Весенняя Марина

Assистент с причудами

Пролог

— Милая, тебе пора вставать…

Та-а-к не хотелось этого делать.

— Зай, ты просила разбудить тебя в половине шестого.

Приятный мужской баритон ласкал слух. Вдвойне приятно, что мой кавалер не забыл о моей просьбе. Редко встретишь такое трепетное отношение к мелочам.

Повернулась на другой бок и лениво открыла глаза. Мужчина лежал рядом.

— У тебя будет время на чашку кофе? — спросил он, после чего дотронулся губами до моего обнаженного плеча.

— Возможно… — улыбнулась. Ночь получилась фантастической. Не в моих правилах переходить от знакомства сразу к… более близкому знакомству, но Андрей… Невозможно устоять. Обаятельный. Самая точная характеристика.

Кто бы мог подумать, что случайная встреча в клубе обернется таким увлекательным времяпрепровождением. Сколько я отшила мужиков, которые пытались познакомиться со мной во время танцев? Будто девушка не может хотеть просто потанцевать, расслабиться после тяжелого рабочего дня?

Честно слово, я уволюсь, если Никифоров не найдет себе ассистента в ближайшую неделю.

Но вспоминая начало вчерашнего вечера… Ммм. Андрей. Его я тоже сразу отшила, но только он встретил это с улыбкой. И продолжил свои попытки. Слово за слово, и мы поехали гулять. Доехали до набережной, спустились к воде. С ним хотелось говорить и говорить. Я как дурочка рассказала, как меня достала работа, мой вечно чем-то недовольный начальник. Посетовала, что никак не найдем ему помощника, потому что все нормальные люди сбегают. Только за эту неделю трое уволились.

Андрей слушал. По-настоящему слушал.

И я растаяла.

Ночь, улица, фонарь. И губы.

Мы целовались как обезумевшие. Я и не помню, как мы добрались до его квартиры. Как сшибали мебель, разбрасывали одежду. Как я засыпала на плече этого невероятного мужчины.

— Заваришь нам? — промурлыкал Андрей, поглаживая мои волосы. — На кухне должно все быть.

— А мне казалось, что я гостья, — простонала в ответ. Вставать с кровати не хотелось. Тем более первой.

— А я люблю кофе, но совсем не умею его готовить, — признался Андрей, отчего стал еще чуточку интереснее. Как можно не уметь заваривать кофе? — И потом… С удовольствием посмотрю, как ты колдуешь на кухне. Обожаю, когда девушки готовят.

— Ты рассчитываешь еще и на завтрак? — Хитрец. — Я не успею. Если опоздаю на работу, босс меня убьет.

— Кстати. — Андрей встал с кровати, натянул на себя трусы. — Ты говорила, что у вас есть вакансия.

Сдула волосы с лица. Андрей помнит эти мои душевные излияния? Черт. Вдвойне приятно.

— Ну да.

— У меня есть подруга. Учились вместе. Она как раз ищет работу.

— Нет. Не вариант. — Нашла свои джинсы. — Женщин не берем.

— Откуда такой категорический ответ? — Андрей не стал натягивать футболку. Остался с голым торсом. Красивый. Поджарый, мышцы подрезаны. — Клянусь тебе, она идеальный кандидат. Машка таких, как твой начальник, в бараний рог скручивает. Бой-баба.

Эм-м-м… Это вряд ли. С Никифоровым никто не справится.

— Пожалуйста, котенок, — вновь промурлыкал Андрей, хищно подкрадываясь. — Попытка не пытка? Тебе же самой будет проще, если все получится?

И то правда. Если честно, я уже на все согласна.

— Хорошо. Пусть приходит сегодня. Посмотрим, что можно сделать.

— Вот и отлично. — Андрей заключил меня в объятия. Новый поцелуй. На этот раз в основание шеи.

— Уверена, что тебе надо ехать?

— Ты же хочешь, чтобы твоя подруга получила работу? Ничего не получится, если я ее лишусь за опоздание.

— Тогда я вызову тебе такси?

Как бы я хотела никуда не ехать…. Но сегодня пятница, так что достаточно пережить всего один рабочий день, чтобы вернуться в сладостную идиллию.

«А я в нее вернусь?» — с волнением посмотрела на Андрея, только сейчас по-настоящему ощутив себя идиоткой. Мы познакомились только вчера. И ни слова не было сказано по поводу того, что будет между нами дальше. Я мысленно уже представляю себе романтический уик-энд, пока Андрей… Понятия не имею, что у него на уме.

— Я позвоню тебе вечером? — предугадывая мой вопрос, поинтересовался парень.

— Буду ждать, — пообещала я, предвкушая начало отличных отношений. Как в сказке. С первого взгляда.

Жаль, что звонка так и не дождалась.

Предсказуемо, Анют. Можно было и не надеяться.

Глава 1

Выходить на новую должность было страшно.

Я — начальник.

Сюрприз у Сергея Викторовича, конечно, получился знатный. Естественно, довольная как слон. В кои-то веки можно похвастаться родителям, что их «непутевая «дочь чего-то добилась. А то что такое? Сестры — умнички. Замужем, внуков рожают. А я «в своей Москве только время трачу, чтобы кофе чужим невестам носить да в ноги кланяться». Цитата. Из любого воскресного звонка любимых родственников.

Интересно, какой будет следующая песня? «Ну понятно, каким местом должность получила» (и нет, увы, не мозгами, как почему-то считает жена отца). Или, может быть, «Ты ж тяперь бохатая, забирай Лесю, Алю и нас в свою Москву».

Ага. С мужьями, с тремя детьми, собакой, курами. И всех в мою однушку за МКАДом.

Может, не говорить им пока? Должность-то временная. И непонятно, что потом будет…

Отставить панику!

Все будет хорошо. Обязательно все будет хорошо!

В кармане зазвонил телефон. Посмотрела на экран — Сергей Викторович. Ох, не к добру это. Еще в офис не успела зайти, а вышестоящее руководство уже звонит.

— Анют, привет, — Никифоров поздоровался. Голос сонный, словно он до сих пор не вылезал из кровати. Немного завидую. У меня за спиной час тряски в метро, забытый завтрак и нереальное волнение по поводу выхода на новую должность. — Звоню предупредить. К тебе сегодня на собеседование человечек придет. У нас же есть вакансии в главном офисе?

— Да, конечно…

Сдула волосы с лица. В одной руке телефон, в другой — портфель с документами.

— Всех не помню, но мне нужен будет секретарь. Может, еще что есть…

— Секретарь — это отлично, — тут же согласился Никифоров. — Справится.

Звучит обнадеживающе.

— В общем, он сегодня приедет. К обеду. Оформи, пожалуйста. Пропуск. Собеседование. Документы. Ну, ты сама знаешь.

— Хорошо, — согласилась. Одной головной болью меньше. Стоит вспомнить, сколько Сергей для себя помощников искал, так плакать хочется. А тут такой подарок от бывшего босса.

— Отлично. Пропуск на имя Андрея Коржаненко.

Стоп. Скажите, что я только что ослышалась?

Андрей Коржаненко?

Только не это!

Глава 2

— Да, мам, — протянул в трубку. — Я еду на собеседование.

— Опять ты врешь…

Голос матери оказался тихим, зато с характерным театральным придыханием. И после этого родители удивляются, в кого я такой… талантливый.

— Мам, какой «врешь»? — вспылил я. — Мне пришлось ехать на метро. На метро, мама!

— Ох, метро! — а вот и нотки восторга. — Это же так чудесно! Когда мы с твоим папой познакомились, те целыми днями могли кататься в этих прекрасных вагончиках… Это же так романтично!

— М-а-ам, — простонал я. Кто-то скажет, что я оторван от реальной жизни, но лишь в том случае, если не знаком с моей маман. — Это было тридцать лет назад. И во Франции.

Более чем уверен, что отец не тащил мою мать в час пик по замызганным станциям, чтобы ей отдавливали ноги, бомжи перебивали аромат ее Шанель номер пять, а любой прохожий норовил побольнее толкнуть плечом. Будто от попадания на эскалатор зависит чья-то жизнь.

— Это все детали, милый. Уверена, что в Москве метро ничуть не хуже парижского.

— Не знаю, — признался честно. Пока меня радовало, что приложение в телефоне подсказывало всю дорогу — в какой вагон лучше сесть, на какой остановке выйти. И спасибо уж не знаю кому, но вай-фай под землей — настоящее спасение. Хоть какое-то отвлечение от… реальной жизни.

— Если все так плохо, давай я поговорю с отцом, чтобы он вернул машину.

Грустно хмыкнул.

— Спасибо, конечно, но не стоит.

Отказался, пусть и вынужденно. Мне пока самому питаться нечем, куда там кормить еще и автомобиль? На метро — и то пришлось мелочь по карманам наскребать.

Хочешь не хочешь, а придется сказать Сергею спасибо, что берет на работу.

Я — и работать…. Дожил, называется.

Слышал, что на западе миллиардеры любят воспитывать своих детей в лишениях. Но представить себе не мог, что и моих предков коснется это веяние. Нет, отец и раньше предпринимал попытки ограничивать… Но не настолько же? Ну подулись они неделю на меня. Ну месяц.

Но три?!

— Я так понимаю, что отец все злится? — уточнил я у матери. Как раз вышел из метро, завис у витрины какой-то пекарни. Круассаны так и манили. Позже, родные мои.

Деньги за продажу ноута уже кончились, так что теперь уже до первой зарплаты. Надеюсь, Серега согласится выдать аванс. Ибо вкус и запах доширака въелись в меня с такой силой, что я уже не чувствовал запаха своего парфюма.

— Мы оба на тебя злимся! — возмущенно ответила мама.

— Не злимся, а проводим воспитательное мероприятие, — послышался приглушенный голос отца.

— Пап, а может уже хватит? Я все понял,

— Ни черта ты не понял! — рявкнул отец строго. Стало понятно, что родители держат меня на громкой связи. — И вообще. Взрослый парень уже. Давно пора было выпустить тебя из гнезда.

Ага. Выпустили.

Выпнули. Из теплого, мягкого, уютного и сытного. В пропасть.

Ладно, Дрю, сам виноват. Нечего было попадаться.

— Вообще, скажи спасибо, что мы тебе квартиру оставили, — повторил отец свое коронное.

Спасибо! Огромное, как эта квартира. Которую я не могу ни сдать, ни продать. Ни содержать…

Никогда не думал, что буду грустить из-за четырехкомнатной хаты в Москве. Разве что в ключе, то это не загородный дом. Теперь мечтаю о маленькой скромной однушке, которая не будет высасывать все финансы на оплату коммуналки. Но переехать — не вариант, потому что аренда, как ни крути, все равно дороже.

Расскажи кому — в лицо плюнут. Страдает москвич со своей жилплощадью. Я даже не успею рассказать, как непросто живется, когда у тебя в жизни было вообще все. А осталось — пятьдесят рублей на обратный билет в метро. Правда, подозреваю, что после подобного душеизлияния в лицо плюнут еще раз.

Ладно, сам дурак. Надо было готовить финансовую подушку на случай очередного родительского кризиса а-ля «мы тебя запустили». Расслабила меня фиктивная семейная жизнь.

— Ладно. Все понял. Люблю вас! — последнее произнес погромче, чтобы не сомневались.

Ведь правда их люблю. Да, врал, конечно. Но чтобы их не расстраивать. А то вечно — мать за сердце, отец за ножницы. Можно было бы подумать, что за ремень, но нет. Папка всегда начинал резать мои карты.

А не врать не получалось. Никогда. Потому что соответствовать высоким стандартам фамилии не удавалось. Рядом же всегда был золотой мальчик Сережа! Вот у кого и оценки всегда лучше, и увлечения серьезнее. А если не оценки — так олимпиады. Не олимпиады, так доклад красочнее. Не доклад — так очередная какая-нибудь хрень. Или дипломов получил больше, или говорить начал раньше.

Тут в лепешку расшибись, но вместо «молодец» все равно услышишь «а у Сереженьки». На выходе — отсутствие всякого желания пытаться переплюнуть идеал, полное признание своих несовершенств и окончательный штамп на лбу «непутевый ты нам достался».

Ага.

«Непутевого» воспитали они, а расхлебывать мне.

Хотя с отцом все равно согласен. Из гнезда давно пора было свалить, причем подальше. Жаль, что вылет случился с острой болью в заднице от пинка.

Но будем оптимистами. Я не бедствую на дошираках, а парю гордым орлом, хозяином своей жизни.

Сейчас только на работу устроюсь, чтобы в полной мере ощущать эту гордость.

В центре города я ориентировался отлично, так что найти дорогу до бизнес-центра Никифорова не составило труда. Пришлось, конечно, прогуляться. Но я уже почти привык. Первое время подобные вещи вызывали острое отторжение. Все-таки я всеми руками и ногами за альтернативные средства передвижения.

Нет, гулять я тоже люблю. Но не так — до магазина, до работы.

Только представьте: ночь, улица… Набережная. В свете тусклых фонарей. Тихая черная вода. За спиной Нескучный сад или Воробьевы горы. На худой конец — Парк Культуры.

И тишина.

В такие моменты даже воздух другой. Все другое.

Прекрасное.

А не вот это вот всё.

Днем центр города тошнотворен. Суета, давка, хаос. Мне чертовски нравилось спать до трех-четырех часов дня и только потом подниматься с кровати. Заметьте — с кровати, а не с куцего, опостылевшего матраса на полу. Нравилось, когда случайная красотка готовила кофе и о-о-о-чень поздний завтрак. Люблю зиму, когда к моменту, как я раскачаюсь, на улице уже тепло.

Теперь прихода холодов ожидаю с опасением. Потому что отопление четырехкомнатной квартиры влетит в состояние.

Да и нет больше халявных завтраков от прекрасных нимф.

Москва. Если у тебя нет денег — забудь о развлечениях. И о друзьях. И о мясе. Вообще о нормальной еде.

О белых кроссовках, кстати, тоже. Столько раз, сколько мне за сегодняшнее утро отдавили ноги — просто невообразимо. Перед входом в офисное здание пришлось остановиться, чтобы протереть ботинки.

Мои проблемы — это мои проблемы, нечего всех окружающих посвящать в них своим небрежным видом.

Хотя перед кем мне распинаться? Перед Сергеем? Он лучше всех остальных знает, в какое положение он меня загнал.

Сережа, блин. Вот надо было вмешаться… Ну подумаешь, его невеста — моя фиктивная жена. Чего из этого скандал-то делать? Будто я на Машку хоть как-то претендовал.

Ну так, разве что чуть-чуть.

Красивая она у меня получилась. Еще один пример того, как деньги творят чудеса с людьми. Похудела, похорошела. Одеваться научилась. А что в итоге? Нож в спину.

Вот и делай после этого добро людям.

Я ей — бесплатное жилье в городе, полный гардероб брендовых шмоток на четыре года, идеальное зрение, отличную работу и тепленького жениха. Она кинула меня с договором.

Машка, Машка… Хоть бы общаться не переставала. А то делать вид, что знать меня не знает, — это как-то слишком.

— Молодой человек, вы куда?

— К Никифорову, — посмотрел на охранника в стеклянной будке возле лифта.

— Куда?

Черт, как там у него фирма-то называется?

— К туристам, — максимум, что подкинула память.

— Пропуск заказывали?

Ах да… Достал из внутреннего кармана пиджака паспорт и протянул бдительному дядьке.

— Ясно. Поднимайтесь. Этаж знаете?

Знаю. Даже кабинет знаю.

Проверил время — без пяти минут три. Да я сама пунктуальность.

Лифт… Хоть бы музыку включали, что ли. А то от скуки помереть можно.

Мелодичный звонок, извещающий о прибытии на этаж, двери раскрылись.

Бодро направился к стойке ресепшен, которую сделали настолько высокой, что бедняжку-секретаршу и не видно вовсе.

План стандартный — обворожительная улыбка, пара комплиментов, какая бы страхолюдина там ни сидела. Союзники нужны всегда. Да и потом — всегда есть шанс, что за непроглядной преградой будет скрываться премиленькое личико. Обычно в приличных фирмах гостей встречает разве что не модель.

— Привет, красавица, — выдал с фирменной улыбкой… пустому месту. Надежда на горячий кофе перед собеседованием начала стремительно угасать.

Эх, Сережка. У идеального мальчика сотрудники на рабочем месте отсутствуют. Ай-ай-ай.

Надеюсь, у меня такие номера будут прокатывать.

Пару минут постоял возле ресепшен, выжидая — вдруг кто-то да подойдет.

Но нет. Тишина.

Ладно. Видимо, с коллективом теплые связи буду налаживать несколько позднее.

Пришлось ориентироваться в офисе по табличкам с номерами кабинетов. Стоило заприметить белую надпись на синем фоне «М. Ромашкина», как понял, что мне туда. Машка-то у Сергея личным ассистентом работает. Круглосуточным и очень близким.

Толкнул дверь. А там снова пусто.

Стоит себе одинокий рабочий стол. Даже компьютер не включен. Может, у всех обед? Заглянул в приоткрытую дверь — оказалась кухня. Такая же пустая, как место Ромашкиной.

Если сейчас окажется, что Серега надо мной прикололся и никакого собеседования нет… Или есть, но мне придется проторчать в ожидании пару лишних часов, я взвою. Хорошо, не слепой — заметил дверь его кабинета. Хотя вокруг все настолько серое и однообразное, что не удивлюсь, если весь персонал сидит на антидепрессантах. Просто пятьдесят оттенков Питера, не иначе.

— Слушай, у тебя здесь вымерли все, что ли? — завалился в кабинет Никифорова без предварительного стука. Возможно, зря.

За столом начальника сидела девушка. Лицо смутно-знакомое…

— Пардон. — Нет, ну я точно ее знаю. — Я к Сергею. Викторовичу.

— Нет его.

Вот как чувствовал, что слишком легко Никифоров согласился помочь с работой.

— Ясно. А когда будет?

Все смотрел на девушку и пытался вспомнить, где ее уже видел. В душе стойкое ощущение, что мы уже встречались. И настоящий зуд в мозгах от понимания, что я точно знаю, как ее зовут, а вспомнить не могу. Это как когда кино смотришь, появляется в кадре актер, тебе показалось, что ты уже видел его в другой роли. И все. Дальше ставишь всё на паузу, пока не найдешь (или не вспомнишь), где именно.

Брюнетка. Хорошенькая. Очень хорошенькая.

Неужели Серега себе завел… еще одну помощницу?

— Не будет. Я за него.

— Я думал, что мне назначено.

— Назначено, — просипела девушка сквозь стиснутые зубы.

А вот сейчас не понял, к чему такой градус агрессии.

Поджав губы, маленькая злыдня постучала аккуратным маникюром по столу.

— Ну что, хоть вспомнишь, как меня зовут? — протянула Аня, видимо, мысленно расчленяя меня на части.

Анечка! Точно.

Точно… Было дело.

— Понял. Я пошел.

— Отчего? У тебя собеседование. Садись. — Девушка указала на стул.

— А есть смысл? — поинтересовался у нее настороженно. Вроде как клоуном в цирк не нанимался, чтобы развлечения брошенным дамам устраивать.

Ну как — брошенным? Один раз не… не считается. Нетрезвый один раз после клуба — особенно. Нетрезвый один раз, который в памяти отпечатался исключительно негативным осадком (в виде устроенной на работу «жены»), — тем более.

— Вот и посмотрим, — ответила Анюта, и что-то ее улыбка не предвещала ничего хорошего.

Глава 3

Совершенно удивительное дело. Собеседование у него, а как на иголках сижу я. Отвратное состояние — встречать призраков прошлого.

Подозрительно смотрю на Андрея. Парень развалился на стуле и, кажется, чувствовал себя королем прерий. Густые темные волосы, конечно, на львиную гриву не походили. Но когда у безработного мужчины стрижка и укладка смотрятся лучше, чем у тебя, — прямо повод серьёзно задуматься о смене парикмахера. Я бы даже сказала — об увольнении, учитывая, что я сама себе подравниваю посеченные кончики, а максимальный изыск в прическе — сделать косой пробор вместо прямого.

— Резюме? — раз собеседование спонтанное, значит, бывший начальник явно не получал от Андрея документов. Знаю я Никифорова, он бы о таком в принципе не вспомнил.

— Не думал, что оно потребуется, — признался Андрей, не сводя с меня хищного взгляда. И вот что Андрей на меня так пристально смотрит? Насколько помню, это не я его кинула. Может, самонадеянно рассчитывал, что у него никакого собеседования вообще не состоится? Мол, основной владелец фирмы — мой товарищ, должен был сразу выдать должность. А тут я.

Ничего не знаю. Сергей Викторович устроить попросил хоть куда-нибудь. Я на свою птичью голову ляпнула про секретаря.

Хотя…. Закусила карандаш, серьёзно задумываясь, какие отличные перспективы мне открываются. Не то чтобы я сильно мстительный человек, но мужиков же всегда передергивает, если женщина верховодит? И потом, что это я об удобстве Андрея думаю? Я о себе думать должна. Если хочу со временем стать достаточно хорошим руководителем, мне с любыми кадрами справляться надо уметь. Может, Андрей — неплохой шанс отточить коммуникативные навыки лидера? Так сказать, хочу не хочу, а эффективную работу построить придется.

— Образование? — спросила я, чтобы не молчать слишком долго. Мысли-то уже в успешную карьеру стремительно улетели, а у меня пока ни одного дня на новой должности не отработано.

— МГИМО, экономика.

— Специальность?

— Экономика, — повторил Андрей раздраженно.

— Я услышала, — улыбнулась. Но только для вежливости. — Конкретнее, пожалуйста. Прикладная экономика, торговое дело? Международная? Менеджмент? Аудит?

— Экономическая теория, — тихо процедил Андрей.

Хорошая кафедра. Я читала. Интересно, что это он так бесится-то?

— Год?

— Может, уже хватит? — предложил парень. — К чему этот допрос?

— Чтобы оценить, чем вы, Андрей, можете быть нам полезны, — еще раз спокойно улыбнулась.

— О, мы уже на «вы», Анют? — мне прилетела ответная ухмылка. Как Андрей умел — чтобы и ямочки на щеках появились, и молочно-голубые глаза заблестели.

— Анна Марьяновна, — поправила я. Субординацию-то никто не отменял.

— Марьяновна? Серьезно? — хохотнул парень. Если он надеялся меня задеть, то словесный удар пролетел мимо. Будто я всю жизнь не выслушиваю про то, как можно быть «Марьяновной». Понимаю, даже для моей деревенской глуши причудливое имя «Марьян» — это слишком. Ладно, хоть про деда не знают, а то приколов было бы в шесть раз больше.

— Что-то смущает? — без лишних эмоций поинтересовалась у своего будущего подчиненного.

— Ну… так… Любопытно, как пролегал ваш путь к повышению, Анна Марьяновна. Вы же были простой секретаршей, а не директором.

— ИО, — в очередной раз поправила я, на этот раз с бессильным раздражением. Ох уж мне эти «намеки». Опять же, ничего нового, но все равно обидно. Будто половина офиса не шепталась по поводу моего удачного «лежания» под новую должность. Вторая половина — говорила в открытую. — А вы с какой целью интересуетесь? Хотите «смазать» тернистый путь карьерного роста?

Ответом Андрей меня не удостоил. Презрительным взглядом — пожалуйста. Возможно, даже презрительным молчанием.

— Вернемся к собеседованию? — поинтересовалась у парня. А то, может, он придумал, как съязвить еще. — Опыт работы?

Одна бровь Андрея изогнулась в крайнем удивлении.

— Какой опыт?

— Какой-нибудь, — уточнила я неуверенно.

— Вы будете у меня первой, Анна Марьяновна, — гаденько сощурился Андрей. Парень сложил руки на атлетической груди.

— Тебе сколько лет?

— Мы снова на «ты»? Честно, я не успеваю следить за сменой вашего настроения, Анна Марьяновна,

Ох, кто-то решил меня побесить этим своим «Анна Марьяновна». Как он нарочито выделял мое имя. С какой-то издевкой в интонации.

— Тебе же лет тридцать! — и да, от меня это звучало обвинением.

— Двадцать восемь, — поправил Андрей.

— Двадцать восемь. И ты никогда не работал? Может, неофициально? — в голове не укладывалось. Руки-ноги у парня на месте. Вроде бы. Экономическое образование — есть. А опыта работы — ноль. У меня в мои двадцать шесть уже восемь лет за хрупкими девичьими плечами. Это я не считаю летние подработки с момента получения паспорта. Пенсионный фонд не посчитает, вот и я не буду.

— Я как-то танцевал на девичнике, — чистосердечно признался Андрей. — Будет считаться за работу, если девочки выпили и стали засовывать купюры мне в…

— Даже знать не хочу, — перебила я нескромные признания. И парню нравилось, что я не захотела его слушать. Андрей раскинул ноги, чтобы мне стало лучше видно блестящую пряжку его ремня. Знаем мы эти психологические приемы. Не буду туда смотреть. Может не демонстрировать.

Кажется, мы зашли в тупик. Лезть в личную жизнь Андрея, чтобы узнать, как он сохранил свою рабочую девственность, мне… черт, интересно, но не буду. Сильно повезло мальчику, рада за него. Спрашивать что-либо еще по работе — не вижу смысла.

— Когда можешь выйти? — какая-то усталость навалилась разом. Или скука. Не знаю. Подперла голову рукой.

— Чем скорее — тем лучше.

— Похвальное рвение, — буркнула я. — Тогда завтра. Жду в восемь. С собой паспорт, военный билет, СНИЛС, ИНН, диплом… — чуть не зевнула.

— Отлично. А что по условиям? — задал вопрос Андрей.

— Ты не опаздываешь, я тебя не увольняю.

— Я про работу. Что нужно будет делать? Продажи? Планирование?

Кхм. Улыбнулась. Ох, злая я, наверное.

— Андрей. Ты понимаешь… У тебя нет опыта. Никакого. Твое образование… Ты диплом получил лет пять назад? — парень кивнул. — Без работы по специальности он особо не котируется. Единственное, что мы можем тебе предложить, это должность секретаря. И то, я не уверена, что ты с этим справишься. Без обид.

Андрей насупился. Поджал губы. Даже кулаки сжал.

— Слушай, я же не тупой, — на удивление спокойно произнес он. — Действительно думаешь, что не справлюсь с приемом звонков? Или с варкой кофе? У вас же кофемашина стоит?

Ага, то есть кофе — все-таки с условиями.

— А остальное? Документооборот? Навыки деловой переписки?

— Легко, — заверил меня Андрей.

— Посмотрим. — На слово верить не стану. — В любом случае… Тебя придётся обучать программам.

— Еще раз — не тупой. У меня компьютер появился раньше, чем у большинства жителей этой страны. Может, дашь мне что-нибудь посерьезнее места секретарши? Или…

Андрей поднялся со стула и подошел к моему столу. Нагнулся, чтобы оказаться в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Или ты хочешь, чтобы я был поближе. Доминирование заводит?

Господи, дай мне терпения. Одной рукой набирала сообщение Сергею Викторовичу, чтобы еще раз уточнить, насколько сильно он хочет, чтобы его товарищ работал в нашей компании. Как хорошо, что это я умею делать вслепую. Второй — уперла ладонь в лоб нахала и заставила отстраниться.

— Ты здесь только потому, что об этом попросил Сергей, — решила расставить все точки над i. Чтобы потом Андрей никаких фантастических предположений не высказывал. — Я бы тебя не взяла и на эту должность.

— Потому что до сих пор злишься, что я тебе не перезвонил?

Рука как-то сама легла на дырокол. Он у меня тяжелый, хороший… Жалко, если сломается о голову этого самовлюбленного придурка.

— Ты вроде сказал, что не тупой.

— Ну?

— Тогда заканчивай говорить глупости, — отрезала жестко. — Во-первых, я не смешиваю личное и работу. Во-вторых — было бы о чем переживать.

Всего-то затащил меня в постель, пробил подружке рабочее место и кинул. Вот совсем моих переживаний не стоит. Ни выплаканных слез от обиды, ни сгрызенных ногтей в ожидании звонка. И сегодня, пока представляла, как пройдет это дурацкое собеседование.

— Вот и отлично, — улыбнулся Андрей. — Сходим с тобой на свидание?

Глава 4

«Ты уверен, что не тупой?» — хорошенько отсмеявшись, поинтересовалась у меня новоявленная начальница. Но я и не обиделся.

Пусть думает, что хочет. Мне нужно было закинуть удочки. Кто ж ее знает, что у Марьяновны в голове творится? Мне лишние конфликты ни к чему. Свидание — просто один из способов немного наладить отношения. Пока денег нет.

Черт, насколько все проще, когда есть деньги! Подарил какой-нибудь последний флагман в няшном чехольчике — и всё. Никаких проблем с руководством. Или с обиженными девицами.

После собеседования в моем распоряжении оказалась половина свободного дня. Так что, включив навигатор в телефоне, отправился домой пешком.

Анюта — не Сергей. С Никифоровым была призрачная надежда на получение аванса. А с новенькой — никаких.

Три с половиной часа прогулки — не самый плохой способ убить время. Дома принял душ и завалился спать, попутно размышляя, чем бы пронять злючку-начальницу. Мне нафиг не надо, чтобы она ставила мне палки в колеса. Или срывала на мне свое хреновое настроение. Или еще чего.

В целом картина ясна. Без опыта и связей — мне идти некуда. Опыт пока будет капать весьма сомнительный. Связи… Для связей нужны деньги, которых нет.

В общем, вместо здорового и крепкого сна полночи прикидывал контакты, которые могут быть полезными. Кого я еще не задействовал, пока волочил свое мещанское существование в изгнании.

С утра в офис приехал минут на десять раньше. Злой как черт. Не выспался. Вообще. Поъём ни свет ни заря радости на лице не прибавлял. Единственное, что хотя бы чуть-чуть поднимало настроение, — наличие кофемашины у работодателя.

— Привет, — неуверенно поздоровалась девочка, зашедшая на кухню.

— Привет, — улыбнулся я блондиночке.

— А вы кто?

— Новенький. — Новеньких же все любят? Особенно в женском коллективе, если ты не очередная баба. Отсутствие у меня кольца на стратегическом пальце моментально прибавляло мне баллов привлекательности для всех дам от восемнадцати до сорока пяти. — Хотел кофе попить, пока кадры не пришли. Поможешь?

Закусил губу, оценивая девочку долгим взглядом.

— Конечно. — Сотрудница явно смутилась, ее скулы чуть покраснели. Девочка кинулась к шкафу, достала чашку.

— А я свою забыл принести, — посетовал, отходя в сторону.

— Ничего страшного, у нас тут все общее… — девушка суетилась.

Заправляя волосы за ухо, включила кофемашину, набрала воды в лоток. Смотрел внимательно, чтобы потом самому справляться. Не каждый же раз будут попадаться сердобольные помощницы.

— А ты в какой отдел?

— К Марьяновне, — ответил и сразу заметил, как скривилось симпатичное личико. Ага. Кто-то недолюбливает начальницу?

— Тогда у вас там своя кухня есть.

— Я уже видел, — ответил спокойно. — Но здесь, если честно, уютнее. Так что если не погоните…

— Конечно нет! — улыбнулась девица. — Тебе с сахаром?

— Я сам положу. — Три шага, и принял кружку с горячим кофе у своей помощницы из рук. Какое-то легкое, простое прикосновение, а девочка снова зарделась, засмущалась.

Сахарницу я уже приметил. Шесть ложек — и, может быть, мозг начнет работать бодрее.

— Ой, что же я… У нас же тут…

Девочка достала из шкафчиков несколько упаковок печенья, пластиковый пакет с пряниками. Из холодильника — остатки шоколадного торта.

— Может, молока? — предложила она.

— С удовольствием, — ухмыльнулся. День стремительно становился лучше.

Завтрак есть. Уже неплохо.

— Может, еще подскажешь, где тут кадры? А то я еще потеряюсь…

Жизнь определенно прекрасна. Добрая незнакомка и накормила, и напоила, еще и до нужного кабинета довела чуть ли не под ручку.

— Тук-тук, я к вам, — заглянул в кабинет HR-отдела. И снова женщины. Я уже почти люблю свою работу. — Мне оформиться.

Только слепой не заметит, как одна из сотрудниц постаралась поправить прическу, другая полезла в косметичку за помадой. Третья — самая шустрая — обратилась ко мне:

— Садись, — пригласила, даже встала, чтобы стул подтащить к своему столу.

— Ну что вы, я бы сам, — перехватил инициативу.

— Можно на «ты», — предложила мне сотрудница. — Документы принес? Ты же Андрей?

— Он самый, — не переставал улыбаться. И с наигранным интересом оценивать малинник. — Уютно тут у вас.

— Спасибо. Вот. — Мне протянули несколько листов. — Это договор. Ознакомься, если все устраивает — подпиши, я отметила стикерами.

Какая забота. Все подготовили к моему приходу.

По поводу «если всё устраивает» девушки, конечно, погорячились. В любом случае выбор у меня не большой. В условия особо не вчитывался — типовая форма, все стандартно. Оклад тридцать тысяч… Печально. Очень. Слабо себе представляю, как на эту сумму можно неделю просуществовать. А месяц? Минус десятка на коммуналку… Грустно. Посмотрел бы я, как у меня родители попробуют на такие деньги пожить месяца два-три.

Но в любом случае промолчал и начал подписывать.

Кадры вопрос зарплаты в любом случае не решают.

— А если честно, — обратился я осторожно к ближайшей из девушек. — Тут хоть… нормально?

Девчонки переглянулись.

— Нет, просто всякое бывает… — добавил я ни к чему не обязывающее уточнение.

— Конечно, нормально! — ответила та, что сидела у окна. — Зарплату не задерживают, бонусы всякие есть.

А вот это уже интересно.

— Какие, например?

— Проезд оплачивают, — стала загибать пальцы. — Кстати, тебе нужна будет транспортная карта? Или ты на машине?

Мда… Рано я отказался от предложения вернуть мне автомобиль.

— Пока своим ходом, — признался с искренней грустью, вспоминая, сколько вчера добирался домой пешком.

— Тогда держи. — Мне протянули заявления на карту. — Заполняй. Девочки тебе принесут вечером проездной.

— Отлично, — улыбнулся своей фирменной. — Тепло у вас принимают.

— Это что… — протянула рыженькая возле двери. — Тебе вообще повезло. Наверное. Когда Сергей Викторович был, у его ассистента vip-обеды из ресторанов каждый день были… Наверняка Аня оставит эту традицию.

М-м-м, было бы шикарно.

— Ну не знаю… Отрываться от коллектива не слишком хочется. А вы куда ходите обедать? — опять обращался ко всем.

— Маринка вообще из дома носит. — Попробовал сориентироваться, кто из них «Маринка», но не могу ручаться, что правильно понял. — На втором этаже есть столовая для сотрудников. Можно оформить обеденную карту, там лимит на сто пятьдесят рублей в день на питание.

Еще одна хорошая новость.

— А мне можно будет оформить? — поинтересовался в очередной раз осторожно. — Мало ли, вдруг новое руководство традицию поддерживать не станет.

Что вряд ли. Анюту я найду способ уговорить не делать глупости. И сам их делать не собираюсь — отказываясь от бонусов.

— Ух уж мне эти перестановки, — буркнула рыжая у двери.

Да… Руководителей обычно никто не любит. Особенно если этот самый руководитель новенький, и непонятно, что от него (в нашем случае — от неё) ждать.

Возможно, хорошо, что я условно приближенный. Если не зевать, новые веяния буду узнавать первым. Еще один вариант сблизиться с коллективом. Немного бабских сплетен, немного новостей с самого верха. Море моего обаяния.

И я в шоколаде.

* * *

— Ты опоздал, — вместо приветствия выдала Аня, как только я появился в нашем с ней закутке.

И все равно — красивая она. Есть в ней какая-то изюминка. Простая белая блузка, темно-синяя юбка-карандаш, тонкие и высокие каблуки. Стильно, без излишеств. Очки добавляли образу строгости.

Но я-то знаю, какой мягкой и податливой она умеет быть.

— Не опоздал. Оформлялся.

— Полтора часа? — с сомнением поинтересовалась девушка, красиво изогнув одну бровь.

Ну да… Разболтался с девчонками. Налаживал контакты.

— Ладно. В любом случае… — Анна Марьяновна приложила ладонь ко лбу. То ли пыталась что-то вспомнить, то ли температуру проверяла. — Посиди сегодня на ресепшен. Пока мы не нашли нового офис-менеджера.

— Вообще, это не входит в мои обязанности, — заметил я. Что это за произвольная эксплуатация? Я тут нанимался личным помощником, а не офисным универсалом. Хотя, что это я? На ресепшен контроля меньше, девчонки ближе… Для начала можно и там потусить. Жаль только, Аня решит, что на меня подействовал ее суровый взгляд. — Ладно. Не дурак, понял.

— Там есть таблица с добавочными номерами, — подсказала добрая начальница. — Приветствуй всех вежливо, проговаривай название фирмы и свое имя. Прежде чем соединять с кем-то, ставь на удержание, уточняй, смогут ли принять звонок.

Это и ежику понятно.

— Потом пройди по офису — проверь, не пора ли заказывать воду. И проверь, что по бумаге.

— Еще что-нибудь?

Опять она смотрела на меня так, словно я недалекий. Это неприятно. Реально неприятно.

— Давай, смелее. Вряд ли моих талантов хватит, чтобы за один день развалить фирму, — подбодрил я Анюту.

За себя было обидно. Беспомощным я себя никогда не считал. И отчего-то хотелось доказать начальнице, что справлюсь с задачами посерьезнее приема звонков и учета воды.

Нет.

Не начальнице. Ане.

Начальницей-то она не факт, что останется. А вот чисто по-мужски разгоралось желание побыть в роли альфа-самца.

— Я подумаю. Сначала сделай это.

И все. Ушла. Не оставила шанса поговорить как-то… более по-человечески, что ли. Кофе пойти попить. Ну, или хотя бы ей заварить.

Хотя — так и так унизительно.

Ну и к черту.

Ресепшен так ресепшен.

Мне потребовалось минут двадцать, чтобы переосмыслить плюсы и минусы своей ссылки.

Не знаю, что там с доступом у меня на рабочем компьютере, а вот на ресепшен удалось изучить кое-какую внутреннюю документацию.

Девяносто девять процентов информации для меня не несут никакой ценности. Но зато тот самый один процент — весьма актуален. Во-первых, имена сотрудников, их должности и фотографии. На память в целом никогда не жаловался, так что довольно шустро запомнил всех тех, кто может мне быть полезным. Во-вторых, недокументированные бонусы, о которых кадры мне не рассказали. Контракт со СПА-салоном в центре города с формой запроса. Ее сохранил себе в отдельную папку, чтобы не потерять. Хороший массаж после тяжелой трудовой недели мне будет жизненно необходим. А с тем потоком документов, что идет в бухгалтерию, они и не заметят четыре — пять лишних походов в СПА. Этот момент я тоже оценил, главное — не выбиваться слишком сильно из средних затрат. Подпись у Анюты несложная, скан печати найти вообще не проблема.

Абонемент в спортзал для всех сотрудников. Тоже неплохо. Было бы где убивать время. Проверил в интернете — у них есть бассейн и сауна.

Считай — отличный отдых мне обеспечен. Так что как только закончится мой испытательный срок, надо будет напомнить кадрам, чтобы оформили мне клубную карту.

Скидки на туры? Хорошо, но пока вообще неактуально. Промо-туры? Если не найду подход к начальнице, могу и не мечтать. Но я найду. Скоро зима, и торчать в Москве с такие морозы я не собираюсь.

Обеды в офис из ресторанов?

Соблазнительно. Но тут нюанс: заказываешь за свой счет, потом отчитываешься по чекам и ждешь компенсацию.

Что приводит меня все к той же проблеме — срочно нужны деньги.

Сдается мне, что от гитары придется тоже отказаться. Увы.

— Андрюш, пойдешь чай пить? — ко мне заглянула утренняя знакомая. Жанна, как я теперь знал. И даже не стыдно, что залез туда, куда не звали. В конце концов, про меня же девчонки уже успели поговорить, я уверен.

— Если отпустят, — кивнул в сторону коридора начальницы. — Минутку, и я буду полностью в твоем распоряжении.

Поднял трубку и набрал внутренний номер Ани.

— Звоню спросить, можно ли мне отойти.

— Уже? — рявкнула девушка. Довольно грубо. — Ты и часа не просидел!

И это ты еще не знаешь, что все равно отходил. Я же не дурак — отпрашиваться каждый раз. Позвонил только для Жанны. Если Анюта меня не отпустит, то плохим буду не я.

— Ну, звонков все равно нет.

— А остальное?

— Ладно, понял. — Повесил трубку со вселенской скорбью на лице. — Не могу. Надо работать…

— Мда… Как людей меняет должность.

Власть и деньги. Жанночка, ты даже не представляешь.

— А когда она здесь сидела, то первая в чайную убегала, — посетовала девушка. — Теперь заперлась в своем кабинете и как будто важнее всех стала.

Да, Анют… С такими настроениями ты долго на месте не продержишься.

— Может, тебе помочь чем-нибудь? — предложила моя доверчивая подруга. Ммм, у меня целый список есть, что надо сделать.

Интересно, я скотина?

Глава 5

— Ты разве совсем ничего не понимаешь? — убрала трубку подальше от уха, пока не оглохла. — Нам тоже нужна помощь! Мы тебя растили, мы тебя кормили, а ты все деньги сливаешь на нее!

Подперла голову рукой. Это невыносимо.

Просто.

Каждый месяц одно и то же. Мои знают, что скоро зарплата, и начинаются звонки из родной деревни.

— Ты понимаешь, что ей уже ничем не поможешь? Для нее жизнь закончилась. А у нас с твоим папой — еще все впереди.

Молчала. Потому что стоит ответить, и скандал начнет набирать новые обороты.

— Тася, между прочим, двоих растит! Двоих, Аня! У Женечки мужа с работы уволили. А мы с твоим папой уже не молодые, тоже все на своих плечах тянуть не можем…

— Мама, — быстро отрезала я. Нет, все-таки промолчать не получилось. Как, впрочем, и всегда. К мачехе я отношусь в целом неплохо, но «мамой» зову исключительно из ее прихоти. — При всем уважении. Тася сама решила, что хочет родить еще одного ребенка и не выходить из декрета. У Лёни это четвертая работа за полгода, с которой его выгоняют…

— Потому что его не понимают!

— Потому что он пьет, — чуть жестче перебила я мачеху. — И вас всех это устраивает. Женю в первую очередь.

— И что, ты предлагаешь теперь из-за этого семью рушить?! Ты о сестре подумала? Что люди скажут? Кому сейчас нужны брошенки, тем более с прицепом?

Ага. Тебя папа с двумя девочками принял, а дочка вот прям обречена будет на одиночество. Такая милая двуличная позиция.

— Да и потом. Дети должны расти с отцом…

О да… Тоже знакомая песня. С отцом, но за счет тети.

— Ты своих детей не имеешь, вот и говоришь глупости. Говоришь тебе, объясняешь, все как об стенку горох. Нам с папой нужна помощь. Ему тяжело!

А мне не тяжело? Я, может, тоже хотела вместо всех уроков гулять с друзьями дни напролет. И вместо подготовки к экзаменам бегать по дискотекам. Детей завести — много ума не надо. Отличная позиция по жизни: а давайте в восемнадцать все, кроме старшенькой, начнут рожать, а Анюта пусть спонсирует демографический рост.

Все-таки хорошо, что я не сказала своим про повышение. Звонков бы стало только больше. Да и от любимого прозвища «пустоцвет» не избавило бы. Я ж неудачница — мужика нет, детей нет. Тридцатник на носу, а я все одна.

— Мам. Вот вы сейчас не обижайтесь все. Но… я понимаю, почему папе тяжело. Ему скоро на пенсию, а ему приходится на себе тащить трех взрослых кобыл и одного пьянчугу. Тебе сорока нет, могла бы тоже выйти на работу.

— Что?! — взвизгнула Таисия. — Марьян! Марьян, ты слышал! Твоя дочь меня кобылой назвала! Вот… я к тебе, как к родной, всю жизнь! Как свою воспитывала! А ты… Я, — в дело пошли слезы. — Я не для того свою жизнь положила на всех вас, чтобы теперь слушать такие слова! Тебе должно быть стыдно! Ты бесчувственная… неблагодарная…

Да-да-да…. Закатила глаза.

В целом, как и ожидалось. Лучше бы промолчала, честное слово. Стандартная пластинка.

— Ладно, ма-а-ам, мне пора. Потом еще созвонимся.

— Созвонимся… Ты он нас и думать не хочешь…

Сбросила звонок. К гадалке не ходи — вечером будет звонить отец и извиняться. Хотя бы он не считает, что я обязана пересмотреть свои решения.

Рабочий день начала с совершенно нерабочих моментов. Открыла личную почту. На календаре шестое, а значит, должен был прийти счет из маминой клиники. Родной мамы. Цифра в конце оставалась, как обычно, неизменной. Одно радовало — с новой должностью и зарплата новая. Так что теперь уход за мамой будет занимать не девяносто процентов моего оклада, а только пятьдесят.

Счет отправила на принтер. Хм, у меня теперь есть личный, в своем кабинете. Можно не бегать к общему, чтобы забрать поскорее. Стандартные десять дней для оплаты. Но у меня уже все отложено, так что в обед можно дойти до банка и совершить перевод.

Таисия может говорить что угодно. Я и сама понимаю, что Альцгеймер — это, по сути, приговор. Но совершенно не повод бросать маму без ухода. Бабушки давно нет, круглосуточно я бы не смогла с мамой сидеть, так как все равно кто-то должен зарабатывать на еду, квартиру и лекарства. Клиника — выход.

А отказаться от нее, чтобы мои сели мне на шею… не могу.

Наверное, я скотина.

Еще этот «помощник». Свалился мне на голову, как снег в середине июля.

«Вовремя».

Мне бы со своей должность разобраться для начала. Посмотрела на гигантскую стопку документов, которая лежала на столе. Мой предшественник, конечно, провел со мной экспресс-курс «как руководить фирмой», но мандраж не отступал.

Ощущение, что я могу все испортить, не покидало с тех самых пор, как я заняла новый кабинет.

«Я тебя умоляю, — отмахивался Никифоров, — ты знаешь все про наше дело. И про наших партнеров. Если бы я не был уверен, что ты справишься, даже если я уволю вообще всех сотрудников из головного офиса, не стал бы тебя повышать».

«Пожалуйста, не надо», — попросила его в тот момент. А то мало ли, Сергей Викторович тот еще шутник. С него станется.

Вон, Андрея Коржаненко же прислал ко мне.

Чудо в перьях, а не сотрудник, честное слово.

«Сходим с тобой на свидание?»

Интересно, что творится в голове этого самовлюбленного раздолбая? Там или тараканы по пустому пространству бега устраивают, или раздутое эго из единственной извилины себе качели сделало.

Качели… А я бы покачалась сейчас. Вспомнила бы беззаботное детство, отвлеклась бы.

Вот что мне делать с этим Андреем? Сослала его на ресепшен, чтобы глаза не мозолил. Казалось бы — сиди и принимай звонки. Он и этого не сделал. Четыре раза звонила ему, пользуясь тем, что там аппарат стоит еще старый и не определяет номер звонящего. И ни один раз Коржаненко не взял трубку. Либо злостно игнорировал. Либо категорически отсутствовал.

Для проверки набрала пятый раз. Но уже ближе к концу рабочего дня. К моему удивлению, на этот раз трубку взяли. Только голос в ней оказался женским:

— Добрый вечер, компания…

— Жанна, — перебила девушку. — Андрей где?

— Он отошел.

В общем, что и требовалось доказать.

— Скажи, чтобы зашел ко мне, как только вернется.

А пока я жду этого прохиндея, полезла в систему. Посмотреть, которые из моих поручений он за сегодня все-таки выполнил.

Честное слово — уволю к чертям такого «помощника», если ничего не сделано.

Собственно, повторюсь: всё, как я и ожидала.

На лоботрясов у меня настоящая чуйка.

Андрей ввалился в мой кабинет минут через двадцать. Так, будто по-человечески входить не умеет. Обязательно надо толкнуть дверь плечом, чтобы она с силой стукнулась о шаткую перегородку. Обязательно надо растянуться, словно кошак на солнце, демонстрируя широкую грудь, на которой рубашка едва сходится.

Раздражал.

И своим присутствием.

И своим отсутствием на рабочем месте.

Интересно, и где он провел эти двадцать минут, раз не мог добраться до моего кабинета?

— Садись, пожалуйста.

Есть у меня идеи, где гулял этот мартовский котяра. Цветник опылял, не иначе.

— А что у нас с настроением? — поинтересовался парень.

— Ты, — чистосердечно призналась. Если уж совсем искренне, то не только Андрей виновник «торжества» на душе. Со своими загулами по офису. Но, видимо, только он пока будет это мое «настроение» терпеть. — Скажи, пожалуйста. Ты на работу зачем устраивался?

