — заканчивать это дело будут другие. Через четверть часа Диохениса заберут отсюда, тайно вывезут из гостиницы в чемодане или саквояже, и он бесследно исчезнет навсегда. Но перед тем, как взять телефонную трубку, Аурелио с минуту постоял над телом, погрузившись в философское раздумье. Ему почему-то подумалось, что любой из его учеников когда-нибудь может предать его и убить, так же как он убил Диохениса. Не то чтобы он сомневался в Бейби или в ком-то другом, но был почти уверен, что так оно и случится.

Через час он уже сидел в своей мастерской и увлеченно лепил, полностью уйдя в работу. Его холодный и сосредоточенный взгляд словно чуть потеплел, лицо приобрело вдохновенное выражение. Его не мучили ни угрызения совести, ни даже легкое беспокойство о недавнем происшествии. Никто бы не поверил, что это — злодей, только что совершивший тяжкое преступление.

Вышагивать из одного угла кабинета в другой, обдумывая свои запутанные дела, стало для Федерико Линареса привычкой. Эта монотонная ходьба не много успокаивала его, но не приводила в порядок сумятицу мыслей, тем более в семейных делах. Семья Линаресов никогда не была счастливой, но сейчас напоминала корабль, терпящий бедствие.

Ванесса хотя формально и вернулась домой, но редко в нем бывала, проводя все время с Левшой. Отношения Федерико с женой грозили перейти в военные действия. После того как Эльвира поняла, что муж не прочь расстаться с ней, она уже не грозила покинуть дом, наоборот — чаще напоминала о своих правах хозяйки. Надежды Федерико на счастливый брак Габриелы и Рикардо, похоже, рухнули. Вернулась Сара и заявила, что о разводе не может быть и речи.

Вдобавок Рикардо сегодня привел в дом этого пьяницу и шантажиста Рамиро. Федерико, увидев его, далее потерял дар речи, а когда его обрел, решительно потребовал:

—Немедленно убирайтесь отсюда, сеньор Алонте. На этот раз вы решили вымогать деньги у Рикардо. Не вынуждайте меня применить крайние меры.

Но Рикардо вдруг вступился за отчима Габриелы:

—Сеньор Алонте пытается мне помочь. Будь с ним повежливее, прошу тебя, отец. Может быть, я слишком доверчив, но, поверь, он единственный человек, который меня выслушал и искренне посочувствовал.

Это было сказано с некоторым вызовом, чтобы напомнить Федерико, как неодобрительно тот относится к запутанным семейным делам Рикардо. Но он скорее не виновник, а жертва этой путаницы. Федерико был и потрясен: неужели его сын так отчаялся, что всерьез рассчитывает на помощь этого опустившегося субъекта. Решительно в этом доме все сошли с ума.

Больше всего на свете хотелось ему вернуть порядок и гармонию в свою жизнь и жизнь своих детей. С чего-то надо начать. Он решил начать с Габриелы.

Уж несколько недель он обдумывал этот шаг — признать ее законной дочерью, дать свое имя и право на наследство. Какой камень упадет с его души. А затем последуют развод Рикардо, их с Габриелой свадьба. Может быть, ему удастся устроить и собственную жизнь. Но об этом он боялся загадывать.

Пока же, радостно возбужденный от своей решительности, он собирался поехать к Консуэло и сообщить ей о своем желании законно признать Габи. Федерико уже не мог не бывать в этом доме и не видеть Консуэло, так его тянуло к ней. Порой он выдумывал предлог, чтобы отправиться туда. Но сейчас он действительно ехал по важному делу.

Консуэло недоверчиво выслушала его. Она по привычке с недоверием относилась ко всем Линаресам и имела на это право, немало от них пострадав. Теперь же безвинно страдала ее Габи.

— Не слишком ли поздно ты решил признать ее своей дочерью? — рассуждала она.

— Ты забываешь, дорогая, что я в этом не виноват, — мягко напомнил Федерико. — Она давно могла стать Линарес, если бы ты много лет назад потрудилась сообщить мне о ее существовании. А сейчас я хочу, чтобы после моей смерти Габи получила свою часть наследства.

Заявление о наследстве Консуэло готова были принять благосклонно. Имя Габи ни к чему, а на эти деньги можно открыть ателье или магазин мод, рассуждала Консуэло. Но сама Габи была на этот счет совсем другого мнения. Вернувшись с Марисоль домой, она застала мать и Федерико, взволнованно обсуждавших ее судьбу. Федерико, с обожанием гляди на свою любимицу, заявил ей о своем решении. Габриела не сомневалась в его искренности и знала, как он любит своих детей, но слушала его равнодушное.

—Нет, я не хочу носить ваше имя, — отказалась она. — Я уже двадцать лет живу без него и, как видите, обходилась без ваших денег, покровительства и помощи. Обойдусь и впредь. Прощайте.

Марисоль даже охнула от возмущения, услышав это. Федерико ушел от Груберов немного сконфуженный, но полный решимости довести дело до конца. А Марисоль бросилась вслед за сестрой, чтобы уговорить ее быть благоразумной. Ей так хотелось, совсем бескорыстно, видеть Габи богатой наследницей.

—Глупая гордячка, ты бы видела себя со стороны. Деньги — это прежде всего свобода. Не нужно работать с утра до ночи, унижаться, зависеть от деспотов и дураков. Какое счастье! — мечтала Марисоль.

Но упрямица Габриела была непреклонна.

Глава 33

На другой день Рикардо с неудержимой силой влекло к Габриеле. Он ничего не мог сделать с собой, хотя видел, что в этом доме все против него и сама, Габи не желает его видеть. И в этот раз Габриела отказалась говорить с ним и порывалась уйти, но он умолял выслушать его.

—Габриела, любимая, ведь раньше ты верила мне. Почему же сейчас такой холод в глазах, такое чужое лицо? Я и дня не могу прожить без тебя, я люблю тебя сильнее, чем прежде. До встречи с тобой я был мертв, ты возродила меня, сделала другим. Нам нельзя расставаться! — умолял ее Рикардо. Подожди немного, пока я освобожусь. Может быть это произойдет очень скоро...

Габриела слушала, всем своим видом показывая, что вынуждена это делать, потому что Рикардо не дает ей уйти. Марисоль то восхищалась ею, то ругала за непомерную гордость. Эта гордость делала Габриелу стойкой, как скала. Неизвестно, что творилось в ее душе, трогали ли ее слова Рикардо, но с лица не сходила маска холодного равнодушия и недоверия.

—Нет, Рикардо, я никогда не вернусь к тебе! - произнесла она наконец как приговор, окончательный, не подлежащий обжалованию. — Прошу тебя, уходи и не появляйся больше в нашем доме. Я не хочу тебя видеть.

Габриела торопилась. Через полчаса она должна быть на приеме у врача, и ей не хотелось опаздывать. Чувства растерянности и ужаса, которые она испытала, узнав о своей беременности, давно исчезли. Она была спокойна и даже счастлива. Ребенок, еще не родившись, заполнял всю ее жизнь, становился ее центром. Отошли в прошлое ее страдания, ревность и любовь к Рикардо.

Рикардо вернулся домой очень подавленным. Он чувствовал, что непреклонность Габриелы искренна, что она не только из гордости отталкивает его, есть и другая причина — ему непонятная. Такой тоски и отчаяния он никогда не знал. Федерико был прав, с ужасом наблюдая, как сломили несчастья его сына. Что осталось от беззаботного плейбоя и покорителя женских сердец! Рикардо рыдал в своей комнате, представляя себе такое возможное счастье. В душе он был хорошим семьянином и стремился обрести свое гнездо, любовь и детей. Теперь мечты рухнули, будущее виделось ему мрачным и безрадостным.

Сара, приоткрыв дверь, растерянно наблюдала его метания. Никогда она не видела мужа таким, даже в трудные минуты их жизни. Первым ее порывом было — броситься к нему, утешить. К тому же эта ситуация может более благоприятствовать ей, чем вчерашняя. Она присела на краешек кровати и, ласково поглаживая его по плечу, уговаривала:

— Ну успокойся, мой дорогой, все проходит — и дурное и хорошее, пройдет и твоя тоска. Я все сделаю, чтобы ты был счастлив. Наша жизнь наладится, вот увидишь.

Рикардо не оттолкнул ее, как в прошлый раз. Но его ничуть не тронули ее утешения.

—Нет, Сара, у нас ничего не склеится, — сказал он спокойно и твердо. — Не только потому, что я испытываю к тебе только жалость. Твоя болезнь мешает мне решительно добиваться развода. Главная причина в том, что я люблю другую, и ты это знаешь.

Сара покорно оставила его, но долго бродила по дому, пытаясь собраться с мыслями и принять решение. Еще вчера она готова была бороться, несмотря на грубость Рикардо. Но его слезы и отчаяние почему-то глубоко поразили ее. Коварные планы были поколеблены.

Вечно недовольная и раздраженная, Эльвира oкликнула невестку, чтобы выяснить, почему та битый час, как сомнамбула, бродит по дому и саду, что случилось?

—Я решила уехать, Эльвира. Я поняла, что бороться бесполезно, мне не удастся победить эту женщину, — призналась ей Сара. — Рикардо слишком любит ее, а меня то ненавидит, то жалеет, как инвалида.

Эльвира грозно взглянула на отступницу. Она возлагала на Сару большие надежды. У нее и так мало союзников, а одной ей ни за что не справиться Груберами. Ненависть к этим женщинам превратилась у Эльвиры в болезнь. Вместе с Сарой они бы сумели удержать Рикардо. Но Сара в последнее время вела себя странно. Эльвира давно подозревала, что ее отношения с Аурелио далеко не дружеские.

—Признайся, Сара, ты действительно хочешь вернуть Рикардо, или у тебя есть другой мужчина, И ты с ним хочешь устроить свою жизнь? — прями в лоб спросила она невестку.

Сара в ответ отвела глаза и чуть смутилась, но ложь стала ее второй натурой, она и не думала исповедоваться перед Эльвирой, хотя та была с ней как будто бы заодно.

— Похоже, я и вправду больна, порой на меня находят затмения, я не могу отличить ложь от правды, я ничего не помню, — снова прикинулась безумной Сара. — Поэтому я хочу уехать. Но другого мужчины у меня нет. Я люблю только Рикардо.

— Если ты его любишь, то должна за него бороться, слышишь, Сара! — уже не уговаривала, а приказывала Эльвира. — Ты никуда не уедешь, а будешь бороться вместе со мной против Габриелы Грубер.

Бейби вернулся домой под утро, осторожно отпер дверь и на цыпочках прокрался в свою комнату, чтобы не тревожить мать. В первые же минуты он, как зверь, почуял присутствие чужого человека. Заглянул в спальню к матери и остолбенел. Линда Миранда еще спала, и повсюду — на ковре, в кресле были разбросаны мужские вещи. Ее ночной гость, похоже, был в ванной, оттуда доносились шорохи.

Бейби в бешенстве схватился за револьвер. С детства он по-глупому ревновал мать и не вынес бы присутствия рядом с ней никакого мужчины. Поэтому Линда так и не вышла замуж. Бейби еще ребенком устраивал ей сцены и истерики, как только видел ее с потенциальным отчимом.

С револьвером в руке он тихо подошел к ванной. Полный решимости пристрелить любого, кто там окажется. Он понимал, что не сделает этого, но очень хотелось выпустить пару патронов в этого донжуана. Тут в нем проснулось нечто похожее на угрызения совести: разве его мать не имеет права на личную жизнь? У него самого есть женщина, он живет, как хочет, возвращается домой утром.

Немного поостыв, Бейби заглянул в ванную. Артуро стоял у зеркала и, тупо глядя на свое отображение, прижимал к виску дуло револьвера. Бейби никогда не видел, как люди кончают с собой, поэтому несколько мгновений завороженно глядел на самоубийцу. По его мнению, добровольно расстаться жизнью мог только умалишенный. Но об уме Артуро он как раз был невысокого мнения.

И происходить это должно как-то иначе — не перед зеркалом в ванной чужой квартиры. Что должен был сделать Бейби, следуя своей собственно логике? Закрыть дверь и дать возможность своему врагу закончить задуманное. Тем более что он и сам пытался отправить его на тот свет, но безуспешно.

Но вместо этого Бейби повел себя таким странным образом, что потом сам не в состоянии был понять и оправдать такое поведение. Артуро тоже заметил его в зеркало, но продолжал держать револьвер у виска. Бейби был наслышан о его личных и служебных проблемах, но даже несведущий бы увидел, что перед ним человек на последней грани отчаяния.

—Похоже, вы собираетесь совершить не самый разумный поступок в своей жизни, сеньор Гонсалес, — вдруг неожиданно для самого себя произнес Бейби. — Опустите-ка свою пушку. Не говоря уж о том, что это большое свинство — стреляться в чужой квартире. Представляете, сколько неприятностей вы нам доставите?

Это замечание окончательно отрезвило Артур. Кажется, он действительно забыл, где он. Но появление злейшего врага, а потом Линды напомнило ему об этом. Линда возникла неожиданно за плечами Бейби и слышала его слова. В глазах ее застыл ужас. Она не могла поверить, что Артуро — сильный, уверенный в себе, мог проявить такую слабость.

—Прости меня,- Линда, за этот спектакль. Я совсем всем потерял голову, — сказал Артуро, собравшись ухолить. — Одного не могу понять почему твой смазливый мальчишка, он ведь меня люто ненавидит, вмешался. Я уже собирался нажать на курок. Нравится мне это или нет, но он мой спаситель.

Артуро явно это не нравилось. И сам Бейби был недоволен собой. Что случилось, похоже, он стал сдавать. Недаром Аурелио косится на него и заводит речи о предательстве. Он первый учуял в нем слабинку. Но я вовсе не пожалел этого сыщика, я никогда в жизни не жалел никого, размышлял Бейби. Все дело в матери, ей было бы больно. Старушка, похоже, не на шутку влюбилась в него. Бейби был не против, чтобы мать нашла себе супруга. Возможно, скоро ему придется уехать, и Линда останется одна. Но только не этого жандарма! Свое дурное расположение духа он часто вымещал на матери. И сейчас отправился к ней высказать свое недовольство. Линда забилась в угол дивана, немигающими глазами уставившись в одну точку. Ее ошеломил поступок Артуро и неожиданные слова Бейби. Артуро способен повторить покушение, необходимо предупредить Габриелу о том, что он в необычном состоянии и способен на самые невероятные поступки.

— Твой дружок и сослуживец просто хам! Представьте себе — стреляется не в собственной ванной, и в нашей. Кто-то должен собирать и выносить на помойку его мозги, — ядовито начал Бейби и готов был высказать о ненавистном полицейском еще много чего, но Линда не позволила.

— Замолчи сейчас же! — грозно крикнула она. — Это честный, прямой, неподкупный человек. Я хотела бы, чтобы ты был похож на него.

Бейби, ехидно улыбаясь, уже открыл было рот, собираясь парировать эти наставления. Но тут у матери вырвались слова, от которых Бейби буквально взвился до потолка.

— Ты должен не только уважать, но и любить Артуро... Как родного отца.

— Что? — завопил Бейби, весь кипя от возмущения. — А завтра ты приведешь в дом еще одного своего сослуживца-жандарма и заставишь любить; его и называть папой в придачу. Благодарю покорно. Всю жизнь у меня не было папаши, и теперь обойдусь. А твоего Артуро я просто ненавижу.

В глазах у Линды вдруг мелькнула решимость — она собиралась что-то сказать... Но передумала. И Бейби гордо удалился к себе. С его плеч словно груз упал. Он больше не чувствовал себя виноватым за то, что спас врага, потому что хотя бы в словах выплеснул свою ненависть.

— Твоя дочь каждый вечер возвращается домой пьяной! — с удовольствием истязала Федерико упреками супруга. — Просто мерзкая девчонка. Вся в тебя.

Федерико страдал, потому что упреки были справедливы. Ванесса действительно отсутствовала по целым дням, возвращаясь поздно и навеселе. Она все время проводила у Левши. Но они уже не напоминали безмятежную и счастливую парочку влюбленных, как это было еще совсем недавно.

Все Груберы, кроме, пожалуй, Марисоль, отличались старомодным воспитанием и взглядами. Левша еще не пережил известие, что его сестра беременна от женатого мужчины. Габриела в его глазах стояла на слишком высоком пьедестале, и виновником ее падения стал один из Линаресов, брат Ванессы. Он уже не мог по-прежнему относиться к Ванессе. Порой его захлестывало волной ненависти, и он грубо разговаривал с ней или старался напоить ее, чтобы хоть как-то отомстить Линаресам за позор сестры.

Ванесса чувствовала себя очень несчастной, хотя понимала, что Левша переменился к ней не потому, что разлюбил. Просто его терзает обида за сестру, и он вымещает эту обиду на ней. Между тем на них надвигались новые испытания. Аурелио уже разработал коварный план и приступил к его осуществлению.

Однажды вечером Аурелио неожиданно предстал перед глазами изумленных и напутанных Левши и Ванессы. Было непонятно, как сумел он так тихо и незаметно проникнуть в квартиру. Аурелио был очень невысокого мнения о Левше. Чтобы еще больше напугать и унизить мальчишку, он наставил на него револьвер. Но Левша был гордым и упрямым парнем. Его не так просто было запугать. Зато Ванесса бросилась к дядюшке. Ее привел в трепет не револьвер, а страх перед родителями.

— Дядя! Ведь ты не расскажешь маме и отцу, где меня застал. Будет скандал, я знаю.

— Еще бы, скандала не миновать, — подтвердил Аурелио. — Твои родители хотят заявить в полицию о твоих отлучках. И у твоего друга будут неприятности.

Аурелио уже решил сыграть роль доброго дядюшки и помощника влюбленных. Им грозит преследование, в этой квартире им нельзя оставаться. Аурелио предложил им встречаться в его загородном домике. Левша не верил своим ушам: с чего бы этому Линаресу так раздобриться, ведь он презирает его, Левшу. Ванесса тоже была несколько озадачена щедростью дяди. Но юность легкомысленна. Они боялись полиции, которую могла натравить на них Эльвира, и стали встречаться в загородном доме Аурелио.

Их отношения немного улучшились. То ли у Левши пробудились угрызения совести, но он немного смягчился к Ванессе. Даже попросил у нее прощения за то, что вел себя грубо и недостойно, и обещал начать новую романтическую страницу в истории их любви. Между тем оба они чувствовали какую-то непонятную тревогу и недоверие к доброму дядюшке Аурелио.

А дядюшка приступил к осуществлению второго этапа своего плана избавления от Левши. Как-то к Левше явился Бейби с аккуратным «дипломатом».

— Ты слишком долго сидишь без дела и при этом получаешь немалые деньги. — укоризненно напомнил Бейби, положив «дипломат» на стол перед Левшой. — Теперь сеньор Линарес просит тебя об одной небольшой услуге. Ты просто передашь этот «дипломат» нужному человеку в назначенном месте.

Простодушный Левша был рад, что его не заставляют, как раньше, следить за полицейским или стрелять в него. Такое поручение казалось ему даже легким и приятным. Он припрятал «дипломат» подальше, чтобы Ванесса не наткнулась на него и из женского любопытства не замучила его вопросами. Она и так часто надоедала ему, требуя рассказать, чем он занимается, на какие деньги снимает квартиру и живет на широкую ногу. Ведь Груберы бедны и не могут помогать Левше. Ванесса, прожив несколько дней в этой семье, намного обогатила свои экономические познания. И человеческий кругозор ее очень расширился. Девочка из богатой семьи стала понимать, что большинство людей вынуждены зарабатывать на жизнь и проявлять изобретательность в экономии, чтобы на заработанные гроши свести концы с концами.

Но Левша забыл, что Ванесса — из Линаресов, к тому же больше похожа на мать и дядю, чем на отца. Она давно с женским коварством наблюдала за Левшой, дав себе слово узнать, чем же тот занимается. И визит Бейби не остался незамеченным — она подслушивала у двери. Дяде она не доверяла и ждала от него пакостей, от которых пострадает не она, а Левша.

Поэтому, оставшись одна, она тут же принялась за поиски «дипломата». Ее мучило не только любопытство, но и страх. «Дипломат» она легко нашла, потому что он был припрятан от равнодушных глаз, а не от тех, кто сосредоточенно ищет. Легко подобрала ключи, как заправский взломщик, и открыла. Внутри она нашла сотни маленьких, аккуратно расфасованных пакетиков с белым порошком. Ванесса была современной девицей, выросшей на детективах и полицейских сериалах, и сразу поняла, что перед ней целое состояние — несколько килограммов «белой смерти».

Глава 34

Артуро был сам не свой. Недаром Линде Миранде не терпелось рассказать Габриеле о том, как он пытался покончить с собой. Она боялась, что в таком состоянии он может натворить много бед и навредить не только себе, но и другим. Габриела давно понял что Линда любит ее друга, а любящее сердце предчувствует будущее.

Сердце Линды не напрасно пророчило беды. Артуро просто «вышел из берегов», когда узнал, что Рикардо Линарес женат, а Габриела ждет от него ребенка.

— Разве я не предупреждал тебя и Габи, что таким молодчикам нельзя доверять! — в ярости говорил он Консуэло. — Эти люди думают только о своих удовольствиях. Чтобы добиться любви честной девушки, он бессовестно врал, этот двоеженец...

Консуэло не возражала, хотя временами жалела Рикардо, как жалеют несчастного, запутавшегося человека. Но она всегда предпочитала видеть своим зятем Артуро. Пусть он просто полицейский, зато надежный и верный муж. Если бы дочери слушали ее советов! Вот недавно явился принаряженный, с цветами Демокрасио, и они с Эстер отправились погулять в город. Лучшего мужа для дочери она и желать не могла. Но Эстер совершенно равнодушна к бедному Демо и страдает от того, что Артуро все еще любит Габриелу и надеется жениться на ней. Что делать, своего ума дочери не вложишь.

Первым побуждением Артуро было тут же бежать в «Тропибеллу» к Рикардо и хорошенько набить ему морду. Что он и сообщил женщинам со свойственной ему простодушной грубостью. Консуэло и Габи стоило больших трудов удержать его от такого шага. Уговоры только ненадолго отсрочили выполнение его намерения. Артуро и сам не признался бы себе, как сильно задела его радость Габриелы.

Да. Габриела была счастлива, что ждет ребенка, и не скрывала этого. Потому что это ребенок молодого Линареса, со скрежетом зубовным думал Артуро, если бы это был мой ребенок, она бы так не радовалась. Ревность и обида снова всколыхнулись в нем. Просто побить этого донжуана мало, нужно напомнить ему, какой он подонок и ничтожество. И он отправился хотя бы высказать Линаресу свое мнение.

— Господин Линарес, известно ли вам, что существуют элементарные законы порядочности, по которым женатый мужчина не имеет права обманывать девушку, обещать ей законный брак и любовь? — Начал Артуро свою обличительную речь.

— Вы не только полицейский, но и моралист, сеньор Гонсалес, — вздохнул Рикардо. — И никак не оставите привычку совать нос в чужие дела. Я не собираюсь перед вами отчитываться, но в благодарность за ваши заботы скажу: я развожусь с женой и собираюсь жениться на Габриеле.

—А вы не догадались сначала развестись, а потом приглашать Габи в свадебное путешествие? Вы обманули не только ее, а всех нас. Но Габи не одинока. У нее есть родные, друзья. Ее есть кому защитить.

— Вы подлец и негодяй. Линарес! Я вызываю вас на дуэль!

Рикардо только руками развел — его любимый жест, означавший полную покорность судьбе и людской глупости. Дуэль так дуэль. Они даже обговорили детали: никаких секундантов, они отъедут на машине Артуро подальше от города и где-нибудь в лесу, подальше от людских глаз, постараются пристрелить друг друга.

— Решено, стреляемся. Я буду благодарен вам, сеньор Гонсалес, если вы меня пристрелите наконец. И мои мучения закончатся.

Артуро поразило это признание. Он вспомнил, что несколько дней назад сам хотел уйти из жизни, которая порой становится невыносимой. То, что оба они нисколько не боятся смерти, а наоборот — втайне надеются избавиться от земной юдоли, охладило его пыл. А когда Рикардо уселся в его машину и они тронулись в путь, сомнения совсем одолели Артуро. Хорошо, если Линарес убьет его. А если нет? Вся нелепость ситуации вдруг ясно предстала перед ним. Он так заботливо оберегал жизнь этого человека, рисковал собой, раскрывая сеть плетущихся вокруг него интриг, — и вдруг сам же пристрелит его на дуэли. Нет уж, такого удовольствия он Линаресу не доставит.

— Вы само исчадье ада, Линарес. По вашей вине я чуть не стал убийцей, — вдруг заговорил Артур, останавливая машину на пустынной проселочной дороге. — С каким удовольствием я всадил бы вам пулю в лоб! Но как я потом буду жить с этим? А ну выкатывайтесь из моей машины, пока я не передумал.

— Так поступать может только сумасшедший. Вы по три-четыре раза на дню меняете свои решения, — запротестовал Рикардо. — Никуда не пойду, стреляться так стреляться.

Но Артуро почти силой вытолкал его из машины, поспешно развернулся и укатил, боясь, что ненависть и ревность победят и искушение вернется. Так не состоялась эта необычная дуэль, а Рикардо остался один на дороге, проклиная бешеного полицейского и свою судьбу. Он долго шел мимо неоглядных полей, выжженных солнцем, тщетно выискивая впереди крыши домов или другие признаки присутствия людей, пока его не догнал случайный грузовик. Он проворно забрался в кузов — и очутился среди штабелями уложенных свиных туш, от которых исходил такой крепкий «аромат», что Рикардо вынужден был тут же уткнуться носом в платок. Но он предпочел ехать, чем шагать до вечера в город.

С чего это Артуро так взбунтовался, раздумывал по дороге Рикардо, трясясь в кузове грузовика вместе со свиными тушами. Ведь он знал, что мы отправились путешествовать, не поженившись. Ему это не нравилось, но револьвером он не размахивал. Рикардо казалось, что полицейскому известно нечто, чего он сам пока не знает. Как бы он не воспользовался ситуацией и не уговорил Габриелу выйти за него, беспокоился Рикардо. Ответить на все его вопросы и развеять сомнения мог только один человек в «Тропибелле» — Ева, ближайшая подруга Габриелы. Он заставит ее все рассказать.

Он ворвался в «Тропибеллу», весь поседевший от дорожной пыли, с сальными пятнами на модной рубашке. В кабинете шефа Дома моделей прочно поселился запах мясной лавки, который бедная Магали выживала несколько дней. Рикардо дожидались посетители, но он никого не мог видеть, ни с кем не желал говорить. Кроме одного человека.

— Что с Габриелей? Я должен все знать о ней! — потребовал Рикардо, когда Магали привела испуганную Еву. — Как она живет сейчас, где собирается работать? Почему ее жандарм снова взбесился и даже хотел застрелить меня? Что случилось?

Аурелио пригласил всю верхушку клана и своих ближайших помощников на обед. Такое случалось и раньше, когда намечалось крупное дело, потому вначале Бейби ничего не заподозрил. Удивило его только, что шеф сам собирался приготовить для гостей мясное блюдо. У шефа было множество талантов, но о его кулинарных способностях Бейби раньше не подозревал.

Гости уже отдали дань напиткам и закускам, когда хозяин, радушно потчевавший их, как-то между прочим, вскользь пообещал, что сегодня они съедят того, кто их покинул. Гости пропустили эти слова мимо ушей, решив, что это очередной философский трюизм Аурелио. Его мудрствования они и раньше не всегда понимали, хотя уважали его за ученость.

— Необходимо так поставить дело в организации, чтобы наши подчиненные даже не помышляли о предательстве. Лучшая профилактика предательства — страх, — разглагольствовал Аурелио, поддев на кончик вилки маленький кусочек мяса и внимательно разглядывая его, словно вещественное доказательство.

Любимой темой шефа в последнее время стала тема предательства и возмездия за предательство, подумал Бейби, прожевывая плоды кулинарных усилий Аурелио. Несмотря на обилие специй, у мяса был и какой-то необычный вкус. Наверное, шеф решил похвастаться чем-то экзотическим, приготовив редкою зверя из Красной книги. Бейби посмотрел на соседей. Те жевали без особого энтузиазма, но из рук Аурелио они съели бы и старую подошву.

Неудивительно, что шеф так озабочен предательством. Его отношения с Диохенисом и Тиноко, бывшими соратниками, обострились до предела. Наверное, придется убирать не только рядовых членов клана, но и этих шишек, спокойно размышлял, как об обычном деле, Бейби, запивая вином остро наперченное мясо.

Вдруг на зубах у него что-то неприятно хрустнуло, и, чертыхнувшись, Бейби выплюнул на ладонь не дробь, как он предполагал, а бриллиантовую серьгу. И он и его сосед, этот полицейский, Игор, сразу узнали злополучную серьгу из уха Диохениса. В глазах Игора застыл ужас. А Бейби, побледнев как мел, поспешно поднялся из-за стола, тошнота уже подступала к горлу. При одной мысли о том, что он сейчас ел человеческое мясо, его охватило омерзение. Впервые он осудил шефа. Если бывший соратник предал пли перестал подчиняться приказам, почему бы просто не убрать его с дороги. Вовсе не обязательно его при этом съедать, они же не людоеды. Любые извращения Бейби не выносил. Он просто хочет запугать нас — наконец-то дошла до него простая истина, и делает это с художественной фантазией, которой так гордится. Профилактика предательства.

— Такая судьба ждет каждого, кто посмеет посягнуть на меня и интересы клана. Я не пощажу отступника, даже вчерашнего преданного друга! — зловеще предупредил Аурелио своих впавших в оцепенение гостей.

— Чтобы вернуть Рикардо и удержать его, тебе нужно родить ребенка, — говорили Саре свекровь и Аурелио.

Ей и самой приходила в голову эта мысль, постепенно овладевшая ею целиком. Это единственное спасение и надежда! Рикардо так любит детей. Она уже обдумывала, как лучше преподнести ему это peшение. Но ребенок Сары был всего лишь плодом домыслов. А ребенок Габриелы, еще не родившись, стал реальностью. Вокруг него уже закипели интриги и страсти, кто-то многое бы отдал, чтобы он так и не появился на свет, а кто-то уже нетерпеливо ждал его появления.

Артуро после несостоявшейся дуэли решил еще раз попытать счастья и предложил себя в отцы будущему ребенку Габриелы. Он словно хватался за соломинку, искал в своей жизни какой-то смысл. Но Габриела колебалась и склонна была отвергнуть очередное его предложение. Теперь она знала, что не только ее сестра, но и Линда любит Артуро. А сама она любила его только как друга и брата.

— Я предлагаю себя даже не в мужья, это будет формальная основа нашего союза, — внушал ей Артуро. — Тебе нужна поддержка и опора, а твоему ребенку — отец. Разве я не гожусь на эти роли?

На эти роли он вполне годился. И Габриела снова заколебалась. Ей так нужна была его дружба. Как никогда пригодилось бы ей сейчас крепкое мужское плечо, на которое можно опереться во времена бурь и передряг. Но тогда она поступит как бессердечная эгоистка, потому что отнимет Артуро у истинно любящей женщины и сделает его отцом чужого ребенка.

Между тем о своем будущем отцовстве узнал и Рикардо. Это известие, несмотря на все беды, переполнило его счастьем: ребенок должен помирить их с Габриелой и связать на всю жизнь. Он тут же кинулся к ней, чтобы еще раз сказать, как он ее любит. Рикардо каждый день являлся в этот дом и, надо признаться, утомил семейство Груберов. Габриела просто скрывалась от него, так тягостен ей был поток признаний и страстных молений, который он на нее обрушивал. В этот раз она не успела спрятаться в своей комнате.

— Габриела, любовь моя, я все знаю! — закричал с порога радостный Рикардо.

— О чем ты знаешь? — недоумевала Габриела, твердо решив все отрицать.

— О нашем малыше. Я никогда не был так счастлив. Ребенок — об этом я мог только мечтать...

Но тут его сурово прервали Консуэло и Артуро.

— Сеньор Линарес, вы женаты на другой женщине и не можете ничего требовать от Габриелы и говорить о своих правах отцовства, — недружелюбно напомнила ему Консуэло.

— Я ничего не требую, но любить своего ребенка я имею право! Этого вы мне запретить не можете, — робко защищался Рикардо.

— Ты можешь любить его на расстоянии, но оставь, наконец, в покое Габриелу, — вмешался Артуро. — Тем более что у нас с ней скоро помолвка...

Габриела поняла, что Артуро вовсе не торопит события, а только хочет прекратить ежедневные и мучительные визиты Рикардо. Но самого Рикардо эти слова привели в неистовство.

—Тогда я пристрелю тебя без всякой дуэли, Гонсалес. До свадьбы с Габриелей ты никогда не доживешь! — взорвался он. — Жалкий вымогатель: ты пользуешься нашей размолвкой и выклянчиваешь у женщины любовь, как милостыню.

Словесные перепалки тут же переросли у соперников в рукопашный бой. Консуэло только воздела руки к небесам и взмолилась: когда же это наконец кончится. От Линаресов нет покоя. Почти каждый день является Федерико, чтобы сказать ей, что его любовь жива и он надеется на будущее с ней. Это после двадцати-то лет полного забвения. Рикардо подстерегает повсюду Габриелу. Того и гляди, они с Артуро изувечат друг друга.

Но Артуро, наконец вытолкав Рикардо за дверь снова впал в мрачную задумчивость. Чувство справедливости в нем всегда побеждало и ревность, и приступы гнева. Все гораздо сложнее, чем хотелось бы, вдруг пришло в голову Артуро. Сейчас он может держать Рикардо на расстоянии, но бесчеловечно будет не допускать его к собственному ребенку. Такого он не пожелал бы и собственному врагу. Артуро решил обязательно сказать об этом Габриеле.

Рикардо уже в который раз был унижен и изгнан из дома Груберов. Но раньше он уходил уверенным, что никогда не вернется, что Габриела его ненавидит, а утром ноги сами несли его к этому дому. Оказывается, он не мог жить без надежды. Ребенок дал ему новую надежду и силы бороться с обстоятельствами. Он ускорит развод, пойдет на все, чтобы они поженились до рождения ребенка.

Ему необходимо было кому-то рассказать о таком важном событии в жизни. Лучше всего Раулю. Обсудить с ним детали бракоразводного процесса. Hо Рауля непросто было найти, в его жизни тоже кипели страсти и не утихали бури. Зато первой на пути Рикардо оказалась мать. Именно с ней, будущей бабушкой, он решил поделиться своей радостью. Но Эль виру известие о ребенке привело в ужас.

— Теперь у этой девки появились на руках лишние козыри. Она будет шантажировать тебя. А может быть, она просто лжет, чтобы прочнее тебя опутать, — лицо Эльвиры даже исказилось от ненависти.

— Мама, опомнись, ведь речь идет о твоем внуке! — напрасно взывал Рикардо к ее добрым чувствам.

— Моем внуке? Ты в своем уме? Не смей называть меня бабушкой этого подзаборника! — истерически вопила Эльвира.

Когда приступ ненависти у нее утих, она тут же стала обдумывать планы обороны и наступления против семейства Груберов. Борьбу с ними она не прекращала ни на минуту. Но в их стане теперь появился новый серьезный враг, следовательно, стратегия и тактика могли измениться. Прежде всего Эльвира намеревалась оповестить о беременности Габриелы Сару. Чтобы избавиться от Груберов, она готова была вступить в союз с самим дьяволом. Не в переносном, а в прямом смысле, потому что дьявол для нее очень зримо воплощался в облике Аурелио Линареса. Сара передаст новость Аурелио. В том, что между ними существует таинственная связь, Эльвира не сомневалась. А уж Аурелио сделает все, чтобы ребенок не появился на свет. При этой мысли Эльвира даже почувствовала расположение к своему бывшему врагу.

Рикардо и не подозревал, какая опасность угрожает его будущему, столь желанному ребенку. Но Сара узнала о нем не от свекрови, а от самого Рикардо. В этот день она поджидала его возвращения, горя желанием поведать ему, какая их ожидает счастливая жизнь, если она подарит ему сына.

— Дорогой, я придумала, как нам вернуть наше прошлое, счастливое прошлое. У нас будет малыш, другой Рикардито, — мягко и вкрадчиво не говорила, а напевала Сара, ласкаясь к нему.

Но нынче Сара неудачно выбрала момент, Рикардо не склонен был терпеливо сносить ее общество.

— Мне противно вспоминать о нашем прошлом, Сара, это зря прожитые годы. Не приставай ко мне, пожалуйста, — отмахнулся он от нее, как от докучливой мухи.

—Негодяй, ты все время оскорбляешь меня. Ты искалечил мою жизнь, убил моего сына. Убийца! — рыдала Сара.

Беседу между супругами трудно было назвать мирной, еще несколько реплик — и они готовы были вцепиться друг в друга. Столько обидных и жестоких слов было высказано. Прежде чем выставить Сару за дверь, Рикардо заявил:

—У меня будет ребенок, но не от тебя, а от единственной женщины, которую я люблю, Габриелы Грубер.

Глава 35

Если бы все природные стихии объединились против любви Рикардо и Габриелы, это было бы не так безнадежно. Со стихиями можно бороться, человек в состоянии их преодолеть.

Но беда заключалась в том, что теперь Габриела сама превратилась в темную стихию.

Мысль о том, что Рикардо предал ее, придавала ей силы бороться против своей любви. Она казалась одержимой в своей решимости отказаться от него раз и навсегда.

Как ни пытался он убедить ее в том, что между ними не должно произойти окончательного разрыва, что это погубит их обоих, Габриела была непреклонна. Рикардо употребил все свое красноречие, стараясь смягчить ее.

— Пойми, ты носишь моего ребенка, — говорил он. — Наше дитя скоро появится на свет. Ты не имеешь никакого права лишать его отца. Не вздумай взять на себя такую ответственность, Габриела. Ты можешь решать за себя... вернее, могла... Но даже ты не вправе решать за ребенка, которому нужен отец.

— Вряд ли такой отец, как ты, будет нужен моему ребенку, — в запальчивости возражала Габриела. — Ты не смог устроить свою собственную жизнь так, чтобы в ней было все просто и ясно, как у нормальных людей. Не хватало еще, чтобы всю эту смуту ты перенес и на нас с малышом. Нет, Рикардо, моя вера в тебя утрачена навсегда.

— Но ты не имеешь права запретить мне видеть моего ребенка, — Рикардо под грузом ее упреков чувствовал себя не слишком уверенно. Голос у него дрогнул. — Я сделаю для него все, что могу. Я никогда не оставлю его.

— То же самое не так давно ты говорил мне, — мотнув головой, презрительно сказала Габриела, — ты уверял, что сделаешь меня счастливой. Твои обещания, Рикардо, к сожалению, лишь пустой звук. На тебя ни в чем нельзя положиться.

— Все равно я не позволю тебе скрыть от меня моего ребенка, — стоял на своем Рикардо.

— Я росла без отца, — напомнила ему Габриела, — и, как видишь, выросла. Вы, Линаресы, все похожи друг на друга. Сначала натворите Бог знает что, а потом всю жизнь пытаетесь расхлебать это… Но окружающим слишком дорого обходится ваша милая беспечность. Одним словом, не уговаривай меня, Рикардо. Я не хочу видеть тебя, и этим все сказано.

Это тяжелое объяснение прервало появление Федерико, у которого тоже голова шла кругом от обрушившихся на него со всех сторон проблем. И главная из них была связана с исчезновением Ванессы.

С первого взгляда Федерико понял, что его сыну не удалось найти общий язык с его дочерью. Но эту беду он не считал такой уж непоправимой. А вот то, что происходило с Ванессой, было по-настоящему страшно.

—Габриела, я должен тебе сказать одну вещь…— в голосе Федерико звучало неподдельное беспокойство. — Мне придется заявить в полицию на твоего брата Левшу.

Габриела всплеснула руками.

—Этого нам только не хватало! Но зачем, зачем это делать? Какая в этом необходимость?

Федерико перевел взгляд на сына.

—Ты-то меня понимаешь?

— Понимаю, — со вздохом отозвался Рикардо. — Но, может, не стоит доводить дело до полиции?

— А что же делать? — не скрывая своего раздражения, воскликнул Федерико. — Левша куда-то спрятал ее... Мать сходит с ума... И я тоже беспокоюсь.

Недоверчивая улыбка скользнула по лицу Габриелы.

—Ваша дочь, сеньор Линарес, ушла с моим братом по своему собственному желанию, — сказала она. — Вы отлично знаете, что ее никто не принуждал. Вероятно, ей не слишком хорошо в вашем доме, если она вынуждена искать пристанища у Левши. Извините, но я ее понимаю.

С этими словами Габриела взялась за ручку двери.

—Подожди, мы не договорили, Габи, — попытался удержать ее Рикардо.

Покачав головой, она вышла, плотно затворив за собой дверь.

Сара все никак не могла поверить в то, что окончательно потеряла Рикардо.

Аурелио и свекровь были на ее стороне. Да и «папочка» Федерико, это чучело, с его старомодными понятиями о незыблемости брачных оков, не решался открыто выступить против нее. Остальные обитатели дома ее не волновали.

От надежд Сара переходила к отчаянию — и вновь зажигалась надеждой. Неужели ей, умной и опытной женщине, суждено проиграть этой высокомерной гордячке Габриеле? Она то и дело перебирала варианты, каким образом теперь ей подобраться к Рикардо, с какого бока зайти.. За нее было многое — их с Рикардо общее прошлое, их боль, их ребенок, наконец, за нее было то, что она досконально изучила характер своего супруга. Случалось, что он являл ей свою непреклонность в отдельные моменты их жизни, но она хитростью и лаской всегда умела обойти его, заставить его поступить так, как было выгодно ей.

Последнее время Рикардо ходит такой подавленный. Ей, Саре, это его состояние определенно на руку, и им надо воспользоваться, но как?

Начать его утешать — он вскипит. Обрушиться на него с упреками — не станет слушать. Нет, по все: выходит, что следует избрать другую тактику — излюбленную ею тактику жертвы. Он никогда не мог вынести зрелища женских слез...

...Заслышав шаги Рикардо, Сара бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Когда Рикардо вошел, подушка уже была вся мокрой от слез.

Распростершись на кровати, Сара вздрагивала всем телом от неудержимых рыданий.

—Ну что с тобой? — услышала она усталый голос Рикардо.

Сара приподнялась с перепутанным видом.

—А, это ты... Ты напугал меня. Как будто нарочно подкрался и напугал. Я бы не хотела, чтобы ты видел меня в таком состоянии. Впрочем, — она устремила на него испытующий взор, — тебе, кажется, так же плохо, как и мне. О, бедный мой, и я ничем не могу помочь тебе!

Она видела, что лицо его немного смягчилось, когда она все это произнесла, и решила, что лишний трогательный монолог не повредит ей сейчас.

—О, если б я могла воскресить нашего Рикардито, — прикрыв глаза, продолжала она, — или, напротив, сама уйти к нему, к нашему бедному малышу, на небо! Но думать об этом грех, я знаю. Я не могу забыть о нем ни на минуту! Воспоминания повсюду преследуют меня! Ты помнишь, какой он был славный?.. Как выпячивал губку, когда сердился на что-то! Как обнимал меня своими теплыми ручонками! А как смешно колотил кулачком по воде, когда мы купали его в ванне! Помнишь большое махровое полотенце, в которое мы его заворачивали? А уточку, первую игрушку, к которой он стал тянуть свои ручонки! Все его вещи, все его игрушки целы. Они как будто все ждут и не дождутся своего маленького хозяина, а его нет, нет, нет... — слезы потоками струились по лицу Сары. — Подойди ко мне, Рикардо! Обними меня, мне так страшно!

Рикардо, точно загипнотизированный, приблизился к ней и, обняв Сару, всхлипывая, как ребенок, зарылся лицом в ее волосы. Сара едва сумела удержать крик торжества. Но она знала, праздновать победу еще рано!

—Посмотри на меня! — обеими руками она оттолкнула от себя Рикардо. — Я постарела от горя. Я стала от горя злой и часто сама не соображаю, что говорю. Мои глаза утратили блеск. Такая я не могу нравиться тебе, не так ли? Вспомни, как я была красива, когда начиналась наша любовь! А потом горе выпило из моего лица краски, горе искривило мой рот, и ты уже не хочешь поцеловать его... ты не хочешь... я такая, тебе противно... — говоря это, она осторожно притягивала его к себе, как будто тянула из воды невод с тяжелой рыбой. — Нет-нет, только ты не плачь, дорогой мой, пусть я одна выплачу все слезы, одна отстрадаю всю эту муку вечной разлуки с нашим сыном... с нашим любимым Рикардито.

И она со стоном прижалась к губам Рикардо...

Рамиро, который был в курсе всех последних событий, произошедших в его бывшем семействе, почувствовал, что наконец-то наступил его звездный час.

Дела у Консуэло с ее детьми обстояли настолько неважно, что грех было не воспользоваться этим обстоятельством.

Да, он выбрал удачный момент для своего водворения в дом, из которого его когда-то с таким позором изгнали.

Теперь лишь осталось набросать в памяти речь, которую он произнесет Консуэло. Речь, снабженную, как парусами, железными, неопровержимыми доводами, — на ней он, как на корабле, вплывет в свое жилище. Женщины верят словам. Они не могут без них обойтись. Точно заметил какой-то умник, что они любят ушами.

Он много раз пытался воззвать к женским чувствам Консуэло — и все безуспешно. Но теперь успех обеспечен: обращаться к материнскому чувству женщины — дело беспроигрышное.

Обдумав как следует свою речь, Рамиро заявился к Консуэло.

— Вот что, моя милая, — начал он с самым торжественным видом, — я не стану говорить о себе, о своих чувствах и о том оскорблении, которое мне нанесли в этом доме.

— Будет замечательно, — прервала его Консуло, — если ты вообще ничего не будешь говорить. Молчание — золото, это всем известно.

Рамиро сделал жест, как бы призывающий к вниманию.

— Обратимся к фактам, — продолжал он. — С тех пор как я ушел из дома...

— С тех пор как тебя выставили за дверь, — внесла поправку Консуэло.

—...в доме творится что-то непонятное, — невозмутимо заявил Рамиро. — Вспомни, — он принялся загибать пальцы. — После того как я ушел, после того как перестал контролировать дела семьи...

Консуэло насмешливо хихикнула, но Рамиро вновь жестом потребовал внимания.

—Итак, именно после этого случилась эта дикая история с Габриелой — раз!

Консуэло поневоле начала прислушиваться.

—После того как я ушел, Марисоль стала вести себя как последняя девка — два!

Заметив, что Консуэло что-то пытается возразить ему, он быстро выложил свой самый главный козырь.

—Наконец, после этого Левша стал заниматься какими-то грязными делишками, которые могут привести его в тюрьму, — три.

Консуэло опустила голову.

—Рубен сделался психопатом, — продолжал загибать пальцы Рамиро, — Йоли отбилась от рук... Наконец, ты, моя любимая, тяжело заболела, оставшись одна, без помощи... Неужели ты не поняла, что тебе нужен муж, а детям отец?!

— Но они тебя терпеть не могут! — слабо защищалась Консуэло.

— Еще бы! Это я стоял на их пути к пороку! Да, я был с ними строг, но если бы я был мягок, подумай, что с ними было бы! А кто любит строгость? Я не мог вести себя с ними иначе, потому что чувствовал ответственность... И перед Эстер тоже, поэтому мне пришлось как-то наказать ее, иначе бы и эта девчушка давно бы пошла по стопам Марисоль.

— Не смей так говорить о моей дочери! — взорвалась Консуэло.

— Я считаю ее и своей дочерью, — повысил голо Рамиро. — Если бы я так не считал, то оставил бы ее в покое. Но у меня душа болит, — он изо всех сил стукнул себя в грудь. — И я не могу быть в стороне. Если ты решила столкнуть своих детей в ад, продолжай в том же духе, гони меня, гони метлой из своего дома. Только не говори потом, что я не пытался тебя образумить, хорошо? Это будет ложью. Итак, мы должны принять решение, Консуэло!

В этот же день Консуэло объявила детям, что Рамиро снова будет жить с ними.

В жизни Артуро наступили какие то страшные дни.

Казалось бы, теперь он знает точно, что необходим Габриеле, как никто не свете, но, с другой стороны, все время случается что-то такое, что сводит на нет это с трудом удерживаемое им чувство.

Ему хотелось сосредоточиться полностью на мысли о Габи и заботах о ней, для этого надо было бы расстаться со своей карьерой полицейского.

Впрочем, о карьере Артуро никогда не думал: для этого он слишком горячо любил свое дело. Но сейчас все так сложилось — и с Габи, и с Линдой Мирандой, что не оставалось ничего другого, как положить свой значок полицейского на стол.

Именно этот вопрос они втроем обсуждали с Габриелой и с Линдой, когда в офисе появилась Эстер.

Одного взгляда на влюбленного Артуро было достаточно, чтобы понять, что вся ее игра с Демокрасио ни к чему не приведет. Артуро было больше незачем скрывать свои чувства к Габи, и они отражались на его лице. Эстер перевела взгляд на Габи. Сестра держалась, как ей показалось, несколько скованно и отстраненно.

—Зачем ты все это затеваешь! — вдруг напустилась на нее Эстер, забыв о присутствии постороннего человека, Линды. — Неужели ты не видишь, что Габи не любит тебя! — добавила она, обращаясь к Артуро.

Габриелу не удивила вспышка сестры. Она сейчас била в таком состоянии, что ее ничего не задевало.

—Я люблю Артуро, — монотонным голосом возразила она.

Слезы выступили на глазах у Эстер.

—Да, но не как мужчину, а как брата. За братьев замуж не выходят! — и Эстер разрыдалась.

Артуро попытался ее успокоить и обнять, но она оттолкнула его и выскочила за дверь.

—Нервная девочка, — проговорила Миранда. Ей было неловко, что она присутствовала при этой почти семейной сцене.

Артуро беспомощно пожал плечами.

—Скажи, неужели она права? — обратился он к Габриеле.

По губам Линды скользнула усмешка, и она отвернулась.

—Конечно, нет, — положив ему руку на плечо, ответила Габриела, — ты знаешь, я к тебе неравнодушна.

Лицо Артуро осветилось счастливой улыбкой.

Телефон трезвонил безостановочно вот уже несколько минут.

Левша и Ванесса лежали в постели, закинув руки за голову, и, не двигаясь, слушали, как текут один за другим настойчивые гудки.

Наконец Левша не выдержал. Вскочил, сорвал трубку и поднес ее к уху.

— Где «дипломат»? — тут же послышался голос Бейби.

— Не знаю! Не знаю я! — истерически выкрикнул Левша. — Был и сплыл! Я думаю, твои штучки.

— Послушай, если ты его не найдешь, тебе плохо придется, — в голосе Бейби прозвучала угроза. — Ты меня знаешь...

Левша, не дослушав, швырнул трубку.

— Это я сделала, — вдруг проронила Ванесса.

— Что ты сделала? — машинально переспроси Левша.

— Я выбросила твой «дипломат» в мусоропровод. — Ванесса села на кровати и протянула руку столику, на котором лежали сигареты Левши.

— Ты?! — Левша схватил ее за плечи. — Что ты сделала! Что ты наделала!

— Они хотят тебя убить? — Ванесса перехвата его руки и оттолкнула от себя. — Говори! Говори мне все! Этот Бейби хочет тебя убить? Бейби и мой дядя Аурелио?

— Да, — обхватив голову руками, со стоном произнес Левша. — Как пить дать, они сейчас на пути в коттедж. Тебе лучше уйти.

— Ни за что! — сказала Ванесса. — При мне дядюшка не посмеет и пальцем прикоснуться к тебе. I

— Я в этом отнюдь не уверен, — пробормотан Левша.

...Аурелио приехал в коттедж через полчаса после звонка Бейби. Он отпер дверь своим ключом и прошел прямо в спальню. Ванесса и Левша сидели на кровати и затравленно смотрели на него.

— У меня украли «дипломат», — не выдержав затянувшейся паузы, произнес Левша.

— Вот как? — Аурелио слегка усмехнулся. — Это интересно.

—Он лжет, — мотнув головой в сторону Левши, произнесла Ванесса. — Я выбросила «дипломат»! Выбросила не глядя! А что там было, дядя?

Аурелио пристально посмотрел на племянницу. Ванесса спокойно выдержала его взгляд.

— Что там было? Ничего, дорогая моя. Я просто проверял, можно ли положиться на твоего друга, — равнодушным тоном объяснил Аурелио. — Простая проверка, не более того...

— Положиться? Но в чем? Какие дела вас связывают? — продолжала задавать вопросы Ванесса. — К чему эта проверка?

— Нас связывает дружба, — метнув взгляд в сторону Левши, объявил Аурелио. — А дружба иногда нуждается в проверке... Успокойся, Ванесса, забудем об этом. Забудем, — повторил он, слегка хлопнув девушку по плечу. — Я ухожу.

После ухода Аурелио Ванесса и Левша долго молчали. Оба чувствовали себя незадачливыми путешественниками, заброшенными бурей на необитаемый остров в океане.

— Мне кажется, сюда с минуты на минуту явится полиция, — нарушила молчание Ванесса.

— Если хоть один полицейский сунется сюда, ему не поздоровится, — мрачно отозвался Левша, протянув руку к ящику стола, где лежал револьвер.

Глава 36

Эльвира могла торжествовать. Впервые ей удалось возбудить в муже неприязнь к одному из Груберов — Левше.

Это был плацдарм для дальнейших военных действий. Это была высота, с которой она могла вести свое наступление на ненавистное семейство. Одним словом, это была победа — другое дело, что достигнута она немалой ценой.

Ведь ее и в самом деле терзало беспокойство о судьбе Ванессы.

— Да и какая бы мать могла сохранять спокойствие, — патетически восклицала она, — зная, что ее дочь находится в руках негодяя, который занимается грязными делишками! И немудрено! Достаточно вспомнить, чей он сын и брат! Это семейство не брезгует ничем на пути к обогащению. Мерзкие плебеи! Они вообразили, что могут породниться с Линаресами!

Федерико молча стискивал зубы: крыть ему было нечем.

Консуэло или делала вид, что не знала, или в самом деле не знала, где нашла пристанище молодая парочка. Габи, погруженная в собственные переживания, ничем не могла помочь Федерико. Правда, он уже понял, что семья Груберов, в отличие от его собственного семейства, — это монолит, один стоит за другого, как за самого себя.

Как ни хотелось ему обращаться к полиции, другого выхода не было.

Но что могли сделать полицейские! Они обыскали дом Консуэло — Левши и Ванессы там не оказалось, Они прочесали вдоль и поперек весь квартал — и накрыли нескольких воров и сутенеров, занятых своим бизнесом, но Сесара Грубера не обнаружили.

Все эти дни напряжение не покидало членов семьи Линаресов, одна Сара сохраняла спокойствие и занималась переоборудованием своей комнаты в супружескую спальню.

Мария-Фернанда, догадавшаяся о том, что стоит за этими приготовлениями, сообщила Габриеле, что, скорее всего, Рикардо и Сара наконец нашли общий язык и помирились, поэтому ей рассчитывать не на что.

Габи приняла эту новость спокойно.

Она давно решила не реагировать ни на какие известия, поступающие от Линаресов, и думать, только о ребенке, о его будущем, — да и о своем собственном, но уже без Рикардо.

Однако Рикардо не оставлял мысли о ребенке, который должен был появиться на свет.

