Владимир Поселягин

Я попал

© Владимир Поселягин, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Пролог

Что наша жизнь? Игра!

М. Чайковский

Очнулся я не сразу. Сначала всплыл, ощущая хорошо уловимую дрожь под собой, неудобную позу, от которой тело затекло, но потом снова вырубился. Секунды полторы я в сознании был, даже понять ничего не успел, кроме самого осознания того, что приходил в себя. Это было как бы всплытие, вынырнул, глотнув воздуха, и ушёл под воду. Понять ничего не успел, но если гул и тряска, может, на машине везут? На неотложке? Вот во второй раз я очнулся уже куда легче, чувствовал себя так себе, но уходить обратно в беспамятство не торопился.

Окончательно придя в себя, пытался понять, что произошло, ведь последний момент своей жизни я помнил отчётливо. Ладно, тянуть не будем. Открыв глаза, я осмотрелся. После этого уже распахнул их во всю ширь. Увиденное, надо сказать, меня не просто ошарашило, а ввергло в шок. Натуральный такой. При тусклом свете светильников помогало то, что покрашенные белым поверхности давали больше освещения, и я увидел рядом казённик какого-то крупного орудия, чуть правее и ниже – кресло наводчика. Не думаю, что ошибаюсь. Ниже в ногах видел спинку кресла механика-водителя с системой управления. Похоже, я оказался в танке, другого объяснения у меня не было. А дрожь, слегка сотрясающая стенки, это результат работы мощного дизельного двигателя. У меня даже мыслишка промелькнула: ну вот, вхолостую работает, тратит топливо и моторесурс. За орудием наверняка ещё и кресло заряжающего было, но я его плохо видел, только верх спинки. У орудия ещё был спаренный пулемёт, классический ДТМ – тот, что Дегтярёва танковый модернизированный, с характерным толстым диском. Эта модель ДТМ стала поступать в войска в конце войны. В начале её ещё не было. Я вообще любитель-историк, специализирующийся по вооружениям, так что этой информацией владел.

Я продолжал осматриваться, нервно сглатывая. Рядом ниши, набитые дисками к пулемёту, снаряды не все видел, они вокруг заряжающего в боеукладке находились. Судя по моему месту нахождения, я сидел в кресле командира и, кроме того, что командовал танком – ну, тот, кто действительно должен тут был сидеть, – также занимался рацией. Командир-радист, вот моя должность, хи-хи. Извините, это нервное. Кстати, отметил, что все кресла – пустые, кроме моего: в танке живых не было, только лежали шлемофоны.

Находясь в некотором психическом расстройстве, поскольку на меня напало подобие оцепенения вследствие изменения ситуации, да и шоковое состояние не стоит отбрасывать, я лишь крутил головой. И наконец, от изучения внутреннего боевого отсека перешёл на себя. В перископы или приборы наблюдения даже не смотрел, хотя отметил, что над головой имеется люк с командирской башенкой. Билась, конечно, мыслишка в черепушке, я пытался понять, в каком танке оказался, но вот так с ходу не скажу. Надо подумать. Снаряды раздельного снаряжения – значит, что-то серьёзное, да и калибр орудия это подтверждает. Хотя нет, догадка, что это за танк, уже не витала, я был уверен. Форма башни подсказывала. Но ладно, отложим это, а пока перейдем к другому делу – ощупыванию себя. Кроме того, что тело немного затекло, никаких проблем с его управлением я не обнаружил. Да и всё указывало на то, что оно моё. Задрал левый рукав комбинезона – ну точно, шрам от укуса собаки, овчарки на минутку, на месте, на левой кисти. Моё тело, точно говорю. Так вот, я был одет в стандартный синий комбинезон танкиста, они и в будущем не сильно изменятся, уж я-то знаю. Два года сапоги в таком топтал, отдавая долг государству. На ногах – офицерские яловые кожаные сапоги, на голове шлемофон, вполне такой обычный, ушки незастёгнутые свисают. А вот штекер свободно висит, не подключен, рацией воспользоваться не могу. Пока не могу, но это всё потом. Судя по плотности одежды, под комбезом ещё что-то. Проверим. Расстегнул верхнюю пуговицу, ощупывая ворот – и точно, под комбезом, похоже, гимнастёрка. Провёл пальцами по петлицам. Погон не было, я это первым делом проверил. На петлицах обнаружил по два квадратика, кроме самой эмблемы.

Мне как-то даже дышать тяжело стало, тем более от движка чувствительно выхлопными тянуло, ещё угорю. Я немного посидел, тяжело дыша – я так обычно старался успокоиться, с шумом вдыхал и выдыхал, – и продолжал ощупывать себя. В нагрудном кармане гимнастёрки – пришлось комбез ниже растягивать – нащупал что-то плотное. Достал и изучил две книжицы, а именно, удостоверение командира на имя лейтенанта Шестакова Валентина Егоровича – мои данные, номер части, неизвестной мне, номер почты. Ну и партбилет, выданный в прошлом году.

– Сволочи, – только и вырвалось у меня.

Мало того что неизвестные гады моё ФИО использовали, так на партбилете моё фото было, парня двадцати трёх лет, классического блондина нордического типа, в гражданском костюме. На командирском удостоверении фотографии не было. Кстати, а следы от скрепок действительно имели место быть, я проверил, интересно же. Но скорее для себя – не диверсант ли из «Бранденбурга»? А мало ли?

– Всё, хватит, поиграли, и заканчиваем, – сказал я неизвестно кому.

Подняв голову, осмотрел замок и, разобравшись, как открыть люк, приподнял его, это было не трудно, пружины помогали, иначе я бы с этим блином из толстого металла не справился, – и машинально убрал документы на место и застегнул пуговицы. Ну да, как я и думал, ИС-3 во всём своём великолепии. Причём командирская версия, модернизированная. Танк не с парада, стандартная покраска цвета хаки, звезда на боку башни – я слегка наклонился, чтобы получше рассмотреть её, как и длинный ствол стодвадцатидвухмиллиметрового орудия. Единственно, что меня смущало – это КПВТ, что стоял передо мной. Не знаю, ставили ли такие крупнокалиберные пулемёты на этот тип танков, вроде ДШКМ на них шли, но у меня стоял. Правда, как его правильно назвать, КПВТ или КПВ, не знаю. С одной стороны, он на танке стоит, значит, танковый, с другой – установка зенитная, турель такая, да и сетчатый прицел на это ясно намекает, поэтому скорее всё же зенитка. Я в этих пулемётах не разбираюсь, водителем был, в мотострелках служил, весь срок на дежурном КамАЗе прокатался. А комбез танкиста у меня был заместо ремонтного, земляк подогнал, он в бронероте служил. Два года как дембельнулся, а служба до сих пор перед глазами.

Простоял я недолго, залез на сиденье, на котором до этого сидел, и зацепился чем-то за край люка. Ну точно, не пустая кобура на ремне. Чувствовал ведь какое-то неудобство сзади, да не придал значения. Я освободился и, выбравшись из люка, спрыгнул на корму, а потом и на землю. Танк стоял на лесной поляне, лес из березняка. Лето, хотя должна быть зима, причём новогодние десять дней отдыха. Из них мной три дня честно отгуляны, и вдруг в этом месте оказался, внутри раритетного танка, да ещё в устаревшей форме – погон нет, только петлицы да кубари, как я понял. Кстати, номера на танке тоже не было, только звезда в белой окантовке. Может быть, оно и к лучшему.

Я немного походил, успокаиваясь, за это время достал наган из кобуры и осмотрел его. Патроны были в барабане, ещё семь штук в кармашке кобуры, и на этом всё. Кстати, карманы у меня тоже были пусты, кроме документов – ничего. Да и наручных часов не было. Ни планшетки, ни бинокля, ни мелочи. Я всё обшарил, так что могу говорить с уверенностью. Лёгкий гул двигателя танка начал меня раздражать – хрен его знает, как глушить. Только собрался лезть разбираться, как обнаружил в небе дюжину бомбардировщиков. Зрение у меня всегда отличное было, да и летели они на километровой высоте. Точно немцы – кресты, конечно, не рассмотреть, но силуэты характерные, не спутаешь. Бомбардировщиков сопровождали в сторонке две пары истребителей. Вот уж тут точно худые силуэты выдавали в них «Мессершмитты-109». И тут я от неожиданности чуть не сел. Перед глазами голограмма возникла:

Появились воздушные цели, навести ли на них зенитный пулемёт? Да/нет.

Глава 1

Если в тебя будут стрелять, не геройствуй, а просто беги.

Форрест Гамп

Подумав, я мысленно нажал на «нет». У меня уже удивление закончилось, пора разбираться, что вообще происходит. Кстати, после того как я активировал иконку «нет», надпись пропала, но в уголочке остался мелкий флажок, красный. В принципе, я его и раньше замечал, но не до того было. Да и вообще думал, что в глаз что-то попало, оттого и кажется точка, а тут присмотрелся – точно флажок. Ну и, подумав, активировал его, и тут же развернулось меню, причём смутно знакомое. Да уж, пора пояснить, что всё же произошло перед тем, как я очнулся в танке. Впрочем, что тут рассказывать? Сначала бар с друзьями, пиво рекой лилось, потом вернулся в свою холостяцкую квартиру, оставшуюся от бабушки. Сон не шёл, вот и решил пару боёв провести – сел за комп, да решил поиграть в «Оф танк». Запустил игру… Хм, кстати, только сейчас вспомнил, что выбрал как раз ИС-3М. Карта загрузиться не успела, экран мигнул и почернел, как будто отключился, а потом эта темнота бросилась на меня. Почти сразу я и очнулся в первый раз в танке, а потом уже и во второй окончательно. Не думаю, что между этими пробуждениями прошло много времени, вряд ли больше нескольких минут. Вот такая вот история.

Убрав меню, голограмма которого висела как будто на расстоянии вытянутой руки, я осмотрел расширенный интерфейс знакомой игры «Оф танк» и понял, что на компе у меня стояла сильно урезанная версия, похоже, даже вполовину. Там не было зенитного пулемёта, а тут даже отдельный интерфейс управления к нему был, для стрельбы по воздушным целям, не было данных по топливу, тут же управление танка было гораздо подробнее. Причём все четыре члена экипажа были отмечены как лейтенант Шестаков с пятидесятипроцентным опытом после ускоренных курсов. Хм, мне ещё и прокачка предстоит. Очки-кредиты тоже были, и как мне думается, их можно будет тратить, когда заработаю, магазин имелся, с полным перечнем техники, а там помимо стандартного интерфейса было множество другого: от пополнения топлива и боекомплекта до питания. Когда я это обнаружил, аж живот скрутило от голода. Да уж, танк у меня полностью заправлен, топлива в баках девяносто три процента. Хм, а если я танк потеряю, я смогу новый купить? В магазине линейка до конца шестидесятых была, только танки, ПТ и САУ. Всё из техники знакомое, ничего нового. Жаль, кредитов нет, прикупил бы какую-нибудь мелочь, а там, глядишь, и танки десятого уровня, а не восьмого, как сейчас, и проверил бы у САУ, насколько я поле вокруг видеть буду в режиме прицеливания. У танка такой опции, как наблюдение сверху как с дрона, не было, она имелась только у САУ. А вот маленькая тактическая карта территории вокруг была, но только географическая, чужаков и технику я не видел. Предположу, что пока сам визуально не замечу, как в игре, они на карте не появятся. Блеск.

Я решил проверить и взялся за управление, сразу всем танком. Тот, взревев мотором, слегка повернул корпус, взрыхляя левой гусеницей дёрн, и башня, гудя приводами, повернулась, после чего дуло опустилось, глядя мне прямо в лицо. До срезов дульного тормоза было сантиметров тридцать. А ведь остаётся лишь нажать на спуск, в стволе установлен фугас, и всё, не стало бы Вольки Шестакова. Помедлив, я дал отбой, башня повернулась по ходу движения, ствол я чуть приподнял и, найдя нужную опцию, заглушил двигатель. Тут такая функция имелась. Также отключил освещение в боевом отсеке, нечего аккумуляторы тратить. Наконец-то наступила тишина, и тут я расслышал далёкие, едва на уровне слышимости, грохочущие раскаты. Именно это и послужило причиной того, что я решил остаться, хотя до этого хотел вернуться домой – выстрелив в себя. А теперь – почему бы и нет, раз такие плюшки предлагают? А вернуться я всегда успею. Да и желание сбежать, как появилось внезапно, так и исчезло. Видимо, проступило как дань привычной жизни, боязнь ее разрушить. Правда, куда я в таком случае отправлюсь, пока непонятно: или обратно к себе в квартиру за комп, или начну новую игру. Не знаю. А вообще, может, я в дурке лежу? Ремнями опутанный и препаратами исколотый. Поди знай. Однако раз такой шанс выпал, почему бы не покайфовать? Лично я не против. Интересно, что это за карта? На Малиновку не похоже, там поля, а тут лес густой. Одно пока понятно, что не Африка.

Свернул меню – снова тот же флажок остался. Осмотревшись, печально вздохнул. Нет, никаких брёвен или упавших стволов вблизи не было, чтобы присесть и поразмышлять. Отойдя к корме танка, вполне натурально воняющей соляркой и выхлопами, я устроился на правом крыле и стал стягивать сапоги. Когда сделал это, повесил на гусенице портянки, расстегнул ремень, положил его рядом на расстоянии вытянутой руки с открытой кобурой, снял шлемофон и стал возиться комбезом, потом с командирским френчем – оказывается, это не гимнастёрка была, – синими галифе, ну и нательным бельём. Остался нагишом. Вся одежда расстелена на корме. Сначала я внимательно изучил нательное бельё. Белое на завязочках, никаких трусов и маек – кальсоны и нательная рубака. Штампы части имелись, я сравнил. Хоть размыто, но рассмотреть можно – совпадают с тем, что в удостоверении записано, значит, на складе части выдали. Так, галифе и френч. На последнем чёрные петлицы танкиста, эмблема этого же рода войск и по два кубаря рубинового цвета. Снова всё это надел на себя. Ну а потом и сапоги, привычно намотав портянки, и шлемофон. Препоясавшись, я задумался. Материал на ощупь качественный, на меня деньги не жалеют, как я посмотрю. Ну да ладно, интерес свой удовлетворил, сейчас в танке полазаю, хочу изучить, как он внутри устроен и есть ли что съестное. Да и пить уже сильно хотелось.

Я уже застегнул кобуру, но подумал и, достав наган, сунул его за ремень. Так я быстрее смогу его выхватить, а то пока еще из глубокой кобуры выковыряю, тем более навыка не имею, чтобы оттуда быстро оружие доставать. Точно заминка возникнет. Хотя для танкиста главное оружие – это его танк. Так что, если что, главное – быстро упасть, спрятавшись под танк, и, управляя оттуда, причесать из крупнокалиберного пулемёта всё, что представляет опасность. А если потребуется, то и орудие применить. А пулемёт снаряжён, да и короба с лентами для него имеются. В общем, вздохнув, я поднялся на корму, забрался на башню и, придерживаясь за пулемёт, спустил внутрь сначала ноги, а потом и сам неловко забирался, цепляясь за всё, что только можно. Вот, кстати, сразу видно, что я не танкист, те во мне своего брата не признают, ловкости и куражу нет. Придётся навык нарабатывать по быстрому покиданию или влезанию на танк и внутрь. Хорошо, что я могу дистанционно закрывать и открывать люк, что изнутри, что снаружи. Хм, чуть позже нужно будет проверить, где граница дистанции, с которой можно управлять танком.

Обустроившись в танке, я закрыл люк – не хочу, чтобы меня застали врасплох. Включил свет и стал перебираться с места на место, изучая разные боевые посты экипажа. Посидел в кресле командира, изучая приборы наблюдения, потом наводчика, перелез на место механика-водителя. Наводчик обычно покидает танк через люк командира, а вот чтобы попасть на место заряжающего, пришлось вылезать наружу и спускаться в башню через второй, широкий грузовой люк. Каждый раз, когда я усаживался на чье-то место, в голове всплывали знания по той или иной специальности. Я могу вручную ими управлять, а не через интерфейс. Правда, за одного члена из экипажа, тогда как через интерфейс я за всех четверых уверенно действую, причём мысленным управлением. Да я уже понял, что как-то всё реалистично, но с этими всплывающими знаниями, которых у меня даже в теории не было, это серьёзно. Похоже, реальный пападос. Я – попал, что тут ещё скажешь? Рефлексировать как-то не тянуло. Ну, попал и попал, что поделаешь? Лучше использовать ситуацию вовсю и развлечься. Пока не знаю, в каком я времени, но самолеты в небе дают тонкий намек. Вторая мировая война. Год пока без понятия, одни только догадки. Я почитываю книжки о попаданцах, ну любят авторы в сорок первый закинуть бедолаг, не думаю, что меня минула сия участь. Чуть позже проверим, например, с помощью радиостанции, а пока только догадки.

Обыск танка дал понять, что кроме патронов и снарядов там ничего нет – про шлемофоны я уже говорил. А кушать-то хочется, уже кишка кишкой играют. Да и пить хочется всё больше и больше, под бронёй душно. Вон, язык начал распухать. Кстати, в танке фуражки я не нашёл, так что останусь как есть – при шлемофоне.

Перебравшись обратно на место командира, я подключил штекер, который тут свободно висел, к разъёму и, уверенно работая – пятьдесят процентов по знаниям, ускоренные танковые курсы, – стал искать другие радиостанции. Антенна у танка длинная, должна далеко брать, хотя бы километров на тридцать-сорок. Станций улавливал немало, множество морзянок в эфире работало, голоса ловил, наших и на немецком языке. Последних больше. Кто вдали работал, кто вблизи, слышимость разная. Двадцать минут гонял рацию по разным волнам, пока наконец не поймал Москву. Выслушал передачу, но информации по времени не получил. Может, новостей надо было дождаться? Запустив двигатель, чтобы аккумулятор подзарядить, а то сорок семь процентов осталось после моих поисков и изучения танка, я хорошенько закопался в меню управления под тарахтение движка. Установил автоматическую заправку танка, когда топлива будет меньше полубака – это если деньги на счету будут, сейчас там ноль, – ну и остальное пополнять, что потребуется. Припасы тоже отметил, но это только на будущее. Опций множество активировать можно, вот только деньги на счету сами не появятся.

– М-да, ситуация. Ну что ж, нечего сидеть, пора выдвигаться к людям. Думаю, деньги я смогу заработать только в боях, значит, ищем противника.

Говорил я вслух больше для своего успокоения, всё же сложно было хотя бы без такой раскачки решиться стронуть танк с места и покинуть эту тихую и безопасную поляну. Не такой уж я прям смельчак и супергерой, скорее наоборот: полегоньку, постепенно я превращался в диванного воителя. Печально, но это так. Когда полгода назад это заметил, жутко разозлился на себя и отправился к парням-одноклассникам, которые операми в Главке работали, те меня в два клуба записали: пейнтболистов, два раза в неделю постреляшки устраиваем, и клуб физической военной подготовки. Молодёжный. Бег с препятствиями, рукопашный бой, да и всякие состязания. За полгода втянулся, животик исчез, так что жизнью я, в общем-то, был доволен, работа радовала, а тут такое. А что родители скажут по поводу моего исчезновения? Они пусть и в другом районе проживали, десять минут езды на автобусе, но всё же в одном городе, в Казани. Быстро выяснят, что я пропал.

Как бы то ни было, картинка поплыла, я могу, сидя в командирском кресле, подавать картинку с прицела орудия, пулемёт с ним спарен, с собственно зенитного пулемета, или же как бы парить над танком метрах в десяти – осматриваться для более точной разведки. Как в игре. Ух, и удобная опция. Именно ею я и пользовался при движении. Заблокировал башню, чтобы не крутилась в ту сторону, куда я смотрел, да и дуло поднял до максимума, чтобы, если нырну в какую-нибудь рытвину, не зацепить стволом землю. Причём это в игре можно ехать куда угодно, болото не болото, а тут чуть мягкая почва, и прости-прощай. Точно увязну. Поэтому поглядывал по сторонам и подозрительные сырые участки старался объезжать. Тушу моего танка хрен вытащишь, так что рисковать я не хотел. Голова у меня всегда варила, так что не стоит удивляться таким измышлениям. Я пока особо не гадал, почему так получилось, отчего и зачем, всё равно ответов нет, а вот свои продвижения да возможную встречу со своими или противником обдумывал очень серьёзно, пустил на это все ресурсы мозга. Те, что свободны от управления танком.

Как встреча произойдёт, да и с кем, время покажет, хотя основные моменты таких встреч я прикидывал, но вот с движением танка возникли некоторые проблемы. Нет, управление давалось мне без особых проблем, конечно, оно было заметно дубовым и танк слушался меня с некоторой заминкой, но если учесть, что прокачки экипажа пока нет, ну кроме командира и мехвода, то не стоит удивляться. Повоюю, опыта наберусь, будет легче. Опыт-с из игры. А проблемы были с тем, что я не знал, как покинуть поляну. Не было дороги, да и следы от танка начинались с места его стоянки, как будто он тут появился из воздуха, из ниоткуда, а не приехал самостоятельно, как, скорее всего, это и произошло. Я объехал поляну по опушке. Размеры поляна имела метров триста на двести. Не нашёл дороги. На тактической карте её тоже не было. Вздохнув, я развернул башню, чтобы ствол орудия смотрел назад, не хотел его повредить, и уверенно направил танк в лес, хотя старался объезжать деревья. Но когда шансов не было, заваливал, причём не как в игре – от себя, ни разу такого не было, всё на меня валилось. Когда двенадцатое дерево заваливал, вдруг замигала опция зенитного пулемёта.

– Прекрасно, я пулемёта лишился, – разозлился я.

Ещё и с противником не повстречался, а пулемёт уже повреждён. Конечно, о том, что я его лишился, это я загнул, вряд ли так что-то потерять можно, но ствол дерева, заваливаясь, повредил его, и сейчас планка состояния мигала красной полосой, но медленно уровень поднимался. Вскоре пулемёт был починен и перешел в жёлтую зону, тут ремонт идет автоматически, без меня, но зенитка теперь оказалась в готовности лишь процентов на восемьдесят – рассеивание возросло. А на полноценный ремонт денег нет. С таким пулемётом и такой кучностью самолёты чёрта с два собьёшь, но надеюсь, в будущем починю. Проехав ещё немного, я вдруг остановил танк и сдал назад. Ну точно, я пересёк узкую лесную дорогу, явно старую – уже изрядно заросшую. Но молодняк давить – это не столетние деревья валить на свои же пулемёты, так что покатим дальше по ней. Развернувшись на месте с ревом мотора – тут и побыстрее можно, – я покатил дальше на скорости пятнадцать километров в час.

К счастью, мне не попалось ничего такого, что нельзя было объехать. Встретился овраг, но я с ходу на скорости его пролетел и остановил машину с той стороны. По его дну текла речушка, которую пересекала заросшая дорога, а пить хотелось ну просто неимоверно, так что, оставив танк наверху, я закрыл люк, заглушил двигатель и сбежал по склону. На том месте, где дорога проходила через реку, дно было твердое, галька да песок, оттого и не увяз. Присев выше по течению, я стал жадно пить. Ширина ручья не составляла и двух метров. О всяких мелочах вроде кишечных палочек и грязи я даже не думал, все мысли только о живительной влаге. Напился так, что живот вздулся. В танке было и душно, и жарко, неудивительно, что я был так сильно обезвожен. И это я ещё по лесу ехал, а что будет под открытым солнцем? Так что возвращался я пьяной походкой с широкой улыбкой на лице, мысленно прикидывая, где взять ёмкости, чтобы воду с собой возить. В магазине можно купить… когда деньги будут. Вернувшись на своё место, я закрылся в машине и, запустив движок, всё также являясь целым экипажем в одном лице, направил танк дальше. Экипаж мне не нужен, я справлялся без него, значит, сделать вид, что танк экспериментальный для одного члена экипажа, вполне возможно. Это я на ходу придумал. Так и буду представляться. Мол, один остался, остальные во время бомбёжки погибли, и… там по ситуации. А вот и конец дороги. Нет, не кинулся на перекрёсток с другой, уже наезженной дорогой, а выехал на опушку и осмотрелся. Сначала с помощью общего вида сверху: поле с колосьями впереди, – а потом и через прицел. Повернув башню в правую сторону – слева берёза стволу мешала, – я стал пристально изучать дорогу вдали. На горизонте было видно мельтешение машин. Похоже, наши. Да точно наши!

Тут вдруг в люк надо мной постучали, причём явно прикладом. Да так неожиданно, что я подскочил и стукнулся об этот треклятый люк. Даже шлем слабо спас. Сбив шлемофон на затылок – я его не застёгивал, – я потирал голову и только и мог что ругаться на гостей, заодно проверил внешним обзором, кого там нелёгкая принесла. И как я умудрился их не увидеть?

Осмотр дал мне понять, что у танка стоят пятеро бойцов в форме НКВД, ещё двое на танке, один прикладом винтовки и колотил по люку. После чего стал кричать, чтобы мы, мол, выбирались наружу. На малой тактической карте их отметки тоже появились в виде семи точек. Что странно, горели они не зелёным цветом, как техника и люди на дороге, а красным. Осматриваясь, я обнаружил на опушке чуть дальше хорошо замаскированную машину, да, похоже, не одну. Две точно, но возможно, и больше. Хорошо ветками забросали, только присмотревшись я их заметил. Кстати, точки машин на тактической карте я тоже сразу обнаружил. Две было, также стали отображаться ещё одиннадцать человек. Вообще наглость и смелость «сотрудников госбезопасности» меня поражала. Да, увидев такого монстра, как мой, от которого откладывали кирпичи союзники во время парада в Берлине в сентябре сорок пятого, они затаиться должны были! А эти нет, видать, звезду хорошо рассмотрели, она красно-белым пятном привлекала внимание. Убедились, что танк спокойно стоит, только башня приводами прогудела, и, выбравшись, окружили и стали колотить в люк. Смелости их можно только позавидовать. А вот то, что один в форме сержанта госбезопасности, то бишь уровня армейского лейтенанта, приказывает нам – он-то думает, что я тут не один – вылезать и готовить документы для проверки, мне не особо понравилось.

Я быстро прикинул и громко поинтересовался у сержанта, кто они такие, – это чтобы время потянуть. А чего это они прячутся? Ладно бы маскировка от воздушного наблюдения была, так нет, машины скорее от глаз с земли скрыты, да и от дороги далеко. Наконец я и следы колеи в виде примятой травы на опушке рассмотрел, значит, специально сюда приехали. Я, конечно, не рассчитывал, что вот так сразу, с пылу, с жару, с диверсантами встречусь, ну а вдруг? Всё на это указывало. Тут не жизнь, игра, как программер её прописал, так и идёт, так что приключения на пятую точку я могу сразу найти, да похоже, и нашёл. Если это немцы, то не удивительно, отчего они так заволновались и возбудились, захватить подобный тяжёлый экспериментальный танк и передать его своим дорогого стоит, и их командир, похоже, решил рискнуть. Значит, всё-таки диверсанты? Сержант же сказал, что они патруль, отдыхают. Время обеденное, конечно, но проверить нужно. Поэтому я попросил предъявить документы. Люк открывать не стал, ещё чего, поэтому сбросил защиту с отверстия для гранат. Тут такое было, заглушку сбрасываешь, и можно ручную гранату выкинуть, если танк подбили и он окружён. Гранат у меня не было, хотя сумки для них имелись, но протиснуть в отверстие удостоверение вполне возможно.

Сержант сначала погрозился, но потом всё же дал добро и, слегка согнув книжицу, иначе не проходила, протолкнул её мне. Кстати, главный не он, это точно, может, зам, но командир в стороне стоял в форме лейтенанта госбезопасности, капитан, если по шпале в петлицах судить. Не велико ли звание для командира обычного патруля? Палитесь, ребята, ох палитесь. Ну точно, фальшивка. Я дважды проверил, так и есть, скрепка из нержавейки. Я сразу дёрнул за шнурок, возвращая заглушку на место. Сержант пытался её удержать, но пальцы скользили, так что я заткнул отверстие и развернул башню. Ха-ха, мне смотровые щели закрыли, вот как они решили меня остановить! Я открыл огонь. Использовал оба пулемёта, что спаренный, что крупнокалиберный. Последний они сумели как-то испортить, видимо как-то разрядили, остался спаренный и орудие. А пулемёт пока медленно ремонтировался в автоматическом режиме.

Причём стрелял я по тем, кто находился у лагеря. Три точки погасли, и у меня на счету сразу появилось три тысячи. По тысяче за диверсанта? Однако неплохо кормят за подобное дело. Интересно, разница с обычным солдатом вермахта имеется? Кстати, тех троих я как раз из крупняка на ноль помножил, пока мне его не испортили. А вообще стрелял я по лагерю по той причине, что все, кто стоял рядом, поступили по-умному. Они не стали покидать мёртвую зону, я их не доставал, и двигались за мной, большая часть на броне. Покинув опушку, я выехал в поле и, стараясь не зацепить грузовики, обстреливал лес. Точки противника на карте, а они всё также горели красным, вот ещё подтверждение, что это враг, давали мне понять, где те находились, я по их местоположению открывал шквальный огонь из ДТМ. Диск так расстрелял, и, пока шла автоматическая перезарядка, я прикидывал. Трёх из крупняка завалил, двоих из спаренного, ещё вроде один ранен, точка мигать начала – надо бы настроить уровень процента жизни, а то он не отображается, – уже неплохо, а вот те семеро продолжают находиться рядом. Часть закрывают смотровые щели, один пулемёт испортил, другие готовят связку гранат. Видать, ничего другого, чтобы выкурить меня, у них нет. Надеюсь, они не догадаются окурить танк дымом. В этом случае я сам вылезу, жить-то хочется. Или сбегу на скорости. По полю километров двадцать пять машина моя скорость точно разовьёт.

Отметив, что пятеро диверсантов отходят от лагеря, я навёл на них пушку и выстрелил из орудия. Снаряд пролетел метров сто до опушки, потом ещё около сорока по лесу и взорвался фугасом неподалёку от группы. Фактически в ногах. У меня на тактической карте сразу погасло четыре точки, снова счёт пополнился, ещё трое замерцали – ранены. Что интересно, те семеро, получив обратную ударную и звуковую волну от выстрела из орудия, просто слетели кубарем с башни, явно потерявшись. Видать, контузило их. Да что, блин, их, меня внутри танка и то так выстрелом оглушило, что я чуть сознание не потерял. Поверьте, шлемофон ни хрена не спасает. Поэтому, полуоглушённый, я резко сдал назад, ещё две точки погасли под гусеницами, и на скорости стал уходить в сторону, разворачивая башню. Я был дезориентирован, но мыслил пока ещё связно, так что когда пришёл в себя, уже укатил метров на сорок. Башня развернулась, и застрочил спаренный пулемёт, который был уже перезаряжен. Трое бежали за мной, да вот не успели, и эту тройку, и остальных, не считая тех двоих, что гусеницами подавил, всех и расстрелял. Точки погасли, подранков не осталось.

Всё же реальный бой и бой за компьютером имеют такую же разницу, как небо и земля. Я до сих пор как потерянный после первого выстрела. Как на этом танке воевать, даже не знаю, но привыкать я, похоже, буду долго. Ладно, хоть такой опыт получил. Немного придя в себя, я развернул машину и, подойдя ближе к лесу, двинулся вдоль опушки и закончил с подранками. С одним тяжело было, за дерево гад спрятался, а пули из ДТМ толстый ствол не брали, пришлось крупняком работать – он наконец отремонтировался, – вполне получилось. В результате у меня на счету оказалось двадцать восемь тысяч. Как я отметил, восемь за командира, четыре за его зама и по тысяче за остальных. Хм, как видите, градация премии в зависимости от должности и звания тоже имеется. Ну, теперь мародёрка, пока те, что на дороге, сюда не нагрянули. Мало ли настоящий патруль появится? И как же я есть-то хочу, не передать словами.

Я остановил танк у замаскированных машин, потом, подумав, загнал его под берёзу – хоть какая-то маскировка от авиации – и, покинув машину с наганом в руке, настороженно осмотрелся. Двигатель ИСа уже был заглушен, люк закрыт, будем искать всё, что мне нужно, а нужно многое. Думаю, у диверсантов большинство необходимого я найду. Мне мелочёвка для жизни нужна. Зачем средства в магазине тратить, когда оно всё бесплатно под ногами лежит? А в магазине – это на крайний случай.

На тактической карте часть дороги отображалась, дальности хватало, напомню, водители и пассажиры там были отмечены зелёными точками. Причём скопления некоторых точек в кузовах с трудом поддавались подсчёту, эти машины виделись как одно сплошное зелёное пятно. Там имелась отметка о типе той или иной техники. Рядом шло пояснение, что в том или ином кузове находится такое-то число людей. При стрельбе, которую я открыл – а связкой гранат немцы воспользоваться не успели, – на дороге лишь увеличили скорость передвижения. Это единственное, что я отметил, так что пока никаких поползновений в мою сторону не было. Тратить деньги на счету вот так сразу я не стал, но есть хотелось, оттого и поторопился с трофеями, нужно быстро собрать всё что пригодится, не забыть поискать какой-нибудь автомат. Я заметил у одного бойца нечто похожее на ППШ с круглым диском. Я в курсе, что их выпустили пробной партией в пятьсот единиц и пока выпуск не настроен, там какие-то проблемы, да и завод переезжал, так что, скорее всего, это ППД. Для меня что одно, что другое, без разницы, хотя опознать ППШ, думаю, смогу. Так что стоит набрать личного оружия, думаю, двух единиц хватит, гранат, да побольше, до сих пор не забуду чувство беспомощности, когда диверсанты прятались в мёртвой зоне, а я их достать не мог, ну и еду да разную мелочёвку не забыть. Те же наручные часы. Жаль, что нет языков, узнал бы, куда попал, в какое время, но надеюсь, при них будет хоть что-то, где будет указана хотя бы приблизительная дата. Что удобно, диверсантов допрашивать проще. Они хоть русский знают. Я же в немецком ни в зуб ногой, кроме самых распространённых фраз вроде «Гитлер капут», «Хенде хох» или «Арбайтен». Ну и там ещё десяток слов. Хотя не думаю, что найду, куда пристроить фразу «Даст ист фантастиш».

Мысленно хихикая над картинкой допроса, которую нарисовало моё достаточно развитое воображение, я пробежался до грузовиков, стреляя туда-сюда глазами. Карта тактическая, конечно, была, но мало ли. Обе машины принадлежали к линейке ЗИС, да и на тактической карте были отмечены как ЗИС-5. Заглянув в кузов одной машины, обнаружил там какие-то мешки, вроде вещмешки, потом и вторую осмотрел. Тоже вещи и пара ящиков, а вообще машины считай пусты. У этой группы диверсантов явно не было пленников из советских офицеров. Хотя зря я так говорю, офицеров ещё нет, нужно перестроить мысли, что сейчас командиры и красноармейцы, а не то спалюсь. Ладно, в машинах пусто, изучим трупы. Начал я с ближайшего. М-да, морщась, присел рядом. От того несло кровью, разорванными внутренностями и дерьмом, пуля крупнокалиберного пулемёта разорвала его пополам, так что видок ещё тот. Оттого и трофеев, не заляпанных кровью, было не так уж много. Финку, кончик рукоятки которой торчала из сапога, я убрал за голенище своего, да документы из нагрудного кармана с пачкой банкнот советских рублей. Те не сильно успели запачкаться. Наручные часы оказались разбиты. Видимо, когда тело, скажем так, взорвалось, верхнюю часть на дерево бросило. Да и на стволе был кровавый отпечаток. Ремень тоже повреждён был, как и подсумки, винтовка Мосина, что лежала рядом, тоже пришла в негодность, приклад в щепки. Я отправился к следующему трупу на поиски трофеев. Противно, конечно, было, но переборол себя. Подташнивало, да только нечем. Сначала с этим закончу, потом и продовольствие поищу. А то если бы сначала поел, думаю, не удержал бы в себе обед, точно говорю.

Найти мне удалось два ППД, три ТТ и одну винтовку СВТ. Всё убрал внутрь танка, благо есть где разместить. К некоторому оружию ремни были с подсумками и боеприпасами, собрал то, что не пострадало и кровью не измарано. Если испачкалось, просто доставал диски, обоймы, или из кобуры, или из подсумков. А вообще винтовок СВТ у германцев две было, только вторая пришла в негодность, но зато подсумки были целые. Тут ладно, с оружием разобрался. По гранатам, к сожалению, всё не так хорошо. Всего шесть штук, и то две Ф-1 и четыре РГД-33. Из последних связку и делали. Все советского производства, германских не нашёл. Что-то гранат маловато! Но я убрал их в ниши для боеукладки. Те, что РГД, имели осколочные рубашки. Надо ещё в мешках в кузове покопаться, может, что найду? Помимо оружия, я собирал и мелочевку: документы, деньги, две пары неплохих наручных часов, одни сразу надел, другие убрал в карман комбеза, зажигалки, сигареты, редко коробки спичек находил, зажигалок больше было. Всё собрал. Убирать в танк не стал, на корме кучкой сложил. После этого отправился к грузовикам, они последние остались. Да, стоит отметить, что у машин костерок был разведён, рядом с которым несколько котелков с водой стояли, видать подвесить хотели, да не успели, я появился. Откуда воду взяли, не знаю, но с одной стороны из леса сыростью тянуло, возможно, там водоём или ещё что. Но пока я сбором оружия занимался, костёр благополучно погас, только угли тлели.

Глава 2

Военное время всякого военным делает.

Ф. Глинка

Кроме котелков, у костра было расстелено несколько плащ-палаток, три штуки я свернул и отложил, а на четвёртую сел, тут, видимо, стол собирались сделать, даже ствол упавший принесли откуда-то, на нём следы от топора виднелись, корни подрубали, чтобы удобней сидеть было. Тут же припасы лежали, консервы и остальное, хлеб, копчёное сало, лук, в том числе зелёный, солёные огурцы и другая крестьянская снедь. Видимо, где-то добыли. Пока я тут бегал, слюной захлёбывался, трупы как-то не сильно отбили аппетит. Точнее, когда я до припасов добрался, он как-то резко вернулся. Присев у костра, я раздул угли, подкинул веток, собрал недоделанную треногу и подвесил один котелок. Из другого напился, а из остальных слил воду в пять алюминиевых фляжек. Именно столько мне удалось заработать трофеями, остальные пострадали, а стеклянных у немцев не было. В результате одна фляжка на ремне висит, четыре водой залил свежей – слил из остальных. Да горлышки отмыл, ещё бы я после немцев ими пользовался! Быстро сделал бутерброд – на хлебе кусочки сала да нарезанный лук и кружки солёного огурца – и поел. Пока вода в котелке вскипала, – а я чаю хотел, – направился к машинам, где занялся мешками. Чуток голод придавил, сейчас бы чаю, так совсем бы хорошо было.

У костра три полупустых сидора лежали, горловины открыты, я, пока бутерброд ел, осмотрел, что внутри. Похоже, в них продовольствие и перевозили, всё то, что тут складировано было. Внутри ещё осталось три каравая сегодняшних, пачка с заваркой, мешочки с разными крупами, две коробки с макаронами, тоже наших, соль да перец, ну и початая пачка сахара кубиками. Единственно, что было германского изготовления, так это початая банка с малиновым джемом. Вот и всё. Большую часть продовольствия я убрал обратно в эти мешки, оставив только заварку да сахар.

В грузовиках продовольствия я нашёл мало: ящик советской свиной тушёнки непочатый да ржаные сухари в трёх бумажных пакетах. В остальном личные вещи и патроны. Не так и много, но пара цинков для автоматов и три для винтовок были. Всё это я отнёс к танку и осторожно через люк спустил внутрь. Тушёнку пришлось доставать из ящика и по двум сидорам раскладывать. Как бы то ни было, но убрал всё. А вот гранат больше не имелось. Кило пять тротила было, огрызок бикфордова шнура, но больше ничего. Видать, немцы давно работали, поистратились. Да и припасов им дня на два оставалось, это мне тут на пару недель, не меньше.

Выдув полкотелка чаю, остальное слил в одну из фляжек и стал грузиться. Убрал всё в танк, включая четыре котелка, у самого такой имелся, когда в армии служил, – плоские, с крышкой-сковородкой сверху. Внутрь убрал по кружке и ложке. Ещё одну ложку, завернув в тряпицу, убрал за голенище сапога. Пусть под рукой будет. Также пополнилось число полезных приспособ. Теперь у меня висел на груди бинокль полевой, как я понял, шестикратный, цейсовская оптика. Фляга на ремне и ножны с ножом от СВТ. Планшетка на боку, почти пустая – карта с непонятными обозначениями, пара карандашей да блокнот с наполовину вырванными страницами. Неинтересно мне было, что там немецкий командир писал. Всё равно не понимаю. Еще было три газеты. Слегка надорванных, видно для подтирки использовали, но по ним стало ясно, что сейчас действительно лето сорок первого. Кстати, все газеты, судя по датам, довоенные, так что могу предположить, что нахожусь в начале войны на территории Украины. Одна газета московская, а две местные, украинские. Да и на карте обозначены Ровно да Луцк. Видимо, я где-то неподалёку от них. Осталось только определиться на местности, где именно. Хм, а ведь где-то в этих местах произошла одна из самых крупных танковых битв за всю историю этой войны. Или ещё произойдёт, не знаю.

Осталось решать, что делать с остальными трофеями, которые я не могу взять с собой, например с грузовиками. А идея одна есть. Дело в том, что когда я убрал трофеи в танк, а они немало места заняли, благо мне требовалось только одно кресло – командира, как пришёл запрос, не хочу ли я это всё продать. Вот ещё, магазин покупает куда дешевле, чем продаёт! Пусть всё лежит. Зато вернувшись, я все трофеи, включая порченые, продал магазину. Цена, конечно, была так себе, но хоть что-то, лучше, чем бросать. Делалось это достаточно просто: положить руку на вещи, и сразу предлагается цена, ну и даю добро. Оба грузовика продал, по шесть тысяч их взяли. Причём в продаже таких не было, а купить купили, какая интересная опция.

С пополненным бюджетом я вернулся в танк и, устроившись на своём месте, занялся уже машиной – давно пора. Пополнил запасы топлива и боекомплекта, включая тот, что к зенитному пулемёту. Денег было едва сорок пять тысяч, около трёх потратил на пополнение, а также закупил малую аптечку. Мало ли меня контузит или ранит, потом малый ремнабор, последний сразу активировал, и ремонт зенитки был произведён, теперь та на сто процентов была боеспособна, также взял огнетушитель. Мало ли подобьют. Хотелось много ещё что, тот же орудийный досылатель, плюс двадцать к скорости заряжения, а то по скорости перезарядка длится чуть больше двадцати секунд, два с половиной выстрела в минуту, а тут три было бы. «Маскировочную сеть» желательно, улучшение ходовой и оптики. Блин, да много что нужно, а нет средств на них.

– Хм, может, попробовать? – вслух задумался я.

Дело в том, что у диверсантов было изрядно денежных средств, в том числе золото, видать трофеи. Так, может, их реально положить на счёт? Решил попробовать. Сложил на коленях кучку банкнот, там ещё три нераспечатанные пачки рублей были, и пожелал узнать, по какому курсу их магазин сможет принять и перенести на счёт. Фигу там, не приняли, видимо обычным способом придётся тратить. Ладно, убрал их и достал золотую и серебряную мелочевку, от колец и разной другой ювелирки до двух золотых портсигаров. Немцы ещё теми трофейщиками оказались. Вот это магазин брал, причём, к моему удивлению, по очень высокой цене. В результате на моём счету появилось ещё двести сорок тысяч, это помимо тех двадцати семи, что еще оставались. Я сразу приобрёл опцию «маскировочная сеть», она пятьдесят тысяч стоила, орудийный досылатель и улучшенную оптику к орудию. Последние по сто тысяч. Счёт практически обнулил, но был доволен результатами. Что произошло с казёнником, не знаю, но появилась нашлёпка, видимо то самое улучшение скорости заряжения. А вот прицел теперь стоял другой, даже по внешнему виду было ясно. Я переключился на него, покрутил башней, изучая дорогу, и был вынужден признать, что прицел действительно стал лучше. У него даже была возможность для боя ночью, не ПНВ, но похоже. Отображался он как ТВН-1. Думаю, и дальность прицельного выстрела повысилась. Было около двух километров, а теперь, думаю, и до трёх дотянет. Жаль, что цель окажется за пределами тактической карты. Всё же та была не такой уж большой – радиус два с половиной километра, мой танк в центре, при его передвижении карта смещалась. Удобно. В игре такого не было, а тут, похоже, поле для игры – вся планета.

Разобравшись с покупками, я запустил двигатель и покатил прямо по полю к дороге. Пора выходить к людям. Меня вообще удивляло, час уже прошел с момента боя с диверсантами, а ничего не изменилось. Движение на дороге оставалось прежним, как я понял, там основные колонны к фронту шли, сейчас танки двигались, но и немало колонн шло в другую сторону, включая санитарные. Немцы летали, но дорогу не бомбили, видимо других целей хватало. Правда, и наши самолёты были, один раз пролетела шестёрка бомбардировщиков, в другой раз три «ястребка» атаковали строй немецких бомбардировщиков. Сбили три, ушли без потерь. Порадовало. А возмущало меня то, что никто так интереса к нашему бою и не проявил. Ведь могли направить сюда хотя бы патруль настоящий. Видимо, накаркал, поскольку на тактической карте появилась отметка «полуторки», что свернула к лесу. Чуть в стороне двигалась, там, видимо, полевая дорога была, это я поленился туда двинуть, решил, что прямо по полю быстрее доберусь. Признаю, сглупил, рыхлое покрытие не давало разогнать танк, и тот двигался едва ли километров пять-семь в час. Неизвестные на «полуторке» меня не видели, возвышенность небольшая между нами была, так что разминулись. Да и вообще на дороге воцарился ад, появилось с два десятка штурмовых самолётов, но не «лаптёжники», видать другая модификация. И начался штурм дороги. Внаглую прилетели, истребительного прикрытия у немцев я не засёк. Я остановил танк, а с дороги меня теперь было отлично видно, ведь до неё метров всего четыреста оставалось, так что почти сразу сработала опция «маскировочная сеть». Перейдя на управление зениткой, открыл огонь. Часть немцев влезали в зону её работы.

Сказывалась некоторая неопытность, однако недостатка в боеприпасах не было, если что, у меня на счету пятнадцать тысяч оставалось, три десятка полных боекомплектов можно купить, так что короткими очередями, чтобы не перегреть ствол, я принялся бить по самолётам. Ну что сказать, опыта мало, по двум первым я позорно промазал, однако, сориентировавшись по собственным же очередям, видел, как пули летели, и стал стрелять на полкорпуса впереди, и тогда результаты не заставили себя ждать. Первого подбил, тот с дымом потянул к себе, второго сбил, он врезался в землю в километре от меня, потом третьего вогнал в землю, и ещё одного подбил, тоже с дымом потянул к себе. В результате я был обнаружен, и у меня боекомплект закончился. Пришлось, пока шла перезарядка, маневрировать, потому как аж шесть штурмовиков начали охоту именно на меня, пикируя для точного сброса, так что пришлось покрутиться. Дважды бомбы взрывались у самого танка, сотрясая его, от одного из близких разрыва меня серьёзно контузило, пришлось аптечку использовать, и я снова огурцом, то есть готов к действиям. А так особо не пострадал, лишь у рации и у одной гусеницы повреждения имелись, они мигали жёлтым цветом.

Наконец пулемёт перезарядился, и я снова, изредка останавливаясь, стал садить из него по стервятникам в небе. Отогнал-таки от себя. Сбил с ходу двух, подбил третьего, тот на вынужденную пошёл, потом ещё одного сбил и подбил двух. На этом налёт внезапно прекратился – так же внезапно, как и начался. К севшему на вынужденную уже две машины рванули, полные солдат, а я, остановив свою бронемашину, занялся повреждениями. Да и вообще надо было проанализировать бой.

Боекомплект у пулемёта снова оказался пуст. Пока шла перезарядка, я починил рацию и гусеницы, ну и проверил счёт. Даже неожиданно: за каждый сбитый я получил по пятьдесят тысяч, причем севший на вынужденную, видимо, тоже засчитали, так как прибыло мне триста тысяч. Ага, значит, подбитые не считаются, задача уничтожить, не дав уйти, пусть и подранками. Ладно, учтём. Личный опыт у меня как у командира поднялся до пятидесяти двух процентов, у механика, впрочем, тоже. Ну да, это же мы вдвоём, маневрируя, вели бой. У наводчика всего на один процент поднялся опыт, но это и понятно: всего один выстрел фугасом, я больше пулемётом работал при схватке с диверсантами. У заряжающего пока опыта не прибавилось. Так, что у нас с баллами за бой? Да-да, теми самыми баллами, что необходимо набрать для покупки техники, которая пока для меня закрыта. После боя с диверсантами баллов было получено семьсот шестьдесят три, записанных за танком, и шестьдесят три лично за мной как за игроком, а вот за бой с люфтваффе мне подарили аж три с половиной тысячи баллов на счёт танка и двести два на мой личный. Мне открылась возможность увидеть и купить танки второго и частично третьего уровня, да и то не полной комплектации. К слову, у меня танк в полной, улучшать покупкой ходовой, двигателя или башни не требуется, тут всё в порядке, но можно закупить дополнительные опции, чем я сразу и занялся. А именно, приобрёл улучшенный зенитный оптический прицел к пулемёту, плюс двадцать пять к прицеливанию и точности стрельбы, и оборудование для ускорения перезарядки, что дает плюс двадцать к скорости. Как показал полученный опыт, опции очень нужные, особенно когда противник практически полностью захватил инициативу в воздухе.

От колонны к моему танку направилось несколько командиров и бойцов, двое в комбезах танкистов и шлемофонах. Шли почему-то пешком, пока я улучшал свой танк. Двести тысяч на пулемёт потратил, еще сто на улучшение двигателя – детали прикупил, теперь в нем на сто лошадок больше мощности, что уже неплохо. После этого, стронувшись с места, я покатил по полю к дороге. Хм, сразу заметно, что танк резвее стал!

Передо мной стояло два вопроса. Первый – на что потратить четыре тысячи баллов, что записаны за танком? А их надо потратить – вдруг потеряю машину, и придётся с нуля начинать. Это если сам не погибну. А так хотя бы до линейки третьего уровня открою. Ну и второй вопрос – в колонне, над которой поднимался дым от горевшей техники, множественными зелёными точками и пятнами сверкали наши, но затесалась туда одна точка рубинового цвета – так же, как диверсанты, отмечена была. И это не уже пленённый лётчик, тот тоже горел красным, но в стороне. Похоже, в колонне очередной диверсант в нашей форме. И как его вывести на чистую воду? Демонстрировать ему «секретную» технику я желания никакого не имел. Ладно, что-нибудь придумаем, пора, наконец, с нашими встретиться и договориться о сотрудничестве.

Судя по приближающимся лицам, один вид моего монстра вызывал у них шок и трепет. Да и восхищения было изрядно. Как я отметил, один из командиров был подполковником. Кстати, судя по петлицам, тоже танкист. Они сошли с моей дороги, чтобы случайно не раздавил, но, подъехав, я остановил танк и заглушил двигатель, после чего открыл люк, выбрался наружу и, осторожно спустившись, спрыгнул на землю, подбежал к подполковнику и, вскинув руку к виску, доложился:

– Товарищ подполковник! Лейтенант Шестаков. Испытатель экспериментального тяжелого танка с полигона «Кубинка». Здесь нахожусь для участия в учениях. После начала войны поступил приказ эвакуировать экспериментальную технику. Инженеры отбыли на грузовиках, а мы следом. После налёта вражеской авиации начальник испытаний, полковник Тарасов, и четверо других испытателей погибли при бомбёжке. Я один выжил благодаря усиленной броне машины. Решил, раз есть боеприпасы, встретить противника, провести испытания в боевой обстановке, после этого можно думать об эвакуации танка. Покинув место гибели группы, я у того леса наткнулся на вражеских диверсантов, облачённых в форму сотрудников НКВД. Они атаковали танк, пытались остановить меня, закрывали смотровые щели, после короткого боя все семнадцать диверсантов были уничтожены. Документы их я собрал, в планшетке находятся, там же карта командира со странными обозначениями. При дальнейшем движении был атакован вражеской авиацией, сбил шесть самолётов противника, четыре ушли подбитыми. Доклад закончил, лейтенант-испытатель Шестаков.

– Молодец, – поблагодарил подполковник, да и остальные командиры, что подошли, косились на мой танк, буквально облизывая взглядами его сглаженные черты, и тоже хвалили, а подполковник неожиданно меня крепко обнял, после чего отстранился и сказал: – Никогда не видел такой точной стрельбы. За сегодняшний день немцы уже трижды нас бомбили, и только один раз наши истребители сорвали бомбёжку. А тут благодаря тебе враги понесли такие большие потери, и точная штурмовка была сорвана.

– Товарищ подполковник, меня слегка контузило, даты перепутались. Сегодня какое число?

– Двадцать третье, второй день войны пошёл.

– Хорошо, значит, всё правильно, – с некоторым облегчением выдохнул я, получив наконец столь нужную мне информацию.

– Вот что, лейтенант, включаю тебя в мой полк. Пока временно. Раз решил провести боевые испытания, поможем.

– Это соответствует моим планам, товарищ подполковник.

Спорить тут не стоит, сейчас такое время, у кого выше звание, тот и прав. Тем более я и сам не против.

– Отлично. Тяжёлых танков у нас нет, полк не получил новейшие машины, так что работа для тебя будет. Машина пострадала от бомбёжки? Я видел, как столбы земли поднимались рядом с танком. Думал, вот-вот накроют. Хорошо маневрировал.

– Техника в порядке, товарищ подполковник.

– Тоже приятная новость. Что с топливом и боеприпасами?

– Всё в достатке.

– Давай зови остальной экипаж, хочу поблагодарить за сбитые. Постараюсь, лейтенант, к наградам вас представить, есть за что.

– Кхм, товарищ подполковник, тут такое дело. Экипаж экспериментальной машины – это я. Больше и не нужно. Я, как и другие испытатели, полгода учился им управлять, четыре месяца теории и два месяца практики, когда опытный образец был изготовлен.

– Неожиданно, – даже несколько растерялся тот. – А как такое может быть?

– Автоматика, – пожал я плечами. – Извините, больше сообщить не могу, столько подписок давал… Да и подпустить к экспериментальной машине никого не могу. Секретность, я за неё отвечаю.

– Это я понимаю, лейтенант. Ладно, что этот танк может?

– Скорость по шоссе сорок километров в час. Танковая пушка сто двадцать два миллиметра, спаренный с ней пулемёт ДТМ и зенитный крупнокалиберный пулемёт КПВТ.

– Такого я не знаю. Что за пулемёт? Какой калибр?

– Четырнадцать миллиметров. Как и танк с орудием, созданы пока в единственном экземпляре. Опытные образцы. Тут всё опытное.

– Раз танк включён в полк, нужно выяснить насчет пополнения топливом и боеприпасами. Как я понял, танк не может нести большого боекомплекта.

– Это так, товарищ подполковник, пятьдесят снарядов, – я сознательно увеличил количество возимых снарядов почти в два раза, чтобы вопросов не возникало, почему так много стреляю. – Насчёт линейки вооружения, то…

Тут я рассказал, какой тип боеприпасов нужен, пускай у интендантов голова болит. После этого подполковник передал меня своему особисту. Тот принял как документы диверсантов, так и карту, опросил и, покивав, ушёл, сообщив, что пришлёт двух бойцов для охраны танка. Раз экспериментальная техника, секретная, то он волей-неволей должен за неё отвечать, разделив ответственность за её сохранение. Документы мои он тоже проверил и даже записал данные в блокнот. Насчет остальных документов я сказал, что всё у Тарасова было, а после бомбёжки там даже хоронить нечего было, прямое попадание, так что это всё, что имеется. Подполковник познакомил меня с капитаном, командиром передового танкового батальона, что движется во главе колонны полка. Меня включили в него в виде отдельной боевой единицы.

Я забрался в башню – люк всё это время был закрыт, чтобы не видели, что внутри, – ну и большая часть командиров уселись на броню, благо там было множество скоб для удобства перевозки десанта. Когда мы подъехали к дороге, большая часть пассажиров сошла, включая командира полка, а вот комбат перебрался на БТ-7, что стоял тут же, это его командирский. Далее я следовал за ним, двигаясь по обочине, объезжая подбитые или сгоревшие танки и грузовики, так и доехал до начала колонны. Тут километра три было. Ничего удивительного не было в том, что меня особо не проверяли. Все видели и как я сбивал и как меня бомбили, чудом без прямого накрытия обошлось, то есть получилась проверка боем, и ее результат меня вполне устраивал. Да и танк имел все необходимые обозначения кроме номера, что только подтверждает, что это опытный образец, представленный в единственном экземпляре.

Добравшись до начала колонны, я встал первым, с моей бронёй это не должно стать проблемой, да и комбата я понимал, я-то смогу принять снаряды на «грудь», если что, в отличие от его жестянок. Колонна подготавливалась к движению после бомбёжки, а я вылез из танка. Танкисты его осматривали снаружи, некоторые на броню залезали, так им было любопытно, я же пока пообщался с комбатом. Кстати, фамилия у него была Барсуков, а у комполка – Демидов. Выяснил, наконец, где мы находимся: на дороге Ровно – Луцк. Причём Луцк остался позади километрах в десяти, впереди граница и город Владимир-Волынск. Хоть сориентировался. Теперь по поводу того неизвестного, который на тактической карте отображался как враг. Пока я с танкистами на поле общался, он укатил, судя по скорости, на машине. Причём вперёд, в сторону границы. Мы, пока к голове колонны двигались, так его и не догнали. Ну, надеюсь, ещё встретимся. Комбат интересовался, как я, не хочу ли поесть, а то обещал быстро перекус организовать, и, убедившись, что у меня всё в норме и ничего не требуется, отдал приказ продолжить движение. Я уже настроил рацию на волну, по которой полк общался, так что теперь был на связи.

Перед нами, в километре примерно, шёл взвод лёгких танков из пяти машин и два грузовика с красноармейцами, потом уже шла основная колонна – мой танк, десяток лёгких, грузовик с зениткой, грузовики с красноармейцами, потом снова танки, машины с боеприпасами и топливом, и снова танки. А вообще я отметил, что на весь полк было всего три пулемётных зенитки, остальные все счетверённые пулемёты. Что-то маловато. Может, и по этой же причине, убедившись в эффективности моего крупнокалиберного пулемёта, и решили поставить меня впереди. Не только потому, что броня крепка, но и как защиту от атак с воздуха.

Глава 3

Послать людей на войну необученными – значит предавать их.

Конфуций

Двигался я на максимальной скорости, мой танк давал сорок пять, выжимая всё из движка. Потом даже пришлось чуть снизить, общая скорость колонны была сорок километров в час. Пока шло без проблем. Не отвлекаясь от управления танком, я активировал опцию «Исследования» и стал просматривать линейку бронетехники. Естественно, советской боевой техники. Если потеряю танк, мне будет сложно объяснить, отчего я пользуюсь танками с германской, британской или другими символиками. Да и всем известно, что наши танки лучшие в мире. Теперь вот стоит прикинуть, что именно выбирать. Танки, самоходки или САУ. Что интересно, в советской линейке открыто было всего два танка, это МС-1 первого уровня и ИС-3М восьмого. Последним можно играть и возможно даже, заработав, открыть девятый уровень, тот же Т-10. Да, четыре тысячи баллов у ИСа я не смогу потратить на те танки, что ниже уровнем, значит, мне доступны только двести тридцать баллов на своём счету. Обидно, но, надеюсь, ещё заработаю. Решил я начать исследовать линейку тяжёлых. Начну с Т-26, а там дальше КВ-1 и остальное впереди. Только единственная проблема, мне не хватало пятидесяти баллов, чтобы открыть танк, для этого двести семьдесят требовалось. И так на каждую машину всего второго уровня. Да и будет он пустым, ещё придется копить баллы на его модернизацию. Ладно, надеюсь, противник вскоре встретится, не хотелось бы терять этот день. Раз игра, пусть будет игра, хотя война и по-настоящему вокруг шла. Жуткое зрелище, да участвовать в этом всём не сахар. До сих пор с трудом это осознаю. Может, чуть позже и свыкнусь, но всё равно пока тяжело.

Можно назвать стечением обстоятельств, но тут произошло сразу несколько событий. Дорога уже опустела, ну кроме беженцев, что шли по обочине, поэтому не удивительно, что дозор впереди неожиданно, причём, похоже, для обеих сторон, встретился с противником, и начался встречный бой. Потом на тактической карте сбоку отобразились три красные точки – наблюдатели, которые следят за дорогой, наверняка и рация есть. Ну и ещё одно – полтора десятка штурмовиков налетели на нашу колонну, так что и тут пришлось принять бой. А так как наблюдателей я обнаружил первыми, то вызвал комбата, у которого танк радиофицирован был:

– Гном вызывает Гончую, как слышишь меня? Приём.

Гном – это мой позывной, комбат так обозвал.

– Гном, помни о молчании в эфире, – услышал я сквозь треск в наушниках голос комбата. Причём это его рация такой фон давала, моя заметно чище работала.

– Гончий, слева в двухстах метрах в овраге засёк трёх наблюдателей, похоже, противник.

– Принято.

Дальше уже комбат решал, что делать, потому как я был занят другим. Наш дозор, влетев на холм, нос к носу столкнулся с таким же дозором противника и сразу потерял одну машину. Причём не в бою, мехвод одного из БТ, видимо, не заметил, что шедший перед ним танк встал, и затормозить не успел. Да похоже, и не пытался. Заехал на корму и лёг на бок. Из машины вылез изрядно помятый и, похоже, поломанный экипаж, помогая друг другу. Остальные, разъезжались, освобождая дорогу, и три машины из пяти вступили в бой, рванув вперёд и скрывшись с глаз. Тот, кому в корму въехали, стоял на месте, видимо повреждения получил, и с места стрекотал пулемётом – это был пулемётный танк. Лично я противников не видел, они за обратным скатом были, поэтому лишь прибавил ходу, отметив, что к немцам-наблюдателям свернул пулемётный броневик и грузовик с красноармейцами. Значит, передал комбат информацию кому нужно, то есть особисту. Это его работа тоже. Скатившись, я стал взбираться на небольшую возвышенность, с другой стороны гремел бой, и, видимо, были потери: поднялись два густых столба дыма, явно от горящей техники. Остальные машины батальона были скоростнее меня, я видел, как комбат, высунувшись из башни, флажками отдавал приказ – наверное, ускориться. Другого объяснения у меня не было, но танки повысили скорость движения после его сигналов. Вот и получилось, что часть, обогнав меня, тоже скрылись с той стороны, а часть ещё только поднимались. Таким образом получилось, что весь батальон меня обогнал и я тащился позади, а там и второй батальон подошёл. Грузовики пехоту высаживали, артиллеристы свои противотанковые пушки отцепляли. Начинался встречный бой.

Тут и стервятники налетели. Не снижая скорости движения, я короткими очередями мешал им прицельно шуровать колонну, а не столько реально старался сбить. И лишь поднявшись на холм, я остановил танк и, прицелившись, выстрелил. Не думайте, что по дозору немцев, его добили уже: я дальше заметил колонну, и там высмотрел бензовоз, вот по нему мой фугас и отправился. Попал. Поднялся огненный гриб, и загорелось несколько единиц техники вокруг, на которую попал горевший бензин. И пока шла перезарядка, я сосредоточился на зенитном огне и успел сбить двоих стервятников, после чего выпустил бронебойный снаряд по «четвёрке» из головы колонны. Снаряд, пробив лобовую броню, буквально выбил двигатель наружу, порвав корму в клочья. От каждого выстрела или сбитого мой счёт пополнялся и баллы росли как у танка, так и мои личные. Я это сразу заметил, ещё во время прошлой стрельбы: пополнение идет сразу, а не после боя. Хм, уже могу «двадцать шестого» открыть и начать модернизировать, но пока не до этого.

После бронебойного я фугас начал снаряжать. Дозор наши уже уничтожили и теперь, проскакивая мимо меня, атаковали головную часть немецкой колонны, тоже состоявшей из танков, и начался танковой бой. Я мог бы поспособствовать, но было несколько причин продолжать обстрел основной колонны. Там развёртывали противотанковые орудия и лёгкие гаубицы, а они могут представлять опасность для меня. Так что пока шла перезарядка, я сбил ещё один штурмовик и подбил второй, после чего выстрелил уже фугасом. Причём сделал по-умному, там два орудия рядом стояли, и если фугас ляжет точно между ними, то взрывная волна и осколки просто сметут суетящиеся расчёты. Потом я заметил, что у одного из орудий стоит грузовик, и наверняка со снарядами. Из него как раз подавали ящики. Детонация даст больше, чем обычный разрыв снаряда. Так что фугас отправился в грузовик. Расстояние в три километра – предел, но, к счастью, я не промахнулся. Рвануло так, что одно орудие перевернулось, другое откатилось в сторону, а людей просто разметало.

Тут боекомплект у зенитки закончился, и пока шла перезарядка, я стал маневрировать, заметив, что два штурмовика заинтересовались именно мной. Бомбы легли рядом, тряхнуло, но машину не повредило. Тут в стволе оказался очередной фугас, и я выстрелил ещё по одному грузовику со снарядами. Не попал, снаряд рванул за грузовиком. Выругавшись, я продолжил маневрировать. Наконец и зенитка перезарядилась. Отогнав штурмовики, при этом один сбив, я продолжил стрельбу по колонне. Немцы улетели, так что стрелял я уже спокойно, как на полигоне. Наши к тому времени ушли далеко вперёд, хотя три десятка БТ разных серий и Т-26 остались полыхать или просто в разбитом виде у колонны. Я в этом тоже поучаствовал, две «четвёрки» уничтожил, дальше танкисты сами справились. Моей целью были артиллеристы, я противотанкистов прореживал и гаубичников. Примерно две батареи уничтожил, ещё одну немцы сами бросили, когда наши танки вдруг оказались рядом. Что ж, целей больше нет, пора проследовать за нашими. Результатами своей стрельбы я был доволен: баллов танку досталось ещё семь тысяч, и мой личный счёт увеличился до четырёхсот девяноста трёх. Денежный счёт пополнился на пятьсот тысяч. Основные суммы шли за танки и орудия с грузовиками, за людей маловато поступало.

Активировав пополнение боекомплекта и оплатив покупку, я погнал танк дальше. В эфире хаос царил, но я не слышал, чтобы меня вызывали, так что двинулся по обочине в головную часть колонны. Тут тоже много чего горело. Сзади накатывали тылы нашей колонны, как я видел, интенданты готовились осмотреть уцелевшую трофейную технику. Для полка это был первый бой. И несмотря на потери – разом чуть ли не четверть выбыло из строя, – всё равно он оставался достаточно боеспособен и готов был продолжать наступление вдоль дороги. Я не успел совсем немного. Немцы, что двигались чуть дальше, услышали бой и успели рассредоточиться и развернуть орудия, и встретили наших огнём.

Уже несколько десятков наших танков стояли разбитые и полыхали, а те продолжали атаковать как безумные. Тот тут, то там вставала очередная машина, получив снаряд, объятая огнём и потеряв ход. Наблюдать такое избиение было жутко, да ещё из-за множества дымов я практически не видел противника, поэтому, довернув, стал наискосок уходить в сторону. Понимаю, что подставляю борт, но нужно успеть, иначе наших вообще всех пожгут. Как я отметил, танки у немцев были в основном в начале колонны, их благополучно подбили или сожгли, а тут действовала в основном пехота, но хорошо усиленная противотанковыми пушками, которые и дали нашим прикурить. Она расстреливала наших парней-танкистов, что пытались покинуть подбитые машины. Жуткое зрелище, меня бесило от него, особенно оттого, что помочь я ничем не мог.

Меня заметили, по броне ударило несколько болванок, но такой мелочью броню моего танка не пробить, поэтому я не обращал внимания на обстрел, ничего серьёзного у немцев, как я видел, не было. Грузовики, высадив солдат и оставив пушки, уже укатили, были бы гаубицы или «ахт-ахт», я бы их засёк. Тут поле открытое, всё видно. Добравшись до удобного места, чтобы дымы остались в стороне, я прицелился и положил фугас точно между двух противотанковых пушек, разметав их вместе с расчётами. Дальность открытия огня крупнокалиберного пулемёта, как мне показалось, позволяла открыть огонь, поэтому, пока шла перезарядка орудия, я короткими очередями уничтожал одну пушку за другой, их щиты для меня помехами не были. Но я ошибся, всё же дальность для КПВТ великовата, рассеивание получалось большое, так что я стал двигаться небольшими рывками: проеду метров сто, выстрелю из орудия, прицельно постреляю из пулемёта, и следующий рывок, пока идет перезарядка танковой пушки. Так я приблизился к немцам на дистанцию метров в пятьсот, и тут уже встал как скала и бил и из пулемёта, и из орудия, пополняя боекомплект, и надо сказать, по сравнению с пушкой пулемёт наносил противнику куда большие потери.

Несмотря на то что бой я по факту вёл в одиночку, мои успехи были замечены, комполка, а я его голос узнал в эфире, собрал оставшиеся танки – охренеть, за полтора часа от полка едва двадцать танков и десять броневиков осталось! – и лично повёл их в атаку. Ну, прорвать оборону немцев им удалось легко, артиллерию я повыбил, да и позиций у тех особо не было, мало кто успел окопаться, однако в двух километрах далее у немцев оказалась вторая линия обороны, я о ней, между прочим, комполка предупредил, но тот всё равно повёл свои машины вперед. Вырваться обратно смогли всего четыре танка, остальных пожгли. Да и одна «бэтэшка» при отходе вдруг остановилась, и экипаж спешно стал покидать машину. Так как это произошло недалеко от меня, то я подкатил к ним, принял ребят на корму и, не показывая её противнику, задом стал отходить к тыловым подразделениям нашего полка. А там уже немцы хозяйничали – обошли нас по флангам. По сути, полк был полностью разгромлен. За какой-то неполный час. Пришлось уходить в поле, собрав на броню ещё с десяток танкистов, кому повезло покинуть подбитые машины. Двое раненых было.