Чувствовала себя строгой учительницей, которая отчитывает двоечника. Руки немного чесались взять указку и показать дуралею, где раки зимуют. За его проделки. Один день в офисе, и уже устроил бардак!

Но насилие — не наш метод. По крайней мере, физическое.

— Что не так-то? Все, что ты велела, я выполнил.

— Ага. — Заглянула в экран, чтобы еще раз убедиться в своей правоте. А то этот заливает воду в уши с таким невинным видом, что легко поверить, что это я дурочка слепая. — На звонки вместо тебя отвечала Жанна. Воду в офис заказала Люда из бухгалтерии. Отчет по остаткам бумаги прислали с рабочего аккаунта Оксаны. Ты чем занимался весь день?

Андрей улыбнулся:

— Я устроил всё так, чтобы всё это было сделано.

Просто отличная «отмазка».

— Тогда ответь мне, пожалуйста. Если всю работу, которую должен выполнять ты, можно незаметно распределить по другим сотрудникам компании, зачем мне держать тебя в штате? Молодец, конечно, что проделал столь ценное распределение. Но, получается, мне выгоднее сократить твою должность и прибавить жалование остальным работникам. Уверена, девочки только порадуются такому решению…

С каждым предложением Андрей терял свою улыбку и все заметнее напрягался.

А с «девочками» надо будет провести отдельную воспитательную беседу. Пока Коржаненко им окончательно мозги не пропудрил. У нас коллектив, конечно, дружный, всегда помогут. Но вот сейчас одинокие женщины губы раскатают от общения с этим соловьем, а потом слез не оберешься. Или каких других гадостей.

— Может, стоит давать мне более существенные задания?

— Нет, не могу, — отрезала жестко.

— Ну все понятно.

— Что тебе понятно? — уточнила я. Еще одного концерта с плясками на моей совести я не потерплю. От моих сегодня хватило.

— Всё. Ты дуешься на меня из-за того, что между нами было. И устраиваешь всё это лишь бы поиздеваться.

— Ты серьёзно? — нахмурилась. Мне бы половину самомнения, что есть у Коржаненко. — Ты понимаешь, что чтобы на тебя «дуться», ты должен хоть что-то для меня значить? И ты поднимал уже этот вопрос. Если с первого раза не услышал, повторяю: ты мне параллелен. Если это не касается работы.

— Ну конечно… — протянул Андрей, закатывая глаза.

— Ну конечно! — повторила я с утвердительной интонацией. — Важнее всего для меня, чтобы работа была сделана. И нет, я не могу поручить тебе ничего серьезнее приема телефонных звонков, потому что даже это ты не делаешь. Я была бы счастлива, если бы у меня был человек, способный помочь мне с работой и взять часть обязанностей на себя. Но его нет.

— Если бы ты дала мне шанс…

— Ты бы нашел, кому еще перекинуть задания? — перебила я Андрея. — Мне это надо? Чтобы ты приносил мне результаты чужого труда и, в случае успеха, ждал пряников, а если провалишься — сваливал вину на других? Я не могу и не хочу работать в таком формате.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Андрей. Баран упертый. И лентяй. Ненавижу лентяев.

— Что хорошо?

— Я буду делать все сам, довольна?

— Еще бы спесь поубавить, — намекнула на вздорный характер наглеца.

— Ну, это уже сложнее, лапушка.

— Стоп, — еще раз оборвала Андрея. — Никаких лапушек, милых, заек, котят и прочего зоопарка. Мы на работе. Я твой начальник. Так что будь добр…

— Только на работе? А вне офиса, значит, можно? — парень уселся на край моего стола. Сначала возмущенный и наигранно обиженный кружил по кабинету стервятником, теперь вот.

Господи, за что мне это все? Я же неплохой человек…

— А вне офиса ты мне никто и звать тебя никак.

— Вот, а говоришь, что не злишься.

— Я НЕ злюсь, — рыкнула.

— Тогда почему не хочешь сходить со мной куда-нибудь?

— Потому что мне неинтересно?

— Раньше было интересно.

— Отстань от меня с подобными предложениями, — попросила я. — Последнее предупреждение. Честное слово, какие бы у тебя там ни были друзья, я сделаю так, что ты отсюда вылетишь.

Не Сергея уговорю, так Машу. А она уже надавит на своего будущего мужа.

— Но до сих пор этого не сделала?

— Что еще раз доказывает, что ничего «личного» у меня к тебе нет. Будем считать, что один рабочий день — еще не показатель.

Хотя, кажется, с Коржаненко и так все ясно. Диагноз очевиден.

— И завтра ты будешь нагружать меня нормально, как своего ассистента?

О, милый мой, зря ты на этом так настаиваешь. Тебе очень не понравится. Не поленюсь, переброшу на тебя все свои старые обязанности, все обязанности бывшего личного помощника руководителя. Да, придется на каждом шагу контролировать. Но, в конце концов, труд из обезьяны человека сделал. С Коржаненко, может, тоже сработает.

— Хорошо. Завтра получишь по полной.

Глава 6

«Ты мне — никто».

Фраза, которая припечатывает к стенке ржавыми гвоздями. Залипает в мозг и не дает нормально выспаться.

Сначала тебя всю жизнь родители пытаются расформировать из уникальной личности в жалкую, скучную и, главное, бесправную копию самого себя.

Потом какая-то выскочка объявляет никем.

Конечно, Дрю. А ты как думал? При бабле — она с тобой и в клубе станцует, и на квартиру поедет. Без денег — ты пустое место, которое или ноги должно облизывать, или валить на все четыре стороны.

Собственно, еще один чертов урок от жизни. Вернее — урок все тот же самый. Просто повторяется он почему-то по кругу, без остановки.

Не добился успеха, как родители, — ты никто.

Не можешь позволить себе машину, клубы — ты никто. Вон, число друзей, которое сейчас равно нулю, — прямое доказательство. Не можешь похвастаться достижениями — тоже никто.

Спасибо, Анна Марьяновна, урок усвоен.

С такими мыслями на работу идти вообще не хотелось. Тем не менее я это сделал. Причем приехал даже раньше.

Кто-никто, а упрямства у меня хватит на стадо баранов.

Доказать выскочке с удачными связями, что я не пустое место, — просто дело принципа теперь. Она думает, что мне слабо справляться с ее бумажками? Посмотрим, что Анюте удастся придумать, чтобы хоть чуть-чуть припугнуть меня мнимыми трудностями.

Хотя на самом деле все равно уверен, что она мне мстит. Будто существует какая-то разница, как именно выполнена работа, если она сделана вовремя и качественно.

П-ф-ф-ф.

Сдается мне, Анюта просто не нашла, к чему еще придраться. Так что думаю, что каким бы питоном я тут ни извивался, успеха это мероприятие мне не принесет. Ни малейшего.

Но я не я, если не попробую.

Даже не так.

Помним важную жизненную позицию: мы не пробуем, мы делаем. Или победа, или ничего. Аня — не первый человек, которого приходится переманивать на свою сторону.

Первым делом, появившись в офисе, отправился на начальскую кухню, к холодильнику. Загрузил в него десерты из «Азбуки». Девчонкам в общую чайную тоже принес лакомств. Только для них выбрал свежую пахлаву в вишневом сиропе, а вот Марьяновна получит изысканные капкейки с художественным оформлением в виде космоса. Цветная темная глазурь, мерцающая звездами-блестками. На вершине каждого кекса — шоколадная планета.

Если это не произведет впечатления на начальницу, то несколько часов моей жизни по находке этого чуда окажутся потрачены впустую.

Гитару с усилком пришлось продавать дешевле, чем планировал. Зато быстро.

Прощай, автограф Метью Беллами, здравствуй, еда в доме, десерты моим заботливым птичкам и подарок одной стервятнице.

Его, кстати, красиво упаковал. И, пока злыдня не явилась на работу, положил ей на клавиатуру.

Раз уж Анюта понимает только язык денег…значит, будем прикармливать.

А ведь она мне правда понравилась. Тогда, в клубе.

Милая, нежная девочка с добрыми и грустными глазами. На ее лице так и было написано: ей здесь не место. Только не ночью, не в клубе, который для меня практически родная обитель. Анюта не такая. Хотелось увести ее подальше от шума, от толпы и от грифов-падальщиков, которые нацелили свои нижние клювы в сторону беззащитной овечки. Пара коктейлей, после которых Анюта перестала быть чересчур зажатой, пара танцев, предложение уехать. С любой другой мой маршрут протоптан годами — квартира, кровать, на выход. А Анечку пожалел. Не ее это. Вместо этого повез ее гулять. В «свое» место. На любимую набережную, к моим скамейкам в тени деревьев, скрывающих парочек от света фонарей. В тишину, где можно одинаково хорошо помолчать и поговорить. Хотел, чтобы девушка перестала смотреть на весь мир загнанной ланью.

И все равно все пошло через одно место.

Каким-то образом мы все равно поехали ко мне, хрен знает, как так получилось. Было что-то вроде «давай вызову такси, поедешь домой, выспишься» и «не хочу домой…» А дальше поцелуи, моя сорванная башня…

Сам виноват.

Дальше, собственно, у меня был вариант номер один: я не играю в добряка, не убиваю одним выстрелом двух зайцев. В смысле, наслушавшись, как Анюта устала от работы и начальника, я бы мог не пытаться помочь ни Машке (устраивая ей собеседование), ни Анюте (разгрузив от вредоносного начальника).

И у меня был вариант номер два: изобразить благородство и помочь дамам в беде.

В случае номер один, вероятно, я бы до сих пор был при деньгах. Может быть, мы бы с Аней созвонились, сходили куда-нибудь. Черт, может быть, подружились бы, кто знает?

Но я выбрал вариант номер два.

И сделал неправильный выбор.

И очень зря обещал перезвонить, раз знал, что этого не сделаю. Смысл?

Маша должна была прийти на собеседование, они бы с Анютой разговорились, после чего моя ночная пассия узнала бы, что никакая Маша мне не «подруга», а очень даже жена.

Но кто ж знал, что Ромашкина в партизана играть станет?

В любом случае — фигня получилась.

Никогда больше не буду помогать людям. Мне это только боком выходит.

Прошелся по офису. Полил чертовы растения, раз уж нужно имитировать бурную деятельность. Непонятно зачем — вряд ли эти старания будут замечены. Но вдруг?

А что, собственно, я работаю без публики?

Глупость какая. Дождался, когда народ начал подтягиваться. Скоротал время за своим столом. На компьютере даже игрушек не было, телефон сел, зарядку я забыл дома. Так что, порывшись в шкафах, нашел тонкий маркер и сидел, выводил на белых листах А4 бессмысленные узоры.

Услышав, что возле ресепшен началась какая-то возня, сгреб бумаги…

— Черт. — Маркер оставил на поверхности стола следы. Попробовал стереть — бесполезно. Я же выбрал перманентный. Накрыл пятна клавиатурой, а то с Анюты станется — еще штраф влепит за порчу имущества.

— Девчонки, привет, — поздоровался со всеми. — Как настроение?

Мои офисные птички защебетали, щедро зазывая меня в чайную. Отказался. Но сказал, что пройду по кабинетам и проверю воду в кулерах. Не будут же мои птахи мучиться от жажды целый день.

Да и прогиб однозначно засчитают.

Хороший Андрюша. Андрюша заботливый…

Чувствовал себя дрессированным попугаем. Делаешь хорошо — погладят по голове. Укусишь хозяйку — выдернуть все перья нафиг.

Так что буду хорошим.

На рабочее место вернулся за десять минут до начала рабочего дня. Подцепил с ресепшен почту и журнал, зарегистрировал все входящие.

Так-то, Анют. Ничего в этом сложного нет.

Номер, отправитель, получатель, адрес.

— Доброе утро, Анна Марьяновна, — заставил себя улыбнуться и выдавить милым тоном. — Входящая почта готова.

Протянул ей письма, адресованные директору.

— Доброе, — без толики доверия девушка приняла почту. — Только конверты надо вскрывать. Ставить в правый нижний угол печать о входящем. Есть в нижнем ящике. Потом можешь набрать на штампе свою фамилию и инициалы, чтобы от руки не писать каждый. Потом делаешь сканы. Спам в корзину для переработки. Остальное — рассылаешь по отделам на электронки. А там уже придут за оригиналами.

Кто бы сомневался, что мной опять будут недовольны.

Ну да ладно. Я-то откуда знал о таких тонкостях?

Надо взять на заметку — перепроверять заранее. С исходящими наверняка такая же морока. Но раз есть сканы, то разберусь.

— Список задач на сегодня у тебя на почте. Я до обеда на встречах.

— Еду заказать? — памятуя, что начальники у нас питаются в ресторанах, уточнил у Ани.

— Нет, не стоит. Я поем в столовой.

В столовой? Ох, девочку точно надо учить быть руководителем. Столовая? Меня пока это слово пугает, хотя сто пятьдесят рублей лимита на день душу греют. Наверняка на какой-нибудь суп хватит. Или котлетки…

Черт, как я хочу котлеток! Интересно, кто из девочек в офисе умеет готовить? И как бы их приболтать поиграть в гуманитарную помощь моему желудку? Я сдохну питаться каждый день только лапшой и пряниками.

— Ладно… — Аня неуверенно помялась возле моего стола. — Будут вопросы — спрашивай.

Фиг вам.

Проводил начальницу взглядом.

Гордые, сами разберемся, как справляться с этими страшными и жуткими задачами. Компьютер загрузился на удивление быстро. Для такой рухляди даже странно. Почту запустить удалось тоже без проблем. Надо сказать, машинка у меня действительно летала. Ни тебе раздражающих залипаний, ни подвисания мышки и затяжных открытий программ.

Письмо Марьяновны нашел без проблем. Единственное на моей почте.

Так… Поглядим, что она мне там придумала…

Мама родная, я на что подписался?

Нет, понимал, что лишение рабочей невинности вряд ли пройдет приятно, но в глубине души все-таки надеялся хотя бы на прелюдию. А тут настоящий хардкор, так что немцы позавидуют.

«Список дел для Коржаненко А.М.

1. Вызов мастера для ремонта копировального аппарата».

Как и думал — это просто. Сразу взял ручку и сделал пометку — найти список тех, с кем мы работаем. Должен же быть договор? Тут девочки помогут и подскажут. Вызову сам, как только узнаю, что именно у нас сломано.

Плюс — уточню, вдруг еще чего починить надо?

«2. Регистрация входящей документации»

Почти сделано.

«3. Подготовка исходящей документации».

Марьяновна немного зануда, я посмотрю. Я бы обошелся «Вх/Исх», а не расписывал на два пункта.

Кстати, про исходящие — весьма расплывчатый пункт. Задание с подвохом. Точно вижу у себя на столе лотки «на подпись» и «с подписью». Значит, что? Значит, еще что-то нужно оформить у Анюты, которая будет только после обеда. И потом, «подготовка» — это что? Завернуть в конверты, зарегистрировать, вызвать курьера? Ладно, по ходу дела разберусь. Будет время — сделаю программу максимум.

«4. Смета на канцелярию. Осень».

Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. Наверняка можно старые данные дернуть.

«5. Журнал расхода бумаги».

Какой еще журнал? Фиг с ним, у девочек узнаю. Сделал еще одну пометку.

«6. Учет нарушений дресс-кода».

Она издевается?

Ведьма.

Мало того, что мне этот дресс-код надо найти. Так а потом что — стучать на своих птичек, если кто-то придет не по форме? Не говоря уже о том, что я буду номер один в списке нарушителей. Уже успел заметить, что тут ходят в костюмах, а сам их терпеть ненавижу.

Но куда важнее момент про «стучать» на девчонок. Ситуация-то патовая. Не скажу о нарушениях — не справлюсь с задачей, скажу — настрою коллектив добрых птах против себя.

Вот почти уверен, что Анюта этот пункт назло мне вписала.

Ревнует? Было бы неплохо. Но пока слишком оптимистично.

«7. Создание рассылки по списку. Список прилагается».

Посмотрим… Эксель немного завис, пока я его загружал.

Оно и понятно.

Две тысячи триста шестьдесят четыре позиции. Фамилии, имена, отчества, адреса. Физические, не электронные.

Мне надо за сегодня все это отправить? Почтой? Челюсть немного отвисла.

«8. Да, отправить. Да, почтой».

Точно ведьма.

«9. Обслуживание посетителей».

Тоже «отлично». У меня тут две с хреном тысячи писем (как я надеюсь, что им не придется присваивать исходящие номера и делать сканы), так еще бегать и встречать посетителей?

Весело. Видимо, придется перебраться на ресепшен, когда займусь этим делом.

Две тысячи писем! Мать. Это коробка бумаги. И конверты, которые где-то надо взять, а значит — опять пытать девчонок.

И никакой помощи. Все сам, все сам…

«10. Переписка с партнерами».

Ну, это мне пока все равно не светит, партнеров у меня никаких нет. А те, что есть у фирмы, пока не знают мой адрес.

Построчно читать задания надоело, так что промотал страницу вниз, неутешительно обнаружив еще двадцать семь пунктов.

Мда. Поздравляю, Дрю, ты теперь Золушка.

Глава 7

Со встреч вернулась выжатая, словно лимон. Проковыляла в свой кабинет, только краем глаза заметив, что Андрей перебрался на ресепшен.

И вроде как работал.

Может быть, и любопытно, но пока не до этого.

Упала на кушетку в кабинете и мысленно поблагодарила бывшего руководителя за то, что он установил тут этот предмет интерьера. Ноги гудели и могли посоревноваться в этом бедовом занятии с моей головой. Такое чувство, что мозоли не только на пятках, но и на мозге.

Пустом и бесполезном, раз он подсказал, что ехать на встречи с партнерами надо непременно на каблуках.

Так «типа» солиднее.

Прикрыла глаза ладонью, силясь обуздать головную боль.

Не представляю, как Никифоров справлялся со всем этим каждый день, при этом неизменно с улыбкой приветствуя меня в офисе, когда возвращался. Мне кажется, что сейчас я своим выражением лица способна только поджигать людей. Так что с целью безопасности окружающих скрылась в своем кабинете. Взяла себе пять минут на то, чтобы придти в форму.

И все равно — вместо тишины, которую так отчаянно желала, услышала, что дверь в кабинет открылась.

Но… не хочу вставать. Сил на то, чтобы краснеть из-за неподобающего руководителю вида, хватит. На то, чтобы быстро вскочить, поправить юбку, пиджак и волосы — нет. Вообще нет.

— Жива?

М-м-м, Андрей. Кто бы сомневался.

— А что. Не очень похоже? — поинтересовалась я, не поворачивая головы. Мои пять минут еще не истекли.

— Тяжелый день?

А вот теперь я точно услышала нотки ехидства в голове своего горе-помощника.

— А у тебя? — ответила Андрею с не меньшей издевкой.

Андрей не ответил, но я услышала, что мужчина подошел к моей кушетке. Видимо, все-таки придется вставать.

«Р-р-р-р», — опустила руки на кушетку, чтобы приподняться на локтях. И левой ладонью влезла во что-то липкое, мягкое… спасибо, хоть холодное. А то от Андрея я чего только не жду.

— Фу-у-у, — посмотрела на свою ладонь, которая оказалась измазана чем-то черным, блестящим, тягучим. И пахло ванилью.

— Был капкейк, пока ты не уничтожила его. — Андрей невинно улыбнулся. — Я тебе чай принес. И перекусить.

Посмотрела на ассистента без малейшего доверия.

— Почему он черный? — никак не могла понять, что это такое. Еще между пальцами застряло что-то круглое.

— Может, тебе полотенце принести?

— Нет, я лучше помою руки.

Таки заставили меня встать и куда-то идти. Андрей последовал за мной на кухню хвостиком.

— Давай сразу договоримся — никакой еды на рабочем месте? Тараканы придут.

А я вообще перестану вылезать из кабинета. Хотя, если «заботливый» ассистент будет подкладывать мне сладкие мины…

Включила теплую воду, намылила руки. В раковину с глухим звуком упал шарик.

— Что это? — взяла, но за пеной и расплывающимся от теплой воды серым нечто — фиг поймешь.

— Видимо, Луна.

Быстро сполоснула руки и развернулась к Андрею лицом.

— Коржаненко, ты совсем охренел? На рабочем месте нельзя употреблять запрещенные препараты.

— Да я серьезно, это Луна. — Мне протянули картонную коробку, в которой осталось шесть кексов с черным блестящим кремом и… планетами?

Посмотрела в глаза парню. Вроде не красные, зрачки адекватные.

— Это можно есть?

Такую красоту? Рот невольно наполнился слюнями, желудок этого настроения не разделял. Во мне было столько чая и хлебных палочек, что тошнит.

— Нет, если есть желание, можно и дальше втирать в руки, — протянул саркастичный помощничек.

Еще раз заглянула в коробку. И даже осторожно дотронулась до Марса, желая убедиться, что это все настоящее. Планеты были так искусно разрисованы, что легко угадывалось, кто есть кто.

— Где ты такое нашел? — спросила с восхищением. Ничего подобного в жизни не видела. И в голове не укладывалось, как такое могли приготовить из съедобных ингредиентов.

— Места знать надо, — улыбнулся Андрей хитро.

Вот, значит, как? Удостоила секретаря мстительным взглядом.

— Чем сегодня занимался?

— Твоим списком. — Андрей прислонился к столешнице, сложил руки на груди.

— И много сделал?

— Не всё, — недовольно процедил парень.

Я как бы и не надеялась. Задач-то я ему нарезала на неделю вперед, так сказать — программа-максимум, чтобы не расслаблялся.

— Визитки привезли, положил тебе на стол.

Я не зануда и не зазнайка. Но то, что Андрей так и обращается ко мне на «ты», очень выбивает из колеи. Будто намеренно тыкает меня носом в то, что между нами что-то было.

— … Со входящими, исходящими разобрался. Посетителей не было. Смета… Вроде накидал.

— Вроде?

— Лучше проверить.

Ну, это, по крайней мере, честно. В любом случае перепроверять придется всё, что он там натворил.

— А визитки по бренд-буку заказывал? — задала уточняющий вопрос. Не то чтобы я старалась подставить своего секретаря, не разъяснив ему некоторое тонкости… Хотя может показаться, что именно это я и делаю. По правде, было просто интересно, как Андрей подойдет к работе. На «тяп-ляп» или все-таки включит голову?

— Бренд-бука не нашел, но нашел макеты прошлых визиток и уточнил у девочек, не менялось ли чего.

Похвалить его, что ли?

— А с рассылкой?

— Не успел. — Андрей смотрел на меня долго, испытывающе. — Но все распечатал. Конверты, наклейки, сами письма. Упаковал… Не знаю, может быть, половину.

— Наклейки?

— Ну не вручную же мне выписывать адреса? — парень напрягся. Видимо, никак не мог определить, собираюсь ли я его уволить, поиздеваться над тем, что он не справился с задачами, или (может) похвалить.

Забавно, что он считает меня настолько злобной стервой. Вот вроде живешь, никому ничего плохого не делаешь… Но нет, каким-то образом все равно всем не нравишься.

Родным, коллегам, мужчинам. Хочешь не хочешь, начнешь думать, что, может, со мной что-то не так?

Видимо, мне надо устроиться на вторую работу, чтобы ту зарплату перечислять отцу и остальным. Здесь отказаться от должности, чтобы Андрюшу порадовать повышением. Всем в офисе объявить, что повышение получила через постель, в чем искренне каюсь. И пребудет со мной всеобщее обожание.

Ну бред же?

— Хорошо. — Растерла руками лицо. Никто не обещал, что будет легко. Справлюсь и без стороннего одобрения. — Ты проверял, что там все без ошибок?

— Ну… да?

— Не слышу я уверенности в голосе.

Андрей поджал губы.

— Я копировал все из твоего списка. Ничего не менял, так что какие ошибки? Контрл-цэ — контрл-вэ, это не так сложно. — Еще одна ехидная улыбочка в мой адрес.

Он копировал все вручную? М-да… Наверное, стоит ему рассказать, как создавать автоматическую печать ярлыков, чтобы задача заняла не половину дня, а минут пять — десять.

Но, как ни крути, Андрей старался. Вроде как. Конечно, еще надо проверить, где этот жук успел схитрить, но, чувствую, шаг в нужном направлении все равно сделан.

— Ладно. Оставь все у меня на столе и можешь идти домой.

Будем считать, что это мое «спасибо». Свалить из офиса за час до окончания рабочего дня — неплохо. Мне вот еще сидеть неизвестно сколько. Встречи затянулись, и я и половины запланированного не сделала за сегодня.

— Домой? — не оценил моего добродушия Андрей.

— Домой, домой, — повторила устало. — Завтра в восемь на месте.

На досуге проверю, что он тут натворил за этот день, и, если что, завтра спущу с него три шкуры.

— Как пожелаете, госпожа…

Я подавилась чаем. Горячий напиток попал не в то горло, я разошлась кашлем, на глазах проступили слезы.

Андрей поспешил похлопать по спине.

Хорошо так приложился. Не больно, но рука у парня тяжелая.

— Госпожа?! — прокашлявшись, уточнила у шутника.

— А как еще? — Коржаненко улыбнулся. Мягко, без злобы и ехидства. — Я сегодня целый день пахал, как Золушка. Но, если назову тебя мачехой, у нас получаются очень нездоровые отношения. Учитывая, что было…

Ну вот, что и требовалось доказать. Еще одно напоминание.

Покусала бы, если бы не была уверена, что этому любителю тематических ролей понравится.

— Иди уже, — буркнула я на секретаря. — Пока я не придумала тебе еще задач. К тем, что ты еще не выполнил. Или хочешь остаться ночевать в офисе?

— С тобой?

Ударила. Кулаком в плечо. Сильно. Не так, чтобы покалечить, конечно. Но достаточно, чтобы в светлой голове Коржаненко не возникла мысль, что это я его дружески огрела.

— Понял, я пошел.

Вот и молодец.

Проводила секретаря долгим взглядом, сама осталась на кухне допить чай. И все равно слышала, как он там радостно прощается с девчонками. Слышала, с какой досадой его провожают. Приступ мазохизма заставил подойти ближе к двери, чтобы расслышать, как кто-то из коллег назвал меня грымзой. И никто, само собой, не возразил.

Эх.

Будто что-то могло поменяться в лучшую сторону просто так, само собой. Я уже свыклась с происходящим. Пока назначение не вступило в силу, а было только новостью в офисе, народ еще пытался вежливо улыбаться. Я даже могла разболтать девчонок на разговоры ни о чем.

Но увы. Начальники отделов считали, что я обошла их нечестными способами. И что каждый из них должен был оказаться на месте Никифорова. Их подчиненные, которым золотой билетик также не выпал, предпочитали злословить за спиной.

А я не умею нравиться людям. Не умею вымученно улыбаться, флиртовать и играть в неженку, чтобы добиться своего. С бизнесом проще — я прихожу на переговоры и оперирую фактами, цифрами. И люди деловые принимают это. Конечно, у многих партнеров возникло опасение, что на место адекватного руководителя пришла тупая фифа, которая поставит работу под удар. Но их я могу с легкостью переубедить.

А что делать с офисными сотрудниками — непонятно. Юристы — хоть те лояльно относятся. И пара старожилов, которым возраст не позволяет играть в детские войнушки да бойкоты.

Зато Андрей живо влился в коллектив. В этом плане я ему немного завидую. Мне, может, тоже хочется человеческого тепла и понимания. А не вечное недовольство ото всех со всех сторон.

Вот только что я получаю? Правильно — опять того же Коржаненко. Вон — кексики какие принес. Чай заварил.

Подлиза.

Еще не хватало, чтобы я растаяла, как шоколадные планеты под струей теплой воды. Долгие одинокие ночи с двумя кошками не делают женщину стойкой к мужскому вниманию.

Так что Андрея надо держать от себя подальше. Отправлю-ка я его «в поля». Побегает курьером следующие две недели.

Вернулась в свой кабинет. Проверила визитки — действительно все правильно оформил. И быстро. Потом вышла и забрала из лотка «на подпись» документы.

Сидеть мне до восьми, не меньше…

С грустью бросила взгляд на ресепшен, где Андрей бросил коробку с письмами. Кстати — отличный повод сделать его курьером. Московских адресов среди получателей хватает. Вот и будет кататься целыми днями. Еще бы маячок на него поставить, чтобы следить, что не прогуливает, — и будет отлично.

Глава 8

— Ну наконец-то!

Я взвизгнула от неожиданности и чуть не выронила коробку.

— Я уж решил, что ты там ночевать решила. — Коржаненко… обнял меня со спины и устроил подбородок на плечо.

Даже стукнуть его не могу. Руки-то заняты. Держу коробку из-под офисной бумаги с конвертами и распечатанными письмами.

— Коржаненко, ты… ты… Руки убери! — гаркнула я строго.

Парень отцепился, обогнул меня и забрал мою нелегкую ношу.

— Ты чего здесь забыл? — посмотрела на часы, хотя и так знала время. Начало девятого. Офисные давно все разбрелись, я уходила последней, как только закончила с новым контрактом по Египту и по поставкам мебели для офисов продаж. Документы отправила юристам на проверку в восемь ноль одну и сразу домой.

А тут… этот.

На улицу не успела выйти, а меня уже хватают.

— Тебя, — улыбнулся Андрей. — Хотел проводить до дома. Нечего девушке одной в такое время по городу шататься.

Он? Меня? До дома?

Первая мысль была — какой ужас, ведь Коржаненко увидит, какой у меня в квартире бардак.

Вторая — ужас в том, что он увидит, в какой квартире я живу. Гостей никогда не приглашаю, потому что у меня просто нет для них места. Тринадцать квадратных метров на комнату, кухню и ванную — это вам не шутки.

И только в третью очередь меня накрыло: а что я переживаю-то? Будто собираюсь пускать Коржаненко к себе. Хочет играть в носильщика? Пожалуйста. Бонусов за это от меня все равно не получит.

— Я разве не четко обрисовала свою позицию? — если я соглашаюсь на сопровождение, это не значит, что стану милой и любезной.

— Очень четко. — Андрей шел рядом. Мне только плюс — руки освободились, так что я смогла достать из сумки зонт и раскрыть его. На улице моросил дождь. Асфальт успел не только промокнуть, но и покрыться неглубокими лужами. Каблуки оставила в кабинете, но из сменной обуви у меня оказались с собой только балетки. Почти уверена, что ноги промокнут насквозь еще до того, как мы дойдем до метро.

— … Но ты говорила, что суперзлобной букой будешь только в офисе. А вне его…

«Ты мне никто», — как сейчас помню.

— … Мы незнакомы, так что я подумал… почему бы не познакомиться с милой девушкой?

— Никогда не сдаешься? — уточнила я у парня.

— Считай, что это еще одно мое положительное качество. — Андрей легонько толкнул меня плечом. — Ну как, тебе понравилось то, что ты нашла на своем столе?

— На столе? — у меня там столько «сюрпризов» было от коллег за этот день, что не сразу вспомнила, что так и не похвалила Андрея за визитки.

— Да, — кивнула и посмотрела на эту каланчу. Ему бы тоже зонт вручить, пока… документы не промокли. Коробку я, конечно, крышкой накрыла, да и дождь вроде несильный. Но все равно боязно. — Спасибо.

Глаза Андрея вылезли из орбит.

— Только «спасибо»?

— Прости, а ты чего ожидал услышать? — поинтересовалась я осторожно у этого блаженного. Не в ноги же ему кланяться за то, что заказал именно те визитки, которые должен был.

— Ничего. Это я так… Как прошел твой день?

Дайте мне терпения, хоть кто-нибудь.

— Убегалась по встречам, выгнала секретаря домой пораньше, чтобы глаза не мозолил, разгребала хренову тучу бумаг. Хотела отдохнуть по пути домой, где буду складывать тысячу — полторы писем по конвертам, потому что кто-то не умеет пользоваться «рассылками»…. Но тут навязался ты.

— Ясно, — как будто я только что мило щебетала, ответил Андрей добродушно. — Я тоже замотался. Начальница загоняла со списком задач, которые, как я узнал, за один день выполнить невозможно, потому что там работы на неделю минимум. Спина болит от неудобного кресла, пальцы изрезаны бумагой, хочется напиться, но завтра на работу ни свет ни заря. Но не жалуюсь, потому что вечер скрашивает такая замечательная спутница.

Ой подлиза, ой подлиза…

— Тебе самому от себя не противно? — уточнила я у Андрея. — Вечно пытаться всем понравиться…

Скривила лицо в отвращении.

— Всем? Только тебе, Анют. — Перехватив коробку одной рукой, парень обнял меня за плечи.

— Зачем?

— Затем, что «давайте жить дружно!» — голосом кота из мультика продекламировал Коржаненко.

«Шарик, ты балбес», — захотелось вторить ему, раз уж пошли по цитатам.

— Ну вот ты нравишься мне, — Андрей вроде как попытался ответить без дурачеств. Но получилось не очень.

С одной стороны, внутри мое сердце ёкнуло. Но это ж глупый бесполезный орган. Ему кинули косточку, а он и ведется. Плохое, сердце, плохое.

С другой — уши не развешиваем, лапшу снимаем. Могз-то от работы у меня еще не окончательно сплавился, чтобы верить в это «нравишься ты мне». Не вчера родилась, на одни и те же грабли два раза не наступаю.

Последнее заявление Андрея оставила без комментариев. Потому что мы дошли до метро.

— Ты не на машине? — удивился парень.

— Самой обидно, — буркнула я невесело. Хотя я-то что? А товарищ Коржаненко почему без авто? Уж если ему работать не приходилось ни дня в жизни, то странно, что у баловня нет какой-нибудь люксовой иномарки.

Кстати, надо бы на этого товарища информацию поискать. Подозрительный тип. Аргумент «уволю», конечно, железный, но козырей в рукаве хотелось бы держать побольше. Люблю, когда все ясно, четко и понятно.

А с Андреем ничего не понятно.

Турникеты прошли быстро, несмотря на то, что в метро народа было валом.

— В какую сторону едем? — все стараясь оказаться как можно ближе и нагло пользуясь давкой, спросил парень, пока мы спускались к поездам.

— Выхино! — ответ пришлось практически выкрикнуть. Чем глубже мы спускались, тем гул метро все сильнее заглушал речь. Или собственные мысли. Андрей, узнав конечный пункт назначения, несколько скривился. — Тебя никто не заставляет ехать.

Напомнила, а то мало ли.

Кстати, а заставлять его работать сопровождением и личным курьером я тоже могу? Никифоров, например, позволял себе подобные номера. Позвонит часов в одиннадцать вечера в субботу, потому что не помнит, куда положил очередной договор. И будьте добры, Анечка, бросить всё и ехать в офис искать документы.

«Заодно можешь заехать в тот ресторан, заказать ту вкусную штуку, которую я ел недели три назад», — любимый номер бывшего начальника. И ничего, что тот самый ресторан — в часе езды в другую сторону, «та вкусная штука» была вообще из другого места и чеки с наименованием блюда, дурочка, хранила только две недели.

Да Андрею еще повезло, что я человек добрый. С той школой руководства, что была у меня, я вообще сама нежность и трепет.

Показать Коржаненко разницу, что ли? Чтобы вопрос «ты мне мстишь» больше не поднимался.

До Выхино ехали без разговоров. Между нами была зажата коробка с бумагами. Я прислонилась к дверям, к которым прислоняться нельзя, Андрей держался за поручень. Мы оба бросали друг на друга короткие взгляды. Я все больше украдкой, а вот парень — не стеснялся демонстрировать свой интерес.

Так что старалась не смотреть на него вообще. Даже наушники достала, чтобы ехать с музыкой и забыть, что Коржаненко рядом. Со своим дурацким приятным парфюмом. Нельзя же мужчинам так вкусно пахнуть!

— Приехали. Дальше я сама. — Выйдя на платформу, попробовала забрать у парня коробку.

— Конечно нет, — возразил он твердо. Пока поднимались, мне этот «ценный» кадр начал лекцию читать о безопасности. Он. Мне. — Уже темнеет. Не могу же я тебя одну бросить. Райончик у тебя тот еще…

— Это все байки, — отмахнулась я. — Нормальный район. Я здесь уже года три живу, и никогда ничего не случалось.

Андрей одарил меня взглядом, полным сомнений.

— Конечно, — протянул парень. — По всей Москве вечно что-то случается, и только в Выхино за три года — ни разу.

Если быть совсем честной, то я действительно не любила бродить одна в сумерках. По ночам — тем более. В сумочке всегда лежал перцовый баллончик. На всякий случай. И, тьфу-тьфу-тьфу, я им так ни разу и не воспользовалась. Однажды думала, что придется собак разгонять, которые недобро тявкали и подкрадывались со спины. Но все обошлось.

Так что переживания Андрея наиграны.

И только я хотела рассказать парню, насколько неправдоподобно он устраивает игры в ковбоя, как плечо отозвалось резкой болью. Чуть не потеряла равновесие, вцепилась в руку Андрея, чтобы не упасть.

— Сумка… — выдохнула, до конца не осознавая произошедшее.

Вернее, вроде понимала: вон парень, который дернул мою сумку, убегает. Меня ограбили. В сумке ключи, документы, кошелек…Не ясно, как теперь в квартиру попасть. И что вообще дальше делать.

Все словно не со мной происходит. Сердце колотится будто обезумевшее, перед глазами… будто не я стою. Вроде как смотрю на все со стороны. Как в фильме. Или как во сне, когда хочешь двигаться, а не можешь. Я не могла. Напал какой-то ступор, с которым я не в состоянии справиться.

Следом пришла волна жара, опалившая лицо.

Проморгалась. И обнаружила, что руки тянет от тяжести коробки, которую мне вручил Коржаненко, чтобы броситься за воришкой следом.

— Андрей! — крикнула. Не знаю зачем.

Все еще находилась в прострации. Видела, как парень быстро догоняет вора. Даже, оказывается, сама побежала. Медленно, неловко.

И было страшно. Очень страшно. Настолько, что хотелось спрятаться. Забиться куда-нибудь в угол и ничего не видеть. Ни проплывающих мимо лиц прохожих, ни то, как Андрей догнал мерзавца и, схватив за плечо, развернул к себе лицом.

И я точно не хотела видеть ножа в руке пойманного парня.

— Андрей, — выдохнула, понимая, что сейчас произойдет. Только сделать уже ничего не могла. Бросить коробку, побежать быстрее… И все равно услышать, как Коржаненко глухо застонал, когда получил удар в живот.

Тело сковал новый ступор.

Андрей согнулся пополам и не представлял никакой угрозы. Но парень с ножом считал иначе, ударив ножом еще два раза.

Женские визги где-то на фоне, крики «вызовите полицию»… Наверное, они спугнули преступника, который вновь бросился наутек. И на этот раз в погоню никто не бросился.

— Кто-нибудь, вызовите скорую, — уже отчетливее услышала женский голос где-то за своей спиной.

Андрей упал на спину, а я подбежала к нему. Ноги едва слушались, но, может, оно и к лучшему. С такими ватными конечностями я совсем не почувствовала боли, когда упала на колени перед Коржаненко.

— Андрей, Андрей, — позвала его, похлопала по щекам.

Ему же нельзя терять сознание, разве не так?

— Андрей, — пыталась растормошить парня, убрала его руку от живота. Ладонь была вся в крови. Как и рубашка.

Боже, что делать? Стянула с шеи платок, приложила к месту раны (ран?) и прижала посильнее.

— А-а-а, — Андрей застонал, я почувствовала, как все тело парня сократилось, как напряглись мышцы его живота.

— Тш-ш-ш, все будет хорошо, скорая уже едет. — Понятия не имею, что можно и нужно говорить в таких ситуациях. Не то чтобы я жила в мире розовых единорогов и радуг, в котором не бывает зла… Но все-таки что-то такое максимум в кино видела. Ну, может быть, в новостях пролистывала.

А тут…

— Все будет хорошо, — повторяла я по кругу. — Ты, главное, сознание не теряй.

— Почему ты их не надела?

— Что? — посмотрела на бледное лицо Андрея.

— Сказала, что понравилось, и даже не взяла с собой? — Коржаненко грустно улыбнулся.

— О чем ты? — кажется, он бредит. Это же плохо? Где там эта скорая?

— Я оставил на столе…

— Визитки? — точно бредит. Зачем мне их брать с собой? Или надевать?? — Слушай, ты не умирай, ладно? И буду я носить твои чертовы визитки хоть в каждой сумке.

— Визитки? Черт, женщина, ты нормальная? — гаркнул на меня Андрей и даже попробовал привстать, но только сильнее застонал и упал обратно на асфальт. — Я тебе подарок оставил на столе, ты сказала, что тебе понравилось.

— Андрюш, ты не переживай так, ты просто бредишь, — попробовала успокоить я раненого. Говорила мягко, нежно, негромко — мало ли, вдруг у него голова болит?

— Брежу? Я тебе часы купил, умные. Как ты…

Сирена скорой помощи не дала мне возможности отреагировать на слова Андрея. Все равно не было ясно, говорит он серьезно или это коктейль из адреналина, боли и кровопотери взял главенство над ослабленным организмом.

— Они здесь! — кто-то из добрых наблюдателей подсказал врачам, где нас искать.

— Все хорошо, помощь уже здесь, — продолжила успокаивать Андрея. — Сейчас поедешь в больницу, тебя подлатают.

— Ты же поедешь со мной? — попросил парень, перехватывая меня за руку.

Конечно, поеду, как не поехать?

— Девушка, отойдите, — приказал один из медиков, помогая мне встать на ноги. Оглянулась. Две скорых стояли на тротуаре, из одной уже выкатили лежанку.

— Вы ранены? — мужчина поймал мое лицо ладонями. — Посмотрите на меня.

— Я в порядке. Андрею нужна помощь, — отстранилась.

— Кровь? — фельдшер кивнул на ладони.

— Его. Я пыталась зажать рану…

— Ладно. — От меня отошли, сосредоточив все внимание на Андрее. Рядом с ним на земле уже сидели двое других медиков, раскладывали чемоданчик. — Что случилось?

— Его ножом ударили. Три раза вроде… — поняла, что голос срывается. А меня трясет. — Он… он за вором погнался.

Дуралей… Ну сумка и сумка, подумаешь, какие мелочи…

— Едем. Наташ, запроси, где места есть. Пусть готовят операционную…

Операционную?

Кажется, я сейчас упаду. Как-то мир вокруг слишком резко поплыл, а дома по правую руку начали менять свое положение.

Глава 9

Я думала, что пару кругов ада я в своей жизни уже прошла. Когда заболела мама. Сначала пугающая неизвестность, когда не понимаешь, что будет дальше. Хотя нет. Вначале же были просто какие-то незначительные изменения в поведении, странные оговорки, чрезмерная рассеянность. До какого-то момента никто не замечал. Бывает же? Как заметили, пошли по врачам. Я еще мелкая была, не понимала почти ничего. Да и родители старались не говорить. Только есть вещи, которые не утаишь. Забытые на огне кастрюли, ночные слезы, скандалы с бабушкой, которых я слышать не должна была. Постоянные поездки к врачам. Сначала по городу, потом в областные больницы. Обследования, на которых мама могла пропадать неделями. Новая женщина у папы.

И страшный диагноз, который не обещал ничего хорошего.

Тем не менее тогда я сталкивалась разве что с бесконечными врачами.

Сегодня еще и с полицией.

В чувство после обморока меня привели в машине скорой. Вручили ватку с нашатырем и сказали держать на тот случай, если снова решу падать.

Андрея увезли на второй машине. Но хотя бы ехали мы в одну больницу. Его в операционную, меня в травму. Верить в то, что я не пострадала, на слово мне отказались. Плюс при падении я якобы могла удариться головой и получить сотрясение… Или еще что-то.

Не знаю, для меня все проходило как в тумане.

Вернули сумку. Оказывается, Андрей вырвал ее у того парня. От такой новости разревелась. Думаю, это просто стало последней каплей. А врачи решили, что у меня истерика. Возможно, были правы. Дали успокоительного, тумана в голове прибавилось.

Сумка! Чертова сумка, из-за которой человек оказался в больнице. Ну вот зачем, зачем Коржаненко бросился ее спасать?

Потом полиция. Сотрудники приехали в приемный покой, после короткого разговора предложили (потребовали) проехать в отделение. Заявление, составление фоторобота (бесполезное занятие, потому что все равно почти ничего не помню). Еще и допрос, словно это я преступница. Взяли контакты, велели не пропадать. И на следующий день явиться снова.

Нервы никакие. На дворе ночь, про Андрея — никаких новостей, хотя я просила врачей позвонить, как только операция закончится, но пока тишина. Усталость зашкаливает. Эмоциональное истощение — полное. Наверное, сейчас у меня эмоций как у вяленой воблы.

Разве что до ужаса боюсь ехать домой.

Так что вызвала такси и отправилась в офис.

Коты вполне переживут одну ночь без меня. А я, если не отвлекусь от всей этой ситуации, просто свихнусь. И «отвлекаться» я умею только работой.

Ненавистную сумку положила на кушетку, сама устроилась за своим столом.

Андрей что-то говорил про подарок?

Перерыла бумаги, пока не нашла маленькую коробочку, перевязанную красным атласным бантом.

Коржаненко действительно сделал мне подарок. А я даже не смогла заставить себя открыть его. Уже не говоря о том, что не заметила его днем. На столе скопилось столько документов, что я просто сгребла все в одну кучу, вот коробочка и затерялась.

И вот что мне с ним делать? С подарком, я имею в виду.

Не приму — окажусь самой последней стервой. Особенно если… Нет, я не стану думать о плохом. Подумаешь — мне до сих пор не позвонили… Все будет хорошо.

А если приму? Дам понять Андрею, что он может продолжать все это. Что бы это «это» ни значило.

В дверь постучали, и я вздрогнула.

Как пролетела ночь, и не заметила, так что присутствие в офисе еще кого-то загнало душу в пятки.

— Анна Марьяновна? — в кабинет заглянула Жанна из бухгалтерии. — Простите… А Андрей… Еще не пришел?

— И не придет, — уставшим голосом ответила девушке. — Он… попал в больницу.

Из-за меня.

— Как в больницу? — Жанна сникла. Зато смело прошла в кабинет и села на кушетку. — Что-то серьезное?

— Да, — отозвалась честно.

— Но… как же так? А где он лежит? Что случилось?

— В пятнадцатой. Подробности…

Не твоего ума дела.

— Пока неизвестно, — ответила почти честно. — Если будут какие-то новости…

— Надо же узнать! — с упреком произнесла Жанна. — Может… надо его проведать? Мы с девочками могли бы съездить…

— Всем офисом? — посмотрела на бухгалтера с сомнением. — Давайте не будем впадать в крайности.

А то я уже на грани. Понимаю, что надо самой ехать… Только куда перекидывать назначенные встречи?

Тоже несерьезно. Только вступила в должность, и уже буду перекраивать планы из-за чп с сотрудником. Так нельзя.

И не ехать к Андрею тоже нельзя.

Черт, почему все так вовремя-то, а?

— Съездить, конечно, надо, — произнесла вслух, вроде как рассуждая. Но Жанна мысль подхватила моментально.

— Обязательно! Я могла бы в обед. Думаю, Наташа тоже сможет. И Люба… Работа не пострадает, — пообещали мне самое важное. — Узнаем, как он там.

— Хорошо, — скупо согласилась я, испытывая неприятное сомнение в душе. Как-то кажется неправильным, что Андрей после всех своих подвигов будет встречать наш теплый женский коллектив в своей палате.

Хотя радоваться должна. Он получит внимание, заботу. Переключится с меня на кого-нибудь из девчонок. Тогда и подарок верну с чистой совестью.

Почти чистой. Все равно забыть, что он во все это вляпался не без моего участия, невозможно.

И все равно навестить его надо. Просто по-человечески.

— Жан, узнай у Андрея, может быть, ему что-то нужно привезти?

Маловероятно, конечно. Наверняка, как только парень придет в сознание, позвонит своим родителям, друзьям или девушке, которые обеспечат Коржаненко всем необходимым. Но вдруг? Не с пустыми же руками ехать к этому герою-дуралею?

* * *

К обеду поняла, что работать бесполезно. Все валилось из рук. Буквально. Разбила чашку, испортила два отчета. Цифры плыли перед глазами, путались. Пришлось признаться самой себе, что голова у меня совершенно не варит. В какой момент здравая оценка ситуации да и логика полностью отключились — я не знаю.

Я не спала больше суток. Попала в чрезвычайно стрессовую ситуацию, которая могла оказаться травмирующей для психики. Бросила Андрея одного в больнице. Понятия не имею, что с ним… Дозвониться до отделения — просто невозможно. И я не знаю, сообщили ли его родителям. И, наверное, стоило поставить в известность Никифорова.