Время от времени навещая в больнице Илиану, он, пока его мать беседовала с племянницей, советовался с Раулем, проводящим теперь большую часть своего времени в палате невесты, каким образом можно будет заставить Габриелу допускать его к ребенку, чтобы он мог принять участие в воспитании малыша.

Эльвира же по-прежнему старалась воспользоваться моментом, чтобы сплотить всех членов семьи против Груберов.

Аурелио делал вид, что также озабочен исчезновением Ванессы. Он чувствовал, что атмосфера беспокойства в доме накаляется все больше и больше, и посмеивался про себя над своими бесхитростными родственниками.

Он не желал зла своей племяннице Ванессе. У девочки есть характер, к тому же она, сама того не ведая, сейчас играет на его стороне. А что касается Левши — он мертвец. Это очевидно. Но до того, как убрать со своей дороги этого сопляка Грубера, неплохо было бы с его помощью устранить еще одну фигуру... Вот над этим сейчас и думал Аурелио.

В одно прекрасное утро в доме Линаресов зазвонил телефон. Эльвира сняла трубку.

—Хочешь видеть свою дочь? — прозвучал гнусавый голос. — Запомни адрес гнездышка, которое она свила вместе с одним мальчонкой.

Разъяренная Эльвира с адресом в руке вошла библиотеку, где работал муж.

—Мне только что позвонил какой-то человек продиктовал вот этот адрес, — сказала она. — Аноним утверждает, что наша дочь скрывается там. Возьми Николаса и сейчас же отправляйся с ним по этому адресу. И моли Бога, чтобы этот мерзавец, сынок Консуэло Грубер, не причинил ей вреда.

—Еду, — решительно произнес Федерико.

Горечь и страх наполняли сердце Линды Миранды, когда она думала о будущем своего сына.

Конечно, Бейби прав, упрекая ее в том, что она никогда не была для него настоящей матерью, доброй и внимательной мамой, которая контролирует каждый шаг своего подрастающего сына и следит; за всеми его делами.

Как ни убеждала она себя, что у нее нет возможности быть для него такой матерью, хлопотливой наседкой, что ей нужно, черт возьми, зарабатывать на жизнь им обоим, внутренний голос твердил ей, что она напрасно предоставила Бейби самому себе и что за своими рабочими делами упустила сына.

Такое часто случается в семье полицейских. Ведь они люди, не принадлежащие самим себе. Оберегая общество от убийц, насильников, наркоманов, грязных дельцов, они часто оставляют собственных детей на произвол судьбы. Им-то кажется, что избранная ими деятельность как бы является гарантией того, что их собственные чада никогда не свернут на плохую дорожку.

У нее всегда было слишком мало времени для сына. Сколько раз она пыталась вызвать Бейби на откровенный разговор, расспросить его, чем он занимается, где пропадает, когда ее нет дома, куда так часто отлучается и днем, и ночью, но Бейби или отмалчивался, или отвечал уклончиво.

— Да не волнуйся за меня, — раздраженно бросил он как-то матери, — со мной все в полном порядке.

— Откуда у тебя деньги? Сколько раз я предлагала тебе какие-то суммы для расходов, но ты всегда отказывался...

— Какая разница откуда. Главное, они есть. Ну, считай, что я работаю на одного бизнесмена, нахожусь у него на подхвате, помогаю ему наладить связи с другими деловыми людьми.

Вот и все объяснения.

В одну из отлучек Бейби Линда решила провести у него в комнате обыск. Она никогда не притрагивались к вещам сына без его ведома. Но другого выхода у нее не было.

Замирая от страха, боясь наткнуться на что-то такое, свидетельствующее о том, что он занимается грязными делами, она вошла в комнату сына.

В ней был порядок.

Линда в момент перевернула содержимое его письменного стола, секретер, шкафы.

Подавив брезгливость к самой себе, обшарила карманы его одежды. Порылась в книгах Бейби.

Ничего.

Пара порнографических, но не слишком откровенного толка, журналов. Блок сигарет. Записная книжка с адресами и телефонами девиц. Несколько мелких купюр в карманах пиджака. Колода игральных карт. То, что можно обнаружить в комнате любого молодого человека.

Обыск успокоил ее. И даже вызвал раскаяние. Напрасно она подозревает своего мальчика во всяких преступлениях. Он не такой. Иначе бы она наткнулась бы на что-то... Слава Богу! Просто камень свалился с души. И в самом деле — почему бы ему не работать на какого-то порядочного бизнесмена?.. Ведь он умен, легко входит в контакт с людьми, предприимчив...

Обыск развеял ее сомнения.

Однако где сам Бейби, где ее сын? Он опять не ночевал дома...

...Бейби спит, и ему снится, что он находится в крохотной стеклянной комнате, вроде лифта. И вот по стеклу со всех сторон начинают течь потоки крови... Куда бы он ни взглянул, со всех сторон стекло омыто кровью, пейзаж за стеклом размыт кровавым потоком, и он не может понять, где находится.

В комнате словно кто-то огромным насосом начинает оттягивать воздух. Кровь просачивается сквозь щели в полу, плещется вокруг его ног, пенится, и начинает медленно подниматься.

Вот она доходит ему до щиколоток, до колен, до паха, до груди, подступает к горлу. Какая-то неведомая сила сотрясает его тело. Он с усилием разлепляет веки: перед ним перепутанное лицо его подружки Ребеки.

— Что с тобой? — вопрошает девушка. — Я уже с минуту трясу тебя, пытаюсь разбудить...

— Мне снился кошмарный сон, — медленно приходя в себя, отвечает Бейби.

— Ночью ты не давал мне спать, — продолжает девушка, — вскрикивал, скрипел зубами, кого-то проклинал... Интересно знать, — говорит она, собирая в узел свои пышные волосы, — что за жизнь ведет человек, которому по ночам снятся кошмары... Вот у меня сны простые и легкие, как и я сама. Отвечай, что у тебя за жизнь такая, — тормошит она Бейби. — Ты не первый раз не даешь мне уснуть...

— Жизнь у меня такая, — усмехнувшись, отвечает Бейби, — что лучше бы мне заснуть и не проснуться...

Ева понимала, что наступило время для решительного объяснения с Габриелой.

Ей необходимо с помощью подруги решить главный вопрос: уйти или остаться в «Тропибелле».

Что говорить, потеря этой работы обернется для нее серьезным ударом. Габи-то хорошо, она — талантливая, красивая, смелая. Она, если займется поисками работы, определенно найдет ее.

Другое дело она, Ева. Не видеть бы ей «Тропибеллы» как своих ушей, если б не Габи. Габриела привела ее сюда, с ней они вместе работали, и все было бы прекрасно, если б не возвращение Сары.

Сара повела себя как хозяйка — деспотичная, мстительная. Она никому ничего не спускала, увольняла тех, кто ей был не по нраву, придиралась к модельерам и манекенщицам по пустякам, распекала за опоздания.

Ей, конечно, уже успели донести, что Ева — лучшая подруга ее соперницы Габриелы. Сара несколько раз в присутствии Евы отпускала ядовитые замечания в адрес модельера Габриелы Грубер. Ева отмалчивалась, но понимала, что так долго продолжаться не может. Или Сара решила избавиться от нее, или намерена с помощью Евы интриговать против Габи.

Вот об этом Ева пришла поговорить с самой Габриелой.

Габи выслушала ее, ничем не выдавая своих истинных чувств, если они у нее и были.

— Поступай так, как тебе лучше, — проговорила она.

— Я не могу лишиться работы в «Тропибелле», призналась Ева, — но, выслушивая Сару, ее колкие намеки в твой адрес и язвительные замечания, мне кажется, я поступаю как предательница по отношению к тебе.

— Пусть тебя это не заботит, — легко отмахнула Габриела, — можешь даже сказать Саре, что мы тобой поссорились. От меня не убудет. А ты сохранишь работу.

—Думаешь, это возможно? — усомнилась Ева.

—Возможно, если ты станешь добросовестно подпевать Саре.

—Но разве это не предательство!

— Я знаю, что в душе ты ко мне не изменишься, — сказала Габриела, — а на словах... Веди себя так, к считаешь нужным.

— Но ты меня не осудишь? — недоверчиво спросила Ева. Она знала, что Габриела максималистка.

—Нисколько, — заверила ее Габи.

Накрывая на стол, Ванесса искоса наблюдала за Левшой. От былой его самоуверенности не осталось и следа. Сердце ее ныло от жалости к нему: перед ней был не тот прежний спокойный, чуть высокомерный мальчишка, а сплошной комок нервов.

Он даже не притронулся к еде.

— Ну что, — сказала Ванесса, — так и будем сидеть, как два зверя в клетке...

—Вот именно, — буркнул Левша, зябко поводя плечами. — Два зверя. И в клетке. Боюсь, с минуты на минуту сюда явятся полицейские.

—Откуда им знать, где мы?

Мой приятель Бейби может просветить их на сей счет, — предположил Левша. — Он давно точит на меня зуб.

— Да что у вас за отношения такие! — воскликнула Ванесса. — Ты можешь мне наконец членораздельно объяснить, во что они с моим дядюшкой Аурелио втянули тебя? Я требую объяснений. Левша.

— Погоди, — Левша вдруг подскочил. — Кажется, я слышал звук подъезжающей машины.

Ванесса подошла и встала за его спиной.

—Ничего не видно, — сказала она.

—Но я слышал! Тш-ш! — Левша оттолкнул ее и устремился к двери. — Слышишь, идут к двери! Это полицейские. Но нет! — вдруг завопил он, выхватывая из кармана револьвер. — Вам меня не взять!

Послышался звонок в дверь.

По лицу Левши пробежала судорога.

—Не смей! — яростно зашипела Ванесса. — Не открывай им дверь и дело с концом.

—Ну уж нет! Довольно я играл эту жалкую роль загнанного волка! — с этими словами Левша распахнул дверь и, не глядя, выстрелил.

...Ванесса, зажав рот обеими руками, словно стараясь удержать крик, расширенными глазами следила за тем, как ее отец, охнув, стал медленно оседать на пол, зажимая рану, из которой струилась кровь. За его спиной маячил потерявшийся Николас…

—Убийца! — завопила Ванесса, подбегая к отцу, распростертому на полу, и опускаясь перед ним на колени. — Папа! Папочка! Скажи хоть слово!

Николас сделал движение в сторону выхода — надо было ехать за помощью, за врачами.

—Стой! — не своим голосом заорал Левша. — Ни с места, а то я и тебя пристрелю!

Ванесса прижалась ухом к груди отца. Сердце 6илось.

—Папочка! — вскочив, она встала между Левшой и Николасом. — Быстро врача! Быстро! И не бойся!' Этот подонок не посмеет выстрелить в тебя! Для этого ему придется сначала пристрелить меня.

Николас, бросив взгляд на тело своего господина, устремился к машине.

Левша, бледный, с трясущимися губами, смотрел на Федерико, лежащего на полу, безумными глазами,

— Что ты наделал! — Ванесса вырвала у него из рук оружие. — Будь ты проклят! Я убью тебя, если мой отец умрет! Будь проклят! Папа, папочка! Скажи мне что-нибудь! Прости меня, папа! Прости свою беспутную дочь!

— Ванесса, — обескровленными губами прошептал Левша. — Я не видел, кто передо мной... Если б я знал! Дорогая, я скорее бы выстрелил себе в голову, чем в твоего отца, в отца моей сестры Габриелы. О, что я наделал! Прости меня!..

Ванесса, обхватив голову отца, разразилась безудержными рыданиями.

—Ванесса! Скажи что-нибудь, — умолял Левша.

— Уйди! Уходи! Видеть тебя не могу, не могу! — выкрикнула Ванесса. — Убийца! Убирайся!..

Левша, гонимый ее воплями и проклятиями, на ватных ногах выбрался из коттеджа.

Но не успел он пройти и нескольких метров, как перед ним возникли фигуры Миранды и Демокрасио.

— Тихо, парень. — Демокрасио на всякий случай заломил Левше руку. — Мы знаем, что произошло. Не вздумай сопротивляться.

— Вызовите «скорую помощь», пожалуйста, — еле слышно произнес Левша. — Там, в доме, раненый, ему нужно помочь. Умоляю вас.

— «Скорая помощь» уже на пути в коттедж, — сжалившись над ним, произнесла Миранда. — А ты, паренек, давай быстро в машину.

—И без глупост

ей, — предупредил Демо.

Глава 37

«Нет, эта работенка меня никогда не отпустит!» — такой была первая мысль Артуро, после того как он узнал о том, что сын Консуэло Грубер стрелял в Федерико Линареса.

Он поехал в участок.

Туда уже доставили Ванессу и Левшу. Артуро сказали, что Сесар Грубер находится в почти невменяемом состоянии в камере предварительного заключения.

Ванесса же была в его кабинете и давала показания Демокрасио и Линде Миранде.

Первым делом Артуро справился о состоянии Федерико.

Ему сказали, что пуля не задела жизненно важных органов, пройдя сквозь мягкие ткани тела, и раненый находится вне опасности, но в состоянии шока. Его родственники уже извещены о случившемся и выехали в больницу.

Ванесса, вся в слезах, отвечала на вопросы Линды.

Артуро сразу стало ясно, что благодаря ее показаниям следствие вряд ли продвинется вперед: девчонка давала путаные и противоречивые ответы.

Она пыталась взять вину на себя, заявляя, что это она выстрелила в своего отца, но ей никто не верил.

—Ванесса, — обратился к ней Артуро. — Приди в себя, перестань молоть чепуху.

— Твой дружок раскололся, — вмешался Демокрасио, — тебе незачем пытаться прикрыть его...

—Погоди, — прервал его Артуро. — Ванесса, ты хочешь мне что-нибудь сказать?

— Как мой отец? — сквозь слезы проговорила Ванесса.

— Его состояние удовлетворительное... Так, по тайней мере, заявили врачи. — счел нужным успокоить девушку Артуро. — Итак, повторяю, ты хочешь мне что-нибудь сказать?

— Я хочу видеть отца, — пробормотала Ванесса. — Ведь вы позволите мне навестить его в больнице?..

— Позволим, если ты объяснишь мне... — призвав на помощь все свое терпение, начал Артуро, но Ванecca быстро перебила его:

— Я советую вам поговорить с моим дядей Аурелио. Может, он захочет пролить свет на это дело... А мне и самой не все понятно...

Артуро поехал к Линаресам.

Уже не первый раз он встречался с этим человеком, Аурелио Линаресом, и всякий раз его не покидало ощущение опасности, исходящей от брата Федерико. И всякий раз в разговоре с ним он как будто наталкивался на мягкую, пружинящую стену, которая отбрасывала его от себя.

Аурелио был не один в своей комнате.

— Позвольте представить вам супругу моего племянника Рикардо, Сару, — своим вкрадчивым тоном проговорил он.

Артуро сдержанно кивнул.

— Вам известно, что произошло? — спросил о Артуро.

— Что вы имеете в виду? — вопросом на вопрос отвечал Аурелио. В его глазах искрилась насмешка.

Артуро был уверен, что ему все давным-давно известно и Аурелио притворяется с какой-то целью.

— Вашего свекра, — Артуро обернулся к Саре, — ранили.

— Что вы говорите, — довольно спокойно проинесла Сара. — Это в высшей степени странно. Мой свекор безобиден, как бабочка. Кому понадобилось поднять на него руку...

«Им все известно», — заключил Артуро, а вслух сказал:

— Его ранил брат дочери Федерико Линареса, Сесар Грубер.

— Вот как, — невозмутимо произнес Аурелио. Какое несчастье! Вы говорите, ранен... Есть опасность для жизни моего брата?

— Рана не слишком серьезная, — был вынужден ответить Артуро, — но неизвестно, как обернется дело. Сеньор Линарес пожилой человек. Организм его ослаблен многими переживаниями, которые выпали на долю в последнее время. Сейчас он в шоке.

Сара и Аурелио быстро переглянулись, и это не ускользнуло от внимания Артуро.

— Спасибо вам за информацию, — мягко произнесла Сара. — Мы немедленно отправимся в больницу…

— Странно, что вы ничего не знали, — пристально глядя на Аурелио, произнес Артуро, — сеньору Эльвиру известили о происшедшем...

Аурелио пренебрежительно пожал плечами.

—Моя невестка взбалмошное существо, — проронил он. — Вот и все, что я могу вам сказать...

Когда Артуро ушел, Аурелио с иронией посмотрел на Сару.

—А ты, милая, не сводила глаз с этого фараона, — уличил он ее.

—Он может быть полезен, — проронила Сара.

—Если моему братцу суждено отправиться к праотцам, — принялся размышлять вслух Аурелио, — то мне бы хотелось прибрать его состояние к рукам. Это бы излечило меня от скорби по поводу его кончины. Но опять, — он сжал руки, хрустнув пальцами, — на моем пути стоит Рикардо.

Эльвира и не пыталась замаскировать свое торжество. Разве она не предупреждала членов своей семьи о том, что Груберы — опасны, все до одного, что яблоко от яблони далеко не падает, что сыновья и дочери беспутной Консуэло унаследовали от матери ее преступное легкомыслие, злобу и алчность! На этот раз Рикардо крыть, как говорится, было нечем.

Находясь в вестибюле больницы, совершенно ошеломленный происшедшим, полный тревоги, он и не пытался возразить ей и только твердил:

— Но зачем брату Габриелы понадобилось стрелять в моего отца? Зачем?.. Не пойму!

— Затем, что он преступник! — немедленно ответила Эльвира. — Бедный мой Федерико! Эта женщина, Консуэло, не остановится, пока не изведет нас всех... И детки ее не остановятся.

Когда же она узнала, что Федерико пришел в себя и хочет видеть Габриелу и Рауля, Эльвира затаилась.

Она сразу же поняла, зачем понадобился ее мужу Рауль. Он хочет, чтобы адвокат внес изменения в завещание! О, проклятый! Он и на смертном одре хочет играть роль заботливого папаши своей незаконнорожденной дочки! Ничего, она что-нибудь придумает! Она перехватит Рауля и найдет способ убедить его, чтобы он не смел вносить в завещание никаких изменений! И не позволит исключить из завещания ее, законную супругу Федерико.

Рикардо и Габриела сидели у кровати Федерико. Оба еле сдерживали слезы. Они старались не смотреть друг на друга. Габриела чувствовала глубокую вину за своего брата. Федерико пытался ее успокоить но она все твердила:

—Простите меня, простите!

Наконец, Федерико, собравшись с силами, заговорил о том, что казалось ему самым важным:

—Я хочу оставить состояние твоему ребенку, Габриела. Позволь мне хоть таким образом компенсировать тебе то, что я не принимал никакого участия в твоем воспитании. Думаю, что это будет справедливо!

Габриела в ответ отчаянно мотнула головой.

—Нет-нет, ни за что! У вас есть дети, кроме меня... А мне ничего не надо. Я сумею вырастит своего ребенка сама.

— Я считаю поступок отца справедливым, Габриела, — проговорил Рикардо. — И не надо отказываться от того, что принадлежит тебе по праву.

— Мне ничего не надо, — упрямо возразила Габриела, — за исключением того, чтобы вы поправились. Простите меня, простите моего брата!

Федерико погладил ее по руке и жестом показал, что он устал.

Габриела и Рикардо поднялись.

—Одну минуту, — остановил их Федерико. — Если вы любите меня, подайте друг другу руки... Вот так. Посмотрите друг другу в глаза... Очень хорошо. Я прошу вас: попытайтесь обрести счастье. Какие бы тернии ни были на вашем пути, попробуйте стать счастливыми. Вы обещаете мне это?

Рикардо молча кивнул.

—Обещаю, — проронила Габриела.

...Но как только они вышли из палаты, она, не глядя на Рикардо, произнесла:

— Надеюсь, ты понял, что я не могла ответить иначе. Я должна была утешить... своего отца...

— Да, я понял, — сухо отозвался Рикардо. — И даю тебе слово, Габи, что больше не стану тебя добиваться. Мне не нужна такая любовь.

И они разошлись в разные стороны.

Бейби и Манрике сидели в машине с потушенными фарами напротив полицейского участка.

К услугам Манрике прибегали всегда, когда требовалось от кого-то избавиться. Бейби с любопытством, искоса поглядывал на него. Профессиональный убийца, холодный, расчетливый, ему ничего не стоит усыпить подозрения намеченной жертвы, а потом хладнокровно убить ее. Левша, думал Бейби, ничего и понять не успеет. Он хорошо знает Манрике, он решит, что тот пришел ему на помощь...

—Чего мы ждем? — нарушил молчание Манрике.

—Хочу, чтобы один тип убрался из участка, по имени Артуро, — объяснил Бейби. — Остальных я сумею отвлечь. Камера, в которой будет Левша, налево по коридору... Сперва войду я, а ты подожди минуту и ступай следом. Левшу необходимо прикончить, иначе он всех нас заложит.

—Будь спокоен, — пообещал Манрике.

Артуро уже с полчаса слушал сбивчивую исповедь Левши.

Картина постепенно прояснялась.

Левша, то и дело глотая подступавшие к гору слезы, рассказал Артуро о том, что у него было твердое намерение убить его, но, чтобы не делать этого, он, Левша, был вынужден прострелить ногу самому себе.

Он надеялся, что ему удастся залечь на дно со своей раной. Он запутался, так запутался.

— Хорошо, Сесар, — прервал его Артуро, — мне все ясно. То, что ты ранил Федерико, — чистая случайность. Надеюсь, мне удастся доказать это. Но скажи, кто стоит за всем этим? Назови мне имена, Левша!

— Какие имена? — чтобы оттянуть время, промямлил Левша.

— Имена людей, втравивших тебя во все это… Пойми, я хочу тебе помочь. Но мне надо знать, кто спровоцировал тебя на этот выстрел. На кого ты работал?

— Ни на кого я не работал, — густо покраснев, буркнул Левша, — я хотел добыть немного деньжат для своей семьи, для мамы...

Как только Патрисия вошла в палату к своей сестре, Илиана сразу поняла, что та явилась с каким-то важным разговором.

На лице Патрисии была написана решимость. Она села на край кровати и взяла Илиану за руку.

— Вот что, Илиана, — начала она, — ты поправляешься, и нет нужды затягивать дальше этот разговор

— Что-нибудь случилось? — настороженно спросила Илиана.

— Случилось это давно. Давно, когда Рауль стал отдаляться от тебя...

— Зачем об этом вспоминать! — вспыхнула Илиана. — Это ушло в прошлое. У нас теперь превосходные отношения.

— Ах, сестра, зачем ты обманываешь себя! — с досадой произнесла Патрисия. — Ваши отношения были прекрасны до тех пор, пока не появилась Марисоль.

При имени Марисоль Илиана вздрогнула и выжидательно посмотрела на сестру.

—Но дело не только в Марисоль, — продолжала Патрисия. — Дело в тебе. И в Рауле. Ведь он испытывает к тебе не любовь, а только жалость.

Илиана сделала протестующее движение, но Патрисия не дала себя перебить.

— Жалость, — твердо повторила она, — он не может любить тебя. И тебе не следует принимать такую любовь.

— Нет, он любит меня, я чувствую, — воскликнула Илиана, — иначе чем ты объяснишь мне то, что он все эти дни не отходил от меня, был так добр ко мне..

— Именно этим самым, его добротой и благородством, — с горячностью сказала Патрисия. — Он благороден, как редко бывает благороден мужчина. Он и правда необыкновенный... — у нее дрогнул голос, и она отвернулась.

Последовало молчание.

—Патрисия, — наконец промолвила Илиана, — посмотри мне в глаза.

—Зачем? — угрюмо спросила сестра.

—Ты... говорила сейчас таким тоном о Рауле, что мне пришло в голову... нет, этого не может быть... Я даже не решаюсь высказать это предположение...

Патрисия вздохнула, затем подняла голову и в упор посмотрела на Илиану.

—Предположение?.. Нет, это не предположение. Это — правда. Я люблю его, люблю Рауля и наконец-тo имею право сказать тебе об этом.

Ноздри Илианы затрепетали от гнева.

— Так, значит, вот что ты скрывала от меня все это время, — презрительным тоном сказала она. — Как я прежде не догадалась... Ты всегда вела себя странно при нем... Ты любила смотреть на него... Ты гладила пальцами клавиши инструмента, на котором он играл... Ты первая пришла к Марисоль... Значит, все это ты делала ради себя, а не ради меня! Ты скрывала свою страсть, разыгрывала из себя любящую сестру!

— Я и в самом деле люблю тебя, Илиана, — потупив голову, произнесла Патрисия.

— Ты любишь его, Рауля! И сейчас ты надеешься нас разлучить, не так ли?

— И тебе, и ему будет лучше, если вы расстанетесь, положите конец этой лжи, — выговорила Патрисия.

—Мне? Ему? Скажи лучше — тебе! — в гневе крикнула Илиана. — Убирайся! Не могу видеть тебя больше! Прочь отсюда! Прочь!.. Предательница!..

Боковым зрением Левша заметил, как в полумраке коридора, отделенного от него стальной решеткой, мелькнула тень.

Он резко обернулся и вскочил на ноги.

— Кто тут?

— Это я, брат! — перед ним был Манрике.

— Ты?!

— Я пришел, чтобы вывести тебя из этой конуры, — объяснил Манрике.

— Тебя послал Бейби? — не веря собственным ушам, спросил Левша.

— Ну да. Ведь у нас не принято оставлять в беде своих, — возясь с отмычкой, говорил Манрике.

— Это здорово! — воскликнул Левша. — А я-то думал, мне крышка! Манрике, брат, выпусти меня отсюда.

— А ты думал, мы дадим тебе сгнить в тюрьме, — отпирая дверцу, сказал Манрике, — нет, брат, мы не те люди.

— Спасибо тебе! Спасибо тебе, брат, — с этими словами Левша кинулся на шею Манрике.

...Дальнейшее произошло в считанные секунды.

Он ощутил толчок в живот, потом резкую боль, потом почувствовал, что объятия Манрике разжались — и вот он уже лежит на ледяном полу с ножом, вонзенным в его тело.

Левша потерял сознание.

Глава 38

— О чем твой отец разговаривал с этой мерзавкой? — таким вопросом встретила Эльвира своего сына.

— Да так, ни о чем существенном, — все еще под впечатлением окончательного объяснения с Габи машинально отозвался Рикардо.

— Как это, ни о чем существенном? Ты что-то от меня скрываешь! — набросилась на сына Эльвира. Я уверена, речь шла о его завещании.

Рикардо досадливо передернулся.

— Отец находится между жизнью и смертью, а тебя волнуют такие пустяки, мама, — с горечью проговорил он.

— Именно потому, что он находится между жизнью и смертью, это меня и волнует, — заявила Эльвира, — у меня дети... они вправе рассчитывать на свою долю наследства... Неужели он вознамерился отписать все сестре своего убийцы?!

— Мама, мама, — с упреком сказал Рикардо, — неужели деньги для тебя важнее всего? Ты даже не поинтересовалась, как чувствует себя отец!

— Если он в силах видеть эту беспутную девицу, значит, с ним все в порядке, — лицо Эльвиры исказилось от злобы. — Но я не позволю ему оставить моих дочек нищими. Этого я не допущу ни за что на свете.

— Пожалуй, я поеду в участок, — не желая дальнейшего спора, сказал Рикардо. — Уверен, Ванессу уже допросили, и кто-то должен привезти ее домой.

Левшу доставили в тюремную больницу. К счастью, рана оказалась не опасной. Габи и Консуэло сидели в коридоре, ожидая, пока ему обработают рану и сделают перевязку.

Консуэло за всю свою жизнь не пролила столько слез, сколько за последние два дня. То, что случилось с ее мальчиком, было так непонятно, так ужасно! Она его упустила и теперь корила себя за это самым жестоким образом.

— Ты ни в чем не виновата, мамочка, — пыталась успокоить ее Габриела, — ты делала для нас все, что было в твоих силах.

— Значит, не все! — отмахивалась от ее утешений Консуэло. — Ведь я столько раз замечала, что Сесар — мальчик легкомысленный! Безалаберный! Доверчивый! Мне надо было в свое время как следует допросить его, откуда у него взялись деньги! И эта история с Ванессой Линарес. Разве она ему пара? Разве мать ее допустила бы, чтобы Ванесса вышла замуж за Левшу? Надо было сделать все, чтобы разлучить их! Возможно, он и влип в эту историю, стараясь пустить пыль в глаза Ванессе... И что теперь делать!

—Надо уговорить сеньора Линареса, чтобы он простил Левшу и не давал показаний против него, мама... — посоветовала Габриела.

Консуэло задумалась.

— А что? Пожалуй, ты права, дочка. — Она попыталась представить, какими именно словами буде легче убедить Федерико не вредить ее сыну, и ей показалось, что она сумеет его уговорить. — В конце концов, он перед нами с тобой в долгу... Я поеду к нему сейчас же...

Габриела не стала говорить матери о том, что Федерико намерен вернуть свой долг им обеим другим способом. Она считала его намерение бредовым и не чувствовала никакой заинтересованности в том, чтобы оно было выполнено.

Но, вопреки надежде Консуэло, Федерико не захотел пойти ей навстречу. Он был очень рад ее видеть, но меньше всего ему сейчас хотелось говорить о страшном поступке ее сына.

— Пойми, Федерико, ведь он почти дитя, — убеждала его Консуэло, — дай ему возможность исправит свою ошибку!

— Да, но сначала он должен за все ответить, — Федерико был непреклонен. — Пойми и ты меня. Твой сын должен понести наказание. Вовсе не потому, что я желаю свести с ним счеты, а потому…

— Почему же? — спросила Консуэло. В голове у нее промелькнула мысль, что Федерико хочет засадить в тюрьму ее сына вовсе не потому, что жаждет его раскаяния и исправления, а потому, что таким образом он надеется подготовить их разрыв с Ванессой. Пока Левша будет сидеть в тюрьме, Эльвира и Федерико, конечно, используют все средства, чтобы заставить Ванессу забыть о ее сыне.

Федерико вздохнул и не ответил. Ему и в самом деле было тяжело лицемерить с Консуэло. Действительно, ему хотелось во что бы то ни стало положить непреодолимую преграду между сыном Консуэло и своей дочерью.

—Позволь тебе напомнить, — угадав его чувства, тихо произнесла Консуэло. — Ванесса любит моего сына. И она не простит тебе, если ты попытаешься разлучить ее с Левшой.

Федерико долго ничего не отвечал ей. В его душе шла борьба между чувством долга и любовью к дочери.

—Хорошо, — наконец вымолвил он. — Я сделаю заявление, что твой сын невиновен. Я добьюсь, чтобы его освободили.

Консуэло порывисто наклонилась и поцеловала его в щеку.

—Теперь мы с тобой в расчете, Федерико, — проговорила она. — Никогда и ни в чем я тебя больше не упрекну. Буду Бога молить о твоем здоровье...

Ванесса в растерянности бродила по дому, нигде, не находя себе места.

Она слышала, как из больницы вернулась Илиана, а спустя полчаса пришли Патрисия и Рауль, и сразу же наверху зазвучали возбужденные, непримиримые голоса...

Ванесса зябко поежилась. Господи, да что за дом у них такой, в каждой комнате которого то и дело вспыхивают скандалы, клубятся споры и ссоры! Левша рос в такой беспросветной нужде и нищете, зато у них в доме все друг к другу относятся искренне и доброжелательно. Нет этого притворства, этих постоянных склок и интриг! Бедный отец! Каково ему было жить в этом аду, который устроила мать. Господи, куда отсюда податься!

— Сестренка, ты должна немного успокоиться, — услышала она голос Марии-Фернанды

Ванесса порывисто обернулась. Мария-Фернанда — единственный друг ей сейчас во всем доме. Рикардо можно не считать. Он все время в своих делах, у него неразрешимые проблемы с Сарой, непонятные отношения с дядей, ему тоже тяжело.

—Знаешь, я хочу убежать отсюда, — поделилась она с сестрой.

Мария-Фернанда с сомнением покачала головой.

—Не стоит и пытаться. Да это и ни к чему тебе теперь, — загадочным тоном промолвила она.

—Ты что-то знаешь? — вцепилась в нее Ванесса.

— Знаю. — И Мария-Фернанда, немного поколебавшись, добавила: — Мама решила отправить тебя за границу.

— Откуда тебе это известно? — насторожил Ванесса.

—Я слышала, как она говорила об этом с Сарой, — ответила сестра.

—Но я не могу уехать... Нет-нет, ни за что!.. Во что, — Ванесса решительно тряхнула головой, — сестренка, помоги мне собрать вещи.

Они вдвоем быстро покидали кое-какую одежду в чемодан Ванессы.

—Ты хоть мне скажи, где хочешь скрываться, - упрашивала сестру Мария-Фернанда.

...Неожиданно дверь комнаты распахнулась.

Эльвире одного взгляда на дочерей было досточно, чтобы понять, что происходит.

Ни слова не говоря, она вытащила Марию-Фернанду за руку в коридор, захлопнула дверь перед носом Ванессы и заперла ее в комнате.

Рикардо с Габриелой уже около часа сидели в ресторане

Собственно, это была идея Рикардо, которую Габриела поддержала, потому что ей хотелось до свадьбы с Артуро полностью закрыть тему своей неудавшейся любви, расставить, как говорится, все точки над i.

— Что же мы сидим с таким видом, будто присутствуем на собственных поминках, — проговорил Рикардо, притворяясь, будто внимательно изучает меню. — Габи, улыбнись. В конце концов, каждый из нас сделал выбор, а это чего-то стоит. Это надо отметить.

— Я есть не буду, — отозвалась Габриела. — Закажи белого вина. Выпьем за то, что все окончилось, да и разойдемся каждый в свою жизнь.

—Хорошо.

Рикардо жестом подозвал официанта, и через минуту тот наполнил их бокалы вином.

—Прошу тебя лишь об одном, — проговорила Габриела. — Никогда не напоминай мне о себе.

—Обещаю, — Рикардо одним глотком осушил бокал. — Мне больше ничего не надо от тебя. Ничего.

— Это следует понимать так, — раздумчиво констатировала Габи, — что ты решил примириться с Сарой.

— Да, я хочу восстановить наши отношения, — безжалостным тоном изрек Рикардо.

По лицу Габриелы пробежала тень. Она закусила губу.

Рикардо понял, что сумел сделать ей больно, и весь преисполнился мстительной радости. Но Габриела быстро овладела собой.

—Пожалуй, это будет лучше для вас обоих, — равнодушно заметила она.

—И тем более для тебя, — не удержался Рикардо.

—Для меня? — пожала плечами Габриела. -— Право, мне все равно. У нас с Артуро все решено.

— Осталось только наметить день свадьбы, не так ли? — с деланной бодростью заметил Рикардо.

— Он не за горами, — заверила его Габриела.

—И это будет счастливейший день в твоей жизни, — подытожил Рикардо.

—Думаю, моему счастью ничего не помешает, — Габриела поднялась. — Ну что ж, приятно было побеседовать. Прощай.

—Прощай, Габриела, — проронил Рикардо.

—Посмотри, что она натворила! — Патрисия посторонилась и пропустила Рауля в комнату Илианы.

...По полу были разбросаны клочья растерзанного свадебного платья Илианы, сшитого на заказ лучшими модельерами «Тропибеллы»!

Рауль нагнулся и машинально подобрал с пола кружевную манжетку.

— Боже мой, — вырвалось у него. — Где она, где Илиана, Патрисия!

— Пошла, должно быть, положить на место портновские ножницы Трины, — пожав плечами, предположила Патрисия.

Рауль сжал голову руками. Он выглядел как 6eспомощный мальчишка.

— Но зачем она это сделала? Ты мне можешь это объяснить, Патрисия?!

—Да, она это может объяснить! — Илиана появилась в дверях комнаты и, прислонившись к косяку, с вызовом посмотрела на своего жениха. — Она знает, отчего я это сделала!

—Я ничего не знаю! — защищалась Патрисия.

Илиана сухо рассмеялась.

—Вот как? Ты не хочешь сказать Раулю? А ведь все это сделала ты, ты — но моими руками!

— Что ты имеешь в виду, Илиана? — спросил Рауль. — Перестань говорить загадками и объясни мне, что все это значит!

— Говори, Патрисия! Признайся ему в том, что ты так долго скрывала от меня! Он имеет право это знать, — теребила сестру Илиана, не сводя с нее потемневших от злости глаз.

— Замолчи! — Патрисия предостерегающим жестом положила палец на губы. — Молчи, я прошу тебя!

— Вы можете объяснить мне, в чем дело? — настаивал Рауль. — Илиана, что я должен знать?!

— То, что она любит тебя! Вот что! — Илиана, ткнув пальцем в Патрисию, расхохоталась как сумасшедшая.

— Ерунда какая, — пробормотал Рауль.

— Нет, не ерунда! — крикнула Илиана. — Да ты посмотри на нее! Ты посмотри на ее лицо!

— Предательница, — прошептала Патрисия и, закрыв лицо руками, бросилась вон из комнаты.

— Это ты предательница, — проскрежетала вслед ей Илиана. — Вы все предатели, вы оплели меня своей предательской паутиной, как пауки, чтобы выпить мою кровь!

— Опомнись, Илиана. — попробовал урезонить ее Рауль. — Патрисия не может любить меня...

— Но она любит тебя! Она сама мне призналась в этом... Все тебя любят! Ты такой прекрасный, такой неотразимый, что все тебя любят, все, поголовно!

— Но я... я не люблю Патрисию, — пролепетал Рауль.

— Конечно, нет! В этом я тебя и не обвиняю. Ты любишь другую...

— Да, тебя, — смущенно выдавил из себя Рауль.

—Нет, не меня, — покачала головой Илиана, — не меня, не Патрисию, а Марисоль. Вот твоя любимая... Марисоль! Вот о ком ты думаешь! Вот кого хотел бы видеть рядом с собой в свадебном платье. Произнеси это вслух, имей мужество: «Я люблю Марисоль!» Потому что это правда, это истина! Трина! — позвала служанку Илиана. — Вынеси мусор из моей комнаты, будь добра!

Через несколько дней с Левши благодаря ходатайству Федерико Линареса сняли обвинение в попытке преднамеренного убийства.

Долечившись в больнице, он вернулся домой и застал там неожиданные перемены.

Во-первых, Рамиро снова поселился в доме, к вящему негодованию детей Консуэло.

Но убедить ее в том, что эта мера ни к каким добрым последствиям не приведет, им не удалось.

Рамиро вновь почувствовал себя хозяином и принялся пуще прежнего измываться над детьми Консуэло и своими собственными.

Во-вторых, ему, Левше, никто не обрадовался. Он знал, что это благодаря стараниям Консуэло удалось убедить Федерико Линареса отказаться от обвинения, но мать повела себя так, точно жалела о том, что поддалась слабости и позволила вызволить сына из тюрьмы.

В-третьих, Левша сразу догадался, что Линаресы упрячут теперь Ванессу за семью замками и ни за что не допустят, чтобы они встретились.

В-четвертых, он не мог чувствовать себя спокойно, зная, что Бейби наверняка не терпится свести ним счеты.

Все это настраивало Левшу на очень печальный лад. Он думал о своем будущем, и оно представилось ему отнюдь не в радужных тонах...

Глава 39

Артуро, когда узнал от Йоли, что Габи отправилась с Рикардо в ресторан, чтобы в очередной раз выяснить с ним отношения, не на шутку рассердился.

Как ему надоело играть роль амортизатора между этой девушкой и ее возлюбленным, которого она, судя по всему, никак не может забыть. И что им выяснять, ведь все предельно ясно!

Помимо злости и досады, он испытывал еще неловкость за нее. Сколько можно бегать за женатым мужчиной, сколько можно унижаться перед ним! Неужели она не осознает, в какое двусмысленное положение ставит себя саму и его, Артуро!

Нет, надо положить этому конец.

Артуро сел за руль с твердым намерением куда-нибудь уехать на несколько дней, исчезнуть из поля зрения Габриелы, чтобы она могла на свободе обдумать как следует свое положение и прийти к какому-нибудь решению.

Но тут в это дело, кажется, вмешалась сама судьба. Машина не заводилась. Пока Артуро сообразил, что могло произойти, и намеревался открыть капот, по улице прозвучало знакомое цоканье каблучков Габриелы и из вечерних сумерек выплыла ее точеная фигурка. Когда она поравнялась с машиной, Артуро окликнул ее.

—Ты, — обрадованно сказала девушка.

Артуро пристально посмотрел на нее. Никаких следов смущения... или она не осознает до конца, что делает!

—Где ты была? — спросил он.

Он боялся, что Габриела сейчас примется что-нибудь сочинять, но она спокойно ответила:

—Я была в ресторане. С Рикардо.

— Вот как, — ожидая дальнейших объяснений, проговорил Артуро. — Надеюсь, ты хорошо поужинала?

— Нет, я ничего не ела, — точно не замечал его ироничного тона, ответила Габриела. — Мне надо было с ним поговорить.

— Сколько можно, Габи! Ведь и так все давно ясно! — не удержался от упрека Артуро.

— Мы говорили о Левше и Ванессе, — объяснила Габриела, — и еще...

— Ну-ну! Я внимательно тебя слушаю, — торопил ее Артуро.

— Мы окончательно решили, что больше не нуждаемся друг в друге, — продолжала Габриела. — Между нами все кончено. Я первая сказала об этом Рикардо, и он со мной согласился. Он намерен восстановить свои отношения с женой.

— Пожалуй, с его стороны это будет самым правильным, — раздражаясь, изрек Артуро.

—Ты сердишься?

—Пойми, я не могу делить любовь с кем-то, — отозвался Артуро.

Габриела слегка улыбнулась.

—Ты говоришь ерунду. Но ты беспокоишься, я понимаю, — признала она. — И поэтому я считаю, чтобы больше не было недомолвок, нам следует назначить день свадьбы. Так будет лучше и для тебя, и для меня тоже...

...Левша думал, каким образом теперь подобраться к Ванессе, и долго не мог ничего придумать.

Он знал, что домашние заперли ее в своей комнате, что Ванесса находится под домашним арестом.

Он несколько раз совершал прогулки к дому Линаресов, но шагнуть за ограду не решился, так как знал, что, как только его заметят, он будет решительно выдворен прочь.

Консуэло пыталась убедить сына, что Ванесса больше не захочет с ним видеться. После того как он такое натворил, ни одна мало-мальски разумная девушка не захочет иметь дело с таким человеком, как Левша.

Но Левша хорошо знал Ванессу.

Он знал, что на свете не найдется другого человека, который будет ее понимать так хорошо, как он. Знал, что она так же одинока, как и он сам, и что сейчас она томится без него, точно так же как и он без нее.

Он сел за стол и набросал письмо такого содержания:

«Дорогая! Прости меня за все, что я сделал. Я был не в себе. Но что действительно истинно во мне, так это любовь к тебе. Я вызволю тебя из заточения, позволь мне только обдумать, как это сделать. Доверься мне».

Левша решил обратиться к брату. Рубен относился к нему с молчаливым сочувствием, он видел это. И он тоже хорошо понимал, что такое одиночество.

— Рубен, — сказал Левша, — ты можешь сделать мне одно одолжение?

— Пожалуй, — напустив на себя солидный вид, отозвался Рубен.

— Мне надо, чтобы ты пробрался к Линаресам… проник за ограду…

— А если меня заметят?

— Надо сделать так, чтобы тебя заметила только Ванесса… ее окно угловое на втором этаже, — объяснял Левша. — Посвисти, и она выглянет. Тогда брось ей это письмо. Сделай, брат?

— Постараюсь, — важно пообещал Рубен.

— Где ты был?..

Сара задала этот вопрос на редкость покладистым тоном, так что Рикардо подумал, что ей ничего не известно.

— Я виделся с Габриелой.

Он думал, что его ответ вызовет очередной взрыв эмоций со стороны Сары, но она кратко сказала:

—Понимаю.

И, не добавив больше ни слова, стала подниматься по лестнице в свою комнату.

Это было более чем необычно.

Рикардо нагнал ее наверху.

—Что ты понимаешь? — спросил он.

Сара с легкой улыбкой открыла двери в свою комнату и сделала приглашающий жест.

—Я устала вымаливать твою любовь, Рикардо, — проговорила она. — Мне кажется, ты должен поду мать о себе, а я о себе. О своей жизни без тебя.

Из-под опущенных ресниц она время от времени метала взгляды, чтобы видеть реакцию Рикардо.

—Зачем нам мучить друг друга, — кротким голосом продолжала Сара, — ты не можешь забыть Габриелу, не так ли?.. Скорее, ты забудешь нашего малыша, — Сара всхлипнула, — чем ее. Одним словом, я не хочу больше добиваться твоей любви.

Рикардо не знал, можно ли принимать ее слова за чистую монету, но на всякий случай промолвил:

— Я рад, что ты пришла к такому решению, Сара…

Рауль продолжал посещать Илиану. Их встречи носили все более тягостный характер. В его визитах чувствовалась какая-то принужденность, как будто он, сцепив зубы, решился выполнить свой тяжелый долг до конца, и это раздражало Илиану.

Патрисия в последнее время, как могла, избегала Рауля. Ей хотелось уйти из этого дома и где-то на стороне, вдали от сестры и ее жениха, начать новую, самостоятельную жизнь.

Рауль и не спрашивал о ней Илиану, опасаясь вспышки гнева с ее стороны.

Он не мог понять, хочет она, чтобы между ними произошел окончательный разрыв, или это только поза.

— Неужели ты думаешь, что, уничтожив свое свадебное платье, ты порвала наши отношения? — спросил он ее однажды. — Неужели ты считаешь, что этот девчоночий жест что-то решает?

— А тебе разве не ясно? — вопросом на вопрос ответила Илиана.

Она как будто желала внести определенность в их отношения, и это изводило Рауля.

— Нет, мне ничего не ясно. Скажи прямо, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты исполнил свою давнюю мечту и ушел окончательно к своей красотке, — отозвалась Илиана.

— Ты этого действительно хочешь? — настаивал Рауль.

— А ты желаешь еще и получить от меня благословение? — Илиана, произнеся это, вдруг сильно побледнела и покачнулась.

— Что с тобой?! — Рауль метнулся к ней, чтобы поддержать ее.

— Ничего, — стиснув зубы, ответила Илиана, немного нехорошо... Ступай, оставь меня одну.

— Но я не могу оставить тебя в таком состоянии, — пробормотал Рауль.

— Это самое обычное для женщин в моем положении состояние, — раздраженно бросила Илиана.

—В каком положении? — испуганно спросил Рауль.

Илиана с насмешкой посмотрела на него.

— А тебе непонятно? — тихо выговорила она.

— Нет.

— Ты просто не хочешь понять, — вспыхнул Илиана.

— Да скажи мне наконец, что я не хочу понять! — воскликнул Рауль.

—Я беременна, — ответила Илиана.

Консуэло наконец решила объясниться с сыном. Долго она откладывала этот разговор, надеясь, что он сам перед ней как следует повинится. Но, не дождавшись раскаяния с его стороны, она заговорил сама.

— Послушай меня, сын, — начала она, — я понимаю, тебе надоела нищета. Тебе претит наша бедность, тем более что девушка твоя из богатой семьи Но это вовсе не значит, что ты должен стать преступником...

— Я не преступник, мама, — попробовал остановить ее Левша. — То, что произошло, — это чистая случайность.

— Хорошо, — Консуэло кивнула. — Допустим, то, что ты стрелял в Фернандо, — случайность. Но объясни, откуда у тебя оружие? Откуда у тебя были деньги?

— Ну, были, — неохотно признал Левша, — только они сплыли, были и сплыли.

—Столько денег честным путем не заработаешь, — настаивала Консуэло.

—С этим покончено, мама, — сказал Левша.

— А потом, я тебе скажу, — продолжала Консуэло, — деньги — это еще не все. Твоя Ванесса выросла в богатой семье, но у нее никогда не было того, что было у тебя в нашем доме, — заботы, внимания, любви... Ты же знаешь, как мы все любим тебя. И как переживаем за тебя. Пожалуйста, если не думаешь о себе, хотя бы подумай о своей семье...

— Хорошо, мама, — пообещал Левша. — Будь спокойна, я поразмыслю над этим.

Затворившись в своем кабинете, Рикардо рассматривал рисунки Габриелы.

Это просто удивительно, с какой полнотой она сумела выразить свой собственный характер в этих разных, ломаных, а то и плавных, вкрадчивых, линиях, в этих стремительных набросках. В них как будто проговаривалась вся ее душа — неустоявшаяся, смятенная, впечатлительная, непримиримая.

Некоторые нарисованные ею фигурки девушки излучали то легкомыслие, которое временами было свойственно самой Габриеле. Они как будто говорили: «Мы существуем лишь для того, чтобы нами восхищались». Они меняли наряды, но суть их оставалась прежней — легкой, солнечной, игривой. Другие впечатляли своей серьезностью, задумчивым наклоном головы, плавными движениями рук. Они был нежны, глубоки и преданны, как и сама Габриела. Третьи как будто танцевали, кружились в своих кружевных платьях и невесомых накидках, отдаваясь потоку окружающей их жизни... Казалось, нет силы способной прервать это радостное кружение жизни, эту неиссякаемую веру в счастье. Но вот одна девушка как будто замерла в полете, балансируя на краю грядущего, которое вот-вот предстанет перед ней...

..Ему было больно смотреть на этот карнавал молодости, и он позвонил Еве и потребовал, чтоб она унесла рисунки в кабинет Габриелы, подальше от его глаз.

После Евы к Рикардо зашел Федерико. Они не много обсудили перспективы «Тропибеллы» на ближайшее будущее, а затем Федерико сказал:

—Знаешь, я вчера побывал у Консуэло.

Рикардо замер, ему показалось, что отец хочет сказать что-то важное.

— Она благодарила меня за Левшу, — объяснил Федерико.

— Больше вы ни о чем не говорили? — не удержался от вопроса Рикардо.

Федерико вздохнул. Как ни хотелось ему сообщать эту новость, он считал себя не вправе скрывать ее от сына.

—Говорили. Консуэло сообщила мне, что Габи и Артуро решили назначить день свадьбы.

Последнее время Бейби сделался таким раздражительным, что Линда Миранда не знала, как и подступиться к нему.

Часами он пропадал где-то, иногда не являлся ночевать, а потом приходил и выплескивал на нее свое раздражение.

Он требовал, чтобы она перестала общаться с Артуро, Он подозревал, что мать влюблена в полицейского, и это выводило его из себя.

Линде надо было раз и навсегда объясниться с сыном, сказать ему, что у Артуро есть невеста, но она считала, что ее личная жизнь и ее мысли никого не касаются, в том числе и сына. К тому же ей не хотелось в который раз возвращаться к разговору об Артуро.

Для себя она считала эту тему исчерпанной. Но Бейби так не считал.

Как-то раз Артуро позвонил ей по делу, и трубку взял Бейби. Он сразу узнал голос Артуро и решил, что тот хочет назначить матери свидание. Бейби швырнул трубку и тут же набросился на Линду.

— Это опять звонил полицейский. Когда этот тип оставит нас в покое! Я не могу слышать в трубке голос этого мерзавца!

— Он не мерзавец, — тут же взвилась Линда. — Я требую, чтобы ты относился к нему с уважением.

— Да-а? — подняв брови, протянул Бейби. — Это в честь чего же? Что он такого совершил, чтобы я уважал его?

Сколько раз с языка Линды чуть было не срывалась правда! Но она и в этот раз удержала себя.

—Он мой коллега по работе. И этого достаточно.

Бейби сделал предостерегающий жест.

—Если я еще раз, — медленно выговорил он, — увижу этого коллегу у нас в доме, я покину его навсегда. Я сумею найти себе пристанище, где бы меня не преследовала эта противная рожа.

Габриела открыла дверь и отпрянула, увидев Рикардо.

— Сколько можно, Рикардо! Мы с тобой обо все уже поговорили!

— Нет, не обо всем! — угрюмо заметил Рикардо. Позволь мне войти.

Габриела насторожилась, пропуская его.

—Слушаю тебя, — сдержанно сказала она. Рикардо знал, что обращаться к ней в требовательном тоне бессмысленно: это может только вызвать раздражение у Габриелы. Но он был слишком на взводе, чтобы помнить об этом.

Говорят, вы уже и день свадьбы назначили? — глядя на нее чуть ли не с ненавистью, спросил он.

— И что из того? — высокомерно поинтересовалась Габриела. — Кто может что-то иметь против этого?

— Я! — выкрикнул Рикардо, стукнув себя в грудь для пущей убедительности. — Я, черт возьми!

— Ты? — прищурилась Габриела. — Ты мне совершенно чужой человек, — отчеканила она, — ступай к своей жене и так разговаривай с ней, а не со мной!

Тон, каким было произнесено все это, немного отрезвил Рикардо.

—Прости. Я просто хотел спросить: зачем ты торопишься? Тебе и Артуро надо как следует проверит ваши чувства, чтобы не совершить ошибки.

— Это излишне, — заявила Габриела.

— Ты его любишь?

— Да, люблю. Ты можешь, наконец, оставить меня в покое? Что тебе надо от меня?

Рикардо отвернулся. Ему было больно смотреть на нее, так больно, что у него защемило сердце.

—Что мне надо от тебя? — повторил он. — Не знаю. Но я знаю одно — твоя любовь всегда будет принадлежать мне, мне одному...

Глава 40

Несмотря на заверения Рамиро, что после его возвращения жизнь в доме потечет как по маслу, никаких изменений в лучшую сторону не произошло.

Консуэло мало-помалу осознала, что совершила ошибку, приняв его снова в дом.

Дети его буквально видеть не могли. Эстер пропадала целыми днями: неизвестно было, где она находится, возможно, в обществе Демокрасио, возможно, одна.

Рубен, и без того нервный подросток, сделался совершенно невменяемым. Они с Йоли почти не выходили из своей комнаты.

Марисоль также перестала являться домой, настолько ей был противен вид Рамиро.

Дети оказывали ему и Консуэло посильное сопротивление.

Рамиро по-прежнему кормил Консуэло обещаниями устроиться на работу, но дни шли за днями, а он, как всегда, пребывал в состоянии блаженного безделья.

Консуэло чувствовала, что так продолжаться не может, понимал это и Рамиро, вот почему, желая укрепить свои позиции в доме, он в один прекрасный день заговорил с Консуэло о свадьбе.

— Почему бы нам не пожениться, — извлекая на свет Божий из закромов старое платье Консуэло, в котором она впервые явилась к нему на свидание, однажды заговорил он. — Как следует узаконить свои отношения. Тогда твои дети станут относиться ко мне иначе.

— Отношение детей тут ни при чем, — отрезала Консуэло. — Если бы был настоящий, заботливы работящий отец, они бы и относились к тебе соответственно... А ты болтаешься по улицам, хлещешь вино с друзьями да придираешься к детям по пустякам... Напрасно я послушалась твоих уговоров взяла тебя в дом!

Бурной сцены было не миновать, но тут неожиданно явился Федерико Линарес. Консуэло рассчитывала, что Рамиро, увидев его, уйдет подобру-поздорову и даст им возможность поговорить о наболевшем, о Габи, но не тут-то было.

— А, вот ты как запела, — ехидно сказал Рамиро, — и все из-за этого господина... Почему я должен терпеть его в своем доме? Зачем он является сюда?..

— Это не твой дом, — попыталась остановить Консуэло.

— Я пришел сюда не к вам, а к Консуэло, — вмешался Федерико. — С вами у меня нет и не может быть никаких дел.

— Зато у меня есть до тебя дело, господин! Это моя женщина, ясно тебе? И нечего увиваться вокруг нее! Она — моя! — возмущенно заявил Рамиро.