Развернувшись в поле, я на максимальном ходу отправился в тыл. Танкисты держались за всё что только можно, придерживая раненых, и вроде как мы уйти смогли. Кстати, я узнал, почему тот экипаж бросил танк, это не попадание было, а банальная поломка, которую во время боя не устранить. Хм, можно было танк на буксир взять. Чуть позже мы наткнулись на несколько грузовиков из нашего полка, один с зениткой был, те, что вырвались из окружения, так что десант перебрался к своим. Я развернул орудие назад и замыкал колонну. Ушли мы не так и далеко, километров через десять нас тормознули, по дороге шли очередные советские танковые полки. Оказалось, наш полк был передовым механизированного корпуса. Я тут, между прочим, вживую видел КВ обеих серий. «Двойки» всё же здоровые дуры, внушают уважение, не без этого.

Среди спасшихся были командиры и старше меня званием, они и отчитывались командиру корпуса, что как раз подъехал, о гибели полка, а там и до меня дело дошло. Уже вечерело, немцы тоже после понесённых потерь встали, вот и наши остановились. Да и ужинать пора. Как я понял, на сегодня всё, полки готовились к ночёвке, маскируя технику неподалёку от дороги. Все уже успели испытать на себе, что такое налёт вражеской авиации, поэтому маскировались тщательно.

О себе я генералу рассказал ту же историю, что и комполка, как оказалось, и к лучшему: ему уже сообщили по линии особого отдела. Так что меня выслушали, жадно осмотрели снаружи танк, генерал даже забирался на него, но внутрь я никого не пускал. Мол, запрещено, только с личного разрешения начальника секретного отдела, где этот танк разработали и создали вживую. Лапшу, конечно, немалую вешал на уши, но вроде верили. Зато выделили для охраны трёх бойцов из комендантской роты, лично начальник особого отдела отбирал.

Я едва успел поужинать, поскольку общался с другими танкистами – уж больно они горели желанием узнать ТТХ танка, а как раз это я особо не держал в секрете. Типа информация открытая. И вдруг поступил приказ продолжить движение. С одной стороны, действительно, три часа еще до наступления темноты, с другой – осмотреть технику, заправить, привести ремонт и обслуживание, подтянуть тылы – это ведь тоже нужно сделать, а тут гонят как на пожар. Однако приказ есть приказ, поэтому, собравшись, мы направились дальше. Кстати, меня включили в отдельный танковый тяжёлый батальон. Тот, где КВ были обеих серий. Боеприпасы обещали подвезти к орудию, к зенитке пока найти не могут, но запрос уже в Москву отправили – редкий тип.

Пока было время, я успел подумать. Вообще всё это как-то мало напоминает игру. Одно движение, дороги, пыль да атаки с воздуха и редкие бои, в игре всё же немного по-другому. Да и как можно сравнивать настоящую войну с игрушкой?! Тут я на собственном примере осознал, какая пропасть лежит между ними, вообще никакого сравнения, небо и земля. Я вон как первый бой с танками противника прошёл, на всю жизнь запомнил. От частой стрельбы из орудия до сих пор мой слух в норму вернуться не может, как сквозь вату слышу. И контузии нет, иначе аптечку бы использовал. От сгоревшего пороха в башне чуть не угорел, всё тело затекло и растрясло. Пить постоянно хотелось, уже две фляжки опустошил. В общем, усталость жуткая была, хочется прилечь, поспать, подышать свежим воздухом, а не трястись под душной бронёй. Передышка во время ужина не считается, отдохнуть я не успел. В общем, надеюсь, если очередной бой сегодня будет, то недолгий. У меня пока нет привычки к таким нагрузкам, чую, ещё немного, и просто вырублюсь. Однако, как говорится, надежды мои не оправдались, уже через час начался бой, в который втягивались полк за полком, и начиналась одна из крупнейших танковых битв за эту войну.

Первыми атаковали два полка, в которых были лёгкие танки, они же и сгорели, погибнув полностью, но пробив брешь в обороне. Туда устремились остальные части, расширяя её. Когда дело дошло до нашего батальона, уже стемнело, но ожесточение было от боя таково, что обе стороны, как немцы, так и мы, бросали в бой всё новые и новые подразделения. От горевшей техники вокруг было светло как днём, даже ночной прицел использовать не требовалось. Хотя немцы больше для обороны части подкидывали. Они создают, а мы ломаем, тая как снег под лучами солнца при прорыве очередной обороны. Причём большая часть потерь была именно от противотанковой артиллерии, хотя и немецкие «панцеры» в этом сражении не раз отметились. Я настолько осоловел, что уже не понимал, что происходит вокруг. Сообразив, что ничего хорошего я уже не навоюю, сделал то, на что в обычной ситуации вряд ли бы решился. Достал финку из-за голенища сапога и одним ударом, немедля и не сомневаясь, пробил ладонь клинком, отчего лезвие вышло с той стороны. После этого выдернул нож и активировал аптечку. Сработало, усталости как не бывало, слух вернулся, и рана на руке пропала. Я вытер нож трофейным платком и убрал его обратно, и тут как раз начался бой. На свежую голову воевать куда как легче, особенно в ночном бою.

Танк содрогнулся от нового попадания. Задолбали эти гаубицы, третий раз гусеницу рвут, и я контузию получаю. «Ахт-ахт» за эти сутки я так и не заметил, видимо немцы ещё не доросли до их применения. У меня опять сработала аптечка, сознание прояснилось, и, нащупав их позицию хоботом орудия, я прицельно выстрелил, благо стояли на прямой наводке, а не в укрытии. Тем более обидно, что бой уже заканчивался, пришёл приказ отходить и я маневрировал задним ходом, и вот порвали гусеницу. Пока шло восстановление, я разбил фугасами гаубицы и двинул дальше. Этот бой шёл уже три часа, и экипажи других танков по мере расходования боеприпасов и топлива выходили из него. Я же продержался дольше остальных, прямо в бою пополняясь, поэтому по факту и прикрывал отход, общаясь с командиром первой роты, который сменил сгоревшего в своём КВ комбата. В этот раз, несмотря на то что бой был ночным, жатву я собрал богатую. Шестьдесят тысяч баллов на танке, около пяти в личном деле, три с половиной миллиона на счету. Хорошо заработал. Даже один миллион потратил на улучшение танка.

Отойдя в темноту и развернувшись, я разогнался, чтобы догнать наших. Отошли мы не так уж далеко и встали на ночёвку. Я загнал танк в овраг, активировал опцию «маскировочной сети» – самой сети там не было, просто пока не сосредоточишься на том месте, где стоит танк, не заметишь его, взгляд соскальзывает. Магия, мать её. Заглушив двигатель, я выбрался наружу, прихватив автомат и пару плащ-палаток, забрался под танк, один плащ кинул на землю, другим укрылся, и почти сразу вырубился. Шлемофон заменил мне подушку. Все вокруг занимались тем же самым, сил ни на что не было. Тылы неизвестно где, так что пополнить боепитание нечем. Ничего, утром отыщем необходимое, всё сделаем, а сейчас у всех было только одно желание – спать.

Утром меня резко разбудили. Потрясли за сапог. Я за автомат было схватился, но, к счастью, обнаружил, что это наши. У кормы стояло трое: неизвестный мне лейтенант и двое красноармейцев. Выбравшись наружу, зевая и потягиваясь, я, отмахнувшись от лейтенанта, уточнил у соседей, кто это. Оказалось, они были из комендантской роты корпуса. А, ну да, вчера давали мне трёх бойцов из этого подразделения в качестве охраны, только в ночном бою они потерялись. Может, из-за этого меня разбудили? Танкисты батальона, с которым я ночью вёл бой, с интересом наблюдали, что будет дальше, но не вмешивались. Бойцы, обычные красноармейцы, стояли спокойно, а лейтенант сообщил, что меня срочно затребовал комкор, а он тут, чтобы меня сопроводить к генералу. Повесив на плечо автомат, я поправил шлемофон, вытащил обе плащ-палатки и, свернув их в один тюк, забросил на корму – надеюсь, не пропадут, ну и направился за посыльным, что без охраны ходить не может. Причём, как я понял, направлялись мы в сторону дороги, где, видимо, и находился штаб корпуса – на моей тактической карте отображалась его техника. Там генерал был, а рядом с ним алела точка врага, он среди командиров находился. Не его ли усилиями меня выдернули в штаб?

Я пытался задавать вопросы, но лейтенант отвечал одним словом: не велено. Мы отошли метров на сто, как вдруг перед глазами зажглась надпись: «До самоликвидации танка осталось 59 секунд… 56…»

– Быстро назад! – заорал я. – На танке стоит система самоликвидации, она активируется, если я уйду от танка далеко. Совсем забыл про эту систему!

Развернувшись, я рванул обратно, благо мне никто не мешал. Отсчёт сначала остановился, а потом совсем пропал. Надо сказать, я вздохнул с немалым облегчением. Вернувшись обратно с сопровождающими, я велел им взбираться на броню – с ветерком прокачу! – а сам, прихватив тюк с плащ-палатками, аккуратно забрался в боевой отсек, отложил в сторону тюк и автомат, закрыл люк, подсоединил штекер шлемофона. Ну и, выкатился из оврага и с рёвом двигателя направился к штабу. Тут метров четыреста. На самом деле, чего это я пешком пошёл? Правда, стоит отметить, что теперь я в курсе об ещё одной опции моего танка. Если я удаляюсь от него на сто метров, пойдёт отсчёт самоуничтожения бронемашины. Значит, укрывшись в стороне, в окопе, управлять я ею не смогу. Печально, но буду знать.

Я аккуратно объезжал стоящие танки. Почти все они были без маскировки, но рассвет только-только вступал в свои права, так что как раз сейчас шла спешная маскировка техники, вчера не до этого было, все так устали, что попадали, кто где стоял. К тому же, похоже, тылы подошли, а сейчас это большая редкость, когда то, что нужно, приходит вовремя и тому, кому нужно. Бывало такое, что снаряды и топливо приходили в полки лёгких танков, а их снабжение – к тяжёлым. Кто знает, тот поймёт, остальным объясню. У лёгких танков топливо – бензин, в основном авиационный, у тяжёлых – дизтопливо, да и снаряды разных калибров. Думаю, по этой неразберихе понятно, что царило в тылах корпуса. Так что остаткам тяжёлого батальона – хотя почему остаткам, безвозвратно было потеряно всего семь машин из трёх десятков – всё пришло вовремя и именно то, что требовалось. Меня тоже пообещали заправить, а вот боеприпасы пока ищут. Спрашивали, подойдут ли мне гаубичные снаряды такого же калибра, я дал добро, должны подвезти.

Я остановил танк, когда до генерала было метров пятьдесят. Автомат не стал с собой брать и, покинув боевой отсек, закрыл люк и соскочил на землю. Нет, всё же нужно тренироваться! И в сопровождении лейтенанта-посыльного отправился к комкору. Красноармейцы, пока мы шли, успели отпочковаться и раствориться среди местной суеты. Лейтенант доложился о том, что я доставлен, а генерал, отозвав меня в сторону, поинтересовался состоянием танка.

– В порядке, товарищ генерал-майор, – сообщил я. – На короткий бой меня хватит.

– Лейтенант, значит, слушай приказ… – комкор отвел меня к штабному автобусу, где один из командиров уже расстелил карту. – Вот здесь на излучине двух рек заперт наш танковый батальон. Нужно прорваться к нему и вывести. С тобой пойдёт рота лёгких танков и грузовики с топливом и снарядами. Всё понял?

– Да, товарищ генерал. Единственный вопрос: почему я?

К моему удивлению, генерал не стал орать или оскорблять, хотя видно было, что не в настроении, да и ночь наверняка не спал. Пояснил усталым голосом:

– Это мой комиссар предложил, – и указал на политработника, что на моей тактической карте светился красным. – Из наших тяжёлых танков, что могут пробить брешь, готов только ты. Да и основная причина – твой танк просто скоростнее, а там идёт счёт на минуты. Это и определило, кого отправлять.

Больше вопросов я не задавал, одно только участие врага в судьбе моего танка насторожило – значит, ничего хорошего меня не ждёт. Тем более как прорываться к окруженной противником нашей части? Тут полки за час сгорали, и вдруг судьба какого-то батальона их внезапно взволновала. Там даже новейшей техники не было, ну кроме двух «тридцатьчетвёрок» без топлива и боекомплекта. Обычный батальон. Поэтому я и решил, что это просто причина отправить меня туда и дать возможность захватить танк. Собьют гусеницы, ну и дальше захват уже дело времени. Хм, посмотрим, что у них получится. Надолго меня обездвижить с саморемонтом вряд ли выйдет, так что будет немцам неприятный сюрприз. Ну что ж, от задания не откажешься, званием не вышел, тут прав тот, у кого шпал или звёзд с румбами больше. Потому, получив приказ, пообщался и с сопровождающим, что показывал дорогу, покатил прочь. Там связался с командиром роты лёгких танков, были Т-26 одиннадцать единиц, из двух рот свели в одну, и десяток грузовиков, у двух бочки с топливом, в остальных боеприпасы и продовольствие. Таким составом и двинули. Я впереди, всё же у меня танк прорыва, остальные за мной.

Глава 4

Война слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным.

Тайлеран-Перигор

Всё же комиссар, что светился красным, меня переиграл. Ещё моей ошибкой было то, что я в качестве дозора не отправил пару лёгких танков вперёд. Если проще, то я случайно съехал с накатанной дороги, отвлёкся и в итоге застрял – провалился по брюхо, и вытащить меня теперь было не просто сложно, а фактически невозможно. Тут пару тягачей нужно и стальные тросы. Обидно до слёз, качество почвы на тактической карте не отобразилось. Нет, метрах в ста слева виднелось болотце, которое и на карте было, но что и тут почва мне не подходит, я узнал по факту, отчего танк сильно осел на правую сторону. Если бы был дозор, меня бы предупредили, а теперь топь, или скорее дорога, которая более-менее держит всё, что легче, и не выдержала массу моего ИСа. Колонна ушла туда, где уже слышалась близкая стрельба – до цели нашего назначения оставалось километра два, задание им никто не отменял, а я ходил вокруг своего тяжа и только качал головой. Как выбраться из этой топи, я не знал. А ведь шанс выбраться у меня был: когда танк начал вязнуть, можно было сдать назад, но я почему-то стал разворачивать, чтобы вернуть его на дорогу, это и стало началом конца. Пока одна гусеница была застопорена, а другая мощно выбрасывала из-под себя торф, танк резко просел и оказался сидящим на брюхе. Сам виноват.

Ещё и колонна не останавливалась. Можно было попробовать вытащить танк сразу несколькими лёгкими, тросы у них были, но те, даже не сбавляя ходу, объезжали меня по обочине и удалялись. Когда они скрылись, я вылез наружу и осмотрел свою машину. Эх, и до ближайших деревьев далеко, метров двести, не поможет. Тут внезапно рядом свистнуло, и я удивленно замер, но потом, сообразив, упал и перекатился в небольшую рытвину, или скорее колею, оставленную прошедшей колонной в мягкой почве. По мне стреляли. Тут заработал пулемёт, сбивая землю с края колеи, но меня не задевая. А на опушке в двухстах метрах проявилось с три десятка красных точек, причём некоторые остались на месте, а остальные разбегались, чтобы найти позицию, откуда меня можно достать. Похоже, живым хотят взять – я не понимал, как тут можно было промахнуться. Что плохо, колея, где я лежал, находилась между танком и немцами, то есть не вскочишь и не заберёшься в танк, не позволят, тут уже наверняка будут стрелять наповал. Не-е, валить нужно, поэтому, купив дымовые шашки, я стал их разбрасывать. Думаю, под прикрытием клубов дыма я успею забраться в танк.

Нет, не получится, ветер прижал дым, и танк оставался открытым, а в то редкое время, когда дым его всё же скрывал, пулемётчик стрелял и пули рикошетили от брони, ясно мне намекая: не дадут мне забраться в танк.

Ах так? Ну и ладно. Танк развернул башню, и грохнула пушка, почти над головой, колея тут не длинная, только где объезжали мою машину, так что оглушило изрядно. Следом заработал крупнокалиберный пулемёт. Точки стали гаснуть одна за другой. А тут ещё на карте отобразилась легковушка, что двигалась в мою сторону, в ней сидел и комиссар, цвет метки его выдавал, так что я заметался. Мыслей, что делать, не было. Подумав, я махнул рукой в расстройстве и, продолжая раскидывать дымовухи, побежал прочь, тем более дым стелился в нужную мне сторону. Правда, пригибаться приходилось. Так и бежал, кашляя от своего же дыма, но вроде не заметили. Тем более немцам не до меня стало, они активно прятались от убийственного огня, что вёл танк, и отходили в глубь леса. После ста метров начался отсчёт самоликвидации, но я убегал дальше, к границам дыма, где тот светлел и меня можно будет рассмотреть. Не знаю, может, и другой выход был, но в спешке мне пришла в голову только эта идея. Немцы мой танк не получат. Когда показалась легковушка, я рухнул в небольшое укрытие, а позади мощно рванул мой ИС. Меня догнала взрывная волна. Привстав и обернувшись, я посмотрел, как, кувыркаясь, летит башня. Боекомплект полный, от детонации корпус также разнесло. В отличие от гостей, я смотрел на уничтожение танка спокойно. Можно сказать, уже смирился. Эх, танк потерял, а вот что теперь дальше от судьбы ждать? Теперь-то я им без танка не в жилу, могут и шлёпнуть. Скоты. А врага в штабе корпуса нужно уничтожить.

Когда обломки перестали падать, благо на меня и «эмку» ничего не попало, я поправил кобуру с револьвером, достал наган и убрал его в карман, оружие было готово к бою. Меня успокаивало то, что из четырёх военных, что сидели в машине, только один светился красным, трое других имели зелёные метки, потому я так с ходу и не открыл огонь, когда легковушка встала метрах в трёх от меня. От детонации башня отлетела довольно далеко, воткнувшись стволом в землю, так и осталась торчать. Но недолго, чуть позже она завалилась набок, но вообще-то повреждений или потерь ей нанесено не было. Выскочившие из «эмки» два политрука рванули ко мне, один ударом ноги сразу отбил наган, который я достал, в сторону, но сопротивление оказать я всё же успел. Хотя атака и оказалась для меня неожиданной, я засветил рукояткой револьвера в челюсть второму, пусть случайно, когда у меня оружие отнимали, но удар сильный вышел, сознания тот не потерял, но слегка поплыл, ошеломленный. Второй повалил меня на землю специальным приёмом и стал метелить ногами. Сложившись в позу эмбриона, я прикрывал голову и живот, однако бил меня профессионал, так что досталось серьёзно. Как я отметил, сам комиссар, выбравшись из машины, заметно поморщился, глядя на обломки танка, и велел грузить меня в машину. Меня разоружили, забрали всё, вещи бросили в крохотный багажный отсек, руки связали сзади и закинули в машину.

После чего она развернулась и покатила обратно. Это меня удивило, я думал, к немцам поедем, но, видимо, у комиссара были другие планы. Пока катили, я размышлял. Отходить далеко от танка действительно нежелательно, а то потеряю, как сейчас. В принципе, не проблема, танк оказался в «Ангаре», достать его можно, но беда в том, что средств не хватало. Ведь вернувшись в «Ангар», он обнулился. Происходит это при потере танка в бою или только при самоликвидации, пока точно не знаю. Впрочем, модернизация и закупленные опции все на месте, я проверил, просто, чтобы его достать и активировать к бою, я должен купить его. А стоит он три миллиона, у меня же на счету два с половиной. Поторопился я, похоже, дальше квест придётся продолжать на танках второго уровня, пока не знаю, на каком, не определился еще. Может, вообще с МС-1 начать, чтобы все линии открыть? Позже подумаю. Мы же вернулись к штабу корпуса. Что-то я ничего не понимаю. На хрена меня сюда привезли?

Грубо вытащив из машины, меня подвели к генералу. Комиссар тоже подошёл. Правда, с определением звания я затруднялся, при множестве знаний по бронетехнике, особенно по ИС-3, почему-то знаний по знакам различия у меня не было. У него было по четыре шпалы в петлицах, а звёзды на рукавах выдавали в нём комиссара. Он не без интереса глянул на меня и сообщил комкору:

– Поймали вредителя на месте преступления. Секретный танк он уничтожил.

Генерал был хмур и зол, поэтому сразу отрывисто поинтересовался:

– Почему танк взорвался?

– Танк увяз, вытащить я его не мог, к тому же немцы вблизи оказались и открыли по мне огонь, – спокойно пожал я плечами. – Мной было принято решение уничтожить экспериментальную машину. Так как я за неё отвечаю, то имею на это право. Система самоуничтожения сработала штатно.

Напоминать генералу, а уже тем более обвинять его в том, что это он меня по этому маршруту отправил, я не стал, хотя мысленно так и делал. Ну и комиссара-предателя – ясно же, чьи уши тут торчат. А вслух говорить не стал, по той причине, что жизнь моя висела на волоске, в такой непростой ситуации меня могут шлёпнуть, а бумаги об этом затерять. Бои уже начались, рассвело с час как, на горизонте снова мощно загрохотало, поэтому генералу было не до меня, штаб сворачивался, собираясь покинуть место стоянки, и мою судьбу решили быстро: направить в тыл, там разберутся. Комиссар поморщился, видать, планы у него насчёт меня другие были, но решил проблему быстро.

– Я сам его отвезу, всё равно в штаб фронта направляюсь, – вдруг сказал он.

Причём никто даже и не думал объяснить мне причины задержания, почти захвата, только намёк, что им не понравилось, что я уничтожил танк. Развязывать меня так никто и не спешил. Сейчас отправят в тыл и забудут. А вот предложение врага меня насторожило, и я слегка напрягся. Видимо, он так хотел выяснить всё о технике, что мог попытаться захватить испытателя и отправить в тыл к своим, возможно, у него есть такая возможность. Вот ведь влип. А генерал разрешил забрать меня. Дальше было так: меня снова посадили на заднее сиденье «эмки», с двух сторон так же стиснули крепкие тела двух политруков, водитель за рулём, комиссар на месте пассажира, и такой компанией мы погнали в тыл. Как я отметил, все, кроме комиссара, по-прежнему горят зелёным цветом, он один красным. Это странно, неужели не мог преданными людьми себя окружить? Возможно, завербовали его недавно, по их общению с генералом видно, что служат они вместе давно, так что версия с недавней вербовкой самая актуальная. Приму пока как основную. Осталось подумать, что вообще делать. Мне доступен магазин, там многое продается, кстати, я уже покупал там раскладной швейцарский нож – который как раз открыл и медленно, стараясь это делать на ухабах, когда машина качается, чтобы политруки не почувствовали, что я руками работаю, пилил верёвки. Ножик острый, справился быстро. Нож пока оставил на сиденье сзади и купил в магазине пистолет ТТ, снаряжённый. Теперь руки свободны, держу на всякий случай сзади, и можно воспользоваться оружием.

Дальше я вот что сделал. Когда машина накренилась, проезжая большую рытвину, мы все качнулись, я освободил одну руку и ударил политрука справа рукояткой пистолета по голове. Тот и так не полностью отошёл от удара рукояткой нагана в челюсть, а тут ещё добавил. Хорошо приложил, он потерял сознание, фуражка не спасла, а вот тот, что справа, отреагировал неожиданно ловко, начав выкручивать мне вооружённую руку. Раздался непроизвольный выстрел – а не надо было мне так руку хватать, что мышцы непроизвольно сжались. Тот сам был в шоке, наблюдая, как по лобовому стеклу стекают кровь и мозги комиссара, а я в это время, вывернувшись, просто боднул его лбом в нос. Раздался хруст, и хватка на кисти ослабла. Выдернув её, я ещё и приголубил его по голове. Машина уже тормозила, поэтому, наставив оружие на водителя, я скомандовал:

– Съезжай с дороги, высадишь меня где в сторонке. И не бойся, я свой, в отличие от комиссара. Вот он врагу продался, я это точно знаю, а теперь хрен его допросишь, вот что обидно.

Получилось сумбурно, но водитель молча выполнил приказ. Однако, что плохо, за нами свернуло два грузовика, набитых красноармейцами. Окна хоть и узкие, но рассмотреть, что случилось, да и потёки крови, было возможно, и видимо, кто-то заметил, дорога-то не пустая была, и рванул в погоню.

– Оторвись от них, – велел я. – У тебя скорость выше.

Тот так же молча подчинился, вдавив педаль газа в пол. Я удерживал политруков, чтобы не побились от такой тряски. Кстати, нож в карман убрал, да и их разоружил, чтобы чего не удумали. В планшетке комиссара нашёл свои документы и забрал их, остальное не моё и без надобности. Все мои вещи лежали в багажнике. Сомневаюсь, что будет возможность их забрать, в том числе и наган.

Грузовики медленно отставали, и тут по нам начали стрелять, хотя до этого так не рисковали, а теперь, видимо, ситуация изменилась. Ладно хоть мазали, палили в божий свет, работало пять или шесть стволов из кузова передового грузовика, тряска и расстояние пока нам помогали, но не стоит забывать о законе подлости, могут ведь и попасть. А останавливаться нельзя ни в коем случае. Мне за этот выстрел – смерть комиссара, уверен на все сто, на меня свалят – светит вышка, шлёпнут тут же, не разбираясь, поэтому и нужно валить, да как можно быстрее. Я лично умирать пока не хотел, увлёкся игрой, как-то неожиданно втянулся. Вот это уже настоящий «Оф танк», а не тот вшивый суррогат, что в компах дают. Хм, интересно, тут игра только в танки, или авиацию и морские корабли тоже можно использовать? Пока не знаю, но надеюсь вскоре выяснить.

– Давай к лесу. Остановишься, я вылезу, и езжай дальше. Можешь недалеко, сдашься и скажешь, где меня высадил.

– Точно живым отпустишь? – спросил наконец водитель. Он пожилым был, лет сорока, старшина, судя по «пиле» треугольников.

– Я же тебе сказал, свой я, ситуация так сложилась. На меня же валить смерть этого комиссара будут, а я ещё пожить хочу. Доберусь до Москвы, там меня знают, думаю, помогут. Ну а если нет, или на зону, или на передовую искупать кровью. Как получится. Нужно ещё сообщить о том, что ваш генерал уничтожил экспериментальную машину, послав по маршруту, который для нее никак не подходил. Комиссар ещё этот… по его приказу меня задержали, даже не объяснили причин, вот пусть и отвечают. С учётом того, что испытания сам Шапошников курировал, полетит голова этого генерала, ох полетит. Вместе будем на лесоповале деревья валить… Во, тормози тут, и гони дальше.

Машина юзом встала, а мы уже достаточно оторвались, грузовики метрах в семистах пылили. Перебравшись через тело политрука, я вывалился наружу, захлопнул дверцу и постучал по крыше. После чего «эмка» с пробуксовкой рванула дальше, а я побежал к опушке и скрылся в кустарнике, а потом и в самом лесу. Так и бежал не останавливаясь. Сзади слышался шум моторов, кажется, даже остановились там, где я сошёл – наверняка видели, как я выскочил, да и водила легковушки рядом должен быть. Но в лесу я уйду. Пересеку его и, скорее всего, куплю танк, баллов хватало, денег тем более, к тому же за комиссара я тоже получил пополнение в баллах и средствах, и отправлюсь к передовой. Уехали мы недалеко, и на горизонте изрядно гремело. Пока бои не приближались, наши тупо шли вперёд, пока имелись силы, – теряя технику и людей, а немцы перемалывали их в обороне, а как перемелют, так направятся дальше. Косность мышления меня поражала, но что самое удивительное, командиры понимали, что так воевать нельзя, и как мне пояснил один капитан, суть не в военной стратегии или тактике, а в том, что за ними следят, и воевать они должны по-пролетарски, по-коммунистически, иначе спросят. То есть их задача смело идти вперёд, за чем комиссары пристально следят. Их винить тоже не стоит, тут уже за ними сверху наблюдают. Мол, если будут воевать по-другому, могут снять, даже срок навесить. Похоже, и в моей истории так было, и пока чудовищные потери в людях те не понесут, огромные территории бездарно не потеряют, глаза и не откроются. Дальше уже будут учиться воевать по уставам и используя боевой опыт, но до этого далеко, так что, как бы то ни было, я не желал дальше воевать с братьями-танкистами, больно уж откровенно их гонят на убой, как будто специально. Может, и специально, если учесть, что убитый мной комиссар был главным в корпусе по политработе.

Всё же уйти я смог, что не могло не радовать. Километра два бежал, лишь раз остановился, озерцо попалось, где я напился, ну и двинул дальше. Ремня не было, пистолет в кармане, я его разрядил на всякий случай, у ТТ бывают непроизвольные выстрелы. Не очень удобно, конечно, при беге бил по бедру, но главное, при мне. Пробежав весь лес, я осмотрелся. Поле чистое, только на горизонте дымы и гул канонады, отдельных выстрелов не слышно. Сев у березы, стал изучать линейки советских танков в магазине. Что же взять-то? Выбор был широк. Но у меня такие накопления в баллах, что, в принципе, можно сразу взять что-то из третьего уровня танков. Не полностью модернизированный, конечно. Тот же БТ седьмой серии, вполне резвый такой танк, а с учётом постоянного пополнения боеприпасами и топливом, высокой скорости хода, в моём случае даже предпочтителен, только вот наши танкисты его ценят, быстро прихватят бесхозный танк с экипажем, включив в свою часть. Это если встретят меня и я смогу убедить, что отстал от своих и потерялся. Сейчас потери такие, что и за одиночные танки ухватятся. А вообще, нужно заработать полмиллиона, и я снова свой ИС выкуплю. Нет, сейчас советским командирам любое барахло в цвет будет, чтобы его в бой кинуть. Нужно что-то такое отобрать, чтобы наших оно не заинтересовало. Вариант только один – МС-1. Только я сам в эту жестянку лезть не хочу. Может, самоходка?

Тут мне пришла одна мысль. А зачем мне вообще с советскими частями связываться? Ведь меня снова на убой погонят, и если раньше этого не получалось из-за толстой шкуры ИСа, которую также разные полосы и повреждения избороздили, по мне и гаубицы стреляли, то теперь в жестянке точно добьют. Ведь если так посидеть и подумать, то мне они и не нужны. Снабжение у меня своё, голову на плечах имею, и если я окажусь в тылу противника, то я такой террор там устрою, особенно если ИС верну, то те взвоют. А к своим мне нельзя, документы засвечены, быстро пробьют и узнают, что я замешан в смерти комиссара. Моментом шлёпнут. Так что вражеский тыл, похоже, для меня единственный выход. А если в тыл, то самым идеальным танком был бы Т-28, но к нему у меня нет допуска. Замену в виде Т-29 я тщательно обдумал, но всё же отказался – слабоват, поэтому, как ни крути, но БТ-7 – самый идеальный вариант. Тот, что имеет кормовой пулемёт, с поручнями антенны. Германскую технику я пока не рассматривал, хотя использовать её, да ещё в тылу противника… Хм, отличная идея, как мне кажется. Однако есть и минусы в этом, мало того что я буду тылы у немцев громить, так надо же ещё и панику навести. Поэтому когда по своим стреляют танки с крестами – это одно, а если советские танки с красными звёздами – то это совсем другое. Паники будет больше. Русские танки в тылу – что может быть ужаснее? Вот и я так думаю.

Особо я не ломал голову над выбором, раз решил БТ, значит, «семёрочка». Конечно, желательно иметь танк с хорошей бронёй, орудием, парой пулемётов да ещё плавающий – сомневаюсь, что меня через мосты пропустят, а через водоёмы как-то нужно перебираться, но, к сожалению, таких танков не было, а танкетки мне самому не нужны. Зайдя в раздел «Исследования», я подтвердил, что хочу изучить БТ-2, и перешел уже на информационную страничку этого танка, исследовал башню и пушку, чтобы можно было активировать «семёрочку», что и сделал, вернувшись в раздел. Баллы ещё оставались, и я хотел по максимуму её модернизировать.

Когда купленный мною танк появился на расстоянии вытянутой руки, я оказался в его тени. Меня обдало запахом горячего металла и бензина. Оставшиеся баллы я потратил на ходовую, установил движок пятого уровня, башню и орудие третьего уровня, но тридцатисемимиллиметровое. Осталось рацию приобрести, но уж больно дорогая. У меня столько баллов не было. На счету осталось едва шестьсот единиц, поэтому, осмотрев, что ещё предлагает магазин, я приобрёл… зенитный пулемёт. Вообще на БТ они шли, но, к сожалению, не крупнокалиберные, те же ДТ, но только на турели и с зенитным прицелом. А защиту с воздуха иметь хотелось, как и дополнительный пулемёт, так что всё же купил и установил. Вот и всё, готово. Оставшихся сотни баллов хватило на то, чтобы установить метки автоматического пополнения боеприпаса и топлива, оформить аптечку – она на каждый танк отдельно оформлялась, а не на меня лично, – малый ремкомплект, ну и огнетушитель. Для БТ это желательно, ещё те свечки.

Так, пора заняться покупками для себя. Я приобрёл ремень с пустой кобурой, пистолет у меня и так уже был, опоясался, фляжку купил, двухлитровый термос в танк, воды потом наберу, котелок взял, такие же у меня в ИСе пропали. Сидор с мелочёвкой, от полотенца с мылом до бритвы. Ну и два стандартных сухпайка. Из оружия – ППД, автомат мне уже знаком был, только вместо диска рожки магазинов, три в подсумке плюс основной, цинк патронов к нему. Также купил десять гранат Ф-1. Ах да, полевой бинокль приобрёл и пылезащитные очки, вещь нужная. Шлемофон, как я и думал, висел на спинке кресла командира танка, у других тоже висели, надел, мой размер, очки сверху, после этого стал изучать танк. После покупки он мне сразу как-то стал знаком, только ускоренные курсы у всего экипажа, кроме меня. У меня было пятьдесят шесть процентов – заработанное на ИСе не изменилось. Значит, я знаю танк, плюс шесть процентов боевого опыта, и смогу его вести в бой и продолжать поднимать этот опыт. Это можно сделать только в сражении, так что надеюсь, они у меня будут. Почему-то у двух остальных членов экипажа, что отмечены моими данными, было только по пятьдесят процентов. Надеюсь, в будущем разобраться, почему так произошло.

Я не торопился, судя по карте, лес прочёсывали, но преследователи далеко были, так что, закончив принимать танк и раскладывать покупки – автомат под руку, чтобы удобно было, подсумок и фляжку на ремень, бинокль проверил, – я запустил двигатель танка, не обращая внимания на то, что поле засеянное и под гусеницами гибнет урожай, всё равно немцам достанется, если не сгорит. Набирая максимальную скорость, возможную на пересечённой местности, я погнал в ту сторону, где грохотало. Пока была возможность, решил проверить одну догадку. Отъехав от опушки на километр, остановил машину, бросил на землю диск от пулемёта и покатил дальше. Сто метров… двести, но полосы ликвидации все не появлялось. Вернувшись по своим следам, я обнаружил диск на том же месте, где его бросил. Ясно. Самоликвидация касается только танка, но не вещевого имущества или боеприпасов, если те находятся далеко от бронемашины. Хм, я так и делиться смогу необходимым, если это потребуется. Думаю, и топливом тоже. Забрав диск после эксперимента – нечего ценным имуществом разбрасываться, – я погнал дальше к передовой.

Мне помогло то, что я двигался от дороги, так что, заметив впереди позиции орудий, наверняка «трёхдюймовки», проехал мимо, напугав расчёты, и погнал дальше. Там в низине с помощью тактической карты обнаружил скопление техники и людей. Похоже, готовилась очередная атака. Я решил присоединиться. Но сначала пришлось в стороне подождать часа полтора, заодно позавтракал всухомятку – воды-то не было, мне источников не встретилось, – а когда вся масса техники двинулась, я нагнал её с тыла и присоединился. В пыли, поднятой танками, на меня и внимания никто не обратил. Силуэт знакомый, значит, свой.

Глава 5

Война – это серия катастроф, ведущих к победе.

Ж. Клемансо

Не сразу, но до меня всё-таки дошло, что я сглупил. Это произошло, когда все опции ремонта и огнетушения закончились, а меня во второй раз поджигали. Тушить было уже нечем, опция не перезагрузилась – просто не успела, и я, вывалившись из танка, стал кататься рядом, пытаясь сбить пламя с комбинезона. Мой план не сработал, хотя можно сказать, что я в тылу противника, пусть и между первой и второй линиями обороны. Вот только танк снова потерял. Хорошо ещё, что когда выбирался, автомат прихватил. Остальное внутри сгорело.

Сбив с себя пламя, я на полусогнутых рванул прочь, благо подбили меня рядом с низиной, туда я и успел скатиться. Правда, она неглубокая была, башню танка видно, чуть из пулемёта не срезали, когда выбирался. Голова гудела – хорошо меня контузило, но аптечка тоже разряжена, и контузия уже не первая, так что придётся потерпеть. А вообще этот бой был совсем тупой, шли в лоб, на окопавшиеся пушки и позиции, так что не удивительно, что пожгли их практически всех. Моё решение вырваться вперёд, было принято в отчаянии, в надежде хоть чем-то помочь нашим. Тем более мощность движка позволяла. Вырвался. Стал по позициям гонять, давя орудия и пулемётные расчёты. Там-то меня и подбили в первый раз. А наши, видя, что я уже веселюсь на позициях, в отчаянном рывке, на ходу укрываясь за корпусами подбитых машин, тоже приблизились и начали утюжить позиции, а я дальше рванул. И километра не прошёл как во второй раз подбили.

Ну а винил себя в том, что нормально не подумал, перед тем как в бой идти. А ведь говорил, что котелок варит, – оказалось, нет, поспешил. Итак, почему же я всё-таки присоединился к танкистам? Ведь ясно было, что атаку ждут и подготовились, так отчего же я в сторону не ушёл и там спокойно на скорости в тыл к немцам не прорвался? Вот и я думаю, что сглупил. Хотя, конечно, неплохо поработал, уничтожил до взвода солдат, шесть пушек раздавил, две с расчётами, и три пулемётных гнезда. А сейчас я в заднице, наши хоть и поработали на первой позиции, но немцев полностью не уничтожили, там окопы были, так что я оказался между молотом и наковальней, и даже если куплю танк, всё равно сожгут, пушек тут оказалось ну просто огромное количество. Вон, даже обе «тридцатьчетвёрки», что были в наличии, сожгли. Чем-то мощным били, раз им башни срывало, видимо зенитки поработали. А может, и гаубицы. А так я остался один, проутюжив позиции немцев; оставшиеся танки, очень немногие, кажется семь штук, ушли к своим. Судя по зелёным – многие из них мигали – точкам, на поле боя осталось много выживших членов экипажей, ранены почти все, но помочь я ничем уже не мог. За мной самим выслали группу из десятка солдат – видели, как я танк покинул. И что самое обидное, заработал я при этом прорыве неплохо, но на покупку ИСа не хватало каких-то жалких семнадцати тысяч. А если бы был этот танк, я бы тут всех расхреначил… наверное. Уничтожив зенитки сначала. Вблизи и они мне опасны. Поэтому если даже я добуду средства, перестреляв отделение, что меня ищет, то сразу танк я покупать не буду. Для начала мне нужно узнать, где позиции зениток, на карте они не отображались, замаскированы были, да и во время боя я их так и не засёк. А вот потом, когда все же куплю танк, расстреляю зенитки с безопасного расстояния и направлюсь к позициям противника на второй линии, их мелкие противотанковые хлопушки мне не помеха, разве что гусеницы собьют. Прорежу и уйду дальше в тыл, пусть паникуют. До конца дня много чего успею сделать. Есть, правда, одно препятствие этому плану. Низина сырая, увязнет мой тяж тут, как только его достану, а снова терять ИС по той же причине я не хотел, поэтому или нужно выбираться на сухое место, или использовать другую бронемашину. Похоже, так и придется сделать, но пока рано, я в танк забраться не успею, как его сожгут. Подождать нужно, идеально – до наступления темноты, но вряд ли мне дадут столько времени, значит, нужно искать такое место, чтобы была возможность не только забраться в танк, но и прорваться обратно к своим, благо первую линию обороны мы хорошо так проутюжили.

По поводу тактической карты и того, что «ахт-ахт» на ней не отображаются. Я уже как-то упоминал, но повторюсь. Вблизи на ней отображаются противники, даже если визуально я их не наблюдаю, а вот тех, что вдали, да ещё хорошо замаскированные, до того момента, пока себя не выдаст, не показывает. А во время боя, несмотря на то что зенитки стреляли, на карте они не появились. Значит, не просто хорошо замаскированы, а ещё и укреплены.

Шансов в одиночку на неподготовленной позиции уничтожить целое отделение мало, я не Рэмбо, если повезёт, внезапно из засады трёх-четырёх положу, дальше завяжется позиционная перестрелка, где преимущество будет у противника, у него просто стволов больше, поэтому нужно что-то думать. Что ещё плохо, наши отошли и воцарилась тишина. Ну, почти, боеприпасы и патроны рвались в горевших танках, ещё смрадом горевшей человечины тянуло, от которого подташнивало, но это не скроет перестрелку с отделением, значит, ко мне ещё направят солдат, а то и миномётами накроют. Кстати, я посмотрел, БТ-7, что горел позади, появился в разделе «Исследования», значит, я его окончательно потерял, никакой ремонт не поможет. То есть нужно снова покупать. Ну, деньги на это есть, только я уже на ИС настроился, из этой ситуации, в которую я сам же себя и загнал, можно выбраться только на нём. С БТ уже как повезёт. Кстати, ста метров не было между мной и танком, но сейчас, пока полз по-пластунски, превысил эту дистанцию, но система самоликвидации не сработала, видимо хватало того, что тот сгорел. Сам горевший корпус не пропал. Хм, значит, обломки ИСа остались на том же месте, где я его уничтожил. Надо бы при возможности проверить.

А пока стоит подготовиться к бою. От танка я уже отполз-отбежал метров на двести, тут удобная воронка была, пусть и с водой на дне – очень уж почва сырая, – но для меня это почти окоп, вот тут и встречу противника. Я решил пополнить вооружение, но пулемёт мне не дали, ручной пехотный танкисту не положен, а танковый ДТ без танка купить я не могу. Будет танк – будет пулемёт. Если бы заранее подумал, мог бы со своего снять. Ага, как будто у меня на это время было. Чудом автомат схватил. Зато гранат купил, к ним танк всё же не нужен. Два десятка «эфок». Вот с ними шансы положить всех немцев возрастают многократно. Куда я уполз, те засекли. Хорошо шли, перекатами, прикрывая друг друга, и, приблизившись, предложили сдаться. Угу, прям сейчас. Вон, на передовой линии обороны, которую наши без пехоты плохо проутюжили и зачистили, уцелевшие солдаты отстреливали спасшихся из горевших машин советских танкистов. Я слышал одиночные выстрелы, и зелёные точки гасли одна за другой. Это бесило неимоверно, там наших убивают, а я ничего сделать не могу!

Я расположился в своём окопчике – всё, что ниже бёдер, оказалось в воде, – разложил гранаты, заранее разогнув усики, чтобы кольца было легче выдёргивать, автомат проверил, рожки, и стал шарить по магазину – может, ещё что есть, что поможет с немцами справиться? Много там чего было, даже миномёты, но все эти разделы оказались для меня закрыты – танка-то нет, а откроются, только когда тот у меня в наличии повится. Любой. Раз игра танковая, значит, и воевать на танке должен, как мне, похоже, тонко намекали. Хм, можно винтовку достать, тут и СВТ есть, включая снайперский вариант. Решено, берём, плюс пять запасных магазинов к ней.

Наконец, немцы приблизились на дальность броска. Я выглядывать не стал, по тактической карте отслеживал. Выдёргивал кольца, отпускал чеки и кидал гранаты – просто в ту сторону, где были точки. А достать те меня не могли, я не высовывался, лишь рука мелькала, отправляя в полёт очередное ребристое яйцо. Ой, ошибочка вышла, – это я подумал, когда к моим ногам упала граната на длинной ручке, к счастью, плюхнувшись в воду. Ну да, у немцев же тоже ручная артиллерия есть. Не стоило полагать, что я умнее их. А вот ещё одна, чуть по голове не попала, тоже окатив брызгами грязной воды, скопившейся на дне воронки.

Действовал я мгновенно, не успела первая граната упасть, как я скатился в воду и схватив склизкую от грязи гранату, выкинул за пределы воронки. Именно в это время меня и окатила брызгами вторая. Но и она последовала за первой товаркой. Та рванула не сразу, секунды через две, причём бросал я её в сторону немцев. Не долетела, в воздухе рванула, видимо и в меня её кидали с задержкой, а вот вторая рванула почти сразу, едва я успел её кинуть. Меня спас край воронки, приняв осколки, да и я прижался к разрыхленному склону. Переждав взрыв, который еще раз сотряс мою контуженую голову, я принялся снова кидать «эфки» в сторону противника. Точки гасли одна за другой, но когда гранаты подошли к концу, в живых оставалось еще трое противников. Они находились за дальностью броска, но окружить меня, зайдя во фланги, не успели. Схватив автомат, я на миг высунулся и дал очередь. Промахнулся, это не из танка воевать, но и по мне промазали, пули свистнули рядом и зарылись в противоположный склон воронки.

Ситуация казалась патовой. Я не мог достать немцев, а те, в теории, меня. Но вообще-то могли, их гранаты на длинной деревянной ручке имели более высокую дальность броска, так что они могут закидать меня гранатами, сами оставаясь в безопасности. И вот что делать? Не высовываясь, я поднял автомат над головой и выпустил остатки патронов в сторону сразу двоих. Не попал, но залечь заставил, а пока перезаряжался, всё пытался найти возможность вывернуться из этой ситуации. Долго я явно не продержусь. Выжившие были злы на меня из-за потерь и в плен теперь явно брать не собирались. А тут прилетела ещё одна граната. В воронку не попала, рванула наверху, отчего я поплыл, контузия и близкий разрыв сказались. Но еще поборемся! Я был зол как никогда – за то, что завёл себя в такую ситуацию, да и на немцев тоже. Так что купил в магазине с десяток дымовых шашек и, поджигая там же купленной зажигалкой, стал кидать их в разные стороны, ну и ещё с пяток ручных гранат, чтобы немцы не расслаблялись. И, видимо, повезло – одна из точек погасла, похоже, случайным осколком задело. Снова сумма на счету поднялась, ну а я, дождавшись, когда дым распространится, воспользовался тем, что немецкие минометчики опасались задеть своих и поэтому ещё не накрыли меня своими снарядами. Достал БТ-7, тот появился рядом с воронкой, густой дым, к счастью, это скрывал, ветра в низине не было, и дым поднимался высоко. Я решил, что пора. Вскочив, рванул к танку – автомат и винтовка остались в воронке, тут жизнь висит на волоске, не до них. На удивление ловко скользнул в танк – хотя тело с трудом слушалось после нескольких контузий, – ну и взялся за управление. Нужно рвать когти, пока есть такая возможность.

Мотор взревел, и танк, взрыхляя землю, с некоторым трудом вырвался из низины. Мягкая почва не позволяла развить хорошую скорость, но наверху было посуше, и он наконец стал разгоняться. Трясло сильно, однако это не помешало мне достать штык-нож от брошенной в воронке винтовки и порезать себе ладонь, после чего активировать аптечку. Ну, вот и всё. Я снова молодцом и с появившимися силами и прояснившимся сознанием сосредоточился на управлении танка. Даже ожоги заживились, всё прошло. А вот форму желательно сменить – обгорела, да в сапогах вода хлюпала. Естественно, я рванул обратно к нашим, в сторону первой линии обороны немцев. Как я уже говорил, она была серьёзно ослаблена, и шансы прорваться появились немалые. Пулемёты стрекотали, пушка хлопала не переставая, стрелять на ходу не особо удобно, но я приноровился и чем дальше, тем реже мазал, да и мой личный опыт рос. Уже почти шестидесяти достиг. Уничтожив расчёт противотанковой пушки огнём орудия и пулемёта – давить я не рискнул, не хотел потерять скорость, если гусеница вдруг слетит, – проскочил над мелкими окопчиками и погнал дальше зигзагами. Уцелевшие пушки били по мне, одно попадание таки случилось, причём прямо в двигатель, и танк потерял скорость и заполыхал, но я потушил огонь, отремонтировал двигатель, использовав дополнительные ремонтные возможности, и рванул дальше. Надеюсь, больше не подобьют, в ближайшую минуту чиниться больше нечем, пока опция не перезарядится. К счастью, я ушёл за дальность стрельбы в тыл наших войск, снова удачно проскочив мимо той батареи «трёхдюймовок». На этот раз тактично свалил с поджаренной задницей.

К лесу, где меня три часа назад искали, я не поехал, вряд ли еще ищут, но лучше не рисковать. В стороне мне махали руками, пытаясь привлечь внимание и остановить, видимо представители той танковой части, что атаковала на этом участке и к которым я так необдуманно присоединился. Однако я уже учёный, второй раз на это не попадусь. Всё, хватит контактировать с представителями советского командования, будем воевать в одиночку и самостоятельно. Причём желательно в тылу немцев, где те не ждут появления советского танка и, соответственно, не имеют противотанковых средств. Это я об охранных дивизиях. Как мне удалось убедиться, передовые части вполне профессионально умеют противостоять бронетехнике. Вон сколько наших пожгли, а ведь немецкие танки на горизонте так ни разу и не мелькнули, всё пехота и артиллеристы работали и при этом справились. А это вызывает уважение, а ведь я говорю о противнике.

Уйдя подальше от основной дороги, я выехал на полевую, что позволило ускориться: на рыхлом поле узкие гусеницы тонули, а тут хоть и трясти больше стало, зато скорость повысилась. Я стабильно держал её в районе шестидесяти, поднимая за кормой столб пыли. Заметив, что дорога поворачивает в сторону передовой, я проскочил по единственной улочке неизвестной деревушки, пустой к слову, карта показала всего несколько человек, да и то явно из местных, горели оранжевым, видимо нейтралы, и погнал дальше. На улочке заметил только сломанную «полуторку» с армейскими номерами, явно брошенную.

За деревней я неожиданно наткнулся на овраг, а чуть дальше узнал место стоянки тяжёлого батальона, с которым провёл ночь. Однако сейчас там было пусто. Хотя нет, один КВ первой модели стоял, видать тоже брошенный, живых рядом никого. Скорее всего, из-за повреждений бросить пришлось. Спустившись в овраг, я покатил в сторону брошенного тяжёлого танка. Тот стоял наверху с открытыми люками, и пусто вокруг. Выезжать на своем танке наверх я не стал, остановил бронемашину внизу, заглушив двигатель, и покинул башню. Спрыгнул на землю неловко, тяжело опершись руками о колени, склон тут больно крутой, и выбрался наверх.

Внешний осмотр КВ-1 дал ясно понять, что после тяжёлого ночного боя тот получил столько повреждений, что даже странно, как дополз до этой стоянки. Скорее чудом, и это чудо зовётся мехводом, подвиг которого я оценил. С машины сняли всё ценное. Я внимательно осмотрел её со всех сторон, поглаживая борозды от попаданий – несколько болванок застряли в лобовой броне, – после чего запрыгнул на крыло и поднялся к башне, чтобы заглянуть внутрь. Снято всё, пулемётов нет, снарядов и прицела с замком тоже. Топливо, по-видимому, слито. Ну да, вон даже горловина не закрыта, крышка висит на цепочке. У меня была надежда, что если я залезу в танк и сяду на место кого-то из экипажа, например командира, то смогу ввести его в игру. Решил попробовать и устроился в кресле командира. Воняло тут изрядно, в основном сгоревшим порохом, но этот запах для меня уже привычен, от самого тем же несёт. Нужно до нормального водоёма добраться и помыться, да и форму с комбезом сменить. Но это чуть позже.

Попытка не увенчалась успехом, игра танк не видела, лишь предлагала приобрести эту тяжёлую машину. Повздыхав, я покинул башню и, положив ладонь на горячую броню – солнце пекло серьёзно, – отправил КВ в магазин, а мой счёт заметно поднялся. Кстати, на ИС уже хватало, но пока приобретать его не буду, как ни странно, БТ меня устраивал, в основном из-за его скорости. Не зря же БТ расшифровывается как «быстрый танк». Тем более в случае нужды сменить танк на танк не трудно. Да и баллов накопил столько, что уже могу взять следующую машину модели А-20, четвертый уровень сложности. Потом идет пятый уровень сложности – Т-34, и шестой – Т-34-85.

Уезжать я не стал, прогулялся до свеженасыпанного бугра – братская могила, тут похоронили тех, кто пережил бой, но не дожил до утра. Хоронили без меня, я только видел, как могилу копали, когда меня посыльный разбудил. Постояв с непокрытой головой, надел шлемофон и, чётко отдав честь, развернулся и направился к танку. Меня дела ждали. Для начала я залез в танк и купил в магазине себе бытовую мелочёвку, уже в какой раз, от сидора до всего остального, новый комбез выбрал, а форму вот брать не стал, прежняя не обгорела, в отличие от комбеза, прокоптилась только. Шлемофон тоже оставил. Переодеваться не стал, сначала помоюсь где-нибудь, и тогда уж… Нашёл нательное бельё в магазине, обычные чёрные трусы и белую майку, а не как у меня – белые кальсоны на завязках. Тоже сменю, когда помоюсь.

Пока раскладывал в танке покупки, включая автомат, тот же ППД с рожками, задумался. А что если купить ещё один танк? Просто для проверки. Это вообще возможно? И если возможно, то смогу ли я одновременно управлять двумя танками? А тремя? Надо проверить. Войдя в магазин, в раздел продажи техники, я открыл линейку советских машин и попробовал купить Т-26. Однако на покупку стоял запрет, что меня изрядно расстроило. А я-то уж размечтался… Хотя если советская не открыта, раз я уже БТ владею, может, линейки других стран откроются? Сказано – сделано, проверил. Перешёл в следующую линейку, немецкую, и убедился: купить могу, но пока первый уровень, потому как нужно воевать на технике и исследовать. Проверив остальные линейки, я также убедился, что могу приобрести дополнительную боевую единицу. Единственно что, не знаю, смогу ли управлять сразу двумя? Подсказок не было, я всё обыскал, значит, только методом проб можно узнать? Справочной в игре почему-то не было. Наверное, чтобы игра интереснее была и игрок до всего сам доходил, методом проб и ошибок.

В общем, я не стал медлить – проверять своё предположение так проверять. Да и насчёт того, что брать, особо не раздумывал. Если и брать, так германское. Поэтому я решил открыть танк второго уровня, благо баллов на моём личном счету для этого хватало. Я исследовал тип «Pz-2», со скорострельной автоматической пушкой, и приобрёл его. Танк появился в своей привычной серой раскраске с крестами, без номера, метрах в трёх от БТ. Тот скопировал направление движения, то есть морда свежекупленного танка смотрела туда же, куда и у моей «семёрки». В момент покупки произошло сразу несколько действий. Мне присвоили должность командира группы, о чём пришло сообщение, я стал командиром взвода, пусть во взводе всего два танка, и появился новый значок и новые опции. Описывать все не буду, это долго и сложно – сам больше часа сидел разбирался, – но главное: я смогу управлять двумя танками одновременно, сидя в одном из них. И конечно, сразу попробовал это сделать. Пока БТ сдавал задом, «двойка» рванула вперёд. Ну, тихонечко покатила, я же её ещё не модернизировал. Результат налицо, после того как расстояние превысило сто метров, у «двойки», как и ожидалось, включился самоликвидатор, пришлось срочно сокращать расстояние, чтобы не потерять танк. Кстати, оказалось, что на танки первого уровня любой иностранной линейки баллы тратить не требовалось, да и платить тоже не нужно было, танки я мог взять бесплатно, а вот всё остальное требовалось исследовать и покупать. Совсем как в игре.

Подумав, я решил проверить и вызвал сразу два танка первого уровня других иностранных линеек, а именно китайца и поляка. Да наугад тыкнул. Мне они для проверки нужны, больше ни для чего. Вот тут сразу стало понятно: четырьмя танками я еще управлять смогу, но пятый, чую, не потяну. Но на всякий случай еще и японца вытащил – и убедился: так и есть, пятый я не тянул. Может, в будущем, набравшись опыта, и смогу, но не сейчас. А дальше меня ждала засада. Я покинул БТ, чтобы отправить технику обратно в магазин, это не сложно: положил ладонь по очереди на каждый и мысленно пожелал, войдя в магазин, отправить их обратно. Проверил сначала на китайце, он ближе стоял, но ничего не вышло. В панике я проверил остальные, и та же ситуация. Видимо, магазинную технику я могу потерять только в бою, а продавать технику и трофеи – только местные. Вот же засада. Хотя о чём это я? Отъехать, и та сама самоликвидируется. Так что без паники! Так я и сделаю, мне танки первого уровня не нужны, слабы и скорость низкая, только если для засады использовать, а иначе как гиря на ногах будут. Однако «двойку» я прихвачу, она вполне может пригодиться, тем более баллы с помощью неё наработаю для развития бронетехники.

Отложив уничтожение танков, я всё-таки сначала пообедал, достав съестное и термос с водой, а потом задумался, всесторонне изучая разные модели бронемашин. А вообще, зачем мне от них избавляться? Ну пусть тихоходны и пушки слабоваты, но с помощью них я открою вторые уровни их линеек, так что спешить не стоит. Насчёт пятого тоже можно что-то придумать. Например, по очереди танки перегонять, главное дистанцию самоликвидации не превышать. А так, глядишь, наберусь опыта, раскачаю умения, и смогу управлять пятью машинами. Всё же прокачка в игре большую роль играет.

Сидя на корме БТ, я размышлял. У меня осталось на личном счету двести шесть баллов, на самом танке – за четыре тысячи, так что я решил потратить их на модернизацию техники, той же «двойки». Конечно, можно приобрести пушки улучшенных моделей для них, но «двойка» будет напарником моему танку, остальные – это лишь поддержка для прикрытия. Баллов мне хватило на улучшенную модель двигателя для «двойки», так что сорок километров в час точно теперь держаться сможет и хотя бы не отстанет от БТ.

Моя тактическая карта, на которую я регулярно поглядывал, доставала до дороги, и я отслеживал, кто там движется. Надо сказать, дорога не пустовала. Немцев там ещё не было, зато наших хватало. В большинстве шли в тыл, похоже, началось отступление, да и грохот канонады заметно приблизился. Не думаю, что немецкое наступление будет длиться долго, насколько я понял, танковые бои тут тянулись несколько дней, а пока пошёл лишь второй, значит, немцы ещё три-четыре дня наши танковые подразделения в обороне перемалывать будут.

Прибравшись за собой на месте лагеря, я выбрал момент, когда дорога опустела, и пересёк её, подгоняя свою команду инвалидов. Сначала танки первого уровня перегнал, потом за «двойкой» вернулся. Еле успел, как на горизонте показались передовые подразделения немцев. Наши отступали в стороне от дорог, видимо, чтобы с противником не пересечься. А двигался я по следам своего ИСа, пока не добрался до того места, где тяж был мной сегодня утром уничтожен. Воронку с водой на дне сразу обнаружил, но никаких следов от самого танка не было. Кроме повреждённой земли, включая то место, где башня упала. Я могу с уверенностью сказать, что обломки сами исчезли, так как никаких следов по вывозу их просто не было. Это меня заметно успокоило. Значит, технологии противнику не утекут. На тактической карте я видел, что дальше по берегу реки двигалась группа советских бойцов и командиров, но пересекаться с ними не собирался. Тут рядом дорога, забитая немецкими войсками, а я у меня пять танков, пусть три из них полный хлам, но использовать-то можно. И от хлама избавлюсь, и баллы наберу. Может, потом САУ приобрету или ПТ. С моими возможностями я смогу воспользоваться ими по полной. Особенно артустановками. С моей тактической картой я буду так накрывать противника, что потери он понесет более чем серьёзные. При этом останусь вне зоны видимости и, можно сказать, в безопасности. Однако минус в том, что дальность тактической карты невелика, использовать САУ в полном объёме не получится. Однако батарея САУ – это серьёзно, так что при возможности, конечно, буду использовать. Только надо сначала открыть третий или четвёртый уровень техники, а там посмотрим, как воплотить такую интересную идею в жизнь.

Глава 6

Генерал – это ефрейтор, которого много раз повышали в звании.

Г. Лауб

Именно тактическая карта мне и подсказала, как лучше добраться до дороги. По полевой до перекрёстка не доберёшься, там открытая местность, так что я, чуть в стороне, по камышам и берегу реки дополз до трассы. Каменный однопролётный мост не был взорван, к нему и двигался. Артиллерия у моих танков была слабая, поэтому в моих интересах подобраться как можно ближе, желательно вообще метров на сто. Передвигался я всё так же перекатами: сначала тихоходов перегонял, потом за немцем второго уровня катался. Использовал БТ, он в этом деле куда предпочтительнее. А вообще неплохо бы собрать бронегруппировку – пару тяжей, пару ПТ и пару САУ. Только вот невозможность дальнего дистанционного управления ставила крест на этой идее. Как говорится, идея шикарная, да тылы подводят. Во всяком случае, до дороги мы добрались. Не стоит думать о немцах плохо, засекли меня быстро. Сначала я подогнал танки метров на триста, ближе никак, точно засекут, а потом всю массу двинул вперёд, а когда понял, что меня обнаружили – тревога поднялась, – остановился и открыл с места прицельный огонь. Как оказалось, и пятым танком можно управлять, стреляя с места. Особых планов нанести сокрушительное поражение я не строил, мне бы свои возможности проверить по управлению группой, ну и результаты такой работы. Баллы не на первом месте, но и не на последнем. Поэтому все четыре танка стояли не открыто, я всё же старался, чтобы из укрытий только башни торчали – проживут дольше. Что вполне удалось. Мой БТ, спрятавшись таким же образом, с максимальной скорострельностью посылал снаряд за снарядом.

Чтобы использовать всю мощь моей бронегруппы, я планировал разбить грузовики сначала с одной стороны, потом с другой, уже на том берегу, и после этого расстреливать тех, что оказались бы между подбитыми мной машинами. Не особо получилось по той причине, что подбитую технику остальные машины просто объезжали по обочине и только набирали скорость. Однако всё же некоторый урожай я собрал. Самой крупной удачей считаю то, что на мосту поджёг бензовоз, используя «двойку», там же загорелся грузовик, который во время движения врезался в бензовоз. А грузовик этот со снарядами был, так что, рванув под конец боя, повредил каменный мост и тот рухнул в воду. Также было уничтожено двадцать два грузовика, три бронетранспортёра, шесть легковых автомобилей, три мотоцикла – один одиночка, случайно под снаряд попал, и двое с колясками. Личного состава немцы потеряли до двух рот. Артиллерию выбивал первым делом, на моём участке пушек набралось едва на две батареи, но выстрелить я им не дал, уничтожив и грузовики, и расчёты, да и сами орудия тоже. Но когда в стороне загрохотали орудия – явно гаубицы работали – и вокруг начали вставать столбы разрывов, я понял, что моё время закончилось. Так как танков тут не было, а противотанковые пушки я выбил первым делом, то потерь у меня не было, поэтому, выведя на открытую местность всех трёх монстров первого уровня и отогнав их от себя метров на восемьдесят, чтобы систему самоликвидации не запустить, с места открыл огонь. Гаубицы перенесли огонь на них – видать, где-то корректировщик сидел, которого я пока не засёк. За три минуты все три танка были превращены в полыхающий металлолом, хотя стреляли до конца. Попаданий не случилось, но хватило близких накрытий, они перевернули эти жестянки, и те заполыхали, превратившись в решето от осколков. Я же развернулся и в сопровождении «двойки», так же по берегу реки, стал удаляться. Это немцы тоже засекли, и весь маршрут движения, пока корректировщик меня видел, меня сопровождал обстрел.

Один снаряд рванул перед БТ буквально в десяти метрах, я не успел ни затормозить, ни объехать воронку, и танк нырнул в неё. Пусть боком, но этого хватило, проскочив воронку, ему лечь на бок. Как так получилось, сам не понял, но приложило меня хорошо, аж аптечка автоматически сработала.

Голова прояснилась, всё же меня изрядно ошеломило. Я подогнал «двойку» ближе, укрыв её за корпусом БТ, подпёр передом, и рывком поставил БТ на гусеницы, сразу активировав ремонт танка, что и произошло, и погнал дальше. Всё же эту технику я не потерял, в отличие от тех трёх, что остались гореть на поле. Но там я сознательно действовал, просто избавляясь от них, я уже неплохо на них подзаработал в баллах, что позволит мне чуть позже частично открыть вторые уровни. Впрочем, не все. У поляка-то в этом плане легко, там второго уровня всего одна машина, в отличие от советской бронетехники или германской. У китайца было два, а у японца три танка второго уровня для открытия. Китайскую технику имеет смысл использовать, немцы всё равно её за нашу примут, там хоть чуть более тёмный цвет покраски, зато звёзды есть, так что замаскирую под нашу. К тому же часть простейшей техники происходит от советской бронетехники, так что понятно, что силуэты общие. Стоит подумать об этом, но чуть позже, пока же нужно просто уйти.

Преследования я не заметил, и когда корректировщик меня потерял, немцы со злости по площадям начали бить в мою сторону, но не угадали, падало далеко. Однако вскоре я засёк авиаразведчика, которого, видимо, специально вызвали. Это был лёгкий одномоторный самолёт, и когда он приблизился, я его сбил. Он обнаружил нас по столбу пыли после того, как мы на полевую дорогу выехали – я рванул к тому лесу, где в начале игры с диверсантами схлестнулся, – и начал преследование. Сбить получилось не сразу, весь диск зенитного ДТ выпустил, это не крупняк, но лёгкому одномоторному, идущему невысоко, всё же хватило. Там, где разведчик воткнулся в землю, разгорелся пожар с густым дымом, ну а я уходил дальше.

Добравшись до леса по следам своего же ИСа – дорога проверенная, – двинулся в его глубь. В планах у меня значилось такое. Пережду в лесу, прорыв в тыл к немцам мне не удался, не хочется рисковать повторно, а то снова наскоком нападу на окопавшихся немцев. Пройдут, тогда можно будет действовать, ведь я сразу окажусь в их тылу. Да и передохнуть хочется, а то столько за эти сутки навалилось, что голова кругом идёт. Нужно посидеть-поразмыслить, разложить по полочкам всё, что со мной было с самого начала игры, проанализировать, где ошибся и где напортачил. А ошибок у меня хватало, сам знаю. Сейчас доберусь до того оврага с ручейком на дне и там рядом разобью лагерь.

Однако планы пришлось менять, в лесу я был не один, и меня обнаружили, по шуму движков, наверное.

Остановив колонну на лесной дороге, я задумчиво изучал скопление зелёных точек неподалеку, причем некоторая их часть находилась на той же дороге, по которой я двигаюсь. Более того, они расположились именно у моего ручья в овраге. Встреча грозила стать неизбежной, а встречаться я не хотел, ещё не хватало. Чую, найдется какой-нибудь командир выше меня званием и прикажет для усиления войти в их подразделение, а ослушаться мне нельзя. Ну уж нет, у меня подобный опыт уже был, и его можно с уверенностью назвать неудачным. Поэтому я решил в этой ситуации поступить по-своему. Просто развернуться в обратную сторону. Обойду лес по опушке и где-нибудь там укроюсь рядом с любым водоёмом. Тело уже чесалось, требовало искупаться. Уже мечтаю об этом.

Сначала я загнал БТ между деревьями, а сам пока на месте всё так же дистанционно разворачивал «двойку». Опыт я учёл, и теперь дозор из немецкого танка всегда двигался впереди, на случай проблем, чтобы принял на себя эти самые проблемы. Так что я убрал свой танк с пути немца, потом задом выгнал БТ на дорогу и, так же развернувшись, при этом срезая землю гусеницами, нагнал «двойку» и двигался метрах в пятидесяти от неё. Расстояние достаточное, чтобы, если что, прикрыть или отойти, если наткнусь на силы противника, которые мне будут не по зубам. Ну и про расстояние для самоликвидации не стоит забывать. А вот насчёт внезапной встречи с противником не нужно думать, что я с тактической картой застрахован от случайностей. Напомню, что на карте отображается то, что я сам засеку, или если противник выдаст себя выстрелами или шумом. Поэтому карта не панацея, хотя у неё плюсов больше, чем минусов. Так что я смогу встретиться с немцами на этой дороге лоб в лоб, и для всех эта встреча будет неожиданной. Оттого я так и берёгся. Вон, своих засёк метров за двести до встречи, иначе бы так и наткнулся. Ладно успел развернуться и свалить.

Выбравшись на опушку, я по ней объехал часть леса и, найдя побольше места между деревьями, загнал танки туда, в глубь леса, укрыв танки от наблюдения с воздуха под густыми кронами. Остались следы, но маскировать их было нечем. Да и не умел я, если уж откровенно говорить. Так что будем надеяться на русское авось. Что привлекло меня в этом месте, так это лесное озерцо неподалеку, кажется, из него тот родник и выпадал, что по овражку протекал. Закрыв танки и прихватив свежую одежду, а также сидор с припасами, я направился к озеру. До него было метров сорок, так что потерять технику мне не грозило.

Накупался я просто восхитительно. И пока готовился на бережку ужин – супчик варил, – ползал по магазину. Всё-таки те три танка первого уровня действительно неплохо повоевали, польскую ветку можно теперь открыть до второго уровня, количество баллов позволяет, а у японца и китайца хватало открыть по два танка. Этим я и занялся. Всяко пригодится. Вот «двойку» свою я полностью модернизировал, но баллов на следующий танк пока не хватало. Открыл А-20, однако купить пока не мог, БТ мешал. Так что занимался мелочёвкой. Пока после ужина размышлял над своими действиями, не заметил, как уснул у костерка, завернувшись в плащ-палатку.

Проснулся я оттого, что кто-то пнул меня по ноге. Сразу дёрнулся и попытался схватить автомат, который до этого баюкал в объятиях, но обнаружил его отсутствие, да и кобура с ремнём исчезли. Их я использовал вместо подушки. За день так устал, что даже не почувствовал, как меня разоружают. И что самое отвратительное, тактическая карта ясно показывала, что меня окружают неизвестные, светящиеся ярким рубиновым цветом. Впрочем, зелёные точки на ней тоже были, только далеко, четыре группы, ближайшая из них в километре. Вот какой был шанс, что ночью в лесу на меня наткнутся немцы? Мизерный, но я везуч как утопленник. Да и как меня обнаружили, я понял: неподалёку тлели угли от костра на месте оставленного полена. Или на дым вышли, или на свечение. Чёрт.