«Здравствуйте, Сергей Викторович. Как на работе? Да никак. Как ваш друг устроился? Шикарно. Только вчера на улице ножом пырнули, в больничке лежит. Зато я просидела над отчетом целых пять часов, пока не сообразила, что занимаюсь полнейшей фигней…»

Да, звонок получится примерно таким, видимо.

Телефон завибрировал. Смс.

«Хочу тебя».

Так как уже успела встать на ноги, осела обратно в кресло.

От Андрея.

Живой!

Боже мой, живой!!

Прижала ладонь к лицу, испытывая невероятное облегчение.

Второе сообщение, телефон снова завибрировал в руках. На этот раз голосовое:

— Меня тошнит. И все болит. Приезжа-а-а-ай… — звучал он так, словно выпил. Язык заплетался.

Следом пришло еще одно сообщение:

— А-аня-я-я-я…

Всё. Точно еду. К черту работу.

— Анюю-ю-юта-а-а… Не хочу Жанну… Хочу тебя…

Пришлось срочно зажать телефон между рук, чтобы заглушить стоны Андрея. Потому что уже вышла к лифту и, услышав заявления Коржаненко, сотрудники в лобби посмотрели на меня с удивлением. Мягко говоря.

Ох, Андрюша. Как же я надеюсь, что это ты так от наркоза отходишь.

— Тебя… — новое голосовое сообщение, которое я прослушала, зайдя в лифт. И прикрутив громкость до самого минимума.

— Жанна не подходит. Это почти как Анна, только не получается говорить Ж-ж-жа-аню-юта… А с тобой получается. Анюта… Анечка…

Это… странно. У меня только два варианта: или Андрей очнулся после наркоза, или уже смылся отмечать второй день рождения в каком-нибудь баре. Причем, сдается мне, что оба варианта равновероятны.

— Аня, Анечка, Анюта, для тебя не жаль салюта…

Пожалуй, не буду я слушать, что он там присылает. Уверена, что, когда Коржаненко придет в себя, ему будет очень стыдно. Во всяком случае, хочется в это верить. Правда, не сильно похоже, что Андрей в принципе знает, что такое стыд. Но вдруг?

Деловая жилка во мне тут же подсказала, что удалять сообщения все-таки не стоит. Компромат — он и в Африке компромат.

И вот оно — снова чувствую себя скотиной. Человек жизнью рисковал, чтобы мне помочь, а я думаю о том, что нужно собрать на него досье, чтобы иметь рычаги давления.

Нет чтобы решить, что все произошедшее — отличный шанс пересмотреть отношения, попробовать, не знаю, стать друзьями. Нет, не такими, кто будет по пятницам вместе ходить в спорт-бар или созваниваться по выходным. А теми, кто будет в состоянии общаться нормально, без претензий…

Да не, бред какой-то.

Какие друзья? Я начальник, он подчиненный.

Мда… Ситуёвина.

Пока доехала до больницы, сгрызла все ногти. Опять из-за Коржаненко, между прочим. Вообще, дурацкая привычка. Чуть какие нервы — прощай, маникюр. А Андрей тот еще организатор стресса.

Сто шестьдесят четыре голосовых сообщения.

Настойчивый молодой человек.

Я связалась с безумцем.

Осталось понять, хорошо это или плохо.

— Добрый день, я к Коржаненко Андрею, — обратилась к медсестре на посту.

Все же просто — раз он шлет мне развеселые сообщения, то явно не находится в тяжелом состоянии. Значит, никакой реанимации, а палата. Операция была? Значит, должен лежать в хирургии. Не могли же Андрея перевести куда-то еще так быстро? И не сбежал же он, в самом деле?

— Тринадцатая, — не отрываясь от своих занятий, сухо ответила медсестра.

Я не суеверная, но что-то мне не понравилось, что Андрей лежит в «несчастливой» палате. Надо будет найти заведующего отделением и попробовать договориться о переводе Коржаненко в другую палату. Есть же здесь какие-нибудь варианты?

Тринадцатая.

Прежде чем постучать и войти, помялась на пороге.

— Аню-ю-юта, зараза такая, — Андрей все еще развлекался со своим телефоном, не замечая меня. — Я знаю, ты получаешь сообщения. Здесь есть две серые галочки… А ты… ты… ведьма…

— Коржаненко, я ведь и уволить могу, — подала голос, пока фантазия горе-ассистента не понесла его в расчудесную страну трудовой биржи.

— Пришла! — парень как-то слишком весело повернулся в мою сторону. И, к моему ужасу, попробовал встать с кровати.

— Стоп, лежать, — скомандовала, а то Коржаненко слишком разогнался. — Ты куда собрался?

— Жену встретить, — огорошил меня Андрей.

— Жену? — даже обернулась посмотреть — мало ли, вдруг я не единственный посетитель. Да нет, я одна.

— Конечно. — Парень вновь попробовал встать. Но я помешала. Подошла, надавила плечи.

— Ты откуда такой шустрый взялся-то? — поинтересовалась, сажаясь на край кровати. — Ты давно очнулся? Что… что врачи говорят?

— Я тебя люблю.

О-о-о. Это точно клиника. Причем не из-за наркоза. А из-за того, что Андрей думает, что это смешно. Уж слишком переигрывает.

Ударила его в плечо. Побольнее.

— За что?

— За то, что дуру из меня делаешь, кретин, — рыкнула на оболтуса. — Я через пол-Москвы летела, гадая, что с тобой, как все прошло, что… что… А ты! Цирк здесь устроил.

— Да ладно тебе. — Губы Андрея растянулись в типичной ухмылке. — Ну чуть-чуть перегнул палку, с кем не бывает? Мне вообще простительно.

Ага. Простительно. Я поседею с его приколами, а ему — простительно.

— Давно в себя пришел? Как операция? Что говорит врач?

— Ничего, завтра домой поеду.

— Я сейчас тебя снова ударю, — выдохнула злобно. Это же надо уметь так раздражать!

— Я серьезно, — пожал плечом Андрей. Одним. И то поморщился. Однако, поймав мой недовольный взгляд, все-таки решил ответить на поставленные вопросы. — Из себя не уходил, так что приходить никуда не пришлось. До отделения довезли, вкатили лошадиную дозу обезболивающего. Раны промыли. Возможно, единороги, не знаю. Я немного поплыл. Влили в меня физраствора, плазму и глюкозы. Сказали, что родился в рубашке, целый, здоровый. Только несколько швов наложить пришлось. Так что завтра домой.

Недолго обдумывая слова Андрея, вынесла свой вердикт:

— Бред какой-то. Я поговорю с врачом сама… Ты, видимо, еще в себя не пришел.

Андрей перехватил мое запястье.

— Ничего не поговоришь. У нас врачебную тайну никто не отменял.

— Ты понимаешь, что тебя нельзя выписываться? Что, если… не знаю, рана откроется? Ты понимаешь, что можешь истечь кровью и…

— И что? Я тебя умоляю, я скорее скопычусь от местной еды и депрессивных лиц. Недельку дома поваляюсь и вернусь в офис.

Недельку?

— Ты или врешь мне, — поджала губы, — или симулируешь.

И в любом случае — Коржаненко надо мной издевается.

— Ни то. И ни другое. Меня правда тошнит, но это нормально после всего. Есть слабость. Поэтому выписываюсь завтра, а не сегодня.

— А меня видеть зачем хотел?

Глава 10

— Да так, проверить — приедешь или нет, — улыбнулся через силу. — Ай! Женщина, перестань меня все время бить!

Как будто Аня могла меня послушать. Она еще раз ударила меня в плечо кулаком.

Черт, такая маленькая рука — и так больно лупит! Причем аккурат в одно и то же место.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезным? — надулась Анюта.

— Я всегда серьезен, — заверил девушку. — Просто… что ты хотела услышать? Что я влюбился, как мальчишка, поэтому сходил с ума от желания тебя увидеть?

— Точно не это. — Аня отстранилась от кровати, начала разглядывать палату, будто меня здесь и вовсе не лежало.

— Вот и славно, — ответил, переставая пялиться на начальницу.

«Вот и славно», — повторил мысленно, стараясь распробовать фразу на вкус.

— Тебе что-нибудь нужно? На выписку? — тихо спросила Аня, даже не оборачиваясь. — Может, позвонить кому-нибудь, чтобы помогли доехать до дома?

— Нет!

Как-то получилось резче, чем я планировал.

— Как-нибудь сам доберусь, — буркнул уже спокойнее. Для пущего драматизма состроил глаза кота из «Шрека». — Все равно помочь некому…

Если постараюсь, смогу сделать так, чтобы нижняя губа начала подрагивать. Чуть-чуть только поднапрячься…

— Как этого «некому»? А родители?

— Это время года они проводят в Греции. Вряд ли они променяют Средиземное море на поездку по московским окраинам.

— Тогда ты точно должен остаться в больнице. Вдруг тебе станет плохо? Или ты потеряешь сознание по дороге?

— Если так переживаешь, могла бы и помочь добраться, — предложил я. Тонкий намек напополам с игрой на совести. Анюта у нас гиперответственная, раненого бойца на поле не бросит. Смятение девушки слишком отчетливо вырисовывалось на лице.

— Аня, это же не моя блажь, — подбодрил нерешительность девушки. — Это же проще, чем потом гадать, живой ли у тебя секретарь или случилось что…

— Ты невыносим. — Анюта поджала губы. Будем считать, что я услышал «я согласна».

— Подумаешь, одна поездка на такси, — добавил еще аргумент. — Ну, может, еще до магазина дойти.

— У тебя ничего не треснет?

— Я не так много прошу, учитывая, что рисковал собой ради тебя.

— Просто отлично, — выдохнула Аня, подрываясь с места. — Я так понимаю, что потом мне нужно будет «всего лишь» приготовить тебе еды, «всего-то» застелить постель…

— Я против не буду, — хмыкнул, представляя себе эту картину.

— Приеду за тобой завтра в восемь. И заберу, только если увижу выписку от зав. отделением о том, что тебе можно покинуть стационар.

Как бы это не стало проблемой.

— Конечно, — одарил заботливую деву мягкой улыбкой. — Посидишь еще со мной?

— Если ты такой здоровый, я лучше вернусь на работу. Дела никто не отменял.

— Ладно. — Погладил Анюту по руке, до которой дотянуться стоило очень немаленьких усилий. — До завтра.

Чуть не ляпнул «малыш».

Черт побери, когда наркоз-то отпустит?!

Дождался, чтобы Аня покинула палату, даже выждал после этого минуты три. И только после упал на подушку, чувствуя, что боль вновь разрывает живот.

Морщась и шипя, поднял одеяло, чтобы увидеть, как кровь проступает через повязку. Неудивительно, что сознание вновь стало уплывать, тошнота подступила к горлу.

Долбаные швы опять разошлись.

Кричать не стал, дотянулся до телефона на тумбе. Медсестра оставила номер после моего утреннего концерта

— Любовь Георгиевна, у меня опять…

Она прекрасно знает, о чем я.

Черт, надеюсь, Аня уже ушла, а не направилась донимать дежурных, что и как со мной. Немного жалости к страдальцу я переживу. Но Анюте нечего знать подробности. Еще не хватало, чтобы она себя в чем-то корила.

В целом я даже почти не соврал ей. Внутренние органы особо не пострадали, а без селезенки люди спокойно живут.

Глаза закрывать не хотел, боясь, что просто провалюсь в сон, который снова закончится в операционной.

С тем, как плохо, оказывается, я переношу наркоз, дубль два совсем не нужен.

— Коржаненко, вот что с тобой делать? — в палату зашла врач. За ней Люба с капельницей и металлическим подносом. — Второй раз за мою смену. Тебе что было сказано? Лежать.

— Я не специально. — Меня перекосило, когда доктор отняла повязку от кожи, к которой она немного прилипла.

— Запрещу тебе посетителей, — пригрозила женщина, осматривая раны.

— Я завтра вписываюсь.

Точка. Пусть делают свое узи, берут анализы, что хотят. Лежать я смогу и дома. Лекарства пить — тоже.

Мне всего-то надо ограничить резкие движения в первое время. Перестать выступать павлином перед не слишком благодарной публикой.

Аня, Аня, Аня…

Новую дозу обезболивающего вкололи, так что скоро тупая боль в животе немного спадет.

— Скатаем в процедурку, — предупредила женщина. — Еще раз обработаем, чуть подлатаем. Так больно?

Лениво покачал головой. Потом мне что-то еще говорили. Подозреваю, что та же самая пластинка — лежи, не вставай, себя надо беречь.

Не слушал. Погрузился в свои мысли и выплывать из них не хотел.

Ночь прошла тяжело. Зашили вроде быстро, хотя и не знаю, ставили ли рекорды. Урывками помню капельницы, синий потолок в операционной, электронный писк приборов.

Но ничего из этого не волновало.

Перед глазами был только образ Анюты.

Наркоз же на всех действует по-своему. Я спал и не спал одновременно. И видел только ее. Не мог говорить, не мог шевелиться. Но отчетливо помню, как хотел дотронуться до Анюты, услышать ее голос.

Казалось бы — почему она?

Ломаю голову и не могу понять.

Девушек в моей жизни хватало, никаких сильных чувств к начальнице не испытываю. Ни положительных, ни негативных. Милая девочка, интересная. Но, опять же, разве таких мало? Вон хотя бы Жанна, которая приезжала навестить…

Только от присутствия Жанны хотелось взвыть, а с Аней я отдыхал. Вел себя как последний дурак, но чувствовал себя хорошо.

Медсестра Люба сказала, что я очнулся с ее именем и тут же подорвался с кровати, вроде как собираясь найти девушку. Прошел два с половиной шага, пока не грохнулся. Тут-то все поняли, что смена пройдет весело.

Меня снова подлатали, только легче не стало. Мозг решил бузить и дальше. Хотел получить то, о чем страдал под лекарствами.

Аня.

Накрывало настолько, что я до сих пор не позвонил родителям.

Казалось бы… Один звонок — и все мои проблемы будут решены. Через час перевезут в платную клинику, к завтрашнему дню решат вопрос с направлением в Германию или Швейцарию на лечение. Жестоко так думать, но прекрасно понятно: мне и слова не скажут в ближайшие пару лет. А узнают, что девушку защищал, так, возможно, и вовсе отстанут.

Тем не менее я им не позвонил.

И не собираюсь этого делать. Пока, во всяком случае.

Это же всегда можно успеть?

А Аня не всегда придет, если я попрошу.

Возможно, это все пройдет через сутки, когда я смогу трезво оценить… всё. Но пока… Пока приходится жить с тем, что есть.

Совместная поездка в такси. Пережить бы.

* * *

— Что ж вы меня перед девушкой-то позорите? — недовольно буркнул, пока медик стягивал на мне корсет, прости Господи.

— Ничего, вон — стоит, любуется. — Врачебного юмора я не оценил.

Аня приехала вовремя, даже чуть заранее, теперь стояла в дверях в палату, сложив руки на груди, и наблюдала, как меня готовят на выход.

Любуется? Вряд ли. Мысленно угорает, не иначе.

— Ты говорил, что у тебя пара порезов, — с упреком произнесла Анюта.

— Так и есть, — бросил на врача строгий взгляд, чтобы не трепал. Потом посмотрел на себя. Синяки, конечно, знатные получились. Но что поделать? Повязки мне поменяли. Теперь вместо одной большой красовались два аккуратных маленьких прямоугольника из марли.

— Хотите ехать — терпите, — ответил врач. — У вас еще четыре дня постельного режима. По возможности исключить движения максимально. Соблюдать диету, в выписке будут рекомендации.

Диету? Застонал в голос, запрокидывая голову к потолку. Настроение скачет от «сожру слона» до «ни крошки в рот». Но «диета» звучало отвратительно в любом состоянии.

— Вы уже определитесь — лежать мне надо или кашки здоровые варить…

Когда я голодный — я неприятный. Очень. А сейчас еще и все болит, так что меня разве что обнимать и гладить можно. А не приговаривать к горизонтальному положению и с травой на выпасе.

— Через четыре дня явитесь на осмотр, определим дальнейший ход лечения…

— Какого лечения? — взволнованно спросила Аня. — Коржаненко, ты сказал, что это…

— Просто порез, — в тысячный раз повторил. И фиг кто заставит меня изменить «официальную» версию.

— Девушка, а вы, собственно, кто? — поинтересовался врач, поворачивая голову к Анюте.

— Если повезет — сиделка и личный повар, — недоброжелательно бросил мужчине. Естественно, Аня моего предложения не оценила. — А так — начальница.

— А, начальница, — протянул хирург. Удивительно — мужские имена категорически не запоминаю. Женскую офисную орду — легко, с первого дня. А мужские — полный ветер в голове. — Сотрудник ваш за собой не следит. И, если и дальше не будет соблюдать предписания, восстановится еще очень нескоро. Если вообще восстановится.

— Куда денусь. — Присел на кровать, а то что-то перед глазами опять все поплыло.

— Лежать, питаться по рекомендациям, лекарства пить, не пропуская. Через четыре дня, после осмотра, если все в порядке, можно будет начать ходить. А пока — следить, чтобы не поднималась температура, не было обмороков…

Посмотрел на Анюту и внутренне ехидно заулыбался. Она уже в курсе, что «следить» за мной некому.

— Нет, — протянула девушка.

— Больно надо, — фыркнул в ответ.

Ничего, мы тоже гордые.

— Документы на посту, всего хорошего.

Мужчина покинул палату, оставляя нас с Аней наедине.

— Поможешь одеться? — поднял с кровати рубашку, с джинсами справился сам еще с утра. Если совсем честно, то и с «верхом» я бы справился без проблем. Только зачем? Во-первых, отличный шанс лишний раз похвастаться телом. Строгая диета а-ля нищеброд только подрезала мышцы, словно по туловищу прошлись рубанком (если бы я был деревянным). Во-вторых, я не против помощи.

Смотреть, как Аня закатывает глаза, но все-таки идет на мой зов, — бесценно.

— Тебе надо было дать ключи от квартиры, чтобы я привезла тебе что-то другое, — заметила девушка, встряхивая рубашку. Кровь почти удалось отстирать — добрая медсестра из прошлой смены забирала домой и колдовала. Даже прорехи от лезвия ножа заштопала. Армани это, конечно, не спасло. Доберусь до дома — отправлю в мусор.

— Да ладно, и так шикарно, — махнул рукой. — Будем считать, что на память.

Нечего ей без меня оказываться в моей квартире. Не вопрос — если бы я все еще жил в центре, милости прошу, мне не жалко. Свиньей никогда не был, бардак не развожу. Но за старую квартиру мне стыдно бы не было, в отличие от новой.

Я и так полдня гадаю, как бы повежливее дать Анюте от ворот поворот, когда мы доедем. Вот что она увидит, если зайдет в квартиру? Пустые комнаты, пустую кухню, пустой холодильник. С учетом того, что гостей я не ждал — дверь в свою комнату не закрыл. Так что девушка еще и рассмотри матрас на полу, ободранные стены, две коробки одежды. И шикарный сервиз из целой одной кружки для пива, которая служит чайной чашкой, за неимением прочих.

Вот точно: вчера я был мало адекватен, раз пригласил составить мне компанию по дороге домой.

— Ты не представляешь, как с тобой тяжело, — вздохнула Аня, продевая мою руку в рукав.

«Знала бы ты, как часто я слышал эту фразу в своей жизни», — промолчал. Что-то мысли о квартире нагнали хандру, так что в ответ или огрызнусь, или ничуть не облегчу тяжкую ношу Анюте.

Она стояла так близко, что я мог почувствовать запах дождя от ее одежды. И даже не пришлось податься вперед, чтобы оказаться ближе. Аня сама наклонилась, чтобы подхватить второй рукав. Мой нос оказался в паре миллиметров от Анютиной ключицы.

Если задуматься… Я обожаю, что она носит овальные вырезы. Конечно, если посчитать, сколько раз в жизни я вообще видел эту девушку, то стоит учесть, что я понятия не имею ничего о ее предпочтениях. Но нутром чую, что эти овальные вырезы — это то, что она любит. Скромно, но очень соблазнительно. Становятся видны тонкие ключицы, ложбинка между ними, немного оголены плечи.

Я же могу поцеловать это плечико.

Вернее, не могу, конечно. Но хочу и обладаю физической возможностью. Но морального права не имею вроде как.

— Застегнуться сможешь сам? — с поддевкой спросила Аня, помешав мне и дальше размышлять над дилеммой.

— А ты хочешь продолжить дальше сама? — улыбнулся. — Мне нравится, как ты касаешься меня.

Щеки Анюты тут же вспыхнули краской.

Кажется, вот и ответ на вопрос, как не пустить ее в квартиру. Поцелую в «нужный» момент, и все дела. В конце концов, что я потеряю?

Поцелуй мне понравится, это я точно знаю. А Аня сбежит, так что мою лачугу не увидит.

Будет угрожать уволить — заверю ее, что это лекарства на меня странно подействовали, и вообще — я не я, корова не моя.

А если она будет не против поцелуя?

Посмотрел на девушку задумчиво.

— Что? — спросила она возмущенно.

— Да так, ничего. Не обращай внимания.

Глава 11

— Такси уже ждет, — тут же забывая о моем продолжительном взгляде, сообщила Аня.

— Вот только этого не надо, — немного грубо рыкнул на девушку, когда она попробовала помочь мне встать.

То еще унижение. Настолько, что захотелось послать Анюту… домой и попросить оставить меня в покое.

«Сам справлюсь», — гордо выпрямился и направился на выход из палаты. И тут же пожалел о выбранной скорости. Голову повело, слабость нахлынула на тело, словно цунами на побережье.

— Ловлю, — юркнув мышкой ко мне, подставила Аня плечо.

Вот он, позор.

Мужчиной в ее глазах я точно больше никогда не буду. А-а-а-а-а!

— Не торопись, — посоветовала она, оставаясь поддержкой, пока мы шли к лифту.

Раздражение на самого себя было настолько сильным, что не получилось насладиться тем, насколько Анюта близко. Тем, как она прижималась ко мне почти всем телом.

— Сам доеду, — прислонившись спиной к стенке лифта, сообщил я. Стукнул на кнопку первого этажа.

— Ага. Щаз, — категорически не согласилась с моим мнением Аня.

Конечно. Из нас двоих она сверху.

— Командовать будешь своей женой. — Кажется, девушка разделяла мое раздражение. — Пока ты не можешь пройти и трех шагов, чтобы не начать терять сознание, — терпи сопровождение.

— Ну-ну…

— Ну-ну, — с угрозой повторила малявка. Она ж мне до подбородка едва достает. — Норов спрячь, скакун подбитый. А то я тебе в няньки Жанну определю.

Только не Жанну.

— Именно. Я все-таки послушала, чего ты мне там наприсылал, — поделилась откровением начальница. — Так что представь, как тебя будет каждый день ежеминутно сверлить ультразвуком. И переставай спорить.

— Слушаюсь, мой генерал, — буркнул я.

— Вот и хороший мальчик, — вроде игриво ответила злыдня, только я не оценил.

— Еще сахарок в рот положи и по головке погладь.

Мой выпад Аня пропустила мимо ушей.

Мы вышли на улицу, машина стояла прямо у входа. Что-то синее, немного мятое и очень бюджетное. Посмотрел на девушку строго:

— У тебя какая-то непонятная тяга к приключениям, я смотрю, — еще раз оценил чудо техники. — Ты уверена, что нас не увезут в ближайшую посадку?

— Уверена. Садись уже, пожалуйста, в машину, — велела Аня, подходя к машине. — Нет, вперед, — новая команда от начальницы. — Там сиденье можно откинуть, так что сможешь практически лежать.

А вот об этом я бы даже не подумал. Максимум — залечь сзади…

— А я надеялся свернуться калачиком и положить голову тебе на колени, — промурлыкал. Шальная мысль как-то неожиданно приподняла настроение.

— В твоих мечтах, — Аня забилась в угол, за сиденье водителя. Без лишней спешки сел в автомобиль, легко нащупал ручку, дёрнул — и спинка кресла провалилась, чтобы я мог лечь.

— Вы же не против? — поинтересовался у таксиста.

— Нет-нет, — заверил мужчина.

— Я уже договорилась.

— Куда едем?

— Андрей? — обратилась ко мне Аня. — Таганка. Номер дома я не помню.

— Нет, — покачал головой. — Я… переехал. Азимова, двадцать два, пожалуйста.

Мужчина уже завел машину, когда Анна назвала еще один адрес.

— Это здесь рядом.

Ммм, кто-то решил все-таки не ехать в мою тьмутаракань? Честно, я бы сам не поехал. Отличный шанс сбежать. Высажу Аню, назову адрес родителей. И пошло оно все к черту. Будем считать, что почти тридцать лет жил без гордости, и было неплохо. Протяну без нее еще дольше.

Залижу раны в теплой и мягкой кровати. Могу даже отказаться от лечения в Германии. Потому прогрею кости где-нибудь на Майорке, под предлогом восстановления здоровья. Полгодика хотя бы. А потом рвану на Ибицу. До тех пор, пока не забуду окончательно, с какой жалостью на меня смотрит Аня. Пока вообще не забуду, кто она такая. Вместе с ее работой, ехидством, дурацким запахом дождя и… и…

Да пошло оно всё.

Тоже мне. Будто она мне сильно нужна. Один звонок отделяет меня от мира моделей, актрис, бьюти-блогеров. От любых девиц, которые только есть в Москве. В мире.

Без этих всех жалостливых взглядов.

Прикрыл глаза.

Хочу уснуть. Проспать столько, чтобы по пробуждении быть старым собой. Целым, здоровым и не сходящим с ума оттого, что меня бросает из крайности в крайность, как беременную самку гиппопотама.

— Не спать, — наверное, чуть мягче, произнесла Аня, положив руку на мое плечо. Чуть не повернул голову и не поцеловал. Как-то на автомате, хотя откуда ему взяться-то? — Выходи.

Я не могу уснуть так быстро и надолго. Но открыть глаза и сориентироваться, где мы, не получилось. Так что сначала вышел из машины, а потом попытался понять, где мы.

— Пойдем?

Аня потянула за собой, видимо, все еще считая, что я обморочный.

— Куда? — поинтересовался лениво. Интересно, апатия — это следствие принятия лекарств или стресса?

Сам я против походов к психологу, но после случившегося — может, надо?

— Домой. — Девушка поджала губы и извлекла из сумочки связку ключей.

Из той самой. Которую я отвоевал в неравной схватке. Это осознание заставило немного расправить крылья.

Ведь получается, что я не бесполезный кусок недосекретаря. Помог девушке, связался с уродом, который ее обокрал. Догнал, опять же.

Может, все не так плохо?

Да нет… Это остатки оптимиста пытаются настроение поднять. А оно мне надо?

Первый этаж убитого подъезда. Про запах — молчу. Про плачевное состояние стен и напрочь черный потолок, словно тут три пожара случилось, тоже.

Аня помялась у металлической двери, словно что-то пыталась решить.

— Скажешь хоть что-то по поводу квартиры — клянусь, верну тебя в больницу.

Какой квартиры, женщина? Куда ты меня привела?

Аня открыла дверь.

А я рот.

Правда, закрыл сразу, пока ничего не вырвалось.

— Проходи. — Скинув обувь, начальница подхватила двух жирных котов на руки.

Куда проходить? В шкаф?

Животных девушка сбросила на широкую кровать, которая занимала чуть ли не четверть пространства. Между ней и стеной — узкий проход… на кухню?

— Пожалуйста, сделай лицо попроще, — дико краснея, попросила Аня. Упорно пряча взгляд.

А я стеснялся своего жилища. Придурок.

— Ты здесь живешь? — зачем-то озвучил самый тупой вопрос, который только можно было придумать в этой ситуации.

— Что-то не нравится? — огрызнулась в ответ Анюта. Мда… Жилищный вопрос для нас обоих стоит занозой в одном месте.

— Тут… симпатично.

Если уж делать комплимент, то хотя бы правдивый. Подозреваю, что из крошечной квартирки вытянули максимум. Стена рядом с кроватью — в полках до самого потолка. И только одни закрытые — у входа в квартиру. Кухню от «спальни» отделяют еще полки. Сквозные, так что можно было разглядеть плиту и раковину. Но на этих полках стояли книги и декоративные вазы, так что перегородка удалась. Если здесь есть ванная, готов спорить — там тоже все вполне функционально. При этом мебель, очевидно, свежая. Явно не остаток с советских времен. Кровать застелена красным пледом из ИКЕА.

Два слоно-кота лежали на этом покрывале и смотрели на меня без всякого энтузиазма.

— Ты что-то забыла? — спросил осторожно, уходя от темы «квартиры». Прекрасно понимаю Аню — я бы не хотел стоять и ждать, пока она начнет допрашивать меня по поводу: «Где мебель, где всё?» Вот и я попробую не задавать вопроса: «Какого хрена?!»

Она руководитель, и я более чем уверен, что на свою зарплату может позволить себе нечто большее, чем… это. У родителей будка для их пса просторнее.

— Нет.

— Тогда что мы здесь делаем? — надеюсь, я не звучал слишком грубо.

— Мы приехали. Ты останешься здесь.

Сначала подумал, что ослышался. Потом не мог сдержать смех.

Аня-Аня-Аня…

Попытался запустить руки в волосы, но бок сразу дал о себе знать.

— Малыш, ты умеешь удивлять. — Девушка вернулась с кухни, так что я с удовольствием прижал ее своим телом к стене. — Не думал, что ты настолько прониклась…

— Ага, — протянула она, даже не выворачиваясь.

Да ладно! Да не… Вот так все просто?

Запястья что-то коснулось. Двух секунд не прошло, как на мне что-то застегнули. Наручники?

— Коржаненко, вот ты совсем сдурел, я не понимаю? — Аня мягко меня оттолкнула, очевидно, стараясь не навредить. — Вот к тебе пытаешься по-человечески, а ты…

А я стою, смотрю на свою руку, на которую Аня нацепила «умные часы». Мои. Вернее, ее, которые я ей подарил.

— Ложись, — скомандовала начальница. — Ты останешься здесь, потому что, во-первых, я тебя знаю.

Нет, не знаешь.

— Готова на почку спорить, что уже завтра начнутся звонки в стиле «приезжай, мне нужна помощь. Я хочу есть, спать, у меня чешется пятка» или «я сейчас умру». Ездить каждый день бог знает куда я не собираюсь.

— Да у меня и в мыслях не было…

Девушка посмотрела на меня, давая понять одними глазами, что не собирается верить в мою маленькую ложь.

— Во-вторых — здесь ты в пятнадцати минутах езды от своего лечащего врача. И, если вдруг, не дай бог, что-то случится, тебе смогут оказать адекватную помощь. В-третьих. Тебе нельзя ходить. И, уж прости, но квартиру по твоему новому адресу я видела.

Ага, значит, знает…

— Кстати, спасибо, что сказал, что устраиваешь свою «жену» на работу.

О, а вот и долгожданный камень в мой огород.

— Так вот. По своим апартаментам будешь расхаживать через четыре дня. Когда врач разрешит. А пока — все даже не в шаговой доступности, а руку протянуть.

— А это зачем? — показал на часы.

— Затем, что я не собираюсь быть твоей няней. У меня работа есть. У тебя, кстати, тоже, — Аня как-то недобро это произнесла. Аж мурашки по спине пробежали. — Браслет привязан к моему телефону. И я буду получать отчет, сколько шагов ты сделал. И что у тебя с пульсом. Узнаю, что ты тут устраиваешь марафонские зашаги, — выгоню. Хочешь гробить свое здоровье — не в мою смену. Будешь делать, что хочешь, но сам. И на больничном. С минимальной оплатой. Если у меня появится хоть малейшее подозрение, что ты браслет снимаешь, — уволю.

— А что, другие устрашающие аргументы закончились? — попробовал улыбнуться. А то все старое «уволю, уволю». С больничным ход, конечно, сильный. Сколько там капает? Рублей двести в день?

Стоп. Это значит…

— Я что, не на больничном? — уточнил, правильно ли я понял слова Ани.

— А ты хочешь? — спросила она вместо ответа. После чего протянула мне ноутбук.

— У нас хватает работы, которую можно выполнять по удаленке, — пояснила она. — Почта настроена, программы тоже. Сможешь лежать и делать звонки. Нам как раз не хватает хедхантера. Горы сворачивать не предлагаю, но если найдешь кандидатов — будет здорово. Там… ничего сложного, но времени занимает много, — девушка словно извинялась за то, что предлагает мне не просто валяться в кровати все это время.

То есть… Я мог бы. И мог бы даже говорить, что ищу, но ничего не получается. Но не хотел. Офигеть. Не хотел. Что-то в душе колыхнулось, я… обрадовался? Могу быть полезным, а не обузой?

Почему-то совершенно не возникло мысли, что Аня просто издевается, пользуясь своим положением начальницы. Ведь видел, как она мялась оттого, что я увижу ее скромную обитель. Даже злилась, но защитная реакция вполне понятна. Я сам на нее бросаться начал, ощущая собственную уязвимость.

А теперь она дает возможность не быть балластом.

Не Ибица, конечно. Но звонить родителям желание отпало. Сделать максимум, чтобы что-то доказать Ане (попытка номер… какая там?).

— Спасибо, — принял ноутбук, все еще не понимая, что творится в голове у девушки, что она вцепилась в меня. Сплавь домой, на Жанну, уволь, просто забей.

Но нет. Держится. Даже переживает… по-своему, раз окольцевала. Посмотрел на браслет. Ох, никогда мой подарок не работал настолько против меня.

— Если несложно — буду благодарна, если сможешь кормить ушастых.

Бросил взгляд на двух кошаков. Я не ветеринар и не диетолог, но сдаётся мне, что они явно не голодают.

— Без проблем.

Лучше корм, чем меня.

Вот по глазам вижу, что самцы. И появлению конкурента на территории явно не рады. Будто я претендую на чей-то лоток.

— Хорошо, у меня один вопрос, — неожиданная мысль постелила меня. — А спать мы будем вместе?

Кровать-то одна.

Анюта одарила меня уничтожающим взглядом. После чего молча вытянула с одной из открытых полок спальник в маленьком черном чехле.

— Кровать твоя, — без энтузиазма буркнула девушка.

— Не-е-ет, — запротестовал категорически. — Я не могу спать здесь, пока ты — на полу.

— Придется, — пожала плечами Анюта. — Выбора, считай, я тебе не оставляю. Я буду на кухне. Если пойдешь в душ — постарайся не споткнуться.

Глава 12

Заснуть не смогла почти всю ночь. Это мрак какой-то.

Проблема заключалась совсем не в том, что спала на полу. Твердая поверхность полезна для спины, спальник у меня теплый и мягкий. Подушка под головой создавала дополнительный комфорт.

А не спала, потому что раз за разом прокручивала в голове разговор с Машей, который у меня состоялся днем, до того как я забрала Андрея из больницы.

Как только на работе удалось выкроить перерыв, набрала Никифорову, осознав, что затягивать с новостями про Андрея больше нельзя.

«— Привет, Анют, — трубку подняла Маша. — Сергей уехал, телефон в офисе забыл, ты что-то хотела?

— Да, поговорить с ним по поводу Коржаненко.

— Я тебя умоляю, только не говори, что ты втюрилась в этого козла.

— Нет! Нет!! Конечно же, нет, — заверила я девушку. — А почему козла?»

Естественно, реакция Маши меня озадачила. Добрейший души человек, который ни о ком никогда слова грубого не говорил, вдруг так отзывается о своем друге. Который, между прочим, посодействовал их с Сергеем встрече, раз уж на то пошло. Не говоря уже о том, что она уступила ему жить в своей квартире. Память у меня отличная. Адрес, куда я не один раз Маше заказывала такси и куда даже как-то заходила в гости, помнила. Раз Андрей там сейчас живет, какие выводы можно сделать, когда слышишь про козла? Что я что-то упустила из вида.

«— Потому что. Слушай… Просто поверь мне. От Андрея надо держаться как можно дальше. Он самый лживый, беспринципный и хитровы…

— Маш, он в больнице, — перебила подругу, чтобы не получилось неловко.

— В больнице? — Маша хохотнула. — Даже неделю не отработав? Ну-ну… Зная его, этот змей наверняка сейчас тусит где-нибудь по клубам и врет, чтобы не потерять работу…

— Нет! Он действительно в больнице, — настояла на своем. — Я его вчера навещала. В общем… На меня напал грабитель, стянул сумку. А Андрей кинулся следом… Получил несколько ударов ножом….

— Ага… — Маша некоторое время молчала, после чего произнесла: — Ань. Он к тебе уже подбивал клинья?

— Ну… Да. Наверное, — все-таки был подарок, было приглашение на свидание. Вызвался проводить меня до дома. Это же вполне подходит под определение «подбивать клинья»?

— Ну понятно, — снова протянула Машка. — Дорогая, тебе не кажется, что это все слишком удачно для Коржаненко?

— Маша! — от такого предположения я оказалась в шоке. Хотя настоящий шок наступил чуть позже.

— А что? Коржаненко к тебе подкатывает и тут неожиданно оказывается героем! На тебя нападают, он бросается спасать. Ты ему благодарна и готова на всё. Он получает себе отпуск на неопределённый срок, благосклонную начальницу…

— Но я там была. Ты не представляешь…

— Увы, представляю, — с грустью ответила Маша. — Ты не знаешь этого человека. Он извернется как угодно, лишь бы получить свое. И лишь бы ничего не делать.

— Ты ошибаешься…

— Давай так… Я не говорила раньше. И очень хочу, чтобы это осталось между нами, не пошло по всему офису. Ладно?

— Конечно.

— Чтобы ты понимала. Несколько лет назад родители Андрея угрожали лишить его семейных денег, если он не возьмется за ум. И он нашел выход. Стал примерным семьянином.

— Он женат?! — волосы на голове зашевелились. Ведь у меня есть самое главное табу — никаких женатиков. После того, как отец променял заболевшую мать на новую любовь… Я не переносила женщин, которые врываются в чужие семьи. Не относительно мачехи — с годами обида рассосалась, она действительно помогла отцу принять… всё. Только изменщики — те же предатели.

— Был женат. На мне, — Маша припечатала меня этой новостью. — Только не подумай, что я какая-то обиженная брошенка. Нет. Он уговорил меня на фиктивный брак. Вернее, сначала это была помолвка, пара встреч с его родителями, когда я прикидывалась его девушкой. Не спрашивай как, но все вылилось в то, что я четыре года играла роль его жены, ежемесячно пересекалась с его родителями и рассказывала, что Андрей — образец для подражания. Четыре года, Анют…. История меня, конечно, тоже не красит. Но… оцени, на что готов пойти Коржаненко, лишь бы не менять свой образ жизни.

— Но…

— Подговорить кого-нибудь из друзей, чтобы тот украл у тебя сумку, разыграть спектакль — это не проблема.

— Но я была в больнице. Говорила с врачом…. Видела кровь…

— Взятка, пакет под рубашкой. Или еще какой фокус. Ты была перепугана, наверняка не заметила… Наверняка в конце концов оказалось, что пострадал Коржаненко не так сильно…»

После ее слов на душе было гадко. Очень гадко.

История про то, как Андрей обманывал родителей… Это просто взрыв мозга. Разве такое вообще возможно?! Как… как так можно поступать? Да, мои иной раз съедают мне все нервы, но чтобы устраивать целую аферу? В голове не укладывалось.

Родители его, правда, тоже хороши… Сами же такое чудо себе воспитали. Да и не замечать обмана столько лет… Это вообще на сына наплевать надо. У меня мать по выражению лица и походке могла считать, что что-то произошло. Пытаться хоть что-то скрыть было бесполезно. А тут четыре года…

А еще Маша оказалась права. И Андрей, и врач говорили, что ничего серьезного с парнем не случилось. «Обошлось». Но я отчетливо помню те удары… Андрей или в доспехах должен был оказаться, или в рубашке родиться.

Голова гудела, сон не приходил.

С одной стороны, оказаться доверчивой идиоткой не хотелось. Ненавижу, когда пытаются играть на чувствах.

С другой — если никакого обмана нет, а я обвиню в нем Андрея, после того, что он ради меня сделал… Я себя после такого простить не смогу.

«— Почему… Почему Сергей попросил устроить Андрея в фирму, если знает… Он же знает о вас с Андреем? — спросила я у Маши, не понимая их мотивов.

— Это их с Андреем заморочки, я не лезу, — призналась девушка. — Там все сложно. Их родители дружат всю жизнь и… я правда не знаю. Может, Сергей обещал его родителям. Может, рассчитывает, что Андрей все-таки образумится. Может… Может, это действительно возможно. Но я в такое не верю. Нельзя переделать взрослого человека, которого абсолютно все в его жизни и в себе устраивает».

Как-то так…

Что мы имеем на выходе?

Коржаненко спит в моей постели.

Гениальное решение.

И это практически без сарказма. Идиотку из себя я делать не позволю. Но и бездушной скотиной быть не собираюсь.

Моя квартира показалась идеальным выходом, пусть и спонтанным. Во-первых, действительно не придется ездить на бывшую Машину квартиру, если вдруг что. Во-вторых, так я смогу контролировать Коржаненко. Если он симулирует, я очень быстро это выясню. Очень быстро. Врачей под боком нет, которые готовы для него врать. Площадь квартиры маленькая — есть под повязками шрамы или нет, я замечу. Или буду в курсе, если Коржаненко намылится «тусить». Плюс занятие ему придумала. Так что если Андрей все это подстроил в надежде отвертеться от работы — то обломается.

При этом, если подозрения Маши и, в некоторой степени, мои не оправдаются, я действительно буду содействовать восстановлению Коржаненко, для очищения совести. Смогу приготовить что-то по прописанной диете, проследить, чтобы пил таблетки, чтобы не грохнулся в обморок. Какая-никакая помощь от меня все-таки будет.

Совесть даже потребует выписать ему премию, если окажется, что я зря сомневалась в человеке.

Правда, пока эта самая совесть не дает нормально спать.

— Уверена, что не хочешь перебраться на кровать? — подал голос Андрей. Видимо, разбудила его своим копошением. То на один бок переворачивалась, то на другой, никак не в состоянии унять собственные раздумья.

— Благодарю, не стоит, — буркнула в ответ.

— Котенок настоящий ежик… — пробубнил Коржаненко.

— Что?

Ответа не последовало.

— Андрей? — позвала несколько взволнованно. Опять тишина.

Черт! А если он бредит от поднявшейся температуры? Подорвалась с места, чуть не грохнувшись, когда нога зацепилась за спальник, а под вторую кинулся Бенедикт. Тем не менее, несмотря на препятствия на пути, добралась до Андрея и положила руку на лоб горе-ассистента.

Холодный.

В смысле, нормальный. И парень спит. Если не притворяется, конечно. Еще несколько минут простояла у кровати, наблюдая за ровным медленным дыханием и расслабленным выражением лица.

Нет, точно спит. А я паникер.

Проверила время. Ну… в принципе, можно уже и не ложиться. Вернулась на кухню. Так как гостей никогда не приглашала, то и стульев/табуреток в доме не было, села прямо на импровизированную перегородку между кухней и спальней. Включила ноутбук, чтобы его подсветка служила освещением. Наполнила кастрюлю водой, собираясь сварить Андрею что-нибудь поесть на день. Рыскать по кровати в поисках его выписки не собираюсь. После операций все равно почти всегда советуют диету номер пять.

В холодильнике есть куриная грудка. Сварю — получится и бульон на день, и белое мясо. Андрею хватит. В конце концов — мальчик большой, стесняшками не страдает. Почитает, что ему можно есть, и найдет в холодильнике что-нибудь подходящее. Яблоки, груши лежат. Овощи тоже есть. Разберется. На крайний случай позвонит…

Бросила взгляд на Андрея. Свет от ноутбука немного падал на его лицо, отчего тени как-то по-особенному заиграли. Закрытые глаза утонули в черноте, тени подрезали скулы, делая их еще острее.

«Я тебя умоляю, только не говори, что ты втюрилась в этого козла», — вновь возникла в голове фраза Марии.

Конечно, нет. Невозможно «втюриться» в человека, которому даже верить не можешь.

Так что — естественно, нет.

За прошедшие сутки у меня появился миллион аргументов, чтобы и не пытаться связываться с Коржаненко.

И тем не менее он спит на моей постели.

Боже, Анют, во что ты ввязалась?

Прода 26,09

Ничего, будет тебе уроком, как ходить по клубам и знакомиться там… со всякими.

Еще сорок минут провалялась, не зная, чем заняться. Потом выключила бульон, быстро приняла душ, пользуясь тем, что Андрей всё спит.

Из квартиры уходила тихонько, словно сбегала после дикой ночи. Зато в офис приехала чуть раньше.

Работаю-то я теперь без секретаря. А значит — всё сама, всё сама.

Четверг. Встречи перенесла на следующую неделю, оставив только знакомство с «Тек-эксмо». На носу выставка, так что тут ничего откладывать нельзя. Стенд, конечно, уже заказан, но еще осталось обсудить… все остальное.

А так… В целом руководителем не так сложно быть. Наше всё — тайм-менеджмент и делегирование. В конце концов, я же не обязана все делать самостоятельно? Отчеты по продажам пусть готовят проказники-продажники, по договорам — юристы. Я сделаю сводку, подготовлю план презентации. А оформление и текст — кто-нибудь из маркетинга выполнит.

Знаю, мой предшественник предпочитал подобные вещи делать сам… Но я понимаю, что могу облажаться, есть возьмусь тянуть самостоятельно.

Прямо чувствую, как во мне говорит изворотливый лентяй Коржаненко.

Мерзавец, вот не дает о себе забыть. Выхожу из кабинета — вижу его пустующее место. Появляюсь на кухне и сразу вспоминаю те чудесные кексы, которые Андрей приносил.

«Как ты себя чувствуешь?» — отправила СМС сотруднику, когда вышла на обед.

— Анна Марьяновна! — далеко не ушла, уже в коридоре поймали Жанна и Люба. — Мы хотели узнать, как там Андрей?

Посмотрела на девушек немного растерянно, не сразу сообразив, что это скорее вопрос с искренним интересом, а не утёкшая сплетня про то, как ассистент-новичок проложил себе дорогу в постель начальницы.

— Я на обед собираюсь, — ответила, нервничая, словно школьница перед экзаменом. — Вы еще не ходили? Поедим — расскажу, что слышала.

— Конечно! — девочки согласились охотно, хотя их смущение и было заметно. Странные они. Я же не изменилась — все та же. Только свободного времени стало меньше, а из меня уже какого-то зверя сделали.

И кто бы мог подумать, что растопить лед офисного отчуждения получится благодаря Андрею?

«Живой. Только твои монстры считают иначе. Черный жует мою ногу», — по дороге в столовую прочла ответ от Коржаненко и не смогла сдержать улыбки.

«Сходи в душ, поможет», — отправила сообщение больному. Роберт всегда питал странную слабость к грязным ступням. Учитывая, что Андрей два дня пробыл в больнице и вряд ли имел доступ к водным процедурам, коту настоящее раздолье.

Фу. Отличная тема перед обедом.

— Андрея вчера выписали, — сообщила я девочкам. — А вы ему не звонили? — вот что удивительно. Мне казалось, что мой секретарь со всеми в хороших отношениях.

— Дрю трубку сбрасывал. Потом вовсе выключил.

— Отсыпается, наверное, — пожала плечами, прекрасно зная, что телефон у Андрея работает. Вот только кто-то, видать, попал в немилость. — У него постельный режим. Насколько я знаю, — не палимся, не палимся.

— Бедненький, — протянула Жанна. — Надо съездить к нему, проведать.

Так, а вот это надо будет аккуратно пресечь. Надеюсь, Андрей понимает, что гостей у меня в квартире принимать нельзя?

— Если дозвонитесь, — пожала плечами. — Думаю, ему будет приятно…

«Офис передает привет. Хотят приехать. Давай без этого, ок?» — параллельно набирала сообщение своему вынужденному гостю.

«Я жду только тебя ***», — заверил меня Андрей в ответной смске.

Улыбнулась.

«Буду к 19», — зачем-то отчиталась перед ним.

«Ты нашел еду в холодильнике?» — отчего-то разговор совершенно не хотелось заканчивать.

«Едой это названо очень смело».

«Но вкусно».

«Хочу стейк».

«И жареной картошки».

«Мне нужно много холестерина. Много вредной, но вкусной пищи».

«Сходим в КФС?»

«Я посмотрел, тут недалеко есть».

«Ну пожа-а-а-луйста».

Засмеялась в голос, отчего девочки в лифте покосились.

— Парень? — спросила Жанна, подмигивая.

— Ну так… В некотором роде.

Коржаненко же парень? Ну да, не в том смысле, что предполагал вопрос Жанны, но так я сразу в этом призналась.

«Если все должно болеть, пусть болит от острых крыльев».

С ухмылкой взялась набирать ответ.

«Раз аппетит проснулся, значит, кто-то идет на поправку?»

Едва удержалась, чуть смайлик в конце не поставила.

Вот как можно быть начальником у того, кто в считаные минуты может заставить почувствовать себя молодой и беспечной девчонкой?