— Хватит! Я не вещь на аукционе, чтобы вокруг меня шла торговля! — проговорила Консуэло. — Вам обоим здесь нечего делать. Твое место, Федерико, в твоем доме, а твое место, Рамиро, в кабаке, а не в приличной семье. Убирайся отсюда прочь! Уходите оба!

Федерико и Рамиро отступили под ее яростным натиском и, пятясь, вышли вон.

— Мы с тобой еще встретимся, — пригрозил Рамиро.

— Это излишне, — пробормотал Федерико. — Прощайте.

Рауль поджидал Марисоль неподалеку от ее дома. Увидев ее, он перешел с другой стороны улицы, поравнялся с ней и взял ее под руку.

Марисоль выдернула руку. Как же ей все это надоело! Его приходы и уходы, объяснения то с Патрисией, то с Илианой. В какую нелепую авантюру она позволила завлечь себя!

— Нам надо поговорить, — прервал тягостное молчание Рауль.

— О чем? — сурово осведомилась Марисоль.

— О нас. О нас с тобой.

— О нас с тобой да еще о твоей невесте, — насмешливо протянула Марисоль. — Мне осточертела вся эта болтовня. Все ясно. Твоя невеста ни за что на свете не отпустит тебя.

— Она меня отпустила, — подавленно возразил Рауль.

— Вот как? — удивилась Марисоль. — Ты это серьезно?

— Да, она меня отпустила на все четыре стороны!

— Но это же замечательно! — просияла Марисоль.

— Право, не знаю, — устало произнес Рауль.

— Что тут знать! Пойдем, пойдем! — затормошила ого Марисоль. — Пойдем к нам домой.

— Зачем? Зачем мне идти к вам?

—Как зачем? Я хочу обо всем рассказать свое матери.

На лице Рауля выразилось отчаяние. Он покачал головой.

— Нет, Марисоль, не надо ей ни о чем говорить

— Но как же! — воскликнула Марисоль. — Твоя невеста тебя отпустила, значит, мы с тобой наконец- то сможем быть вместе!

—Нет, — проронил Рауль.

Марисоль недоуменно посмотрела на него.

— Я не могу оставить ее, — объяснил Рауль. Пока не могу. Дело в том, что она в положении.

— Та-ак, — тоном, не предвещавшим ничего доброго, сказала Марисоль. — Понятно. Сначала она сто лет помирала, теперь сто лет будет беременна.. А я все чего-то должна ждать.

Рауль потянулся к ней, но она отбросила его руку.

—Уходи! Мне противен твой вид. Ты вечно будешь под каблуком этой шантажистки! Она тебя ни за что не отпустит, будет изобретать предлог за предлогом, чтобы только удержать тебя возле своей юбки. Убирайся!

—Марисоль, — попробовал остановить ее Рауль.

—И слышать ничего не хочу! — гневно произнесла Марисоль. — Прочь!

Она хлопнула дверью перед самым его носом и скрылась в доме.

Предчувствие, как всегда, не обмануло Аурелио: Саре и впрямь приглянулся Артуро. Недаром во время его короткого визита она не сводила глаз с полицейского.

Теперь она тщательно обдумывала, каким образом привлечь Гонсалеса на свою сторону.

Обладая проницательным умом, Сара сразу поняла, что Артуро не относится к тому типу мужчин, которых только стоит поманить пальцем, и они уже готовы прилепиться к женской юбке.

Она угадала, что он человек серьезный и глубокий. К такому не подкатишься с простым женским кокетством и хорошо замаскированными комплиментами.

Она многое унаследовала от своего наставника Аурелио. Чем сложнее была стоящая перед ней задача, тем она интереснее. Эта мысль Аурелио сделалась и ее мыслью. Чем труднее покорить и обаять человека, тем большую ценность он в себе заключает. И эта идея Аурелио была ей близка.

Поэтому Сара, наметив общий план по завоеванию Артуро, ринулась в бой.

Для начала она явилась к нему в полицейский участок.

Артуро был изумлен, увидев ее. Сперва он даже решил, что Сара явилась кое-что порассказать ему про загадочного Аурелио Линареса. Но Сара недолго держала его в заблуждении.

Я пришла сделать вам одно предложение, которое, мне думается, должно вас заинтересовать, — Небрежно развалившись в кресле, заявила она.

— Не представляю, о чем идет речь, — Артуро не умел быть любезным.

— Мне хочется организовать в «Тропибелле» службу безопасности, — не замечая его тона, продолжала Сара.

—Разве в этом есть необходимость?

—А разве нет? Достаточно вспомнить недавнее покушение на моего мужа... Всего этого могло бы не произойти, если б имелась такая служба. Вы не согласны?

— В любом случае не понимаю, что привело вас ко мне, — Артуро упорно не поддавался ее обаянию, и это не нравилось Саре.

— Самое прямое. Я хочу предложить вам возглавить эту службу, — раскрыла карты Сара.

Артуро усмехнулся и покачал головой.

— Не отказывайтесь сразу, — вкрадчиво сказала Сара, — я готова немного субсидировать эту авантюру. У вас есть богатый опыт, вы — профессионал.

— Все это так, сеньора, — прервал ее Артуро, есть только одно «но». Видите ли, мне не хотелось б иметь дел с Линаресами. Я не желаю с ними сотрудничать.

— Позвольте! — Сара слегка усмехнулась. — Вы ни в чем не будете зависеть от Линаресов. У вас будет совершенно самостоятельная партия в игре. Еще раз прошу вас хорошо обдумать мое предложение. Полицейский участок — разве это достойная арена деятельности?.. Здесь вы зависите от начальства... В «Тропибелле» же вы ни от кого не будете зависеть. И оклад у вас будет приличный.

Артуро боялся сам себе сознаться в том, насколько кстати было это предложение. Ведь он давно собирался уйти из участка, а между тем работа была необходима — хотя бы для того, чтобы достойно содержать Габи, когда она выйдет за него замуж, и того, чтобы можно было наконец усыновить Диего.

— Хорошо, — вымолвил он. — Я подумаю и вашим предложением.

— Благодарю, — Сара выпорхнула из комнаты, совершенно уверенная в победе.

Бето, приятель Левши, по настоянию последнего в течение нескольких дней выслеживал Бейби.

Он узнал, что Бейби переменил место жительства и теперь снимает небольшую комнату в центре их буйного квартала. Он «залег на дно» и почти никуда не выходит.

Левша решил, что настал подходящий момент для осуществления его планов.

В один прекрасный день они выскользнули из дома, вооружившись бейсбольной битой. Им и в голову не приходило, что Марисоль, в которой заговорщический вид обоих парней возбудил подозрения, пошла следом за ними.

...Марисоль вовремя ворвалась в комнату Бейби: он уже лежал на полу, оглушенный ударами, а рассвирепевший Левша продолжал бить бесчувственное тело ногами.

С криками и проклятиями Марисоль оттеснила Левшу от Бейби и набросилась на брата, как рассвирепевшая кошка.

— Мало ты нам всем горя принес! — вопила она. — Тебе не терпится, видно, сесть в тюрьму?!

— Откуда ты здесь взялась? — только и смог выговорить Левша.

— Ни на минуту нельзя оставить одного! — надрывалась Марисоль. — Тут же начинаешь затевать пакости. А ну вон отсюда!

Левша и Вето, ошеломленные ее напором, скрылись.

Марисоль обернулась к лежащему без сознания Бейби.

Она перевернула его, намочила под краном носовой платок и стерла с лица кровь. Бейби пришел в себя и простонал:

—Миранда...

—Я не Миранда, — отозвалась Марисоль и полошила руку ему на лоб. — Ты бредишь, малый...

— Мне больно, Миранда. — Бейби попытался приподняться. — Помоги мне... Обними меня...

«Этого мне только не хватало», — подумала Марисоль...

По подавленному состоянию Рикардо легко было догадаться, что ему не удается наладить отношения с Габриелой.

Сара злорадно наблюдала за ним. Вот тебе и бессмертная любовь, на которую он так надеялся и которой так гордился. Девчонка не выдержала ерундового испытания и слиняла.

Зато Сара не была обременена ложной гордостью.

Она хорошо знала Рикардо и умело манипулировала им.

Прежде она всегда добивалась своего с помощью всяких неожиданных поступков.

Рикардо иногда казалось, что он наконец-то понял и вычислил свою жену. Но она всякий раз повергала его в изумление. Сара никогда не повторялась. Он ждал от нее слез, но она хохотала. Предполагал холодность и недоступный вид, а она встречала его ласково и покладисто. Надеялся, что Сара не станет ссориться, но напарывался на бешеную сцену. Это она провоцировала его на самые неожиданные посступки и чувства. Следствием одной из таких провокаций и явилась его любовь к Габриеле.

Сара просто не рассчитала силы. Она думала, что уедет, а Рикардо станет мучиться, помчится за ней,

Но Рикардо, оставшись один, неожиданно для самого себя почувствовал вкус к одиночеству. Он был свободен для бесчисленных любовных приключений, Мог вести себя, как вздумается, без оглядки на кого-либо. Сегодня наслаждаться с одной, завтра — с другой... И хоть подобное существование казалось ему пустым, он все же находил в нем и некоторую прелесть.

Сейчас Сара поняла, что настало самое время, чтобы исчезнуть с его глаз. Пусть снова ощутит прелесть одиночества. Пусть ринется в водоворот наслаждений. Это еще дальше разведет их с Габриелой. А когда он всем этим пресытится — вернется она, Сара, и примет его в свои объятия.

Рикардо не мог скрыть своего изумления, застав ее пакующей свои вещи.

—В чем дело? — не веря своим глазам, спросил он.

— Я решила переселиться в отель, — объяснила Сара.

— Но почему?.. Вот именно сейчас в этом нет необходимости. — Рикардо пнул ногой раскрытый чемодан. — Не совершай опрометчивого поступка. Останься.

— Нет, Рики, — мягко сказала Сара. — Я тебе нужна сейчас как лекарство от несчастной любви, не так ли?

Рикардо промолчал.

Сара продолжала укладывать в чемодан свои вещи.

—Тебе здесь плохо? — выдавил из себя Рикардо.

— А ты как думаешь? — Сара выпрямилась. — Здесь очень тяжелая атмосфера. Все постоянно ссорятся, раздражены. Я не в силах делать вид, что у нас с тобой все в порядке. Одним словом, мне хочется побыть одной и все спокойно обдумать.

— А других причин у тебя нет? — присматриваясь к ней, спросил Рикардо.

Сара подумала, что ему стало уже известно о том, что она приходила к Артуро, и лицо ее приняло самое простодушное выражение.

— Нет, конечно. Какие еще могут быть причины?.. Ну вот и все... Помоги мне закрыть... Прощай, милый.

И, чмокнув Рикардо в щеку, она подхватила с пола чемодан и вышла за дверь.

Федерико Линарес рассеянно повертел в руках в визитную карточку, на которой значилось: «Адвокат Плинио».

Внизу была приписка: «Не могу ли я поговорить с вами по весьма важному делу?»

Это имя ничего не говорило Федерико, тем не менее он сказал Трине:

—Я приму этого сеньора.

Адвокат Плинио излучал радушие. Он был с любезность, и именно это заставило Федерико насторожиться.

— Весьма рад нашему знакомству, сеньор Линаpec, много наслышан о вас... — адвокат приблизил к Федерико, сияя, с протянутой рукой.

— Прошу вас, садитесь, — пожав его руку, Федерико жестом указал на кресло. — Слушаю вас.

— Дело весьма деликатного свойства, — непринужденно развалившись в кресле, заговорил адвокат. — Сеньора Эльвира, ваша супруга, доверила мне ведение некоторых своих дел.

—Вот как? — сухо осведомился Федерико.

— Извините, но я вынужден задать вам один вопрос, — с лица адвоката слетела улыбка, и оно приняло удрученный вид.

— Я весь внимание, — заверил его Федерико. О начал догадываться о причине этого визита.

— Видите ли, вашей жене стало известно, что вы не намерены упоминать ее имени в своем завещании... Это так?

—Эльвира на редкость проницательная женщина, — проговорил Федерико.

Адвокат наклонил голову.

— Можно ли понимать вас так, сеньор, что это утверждение — ответ на мой вопрос?

— Вне всякого сомнения, — кивнул Федерико. — Но если моя жена желает, чтобы я непременно упомянул ее имя... — Федерико немного помедлил, — я готов пойти ей навстречу...

Плинио изобразил на лице усиленное внимание.

— Но, — продолжал Федерико, — у меня есть одно условие...

— Вы можете сообщить его мне, сеньор, а уж я берусь довести его до сведения сеньоры Линарес, — с готовностью произнес адвокат.

— Сделайте одолжение. Условие состоит в следующем: Эльвира должна дать мне развод!..

Глава 41

Аурелио заранее предвкушал удовольствие, которое доставит ему игра с Габриелой. Мутить воду в этом чистом источнике — это для него наслаждение.

Пожалуй, он отведет Габриеле специальную партию в своей игре; он уверен, она блестяще справится с ней, не подозревая о том, что всего-навсего играет роль в написанной им пьесе.

Он верно почувствовал слабые струны в душе Габриелы. Все Линаресы были честолюбивы, а эта могла заткнуть за пояс кого угодно своими честолюбивыми устремлениями.

Под видом участия Аурелио уже удалось посеять кое-какие сомнения в этой незамутненной душе.

— Полицейский тебе — не пара, — уговаривал он Габриелу. — Ну посуди сама, что он может тебе дать? Разве ты создана для того, чтобы только угождать мужу и детям?

— Он даст мне главное, — возражала Габриела, — заботу, тепло, внимание.

Аурелио возвел очи горе.

—Боже мой! Неужели ты думаешь, этого тебе достаточно! Ты, которая заслуживает того, чтобы весь мир положить к твоим ногам!

— Это всего лишь красивая фраза, — Габриела оказывала сопротивление, и это еще больше разжигало Аурелио.

— Ничего подобного. Все зависит от самого человека. Если он заранее соглашается на то, что ему всю жизнь суждено довольствоваться крохами, — бросился объяснять Аурелио, — но если у него большой аппетит к жизни, большие претензии, окружающие поддаются его воле, или гипнозу, и начинают видеть в нем высшего человека. Ты высший человек, ты — Линарес! А твой Артуро — мелкая букашка.

— Вы ни во что не ставите душу человека, — говорила Габриела, — да, Артуро не честолюбив, но у него высокая душа...

— Высокая душа — это еще не профессия, — немедленно отзывался Аурелио. — У этого парня пара извилин в голове да добрые намерения, вот все, чем он богат.

— Что вы хотите от меня? — вырвалось у Габриелы. — Зачем вы мне все это говорите?

— Только одного: я хочу, чтобы ты приняла мою помощь.

Габриела с сомнением покачала головой.

—С какой стати? Вам-то это зачем?

Аурелио сделал плавный жест рукой.

—Не стану распространяться относительно зова крови, хотя я его ощущаю в себе, ведь ты — истинная Линарес. Скажу проще: мне это выгодно.

Габриела с интересом посмотрела на него.

—То есть?

Она ждала объяснений и незамедлительно их получила.

—Видишь ли, Рикардо выдохся. Он уже не хочет работать в полную силу. Он запутался в своих жизненных ситуациях. А такой человек не способен творить. А ты — ты открыта для творчества. Я хочу, чтобы ты возглавила новый Дом моделей. Я предоставлю тебе средства, помещение. У тебя будет свой офис. Уверен, что надежно вложу свои капиталы, если ты поведешь дело. Ты талантливый человек, у тебя оригинальное виденье, не замутненный стереотипом глаз. Вместе с тобой мы добьемся многого.

...Таким образом Аурелио в течение нескольких дней обрабатывал Габи.

— В общем, он прав, — делилась она с Евой, он не скрывает, что цель у него не совсем бескорыстная. Я чувствую, что могла бы хорошо работать, это пошло бы нам обоим на пользу.

— А нет ли у него какой-то еще цели? — сомневалась Ева. — Конечно, ты в силах возглавить Дом моделей, и он не прогорит, я уверена... Но мне что-то не очень нравится этот сеньор...

— Не знаю, — раздумчиво отвечала Габриела. Сказать по совести, и мне все это кажется подозрительным. Когда я говорю с ним, сомнения рассеиваются, а когда остаюсь одна...

— Мне кажется, он делает это в пику Рикардо, — предположила Ева.

— Тогда зачем отговаривать меня выходить за Артуро? — размышляла Габи. — Да, странно. Во всем этом есть какая-то загадка...

Рикардо был поражен, когда увидел в «Тропибелле» Артуро. Он наткнулся на него в тот момент, когда полицейский в сопровождении Сары внимательно осматривал помещение.

—Ты что здесь делаешь? — воскликнул Рикардо.

Сара, усмехаясь, встала между ними, заслонив собой Артуро.

—Дорогой, после того как на тебя было совершено покушение, я не могу быть спокойна, — запела она. — Я уговариваю Артуро возглавить службу безопасности в «Тропибелле».

— На черта она нужна!

— Не говори так. Она просто необходима, — ласково, но твердо сказала Сара.

— Но какого черта ты пригласила этого человека! — злобно глядя на Артуро, продолжал Рикардо.

Артуро, стараясь не слушать перепалки между мужем и женой, внимательно осматривал стены.

—Он человек опытный и добросовестный, — ворковала Сара. — И еще неподкупный... — Сара погладила Артуро по плечу. Тот дернулся. — Совершенно неподкупный. Не спорь со мной, Рикардо. Твоя безопасность мне дороже всего... Прошу вас, подайте друг другу руки. Магали, принеси нам всем по бокалу вина...

Вино было принесено. Мужчины смущенно топтались на месте, не зная, что сказать. Зато Сара чувствовала себя как рыба в воде. Она ощущала прилив вдохновения. Этот неотесанный мужлан, Артуро, нравился ей! Ей хотелось приручить его. Пленить. Получить. Заставить влюбиться в себя, а уж потом бросить, как надоевшую игрушку.

— Итак, — прервала она молчание, — выпьем за твою новую должность, Артуро...

— Я еще не дал согласия, — пробормотал Артуро.

— Я тоже, — буркнул Рикардо.

— Подумав, вы оба согласитесь, что мое нововведение — необходимость, — тоном, которым говорят с детьми, сказала им Сара. — Надеюсь, вскоре ты приступишь к исполнению своих обязанностей, Артуро...

Взгляд ее светился лаской и дружелюбием...

В глупую ситуацию попал Демокрасио.

Обычно мужчины прибегают к различным уловкам, чтобы соблазнить девушек.

Но тут инициатива принадлежала Эстер.

Девчонка казалась одержимой идеей «все испито», «пройти всю любовь от А до Я», как она выражалась.

Это путало его. Он чувствовал, что ее интересует не столько он, Демо, сколько Артуро. Она надеется вызвать ревность Артуро. А этот слепец, одержимый своей Габриелей, ничего не замечает.

Роль, которую навязала Демо Эстер, не могла его устроить. Однако, боясь оказаться уличенным в трусости, он, по ее настоянию, однажды повел ее в гостиницу, для того чтобы они там провели ночь

К счастью, на полпути к «разврату» их перехватила Консуэло.

Выходя из магазина напротив гостиницы, она заметила свою дочь с Демокрасио.

Консуэло перебежала через дорогу и влетела в вестибюль.

Молодая парочка уже пыталась зарегистрироваться в гостинице.

Консуэло за волосы оттащила дочь от стойки.

—Это что еще такое! — накинулась она на Демокрасно. — Да как ты смеешь! Как осмелился заманить мою дочь в гостиницу!

В более глупом положении Демо еще не случало оказываться.

В самом деле, не валить же ему все на Эстер, не говорить же Консуэло, что ее дочь сама упорно тащит его в постель, потому что желает забыть с ним о другом мужчине, о том, кого действительно любит!

— Да мы... мы только хотели поговорить! — защищался Демокрасио.

— Я сейчас так с тобой поговорю, что все твой курчавые волосы вылезут, — пригрозила ему Консуэло. — Пошел прочь! А ты, — обернулась она к дочери, — ты ведешь себя, как дешевая потаскушка. Ну, я с тобой еще дома побеседую.

Это обещание не слишком обрадовало Эстер, но она покорно поплелась за матерью, осыпавшей ее по дороге градом упреков.

...Прямо от Федерико Линареса адвокат Плинио направился в комнату его жены.

Он знал, что условие, которое поставил своей супруге Линарес, окажется неприемлемым для нее. Тем лучше, думал Плинио. Если повести дело с умом, на склоках супругов можно сколотить целое состояние.

—Ну что, — нетерпеливо произнесла Эльвира, едва Плинио переступил через порог комнаты.

Лицо Плинио приняло самое удрученное выражение.

— Очень тяжелый вышел разговор, сеньора, —пожаловался он, — право, никогда не имел дело с таким несговорчивым человеком, как ваш муж...

— Он не согласен внести мое имя в завещание? — перебила его Эльвира.

Адвокат развел руками, изображая полную покорность судьбе.

В том-то и дело, что согласен. Эльвира с изумлением переспросила:

— Согласен?!

Плинио все с тем же сокрушенным видом наклонил голову.

—Согласен. Но у него есть условие. Эльвира вопросительно посмотрела на него.

—Условие такое, — мямлил адвокат. — Он требует, чтобы вы дали ему развод.

Прежде чем он до конца договорил эту фразу, Эльвира, обо всем догадавшись, энергично воскликнула:

—Никогда!

—В таком случае, сеньора… — адвокат развел руками.

Воцарилось молчание.

—Он отберет у меня все деньги, — наконец произнесла Эльвира.

Плинио наклонил голову в знак согласия.

— Да не молчите же вы! Надо что-то делать! — вскричала Эльвира.

— Деньги отберет наверняка, — подлил масла огонь адвокат. — Но вы можете кое-что предпринять...

—Что?..

—Контрмеру. Вы можете снять все деньги со своего счета и положить на имя того лица, которому доверяете, — предложил Плинио.

Эльвира воздела руки.

— Кому можно доверять в этом мире? Все против меня!

— Я сам готов оказать вам эту услугу, — скромно заявил адвокат. — Вы давно знаете меня, сеньора. Я вас никогда не подводил.

Эльвира несколько минут молчала.

—Хорошо, я подумаю над вашим предложением, — наконец сказала она.

«Однако этот Бейби шутить не любит!» — такой была первая мысль Бето, когда на его глазах двое неизвестных втолкнули его друга Левшу в машину и стремительно умчались.

Что делать, что предпринять!

Бето считал, что он дешево отделался. Слава Богу, Бейби не стал сводить счеты с ним, с Бето! Первой его мыслью было заявить в полицию.

Но тогда пришлось бы поведать полицейским о его собственном подвиге, о том, что он помогал Левше, выслеживая Бейби.

Подобный расклад не устраивал Бето.

В конце концов. Левша сам виноват. Это его дела, пусть сам из них и выкручивается, как знает. Да и что ему может грозить? Ну, надают тумаков — так ведь это справедливо, он сам в ярости мог забить Бейби до смерти, если б в это время не вошла Марисоль.

Можно было бы обо всем рассказать Марисоль.

Но опять же Груберы тут же укажут на него, потащат его в полицию, а Бето меньше всего на свете хотелось оказаться в полицейском участке.

И он решил затаиться и ничего не предпринимать.

Возвратясь от Бейби, Марисоль решила произвести в комнате брата обыск.

Она посвятила в свои намерения только Эстер.

Вдвоем они принялись обшаривать в комнате брата каждый угол.

Эстер очень волновалась. Ей не хотелось перетряхивать пожитки брата в поисках доказательств того, что он занимается грязными делами. Но они должны узнать о нем всю правду. Сколько может продолжаться эта игра в молчанку! И если Левша не хочет поделиться своими секретами, значит, необходимо действовать самим.

Марисоль тоже буквально тошнило от этого предприятия. Но она знала, что нельзя и дальше делать вид, будто ничего не происходит. В конце концов, Бог весть до чего еще может докатиться Левша. Он не считается ни с кем: ни с матерью, ни с сестрами. Что хочет, то и творит.

Марисоль в самом воинственном расположении духа принялась обыскивать комнату.

Через десять минут она вытащила с антресолей старую сумку и, открыв ее, вскрикнула.

В сумке оказались пакетики, набитые белым порошком...

Когда Артуро открыл дверь и увидел перед собой Рикардо, он подумал, что это посещение очень не кстати. С минуты на минуту к нему должна был прийти Габриела.

—Я пришел, чтобы обсудить с тобой это странно назначение тебя начальником охраны, — объясни ему Рикардо. — Как ты на это смотришь?

Он говорил весьма миролюбивым тоном, и Артуро решил отвечать тем же. Тем более что ему очень хотелось спровадить Рикардо побыстрее.

—Я и сам удивлен, — не предлагая ему сесть, отозвался Артуро.

Диего был удивлен, что Артуро повел себя так не гостеприимно, и поэтому сказал:

— Садитесь вот сюда, сеньор.

Рикардо ласково улыбнулся ему.

— Спасибо, мальчуган... А что скажет хозяин?

Артуро сделал приглашающий жест рукой.

— Но ты хочешь принять это предложение? — поинтересовался Рикардо.

— Возможно, — ответил Артуро. — Габи не слишком нравилось мое прежнее место работы.

Все сошло бы как нельзя лучше, если бы Артуро не произнес вслух имени Габриелы.

—Так ты все же хочешь жениться на ней?

Артуро весь подобрался. Он почувствовал, что разговор не только затянется, но пойдет вовсе не в мирном русле.

—Конечно. Я усыновлю ее ребенка и воспитаю его.

Вот уж этого Рикардо никак не мог стерпеть. Кровь ударила ему в голову.

— Этого я не допущу! Это мой ребенок, и я никому не отдам его!

— Нет, это не твой ребенок... Он не будет иметь никакого к тебе отношения! — в запальчивости возразил Артуро. — Когда он появится на свет, у нас с Габи будет двое детей: вот этот мальчуган, — он указал на Диего, — и младенец... Ступай отсюда!

Рикардо бросился на него, но получил отпор. Он снова сделал попытку достать Артуро кулаком, но тот, не владея собой от ярости, поднял револьвер.

В эту минуту в комнату влетела Габи.

—Прекрати! Немедленно прекрати, Артуро!

— Хороший же отец будет у твоего малыша, Габи, — обратился к ней Рикардо, —: он без пяти минут убийца... Если бы не ты, он бы выстрелил в меня.

— Я не хочу, чтобы мой папа был преступником, — вдруг крикнул Диего и, сорвавшись со своего места, исчез за дверью.

— И я не хочу, чтобы моего ребенка воспитывал убийца! — жестко заявила Габи.

— Вот видишь! Вот видишь, какой он! — торжествовал Рикардо.

Габи разгневанно обернулась к нему.

— А ты ступай прочь! Я и тебя не хочу видеть. О Боже! — она заломила руки. — Как мне все это надоело! Когда же это все кончится! Вы оба мне противны, — она топнула ногой и выскочила следом за Диего.

— Ну, ты доволен? — мрачно спросил Артуро у Рикардо.

—Не очень, — угрюмо отозвался тот.

Глава 42

У Федерико и Эльвиры были все основания тревожиться за здоровье их дочери Ванессы.

Она как будто впала в тихое умопомешательство. Ванессу по-прежнему держали в доме затворнице. То мать, то отец приходили к ней и пытались выяснить, каковы ее планы на будущее, и вообще, что она думает. Но Ванесса, как могла, уклонялась от этих расспросов.

Она часами лежала на кровати, глядя в потолок, что-то про себя обдумывая, и это ее состояние не на шутку пугало родителей.

Ванесса едва прикасалась к пище. Она очень побледнела и ослабла.

Федерико и Эльвира между собой бесконечно совещались, что им следует предпринять для спасения дочери, но не могли остановиться ни на каком решении.

Отправить ее за границу? Но она может просто зачахнуть с тоски. Оставить все как есть? Но сколько можно держать молодую девушку под замком? Перестать следить за ней? Но она способна натворить Бог знает что, это Ванесса уже доказала своим домашним.

Надо было во что бы то ни стало попытаться вступить с ней в переговоры.

Приняв это решение, Федерико и Эльвира поднялись в комнату дочери.

Первым заговорил Федерико.

— Девочка моя, так дальше не может продолжаться, — сказал он. — Ты должна нам сказать, как думаешь жить дальше.

— А я дальше и не думаю жить, — еле слышно отозвалась Ванесса.

Федерико предпринял еще одну попытку.

— Она хочет свести нас с ума! — не выдержала Эльвира.

— Прекрати, — прикрикнул на жену Федерико, — дай нам поговорить спокойно, как взрослым людям. Ответь, Ванесса, чего ты хочешь?

— К чему мне это говорить, — возразила Ванесса. — Вы все равно не поймете меня...

—Мы постараемся...

—Если я вам скажу, чего я хочу, мама тут же устроит истерику. Ей, собственно, только дай повод, — бесцветным голосом продолжала Ванесса.

Федерико сделал глазами Эльвире знак, чтобы она оставила их с дочерью одних. Эльвира, чувствуя, как трудно ей сдерживаться, вышла за дверь.

Ванесса, услышав, что мать ушла, приподнялась на кровати.

— Папа, с тобой можно быть откровенной? — спросила она.

— Я только этого и хочу, — немедленно отозвался Федерико.

— Ты спрашиваешь меня, чего я хочу... У меня одно желание: не стойте на нашем с Левшой пути. Я люблю его. Я хочу выйти за него замуж.

Реакция Федерико на ее слова была мгновенной.

—Никогда! Только не это.

— Это твой окончательный ответ?

Проси о чем угодно, но только не об этом. Левша способен утянуть тебя за собой на дно, а я не могу этого допустить. Повторяю, проси чего хочешь, я выполню любое твое желание...

Ванесса снова вытянулась на постели.

—Больше у меня нет просьб.

Федерико развел руками и повернулся, чтоб выйти.

—Вы еще пожалеете об этом, — вслед ему бросила Ванесса.

Когда отец вышел, она стремительно вскочила с кровати и подошла к письменному столу.

Набросав несколько слов на бумаге, отыскала ножик, которым точила карандаши, попробовал пальцем его лезвие.

Ножик был острым.

Ванесса вытянула перед собой руку, разглядывая на сгибе локтя голубоватые вены.

—Боль ничего не значит, — пробормотала она.

Отвернувшись, Ванесса полоснула по руке ножом...

Когда стало ясно, что Левша не придет домой и ночью, в доме Груберов забили тревогу.

В этом не было бы ничего неожиданного: Левша частенько исчезал из дома надолго, ссылаясь на свои таинственные дела, но после приключившегося с ним все были начеку.

Марисоль и Эстер не стали рассказывать матери о своей находке: Консуэло и без того с ума сходили от беспокойства.

Но Марисоль полагала, что она знает, у кого узнать о местонахождении брата

Она пришла к Бейби.

—Моя спасительница! — такими словами встретил ее тот.

Марисоль видела, что он рад ей, и это вселило в нее надежду.

—Тебе известно, где мой брат? — спросила она его.

Лицо Бейби приняло разочарованный вид.

—А я-то решил, что ты явилась навестить меня, — сказал он.

—Нет, мне нужен Левша. И ты скажешь мне, где он находится, — потребовала Марисоль.

Бейби с самым чистосердечным видом развел руками.

— Рад бы помочь... Но откуда мне знать, где он? Ты свидетельница тому, что у нас с ним не слишком дружественные отношения. Про друзей я обычно знаю все. А враги меня не интересуют.

— Послушай! — Марисоль пристально посмотрела на него. — Не смей водить меня за нос. Ведь ты хотел бы свести счеты с Левшой... Я знаю это.

— Ну да, хотел бы, — как будто с досадой признался Бейби. — Но он спрятался от меня. Понимаешь? Я и сам хочу знать, где этот мерзавец. Но мне это неизвестно... Будь добра, присядь. Давай с тобой выпьем.

—Мне не до того, — отрезала Марисоль.

...Потом она отыскала Бето. Тот сидел в крохотной забегаловке и потягивал пиво. Увидев Марисоль, он немного смутился.

—Привет!

—Привет, — отозвалась Марисоль. — Я ищу брата.

— А... — по физиономии Бето скользнула тень. — Я его сегодня не видел.

— Это правда? — допытывалась Марисоль. — Ты меня не обманываешь?

— К чему?— пожал плечами Бето. — Понятия не имею, где Левша. Наверное, побежал к своей невесте.

— Вряд ли, — усомнилась Марисоль. — Ее держат под семью замками.

— Левшу это не остановит, — ответил Бето. — Даже если б и его самого держали под семью замкам

Бето даже не подозревал, насколько он был близ к истине.

Левшу держали в тесном подвальчике на окраине гетто.

Манрике вколол ему приличную дозу наркотиков и поэтому не стал связывать. Запер за ним дверь и ушел.

Придя в себя. Левша огляделся. Он вспомнил все. Голова раскалывалась от боли, его лихорадило.

Он понял, что, пока не поздно, надо выбираться отсюда. Прислушался: никакой охраны, судя по всему, не было. Собравшись с силами, он разбежался и пнул дверь ногой.

Он брел по улочкам гетто, шатаясь, как пьяный. В кармане Левша нашарил немного мелочи. Пересчитал при свете фонаря: на такси хватит.

Через несколько минут он уже стоял под окном Ванессы.

Левша присвистнул. Окно распахнулось, и Мария Фернанда сделала ему знак, что сейчас спустится. И в самом деле, не успел он выкурить сигарету, как увидел ее, выскользнувшую из дома.

— Ванесса в больнице, — приблизившись Левше, сказала Мария-Фернанда и всхлипнула. Она пыталась покончить с собой...

—Я пришел, чтобы поговорить с тобой об этом парне, Бейби, — сказал Артуро Линде Миранде.

Линда ни с кем не делилась своими подозрениями относительно сына, и уж конечно Артуро был бы последним, с кем бы она об этом заговорила. Неприятное предчувствие беды охватило ее с новой силой, но тем не менее она сказала:

—Заходи.

Артуро вошел, озираясь. Приоткрыл дверь в комнату Бейби.

— Его нет?

— Нет, — односложно ответила Линда.

— А где он? Уж не поссорились ли вы? — прозорливость Артуро в иные моменты казалась Линде сверхъестественной.

— Тебя не касается, — отозвалась она. — Кофе сварить?

Пока Линда варила кофе, в голове ее вертелась мысль: зачем он явился? Уж нет ли у него каких-то улик против ее сына? Иначе к чему этот торжественный тон... Что еще натворил Бейби?

— Тебе известно, что Левша исчез из дома? — спросил ее Артуро, прихлебывая кофе.

— Нет, это мне неизвестно. Что значит — исчез?.. Левша не младенец, чтобы давать отчет о каждом своем шаге... Наверное, он сбежал к этой своей подружке, — предположила она.

Артуро отрицательно покачал головой.

—У меня есть все основания считать, что его похитили, — пояснил он. — И мне кажется, в этом замешан Бейби.

— При чем тут Бейби? — возмущение Линды было не слишком искренним, и Артуро сейчас же почувствовал это.

— Их связывают какие-то общие дела. Скорее всего, грязные делишки. Думаю, наркотики, — уточнил Артуро.

— С чего ты это взял?

— Сестры Левши нашли в его комнате сумку с героином, — пояснил Артуро.

— В комнате Бейби ты ничего подобного не обнаружил бы. — На этот раз в голосе Линды прозвучала уверенность.

— Да, он более осторожен.

— Вот что, — Линда приподнялась. — Ты допил свой кофе? Если у тебя больше нет ко мне вопросов, уходи. У меня много дел.

— Линда, я отыщу и арестую Бейби, — пообещал Артуро.

— Ты не посмеешь!

—Это почему же? — осведомился Артуро.

Линда нетерпеливо мотнула головой в сторону двери.

—Уходи, Артуро. Я не желаю ничего тебе объяснять. Но ты не посмеешь арестовать Бейби. Нет, посмеешь! — в запальчивости повторила она.

После неудачного разговора с Ванессой Федерико отправился к Консуэло.

Он понимал, что она ничем не может помочь ему. Она не в силах повлиять ни на его дочь, ни на собственного сына. Они оба, он и Консуэло, — жертвы страшных обстоятельств. Но к кому еще он мог обратиться за советом в этой ситуации?

Консуэло сразу увидела по лицу Федерико, что у него что-то произошло.

— Я бессилен помочь моей дочери, — объяснил он ей. — Мы с Эльвирой пытались поговорить с ней…

— Но разговор ни к чему не привел... — догадалась Консуэло.

Федерико сжал руки, так что костяшки его пальцев побелели.

— Ни к чему... Она лежит на кровати, измученная, обессиленная... Скажи, Консуэло, что мне делать?

— А спросили у нее, что она сама хочет? — участливо спросила Консуэло.

— Она хочет выйти замуж за твоего сына, — подавив горестный вздох, объявил Федерико. — Но пойми меня, это невозможно! Невозможно, чтобы я благословил свое дитя на брак с таким человеком! Это выше моих сил!

— Понимаю, — проронила Консуэло.

— Дело вовсе не в том, какое положение он занимает в обществе, — продолжал Федерико, — я бы закрыл глаза на бедность ее избранника... Но Левша — опасный человек.

— Опасный, — как эхо отозвалась Консуэло.

— Такой человек не должен иметь семью, — заключил Федерико.

— Не должен, — снова согласилась Консуэло.

— Что же мне делать?

— Что же нам делать? — поправила его Консуэло и развела руками. — Ума не приложу, Федерико. Левша любит Ванессу. Это искреннее чувство. И она любит его, моего сына. Но я тебя понимаю. Он — безответственный человек.

— Это еще мягко сказано, — сказал Федерико.

—Не знаю, — Консуэло беспомощно улыбнулась. — Я тебя понимаю и просто не вижу выхода из этой ситуации.

В эту минуту дверь распахнулась и в комнату влетела перепуганная Мария-Фернанда.

—Папочка, скорее поедем в больницу! — закричала она. — Ванесса пыталась наложить на себя руки!

Глава 43

Тема больницы в последнее время стала чуть ли не навязчиво звучать в жизни обоих семейств — Линаресов и Груберов, и это обстоятельство не могло не настораживать наиболее здравомыслящих их членов.

Врачам удалось поднять на ноги Рикардо Линареса. Они помогли Консуэло Грубер. Буквально вытащили с того света Федерико Линареса. Воскресил раненого Левшу.

И тут — пожалуйста — в больницу попала Ванесса. Физическое ее состояние не было столь тяжелым, как моральное, а уж с этим ничего не могли поделать специалисты. Помочь ей мог только лишь один человек на свете — Левша; вот почему он так рвался в больницу.

В вестибюле Левша сразу заприметил свою сестру Габриелу и Рикардо, которые о чем-то горячо разговаривали друг с другом. Пройти мимо них незамеченным было невозможно, но Левша знал, что эти молодые люди, пострадавшие не меньше, чем они с Ванессой, не станут чинить ему препятствий.

Заметив Левшу, они сделали движение ему на встречу, но он умоляюще приложил палец к губам и вопросительным жестом указал на дверь одной из палат.

—Да, она там, — вздохнув, подтвердила Габриела.

Левша проскользнул в палату.

Его как будто подбросило к кровати, на которой была распростерта Ванесса. Еще секунда — и их слезы смешались.

...И в отчаянии можно обрести сладость, если разделить его с любимым существом.

—Как ты? — пролепетал Левша.

Ванесса подняла перебинтованную руку.

— Сам видишь. Но дело не в этом. Кровь льется отсюда... — она указала на сердце.

— Что же нам делать? — воскликнул Левша. — Все против нас. Совсем недавно я чувствовал в себе такие силы... Я был уверен, что смогу защитить нас обоих. Но теперь эта уверенность тает, как дым... Как будто весь мир объединился против нас с тобой!

— Да, любимый мой, — зарывшись лицом в его волосы, проронила Ванесса.

—Скажи, что я могу сделать для тебя! Ванесса еще сильнее сжимала его голову руками.

—Не исчезай. Ради всего святого, не исчезай. Я все могу вынести, но не разлуку Я должна знать, что ты здесь, где-то поблизости... Но что с тобой?..

Левша скрежетал зубами. Он чувствовал, что все его тело ломает, что его сотрясает какая-то дрожь.

—Пустяки, мне необходимо сделать себе один укол... но это позже... Прости меня. Сейчас я должен покинуть тебя. Мне необходимо побыть одному...

Ванесса рывком приподнялась на кровати.

— Нет, я с тобой. Я не могу больше находиться в этом гробу.

— Поверь, я еще вернусь... Прогуляюсь немного здесь, поблизости, по университетскому саду, может, мне станет легче...

—Но что с тобой?

—Сам не знаю... Кажется, мне вкололи большую дозу наркотиков. Не беспокойся. Это окно выходит в больничный сад, а вон решетка, которая отделяет его от университетского... Пойду пройдусь... Прости.

С этими словами он с усилием разнял руки Ванессы и выпрыгнул в окно. Ванесса, уткнувши лицом в подушку, разрыдалась.

В это время в вестибюле происходил такой разговор.

— Честное слово, Габи, мы напрасно пустили его к моей сестре, — выговаривал девушке Рикардо, она еще так слаба...

— Ты забываешь о том, что Ванесса и мне сестра, — возразила Габриела, — и ее судьба беспокоит меня не меньше, чем судьба моего брата Левши.

Рикардо как завороженный смотрел на Габриелу. Каждый раз он видел ее какой-то обновленной. Такое чувство бывает у художника, который после долгого лицезрения копии любимейшего мастера наконец любуется оригиналом. Оригинал был гораздо прекрасней. Его всякий раз покоряло выражение глаз Габриелы — честное, неподкупное... Вот и сейчас как только она произнесла слово «сестра», он тут же ей и поверил, поверил в то, что Ванесса дорога ей точно так же, как и ему самому.

Он обнял Габриелу, и она потянулась ему навстречу. В этом объятии не было страсти, а одно лишь дружеское участие и ласковое понимание друг друга,

Но тут на них налетела Эльвира. Узнав о попытке самоубийства дочери, она была потрясена и, прихватив с собой Патрисию, немедленно поехала в больницу. Но жалость, сострадание к младшей дочери в одно мгновение разбились об эту ненавистную для ее глаз благостную картину: эти двое, Грубер, дочь потаскухи Консуэло, и ее сын, стоят и как ни в чем не бывало обнимаются, точно нет на свете никакой Ванессы, ее бедной девочки...

—Что она тут делает? — тыча пальцем в Габриелу, громко вопросила Эльвира Патрисию.

Патрисия робко вступилась за Габриелу.

—Но ведь Габриела сестра нашей Ванессы...

Эльвира всплеснула руками.

Эти родственные чувства спровоцированы нашими деньгами, вот отчего глаза у этой девицы на мокром месте... Она надеется оторвать добрый кусок наследства при помощи этой соленой водицы. Она вырвет его ногтями у моей бедной девочки, у Ванессы!

— Мама, — вступился Рикардо, — убавь, пожалуйста, свой пыл. Габриела имеет полное право находиться здесь. Она тоже переживает.

— Нет, ты слышишь, Патрисия! — снова воззвала к племяннице Эльвира. — Она переживает! Все они, доведшие мою крошку до самоубийства, переживают, а я одна холодна как лед... Мне одной отказано в праве переживать... Мне отказано в праве отомстить этой семейке за мою девочку!..

Габриела осторожно отстранилась от Рикардо.

— Прости. Я, наверное, пойду. Не хочу раздражать эту сеньору.

— Сделайте милость, — пробормотала ей вслед Эльвира, открывая дверь в палату, и тут же ее вопль заставил Габриелу застыть на месте: — Где она? Где Ванесса? Отвечайте мне, куда вы ее дели?!

Телефонный звонок вывел Бейби из состояния сладкой полудремы.

— Мечтаешь? — услышал он в трубке ленивый голос Аурелио.

— О чем же, шеф? Я не мечтатель, как вам известно, а человек действия...

— Тебе осталось только доказать это, — немедленно отозвался Аурелио.

—Каким образом?

—Проезжая мимо университетского сада по направлению к больнице, где теперь лежит моя бедная племянница, я увидел твоего друга Левшу, беседующего со статуей под липой, точь-в-точь как... Пигмалион со своей Галатеей. Подобно Пигмалиону, он, видно, пытается оживить этот камень... Уж не ты ли заразил его любовью к искусству... правда, к весьма вторичному сорту произведения... Уж я бы перед ним не застыл в таком экстазе...

Бейби расхохотался.

—Этот экстаз легко объяснить. Он до сих пор находится под действием кошмарной дозы наркотиков.

Голос Аурелио посуровел.

—Ладно, об искусстве побеседуем позже, тем более что это не лучший его образец. Оружие у тебя в порядке? Сад пуст, вокруг много лип и зарослей сирени. Я хочу сказать, место подходящее. Получить пулю в таком чудесном месте — я считаю, завидный удел. Так что пусть статуя своей холодной тенью осенит труп Левши. Ты все понял? Можешь даже положить веточку сирени на остывшее тело своего дружка. Желаю удачи!

Словно повинуясь какому-то наитию свыше, Габриела и Рикардо проскочили через больничный сад, открыли крохотную калитку и оказались в университетском вертограде.

Вдоль липовых аллей стояли статуи, изображающие богов, богинь и героев Древней Греции. Воздух был чист и прозрачен, аллея просматривалась далеко вперед — за одним деревом Габи сразу разглядела фигурку Ванессы в больничном халате.

—Т-с! — Девушка приложила палец к губам и другой рукой указала на белеющую впереди статую Ниобеи, возле которой стоял Левша.

Втроем они подкрались поближе. Левша беседовал со статуей.

— Господи, да что он, утратил рассудок, что ли! — не утерпела Габриела.

— Подожди! — Рикардо сжал ее руку. — Послушаем.

— Ты — мать, Ниобея, — обращаясь к статуе, говорил тем временем Левша, — ты мать, которая потеряла всех своих детей... У меня тоже есть мать, и она несчастна, так же как и ты... Наверное, злые боги позавидовали ее материнскому счастью и хотят так или иначе лишить ее всех ее детей. Ты видела своих детей мертвыми, а моя бедная мама, которая не покладая рук всю жизнь трудилась для нас, видит своих детей несчастными. Все мы несчастны, как будто кто-то проклял ее чрево в ранней юности. У нас едва хватает сил переносить наши страданья...

— Левша, послушай меня, — подала голос Ванесса, но он испуганно отмахнулся.

— Нет-нет, лучше бы и тебе стать статуей, Ванесса. Они не страдают. Они только радуют глаз прохожих. Посмотри на эту мраморную женщину... ее страдание пережило века... Все пройдет, Ванесса, и мы не будем больше страдать...

В это время в дальнем углу сада происходила такая сцена.

—Почему ты, черт возьми, не стреляешь? — перед Бейби, застывшим в кустах сирени, бесшумно возник Аурелио. — Рикардо все время закрывает этого тип собой, — не отрывая глаз от мушки, объяснил Бейби.

— Вот и чудесно! Уложи их на месте! Уложи их обоих!

— Но вы говорили — одного Левшу... — попытался оказать сопротивление Бейби.

— Какая разница, сколько будет брызг крови... ты принесешь славную жертву Ниобее. Ну, целься!

В это мгновение они увидели бегущего по алле Артуро.

—Стреляй! Стреляй! — яростно зашипел Аурелио.

Бейби опустил пистолет.

—Не могу, — простонал он.

После того как Левша был доставлен домой и водворен в своей комнате, Рикардо решил поговорить с Консуэло.

— Послушайте, — начал он, — мне бы хотелось помочь вам...

— Я уже не раз получала от Линаресов такую помощь, которая едва не свела меня в могилу, — угрюмо усмехнулась Консуэло.

— Нет, мама, ты выслушай его, — заступилась за Рикардо Габриела.

— Эта помощь мне ничего не будет стоить... — подняв руки, точно демонстрируя наглядно бескорыстность своих намерений, заявил Рикардо.

— Зато нам она потом обойдется Бог знает во что, — пробормотала Консуэло.

— Мама! — вновь подала голос Габи.

— Хорошо, я вся внимание. — Консуэло сняла фартук и уселась в кресле с видом человека, которым должен сейчас перенести нечто мучительное.

— Левшу надо лечить, — продолжал Рикардо. — Боюсь, он привык к наркотикам...

— Мой сын? — привстала Консуэло. — Ты хочешь казать, что Левша...

— Не знаю, добровольно ли это было или по принуждению, но все указывает на то, что Левша знаком с наркотиками не понаслышке... Его необходимо лечить, уверяю вас, необходимо.

— И конечно, ты хочешь предложить деньги на лечение, — скривившись от отвращения, произнесла Консуэло.

Рикардо замахал руками.

—Нет-нет! Я знаю, вы не возьмете денег! Но при «Тропибелле» есть хорошая клиника. Габи. как сотрудница нашего Дома моделей, имеет право положить туда одного родственника, с тем чтобы его бесплатно лечили. Вы поняли, речь идет не о деньгах. И даже не о помощи с моей стороны. Примите мои слова за дружеский совет и не отмахивайтесь от него.

Консуэло обратила взор на Артуро, застывшего в дверях кухни, как статуя.

—Что скажешь? — спросила она его.

Артуро немного помолчал.

—Не хотелось бы принимать помощи даже в виде совета от Линаресов, но, похоже, выхода нет. Парня надо лечить. Я его еле уложил в постель. Он весь в холодном поту, его трясет. Похоже, он не станет отказываться от лечения.

Вернувшись домой, Аурелио вызвал к себе Игора. Игор вошел, застыл в почтительной позе.

— Даже среди учеников Христа оказался предатель, — произнес Аурелио. Игор невольно вздрогнул: уж не его ли имеет в виду шеф. — А я не Иисус, — тем же ровным, невозмутимым тоном продолжал Аурелио, — я оделяю своих учеников не столько духовными хлебами, сколько звонкой монетой… А она располагает к предательству, как ни странно, в обоих случаях — и в случае щедрости, и в случае скаредности. Я щедр, — при этих словах Аурелио метнул взгляд в сторону Игора, и тот поспешил согласно наклонить голову, — и это не гарантирует меня от Иуды.

—Уж не в меня ли вы метите, шеф? — наконец подал голос Игор.

Аурелио слегка нахмурился.

—Иуда был молод. Кажется, ему не было и тридцати...

—Бейби?..

Аурелио забарабанил пальцами по столу.

Последнее время мне он не нравится... Слишком много ошибок, срывов, каких-то странных совпадений. На его счету уже должно было быть три трупа, но... сегодня он уже чуть было не спустил курок. Одной пулей он мог избавить меня от моего племянника Рикардо, другая предназначала Левше. И тут появился Артуро, этот мерзавец, этот полицейский. Казалось бы, какая удача, три выпущенные из пистолета пули — и трое моих врагов отправляются на небеса. Но как только он увидел этого паршивого полицейского, у него точно руки отнялись. Не понимаю, что все это значит...

— Что прикажете мне сделать с этим сопляком? — полюбопытствовал Игор.

Аурелио изобразил на лице благодушие.

—Что? Да ничего... Пусть еще порадуется жизни посорит моими деньжатами, потанцует с прекрасными девицами. Но вот что, — он весь подобрался, и в глазах его появился металлический блеск. — Я хочу все знать о его личной жизни. О маленькой личной жизни нашего маленького Бейби. Все-все. Слишком мало мне известно о нем. А хотелось бы найти разгадку его странного отношения к Артуро Гонсалесу. Полицейский был обязан уже месяца три лежать в могиле и беседовать с червями. Но вот он дышит, ходит, вмешивается в мои дела, как будто его охранят незримый ангел. И я желаю, Игор, знать имя этого ангела. Ты все понял?

— Мне ничего не надо повторять, — подтвердил Игор.

Глава 44

Роса не могла понять, что происходит между ее дочерями и Раулем. Слишком поздно она осознала, что ей не следовало отпускать своих девочек в чужой город к родственникам, в доме которых царит такая неразбериха, что ее не под силу расхлебать и самому изощренному уму.

Рауль вел себя самым непонятным образом, но его трудно было уличить в неблагородстве. Он уверял Росу, что встречается с Патрисией для того, чтобы успокоить девушку и заставить ее поверить в то, что между ними ничего быть не должно и не может. Неизвестно, как воспринимала его отповеди Патрисия, но Илиана, подозревавшая, что вместо одной соперницы у нее появилось целых две, была вне себя от бешенства.

— Но что же мне делать, сеньора, — беспомощно разводил руками Рауль, — я оказался между двух огней. И самое главное, как ни горько в этом признаться, я ни в чем не уверен...

— Дорогой мой, от тебя тут не требуется никакой уверенности в собственных чувствах. Илиана беременна, таким образом, твой долг — жениться на ней.

— Возможно, вы правы, сеньора, и я бы с легкостью пожертвовал своими чувствами ради Илианы, если бы был уверен в том, что беременность — не очередная ее выдумка.

—Как?! Ты подозреваешь мою дочь в такой низости? — возмутилась Роса.

Рауль удрученно покачал головой.

—Милая сеньора, когда девушка любит, речь не может идти о низости. Просто она желает любой ценой стать женой человека, в котором видит цель своей жизни. Но беда в том, что, может, она заблуждается. Между нами накопилось столько непонимания... нам не удастся начать жизнь с чистой страницы...

На мгновение Росу кольнула жалость к этому растерявшемуся человеку. Господи, что за люди эти мужчины! Как они могут взять на себя ответственность за женщину, если сами не в силах разобраться в собственной душе?..

—Не поговорить ли мне с Илианой? — предложила она.

Рауль снова покачал головой.

—Нет, сеньора, эту проблему мы должны решить сами. Я понимаю ваши чувства и глубоко скорблю о том, что оказался недостойным Илианы. Но мы должны все выяснить сами.

После того как Рикардо удалось добиться согласия от Левши лечь в клинику при «Тропибелле», он завел разговор с Габриелой о том, что его волновало больше, чем здоровье ее брата.

— Отец хочет оставить тебе причитающуюся по нраву долю наследства, — начал он. — Я знаю, ты горда. Но твоя гордость идет вразрез со здравым смыслом. Подумай сама: своим согласием ты утешишь старика, который виновен лишь в том, что ничего не знал о твоем рождении, а главное — сумеешь помочь твоим родным.

— Ради Бога, Рикардо! — Габриела умоляюще сложила руки. — Не надо сейчас об этом! Я не в силах в эти минуты слышать слово «деньги»!

— И тем не менее они многое решают, — продолжал Рикардо, взволнованно прохаживаясь по комнате. Сеньора, поддержите хоть вы меня! — обратился он к молчавшей в углу Консуэло. — У вас дети, который необходимо достойно обеспечить, чтобы они не искали, как Левша, заработка неизвестно где. Подумайте о Сеcape, он и так настрадался. О Рубене, ему необходимо учиться. О маленькой Йоли. И простите наконец моему отцу его давнюю вину перед вами.

— Я давно его простила, — возразила Консуэло,

— Так подтвердите же ваши слова поступком. Уговорите вашу дочь принять наследство. Вы разом осчастливите отца, меня, ваших детей...

— И вашу мать... — отвернувшись, заметила Консуэло, — ее особенно.

— Моя мать не в счет. И она не пострадает. Она ни в чем не будет нуждаться. А что до той злобы, которую она питает к вашей семье, тут ничего и поделаешь. Это низменное чувство, к сожалению, составляет ее внутреннюю жизнь и дополняет пустоту ее существования.

— Но Артуро ей не позволит принять наследство, — кивнув на дочь, раздумчиво сказала Консуэло. — Он будет чувствовать себя униженным.

— Не думаю, чтобы амбиции были Артуро дороже счастья и благополучия всего вашего семейства, — с уверенностью сказал Рикардо. — Я не люблю его, но знаю, он человек благородный.