Мои попытки отыскать оружие вызвали у немцев негромкий издевательский смех. Тишина вокруг, шуметь они явно не хотели. Осмотревшись – глаза привыкли к темноте, и лёгкий свет от углей давали мне возможность это сделать, – я понял, что это не диверсанты. Немцы были в своей форме, увешаны оружием с ног до головы, даже радист имелся. Скорее всего, полевая разведка одной из частей. Я же досадовал на себя, поняв, что стал жертвой убеждения, основанного на хрониках и мемуарах, что немцы боятся лезть в лес. Был уверен в своей безопасности, что максимум, на кого могу наткнуться, так это на своих, а тут такой неприятный сюрприз. Не знаю, может, потом немцы и станут бояться леса, но сейчас этого что-то незаметно.

Я достаточно быстро убедился, что они действительно из полевой разведки. Мало того что знаток русского языка был только один, так при этом говорил так отвратительно, что я с трудом его понимал.

– Не коверкайте язык, я вас понимаю, – сказал я на немецком.

Заполучив в руки немецкий танк, я получил также германское воинское звание и фамилию, переведённую с русского на немецкий. Знание языка прилагалось. Правда, для меня это знание тоже оказалось сюрпризом, минуту назад я об этом и не подозревал. Теперь есть подозрение, что я буду владеть языком той страны, танком которой владею. Может, и польский с китайским и японским знал, когда у меня те танки были? Жаль, полиглотов не встретилось, чтобы это проверить.

Сейчас же, отложив проверку себя на способности полиглота, я занимался сразу несколькими делами. Покупал в магазине снаряжённый наган, и незаметно прикрыл его рукой, чтобы можно было внезапно выхватить и открыть огонь. Потом считал, сколько противников рядом, ну и, конечно же, дистанционно управлял танками. Немцы, похоже, об их присутствии даже не подозревали, с другой стороны подошли. Поэтому движки я не запускал, не хотел их насторожить, и работали только приводы башен, поворачивая стволы пушек в нужную мне сторону. Немцев было восемь, небольшая группа, возможно корректировщики с прикрытием к нашим в тыл пробираются, пока не знаю, но шансы вырваться есть. Не думаю, что я им интересен как пленный, хотя и офицер, по их мнению. У них задание, опросят, прирежут и дальше пойдут. Логично это, и думаю, так и будет, хотя надежда, что всё обойдётся, всё же тлела, вот только разум убеждал, что она безнадёжна.

Тянуть я не стал, конечно, мои слова слегка удивили немцев, ведь они болтали рядом со мной, не особо скрываясь. Так что я теперь знал их планы относительно себя. Произнося эту фразу, я сразу начал действовать. Первое, не вскидывая руку, от бедра, выстрелил в двух немцев, что стояли между мной и берегом озера. Одновременно вскакивая, рванул на полусогнутых к воде. Ну и открыл огонь из танков, как только рухнул в воду, берег меня скрыл, и это стало безопасным. Я успел заранее прицелиться, поэтому осколочный снаряд из тридцатисемимиллиметровой пушки рванул в ногах трёх немцев, раскидав их, а очередь «двойки» довершила начатое. Правда, двое немцев всё же уцелели, один рухнул в воду рядом со мной, а другой стонал и полз в укрытие, к ближайшему стволу дерева. Тут деревья росли густо, танки близко не подогнать, я уже смотрел, но стрелять можно, хотя мёртвых зон тоже хватало.

Схватка не обошлась без потерь с моей стороны. Немцы ведь тоже не лохи, и, пока я сидел, некоторые держали меня под прицелом, поэтому выстрелить успели. Пусть попал только один, но пуля вошла мне в спину, прострелив насквозь. Главное, я был ранен, а рядом из воды вынырнул вполне себе целый немец. Однако я на адреналине был, ничего не чувствовал, поэтому, вскинув наган, дважды выстрелил почти в упор и умудрился промахнуться. Руки ходуном ходили. Поэтому продолжал палить, пока барабан не опустел. Попал не знаю какой пулей по счёту, но тот, всплеснув руками, завалился на спину и скрылся под водой. Я же, выбравшись на берег, побежал к танкам. Меня шатало из стороны в сторону, но я упорно шёл. Причина – ранение. Аптечкой я мог воспользоваться только внутри танка. Поэтому, пока не истёк кровью, торопился, зажимая развороченное выходное отверстие на груди. Там хрипел выходящий воздух, пока я, тяжело дыша, упорно бежал к своему исцелению.

Вот и «двойка», она была ближе на четыре метра, что в моём состоянии за счастье, да и ниже она по сравнению с БТ. Люки я уже открыл и, с трудом взобравшись на броню, попытался ещё раз активировать аптечку. Однако даже на броне она не действовала, так что я из последних сил вниз головой скользнул в люк башни, уже теряя сознание от кровопотери и безумного броска от озера. Аптечка сработала, и я долго кашлял, выхаркивая кровь из лёгких. При этом не особо обращая внимание, что пачкаю боевой отсек «двойки». Минут десять прошло, пока я более-менее оклемался и пришёл в себя. Нужно закончить начатое, на карте всё ещё светились две красные мерцающие точки, двое немцев не уничтожены, хотя, видимо, тяжело ранены, раз остаются на месте. Стрельба всполошила наших, тех, до кого донеслись выстрелы из пушек, но места стоянок они не покинули, лишь усилили охранение. Выбравшись наружу из танка и вооружившись, я дошёл до места своей ночёвки и, спрятавшись за одним из деревьев – кажется, это тополь был, – несколько раз прицельно выстрелил, подсвечивая себе фонариком. Ну, вот и всё, подранков больше не было. Прыгнув в озеро, я сначала труп дотащил до берега и полувытащил его, а потом, скинув майку и трусы – всё равно испачканы, а ведь только надел, – помылся, полчаса из воды не вылезал, хотя и не сказать, что та тёплой была. Видимо, ключи тут били. Потом купил в магазине новое нательное бельё, оделся, новенький комбез натянул, опоясался, сапоги, шлемофон, ну и занялся сбором трофеев. Своё вернул, а немецкое в магазин отправил, пополнив свой счёт. Всё что было снял, даже повреждённое. Сна уже не было ни в одном глазу, хотя пять часов всего поспал, но, видимо, этого хватило, да и аптечка помогла, поэтому я решил не задерживаться, а, используя ночное время, отправиться в тыл к немцам. Тем более ночь мне в помощь, можно в темноте удары наносить, спросонья никто и не поймёт, что случилось. А пока поймут, я уже далеко буду.

Сказано – сделано, вернув все вещи из своего лагеря в БТ – то, что не пострадало, а что пострадало, я заменил в магазине на новое – и выгнав танки на опушку, покатил к дороге. А внаглую, включив фары. Впереди «двойка», силуэт немцам хорошо знакомый, я к тому же её полностью модернизировал, звук работы мотора им тоже должен знаком быть, дозоры и посты не должны насторожиться. Ну а за «двойкой» уже я катил на «семёрочке». С прорывом в глубь немецких тылов возникла маленькая проблема. Ближайший мост-то я разрушил невольной детонацией снарядов в горевшем грузовике, а навести понтоны немцы, видимо, не успели. Те части, что переправились раньше, ушли вперед, а с той стороны реки скопилось изрядно техники. Там на мосту даже сейчас стучали молотки и топоры. Для понтонов место неудобное, обрыв высокий, видать сапёры делали новый настил, к утру должны успеть, а армейцы пока отсыпались. Я подкатил практически вплотную к реке, это не бесстрашие или глупость, как можно было бы подумать, а банальная недостаточная дальность полёта снарядов орудий моих танков. И чтобы нанести как можно больше потерь в технике и людях на другом берегу, стоило подойти как можно ближе. Сыграла всё та же наглость и свет фар, что слепил охрану с этой стороны. Даже зенитки имелись две, но на том берегу.

Именно зенитки я и посчитал самым опасным, там один из расчётов был готов к стрельбе, да и второй дремал на позициях. Видимо, как раз на подобный случай.

Когда моя «двойка» подкатила к мосту, заодно задавив старшего, который поднял руку, выйдя на дорогу, она открыла огонь именно по той зенитке, где расчёт был готов к бою. Кстати, калибр был тот же, что и на танке. Пять снарядов в обойме сделали своё дело, а тут и я подкатил и красиво затормозил, вонзая снаряд во второе орудие и раскидывая расчёт. И принялся обстреливать технику на другом берегу. Немцы, что были на этом, старательно мешали, пришлось из пулемётов часть покосить, другие укрылись в мёртвой зоне у кромки воды, однако всё же делать своё благое дело мне помешать не могли. Не так и много я успел, как хотелось бы, но даже больше, чем планировал. В этот раз «панцеры» в прицеле моего танка всё же мелькали, причем много. Их с той стороны около сотни скопилось, и грузовиков с пару тысяч. Плотно стояли. Стрелял я прицельно, бронебойными по танкам, выводя из строя ближайшие машины, это было несложно, некоторая техника уже начала гореть, подсвечивая остальные. Да и паника поднялась, немцы полуодетыми бегали и старались забраться в свои танки. Работал я по «панцерам», а «двойка» – по топливозаправщикам и тем машинам, в которых явно были бочки с топливом.

Всё бы хорошо, но и для моих танков укрытий тут не было, кроме остовов сгоревших машин – предыдущая моя работа. Я, конечно, погасил фары, чтобы мишенями не стать, но стоял на совершенно открытом месте. Ну а когда немцы немного оправились, стал маневрировать машинами, лишь на миг замирая, чтобы прицельно выпустить снаряд или очередь мелких снарядов из «двойки». Однако спасало это мало, чем больше немцев и экипажей «панцеров» занимали свои места, тем больше стволов по нам стреляло, так что итог был закономерен. Сначала сбили гусеницы «двойке», и пока шёл ремонт, её подожгли. Естественно, пламя я дистанционно огнетушителем сбил, и гусеницы починил ремонтным комплектом, отгоняя «двойку» в сторону, и та, катаясь, продолжила вести огонь. Ну а сам на БТ под прикрытием стал отходить. Но и тут не повезло, тоже подбили, сначала подожгли, потом башню заклинили. Один снаряд, пробив тонкую броню танка, ранил меня в ногу. Я сознания не потерял, видимо от шока, но, к счастью, аптечка сработала штатно, и я рванул прочь от моста, развернув танк. А тот пятился кормой вперёд, продолжая вести огонь, чем себя и выдал. «Двойка» сзади снова заполыхала, опять достали, но и мне не удалось уйти, повторно подожгли, так что, покатившись кубарем по броне, в этот раз я сразу покинул танк, пока огонь не охватил мою одежду, и отбежал в сторону, придерживая автомат и сидор. Вот их прихватить я не забыл. Ну и спешно стал отходить. «Двойка» уже рванула, я превысил дистанцию управления, и сработала система самоликвидации. А потом и БТ рванул, по той же причине. Отбежать я успел порядочно. Никаких взрывов или детонации не было, как и в случае с «двойкой», из люков просто вырвался столб яркого пламени, это порох в снарядах сгорал, в БТ разве что ещё хлопали, взрываясь, осколочные снаряды, а в остальном танки застыли на своих местах раскалёнными тушами.

Быстро шагая прочь, хотя и сильно хромая, я раздумывал, что неплохим получился этот рейд и расстрел техники у моста. Я могу с уверенностью сказать, что уничтожил одиннадцать танков; стрелял в основном по средним и тяжёлым, «тройкам» и «четвёркам», считая их самыми опасными. Эти одиннадцать точно уничтожены, ещё с пяток условно повреждены – уверен, что подбиты, но всё-таки не сгорели, после чего их можно отправлять только на переплавку. «Двойка» подожгла шесть топливозаправщиков и три машины с бочками. Всё, что было мной обнаружено в пределах видимости. От них загорелось ещё с три десятка грузовиков. Так что урон был нанесён немцам серьёзный, да и детонация боекомплектов горевших танков прибавляла паники. Вот и всё, что я успел. Ну разве что ещё уничтожил расчёты орудий гаубичной батареи, что стояла на ночёвке рядом с мостом, однако огонь я по ним открыл тогда, когда те, отцепив орудия, начали их разворачивать вручную в мою сторону. Пострелял, чтобы разогнать, и снова стал бить по основным целям.

Глава 7

Война, ваша светлость, пустая игра.

Сегодня – удача, а завтра – дыра.

И. Бродский

Ушёл я недалеко, босиком идти было неудобно, поэтому скоро остановился, чтобы купить в магазине новые сапоги и комбез – когда мне снаряд ногу повредил, правого сапога и части штанины я лишился, так что сами должны понять, какой вид я имел. Наконец переодевшись, я внимательно осмотрелся, убедился, что темнота меня скрывает, ну и купил А-20. Пора переходить на танки уровнем повыше. К тому же мне открылся танк третьего уровня, «Pz-IIIЕ». Я решил полностью открыть это направление до «Тигров». Ну и, прикинув, приобрел китайца второго уровня, что так сильно походил на Т-26. Эту линейку я тоже хочу развить до тяжёлых машин. Желательно седьмого уровня и выше. Там, где у них копия ИС-2 и выше. Все три танка встали на поле в ряд, и принялся тратить личные баллы на их модернизацию. Ну, у А-20 только ходовую улучшил, «тройке» тоже, а вот «Тупе» только на движок и хватило. Надеюсь, не отстанет.

Управление танками стояло штатное, дистанционное. Забросив вещи в «двадцатый», я устроился на броне и, перегнав вперёд китайца, чтобы шел в дозоре, не так жалко потерять, перед своим танком пустил «тройку». Чтобы между мной и немцами в случае внезапной встречи было два танка. Пока те гибнут, сдерживая противника, я успею смыться. Это при самом неблагоприятном раскладе.

Под душную броню я лезть не спешил – хотя у танка и были открыты люк, он сплошной, как Т-34 ранних серий. На обочинах стояло множество разной техники – советской, брошенной по разным причинам. По мере продвижения, я останавливался и убирал всё в магазин, мой счёт быстро рос. И я доволен, и меньше немцам достанется трофеев. Тут и танки были, и броневики, артиллерийские орудия разных систем и калибров, автотехника. До рассвета я проехал всего около шести километров, как раз до ближайшего села, что раскинулось на этой трассе, разделявшей его на две неравные части. И судя по сплошному красному цвету, отображённому на тактической карте, немцы там спали чуть ли не на головах друг у друга. Что-то очень много их там было. Хм, атакуем? Конечно. Тем более после нападения на мост тревога улеглась, и пусть посты усилены, меня уже не ждут, а предрассветный сон – самый сладкий. Вот и нарушим его.

Заработал я на брошенной технике немало, порядка трёх миллионов, и у меня на счету набралось теперь почти девять. То есть трижды свой ИС-3 смогу купить, если в бою потеряю. Но деньги нужны на опции для наличных танков, на закупку модернизаций и всяких плюшек, что увеличивает возможности бронетехники. Не хватало только баллов, чтобы открыть основные модернизации, замену двигателей, башен и орудий, но по мелочам я всё же закупился. Например, поставил улучшенную вентиляцию в свой танк – остальные обойдутся, я в них воевать не планировал, – улучшенную оптику и баки. Жаль, зенитный пулемёт купить не получилось, на всех трёх типах наличной бронетехники, что я использовал, они не подразумевались. В принципе, пулемёт пока мне и не нужен, я действую, получается, в ближних тылах немцев, и авиация у них тут не работает, если только по специальному запросу. К тому же у меня немецкий танк в наличии есть, как прикрытие сойдёт. Именно его я и пустил вперед, когда приблизился к селу.

Тут я перетасовал колонну. Вперёд вышла «тройка», за ней я следовал на А-20, устроившись на месте командира и наводчика – не сильно удобно, да и тесно тут, – ну а китаец замыкал, он тылы должен держать.

Не сказать, что моё нападение оказалась для немецких постов полной неожиданностью. Да, для тех, кто спал в селе, начавшаяся стрельба оказалось сюрпризом, но усиленный блокпост встретил во всеоружии. Не открыли огонь сразу только по той причине, что впереди двигался их танк. А если про бой у моста и сообщили, то должны были также уведомить, что вся бронетехника нападающих уничтожена, как в действительности было. Однако всё же посты тут были усилены, ведь где два танка у противника, там и больше может быть.

Мою «тройку», точнее её командира, они пытались вызвать по рации, чтобы опознаться, – действия профессиональные и обдуманные. Но засёк попытку связи я не сразу, всё же в другом танке находился, а лишь тогда, когда немцы уже занервничали от радиомолчания и взвод пехоты подняли. Пост был усилен противотанковой пушкой, она ещё «колотушкой» прозывается, и бронетранспортёром. Я всё же вышел на связь, и мне приказали остановиться и ожидать группу для досмотра и проверки документов, однако я тянул время, препираясь с командиром, давил на то, что я выше званием. Расстояние до поста сократилось до пятидесяти метров. Однако с командиром поста это не сработало, и пушка выстрелила. Не по танку, видимо немцы ещё надеялись, что это действительно свои, хотя от моста сообщили, что они только-только первую колонну начали пропускать.

Для меня этот предупредительный выстрел послужил сигналом, и почти сразу грохнули две пушки: «тройки», замершей для тщательного прицеливания, и А-20, что высунулся из-за её корпуса. Немец осколочным снарядом раскидал расчёт противотанковой пушки, а я из своего танка бронебойным снарядом поразил двигательный отсек бронетранспортёра, а вторым всё же поджёг его, и дальше двинул вперёд, огнём пушек и пулемётов трёх танков быстро разметав пост, и ворвался на территорию села. Главной улицей пролегала та самая трасса, и техники тут было видимо-невидимо. Действовал я так. Техника была припаркована на обочинах и у дворов домов с обеих сторон трассы. Поэтому «тройка» шла слева и давила разную технику противника. Грузовики, легковушки и мотоциклы. Если броня попадалась, броневики, там, бронетранспортёры и редко танки, то следовал выстрел в упор из пушки бронебойным снарядом по двигательному отсеку, и танк шёл дальше. Причём башня развёрнута была также влево в сторону построек, и пулемётами и огнём пушки я прочёсывал дворы, где мелькали немцы. Большинство были в исподнем, но все с оружием в руках, и потери в людях они несли, конечно, серьёзные. Мой А-20 зеркально повторял действия «тройки», только двигался с правой стороны и башня была развёрнута вправо. А китаец шёл по трассе, в центре, отстав метров на пятьдесят, и на ходу подчищал всё за нами.

Поначалу всё шло отлично, конечно проблемы были, например, у «тройки» слетела гусеница, когда та очередную машину давила – не повезло штабному автобусу. Но отремонтировался быстро. Мы прошли половину села, не уходя с трассы, по которой шли, нам и тут изрядно хватало техники, было с чем работать. Мной было уничтожено порядка трёх десятков грузовиков, десяток бронетранспортёров и броневиков, столько же мотоциклов и четыре танка, – когда немцы наконец поняли, что происходит, и двинули мне навстречу свои танки. Начался танковый бой в населённом пункте, и невозможно было заранее предсказать, кто кого. У меня три единицы, а против меня уже семь, и ещё несколько на подходе. Похоже, пора рвать когти. Тем более баллов я заработал, и можно серьёзно модернизировать и усилить технику. А то эти слабенькие пушечки, что стояли на танках, изрядно нервировали. Лишь одно радовало, в боекомплекте «тройки» были кумулятивные бронебойные снаряды. Я вот не знал, что немцы в начале войны уже использовали их.

Ещё когда только на улице появился первый вражеский танк, а тактическая карта высветила ещё несколько, что направились навстречу или обходили по другим улицам, я свернул, и моя машина, повалив деревянные ворота, въехала во двор какого-то частного дома, деревянного на высоком кирпичном фундаменте. Дом выглядел неплохо, поэтому я не удивился, что его выбрали для постоя старшие офицеры – это стало ясно по форме трёх офицеров, выскочивших полуодетыми на крыльцо. И тут же срезанных спаренным с пушкой пулемётом. Под гусеницами моей «двадцатки» захрустели два легковых автомобиля, одним из которых был кабриолет марки «Мерседес», а следовавшие за мной немец и китаец довершили начатое. Кстати, именно «тройка» и поразила снарядом тот танк, что вышел на нас. Пробила кумулятивным снарядом лоб «четвёрки». Та не загорелась, но осталась неподвижной, с закрытыми люками. Из пяти членов экипажа, как я видел на тактической карте, трое погасли, двое замерцали, видимо, ранены были. Так что эта боевая единица выбыла из строя.

Проехав двор, я перепахал огород и, повалив плетень соседнего участка, въехал туда. Там повалил уже следующий забор, помял кусты и выехал на параллельную улицу. Здесь суеты тоже хватало, но меня не ожидали, так что снова загрохотали орудия и пулемёты, сея смерть. Тут меня и подловили впервые, всадили снаряд точно в корму «тройки», когда я развернул башни всех трёх танков и выехал на параллельную трассе улицу, тоже забитую техникой, и свернул влево – вот кому-то корму и подставил. Это оказался танк чешского производства.

«Тройка» заполыхала, но сработала функция пожаротушения и ремонта, так что пробоина заросла и он снова был в порядке. Однако чех успел выстрелить ещё раз, причём продолжал бить именно по «тройке», и в конце концов я её потерял из-за детонации боекомплекта. Тряхнуло изрядно, когда танк рванул неподалеку от меня. Даже орудие моей «двадцатке» повредило, но я его сразу починил. Уже с китайцем мы рванули дальше. Тот не давил технику, для этого он был слабоват, только стрелял практически непрерывно. Тут, кстати, я обнаружил очень интересную и, главное, нужную опцию. Орудия и пулемёты почти не перегревались, что позволяло вести непрерывный огонь. Я об этой опции только сейчас узнал. На этой же улице мне встретились ещё три танка противника, две «тройки» и один чех, а тот первый, что моего немца сжёг, мы тоже расстреляли, и он полыхал вовсю, экипаж, конечно, погиб.

При встрече с этой тройкой, выкатившей неожиданно с узкой улицы, я потерял китайца. Не сразу, он успел сжечь второго чеха, потому как противник сначала мою «двадцатку» обнаружил и сосредоточил огонь на ней, сбив обе гусеницы и заклинив башню. И не реанимируешь, опция ремонта перезагружалась после восстановления повреждённого орудия, так что китаец оставался моей последней надеждой. И тот не подвёл, разбил ходовую чеху, а потом и добил, отчего башня у того сползла набок при детонации. «Тройки», видя, что мой танк беспомощен и башня вбок повёрнута, принялись за китайца. Тот трижды выстрелить успел, но броню пробить его снаряды не смогли, и вот залп «троек» превратил его в чадящий костёр. Я бы мог покинуть обездвиженную машину, но злых немцев вокруг, что подбирались ближе, было немало, сразу к ним в руки попаду, и если сразу не пристрелят за такой разгром, то всё равно хорошего можно не ждать. Лучше я пока в танке посижу. Пусть броня и не такая сильная, снаряды «троек» её с трудом брали, да гусеницы сбили, однако пока я в безопасности. Иллюзорной, я понимаю, но всё же. Поэтому я сидел, матерясь, и с надеждой следил за скоростью перезагрузок опций ремонта, чтобы можно было отсюда рвануть.

Немцы, видя, что я уже не боеспособен, подкатили ближе, из других проулков выезжали следующие танки. Пехота окружила мою машину, некоторые самые смелые уже взбирались на броню и, матерясь, били прикладами по люку. Единственно, они старались держаться в стороне от горевшего китайца, мало ли тоже рванёт. При детонации других танков пострадали и люди, и техника, и строения вокруг.

Танк меня ещё на баллы поднял, и я мог уже приобрести башню и мощное семидесятишестимиллиметровое орудие четвёртого уровня марки «Л-11». Так себе пушка, конечно, но калибр неплох. Двигатель пока не мог себе позволить, тот пять тысяч стоил, но вот на такую модернизацию хватало. Однако что-то менять на виду у немцев не хотелось, отложу на чуть позже. Поэтому когда опция общего ремонта перезагрузилась, я тут же её снова активировал, и гусеницы встали на место, что вызвало шок у немцев. И башня теперь в порядке. Я уже забил бронебойный снаряд в ствол. С той стороны, куда была заклинена башня, подъезжал ещё один чех. Ему в двигательный отсек снаряд и попал, я лишь чуть довернул башню. И, взревев мотором, мой танк рванул вперёд, подмяв с десяток голосивших пехотинцев, что не успели прыснуть в стороны. Обдирая бока, я протиснулся между тех двух «троек», что блокировали меня. Там экипажи были уверены, что деться мне некуда, повылезали и в люках сидели, так что остановить меня не смогли, правда, в спину прозвучало несколько спешных выстрелов, но остальные поостереглись, своих из пехоты боялись зацепить, но одной из «троек» снарядом всё же досталось. Ещё один снаряд ушёл в рикошет свечой в небо от покатой кормы «двадцатки».

Я же, рванув вперёд, разворачивал башню в обратную сторону. Успел-таки, не зацепил стволом о борт одной из «троек». И выстрелил бронебойным в корму сначала одной «тройки», а потом и второй. Второй выстрел оказался удачнее, «тройка» заполыхала. С улицы я сразу ушёл, повалив плетень и снова давя урожай, проскочил так несколько участков, стараясь по возможности меньше вредить местным жителям, выехал к окраине, где и остановился у полузавалившегося амбара, которым явно уже не пользовались. Тут-то я и потратил баллы, тем более с тем прорывом мне их заметно прибавили. Хватило и на башню, и на орудие, которое я хотел, и на замену движка. Боекомплект тоже сменился. Вот теперь отлично.

По моим следам двигалось три танка: два немца, «двойка» и «тройка», и чех, – что-то в этой танковой части их много. Развернувшись, я сразу приготовил орудие, зарядив его и повернув башню в нужную сторону. На миг выглянув из-за амбара, я выстрелил и сразу сдал назад. Снаряд, пролетев сорок метров, вонзился прямо под башню «тройке», что шла впереди, и сорвал ей башню. Да уж, это орудие грохочет куда солиднее, чем та пукалка, что стояла ранее. Я вообще удивляюсь, как с помощью неё мог наносить потери немцам. Видимо, сказывалось то, что бил в упор. А сейчас этого уже не нужно, мощное орудие неплохо должно показать себя на любом расстоянии. Больше выглядывать я не стал, и так понятно, что оставшиеся танки, используя подбитого и дымившего собрата, уже ждут от меня такого шага, чтобы нашпиговать снарядами.

Оставив амбар между нами, я сдал назад, снова развернулся и на максимальной скорости рванул прочь. Немцы быстро сообразили, что амбар не укрытие, и стали его дырявить болванками, только я уже ушёл. Прорвался на окраину, подмяв два грузовика, что попались на пути, и мотоцикл, причем с седоками, – тот вывернул внезапно из-за поворота на перекрёстке, вот под меня и попал, – выехал на поле и погнал дальше. Я знал, куда держу путь. С этой стороны посадка уходила полосой вдаль от села, карта тактическая подсказывала, что только тут я смогу избежать прицельного обстрела, со всех остальных сторон вокруг этого села сплошные открытые поля.

Так и оказалось. Когда шесть танков и три кургузые самоходки выкатили на окраину, я уже скрылся за деревьями, и только поднятая пыль показывала, куда я ушёл. Преследовать меня не стали. Наверняка авиацию вызовут, она и будет меня искать.

От села я отъехал километра на три и встал под прикрытием той же посадки. Дальше шло открытое поле. Подумав, я снова купил «тройку» – повоевали мы совместно отлично, и этот танк меня устраивал, тем более баллов на нём я заработал немало, как раз хватило новый по максимуму модернизировать, что я и сделал, как только тот появился рядом с «двадцаткой». Закончив с немцем, исследовал китайца, но уже не второго уровня, а третьего, заодно и купил его. Дальше успехи были поскромнее, баллов на личном счету хватило на приобретение улучшенной ходовой и башни. Остальная модернизация пойдет по мере наработки баллов. Таким образом, два танка у меня конфетки, а третий пока слабоват. Вот и займёмся его улучшением. Тут главное – противника найти. Думаю, с этим проблем не возникнет. От посадки хорошо просматривается дорога – та же трасса, по которой я до села доехал, до неё около километра, можно неплохо поработать. Правда, для китайца расстояние всё же запредельное. К тому же посадка просматривалась насквозь издалека, обнаружить меня в ней не сложно, надежных укрытий тут нет. Засады может и не получиться. Даже если вывернуться и купить на все три танка опцию маскировочной сети, что я, кстати, уже сделал, засада останется внезапной до первого выстрела. Если у меня не будет укрытий, меня отсюда собьют быстро, а возможно, и сожгут. Был бы КВ, то не страшно, его толстая шкура долго обстрел держит, но эти танки не имеют подобной брони и долго не продержатся.

Я запалил костерок и стал готовить обед. Было полшестого утра. Вроде и рано, а уже столько событий произошло! Над селом поднимались дымы уничтоженной мною техники. Дорога пока пустовала, видимо немцы ещё подсчитывали понесённые потери. Этим я и воспользовался. Подвесил котелок, налил воды из термоса и стал варить яйца. Куриные, вкрутую. Купил их в магазине, случайно нашёл в разделе «крестьянской еды». Там же приобрел и свежий хлеб с солёным салом и разной снедью, а вот копчёного сала не было. Кстати, крестьянской еды в разделе оказалось не так уж много, и точно не вся, я даже подумал, что составляли раздел иностранцы, иначе зачем сало беконом называть? Я поначалу и не понял, что бекон – это и есть моё родное сало. Возможно, и игра ими создана. Поди угадай, я, после того как в игру попал, уже ничему не удивляюсь. Правда, вот погибать почему-то не хочется, хотя, возможно, на этом игра закончится, только я не знаю, что будет дальше, а это пугает.

За время моего завтрака по дороге пронеслись мотоциклисты. Наверное, разведывали её, а я размышлял. Три разные линейки танков – советские, германские и китайские – я решил использовать постоянно, чтобы поднять их на максимум, до седьмого уровня и выше, однако оставалась возможность использования и четвёртого танка, так почему бы ею не воспользоваться? Можно так потихоньку исследовать все первые уровни всех стран, чтобы открыть вторые уровни, а потом третьи и дальше. Только сейчас доставать их смысла не было, просто не поспеют за моими танками, а вот на месте боя, за некоторое время до его начала, можно прикупать, чтобы заработать баллы и накопить опыт. У меня за эти двое суток личный опыт вырос до шестидесяти четырёх процентов, а это немало. Вот только с кого начать? Думаю, с французов. Немцам они знакомы, сами используют как трофеи с французской кампании и сильно не удивятся, подумают, что это трофеи, захваченные у них же. А французскую символику сами как-нибудь объяснят. Хотя в магазине можно краску купить и просто звёзды поверх нарисовать. Как маскировка сойдёт.

Мотоциклисты покатались туда-сюда, меня удивляло, что при них в прикрытии ничего серьёзного с солидным стволом не было, однако к восьми утра показалась первая колонна, усиленная танками, шедшими впереди. И мне кажется, это не те, что в селе стояли, чехов не было, – возможно, из тех, что я у моста проредил. Хотя нет, вот и чехи появились, причем около двух рот. У меня вопрос возник: обстреливать или нет? Позицию, а точнее, просто стоянку мою они не видели, маскировка работала, но как только я тронусь с места или выстрелю, она спадёт. А тут только танковых стволов с сотню, да другой артиллерии не меньше. Крупная колонна идёт. Всё визуально я не видел, но тактическая карта хорошо показывала. Эх, в такие минуты и жалеешь, что нет САУ. Надо всё же такую открыть и в запасе держать, третьего или четвёртого уровня, чтобы достал и обстрелял. Да и ПТ парочку тоже не повредит, разных стран. Отличная тут позиция, дорога как на ладони, а приземистые противотанковые самоходки – цель достаточно сложная. Кстати, в колонне самоходки тоже были, правда, что за модели, понять я не смог. Где-то видел, но где?.. Надо по линейке немецкой пробежаться, посмотреть, может, силуэт узнаю? Не поленился и посмотрел. Ну так и есть, второй уровень. «Панцеръегерь I» называется.

Наконец танки прошли, и пошли грузовики, по обочине длинные колонны пехоты, артиллерия, как на конной тяге, так и механической. Осмотрев дорогу, я решил, что тут пострелять куда безопаснее. Достаточно выпустить прицельно по пять снарядов, и можно уходить, затяжная перестрелка для меня смерть, артиллеристы у немцев опытные, быстро развернут орудия и вдарят в ответ. А этого желательно избежать.

Так я и сделал. Свернул лагерь, убрав припасы в «двадцатку», после чего устроился на своё место командира в башне и, убедившись, что в стволах пушек всех трёх танков находятся осколочные снаряды, стал целиться. У китайца пока с этим проблемы, так что им стрелять буду наудачу, а вот из остальных прицельно можно бить. Я выискивал артиллеристов и метил в грузовики, надеясь попасть в снарядные ящики и вызвать детонацию. Это нанесёт максимальные потери при стрельбе с дальних позиций. Обычно такие обстрелы не дают большого урона, но если вызвать детонации, то тут уже без урона не обойдется.

Приметив грузовики, что тянули лёгкие гаубицы, кажется что-то французское, так как гаубицы германского производства в большинстве на конной тяге, я прицелился в сам тягач, а «тройка» навела орудие на грузовик, следующий за машиной с орудием. Была надежда, что там везут снаряды. Китаец навёл свою пушечку на пехотные колонны. Не знаю, попадёт ли, я с баллистикой этого орудия плохо знаком, но первый выстрел позволит мне определить, какова кучность у пушки.

С первыми двумя выстрелами повезло, и пусть попаданий в грузовики не было – да-да, во всех трёх случаях я банально промахнулся, – но порадоваться было чему. Оба снаряда из «тройки» и «двадцатки» легли ниже, а там шли колонны пехоты, вот среди них снаряды и рванули. У меня счёт сразу пополнился, и пришла информация, что это за семнадцать уничтоженных пехотинцев и одного унтера. А китаец лишь поле взрыхлил. Выпустил спешно, но вполне прицельно ещё четыре снаряда из каждой пушки. Ура, одно попадание золотое – грузовик рванул, раскидав свой груз вокруг, ещё два полыхали. Я развернул танки и погнал по полю, оставляя за кормой обстрелянную колонну. Кстати, в селе дымы всё ещё виднелись, только уже не такие густые. Видать, никто не спешил тушить технику, мало ли что там внутри рваться начнёт, а спокойно дожидались в стороне, пока не выгорит. Оно так безопаснее, и я понимал это.

Уйти мне не удалось. Поначалу я думал, что вокруг рвутся артиллерийские снаряды, что я под обстрел попал, но выглянув наружу, понял, что это авиация. А зенитки-то у меня и нет, иначе я бы их давно засёк. Так что танки нужны обязательно с зенитными средствами. Нет, ИС надо возвращать. Не танк, конфетка. Пришлось маневрировать, однако тройка штурмовиков, что налетели на меня, атаковала со вполне серьёзными намерениями. Да и видели они, откуда мы движемся, и что там дымы, значит, камрады погибли, нужно отомстить. И вот прямое попадание, прямо в «троечку», отчего ту раскидало кусками металла. Мой же танк и китаец обошлись повреждениями брони от осколков и тряской от близких разрывов. У китайца от этого рация вышла из строя, а у меня двигатель. Однако починил и направился дальше, стараясь держать максимально высокую скорость. Штурмовики, закончив с бомбами, сделали ещё заход, используя пушки и пулемёты, и, не добившись результатов, направились на аэродром.

Ушёл я не так и далеко, когда засёк впереди зелёные точки своих. Похоже, какие-то бойцы и командиры, возможно из окруженцев, прорывались к своим. В принципе, тут территории, уже оставленные нашими, что драпали в тыл, и ещё не занятые немцами, так что непонятно, стоит ли называть их окруженцами.

Подумав, я решил, что в этот раз не буду избегать встречи, а по дороге набил боевые отсеки своего танка, да и китайца тоже, цинками с патронами, ящиками с гранатами, как ручными, так и противотанковыми, ну и медикаментами и продовольствием – сухари да тушёнка. Китайца на буксир пришлось брать, иначе как объяснишь, что тот без экипажа идёт? Часть груза на броне закрепил, так что машины у меня тяжело гружённые шли. Ничего, что-нибудь придумаю. Наши тоже прямо по полю шли и при шуме мотора скрылись в высокой пшенице. Я же покинул поле, хватит урожай давить, и двинулся по полевой дороге. Наши никак себя не проявляли, хотя до них уже оставалось метров сто-двести, но те, видимо, имея негативный опыт, так себя и не обозначили. Хм, а я хотел им помочь, всё, что им остро необходимо, подкинуть. Вон, даже несколько пачек махорки запас. Наверняка ведь без курева, а как заядлому курильщику без него? Хуже, чем без питания, хотя могли и голодать уже несколько дней.

Глава 8

Война – это ведь не просто кто кого перестреляет. Война – это кто кого передумает.

Старшина Васильев («А зори здесь тихие…»)

Остановив танк, точнее, мягко притормаживая, чтобы китаец меня в корму не клюнул, я заглушил движок и, выбравшись, мягко спрыгнул на пыльную разбитую полевую дорогу. Видать, тут изрядно в последнее время техники погоняли! Мысленно матерясь, я стал снимать комбез. Решил убить двух зайцев сразу: и показать, что я свой, и заодно решить возникшие физические малые надобности. У комбеза впереди ширинка не продумана была, лишь большой клапан сзади, который мне на данный момент не требовался. И вот пока я разоблачался и делал свои дела, повесив ремень с кобурой на плечо, наши выбрались обратно на дорогу. Как будто только заметив гостей, я резко развернулся к ним спиной, не прекращая своё дело: среди тех, что шли впереди, почему-то оказалось две девушки. Кажется медички. Они попунцовели лицами. Как-то некрасиво получилось. А вообще народу тут хватало, группками или небольшими подразделениями по полю двигалось порядка двухсот человек. Несли раненых на носилках, катили руками противотанковые пушки, их две было, вроде сорокапятки. Похоже, разрозненно выходит к своим какое-то подразделение.

Когда я закончил поливать правую гусеницу, то услышал сзади лёгкое хмыканье, потом там прочистили горло, видать, намекая, что пора поговорить. Отряхнувшись, я быстро вернул комбез в порядок и, застегнув ремень, поправил шлемофон. Только после этого развернулся и увидел с три десятка красноармейцев и командиров. Отстегнув флягу с пояса, я подал ближайшему бойцу и велел:

– Полей.

Гигиена первым делом. Помыв руки, я вытер их о комбез и, забрав пустую фляжку, вернул её на место. Боец успел к ней приложиться, как и парочка соседей, опустошили окончательно. Осмотрев бойцов, я поинтересовался:

– Кто такие?

Лейтенант-пехотинец выступил вперёд и представился. Ну как я и думал, выходит уцелевший после суток сплошных боёв стрелковый полк. Это всё, что осталось. Полком командовал начальник штаба одного из батальонов, он единственный уцелел и мог принять временно командование. Прорвав окружение, отходили к своим. Тут и старлей подошёл, тот самый начальник штаба батальона, предложил объединиться, мол, вместе мы сила.

– Извините, товарищ старший лейтенант, но у меня своё задание. Громить тылы противника. Сейчас двигаюсь на базу, где меня ожидают экипажи для машин. Однако боеприпасами и питанием я вам помогу, даже медикаментами. Оба танка забиты. Пусть бойцы разгрузят и распределят. Забирайте всё что есть, раз уж нужда такая, не обеднеем.

– А вот за это спасибо, лейтенант, – широко улыбнулся тот, радостно хлопнув меня по плечу.

Тот был настолько счастлив от такого подарка, что махнул рукой, мол, отправляйся куда хочешь. Все бы так себя вели. Однако всё же некоторая проблема возникла. Танки я уже открыл, и бойцы доставали и складывали груз снаружи, однако к стрелкам присоединились окруженцы из других родов войск, и танкисты среди них тоже были. Вот они-то ко мне и подошли. Я отметил, что шлемофоны у них без ушков, под горлом не застегнёшь, и ларингофонов нет, а у меня был более усовершенствованный вариант, такие, видимо, поступать в войска начнут чуть позже. Танкистов было трое, все из разных экипажей, один служил на Т-26, но в боях не участвовал, машину потерял, точнее бросил после поломки. Сам не говорил, но как начал вилять в разговоре, я сам понял. Двое других с БТ разных серий. Разговор тяжёлым не назвать, мне кажется, они сами были бы рады, если бы я их послал, однако на глазах у пехотинцев не подойти не могли. Когда я сообщил этим парням, что люди у меня уже есть, сразу отметил облегчение на лицах. Те, что на БТ служили, повоевать успели и до сих пор находились под впечатлением, оба прокопчены так, что повторять этот подвиг в ближайшее время не горели желанием. Хорошо, что мне удалось так легко сбросить этот балласт, даже особых усилий не прикладывал. Отправились танкисты дальше с полком. До наших топать им всем ещё и топать. Но если препятствий не будет, завтра утром или даже сегодня ночью доберутся.

Мы пожелали друг другу удачи и разошлись. Я покатил по дороге, а те направились по полю в другую сторону.

Отъехав, я сбросил буксировочный трос и убрал его на место. Одному, даже в брезентовых рукавицах, очень тяжело было работать, даже вспотел, пока трос закреплял. Дальше управлять буду опять дистанционно. Надо побыстрее прокачать «двадцатку» и снова пересесть на ИС-3, а его прокачать уже до девятого уровня и получить монстра Т-10. Бои в селе и у моста ясно продемонстрировали уязвимость моего основного танка, так что рисковать больше не будем, тем более не зря же я в нём оказался, очнувшись. Слишком яркий намёк, чтобы его игнорировать. На других моделях, легкоубиваемых жестянках, я себя проверил, эпизод с почти оторванной ногой накрепко в памяти засел, так что прокачиваю «двадцатку» до «тридцатьчетвёрки» и воюю дальше только на ИСе, вот уж кто неубиваемый. А то, что случилось, просто стечение обстоятельств. Ну и буду поддерживать три вспомогательных танка других стран для прокачки, ну и помощи.

Всё это стало особенно очевидно, когда наши остались за границами тактической карты, а впереди замелькали красные точки, вытянутые в линию. По моей дороге шла колонна противника. Мне навстречу. Хм, у меня два танка, если будут ещё два, то можно атаковать. Мне нужны баллы. Тэк-с, какие страны я хотел прокачать? Достаём немца, ту же «троечку», и француза, пусть и первого уровня. Ничего, и с ним можно воевать. Недолго.

Это был «Рено FT». Не думайте, что у меня разжижение мозгов. Этот танк будет держаться в тылу, а «двадцатку» и остальных я планировал послать в самую гущу. Жаль, баллов маловато, чтобы модернизировать китайца, не наработал он во время обстрела колонны, когда я прятался в посадке. Хорошо, наши окруженцы не особо заинтересовались обоими танками, приняв их, видимо, за экспериментальные. Надеюсь, сейчас сколько-то заработаю им и смогу модернизировать эту машину. «Двадцаткой» можно пожертвовать, а француза постараюсь максимально беречь. Кстати, поменял ему орудие на более мощное. Расплатился баллами с личного счёта. Это был автомат, который обоймами заряжался. Против легкобронированной техники, авто или пехоты самое то. Будет подчищать за остальными танками. Потом, скорее всего, пойду по линии «D1». Тяжи я очень уважаю, а они у французов на восьмом уровне и выше очень даже интересные.

Не забыв перекидать личные вещи и оружие в новую машину, я повёл колонну дальше. Первой шла «тройка», чтобы не насторожить немцев, остальные скрывала пыль, «Рено» замыкал колонну. Естественно, шли на скорости самого медлительного танка. Как ни странно, это был китаец. Из-за той же пыли немцы издалека нас обнаружили и стали сосредотачиваться. Я пока не мог точно определить, чем они вооружены, однако рассмотрел передовой танк. Они расслабились и, вернувшись на дорогу, продолжили движение, вызывая командира моей колонны. В этот раз я сразу ответил, учёный уже. Пояснил, что патруль, ищу русские танки, которые недавно обстреляли колонну неподалеку отсюда. И пока общался, приблизился и смог определить, с кем дело буду иметь. И не поверил в свою удачу! Это было не боевое подразделение, как можно было ожидать, а лишь тыловая колонна снабжения, которая, из-за того, что русские окруженцы сожгли мостик через глубокий овраг, вынуждена была его объехать. И тут встретили меня. Охранение, состоящее из бронетранспортёра с солдатами и двух броневиков, один из которых наш пушечный БА, – это даже не смешно. Самым приятным было то, что грузовики везли топливо в цистернах и бочках. Ну и ещё разную мелочёвку для одной из своих танковых группы. Грузовиков тридцать два, три единицы бронетехники и два мотоцикла, которые двигались впереди, осуществляя разведку на дороге.

Именно мотоциклисты, что катили в километре перед основной колонной, меня и напрягали. Однако решил я эту проблему просто и довольно изящно. Пыль помогла.

Я позволил мотоциклистам приблизиться, один пассажир даже мне рукой помахал, скалясь – каков наглец! Я остановил колонну, а пыль накрыла мотоциклистов. Так что резко подавшаяся вперёд «тройка» для остальной колонны осталась незамеченной. Она и подмяла второй мотоцикл, пока первый хрустел под гусеницами «двадцатки». Всё прошло без единого выстрела. «Тройка», после того как подавила мотоцикл вместе с седоками, не снижая скорости погнала дальше, ну и мы за ней. Это и позволило нам подойти вплотную и сразу ударить. Приближаясь, я выстроил три танка в линию, что заметно напрягло тех, кто двигался в передовом трофейном советском броневике, однако было уже поздно, грохнул строенный залп, и броневик заполыхал, а чуть позже и тот достали, на котором была автоматическая пушка. Он за пушечным шёл. Таким образом, я выбил самых опасных, после чего пулемётами и пушечным огнём стал расстреливать грузовики. До бронетранспортёра с солдатами, что шёл замыкающим, пока было не добраться. Топливо весело взрывалось, разбрызгивая горящую жидкость.

По два танка двигались по обочинам, стреляя вперед по колонне – это чтобы не оставалось мёртвых зон для укрытия и чтобы своих не поразить. Я на «Рено», укрываясь за корпусом «двадцатки», двигался слева, а «тройка» с китайцем – справа. Грузовики разворачивались, пытаясь спастись бегством от этого губительного огня. Думаю, будь на моем месте обычная советская танковая часть, даже если целая рота, то немцы, хотя бы большая часть, точно удрать бы смогли. Всё дело в неорганизованности, в плохом взаимодействии при отсутствии нормальной радиосвязи. А тут я один командир, и управляю тоже непосредственно я, поэтому мои танки не стреляли по общим целям. У каждого была своя. А пока орудия перезаряжались, работали пулемёты, тут главное остановить, а не уничтожить, довершал дело следующий выпущенный снаряд. И в связи с тем, что мы, не снижая скорости, двигались вперёд, то уничтожена была большая часть колонны, удрать смогли только два грузовика, которые замыкали колонну, ещё три сожгли при отходе. Отличный результат. Бронетранспортёр тоже не ушёл, а солдат пулемётами расстреляли, пшеница их не скрыла, как они было понадеялись.

Конечно, подранки остались, но мы стремительно удалялись от ярко полыхающей дороги, где растекался горевший бензин. Задерживаться там я не хотел, трофеев собирать не с чего, если только с трупов, до которых ещё не добрался бензин. Ну уж нет, и так чуть «двадцатку» не потерял, которая влетела на полном ходу в лужу горевшего топлива, с трудом удалось сбить пламя, направив машину в поле, где рыхлая земля. Но уже и поле полыхать начало, и ветер погнал огонь, так что пожар распространялся стремительно. А вообще я надеялся нагнать грузовики. Я видел их на границе карты, они уже не так спешили, и в принципе мы держали одну скорость. Глядишь, приведут те меня к своим, где еще можно будет повеселиться. Хотя, думаю, меня встретят на подходе, уже зная, кого ожидать. Вот и посмотрим, кто это будет.

Видимо, у водителей тех грузовиков карма такая, избежав одной неприятности, которая могла стоить им жизни, они вляпались при бегстве в другую. Я поначалу и не понял, почему грузовики останавливаются, а рассмотрев зелёные точки, сообразил, что они попали в засаду очередной группы окруженцев, и в этот раз уйти не сумели. На горизонте возникли легкие дымки, которые быстро превратились в огромные столбы дыма, и даже языки пламени с трёх километра я хорошо рассмотрел. Сожгли наши бойцы топливозаправщики, причём явно с водителями, их метки погасли. Остановив колонну, а встречаться в этот раз со своими я не хотел, поди объясни, откуда у меня такой зверинец в танках, я стал делом заниматься.

По итогам уничтожения колонны я изрядно заработал в баллах. Так что модернизировал китайца до полного, движок ему установил, улучшенную версию орудия в максимальном ценовом диапазоне, рацию. На этом баллы закончились. Остальные танки и так модернизированы по полной были, «Рено» тоже, однако француз набрал баллы, так что хватило открыть и исследовать три танка второго уровня: «D1», ПТ модели «FT FC», ну и арт-модели «FT BS». Пока «реношку» убирать я не стал, ещё три танка второго уровня у французов открыть нужно. Да и просто бросать его жалко, а вот в бою потерять самое то.

Закончив с апгрейдом, я проехал дальше и на первом же перекрёстке свернул в сторону границы, то есть наступающих немцев. Пока укрытий вокруг нет, но с опцией «маскировочная сеть» это не так и важно. С ней танки могут стоять в открытом поле, и их никто и не увидит, если только близко подойдёт, но лучше загнать в овраг и подождать, как я это ранее собирался сделать, чтобы оказаться в тылу у немцев. Дважды уже пытался, и всё никак.

Проехал я километров пять, когда на горизонте появились коробки немецких танков, шедших атакующим клином. То есть атаковали именно меня, ведь на тактической карте я больше никого не видел, даже окруженцев, что встречались довольно часто. Как они меня нашли, и гадать не стоит, авиаразведчик висел в небе не один час. В открытом поле против немецких «панцеров» долго я не продержусь, их пятнадцать, и все серьёзные. Видимо, крепко я насолил немецкому командованию, что против меня отправили такую мощь. Танки усиливала пехота на грузовиках. Бронетранспортёров я что-то не заметил, но на границе карты, в двух с половиной километрах от меня, разворачивалась батарея гаубиц. Видимо, должна была поддержать атаку танков. Странно, что против меня авиацию не задействовали… ан нет, задействовали.

Воевать против немцев в открытом поле смерти подобно, однако я тут недавно овражек пересекал, использовать его как укрытие – лучше и придумать нельзя. В этом случае у меня с немцами будет паритет. Тем более я закупать танки смогу в любых количествах, пока есть деньги на счету, так что у меня даже преимущество. А как «двадцатку» потеряю и ИС достану, то вообще разгоню немцев, как тот лесник.

Маневрируя всеми машинами, я развернулся и погнал в сторону оврага. Немцы бомбили исступлённо. Моим основным всё ещё оставался «Рено», который я постоянно держал в тылу, а сейчас, чую, пора менять средство передвижения. Брони в нем по сути и нет.

Когда я достиг оврага, штурмовики улетели, в этот раз это были «лаптёжники», в первый раз их увидел за второй день войны, видимо этот тип тут мало применялся. Я согнал танки вниз, расставил так, чтобы торчали только башни, а сам, прихватив автомат и сидор, свои вещи, покинул «Рено». Вот только под броню лезть я не хотел. А сделал вот что. Стал рыть на склоне оврага окопчик, чтобы наблюдать за противником в пехотную стереотрубу, которую тут же купил. «Рено» и китайца установил по бокам от себя в пятидесяти метрах – не хочу пострадать, если рванёт боезапас. А «двадцатка» с «тройкой» расположились в восьмидесяти метрах так же по двум сторонам. То есть в пределах дистанционного управления.

Положив вещи рядом, я быстро работал лопаткой: танки противника приближались, и точки на горизонте уже можно было увидеть невооружённым глазом. Где я оборудую позиции, они уже знали, авиаторы наверняка подсказали. Почва хорошо поддавалась остро заточенной пехотной лопатке, и вскоре две ямки были готовы. Я заложил там взрывчатку, по кило шашек, и поджёг бикфордовы шнуры, бросившись прочь. Успел добежать до китайца и скрыться за его корпусом. Переждав разрывы, я спокойно вернулся и стал углублять воронку. Окоп был почти готов, так что я только подровнял стенки, установил стереотрубу и стал готовиться к бою. Когда я закончил, немецкие «панцеры» уже были в пятистах метрах от моей позиции. Тут и гаубицы заговорили, я подозреваю, что их корректируют по рации из одного из танков, возможно, командира, что держится позади. Пока огонь не точный, скорее беспокоящий, поэтому я не волновался и отслеживал через стереотрубу, что происходит снаружи. Ну а потом лёг на дно окопа – мне хватает приборов наблюдения и прицелов с четырёх танков, лично визуально наблюдать ни к чему, – и наконец открыл огонь, когда расстояние сократилось до четырёхсот метров. Ближе подпускать нельзя, иначе те ускорятся и начнётся свалка со стрельбой в упор. Хотя и тут я в выигрыше, в окопе я в безопасности. Единственный жирный минус – не застрахован от ранения, а аптечка, увы, действует только внутри любого купленного мной танка. Чёртовы программеры!

Бой начался. И хотя первыми выступили немцы, сначала наслав авиацию, а потом попытавшись накрыть меня гаубичным огнём, но всё же первые потери понесли именно они. Мощная пушка «двадцатки» легко пробивал лобовую броню, «тройка» и китаец, несмотря на все модернизации, заметно отставали, но и тут я нашёл выход. Разбивал гусеницы, и когда танк, что двигался дальше, скатывался с неё и невольно разворачивался, стрелял в борт. Старался бить до тех пор, пока танк не вспыхивал. Хотя и не всегда это удавалось и приходилось спешно наводить на другую цель. Француз, к сожалению, тут был практически не в кассу. Немцы против меня свои «тройки» и четвёрки» послали, а броня у них неплохая, и мой «Рено» со своей автоматической пушкой её не брал. Однако и ему работу я нашёл. Поначалу мелкими осколочными снарядами уничтожал экипажи подбитых танков, что через люки покидали свои машины, конечно и остальные по ним из пулемётов стреляли, но тут хоть пристроил «Рено», а потом пристроил его работать в тандеме с китайцем. «Рено» разбивал гусеницы, рвал их очередями, а китаец добивал такую обездвиженную цель. Немец уже работал в одиночку, и тоже, надо сказать, неплохо, его кумулятивные снаряды пробивали и лобовую броню противника.

Однако немцы ускорились, и четыре танка ворвались на наши позиции, стреляя в упор, остальные застыли разбитыми махинами или чадя дымом. На горизонте ещё грузовики с солдатами появились, но мне было не до них. Хорошо хоть, гаубицы огонь прекратили, чтобы своих не зацепить. М-да, сильно я немцев разозлил, раз такие силы на меня отвлекли.

Одна из «троек» застыла с разбитой ходовой метрах в двадцати от меня. Привстав, я срезал из автомата танкиста, что выбирался через боковой люк. И сразу нырнул обратно на дно окопа, пропуская над собой очередной танк. Уф, гад, чуть не завалил.

– Сволочь! – заорал я, когда тот замер надо мной и начал крутиться.

Подумав, я поднял руку и коснулся грязного днища танка – и продал его в магазин. Танк исчез, а мой счёт пополнился. Вот только экипаж вдруг осознал, что танк пропал и они падают. Двое на меня и упали, и закипела рукопашная схватка. Победил я, хоть и с трудом. Хотя автомат заклинило набившейся землёй, но пистолет оставался в порядке, да и я ожидал такого результата своей выходки. Поэтому просто перестрелял ошарашенных немцев, ну а с последним подрался, тот выкручивать начал руку с ТТ, однако я достал из магазина нож и вбил ему в бок, а потом ещё несколько раз, и, скинув с себя труп, осмотрелся, хрипло дыша. Пока я тут воевал, всё закончилось, танки немцев все были уничтожены.

Но и у меня с техникой не всё гладко было. «Рено» полыхал, «тройка» тоже, китаец стоял разбитый – ему башню заклинило, но оружие действовало, и приходилось использовать танк как самоходку, поворачивая корпусом. Ремонтную опцию я тут уже использовал и ждал, когда перезарядится. А вот «двадцатка», к моему удивлению, продержалась дольше всех, хотя попаданий в неё тоже хватало. Серьезные я ремонтировал, но большая часть снарядов ушли в рикошет благодаря покатой броне. И вот когда немцы ворвались в овраг, они сразу расстреляли и китайца, и пятившуюся от них и тем самым подставлявшую лобовую броню, «двадцатку». Постоянно везти не может, и её сожгли до детонации боекомплекта. К сожалению, ничем помешать я не мог. «Панцеры» остались на ходу. Вот теперь стереотруба нужна, прицелы в танках я потерял. Однако прибор наблюдения нашелся на дне, лежал, засыпанный землёй.

Привстав я осмотрелся, тут стереотруба и не нужна, и, убедившись, что танки разъезжаются – крутя башнями и выискивая противника, – достал три своих танка. Да те же самые, кроме «Рено», он тут без надобности, тем более уже набрал баллов, чтобы открыть оставшиеся танки второго уровня. Танки, появившись, сразу открыли огонь, стволы пушек были наведены на цель. Немцы прощёлкали их появление, так как уже не смотрели сюда, эта местность была ими зачищена, ну мы втроём и завалили последнюю «четвёрку», что подпрыгнула от детонации боекомплекта. Сильного взрыва не вышло, видимо серьёзно потратились, но башня, подпрыгнув, сползла на корму. Дальше я выгнал танки наверх и открыл прицельный огонь по грузовикам на горизонте. Дальность запредельная, тут только «двадцатка» могла достать, однако очнулись гаубичники и открыли огонь. Не прицельный, по площадям, что доказывало: корректировщиком был один из уничтоженных танков. Мои машины сползли обратно в овраг и, высунув стволы, открыли огонь, разбивая окончательно подбитые танки, до которых ранее не дошли руки, и поджигая их. Поработали по танкистам – тем, что высовывались из-за разбитых машин. Грузовикам на скорости ушли, только один остался на месте, видимо, повреждён был. Парой снарядов я его разбил. На этом бой был окончен.

Глава 9

Старики объявляют войну, а умирать идут молодые.

Г. Гувер

Может возникнуть такой вопрос, почему же я не достал ИС, раз «двадцатку» потерял. А дело в том, что до открытия «тридцатьчетвёрки» осталось каких-то две с половиной тысячи баллов – совсем чуть-чуть. Кстати, у «тройки» баллов тоже набралось, чтобы открыть следующий танк – уже четвёртого уровня. На выбор предлагалось две машины, и я открыл модель D.W 2. Сразу покупать танк не стал, пока без надобности, но когда «тройку» потеряю, следующим уже его куплю, а модернизировать буду в боях.

Когда бой по сути закончился, я прихватил вещички и забрался в «двадцатку», которую дистанционно подогнал ближе, чтобы самому не бегать, устроился под защитой брони и погнал танки на максимальном ходу к гаубичной батарее: пора поквитаться за обстрел, который они мне устроили. При приближении я достал француза второго уровня, D1. Но он стрелял в основном с места. Если возникнет надобность, теперь смогу приобрести и остальные танки французской ветки второго уровня, они мне тоже открылись.

Артиллеристы пытались навести орудия напрямую, но я не дал им этого сделать. Батарея была уничтожена вместе со всей техникой, и танки гоняли артиллеристов. На поднятые руки я не обращал внимания, в плен просто некуда брать. Выжившие старались укрыться, но от меня не спрячешься, карта точно показывала, кто где находится. Только солдаты на грузовиках сбежать успели. Похоже, они же вызвали авиацию. Снова.

Я маневрировал, стараясь избежать прямых накрытий, и видел, что немецкие лётчики явно работают на эмоциях. Скорее всего, на злости. Видать, доложили им, что танковое подразделение, атаковавшее меня, уже уничтожено. Но работали очень профессионально, не позволяя эмоциям взять верх над разумом. Заход за заходом они проводили по мне пулемётный огонь. Повредить не могли, разве что французу, так что понятно, что выплёскивают чувства, раз уж накрыть бомбами не смогли. От нескольких близких накрытий я использовал ремонтные опции.

А когда авиация улетела, я подогнал танки поближе и стал подводить итоги. Ну, «двадцатка» и «тройка» интереса не представляли, полностью модернизированы и даже открыты следующие уровни, так что по факту это последнее их использование, отыграю – куплю следующие уровни. Зато с остальными можно поработать. В принципе, с китайцем тоже пора прощаться, он набрал баллов для открытия четвёртого уровня, что я немедленно и сделал. А вот француз баллов мало заработал, хватило лишь на приобретение ходовой, башни и орудия в сорок с мелочью миллиметров, которое заряжается обоймами. Ну, хоть порезвее станет.

Я решил на этом месте не задерживаться и, прикинув по карте, направился в сторону полевой дороги: на поле всё же скорость сильно падает, – и по ней вернулся к тому же оврагу. Вражеская техника там продолжала дымить, а остовы моих танков исчезли. Пройдя по верху кромки километра два, я нашел покатый склон и спустился. Тут остановил танки и активировал опцию «маскировочной сети». Когда немцы вернулись, то долго кружили вокруг, но обнаружить нас так и не смогли. Не зря я за последним замыкающим танком срубленную берёзку буксировал, кое-как, но следы всё же скрыл, хотя бы от взгляда сверху.

Бомбардировщики улетели, но прилетел разведчик и до наступления темноты так и кружил в пределах видимости. Чтобы себя не выдать, я под танком развёл костерок и приготовил ужин. Спать лёг на этот раз в танке. Надеюсь, хоть на этот раз ничто и никто не нарушит мой сон. А то еще ни разу сам здесь не просыпался. То посыльный от генерала, то немецкая разведка.

Надежды мои не сбылись. Проснувшись, я обнаружил немцев, что спокойно ходили вокруг моей техники и пытались её открыть. Я видел, что они чувствуют себя в безопасности. Некоторые принесли охапки сухой травы. Похоже, меня хотят выкурить.

Резко подскочив, да так, что закружилась голова, я осмотрел своё положение сверху. К моей стоянке подъезжало четыре грузовика, полных солдат, а ещё пара мотоциклов и два грузовика стояли на верхней кромке оврага. Нашли меня по следам. Кажется, это те самые пехотинцы, что сопровождали танки, которые меня вчера безуспешно атаковали. Немцы, похоже, подкрались по-тихому и, убедившись, что часовой не выставлен, тихонечко закрыли материей смотровые щели и приборы наблюдения и после этого стали работать уверенно: забили в стволы пушек деревянные чушки и клиньями заблокировали башни. Именно от этих ударов я и проснулся.

Я почти сразу запустил двигатели и погнал танки, чтобы подавить как можно больше народу. Пулемёты немцы не блокировали, просто материей закрыли, так что и ими работал не переставая, материя в этом не мешала. Повезло, что немцы не додумались ходовые блокировать ломами или чем-нибудь похожим. Китайца я выгнал наверх, и тот расстреливал из пулемёта подъезжающие грузовики. Уцелевшие солдаты покидали кузов и кубарем скатывались в овраг – туда, где за поворотом для меня зона оставалась мёртвой.

Интересно, почему подобравшиеся ко мне тупо не облили танки бензином и не сожгли? Это же первое, что приходит в голову. Видимо, им приказали взять экипажи живыми, вот они и занялись творчеством, что в конечном итоге их же и сгубило. Пока не до конца, но сейчас догублю. Я гнал солдат по оврагу: два танка по дну и по одному по каждому склону, не позволяя вырваться. Жаль, пушки пока не работают, нужно вытащить то, что в них забили, но зато клинья больше не мешали: сработали ремонтные комплекты. Теперь я крутил башни в любую нужную сторону, длинными пулемётными очередями уничтожая пехотинцев. Грузовики на этот раз не ушли, с помощью китайца я расстрелял всю технику наверху. И даже выстрелил из пушки, из-за чего ствол раздуло в розочку, но когда ремонтный комплект перезагрузился, я отремонтировал орудие, и теперь хотя бы одна пушка у меня была, и я изредка посылал из неё осколочные снаряды. Но тут работы больше для пулемётов было, и я их не жалел. Мне хватило двадцати минут, чтобы уничтожить всю роту – около полутора сотен солдат. Подранков я не добивал, главное, что уцелевших не осталось.

Укатив подальше предыдущих мест боев, туда, где овраг стал мельчать, я остановил машины. Убедившись, что вокруг никого, только разведчик всё так же висит на высоте около трёх километров, я покинул башню «двадцатки» и подручными средствами освободил стволы пушек трёх танков. Ну и остатки материи снял, осмотрел танки. Краска повреждена, потёки крови, но и только. Впрочем, вонь разложения начала распространяться, всё же после таких приёмов, которые я эти дни применяю, надо как-то чистить ходовые от кусков мяса и прочих частей тел.

Поморщившись, я достал лопату и подлез под француза – сегодня я его больше остальных использовал, чтобы максимально на нём баллов заработать, соответственно и излишков он намотал больше, чем другие. А баллы на модернизацию чуть позже потрачу.

– Нет, не могу, – с трудом сдерживая тошноту, я вылез обратно, и тут же пришла отличная идея. – А что, я гений! Всё равно планировал закупить другую технику… Так, и где немцы сейчас? Воевать хочу!.. А чёрт, опять?!

Ко мне направлялась шестёрка штурмовиков. Их явно навёл авиаразведчик. Тот засек, где я встал, и опция маскировки уже не помогала. Наводил он на меня довольно точно. Что плохо, укрытие моё было в овраге. Конечно, в него ещё попасть нужно, но штурмовики бомбу могут положить в бочку, довольно точные машинки при опытных экипажах. Это не бомбардировщики, что вываливают свой груз по площадям, а тут работа ювелирная требуется, поэтому и послали штурмовики. И в этот раз, как я ни крутил и ни гонял танки, по дну оврага в основном, сдерживаемый дистанцией управления, китайца я потерял. Бомба легла рядом мощная, и тот закувыркался, отброшенный в сторону. Остальные отделались повреждениями, но я их быстро исправил. Ну, всё, немецкие лётчики меня достали! Глядя, как они улетают, я дал зарок: будет возможность, посещу их аэродромы и повеселюсь, ни оставлю там ничего целого и живого.

Выгнав танки наружу, я на максимальной скорости погнал их в сторону дороги, чтобы по просёлочным дорогам уйти в сторону отступающих советских войск. На трассе у села я уже поработал, поэтому поищем другое место. Все три танка я решил разбить в бою, чтобы закупить новые, ну кроме француза, который ещё не заработал на следующий уровень. Но вообще по ходу дела посмотрим.

Нового китайца пока покупать не стал, на месте это сделаю, чтобы не задерживаться из-за тихоходной машины. Но примерно на полпути я передумал: решил изучить новый танк, погонять его на разных режимах, чтобы к началу боя знать, чего от него ожидать.

Когда новенький, ещё пахнущий краской и бензином танк появился, я забрался в него. Это был американский «М5 Стюард», поставляемый китайцам. Кстати, следующим танком, уже пятого уровня, будет реплика Т-34. Модернизировать его нечем, баллов пока нет, поэтому я включил танк в колонну и двинул дальше. Оказалось, даже в такой комплектации он неплохо держит скорость и не отстаёт. Тем более всё равно француз сдерживал, вот уж кто тихоход. Тому до модели «D2» осталось чуть меньше тысячи баллов. Надеюсь, хотя бы в этом бою я их заработаю. Пока те французы, что я использовал, ничего собой не представляли.

Удобное место для засады нашлось в низинке, которая позволяла незаметно подобраться к трассе на минимальное расстояние и открыть прицельный огонь. Только один минус был: авиаразведчик всё так же кружил в небе. К тому же он за это время дважды наводил на меня авиацию. Прилетала всё та же шестёрка штурмовиков, которая, видимо, работала только по мне. Свои танки на меня немцы направлять пока не рисковали. Вот только ко времени третьего налёта при мне уже был китаец с зенитным пулемётом модели «Браунинг». Жаль, не крупнокалиберным. Однако сорвать штурмовку и даже подбить один штурмовик с его помощью я смог. А вообще на этом танке было аж пять пулемётов этого типа, пятый и был зенитным. Жаль, что до разведчика и крупнокалиберным пулемётом не достанешь, слишком уж высоко висит, так что остаётся только материться и призывать на его голову все кары небесные.

Место для засады на трассе я подобрал отличное, и если бы двигался ночью, то всё бы получилось, а с этим соглядатаем можно даже не мечтать. В общем, добраться до этого отличного места я не успел, впереди по курсу высветилась красным артиллерийская засада. Разведчик навёл, более чем уверен. Более того, кроме двух противотанковых батарей, в той же низинке, по которой я собирался подобраться к дороге, меня ожидали немецкие танки. Похоже, сборная солянка, как и у меня, целый зверинец. Видимо, собрали что было под рукой и отправили сюда. Сильно германское командование нервничает из-за того, что по их тылам внаглую катаются советские танки, да к тому же обеспеченные топливом и боеприпасами, да так, что тратят без экономии. Естественно, есть о чём беспокоиться. Уверен, когда разведчик доложил, в какую сторону я двигаюсь, навстречу направили ближайшие армейские части, и здешний офицер решил устроить засаду. Мудрое решение. Это у него почти получилось, я подошёл близко, когда на карте, наконец, засветилась засада. Отойти уже не дадут, на то, чтобы обдумать, что же делать, есть несколько секунд. Чёрт, и окопчика рядом нет, чтобы покинуть танк и из безопасного места ими всеми управлять – не хочется самому пострадать, когда потеряю машины.

Колонну останавливать я сразу не стал, только чуть снизил скорость. Серьёзных калибров, судя по моей карте, у немцев не было, те же две батареи «колотушек». Несколько беспокоили танки, что скопились в низине. Пока визуально я их не видел, но дрожание воздуха от горячих моторов да дымки от выхлопных труб рассмотреть можно, если знать, куда смотреть и что искать. Меня ждали, и в этот раз выпускать из клещей, в которые я уже попал, явно не собирались.

Быстро проанализировав ситуацию, я встал. Как обычно, мою колонну возглавляла «тройка», однако в этот раз выстраивать все танки в линию, чтобы открыть огонь, я не стал, решив сознательно пожертвовать немецкой машиной. Это будет укрытие, за которым будут прятаться оставшиеся танки и вести оттуда огонь, как по противотанковым пушкам, так и по «панцерам», когда те покинут укрытие. До пушек уже оставалось метров пятьсот, когда колонна встала и грохнула залпом. Четырьмя осколочными снарядами я накрыл две пушки, которые плохо замаскировали из-за спешки. Разрывы раскидали их вместе с расчётами. Дальше танки торопливо опустошали боекомплекты, чтобы как можно быстрее вывести пушки из строя и те не мешали уже противостоять «панцерам».