«Намек понял. Лежу дальше».

«Страдаю, между прочим».

— Видимо, мы ее потеряли, — сказала Люба.

— Я все слышу, минутку… — протянула, заставляя себя оторваться от экрана. — Ми-нутку…

«Очень страдаю».

Все. Точно последнее сообщение.

Спрятала телефон и приготовилась все-таки пообщаться с девочками. Вот только стенания Андрея оставлю себе.

Исключительно потому, что не смогу объяснить коллегам, почему болеющий ассистент зовет меня в фастфуд, конечно же.

* * *

С работы убегала в хорошем настроении. Обед с коллегами прошел с позитивными нотками, тенденция мне нравится. Весь отдел продаж борется за повышение, так что показатели по Центральному региону растут. Хоть Никифорову с глаза не будет стыдно смотреть.

И Андрей радует. Действительно работал — HR-отдел отчитался, что на следующую неделю назначено несколько собеседований. Плюс браслет показал, что этот гордый, но подбитый орел своего (вернее, моего, конечно) гнезда в течение дня практически не покидал. То бишь лежал все время, за исключением пары коротких проходок, несложно догадаться, что до холодильника или ванной.

Так что, видимо, зря я переживала, что этот дуралей прикидывается.

Или прикидывается он очень качественно. Может, перестаралась с запугиванием?

Или все-таки зря переживала.

Мда… Зерна сомнений, упавшие на благодатную почву, быстро прорастают в цепкие сорняки, которые трудно вывести.

И только за эти мысли захотелось себя наказать.

Ну нельзя же так!

Человек пострадал, а я все поводы для обвинений ищу.

Так что, выйдя из метро, отправилась не прямиком домой, а сначала зашла в магазин. Понимаю, вряд ли бутики а-ля Выхино удовлетворят эстета-Коржаненко. Но чистая одежда, без следов борьбы за дамскую сумочку, ему точно не повредит. Футболку найти не смогла. Вернее, не смогла выбрать. Хотелось взять что-то, что не будет висеть на парне мешком, но тут без примерки сложно угадать. Штаны взяла простые — спортивные. В конце концов, сегодня узнаю у него размер правильный и смогу купить джинсы. Если Андрей в очередной раз откажет в доступе к своей квартире. И к шкафу, соответственно.

— Я вернулась, — зачем-то сообщила о том, что вошла в квартиру. Учитывая площадь, мое появление не могло остаться незамеченным.

А вот то, что предупреждать надо было еще до открытия двери…

— Почему ты голый?! — спросила, не зная, куда себя деть. Не сбегать же из своей квартиры? Поспешно отвернулась, уставилась в потолок, надеясь, что не сгорю со стыда.

— Только из душа, — ответил Андрей. И что-то я не слышу, чтобы он одевался.

Прикрывая боковое зрение рукой, немного обернулась. Сквозь пальцы увидела, что парень так и стоит, красуется.

— Прикройся, будь добр. — Невероятно, мне еще и просить об этом приходится!

— Нечем, — отозвался Коржаненко. — Одежда грязная, с твоей стиралкой я не справился.

— А полотенце? — прозрачно намекнула. Очень.

— Я как-то стесняюсь рыскать по чужим шкафам.

— А ходить голым, получается, не стесняешься? — уточнила на всякий случай. Ну так, чтобы прояснить.

— Да ладно тебе, чего ты там еще не видела? — Андрей улыбнулся. Вытянув ладонь перед собой, чтобы скрыть из поля зрения нижнюю половину парня, посмотрела в его наглые глазенки.

Ни грамма стыда. Вот ни граммулечки.

Кинула пакет на кровать.

— Держи. Там штаны, я купила… — Андрей с недоверием поглядел на условный подарок.

Стиральная машинка у меня действительно не совсем такая, как могли привыкнуть Его Величество. Если, конечно, Андрей вообще хоть раз в жизни стирал себе вещи самостоятельно. Погуглила я про него и его родителей, так что готова спорить, что их слуги имеют своих слуг, чтобы те занимались такой «грязной» работой, как стирка. Или, что вероятнее, Андрей просто сжигает шмотки, которые носил хотя бы раз.

А я-то, дурочка, ему спортивные штаны взяла простые, без всемирно известных логотипов и громких фамилий.

— Покажешь, как пользоваться тем чудом техники? — попросил Коржаненко, выудив из пакета мой скромный презент.

Точно не понравились, раз кто-то решил пристраститься к стирке.

— Ты про что? — сделала вид, что не понимаю.

— Про то, что, по идее, должно быть стиральной машиной. Наверное. Но почему-то стоит в душевой кабине.

— Это «Малютка», — улыбнулась я. — В душе удобно хранить. Места не занимает, воду можно быстро подключить и слить.

— А знаешь, что еще обладает ровно такими же функциями? — Андрей все-таки соизволил одеться. Стиснув зубы, лег на кровать и принялся продевать ноги в штанины. — Встроенная стиральная машина. Я слышал, что их и перетаскивать не надо, и вода всегда подключена.

— Издеваешься?

— Немного.

— Для того чтобы заводить нормальную стиралку, нужна квартира побольше, — отчеканила я. Будто я не засматривалась на самые узкие модели, которые только существуют. И все равно они бы не поместились. В ванной места нет совсем, на кухне… На кухне и так стоит плита, раковина, холодильник в углу и столешница над одним шкафчиком. На маленькой площади дополнительное пространство — это все. Лишаться его добровольно — непозволительная роскошь.

— А ты не думала переехать? — уточнил Андрей.

Я, наконец, могла посмотреть на него спокойно. Без того, чтобы уши горели со стыда.

Парень вытянулся на кровати, закинул одну руку за голову. Вторую разместил на животе, прикрывая швы и часть синяков. И все-таки никакая это не симуляция. Вряд ли Андрей где-то в своих вещах держит набор юного гримера, чтобы сразу после душа стоять и прорисовывать на себе эту сине-желтую «красоту».

Стоп. Он же из душа.

Посмотрела на пол. Из ванной тянулись мокрые следы. Полотенцем парень не воспользовался, так что вода стекала по его телу прямо на мой ламинат… Не на мой, на хозяйский. Если вздуется — я попаду сразу и на ремонт, и на улицу, ибо выселят меня с котами ко всем чертям.

А-а-а-а!

Достала швабру из шкафа возле выхода, отправилась вытирать за этим поросенком.

— Мне вот интересно, — промакивая лужицы тряпкой из фибры, обратилась к умнику. — Ты же понимаешь, что не все рождаются с золотой ложкой во рту и платиновыми картами в одном месте? И чтобы жить в квартирах побольше, нужны средства.

Закончив с полом, я оставила швабру на кухне. Потом уберу на место. Быстро заглянула в холодильник, чтобы оценить, что из продуктов нужно купить. Немного свежего воздуха мне не повредит. Надо прочистить голову. А то экзотические виды и задушевные беседы как-то выбивают из колеи.

— Я в магазин. Есть пожелания? — спросила исключительно из вежливости.

— Возьми меня с собой.

Коржаненко в очередной раз попробовал продемонстрировать чудеса ловкости и собственной выдержки, предприняв попытку рывком встать с кровати. А мне его снова ловить!

Ладно, он только корпус от матраса бодро оторвал. Дальше застыл, знатно выругавшись и хватаясь за бок.

— Вот что непонятно в словах «постельный режим»? — вздохнула, поддерживая парня, чтобы он медленно лег обратно.

Вот зачем вся эта бравада?

— По больнице соскучился? — шикнула я недовольно. — Сайгаком скакать будешь через три дня. Хоть на все четыре стороны. Надо же понимать, что это все не шутки…

— Ну спасибо, мамочка, — едко отозвался Андрей, все еще морщась от боли.

— А ты как хотел?! — возмутилась его тону. — Если ты ведешь себя как маленький.

Парень посмотрел с такой злобой, что я моментально пожалела о своих словах.

Андрей Коржаненко…

Открытая книга, в которой для меня слишком много пустых страниц.

Я привыкла находить информацию, систематизировать ее, создавать для каждого свою «инструкцию». Знаю, как усмирить бушующего начальника, знаю, как договориться с кем угодно. Могу получить любые контакты, выгодные сделки, лучший персонал.

Но я понятия не имею, что делать с Андреем.

— Послушай… — села на край кровати. — Все твои подрывы закончатся для тебя плачевно. Не хочешь говорить, насколько все плохо, — не надо. Но и делать вид, что ты в порядке, тоже не стоит. Я же не дура. И я не понимаю, к чему все эти твои…

— А что тут понимать? — Андрей выдохнул и растер лицо двумя руками. — Ты в мужчинах вообще не разбираешься, я посмотрю?

Одарила парня уничижительным взглядом.

— Думаешь, мне нравится валяться здесь весь день беспомощным, как… как… бревно?

— Андрей, но ты же болеешь…

— И? Это повод лишить меня остатков достоинства? Встать самому — с трудом. Нормально помыться — проблема. Мало того, что я повис на твоей шее, вон — еще одежду купила…

— Это только штаны.

— «Только штаны», — передразнил Андрей. — Мне для полной картины не хватает еще и жить на твои деньги и смотреть, как девушка вместо меня таскает сумки с продуктами.

Вскинула голову и застонала.

— Конечно, давай теперь оба сидеть голодными, потому что кому-то гордость не позволяет принять помощь!

На это Андрей ничего не ответил. Только надулся. А я вообще удивилась этой его принципиальности. Значит, готовить за него — это не проблема. Сваливать в офисе на девочек всю свою работу — нормально. А вот выйти до продуктового — это, конечно, беда. Унижаю человеческое достоинство.

Может, мне ему копье вручить и за мамонтом отправить?

— Компромисс, — пошла на мировую, пока не накрутила себя. — На шее ты у меня не сидишь. Но, если тебя это так волнует, потом отдашь деньги за еду.

— Не в этом дело, — огрызнулся Великий Обижух.

Да поняла я, что не в этом. Только других вариантов все равно не видела. Андрей скрестил руки на груди. Чувствую, кто-то готовится к принципиальной голодовке до тех пор, пока ему не разрешат исполнять все «мужские» обязанности.

— Я сдаюсь, — взмахнула руками и поднялась на ноги. — В магазин все равно пойду. Хочешь — думай, какой компромисс тебя устроит. Считай, что я согласна. Если он не будет нарушать предписание врачей.

После рабочего дня хочется отдохнуть, а не успокаивать задетую мужскую гордость. Или капризы.

Немного страшно представить, на что я подписалась, но будем считать, что в любом случае «компромисс» будет небольшой платой за то, что я сомневалась насчет подвига Коржаненко.

Глава 13

«Компромисс. Какой хочешь».

Смело. Очень смело, Анют.

Или кто-то уверен в наличии у меня совести или в полном отсутствии фантазии.

То ли обидеться, то ли погладить несчастную по голове и объяснить, что святая наивность еще никого до добра не доводила.

Как только дверь за Анютой захлопнулась, я… да ничего я. Продолжил лежать на кровати, практически не меняя позы. Будто был способен на что-то большее.

Ощущения весь день такие, словно по мне каток проехал. Пару раз. Туда-сюда, туда-сюда.

Отвратительное настроение списываю именно на это. Ох, терпения моему надзирателю.

От скуки готов был лезть на стенку. Если бы мог.

Даже если не планировал, все равно бы лег работать. Кровать, ноутбук — идеально.

Предпринял, конечно, попытку нарушить прописанный Анютой и врачами режим. Жалкое зрелище.

Дойти с утра до туалета? Цирк для двух лохматых зрителей. Пока встал с кровати, цепляясь за все подряд, пока свалился на пол. После чего сильно задумался, а надо ли мне куда-то идти? Может, взять и потерпеть? Хорошо, хоть кровать у Анюты невысокая, летал несильно, без последствий. Вроде.

Но, несмотря на стойкое решение больше вообще никогда не двигаться, через двадцать минут организм сказал, что не я хозяин этого бренного тела и все-таки надо добраться до ванной комнаты.

Хоть со второй попытки справился.

Завтрак…

Кискины слезки.

Причем обормотов своих пушистых Анюта кормила исправно, если судить по габаритам этих двух монстров. Не то что меня.

Никогда не любил котов. Особенно навязчиво-ласковых. Ладно, когда эти усато-хвостатые помнят, что они дикие хозяева саванны, и на присутствие человека им, мягко говоря, плевать. Другое дело, когда один пытается весь день отгрызть тебе палец ноги, а второй ложится на голову, вибрирует и вылизывает волосы.

Но возвращаясь к вопросу питания: в холодильнике меня ждал бульон и отварное куриное филе. Кофе я не нашел. Только зеленый чай. Яиц, чтобы пожарить, тоже не оказалось. Уже думал совершить подвиг и выбраться на улицу в поисках еды. Так нет! На мне же браслет слежения. Который я же сам и купил.

Вот и делай после этого девушкам подарки со смыслом.

Отныне — только ювелирка. Когда начну на нее зарабатывать.

Стоит признаться, куриный бульон хорошо зашел. Внутри стало теплее, желудок перестал ныть. Но мало.

Остаток дня — кровать, ноутбук, два вибрирующих кошака, которые, возможно, пытались меня лечить. Говорят же про котов, что они чем-то подобным занимаются. Так и эти по очереди старались подобраться к заживающему боку. Заразы. Один за швы кусал и дергал, второй пытался делать массаж. Когтями.

Поход в душ — не столько гигиеническая необходимость, сколько способ наградить себя за старания (все-таки я нашел несколько кандидатур в офис, которые смогли бы подойти по заданным параметрам). И отличный вариант сбежать от надзирателей, которые не давали ни минуты спокойствия. Взятка в виде куриной грудки подарила мне покой лишь на двадцать минут.

Горячий душ, приход Анюты.

Черт, она так забавно смущается! Всегда бы так ее встречал, лишь бы смотреть, как мило она краснеет и старается не подглядывать.

После этого можно считать день удавшимся. Если бы не одно но.

Очередной поток жалости к немощному бестолковому сотруднику.

Компромисс?..

Минут двадцать прошло с выхода девушки в магазин, эмоции немного поутихли, а трезвое мышление возвращалось.

С дерзкого и необдуманного желания доказать свою мужественность непосредственным… действием переключился на обдумывание реальных вариантов.

За добро надо отвечать добром, а не как животное.

И когда это я заделался таким совестливым?

Сдается мне, отсутствие лишних денег резко добавляет очков морали. Или это Анюта так пагубно на меня влияет.

Вот уж не знаю, радоваться или плакать. Последний раз благородный поступок обернулся для меня больницей.

Зато какие последствия!

Если рассматривать с точки зрения оптимиста, естественно.

Во-первых, мне нравилось, что мы с Аней общаемся. Конечно, не идеально. Но намного лучше, чем формально-офисное «принеси-подай».

Во-вторых, теплая мягкая постель, женская забота и еда. Да, постель скромная, забота встает немного комом в горле. Еда вызывает острое желание сбежать. Но я не жалуюсь. Правда не жалуюсь.

Еще бы объяснить Анюте принципиальную разницу между заботой о мужчине и попыткой его кастрировать. И при этом не услышать очередное «Ой, все!» и «Лежи, потом сочтемся». Знаю я все эти «потом». «Потом» я буду навечно записан в ряды евнухов, и мы вернемся из нашего странного, но уютного соседства к ролевым играм в начальницу и подчиненного, в которых не существует стоп-слова.

Я ничего не имею против феминизма и равноправия полов. Но в разумных пределах. Равные права, зарплаты — пожалуйста. Даже согласен, что домашний быт стоит делить. Особенно попробовав на своей шкуре. Неудивительно, что браки так лихо разваливаются. Если я зверею оттого, что по дому приходится делать все самому, то могу представить, каково несчастным затюканным девушкам, которых после тяжелого рабочего дня приговаривают к уборке, стирке, готовке. У меня бы тоже «голова болела», как в анекдотах, каждый день.

Но как бы там ни было, есть вещи, которые должен делать мужчина. Конечно, моя мать добавила бы: «Если у вас нет прислуги». Но даже в таком случае считаю, что эта прислуга должна быть мужского пола. Хотя с пакетами не стыдно и самому разобраться.

Что-что, а в, судя по всему, уже ушедшей эпохе мне нравилась игра в гендерный этикет. Придержать дверь перед девушкой, подать руку, чтобы помочь выйти из машины. Подвинуть стул в ресторане, оплатить счет, принять или подать пальто. Может, конечно, и выпендреж… Но добавляет в жизнь некого шарма.

Охоту на мамонтов заменили супермаркеты, сражения с драконами — айфоны, серенады под окнами — лайки.

Так оставьте мне, черт возьми, хотя бы возможность донести чертовы пакеты из продуктового!

Но не оставили. Сегодня, во всяком случае.

«Купи огурцов. Маринованных», — отправил Анюте сообщение. Хоть банку открою — последний оплот мужского превосходства (если не использовать читерские методы).

«Тебе нельзя. Возьму свежих».

Бросил телефон на подушку и посмотрел на двух пушистых мерзавцев, которые наверняка заодно со своей хозяйкой.

— И вот что с ней делать? — спросил совета, не слишком рассчитывая на толковый ответ.

Анюта вернулась из магазина с двумя пакетами и отправилась на кухню, не проронив ни слова. Подавив старческое кряхтение, перевернулся на живот, чтобы наблюдать за своей благодетельницей.

— Помощь нужна? — поинтересовался чисто формально. Все равно начальница не позволит.

— Лежи, — милостиво ответила Анюта.

А я и лежу. Наблюдаю, как девушка порхает по ее крохотной кухне. Включает плиту, раскладывает продукты по полкам холодильника.

Не знаю, мне всегда нравились хозяйственные женщины. И я не только о горничных в их соблазнительных платьях. Нет.

Родители с завидной регулярностью читали лекции про то, что человек, зарабатывающий мозгами, априори лучше остальных. И раз так, то физический труд стоит оставлять кому-то еще.

Любой. Физический. Труд.

Я вот не знаю, что такое мамины блинчики. Или бабушкины пирожки. Ладно, бабушек просто нет, не сложилось как-то. Но мама не готовила никогда.

Вообще никогда. Самое большое, что она допускала исполнить, — это положить готовую колбасную нарезку на кусочек хлеба. Но, естественно, все готовое и порезанное уже должно быть подано к столу. Само собой, и речи быть не могло о том, чтобы нарезать что-то заранее. Только перед подачей.

Помню, мне как-то в детстве устроили взбучку за то, что я взял нож и сыр, собираясь перекусить. Причем мне было уже лет двенадцать. То есть я определенно не собирался покалечиться за этим занятиям. Но нет, все равно мать высказала.

«Во-первых, нечего портить аппетит. Во-вторых, ты не должен этим заниматься, позови Ольгу». А наша кухарка тогда еще и оштрафована оказалась.

Интересно, откуда же я такой «ленивый» у них взялся? Даже и не знаю.

На Аню было приятно смотреть.

Она действительно что-то колдовала. Мыла овощи, так что брызги воды разлетались по крошечной кухне. Ловкими движениями превращала огурцы и помидоры в кубики, отправляла в салатницу. Смотрел на это всё как завороженный.

Мягкий мерцающий свет неоновой лампы, быстрые движения. Несколько минут, и с кухни доносился аромат копченой колбасы, сладкого перца, оливкового масла, чеснока, хлеба. От этого желудок издал жалобное и нетерпеливое урчание.

Для волшебства не нужна никакая магия. Вот оно. Происходит на моих глазах. Безвкусные детали превращаются в соблазнительное целое.

Хочется дать волю фантазиям.

Например, как Анюта захватит тарелку с бутербродами и придет в кровать. Оседлает меня и начнет дразнить, испытывая мое терпение. А я буду послушно есть с ее рук — осторожно откусывать от бутерброда, пока не доберусь губами до этих талантливых пальчиков. Оближу каждую подушечку, притяну девушку к себе…

Тормози, чувак.

А то ближайшие десять минут будешь и дальше лежать на животе, не в состоянии перевернуться на спину, чтобы снова не смущать гостеприимную хозяйку.

Кошаки разделяли мое внимание к девушке, которая изобретает что-то вкусненькое.

— Откуда у тебя эти двое? — решил, что молчание слишком затянулось. Как вчера провести вечер у нас точно не получится. Время детское, вряд ли Аня сделает вид, что ложится спать.

— Нашла на улице. Бенедикта первым, мелкий был совсем, прибился ко мне на остановке. Роберт в том году появился. Нашла у подъезда со сломанной лапой, хозяева так и не объявились.

— У тебя это хобби такое — всех раненых и обделенных домой тащить? — уточнил я с улыбкой. А что? Кошаки прижились — глядишь, и меня не погонят, если стану белым и пушистым.

— Видимо, — пожала плечами Анюта.

— Какие планы на вечер? Чем ты обычно занимаешься?

Чувствовал, что захожу на личную территорию. Меня это не смущает, хотя ощущения несколько… странные. Если когда-либо и дружил с женщинами, то такая дружба происходила на расстоянии. На огромном расстоянии.

А не в их постелях.

— Не знаю… Обычно еще работаю. — Было заметно, что Аня закусила губу. Она повернула голову совсем чуть-чуть в мою сторону, так что я теперь видел ее утонченный профиль. — Или кино смотрю.

— Посмотрим что-нибудь? — тут же подхватил идею.

Интернет есть, ноутбук есть. Кровать…

— Что? — посмотрел на девушку, которую моя идея не слишком вдохновила. — Только не говори, что весь вечер планируешь простоять на кухне.

Стульев-то нет.

— Или пролежать, — уточнил на всякий случай. — Давай!

Подвинулся к стенке. Не слишком ловко, но как мог. Зато освободил почти половину кровати для Анюты.

— Ну вот что ты смотришь на меня так, будто я опять разделся? Хочешь, вообще под одеяло залезу, чтобы тебе спокойнее было?

«Подойдите ближе, бандерлоги…»

Анюта все еще глядела на меня волком.

Поставила на перегородку между кухней и кроватью салатник и тарелку с бутербродами. Следом появились две чашки с чаем. Одна — которая уже была в квартире. Вторая — новая, только из магазина.

— Давай, — протянул зазывающе. — Я не кусаюсь.

— Зато я кусаюсь. — Маленькая язва сощурилась. — Учти это.

Йес, победа!

Девушка обогнула перегородку и подошла к кровати. После чего застыла. У меня даже шея затекла на нее смотреть. Все-таки не очень удобно лежа на животе смотреть кому-то в лицо, если этот кто-то стоит. Зато очень удобно и даже приятно лицезреть стройные ножки.

Лениво перевернулся на спину, изо всех выдавливая из себя улыбку.

— Давай к стенке, — скомандовала Анюта.

— Это почему? Мне тут хорошо, я себе нагрел.

— А мне через тебя скакать?

— Я не против, — улыбнулся. Настолько обаятельно, насколько вообще способен. С этой улыбкой взята не одна крепость.

— Зато я против….

— Бука.

— Не бука, а… а неуклюжая. Если я на тебя упаду? — Анюта скрестила руки на груди.

— Я точно не буду против. — Улыбка из обаятельной превратилась в хищную. Фантазия расцвела буйными красками.

Чем не романтика? Анюта начинает на меня падать, я подхватываю ее, чтобы не ударилась. Наши лица оказываются в паре сантиметров друг от друга. Легкий испуг, милипусенький выброс адреналина.

И Поцелуй. Вот прямо так — с большой буквы.

Поцелуй с большой буквы — это когда мозг засыпает, просыпается мафия просыпаются инстинкты. Те, которые самые приятные. Такие поцелуи всегда становятся началом долгой, страстной прелюдии. Горячей настолько, что МЧС должен делать рассылку смс о возможных стихийных бедствиях и высокой пожарной опасности.

И я знаю, что Анюта умеет так целоваться.

За этим холодным, сдержанным и в чем-то чопорным фасадом скрывается натура дикая, необузданная. И жаждущая любви.

Я-то знаю.

И помню, как у меня срывало башню от этой бестии.

Хочу еще.

Хочу-хочу-хочу!

— Как маленький, ей-богу, — буркнула Аня, переступая через мои ноги.

— Первые сорок лет детства самые тяжелые в жизни мужчины, ты не знала? — нес какую-то чушь, лишь бы не молчать. Шальные мысли уносили меня в далекие сказочные дали, мешая отвечать здраво и рассудительно.

— Что смотрим? — Аня взяла ноутбук, устраивая его у себя на ногах.

— На твой вкус.

Кажется, все равно ничего из кино сегодня я не восприму. Потому что буду или пялиться на свою начальницу, или витать в собственных мыслях.

Даже о еде забыл. Наблюдал, как девушка открывает онлайн кинотеатр и листает подборки. Как она закусывает губу, задумываясь о чем-то. Как нежно поглаживает одного из котов, который устроился у нее под боком.

— Я всегда такой дурак? — спросил. Вслух. Случайно.

Черт возьми, кажется, я краснею.

Срочно нужно отмотать время назад.

— К чему такой вопрос? — с полной серьезностью поинтересовалась Аня.

— Да так, не обращай внимания.

— Нет, теперь-то мне интересно, — девушка отодвинула ноутбук, давая понять, что просто так теперь не отстанет.

— Да просто. Сложно ответить? — лучшая защита — это нападение, не так ли?

А я, наверное, точно дурак. Во всяком случае, не помню, чтобы я хоть когда-нибудь вел себя как подросток в пубертате.

— Да нет, несложно. Да, ты всегда такой дурак. Все те несколько дней, что я тебя знаю. — Девушка опустила взгляд. — Хотя… Когда мы познакомились, ты казался нормальным. — Анюта улыбнулась, мило и нежно. Словно вспомнила наш вечер.

Он же и правда был отличным. И я бы с удовольствием вернул все назад. Вычеркнул бы все прошедшие месяцы.

Остановился бы в ту ночь и заставил себя подумать. Как следует подумать.

Нам же было хорошо с Аней.

Я не должен был отпускать эту девушку.

Ни с утра на работу, ни из своей жизни.

Из-за таких женщин начинаешь бросаться на подвиги.

Из-за таких женщин начинаешь думать о чем-то новом, непривычном. Не только о себе.

— Не знаю. — Анюта почесала бровь. — Это ты тогда притворялся. Или зачем-то сейчас постоянно выставляешь себя полным…

— Я подумал над компромиссом, — сообщил, пока в фильме началась реклама. И все равно Анюта нажала паузу, чтобы выслушать.

— И?

— Две вещи. Я хочу, чтобы ты спала на кровати.

— Нет, — категорически ответила девушка. — Я говорила: никаких нарушений режима. Не думаю, что твой врач одобрит твои сны на полу.

— Я, как бы, и не собирался. Нам здесь обоим хватит места.

— Тогда тем более нет.

Пропущу мимо.

— Я не собираюсь к тебе приставать, — ответил спокойно. — Но мне не по себе, что ты спишь на полу. И…

— Что «и»? — поторопила меня Анюта, а я вообще не хотел продолжать. Зря ляпнул это «и». Но раз у нас вечер нарушения личного пространства, да и я намерен заставить девушку бросить идиотскую затею с кухонным сном…

— Ты нормально спишь? Я имею в виду… после того? — прикусил язык, пристально вглядываясь в реакцию Анюты. Слышал, как она ворочалась всю ночь. И отчасти радовался, что не я один такой. Заснуть, конечно, в итоге получилось. Но… — Мне не по себе. Я или не могу перестать думать обо всем произошедшем, или снится какая-то хрень, что лучше бы вообще не спал.

За исключением того, когда во сне появляется Аня.

Не думаю, что это панацея, конечно. Но реально испытываю облегчение, когда она рядом. Тот час, что она ехала с работы… Я весь извелся. Мысль «а вдруг это повторится» не давала покоя.

— Если подумать… Да. Это… тяжело, — призналась Анюта, потупив взор. — Я не связывала… вернее, не совсем связывала…

— Оставайся здесь. Я без задних мыслей. Просто прошу.

— Думаешь, так будет лучше?

Практически уверен.

— А вдруг?

— Допустим. А вторая просьба? Ты сказал, у тебя их две.

Улыбнулся.

— Переезжай жить ко мне.

Глава 14

Говорят, что самая длинная пауза в жизни, которую достается испытать мужчине, — это отрезок времени от вопроса «Ты выйдешь за меня?» вплоть до получения ответа.

Брешут.

Безбожно брешут.

Вот какая может быть интрига, если живешь с человеком в отношениях? Задать вопрос «Дорогая, мы с тобой уже эн-лет вместе, живем, растим кошку и два тв-пузика. Давай влезем в кредит лет на пять, чтобы напоить всех родственников и покататься в лимузине»? Нет, я искренне сочувствую тем неудачникам, которые слышат ответ «нет». Но в девяноста девяти случаях из ста возможны только два исхода.

Первый — будущая невеста отвечает: «Да, конечно… да!»

Второй — будущая невеста отвечает: «Да, конечно, да!!» — и на радостях начинает рыдать, театрально смахивая слезы.

У меня же случай принципиально иной.

Вероятность успеха стремится к нулю. Решение спонтанное, ни разу не логичное, ничем не обоснованное и не продуманное, от слова вообще. А я, дурачок, все равно хочу услышать «да».

Не знал бы себя, решил бы, что влюбился.

«Не-е-е-т», — откинул эту мысль категорически.

Нет. Нет, нет, нет и нет.

Да быть такого не может.

Я же не… не Сережа какой-нибудь, чтобы так глупо вляпаться. Холодное сердце, дурная голова — вот мое жизненное кредо. А вот все эти няшки-обжимашки, романтические сопли-слюни и ванильные закаты?

Фу. Фу-фу-фу….

— Тебя что так перекосило? — взволнованно спросила Аня, поднимаясь на локтях.

— Тошнит.

Что характерно, не соврал. Надеюсь, конечно, что о причинах подурневшего самочувствия Анюта не догадается. Куда ей? В том смысле, что я вроде как вида-то не подаю?

— Может, в ванную? — предложила заботливая начальница.

Пожалуй, не откажусь.

Кивнул.

Немного освежиться не помешает. Вроде только из душа, но желание окунуться с головой в холодную воду настолько острое, что меня пот прошиб. Даже оказался не против, что Анюта помогла встать с кровати и проводила до ванной, уютно устроившись у меня под рукой.

— Ты горячий.

— Знаю, детка, — отшутился.

— Коржаненко, я серьезно. А если это температура?

— Я в норме, — отмахнулся от очередной порции заботы, словно от назойливой мухи.

— Дверь не закрывай, — потребовала Анюта, когда мы, наконец, доковыляли до душевой. — Будешь падать в обморок, хоть выламывать не придется.

Буду падать в обморок — меня поймает любая из ближайших стенок, так что я максимум осяду, сползу на пол.

Замок все-таки запер. И сразу вывернул кран холодной воды до упора.

Надо остыть.

Я на грани катастрофы. Или уже за гранью?

Посмотрел в зеркало, увидел свое побледневшее отражение.

Да не… Не мог я так вляпаться. Возраст не тот, мозги не те, чтобы так глупо…

Нет, я люблю женщин. Но я люблю любить женщин и не люблю влюбляться. Конкретнее — не влюбляюсь. Ну так… На вечерок разве что. И то, язык не повернется назвать это чем-то на букву «л».

Но вот прям влюбиться?

И в кого! В Аню?!

Боже, за что мне такое? Где? Где я успел так накосячить, чтобы так попасть? Что-то я был уверен, что отлично почистил свою карму, пожертвовав целостностью внутренних органов. Но нет.

Алло, вселенная, это твоя благодарность?! Справедливость, ау! Не, не слышали.

— Ты там живой? — позвала Анюта. И словно мне было мало, мозг тут же выдал интересное замечание: голос-то у девочки красивый. Нежный, ласковый. Не высокий-писклявый, как бывает. А мягкий, бархатистый… Наверняка она сказочно поет.

— Просто супер…

— Отлично, — в очередной раз Анечка поняла меня буквально. — Я чайник поставлю?

Ставь, солнышко, ставь.

Открывать дверь было немного жутковато. Смотрел на дурацкую ручку и не хотел ее дергать. Вопрос «а что, если…» заставлял поджилки… не трястись, конечно, но чуточку содрогаться — это точно.

А что, если я сейчас открою дверь, увижу Анюту, а сердце начнет биться чаще? Или что там еще происходит у контуженных ударом Купидона? И что мне после этого делать? Завоевывать неприступную начальницу? А завоюю, что дальше?

Это же Анюта!

С самого начала знал, что она «не такая». Нет, естественно, не бывает таких девушек, которым не хочется быть любимыми. Наверное. Но с Аней… Это же точно не тот случай, когда можно просто играть, баловаться.

Почему-то я уверен, что Анюта из тех, кому в отношениях нужно или всё, или ничего. И я не смогу ей этого дать. Вернее — что, если не смогу?

Положить всего себя, лишь бы завоевать девушку, и что потом? Не пойду до конца — уничтожу ее. Или, как минимум, сделаю очень больно. Пойду…

Черт, невозможно принимать такие ответственные решения так неожиданно! Я пытался решить, как отплатить Ане за ее заботу, и каким-то образом опасно приблизился к мысли о свадьбе. Как?

Как?!

Кажется, я слишком загоняюсь. Неоправданно и поспешно.

В конце концов, вдруг это просто какой-нибудь вариант стокгольмского синдрома? Только наоборот. Не жертва-преступник, а благодетель и немощь. Не знаю, как правильно называется. Ну вот если голодной собаке дашь сосиску, а она потом за тобой до самого дома идет. Вот и я… Мне было плохо. Очень плохо. Анюта пожалела, приголубила. А я и поплыл.

Тряпка.

— У тебя точно все в порядке? — вновь слышал ее чарующий голос. И чуть не застонал.

Тучи мглою небо кроют, а Андрюша хрень городит.

Открыл дверь, вышел в кухню. И-и-и-и…. вот оно. Сердце колотится, дыхание замирает, твари какие-то в желудке щекочут. Еще холодок по спине пошел.

Точно поплыл, Дрю.

Конец подкрался незаметно.

— Ну так как насчет переехать ко мне? — повторил свой вопрос.

И реакция оказалась вполне… адекватная. Анюта выронила чайник, тот с грохотом свалился на пол. Вода хлынула по плитке, а у меня руки сами потянулись подхватить девушку и усадить ее на столешницу, пока она ноги не обожгла.

Неразумно. Эффективно, красиво, но очень неразумно.

Бок моментально скрутило так, что показалось — сейчас порвусь. Согнулся почти пополам. Стукнулся головой о шкафчик, так что из глаз брызнули слезы. Уткнулся лбом в плечо Ани, руками — в столешницу, чтобы совсем не свалиться.

— Ничему жизнь дурака не учит. — Пальцы девушки проскользили по моему корпусу, нежно и игриво поглаживая кожу. Больно (в целом, хотя и отпускает), но все равно приятно. Еще чуть-чуть, и я начну целовать Анюту. Тем более что мои губы и так уже на ее коже. Зароюсь носом в ее волосы, оставлю на шее засосы. И буду целовать, пока не услышу хотя бы один крохотный стон вожделения.

А потом не смогу остановиться.

Анюта, что же ты со мной делаешь?

— Ты зачем?.. — девушка обхватила мое лицо ладонями и заставила посмотреть на себя.

— Чтобы не обожглась, — с трудом выцепил из головы причины поступка. Хотя бы для себя картинку сложить надо — какого хрена инстинкты самосохранения напрочь отключаются.

— Вода холодная. — Девушка спрыгнула на пол. — Я еще не успела вскипятить чайник.

Блеск.

Опять все зазря.

— Ты как до своих лет дожил вообще? — в шутку поинтересовалась Анюта, принимаясь вытирать пол.

— Во-о-т, меня точно одного бросать нельзя. — Почему бы не поддержать юморное настроение?

Начальница смерила меня тяжелым взглядом.

— Слушай… Я уже дважды попыталась сменить тему, чтобы… ну ты понял. Сначала подумала, что ты неудачно пошутил, и не нашла остроумного ответа. Но… ты же не можешь говорить серьезно?

— Отнюдь, — покачал головой. — Я этого хочу. Сказал бы, что требую, но, сдается мне, ты меня за такое прибьешь.

И я недалек от истины, судя по взгляду разъяренной львицы, которую нерадивая обезьяна продолжает дергать за хвост.

— И хочешь сказать, что не понял, что своими уходами от ответа я как бы пыталась не обидеть тебя отказом? — Анюту перекосило так, будто она ожидала, что от подобного заявления я приду в ярость и начну здесь все крушить.

— Отказываться глупо, — заявил я бескомпромиссно.

— Обоснуй.

— Легко!

Легко, легко…

Ляпнуть — ляпнул, а подумать — не подумал. Со мной точно какая-то нездоровая фигня происходит. Старею. Раньше все на пять ходов вперед продумывал. А тут какая-то черная полоса.

— Молчишь? — одобрительно протянула Анюта. — Потому что сам знаешь, что это бред.

— А вот и нет. — Само собой, включился упрямец-осел.

— Ну-ну… — только подлила масла в огонь вредная чертовка.

— Ну, смотри, — протянул, выигрывая время. Включаем мозг, думаем. Понимаем, что говорим сейчас не с Анютой — милой девушкой, которую на руках носить хочется. А с упрямой ослицей.

Да мы идеальная парочка. Тьфу, опять не туда.

Взялись бодаться, значит что?

— Вот ты разумная девушка, — улыбнулся, поняв, куда надо давить. — Начальница отличная. А реагируешь как девочка малолетняя.

Лучшая защита — это нападение. Помним, любим, практикуем. И пользуемся мозгом, а не тем, что творится в грудине по глупости.

— Это еще что значит? — Аня сложила руки на груди. Так строго и сурово, что коты, завидев хозяйку в подобном образе, нырнули под кровать. Сдается мне, что они знают что-то, чего не знаю я. Но на больного же Анюта кидаться не станет? Так, испепелит взглядом. Или… Черт, у меня слишком богатая фантазия, чтобы не начать нервничать.

— Эмоционально реагируешь, говорю, — как ни в чем не бывало лег на кровать и закинул руки за голову. — А вот ты выключи эмоции и подумай. — Одну руку все-таки пришлось освободить. Начал загибать пальцы:

— У меня больше места.

— Я как бы и тут помещаюсь.

— Зато у меня — четырехкомнатная квартира. Пользуюсь я только одной. Остальные три все равно пустуют. А так — будут полностью в твоем распоряжении. Считай, тебе и каждому из котов по жилплощади.

Еще раз осмотрел скромную квартирку своей начальницы. Предложи мне кто-нибудь переехать отсюда — согласился бы сразу. А Анюту еще и уговаривать приходится.

— Допустим, — абсолютно без эмоций, как я, в принципе, и просил на свою голову, ответила девушка.

— Во-вторых, — загнул еще один палец, — тебе это выгоднее.

— В каком плане?

— Ну, смотри. У тебя хорошая должность, но квартира крошечная. Готов спорить, что снимаешь.

Не верю, что девушка могла ее купить. Повышение она получила недавно, влезать в ипотеку ради такого микрожилья неразумно. А Анюта девочка умная. Наследство? Может быть. Но тогда было бы логичнее сдавать и переехать в квартиру побольше. Или продать. И переехать в квартиру побольше.

Аня едва заметно кивнула.

— Снимаешь, — тоже кивнул, чувствуя себя великим детективом. — Хотя зарплата позволяет выбрать варианты получше. Значит что? Экономишь.

Кредит у нее, или просто копит — не знаю. Да и меня это не касается. Для меня важнее другое — еще один аргумент, чтобы Аня переехала ко мне.

— У меня сможешь жить бесплатно.

— Прямо бесплатно? — с сомнением уточнила Анюта.

— Почти, — улыбнулся хитро. Денег я точно не возьму, это момент принципиальный.

Одно дело — карты к семейным счетам, другое — высасывать финансы из девушки. Первое справедливо, раз я непосредственная часть этой самой семьи и единственный наследник. Второе — форменное свинство. Еще одна позиция, до которой в моей голове равноправие полов не добралось. Если я приглашаю даму, то кошелек ей лучше забыть дома.

Но, конечно, есть кое-что, от чего я бы не отказался.

— Если будет желание, хоть я и не настаиваю… — протянул, усиленно делая вид, что мне все равно. — Я буду не против иногда поесть что-то домашнее. Но опять же — я ни в коем случае не настаиваю.

— Коржаненко, в чем подвох?

— А еще у меня в квартире есть окна, — проигнорировал грубый вопрос. — Не хочу жаловаться, но как ты живешь без солнечного света?

Анюта фыркнула и, кажется, немного обиделась на мою последнюю реплику.

Ну вот, договорился, придурок.

— При чем тут подвох? — раз уж кто-то хочет говорить серьезно… — Ты за мной ухаживаешь. Тратишь время, силы, нервы. Я хочу хоть как-то отплатить тебе, сказать спасибо.

И даже этот ответ не удовлетворил маленькую вредину.

— Обычно достаточно просто сказать «спасибо». Не выдумывая ничего сверх этого.

— Не-е-ет, так не пойдет, — покачал головой. — Этого недостаточно.

— Может, не будем? — Аня подошла к кровати, но садиться не стала. — Начинается какая-то басня про цаплю с аистом. Ты пострадал, спасая мою сумку. Я чувствую вину и стараюсь отплатить тебе. Ты из-за этого тоже пытаешься…. Может, стоит остановиться?

— Стоит, — полностью согласен. — Переедешь ко мне, и сразу остановимся.

Честно-честно.

— Если я соглашусь оставшиеся пару ночей спать на кровати — ты отстанешь? — простонала девушка.

Ура! Боевой дух сломлен! Дожимаем несчастную. Ох, какой я злорадный. Но будем считать, что мне простительно.

— Нет, — протянул, наслаждаясь тем, что практически уговорил Анюту.

Как там дальше пойдет — не знаю. Я искренне хочу рассчитаться с долгами. И девушке будет лучше жить в спокойном спальном районе, имея при себе сопровождение, чем ютиться в этой конуре.

Да и я только выиграю. Если повезет, Аня действительно будет угощать вкусненьким.

Дожил, Коржаненко. Отдаешься за еду. Красавчик.

И еще один плюс. Быт гарантированно убивает чувства. Поживем вместе, насмотрюсь на всякие хозяйственные ужасы и остыну.

— В чем смысл упрямиться? Сплошные плюсы, — взялся морально дожимать Анюту. — У тебя твой сотрудник будет двадцать четыре часа в сутки доступен для исполнения трудового долга. Ни на что личное я не претендую. Тем более полтора месяца мне точно восстанавливаться, так что не до этого дела будет.

— Не смешно.

— Грустно, — не смог не согласиться. И так игра в одни ворота затянулась, а теперь еще и это. Здоровье, блин. Кстати, о нем. — Пить мне тоже больше нельзя. Не курю. Идеальный же сосед!

— Андрей…

— Соглашайся. Боишься за рабочую репутацию? Никто все равно ничего не узнает.

— Если ты не расскажешь.

Ауч.

— Рот на замке, — пообещал, выводя крест на груди. — Я — могила.

Аня поджала губы. Сомневается. Но нутром чувствую, что хочет согласиться. Она же умная девочка, а тут такой шанс. И условия лучше. И чудо-ассистент под боком.

— Соглашайся, — протянул лениво. — Это разумно. В этом плане нет ни одного минуса.

— Я не собираюсь жить с человеком, которому не доверяю, — припечатала Анюта своим неожиданным ответом.

Глава 15

Мне квартира Коржаненко будет сниться теперь каждую ночь. Каждую тесную, крохотную и душную ночь, что я буду проводить в своей скромной комнатушке.

Андрей, зараза такая, умеет уговаривать. Естественно, я хотела бы жить в квартире побольше, чем моя. Но как-то не складывается у меня.

Когда только переехала в Москву, жила в общежитии при университете. Комната на шесть человек, общая кухня на целый этаж. Одна радость — личный стол для учебы. Ну, как стол? Столик. Зато вроде как свой. После окончания получилось найти себе неплохую комнату в коммунальной квартире. Собственная комната казалась чем-то невероятно крутым. С самого детства скучала об этом. Стоило отцу снова жениться, ни о каком личном пространстве речи больше не шло. Две сводных сестры заняли мою спальню, я переехала к бабушке.

Кстати, тогда мне даже нравилось — деревня, старый деревянный домик, в котором вообще две комнаты. Туалет на улице, маленькая баня. Сказка! Конечно, было непросто временами. Но детский разум такой — помнишь все в теплых тонах. С утра встаешь доить корову, собрать яйца из курятника. Если лето, то можно зайти в огород, нарвать чего-нибудь свежего. Завтрак, автобус до школы. Трясешься почти полтора часа, но есть время почитать. А на обратном пути — сделать уроки, потому что дома некогда будет. Там или животными заниматься, или огородом, или домом, пока бабушка с мамой хозяйничали.

Но все равно было здорово. Не смущал ни сон на кухне на узкой кушетке, ни растопка печи, чтобы не перемерзнуть зимой. Было здорово.

Так что сначала своя комната в коммуналке, а потом еще и целая квартира в моем распоряжении за скромную плату вообще казались идеальными. Где-то в глубине души понимала, что есть куда расти, гостей привыкла не приглашать вообще. Но меня устраивало все.

Пока Андрей, зараза такая, не начал обрисовывать сказочные перспективы. Я была в его квартире, когда там еще Маша жила. И, благодаря коварному ассистенту, в голове возникла идеалистическая картина, как я могу быть хозяйкой того скромного, но великолепного… дворца. Да там любая комната больше, чем вся моя квартира. Это… это можно было бы купить себе что-нибудь, не ломая при этом голову, куда и что ставить. Или… приготовить завтрак и съесть его, сидя за столом, а не стоя или лежа в кровати. Или полежать в ванной. В ванной! Чтобы было как в фильмах — ароматные свечи, таинственный мрак, море пены.

Мда, Аня. Для счастья, оказывается, надо совсем чуть-чуть.

Интересно, насколько уместно отказать Коржаненко, но напроситься помыться в его квартире?

«Наглость!» — так и представила его наигранно возмущенный тон.

И вообще! Вот каким надо быть человеком, чтобы взять и пригласить жить к себе мало того, что малознакомого человека, так еще и свою начальницу?!

Хотя кого я обманываю?

Я для Андрея начальницей так и не стала. И сдается мне — вряд ли у меня это получится. Сначала переспала с ним, потом «получила» взятку в виде безумно дорогих «умных» часов. Следом привела жить к себе. Буквально на первой неделе знакомства. Теперь ему готовлю, мы пытаемся смотреть фильм с ноутбука, лежа на кровати.

И я еще удивляюсь, что это парень предлагает переехать к нему. Прямо странно, откуда у Коржаненко такие шальные мысли могли возникнуть?

«Сарказм», — вздохнула, не представляя, что мне делать с этим (не)подчиненным. Баланс между кнутом и пряником безнадежно потерян.

— А чем не шанс наладить доверительные отношения? — недолго думая, парировал Коржаненко мой выпад.

Круто, наверное, ему. Жить и не воспринимать слово «нет». В рамках закона, конечно. От его упорства становилось немного не по себе. Уперся же рогом, теперь главное, чтобы аргументов хватило. Всем нутром чувствую, что в противном случае разговор зайдет в тупик.

«Переезжай — нет — да — нет — да». — Ох-ох-ох, ночь может получиться очень долгой. У меня и так уже есть ощущение, что наша беседа длится вторую неделю.

— Нет. — Неужели я все-таки встану на эту скользкую дорожку препирательств.

— Почему? — даже не удосужившись посмотреть на меня, спросил Андрей.

— Потому что нормальные люди сначала узнают друг друга, учатся доверять друг другу. И только потом начинают допускать мысль, что, может быть, они могли бы съехаться.

— Ты смотришь на нас как на влюбленную парочку, — осадил меня Коржаненко, и от его замечания я тут же ощутила, как начали гореть уши. — Ты же слышала, что в интернете ищут соседей, чтобы снимать квартиры пополам? Считай, то же самое. Только я не возьму денег, не буду приставать и намного лучше случайного извращенца из сети.

— То есть ты не случайный, но все-таки извращенец? — отпустила колкую шпильку в адрес парня.

— Ну так, если совсем чуть-чуть….

«Ты невыносим», — подумала, но промолчала. И без этой реплики мы ходим по тонкому льду.

— Давай уже закончим этот разговор? — предложила мировую. — Идея… — язык не поворачивается назвать ее глупой. — Сомнительная.

Хоть и соблазнительная.

— Спасибо, конечно, за душевный порыв. Но хватит. С ответом вроде как определились. Каждый остается жить там, где жил неделю назад. Домашнюю кухню сможешь и у нас в столовой поесть. И вообще… — посмотрела на парня с прищуром. — Ты миллионер, зачем тебе вообще всё это? Лежал бы себе на Канарах, выздоравливал бы. А не канючил котлеток.

Андрей немного помрачнел. Совсем чуть-чуть. Брови опустились, взгляд стал малоприятным и темным.

— А если я хочу «канючить котлеток», а не греть тушку на островах?