Габриела наконец решилась прервать молчание.

—Я подумаю над твоими доводами, Рикардо, — произнесла она. — И позволь тебя поблагодарить. Твои слова тронули меня. Между нами все кончено, но ты продолжаешь вести себя со мною как настоящий друг.

— Я всегда буду вам всем другом, — проговорил Рикардо, прощаясь.

Марисоль редко обременяла себя обдумыванием тех поступков, которые намеревалась совершить. Вот и сейчас она видела, что ее брату Левше плохо, что он мечется по комнате в поисках наркотиков, поэтому она, быстро переодевшись, как стрела понеслась к Бейби, собираясь выплеснуть на него накопившуюся у нее ярость и ненависть.

— Это ты во всем виноват! — Марисоль без стука ворвалась к Бейби и чуть не бросилась на него с кулаками. Бейби удержал ее, перехватив за кисти рук. Чуть отстранив разгневанную девушку от себя, он с удивленной улыбкой рассматривал ее. Волосы Марисоль растрепались, глаза пылали двумя зелеными угольками.

— В чем же я виноват, дорогая? — тихо осведомился он.

Марисоль почувствовала, что бешенство, пылающее у нее в груди, растаяло и вместо него появилась слабость.

— Ты приучил моего брата к наркотикам, — бросила она ему упрек.

— Твой брат, милая, взрослый человек. Он не должен поддаваться чужой воле, особенно воле такого конченого человека, как я...

— Ты конченый человек?.. — отчего-то переспросила Марисоль.

— Разве не видно? Загляни в мои глаза. — Он рывком развернул ее спиной к окну, подставив свое лицо свету, г— Что ты видишь там, в глубине зрачков... кроме нежности, конечно?..

— Нежности? — Марисоль хотела, чтобы в ее голосе прозвучал сарказм, но тон ее был жалобным.

— Нежности, — подтвердил Бейби. — К тебе, слушай, откуда ты такая взялась? Ну, знаю я всю вашу семейку... Ты на них не похожа.

— Уж не думаешь ли ты, что меня можно купи дешевыми комплиментами? — презрительно возразила Марисоль.

— Нет, не думаю. У тебя барабанная перепонка заросла мозолями от слов льстецов. Но я говорю искренне.

— И я говорю искренне, — с угрозой произнесла Марисоль. — Оставь в покое моего брата, мое Левшу. Иначе я вот этими самыми руками вырву твое сердце...

Бейби взял ее руки и поднес их к губам.

—Зачем вырвать то, что и без того бьется у тебя на ладони? — проникновенно сказал он.

—Замолчи! — прошипела Марисоль.

—А ты заставь меня это сделать, — лицо его приблизилось вплотную к лицу Марисоль. — Застав меня замолчать, хорошая моя.

У Марисоль закружилась голова. Она почувствовала, что их губы слились.

Разговор о наследстве не остался тайной для Рамиро Апонте. Он всегда умело вытягивал из простодушной Консуэло новости. Выслушав ее, он позволил себе взять такси и отправился в офис Федерико.

Федерико Линареса буквально передернуло от вида его «родственничка», отчима его дочери Габриелы. К сожалению, он не владел навыками разговора с такими нечистоплотными типами и поэтому растерялся.

Развалившись в кресле в самой непринужденной позе, Рамиро объявил:

— Коли ты предлагаешь наследство моей падчерице Габриеле, так будет справедливым, если из этих денег ты назначишь мне небольшой пансион.

— С какой это стати? — не удержался Федерико.

— Я поднял ее на ноги, пока ты блаженствовал в кругу своей семьи и богател. Я же ночей недосыпал, ухаживая за малюткой, — Рамиро всхлипнул. — А лекарства! — воздел он руки. — Бог весть сколько денег ушло на одни лекарства! Малышка росла болезненной! А мое расстроенное здоровье! Ведь я сил не жалел на нее. Одним словом, раскошеливайтесь, сеньор.

— Пусть Габи, дочь моя, примет от меня деньги и распоряжается ими по своему усмотрению, — отрезал Федерико. — Лично от меня вы гроша не получитe. Вы — трутень, присосавшийся к порядочной женщине, к Консуэло.

— Да-а? — округлил глаза Рамиро. — Я трутень? А ты кто такой? Как назвать тебя, который соблазнил девушку и бросил ее с дитем на руках? А я ее подобрал. Помог создать семью. Какой же я после этого трутень?

Федерико нажал кнопку селектора.

—Сеньорита, — сказал он секретарше, — пригласите в мой кабинет охрану. Тут кое-кого надо выпроводить из «Тропибеллы».

Рауль застал Илиану в постели. Она лежала, отвернувшись к стене. Прежде эта поза пугала его, внушала ему чувство безысходной вины, но в последнее время стала раздражать.

— Вот что, Илиана, — проговорил он, — ты вправе рассчитывать на мою заботу. — Девушка не повернула головы. — Если ты и правда беременна, я тебя с ребенком не оставлю. Но у меня нет уверенности в этом. Прости меня, я не сужу тебя, если ты прибегла к шантажу, но, согласись, я должен узнать, на самом деле ты в положении или это только игра твоей фантазии.

— Что ты хочешь? — глухо отозвалась Илиана.

— Внизу моя машина. Спускайся. Мы поедем доктору. Я хочу, чтобы врач подтвердил твою беременность.

И поскольку Илиана не ответила, он добавил:

—Согласись, в моей просьбе нет ничего предосудительного. И она не должна смущать тебя. Я жду ответа, Илиана. Вставай.

Илиана съежилась под одеялом.

—Так ты поедешь со мной к доктору? — терпеливо произнес Рауль.

Илиана долго не отвечала. Наконец она откинула одеяло и села на постели, свесив ноги. Жалобная гримаса исказила ее лицо.

—Нам нет нужды обращаться к доктору. Я обманула тебя. Я не беременна. Прости. Просто мне хотелось хотя бы таким образом если и не удержать тебя, то посеять в тебе чувство вины.

Рауль сел перед ней на корточки и поцеловал ее руки.

—Да, чувство вины не оставляет меня, Илиана. Но, не правда ли, на нем одном не построишь совместную жизнь.

—Не построишь, — как эхо отозвалась Илиана.

Демокрасио и Эстер встречались теперь каждый вечер, и ему казалось, с каждой встречей их отношения укрепляются. Конечно, Эстер еще слишком молода для замужества, но с другой стороны — чего им ждать? Ее чувство к Артуро, которое, собственно, и толкнуло ее к Демо с целью вызвать ревность у жениха Габриелы, — это детское чувство, первая любовь, которая тает, как утренний туман. Эстер — здравомыслящая особа, отличная хозяйка. Да и для всего семейства Груберов было бы неплохо, если б у него появился еще один защитник на правах ближайшего родственника. Обо всем об этом Демокрасио решил переговорить с Консуэло.

Консуэло выслушала его с видимым удовольствием. Ей всегда нравился этот парень — надежный, целеустремленный, уверенный в себе. Чем не пара для сумасбродки Эстер? Глядишь, она и остепенится, станет хорошей женой и доброй матерью своим малюткам.

Отослав Демокрасио, она направилась в комнату дочери.

— У меня есть шанс стать неплохой тещей, — с порога заявила она Эстер.

— Что? Габи и Артуро наконец женятся? — не поняла Эстер.

— Да нет. Речь идет о тебе и Демокрасио.

Эстер собрала волосы в пучок и в зеркало посмотрела на мать внимательным взглядом.

— Ты можешь ответить мне, каковы твои чувства к Демо? — спросила Консуэло.

— Он мне нравится, — последовал ответ.

— И только?

— Он — хороший парень, — объяснила Эстер.

— Это очевидно, — согласилась Консуэло. — Но я гляжу дальше тебя и вижу, что этот хороший парень мог бы стать для тебя отличным мужем.

Эстер насмешливо хмыкнула.

— Демо приходил к тебе просить моей руки?

— А что же в этом плохого? Как порядочный человек, он счел необходимым сперва обратиться к матери и заручиться ее благословением.

— Да, но мое согласие... Оно, как я понимаю, тоже необходимо?

—В высшей степени, — серьезно подтвердила Консуэло. — Что тебе еще искать, доченька! Пора тебе осознать себя женщиной, а не девчонкой, сорвиголовой... Уж как бы мне хотелось быть спокойной хотя бы за тебя...

Эстер разглядывала в зеркале свое отражение.

— Неужели она — невеста? — ткнув в него пальцем, спросила Эстер и рассмеялась.

— Что мне передать Демо? — спросила мать. — Каким будет твой ответ?

Эстер обернулась и уперлась подбородком в спинку стула.

—Я все скажу ему сама, мама, — серьезно пообещала она.

—Но ты любишь Демокрасио?

Эстер энергично кивнула, и челка упала на глаз, горевшие лукавым огоньком.

За всеми этими хлопотами с Левшой и Ванессой Рикардо совершенно забыл о Саре. Сара это почувствовала и сама решилась напомнить о себе. Она явилась к Рикардо в офис, когда он как раз вел переговоры с поставщиками из Майами, и, взяв у него из рук трубку, бесцеремонно положила ее на рычаг.

— У меня к тебе важное сообщение, — заявила она, проигнорировав его возмущенный жест.

— Послушай, у меня много дел... Я готов отобедать с тобой в ресторане через пару часов, — нетерпеливо сказал Рикардо.

— Через пару часов моя талия поправится еще больше, и тебе будет неловко в моем обществе, — проворковала Сара.

Рикардо подался вперед.

—Что ты хочешь этим сказать?

—Да-а, — протянула Сара, — такое сообщение надо было бы обставить более торжественно... Но в последнее время меня покинуло вдохновение и я совершаю исключительно прямые поступки. Это не очень-то по-женски.

—Сара, я занят, — угрюмо повторил Рикардо.

—Скоро, дорогой, ты будешь занят еще больше... месяцев через семь твоя занятость примет гипертрофированный характер. — И Сара плавным жестом скрестила руки над животом. — Я беременна, мой бесценный. Я жду от тебя ребенка, дорогой.

Рикардо испуганно перевел взгляд на ее живот.

— Что ты несешь? Я не верю тебе! Сара, довольная произведенным эффектом, расхохоталась.

— Ты не веришь своему счастью? Однако по всем признакам, — она стала загибать пальцы, — тошноте, головокружению, жажде солененького, — оно близко, наше счастье. Оно внутри меня. И очень скоро мне здесь, в «Тропибелле», нужно будет заказывать себе платье для беременной. Не согласится ли модельер Грубер придумать для меня парочку фасонов?

Каждый вечер Артуро прогуливал Габриелу по улицам неподалеку от их дома. У нее немного отекали ноги, и прогулки эти шли ей на пользу. В последнее время она сделалась как-то спокойнее, веселее, не смотря на все те неприятности, которые происходили в их семье, и это радовало Артуро.

Когда она поделилась с ним предложением Федерико о наследстве и о том, что она все же решилась принять это предложение, Артуро опечалился.

— Дорогая, неужели ты думаешь, я не смогу содержать тебя с ребенком? — заметил он.

— Тебе для этого пришлось бы много работать, ведь нас будет четыре человека: ты, я, ребенок, Диего, — и вот все мы на тебя одного навалимся. А мне бы хотелось, чтобы ты имел время воспитывать нашего ребенка...

Артуро схватил ее за руку.

— Повтори, что ты сказала!

— Нашего ребенка, — повторила Габриела.

—Спасибо. — Он раскрыл ее ладонь и поцеловал ее. — Но все же... мне бы не хотелось брать от Линаресов подаяние. Поверь, не хотелось бы.

Габриела серьезно посмотрела на него.

— Я учту это, Артуро. Ведь я еще не дала окончательного согласия. Спасибо, ты всегда со мной откровенен...

— Иначе и быть не может, — пожал плечами Артуро.

Глава 45

На другой день Левша, сопровождаемый почти всеми своими домочадцами, отбыл в клинику при Тропибелле» для прохождения курса лечения.

Всю дорогу он что-то порывался сообщить Ванессе, но между ними на заднем сиденье уместилась Консуэло, и поэтому попытки его не увенчались успехом.

Однако девушка догадалась, что есть нечто, что он хочет сообщить лишь ей одной, и парочка задержалась в прекрасно обставленной, чистенькой палате, сказав Груберам, что им хочется немного побыть друг с другом.

Как только семья Груберов, распрощавшись с Лев¬шой и пожелав ему скорейшего выздоровления, скрылась за дверью, Левша схватил Ванессу за руку.

—Милая, сделай мне одно одолжение, — горячо прошептал он, — разыщи Бейби и передай ему, что мне необходимо встретиться с ним.

От Марисоль Ванесса знала о местонахождении Бейби, но на всякий случай промямлила:

—Но это займет много времени!

Левша умоляюще заглянул ей в глаза.

—Постарайся, девочка моя, найти Бейби побыстрее

— Зачем он тебе? — не утерпела Ванесса.

— Просто... я хочу покончить с прежними делами и должен прямо сказать ему об этом... Поможешь?

—Если так, то пожалуй, — отозвалась Ванесса

Она знала, что Эльвира уже десяток раз звонила Груберам, требуя скорейшего ее возвращения, но воззвания матери, как всегда, оставили ее равнодушноей.

Ванесса села в такси и помчалась к Бейби.

...Бейби внимательно выслушал ее, а затем спросил:

—Скажи, а в каком он состоянии... я хочу сказать, ты заметила в его поведении что-либо необычное?

Вопрос несколько удивил Ванессу, но она решила ответить честно:

— Да, заметила... Левша чрезмерно возбужден! Кажется, он большим усилием воли подавляет какую-то дрожь. У меня сложилось впечатление, что он даже испытывает боль, но молчит об этом. Глаза у него блестят, на щеках лихорадочный румянец.

— Да, так и есть, — пробормотал Бейби.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Ванесса.

— Ничего, детка. Сесар много пережил за последнее время. Он, вероятно, хочет, чтобы его все оставили в покое, кроме тебя, конечно. Что ж, я сделаю все, чтобы успокоить его.

Ванесса пристально посмотрела на него.

—А ты меня не обманываешь? — нерешительно, спросила она. — Если так, грех тебе, Бейби. Мы с Левшой любим друг друга. Я хочу, чтобы нас с ним все оставили в покое. Имей в виду, — в голосе ее прозвенели слезы, — те, кто идет против настоящей любви, они совершают тем самым большое преступление, хуже убийства. Не бери греха на душу, Бейби.

На мгновение ей показалось, что Бейби несколько смутился. Во всяком случае, речь Ванессы, без сомнения, тронула его. Он мягко коснулся ее плеча и произнес:

—Не тревожься, дитя. Все будет хорошо. Обещаю, я помогу ему.

После ухода Ванессы Бейби выдвинул ящики стола, что-то бросил из них в свою сумку и, крутанувшись на пятках, воскликнул:

—Да, я помогу ему! Именно в этой помощи нуждается мой друг Левша!

Рикардо тоже был в числе провожающих Левшу в клинику.

Консуэло с Рубеном и Марисоль решили переговорить с врачами, а Габриелу, которая себя чувствовала не слишком хорошо, Рикардо предложил отвезти домой.

— Тебе и правда неможется, — заботливо сказал он, — я поведу машину осторожно. Ведь подходит срок появления на свет малыша, не так ли?

— Да, мы с Артуро ждем этого дня, как праздника, — чуть покосившись в его сторону, произнесла Габи.

Рикардо немного переменился в лице.

—Да... Похоже, не одна ты находишься в таком положении, — пробормотал он. Габриела обернулась к нему.

—Вот как? Кто же еще?

—Сара уверяет меня, что она беременна!

Какой угодно реакции ожидал Рикардо на свое признание, но уж никак не той, которая последовала.

Габриела вдруг расхохоталась. Она смеялась так, будто ее разрывала внутренняя щекотка, и никак не могла остановиться. Слезы выступили у нее на глазах, а она все еще хохотала, отмахиваясь руками, точно хотела рассеять перед собой какую-то нестерпимо смешную картину. Наконец она произнесла приглушенным голосом:

— Ох! Не обращай внимания. У беременных такие странные реакции!

— Ты как будто рада? — недоверчиво спросил Рикардо.

— Конечно, рада. У меня будет ребенок и у тебя будет ребенок. Ведь ты так любишь детей, не правда ли? Уверена, рождение ребенка пойдет твоей жене на пользу.

—Да, надеюсь, — мрачно отозвался Рикардо.

—А ты что, не рад, что ли? — отсмеявшись, поинтересовалась Габриела.

Рикардо промолчал.

Ближе к полудню, покончив со своими утренними делами в офисе, Федерико сел в машину и поехал к Консуэло.

Он знал, что она уже вернулась из больницы. Он рассчитывал застать ее одну. Так и получилось. Эстер упорхнула куда-то с Демо. Марисоль отправилась к подруге: ей хотелось рассказать той о Бейби. Рубен и Йоли пошли погостить к Диего, у которого теперь с Артуро установились самые теплые и дружеские отношения. Они знали, что после того, как Артуро женится на Габи, они смогут усыновить Диего, и заранее радовались доброй перемене в судьбе их друга.

Консуэло не успела погрузить руки в мыльную воду, где были замочены со вчерашнего дня оконные занавески, как прозвенел звонок.

— Кого еще черти несут? — не слишком любезно пробормотала она себе под нос, стряхивая пену с пальцев и направляясь к двери. — Да-а. — протянула она, увидев Федерико, — я отнюдь не при параде. Тебе никак не удается увидеть меня в туфлях на высоком каблуке и без фартука.

— Твоя простая одежда мне милее нарядов Эльвиры, — отпарировал Федерико.

— Ну что ты! Разве мне угнаться за такой важной сеньорой! — насмешливо ответила Консуэло. — Ты пришел узнать о Левше? Он в клинике, твой сын доставил его туда.

— Очень хорошо... Но цель моего прихода другая, — в голосе Федерико прозвучали торжественные нотки. — У тебя есть возможность выслушать меня сейчас или мне явиться позже?

— Если мой вид не шокирует тебя, проходи, — пожала плечами Консуэло. — Итак?..

— Мы с Эльвирой разводимся, — сообщил Федерико.

Ни один мускул не дрогнул на лице Консуэло.

— Я развожусь со своей женой, — был вынужден повторить Федерико.

— Это ваше дело, — отозвалась Консуэло, — если вы оба считаете, что ваш брак исчерпал себя, значит, быть посему. Однако я не понимаю, зачем ты посвящаешь меня во внутренние дела вашего семейства...

Федерико немного помолчал.

— Видишь ли, дела наших семей, Груберов и Линаресов, так тесно переплелись... Все, что касается моей семьи, в какой-то мере затрагивает и интересы твоего семейства, ты не находишь?

— Не нахожу, — немедленно отреагировала Консуэло. — Вы — сами по себе, мы — сами по себе... Что нас связывает? Твой сын не может жениться на моей дочери. Мой сын не может взять в жены твою дочь.

—Речь идет не о наших детях, — прокашлявшись, объявил Федерико.

—А о ком же еще? — удивилась Консуэло. —

— О нас с тобой. У нас с тобой есть будущее. Консуэло спокойно покачала головой.

—У нас с тобой было прошлое, с этим я согласна. Но будущее... мы, видишь ли, не дети, чтобы говорить о нем.

—Но и не глубокие старики, — возразил Федерико.

—Что ты хочешь этим сказать? — напрямую спросила Консуэло.

Федерико придвинул свое кресло поближе к стулу, на котором сидела Консуэло, и взял ее за руки.

—После того как я оформлю развод с Эльвирой, я хочу сделать тебе предложение... Выходи за меня замуж, Консуэло.

Консуэло слегка отстранилась.

— Это еще зачем?

— Я не смею говорить о твоих чувствах после того, горя, которое причинил тебе, — продолжал Федерико, — но мои чувства к тебе не изменились. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя.

— Да, и так сильно, что бросил меня тогда, усмехнулась Консуэло.

— Да, я не соображал, что делал. Прости меня, выслушай. Даже если ты не находишь в своей душе прежних чувств ко мне, подумай о детях. Я заменю им отца. У меня есть средства, чтобы дать им образование... Я обеспечу свою дочь Габриелу так, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. Наконец, я уверен, мы с тобой много сможем дать друг другу. Что касается моих детей, ты знаешь, они уважают и ценят тебя больше, чем собственную мать. Эльвира тоже не будет ущемлена в материальном отношении, а оно ее интересует прежде всего. Ну вот, я и выговорился. Умоляю тебя, — он остановил жестом Консуэло, которая хотела что-то сказать, — сразу не давай ответа. Подумай. Посоветуйся с детьми. Я буду ждать твоего ответа сколько угодно времени. Уверен, мы с тобой еще можем быть счастливы — и тем самым дадим хороший урок нашим детям. Разреши поцеловать твои руки.

— Они в мыльной пене, — слабо усмехнулась Консуэло.

— Это самые прекрасные женские руки, которые я когда-либо видел, — произнес Федерико.

Бейби, представившись родственником Левши, получил разрешение посетить больного. Предварительно Бейби справился, нет ли кого-то из родных в палате у Сесара. Медсестра отвечала, что нет, только что была старшая сестра со своим женихом, но она, кажется, почувствовала приближение схваток, и жених, полицейский Артуро, отвез ее в больницу.

Бейби поблагодарил медсестру за информацию и проскользнул в палату.

Несколько минут он созерцал изможденное лицо спящего Левши, что-то соображая в уме. Наконец, убедившись, что догадки его верны, тронул больного за руку. Левша раскрыл глаза.

Увидев перед собой Бейби, Левша чуть было не выскочил из постели.

—Ты принес? — нетерпеливо спросил он.

—Да вот, пара апельсинов и папайя... ты, кажется, любишь папайю... — наслаждаясь состоянием Левши, ответил Бейби.

У Левши застучали зубы.

— Не мучь меня, — простонал он, — ты знаешь, что мне нужно от тебя...

— А тебе известно, что мне потребуется от тебя, если я дам тебе то, что ты хочешь? — медленно спросил Бейби.

— Все, что захочешь! Все сделаю для тебя! Только не мучь! — проскрежетал сквозь зубы Левша.

—Ладно. Будем считать, что договор между Фаустом и Мефистофелем подписан. — Он медленно полез в сумку.

Левша жадно следил за каждым его движением.

Бейби извлек шприц и несколько ампул.

Левша издал радостный вопль.

— Но имей в виду, я тебе ничего не приносил... Если предашь меня... — в голосе Бейби прозвучала угроза.

— Никогда! Никогда! Ты теперь мне как брат! О, дай скорее!

— Погоди, я постою на стреме, подержу дверь, чтоб никто не вошел.

Бейби отвернулся. Через минуту он услышал блаженный вздох.

— Ну все? — спросил Бейби.

— Все, — простонал Левша. — Теперь иди, дай мне опуститься в это облако... Дай мне рассмотреть мои чудные сны.

— Помни, — предостерег его Бейби, — ты сам меня об этом попросил. Сам. Понял?

— Никогда не выдам тебя, — уплывая в цветущую, обволакивающую все его тело бесконечность, прошептал Левша.

Бейби вежливо распрощался с медсестрой.

—Не пожелал съесть папайю, — посетовал он, — угощайтесь, сеньорита. В другой раз я принесу ему манго, говорят, полезная вещь...

Странные совпадения не оставляли семейства Линаресов и Груберов.

В тот самый час, когда Габриела поступила в больницу со схватками, Саре пришлось обратиться к врачу этой же клиники по поводу внезапно начавшегося кровотечения.

Ее немедленно осмотрели. Сомнений быть не могло: произошел выкидыш.

—Вероятно, вы подняли что-то тяжелое, сеньора, — предположил врач.

Сара, закусив зубами простыню, отчаянно замотала головой.

— Значит, на нервной почве... Возможно, организм ослаблен какими-то переживаниями, — продолжал врач. — Не беспокойтесь, сеньора. Это бывает. Вы еще молоды. В случае следующей беременности советую вам сразу лечь к нам в клинику под наблюдение... Тогда все будет хорошо.

— Благодарю вас, — с полными слез глазами произнесла Сара.

Артуро, которого Габи представила врачу как отца ребенка, позволили находиться в предродовой палате.

Габриела чуть постанывала. Она изо всех сил сдерживала себя, не желая напугать Артуро, который сжимал ее запястья одной рукой, а костяшки другой грыз зубами, пытаясь болью погасить свою тревогу.

Промежутки между схватками делались все короче и короче. Габриелу перевели на специальное кресло. Артуро сидел у изголовья и вытирал платком пот с ее лба.

Наконец акушерка провозгласила, что показалась головка ребенка.

— Это мальчик, сеньор! — сказала она Артуро.

— Откуда вы знаете?

—Опыт... По темечку младенца с одного взгляда могу определить, девица или парень... — похвалилась акушерка. — Ну, милая, дышите как следует...

Артуро, стиснув зубы, отвернулся и тут же услышал крик младенца.

—Габи, — прошептал он, — Габи! Он родился.

Лицо Габриели было мокрым от слез. Акушерка ловко пеленала младенца.

— Ну вот, полюбуйтесь на сына, сеньор! — проговорила она, высоко поднимая ребенка. — А теперь оставьте сеньору одну, ей надо отдохнуть; там за дверью ее родственники, мать... еще какой-то сеньор сообщите им радостную новость!

— Да, — прошептала Габриела, — только мама моя пусть войдет... Позови мою маму...

Все расплывалось перед глазами Артуро, когда он на негнущихся ногах выбрался из палаты. Он видел, как в тумане, окружившие его со всех сторон лица, но никак не мог понять, кто это...

Рикардо подскочил к нему и потряс его за плечи.

— Ну что? — выдохнул он.

— Сын, — прошептал Артуро и засмеялся.

Слезы хлынули из глаз Рикардо. Прислонившись к двери палаты, где лежала Габриела, он не мог прийти в себя от перенесенного им потрясения.

—Консуэло, — подал голос Артуро, — она просит тебя... иди к ней...

Консуэло вошла в палату.

Дверь оставалась неплотно прикрытой, и Рикардо слышал, как тоненький голосок Габи называет имена:

—Мануэль... Педрито... Алонсо... Алонсо — красивое имя, мама... Или нет, Рикардо... Ах нет, — перепуганно перебила она себя. — Рикардо нельзя. Луис... Альфонсо... Как ты считаешь, мама?

Рикардо, еле сдерживая рыдания, выскочил из больницы.

Глава 46

Семейства Линаресов и Груберов, несмотря на разделяющую их пропасть, были во многом похожи. Недаром их объединяла не только ненависть, но и любовь. Уже несколько месяцев члены этих семейных кланов переживали такие страсти, бури и недоразумения, что трудно было поверить в скорое возвращение мирной, безмятежной жизни...

После рождения сына Габриелу в клинике ни на минуту не оставляли одну Рикардо, мать с сестрами, Федерико, подруги. Но порой в ее палате и на подступах к ней снова разыгрывались драмы, были столкновения и плелись интриги.

Так, неожиданно у постели Габриелы появилась Сара. Острая на язык Консуэло давно уже отметила явное сходство этой светской красавицы с обыкновенной совой. В огромных выпуклых глазах Сары и вправду было что-то совиное. Еще на пороге Сара придала своему лицу самое трогательное и умиленное выражение.

— Дорогая, мне так хотелось навестить и поздравить тебя! Ты покажешь мне маленького? Какое чудо, замечательный малыш! Теперь ты стала матерью, Габи, и понимаешь мои страдания и муки.

В совиных глазах Сары блеснули слезы. Она всегда гордилась своими актерскими способностями, и если бы не родилась в обеспеченной семье, то, несомненно, попала бы на сцену. Но Габриелу, которую еще год назад так ловко удалось провести, совсем не тронули слезы Сары. Сердцем она чувствовала, что законная супруга Рикардо лжива и опасна. Габриела смотрела на нежданно появившуюся Сару как на дьявольское наваждение. «Она пришла с единственной целью — навредить мне и ребенку, — думала Габриела. — Боже мой, что же делать, и как назло никого рядом, я боюсь ее». Она так и не раскрыла рта, не находя для гостьи приветливых слов.

Но Сару это нисколько не смутило. Ей даже льстило, что соперница явно боится ее. И конечно же не ради того, чтобы пожелать здоровья роженице и младенцу, она пришла сюда. Цель ее визита еще не достигнута. Вытерев слезы, грустно вздохнув и помолчав недолго, чтобы усилить эффект от своего признания, она продолжала:

—Да, я многое пережила, потеряв ребенка, и рана эта не изгладится до конца жизни. Но, похоже, судьба благосклонно улыбнулась мне. Габи, у меня будет ребенок! Мы с Рикардо так счастливы!

Никогда еще Сара не была так непоколебимо уверена в том, что нанесла решительный удар. Теперь Габриела ни за что не простит Рикардо и прогонит его навсегда. Но часто в ее блестяще продуманные планы вторгались досадные случайности. В дверях она вдруг столкнулась с мужем.

— Что ты здесь делаешь? — вскричал с досадой Рикардо. — Как ты посмела прийти сюда!

— Я всего лишь навестила Габи и младенца, — лепетала Сара, испуганная его грозным видом. — Ты же знаешь, дорогой, я желаю ей только добра и счастья.

Сара мгновенно исчезла.

—Уходи и ты, — взмолилась Габриела. — Сначала твоя супруга, потом ты. Это слишком, я не в силах вынести такое нашествие Линаресов. Пожалуйста, немедленно уходи!

На помощь ей вовремя появилась Консуэло и выдворила посетителя из палаты. Она не могла дождаться дня, когда Габи, наконец, выйдет за Артуро, а Рикардо исчезнет из их жизни. Просто никакого покоя от него нет, целыми днями маячит где-то поблизости. О покое Консуэло только и мечтала последнее время.

Рикардо и на этот раз не ушел из клиники. Он вышагивал по длинным коридорам, терпеливо выжидая, когда удалится Консуэло, и он сможет снова прорваться к Габи. Тут на него и наткнулся Артуро, который всегда первым начинал все ссоры и перепалки. Перебранки между соперниками кому угодно могли показаться забавными, но только не Консуэло, давно потерявшей чувство юмора, когда дело касалось близких ей людей. Она выглянула в коридор на шум ссоры и поняла, что скоро ей придется вмешаться и растащить двух мужчин. Они могли побеспокоить Габриелу.

Началось с того, что Артуро громко возмутился ежедневными появлениями ненавистного Линареса у постели невесты. Сколько раз он решительно требовал, чтобы этот самозванец оставил ее в покое. Рикардо тут же пожелал выяснить окончательно, кто есть кто и свои законные права на ребенка и Габриелу:

—Давай разберемся, Гонсалес, у кого из нас больше прав. Меня Габриела любит, ты это прекрасно знаешь, я отец ее ребенка. А кто ты? Вечный жених, мальчик на побегушках, мелкий воришка чужого счастья!

Артуро тут же набросился на ненавистного Линареса, и они сцепились. Но разъяренная Консуэло во время появилась на поле боя и растащила драчливых петухов. Соперники разошлись в разные стороны. Артуро направился сначала навестить Левшу и немного прийти в себя. Но все же он успел крикнуть в спину Линаресу несколько обидных слов, уязвивших того в самое сердце:

— И ты еще смеешь говорить о любви, ничтожный донжуанишко! Мечешься от одной юбки к другой, по дороге теряя не только любящих тебя женщин, но и детей. Кто будет растить твоего сына, Линарес? И захочет ли он тебя знать лет через десять?

Как ни призывал себя Рикардо не обращать внимания на сумасшедшего жандарма, эти жестокие выкрики чуть не сбили его с ног. Он закрыл глаза прислонился и к стене, чтобы переждать нахлынувшую боль. Нет, он никому не позволит отнять сына. Он пойдет на все, даже на оскорбительный для Габриелы судебный процесс, чтобы официально установить свое отцовство.

Левшу каждый день навещали и Рикардо и Артуро, стараясь хотя бы здесь не сталкиваться и не обмениваться «любезностями». Рикардо не только лелеял мечту вернуть расположение Габриелы добрым отношением к ее брату. Он делал это и ради сестры, тронутый ее искренней преданностью Левше.

Артуро заходил к Сесару Груберу не только на правах доброго друга семьи и соседа. За его палатой велось пристальное наблюдение. Артуро не терял надежды, что именно отсюда тянется ниточка, которая; выведет его на исполнителей среднего звена, а потом на воротил наркобизнеса. Он уже подозревал нескольких людей, нужны были только конкретные доказательства.

Ни от кого не укрылось странное, взбудораженное поведение Левши. Он не мог спокойно лежать и сидеть на одном месте, метался по палате. В глазах его застыли тоска и отчаяние. Явно что-то мучило Левшу. Артуро подумал, что это страх перед бывшими хозяевами.

— Послушай, парень, если тебя запугивают Бейби и его дружки, ты должен рассказать мне все. Я не дам тебя в обиду, обещаю, — повторял Артуро.

Но Левша все отрицал. Каждый раз он умолял Артуро и Рикардо об одном — забрать его из клиники. Если близкие не могли понять причину страданий Левши, то для доктора его беспокойство было всего лишь симптомом знакомой болезни. Как-то, покидая палату, он тихо приказал медсестре завтра же отправить кровь Грубера на анализ. Но чуткое ухо Левши расслышало приказ.

Всю ночь он лихорадочно соображал, что делать, как избежать анализа? Известие, что он наркоман и не может обходиться без зелья, убьет мать, родных. Но прежде всего, он думал о матери. Сесар был нежным и преданным сыном. Он быстро принял решение. Идти на риск — другого выхода у него не было.

Утром он безропотно позволил взять у себя кровь на анализ. Привычным движением медсестра написала на его пробирке цифру «семь» и поставила отдельно от доброй дюжины таких же пронумерованных пробирок. «Мелок! — лихорадочно мелькнуло в голове у Левши. — Она пишет синим мелком». Но прежде чем медсестра покатила свою передвижную лабораторию в соседнюю палату, он заметил в коробочке, рядом с ватой, бинтами, пузырьками с йодом, несколько запасных мелков.

Левша, вооружившись терпением, дождался, когда медсестра закончила свой обход и оставила тележку с пробирками у дверей ординаторской. Каждый день он равнодушно проходил мимо. Тележка дожидалась, пока санитары увезут ее вниз, в лабораторию. Там делали простейшие анализы, а его пробирка поедет еще дальше, в институт наркологии.

Он несколько раз прошелся мимо дверей ординаторской, пока не убедился, что медсестры болтают и пьют чай, а в коридоре совершенно пусто. Вся операция заняла полминуты. Он стер мокрым носовы платком цифру «семь», заменил ее на тройку, а пробирка с таким номером заняла пустую ячейку. Скорее всего, это кровь старичка из третьей палаты. Ну что ж, гемоглобин у старикана будет отличный, врач не поверит своим глазам.

Азартное напряжение ненадолго отвлекло его от неотвязных мыслей. Но как только он растянулся на кровати, они нахлынули, чтобы терзать его еще больше. Он страдал, как страдает в пустыне путник, уже несколько дней мечтающий о глотке воды. Ванесса должна была явиться с минуты на минуту. Она принесет что-нибудь, она обещала. Он чуть ли не на коленях вчера умолял ее, грозился, что выпрыгнет из окна, выпьет целый пузырек снотворного. Ванесса наотрез отказывалась, и Левша был в отчаянии.

—Тогда я сегодня же убегу отсюда и сам достану! — пригрозил он. — И ты меня долго не увидишь, а может быть, никогда.

Ванесса ушла в слезах. Он был почти уверен, что она сдалась и не посмеет прийти с пустыми руками. Едва она появилась на пороге, он бросился к ней. Глаза его молили: принесла, принесла, принесла?

—Принесла! — покорно выдохнула бедная Ванесса

Бурный роман между Марисоль и Бейби продолжался и грозил перерасти в прочную привязанность.

Вначале Марисоль думала, что только от отчаяния она кинулась в его объятия, как в омут. Бейби помог ей забыться. Воспоминания о Рауле уже не причиняли боли. Каждый день отправляясь на свидание с Бейби, Марисоль чувствовала радость от предстоящей встречи. Вскоре она почти переселилась к нему, проводя с ним большую часть ночей и изредка появляясь дома, чтобы не тревожить мать.

— Ну вот, мне осталось перевезти к тебе свой гардероб, косметику, и ты меня уже не выставишь вон, — шутила она. — Тебе ничего другого не останется, как вести меня к алтарю.

— Ну какой из меня супруг и глава семейства. Я еще больше нуждаюсь в материнской заботе, чем в ласках возлюбленной, — притворно пугался Бейби.

Ничего, и материнской заботой я наделю тебя с избытком, украдкой думала Марисоль. Ее шутки насчет супружества были только первыми пробными камешками, за которыми должна последовать тяжелая артиллерия. Потому что Мари всерьез решила выйти замуж, стать настоящей дамой. К тому же Рауль сойдет с ума от ревности, узнав про ее замужество. Эта мысль доставляла ей огромное наслаждение.

И вот, казалось бы, когда она совсем успокоилась, стала забывать Рауля и строить планы на будущее с другим, они случайно встретились в ресторане. Они с Бейби весело болтали за ужином, когда Марисоль почувствовала на себе чей-то тяжелый, настойчивый взгляд. Рауль с Илианой заняли столик неподалеку от них.

Марисоль тут же заметила, что Рауль сам не свой — побледнел, смешался и не мог оторвать от нее глаз. Да, но что же случилось с ней самой? Куда подевались ее хладнокровие и душевное спокойствие, приобретенные с таким трудом. Она так разволновалась, что не смогла этого скрыть, и Бейби изумленно уставился на нее. Когда же Рауль вскочил решительно направился к ним, она потеряла последние остатки самообладания.

—Добрый вечер, Марисоль, как поживаешь? приветствовал он ее и вежливо поклонился Бейби. — Может быть, представишь меня своему спутнику?

И не подумаю, чуть было не отрезала Мари, но так как она собиралась в ближайшее время стать настоящей дамой и приучала себя к хорошим манерам, то ограничилась легкой гримасой. Бейби не проявил ни малейшей готовности знакомиться. Но тут им на выручку поспешила Илиана. Несколько ничего не значащих любезностей, очаровательная улыбка — и Илиана увела Рауля к своему столику.

Земля снова заколебалась под ногами у Марисоль. Она поняла, что совсем не знает себя, не может рассчитывать на свою хваленую выдержку. Стоит появиться Раулю — и она теряет голову. И Бейби заметил ее растерянность и был очень недоволен. Впервые он ревновал женщину, он, всегда презиравший это Евино отродье. Всех, кроме матери.

Вскоре она поняла, что ее возлюбленный не так предан ей, как казалось еще вчера. Бейби был темной лошадкой, которую она не могла разгадать. Однажды она тихо открыла дверь его квартиры и уже на пороге услышала громкие голоса. Другая, простодушная женщина деликатно предупредила бы о своем появлении, громко хлопнув дверью. Но только не любопытная Мари.

— Это ты приносил ему наркотики, негодяй, рыдала Ванесса. — Ты погубил его. Я сегодня же заявлю в полицию.

— Это не более чем плоды твоего больного воображения, — неуверенно отпирался Бейби. — Он давно кололся, ты просто не замечала. И всегда может достать травку.

Врешь, возмущенно подумала Марисоль, Левша не был наркоманом. Ей стало ясно, что Бейби вредил и продолжает вредить ее брату. А семья для Мари была по-прежнему дороже всего на свете, даже претендента в мужья. Она осторожно прикрыла дверь и вышла на улицу, решив вернуться через полчаса. Между ней и Бейби пролегла первая серьезная трещинка. С этого дня она украдкой следила за ним.

Через неделю она подслушала еще один разговор, озадачивший ее. Бейби разговаривал со своей матерью, на этот раз не оправдывался, а упрекал:

— У тебя нет никакого права врываться в мой дом, рыться в моих вещах. Что ты ищешь, наконец?

— Если подтвердится, что ты переправлял наркотики по барам и мелким торговцам, я тебя арестую, несмотря на то что ты мой сын.

— И все это ради того, чтобы угодить своему любовнику, этому сумасшедшему полицейскому! — ревниво вскричал Бейби. — Но ему недолго осталось жить!

Марисоль ждала, что Линда Миранда возмутится на такое нелепое обвинение: она — любовница Артypo! Но Линда молчала, и молчание показалось Мари смущенным. Неужели Артуро обманывает ее сестру? Нет, этому она не могла поверить. Артуро был единственным мужчиной, которому она полностью доверяла. Но, выходит, этот единственный заслуживающий доверия мужчина так долго водил их всех за нос.

Даже далеко не чувствительная Марисоль была поражена. А что случится с Габриелой, когда она узнает? Но прежде чем сказать сестре, Мари решила сначала поговорить с самим Артуро.

Глава 47

—У меня замечательная новость, — говорил Аурелио Саре. — Габриела предложила мне быть крестным отцом ее сына. У меня будет внучатый племянник и крестный сын в одном лице и, может быть, мой наследник

У Сары окаменело и вытянулось лицо. Аурелио получал большое удовольствие, дразня Сару. Похоже, их коварный союз сыграл свою роль и на глазах разрушался. Что поделаешь, интересы бывших союзников столкнулись.

Сара с досадой вспомнила: когда-то Аурелио обещал ей сделать так, что ребенок Габриелы не роди на свет. Этим обещанием он оберегал племянницу от их с Эльвирой посягательств на нее. Как могла она довериться ему? Для Аурелио родная кровь — эта святое. У него грандиозные планы: убрать Федерико, завладеть фирмой. Ему нужен наследник. На эту роль он давно уже назначил сына Габриелы.

—А как твое здоровье, дорогая? — с преувеличенным участием спросил Аурелио. — Что-то ты совсем не поправилась. Похоже, твоя беременность затягивается и мы получим нового младенца не через девять месяцев, а, например, через двенадцать...

Негодяй, он еще издевается над ней! Сара была вне себя от гнева. После того как у нее случился выкидыш, она места себе не находила. А он, вместо того чтобы утешить и ободрить, только посмеивается. Она не может вечно скрывать от Рикардо, что больше не ждет ребенка. Когда-нибудь он узнает. Тревожило Сару и то, что ее женское недомогание продолжалось. Она чувствовала себя так плохо, что собиралась в ближайшие дни снова обратиться к врачу.

— Не забывай, Аурелио, что без моей помощи тебе никогда не заполучить «Тропибеллу», — напомнила она ему. — Мы все еще компаньоны, я нужна тебе, а ты — мне. Не думаю, что ты сделаешь такую глупость и раньше времени выбросишь меня, как отслужившую свой срок вещь.

— Я и не думал изменять своим союзникам! — горячо заверил ее Аурелио. — Рикардо может еще долгие месяцы ничего не узнать. Ведь ты же прекрасная актриса, Сара. Я не узнаю мою искусную обольстительницу и лицедейку.

Сара сама себя не узнавала. Болезнь лишила ее былой уверенности в себе. Она предчувствовала какую-то большую беду. Аурелио насторожился, узнав о ее серьезном недомогании. Это не входило пока в его планы и требовало дополнительного обдумывания, а возможно, изменений в будущей стратегии. Он пообещал Саре, что завтра же отвезет ее к самому лучшему специалисту-гинекологу.

Но развязка наступила гораздо быстрее. К вечеру Сара уже не смогла встать с постели, у нее началось сильное кровотечение. Семейный врач распорядился немедленно отвезти ее в больницу. Она поняла, что худшие ее опасения сбываются. У врачей не было времени подготовить больную к известиям.

—Операцию нужно делать немедленно, через час, — сообщил доктор. — Чтобы остановить кровотечение, придется удалить матку...

Вначале эти слова не дошли до сознания Сары, как будто все происходило не с ней. Эта операция означала крушение всех ее планов и надежд. Она лелеяла мечту, скрыв до времени известие о выкидыше, снова забеременеть. Только беременность и ребенок помогли бы ей сохранить Рикардо, статус замужней дамы, положение в обществе.

—Я запрещаю вам! Не хочу, не хочу! Мясники, вам бы только резать! Я уверена, есть другой выход! — кричала Сара. — Аурелио, сделай что-нибудь!

Доктор, привыкший к дамским истерикам, объяснил ей, что это очень распространенная операция. Тысячам женщин удаляют матку, и после это они продолжают вести нормальную жизнь, оставаться женщинами. Правда, детей у нее больше не будет. Многих его пациенток это обстоятельство даже радует.

—Доктор, я согласен с вами, что подобная операция дает массу всяческих удобств и преимуществ женщинам, — ядовито прервал его Аурелио. — Но нельзя ли пока отложить ее, хотя бы на некоторое время? Это очень важно, поймите.

Аурелио незаметно сунул в карман халата доктора пачку крупных купюр. Доктор даже побагровел от гнева: никогда еще ему так нагло и открыто не давали взятку.

—Это не моя прихоть и не самое простое решение, это — единственный выход, — теряя терпение сурово заговорил он с этой странной парой. — Если отложить операцию хотя бы на сутки, я снимаю себя всякую ответственность за жизнь сеньоры.

На этот раз Сара поняла и притихла. Проклятия замерли на ее губах. Она уже представила свою жизнь — покинутой, никому не нужной калеки. Но все-таки жизнь, с которой она боялась расстаться, а не смерть. Она безропотно позволила увезти себя в операционную. На прощание Аурелио утешал ее:

— Доктор прав, дорогая, ты по-прежнему будешь привлекательной, полной энергии молодой женщиной. А с Рикардо я что-нибудь придумаю, обещаю тебе.

Но Сара больше не доверяла ему. Она перестала быть ферзем в его играх и перешла на мелкие роли пешки. Он прежде всего заботится о своих кровных родственниках. Наследственность, чистота крови — Аурелио просто помешан на всем этом. Дети Сары для него не представляют никакого интереса, как беспородные щенки.

День начался для Рамиро неудачно. Впрочем, в последнее время у него все дни были никудышными. С утра он попытался украсть деньги, заработанные Йоли и Диего чисткой обуви. Он давно примечал места, куда Йоли прятала и перепрятывала свои сокровища. Но только Рамиро прокрался на цыпочках и стал рыться в ее тайничках, как появилась Йоли и подняла такой крик, что папаша вынужден был ретироваться. В бессильной злобе бродил он вокруг дома: уже второй день без выпивки и без гроша в кармане.

Эстер возвращалась домой из лавки, нагруженная пакетами с едой. В последнее время Рамиро снова взялся за свое и приставал к ней всякий раз, когда поблизости не было свидетелей. Йоли и Диего только что отправились на работу, прикинул он, значит, дома никого. И он бросился вслед за Эстер.

— Постой, малышка, все равно ты от меня никуда не уйдешь! — рычал он, настигая ее.

— Проклятый пьянчужка, сегодня же расскажу все матери,— отбивалась Эстер.

Тяжелым пакетом она ухитрилась заехать Рамиро по уху. Тот крякнул и покачнулся. В эту минуту и прибежал на шум Рубен. Он не пошел в школу тихонько отсиживался в своей комнате. Сначала Рубен подумал, что отец просто избивает Эстер, и собирался прийти к ней на помощь. Но тут он понял, почему Эстер была так несчастна и старательно избегала Рамиро. Для бедного мальчика это было настоящим потрясением. От стыда и возмущения он не мог вымолвить ни слова, только с ненавистью, в упор смотрел на отца. Но эта немая сцена продолжалась недолго. Рубен схватил нож на кухонном столе и бросился на Рамиро.

Эстер испугалась за него больше, чем за себя. Ей уже представился ненавистный Рамиро на полу, в луже крови, а Рубен в тюрьме. Она, как тигрица, бросилась на брата и сжала его запястья, вырывая нож.

— Рубен, я сама в силах постоять за себя. Не делай глупостей, прошу тебя.

— Почему ты до сих пор не сказала маме, что эта обезьяна пристает к тебе? — с упреком взглянул нее Рубен.

Получив неожиданную передышку, Рамиро набросился с кулаками на сына. Теперь Эстер пришлось сражаться на два фронта. Получив от нее несколько увесистых тумаков, Рамиро отступил и с проклятиями вылетел за дверь. Эстер и Рубен, отдышавшись молча смотрели друг на друга.

Нервное напряжение и пережитый испуг вызвали у Эстер бурную истерику и слезы. Почему она не сказала матери? Да потому, что ей было мучительно стыдно. Мать обожает этого бездельника и не поверила бы ей. Но после сегодняшнего происшествия Эстер решила твердо — уйти из этого дома. Демо давно сделал ей предложение. Она сейчас пойдет к нему и попросит забрать ее отсюда как можно скорее.

Когда вернулась из больницы Консуэло, поле битвы уже опустело. Рубен пошел проводить Эстер, а Рамиро предпочитал слоняться вокруг дома, выслеживая и наблюдая приходящих и уходящих. Консуэло бессильно опустилась на диван: она безмерно устала, проблемы и недоразумения не убывали, а все прибывали.

Но Рамиро не дал ей провести в задумчивости и покое и десяти минут. Консуэло была его последней надеждой. Ему сейчас нужно выпить, иначе он спятит. Но как выклянчить у нее деньги? Нет, только не клянчить, а требовать и даже припугнуть. И заявить о своих правах. Наверняка она сейчас в больнице виделась с Федерико. Рамиро давно заметил, какими глазами смотрит на его супругу этот мешок с деньгами. Он, Рамиро, заявит о своих правах, устроит им небольшой скандальчик и заставит Линареса заплатить ему за моральный ущерб.

— Ну что, ты снова виделась в больнице со своим любовником? — заорал он с порога. — Ты такая же шлюха, как твоя дочурка, ни стыда, ни совести. Она, видите ли, навещает Габи, а сама бегает к своему бывшему хахалю...

Но Рамиро не успел намекнуть на материальную компенсацию. Консуэло ненадолго растерялась. Она медленно встала и направилась к Рамиро. Ее грозный вид не предвещал ничего хорошего.

Иногда Консуэло была опасна. Рамиро это прекрасно знал и попятился. Звонкая оплеуха заставила его покачнуться. Тяжелая рука у женушки.

Рамиро, как в прежние времена, собирался дать сдачи. Он не позволит женщине бить себя. Но тут ворвались Йоли сРубеном и с криками набросились на отца.

Мамочка, прошу тебя, выгони его насовсем и больше никогда не пускай обратно! — плакала Йоли.

— Я все расскажу матери о твоих проделках, свинья! — с угрозой обещал Рубен.

Рамиро опешил: даже Йоли, единственная его защитница, требовала его прогнать. Он понуро покину дом, понимая, что дела никогда не были так плохи, Скорее всего, Рубен расскажет о том, что видел сегодня утром, и о потасовке с ножом. Но на всякий случай он бросил на Консуэло укоряющий взгляд, взгляд невинной жертвы.

—Я еще разберусь с этим Федерико Линаресом! — пообещал он. — Рога еще никогда меня не украшали, дорогая женушка, не позволю!

—Просто ума не приложу, что мне делать, мама, — говорила Габи матери. — Я так надеялась, что мы с Артуро поженимся, он даст имя моему ребенку и поможет мне вырастить его. Но Артуро еще до появления моего малыша на свет ненавидел его только за то, что он сын Рикардо Линареса. Он отказался наотрез дать ему свое имя.

Рикардо каждый день не уставал повторять им, что наймет хорошего адвоката и будет отчаянно бороться за свои права на ребенка. Он отец, и это бесчеловечно — давать его сыну имя Гонсалеса.

—Наверное, придется уступить и признать Рикардо законным отцом малыша, — размышляла Габриела. — Не судиться же нам с ним. К тому же ребенка должен быть отец и помощник в жизни.

Консуэло не хотела расстраивать дочь и не высказала свои мысли вслух. Если Рикардо будет признан отцом ребенка, а Габи выйдет замуж за Артуро, это будет не семейная жизнь, а сумасшедший дом. Им придется терпеть постоянное присутствие Рикардо или отдать ему сына, на что Габи никогда не согласится. Консуэло тяжело вздохнула.

Как всегда, в это время Федерико заехал навестить Габи и не мог скрыть своей радости при виде Консуэло. Он единственный не терзался больше сомнениями, он все решил для себя. Заявил недавно Эльвире, что разводится с ней и покидает этот дом, где был так несчастлив всю жизнь. Габриела его простила и согласилась принять его имя. Со временем, Федерико надеялся, у дочери все уладится с Рикардо. Теперь он желал только одного — вернуть Консуэло и провести с ней остаток жизни в любви и согласии. С ней и со своими детьми и внуками.

Габриела тоже втайне лелеяла эту мечту. Они живут в большом красивом доме, все вместе. Федерико, то есть папа, мать, она с малышом, сестры и братья. Рамиро навсегда исчезнет с глаз и из их жизни. Когда-нибудь к ним присоединится Рикардо. Но об этом она думала только украдкой. Без большой семьи Габриела уже не представляла своего существования. Да, она собиралась замуж за Артуро, а любила Рикардо. Мечты — это одно, а реальная жизнь — совсем другое. Габриела не могла жить без мечтаний и всегда надеялась на чудо.

В этом она походила на отца: Федерико тоже был неисправимым романтиком и мечтателем. Зато Консуэло жизнь сделала реалисткой. Сегодня она не замечала влюбленных взглядов Федерико, не слышала, как Габи рассказывала отцу, что приняла решение признать Рикардо отцом ребенка. Федерико горячо поддержал ее.

— Не нужно повторять старые ошибки, — сказал он, покосившись на Консуэло. — Твой ребенок должен иметь настоящего отца. А Рикардо будет замечательным отцом, я уверен.

Габриела недоумевала, что случилось с матерью: она словно отсутствовала, сидя с ними рядом. Консуэло была сражена очередными дурными известиями. Хороших она уже перестала ждать. Только что доктор сообщил ей, что Левша принимает наркотики. Кто приносит ему зелье — вот загадка? Пробовали расспросить Ванессу, но девушка плакала, нервничала и не сказала ничего вразумительного.

Консуэло сидела как на иголках, дожидаясь, когда можно будет проститься. Ее сын — наркоман. Как это произошло? Он всегда был таким милым, заботливым мальчиком. Доктор велел ей зайти позже, после утренних процедур. Консуэло боялась встретиться с Левшой. Что она скажет ему? Она умела только любить своих детей и всегда была никудышным воспитателем. Федерико прав — у детей должен быть отец.

Наконец Консуэло встала, обещая на ходу, что непременно зайдет вечером. Габи она не собиралась говорить о несчастье с Левшой. Нужно поберечь ее от неприятностей. Похоже, жизнь ее не будет безоблачной, Габи впору разобраться со своими проблемами.

Она покорно следовала по коридору за врачом. Как в тумане, вошла в палату сына. Они удивленно застыли на пороге — палата была пуста. Левша сбежал.

Глава 48

Демокрасио привык делиться с Линдой Мирандой новостями своей небогатой личной жизни. Она была для него больше чем сослуживицей и другом. Он доверял ее уму и женскому чутью, ждал от нее дельного совета, потому что сам был крайне нерешительным человеком. И с людьми ему тяжело. Особенно непросто приходилось Демо с Эстер.

Она долгое время не давала ему никакой твердой надежды, не скрывая, что относится к нему как к другу, а любила и продолжает любить Артуро. И вдруг вчера она прибежала к нему в слезах, умоляла как можно скорее забрать ее из дома. Это означало, что Эстер наконец ответила «да» на его предложение о женитьбе. Вечером они уже сообщили об этом Консуэло, усталой, задерганной дурными новостями. Она только удивилась, чем вызвана такая спешка, но не выразила ни радости, ни неудовольствия. Во всяком случае, эта новость не относилась к разряду неприятных. Консуэло всегда нравился Демо.