Сами немецкие танки при первых же выстрелах направились в мою сторону, где я довольно успешно уничтожил одну батарею и проредил вторую. Оставшиеся две пушечки скатили в какую-то низину, и они стали мне недоступны. А сейчас меня ожидал бой с более чем сорока танками противника. Десять на одного. Одно успокаивало: там были в основном лёгкие, средних и тяжёлых мало, и лишь один КВ-1, который, впрочем, мог испортить всю малину. Кстати, противостояние с противотанкистами не прошло для моей «тройки» зря: гусеницы сбили, пара пробоин. Отремонтировал. А сейчас моя колонна, продолжая использовать «тройку» как укрытие, медленно отходила задним ходом. Я старался держаться на как можно большем расстоянии от «панцеров» противника.

Наконец, появились башни первых, однако расстояние для открытия прицельного огня было велико, больше километра, и я старательно его увеличивал, поэтому танки противника были вынуждены выползать наверх и двигаться на меня, нагоняя. Немцы тоже использовали КВ как укрытие, несколько лёгких прятались за ним. Это они меня копируют, что ли? Всего несколько танков, имевших мощные орудия, высунув только башню, вели огонь с места. Тактика принесла результат, «тройку» мне подбили, и она загорелась. Опции я уже использовал, гасить и ремонтировать было нечем. Однако и мне ко удача повернулась лицом: снаряд сбил гусеницу КВ, и тот замер на месте, изредка хлопая своей пушкой.

Отходить я перестал, дым горевшего танка меня скрывал, и, высовываясь из-за его остова то с левой, то с правой стороны, я вёл активный огонь по противнику. У «двадцатка», в которой я продолжал сидеть, мощное, хотя и короткоствольное орудие, что для дальних дистанций минус, кучность падает. У других пушки не такие мощные, и их стрельбу можно скорее назвать беспокоящей. Зато немцы были вынуждены маневрировать, что здорово снизило их скорость. Правда, германский офицер, что руководил атакой, быстро сообразил и приказал увеличить ход до максимума. Пехота их не сопровождает, так что сдерживаться нет необходимости. Когда «тройка» рванула, мои танки не сильно пострадали, я отвёл их метров на сто, и так продолжал отходить под прикрытием дыма, ведя огонь. Немцы потеряли два танка. Они горели. Ещё два замерли подбитыми коробками, а вот остальные продолжали активно сокращать расстояние. Так как немец вернулся в магазин, то я купил танк четвёртого уровня, тот самый D.W 2. Танк появился рядом с «двадцаткой», люк боковой был открыт, и я отогнал немца за корму советского танка, после чего со всеми вещами покинул танк и перебежал к новенькому, где в два приёма закинул все вещи внутрь, и сам устроился на месте командира. Я ведь планировал свою «двадцатку» потерять в бою, чтобы купить ИС-3, но раз я внутри, то как её потеряешь? Так что немец с неплохой бронёй, как временная замена, мне больше подходит.

Танк открыл огонь из семидесятипятимиллиметровой пушки, ещё пока я перебирался в него, но эти действия ничуть мне не мешали параллельно управлять и вести бой на четырёх танках. Не успел я устроиться в немце, как противник подбил «двадцатку», которая теперь выступала как укрытие, а потом и француза, что высунулся из-за её корпуса, чтобы произвести очередной прицельный выстрел. Быстро отремонтировав подбитые танки, француз чуть не разлетелся от детонации боекомплекта, там снаряд, пробив броню, поразил снаряды, но они не сдетонировали. Так что бой продолжился, а между тем немцы приближались, и их было три десятка. Потери у них пока девять танков, из которых пять горели и четыре были подбиты и ещё, возможно, подлежали восстановлению. Кстати, экипаж КВ, пользуясь тем, что бой отдалился, спешно пытался поставить машину на ход. И когда противник приблизился до двухсот метров, произошло то, чего я ждал. Думаю, немецкие танкисты, если бы знали заранее, что их удачный выстрел, уничтоживший «двадцатку», принесёт им одни только проблемы, избегали бы стрелять по этому танку.

А-20 взорвался, и тут же ИС всей своей махиной воздвигся около моего немецкого танка. Времени я не терял. Хорошо, в дыму его появления не заметили, а то попробуй объясни, откуда появляются и куда исчезают танки. Правда, тот же дым мешал прицельно стрелять, но я сам выбрал это направление, зато теперь можно повоевать по-серьёзному.

Я направил ИС вперёд. Вот уж укрытие так укрытие! Первым же выстрелом тот разнёс КВ, что спешно направлялся к месту боя. Башня тяжа закувыркалась, сбитая с погона. Тут как раз мне китайца изувечили, но я его восстановил. Мой тяж вышел вперёд, и мне даже показалось, что когда появился этот монстр из-за дыма, ряды «панцеров» дрогнули. Увидеть подобную машину, что сеет смерть вокруг, они явно не ожидали. Мощная пушка сразу пустила снаряд в одну из «четвёрок» – первым делом я выбивал хорошо бронированные цели. От снаряда та разлетелась на куски, противопоставить орудию ИСа им было нечего. КПВТ стал бить короткими очередями, его целью были лёгкие танки, и крупнокалиберные пули превращали их в дуршлаг. Да и остальные танки тоже не ожидали в сторонке, а активно прикрывали тяж, который стоял как скала, давая три выстрела в минуту, но больше он бил крупнокалиберным пулемётом. Остальные танки добивали подранков. Заметив, что баллы растут у всех танков, я подумал, не пора ли провести некоторую модернизацию. Однако пока времени на это не было.

Буквально за минуту противник лишился десятка танков, но оставалось ещё много, и, видимо, старший офицер решил, что справится с моим тяжем, если расстреляет его в упор. В таком случае у них действительно могли бы появиться шансы на успех, однако все тяжёлые танки я уже выбил, именно их я поставил первоочередной целью, а остальные, со своими малокалиберными противотанковыми пушками, опасности для тяжа не представляли. Правда, другие мои танки вполне могли вынести с поля боя. И что плохо, в одном из них я как раз и сидел. Времени перебраться в тяж у меня не было. А поэтому придерживал свой танк позади.

Стреляли мои танки безостановочно, баллы росли очень быстро, и пока немцы нас не настигли, я успел купить и установить ходовые на китайца и на немца, в утробе которого находился. Ещё бы пушки поменять, но времени уже не оставалось.

Когда немцы всё же настигли мою группу, началась натуральная свалка. ИС грохнул в очередной раз орудием, причем снаряд, а это был фугас, я отправил так хитро, что рванул он между двух «двоек», отчего те просто разлетелись кувырком. Пока КПВТ, как и орудие, перезаражались, тяж начал пятиться, и я остался с тремя танками против полной роты. Мне подбили и сожгли француза, так что восстановить не успел, и тот пыхнул огнём из сорванных люков. Заклинили башню у китайца и разбили ходовую, ну и моему немцу прилетело. Я застонал. Броню мне не пробили, но мелкие осколки вихрем пронеслись по боевому отсеку и посекли мне ноги. Активировав аптечку, я исследовал D2 – танк французской ветки третьего уровня, на который успел наработать баллы, – и сразу купил его и вызвал. Новый француз тут же вступил в бой. Тут уж свидетелей внезапного появления из ниоткуда хватало, и огонь по нему открыли немедля. Свой танк я починил, как и китайца, и снова ринулся в бой.

Немцы заметили, что мои танки прикрывают один основной и сосредоточили огонь на нем, то есть на мне. Мой тяж рванул вперёд, давя и расстреливая технику противника, а вот две другие машины остались для прикрытия, но все три вели непрерывный огонь. Всё равно приятного было мало, хотя броню мне пробить не могли. Свалки как таковой особо не получилось. Тяж в ближнем бою просто монстр, он и добил уцелевших, пришлось даже ходовую чинить, подранки оставались на долю остальным трём. Кое-кого он просто давил – ведь повреждённую технику противник может потом восстановить, поэтому даже оставлять её на месте боя я не хотел.

Когда ИС достиг границы самоликвидации, он встал и изредка хлопал орудием, уничтожая подбитые танки один за другим. Но тут мне пришлось на некоторое время отвлечься: разведчик настолько заинтересовался боем, что опустился на километровую высоту, чтобы лучше рассмотреть, и моя зенитка на тяже не дремала – сбила его со второй короткой очереди. Вот так-то.

Глава 10

Война – варварство, когда нападают на мирного соседа, но это освященный долг, когда защищают родину.

Ги Де Мопассан

Модернизацию я начал с немца. Ходовую улучшил еще во время боя, а теперь из двух предложенных двигателей взял тот, что лучший. Потом башню выбрал попросторнее. А вот на другое орудие пришлось тратить уже баллы с личного счёта, на танке осталось лишь сто пятьдесят. Новое орудие было калибром поменьше, пятьдесят миллиметров, но зато ствол был удлинённый и куда как скорострельнее. В комплекте к нему я получил улучшенную оптику и орудийный досылатель, что серьезно ускоряло время заряжения пушки. Добавил еще некоторые опции, но на рацию, правда, не хватило.

Китайца, благодаря тому, что повоевал он результативно, я модернизировал полностью, так что осталось лишь заработать баллы для открытия следующего, пятого, уровня. А это одиннадцать с половиной тысячи. Тысяча уже есть, так что всего-то десятка осталась. Также и опции разные закупил, в том числе «маскировочную сеть».

Француз, которого подбивали не раз, всё же пострелять тоже успел, и уничтоженные танки на его счету имелись. На полную модернизацию, правда, баллов пока не набралось, даже на одно орудие не хватало, так что мелочь всякую и опции разные.

Закончив, я погнал тройку танков к тяжу. С нашим движением он тоже двинул вперёд, изредка работая пулемётами: на месте боя осталось с десяток выживших танкистов, которые, конечно, прятались, однако если укрытие было плохим, то пули их настигали. Раненых я добивал.

Направлялись мы к бывшим позициям артиллеристов – те нас дожидаться не стали, закинули уцелевшие пушки на передки и рванули прочь. Правда, убежать от фугасного снаряда тяжа ну очень сложно. ИС остановился и прицельным выстрелом с двух километров поразил замыкающий грузовик. Остальные, пока шла перезарядка, успели скрыться за складками местности.

С приобретением тяжа низина меня больше не интересовала. На лёгких танках я бы туда сунулся без опаски, а вот тяж боялся утопить – точно засажу его там по брюхо, так что пойдём дальше по этой полевой дороге, ведь до перекрестка с интересующей меня трассой осталось не более трех километров. Насколько я видел, она была просто забита немецкими войсками. На горизонте со стороны Луцка стояли сплошные дымы, небо было чёрным, там явно горела техника. Так что танковые сражения продолжаются. Ничего, думаю, своими действиями я принёс куда как больше пользы, чем если бы атаковал в строю окопавшегося противника, как привыкли действовать советские командиры.

В пути, убедившись, что рядом никого, даже небо чистое – вот удивительно, видимо попалось «окно» такое, обычно постоянно кто-то сверху гудел, – я остановил машины и перебрался со всеми вещами из своего немца в тяж. Ну вот, наконец-то, хоть броня соответствует своему названию. Надеюсь, она меня защитит.

Судя по панике на дороге, которую отражала карта, немцам сообщили о моём приближении и там старались убрать колонны с трассы. Не доезжая до перекрёстка я свернул на поле и прямо по нему вышел к трассе. И уже по ней направился в сторону границы, то бишь того моста, который уже уничтожал, немцы его восстановили. Целей у меня хватало, двигались мы на скорости двадцать километров в час, это максимум, что можно было выжать из француза, поэтому шли ромбом – впереди он, по бокам немец и китаец, и замыкал строй мой тяж. Я надеялся потерять француза, это позволит мне ускориться. Стреляли мы фактически без передыху, и баллы росли. У француза уже через полчаса сменил орудие на самое мощное, что ему предлагалось, следующий этап – уже новый танк, В-1.

Не знаю, везение это или нечто иное, но я не потерял ни одного танка за те два часа, пока ехал к мосту. Даже заминированные участки дороги мне карта показала – там сапёры работали. Мост я благополучно миновал, а потом разнёс фугасами тяжа деревянный настил. Заградить путь мне пытались не раз. Я использовал дальнобойность моего тяжёлого танка и просто расстреливал артиллерийские и танковые засады с дальнего расстояния, а потом вблизи добивал то, что уцелело. У встретившегося железнодорожного моста я бронебойными снарядами – долго стрелял – разрушил металлическую конструкцию. Без серьёзного ремонта восстановить его не получится. А вообще-то эти два часа прошли интересно, но, как мне кажется, несколько бестолково. Если поначалу ещё было что громить, то потом надо мной повис самолёт-разведчик, и вокруг стало тихо. В селе испробовал проверенную тактику штурмовых действий, когда танки прикрывают друг друга. Тут неожиданно моего китайца огнемётчик поджёг. Китайца я потушил, а огнемётчика уничтожил. Но в селе немцев-то немного было, прошёл его насквозь и направился дальше.

В общем, я решил укрыться в лесу. Иначе нормально поработать в тылу противника мне не дадут, будут отслеживать каждый шаг и действие. На меня уже, похоже, переориентировали часть фронтовой авиации, двигаюсь под постоянными бомбёжками. Уже одиннадцать самолётов в землю вогнал, и семь от меня с дымами ушло, а всё не унимаются. Только мост уничтожил, как очередная группа в мою сторону направилась. А разведчик, гад, ниже не спускается, боится.

План у меня был такой: уйти в глубь тылов противника, уничтожить несколько фронтовых аэродромов – надо же сдержать данное себе обещание, – ну и дальше атаковать колонны на марше, штабы, освобождать военнопленных. А какие могут быть воплощения планов с этим дятлом в небе, который обо всех моих действиях стучит своему командованию! Об этом я думал, отбивая налёт. Хиленький он какой-то вышел, немцы сбрасывали бомбы с высоты, вроде как на авось. Не особо сработало, китайца, конечно, потрепало, но я его быстро в строй вернул, так что когда немцы улетели я направился к дальнему лесному массиву. Размеры у него приличные, укрыться хватит, лягу пораньше, чтобы выспаться, а в полночь выдвинусь и за ночь уйду подальше. Пусть ищут. Узнают, где я, только когда нанесу сокрушительный удар. Хотя раньше вычислят – по стрельбе или пропаже патрулей, нападениях на свои части, но главное сейчас уйти от этого зоркого глаза в небе. Пора найти их аэродромы, чтобы больше не висел надо мной никто. А где те находятся, мне известно, я у сбитых лётчиков карты собрал с метками.

Неожиданно на опушке карта высветила три зелёные точки. Похоже, очередные окруженцы. И тут же у меня активировалось меню игры. Пришло два сообщения, которые сами открылись. Перед моими глазами загорелась голограмма:

«Внимание, игрок! Трое суток адаптации в игре закончились. В качестве поощрения вам присваивается звание старший лейтенант, и в качестве подарка вы получаете десять тысяч баллов на личный счёт».

«Внимание, игрок! Вам предлагается взять первичный пробный квест. Информацию по квесту получите после подтверждения согласия: да/нет. Внимание, в случае согласия отказ не принимается. Будут применены штрафные санкции».

– Ну наконец-то движуха пошла, – с некоторым облегчением пробормотал я, мысленно останавливая колонну. – Естественно, да… Так, и что там за квест?.. Да вы издеваетесь?!..

Было мне чему возмущаться. Сволочи, не могли квест час назад прислать. До того, как я оба моста уничтожил, автомобильный и железнодорожный. Через них мне открывался бы прямой путь к месту проведения квеста, без всяких объездов. Теперь же изрядный крюк придётся делать, а это без малого шестьдесят километров.

Обещанные баллы пришли на мой счет, два кубаря в каждой петлице заменились на три. Со званием старшего лейтенанта не обманули. Проверка документов тоже подтвердила, что звание мне повысили и должность записана – командир третьей роты отдельного тяжёлого батальона. Что-то для ротного звание слабовато. Вместе с уже привычным командирским удостоверением и партбилетом был сложенный лист, в котором сообщалось, что батальон подчинён лично командующему фронтом. И всё. Жаль, приписки нет, что мне может отдавать приказы только комфронта, такая не помешала бы. На листе стояли печать оперативного отдела штаба фронта, печать начальника штаба и несколько подписей, в том числе генерал-полковника Кирпоноса.

Бонусами я решил распорядиться попозже, а пока активировал согласие на квест. Рамка с сообщениями погасла, зато развернулась карта, и внизу замигал письменный приказ, тот самый квест. Особого ничего там такого не было. Нужно было немного вернуться, уйти влево до Ковеля и обеспечить эвакуацию армейского госпиталя. С учётом того, что этот городок советские войска к тому моменту уже оставят, защищать его будет некому, и это возлагалось на меня. Расстояние по прямой – пятьдесят километров. Но с нашими дорогами, думаю, в два раза больше придётся проехать. Жаль, на карте не указан маршрут, пригодный для моей техники, придётся самому искать. Хотя бы мои мосты отмечены как уничтоженные. Ладно, придётся использовать другую дорогу, идущую параллельно этой реке. Важное условие: на месте я должен оказаться не позже, чем через три дня. То есть ранним утром двадцать девятого июня. Желательно пораньше, чтобы позиции подобрать и подготовить к предстоящему бою. Хорошо бы успеть изучить территории, где будут находиться противники.

Повздыхав, я погнал колонну дальше к лесу. Сразу направляться к Ковелю смысла не видел. Разведчик всё ещё висит на месте, и не стоит давать знать немцам, куда я направлюсь и где буду отдыхать. Так что пережду в лесу, а ночью рвану к цели квеста. Ну, а дальше по ситуации. С другой стороны, у меня целых два дня впереди, которые можно потратить на тылы противника, его аэродромы всё ещё не идут у меня из головы. Вон, очередная группа на подлёте, снова бомбить будут, а до леса километр остался. Не успел. Видимо, это новенькие, мои возможности не знают, другие уже учёные, ниже километра не опускаются, а эти нагло подлетели и стали пикировать один за другим, а когда ведущий и третий за ним не вышли из пике и врезались в землю, как-то резко прыснули в стороны и испуганно закружились подальше. Ещё один с дымами потянул к своим. Потом попытались ещё раз атаковать, и ещё одного сбитым и двух подбитыми потеряли, после чего совсем уверенность растеряли, сбросили бомбы как придётся и последовали за подбитыми. Я прикинул, откуда они прилетели и куда возвращаются, и по карте нашёл аэродром в том направлении, между прочим, на территории Польши, видимо на оккупированные территории авиационные части ещё не перекинули, а пересекать границу… Не знаю, надо подумать. Хотя очень хочется. Не зря же мне дали лишние двое суток, думаю, как раз хватит повеселиться за Бугом и вернуться, заработав баллы на следующую технику. К утру буду в Ковеле. Полагаю, советские войска его оставят не прямо сейчас, а к моменту, когда начнётся мой квест, пока же там должны войска на месте быть.

Потерь от налёта у меня не случилось, поэтому спокойно вернулся на прежний путь, чтобы укрыться в лесу. Там сразу спать, перед эти поужинав (давно горячего не ел), а в полночь поднимаюсь и на максимальной скорости иду к Бугу. Карту, что мне прислали с квестом, можно использовать по полной. Там указаны проходимые броды, причем можно посмотреть подробности, если активировать информационную сноску по нему, – пройдёт там мой тяж или нет. С мостами так же – какой выдержит, а какой нет. На этой же карте я проложил извилистый маршрут к немецкому аэродрому. Так что за эту карту я создателям игры был особенно благодарен, расцеловать готов, да я с ней фактически непобедим. Тут не знаешь, куда сунуться, где мой ИС пройдёт, а с этой картой я могу продолжить маршрут куда захочу. Жаль, радиус карты не превышает пятидесяти километров. Ковель как раз на границе находится. Ещё подозреваю, что карта у меня будет только до окончания квеста, потом заберут. Интересно, её можно как-то скопировать? Она даже, как тактическая, вместе со мной передвигается, принимая меня за центр. Один минус – людей и технику не вижу. Ну так для этого тактическая есть.

Что касается подаренных десяти тысяч баллов, у меня было желание проскочить имеющиеся танки и исследовать следующие, пятые, уровни, чтобы использовать их в обороне города. Но, подумав, я отказался от этой идеи. Мне там не только танки понадобятся. Нужна артиллерия, то есть САУ, так что стоит прокачать парочку, хотя бы третьего уровня. Если четвёртого будет, а они дальнобойнее, так ещё лучше. Пару ПТ, самоходки тоже пригодятся. Желательно четвёртого уровня, но как получится. Возможностей значительно меньше, чем желаний. Ладно, обустрою лагерь и, пока ужинаю, обдумаю, что из вспомогательной техники лучше открыть. Приятным бонусом оказалось то, что мой личный опыт как командира и танкиста поднялся до семидесяти процентов. И надо сказать, что я ощущал разницу между пятьюдесятью процентами без боевого опыта и тем, что сейчас. Что же будет, когда до ста добью? А ведь и сто процентов не предел, но там совсем профи.

Добравшись до леса, я обнаружил лесную дорогу. Разведчик наверху гудел над самой головой, наблюдая, куда я денусь. Судя по такому острому интересу, сюда уже стягивают все ближайшие войска, чтобы блокировать лес, и усиливают их до максимума артиллерией, чтобы точно не вырвался. Хм, а могут и сапёров пригнать и все выезды минными полями перекрыть. Я и так чудом не вляпался в минную ловушку, спасибо тактической карте, сообщила о подозрительных работах на дороге, а тут даже не знаю, могу и влететь. Так что впереди погоню тройку танков, будут прокладывать дорогу моему ИСу. Их потеря меня не страшит, средств на счету порядочно, уже за двенадцать миллионов перевалило, закуплю ещё. Есть ещё один момент, за время участия моего тяжа в пострелюшках в засаде, устроенной на меня, а также разных хулиганских действиях на дороге и селе, дошло до того, что до раскрытия и покупки следующего танка, уже девятого уровня модели Т-10, осталось всего семь тысяч баллов. Танк девятого уровня – это очень серьёзно. Получше моего ИСа будет да существенней. Тем более его можно модернизировать до Т-10М, а там и орудие куда лучше, и пулемёты заменены с ДШКМ на КПВТ. Один спаренный, а другой зенитный. Эх, слюнки бегут.

Про тройку на опушке леса я не забывал, впрочем, они наблюдали за мной, в том числе за тем, как я дважды отбивался от налётов. И когда я свернул, то отметил, что они под прикрытием деревьев побежали следом за моей колонной. Хм, и что мне с ними делать? Думаю, припасами поделиться, сообщить, где сейчас наши встали в оборону, и пусть идут к ним.

Я наконец загнал танки под деревья, метров на пятьдесят в глубь леса, активировал опцию «маскировочной сети», потом перегоню в сторону, пусть наблюдатель думает, что я тут нахожусь. Сам встал так, чтобы встретить неизвестных, ну а потом и вылез к ним. Опознались, к счастью, нормально, это оказались командиры, два лейтенанта и старшина. Двое пограничники, а второй лейтенант – артиллерист. Они без ремней и обуви бежали из колонны военнопленных. Сочувственно покивав, я сообщил, что выполняю секретное задание и их принять не могу, но помогу с припасами, снаряжением и оружием без проблем. Выяснив размер обуви сходил к танку, где купил в магазине всё необходимое, и к тому же портянки, сидоры, котелки армейские, припасы на неделю, цинки патронов снаряженные, гранаты, одну СВТ в снайперском исполнении, артиллеристу противотанковое ружье и патронов к нему пятьдесят штук, ну и ручной пулемёт ДП для старшины. Также личное оружие: ТТ для лейтенантов и наган для старшины. Отличная диверсионная группа получится, как я им намекнул. Дважды бегал, чтобы перенести всё, подходить к технике не разрешал. Они с жадностью накинулись на продукты, вторые сутки не ели. Подумав, предложил совместный ужин. Развели костёр, и вместе посидели, поели горячего супу. Те недоумевали, почему остальные танкисты не подходят, но я пояснил, что больше никого нет, мол, пока ожидал беглых пленных, отправил всех в лес за припасами и топливом. Типа у нас схрон в лесу организован.

Перед темнотой мои гости ушли. Я выдал им одну из трофейных карт, отметив, где наши находятся. После этого свернул лагерь и перегнал технику в другое место. Мне срочно требовалось взбодриться, так что я залез в танк и сделал так, чтобы аптечке пришлось меня лечить. Опробованный ранее способ помог. Сна ни в одном глазу. Я понимаю, что в будущем накапливающаяся усталость может сказаться, но надо.

Когда стемнело, направился к Бугу, надеясь за ночь многое успеть в тылах противника.

Как и думал, быстро повстречал немцев, которые сворачивали к лесу, где я вроде как укрылся. Это была автоколонна, усиленная бронёй и танками. Во встречном бою я её разгромил. Отлично, до Т-10 осталось пять тысяч баллов, да и другие танки изрядно поднялись. Выехав на трассу, я внаглую направился дальше. Изредка встречались мелкие колонны да посты военных жандармов, всех их я уничтожал, но в основном дорога была пуста. Возможно, ночь тому виной, а возможно, мои действия. В момент передышки, когда трасса оказалась пустой, хотя на тактической светилось множество красных точек – спящие в населённых пунктах солдаты, – но они оставались в стороне от маршрута, который я проложил. Идея собрать компактную бронегруппу для решения разных боевых задач мне понравилась. Нужно пару тяжёлых танков с мощными оружиями, выбрать самоходку и САУ. Советская ветка, германская, китайская и французская в сторону, технику этих стран я уже использую. Остались американская, британская и шведская. У остальных ПТ нет, как, впрочем, и САУ. Самоходки буду открывать до третьего уровня, швейцарские и американские машины. САУ – американскую и британскую. Тут едва хватает на третий уровень, но орудия докупать придётся по мере набора баллов, то есть возьму немодернизированную технику.

Размышлял я порядочно, и окончательно определился, когда огнём и свинцом прошёлся по улицам Владимира-Волынска и прорвался на другую сторону реки. Причём, похоже, моё появление оказалось полной неожиданностью, так что неплохо я немцам по пяткам понаступал. До такой степени, что расстрелял железнодорожную станцию, что вызвало там многочисленные пожары. В итоге открыл у китайца пятый уровень с репликой Т-34, но танк покупать, у меня ещё «Стюард» на ходу. Также смог накопить баллы на Т-10, однако приобрести тоже смогу, только когда ИС потеряю. А вот французу с немцем пока баллов на открытие новых уровней не хватало. Ничего, немцев вокруг немало бегает, наработаю ещё. Тратить те десять тысяч на такую мелочь я и не думал.

Проскочив через Буг, я по ночной пустой дороге погнал дальше, параллельно подбирая в магазине технику под будущие боевые действия. Пока ничего исследовать я не спешил, это дело недолгое, буду на месте у Ковеля, там осмотрюсь и подберу, что нужно, а пока гнал к аэродрому, двенадцать километров оставалось. Там уже объявили тревогу и гудели моторы самолётов. Похоже, после моего такого яркого прорыва через границу подняли всех с этой стороны. Да и я огоньку поддал. Складов разных тут хватало, их с трассы было видно – туда подъезжали машины, грузились и отправлялись к железнодорожным станциям, карта это показывала, так что всё в пределах действия орудия моего тяжа я обстреливал фугасами. Трижды сильно рвануло, видимо боеприпасы или снаряды попались. Так что о моём скором появлении немецкие лётчики знали. Понимаю, чтобы не вспугнуть, нужно было красться, но я просто не мог удержаться при виде такого количества целей вокруг. Поэтому за моей спиной горизонт был светел от множества пожаров.

Глава 11

Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат.

А. В. Суворов

Всё же моё появление оказалось для летунов полной неожиданностью. Меня, может быть, и услышали бы, но самолёты с рёвом выруливали на полосу, видимо их решили эвакуировать на другой аэродром, да не успели. Я не дал взлететь ни одному самолёту. Как же я был рад, что на моём танке стоит прицел ночного виденья, пусть и слабенький. Я использовал его для первого удара, а потом он не понадобился, на аэродроме стало светло как днём. У меня было право первого выстрела, поэтому, подобравшись к аэродрому на километр, я воспользовался им полностью. Определил, где склад боеприпасов, хотя там был земляной вал, всё как полагается по технике безопасности, но ворота были с моей стороны, и они оказались открыты, оттуда как раз грузовик выезжал, а за ними – штабеля с бомбами, куда и полетел фугасный снаряд, выпущенный мной. Рвануло красиво, очень здорово, вал спас, но тряхнуло, а часть самолётов взрывной волной положило на бок, поломав шасси. Тут и остальные мои танки огонь открыли, по самолётам на взлётной полосе, увеча их осколочными снарядами. Промахов не было. С таким опытом, как у меня, я уже на ходу приноровился в цель попадать. Дальше ИС стрелял по крупнокалиберной зенитной батарее, тем самым «ахт-ахт», которые были на аэродроме, а покончив с ними, принялся за зенитную мелочь. Оставшиеся танки палили не переставая, уже горел склад ГСМ, половина самолётов полыхала. Когда мы оказались на территории, выстроились в ряд и стальным катком прошлись по аэродрому, потом развернулись, и ещё раз прошлись. В этот раз уничтожая личный состав, всех, кто уцелел. Ещё немало разбежалось по окрестностям, но не гоняться же за одиночками. Хотя одна группа в полсотни человек разрозненно убегала в сторону железной дороги, а там как раз состав подходил, так что я решил совместить два дела: и летунов перебить, если они там есть, и эшелон уничтожить.

Если с первым делом проблем не возникло, я быстро догнал беглецов и уничтожил их пулемётным огнём, ночь мне не мешала, то с эшелоном сразу не задалось. Я ошибся, это оказался бронепоезд, который шёл конкретно за мной. Не знал, что у немцев есть бронепоезда, думал, они использовали те, что захватили у советских войск, ан нет, всё же были свои, и на залп морских орудий этого БП я и нарвался. Честно скажу, мне сразу поплохело. Два снаряда рванули у левого борта моего тяжа, нанеся тяжелые повреждения, даже орудие попортили. Сразу отремонтировав всё и активировав аптечку, я проверил, как там остальные. Француза не было, уничтожен прямым попаданием, для БП тут пистолетное расстояние, прямая наводка, странно, почему по мне промахнулся. Китаец лежал на боку, а вот немец был в порядке, я сразу вернул управление им и стал стрелять кумулятивными снарядами по броневагонам, где были скрыты орудия. Жаль, в стволе ИСа был фугас, который я выпустил по открытой площадке перед вагоном с полевым орудием на ней, разметав его, но тут бронебойное нужно, чтобы эти вагоны расковырять. Пока оно снаряжалось, я, маневрируя, вёл пулемётный огонь по БП, да немец помогал. Потом последовал следующий залп мощных орудий БП, я видел вспышки, и наступила темнота. Достали всё-таки сволочи, как я ни маневрировал. А орудие перезарядиться так и не успело, иначе посмотрели бы, кто кого.

Очнулся я от ударов металла о металл. Если человека посадить в большой колокол и бить по нему, результаты будут примерно такие же. Резко очнувшись, я харкнул сгусток крови, что скопился во рту, сплюнул на штанины. Судя по тому, что в крови блестела эмаль, части зубов я лишился. Проверил – так и есть, переднего ряда зубов не было, да и губы изувечены. Сразу же активировал аптечку и почувствовал себя значительно лучше, зубы снова были на месте, поэтому попытался понять, что происходит и почему у меня такая неудобная поза. Понятно, танк на боку лежит. Я потянулся, ухватившись за спинку своего сиденья, и сел удобнее. Осмотрелся, используя опцию зависания над тяжем. Из всех танков признаки жизни подавал только мой ИС, что в данный момент лежал на боку. Ствол упёрся в землю. Наступил уже день двадцать седьмого, немцев вокруг собралось порядочно, и немало у моего танка, и вот несколько солдат, в том числе, похоже, военные инженеры, пытались вскрыть башенный люк. Кстати, остов виднелся только от немца, метрах в пятидесяти, сгоревший. Его тоже изучали. А вот от других танков ничего не осталось. Таким образом, получается, что разбитые мои танки пропадают, только когда оказываются вне зоны дистанционного управления, а те, что находятся в зоне, как этот немец, остаются. Что нежелательно, конечно, вон как немцы изучают его, у них такой в серию не пошёл, оставался в виде прототипа, так что он их интересует не меньше моего, который уже сфотографировали со всех ракурсов. Два фотографа отходя, убирали фотоаппараты.

Это всё ладно, но что мне сейчас делать? Танк повреждён, на боку лежит, и если починить его ещё можно, ремкомплект в порядке, то как на гусеницы поставить? Сдаваться, а потом бежать я не хотел. Лучше достать другие танки и, разогнав эту шушеру вокруг, поставить мой ИС на гусеницы и свалить отсюда. А что, на мой взгляд, неплохая идея. Однако есть и тут минусы. На путях всё так же стоял БП, никто его почему-то не убрал, хотя вдруг тут понадобится составы с грузами перегнать! Так нет, стоит, да ещё паровоз под парами, и зенитчики следят за воздухом, мало ли советские самолёты налетят. Видимо, для зенитной защиты его тут и оставили. Это всё славно, но мне-то что делать? Вот-вот люк взломают и меня вытащат, нужно что-то решать. Вон уже грузовик подогнали, баллоны со сваркой достают, похоже, петли резать хотят у люка, не получается ломами-то. Хм, похоже, придётся сдаваться, меня пленят и повезут прочь на допрос, а когда я покину зону контроля, танк рванёт, боекомплект у него полный, никому не поздоровится. Да и остов немца пропадёт, как и остов тяжа. Да, похоже, это единственный выход. Нет у меня пока таких орудий, чтобы БП расковырять, только тяж, внутри которого я сижу. Рискнём.

Вздохнув, я подумал и снял ремень, а документы убрал за голенище сапога, вдруг не найдут, после чего повернул рукоятку запорного механизма, и люк сам выпал наружу. Немцы поначалу отскочили, а потом в четыре руки выдернули меня изнутри. Я изображал контуженного, весь в крови, так что мне поверили, и болтали рядом не стесняясь, я же делал вид, что не понимаю языка. Два офицера осмотрели боевой отсек танка, удивляясь, что я в нём был один, и сразу стали делать предположения, что остальной экипаж сбежал, запрев меня внутри, так как посчитали мёртвым. Предположение, конечно, дикое, но его приняли как основное. Меня обыскали, документы сразу нашли, и один офицер начал меня допрашивать, но я делал вид, что чувствую себя плохо и немецкого не знаю. Нашёлся знаток русского, но и он от меня ничего не смог добиться. Тут один из недавно прибывших офицеров показал старшему, в звании полковника, жетон СД и непреклонным тоном сообщил:

– Господа, я забираю этого русского офицера. Оба танка тоже, нужно эвакуировать на станцию и погрузить на платформы. Мы отправим их в Берлин, пусть наши инженеры изучают, что придумали русские.

Видимо, офицер имел право раздавать такие приказы, так как его слушали очень внимательно, не возражая. Полковник велел убрать всех лишних, выставить усиленное охранение, пока не приедут два мощных тягача, что уже выехали к месту нахождения захваченной техники. Меня же под руки, не забыв надеть наручники, подняли в кузов бронетранспортёра, в котором сидело шесть солдат, тот офицер сел сюда же в десантный отсек, а ещё один, который больше молчал, в кабину рядом с водителем, после чего «Ганомаг», громко тарахтя двигателем, покатил куда-то в глубь Польши. Я эту трассу по карте видел. А когда расстояние увечились до ста метров, начался отсчёт. Выглянуть я не мог, но когда грохнуло, едва заметно улыбнулся, очень уж много красных точек погасло у тяжа и не меньше замерцало. Бронетранспортёр тряхнуло, и тот сразу встал, солдаты, привставая, выглядывали над верхом бронеотсека. Они явно в шоке были. Как и офицеры. А вот солдаты отчего-то решили, что я активировал систему самоликвидации, перед тем как сдаться, и начали меня бить. Прямо в кузове. В тесном десантном отсеке особо не размахнёшься. Недолго били, тот офицер, что в кабине сидел, уже вернулся на место, рявкнул на них, и мы покатили дальше. Видимо, меня посчитали куда большей ценностью, чем разлетевшиеся обломки тяжёлого танка. Эти обломки с собой захватили, как я понял из разговора офицеров. Ну-ну, их ждёт неприятный сюрприз – их исчезновение. Правда, от этого ко мне появится куда больше вопросов. А сейчас стоит подумать, как избавиться от охраны и вернуться. Я как-то внезапно осознал, что хочу поквитаться с БП, и танк Т-10 мне поможет. Я понимаю, что тот не модернизирован и в этом состоянии даже хуже, чем мой ИС-3М, но ведь надо его усовершенствовать, нарабатывая баллы, вот с бронепоезда и начну. Тем более такая цель сладкая. Сам бронепоезд, похоже, был повреждён в бою, как я отметил, там у него в некоторых местах вёлся ремонт.

Бронетранспортёр покачивался на неровностях поля, но когда мы выехали на укатанную дорогу, то увеличили скорость, хотя тряски от этого меньше не стало. Боевая машина не была рассчитана на комфортную езду. Хотя я танкист, для меня это всё привычно. Правда, могу добавить, что тяжёлые танки мягкие на ход, по сравнению с лёгкими, и на них почти не трясёт. По собственному опыту знаю. Что плохо, несмотря на отсутствие крыши в десантном отсеке – брезент был свернут в тюк на стенке, – выглянуть я не мог. А мне нужно осмотреться и определиться на местности. Впрочем, визуальный осмотр – это, конечно, дело нужное, но и о тактической карте забывать не стоит. Поэтому я все-таки знал, что бронетранспортёр катит не в одиночестве, а в сопровождении мотоциклистов, двух штук с пулемётами в коляске. Один спереди, другой замыкал. Так что когда буду уничтожать всех вокруг, нужно и их учитывать. А вообще стоит удалиться подальше от места, где меня смогли захватить, перебить конвой, достать танки, я уже решил, какие, ну и атаковать, как БП, так и людей на поле, изувеченном воронками и горелыми проплешинами, где уничтожили мою танковую группу. Четыре машины называть ротой у меня язык не поворачивался.

Наконец место уничтожения танков ушло за границы карты, значит, можно действовать. Я не знаю, куда меня везли, сколько времени оставалось, да и дорога не пустовала, поэтому решил действовать немедля, успев подготовиться за время пути. То есть я просто продал наручники в магазин, ещё и деньги за них получил, и купил два снаряжённых, готовых к бою нагана. Пусть в них и меньше патронов, чем в ТТ, но зато в случае осечки можно дальше вести бой, в отличие от пистолетов, прокрутив барабан. Наручники у меня спереди были скованы, видимо чтобы руки было видно, но несмотря на это сразу солдаты не отреагировали на их исчезновение и на то, что я вооружился. То ли не поверили своим глазам, то ли банально расслабились – я хорошо играл тяжело контуженного.

Вскакивать я не стал, а, скрестив руки, выстрелил из револьвера в правой руке в солдата, что подпирал меня слева, а с левой руки – в бок того, что справа, после чего резко направил оружие на двух солдат впереди, сидевших на скамейке передо мной, ну и выстрелил в них. Дальше началась свалка. Для их оружия тесно, а вот мой короткоствол был вне конкуренции, да и палил я не жалея патронов. Сбросив эти револьверы, я тут же вооружился из магазина следующими и зачастил выстрелами, добивая остальных, включая водителя и офицера-пассажира рядом. Подранков вроде не оставлял, стрелял я на поражение, а не чтобы ранить. Дальше сбросил револьверы на пол и взял ППД с полным диском, привстав над краем десантного отсека, и открыл огонь по мотоциклистам, что следовали за нами. Положил всех двумя короткими очередями. Наш неуправляемый «Ганомаг», дёргаясь, стал замедляться, пока не заглох, слегка сползя на обочину, а я уже встал на ноги и бил длинными очередями по мотоциклистам впереди. Те остановились и разворачивались, так что расстояние в пятьдесят метров было для меня вполне приемлемым. Весь диск выпустил, но немцев уничтожил.

Хотя, наверное, стоит добавить, что тут я дал маху. Надо было достать один из танков, тот же тяж, что я хотел, и он сам бы мотоциклистов уничтожил. Но ладно, я тоже справился неплохо. Правда, добавлю, на дороге мы были не одни, впереди по курсу движения виднелось три грузовика, что останавливались из-за непонятной ситуации с моей колонной. Протиснувшись к пулемёту впереди через тела на полу, я привёл пулемёт к бою и, прицелившись, стал бить длинными очередями по грузовикам, пока не опустошил всю ленту. Выживших там не было, четыре немца всего, три водителя и сопровождающий были уничтожены, я видел с помощью карты, кто где находится, и мне не составило труда это сделать. Покосившись на ленту железной дороги, что находилась метрах в трёхстах от трассы, я решил, что пора действовать.

Рядом с бронетранспортёром появился Т-10, привлекавший внимание своей статью. Хотя я как ценитель могу сказать, что у него есть очень многое от ИС-3. Я сразу купил и установил зенитный ДШКМ. КВПТ я купить не могу, пока башню не поменяю, так что пока придётся использовать то, что есть. В общем, на этом баллы законились, модернизировать танк пока не получится. Также я купил китайский клон Т-34, который тоже еще нужно развивать. К сожалению, зенитного пулемёта к нему не полагалось, но танк сам по себе неплох, и как напарник для тяжа годился. Вот дальше я поступил так, как считал нужным. Я использовал подаренные баллы, а с ними у меня уже накопилось десять с половиной тысяч, и открыл две САУ. Одну американскую М7 третьего уровня, наполовину её модернизировав, на полную модернизацию баллов не хватало. Вторая САУ из британской ветки, тоже третий уровень, называется «Сектон 2». Тут тоже баллов хватило на половинчатую модернизацию. Ну, надеюсь, по ходу боёв, к моменту, когда я доберусь до Ковеля, машинки будут полностью снаряжены и готовы к использованию. Да и я подучусь и получу опыт их использования. Кстати, с их покупкой у меня сразу всплыли знания офицера-артиллериста и особенности корректировки. С учётом того, что машины разных моделей и каждую придётся наводить отдельно, очень нужные знания. Ничего, приноровимся. Я сразу проверил, войдя в управление британца, и как бы завис на огромной высоте. Место, куда наведено орудие, подсвечивалось. Да, в игре было так же, что мне изрядно облегчает задачу.

Медлить я не стал. «Ганомаг» и всё оружие в нём продал, лишь тела остались лежать на обочине, а потом и мотоциклы отправил в магазин. Забравшись в танк, сразу освоился в нём. В этот момент на дороге снова кто-то появился, как раз оттуда, куда мы двигались. Я прицелился, и мощная пушка Т-10 грохнула, отправляя снаряд в передовой грузовик довольно крупной колонны. Не промахнулся, машину разметало, да и следующим двум изрядно досталось. Параллельно я управлял китайцем, для которого пока целей не было, просто отогнал в сторону, чтобы не мешал, ну и наводил на колонну САУ. Раз уж есть возможность, то почему бы не испытать, не получить опыт в боевых условиях? Заодно баллы наработаю. Оба снаряда рванули у колонны. Прямых попаданий не было, но и близких разрывов хватило, две машины перевернулись, три загорелись, ещё две встали, видимо повреждённые осколками. Пока шла перезарядка, я снова выстрелил из орудия «десятки», оно уже перезарядилось. Хотя два с половиной выстрела в минуту всё же мало. Надеюсь, после модернизации доведу до четырёх. Да и досылатель нужно купить, когда башню поменяю.

Я зарабатывал баллы, расстреливая так колонну. Только китаец оставался не у дел, но он мне и нужен-то для прикрытия со своей скорострельной пушкой, я не забыл отслеживать все обновления карты, и когда на границе показался БП, что направлялся в мою сторону, я только хищно улыбнулся. Мы в небольшой низинке находились, так что слышать тот меня мог, но видеть уже нет. Так что я принялся разворачивать установки, но при этом продолжал вести огонь по колонне. Жаль, не всё вижу, но тех, что наблюдал визуально, я уже расстрелял. Остальное должны были САУ добить, но у них нашлось другое дело. Поэтому, развернув «десятку», я стал подниматься из низины, чтобы в прицел увидеть бронепоезд, а китайца оставил, чтобы тылы прикрывал. Первые выстрелы сделали всё же САУ, как только навелись, и неплохо получилось. Пусть американец промахнулся, снаряд рванул на рельсах, но снаряд второй установки попал точно в концевой броневагон, пролетев над замыкающей открытой площадкой с зениткой. Кстати, запереть бронепоезд на путях – отличная идея! Пока установки перезаряжались, я навёл их на рельсы перед БП, а сам выстрелил бронебойным снарядом по тому же броневагону, которому уже досталось от САУ. Правда, особых повреждений заметно не было, кроме того, что броня слегка покривилась да испачкалась. Пробития явно не вышло, слабые пока орудия у этих установок. Мощнее будут у следующих уровней, да и дальнобойнее. К чему и будем стремиться.

Я изувечил снарядами пути вокруг бронепоезда, теперь тому некуда деваться. Более того, из орудия тяжа я постепенно расстреливал вагон за вагоном, и БП уже пылал, там рвались снаряды, однако я продолжал его уничтожать. Чуть не пропустил появление пятёрки бомбардировщиков, но спокойно маневрировал, пока они бомбили, зенитный пулемёт тут не поможет, на трёхкилометровой высоте я их не достану. В общем, с БП я закончил, вряд ли его теперь восстановят, так что можно считать – отомстил. Выстроив свою группу в колонну – впереди китаец, потом установки, и я замыкаю, – направился прочь. Аэродром один я уже уничтожил, с которого на меня налёты и устраивали ранее, так что и тут отплатил достойно, но в ближнем радиусе действия моей группы ещё два находятся, которые тоже стоит посетить. Вот к ближайшему я и направлялся. И пусть до него двадцать километров, думаю, уже меньше чем через час буду на месте. Главное, чтобы немцы снова авиаразведчика не подвесили в небе.

– Ах ты, чёрт, накаркал, – пробормотал я, наблюдая, как ко мне приближается знакомая точка наблюдателя.

Работать он мне не даст, уверен, когда я доберусь до аэродрома, тот уже будет пуст, с моего пути уберут всё, до чего я способен дотянуться, так что стоит подумать, что делать дальше.

Пока я двигался вдоль железнодорожного полотна, неожиданно заметил вдали дым, который заметно приближался, да и карта подтвердила: ко мне шёл эшелон. Я решил укрыться, нарваться на ещё один БП не хотелось. Однако это оказалось совсем не то, что я ожидал, это был явно ремонтный поезд, с краном на передней платформе, и похоже, он спешил к БП. Неужели я так серьёзно повредил его в первом бою, что ремонтные мощности потребовались? Что-то незаметно, он же на ходу был, я это хорошо видел, когда во время второго боя уничтожал его. А вот машинную команду этого поезда, видимо, предупредить не смогли, раз те на всех парах влетели в засаду, что я устроил. САУ тут били уже прямой наводкой. Тоже интересный опыт, из закрытой позиции я уже стрелял, теперь вот так.

После уничтожения поезда я немного помедлил с покиданием позиций, так как обе установки заработали баллы, которых, надо сказать, на некоторую модернизацию хватало, например, закупить рации получше, что я и сделал. После этого снова вывел колонну на трассу и покатил дальше. Китаец пока оставался не у дел, но, как я уже говорил, он чистый охранник, его задача – не дать противнику подобраться к установкам и его скорострельной пушке Ф-34. В общем, у этого танка баллов пока не появилось. Ничего, надеюсь, на аэродроме наверстаем.

Всю прелесть владения САУ я прочувствовал в дороге. Всё, что ранее находилось вне пределов прямой видимости или за дальностью выстрела, я теперь накрывал этими установками, даже не покидая трассы. Путь, конечно, от этого заметно удлинился по времени, только через два часа я добрался до аэродрома, который ожидаемо оказался пуст, но я не огорчался, потому как хорошо пострелял и уничтожил очень много ценного армейского имущества. Перед войной тут стояло множество частей, которые впоследствии двинули вперёд, оставив огромное количество складов с имуществом – то, что не успели полностью вывезти. Находились они вдоль трассы, по которой я и двигался, – чтобы грузовики далеко не гонять. И вот это всё я и обстреливал. В одном месте в польском селе обнаружил ремонтную часть. Сами ремонтники разбежались, но всю их технику я уничтожил, впервые китайца задействовав, так что теперь и тот изрядно подзаработал – две тысячи, хватило на покупку ходовой, а то этот танк был тяжёл в управлении, да и вообще несколько инертен. Однако я знал, что как только проведу модернизацию, он станет конфеткой. Уже даже с покупкой ходовой манёвренность улучшилась.

Меня, конечно, расстроило, что летунов накрыть не удалось, тем более, пока до аэродрома добирался, кажется, на меня натравили всё люфтваффе в округе. Потому как налёты бомбардировщиков и штурмовиков не прекращались, на меня даже истребители напускали. Те, сбросив мелкие бомбы, атаковали пушками и пулемётами. Исступление в налётах поражало, но я старательно отбивался, в результате семнадцать одних только сбитых. Это меня и примирило с тем, что аэродром оказался пуст. Ну, с десяток повреждённых самолётов стояло, которые не успели эвакуировать. Трижды я терял британскую установку, дважды американскую, но танки, хоть и получали повреждения, оставались в строю. Установки я постоянно покупал заново, потому как они меня полностью устраивали и я ими активно пользовался. На аэродром я всё же заехал, китайцем уничтожил все самолёты, тяж в это время изредка бил фугасом по местным складам – вдруг немцы что-то не успели вывезти или уничтожить. Тут имелся запас бомб для штурмовиков, так что рвануло хорошо. САУ в это время пока били по дороге, от которой я приехал, там нас бронегруппа преследовала и несколько машин с наземной разведкой, вот это всё я и накрывал. Может, на карте не всё отображались, кто-то хорошо маскировался, но по всем, кого она выявила, прицельно отстрелялся и с удовольствием наблюдал, как гаснут красные точки. Вот так артиллерийский опыт набирал постепенно. Однако теперь стало совершенно очевидно, что действовать днём мне имеет смысл только в крайнем случае, вроде выполнения квеста, а вот такие рейды устраивать можно только ночью, благо у Т-10 отличные приборы ночного видения, которые помогут и остальной техникой управлять. Таким образом преимущество немцев в авиации, которая меня чуть не заклевала, сойдёт на нет.

Глава 12

Война – это всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.

Т. Манн

Время было полдвенадцатого, когда я прибыл на аэродром, да и тут задержался ненадолго, хватило пятнадцати минут, чтобы порушить инфраструктуру да отбыть, пережидая очередную воздушную атаку штурмовиков. Сейчас мне нужно укрытие, и я считаю, что достаточно большой лес мне в этом поможет, а уже ночью продолжу, потом день сплю, и за ночь переберусь к Ковелю, как раз двадцать девятое будет, и там уже начну воевать. Кстати, по поводу моего танка. Выяснил одну интересную особенность: при полной модернизации он сможет преодолевать водоёмы до двухсот метров и глубиной пять метров. Классно, да? Жаль только, что сейчас она у меня нулевая. Я за этот рейд на «десятке» заработал всего двадцать девять тысяч баллов. Сюда входит и за уничтожение БП, и ремонтного поезда, и обеспечение безопасности установок во время движения, ну и разгром аэродрома. Сбитые «десяткой» самолёты, а только у него зенитка стоит, тоже вошли в счёт. В общем, мне как раз хватило купить ходовую, которая стоила двадцать три тысячи, и рации поднять до максимума, и всё, а ведь ещё сколько нужно докупить, так что «десятку» я долго модернизировать буду. До квеста в Ковеле точно не успею. Это вон САУ хорошо, они почти постоянно работали, знай топливо да снаряды покупай в магазине, баллы от их работы только щёлкали, да так, что я их полностью модернизировал, даже орудия сменил на улучшенной баллистики и теперь зарабатывал баллы на следующие уровни этих артустановок. Я даже признаюсь, что не так и много этих баллов осталось до четвёртого уровня, а дальше уже можно будет сменить.

Так я и сделал. Пережил налёт, в этот раз без потерь, хотя повреждения были, ну и двинул дальше. Когда на четвёртый уровень баллы заработал, сразу исследовал две установки – американскую М37 и британскую «Бирч Гун». Но пока покупать их не стал, чуть позже я свои установки подставил под налёт, чтобы их уничтожили – надо же и немецких лётчиков успокоить, а то они уже в отчаянии налёты устраивают. Кстати, при этом же налёте я и китайца потерял. Прямое накрытие, башня аж метров на сорок отлетела. После этого поспешил удалиться подальше, пока никого не вызывая. До леса, по карте, полученной с квеста, было километров тридцать. Он тут самый крупный, хотя и находится в тридцати километрах от Буга. Гнал на скорости, максимально возможной для «десятки», не прошедшей нормальную модернизацию. И снова налёт. Теперь уже уверен, что германские армейские офицеры сделали ставку именно на авиацию, чтобы уничтожить меня. Когда-нибудь она принесёт плоды. Но пока те несли лишь потери. Нет, точно воевать нужно только ночью. Это если «десятка» под боком, если её не использовать, то другие танки. Может, не поймут, что это действует уже знакомая им группа. А вообще стоит прорвать зону поисков, это лучше делать тогда, когда немцы меня потеряют, и спокойно воевать там, где меня не ищут. Эти налёты меня уже достали, я, блин, танкист, а не зенитчик, которого из меня делают.

Как ни забавно, но последние несколько часов я воевал как артиллерист и зенитчик, но никак не танкист. Небольшая работа на брошенном аэродроме не считается. Надо ломать эту ситуацию под себя. Действительно придётся драпать, да на тихих лапках, чтобы немцы меня искали в другом месте, иначе я так и буду двигаться как в пустыне, вроде жизнь вокруг есть, а никого не вижу, идущие передо мной мото- и автогруппы заранее убирают всё, до чего могли бы дотянуться мои загребущие руки. Они наверняка до сих пор гадают, кто же мне корректировал огонь по их складам.

Я катил к тому лесу, изредка стреляя, обычно фугасами. Уйти на «десятке» я не смогу. Точнее, для меня на этом танке любой заслон прорвать проблем нет. Не далее как сегодня, через час после того, как я аэродром покинул после потери трёх единиц техники, на окраине небольшого польского городка меня встретили огнём четырёх «ахт-ахт». Немцы уже знали, что с помощью этих зениток можно подбивать тяжелые советские танки, и надеялись, что и тут у них получится. С дальности в километр они мне гусеницу левую сбили, башню умудрились заклинить с первого выстрела, но на этом их удача и закончилась, тремя выстрелами я уничтожил орудия, одного фугаса хватило, и, въехав в город, там повеселился. Уничтожил казармы, комендатуру, вообще хорошо так прошёлся, и направился дальше. В одиночку работал, мой тяж вызывал у местных, как, впрочем, и у немцев, приступы дизентерии. Пугал жутко.

Была у меня мысль снова создать бронегруппу, но пока отложил её и шёл на максимальной скорости, что мог выжать из себя Т-10. Движок старый, сорок километров в час по трассе едва тянул. А с новым бы и пятьдесят пять вытягивал. Но вернёмся к тому, как мне избавиться от соглядатаев в небе и на земле, что сообщают о каждом моём шаге. Конечно, на «десятке» я прорвусь всюду, но… наблюдатели висят как гири на ногах. В результате выполнение задания находится под угрозой. Значит, нужно их обмануть. Ночь тоже не факт что поможет, танк у меня шумный, за много километров слыхать, особенно в ночной тишине. И выход у меня один – показать, что танк мной уничтожен, например, я его в воду загнал, а сам пешком скрылся в лесу. Все посчитают, что моя группа уничтожена, а последний сверхтяжёлый танк, как его немцы называют, пущен под воду без топлива и боеприпасов, и поиски прекратят. Средства на счету есть, я себе новую «десяточку» куплю. А дальше можно будет спокойно двигаться по немецким дорогам в немецком танке, той же «троечке». На неё внимания не обратят, ну кроме того, что она в тылу катается, а не на передовой. На мой взгляд, это единственный выход, чтобы немцы прекратили эту воздушную охоту на меня. Достали.

План свой я выполнил на все сто. Убедился, что наблюдатель в небе, он как раз сменился, отметил, что в километре наблюдатели прячутся на возвышенности, оптикой оттуда изредка сверкало, и примерно в пятистах метрах от леса направил свой танк в воду, глубина там, как показала карта, порядочная. Вещи и автомат прихватить не забыл и на ходу спрыгнул с кормы танка, после чего побежал к опушке, часто оглядываясь. А танк, выехав на небольшой песчаный пляж, вошёл в воду и почти сразу погрузился, тут глубины начинались от берега. Вскоре лишь мелькнул зенитный пулемёт, оставляя водоворот, и всё, «десятка» скрылась под водой. Обидно вот так уничтожать боевого друга, однако выхода я другого не видел. Повесив лямки плотно набитого припасами и вещами сидора на правое плечо, а на левое – ремень автомата, я побежал прочь. За зоной контроля начался отсчёт системы самоликвидации. Взрыва сильного не было, но воду выбросило фонтаном вверх. Воздушный наблюдатель даже снизился, уже не опасаясь, – уверен, лётчики видели, как я скрылся в лесу. Надеюсь, сообщат, что произошло, а мне лично сейчас придётся побегать, уверен, мои поиски будут идти тщательно, но главное, будет дан отбой общей тревоге «Русские танки в тылу!».

Место для гибели «десяточки» я подбирал тщательно. Река, в которой я утопил танк, проходила через тот самый лес. А у меня в сидоре запасное нательное бельё, а скаткой сверху не только плащ-палатка, но и новенький комбинезон моего размера. Так что я планировал помыться в реке – а то неприятно в окровавленной одежде весь день пребывать, – и переодеться, а там уже и дальше уходить. Я пробежал вдоль берега километра два, нашел тихое неприметное место, разделся и уже вскоре с довольным видом плавал, счастливо отфыркиваясь. Ох, как хорошо! Сейчас костерок запалю и обед сготовлю, пусть поздний, но есть очень хотелось, лучше поздно, чем никогда. Пока плавал, поглядывал на карту. На границе виднелись красные точки, которые становилось все больше, ещё наблюдатель не прекращал в небе гудеть, однако интересовали меня не немцы, а восемь зелёных точек, которые общей группой двигались по лесу. Впрочем, проходить они будут довольно далеко от меня. Эта группа меня заинтересовала. Кто это? Понятно, что наши – по цветовому маркеру, но разведка ли это, или сбитые лётчики с дальнего бомбардировщика? Помнится, в их экипажах где-то как раз такое количество народу и бывало. Надо бы выяснить.

Закончив купаться, я вытерся полотенцем и надел всё новенькое, кроме старого обгоревшего и вонючего шлемофона – вот его я сменить забыл. Старую форму убрал в магазин, если понадобится, лучше новую куплю, документы у меня в порядке, я у того офицера СД их забрал, как и жетон, автомат на боку, вещмешок за спиной. Так и побежал к неизвестным, которых карта пометила зелёным цветом. Своим нужно помогать, особенно если это лётчики, а если дальняя разведка – вот уж в чём сомневаюсь, – то предоставлю их самим себе. Эти зубры могут и к своим отправить.

От неизвестной группы меня отделяло почти два километра, а в это время в лес вошло несколько групп немцев, карта отобразила не меньше трех, но могли быть и другие, которых она не видела. Меня ищут? Если только с собаками. Могут ведь и на наших наткнуться. Надо бы ускориться и перехватить их, иначе худо будет.

Постоянно поглядывая на карту, я бежал изо всех сил. Правда, пребывал я не в лучшей физической форме, поэтому иногда приходилось переходить на шаг, чтобы перевести дыхание. Можно сказать, применял способ легионеров: пятьсот метров бежал, пятьсот шёл. Однако всё же успел. Когда до наших оставалось метров сто, я перешёл на шаг и стал красться, потому как до немцев было тоже не так уж далеко. Присев у куста дикой малины, я изучил участок леса, где должны появиться наши. Выходили они как раз на меня. Зная направление движения, предсказать их маршрут труда не составило. И вот закачалась ветка кустарника. Сорвав с куста незрелую ягоду, я закинул её в рот и стал пережёвывать, глядя на советских лётчиков. Тут уже не спутаешь, летуны и есть. Они без особой опаски направились к противоположному краю леса. Двигались в сторону Буга, явно планируя добраться до своих. Я же прикинул, как выйти к ним, чтобы не напугать и шуму не наделать. Да просто встал и пошёл на них, чтобы издалека меня рассмотреть успели и прийти в себя.

Послышался негромкий возглас, и летуны попрятались кто где. Большинство залегло за деревьями. Кстати, не у всех имелись лётные комбинезоны, трое были в красноармейской форме, но все со шлемофонами. Меня успели осмотреть, посовещались – шёпот донёсся, – и пришли к какому-то неправильному выводу – встретили с пистолетами в руках. Конечно, они сразу рассмотрели, что я свой танкист, – по характерному шлемофону, такие носили только советские танкисты, так что, скорее всего, их смущали причины моего тут появления. Всё же за границей находимся, в Польше. Одно порадовало, шуметь они не стали, а ведь ближайшая группа немцев всего метрах в восьмидесяти от нас была.

Что видели летуны? Советского танкиста в нечищеных пыльных сапогах – а некогда мне было! – в новеньком, без пылинки комбинезоне, у которого ещё складки сохранились, и потрёпанном шлемофоне. При оружии – автомат со мной был, да вещмешок. То есть сразу понятно, что не беглый из лагеря, но кто тогда? И вот старший вышел мне навстречу. Я рассмотрел в вороте комбинезона голубые петлицы, там по две шпалы было. Майор.

Свой френч я сдал в магазин – лишний груз, в вещмешке у меня в основном продовольствие, – так что в каком я звании, он не знал. Я засёк движение боковым зрением и, замерев, повернул голову, присел, сдёргивая автомат с плеча, после чего, пригибаясь, подбежал к майору, который, видя мои действия, тоже присел, укрываясь за деревом.

– Немцы, товарищ майор. Это они за мной охотятся. Мы тут в тылу повеселились изрядно, аэродром уничтожили, целый полк в труху, потом бронепоезд расстреляли и огромное количество складов. Да вот загнали нас сюда. Я единственный выживший из роты. А вы из дальней бомбардировочной?

Говорил я шёпотом – майор и сам уже видел движение в стороне и слышал оттуда лай собак, – и он так же шёпотом ответил:

– Да. Майор Гаврилов. Ты кто будешь?

– Старший лейтенант Шестаков, командир роты тяжёлых танков. Устроили рейд по тылам противника, вон даже через Буг проскочили. Надолго суки нас запомнят. Товарищ майор, уходить нужно. В ту сторону, по ветру, я замыкающим, табачком след присыплю, чтобы собаки его не взяли.

– Хорошо.

Тихонько подозвав своих – знакомиться будем позже, – стали отходить в сторону от немцев, а я присыпал след ядрёной махоркой. Оторвавшись от преследования, мы спустились в овражек и собрались плотной группой, лишь один паренёк-сержант сидел наверху, головой крутил, но прислушивался, что происходит внизу. Я расположился на склоне, кинув рядом сидор и поставив автомат между ног. После чего посмотрел на лётчиков. После официального знакомства я услышал вполне логичный вопрос о том, что тут делаю. Живописал им похождения своей якобы роты, чем, конечно, произвел впечатление на летунов. Сообщил, что в роте была секретная техника, и все танки, после того как они выходили из строя, пришлось уничтожать. Во время рассказа я достал из сидора два свежих каравая и две банки свиной тушёнки, делал бутерброды и передавал летунам. Про того, что наверху, и себя тоже не забыл. Летуны в ответ поведали, как они тут оказались, при этом не забывая уплетать за обе щеки. Сбили их вчера ночью, так что они уже почти сутки не ели, как оказалось, сухпайков с собой на борт не брали, чем меня удивили. Только термосы с чаем на борту были. А бомбили они варшавский железнодорожный узел.

– Понятно, – кивнул я, убирая остатки съестного обратно, а банки тщательно закапывая. – Я так понял, вы к нашим идёте? Могу помочь.

– Это как? – поинтересовался Гаврилов.

– Всё просто, задание-то мы не выполнили. Приказ был уничтожить на земле авиацию противника, то есть его аэродромы. С первым нам повезло, сработали красиво, а потом воздушный разведчик следил за каждым нашим шагом, так что сами понимаете, с дороги нашей всё убиралось, аэродромы пустели. Сейчас, когда немцы думают, что моей роты больше нет, можно этим воспользоваться. Устроим налёт на такой аэродром, ближайший в двадцати километрах, бомбардировочный, и вы отправитесь к своим воздухом. Лётчиков, что могут управлять самолётом, среди вас сколько?

– Я и мой бомбардир, он тоже пилот, – указав подбородком на старлея, что сидел неподалёку от меня, сообщил Гаврилов.

– Ну вот видите, уже два самолёта угнать можно будет. Главное, чтобы вы разобрались в управлении незнакомой техникой.

– Это зависит от типа машин, что будут на аэродроме, – ответил бомбардир.

– Всё это, конечно, хорошо, но как это сделать? – спросил Гаврилов. – Вдевятером атаковать аэродром? Я ещё не настолько сошёл с ума.

– Когда мы прорвались через Буг в Польшу, то смогли захватить несколько немецких танков, и один из них спрятан в этом лесу. Собственно, я как раз к нему и шёл, когда с вами повстречался. Боекомплект там полон, припасов немало, баки полные. Машина новенькая, танк третьей модели. Вот только вдевятером, боюсь, не уместимся. А из леса нужно уходить как можно быстрее, больно уж моя рота разозлила нацистов, и они видели, как я скрылся в лесу после того, как уничтожил свой танк. А ловят меня, как видите, с собаками.

– Даже с одним танком аэродром не захватить, как и самолёты, а под огнём взлетать – это верная смерть, – снова нарушил тишину Гаврилов, которому как командиру передали бразды общения со мной.

– А кто сказал, что моя рота тут одна? – зло оскалился я. – Сюда через Буг весь наш батальон прорвался. Просто у других свои задания, а у меня, кроме уничтожения аэродромов, оттягивать всё внимание немцев на себя. Как видите, это удалось сделать. Доберёмся до спрятанного танка, я свяжусь со своими, скоординируем действия и ночью атакуем аэродром. Вам же ночные полёты проблем не доставят?

– Опыт ночных полётов есть, – кивнул Гаврилов, задумчиво изучая меня.

– Вот и я об этом. Так что решили, товарищ майор? Аэродром мы всё равно уничтожим, нужно проредить ряды люфтваффе, а то они уже господство в воздухе захватили. Пусть поменьше летают, гады. Так что мне всё равно, или уничтожать, или вам отдать.

– Скажи, старлей, ты знаешь, где дислоцируются высотные разведчики у немцев?

– Это восемьдесят шестые «юнкерсы»?

– Да.

– Конечно, это наша первоочередная цель. Так что у сбитых немецких лётчиков узнали, где они размещены. Не-е, далеко, не доберёмся. На аэродроме, к которому мы пойдём, находятся бомбардировщики «Хейнкель – сто одиннадцать». Есть в модификации разведчиков. Что уцелеет, то и заберёте. Может быть, даже выбор будет.

– Хорошо, уговорил, старлей. Далеко твой спрятанный танк?

– Он не мой, он немецкий. А так нет, полтора километра, может, чуть больше, если я не сбился с пути. Побегать пришлось.

– Главное, чтобы твой танк не нашли немцы.

– Могут и найти, – задумчиво протянул я для виду. – Там маскировка в основном с воздуха. Поторопимся.

Мы собрались и поспешили к опушке леса, где якобы стоял спрятанный танк. На самом деле я собирался его купить, но сделать это так, чтобы летуны не видели. Дальше грузимся – ох и тесно будет, нужно по пути ещё какой-нибудь транспорт добыть, чтобы туда летунов пересадить – и направляемся в путь. Танк рассчитан на пять человек экипажа, с трудом можно ещё троих взять, а вот четвёртого куда девать? Надеюсь, что-нибудь придумаем. Честно сказать, я ломал над этим голову весь путь, но, поглядывая на летунов, решил, что, может, и вместимся, здоровяков среди них всего двое, в их числе командир, у остальных рост средний. Всё равно тяжело будет. Может, вместо «тройки» купить тот тяж четвёртого уровня? Он ведь полностью модернизирован, да и размерами побольше. В него мы все войдём. Единственно, у немцев таких танков нет, да и скорость у него не на высоте. Даже баллы наработаны на пятый уровень, но я пока не решил, какой из двух предлагаемых выбрать. Нет, всё же «тройку» придётся брать, она у немцев массово выпускается, глаза не цепляет.

Когда мы добрались до опушки, пришлось пояснить летунам, что вроде добрались, нужно осмотреться. Поэтому я отдал автомат и сидор, мол, осмотрюсь и вернусь. На попытку Гаврилова послать со мной пару бойцов я отреагировал со строгостью в голосе. Мол, схрон показывать я не собираюсь. Там помимо танка ещё и другое имущество есть, относящееся к секретному. Вроде убедил, и за мной никто не пошёл. Отбежав метров на сто, туда, где была старая заброшенная дорога, которой разве что деревенские пользовались, я и достал «тройку» и, пока никто не видит, внутри разместил пять немецких автоматов – тех, что с прямым магазином, подсумки с магазинами к ним, немецкое продовольствие, несколько ранцев. Ну и хватит. После этого бегом вернулся и сообщил:

– Норма, всё на месте. Видимо, наши тут недавно были, всё лишнее забрали. Идём к танку.

Мы благополучно добрались до машины, и я, открыв люк специальным ключом, который демонстративно поискал за ведущим колесом танка, вытащил оружие и припасы. Есть-то хотелось, я теми бутербродами только растравил аппетит себе и летунам. Так что парни вооружались и готовили ужин. Немцев-то рядом нет. А вот за пределами леса их хватало. Неподалёку дорога проходила, изредка там колонны проезжали. К одной такой, движущейся в нужную нам сторону, я и рассчитывал пристроиться. А пока мы ужинали, снаружи немцы появились. Эти уже обустраивались надолго, посты, засеки, да и вообще блокированием леса занимались. Вот ведь обложили! Кто ж знал-то? Надо было сразу уезжать. Одно успокаивало – противотанковых средств у солдат я не заметил, а вот пулемётов хватало. Их размещали на расстоянии триста-четыреста метров друг от друга в полукилометре от опушки. Надо же, как я заинтересовал германское командование, что они такие силы на меня одного бросили!