— Тогда ты еще более странный, чем я думаю.

— Да много ты понимаешь, — буркнул парень. После этих слов он захлопнул ноутбук, протянул его мне. Дождался, когда я заберу аппарат, после чего достал свой телефон и уткнулся в экран. — Спокойной ночи, — отрезал Андрей грубо. Давая четко понять, что на сегодня мы точно наговорились.

И после этого кто-то говорит: «А почему ты не замужем?» Вот! Вот поэтому. Чуть пальцем не показала на Андрея. Нет, конечно, не он лично виноват в моем твердом намерении не вступать в брачные игры. Но в целом — мужчины.

Не понимаю я их.

Нет, на работе понимаю. Там как? Есть должностные инструкции, есть понятная и даже банальная мотивация. Внимательно слушай, изучай собеседника, узнавай важные детали. Всё! Выстраиваешь крепкие, надежные партнерские отношения. Горя не знаешь.

А что делать… с этим?

Мысленно все-таки ткнула пальцем в сторону товарища Коржаненко.

Не, с котами, однозначно проще. Покормил, погладил. Если что — к ветеринару свозил, чтобы в загул не ходили. Нечего беспризорную мелочь плодить.

Какие варианты с Андреем? Покормить, погладить… сводить к врачу? Хотя, какой там врач? Вон, воздержание герою светит.

Может, он поэтому бесится? Хотя все равно непонятно. Полтора месяца? Пф-ф-ф. У меня вон сколько не было, и ничего. На людей не бросаюсь. А у Андрея настроение скачет хуже, чем у беременной. И что-то мне подсказывает, что он не кот. Так что кормежка и погладить — не поможет.

Да и не начальское это дело — подчиненных ублажать.

Особенно в своей квартире. Особенно в своей кровати.

Дожили, называется.

Та-а-а-к. Всё. Я спать.

Утро вечера, как говорится.

Еще раз посмотрела на гордого, обиженного и подбитого орла в своем гнезде. И на двух усатых предателей, которые устроились с Коржаненко рядом, решив, что в добровольную ссылку на кухню вслед за хозяйкой не отправятся.

Ну ничего. Зато я еще пока не утратила чувства собственного достоинства. Спальник все еще на кухне. С гордыми и обиженными совместный сон устраивать не собираюсь. Так что да здравствуют теплые полы, ровный кафель. Для спины полезно.

Свет погасила сама, но еще долго подсветка на телефоне Андрея не позволяла мраку полностью окутать квартиру.

— Может, хватит? — буркнул Андрей минут через тридцать, как я отправилась ночевать на кухню. — Иди сюда.

— Спокойной ночи, — отрезала, постаравшись скопировать тон парня.

У нас тоже гордость имеется. А спать на твердом только полезнее.

Глава 16

Ненавижу пол и собственную принципиальность. Наутро все тело ломило дико. Зато проснулась практически с петухами. Точнее, с котами. Лохматые предатели, не дожидаясь рассвета, вспомнили, кто их кормит. Коржаненко уедет, я-то останусь.

Встала, насыпала животным еды. Заглянула в холодильник, но тут же его закрыла. Андрей уже большой мальчик — пусть сам себе что-нибудь сварганит. Я обойдусь и йогуртом, который куплю по дороге.

Суббота.

Предчувствую, что выходные пройдут из рук вон плохо. Оставаться на весь день дома один на один с обиженным ассистентом я не хочу. Ехать на работу, лишь бы скоротать время? Нет уж, увольте. Хотя, может, это и опция на воскресенье, если ничего лучше не придумаю.

Хотя на самом деле я знаю, чем займусь сегодня. К своему стыду, я уже две недели не навещала маму. Прошлые выходные посвятила подготовке к вступлению в новую должность. До этого удалось приехать, но мама так и не вышла, и возвращаться домой пришлось рано.

— Надеюсь, хоть сегодня получится, — пробубнила под нос, заходя в ванную. Быстро ополоснулась, переоделась. Волосы сушить не стала, чтобы не разбудить Андрея. Из собственной квартиры сбегала, словно какая-то воровка — тихонечко и максимально быстро. Андрея из головы хотелось выбросить как можно скорее. И так всю ночь снился со своими бредовыми предложениями. Причем моя фантазия пошла намного дальше простых «переезжай ко мне».

Нафиг.

В уши — наушники и музыку на максимальной громкости. Как только спустилась в метро, достала электронную книгу, чтобы почитать. Когда едешь рано утром в субботу через весь город на ярославский вокзал, пустые места в вагоне можно встретить как раз, если садишься где-то в районе Выхино. Завершая дачный сезон сотни, если не тысячи, москвичей пытаются попасть за город.

Если задуматься, я очень скучаю по этому. Грудки, посадки… В детстве думала, что ненавижу. А со временем поняла — было здорово. Очень здорово. Как ни крути, а большой город душит. Просто до поры до времени не обращаешь на это внимания.

Но ничего. Сегодня надышусь вдоволь. Пока доеду до Сергиева Посада, потом до клиники. Вернее — пансионата. Они предпочитают, чтобы их называли пансионатом. Красивое старое здание на окраине города, окруженное хвойным лесом. Воздух там потрясающий, конечно. Жалко, что в целом атмосфера угнетает.

Чуть не пропустила пересадку, но обошлось. Вовремя опомнилась, вынырнув из текста. Пока переходила на красную ветку, мобильник поймал связь.

«Ты где?»

И снова здравствуйте, товарищ Коржаненко. Он что, контролировать меня пытается? Не ответила. Как и на два следующих звонка.

«У меня дела», — все-таки набрала сообщение, когда зашла в вагон и устроилась в углу. А то знаю я Андрея. Не хватало еще сотни звонков и стонущих голосовых сообщений.

Немного подумав, набрала еще одну смску:

«Я не в городе, вернусь поздно. Если будет плохо — звони сразу врачу».

Отправила, понимая, что сообщение уйдет лишь тогда, когда я выберусь из метро. Казалось бы, связь уже давно провели, но мой простенький китаец ловит сигнал только на нескольких станциях.

Как только телефон отчитался об отправке, задумалась: а что я вообще перед Андреем отчитываюсь? Будто чем-то ему обязана. Вернее, обязана… вроде. Но вряд ли спасение сумочки обязывает меня ставить Андрея в известность о каждом своем шаге.

Кажется, я запуталась.

И музыку не сделаешь громче, чтобы затмить ей все мысли о парне, пока буду трястись в электричке.

Читать тоже не получалось. Текст не шел, какую книгу я ни открывала. Просто в какой-то момент понимала, что уже бессмысленно пролистываю страницы, совершенно не улавливая, о чем идет речь. А учитывая, куда я еду, невольно нарастало волнение, которое вряд ли когда-нибудь меня оставит.

Вдруг мне тоже грозит провести остаток жизни в беспамятстве?

Любая мелочь могла довести практически до приступа паники. Забыла какую-то деталь? Не могу сосредоточиться? Да даже резкие перепады настроения — повод кусать локти и брать новую книгу для чтения, ручку, чтобы записать как можно больше деталей. Что угодно, лишь бы оттачивать разум и отсрочить болезнь, которая может уже подстерегать.

Телефон молчал всю дорогу. Я поглядывала на экран, ловя себя на мысли, что жду хоть какую-нибудь весточку от Андрея. И злилась на то, что он не пишет.

Мог бы хотя бы написать, что жив, здоров. Или поинтересоваться, в порядке ли я.

Вот и думай потом, что женщинам нужно. То пусть не трогает, не звонит, не пишет, то чтобы был виноват, раз не трогает, не звонит и не пишет.

Полтора часа в электричке пролетели почти незаметно. Время вообще быстро летит, если каждые несколько минут зажигать экран, проверяя, не пришло ли каких-нибудь сообщений. Да и виды в окне замечательные.

Сердце щемило от тоски по природе. Пока бывшее руководство занимается развитием активного отдыха для офисного планктона и колесит по всему миру, я сижу в бетонной коробке и кусаю себе локти.

Так что приятная часть сегодняшней поездки — природа. Первая и последняя приятная часть поездки.

— Аня, добрый день! Не ждали вас сегодня, — поприветствовали меня в «пансионате». Такси от станции довезло быстро. Двадцать минут, и я на месте.

— Забыла предупредить, — улыбнулась девочке с ресепшен. Таня… Уварова. Да, Уварова. Татьяна Семеновна, если совсем точно. Учится в меде, по выходным подрабатывает здесь. Двадцать один год. Родилась… в марте. Я точно поздравляла ее с днем рождения.

Удовлетворенно кивнула. Все-таки память моя на месте. И, наверное, стоит перестать волноваться. Хотя бы сейчас. В конце концов… обычно раньше шестидесяти пяти Альцгеймер не проявляется.

Если не считать мою плохую наследственность.

— Глеб Егорыч сегодня на месте, он упоминал, что хотел с вами встретиться.

— Спасибо, — устроилась на банкетке, переобулась. — Могу идти?

— Да. Я позвоню, предупрежу.

— Спасибо, — повторила, все еще стараясь держать улыбку. — Тань… Как она?

Вопрос, который страшно задавать. Знаю, что ничего хорошего я не услышу. Уже пару лет не слышала. Так что тот случай, когда лучше ничего, чем что-то.

— Поговорите с Глебом Егорычем, — поникла Таня, тут же прячась за стойкой ресепшен.

Я бы тоже лучше спряталась, чем подниматься к главврачу.

Тем не менее уверенно направилась к нему, на второй этаж.

Редкие пациенты гуляли по коридорам под чутким присмотром персонала. Темные коридоры пахли старым деревом, тусклое освещение действовало как успокоительное. Местные… гости, скажем так, в основном пожилые люди, за которыми требуется круглосуточный уход. Редко — пациенты, которые хотят дожить свои последние месяцы в тишине и покое.

— Можно? — постучавшись, заглянула в кабинет Глеба Егоровича.

— Анюта? Проходи, — пригласил мужчина. Привычным жестом он снял очки, протер стекла и вернул их на место. Средних лет, немного полноватый. Сколько лет мама находится в этом месте, Глеб Егорович — бессменный руководитель. Приятный, общительный. И всегда предельно честный. Запредельно честный.

— Какие-то проблемы с оплатой? — уточнила сразу. Не любила эти вопросы, так что лучше сразу все уладить. Пару раз уже было — то платеж задержался, то реквизиты выдавали старые. Бегай потом, ищи — куда пропало, когда вернут, пройдет, и откуда взять внеочередной платеж для внесения в кассу, пока электронные гуляют черт пойми где.

— Нет, насколько я понимаю, здесь никаких проблем нет. Бухгалтерия, во всяком случае, не передавала. Но в некотором роде оплаты тоже коснемся.

Ну вот. Даже не удивлена, наверное. Цены везде растут, почему тут сделают исключение? Только я надеялась, что хотя бы до Нового года повременят.

— Хотел предупредить, чтобы вы не торопились вносить деньги за следующий месяц.

— Это… почему?

— Ваша мать… — мужчина вновь протер очки. — Понимаю, вряд ли вам кто-то это скажет, кроме меня. Сами понимаете — заведение частное. Тем не менее. В общем… Я не думаю, что ваша мать дотянет до следующего месяца.

Я осела. Хорошо, стул оказался за спиной.

— Всё…. Так плохо?

— Ань… Она и так держалась столько лет. В среднем с ее диагнозом живут пять, ну, семь лет. Каждый следующий год — это уже подвиг. По статистике….

— Давайте без этого, — оборвала я Глеба Егоровича. Потому что всю статистику знала не хуже мужчины.

— Тринадцать лет — это большой срок. Последние полгода…. Ты и сама видела, как быстро она начала тухнуть.

Нет, не видела. Растерла лицо руками.

Не видела. Не хотела.

Когда родной человек столько лет медленно катится в бездну, сложно отмерить, когда «конец» все-таки начинается.

— Валентина больше недели не встает. Еда… Ты и сама знаешь. Сейчас стараемся кормить, но приходится прибегать к капельницам. В ее состоянии любая простуда может стать последней.

— Я могу с ней увидеться?

— Да… Конечно, да. Мы оказываем ей лучший уход…

Да я не это проверять собралась.

— Иногда в таком состоянии родственники забирают родителей домой. Но я бы не советовал. Это, вероятнее, только усугубит.

— Она…

Не стала спрашивать. В несколько моих последних визитов мама уже не узнавала меня. Почти не говорила.

— Мы будем держать в курсе, — пообещал Глеб Егорович.

— Я знаю, спасибо. Где она сейчас?

— Третий этаж. Шестая палата.

Попрощавшись, отправилась к маме. Хотя чувствовала — ноги просто не хотят идти в ту сторону.

«Как дела?»

Новое сообщение. От Андрея. Как обычно — не вовремя.

«Плохо. Не пиши мне».

ПРОДА 19,10

Грубо, но за это я смогу извиниться попозже. Сейчас не до Андрея. Добрела до палаты, не представляя, что мне делать дальше. Видеть маму в таком состоянии… Никому не пожелаешь. Дверь в палату оказалась прикрыта, но через широкое глухое окно можно было увидеть всю комнату.

Мама лежала на кровати-каталке, рядом с ней дежурила медсестра. Молодая девушка проверяла установленную капельницу. На тележке рядом с койкой лежало судно (на нижней полке) и куча медицинской мелочи. Вата, бинты, склянки с мазями и жидкостями.

— Проблема с пролежнями? — я все-таки собралась с духом и зашла в палату.

— Анна Марьяновна, добрый день. Не знала, что вы придете. — Кажется, медсестра испугалась моего неожиданного появления. — Я уже все обработала.

— А капельница?

— Питательный раствор. Ваша мать почти не ела сегодня.

Я тяжело вздохнула.

— Я вас оставлю….

— Спасибо, — выдавила из себя улыбку и подошла к кровати.

Мама не спала. Но и не присутствовала. Я много раз видела у нее это состояние — ее взгляд зависал на какой-то одной ей известной точке, лицо становилось умиротворенным, расслабленным. Иногда могла появиться легкая улыбка, едва заметная — уголки губ сдвигались вверх на миллиметр-другой.

— Мам… — позвала тихо, понимая, что не поможет. Если раньше мама могла зависать так всего на несколько минут, то с годами стало только хуже. Хотелось бы верить, что в эти часы мама бродила по путаным закоулкам своей памяти, окунаясь в приятные моменты так же легко, как человек входит в очередную комнату или заглядывает за угол. Но, если верить врачам, никакой памяти уже не осталось.

Взяла ее за руку, не представляя, что будет потом. Она всегда была со мной. Даже когда заболела, даже когда забыла мое имя или как я выгляжу.

Это же все равно мама. Она была со мной каждую минуту, отвоеванную у болезни. Поддерживала, когда я росла, стараясь не давать понять, что больна. Благодаря ей я стала тем, кто есть. Все, что я делала в своей жизни… Все из-за нее или для нее.

Бабушки уже не стало. И когда уйдет мама…

Я останусь одна.

— Я тебя люблю, — произнесла, утирая слезы. — Прости, что приходила редко.

Черт, как же это несправедливо! Я бы не раздумывая променяла свою жизнь на любую другую, в которой мама окажется здорова.

Потом мы сидели в тишине. Я не знала, что можно еще сказать, да и смысл? Никакие слова ситуацию не исправят. Глеб Егорович говорил, что люди с болезнью Альцгеймера слышат и прекрасно понимают, что им говорят. Просто не в состоянии отреагировать так, как это делают здоровые.

— Вы останетесь на обед? — медсестра вернулась в палату.

— Обед? — я посмотрела на часы, не представляя, куда опять улетело все время.

— Да. После у нас процедуры. Это займет часа два. После должна быть прогулка, но врач не рекомендует.

— Нет, — еще раз проверила время, — я, наверное, поеду.

Как раз успею на электричку. Стыдно, но мне безумно тяжело видеть маму такой. Понимать всё еще хуже.

На первый этаж спустилась практически бегом. Ресепшен пустовал, так что прощаться оказалось не с кем. Думаю, оно к лучшему. Состояние не из приятных. Говорить с кем-либо не хотелось. От слова «вообще».

Свежий воздух и осенняя прохлада должны помочь. А если успею перехватить по дороге чашку горячего чая — глядишь, хоть немного отвлекусь.

Наушники в уши, музыку на максимум. На улице разгулялся ветер, так что накинула капюшон. Вновь посмотрела на часы, чтобы понимать: есть шанс остановиться по дороге в кафе и не опоздать при этом на электричку? Или нет?

В следующую секунду удар в бедро снес меня с ног.

Глава 17

— Как вы?

Я?

Я, черт возьми, вообще больше ничего не буду просить у вселенной. Я хотела отвлечься, а не попасть под машину. Нет, конечно, отвлеклась от грустных мыслей. Но черт возьми!

Наушники вылетели, ладони от падения на гравий саднило.

— Лежите, я позвоню в скорую, — тот же низкий мужской голос, что и несколько секунд назад.

— Не надо, — буркнула, погладив себя по ушибленному бедру. Надеюсь, это не выглядело странно. Хотя… плевать.

Собралась с духом и все-таки поднялась на ноги — осматривать, насколько сильно мне досталось.

Джинсы порваны, куртка вся испачкана в пыли. Локти, ладони и коленка в ссадинах. Хоть головой не ударилась. Да и радоваться надо, что меня просто с ног сбило и обошлось без переломов.

— Вам надо в больницу, — сообщил мужчина, на которого я так ни разу и не взглянула.

— Мы и так в больнице, — ответила, поднимая взгляд на незнакомца. Высокий мужчина средних лет, на черных волосах в области висков проступила первая седина. Статный, в деловом костюме. Стоит рядом с огромным «Лексусом», водительская дверь открыта.

Ага. Значит, это он меня сбил.

— Здесь нет рентгена. Вдруг у вас перелом? — выглядел мужчина взволнованным. Можно его понять, в принципе.

— Вы-то откуда знаете?

— Это мой пансионат. И рентген здесь появится только в следующем году, когда мы отстроим новое крыло.

— Ммм, здорово, — ехидно улыбнулась. — В любом случае не стоит беспокойства.

Идти могу — значит, ничего не сломано.

— Давайте я вас хоть до травмпункта довезу?

— Нет, — отрезала строго. — Не обижайтесь, но я не сажусь в машину к незнакомцам. Особенно если они только что сбили меня.

Мое смелое заявление мужчина встретил надменным смешком.

— Справедливости ради… это вы бросились под мою машину.

— Я не…

— Вы не заметили, — снисходительно добавил мужчина.

— Здесь частная территория. А парковка находится за воротами. Вы вообще не должны были появляться здесь на машине.

— Вероятно, — кивнул водитель. — Только территория принадлежит мне, и я привык заезжать на машине. А не бросать авто где-то за воротами.

— Видимо, зря, — ответила холодно. Решив, что беседа и так затянулась, отправилась в сторону тех самых ворот, чтобы еще успеть на электричку. Первый же шаг отозвался болью в бедре.

— Да бросьте вы. — Мужчина обогнал меня и преградил дорогу своей фигурой. — Вы хромаете. И раны надо промыть. Если не хотите в больницу, давайте хотя бы до процедурной вас провожу. Ссадины надо обработать.

— Слушайте, — выдохнула, попутно собираясь достать телефон и проверить, светит ли мне еще уехать в Москву раньше восьми вечера. — У меня к вам нет никаких претензий. Я не стану обращаться в травму или писать на вас заявление. Так что вам не о чем беспокоиться.

— Женщины, — выдохнул мой новый знакомый тоном вселенской усталости от баб. — Спасибо, конечно. Но мне кажется, я ясно дал понять, что ваше состояние меня волнует больше, чем возможная явка в суд.

Наконец, выудила телефон из кармана. Экран оказался разбит вдребезги.

Просто отлично.

— Вот, я вам еще и телефон должен. Пойдемте. — Мне предложили руку, и отказаться я не смогла. Ладони уже горели, и грязь действительно надо вымыть из ран.

— С чего вы такой вежливый? — не теряя легкой озлобленности, поинтересовалась я у мужчины.

— А почему бы нет? Во-первых, я всегда вежливый.

— Сильно сомневаюсь.

— Во-вторых, рядом с милой девушкой как-то само собой получается быть приятным собеседником. — Мое едкое замечание мужчина пропустил мимо ушей.

— Я не говорила, что вы приятный собеседник, — заметила с улыбкой.

— Это вы меня пока плохо знаете.

Мы дошли до процедурного кабинета, в который местный хозяин ввалился без стука.

— Богдан Георгиевич, мы к вам. — Меня затянули внутрь. — Я тут девушку сбил, от больницы отказывается. Посмотрите?

— Конечно, Виктор Олегыч, проходите.

— Я оставлю вас, — шепнул «Виктор Олегыч», подведя меня к кушетке. — Богдан Георгиевич, я отойду на двадцать минут. Посмотрите за пострадавшей, чтобы она без меня не сбежала.

— Понял. Будет сбегать только с вами.

— Вот и отлично. — Виктор подмигнул и вышел из кабинета.

— Ну, давайте посмотрим, что у вас тут. — Врач сел на стул с колесиками и подъехал ко мне. — Как себя чувствуете?

— Прекрасно, — ответила, закатывая глаза. — Уверена, что Виктор Олегович зря переживает.

— А вот тут оставьте мне решать. Если было дорожно-транспортное происшествие, — мужчина достал фонарик и посветил мне в глаза. Его тон звучал заунывно и буднично. — Вы можете пребывать в шоке. В организме произошел серьезный выброс адреналина, так что ваше тело может вас обманывать. Бывали случаи, что пострадавшие даже с несовместимыми для жизни увечьями продолжали ходить, разговаривать и даже курили, заявляя, что ничего не чувствуют.

Как-то в горле пересохло. Но спокойный и монотонный голос врача действовал почти как гипноз, так что я не заметила, как он принялся промывать ссадину на правой руке.

— Я бы рекомендовал все равно съездить на рентген. Вряд ли, конечно, вы сломали ногу, но может быть трещина…

Тон на секунду сменился на назидательный.

— Я не говорила про ногу.

— Вас сбили, — пожал плечами Богдан Георгиевич флегматично. — Обычно удар приходится по ногам. Реже в корпус. Зная машину Виктора Олеговича, могу предположить, что удар пришелся по бедру. — Мужчина ребром ладони дотронулся до ушибленного места. — Пришли вы сами, хотя и хромаете. Если бы Виктор Олегович предполагал перелом — попросил бы каталку, а не позволил вам идти самой.

Голос у врача невероятно усыпляющий. Он уже и за вторую руку принялся.

— Значит, что? Значит, удар был совсем слабым. Или машина успела затормозить, или ехала медленно, например, заезжая на парковку. Так что… Если повезет, отделаетесь просто большим синяком.

Мне и повезет? Очень сильно в этом сомневаюсь.

— Я пропишу мазь, чтобы он быстрее рассосался. Хотя, конечно, будет лучше, если послушаете, что вам скажет травматолог. Мало ли… Я, пока на скорой работал, чего только не видел…

— Готовы? — Виктор Олегович заглянул в кабинет. В очередной раз без стука.

А если бы я здесь голая была? Хотя с чего бы это?

— Еще несколько минут, Виктор Олегович.

— Я подожду.

Интересно, все мужчины в этом мире игнорируют мое строгое «нет»? Или мое строгое «нет» не такое уж и строгое? Потренироваться, что ли?

— Вас починим быстро, — налепляя пластырь на коленку, продолжил Богдан Георгиевич. — А вот с одеждой нужно будет что-то делать… Надеюсь, живете недалеко?

Прямо рядом.

— А то на улице прохладно. Еще и дождь собирается. А тут такие дыры… Снимайте штаны.

— Что?

— Говорю — ногу вашу посмотрю.

А, это… Нехотя расстегнула джинсы и спустила их до колен, то и дело поглядывая в сторону двери. А то ломятся тут всякие.

— Мда… Синяк получился красивый, — протянул доктор. — По-хорошему, вам сейчас лучше не ходить. Полежать, приложить холод. И обязательно на рентген…

Да мне же домой ехать. Чуть в голос не застонала.

— Но по взгляду вижу, что не поедете. Молодежь… Радуйтесь, пока само все проходит. В старости вспомните всё.

— Жить-то буду? — перебила я стоны бывалого.

— Будешь-будешь. Главное — самолечением не заниматься. Первые сутки только холод прикладывать. Нарисуешь сетку или полежишь в ванной — только хуже расползется. Будешь ходить вот с такущим синяком, — врач умилительно развел руки в стороны, чтобы продемонстрировать масштаб возможной катастрофы. У меня столько ног нет, чтобы такой синяк получился.

— Спасибо. — Натянув джинсы на место, я попрощалась с заботливым дядькой. Чтобы столкнуть в коридоре еще с одним.

— Ну как? — поинтересовался Виктор Олегович, подхватывая у меня из рук мою куртку.

— Жить буду. Вам спасибо за беспокойство. Я поеду.

— Давайте подвезу, — предложил мужчина, не отставая от меня ни на шаг. А я старалась идти как можно быстрее.

— Не стоит. У вас наверняка есть дела…

— Дела подвинутся.

Еще раз взглянула на экран, теперь уже разбитый, чтобы проверить время. На электричку точно не успею. А значит, гулять мне хромой по Сергиеву Посаду еще несколько часов.

— И все-таки нет, — отказалась от предложения.

— Почему?

— Почему?! — вспыхнула моментально. — Знаете, неделя такая!

— Давайте срочно исправлять. Вы точно замерзли. — Точно. Куртку же вы забрали. — Горячий кофе не помешает. Я могу угостить вас обедом? Заодно расскажете, что у вас за неделя такая, что на всех волком глядите.

Посмотрела на Виктора, на его «лексус», в котором наверняка тепло. На другой чаше весов оставались промозглая погода, ноющая нога и срывающиеся капли дождя.

— Хорошо. Но только на одну чашку кофе.

В конце концов, велика ли разница — ехать с незнакомцем в такси или ехать просто с незнакомцем?

— Вы меня же не в лес повезете закапывать? — спросила на всякий случай, уже устраиваясь на переднем сиденье автомобиля.

Мужчина смерил меня тяжелым взглядом пронзительно серых глаз.

— Настолько хреновая неделя?

— Вы не представляете….

Виктор Олегович хмыкнул и завел двигатель.

— Удивите меня, — предложил он, выруливая с частной территории.

— Ну, давайте посчитаем, — стала загибать пальцы. — В понедельник я получила повышение, из-за чего меня ненавидит весь офис. Во вторник мне навязали нового помощника, который — сюрприз — моя самая большая ошибка в жизни. В среду меня пытались обокрасть на улице, а мой ассистент-тире-бывший, защищая мою сумку, получил несколько ножевых ранений и провел ночь в реанимации. В четверг он сбежал из больницы, практически вынудив оставить его у себя в квартире. Так что теперь я сплю на полу, а он предлагает съехаться окончательно. Сегодня суббота, я приехала навестить мать, которая, как оказывается, умирает. И на выходе меня сбила машина. Ну как — получилось вас удивить?

— М-да… — протянул мужчина. — Соболезную по поводу вашей матери. И больше не виню вас за ваш едкий тон.

А, то есть меня еще и обвиняли? Хотя… нельзя сказать, что я выглядела достаточно вежливой.

— Вероятно, позвать вас на свидание — не самая лучшая затея?

Меня? На свидание?

— Во всяком случае, если я сделаю это сейчас, у меня будут все шансы нарваться на отказ?

— Виктор Олегович….

— Можно просто Виктор, — предложил мужчина, еще больше вгоняя меня в краску.

— Виктор… — как будто от этого становится легче. — Вы правы, мне сейчас действительно не до свиданий.

— Жаль. Но на номер телефона я рассчитывать могу? — Мужчина отвлекся от дороги и улыбнулся мне.

— Я не…

— В конце концов, я же должен знать, что с вами все в порядке? И вам точно нужен мой номер, если потребуется оплатить лечение.

— Я же уже сказала, что не стоит беспокоиться. Вы правы, я не заметила машину. А на йод и пластыри я уж как-нибудь сама разорюсь.

— А еще я должен вам новый смартфон, пару джинсов и куртку.

— Только не это.

— Я настаиваю, — твердо отрезал собеседник. Вот бы мне научиться такому властному тону! Аж мурашки по коже. И желание спорить стремительно угасает.

— Это неудобно.

— Неудобно отказывать мне в свидании, — шутливо продолжил Виктор. — А мне неудобно пересаживать вас на электричку.

Вот откуда все всё про меня знают?

— Вы постоянно смотрите на время.

— И что? Может, мне ребенка забирать из сада надо?

— В субботу? — сомнением поинтересовался Виктор. — Да и потом — вы не местная. Здесь никаких кровавых грабежей на неделе не случалось.

— А вы прямо за всем следите? — уточнила я у мужчины.

— По мере возможности, — признался Виктор. — Медицинский пансионат не единственное мое детище в этом городе. Так что криминальную хронику приходится мониторить.

— Страшно представить, чем же вы занимаетесь, раз приходится мониторить подобные сферы.

— Ничего «такого», — поспешил успокоить меня мужчина. — Пара кафешек, ресторан. Еще одна клиника в центре. Немного спонсирую больницу. А для того, чтобы понимать, какие направления требуют серьезного развития, приходится собирать самую разную статистику.

Хм, мне ли не знать. Я сама любитель пособирать статистику. Посмотрела на Виктора немного по-другому, с уважением, что ли. Конечно, момент хвастовства в его речи присутствовал. Но куда без этого, если пытаешься произвести впечатление на девушку?

— Но мы опять ушли от темы, — заметил Виктор. — Куда вас отвезти? Я все равно двигаюсь в Москву, могу подкинуть.

— Сразу после чашки чая?

— Можем взять в дорогу, раз уж вы категорически против со мной отобедать.

— Вы мне выбора совсем не оставляете, — заметила с мягкой улыбкой. Удивительно, но дурные мысли совершенно покинули голову. Я чувствовала тепло, мне было уютно в мягком кресле, приятный мужчина старается за мной ухаживать. И Виктор вроде неплохой водитель. Ну, если не считать, что только сегодня совершил наезд на пешехода. На дороге мужчина держался уверенно. Не разгонялся, не подрезал. И даже не ругался на чудаков с другой буквы, которые всячески затрудняли движение по городу.

— Обещаю, что не собираюсь вас заводить в посадку, похищать, убивать или что вы там уже успели про меня подумать.

— Ничего подобного! — краснея с головы до пят, заверила я мужчину.

— Тогда с меня чай, закуски в дорогу. А с вас — милая и теплая компания.

******

«Наверное, я сумасшедшая, раз пускаюсь в такие авантюры», — размышляла я, пока Виктор вышел из машины. Мы заехали на заправку. Мужчина направился в кафе, оставив меня в машину одну.

Смело.

А вдруг я какая-нибудь аферистка? А он даже ключи из замка зажигания не извлек.

Интересно. Поверить в то, что мне просто попался порядочный мужчина, невозможно. Пока Виктор не разбавлял беседу легкими шутками и своим обаянием, мозг судорожно искал подвох.

Особенно понимая, что Виктора нет уже двадцать минут.

Нет, ну не сбежал же он из собственной машины?

Или это не его машина?

А… а вдруг машина в угоне? И Виктора уже задержала полиция и вот-вот придут за мной? А в машине еще какие-нибудь запрещенные вещества находятся. Или… или…

— Заскучали? — я взвизгнула от неожиданности. — Не хотел пугать.

— Вас долго не было.

— Извините. — Виктор улыбнулся, и я, наконец, обратила внимание на легкую щетину на лице мужчины. Все-таки в этом человеке был какой-то свой шарм. — Ваш чай. Зеленый, без сахара. Как вы просили.

— Благодарю, — приняла картонный стаканчик. Руки уже давно отогрелись благодаря мощной печке в автомобиле.

— А это вам. — Виктор протянул мне блестящий подарочный пакет фиолетового цвета.

— Что это? — заглянула внутрь и, к своему ужасу, обнаружила

упаковку с новеньким айфоном.

— Тут магазин связи через дорогу. Решил, что это вас порадует.

— Порадует?! Это раз в десять дороже того телефона, что был у меня, — возмутилась, не представляя, как я отдам разницу в цене.

— Какие мелочи, — отмахнулся Виктор, садясь за руль. — Ваше время все равно дороже. И потом — сдать обратно все равно не получится, правила торговли. Так что прошу, пользуйтесь на здоровье. Свой номер, кстати, я уже вбил в записную книжку.

Может, это какое-то наваждение осеннее у мужчин? Один дарит часы и зовет к себе жить, второй — телефон. Это странно. Невольно начинаю задумываться: а если это какой-то странный и коварный план Андрея? Маша же говорила, что он мастер извернуться, лишь бы получить желаемое. Позвал своего дружка из тусовки золотой молодежи.

Или я параноик.

Но остаток пути до Москвы держалась ежом. В смысле — в круговой обороне, обрастая иголками. Если это хитроумный план Андрея, то Виктор точно должен умудрить что-то мерзкое, чтобы на его фоне Коржаненко показался ангелом и героем.

Как-то слишком сложно и извращенно.

В стиле Андрея, если верить подруге.

Да и теория заговора проваливалась — Виктор был само очарование. Мило и ненавязчиво шутил, рассказывал про ресторан, который собирается открывать в Лондоне, про свой бизнес и разработки в социальной сфере. Я поделилась немного своей скромной работой. На фоне достижений Виктора в жизни, в благотворительности, руководить центральным офисом туроператора не сильно лучше, чем разносить кофе по столикам. Тем не менее блеснуть знаниями все-таки хотелось.

Так и получался диалог — два павлина хорохорились, демонстрируя, у кого хвост пышнее.

Но знания статистического анализа, магистратура антикризисного управления и стратегическое планирование не способно тягаться с тремя успешными ресторанными сетями по России, шестью ресторанами в Европе, обустройством новейшего медицинского центра в Москве и реконструкцией детских садов по всему городу.

Чем меньше оставалось времени до прибытия домой, тем больше внутренний голос подсказывал, что я просто не могу отказать Виктору в свидании, не испортив себе карму. Человек с такой светлой душой просто не может получать отказов.

Ну, или произойдет все как обычно. Я скажу «нет», а его просто никто не услышит.

— Какой подъезд? — спросил Виктор, когда мы добрались до моего дома.

— Следующий. Поворот, не доезжая до аптеки, — указала я в сторону крупного зеленого креста, который ярко мигал впереди. Как раз угол соседнего здания, перед которым расположился проезд. Кто не знал, обычно проезжали мимо, потому что замечали поворот слишком поздно из-за густых елей. Никакого от них спасения. Нет, деревья я, конечно, люблю. Но зимой ходить лишние пятьсот метров до такси — грустно. И холодно. А таксисты всегда проезжали мимо, потом начинали кружить в поисках места для остановки. И мне потом ходи и ищи их.

— Хорошо. — Виктор кивнул, включая поворотник. И за эту мелочь захотелось его… не расцеловать, конечно. Но мысленно выразить благодарность. Все-таки обожаю, когда соблюдают правила и сигналят о повороте. Сама машину не вожу, хотя права где-то валяются на полке, но за последние несколько лет ругань водителей по поводу «ты дебил, кто будет поворотник включать?!» засела в печенках. А тут всю дорогу Виктор — идеал поведения на дороге.

— Приехали? — спросил мужчина, готовясь заглушить мотор.

— Приехали, — кивнула, испытав легкий приступ тоски. Знаю, что сейчас выйду из машины, и легкость общения растворится, а на мои плечи свалится весь груз прошедшей недели.

Хотела бы я просто вычеркнуть последние шесть дней из своей памяти.

Нет.

Стоп!

Не хотела бы.

Сейчас как подумаю, а потом у подъезда кирпич на голову свалится. Хватит. Я вот уже пожелала сегодня расслабиться. Расслабляюсь, здорово. Но нога болит. Надеюсь, в аптечке еще остались обезболивающие.

Нехотя потянула ручку двери на себя, чтобы покинуть машину.

Прохлада и запах недавно прошедшего дождя ударили по мне, обволакивая ощущением свежести. Не успела я встать на ноги (все-таки это заняло чуть больше времени, чем обычно, учитывая произошедшее), как водительская дверь хлопнула. Виктор обогнул автомобиль и протянул мне руку. Которую я с удовольствием приняла.

Его ладонь показалась обжигающе горячей. Не то что мои ледышки. Рывок — и я на ногах, но теряю равновесие и падаю на Виктора.

— Держитесь. — Мужчина подхватил меня за талию. — Все нормально?

— Да, — покраснела, как дурочка. Опустила лицо, лишь бы Виктор не заметил моего смущения.

— Вас проводить до квартиры?

— Да нет, я как бы сам справлюсь.

У меня все внутри похолодело, стоило услышать голос Андрея за моей спиной.

— Это, как я понимаю, ваш ассистент? — шепотом спросил Виктор, наклонившись к моему уху. Черт! Это просто кошмар! Ведь Андрей точно мог слышать его вопрос.

Кивнула, потому что все слова как-то застряли в горле.

— Ладно, понял. Вы мне позвоните? — Виктор поддел мой подбородок двумя пальцами и вынудил посмотреть на себя.

— На неделе? — вроде ответила, а вроде и спросила.

— Хорошо. Буду ждать, Анют.

В следующую секунду он меня поцеловал. Быстро сорвал поцелуй с губ, мгновения не прошло. Но даже этого хватило, чтобы прочувствовать невероятную близость. Щетина мужчины кольнула кожу, на губах осталось его тепло и запах.

Виктор отступил и направился к машине.

А я повернулась лицом к подъезду, чтобы лицезреть недовольную мину Коржаненко. Парень стоял, прислонившись спиной к двери, сложив руки на груди.

И откуда во мне столь острое желание начать оправдываться? Неправильно это. Я-то плохого ничего не делала. А вот лежачий болящий зачем-то на улицу вышел.

— И что это сейчас было? — поинтересовался Андрей, продолжая смотреть на меня, как на предательницу родины.

— Меня подвезли до дома, — ответила, как мне казалось, невозмутимо.

— Это твое «Все плохо. Не пиши мне»?

Вне контекста это смотрится и звучит не очень, конечно.

— Все несколько сложнее, — ответила и поковыляла к подъезду. Виктор уехал, видимо, не собираясь смотреть на (не)семейные разборки.

— Что с тобой? — посмотрев, с какой осторожностью я наступаю на ноги и морщусь, Андрей оттолкнулся от стены.

— Поможешь? — попросила искренне. Андрей не отказал. Подошел ко мне, подставил плечо, подхватил за талию.

Еще один вариант сказать «пошла по рукам». Только что Виктор обнимал, теперь Андрей. Личная жизнь нулевая, зато каким-то образом есть стразу два мужчины.

— Я услышу более подробную версию твоего выходного? — поинтересовался Андрей, помогая подняться на три ступеньки, что вели к двери.

— Если коротко — меня сбила машина. И меня предложили подвезти до дома.

— А почему не в больницу? — строго спросил Андрей. Я встретила вопрос тяжелым вздохом.

— А почему ты не лежишь?

Два сапога пара. Пока оба не свалимся окончательно, будем оттягивать логику по собственному здравоохранению.

— И что, добрых самаритян теперь на прощание целуют?

— Тебе-то что? — ух… Даже радуюсь, что квартира у меня небольшая. Считай, только вошли, и я могу упасть на кровать.

— Да так. Интересуюсь. Вдруг тоже смогу сделать какое-нибудь доброе и бескорыстное дело для девушки, и меня за это все-таки поблагодарят.

Это что сейчас было?

Внимательно смотрела на Андрея, который отправился на кухню. Сегодня он передвигался намного бодрее, чем раньше. Вот и хорошо. Двое подбитых коллег в одной квартире — это как-то слишком. Слишком-слишком.

Не поднимая головы, услышала, что Коржаненко хозяйничает.

Залез на полку с чашками, немного погремел посудой. Налил воды из чайника — других-то вариантов у меня на кухне особо нет. Открыл холодильник. Дальше интересно — все-таки приподнялась на локтях и посмотрела. Парень распотрошил мою аптечку и достал две таблетки обезболивающего.

— Романтический ужин? — протягивая мне одну из них, предложил парень.

— То, что надо, — согласилась, не раздумывая. Ведь очевидно же, что Андрей пошутил. — Твое здоровье, — подняла врученную мне кружку с холодной водой.

Мы «чокнулись» нашими «бокалами».

— На брудершафт?

Одарила парня взглядом «тормози, шутник».

Синхронно выпили лекарства, и Андрей завалился на кровать рядом со мной. Я немного подвинулась, чтобы Коржаненко хватило места.

— А в пакете что? — он кивнул в сторону фиолетового свертка, который я забрала с собой из машины. — Вкусняшки?

Не успела убрать пакет, как Коржаненко уже сунул в него свой любопытный нос. И, естественно, обнаружил распотрошённую коробку от айфона. Свою находку парень встретил присвистыванием.

В квартире повисла неловкая пауза.

— Кто, говоришь, тебя сбил? — задал вопрос Андрей, мрачнея со скоростью света.

— Я не говорила.

— Тот хмырь на «лексусе»?

— Что за допрос?! — я вновь приподнялась на локтях.

— Да я понять хочу, — парень вытер уголки рта одним движением. — Какой-то хрен сбивает тебя на своей машине. Дарит тебе новый телефон. Ты не только соглашаешься сесть с ним в машину и назвать свой адрес. Но вы еще и сосетесь по этому поводу.

— Коржаненко, тон смени, — рыкнула угрожающе. — Во-первых, Виктор просто подвез меня домой. Во-вторых, тебя это вообще не касается. В-третьих, не сосемся. А Виктор просто меня поцеловал.

— Просто поцеловал? — переспросил Андрей странным тоном.

— Просто поцеловал, — кивнула. Я же не публичный разврат устроила перед подъездом. А не успела среагировать на то, что мужчина наклонился и легко коснулся моих губ. Извиняться за это я точно не собираюсь. Особенно перед Андреем.

— Отлично, — заключил Андрей. — Тогда я тоже «просто поцелую».

Глава 18

Я точно отбитый на всю голову. Потому что:

— Ревную свою начальницу к какому-то случайному хмырю;

— Собираюсь поцеловать ее просто так, назло;

— За каким-то чертом предупредил о своих намерениях.

Ну вот кто предупреждает человека о том, что собирается его поцеловать? Это же как огромная мигающая вывеска «останови меня немедленно, женщина!!!», которой размахиваешь со всей силы.

— Только попробуй. — Глаза Анюты превратились в две маленькие щелки.

— А что тут пробовать?

Ой, дурак… Ой, дурак.

Перекатился на бок и обнял девушку. В играх на то, кто отступит первым, я чемпион. Говорю же — отбитый на всю голову.

— Не смей, — пискнула Аня, а меня пробрало на смех.

Цирк, да и только.

Она закрыла губы рукой, я милостиво поцеловал ее пальчики. Будем считать, что и обещание сдержал, и обошлись без насилия.

— Ай! — перекатился на спину, закрывая грудь руками.

Ладно, почти без насилия. Аня, выдра юркая, скрутила мне сосок с такой силой, что аж челюсть свело. А я и сам виноват — нечего клювом щелкать, орел одуревший.

— Злая ты! — буркнул довольно.

За что меня тут же наградили ударом кулаком по бедру. Зараза! Вот умеет же… Вроде несильно, вроде кулачок такой маленький. Но костяшками аккурат по мышце лепит, так что в ногу отдает и ныть будет еще очень долго.

Аня подорвалась с кровати и убежала в ванную, я остался лежать.

Шалость удалась, хотя на душе приятнее не стало.

Эта девушка меня с ума сводит. Мало того, что я в принципе испытываю к ней смешанные чувства. Так теперь еще приходится мириться с тем фактом, что у Анюты-то и личная жизнь есть.

И это как бы не я.

К хорошему быстро привыкаешь. Считай, устроился на работу, через день уже идем с Анютой к ней. Через три — я переехал. На четвертые сутки позвал жить к себе.

А тут какой-то Виктор нарисовался.

Непорядок.

Я с таким раскладом категорически не согласен. Начиная с того, что мне не нравится обострившееся чувство собственника, и заканчивая тем, что, видимо, организм твердо уверовал, что Аня — моя, а значит, нечего ей ходить со всякими.

Ррррр.

Мда. Вот так к тридцати годам узнаешь, что, оказывается, ревнивый.

Однако.

Не самое лучшее качество. Но будем считать, что это просто еще одна капля порока в мою беспросветно черную душу.

Интересно, каким образом разбушевавшееся сердце рассчитывает хоть на малейший успех на любовном фронте с Аней? Глупый орган. Мозг вот прекрасно все понимает: Анюта — птица не моего полета.

Побег в ванную говорит сам за себя.

Богатенькие мужчины на «Лексусах», которые вручают на первом свидании новенький айфон, — вот это уровень. А мне до этого… Не знаю… Один звонок родителям? Как-то это унизительно.

Черт. Кажется, я, наконец, понял, почему до сих пор их не набрал.

Меня пожалеют, вернут финансирование, вернут в прежнюю жизнь. Я куплю себе все, что пожелаю. Даже Аню.

Разочаруюсь.

И после этого уже вообще ничего не захочу.

Вот он, какой-то смысл. Аня.

И мой смысл только что заперся в ванной. Возможно, обиженный.

Скорее всего, обиженный.

А я дурак.

Поднялся с кровати и поплелся извиняться, потому что стало стыдно. Такое чувство, что пора понять: шуточки, хиханьки-хаханьки закончились. Для меня все серьезнее, чем развести девицу на одну ночь. А я все к чертям теряю, потому что веду себя как тупое животное.

Мозг, Андрюша. Надо пользоваться мозгом.

— Ань. — Постучал и прислонился к двери. — Выходи. Я идиот. И больше так не буду.

Тишина. Прижался ухом, вслушался. Она там что — плачет?

— Анют, — произнес взволнованно.

— Отвали.

— Анют, ну перестать. Я не хотел тебя обижать. Прости.

И опять тишина. Злобный, но гордый всхлип. И полный игнор. Дернул ручку — заперто. Блин, ну вот почему вечно нужно все усложнять? Поплелся на кухню, нашел столовый ножик, который вроде подходил по ширине. Ладно, хоть замок на дверце китайский — как раз достаточно немного усилий, чтобы провернуть его без всякого ключа.

— Анют. — Зашел в ванну. Девушка сидела на полу, рядом телефон. Аня утирает слезы, шмыгает носом. И прячет моську, видимо, считая, что я не замечаю и не понимаю.

— Ань, ну ты чего? Ну пошутил неудачно. Я честно больше так не буду. Я и подумать не мог, что это так тебя расстроит.

Не без проблем опустился на пол рядом с девушкой. Насколько это возможно в условиях крохотной ванной комнаты.

— Глупо из-за этого лить слезы, — произнес и сразу мысленно себя отругал. Ошибка новичка — сказать расстроенной женщине, что она ведет себя глупо. Как правило, за этим заявлением следует новый виток проблем в стиле: «Значит, я глупая?!»

Как и ожидалось, Анюта подняла голову и прожгла меня взглядом чистейшей неприкрытой ненависти.

— А ты действительно считаешь, что весь мир вертится вокруг тебя? — шикнула девушка. Сбивая меня с толку.

Совершенно сбивая с толку.

— Не понял, — пришлось признаваться.

— У меня мама умирает. — Прежде чем я успел что-то сказать о том, что соболезную, девушка меня остановила жестом своей изящной руки. — Не надо. Спасибо, конечно. Я все понимаю.

— Я могу как-то помочь?

— Вряд ли.

— Может, что-то надо? Врачи, лекарства?

В конце концов, наступлю на горло своей песне. Родители достанут самых лучших специалистов.

— Деньги не решат проблему. А у нее Альцгеймер. — Аня оттолкнула от себя телефон. — Я просто злюсь. Потому что моя семья считает, что я должна была ее бросить, еще когда все только стало известно. Как это сделал папа. Только… — девушка шмыгнула носом. — Я оплачиваю пансионат, где ухаживают за матерью. А мои считают, что я должна помогать им, спонсировать их жизнь.

Я растерялся. Потому что понятия не имею, что нужно говорить в подобных ситуациях. Аня еще раз вытерла лицо от слез рукавом. Хотя, возможно, самое лучшее — просто помолчать и послушать.

— Представляешь. Только что звонила мачеха. Сказала, что отец попал в больницу, что все плохо. Что ему потребуется дорогое лечение, денег нет, что я должна им помочь. И что «ты же понимаешь, лечение затянется на долгие месяцы…» Только она соврала. Стоило сказать, что я приеду или оплачу счета из больницы, пошли какие-то левые причины, почему деньги я должна перевести именно ей. И, что хуже того, я практически уверена, что отец в курсе о попытке Таси меня обмануть. И… я не понимаю… — Аня тяжело вздохнула. — Не понимаю, за что они так со мной… Я не понимаю, почему сразу шестеро взрослых и здоровых людей считают, что я обязана работать за всех них.