Счастливым Демо себя не чувствовал, хотя мечта его, похоже, сбывалась. Сомнения тоже его не терзали, но все равно хотелось посоветоваться с Линдой, правильно ли он поступает, женившись на девушке, влюбленной в другого. Линда подтвердила его собственные мысли.

—Это обыкновенная девичья влюбленность, не более, — размышляла она задумчиво. — Рана довольно болезненная, но быстро зарубцуется. Артуро ей не пара, он никогда не обратит на нее серьезного внимания, даже если свадьба с Габриелой не состоится. Она, может быть, сама еще не сознает этого, но любит тебя, с каждым днем все больше к тебе привязывается.

Демо с благодарностью взглянул на Линду: вот что значит мудрая женщина, как тонко и проницательно она угадала характер Эстер, предсказала их будущее. Демо и сам так думал. Но он никогда не был эгоистом и, сосредоточившись на своих собственных делах, не терял способности замечать неприятности ближних.

—Меня очень волнует Артуро, — вспомнил он, когда речь зашла о его напарнике. — Ненависть к этому наркодельцу превратилась для него в настоящее наваждение. Ты же знаешь, если Артуро что-нибудь вобьет себе в голову... Он уверен, что именно Бейби снабжает Левшу наркотиками.

От Демо не укрылось, как побледнела Линда. Демо догадывался, что между ней и Артуро в прошлом что-то было и неистовый полицейский ей вовсе не чужой человек. Он объяснил ее волнение беспокойством за Артуро. Но ему предстояло услышать поразившую его новость.

—Об этом никто не знает, Демо, тебе единственному я решила открыться и надеюсь на твое молчание, — начала Линда. — Бейби мой сын.

Демо не верил своим ушам. Так вот за кого так беспокоилась Линда. У офицера полиции сын — один из воротил наркобизнеса. Если это станет известно, ей придется оставить службу. Когда-нибудь все тайное становится явным. Но Демокрасио никогда не выдаст свою сослуживицу. Она прекрасный человек, которому можно полностью доверять. И никогда Линда не поставит личные интересы выше служебных.

—Но это еще не все, Демокрасио. Приготовься слушать дальше мою исповедь, — полушутя - полусерьезно предупредила Линда и пристально посмотрела на Демо. — Знаешь, кто его отец? Твой любимый напарник, Артуро Гонсалес!

У Демокрасио невольно вырвался возглас удивления. Он был выдержанным и уравновешенным парнем, давно признавшим, что в мире происходят самые невероятные вещи. Но эта новость потрясла даже его. Как это жестоко со стороны Линды — так и не сообщить Артуро, что у него есть сын. И вот теперь двое взрослых мужчин ненавидят друг друга, не подозревая, что они самые близкие люди на свете — отец и сын.

—Линда! — твердо заявил Демо, немного придя и себя от неожиданности. — Ты должна как можно скорее сообщить им об этом. Может произойти большое несчастье по твоей вине. Артуро уже два раза арестовывал и избивал Бейби. Он поклялся в скором времени вывести эту шайку на чистую воду. А те устраивают на него покушение за покушением...

—Демо! Ты обещал мне молчать, — отрезала Линда. — У меня есть на то причины. В свое время оба узнают правду, обещаю тебе.

Демо только возвел руки над головой в знак отчаяния и бессилия что-либо изменить. Он действительно дал слово и не мог его нарушить. Даже если нависнет угроза жизни Артуро или этого парня, спросил он себя? Но ответа пока не нашел. Это была головоломка почище той, что была у них с Эстер.

—Объясни мне, мама, за что ты так ненавидишь Консуэло Грубер и даже ее дочерей и сыновей в придачу? — недоумевал Рикардо.

—Ты еще спрашиваешь! — бушевала Эльвира, — Сегодня твой отец объявил мне, что наш брак был не более чем фарсом, он завтра же покидает наш дом и со мной разводится.

Рикардо был неприятно поражен этим известием, но при чем здесь Консуэло? Едва ли она окончательно помирится с Федерико. К тому же недавно она разрешила вернуться Рамиро. Он скорее недоразумение, чем муж, но Консуэло прожила с ним долгие годы и он отец ее двоих детей. Но мать не желала слушать эти разумные доводы. Она была уверена, что предполагаемый развод — происки соперницы, намеревающейся увести Федерико.

Рикардо, как мог, успокаивал Эльвиру, ему и в самом деле не верилось, что родители разведутся. Они всю жизнь собирались осуществить это намерение, каждый день бранились и выясняли отношения. Это стало их образом жизни. Сам Рикардо был настроен оптимистически. Неожиданно ему улыбнулась удача, и не терпелось поделиться с кем-нибудь.

Сегодня в больнице Габриела объявила ему, что согласна признать его отцом ребенка. Держалась она по-прежнему холодно и не скрывала, что вынуждена сделать это по некоторым причинам.

—Я бы хотела видеть Артуро отцом ребенка, но он сам отказался: не желает усыновлять мальчика при живом отце, — сухо говорила ему Габриела, как будто делая официальное заявление. — К тому же не хочу судов, которыми ты нас в последние дни настойчиво пугаешь. В общем, мы решили, ты нужен своему сыну, я не имею права лишать его твоей за боты. Хотя лично я предпочла бы никогда больше не видеть тебя.

Бедный Рикардо все равно был счастлив. Он продолжал надеяться, что в глубине души Габриела любит его и только поэтому решила дать сыну его имя. Со временем все уладится, думал он, окрыленным возвращаясь домой. Как уладится, он пока не представлял, но по опыту знал, что время все залечивает и ставит на свои места.

Эльвиру совсем не обрадовали его новости.

—Ну конечно, наивный простачок, эта интриганка накидывает тебе на шею аркан, а ты еще и благодарен за такую милость. Завтра же она тебе велит развестись с женой и обвенчаться с ней.

—Ты же знаешь, мама, что это, к несчастью, не так, — мягко убеждал разъяренную Эльвиру Рикардо. — И сегодня я снова умолял ее расторгнуть помолвку с Артуро и вернуться ко мне. Но она прогнала меня прочь.

—Это все игры, лицедейство. Ее мать тоже разыгрывала из себя благородную невинность и незаметно увела у меня мужа. А ты двоеженец! — вдруг набросилась Эльвира на сына. — В то время как твоя жена тяжело больна, у нее выкидыш и по твоей вине тоже, ты продолжаешь каждый день бегать к этой девке и уговаривать ее вернуться к тебе.

Рикардо схватился за голову и поспешно удалился прочь. Сколько раз он говорил себе не делиться ничем с матерью. Никогда не пройдет, как заразная болезнь, ее ненависть к Груберам. В этом доме его могли выслушать и понять только сестры и Федерико. Да, он чувствовал себя виноватым в болезни Сары, но она его в прошлом предавала с Аурелио и принесла ему столько горя, что ему следовало еще пять лет назад развестись с ней. Тогда сегодня у них с Габи не было бы никаких проблем.

А Эльвира, тут же позабыв о размолвке с сыном, принялась лихорадочно размышлять, как помешать разводу, сохранить Федерико или хотя бы, на худой конец, отомстить ему. Ее адвокат Плинио очень опытный в каверзных делах, он предложил ей очень запутанную и сложную интригу. Он попытается перевести все доходы от фирмы на чей-нибудь счет, например ее племянницы Патрисии. Если эта операция увенчается успехом, Плинио попробует оформить документы, по которым номинальным владельцем фирмы станет Патрисия. И тогда Федерико лишится всего, злорадно подумала Эльвира. И будет прекрасная парочка — нищенка и голодранец.

Жаль, что она не может перевести все состояние на свое имя. Это сразу же вызовет подозрение. Но в будущем, после того как расследование закончится и деньги не найдут, их можно будет спокойно перечислить на ее счет.

Эльвира еще не знала, что фирму хочет прибрать к рукам и Аурелио, только другим путем. В лице деверя они с Плинио приобрели соперника, с которым им не по силам тягаться.

Аурелио сумел за короткий срок просто очаровать всех Груберов. Он почти ежедневно появлялся у них в доме и в больнице у Габи, был прост и любезен со всеми. Даже Консуэло, в первое время относившаяся к нему настороженно, смягчилась.

— Подумать только, и среди Линаресов бывают нормальные мужчины! — удивлялась она.

Для Габриелы и малыша Аурелио сразу же стал добрым и заботливым дядюшкой. Он забросал их дорогими подарками, трогательно заботился о племяннице. Поэтому, когда дядя предложил стать крестным отцом ребенка, Габи не смогла отказать ему. Она знала, что Рикардо будет против, но тот как раз уехал в деловую поездку. Воспользовавшись его отлучкой, Аурелио посоветовал поторопиться с крестинами.

И вот этот день настал. Утром все Груберы, кроме Левши, и часть Линаресов — Федерико, Аурелио и Мария-Фернанда собрались на ступенях храма. Эти первые минуты были так торжественны и волнительны, что Консуэло почувствовала себя почти счастливой. Все улыбались, были ласковы, спокойны и дружелюбны. Неужели это возможно, мечтала Консуэло, хотя бы несколько дней прожить без проблем.

Как всегда, Консуэло горячо молилась и просила Пресвятую Деву не за себя, а за детей. Чтобы Габи поскорее вышла за Артуро, Левша выздоровел и вернулся домой, Марисоль образумилась, Эстер нашла себе дело в жизни. После мессы она заметила, что Габриела чем-то обеспокоена. И Артуро как будто взвинчен. Нет, даже в такой день не наступит у них полного мира и согласия.

Хотя Артуро решительно отказался дать свое имя ребенку, он вышел из берегов, узнав, что Габи решила все-таки признать Рикардо законным отцом. Ревность истерзала его. Даже на крестинах он продолжал мучить Габи разговорами о предстоящей свадьбе.

— Мы можем пожениться на следующей неделе, зачем откладывать, — говорил он по дороге в церковь. — У меня к тебе только одна просьба — роди мне как можно скорее ребенка...

Габриела тяжело вздохнула в ответ. Артуро становился все невыносимей, но и оставаться совсем одной ей не хотелось. Наши близкие — наш крест. Вот и утром Габи с удивлением обнаружила, что Марисоль и Артуро, такие давние друзья, дуются друг на друга. Что могло произойти между ними? Она не умела, как Мари, подслушивать и уловила только последнюю фразу из их перебранки.

Марисоль давно копила раздражение и ждала удобной минуты, чтобы высказать Артуро все. Она остались одни только утром перед крестинами. Ничего не подозревающий Артуро спросил, за что это Мари сердится на него.

—Я вовсе не сержусь, сердятся за какие-нибудь пустяки. Я просто вне себя от бешенства, Артуро. Ты обманываешь мою сестру с другой женщиной и преспокойно готовишься к свадьбе. Ведь Линда — твоя давняя приятельница, признайся?

Артуро был плохим актером, он не смог бы изобразить оскорбленную невинность. Он в самом деле считал себя чистым, как невинная девушка перед первым причастием. После того как они с Габи обручились, он и не взглянул ни на одну женщину. Да, он встречался с Линдой, и встречи эти не были дружескими, когда Габриела укатила в свою романтическую поездку с Рикардо и, казалось, была потеряна малейшая надежда.

—Это все вранье, я ни в чем не виноват, а вот ты, Мари, предаешь собственного брата! — нанес ответный удар Артуро. — Ты затеяла бурный роман с человеком, который приучил к наркотикам Левшу и продолжает травить его до сих пор, даже в больнице…

—Это неправда! — вскричала Марисоль.

Но тут в комнату вошла Габи, и они замолчали. Пора было отправляться в церковь. Теперь сомнения не оставляли Марисоль. Вспомнился подслушанный разговор Бейби с Ванессой. Неужели Артуро прав?

Обряд крестин подходил к концу. Габриела грустно смотрела на своего сына, которого держал на руках Аурелио. Какая судьба ждет его? Хорошо бы, более счастливая, чем ее собственная. Толпа родственников уже направлялась к выходу, когда в собор не вошел, а ворвался Рикардо. Груберы встретили его сдержанным молчанием. Но он уже смирился с тем, что семья Габриелы его не любит.

Рикардо бросился к Аурелио и попытался отнять у него ребенка. Крестный отец воспротивился.

—Я только что вернулся и узнал, что ты выбрала этого негодяя в крестные отцы! — с волнением выговаривал он Габриеле. — Как ты могла сделать это, не посоветовавшись со мной?

—Даже в храме Божьем мой дорогой племянник не может вести себя достойно! — сокрушался Аурелио.

Присутствующие смотрели на него сочувственно, а на невоспитанного грубияна, устроившего дебош на крестинах, — с осуждением.

—Уже поздно, Рикардо, малыша крестили, — поторопилась Габи вывести его из собора. — Ты уехал, и я не могла с тобой посоветоваться. Ты забыл, что я мать и имею право выбирать крестных по своему вкусу.

Аурелио с ребенком поспешно сел в машину. Габриела с матерью присоединились к нему. Остальные Груберы и Линаресы укатили следом, оставив Рикардо одного. Его не пригласили на крестины в дом Консуэло, дав понять, что он гость нежелательный, конфликтный. Никогда еще Рикардо не чувствовал себя таким одиноким и потерянным.

Глава 49

После скандала, учиненного Рикардо во время крестин, Габриела опять испытывала почти враждебные чувства к своему возлюбленному. Нет, с этим человеком никогда не будет покоя! Рикардо непредсказуем, некоторые его поступки просто чудовищны. Откуда в нем столько агрессии, ненависти? Так наброситься на милого, приятного дона Аурелио, который ничего, кроме добра, не желал Габриеле и новорожденному! Кто мешал Рикардо самому заняться подготовкой крестин, если ему так уж дорог сынишка? Ведь можно было все устроить спокойно, по-людски. Нет, он где-то пропадал целую неделю, а потом явился, чтобы лишь испортить праздник...

Сама того не сознавая, Габриела специально взвинчивала себя, стараясь думать о Рикардо как можно хуже — день свадьбы с Артуро надвигался неумолимо, и надо было хоть как-то унять душевную сумятицу и найти оправдание этому отчаянному шагу, который способен кардинально изменить всю дальнейшую жизнь и Габи, и ее младенца. Да, Габи хотела покоя и счастья не только для себя, но прежде всего — для сына. И поэтому считала, что должна пойти под венец с Артуро.

Острая боль, пронзившая сердце при этой мысли, поставила Габриелу усомниться в правильности такого решения. Кого она пытается обмануть? Рикардо, Артуро, себя? Нет, перед собой-то не стоит темнить. Ведь если быть до конца честной, то ей нужен только Рикардо! Скажи он хоть сейчас: «Габи, я свободен, Сара мне больше не жена», и ни Артуро, ни данное ему обещание не помешали бы Габи навсегда соединить свою жизнь с любимым, дорогим и бесконечно желанным Рикардо.

В дверь позвонили, и Габи, наскоро вытерев слезы, пошла встречать неожиданного гостя. Им оказался... Рикардо.

— Прости меня за все, — сказал он с порога. — За испорченные крестины, за то, что до сих пор приносил тебе только горе. Ты плакала?

— Нет! С чего ты взял?

— У тебя глаза красные.

— Это от недосыпания. Малыш требует постоянного внимания.

— Где он? Я хочу его повидать.

— Ты за этим пришел? Мальчик спит, не надо его беспокоить.

— Я только посмотрю на него, — шепотом произнес Рикардо и, не дожидаясь приглашения, сделал шаг по направлению к спальне. У Габриелы не хватило духу остановить его.

Рикардо на цыпочках вошел в спальню и склонился над кроваткой сына. Стоя в проеме двери, Габриела видела, какой нежностью озарилось лицо Рикардо. Он прислушивался к мирному дыханию малыша, и губы его невольно обрели совсем детскую, даже младенческую, пухловатость. Казалось, еще мгновение — и он станет причмокивать ими так же, как это делает малыш, когда, проголодавшись, ищет мамину грудь. «Боже мой, как же они похожи — отец и сын!» — со смешанным чувством радости и боли подумала Габриела.

Малыш, издав слабый, едва слышимый звук, пошевелился в кроватке, и Рикардо отпрянул, замер, боясь разбудить его своим присутствием. Затем, успокоившись, что этого не произошло, так же на почках вышел в гостиную.

—Он прелесть, — сказал Габриеле шепотом. — Пойдем подальше от двери, не будем ему мешать.

Она молча повиновалась.

— Я прошу тебя, — продолжал Рикардо, когда они расположились в креслах в соседней комнате, — не разлучай нас.

— Я и не собиралась этого делать. Ты сможешь видеться с ним, когда захочешь.

— Нет! — воскликнул Рикардо, и лицо его перекосилось от боли. — Ты, наверно, не представляешь, как все может сложиться. Мальчик будет знать, что его отец — я, но в то же время рядом с ним будет Артуро, которого он, возможно, полюбит. Подумай, на какие терзания ты обрекаешь нашего малютку? Да и всех нас... Артуро наверняка начнут злить мои частые визиты. О себе я уже не говорю... Но ты! Как сможешь ты переносить все это? Ведь ты любишь меня, Габи! И я люблю тебя. Подожди еще немного, пока я освобожусь окончательно от своего злополучного брака. Не делай ошибку, которую еще не поздно предотвратить, — откажи Артуро!

Габриела молчала, не зная, что ответить. Сейчас, как никогда прежде, она понимала, насколько Рикардо прав. Но как же быть с Артуро? Он-то ни в чем не виноват перед Габриелой, а она и так уже не однажды его приближала к себе и затем отталкивала. Стоит только Рикардо в очередной раз поманить ее — и Артуро получает удар за свою неизменную преданность и надежность.

— Я не требую от тебя немедленного ответа, — понимая состояние Габриелы, сказал Рикардо. — Но прощу все хорошенько взвесить, прежде чем отправиться под венец. Надеюсь на твое благоразумие.

Он на одно мгновение коснулся губами ее щеки и быстро вышел.

Наблюдая за приготовлениями к свадьбе Артуро, Линда Миранда тоже не выдержала и предприняла последнюю попытку поговорить с ним откровенно. Она не хотела признаться даже себе, что по-прежнему любит Артуро и мучается ревностью. «Я делаю это исключительно из-за Бейби, — убеждала себя Миранда. — Мальчик так ожесточен, что и в самом деле способен осуществить свою угрозу и убить собственного отца».

— Ты совершаешь ошибку, — сказала она Артуро, когда в конце рабочего дня они остались в кабинете одни. — Габриела не любит тебя, и ваша совместная жизнь не принесет вам ничего, кроме горя.

— Прошу тебя, не вмешивайся в мои дела, — недовольно бросил в ответ Артуро.

— Это не только твои дела, — закусив губу, произнесла Миранда.

— Не понимаю. О чем ты? — взглянул на нее с некоторым интересом Артуро. — Не хочешь ли ты сказать, что тебе надоело тешиться с сосунками и ты решила обратить свой взор на зрелого мужчину, То есть на меня?

—Перестань паясничать! — рассердилась не столько на него, сколько на себя Миранда. — Если бы ты знал, что связывает меня с Бейби, то у тебя сразу пропала бы охота до таких грязных шуток.

— Сделай милость, расскажи, — ухватился за ее слова Артуро. — Я давно этого от тебя добиваюсь.

— Он добивается! — в гневе произнесла Миранда. — Да чего ты вообще способен добиться? Все, что ты делаешь, — либо глупость, как в случае с Габриелой, либо подлость, как в случае со мной.

— Это что, обвинение в прошлых грехах? Учитывая мою тогдашнюю молодость, а также за давностью преступления...

Миранда не дала ему договорить: не в силах вынести его издевательского тона и насмешливой ухмылки, запустила в него подвернувшимся под руку дыроколом.

— Да ты, похоже, совсем свихнулась, — с трудом уклонившись от удара, сердито произнес Артуро. — Все. Мне надоело. Я пошел домой.

— Подожди, — остановила его Миранда. — Прости меня. Я хотела поговорить спокойно, по-хорошему... Откровенно поговорить...

— Ну так говори, я готов тебя выслушать.

— Ах, если б это было так просто!

— Тебя что-то мучает? Что? Это связано с Бейби? Ты знаешь о его преступных делишках и хочешь об этом рассказать, но не решаешься?

— Артуро, этот мальчик нуждается в нашей; помощи!.. У него была тяжелая жизнь. Ему не повезло с родителями...

— Та-а-ак, — многозначительно произнес Артуро. — Прежде чем сказать полиции, он нанял тебя? Я слышу речь адвоката.

— Да ничего ты не слышишь, ...! — бросила в сердцах Миранда. — Ты глух и слеп. И всю жизнь был таким!

— Откровенный разговор опять не получился. Но из здания полиции они вышли вместе, и постороннему глазу могло показаться, что эти двое вполне мирно, по-дружески беседуют между собой.

— Садись, подвезу тебя до дома, — открывая дверцу машины, сказал Артуро.

Миранда молча устроилась рядом с ним на сиденье.

«Нет, я больше этого не вытерплю!» — скрипнул зубами Бейби и, резко нажав на газ, погнал машину подальше от полицейского участка и от дома Миранды.

Все дни после разговора с Рикардо Габриела пребывала словно в прострации. Безучастно наблюдала, как мать и сестры готовятся к ее свадьбе, примеряла — по их настоянию — свадебный наряд, равнодушно соглашаясь со всеми замечаниями: здесь укоротить, там выпустить... Так же общалась и с Артуро, когда он приходил, — слушала и не слышала его, смотрела, но не видела.

И лишь когда уже надо было выходить из дома на свадебную церемонию — взглянула в зеркало и увидела там себя в наряде невесты. «Боже мой, неужели это я! — вскинула удивленно брови, словно прозрев ото сна. — Невеста... А где же мой жених? Зеркало услужливо дорисовало рядом с ней Артуро — улыбающегося и во фраке.

— Нет! Нет! — закричала что есть мочи Габриела и рухнула на пол.

«Однако она задерживается», — отметил, взглянув на часы, Рикардо. Никакие силы не могли удержать его в этот решающий час дома, и он чуть ли не с утра приехал сюда и припарковал машину так, чтобы можно было хорошо рассмотреть отправляющуюся на бракосочетание Габриелу. Сам же он при этом надеялся остаться незамеченным. Никто не должен видеть, как страдает он, Рикардо Линарес!

Выдержки его тем не менее хватило ненадолго. Уже через пять минут своего наблюдения Рикардо готов был сорваться с места и мчаться отсюда куда глаза глядят. Несколько раз включал мотор, но пальцы дрожали и нога отказывалась нажимать на газ. С горем пополам он все же дождался означенного часа. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди, однако теперь он уже не порывался с места, а приготовился снести жестокий удар судьбы, чего бы это ни стоило.

Напряжение Рикардо все росло, а Габриела из дома не выходила.

«Может, она уехала отсюда еще вчера?» — мелькнула догадка.

Тотчас же он вышел из машины и, добежав до ближайшего телефонного автомата, набрал номер Габриелы.

— Йоли, это ты? — спросил Рикардо, услышав голос девочки. — Габриела дома?

— А кто ее спрашивает? — не зная, что ответить, решила потянуть время Йоли. — Габи, это Рикардо, — сказала она, прикрыв микрофон рукой.

— Этого еще не хватало! — вскипела Консуэло и, оставив на мгновение Габриелу, подбежала к телефону. — Бесстыдник! Что тебе еще надо от моей дочери? — закричала она в трубку. — Как ты смеешь звонить ей в такой день! Забудь навсегда этот номер! Габи через несколько минут станет женой Артуро!

В трубке уже давно звучали короткие гудки, а Рикардо продолжал прижимать ее к уху, не соображая, что делает. Гневные слова Консуэло словно ошпарили его кипятком и навсегда пригвоздили к этому месту в телефонной будке. Прошло еще некоторое время, прежде чем Рикардо очнулся. «Больше мне здесь делать нечего», — резюмировал он, садясь за руль. Дрожащими пальцами он повернул ключ зажигания и в тот же самый момент увидел выходящую из подъезда Габриелу — в свадебном облачении. Резкий укол в сердце заставил Рикардо зажмуриться. Тяжелый стон вырвался у него из груди.

«Нетт, видеть это — выше моих сил!» — мысленно сказал он себе и нажал на газ.

А и это время Артуро метался в стенах мэрии, где должна была проходить свадебная церемония. Невеста опаздывала. Судья, видя, как нервничает жених, ни о чем его не спрашивал, а своей властью оттягивал, насколько мог, начало регистрации.

— Я позвоню ей, — шепнул жениху Демокрасио, который был шафером.

— Да, пожалуйста, будь добр, — запинаясь от волнения, сказал Артуро.

— Занято, — сообщил через минуту Демокрасио.

— Значит, она еще дома? — пришел в ужас Артуро. — Надо просить отсрочки у судьи.

— Я сам с ним поговорю, — вызвался Демо. — А ты иди к телефону. Узнай, что там случилось.

Когда Артуро набрал номер Габриелы, ему никто не ответил. Не умея справиться с тревогой, он стал буквально терзать аппарат, набирая тот же номер вновь и вновь. Ответа не было.

— Я больше не имею возможности откладывать церемонию, — сказал судья, когда Артуро вернулся в зал регистрации. — Уже наступило время очередной пары. Вам придется ее пропустить.

— Да-да, — рассеянно ответил Артуро. — Извините меня. Я не знаю, что там случилось... Телефон не отвечает.

— Вы только не волнуйтесь, — попытался успокоить его судья. — Такие сбои случаются в нашей практике довольно часто.

Но Артуро уже не слушал его. «Они попали в аварию!» — стучала в мозгу неотвязная мысль.

— Демо, я еду к Габриеле, а ты оставайся здесь на тот случай, если мы разминемся.

Он выбежал из здания мэрии, но не успел даже открыть дверцу машины: первый же выстрел сбил его с ног, а затем прозвучали еще два. Стоявшая неподалеку машина резко рванула с места и молниеносно скрылась из виду. Никто из случайных свидетелей не мог сказать, кто и откуда стрелял.

Габриела с матерью и сестрами подъехали к зданию мэрии, когда санитары уже вносили в свою машину скорбные носилки: тело Артуро было покрыто белой простыней, и сквозь нее прямо на глазах проступали пятна крови...

Сара тоже знала, на какой день и час назначено бракосочетание Габриелы, а потому испугалась, не обнаружив дома Рикардо. Никто из домашних не знал, куда он исчез. Сара лихорадочно набирала номера телефонов, по которым надеялась разыскать мужа. Но его нигде не было. Неужели он потерял всякий стыд и помчался на свадьбу, чтобы расстроить ее в последний момент?! Эта мысль совсем подкосила Сару, и она в полной истерике стала звонить в мэрию. Там ответили, что регистрация брака между Габриелой и Артуро должна начаться с минуты ни минуту.

—Значит, там все в порядке? — собрав последние силы, уточнила Сара.

—Да, — ответили ей хладнокровно.

Напряжение, в котором Сара пребывала несколько часов, прорвалось наконец бурными рыданиями.

—Рикардо!.. Рикардо!.. — бормотала она сквозь всхлипывания, но постепенно речь ее становилась все более неразборчивой и бессвязной. Склонившаяся над ней Эльвира с трудом смогла понять лишь два слова: «сыночек» и «Рикардито».

Когда Рикардо вернулся домой, Сара уже окончательно впала в транс и даже не узнала мужа.

— Надо вызвать врача, — суетилась испуганная Эльвира.

— Не надо, — устало ответил Рикардо. — С ней это бывает часто. Неужели ты еще не привыкла?

Он осторожно взял Сару на руки и перенес ее в спальню. Через некоторое время она очнулась. Увидев перед собой Рикардо, судорожно, болезненно улыбнулась.

—Я с тобой, — отвечая на ее немой вопрос, сказал Рикардо. — Теперь я всегда буду с тобой. Злой рок связал нас накрепко... Ты немного поправишься, и мы уедем отсюда подальше — в Соединенные Штаты или в Европу. И забудем все, что с нами было здесь...

—Да-да, — кивала головой Сара. — Уедем...

В это время раздался телефонный звонок, и возбужденный Федерико сообщил сыну о трагедии, случившейся в мэрии. Он был там в числе гостей и, когда Габи задерживалась, волновался не менее Артуро, только желания их были прямо противоположными: Федерико надеялся, что Габи все-таки передумала выходить замуж за нелюбимого человека.

Затем произошла та кровавая драма, и Федерико поспешил увезти дочь обратно домой. Габи, сраженная увиденным, тотчас же лишилась чувств, и вдвоем с Консуэло Федерико отнес ее в машину. Придя в сознание, она стала рыдать, и унять эти горькие слезы было невозможно — они лились сплошным потоком, словно Габи вознамерилась разом выплакать все свое горе — и то, которое довелось пережить прежде, и то, которое ожидало ее в будущем.

— Сынок, приезжай, — сказал Федерико. — Ты ей нужен сейчас.

Он мог и не говорить этого Рикардо — тот уже сам не мог дождаться, когда отец закончит свою взволнованную речь. Забыв обо всем, что только что обещал Саре, и даже не взгл

Глава 50

— Зачем вы привезли меня домой? — справившись наконец с рыданиями, словно бы очнулась Габриела. — Я должна быть там, в клинике, рядом с Артуро!

— Демокрасио только что звонил, — сказала ей Консуэло. — Артуро делают операцию и никого к нему не пускают.

— Я сейчас же поеду туда.

На ногах она, однако, держалась нетвердо, и домашние, а также Федерико, решили ехать вместе с ней. В этот момент как раз появился встревоженный Рикардо и сразу же бросился к Габи.

— Я с тобой, моя девочка, — сказал он, обняв ее за плечи.

— Случилось такое несчастье! — вскинула она заплаканные глаза на Рикардо. — Мы едем в клинику.

— Я не оставлю тебя, я буду все время рядом, — успокаивал он Габриелу, провожая ее к машине.

—Врачи пытаются сделать все возможное, — сказал им шеф полиции Лопес, который вместе с Демокрасио находился у двери операционной палаты.

Борьба за жизнь Артуро продолжалась несколько часов. Нервы у тех, кто ожидал ее окончания за дверью, были напряжены до предела. Лопес несколько раз не выдерживал и отправлялся в кабинет заведующего клиникой, который по компьютерной связи следил за ходом операции. Наконец он сам позвал к себе Лопеса, и они довольно долго о чем-то совещались. Затем оба вышли в коридор, и по скорбному выражению их лиц все поняли, что спасти Артуро не удалось.

—Увы, — развел руками доктор, — ранение оказалось смертельным.

Миранда, не проронившая до той поры и слезинки, зарыдала в голос.

Габриела обессиленно уронила голову на грудь, все слезы она уже выплакала. Рикардо находился рядом, молча поддерживая Габриелу за локоть. Она же словно и не замечала его присутствия — все мысли ее были только об Артуро.

— Это я виновата, — внезапно прозвучали ее слова, обращенные тоже к Артуро. — Я не любила тебя. И замуж за тебя не хотела выходить. Если бы я приехала в мэрию вовремя...

— Не надо себя казнить, ты ни в чем не виновата, — попытался утешить ее Рикардо. Невольное, при знание Габриелы вселило в него надежду на то, что теперь ничто не помешает им быть вместе.

Хоронили Артуро в закрытом гробу, поскольку лицо покойного было обезображено ранами и кровоподтеками.

Габи, державшаяся все эти дни только на успокоительных лекарствах, не выражала никаких эмоции и со стороны могла показаться даже безучастной и отрешенной от всего происходящего.

—Ты холодная, бесчувственная тварь! — набросилась на нее с кулаками Миранда. — У тебя нет сердца! Погубила Артуро и радуешься втихомолку: не дождешься, когда можно будет припасть к груди Линареса.

Габриела даже не попыталась защититься от нападок Миранды. Рикардо молча встал между женщинами, заслонив собой Габриелу, и теперь на него посыпались тяжелые удары кулаков Миранды. Демокрасио силой оторвал коллегу от Рикардо, понимая, что несчастная впала в обыкновенную бабью истерику.

Миранде тоже дали успокоительных капель, и постепенно она угомонилась, лишь при всхлипываниях и плечи ее подергивало судорогой.

Похоронный ритуал продолжался. Рикардо все так же стоял рядом с Габриелой, опиравшейся на его руку. Но тут перед ними явилась невесть откуда взявшаяся Сара.

— Габриела, прими мои соболезнования, — сказала она, скривив губы в насмешливой ухмылке. — Это такое горе — потерять любимого человека!..

— Что ты здесь делаешь? — вскипел Рикардо. — Уходи отсюда немедленно!

— Не смей оскорблять свою жену! — закричала Эльвира, продираясь сквозь толпу.

Взоры присутствующих опять оказались обращенными не к усопшему, а к Габриеле и к скандалящим вокруг нее женщинам. Консуэло бросилась защищать дочь, и Эльвира тотчас же переключилась на свою ненавистную соперницу, осыпая ее самыми грязными ругательствами. Федерико не мог этого стерпеть и тоже вынужден был вмешаться в неожиданно вспыхнувший скандал.

— Отец, увези их обеих домой, прошу тебя, — взмолился Рикардо.

— Нет, без тебя мы отсюда не уедем! — завопила что есть мочи Эльвира. — Я увезу тебя от этих шлюх!

— Позаботьтесь о Габи, — сказал Рикардо Консуэло. — Я сейчас вернусь.

Он силой затолкал обеих женщин в стоявшую неподалеку машину и, придерживая дверцу снаружи, скомандовал отцу:

—Трогай! Быстро!

Федерико включил скорость, и машина рванула с места, увозя скандалисток.

—Прости, — вернувшись, шепнул Рикардо Габриеле. — Их никто сюда не звал.

Он снова подставил ей свой локоть, чтобы они могла опереться, но Габриела вдруг с силой оттолкнула его:

—Уходи. Оставь меня, наконец, в покое! Ты рад смерти Артуро!..

Аурелио щедро угощал Бейби, всячески нахваливая его за смелость и ловкость. Подняв бокал с шампанским, он, широко улыбаясь, предложил выпить за упокой души «лопуха Гонсалеса». Бейби осушил бокал без видимого энтузиазма.

— Ты что? — заметив его мрачное состояние, спросил босс. — Может быть, жалеешь, что расправился с этой вонючей ищейкой?

— Нет, — глухо ответил Бейби.— Я могу жалеть лишь о том, что не сделал этого раньше.

— А отчего ж тогда хандришь?

— Да это и не хандра вовсе. Просто я сегодня не выспался.

— Понятно, — заговорщически подмигнул Аурелио. — Как ее зовут?

— Кого?

— Ту, которая лишила тебя сна.

— Пока это секрет, — улыбнулся наконец Бейби.

— Ну ладно, не буду больше расспрашивав, Ты сделал огромное дело — расчистил мне путь к Габриеле. И за это я буду тебе благодарен всю жизнь.

Увлеченный радужными планами в отношении Габриелы, Аурелио поверил отговорке Бейби, а между тем хандра его подчиненного объяснялась совсем другой причиной. Бейби видел, как убивалась мать, узнав о смерти Артуро, и понимал, что этот человек был ей дорог не меньше, чем он сам — ее сын. Лишь теперь до Бейби дошло, что мать любила Гонсалеса всю жизнь, только скрывала это. Смешанное чувство ревности к покойному и жалости к матери завладело Бейби. Да, он ненавидел Артуро, но и не хотел причинять горя матери. Если бы она была с ним откровенной, то Бейби, возможно, и переступил бы через свою ненависть. Черт с ним, с Гонсалесом, пусть бы оставался живым, он так дорог Миранде! И уж тем более Бейби не стал бы брать такой грех на себя — стрелять в ее возлюбленного. Наоборот, он должен был прижать «того негодяя к стенке и... И что же тут можно было сделать? Заставить Артуро жениться на матери? Бейби даже рассмеялся при этой мысли: «Неплохим папашей я бы обзавелся!» К тому же Гонсалес мог попросту принять его за сумасшедшего. Да, скорее всего, так оно и случилось бы... А что, если Гонсалес тоже тайно любил мать и счастлив был бы узнать о ее истинном чувстве к нему?!

Эта версия, выглядевшая совсем бредовой, почему-то не давала Бейби покоя. Он стал в деталях вспоминать те немногие эпизоды, когда видел мать вдвоем с Гонсалесом, и теперь был почти уверен, что эти двое любили друг друга, только по глупости своей враждовали. Во всяком случае, Бейби стало совершенно понятно, почему Артуро преследовал его: это была элементарная ревность! Гонсалес ревновал Миранду к Бейби, полагая, что тот — ее любовник. «Мы ненавидели друг друга только потому, что оба любили Миранду», — печально заключил Бейби.

В таком растерянном состоянии его и застал Левша.

— Ну что? Празднуешь победу? — обратился он к Бейби с порога. — Подонок! Вы все — подонки! Вас всех надо было давно уничтожить. Стереть с лица земли! Жаль, до меня это поздно дошло.

— Ты пьян? — заметив лихорадочный блеск в глазах Левши, спросил Бейби. — Или, наоборот, нуждаешься в новой дозе того зелья, к которому пристрастился? Тоже мне, борец за справедливость выискался!

— Это вы меня пристрастили, негодяи! Вы! — парировал Левша. — Из-за вас я теперь конченый человек и терять мне нечего. Я сам отволоку тебя в полицию!

— Неужели? — усмехнулся Бейби. — А если я предложу тебе немного порошочка? Ну как?

— Мразь! — закричал в бессильном гневе Левша, почувствовав, что уже готов согласиться на предложение Бейби. — Ты хорошо знаешь, в чем моя слабость, но на сей раз я сумею устоять. Лучше убей меня! Второй раз осечки не будет. Ну, давай, сделай то, что тебе не удалось в тот раз,— выстрели в меня! Ты из этой пушки уложил Артуро?

—Послушай, ничтожество, — тоже пришел в ярость Бейби. — Не твое свинячье дело рассуждать обо мне и даже об Артуро! И стрелять в тебя я не собираюсь— слишком много чести! А вот таблеточку ты у меня сейчас проглотишь. Да, радуйся: в кои веки выпала возможность покайфовать на дармовщину.

Он поднес наркотик к самому носу Левши, и тот как зачарованный потянулся к таблетке...

По возвращении с кладбища у Сары опять случился припадок, и взбешенная Эльвира клятвенно заявила, что собственными руками убьет Габриелу, если не найдет иного способа отвадить ее от Рикардо. Говорила она это, не смущаясь присутствия Федерико и даже наоборот — угрожая ему.

В ответ Федерико сказал, что будет защищать дочь всеми силами, а также всячески поспособствует ее браку с Рикардо. Затем он стал беспорядочно бросать в чемодан свои рубашки и галстуки, не обращая внимания на оскорбления и угрозы Эльвиры.

— Больше я не могу оставаться под одной крышей с тобой, — сказал Федерико, защелкнув замок на чемодане. — Сегодня же съезжаю в гостиницу и подаю на развод.

— Ты горько об этом пожалеешь! — крикнула ему вдогонку Эльвира. — Я оставлю тебя нищим, Федерико Линарес!

Дверь за Федерико захлопнулась, и Эльвира в бессильной злобе упала на диван, закрыв лицо руками. Плечи ее содрогались от рыданий, но не слишком долго — всего минут пять. А затем она как ни в чем не бывало поднялась, вытерла слезы и набрала номер Плинио.

— Вы должны немедленно уговорить Патрисию на сделку.

— Но, сеньора, это дело требует деликатного подхода, — ответил ей слащавый голос адвоката. — Вы же знаете свою племянницу. На ее обольщение требуется время.

— В вашем распоряжении три дня, — заявила Эльвира. — Оплату увеличу вдвое. Но если не уложитесь в этот срок, то не получите ни шиша, так и знайте! — она в сердцах бросила трубку.

Пока Эльвира выясняла отношения с Федерико. Саре удалось благополучно выйти из прострации. Голова, правда, еще болела, и слабость во всем теле была такая, что трудно было даже пошевелиться. Однако мысли уже лихорадочно теснились в мозгу, и превалировала среди них одна: Аурелио! Да, именно он, и никто другой, расправился с женихом Габриелы! Саре припомнилось, как Аурелио в ее присутствии говорил со своим прихвостнем Бейби, упоминая имя Гонсалеса. Вспомнила и выражение лица, с которым он произносил это имя. «Точно! Это он приказал убить Гонсалеса!» — заключила Сара и вдруг почувствовала мощный прилив сил. Наскоро припудрившись и причесавшись, она помчалась к Аурелио.

— Ты негодяй! — ворвавшись к нему, закричала Сара. — Я знала, что тебе нельзя доверяться. Ты вел двойную игру. Обманул меня, как последнюю дурочку.

— С чего такие страсти? — расплылся в улыбке Аурелио, широким жестом приглашая Сару занять место за столом. — Прошу разделить со мной скромную трапезу. — Он налил в бокал шампанского и преподнес его Саре. Та автоматически отхлебнула из бокала и продолжила свое наступление на предавшего ее компаньона.

— Ведь это твои люди убрали Гонсалеса!

— Боже мой, какие страшные вещи приходят иногда в голову женщине! — изобразил изумление Аурелио.

— Перестань паясничать! Я слышала, как ты отдавал приказание своему Бейби! — реальные воспоминания и догадки смешались в воспаленном мозгу Сары, но Аурелио не знал об этом и вынужден был переменить тон.

— Ты подслушивала, стерва? — сказал он угрожающе.

— Вовсе нет. Я находилась в двух шагах от вас, когда вы об этом говорили. Ты просто зарвался и не счел нужным таиться от меня. Наверно, решил, что Сара — пустое место и нечего с ней церемониться.

«Черт подери! — выругался про себя Аурелио. Как я мог допустить такую оплошность!»

—Вот что, детка, — сказал он вслух, — если ты проболтаешься об этом еще кому-нибудь, то отправиться на кладбище вслед за Гонсалесом! Ты поняла меня?

Сара поняла лишь то, что с Аурелио шутки плохи.

— Но скажи, зачем тебе понадобилось делать мне такую гадость? — спросила она устало. — Теперь Рикардо не отстанет от Габриелы.

— Твой Рикардо никуда от тебя не денется, — примирительным тоном произнес Аурелио. — Да, можешь не сомневаться. А путь к Габриеле, если хочешь знать, я расчистил для себя.

— Что? — изумилась Сара.— Ты же приходишься ей родным дядей.

— А вот это пусть тебя не волнует. Я присмотрел для Габриелы Дом моделей, и скоро она станет королевой моды. Вдвоем с моей племянницей мы за пояс заткнем «Тропибеллу».

— Ты все-таки чудовище, Аурелио, — не смогла больше сдерживаться Сара.

— Но-но! Опять забываешься? — он так посмотрел на Сару, что у нее мурашки побежали по коже. — Имей в виду, красотка: ты в моих руках. Может, тебе напомнить, отчего умер Рикардито? Или не стоит?

— Н-не стоит, — выдавила из себя Сара.

После визита к Аурелио ей стало совершенно очевидно, что этот тип вовсе не союзник, а заклятый враг. Да, он не желает брака Рикардо с Габриелой, но собирается разорить ее мужа! Допустить этого Сара, конечно, не должна. Но как поступить в такой запутанной ситуации? С одной стороны, Габриела — талантливый модельер и ее уход из «Тропибеллы» нежелателен: фирма сразу же потеряет свое лицо и станет нести убытки, на что и рассчитывает Аурелио. Но с другой стороны, нельзя позволить Габриеле быть все время рядом с Рикардо. Получается замкнутый круг.

Сара еще долго ломала голову, но так и не нашла выхода их этого тупика. «Пусть пока все идет своим чередом, — решила она, — надо только следить за тем, чтоб эти двое опять не спелись». И не откладывая в долгий ящик поспешила к Габриеле.

— Что, мой муженек все еще тебя навещает? — спросила она, едва Габриела успела открыть дверь.

— Ты за этим пришла? Уходи! — Габи попыталась захлопнуть дверь, но Сара уже успела войти в прихожую.

— Нет, не за этим. Я пришла попросить у тебя прощения за ту скандальную сцену на кладбище. Если помнишь, то инициатором скандала была не я, а Эльвира. Я же искренне тебе соболезную. Мы с Рикардо уже собирались уезжать в путешествие, когда пришло это печальное известие. Конечно, он не мог уехать, не поддержав тебя. И мне это понятно, за это я и люблю Рикардо. Но теперь, когда ты немного оправилась от горя, мы сможем спокойно уехать. Я только хотела, чтоб ты простила и меня. Пусть между нами не будет никаких недомолвок.

— Я не держу на тебя зла, — холодно ответила Габи. — Так что можешь с чистой совестью отправляться в путешествие.

Домой Сара вернулась почти счастливой. Но, столкнувшись в гостиной с Аурелио, тотчас же пришла в бешенство. Не владея собой, стала кричать на него, угрожая разоблачением.

— Да ты становишься просто опасной, — сказал Аурелио. — Предупреждаю последний раз: если вздумаешь встать у меня поперек дороги, то не ты, а я разоблачу тебя перед Рикардо.

— Что тут происходит? Что за шум? — в дверях стоял... Рикардо. — О каком разоблачении вы говорите? Ну, выкладывайте.

— Пусть тебе об этом расскажет твоя ненаглядная женушка, — язвительно произнес Аурелио. — А я, с нашего позволения, откланяюсь.

— Сара, что он имел в виду? — потребовал ответа Рикардо, когда Аурелио скрылся за дверью.

— Не слушай его. Ты же знаешь этого грязного сплетника!

— И все-таки, о чем шла речь? — не унимался Рикардо.

— Потом как-нибудь расскажу. Сейчас у меня раскалывается голова.

Глава 51

Рауль и Илиана, праздновавшие свое примирение в ресторане, были увлечены разговором и не сразу заметили другую пару — Патрисию и Плинио.

— Посмотри, здесь твоя сестра, — сказал Рауль, случайно бросивший взгляд в дальний угол зала. — С кем это она?

— Не знаю, — Илиана не без удивления стала рассматривать спутника сестры. — Какой-то незнакомец.

—Но, по-моему, они воркуют? — заметил Рауль.

—Да, похоже на то. Не будем им мешать. Взгляды сестер, однако, встретились, и Илиана решила подойти к столику Патрисии.

— Добрый вечер. Не ожидала тебя здесь увидеть. Мы вот с Раулем помирились...

— Да, я поняла, — преодолевая возникшую неловкость, сказала Патрисия. — А это... Это мой жених, она жестом указала на Плинио. — Познакомьтесь.

— Ты отчего погрустнела? — спросил Рауль, когда Илиана вернулась за их столик. — Что-нибудь случилось?

— Этот незнакомец — жених Патрисии. Конечно я рада за нее, но почему она скрывала его от меня? Патрисия не доверяет мне, Рауль. Чем я так ее обидела?

Илиана не могла знать, что невестой Патрисия стала буквально только что, вот за этим столиком. Плинио не сумел иначе уговорить ее на сделку и вынужден был прибегнуть к последнему, сильнодействующему средству. Вместе с согласием Патрисии на брак он получил и еще одно, столь важное для него «да» — Патрисия наконец согласилась, чтоб деньги Федерико Линареса перешли на ее банковский счет

Рикардо терялся в догадках, отчего это Габриела опять не желает его видеть. Несколько раз он пытался поговорить с ней откровенно, однако Габриела всячески избегала встреч с ним. Когда же Рикардо удалось все-таки подкараулить ее прямо на улице, то Габриела спросила, почему он до сих пор не уехал в путешествие с Сарой?

—Ах вот в чем дело! Это Сара тебя так настроила?

—Не имеет значения, кто. Важно, что ты собираешься с ней в длительное путешествие.

—Да не собираюсь я никуда!

— Что же изменилось? Или ты решил таким образом использовать смерть Артуро и еще поморочить мне голову?

— Я хотел уехать только потому, что не мог иначе пережить твою свадьбу!

— Но свадьбы не было, так что можешь теперь жить спокойно и здесь, никуда не уезжая.

— Габи, милая, мы не должны ссориться. У нас нет на это права. Мы любим друг друга, и оба нужны нашему сыну.

—Забудь о сыне! Забудь обо мне!

—Что все это значит? Ты говоришь так, будто не я, а ты намерена куда-то уехать надолго. Почему ты не появляешься в «Тропибелле»?

— Потому что я из нее ушла. Да, я больше там не работаю.

— И ты не сказала этого мне?!

— Вот говорю сейчас...

— Габи, остановись! Ты несешься в какую-то пропасть!

— А уж это не твоя забота. Позволь мне пройти. Оставь меня! — Резким движением она оттолкнули Рикардо и быстро пошла прочь. А он — растерянный, оскорбленный — еще долго стоял на месте и не мог сделать ни шагу.

Такое поведение Габриелы объяснялось тем, что она решила больше никогда не связывать свою судьбу с Рикардо и не возлагать на него никаких надежд. Как раз в такую, горькую для Габи минуту и появился у них в доме Аурелио Линарес. Мягкий, улыбчивый, он весь прямо-таки светился добротой и щедростью. Принес подарки для малыша, для Габи, для всех членов немалого семейства Грубер. «Не забывай, чти ты — моя племянница, и я сделаю все, чтоб ты была счастлива», — повторил он несколько раз. Затем как бы между прочим сказал, что на Рикардо нельзя ни в чем положиться, поэтому Габи следовало бы поду мать о собственном Доме моделей.

— Откуда у меня такие деньги? — махнула рукой Габи.

— Девочка, ты не знаешь себе цену! — возразим Аурелио. — Одна твоя коллекция может принести огромный капитал, если ее подать как следует. Для начала я могу предложить тебе контракт на равных паях: я покупаю помещение и оборудование, забочусь о рекламе, а ты вносишь в наше общее дело свою коллекцию одежды. Я слышал, что за время беременности ты подготовила какую-то сногсшибательную коллекцию.

— Ну, я не знаю, насколько она удачна...

— Ты собиралась ее представить в «Тропибелле»?

— А где ж еще?

—Не делай этого! Признаюсь, я уже приобрел для нашего Дома моделей прекрасный особняк в самом центре города. Поедем сейчас туда, и ты сама увидишь, как смогут заиграть твои модели в том интерьере...

Аурелио вел этот разговор с таким напором, что у Габриелы ни секунды не оставалось на раздумья и сомнения. Она была словно под гипнозом и на все предложения Аурелио ответила согласием.

Рикардо был в отчаянии, лишившись разом и Габриелы, и ее новой коллекции, на которую делал большую ставку. Всю неустойку при расторжении контракта Габриела выплатила, и это означало, что у нее появился очень богатый покровитель.

—Кто бы это мог быть? — рассуждал Рикардо. — Я знаю всех, кто занимается большой, модой. Они уверяют, что не способны на такую подлость. Да и финансы у них не те, чтоб подвести к банкротству «Тропибеллу».

Саре очень хотелось сказать, кто пытается разорить Рикардо, но она помалкивала, боясь возможных расспросов мужа. В самом деле, откуда ей может быть известен тайный замысел Аурелио? О таких вещах ведь не сообщают первому встречному, а тем более жене своего конкурента. Значит, у Рикардо будут все основания обвинить ее в сговоре с Аурелио. А дальше пойдут те самые вопросы о разоблачении Сары, которые Рикардо конечно же лишь отложил до более удобного случая.

—Заявленный показ ни в коем случае нельзя отменить, — сказала она Рикардо. — Пусть он не будет иметь успеха, но мы должны убедить всех в том, что «Тропибелла» жива и продолжает функционировать, только у нее временные трудности в связи со сменой основного модельера. Мы выставим коллекцию Евы, а главной моделью буду я. Это внесет в показ неожиданную краску, и все поймут, что мы решили сменить направление и поэтому сами отказались от Габриелы.

— Ты? В качестве модели?..

— А что? Считаешь меня уже старой для этого дела?

— Сара, как бы тебе сказать это помягче... — Рикардо старался подбирать слова, которые бы прозвучали не обидно для жены. — Я знаю твое желание стать моделью и даже обсуждал это с Евой. Но она считает, что сейчас в моде другой тип манекенщиц...

— Тип Габриелы? — язвительно усмехнулась Сара.

— Ну, в общем, да, — вынужден был признать Рикардо.

— Ты не знаешь моих возможностей! — с обидой произнесла Сара. — Красивая женщина всегда в моде! И я сумею подать любую, даже самую поганую одежду так, будто это платье предназначалось для королевы.

Опечаленная Ева пришла к Габриеле, чтобы поделиться с ней своими неприятностями и попросить доброго совета.

— Сара будет там ведущей моделью?! — пришла в ужас Габриела, когда Ева рассказала ей о переменах, происходящих в «Тропибелле». — Нет, я была права, когда уговаривала тебя уйти от Рикардо вместе со мной. Да Сара своим вульгарным видом загубит все твои разработки! И Рикардо совсем с ума спятил. Я давно подозревала, что он перестал чувствовать веяния моды. Он банкрот, Ева!

— Ты говоришь о нем так жестоко, — недовольно заметила Ева. — Ведь ты любила этого человека, а может, и до сих пор любишь...

— Нет, Ева, все уже в прошлом. А моя любовь не имеет никакого отношения к профессиональной деятельности Рикардо. Ты же сама говоришь, что он сделал ставку на Сару. Скажи, мог ли так поступить профессионал?

— Не знаю, что с ним творится. Он ходит словно в воду опущенный. И я не могу уйти от него в такой ситуации. Второго удара он не переживет.

— Ну, жалей его, жалей. А он никого не жалеет, кроме своей драгоценной Сары. Неужели ты этого еще не поняла?

— Да, в общем, поняла. Но уйти все равно не могу.

Она переменила свое решение на противоположное уже следующим утром, когда увидела модели, изготовленные по эскизам Сары.

—Но это же разработки Габриелы! — воскликнула возмущенная Ева. — Как ты можешь выдавать их за свои?

Между женщинами возникла бурная ссора, и взявшийся их помирить Рикардо вынужден был признать, что эскизы действительно принадлежат Габриеле.

—Ну и что? — невозмутимо отрезала Сара. — Она о них все равно уже забыла.

Тогда-то Ева и сказала, что увольняется из «Тропибеллы» немедленно.

Работа в новом Доме моделей так увлекала Габриелу, что сестры смотрели на нее даже с некоторым осуждением: слишком быстро она забыла об Артуро.

Для самих же Эстер и Марисоль смерть Артуро имела неожиданные и не очень приятные последствия.

Демо однажды увидел Эстер, выходившую из церкви, и спросил, зачем она туда ходила — ведь службы в этот час не было. Эстер честно ответила, что зажгла свечу в память об Артуро. Реакция Демо оказалась такой яростной, что Эстер в слезах убежала домой, не в состоянии вынести упреков, которые на нее обрушились.

— Ты была его любовницей! Ты и до сих пор любишь его! — кричал в гневе Демокрасио.

— Но Артуро мертв! — пыталась пробиться к его благоразумию Эстер.

— А если бы он был жив, то тебя ничто бы не останавливало? Ты бы спала с ним, а не со мной?

Эстер горько переживала обиду и не подпускала к себе Демокрасио, который, опомнившись, надеялся вымолить у нее прощение.

У Марисоль тоже возникла размолвка с Бейби — из-за Артуро.

—Ты-то что убиваешься по нему? — рассердился Бейби, когда Марисоль после похорон стала рассказывать, каким замечательным человеком был Артуро. Кем он тебе доводился? Может, у вас была любовь?

Марисоль, в свою очередь, спросила, почему Бейби так враждебно настроен против Артуро и что их связывало с покойным. Сама о том не догадываясь, она попала в болевую точку Бейби, и в ответ он разразился бурной тирадой, из которой Марисоль поняла только то, что Бейби испытывает угрызения совести после смерти Артуро. На все дальнейшие расспросы Бейби не отвечал, чем лишь усилил подозрения Марисоль.