О том, что лес блокируют, летунам сообщать я не стал, зачем волновать? Сейчас прорвёмся и скроемся на местных дорогах, так что не страшно. Поев, мы начали грузиться в танк. Я, естественно, устроился на месте механика-водителя, придётся вручную управлять, двое летунов рядом на месте стрелка, друг на дружке, ну и остальные устроились. О том, чтобы вести бой, и речи не шло. Конечно, я мог дистанционно управлять, но как я им потом объясню, что за чудо происходит? Пушка сама заряжается и стреляет, пулемёты перезаряжаются и тоже стреляют. Нет, я так рисковать не собирался. А пока, выехав из леса, погнал к дороге, не обращая внимания на посты и на то, что мне махали руками. Ни в кого не стрелял, надеюсь, подумают, что свой, только безглазый, не увидевший их сигналов. Вырулив на дорогу, я промчался по ней километра три и, приметив попутную колонну, пристроился замыкающим. А пока ехали, обдумывал, как бы обставить встречу с одним из моих взводов. Якобы моим.

Глава 13

В мирное время сыновья хоронят отцов, в военное – отцы сыновей.

Ф. Бэкон

Колонна, к моему удивлению, направлялась именно к тому аэродрому, что мне был нужен. За пару километров до него колонна свернула, а мы встали на опушке рощицы. С другой стороны к той же рощице прижалась деревенька. Заглушив танк, я громко сообщил, понимая, что сейчас все, кто сидел внутри, немного оглушены:

– Всё, можно выбраться и размяться.

Летуны со стонами, с трудом открывая люки, вылезали наружу. Пришлось помочь. С непривычки бывает. Это они ещё в бою не бывали, когда пушка под ухом хлопает и пулемёты стреляют. Пока остальные разминались и валились на высокую траву под деревьями, Гаврилов осмотрелся и спросил:

– Это тот аэродром, что нам нужен? Я изучил его в перископы. Ты уверен, что вы справитесь с этим аэродромом? Там больше сотни самолётов, работают непрерывно, охрана зенитная серьёзная. Только с этой стороны я насчитал две батареи.

– Аэродром тот, а насчёт наших возможностей не беспокойтесь, раскатаем так, что не восстановить будет. Скоро один из моих взводов подойдёт, он и будет участвовать в атаке.

– Сколько танков в вашем взводе? Пять?

– С этой малышкой четыре, – похлопал я по броне «тройки». – Да вы не волнуйтесь, товарищ майор, один из танков сверхтяжёлый. Мощнее КВ в три раза, у немцев просто нет орудий, чтобы его уничтожить, только если прямое попадание авиабомбой. У меня таких танков в роте четыре было, у взводных и мой. Безвозвратно потеряли два. Сейчас взвод подойдёт, я на тяж пересяду, а этого немца взводному отдам. Взвод тут будет за час до наступления темноты. Двигаются, применяя все средства маскировки.

– Это когда ты, старлей, с ними связаться успел?

– Пока танк проверял на месте стоянки, – пожал я плечами.

Объяснение, конечно, простейшее, но съели. Меня вообще удивляло, что они ничего не замечают. Как, например, можно загнать танк в лес, не оставляя следов? Да там колеи в мягкой почве глубокие должны были оставаться, вроде тех, что появились, когда мы выезжали из леса. А они на это внимания не обратили. Летуны, асы, что ещё скажешь?

– Ясно.

Мы устроились в этой роще, выставив двух бойцов на часах со стороны деревни, не хватало ещё, чтобы о нас сообщили. Тем более звук мотора могли слышать, мало ли детишки набегут посмотреть, но пока вроде тихо. Карта тоже никого лишнего не показывала. Сам я сидел в люке танка и делал вид, что слушаю эфир, ожидая сигнал от своих. Пару раз до ветру в рощицу бегал. Вот в один из таких моментов и достал ещё три танка. Я долго думал, что именно доставать, и решил, что уж если похвастался тяжем, то и буду его использовать, тем более он при таком штурме точно пригодится. Заодно немцев попугаем появлением ещё одного такого монстра, пусть думают, что у нас их хватает. Да и показать его летунам полезно, чтобы испытывали гордость за наши бронетанковые силы, заводы и инженеров, что смогли создать такое чудо. Поэтому достал Т-10, китайский клон Т-34, а четвёртым – пришлось поломать голову, – достал француза В1. Надо же ветку развивать, раз открыл. Будем баллы зарабатывать. Все три танка ожидали сигнала метрах в восьмидесяти от нашего лагеря, где густые кусты их от нас скрывали. Естественно, я дистанционно контролировал окружающее пространство. Так что когда до наступления темноты оставался час, я сообщил Гаврилову:

– Мои немного задерживаются, будут, как стемнеет. Давайте обговорим наши действия, кто что будет делать.

Пока я в танке эфир слушал, ну или делал вид, не суть, хотя действительно по волнам бегал ради интереса, то несколько лётчиков и штурман по очереди забирались на дерево с моим биноклем и зарисовали схему аэродрома.

– Значит, сделаем так. Сейчас мой взвод подойдёт, не смотрите что там за зверинец, главное – воевать можно. Мы уходим к аэродрому и начинаем его громить, уничтожая в основном личный состав. Не волнуйтесь, справимся, на танках стоит секретное оборудование для боя в ночное время, видно как днём. Как закончим, я помигаю фарой в вашу сторону, вы бегом на аэродром, готовите целые машины и улетаете. Мы разрушаем то, что останется, и тоже уходим. Вот такой план.

– Уничтожить всех вряд ли получится. Обязательно кто-нибудь спрячется и выстрелит не вовремя.

– Это на моей ответственности. Поверьте, стрелять будет некому.

– Что ж, план устраивает. Раз у тебя, старлей, есть опыт в уничтожении таких крупных объектов, тебе и карты в руки.

– Хорошо, товарищ майор.

Когда уже начало темнеть, я сделал вид, что получил сообщение по рации. Подарив свой автомат Гаврилову, я на «тройке» рванул к стоянке техники. Там перебрался в тяж и проехал колонной мимо лагеря, чтобы летуны впечатлились. Ещё не настолько стемнело, чтобы не рассмотреть технику. Они высыпали на опушку и, открыв рты, ошарашенно рассматривали тяж. Я же из башни помахал им рукой, после чего скользнул внутрь, закрыв люк. Пора было начинать бой. Гул движения техники на дороге не сразу привлёк внимание охраны аэродрома, но когда небольшая колонна свернула к ним, они забеспокоились. Из-за француза, оказавшегося на удивление медлительным, развить нормальную скорость я не мог, однако и тихой сапой мы спокойно доехали, и дальше началось. На этом аэродроме я решил действовать по другому сценарию. Основной задачей стало не допустить повреждения взлётной полосы – между прочим, хорошо укатанной гравийки, а не бетонного покрытия, значит, для немцев он временный, – ну и уничтожить весь личный состав, от лётного до технического. Инфраструктуру, технику и самолёты желательно не трогать. Особенно последние, остальное не так и важно. На руку мне сыграло то, что нападение происходило ночью, после отбоя. Не скажу, что все немцы уже спали, кто-то отдыхал или в карты резался, часть работали – на аэродроме дислоцировалось подразделение, которое занималось ночными вылетами, так что было кому к оружию броситься после первых же пушечных выстрелов.

Уничтожив зенитную оборону и редкие пулемётные точки, мои танки оказались на территории аэродрома. Непрерывно стреляя, больше из пулемётов, хотя и для пушек работы хватало, мои танки начали зачистку. Используя приборы ночного видения, а также карту, которая точно показывала, где засели живые, я фугасами накрывал крупные скопления людей, а остальными танками подчищал выживших. Француз шёл в десяти метрах слева, а «тройка» и китаец – на расстоянии девяноста метров по бокам. То есть я расширил таким образом зону охвата этой лётной части люфтваффе до ста восьмидесяти метров, и всё, что находилось в дальности прицельного накрытия и уничтожения, накрывалось и уничтожалось. Большая часть живой силы противника пряталась в строениях, они были как временные дощатые, так и основательные каменные, но снаряды тяжа разносили без проблем любые, погребая под ними немало обороняющихся. Добивать приходилось фугасом. Подранков за спиной, и уж тем более выживших, я оставлять не хотел. В такие моменты очень сильно жалеешь, что в магазине нет огнемётных танков.

Двигались мы неторопливо, но зачищая территорию части полностью, выдавливали выживших за пределы аэродрома. Поднять тревогу могли только те, кто слышал бой со стороны, так как связь я оборвал, повалив столбы, а радиостанцию накрыл фугасом тяжа первым же выстрелом. Есть ещё авиационные радиостанции в самолётах, но всего в трёх машинах были люди, возможно техники, что подготавливали их к вылету. Эти самолёты я расстрелял из танковых пушек месте с теми, кто в них был. Так что тревога вовне пока не поднялась. Надеюсь. По крайней мере, некоторую отсрочку мы получили.

Выдавить за границы аэродрома удалось жалкую кучку выживших. Которую я тут же и положил. С десяток красных меток ещё светились, но судя по пульсации, это были раненые. Однако я всё равно не расслаблялся. Помигав в сторону рощи мощной фарой тяжа, я закончил дело, добив подранков. Не хватало ещё случайного выстрела. Что странно, лётчики дисциплинированно ждали у рощи, я думал, у них заиграет шило в одном месте и они по-тихому последуют за мной, но нет, ждали сигнала, а получив, сразу рванули к аэродрому. Бегом. Тут по прямой недалеко.

Пока они бежали, я подкатил к штабу. Туда же вышел Гаврилов, пока его люди осматривали разные машины на стоянке, начав с тех, что стояли в начале взлётной полосы, готовые к вылету. Покинув башню тяжа, я скатился вниз и, спрыгнув на землю, подошёл к Гаврилову.

– Наше дело сделано. Сейчас, как улетите, уничтожим захваченную матчасть, и уйдём. Хотя жаль всё это уничтожать. Будь вас, лётчиков, побольше, всё к нашим бы угнали. Кстати, вот там дальше три транспортных «юнкерса» стоят. Целые, я в ту сторону не стрелял.

Пока разговаривал с майором, специально дистанционно сдвинул тяж с места и отправил метров на тридцать в сторону. Пришлось покричать, зато изобразил, что внутри находится экипаж. Остальные танки махинами стояли неподалёку, тарахтя движками. Гаврилов неожиданно ухватился за мои слова.

– А что, сможешь удержать аэродром, пока мы привезём других лётчиков?

– Думаю, да, – я почесал затылок, сбивая шлемофон на лоб. – Связь до нападения мы уничтожили, радиоузел тоже. Пока поймут, что происходит, можно провернуть эту аферу с угоном. Ну а мне, чтобы уйти, хватит часа до наступления рассвета. То есть у вас времени шесть часов. Только хватит ли?

– Хватит, – мгновенно ответил Гаврилов, явно мысленно что-то отсчитывая. – И вернуться хватит, и забрать всё, что тут летает.

Да, ошарашил меня майор. Однако я постарался подавить удивление и сменил тему:

– Там дальше, кстати, двенадцать новеньких «мессершмиттов» в капонирах стоят. Там только часовой был, его уничтожили. Учитывайте это.

– Ага, понял. А самолётов сколько?

– Кроме тех транспортных, ещё где-то шестьдесят «хейнкелей» и десять штурмовиков, остальное непригодно, пострадало во время боя. Вам бы поторопиться, каждая минута на счету.

– Согласен.

Забрав пару человек, он на транспортном «юнкерсе» улетел к нашим. Большая часть самолётов была готова к вылету, то есть заправлена, а вот бомбы не подвешены. Оставшиеся лётчики разбежались по аэродрому, прихватив трофейные фонарики, и изучали, что тут ещё ценного есть. В полуразрушенном здании штаба собрали уцелевшие документы и карты, сейф закрытый вытащили и на грузовике увезли к транспортнику. Я показал, где склады и прочее интересное. Шлемофоны, утеплённые комбинезоны для высотных полётов, обувь – всё несли к тем же транспортникам. Немало трофейных пистолетов собрали, тоже ценятся. А я ещё себя хомяком и трофейщиком считал. Глядя на летунов, моя жаба нервно курила в сторонке. Пока радист летунов в одном из самолётов слушал эфир, каналы для связи мы с Гавриловым обговорили, я занялся обороной. Эта лётная часть работала круглосуточно, так что штабы, с которыми она связана, быстро заинтересуются, почему пропала связь, и вышлют посыльных. Также меня интересовало, где Гаврилов найдёт столько лётчиков, знающих самолёты противника. Ладно он и второй лётчик, у них в дивизии был грузовой «юнкерс», наши до войны купили в Китае несколько и все лётчики изучили эту машину, а остальные? Ох, слабо верится, что у наших что-то выйдет из этой затеи. Но раз уж обещание дал, сам делом занимался со всей серьёзностью.

Первый час прошёл тихо, летуны бегали, носились на местных грузовичках, бомбардир проверил транспортник, запуская моторы и гоняя их в разных режимах, потом отогнал в начало полосы и поставил там, чтобы можно было сразу взлетать. Я же поставил танки так, чтобы те держали дорогу. Укатанная подъездная дорога только с одной стороны, но поле открытое. Ко второму часу, как Гаврилов улетел, оживился радист – есть сигнал. Он нам фонариком помигал, сообщая об этом. Мы с бомбардиром сразу подбежали к самолету. Гаврилов добрался до наших, даже смог сесть на фронтовом аэродроме в темноте и пообщаться с местными командирами. В общем, встретили его нормально, но дали от ворот поворот, когда тот свою идею изложил. Гаврилов вышел на вышестоящее начальство, командира авиационной дивизии, связь ему предоставили, но и там рискнуть не решились. Так что на аэродроме ждали только второй «юнкерс». Жаль, конечно, но что поделать.

В общем, мы обнялись с парнями напоследок, после чего они погрузились в самолёт, и «юнкерс», с трудом оторвавшись от полосы и натужно гудя моторами, потянул в сторону наших. Я же, проводив перегруженный транспортник взглядом, направился к захваченной технике и всю её продал в магазин. Даже расстрелянную мной же. Магазин скупил всё. Охренеть, после этого аэродрома у меня на счету сорок семь миллионов оказалось. Хотя вроде как зачем мне копить, если трачу не так много, однако пусть будут, запас не помешает. На всё про всё у меня около двух часов ушло. Над аэродромом крутился какой-то самолёт, но я не отсвечивал. Убедившись, что всё подчищено, я устроился в тяже и покатил прочь. До утра надеюсь навестить ещё один аэродром, а до него семьдесят километров.

Баллов я заработал неплохо, поэтому смог смело их тратить. Движок и башню китайцу сменил, а французу пока только ходовую и двигатель улучшенный поставил. Чуть порезвее стал, но всё равно стабильно тянул только двадцать пять километров в час на трассе. В общем, избавился я от него, бросил на трассе, и сработала система самоликвидации. Доберусь до аэродрома, снова куплю – баллы нарабатывать. Так колонной в три танка и двигался, держа сорок пять километров час. Тяж теперь самым медлительным оказался. Пока не скажу, ждут ли меня на следующем аэродроме, где, кстати, и дислоцируются высотники, что на Москву летают и другие города, в том числе Горький, но предпосылки к этому есть. Для начала на аэродром, захваченный мной, посыльный всё же прибыл на легковушке. Это был офицер из штаба с водителем и охранником. Я их уничтожил, пока двигался по дороге, потом уже шесть постов уничтожил пулемётами – пушки пока не использовал, – а также охрану двух автомобильных мостов. Мосты вес тяжа выдержали, но информация обо мне, возможно, уже начала расходиться, так что я спешил изо всех сил. Ведь если и удастся захватить летчиков врасплох, дальше мне работать не дадут. Уходить буду на «тройке», а то точно не пропустят.

Чуть больше часа потребовалось, чтобы достичь нужного мне аэродрома, и я с ходу атаковал, снова вызвав француза.

На аэродроме меня все-таки ждали, но информация, видимо, поступила слишком поздно. Несмотря на самоотверженную оборону зенитчиков – сожгли мне китайца, пришлось его заново покупать, – я их раскатал. Ворвавшись на территорию, принялся мять и крушить. Ни один самолёт не поднялся. Однако наклепать новые для Германии проблем нет, важны люди, специалистов готовят не один год, так что я больше не технику крушил, тем более что уцелевшую планировал продать, а личный состав. Через час оставалось всего с два десятка немцев, которые догадались запрыгнуть в машины и на скорости умчаться прочь. Остальных из укрытий фугасами выковырять была не проблема. Продав всё что уцелело, я модернизировал технику – баллов наработал солидно, китайца довел до совершенства, можно к шестому уровню подбираться. Немца, жалко, не догадался в бою протратить – он у меня и так полностью модернизирован, а так купил бы уже пятого уровня. Тяжу купил двигатель, и тот стал заметно резвее. Французу осталось только рацию усовершенствовать, так что и пушка стала получше.

Немцы местные меня позабавили. Они к аэродрому стягивали силы и бросали их в бой. То ли не знали, кто тут бьется против них, то ли просто пытались остановить. Ага, одним ручным оружием и пулемётами. Уже под конец прикатили три орудия, заставившие меня ещё больше повеселиться. «Трёхдюймовки» времён Первой мировой. Видимо, что было на польских складах вблизи, то и прикатили. Посмеялся и уничтожил их, после чего отправился восвояси. В пути активировал систему самоликвидации на всех танках, кроме немца, и погнал дальше на нём, держа пятьдесят километров в час. Не подумайте, что я прорывался прямо к Бугу. Вот ещё. Группу я уводил в глубь Польши, уничтожая всё, что принадлежало немцам. Только потом уничтожил свои танки, проехал ещё километров двадцать, демонстративно указывая, куда двигаюсь. И уже в семидесяти километрах от границы я вывел «тройку» на берег и задом подкатил танк к обрыву. Там отвязал трофейный мотоцикл-одиночку, взятый на аэродроме, и по корме, как по пандусу, скатил на берег, где поставил его на подножку. Дальше танк запустил в реку, где чуть позже система самоликвидации сработала, сам же переоделся в трофейный лётный комбинезон, шлемофон – натуральный унтер люфтваффе – и на мотоцикле по просёлочным дорогам покатил к Бугу. У меня до квеста сутки остались, стоило прибыть на место пораньше. Я и так неплохо поработал, три аэродрома уничтожил, помимо всего прочего, причём на двух больше чем по сотне самолётов было. Почти триста в минус, да с лётным составом.

Гнал я на приличной скорости, несмотря на ночь, и именно это позволило добраться до реки до наступления рассвета. Продав мотоцикл и трофейную форму – она мне больше не нужна, – я сложил вещи в надувную двухместную лодку, купленную в магазине, и, уже когда рассвело, работая складными вёслами, добрался до противоположного берега. Лодку продал, надел форму, в этот раз всё своё, новенькое, теперь я как на картинке, и форма под комбезом. Перед тем как одеться, я искупался, хорошо помылся, в том числе голову, и побежал дальше. На плече ремень автомата, за спиной вещмешок с личными вещами и припасами – вроде всё в порядке. От реки я ушёл километра на три, тут поля вокруг, но мне попался удобный глубокий овраг. С кустарником. Там и устроил себе лёжку, используя опыт прошлых ночёвок, окружил место стоянки растяжками, пятнадцать гранат использовал для этого, теперь точно незаметно не подобраться, сделал постель и, завернувшись в плащ-палатку, вскоре уснул под навесом из такой же плащ-палатки, так что солнце мне не помешает.

К моему удивлению, проснулся я сам, при этом отлично выспавшись и получив прилив свежих сил. Двадцать восьмое июня подходило концу, до начала квеста чуть меньше двенадцати часов, а до Ковеля около восьмидесяти километров, причём занятых немецкими войсками, так что стоит поторопиться.

– Война войной, а обед по расписанию, – пробормотал я, снимая растяжки.

Сделал себе бутерброд, вскипятил чаю на примусе, потом отдельно подогрел воды и осторожно побрился. А то щетина уже неприятно кололась. Перед лётчиками даже стыдно было, и ведь не объяснишь, что просто некогда за собой следить. Да и боялся я этой бритвы, опыта использования не было. А в магазине безопасных в наличии не имелось, только такие, чуть рука дрогнула – и привет, а аптечка вне танка не работает. Придётся срочно покупать и залезать внутрь, чтобы вылечиться. Так что, можно сказать, брился я впервые в жизни, глядя в большое настольное зеркало, поэтому неудивительно, что три пореза пришлось-таки хорошенько одеколоном продезинфицировать. Неприятные ощущения.

Собрав вещи, половину вернул в магазин, оставив при себе только самое необходимое, и по дну оврага побежал прочь от границы. Вскоре тот стал мельчать, и я выбирался наверх. В пути пару раз деревни видел, а когда Буг пересёк, никаких признаков границы или погранзаставы не заметил почему-то. Наверное, между ними проскочил. А так и не заметно, что война идёт. Если не обращать внимания на самолёты в воздухе, хотя очевидно мало летали, всё же на этом участке немцы трёх аэродромов лишились. Несмотря на мирную обстановку, по пути всё время чувствовался смрад разложения. Где-то тут лежали непогребённые, может, немцы, но я думаю, наши. Искать не стал, потому как если найду, не смогу уйти не похоронив, а меня время поджимает, так что вслух попросил прощения у павших воинов, но бежал дальше, пока не выбрался на полевую дорогу. Сразу видно, что часто пользуются. И ещё на ней была техника, в основном советская. Брошенная. То, что нужно.

Некоторые грузовики выглядели даже целыми. Видимо, трофейщики тут ещё не побывали, иначе утянули бы. Найдя пару машин с пустыми кузовами и без топлива – значит, тут не поломка, – я приобрёл в магазине три канистры и заправил ЗИС-5, потом ещё купил и заправил вторую такую же машину с закрытым кузовом. Почему бы не купить танк и на нем не рвануть дальше на скорости? О, для этого есть причины. Танки я смогу купить на месте, это не проблема. Но как раненых эвакуировать? Магазин автотехнику не продаёт, её вообще в продаже нет, так что пара машин точно пригодится. Водителей среди легкораненых найдут, так что хоть кого-то вывезти смогут. Это, конечно, капля в море, но всё же помощь. Покопавшись в магазине, я неожиданно среди тросов обнаружил в продаже жёсткие автосцепки и обрадовался, что не нужно ломать голову, как буксировать машину. На тросе я точно её изувечу, а то и обе. Так что закрепил сцепку, сел в грузовик, который уже проверил, и отправился в путь. Всю остальную технику я, разумеется, продал.

Глава 14

Ничто так не поднимает боевой дух, как мёртвый генерал.

Д. Мастерс

Двадцать километров позади оставил, катил бы дальше, но техники тут хватало, так что останавливался и убирал. И ехал до того момента, пока не обнаружил тяжелый артиллерийский тягач СТЗ-5-НАТИ. Правда, к нему была прицеплена гаубица, у моей «десятки» орудие такого же калибра, пришлось повозиться, отцепляя, орудие я продал в магазин. Потом мучился с трактором. У него не только не было топлива, но и поломка имелась, к счастью, лёгкая, удалось самостоятельно устранить. Прицепив уже два грузовика, я направился дальше на скорости двадцать километров в час, больше этот тягач по полевым дорогам не тянул. В пути я подобрал ещё три грузовика, тягач захватил их без проблем, только расход топлива скакнул. Машины я предварительно осматривал, заправлял, проверял на ходу, прежде чем забирать. Таким образом, к темноте у меня образовался автопоезд из шести машин. И это не предел, ещё парочку точно утащу, так что я присматривал целые машины на ходу. В кузов каждой я закидывал по паре полных канистр.

Бывало, на границе карты мелькали красные точки, иногда оранжевые и зелёные, скорее всего, из местных жителей, но мне везло не попадать никому на глаза. В пути даже санитарный автобус попался и «полуторка» с полуприцепом. Я и их взял. Полуприцеп замыкал мою колонну. Всё, больше не вытяну. И так до пятнадцати километров в час пришлось скорость сбросить.

В полной темноте я выбрался на трассу, которая вела к Ковелю, это была прямая дорога на Киев. Важная артерия, поэтому посты стояли и мосты и переправы охранялись немцами. Катил я внаглую, и надо сказать, ожидания оправдались, не все меня пытались остановить, за своего принимали. Наблюдали сонно, но не останавливали. Однако были и те, кто всё-таки проверял, мол, почему меня в списках на передвижение в это время нет. Три поста я уничтожил. Делал это тихо, купив в магазине револьверы с глушителями, те самые, братьев Митиных. Двигатель тягача окончательно глушил звуки, так что узнать об их уничтожении немцы смогут только при проверке. Да и небольшие они были, по три-четыре человека при унтере за старшего. Это были фельджандармы, другие мной не интересовались. Ещё остановили при проверке у понтонной переправы. Ликвидировал троих, что подошли меня проверить, но аккуратно, не всполошив охрану моста, после чего покатил дальше. Взрывы услышал, только когда переправился и отъехал – я, когда по мосту катил, через открытую дверь сбрасывал на настил мины с часовым механизмом, нашел такие в магазине. С десяток там осталось лежать. Понимаю, что это может и не разрушить мост, но повредит точно. Стрельба и запуск ракет начались только после взрывов, значит, перебитых немцев не обнаружили.

Теперь оставаться на трассе стало опасно, и я ушёл на первом же перекрёстке в поле, двигаясь дальше по полевым дорогам, а где и просто по полю. Тут тягачу приходилось тяжело. Я остановился на заправку, заодно поел, свои надобности справил и покатил дальше. Потом выехал к броду. Судя по всему – битой технике и запаху разложения, – тут тоже бои были.

К двум часам ночи до Ковеля оставалось каких-то пятнадцать километров. Только вот перед городом немецкие войска стояли. Как бы теперь их объехать? Да и не факт, что они не растянулись в линию. Объезжать долго придётся. Надеюсь, карта поможет найти объездной путь, не потревожив ни чужих, ни своих.

Чем дальше, тем больше вражеских войск вокруг показывала карта, и только ночь укрывала меня, правда, выдавал рёв мотора, но тут ничего не поделаешь. Однако по мере приближения к передовой всё больше зелёных встречалось – поодиночке и группами. Скорее всего, окруженцы да гражданские, что в тыл уходили, но немцы шустрее оказались и обогнали. Время терять с ними я не мог, и так уже опаздывал, не угадал, когда строил маршрут, что настолько задержусь.

Объезжая стоявшие на ночёвке тыловые части, потом артиллеристов, и ещё какие-то подразделения, видимо резервы, которые завтра бросят в бой, я добрался до передовой. За это время ещё трижды пришлось револьвер с глушителем применять, но до линии фронта я добрался, и, что удивительно, немцы на месте, ох, и густо же их там, а наших нет, я видел последние отходящие подразделения, и лишь немногие бойцы в окопах остались, похоже, для видимости присутствия. Хотя и они тоже начали отходить. Получается, наши получили приказ и ночью по-тихому уходят. Как интересно. А для перехода я нашёл очень симпатичный и глубокий овраг, правда, его два взвода охраняли, при трёх станковых пулемётах и двух «колотушках», но для меня это не проблема. Когда до передовой осталось полкилометра, я крутился между подразделениями, что спали вокруг, опасаясь кого-нибудь подавить, чтобы тревогу не подняли, а так движется куда-то колонна и движется. Раз она тут, значит, проверили её, значит, право имеет находиться тут. Может, для наступления готовятся использовать? В общем, не наше дело. Сам не ожидал, что получится, но решил напрямую прорываться по трассе на Ковель.

За двести метров до окопов я достал советский Т-34, а также его китайский клон, который был модернизирован, и явно с этими улучшениями стал даже лучше советской машины. Танки возникли передо мной, и от их рёва и лязга гусениц немцы вокруг начали просыпаться. Ну да, громковато получилось. Однако вот и передовая, танки, взревев моторами, устремились вперёд. Пока один давил противотанковые пушки, другой пехотой занимался и пулемётами. Под звуки разгорающегося вокруг боя я спустился в овраг, так что пули выше пролетали и техника моя не страдала, и покатил дальше. Танки мои тут территорию уже зачистили и зачищали окопы дальше. Эти танки я планировал потерять, поэтому они двигались задом, развернув лобовую броню к противнику, расстреливая всё, что представляло для них опасность. Успели уничтожить несколько огневых точек, противотанковых пушек, но проснувшиеся и потому злые немцы быстро взяли их в перекрестье прицелов и сначала один подбили, но я его починил, тогда повторно уже сожгли, потом и второй. Ремкомплекты у обоих были использованы, так что спасти не смог, да не особо и пытался, мавр сделал своё дело, мавр может возвращаться в магазин. Хм, а неплохо советская «тридцатьчетвёрка» поработала, накопила баллов на улучшенную ходовую. Хотя бой был не такой уж серьёзный.

А я беспрепятственно уходил дальше. Найдя удобный подъем, выбрался наверх и направился к городу. По пути нагнал отступающие советские войска, а когда стало светать, увидел вдали окраину города. Успел. За время пути меня не раз останавливали командиры, но я объяснял, что у меня устный приказ перегнать технику к госпиталю в городе, мол, там топливо, а сами машины потребны для эвакуации раненых, и от меня отставали. Правда, документы проверяли, спрашивали, куда мои танки делись. Отвечал, что последние потерял при прорыве из тыла противника сюда. Мол, так вышло, что в окружении оказался. Да и говорить это приходилось только тем, кто бой видел, от остальных другими сказками отбрехивался. Однако на этом моя транспортная эпопея не закончилась. На подъезде к городу остановил генерал и на мои возражения, что машины для эвакуации раненых нужны, начал орать и требовать предоставить технику им. В общем, меня разоружили, машины отцепили, даже для тягача дело нашли, пушку прицепили, той же модели, что он ранее буксировал, и колонна ушла. Перед тем как уехать, один из командиров бросил в пыль мои документы и пистолет, автомат не вернули. Нынче это ценность. Такой вот штаб дивизии оказался.

Думаете, я утёрся? Ага, как же. Раз есть возможность, проверим одну гипотезу. Ведь я на немецком танке воюю против немцев, и хоть бы что. Никаких штрафов. Может, и тут выйдет? Отбежав за кустарник, достал китайский клон «тридцатьчетвёрки» и рванул следом за колонной угнанных у меня машин. В какую из них сел генерал, я видел, так что прицелился и пустил осколочный снаряд, который вырвал колесо у машины. Точки в кабине и кузове не погасли, стрелял я ювелирно, если учесть, что до цели было больше трёхсот метров, но водитель и генерал вывалились из машины оглушёнными. Теперь никто не мешал мне короткой очередью срезать генерала. Управление войсками он потерял, значит, большой беды в его уничтожении не будет. Ещё он себя любимого спасти был готов скорее, чем раненых, которые наверняка на его попечении оставались. Теперь ясно, как их бросили. Так что для моей мелкой мести имелись серьёзные обоснования. Заодно хотел проверить, какая будет реакция на уничтожение союзника. Лучше бы не проверял.

Сначала мне пришло письмо об уничтожении союзника. Тоже мне союзник, с такими союзниками никаких врагов не нужно! Однако это все оргвыводы, что я дождался, ни баллов не сняли, ни денег со счёта. Единственно, я вдруг заметил, что мои кисти стали голубого цвета. Рамка меню и флажок, впрочем, тоже.

– Нет-нет-нет… – забормотал я, закатывая рукав.

В отчаянии лизнув руку, я растёр её рукавом, но цвет кожи не поменялся. Я стал голубым. Проверил в зеркальце – лицо тоже, я полностью стал таким.

– Твою же мать! – яростно выругался я.

В это время танк, развернувшись, уже улепётывал в город, увозя меня, впавшего в отчаянье, куда подальше. Убийство генерала мне могут и не простить. Хотя серьёзного, кроме тяжёлых гаубиц, у наших ничего и не было, всё же в основном штабные тут были да тыловики, так что я удалялся спокойно, пока по мне выплёскивали злобу, используя ручное оружие. Однако им разве что краску поцарапать можно. Въехав на улицы города и отлично ориентируясь в нём благодаря карте, я направился к госпиталю. На карте стоит отметка, где находится моя цель, так что ошибиться невозможно. Уже рассвело, немцы, судя по стрельбе, двинули вперёд и обнаружили пустые окопы, и сейчас должны быть уже на подходе. То есть у меня не больше часа, а скорее всего, даже меньше, чтобы встретить тех на окраине.

Пока катил, моё отчаянье перешло в безразличие, а потом я взглянул на эту ситуацию с другой стороны. Ну стал голубым, насколько я знаю по игре, это на сутки. Потерплю. Тем более за ту гниду, что я к ногтю прижал, не жалко. Да ладно, я уже прибыл, так что сосредоточимся на деле.

Мой танк ревел движком по пустым улицам. Везде виднелось брошенное армейское и гражданское имущество, листы летали, похожие на документацию, однако ничто не помешало мне въехать через открытые ворота на территорию городской больницы, где, видимо, и был развёрнут армейский госпиталь. Надо сказать, напугал я обитателей изрядно.

Видимо, до медиков тоже приказ дошёл на эвакуацию, вот они и готовились. Выносили во двор раненых, подготавливая к вывозу. Но кроме трёх телег, ничего другого для транспортировки я не обнаружил. В общем, и медики, и раненые застыли, когда через ворота во двор на полном ходу ворвался танк. Правда, быстро отмерли, рассмотрев красную звёздочку на броне. Пусть покрашен в более тёмный цвет, но его всё же признали за свой. Да и я это подтвердил. Открыл люк в командирской башенке и выскользнул наружу, делая это уже изящно и профессионально. Придерживая планшет, побежал к дверям. Танк же развернулся и, шлёпая траками по каменной мостовой, вернулся к воротам, замерев там на охране. Подбежав к ближайшему медику – это была совсем ещё девчонка, но уже в форме сержанта, проглядывающей под белым халатом, – спросил:

– Красавица, не подскажешь, где тут у вас главврач?

Девица, которая действительно была неплоха, в моём вкусе да в самом соку, вдруг хлопнулась в обморок. Я даже подхватить её не успел. Однако упала на мягкое – на раненого под её ногами, отчего тот протяжно застонал. Я же мысленно матерился. Непостижимо, но я забыл, какого цвета моя кожа. Пришлось броситься на помощь парню и снять с него красивую, но всё же тяжёлую ношу. К тому же причиняющую боль.

– Что это с вами, батенька? – услышал я вдруг от крыльца вопрос, в котором явно слышался испуг.

Положив медсестру рядом с раненым, я разогнулся и буднично ответил:

– Да вот, решил проверить поговорку в действии. Один раз не пидарас.

– Что? – в шоке посмотрел на меня старичок, который и задал этот вопрос.

Похоже, это был главврач, седой, бородка клинышком, чем-то на всесоюзного старосту Калинина похож. Но в военной форме, белый халат просто накинут поверх. Три шпалы, медицинские эмблемы. Знания разные по танкам всплывали в голове при необходимости, но почему-то по званиям так и не появилось, так что для меня врач подполковник, но как правильно называть его, я не знал, поэтому выбрал нейтральное, ответив с некоторой ленцой:

– Послышалось… Товарищ военврач, не знаю, что со мной. Все спирт этот пили, но посинел я один. Наш медик сказал, что это у меня реакция такая странная. Сказал, что через день-два пройдёт.

– Так вы по этой причине к нам так внезапно прибыли?

– Что? А, нет. Товарищ военврач, мне главврач нужен.

– Это я и есть. Что вам нужно, товарищ старший лейтенант?

– Ясно, товарищ главврач. Разрешите представиться, старший лейтенант Шестаков. Командир третьей роты отдельного тяжёлого танкового батальона. Мной был получен приказ обеспечить оборону города Ковель, пока идет эвакуация госпиталя. До конца эвакуации не допустить противника в город. К сожалению, у меня всего два танка и два самоходно-артиллерийских орудия. Тут масса войск противника наступает на город, в одиночку я долго не удержу. Наши уже драпанули и находятся за городом, дорога к нам открыта, и немцы, как мне сообщила разведка, уже в двух километрах. В общем, пока я их держу, вот что вам необходимо сделать. Ищите транспорт, но раненых всех эвакуируйте. Транспорт ищите сами по городу. Помочь я не смогу, мне нужны все танки для обороны, поэтому постарайтесь справиться своими силами. Единственно, что могу вам пообещать… часа три не пускать немца в город. Но нас мало, и обойти по флангам немцам труда не составит, всё перекрыть я просто не в силах.

– Чей это приказ?

– Командующего фронтом. Личный и устный.

– Можно посмотреть ваши документы? – проявил благоразумную предосторожность главврач.

Я протянул ему командирское удостоверение, партбилет, ну и бумажку по поводу моей службы. В общем, всё, что было. Изучив их очень внимательно, он вернул мне документы, после чего принялся отдавать распоряжения. Мне тут делать больше нечего, и, козырнув, я побежал к танку. Запустив двигатель, погнал к выезду из города с той стороны, где приближались немцы. Большая часть местных жителей попряталась, только дети иногда мелькали да бледные испуганные лица. На одной из тихих улиц, убедившись, что высокие заборы и густые кусты вишни скрывают меня, я вызвал «десятку», в неё и пересел, а также обе артиллерийские установки. И если танки я вывел на окраину, чтобы их пушки контролировали дорогу, то установки встали метрах в восьмидесяти позади меня на пустыре. Судя по воротам и истоптанному участку, там обычно детишки в футбол гоняли.

Артустановки эти были четвёртого уровня и мной ещё не использовались, но именно они первыми подали голос. Дальность их стрельбы была гораздо больше двух с половиной километров, а именно столько я видел благодаря своей карте. Впрочем, немцы уже были в полутора километрах, так что я прицелился, дождался, когда сведение закончится, и открыл огонь. Снаряды рванули на дороге в двух с половиной километрах, довольно точно поразив несколько грузовиков, что перевозили гаубицы. Из артустановок я бил по артиллеристам противника, посчитав их самыми опасными для себя. С танками я и так разберусь, благо есть чем. А вот из тяжа я выстрелил по головному дозору, поразив бронетранспортёр и разметав мотоциклистов, что находились рядом. Один заполыхал, другой перевернулся. Третий же незаметно свернул – экипаж пытался продолжить движение. От бронетранспортёра после попадания фугаса мало что осталось. Также я выпускал из обоих ДШКМ очередь за очередью, старался прицельно, но дальность была велика, так что получалось больше по принципу, кому повезёт. Это я себя имею в виду. У немцев, должно быть, противоположное мнение.

Для китайца целей пока не было, дальность велика. Пушка перезаряжалась, дав точный выстрел по противнику, САУ били не переставая. Уцелевшие артиллеристы съезжали с дороги и разворачивали орудия в поле. Я видел несколько батарей, но сосредоточил огонь на одной. Качественно её разгромил, немцы метались, искали корректировщиков поблизости, а я уже бил по следующей батарее, которая изготовилась к стрельбе, но выстрелов ещё не делала, видимо звукари вычисляли, где у меня установки стоят. Дав три залпа, я перегнал свои орудия в сторону. Там за футбольной площадкой глубокий овраг был, весь заросший крапивой, туда и спустил. Пусть попробуют накрыть. Установки продолжили вести огонь, а вот головная часть колонны, разворачиваясь в атакующее положение, направилась к городу. Делали они это достаточно уверенно, видя, что по ним бьёт всего один ствол. Пусть и крупнокалиберный. У немцев были танки, и их пустили вперёд, что позволило мне прицельно превращать самые бронированные из них и хорошо вооружённые – в обломки, один за другим. Я выбирал «четвёрки» и «тройки». Их было не так уж много, что-то около роты, остальное мелочёвка легкобронированная, но её оказалось много. Если увеличат скорость, то смогут прорваться к городу, если учесть, сколько выстрелов моё орудие даёт в минуту – всего-то два. Правда, имеется еще китаец с его пятидесятисемимиллиметровым скорострельным орудием, имеющим отличную бронепробиваемость и точность. Именно на него я и рассчитывал.

Правда, по немцам китаец стал стрелять не сразу. Пока я одним тяжем сдерживал противника, не выводя его на вид, а укрываясь в фруктовых садах или за постройками, пришлось отгонять клон «тридцатьчетвёрки» к установкам. К ним пробиралось несколько человек, которые горели красным огнём. Или диверсанты, или местные, что решили перейти на сторону немцев. Всего их девять было. Танк благополучно достиг их, не выходя за дистанцию самоликвидации, и открыл прицельный пулемётный и пушечный огонь, разметав одних и добив остальных. Я осмотрел противника, зависнув над китайцем, и понял, что это местные – в гражданской одежде, но вооружены, в том числе двумя ручными пулемётами, и гранаты имелись, коими, видимо, решили забросать установки. Какая смелость! А я-то думал, что они только в спину бить горазды. А раз оружие у них почти всё советского производства, мои предположения не лишены смысла.

Китайца я вернул на место как раз вовремя – танки уже достигли границы, на которой тот мог вести прицельный огонь, и он разразился серией выстрелов. Выпустив десять снарядов за полминуты, китаец смог подбить семь танков противника, из которых два вспыхнули. И продолжал вести бой, а я огнём крупнокалиберных пулемётов и орудием его поддерживал. Правда, немцы уже нащупали, откуда я веду огонь, и началась пристрелка, накрыть их батареи я не успевал, у меня всего две установки. Так что пришлось менять укрытие, а то так и до накрытия недалеко. Сменив позицию, я и китайца перегнал, по которому тоже уже пристрелялись. А вот установки продолжали вести огонь по-прежнему. Видимо, глубина оврага пока не даёт точно определить, где они стоят, звук эхом идёт, и это мешает, но я уверен, что рано или поздно их накроют. Лучше бы поздно. Пока перегонять я их не спешил, они пристрелялись и накрывали противника довольно точно. А потерять не страшно, снова куплю.

Бой пока шёл неплохо, противник нёс потери, а мой счёт и количество баллов росли. Да так, что обеим установкам накопилось на смену ходовых и двигателей. А у британца ещё и на более мощное орудие. Сразу всё купил и установил. Так что британец стал бухать более глухо. Калибр остался тот же, но длина ствола стала больше. Обеим установкам я купил орудийные досылатели и «маскировочные сети», ну и разные другие опции, что могут пригодиться, авторемонт заодно, скорость прицеливания и остальное. Мои установки лишь на полминуты приостановили огонь – для модернизации, и продолжили кошмарить врагов. Уничтожив одну батарею, принялись за другую. Справившись тут, занялись третьей. И тут вдруг у второй батареи одно орудие подало голос. Видать, плохо поработали. Пришлось американца разворачивать и тремя выстрелами накрывать гаубицу с остатками расчёта.

В итоге за сорок минут, прошедших с первого выстрела, уничтожены были три гаубичные батареи и ещё две пушечные, однако артиллерийский огонь по нам не прекращался, хотя заметно поредел. Просто те орудия, что по нам били, находились за границами карты, и я их не видел, поэтому не мог накрыть. Тогда установки стали бить по скоплениям живой силы, что красными облаками закрывали некоторые площади. А вот танковую атаку мы отбили. На поле осталось больше двух десятков подбитых танков, уцелевшие откатились назад. Их там оставалось примерно столько же. Однако я не особо радовался результатам. Да, отбился, но в принципе на такой результат я и рассчитывал. По сути это была разведка боем, хотя для немцев она и означала большие потери.

К концу боя ещё баллов подкопить удалось. Да счёт установок неуклонно рос. Я так чую, к тому времени, когда немцы всё же ворвутся в город, я не только полностью модернизирую орудия, а возможно, даже заработаю на следующие уровни. Уж больно много целей.

Немцы, отчаявшись нас накрыть из танковых пушек или гаубиц, вызвали авиацию. Как раз к концу боя поспели и атаковали, нагло снизившись. Видимо, со мной ещё не встречались. А яблоневые деревья, под которыми я тяж спрятал, мне не мешали. Посыпались срезанные ветки и закружились оборванные листья. Два штурмовика, не выходя из пике, врезались в землю. Один в поле рядом с дорогой рванул хорошо, бомбы сбросить не успел. Другой в городе рухнул, метрах в ста от тяжа. К счастью, никто не пострадал, ни одна из зелёных или оранжевых точек не погасла. Все местные жители, особенно того района, где я вёл бой, попрятались в укрытия, в основном в погреба и подвалы, поэтому пока и оставались живы. Я же, отгоняя штурмовики, умудрился подбить ещё одного, при этом не прекращая вести огонь по наземному противнику. После этого решил в очередной раз сменить позицию. К тому же к немцам подошло подкрепление – ещё сотня танков. Готовилась вторая атака. Похоже, на этот раз немцы были уверены, что всё выгорит. В принципе, у меня тоже появились некоторые сомнения, могут и смять. Их тупо больше. Успокаивало лишь то, что пока у меня на счету деньги, я могу немедленно пополнять потери, и фактически, сколько у меня танки ни выбивай, бой будет продолжаться.

Глава 15

Война – не приключение. Война – болезнь. Как тиф.

А. Экзюпери

Посмотрев на свою кисть светло-голубого окраса, я вздохнул и продолжил перестрелку, стараясь еще до начала атаки их проредить. Вышло так удачно, что горизонт со стороны противника заволокло дымом от горящей техники. За госпиталем я приглядывал, он находился в полукилометре от меня. Мало ли туда попытаются прорваться местные националисты, что к моим артустановкам подбирались? В городе таких хватало – отмеченных красным. Эх, позиции не покинешь, я бы и их проредил. Кстати, двое явно примеривались к госпиталю. Хорошо, что там нашли где-то транспорт и почти треть раненых уже вывезли, а этого без малого двести человек, и часть медперсонала. Наверное, какая-то автоколонна прорвалась к городу. Пока наблюдатели ничего не предпринимали, но мне всё равно не нравилось, что они там вообще присутствуют. Ладно, надеюсь, удастся что-то придумать. Ну и ещё одна новость: в городе нашлись некие агитаторы, собрали около взвода добровольцев и, вооружившись кто чем, направились ко мне. Явно на звук стрельбы и разрывов снарядов шли, ведь немцы по мне бить артиллерией не переставали, надеясь накрыть. Эти горели все зелёным, так что пришлось пообщаться. Но оставленный мной тяж продолжал вести бой. Пригибаясь от свистевших вокруг осколков, я спустился в овраг, где добровольцы укрылись, стараясь привлечь внимание кого-нибудь из экипажей моих танков. Чуть дальше на дне этого же оврага стояли мои установки, но туда они дойти не успели. Увидев цвет моей кожи, вытаращили глаза, однако старший в милицейской форме быстро справился с собой.

– Старший оперуполномоченный, старший лейтенант Воронов, – представился он. – Ковельский горотдел милиции.

– Старший лейтенант Шестаков. Командир третьей танковой роты отдельного тяжёлого танкового батальона, – козырнул я в ответ. А на вопрос старлея о моем странном колере ответил: – Лишай у меня, линяю.

Тот кивнул и слегка отодвинулся. Указав в сторону тяжа, прокричал под разрывы новой порции снарядов:

– Никогда не видел такой громадины!

– «Т-десять». Сверхтяжёлый танк. Их мало, но они воюют. Экспериментальные. Выкладывай, зачем вы здесь.

– Я добровольцев в помощь привёл.

– Я так и понял. Мне помощь не нужна, сам справлюсь. Но вот просьба есть. У меня приказ держать оборону, пока госпиталь не эвакуируют, а эвакуировать-то не на чем. По факту остатки моей роты отправили погибать, приказ не выполним. Пройдитесь по дворам, найдите хоть какой-то транспорт, чтобы раненых вывезти. Сил у меня мало, немцы скоро перестанут в лоб атаковать и обойдут по флангам, там никого нет, и окружат город. Мы-то прорвёмся, а что с ранеными будет? Немцы их не берут, живьём закапывают. Я в окружении был, сам видел.

– Понял, – серьёзно взглянул он на меня.

– Ещё усиль охрану госпиталя своими людьми. Там всего взвод, да и то хиленький, похоже, половина разбежалась. Ещё вон метрах в семидесяти за забором диверсанты лежат. Оружие наше, советское, одеты в гражданку. Атаковать меня с тыла пытались. Девять их было. Оружие соберите, а то, я смотрю, у вас на всех не хватает. Там два пулемёта, винтовки и гранаты.

– Сделаем, – снова кивнул он и на миг отвлёкся, чтобы дать приказ заму собрать оружие, и туда рвануло несколько человек, благо в артналёте появилось кратковременное «окно».

– Молодец, – одобрил я его действия и, доставая блокнот из планшетки, продолжил: – Ещё смотри, мои разведчики пробежались по городу. Тут с десяток грузовиков спрятаны в некоторых сараях и амбарах. Я накидал схему строений, ты местный, разберешься, адресов тут нет. Реквизируйте всё. Чую, технику разные воры угнали и спрятали, так что не церемоньтесь с ними. Ещё вот тут и тут диверсанты прячутся. Наши их трогать не стали, был приказ по-тихому город изучать. Ещё двое за госпиталем присматривают. Один здесь стоит, другой здесь. Сам их вычислишь, внешность их мне не докладывали, а разведка моя сейчас рядом с немцами. Огонь орудий корректирует. Ну как, договорились?

– Сделаем, – глядя на мои наброски, кивнул старлей.

– Добро. Всё, я в танк. Немцы атакуют, в этот раз выставили сто двадцать танков. Будет жарко.

– Сомнут?

– Нет, не думаю. Отобьёмся. Меня фланги больше волнуют. Поторопись. Пару часов я вам дам, а дальше уже видно будет, окружают нас или нет. Если услышите, что бой смещается в глубь города, значит, меня сбили с окраины и отжимают в центр.

– Понял. Удачи.

Я пожал ему руку и, пригибаясь, рванул к танку, который пятился в мою сторону, чтобы подобрать. Бойцы, посланные за оружием, уже вернулись, увешенные им, и добровольцы, отойдя по оврагу, бегом направились к госпиталю. Не все, самая вооружённая часть, как я понял, пошли по тем адресам, где, как я сообщал, имелись автомашины. Понятно, это информация с тактической карты – появилась, когда я запрос сделал. На ходу или нет, не знаю, но главное, что транспорт был. Пока бежал к танку, попал под очередные разрывы и получил несколько тяжелых ранений, но хватило сил скользнуть в люк вниз головой и активировать аптечку.

– Опять форму испортили, – ругался я, переворачиваясь и садясь в кресле командира как положено. И люк над головой дистанционно закрыл.

Кстати, по поводу люка. Я в курсе, что меня может убить. В случае попадания снаряда в броню и даже непробития её, кинетический и звуковой удары – страшное дело. Обычно люки запирали на ремень, чтобы избыточное давление не создавалось в танке, но у меня такого не было. Понимаю, что опасно, особенно при прямом накрытии, однако бывает, что это помогает. Вспомните БП, что подбил мой ИС. Там бы меня быстро вытащили из танка, срезав ремень, пока я без сознания был, а запертый люк защитил. Надо будет что-то придумать на эту тему.

Немцы действительно начали вторую атаку, к тому же усилили артиллерийский огонь, не особо беспокоясь о сохранности окраин города. Меня, впрочем, это тоже мало волновало. С начала боя они превратились в арену боя: дымящиеся воронки, разбросанная взрывами земля, везде следы гусениц, подавлено всё что можно. Несколько строений, за которыми я прятал свои танки, немцы ответным огнём превратили в кучу битого кирпича или горелой древесины.

Двигаясь вдоль окраины, я перебрался в места, которые война пока не так сильно затронула. Но это ненадолго. Тут еще были яблоневые сады, в которых можно было спрятать мои танки и установки, а то на предыдущем месте уже ничего такого не осталось, одни пеньки обгорелые. Установки в этот раз я вывел вперёд, на прямую наводку, те успели сделать один залп, накрыв пару лёгких танков, но их быстро сожгли, чего я и добивался. В этой ситуации САУ лучше сменить на танки, что я и сделал. Появились француз В1 и немец – новенький, тяжёлый, пятого уровня, я его ещё не применял. Модель VK 30.01Н. Насколько я в курсе, у немцев эта машина так в серию и не пошла. Так что им она тоже незнакома. Лишь цветовая гамма и кресты выдают, кому принадлежит. Появившиеся танки я сразу вывел на окраину и ввел в бой. Моему тяжу тоже доставалось, несмотря на частичную модернизацию, однако он держался, в отличие от тройки других танков, которые выбивали один за другим. Когда их уничтожали, я покупал снова и снова бросал в бой, модернизировав, когда поднакапливал баллы. Француз накопил на целый танк пятого уровня, и, когда его уничтожили, кажется, в шестой раз, я купил уже следующий. Это была модель BOR G1 B. Неплохой танк вообще-то, но модернизировать его ещё и модернизировать. Чем я и занялся. Мои танки успели изрядно проредить противника, который явно не ожидали такого точного и убийственного огня. Тем более я свои машины не опасался выводить из укрытия и стрелял довольно точно. Обычно успевал сделать несколько выстрелов, уничтожив или подбив две-три машины противника, после чего мои танки сами вспыхивали от ответного огня, но я покупал новые и дальше вёл бой. Счёт пополнялся даже быстрее, чем я его тратил. Как вы понимаете, размен был не в пользу немцев. Когда они достигли окраин города, от той армады осталась едва ли треть, остальные застыли на поле перед городом разбитыми громадами. Да уж, немецкого командира, что бросил их в бой, точно не похвалят. В отличие от РККА, у немцев следят за этим, и если немецкие войска несут серьезные потери, то командиров берут на заметку, могут и снять. Вот бы нашим такое правило!

Француз накопил баллов на ходовую, двигатель и новое орудие с большей длиной ствола, а вот на лучшее бронирование башни не хватило. Немцу тоже обновил ходовую, движок и башню, жаль, до нормального орудия не добрался, ведь у него в максимальной комплектации в башню ставится мощная пушка седьмого уровня. Но до неё далеко. Пока же у меня в башне «окурок», как его называют. Короткоствольная пушка семь и пять сантиметров. Однако на близких дистанциях она очень неплоха, что немцы, когда выходили лоб в лоб с этой машинкой, быстро понимали. Даже тяж баллов накопил на новую башню, которую я сразу и купил со всеми ништяками и КПВТ вместо ДШКМ. А такой крупнокалиберный пулемёт, да ещё против лёгких танков, это очень серьёзный аргумент, количество потерь немцев значительно увеличилось. Заполыхало ещё с двадцать их танков, однако около тридцати прорвались к нам, и бой пошёл на пистолетных дистанциях. Свои пылающие машины, если они были на ходу, я кидал вперёд на таран. Пробить толстую шкуру тяжа немцы пока так и не смогли, хотя гусеницы сбивали постоянно да пару раз башню клинили или зенитку повреждали.

Свалка как она есть. Крупнокалиберные пулемёты тяжа работали не переставая, изредка хлопало орудие. Причём бить старался по тем танкам, что подальше, чтобы своих осколками не накрыть. Я с новой башней купил орудийный досылатель, так что скорость заряжения и наведения резко повысилась. На башне дымовая система появилась, раньше не было. Три выстрела в минуту с досылателем. Аптечка часто срабатывала, всё же мне тоже доставалось. Контузии, травмы. Однако, несмотря на то что немцев было больше, победа осталась за мной. Уничтожил все танки противника и, починив или купив в своей линейке новые, стал разгонять их, в основном из пулемётов расстреливая выживших танкистов. Оставлять их в живых я жуть как не хотел. Слишком большой боевой опыт имеют, судя по поведению во время атаки. Со стержнем люди. И чем меньше таких спецов будет в вермахте, тем лучше. Так что я проводил полную зачистку.

Китаец порадовал – заработал на танк шестого уровня. Ага, на Т-34-85, тут он «Тупе 58» назывался. Сам не ожидал. Правда, пока покупка откладывалась, этот ещё не потерял. Живучий оказался.

Также танки на окраине были нужны для другого дела. Следом за немецкими танками шла пехота, или передвигалась на бронетранспортёрах, так что когда мои машины показались из-за подбитых и из дыма от горящих танков, это стало для них полной неожиданностью. Заработали пулемёты и пушки, так что броска вперёд у них не вышло, работали мои танки не переставая и уничтожили изрядно противника. Так что французу хватило сменить башню на более мощную и купить рацию пятого уровня. Впереди на очереди ещё одна. На орудие, очень мощное и длинноствольное, пока не хватало. А вот немцу досталось того же калибра, но теперь длинноствольное, что позволит прицельно использовать его на дальности до двух километров. Оптика там тоже отличная стояла, как и орудийный досылатель.

Пехота отступила, точнее даже спасалась бегством под постоянным огнём, но меня вынудила отойти их артиллерия. Тут и противотанковые пушки были, причем серьёзного калибра, раз мне француза поджечь умудрились, и гаубицы. Так что я скрылся в глубине города. А его окраину и частично центр немцы расстреливали до расплава стволов. Я же, посмотрев, как там госпиталь – похоже, последних грузили, – понял, что пора отходить. Немцы всё же начали охватывать город, выяснив с помощью разведки, что там нет наших войск.

Старлей-опер поработал неплохо, его люди собрали всю незарегистрированную автотехнику, причём доходило до перестрелок, немало красных точек погасло, правда и зелёных тоже. Последнюю машину, использовавшуюся для передвижения по городу, передали врачам для вывоза медицинского оборудования и некоторого персонала – раненых к тому моменту вывезли всех. Откуда-то с тыла прорвалась ещё одна транспортная колонна, и хотя уезжала с изрядным перегрузом, но вывезли вообще всех. Не знаю, кто приказал прислать машины, но спасибо ему. Часть группа старлея осталась, видать семьи бросить не могли, или подпольщики будущие. Но это уже не моё дело. Как я понял, квест выполнен, госпиталь эвакуирован, поэтому пора отходить. Немцы окружали город. Примерно по полку завели с обеих сторон, да ещё усиленных бронетранспортёрами. Вот танков было мало, едва по десятку с каждой стороны, их выставляли как пробивную силу. Ладно хоть, все танки лёгкие – средние и тяжёлые я уже сжёг.

Развернув свои машины, немцы вели пока только плотный артиллерийский огонь, не меньше шести дивизионов участвовали, все за пределами карты, иначе я бы вызвал артустановки и кинул ответку. В общем, окраины города медленно, но неуклонно превращались в развалины. Двигаясь по центральной улице, я на выезде догнал пеший отряд опера. Тот отдал приказ своим людям укрыться при звуке нагоняющей их бронетехники. Правда, когда я подъехал, первым выбрался на дорогу, опознав мой танк – тот вторым двигался в колонне после китайца, у того уж больно силуэт характерный, а «тридцатьчетвёрки» успели примелькаться. Открыв люк, я вылез на броню, спустил ноги и махнул рукой, подзывая опера, а когда тот подошёл, крикнул ему, стараясь перекрыть разрывы снарядов и рокотание мощного дизеля тяжа:

– Грузи людей на танки десантом, подкину!

– Хорошо.

Когда бойцы были распределены, я сообщил старлею, устроившемуся на моём танке за башней:

– Если увидите противника, сразу покидайте машины, иначе вас просто сдует. Ну и при налётах авиации то же самое.

– Понял. Людям я объясню.

– Добро.

Я погнал танки дальше. Сначала на двадцати километрах в час, чтобы десант постепенно привыкал, потом до тридцати поднял и, наконец, до сорока, даже догнал пару грузовиков, на которых медики ехали из госпиталя. По поводу немецкого танка у меня в колонне пояснил десанту, что это трофей, взятый в бою. Восприняли нормально, даже радостно. К тому же я подтвердил, что немцам мы вломили. Мол, сам потерял только два танка, экипажи пересадил на трофейных немца и француза, а немцы потеряли больше сотни танков. Мои машины были изрядно избиты, борозд от попаданий хватало, да и болванок, засевших в броне, тоже, так что видно невооружённым глазом, что танки только что из боя. Поэтому на меня поглядывали с заметным уважением.

Медики поначалу задёргались, но опознав своих, позволили присоединиться к ним. Машины перегружены были, некоторые медики даже на подножках стояли, поэтому я решил взять часть десантом. Пусть народ на танках и так сидел плотно, опер выводил из города порядка сорока человек, но пять-шесть поместили, подосвободив машины. Немцы, что охватывали город, уже позади остались, не успели колечко замкнуть, поэтому мы беспрепятственно двинули дальше, догоняя отходящие советские войска. Но к нашим прорываться у меня совсем даже никакого желания не было, плавали, знаем, поэтому вот что я сделал. Прислушался, прижимая динамики шлемофона к ушам, а потом остановил колонну, грузовики, что теперь двигались в центре, тоже встали.

– Да, товарищ генерал, приказ понял, – изобразил я для слушателей из десанта, что отвечаю на услышанное. – А что по поводу медиков и добровольцев?.. Понял… Есть выполнять.

Вроде убедительно сыграл, опер вопросительно посмотрел на меня.

– Приказали организовать кордоны. Сдерживать наступление противника на этой трассе.

– В оборону встанешь? Я с тобой.

– Нет, не в оборону, подвижная засада. Встретить противника из засады, используя внезапность, расстрелять, после чего, пока противник отходит, тоже отойти и организовывать засаду на новом месте. Это их серьёзно притормозит. По поводу вас генерал сообщил достаточно категорично. Отходить дальше, я буду действовать самостоятельно.

Я выбрался из башни – люк тут же закрылся, чтобы никто из десанта заглянуть внутрь не мог – и с опером направился к головному грузовику, в кабине которого сидел главврач. Я пояснил ему, что поступил приказ им отправляться дальше, а добровольцев ждёт военкомат и нормальный призыв в армию. Я же остаюсь тут. Но перед этим хочу обеспечить людей автотранспортом, тем более на обочине чего только не встречалось. Мы нашли три машины на ходу. Только без топлива. Им я щедро поделился, ведь грузовики, что выделили медикам, тоже с почти пустыми баками были. Среди найденных одна машина была со счетверёнными зенитными пулемётами. Пять канистр с бензином я лично достал из боевого отсека своего тяжа, и ещё три из китайца, чем изрядно удивил свидетелей, но на заправку машин хватило. Более того, зная, что у медиков нет зенитного прикрытия, то есть госпиталь беззащитен, я эту зенитку передал им, о чём на листке блокнота написал от своего имени, что, мол, передаю найденную брошенной зенитную систему госпиталю под номером таким-то. Главврач найдёт для неё постоянный расчёт, из тех же легкораненых, а пока несколько добровольцев назначили из знакомых с такими пулемётами. Впрочем, все найденные грузовики я тоже передавал госпиталю, а то своего транспорта у него был необходимый минимум – пара машин, которыми их интендант пользовался, и всё. Машины заправили, водителей нашли среди добровольцев, за руль одной опер сел, так что мы простились, и колонна запылила дальше. Только после этого почти сразу появились немецкие самолёты. И сразу решили разбомбить мои танки, их явно навели именно на меня, колонна, уходящая дальше, их не заинтересовала.

Рассредоточив танки и маневрируя, я отбил налёт с потерями для противника, КПВТ – это вам не ДШКМ, покруче будет, так что я умудрился сбить четыре и подбить два, они с дымами ушли к своим. Оставшиеся восемь скинули бомбы с предельной высоты и тоже улетели. Колонна медиков уже ушла за пределы тактической карты. Я же оставил на месте китайца и француза и отъехал подальше, отчего танки самоликвидировались. И вызвал САУ. Те же, а это американец и британец, но не четвёртого уровня, которые отработали по полной, а пятого. Они не модернизированы, конечно, скорость не больше тридцати километров в час пока держать могут. Пристроились за моим тяжем, что возглавлял колонну, а немец замыкал. Американец был модели М41, а британец – Bishop. Вроде неплохие машинки, но это станет понятно, когда их полностью усовершенствую. Пока же мало чем от четвёртого уровня отличались.

Карта, в отличие от визуального изучения, помогла с подбором места засады. Отличное просто. Небольшая возвышенность, рядом никаких населённых пунктов, очередную опустевшую деревушку я только что проехал, значит, местные не пострадают. Забравшись наверх, я поставил танки так, что высовывались только башни, и держал трассу под прицелом, а САУ установил на обратном склоне в восьмидесяти метрах от себя. Пока было время, позавтракал, при этом часто зевая. Спать хотелось. Однако скоро бой и, несмотря на то что на карте немцы пока не появились, я был уверен, что долго ждать не придётся. Ещё радовало, что небо чистое, наблюдателя сверху нет, спасибо посещению мной аэродромов. Правда, особо я не обольщался, скоро сюда новые самолёты перегонят, и снова немцы будут знать в прямом эфире, что вокруг происходит. Но пара дней до этого точно есть.

Когда я заканчивал с завтраком, внезапно пришло сообщение. Мне подтвердили выполнение квеста, за что начислили бонусы. Ну, звание и должность остались те же, но открыли возможность управлять ещё одной машиной, теперь могу оперировать пятью сразу, а также на личный счёт подкинули пятьдесят тысяч баллов. Кто же от такого откажется? Ну и предложили новый квест. Подумав, я дал добро. Встречу тут немцев, потреплю хорошенько, и можно будет отправляться выполнять следующее задание.

Глава 16

Война – преступление против человечества, где есть исполнители и заказчики преступления.

К. Кушнер

Наконец развернулось само задание. Кстати, карта прошлого удалилась, и теперь при мне осталась только тактическая. Не совсем удобно, но что есть. Следующее задание касалось Пинска. Непонятно, почему, ведь до него больше ста тридцати километров по прямой. Но задание касалось напрямую захвата города, который должен состояться четвёртого июля. То есть моя задача – в следующие шесть дней добраться до города и участвовать в обороне. Не удержать его насовсем, мне дано задание лишь не дать немцам занять его в течение ещё трёх дней. Не ранее седьмого июня. Не знаю, почему именно так, но что-то я сомневаюсь, что смогу в одиночку держать оборону целого города. Значит, придётся координировать боевые действия с советскими командирами. Надеюсь, удастся, иначе провалю задание. Хорошо бы выйти к городу за сутки, чтобы изучить район боевых действий, а не переть напролом, как это было в Ковеле, чтобы дальше спокойно работать. Думаю, один тяж, моя «десяточка» и четыре САУ – это то, что нужно. А карту новую так и не дали. Типа сам справлюсь?

Ладно, разберемся. Пока же на границе тактической карты показались красные огни колонн противника. Впереди шёл дозор, а чуть в километре от него уже основные войска. Танков, надо сказать, было немного, серьёзно я их проредил у города, и тридцати не наберётся. Бронетранспортёров куда больше. Подумав, я решил готовиться к бою. Для начала отогнал своего немца за зону безопасности, и тот самоликвидировался. К сожалению, я всё так же не могу продать купленную технику, только потерять в бою, или вот так.

Я решил создать полноценную батарею. Пусть разнотипных машин, но всё же. За счет баллов, полученных за выполнение квеста, исследовал технику в линейке германцев и французов, выбрав тип САУ. Обе машины довел до пятого уровня, у немца это была модель Grille, а у француза – AMX 13 AM. На дальнейшую модернизацию уже баллов не хватило, так что остальным придется проводить модернизацию по ходу дела.

Обе установки появились рядом с тяжем, поэтому я отогнал их к другим, рассредоточив на обратной стороне склона. Головная часть колонны уже появилась в зоне уверенного поражения орудием моей «десяточки», установки также стрелять могли, ну а на дозор я не обращал внимания. Там танк чех, пара бронетранспортёров и шесть мотоциклов. Ничего серьёзного. Поэтому по ним отработал зенитный пулемёт, дальности хватало – до них было едва полтора километра. Прицелившись, выстрелил из орудия тяжа, и почти одновременно залпом грохнули установки. Особо проблем с наводкой не было, и хотя, считай, тут была батарея, наводил я каждую в отдельности, и да, я теперь уверенно управлял пятой машиной, после открытия мне такой опции. Я думал, для этого воевать надо, нарабатывать опыт, а оказалось, она может быть просто подарена. Сюрприз, хотя и приятный. Фугасный снаряд орудия тяжа разорвался между двумя танками, что двигались близко друг от друга, не соблюдая дистанцию, в результате один вспыхнул, второй развернуло и положило на бок. Да, для таких лёгких танков столь близкое попадание – одним выстрелом двух кроликов – фатально. Пока орудие перезаряжалось, а зенитка добивала дозор – чех полыхал, бронетранспортёры, впрочем, тоже, а вот трех оставшихся мотоциклистов пока гоняли, – я посмотрел, как там установки. Отлично, всё с ними. Используя незнакомые системы, а также полученный в Ковеле опыт, накрытия обеспечил от всех установок прямые. Бил я по грузовикам с пехотой, серьёзной артиллерии пока в зоне работы тактической карты не видел, а в пехоте потерь будет больше. Для танков у меня тяж имеется. Так что два грузовика уничтожил прямым накрытием, ещё шесть пострадали от близких разрывов и разлёта осколков, немало красных точек погасло. Установки перезаряжались в разном временном диапазоне.

Покупка всем четырём установкам орудийных досылателей, для ускорения времени заряжения, не увенчалась успехом, пока ходовую не поменяю у всех, покупка не проходила. А у меня на личном счету всего полторы тысячи баллов, маловато. Ну а так как каждую установку я лично наводил, то залпами стрелять не требовалось, хватило первого, поэтому, как только орудие у одной установки перезаряжалось, то немедленно следовал выстрел по уже наведённой цели, так что орудия били вразнобой, но довольно точно. Счёт в баллах у каждой неуклонно рос, и вскоре я купил и установил всем ходовую, что позволило все САУ улучшить, закупив разные опции, вроде орудийного досылателя, ускорения сводки прицела, оптику. Да много что. Так что установки продолжили огонь, чуть ускорившись, и точность наводки выросла. Тяж же тоже бахал с максимально возможной скоростью. Дозор уже был уничтожен, так что я бил по основной колонне. Вскоре вокруг начали рваться снаряды, немецкая артиллерия развернулась, к сожалению, за пределами действия тактической карты, да и авиация появилась. Всего шесть машин. Сбить никого не удалось, это бомбардировщики оказались, бомбили с недоступной высоты. Однако на удивление точно, я французскую установку потерял, маневрирование не помогло. Купив её снова, сменил позицию и теперь старался накрыть как можно больше целей. Немцы отходить не стали, но огонь их артиллерии становился на удивление точным. Обнаружив корректировщиков, накрыл их, используя две установки. Повторных выстрелов не потребовалось. Отличное накрытие, опыт действительно рос. После очередной смены позиций хватило купить движки для установок и ещё рацию, благо та пока недорого стоила.

Что мне нравилось в установках, все имели закрытые кабины, кроме разве что американца, то есть можно использовать при свидетелях, мол, расчёты находятся внутри. Когда я работал в Ковеле, свидетелей не так и много было, точнее, мало кто хотел лезть под артиллерийский налёт, поэтому вряд ли кто что понял, а вот у Пинска я не знаю, как пойдёт. Поэтому такая подстраховка необходима.

Наконец бой подошёл к концу. Немцы, видя, что ни этот артналёт никак не могут задавить, ни вперёд рывком продвинуться – мой тяж не позволял, уже уполовинив бронетанковые силы противника, – поспешили отойти, оставив немало горящей и разбитой техники на дороге. Я тоже задерживаться не стал. А то сейчас ещё артиллерии подтянут и перекопают эту возвышенность.

Спустившись с другого склона, я выстроил технику в колонну и покатил прочь. Самым медлительным немец оказался, больше двадцати пяти не давал, так что ориентировались на его скорость движения.

Отойдя километра на три, я невольно матюгнулся. Быстро немцы сработали. В небе появился самолёт-разведчик. Ну всё, кончилась моя спокойная работа. Интересовал его я, и только я. Похоже, немцы нажаловались, а там высшее командование узнало, что за танк против них работает, и немедленно распорядились выслать сюда разведчика, которого я сейчас и наблюдаю. Как и думал, кружит именно над участком, где я укрылся. К счастью, спрятать технику я успел, и теперь из небольшой рощи недобро наблюдал за противником. Улетать тот не спешил, понимал, что я где-то тут, вот и искал. Однако низко не спускался. Чуть позже прилетело две пары истребителей, что на низких высотах стали крутиться. Понять, что они делают, было не сложно. Пользуясь высокой скоростью, у них есть шанс уйти от зенитного огня, так что им не так опасно меня искать. В общем, укрыться тут особо негде было, поля вокруг, и роща, конечно же, заинтересовала верхоглядов. Сообразив, что меня обнаружили, я дал залп из КПВТ и сбил ведущего одной из пар, тот подставился, и я решил не упускать такую возможность. Остальные ушли, своё дело они сделали, и воздушный наблюдатель теперь знал, где я скрываюсь. Хотя всё-таки зря, наверное, стрелял, опция «маскировочной сети» активна была, они могли летать сколько угодно над рощей и не заметить меня, а тут сам себя выдал. С другой стороны, всё равно житья бы не дали, видно, что искали бы до упора, а так хоть одного сбил, взял свой процент. Выгнав колонну на дорогу, я попылил дальше, а разведчик сопровождал меня в небе, продолжая накручивать круги. Жаль, наших «ястребков» в небе не было, а то сковырнул бы такого наглеца – любо-дорого.

На этой дороге работать я уж не смогу, немцы настороже, соглядатай постоянно сопровождает, ночь мне в помощь, но до неё ещё нужно дожить. Впереди я рассмотрел колонны советских войск, что отступали от города. На семнадцать километров уже удрать успели, так что решил дальше не спешить. Странно, что не было засад у дороги, чтобы притормозить немцев, иначе наших бы быстро догнали. Немцы моторизованы, а наши на своих двоих обступают, так что шансов уйти нет. Однако ни засад, ни лёгкой обороны, ничего такого я не встретил. Далее, поискав среди брошенной техники, нашёл «полуторку», кузов пустой, бак тоже, проверил, машина в порядке, так что, заправив, оставил ту тарахтеть на малом ходу. Оставил колонну на обочине и, перенеся личные вещи, на грузовичке покатил дальше. Чуть позже – наблюдатель даже снизился, – произошёл подрыв колонны, вся техника, включая «десятку», была уничтожена, ну а я на максимальной скорости уходил дальше. И что важно, наблюдатель грузовиком не интересовался. Километрах в трёх оттуда я спрятал машину в посадке и в бинокль наблюдал, как горят мои машины. Я хотел узнать, как быстро исчезнут остовы, ранее я мог это только предполагать. Оказалось, через полчаса – я засек по наручным часам, – и на дороге пусто, только дым рассеивается. Правда, наблюдатель этого уже не видел, он отправился дальше на разведку, вслед нашим отступающим.

У меня даже возникла мысль снова вызвать ту же технику и повторить засаду, раз уж первая так удачно получилась. Раз мою колонну считают уничтоженной, повторной встречи не ждут, а значит, можно хорошенько им навалять. Правда, больше немцы на это уже не попадутся, если даже технику я уничтожу у них на глазах.

Оставив на месте грузовик с полным баком – может, кому из окруженцев пригодится, – я снова пересел на свою технику и перегнал машины на километр в сторону. Больно тут позиция открылась хорошая. В принципе, в полях она везде будет отличной. Главное достоинство моего оружия – дальнобойность. Немцев ждать пришлось на удивление долго, только к четырём часам мимо пролетел дозор, но так и не вернулся. И только потом двинула основная масса войск. Да так густо, любо-дорого посмотреть. Я даже подумал, что когда САУ закончит свою работу, можно будет купить танки и атаковать. Правда, тут же откинул эту идею: наступлю на те же грабли, что и советские командиры. Немцы в обороне слишком хороши. Конечно, я на своих танках продержусь долго, но это пока я сам жив, сожгут тяж, а может и до этого дойти, и поминай как звали. Так что близкий контакт в самом крайнем случае. У меня есть САУ и тактическая карта, тяж в прикрытии, что ещё нужно? Вот и поработаем.

Со скуки, пока ждал немцев, в кои-то веки стал копаться в настройках меню, а также управлении игрой, ну и техникой. Не то чтобы я раньше этого не делал, но сейчас занялся этим вдумчиво. Попивая попутно холодненькое пивко – бутылочное, немецкое. Находки интересные случились, которые улучшили качество и скорость управления танками и другой техникой. Однако самое важное открытие я сделал часа через два. Оказалось, зона управления и зона самоликвидации могут настраиваться. И сто метров – это минимальная дальность. Я так никогда не ругался. Ну что мне стоило раньше заглянуть в этот раздел?! Кстати, максимальная дальность управления танками – семьсот метров. Тоже не так много, но не сто же! Так что я сразу перенастроил управление на максимальную дальность. Теперь я к установкам не привязан, так что могу крутиться подальше от них, а те, скрытые «маскировочной сетью», будут вести огонь. Перегнав тяж на более удобную позицию в полукилометре от САУ, я продолжил копаться в настройках, не забывая поглядывать по сторонам. Так и есть, мои подозрения переросли в уверенность, когда я обнаружил в настройках тактической карты, что её размер тоже выставлен на минимуме – два с половиной километра. А максимум – пять. Для работы САУ просто отлично, а то те бить на нормальную дистанцию не могут при малом размере карты. Я сразу перенастроил размеры на пять километров. Ну и увидел колонну противника. Похоже, она только-только покинула место разгрома. При этом справа и слева, по другим дорогам, тоже двигались войска.

Ждать я не стал, установки могут работать. Наводку производил на грузовики – танки в голове колонны мне не интересны, броня-с, поэтому личный состав, автотехника и артиллерия – вот основные цели для моих орудий. Тяж в прикрытии, да и то в основном в зенитном. Потому как вскоре действительно прилетели самолёты, снова бомбардировщики, а разведка немцев так и не вернулась. Кстати, с той стороны, куда они проехали, слышались звуки боя, похоже, на наших наткнулись. В общем, первый залп разномастных артустановок лёг кучно, куда я и целил, и шесть грузовиков просто исчезли в разрывах. Если учесть, что один был бензовозом, смотреться это должно было красиво, с морем огня. Дальше установки работали каждая сама по себе, как перезарядится, следует выстрел. Одна по бензовозам, другая по пехоте, третья тоже по ней, четвёртая по артиллеристам. То есть вроде удар получается и не сильный, но колонну всю от начала до конца держит в напряжении. В этот раз немцы останавливаться не стали, а только увеличили скорость. Это они зря. А вот артиллеристы молодцы, уже не в первый раз встречаемся. Съехали на поле и стали готовиться к открытию огня. Теперь-то я вас вижу, гады. Все установки были немедленно переориентированы на артиллеристов, пока одну батарею не уничтожат, на вторую не переключаются. А дальше наступила работа для тяжа, колонна приближалась. И да, воздушный разведчик снова возник над колонной. Интересно, какой он втык получил за то, что своему командованию принес неверную информацию? И не докажешь ведь, что был прав, остовов моей техники там теперь нет. Если только не сделал фото. Кажется, на таких моделях фотоаппаратура имеется.

Тяж тоже отлично поработал, остановив движение колонн, разметал то, что было, фугасами. И по остальному прошёлся двумя крупнокалиберными пулемётами. Напомню, что один КПВТ спарен с орудием. Баллов наработал неплохо, но на орудие девятого уровня пока не хватало. А вот рации я установил максимальные. В общем, в модернизации «десятки» осталось докупить самое лучшее орудие.

Установки тоже работали с размахом, и я опять по очереди их модернизировал. Начал с американца, докупил последнее обновление, радиостанцию, орудие тут не менялось, и начал копить на установку шестого уровня. Немца полностью модернизировал: установил орудие такого же калибра, но с большей длиной ствола. Так что впереди теперь следующий уровень. Француз также был полностью модернизирован с заменой орудия на более совершенное и точное. Британец порадовал больше всех, после полной модернизации выяснилось, что он на треть поднялся в баллах к открытию шестого уровня. Немцы, не выдержав улучшенного огня – особенно их артиллеристы взвыли, четвёртую батарею уже потеряли со всей техникой, – решили использовать старый способ – отправили две группы обойти меня по флангам.

Двигались фланговые обходные группы так, чтобы оставаться вне пределов видимости. Но дальности для работы установок этого расстояния хватало, так что я сначала, развернувшись, ударил по правой группе, заставив ту притормозить, и дал по ним ещё три залпа, чтобы показать, что вижу их манёвр, и перенёс огонь на группу слева. Потрепал обе неплохо, но они упорно, теряя технику и личный состав, двигались дальше. Теперь две установки у меня работали по правой группе, две другие – по левой, а тяж лениво постреливал по основной. Там не приближались, ожидали. Пришлось отходить, иначе в колечке окажусь. Тем более чем дальше, тем больше артиллерийских батарей и дивизионов подходило и разворачивалось, подготавливаясь к открытию огня. А я со своей одинокой батареей хоть и имел изрядное преимущество – я их видел, невесомо зависая, – но всё равно бы долго возился. Один на один в победе я не сомневался, но остальные войска спокойно поработать не дадут. Хм, между прочим, в двух километрах от трассы, по которой я двигался, находилось с десяток зелёных точек. Остановив колонну, я одну установку повернул к ним, и завис невесомым духом корректировщика над ними. Форма, оружие – точно наши. Похоже, разведка выясняет, почему немцы так отстали и кто это тут шумит. Я прошёл вне пределов видимости для них, даже силуэты на горизонте вряд ли рассмотрят. Тут нас скрывали складки местности, мы как бы в низине находились.

Разведчик всё так же вился, и подозреваю, что если даже я танки уничтожу, он так и будет висеть. Вскоре прилетел другой, а этот улетел, видать на дозаправку. Ха, а ночью как? Я же немцам такой шухер на всю ночь устрою, что те взвоют. Мне темнота не помешает, карта и корректировка сверху – вот что мне нужно, и всё. Хотя разве что ещё сон, но похоже, придётся обойтись и взбодриться другим способом, ранением и аптечкой. Та параллельно и остальные симптомы убирает, ту же усталость, ну и сон тоже отбивает. А так как боезапас у меня для установок неиссякаемый, огонь я действительно смогу открыть с наступлением темноты, как только немцы встанут на ночёвку, и вести до рассвета. Что немцы смогут мне сделать? Ну, начать контрбатарейную борьбу. Так я и не говорю, что вести огонь буду с одного места. Нет, пяток залпов, и меняю, и так покатаюсь, стреляя по важным целям. Пошлют подразделение, чтобы обнаружило установки или самостоятельно уничтожило и навело свои орудия? Так для этого у меня тяж есть и приборы ночного видения. Расстреляю из орудия, и крупнокалиберные пулемёты довершат дело. Так что ночь мне действительно помощник. У меня есть опыт использования артустановок в тёмное время суток, тут он только пополнится.

Удалился я от прошлых позиций на три километра, в чистом поле снова развернул установки и открыл огонь по правой группе, которая оказалась ближе, всеми орудиями, кроме тяжа – для меня он командный центр, бронезащита, включая зенитную. Сделаю пять-шесть залпов, отъезжаю и снова разворачиваю позиции, открывая огонь. Не сказать, что немцев это радовало, особенно их бесила удивительная точность ударов. Сколько мотоциклистов и пехотных групп на разные высотки или холмы ни посылали, но обнаружить мои «глаза» так и не смогли. А вот при поисках обнаружить несколько групп окруженцев и разведгруппу они сумели. Жаль, конечно, но ничего сделать я не мог, разве что отомстить. А что касается разведгруппы, так я даже помог некоторым бойцам уйти. Когда их прижали, я точным артиллерийским огнём стал расстреливать залёгших немцев. Точный и убийственный огонь их не порадовал, что и позволило нашим, прихватив раненых, уйти. Неподалёку у тех машина была спрятана, так что вырвались. Троих оставили у той трассы.

А я отступал до тех пор, пока на территории вокруг не легла темнота. И это не дым от горевшей техники, уж я постарался, чтобы её было много, а наступила настоящая ночь. Что радовало, бомбёжек всего было три, да и те хилые. Восполнить потери в авиации с уничтожением трёх аэродромов немцы за эти сутки явно не успевали. Удивительно только, откуда разведчиков присылали. К счастью, улетел соглядатай, как ночь наступила. Вот теперь повоюем, отступать я перестал и, гудя движками, двинулся от трассы в глубь поля, обходя те группы, что меня преследовали, да никак нагнать не могли, я их артналётами изрядно притормаживал. К одиннадцати часам я оставил их позади, обнаружив вставшую прямо на дороге огромную массу войск. Сплошные красные пятна. Пришлось в виде духа-корректировщика летать над стоянками, выбирая самые жирные цели. По технике бить хорошо, но по пехоте лучше. Тут при удачном разрыве снаряда пара десятков солдат на тот свет отправится, а технику ещё наклепают, так что уничтожение личного состава – это то, что нужно. Я подобрал одну такую стоянку, тут не меньше полноценного полка встало. Места в деревнях им не хватило, так что устанавливали палатки для офицеров, солдаты лежанки делали, накрывались плащ-палатками, ну или одеялами, и вскоре засыпали. Усталость, наверное, сказывалась.

Я навёлся на самую сгруппированную и массовую цель и дал общий залп четырьмя орудиями. Накрыл шикарно, почти сотня немцев на тот свет отправилась, и это при том, что они лежали, в таком виде поразить сложнее, чем стоящего человека, однако большинство превратилось в фарш, а часть вообще распылило. С учётом того что бил я в основном крупным калибром, а точнее, у установок были: у немца орудие сто пятьдесят миллиметров, у американца сто пятьдесят пять миллиметров, у француза сто пять миллиметров, а у британца сто пятнадцать, – то разрывы снарядов поднимали тонны земли в воздух, гудели крупные осколки. В общем, уничтожение неполной роты – это неплохо. На стоянке воцарилась паника. Никто ничего не понимал. Со многих сдуло одеяла, и повалило палатки, а я наблюдал за всем этим сверху, проводя наведение для установок, и как только все были заряжены – а в этой ситуации я предпочёл стрелять залпами, потерь больше будет, – дал залп. В этот раз потерь случилось еще больше – почти все были на ногах. Погасло около полутора сотен точек, около двухсот замерцали, ранены и контужены. Остальные забегали, пока установки заряжались. Ещё три залпа, и буду искать следующую стоянку. К этим я вернусь под утро, ещё раз разбужу.

Сделав три залпа, на этот раз вразнобой, я наконец повёл установки дальше. Сейчас километр проедем, и встанем на новую позицию. Следующей нашей целью будет артиллерийский дивизион, который, между прочим, с моей побудкой уже встал и готовил орудия к открытию огня. Офицеры высчитывали по звуку, где находятся мои установки. Опытные, видно профессионалов, значит, их гасить надо в первую очередь. А в том пехотном полку где-то около двух с половиной тысяч личного состава было, пятую часть они потеряли. А если учитывать раненых, то и всю треть.

Пока у пехоты суетились – убедившись, что артналёт прекратился, – я уже дал первый залп по штабу и офицерам дивизиона, приготовившегося к стрельбе, и сразу выбил у них командование, а потом и по батареям стал бить. Находился я от стоянки этого дивизиона в четырёх с половиной километрах. И сверху с интересом наблюдал, как мои снаряды накрывают цели. Не все с нужной мне точностью, видимо дальность сказывалась, но главное, накрытия есть, некоторые близкие, некоторые прямые.

Довольно повозившись в кресле командира «десятки», я прибавил громкость динамиков шлемофона и продолжил вести огонь, покачивая в такт головой. Как же мне этого не хватало! Заинтриговал? Оказалось, в меню был подраздел музыки, которую можно через радиостанцию прослушивать, никто кроме меня не услышит, в эфир она не идёт. К сожалению, вся музыка ранее конца шестидесятых, видимо по танкам десятых уровней, которые производились или разрабатывались в те годы. Однако и в те времена была неплохая музыка. Я сделал микс из бодрячков, тут и иностранная нашлась, и советская. Да я любой рад, люблю играть под музыку, так что такая опция вызвала у меня только восторг. По сути, слух мне не сильно нужен, технику я контролирую, через радиостанцию не общаюсь, работаю уверенно, а под музыку так ещё и с огоньком. Вот и рок-н-ролл пошёл, так что вперёд, громить огнём несметные полчища врага!

Дивизион был мной уничтожен, стоянка его перепахана воронками. Дальше я налетел на какую-то моторизованную часть, тут снаряды били и по стоянке техники, и по живой силе. Из-за грома канонады тут мало кто спал. Благодаря этому первым залпом удалось собрать неплохой урожай, потери немцев исчислялись многими десятками убитых, а раненых доходило до сотни. Так вот, первый залп накрыл стоянку с личным составом, дальше же стрелял комбинированно, по технике, потом по людям, и снова по технике. Спать уже не хотелось, я провёл традиционный ритуал с аптечкой. Но пообещал себе следующую ночь, ну или, при возможности, днём хорошенько выспаться.

Глава 17

Война – это волк, и он может прийти и к вашей двери.

Б. Шоу

Ночь эта как-то пролетела быстро, и не успел я глазом моргнуть, как появилась светлая полоска на горизонте. Думаю, впервые те немцы, с которыми мне этой ночью удалось повстречаться, кто отведал моего гостеприимства, с такой надеждой и радостью смотрели на поднимавшееся солнце. Этой ночью я устроил налёт на девятнадцать полевых стоянок противника. Причём под конец даже стал совмещать их. Например, подъезжал на тяже к одной вплотную, оставив установки в полукилометре, после чего установки били по другой стоянке, а я из орудия и двух крупнокалиберных пулемётов вносил хаос на этой. То есть расстреливал сразу две полевые стоянки в разных местах. Понятно, что к лагерям так не подкрадёшься, звук двигателей за несколько километров слышно, и меня обычно встречают, но что тяжу их сопротивление? Разносил стоянки и уходил дальше. Что примечательно, от работы одного тяжёлого танка противник нёс куда больше потерь, чем от четырёх артустановок. Конечно, основную лепту вносили пулемёты, что составляли немалую конкуренцию САУ в нанесении потерь противнику, однако всё же некоторую фору те имели. Главное, что я за эту ночь на артустановках заработал возможность исследовать уже шестой уровень. У «десяточки» тоже радость, наконец сменил орудие, ещё старое с ИС-3, на более совершенную модель девятого уровня. Даже испробовал его на последних стоянках.

Однако как бы мне ни понравилось работать так ночью, думаю, немцы имеют полностью противоположное мнение, пора валить. Так что, выстроив машины в колонну, я стал объезжать стоянки и дорогу по полю, чтобы оказаться в глубине тылов противника. Да, я не собирался быть прокладкой между советскими войсками и немецкими. Лучше у них в тылу поработаю. Да и встречаться ни с кем не хочу, у меня уже закончились шутки по поводу цвета кожи, который пока не восстанавливался. Ещё час, и как раз наступят сутки с момента ликвидации того советского генерала, и голубизна должна исчезнуть. По пути я избавился от артустановок, в данный момент они мне только мешали, и вместо них вызвал немца и китайца, оба шестого уровня, прокачивать буду. У китайца следующим ИС-2 будет, как раз помощник для моего тяжа, у немца тоже неплохая машина, пока я вызвал VK 36.01 H, а уж потом будет «Тигр». А там, глядишь, и «Тигр-2», очень серьёзная машинка. Кстати, у этого тяжа шестого уровня в максимальной комплектации орудие можно поставить от той зенитки «ахт-ахт», как у «Тигра». Однако на них ещё нужно заработать.

Спрятаться тут будет тяжело, и я это понимал, однако кто сказал, что я буду прятаться? Выехав на дорогу подальше в тылу противника, я атаковал сонных, только-только поднимающихся немцев. Канонада для них звучала где-то там, на горизонте. Сомневаюсь, чтобы кто-то от неё проснулся. Так что они еще только приводили себя в порядок и готовились вставать в очередь у полевых кухонь, когда на поле появилось пять танков, а вокруг них встали кусты разрывов. Да-да, я вызвал ещё два танка. Француза пятого уровня, и некоторое время размышлял над вторым. Решил, что японец подойдёт. Их тяжёлые многобашенные танки от седьмого уровня и выше – именно то, что требуется. Вот только эта ветка мной пока не открыта, свободных баллов хватило на исследование машины второго уровня, её я и купил, частично модернизировав, но остальное танк должен заработать сам. Я понимаю, что самоходки тоже нужно развивать, могут произойти такие случаи, где их приземистые силуэты, с дальнобойными пушками, будут предпочтительнее, чем танки, но в данный момент, при атаке полевого лагеря врага, тяжелая техника как раз и есть самая предпочтительная. Уж поверьте моему опыту профессионала. Всё же личного опыта теперь на восемьдесят один процент. Так что в ряды наших довольно мощных машин, от пятого уровня и выше, затесалась также кроха второго уровня «Чи Ро». Надо же с чего-то начинать! Я, конечно, понимаю, что японские танки не отличаются скоростными характеристиками, но это нивелируется несколькими башнями, в том числе кормовой, и довольно серьёзной бронёй. Этакие броненосцы земли. У советских танкистов есть Т-35, я бы охотно его использовал, но, к сожалению, его нет в продаже. Не знаю почему.

Появление советских танков для немцев оказалось полной неожиданностью. Я знал, что выбрать для атаки. В данном случае в поле у дороги встало сразу несколько подразделений, всего около двух тысяч солдат и офицеров, и изрядно техники. Первое, что меня заинтересовало, это, конечно же, понтонная часть, что тут находилась, мне нужно уничтожить имущество этой части. Ещё тут находился тяжёлый артиллерийский дивизион с мощными тягачами, что буксировали пушки, ну и сопутствующая техника дивизиона. Третья часть – это уже чисто армейцы, примерно батальон пехоты. Общее количество доходило до двух тысяч. Первые выстрелы из осколочных снарядов и тяжёлым фугасом разорвались не среди пехоты, как можно было бы подумать, а среди грузовиков, стоявших рядом с дивизионом. Несколько машин запылало, одну разнесло разрывом, но детонации снарядов, которые, я предполагал, в машинах перевозились – ведь должны же чем-то эти орудия стрелять! – не произошло. Мои танки двигались, стреляя с коротких остановок, и, видимо, какой-то снаряд всё-таки инициировал подрыв. Один грузовик исчез в огненной вспышке, разбрасывая горящие обломки. Ещё несколько машин загорелось, часть опрокинуло. Неплохо, а для увеличения паники так даже хорошо, поэтому я стрелял из тяжа по орудиям дивизиона, повреждая их и увеча, а пушками остальных танков – по понтонному парку и по технике того же дивизиона. Пехота пешком была, транспорт гужевой, по нему я не стрелял.

Дальности для использования другого вооружения, в частности пулемётов, мне тоже вполне хватало, про тяж я и не говорю, так что убитых среди немцев стало появляться всё больше. Подойдя метров на сто к стоянке, я остановил танки в линию с интервалом в сто метров, и с места повёл прицельный огонь. Техника понтонного подразделения была повреждена, теперь не сбегут, та же участь постигла и технику дивизиона, многое горело. Я не приближался к машинам, объятым огнём. Судя по тому, как улепётывали оттуда артиллеристы, скоро разнесёт там всё в щепки. Тяж выстрел за выстрелом разбивал орудия и тягачи, остальные танки работали по живой силе противника. По понтонам пока нет, для их уничтожения я планировал использовать «десятку» – тупо раздавить их. Блины не починишь и пробоины от пуль и снарядов не заделаешь. Результатом моей стрельбы было то, что я выдавил личный состав с территории их стоянки, и последовал за ними. Попытки остановить меня были, например, у пехотинцев оказался аж дивизион «колотушек» – мелких противотанковых пушек, пятнадцать единиц. Некоторые артиллеристы умудрились их развернуть и открыть огонь. Они мне дважды подбивали моего мелкого японца и один раз сожгли, пока я не использовал по ним КПВТ и не прочесал стоянку пушкарей. Больше с той стороны выстрелов не доносилось. Так как немцы удирали очень поспешно, я двинул вперёд и, проехав стоянку насквозь, долго стрелял вслед тем, кто отходил. Ну что ж, результаты неплохие, вряд ли ушло больше пары сотен. Больше всего полегло от пулемётного огня именно во время бегства со стоянки.

Японец неплохо заработал, и я отогнал его за пределы зоны управления, ну и купил следующую модель «Тупе 91», которая появилась рядом с моим тяжем. Пока машинка жутко медлительная, но ничего, встала замыкающей, и я двинул дальше, работая с остальными танками. Атака стоянки, а потом уничтожение техники закончились. Понтоны я всё же раздавил, держась подальше от горящих машин артиллеристов, иногда там детонации происходили с оглушающим грохотом, а когда закончил, прямо по трассе покатил в тыл противника. Я тут как Мамай пройдусь, будут знать. Правда, до того мгновения, пока опять этот дятел в небе не появится. Может, снова навестить германские аэродромы? Тишина со стороны неба в последнее время меня заметно успокаивала. Почему бы не расширить брешь на этом участке, пока немцы её не заполнили? Сейчас повеселюсь, пока стукач не прилетит, потом уничтожу свою технику и, скорее всего пешком, или на подходящем транспорте, уйду к немцам в тыл. Доберусь до аэродрома, нужно ещё получить информацию, где они могут быть, а то у меня устаревшие данные на руках, а ночью, как стемнеет, вызову танки и атакую личный состав и технику. Начинать нужно с первых. Без экипажей самолёты не улетят, машины не уедут. Опыт-с.

Японца я нового купил, покрупнее, только всё ещё медлительный и броня так себе. Против БТ или других лёгких танков он ещё ничего, а вот против более серьёзных или той же противотанковой артиллерии уже не пляшет. Остальные мои танки выдерживали выстрелы из «колотушек» в упор и особо не чесались, японцу до этого ещё работать и работать. Хотя бы до пятого уровня.

Остальные танки тоже неплохо подзаработали, немец и китаец получили новые ходовые и двигатели, китайцу даже хватило на новую башню. Француз совершенствовался, я приобрёл ему более дальнобойное и совершенное орудие, но модернизация на этом не закончена, тут много что нужно закупить было. Кстати, баллов на моём личном счету хватило, чтобы купить и установить ходовую для японца, у него счёт пока пуст был. Чуть-чуть, но скорость передвижения и поворота увеличилась, так что движение по трассе пошло ходче. Правда, скорость приходилось держать едва ли пятнадцать километров в час. Да этого японца трактора и прохожие обогнать смогут! Может, покупка более мощного двигателя его и ускорит, но сомневаюсь, что сильно, и, скорее всего, выдавать он будет километров двадцать в час. С горочки. Надо будет как-то его проскочить, чтобы исследовать и купить следующий уровень. Может, пока уничтожить, а по прибытии к месту боя снова купить? Да, похоже, так и придётся сделать.

На следующей стоянке немецких войск меня ждали. Видели дымы на горизонте и слышали орудийную стрельбу. Что происходит, было ясно. Тут ещё и стукач прилетел, закружил в небе, так что стало ясно: веселье нужно заканчивать. Только этих немцев побью, и на сегодня хватит.

Встретили моё появление огнём. Ну-ну. Японца я уже вызвал, поставив его за тяж, пусть под прикрытием будет, а то броня так себе. Тут была какая-то тыловая колонна, она уже поспешила уехать, а полк пехоты торопливо окапывался. Встретили меня порядка полсотни орудийных стволов разного калибра. Были и серьёзные, раз моему китайцу с ходу пробили лобовую броню. Однако артиллерия стояла открыто, так что пулемётами, в основном крупнокалиберными, я быстро разбил их, починил повреждённые танки, то есть француза и японца, и двинул дальше, работая пулемётами и пушками. От немедленного избиения полк спас глубокий овраг, что был на моём пути. Большая часть уже укрылась там. Однако это немцы так думали, у меня мысли по оврагу были совсем другие. Я без опаски спустил вниз четыре из пяти танков, мой тяж остался наверху, скажем так, управлять и координировать действия остальных. Как и ожидалось, танки немедленно были облеплены солдатами, что закрывали им смотровые щели, пытались блокировать ходовые и башни. Совсем не испугали. Работая пулемётами, те просто давили массу и, наконец, погнали немцев по оврагу. Наверх я вылезти не дал, крупнокалиберные пулемёты – это такая вещь, что любого в трепет приведёт.

От этого полка мало что осталось в результате, раненых я не добивал, времени мало, сюда со всех сторон войска стягивали, дятел сверху настучал. Я только сожалел, что та колонна транспортная ушла, но и так отлично поработал. Баллов хватило полностью модернизировать японца, а остальные танки по мелочи. Кому башню, кому рацию или орудие. Подорвав остальные свои танки, я на тяже смог прорваться к лесному массиву, довольно крупному тут. Двигался я в противоположную от Пинска сторону, чтобы не подумали, что у меня там интерес. Разведчик в небе продолжал сопровождать меня, сообщая всем и каждому, куда я двигаюсь. Перехватить пытались, но я прорвался, нанеся серьёзные потери кордону. Дважды на меня наводили авиацию, удалось успешно отбиться, сбив один самолёт и повредив ещё два. Также на полевых дорогах не раз встречались разные немцы. От патрулей до небольших частей, которые я также обстреливал и, не добивая, следовал дальше, пока не добрался до опушки леса. Дороги тут не было, не видел пока, поэтому, развернув башню назад, тупо пёр вперёд, часто снося деревья. Так и гнал, пока не завалил танк в глубокий овраг. Хорошо засел, самостоятельно не выбраться. Да и не надо. По следам овраг этот найдут, как и следы огня, и больше ничего. Так что я собрал вещи и, посыпая следы табачком, поспешил прочь.

Бежал долго, хотя и приходилось переходить на шаг, всё же которые сутки на ногах, однако ближе к обеду всё же добрался до противоположной опушки. Немцев тут пока не было видно. Карта показывала некоторые скопления врага красными точками, но они были далеко, в паре километров. Ещё раз с удовольствием посмотрев на кисть руки, к которой прежний цвет вернулся ещё ранним утром, я довольно тряхнул головой. И покосился в небо. Разведчик всё ещё кружился над лесом. Накинув плащ-палатку для маскировки, поспешил по полю прочь от леса. Пшеничные колосья цеплялись за ноги, по сапогам скользили. Покупать технику я не хотел, сразу привлеку внимание, а так хоть какой-то шанс остаться незамеченным есть. Отбежав ещё километров на пять, когда вдали на горизонте показались дома какой-то деревни, я прямо в поле укрылся в высокой пшенице, где сделал лёжку, и, обезопасив себя растяжками, лёг спать. Перед этим поужинав бутербродами. Наконец-то высплюсь!

Поспал я отлично. Проснулся сам, уже когда стемнело. Погони нет, хотя на границе карты, на опушке леса, обнаружил цепочку красных точек. Похоже, лес оцепили. Видать, немцев заинтересовало, что же это за танки, которые как феникс – сгорают в огне и снова возрождаются? Ну, не будем их фантазиям мешать, пусть гадают. Сняв растяжки, я приготовил ужин. Точнее, поел всухомятку, не хотел привлекать к себе внимание отсветом костра. И, собравшись, направился по полевой дороге к деревне. Кстати, там изрядно красных точек находилось, но и оранжевые с зелёными были, но в меньшинстве. Похоже, в этой деревне какая-то немецкая часть расположилась. Револьвер с глушителем при мне, добуду транспорт и покачу обратно к Бугу. Меня наземные войска не так достали, как их авиация, это просто жуткий враг танкистов, везде найдут, так что устроим на них охоту до победного конца.

Может возникнуть вопрос, какого чёрта мне в деревне нужно, если я могу любой танк из исследованных вызвать и дальше катить с ветерком. Если требуется скорость, то БТ-7 к моим услугам – до семидесяти километров в час, пусть и с горки. В общем, довольно неплохая машина. Однако в данном случае скорость была на втором месте, хотя тоже имела важный момент. На первом всё же были скрытность и бесшумность. Хотя бы негромкость. И как мне кажется, лёгкий мотоцикл-одиночка для этого самое подходящее транспортное средство. Есть ещё велосипед, но это уже совсем бесшумное, да и скорость его меня не устраивает. А чтобы не нашуметь на дороге и в пути и не выдавать себя, карта подскажет, где посты и засады, что позволит мне их объезжать. Бензин тоже есть. Это раньше я мог его купить только при наличии танка при мне. Сейчас это не проблема, танк не нужен, я открыл соответствующую опцию в настройках. Вот такой план.

Подобравшись к деревне, в чём мне помогала довольно тёмная ночь, да еще с тучами, как бы дождя не было, я подкрался сначала к одному секрету, потом и ко второму, и поработал револьвером с глушителем. Перезарядив оружие, я направился к стоянке техники. Тут единственная улица деревни была буквально забита разным транспортом. Мотоциклы тоже были, но нужный тип ещё поискать требуется, встречались пока тяжёлые, с колясками.

И тут случилась неприятность. Только я на улицу вошёл и стал на ощупь изучать технику – единственный прибор ночного видения остался в «десяточке», он встроенный, – как услышал шум движения, а также приметил приближающееся пятно света фонарика. Пришлось, прижавшись к борту машины, торопливо достать второй револьвер, с таким же глушителем. Оказалось, это не меня заметили, а с разводящим шла смена к тем секретам, которые я только что пострелял. Вот же не вовремя проводят смену. Неяркий свет фонарика выхватывал пять фигур. Ну да, в секрете и при пулемёте было по двое, четверо солдат и сам разводящий. Всё верно.

Вскинув руки, когда они проходили метрах в семи от меня мимо машины, нажал на спуск. Курки уже взведены были, так что револьверы плюнули огнём в спину двум солдатам, а я уже повторно нажимал на спуски, стреляя в остальных. Разводящему досталось последнему. За фонарик ему, кстати, спасибо. Добив одного подранка, чтобы красная мерцающая метка тоже погасла, остальные и так были положены с гарантией, я осмотрел трупы. Продал оружие, как и в секретах, прибрал документы в планшетку и продолжил изучать технику, изредка подсвечивая фонариком. Часовой на улице был, ещё один прогуливался у большого деревянного дома, предполагаю, там офицеры ночуют. Их я, пробежавшись, тоже снял, после чего работал спокойнее. Нужного мотоцикла так и не обнаружил на улице, одни тяжелые, уже думал, что из них брать, но всё же удача мне улыбнулась, два лёгких одиночки находились у сарая во дворе, где офицеры ночевали. Когда я часового убирал, не заметил их за тремя легковушками. Так что я прибрал оставшуюся технику, продав в магазин, и улица опустела. Выкатив один мотоцикл, я проверил, что бак полный, и покатил его, толкая, к выезду. Там с другой стороны тоже секрет с пулемётом был, но вынесли его метров на сто от околицы, на удобную позицию без мёртвых зон была. Сейчас и его уберу.

Поставив мотоцикл на подножку на выезде из деревни, я там же оставил снятую обувь – один раз уже нашумел подошвой, подкрадываясь к часовому, и не хотел повторения. Так что босиком, пару раз наколовшись на какой-то мусор и с трудом удержав крик боли, я всё же подкрался к секрету и расстрелял его с двух рук. После чего продал пулемёт и их оружие и, негромко стеная и хромая на обе ноги, вернулся обратно. Там промыл у колодца ноги, где поилка была для лошадей, намотал портянки и, натянув сапоги, стал толкать мотоцикл прочь от деревушки. Не хочу будить противника. Только метров через четыреста я со второй попытки запустил мотоцикл, мне эта модель была не знакома, тот, что я на аэродроме прибрал несколько дней назад, был совсем другой. Вещмешок за спиной, автомат на груди, плащ-палатка развевается на ходу. Красота. Тарахтя мотором, мотоцикл бодро увозил меня прочь. Фару я включил, чтобы не навернуться, так что о тихом и незаметном движении можно было забыть. Чуть позже переключился на подфарники, благо на этом мотоцикле они были, всё же я понял, что он французского производства. Пришлось подождать, пока глаза снова привыкнут к темноте, и дальше я ехал, освещая дорогу подфарниками. Так стало лучше, не легче – навернуться можно, влетев в какую яму, но в плане незаметности всё же надежнее. Да и не гнал я особо, километров тридцать, редко сорок держал, вполне хватало.

Глава 18

Лишь немногие, чье подлое благополучие зависит от народного горя, делают войны.

Эразм Роттердамский

Движение в сторону Буга я тщательно продумал. По пути планировал найти языка. Желательно из фельджандармерии, эти самые информированные. Правда, в довольно узкой сфере, по своей трассе, кто, куда и когда едет, но выяснить местоположение аэродромов всё же у них, думаю, можно.

Что касается итогов моей деятельности, то она должна была здорово помочь советским войскам. Второй день немцы летают редко, а когда не бомбят постоянно, куда легче воевать. Правда, ещё тяжёлая артиллерия у немцев есть, но я и её на этом участке неслабо проредил. Думаю, не менее пятнадцати, а то и двадцати процентов от общего числа наступающих здесь войск лишились своей артиллерии. По пехоте и танкам не всё так радужно, пехоты процентов пять выбил, зато танков около половины, а это тоже изрядно облегчит нашим оборону. Это всё на истории отступления уже должно сказаться, а возможно, и задержало наступление немцев. Но они потери-то восполнят быстро, за счёт резервов. Но ведь резервы не бесконечные, когда-нибудь и они закончатся.

Вот о чём я лениво размышлял, пока катил по немецкому тылу. Объехал стороной две стоянки каких-то частей, ничего интересного я там не увидел. И только решил, что в этих местах дорожных жандармов уже не найду, как мне улыбнулась удача: за три километра от меня на дороге вдруг показались, можно сказать проявились, три красные точки. Пост, да ещё на перекрёстке! Похоже, это то, что мне нужно. Сразу же заглушив движок, я прокатился метров двадцать по инерции, после чего отключил подфарники и стал толкать мотоцикл к посту. Подфарники пришлось отключить, так как у мотоцикла не было аккумулятора. Причем, видимо, изначально не планировалось французскими инженерами тут ставить. Поэтому электрика у мотоцикла работала от генератора только при движении, а не от двигателя. Сам в шоке от такой системы. А когда мотоцикл толкают, то и генератор работает, и пусть тускло, но подфарники горят. Поэтому приходится их отключить, чтобы в полной темноте меня не было видно. Мотоцикл, чтобы потом за ним не бегать, я решил оставить, поставив на подножку, метрах в ста от поста. Или чуть подальше, чтобы точно не обнаружили. Про закон подлости я не забывал, мало ли «окно» в тучах появится и луна меня осветит. Как-то не хотелось бы. Мне одного немца, желательно старшего поста, нужно живым брать, остальные не так интересны.

Надо сказать, оснащение поста меня поразило. Почему тут трое, понятно, у тяжёлого мотоцикла марки «БМВ» было три посадочных места. Также тут имелась пулемётная огневая точка, пулемёт явно с мотоцикла снят, стояла небольшая палатка, я опознал в ней стандартную советскую, видимо трофей. Однако главное не это, а радиостанция, тут даже имелся запасной комплект сменных батарей к ней. Антенна натянута на длинном шесте. Единственный бодрствующий жандарм время от времени подходил к ней, включал, я отметил, что на сеанс он вышел ровно в два часа ночи. Скорее всего, раз в час связываются. Под рукой лежал журнал для записи. Сообщив кодовую фразу, он что-то долго выслушивал, а потом буркнул, явно подтверждая. Удобно придумано, если колонна выйдет, жандармы будут знать, сколько в ней машины, что везут и куда. Да уж, мой рейд с тягачом и колонной буксированных автомобилей – это сплошное везение и наглость. То-то меня жандармы постоянно останавливали и смотрели с подозрением. Им обо мне не сообщали. Такая организованность заставляла уважать немецкие тыловые подразделения. Но если уничтожить этот пост, то их начальство уже через час будет об этом знать и сразу отправит сюда усиленную группу.

В принципе, можно сработать под окруженцев, напали, обобрали и ушли, пусть на них думают. Однако я на этой дороге и так наследил. Всю технику на улочках той деревушки прибрал и продал в магазин. Уверен, когда немцы это поймут и узнают, что посты были уничтожены, техники нет, шум поднимется и информация уйдёт наверх. А там наверняка уже отслеживают всё подозрительное и странное. После меня не раз немало техники пропадало, так что это звоночек. М-да, косяк. Ну да ладно, придумаем что-нибудь. С постом же я быстро решил, как только часовой пообщался по рации и вернул наушники на место, я выстрелил в него. С двадцати метров попал довольно точно. В спину. Тот, всхлипнув, повалился, слегка брякнув стволом спавшего с плеча карабина по глушителю мотоцикла. Я же вскочил, а до этого по-пластунски подбирался, и босиком рванул к палатке. Подбегая к раненому часовому, который булькал простреленным лёгким, снова выстрелил, на этот раз в упор, немец затих. Однако в палатке шум слышали. Всё же оружие с глушителем нельзя назвать полностью бесшумным – тут и удары курком по бойку, и хлопки. В тишине ночи особенно громкие. Поэтому не удивительно, что в палатке завозились, просыпаясь. Думаете, я стал ждать, пока они вооружатся и вылезут? Ага, как же. Подбежав, прыгнул и завалил палатку на этих сонь, после чего приложил рукоятками наганов по округлым частям тела, что прорисовывались через материал палатки, надеясь, что это головы.

С одним мне повезло, сразу затих, а второй начал ворочаться более интенсивно, пытаясь скинуть меня с себя, хотя и застонал от боли – видимо, я ему в плечо угодил. Я нащупал голову и ударил уже по ней, потом добавил. Ну, теперь оба затихли. Не пожалев материала, я разрезал палатку. Вот они, лежат красавцы, уже разоружённые мной. Связав обоих купленной в магазине верёвкой, стал приводить их в сознание, параллельно изучая записи в служебном журнале с отметками о движении на этой дороге, ну и карту окрестностей. Километровка, отметок аэродромов на ней нет. Только одна, принадлежавшая люфтваффе. Нужно узнать, что там. Благо языки у меня есть, да ещё двое. Не один заговорит, так другой.

Откровенно сказать, меня немного бил мандраж. Одно дело воевать сидя в танке, или вот так налетел и перестрелял, другое – допрос, особенно вдумчивый, с внимательным опросом. Да, я помню, что подобный опыт у меня уже был, когда выяснял местонахождение аэродромов у одного сбитого немецкого лётчика. Но там пыток, по сути, и не было, я начал вопросы задавать, так тот сразу вывалил на меня что знал. А эти волки тёртые, крови на них немало, наверняка ломать придётся. Это пугало. Опыта нет, умений. Крови уже не боюсь, хотя раньше она меня пугала, но за эти несколько дней у меня столько всего было, что страх пропал. Я боялся опозориться, вот в чём причина. Ничего, не справлюсь с первым, есть второй.

Я привёл жандармов в сознание с помощью уголька из костра часового.

– Ну что, господа, поговорим? – немецким я владел как родным. – Очень уж много вопросов накопилось. Конкретно к вам.

Оба немца говорить отказались. Ни на что другое я не надеялся. Работал я неумело, стыдно признать. Первый сломался, когда я воткнул нож ему в ногу и начал рану ковырять. Да и второй чуть позже заговорил. Вроде не врали. Они оба были в майках, так что поначалу непонятно было, кто старший. Оказалось, тот, с кого я начал. Значит, правильно определил. В общем, что знали они в своём направлении, всё рассказали. Мало что меня там могло заинтересовать, разве местонахождение склада боеприпасов, продовольствия и горючего. А та метка люфтваффе – это аэродром подскока, где истребители дислоцируются. Сколько самолётов там, они не знали, не их тема. После допроса я не стал миндальничать – вставая, вскинул наган и дважды выстрелил. В головы. Похоже, глушитель пора менять. А может, показалось в этой тишине.

Собрав и продав трофеи, я оседлал своего двухколёсного коня и отправился к аэродрому подскока. До рассвета оставалось едва пару часов, а я надеялся успеть немало. Почему-то оставлять за спиной целые склады и этот аэродром я не хотел. На подъезде к складам я вызвал артустановки, на этот раз пять штук, пятой стала советская машина модели СУ-18, второй уровень, и вёл огонь до полного уничтожения складов, потом уничтожил свою технику. Дальше по пути японца вызвал и раскатал им аэродром подскока. Для этого танка третьего уровня вполне хватило. Он неплохо заработал, скоро четвёртый уровень исследовать можно будет.

Когда рассвело, я закатил мотоцикл в глубокий овраг, поставил растяжки, сделал укрытие и принялся готовить ужин. Похоже, я постепенно перехожу на ночной образ жизни. Мотоцикл заправлен, к коляске прикреплена запасная канистра, которую я взял с поста жандармов, так что этой машиной я ещё планирую долго пользоваться. За те два часа, что прошли с момента, как я покинул пост, уже успел сделать многое. Уничтожил семь складов, два из которых были захвачены у наших немцами. Горело красиво. На одном складе боеприпасы до сих пор рвались. Уничтожил аэродром подскока, а там было пять истребителей, хотя с условием того, что тут слётанные пары «экспертов», должно быть шесть. Похоже, это те самые, что меня искать помогали. Зенитка, охранявшая эту площадку, пыталась вякнуть, но пушка тяжёлого танка легко её уничтожила, после этого японец довершил дело. Выживших не было. Это был единственный случай, когда я использовал танк этой ночью. Советскую САУ я успел прокачать до третьего уровня, полностью модернизировать и даже набрать половину баллов для приобретения четвёртого уровня. Хорошо эти пять установок поработали, хотя советская установка и не была дальнобойной, но когда купил третьего уровня, стало полегче.

Моя идея не перегонять технику от склада к складу, а покупать на месте, полностью себя оправдала, иначе максимум успел бы уничтожить пару складов до аэродрома. А так бросал установки на месте, те самоуничтожались, и на следующей позиции доставал снова, перемещаясь между целями на мотоцикле. Оно куда быстрее получалась. Правда, фару включать приходилось, чтобы на нормальной скорости ехать. Где-то на горизонте громыхало и сверкали молнии, там наверняка дождь шёл проливной. В небе висели низкие тяжёлые тучи, ночь из-за них была тёмная, поэтому без включённой фары никуда. Пару раз чуть не влетел в неприятности, посты на карте поздно проявлялись, но, к счастью, смог их объехать.

Закончив с ужином, я прибрался и, устроившись на лежанке из охапки нарезанной травы, вскоре уснул.

К счастью, и в этот раз сон мне не нарушили. Вот что растяжки животворящие делают. Пару раз я было просыпался от громкого гудения в небе, опять гады разлетались, после чего дальше засыпал. Окончательно проснулся в шесть часов вечера, ещё засветло, и это хорошо. Этой ночью я решил наверстать упущенное, на мой взгляд, время.

За приготовлением завтрака я обдумывал свои планы. На этот раз решил рвануть напрямую к Бугу, не отвлекаясь на уничтожение складов, хотя прошлой ночью уничтожил едва ли треть. Вчера я пропускал те склады, что мне были неинтересны, выбирал то, потеря чего особенно ударит по немцам. Дефицит боеприпасов может возникнуть, и интендантам придётся изрядно постараться, чтобы восполнить потери. Ведь в основном немцы спасались тем, что немало складов РККА захватили в первые дни войны и сразу начали использовать трофеи. Особенно топливо и артиллерийские боеприпасы. Ну и склады с продовольствием не оставили без внимания, сразу включили его в свой рацион. Насколько я знал, советская тушёнка очень немецким солдатам по душе пришлась. Вон, даже у жандармов в запасе три банки нашёл. Теперь они при мне.

Позавтракав, я залил угли водой и выкатил своё транспортное средство на дорогу. Добравшись до Буга, этой водной границы двух государств, мотоцикл не бросил. Просто купил надувную лодку побольше и закатил мотоцикл в неё, завернув в брезент таким образом, чтобы какая-нибудь выступающая деталь не пропорола резиновые борта. Немного помучился на противоположном берегу, доставая мотоцикл, весь вымок, но справился. Потом искупался и покатил дальше. Теперь нужно местных жандармов ловить, чтобы узнать, где тут аэродромы. Это дело сразу не задалось. Первый пост оказался слишком большой, полтора десятка для перекрёстка автотрасс, на мой взгляд, многовато. Да ещё бронетранспортёром усилены. Чуть позже перехватил посыльного, тоже на мотоцикле-одиночке. Заодно запас топлива пополнил, а то у меня канистра почти опустела. Теперь полный бак.

Посыльному провёл довольно жёсткий допрос, и в этот раз меня даже почти не тошнило. В принципе, можно было и без этого обойтись, но необходимы тренировки. Посыльный оказался из комендатуры Кракова, что находился километрах в тридцати. По интендантским надобностям вёз пакет с разными накладными на один из захваченных советских складов. То есть у этого немца был пропуск через мост. Жаль, но мне он не пригодится. Да он мне вообще ни в чём не пригодился. Ни хрена не знает и, похоже, не врёт. Что у Кракова есть военный аэродром, я и без него знаю, но это транспортный, а не боевой, меня он мало интересует. Немца я пристрелил – ножом воспользоваться побрезговал, хотя отметил, что нужно себя отучать от брезгливости. Спрятав тело и продав трофейный мотоцикл, покатил дальше. Краков оставил по правую руку и километров через десять наконец обнаружил ещё один пост. Отлично, три человека при мотоцикле. Это мне уже знакомо.

Тут я работал по старой схеме: подкатил руками мотоцикл, потом босиком – опять подошву пропорол, похоже, тут кто-то бутылку разбил, – подкрался к посту. Двух пристрелил, а старшего ранил в ногу и плечо, чтобы не скакал так резво. А то больно уж шустро за автомат схватился. Допрос длился более получаса, и хотя это оказались не фельджандармы, а солдаты из комендантской роты Кракова, информации от унтера я получил на удивление много. Про те три уничтоженных мной аэродрома он был в курсе, да об этом тут, похоже, все уже в курсе. Ещё бы, советские танки глубоко в тылу, эта новость серьёзно взбодрила тылы и напугала. Мой рейд с уничтожением бронепоезда и складов тоже был известен. Даже в газетах писали, хотя и отредактированную версию. Цензура. Два аэродрома восстанавливать не стали, там идёт разбор завалов и поиск уцелевшей материальной части, а вот третий, с бетонной полосой, уже начал работать, несколько самолётов туда перегнали. В частности, два разведывательных «хейнкеля». Он это слышал из вчерашнего разговора двух офицеров в комендатуре, где получал приказ выставить тут временный пост. Причины такого ажиотажа на дороге – побег советских военнопленных. Во время перегона эшелона, в одном из вагонов они сумели сломать створки и покинули его прямо на ходу. С учётом того что перевозили их стоя, набив в один вагон порядка восьмидесяти человек, ушло много. Правда, ослабевшие от голода и ран, часть уже поймали, но большая ещё где-то бегает. А тревогу вызвало то, что в том вагоне перевозили офицеров, то есть командиров. Вот комендачей и подняли.

Если будет возможность, поищу беглецов, помогу чем смогу, но интересовала меня всё же совсем другая информация. Про другие военные аэродромы этот унтер знал не так уж много, точно рассказал только об одном, в районе города Седльце. Он даже служил там в комендатуре. В Краков только недели две назад перевели, перед самой войной. Аэродром там не крупный, бомбардировщики дислоцируются, но около сорока машин, и сколько-то истребителей точно есть. Ну хоть это хлеб. За остаток ночи я не успею посетить оба, а желательно не затягивать, а то пока уничтожаю один, следующей ночью немцы могут перегнать самолёты со второго на оккупированную территорию. На захваченные советские аэродромы, поближе к своим войскам. Нет, эту ночь посвящу сбору информации, авось пропажу поста и посыльного на беглецов спишут, а следующей ночью наношу удар разом по всему, что добыл. Только вот два неполноценных аэродрома – это как-то маловато, так что еще поразведаю. Жандармы или комендачи – это, конечно, хорошо, но вот солдаты из частей люфтваффе, а желательно вообще офицера изловить, это будет куда лучше. Они помогут спланировать мои действия на следующую ночь.

Пристрелив унтера, я собрал оружие, амуницию, ну и обувь, думаю, с ней у беглецов тоже проблемы, после чего подкатил свой мотоцикл и скрепил две машины. Да, я решил прихватить транспортное средство комендачей. Тем более на нём пулемёт стоит с неплохим запасом патронов. Встречу беглецов, передам, не думаю, что они будут против пулемёта, автомата, двух карабинов и двух пистолетов. Но пока на карте нет их меток. А вообще этот унтер подал мне неплохую идею. Он тоже упомянул аэродром у Кракова, вот я и подумал: почему бы его не навестить? Вот уж где языка смогу найти, особенно если штурман попадётся, такой выложит все расклады по аэродромам в западных областях. Это же аэродром транспортной авиации, у них должна быть вся информация. Убедившись, что мотоцикл закреплён хорошо, я сел на трофей и покатил прочь от Кракова в обратную сторону. Если и искать своих, то в направлении границы. И не прогадал, вскоре обнаружил две группы, что обособленно двигались неподалёку от железной дороги в сторону Буга. Теперь нужно нагнать их и как-то выйти на контакт. Одно успокаивало: у беглецов нет оружия, и на выстрел я не нарвусь. Таким образом успокаивая себя, я прибавил газу.

Проехав ещё пару километров, я притормозил и включил дополнительное колесо на коляске, что позволяло мотоциклу стать вездеходным, и прямо по полю – тут, кажется, гречка засеяна была, – покатил к железнодорожным путям, до которых оставалось около полукилометра. Это была линия Львов – Краков. В этом промежутке и двигалась одна из групп. В данный момент она залегла, укрываясь. Видать, услышали рёв моего мотоцикла. Вторая двигалась с другой стороны путей, отстав метров на двести. А впереди по курсу, в четырёх километрах, несколько секретов, и они наверняка бы заметили беглецов.

Приближаясь, я видел, что беглецы забеспокоились, некоторые расползаться начали, видимо, чтобы была свобода манёвра. До этого плотной группой двигались и мне казались одной большой точкой, а при приближении я их подсчитал. Девять человек. Один мерцал, видимо ранен, остальные помогали ему при передвижении. Во второй группе пара десятков человек было. Где остальные беглецы, не знаю, на двадцать километров вокруг их точно не было. А может, просто на карте ещё не проявились.

Подъехав к беглецам метров на тридцать, ближе посчитал опасным, и заглушив движок, громко сказал:

– Эй, славяне! Долго ещё пузом землю греть будем? Свои. Старший лейтенант Шестаков, командир тяжёлой танковой роты. Диверсионю тут понемногу, да вот вас приметил. Это вы с эшелона сбежали? Я, когда пост вырезал, у пленного про это узнал. Как заметил движение, сразу понял, кто идёт… Давайте вылезайте. Хотя бы один. Рассвет скоро, а мне убраться отсюда нужно как можно дальше. Я вам мотоцикл пригнал с уничтоженного поста, пулемёт и другое оружие. Ну и еды. На пару дней хватит… Мне долго ждать? Сейчас уеду.

Видимо, особого доверия я не вызывал, послышался шёпот яростных переговоров с той стороны, пока наконец не встали двое и не направились ко мне, настороженно крутя головами. Луна неплохо это всё подсвечивала. Когда они подошли, я осветил себя фонариком, ненадолго, но чтобы показать, что я одет в форму советского танкиста со шлемофоном, а на груди у меня ППД. Один из подошедших представился:

– Лейтенант Суслов, восемьдесят седьмая стрелковая дивизия. Товарищ старший лейтенант, а можно ваши документы посмотреть?

– Особист, что ли? – Заметив, как он дёрнулся, я пояснил: – По тону понял. Довелось изрядно пообщаться с вашим братом. Столько крови своими подписками выпили, гады. Ладно, держи.

Передав ему документы, выдал и фонарик. Тот быстро присел, укрывшись за мотоциклом, и просмотрел их. Убедившись, что всё в порядке, вернул мне и поинтересовался:

– Товарищ старший лейтенант, а что вы за Бугом делаете?

– Лейтенант, я же не спрашиваю, как вы живы остались, хотя у немцев приказ по армиям ходит комиссаров и сотрудников НКВД расстреливать на месте. А вы, как особист, не только представитель НКВД, так ещё и для прикрытия обычно в форме политсостава ходите.

– И всё же?

– Такое чувство, что я на допросе. Привычки неискоренимы, да? Ладно, отвечу. Я тут со своей ротой провожу рейд, атакую аэродромы и склады противника. На счету моей роты три уничтоженных аэродрома, со всеми самолётами и личным составом, бронепоезд, несколько десятков единиц автотранспорта и множество складов. Два дня назад моя группа участвовала в обороне Ковеля, меня там точно запомнили. И ладно бы за боевые заслуги, так нет, съел какую-то гадость, и у меня кожа посинела. Даже врачи, что меня осматривали, в ужасе были. Хорошо, на следующие сутки естественный цвет вернулся. А то я уж испугался, думал, навсегда таким останусь.

– И как Ковель? – спросил второй беглец, который даже представиться не удосужился.

– Приказ моя рота выполнила, госпиталь успели эвакуировать. Правда, немцы атаковали, а наши войска уже отошли. Драпали, если честно, вот я и остался один на один с противником. Пришлось принять бой на окраине города. Больше ста танков мы там сожгли. Я две машины потерял.

– Две против сотни? – с явной насмешкой спросил тот.

– Да. Насчёт сотни, конечно, это неправда. Уничтожено было сто пятьдесят танков. А по поводу потерь, так слишком много танков противника наступало, сумели-таки прорваться к нам и стреляли в упор, тут даже толстая бронированная шкура наших танков не выдержала.

– КВ? – деловито поинтересовался тот.

– Нет, КВ полная ерунда по сравнению с моими танками. Экспериментальные машины, более мощные. Извини, подробнее рассказать не могу, подписки давал.

– Эти экспериментальные машины тут?! – возмутился особист.

– Ну да, – спокойно ответил я. – Рота моя хорошо повоевала, сейчас мои люди в укромном месте отдыхают, я им два дня дал, а сам вот на разведку поехал. Немецкий в совершенстве знаю, так что проблем не вижу. Вас вот встретил. Вы лучше время не тяните. Забирайте все, что я с поста добыл, и я поеду, мне ещё возвращаться, а рассветёт скоро.

– Мы можем к вам присоединиться? – поинтересовался тот неизвестный.

– Нет. Для начала, рота у меня секретная, и потом, место её стоянки и отдыха находится за сорок километров отсюда. Я на своём мотоцикле быстро доеду, а у вас транспорта нет.

– А если вы в плен попадёте? – продолжал возмущаться особист.

Как я отметил, остальные беглецы тоже подошли к нам, даже раненого принесли, похоже, тот не ходячий.

– Ну и что? Тем более я уже был в плену, вместе со своим танком. Попал под выстрел бронепоезда, и танк лёг на бок. Очнулся, когда меня из машины вытаскивали. Экипаж, к сожалению, погиб. Меня уже увозили, когда, на счастье, парни из другого взвода моей роты – наши взводы автономно действовали – увидели это и отбили при перевозке. А танк мы взорвали, чтобы секретная техника немцам в руки не попала. Я тогда тот бронепоезд со злости уничтожил, мстил за ребят погибших, и дальше пошёл немцев громить, ну и ещё на одном аэродроме побывал. Вот такие дела. Теперь по вам. Тут в двух ранцах припасы, оружие в коляске, пулемёт, автомат, два пистолета, два карабина. Несколько гранат, ремни. Три пары обуви. Разберётесь. Дальше по пути у немцев секреты, видел, мимо проезжая, так что если пойдёте дальше, влетите в сети. А вообще ищут вас серьёзно, и пути подхода к Бугу все перекрыты.

– Есть предложение? – тут же отреагировал особист.

– В принципе, да. У Кракова, туда эта железнодорожная ветка и идёт, имеется транспортный аэродром. Я собираюсь со своими ребятами его посетить. Следующей ночью. Так что почему бы вам поблизости не дождаться нас? Если среди вас найдётся лётчик, способный вести их самолёт, отлично, если нет, немца заставите. Я постараюсь один из самолётов захватить целым, вот и улетите к своим. Только сами добирайтесь до места. У аэродрома я за полночь буду. Думайте. Если надумаете, с той стороны, как я приметил, ещё одна группа беглецов идёт, только побольше. Можно и два самолёта угнать. Я уже так делал. Отправил летунов из дальней бомбардировочной, тоже их на этих территориях встретил. Под Варшавой их сбили.

Глава 19

Войны будут, пока хоть один человек сможет зарабатывать на них.

Б. Брехт

На этом я решил, что хватит общаться с беглецами, и так немало информации выдал. Дальше сами. Пусть принимают решение самостоятельно. Сняв свой мотоцикл, мне два командира помогли, остальные ранцы со съестным потрошили и вооружались, я поставил его на подножку и перед расставанием ещё чуть усилил отряд. Одному из командиров отдал свой ППД и вещмешок, подсумки с запасными магазинами к автомату не забыл, при себе только пистолет оставил, в карман убрал. Гранат два десятка, они разошлись по рукам. Ну и особисту отдал один из наганов с глушителем и отсыпал патронов. Тот с этим оружием неплохо знаком был, остался доволен. Можно часовых тихо снимать с расстояния, а не ножом, подкрадываясь. Тесаков им тоже перепало, пару финок от меня и штыки от карабинов. Ещё я карту выдал местных территорий, фонариком подсветив и указав, где мы находимся. Компас, фонарик тоже отдал, надеюсь, не заблудятся. Если к аэродрому направятся, конечно.

После этого простился и уже реально на максимально возможной и безопасной скорости поехал к Кракову. Мне ещё языка брать, а до рассвета всего ничего.

Проснулся я в четыре часа. Что-то рано в этот раз вскочил. Думаю, просто выспался, сколько мне нужно. К Кракову я поспел затемно, но это единственное, что сделал, как рассвело, и не до языка стало, так что устроился на днёвку, и вот результат – только что проснулся.

Я уже закупил в магазине всё необходимое: вещмешок, припасы, остальное снаряжение, новенькую бритву. Автомат купил, гранат и лески для растяжек, поясной ремень с кобурой и даже плащ-палатку. Всё старое у беглецов осталось, на моей плащ-палатке теперь раненого переносить будут. Хотя в мотоцикле вроде ещё два тюка таких имеется. До краковского аэродрома им сорок километров топать, но ждать я их не стану, посещу его на своих танках сегодня. Хотя тут тоже всё зависит от того, что язык наплетёт, я планировал взять его из служащих того же аэродрома. Вот только как это сделать незаметно в светлое время?

Завтрак в этот раз я готовил на примусе – костёр разводить опасался, чтобы дымом кого-нибудь не привлечь.

Осмотревшись с помощью тактической карты, я аж замер от удивления. Всего в паре километров от меня горело пять зелёных точек. Одна мерцала, явно раненый, а другая была отмечена как особист Суслов. Когда кто-нибудь из своих мне представляется, его отметка на карте сразу получает имя. Тут так же было. Выходит, беглецы решили, что шанс, который я им предложил, куда лучше самостоятельного перехода к своим. А может, они разделились на две группы и добровольцы с раненым приехали сюда на мотоцикле, тогда количество совпадает, остальные, наверное, к Бугу пошли. Или следом за мотоциклом, раз я сказал, что все улетят, сколько бы ни было. Подивившись, как они так быстро смогли добраться до этих мест – я сам едва успел до рассвета, ещё время ушло обустроить ночёвку в паре километров от аэродрома, а беглецы уже тут. Похоже, они захватили часть светового дня. Как только местным на глаза не попались? Поляки бы их вмиг сдали своим хозяевам. Может, переоделись? А что, плащи немецкие есть, каски и оружие, внаглую проехали… Да нет, их пятеро, предположим, одного в коляске скрыли, раненого, как ещё двоих перевозили? Похоже, просто удача была на их стороне. Ну, раз дал обещание, придётся выполнять. На этом аэродроме я так и так планировал побывать, так что не страшно, выполним и это. Главное, чтобы тут имелись самолёты. Мало ли разлетятся по служебным надобностям, или ещё что. Не хотелось бы подводить беглецов, раз на меня так понадеялись. Да и воздухом им действительно быстрее добраться до наших, чем землёй, и опасностей меньше, если так посмотреть. Опыт группы Гаврилова это подтверждает.

Надев немецкое кепи вместо шлемофона, я отправился к аэродрому. В принципе, комбинезон обезличен, у немецких техников синие бывают. В общем, кроме кепи, больше ничего из элементов немецкой формы при мне не было. Шлемофон в немецкий ранец убрал. Мотоциклетные очки опустил на глаза.

Я проехал мимо поворота на аэродром, поглядывая в ту сторону, но пока никого там не увидел. Съехал с дороги в овражек и стал ожидать, по дороге к городу кто-нибудь да проедет. Второй наган с глушителем при мне, так что взять языка, я думаю, проблем не составит. И часа не прошло, как карта показала легковушку, полную людей, едущую со стороны аэродрома. Как и ожидалось, покатили в город. Я вернулся на дорогу и, поставив мотоцикл на подножку, стал в нём копаться, как будто провожу мелкий ремонт, а сам был наготове. Когда машина подъехала, резко встал, в одной руке ТТ для подстраховки, шуметь я не хотел, а во второй наган. Именно из него я и выстрелил по водителю. Попал точно куда целился – в грудь. Потом досталось пассажиру рядом с водителем. Ну и других пассажиров нашпиговал свинцом, пока патроны в барабане не закончились. Машина замедлялась, дёргаясь на ходу. Мне нужен язык, пусть раненый, но главное, чтобы говорить мог, так что его физическое состояние не важно. Ну и машина целая, на ней тела и спрячу, чтобы на аэродроме не скоро всполошились.

Я сразу же рванул за машиной. Та заглохла, последний раз дёрнувшись, и я распахнул заднюю дверь. Двое на задних сиденьях были живы. Один даже пистолет пытался достать. Все офицеры, похоже, лётчики. Кто это конкретно, выявит допрос. Вырубив их ударами рукоятки револьвера, я захлопнул дверь и обежал машину. При этом поглядывал на карту, чтобы меня не застали врасплох, беглецы были далеко и не видели, что тут происходит. Водителя я перетащил и уложил сверху на пассажира. Устроившись за рулём, перегнал машину в тот овражек, где скрывался до этого. Потом и за мотоциклом сбегал. Успел вовремя, по дороге проехала машина с солдатами в кузове, а с другой стороны катила здоровенная арба, полная сеном. Укрывшись, я сбегал к заранее нарубленным веткам – я их заготовил, пока ожидал возможности взять языка, как видите, пригодилось, – и закидал машину, чтобы с воздуха её не видно было. Куст и куст. После этого вытащил подранков, второпях их перевязав, чтобы кровью не истекли, ну и занялся допросом. Разговорил того, что в сознании был, второй, к сожалению, ушёл в астрал, похоже отходил, ранение серьёзное. А этот подранок, к моему удивлению, меня узнал. Подивившись моему берлинскому акценту, он сообщил, что видел моё фото в газете. Кстати, та газета в машине была. Я сходил и нашёл портфель этого офицера, и среди разной документации действительно обнаружил газету и не без интереса изучил фото. Его сделали в тот момент, когда меня из танка достали, всего окровавленного, но опознать действительно легко. Статью потом почитаю, когда время будет. Отложив газету, я приступил к допросу. Свою карту окрестностей я имел, лётчик понимал, для чего мне нужны эти сведения, морщился, но на вопросы отвечал. Я же показал, что могу и пытками заняться, потыкав пальцем в рану. Вскоре карта оказалась покрыта десятками меток. Надеюсь, он не врал, потому как устроить перекрёстный допрос через второго раненого не вышло, тот умер. Но в общем-то его сведения подтверждались тем, что я уже знал. Про авиационную часть под Седльцем, о которой мне было известно, он тоже не утаил. Тем более перед допросом я так и сказал, что о координатах некоторых аэродромов знаю; посмотрим, сообщит он о них или нет. Детская уловка, но, похоже, сработала.

Добив подранка, я завалил тела ветками, машину и их оружие я уже продал. Я изучил координаты аэродромов, особенно ближайших, и так крутил карту и этак, и по всему выходило, что за ночь смогу посетить всего семь аэродромов. Да и то если очень сильно поспешу. Причём в эту семёрку входит и тот аэродром, который пытаются восстановить после моего визита, и транспортный, что остался за спиной. Стоит отметить, что я в этих краях впервые был, нашуметь ещё не успел, так что начну отсюда. Седльце оставлю напоследок. Единственный минус, до него от Кракова почти четыреста километров. Казалось бы, за одну ночь никак не успеть, но и на это у меня была идея. Радовало то, что остальные пять аэродромов – настоящие фронтовые части, потери которых немцы ещё долго будут восполнять. К тому же последние три фронтовых аэродрома из намеченных как раз располагаются в стороне Пинска. То есть когда я буду выполнять квест, налёты вражеской авиации там будут носить эпизодический характер. И всё благодаря моим действиям тут. Будущим действиям.

Начну с двух ближайших фронтовых аэродромов. Так удобнее, и полосой от окрестностей Кракова пойду до Люблина, зачищая авиационные части. Потом посещу транспортный, отправлю ребят к нашим. Паника, конечно, поднимется, но надеюсь, к концу ночи я всё успею выполнить. И свалю за зону поисков, а после такой пощёчины искать меня будут ну очень серьёзно. Неплохой маршрут получается.

Два поста на мостах было не объехать, а меня там обязательно остановят. Пришлось переправлять мотоцикл на лодке, благо опыт уже был. Я едва успел до наступления темноты прибыть на место. Сто километров преодолел без малого. Серьёзно тут оборона возведена: окопы, пара противотанковых пушек на въезде, зенитки. Рота в охране, не меньше. Показуха. Видать, кого-то из местных старших офицеров знатно поимело вышестоящее начальство.

Вызвав танки, я атаковал. Уничтожение аэродрома заняло у меня едва полчаса. Продав всю подбитую и целую технику, я подошёл к «шторьху», как назывался небольшой самолёт-разведчик. Помнится, я такой уже сбивал, когда на БТ-7 работал. У шасси лежал связанный немецкий лётчик, который согласился быть моим пилотом. Уговаривать я теперь умею. Заодно подучит меня управлять этим транспортным средством, по его словам, это не сложнее мотоцикла, а я человек грамотный, технически подкованный, думаю, справлюсь. Мотоцикл свой я уже продал, поэтому, развязав пилота, велел подниматься в воздух. Этот маленький шустрый самолетик может совершить посадку где угодно. Вот теперь я точно везде успею. А такие связные самолёты бывают на многих аэродромах, что мне тоже пригодится.

Посадку совершили за три километра от второго аэродрома, там место удобное было. Снова связав летуна, я вызвал танки и покатил к аэродрому, где царила явная оживлённость. Похоже, дошла до них информация об уничтожении первого аэродрома. Между ними всего-то меньше ста километров. Тут поработал тщательно и с гарантией, изрядно поднявшись в баллах. Раскатал всё, действуя по старой тактике. Начинал с уничтожения охраны и зенитчиков, потом личного состава, а по завершении уничтожил свою технику. Я понимаю, что моя «десяточка» стоит три миллиона, и каждый раз покупать заново – суммы большие выходили. Но продажа захваченной техники вполне позволяла это делать, не тратя основной счёт. На этом аэродроме, в отличие от первого, велась боевая работа, готовилась группа самолётов к ночному вылету. Я не дал никому взлететь, уничтожил всё. Ночь мне не мешала, и пытавшиеся спрятаться немцы были отлично мной видимы, спасибо карте. Так что и тут я провёл полную зачистку. Кстати, на втором фронтовом аэродроме я купил новые танки, француза шестого поколения, модель ARL 44, японца – четвёртого, модель «Тупе 95». Японца на две трети модернизировал после уничтожения аэродрома, а француз получил ходовую, двигатель и орудие с семидесяти шести миллиметров сменил на девяносто. Остальные тоже модернизировал, например китайца полностью, а немцу осталось купить максимально возможное орудие, и можно будет копить на «Тигр».

Вернувшись к связнику, я сел на место пилота, и лётчик стал объяснять, что и как делать. Одну руку я ему освободил, чтобы показывал. Так что в воздух я поднялся сам, внизу на земле рвались танки, система самоуничтожения сработала, а мы направились к транспортному аэродрому у Кракова. Почти сто пятьдесят километров лететь. Посты внизу, наверху их нет, объезжать не нужно, красота. Хм, а самолётом действительно управлять довольно просто, самое проблемное – ночной полёт, взлёт и посадка, да ориентирование, всему этому немец меня и учил. После посадки, а она прошла благополучно, на полевую дорогу сел, я лётчика отпустил, раз уж слово ему дал, всё что мне нужно тот дал, так что он скрылся в темноте. До аэродрома километров пять было, половину я пробежал, дальше решил двигаться на технике. Вызвал танки и бросил вперёд.

Информация об уничтожении аэродромов уже расползлась, и все окрестные части подняли по тревоге. Радовало то, что не так их тут и много, но на дорогах постов появилось неприличное количество, и это тоже радовало. Я по воздуху перемещался, оставив их в дураках.

На месте появился как и обещал, даже чуть раньше запланированного. Если учесть, что на каждый аэродром я трачу от пятнадцати минут до получаса, то пока из графика не выбиваюсь. На подъезде, по множеству зелёных россыпей, я понял, что меня дожидались. Тут, похоже, человек сорок собралось, и ждут явно меня. К одному раненому присоединилось ещё двое. Это или свежие, или с эшелона, травмировались, когда выпрыгивали на ходу. Ну или были ранены, когда в плен попали, как вариант. Поэтому тянуть я не стал. Рёв приближающихся танков встревожил немцев, на аэродроме тоже не спали и сразу же запустили осветительные ракеты в небо. Ну и наши оживились – дождались. Тем более ракеты осветили характерный, хотя и непривычный силуэт «тридцатьчетвёрки», хотя на самом деле это был китаец. Да и моя «десятка» вползла в пятно света от ракет, для понимающих людей силуэт танка и длинноствольное крупнокалиберное орудие многое скажут. Тем более, когда оно грохнуло оглушительно, подавив зенитку.

Мои танки стремительным рывком атаковали аэродром, сея смерть и минимальные разрушения, в основном среди самолётов. Японец сначала отстал, но чуть позже догнал и присоединился к веселью. Личный состав на аэродроме уничтожался качественно и с огоньком, пулемётным и пушечным. Как я отметил, группа зелёных точек весьма неспешно приближалась к аэродрому, видимо не желая попасть под дружественный огонь. Как опознаться, они, видимо, не знали. Когда я заканчивал и согнал группу пленных в одно место, где они стояли с поднятыми руками, от наших замигал фонарик. А ведь мы не обговорили сигнал опознавания, сами додумались. Я повернул башню тяжа, а его из-за пожаров хорошо видно было, и тоже пару раз мигнул фарой. Это, похоже, не сильно успокоило беглецов, мой тяж стоял рядом с пленными, японец подстраховывал, а вот остальные продолжали зачистку, стрельба не стихала, поэтому вышли не все, а только двое, и перебежками, от укрытия к укрытию, направились ко мне. Потом поняли, что таким способом передвижения только вызовут у меня подозрения, и уже не скрываясь пошли напрямую. На аэродроме оказалось восемь транспортных «юнкерсов» и ещё два «шторьха». Это хорошо, мой оставался с пустыми баками, и я его продал – рассчитывал тут новый найти, и угадал.

Когда те двое подошли вплотную к танку безоружными, даже не подняли то, что у трупов лежало, я открыл люк, это уже было безопасно, и, выскользнув наружу, встал у левой гусеницы, – все, кто представлял опасность, или тут с поднятыми руками стоят, или лежат мёртвые. Ох, что-то я сомневаюсь, что среди беглецов найдутся лётчики. Одним из тех, кто ко мне подбирался, был особист Суслов. Он молча, ничего не говоря, просто сграбастал меня в объятия. Я поначалу напрягся, мало ли на приём возьмёт и руки крутить будет, но нет, тот просто так выражал свои чувства. Когда наконец разорвал объятия, я грубовато, стараясь скрыть своё волнение, сказал:

– Вот, восемь самолётов. Парочка попала под обстрел, могут быть повреждены, но остальные в порядке. Сейчас среди пленных лётчиков поищем, да и штурмана надо. Среди своих спрашивали? Летуны есть?

– Есть-есть, – порадовал меня Суслов. – У нас аж два штурмана и три лётчика оказалось. Один истребитель, но обещал справиться, если ему покажут, что нужно делать. Мы, пока добирались до города, многих нашли из тех, кто тот вагон покидал. Сагитировали вот сюда дойти. Многие уже не верили, а ты появился. Да ещё как! Какая всё-таки громадина. А мощь? Мы в километре были, а уши всё равно закладывало, когда его орудие грохотало.

Суслов похлопал по броне моего тяжа. Его спутник лишь смог восхищённо промычать.

– Приятно это слышать, но у меня мало времени, через двадцать минут я отправляюсь дальше. Мне ещё четыре аэродрома за ночь посетить нужно. Так что зовите своих и грузитесь в самолёты. И поищите лётчиков среди немцев. Нечего исправные транспортные самолёты уничтожать. Перегоним их к нашим, пусть используют. Трофеи есть трофеи.

– Это ты прав, – похлопал меня по плечу Суслов.

– Кстати, вот там штаб, а там радиорубка с шифровальной машинкой и шифрами, я постарался их не повредить. Советую там побывать и всё забрать. Радист и шифровальщик, к сожалению, погибли, но, надеюсь, разберётесь.

– Вот спасибо!

Суслов к радиоцентру побежал, а его напарник рванул обратно, хотя группа и так приближалась, видя, что общаемся мы споро. Собирая оружие, беглецы добрались до ближайшей стоянки самолётов. Там четыре машины было, вот и стали проверять их. В помощь я отправил двух техников, что находились среди пленных. А чтобы те ничего не испортили, я им сообщил, что они тоже полетят на этих самолётах. Также удалось двоих лётчиков выявить, под охраной те отправились готовить к вылету свои транспортники.

Глава 20

Есть справедливые войны, но нет справедливых войск.

А. Мальро

Под моим внимательным наблюдением техник подготовил один из связных «шторьхов» к вылету, потом я отправил его в общую группу пленных. Остальным парням потребовалось полчаса. Я в это время вёл бой с частями, что прибыли от города. Вскоре пять транспортников по очереди поднялись в небо и, построившись, направились в сторону передовой. Проститься с парнями я не успел, лишь помигал им на прощание фарой, когда готовились взлетать. Пленных всех забрали с собой, ценные трофеи из здания штаба и радиоцентра тоже, так что ничего решать по их поводу мне не пришлось. Больше меня тут ничто не держало, и так вон сколько времени потерял. Добив остатки батальона, прибывшего из Кракова, я вернулся к «шторьху» и, с заметным трудом подняв машину в воздух – сложно без инструктора, полетел к тому аэродрому, который уже ранее посещал.

Да уж, этот полёт войдет в анналы, если о нём кто узнает, при посадке связника я угробил, больше он никуда не полетит. Купив танки, я первым делом подлечил аптечкой сломанные руку, челюсть и несколько рёбер – при посадке шасси попало в яму на полевой дороге.

Вскоре я уже изучал аэродром в прицел «десятки». Там велись работы, здания ремонтировали, пока устроив палаточный городок, но на стоянке находилось не меньше двадцати самолётов, в основном бомбардировщики; «мессеры», видимо, дислоцировались ближе к передовой. Было видно, что аэродром погружён в спячку. Только пара техников работала с некоторыми машинами. Значит, ночных полётов не будет. Возможно, ночников тут нет. Помнится, лётный состав в прошлый раз я практически полностью уничтожил. Ну, кроме тех, кто жил за пределами аэродрома на квартирах.

Моё приближение, похоже, услышали, ещё бы, до аэродрома и километра не было, и сразу забегали, особенно когда рёв и лязг стали приближаться. Прожектора заработали, выискивая источники шума, но очередями из КПВТ я их погасил, и начался бой. Или вернее – избиение. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы перебить всех, частично уничтожив, частично продав технику. После этого забрал мотоцикл-одиночку, трофей местный – к ночным полётам я пока точно не готов, ну и погнал к следующему фронтовому аэродрому. Из намеченных у меня осталось три.

На третьем я оказался уже утром. По примерным моим подсчётам, люфтваффе потеряли за эту ночь триста пятьдесят боевых самолётов, из них восемьдесят истребители, остальное бомбардировщики и штурмовики. Около десятка являлись специализированными разведчиками. Сколько крови они нашим бойцам попортили! С личным составом лётных частей я решал так же: только полная ликвидация, – и отрабатывал тщательно этот вопрос. Поэтому немцам эти подразделения предстоит восстанавливать не только в материальной части, но и в личном составе. Однако как бы хорошо я со своей стороны ни поработал, искать меня начали, так что, уничтожив технику, я на всё том же мотоцикле уехал за час на сорок километров от последнего уничтоженного аэродрома и, найдя густой лесок в трёх километрах от Буга, в пятнадцати от Бреста, встал там на днёвку. Как же я устал, хороший сон, думаю, поможет.

В этот раз я проснулся от разрыва гранаты, сработавшей метрах в двадцати от меня. Не то чтобы предполагая, а вполне предвидя такую возможность, лежанку я обустроил в выворотне, поэтому осколки свистнули поверху, впиваясь в дерево, а рядом заголосили в несколько глоток. Первым делом я схватился за автомат и приготовился стрелять, находясь как бы в окопе. Сразу определив, кто это меня разбудил, дал короткую прицельную очередь и стал кидать гранаты. По фигу на мотоцикл, что там стоял, закиданный для маскировки ветками, полицаи меня нашли, – а это были именно они, белые повязки на рукавах, гражданская одежда. Все вооружены. Ещё двое были в польской полицейской форме, но это уже не важно. Поляков тут было с два десятка. В километре ещё россыпь красных точек. Зелёных только где-то далеко за Бугом было несколько. Кажется, в приграничной деревушке. Хотя в той же деревне были и красные точки, вперемешку с оранжевыми и зелёными. Скорее всего, это сочувствующие советской власти. Карта как-то определяет, кто есть кто. Полезная опция.

Уничтожить эту толпу удалось без проблем. Это не профессиональные солдаты, вести себя под огнём не умеют, так что закидал гранатами и автоматом довершил начатое. После окончания боя подсчитал потери. Мотоциклу хана, изрешечён осколками, да и пулями тоже – один за ним залёг. Ну и отметил то, что дальняя группа услышала шум боя и спешно направилась сюда, растягиваясь в цепь. В общем, валить нужно. И желательно прочь от реки, так как часть красных точек направилась в ту сторону, явно отрезая меня от водной границы. В принципе, уничтожить их мне труда не составит, всего-то два взвода, но на границе карты с разных сторон ещё хватало разных групп, отмеченных красным. Я так думаю, это тоже боевые подразделения, и скоро их в срочном порядке перекинут сюда. Я бы так и сделал, если бы узнал, что где-то произошла перестрелка, пока с неясным концом. И что плохо, к Бугу нельзя отходить, тут прямая дорога к Пинску, я ведь туда собирался отправиться пораньше, а теперь противника придётся демонстративно уводить в глубь Польши. Однако прежде, чем достать танки, я заметил, что среди побитой мной вооружённой банды в гражданской одежде и с белыми повязками на рукавах имеется раненый. Он очень хорошо притворялся мёртвым, видимо хотел жить, но меня не обманешь.

Подойдя, я ногой отбросил в сторону немецкий карабин Маузера, все бандиты с повязками вооружены были такими, и спросил:

– Ну и кто вы такие?

Спрашивал на русском, так как местного языка не знал, но когда поляк понял, что он раскрыт, и открыл глаза, то сказал:

– Не понимаю.

– О, так я и на польском говорю? Хотя у меня же была такая машина первого уровня, значит, знания языка остались при мне. Приятный бонус… Ладно, теперь по тебе. Почему вы, бандиты, с немцами сотрудничаете и поисками занимаетесь?

– Мы не бандиты, мы добровольцы! – возмутился тот. После чего объяснил суть дела.

Оказалось, когда организуют поиски, полицейские дают клич среди жителей разных городков, и собираются такие вот добровольцы, им выдают оружие и повязки, и они участвуют в некоторых поисковых делах. Например, беглых военнопленных ищут. В данном случае искали мою танковую группу. Это получается, я гражданских побил. Хотя оружие взяли, участвуют в немецких делах, красным на карте отмечены – значит, замазались, значит, виноваты. Так что совесть мучить не будет. У поляка ноги были осколками поранены, я дал короткую очередь ему в грудь в упор, развернулся и принялся сворачивать лагерь. Не забыв забрать нетронутые растяжки. Успел вовремя, как раз ближайшая группа второпях подошла.

Вызвав танки, сразу же устроился в кресле командира своего тяжа и, валя деревья, выехал на поле, где замерли остолбеневшие от ужаса поляки. Правда, при первых очередях пулемётов они бросились врассыпную, но это не помогло, точки гасли одна за другой, и вскоре не осталось ни одной. Подранков, лежавших в высокой траве, я добивал из пулемётов. Пять минут работы, и двух взводов как не бывало. А теперь к дороге. Вперёд послал немца, а то луг этот мне не нравился. На мотоцикле легко проехал, а танки могут увязнуть. Как бы не заливной он. И не угадал: хоть и оставил глубокую колею, но добрался до укатанной дороги и покатил прочь от реки, громя всё, что на глаза попадается. То есть старался наделать как можно больше шуму. В пути я протёр мокрым полотенцем лицо и руки, провёл гигиенические процедуры, после этого купил в магазине готовое съестное, даже ещё горячее, и позавтракал на ходу. Пока двигались до следующей цели, воспользовался редкой возможностью поесть в тишине. Не считая рёва движка.

Разбудили меня вражины в принципе вовремя, я бы ещё максимум час проспал и сам бы проснулся, а так хотя бы повеселился. Интересно, как немцы будут меня загонять, после того как я ближайшие авиационные части выбил? Придётся с дальних аэродромов самолёты гонять, а это за сто километров. Хотя для самолётов – несколько минут полёта. Я оказался прав, только через полтора часа показалась первая группа штурмовиков в количестве двадцати единиц. Ого, серьёзно они за меня взялись. За это время я преодолел половину пути до Варшавы, избавившись по дороге от японца, который меня изрядно связывал. В общем, я хотел попугать немцев, демонстрируя прорыв к столице их генерал-губернаторства, и похоже, мне это удалось. Тут не только паника началась, а натуральная истерия. Кого только мне под танки не бросали, вон, шестнадцать зенитных батарей уже уничтожил, включая четыре крупнокалиберных, пока, наконец, дело до авиации не дошло. Естественно, атаковать Варшаву я и не думал, хотя, конечно, идея интересная и, как мне кажется, вполне выполнимая. Тем более предварительный опыт штурма населённого пункта городского типа я уже получил. На трассе Варшава – Брест я встретил несколько небольших городов, вот на одном и порепетировал. Ха, даже ни одного танка не потерял, настолько меня тут на городских улочках не ждали. У этого городка Седльце я уже побывал прошлой ночью, когда аэродром навещал, и даже отбивал попытки гарнизона города помешать мне, но в сам город не совался. Я тогда этот гарнизон здорово проредил, видимо поэтому меня и встретило очень мало солдат. Сбил блокпост на въезде, и дальше пошла потеха. Расстрелял комендатуру, гестапо, казармы, склады и железнодорожную станцию. Пожаров было много. По пути ещё и эшелон перехватил, идущий со стороны Бреста. Людей там мало было, паровозная команда да пара часовых. А что перевозил эшелон, я так и не понял, но горел тот красиво. А когда на станции в городе грохнул один из складов, я поспешил оттуда уйти. Снаряды разлетались в разные стороны. Похоже, огонь до артиллерийских снарядов добрался. Как бы городок не сдуло. Не успел укатить и на пять километров, как эти штурмовики появились.

Я сразу же стал маневрировать, хотя место было не самое удобное. С одной стороны трассы глубокий кювет, с другой – водная гладь болотца, однако и тут можно работать. Я подключил к делу зенитку, потому как эти лётчики не соблюдали элементарных правил атаки моей колонны. Ну точно, новички. Всех бомбивших меня я или расстрелял, или на гусеницы намотал, побывав на аэродромах. Ух, месть моя страшна! В этот раз, встречая штурмовики, я остановил танк, и тот замер стальным колосом, а вот остальные маневрировали на дороге на разном расстоянии в одиночку, чтобы не мешать друг другу. Тактика удалась, пока остальные отвлекали внимание, я из зенитки стал сшибать штурмовики с неба один за другим. Пока немецкие пилоты поняли, что происходит, уже четыре самолёта горели на земле, а два в болото ухнули, ещё три потянули к своим с дымами, а остальные дёрнули в разные стороны. Правда, не улетели, видимо имели категоричный приказ остановить во что бы то ни стало. Ну не знаю, в стороне всего три купола парашютов виднелись, все, кто выжил и успел выпрыгнуть. Отойдя, они снова собрали строй и, явно выбрав нового командира после того, как прежний запылал на земле, снова потянулись ко мне вереницей. В этот раз атаковали осторожно, но всё равно в излюбленной своей манере в пикировании, где я их и подлавливал. В этот раз сбил всего троих. Подбитых не было. Немцы же, явно освободив свои погреба, потянулись обратно к аэродрому.

Прицельного бомбометания я так и не дождался. Впрочем, японца пришлось серьёзно ремонтировать, близкими накрытиями его чуть не уничтожили.

Уехал я недалеко, оказалось, первая группа – это только первая ласточка, и пяти минут не прошло, как подошла вторая, причём самолёты тех же моделей. Видимо, с одного аэродрома. Наверное, разделились, чтобы не мешать друг другу при штурмовке. Эти тоже непуганые, но работали куда осмотрительнее. В пике не сваливались, но их ошибкой стало то, что решили бомбить с горизонтальной плоскости на такой высоте, с какой мой пулемёт мог спокойно работать. Я уже остановил тяж, рассредоточив остальные машины, и пускал короткие очереди из семи-десяти патронов, мгновенно переводя прицел на следующую цель. Гарантированно сбить не смогу, но попадания, а значит, повреждения, будут. Результаты превзошли все мои ожидания. Из восемнадцати подлетевших самолётов семь с дымами потянули к своим, причём трое точно не долетят, четыре были сбиты, остальные просто не успели войти в зону поражения КПВТ и отвернули с боевого пути.

Посмотрев, как немцы в стороне набирают высоту, нарезая круги, стало ясно: теперь будут сбрасывать свой груз на высоте, недоступной моей зенитке. Я снова собрал колонну и покатил дальше. Когда ещё высоту наберут, а у меня тут на карте кое-что интересное проявилось: несколько зелёных точек. Раньше их не было, и они явно торопились к моей колонне. Вот я и решил сократить расстояние. Думается мне, это наши лётчики, я с ними уже встречался, из дальней бомбардировочной. Их было четверо, но я обнаружил ещё двоих в стороне и одиночку вообще в трёх километрах. Все зелёным светились. Видимо, лётчики на высоте покинули самолёт и спускались на парашютах, в результате их разбросало и они, как могли, шли к Бугу. Тоже от Варшавы топали. Я решил их подобрать пока на броню, в танки их пускать нельзя ни в коем случае, а потом им какой-нибудь транспорт добуду. Это сейчас тут дорога пуста, а когда выехал, сколько только транспорта не расстрелял и не подавил. Найду чего-нибудь. Желательно тот же бронетранспортёр. У него хоть броня какая-никакая. По пути японца я полностью прокачал, француза наполовину. Немец был уже полностью прокачан, китаец чуть-чуть не накопил на ИС.

До своих я не добрался, всё же вспомнил, что бомбы обычно падают куда попало и случайным накрытием может летунов поразить. Так что и двести метров не проехал, как встал, готовясь отражать очередную попытку бомбить. Да, не получилось. Немцы сбрасывали со штурмовиков на удивление кучно. Раз уж сбить не могу, то оставалось крутиться, в том числе и тяжу. Помогло. Случилось всего два близких накрытия, у немца и француза. Танки я немедленно починил и, пока штурмовики уходили, сам, объезжая многочисленные воронки на дороге, погнал к нашим. Кстати, дальше на трассе, на границах карты, что-то уж больно много появилось красного. Целое облако получилось. Похоже, там готовился к бою целый батальон, возможно усиленный артиллерий. Не страшно, я уже сбил две подобные попытки остановить меня. Ещё отметил, что несколько точек находятся на трассе, и эта не разведка, они на два километра от позиций батальона выдвинулись, тоже ждут меня. Думаю, это на дороге сапёры работают, закладывая сюрпризы.

К месту будущей встречи, уже не скрываясь, от леса по полю бежали четверо летунов. Однако не только они, чуть дальше ещё двое выглядывали, пытаясь понять, что происходит, а увидев своих, припустили вдогонку. Осталось того одиночку найти. Пока нам никто не мешал, была только одна группа соглядатаев. Да-да, это та разведгруппа от батальона впереди, но мой тяж грохнул орудием, и фугас поставил на ней крест. Из семи солдат метки пяти погасли, а у двоих замерцали, значит, ранены. Надеюсь, намёк ясен, я всё вижу. Остановив колонну, я открыл люк и спрыгнул на укатанное гудрированное покрытие дороги. Послышались радостные возгласы – заметили двоих своих, что их нагоняли. Парни, подойдя, в порыве чувств лезли обниматься, а потом представлялись. Среди этой четвёрки был и командир борта в звании капитана. А вот мне представляться не требовалось, к моему удивлению, летуны прекрасно знали, кто я такой, по танкам и внешнему виду опознали. Да, Гаврилов и его экипаж ярко описали свои приключения и нашу встречу, когда вернулись в свою дивизию. Я больше скажу, экипаж капитан Тарасова, с которым я сейчас общался, был из эскадрильи, которой и командовал Гаврилов. Сбили их этой ночью. В налёте на Варшаву участвовало шесть высотных дальних бомбардировщиков. Одного точно сбили, Тарасова, ночники постарались, машину прожектора подсветили, а вот остальные, похоже, смогли уйти. Да и Тарасов тянул около десяти километров, пока огонь не вынудил покинуть машину. Слишком уж ярко полыхала. Тут одно радовало, груз уже сбросили, и довольно прицельно, склады на железнодорожном узле Варшавы ярко полыхали. Однако зенитная и истребительная защита всё же были на высоте, ждали их и ловко ссадили с неба.

Когда обнимашки закончились и те двое уже подбегали, я сказал:

– У меня тут разведка бродит, я с ними по радиостанции связь держу. Они и сообщили о вас. Я приказал им себя не обозначать, поэтому вы их и не видели. По их данным, тут есть ещё одиночка. Если кто из твоих лёгок на ногу, отправь за ним. Он идёт там дальше в километре. Если напрямую бежать, а дальше покричать, думаю, выйдет. Кричать не бойтесь, немцев или местных в лесу нет, мои проверили.

– Понял, – кивнул Тарасов и, подозвав самого молодого из экипажа, объяснил ему, что делать, и отправил обратно.

Тут и те двое подошли, одним из них был бомбардир, зам командира борта. Тоже капитан, между прочим. Штурман, что тут тоже присутствовал, старлеем был. Чтобы время не тянуть, я сказал, поздоровавшись с новичками – обошлись обычным рукопожатием:

– Сейчас моя разведка работает впереди, там в четырёх километрах дальше целый батальон оборону создаёт, выясняют оборонительные позиции, схему минирования дороги, так что подождём. Как раз одного из ваших приведут. Сейчас покормим и вооружим вас. Я и мои экипажи уже поужинали. Танковым десантом побудете. Оружие выделю из личного экипажей. А то у вас одни пистолеты.

Вскочив на корму, я открыл люк и стал делать вид, что принимаю из рук экипажа оружие. Купил в магазине две СВТ и один ППД с рожковыми магазинами. К ним подсумки с магазинами к винтовкам и автомату. Отдал оружие трём летчикам, которые с интересом принялись его осматривать, оказалось, им оно не знакомо, только винтовка или карабин Мосина. На плакатах видели, как обращаться – знают, но в руках не держали. После этого я достал вещмешок с припасами. А потом подогнал японца. Вообще тяж стоял в одиночестве, остальные танки на пятьсот метров вперёд отогнал в качестве заслона, а японец в ста метрах позади изображал прикрытие тылов. Из него я достал ещё две винтовки, тоже СВТ, и два автомата с боеприпасами. Про гранаты не забыл, по три на каждого летуна. Потом отогнал японца обратно, отправив с ним тяж. Я был уверен, что летуны попытаются пообщаться с экипажем танков, которого на самом деле не существует, поэтому убрал раздражающий фактор. Мол, мои люди уже поужинали и сейчас нас прикроют.

Мы устроились на обочине, расстелив кусок брезента вроде импровизированного стола, и разложили пищу. Летуны стали есть, я лишь чаёк попивал из двухлитрового термоса. Но особо не налегал, чтобы на всех хватило. А ведь скоро ещё двое присоединятся к столу.

Глава 21

Когда народы между собою дерутся, это называется войною.

Козьма Прутков

Лётчики были голодны. Почитай весь день не ели, так что быстро опустошали стол. В магазине я купил три каравая, шмат солёного сала, который летуны уже нарезали тонкими пластинками с розовыми прожилками, пяток луковиц и чеснока, два десятка варёных яиц, пирог с капустой, ну и большой котелок каши, из которого они по очереди ели. Ложки тоже я предоставил, считай подарил. Сказал, что трофейные, а сам купил в немецкой линейке магазина. Для тех двоих отложили долю в сторонку. Я же, разливая в три кружки и крышку термоса чай, пояснял некоторые моменты:

– Как вы понимаете, рейд такой, чужаков не терпит. Поэтому оставить я вас у себя не могу. Однако и бросить тоже. Мои парни не поймут. Поэтому сделаем так, повторим опыт майора Гаврилова. Захватим аэродром, и вы улетаете к нашим на трофее. Одном-двух, как повезёт. Перелетать ночью придётся, а как я знаю, для вас проблемы ночного полёта нет.

– Точно, – кивнул Тарасов. – Слушай, старлей, а там остальных моих парней не видно? Разведка твоя их не встречала?

– А сколько вас было?

– Двенадцать, полный экипаж. Я последним борт покидал, видел одиннадцать парашютов.

– А нашлось пока семеро, – задумчиво покивал я. – Нет, пока не докладывали. Я бы знал. Поищем.

Кстати, тот летун, которого отправили на поиски одиночки, уже нашёл его, и они торопились в нашу сторону. Всё это я по карте отслеживал, но летунам не говорил, поди объясни им такую осведомлённость. И так по краю хожу, танкисты мои из танков не вылезают, по естественным надобностям или ещё зачем, уже подозрительно. Вон, летуны явно в недоумении, что с ними даже поздороваться не пожелали. Поэтому я стараюсь не бывать с чужаками вот так долго, чтобы подозрений не возникало. Летуны интересовались всем: и необычным зверинцем из танков, они только в двух уверенно опознали советские машинки, в тяже моём и китайце, который я «тридцатьчетвёркой» называл. Остальные, мол, трофеи. Объяснял модели танков и описывал свой боевой путь, про Ковель тоже рассказал, да и вообще отлично поговорили. Тут на карте появилось ещё три зелёные отметки, я подозреваю, что это лётчики из экипажа Тарасова. Но проблема в том, что они были посреди красного пятна, того батальона, что окапывается, значит, они в плену. Нужно поторопиться, чтобы их не успели в тыл отправить. Пришлось разыграть небольшое представление. Те двое от опушки уже пошли по полю, через пару минут выйдут на дорогу, когда мой танк повернул башню в нашу сторону:

– О, похоже, новости, – вставая, сообщил я. – Сейчас схожу, узнаю.

Бегом, придерживая планшетку, я добрался до «десяточки» и, забравшись на броню, исчез в танке. Подождал полминуты, после чего погнал тяж с японцем к летунам. Подъехав, спрыгнул на дорожное покрытие и сообщил парням, здороваясь с новичком за руку:

– Разведка моя ещё троих ваших обнаружила. В плену они, у того батальона, что впереди окапывается. Видимо, только что в руки к ним попали. В общем, нужно поторопиться отбить, пока в тыл не отправили. Вы тут остаётесь и следуете за нами пешком. Разобью батальон, освобожу ваших и вернусь. Вы летуны, из вас танкодесант, как из соломы пуля. Так что мне будет спокойнее, если вы тут побудете. Подойдёте к месту боя, когда я закончу. Ну что, добро?

Тарасов, осмотрев своих летунов, кивнул:

– Добро.

Медлить я не стал. Оставив летунов на дороге, на максимальной скорости направился к немцам. Японец стал отставать, но когда расстояние увеличилось до шестисот пятидесяти метров, снизил скорость, потерять его я не хотел, тем более на глазах летунов. Те этот участок видели, это уже потом я ушёл за поворот, где сразу увидел немцев. Орудие тяжа хлопнуло, да и пушки остальных танков тоже начали стрелять осколочными снарядами по окопавшемуся противнику. До противника чуть более полутора километров было, поэтому, остановив колонну, я открыл прицельный огонь, пока японец нас нагонял. Орудия били по проявившим себя артиллерийским орудиям противника, а также по зениткам, которых тут тоже хватало. Видимо, по этой дороге из Варшавы их перекинули, где их довольно много было. Причём тут оказалось на удивление много «ахт-ахт», сначала я девять насчитал, а потом понял, что их шестнадцать, четыре батареи, так как все орудия вели прицельный огонь. Это расстояние для них вполне преодолимо. Я успел своими танками заставить замолчать три эти крупнокалиберные зенитки и ещё пяток дальнобойных противотанковых пушек, когда остался в одиночестве, мне просто расстреляли танки, которые не держали выстрелы пушек окопавшегося противника. Остались тяж и японец, что как раз приблизился к моему танку, стоявшему со сбитыми гусеницами. И, спрятавшись за его корпус, стал стрелять в сторону противника. Не безрезультатно, несколько точек погасло от разрывов его снарядов.

Потеря трех танков, что горели рядом, ничего не значила, я вызвал их вновь. Причём китайца уже седьмого уровня, ИС-2. Пока пустой, без модернизаций, но тут есть возможность заработать баллы, так что этот бывший советский тяжёлый танк, подаренный Китаю, повёл огонь из своей стомиллиметровой пушки, укрываясь за корпусом одного из сожжённых танков. Огонь снова стал плотным, и мы выбивали крупнокалиберные зенитки сосредоточенным огнём одну за другой. Мой тяж редко бухал орудием, но точно, и очередной фугас накрывал очередную «ахт-ахт», гарантированно выводя её из строя и уничтожая расчёт. Не успели немцы нормально окопаться. Не дал я им на это времени. Уверен, дальше вторая полоса обороны формируется, эту бросили под меня, только чтобы задержать, понимая, что отправляют батальон и батареи на верную гибель. Я как раз выбил последние зенитки и работал по артиллерии, внимательно поглядывая, чтобы снаряды не ложились рядом с тем местом, где карта показывала зелёные точки. Я лишь раз нарушил это своё решение, когда наших куда-то повели. Визуально не видел, карта показала. Так что положил там рядом несколько снарядов, и движение прекратилось. Намёк поняли правильно, территория под обстрелом, нечего там ползать.

Я уже семь танков потерял, когда отметил, что артиллерийский огонь ослаб, в третий раз купил японца, тот совсем чуть-чуть не добрал до пятого уровня, и повёл группу за собой. «Десяточку» я уже починил, и та шустро шла вперёд. И если немцы надеялись, что я заеду на заминированный участок, то они ошиблись. Где заложены мины, я понял. В незаделанных ямах на дороге. Выстрелом я заставил сдетонировать мины, фугас там воронку проделал, да мины ещё помогли. Дальше я прогнал по тому участку три танка и только потом проехал сам. Японец, как всегда, замыкал. Именно тут начался очередной налёт, когда до мелких окопов противника оставалось едва пятьсот метров. Да ещё две «ахт-ахт» ожило и несколько пушек серьёзного калибра проявили себя, они заклинили башню моему тяжу и уже в третий раз сожгли мне немца. У них к нему прям какая-то любовь, на других внимания не обращают, только дайте им немца сжечь. Кресты бесят? Или как красная тряпка для быка? Может быть. С появлением авиации я не стал ускорять ход, чтобы лётчики отказались от бомбёжки, боясь своих зацепить. Немца я заново купил, не особо опасаясь того, что немцы увидят, как тот появился из ниоткуда, свидетелей не останется. Тяж встал на месте, а вот остальные направились вперёд, ведя огонь с коротких остановок. Тяж же осуществлял зенитное прикрытие, так как эта группа штурмовиков явно с пикирования бомбить собралась. При этом орудие танка продолжало грохотать, добивая те ожившие зенитки, и как раз за противотанковые пушки серьёзного калибра взялось, когда налёт начался.

Всё же бомбить с пикирования немцы не рискнули, только изобразили желание, а потом с высоты сбросили бомбы. Причём, надо отдать должное, работали ювелирно, ни одна бомба на окопы батальона, что стоял передо мной, не упала. А вот два прямых накрытия было, пусть и случайных. Атакуя окопы, танки маневрировали, но не помогло. Один уцелевший всё же прорвался к окопам и начал давить, перемешивая пехотинцев с землёй, работала пушка и пулемёты, но танк быстро сожгли, это ИС был. Солдаты батальона закидали его бутылками с зажигательной смесью. Я когда это увидел, у меня аж рот от удивления открылся. До этого в пути сколько я пехотинцев на гусеницы намотал, а ничего подобного не видел. Видимо, попался кто-то из фронтовиков, который видел, как против их танков оборонялись наши войска, которые использовали коктейль Молотова, и решил воспользоваться таким удачным противотанковым средством. Как показал опыт, решение было оправдано. А ИС мне сожгли, хотя он довольно долго мотался, объятый огнём, по окопам, раздавил три пушки – мелкие «колотушки» и одно более крупное – и уничтожил до двух взводов пехоты. Но там уже огонь и до погребов добрался.

Налёт закончился для противника без потерь, и те полетели на аэродром, а я направился дальше, нагонять остальные свои танки. Меня не особо беспокоило, что мне танки жгут и подбивают, я сразу покупал новые. Лётчики, когда нагонят меня, всё равно решат, что бой обошёлся без потерь, если увидят, что все машины на месте. А те подбитые, оставшиеся грудой металлолома на дороге, уже исчезли. И эти подбитые перед позициями батальона и на позициях тоже исчезнут, я позабочусь. Ну а то, что в небе было много дымов от подбитой техники, найду как объяснить. Например, техника немецкая горела. Вон за позициями батальона в укрытии стояло несколько авто. Одну летунам в качестве транспорта, другие сожгу, вот вам и дымы.

Тут я в ярости заорал. Одна за другой точки пленных летунов погасли. Расстреляли, сволочи. Ну всё, жутко разозлившись, я вообще перестал кого бы то ни было жалеть, и к тому времени, как лётчики подошли, выжило всего пять немцев. Это водители тех машин, что были укрыты, пешком убегали. Пытались и на машинах, но я их из крупнокалиберных пулемётов «десятки» расстрелял. Вот и решили, что на своих двоих безопаснее. Даже миномётная батарея, что была за позициями батальона, и то полностью была мной уничтожена. Немного упокоившись, я вздохнул и, отобрав один грузовик, среди стоянки, к сожалению, бронетехники не было, поехал навстречу летунам. Те, сторожась, как раз уже прошли в том месте, где на повороте мне семь танков сожгли, там всё было изрыто воронками. Но на дороге только горелые пятна остались. Подъехав, я вышел из машины и сообщил:

– Я виноват, парни, ваших немцы расстреляли, когда поняли, что их батальону хана. Я настолько в ярость впал, что даже раздавил палатки, на которых красные кресты были. В общем, у немцев только пятеро выжило, сумели сбежать. А на позициях почти тысяча немцев полегла.

Без шуток, это сам батальон и столько артиллеристов с зенитчиками. А солдаты батальона – это регулярная армия, а не охранные батальоны, дрались до последнего. Тыловики бы давно побежали. Летуны ничего не сказали, только опечалились, послышались матерные высказывания, а хмурый Тарасов велел всем грузиться в кузов. Крепко сжал мне плечо, успокаивая, и полез в кабину. Я сел за руль, и мы поехали обратно. Там на месте за руль сел один из лётчиков. Машину подогнали к овражку, где лежали тела трёх их коллег из экипажа. Тела завернули в брезент и загрузили в кузов найденной на стоянке машины. Документы убитых лётчиков были найдены в планшетке офицера, что лежал убитым неподалёку, оружие тоже сыскалось. Это уже моя работа, убийцы не ушли. Лётчики мне ясно дали понять, что не видят моей вины в том, что их товарищи погибли, хотя и скорбели о потере. А вот перепаханные позиции немцев, со множеством трупов и артиллерийскими установками, их впечатлили. Кстати, китайца я в очередной раз купил уже шестого уровня, чтобы летуны подмены не заметили. А вообще, тела погибших они явно решили забрать с собой, при возможности вывезти на Большую землю, чтобы с почестями похоронить. Тарасов это чуть позже подтвердил.

Задерживаться мы не стали. Грузовик шёл предпоследним, а замыкал колонну японец. Он уже заработал баллов на многобашенный танк пятого уровня, но я его пока не приобретал, летуны улетят к себе, тогда и куплю. Вообще мы снова двигались к Варшаве, но на самом деле маршрут мой проложен ещё на десять километров, там будет поворот, и, проехав следующие шестьдесят километров, мы окажемся у ещё одного аэродрома. Вот там нас не должны ждать. Ведь аэродром этот не военный, а гражданский. Однако всё равно немецкий, и захватить там самолёт вполне возможно. Однако мы проехали всего километров пять, когда вдруг мой головной танк, всё тот же немец, встал. По моему приказу, естественно, я же им дистанционно управлял. Из-за дальнего поворота навстречу выехала легковушка, над которой был поднят белый флаг. Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать. Переговоры… Хм, и о чём нам говорить?

Колонна встала в двухстах метрах от головного танка. Мой же тяж покинул колонну и, ускорившись, направился дальше. Летуны выглядывали из машины, наблюдая, как мои танки взяли их в коробочку, чтобы снарядом не попало или пулей какой шальной, прикрыли бортами. Это опасно, Тарасов может подняться на ближайший танк, чтобы переговорить, а там никого. К счастью, дверь он открыл, чтобы встать на подножку и осмотреться, но из машины не стал вылезать. Я с облегчением выдохнул. Иначе пришлось бы танки медленным ходом вперёд пустить, чтобы акробатические трюки не исполнял. Что же делать? Нужен переговорщик, я один у себя в группе, на лётчиков это не возложишь, придётся самому идти. Снайперов вроде нет, красные точки только в двух километрах имеются, вблизи никого. Ладно, рискнём.

Остановив тяж около немца, я демонстративно поводил стволом орудия, и легковушка остановилась. Из неё вышли офицер и некто в гражданском костюме, с портфелем в одной руке и небольшой белой тряпицей в другой. Он-то и направился в мою сторону. Вздохнув, я достал платок из кармана и держа его на вытянутой руке, чтобы было хорошо видно, пошёл навстречу. Летуны за спиной с интересом за этим наблюдали.

Гражданский оказался переводчиком, как я поначалу и подумал, так как заговорил на русском. С почти неуловимым акцентом. Он представился и представил своего спутника – майора.

– Не трудитесь, я говорю на немецком. На польском, впрочем, тоже. Судя по уровню языка, вы русский, но редко практикуетесь в родном языке. Русский, что пошёл служить немцам, не так ли?

– Всё верно. Только я поляк и работаю в администрации губернатора в Варшаве.

– Ну хоть так. Выкладывайте, я хочу знать, что вам нужно. Замедлить моё продвижение, пока ваши новую оборону впереди строят? Можете не стараться, я её всё равно без потерь снесу.

– Именно это и нежелательно. Меня от имени гражданского правления столицы попросили уговорить вас не атаковать город. Это приведёт к крупным разрушениям и большим потерям среди мирного населения, чего мы бы хотели избежать.

– Как-то не убедили. Я всё равно желаю атаковать город. И уж поверьте, разрушений будет гораздо больше, чем вы можете себе представить в самых ужасных подробностях. Я вообще хочу полностью уничтожить город.

Тут я лгал, но мне было интересно, почему поляки так задёргались.

– И всё же я хотел бы вас отговорить от исполнения такого решения.

– Ну-у… – протянул я. – Прямого приказа у меня атаковать Варшаву нет, это личное решение… Может быть, и передумаю.

Скрытый смысл в моих словах он уловил сразу, мол, давай, убеждай меня, тогда и получишь сладкое. Репутацию за последнее время я себе уже создал, так что немцы меня очень сильно боялись и, как теперь стало ясно, предпочли договориться. Нашли ушлого дельца, офицер выступил официальным представителем власти. Причём я уверен, что это личная инициатива местных, в Берлине об этом не знают и не скоро узнают. Если эта информация вообще до них дойдёт. Кто-то здорово боится лишиться пригретого кресла. И этот лощёный офицер, я уверен, служит где-то в Варшаве, возможно, это личный представитель того самого человека, что вообще инициировал эти переговоры. Ведь если я действительно ворвусь в город, то разрушения не заставят себя ждать. Вон, пару часов назад железнодорожную станцию расстрелял, там до сих пор всё горит и взрывается. В Варшаве тоже может до этого дойти, а Германия воюет, денег на восстановление нет, значит, придётся сосать лапу, а то ещё и повыгоняют тех, кто допустил прорыв советских танков в город. В общем, скинут с кресла и денежного потока, с которого наверняка местные откусывают свой процент. А желающих занять эти кресла много. Да, будет многим плохо в верхушке губернаторства Польши, вот они и инициировали эти переговоры. Гражданские, что с них возьмёшь? Всё в деньгах меряют. Ладно, есть у меня одна идея, для этого с намёков и начал.

Однако ушлый делец начал юлить, говоря о бедности варшавян, ну и прочую пургу гнать.

– Да что вы говорите? Поляки – известные ювелиры. А у меня дом разваливается, новый купить не на что, детей кормить нечем, на море не свозишь, – завздыхал я.

Тут пришлось так подставляться, поляк, видимо, считал, что советские люди так просто взятки не берут, видимо не с теми общался. А я беру, мне по фигу. Делец сразу оживился и спросил, доставая из портфеля дорогую коробочку, оббитую красным бархатом:

– Как насчёт маленького презента? Одно из самых дорогих и совершенных ювелирных изделий, диадема ювелира Франка.

– Это мне ничего не говорит, – с безразличием пожал я плечами. – Вот золото мне интересно. Давайте, доставайте все, что у вас есть в портфеле. Он явно тяжёлый, и там многое у вас сохранено.

Не сразу, но убедил, в основном угрозами прервать переговоры, показать содержимое портфеля. Да уж, четыре килограммовых золотых слитка, с десяток явно дорогих ювелирных украшений, все в упаковках, думаю, тут солидно набирается. В общем, я категоричным тоном заявил: или я всё забираю, или иду в Варшаву. А если мне передадут всё это, то Варшаву атаковать я не буду, но только её. Пусть мэрия других польских городков сама откупается. Тот внял мне и с горестным видом спросил:

– А как мне убедить начальство, что вы сдержите слово?

– Слово офицера для вас подойдёт? Если нет, готов написать расписку.

– Хотелось бы получить и то и другое.

– Хорошо.

Я дал слово офицера, что до конца войны не буду участвовать в штурме Варшавы, как и моё подразделение, другие советские офицеры мне не подвластны, и говорил я тут только за себя и своих подчинённых. Потом расписку написал на листке из своего блокнота. При этом попросил дельца написать расписку, что я получил подарок, а офицер, что стоял с ним, во второй раз подписался. Как свидетель. Расписка по моей просьбе была на немецком языке. После этого прихватил портфель, который мне вместе с дарами отдали, держа его в одной руке, а во второй тот же платок, я направился обратно. Дошёл благополучно, хотя казалось, что в спину вот-вот прилетит пуля. Забравшись в танк, бросил портфель на место механика-водителя и стал разворачивать танки. Несмотря на то что до перекрёстка нужно было проехать всего несколько километров, я всё же дал обещание, что в сторону Варшавы не пойду. Летуны не понимали, почему танки на месте разворачиваются, но им пришлось последовать общему примеру, и, перестроившись на ходу, колонна вернулась к позициям уничтоженного батальона. К нужному мне аэродрому, что находился возле города Радом, и другие пути найдутся. Сейчас километров пятнадцать проедем, и повернём.

Двигались мы на максимальной скорости, какую мог поддерживать японец. Надо было все же изобразить его потерю при штурме батальона! Добравшись до перекрёстка, мы остановились на опушке небольшого леса. Выбравшись из тяжа, я недовольно посмотрел на небо, где крутился воздушный разведчик, тот с полчаса как появился. До наступления темноты ещё около часа, тогда и избавимся от соглядатая-стукача. Когда я подошёл к грузовому «Опелю», летуны уже покинули кузов, Тарасов вышел вперёд.

– Что это за встреча с немцами была?

– Извините, рассказать не могу… сразу… – всхлипнув от смеха, сказал я, после чего пояснил сразу же заинтересовавшимся лётчикам: – Те немцы и поляки, что руководят Варшавой, с чего-то решили, что я собрался взять штурмом город. Слухи о том, что мой отряд невозможно уничтожить, уже вовсю гуляет по тылам. Мне даже дали кодовое наименование Феникс. Так вот, они решили со мной договориться и выслали своего человека, чтобы откупиться от меня, предложили драгоценности, чтобы в Варшаву я не ходил. И знаете, что самое главное?

Я осмотрел летунов, которые внимательно слушали, у некоторых мелькали усмешки, но молчали все, пришлось продолжить:

– А самое забавное в том, что в Варшаву я и не собирался идти. Нам нужно было проехать три километра и повернуть на город Радом, у которого и находится нужный нам аэродром. Но немцы так перетрусили, что были готовы на всё и отдали мне целый портфель разных драгоценностей и золотых слитков. Даже пришлось расписку написать, что воевать в Варшаву я не пойду. Да и не приближусь к ней. Вместе с распиской я дал слово офицера. Они моей шутки не поняли, что в Союзе офицеров нет.

И вместе с летунами посмеялись над комизмом ситуации. После чего я сказал Тарасову:

– Отправлю вас к нашим, портфель со всем содержимым заберёте с собой. Так как добыл их я, то сам решу, куда потратить. Я танкист, так что на закупку оборудования для производства бронетехники и желаю потратить эту добычу. Или, как тот делец сказал, презент. Нужно опись ценностей сделать, с росписями всех присутствующих, ну и назначить ответственного за хранение и передачу в Гохран.

– Этим мой зам займётся, – Тарасов положил руку на плечо своего бомбардира. – Сейчас оформим, или чуть позже?

– Пока светло и этот гад в небе, есть время. Как стемнеет, двинем дальше без этого соглядатая.

– Хорошо.

Я сходил к тяжу и достал портфель и газету с моим фото. Газета пошла по рукам, а я рассказал, как дело было и как танк смог уничтожить. Потом оформили передачу драгоценностей. И всё, за портфель теперь отвечал бомбардир. Ну а я органам советской власти написал, мол, такой-то и такой-то, прошу направить эти средства на производство танков. Куда именно, сами пусть решат.

Уж стемнело, когда мы закончили, я как-то упустил тот факт, что газета ко мне уже не вернулась, но решив, что её пустили в дело, махнул рукой, а колонна наша уже шустро двигалась к нужному городу.

Глава 22

Кто не был на войне, не имеет права говорить о ней.

М. Дитрих

Добрались нормально, японец выжимал из своего движка всё что мог, но доехали часам к двум ночи. Попытки остановить предпринимались, даже была одна особо отчаянная, перед нами взорвали мост. Он взлетел под дозорным танком, отчего мой немец рухнул в воду, получив такие повреждения, что я его потерял по сути. Ну да, тот в магазин вернулся. Знал бы, японца впереди бы гнал, чтобы потерять его и иметь более высокую скорость. А вообще, по дороге не один раз пришлось открывать огонь. Хорошо, летуны в конце, в основном только слышат пальбу. А потом проезжают мимо горящей техники противника или строений. Да, до пожаров часто доходило. Немцы дома как доты использовали.

Мост взорвали, но я на карте брод нашёл, и мы туда направились. В этот раз ошибку я не совершил, впереди японец шёл, а немец замыкал. Я его снова купил, всё равно летуны не видели, как тот погиб, так что солгал, мол, обошлось, мост перед дозором рванули. Обидно, но японца я потерял перед самым городом, и он весь путь замедлял нас. Покупать новый не стал, потерял и потерял. Следующий уровень японцев ведь тоже тихоход.

К счастью, на аэродроме были самолёты, в том числе мы застали два военных, из которых как раз высаживались десантники. Наверняка по мою душу перекидывали. Самолёты над нашими головами прогудели, заходя на посадку. Десантников, засевших в строениях, я уничтожил, хотя и трудно было. Против моих фугасов аргументов у них не нашлось. Один самолёт мои попутчики забрали, среди них был командир борта, который такие «юнкерсы» хорошо знал, а больше управлять никто не умел. Поэтому летуны перегрузили всё на этот самолёт и под моим прикрытием заправили его из цистерн. И на бреющем, чтобы не перехватили, направились в сторону наших. Я же, уничтожив инфраструктуру и частично продав, направился к городу, где выстраивалась оборона. Там едва рота была. Так что я её сбил с позиции, от роты едва пара отделений осталось, но поленился их добивать, пусть других пугают рассказами, как их советские танки гоняли. Ушёл к Бугу так же: пересел на мотоцикл-одиночку, добытый на аэродроме. К сожалению, «шторьха» там не нашлось. А танки бросил.

До рассвета добраться до реки я не успел, тем более мне нужно было вернуться на трассу Варшава – Брест, однако сделаю это, когда пересеку водную границу Брест – Кобрин. С этой стороны я уже нашумел и намусорил, а с той пока нет. Ещё только первое июля, время есть, и я подумывал проверить, как там в Брестской крепости, держатся наши или нет? Признаться, стыдно, но я вспомнил о них только сейчас. Думаю, защитников крепости уже не осталось, а если даже кто ещё прячется, то единицы. Но герои, настоящие герои! Ради них рискнуть и наведаться в крепость было бы неплохо. Только этот день нужно тихариться, едва рассвело, а в небе уже несколько разведывательных самолётов крутятся в разных районах, ищут мою танковую группу, где она снова вынырнет. Причём мелкие, вроде «шторьха», висят низко, и сбить их легко, на то, видимо, и надежда, что я не выдержу и сразу выдам своё местоположение. Я же случайно набрёл на заброшенный хутор в двадцати километрах от Буга, закатил мотоцикл в покосившийся сарай, а сам на втором этаже сделал лежанку и стал готовить ужин на примусе. Люблю это дело, под размышления. Жаль, на бывшем сеновале соломы не осталось, хорошая была бы постель, но и голые доски с плащ-палаткой вместо одеяла тоже сойдут. Хотя когда укладывался спать, матрас всё же купил, вместе с одеялом и подушкой. Да и про растяжки не забыл, и положил автомат на расстоянии вытянутой руки.

Встал я что-то рановато, но выспался. Сбегав за сарай по естественным надобностям, привёл себя в порядок, побрился и, пока на примусе пыхтел чайник, окончил гигиенические процедуры. Потом попил чаю с бутербродами, на масле и с колбасой, и, собравшись, снова сменил шлемофон на немецкое кепи и покинул хутор. До полевой дороги километра два доехал и свернул в сторону Буга. Самолётов-разведчиков двоих видел как точки вдали, но над головой никого не было. Зато на каждой возвышенности, и даже на колокольнях в сёлах, сидели люди. Скорее всего, наблюдатели, выискивают меня. Но на одинокого солдата в комбинезоне никто не обратил внимания, а посты, которые выявляла тактическая карта, я объезжал стороной.

Добравшись по бездорожью до берега, поискал удобное место, чтобы спустить мотоцикл, где можно его на лодку закатить. Потом пришлось поработать вёслами, а на другом берегу заторопился снять мотоцикл. Но не успел. Звук мотора по водной глади реки я услышал ещё на середине реки, и теперь торопливо замаскировал лодку и мотоцикл и залёг на берегу. Тут мне несколько не повезло, местность открытая, песчаная. Собрав сухой камыш по берегу, я охапками накрыл лодку, но маскировка так себе, надежда только на то, что неизвестные не обратят внимания. Сам за лодку спрятался. И вот из-за поворота реки, тарахтя мотором, показался катер. Надежды мои не оправдались: не прогулочный, патрульный. Правда, переделанный из прогулочного. Пулемёт на носу, обычный МГ-08 на треноге, со щитком, и зенитный пулемёт на корме. Семь матросов, как карта показала. Так себе катерок, но наделать бед сможет.

Похоже, заметили странную кучу камыша сразу, офицер, что стоял на мостике, сверкал в мою сторону оптикой. Видать, плохо я замаскировал, и жёлтые борта моей резиновой лодки просвечивали. Мотор сменил тональность, и катерок повернул в мою сторону. Матросы забегали, к расчёту пулемёта на носу перебрался второй. Оружие было наведено в мою сторону. Ну ладно, сами напросились. Шуметь я не хотел, но теперь вынужден. Рядом со мной на берегу появился немец, танк шестого уровня. Матросы в шоке застыли, но этого хватило, чтобы довернуть орудие и выстрелить осколочным снарядом. Этого оказалось достаточно, и катер, получив пробоину, начал тонуть под свинцовым ливнем двух пулемётов, что расстреливали команду. Точки погасли все. Нашумел, к сожалению, но вроде места глухие, некому услышать. На границе карты виднелись красные точки, но здесь-то места глухие. Выстрелить моряки не успели, поэтому моё имущество осталось в целости. Я выкатил мотоцикл на берег, продал лодку и поднялся по крутому склону. А чуть позже услышал за спиной грохот взорвавшегося танка. Продать эту технику в магазин мне до сих пор не удавалось. Тут берег очень крутой, он бы ни за что не поднялся, да и не нужен он мне пока, помог, и молодец. А мотоцикл я по узкой расселине поднял, тут явно вода стекала в паводках и прорыла узкий овражек.

Толкать не такое уж лёгкое транспортное средство по мягкой почве было неудобно, поэтому я запустил движок и покатил верхом. Иногда упавшая валежина перекрывала путь, или ещё какое препятствие, приходилось искать объездные пути, однако я всё же продвигался вперёд. Намучился, пока не выехал на тропинку, укатанную телегами. Она шла параллельно реке. На первом же перекрестке я свернул. Куда приведёт меня эта дорога, не знаю, но карта показывала, что люди есть только на хуторе, что в километре в стороне. Хм, все красные. Может, навестить? Но всё же проехал мимо. Пару раз я отмечал, что в некоторых местах горят красные точки, совсем редко оранжевые, нейтралы. Видимо, хуторяне на работах в лесу были. Не знаю, на каких, но раз гуляли по лесу, значит, были дела. Добравшись до опушки, я посмотрел на часы. Семь вечера. Неплохой результат по преодоленному расстоянию за такое время!

Оставив мотоцикл на подножке, я решил побаловать себя похлёбкой. Но не забывал поглядывать на тактическую карту, мало ли что там вдруг проявится.

– Оп-па, а это что? – удивился я, обнаружив на карте пару зелёных точек.

Надо подумать, что делать. Не всегда нашим помощь требуется, а бывают такие моменты, когда свидетель не нужен. Может, это сбитые лётчики, а может, разведгруппа дальней заброски, поди знай? Поэтому прежде, чем выходить на контакт, стоит со стороны на них посмотреть. Тем более что-то меня в них смущало. Я увеличил масштаб карты и кивнул сам себе. Неизвестные двигались, но не от Буга в сторону наших, а, наоборот, к речке. Значит, не беглецы из военнопленных. На контакт выходить не буду, подозрительны они мне, но со стороны гляну, кто это такие.

Отдыхая после обеда, я отслеживал движения неизвестных. Чуть позже смог в бинокль их рассмотреть: гражданская одежда, большие вещмешки, с виду обычные крестьяне, а горят зелёным. Чую, серьёзная контора работает. Так что мы разошлись, как в море корабли, я выехал на дорогу, что вела к трассе на Брест. От того перекрестка направо Кобрин, до него километров сорок, налево Брест, до него десяточка. Ничего, доберусь и присмотрюсь. Как раз когда ночь наступит, буду на месте. Карта мне позволит издалека разведку провести, не нужно лезть к немцам под нос. Это меня более чем устраивало, шуметь я не хотел.

Да, не хотел, но придётся. До перекрёстка добрался благополучно, были и встречные, и попутчики, в основном из немцев. На местных, которых на дорогах было немного, я не зацикливался, хотя очень внимательно приглядывал за ними. Немало среди них горело оранжевым, были и зелёные, но редко, а вот красных было больше. На удивление, даже больше, чем нейтралов. Поначалу я всё же на них поглядывал с подозрением, но не трогал. Не за что местным любить советскую власть, я даже в чём-то их понимал. Но однажды на дороге телегу встретил, а в ней в окружении красных горел мигающий зелёный. Оттуда ещё смех доносился. Это местные чужую девчонку отловили да так позабавились с ней, что та жить не захотела, отходила. Куда её везли, не знаю, может, прикопать решили, но, к их явному сожалению, посмертному, я этим всем заинтересовался. Остановился, изображая немца-посыльного, и, держа их на прицеле МП-40, осмотрел телегу, где под ворохом мешков кто-то горел зелёным. Ну и нашёл. Девчонка совсем, лет пятнадцати, а этих ухарей пятеро, пустили по кругу, совсем изувечили и порвали. По факту, девчонка умерла у меня на руках. В общем, в какую ярость я впал, рассказывать как-то не хочется, длинной очередью положил их, потом добил одиночными трёх подранков, бросив тела на обочине. А девочку похоронил на опушке. Бросил там же коня и телегу, не забыв порезать постромки. Эта история задержала меня на час. И ведь не полицаями были, обычные деревенские трудяги.

Может быть, это послужило спусковым крючком, но я больше не сомневался и, пока катил до перекрёстка трассы Брест – Минск, погасил ещё семнадцать красных точек из местных жителей, кто навстречу попался или кого нагнал. И не смотрел, гражданские они или военные. В смысле ставшие помощниками немцев. Такие мне, к слову, не попадались. Немцы были, их перехватывал только одиночек или небольшие группы. Пусть думают, что на той дороге кто-то из окруженцев или беглецов поработал.

В итоге до перекрёстка я добрался уже затемно. Там повернул к Бресту. Один раз встретил пост, но не тронул, объехал по большому кругу, немного потеряв во времени. На въезде тоже пост был, ничего серьёзного, но мелькать там не стал, документов-то нет, да и выглядеть могу подозрительно, тоже объехал стороной, ну и в город, подумав, въезжать не стал. Сам город горел на карте красно-оранжевым. Зеленых было очень мало, и сотни не наберётся. Крепость в зону работы карты тоже попадала, она была окружена войсками противника. Плотность не такая уж высокая, но всё перекрыто, не выберешься. Единственным минусом у них я обнаружил то, что тыл немцы не держат, всё внимание к самой крепости. Защитников, к моему разочарованию, там было всего около сотни, они были разобщены, а некоторые, похоже, вообще в одиночку действовали. Остались те, кто силён духом, остальные, видимо, давно погибли или сдались в плен. Генофонд нации, нельзя дать им погибнуть. Поэтому будет шумно.

Не успел я об этом подумать, как вдруг пришло письмо от администрации игры. Подтвердив открытие, я стал изучать, что мне прислали.

«Внимание, игрок. Ваш квест под Пинском аннулирован, он принят другим игроком. Вам предлагается три квеста на выбор. Вы не узнаете о цели заданий, пока не выберете. Однако вы можете узнать, какой приз вас ждёт за выполнение того или иного квеста».

Такого ещё не было! Почесав в недоумении в затылке, я облокотился о сиденье мотоцикла и стал изучать, какие плюшки я могу получить за то или иное задание. За первое – стандартные пятьдесят тысяч баллов и следующее воинское звание капитана. За второе – возможность управления шестой единицей техники и плюс тридцать тысяч баллов на личный счёт. За третье задание меня готовы были облагодетельствовать премиум-техникой, которую можно приобрести только за золото, ну и теми же пятьюдесятью тысячами баллов на личный счёт. Похоже, награда всегда в двух вариациях, и одна постоянная – это баллы на личный счёт. Золото у меня было в начале игры, но я его обменял на обычные деньги, мне они тогда нужнее были. Техника за золото разная предлагалась, однако я решил, что и обычные танки для этого времени это круто, так что ну их.

Сведения о другом игроке требовали осмысления, но я пока отложил это, решив сначала закончить с выбором квеста. Повышение в звании меня тоже мало интересовало, я жажде карьеры подвержен не был, это игра. А вот возможность управлять шестой единицей… знали, что мне предложить. В общем, выбрал второй квест и сразу подтвердил, после чего мне пришла информация. Я только головой покачал в сомнении. Лагеря военнопленных мне в Польше часто встречались, а тут, в Белоруссии, пару раз, пересыльные, но я их особо не трогал. Освобожу – придется брать ответственность за них, да и шуметь я тогда не хотел. Что обидно, лагеря эти попадались тогда, когда я жуть как торопился. Или нашуметь не мог, чтобы не выдать своего местоположения. Только один раз беглецам помог, да и то бежали-то они сами, а я уже потом на них наткнулся. Такой вот намёк на мою ошибку. Теперь моя задача – освободить военнопленных из лагеря в Минске. Он находился в самом городе на Переспе по Долгиновскому тракту, там было около ста тридцати тысяч пленных. Лагерь сформирован на днях, но уже забит пленными, так что люди там чуть ли не стоя спят. Это всё было указано в сопроводительных документах на квест. Как и в первом, выдавалась карта для облегчения передвижения по дорогам и вообще по территории Белоруссии. Опыт работы с подобной картой у меня был, так что убрал её пока в сторонку.

Единственно, что меня не устроило, лимит времени на работу. Через сутки я должен начать освобождение военнопленных, если до шести утра следующего дня не начну, квест будет аннулирован. Так что у меня чуть более суток. Что освобождённые дальше делать будут, уже не моё дело, главное – помочь бежать, а там сами разберутся. Ну, может, с оружием помочь, с убитой охраны снимут, и захватить склады с советским оружием в городе. Но это со старшими в лагерях обсуждать буду. В общем, квест я обдумал и решил, что он мне нравится. Совесть хоть подуспокоится. Однако главное, несмотря на лимит времени, я понял: мне дают такое неявное добро поработать в Брестской крепости. Иначе письмо бы так вовремя не пришло, когда я окончательно принял решение помочь блокированным парням. И у меня на это всего одна ночь, а следующей, с наступлением темноты, я уже должен быть в Минске.

Чем быстрее закончу в крепости, тем быстрее освобожусь, а мне ведь ещё до столицы Белоруссии добираться, на это остаётся световое время суток, что мне тоже не подходило. Или это намёк на то, чтобы я в крепость не совался? Мол, за эту ночь как раз бы добрался до Минска, подготовился и, как стемнеет, атаковал? Может, и так. О, план прорезался. Штурмовать город и не нужно, проникну незаметно внутрь и, изучив городской лагерь для военнопленных, вызову танки на улицах и немедленно атакую. Ну, а пользуясь темнотой, пленные уже разбегутся самостоятельно. Те, кому плен не мил. Разве что подчищу им путь к выходу, чтобы не перехватили, и дам собрать оружие убитых немцев. Вот теперь я действительно решил поторопиться. Понимаю, что спешка может плохо сказаться, но нужно действовать. Оставив мотоцикл в овражке среди кустарника, я побежал к батарее. Начну с неё, а дальше уже по ситуации. Там, частично в палатках или устроившись в полуразрушенных казармах, стояло два батальона, которые блокировали крепость с этой стороны, вот ими и займёмся. А остальные сами на шум подтянутся. Ну, а если нет, то я к ним. Думаю, шум и наших разбудит, войду в крепость, если получится, может, удастся вывести защитников. Хотя бы часть. Лимит времени не позволяет обыскивать всю территорию и уговаривать покинуть крепость. Кто сам выйдет, тех и выведу наружу, да ещё оснащу до предела из магазина, чтобы дорога до наших полегче была.

Подобравшись к батарее, я вызвал танки. Мою «десяточку» флагманом, потом ИС-2 с китайскими обозначениями, японца пятого уровня, модели 0-I Exp, француза и немца, пока шестого уровня, но оба готовились в скором времени к замене на седьмой. Тот же китаец уже на ходовую и движок заработал, и я их наконец-то установил. Орудие осталось то же, стомиллиметровое. Японца впервые применять буду. Пятое поколение, экипаж шесть человек. Но это ладно, всё равно я один там за всё отвечаю и управляю. Кормовая пулемётная башня осталась, танк куда массивнее предыдущей модели, вперёд смотрят две вспомогательные башни, пушечная и пулемётная, ну и основная башня с довольно крупным орудием в сто двадцать миллиметров. Правда, оно короткоствольное. Но на тех дистанциях, что я собирался его использовать, самое то. Отлично подходит для штурма укреплённых позиций, а для действий в тёмное время суток ему цены нет. Фактически он один как два танка по огневой мощи. Надо будет его вперёд пускать, чтобы баллы быстрее набрал на модернизацию, заодно я с ним освоюсь. Одним словом, неплохое приобретение, но, на мой взгляд, последующие уровни будут ещё лучше и мощнее, да и все детские болезни у них убраны, кроме малой скорости и переутяжелённости конструкции. А «десятке» своей я установил орудие десятого уровня, так что оставшиеся три тысячи баллов уже на десятый уровень пойдут. Там тоже серьёзный монстр, даже лучше моей «десятки».

Изучив обновленную технику, я аккуратно, стараясь не шуметь, поднялся на корму своего флагмана и, слегка скрипнув петлями люка, опустился на место командира. Когда я разом запустил движки у всех танков, это заставило всех немцев, находившихся в зоне слышимости, вздрогнуть и вскочить на ноги. Большинство со сна. Вот артиллеристы сразу поняли, что дело плохо, как пять орудий, плюс вспомогательная пушка японца, разом громыхнули, и тут же заработали пулемёты, снося палатки с личным составом, пока пушки и орудия перезаряжались. Бил я только по личному составу, без них орудия мне ничего не сделают, а техника не покинет расположение, не лишит меня трофеев. Удар пяти танков, да ещё в упор, укрытий практически и не было, принес свои плоды. Три минуты, и в живых осталось с десяток, кто успел укрыться в мёртвой зоне, в небольшом овражке впереди, я туда отправил француза с немцем в прикрытие. Зачистка должна быть полной. Пока воинские части вскакивали вокруг по тревоге в ружьё и занимали оборону, я покинул свой тяж, пробежался по стоянке автомашин и тягачей и продал их, также и орудия отправил в магазин, пополняя свой счёт. Тут гаубиц почему-то не четыре было, а пять.

Глава 23

На войне все уравниваются в вероятности смерти.

Георгий Александров

Вернувшись на своё место, я решил, что трофеев на сегодня хватит, дальше буду работать только на уничтожение. Уничтожив всех недобитков в овраге, так что выживших на батарее не осталось, я покатил на ближайший батальон, что занимал оборону. Хм, там даже противотанковые пушки были. Ну, «колотушки» меня не особо интересовали, однако когда начался бой и мои танки начали давить и заваливать окопы, вдруг по французу отработали огнемётом, отчего танк превратился в костёр. По месту огнемётчика сразу несколько орудий отработали, так что там натуральное месиво, да и огненная смесь полыхнула. Я стал работать осторожнее, хотя француза не потерял – штатно сработала система пожаротушения, и тот погас. Так что пулемётами и пушечным огнём окопы обрабатывались очень тщательно, особенно качественно работал мой японец. Окопы не спасение, немцы это тоже поняли и потянулись к казармам за позициями, где засел второй батальон. Самое забавное, эти окопы были рассчитаны на бой против защитников крепости, а с тыла осталось много мёртвых зон. Отступить успели около двух взводов из всего батальона, а до казарм по открытому полю добежали так совсем единицы, настолько плотным был мой огонь. Из казарм по нам тоже стреляли, только из лёгкого стрелкового и пулемётов, именно поэтому, пока четыре танка уничтожали батальон, я, закончив давить пустые палатки, сосредоточил огонь орудия и крупнокалиберных пулемётов по казарме, стреляя точно в окна и уничтожая защитников. Фугасы для этого самое милое дело.

Что плохо, выковырнуть противника из укреплений было очень трудно, а снаряды плохо брали эти крепкие здания из красного кирпича. Конечно, с каждым выстрелом немцы несли потери, но это мизер, пара огнемётных танков сейчас точно бы пригодились. Я это к чему, задержка меня не устроила. Поэтому я пострелял в окна казарм осколочными снарядами, из пулемётов там только КПВТ неплохо работал, остальные не особо, я решил, что и так потрепал второй батальон, явно уполовинил его, и направился дальше. Тем более слева немецкое подразделение совершило ошибку. Оно не дожидалось меня на месте, как другие, на укреплённых позициях, а выдвинулось навстречу. Думаю, им смелости придавали девять танков, все лёгкие, из них два наши Т-26, и два десятка бронетранспортёров. При этом они должны были знать, что у меня бронетехника, обеспечение связи у немцев обычно на высоте. Но они не знали, что ночь играла на руку не им, как они думали, а мне. И осветительные ракеты их не спасут. Так и оказалось, во встречном бою эта усиленная бронетехникой моторизованная рота полегла вся.

Работа с обоими батальонами и этой моторизованной группой была настолько неплохо оценена, что китайцу я купил новое орудие. У меня на ИС-3 такое стояло, стодвадцатидвухмиллиметровое. Ещё на башню бы накопить, и вообще отлично, на башню зенитный ДШКМ можно поставить, будет у меня два зенитных пулемёта, это лучше, чем один. Жаль, на других танках почему-то зенитки не предусмотрены, я проверял. Вон, у тех же американцев практически все машины зенитными пулемётами утыканы, а у остальных кто как. Ну да ладно, зато я накопил баллов на ходовую и двигатель для японца. С приобретением ходовой открылась возможность закупить для него дополнительные опции, от орудийного досылателя до множества других ништяков. Так что, пока мы катили дальше, я в магазине лазил и улучшал этот самый медлительный танк. Да и другим кое-что закупил, раз есть возможность.

Осветительные ракеты уже взлетали вокруг всей крепости, если я хотел нашуметь, чтобы сообщить обороняющимся о себе, то я это сделал. После уничтожения бронегруппы с моторизованной ротой для усиления я занялся другими частями. С ними уже сложнее было, танки не везде пройдут, да и артиллерии, к моему удивлению, тут было порядочно. Всё же целая дивизия блокировала крепость, пусть и изрядно потрёпанная. Я двигался, уничтожая всё перед собой, вдоль рва крепости, поглядывая на разрушенные мосты. По перекинутым мостикам я в крепость не попаду, там только пешком. Основные ворота уже расчищены, но я всё равно опасался. А войск вокруг крепости порядочно стояло. После начала боя пехота скрылась в укреплениях или окопах, артиллеристы разворачивали пушки и более мощные орудия в сторону приближающегося источника шума. Ну и после того, как я там проходил, немногие выжившие, в основном в укреплениях, выбирались и оказывали помощь раненым. Тут я работал не так тщательно, главная задача – обескровить дивизию, а убить или ранить – уже не так важно. Времени мало.

Добравшись до центральных ворот, я отметил, что все обороняющиеся слышат меня и двигаются. Как я понял, находятся они в катакомбах, причём зачастую немцы прямо над ними, видимо заблокировали выходы. Жаль только, что наши разобщены, в разных местах укрываются, поди их собери. Карта от минского квеста подсказала, что через километр уже нет рва, а укрепления немцы там разрушили. То есть проникнуть на территорию крепости возможно. Видимо, немецкая бронетехника так и сделала, а я чем хуже? Двигаемся дальше. Что меня порадовало, я уже полк пехоты уничтожил, роту танков, пять батарей, плюс шесть миномётных, а ни одного танка не потерял, хотя мне их постоянно повреждали. Гусеницы сбивали, башни клинили и прочее, однако я их ремонтировал и снова бросал в бой. Вот что значит хорошая броня, а будет ещё лучше. Это я к чему? За четыре часа боя я заработал для своих танков немало баллов. Японцу башню купил и радиостанцию. Китайцу тоже башню, сразу приобретя зенитный крупнокалиберный пулемёт и все опции для него, в том числе оптические прицелы. Однако главное не это, француз и немец заработали на седьмой уровень, который я сразу исследовал. Ну, у немца, понятно, это «Тигр», а у француза – AMX M4 45. Так как танки я не потерял, а эти машинки захотел сразу получить, то оба танка отправил за пределы управления и купил уже седьмой уровень, сразу бросив в бой. Выстроив танки в колонну, я повёл их в крепость. Впереди японец прокладывал дорогу, а немодернизированные новички ползли сзади.

На территории крепости было заметно, что уже велась расчистка, даже на автомашинах можно не бояться проколоть шины, но вокруг громоздились завалы кирпичей. Трупным запахом тянуло, однако самих тел почти не встречалось, видимо вывезли, а те, что встречаются, это уже моя работа. В крепости солдат было много, но тактическая карта – это просто восхитительная вещь. Я видел, кто и где находится, даже если по мне не вели огонь и старались не отсвечивать. А крупный калибр был у всех танков, поэтому разрушения наносил я максимальные, потери, когда снаряды рвались внутри помещений, немцы несли серьёзные. Наши, как я отметил, забеспокоились, несколько зелёных точек начали подниматься, видимо на разведку послали самых отчаянных. Я это заметил и решил помочь. Пока два танка вели огонь по другим зданиям, больно уж много там немцев набилось в помещения, три других открыли огонь по казарме. А может, штабу, и стали выбивать из помещений противника одного за другим.

Разведчики замерли у лестничного пролёта, где был выход из катакомб. Осмотревшись, почему-то забегали. Три подранка из немцев погасло, видимо добили. Я не сразу понял, что они собирают оружие с боеприпасами и спускают его вниз, на руки товарищам. Наверняка у них там проблемы с пищей и водой. Ранцы-то и фляжки при немцах должны быть, там много интересного найти можно. Также я отметил, что разведчики подбираются к проломам, которые ранее окнами были, и выглядывают, как я веду бой, а я уже по соседним строениям бил. В том, где наши были, немцы перебрались в помещения с противоположной стороны здания, там я их не доставал, да и не так и много их осталось. А вообще посмотреть на мои танки можно было легко. Гореть тут особо нечему было для освещения, то, что горело, сгорело до нас, но немцы столько осветительных ракет выпускали в небо, что мои танки как днём освещены были. В магазине я закупил разные украшения, например на моей «десятке» на башне хорошо виднелась надпись: «За Сталина». Вот и другие обзавелись схожими лозунгами, которые разведчикам наверняка было отлично видно. И ещё могу ответить уверенно, почти все из обороняющихся были ранены, уцелевших было до крайности мало. И как их теперь выводить? Тут транспорт для эвакуации требуется, тем более я был уверен, что многие от голода и ран ослабели и ходить не могут.

Техника моя стояла на месте, заняв круговую оборону. Орудия грохотали без замедлений, целей вокруг пока хватало. Немцы несли серьёзные потери и постепенно начали отходить. Особенно большие опустошения при разрывах вызывали снаряды моего танка, китайца и японца, что имели самый крупный калибр. Отметив, что разведчики изучают мой танк с разных сторон, я стронул свою «десятку» и направился к ближайшему зданию, где было аж двое таких любопытных. Подогнав танк к стене, развернул башню и открыл люк, чтобы защититься крышкой от пуль, после чего купил два сидора, набитых продовольствием, и закрепил за спиной ещё термос на десять литров, на грудь повесил автомат. Закинув вещмешки в пролом, я подпрыгнул, чтобы ухватиться за край высокого окна, меня тут же схватили за руки и втянули в пролом. В стену здания впились несколько пуль, но опоздали, я уже укрылся внутри. Мои танки тут же повернули башни и расстреляли двух стрелков, что едва не успели подстрелить меня.

– Спасибо, братцы, – сказал я двум бойцам.

С интересом изучая их, грязных, ободранных, я присел, чтобы шальной пулей не зацепило. Они зеркально повторили мои действия, крепко сжимая в руках немецкие карабины. Один точно красноармеец, судя по чистым петлицам изорванной гимнастёрки. Кто второй, непонятно, шаровары красноармейские, а китель немецкий. Внизу холодно, так что любое наденешь, чтобы не замёрзнуть. Оба моих вещмешка лежали у стены. Рассмотрев в полутьме кубари над воротом моего комбинезона, бойцы тут же попытались по вбитой привычке вытянуться.

– Сидите, – махнул я рукой. – Вольно. Командиры остались? Ведите меня к ним. Времени мало, а мне вас ещё из крепости выводить. Вещмешки берите, в них продовольствие, тушёнка и сухари, ну и сверху медикаментов немного. В термосе вода свежая, но его я сам понесу.

Бойцы представились, оба красноармейцами были, один из конвойного батальона НКВД, это он в немецком кителе щеголял, второй вообще водитель из автороты. Я видел, какие они худые, перевязаны какими-то тряпками, их шатало от голода и ран. Напиться, думаю, успели из фляг раскиданных тут и там тел противника. Воняло тут как на бойне – свежая кровь, разорванные кишки, в общем, не самое приятное зрелище. В пролом спускались по горе битых кирпичей.

На этом же этаже, но с другой стороны от моих танков, сгрудились немцы. Немного, с десяток, при этом половина мерцала. Приложив палец к губам, чтобы бойцы вели себя потише и вообще замерли, я осторожно снял термос и, достав две гранаты, прокрался к пролому, после чего выдернул кольца, отпуская чеки, подождал и закинул их в два разных помещения. Как прогрохотали разрывы, я вошёл в ближайшую комнату и длинной очередью на весь магазин добил подранков. А пока перезаряжался, бойцы, которые не стали ожидать в стороне, зачистили вторую комнату штыками. Таким образом, первый этаж мы полностью освободили. Один боец остался трофеи собрать, а второй помог мне спуститься в провал, где ждал проводник. Тот повёл меня куда-то вглубь. Как я видел, там находилась большая часть защитников крепости, горевшая зелёным. Туда только что доставили свежедобытые трофеи и за следующей партией пока не успели отправиться.

Добрались мы благополучно. Местные факелами пользовались, а я достал фонарик. Вот и укрытие защитников. К моему удивлению, в этой группе на четыре десятка бойцов было аж три командира. Только из четырех десятков треть неходячие были, несколько явно на грани. Среди защитников и врач был. А вообще защитники были грязны, пахли неприятно и выглядели как ходячие зомби, но с тем, что им пришлось вынести, это неудивительно. Поэтому когда толпа хлынула ко мне, я не отшатнулся, обнимая сам и давая обнять себя. Радость этих людей, уже отчаявшихся, мне была понятна, и я давал излить её на меня. Про них не забыли, пришли, помогли! Когда наконец эмоции схлынули, я передал вещмешки и термос и решил познакомиться с командирами. Один лежачий был, но в сознании, двое других на ногах, хотя тоже ранены.

– Старший лейтенант Шестаков, командир танковой роты отдельного тяжёлого танкового батальона, – представился я и, достав из нагрудного кармана документы, протянул старшему из стоявших рядом командиров. Но он передал их другому, и лежачему зачитали, что там написано.

– Младший лейтенант Августов. Командир огневого взвода противотанковой батареи. Это, – указал командир, который забрал у меня документы, на стоявшего рядом сержанта, – командир отделения нашего полка. И там лежит техник-интендант Кузьмин. Ну и военврач Осипов. Это все из командного состава.

– Лейтенант, подойди, – попросил тихо Кузьмин.

Документы мне вернули. Я присел рядом на одно колено.

– Лейтенант, там наши знают, что тут происходит? И почему ты с Украины?

Интендант был одного со мной звания, так что общаться мы могли спокойно, и пока врач следил за раздачей продуктов, мы поговорили. Кстати, врач был капитаном, судя по шпале, но на главенство явно не претендовал и сейчас перебирал те немногие медикаменты, что я выдал ему: перевязочные, антисептик, шприц и ампулы с морфием. Многое сразу пошло в дело.

– Вообще мы на Украине воюем, но ушли в дальний рейд на территорию Польши по тылам противника, уничтожаем аэродромы. У Кракова были, почти до Варшавы дошли, как поступил приказ возвращаться. В пути пленных взяли и узнали о вас.

– А до этого о нас не знали, товарищ старший лейтенант? – поинтересовался младший лейтенант-артиллерист.

– Точно не знают, да и сейчас тоже. Драпают так, что аж пятки сверкают. Минск, суки, сдали, массу войск под Белостоком потеряли в окружении, вырвались единиц. До старой границы немцы дошли, а там укреплений-то и нет, всё демонтировано и разрушено до войны, так что… Сейчас, конечно, полегче, мы на аэродромах больше четырёх сотен самолётов уничтожили, массу складов, штабов противника, но всё равно давят. А приказ у меня достаточно ясный, так что мы тут мимоходом… Парни, извините, взять с собой не могу, выведем из крепости, всем обеспечим, насчёт этого не беспокойтесь, и дальше сами. Желательно в лесу переждать, пока раненые на ноги не встанут, и можете выходить. Местным не верьте, они с радостью вас немцам сдадут. Много наших так, выходя в западных областях из окружения, в плен угодили. Они могут вам улыбаться, а сами стреляют в спину или противнику сдают. Так что смотрите сами. Ну а кто пожелает, может тут партизанить, отряд создать. От вас зависит.

– Как же так получилось-то, а? – спросил интендант надтреснутым голосом, новости я ему принёс явно не из приятных. – А как же малой кровью на чужой земле?

– Тебе как, соврать или правду-матку врезать? – хмыкнул я. – Смотри, я легко, я по сути смертник, и в любой момент мою роту уничтожат. Окружат, авиацию натравят, и всё, нет моего подразделения. Так что я тебе могу сказать, до чего додумался, только тебе это сильно не понравится.

– Не нужно, я понимаю.

– Ну, я так и подумал. Теперь давайте не будем терять время. Я сейчас подгоню три танка к проломам, остальные два прикрывать будут, и на них погрузите раненых, остальные пойдут пешком, укрываясь за бортами танков. Нужно объехать другие здания, пленные сказали, что в катакомбах много наших прячется. Сколько успеем. Поэтому вот что, нужно пять добровольцев, я на танках их отправлю в разные здания, те ищут наших, договариваются об эвакуации, я объезжаю и забираю неходячих, и мы прорываемся прочь. Дорогу из крепости я расчистил, стрелять редко будут, а если будут, снарядов у нас много, а наводчики у меня профессионалы, не мажут. Так что покинем крепость, дойдём до леса. Я вас там высажу, постараюсь за счёт немцев обеспечить, и ухожу. Буду шуметь, чтобы немцы искали вас в той стороне, куда я ушёл, подальше от леса. Дальше сами решите. Те, кто более-менее в порядке, передохнут пару дней и могут догонять нашу армию, кто ранен и не сможет выдержать дорогу, останется тут. Из них и можно будет сформировать партизанский отряд. Тут хорошо, Белоруссия, к нашим неплохо относятся, а вот на Украине наших при отступлении гражданские резали и убивали только так. Хуже только в Прибалтике. Там местные наши части полностью, бывало, вырезали. Пару раз, когда немцы входили в города, никого из представителей советской власти в живых не было, не выпустили, жён командиров и детей, небольшие армейские части – всё уничтожили, а немцев как освободителей встречали.

– Суки, – выдохнул интендант с ненавистью.

Бойцы, что старались есть тихо, внимательно слушали, от них тоже раздавались матерные эпитеты. Однако долго думать я не стал, как старший по званию, быстро выяснил, в каком состоянии защитники, полный и развёрнутый ответ мне дал врач, ну и велел готовиться к прорыву. Пока переносить неходячих к выходу. Пару бойцов наверх, пусть выход охраняют, остальные занимаются переноской, а сам, забрав трёх легкораненых, отправился обратно. Дело потихоньку двинулось, оставаться в крепости уже никто не хотел. Получив сведения, что наши войска отступают под натиском противника, выполнить приказ старшего по званию, мой, они согласились. А то поначалу самые упёртые сказали, что они присягу давали защищать родину и крепость не покинут, однако я напомнил, что старший по званию, и согласно тому же приказу они должны выполнять мои приказы. Это и помогло, думаю, даже упёртые с некоторым облегчением подчинились. А то они тут в натуральных зомби превращались.

Глава 24

Никто не сражается в войне с таким рвением, как в войне за родную страну.

Демосфен

Выбраться обратно труда не составило, пока я в подземельях находился, контакта с танками не терял, поэтому те вели непрерывный орудийный и пулемётный огонь. Больше всё же орудийный, выбивая немцев, до тех постепенно дошло, что лучше спрятаться, иначе от моих наводчиков прилетит смертельный подарочек. Поэтому когда мы выбрались, было не так светло, меньше осветительных ракет, и по нам никто не открыл огонь. Сам я в танк забрался, а бойцы расселись на корме, держась за скобы. Ревя движком, «десятка» перевезла нас к дальнему зданию, там сошёл один из легкораненых, что направился искать наших, потом второго у другого здания высадил, и ещё одного у Цитадели, там тоже немало наших скрывалось. В общем, посыльных отправил. Тем более бой в крепости слышали, разведку высылали, часть разведчиков погибли в перестрелке с немецкими пехотинцами, я не смог сразу помочь, только отомстить, но о том, что на территории находятся советские танки, все уже знали, так что связных приняли хорошо и стали расчищать выходы и выносить раненых наверх. Вот только одно я понял: не вывезу я всех на броне танков, места не хватит, тут с три десятка раненых общим числом, да и остальные долгий марш могут не выдержать. К счастью, выход подсказал тот боец из автороты. Конечно, всю автотехнику побили, почти всё сгорело, танков там не было, а танкетки захват не пережили, но что-то всё-таки уцелело. Мы с ним на моей «десятке», пока оставшиеся танки спешно продолжали зачистку территорий, скатались к автопарку.

Там действительно мало что уцелело, но всё-таки нашелся грузовик со сгоревшей кабиной и почему-то уцелевшим кузовом, хотя доски тоже были тронуты огнём. Пусть колёс не было, одни обгоревшие диски, но это и не важно, прицепить остов с кузовом к танку и тянуть на буксире – пяток раненых взять можно. Однако этого всё равно мало. Спас нас трейлер. Да-да, мы обнаружили разбитый тяжёлый трактор и длинный трейлер для перевозки бронетехники. Какого чёрта всё это тут оказалось, водитель знал: трейлер им достался вместе с крепостью, а тягач – их автобата. Танкисты дивизии, что тут неподалёку стояли, пытались его выкупить или обменять, но комбат ни в какую, такая ценная вещь и им самим нужна была. И пусть у трейлера сгорели колёса с одной стороны, а с другой были пробиты, сам он железный, так что я подогнал японца, и мы прицепили его. Работали вдвоём с бойцом-водителем, остальные экипажи якобы нас прикрывали. С трудом, но прицепили. А кузов от полуобгоревшего ЗИСа прицепили к немцу. Вот теперь не только всех раненых вывезем, но и тех ходячих, что ослабели.

Так и вышло, мы объехали все строения, где укрывались наши, жаль до одиночек не добрались, но часть сами выбрались наружу и, видя эвакуацию, присоединились. Часть от голода не могла бежать, падали и ползли, я их видел и отправлял людей на помощь, чтобы принесли. Те сразу попадали в руки нашего врача. Кстати, я купил в магазине пару халатов медицинских, вещмешок со всем необходимым для жизни, от полотенца до бритвенных принадлежностей и мыла, пару сухпайков туда убрал, армейскую утварь, а сверху скатку шинели по размеру. Ну, и медицинскую сумку с хирургическими инструментами и медикаментами. И всё это передал врачу. Тот принял со слезами на глазах, халат один сразу надел, а остальное сложил на трейлере, только медицинская сумка при нём, и активно помогал раненым, взяв трёх помощников себе. Один из них санинструктором был, ему тоже от меня медицинская сумка со всем необходимым досталась. И вот, когда все приготовления закончились, вперёд выдвинулись два танка, моя «десяточка» и китайский ИС, потом немец с японцем, что буксировали на прицепах раненых и ослабевших, часть защитников пешком шли, а француз, развернув башню, прикрывал нас с тыла. Выходили мы по тому же проходу, как я попал в крепость. Немцы там пытались выстроить оборону, стянув все силы с других участков, но за полчаса я их не только вынес, но и зачистил, пусть для двух танков это и заняло немало времени. После чего вывел остальные танки, и мы направились дальше. Потихоньку, понимая, какую драгоценную ношу перевозим.

Путь мой лежал в обход города к лесу, который сможет укрыть защитников на некоторое время. С одной стороны его омывал Буг. В этой стороне было ещё кое-что, что меня заинтересовало, поэтому я сделал небольшой крюк, уйдя с маршрута и приблизившись к лёгкой гаубичной батарее. Орудия меня не интересовали, а вот авто и бронетехника вполне. Поэтому я с дальней дистанции заставил замолчать эту батарею, а то снаряды в опасной близости разрывались, и пару снарядов положил рядом со стоянкой техники, чтобы её не увели. Осколками, возможно, что-то повредил, но всё же трофеи должны быть. И вот убедился в этом. Немцы-артиллеристы уже разбежались, тех, кто пытался задержаться, я орудийно-пулемётным огнём прогнал, и мы въехали на территорию расположения батареи. Перевёрнутые гаубицы в небольших орудийных капонирах, как я уже говорил, меня не интересовали. А вот стоянка – это то, что мне нужно. Бойцы тут же разбежались, собирая оружие и добивая раненых на позициях, а остальные работали на стоянке. Первая радость: тут была целая походная армейская кухня, причём не немецкая, которую только лошадьми буксировать можно, а наша, советская. В одном грузовике обнаружилось продовольствие, полкузова, вот к нему кухню и прицепили. Та была готова к применению, в котлах вода, видимо для завтрака, удачно получилось.

Ещё одной удачей можно считать захват двух мотоциклов с колясками, пулемёты нашли и установили на место, а также трёх грузовиков. Правда, водителей найти удалось ещё для двух, один грузовик на прицеп взяли, но зато умельцев управлять мотоциклами было аж шесть. Так что увеличившейся колонной уже через полчаса мы направились дальше, редко постреливая по противнику вдали, приближаться те опасались, наученные горьким опытом. Часть грузовиков были разным имуществом загружены, снаряды разгрузили, три бочки с бензином оставили, так что в пустые машины забрались бойцы, что до этого пешком шли, скорость это не увеличило, стоит помнить о раненых, их и так растрясло, но и не затормозило. Появление автомашин позволило нам изменить первоначальные планы, больно уж лес близко от крепости был, его обязательно чуть позже прочешут, но тут на трофейных картах, которые нашли на уничтоженной батарее в планшетке убитого офицера, был отмечен другой лесной массив, что находился в пятнадцати километрах. Все грузовики и мотоциклы, полные бойцов, отделились от моей колонны и укатили к тому дальнему лесу. Старшим в новой колонне стал младший лейтенант Августов.

Грузовики уехали, а моя колонна встала на опушке того леса у крепости. В сам лес я лезть отказался. Тут мы и стали прощаться. Грузовики, разгрузившись у дальнего леса, вернутся за ранеными. Думаю, им предстоит ещё два рейса за людьми и три за имуществом, а чтобы немцы не помешали, я собирался пошуметь в стороне и оттянуть внимание на себя, уведя их далеко в сторону. К счастью, среди защитников были командир, что брал командование на себя, это некто капитан Смоленцов. Я о таком не слышал, хотя о защитниках Брестской крепости читал. Видимо, сгинул при обороне и о нём никто не узнал. Но он точно свой. Комбат, со слов бойцов, с начала и до конца с ними, трижды ранен, трёх пальцев на левой руке лишился. Он уверен в себе, понимает, что нужно делать, и не теряется воевать с отрывом от наших основных войск. Весь перевязан бинтами, но командир стоящий. Мы уже с ним всё обсудили, так что трейлер и остальное отцепили, раненых заберут, а пока тот оборону устраивал, я вернулся к городу. С парнями мы простились, дальше сами. На позициях батареи они много чего захватили, шинели, каски, утварь армейскую, обувь, то есть в обносках ходить не придётся. Найдут водоём, помоются, приведут себя в порядок, отдохнут, дальше уже сами решат, что и как делать. Насчёт партизанской тактики, я в магазине брошюрку купил, известный партизан писал, вырезал дату издания, это после войны было, бегло пролистал и вырезал остальные даты, получилось учебное пособие для будущих партизан. Там много было разных хитрых ухваток, как испортить немцам жизнь. Капитан её в планшетку убрал, обещал изучить и дать почитать другим командирам. Глядишь, пригодится. Также устав образца сорок пятого года, тоже даты подтёр, отдал ему, пусть лучше по обновлённым уставам воюют, они кровью писаны, потом и кровью заработанные на этой войне.

А вообще перед уходом я изрядно в магазине поработал, делая вид, что часть достаю из танков, а часть у меня было укрыто в том лесу, где я оставил защитников Брестской крепости. Это я им так с вещевым довольствием помогал. Там было сорок ящиков с патронами, пятнадцать ящиков с патронами к ТТ, десять с гранатами Ф-1, десять ящиков противотанковых, десять пулемётов ДП, двадцать ППД, всё в упаковках, пять ящиков с польскими противотанковыми ружьями и десять ящиков с патронами к ним. С оружием всё, те и так трофеями неплохо запаслись, хотя с боеприпасами не так всё хорошо, как хотелось бы. По припасам, десять ящиков тушёнки, сорок мешков с крупой, десять с картошкой, соль и сахар. Два ящика с чаем и четыре больших пакета с махоркой. Из вещевого имущества пять десятков ватников, столько же красноармейских шинелей, после катакомб нужно было отогреться, так что шинели самое то. Потом пять десятков комплектов нательного белья, шаровары и гимнастёрки, пилотки, фурнитура. Это для раненых, у которых форма в негодность пришла, остальные отстирают и заштопают прорехи, швейный материал я тоже выделил. Сотня плащ-палаток, котелки, пехотные лопатки, вещмешки, обуви сотня пар. Пять тюков маскировочной сети – обязательно нужны. Думаю, достаточно. Для врача отдельно имущество было: две санитарные палатки, одна операционная, две офицерские, пять пар армейских носилок, врачебные халаты, пятьдесят комплектов постельного белья, матрасы, подушки, ну и медикаменты, их тут на полный кузов грузовика будет. Тот принял от меня это всё. Намёк, с таким количеством запасов, на создание партизанского отряда, я думаю, был явным.

Этого хватит, остальное сами добудут. Засветло успеют только раненых перевезти, а вот продовольствие и остальные запасы следующей ночью. Так что тут охрану стоит выставить. Ну а я шуметь отправился. И мне это удалось. Я до рассвета изрядно потрепал немецкие войска у Брестской крепости и в самом городе, внаглую войдя в него, расстрелял из орудий здание штаба дивизии и ещё каких-то частей. Хорошо полыхали. Да и вообще прошёлся по городу, оставляя за собой разруху и смерть. От железнодорожной станции мало что осталось. За спиной, когда я город покинул, было светло от пожаров. За городом я издалека расстрелял захваченные немцами советские склады корпусного значения, и тут стало светать. Слишком долго я в крепости провозился, мало ушло на отвлечение внимания, так что избавился от танков при первых признаках рассвета, от Бреста я за это время на двадцать километров укатил, дальше пошёл пешком. Жаль, что на своих двоих, мотоцикл-то мой в том овражке так и остался, некогда мне за ним возвращаться было. Так и уходил, с автоматом на груди и вещмешком за спиной, а скатка плащ-палатки сверху на вещмешке была. Танки после уничтожения исчезли. Только пятна обгорелой земли остались. Пусть ищут. И ведь искали самолёты-разведчики, я с одного места трёх видел, активно рыскали по сторонам да над головой гудели моторами. Об этом я защитников крепости заранее предупредил, они должны укрыться и замаскироваться. Всё для этого у них было.

Тут посадка, удобно, в ней я и укрылся, двигаясь дальше недалеко от дороги и поглядывая на карту. На границах немцы были, но вблизи нет, отучил, показывая, какие у меня дальнобойные орудия на танках стоят. Поэтому уничтожение и пропажу моей группы те прощёлкали, летуны позже появились, это давало мне шансы свалить отсюда как можно дальше. Сейчас бы только транспорт добыть. Ранее не до него было, стояла задача погромче пошуметь и увлечь противника в сторону. Что мне вполне удалось, судя по воздушным наблюдателям и стягиваемым в этот район войскам. А вот насчёт транспорта нужно что-то делать. До наступления темноты я должен оказаться в окрестностях Минска, а ещё лучше на его территории. Дальше уже буду действовать по обстоятельствам. Шутки шутками, но мне действительно засветло нужно быть в Минске, а если учесть, что до него больше трёхсот километров, задача встаёт передо мной нетривиальная. Буду искать немецкий аэродром, чтобы связной самолёт угнать. Что ещё остаётся делать?

Немцы, убедившись, что танки мои исчезли, наводнили окрестности войсками, отчего прятаться было трудно. Однако от трассы я не отходил, надежда добыть транспорт не исчезала, да и револьвер с глушителем при мне, чтобы не шуметь при захвате. Я подумывал какую-нибудь легковушку остановить, расстреляв пассажиров, и под видом офицера отправиться дальше, однако мне повезло, на пустой дороге появился одиночка на мотоцикле, посыльный, судя по сумке на боку. Гнал на приличной скорости, но я всё же рискнул. Снял его, лёжа на обочине. Мотоцикл юзом заскользил по дороге мимо меня, когда седок его отпустил, сам кубарем покатившись следом, пуля положила его наповал. Тело мотоциклиста я затащил в высокую траву на обочине. Потом поднял мотоцикл. Бок ободран и руль повело, но я всё равно заглушил двигатель и укатил туда же. Укрытий тут не было, пришлось снова на бок положить транспортное средство, и занялся трупом, пока мимо проскакивало несколько машин. Кстати, на мотоцикле запасная канистра была в самодельном держателе, значит, недолго топлива хватит. А понял я, как мне повезло, прочитав документы посыльного. Тот катил в Минск, вёз пачку опечатанных конвертов, и я, кажется, догадываюсь, что там за информация. Вскрыл, и точно, обо мне рапорты. Даже фото есть, явно ночью велась съёмка, но характерные силуэты моих танков видны. Когда только снять успели и распечатать?

Так вот, по документам посыльный имел разрешение проследовать до Минска с пропуском в сам город. А это значит, что все посты фельджандармов о нём извещены и останавливать не будут. Вот это удача так удача, не нужно уничтожать фронтовой аэродром и так сообщать о своём местоположении. Ну, или модераторы помогли. Похоже, вся авиация задействована в моих поисках, раз рапорты по земле отправили, а не воздухом. Я быстро снял с себя всё. Всю форму, вещмешок и оружие продал в магазин, только документы свои оставил. Купил новенькую немецкую форму, со всеми знаками различия как у посыльного, переложил его документы в свой нагрудный карман, дальше ремень с подсумками, пистолет и автомат, сумку посыльного на бок, шлем, очки на лицо, и всё, я готов. После чего забросал труп нарезанной травой, поднял мотоцикл – знакомая французская модель – и, поглядывая на самолёт-разведчик в небе, зажал переднее колесо между ног и с некоторым трудом выправил руль. После чего запустил движок, оседлал двухколёсного мотоконя и погнал дальше, дорога, к счастью, пуста была. Поначалу проверял мотоцикл на ходу, но вроде норма, так что стал разгоняться, проходя повороты на скорости. Меня не останавливали, как я и думал, о посыльном знали. В некоторых местах даже вперёд пропускали, где было одностороннее движение, например на наведённых переправах. Уверен, о том, что я проехал, сообщали кому нужно.

Стоит отметить, что прямую дорогу на столицу Белоруссии уже освободили от советских войск, так что двигался я уверенно. В некоторых местах бои закончились недавно, сутки или пару дней назад. Чувствовалась вонь разложения, горевшей техники и другие запахи войны. Пару раз встречались длинные колонны военнопленных. Сердце сжималось, когда я видел это печальное зрелище. Не по себе даже становилось, однако я спешил, извините, парни, может, как-нибудь в следующий раз. Зачастую дороги повреждены были, много мостов или сгорели, или взорваны, перебирался по переправам или временным мосткам. Там приходилось вести мотоцикл за руль. Один раз неожиданно попал под обстрел вместе с пехотной колонной, которую обгонял по обочине. Я поначалу и не понял, отчего солдаты бросились врассыпную, пришлось тормозить юзом, чтобы не задавить парочку, бежали те не глядя по сторонам, а потом услышал свист пуль, далёкое стрекотание двух пулемётов и стрельбу вразнобой из винтовок. Это всё произошло, когда я проехал порядка половины пути до Минска. Как раз с десяток километров назад заправил опустевший бак из канистры.

Наши до последнего момента не появлялись на карте, отчего и стало их появление для меня полной неожиданностью. Видимо, маскировка настолько хороша была, что даже карта обманулась. А когда открыли стрельбу, я обнаружил россыпь зелёных точек, порядка сорока человек, четверо мерцали. Не в обиду будет сказано, но обстрел колонны вели лопухи, среди немцев от первых очередей были потери, но серьёзных так и не нанесли, так, попугали слегка, остановили колонну на полчаса. Огонь они вели из чистого поля. Укрытий не было, вокруг сплошные поля, засеянные злаками. После начала обстрела я остановился, чтобы никого не подавить, и, положив мотоцикл на бок, укрылся за ним и терпеливо переждал, когда огонь по нам закончится. Похоже, пулемёты по диску выпустили, бойцы по обойме, после чего последовал отход. Подняв мотоцикл, я снова покатил дальше. Около взвода пехотинцев направились в сторону позиций стрелявших, но, как я понял, об обстреле сообщат кому нужно, и искать их будут специализированные части. А наши, как я видел на карте, бегом уходили, в большинстве пригибаясь, чтобы скрыла высокая рожь. Немцы ведь тоже по ним огонь ответный открыли, и даже ротные миномёты захлопали, так что вовремя отходят.

Обогнав обстрелянную колонну, я проехал ещё километров пять, поглядывая, куда наши отходят. Из-за того, что противник двигался пешком, у них были все шансы уйти. Вот я и подумал, отчего бы не помочь, тут, видно, неплохой командир, и, если их оснастить получше, они тылам зададут жару. Так что патронов побольше, припасов, медикаментов, противотанковые средства, вроде тех же польских ружей, хотя можно и наши, но они тяжелее, что при таком рейде, где каждый килограмм на счету, очень важно. Поэтому, проехав пять километров, я приметил съезд в нужную мне сторону и, поднимая небольшой столб пыли, погнал к ним. Проехал километра два, встал на небольшом перекрёстке. Судя по маршруту окруженцев, выйдут они к этой полевой дороге где-то тут. К счастью, чтобы закупать некоторый товар в магазине, мне не нужен больше танк под рукой. Уйдя в глубь поля метров на двадцать, я купил всё что нужно из расчета на отряд в сорок бойцов. Это пять ящиков с патронами, три с гранатами Ф-1, два с противотанковыми гранатами, один ящик с польскими противотанковыми ружьями, два ящика с патронами к ним, ящик с винтовками СВТ со снайперскими прицелами, в ящике их три штуки, как и противотанковых ружей. Потом медикаменты в нескольких сумках и припасы. Подумав, ещё достал ящик с ППД, их пять штук внутри, магазины рожковые, и два ящика с патронами к ним. Вещь нужная. Пусть будут. Подсумки к оружию и всё необходимое было там же в ящиках.

Закончив с этим, я стараясь не помять рожь, вернулся к мотоциклу. Времени не осталось совсем, те полчаса, что я тут находился, потратил не только на закупку, но и маскировку. Дело в том, что прежде чем закупать необходимое, я срезал ножом рожь под корень, очистив квадрат три на три метра, а когда закупил и выложил невысоким штабелем, ниже уровня колосков, то всё, что нарезал, накидал на покупки, как маскировку от наблюдения сверху. Вернувшись к мотоциклу, достал белоснежный платок и, подняв его над головой, облокотился о мотоцикл и стал изредка им помахивать, глядя в ту сторону, где должны появиться наши. Я понимаю, что это опасно, могу нарваться на выстрел от возбуждённых перестрелкой бойцов, но чем дальше, тем больше вижу – помогать нужно. Возможно, это моё искупление за то, что не помог пленным на дороге, где их колоннами в лагеря гнали.

Тут я заметил, что сперва одна голова мелькнула, потом ещё несколько, и тишина, видимо, меня заметили и теперь разглядывают. Я отошёл от мотоцикла и не спеша направился к нашим, демонстративно помахивая платком. Подходить вплотную к зарослям ржи я не стал, остановился метрах в десяти и громко сказал:

– Ну что, мне долго ждать, или всё-таки объявитесь? Хочется узнать, кто додумался меня обстреливать на дороге и правильно ли я решил вам помочь с оружием и припасами.

Несколько секунд длилось молчание, после чего последовал приказ не стрелять, и из ржи поднялся командир, поправляя фуражку. Увидев его, я заторопился застегнуть пуговицы френча и, отбив три положенных строевых шага, доложился:

– Товарищ капитан госбезопасности, старший лейтенант Шестаков, командир третьей танковой роты отдельного танкового батальона. После успешного выполнения задания командования на территории Польши, рейда по тылам противника с уничтожением вражеских аэродромов, участвовал в деблокировании советских частей в Брестской крепости. Удалось вывести порядка полутора сотен бойцов и командиров. В данный момент выполняю особый приказ командования освободить лагерь военнопленных в Минске, где находится больше ста тысяч взятых в плен бойцов и командиров, а также сорок тысяч мужчин, граждан призывного возраста. В данный момент подчинённая мне рота идёт полным ходом от Бреста к Минску под командованием командира третьего взвода. Я же решил лично провести разведку в направлении Минска. По странному стечению обстоятельств, в нашу засаду на дороге влетел посыльный, что как раз двигался на Минск, более того, в его сумке обнаружились рапорты немецкого командования в Бресте по действиям моей роты, даже с фото. При движении попал под обстрел, решил встретиться с группой, что вела огонь. По странному совпадению, неподалёку был малый склад для обеспечения диверсионных групп, боеприпасы, медикаменты, оружие. Думал передать вам, склад проверил, всё на месте. Старший лейтенант Шестаков, доклад закончил.

– Документы? – потребовал подошедший капитан.

Из злаков встало ещё шестеро, остальные укрывались, четверо были в форме войск НКВД, двое других – обычные красноармейцы с касками на головах, но судя по тому, как двигались, всё же не совсем обычные. Подготовка чувствовалась. Все горели зелёным, поэтому я особо и не сомневался, достал из второго нагрудного кармана свои документы и протянул их капитану.

– Мы сами с Юго-Западного фронта, с Украины, тысячу километров прошли, чтобы до вас добраться. Нам вообще приказ на Пинск пришёл, участвовать в обороне города, но его отменили, как я понял, там другая рота нашего батальона будет работать. Скорее всего, первая, именно они в Белоруссии действуют. Мы тут вообще… случайно.

– А вторая? – как бы между прочим, изучая мои документы, поинтересовался капитан.

– Были на Украине, где сейчас, не знаю. Тоже наверняка по немецким тылам шляются, – пожал я плечами.

– Лейтенант, а вам не кажется, что подобная информация секретна?

– Вполне, – усмехнулся я. – Тут или доверять, или нет. В ином случае мне пришлось бы вас ликвидировать. Ладно, не будем кота за яйца тянуть. Я вам передаю склад диверсантов, потом отмечу, что он пустой, чтобы сюда не приходили, и мне отправляться пора. Нужно засветло до Минска добраться.

– Склад, говоришь? – попридержав документы, задумчиво протянул капитан, даже пока и не думая представляться, как один из бойцов вдруг сообщил:

– Моторы слышно, тащ-щ капитан. Сюда едут.

– Это вас ищут. Давайте я их дальше отправлю, потом договорим.

– Немецкий знаешь? – продолжал играть в подозрительность капитан, я уже начал жалеть, что решил им помочь.

– В совершенстве. Ну и ещё пять языков. Полиглот.

После этого мы разбежались, бойцы скрылись на поле в злаках, стараясь восстановить помятую рожь, а я бегом вернулся к мотоциклу, мысленно отметив, что документы мне капитан так и не отдал, да и не до них было. Подбежав к мотоциклу, я достал портмоне, порвал его и рассыпал мелочь, которой у посыльного, ликвидированного мной, было на удивление много. И вот присел, когда на виду показались немцы, и стал неспешно собирать, переходя с места на место. Конечно, выглядело это подозрительно, но когда они подъехали, то разобрались, что я делаю. Да и я на них поглядывал, заспешив со сборами. А вообще у немцев было два мотоцикла, тяжёлых, с колясками и пулемётами, и бронетранспортёр с десантом. Тот самый «Ганомаг». Небольшая колонна остановилась, я видел, что это не полевая жандармерия, а явно подразделение из моторизованной части, то есть армейцы. Видимо, нажаловались пехотинцы на обстрел, и вот отправили на поиски окруженцев тех, кто был под рукой. А вообще я читал устав вермахта, и там ясно было сказано, при обстреле та часть, что попала под него, обязана найти и уничтожить стрелков. Это я, конечно, двумя словами описал, но факт остаётся фактом, пехотинцы как-то не особо горели желанием соблюдать устав и напрягли мотопехоту для этого. Лентяи.

Глава 25

После бойни – победа; после победы – дележ; и тогда победителей оказывается больше, чем было сражавшихся. Таков обычай всякой войны.

Оноре де Бальзак

Из бронетранспортёра вышел фельдфебель, а из десантного отсека с пяток солдат, да и мотоциклисты решили ноги размять. Сначала у меня документы попросили и, убедившись, что те в порядке, выяснили, что я тут делаю. Что-что, да по нужде заехал. Далековато от трассы, так нужда большая. От моего рассказа немцы схватились за животы, ржач стоял над всем полем. Ну а когда выходил обратно на дорогу, мол, портмоне порвал и монеты высыпались, теперь вот собираю. Порванное портмоне тоже показал. Ответил на вопросы. Мол, перестрелку слышал, но никого не видел. После этого немцы собрались и покатили дальше, посоветовав мне быть осторожным, а я сделал вид, что завожу мотоцикл. Снял его с подножки и развернул обратно. А как немцы уехали, заглушил обратно.

Тут появились наши и, пригибаясь, стали перебегать ко мне. Капитан подошёл.

– Чего они ржали как сумасшедшие?

– Да я им тут одну пантомиму устроил. Товарищ капитан госбезопасности, чтобы время не терять, склад диверсантов там. В нём патроны, гранаты, противотанковые ружья польские, автоматы и, кажется, винтовки. Я точно не помню номенклатуру, но они обычно стандартные.

– Рябов, займись, – приказал капитан, и сержант с десятком бойцов скрылся в том месте, где был склад. Капитан неожиданно улыбнулся и протянул документы: – Держи.

– Спасибо, товарищ капитан госбезопасности, – кивнул я, убирая их на место.

– У тебя связь со своими имеется?

– Только в Минске, а роту свою я на месте встречу. Я тут помимо разведки общую информацию по загруженности дорог собираю. Кстати, из тех противотанковых ружей не только бронетехнику противника жечь можно, но и паровозные котлы или моторы самолётов на аэродромах расстреливать, подумайте об этом.

Капитан на это только кивнул, ну и попросил посмотреть, что я там перевожу. Конверты все уже вскрыты были, так что отдал. И тот, явно выказывая знание немецкого, их тщательно изучил, в том числе и фото. Силуэты танков его поразили. Поинтересовался, нужны ли мне эти рапорты. Я ответил, нет, мол, всё равно собирался уничтожить, и тот их прибрал себе. Я только сумку оставил специализированную, для посыльных. Убрал внутрь разную мелочь, чтобы пустой не казалась. После этого попрощался с окруженцами и покатил к трассе, пока этот сборный отряд вооружался.

Пока катил, спасая глаза от пыли мотоциклетными очками, вспоминал, что узнал об этих окруженцах. Они не профессиональные диверсанты. Капитан из минского управления НКВД, работал начальником Особого отдела корпуса, замещал раненого. Корпус попал в окружение, был разбит, и бойцы с командирами малыми группами прорывались к своим. С капитаном часть его людей и бойцы из комендантской роты были. Причём из того взвода, который тот часто привлекал к своим операциям, соответственно его бойцы тренировали красноармейцев для выполнения некоторых операций. Как тут оказались, это уже их дело, но мою помощь встретили с радостью. Меня несколько смущало, что они так глупо потратили и так небольшие запасы патронов, однако, похоже, тут та же история, что у меня при захвате Бреста, когда я отвлекал внимание от выведенных из крепости защитников. Слишком серьёзная группа, так мелочно подставляться не будет, значит, им нужно было от кого-то увести противника или остановить движение на дороге. Может, штаб корпуса должен был пройти в стороне? Во всяком случае, шансы выжить группе капитана я сильно повысил.

Ладно, это их дела, помог, и хорошо, ничего за это мне не нужно, а сейчас сосредоточимся на дороге. Как бы то ни было, но уже к четырём часам дня, с двумя дозаправками и почти пустым баком я добрался до Минска и, пройдя проверку на въезде, оказался в городе. Поспрашивав у прохожих, доехал до территории лагеря, фиксируя всё, что показывала карта. Сплошное зелёное пятно, окружённое тонкой полоской красных точек. При этом около сотни красных точек и почти три сотни оранжевых было и внутри лагеря. Времени оставалось мало, поэтому я решил действовать сразу. Мне нужно собрать сведения по городу, складам оружия, что где находится, где казармы, где ночуют немцы, которые лагерь охраняют. Информации нужно получить много. Продав мотоцикл в магазин и убрав сумку, я отправился гулять по городу. В одном месте повезло, удалось умыкнуть офицера. Тот в машину садился и удар по затылку прощёлкал. Затолкал его на сиденье, сел за руль и, связав, покатил в сторону частного района. Нашёл глухой тупик, заросший сиренью, и, поглядывая вокруг, жёстко допросил. Немец был не местным, интендант, прибывший на склады, но, к счастью, знал, что где находится. У него в портфеле обнаружились накладные и карта города с отметками складов. Кстати, на карте стояла пометка секретности. А тот её просто так возит, даже в незапечатанном портфеле.

Пристрелив офицера из оружия с глушителем, я сбросил тело в канаву, забросав его кусками досок и другого мусора. Выехав на улицу, покатил в центр, сверяясь с картой. В одном месте проехал мимо порыжевшего от огня остова Т-28 со слегка сползшей башней, что показывало на внутреннюю детонацию. Покосившись на погибший танк, я вздохнул и задумался. Планы по добыче сведений пришлось корректировать, я их неожиданно добыл быстро и полно, до наступления темноты три с половиной часа, и мне нужно что-то делать. Хм, мне нужен помощник или союзник. Без своего человека в лагере военнопленных, что наведёт контакты и подготовит к побегу, очень трудно работать. Но у меня мало времени для его поисков, будем импровизировать.

Остановив машину у водопроводной колонки, где стояла одинокая девушка в сарафане, я задумался на миг, а потом широко улыбнулся. Формы у той были что надо. Зло поглядывая вокруг, девушка набирала воду. Услышав скрип тормозов и покрышек, обожгла меня взглядом, полным ненависти, и, увидев, что иду к ней, беззаботно болтая в руке фляжкой, отвернулась. На карте она горела ярким зелёным цветом.

Подойдя, я громко по-немецки поздоровался, между тем прошипев по-русски:

– Лицо попроще сделай. Дело есть. Я командир танкового подразделения, старший лейтенант Шестаков, командир роты, мне поставили задачу освободить лагерь военнопленных в городе, всё наспех идёт, но этой ночью нужно их освободить. У меня мало бойцов, только экипажи, для освобождения лагеря и вывода наших из города этого хватит, но в самом городе никого, кроме меня, нет. Нужен доброволец, что попадёт в лагерь, найдёт там командиров надёжных, которые нас не сдадут, и объяснит задачи, что требуется им выполнить. Не разбегаться по городу, а идти за мной, мои танки пробьют дорогу за город, дальше сами, у меня несколько задач в тылу противника поставлено. Есть среди твоих знакомых красноармейцы или ещё кто, кто прячется от немцев? Нужны именно добровольцы, да ещё в форме, чтобы их обязательно отправили в лагерь.

– Я могу вам верить? – тихо спросила девушка.

– Или поверишь, или больше ста тысяч наших бойцов и командиров сгинут в лагерях от голода и расстрелов. Кормить их немцам нечем, проще уморить. Так как?

– Я могу найти такого человека, – подумав, уверенно ответила она.

– Отлично. У машины я в кусты крапивы заброшу планшетку, там карта города, на ней красной полосой от лагеря проложен маршрут к складам, где хранится советское оружие и амуниция. Заберёшь планшетку попозже, с сумкой вернешься, как воду отнесёшь. Встречаться с добровольцем мне не нужно, передашь карту ему. Пусть запомнит маршрут. Карту с собой пусть не берёт, на словах всё объяснит командирам в лагере. Дальше уже я работать буду. И ещё пара советов, не смотри с такой ненавистью, немцам это не понравится, затащат к себе и поучат вежливости, пустив по кругу. Я таких, как ты, немало повидал. Развлекались мрази, вырезали госпиталя или медсанбаты и с медсёстрами забавлялись. Бывало, их ещё живых на кол сажали. Сам снимал. Ну и ночью спустись в погреб и не вылезай из него, у моих танков крупный калибр, дом в щепки с одного выстрела разносит, а стрелять мои ребята будут много. А сейчас я тебя потискаю на прощанье, ты мне залепишь пощёчину, и расходимся.

Со стороны казалось, что подошедший к колонке немец о чём-то весело общается с девушкой, бесцеремонно отставив её ведро и залив флягу, а та лишь краснеет лицом. Итог был закономерен, флирт закончил попыткой погладить девушку по попе, приятные ощущения, за что получил пощёчину, а вот это мне не понравилось, хотя сам же и велел так сделать. Захохотав, я подбросил закрытую фляжку в воздух, ловко её поймал и направился обратно к машине. Сев в неё, я красным карандашом на карте провёл жирную линию от лагеря до складов, отметив стрелками, и бросил планшетку в кусты, после чего запустил двигатель и уехал. Надеюсь, сработает. Хотя тут был форс-мажор, я подошёл к первому же попавшему на глаза местному. Впрочем, девушка оказалась очень симпатичная и даже красивая. Судя по тому, какие взгляды вокруг бросала, наш человек, должна помочь. Очень надеюсь, что я её не подставил и она не попадётся немцам.

Остаток времени я провёл за делами, избавился от машины и просидел в солдатском баре за кружкой пива. К наступлению темноты нас стали выпроваживать, увольнительные обычно в это время заканчиваются, вот и я ушёл. Добрался до лагеря и в темноте уже достал танки. Доставал по одному. Окружить лагерь, конечно, не получилось, но штурм теперь будет с пяти точек, что позволит быстрее вывести охрану из строя. С другой стороны штурмовать мне нечем. Надеюсь, орудийного огня хватит, чтобы немцев рассеять и вывести пленных без больших потерь. Заняв место в своей «десятке», я запустил двигатели танков, явно разбудив всех, кто проживал рядом, и грохнул залпом по уже наведённым целям. А это казармы охраны, и сразу немало красных точек погасло. Французу повезло, мимо в темноте проходил патруль, так тот как раз к началу операции рядом оказался и был посечён пулемётным огнём. Танки сдвинулись с места и с коротких остановок продолжали зачищать вышки, казармы и скопления солдат противника. После этого мой тяж и китаец, развернув башни, проломили своими тушами высокий кирпичный забор ограждения, но аккуратно, за ним ведь были пленные. Поверху натянута колючая проволока, а на территории, соразмерной крупному стадиону, находилось огромное количество народу. И командиры с рядовыми бойцами, и мужчины призывного возраста в гражданской одежде.

Чудом не подавив пленных, что находились у стены, я фарой осветил множество народу. Пулемёты тем временем продолжали прицельно выбивать охрану – на вышках и выбегавшую из казарм. Я сдал назад. Китаец чуть дальше повторил мои действия. Два серьёзных пролома готовы, так что я отъехал и двинул вперёд по улице, замыкая колонну, а в проломы хлынула толпа, пытаясь нагнать мои машины, которые двигались в сторону складов. Причём на этой улице только три танка было, ещё два, проломив забор со своей стороны, двигались по соседней улице, зачищая всё там и тоже ведя толпу пленных к складам. Причём я видел по карте, что не все последовали за мной, многие просто разбегались. Шанс я им дал, дальше сами разберутся.

Остановив «десятку», я позволил пленным догнать себя. Открыв люк, громко приказал подняться ко мне командирам. О плане побега до них информация не дошла, или девушка не справилась, или добровольца не нашла, или просто этим командирам было ничего не известно. Да, глупая идея была привлекать к этому местных. Времени-то я мало дал, всё на тонких ниточках подвешено было. Вот и объяснил: у меня приказ освободить лагерь, захватить склады с оружием и продовольствием, включая амуницию, дать время освобождённым снарядиться и помочь прорваться из города. Дальше сами разберутся. Информация стала расходиться, так что мы последовали дальше. С захватом складов проблем не возникло, и я проломил танками ворота. Дальше началось разграбление. Командиры спешно формировали первые подразделения, пока я оборону выстраивал и отбивал первые серьёзные нападки со стороны немцев. Тут войск на удивление много было, но я об этом и так знал, не зря по городу покатался.

В городе я задержался до самого утра. Слишком много дел предстояло сделать, и я обеспечивал освобождённых пленных всем необходимым. В основном защитой. Хорошенько проредив немцев в городе, помог захватить склады с продовольствием. Почти все наши уже вооружились, набрали всё что нужно и тонкими ручейками покидали город. Около тридцати тысяч я сам вывел в два часа ночи после посещения продовольственных складов. Вот эти бойцы и командиры, может, и дойдут, им хоть есть чем в пути питаться, в отличие от других бегунов, что этим не озаботились. Единственно, что плохо, большая часть освобождённых пленных всё несли на себе, транспорта было мало, на захваченных автомобилях далеко не уедешь. По бездорожью можно только на телегах проехать. Их мы тоже захватили, но не так много, как хотелось бы, с два десятка на окраине в армейских конюшнях. На них грузили съестное и боеприпасы, после чего освобожденные распределились на множество отрядов. В основном не больше роты, по сотне в каждом. Там, где старшие командиры, от майора до полковника, бывало и до пятисот человек отряды доходили.

Я же по привычке отвлекал внимание, громил зенитные батареи вокруг города, наведался на военный аэродром и изрядно там покрошил техники. Как я отметил, сюда уже успела передислоцироваться какая-то лётная часть люфтваффе. Причём громил не только их технику, но и захваченную советскую. Правда, на аэродроме я обнаружил с полсотни зелёных точек. Наши специалисты, которых немцы тут держали за рабов. Освободил, вооружил, часть ушла по земле на захваченных машинах, даже парочка бронетранспортёров была, а шестеро освобождённых пленных улетели. Четверо на истребителях, двое на разведывательных «хейнкелях». А я закончил крушить то, что осталось, и продолжил громить всё, на что падал мой взгляд на карте. Так что немцам не до поиска хорошо вооружённых беглецов, меня бы как-нибудь остановить.

Квест мне засчитали, оплату перевели. Как только открылась возможность использовать шестой танк, я это немедленно и сделал. В этот раз выбрал ветку чехов, тем более второй и третий уровень этой техники немцы использовали в своих войсках. Пусть видят, как танки с эмблемами вооружённых сил захваченного ими государства воюют против них. Думаю, будет интересно.

Веселился я до обеда. Усталость от вторых суток без сна убирал отработанным способом. А вообще я настолько хорошо повеселился, что всю технику полностью модернизировал, начал копить на следующие, у японца заработал на танк шестого уровня и сразу его приобрел, а у «десятки» всего двадцати тысяч баллов не хватало для приобретения десятого уровня. Потери немцы понесли страшные, и пехота им тут не помогла, которая спешно выстраивала оборону у меня на пути. Да, сапёры неплохие, я раз десять танки на минах терял, но мой флагман пока не пострадал. И когда небо потемнело от сотни бомбардировщиков, я понял, немецких генералов я всё же достал до самых печёнок. Танки мне накрыли почти все, те взрывались от детонации, потом ещё и штурмовики налетели, полсотни, довершив начатое. Я за этим наблюдал из овражка в полукилометре от моих танков. Думаете, утёрся? Ага, сейчас. Снова вызвал танки, как только штурмовики улетели, и пошёл обратно к Минску. О том, что моя колонна снова на трассу выехала, немцы быстро узнали, мало того что наблюдатель с воздуха сразу сообщил, так ещё панические вопли тех, кто мне на пути повстречался. Так что ворвался я в город на полном ходу, потеряв от зенитного огня крупнокалиберных батарей всего два танка. На этой окраине столицы Белоруссии я ещё не был, оттого часть обороны и уцелела, вот и встретила меня во всеоружии. Уничтожив их, я въехал в город и, разделив танки на две группы по три машины, двинул вперёд по параллельным улицам. Кстати, чех к этому времени уже был четвёртого уровня, вполне мог тылы прикрывать.

По городу я тоже прошёлся серьёзно, но зданиям старался не наносить урона, кроме тех, где немцы были, эти расстреливал фугасами и бронебойными снарядами, оставляя их полыхать за спиной. То есть я старался стрелять так, чтобы местные жители не пострадали. Не совсем удавалось, война есть война, зато потери у противника были колоссальными. Это немного успокаивало. Прорвавшись на другую окраину, я проехал ещё пятнадцать километров, дважды пережив налёты, и наконец, потеряв свою технику от бомбардировки и снова пережидая это в сторонке, дальше пошёл пешком. При мне всё тот же комплект был: автомат, вещмешок и скатка плащ-палатки. Универсальная амуниция для переходов по захваченным территориям. А вообще, мне требовался отдых. Сейчас найду какую-нибудь нору, забьюсь в неё и высплюсь. Конечно, аптечка вещь прекрасная, но никак не заменяет полноценного сна. Даже странно, вроде бы игра, а ощущения, эмоции и усталость настоящие. Я давно это заметил.

А сейчас нужно найти хорошее укрытие, пока немцы поисками занимаются. Такой побег, все на ушах стоят, и я могу понять. В их тылу десятки тысяч хорошо вооружённых и, главное, озверевших русских, которые с лихвой хлебнули немецкого гостеприимства в лагерях. Во многих отрядах были гражданские мужики призывного возраста, и теперь они тоже желали пробиться к нашим и сражаться в рядах Красной Армии. Стимула получили, хоть попой ешь. Поэтому к выбору укрытия для днёвки стоило подойти со всей ответственностью, что я и сделал. Вышел на минное поле, вдали виднелись бывшие позиции советских войск, перепаханные снарядами, немцы тут табличек понаставили, не ошибёшься. Посмотрев на громаду КВ-1, что стояла дальше на поле – подорвался то ли на наших минах, то ли на своих, ходовая с моей стороны вдребезги разнесена, – и, достав нож, пополз вперёд, клинком ощупывая землю. На поле было четыре наших и три немецких танка, но лёгкие Т-26 меня не привлекали, а вот КВ вполне. Триста метров прополз и всего дважды наткнулся на мины, какое-то редкое минное поле, но это точно наше, раз перед позициями было. Забравшись под танк и обустроившись под ним, я вскоре уснул, завернувшись в плащ-палатку. Растяжки ставить не стал, минное поле само по себе неплохое укрытие. Немцы сюда ни в жизнь не сунуться, пока разминирование не пройдёт.

Глава 26

Войны начинают, когда хотят, но кончают – когда могут.

Н. Макиавели

Проснулся я сам, уже когда стемнело. Посмотрел на часы, подсветив фонариком, но они показывали восемь вечера. Завести забыл. Третье июля наверняка уже наступило, четверг. Завтра бы квест в Пинске начался. Выбравшись из-под танка, я сбегал по маленькой, после чего занавесился плащ-палаткой, вырыл лопаткой ямку, поставил в ней примус и стал готовить завтрак на сковородке, яичницу с колбасой. Мысли насчёт Пинска перескочили на того, кто взял мой квест. Что это, обман модераторов и никакого игрока нет, мне просто сменили задание, или игрок действительно существует? Дело в том, что я слушал московское радио, и надо сказать, хоть и редко, но информация о моих действиях звучала в новостях, немного задевая во мне струнки тщеславия. Но ничего подобного про других не звучало. Или другие игроки лохи лохами, или я тут один. Теперь вот сиди и гадай.

Пока завтракал, купил мощную переносную радиостанцию и подключил её к блокам питания. Антенну поднял и стал слушать эфир. Тут как раз чай подоспел, так что совместил это дело. Нащупав радио Москвы, прослушал новости, заодно узнал точное время и часы подвёл. А вот новости интересные были, там достаточно точно и подробно описывались действия советских войск в Минске. Танковая группа под командованием капитана Ш. ворвалась в Минск, освободила множество пленных и нанесла огромные потери противнику. Я знаю, откуда такая информация. Освобождённые летуны поделились, они до наших первыми добраться должны были. А вот насчёт капитана это они зря, не им мне звания давать, я игрок, сам должен заработать. В конце новостей прозвучала надежда, что капитан Ш., с которым у командования потеряна связь, поскорее выйдет на них. О как, задёргались. А раньше, сколько я новости ни слушал, ничего подобного не замечал. А может, проскакивало мимо моего внимания. Во всяком случае, предложение о контакте получил только сейчас. Не заинтересовали. Желания нет общаться, да и не знаю, как модераторы отнесутся к такому. За убийство своих, между прочим, меня в голубой цвет окрашивают, а уж что тут будет?..

Вздохнув, я продал рацию обратно в магазин и посмотрел на кисти рук. Цвет был обычный, хотя в Минске от моих осколков погибло немало наших людей. Если я ещё мог увидеть, куда стреляю из пулемётов, то осколки летят далеко, и я никак не смогу просчитать их разлёт. Вообще, по статистике, примерно десять процентов потерь во время боевых действий подразделения несут от своего же огня, так называемый дружественный огонь. Однако, видимо, игра посчитала, что я не специально и это случайности, и не окрасила меня в голубой цвет, как после гибели того генерала. Ну, того-то я специально расстрелял, если бы вернулся в прошлое, будьте уверены, повторил бы. Не умею прощать таких уродов, что раненых бросают.

Покинуть убежище на минном поле я не успел, пришло письмо от модераторов. Оно оказалось повторением прошлого. Три неизвестных квеста на выбор, зато есть информация о призах. Первый квест… о-о-о, как интересно. Так вот, приз за первый квест – это пятьдесят тысяч баллов на личный счёт и, главное, возможность использовать танк из уже открытой ветки. Не поняли? Я тоже не сразу разобрался, в чём тут фишка. У меня есть советский танк Т-10М, я его купил и воюю на нём, но если захочу ещё что-то купить из советской ветки, то не смогу из-за того, что одну машину уже использую. А тут даётся разрешение использовать второй танк этой ветки. Не тот же Т-10М, два танка одного типа использовать не получится, но любой другой, тот же ИС-3М легко. Так что можно развить линейку советских самоходок. Правда, это не значит, что я могу покупать больше шести танков, тут всё по-прежнему, так что придётся отказаться от какой-то ветки, и я даже знаю, какой, а именно чехов. За второй квест предлагалось те же пятьдесят тысяч баллов на личный счёт и приз в виде возможности расширить тактическую карту до шести километров. Хм, вкусное предложение, но первое мне всё же больше нравится. За третий квест предлагалось аж сто тысяч баллов на личный счёт и опция засветки. Эта опция отвечает за то, что мне станет известно, если мою технику или меня лично обнаружат. Ну вот что за гады? Всё хочу, а выбрать можно только один квест. Надеюсь, призы будут повторяться.

Выбрал я первый квест, слишком много плюшек это даёт, чтобы отказываться. Тут же пришло письмо с квестом. Углубившись в изучение задания, я громко возмутился:

– Это что, шутка? Где я и где Измаил?! Модераторы хреновы, до него же до хрена расстояния, они что, не могут курвиметр взять и измерить его по карте?! Тут по прямой больше тысячи километров.

Ещё немного позлобствовав – это мне, а не модераторам такой путь потребуется преодолеть, – я вернулся к изучению задания. Тут всё просто, требуется перехватывать и уничтожать моторизованные группы противника, что прорвались в тыл советских войск, и не допустить захвата Измаила в течение двух недель со дня начала квеста. Одно успокаивало: наши войска, согласно информационной справке, оставили Измаил двадцать второго июля, значит, у меня есть девятнадцать дней. Однако начало квеста датируется пятнадцатым июля, и на дорогу остаётся двенадцать дней. Надо думать. Свернув лагерь и собравшись, я по своим же следам вернулся на дорогу и направился прочь, размышляя, что делать дальше. Честно сказать, тащиться эту тысячу километров на своих двоих или на танках желания как-то нет, вот я и обдумывал возможную альтернативу. Видимо, придётся использовать уже испробованный способ.

Захвачу аэродром, можно транспортный, и пленный пилот доставит меня куда нужно. «Шторьх» тут не поможет, лететь далеко, нужно что-то более серьёзное. Это пока только наброски, нужно более тщательно всё обдумать, но идея мне уже нравится и, похоже, станет основной. Получается, к месту событий я прибуду раньше срока, можно в Чёрном море покупаться, благо лето на дворе. Не бархатный сезон, конечно, но тоже неплохо. Всё, будем брать аэродром. Всё это я обдумывал, шагая по дороге и отмечая на тактической карте россыпь красных точек и немало зелёных. Думаю, это беглецы из освобождённого минского лагеря. Одна группа из шести человек находится совсем рядом. Хм, вопрос стоит, помогать им снаряжением или припасами или нет? Да чего тут думать, будем помогать.

Те тридцать тысяч призовых баллов за квест в Минске я пока не потратил, ещё думаю, куда. Вся техника у меня модернизирована. Вместо «десятки» уже могу приобрести танк десятого уровня модели Об. 277. Его модернизировать не нужно, он и так полностью модернизирован. А эти тридцать тысяч баллов думаю использовать на открытие линейки советских самоходок. Дойти можно и до серьёзных. ИСУ-152 – это вещь. Впрочем, время подумать еще есть. А вообще я со своими шестью танками вынесу любую оборону, по факту сделать мне немцы ничего не смогут. Потребуется просто немыслимое приложение сил, и всё равно закончится пшиком, я Феникс, и этим всё сказано. Ни авиация, ни мощные орудия, ни мины меня не остановят.

Обойдя кустарник, я направился к костру, где отсыпалась группа беглецов из Минска. Надо подать голос, а то ещё подстрелят невзначай. Ничего, часовой окликнет, отвечу. И вдруг раздался грохот выстрела, и я снопом упал. Ни пошевелиться, ничего я не мог, только хрипел простреленными лёгкими. Похоже, позвоночник задет, не чувствую то, что ниже. Танк не купишь и внутрь не залезешь. Вот чёрт, похоже, меня убили, и что теперь – новое возрождение? Я слышал, как ко мне подбежали трое, и один, присев, осветил зажжённой спичкой.

– Кусков, идиот, ты нашего командира тяжело ранил, – зло рявкнул один из неизвестных, осветив моё лицо и петлицы френча, что был под комбинезоном.

– Танкист, – сообщил второй.

– Умирает, – сказал третий, тот самый часовой.

– Не жилец, – вынес вердикт тот, кто присел рядом. – Автомат и вещмешок мои. Сапоги и плащ-палатку, так и быть, забирай.

– Э-эх, так нечестно, это я его убил, значит, всё с него моё, – возмутился часовой. – Эй, это теперь мои наручные часы!..

– А я сейчас командиру сообщу, как ты мародёрством занимаешься… А вон и он идёт…

Я проваливался во тьму, ещё слыша, как окруженцы делят мои вещи. Я умер. А это, оказывается, больно! По крайней мере, своё желание я выполнил, помог беглецам снаряжением. Всем, что было. Неприятно, но хоть так. Сам решил подойти, сам и виноват. Я их не оправдываю, сглупил, чего уж тут.

* * *

Очнулся я почти сразу, как потерял сознание там, в игре. Я сидел в своём удобном кресле перед столом, и на экране была открыта страница игры. Мне предлагалось выбрать себе танк и начать игру. Точнее, танк уже был выбран – ИС-3, но «В бой» я ещё не активировал. Положив руку на грудь, куда попала пуля, я помассировал её, фантомные боли медленно проходили, и прошептал:

– А это действительно больно.

Встав со стула, я прошёл на кухню и, налив в стакан воды из графина, жадно выпил, после чего вернулся в комнату и снова сел за комп. Подумав, я вышел из игры и включил музыку, решив пока просто посидеть. Знаю, что поздно, но я использовал наушники, так что соседей не разбужу. Хм, пара незнакомых песен, да и группу я эту не знаю, раньше не слышал, видимо что-то новенькое. Слушая музыку, я обдумывал, что это было, ну и новости свежие просматривал. Я не сразу понял, но всё же сообразил, что некоторые тексты на английском читаю совершенно свободно, хотя английского не знал, кроме пары расхожих слов. Начал проверять, даже включил фильм на английском в просторах интернета, и всё понял, как будто говорят на родном для меня языке. Хотя полиглотом я никогда не был. Через час я выяснил, что теперь знаю семь языков, не считая родного. Причём даже писать на них могу. Даже на китайском и японском. Охренеть. Я ущипнул себя несколько раз, мало ли сплю, синяков на руке понаставил, но не проснулся.

Задумавшись, я полез в поисковик. Первый же ответ поверг меня в шок:

– Война закончилась четвёртого апреля сорок пятого?!.. Что за чёрт?!.. – прошептал я. – Или я сплю, или я до сих пор в игре.

Вскоре я нашёл в поисковике то, что искал.

– Рейд Храбрых?.. Освобождение лагеря военнопленных сборной танковой ротой капитана Шестакова, погибшей при прорыве окружения?!.. Я точно до сих пор в игре! Бред… Или нет?.. А почему мою группу «Голубым бронеотрядом» прозвали?!.. А, это после Ковеля… Нет, я точно сплю…

Продолжение следует

Content

Владимир Поселягин
Я попал

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26