— Шестеро? — уточнил на всякий случай. Потому что между шоком по поводу новостей о матери Ани и шоком по поводу ее родственников несколько потерялся.

— Две сводные сестры с мужьями. Просто… может быть, я прозвучу как стерва… Но они сами выбирали всё это. У нас были равные возможности. Только я училась, а они нет. Я отправилась получать образование, а они посчитали, что это глупости и трата времени. И не я выбирала себе в мужья пьющих лентяев без каких-либо амбиций. Так почему спустя столько времени, спустя столько вложенных сил я опять должна отказывать себе во всем, но содержать их…

— Я…не знаю, что сказать… — признался честно.

— И не надо. — Девушка махнула в мою сторону рукой.

— Они бедствуют? — уточнил я.

— Да нет. После смерти бабушки продали ее дом, купили квартиру старшей сестре. Младшая живет с родителями. И…

— Забей, — предложил я, и Аня посмотрела на меня… как-то странно. — Я имею в виду… Они пытаются сесть тебе на шею. И я по себе знаю, что иногда лучше перерезать пуповину.

Девушка хмыкнула.

— И кого ты так скидывал со своей шеи?

— Не я. Меня. Как видишь, пошло только на пользу. Работа на перспективной должности, пара ножевых, очаровательная начальница. Я определенно оказался в выигрыше.

Анюта встретила шутку легкой ухмылкой.

— А еще я знаю, что жалеть себя и утопать в тоске можно очень… очень долго. Но оно того не стоит, — мягко коснулся уголка ее губ. — Улыбнись.

Каким бы козлом я ни был, я точно не хочу, чтобы Аня плакала. Даже если это не по моей вине.

— У тебя есть какая-нибудь страшная тайна? — неожиданно спросила она, в очередной раз заставляя меня опешить.

— Страшная? Насколько? — постарался удержать ускользающую шутливую атмосферу, которая возникла на доли секунд.

— Ну… не знаю. — Анюта откинулась к стенке. — Может, не очень страшная… Я вот, например, всегда всем вру, что у меня аллергия на мед.

— Серьезно? — смутился. Больше похоже на шутку.

— Ага. Вроде мелочь. И мне даже за это стыдно. Но… Я не люблю мед. Совсем. Вообще. Никакой. Тем не менее абсолютно каждый человек, стоит узнать об этом, начинает читать нотации: «но это же та-а-а-ак вкусно!», «это же та-а-а-ак полезно!», «а вот ты знаешь, что если есть мед…». Я знаю. Но это не отменяет того, что я его не люблю. Не нравится мне ни вкус, ни запах.

— И как, помогают рассказы об аллергии? — спросил я. Удивительным образом мне нравится происходящее. Это немного странно, но… Черт. Я и не помню уже, когда в последний раз сидел и общался с кем-то по душам. Ане сейчас действительно надо отвлечься от всего, что на нее навалилось.

Мать, семья.

«Все плохо. Не пиши мне», — становится как-то понятнее. Это можно принять. И понять. Я же тоже не делился с девушкой никакими подробностями про свое состояние, так с чего она должна была в смсках посвящать меня в свои проблемы.

Вообще не должна. Но у любого человека есть предел терпения. Просто в какой-то момент дамбу прорывает.

— Ну… так. — Аня пожала плечами. — Теперь находятся умники, которые пытаются скормить мне его тайком, а потом сказать: «Ага! Я так и знала, что ты все выдумываешь!»

— Жесть.

— Жесть… — согласилась девушка. — Жесть — это то, что я как-то довела мачеху до истерики, решив ее проучить. Она положила мед мне в чай, а я изобразила приступ удушья от отека Квинке.

— Да ладно!

Как знал, что моя Анька та еще бестия!

— Эй! Мне было лет четырнадцать. А отец привел в дом другую женщину, когда узнал, что…

Анюта замолчала.

— В общем, как-то так, — закончила девушка, явно стараясь сменить тему.

— У меня с родителями тоже не самые простые отношения, — признался я, подхватывая эстафету неприятной правды. В конце концов, раз у нас вечер откровений, почему бы и самому не сделать шаг навстречу?

— Почему?

— Сложно объяснить…

— Ты попробуй, — подначила Аня.

Хм…

— Проблема в неоправданных ожиданиях, — невнятная попытка отделаться расплывчатой формулировкой.

— Ммм, знакомо.

Да куда там.

— Просто… Всем кажется, что родился на Рублевке — и всё, твоя жизнь в шоколаде.

— Разве нет? — ощутимо удивилась девушка.

— Завышенные требования, — уточнил я. — Родители с раннего детства решили, что я им должен. Каким должен вырасти, на кого отучиться, кем работать, чем заниматься. И что, исходя из этих параметров, я могу любить. А что не могу. Так что девяносто процентов своей жизни я только и слышал «ты не должен слушать эту музыку», «тебе ДОЛЖНО понравиться то-то или что-то». Причем это не были советы в стиле «попробуй, послушай. Мы знаем твои вкусы, ты сможешь оценить». Нет. Это было именно «ты должен». Потому что они так решили. Или потому что сын их друзей это любит. О, и эти вечные сравнения! Просто бесят! — сжал в воздухе пальцы так, словно пытаюсь задушить человека-невидимку. — Я только и слышал о том, какие все вокруг замечательные и соответствующие и как я не дотягиваю до «правильного» ребенка и сына.

Почесал лоб, понимая, насколько неуютно чувствую себя, рассказывая это кому-то постороннему. Но почему-то сохранял уверенность, что Аня не из тех, кто отмахнется от этого, заявив, что я раздуваю из мухи слона. В стиле «плакать в лимузине лучше, чем на велосипеде».

— Звучит хреново, — сочувствующе кивнула девушка.

— В общем, меня особо не спрашивали, чего я хочу. Мама каждый год отправляла меня в новую школу где-нибудь в Европе, стоило ей прочитать какой-нибудь рейтинг «самых-самых». Или решить, что я своими оценками позорю честь фамилии. Зато «Андрюшенька учится при Кембридже», «Андрюшенька перешел в Уинстон-Хай, а это, между прочим, самый лучший колледж Восточной Германии». И плевать, что я в гробу видел юриспруденцию и на немецком говорю только на базовом уровне. Им был важен красивый фасад для всех их друзей. И я в какой-то момент понял, что проще этот фасад организовать, чем пытаться соответствовать бесконечному списку требований. В общем, как у тебя с медом. Только масштабы несколько… разрослись.

— Почему не ушел? — спросила Аня тихо. Она не смотрела на меня. Как и я на нее. Мы просто оба уставились в пол перед собой, не пытаясь установить зрительный контакт. Можно было представить, что общаешься сам с собой, это помогало немного расслабиться. Перестать испытывать обжигающий холод страха.

— Куда? И как? — дернул плечом. — Как видишь, я с ролью секретарши справляюсь через раз.

— Должно же быть что-то, в чем ты хорош, — возразила Аня с уверенностью.

Улыбнулся.

— Тем, в чем я хорош, аморально заниматься за деньги. И незаконно в нашей стране, насколько я помню.

Меня опять стукнули. На этот раз маленьким полотенцем. Не больно, скорее игриво.

— Я не об этом! — Аня даже не покраснела. Значит, практически привыкла к моим шуточкам. — Ты же… Есть что-то, что ты любишь. Чем ты хотел заниматься, но тебе не давали?

— Это глупо, — замялся.

— Что? — Аня, как настоящая ищейка, почуяла, что может мне всю душу вытянуть.

— Не-е-ет, — покачал указательным пальцем. — Давай, мы договаривались налаживать доверительные отношения, а не…

— А чем не доверительно? Я поделилась своим личным. Ты…

— История про мед и близко не стоит с моими душеизлияниями, — продолжая держать курс «подальше от темы ее семьи», заявил я.

— Зато ты хоть человеком казаться начал.

— Вот как? — наигранно возмутился. — А кем до этого был?

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос?

— Ну, тогда и я не буду.

Разве что язык не показал. Но это было бы совсем ребячество.

— Даже если это повлияет на мое решение переехать к тебе?

Коварная!

Коварная-коварная!! Искусительница. Ведь прекрасно знает, чем меня можно подкупить.

— Ты и так переедешь ко мне, — заявил с уверенностью. Это даже блефом считать нельзя. Я уверен, что это случится.

— Да ладно?

— Конечно. Теперь ты у нас калека, и за тобой нужен уход. А я как раз практически пришел в себя… Да и потом, — сменил тон на серьезный. — Ты сама хочешь этого.

— Пф-ф-ф. Конечно, — попробовала возразить Аня с сарказмом.

— Конечно, — подмигнул девушке.

Ведь точно знаю, что ей это нужно.

Что бы Анюта ни говорила, но она страдает оттого, что одна. Держится, сколько может, конечно. Тянет мать, семейку, нерадивых сотрудников и еще тонну проблем. А потом случается срыв. И она или натыкается на какого-нибудь Андрюшу в клубе, доверяя ему, как наивная козочка. Или попадает на хрена с «Лексусом» с банальными подкатами в стиле «я миллионер, дарю тебе айфон, пойдем на свидание». Сам такими пользовался. Правда, сбивать никого при этом не пытался.

Андрей — один. Виктор — ноль.

Лидирую по очкам. Приятно, черт возьми.

— Слушай, мы же не пытаемся соревноваться с тобой, кого жизнь сильнее побила, — произнесла Анюта. — А говорим по-человечески. Наконец-то. И, если я вдруг могу помочь тебе, почему ты не хочешь дать мне шанса это сделать?

— Потому что ты не хочешь давать шанса мне.

— Это не так, — возразила начальница. — Ты же сам сказал, что я перееду к тебе. Не без условий, конечно. И я все еще уверена, что это дурость несусветная. И что я пожалею об этом еще миллион раз.

— Ладно-ладно, — хлопнул собеседницу по коленке. — Я уже понял, что жить со мной — это огромная ошибка, которую ты совершишь исключительно из-за человеколюбия.

— Вроде того.

— Но то, чем бы я хотел заниматься, действительно глупо. Очень глупо. И бесперспективно. И я все равно не умею.

— Не умеешь — научим. — Аня мягко улыбнулась. И взяла меня за руку.

И, кажется, я… не знаю. Словно в голове что-то щелкнуло, и я больше не мог ни на чем сконцентрироваться. Только на прикосновении наших рук.

— Я всегда хотел рисовать, — признался и мысленно приготовился услышать смех.

— Это поэтому у тебя половина рабочего стола разрисована маркером?

— Видела? — ну вот. Кажется, я краснею. Даже уши загорелись. Практически уверен, что если поднять взгляд к потолку, то можно будет увидеть, как они дымятся.

— Немного. Но не понимаю, что здесь такого. Рисовать — это здорово. Я совсем не умею.

— «Чего такого»? Кому сейчас нужны художники? Это же глупость. Мне, конечно, нравится идея. Как некая абстрактная утопия. Но я не готов променять теплый офис, чтобы продавать круглый год в переходе какую-то мазню.

— Круто же тебе мозги промыли. — Аня разве что по голове меня не потрепала. Наши пальцы переплелись. И, как бы жутко это ни звучало, кажется, ничего лучше я в жизни не испытывал. — Это просто набор очередных штампованных фраз. Которые ничего не значат. Может быть, холст и масло не особо актуальны, конечно. Но есть же дизайнеры. Даже у нас в фирме есть должность. Если хочешь, можно записать тебя на курсы цифрового рисунка, на освоение фотошопа. Если тебе это нравится, конечно. Да, у нас в фирме придется в основном составлять коллажи и довольно простенькие работы. Зато получится набить руку, будет свободное время, чтобы брать сторонние заказы…

Звучит заманчиво и как-то нереально.

— Неужели ты никогда об этом не думал? — удивилась Аня. Хотя я удивлен не меньше.

Не думал. Небольшие скетчи в блокноте и на салфетках. Неплохой вкус, если отбросить скромность. Но действительно посвятить себя чему-то такому?

А то, что предлагает Аня. Совмещать работу и фриланс, иметь какую-то стабильность, но при этом перестать зависеть от чего-либо…

— Хотел бы попробовать?

Еще как.

— А если не получится? — иметь в списке своих антидостижений еще один пункт как-то не слишком хочется. Начать, провалиться и услышать очередное «мы тебе говорили, все как всегда, вполне ожидаемо».

— Какая разница? — Аня пожала плечами. — Все равно пока не попробуешь — не узнаешь. Да и потом, надо быть оптимистом. Вдруг удастся получить все, чего так хочешь?

Тебя. Я хочу тебя.

— Ты умеешь вдохновлять, — улыбнулся. — И знаешь. Ты права. Я просто обязан попробовать.

Теперь я точно поцелую Анюту. Без всяких предупреждений.

Глава 19

Андрей повернул мое лицо к себе. И, кажется, целую вечность мы смотрели друг другу в глаза. Пока оба не потянулись навстречу.

И все равно наши губы встретились неожиданно. К этому невозможно подготовиться. Хочешь и не хочешь одновременно. В один и тот же момент можешь придумать десяток причин сделать это и сотню — не делать. Остановиться, отстраниться, сбежать из комнаты, из квартиры. И отдышаться, когда между вами будут целые города. Чтобы холодный ночной воздух выморозил основательно из головы всякие попытки представить, что идея не так плоха, как кажется.

Поцеловаться с Коржаненко.

Вновь и вновь в мыслях появился один и тот же вопрос: какого черта я творю? Это была ошибка в первый раз, так почему я хочу верить, что попытка номер два даст другой эффект?

И все равно.

Мы целовались. И поцелуй с каждой секундой становился все глубже, все несдержаннее. Андрей зарывался в мои волосы. Я чувствовала его горячее и влажное дыхание на своем лице. Оно опаляло щеки, огнем просачивалось прямо в душу.

И я не видела ничего вокруг себя. Казалось, что сознание парит за пределами тела, позволяя видеть нас с Андреем, сидящими на полу моей крохотной ванной и целующимися страстно и без оглядки.

Двое безумцев. И дураков.

Чокнутые. Настолько, что губы припухли и ныли. Руки Андрея исполняли настоящий танец на моем теле — опускались ниже, его пальцы задирали мою кофту, но делали это медленно, практически незаметно. Прикосновение подушечек к обнаженной коже живота породили настоящий взрыв мурашек. Каждый волосок поднялся, по позвоночнику прошелся холодок.

А когда Андрей приподнял меня, чтобы усадить верхом? Я и забыла, насколько сильные его руки. Мужчина позволил ощутить себя невесомой пушинкой. Как в тот раз, что мы были у него. И когда он спасал меня от несуществующей угрозы ожога. А я даже не задумывалась.

Андрей сильный. И ранимый. Обескураживающий. Непонятный. И манящий.

И единственная мысль, которая не оставляла покоя, — наутро будет очень стыдно перед котами.

Двое питомцев сидели прямо перед нами и глазели.

— Очень стыдно, — покачал головой Роберт, а Бенедикт, согласный с ним, закивал.

Бред какой-то…

Андрей неистово целовал мою шею, а я смотрела на котов и пыталась вспомнить, когда это Роберт разговаривать научился.

— Мяу! — грозно произнес Коржаненко, недовольный конкурентами.

Проснулась оттого, что все тело встряхнуло. И еще несколько секунд мне потребовалось, чтобы осознать: все это был только сон.

Уф, прямо гора с плеч.

Я не устроила никаких необдуманных глупостей, поддавшись воле момента.

Ну, почти не устроила. Всего лишь излила душу и согласилась переехать к нему. А, и спим мы в одной кровати. Но тут я себя даже винить за бесхребетность не стану. Во-первых, нога ныла, так что спать на полу — не самый лучший вариант. Во-вторых, железный аргумент от Андрея (который он стянул у меня же) — все подбитые и раненые спят в кровати. В-третьих…

Как ни крути, хотелось простого человеческого тепла, чтобы не чувствовать себя одинокой. И неудачницей.

Так что отчасти можно считать, что я пользовалась Коржаненко, чтобы удовлетворить свои потребности.

Это… так странно. Лежать в обнимку с человеком, который, по идее, совершенно тебе чужой. И тем не менее… Глухая ночь, а рука Андрея не просто лежит на моей талии, парень крепко держит, притянув к себе, так что даже через одеяло и одежду чувствую, как вздымается его грудь от каждого вдоха. И какой Андрей теплый.

Попробовала чуть отстраниться, но меня по-хозяйски тут же вернули на место, еще и в волосы носом зарылись.

Красота.

Я не против.

Прислушалась к внутреннему голосу, но он молчал. Да и вообще, если откинуть всё… абсолютно всё, я имею в виду. Прошлое, будущее, работу. Оставить только меня и мои ощущения…

Мне хорошо.

Здесь и сейчас.

Это потом подключатся переживания. Например — почему так? Вот вроде познакомилась с Виктором. Приятный мужчина, сильный, независимый, работящий. Мы провели с ним некоторое время, пока ехали обратно в город, говорили. Сложилась вполне себе уютная и позитивная беседа.

Но ничего внутри не ёкнуло.

А от Андрея ёкнуло. И хоть ты тресни, ничего с этим сделать нельзя.

Потому что есть люди, с которыми можешь болтать ни о чем хоть всю жизнь. Вы даже друзьями будете отличными. А есть такие, которыми с первой встречи всю душу наизнанку вывернешь, всеми скелетами поделишься без сожалений. Просто потому, что испытываешь чувство, что можешь это сделать.

Не думала, что Коржаненко из последних.

А должна была бы задуматься. Ведь именно так и произошло, когда мы с ним встретились впервые. Несколько предложений в клубе, прогулка по набережной, и я ему поплакалась обо всем, что меня так глодало в тот вечер.

И сегодня.

Он же выслушал. И рассказал о себе. Беседа получилась немного странной, но откровенной настолько, что я эмоционально почувствовала себя выжатой до предела. Андрей встретил это без лишних слов. Сначала мы просидели в ванной, где он по-дружески обнял, закинув руку мне на плечи. И даже чмокнул в макушку, как маленькую девочку. Когда я почти заснула в той позе, он заставил переместиться в кровать. И даже шутить не стал по поводу раздевания, супружеского долга или чего у Коржаненко еще в голове могут за мысли возникнуть.

Я заснула практически сразу. А Андрей остался рядом.

С ужасом представляю, каким образом мы сможем стать соседями. Вернее, как у меня получится держать дистанцию. И получится ли?

Хоть бы получилось. Не хочу усложнять. И не хочу ставить свою карьеру под удар. И Андрею помочь хочу, если он действительно этого хочет.

Бр-р-р, как много «хочу» за пару секунд мыслей.

Вот точно говорят: утро вечера мудренее. Нечего истязать себя новыми тревожными мыслями. У меня на это еще… до понедельника точно есть время. Переезд можно затягивать бесконечно долго. Хотя было бы неплохо перестать платить за аренду. И переводить эту сумму моим, например. Чтобы отстали. Чем не компромисс?

Надо подумать над этим.

Только, пожалуй, я сделаю это завтра. Пока у меня есть отличная подушка-обнимашка, полная столь недостающего мне человеческого тепла.

* * *

Открывать глаза утром не хотелось. Я бы с удовольствием провалялась в кровати целый день, прерывая тюлений образ жизни лишь на поход в туалет и легкий перекус.

Но разве мне кто даст это сделать. Если бы кое-кто не начал настойчиво поглаживать мое бедро, я бы вообще еще спала. Но нет, именно в воскресенье Андрей, оказывается, превращался в раннюю пташку. Но возмущает меня, конечно же, не это.

— Коржаненко, ты совсем охренел? — шикнула на парня, наивно понадеявшись, что этого вполне достаточно, чтобы мужская рука убралась подальше с запретной территории. — Лапу убери.

— Какая ты бука по утрам, — отозвался Андрей сонно. — Поверь, если бы я гладил самого себя, тебе бы понравилось еще меньше.

— Мог бы хотя бы соврать, что думал погладить кота, а не меня, — буркнула в ответ. Кстати, о котах. Если Коржаненко жизненно необходимо с утра кого-то приласкать, пусть возится с живностью. Подцепила Бенедикта и Роберта, которые спали с моей стороны, и вручила их Андрею.

— Зачем врать, когда можно сказать правду? — ответил Андрей, принимая ценную ношу. — Мы же вроде за доверительные отношения?

— М-м-м, то есть ты даже скажешь, с чего вдруг решил, что можно распускать руки? — уточнила я. Раз уж кто-то решил жить под флагом честности.

— Конечно, скажу, — Андрей кивнул.

И замолчал. Зараза.

— Ну-у-у….

— Мне захотелось. И я был уверен, что ты спишь.

Просто отлично.

Поднялась с кровати, предварительно проверив, осталась ли на месте одежда (мало ли чего там еще Андрею захотелось, пока я спала). Перешагнув через парня, опустилась на пол, с удовольствием отмечая, что нога совсем не болит. Да, мышцы немного тянут, но совсем чуть-чуть. Видимо, синяк уже созрел, но через неделю я о нем и не вспомню.

Еще одна отличная новость на сегодня.

— Так не пойдет, — покачав головой, произнесла я. Мой путь лежал на кухню. Я вообще по утрам не самый лучший собеседник, а до того, как выпью горячего чая, так вообще. — Если ты действительно хочешь, чтобы я переехала в твою квартиру, нам придется установить правила.

— Соседское соглашение? — Андрей вставать не стал, только перевернулся на живот и выглядывал через открытые полки моей перегородки.

— Вроде того. Называй как хочешь. — Я включила чайник. — Я подумаю и оформлю все…

— В таком случае тебе придется поторопиться.

— Это почему?

— Потому что мы переезжаем через три часа.

— Что?! — посмотрела на Андрея, надеясь, что он шутит.

— Ты уснула, я вчера заказал машину. Они будут в одиннадцать. Так что… Думаю, нам пора бы собираться.

Он серьезно?

Черт, он серьезно.

— Так нельзя делать! — заявила я с уверенностью. Причем тон получился такой, будто я уже свернула газету и сейчас буду нашкодившего пса ругать.

Тоже мне, командир нашелся.

— Ты понимаешь, что должны существовать границы? — да я просто в бешенстве. — Ты не можешь просто так решать за меня…

— Да ладно, думаешь, я не понимаю? — Андрей поднялся с кровати, на его лице играла хитрющая улыбка. — Но уверен, что, если не это, ты бы откладывала переезд еще бог знает сколько времени.

Вот, значит, как?

Насупилась и встала в «позу». И вообще. Даже если и собиралась отложить переезд, какая разница? Я женщина свободная… И на перемены с трудом настраиваюсь. Мне нужно посидеть, подумать. И еще подумать. И еще чуть-чуть.

— А с чего ты решил, что я не отменю переезд? Скажем водителю, что передумали, что не готовы…

— Брось. — Андрей прошел на кухню. И мне стало не по себе. Такое узкое пространство. Чтобы протиснуться к чайнику, парню пришлось разве что не вдавить меня в столешницу.

Внутри все напряглось. Андрей прошел настолько близко от меня, что я почувствовала не только запах его кожи, но и тепло этого человека. Горячее дыхание скользнуло по моим распущенным волосам, и как-то очень некстати вспомнилось, как Андрей подхватывал меня на руки и усаживал на стол.

И как сердце замирало в тот момент.

— Тебе трудно отказывать людям. И ставить себя в неловкое положение, — заявил «знаток».

— Это неправда. — Еще какая. Но неужели я настолько жалко выгляжу, что мое мнение можно и не учитывать?

— Не обижайся. — Андрей налил себе кипятка в кружку. — Это отличное качество на самом деле. Хотя бы понятно, что ты думаешь не только о себе.

— Как ты?

— Как я, — кивнул парень. Он вновь протиснулся мимо меня, чтобы оказаться у холодильника. — Радуйся, — предложил он. — У меня в квартире кухня побольше будет. Так что такой близости у нас больше не будет.

Андрей или издевается, или прекрасно понимает, как я не хочу, чтобы он подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

— Так что давай… завтракаем. — Кто-то схомячил последний кусок «докторской». Нагло и прямо перед моим носом. — И надо паковать вещи. А пока будем заняты, сможешь продумать правила совместной жизни для правильных девочек и очень плохих мальчиков.

— Знаешь, — протянула я задумчиво. — Когда кот начинает шкодить и гадить там, где не положено, его отвозят к ветеринару, — показала пальцами ножницы.

— Ты жестокая. А коту можно и кошечку найти, между прочим, — ответил Коржаненко, но на всякий случай отошел от меня подальше. — Но ход мыслей уловил, нарушать и гадить не планирую.

Конечно, зачем тебе планировать? У тебя и спонтанно выходит очень даже неплохо.

— Так что давай рассказывай, насколько короткий поводок меня ожидает?

Поводок, намордник, строгий ошейник и выгул строго по расписанию…

Что-то я сегодня и правда злая.

— Ну, во-первых, ты не заходишь в мою комнату.

— Даже по работе? — уточнил Андрей, посмотрев на меня невинным взглядом.

— Особенно по работе.

Знаю я его. Кто-то станет самым въедливым сотрудником, если только пожелает пробраться в мою спальню.

— У тебя же четыре комнаты? Одну можно сделать рабочим кабинетом.

— Или оставить для этого кухню, как все нормальные люди, — ответил Коржаненко.

— Плевать.

— Но ко мне в комнату ты тоже не входишь. — Андрей снова отправился на кровать. Собирать мои вещи он, видимо, планирует лежа.

Интересно, а зачем мне вообще может потребоваться заходить к нему?

— Дальше, — сполоснула чашку. — Кухня и ванная — общие. Так что давай договоримся, что своих баб ты будешь выгуливать в своей комнате?

Парень протяжно зашипел и сморщился.

— Да, об этом…. Давай лучше договоримся, что никто из нас никого не водит в квартиру? Я не горю желанием разглядывать голые мужские торсы, шныряющие по коридору туда-сюда.

Голые мужские торсы, шныряющие туда-сюда? Это ж какого Андрей обо мне мнения?

И сколько торсов он мне приписывает? Я, кстати, ни слова не сказала о параде голых девиц, который Коржаненко способен устроить, — ну вот повезло парнишке с внешностью.

— Договорились, — кивнула со злорадной ухмылкой. — Значит, буду ездить к своим «торсам» сама.

— Э-э-э, — протянул Андрей. — Я не это имел в виду.

Глава 20

Я совсем не то имел в виду. Хотелось, чтобы конкуренты не просто не мозолили глаза, а в природе не существовали. А не чтобы Анюта уезжала с ночевкой к какому-нибудь своему Виктору.

— Стесняюсь спросить, а что ты имел в виду? — как назло, Аня вцепилась в ненароком брошенную фразу, как бульдог в раненого быка. Прямо чувствую, как ее челюсти сжимаются на моей шее.

Выкручивайся теперь.

— Забей, — бросил скучающе. — Давай паковаться. Есть пакеты?

— Найдутся. Но не уверена, что хватит. — Я отвел удар от себя? Или Аня временно переключилась? — Но, думаю, придется сходить в магазин и купить еще. Коржаненко, блин… — вздохнула девушка. — Нельзя так поступать. У меня нет ни одной коробки, чтобы упаковать посуду.

— Заверни в плед. У тебя не то чтобы ее сильно много.

У Ани вообще всего мало. И это меня просто убивает. Я бы с удовольствием сначала подарил ей огромную гардеробную комнату. А потом наполнить ее самыми прекрасными платьями и комбинациями. Отвезти девушку на шоппинг в Милан.

Вообще хочется окружить Аню красотой. У нее определенно есть вкус, она умеет сделать простоту изысканной. И это прекрасно.

Черт, я столько раз слышал в свой адрес, что для мужчины я слишком хорошо разбираюсь в моде. Но плевать. Лучше так, чем носки с сандалиями, что «та-а-а-ак по-мужски».

Отличный вкус начальницы вызывает у меня настоящий эстетический экстаз.

— Коржаненко, ты спишь, что ли? — шикнула на меня девушка. — Вставай, ты меня во все это втянул.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Встал с кровати, мне вручили рулон нетронутых мусорных пакетов и указали на шкаф, предложив паковать одежду.

Старался не сильно мять вещи, помня, что завтра Ане на работу.

Мне, кстати, тоже. Бок уже почти не болел, так что прохлаждаться дома я не собираюсь.

Перевозчик опоздал почти на два часа. Что, в принципе, нормально. Наверное. Но оно и здорово. Мы с Аней буквально вычистили всю квартиру. Коты в шоке, Аня напоминает лошадь, которую без остановок гнали трое суток. Я уже просто хотел завалиться на кровать и поспать. Все-таки рано я начал прыгать и бегать.

Но о кровати можно пока забыть. К себе Анюта не пустит. Так что… Здравствуй, мой милый матрасик.

Даже хорошо, что у нас будет правило о личном пространстве.

Стоило приехать ко мне, пустота пространства словно свалилась на меня гигантским неподъемным булыжником.

Аня добавит немного своего стиля в эту квартиру.

Грузчики внесли ее кровать-диван в комнату девушки, затем там появился шкаф.

Эх, у меня до сих пор вещи лежат по коробкам.

— Боже, как здесь здорово!

— Чувствуй себя как дома, — пожелал девушке.

Остаток вечера сидел на кухне, наблюдая, как звонкая пташка порхала по квартире, не веря в переезд. На ее лице сияла улыбка. И почти уверен, что за спиной Анюты, наконец, смогли расправиться крылья.

Она расставляла посуду на почти пустые полки на кухне. Восхищалась ванной комнатой, где можно было не только развернуться, но и заполнить шкафчики целой батареей гелей. Клятвенно обещала, что уже завтра зайдет в свой любимый магазин косметики и скупит всю линейку гелей для душа, чтобы те стояли красивым цветовым рядом. Мне нравились Анины планы. На выходных съездить в Икею, купить еще несколько полок или выбрать вместе новый половик в коридор, штору в ванную.

Словно мы семья.

Эта фантазия на удивление радовала. Возникало желание, чтобы соседство все-таки переросло в нечто большее. И я очень надеюсь, что это получится.

* * *

Будильник с утра — безжалостная сволочь.

Но я обещал себе, что выйду на работу. Идея записаться на курсы по цифровому рисунку меня зацепила. Очень.

А значит, что?

Деньги на курсы, деньги на ноутбук, деньги на программное обеспечение. Тут или в кредит залезать. Или просить у Анюты премию. Учитывая, что проработал я всего два дня, после чего неделю провалялся дома… Кредит не дадут. Премию….

Мда, наглость прямо в моем стиле. На уровне.

Нет. Однозначно надо выходить на работу. И искать дополнительный заработок. Что я смогу делать без отрыва от основной должности. Может, начать продавать косметику по каталогам? У девчонок же как-то получается?

Черт! Как же я ненавижу жизнь без денег. Хоть головой об стенку бейся.

Собственно, чем я и занялся, стоило подняться с кровати.

— Кончай, — крикнула Аня с кухни. — Еще сотрясения не хватало.

О моих планах вернуться в офис начальница знала. Я вчера с боем ее убедил, что готов вернуться. Так что стук головой не оказался незамеченным.

— Уже выхожу.

— Клянусь тебе, если ты опять окажешься голым, останешься без завтрака, — пообещала Анюта.

Добрая она у меня. И вредная, как не знаю кто, честное слово.

Задержался в комнате еще немного, натягивая рубашку.

Застегивался, правда, уже на кухне. Формально-то я был одет?

— Завтрак? — уселся за стол, принюхиваясь к соблазнительным ароматам.

— Омлет. После работы надо будет зайти за продуктами. А то у тебя там не то что мыши, тараканы повесятся.

Ну… не без этого, конечно.

Мы с Аней достигли договоренности. Она не против готовить и на меня. Вроде как сделать порцию чуть больше — это не проблема. Но я выступаю в качестве тягловой силы — ношу сумки из магазина. И мою посуду. Всегда. Невысокая цена, учитывая, что у нас есть посудомоечная посуда. Но за чистоту кухни в любом случае отвечаю я.

Кто-то, видимо, решил сделать из мужчины человека.

Мусор выносить каждый день, посуду сразу ставить в посудомойку и включать каждый вечер.

«И главное. Оставляй мне еду!» — заявила Анюта, припомнив мне последний кусок колбасы, что я слопал в ее квартире.

Мелочь.

Реально мелочь, с которой я справлюсь. Как оказывается, за еду… за нормальную домашнюю еду я готов работать над собой серьезнее, чем за деньги.

Котлетки, прекрасные мои! Я уже рядом.

В офис я вернулся, словно герой. Девочки уже растрепали историю бравого защитника Андрюши, который сражался сразу с пятью громилами, защищая случайную девушку от бандитов.

Кстати, я вообще непричастен ко всем этим сплетням. Жанна знала только про то, что был грабитель. И все. И, видимо, за то время, что я отсутствовал, сильно… сильно-сильно приукрасила действительность.

— Спасибо, — шепнула Анюта, когда мы, наконец, прорвались в нашу с ней чайную.

— За что? — сделал вид, что не понимаю, о чем говорит моя начальница.

— Что не растрепал.

Прекрасно понимаю, что Анюте, как руководителю, совсем не хочется слухов про нее и ассистента. Это мужчины любят хвастаться своими завоеваниями среди подчиненных. Настолько, что ситуации давно стали анекдотичными.

Женщинам свойственно вести себя скромнее. Никто не оставляет засечки об очередном «завоевании».

— Я вообще хвастаться не привык, — внутренний скромник, которого до сегодняшнего утра вообще не существовало, подал голос.

— Ну конечно. — Аня игриво толкнула меня в плечо.

— Серьезно. — Брови поползли вверх. — Ты не заметила, что в офисе до сих пор не знают, насколько близко мы с тобой знакомы в прошлом?

Даже обидно. Не то, что я не хвастался подобным. Это было бы свинство.

Обидно, что Анюта этого не оценила. У меня, конечно, были мыслишки по поводу саботирования новой начальницы. Но, во-первых, я этого так и не сделал. Во-вторых, мне стыдно.

— За это отдельное спасибо, — призналась Аня, вновь пряча взгляд в своей чашке.

Вот мне почему-то кажется, что в этой чайной творилось много романтических моментов, изысканного флирта и душевных единений. И только у нас с Аней общение напоминает балетный танец двух хромых бегемотов.

— Давай работать, — предложила строгая Анна Марьяновна. — Я тебе накидала вечером задач на почту.

— Уже?

— Это тебе за внезапный переезд.

Понял. Все-таки правду говорят про бумеранг. Я потратил вечер, чтобы вытянуть Аню к себе. Она потратила вечер, чтобы заставить меня пахать.

Весело неделя начинается.

— На обед сходим вместе? — предложил я, решив, что стоит хоть как-то серьезнее начать ухаживать за девушкой. Совместный прием пищи один на один — вроде неплохое начало.

— Ну, это вряд ли, — мужской голос вторгся в наш островок уединения. — Я надеялся, что украду вашу начальницу на сегодня.

Виктор?

Он-то что забыл в нашем офисе?

Просто отлично. Черт возьми.

Мужчина стоял в проходе, держа в руках нереально огромный букет цветов.

Алые розы. Серьезно? Это же банально, как….

И все равно лучше, чем я мог предложить Ане в данный момент.

— Виктор? Как вы тут оказались? — девушка отставила чашку и подошла к своему гостю, смущенно поправляя волосы.

Настроение полетело камнем в бездонную пропасть.

— Вы говорили, где работаете. Не хотел беспокоить в воскресенье внезапным визитом. Надеюсь, вы не против?

Еще и «выкает». Точно павлин.

— Нет. — Аня вновь заправила одну из прядок за ухо. И разве это не один из яснейших признаков симпатии? Женщины всегда начинают теребить волосы, когда пытаются произвести впечатление на самца. То ли от желания похвастать шевелюрой, то ли от стремления поправить прическу до идеального состояния. А может, от волнения не знают, куда руки девать.

Но факт: Анюта никогда не прикасалась к своим волосам ТАК, общаясь со мной.

— Это вам. Шипы срезали, чтобы вы не поранили руки. — В качестве приветствия Виктор поцеловал кончики пальцев Анюты.

Выпендрежник.

— Не стоило, это же так… — Аня вынужденно приняла цветы.

— Ни слова. Вы же знаете, что я не приму отказа? А розы — это лишь приятная мелочь, чтобы вызвать вашу улыбку.

Я сейчас в этом сиропе захлебнусь.

Даже фыркнул, закатив глаза. После чего мужчина обратил внимание на меня.

Блин, он жуткий. Его взгляд пронизывал. Чувствовал себя шашлыком, который пробивают в самое сердце шампуром.

Интересно, Ане не кажется, что Виктор для нее староват? Вон, седина на висках пробивается. Ему же лет сорок, не меньше.

Я вот точно не собираюсь в свой сорокет бегать за молоденькими девицами. Это как-то пошло, что ли. Некоторые в этом возрасте уже дедушками становятся.

— Мы сможем пообщаться наедине? — перестав сверлить меня оценивающим взглядом, мужчина вернулся к даме.

— Конечно, у меня кабинет напротив. — Аня указала на свой офис.

Давай, дедуля, Удачи тебе.

Стоило парочке скрыться в кабинете, я прошел на свое место. Там обзор лучше. И без палева. Жалюзи Аня не закрывала, так что я попал прямо на ток-шоу «за стеклом».

Имитируя бурную деятельность, я поглядывал, чем эти двое там занимаются.

— Андрюш, — Аня один раз выглянула из кабинета, — попроси у девочек вазу. Или ведро… да, ведро лучше. Цветы поставить.

«Андрюша».

Это, мать вашу, что вообще значит?!

Анюта поплыла от этого кретина?

Фух, выдыхай, чувак. Она точно его пошлет.

Это банально, пошло и скучно, в конце концов.

«А то твой подкат — «пообедаем вместе?» — это оригинально и удивительно?» — напомнил себе об очередном провале.

В конце концов, что выберет любая адекватная девушка?

Обед в столовой со своим подчиненным или какой-нибудь шикарный ресторан с кренделем в смокинге от Армани? Да и потом… Вот что я могу предложить Ане?

Давай покатаемся на метро? У меня как раз осталась мелочь на лишний билетик?

Конечно! Ведь именно от подобных предложений у девочек трусики слетают моментально. Куда круче приехать на своем Лексусе, отвезти Анюту в какой-нибудь бутик за потрясающе дорогим платьем. Подарить вечер в салоне, чтобы принцесса отправилась с тобой на роскошный ужин в хорошем ресторане с живой музыкой и бальной площадкой.

Черт.

Ведь на месте Виктора должен быть я.

Черт, это определенно должен быть я.

Это я должен предлагать Ане устроиться поудобнее на кушетке, как это только что сделал Виктор.

Я видел только их головы. Иногда руки. Например, если Виктор дотрагивался до волос Ани.

Он напоминал хищника. Причем хитрого. Своим «выканием» и «я не стал вас беспокоить» создавал видимость, что держит дистанцию. При этом постоянно вторгался в личное пространство девушки. Как с волосами, например. Или слишком сильно наклонялся в ее сторону, содрогаясь от смеха.

И что-то эти двое такие хохотуны? Аня, конечно, классная, но я не замечал в ней таланта рассказывать анекдоты. Чтобы уже двадцать минут так мило смеяться.

Или это Виктор — шутник фигов?

Случайно сломал карандаш в руке.

Я был близок к тому, чтобы просто взять и свалить из офиса, потому что перед глазами уже возникала кроваво-красная пелена.

Отвлечься на работу не получалось. Пытался. Честно пытался. Но бесполезно.

Сначала перед глазами снова пронесся этот гигантский букет долбаных роз, который Аня, оказывается, попросила поставить на ресепшен. Типа украсить пространство и поднять настроение вообще всем.

Мне, видимо, особенно. Будут весь день вонять и служить огромной светящейся вывеской: «Смотрите, какой мужик теперь есть у начальницы. И ты, Андрюша, смотри, как надо ухаживать».

Следом начал отвлекать смех Анюты, который доносился из ее кабинета. Вот серьезно — я пытаюсь прочесть письмо, она смеется. Я хочу окунуться в работу с головой. А Анюта опять смеется. И игриво толкает Виктора в плечо.

Как меня на кухне. Вот буквально только что.

Предательница.

У меня других мыслей нет. Просто нет.

Может быть, разум должен был подсказать, что я перегибаю. Что мне надо остановиться, выдохнуть и взять себя в руки.

У нас с Аней уже давно ничего нет.

«И, видимо, не планируется», — подумал грустно.

Она мне точно ничего не должна.

Как и я ей.

В конце концов, какого черта я должен сидеть тут молча, смотреть на все это безобразие и заниматься самоедством? Меня же никто к стулу не приклеивал? В глаза спички не ставил. Так что пошла Марьяновна со своим Виктором… Вернее, я пошел.

У нас вон — целый офис одиноких дам, которые сегодня утром воспевали оды моему героизму.

Самое время пожинать плоды своих страданий.

— Жанночка, привет, — улыбнулся девушке, которая как раз делала селфи на фоне цветов. Будь они неладны.

А «Жанночка» — это Анюте за «Андрюшу». Глупо. Она меня даже не слышит. Но мне от этой маленькой гадости только легче на душе.

— Нет желания пропустить со мной чашечку кофе, пока все активно работают?

— С удовольствием. — Девушка скользнула рукой по моему галстуку. — Ты совсем не отвечал на мои сообщения…

— Прости, — состроил виноватую моську, — ты не представляешь, как мне было плохо…

— Да? — Жанна заволновалась. Она начала суетиться на общей кухне, заваривая мне кофе.

Я люблю кофе. А у Анюты в квартире не было ни грамма. Только дурацкий зеленый чай.

Я был готов пристраститься к этой экзотике (нет, ну серьезно?! Кто пьет чай по утрам? Мы же не англичане какие-нибудь. Кофе. Черный, крепкий, терпкий кофе). Но моя экзотика оказалась, во-первых, не моей. Во-вторых — уплывает в руки антиквариата-цветника.

Чтоб ему словить букет Венеры.

— А я так волновалась, — прощебетала девушка, ставя возле меня чашку с кофе.

— Не стоило, детка, — улыбнулся. — Я поправился и готов к новым подвигам.

Наклонился к Жанне и произнес шепотом:

— Милая, забирайся на столешницу.

Да, я романтик, черт возьми.

— З-зачем? — с заиканием спросила Жанна. И все равно — страстно облизала губы. Ведь ей определенно нравится, что я рядом.

Не то что некоторым.

Тут девочка моментально реагирует. Ее сердце колотится с такой силой, что я чувствую эту взволнованную вибрацию.

— Хочу шикарный страстный жест. Но мне нельзя поднимать…

«Тяжести».

— Никого.

Провел пальцами по скуле. А у Анюты есть крохотные щечки, которые так нравятся. Жанна сухая, словно тростинка. И на руках осталась пудра. Анюта же красилась аккуратно, без излишеств.

Жанна послушно уселась на столешницу. Так что можно было закрыть глаза и представить, что это не она вовсе.

А Анечка, которая сидит на своей крошечной кухне. А мы в полумраке. И я смогу ее поцеловать.

Только реальность та еще тварь.

Аня развлекается с Виктором, я… зачем-то собираюсь поцеловать другую женщину.

Хотя… я на что угодно пойду, лишь бы выбросить начальницу из своих мыслей. Так что впился в Жанну не хуже голодной пиявки.

Мне просто нужно переключиться. Я слишком зациклился на Ане, вот и схожу с ума от ревности. Но почти уверен: мой язык в чужом рту сильно исправит ситуацию. Немного страсти, немного адреналина — смогу ли я развести Жанну на большее, чем просто поцелуй?

В конце концов, у меня не так много способов отвлечься от всего.

А Аня…

Черт!

Я целуюсь с Жанной, вдыхаю резкий и слишком сладкий запах ее духов, чувствую жирный вкус ее помады… И все равно думаю об Ане.

Аня, Аня, Аня, Аня…

— Андрей?

Я почти отпрыгнул от Жанны и увидел, что Анюта открыла дверь и заглянула в чайную.

И сразу пожалел о том, что сделал.

Глупо, импульсивно… бессмысленно.

— Ты… ты мне нужен. На рабочем месте, — сухо сообщила начальница. Она выглядела бледной. — Будь добр. Если здесь закончил, не задерживайся.

И всё. Ушла, закрыв за собой дверь.

Оставляя чувствовать себя самым последним козлом на Земле.

Глава 21

— Ты… ты мне нужен. На рабочем месте, — выдавила из себя, внутренне борясь с подступившим к горлу комком. Как-то в голове не укладывалось увиденное. Вернее — не понимала своей реакции.

Ну застала я сотрудников в чайной за поцелуем. Хотя это больше смахивало на завершающуюся прелюдию. Жанна уже выдергивала рубашку Андрея из его джинсов, юбка девушки задрана почти до самого живота.

Какая мне разница? Надо бы сделать морду кирпичом, влепить выговор. Может, посоветовать запираться да и перенести большую любовь на нерабочее время.

Но…

Это же Андрей.

— Будь добр. Если здесь закончил, не задерживайся, — произнесла, чувствуя, что внутри что-то умирает.

Пошла обратно в свой кабинет, не желая и дальше разглядывать размазанную по лицу парня красную помаду. Или слушать его объяснения.

Хотя, о чем это я? Какие объяснения?

С чего я вдруг решила, что Коржаненко должен передо мной оправдываться? Мы же друг другу никто. Так — начальница, подчиненный. Сожители. Но не в общепринятом романтическом смысле.

Так с чего это мне вообще реагировать на его лобызания с Жанкой в чайной? Пусть с кем хочет…

В свой кабинет влетела, только со второй попытки открыв дверь. Чертово волнение, которого вообще быть не должно.

— Все в порядке? — Виктор встретил мое появление несколько растерянно.

— Да… Да. — Поправила волосы, которые с самого утра мешают.

Дурацкий спешный переезд. Ни одной заколки так и не нашла. А новый шампунь, который я все-таки купила по той акции, превратил волосы в непослушную охапку. Если бы не появление Виктора, уже бы давно взяла из стола бухгалтерскую резинку и сварганила на голове хвост, чтобы локоны перестали лезть в лицо. И в рот, что особенно бесило.

— Ассистент мой сейчас немного занят, — улыбнулась, попутно выискивая на рабочем столе свою записную книжку. — Но скоро подойдет. Если тебе нужен хороший повар, то лучше спросить у него. Уверена, Андрей разбирается в ресторанах лучше меня. В этом вопросе я не полезнее «Афиши».

— Спасибо. — Виктор кивнул.

Вот казалось бы — мужчина разве что не идеальный. Вежливый, спокойный, уверенный в себе. Воспитанный. Даже на «ты» перешли после общей договоренности. Разрешение спросил! Вот умная женщина сидела бы и пускала слюни.

А я что?

А у меня перед глазами стоит Андрей, который сосется на общей кухне с Жанной. Причем фантазия дорисовывает уже совсем лишние и, возможно, даже несуществующие детали — спущенные штаны, сдавленные стоны.

Посмотрела на рабочее место Коржаненко. Пустует. Парень явно не торопится возвращаться. Подумаешь, зануда начальница помешала веселью?

Уже давно ясно, что я для него никакой не руководитель. Никогда им не была.

Боже, переезд был огромной ошибкой.

— Анют, ты еще здесь? — позвал Виктор.

А в голове только «Анют». Так ведь Андрей ко мне постоянно обращается. И как выкинуть его из мыслей? Может, глаза с мылом помыть, чтобы развидеть эту парочку любвеобильных в чайной?

— Да. Прости, — вернулась на кушетку. — Ты говорил, что нужны будут билеты в Лондон?

— Да. — Мужчина кивнул и почесал шею. — Я понимаю, это вряд ли входит в твои обязанности. Но буду весьма благодарен за помощь.

— Никаких проблем, — улыбнулась. — Поверь, по себе знаю, какая это проблема — переезд. А у тебя еще и в другую страну…

— Да. Партнеры перетаскивают все в Европу, приходится подстраиваться. — Мужчина откинулся на спинку, одну руку положил на подлокотник. Вторую вытянул вдоль невысокой спинки кушетки, почти достав до меня. — Так что мне нужны билеты до Лондона. В конце месяца. И на весь ноябрь — маршрут по Европе. Швеция, Норвегия, Шотландия…

Я шустро записывала все, что диктует Виктор, надеясь, что потом не потеряюсь в своих сокращениях.

— … Испания… И Греция. Крупные туристические города, по одному, максимум два дня. Мне нужны проработанные маршруты. Гид по ресторанам…

— Отели?

— Пять звезд. Но без питания, — кивнул мужчина. — Передвижение внутри страны — оптимальное. Могу на машине, но если будут удачные поезда — я предпочту их. Никаких автобусов. Перелеты — только при необходимости. В общем… Работы много?

— Да нет. Справимся. Не первый день в туризме. Я передам в отдел по работе с VIPами и буду контролировать… Должно быть, это здорово, — задумчиво произнесла, представляя себе такое путешествие.

Целый месяц разъезжать по разным странам, пробовать национальную кухню, планировать собственный бизнес.