—Скажи мне, наконец, прямо: чем ты занимаешься и откуда у тебя такие большие деньги, — потребовала она.

Бейби не могла понравиться ее настойчивость, и в итоге они с Марисоль поссорились.

После увольнения Евы Рикардо ничего не оставалось, как положиться во всем на Сару. На успех он, разумеется, не рассчитывал — в его задачу входило держать хорошую мину при плохой игре. Конкуренты Рикардо поглядывали на него с сочувствием, ничем не выдавая своей радости по поводу его неудачи. От них Рикардо и узнал о некоем новом Доме моделей — «Афродите», — который, едва появившись на горизонте большой моды, рекламировал себя с большим размахом.

Рикардо взял в руки один из красочных проспектов, выпущенных «Афродитой», и увидел на обложке... улыбающуюся Габриелу.

— Кто же владелец этой «Афродиты»? — воскликнул он и, не успев получить ответа, услышал:

— Вы сеньор Рикардо Линарес? — спросил подошедший к нему незнакомец. — Получите приглашение на показ новой коллекции Дома моделей «Афродита».

— Кто вас послал? — не слишком любезно отреагировал Рикардо.

— Сеньор Аурелио Линарес. Он будет рад видеть вас на торжественном открытии «Афродиты».

Поблагодарив посыльного за приглашение, Рикардо тотчас же отправился к Габриеле, но дома ее не застал. Консуэло пояснила, что дочь до поздней ночи бывает у себя на работе.

—Она совсем забыла о сыне! — гневно бросил Рикардо.

— Наоборот, — возразила Консуэло. — Габи не жалеет сил, чтоб обеспечить мальчику достойное будущее.

— Но она же связалась с этим подонком — моим дядюшкой! О каком достойном будущем тут может идти речь?!

— Рикардо, я не хочу знать о ваших семейных распрях, — мягко урезонила его Консуэло. — Сеньор Аурелио сделал для Габи столько добра, поэтому я попрошу тебя не говорить о нем гадости в моем доме.

— Он всех вас очаровал, — с горечью произнес Рикардо. — Как мне убедить Габи, что она доверилась негодяю? Этот человек ничего не делает просто так, без выгоды для себя.

— Его выгода понятна, — сказала Консуэло. — Он хочет заработать на таланте Габи, что ж в этом плохого? Ведь твой дядя дает возможность и Габи развернуться в полную силу. Она тоже внакладе не останется.

— Да Аурелио наверняка замыслил что-то очень подлое и коварное! Финансовая выгода — только на поверхности. Я хорошо знаю своего дядю. Поверьте, он просто опасен.

— Рикардо, прости, но я больше не хочу выслушивать твои нападки на сеньора Аурелио.

—Да, я ухожу.

Демокрасио тяжело переживал разрыв с Эстер, усугубляемый и еще одним обстоятельством, известным только Демо и комиссару Лопесу, который, собственно, и был инициатором этой почти фантастической затеи. А состояла она в том, что Лопес решил разыграть довольно жестокую мистификацию со смертью Артуро.

Да, хирурги все-таки сумели вырвать его из лап смерти.

Когда заведующий клиникой сообщил Лопесу, что врачам удалось вывести Артуро из комы, комиссар просто ошалел от радости, и мощная фантазия сыщика тотчас же заработала с невероятной силой. Он сказал доктору, что для следствия по делу о наркобизнесе было бы неплохо, если б Гонсалес до поры до времени числился умершим. Это развяжет руки тем, кто на него покушался, они станут действовать менее осмотрительно, и поймать их будет гораздо легче.

— Но это станет большим ударом для близких Гонсалеса, — заметил доктор, не слишком вдохновленный идеей Лопеса.

— Ничего, — возразил тот, — зато радости будет больше, когда они узнают о воскрешении Артуро из мертвых.

— Ладно, — согласился доктор. — Только вся ответственность за эту мистификацию будет лежать на вас.

— Разумеется, — не стал возражать Лопес.

Так появился запаянный гроб, который и был похоронен и оплакан на кладбище.

А сам Артуро еще несколько дней находился в реанимационной палате, где его регулярно навещали Демокрасио и Лопес. Когда же раненый немного окреп, его поместили в загородный санаторий, обеспечив сменяющими друг друга медсестрами.

Демокрасио бывал у приятеля каждый день, сообщая всякие житейские и криминальные новости. Артуро конечно же прежде всего интересовала Габриела — о ней он хотел знать все до мельчайших подробностей. Порадовался тому, что и после его мнимой смерти она не приблизила к себе Рикардо. Но очень огорчился ее альянсу с Аурелио Линаресом.

— Этот тип опасен, — горячился Артуро. — Ты должен предупредить Габриелу.

— Не волнуйся, она под надежным наблюдением, — успокаивал его Демокрасио. — Лопес полагает, что именно Аурелио Линарес является боссом наркобизнеса. Подожди немного, отдохни здесь, и мы свое дело сделаем.

Очень удивила Артуро и бесконечная скорбь Миранды по поводу его гибели. «Она любила меня всю жизнь! — дошло наконец до Артуро. — Но почему же надо было это скрывать?» Он вспомнил, как добивался ее, когда они вновь встретились после нескольких лет разлуки, как хотел даже на ней жениться. «Видимо, не проявил должной настойчивости, — заключил он. — Нанесенная ранее обида оказалась сильнее любви».

Демокрасио в последние дни был мрачен, и Артуро спросил, не случилось ли еще каких неприятностей. Вместо ответа Демокрасио задал встречный вопрос:

—Скажи прямо: у тебя было что-нибудь с Эстер?

—С Эстер? Да ты с ума сошел? — искренне возмутился Артуро.

—Но ведь она тебя любит!

— Приятель, ты, я вижу, совсем спятил от своих чувств к Эстер. Эта девочка всегда смотрела на меня скорее как на отца, которого ей недоставало, чем на мужчину. Подонок Рамиро избивал ее, приставал к Эстер со скабрезностями, а ей хотелось надежной защиты...

— Я ..., Артуро. Прости меня, — с облегчением выдохнул Демо.

Глава 52

Сара лезла из кожи вон, чтоб предстоящий показ моделей прошел в «Тропибелле» хотя бы более или менее прилично. Рикардо же понимал, что их ждет провал. В то же время он не сомневался в триумфе «Афродиты». Но как ни тяжело было стать свидетелем этого триумфа, Рикардо все же принял приглашение Аурелио и отправился на открытие его Дома моделей вместе с Сарой.

Увидев их в числе гостей, Аурелио просиял довольной ухмылкой, от которой у Рикардо невольно сжались кулаки. Ему очень хотелось прямо сейчас, среди этого пышного торжества, расквасить подлую физиономию дядюшки. Но Рикардо смирил свой гнев и приготовился выдержать до конца всю церемонию.

Когда же на подиуме появилась невероятно красивая, обворожительная Габриела, — нервы Рикардо сдали.

—Она сама выступает в роли манекенщицы! Пойдем отсюда! — он потянул Сару за рукав, и та, упираясь, покинула вместе с ним демонстрационный зал.

Аурелио проводил их взглядом победителя.

—Зря ты меня оттуда вытащил, — сердилась Сара. — Чтобы самой демонстрировать модели, нужен опыт, сноровка. Уж поверь мне, выскочка будет выглядеть на подиуме неуклюжей.

—Ты что, не слышала, какими аплодисментами ее встретили? — разозлился Рикардо.

Они стояли в холле, и сквозь неплотно прикрытую дверь им хорошо были слышны все новые и новые аплодисменты — так публика встречала каждую модель Габриелы.

— Ну, что будем делать? Пойдем домой? — спросила поскучневшая Сара.

— Нет, я подожду окончания только затем, чтоб во время коктейля сказать Аурелио все, что я о нем думаю!

— Не надо, Рикардо, — испугалась Сара. — Он подумает, что это я тебя против него настроила.

— А я сам, по-твоему, не мог сообразить, что мой дядя меня разорил?

— И все равно, не надо скандала, — умоляла Сара.

— Послушай, ты ведешь себя так, будто вы с Аурелио в сговоре. Почему я не могу сказать подонку, что он — подонок? Ты беспокоишься не обо мне, а о нем.

—Глупости!

Сара, давай наконец поговорим откровенно. Чем тебя держит Аурелио? О каком разоблачении вы тогда вели речь?

— Опять ты за свое? — притворилась обиженной Сара. — Измучил меня своими подозрениями.

— Но, если ты не заодно с Аурелио, тогда, значит, ты его просто боишься. Почему?

— Это не я его боюсь, а он меня должен бояться! — вырвалось у Сары, о чем она тотчас же горько пожалела.

— Так, уже теплее, — тоном сурового следователя произнес Рикардо. — Ну-ка, выкладывай все, что тебе известно.

— Я не знала ничего в точности, — вынуждена была оправдываться Сара. — Только предполагала, что он собирается переманить Габриелу.

— Но он ведь не занимался прежде высокой модой! Как ты могла это предположить, не будучи в курсе его подлых планов?

— Ну... услышала кое-что случайно...

— И вместо того чтоб предупредить собственного мужа, помчалась к Габриеле и настроила ее против меня, толкнув тем самым незаменимого модельера «Тропибеллы» в лапы Аурелио!

— Я только хотела отвадить ее от тебя... — лепетала Сара. — Я вовсе не гнала ее из «Тропибеллы»...

— Ладно, пойдем в зал для коктейля. Демонстрация моделей закончилась.

Все время, пока шел показ моделей, Габриела пребывала словно во сне. Отдаленным краешком сознания она понимала, что собравшиеся принимают коллекцию на ура. Что все эти восторженные аплодисменты, цветы и улыбки адресованы непосредственно ей, Габриеле Грубер. Но радости от такого бесспорного, потрясающего успеха не ощущала.

Когда же последняя манекенщица покинула подиум и сияющий Аурелио потащил Габриелу на заключительный поклон перед публикой, — и вовсе наступило разочарование. Для кого она так выкладывалась, для кого старалась? Для этого чужого человека, приходящегося ей дядей? Вот он сейчас купается в волнах триумфа, а бедный Рикардо... Габи почувствовала, что может расплакаться, и поспешила уйти с подиума. «Предательница! Мелкая душонка! — ругала она себя. — Польстилась на деньги. Забыла, где и у кого набиралась опыта? Ведь до прихода в «Тропибеллу» ты ничего не умела. Одни смутные фантазии бродили в голове. Рикардо, и только он, сделал из тебя настоящего модельера, а ты так жестоко предала его!»

Она больше не могла сдерживать слез и, быстро переодевшись, отправилась домой.

— Где Габи? Ее ждут гости, — волновался Аурелио.

— Она просила передать вам, — шепнула ему Ева, — что хочет отпраздновать это событие в кругу семьи.

Аурелио переменился в лице, но вскоре взял себя в руки и, широко улыбаясь, предстал перед гостями.

А у Габриелы так и не вышло праздника. Дома, за столом, она продолжала то и дело вытирать слезы. Затем прижала к себе малыша и заплакала навзрыд, не желая больше сдерживаться.

У Рикардо хватило сил сдерживать свои эмоции, пока звучали многочисленные здравицы в честь Аурелио и его детища — «Афродиты». Не забывали гости и о Габриеле, весьма сожалея, что она отсутствует на этом грандиозном празднике.

Но вот публика постепенно захмелела и переключила свое внимание с Аурелио на собственные проблемы. Тут и там можно было услышать, как эти деловые люди использовали ситуацию для налаживания нужных контактов и договаривались о возможных сделках.

Рикардо, стараясь выглядеть вежливым, отвел в сторонку Аурелио и прямо спросил, что он замышляет против Габриелы и как собирается ее использовать.

—Ты пьян, племянник, — ответил Аурелио. — Если б ты остался в зале до конца демонстрации, то мог бы воочию увидеть, как я «использовал» Габриелу. Она блистала! Это был ее триумф. Ты ведь не смог обеспечить ей такую возможность. А я всего лишь подкрепил ее талант некоторыми финансами.

—Я теперь уже слишком хорошо тебя знаю, — продолжал Рикардо. — Все, о чем ты сейчас говорил, — то лишь видимая часть айсберга. А что на самом деле ты задумал? — он приблизился к Аурелио на опасное расстояние, и тот, не желая скандала, предложил выйти из зала и поговорить без свидетелей.

— Чего ты добиваешься? — спросил Аурелио, когда они вышли. — Хочешь знать всю правду? Изволь! Ты — банкрот, племянничек. Твоя «Тропибелла» без Габи и Евы ни на что не годна.

— Мы говорим не обо мне, а о Габи! — грозно напомнил Рикардо.

— Хорошо, поговорим о Габи, — не стал спорить Лурелио. — Ты вел себя с ней по-хамски, поэтому она сама предложила мне создать «Афродиту».

— Врешь, подлец! — Рикардо бросился на дядю с кулаками, но как из-под земли выросшие охранники заслонили босса и стояли в таком положении, пока Рикардо не отступил на несколько шагов в сторону.

— Ну, успокоился? — спросил Аурелио, на всякий случай придерживая возле себя охрану.

— Трус! Подонок! — сыпал ругательствами Рикардо.

Если ты не уймешься, — предупредил его Аурелио, — то мои ребята попросту вышвырнут тебя за дверь. — А на твой самый главный вопрос могу ответить прямо: мы с Габриелой — любовники!

— Не смей пачкать ее имя, гад! — Рикардо в гневе бросился на Аурелио, но охранники преградили ему дорогу и вывели из помещения.

Демо пришел к приятелю как раз вовремя: у того открылось кровотечение, а медсестра куда-то ненадолго отлучилась. Разыскав ее и дождавшись, когда она окажет Артуро необходимую помощь, Демо стал выяснять, чем его друг занимался накануне.

— Наверняка, ты сделал что-нибудь, чего тебе не разрешают врачи, — с уверенностью утверждал Демо.

— Нет, ничего крамольного я не делал, — оправдывался Артуро. — Лежал, смотрел телевизор. Правда несколько разволновался…

— Что там показывали?

— Открытие Дома моделей «Афродита».

— Ах, вот в чем дело! — присвистнул Демо. — Теперь все ясно.

— Ничего тебе не ясно, ..., — обиделся Артуро. — Габриела имела огромный успех и была невероятно красивой. Но… в самом деле я заметил, что она не радуется, а страдает. Демо, я должен ее увидеть! Я нужен ей!

— Лежи, куда тебя положили, — уничижительно произнес Демо. — Если б я появился тут на полчаса позже, ты бы уже истек кровью. Ведь у тебя даже не было сил, чтобы позвать медсестру, «вояка»!

— Господи! Сколько ж мне еще предстоит вот так скрываться? — скрипнул зубами Артуро. — Я убью Лопеса!

Ночью после открытия «Афродиты» и весь следующий день Габриела провела с тяжелым сердцем. Аурелио звонил и порывался навестить ее, но Габи отвечала, что плохо себя чувствует и не способна принимать гостей.

Ева, однако, пришла без приглашения и без специального уведомления. Габриела обрадовалась подруге, стала изливать ей душу, говорила о чувстве вины, которое испытывает по отношению к Рикардо. В их разговор вмешалась Консуэло.

— Хоть ты помоги убедить ее, — обратилась она к Еве, — что пора забыть о Рикардо. Он получил то, к чему сам шел. Не надо было скрытничать и обманывать Габи.

—Мама, перестань! — рассердилась Габриела.— Тебе ведь прекрасно известно, что это не было обыкновенным обманом. Рикардо любил меня... Тут все не так просто...

Консуэло оставила подруг, дав им возможность посекретничать, а Ева сказала, что Аурелио вечером устраивает праздник «для своих» — то есть для тех, кто, собственно, и создал «Афродиту».

— Он просил уговорить тебя прийти в ресторан.

— Так, значит, это Аурелио тебя послал? — с обидой произнесла Габи.

— Я бы и сама пришла. Хотелось обсудить вчерашнее. Не каждый день ведь случается такой успех. А ты хандришь. Ну, улыбнись, и пойдем вместе на праздник. Мне вчера было без тебя одиноко.

— Аурелио сумеет развлечь тебя.

— Нет, он занят только тобой. Сегодня он недвусмысленно мне намекнул, что влюблен в тебя.

— Ты чего-то не поняла, Ева! — запротестовала Габи. — Аурелио мой родственник. Брат отца.

— И тем не менее, — развела руками Ева. — Я это не придумала.

После такого сообщения Габи совсем расстроилась и наотрез отказалась идти в ресторан.

Но едва Ева ушла, как Габриеле пришлось принимать следующего гостя — Рикардо. Консуэло не хотела впускать его в дом, но Рикардо ворвался туда.

—Я должен объяснить Гкби, с каким опасным человеком она связалась.

Неожиданное появление Рикардо с новой силой всколыхнуло в Габриеле чувство вины.

—Прости, — сказала она. — Так получилось. Ты женат, и мне надо устраивать свою жизнь самостоятельно.

— С Аурелио? С этим негодяем? Да он не только подставил подножку мне, но и уготовил капкан для тебя!

— Он дал мне возможность работать так, как я хочу.

— Габи, милая, это всего лишь начало, — Рикардо подошел к ней совсем близко и дотронулся до ее плеча. — За это он потребует такой платы!.. — он не договорил какой, лишь внимательно посмотрел Габи в глаза. — Я не верю, что ты с ним в сговоре, и уж тем более не могу простить ему сплетни, которые он про тебя распускает.

— Какие сплетни? — Габи, до той поры безропотно принимавшая прикосновения Рикардо, отстранилась от него. — Ну говори, какие сплетни?

— Я не намерен их повторять!

— Нет, скажи! — настаивала Габриела. — Ведь ты приехал лишь затем, чтоб я либо подтвердила их, либо опровергла.

— Я приехал предупредить тебя об опасности, которая исходит от Аурелио!

— Это я уже слышала. А как насчет сплетен? Ну, не стесняйся. Хочешь, я сама тебе помогу? Тебя интересует, не сплю ли я с моим дядей? Так ведь?

— Габи, успокойся. Я не давал тебе повода для таких оскорблений. Мне бы и в голову не пришло такое! Да я вчера за это пытался избить Аурелио, но он позвал на помощь охранников.

— Боже мой! Какой стыд! И ты мне сам говоришь об этом? Сейчас же уходи! Немедленно! Я не желаю больше тебя видеть!

Рикардо пришлось покинуть дом Габриелы, но, сев за руль, он никак не мог тронуться с места. Руки его дрожали, в голове стоял тяжелый гул. Так прошло несколько минут, и вдруг Рикардо увидел нарядно одетую Габриелу, в спешке выходящую из дома. Она остановила проезжавшее такси и велела везти ее к ресторану. Рикардо последовал за ней.

...При виде Габриелы Аурелио тотчас же пошел ей навстречу, расплывшись в слащавой улыбке. Рука его похотливо скользнула по талии Габриелы, когда он вел девушку к столу, и этого Рикардо уже не смог вынести.

— Я не отдам тебя этому негодяю! — прошипел он Габриеле в самое ухо и, схватив ее за руку, потащил из-за стола.

— Оставь меня! Как ты смеешь? — она вырвалась из рук Рикардо и вернулась к столу.

—Габи, когда ты поймешь, кто этот человек, может быть уже слишком поздно, — сказал Рикардо глухо.

Габи же залпом осушила протянутый ей Аурелио бокал.

У Рикардо потемнело в глазах, и он, не помня себя, помчался к машине.

—Все. Габриела умерла для меня, — сказал он Саре, встретившей его у входа в гостиную.

—Не верю своим ушам!.. Что случилось?

—Ничего! — мягко отстранив ее, Рикардо направился к спальне. — Смертельно хочу спать.

Глава 53

За завтраком Рикардо выглядел таким хмурым и несчастным, будто действительно переживал траур по любимой женщине.

— Ну что, теперь ты убедился, чего стоит твоя «невинная пташка» Габриела? — подлила масла в огонь Сара.

— Она больше для меня не существует! — стукнул кулаком по столу Рикардо. — Сейчас я обеспокоен судьбой моего сына. Страшно представить, каким он может вырасти под влиянием Аурелио.

Если бы он в тот момент взглянул на Сару, то увидел бы, как напряглась она, что-то прикидывая в уме, а глаза ее засветились тем лихорадочным блеском, который был верным признаком того, что Сара затевает какую-то каверзу.

—У тебя есть все права на мальчика, — сказала она слащаво-заискивающим тоном.

Рикардо взглядом выразил удивление: до сих пор любое упоминание о сыне Рикардо и Габриелы приводило Сару в бешенство, а тут вдруг такая перемена! Но Сара уже отбросила сомнения и, пользуясь растерянностью мужа, перешла к осуществлению плана, только что созревшего в ее авантюрном уме. Она говорила, что этот ребенок — их спасение, что он сможет в какой-то мере заменить им Рикардито, что втроем они могли бы уехать за границу и Габриела постепенно смирилась бы с таким положением.

Далее она предложила Рикардо конкретные действия, и он, вяло протестуя, все же согласился их выполнить: душа его жаждала компенсации за обиду, нанесенную ему Габриелой.

И вот уже составлено исковое заявление в суд, но найти компрометирующие факты против Габриелы непросто, однако Сара не намерена сдаваться — она следит за каждым шагом Габриелы и вскоре находит повод для обвинения в ее растлевающем воздействии на ребенка.

После успешного показа мод в «Афродите» Габриела приобрела популярность не только как кутюрье, но и как фотомодель, и вынуждена была теперь поддерживать этот имидж, работая с фотографом. Фотосеанс обычно длился целый день, и Габи просила няню привозить ей иногда сына, чтоб мальчик не скучал по матери. Да и она сама отдыхала в перерыве между съемками, играя с малышом. Этим-то и воспользовалась Сара. Как только няня с ребенком вышла из дома, Сара позвонила Рикардо, и тот явился на фотосеанс вместе с судебным представителем. Картина им открылась не такая уж впечатляющая, но вполне подкрепляющая иск Рикардо: фотограф снимал Габриелу в нижнем белье, а неподалеку находились няня и ребенок.

Габриела пришла в отчаяние от действий Рикардо, понимая, что при желании этот факт можно раздуть до невероятных размеров и ей будет очень трудно защищаться в суде. Таким образом, Габи ничего не оставалось, как снова обратиться за помощью к Аурелио.

Он пообещал найти хорошего адвоката, но, едва благодарная Габи вышла из кабинета, тотчас же набрал номер Сары.

—Нам надо повидаться, крошка, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Встретимся у меня дома через час.

Сара явилась туда ни жива ни мертва — боялась, что на сей раз Аурелио, взбешенный ее действиями против Габриелы, осуществит свою угрозу и выдаст ее тайну Рикардо. Он, однако, встретил гостью весьма приветливо.

— Ты, кажется, дрожишь от страха? — довольный произведенным эффектом, Аурелио рассмеялся. — И напрасно! Уверяю тебя.

— Зачем я тебе понадобилась? — прямо спросила Сара, не поверив в искренность столь радушного приема.

— Ждешь от меня подвоха? — совсем развеселился Аурелио. — Правильно, со мной надо держать ухо востро! У нас с тобой, в общем, разные интересы, но в данном случае они опять совпали, и если ты станешь вести себя как подобает, то будешь щедро за это вознаграждена.

— Что ты имеешь в виду? — Сара все еще не могла понять, к чему клонит Аурелио.

— Рикардо вознамерился отобрать у Габриелы сына. Не так ли? Скажи, ты тоже хотела бы, чтоб мальчик рос в вашей семье?

— Да, — потупив взор, ответила Сара.

— Что ж, это можно понять. Мать, тоскующая по умершему сыну...

— Перестань! — не выдержала Сара. — Ты позвал меня затем, чтоб покуражиться?

— Ни в коей мере! — замахал руками Аурелио. — Меня как раз очень устраивает такой расклад. Вы с Рикардо будете воспитывать ребенка, а я... Я женюсь на Габриеле!

— Но ты ведь приходишься ей родным дядей!

— Это не такое уж и близкое родство, — возразил Аурелио. Да и тебя не должно волновать, на чьей груди успокоится Габриела. А вот чтоб они с Рикардо опять не помирились — мы с тобой должны всерьез позаботиться. Я буду усиленно делать вид, будто хочу заполучить Габи вместе с сыном, а ты должна всячески внушать Рикардо, что мы с Габриелой — одно целое.

— Так она еще не знает, что ты задумал на ней жениться?

— Всему свое время. Но если мы будем действовать разумно, то никуда она от меня не денется. А вы, как только получите ребенка, тотчас же уедете подальше от Каракаса, чтоб Габриела смогла поскорее забыть о сыне.

— Ты так уверен в том, что она сдастся без боя? —усомнилась Сара. — Она ведь — мать...

— Матери всякие бывают, — многозначительно произнес Аурелио, и Сара осеклась.

— Для того чтоб жить за границей, нам понадобятся немалые средства, — сказала она после паузы. — А ты, по сути, разорил Рикардо.

— Молодец! — похвалил ее Аурелио. — В любой ситуации не забываешь о собственной выгоде.

—Но дело-то серьезное, — продолжала торг Сара.

—Конечно, — согласился Аурелио. — И если нам удастся его обтяпать, то ты получишь от меня такую сумму, на которую вы с Рикардо и ребенком сможете безбедно жить за границей. Только помни об одном: никакой самодеятельности! Наши действия должны быть строго согласованы.

Опасения Аурелио насчет возможного примирения Рикардо и Габриелы были отнюдь не напрасны: с каждым днем Рикардо все острее испытывал угрызения совести. Ведь ему предстояло опорочить, оклеветать Габи, чтоб отобрать у нее сына. И в какой-то момент понял, что не сможет поступить так подло. Поехал к Габриеле и стал вымаливать у нее прощение.

— Я забрал свое исковое заявление, — сообщил он. — Прости меня, если сможешь. На меня нашло затмение. А все потому, что ты гонишь меня. Габи, любимая, неужели мы уже никогда не сможем поговорить с тобой спокойно? Ведь у нас — сын. Мы должны оба заботиться о его будущем. Мне вовсе не безразлично, каким он вырастет, поэтому я и не хотел, чтоб он попал под влияние Аурелио.

— Он не имеет никакого отношения к нашему сыну, — возразила Габриела.

— Это пока мальчик не подрос. Но если ты будешь продолжать работать с Аурелио, то он не упустит возможности сделать из нашего сына своего последователя.

— Ты преувеличиваешь опасность Аурелио.

— Нет! Вовсе нет! Знаешь, что он сказал мне? «Можешь забыть, что у тебя есть сын. Я женюсь на Габриеле и усыновлю мальчика».

— Это опять похоже на сплетню.

— Габи, неужели я мог придумать что-нибудь подобное? Ты же сама видела, какую бурную деятельность развернул Аурелио, чтоб я не выиграл этот процесс. И на меня он давил — своими средствами. Зная, что я не отступлюсь от иска, он хотел досадить мне. Это доставляет ему большое удовольствие — издеваться над людьми.

— Возможно, он хотел таким образом позлить тебя, — высказала предположение Габриела. — Я надеюсь, ты не поверил его нелепой болтовне?

— Габи, он потешается над нами обоими. Пуст, дескать, эти двое дураков перегрызут глотки друг другу, а я, наблюдая за ними, повеселюсь всласть.

— Неужели он так жесток?

— Да он просто монстр! Ведь как повел бы себя в этой ситуации любой нормальный человек? Он бы поговорил со мной — как дядя, как старший по возрасту. Посоветовал бы не горячиться и договориться с тобой по-хорошему. Наконец, призвал бы на помощь Федерико — твоего отца, который до сих пор ничего не знает о моей затее. Федерико я уважаю и наверняка внял бы его просьбе. Но Аурелио не стал этого делать. Наоборот, он изо всех сил старается настроить меня против тебя.

Слушая Рикардо, Габриела припомнила многое, чему раньше не придавала серьезного значения. Ей припомнилось, как Аурелио всячески старался выставить Рикардо извергом в ее глазах и при этом не скупился на подарки и комплименты, которые иногда казались Габриеле чересчур фривольными. «Неужели он и в самом деле задумал меня обольстить?» — впервые испугалась Габриела.

— Рикардо, хорошо, что ты пришел сегодня и мы смогли отбросить все обиды, — сказала она. — Мы наделали много ошибок, но нам надо учиться доверять друг другу.

— Да, ты права, я рад услышать это от тебя. Если мы будем держаться вместе, то ни Аурелио, ни Сара, ни кто другой не сможет причинить нам вреда.

Далее последовал долгий страстный поцелуй. «Теперь нам никто не помешает. Мы навсегда вместе», — повторяли они как заклинание.

Сару беспокоило длительное отсутствие Рикардо. Наблюдая за ним в последние дни, она заметила, что его мучают сомнения, и боялась, как бы он не выкинул что-нибудь такое, что могло бы разрушить ее планы.

— Где он может быть в такой поздний час? — повторяла она, то и дело поглядывая на часы.

— Не волнуйся, придет, — вяло отвечала ей Эльвира. — Он вроде бы угомонился, тьфу, тьфу. А вот мой муженек, похоже, совсем спятил. Я заставила себя унизиться — разыскала его в отеле, просила вернуться домой... — она внезапно расплакалась. — Знаешь, что он мне сказал? Что будет уговаривать эту шлюху Консуэло стать его законной женой!..

Теперь пришел черед Сары утешать свекровь.

—Мы с Рикардо держали это в тайне, — сказала , она, — но тебе я скажу по секрету: у тебя скоро будет внук!

—Ты опять беременна? — оживилась Эльвира.

— Нет, речь идет о сыне Рикардо. Мы скоро отберем его у Габриелы.

— Более мой! Зачем вам это надо? — не разделила восторга Сары Эльвира. — А она что же, согласна отказаться от сына?

— Согласится! — не стала вдаваться в подробности Сара. — У нас есть компромат на нее.

— Ну, допустим, что вы отберете мальчика. Но кто будет им заниматься? Неужели ты?

— Да, я, — заявила Сара. — И ты. Ведь ты — его родная бабушка.

— Нет! На меня не рассчитывайте. Я не желаю слышать об отпрыске Габриелы Грубер! Избавьте меня от такого родства!

В этот момент как раз появился Рикардо, и Сара бросилась к нему.

— Наконец-то! Где ты был? Я не находила себе места, — она попыталась обнять мужа, но Рикардо мягко отстранил ее.

— Нам надо серьезно поговорить, Сара. Пойдем наверх.

— Что случилось? Говори здесь, я все рассказала Эльвире.

— Ну что ж, здесь так здесь, — устало произнес Рикардо. — Я забрал свое заявление из суда.

— Ты с ума сошел! — взвизгнула Сара.

— Только, пожалуйста, не надо истерик, — предупредил ее Рикардо. — Ты всячески подбивала меня на эту подлость, но я все же не подлец, а потому не смог возводить на Габриелу напраслину.

— Ты был у нее?! — догадалась Сара.

— Да. И мы с ней помирились. Так что, как видишь, все вернулось на круги своя. Из нашей с тобой совместной жизни опять ничего хорошего не получилось.

Сара, как и предполагал Рикардо, впала в обычную для нее истерику, но это уже не могло повлиять на его решение.

С утра Габриела отправилась в «Афродиту» и, войдя в кабинет Аурелио, сухо сказала, что в адвокате больше нет нужды, поскольку Рикардо отказался от своего иска.

К такому удару Аурелио не был готов и поэтому в первый момент растерялся. От Габриелы это не укрылось.

— Мне казалось, вы должны были обрадоваться такому сообщению, — сказала она вслух, а про себя подумала: «Рикардо был прав!»

— Я рад, — поспешил исправить оплошность Аурелио. — Просто немного опешил, потому что не ожидал от этого подонка такого благородства. Наверное, он вспомнил о пеленках-распашонках и попросту испугался.

— Аурелио, я не хотела бы, чтоб вы говорили в таком тоне о Рикардо, — прервала его Габриела.

— Неужели ты опять ему поверила? — всплеснул руками Аурелио.— Не понимаю тебя! Сколько же зла он еще должен сделать тебе, чтоб ты, наконец, обрела гордость и достоинство? Нет, я больше не стану терпеть измывательств Рикардо над тобой! — все более горячился он. — Я увезу тебя отсюда, и этот негодяй никогда нас не отыщет!

— Погодите! О чем это вы! Я никуда не собираюсь уезжать. Тем более с вами, — пыталась остановить его Габриела, но Аурелио уже вошел в раж.

— Ты говоришь так, потому что еще молода и не понимаешь, в чем твое счастье! — воскликнул он и, крепко обняв Габриелу, стал осыпать ее поцелуями. — Я люблю тебя, — шептал он в исступлении. — Будь моей! Я женюсь на тебе!

Габриеле стоило больших усилий вырваться из цепких рук Аурелио. Оттолкнув его, она стремглав выбежала на улицу и, когда садилась за руль, боковым зрением заметила знакомый силуэт, который заставил ее внутренне содрогнуться. «Не может быть! Это призрак», — подумала она, но любопытство оказалось сильнее ужаса. Уже в следующее мгновение Габриела решительно пересекла улицу, направляясь к скверу, в котором, как ей показалось, она увидела Артуро. «Призрак» между тем спешно от нее удалялся и наконец, побоявшись быть настигнутым, попросту припустил бегом...

Домой Габи вернулась в сильнейшем потрясении.

— Он жив! Я видела его!

— Кто? — испугалась Консуэло.

— Артуро!

— Бог с тобой, дочка! Что ты говоришь? Ты не заболела?

— Не знаю... Может быть... Ой, мама, мне так плохо! Я сегодня пережила такое, что немудрено, если мне явился призрак.

— Выпей успокоительное и ложись спать, — предложила Консуэло. — Идем, я помогу тебе раздеться.

Габриела последовала совету матери, но уснуть не смогла даже со снотворным. Проворочавшись с боку на бок около часа, она встала и, ничего не объяснив матери, поехала на кладбище. Если бы она была внимательнее, то смогла бы заметить машину, сопровождавшую ее от ее дома до самого кладбища. Вел эту машину конечно же Артуро. Он уже вполне поправился, но Лопес запрещал ему объявляться среди знакомых. Поэтому он и вынужден был таиться — даже когда Габи, рыдая над его мнимой могилой, просила у него прощения и совета: как ей жить дальше.

«Потерпи еще немного, моя хорошая, — шептал Артуро. прячась за чьим-то надгробным памятником. — Я не дам тебя в обиду. Скоро мы выведем твоего нынешнего покровителя на чистую воду!»

Глава 54

Плинио известил Эльвиру, что можно идти в банк и переводить средства Линаресов на счет Патрисии.

— Она долго колебалась, но мне пришлось приложить кое-какие дополнительные усилия, — счел необходимым напомнить Эльвире адвокат.

— Не волнуйтесь, ваши труды будут оплачены сполна, — пообещала Эльвира.

Всю дорогу, пока они ехали в банк, Патрисия угрюмо молчала, и Эльвира стала опасаться, как бы племянница не отказалась от этой сделки в очередной раз. Плинио тоже понимал состояние Патрисии, а потому старался отвлечь ее от тягостных сомнений всякими шутками да прибаутками.

Так она продержалась до самого последнего момента — пока Эльвира не предъявила банковскому служащему доверенность на право пользования счетом Федерико Линареса.

—Я хотела бы перевести все сбережения на счет моей племянницы.

Служащий взял доверенность и стал искать необходимый счет.

—Нет! Я не могу! — закричала вдруг Патрисия. — Как я буду смотреть в глаза дяде Федерико?!

Эльвира и Плинио принялись ее снова уговаривать, но тут служащий окликнул Эльвиру и сказал, что ее доверенность утратила силу, так как Федерико неделю назад аннулировал этот документ.

Ошеломленная. Эльвира тотчас же лишилась чувств.

А в это время Сара умоляла Аурелио что-нибудь придумать, чтоб окончательно разлучить Рикардо с Габриелей.

— Не волнуйся, — сказал ей Аурелио. — Я сам в этом заинтересован не меньше тебя. Поэтому будь готова завтра продемонстрировать своему драгоценному супругу некий видеоматериал.

— Почему завтра? Я готова сделать это сейчас.

— Какая скорая! Мне сначала надо этот материал отснять. Так что поезжай домой и наберись терпения до завтра.

...Когда Габриела вошла в кабинет шефа, Аурелио как раз передавал чек одной из манекенщиц, фигурой и прической отдаленно напоминавшей саму Габриелу.

— Ты свободна, — поспешил выпроводить манекенщицу Аурелио. — Что у тебя, Габи?

— Я пришла сказать, что ухожу из вашей фирмы.

— Этого не может быть! Я не ослышался?

— Нет.

— Габи, если ты поступаешь так из-за моей вчерашней несдержанности, то я обещаю, что больше этого не повторится. Аурелио Линарес умеет держать свои чувства в узде.

— Я не хотела бы сейчас обсуждать причину моего ухода.

— И все же я предпочитаю не слышать тебя. Иди домой, отдохни и считай, что этого разговора между нами не было.

— Спасибо. Мне важно было поставить вас в известность о моем решении.

Выйдя от Аурелио, Габи разыскала Еву.

— Прости меня, — сказала она подруге. — Я перетащила тебя за собой в «Афродиту», а теперь сама отсюда ухожу.

— Ты? Уходишь? — изумилась и расстроилась Ева. — Но почему? Что случилось?

— Я хотела бы, чтоб это осталось между нами...

— Ну конечно! Когда я тебя подводила?

— Причины для ухода у меня две, и обе веские. Во-первых, я помирилась с Рикардо. Я люблю его, Ева!.. А во-вторых, ты была права, когда говорила, что Аурелио имеет на меня виды. Вчера он ко мне приставал...

— Боже мой! — всплеснула руками Ева. — Теперь все понятно. А что же делать мне? Я привыкла работать с тобой.

— Побудь пока здесь, а там подумаем, как лучше устроить тебя.

—Ты вернешься в «Тропибеллу»?

—Не знаю. Пока там Сара, я не смогу с ней работать. Но не могу также находиться и здесь.

Отношения Бейби и Марисоль и без того складывались непросто, а тут еще он стал свидетелем случайной встречи Марисоль и Рауля. Нет, не ревность взыграла тогда в Бейби, а гнев. Марисоль была вне всяких подозрений: поссорившись в очередной раз с Бейби, она, расстроенная, выбежала на улицу и у самого выхода из кафе натолкнулась на Рауля. А уж тот не растерялся и сразу же стал целовать ее, приговаривая: «Какая удача! Я так рад тебя видеть!»

— Оставь меня! Как ты смеешь! — возмутилась Марисоль и, прежде чем Бейби успел прийти ей на помощь, сама сумела оттолкнуть Рауля и выйти за дверь.

—Ты ответишь за это! — процедил Бейби сквозь зубы, проходя мимо Рауля. Разборку с наглым соперником он отложил на завтра, а сейчас надо было догнать Марисоль.

Однако Рауль не хотел оставаться в долгу.

— Я плевал на твои угрозы, сопляк! — сказал он, и неожиданно для себя Бейби оказался прижатым к стенке. — Кто ты вообще такой? Что тебе надо от Марисоль?

— Кто я такой — тебе лучше не знать, — сдерживаясь из последних сил, произнес Бейби.

—Опять пытаешься угрожать? — Рауль резко ударил Бейби кулаком под ребро.

Бейби не мог сейчас позволить себе публичного скандала, а поэтому посоветовал Раулю немедленно извиниться, если ему дорога жизнь.

— Что? — возмутился Рауль. — Ты пристал ко мне со своими угрозами, а я еще должен перед тобой извиняться?!

— Ладно, поживи пока до завтра, — сказал Бейби, весь полыхая гневом и жаждой мести.

Марисоль ему догнать не удалось. Тогда Бейби не стал откладывать свое отмщение до утра, а быстренько съездил домой и, взяв там взрывное устройство, подложил его в машину Рауля. Ждать, когда хозяин машины выйдет из кафе, пришлось недолго.

Вот он в компании приятелей показался на улице, затем они еще о чем-то поговорили и наконец стали прощаться. Каждый из них пошел к своей машине. Рауль открыл дверцу и уже собирался сесть за руль, когда один из приятелей окликнул его. Оставив дверцу открытой, Рауль направился к машине приятеля, который держал в руках какой-то сверток, намереваясь отдать его Раулю.

И в этот момент прозвучал взрыв. Рауль и его приятель упали на тротуар, отброшенные взрывной волной...

Дальше наблюдать за происходящим было опасно, и Бейби поспешил уехать с места преступления.

В тот же вечер Рауль позвонил Марисоль и рассказал, как с ним расправился ее дружок. Она конечно же не хотела этому верить и всячески защищала Бейби, утверждая, что он не способен на такой чудовищный поступок.

Однако эта уверенность была лишь внешней, показной, а внутри Марисоль испытывала горькие сомнения по поводу невиновности Бейби. Этот человек по-прежнему оставался для нее загадкой. Иногда он казался нежным, трогательным ребенком, ищущим тепла и ласки, а то вдруг прямо на глазах превращался в мужественного рыцаря, желающего защитить Марисоль от всех возможных напастей, — в такие минуты она, действительно, чувствовала себя счастливой и защищенной. Но по каким-то непонятным причинам настроение Бейби резко менялось, в глазах появлялась жестокость, так пугавшая Марисоль.

— Прости, — говорил ей тогда Бейби. — К тебе это никак не относится. Ты — единственное в моей жизни, что согревает меня безраздельно, безоговорочно. С тобой я становлюсь мягче и чище. И поверь, сделаю все, чтоб ты никогда не знала горя и слез.

В ответ на расспросы Марисоль об инциденте с Раулем Бейби не стал скрывать, что пытался урезонить зарвавшегося ухажера и даже угрожал ему. Но обвинения во взрыве машины отрицал наотрез и при этом очень нервничал, а потому сомнения Марисоль не развеялись, а лишь еще больше укрепились.

Получив от Аурелио кассету, Сара сразу же повезла ее в «Тропибеллу», где находился Рикардо.

— Вот, получи! — сказала она торжествующе. — Мне удалось раздобыть потрясающий материал о твоей возлюбленной. Думаю, это тебя должно отрезвить, — положив кассету на стол перед Рикардо, Сара грациозно повернулась на каблуках и вышла из кабинета.

Рикардо не сразу взял кассету в руки. Он догадывался, что это, скорее всего, какой-нибудь грязно состряпанный подлог. «Но я должен убедиться хотя бы в этом», — подумал он, вставляя кассету в видеомагнитофон.

Однако то, что открылось взору Рикардо, заставило его побледнеть от стыда и обиды: камера запечатлела Габриелу, пылающую страстью к Аурелио и буквально срывающую с него одежду. Аурелио поначалу проявлял эмоции весьма сдержанно, а затем увлекся, и вот уже их тела переплелись в объятии...

Рикардо резко выключил магнитофон, вынул из него кассету и помчался прямо к Раулю.

—Помоги мне отобрать у нее сына. Сейчас, немедленно! У меня есть неопровержимое доказательство ее развращенности.

Рауль попытался остудить пыл приятеля. Выяснив, о чем идет речь, он сказал, что, во-первых, пленка может быть фальшивкой, а во-вторых, даже если Габриела действительно спит с Аурелио, в этом нет криминала.

—И она и Аурелио — свободные люди, не связанные брачными узами. Они имеют право заниматься любовью, а вот тот, кто заснял это на пленку без их ведома, — как раз уголовно наказуем. Так что не спеши предъявлять ее официальным органам, не то вполне можешь схлопотать срок. К ребенку эту кассету тоже привязать невозможно: его поблизости не было. Ребенок здоров, ухожен, у него есть няня, так что никто не сможет поставить матери в вину ее интимные развлечения с мужчиной.

— Она цинично врала мне! — продолжал бесноваться Рикардо. — Я не могу оставить сына у такой подлой женщины.

— Скажи лучше, откуда у тебя кассета? — пытался вернуть его в конструктивное русло Рауль. — Все это очень похоже на провокацию. Бьюсь об заклад, что пленку тебе подсунула Сара!

— Но и этот аргумент не прозвучал для Рикардо убедительно.

— Какая разница, кто принес пленку! — возразил он. — Важно, что на ней записано! Нет, я должен забрать сына к себе! Помоги мне сделать это через суд.

— Вряд ли ты можешь рассчитывать на успех. Я отказался от этого дела в прошлый раз и сейчас не возьмусь за него. Причина тебе известна: я считаю Габи вполне нормальной, заботливой матерью. К тому же она не запрещает тебе видеться с сыном. В чем же ты можешь ее обвинить?

— Да, мне никто не запрещает видеть сына в любой момент, когда я захочу, — сказал Рикардо и в сердцах хлопнул дверью.

— Через несколько минут он уже звонил в дом Габриелы. Дверь ему открыла няня.

— Никого нет дома, — сказала она.

— А малыш?

— Он спит.

— Я хочу повидать его! — заявил Рикардо и направился в спальню. Там он недолго думая завернул спящего мальчика в одеяло и понес его к выходу.

— Сеньор, что вы делаете? Куда вы его несете? — всполошилась няня.

— Я отец, я имею право! — бросил ей на ходу Рикардо.

— А в это время Габриела разыскивала его в «Тропибелле».

— О, кто к нам пожаловал! — увидев ее, расплылась в издевательской ухмылке Сара. — Ищешь Рикардо? Напрасно! Он просил передать, что никогда больше не будет иметь с тобой никаких дел.

— Наверно, ты выдаешь желаемое за действительное, — невозмутимо ответила ей Габриела и прошла в кабинет Рикардо. Его, однако, и там не оказалось.

— Ну что, убедилась? Его нет, — сказала, войдя следом за ней, Сара. — Он уехал и велел мне гнать тебя в шею, если ты вздумаешь здесь появиться.

— Что ты себе позволяешь? — рассердилась наконец Габриела.

— Всего лишь то, чего ты заслуживаешь! — парировала Сара. — Учти: Рикардо все известно про твои шашни с Аурелио. Больше тебе не удастся морочить голову моему мужу — у него есть видеозапись вашей интимной сцены с Аурелио.

— Это чушь, — рассмеялась Габриела. — Как может возникнуть видеозапись того, чего не было на самом деле?

— Ладно, не прикидывайся невинной дурочкой. Тебя разоблачили, — продолжала гнуть свое Сара.

Габриеле это надоело, и она попросту ушла из «Тропибеллы».

Дома ее встретила заплаканная, перепуганная няня и сбивчиво рассказала о том, что произошло накануне. Габи бросилась к телефону, чтобы позвонить Рикардо, но он на мгновение опередил ее.

— Ты уже дома? — прозвучал в трубке его голос. — Я звоню, чтоб сказать тебе: мальчика я забрал, и теперь он всегда будет жить со мной. Можешь не волноваться, я сумею создать для него самые лучшие условия. Он не будет ни в чем нуждаться.

— Я сейчас же еду к тебе! — Габриела положила трубку и помчалась забирать у Рикардо сына.

«Какой бес в него вселился? — думала она по дороге. — Может быть, Сара действительно сфабриковала фальшивку и подсунула ее Рикардо?» В любом случае Габриела надеялась, что ей удастся утрясти недоразумение и вернуть мальчика домой. Однако Рикардо и слышать об этом не хотел.

— Предлагаю договориться по-хорошему и обойтись без вмешательства суда, — сказал он. — Ты сейчас напишешь расписку, что передаешь мальчика на мое содержание и воспитание, а я обещаю никогда не рассказывать ему, какой развратницей и лицемеркой была его мать.

— Да ты просто с ума сошел! Тебя надо отвести к психиатру!

— Нет, я в здравом уме. И хочу, чтоб мой сын тоже вырос вполне здоровым, нормальным человеком.

— Рикардо, я ничего не понимаю! — совсем отчаявшись, воскликнула Габриела. — Объясни, что произошло? С чего вдруг такая перемена?

— Ах вот что тебя беспокоит? — усмехнулся Рикардо. — Ну что ж, могу и объяснить. До сих пор тебе удавалось ловко водить меня за нос, а сегодня я наконец прозрел и воочию увидел всю твою грязную сущность.

— Ты можешь говорить конкретнее? — теряя терпение, попросила Габриела.

— Могу, хотя мне противно даже вспоминать об этом. Сегодня я имел счастье посмотреть видеозапись твоего любовного свидания с Аурелио, — гримаса отвращения перекосила лицо Рикардо. — Это мерзко, подло, отвратительно! Я не позволю, чтоб моего сына воспитывала такая развратница.

— Теперь мне, кажется, ясно, кто тебя так накрутил. Сара небось потирает руки от удовольствия, что ей удалось настолько тебя одурачить.

— Оставь в покое Сару! — вскипел Рикардо. — Она не ангел, но в сравнении с тобой Сара — достойнейшая женщина!

— Хорошо, не будем о Саре, — согласилась Габи, — Но я хотела бы тоже увидеть ту злосчастную пленку.

— Нет, это уж слишком! — возмутился Рикардо. — Неужели у тебя хватит наглости просматривать ее в моем присутствии?

— Не хочешь — не смотри.

— Так, может, я должен вообще отдать ее тебе и остаться без доказательства твоей развращенности?

— Нет, — стараясь сохранить хладнокровие, сказала Габи. — Наоборот, я предлагаю тебе внимательно посмотреть эту запись вдвоем со мной, чтоб выявить фальшивку и понять, кто состряпал всю эту гадость!

— Если я еще раз увижу, как ты соблазняешь Аурелио, то не уверен, что не поколочу тебя здесь же прямо сейчас. У меня и так кулаки чешутся.

— Ничего, потерпишь. Я ведь должна увидеть, из-за чего меня хотят навсегда лишить сына.

— Ну что ж, изволь!..

Просмотр проходил в гробовом молчании. Оба изо всех сил сдерживались. Габриела сразу же поняла, что это какая-то инсценировка, потому что даже с помощью монтажа сделать это было невозможно: Габриела никогда не вела себя так даже с единственным ее мужчиной — с Рикардо.

—Это не я! — воскликнула она наконец. — Скажи, почему ее снимали только со спины? Ответь мне!

Рикардо предполагал, что Габи станет изворачиваться, а потому молчал, боясь вспышки гнева.

—Нет, ты вглядись внимательнее в эту девицу,— настаивала Габи. — Волосы и фигура похожи на мои, но это не я! Ты ведь хорошо меня знаешь! Посмотри, как у нее торчат лопатки.

Все это время Сара внимательно вслушивалась в их разговор, стоя за дверью. «Надо срочно спасать ситуацию, — обеспокоилась она, когда Габи стала утверждать, что на пленке заснята другая женщина. — Я должна отвлечь их внимание от кассеты!» Она опрометью помчалась в спальню и, взяв на руки спящего ребенка, предстала с ним перед Рикардо и Габриелой. Малыш спросонок расплакался.

—Сыночек, я здесь! — бросилась к нему Габи. — Твоя мама не даст тебя в обиду.

Но Сара, ловко увернувшись, не позволила ей отнять ребенка.

—Все! Теперь ты его никогда не получишь! — злорадно хохотала она, бегая с плачущим ребенком по комнате и тем самым заставляя Габриелу бегать вслед за ней.

Детский плач, безумный хохот Сары и отчаянные возгласы Габриелы были непереносимы для Рикардо.

—Унеси мальчика в спальню! — заорал он что есть мочи. — Успокой его.

Сара мгновенно повиновалась. Габриела попыталась пойти за ней следом, но Рикардо грубо остановил ее.

— Пусти меня! Ты не имеешь права, — вырывалась из его цепких рук Габриела.

— Имею право! Имею! — кричал в ответ Рикардо, продолжая удерживать ее.

— Что тут происходит? — спросил неожиданно появившийся Аурелио. — Отпусти ее сейчас же!

— Иди к своему любовнику! — Рикардо с силой оттолкнул от себя Габриелу.

—Габи, объясни, что случилось? — изобразил тревогу Аурелио. — Я не позволю ему обижать тебя.

—Нет, это вы объясните мне, как могла появиться та фальшивка, из-за которой у меня отняли сына! — набросилась на него Габриела.

— Какая фальшивка? Я ничего не понимаю. Габи сбивчиво рассказала ему о кассете.

— Я хочу, чтоб вы в присутствии Рикардо подтвердили, что это грязная ложь.

— Ну конечно же это ложь! — тотчас же подхватил Аурелио. — Я кому угодно могу заявить, что ничего подобного между нами не было. Но, кажется, твой возлюбленный больше верит всяким пасквилям, нежели тебе.

— Перестань ломать комедию! — вышел из себя Рикардо. — Я и не ожидал от тебя услышать ничего иного. Разумеется, ты будешь защищать ее и себя. Убирайтесь из моего дома, бесстыдники!

— Я не уйду, пока не заберу сына, — заявила Габриела, усаживаясь в кресло.

— Нет уж! — воскликнул Рикардо. — Я имею право оставить мальчика у себя, поскольку являюсь его отцом. И даже если ты вызовешь полицию, она тебе не поможет.

— Аурелио, сделайте же что-нибудь! — взмолилась Габи.

—Закон на его стороне, — развел он руками,

— Но они собираются лишить меня сына навсегда!

— Надо обращаться в суд, — сказал Аурелио. — А сейчас, действительно, тебе лучше уйти отсюда и не убиваться зря.

—Нет! Я не могу!.. — зарыдала Габи.

—Пойдем, пойдем, детка, — Аурелио силой выволок ее за дверь и отвез домой.

Глава 55

Беда, как известно, не приходит одна. В тот день, когда Рикардо отобрал у Габи сына, в семье Консуэло произошло и другое, куда более ужасное событие: Рамиро изнасиловал Эстер.

Накануне она помирилась с Демокрасио и они решили пожениться. Подыскали квартиру, стали понемногу обставлять ее. Эстер выглядела очень счастливой. Заботы по обустройству будущего дома увлекли ее, и она проводила там все свободное время. К Консуэло наведывалась лишь затем, чтобы узнать семейные новости да еще посоветоваться с Габи насчет занавесок для спальни или салфеток для кухни, которые они тут же и принимались мастерить.

В тот злополучный день Эстер принесла ткань из магазина и, не застав дома Габи, стала обрабатывать на ее машинке края будущих штор.

Машинка негромко стрекотала, но этого шума оказалось достаточно для того, чтоб Эстер не услышала, как скрипнула входная дверь и в дом вошел Рамиро. Сообразив, что Эстер его не замечает, Рамиро подкрался к ней сзади и повалил на пол.

Эстер кричала, отбивалась, но на помощь ей прийти было некому.

Чуть позже домой пришел Рубен и, услышав крики сестры, вбежал в комнату, однако, потрясенный увиденным, тотчас же отпрянул и помчался вон из дома.

На улице он столкнулся с матерью, которая сразу же догадалась по его виду, что произошло нечто ужасное. Она стала расспрашивать сына, но тут из дома вышел встрепанный Рамиро, и Консуэло поняла, что ее бывший муж, вероятно, опять приставал к Эстер.

—Что он с тобой сделал? — бросилась она к плачущей дочери. — Он обидел тебя? Говори!

Эстер молчала. Рыдания душили ее.

—Дочка, милая, что случилось? — не унималась Консуэло.

И тут вдруг прорвало Рубена. Шок, который он испытал накануне, теперь вылился в истерику.

— Если ты будешь молчать, — кричал Рубен, весь дрожа, — то я сам обо всем расскажу маме!

— Мерзавец! — вскинулась на него Эстер. — Ты все видел? Ты был здесь и не помог мне отбиться от этого гада?.. — Она больше не могла говорить и зарыдала в голос.

Аурелио хоть и пообещал Габи помочь, но не делал ничего, чтобы вернуть ей сына. Поняв это наконец, она обратилась к Федерико, но и тот не смог повлиять на Рикардо. Совсем отчаявшись, Габи вынуждена была искать защиты в суде.

Узнав об этом, Рауль попытался еще раз поговорить с другом.

— Пойми, — внушал он Рикардо, — теперь, когда ты лишил Габриелу возможности видеть сына, суд однозначно будет на ее стороне. Ребенка у тебя отберут. А Габриела вряд ли станет терпеть твое присутствие рядом с мальчиком. Вот чего ты добьешься своей безумной выходкой

—Я увезу его из Венесуэлы! — стоял на своем Рикардо.

— Лучше помирись с Габриелой. Попроси у нее прощения.

— Еще чего! — возмутился Рикардо.

— Ты помнишь о моей ссоре с Илианой? — продолжал убеждать его Рауль. — Помнишь, как мы расстались чуть ли не врагами? А сейчас я счастлив!

— У меня другая ситуация, — возразил Рикардо. — Если бы Габриела была такой же порядочной женщиной, как Илиана...

— Да чушь все это! — прервал его Рауль. — Навет, наговор! А ты поверил?..

— Не убеждай меня, Рауль, — Рикардо решительно встал со стула, давая понять, что разговор окончен.

А между тем Сара, оставшись с ребенком одна, металась по комнате в бессильной ярости, потому что мальчик беспрестанно плакал, а она никак не могла его унять. Пронзительный детский плач проникал в ее воспаленный мозг, стирая зыбкую грань между воспоминаниями и реальностью.

—Перестань! Прошу тебя, — шептала исступленно Сара, а затем переходила на истошный крик: — Заткнись! Исчезни! Сгинь!

Когда эта пытка, видимо, достигла предела, Сара наклонилась над кроваткой и стала что есть силы тормошить малыша, а затем отшлепала его. Плач от этого только усилился.

—Если ты сейчас же не замолчишь, я прикончу тебя! — сжав кулаки, произнесла Сара. Губы ее побелели, в глазах появился нездоровый лихорадочный блеск. Видения прошлого окончательно заслонили собой реальность. — Рикардито, сынок! — простонала Сара. — Не мучай меня, не заставляй повторять все сначала. Умолкни, не плачь, я не хочу тебя убивать. Я не хотела тебя убивать! Прости меня, Рикардито!.

Закрыв лицо руками, она выбежала из спальни, не желая больше искушать судьбу.

Габриела попросила Федерико проводить ее в дом Рикардо, чтобы повидать сына.

—Меня там просто выставят за дверь, а если рядом будешь ты — не посмеют, — сказала она отцу.

Но когда Федерико вошел с Габи в свой бывший дом, их встретила злорадно улыбающаяся Эльвира.

— Опоздали, голубчики! Рикардо и Сара уже далеко отсюда. И твой внук, — с особым удовольствием она обратилась к Федерико, — вместе с ними. Они будут жить за границей. А ты, — Эльвира перевела взгляд на Габриелу, — можешь теперь делать, что хочешь. Иди в суд, в полицию — тебе уже никто не поможет.

— Это ложь! — не поверила ей Габриела. — Я сейчас найду своего сыночка и заберу его!

Она распахнула ту дверь, из которой в прошлый раз выходила Сара с мальчиком на руках.

— Я найду его! — открывая комнату за комнатой, повторяла Габи.

— Нахалка! Что ты себе позволяешь? — следовала за ней по пятам Эльвира. — Говорю же тебе, что твое чадо увезли!

Габриела не обращала внимания на Эльвиру и продолжала свой отчаянный поиск. Однако мальчика в доме действительно не было. Убедившись в этом, Габриела зажала в угол Эльвиру:

—Не отпущу, пока не скажешь, куда Рикардо увез моего сына.

— Это его сын!

— Говори адрес, — стояла на своем Габриела. — Или я изобью тебя.

— Я не знаю, куда они поехали, — пролепетала Эльвира. — Знаю только, что за границу.

Самолет, увозивший на своем борту беглецов, то и дело попадал в воздушные ямы. Грохот бушующей грозы прорывался в салон, заглушая мерный шум двигателей. Иллюминаторы беспрерывно озарялись дальними и ближними разрядами молний, и казалось, будто самолет летит в сплошной полосе грозы.

Малыш плакал, Сара билась в истерике. Рикардо пытался успокоить обоих, но у него ничего не получалось.

—Мы погибнем! — причитала Сара. — Мы сейчас разобьемся. Рикардито решил нам отомстить. Он хочет забрать нас к себе!

Полет, однако, закончился вполне, благополучно. Затем они еще несколько часов добирались до острова, на котором решили укрыться, и все это время Рикардо безуспешно метался между сыном и Сарой, не умея с ними справиться.

Наконец он дотащил обоих до отеля и прежде всего стал укладывать ребенка спать. Сара тем временем продолжала находиться во взвинченном состоянии. Шагая из угла в угол по комнате, она истерично выкрикивала:

— Я сойду с ума! Этот ребенок страшно избалован! Его плач невыносим!

— Выйди из спальни! — потеряв всякую выдержку, закричал на нее Рикардо. — Ты сама не даешь ему уснуть!

Вытолкав Сару из детской, он силой влил в беснующуюся жену снотворное и сидел у ее постели до тех пор, пока дыхание Сары не стало ровным. Затем вернулся к сыну. Мальчик уже не плакал, а лишь тяжело, не по-детски, всхлипывал. Дотронувшись до его лба, Рикардо понял, что у ребенка жар. Надо было срочно что-то делать, но, измученный длительным и тягостным путешествием, он совсем растерялся. Рассчитывать на помощь Сары не приходилось, а потому он постучал в соседний номер и пригласил к малышу незнакомую женщину.

— Сеньора, посмотрите, пожалуйста, что с ним. Может, вы знаете, как надо поступать в подобных случаях.

— А вы путешествуете с младенцем один? — несколько удивилась женщина.

— Нет, с нами моя жена. Но она тоже заболела, — пояснил Рикардо. — Я дал ей снотворное и не хочу ее будить.

Едва взглянув на мальчика, женщина сказала, что здесь она бессильна помочь.

—Надо срочно вызывать врача. Спустившись к хозяину отеля, Рикардо выяснил, что в столь поздний час ни один доктор сюда не поедет.

— Что же мне делать? — в отчаянии спросил Рикардо.

— Увы, придется подождать до утра. А потом отвезете мальчика к доктору в соседнее селение. Как туда проехать, я вам расскажу.

Ночь у постели больного сына показалась Рикардо бесконечной. Когда же наконец рассвело, он вошел в спальню к Саре и растолкал ее.

— Сара, проснись, пожалуйста. Малыш болен, его надо везти к врачу. А это далеко отсюда, в соседнем селении. Я хотел бы, чтоб ты поехала с нами.

— Ох, как мне все это надоело, — произнесла она, лениво потягиваясь в постели. — Ты уверен, что ему нужен врач?

— Да.

— Господи, он все еще плачет? — окончательно проснувшись и услышав крик ребенка, доносившийся из соседней комнаты, Сара решительно встала. — Возможно, ты прав, — сказала она жестко. — Надо положить конец этому невыносимому реву. Пусть, врач подскажет, что надо делать. Поезжай к нему немедленно.

— Сара, ты отказываешься мне помочь? Хочешь, чтоб я поехал один? Но я всю ночь не спал, у меня от слабости дрожат руки и ноги... — обескураженно лепетал Рикардо.

— Боюсь, что я буду тебе только мешать, — сказала она. — Я совсем не выношу его визга. Просто сатанею, когда слышу этот плач.

Рикардо не стал ее больше упрашивать и, укутав ребенка потеплее, вышел с ним в холл. Когда же он садился в такси, из отеля выбежала Сара.

— Подождите меня! — замахала она рукой, желая привлечь внимание водителя.

— Что случилось? — испуганно спросил Рикардо,

— Ничего! — беззаботно усмехнулась Сара, — Просто я передумала. Чем скучать в номере, не лучше ли прокатиться в такси и полюбоваться окрестностями?

— А как же его плач? — Рикардо взглядом указал на сына. — Ты ведь от него сатанеешь?

— Перестань, — с досадой произнесла Сара. —Твои подковырки сейчас ни к чему. Посмотри, какое чудное утро, какая прелесть вокруг!..

Немолодой, провинциального вида доктор встретил посетителей радушной улыбкой, которая тотчас же исчезла с его лица, когда он взглянул на ребенка. Мальчик уже не плакал — он был без сознания. Тяжелые хрипы изредка вырывались из его слабенькой детской груди.

—Почему вы не приехали раньше? — набросился на Рикардо доктор. — Как можно было довести ребенка до такого состояния?

Рикардо сбивчиво оправдывался, но доктор не слушал его, а уже вводил малышу какое-то лекарство.

После укола малыш очнулся и жалобно заплакал.

—Возьмите его на руки, — обратился доктор к Саре. — Он хочет к маме.

—Я... не могу, — отступила в сторону Сара.

—Не понимаю, — растерянно произнес доктор. — Вы не хотите взять мальчика на руки?!

— Я не могу, — повторила Сара, сделав ударение на последнем слове.

— Позвольте мне, — вызвался Рикардо, но от его прикосновения малыш заплакал еще громче.

— Ему сейчас нужна мама, — настойчиво произнес доктор.

— Дело в том... — пустился в объяснения Рикардо, — что его мама... Словом, ее здесь нет.

— А где она? Позовите ее.

— Она далеко отсюда. В Каракасе.

— Ох, беда! — сокрушенно промолвил доктор. — Надо срочно ее вызвать. Мальчик очень плох. Мы, конечно, будем делать все, чтоб его спасти, но в таких случаях присутствие матери помогает иногда больше, чем все усилия врачей.

— Да, я позабочусь о том, чтобы она приехала как можно скорее, — пообещал Рикардо.

При этих его словах Сара внимательно посмотрела на мужа, а когда сестра унесла мальчика в палату, прямо спросила Рикардо:

— Что ты задумал?

— Пойдем, я объясню тебе в коридоре.

Он стал говорить, что не может подвергать сына смертельной опасности, а потому должен послушаться доктора и срочно вызвать сюда Габриелу.

— Трус! — гневно бросила ему Сара. — Предатель!

— Ты же видишь, что мы оба оказались никудышными няньками, — пропустив мимо ушей оскорбления, продолжал убеждать ее Рикардо.

— Нет, я не позволю ей здесь появиться! — стояла на своем Сара.

— Извини, но сейчас не время демонстрировать амбиции, — отрезал Рикардо. — Побудь здесь, а я найду телефон, по которому можно дозвониться до Каракаса.

Не обращая внимания на истеричные выкрики Сары, он вышел.

А когда примерно через час вернулся — ребенка в больнице уже не было.

— Я только на минуту отлучилась из палаты, — пояснила Сара, — и в это время он исчез.

— Врешь! — кипел от бешенства Рикардо. — Что ты с ним сделала? Кому ты отдала его? Признавайся!

Но она повторяла одно и то же: не видела, не знаю, никому не отдавала.

Глава 56

Сколько ни спрашивала Консуэло у дочери, чем ее обидел Рамиро, Эстер молчала. Рубен, видя это, тоже отмалчивался. Сам же Рамиро с тех пор как в воду канул. Но Консуэло понимала, что на сей раз он был особенно груб с Эстер, потому что дочь ходила, словно тень, и вздрагивала испуганно, когда к ней прикасался ее жених Демокрасио.

—Что с тобой, Эстер? — недоумевал Демо. — Ты сторонишься меня. Что произошло? Я тебя обидел?

—Нет. Прости меня, — уходила она от ответа.

—Но это же странно, — продолжал доискиваться истины Демокрасио. — Ты шарахаешься от меня, будто я тебе противен.

—Нет, Демо, нет. Прости меня.

Марисоль старалась сгладить впечатление от поведения сестры:

— Так бывает почти со всеми невестами накануне свадьбы. Наберись терпения, Демо. Со временем все пройдет, и вы будете счастливы с Эстер. Я в этом не сомневаюсь.

—Дай Бог, чтоб все было так, как ты говоришь, — вздыхал печальный жених. — А то ведь я боюсь, что Эстер меня не любит.

— Любит, любит, — успокаивала его Марисоль. — Не забывай, что Эстер еще переживает и из-за Габи. Пока малыш не найдется, мы все, наверно, будем взвинчены.

— Да, я понимаю, — соглашался Демо. — Не самое лучшее время мы выбрали для свадьбы.

Тем не менее день свадьбы наступил, и Эстер, напряженная, как струна, пошла под венец. Перед самым обрядом венчания, однако, произошло нечто необъяснимое, заставившее поволноваться все семейство Грубер: Эстер вдруг испугалась неожиданно подошедших к ней Левшу и Ванессу. Отпрянула от них, попятилась, желая скрыться в толпе.

—Тебе плохо, дочка? — остановила ее Консуэло. — Ты вся дрожишь. Может, ты заболела?

Эстер только испуганно смотрела перед собой и ничего не отвечала.

Приступ страха повторился чуть позже, и на сей раз его последствия были гораздо более тяжкими. Когда венчавший их священник спросил, согласна ли Эстер взять в мужья Демокрасио, она подняла глаза на своего жениха и в тот момент ей почудилось, будто рядом стоит... Рамиро.

—Нет! Нет! — в ужасе закричала Эстер и что есть духу помчалась от алтаря.

Демо был ошеломлен и не мог сдвинуться с места. Марисоль бросилась вслед за сестрой. Затем опомнились Консуэло и Габи. Эстер они догнали на улице и вынуждены были отвезти ее домой.

Левша и Рубен стали успокаивать жениха.

—Она в последние дни была какая-то ненормальная, — сказал Левша. — Я думаю, это просто какая-то болезнь. Ты не расстраивайся, Демо, все уладится.

—Какой позор! — наконец обрел дар речи жених. — Она выставила меня на посмешище. Она любит Артуро!

— Да нет же! — воскликнул Рубен. — Тут дело совсем в другом! Артуро ни при чем. Эстер недавно... — он умолк, не смея произнести вслух то, что случилось с Эстер.

— Ну, продолжай, — заинтересованно посмотрел на брата Левша. — Что тебе известно? О чем ты хотел сказать?

— Ни о чем... — замялся Рубен.

— Нет, ты договаривай! — настаивал Левша.

— Мне ничего не известно. Я только знаю точно, что Артуро тут ни при чем.

Демо был так подавлен случившимся, что пропустил мимо ушей этот разговор двух братьев. Поблагодарив их за сочувствие, он сел в машину и долго колесил по городу, не зная, куда ему податься. Ехать домой — в их с Эстер новый дом! — он не мог. В полицейский участок — тоже не мог, потому что не хотел услышать насмешки над собой или, что еще хуже, увидеть сочувствующие глаза коллег. Поехал в конце концов к Артуро, несмотря на то что испытывал к нему острое чувство ревности.

А в это время сестры и мать донимали Эстер своими расспросами: почему она так странно повела себя в церкви?

— Оставьте меня в покое, — умоляла Эстер. — Мне жить не хочется!

— Мерзавка! — сердито бросила ей Консуэло. — Если ты не хотела выходить замуж за Демо, то почему не сказала об этом раньше? Зачем надо было устраивать такую подлую комедию? Ты опозорила и нас и Демо!

— Мама, оставь ее! — вмешалась Габи. — Разве ты не видишь, что она не в себе? У Эстер случилась какая-то беда. Или она заболела.

Однако Консуэло уже не могла остановиться, и дочерям пришлось силой увести ее в другую комнату — подальше от Эстер.

—Мы поговорим с ней позже, когда она немного отойдет от этого потрясения, — пообещали Габи и Марисоль.

—Какое потрясение? — возмущалась Консуэло. — Кто ее заставлял идти к алтарю, если она этого не хотела?

— Мама, я догадываюсь, в чем причина, — заявила Марисоль, — но пока не могу сказать тебе об этом. Пусть Эстер сама подтвердит мою догадку.

— Что? О чем ты говоришь? — набросилась на нее Консуэло. — От матери ничего не следует скрывать.

— Я могу и заблуждаться... — уклончиво ответила Марисоль.

— Ты подозреваешь Рамиро? — спросила ее Габи, когда они остались одни.

— Да.

То же самое сказал и Артуро, узнав от Демо, что произошло в церкви.

— Не сомневаюсь, что этот гад Рамиро сделал-таки свое грязное дело! — заявил он.

— Рамиро? Что ты имеешь в виду? — забеспокоился Демо.

— А то самое! Этот негодяй уже несколько раз приставал к Эстер. И однажды даже пытался ее изнасиловать. Эстер долго молчала, боялась сказать матери, но потом все всплыло на поверхность и Консуэло прогнала подлеца из дома. Но это животное, видимо, не угомонилось.

— Я убью его! — заявил Демокрасио. — Если то, что ты говоришь, окажется правдой, — этой сволочи не жить, клянусь тебе.

...Понимая, что Рубену известны какие-то подробности, способные пролить свет на странное поведение Эстер перед алтарем, Левша отправил Ванессу домой, а сам решил не отпускать брата до тех пор, пока тот не выложит всю подноготную.

И Рубен в конце концов рассказал о том, чему был невольным свидетелем.

— Что ж ты молчал до сих пор, придурок! — стукнул его по затылку Левша.

— Как я мог? Он же — мой отец... — напряжение, которое испытывал несчастный мальчишка все эти дни, прорвалось в нем судорожными рыданиями.

— Ну, перестань, — обнял его Левша. — Не плачь, братишка. Я понимаю тебя. Это большая беда. Горе для всей нашей семьи. Не представляю, что будет с матерью, когда она узнает. Но мы должны подумать об Эстер. Ей сейчас хуже всех. Боюсь, как бы она не наложила на себя руки. Она ведь почти невменяемая. А Рамиро обязан за все ответить! Да, брат, как ни горько тебе, но надо приготовиться к этому. Я сам поквитаюсь с обидчиком!

Когда братья пришли домой, там уже нервные страсти улеглись и обстановка значительно изменилась. Сестры уговорили Эстер не таиться и открыть им правду.

—Сестричка, облегчи душу, — сказала ей Марисоль. — Мы догадываемся, что могло произойти. Тут был Рамиро?

Эстер утвердительно кивнула.

— Он... надругался над тобой?

— Да! — выдохнула из себя Эстер и зарыдала в голос.

Сестры, как могли, принялись ее утешать. И в это время как раз пришли домой Сесар и Рубен. Заглянув в комнату к Эстер, Сесар сразу все понял, и сестрам не понадобилось обо всем ему рассказывать.

—Пойдем отсюда, — сказал он Рубену, — пусть она выплачется. Габи и Марисоль ее поддержать

Братья сделали всего несколько шагов по направлению к выходу и увидели стоящего на пороге Демокрасио.

—Тут было открыто, — пояснил он растерянно. — Как Эстер?

— Плачет, — неопределенно ответил Сесар.

— Я пройду к ней?

— А может, не стоит сейчас? — усомнился Сесар.

—Стоит. Я уверен в этом, — возразил Демо и направился в комнату Эстер.

Там он, ничего не говоря и не требуя никаких объяснений, опустился перед Эстер на колени и взял ее руки в свои. На какое-то мгновение она даже перестала рыдать и застыла в оцепенении.

— Тебя обидели, моя хорошая? — сам едва не плача, произнес Демокрасио. — Но ты не должна так убиваться. Я — с тобой. Я теперь всегда буду с тобой и сумею тебя защитить. Поверь мне и прости меня.

— Это ты меня прости, — с трудом произнесла Эстер.

— Ты ни в чем не виновата, моя дорогая, моя любимая. А тот, кто виноват, — Демо, сдерживая ярость, скрипнул зубами, — пусть не ждет от меня пощады!

Слухи о том, что Эстер сбежала из-под венца, мгновенно разнеслись по всей округе, не миновав и Рамиро. Все последние дни он жил, словно на пороховой бочке, опасаясь, что у Эстер сдадут нервы и она расскажет о случившемся матери, сестрам или даже своему жениху. Но Эстер, судя по всему, молчала. Узнав, что она отправилась в церковь, Рамиро мысленно похвалил ее за благоразумие, и вдруг — такая досадная осечка. «Все-таки она не выдержала! — подумал он и понял, что теперь ее могут заставить объяснить, почему она сорвалась на собственном венчании. — Надо упредить ее! — забеспокоился Рамиро. — Надо облить ее грязью, прежде чем она успеет открыть рот!»

В дом Консуэло он ворвался с криком:

— Твоя дочь — шлюха! Она опозорила и тебя и меня! Весь город говорит о ее похождениях!

— Что ты несешь, негодяй? — вскинулась на него Консуэло. — Убирайся отсюда! Тебя никто сюда не звал.

— Ах, значит, я — негодяй! — возмутился Рамиро. — Да если хочешь знать, эта проститутка не раз пыталась соблазнить меня!

— Врешь, подлец! — Консуэло отвесила ему оплеуху.

— Да, она всегда хотела затащить меня в койку.

— Заткнись, подонок! — это Левша, весь дрожа от гнева, встал перед Рамиро и направил на него пистолет. — Я сейчас прикончу тебя!

— Нет! Нет! — закричали в один голос Габи и Консуэло. — Сесар, остановись!

Их крики заставили Левшу на мгновение замешкаться, и этим воспользовался Демокрасио: подкравшись сзади, он выбил пистолет из руки Сесара.

— Я сам отведу его в полицию, — сказал он Левше. — А тебе незачем тянуть срок из-за этого подонка. — Демо с силой толкнул Рамиро в спину. — Давай, двигай отсюда. И не вздумай валять дурака.

— Демо, что он сделал? — закричала Консуэло. — Демо, подожди! Нельзя же человека арестовывать только за то, что он говорил гадости про Эстер!

— Мама, замолчи! — попыталась перекричать ее Габи. — Я все тебе объясню. Демо, веди его, мы сами ей все расскажем.

— Нет, я должна знать, за что его арестовали, — протестовала Консуэло. — Демо!.. — она побежала к входной двери.

— Он изнасиловал Эстер! — преградив ей дорогу, сказал Левша. — И это знают все, кроме тебя.

— Боже мой! Боже мой!.. — заломила руки Консуэло, а затем вдруг потеряла равновесие и без чувств рухнула на пол.

Горе Консуэло было столь безутешным, что дети уже стали опасаться за ее рассудок и даже за ее жизнь, поскольку она беспрестанно твердила о своей вине перед Эстер и порывалась покончить с собой. Дочери, в том числе и Эстер, не оставляли ее без внимания ни на секунду, надеясь, что кризис все же благополучно минует.

Габи как раз давала матери снотворное, когда прозвучал телефонный звонок.

— Йоли, возьми трубку, — крикнула она сестре, хотя обычно делала это сама в ожидании каких-либо известий о сыне.

— Иди, это дон Аурелио, — сказала ей Йоли, — он хочет с тобой поговорить.

— Что ему от меня нужно? — ворча, взяла трубку Габи.

— У меня есть новость о твоем сыне, — сообщил ей Аурелио. — Приезжай ко мне в офис. Не бойся, новости хорошие.

Надо ли говорить, что Габриела тотчас же помчалась к Аурелио.

Он встретил ее, широко улыбаясь.

—Знаю, что ты сердишься на меня, но я всегда был твоим истинным другом. И сейчас ты в это убедишься. Марсела! — позвал он секретаршу.

Та услужливо распахнула дверь в соседнюю комнату, и оттуда вышла незнакомая женщина с младенцем на руках.

—Получай своего ненаглядного! — довольным произведенным эффектом, сказал Габриеле Аурелио.

— Сыночек мой! Сыночек! — Габриела прижимала малыша к себе, целуя его. Слезы радости текли по ее щекам. — Как он оказался у вас?

— Мне пришлось выкрасть его у Рикардо. Мои люди следили за беглецами и, когда выяснилось, что мальчик заболел...

— Боже мой! — в ужасе воскликнула Габриела.

— Да, этот горе-папаша ухитрился его здорово простудить, — продолжал Аурелио. — Так вот, я распорядился, чтоб малыша выкрали и поместили в хорошую клинику.

— Почему вы сразу же не позвали меня? — возмутилась Габи.

— Потому что не хотел тебя волновать.

— Вы думаете, я была спокойна, не зная, где он и что с ним? Да у меня сердце разрывалось!

— Ну, прости. Я полагал, что лучше вернуть тебе здорового ребенка.

— Если б я была рядом с ним, он выздоровел бы гораздо быстрее.

— Наверно, — согласился Аурелио. — Но ты все-таки прости меня. Ведь все худшее теперь позади.

— Да, конечно. А Рикардо я этого никогда не прощу! Пусть даже не пытается приблизиться к сыну.

— Об этом я тоже позабочусь, — пообещал Аурелио. — Отныне мы должны вместе действовать против Рикардо.

Глава 57

Несколько дней после исчезновения сына Рикардо провел в сущем аду. Обратившись за помощью в полицию, он с нетерпением ждал результатов поиска, не исключая при этом, что взятый полицейскими след приведет их в конце концов к Саре. Одна из медсестер призналась, что ее подкупили, но указывала на какого-то мужчину, которого и разыскивала теперь полиция. Рикардо же подозревал, что прежде этого мужчину подкупила Сара. А вот куда она распорядилась отвезти больного мальчика — было неизвестно, и Рикардо всякий раз становилось страшно, когда он представлял, какая чудовищная идея могла зародиться в воспаленном мозгу Сары.

Добиться от нее чего-либо вразумительного не представлялось никакой возможности: Сара пребывала в бредовом состоянии, то и дело повторяя: «Рикардито, иди к маме, прости свою маму».

Лишь теперь, глядя на нее, Рикардо понял, какой опасности подвергал сына, собираясь доверить его воспитание психически больной Саре. «Нет, я не должен был отбирать его у матери, — заключил Рикардо. — Надо ехать к Габриеле, повиниться перед ней и вместе искать сына!»

Он запихнул все еще бредящую Сару в самолет и вскоре был в Каракасе.

— Я очень виноват перед тобой, — сказал он Габриеле по телефону. — Прости меня, если сможешь. Мы должны вместе разыскать нашего сына.

— Что? — возмущенно прервала его Габи. — Он у тебя чуть не умер, а теперь я должна простить тебя?!

— Где он? Ты нашла его? Он жив? — засыпал ее вопросами Рикардо.

— К счастью, нашлись добрые люди, которые вылечили его и вернули мне.

— Ну, слава Богу! — облегченно вздохнул Рикардо. — Расскажи, где ты его нашла.

— Это не имеет значения. О мальчике позаботился дон Аурелио.

— Что? Так это он устроил похищение? Он подкупил сиделку?

— Рикардо, я не намерена с тобой разговаривать, — сказала Габи. — Хочу только, чтоб ты усвоил: сына ты потерял навсегда и не пытайся искать встреч ни со мной, ни с ним — даже когда он станет взрослым! — она в сердцах бросила трубку.

Перво-наперво Рикардо бросился к Саре и стал что есть мочи трясти ее:

— Признавайся, негодяйка! Ты с самого начала была в сговоре с Аурелио? Вы вместе задумали это похищение? Ну же! Говори!

— Я не понимаю тебя. О чем ты говоришь? В чем я должна признаться?

—Ты рассказала Аурелио, куда мы едем, чтоб он выкрал у нас мальчика?

— Нет! Нет! — вопила перепуганная Сара. — Я тут ни при чем! Отпусти меня!..

— Ну, черт с тобой! — Рикардо с силой оттолкнул от себя Сару и помчался в офис к Аурелио.

Там он без каких-либо предисловий ударил Аурелио кулаком в челюсть, а затем избивал его до тех пор, пока не прибежали охранники и не вытолкали разбушевавшегося посетителя пинками за дверь. Однако, несмотря на это, Рикардо был доволен тем, что сумел расквасить ненавистную физиономию Аурелио.

Теперь можно было подумать и о том, как жить дальше. Но мысли в голове Рикардо путались, и он поехал в «Тропибеллу», чтоб там все обсудить с Федерико.

— Я по глупости потерял и Габриелу, и сына, — с горечью признавал он. — Поддался влиянию Сары. Рядом с ней я тоже становлюсь таким же сумасшедшим, как и она. Отец, что мне делать? Неужели я всю жизнь должен нести этот крест — терпеть возле себя шизофреничку, которая к тому же еще и плетет интриги против меня?

Федерико не успел ответить сыну: в кабинет вошли полицейские и, предъявив ордер на арест, увели Рикардо с собой.

Задержав Рамиро, Демокрасио полагал, что Эстер напишет официальное заявление в полицию, но натолкнулся на неожиданное препятствие: Эстер по-прежнему не хотела выносить сор из избы.

— Но неужели ты допустишь, чтоб этот подонок разгуливал на свободе и выбирал новую жертву? — убеждал ее Демо. — Ведь если ты не предъявишь обвинения, то я должен буду выпустить его, да еще и принести свои извинения!

— Прости меня, Демо, — плакала Эстер, — но я как представлю, что должна буду говорить об этом на суде!..

Демокрасио, конечно, понимал состояние Эстер, но он не мог также и оставить безнаказанным Рамиро.

—Что мне делать, Артуро? — решил он посоветоваться с другом.

— Я сам выбью из него признание! — заявил тот и, не обращая внимания на запрет Лопеса, отправился в полицейский участок.

Рамиро пришел в ужас, увидев перед собой воскресшего из мертвых Артуро.

— Нет! Нет! Господи, прости меня! — завопил он и стал быстро-быстро креститься.

— Ты сейчас собственноручно напишешь признание в том, что изнасиловал Эстер! — грозно приказал Артуро.

— Нет! Нет!.. — слабеющим голосом вымолвил Рамиро и лишился чувств.

— Я сейчас заставлю его говорить! — вошедший следом за приятелем Демокрасио стал тормошить Рамиро, а когда тот открыл глаза, принялся избивать его.

— Я не виноват! Не бейте меня! — увертываясь от ударов, твердил Рамиро.

Артуро пришлось насильно увести Демокрасио из камеры.

Арест Рикардо совсем выбил из колеи Сару. Она поняла, что Аурелио цинично использовал ее в достижении своих целей. Все это она и высказала ему прямо в лицо.

Напрасно ты хочешь испортить со мной отношения, — спокойно ответил ей Аурелио. — Повторяешь ошибку своего мужа. Он тоже все время нарывался на скандал, и в конечном счете мне это надоело: я засадил его за решетку.

— Какой же ты подлец! — не удержалась от оскорбления Сара.

— Учти, что ты можешь последовать за ним как сообщница в похищении ребенка, — резонно заметил Аурелио. — Рикардо ведь не только обвиняется в мордобое, который он учинил у меня в офисе, но ему инкриминируется прежде всего похищение младенца. Стоит Габриеле или мне заявить, что Рикардо действовал не один, и ты тоже загремишь в тюрьму.

— Только попробуй это сделать! — прибегла к ответной угрозе Сара. — Тогда я расскажу, кто был истинным вдохновителем этого похищения!

— Ты ничего не сможешь доказать, — улыбнулся Аурелио. — Ничего! У тебя нет свидетелей!

— Я расскажу, как была сделана та кассета, с которой все и началось. А твоя манекенщица на допросе выложит, сколько ты заплатил ей за бездарную инсценировку.

— Эта девица уже вторую неделю проживает в Европе и, насколько мне известно, не собирается оттуда возвращаться.

— Подонок! — только и смогла произнести Сара, прежде чем покинула кабинет Аурелио.

Оставшись один, он еще некоторое время сидел с довольной улыбкой на лице, а затем позвонил Габриеле и сказал, что хотел бы навестить ее и малыша.

Габриела встретила его приветливо, но, увидев огромный синяк под глазом, испуганно отпрянула:

— Что с вами? Вы попали в аварию?

— Нет, случилось кое-что похуже: меня жестоко избил мой племянник.

— Рикардо?!

— Да. Он совсем озверел. Если бы не подоспела охрана, то он, пожалуй, забил бы меня до смерти.

— Но за что?

— За то что я спас от верной гибели его же сына!

— Боже мой! Иногда мне кажется, что он сошел с ума, — с горечью произнесла Габриела.

— Видимо, на это он и рассчитывает. Пытается изобразить из себя жертву и вызвать сочувствие — прежде всего у тебя, а затем и у судей.

— Вы считаете, он все-таки должен предстать перед судом?

— Да. Я больше не намерен спускать ему подобных выходок. Он ведь уже не раз пытался меня избить. Я долго смотрел на это сквозь пальцы, но вчера наконец отправил его за решетку.

— Рикардо в тюрьме?!

— А тебя это огорчает? Пусть он лучше убьет меня, пусть доведет до смерти твоего ребенка? Так?

— Нет, я так не думаю.

— Разумеется, ты вправе снять с него обвинение в похищении сына, — с обидой в голосе произнес Аурелио. — Но за вчерашнее нападение на меня он ответит.

— Нет, я не стану забирать заявление, — твердо сказала Габриела. — Пусть суд решит, имел ли он на это право. Где гарантия, что Рикардо или Сара не захотят повторить то же самое? Надо, чтоб суд раз и навсегда оставил сына за мной.

— Вот это разумное решение, — похвалил ее Аурелио. — А еще лучше было бы, если бы у мальчика появился новый отец. Ты не поняла меня? Я говорю о том, что готов усыновить твоего малыша и тем самым лишить Рикардо права отцовства.

— Вы опять намекаете на... — Габи осеклась, не смея даже выговорить слово «замужество».

— Да, Габи, я люблю тебя и прошу стать моей женой.

В ожидании ответа он пристально смотрел на Габи, словно хотел загипнотизировать ее. Но у Габи хватило воли, чтобы ответить решительным отказом.

—Я очень благодарна вам, дон Аурелио, — сказала она после паузы, — вы сделали мне столько добра... Но сейчас вы предлагаете невозможное. Я никогда не смогу стать вашей женой.

Габриела еще не успела прийти в себя после визита Аурелио, когда в доме появился другой гость — Федерико. И говорить с ней он тоже стал о Рикардо.

— Пойми, дочка, его надо спасать! — внушал он Габриеле. — Рикардо сам признался мне накануне ареста, что хочет вырваться из-под дурного влияния Сары. «Рядом с ней я тоже становлюсь сумасшедшим» — это были его слова. Габи, дитя мое, у тебя доброе сердце. Неужели ты позволишь, чтоб Рикардо осудили на несколько лет тюрьмы?

— Что ж я, по-твоему, должна сделать?

— Рауль советует забрать заявление о похищении. Он не сомневается, что вы с Рикардо по-прежнему любите друг друга и между вами возможно примирение. К тому же Рикардо попросил Рауля возобновить дело, о разводе с Сарой.

— Но есть еще обвинение в нападении на Аурелио, — напомнила Габи.

— За это он может всего лишь заплатить штраф. Дочка, прошу тебя, сделай это ради меня!

— Хорошо, я заберу заявление, — вынуждена была согласиться Габриела.

— Когда же она пришла в полицейское управление, то ей сказали, что Рикардо сейчас как раз находится на допросе.

Допрашивала его Миранда, которую Рикардо уже успел к тому времени как следует разозлить.

— Да как вы смеете оправдывать свои действия тем, что вы — отец? — возмущалась она. — Вы не отец, а подонок, который скрывал от невинной девушки, что он женат! Она доверилась вам, а вы цинично обманули ее.

— Вы не знаете всех обстоятельств... — попытался оправдаться Рикардо.

— Знаю! Знаю, что вы по-прежнему женаты и даже не подумали о разводе, как обещали Габриеле! И вы еще претендуете на ее ребенка? Это не ваш, а ее сын! Что вас заставило похитить мальчика?

— Недостойное поведение его матери! — парировал Рикардо. — Она ведет разгульную жизнь! У меня есть доказательства!

— Да вы и в самом деле отъявленный негодяй! — не стеснялась в выражениях Миранда.

— Вы не имеете права оскорблять меня! — взвился Рикардо. — Может, вам показать пленку, на которой Габриела выглядит как истинная шлюха?

— Что? Что ты сказал? — воскликнула Габи, вошедшая как раз в тот момент в кабинет Миранды. — А я, ..., пришла сюда, чтоб снять с тебя обвинение!

— Габи, я говорил только о кассете, — неумело попробовал объясниться Рикардо.

— Я слышала это, — подхватила Габриела, — и советую тебе подать встречный иск на меня! Пусть эту пленку подвергнут экспертизе и установят, что там заснята не я. А заодно и выяснят, кто сфабриковал такую гадость.

— Ты опять пытаешься убедить меня в том, что я слепой? — перешел в наступление Рикардо. — Да я собственными глазами видел, какая ты шлюха.

— Ну что ж, мне здесь больше делать нечего, — подвела итог Габи. — Я хотела тебе помочь, но сейчас могу сказать только одно: забудь навсегда и обо мне, и о сыне. Я выхожу замуж, и у мальчика теперь по закону будет другой отец!

— Не ври! За кого это ты выходишь замуж? — язвительно усмехнулся Рикардо.

— А вот за него! — Габриела указала на дверь, в проеме которой как раз появился Аурелио.

—Что? И он здесь? — изумился Рикардо.

—Да, меня пригласили для очной ставки, — спокойно ответил Аурелио, — но, кажется, я могу сейчас подтвердить не только свое обвинение, но и слова Габи. Она будет моей женой, и я усыновлю ее ребенка!

Глава 58

Придя к Бейби и застав там Марисоль, Левша был ошеломлен: неужели и сестра попала в сети негодяя?

— Тебе мало меня? — набросился он на Бейби. — Мало того что ты превратил меня в преступника и наркомана? Оставь в покое мою сестру! Не впутывай ее в свои грязные дела!

— Марисоль — взрослая девушка, и сама вправе решать, с кем ей общаться, — парировал Бейби.

— А ты? Что тебе здесь нужно? — переключился Левша на сестру. — Тебе известно, кто этот тип? Он — наркоделец и убийца!

— Заткнись, или я тебя сейчас же вышвырну! — пригрозил ему Бейби. — Марисоль, не слушай его! Он свихнулся от наркотиков!

— А кто меня к ним приучил? — подхватил Сесар. — Марисоль. вот человек, который пристрастил меня к этому зелью!

— Марисоль, он все врет! — воскликнул Бейби. — Не верь ему!

— Нет, пусть говорит, — сказала Марисоль. — Мне это интересно.

— Ах, тебе интересно? — не понял ее Левша. — Тебе нравится, что твой брат — наркоман? Может, ты и сама уже втянулась?

— Оставь ее в покое! — Бейби вплотную подошел к Левше и стал оттеснять его к выходу. — Убирайся отсюда, пока цел.

— Марисоль, идем со мной! — потребовал Левша.

— Она никуда не пойдет, — заявил Бейби. — Мы с Марисоль любим друг друга. А ты в это дело не лезь. И прикуси свой поганый язык, не то...

— Ну, договаривай! — уперся Левша, не давая Бейби вытолкать его за дверь.— Пусть Марисоль услышит, какую расправу ты собираешься со мной учинить.

— Я потом тебе скажу. А сейчас — убирайся! — он резко ударил Сесара в живот и буквально выволок его из комнаты.

Марисоль продолжала сидеть в той же позе, что и раньше, всем своим видом показывая, что ждет от Бейби объяснений.

— Не верь ни одному его слову, — ответил на ее безмолвный вопрос Бейби.

— В это, конечно, трудно поверить, — сказала Марисоль. — Просто волосы дыбом встают от всего услышанного. Но я также хорошо знаю своего брата: он не станет попусту наговаривать на человека.

— Да он всего лишь ревнует тебя ко мне. Обычная ревность любящего брата: все твои ухажеры кажутся ему недостойными такой красавицы.

Марисоль поняла, что от Бейби она ничего вразумительного не добьется, и решила поговорить с братом в более спокойной обстановке. Левша еще раз подтвердил все, сказанное ранее, и попросил ее держаться подальше от такого опасного человека.

На следующий день Бейби сам разыскал Левшу и сказал, что тот переступил допустимую грань, а потому должен готовиться к расплате.

—Что ж, убей меня, — согласился Левша. — Уж тогда Марисоль точно поверит моим словам. Ведь ты угрожал мне расправой в ее присутствии.

Этот аргумент, к удивлению Левши, возымел на Бейби действие.

— Только это тебя и спасает, — сказал тот и спрятал револьвер в карман. — Замолчи, ты сейчас остался жив только благодаря Марисоль. Она мне очень дорога. Пойми это, придурок, и перестань забивать ей голову своими россказнями.

— Ты лучше убей меня, но я не позволю, чтоб моя сестра связала свою жизнь с отпетым преступником, — заявил Левша.

— Прошу тебя, не нарывайся, — серьезно сказал Бейби. — Я люблю твою сестру! — с досадой махнув рукой, он поспешил уйти, чтоб снова не взорваться и не выстрелить в Левшу.

Федерико, огорченный тем, что Габриела так и не забрала своего заявления из полиции, принялся уговаривать дочь снова:

— Ты же видела его? Он если еще и не сошел с ума, то находится на грани помешательства.

— Но ты бы слышал, как он оскорблял меня! — Габриела не смогла сдержать слез. — Мне так обидно, папа.

— Девочка моя, не плачь, — обнял ее Федерико. — Вы с Рикардо — оба мои родные дети. Я воспитал этого мальчика и люблю его как сына. Помоги ему. Он сломлен. Он запутался. И подумай о ребенке — неужели ты хочешь, чтоб он был сыном заключенного?

— Я заберу заявление, — сказала Габриела, — но тоже попрошу тебя: передай Рикардо, чтобы он не смел даже приближаться к моему сыну и ко мне.

— Ладно, ладно, — пообещал Федерико. — Сейчас вы оба взвинчены, и вам, наверно, действительно не стоит пока встречаться. А там время покажет...

Федерико ушел, а Консуэло стала расспрашивать дочь, что от нее нужно Аурелио.

— Он звонил, пока ты говорила с отцом, и вел себя как-то странно: удивился, что я ничего не знаю о вашей с ним договоренности. Я ответила, что не вмешиваюсь в твои служебные дела, но дон Аурелио сказал: речь идет не о службе, а о свадьбе. Что он имел в виду?

— Ох, мама, это я в горячности сказала Рикардо, что выхожу замуж за Аурелио. А тот теперь не отстает от меня.

— Господи, что за чушь? — изумилась Консуэло. — Он же — брат Федерико, твой родной дядя.

— То же самое я говорила ему, но Аурелио считает, что это не такое уж и близкое родство.

— Он спятил!

—Мама, я уже ничего не понимаю в этой жизни! — Габриела снова заплакала. — Не понимаю людей. Все перемешалось в моей голове. Не знаю, где добро, где зло. Рикардо стал моим врагом. Аурелио вроде бы добр ко мне, но как объяснить его желание взять меня в жены?

— Габи, не выходи за него замуж! — воскликнул Диего, слушавший этот разговор из-за двери. — Прошу тебя, не выходи за Аурелио! Не выходи ни за кого, кроме Артуро!

— Детка, что ты говоришь? — испугалась Консуэло. — Иди ко мне, успокойся.

— Габи, я прошу тебя, — со слезами на глазах продолжал умолять ее Диего. — Прогони всех женихов. Подожди Артуро. Он жив! Он скоро придет к тебе! Он любит тебя!

— Боже мой, надо вызвать врача, — сказала Габриела. — Смерть Артуро так потрясла бедного ребенка, что он не в себе.

— Не надо врача! Я здоров. Я говорю правду. Артуро жив, и мы с ним видимся почти каждый день!

— Хорошо, я не выйду замуж за Аурелио, только ты, пожалуйста, успокойся, — пошла на хитрость Габриела.

— Обещаешь? — сразу же оживился Диего. — Не обманешь?

— Нет.

—Ты любишь Артуро?

— Да.

—Спасибо тебе! — Диего обнял Габриелу и поцеловал ее в щеку. — Ты только не горюй и не плачь, — сказал он как взрослый, — Артуро придет к тебе очень скоро.

—Свят, свят, — перекрестилась Консуэло.

Выпущенный на свободу Рамиро совсем потерял голову от безнаказанности. Проходя мимо пивной, Консуэло услышала, как он рассказывал пьяным дружкам о том, какая Эстер шлюха и сколько раз она пыталась затащить его в постель.

— Все, подонок! Мое терпение лопнуло, — сказала она Рамиро. — Завтра же ты будешь в тюрьме!

А час спустя она уже входила в полицейское управление вместе с двумя своими дочерьми, у которых были прямо противоположные задачи: Эстер предстояло заявить о преступлении Рамиро, а Габриеле — снять обвинение с Рикардо.

Левша горько переживал несчастье, обрушившееся на Эстер, но даже эти жестокие неудачи меркли в его глазах перед неизбежной трагедией Марисоль. Поговорив с ней откровенно, Сесар понял, что она любит Бейби и, несмотря на все сомнения, вряд ли откажется от своей любви. В то же время Левша знал, что уже приговорен: Бейби дал ему всего лишь отсрочку. Вероятно, он не станет стрелять в Левшу, а попытается представить его гибель как несчастный случай — например, устроит автокатастрофу или что-то в этом роде.

Но даже неотвратимость собственной смерти не слишком пугала Левшу — больше всего на свете его беспокоила судьба Марисоль. «Я никогда себе не смогу простить, что вовремя не разоблачил Бейби», — после тягостных размышлений пришел к выводу Левша. Теперь осталось только решить, как действовать. Если бы был жив Артуро, то Левша обратился бы, конечно, к нему. Но Артуро нет, а идти в полицию Сесар все-таки опасался: «Бейби может выйти сухим из воды, а я останусь за решеткой и ничем не смогу помочь Марисоль». Поразмыслив так и эдак, он решил пойти к человеку, который доказал свое непримиримое отношение к наркодельцам. Этим человеком был Рикардо Линарес! Сесар знал, что его временно под залог выпустили из тюрьмы.

Левша без утайки рассказал ему обо всем, что знал: о злодеяниях Аурелио как крупного наркодельца и заказчика многих убийств, о том, что Бейби — профессиональный киллер и, в частности, убийца Артуро.

Рикардо попросил Левшу подробно изложить все эти сведения на бумаге, пообещав, что передаст ее в полицию только после того, как поможет им с Ванессой тайно уехать из Каракаса, чтоб до поры до времени они могли скрываться в надежном месте. Левша с благодарностью принял такое предложение.

Когда он ушел, Рикардо еще раз прочитал письменное свидетельство Левши, а затем запер его в сейф.

—Что это ты там прячешь? — спросила, войдя в. кабинет, Сара. — Документы о разводе?

— Да.

— Ну-ну, посмотрим, что у тебя из этого выйдет.

— Выйдет. На сей раз точно выйдет, — заверил ее Рикардо. — А сейчас, прошу тебя, уйди, мне надо поработать.

Говоря это, он лукавил — уединение нужно было ему затем, чтоб посмотреть наконец внимательно ту злосчастную кассету: ведь Габриела все время твердит, что там заснята не она, а другая женщина. И, как ни мерзко было Рикардо это зрелище, он решился обратиться к нему еще раз.

—Конечно же это не Габи! — воскликнул он уже на первых секундах просмотра. — Как я мог так обмануться? И ведь она просила меня всмотреться в эти лопатки, в эти вульгарные бедра... Нет, я действительно конченый человек! Мною можно помыкать, как кому вздумается.

Он немедленно отправился в спальню к Саре и стал требовать, чтоб она сказала, откуда взялась эта кассета. Саре ничего не оставалось, как симулировать нервный приступ.

Когда же Рикардо, ничего от нее не добившись, ушел, Сара позвонила Аурелио и сказала, что Рикардо наконец прозрел.

—Он теперь не сомневается, что ему подсунули липу, — сказала она.

Аурелио не обрадовался такому сообщению, но и слишком огорчаться тоже не стал. Саре же он сказал, что не намерен улаживать ее личные проблемы с мужем.

Пролежав в трансе несколько часов, решила посмотреть, вернулся ли домой Рикардо. Подойдя к двери его кабинета, она прислушалась и услышала голос Федерико.

— Я должен знать, что содержится в папке, — говорил он. — Все это выглядит достаточно опасным. Ты объясни, в чем дело.

— Нет, пока я ничего не могу тебе сказать, — отвечал Рикардо. — Ты сам обо всем узнаешь, но не сейчас. Я только прошу тебя отдать документ в полицию, если со мной что-нибудь случится.

— Ты пугаешь меня.

—Не бойся, отец. Будем надеяться на лучшее.

Сара слышала, как Рикардо щелкнул замком сейфа, а затем передал ключ отцу.

—Возьми. Даст Бог, этот ключ тебе не пригодится.

Сара подумала, что ей не стоит сейчас появляться в кабинете Рикардо, и на цыпочках пошла обратно к своей комнате.

Простившись с отцом, Рикардо отправился в порт, где должен был переправить за границу Левшу и Ванессу. Он молил Бога, чтоб операция прошла успешно. Левша утверждал, что за ним следят, и Рикардо тоже не исключал за собой слежки, потому и подстраховался на всякий случай, передав ключ от сейфа отцу. Идти в полицию он не мог до тех пор, пока не поможет бежать Левше.

—Только бы мне посадить их на теплоход! — повторял про себя Рикардо. — Если Бейби поймет, что Левша намерен скрыться, он может прямо там, в порту, привести свой приговор в исполнение.

Рассуждая так, Рикардо был не далек от истины: Бейби приказал некоему Манрике не спускать глаз с Левши и при благоприятных обстоятельствах имитировать несчастный случай со смертельным исходом. Несколько дней Манрике только и искал такого случая.

Увидев Левшу и Ванессу, выходящих из дома с дорожными сумками, он понял, что они собрались куда-то уезжать. По радиотелефону он доложил об этом Бейби.

—Не дай им уйти, — приказал тот. — Притри их машину где-нибудь в подходящем месте так, чтоб они вынуждены были врезаться в столб или в стену.

Однако до самого порта такой возможности Манрике не представилось. Он уже хотел выстрелить в Левшу, когда тот поднимался по трапу, но вспомнил, что это никак не будет похоже на несчастный случай.

—Жди меня в порту, — распорядился Бейби, когда Манрике доложил ему, что Левша с девушкой уплыли на теплоходе.

Ничего не подозревающий Манрике медленно прогуливался вдоль берега, когда к нему сзади подкрался Бейби и ударил парня по голове тяжелым предметом. Затем столкнул его в воду.

А еще через час он уже нежился в объятиях Марисоль, которая, отбросив сомнения, опять любила его самозабвенно и преданно.

Из порта Рикардо поехал прямо в полицию. Когда он сказал Лопесу, с чем пришел, тот позвонил Артуро.

—Зайди ко мне. Тебе интересно будет это послушать.

Реакцию Рикардо на появление Артуро предугадать было не трудно, и поэтому Лопес счел необходимым предупредить его, что Артуро — отнюдь не призрак.

—Гонсалес жив. Просто он долго восстанавливался, и мы решили в интересах дела это не афишировать. Теперь пришло время перейти к заключительному этапу операции, а показания Сесара — как раз то необходимое звено в цепи доказательств, которое поможет нам припереть к стенке Аурелио Линареса.

Артуро и Рикардо поприветствовали друг друга без особых эмоций, но достаточно тепло и дружелюбно.

—Искренне рад, что ты работаешь с нами, — улыбнулся Артуро.

Далее они перешли к делу и через несколько часов расстались как близкие друзья.

Теперь Рикардо предстояло еще откровенно поговорить с отцом. Это была трудная задача. Как сообщить человеку, что его родной брат — жестокий преступник, убийца? Ведь этим можно нанести отцу непоправимый удар. У Федерико больное сердце, выдержит ли оно такое известие?

И тем не менее рассказать отцу правду должен был Рикардо: «Пусть лучше он узнает это от меня, чем из газет».

— Папа, я заставил тебя поволноваться вчера, — войдя в кабинет Федерико, сказал Рикардо. — Но, слава Богу, все обошлось благополучно. Со мной ничего плохого не случилось.

— Теперь ты уже можешь раскрыть эту странную тайну? — спросил Федерико.

— Да, — вздохнул Рикардо. — Затем и пришел.

— Все-таки что-то неладно? — насторожился Федерико.

— К сожалению. — Рикардо замолк, не зная, как перейти к главному.

— Сынок, ты не думай, как подсластить пилюлю, а говори прямо, — подбодрил его Федерико. — Любая, даже самая страшная правда хуже неведения.

— Ну что ж, слушай...

И Рикардо рассказал ему все, что теперь знал об Аурелио. Федерико был, конечно, ошеломлен этим сообщением, но перенес его мужественно и достойно.

—Это большое горе для нашей семьи, — только и сказал он. — Я сегодня похоронил брата.

Теперь, когда тяжелый разговор с отцом был позади, Рикардо должен был выполнить еще одну обязанность: сообщить семье Левши, что парень находится в надежном месте и ему ничто не угрожает. Об этом можно было сказать Консуэло, но Рикардо очень хотелось повидать Габриелу и попросить у нее прощения за все прежние заблуждения. Федерико, правда, считал, что не стоит сейчас беспокоить Габи — рано еще, пусть все уляжется. Однако Рикардо не мог ждать.

—Я так оскорбил ее в последнюю нашу встречу, — сказал он отцу, — что должен повиниться как можно скорее.

Габриела встретила его спокойно — во всяком случае, не стала сразу же прогонять. Рикардо со стыдом рассказал ей, как он еще раз просмотрел кассету и убедился в непричастности Габи к той грязной сцене.

— Я так виноват перед тобой, что даже не надеюсь на прощение, — признался он, — и хотел только сказать, как глубоко раскаиваюсь во всех своих многочисленных грехах перед тобой.

— Ладно, не будем ворошить прошлое, — усталым голосом молвила Габриела.

Рикардо посмотрел на нее с благодарностью и говорить о будущем не решился.

Габриела очень удивилась, когда узнала, что Левша выбрал в посредники Рикардо.

— Что вас связывает? Почему он доверил свою тайну тебе? И что это за тайна, которую нельзя открыть даже матери и сестрам? — засыпала она вопросами Рикардо.

— Вы скоро все узнаете, а пока положись на меня, Левша обратился ко мне, во-первых, потому, что я — брат Ванессы, а во-вторых, потому, что я помогал ему излечиться от наркомании. Левша доверяет мне, и Ванесса — тоже. Сейчас они вместе, и, я думаю, у них все будет в порядке.

Пока Габи и Рикардо беседовали, Диего несколько раз заходил в гостиную под разными предлогами и с явной враждебностью поглядывал на Рикардо.

— Что это с ним? — спросил тот, заметив нелицеприятное к себе отношение. — Он сердит на меня?

— Ревнует, — пояснила Габи. — Бедный мальчик! После смерти Артуро у него помутился рассудок. Представляешь, он умоляет меня не выходить ни за кого замуж, потому что уверен, будто Артуро жив!

— Габи, ты только не волнуйся, — взял ее за руку Рикардо, — но мальчик говорит правду.

— Что?..

— Да, я сам вчера узнал об этом и был ошеломлен не меньше твоего. Артуро жив. Я виделся с ним, мы долго разговаривали...

— Но почему же он не пришел ко мне?! Это жестоко!

— Габи, он не мог. Ему не велел Лопес. Так надо было для дела.

— Ты знаешь, где он? Отведи меня к нему немедленно! — потребовала Габи.

— Вряд ли я имею на это право... — попытался отказаться Рикардо.

— Нет! Веди! Или я пойду к Лопесу и устрою там огромный скандал.

Рикардо вынужден был повиноваться. Позвонив по телефону, который ему дал на всякий случай Артуро, Рикардо сказал, что сейчас приедет к нему по важному делу

Глава 59

Трудные времена переживала Сара, лишившись, пусть даже и мнимой, поддержки Аурелио: ей просто не с кем было откровенно поговорить и посоветоваться о насущных проблемах. Отчасти на роль собеседницы годилась Эльвира, но и она с недавних пор старалась под любым предлогом отмахнуться от Сары, чтоб не выслушивать бредовых излияний сумасшедшей невестки.

Вы все в сговоре против меня, — сказала однажды Сара, обидевшись на недостаток внимания со стороны свекрови. — Рикардо шепчется с Федерико, прячет вместе с ним какой-то документ в сейфе. Наверняка что-то замышляют против меня. Ты тоже со мной почти не разговариваешь...

— Какой документ? — прервала ее Эльвира. — Ты хоть приблизительно представляешь, о чем этот документ?

— Нет. Рикардо сказал, что это бумаги, необходимые для развода, но я знаю, что он зачем-то отдал ключ от сейфа Федерико. Зачем? Если бы это касалось развода...

— Боюсь, что Федерико окончательно переманил на свою сторону Рикардо и теперь они замышляют какую-то пакость против меня! — заявила неожиданно для Сары Эльвира.

— Ты так думаешь? — засомневалась та. — Нет, я вспомнила: Федерико должен вскрыть сейф, если с Рикардо что-то случится.

— Идиотка! — воскликнула Эльвира. — Мало того что сумасшедшая, так ты еще патологическая эгоистка! Думаешь только о себе. Как можно было забыть самое главное?

— «Если с Рикардо что-то случится»! — передразнила она невестку. — Моему сыну грозит опасность! Где он сейчас? Ты знаешь?

Она стала звонить повсюду, разыскивая Рикардо, но его нигде не было.

— Дай Бог, чтоб он был хотя бы у той стервы, — имея в виду Габриелу, сказала Эльвира.

— Рикардо ушел от нас примерно час назад, — ответили ей у Груберов.

— Слава Богу, час назад он был жив, — несколько успокоилась она. — Но где он сейчас?

Когда Рикардо наконец появился дома, Эльвира бросилась к нему с объятиями.

— Живой! Живой! — повторяла она.

— С чего такой горячий прием? — пошутил Рикардо. — Ты что, тоже бредишь, как Сара?

— Скажи, что тебе угрожает и какой документ ты прячешь в сейфе? — потребовала Эльвира.

— Ах, вот оно что! Вездесущая Сара поработала?

— Не уходи от ответа!

— Это всего лишь бумаги для развода. Я боюсь, чтоб Сара их не выкрала.

— Врешь! Ты говорил Федерико, что с тобой может случиться несчастье и тогда он должен вскрыть сейф.

— Тебе и это известно? Ну что ж, я могу лишь сказать, что опасность миновала. Все обошлось. Поверь мне.

В этот раз ему кое-как удалось успокоить мать. Но уже к вечеру Сара опять ухитрилась накалить обстановку в доме. С подачи Эльвиры она стала размышлять, от кого может исходить опасность для Рикардо, и пришла к выводу, что угрожает ему, скорее всего, Аурелио.

— Какую пакость ты приготовил для моего мужа на сей раз? — спросила она прямо, набрав номер Аурелио.

— Ты совсем свихнулась, милашка, — ответил тот. — Я знать ничего не желаю о твоем муже, а не то что готовить для него пакости.

— Не отпирайся, негодяй! — вошла в раж Сара и рассказала Аурелио все, что накануне рассказывала Эльвире.

— Спасибо за ценную информацию, — посмеялся над ней Аурелио. — В ответ могу сообщить, что твой муженек помог собственной сестре бежать за границу с бандитом и наркоманом из семейства Грубер. Можешь порадовать этой вестью свою свекровь. Надеюсь, она будет несказанно счастлива.

Сара тотчас же стала спрашивать у Рикардо, действительно ли он помог Ванессе бежать за границу с Левшой.

—Что?! — пришла в ужас находящаяся здесь же Эльвира. — Это правда?

Рикардо попытался уйти от прямого ответа, но Эльвира пригрозила, что заявит о пропаже дочери в полицию.

— Ну ладно, я все скажу, — нашел отговорку Рикардо. — Ванесса похитила у отца большую сумму денег, чтоб уехать за границу с Левшой. Об этом она написала в письме, которое я и спрятал в сейфе.

— Боже мой! — зарыдала в голос Эльвира. — С этим негодяем, с сыном шлюхи!.. Бежала за границу!..

—А при чем тогда опасность, которая угрожала тебе? — проявила проницательность Сара.

— Я кое-что разузнал об этом побеге и хотел их остановить, уговорить вернуться. Разумеется, Левша мог меня попросту избить или запереть где-нибудь, чтоб я не помешал их отъезду.

— Я убью эту Консуэло и все ее отродье! — бесновалась несчастная Эльвира. — Это была последняя капля!

Рикардо пришлось насильно влить в нее снотворное.

Аурелио конечно же лукавил, говоря Саре, что его больше не интересует Рикардо. На самом деле все было как раз наоборот: буквально накануне, выслушав Бейби, он пришел к выводу, что «с Рикардо пора кончать».

— Если он, как ты утверждаешь, провожал в порту Левшу, — рассуждал вслух Аурелио, — то наверняка этот сопляк все ему рассказал. Иначе зачем бы надо было бежать?

— Вообще-то я ему пригрозил, — вынужден был признаться Бейби. — Он слишком много болтал в последнее время. Но почему он обратился за помощью к Рикардо — непонятно.

— Это могла сделать Ванесса,— предположил Аурелио. — Рикардо все-таки ее брат. В этом случае Левша мог и не выкладывать всей подноготной.

—Да, возможно, — вяло согласился Бейби.

Но в этот момент прозвучал звонок Сары, не оставивший Аурелио никаких сомнений в том, что Левша донес на него Рикардо. Тогда Аурелио и произнес ту фразу: «С Рикардо пора кончать».

Однако и на этом сюрпризы для Аурелио не кончились. После ухода Бейби он позвонил Габриеле, чтобы в который раз напомнить о данном ею обещании.

Габриела, все еще находившаяся под впечатлением от встречи с Артуро, была на сей раз особенно краткой и резкой.

—Я выпалила это сгоряча, чтоб досадить Рикардо, и теперь беру свои слова обратно.

—Габи, по-моему, ты горячишься сейчас, — мягко заметил Аурелио. — Ты чем-то взволнована?

— Да, у меня есть для вас прекрасная новость: мой жених Артуро Гонсалес жив!

— Габи, с тобой все в порядке? — встревожился Аурелио.

— Хотите сказать, не сошла ли я с ума? — рассмеялась она. — Нет, я вполне здорова. И к тому же очень счастлива! Я только что виделась с Артуро, обнималась с ним и целовалась! Так что прошу больше не заводить со мной разговора о данном вам обещании.

Сказав это, она положила трубку, а Аурелио вынужден был глубоко и надолго задуматься.

Рикардо решил поторопить Рауля с разводом.

— Ты понимаешь, что теперь, когда Габриела узнала, что Гонсалес жив, дорога каждая минута. Только развод с Сарой может убедить Габи, что я люблю ее и хочу, чтобы она стала моей женой. Да, только это может заставить ее отказаться от брака с Гонсалесом!

— Да у меня, собственно, все уже давно готово, — с явной скукой в голосе произнес Рауль. — Ты сам откладывал развод.

Заметив, что приятель выглядит подавленным, Рикардо спросил, не заболел ли он.

— Нет, я здоров, — сухо ответил тот.

— Но я же вижу, что ты словно не в своей тарелке.

— Да уж, — согласился Рауль. — Это бывает, когда мы по собственной глупости оттягиваем важные решения.

— Намекаешь на меня? Неужели ты из-за этого так расстроен?

— А чему ж тут радоваться? Мы с тобой, братец, как выяснилось, одного поля ягоды. Ты обижал Габриелу, я — Илиану и Марисоль. Теперь я за это горько расплачиваюсь. Дай Бог, чтоб у тебя все сложилось иначе.

— О чем ты говоришь? Что случилось с Илианой?

— Ничего плохого. Она чувствует себя счастливой матерью и вовсе не нуждается во мне. А если быть точным, то она не может простить, что я не поверил тогда в ее беременность. Чистейшее существо обвинил во лжи! Она вынашивала нашего сына, ей было очень трудно. Я нужен был ей тогда, понимаешь?! А сейчас ей помогает Патрисия. У той тоже несчастье: влюбилась в подонка, который обещал жениться, а на деле оказался женатым... Прости, я не хотел тебя обидеть. Там несколько иной случай.

— Да чего уж там, — махнул рукой Рикардо. — Все правильно. Я обошелся с Габриелой как самый последний подонок. Но теперь сделаю все, чтоб она меня простила! И ты не отчаивайся, Илиана любит тебя. И у нее, в отличие от Габи, нет другого жениха.

Артуро переживал не меньше Рикардо, и по той же самой причине: не был уверен, что Габи согласится выйти за него замуж. Когда он увидел ее, входящей в его убежище вместе с Рикардо, то сразу же почувствовал острый укол в сердце. Они общаются! Рикардо рассказал ей, что видел меня живым! Значит, не боится, что она может вернуться ко мне, — промелькнуло в его голове. «И оставить нас одних не побоялся», — подумал он чуть позже, когда Рикардо, извинившись, ушел.

Габриела же была обижена тем, что Артуро не известил ее о своем выздоровлении, поэтому непонятно было, как она теперь относится к бывшему своему жениху. Но хотя обида вскоре сменилась искренней радостью и Габи стала осыпать Артуро поцелуями, он все равно не мог с уверенностью сказать, что любим ею.

От тягостных раздумий его отвлек Демокрасио.

— Представляешь, этот гад Рамиро продолжает упираться даже после заявления, сделанного Эстер. Если б ты видел его наглую рожу! Он просто издевается над всеми: твердит, что Эстер вздумала его оклеветать, потому что ей, дескать, не удалось с ним переспать!

— Подлец! — скрипнул зубами Артуро.

— Надо что-то делать, — волновался Демокрасио. — Ума не приложу, как заставить его сознаться.

— Пиши протокол допроса! — распорядился Артуро.

— То есть? — не понял его Демокрасио.

— Ну, все, как полагается, — пояснил тот. — «Признаете ли вы себя виновным в изнасиловании? — Да, признаю». И так далее. В конце не забудь добавить: «С моих слов записано верно». А я не отстану от него до тех пор, пока он все это не подпишет.

— Артуро, ты можешь ненароком его убить, — предупредил Демокрасио. — Я сам еле сдерживаюсь.

— Я опять явлюсь к нему «призраком». Надо только прихватить с собой нашатырный спирт и нитроглицерин, чтоб он не успел отдать концы раньше времени.

Операция была проведена точно по плану Артуро, и, когда Демо, показав Рамиро «протокол», спросил, его ли это подпись, тот ответил утвердительно.

—А что ж ты, подлец, измывался над нами до сих пор? — не выдержал Демо.

— Я боялся, — пролепетал Рамиро.

— А теперь не боишься?

— Нет. Пусть лучше тюрьма, чем эти призраки!

— Какие призраки? Что ты мелешь, идиот? — прикрикнул на него Демо и почувствовал, что может не удержаться от смеха.

— Я не вру, — с обидой произнес Рамиро. — Мне стали являться призраки. Наверно, совесть замучила.

—Совесть? — искренне возмутился Демокрасио. — У тебя нет совести, подонок! Страх, животный страх тебя замучил, а не совесть!

Печальный разговор с Раулем еще больше укрепил Рикардо в мысли, что нельзя терять времени в борьбе за свою любовь. И, накупив подарков для малыша, он тотчас же поспешил к Габриеле.

Но завести речь о будущем было непросто, и Рикардо начал издалека: спросил, собирается ли она вернуться в «Тропибеллу».

— Да, — ответила Габи. — Работать с Аурелио я больше не смогу. Он настаивает, чтоб я вышла за него замуж. Просто прохода не дает. Сегодня я уже вынуждена была сказать ему, что жив мой жених — Артуро, а потому все разговоры о свадьбе с Аурелио бессмысленны.

— Что ты наделала! — всплеснул руками Рикардо. — Разве ты не поняла, что это надо было держать в тайне?

— Но если об этом знаешь ты, то почему не должен знать Аурелио?

— Да потому, что он — матерый преступник. Это он приказал убить Артуро, он устроил покушение на меня, он превратил твоего брата в наркомана и бандита!

— Не может быть!..

— Увы, это так. Ты думаешь, почему я вынужден был отправить Левшу за границу? Потому что он хотел порвать с преступным кланом Аурелио, и тем самым подписал себе смертный приговор.

— Боже мой! В это невозможно поверить!..

— Габи, я всегда говорил тебе, что Аурелио — опасный человек, но ты меня не слушала. Его дни уже сочтены, но сейчас ситуация осложнилась. Он мог понять, что находится на крючке у полиции. Мы должны срочно предупредить Артуро!

— Что я наделала! Артуро мне этого не простит!

— Не огорчайся, он все поймет. А сейчас я должен ему позвонить.

Глава 60

Аурелио торопился. Он понял, что полиция сидит у него на хвосте, и потому отдавал срочные распоряжения своим подчиненным:

— Мы должны временно лечь на дно. Все операции с наркотиками — свернуть. Мелким сошкам пригрозить, чтоб не высовывались и держали язык за зубами. Как только страсти улягутся, мы вновь призовем их, так и объясните этим сосункам. В ком не очень уверены — уберите сейчас же, пока не поздно. Весь наш костяк мы должны сохранить в неприкосновенности.

— А как же быть с операцией «Кинг-Конг»? — подал голос Бейби. — Мы не можем подвести поставщиков. «Товар» должен поступить завтра.

— Да, ты прав, — согласился Аурелио. — Предупредить партнеров невозможно — они уже в пути. К тому же это слишком крупная партия «товара» и слишком солидные партнеры, чтоб можно было так по-хамски с ними поступить. Что ж, поручаю это дело тебе, — обратился он к Бейби. — Доведи его до конца, только будь, пожалуйста, осторожен. Спрячешь «товар» в тайник, а потом, в зависимости от обстановки, я скажу тебе, что делать дальше.

— Вы полагаете, опасность так велика, что нам, возможно, придется сматываться за границу? — спросил Бейби.

— Чтоб ответить на твой вопрос, я должен сперва получить точные сведения о планах полиции.

—Кто ж нам их предоставит? — усмехнулся Бейби.

—Да сам Артуро Гонсалес! — ответил Аурелио, чем немало удивил присутствующих. — У него есть одно слабое место, на которое мы и надавим. Я уже распорядился, чтоб мои ребята выкрали его приемного сына. Гонсалес не допустит смерти малыша и вынужден будет выложить перед нами все их карты. А уже в зависимости от этой информации мы и будем действовать.

—Гонсалес не сдастся без боя, — возразил Бейби. — Он придумает какую-нибудь хитрость.

— Нет, жизнь этого мальчишки ему дороже карьеры, — уверенно заявил Аурелио.

Сложное чувство испытала Линда Миранда, узнав, что Артуро жив. Первым движением ее души была радость: вот он — дорогой, любимый, стоит перед ней, и теперь, после всех слез и горя, можно исправить прежние ошибки. Она уже хотела броситься к Артуро, чтобы обнять его и сказать, что у них есть взрослый сын, но последующие слова Лопеса остановили ее.

— Прости, мы держали это в тайне от тебя, потому что... — он на мгновение умолк, подбирая наиболее мягкие слова, — потому что ты продолжаешь общаться с подозреваемым.

— Ах, вот оно что! — возмущенно воскликнула Миранда. — Вы не доверяете мне! Может, считаете меня пособницей преступников? Говорите прямо.

— Миранда, не кипятись, — попытался успокоить ее Артуро.

— Заткнись! — грубо оборвала она его. — Ты не раз говорил мне, что Бейби — преступник, а я состою у него на службе.

— Никто не считает тебя преступницей, — вмешался Лопес.

— Я вам не верю! Вы наверняка следите за каждым моим шагом. Думаете, что я приведу вас в логово бандитов. Увы, это заблуждение. Вы взяли неверный след. Так что лучше вам арестовать меня прямо сейчас.

Эта перебранка продолжалась довольно долго. А затем Миранда бросила в лицо Лопеса свое служебное удостоверение и сказала, что отныне ноги ее не будет в этом учреждении.

Оскорбление, испытанное Мирандой, было так велико, что заслонило собою всю радость от воскрешения Артуро из мертвых. Теперь у нее оставался только Бейби, но и над ним нависла опасность. «Подозреваемый», — сказал о нем Лопес. Что он имел в виду? Какие у них есть улики против Бейби, и что этот дерзкий ребенок натворил?

Из полицейского управления она помчалась прямо к сыну.

— Бейби, я спрашиваю тебя в последний раз: ты связан с преступным миром? Отвечай!

— Какая муха тебя укусила? — отмахнулся от нее сын.

— Мне не до шуток. Я уволилась из полиции только потому, что они тебя в чем-то подозревают.

— Для тебя это новость? Твой Гонсалес давно пытался упечь меня за решетку, а теперь, когда отдохнул и подлечился, наверняка взялся за дело с утроенной энергией.

— Тебе известно, что Артуро жив?! — воскликнула ошеломленная Линда. — Но откуда? Кто тебе сказал? Лопес скрывал это от меня, а ты все знаешь?

— Я же всегда говорил, что твой Лопес — олух, — засмеялся Бейби. — И Гонсалес тоже.

— Значит, они не зря тебя подозревают, — упавшим голосом произнесла Миранда. — Скажи, что ты натворил? За что тебя преследуют?

— Меня преследуют? — ухватился за это слово Бейби. — Спасибо, что предупредила. Я буду более осторожен, чем до сих пор.

— Перестань паясничать! — закричала в отчаянье Миранда. — Ты хочешь свести меня в могилу?

—Ой, только не надо истерик!

— Но если и вправду окажется, что ты — преступник, я покончу с собой!

— Возможно, это будет самое правильное действие за всю твою нелепую жизнь, — с жестокостью произнес Бейби. — Ты сделала все, чтоб прийти именно к такому концу. Потому что моя жизнь загублена по твоей милости!

— Сынок, не пугай меня. Скажи правду, в чем ты виноват перед законом? — взмолилась несчастная Миранда.

— Поздно! Теперь уже поздно что-либо менять, — грубо оттолкнул ее Бейби. — Уходи. Оставь меня, наконец!

— Нет, я никуда не уйду! — старалась обхватить его руками Миранда. — Буду с тобой до конца, что бы ни случилось!

— Ах, какая душещипательная сцена! — сказала Марисоль, открывшая дверь своим ключом. — Я вижу, ты не терял времени в мое отсутствие.

— Марисоль, ты все истолковала неверно, — бросился к ней Бейби. — Подожди. Не уходи! Я все тебе объясню...

—Мне и так все ясно, — со слезами на глазах ответила Марисоль. — Тебя привлекают женщины постарше, теперь я это буду знать.

— Марисоль, не горячись, — вмешалась Миранда. — Я здесь вовсе не за тем, о чем ты подумала.

— Ну да, я понимаю, у вас невинная дружба, — язвительно усмехнулась Марисоль.

— Я убью тебя, — обернувшись к Миранде, злобно прошипел Бейби. — Единственное, что у меня было светлого в жизни, ты тоже ухитрилась разрушить.

— Нет, я все исправлю, — засуетилась Миранда. — Я не знала, что ты любишь эту девушку. Ведь ты всегда скрытничал... Любовь — замечательное чувство... Я помогу тебе...

— Ну ладно, выясняйте отношения без меня, — Марисоль решительно направилась к выходу.

— Остановись, Марисоль, — преградила ей дорогу Миранда. — Я все скажу тебе. Ты должна это знать... В общем, Бейби — мой сын!

— Это правда? — Марисоль пристально посмотрела на Бейби.

— Да, — тихо ответил он.

— Я скрывала это долгие годы, — плача, произнесла Миранда. — Но сейчас наступил такой момент, когда я должна сделать все, чтобы спасти своего сына. Ты любишь его, Марисоль? Помоги мне. Вдвоем мы сможем многое сделать.

— Оставь в покое Марисоль! — прикрикнул на мать Бейби.

— Нет уж! Теперь меня ничто не остановит. Марисоль, расскажи, ты знаешь, чем занимается Бейби? Его подозревают в каком-то преступлении. Над ним нависла опасность!

—Бейби, это правда? — встревожилась Марисоль. — Ну, не молчи. Я чувствую, что это так. Неужели Левша был прав? — она горько заплакала.

Миранда стала расспрашивать ее, о чем говорил Левша, и Марисоль попыталась ответить, но Бейби не мог этого допустить и силой вытолкнул Миранду за дверь.

— Мама, ты уже многое испортила. На сегодня, пожалуй, хватит, — сказал он строго. — Позволь мне успокоить Марисоль.

Миранда вынуждена была уйти, но успокоиться после всего случившегося она не могла и потому отправилась к Демокрасио.

— Ты единственный, кажется, был моим истинным другом, — сказала она, упав перед Демо на колени. — Умоляю, скажи, в чем вы обвиняете Бейби?

— Встань, пожалуйста, — растерялся Демо. — Неужели тебе так дорог этот сопляк?

— Этот сопляк — мой сын, — вынуждена была признаться Миранда.

Ошеломленный Демо не смог утаить от Миранды правду и сказал, что Бейби занимается торговлей наркотиками, а также его обвиняют в покушении на Артуро. Затем Демо пришлось отпаивать Миранду сердечными каплями и уверять, что для нее и Бейби не все потеряно.

— Ты можешь уберечь его от новых преступлений. Поговори с ним по-матерински, пусть он придет с повинной.

— Да, я должна его убедить, чего бы мне это ни стоило! — вытерев слезы, сказала Миранда.

Подъехав к дому Габриелы, Рикардо увидел, как один из телохранителей Аурелио запихнул в машину Диего и включил мотор.

— Стой, стой! — закричал Рикардо, но машина уже скрылась за поворотом.

Поначалу он хотел помчаться вдогонку, но потом решил позвонить в полицию. Войдя в дом Габриелы и увидев там Артуро, Рикардо рассказал ему о происшествии, свидетелем которого стал.

— Они хотят заманить меня в ловушку, — сказал Артуро. — Но я опережу их! Я поеду к Аурелио, не дожидаясь приглашения.

— Один ты не поедешь, — заявил Рикардо. — Поедем вместе.

— Ты лучше побудь с Габриелой. Видишь, на ней лица нет. — Он привычным жестом поправил под пиджаком револьвер и быстро направился к выходу.

— Нет, я не пущу тебя одного! — закричала Габриела и помчалась вслед за Артуро.

Рикардо ничего не оставалось, как последовать за ней.

Заметив у дома Аурелио ту самую машину, на которой увезли Диего, Артуро прокрался незамеченным через черный ход и вскоре предстал перед хозяином дома.

— Где Диего? — направив на Аурелио револьвер, грозно спросил он. — Если с головы мальчика упадет хоть одна волосинка, я уложу тебя на месте.

— Я здесь, Артуро! — выбежал из соседней комнаты Диего.

Воспользовавшись тем, что Артуро обернулся на голос мальчика, Аурелио выбил из его руки револьвер и, быстро взяв со стола свой, приставил его к груди Артуро.

—Нет, это я уложу тебя!

Подоспевший охранник надел на Артуро наручники.

И тут в комнату ворвались Габриела и Рикардо.

—Отпусти его! — закричала Габриела.

—Нет, никто из вас не уйдет отсюда живым! — расхохотался Аурелио. — Или возможен вариант: Я сохраню жизнь тебе, Габи. Ты можешь пригодиться мне как заложница, если в этом возникнет необходимость.

Охранники тем временем уже заковывали в наручники и ее, и Рикардо. Артуро же, оставленный на секунду без внимания, дал знак Диего: «Беги!» Мальчик выскользнул из помещения, никем не замеченный.

Его звонок раздался в помещении как раз в тот момент, когда Миранда собралась идти к Бейби, чтобы уговорить его сдаться.

— Подожди, — остановил ее Демо. — Аурелио захватил в заложники Артуро, Рикардо и Габриелу. Мы выезжаем на место, а ты поезжай к Бейби: у него есть хороший шанс реабилитировать себя, остановив возможное кровопролитие.

Чуть больше часа прошло с тех пор, как Миранда оставила сына с Марисоль, но за это короткое время успело произойти многое.

Во-первых, туда явился Игор и сказал, что операция «Кинг-Конг» с треском провалилась: и поставщики и покупатели были арестованы при передаче «товара» из рук в руки.

— Ты понимаешь, что это означает? — волнуясь, говорил Игор. — Это означает, что и наш босс, и все мы — на крючке у легавых. Я потому и пошел к тебе, а не к боссу, что хочу как можно скорее унести ноги. У тебя есть окно на границе. Собирайся! Мы должны выбраться отсюда, пока нас не накрыли.

— Замолчи, подонок, или я тебя сам пристрелю! — оскалился на него Бейби. — Надо срочно известить об этом Аурелио.

—Ты — самоубийца! — воскликнул Игор.

—Заткнись, гад! — Бейби стал набирать номер Аурелио, но телефон отвечал короткими гудками.

Все это время Марисоль с ужасом смотрела на Бейби, не имея сил вымолвить хоть слово.

— Черт! Занято! — выругался Бейби и обернулся к Марисоль. — Сейчас Игор отвезет тебя в надежное место, и ты будешь ждать там моего сигнала. Как только все утрясется, я приеду за тобой.

— Объясни, что все это значит? — наконец смогла произнести Марисоль.

— А то, что твой братец говорил сущую правду! — зло усмехнулся Бейби. — Тебе не повезло: ты полюбила преступника.

— Нет, я отказываюсь в это верить! — заголосила Марисоль.

—Ну, перестань, — принялся успокаивать ее Бейби. — Я не виноват, что обстоятельства сделали меня таким. Мать с рождения отдала меня в приют, а отца я вообще никогда не видел и даже не знаю, кто он. Меня втянули в банду, когда я был совсем несмышленышем. А дальше все покатилось само собой. Но вот я встретил тебя. И впервые пожалел о своей загубленной жизни. Я понял, что невольно загубил и твою жизнь, потому что ты тоже меня полюбила. Не знаю, что будет дальше, но прошу: не спеши от меня отказаться. Возможно, мы еще сможем быть счастливыми.

Он крепко обнял Марисоль, поцеловал ее в губы и, зажмурившись, легонько оттолкнул от себя,

—Игор, отвези ее в тот санаторий... Ну, ты знаешь, что я имею в виду! И следи, чтоб никакой гад ее не обидел. Там переждете смутное время, а потом я за вами приеду.

Оставшись один, Бейби снова стал набирать номер Аурелио, но ему помешала Миранда.

— Сынок, — обхватив его обеими руками, причитала она. — Я все знаю о тебе. И в полиции это знают. Прости меня, ради Бога. Я одна виновата в том, что с тобой случилось. Это я лишила тебя и матери, и отца. Ты стрелял в Артуро, а ведь он — твой отец!.. — сказав это, она буквально захлебнулась слезами.

— Да, это убийственная новость, — высвободившись из ее обессилевших рук, молвил Бейби. — И ты еще просишь у меня прощения? Ты, которая позволила, чтоб мы с... с Гонсалесом на твоих глазах превратились в злейших врагов?! Чего ты добивалась своим молчанием? Тебе интересно было узнать, кто из нас первый пустит в ход оружие? Ну вот, узнала: первым выстрелил я. Теперь как, счастлива? Или тебе хотелось, чтоб все было наоборот — чтоб Гонсалес продырявил мне башку?

— Перестань! — из последних сил выкрикнула Миранда. — Сейчас не время для упреков: твой отец попал в лапы к Аурелио Линаресу, который намерен его убить. Я умоляю тебя: пойди к Линаресу и уговори его пощадить Артуро.

— Ах вот оно что! — криво усмехнулся Бейби. — Теперь я понял, чем вызваны твои внезапные откровения и слезы. Тебе дорог Артуро! А меня ты не боишься послать в логово к Линаресу?!

— Сынок, он тебя не тронет. Ты его хорошо знаешь и можешь придумать, как избежать трагедии. Если ты спасешь Артуро и остальных заложников, тебе многое простится. Ты сможешь жениться на Марисоль.

— Не трогай Марисоль! — как ужаленный вскрикнул Бейби. — Не смей произносить это имя! Ты мизинца ее не стоишь!

Он проверил, заряжен ли револьвер, и, оттолкнув мать, направился к выходу.

— Сынок, куда ты? — закричала ему вслед Миранда.

— К Гонсалесу. Теперь у меня появилась еще более веская причина пустить ему пулю в лоб!

— Нет! Не-е-ет! — Миранда попыталась догнать сына, но, запнувшись о ступеньку, упала.

Подняться на ноги ей помогла Марисоль, которая, словно очнувшись по дороге, выпрыгнула на ходу из машины и вернулась к Бейби.

— Пойдем к нему! — потащила ее за руку Миранда. — Только ты можешь остановить его!

— Что с ним? — спрашивала Марисоль, но Миранда не отвечала, а лишь твердила: «Пойдем! Может, мы успеем...»

Глава 61

Дом Аурелио был окружен полицейскими в считанные минуты, и, когда Лопес произнес в мегафон: «Сдавайтесь! Вы окружены! Сопротивление бесполезно!» — все пленные были еще живы.

—Сволочи! — выругался Аурелио.

— Что будем делать, босс? — спросил один из охранников.

— Торговаться! — ответил тот. — А если они не захотят выполнить все наши условия, то будем убивать заложников по одному. — Вон их у нас сколько! — осклабился он в нервной ухмылке.

Требование Линареса было обычным для подобных случаев: беспрепятственный проезд до аэропорта, а затем такой же беспрепятственный вылет в Колумбию на индивидуальном самолете. Лопес эти условия принял, но попросил некоторой отсрочки, для того чтобы договориться с властями и авиакомпанией.

Наступили тягостные минуты ожидания.

Тем временем телевидение передало сообщение о том, что наркоделец Аурелио Линарес захватил в плен заложников: Артуро Гонсалеса, Рикардо Линареса и Габриелу Грубер.

Услышав это, Сара тотчас же помчалась к Аурелио крича на ходу: «Предатель! Убийца! Не позволю!»

Полицейский, стоявший на посту у черного хода, преградил ей дорогу, но она, одержимая безумной силой, оттолкнула его и прорвалась в дом. Остановить ее можно было только выстрелом, но полицейский не мог этого допустить.

— Я убью тебя, Аурелио Линарес! — крикнула она, обеими руками стараясь удержать револьвер так, чтобы под прицел попал Аурелио, а не кто-либо другой. Но руки не слушались ее — они буквально ходили ходуном. Охранники сразу поняли, что Сару трясет жестокая лихорадка, и спокойно, без каких-либо усилий отобрали у нее оружие.

— Что, не получилось? — расхохотался ей в лицо Аурелио. — Да, убить взрослого человека непросто. Это тебе не младенец Рикардито, которого ты отправила на тот свет собственными руками!

— Сволочь! Предатель! — злобно сверкнув глазами, бросила Сара.

— Что это значит? Объясни! — закричал на нее Рикардо.

— А то, что твоя женушка, — сказал Аурелио, — вот эта безутешная, обезумевшая от горя мамаша, сама убила вашего сына!

— Ты врешь, подлец! — воскликнул Рикардо.

— Нет, не вру. У меня есть доказательство — официальное заключение эксперта о насильственной смерти Рикардито. Мне пришлось выкупить эту бумагу за огромные деньги, чтоб твоя благоверная избежала тюрьмы. Потом я заботливо упрятал ее в психушку, чтобы она ненароком еще кого-нибудь не прикончила.

— Сара, это... правда? — глухим от волнения голосом вымолвил Рикардо.

— Да, — потупив взор, ответила она, но уже в следущее мгновение истошно завопила: — Ненавижу! Ненавижу всех вас! А тебя, Рикардо, больше всех! Аурелио, пристрели его, сделай милость! Пусть он не смотрит на меня так. Слышишь, Аурелио, пристрели его немедленно!

— Кого тут требуется пристрелить? — спросил неожиданно появившийся Бейби, выразительно помахивая револьвером.

— Зачем ты пришел? — с досадой бросил Аурелио. — Тут самое пекло. И как тебе удалось сюда пробраться?

— Пришлось кой-кого обезвредить, — улыбнулся Бейби.

— Мразь! — вырвалось у Артуро. — И почему я не прикончил тебя раньше?

— Я предоставляю тебе такую возможность сейчас. — Он подошел к Артуро и стал снимать с него наручники.

—Что ты делаешь? С ума спятил! — крикнул Аурелио, но Бейби словно не слышал его. — Остановите этого сумасшедшего! — приказал Аурелио охране.

Артуро, воспользовавшись несогласованностью в действиях бандитов, резким ударом отбросил от себя охранника и метнулся к выходу.

— Стой! — закричали одновременно Аурелио и Бейби, вскинув для выстрела оружие.

— Артуро, берегись! — прозвучал отчаянный голос Габриелы, заглушённый двумя выстрелами: в тот момент, когда Аурелио нажал на спусковой крючок, Бейби выстрелил в своего босса.

Присутствующие не сразу поняли, что Артуро остался цел, а Аурелио упал замертво.

—Всем стоять на своих местах! — властно скомандовал Бейби. — Теперь я — ваш босс, — сказал он охранникам. — Я возьму с собой вот этого, — он кивнул на Артуро, — и пойду на переговоры с полицией. А вы тут не вздумайте дурить! Дожидайтесь моего сигнала.

— Что ты задумал, Бейби? — спросил один из охранников.

— Молчать! — обернулся на него новоиспеченный босс. — Охраняйте оставшихся. Если хоть на ком-нибудь из них будет маленькая царапина, я сам перестреляю вас, как шелудивых псов.

Пока бандиты выясняли отношения, Сара успела проскользнуть в ту дверь, что вела в соседнюю комнату, а оттуда — к черному ходу.

—Пойдем, — приставив револьвер к спине Артуро, сказал Бейби. — Шагай, шагай!

Между тем Лопес, встревоженный прогремевшими выстрелами, предпринимал последние приготовления к штурму здания. Артуро, понимая, что теперь Лопес, скорее всего, изменит тактику, попытался отвлечь внимание Бейби и по возможности потянуть время. А кроме того, он вовсе не был уверен, что Бейби действительно пойдет на переговоры с полицией, прикрываясь им как щитом. «Кажется, этот подонок задумал для меня какую-то изуверскую казнь», — рассудил Артуро.

— Хочешь взять реванш за неудавшееся убийство? — спросил он Бейби. — Тебе давно хотелось видеть меня среди покойников. Ведь это ты стрелял в меня и еще раньше пытался сбить машиной?

— Да, я, — ответил Бейби. — Не хочешь перекурить? — он указал взглядом на стоявшую в гостиной банкетку, предлагая Артуро присесть.

— Давай, — согласился Артуро. — Куда нам торопиться?

Бейби, вынув из пачки две сигареты, одну сунул в рот Артуро. Затем, щелкнув зажигалкой, дал прикурить своему пленнику и прикурил сам. Все это время он так пристально смотрел на Артуро, что у того мурашки забегали по коже.

—Не пойму, с чего у тебя такая особенная ненависть ко мне? — спросил Артуро. — Неужели из-за Миранды? Ты меня к ней ревнуешь?

Бейби ничего не ответил, только устало опустился на банкетку рядом с Артуро.

— Ну, что молчишь? — подхлестнул его тот.

— Нет, это была не ревность, — молвил в раздумье Бейби, — а, наверно, голос крови...

Горестная интонация, с какой были произнесены эти слова, немало удивила Артуро, и он внимательно посмотрел на Бейби. Еще больше поразился Гонсалес, когда увидел слезы в глазах этого дерзкого бандита.

— Не понимаешь, о чем речь? — с вызовом ответил на его взгляд Бейби. — Я тоже не понимал, отчего твоя персона не давала мне покоя. Да и ты всегда относился ко мне с необъяснимой пристрастностью: в чем-то подозревал...

— Как видишь, не ошибся. То была профессиональная интуиция сыщика.

— Вероятно. Однако, я думаю, что твой пристальный интерес ко мне объяснялся голосом крови.

— О чем ты, парень? Какой такой голос крови? — теряя терпение, спросил Артуро.

— А такой, что мы с тобой оказались самой что ни на есть кровной родней, — ответил Бейби. — Ты всегда упрекал Миранду за то, что она спуталась с малолеткой. Конечно, тебе и в голову не приходило, что я — ее сын!

—Сын? Сын Миранды — убийца?

—Да, представь себе. Но это еще не все. Как выяснилось, я еще и твой сын!

—Этого не может быть!

—Увы, это правда. Двадцать лет назад вы с Мирандой зачали меня, а потом ты ее бросил.

— Не говори о том, чего не знаешь. Она обиделась на меня и уехала из Каракаса. Потом появилась через год, но ни о каком сыне никогда не говорила.

— Да, она предпочла прятать меня — в отместку тебе.

— Но почему? Что за странный способ отмщения?

— Не знаю. Это ты спросишь как-нибудь у нее.

— А ты... знал об этом и молчал? И даже хотел меня убить?

— Мать призналась мне во всем только полчаса назад, когда над тобой опять нависла угроза смерти. Просила защитить тебя. Так что эта ее месть была адресована не столько тебе, сколько мне.

— Перестань... Миранда просто ожесточилась и запуталась. Ах, если б я знал!..

— Хочешь сказать, что я бы тогда не стал преступником?

— Бейби, прости меня, если можешь. Прости Миранду. Еще не поздно все исправить...

— Ну да, отсидеть полжизни в тюрьме, а потом выйти оттуда стариком и начинать все сначала! Ты мне это предлагаешь?

— То, что ты сделал сегодня, искупает многое. А если еще и придешь с повинной...

—Не уговаривай меня. Я — конченый человек.

— Нет! Я сделаю все, чтоб тебя спасти! — клятвенно произнес Артуро. — Теперь, когда я узнал, что у меня есть сын, да к тому же претерпевший столько страданий!.. Нет! Я расскажу на суде, что сам виноват во всех твоих несчастьях, и пусть судят меня, но не тебя!

— Ладно... Отец... — вымолвил Бейби, и горькие слезы опять проступили в его глазах. — Пойдем отсюда. Кажется, твои приятели нас уже штурмуют.

Бейби рассудил верно: полицейские приступили к штурму. Но неожиданная заминка остановила их продвижение. Едва войдя в дом, они наткнулись на Сару, которая пыталась покинуть его незамеченной. Лопес на время приостановил операцию и расспросил Сару о том, что происходит внутри.

Когда Линда Миранда услышала, что Бейби куда-то увел Артуро, угрожая ему револьвером, она выхватила из рук Лопеса мегафон и закричала: «Бейби. сынок, остановись! Не убивай своего отца! Умоляю тебя!»

—Это Миранда, — сказал Артуро сыну. — Не заставляй ее мучиться. Пойдем освободим заложников и разоружим охрану. Это компенсирует все твои прошлые грехи и ни о какой тюрьме не будет даже речи.

—Пойдем, — тяжело вздохнув, согласился Бейби. — Только ты не знаешь, сколько покойников на моем счету...

Вернувшись в комнату, где находились заложники, Бейби приказал охранникам сложить оружие и сдаться.

—Силы не равны. Штурм дома уже начался. Не стоит вам, ребята, брать на себя лишнюю кровь. Сдаемся.

Проследив за исполнением своего приказа, он велел охранникам выходить с поднятыми вверх руками. А Рикардо и Габриеле посоветовал на всякий случай оставаться на месте, пока все не закончится.

На крыльцо парадного входа Бейби ступил последним из всех бандитов. На полшага впереди него шел Артуро — все еще закованный в наручники.

— Не стреляйте! — крикнул он коллегам. — Бейби нас всех освободил.

— Бросай оружие! — приказал Лопес Бейби, но тот не спешил выполнять его приказ.

Окинув взглядом собравшуюся внизу толпу, он прежде всего увидел напряженное ожидание в заплаканных глазах Марисоль, затем в поле его зрения попала мать, повторявшая исступленно: «Бейби! Сынок!», и лишь после этого рассмотрел добрый десяток стволов, держащих его под прицелом.

— Марисоль, мама, простите меня, — произнес он глухо, но в тишине его слова прозвучали неожиданно громко.

— Бейби, сынок! — истошно завопила Миранда, сердцем почувствовав что-то неладное. — Брось револьвер!..

— Прости, отец, я ухожу, — шепнул Бейби Артуро и направил ствол револьвера себе в сердце. В то же мгновение Артуро метнулся к нему и наручниками выбил оружие из рук Бейби. Но полицейские, находившиеся в отдалении, не поняли, что произошло на верхней ступеньке парадной лестницы. Им показалось, будто Бейби собирался выстрелить в Артуро. Многие из них в ту же секунду нажали на спусковые крючки. Несколько пуль одновременно достигли Бейби, а одна из них слегка задела Артуро.

— Сынок! — бросился он к истекающему кровью Бейби, но было уже поздно.

Глава 62

Пока собравшиеся у дома Аурелио переживали потрясение от гибели Бейби, Сара отделилась от толпы и медленно побрела по улице.

—Рикардито, сынок, — повторяла она, не слыша собственного голоса, — ты опять плачешь? Не плачь. Ну перестань, Рикардито! Ты же знаешь, что мама не может выносить твоего плача... Да прекрати же ты орать, несносный ребенок! Или я опять заставлю замолчать тебя, и на сей раз уже навсегда!..

Так, не помня себя, бродила она по городу до поздней ночи. Приступы гнева сменялись в ней приступами раскаяния. Тогда она, обливаясь слезами, просила прощения у представлявшегося ей живым сына:

—Рикардито, не смотри на меня так! Прости свою маму. Да, я убила тебя, но ведь ты не умер! Я же вижу тебя и слышу твой голос... Прости меня, сыночек! Не смотри так!..

В конце концов ноги сами привели ее домой, и, увидев там Рикардо, она обрадовалась ему.

—Ты не спишь? — сказала она, болезненно улыбаясь. — Ждешь меня? Спасибо. Я так устала!..

Сара хотела пройти в свою спальню, но Рикардо преградил ей дорогу.

— Ты смеешь появляться здесь как ни в чем не бывало? Ты, которая убила нашего сына, а потом проливала крокодиловы слезы, заставляя меня испытывать перед тобой вину? Ты, которая не далее как сегодня умоляла бандитов застрелить меня?..

— Прости, Рикардо, прости. Я не владела собой.

— Не надо бить на жалость! — оборвал ее Рикардо. — Я достаточно насмотрелся на твои трюки. Ты конечно же нездорова психически, потому что нормальный человек не может быть таким монстром. Но все эти годы у тебя доставало рассудка хранить свою страшную тайну и ни разу не проговориться. Если бы Аурелио тебя не разоблачил, ты бы скрывала ее и до сих пор.

— Рикардо, прости меня!

— Нет, хватит. Все, что я могу сделать, — это не отдавать тебя под суд, а устроить в приличную психбольницу. Но развод наш можешь считать делом решенным. Он состоится буквально на днях. А сейчас — уйди из этого дома! Я не могу видеть тебя!

— Гонишь меня на улицу?!

— Ты можешь поселиться в отеле. У тебя есть деньги.

— Ну что ж, — сказала Сара, и в глазах ее проступила бесноватость, — ты об этом пожалеешь!

Она поднялась в свою комнату — якобы для того, чтобы взять кое-какие вещи, а на самом деле вынула из ящика еще один, хранившийся у нее про запас, пистолет и тотчас же вернулась в гостиную.

—Прежде чем я уйду, — сказала она, взяв под прицел Рикардо, — ты умрешь!

На мгновение он оцепенел, но, когда Сара приблизилась к нему еще на шаг, сделал резкий выпад в ее сторону, намереваясь отобрать оружие. Эта попытка, однако, оказалась неудачной. Между супругами завязалась отчаянная борьба, закончившаяся внезапно прогремевшим выстрелом.

— Боже мой! Я убил ее! — вскрикнул Рикардо. пытаясь удержать на своих руках отяжелевшее тело Сары. — Вызови врача. Быстро! — сказал он прибежавшей на шум Эльвире. — Возможно, ее удастся еще спасти.

Приехавший врач нашел рану не опасной — пуля едва задела плечо, но глубокий шок, в котором находилась раненая, вызывал у доктора беспокойство. Рикардо рассказал ему подробности происшедшего, и Сару с диагнозом тяжелого психического расстройства увезли в клинику для душевнобольных.

Левша и Ванесса благополучно вернулись домой, и Консуэло по этому поводу устроила нечто вроде семейного торжества. Федерико был приглашен как отец Ванессы, но, когда волнение от встречи с детьми понемногу схлынуло, он улучил момент, чтобы поговорить с Консуэло о будущем.

— Я сделал все, чтобы исправить ошибку молодости: развелся с Эльвирой, живу один. Теперь слово за тобой, — сказал он ей. — Я люблю тебя и хочу, чтоб мы наконец были вместе. Выходи за меня замуж.

— Федерико, нам надо сейчас думать о свадьбе наших детей, — слегка зардевшись, ответила Консуэло.

— Да, безусловно. Они — молоды. Выстояли в такой передряге, доказали, что нужны друг другу. Для них мы устроим свадьбу, а сами можем просто съехаться и жить вместе. Я куплю новый дом...

— Ох, Федерико, — вздохнула в нерешительности Консуэло.

—Но ведь ты же любишь меня? Любишь?

—Да... — призналась Консуэло. — Я любила тебя всю жизнь.

—Тогда ничто больше не сможет помешать нашему счастью, — с уверенностью заключил Федерико.

Похожий разговор происходил в это время и в другой комнате, где Демокрасио уговаривал Эстер стать его женой.

— После того что со мной произошло, я не могу радоваться жизни, — отвечала она. — Мне горько, мне больно. Не хочу омрачать твое существование своим присутствием.

— Эстер, милая, все пройдет, — уверял ее Демокрасио. — И пройдет гораздо быстрее, если я буду рядом с тобой. Поедем сейчас в наш дом. Ты поймешь, что ничего не изменилось. Опять почувствуешь себя в нем хозяйкой. Мы сможем быть с тобой счастливыми!

— Хорошо, поедем, — с некоторой надеждой в голосе произнесла она. — Только чуть-чуть попозже. Я должна еще поговорить с Марисоль: она сейчас очень страдает.

— Да, конечно, — согласился Демокрасио, — ей сейчас труднее всех.

После похорон Бейби Марисоль несколько дней пролежала у себя в комнате, безучастная ко всему и всем. Но как раз накануне приезда Левши она вдруг встала и, не сказав никому ни слова, куда-то ушла. Вернулась домой, когда все уже сидели за столом и произносили здравицы в честь Левши и Ванессы.

—Что с тобой? — спросила ее Эстер. — Ты какая-то... другая.

—Потом объясню, — шепнула Марисоль. Теперь Эстер напомнила ей о том обещании.

—Расскажи, что произошло, — попросила она, отведя Марисоль в сторонку.

— Я беременна, — ответила та и не удержалась от нахлынувших рыданий.

— Ну перестань, — стала успокаивать ее Эстер. — Этому надо радоваться: ведь ты любила Бейби.

— Я рада... Когда анализ подтвердился, я сразу же почувствовала, что теперь моя жизнь вновь обрела смысл. Но Бейби!.. Ах, зачем он это сделал!..

Горе Марисоль было безутешным, и ни Эстер, ни кто другой не могли ей помочь. Передав сестру заботам Габриелы, Эстер уехала с Демо в их дом.

Но Габриела тоже вскоре вынуждена была отвлечься на гостей.

Пришедшего с опозданием Рикардо Левша и Ванесса встретили благодарными объятиями.

— Если бы не ты, меня бы, может, уже не было в живых, — грустно усмехнулся Левша.

— Ты сам многое сделал для того, чтобы вовремя выпутаться из сетей Аурелио, — сказал Рикардо. — А моя сестричка верила в тебя и боролась за свою любовь, — он ласково потрепал Ванессу по волосам, как делал это, когда она была совсем маленькой.

—Проходи к столу, Рикардо, — сказала приветливо Консуэло. — Ты у нас — самый дорогой гость. Именно тебе мы обязаны сегодняшним праздником.

Рикардо, однако, был настроен совсем не празднично. Он только что приехал из больницы, где находилась Сара. Зрелище это было тяжелое, а лечащий врач сказал, что психическое состояние Сары со временем будет только ухудшаться и остаток своих дней ей придется провести в клинике.

—Можно, я зайду сначала к сыну? Он спит? — спросил Рикардо.

—Зайди, конечно, — улыбнулась Консуэло.

Габи, заметив душевное смятение Рикардо, последовала за ним в детскую. Там, у кроватки сына, они и поговорили.

— Я еще не отошел от всего происшедшего, — признался Рикардо, — и, наверно, мало подхожу на роль жениха, но мне надо сказать, что ты и малыш — моя семья. А потому прошу тебя: не делай роковой ошибки, откажи Артуро. Ведь ты любишь меня!

— Рикардо, не будем об этом, — мягко остановила его Габриела. — Скоро все наладится. У тебя есть сын, которому ты нужен. А у Артуро большое горе. Он нуждается в моей поддержке. Но ни о какой свадьбе сейчас не идет и речи...

— Ладно, я не тороплю тебя, — устало ответил Рикардо. — Мне надо было только, чтоб ты знала: я люблю тебя и надеюсь, что мы сможем прожить вместе долгую счастливую жизнь.

Он, сославшись на усталость, уехал домой.

— Я люблю его, мама! — заплакала Габи, уткнувшись в плечо Консуэло. — Что мне делать? Посоветуй. Я сочувствую Артуро и понимаю, что мой отказ совсем убьет его. Но Рикардо!.. Мне нужен Рикардо, мама!..

— Ты сама уже все решила, дочка, — ответила Консуэло. — Надо поступать так, как подсказывает тебе сердце.

Но в этот момент пришел Артуро и в который раз за последние дни стал изливать Габриеле душу.

—Это чудовищная женщина, — говорил он, имея в виду Миранду. — Из-за своего патологического упрямства она погубила и свою жизнь и, главное, жизнь сына. Она мучила меня все эти годы какими-то скрытыми упреками, а я не понимал, что мне ставится в вину. А ведь я, не скрою, любил ее в молодости. Расстались мы из-за сущего пустяка. А потом, когда она вновь появилась в Каракасе, я пытался наладить с ней прежние отношения. Но в Миранду словно бес вселился: она гнала меня прочь. Когда же я полюбил тебя—Миранда совсем обезумела. Но опятьне объясняла причины. Только теперь, после смерти Бейби, призналась, что любила меня всю жизнь.

— Бедная женщина! — сочувственно произнесла Габриела. — Ее надо пожалеть...

— Да? Пожалеть? — возмутился Артуро. — А ты знаешь, что в гибели Бейби она обвиняет меня? До сих пор не может простить мне той давней ссоры, после которой мы расстались. Но я ведь не знал тогда, что Миранда беременна! Ты веришь мне, Габи?

— Верю, верю.

— Мне так больно и одиноко, — простонал он. — Только ты для меня сейчас — спасение. Не оставляй меня, умоляю. Пообещай, что станешь моей женой!

— Да, Артуро, да...

Девять дней прошло со смерти Бейби, и близкие собрались на его могиле. Артуро поддерживал под руку Линду Миранду, которая больше не упрекала его ни в чем, а лишь тихо плакала. При виде этой горестной пары у Габриелы больно сжалось сердце — она почувствовала себя лишней, посторонней. Артуро и Миранду объединяла их общая, невосполнимая утрата. А чем могла помочь Габи? Она оглянулась на Рикардо, который стоял в стороне, и он тотчас же воспринял этот взгляд как сигнал: подошел к ней, взял за руку.

Между тем Марисоль пыталась утешить родителей Бейби:

— У вас будет внук... Или внучка... Я еще не знаю, кто, но это не важно. У меня будет ребенок Бейби!

Миранда и Артуро, ошеломленные известием, принялись обнимать Марисоль, и впервые за последние дни на их лицах появилось просветление.

Пришла пора возвращаться домой. Миранда ни на шаг не отходила от Марисоль — предлагала ей свою помощь:

— Переезжай ко мне. Я буду делать все по дому, буду ухаживать за тобой. А ты только выноси его, пожалуйста, чтоб он родился здоровеньким. Потом мы вместе будем растить его...

Марисоль соглашалась, но боковым зрением также видела, что Рауль, не желая быть чересчур навязчивым, находится здесь же, только чуть поодаль. Он пришел к Марисоль на следующий день после гибели Бейби и сказал, что любит ее по-прежнему и готов во всем ей помогать.

— У тебя есть Илиана и сын, — напомнила ему Марисоль.

— Да, сын есть, — согласился Рауль. — Но Илиана давно уже поняла, что я не любил ее. К тому же обида, которую я нанес ей, заставила Илиану иначе посмотреть на всю нашу связь. Это была не любовь. Илиана хотела обладать мной, а когда появился ребенок, потребность во мне отпала. Словом, это все уже в прошлом.

— Я люблю Бейби, — заплакала Марисоль.

— Знаю. Но его нет в живых...

— Замолчи!

— Прости. Я не тороплю тебя, но знай, что я всегда буду рядом и ты можешь на меня рассчитывать.

Несколько дней спустя она сказала Раулю, что беременна.

—Это замечательно, — нисколько не смутился он. — У тебя будет ребенок от любимого человека, а я надеюсь, что со временем смогу заменить ему отца...

Пока Миранда и Марисоль были заняты друг другом, Артуро на мгновение оказался словно не у дел и поискал взглядом Габриелу. Они с Рикардо шли чуть сзади, и лица их были такими несчастными, как бывают они у двух любящих, вынужденных прощаться навсегда. «Боже мой! — внутренне содрогнулся Артуро. — А имею ли я право ломать еще и эти две судьбы?»

Он подошел к Рикардо и, поблагодарив его за участие, сказал, что собирается уехать из Каракаса, где все напоминает ему о Бейби.

— А Габриела... согласна? — спросил тот шепотом, боясь, что она может их услышать.

— Я с ней пока не говорил, — ответил Артуро, — но, думаю, возражать она не станет.

— Что ж, — поникшим голосом произнес Рикардо, — желаю вам удачи на новом месте. Постарайся сделать Габи счастливой.

Вся последующая неделя ушла у Рикардо на подготовку нового показа моделей, автором которых была Ева. С головой окунувшись в работу, Рикардо не позволял себе отвлекаться на мысли о Габи и о ее отъезде с Артуро. Со своей стороны она тоже не искала встреч с Рикардо, и это означало для него лишь то, что предпочтение было отдано Артуро.

Но вот все хлопоты остались позади, и в день генеральной репетиции показа Рикардо с грустью взирал из зала на подиум: там явно не хватало Габриелы, и эта потеря для «Тропибеллы» была невосполнимой.

— А теперь — главная модель нашей коллекции! — объявила Ева, адресовав Рикардо озорную улыбку.

Он удивленно вскинул брови, не понимая, о чем идет речь. «Наверно, Ева приготовила какой-то сюрприз», — подумал он и не ошибся. Уже в следующее мгновение на подиуме появилась Габриела — в великолепном свадебном наряде, сияющая и обворожительная.

Еще не веря своим глазам, Рикардо поднялся с места и пошел ей навстречу.

— Позвольте вам представить моего жениха, — взяв его за руку, громко сказала Габриела.

— Не может быть! — задохнувшись от счастья, вымолвил Рикардо.

— Может! — засмеялась Габриела. — Ты хотел взять меня в жены? Так вот, я согласна.

— Габи! Любимая!.. — он крепко обнял ее под восторженные аплодисменты коллег.

— Горько! Горько! — скандировали собравшиеся. Рикардо обернулся к публике, а затем, махнув рукой, прижал Габриелу к себе еще крепче, и их губы слились в долгом счастливом поцелуе.

Content

автор не указан Беллисима

Беллисима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62