— Надеюсь на это, — улыбнулся мужчина. — В противном случае я буду очень разочарован.

— Всяко лучше, чем просиживать целый день в кабинете, — кивнула.

— Ну, у моей работы определенно есть плюсы. По поводу обеда…

— Аня. — В кабинет ворвался Андрей. Ну, не ворвался, конечно. Но приоткрыл дверь и просунул голову.

— Не «Аня», а Анна Марьяновна, — одернула ассистента. — Андрей, подготовь список ресторанов Москвы. Которые ты мог бы назвать лучшими. В первую очередь — интересная и вкусная кухня. Не итальянская, не японская. Никаких забегаловок.

— Мы можем поговорить?

Нет. Точно нет.

— Я занята. Список нужен сейчас. — На этом мой ассистент перестал для меня существовать. Я повернулась обратно к Виктору, только краем глаза подмечая, что Андрей еще несколько секунд оставался в дверном проеме. И только после закрыл дверь и отправился к своему столу.

— Какой навязчивый ассистент, — произнес Виктор.

— Вы даже не представляете…

— Ты, — поправил меня мужчина. — Ань. По поводу обеда. Может, у меня получится тебя украсть?

— Да… — я сморщила носик. — Вить… Я, может, ошибаюсь… Но у меня сложилось впечатление, что ты настроен… как бы это сказать…

Черт, как сложно-то! И как перестать краснеть и заикаться? Очень неловко.

— Нет, ты не ошибаешься. Я действительно был бы не против, чтобы у нас с тобой получилось нечто большее, чем обед. В перспективе, конечно, — уточнил Виктор. — И нет, не потому что я все еще испытываю вину по поводу того, что задел тебя машиной. Хотя я испытываю. Но ты красивая девушка, и я подумал…

— Я поняла, — кивнула, перебивая мужчину. — Черт, мне действительно очень непросто это сказать…. Ты кажешься мне действительно замечательным человеком. Интересным. И привлекательным

— Но… — протянул Виктор, предлагая мне перестать тянуть кота за хвост.

— Но с моей стороны будет нечестно давать тебе ложную надежду, — выдохнула я быстро. — Прости. Я очень не хочу тебя обидеть… Но мне кажется, лучше сразу сказать. Я бы с радостью узнала тебя ближе, сохранила наше приятное общение. Но стать ближе, чем друзья… Вряд ли получится.

Виктор почесал бровь.

— Что ж. — Кажется, он не был смущен. Может, мужчина и расстроился, но вида не подал. На его лице сохранилась легкая улыбка. — Это действительно честно. Спасибо.

Вот! Взрослый, уверенный в себе мужчина!

— Хотя, должен признаться, так быстро на мне еще крест никто не ставил.

Я засмеялась.

— В таком случае я даже сожалеть не буду, потому что очевидно, что женским вниманием ты был более чем избалован.

Раз уж после двух встреч получить отказ — это слишком быстро. В моем случае ухажеры получали от ворот поворот… минут за пять, не больше.

— Ты жестокая.

— Я часто это слышу в последнее время, — призналась, испытывая облегчение оттого, что мы с Виктором расставили все точки над i.

— Но я же могу не переставать пытаться? — спросил Виктор. — Предложение насчет обеда до сих пор в силе.

Эм-м-м-м…

— Даже и не знаю, что сказать. — Я растерялась. Потому что правда не знаю, как реагировать. — Если это будет дружеский обед, не вижу причин отказываться, — улыбнулась. В голове, правда, не было ни одной идеи, как увильнуть от приема пищи с этим человеком. Особенно после того, как только что разбила его надежды.

Нахмурилась. Ловко Виктор это проворачивает. После первого отказа на второе предложение обычно соглашаются, потому что человеку так психологически легче.

— Тогда договорились. — Виктор поднялся на ноги. — Когда мне ждать информации по моей командировке?

Провожая мужчину до двери, ответила:

— Я попрошу, чтобы сделали как можно быстрее. Думаю, уже вечером будут готовы первые предложения. После чего можно будет обсуждать детали.

— Спасибо.

Мы вышли в коридор, и я решила, что проводить Виктора до лифта будет вежливо.

— Когда я могу за тобой заехать? — уточнил мужчина, когда мы с ним проходили мимо моего ассистента.

— В четыре? — прикидывая, сколько времени я потратила сегодня на общение вместо работы, ответила.

— По ресторанам список будет готов? — Виктор зыркнул в сторону Андрея.

— Будет, — пообещала я, уводя своего гостя прочь.

Видеть Андрея не было никакого желания. И с этим надо срочно что-то делать. Искать другое жилье, отправить его работать в другой отдел… Не знаю. Но это ненормально, и мне не нравится, как я реагирую на Коржаненко.

— Тогда до встречи, — пожелал Виктор, на прощание легко поцеловав меня в щеку. Совсем как это делают просто знакомые.

— До встречи. — Стоило дверям в лифт закрыться, я без энтузиазма пошла в свой кабинет, надеясь, что Андрей уже успел куда-нибудь смыться. Чтобы не отсвечивать.

— Нам надо поговорить.

Хрен мне. Стоит, ждет. И, судя по его серьезному настрою, не отстанет.

— Заходи через десять минут. — Начальник я, в конце концов, или нет?

Нет, я, конечно, понимаю, что ответ скорее «нет», чем «да». Но хоть какую-то видимость создать надо?

Дверь в кабинет демонстративно захлопнула перед носом Андрея. И даже жалюзи дернула, чтобы глаза не мозолил своим щенячьим взглядом.

Я еще с собой не разобралась, чтобы Андрея выслушивать.

Ну вот что он за человек такой? Только начинаешь верить, что у него в голове хоть что-то есть. Что он глубокий, чуткий, травмированный своими родителями, а значит, нуждается в помощи… Парень сразу устраивает показательное выступление. Фееричное выступление.

Запустила компьютер, обдумывая, что делать дальше.

Я все еще не понимаю Коржаненко.

Вот каким надо быть кобелем, чтобы один вечер меня мацать за разные части тела. А следом — зажимать другую женщину.

Вот как мне на это реагировать? Нет у меня инструкции для таких ситуаций.

А если у них с Жанной уже давно роман? Ну, как давно? С первого дня?

Хотя… я с Андреем раньше познакомилась, может, он Жанну реально дольше окучивал? Так вот — если он встречается с девушкой уже некоторое время (не зря же она рвалась к Коржаненко в больницу?), то его жизнь у меня в квартире и тем более наш совместный сон в одной кровати — это проблема.

То, что мы съехались? Огромная проблема.

От «а не расскажет ли он все своей девушке» до «а не выдерет ли мне его девушка все патлы, как только узнает?».

— Просто замечательно, — прошептала себе под нос, бессмысленно водя курсором по экрану.

Да и потом… Я была почти уверена, что Андрей пытается ко мне подкатывать. То на свидание звал, то прижимался…

Конечно, прижимался, потому что кухня у меня маленькая. Но мог же и попросить отойти? Но не попросил.

Кобель. Натуральный.

— Можно?

Ой, какие мы тут вежливые и тактичные вдруг стали.

— Заходи, — кивнула, еще настойчивее разглядывая экран монитора. — Чего хотел?

Я не волнуюсь, я спокойна. Я огромное, мирное, холодное озеро. И никакой Коржаненко меня не колышет.

— Поговорить.

— Это я уже поняла, — ответила также сухо и безэмоционально.

— У нас все в порядке?

Это еще что должно значить? Бросила на Андрея испепеляющий взгляд. Вернее, я надеюсь, что испепеляющий, а не взгляд «я отравилась вчера роллами, и живот меня просто убивает».

— Нет.

Какой «в порядке», когда сотрудник так косячит.

— Давно у вас с Жанной отношения?

— А тебя это волнует? — Андрей неуверенно улыбнулся.

— Конечно. Потому что в этом случае мне нужно съехать. Я говорила, что мне не нужны слухи на работе.

Парень сник.

— Я же обещал — я могила.

— Не в этом дело, — отрезала я. — Если ты будешь водить Жанну к себе, мое присутствие в квартире, так или иначе, станет очевидным. Или тебе придется врать своей девушке…

— Она не моя девушка.

Одна новость лучше другой.

— Замечательно. Тогда вы с вашей не-девушкой постарайтесь заниматься не-поцелуями в нерабочее время.

— То есть тебе можно, а простым смертным запрещено? — тут же огрызнулся Коржаненко.

— Прости… Что? — поинтересовалась у хама.

— Твои мужики приходят в офис в рабочее время. Зато если я отлучусь на минуту — это уже проблема?

— Коржаненко, ты дебил? — спросила прямо. Нет, о таком нужно знать заранее. Может, справку из диспансера запрашивать. А то мало ли? — Ты совсем разницы не видишь? Виктор приехал по работе…

— Ага, — с сомнением протянул Андрей.

— … А ты с Жанной в свою «минутку» стаскивал юбку, — проигнорировала замечание нахала. — Считай, посреди офиса. В комнате, куда мог зайти любой сотрудник. Ты разницу чувствуешь?

— То есть надо запираться?

Я его сейчас ударю.

— Нет! Это значит, что тр… строить любовь надо в нерабочее время! Но да, если вы хотя бы попробуйте для начала запереться, будет неплохо.

— А ты с Виктором?..

— А мы с Виктором решали рабочие моменты. Он — новый vip, если все срастется.

— И срастаться, конечно, должно в лучших ресторанах Москвы?

— Тебе-то какая разница? — взъелась на парня. — Ты не много на себя берешь? Начиная с того, что не мне перед тобой отчитываться. Заканчивая тем, что ты лезешь в то, что тебя не касается.

Мы оба замолчали и смотрели друг на друга волками.

— И нет, — все-таки сдалась под тяжелым взглядом Коржаненко. — Виктор ищет повара в свой новый ресторан в Лондоне. Поэтому ему нужен список мест, где отлично кормят, чтобы найти человека.

— И всё? — не поверил Андрей.

— И все, — кивнула, улыбаясь саркастично.

— Кажется… я облажался, — признался парень, растрепывая свои волосы.

— А ты только понял? — во мне проснулась едкая зараза. — В общем, так… Во-первых, вы с Жанной получите по выговору.

Надо будет уточнить в отделе кадров, возможно ли это или нет. Но попугать можно.

— В следующий раз оштрафую. Во-вторых. У тебя ноутбук есть?

— Нет. — Андрей нахмурился.

— Хорошо. Вернее, плохо. Но неважно. Вечером зайдешь в бухгалтерию. Я выпишу тебе премию, которую, я надеюсь, ты потратишь на покупку ноутбука.

Вот так. Многоходовочка.

Первое — у Коржаненко точно не возникнет желания обвинить меня во вспышке ревности. А то у Андрея талант вешать разные бредовые диагнозы. Но разве бывают ревнивые женщины, которые, поймав объект «обожания» на измене, подарят денег? Нет, не бывает.

— Ты говорил, что хочешь заниматься художественными вещами. А я — что нам нужны дизайнеры в отдел маркетинга. Так что я надеюсь, что через месяц ты пойдешь на повышение.

Чтобы не сказать «свалишь подальше с моих глаз». В другой отдел, как минимум. По большому счету — плевать, как Андрей потратит деньги. Я ему не девушка и не мамочка, чтобы следить. Я просто даю ему шанс не вылететь на улицу.

Потому что работать вместе мы не сможем. Теперь я это точно знаю.

Глава 22

Одна ошибка может сломать всё.

В моем случае это целый рой ошибок.

Словно я искусно танцую на граблях, не пропуская ни одного садового инструмента. Ни разу.

Аня… Черт пойми что с ней творится. Как девушка и мечтала, мы стали просто соседями. Без каких-либо вариантов и подвижек.

Сначала история с Жанной. В которой я облажался просто по полной. Результат? Ни удовольствия, ни облегчения, ни пользы.

Потом неожиданная премия от Анюты. Которой она поставила у меня на лбу сразу два жирных клейма — «ты мне безразличен». И «нищеброд», естественно. Тот случай, когда я даже поблагодарить ее не мог нормально. Во-первых, ввиду стечения обстоятельств. Во-вторых, потому что подарок отдавал горечью пепла на нёбе.

Следом Аня словно начала меня избегать. Мы виделись разве что в офисе. То у нее встречи, то дела, то она «занята, мне некогда». Приходила поздно вечером, запиралась в комнате. Утром я стабильно находил обещанную еду, приготовленную из расчета на несколько приемов. И пустую квартиру, потому что Анюта уже сваливала.

Попытки ее поймать все больше превращали меня в какого-то маньяка.

Встать раньше и дежурить под дверью в ванную? Как идиот. Не мои слова — ее. Еще и без еды оставила в тот день — сказала, что опаздывает и ей надо бежать.

Просто какой-то… конец.

Причем, что делать — я не имею ни малейшего представления.

На работе все только хуже. Жанна липла пиявкой.

Вот сколько раз в жизни я себе говорил: сначала думай, потом делай. Сначала думай, с кем можно отжигать. Потом действуй. Замужние, дурные, неадекватные — строго нет. Строго! И все равно сунулся к Жанне. Тот самый тип неприятных дам, которые неадекватны.

Не в обиду никому…. Но черт возьми! Мы один раз поцеловались в чайной, и Жанна зовет меня знакомиться с ее родителями.

«Потому что у нас все серьезно!» — меня аж передернуло. А с ее слов, которые она рассказывала всему офису, но не мне, у нас все настолько серьезно, что я уже пообещал ей на зимние каникулы поездку в Прагу. И она уверена, что я уже готовлю для нее кольцо.

Мама дорогая….

Я не имею ни малейшего понятия, какие же тайные сигналы и флюиды я посылал в сторону Жанны, что она искренне верит в свои фантазии. И я не имею ни малейшего понятия, как доказать, что никаких обещаний про совместную жизнь, отпуск и брак я не давал.

Как бы через неделю не оказалось, что я еще и счастливый папаша.

И где фирма только берет такие кадры?

Хотя… о чем это я?

Меня же как-то взяли на работу? Надо бы уточнить, может, родители Жанночки тоже близко дружат с Сережиными?

В общем, дела на любовном фронте у меня хуже, чем можно было бы представить в кошмаре. Девушка, по которой я в прямом смысле слова сохну (за три недели похудел на четыре килограмма), меня избегает. И, вероятнее всего, ходит на свидания со своим супер-Виктором. Зато та, от которой я готов скрыться хоть в другом городе, лишь бы перестать слушать ее голос, дышать ее дико-сладкими духами и вникать в богатые фантазии, не дает прохода.

Хоть в монастырь уходи.

Аня… Аня просто бесила! Тем, что я сделать ничего не могу. Вернее, не знаю — как правильно.

«Я с ума по тебе схожу, дай мне еще шанс?» — стоит такое сказать Анюте, как она в тот же вечер съедет.

«Прости дурака, я не хотел целоваться с Жанкой, и между нами ничего нет». — Прямо чувствую ответ начальницы: плевать я хотела на твои проблемы, и меня это не касается.

Вот она, проблема.

Я ее не касаюсь. Ничего, что связано со мной, ее не волнует, не трогает.

Надо срочно это исправлять.

Но как?

Вот я и возвращаюсь к проблеме номер два.

Хрен знает, как исправлять кашу, что заварил.

Может… Может, правда что-то приготовить?

А что? Романтический ужин — чем не вариант? В плане, конечно, есть минусы. Например, я не умею готовить. Но рецепты никто не отменял? Наверняка что-то да получится. А еще… Как готовить ужин, если не знаешь, когда вернется эта зазноба?

На часах девятый час….

Была не была.

— Алло? — набрал Анюту. И даже недолго ждал, чтобы она взяла трубку. — Привет.

— Что хотел? Я занята.

— Сильно?

— Коржаненко, я сейчас трубку повешу.

Черт.

— Тут такое дело… — придется все-таки врать. — Я вернулся домой… И… Ты, видимо, с утра забыла выключить воду в ванной… И, в общем, мы затопили соседей.

— Что? — тон Анюты сразу изменился. Из строгого и даже резкого моментально стал кротким. — Это… это ужасно…

— Понимаю. Со всеми бывает, — посетовал я, давая понять, что ни в чем ее не обвиняю. Вот такой вот я хороший. — С соседями я поговорил. Но не отказался бы от помощи. Тут столько воды…

Меньше, конечно, чем в моих словах. Но разлить ведро-другое для драматизма я вполне в состоянии.

— Поняла… ладно. Я… Я закажу такси и приеду. Через полчаса.

Стоп, что?! Какие полчаса?

Я был уверен, что Анюта в офисе и у меня будет минимум час, чтобы проработать затею.

— Черт, прости, — Аня продолжала извиняться. — Я… возмещу ущерб. И… не знаю. Может, получится доехать за двадцать минут.

— Не торопись, — почти взмолился. И бросил трубку.

Аня со мной заговорила. Первый раз за три недели. Три!!! Я понимаю, можно неделю злиться. Ну две…. Но, черт возьми, я же не убил никого, чтобы игнорировать меня целых три недели.

Но я отклонился от темы вечера.

Аня приедет. И это плюс.

Я соврал. И это минус.

Тут или выкручивать кран в ванной на полную, чтобы и правда кого-нибудь затопить. Или срочно готовить ужин.

Что будет романтичнее? Вечер попами кверху и с мокрыми тряпками? Или промывание желудка в больнице после моего кулинарного эксперимента?

Сложный выбор.

Может, мне съехать, а? Вроде же очевидно, что это я генератор всех проблем в своей и в Аниной жизни.

Фу-у-у-х, соберись.

— Окей, гугл. Что можно приготовить из… — подошел к холодильнику. Открыл.

Негусто…

Анин борщ. Два яйца. Какая-то зеленая трава. С недоверием поднес пучок к лицу и принюхался. Фиг его знает, что это.

Окей, гугл. Новый план.

— Как приготовить пасту?

Это же должно быть просто. Макароны сами варятся… За остальным надо бежать в магазин.

Как бы при этом квартиру не сжечь.

— Окей, гугл. Как варить макароны?

Если уж устраивать решительный рывок к желудку девушки, стоит делать это правильно. Вон, как чувствовал, что есть подвох — макароны кидать надо в кипящую воду. Значит, можно поставить кастрюлю на огонь и бежать в магазин, надеясь, что не сожгу квартиру.

Накинул куртку, быстро обулся.

В продуктовом глаза разбегались. Смотрел на возможные варианты, чем заправить макароны. Фарш, как назло, отсутствовал. Бекон тоже. Зато нашел грудинку. Выглядело как бекон, который забыли порезать.

Сливки, яйца… Остальное закидывал в корзину не глядя. Все, что выглядело съедобным, вкусным. И было в состоянии спасти вечер, если я в очередной раз оплошаю.

Андрюша хороший, Андрюша экономный. Премию, которую мне выписала Аня, потратил с умом. Половины суммы хватило на покупку неплохого б/ушного ноута, еще часть ушла на оплату курсов. Зарплата пришла так себе, но главное, что на карте были деньги. Чтобы все оплатить.

Домой бежал. Что примечательно — селезенки нет, а все равно колет, если слишком торопиться.

Домой, закинуть макароны в воду. В лифте читал, как готовить.

«У Виктора ресторан в Лондоне, — мысленно передразнил слова начальницы, нарезая грудинку, — и сеть по России. Он ищет себе только самое лучшее».

— Твою мать, — выругался. Потому что порезался. Талант, блин.

Что за люди, почему сразу нельзя порезать? Никто же от цельного куска не кусает…

Кроме меня, но это я только с голодухи.

Помешал макароны, потому что они, оказывается, прилипают к кастрюле. Закинул грудинку на сковородку. За что в меня тут же прилетели раскаленные капли масла. Пришлось снимать рубашку. А то что это за романтический вечер, когда мужчина обляпанный, словно свинья?

Несколько раз перемешал грудинку, залил сливками. Взялся натирать сыр.

Еще бы знать, где терка…

Плюнул на поиски, сыр резал вручную. В конце концов — какая разница? Он же все равно расплавится.

К тому моменту, как в двери стали проворачивать замок, я успел зажечь свечи (да-да, такой я красавчик) и даже не забыл выключить типа соус.

К двери подбежал, ловко стукнув по каждому выключателю на своем пути, чтобы создать в квартире романтический полумрак.

— Привет! — поздоровался с Анютой, перегораживая дорогу.

Охренеть, как я волнуюсь.

— Привет? — с недоверием произнесла девушка. — У нас отрубило пробки?

Как же мне нравится слышать все эти «у нас».

— Нет, — принял из рук Анюты пакеты. Эта святая женщина еще и в магазин успела зайти. И явно принесла кучу вкусняшек. Даже ее коты не торопились встретить хозяйку, как я.

— А что… — так как мне пришлось отступить, девушка все-таки заметила, что на кухне стол накрыт для двоих и горят свечи. — У тебя свидание?

Кажется, кто-то растерян. Хотя вполне могу понять Анюту. Я соврал про потоп, теперь еще это.

— Нет… Просто хотел сделать тебе сюрприз.

— Э-э-э… — протянула девушка, пока я встал сзади нее.

— Давай помогу снять пальто. — Я сама галантность.

— Я не понимаю. — Аня нахмурилась, но не сопротивлялась.

— Я просто подумал… ты столько работаешь в последние недели. И всегда находишь время, чтобы приготовить нам чего-нибудь. Кажется, самое время и мне что-то сделать для тебя.

Жаль, при тусклом освещении я не могу разглядеть: Анюта начала краснеть от смущения или мне только кажется?

— Не стоило, — вежливо прошептала девушка, подкрадываясь к кухне. — То есть никакого потопа не было?

— Нет. Не хотел врать, но разве тебя еще как-то вытащишь с работы? — я не отставал ни на шаг. И старался проверить — как близко Аня подпустит к себе. Нарочно вторгался в личное пространство, тем не менее — не дотрагиваясь.

— А если бы у меня были важные дела? — девушка осторожно присматривалась.

Сервировал стол я максимально шикарно — приборы, салфетки, высокие бокалы. Правда, пить нам все равно сок. Мне нельзя, а Аня? Если захочет, я готов сбегать в магазин. Свечи, опять же.

— Ты бы не приехала, — ткнул наугад.

Странно получается.

Аня мне нравится, но, возможно, не догадывается об этом. Или делает вид, что не догадывается. Я ей?

Черт, как я надеюсь, что она питает ко мне нежные чувства. Иначе придется пробираться через вариант «от ненависти до любви».

Мы даже живем вместе!

И все равно — мы оба стоим на кухне и играем в игру «просто коллеги».

Интересно, существует ли слово, обозначающее «антифлирт»? Когда два идиота (ну ладно, один идиот и одна красавица-умница) делают все, чтобы отдалиться, но при этом не желают расставаться? Или не могут?

Сказал бы, что это называется семейная жизнь, но это будет слишком жестокая шутка. И глупая.

Если к нашей с Аней жизни добавить больше общения, романтическую составляющую, физическую близость и пару колец — я был бы счастлив.

Казалось бы, при чем тут кольца? Не знаю, может, потому что в голове это ассоциируется с некой стабильностью? Вроде как брак, верность, постоянство… Статистика разводов, конечно, говорит об обратном. Но я-то рос в полной семье…

— Ты какой-то задумчивый, — произнесла Анюта.

— Не обращай внимания.

— Ты сам готовил? — девушка, напоминающая сейчас кошечку, которую привезли в новое место, продолжала осматриваться. Уже добралась до плиты и принюхалась. — Пахнет вкусно.

— Ну… я очень надеюсь, что мы не отравимся, — признался честно. Сердце в груди трепетало. Не билось, не отстукивало привычный ритм. Именно трепетало. И это действие отдавало страстной щекоткой по всей груди.

— Сложно испортить макароны, — Аня улыбнулась. И села за стол, оставляя мне разложить ужин по тарелкам.

— Ты меня плохо знаешь, — отшутился. Несколько неловких движений, и паста была разложена по тарелкам. Постарался положить своей очаровательной побольше мяса, но оно так и норовило спрятаться под макаронами.

— Ты уверен, что нам стоит так рисковать?

Неужели она шутит? И совершенно не злится на мой маленький обман?

— Ты же не позволишь моим стараниям пропасть даром?

— М-м-м, это говорит человек, который позволил пропасть чечевичному супу в холодильнике? — парировала Аня.

— Женщина! Это был чечевичный суп! Я вообще неуверен, что такое употребляют в пищу, — наигранно сильно возмутился я. — Да и потом… Он странно пах. И уж извини — коты его тоже есть не стали.

Ах, Андрюша! Ой, романтик! Советы по пикапу для лузеров списывают как раз с таких, как я. Обругать девушку, чтобы она стала видеть в тебя альфа-самца. Не, ну кто такой бред может придумать?

— Ладно, поняла. — Аня подняла руки вверх. — Больше никаких экспериментов. У тебя тоже, если этот ужин закончится в больнице.

С этими словами девушка подцепила первый кусочек моей стряпни и отправила в рот.

— Слушай, а это правда вкусно, — призналась она, прикрывая рот рукой. Следующую порцию она брала уже смелее. — Может, теперь ты у нас будешь готовить?

— Не-е-е, — покачал головой. — Мне слишком нравится, как ты это делаешь. А я? Вон — чуть пальца не лишился, — показал суровое боевое ранение.

А Анюта тут же перехватила мою руку и подтянула к себе, разглядывая порез.

— Ты обработал? — строго спросила девушка.

Блин, как мало нужно для удовольствия. Мне нравилось, как пальцы Анюты гладят мою кожу. Вообще, в прикосновении рук есть что-то волшебное. Оно всегда вызывает особый трепет. Не зря влюбленные любят ходить, держась за руки. Не знаю, может, ощущение тепла и нежности берет свое начало прямиком из детства? Сначала родители тебя защищают, переводя через дорогу и придерживая за руку, потом… потом ты бегаешь на свои первые свидания и первый раз прикасаешься к понравившейся девочке.

Душа наполняется светом.

— Нет, — признался. — Только кровь остановил.

— Надеюсь, не моим полотенцем? — Аня наклонилась, чтобы проверить ручку на духовке.

— Это которое с котятами? Я отстираю.

— Да ты, я смотрю, прямо растешь… Ужин, стирка…

Ха-ха, конечно-конечно. Андрей — человек с руками не из того места.

— Как твоя мама? — знаю, для Ани тема болезненная. А с другой стороны — вдруг ей не хватает возможности выговориться?

Девушка поникла.

— Держится. Пока.

— Хочешь, на выходных съездим вместе? Чтобы не тебе одной…

— Да… нет. — Анюта покачала головой. — Я… Я там сейчас лишняя. Врачи боятся инфекции. Так что… не стоит.

— Прости.

— Да ладно, — как-то вечер перетек в грустное русло.

— Я скучал, — произнес тихо свое признание.

— Почему? — Аня отпустила меня и вернулась к еде. — Мы виделись два часа назад в офисе.

— Это не то. — Что-то мне кушать совсем не хотелось. Вытянул ноги, спиной прислонился к холодильнику. — Мне нравилось, как мы с тобой общались… раньше. Или как сейчас. А теперь такое чувство, что ты меня избегаешь…

Глава 23

Как же здорово, что в квартире не было света! При горящих свечах Андрей точно не заметит, как я покраснела от его заявления.

Я? Избегаю его?!

Ну да.

А почему бы, собственно, и нет?

— Да нет, — пожала плечами. — Просто работы много…

У меня же есть такая чудесная отмазка!

— Да и потом… Уверена, что Жанна не дает тебе скучать.

Черт! А вот это уже звучит так, словно я…

— Ревнуешь? — улыбнулся Андрей.

— Пф-ф-ф, — фыркнула. — С чего вдруг?

— Ну-ка, ну-ка, — Коржаненко решил не отставать, — и чем же я так плох, что меня и поревновать чуть-чуть нельзя?

Засмеялась. У меня точно найдется целый список. Каждый вечер составляю, чтобы убедить себя — как глупо взять и влюбиться в Андрея Коржаненко.

— Вряд ли ты действительно хочешь это знать, — улыбнулась вежливо, хотя все нутро так и вопило: «Давай, детка! Расскажи ему!»

— Попробуй меня удивить, — подначил Андрей. — Я не буду обижаться. Честно-честно.

— Ну тогда по пунктам, — взялась загибать пальцы. — Ты маленький.

Как раз в этот момент Андрей отпил сока из своего бокала. И поперхнулся.

— Что? Это я-то?! Ты своего Виктора видела, я выше сантиметров на пять, не меньше.

Засмеялась. Вот он — весь Коржаненко. Лишь бы сантиметрами мериться.

— Я не про рост говорю, — поднесла бокал к губам и сделала пару глотков. — То, что ты вымахал такой каланчой, вовсе не твоя заслуга. А говорю я вот об

этом всём, — обозначила Андрея. — Ты словно задержался в детстве. Причем сильно задержался. Для тебя всё вокруг — это игры, ты ни к чему не относишься серьезно. И видишь проблемы и врагов повсюду, просто потому что тебе так нравится думать.

Ну вот. Сказала. Честность — сто процентов, инстинкт самосохранения — ноль.

— Знаешь что? — насупившись, ответил Андрей. — Зато ты… Зануда. Вечно ведешь себя чопорно, словно родилась два века назад.

— Вот! Вот видишь! — указала на парня. — Ты опять это делаешь. Мы разговариваем, ты сам этого хотел. Сам спросил, что мне не нравится. Я ответила, и вместо того, чтобы услышать — начинаешь переводить стрелки. Вообще не знаю, зачем я с тобой разговариваю…

Встала из-за стола.

— Стой, не уходи. — Андрей поймал меня за руку. — Я не собирался… Прости. Я дурак.

— Я в курсе.

— Ты поверишь, что дураком я становлюсь только в твоем присутствии?

Парень поднялся со своего стула и подошел ближе.

— Очень мило, конечно. Но никак не облегчает ситуацию, — опустила взгляд.

Между нами осталась всего пара сантиметров. И Андрей положил руки на мою талию.

Все тело моментально бросило в жар. Зачем? Почему?… Зачем он это делает? Невольно в голову лезли мысли, что Андрей в очередной раз проворачивает какой-то новый план. Как с этим ужином…

Потоп? А я повелась, как дура. Бросила всё, примчалась…

А теперь Андрей нежно обнимает меня за талию.

— Что ты делаешь? — спросила, теряя голос от волнения.

— Не знаю, — так же тихо ответил парень, заставляя меня поднять голову.

Взгляд устремился к его губам. И больше никаких мыслей в голове. Почему? Почему из всех мужчин на этой планете именно на него я реагирую, словно жертва гипноза?

Только рядом с ним внутри просыпается женщина.

Причем не та, что в горящую избу и коня на скаку — эта радость со мной круглые сутки, семь дней в неделю.

Рядом с Андреем я чувствую себя уязвимой. Слабой, чувственной. Из головы вылетали все отчеты, инструкции, встречи…

И хочется совершить одну большую ошибку.

Еще одну.

Ведь все так идеально складывается!

Вечер, свечи, ужин…

Черт, меня подкупили свечками с макаронами. Никогда не ела столь пересоленную пасту, но… Андрей же старался? Жаль расстраивать. Да и вообще, разве можно рубить на корню столь положительные начинания.

Да, большую часть времени Коржаненко ведет себя, словно подросток — и в своих словах я была честна. Но трудно не заметить, что он старается хоть что-то изменить.

— Покажешь, что у тебя получается с твоими курсами? — отличная тема, чтобы отойти от слишком опасной близости.

— Не терпится сплавить меня подальше, на новую должность?

Да.

— Нет, — улыбнулась невинно. — Мне действительно интересно. Я ничего в этом не смыслю. Покажешь, чем занимаешься в свободное время?

А руки-то Андрея все еще на моей талии. И что-то они никуда не собираются деваться, как я погляжу.

— Ну, пойдем, покажу. — Коржаненко нехотя отступил.

«Нехотя» — потому что его тяжелый и недовольный вздох могли бы услышать соседи. В доме напротив.

Что-то мне подсказывает, что дальше так продолжаться не может. Ну не может быть, что Андрей притворяется. Невозможно придумать коварный план соблазнения, продумав каждую ужимку, каждую фразу, деталь.

Невозможно.

Мы оба поплелись в коридор. Ведь Коржаненко нужно взять ноутбук, чтобы показать, чему он научился.

— Я могу задать тебе личный вопрос? — волнуясь, спросила я.

Вот зачем Маша рассказала мне про любовь Андрея к обману и изворотам? Да и я хороша… Обвиняю парня в том, что он никак не повзрослеет. А сама бегаю от него, прячусь по углам.

— То, что говорят про вас с Жанной…

Андрей громко застонал.

— Пожалуйста, скажи, что ты не слышала весь этот бред.

— Как тебе сказать… — растерла шею. — Нет. Я понимаю, что зимняя Прага с предложением руки и сердца — это бред. Ты еще полгода не отработал, отпуска я не дам.

— Так новогодние праздники же…

Что-то я не уловила — Андрей расстроился? Надеюсь, из-за отпуска, а не потому, что действительно везет Жанну в романтическое путешествие на помолвку?

— У нас горячий сезон. Гуляющие русские за границей в новогодние праздники? Поверь, в офисе будет не продохнуть.

— Ну… провести праздники с тобой я буду даже рад. Нарядим елку дома и в твоем кабинете. Повесим гирлянды…

— Ты принесешь еще тех космических кексиков.

— Все-таки понравились? — Андрей засиял. — Ты, кажется, не говорила раньше…

Мы оба зависли у двери в его комнату.

— А по поводу Жанны… — парень почесал голову. — Нет ничего. Правда. Я один раз поцеловал ее, потому что… Потому что. Я сглупил. Даже не так… я пипец как облажался.

И мне стыдно. Передо мной. И… если совсем честно… Я немного побаиваюсь эту психичку.

— Фу, как грубо, — фыркнула я. Но Андрея прекрасно понимала. Жанна… слишком старается. Причем не в позитивном смысле. От ее инициатив весь отдел уже давно взвыл. А любовь абсолютно все превратить в мыльную оперу — уже вошла в офисные легенды.

Как-то прошлой зимой Жанна перед входом в офис поскользнулась. И свалилась на проходящего мимо мужчину. Причем я была свидетелем. Для начала мужчине досталась щедрая словесная благодарность. Затем Жанна уговорила (читать — вынудила) его донести ее до лифта, потому что ногу девушка якобы подвернула. К концу недели, со слов сотрудницы, этот супермен не только подбежал и спас ее из-под колес несущегося автомобиля, от него пахло настоящим Джорджо Армани, она сразила его своим роскошным взглядом, а уже вечером — пригласил ее в безумно дорогой ресторан.

В свое время именно Жанна убедила очередную помощницу нашего босса начать подмешивать шефу в кофе приворотное зелье. А когда Маринка получила премию больше, то девушка начала подкидывать той в сумку кукол вуду, чтобы запугать.

В общем… У меня было время, чтобы остыть. И начать искренне сочувствовать Коржаненко.

— Ты понимаешь, почему я так поступил? — прямо спросил меня Андрей.

У меня имелись подозрения, конечно… Но верить не хотелось. Слишком самонадеянно. И опасно — обжечься еще раз очень не хотелось.

— Думаю… Да? — уверенности ни грамма.

— У меня крышу рвет, когда я вижу тебя с этим Виктором…

— Между нами с ним ничего нет! — я сложила руки на груди, отгораживаясь от парня. Небольшая дистанция — это, кажется, то, что нам нужно.

— Между нами с тобой — тоже, — напомнил Андрей. — Только от этого ни хрена не легче.

— А твоя выходка с Жанной? Что это? Попытка сделать мне больно? — что ж… У нас с ним прямо любовь откровенничать в полумраке.

— Я уже говорил, что я — дурак?

А я дура… Вот и встретились два одиночества.

— И что нам теперь с этим делать?

Хороший вопрос, на который я не знаю ответа.

— Ну… — протянул Андрей. — Для начала я бы все-таки хотел тебя поцеловать.

Я опустила голову, пряча улыбку.

— Интересно, ты замечал, что когда предупреждаешь, то в итоге…

Договорить Андрей не дал. У него включился режим альфа-самца. Рывком заставил меня поднять голову и тут же впился в мои губы.

Даже больно.

Но все равно хорошо. Только в такие моменты некоторые вещи становятся на свои места.

Вот Виктор тоже меня поцеловал. Ну… так. Попытался. Это было странно, невнятно. Слишком поспешно. И не вызвало… ничего, кроме смущения.

Не «ёкнуло».

А «ёкать» должно.

Как с Андреем. Одно прикосновение, и внутри словно все переворачивается. Сердце продолжает биться, но уже делает это так, что я могу чувствовать. Каждой клеточкой тела. Словно оживала.

И тут дело же не в происходящем. Не в том, как страстно Андрей гладит мои волосы… или как он неистово целует, не позволяя и вдоха сделать. Нет, это тоже классно. Но здорово другое…

Как я себя ощущаю рядом с ним.

Как… как мысли исчезают и путаются и… Весь окружающий мир меркнет перед глазами. Растворяется, оставляя нас с Андреем один на один.

Мы…

Мы.

— Все в порядке? — Андрей отстранился. Его губы покраснели, а глаза горели.

— Все… замечательно? — улыбнулась. Не могла перестать улыбаться. Как дурочка, честное слово.

— Я надеюсь на это. — Андрей вновь потянулся ко мне, но я остановила.

— Слушай…

Танцы на граблях.

— Я не хочу…

— Чего? — перебил меня Андрей.

— Торопиться. Как минимум. Как максимум… — Я растерла лицо руками. — Ты хотя бы чуть-чуть понимаешь, как между нами все сложно?

— Думаешь, мне легко? — Андрей отстранился. — Это же не какие-то «игры», как ты это называешь.

— А что это? — тут же переспросила я.

— Я не знаю! Ладно? — парень повысил голос, запуская пальцы в свои взлохмаченные волосы. — Я не знаю… И ты права. Возможно, я не самый…. Зрелый… из твоих парней. И, очевидно, мне есть над чем работать. И ты раз за разом даешь мне шанс… И…

Боже, я надеюсь, Андрей не хочет сделать сейчас какое-нибудь очень громкое и совершенно неуместное признание?

— Я хочу еще один шанс. Ты и я. Хочу, чтобы мы попробовали.

Фух, вроде пронесло.

Правда, от этого ни разу не легче.

— Мне надо сесть, — предупредила я, понимая, что весь разговор стоя точно не выдержу.

— Никогда не думал, что окажусь настолько сногсшибательным. — Андрей повел меня на кухню. Парень включил свет и верно угадал, что чашка чая — именно то, что мне нужно. Сам прошел к фильтру, наполнил чайник и поставил его греться, мне даже просить не пришлось.

— Твои шуточки…

— Да какие шутки? — Андрей уселся на стул напротив меня и взял мою руку. — Я сейчас скажу одну вещь. А ты не смейся. Потому что я чувствую себя идиотом. Но я никогда не предлагал никому встречаться.

Смешок подавить все-таки не получилось.

— Это как?

Андрей почесал голову и скривился.

— Как-то так.

— То есть у тебя никогда не было девушки? В смысле, — уточнила я, — не на одну ночь?

— Нет! Конечно, нет… Просто каждый раз всё получалось само собой. А с тобой… Сама видишь, что все идет каждый раз через одно место.

— Вижу, — смущенно опустила голову. В чем я полностью уверена — так это в том, что не только Андрей виновник.

У меня у самой вечно что-то да не складывается в отношениях. Да и богатым опытом совсем похвастаться не могу. Обычно дальше пары свиданий вообще ничего не заходит. А если и заходило… Один, вон, так и не перезвонил. И готова спорить, если бы не пришел устраиваться ко мне на работу — мы бы и не встретились снова. Даже не заговорили бы.

А теперь?

Мы действительно собираемся встречаться?

— Я не представляю как… — честность — наше всё.

— Да как захочешь, — пообещал Андрей. — Хочешь — никому на работе не скажем.

— Это само собой, — кивнула я.

— Уже что-то решили, — парень нежно погладил мою руку. — Еще какие-нибудь требования? Составим еще одно соглашение, не только соседское?

— Ты меня пугаешь, — предупредила на всякий случай. — Час назад я вообще сидела на работе. А теперь…

Кажется, у меня есть парень.

Кажется, я та странная начальница, которая собирается встречаться со своим ассистентом. Одна радость — это точно продлится недолго. Не знаю, как далеко мы зайдем с Андреем в наших экспериментах, но свое решение менять не собираюсь. Работать вместе мы не будем — это точно.

Приглашение на новое место я получила. И чертовски много работала последние недели, чтобы его не упустить.

Глава 24

Я встречаюсь с Андреем Коржаненко.

Теперь можно официально заявить, что ничего безумнее в своей жизни я не творила.

Ну, кроме попытки хоть кому-нибудь в этом признаться.

Андрей… Черт, парень из кожи вон лез, чтобы доказать мне, что он «взрослый». И это так по-детски, если честно. Но я гордилась им. Правда. По большому счету, назвать наши отношения «отношениями» в романтическом смысле этого слова достаточно странно. Это Коржаненко образца лета две тысячи восемнадцать только и думал о том, как бы кого затащить в постель. Мой же Андрей вел себя образцово скучно. То ли соблюдал врачебный запрет (ага, знаю я, как он выполняет предписания докторов), то ли и правда — старался быть лучше. Или сдержаннее.

Он много работал. Очень много. Мы вместе уезжали в офис, вместе задерживались. Иногда парень отпрашивался уйти пораньше — потому что нашел новые курсы. Все свободное время Андрей что-то творил в ноутбуке, с удовольствием показывая мне получающиеся эскизы.

Мне они нравились.

(Мой) парень обладал тонким чувством стиля. Задания по курсам ему с каждым днем становилось выполнять все скучнее, все больше он открывал перед собой пустой экран, начиная творить то, что приходило в голову.

В такие моменты я завидовала Андрею. Он мог ругаться, кидаться подушками, не спать ночами, если какая-то из идей не хотела получаться как надо. Зато несколько дней — и с утра меня вполне могли разбудить криком: «Смотри, какой чаризард!» — показывая на экране какого-то рыжего дракона. Нарисован, конечно, здорово и реалистично. Но, откровенно говоря, цветы и завтрак в постель меня вдохновляли бы чуточку больше, чем оранжевые драконы. Но красиво. Не спорю.

— Привет, красавица! — Маша вышла из дома, чтобы меня встретить.

— Привет, — обняла подругу.

Поездка загород оказалась короткой — никаких пробок, так что добралась я быстро. Андрей еще с утра уехал а занятия, так что вдаваться в подробности, как проведу день, я не стала.

Знаю, что у Андрея с Машей отношения натянутые. Или у Маши с Андреем. Так что мысль признаться, что мы с ним пытаемся быть парой, казалась все более странной.

«Может, и не стоит», — заходя в дом, подумала я.

— Сергей Викторович на работе? — уточнила я, немного смущенная тишиной внутри.

— Боже, сколько раз говорить — можно просто Сережа. Он же больше не твой начальник, — заметила Маша.

— Да все равно как-то неудобно, — призналась я.

В их доме я была впервые.

Скромный двухэтажный особняк в Подмосковье, никаких излишеств — просто белые колонны при входе, огромных размеров лестница на второй этаж. Добавить музыкантов и дам в красивых пышных платьях, и можно устраивать бал.

— Пойдем на кухню, ты по-прежнему пьешь только чай? — пригласила хозяйка.

— Ничего не менялось, — кивнула. — Как у вас дела?

— Замучились, если честно, — призналась Машка. — Ты же знаешь, Сережа — трудоголик. Его дома не удержишь, даже если гвоздями к стулу прибьешь. Идея этого месяца — прыжки с парашютом. Вроде как предложили купить небольшой аэродром. Так что вот… Прорабатывает, как разнообразить сервис.

— А ты?

— А я высоты боюсь. Так что при мысли, что Сережа потащит меня проверять какой-нибудь параплан или парные прыжки, начинает потряхивать.

Засмеялась. Потому что пару лет назад Сергей Викторович уже загорался подобной идеей. И, так как мы с ним в романтических отношениях не состояли, меня как раз никто не спрашивал, боюсь ли я высоты или горю желанием. Просто затащили в самолет и под страхом увольнения заставили прыгнуть.

— У тебя как? Как на любовном фронте?

Эм-м-м. А вот и неудобный вопрос. Сегодня раньше, чем обычно.

— Ничего интересного. — Я устроилась на высоком барном стуле, пока Маша порхала по кухне. Она уже поставила чайник, достала из духовки горячее печенье. И помешивала карамель на плите.

Не девушка, а турбовеник.

— А Андрей как?

Вот это у нее шестое чувство развито! Или вопрос с потолка взят?

— Работает, — пожала плечами.

— Серьезно? — удивилась девушка. — Кажется, я проспорила Сережке. Не думала, что Коржаненко продержится так долго. Что, серьезно? Работает?

Мда. Идея признаться Машке — точно глупость.

— Слушай, если бы я не знала тебя, решила бы, что просто в очередной раз нашел лазейку, как к кому подмазаться.

Ну… Не без этого, вероятно.

— Да нет… Работает. Учится. Старается, — ответила я. — Зря ты на него так. Он… неплохой парень.

— Все-таки попала под его очарование? — понимающе спросила Маша.

— Нет! — кажется, я покраснела. — Просто мы знаем Андрея с разных сторон. Он уже по чуть-чуть совмещает должность с позицией в отделе маркетинга, ты бы видела его работы…

— Ты точно говоришь, как влюбленная дурочка, — буркнула девушка.

— Перестань. В любом случае… Андрей справляется. А я, наверное, скоро… поменяю работу, — еще одно нелегкое признание. — Так что, если наведаетесь в офис, проверите сами.

Маша чуть чашку не уронила.

— Как это — уволишься? — девушка подсела ко мне. — Слушай, скажи честно: это Дрю тебя довел?

— Нет! Маш, заканчивай. С Андреем все в порядке. Просто…

— Тебя перекупили?

— Ну… В некотором роде. Я просто подумала… — пришлось размять шею, чтобы сосредоточиться. — Я в Москву приехала только ради мамы.

— Кстати, как она?

— Плохо. Я прекрасно понимаю, что осталось не так долго… Вряд ли до конца месяца…

— Мне очень жаль, — склонив голову, произнесла подруга.

— Ну вот. Не будет ее, я смысла здесь оставаться не вижу. Мне предложили неплохую должность в Краснодаре. И я думаю согласиться. Пока только думаю, но, наверное, лучше заранее предупредить. Если я соглашусь, переезжать придется уже в январе. Сама понимаешь — самый пик в офисе, нужен будет человек, который ориентируется.

Маша стала помешивать свой чай, хотя не добавляла в него сахар.

— Это серьезный шаг, — произнесла она задумчиво.

Ты не представляешь насколько. Я еще даже Андрею не говорила. С тем, что между нами творится… Придется или сразу разрывать общение. Или, не дай бог, Андрей примет решение ехать со мной, по сути — в никуда. А это уже слишком серьезно, слишком быстро для нас.

— Почему ты не хочешь остаться? Не может же быть, что там предлагают что-то… невероятное. Если дело в зарплате, наверняка Сергей…

— Не в зарплате, — остановила Машу, пока она не начала звонить мужу. — Я пока не знаю. И еще ничего не решила.

Я просто не хочу оставаться в Москве. Как оказалось — работа и зарплата не держат. Отказываться от хорошего предложения только потому, что неделю назад мы с Андреем поговорили и с тех пор играем в семью? Глупо.

Остаюсь я и город, который я не люблю. Не конкретно Москву, а в целом концепцию. Шум, вечный бег, расталкивание локтями, прогрызание себе места под солнцем.

Не хочу. Надоело. С гораздо большим удовольствием я бы поехала на юг, сняла бы, а со временем, может, и купила бы себе небольшой домик где-нибудь в часе езды от Краснодара. Конечно, не такой, чтобы только печка и все удобства во дворе. Но такой, чтоб был небольшой участок, завести маленький огород, посадить несколько черешен. Я бы с радостью завела себе десяток курочек, вспомнила бы детство у бабушки. Избавилась бы от регулярных наездов со стороны родни про то, какая я зазнавшаяся москвичка.

Не знаю.

Чем больше я думаю об этом, тем больше хочется бросить все и согласиться на переезд.

Но, как ни крути, что себе ни говори, не хочу уезжать от Андрея. Но и тянуть за собой — не имею права.

— Может, это просто осеннее? — предположила Маша.

— Может, — не стала спорить. Осень в этом году действительно странная. Столько всего произошло…

— Слушай. А если я познакомлю тебя с кем-нибудь? У Сергея есть знакомый, из новых VIPов. Серьезный, взрослый мужчина. Красивый, только не говори Сереже, что я это сказала. Занимается ресторанами…

— Случайно не Витя?

— А ты откуда знаешь? — удивилась Маша.

— Он меня и приглашает в Краснодар работать.

— Вот…. Зараза, — шикнула девушка, тихо стукая кулаком по столу. — Не уезжай, пожалуйста, — попросила она. — Я Сережу знаю, он же офис на меня перекинет.

— Я еще ничего не решила, — напомнила подруге, пока она не начала панику.

— Вот и не решай. Хотя бы еще две недели.

Засмеялась.

— Почему две?

— Потому что у нас будет званый вечер. И ты просто обязана прийти!

* * *

После ухода Ани Маша еще долго сидела на кухне, размышляя обо всем, что услышала. И увидела.

— Вот же… — недовольная разговором, девушка встала и направилась к плите. Сливочная карамель успела остыть, так что вполне можно было достать из холодильника чизкейк и залить его.

— Алло, милый? — Маша набрала мужа.

Сергей — самый нетерпеливый человек на свете. Скорое предложение съехаться сменилось не менее поспешным предложением руки и сердца. Романтический ужин в маленьком загородном особняке, который Сережа продумал на пару с Анютой, закончился слезами умиления, восторгом. И походом в ЗАГС на следующее же утро. Никаких пышных церемоний, никаких сотен гостей — скромно расписались и улетели на Гавайи, на две недели забыв про телефоны и интернет.

— Ты скоро домой? — пролепетала девушка, параллельно гадая, чего бы еще приготовить. Пока в офисе проходил ремонт, ее сослали в принудительный отпуск. Привыкшая всегда быть в делах, Маша за две недели такого «отпуска» была готова лезть на стену от скуки. Оставалась готовка, редкие вылазки по магазинам. И планирование вечера на полсотни гостей.

— Уже дома, — голос Сергея раздался одновременно и в трубке, и в холле.

— Так быстро? — девушка улыбнулась и устремилась встретить супруга. — Я думала, ты до вечера…

— Надоели. — Сергей заключил Машу в свои крепкие объятия. — А еще я забыл, что перенес одну из встреч на четверг. Так что… вот он я.

Маша нежно поцеловала мужчину в колючую щеку.

— Неужели еще есть кто-то, кто не хочет работать по субботам? — девушка улыбнулась и юркнула на кухню, чтобы поставить чайник.

— Представь себе. — Сергей прошел следом. — Чем занималась?

— Встречалась с Анютой. Жалко, тебя не было…

— Брось. Я почти уверен, что она меня ненавидит, — хмыкнул мужчина, не в силах оторвать голодного взгляда от красавицы-жены.

— Не говори глупостей!

— Ага, — Сергей не был столь оптимистичен. Стоит вспомнить, как он гонял несчастную Анюту по бесчисленным поручениям, и никаких сомнений не оставалось, что эта девушка до сих пор улыбается ему исключительно из вежливости. — О чем говорили?

— О всяком…. О Дрю, например. — Маша поставила на стол две тарелки, принялась раскладывать приборы.

— Никак не успокоишься?

— Я волнуюсь за нее! Вот и всё. — Девушка смахнула непослушные локоны с лица. — Я не хочу наводить панику раньше времени, но Аня думает уволиться.

— В смысле? — не понял Сергей.

— В том самом. Говорит, что есть предложение в другом городе…

— Дела… Я думал, что Аня будет последним человеком, который уйдет из фирмы.

— Ага. — Маша достала из микроволновки жаркое и поставила на стол, предлагая мужу самостоятельно разложить еду по тарелкам.

— А при чем тут Коржаненко? — уточнил Сергей.

— А ты не находишь… странным? Ты же знаешь, что между ними раньше было… кое-что. А Анюта не из тех, кто относится к этому делу легко… А тут… — Маша села за стол. — Андрей приходит в фирму, вдруг становится отличным сотрудником. А ведь ты его знаешь. А Аня хочет сбежать.

— Думаешь, все так плохо?

— Не знаю.

— Я бы поставил на то, что наш чудо-босс вправила засранцу мозги на место, — предложил Сергей.

— А я на то, что он зомбировал Анюту. Наигрался, и теперь она не знает, куда деться.

Сергей отложил вилку. Такая мысль ему в голову не приходила. Всегда собранная и строгая Аня?

«Да нет…» — мужчина посмотрел на жену.

— Я съезжу в офис на неделе, проверю, как там дела.

«Выбирая между хорошими отношениями с родителями Коржаненко и Анютой… — Сергей задумался. — Однозначно Анюта. Где я еще найду такого руководителя?»

Глава 25

— Ты сегодня задумчивая… — протянул Андрей.

С ним было трудно поспорить — я уже минут двадцать покручивала карандаш на столе, совершенно не обращая внимания… ни на что. Ни на то, что Андрей уже давно отложил ноутбук и принялся шуршать на кухне. Ни на то, как на столе появлялись вазочки с разными вкусняшками. Надо отдать должное Андрюше — красоту он не только видел во всем, но и создавал ее вокруг себя с удовольствием. Так что даже рахат-лукум лежал в прозрачной мисочке как-то особенно эстетично.

— Ничего не случилось? — парень поставил передо мной кружку чая.

— Да нет… просто думаю…

— Ты всегда думаешь. Но обычно не выпадаешь из реальности.

— Да нет… — повторила я. — Просто… Не обращай внимания.

— И все-таки? — надавил он, садясь напротив.

Каким-то идиотским и невообразимым образом… Нет, не могу. Мысли… все не так. Каким-то образом мы с Андреем перескочили все то, что бывает у нормальных парочек и оказались здесь.

Мы вместе живем, у нас нет никакой интимной близости, мы только обсуждаем работу и вместе ужинаем.

Всё.

И, с одной стороны, какая-то стабильность — это же должно быть хорошо? А с другой… до боли не хватало чего-то… чего-то… Чтобы страсть кружила голову, чтобы сердце разрывалось от любви, чтобы… чтобы хотелось выбегать на улицу и плясать под дождем вместе.

И меня до чертиков пугает, что этого с Андреем я никогда не испытаю. Что моя жизнь так и останется… блеклой? Бесконечные проблемы, трудности и их преодоление. Мама, бабушка, мой отец с мачехой. У меня на лбу словно вытатуировали огромную надпись «отличница». В школе, в институте, в офисе.

Словно единственное трепетное приключение, которое достанется мне, — это безумная ночь с Андреем после клуба.

— Скажи, о чем ты мечтаешь? — я подняла взгляд на Коржаненко.

Милый. Я смотрю на него, и мне хочется улыбаться. Мне хочется, чтобы он меня обнимал. Но… вдруг больше никогда и ничего не будет?

Вдруг наши пути разойдутся… да в любой момент.

А где-то там, на горизонте, мне светит Краснодар. Новый город, новая должность, меньше ответственности. Быть может, переезд — не самая плохая идея. Быть может, там я найду себя. Или построю новую себя. Составлю последнюю свою инструкцию: «Как начать исполнять свои мечты, если на грабли наступать надоело».

— Странный вопрос. — Андрей пожал плечами.

— Должно же быть что-то? Чего бы ты хотел, чем бы занялся дальше…

— Полгода назад я не представлял, что окажусь здесь с тобой. И буду пахать на двух работах, раз уж на то пошло. Так что не вижу смысла загадывать. — Парень макнул в чай печенье, прежде чем отправить его в рот. — Анют, что за разговоры?

— Да так…

— Тест на амбициозность или что? — уточнил Андрей. — Типа… кем вы себя видите через пять лет?

— Забей. — Я улыбнулась. — Я спросила просто так.

«Ну конечно», — вот я уже и вру.

— Просто… Ты же знаешь, что я выросла в деревне?

— У тебя сегодня очень странные темы для беседы.

— Просто ностальгирую. У нас был большой огород, особенно смородиновых кустов. Я всегда ненавидела ее собирать, зато потом бабушка всю зиму варила компоты, так что это в итоге было здорово. А еще бабушка пекла пирожки в печи, которые постоянно подгорали с одной стороны. — Прикрыла глаза, вспоминая, как я сидела с ножом и обрезала корочки. — А каждое утро начиналось с того, что нужно подоить козу, собрать яйца в курятнике…

— Можно вопрос? — перебил меня Андрей.

— Конечно.

— У тебя… такие своеобразные родственники. Отец, по сути, бросил. Мама… болела… Как после всего ты вспоминаешь детство с таким удовольствием?

А Андрей, говоря о своем, богатом и сытом, только грустит.

— Хотела бы я, чтобы ты попробовал… Не в плане родственников, конечно.

Андрей засмеялся.

— Ты представляешь меня с козой?

— Не поверишь — каждый день, — скривилась, вспоминая Жанну, которая продолжала вешаться на Коржаненко. Пока наши с ним недоотношения мы держали в тайне, остудить пыл Жанночки не удавалось. Ни ему, ни мне.

Я с ее легкой подачи превратилась в завистливую стерву, Андрей — «ну что ты, масик, не говори глупостей, дурашка мой ненаглядненький».

— Ладно. — Андрей забрал у меня так и не тронутый чай, убирая кружки в раковину. — Чувствую, что сегодня мы смотрим «Поросенка Бэйба»? — вздохнул парень горько.

Вот как-то так…

Вечер, кино, каждый разойдется по своим постелям. Андрей — рисовать, я…

«Я согласна на работу», — пока парень запускал ноутбук, я набрала короткое сообщение Виктору.

«Отличная новость! Рад, что ты решилась».

А я нет.

На душе как-то все равно гадко.

Словно я обманываю Андрея. Или дарю ложную надежду… Но и спросить: «А к чему движутся наши отношения?» — тоже не могу. Не представляю, как это… Вернее, боюсь представить. Ну вот как такие разговоры заканчиваются обычно?

«Конечно, я люблю тебя и мы будем вместе до конца жизни!» — так не бывает. Это или ложь, чтобы отвязалась поскорее со своими разговорами. Или правда дураков. Потому что не бывает «люблю до гроба». Ты или работаешь годами над отношениями, развиваешься вместе с партнером в одном русле и кладешь все силы на построение той самой любви. Или через месяц, полгода, пять лет вы разбегаетесь, не понимая, что нашли друг в друге. И ответы в духе «мы будем вместе до конца жизни» — тот самый тревожный звоночек, после которого стоит бежать подальше.

А что еще можно сказать на вопрос про отношения?

«Нам хорошо здесь и сейчас, зачем загадывать?» — а я не могу не загадывать. Мне нужен план наперед, хочу все знать, испытывать хоть какую-нибудь уверенность.

«Мы просто развлекаемся»? Прибейте меня веником, услышав подобное, я бы сбежала из квартиры в ту же минуту.

Вот и получается — мне не угодишь.

А любовь? Влюбленность, по крайней мере… Разве с ней не должно быть все проще?

Возможно… Возможно, мне бы хотелось, чтобы вместо слов и расспросов Андрей просто обнял бы и сказал, что все будет хорошо. Чтобы я не думала обо всех этих «если».

А я трусиха. Спросить — не спрошу. Сказать? Не скажу… Потому что, если Андрей опять меня бросит — мне будет больно. Опять. А если я просто уеду?..

Будет ли больно ему?

Как же я не хочу узнавать ответ на этот вопрос.

Глава 26

Отношения — та еще хрень, я вам скажу. Или я делаю что-то не так.

Мы за две недели пересмотрели столько романтически-сопливых комедий, что я… Я чувствую, что из меня скоро песок посыплется.

Задачку мне Анюта задала ту еще. Быть «взрослым». Скучно, глупо, хочется выть. А я, дурак влюбленный, лишний раз шага ступить боюсь, лишь бы не упустить подаренный мне шанс.

Хочется иной раз, не знаю… Подхватить Анюту на руки, закружить по коридору, чтобы потом вместе упасть на кровать…

Но разве можно? Знаю Анюту, начнется: «У тебя швы, а врач тебе запрещает, ну что ты дурачишься?»

Так что я превратился в само обаяние и целомудрие. Сижу на назначенной диете, веду себя образцово-показательно. Работаю. Работаю как проклятый. Потому что за всей той маской, что пришлось временно надеть, чтобы Аня перестала меня отталкивать, я наметил то, чего хочу на самом деле.

Во-первых, независимость. Причем не только от родителей. От Ани, если это касается финансов и должности, в том числе.

У нас и так все… странно, так приплетать сюда еще возможные конфликты на работе — нефиг. Плюс — деньги. Меня просто убивает мысль, что я столько лет дарил ничего не значащим для меня женщинам такие вещи, что любая почувствовала себя королевой. И ничего не могу дать Анюте сейчас. Мой финансовый предел — букет цветов от милой старушки из перехода.

От этого просто хотелось биться головой об стену.

Кому-то там, чьего лица я не вспомню даже при огромном желании, я мог дать почти всё. Элитный парфюм, люксовую косметику, роскошные платья, телефоны. Черт, я как-то подарил машину девице, которая по памяти читала стихи Есенина. Просто потому что мог и у меня было подходящее настроение.

А Ане я не мог дать ничего. Человеку, из-за которого у меня душа оживает. Человеку, который не бросил и готов столько терпеть и прощать, вправлять мне мозги на место и просто быть рядом.

Так что цель номер два. Исправить эту несправедливость.

Я хочу, чтобы у Ани было все. Вообще все, о чем она только может мечтать. Любой каприз.

Но из этого желания вытекают проблемы — надо работать. Больше работы — меньше Ани. И вместо того, чтобы сближаться, я все больше чувствую, как она отдаляется от меня.

— К черту, — тряхнул головой, прогоняя мысли. Подумаю об этом, когда буду спать. А пока — работать. Фильм закончился, Анюта ушла спать. А у меня еще три заказа висят, которые хотелось бы выполнить поскорее. Конкретнее — к утру. Тогда я смогу получить перевод. Последняя копеечка, чтобы купить, наконец, Ане кое-что стоящее.

Глава 27

— Андрюш? — тихий стук в дверь заставил разлепить глаза.

— Да? Что? — лениво сел на своем матрасе, пытаясь понять — какой сейчас год, что происходит и зачем я вообще просыпался.

— У тебя все в порядке?

— А сколько сейчас времени? — кажется, мозг все еще отказывался начинать свою работу.

— Почти три, — обеспокоенный голос Маши вынудил подняться и открыть дверь. — Опять работал до утра?

— Ага, — девушка оценила мешки под моими глазами. И, возможно, отпечаток от угла ноутбука на груди. Заснул я прямо с ним и, видимо, вообще не шевелился, пока меня не разбудили.

— Какие планы? — Маша нервно теребила край футболки, опустив взгляд в пол.

— Съезжу к родителям, — скрывать мне было нечего. Мама звонила накануне, просила заехать на «серьезный разговор». Кстати, если сейчас начало четвертого, то я уже опоздал. Ну да ладно. Пунктуальность — лишь еще один пункт из списка предков, который я, по их мнению, никогда не освою. — Ты к Маше?

— Я постараюсь ненадолго, — пообещала Анюта.

— Развлекайся, — предложил я. — Меня все равно до вечера промучают.

— Это не значит, что я хочу, чтобы меня весь вечер донимали, — ответила девушка.

Хмыкнул.

— Личная жизнь, замужество, дети? — угадал я.

— Нормальная работа, серьезное отношение к жизни, и… прости, не могу придумать еще чего-нибудь? — Анюта засмеялась. И мне как-то стало морально легче ехать навстречу.

Мы неплохо узнали друг друга в последнее время. Такое случается, если хочешь не только один раз переспать с девушкой. Своей подруге Аня не хотела рассказывать про нас, так что допрос с пристрастием Ане не избежать. Про особенности моих родственников даже напоминать не надо.

— Тогда до вечера? Мне уже пора собираться.

— Да оставь уже несчастную футболку в покое, — убрал руки Анюты, заставляя девушку меня обнять. — Я буду скучать.

— И я…

Наклонился, чтобы поцеловать ее.

И, боже мой! Как же мне этого мало! Словно я неделю плелся по пустыне, но для утоления жажды мне дали всего одну капельку воды.

Одну чертову капельку воды!

Аня отстранилась.

— Мне надо собираться.

Я отпустил.

Тем более что мне тоже надо было собираться.

— Я ушел! — уже через десять минут крикнул я, закрывая за собой входную дверь. Натянуть джинсы — это быстро, свитер — еще быстрее. Ботинки можно и по дороге нормально зашнуровать, сейчас вообще модно ходить с торчащими шнурками. И волосами по все стороны.

Ничего. У родителей приму душ и причешусь.

Сегодня ответственный вечер. Карточка во внутреннем кармане куртки грела душу. Еще на той неделе присмотрел подарок для Ани. Никаких поводов нет, но званый вечер в доме Никифоровых — разве не отличный повод заявить обо всей серьезности наших отношений?

В конце концов — мы же два взрослых человека? Так почему мы оба должны что-то скрывать?

Так что маршрут у меня продуман — ювелирка, где я куплю Анюте небольшой сапфировый кулон на цепочке из белого золота. Темные камни будут отлично смотреться на аристократически-светлой коже девушки. Простое и изысканное украшение. Сразу после магазина — домой к родителям, хотя называть то место домом язык не поворачивается. Мне нравился наш с Аней дом. Остальное — только здания да квартиры. Не без теплых воспоминаний, но все-таки дом — там, где сердце. А сердце и душу я готов отдать Анюте. И только ей.

Так что действую по плану. Быстро переговорю с родителями, что бы они там ни хотели. Душ, переодеться. Наверняка мои костюмы так и висят в гардеробе в моей комнате. И на такси к Серене в гости.

Переводить отношения на новый уровень.

— Мам, пап! — поздоровался я, сразу взлетая на второй этаж. — Привет!

Я очень опаздывал. Чертовы пробки. Я застрял везде, где только можно.

— Андрюшенька, — мама выдохнула возмущенно, жестом отпуская прислугу. — Ты почему на телефон не отвечаешь?

Ммм, потому что я человек с руками из одного места, и после очередного падения на асфальт, в аппарате перестал работать звук. Раньше это не было проблемой — телефоны я менял раза два в месяц. Но теперь — разумная экономия. И попытка изжить из себя жонглера-неудачника.

Забежал в свою комнату, понимая — на душ времени нет. Только дезодорант, только хардкор. Переодевался с такой скоростью, что армия отдыхает.

— Андрюша… У тебя все в порядке? — мама поднялась ко мне, заглянула в комнате.

— Все лучше не бывает! — заверил я ее. На лице сияла улыбка. Без капли притворства. — Но я очень опаздываю…

— Но… я думала, что мы поговорим…

— Поговорим, мам. Честное слово, — я взял ее за руки. — Но сейчас… Мне, правда, нужно бежать.

— Да где пожар?! — возмутилась мама.

— В сердце! — захохотал. — Не обижайся. Но… Есть девушка. И я уже давно планировал для нее сюрприз. И просто не могу допустить, чтобы сегодня все сорвалось.

— Миша! Мишенька! — мама крикнула в коридор. — Он опять пьет!

— Нет! — глаза округлились от такого вывода маман. Пришлось развернуть ее к себе и дыхнуть. — Вообще нет. И не планирую. Просто встретил человека…

Запрокинул голову, представляя, как бы описать точнее свое состояние.

— Она — лучшая. И я очень не хочу облажаться. Так что если ты мечтаешь увидеть внуков — я должен бежать.

Не давая маме ничего ответить, наклонился, поцеловал ее в щеку. И снова побежал. Если я опять соберу все пробки Москвы, сюрпризом для Ани будет мое появление у нас дома в ночи, а не грандиозный приезд в дом Никифорова.

У меня идеальный план!

Анюта — красавица. Она у меня всегда красавица, но сегодня должно быть что-то особенное. Раз снобы устраивают свои снобистские пляски, то каждый нарядиться настолько, насколько это возможно. Анюта придет на вечер в платье. Я видел на ее кровати — тёмно-синее, длинное, с интригующим вырезом на спине.

Будет скучать на вечере, может — стоять у стенки, пока остальные гости танцуют вальс под звуки оркестра. Я дождусь момента, подкрадусь со спины, закрою ее глаза. Сердце девушки забьется чаще, когда она узнает, что я приехал.

И я не позволю Анюте развернуться ко мне, пока не повешу на ее шею свой подарок. А то сколько можно там держать только меня? Золото всяко приятнее будет.

Потом мы будем танцевать, утирая нос Серене и Машке, которые окажутся в шоке от подобного поворота событий. И сбежим с бала.

Красиво.

Я продумал абсолютно все.

Кроме того, что судя по руке Виктора, которая обнимает Анюту за талию, пока эти двое радостно хохочут, моего незваного появления никто не ждал.

Глава 28

— Андрей? — я растеряла улыбку, глядя на мрачного парня.

На моего мрачного парня. Который появился из ниоткуда. Здесь. Он говорил, что едет к родителям… Почему не сказал, что тоде приглашен?

— Дрю? — хозяйка вечера удивилась его появлению не меньше моего. — Ты какими судьбами?

— Мимо проходил, — буркнул он, не переставая сверлить меня недовольным взглядом. Я нервно сглотнула. Вот вроде не делала ничего такого, но отчего-то ощущала себя виноватой.

Сергей, который стоял с нами, похлопал Коржаненко по плечу. Кажется, сильнее, чем стоило.

— Отлично. Тогда бери бокал, — с этими словами Сергей вручил один Андрею. — У нас тут траур.

Ой… Только не это.

— Перестань, — Маша пригладила галстук своего мужа, будто Сергей — большой кот, и его нужно срочно задобрить. — Уверена, для Анюты — это большое событие. Настоящий праздник.

Ой нет…

Нет-нет-нет.

Посмотрела на Машу, давая ей сигнал, чтобы замолчала. Но веселую беседу, как назло, подхватил Виктор.

— Для меня это точно праздник.

— Что за событие? — поинтересовался Андрей.

— Ты увел моего директора, — недовольно буркнул Сергей Виктору.

— Я получил себе отличного директора, — мужчина поднял бокал в ответ.

А я чувствовала, что сейчас провалюсь под землю.

— Так что я счастлив. Надеюсь, Сереж, ты не будешь долго держать Анюту? Я бы не хотел откладывать переезд.

— Переезд? — Андрей даже не пытался улыбнуться. Таким рассерженным я его еще никогда не видела. Зато видела, как у него желваки заиграли.

— Конечно, — Виктор обнял меня за плечи и чуть встряхнул. О-о-о-очень некстати. — Пока Аня освоится на новом месте в Краснодаре… Потребуется время.

— В Краснодаре, значит? — Коржаненко коснулся своим бокалом моего, после чего залпом его опустошил. — Поздравляю.

И всё. Просто молча отошел от нашего маленького кружка. И, кажется, отправился на выход.

— Простите…

Я и нескольких секунд не выдержала, бросилась за ним вслед, желая объясниться.

Как же по-идиотски все получилось!

Дура-дура-дура!

Собственно, чего еще можно ожидать, если постоянно трястись о своих переживаниях, и не найти в себе смелости поговорить?

Дура.

— Андрей! — окликнула парня, стараясь не потерять его из виду среди гостей. Конечно, это было не так просто сделать — он один пришел в костюме насыщенно-синего цвета. Совсем как мое платье. — Андрей!

Позвала я снова, поймав закрывающуюся дверь в… винный шкаф? Или погреб? Винную комнату? Не знаю, как правильно назвать узкую комнату, полностью отведенную под полки с вином.

"Никакого пафоса, господа Никифоровы", — потом Маше это припомню.

Коржаненко увлеченно выбирал себе бутылку, даже не посмотрев в мою сторону.

— Тебе же нельзя… — напомнила я, когда Андрей вытянул одну. Мало того, что он все не так понял, так теперь и здоровье себе подрывать собрался?

— Плевать.

— Андрей…

Парень попробовал пройти к двери, но я перегородила проход, Хорошо, что кладовая для вина, назовем ее так, достаточно узкая, чтобы двое не могли рахойтись спокойно.

— Нам надо поговорить.

— О чем? — рыкнул парень гневно. — О том, что ты, оказывается, уезжаешь с Виктором жить в Краснодар? Или о том, что ты СОВЕРШЕННО случайно забыла меня об этом предупредить?!

Андрей перешел на крик, отчего я отступила в сторону и едва заметно сжалась, ощущая себя крошечной никчемной пылинкой. Захотелось прикрыть голову руками.

— Ты не так понял…

— Что я не так понял?! Что мы с тобой вроде как в отношениях? И что о таких вещах нормально не разговаривать? Взрослым людям?!

— Я не переезжаю с Виктором, — отчеканила, представляя, что ревность в Андрее стоит затушить в первую очередь. — Он уезжает жить в Лондон. А я получила предложение в Краснодаре.

"И решила тайком на нее согласиться.."

Андрей тяжело дышал. Словно марафон пробежал. Было видно, как он хочет разгромить все вокруг, продолжить кричать, дать волю своим чувствам. И от этой негативной энергии меня потряхивало. Хотелось сбежать, закрыть где-нибудь в одиночестве, чтобы не трогали.

Но хватит бегать уже.

Уже добегалась.

— Я думал, что между нами…

— А что между нами? — тут же задала вопрос, которого так боялась. — Я… я сама не знаю, почему все так. Еще неделя или две… И меня ничего не будет держать в Москве. Кроме тебя…

— Я, очевидно, тоже тебя не держу.

— Прекрати, — попросила я, едва находя силы, чтобы не вылететь из комнаты. — Просто… Просто все сложилось не вовремя.

Будь у нас с Андреем больше времени, мне бы не пришлось выбирать между ним и всеми перспективами, что открывал мне новый город. Не пришлось бы бояться поговорить с ним нормально. Чуть больше времени… и я смогла бы попросить его поехать со мной.

— Брехня, — парень отступил к стене, чтобы, наверное, оказаться от меня подальше. — Просто ты не увидела повода остаться. И не увидела необходимости поговорить со мной обо всем…

— Прости, — я закусила губу, чувствуя, как сердце рвется на части. — Я не думала, что это для тебя важно…

— Для меня? — Андрей поднял голову и посмотрел на меня. — Ты думаешь, для меня это не важно?

Ему хватило чуть нагнуться вперед, чтобы дотянуться до меня и рвануть за руку с такой силой, что я просто завалилась на грудь Коржаненко.

— Для меня… не важно? — парень подхватил меня разворачиваясь. Теперь я оказалась прижата к стене, бедра упирались в край узкого столика.

— Андрей…

Я резко выдохнула, когда он подхватил меня и усадил на столик, сразу после этого разведя мои ноги как можно шире. Низ платья затрещал по швам, но и это не остановило Коржаненко. Его горячие ладони проскользили по моим голеням, вверх, задирая юбку как можно выше.

— Ан…, - он остановил меня поцелуем.

Жадными и неистовым, словно это последнее, что парень совершает в своей жизни. До боли в губах. Он опустил ладонь на мой затылок, не позволяя увернуться. Но я и не собиралась.

Андрей целовал меня. И это одно из самых сокровенных желаний, чтобы он был рядом. С чего вдруг сейчас, когда можно не кричать, не рвать себе душу, мне пытаться увернуться?

Немного страшно. Андрей словно с цепи сорвался. Дикий и неистовый. Пугающий и возбуждающий.

Страшно, что нас застукают. И что Андрей вдруг остановится, просто подарив мне ложную надежду на то, что всё позади.

Я не вынесу, если Андрей остановится. Только не сейчас.

Но он и не останавливался — целовал меня, не давая и вдоха сделать. От недостатка кислорода голова кружилась. А от самого Андрея я готова была расплавиться. Настолько он горяч. Руки парня гладили мои волосы, скользили по коже… Все ниже… Пока платье не закончилось, и его пальцы коснулись моих бедер.

— Для меня нет ничего важнее тебя, — прошептал Андрей в мои губы.

Новый поцелуй принес успокоение.

Неужели? Неужели все мои страхи — напрасная трата времени? И есть что-то больше, чем…

— Андрей…, - застонала, чувствуя, что схожу с ума. Как в наш первый раз.

Бездумно. Просто отдаюсь человеку, который поселился в моих мыслях с самой первой встречи. Покорил и… И теперь не отпускал.

И не отпустит, если я перестану отталкивать и возводить ненужные стены.

— Андрей…

Новый стон был прерван скрипом открывающейся двери.

Глава 29

Я замерла. Андрей тоже.

— Коржаненко! — рыкнул Сергей.

Сергей Викторович. Мой непосредственный работодатель. В винной комнате которого мы с Андреем… кхм… раздеваемся.

Андрей прижал мою голову к своей груди, словно старался спрятать.

— Сереж, ты не вовремя. Выйди, будь солнышком.

Я сгорю со стыда. Это ужас какой-то.

— Коржаненко, ты совсем охренел? — вместо того, чтобы уйти, Сергей зашел в комнату, прикрывая за собой дверь. То ли радоваться — раз не всех гостей пригласил зайти и посмотреть, то ли попрощаться с гордым уходом на новую должность.

Меня уволят с позором.

— Ты не представляешь, как ты всех достал своими выходками… Мало того, что ты приперся без приглашения… Мало того, что ты довел Аню настолько, что она из города уезжает, лишь бы тебя не видеть…

Я больше никогда не буду разговаривать с Машей. И поняла все не так, еще и мужу рассказала. Который свое додумал. И не просто додумал — так еще и информацию сливает не туда, куда надо. А если бы Коржаненко меня действительно довел? Не хотела бы я, чтобы он знал такие подробности.

— Сереж. Серьезно тебе говорю — свали, а? — предложил Андрей еще раз. Весьма сдержанно. На удивление сдержанно.

— И не подумаю, пока не вобью в твою голову хоть немного мозгов, — не видела, но уверена — Сергей в привычной манере сложил руки на груди. Так что разговор будет очень долгим. — Пока ты зажимаешься здесь с какой-то… девушка, извините, ничего личного…

Оу… Так Сергей Викторович меня не видел? Или не узнал? Посмотрела на себя, насколько это было возможно. И только сейчас поняла — мою голову Андрей прижимал к своей груди, пиджак его был расстегнут, так что скрывал мою верхнюю половину. А из нижней… Сергей мог видеть только мои бледные ноги, от коленок и ниже. И, вероятно, по ним и туфелькам не идентифицировал.

— Пока ты здесь веселишься, Аня вообще сбежала, так что мы найти не можем. Потому что даже видеть тебя не может. Угораздило же ее влюбиться в такого ублюдка…

Вот и где я хоть кому говорила, что влюблена? Это только моя тайна. Еще одно спасибо Маше за длинный язык и богатую фантазию с обостренной интуицией.

— Ты меня любишь? — Андрей убрал руку и посмотрел на меня.

— Ты еще и глухой, — Сергей шумно вздохнул. — Я говорил про Аню…

— Я здесь, — голову высовывать побоялась, зато неуверенно подняла руку и помахала почти бывшему начальнику. Уж не знаю, удачный ли момент, но признаться все-таки стоит. Пока Сергей Викторович еще чего заботливо не сболтнул.

— Оу…, - до кого-то дошло. Наконец-то! — Я, наверное, не вовремя….

— Очень, Сереж, — Андрей не сводил с меня взгляда. — Может, теперь уже выйдешь, и дашь нам с Анютой спокойно… поговорить?

— Да, конечно, — ответит мужчина, но по повисшей тишине не было похоже, что он уходит. — Ань, я в понедельник думал заехать в офис. Но, так понимаю, встречу лучше перенести?

О мой бог!

— Серень, солнышко. Очень прошу — свали, — взмолился Андрей. Кажется, он едва сдерживал хохот. А вот меня очень смущало, что я не могу элементарно свести коленки вместе.

Как только дверь хлопнула, получилось хотя бы вздохнуть с облегчением.

— Ты меня любишь? — настороженно, Андрей заглядывал в мои глаза, будто в них скрывался ответ.

Рано расслабилась.

— Не так должны происходить признания, — я спрыгнула со стола и взялась поправлять на себе платье. Я еще себе в этом не признавалась. Так что ситуация… жесть.

— Ты меня любишь? — Андрей повторил свой вопрос, перехватывая меня за запястье. Словно я собиралась улизнуть, не удовлетворив его любопытства.

— Это правда имеет какое-то значение? — я пожалела, что я не еж. Сейчас бы свернуться клубочком, выставить иголки, чтобы никто в душу не лез.

— И все равно собираешься уехать?

— Дрю… — я протянула, вспоминая, как парня всегда звала Маша. — Я же говорю… все слишком не ко времени.

— Но ты хочешь уехать? — надавил Коржаненко.

— Я бы хотела уехать вместе с тобой. Но… Мы знакомы всего ничего. И я бы в жизни не осмелилась просить тебя бросить все, чтобы уезжать в другой город, и…

— Дурочка, — Андрей притянул меня к себе. На это раз мягко. И заключил в объятия. — Меня здесь точно так же ничего не держит. И я хочу быть с тобой. Больше жизни? Разве это не понятно?

Пришло время мне ничего не понимать и от этого хмуриться.

— Это большой шаг. Ты… ты не понимаешь. Я же не на месяц и не на два планирую исчезнуть из Москвы. Я хочу жить в городе поменьше. А лучше — за городом. Но не во всех этих Барвихах…

Бросила взгляд на целую винную комнату.

— Мне не нужны гигантские залы, колонны и лимузины. Я хочу устроиться там… может купить когда-нибудь маленький домик. Держать огород, — я мягко улыбнулась. — Я не хочу всей этой бесконечной суеты…

— Мне она тоже не нравится, — признался Андрей. — Зато нравится, когда мы с тобой вместе. Как я себя ощущаю, когда ты рядом. А остальное… Если тебе действительно не нужно все это… Анют, я могу тебе это дать. Может, не прямо сейчас, но смогу.

— Но мне этого не надо, — усмехнулась. — Разве ты не понимаешь? Важнее не что имеешь. А с кем ты все это создаешь. Я… я бы очень хотела, чтобы мы создавали все это вместе… Но я не могу тебя просить…

Андрей шумно вздохнул.

— Я так понимаю, что мне придется уговаривать тебя, чтобы ты забрала меня с собой? Вот прям навязываться?

Я засмеялась.

— Нет, не придется.

— Хорошо. Посмотри на меня, — парень поддел пальцами мой подбородок и заставил поднять голову. — Анют. У меня было всё, и я никогда не чувствовал себя лучше, чем в последние недели, проведенные с тобой. И я никогда не чувствовал себя хуже, чем сегодня, когда услышал, что ты уезжаешь. Без меня…. И это при том, что совсем недавно меня ударили ножом…

— Прости, — пискнула я искренне.

— Но обиднее, что ты не посчитала нужным хотя бы поговорить со мной об этом…

— Прости…

— Неужели не было понятно, что я по тебе с ума схожу? — Андрей словно мне в душу заглядывал. Настолько пронзительными казались его глаза сейчас.

— Ты отлично шифровался, — пожала плечами.

— Вот так, значит? — Андрей опустил руки на мою… пониже спины. — Может, надо лучше стараться?

Губы парня коснулись моей шеи.

— Дрю, может… продолжим дома? Без свидетелей?

— Зануда. — Коржаненко отступил. — Но перед отъездом… Может, расскажем всем нашу маленькую тайну?

— Какую?

— Анна Марьяновна, — парень опустился на одно колено. И мне поплохело. Он достал из внутреннего кармана длинную бархатную коробочку. — Будете моей девушкой? Официально?

Эпилог

Полтора года спустя…

— Приехали! — Андрей завалился в тамбур, в срочном порядке переобуваясь.

Если бы кто-то мне сказал, что я когда-нибудь увижу Коржаненко в высоких резиновых сапогах — я бы не поверила и послала куда подальше. Но нет — вот мой мужчина, скидывает измазанные в грязи сапоги, чтобы натянуть стильные спортивные кеды. Преображение из простого деревенского паренька произошло меньше чем за минуту. К этому моменту можно было услышать, как у въезда остановилась машина — гравий под колесами похрустел и смолк, рев мотора перестал распугивать несчастных несушек.

— Выключаю плиту и выхожу, — крикнула я Андрею, скидывая с себя фартук.

О том, что его родители приедут в гости мы узнали… часа полтора назад. Мои будущие родственники решили устроить нам сюрприз.

А что можно сделать за полтора часа?

Хорошо, хоть в доме было убрано. И то радость.

Я обвела наше скромное жилище строгим взглядом.

Пустенько.

Но нам с Андреем хватало.

Москву мы покидали с трудом, зато с уверенностью, что все получится. Виктор не только предоставил корпоративную квартиру на первое время, пока мы не устроимся в Краснодаре. Но и помог с документами, чтобы мы смогли с Андреем оформить ипотеку. А то получается — у меня работа есть, но на тот момент еще не началась. Дрю — официально безработный, а фрилансеров банки не очень любят. И плевать они хотели бы, что Андрей за месяц исполняет столько заказов, что сравнима с моей «официалкой».

Ипотека позволила купить большой участок в часе езды от города и поставить каркасный дом на полтора этажа. С одной стороны построили все быстро, с другой — переехать мы решились только после зимы, когда на улице потеплело. Постепенно мы с Андреем заполняли наш дом мебелью и техникой… Но очень постепенно.

Так что если будущие свекор со свекровью пожелают остаться на ночь, то нам с Андреем придется ночевать в спальниках на полу.

Или в палатке на улице.

Ибо кровать во всем доме у нас только одна, а на диване в гостиной мы вряд ли поместимся вдвоем.

Но честно? Я не против.

Лицо женщины, которая заходила в наши хоромы — стоило всех неудобств. Свекровь смотрела на все испуганно. Не брезгливо, как я опасалась, но с отчетливо читаемым ужасом.

— Андрюшенька… вы живете здесь? — женщина улыбнулась растерянно.

— Конечно. Анют… За яйцами сходить?

— Ой, ну что вы…. Мы только из магазина! — тут же заметила заходящего отца Андрея с двумя пакетами продуктов.

Такое чувство, что кто-то думает, что мы голодаем.

Улыбнулась.

Нет, было время, конечно, когда пояса приходилось затянуть потуже. Но не сейчас. Лето в Краснодарском крае точно сказочное событие. Все как я мечтала, словно в детство вернулась. Середина июля. Черешня почти закончилась, но это не беда. На стол к чаю была поставлена свежая клубника и малина. У соседки взяли домашнюю сметану и творог. Я выложила со сковородки поджаренные кабачки — наши, с грядки. Овощной салат тоже «свой». В духовке — утка, правда, сами мы забивать так и не отважились, но опять же — соседи всегда помогут. По левую сторону живет приятная семья, с дедом — бывшим охотником. Вот он с удовольствием принимался за разделку всякой живности. Мы им курочек и уток, они нам — помощь в кровавых вопросах и индюшку на Новый год. Молоко у нас с Андреем тоже свое — при первой возможности завели двух козочек. Его охотно меняли на коровье все от тех же соседей. А вот творог, масло и свинину все-таки покупали.

Кстати! У меня же сало в холодильнике, а я и забыла!

Андрей занес сумки на кухню, я взялась нарезать на блюдце еще один подарок от соседей. Сами мы с Дрю небольшие любители, но есть шанс, что чете Коржаненко придется по вкусу.

— Мама… — пожал плечами парень, извлекая продукты из пакетов. Палок копченых колбас было столько, словно… я не знаю. Мы ими до Нового года писаться сможем, если не испортятся.

— Как вы тут, дети? — Лилия Юсуповна села на диван. И я готова поклясться, что перед этим она не просто поправляла покрывало, а проверяла — не испачкает ли свою белоснежную юбку нашим икеевским текстилем.

— Нормально, мам. Вот — обживаемся, — Андрей вскрыл несколько нарезок и выложил их на тарелку, после чего поставил на стол. — Потихоньку…

Потихоньку… Цель номер раз у нас была не построить дворец, а закрыть ипотеку. Мы вполне могли позволить себе давно закончить ремонт во всем доме, погашая платежи ровно настолько, насколько этого требовал договор с банком. Но мы с Андреем сошлись на том, что гостей все равно не бывает. Тех, кого мы бы приглашали с ночевкой, Так что нам вполне хватит облагороженной спальни и кухни. Для начала. Одну зарплату полностью закидывали на погашение кредита, остальное делили на текущие расходы, небольшой фонд стабильности, а то мало ли что и как сложится. Немного на участок.

И свадьбу.

«Как закроем ипотеку — обязательно устроим пышное празднество». Андрей Коржаненко.

Ну, допустим, сказал он не совсем так. Но, так как мы жили под лозунгом — все лучшее Ане, свадьба обязательно должна была пройти в заснеженном Зальцбурге перед рождественскими праздниками. Со путешествием в медовый месяц (месяц!!!) куда-нибудь в Доминикану.

Да и я и не против, если честно. Я ж не дурочка отказываться такого предложения. Ну, а то, что придется немного подождать… Ну и пусть. Для меня важнее, что мы добиваемся всего вместе.

— Я с вашими «потихоньку» внуков в этой жизни не увижу! — пожаловалась Лилия Юсуповна, театрально обмахивая себя изящной шляпкой.

— Лиль, заканчивай, — Михаил Сергеевич сел за стол, пользуясь тем, что два единственных стула все еще свободны. Сало мужчина подтянул к себе поближе, наколол на вилку несколько круглых кусочков кабачков, которые я щедро сдобрила чесноком.

Работа в ресторанном бизнесе мне нравилась, но перенять хоть какую-нибудь изысканность высокой кухни у меня не получалось. Пока наши повара готовили всякие рататую, извращали итальянскую кухню и соревновались, кто придумает наиболее странную подачу креветок, чтобы попасть в модный журнал… я просто готовила.

— Хорошо ребята живут. Ты вот помнишь, когда последний раз ела домашнее сало? — будущий свекор положил кусочек на черный хлеб, добротно посолил, так что мне захотелось сходить попить. — А я помню… Когда удалось в страну вернуться в девяносто восьмом. Дмитрий Владимирович тогда угощал, и все извинялся, что скромно получилось…

— И где теперь твой Дмитрий Владимирович? — Лилия Юсуповна фыркнула. И я со вздохом достала принесенные ей тарталетки, наполнила их сливочным сыром и посыпала икрой, предлагая Андрею обслужить его мать. — Инфаркт в пятом десятке. Детей — сиротами оставил.

— Лилюшка, этим сиротам уже тогда было по тридцатнику, — мужчина радостно потянулся к майонезу. — Вырастил двух парней, и ничего — справляются как-то сами.

— Ой, да! — женщина оживилась. — Анют, ты с Ворошиловыми не знакомилась? Такие мальчики хорошие.

— Мама? — Андрей прокашлялся. — Ты ничего не путаешь? Если Анюта от меня уйдет к Ворошиловам, то и внуки будут у другой бабушки.

Толкнула Андрея, чтобы перестал говорить глупости.

Никуда я уходить не собираюсь. И ни к кому.

С милым, как известно, рай в шалаше. А у нас и не шалаш вовсе. Да и не в доме дело.

Люблю я своего дуралея.

Поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать Андрея в щеку.

— А с Витюшей вы как? Общаетесь? — от очередного вопроса матери Дрю передернуло.

Вот вроде давно уже расставили все точки над i, но Коржаненко тот еще ревнивец.

— Садись за стол, — предложила я своему парню. — Нет, с Виктором не общаемся. Он переехал в Европу. И вроде как не планирует возвращаться, — я направилась на диван, чтобы составить Лилии Юсуповне компанию за тарталетками. Что-то меня все утро подташнивает, так что приближаться к чесночным кабачкам я бы просто не рискнула. Хватило и того, что я смогла их пожарить.

— Я слышала, что он женится, — добавила, чтобы уже окончательно развеять сомнения Андрея.

— О, надо будет отправить ему подарок, — Дрю оживился.

Могу себе представить какой это будет подарок. Учитывая, что одну из спален мы уже оборудовали в творческую мастерскую, где Андрей уже два месяца с удовольствием практикуется с маслом и жанром ню. В смысле — не себя рисует, конечно. И не меня… Но фантазия у Андрея на удивление богатая… на детали.

— Кстати, о подарках…, - Лилия Юсуповна потянулась в сумочку.

Страшно представить, что там… Реально страшно. Стоит только вспомнить, какие «подарочки» мне пытались устроить мои родственники за последнее время.

«Ты бездетный пустоцвет, хоть племянниц забери к себе пожить. А то так и помрешь одинокой кошатницей», — собственно, это был последний раз, когда я общалась с Таисией. Сим-карту без всяких сожалений выкинула. Иногда звонила из ресторана по городскому номеру, чтобы поинтересоваться у папы, как его здоровье. Но на этом все. Ему там хорошо, он с любимой женщиной. У него есть любимые дочери, и это, увы, не я. Есть любимые внуки и внучки.

Лилия Юсуповна вытащила белый конверт и вручила мне. А я посмотрела на Андрея. Тот только плечами пожал, давая понять, что понятия не имеет — что в конверте. \

— Мы тут позволили себе вмешаться… — начал Михаил Сергеевич, пока я доставала документы. Наши документы по ипотеке. С извещением из банка о полном досрочном погашении.

— Андрей…

Я протянула бумаги ему. Знаю, что он не стал бы обращаться к родителям. А значит те опять со своими связями вторглись в частную жизнь.

— Что это? — парень нахмурился. — Зачем?

— Не надо, — мужчина поднял руку. — Мы видим, как вы стараетесь. Почему не помочь молодой семье?

— Спасибо, конечно, — Андрей продолжал пролистывать страницы. — Но мы бы сами…

— Мне ты все доказал, — перебил сына Михаил Сергеевич.

— Но я надеюсь, что ты все-таки найдешь нормальную работу, — добавила будущая свекровь, за что была удостоена недовольным взглядом от супруга.

— Лиль, перестань. — мужчина отмахнулся. — Нормально живут ребята. Дом построили, деревьев посадили, — Михаил Сергеевич, судя по всему, успел заценить наш подрастающий фруктовый сад.

— А внуки?! — возмутилась женщина. — Андрюшенька, мы же не молодеем! Ну… в конце концов… хочешь студию — будет тебе студия. Но возвращайтесь в Москву! Это же… Там дом, там все условия.

— Ма-а-ам, — протянул Андрей устало.

Я же молчала. Вжалась в диван, стараясь делать вид, что меня здесь вообще нет.

— Лиля, — осадил жену Михаил Сергеевич.

— Но здесь даже нет больниц!

— Ма-а-ам!

— Вот поэтому мы дарим ребятам машину, — будущий свекор положил ключи на стол.

— У нас есть машина, — подала я голос.

— Она почти ваша ровесница. А здесь большая, просторная. И безопасная. Надёжная, как танк.

И кушает небось столько же…

— Пап, не стоило, — Андрей даже бровью не повел.

— Стоило, — Михаил Сергеевич заглянул через плечо, выразительно глядя на утку в духовке, которая уже источала соблазнительные ароматы по дому. — Дети, мы не давим…

При этих словах Лилия Юсуповна насупилась и сложила руки на груди, давая понять, что «мы» — это Михаил Сергеевич, без ее участия.

— Но мама права — мы не молодеем. С детьми торопить не буду, этот дело ответственное, на тяп-ляп нельзя стругать. Но вы и сами знаете. А про деньги… В гроб все равно не положишь. А вам ремонт закончить надо, на работу ездить нормально. Может, еще чего. И меня не устраивает то, что мы так мало общаемся…

— Пап, но это же не из-за денег! — возмутился Андрей. — Мы всегда вам рады, и в гости приезжать можем. Просто работа…

— Просто работа, — подчеркнул Михаил Сергеевич. — Работа будет всегда. И времени всегда будет не хватать. А пока мы можем помочь… Почему бы это не сделать?

— Папа, — строго перебил Андрей. — Помочь… Но дом, машина и счет в банке…

Там еще и счет?

— Пусть будет. Вот Лиля не знает… А я когда за ней ухаживать начинал, у меня, кроме четырех рублей в кармане, ничего не было. Да Лиль. И если бы твой отец, царство ему небесное, не разглядел во мне потенциал, жила бы ты с каким-нибудь Ворошиловым, который тебя бы по Европам катал.

Лилия Юсуповна кокетливо покраснела.

— Так что не вижу повода не помочь молодой почти семье. Обидно, конечно, — а вот и ложка дегтя, куда без нее. — Андрюш, мы, конечно, ждали от тебя иных решений… Все-таки столько лет в образование… Но раз все так удачно сложилось, почему нет? Анют. Ладно, студию Андрею не проблема организовать. Ты-то чем хочешь заниматься?

Я?

— У меня все есть, — Андрей протянул руку и я с удовольствием сжала его пальцы.

— Ну как все? — Лилия Юсуповна принялась загибать пальцы. — А ремонт? А терраса? А…

— Хозяйство можно расширить, — присоединился с идеями Михаил Сергеевич. — Финансовая жилка в тебе есть. К земле тянет. Так почему бы не развивать? Не хотите в Москве, так здесь только проще будет — купим земли, коров там, курей ваших. Поставим птицефабрику и маленький молочный завод. И наладим перевозки в столицу — там экопродукты брать будут…

— Пап. Ты не понял, — Андрей посмотрел на меня влюбленным взглядом. — Нам правда ничего не надо. У нас есть всё.

А чего нет… Будет. Обязательно будет.

Я вижу бесконечную нежность и любовь в глазах Андрея и знаю — вместе у нас получится что угодно.

Content

Весенняя Марина
Assистент с причудами

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог