Юлия Ляпина

Свадьба Мари

Пролог

Тихие семейные радости очень ценились в семействе лорда и леди Суис. Вечерние посиделки у камина с рукоделием и книгой, прогулки в парке, семейные обеды и ужины. Леди Суис учила двоих дочерей дочерей всегда встречать супруга с улыбкой и накрытым столом, а трем сыновьям отец преподавал тонкую науку ухаживания за любимой женщиной. Неудивительно, что их дети мечтали о настоящих чувствах, о таком же теплом уютном доме, любви и взаимном уважении.

В свои восемнадцать Мари знала, что у нее будет самая прекрасная свадьба на свете. Она пройдет в прелестном розовом платье по центральному входу старинной домашней часовни, и встретит у алтаря самого любящего и заботливого мужчину. Их дом будет полниться запахами выпечки, фиалковых саше и лимонного воска для паркета. Иногда она представляла себе, как ее супруг, непременно высокий и красивый возвращается домой, после объезда поместья, а она встречает его теплым пирогом и подогретым вином, а потом они вместе музицирую или читают, а может быть играют в одну из любимых ею настольных игр.

Увы, реальность оказалась более жестокой. Мари доставили в незнакомый ей дворец за два часа до церемонии. Матушка нервничала, обмахиваясь платком, но молчала, бросая на гвардейцев недовольные взгляды. У крыльца их уже поджидали горничные и камеристки. Багаж не стали даже выгружать — сразу подхватили дам под руки и повели в заранее приготовленные покои.

Девушка почти бежала вслед за строгой дамой неопределенного возраста и все же восхищаясь богатой отделкой коридоров, лестниц и дверей. В комнатах обоих путешественниц ждали горячие ванны, легкий ужин и горничные. Пока дамы отмокали в лавандовой воде камеристки выяснили где в их багаже лежат платья и отправили за ними лакеев. Волосы сушили в четыре руки, а затем женщин в одних сорочках усадили в кресла, допустив к ним парикмахеров.

Мари не помнила, чтобы вокруг нее было столько суеты и еще не определилась, нравится ей это или нет. Когда гребень больно дернул спутанную прядь девушка решила, что не слишком нравится и уставилась на флаконы в кожаном кофре, пытаясь угадать что в них спрятано. В этом, наверное, настой ромашки, она слышала, что при дворе все дамы мечтают о светлых волосах. Здесь уксус, которым ей полоскали волосы после мытья. Не простой деревенский, из перебродивших яблок, а очищенный и ароматизированный, чтобы угодить капризным высокородным. Тут синька для седых волос, здесь паста из золы для придания волосам мягкости, а вот этот флакон… Девушка потянулась вперед, и парикмахер решительно вернул ее в кресло закрепляя непослушную прядь очередной крохотной заколкой.

После тяжелой дороги и ванны откинувшись в кресле под жаркой накидкой, Мари незаметно для себя задремала и проснулась лишь тогда, когда в двери ворвалась пышно одетая дама:

— Все готово? Его Величество уже едет!

Горничные присели в почтительном реверансе и представили готовую матушку и почти готовую Мари.

— Поторопитесь! — холодно обронила дама, и хлопнув веером вышла.

— Кто это, — с трудом сдерживая зевок спросила Мари у матери.

— Хозяйка дворца, маркиза Оланья, — ответила леди Суис, не меняя выражения лица, — Его Величество поручил ей организовать церемонию, потому что у твоего жениха нет матери.

Последнюю фразу Мари впитала, как губка. Она ничего не знала о своем женихе, даже имя от нее скрывали, словно надеялись, что это позволит отсрочить церемонию. Но сразу после этих слов родительница замолчала, делая вид, что занята осторожным подкрашиванием губ смесью меда и кармина.

Через десять минут невеста была готова. Прекрасное алое платье, расшитое золотыми бусинками и канителью, прижимало Мари к земле. Распущенные волосы слегка завитые и надушенные лежали на плечах, красиво спускаясь до талии. Венчик из тонких золотых веточек и жемчужных цветов украшал ее голову и удерживал легчайшую золотистую вуаль, укрывающую невесту от посторонних взоров.

— Идем, — вздохнула леди Суис, протягивая дочери руку.

Они вдвоем спустились в большой зал, украшенный цветами и свечами, прошли между нарядных людей, обсуждающих невесту и остановились перед алтарем. Тут же стоял высокий хмурый мужчина в алом камзоле. Он глянул на Мари, бросил взгляд на ее мать, скривился и отвернулся, словно съел что-то горькое и теперь хотел втайне избавиться от съеденного. Однако священник призвал всех ко вниманию и начал венчание.

Мари стояла не дыша. Ей прежде доводилось видеть простые деревенские свадьбы, и конечно ее пленяли невесты скромно улыбающиеся или бурно радующиеся своему счастью. Женихи обычно смущались, и все же глядели на будущих жен с радостью, нежностью или со страстью. Ее же собственный будущий супруг вообще не желал смотреть на невесту.

— Итак, Виллард Жорж Тиррель, готов ли ты взять в жены Мари Селестину Литару? Любить, беречь и охранять до конца ваших дней?

Жених небрежно повернулся, еще раз смерил взглядом девушку, скрытую под золотистым туманом вуали, и небрежно кивнул:

— Готов.

— А ты Мари Селестина Литара, готова ли взять в законные мужья Виларда Жоржа Тирелля, любить, почитать и покоряться ему до конца ваших дней?

Девушке страшно захотелось схулиганить. Смерить надутого от собственной важности лорда таким же оценивающим взглядом, так же небрежно кивнуть, презрительно и важно, но…

— Да, — негромко донеслось из-под вуали и почему-то этот звук вызвал на лице жениха брезгливое подергивание.

— Обменяйтесь кольцами!

После этих слов жених дернул широкий рукав платья и грубо выловив маленькую кисть с силой надвинул на безымянный палец девушки массивное кольцо с вычурным гербом. Мари захотелось рассмотреть его, но теперь настал ее черед. Гладкое кольцо без украшений и гравировок наделось легко, его явно заказали по размеру, тогда как ее перстень болтался на пальце норовя слететь.

— Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил священник и за спинами новобрачных раздался явный вздох облегчения. — можете поцеловать невесту!

Жених проигнорировал слова служителя церкви, развернулся, оставив молодую у алтаря, подошел к высокому мужчине в зеленом богато расшитом камзоле и прошипел:

— Вы довольны, отец?

Тот сдержанно кивнул в ответ и напомнил:

— Сейчас начнется брачный пир, Его Величество уже прибыл, не забудь представить ему свою молодую жену.

Оскалив зубы в неприятной усмешке Вилард Жорж Тиррель вернулся за Мари и дернул ее за руку, принуждая идти за собой. Он с такой силой тянул ее, что девушка едва не взлетела над полом, но стиснув зубы последовала за мужем.

Далеко они не ушли, через минуту зазвучали фанфары, распахнулись роскошные двери, король вошел в зал. Все мужчины тотчас поклонились, а дамы присели в реверансе. Лорд Виллард стоял впереди, крепко сжимая руку невесты, словно предупреждая возможный бунт, а Мари задержала дыхание, чтобы не вскрикнуть от боли.

Его Величество сразу подошел к новобрачным, чтобы сказать несколько любезных слов. Сквозь вуаль было плохо видно, но Мари показалось, что король выглядит бледным и уставшим, его не радует веселая музыка и разряженная толпа, и он спешит завершить свои обязанности, чтобы вернуться куда-то туда, где даже король может сбросить узкие туфли и потрепать по загривку собаку.

После представления королю был танец молодоженов, а затем обход зала с целью познакомить молодую супругу с многочисленными родственниками и гостями дома.

Мари передвигали как куклу, давая лишь короткие передышки, пока ее супруг обменивался любезностями с гостями. Все они смотрели на девушку с сочувствием, но при этом никто и ничего ей не объяснял, ни о чем не спрашивал. Ей казалось, что все присутствующие знали какие-то особенные причины и следствия этой свадьбы и только сама новобрачная пребывала в растерянности и недоумении.

Все стало еще хуже, когда мать незаметно исчезла из зала, и Мари осталась одна, подле супруга. Тот совершенно игнорировал молодую жену, высматривал кого-то в толпе, беседовал с друзьями, а девушка вынужденно следовала за ним тенью, страстно желая забиться в уголок и привести мысли в порядок. Зачем, ну зачем ее срочно привезли в столицу и с порога выдали замуж???

Немного спокойнее Мари стало, когда все сели за стол. Девушка хотя бы смогла присесть и перенести часть веса платья со своих ног на ножки кресла. Муж не ухаживал за ней, а самой ей было непросто добраться до кушаний, красиво разложенных на огромных серебряных блюдах. К счастью, другой ее сосед заметил пустую тарелку невесты и наполнил ее на свой вкус огромными кусками мяса в жирной подливе, пирогами с паштетом и дичью, а также маленькими птичками в пряном вине.

Вежливо улыбаясь Мари осторожно приподняла вуаль и столкнулась с изумленным взглядом соседа:

— А вы хорошенькая, — буркнул он, поняв, что она заметила его пристальный взгляд.

Девушка лишь вежливо улыбнулась, торопясь съесть хоть что ни будь, чтобы наполнить бурчащий живот.

— Странно, — вдруг сказал мужчина, — Вилл утверждал, что вы — чудовище, на котором его заставляет женится отец, и глядя на вашу мать, все в это поверили!

Мари вспыхнула от гнева. Лицо ее матери портил безобразный шрам, тянущийся от виска к подбородку. Шрам был старый и уже побелел, но все равно некрасиво оттягивал уголок губ, превращая нежную кроткую женщину в злобно усмехающуюся ведьму. Девушка с трудом сдержала резкие слова и поспешила вернуться к еде. Сосед, перебравший крепкого сладкого эля, бормотал еще что-то, но Мари уже не слушала, делая вид, что следит за тем, как хозяйка дома предлагает Его Величеству каждое подаваемое блюдо.

Едва король встал, чтобы поднять тяжелый золотой кубок за молодых, как гости тотчас зашушукались, задвигались, оставили тарелки и тоже встали, держа в руках бокалы. Мари аж передернуло от слащавых улыбок и торжественных гримас, каждому хотелось обратить на себя внимание Его Величества. Король милостиво кивнул хозяйке дома и поинтересовался:

— Где тут у вас молодые? Хочу сделать им подарок!

Маркиза тотчас с улыбкой присела, отвлекая на себя внимание, пока гости расступались, давая Его Величеству увидеть новобрачных. Мари скромно стояла подле мужа, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Король коротко поздравил молодых с бракосочетанием и вручил бумаги на владение замком в далекой провинции. Кое-кто ахнул — младшему сыну герцога целый замок, кое-кто поморщился — далеко и неизвестно, что там за земли, однако все без исключения выразили шумный восторг королевской милости.

Мари тоже досталось от королевских щедрот — Его Величество вручил ей рукодельный набор в красивой серебряной шкатулке, традиционный дар новобрачной. Поблагодарив за подарок реверансом, девушка вновь застыла статуей, чувствуя неуместность своего присутствия в этом зале, здесь вершилось что-то большее, чем обычное вручение подарков, вот только она не ведала что.

Едва король уехал, поблагодарив маркизу Оланью за гостеприимство, как грянул танец, после которого молодых повели в опочивальню. Едва Мари подошла вслед за мужем к высокой лестнице, как кто-то кинулся к мужчине с поздравлениями в честь невероятно щедрого королевского дара, Виллард бросил в ответ несколько резких слов, дернул женуза руку и потянул наверх. Мари запуталась в юбках и негромко попросила:

— Господин и супруг мой, пожалуйста, можно медленнее? Я не успеваю…

Больше она ничего не успела сказать. Лицо вспыхнуло оглушающей болью, в голове зашумела и сквозь шум до нее донеслись слова:

— Не смей называть меня супругом, хитрая дрянь!

Отшатнувшись девушка упала с лестницы. Юбки смягчили удар, корсет и высокий шлейф защитили спину, зато голова, руки, лицо — все пострадало и очень сильно. Сбежавшиеся на крик гости и слуги получили небрежный ответ молодого супруга:

— Моя жена оступилась, позовите лекаря!

Четкий отпечаток мужской ладони на лице новобрачной, однако заметили все. Когда ее плачущую от боли перекладывали на носилки, Мари успел увидеть, как к ее супругу проталкивается потемневший лицом его отец.

Глава 1

Целую неделю молодая жена не выходила из отведенной ей гостевой спальни. Болели ушибы, болела голова, на глазах вскипали слезы даже от резкого звука или яркого света. Мать неотлучно сидела у постели дочери, меняла ей компрессы и повязки, поила успокоительным чаем и корила себя за спешку:

— Прости меня, Мари, я не думала, что милость короля может обернуться таким кошмаром!

История оказалась весьма запутанной. Когда-то матушка Мари служила при дворе фрейлиной принцессы. Небогатый, но знатный род и природная привлекательность сделали свое дело, состоятельный дворянин попросил у короля руки фрейлины и получил ее за хорошую службу. Прежний пост новоиспеченной леди Суис пришлось оставить, но супруги частенько бывали во дворце, ведь принцесса дорожила дружбой со своей фрейлиной и приглашала ее вместе с супругом на все камерные мероприятия.

Прошло несколько лет. Старый король овдовел и решил, что пора передать власть сыну. Принцесса стала королевой и как прежде приглашала старую подругу на балы и праздники. Конечно, леди Суис принимала приглашения, даже тогда, когда была в положении

Как позже выяснилось, группа дворян недовольных ущемлением своих прав, планировала покушение на Его Величество. На одном из балов заговорщики разместились вокруг трона, чтобы сразу после смерти самодержца объявить регентом его малолетнего сына. Долгая беседа бывшей фрейлины и Его Величества напрягла заговорщиков и один из них не выдержал — метнул склянку с ядом, не дойдя до трона пары шагов. Мешала пышная юбка леди Суис.

Матушка Мари закрыла Его Величество собой, и получила страшную рану. Целители долгое время боролись за ее жизнь, и в конце концов победили, вот только миловидная прежде женщина превратилась в страшную ведьму. Навестив свою спасительницу, король поклялся отблагодарить ее и сделал это, вручив леди поместье, в которое семья Суис поспешила уехать.

— Я была молода, Мари, и придавала большое значение красоте, — матушка говорила негромко, оберегая нервы дочери, — поэтому сбежала из столицы, не дав сплетникам шанса привыкнуть к моему виду. Наверное, это была ошибка, но ваш отец поддержал меня. Вручая мне бумаги на поместье, Его Величество проявил неслыханное внимание и спросил меня, как себя чувствует дитя в моей утробе. Лекари давали очень странные прогнозы, и я расплакалась. Тогда король Дагор поклялся своим королевским словом, что найдет моему ребенку супруга или супругу, не смотря на все сложности.

Матушка встала, приоткрыла окно, чтобы в комнату попадало больше свежего воздуха, потом проверила остыл ли отвар, помогла Мари попить, поправила подушки. Девушка чувствовала, что дальнейшие слова ей не понравятся, но сдерживалась. Успокоившись леди села в кресло и продолжила рассказ:

— Королевские регалии были когда-то изготовлены сильнейшими магами нашей страны. С той поры прошло много веков, магия истощилась, но иногда эти реликвии отзываются на слова или действия людей. Так было и в тот раз. Королевский перстень засветился, принимая клятву. Через месяц родилась ты — вполне живая и здоровая, тебя не коснулось мое уродство, но в столице об этом никто не знал. Ее величество послала нам богатые дары, и вот это породило волну слухов. Тебя называли маленьким чудовищем, говорили, что ты вся покрыта шрамами и безобразна, как лесной тролль. А мое затворничество лишь подливало масла в огонь…

Глава 2

Всю неделю новобрачная не выходила из своей комнаты и потому не знала, какой скандал ее мать закатила герцогу. Сдержанная, воспитанная леди носилась по дворцу как ведьма на метле, требуя наказания молодого мужа за рукоприкладство. Старый герцог славился тяжелым характером, но даже он предпочел не связываться с бешеной мамашей своей невестки. Впрочем, и наказывать сына не желал или не мог.

Убедившись в бесполезности разговоров, Леди Суис потребовала раздельного проживания супругов, а потом и развода. Лорд Данрон готов был подписать любые бумаги, но неожиданно для всех уперся сам новобрачный.

— Сундуки собраны, мы едем в Ирут.

Теща нехорошо прищурилась и спросила в лоб:

— Вы внезапно решили, что быть женатым вам нравится больше, чем холостым, лорд Тиррель? Не верю! Моя крошка лежит с посиневшим лицом и дикой головной болью, при всем вашем желании ее нельзя передвигать еще несколько дней. Если вы попытаетесь это сделать, клянусь, я пристрелю вас, как бешеную собаку! Поверьте, у меня хватит на это смелости!

Сын герцога странно усмехнулся и ответил:

— Я вам верю, леди Суис. Обещаю, больше с вашей дочерью ничего не случится, не люблю выковыривать яд из тарелки и кинжалы из спины.

— Подпишите бумаги о раздельном проживании, и вам не придется терпеть Мари поблизости, — настойчиво повторила леди Суис.

— Нет! — лорд Виллард встал и вышел, оставив открытой дверь библиотеки.

Герцог искренне недоумевал, но повлиять на сына не мог: замок король подарил именно Вилларду, да и от отцовского содержания он не зависел, получая доход от нескольких небольших ферм купленных им лично.

Тогда леди Суис задумала увезти дочь тайно, но Мари не притворялась, ей действительно было очень плохо, и поездка по ухабистой дороге могла убить ее. Личный врач герцога ежедневно навещал молодую леди, выписывал опий и успокоительные настойки с пустырником, но Мари не пила эти лекарства, зато часто плакала от боли и мучилась бессонницей.

В одну особенно тяжелую ночь она вышла на балкон и пристально посмотрела вниз. Голова раскалывалась, тело болело, а мороз позволял чуть-чуть отвлечься от всего этого. Неожиданно сверху что-то мелькнуло, заставляя девушку выпрямится и отпрянуть от перил. С верхнего балкона спустился высокий мужчина в тяжелом плаще, чертыхнулся шепотом, теряя равновесие на скользких перилах, схватился за решетку для растений и спрыгнул на каменный пол:

— Леди Мари? Почему вы стоите в таком виде на балконе?

— Кто вы, сударь? — девушка прищурила глаза, стараясь рассмотреть незнакомца.

— Ваш муж, — сухо ответил мужчина. — Вам следует немедля вернутся в комнату и лечь в постель!

— Не кричите, — устало сказала Мари, — у меня раскалывается голова, болит все тело и темнеет в глазах от резких движений. Я надеюсь, вы свалились на мой балкон, чтобы вручить бумаги о разводе?

— Нет, — мужчина заглянул девушке в лицо словно проверяя, что она действительно чувствует себя так, как говорит. — Я пришел принести свои извинения и объяснится.

— Боюсь я не в состоянии вас слушать, — отрезала Мари. — Свои извинения вы можете написать на бумаге о разводе или хотя бы раздельном проживании. Я не желаю вас видеть.

— Вам придется меня хотя бы выслушать, — резко заявил мужчина, отрывая дверь в комнату, — и лучше всего это делать в тепле!

Он буквально затащил девушку внутрь, хотя она не особенно сопротивлялась — даже прикосновение причиняло ей боль. Усадив Мари в кресло и закутав в плед, Виллард нервно огляделся, явно разыскивая спасительный кувшин с бренди, но Мари не пила спиртное, а ее мать ограничивалась бокалом вина за обедом, так что привычного для мужчины щита лорд не обнаружил и спрятался за толстой книгой, лежащей на столике, открыв ее на случайной стрнице.

— Я должен объясниться с вами, леди, — было видно, что разговор для лорда Вилларда тяжел, и он ринулся в него как в битву: — наш брак не награда от короля. Это политические хитрости, плюс желание отца уберечь моего старшего брата от конкуренции.

Мари слушала молча. Излияния лорда ее не удивили. Матушка давно заподозрила нечто подобное, а узнав свежие светские сплетни долго смеялась, утирая платочком невольные слезу.

— Мне сообщили о свадьбе всего за неделю до предстоящего события.

— Вам повезло, — насмешливо перебила Мари, — я узнала за шесть часов, уже сидя в карете, которая везла меня к алтарю.

— Я считал, что моей суженой станет младшая дочь герцога Цуриго, — продолжал лорд, чувствуя, что равнодушие его супруги задевает его куда больше, чем ему хотелось, и все же собираясь довести объяснение до конца.

— Старинный род, хорошее приданое, и кажется косоглазие, проблемы со здоровьем и припадки в придачу, — пробормотала Мари.

Виллард вздрогнул. Все что перечислила леди он узнал о предполагаемой невесте за два дня до свадьбы.

— Верно. Мне удалось подкупить слуг Цуриго, и я отказался от планов отца, но от королевского приказа отказаться не смог.

Тут мужчина ощутил настоятельную потребность в спиртном, и вскочил, чтобы унять собственное раздражение и гнев, потом увидел, как девушка поморщилась от скрипа кресла и шума шагов и немедля сел обратно:

— Вы должны знать, что я совершенно ничего не знал о вас. Светские сплетники сохранили лишь историю покушения на короля и страшные раны вашей матери. Ее скорый отъезд привел к тому, что…

— В свете меня считали уродом, не просто бесплодным, а еще и бесполым.

— Да, это так, — согласился Виллард. — Поэтому я не испытывал радости от нашего союза, поэтому счел вас дурнушкой, сумевшей заманить меня к алтарю, апеллируя к милосердию Его Величества. И теперь смиренно прошу прощения.

Мари не поверила в эти слова. Она слишком хорошо помнила вспыхнувшую в глазах супруга ненависть и жестокую боль от его пощечины, но пути назад не было — они супруги волею небес и без разрешения короля развести их не сможет даже старший жрец. Возможно, ей удастся показать характер и добиться раздельного проживания? Говорят, что мужчины не любят умных женщин?

— Ваши слова не вызывают у меня доверия милорд. Вы не первый и не последний дворянин, вынужденный вступить в брачный союз по воле сюзерена или семьи. Многие получают такую ношу и несут ее с честью или отказываются от нее в рамках допустимых законом. Вы могли отправить меня в дальнее поместье, назначить содержание, и забыть о моем существовании, — сказала Мари, чувствуя, как в висках от напряжения зазвенели молоточки, — но вы решили меня убить. У вас есть любовница? — ошеломила она Вилларда.

— Что? — мужчина был явно шокирован вопросом, но девушка не собиралась равняться на рафинированных столичных барышень. — Есть, — признался он, — точнее была, отец потребовал оставить ее, когда объявил в свете о нашей свадьбе.

— Тогда зачем вам мой труп? — девушка откинулась в кресле и прикрыла глаза, свет лампы вызывал головокружение.

— Я хотел только сбить вас с ног, я не предполагал, что вы упадете с лестницы, — с тяжелым вздохом ответил Виллард, позабыв о тех словах, что так жестоко произнес перед падением жены.

— Не имеет значения, — осторожно покачала головой Мари, — вы гораздо выше, сильнее и тяжелее меня. Возможно, падение с лестницы спасло меня от гибели на месте, — добавила она, всей кожей ощущая правдивость этого замечания.

Этого Виллард выдержать уже не мог, он вскочил, схватил девушку за одежду и прохрипел ей в лицо:

— Если бы я не ударил тебя, ты не дошла бы до спальни!

В этот момент ему прямо в ямку под кадыком уперся узкий стилет, и еще одно трехгранное лезвие прокололо кожу над почкой.

— Не стоит делать резких движений, лорд Виллард, — приятный женский голос за спиной отчего-то вызвал ворох ледяных мурашек.

— Мама, — Мари слабо улыбнулась, и переместила свой стилет к яремной вене мужа.

— Дочь, тебе вредно волноваться и напрягаться, — ласково проговорила леди Суис, и от ее заботливого тона мужчину пробил холодный пот, — выкинуть твоего мужа с балкона, или бросить в камин? Думаю, что смогу подать это как результат душевных мук и излишнего употребления алкоголя.

— Он утверждает, что спас мне жизнь устроив сотрясение мозга, трещины в ребрах и восемнадцать серьезных ушибов по всему телу. Мне стало любопытно, — признала Мари, понимая, что матушка шутит, но одновременно наслаждается зрелищем застывшей фигуры зятя. Его явный страх и дрожащие руки улучшили настроение обеим дамам.

— Хорошо, но тебе лучше лечь, — сдалась леди Суис, не сдвинув лезвие ни на миллиметр.

— В кресле вполне удобно, — Мари убрала клинок и сползла пониже, уложив голову на подушку, пока ее мать направляла лорда в другое кресло, не отнимая от его спины узкого стилета, заменяющего ей корсетную пластинку.

Виллард медленно и неохотно начал свой рассказ:

— У меня есть хороший друг, виконт Шеппард. Мы дружили с учебы. Он старший сын, я младший, многие удивлялись нашей дружбе. Он просто притаскивал меня в замок отца на каникулы, или брал в летние путешествия. В общем ближе человека у меня не было.

— Поторопитесь, лорд, — оборвала воспоминания леди Суис.

— В последний год учебы в Академии я гостил у Грилла на зимних каникулах. Он ушел в конюшню, и его мать предложила подождать его возвращения вместе с ней. В тот день его отец, лорд Шеппард уехал в деревню, к своей любовнице, а леди выпила за обедом слишком много мадеры. Я согласился посидеть в малой гостиной, опасаясь скандала, но леди Амброзия распорядилась подать кофе с ликером, потом присела на подлокотник моего кресла, и… в общем я уехал в тот же день. Страшно боялся, что Грилл что-то узнает, но он не переменил своего внимательного отношения ко мне.

Закончив учебу, мы вынужденно расстались — его ждала карьера при дворе, а я, как младший сын, был отправлен в один из дальних гарнизонов. Три года назад мне удалось завершить службу и вернуться в столицу. Мы встретились с Гриллом, он пригласил меня к себе, познакомил с друзьями. Однажды к нему заехала мать, вместе с его младшим братом.

Голос Вилларда прервался, он дернулся, не замечая клинка и леди Суис милосердно протянула ему стакан лимонада. Сделав пару глотков, лорд продолжил:

— Мальчику едва исполнилось пять, но… это безо всякого сомнения мой сын. Леди Амброзия подтвердила это, навестив меня днем позже. Я умолял ее держать все в тайне, ведь ее супруг был жив, здоров и мог счесть все произошедшее оскорблением своей чести.

— Но полгода назад виконт Шеппард скончался, передав титул старшему сыну, — закончила за него леди Суис.

— Так и есть, — убито кивнул Виллард. — А леди Амброзия возжелала стать моей женой. Я отказывал ей, считая невозможным нарушение сроков траура…

Дамы переглянулись. Обычно такой уловкой пользовались вдовы, которых семья стремилась снова выдать замуж, но мужчина? По лицу леди Суис пробежала тень брезгливости, впрочем, тщательно скрытая внешним интересом к разговору.

— Когда я узнал о приказе короля, — продолжал Виллард, — я попытался объяснить ей, что у меня нет выбора, я не знаком с невестой, и просто исполняю свой долг, но она пообещала мне кровавую месть. В тот момент, когда я повернулся к вам, леди Мари, эта фурия стояла на черной лестнице целясь вам в спину из арбалета.

Леди Суис недоверчиво покачала головой:

— Я не видела оружия, направленного на мою дочь, мне кажется, Виллард, вы пытаетесь запудрить нам мозги и провернуть какую-то некрасивую комбинацию.

Лорд горько усмехнулся:

— Если бы я не дружил с Гриллом с пеленок, я бы тоже не догадался, что это арбалет. Леди Амброзия держала в руках фамильный серебряный веер. Поверьте, мне, это арбалет. Можете найти виконта Шеппарда и спросить его если вам мало моего слова.

— В таком случае, почему вы не даете Мари развод? Ее жизни угрожает опасность, и вы, как мужчина, должны избавить ее от опасностей- резонно заметила матушка.

— Амброзия мне… угрожала. Жизнью моего сына. Если я разведусь, она найдет возможность надавить на меня и заставит женится. Отец Шеппарда не оставил ей ничего. Поэтому я прошу и умоляю вас, леди Мари, — лорд тяжело повернулся к супруге: — продержитесь год. Как только я добьюсь опеки Шеппарда над ребенком, я дам вам развод, если, конечно, это позволит Его Величество.

Дамы переглянулись. Леди Суис нахмурила брови:

— Мари, я не смогу поехать с тобой, ты же знаешь, но в столице сейчас оставаться неразумно.

Девушка хотела кивнуть, но схватилась за виски тонкими пальцами:

— Я понимаю мама, — прошептала она.

Пока девушка лежала в постели, мать успела кое-что рассказать ей о передаче власти, о возможных волнениях в столице и попытках переворота, свидетельницей которых она была.

Леди Суис моментально приложила ладонь ко лбу дочери и завершила разговор:

— Думаю нам стоит все обсудить наедине. Лорд Виллард, вы можете идти. Мы сообщим о своем решении завтра после обеда, — она изящным движением спрятала клинок в корсет и мило улыбнулась: — мы вас не задерживаем.

Вид у мужчины был дикий. Он впервые смог кому-то рассказать все и это освободило его от тяжести страха, не дающей разумно мыслить. Он встал, пошатываясь, как пьяный, схватил руку тещи и коснулся ее поцелуем:

— Я благодарен вам, миледи, что бы вы не решили, вы уже сделали для меня очень много.

— Вам лучше выйти через дверь, милорд, в таком состоянии вы свалитесь с балкона сами, — любезно подсказала матушка Мари и фыркнула в след зятю.

— Слабоватые сейчас лорды, однако! Твой батюшка в подобной ситуации ушел через окно.

— Не упал? — слабо улыбнулась Мари.

— Ребра немного пострадали, но ничего смертельного, уже на следующий день танцевал на балу у ее высочества, — улыбаясь вспомнила леди Суис.

Конечно, на слово бывшая фрейлина зятю не поверила. Уложив дочь в постель, сменив компрессы дама энергично пошла по этажам. Маркиза, согласившаяся предоставить замок для проведения торжества, уже негодовала по поводу затяжного пребывания гостей, но Мари нельзя было перевозить, и знатная дама терпела и леди Суис, и новоиспеченную леди Виллард, и ее молодого супруга, и ежедневно являющегося тестя.

Матушка Мари нашла хозяйку дома в малой гостиной в компании парочки светских подружек. Дамы только что вернулись с благотворительного вечера и теперь попивая мадеру решали — ехать на бал в дом маркизы Ичстоун или провести вечер тихо. Леди Суис похвалила труды благотворительниц, посетовала на болезнь дочери и плавно перевела речь на фамильные безделушки:

— Помнится на прошлый благотворительный аукцион ее величество выставила чудную брошь с гнездом для портрета, — говорила она, ничуть не стесняясь того, что пользуется своими связями.

Жизнь и благополучие дочери стоили в ее глазах куда дороже. Некоторое время дам вспоминали интересные безделушки знатных фамилий, но затем переключились на финансы. Ввиду скорой смены правителя и постоянной суеты в придворных кругах, тема была актуальной. Леди Суис слушала крайне внимательно, делая вид, что помогает хозяйке дома разливать чай, а заодно, как губка, впитывая в себя информацию

Между тем дамы решили никуда не ехать, потому что в гостиную вошли мужчины, и скромный домашний прием превратился в приятный вечер. Леди Суис воспользовалась моментом и увлекла в сторону виконта Шеппарда:

— Ваша светлость! Простите за бестактный вопрос, я заметила у вашей матушки прелестный серебряный веер с гербом и хотела бы заказать подобный, не подскажете мастерскую?

— Боюсь такой заказ невозможен, леди, — виконт был сдержан и очень серьезен, — это фамильная вещица, изготовленная двести лет назад фирмой «Борх и Борх», сейчас они такие не делают, насколько я знаю.

— Какая жалость! — искренне пожалела леди.

То, что ей было нужно она услышала. «Борх и Борх» фирма по изготовлению изящных безделушек: тростей-пистолетов, тростей шпаг и прочих мужских игрушек. Последнее время они славились миниатюрными «дамскими» пистолетами, но двести лет назад вполне могли изготовить и арбалет. В виде веера.

Допив чай и выслушав последние сплетни бывшая фрейлина принцессы вернулась в комнату дочери весьма задумчивой. Мари не спала, сидела в кресле перебирая плоские черно-белые фишки для игры в триктрак. Увидев мать, девушка попыталась расшифровать выражение ее лица, но конечно не преуспела.

— Какие новости, мама?

— Веер существует, — задумчиво ответила леди Суис проверяя нет ли у дочери жара. — Леди Амброзия не зря так рвется в супруги Вилларду. Оказывается, муж заподозрил ее в измене и не оставил ей ничего кроме положенной по закону вдовьей доли, а учитывая майорат, леди получит сущие гроши. Мальчик, которого Виллард считает сыном, сможет жить только на подачки старшего брата, а если Шеппард женится, он точно попросит маменьку съехать во вдовий дом. Они не ладят уже лет семь.

Мари потерла ноющий висок:

— Думаешь, виконт знает, с кем его мать изменила? — уточнила она.

— Леди могла сама проговорится, судя по сплетням, которые мне удалось узнать, ей подают херес вместо лимонада, — дернула плечом леди Суис.

Девушку передернуло. С некоторых пор она не выносила даже запах алкоголя.

— Что-то еще? — ровно поинтересовалась она, убирая с лица примочку.

Отек уже спал, и синяки начали приобретать желто-фиолетовые оттенки.

— Различные мелочи, из которых складывается неприятная картинка: от Вилларда хотят избавится, но почему я пока не разобралась, — ответила леди Суис. Ее дворцовый опыт шептал ей, что тут все не так просто. — Возможно, мне следует навестить кое-кого из старых друзей.

— Я бы тоже хотела погулять по городу, — слабо улыбнулась в ответ Мари. Потом пожала похудевшими плечами: — У нас есть еще день на принятие решения, не будем терять его зря, ко мне давно напрашиваются дочери маркизы, приглашу их на утренний чай.

— Хорошо, но не забывай о нюхательной соли, меня не будет до ужина.

Две женщины переглянулись, как опытные заговорщицы и принялись готовится ко сну.

Утром новобрачная нашла в себе силы встать с постели и пригласить дочерей маркизы на чашку чая. Девушки были симпатичные и неглупые, но изрядно запуганные матерью. Они вежливо пили чай, а их глаза горели от множества вопросов, которые теснились в голове. Мари сама начала разговор, жалуясь на свою неловкость на лестнице, вызванную усталостью.

— Мой супруг слишком резко обернулся, полы его камзола задели меня по лицу и вот, — девушка печально вздохнула и обвела рукой тщательно запудренное лицо.

Гостьи оживились. Через полчаса Мари уже знала, что сообщение о свадьбе маркизе Оланья получила за три дня до бала:

— Мама была просто в бешенстве! Пришлось срочно менять список гостей, рассадку за столами, да еще и зал цветами украшать! — младшая дочь маркизы оказывается умела очень весело смеяться и рассказывать подробности.

— Да, — старшая осторожно улыбнулась, — но мама была довольна, ведь на бал собрались исключительно герцоги, маркизы, графы и виконты, даже баронов не было!

— А визит Его Величества! — выдохнула младшая, — в свите были такие красавцы!

— Старше тебя вдвое, — фыркнула старшая.

— Ну и что? Зато смотреть на них было приятно! — засмеялась младшая и показала старшей язык.

— Интересно, — Мари выпрямилась и откусила крохотный кусочек бисквита, — ведь мой муж не имеет даже титула учтивости, а на его свадьбу собралось такое изысканное общество!

Девушки переглянулись, и старшая сказала:

— Леди Мари, вы долго жили в провинции и не знаете, что ваш муж сделал себе состояние за несколько лет всего лишь на удачных вложениях. Он лорд и не смеет заниматься торговлей, но у него талант чуять…выгоду.

— Да-да, — подхватила младшая, — я слышала, как мама обсуждала с леди Осуд в будуаре, что лорду Вилларду предлагали место королевского казначея, и даже министра, но он отверг эти предложения. Зато посоветовал Его Величеству тех, кто служит сейчас.

Мари задумалась. Талант видеть выгоду. Муж еще ничего не знает о ней, но уже уверен, что она — выгодное вложение? Поэтому не желает отпускать? Или тут что-то другое? Конечно, приказ короля — значит много, но можно жить в одном доме и не встречаться годами, другое дело, что его отсылают из столицы, а вместе с ним и жену. Вернуться к родителям? Не хочется привести с собой «хвост» королевской немилости или любопытных соглядатаев. Нужно очень хорошо подумать над всей этой ситуацией!

Между тем девушки наперебой стали вспоминать случаи «везения» лорда Вилларда, и Мари приуныла.

— Он купил заброшенную ферму, у Стоуков, и оказалось, что под ней большие залежи серебра, именно поэтому у них все плохо росло, и животные умирали.

— А вторая ферма? — вспомнила старшая, — ее продали после смерти хозяина за гроши, но выяснилось, что он вывел редкую породу мясных птиц, размером с овцу! И теперь все окрестные лорды пытаются купить у Вилларда птенцов, и научится выращивать этих птиц такими же огромными!

Покупка старой лошади на ярмарке обернулась мешочком с драгоценными камнями в седле, сломанный бурей сарай открыл ход в подземелье полное старинного серебра!

— Его чутье и удача очень велики, только непонятно, почему король отправляет лорда в провинцию, — серьезно сказала старшая дочь маркизы.

— Думаю это сделано для того, чтобы лорд не отнимал удачу у будущего короля, — рассеяно сказала Мари.

Девушки переглянулись и уставились на нее с жадным любопытством:

— Вы что-то об этом знаете, леди?

— Вспомните свою учебу в школе, — слабо улыбнулась в ответ девушка, — наверняка рядом была такая юная леди, которая находила монеты, получала сладости и легко сдавала все экзамены без подготовки?

— Была, — подтвердила старшая, — леди Огилви, она была из бедного рода, но смогла поступить в нашу школу, потому что нашла на улице кошель с золотом.

— И наверняка все, кто с ней дружил постоянно имел разные мелкие неприятности, несущественные, но раздражающие?

Девушки переглянулись и кивнули:

— Так и есть!

— Вот вам и ответ, — слабо улыбнулась Мари, — чем сильнее удача у одного, тем слабее она у окружающих.

— Его Величество очень мудр! — рассудительно сказала старшая, — ведь его сыну нужно много удачи, чтобы принять власть и удержать ее достойным образом! — Потом девушка с любопытством посмотрела на Мари: — значит вы скоро уедете леди? Ведь жена следует за мужем?

— Вероятно дня через три, — подтвердила Мари, — как только смогу ехать в санях.

Пока шел разговор, она пришла к неутешительному выводу — слишком много факторов буквально заставляют ее следовать за супругом. Воля короля, беспорядки в столице, опасность опалы для ее семьи… Она попробует продержаться год, а когда все волнения улягутся попросит мужа отпустить ее в монастырь, там ее знания и приданое пригодятся, а Виллард сможет найти жену себе по сердцу.

Поболтав еще немного девушки ушли, а в спальню вломился мрачный лорд Виллард:

— Леди, нам нужно спешить! Король поинтересовался, почему мы еще в столице! — заметив, как девушка поморщилась от звуков его голоса он немного сбавил тон: я надеюсь вы сможете выехать за город, чтобы не вызывать гнев Его Величества!

— Я готова отправится с вами милорд, — кротко ответила Мари, — но только лежа и с передышками.

— Хорошо, — лорд коротко поцеловал ледяные пальцы жены и вышел.

Глава 3

Вечером вернулась леди Суис и застала дочь в кресле. Горничные сновали по комнате пакуя сундуки.

— Мари? — женщина обвела взглядом, разложенный по комнате багаж.

— Я еду с мужем в его новое имение, мама, — немного напряженно сказала дочь.

— Объяснишь свое решение? — леди Суис не стала шуметь, просто сняла перчатки, шляпку, села во второе кресло и попросила принести чай.

Понятливая горничная моментально вышла и плотно закрыла за собой дверь.

— Все просто, я поговорила с дочерями маркизы и узнала об особенном даре моего мужа. Он считает, что я для него буду чем-то выгодна. Сопротивляться дару опасно. Если ты мне поможешь, мы подпишем соглашение о перенесении супружеских обязанностей на год по состоянию моего здоровья, — Мари говорила четко и несколько громче, чем необходимо, для того, чтобы одна из девушек, стоящая за портьерой хорошо расслышала ее.

Она покорна решению короля и воле мужа, она уезжает, но в ее сундуках будет не только платья и безделушки! Девушка выразительно взглянула на мать, и та обо всем догадалась. Не повернув головы леди Суис, отпила чаю и сказала:

— Я помогу тебе собрать сундуки. Его Величество милостив и, если богиня не даст вам детей, через год можно будет попытаться расторгнуть брак. При этих словах она аккуратно положила на стол мешочек с травяным сбором, которым пользовались женщины, не желающие иметь детей. Мари ловко припрятала пакетик в шкатулку с письменными принадлежностями и тоже налила себе чаю.

— Что еще тебе понадобится? — матушка казалась безмятежной, но Мари видела ее волнение и желание защитить дочь.

— Я бы взяла с собой Сюзет, она разумна и хорошо знает мои привычки, — список нужного девушка начала не с платьев, а с людей, — еще Жака для тяжелых работ и кого-нибудь из молодых шустрых слуг, чтобы иметь возможность писать вам чаще.

Леди Суис доброжелательно кивнула:

— Хороший выбор. Парнишку я найду, приданное пришлю в поместье. Лабораторию тоже высылать?

Мари прислушалась к себе и медленно кивнула:

— Присылайте матушка, и, думаю, Жанет и Элспет тоже.

Леди вскинула аккуратно подведенные брови: дочь запросила своих помощниц, значит ожидает чего-то особенно сложного?

— Я пока не могу объяснить, мама, но мне это кажется необходимым, — пожала плечами Мари.

— Хорошо, — леди встала, — тогда заканчивай сборы, а я пойду договорюсь с твоим мужем.

Мари благодарно улыбнулась: перед ее глазами все еще горел яростный взгляд Вилларда и его рука, летящая к ее лицу. Страх поселившийся в глубине души трудно вытравить одним разговором.

Матушка вернулась поздно ночью, бледная от гнева, но с футляром для документов в руках:

— Вот соглашение о консумации брака через год по состоянию твоего здоровья. Пришлось привлечь герцога и убедить всех, что ты не в состоянии выносить ребенка, — леди Суис поморщилась.

Такого рода слухи могли навредить Мари, но девушка уже приняла решение, ведь ее конфронтация с мужем не поможет расторгнуть брак, а лишь усугубит их общее положение. Надо подождать хотя бы год, чтобы затихли слухи, а потом подавать прошение о разводе.

Следующие два дня лорд Виллард и его жена собирались в дорогу: слуги укладывали в сани несколько слоев одеял и меха, чистили медные грелки, обновляли чехлы на флягах для горячего, ковали лошадей подковами с шипами для бега по льду. Зимняя дорога не прощает лени и расслабленности.

Утром слуги вывели Мари под руки, уложили в сани, обложили грелками, закутали и помахали вслед. Виллард подъехал к широкому ложу своей жены, оценил и подал сигнал трогаться. Началась долгая дорога. Ехать пришлось почти три недели. За все время путешествия лорд больше ни разу не подошел к своей жене, предоставляя всю заботу о ней слугам.

На остановках силач Жак вынимал закутанную леди из саней, вносил в помещение и устраивал на лавке, горничная меняла кипяток в грелках, заполняла фляги горячим сбитнем или подогретым вином, а потом кормила госпожу супом или мелко порезанным мясом. На длинных ночных стоянках удавалось принять ванну и немного походить по комнате.

Уже со второго дня пути горничной пришлось делать Мари массаж и примочки, разгоняющие кровь, потому что от постоянного лежания девушка ощущала каждую неровность на дороге всем телом и жалобно вскрикивала на поворотах. В общем, к концу пути леди Виллард так устала, что даже толком не рассмотрела свой новый дом снаружи, просто поднялась с саней с помощью слуг и поспешила войти в тепло.

Лорд Виллард загодя послал в замок вестника, так что их ждали протопленные комнаты, согретые простыни и горячий обед. Спать легли в покоях лорда и леди, разделенных только гардеробными. Всю ночь девушка периодически просыпалась, опасаясь, что супруг попытается прийти к ней, чтобы настоять на исполнении супружеских обязанностей и забылась сном лишь тогда, когда услышала голос мужа на улице — лорд отдавал распоряжения королевским солдатам, которые сопровождали молодую чету в их новое жилище по приказу короля.

В этот же день, обойдя основные помещения, лорд выделил Мари пустующее крыло и посоветовал не путаться под ногами:

— В доме должно быть тепло, сытно и чисто, остальное на ваше усмотрение. Деньги на хозяйство я буду выделять ежемесячно, склады и конюшни проверю сам. Надеюсь вы умеете вести расходные книги?

Мари осторожно кивнула. Головная боль утихла, тело еще ныло, но она вполне могла заняться домом, хотя некоторые вопросы оставались.

— Мне понадобиться немного информации милорд, — осторожно сказала девушка, стоя посреди кое-как убранного зала.

По углам торчали кучи мусора, с балок свисали знамена, покрытые копотью и паутиной, но в центре у большого стола стояли величественные кресла из крепчайшего мореного дуба, а под грязной соломой проглядывал хороший каменный пол из разноцветных плит.

Виллард посверлил ее взглядом и кивнул:

— Задавайте вопросы!

— Что вы не любите в еде? Какие цвета и фасоны одежды предпочитаете? Следует ли мне иметь запас блюд на случай приема гостей или вы будете уведомлять заранее? И последний вопрос, мне понадобится делать покупки в городе, вы будете ездить туда сами или управляющий?

Виллард мысленно себя поздравил с очередной удачей: спокойная разумная жена, знающая, как угодить мужчине это просто дар богов! А любовниц он найдет сколько угодно.

— Я не люблю овсянку и зеленый лук, — перечислил он, — одеваться люблю в темные цвета, но ценю тонкое полотно и удобство. Гости у нас будут непременно, здесь неспокойно, и стоит познакомится со всеми, так что окорок, сыр и вино всегда должны быть на кухне. В город я буду ездить сам, поскольку дело об опеке над моим сыном потребует моего внимания. Если вам понадобится что-то купить, составляйте список.

— Благодарю вас милорд. Я постараюсь не докучать вам, — ответила Мари и двинулась по замку в поисках экономки и управляющего.

Первые недели она ежедневно дожидалась супруга в гостиной. На столе ждал ужин, в кресле у камина лежала книга, а на отдельном столике выстраивались ряды шахмат. Девушка прикладывала много усилий, чтобы создать ту атмосферу, которая царила в доме семьи Суис. Виллрд приезжал поздно, хмыкал на ее сонное ожидание, съедал ужин и не удостоив жену взглядом отправлялся к себе.

Мари прощала, ведь муж очень устает, объезжая огромное поместье. Она все надеялась, что однажды Виллард подпустит ее поближе, они сумеют поговорить не только о количестве муки и перца в кладовой. Ожидание было напрасным, лорд не интересовался супругой и все чаще задерживался так поздно, что Мари не знала, что готовить на завтрак, ведь ключи от амбаров и кладовых лорд поначалу носил у себя.

В один из дней, когда к обеду подали только вареные яйца и воду, барон вспылил, но выслушал кроткие речи жены о замках и засовах. Вызвав в зал экономку и дворецкого Виллард громко объявил Мари хозяйкой замка, в присутствии слуг, передал ей связку ключей и велел во всем слушать ее, как его самого. Пока Мари осматривала кладовые, лорд умчался на охоту, в очередной раз оставив жену в одиночестве.

Картинка семейной жизни, которую выстроила себе Мари разрушилась. Чтобы избежать скуки девушка лично проверила каждую кастрюлю на кухне и каждый мешочек перца в кладовой. Обошла амбары, составила список всех имеющихся продуктов и товаров, годных для обмена или продажи. В процессе осмотра она выяснила, что припасов довольно мало, все они сделаны для кормления стражи, слуг и редких проверяющих, так что разносолов в замке не водится, и жить им до осени на дешевой крупе да сале, если только у Вилларда не найдется в закромах полновесного сундучка с золотом.

Прежде замок принадлежал мятежному барону, и был передан в казну после его смерти от меча палача. Часть прислуги уехала с его домочадцами к дальним родственникам, часть работала спустя рукава, ведь замок простоял без хозяина почти пять лет.

Мари разобравшись в самых срочных делах поднялась на второй этаж и едва не всплакнула, понимая какой объем работы ее ждет. То ли дело было в родительском поместье! Матушка так организовывала работу слуг, что ее супруг и пятеро детей почти всегда видели ее на веранде или в солярии, с книгой или вышиваньем в руках, а тут на первых порах придется все досматривать лично, внушая прислуге уважение.

Вздохнув еще раз, Мари прискорбно посмотрела на закопченные стены и потолок: сначала мыть, потом белить, и хорошо бы отыскать умельца, который заменит старомодные факела и коптилки на приличные масляные лампы. Гнилую солому нужно вымести и сжечь, полы промыть с щелоком, изгоняя мокриц и блох, собак запереть на псарне, слуг отправить в баню и выдать им ароматное мыло из личных запасов, чтобы точно было ясно, кто помылся, а кто нет.

Целый день Мари не присела, но деваться было некуда. Девушка отлично понимала, что в эту ловушку она загнала себя сама, подчинившись воле короля и обстоятельствам, так что теперь приходилось принимать условия игры. Но кто бы знал, как не просто ей было привыкать к новой роли хозяйки замка!

Муж вечером не явился. Слуги, ездившие в деревню за молоком и мясом, сообщили, что лорд кутит в тамошнем трактире вместе со своими людьми. Мари не знала радоваться или огорчаться. С одной стороны, теперь, когда мужа точно можно было не ждать вечером у нее было больше времени на домашнее хозяйство с другой, та легкость с которой Виллард бросил ее в замке, удрав развлекаться, показывала слугам его слишком легкое отношение к супруге.

Ее расстройство вылилось в повышенную жажду деятельности, и к ужину уже было чем полюбоваться: главный зал, по старинке служащий столовой, и бальным залом уже сверкал. На стенах висели вычищенные от копоти лампы, ветхие штандарты отдали прачке, солому вымели вместе с объедками, собачьей шерстью и черепками дешевой посуды.

Мебель проверили, вычистили, пропитали воском, украсили подушками, часть отдали столяру для ремонта или замены. Вдоль стен насыпали смесь извести, золы и сухих трав, для выведения насекомых. В лампы и светильники добавили ароматное масло. В погреба отнесли несколько мешков семян репейника, для защиты от мышей и крыс, а у дверей поставили пару мальчиков в чистой одежде, чтобы встречать гостей и выполнять мелкие поручения барона и баронессы.

Не прошло и пары дней, как звон ключей на поясе, возвещавший появление Мари, заставлял слуг двигаться шустрее, и тщательнее драить посуду, пол и лавки. В благодарность за старания молодая супруга лорда Вилларда велела закупить в деревне мяса и сварить для работников густую похлебку, объявив, что хорошо кормить будут тех, кто хорошо работает. Во время обхода комнат она выбрала парочку откровенных лентяев, прятавшихся в погребе и оставила их голодными.

Позднее Мари собрала всех служанок и велела им привести дочерей обучаться шитью и вышивке, поскольку такое большое холодное строение требовало много занавесей, ковров и подушек. К счастью, в сундуках нашлось все необходимое, и вскоре пять девочек от семи до тринадцати лет сидели подле леди ковыряя иголками самые простые ткани, сшивая наволочки и накидки, пока их матери отмывали замковую кухню и погреба.

Глава 4

Проводя дни в компании слуг, Мари вздыхала. Ей остро не хватало привычного круга общения: матери, братьев, соседей и друзей. Теперь она еще больше ценила новости, книги и музыку, которые скрашивали ей часы одиночества. Конечно, существовала еще переписка, но зимой послания шли долго, и новости устаревали куда быстрее, чем о них сообщалось.

Ближе к весне матушка написала, что отправила обоз с вещами дочери в ее семейное гнездо, но помощницы и оборудование прибудут не скоро, так что Мари была даже рада этой суете с благоустройством замка, которая смягчала ее печаль по родному дому.

Чем больше девушка изучала и расчищала замок, тем больше убеждалась, что король был невероятно щедр, а может просто не знал, что именно он дарит. На втором этаже донжона отыскались библиотека и музыкальный зал, в оружейной было полно красивого старинного оружия, за которое ценители в столице выкладывали неплохие деньги. Конечно само строение не походило на модные просторные дворцы, с огромным количеством светлых чистых комнат, но и в этом тяжеловесном здании была своя прелесть.

Через месяц, дав новым хозяевам замка время на обустройство в Ирут потянулись соседи с визитами. Виллард оживился, стал чаще бывать в замке, порой обнаруживая в нем невиданные вещи, вроде сундучка с золотыми монетами, спрятанного в стене купальни или целого набора серебряных ножей и вилок в норе у крысы. Все находки он отвозил в город, сдавал в ювелирные лавки и ломбарды, а потом накупал оружия, охотничьих седел, лошадей и собак, чтобы был повод снова умчатся на охоту. Он жил так, как ему было удобно не замечая, грусти в голубых глаза жены. Он и ее замечал мало, считая, что все что она делает есть долг благородной женщины по отношению к своему мужу.

Стараниями леди замок потихоньку обретал жилой вид, и Мари взялась за прилегающую к нему территорию: слуг обязали подметать двор, скотный двор огородили глухим забором, чтобы солома и комки навоза не разлетались по всему пространству перед воротами. Псарня, соколятня, конюшни — рука хозяйки добиралась всюду, наводя порядок, назначая ответственных, карая виновных в безделье и вредительстве.

Когда стаял снег девушка перебросила свое внимание на сад, огород и давно заброшенные теплицы. Её муж, ворча что расходы растут, а доходов они еще и не видели, выдал денег на дорогое стекло, семена и луковицы, а когда пришел посмотреть на слом старых теплиц, нашел горшок с золотыми украшениями и парой старинных кинжалов.

Мари поражалась, ей казалось, их замок просто нашпигован кладами. Как могло такое случится в довольно бедном на деньги пограничье? Ведь здесь порой единственной ценностью семьи были золотой пояс и шпоры лорда!

Впрочем, недоумения Мари вскоре разрешились. Одна из соседок, немолодая и говорливая леди Зарт, поведала девушке, что замок частенько переходил из рук в руки:

— Когда он в казну отошел, все удивились, моя дорогая, — рассказывала дама с удовольствием попивая подогретое вино.

— Почему? — вежливо спросила Мари, сматывая в клубки только что спряденную ее подопечными шерсть.

— Когда замок строили, лет триста тому назад, но сначала поставили вон ту башню, — гостья указала на самую низкую и широкую крышу видную из окна гостиной. — Поговаривали, что король дал эти земли в награду за смелость юному рыцарю, и тот приехал сюда с молодой женой из самой столицы.

Здесь тогда разбойники шалили, в общем в одну из отлучек барона на башню напали, но леди успела спрятать украшения и деньги, а сама погибла. Очень, очень грустная история, — гостья печально покачала головой и выбрала печенье в сахарной глазури.

— Замок как вы видите отлично укреплен, но супруг вернулся во время осады, и решил прорываться в замок. Напоролся на чей-то меч и скончался на месте, а леди увидела это и бросилась из окна. Разбойники так впечатлились этой историей, что даже грабить никого не стали, просто ушли, крича что место проклято. Слуги похоронили господ, да и разбрелись по деревням. Долгое время башня стояла пустой, но затем король снова наградил кого-то этими землями. Поскольку все награжденные принимали титул, дарованный замку, то их имена стерлись из летописей, «барон Ирут» и все.

Тут гостья прервалась и отведала чудесного теплого бисквита, пропитанного пряным сиропом. Мари же постепенно складывала в голове картинку: места опасные, владельцы прячут сокровища, но не успевают ими воспользоваться.

Между тем леди запила лакомство глотком чая и продолжила:

— И вот так на протяжении трехсот лет! Приедет какой-нибудь столичный лорд, обживется, да и пропадет. Когда замок в казну отошел, многие пытались тут клады искать, но никто ничего не нашел, — тут соседка перешла на шепот: — говорят сам замок эти деньги не отдает, копит.

Мари в ответ откровенно улыбнулась, но мысль о хорошем доспехе не давала ей покоя. Конечно, они с Виллардом жили, как соседи. От него постоянно пахло дешевыми самодельными духами, он мог неделями кутить с соседями-холостяками или пропадать на охоте, но деньги давал регулярно, все нужное из города привозил, и на ее постель не покушался — не самый плохой вариант из возможных. Многие замужние соседки видят своих мужей не чаще, ведь жизнь в пограничье — это постоянная служба.

Вилларду повезло, что его замок находился во второй линии обороны и не требовал патрулирования границы, и все же, в замке был гарнизон, а владелец должен был регулярно объезжать земли, следя за порядком и устраняя поломки в засеках и околицах.

Через неделю Мари удалось уговорить мужа поменять доспех на более надежный, а также подшить кольчужной сеткой несколько дорожных камзолов, благо средства позволяли. Не смотря на постоянные выезды на охоту, лорд продолжал открывать новые способы обогащения в своих землях. Например, он занялся восстановлением старого широкого моста, через часто разливающуюся реку.

Соседи посмеивались, по их мнению, в каменном мосте такой ширины не было необходимости, ведь прежний мост строили больше ста лет назад, когда тут проходил торговый тракт, но после войны торговля захирела и этот путь забросили.

Однако Виллард нашел мастеров и деньги, а потом поставил у моста трактир и мелкую лавочку. Купцы частенько расплачивались за проезд товаром, который тут же сбывался в лавочке, а хороший мост привлек караваны с большими возами, которые опасались ехать по хлипким деревянным мосткам на землях соседей.

Вскоре крестьяне со всей округи начали поставлять в трактир пиво, мясо, овощи и полотно, да и как обменный пункт лавчонка работала неплохо. Соседи только локти кусали, а поделать ничего не могли — барон сразу обнес двор трактира каменной оградой. Ну а сам трактирщик, ветеран много лет служивший в замке, завел крупных собак, оберегающих заведение от краж и поджогов.

Мари и радовалась, что муж, не оставляя своих развлечений, успевает поддерживать поместье, и огорчалась возросшим количеством ежедневных забот. Ей так не хватало веселья, пикников и праздников, добродушного внимания и танцев. Виллард не поощрял частых гостей в замке, предпочитая развлекаться на стороне, а потом началось время сева и соседи совем перестали навещать их замок.

Глава 5

В один из весенних дней, когда дороги уже обсохли, а на яблонях появились первые цветы, во двор замка въехало несколько подвод. С облучка передней соскочила веселая румяная девушка, рослая и крепкая, как молодое дерево.

— Миледи! — закричала она на весь двор, — мы приехали!

— Жанетта! — Мари позабыв об обретенной было степенности слетела с высокого крыльца и бросилась на встречу своей подруге и помощнице.

— Мы привезли всю лабораторию и ваше приданное, — сразу зачастила гостья, — ваша матушка сказала, что коль вы до весны не сбежали, можно все везти.

— Конечно, я так рада! Я уже и место присмотрела! Но заходите скорее, заходите!

Возницам было велено направить повозки к самому дальнему углу двора, за скотный двор поближе к выгребным ямам. Там стоял небольшой каменный домик, в котором когда-то жила семья золотаря, а теперь он пустовал, но стараниями новой хозяйки был вымыт, побелен и снабжен длинными столами, лавками, рамками, кадками и кое-чем еще.

Призванные на помощь слуги шустро перетаскали в домишко щепные короба и плетенные корзины, а затем перегнав повозки ближе к донжону отнесли в покои Мари кожаные кофры с ее приданым.

Девушка приплясывала на месте от нетерпения, отдавая распоряжения накормить возниц, принять лошадей в конюшню и отвести вновь прибывших в комнаты, отведенные для фрейлин леди Ирут. Пока эти помещения пустовали, соседки не спешили доверять своих дочерей дому, в котором хозяин был молод, привлекателен и много кутил.

Весь вечер Мари читала письмо от матушки, и грустно качала головой: старания ее мужа обезопасить сына привели к тому, что леди Амброзия окончательно сошла с ума и попыталась задушить ребенка на глазах у его воспитателя. К счастью виконт Шеппард был дома и сразу прибежал на крики слуг.

В гневе вдовствующая виконтесса не стеснялась и поведала о происхождении младшего сына всему дому. Старший удивил мать, сообщив, что всегда это знал, но жалел ее, ведь отец изменял супруге довольно часто. В результате громкого скандала юного лорда отправили в военную школу, оплачивать которую собирался лорд Виллард, признавший отцовство. Титул позволял мужчине усыновить мальчика, если у него не будет детей от законной жены.

Леди Суис чрезвычайно тревожило это обстоятельство. Она понимала, что Мари теперь не нужна супругу для продолжения рода, и предостерегала дочь от необдуманных поступков.

— Учти, моя дорогая, что у твоего мужа есть наследник так что ты можешь с полным правом просить о разводе, но я советую не спешить в столице твориться нечто невообразимое!

Мари опустила на колени первый лист письма и задумалась: хорошо это для нее или плохо, что у Вилларда может появиться вполне себе законный наследник? С одной стороны, хорошо — лорд не будет рваться в ее постель, по-прежнему ограничиваясь селянками и вдовами, с другой пасынок может выгнать ее из замка, если лорд умрет. Правда лишить ее вдовьей доли он не в состоянии, а уж родители, надо думать, не откажут в убежище вдовой дочери.

Придя к таким выводам, девушка взялась за вторую страницу письма и узнала, что в столице готовятся к смене власти. Король совсем плох, а принц едва успел отпраздновать свое восемнадцатилетие, и тем не менее, Его Величество желает передать ему власть при жизни. Коронация назначена на ближайшие дни. Тут леди Суис еще раз предостерегла дочь от поездки в столицу, за ее сухими словами читалась искренняя забота о Мари, ведь пока молодой король не возьмет крепко власть в свои руки, в городе могут случится беспорядки.

Дальше шли новости семьи. Кому купили пони, у кого выпал последний молочный зуб, а кто скучает и ждет в гости. Мари прослезилась над последними строками и отпечатками рук на кусочке пергамента, она искренне скучала о своей семье, и только огромное количество каждодневных забот не позволяло ей скатиться в уныние.

Дочитав письмо, баронесса убрала его в шкатулку, собираясь перечитать и хорошенько подумать — будет ли молодой король разбирать брачные просьбы в период междуцарствия? Или коротко черкнет: «оставить в прежнем состоянии»? Но переживать по этому поводу Мари себе не позволила, ведь прибыла ее верная Жанетта, а с нею и лаборатория!

На следующий день леди вскочила с утра пораньше, отдала привычные каждодневные распоряжения, узнала, что муж не ночевал дома, растормошила спящих помощниц и помчалась с ними к домику. Короба и корзины были полны мутных серых и желтых кристаллов, сушеных трав, ягод, кусков коры, желудей и шишек. Первым делом девушки нашли место каждой корзинке, затем велели слугам затопить печь и наполнить кадки водой, а вот дальше сели за стол и принялись делать расчеты:

— Корень марены, двадцать гран смешать с корой дуба, оттянуть квасцами…

— В прошлый раз получился темно-коричневый, а хотели вишневый! — возмущалась Жанетта, надо проверить на лоскутке!

— Темно коричневый получился, потому, что полотно было крапивное, а на этот раз мы шерсть красить будем! — отвечала Мари кусая губы и делая расчеты.

Да-да дочь благородной леди занималась не самым благородным делом окрашивания нитей и тканей. Она использовала различные способы, от кубовой набойки, до штамповки сырой репой, но больше всего ей нравилось высчитывать пропорции ингредиентов и составлять новые оттенки из смеси натуральных красителей.

Мари проводила в избушке каждый день после обеда, а когда ее все же призывали дела хозяйки замка, оставляла помощниц следить за процессом и заносить результаты в особую тетрадь.

С появлением своей мастерской Мари уже не сидела целый день в большом зале за шитьем подушек или покрывал, теперь она, сияя, убегала в свой домик и могла провести там весь день, даже не заметив, что мужа нет дома. И спустя малое время Виллард вдруг словно очнулся: перестал носиться по лесам, реже выезжал на дружеские попойки к соседям, словно разглядел, что его жена мила и свежа, и кое-кто из соседей не прочь приударить за такой красавицей. Мари вслух смеялась над его опасениями, но хмурый вид мужа и его крупные ладони, сжимающиеся в кулаки, пугали ее. Она не забыла свое падение с лестницы и не собиралась его прощать так легко. Но эти огромные руки вводили ее в ступор, отнимая надежду на мирный развод.

Глава 6

Дни текли, как песок сквозь пальцы. К началу лета окончательно обсохли дороги, в замок начали заезжать купцы с дорогим и тонким товаром. Лорд Виллард неожиданно начал тратить деньги на молодую жену. То купит кусок приглянувшегося ей белого шелка, то легкую газовую вуаль для ее любимой бархатной шапочки. Без ворчания начал покупать пряности, иголки, нитки и тесьму, а сам смотрел на Мари, словно ожидая, что в ответ она кинется ему на шею и потянет в спальню, как трактирные девки готовые отдаться за новую ленту или пяток костяных пуговиц для корсажа.

Из-за этого взаимного опасения и ожидания атмосфера в замке становилась напряженной. Опасаясь покушения на свою постель, девушка стремилась заняться срочными и важными делами, избегая встречать мужа даже за столом. Порой ей хотелось плакать от страха и бессилия перед властью супруга. Она старалась ничем не вызывать его недовольство, носила скоромные закрытые платья, плотные головные уборы, редко поднимала глаза в его присутствии и все-таки постоянно нарывалась на гримасы, резкие жесты, злые слова. Девушке снова стали сниться кошмары с тем самым ударом, от которого она слетела с лестницы, постоянно висящий дамоклов меч супружеского гнева висел над ней, отравляя существование.

Мари не знала, что ревность Вилларда вызвал один из дружков, посетовавший, что новоиспеченный барон тратит силы на трактирных дам, а ведь дома его ждет цветок редкой красоты и прелести. Чужие слова открыли лорду глаза и вспомнив собственную неверность и продолжительные загулы, он сторожил каждый шаг супруги выискивая подвох в ее поведении и в то же время искал повод заявить свои супружеские права. Лорд был не глуп и понимал, что насилие не сделает его жизнь лучше, но и как подступиться к жене, которая чаще улыбалась слугам, чем ему тоже не знал.

А жена цвела и хорошела с каждым днем. Подозревая Мари в измене, он даже выгнал из спальни супруги молодую служанку, заменив ее пугливой старухой, которая вечно проливала воду и не видела оторванных манжет. Этот поступок удивил жену, но лорд держался и не выдавал свой секрет. Так поступить его заставили столичные слухи о том, что служанки часто потворствуют адюльтерам своих хозяек.

Мари хмурилась, нервничала и писала матери с просьбами поторопить развод. Она не искала общества других мужчин, а дурное настроение мужа делало совместную жизнь тяжелым испытанием. Девушка не желала смиряться с обстоятельствами дольше, чем это было необходимо.

В один из сумрачных дней барон получил письмо от дальнего соседа и выругался прямо за обедом.

— Что случилось, милорд? — Мари немедля указала слуге взглядом и парнишка, дрожа от страха налил господину вина.

— Завтра или послезавтра к нам прибудет проверяющий из столицы! — объявил лорд, сжимая в руке тяжелый кубок, литое серебро промялось, но устояло. — Лорд Аргин пишет, что сейчас он осматривает северную часть герцогства и уже нашел немало нарушений, — пробормотал мужчина, пробегая взглядом следующие строчки. — Пока владельцам земель назначен небольшой штраф и срок устранения недостатков, следующий штраф будет более существенным, а там и до конфискации земель недалеко!

Виллард осознал, что в его руке трещит кубок, сделал большой глоток и вернулся к своей тарелке. Мари порадовалась: муж успокоился и теперь начнет мыслить.

— Если это не заговор со стороны моих недругов в столице, а действительно инспектор от Его Величества, значит нужно показать, что земли содержатся в порядке… — лорд говорил словно сам с собой, между кусками мясного пирога, но девушка внимательно слушала, понимая, что и для нее найдется забота. — Нужно будет объехать наши земли, проверить, нет ли отступлений от хартии владетеля, отдать распоряжения и выпороть тех лентяев, которые все еще не засыпали северную развилку к мосту, — Виллард поморщился.

Он понимал важность объезда земель и, исполнял обязанности лорда, но его не слишком привлекало выслушивание жалоб и судебные тяжбы. Подробности он предпочитал узнавать через старшего стражника или секретаря, а это плохо отражалось на его репутации среди крестьян. Вот леди Мари жители баронства любили: она не гнушалась выслушать и помочь, если у нее была такая возможность. Порой сообразительные крестьянки и мужей своих тянули на суд к леди, зная о ее разумности и милосердии.

Ужин прошел тихо: Виллард жевал и прикидывал, как объехать земли быстрее, сделать все необходимое, да еще и задержать проверяющего, пока устраняются огрехи. Новый король не всегда одобрял дела своего отца и легко мог сменить владетеля земли, если его проверяющий доказывал, что земли плохо управляются или недостаточно хорошо охраняются. Молодой правитель, новые фавориты, новые верные слуги, нуждающиеся в награде, каждому понятно, но никто не хочет терять свое добро. И Виллард не хотел.

Мари в это время размышляла о сугубо хозяйственных делах: чем кормить внезапного гостя, если он решит задержаться на день-два, где его поселить и кому приставить к нему в помощь, чтобы гость остался доволен. Кроме того, молодая баронесса прикидывала, можно ли будет отправить с проверяющим письмо матушке. У нее возникло подозрение, что супруг проверяет не только ее записи в расходной книге, но и почту, а ей не хотелось афишировать перед ним свое желание поскорее получить развод.

Поутру хозяин замка взял половину стражников, секретаря, пажа и камердинера и отбыл в деревню. Мари посмотрела на пыль, взметнувшуюся на дороге и отправилась с экономкой в погреб, варить сладкую грушевую воду для особенно жарких дней. Она отмерила нужное количество меда в бочонок, всыпала сухие груши и уже стояла смотрела, как служанка потихоньку вливает остуженную воду, а экономка топит воск, чтобы запечатать сосуд и тут в погреб торопливо спустился слуга:

— Миледи, на дороге всадники! Много! С королевским гербом на значке!

Девушка вздохнула, сняла фартук, предохраняющий ее платье от пятен, поправила шапочку и опираясь на руку слуги поднялась по узкой каменной лестнице: она не сомневалась, что к ним прибыл проверяющий из столицы.

— Поднять королевский флаг на пядь ниже вершины, приготовить стойла, Жак, скажи своим ребятам, пусть место для приезжих освободят, и кружки чистые у Смяты возьмут, все равно ж пиво пить будете, — напомнила леди начальнику гарнизона.

Тот ухмыльнувшись поклонился и поспешил в казармы. Слуги и стражники любили молодую хозяйку и старались угодить ей. Услышав о прибытии важного гостя все вокруг забегали, спеша приготовить замок к приему путников. Лакеи таскали кувшины и кружки, кузнец раздувал горн, наверняка ж с дороги понадобится его помощь, хоть лошадей перековать, хоть стремена поправить. Пара самых солидных стражников заняла свои места у колеса, открывающего ворота, поправляя парадные накидки.

Когда Мари отдала все нужные распоряжения и вышла на крыльцо, приезжие под пристальным взглядом слуг уже въехали в замковый двор. Их было почти два десятка, впереди возвышались рослые мужчины на крупных конях. Где-то у ворот остановились вьючные лошади и слуги. Большая часть внезапных гостей выглядели как простые латники из королевской тысячи: одинаковые шлемы, одинаковые котты^1 с королевским гербом, единообразное оружие и даже выражение лица.

Девушка внимательно всматривалась в гостей, пытаясь угадать, кто же инспектор. Словно отвечая на ее вопрос вперед выдвинулся высокий худощавый мужчина в строгой дорожной одежде. Его плащ стоил дороже, чем колье на шее Мари. Мужчина немного неловко спустился с лошади, поморщился, точно от боли, затем снял берет с пером и красиво поклонился:

— Леди Виллард, я полагаю?

— Да милорд, — Мари так же легко присела в книксене.

— Лорд Дункан ап Марж, прислан проверяющим в ваш округ.

— Очень приятно, лорд Дункан. Мы узнали, что вы появитесь в наших краях и я взяла на себя смелость приготовить вам комнату, — вежливо улыбаясь девушка подталкивала взглядом слугу в обязанность которого входило подносить кубок с прохладительным или горячим питьем для первого приветствия гостей.

День выдался жарким, и в чаше плескался ягодный морс. Лорд благодарно принял серебряный бокал из рук хозяйки, перевернул его, показывая, что выпил все, и только потом ответил:

— Вчера я неудачно спрыгнул с лошади и подвернул ногу, буду благодарен, если смогу отдохнуть в вашем замке, прежде чем начну инспекцию.

— У нас есть лекарь, — сообщила гостю Мари, прикидывая, что дружба с инспектором дело полезное в любом случае, можно будет и новости столичные узнать и гостей у себя раз-другой собрать без оглядки на внезапно возникшую ревность мужа. — Он может осмотреть вашу ногу, и сделать припарку. Не хотите ли присесть и перекусить с дороги?

Проверяющему уже изрядно надоели пыльные дороги, бедные деревушки и непролазные болота. Он мечтал скорее закончить свои дела и вернуться в столицу. Хозяйку замка он рассматривал с изумлением: его везде старались принять как можно лучше, но только одна леди призналась, что готовилась к его приезду. Предупредительность леди Виллард помогла инспектору вспомнить о вежливости, рассматривать женщину так пристально считалось неприличным.

— Если у вас найдется холодное мясо и эль, я буду вам несказанно благодарен, миледи, — слегка поклонился лорд, принимая приглашение. — День выдался жаркий.

Пока управляющий устраивал латников в казарме, экономка показывала гостям комнаты. Там их ждала прохладная вода и чистые полотенца, а слуги быстро принесли багаж и помогли переодеться с дороги. Уже через час лорд Дункан и его секретарь расположились в удобных креслах вокруг небольшого стола. Холодные закуски, вино и вяленые фрукты подали, едва они вошли в столовую. Леди Мари сидела за столом и молча делала глоточек-другой из своего кубка с морсом, ожидая пока гости насытятся.

Обедая лорд отмечал и опрятную одежду слуг, и остроумное решение замковой «формы». В этих краях носили простые бурые ткани, яркие покупные стоили слишком дорого, чтобы шить из них одежду целиком. Поэтому все обитатели замка носили цветные жилеты. На правой половине безрукавки шнуром были выложены контуры баронского герба, соответствующего цвета тканевая брошь украшала головной убор.

В зале было чисто, под столами не бегали собаки, не возились дети, простые камышовые циновки устилали каменные плиты придавая огромному помещению домашний уют. Конечно, можно было счесть такую опрятность дома подготовкой к приезду высокого гостя, но Дункан видел, что никакой особенной суеты его появление не вызвало. Оторвавшись от сочной говядины с солеными огурчиками, инспектор ощутил острую зависть к хозяину замка, и потому спросил довольно строго:

— А где сейчас ваш супруг, леди Мари?

— Лорд Виллард уехал в одну из дальних деревень, — ответила девушка, — по слухам там завелась стая волков, не успокоившаяся к весне, мой муж собирается устроить загонную охоту.

Дункан благожелательно кивнул:

— Это хорошо, что барон так внимателен к нуждам крестьян. Расскажите мне, леди, что произрастает на ваших землях и от чего вы получаете доход.

Мари не торопясь объяснила проверяющему, что земли они получили совсем недавно, и еще ни разу не собирали налоги:

— Как вы понимаете, лорд Дункан, мы пока не можем сказать, что здесь приносит больший доход, но наши крестьяне держат не только пахотные земли, но и большое количество разнообразной птицы. Вокруг много озер, болотин и проток, так что еда для птиц есть. Рыба в основном озерная, довольно мелкая и сильно пахнущая, зато из камыша у нас плетут отличные циновки, корзинки используют на подстилки скоту, и даже строят сараи обмазывая пучки камыша глиной.

— Так у вас есть керамическое производство? — уточнил Дункан, поддерживая беседу.

Ему нравилась серьезность юной хозяйки, ее милое лицо и порывистые жесты. Она походила на птичку, сидящую на жердочке и порывающуюся взлететь. Интересно, насколько прочна шелковая нитка, которой она привязана к супругу?

— Нет милорд, — обстоятельно отвечала Мари, — глина здесь желтая, с большим количеством примесей, годится лишь на самые простецкие печи да сараи.

Проверяющий еще раз мысленно восхитился молодой хозяйкой: такие разумные рассуждения услышишь не от всякой почтенной матроны! А как идет леди Виллард эта бархатная шапочка с простой отделкой из черных шелковых нитей! Скромный вырез прикрыт полотном до самого горла, но руки! Тонкие пальцы, удлиненные ладони, розовые чистые ногти, каждое движение отбрасывает в сторону кружевной манжет, позволяя полюбоваться запястьем. Право, в столице у ног такой красавицы воздыхало бы множество светских ловеласов и менестрелей, жаль, что волей короля она отправлена в такую глушь!

Лорд Дункан на миг прикрыл глаза, напоминая себе, что леди замужем, а он королевский чиновник высокого ранга и не смеет запятнать свою репутацию, опорочив хозяйку замка. Сделав глоток из кубка он сдержано улыбнулся и перевел разговор на столичные сплетни.

Непринужденная беседа затянулась до самого ужина. Леди Мари несколько раз отлучалась из зала по хозяйственным делам, секретарь давно ушел спать, а лорд все не желал ложится, надеясь увидеть супруга столь милой дамы.

Дункан давно служил королю и умел контролировать свои чувства. Заметив за собой проблески повышенного интереса к хозяйке дома, он решил, что ему срочно нужна прививка, в виде нежного воркования молодоженов. Конечно от встречи с супругом прекрасная леди станет еще прекраснее, но зрелище супружеских объятий моментально охладит его внезапно возникшее томление.

Увы, муж леди не прибыл до темноты, и Мари привычно распорядилась оставить на столе в зале поднос с вином и мясом, а сама, извинившись перед гостем, отправилась с вечерним обходом. Эту традицию ей так же привила матушка. Достойная леди Суис взяла за правило хотя бы раз в день навещать все помещения своего поместья, уверяя, что это позволяет существенно экономить средства, а также составлять подробные планы на завтра.

Девушка медленно шла мимо оружейной, приветливо поздоровалась с дежурными стражниками и заметила, что бочонок в «дежурке» стоит криво, значит заканчивается вода. Тотчас один из подростков, которые служили при леди пажами для поручений сбегал до колодца, выплеснул затхлую воду во двор и наполнил бочонок свежей водой. Стражники одобрительно загудели: леди хорошо заботиться о жителях замка!

Дальше были мастерские по изготовлению седел, сбруи, кожаных доспехов и обуви. Постоянных мастеров в замке не было, но стараниями Мари комнаты были вычищены, и теперь сюда заходили воины, желающие что-то починить, а хозяйка замка надеялась отыскать подмастерья, чтобы не тратится на сапожника. Тут на верстаке чадила коптилка, огонек уже умирал, но… вокруг было достаточно масла, воска и пеньки, чтобы устроить грандиозны пожар.

Леди сама затушила светильник, и проверила, не разлетелись ли искры. Вздохнула, мысленно благодаря матушку за науку и двинулась дальше. В подвале обнаружилась плохо притертая пробка на бочонке вина и заплесневевший окорок. В прачечной кто-то оставил на подоконнике плошку крепкого щелока, а в кухне рано задвинули вьюшку. Обойдя все служебные помещения Мари почти с облегчением укрылась в своей спальне.

Камеристка помогла госпоже снять платье, расчесать волосы, ополоснуться над тазом и спрятать косу под чепчик. Попутно пожилая женщина доложила, что гости легли:

— Секретарь то приезжий храпит так, что дверь ходуном ходит, — прыскала служанка, — а высокий гость тих как мышонок. Ему Джон воду в комнату таскал, так слышал, как лорд вас хвалил, мол все в доме ладно устроено!

Мари сделала вид, что не особо слушает, а просто собирает в коробочку шпильки, но на деле ловила каждое слово.

— И замок ему понравился, и обед. Лекарь сказал еще денька три ногу надо поберечь, верхом лучше не ездить, так этот лорд сказал, что тогда в телеге поедет, только бы все вовремя осмотреть, да отчет написать!

Вот это уже было интереснее, если королевского проверяющего поджимает время, может он не станет задерживаться у них в замке? За все время проведенное в этих землях Мари впервые так остро почувствовала в госте мужчину и это смущало ее. Пусть лорд ап Марж уедет поскорее, оставив ее сердце целым.

Глава 7

Виллард как обычно ввалился в замок глубокой ночью. Свалил у дверей зала шкуры волков, там же бросил плащ и падающих от усталости стражников, а сам ринулся к столу — утолять голод и жажду. Мари на шум не вышла, но появился ночной слуга, в обязанности которого входил присмотр за печами и встреча припозднившегося господина. Он принес хлеб и мясо стражникам, утащил шкуры на ледник, а затем помог лорду снять доспехи просветив на счет гостей.

Хозяин замка узнав новости притих и благоразумно ушел в свою спальню, велев убрать все следы ночного возвращения. Незваный гость в доме беспокоил его своим присутствием, да и околица еще не поправлена.

Поутру Мари не успела открыть глаза, как прибежала ее служанка с вестью о возвращении супруга. Девушка задумчиво села размышляя, как ей одеться: выбрать повседневное скромное платье, так муж будет шипеть, что она позорит его. Надеть более открытое платье с квадратным вырезом, принятое в столице, и он будет смотреть на нее тяжелым взглядом, вызывающим панику. В итоге хозяйка замка остановилась на простом темно-голубом платье, закрытом до самого горла, но украсила шею и волосы тонкими золотыми цепочками из клада, найденного мужем.

Когда Мари спустилась вниз, слуги уже хлопотали, накрывая столы к завтраку. Она обошла все столы, проверяя приготовленные блюда, велела добавить листьев латука, обрызганных маслом и уксусом, добавить на стол два прибора для гостей, а когда убедилась, что все готово вышла в кухню проверить свежие булочки. Таким образом Мари удалось задержаться и выйти к столу, когда мужчины уже познакомились.

Тихо сев рядом с мужем, девушка завтракала, прислушиваясь к разговору. Проверяющий задавал ее мужу те же вопросы, что и Мари, но получал совсем другие ответы. Виллард больше говорил об охотничьих угодьях, о ленивых старостах и хлопотах по перестройке замка.

— Страшно надоедает эта суета, лорд Дункан. — вещал он, пробуя отменно приготовленную пулярку, — сев только закончился, велел селянам почистить ров, так все время пришлось наблюдать, чтобы работали как следует! Столько времени на это извел!

Мари еле удержалась, чтобы не прокомментировать, что для охоты и развлечений муж всегда находит время и спутников. Гость заметил ее поджатые губы и понимающе усмехнулся в ответ, отламывая кусок медовой лепешки:

— Конечно, лорд Виллард, новый замок — это всегда хлопотно.

Инспектор с удовольствием поглощал простые, но вкусно приготовленные блюда и размышлял о том, что этим утром ему не стало легче. Супруги не ворковали, не обменивались тайными улыбками, лорд Виллард постоянно следил за леди Мари, строгим взглядом припечатывая тех, кто пытался привлечь внимание девушки. Сам ап Марж не попадал под тяжесть взора барона лишь потому, что за столом совершенно игнорировал присутствие жены хозяина замка а вот секретарь, осмелившийся что-то спросить, теперь с трудом подносил кусок ко рту под пристальным взглядом барона.

За беседой о делах поместья завтрак быстро закончился и проверяющий пожелал объехать земли баронства вместе с хозяином. Виллард любезно предоставил Дункану портшез, закрепленный между двумя лошадями, секретарь и воины поехали верхом. В торопливых сборах Дункан отметил желание барона увести из дома всех мужчин, способных понравится юной женщине.

Когда муж и гости покинули замок, Мари вздохнула с облегчением, ей было не по себе рядом с Виллардом. Супруг казался наигранно веселым и это пугало больше, чем его мрачность. Весь день девушка хлопотала по хозяйству, успевая наблюдать за подготовкой амбаров и кладовых к новому урожаю. К вечеру она устало села за пяльцы, стоящие в большом зале, и, ожидая возвращения воинов, уснула прямо на натянутом шелке.

Мужчины вошли в зал громко разговаривая и смеясь. Мари подняла голову, не понимая где она и что случилось, в это время головной убор, положенный замужней даме, свалился с ее головы, шпильки выскользнули, длинные волосы светлой волной рассыпались по плечам. Королевский инспектор замер в дверях, любуясь внезапным восхитительным зрелищем. Виллрд напротив посмотрел хмуро и цыкнул на супругу:

— Приведи себя в порядок и вели подать ужин!

Мари моментально спрятала волосы под гинин^2, сгребла шпильки и виновато улыбаясь вышла в кухню, позвать дежурных слуг. Пока мужчинам подавали воду для омовения рук, легкое вино и закуски, девушка успела поправить прическу и умыться, разгоняя остатки сна. Идти в зал было боязно — Виллард с каждым днем становился все более невыносимым, но вежливость требовала присутствия хозяйки на вечерней трапезе.

Поколебавшись Мари неслышно вошла в зал и убедилась, что ее ждут — муж кидал недовольные взгляды на пустое кресло. Осторожно присела рядом с ним, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Муж отчаянно жестикулировал, стучал о стол тяжелым кубком и отламывал от туши большие куски прямо руками. Инспектор же пользовался своим собственным столовым ножом и лучинками-шпажками для мелких кусков, осторожно пригубливал вино и, кажется обрадовался, когда слуга, повинуясь знаку госпожи, поставил перед ним обычный фруктовый компот вместо вина.

Убедившись, что все довольны блюдами и подачей, девушка спокойно сидела за столом, гоняя по тарелке кусочек мяса и прислушиваясь к разговору мужчин. Королевский проверяющий говорил, что ему понравилось управление на землях баронства, но пока нога продолжает болеть, он хотел бы совершать свои выезды именно отсюда:

— Конечно, если это вас не затруднит, лорд Виллард, — вежливо говорил ап Марж, — право, сомневаюсь, что я найду столь же рачительных хозяев в других замках.

Виллард немедля раздулся от гордости, забыв, что замком занималась жена, а вот Мари было приятно услышать такую оценку своих усилий. Весь ужин разговор вертелся вокруг мудрости и активной деятельности владельца поместья и елей, щедро расточаемый гостем принес свои плоды — барон сытно поужинал, выпил вина и, пошатываясь, удалился в спальню, пообещав королевскому инспектору великолепное развлечение в самое ближайшее время.

Проводив мужа взглядом Мари вздохнула с облегчением и с большим аппетитом откусила кусочек мяса. Гость ушел с хозяином, и есть надежда, что Виллард позабудет о ее конфузе перед высоким гостем. Демонстрировать распущенные волосы замужняя дама могла лишь в столице, да и то тщательно уложенные, завитые и зачастую украшенные так, что их и рассмотреть было трудно. А в провинции строгие нравы требовали прятать женскую красоту и соблазнительность от всех, кроме мужа.

И все же как лорд Дункан посмотрел на нее! Мари задумалась. Прежде на нее так смотрел лишь сын соседей, восторженный юноша хрупкого сложения. Она выслушивала его баллады и поэмы, но знала, что брак между ними невозможен, марко тихо умирал от чахотки. А теперь на нее с таким же восторгом смотрел мужчина, которого она знала не более двух дней. Наверное, это и есть пресловутый «мужской интерес», о котором толковала матушка. Вздохнув, Мари вернулась к не завершенной трапезе, ее вечер еще не закончен, нужно обойти дом, отдать распоряжения на завтра, проверить скотный двор и конюшни, да еще заказать кузнецу новый нож для разделки мяса.

Девушка доедала сладкое печенье, размачивая его в подогретом вине, когда в большой зал неожиданно вернулся лорд Дункан:

— Леди, прошу прощение за мою нескромность, но сегодня вам лучше переночевать в другой комнате, лорд Виллард слегка увлекся фалернским и теперь спит, не сняв сапог и кольчуги.

— Благодарю вас за добрый совет, — потупившись ответила Мари, — это не составит проблемы.

Развивать тему она не стала, не желая давать объяснений, а Дункан не стал говорить, что не заметил в спальне барона ни одной женской вещи. Только сбруя, седла, мужская одежда и обувь. Похоже, баронесса имеет отдельную комнату, но разве мужья так быстро охладевают к молодым и привлекательным супругам? Вопросы, слишком много вопросов! Дункан поклонился леди и торопливо ушел, проклиная свою больную ногу, заставляющую его придерживать шаг.

День за днем королевский проверяющий обследовал окрестные земли, порой уезжая вместе с секретарем и охраной на два три дня, но неизменно возвращаясь в поместье. Замковый лекарь прилюдно ругался, умолял мужчину поберечь ногу, но лорд уезжал, словно не желала видеть уютный дом, приветливую хозяйку и хмурого барона, страдающего по утрам от похмелья.

Все изменилось тогда, когда Виллард устроил инспектору обещанное «развлечение». Его люди оттеснили к лесу банду разбойников, и барон пригласил королевского проверяющего лично принять участие в схватке. Дункан высказал опасения в безопасности мероприятия, но Виллард отмахнулся:

— Моя удача способна перешибить хребет и дюжине разбойников, а там по слухам их всего трое или четверо, — ответил барон, садясь в седло.

Раздраженный таким бахвальством и самолюбованием инспектор поехал на отлов разбойников, благо лекарь уже разрешил ему садиться в седло, используя плотный бинт.

Захват лесных татей превратился в кровавую бойню. Барона обманули. Четыре дюжины здоровенных мужиков, явно знающих с какой стороны взяться за меч устроили засаду на тропе ведущей к их логову.

Когда в коней полетели камни, Виллард еще находил в себе силы смеяться, но горящие стрелы и короткие арбалетные болты, пробивающие кожаные доспехи заставили его потерять самообладание и выругаться столь грязно и черно, что собственные стражники слегка попятились от его коня.

Бой был коротким и кровавым. Новый хозяин замка все же не зря закончил военную школу. Окриками раздавая команды своим людям, он сумел переломить ход сражения и обратить противников в бегство, но при этом он сам получил тяжелую рану, свалился с коня и возвращался после победы на крестьянской телеге отбитой у разбойников.

Мари как обычно ждала его в зале. Увидев окровавленные тряпки, набитые под одежду мужа она на миг, застыла, судорожно сглатывая, а потом распорядилась:

— Лекаря! Сию минуту лекаря!

Дежурный слуга помчался в жилое крыло, будить немолодого докторуса, прижившегося в замке. Жанетта, Жак и еще пара лакеев остались выполнять распоряжения госпожи. Лорда Вилларда переложили на лавку, срезали с него одежду, и Мари своими руками принялась смывать кровь, пот и грязь с тела мужа. Краснеющая помощница отвернулась, лакеи растапливали погасший камин и таскали воду, и только старик Жак помогал юной госпоже и своим ворчанием не давал ей потерять голову от ужаса.

Лекарь явился быстро, натянув овчинный жилет прямо поверх ночной рубахи. Осмотрев раны, врач наложил на них целебные мази, прикрыл повязками, и напоил пациента маковым соком, растворенным в молоке. Раненный уснул, а перед Мари встала другая забота: Вилларда нельзя было унести в его комнату, лестница слишком узкая, так что пришлось снова привлекать слуг, чтобы устроить временное ложе супруга прямо в большом зале у камина.

Переносить и устанавливать балдахин конечно было слишком хлопотно, поэтому девушка распорядилась принести ширму из собственных покоев, а также маленький столик и кресло для дежурной сиделки.

Когда все было приготовлено, хозяйка дома устало зевнула и отпустила всех спать. Дункан, незаметно наблюдающий за всеми действиями девушки только завистливо покачал головой: вот бы ему попалась женщина, готовая пожертвовать своим покоем ради супруга!

Ранним утром Мари сменила ее горничная. Девушка потерла покрасневшие от недосыпа глаза и отправилась в свою комнату, желая принять ванну. Ночью она так испугалась за жизнь Вилларда, что вспотела, и теперь ее тело покрывала неприятная липкая пленка.

Слуги довольно быстро принесли кипяток и холодную воду, Мари сама вынула из сундука мягкие простыни, и едва мужчины ушли, закрыв дверь, девушка стянула пропахшее потом и усталостью платье, бросила его на сундук и ступила в горячую воду. Несколько минут она наслаждалась теплом, но в каменных стенах вода быстро остывала, и ей стоило поспешить, ведь без служанки мытье становилось не таким уж простым делом.

Поднявшись из бадьи Мари взяла мягкий лоскут, зачерпнула из миски немного ароматного мыла и принялась намыливать шею, плечи, грудь… Внезапно налетевший сквознячок заставил ее обернуться и замереть. На пороге стоял инспектор! Вероятно, мужчине потребовалось что-то в этом крыле, возможно он перепутал двери, и сам не сразу понял, что вошел в покои хозяйки дома. А она увлеченная купанием не услышала его из-за плеска воды. Да и прежде ее скромность всегда охраняла ширма, та самая, которая теперь отгораживала ложе раненого супруга.

Но все эти мысли и оправдания пришли Мари в голову гораздо позже. В тот же момент девушка ахнула, прикрылась руками и рухнула в воду, подняв волну брызг.

— Простите, леди! — Дункан тоже растерялся, — вам не нужна помощь?

— Нет! Уйдите! — в панике крикнула девушка.

— Я могу прислать вам служанку? — осторожно сказал мужчина, отворачиваясь к стене.

— Лорд ап Марж, если хоть кто-то в замке узнает, что вы подглядывали за моим купанием, мой муж вас убьет, а заодно и меня, — горько сказала Мари, — поэтому прошу вас молчать и покинуть мою комнату как можно быстрее.

Холодный тон стал своеобразной защитой Мари от смущения. Она не признавалась самой себе в том, что ей польстил жадный взгляд королевского чиновника. Но благоразумие, к счастью, взяло верх над любопытством. Инспектор ушел, а хозяйка замка поторопилась завершить купание, и вызвать свою прежнюю молодую и шуструю горничную, чтобы побыстрее переодеться и приступить к ежедневным заботам.

Когда леди спустилась в большой зал, там уже суетились слуги, накрывая завтрак. Проверив сервировку, Мари подошла к ширме, чтобы взглянуть на супруга. Виллард беспокойно метался, лицо горело, а пожилая горничная храпела в кресле. Рассердившись, девушка бесцеремонно растолкала старую клушу и велела ей убираться прочь. Как ни пугал ее муж, она не желала ему смерти, все еще лелея надежду на развод.

Пажи, смирно стоящие за спиной госпожи, получили задание принести полотенца, холодную воду и уксус. Пока они бегали, Мари использовала простыню вместо опахала, а затем смочила ее уголок в чаше для питья и тщательно протерла лицо и руки супруга. Спешно призванный лекарь одобрил все действия хозяйки дома, и пообещал сварить снадобье от лихорадки, отправив парочку слуг собирать свежую ивовую кору.

Обтерев Вилларда слабым раствором уксуса, Мари сумела напоить мужа бульоном и с помощью пары лакеев сменила белье. Это заняло так много времени, что гости и все обитатели замка позавтракали без нее. Когда утомленная молодая женщина наконец вспомнила про еду, солнце поднялось высоко и большой зал опустел. Она уже собралась пойти на кухню, поискать кусок хлеба с сыром, но тут из арки, ведущей на лестницу, выступил лорд Дункан:

— Леди Мари, — он держался так почтительно, словно ничего не видел тогда в ее комнате, и от этого щеки девушки заполыхали еще сильнее. — Я взял на себя смелость собрать для вас поднос, — его слуга вынес к столу накрытую полотенцем большую керамическую тарелку.

Мари растерялась. Она умела ответить ехидством на колкое замечание, умела блюсти светскую вежливость, но за время, проведенное в компании Вилларда совершенно разучилась благодарить! Девушка неловко кивнула:

— Спешу выразить свою признательность за вашу заботу! — вычурно ответила она.

Слуга инспектора поставил блюдо на стол и откинул полотенце. Внимательный лорд собрал на одну тарелку все, что подавали к завтраку. Тут был комок остывшей овсяной каши, печеные помидоры, репа и немного дичи, завернутой в капустные листья. Сверху лежал кусок хлеба, накрытый сыром.

Мари почувствовала, как ее рот наполняется слюной и спешно вынула свой столовый прибор из чехла на поясе. Когда на тарелке осталась примерно половина припасенного, девушка подняла глаза на мужчину, сидящего рядом:

— Еще раз благодарю вас, лорд Дункан!

— Вы ничем мне не обязаны, леди, — учтиво ответил инспектор, и продолжил: — вы так хорошо заботились обо мне и моих людях, что я счел должным позаботиться о вас, когда обстоятельство позволили это.

Такая долгая красивая речь смутила Мари, она опустила ресницы, и потянулась к бокалу с вином В этот момент из-за ширмы раздался стон, потом грохот и брань. Девушка тотчас кинулась к мужу и обнаружила, что Виллард в бреду умудрился опрокинуть столик с водой и морсом, и уже почти свалился с лавки, проклиная всех вокруг.

Испуганный паж вжался в кресло, а прочие слуги были заняты на своих обычных местах. Пришлось Мари просить о помощи лорда Дункана и его слугу. Вдвоем мужчины водрузили Вилларда на место, поправили сбившуюся постель, и откланялись, оставляя хозяйку замка дежурить рядом с раненым. Инспектор собирался проехаться по соседям, собрать отряд и поискать разбойников, отбившихся от шайки.

Несколько дней в замке было тихо. Лорд ап Марж уезжал ранним утром и возвращался поздним вечером, а Мари неотлучно сидела возле мужа, меняя повязки, давая лекарства, выдерживая непростой характер Вилларда.

Днем она отодвигала ширму, чтобы муж мог видеть весь зал и приходящих к нему людей, и тогда барон оживлялся, хмурые складки его лица расправлялись, а руки почти не сжимались в кулаки. Вечером же Виллард снова хмурился, требовал, чтобы жена никуда не отлучалась, и сидела подле него с рукоделием или книгой всю ночь.

Сначала Мари выдерживала такой ритм: сон урывками, в кресле, или на пяльцах, а потом длинный день с распоряжениями по замку и землям, но уже на третьи-четвертые сутки она стала резко отвечать на капризы мужа, спорить с ним и просто уходить, когда он принимался обвинять ее в любовных связях со всеми знакомыми ему мужчинами.

На пятый день лорд ап Марж вернулся довольно рано и сообщил, что ему удалось собрать соседей и они разорили еще одно убежище грабителей:

— К сожалению, мы не можем сказать, сколько человек они убили и ограбили разбойники, и куда они дели тела, но в их логове нашли много поломанных повозок, сундуков и товаров со всего света, — тут инспектор тяжело вздохнул и пробормотал короткую молитву об усопших, — большая часть будет поделена между теми, кто помог одолеть разбойников, но кое-что причитается и вам, лорд Виллард.

В ответ на это заявление хозяин замка поморщился и кивнул. Его люди помогали королевскому чиновнику, и даже были ранены, так что награда была справедливой. Мари тоже поморщилась, но по другой причине. Ей было страшно касаться вещей, отнятых у людей вместе с жизнью.

Вскоре приехали сборщики трофеев и начали вносить в большой зал тюки с тканями, оружие, кувшины с вином и маслом, а также инструменты и свечной воск. Девушка смотрела на все это и понимала, что разбойники планировали не просто зимовать в своем убежище, а значит:

— Лорд ап Марж, — вежливо обратилась она к мужчине, — а были ли в логове женщины?

— Нет, — инспектор нахмурился.

— Вы не находите это странным? — девушка коснулась носочком башмака огромной бухты толстой веревки.

— Леди, вероятно им просто не повезло и в ограбленных ими караванов не нашлось молодых женщин, — предположил лорд.

— Но среди трофеев нет украшений, платьев, лент, да и ткань вся очень простая, полотно, сукно, словно они собирались шить мундиры! — неожиданно закончила Мари, замечая, как побледнел инспектор.

Не закончив разговор с хозяйкой дома, мужчина быстро ушел, а когда появился на ужине похвалил девушку:

— Ваша наблюдательность леди, возможно спасла вам жизнь. Я приказал осмотреть тела убитых и почти у всех обнаружил подмышкой клеймо Ривванской армии!

— Дезертиры? — Мари удивленно отложила нож, которым собиралась отрезать кусочек утки.

— Хуже, — поморщился лорд Дункан, — регулярная армия. Здесь планировался прорыв Ривванских войск. Я уже связался с королем, сюда пришлют пару егерских отрядов, для прочесывания болот и потайных заводей.

Виллард чувствовал себя гораздо лучше. Он сидел за столом на месте хозяина и хмурил аристократически-тонкие черные брови:

— Получается, на моей земле Ривванцы устроили свое гнездо? Чтобы потом пойти на столицу? — тяжело спросил он.

— Не совсем на вашей, — инспектор не собирался щадить барона, но не хотел огорчать его милую жену, — у этих типов было три убежища в трех разных владениях. У вас, у вашего соседа справа и еще дальше, у самых туранских скал. Мы раскрыли и вычистили два, из третьего все обитатели успели бежать. Наверняка это не единственная шайка, нужно искать остальных. Раз вы поправились, я могу оставить ваш замок и продолжить поиски бандитов, — небрежно сказал ап Марж.

Виллард одобрительно кивнул и складки на его лице расправились, а вот Мари выглядела грустной. После ужина все разошлись по своим комнатам, и девушка даже распорядилась приготовить гостю мешок провизии в дорогу, и получила в ответ витиеватую благодарность и хмурый взгляд мужа.

Утром замок был разбужен громким звуком трубы. Сонная Мари накинула поверх сорочки просторное блио, спрятала косу под платок и выглянула с балкона во двор. У ворот толпились стражники и слуги, опасливо поглядывая на стены. Не понимая, что случилось и почему ворота все еще заперты, девушка вызвала горничную и ахнула от ужаса, услышав последние новости: замок окружили ривванские войска!

Заторможено, не веря своим ушам Мари позволила себя одеть и причесать, а затем вышла во двор и поднялась на стену. Вокруг замка действительно стояли войска! Конники, латники, повозки, крытые парусиной… Лорд Дункан, был прав, риввийцы планировали нападение, и осуществили его гораздо раньше, чем все думали!

Вот когда девушка благословила стражников, не забывающих запирать ворота и поднимать мост! Вот только замок Вилларда находился во второй линии обороны, означало ли это падение замков, стоящих у самой границы?

— Думаю нет, миледи, — раздался над ухом мужской голос.

Мари вздрогнула и оглянулась. За ее спиной стоял секретарь лорда ап Маржа, приятный молодой человек с лицом тронутым оспой.

— Здесь не так много воинов, скорее всего они постарались перекрыть все замки с это стороны реки, чтобы дать дорогу основным силам. К счастью мой господин отправил письмо в столицу еще вчера, так что вот-вот должно прийти подкрепление, вам не о чем волноваться.

Леди вежливо поблагодарила молодого человека и спустилась вниз, не желая видеть, как чужеземные солдаты ломают крестьянские сараи на дрова, и тащат к огню визжащую живность и женщин. Отправляясь на кухню, чтобы распорядиться о завтраке Мари похолодела: припасы! Конечно сейчас в кладовых замка было куда больше продуктов, чем прежде, но и людей жило много. До сбора урожая еще несколько недель. Пока в погреба спустили только ранние овощи да некоторое количество засоленной речной рыбы, чем же она будет кормить защитников своего дома?

На кухне встревоженные женщины варили кашу, запекали репу, тушили капусту. На территории замка был небольшой скотный двор и птичник, так что некоторое количество молока, яиц и мяса у защитников будет, а вот мука, сахар, крупы… Отдав распоряжения, Мари лично проследила за их выполнением, и повелела варить крепкий напиток из корней шиповника и меда, для придания сил воинам.

Выполняя обязанности хозяйки замка, девушка была спокойной и сдержанной, но стоило ей очутиться в своих покоях, как она в нетерпении заломила руки, стараясь справиться с навалившимся беспокойством. Осада. В голове бились страшные истории, рассказанные шепотом у гаснущего камина. Голод, жажда, кровавые разборки среди защитников и наконец гибель всех за несколько часов до прихода помощи!

Мари не ощущала, что по ее лицу текут слезы. Как же ей хотелось сейчас прижаться к теплому плечу, выслушать слова утешения и заботы! К сожалению, на ее плечах лежала забота о защитниках замка и некому было утешать юную баронессу. Позволив себе еще минуту слабости, девушка умылась прохладной водой, и даже подержала на глазах влажное полотенце, чтобы снять покраснение век, затем проверила как выглядит прическа и неторопливо, соблюдая ежедневный ритуал отправилась вниз, проверять, как готовят и накрывают завтрак.

Глава 8

Первые дни осады прошли почти спокойно. Чужаки шастали по округе, тащили все, что плохо лежало, а еще больше портили. Виллард скрипел зубами, видя со стены, как солдаты рушат ограду трактира и выкатывают бочки. Лорд Дункан отметив это решился на вылазку, через подземный ход, чтобы собрать побольше информации о нападавших. У королевского инспектора не было способов предупредить короля о масштабном нападении, но была надежда помочь королевским войскам.

Дождавшись глубоких сумерек, лорд Дункан и несколько его людей переоделись в темную одежду, обмотали ноги тряпками, взяли с собой пару проводников из прислуги и неслышно вышли через подземный ход.

Лорд Виллард не пошел их провожать неожиданно сказав, что в этом случае их вылазка будет более удачной. Хозяин замка остался в главном зале, чтобы следить с недовольным лицом, как его жена велит поставить больше широких скамей, сколотить еще одну ширму и принести к огню запас бинтов, горячей воды и крепкого вина.

Долгие часы ожидания оказались самым мучительным временем этой осады. Мари пыталась вышивать, потом читать при неверном свете камина, но все занятия получались плохо. Руки дрожали, строчки прыгали перед глазами, а Виллард давно выпил кувшин вина и теперь храпел в кресле, не заботясь об окружающем. Когда ожидание стало невыносимым, девушка накинула плащ и вышла на стену.

Внизу горели сторожевые костры, храпели и топали кони, похрустывая овсом и сеном. Солдаты громко смеялись, вышибая дно у очередной бочки или снимая с вертела очередной румяный окорок. Девушка поежилась. Отсюда осада казалась чем-то нереальным, далеким, как узкий серп луны, висящий в небе.

Летнее звездное небо над головой, легкий ветерок пахнущий влагой реки и дымом костров, стрекот цикад и гулкое уханье сомов, плещущихся на мелководье, все сливалось в привычный фон мирной летней ночи, вот только мир в любой момент мог обернуться гибелью для многих людей и даже для самой Мари. Девушка зябко поежилась и вдруг горячие руки легли ей на плечи, крепко сжимая, чтобы предупредить крик. Задохнувшись от ужаса, девушка обернулась. За ее спиной стоял лорд Дункан:

— Миледи, — хриплым шепотом сказал он, — не стойте на ветру, простудитесь.

Волна облегчения затопила Мари так стремительно и сильно, что у нее слезы подкатили к глазам.

— Вы вернулись! — еле-еле выговорила она.

Кажется, горячность хозяйки замка смутила гостя.

— Да, и почти все целы, — сдержанно улыбнулся ап Марж, — мои люди уже в зале, они ужинают и перевязывают раны и очень благодарны вам за предусмотрительность.

Теперь настало время смущаться Мари. Они вдвоем спустились со стены, при этом лорд вел себя так галантно, словно находился в королевском дворце и тем смущал девушку еще больше. К счастью на лестнице им никто не встретился. Когда до входа в донжон осталось совсем немного, Мари занервничала, представляя лицо Вилларда, когда он увидит ее рядом с инспектором. Между тем мужчина решительно вел ее вперед и остановился только у большой двери:

— Я войду первым, — быстро улыбнувшись он распахнул тяжелую створку и скрылся.

Мари подумав секунду спустилась в кухню, взяла там кувшин подогретого вина, и вошла в зал через арку для слуг. Виллард уже не спал. Он сидел на своем месте и недовольно морщась слушал Дункана. Инспектор не торопясь ел подогретый суп и рассказывал, что они успели увидеть во время вылазки. Девушка подошла к столу, молча наполнила кубок мужа и придвинула ближе к нему тарелку с холодным мясом, такие мелкие услуги были привычны в доме семейства Суис, а вот Виллад смягчался, от такой заботы. Сделав несколько глотков. барон расслабился и начал слушать внимательно вставляя в разговор конструктивные предложения.

— Мы прошли вдоль дороги и поднялись на холм, — рассказывал ап Марж, глядя с каким аппетитом ужинают его люди. — Сверху видно, что риввийцы стоят лагерями вокруг замков ваших соседей. Они выбрали удачное время, урожай еще не собран и больших запасов в амбарах нет. Зерно опадает в полях, а они травят его конями. Если королевская армия не поторопится, эти края вымрут зимой.

— Я заметил со стены, что костров гораздо больше, чем солдат, — вставил Виллард, — похоже здесь собираются оставить лишь небольшой гарнизон, отправив основные силы внутрь страны.

— Хорошее замечание, — коротко улыбнулся инспектор, — думаю можно поручить моему секретарю посчитать солдат у костров и сравнить с количеством лошадей и телег. Если солдат окажется больше, думаю стоит организовать вылазку и потрепать риввийцам мундиры.

Мужчины заговорили о вероятной вылазке, а Мари незаметно ушла к себе. Ее терзали двойственные чувства: с одной стороны, угроза ее жизни заставляла напрячь все силы для выживания. С другой, в это непростое время она вдруг ощутила себя не просто приложением к прялке и кухне, но женщиной достойной высоких чувств.

Медленно раздеваясь без помощи горничной, девушка отмечала то, на что перестала обращать внимание, переехав в замок мужа: как тонка и шелковиста ее кожа, покаты плечи, высока грудь… Дальше Мари смутилась, поспешила накинуть огромную теплую ночную рубашку и спряталась от своих мыслей под одеялом, крепко зажмурив глаза.

На рассвете стены замка внезапно сотряс гулкий звук удара и шорох осыпающегося щебня. Мари вскочила, быстро оделась, торопливо дергая шнуровку и раздирая гребнем спутанные волосы. Увы, без помощи служанки это занимало куда больше времени, чем обычно, а грохот не прекращался.

Когда девушка спустилась в главный зал е там встретили все обитатели замка. Люди жались друг к другу, камин не горел, на столах осталась неубранная посуда и брошенные блюда с кашей. Шум и треск во дворе дополняли крики воинов, поднявшихся на стены. Они собирались отбивать атаку, но хитрые риввийцы и не пытались подойти к стенам, разрушая замок с помощью катапульт и баллист.

Лорд Дункан скрипел зубами, понимая, как его провели. Детали осадных машин солдаты привезли с собой, а дерево для оснований нашли на месте, разобрав крестьянские дома. Камней у реки тоже хватало, так что завершив сборку машин риввийцы начали атаку на замки, сохраняя своих солдат.

— Нужно сообщить королю! — метался по площадке инспектор, глядя как очередная каменная глыба разбивается во дворе замка, оставляя глубокую вмятину в брусчатом покрытии.

Виллард взирал на баллисты с удивительным хладнокровием:

— Не переживайте так, лорд, думаю к вечеру, когда переменится ветер, мы покажем этим дикарям, что такое дворянин обученный военной школе!

Криво усмехнувшись, ап Марж ушел со стен в донжон, чтобы усадить всех свободных людей за изготовление метательных дротиков, стрел и просто снарядов из камней и веревок. Он подозревал, что риввийцам скоро надоест игра в одни ворота и они попробуют стены замка на прочность и вот тогда им пригодится каждая палка с куском железа на конце!

Ни Виллард ни Дункан не пожелала ничего объяснять хозяйке дома. Один потому что ненавидел женские слезы, второй потому, что считал нетактичным объяснять что-то замужней леди имеющей супруга. Мари пришлось расспрашивать слуг, стражников и секретаря, чтобы знать, к чему готовиться. Раз планируется вылазка, значит им вновь потребуются лавки, лекарь и бинты. Вздохнув и вознеся молитву, девушка пошла собирать женщин, чтобы укрыться вместе с ними в донжоне.

Глава 9

Мари сидела в главном зале, среди своих горничных, сматывая бинты, пропитывая подушечки кровеостанавливающим зельем и вином. Одновременно она негромко уговаривала детей не бояться и помогать матерям. В другом углу, у самых дверей, мужчины расщепляли сухие доски, чтобы изготовить дротики и стрелы.

У камина находился лекарь с ранеными стражниками и слугами. Пока пострадавших было немного, пара слуг раненых осколками каменных глыб, да три стражника, упавших со стены при попадании. Их всех напоили горячим вином, чтобы снять страх, и теперь замковый докторус зашивал самые крупные раны, позаимствовав у леди шелковые нитки и серебряные иголки.

День до вечера тянулся невыносимо. Мари делала вид, что спокойна, а сама прислушивалась к глухим ударом каменных ядрам и речам мужчин. Когда женщины и дети начали подвывать от ужаса, девушка решительно отложила бинты и велела немедля убирать со стола, мыть посуду и готовить обед.

— Так ведь огонь разводить нельзя, — заикнулась одна из кухарок, — лорд запретил, чтобы пожара не было.

— Это на кухне нельзя, — согласилась с ней Мари, — а в коптильне можно! Ступайте в подвал и готовьте суп! Вашим мужьям нужны силы!

Вдохновляя испуганных женщин личным примером, девушка сгребла со стола объедки в корзину и сунула самой истеричной служанке:

— Отнеси на псарню!

Та заверещала от ужаса и тут же получила крепкую оплеуху:

— Молчать! Возьми корзину и отнеси это на псарню! Можешь пройти через подвал!

Женщина замолчала, и нога за ногу потащилась к двери.

— Я проверю, куда ты дела еду, — сказала ей в спину хозяйка замка и служанка вздрогнув заторопилась.

Остальные уже не возражая поплелись в подвал, радуясь предусмотрительности прежних владельцев, устроивших там несколько выходов к разным службам. Обед, ужин, Мари вспоминая матушку была строга, но милостива, а когда очистили столы позволила зажечь большую масляную лампу и вынула из своего сундука небольшую книгу сказок, чтобы почитать детям.

Мужчины, спускаясь со стен под непрерывный грохот каменных ядер находили в зале спокойную умиротворяющую атмосферу, горячий суп и теплые лепешки. Они с гордостью смотрели на своих женщин и раздали немало сладких поцелуев в темных уголках и переходах.

Лорд Дункан поражался силе духа этой юной леди. Он видел, что ей страшно. От прежней живости, желания полета не осталось и следа, только выверенные движения, точные жесты, вымученная улыбка. И все же своим терпением и силой она объединяла собой женщин, а через них и мужчин, готовых защищать родной дом.

Когда Мари начала читать сказки, особым, таинственным и волшебным голосом, инспектор задержался у двери, чтобы послушать. Только насмешливый оклик Вилларда заставил его оторваться от косяка и двинуться к лестнице, ведущей на замковую стену.

Здесь, под каменным навесом уже собрались те, кого барон отобрал для выполнения своего приказа. Рослые мужчины с огромными луками и колчанами, полными длинных стрел.

— Первые стрелы кидаете с деревянными наконечниками, — инструктировал бойцов лорд. — подсветите лагерь, чтобы боевыми поджечь баллисты. Если есть срезни, режьте снасти.

Ап Марж молча наблюдал за Виллардом, удивляясь его внезапно проявившемуся умению строить нападение. Перед ним был не сонный с похмелья провинциальный барон, а блестящий столичный щеголь, выпускник военной школы, карьера которого наверняка сверкала будущими назначениями и наградами. Отчего же этот блестящий офицер прозябает в глуши? У инспектора зазудели кончики пальцев, так захотелось попасть в подвал особой службы короля и поискать в огромных сундуках странички посвященные барону.

Через несколько минут в лагерь риввийцев полетели стрелы. Хитрый владелец замка прежде придерживал лучников, не показывая противнику все, что у него было. Мощные «большие луки» навесом били по лагерю простыми стрелами с паклей вместо оперения. Тлеющая пакля падала на головы стражников, на загоны для лошадей, на телеги с припасами, поднявшийся к ночи ветер раздувал огонь, относя его в сторону от замка. Виллард удовлетворенно смотрел, как мечутся солдаты противника, а лучники продолжают засыпать их лагерь смертоносным градом.

— Сейчас мои воины спустятся со стены и добавят паники в лагере, — довольным голосом сказал он, — думаю кухня не откажется от конины и круп.

Инспектор пораженно наблюдал, как под прикрытием лучников стражники угнали из лагеря телегу с провизией и нескольких лошадей. Конечно ворота им никто не открыл, но воины быстро погрузили мешки в спущенную со стены корзину, а затем один из них вскочил на коня и скрылся в темноте.

— Местный, — прокомментировал барон, — уведет в болото, и зимой его семья сможет выжить.

Ап Марж беззвучно поаплодировал, а Виллард приосанился, и довольно кивнул:

— Думаю, на сегодня все, милорд, можно идти спать. Этот шустрый парень передаст крестьянам приказ от меня и завтра мы снова пощиплем риввийцев, — хозяин замка довольно улыбнулся, и отправился в свои покои.

Лорд Дункан еще понаблюдал с высоты, как мечутся солдаты, собирая коней, наводя порядок в стане, а затихшие было лучники успевают порезать шатры, оснастку баллист и навесы. В общем и целом, картина разгрома была очевидна, так что защитники замка могли действительно отправляться спать, но глаза мужчины невольно оборачивались к небольшому окну сквозь ставень которого пробивался слабый свет. Покои леди Виллард. Он высчитал это окно еще несколько дней назад и втайне выходил вечером «дышать воздухом», надеясь, что в промасленной ткани мелькнет размытый женственный силуэт.

Не дождавшись привычного мелькания теней, ап Марж чуть слышно хмыкнул. Прежде он был большим моралистом и осуждал светских щеголей, волочившихся за замужними леди. Он считал, что мужчина не должен терять свое достоинство и коли жаждет плотских утех, вполне может воспользоваться услугами дам легкого поведения, но не равных себе и не замужних.

Теперь же испытывая двойственные чувства к замужней женщине, он понимал тех, кого осуждал и принимал полную чашу горечи неразделенных чувств. Леди Мари не пыталась с ним заигрывать или бросать кокетливые взоры. Ее поведение было безупречным, а вот его… Даже плотно сомкнув веки он не мог изгнать из памяти прекрасное видение обнаженной нимфы, поливающей себя водой. Гладкая белая кожа, сверкающие капли на аккуратной высокой груди, влажные локоны, тяжелой копной падающие до талии… От этих мыслей его тело разгоречилось и он поспешил уйти со стены, чтобы предаться мечтам в одиночестве отведенной ему спальни.

Глава 10

К рассвету риввийский лагерь затих, офицеры навели порядок, посчитали убитых и раненых, количество угнанных лошадей, полюбовались на обугленные ремни и бревна баллист и объявили плотницкие работы. Солдаты отправились по деревням, искать подходящие бревна для орудий, жерди для навесов и шатров, а также уцелевших крестьян, способных выполнять хозяйственные работы.

Земледельцев они не нашли, зато попали в пару неприятных ловушек, откуда-то появившихся в брошенных домах. Бревна выломать удалось, но слишком короткие либо трухлявые, а в довершение всех бед после обеда небо затянуло тучами, пошел нудный дождь, смывающий следы, пропитывающий влагой суконные мундиры и сбрую.

Офицеры радовались тому, что теперь поджечь баллисты будет невозможно, интенданты ворчали на подмоченные припасы, солдаты покарябанные и побитые в ловушках собирались у костров, не желая махать топорами, и в это время себя показали местные жители. Подобравшись к лагерю по реке, они умудрились напугать лошадей, и во время паники умыкнуть нескольких солдат. Пленных увели на дальнее поле и заперли в землянке пастухов, а когда дождь прекратился вывели работать, пригрозив уморить голодом. Риввийцы вынуждены были собирать урожай, опасаясь стрел и мечей своих собственных сородичей.

За несколько дней баллисты все же восстановили, отвели подальше и снова начали обстрел замка. Теперь орудия прикрывали щиты из жердей, накрытые мокрыми шкурами, а один солдат всегда наблюдал за огнями на стенах.

Мари вместе с другими женщинами теперь большую часть дня проводили в подвале, потому что риввийцы взяли на вооружение способ Вилларда и метали на стены горшки со смолой, горящую паклю и просто обрубки бревен и камни. Каменные строения не горели, но зато занималось сено, двери и рамы, деревянные сараи и навесы, да и осколки каменных ядер представляли большую опасность для человека, не прикрытого доспехом.

От постоянного шума обитатели замка плохо спали, невозможность развести огонь и согреть воды для мытья угнетала. Мари тихо радовалась тому, что они успели вычистить замковый колодец и даже выкопали в огороде маленький пруд. Теперь вся вода шла на тушение пожаров, но зато замок был относительно безопасен. Лорд ап Марж с каждым днем хмурился все сильнее. Он подозревал, что его вестник не добрался до короля и теперь им всем грозит смерть от голода и холода, ведь дрова тоже подходили к концу.

Конец терзаниям положила бешеная атака риввийцев. Удары баллист внезапно участились, над зубцами стен засвистели стрелы, а затем раздался тяжелый удар в ворота…

— Они сделали таран! — в подвал вбежал раненый стражник, — скорее все на стены! Несите кипяток, смолу! Все несите!

Женщины подхватились и побежали вслед за мужчинами. Горячая вода, смола, воск и камни были давно приготовлены в барбакане и угловых башнях. Мари осталась с детьми и лекарем, торопливо разворачивая скатанные тюфяки, разводя огонь, замачивая в крепком вине шелковые нитки.

Шум под стенами замка стоял страшный. Грохотали камни, свистели стрелы, кричали обожженные смолой воины, вопили от страха и решительности женщины, спасающие жизни своих детей. Те, кто прятался в подвале как один опустились на колени, моля светлых богов помиловать их души перед лицом смерти. Старенький замковый священник вышел из своего уголка закутанным в саван и с мрачной торжественностью зажег последние сбереженные свечи.

Женщины плакали, маленькие дети с восторгом смотрели на сияющие огоньки, а подростки давно убежали на стены, подтаскивать мешки с камнями и стрелы.

Мари молилась и чутко прислушивалась к тому, что творилось вокруг. Ей казалось, что замок похож на огромное животное, которое со всех сторон атакуют мелкие хищники. И крупный зверь трясется под их напором, стонет скрипом стен и крыш, пытается отогнать их зубами копий и дротиков, плюется смолой и огнем.

Дважды риввийцы в слепом бешенстве кидались на стены, стараясь смять маленький гарнизон и дважды защитники замка отбивали штурм, неся потери. В подвал уже никто не приходил сам, раненых притаскивали подростки и старики, а лекарь все чаще разводил руками и перекладывал тела в угол, на старую солому. И все же Мари верила! Прощаясь с каждым обитателем замка, она стискивала в кулаки маленькие ладони и снова готовила бинты и подушечки для ран.

Короткая передышка, горячий обед, разнесенный женщинами по стенам и снова крик, звон металла, грохот баллист. Девушке казалось, что это ее душу разрушают эти мерные толчки. Почему-то в эти последние часы, а может быть минут своей жизни она думала о матери, о сестрах и братьях, о теплом ручье за мельницей, в котором так славно было мочить ноги в жару. И еще в ее голове прочно засела мысль о том, что она не успела сделать счастливым ни одного человека на свете. Виллард не любит ее, только терпит, и недалек тот день, когда он вернет надоевшую супругу родне, конечно если оба они выживут в этой бойне!

Мысли девушки внезапно прервала Жанетта. Личная помощница хозяйки, верная и любимая, почти сестра, она билась на стенах наравне с мужчинами, не страшась боли и ран, а теперь потупившись стояла перед госпожой и нервно теребила оборку передника.

— Жанетта, что случилось?

— Леди, я прошу вашего разрешения выйти замуж! — выпалила статная красавица и покраснела.

— Что? — Мари непонимающе заглянула за высокую девушку и обнаружила за ее спиной худощавого юношу, оруженосца лорда ап Маржа.

— Жанетт, твоему кавалеру нужно разрешение от его лорда, — с ноткой грусти пояснила леди.

— Милорд уже позволил, если вы разрешите, — пробормотал молодой человек, стискивая ладонь девушки.

Мари на миг ощутила всю нереальность происходящего. Сглотнула подступившие к глазам слезы и улыбнулась:

— Позволяю! Священник здесь есть, алтарь тоже, идемте!

Потянув смущенную парочку за собой, Мари отыскала священника и объяснила ситуацию. Как ни странно, служитель света одобрил их совместное решение:

— Пусть лучше в браке любятся, может и на небесах вдвоем будут, — пробормотал он, доставая из ларца все необходимое для церемонии.

Это была самая странная свадьба в жизни Мари, но ей хотелось плакать и смеяться от прихлынувших чувств. Жанетта, в порванном обожженном платье, но с пучком разноцветных лент на плече и кружевной салфеткой вместо фаты на голове. Оруженосец в посеченном осколками ядер доспехе, но с такими же лентами вместо цветов. Они смотрели друг на друга так, что каждый понимал — это любовь. Та самая, до колыбели, до старости, до двух камней в изголовье.

Едва священник проговорил:

— Объявляю вас мужем и женой перед лицом света!

Как особенно большой камень грохнул в стену донжона. Стена охнула, но устояла. Снаряд осыпался мелким крошевом, а новобрачные сладко поцеловались под радостные возгласы всех, кто был в это время в подвале.

Риввийцы возобновили атаку, и молодожены побежали на стену, не размыкая рук. Мари посмотрела им вслед, чувствуя, как щемит сердце. Ее свадьба была пышной и богатой, но не принесла ей счастья. А теперь у нее скорее всего не будет возможности сделать вторую попытку. Еще немного и замок падет. У них заканчивается оружие, закончились дрова и еда, в большом котле остывает бульон из несушек. Возможно скоро придется жарить бычью кожу и вываривать рыбий клей, а может эта атака станет последней и риввийцы убьют всех свидетелей своего вторжения.

Девушка опустилась на колени, стараясь не думать о плохом, но мысли продолжали теснится в голове. Виллард сейчас там, на стене, считает, что его знаменитая удача поможет спасти замок, а рядом с ним горсточка стражников, слуг, женщин… Закрыв глаза Мари молилась, рассказывая мирозданию, что еще не успела так много!

Глава 11

Сосредоточившись на молитве, девушка не сразу заметила, что удары в ворота сначала стали неровными, потом редкими и наконец стихли. Затем до глубины подвала донесся еле различимый звук полковой трубы и по лицу девушки потекли слезы. Они выживут! Король прислал помощь!

Под стенами замка действительно появились королевские войска. Они развернулись в боевой порядок и сходу атаковали риввийцев. Солдаты неприятеля попытались организовать достойное сопротивление, но воспрявшие защитники замка отвлекали их, не давая приблизится к стенам, а от реки неожиданно поднялись селяне с вилами и рогатинами в руках.

Через несколько часов конный полк перемолол несколько взводов чужестранцев и оставив своих раненых помчался дальше, освобождать другие замки. Стражники торопливо распахнули ворота, встречая освободителей. Слуги сразу вышли, и пошатываясь от усталости начали собирать обломки катапульт, чтобы затопить печи в прачечной и на кухне.

Хозяина замка вынесли навстречу королевским латникам на носилках. Последний камень баллисты ударил в окно барбакана возле которого стоял Виллард. Его лицо и голову оттерли от крови, лекарь даже приложил на место лоскуты сорванной кожи, но Мари отчего-то видела, что ее муж нежилец и на сей раз не помогут ни умения докторуса, ни ее забота.

Встретив королевских солдат, барон проговорил негромко, но весомо:

— Мне нужны свидетели. Я хочу составить завещание.

Пара офицеров, оставленных с солдатами, тотчас подошли к нему и последовали за носилками в донжон. Пока Мари распоряжалась на счет вина, а также посылала Жака к разбитому лагерю противника за едой, мужчины успели все обговорить. Дункан ап Марж записал пожелания Вилларда, а офицеры заверили своими подписями, вместе с доктором и священником.

После этого Виллард пожелал видеть жену. Мари осторожно подошла, понимая, что супруг не зря попросил оставить их только вдвоем. Мужчина подтянулся вверх, устраиваясь удобнее и она заботливо поправила ему подушку.

— Мари, моя прекрасная Мари, — Виллард улыбнулся, тепло и нежно, так, как никогда прежде не улыбался. — Мне жаль, что мое предубеждение лишило нас даже попытки обрести счастье в браке. Вы были удобной женой, — тут барон усмехнулся, — а я был очень неверным мужем, но сейчас не об этом. Мое время сочтено. Завещание заверено. Вы получаете свою вдовью долю деньгами, а также возможность проживать в этом замке до своей смерти или нового замужества!

Девушка вскинулась, стараясь удержать непролитые слезы.

— Оставьте, Мари, — между бровей мужа залегла тяжелая складка, а губы искривила злая ухмылка, — я знаю, что неприятен вам и вижу, с кем вы готовы утешится. Меня корежит от ревности и злости, но сейчас я хочу поговорить не об этом. Я хочу рассказать вам откуда у меня появился мой дар находить клады и видеть выгоду во всем.

Тут раненый сглотнул, откинулся на подушки переживая головокружение, и девушка подала мужу стакан вина, разведенного водой. Сделав несколько глотков Виллард снова сел и начал свой рассказ.

— Я был младшим сыном герцога и на меня не торопились тратить деньги, думая, что я стану военным или священником. Мое детство было вполне беззаботным: я носился по лесам в компании детей лакеев и конюших, ловил рыбу в пруду, скакал без седла на толстых мохнатых пони и мало времени проводил в учебном классе. До одного дня. Старуха появлялась в нашем поместье каждую неделю. Кухарка давала ей каравай хлеба, да кувшин молока, и карга ковыляла с подаянием в лес. В округе конечно шептались про злую ведьму, но мальчишки не верят во взрослые сказки.

Тут Виллард снова замолчал закашлялся, выплюнув комок серой пыли с кровавыми сгустками, выпил еще вина и продолжил:

— У меня мало времени. Так вот, в один из дней наша шайка сидела на крыше коровника. Мы ловили силками птиц, которые слетались на свежую солому в поисках зерен. Старуха как обычно прошла за молоком, а когда шла обратно, один из деревенских парней кинул в нее камнем и разбил кувшин.

Мари замерла. Она тоже росла в поместье и знала множество деревенских историй о ведьмах страшно проклинающих людей даже за малые поступки.

— Да, вы угадали, — хмыкнул Виллард и прижал руку к груди, — ведьма не видела, кто кинул камень, но заметила меня. Я испугался и побежал, а она сочла меня виновным и произнесла свое проклятие.

У девушки перехватило дыхание, а муж как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ.

— Я упал и лежал без движения три дня. Слуги доложили родителям, те немедля приехали и привезли из столицы специалиста по проклятиям, — тут глаза Вилларда затуманились воспоминаниями, — забавный был старичок, смешной и веселый. Он сумел привести меня в чувство, потом долго крутил и заглядывал в глаза через цветное стекло, а наутро огорошил родителей известием. — Мужчина вновь поерзал, испытывая терпение жены, — я не был виновен в том, в чем обвинила меня ведьма и потому проклятие трансформировалось. Теперь оно приносило мне невероятную удачу во всем.

Мари выдохнула. Так вот в чем был секрет!

— Но это еще не все, — вдруг заговорил снова барон. — Тот старичок вскоре уехал, и через несколько лет умер. Его поверенный привез мне письмо, в котором объяснялось, что я умру в тот день, в который удача мне изменит, — тут Виллард выдохнул снова завозился и глядя Мари в лицо закончил: — и тогда я должен передать проклятие дальше!

Девушка вздрогнула, отстранилась, попыталась вскочить, но муж вцепился в ее ладонь своей рукой, как клещами:

— Проклинаю тебя Мари Селестина Литара за твою неверность мне! И да ляжет мое проклятие на твою голову! — громко объявил Виллард и начал перечислять страшные казни, которые должны были последовать в качестве наказания: — да иссушит твое тело желтая лихорадка! Да покроются твои бесстыжие глаза алыми пузырями! Да сгниют твои кости в холодной пещере!

Обессилено упав на подушки муж наконец выпустил руку девушки и сипло сказал:

— Письмо алхимика в моем сундучке с бумагами, Мари, раз вы остались живы, думаю оно вам пригодится!

После этих слов девушка безмолвно соскользнула в обморок.

Глава 12

Очнулась Мари в своей спальне. Здесь было тепло, тело прикрывала чистая простыня и легкое одеяло. Ночник дрожал в полумраке, распространяя вокруг аромат лаванды. В кресле возле постели сидела Жанетта. Мари не хотелось будить подругу и помощницу, но во рту страшно пересохло, а тело не подчинялось попыткам поднять руки.

— Жанетта, пить, — еле слышно прошептала девушка, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Сиделка тотчас проснулась, зашумела, захлопотала:

— Ах, леди, вы проснулись! Водички? Вина? Бульон?

Кое-как уняв энтузиазм девушки Мари выпила воды, вытерпела перетряхивание постели и постоянную болтовню, а потом строго посмотрела на подругу и приказала:

— Рассказывай!

Жанетта смутилась, но все же пересказала то, что случилось в замке с момента обморока хозяйки.

— Когда вы упали, миледи, к вам лорд инспектор кинулся, подхватил, расшибиться не дал, потом у мужа вашего спросил что-то и аж зубами скрипнул, но унес вас сюда и мне велел при вас неотлучно быть.

— А мой муж? — не доверяя собственному голосу произнесла девушка.

— Господин барон с лордом Дунканом еще долго говорили и даже кричали, потом лорд Виллард велел шкатулку свою принести и что-то гостю отдал. А потом у него кровь горлом пошла и вскорости он умер! — всхлипнула жалостливая Жанетта.

— Так сколько я тут лежу? — опешив уточнила Мари.

— Так четвертую ночь, миледи! Господина то уже похоронили, и лорд инспектор его завещание зачитал. Теперь пока сын барона не подрастет вы наша хозяйка, да король.

Мари замерла, боясь пошевелиться. Виллард умер? Она теперь почтенная вдова? Сердце забилось быстрее, и голова вновь закружилась:

— Жанет, дай мне еще воды, а лучше бульон или вино, кажется мне плохо от голода!

Расторопная прислужница быстро подала чашку и помогла сделать несколько глотков. Восторг и ужас немного отступили. А потом из глаз потекли неудержимые слезы. Девушка осознала, что муж проклял ее! Проклял, надеясь, что его слова, подкрепленные магической силой ведьмы, убьют нелюбимую женщину! Только полная верность спасла Мари от мучительной смерти на глазах умирающего супруга.

Увидев слезы хозяйки Жанетта всполошилась и причитая бросилась вон из комнаты. Вскоре она вернулась с лекарем и лордом Дунканом. Мужчины озабоченно уставились в лицо хозяйке замка:

— Миледи, как вы себя чувствуете? — поинтересовался пожилой лекарь, подходя ближе.

— Немного кружится голова, и слабость во всем теле, — ответила Мари оценив свое состояние.

— Это нормально леди, вы плохо питались, почти ничего не пили, и лежали неподвижно целых три дня. Силы скоро вернуться вместе с горячим бульоном. А теперь позвольте, я вас осмотрю!

Докторус выслушал пульс, заглянул в глаза и покачал головой:

— Сильное истощение душевных сил. Надобно отдыхать, хорошо питаться и развлекаться, иначе леди Мари вы можете уйти вслед за супругом. — Обратив внимание на следы слез на лице лекарь добавил: — а вот успокоительное я вам не дам. Слезы хорошо очищают душу и успокаивают страхи, миледи. Сейчас рекомендую вам плотно покушать, а утром попробовать встать!

Девушка кивнула и серьезно пообещала следовать всем советом.

Лорд Дункан стоял у двери, пока доктор обследовал больную, а когда эскулап ушел инспектор попросил разрешения подойти ближе и сел на освобожденное Жанеттой кресло. Сначала он молчал, ожидая, когда вновь побежавшие слезы девушки утихнут, потом начал нервно мять перчатки, и наконец сказал:

— Отчего вы так горюете, миледи? Неужели вы так сильно любили человека, сумевшего проклясть вас на смертном одре?

Мари выдохнула и утерла часть соленых капель:

— Нет, милорд, я не так уж сильно любила мужа, вы должно быть знаете, что нас связал приказ короля, но мне страшно. Теперь все жители замка зависят от меня, а я всего лишь слабая женщина.

— «Всего лишь» — передразнил ее лорд, — да о вашей храбрости уже ходят легенды, как и о вашей верности. Лорд Виллард не скрывал, что за проклятие наложил на вас, так что теперь ваши люди сделают все возможное и невозможное, чтобы заслужить ваше одобрение.

— Вы меня утешаете, милорд, — слабо улыбнулась Мари, не веря словам мужчины, — от всего сердца благодарю вас за поддержку.

— Если вы не захотите здесь жить, можете перебираться в столицу, — предложил ей ап Марж, — у меня есть друзья, которые помогут снять дом, и найти управляющего в ваш замок.

— Это очень щедрое предложение, милорд, — девушка покачала головой, — но я не могу оставить эти земли сейчас. Сначала нужно навести порядок, нанять новых воинов, закупить припасы к зиме…

Дункан одобрительно улыбнулся:

— Рад, что вы думаете о будущем! Поправляйтесь. Королевские солдаты останутся в этих краях надолго, так что ваши вилланы успеют спокойно собрать остатки урожая, и голод им не грозит.

— Добрая весть! — девушка еще раз улыбнулась и утомленно закрыла глаза.

Глава 13

Инспектор ушел, подкинув ей щедрую пищу для размышлений. Прежде она собиралась вернуться к родителям, но для почтенной вдовы есть и другие варианты. Она может остаться здесь, вести хозяйство, заполнять счетные книги, платить налоги и отсылать в столицу содержание юному барону. Может нанять управляющего и уехать в любой город страны, даже в столицу. Может снова выйти замуж…

От этой перспективы девушка содрогнулась и ее мысли перескочили на другие заботы: придется покрасить в черный цвет несколько платьев, ведь купить новую ткань сейчас негде, купцы, напуганные войной, не скоро заглянут в эти края. Что из одежды ей не жалко испортить? И какие ингредиенты понадобятся для такой масштабной работы?

Когда Жанетт принесла поднос с теплым молоком, медом и свежим хлебом, Мари уже уверенно сидела на постели и пыталась делать расчеты на восковой табличке. Служанка всплеснула руками, а когда узнала отчего такая спешка присоединилась к своей хозяйке и пообещала, как можно скорее выкрасить простое льняное платье для посещения поминальной службы по барону Вилларду, если леди вот прямо сейчас выпьет теплое молоко с медом и съест кусочек булочки.

Еще несколько дней после пробуждения Мари приходила в себя. Ей не докучали. Только лорд Дункан являлся к ней в компании одного-двух офицеров, чтобы пообедать в приятной компании, да обсудить местные новости. Ап Марж уверял, что это необходимо для здоровья хозяйки замка и пробуждения у нее аппетита:

— Милейший докторус прописал вам улыбаться! — настаивал мужчина и рассказывал очередной придворный анекдот, забавно надувая щеки и тараща глаза.

Офицеры смеялись и тоже рассказывали байки, благодаря своей компанией за вкусный обед. Во время этих разговоров Мари удалось узнать, что король прислал инспектору приказ оставаться на месте и оценить ущерб, нанесенный землям, чтобы затребовать у Риввиии соответствующую контрибуцию. К удивлению девушки, все, что начал Виллард оказалось жизнеспособным и выгодным. Трактир у моста потихоньку восстанавливали, поджидая дипломатов должных провести переговоры. Сам мост уцелел и теперь исправно приносил небольшой доход, которого как раз хватало на закупку у крестьян дров, полотна и свежего сена для замка.

Через неделю Мари собралась с силами и посетила замковое кладбище. С постели она встала уже давно, но все находила для себя отговорки, чтобы не исполнять печальную обязанность. Ее страшила такая встреча с Виллардом. Окружающие лишь сочувственно вздыхали, и норовили поднять ей настроение приятным пустячком вроде букетика зеленоватой брусники, или сладким пирогом с поздней малиной. Это было приятно, но Мари за год повзрослела и понимала, что чем скорее она сделает решительный шаг, тем будет лучше.

Она выбрала сухой солнечный день, когда замок опустел, все здоровые люди ушли в деревни помогать собирать урожай, косить сено и восстанавливать разрушенные риввийцами дома. Медленно выйдя из донжона Мари пересекла широкий двор, миновала хлев и псарню, затем огород и наконец очутилась в небольшом саду, украшенном свежими холмиками рассыпчатой земли.

Вообще для барона и его семьи слева от входа был устроен склеп, а еще специально для сына герцога было приготовлено место в фамильном погребальном зале домовой церкви герцогского замка, но Виллард пожелал лежать в земле, рядом со своим личным замком. Глядя на мрачное полуразрушенное ядрами строение из серого камня, Мари невольно вспомнила его проклятие, выдающее его собственный страх.

Черное платье, черная бархатная шапочка и белое полотно скрывающее волосы и шею. Мари облачилась в строгий траур, стараясь спрятаться от боли, которую испытывала, не смотря на странные взаимоотношения с мужем. Теперь же, придя проститься с ним, она не чувствовала горечи. Солнце согревало желтеющую траву на забытых могилах. В воздухе носились запахи свежего сена и копченостей, раненные солдаты устроили в лесу пару ловушек-самострелов и теперь коптили добычу, не собираясь питаться скудными припасами разоренных огородов. И здесь, у высокого могильного холма Мари вдруг впервые поняла: жизнь продолжается! Девушка улыбнулась, глядя на серый надгробный камень пока ничем не украшенный и прошептала:

— Прощай, Виллард!

Она уже собиралась уйти, как вдруг солнечный луч упал на край ямы, оставленной каменным ядром, что-то блеснуло и девушка любопытствуя подошла ближе, склонилась и вытянула из земли и каменного крошева длинную золотую цепочку с широкими подвесками. Осторожно очистив украшение носовым платком, Мари с удивлением увидела на подвесках незнакомый ей герб. Спрятав находку в карман, девушка осмотрела все неровности, но больше ничего не нашла. Вероятно, украшение было потеряно знатной дамой, когда-то навещавшей это кладбище, а может быть это была памятка на могиле лорда, в любом случае сейчас ей очень пригодится эта безделушка, ведь в список украшений, которые она обязана передать сыну Вилларда входят только баронские короны и печатки.

Глава 14

Вечером Мари спустилась на ужин в общий зал. Ее приветствовали радостным гулом. Девушка подошла к четырем креслам, стоящим в центре стола и остановилась. Как супруга хозяина замка она сидела по левую руку от него. Кресло справа предназначалось для наследника либо для дорогого гостя, но сейчас пустовали все и от того, какое место она сейчас займет кое-что зависело. Минуту постояв возле стола девушка решительно заняла кресло супруга и улыбнувшись кивнула виночерпию:

— Налейте всем вина! Сегодня мы выпьем три тоста. Первый тост, за нашу победу. Мы живы и это главное! Второй тост за павших. Они сохранили наши жизни, отдав свои. И третий тост за будущего барона Ирут, который сейчас учится в военной школе. Да ниспошлют светлые боги ему долголетия и здоровья!

Тосты радостно подхватили, радуясь тому, что госпожа не бросает своих людей в нелегкое время. За столом велась непринужденная беседа и не смотря на очень простую пищу, Мари удивительно хорошо провела время. Когда слуги начали убирать со столов девушка осторожно обратилась к инспектору:

— Лорд Дункан, у меня есть к вам просьба, — мужчина вежливо кивнул, показывая, что готов выслушать. — Мне необходимо съездить в город, закупить припасы к зиме, но в ближайшем к нам городке все очень подорожало.

Дункан понимающе кивнул и подбодрил собеседницу:

— Я понимаю ваши трудности, миледи, вы просите сопровождать вас, или готовы доверить мне выбор?

Тут лорд немного лукавил. Он знал, что Мари хорошая хозяйка, которой важно качество продукции, а еще знал, что женщина никогда не откажется от удовольствия побродить по лавкам, прицениться к модным шапочкам и перчаткам, даже если у нее нет денег.

— Я бы попросила вас сопровождать меня и еще помочь в одном деликатном деле, — Мари набрала воздуха в грудь и выпалила: — я хочу продать свои украшения!

— Что? — ап Марж несказанно удивился.

— В замке требуется обширный ремонт, а поместье в этом году не даст дохода, — пояснила девушка давно обдуманную мысль. — Мне придется купить втрое больше, чем обычно, да еще хотелось бы иметь возможность помогать самым бедным семьям баронства.

— Вы очень милосердны, миледи, — инспектор задумался, — я понимаю вашу заботу, и готов помочь. Скажите, могу ли я взглянуть на те украшения, которые вы хотите продать?

Девушка подняла удивленный взор на мужчину, и он поспешил пояснить:

— В Дуайе много меняльный и ювелирных лавок. Я знаю кое-кого из тамошних торговцев, но некоторые из них не покупают совсем простые вещи, — чуть смущенно объяснил лорд.

Мари поняла его опасения. Кто может заподозрить наличие действительно достойных украшений у провинциального барона?

— Я покажу вам то, что хочу продать, — решилась она, — но боюсь для этого придется пройти в мою комнату, я не хочу, чтобы об этом кто-либо знал.

— Мы можем пригласить господ офицеров на бокал вина, — предложил ап Марж, — они тоже пожелают съездить в город, а потом вы покажете мне украшения.

Решение было найдено, и инспектор сам передал офицерам приглашение посидеть вечером в будуаре вдовствующей леди Виллард, чтобы обсудить необходимое количество фуража и провианта, которое потребуется замку. Молодые дворяне, польщенные доверием с радостью согласились и даже пообещали сделать расчеты заранее.

Когда служанка вдовствующей баронессы предложила гостям пройти в будуар через спальню, Дункан невольно бросил взгляд в угол, в котором видел прекрасную купальщицу. Ширма была на месте, скрывая часть комнаты вместе с кроватью, но воспоминания так всколыхнули его кровь, что лорду пришлось напомнить себе, что он здесь по делу.

Мари ожидала гостей в кресле у камина. Ее строгое черное платье и накидка служили ей некими доспехами от смущения и одновременно подчеркивали ее юность и свежесть. Мужчины поклонились и присели в приготовленные для них кресла.

На столике стояли свечи, кувшин с вином, бокалы, сыр и яблоки. На отдельном табурете покоилась большая старинная шкатулка, найденная Виллардом при расчистке верхних покоев. Мари завела вежливый разговор, поблагодарив инспектора и офицеров за то, что они так скоро откликнулись на ее просьбу. В ответ ее заверили в полной поддержке и показали расчеты.

— Миледи, мы навестили соседние замки, — сказал один из гвардейцев, — там потери значительно меньше, рядом не было достаточно широкой дороги, чтобы доставить баллисты. Полковник отдал распоряжение помочь вам с восстановлением трактира и замка, он питает надежду, что вы позволите нашим людям остаться тут на зиму.

Девушка задумалась. С одной стороны, офицер был прав, ей нужна помощь в восстановлении стен и внутренних строений. Сейчас неразумно отрывать от полей селян, а солдаты как раз свободны до приезда послов. Но столько молодых любвеобильных мужчин на ее территории? Не пострадают ли девушки? Да и ее репутация заодно?

Лорд Дункан очевидно понял ее сомнения и принялся уговаривать:

— Миледи, поверьте, это будет очень выгодным для вас делом. Солдаты Его Величества получают средства на питание и пошив формы, а также на лечение и хм, развлечения. Поэтому ваши крестьяне смогут подзаработать, а выбудете уверены в безопасности вашего дома.

Офицеры подключились к уговорам и Мари сдалась, но попросила соблюдать дисциплину и не трогать ее людей:

— За драки с моими людьми и соблазнение женщин я откажу вам в гостеприимстве, — твердо сказала девушка.

Но мужчины не испугались и еще раз заверили строгую хозяйку в том, что все будет хорошо. Выпив бокал вина за принятое соглашение, Мари вернулась к изначальной теме собрания, проверив и уточнив списки покупок, рассчитав количество телег и возниц, а также солдат охраны, которые может выделить полк. Записав все на отдельный свиток, девушка поблагодарила мужчин за помощь, угостила их медовым печеньем и мясным рулетом, а затем вежливо намекнула, что устала.

Офицеры и королевский инспектор простились и покинули ее комнаты, но ап Марж вскоре вернулся. Мари ждала его сидя в том же кресле:

— Я приготовила то, что сумела найти, — сказала она, — это конечно немного, но я бы хотела продать эти вещи как можно дороже.

Лорд Дункан как столичный житель внимательно смотрел, как леди вынимает из шкатулки украшения. В повседневной жизни Мари носила лишь то, что требовал ее статус: обручальное кольцо, перстень с печаткой, и несколько золотых брошек с жемчугом на головном уборе и вырезе платья, поэтому инспектор не знал, что сейчас увидит.

Столичные дамы одевались куда роскошнее провинциалок и любили широкие плоские цепи, усыпанные драгоценными камнями, массивные пояса из наборных пластин и тяжелые браслеты, подчеркивающие изящество запястий. Правда браслеты полагались только тем, кто имел детей, по одному за каждого рожденного младенца.

Первым из шкатулки показался огромный аграф, усыпанный рубинами. Камни влажно поблескивали в свете свечей, золотые и бриллиантовые перья сияли и казалось покачивались под тихим ветром. Лорд Дункан замер от изумления: откуда в этой глуши такое поистине королевское украшение? Девушка же взвесила на ладони массивную пряжку и грустно сказала:

— Это первый подарок моего супруга после приезда в замок, вещица дорогая и красивая, но здесь ее совершенно некуда носить.

Аграф Виллард нашел в замке, и вначале собирался преподнести его кому-то из старших родственниц, может быть даже королеве, своей троюродной тете, но обидевшись на отца, не выделившего младшему сыну ничего из семейной сокровищницы, выбрал самые лучшие из находок и сложил в отдельный сундучок, сообщив жене, что у нее будет шанс примерить все это, когда они поедут в столицу. Тогда девушка не обратила внимания на обещания супруга, муж мог продать их все, ведь находки не были внесены в список майората. Однако список украшений был приложен к завещанию, поэтому теперь эта шкатулка принадлежала Мари, и девушка не стесняясь перебрала ее, выбирая украшения на продажу.

— Миледи, — наконец отмер лорд Дункан, — такое украшение бессмысленно продавай в Дуайе, там никто не предложит за него подходящую цену! Такую красоту могут оценить только в столице, да и там найдется не так много тех, кто может себе позволить такую роскошь!

— Я поняла милорд. Вы правы, этот аграф стоит приберечь для поездки в столицу. Мне все равно придется туда поехать, чтобы рассказать юному барону Ируту, как умер его отец.

Покопавшись в недрах шкатулки, девушка вынула другое украшение. Это было скромное колье из цепочек, соединенных некрупными жемчужинами. Вещь не слишком дорогая, но приятная взгляду.

— Вот эту вещицу в Дуайе купят охотно, дочь или жена градоправителя, а может быть кто-то из богатых торговцев.

Мари с едва слышным вздохом отложила колье на кусок полотна. Понимая теперь, что именно можно продать в ближайшее время, она выбирала массивные кольца мужских размеров, грубоватые, но толстые браслеты, широкие цепи с массивными кулонами. И наконец утомленно откинулась в кресле:

— Это все, милорд, больше мне нечего продать.

Мужчина взглянул на приличную кучку украшений на столе и уточнил:

— Вы уверены в своем решении, миледи? Здесь много золота. На эти средства вы могли бы поехать в столицу и найти себе нового супруга.

— Я не хочу сейчас выходить замуж, — просто ответила Мари, и поспешила прикрыть свое нежелание: — мой муж заслуживает годичного траура в соответствии со своим положением в обществе. Его родственники еще не знают о его смерти, если я приеду в столицу, меня заподозрят в желании получать от них содержание. Это… унизительно, ведь я не смогла подарить лорду Вилларду наследника, — смущенно закончила она перечисление причин, которые пришли ей в голову.

Последний аргумент для Дункана оказался самым сильным. Действительно, каждый мужчина жаждет продолжения своего рода, и если женщина не смогла понести в браке, значит она пустоцвет и ее жизнь теряет смысл для прежних родственников.

Они просидели за столом до глубокой ночи, обсуждая детали поездки, убирая украшения в мешочки, определяя желаемую цену за каждое.

Когда все было разложено и подписано, Мари обнаружила, что так устала, что вызвала горничную, чтобы она помогла ей раздеться и облиться теплой водой. Вот во время раздевания она и вспомнила про цепочку, найденную на кладбище. Отпустив служанку, девушка легла в постель и поднесла герб к огоньку свечи, рассматривая. Какое интересное сочетание белой эмали и мелких рубинов! А эти шлемы и пики! Увлекшись, она уснула, сунув находку под подушку и почему-то всю ночь видела во сне бравого лорда Дункана, в боевом доспехе и его оруженосца со штандартом в руке.

Глава 14

В Дуай отправились только через неделю. Дорога была неблизкая и поколебавшись было решено ехать в карете. Конечно конными переходами получилось бы быстрее, но Мари не верила в свои силы, да и закупить нужно было много. Узнав, что молодая вдова едет за припасами в сопровождении солдат инспектора, в компанию напросились две соседки Мари, интендант полка и еще несколько офицеров. Получилась целая процессия из карет, телег и возков.

Всю дорогу Мари пришлось прятаться под вуалью, чтобы другие женщины не сочли ее слишком радостной. Но на привалах офицеры наперебой оказывали ей мелкие услуги, занимали беседой и просто не давали вздохнуть в одиночестве. Спрятавшись за повозкой в компании леди Грейс девушка с удовольствием откинула черный газ с лица, умылась и удивленно спросила:

— Отчего эти господа так рьяно взялись за мной ухаживать?

— Милочка, вы еще так молоды, — снисходительно улыбнулась пожилая матрона, расправляя перчатки. И пояснила: — вы привлекательны, состоятельны и можете устроить протекцию о переводе офицера в столичный полк, кто же откажется от попытки приударить за своим шансом? Эти вояки готовы к амурным баталиям и на вашем месте я бы к ним присмотрелась, муж военный не всегда плохо, их знаете ли месяцами не бывает дома.

Тут дама еле слышно вздохнула и поправила сумочку на запястье, а Мари запоздало вспомнила, что супруг леди был лучшим собутыльников Вилларда. Этот разговор кое-что расставил на свои места и девушка смогла выстроить линию поведения с мужчинами, стараясь никого не выделять, не улыбаться лишний раз, но и не казаться сухой каргой. Правда она неосознанно старалась держаться поближе к лорду Дункану, но это было понятно окружающим, столичный чиновник в любой ситуации остается полезным знакомством.

В пути обоз настиг ливень, колеса телег и карет просели, так что до Дуайя добрались только ночью. Инспектор предъявил бумагу с королевской печатью, и вся компания заселилась в небольшой трактир, расположенный неподалеку от центра города. Отдельных комнат не нашлось, поэтому дамы жили в одной, а кавалеры в другой, солдатам и слугам пришлось довольствоваться общим залом.

Утро случилось мрачным, дождь все еще шел, превращая улицы в жидкую грязь. Леди Грейс печально выглянула в окно и пожалела, что не взяла с собой цокколи, высоченные деревянные подошвы, уберегающие обувь от грязи. Ходить по улицам под дождем в длинных платьях было просто невозможно! Выход снова нашел лорд Дункан. Он послал слугу за наемными портшезами, и все дамы благополучно добрались до желанных магазинов, отложив рынок и открытые лавки на другой день.

Благодарные леди сделали вид, что не заметили, как Мари вместе с инспектором и парой офицеров входит в лавку ювелира. Они и сами планировали туда заглянуть, чтобы продать кое-что и пополнить запасы своих домов перед долгой зимой.

Хозяина лавки внутри не оказалось, у прилавков стоял только подмастерье и зевая полировал тяжелый серебряный кувшин. Увидев посетителей, он очень удивился, а узнав в чем дело кликнул мальчишку и отправил его наверх, к хозяину. Вскоре немолодой крупный мужчина почти неслышно спустился в лавку, а инспектор удивленно спросил:

— Простите, любезный, но прежде это была лавка мастера Иштвана.

— Я тоже мастер Иштван, — гулко ответил мужчина, — мой дядя состарился и уехал в свое поместье, передав мне свое дело. Так зачем вы хотели его видеть?

Инспектор колебался недолго, ведь какая разница кому продать золото? Главное, получить деньги!

— Мы бы хотели продать украшения, принадлежащие этой леди, она недавно овдовела и желает получить свою вдовью часть таким образом.

Мастер пристально посмотрел на девушку в черном платье и кивнул:

— Показывайте!

Он постелил на прилавок кусок полотна, зажег пару свечей и начал вынимать по одной вещичке, внимательно изучая, ощупывая, и едва не пробуя на зуб.

— Здесь металл плохой, с примесью меди, — сразу заявил ювелир, откладывая тяжелый мужской перстень с головой льва. — Здесь золото чистое, но отделка очень грубая, могу принять только как лом…

Перебрав все украшения, ювелир сказал общую сумму раз в пять меньше той, которую Мари надеялась выручить. Гнев и воспоминание сожженных и разваленных домов крестьян придали ей сил. Девушка шагнула к прилавку и громко сказала:

— Лорд Дункан, этот человек решил нажиться на гибели моих людей. Не бывать этому! Забирайте украшения, на этой улице еще много лавок, где нам будут рады. Прошу вас, проверьте все по списку наследства, боюсь, что к рукам этого «почтенного» уже прилипли кое-какие безделушки!

Мастер побагровел, а инспектор вынул из поясного кармашка список, заверенный печатью и начал перечислять украшения, которые второй офицер складывал в мешочки и возвращал в шкатулку. Все оказалось на месте, и Мари тотчас ушла, напоследок окинув ювелира презрительным взглядом.

На улице Дункан извинился:

— Простите меня, миледи, я так растерялся от наглости этого негодяя, что не сумел защитить вас. Этого человека я прежде не видел,

— Пустяки милорд, — девушка глубоко вдохнула пропитанный влагой воздух, — мы слишком показали свою заинтересованность в продаже. Думаю, теперь стоит действовать по-другому.

В следующую лавку зашел только лорд Дункан и предложил к продаже пару мужских вещиц, обозвав «наследством от дяди». Осмотрев забракованные прежним мастером украшения, а также оценив хорошо сшитый камзол из дорогой ткани, торговец предложил хорошую цену. В следующую лавку зашли офицеры и продали «часть добычи» состоящую из женских украшений. В последнюю лавку зашли Мари и лорд Дункан, чтобы продать несколько невнятных вещиц наподобие золотых пуговиц, брелоков и брошей.

В итоге к вечеру на руках у девушки оказалась очень приличная сумма денег. Она убедила офицеров принять несколько золотых, в благодарность за помощь:

— Вам наверняка нужно что-то купить для себя господа, и вашим людям будет приятно, если вы привезете им сладости или табак. Пусть это будем моим подарком вам за оказанную поддержку.

Поколебавшись мужчины приняли дар, а Мари уже спокойно прошлась по лавкам прикупив женского белья, тканей и разных приятных мелочей вроде лент и булавок. Лорд Дункан спокойно сопровождал ее, тоже покупая кое-что и даже спрашивая совета. Оказалось, у сурового инспектора есть мать и две замужние сестры, которым он хотел привезти подарки к празднику зимы.

Глава 15

Выйдя из очередной лавки, девушка обнаружила, что дождь закончился, но уже темнеет и настала пора возвращаться в трактир. Ап Марж усадил ее в портшез, проводил до комнаты, велев слуге поднять наверх покупки, а потом простился изящным поклоном и ушел вниз.

Остальные дамы еще где-то бродили, так что Мари совершенно свободно вымылась, надела чистую сорочку, теплое платье-накидку с прорезными рукавами и бархатную шапочку, отделанную черными лентами. Присев к огню, девушка разложила монеты в суконные мешочки распределив суммы на покупки. Тут на зерно, там на племенной скот, а здесь на пряности и сладости.

Закончив свои дела она уже собиралась вызвать служанку, чтобы та подала ужин в комнаты, но тут вернулись замерзшие, зато довольные проведенным днем товарки, и принялись шумно переодеваться и мыться, обмениваясь впечатлениями о городе и покупках. Мари вежливо терпела, но тут леди Грейс спохватилась:

— А где же мужчины? Время ужина, не можем же мы спускаться в общий зал?

— Можно вызвать служанку, — напомнила Мари кивнув на колокольчик, — господа офицеры сейчас скорее всего ужинают внизу.

Дамы закончили приводить себя в порядок и наконец позвонили в колокольчик, чтобы вызвать прислугу. В комнату пришла довольно неопрятная беременная девица, и сонно хлопая белесыми ресницами поинтересовалась, чего желают дамы. Леди желали горячего супа, имбирного эля, хлеба с сыром и пирогов. Служанка выслушала и вышла, пообещав вскорости все доставить. Мари заволновалась, как беременная женщина справится с тяжелым подносом, но другие леди отмахнулись от ее беспокойства:

— Не переживайте, леди Мари, — успокоила ее леди Грейс, — раз она работает наверху, значит здорова. Возможно так же, что она дочь или жена хозяина трактира, а может просто родственница. Вниз работать ее не пускают, а здесь кто-нибудь да поможет.

Вскоре служанка вернулась, держа в руках только полотенце и корзинку с хлебом, а за ней вошел нескладный парень с большим подносом уставленным посудой. Дамы оживились, и расселись вокруг небольшого столика предвкушая горячую похлебку.

За едой старались не разговаривать, а вот когда суп и мясо были съедены, леди взяли по бокалу эля, по медовой булочке и снова принялись обсуждать покупки, как сделанные, так и будущие. Мари старалась внимательно слушать, запоминая, вдруг что-то из упомянутого, она забыла купить? Впрочем, скоро сказалась усталость и горячая еда, и леди наговорившись отправились по своим кроватям.

Мари не спалось, несмотря на усталость и длинный день проведенный в хлопотах. Она вспоминала, как рассердил ее ювелир, решивший обобрать молодую вдову, не смотря на сопровождение мужчин, и ей становилось стыдно. Она вела себя словно базарная торговка! Но ведь все полученные ею монеты, это жизни ее людей! Это зерно и скот, крупа и сало! Это румяные детские щечки и цветущие женские лица!

Потуже завернувшись в одеяло, девушка переключилась на другие мысли. Лорд Дункан. Он был терпелив, сдержан, и очень добр. Спокойно ждал, пока она налюбуется алыми и золотыми лентами, а потом со вздохом купит черные и темно-синие. А как осторожно он купил ей те сладости в кондитерской лавке! Они зашли туда за цветным сахаром, для праздничных пирогов, а вышли с целой корзинкой фигурных пряников, леденцов, орехов в меду и тонких полосок ягодного мармелада. Все это лорд оплатил сам, заявив, что он ужасный сластена и отдает корзинку леди на хранение:

— Постарайтесь съесть все побыстрее, леди, — улыбнулся он, отдавая ей упакованные свертки, — я очень люблю покупать такие лакомства, и вы подарите мне радость, если мне снова представится случай заглянуть в эту лавку.

Мари вспыхнула. По дороге в город другие леди нечаянно растолковали ей, почему мужчины частенько говорят между собой, что «хотят сладенького». Ап Марж сделала вид, что не заметил ее смущения, поцеловал девушке руку и удалился.

Пока Мари крутилась в своей постели, инспектор короля тоже не спал. Смотрел в окно и слушал шум, доносящийся снизу. Там кутили офицеры, пользуясь возможностью провести время в городе. Мужчины заказали изрядное количество вина и пригласили к столу парочку девиц, планируя засидеться за бокалами до утра. Они звали с собой и Дункана, но он ушел после ужина, сказав, что ему нужно ответить на письма.

И вот теперь в полумраке комнаты, инспектор короля смотрел на бледную луну и думал о прекрасной юной женщине, которой удалось пленить его воображение. Сначала он упрекал себя за полет чувств, ведь Мари была замужем. Затем он счел, что имеет право восхищаться тем, с каким мужеством и стойкостью она поддерживала обитателей замка в самое трудное время. Потом понял, что молодая вдова нуждается в поддержке и рыцарски предложил ее, не зная, как мучительно ему будет находиться рядом, смотреть на тонкий профиль в обрамлении траурной вуали и мечтать снова увидеть водопад светлых волос, рассыпанных по плечам.

Когда он только приехал в замок и понял, что очарован его хозяйкой, ему казалось, что это увлечение быстро пройдет, но теперь, когда он имел на руках приказ короля возвращаться в столицу, он чувствовал страх за Мари. Одинокая молодая вдова, имеющая некоторые средства и малое количество воинов и слуг в замке, да она станет лакомой добычей для любого наглого холостяка или вдовца! А он из столицы ничем не сможет ей помочь!

Дункан размышлял об этом почти до рассвета, и лег в постель, когда услышал, что в комнату поднимаются изрядно подгулявшие офицеры. Мужчины не заметили, что их сосед еще не спит, и шепотом переговариваясь стянули сапоги и упали в кровати.

Глава 16

Следующий день выдался солнечным, и, хотя с утра дул холодный ветер, упорные леди все равно отправились на рынок, надеясь перехватить самых первых торговцев из близлежащих сел. Мари вновь сопровождал лорд Дункан. Остальные дамы фыркали и перешептывались, глядя на то, как лорд подает девушке руку, ведет переговоры с торговцами и наконец приказывает своим слугам грузить покупки в телегу, прихваченную в замке.

— Вот увидите, недолго наша вдовушка вдоветь будет! — вытаращив бесцветные голубые глаза шептала леди Амарилла.

Она имела четырех дочерей и тайно мечтала выдать одну из них замуж за королевского инспектора.

— Да она и раньше не печалилась, — вторила ей леди Урсула, — муж целыми днями пил-гулял, в деревнях своих все юбки собрал, а ей хоть бы хны, всегда весела была, как птичка!

Муж этой леди был значительно старше нее и в молодости тоже изрядно покуролесил. И хотя теперь он не покидал замка, прикованный к своему креслу на колесиках, но горечь воспоминаний так отравила сердце женщины, что превратила ее язык в подобие жала змеи.

Мари увлеченная покупками и расчетами необходимого количества зерна не слышала всех этих шипящих шорохов за спиной, зато их отлично слышал Дункан. Он нахмурился, глядя на торговца крупами, и тот тотчас скинул по серебрянику за пуд, думая, что незнакомец так скривился из-за цены.

На самом деле в тот момент лорд понял, что есть еще одна угроза, от которой он не может защитить леди: злые языки. А ведь если они продолжат болтать, сплетни могут донестись и до столицы! Что же делать? Убедить Мари уехать в столицу вместе с ним? Но это женщина желает выполнить свой долг перед подданными, а управляющего так быстро не найдешь.

Весь день проведенный в городе лорд ап Марж пытался найти выход из ситуации и наконец решился.

— Леди Виллард, взгляните, — позвал он утомленную девушку, к прилавку пряностей.

Мари подошла, стараясь разглядеть, есть ли на этом прилавке что-то еще не купленное, и тут лорд взял ее за руку:

— Мне нужно сказать вам несколько слова, — лорд Дункан говорил, как прежде спокойным и ровным голосом, но девушка откуда-то знала, что он волнуется. — Через два дня я уеду в столицу, король вызывает меня. К сожалению мое желание помочь вам восстановить поместье было воспринято превратно, — тут мужчина бросил взгляд на других дам, увлеченно перебирающих пакетики с бутонами гвоздики и коричные палочки. — Мне тяжело знать, что у вас могут случиться неприятности из-за моей неосторожности, кроме того меня волнует ваша безопасность, одинокая молодая женщина лакомый кусок для разных негодяев, поэтому, — тут мужчина на миг остановился, словно собираясь с духом и выпалил: — леди Мари, я умоляю вас официально заключить со мной помолвку!

— Что? — от неожиданности девушка дернулась, едва не уронив драгоценные пакетики в грязь.

Она думала, что лорд предложит ей нанять больше людей, найти управляющего или предложить должность одному из офицеров, но помолвка?

— Милорд. — холодно ответила она, — а вам не кажется, что в этом случае сплетни будут еще более странными и жестокими?

— Но вас будет защищать мое имя, — ответил ап Марж, уже понимая, что делать такое предложение не имел права.

— А еще поползут сплетни, что мы с вами извели моего супруга, и подстроили нападение риввийцем, — девушка указала коротким взглядом на кучку щебечущих дам.

— Вы правы, прошу простить мне мою поспешность, — лорд помог упаковать девушке сложить драгоценные покупки в небольшую корзинку с особо дорогими товарами, которую за Мари несла Жанетта.

Дальнейший путь до трактира они проделали в молчании. Ужин дамам, как и накануне подали в комнаты, а утром тяжело груженые кареты и повозки двинулись в обратный путь. Мари тряслась в карете и понимала, что лорд Дункан неспроста сделал ей такое предложение. Он прав, она сейчас очень уязвима в своем замке. Можно конечно уехать к родителям, или отправится в столицу, но ведь здесь остаются те, с кем она выстояла в эту осаду. Кого кормила с ложки, помогала менять повязки, за кого молилась стоя на коленях… Тряхнув головой Мари приняла решение остаться, хотя бы до тех пор, пока не найдет добросовестного управляющего и не закончит ремонт замка.

Глава 17

У ворот карету и повозки встречали все, кто мог ходить. Часть стен уже восстановили, не смотря на полевые работы, и даже внутри появились новые постройки, радующие глаз свежим деревом и черепицей. Мари выбралась из кареты и радостно приветствовала слуг и стражников, с удивлением замечая среди них новые лица. Лорд Дункан с улыбкой смотрел на встречающих, а затем спешившись подошел к высокому немолодому мужчине в кирасе и крепко обнял его, радостно похлопывая по плечам. Потом обменявшись несколькими фразами подвел незнакомца к хозяйке замка:

— Леди Мари, позвольте вам представить моего старого друга полковника Фицхью!

— Очень приятно, полковник! — девушка вежливо поклонилась и повернулась к ап Маржу, надеясь на объяснения.

— Я написал Его Величеству и объяснил ситуацию, которая сложилась в этих краях. Волей короля сюда был прислан отряд ветеранов. Весной им будут нарезаны участки на казенных землях и выделена пенсия, а пока они разместятся в вашем замке, чтобы помочь с восстановлением в обмен на помощь в изучении земель. Полковник будет отвечать за своих людей, а весной уедет в свое новое поместье кажется Макгрейди? — уточнил инспектор, поворачиваясь к другу.

— Да, леди, до весны мы охраняем эти земли, а заодно присматриваем себе удобные участки под фермы и дома. Мои парни хотят мирной жизни на своей земле, а потому будут защищать ее и беречь.

— Я очень этому рада, — Мари отважно улыбнулась полковнику, — но Макгрейди, это же совсем рядом, насколько я знаю там сейчас живет леди Элена?

— Так и есть, — полковник еще раз поклонился, — это моя матушка, она жила в поместье, пока мы с женой были молоды и меня звала служба, но теперь нам хочется свить свое гнездо.

Только сейчас Мари заметила среднего роста приятной внешности леди, стоящую за плечом полковника.

— О, лорд Макгрейди, представьте же мне вашу супругу! — попросила она.

— Коринна, иди сюда, наша любезная хозяйка хочет с тобой познакомится, — сказал полковник и подозвал жену жестом.

Женщина подошла с приветливой, но немного неуверенной улыбкой. Мари улыбнулась ей в ответ, с интересом рассматривая новое лицо. Приятная полноватая шатенка в платье сложного кроя стояла явно, волнуясь и норовила спрятаться за мужа, что для такой взрослой дамы казалось немного странным. В процессе разговора выяснилось, что она не слышит.

— Ядро разорвалось слишком близко, Кора потеряла сознание, кровь пошла из ушей, поэтому теперь она вынуждена читать по губам, — пояснил полковник, ласково беря супругу за руку. — Поэтому она немного стесняется. Надеюсь вы будете милосердны, леди, — мужчина внимательно посмотрел на вдову теплыми карими глазами, словно предупреждая, что любая обида, нанесенная его жене будет и его обидой.

Девушка еле удержала завистливый вздох, ей такой заботы от мужа не перепало.

— Мне очень жаль, что такое с вами случилось, — спокойно проговорила Мари, повернувшись к супруге полковника, стараясь четко шевелить губами, — но я рада, что это не повлияло на вашу жизнерадостность.

В ответ супруга военного расцвела и смущенно улыбнулась. Командир отряда довольно погладил ее ладонь и одобрительно кивнул Мари, благодаря за радушный прием.

Постепенно все перешли со двора в большой зал. Слуги подали обед, и в целом возвращение оказалось довольно радостным. Конечно теперь в замке приходилось кормить гораздо больше народа, но, как и прежде солдаты появились со своим припасом, так что кухонные запасы не слишком пострадали.

Леди Фицхью не смотря на свой маленький недостаток оказалась очень общительной и приятной гостьей, да еще и хорошей рукодельницей. Она сообщила Мари, что не хочет сражаться со свекровью за право жить в доме и вести хозяйство как привыкла, поэтому просо ждет, когда муж достроит «вдовий дом» для матери, а уж с весны начнет обживать заброшенное поместье.

Узнав о непростом увлечении хозяйки замка, леди страшно обрадовалась и принялась мечтать о том, каких удивительных нарядов можно будет нашить из таких великолепных тканей.

— Ах, леди, да у вас талант! Никогда не видела такого приятного глазу теплого оттенка! — восклицала она, разглядывая готовые отрезы и мотки ниток. — Чем вы протравливаете шерсть? Квасцами? Не дешево, но как же красиво!

Мари конечно не спешила раскрывать свои секреты. Дело было в том, что городские красильщики следовали королевскому указу и каждый мастер занимался лишь одним цветом, не смешивая его с другими для получения оттенков. Поэтому, например, фиолетовый получали, протравливая ткань синего цвета дорогими квасцами в смеси с дешевой золой или мочой, и по сути фиолетовый был оттенком синего. А Мари в своей маленькой домашней лаборатории смело мешала цвета, как ей нравилось и в результате добивалась самых удивительных цветов и оттенков от оранжевого до салатово-зеленого.

Глава 18

К ужину увлеченно беседующие дамы вышли в приподнятом настроении. Мари села на кресло хозяина замка, а места возле нее предложила занять полковнику и инспектору. Мужчины с радостью приняли приглашение, и конечно рядом с офицером сидела его супруга. Во время трапезы мужчины весело общались, развлекая Мари забавными историями, а вот после еды лорд Дункан попросил позволения поговорить без свидетелей.

В зале как раз начали убирать столы, слуги постоянно проходили рядом, явно прислушиваясь к разговору и это сбивало лорда, не давая высказать наболевшее. Посмотрев на его мучения, девушка предложила подняться на галерею в маленький солярий, расчищенный ее заботой еще весной. Здесь во время обстрела камнями вылетели все стекла, и сильно побило стены, но мусор уже убрали, а рамы еще не вставили, хотя успели побелить комнату, изгоняя запах пожара.

— Я должен вам признаться, леди, — тут Дункан пристально взглянул в глаза пленившей его женщины, — что моя жизнь не будет прежней. Я умоляю меня выслушать, и лишь потом принимать решение.

Мари кивнула, понимая, что мужчина не оставит ее в покое, пока не сумеет объяснить, что же привело его в такое взволнованное состояние.

— Когда я впервые увидел вас, я подумал, что лорду Вилларду несказанно повезло с женой. В наше время мало женщин утруждают себя заботами о доме и супруге. Потом я увидел, вашу красоту, — тут ап Марж смутился, а у Мари запунцовели щеки, — и с той поры я запрещал себе даже думать о вас, чтобы не оскорбить вашу чистоту даже в мыслях. Теперь же я прошу вас не отказываться от моей помощи.

Девушка поспешила ответить:

— Лорд Дункан, вы сделали для меня и моего дома больше, чем кто-либо другой, почему вы думаете, что я должна отклонить вашу помощь?

— Потому что завтра я уеду, а сплетники не дремлют. Вы отклонили мое предложение, но я все еще не теряю надежду завоевать ваше сердце. Поэтому, я предпочту сам рассказать вам о себе, а потом полностью предам себя в ваши руки.

Поняв, что разговор будет долгим и сложным Мари уцепилась за единственную доступную ей ниточку: вежливость.

— Тогда давайте присядем, — она указала на уцелевшую в углу скамью, и первая присела, аккуратно расправив юбки.

Ап Марж сел рядом, не отводя жадного взора от ее лица, но руки мужчина благоразумно держал при себе, так что Мари не стала отодвигаться, когда его нога оказалась совсем рядом с ее бедром.

Сначала мужчина немного запинался, но потом увлекся своим рассказом и его речь потекла плавно и ровно, словно полноводная река. Детство грозного королевского инспектора прошло довольно тихо, он был пятым ребенком в семье торговца и рано научился вести счетные книги, проверять счета и высчитывать прибыль. Мать полагала, что сын станет одним из приказчиков, женится и продолжит трудится в семейной лавке. Однако отец настаивал на хорошем образовании, поэтому отправил сына в королевскую математическую школу.

— Он думал, что меня научат знанию законов и налогообложению, и это позволит мне расширить семейное дело, но в школе готовили чиновников для королевской службы, а не купцов, — тут ап Марж хмыкнул и покачал головой. — Когда я приехал домой на первые каникулы отец меня не признал. Вместо купеческого отпрыска, готового лично таскать мешки и высчитывать медяки перед ним очутился «графенок» в черном форменном камзоле. Ему так не понравился мой внешний вид, что он сразу решил забрать меня из школы, но я уже не хотел уходить. Тогда он отказался за меня платить и мне пришлось перейти на королевскую стипендию. Это означало, что после выпуска я должен бы отработать свое обучение там, куда меня отправит корона.

Тут мужчина прикрыл глаза, вспоминая те годы, и сказал:

— Мне повезло, в школе был преподаватель, который ценил тех, кто имел собственное мнение и умел решать хитрые задачки. Однажды он подошел ко мне и объяснил, что выбирать всегда могут только лучшие, а потом подарил учебник с разными хитрыми задачками и головоломками. Благодаря этому разговору, я закончил школу в числе лучших, и меня пригласили в королевскую канцелярию.

Ап Марж замолчал, давая Мари время представить серьезного молодого человека, в новенькой чиновничьей мантии, впервые явившегося во дворец.

— А дальше было несколько лет обычной службы, и, наверное, я бы до сих пор протирал локти в канцелярии, если бы… — тут лорд потемнел лицом, но потом встряхнулся и вернулся к повествованию, — я влюбился в дочь барона. Он был, как и я простым чиновником, получал жалованье, с которого жила его семья, но страшно гордился своим родом и гербом. Он не вынес известия о том, что его дочь увлечена «бумагомарателем» и нанял парочку громил с дубинами, чтобы они отбили мне охоту волочиться за благородными девушками.

— О, — Мари стало страшно, — как же вы спаслись?

— Я ничего не знал, — горько усмехнулся ап Марж, — меня подкараулили и жестоко избили, а потом бросили в сточную канаву. Весь в крови я сумел добраться до освещенной улицы в центре и свалился под ноги леди Илни.

Тут мужчина сделала драматическую паузу, очевидно ожидая какой-то реакции на свои слова, но Мари молчала, она плохо знала столичных аристократов и вообще королевский двор.

— Леди пожалела меня, велела слугам отвезти меня к ней в дом и вызвала лекаря. К сожалению сломанные ребра, и сильные ушибы не дали мне возможность вернутся к себе, поэтому я три недели пролежал в гостевой комнате ее городского особняка, вызывая слухи и толки у слуг и гостей дома. Эта леди была супругой первого министра герцога Блумберского, — выговорил Дункан свой страшный секрет. — Поскольку у сцены на бульваре были свидетели, да и потом кое-кто узнал, что министр по просьбе супруги исхлопотал мне отпуск по состоянию здоровья и перевел в свое ведомство, то в свете решили, что мы стали любовниками.

Мужчина не знал, куда спрятать глаза. Он не собирался говорить Мари об этом, но случай на рынке убедил его ничего не скрывать от девушки, чтобы не причинять ей боли.

— Я понимаю, — неровным голосом ответила девушка, вспоминая огромное количество сплетен, которое она успела выслушать за время своего пребывания в доме маркизы Оланьи. Потом у нее пробилось любопытство: — леди Илни много старше вас?

— Нет, — покачал головой лорд, — мы ровесники, но леди Илни много моложе своего супруга, поэтому сплетники так охотно подхватили эту идею. На самом деле она очень любит мужа, просто у леди доброе сердце, а министр любит потакать ее маленьким слабостям, говоря, что она дарит ему самые дорогие подарки.

Мари бросила на лорда недоуменный взгляд, и он поспешил пояснить:

— Почти все служащие лорда, слуги и охрана набраны из тех, кому в свое время помогла леди Илни. Она ангел милосердия, и каждый кто встречается с ней готов беречь ее супруга, потому что этот мужчина делает ее счастливой.

Девушка задумчиво кивнула. Отношения незнакомого ей министра напомнили ей отношения ее родителей. Отец частенько приходил к матери утром, целовал ее обезображенную шрамом щеку и спрашивал:

— Как я могу сегодня сделать тебя счастливой, дорогая?

Чаще всего матушка просто смеялась и подставляла поцелую вторую щеку, но иногда у нее были просьбы, которые отец старался выполнять. И вот этот вопрос: что я могу для вас сделать? Не первый год цементировал брак двух сильных и темпераментных личностей.

Мужчина довольно долго смотрел в окно, за которым сгущались сумерки, а Мари разглядывала свои пальцы, предаваясь воспоминаниям, но потом где-то вдали хлопнула дверь, раздался звон опрокинутого ведра, ругань, лорд Дункан отвлекся от созерцания и продолжил свой невеселый рассказ:

— Первое время после выздоровления я был кем-то вроде домашнего писаря, или секретаря. Помогал отвечать на письма, оплачивал счета, сопровождал супругу министра в походах по магазинам, а потом лорд решил, что я вполне здоров и взял меня в свое ведомство.

На этот раз лорд Дункан усмехнулся гораздо веселее.

— Работа у министра совсем не синекура. Приходилось часами скакать верхом, переписывать бумаги, искать подлоги и ошибки, а еще провинившиеся дворяне норовили вызвать на дуэль, так что и фехтованию приходилось уделять много времени. Но лорд Райжен быстро обнаружил мой талант находить неточности, подлоги, разные ошибки в бумагах и перевел меня в секретный отдел по расследованию преступлений, совершенных дворянами. Уже там я сумел заслужить и деньги, и титул. Вот только в столице до сих пор считают, что я все получил через постель супруги министра, — расстроено закончил Дункан.

— Главное, милорд, что вы знаете, какой нелегкий путь вам пришлось пройти, а мнение чужих людей не должно вас волновать, — рассудительно сказала Мари, подавляя желание погладить мужчину по щеке. — Если позволите, я бы хотела узнать, что случилось с тем бароном, который натравил на вас людей.

— А, — ап Марж потер лицо, словно, не веря в то, что его так легко и просто приняли со всеми скелетами в шкафу. — Как только схватили тех грабителей с дубинками, они тотчас во всем признались. Королевский суд вынес решение. Его уволили со службы, и наложили штраф. Красавице дочери пришлось выйти замуж за пожилого богатого заимодавца и насколько я знаю, она больше не появляется в свете.

— Значит он наказан за свое злодеяние, — спокойно резюмировала Мари, — я рада, что вы не стали прикладывать к этому руку.

— Вас бы это напугало? — осторожно спросил лорд.

— Меня бы это огорчило. По моим наблюдениям мстительные люди редко бывают счастливыми, горечь разъедает им душу, а несчастный человек не может сделать счастливым кого-то еще.

— Я рад, что вы выслушали меня, — мужчина немного смущаясь коснулся рукава черного платья, — и раз я вас не напугал своим рассказом, позволите ли вы мне ухаживать за вами леди? Я не буду претендовать на обручение прямо сейчас, я понял, что поспешил с этим, но буду счастлив, если вы не откажете мне в коротких письмах, чтобы знать, как обстоят ваши дела.

— Моя благодарность вам безмерна, лорд Дункан, — сдержано ответила девушка, — но сейчас я ношу траур по супругу и любые официальные ухаживания недопустимы. Однако я с радостью поддержу переписку с вами, если вы напишите мне первым. Сплетни не лучшее украшение репутации.

Ап Марж понял. Если он напишет первым, их переписку могут счесть деловой, а вот если письмо отправит Мари, ее осудят за неподобающее поведение. Мужчина протянул руку и взял в свою ладонь тонкие женские пальцы. Поднес к губам, коснулся нежным поцелуем:

— Я понял вас леди и уважаю ваше желание соблюсти траур. Я готов ждать сколько потребуется, но сейчас Его Величество желает видеть меня в столице. Прошу лишь об одном: берегите себя! — еще раз поцеловав Мари руку лорд быстро вышел, оставив ее одну.

Глава 19

На следующий день замок провожал королевского инспектора, отбывающего в столицу. Стражники неспеша открывали ворота, кони нетерпеливо танцевали под всадниками охраны, а лорд все еще не мог отойти от крыльца, на котором стояла Мари и полковник с супругой. Наконец долгих прощаний не выдержал полковник. Он махнул рукой и пробасил:

— Езжай уже, промокашка, мы присмотрим леди!

Мари вспыхнула, и с укором посмотрела на ап Маржа, тот в ответ кинул сердитый взгляд на старого приятеля, но все же сел в седло и поехал к воротам под любопытными взглядами слуг и селян.

До столицы лорд Дункан доехал максимально быстро. Его охрана потихоньку переглядывалась, но не возражала. Не заехав даже в свой дом, полученный за раскрытие крупной аферы одного проигравшегося маркиза, ап Марж поспешил во дворец. Король принял его в рабочем кабинете, коротко выслушал и к удивлению инспектора, вспомнил леди Мари:

— Я помню, отец был доволен, что сумел выполнить свое обещание, так говорите леди овдовела и теперь сама ведет дела?

— Да, ваше величество, — поклонился Дункан, — замок пострадал, но его уже восстанавливают. По вашему распоряжению полковник Фицхью охраняет подступы к дороге силами своего сводного отряда ветеранов.

Король задумчиво перебрал бумаги на столе, а потом поднял глаза на инспектора:

— Как вы думаете, ап Марж, леди уже готова выйти замуж?

— У леди есть серьезные основания не делать этого, ваше величество, — проговорил мужчина, старательно держа себя в руках, — супруг оставил земли своему внебрачному, но признанному сыну…

Изложив королю содержание завещания Дункан добавил:

— Я лично составил бумагу и подписал ее, кроме того там были офицеры моей охраны и замковый капеллан.

Король удивленно вскинул брови:

— Почему вы так подробно докладываете ап Марж? С леди что-то не так?

— Просто вокруг смерти лорда ходит много слухов, — глухим голосом доложил инспектор, — некоторые подозревают, что леди надоели измены супруга.

— Вот как, а леди дала повод для подозрений?

— Нет, ваше величество, — мужчина покачал головой, — мы прибыли в замок до начала осады и могу сказать, что леди Мари вела себя как подобает!

Кажется, Дункан добавил в голос слишком много эмоций, и король глянул на своего чиновника с легкой усмешкой:

— Вижу леди произвела на вас достойное впечатление, ап Марж, что ж вы верный слуга короны и достойный человек, не буду мешать вашим планам. Но напомните мне предложить графу Чару обручить младшую дочь с наследником Ирута, пареньку понадобится поддержка, а королевству надежная защита земель.

Дункану оставалось только поклониться в ответ. Следующие недели он писал отчеты для канцелярии, вносил в реестры списки оштрафованных землевладельцев, контролировал работу подчиненных и при этом страшно скучал, возвращаясь в пустой дом. Нет, конечно, как у каждого состоятельного мужчины у него были слуги, обеспечивающие хозяину чистую одежду, горячую еду и порядок в комнатах. Но расположившись у камина с книгой и ужином, он то и дело бросал взгляды на дверь, представляя, что в нее входит приятная молодая женщина с чашкой чая в руках, подходит к нему, улыбаясь, садится на подлокотник его кресла и она сам тянется к ней, чтобы согреть поцелуем ее прохладные губы…

Из грез его вырывали друзья, приглашения на праздники и увеселения, а порой и приказ короля о срочном расследовании. Когда в городе зарядили холодные осенние дожди Дункан превратился в угрюмого, строгого типа, пугающего коллег и подчиненных одним своим появление.

Приглашение от леди Илни застигло его врасплох. Нет супруга министра регулярно присылала ему приглашения на вечера в собственном доме, но Дункан быстренько набрасывал вежливый отказ и мчался на очередное расследование. Теперь же приглашение привез курьер и кроме стандартных слов о желании видеть написанных секретарем, на листе бумаги была приписка рукой леди:

— Дункан, появись наконец! Меня пугают слухи!

Такое приглашение проигнорировать лорд не мог. Вернувшись домой раньше обычного, он принял ванну с корнем фиалки, выбрал соответствующий сезону темно-фиолетовый камзол с высоким плоеным воротничком и собрав волосы бархатной лентой отправился в дом министра.

Там было довольно шумно и весело, отмечали награду, полученную герцогом за очередной тонко разруленный дипломатический конфликт. За большим столом собрались знатные лорды и военные, шумно сдвигая бокалы за бескровную победу. Дункан присоединился к ним, и тоже поднял кубок, но отпил совсем немного, зато постарался закусить как можно плотнее, зная, что не вырвется от этой дружелюбной компании до утра.

Между тем лорд Райжен заметил нового гостя и кивнул ему, подзывая к себе. Дункан подошел, поздоровавшись по дороге еще с несколькими влиятельными людьми.

— Ап Марж, — голос хозяина дома был довольно весел, — вас очень хотела видеть моя жена. Она отчего-то беспокоится о вас и даже уверила меня что вы в опасности.

Дункан осторожно улыбнулся:

— Опасности я успешно избежал, милорд, стычка с риввийцами на юго-западном направлении, слышали, наверное.

— Вот как? — министр приподнял бровь, — осада сразу пяти замков? Верно?

— Все верно, ваша светлость, я был заперт в одном из них. К счастью Его Величество не медлил и вовремя прислал помощь.

— Что ж, я рад, что вы уцелели! — министр отсалютовал Дункану кубком, — и все же поспешите, не люблю заставлять Илни ждать.

Поклонившись инспектор прошел в небольшую дверь, спрятанную за спиной лорда Райжена. Там находился единственный путь в покои супруги министра. Небольшие уютные комнаты, отделанные в нежных тонах, служили леди Илни убежищем от светских забот. Здесь она была не супругой всесильного министра, а просто женой и матерью.

В это крыло мало кто допускался, ведь тут располагались детские, будуар и супружеская спальня о существовании которой знали немногие. Большая часть аристократических семей имела разные спальни, порой находящиеся даже на разных этажах. После рождения двух-трех детей сиятельные лорды и вовсе забывали дорогу в опочивальню супруги, но в доме лорда Райжена все было иначе.

Он женился по воле родителей на тихой девушке из старинного аристократического рода. В силу ее нежного сердца и покладистого характера в семье ее считали дурочкой, или блаженной, и потому не вывозили в свет.

Уставшему от ежедневной битвы со светскими дамами министру стало неожиданно приятно возвращаться домой, к тихой милой жене, к теплой постели и вкусному ужину. Она заботилась о его здоровье, следила за разнообразием и полезностью приготовляемых в доме блюд, наняла слугу, который носил за министром теплый плащ, кожаные галоши и плед. И даже поладила с его суровой матерью. Через месяц общения с невесткой старая герцогиня сделала вывод: «блаженная» и перестала доставать молодую пару ежедневными визитами и поучениями.

А потом министра отравили. Подсыпали что-то в камин, и он едва не скончался, простояв на пороге смерти больше трех дней. Спасла его жена. Приставленный ею слуга учуял странный запах и поколебавшись вошел в кабинет. Лорд выжил, но теперь заботы супруги не казались ему куриным хлопотанием вокруг его особы. Он различил в ней и светлый ум, и доброе сердце, и милосердие, и ту неуловимую прелесть, которой обладают глубоко любящие женщины. С той поры леди Илни получила от мужа позволение делать все, что ей захочется в разумных пределах.

Поговаривали, что блаженная женушка министра вертит им как хочет, но Дункан знал, что это не правда. Леди никогда не лезла в политику, считая своим долгом лишь заботу о муже и детях. Но уже не раз приставленные ею люди спасали Райжена от покушений, а связи, которые она заслужила, проявляя милосердие позволяли ему быть в курсе всего, что творилось в столице без специальных служб и шпионов.

Когда Дункан вошел, леди сидела на ковре, сшитом из овчин и помогала младшему сыну строить крепость из деревянных кубиков заменяющих каменные блоки. Мужчина на миг залюбовался прекрасной картиной, потом втайне вздохнул: леди Илни была брюнеткой, а ему бы хотелось увидеть в этой картине золотистую блондинку с нежными голубыми глазами. Подняв глаза супруга министра заметила гостя и очень ему обрадовалась:

— Дункан! Наконец-то ты появился!

Мужчина изящно раскланялся и поцеловал женщине руку:

— Я чрезвычайно рад видеть вас в добром здравии леди Илни!

Хозяйка дома отстранилась, пристально всматриваясь в лицо старого друга, а потом удивленно покачала головой:

— Надо же! Впервые леди Арменея не приукрасила свою сплетню! Дункан, что с вами случилось? Вы ужасно выглядите!

— Право со мной все в порядке, — ап Марж постарался улыбнуться, — просто Его Величество не дает мне вздохнуть, засыпая все новыми делами.

— Зачем наговаривать на Его Величество, — леди Илни недоверчиво покачала головой, — я знаю, что вы отдаете работе много сил, но вас явно мучает что-то другое. Присядьте, выпьем чаю, и вы мне расскажете, что там произошло на юго-западной границе!

Из ласковых клещей леди Илни вырваться не удавалось еще никому. Дункан был усажен в огромное уютное кресло, закормлен тминными кексами, пирожками, разными закусками, и заедками, которые отчего-то не считаются полноценной едой, но дают сытость и расслабленность телу. Под журчание кипятка ап Марж расслабился и проговорился.

— Значит леди Мари хорошая хозяйка, — ворковала леди Илни, подкладывая гостю кусок пирога с куриной печенью, — и еще она стойкая и мужественная леди, заботящаяся о своих людях? Сдается мне, что вы влюбились Дункан, а вам не отвечают взаимностью! — сделала вывод супруга министра.

— Что вы, сударыня! — инспектор очнулся и попытался все отрицать, но было поздно.

Тогда он позорно сбежал за стол к министру, напился там в хлам и уснул за столом, не обращая внимания на попытки лорда Астора доказать ему очередную теорию финансовой независимости.

Утром слуги подали всем гостям лимонад и горячий суп, а потом помогли привести себя в порядок. Красноглазый от ночных возлияний Дункан мрачно цедил бульон в компании министра и его друзей, когда двери столовой открылись и в комнату вошла леди Илни. Мужчины постарались браво вскочить, но леди изящно махнула рукой:

— Прошу вас, лорды, не беспокойтесь, я всего лишь хотела пожелать своему супруг доброго утра.

Однако появление хозяйки дома стало сигналом и припозднившиеся гости откланялись, отбывая кто на службу, а кто и домой, отсыпаться.

Глава 20

После отъезда королевского инспектора Мари заскучала. Нет ей по-прежнему хватало забот в замке, да и общество ее существенно расширилось за счет офицеров, их супруг и детей. И все же девушке недоставало того особенного ненавязчивого внимания, которое ей оказывал ап Марж. Несколько приятных слов об удачной выпечке, комплимент ее цвету лица, или красивой шапочке, и все это без похотливого или расчетливого блеска в глазах, с теплом и уважением.

Первое письмо от него она, пожалуй, даже не ждала. Кто она для столичного успешного чиновника, всего добившегося своим умом? Провинциальная вдовушка, которую захотелось похвалить за вкусный суп и мягкую перину? Так что, когда письмо все-таки пришло, распечатывать его пришлось леди Коре, у Мари внезапно начали трястись руки. Впрочем, компаньонка была милосердной, открыв письмо передала его юной хозяйке замка и вышла, прихватив кувшинчик для воды, якобы понадобилось налить свежей.

Первые строки заставили успокоиться бешено бьющееся сердце. Начав со стандартных приветствий лорд Дункан сообщал, что король пока не посягает на ее свободу, но предлагает обручение наследника баронства с дочерью графа. Конечно мальчик сейчас находится под опекой виконта Шеппарда, но Мари может как член семьи принять участие в церемонии. Впрочем, ее отсутствие тоже никого не удивит. Дальше шли разные вежливости и приветы полковнику, просьбы быть осторожнее и осторожные слова о том, что недели, проведенные в замке, оставили в его душе неизгладимый след.

Прочитав эти строки Мари запунцовела, но ко времени возвращения леди Коры уже справилась с прихлынувшими чувствами и коротко пересказала подруге содержание письма, стараясь четко артикулировать каждое слово. Кора мягко улыбнулась и спросила:

— Вы поедете, миледи?

— Не знаю, здесь много дел, требующих моего присмотра, — честно ответила девушка, пряча письмо в специальную шкатулку.

— Зимой здесь грустно и одиноко, — ответила супруга полковника, и добавила старую пословицу: — такую зиму нужно проводить вдвоем под одним одеялом.

Мари вспыхнула. Она до сих пор хранила тайну своей невинности, но ведь окружающие считали ее женщиной познавшей радости супружества, да еще вдовой, поэтому и не стеснялись отпускать не вполне невинные шутки, или обсуждать подробности беременностей и родов.

Больше к этому разговору они не возвращались, но как-то раз за столом полковник высказал пожелание задержаться в замке, ведь его упрямая матушка не желает покидать поместье, а портить жизнь своей любимой супруге ветеран тоже не хотел. Девушка сделала вид, что не совсем поняла намек, но пообещала обсудить этот вопрос позже и тут же ускользнула в свою лабораторию, успокаивать нервы очередным невероятным сочетанием оттенков в одном куске ткани.

Уборка урожая, сенокос, дрова, забой мелкой птицы и загонная охота, она принимала участие во всех событиях в жизни замка и все острее чувствовала свое одиночество. Матушка писала ей спокойные ровные письма, считая, что все обошлось как нельзя лучше и теперь Мари сама в состоянии решать, как жить дальше. Отец добавлял пару строк о погоде и охоте, братья и сестра пятнали листочки своими маленькими пальцами, а на девушку с новой силой накатывала тоска в ожидании знакомого конверта их плотной бумаги.

Мари стойко держалась до первого снега, но когда селянки вынесли свежие холсты поморозить, для мягкости, она вышла с Корой на стену, посмотрела на убранные поля, на поднимающиеся над селянским домами дымки и решительно развернулась:

— Идем! У меня есть разговор к твоему мужу!

В этот же день удивленный полковник был облагодетельствован званием управляющего землями баронства с правом проживания в замке. Кроме звания Мари оставила ему некоторую сумму в золоте, предупредив, что это деньги на расширение ферм и покупку качественного зерна для посева.

— Мою вдовью часть я не забирала, поэтому надеюсь на регулярные выплаты из казны поместья, — добавила девушка и приказала слугам готовить карету для поездки в столицу.

На самом деле вдовья часть Мари была отложена Виллардом в банк по условиям их брачного контракта, и если следовать букве закона, девушка могла вообще не заниматься землями, перепоручив их виконту Шеппарду, но ей не хотелось оставлять за собой разоренное гнездо. Кроме того, у Мари еще остались деньги, вырученные в Дуайе и несколько золотых вещиц из кладов, найденных Виллардом.

Через два дня из ворот замка выехала просторная карета, в которой сюда год назад прибыли молодые супруги, а следом тянулись несколько повозок с домашним скарбом и слугами. Мари не стала отрывать верную Жанетту от супруга, оруженосец лорда Дункана испросил разрешение остаться в замке. Баронесса оставила на попечение новобрачной свою лабораторию, упросив продолжать эксперименты с цветом. Теперь подруги простились, крепко обнявшись и карета тронулась в путь.

На этот раз дорога показалась Мари гораздо более короткой и насыщенной. По первопутку ехало множество саней, карет на полозьях и верховых. На ночь старались останавливаться в городах. Знакомых у Мари было мало, поэтому она не могла подобно некоторым придворным рассчитать путь так, чтобы ехать от поместья к поместью, отдыхая в гостях собирая новости, почту и сплетни. Приходилось довольствоваться хлебом с сыром и простым супом, ночевать в одной комнате с горничной и постоянно тратиться на заправку грелок углем или кипятком, овес для лошадей и мелкий ремонт кареты.

И все-таки столица приближалась. На пятый день поток телег и карет уплотнился, по обочинам все чаще стали возникать красивые загородные дома с высокими шпилями для дворянских флагов на крышах, а на следующее утро, буквально через час пути Мари увидела знаменитые «хрустальные стены» столицы. По давней традиции в зимнее время из поливали водой, и это давало камню тот самый стеклянный блеск.

У городских ворот даже образовалась очередь, через которую прорывались почтари, курьеры и слуги важных господ в ярких ливреях. Девушка не торопилась. У нее был план. Въехав в город, она распорядилась ехать в аристократическую часть до приличной гостиницы, чтобы снять там номер. Это получилось сделать не сразу, трактирщик подозрительно щурился на ее румяные от мороза щеки и вдове пришлось намекнуть, что она невестка герцога, которая желает разместиться здесь только потому, что видит необходимость переодеться с дороги.

Оставив горничную разбирать вещи, Мари сменила дорожное платье на более изящное, а теплый плащ на короткую накидку с рукавами и отправилась в банк. Там ей пришлось предъявить завещание своего супруга и свидетельские показания о его смерти, чтобы получить доступ к счету. Взяв некоторую сумму наличными, она сообщила о своем намерении сохранить счет в этом банке и направилась к столичному дому герцога Данрона, отца Вилларда.

День был в само разгаре, когда городской экипаж остановился у крыльца и Жак степенно отправился узнавать, дома ли хозяева. Вскоре слуга вернулся и сообщил, что вдову готовы принять прямо сейчас, хотя и не ждали ее в столице так скоро.

Мари неторопливо вышла из экипажа, и прошла по расчищенной и посыпанной песком дорожке до высокого крыльца. Здесь ее встретил дворецкий, с поклоном взял накидку и проводил через гулкий холл в жилую часть здания.

Герцог принял девушку в кабинете. Здесь крепко пахло старыми книгами в переплетах из потертой свиной кожи, фиалковым корнем и кофе. Отец уже знал, что сын погиб, рукав его темно зеленого камзола украшала траурная повязка. Он принял Мари стоя, давая понять, что спешит, вероятно думал, что вдова приехала просить содержание от родственников, но Мари развеяла его тревоги:

— Ваша светлость, простите, что побеспокоила вас так внезапно, вежливо начала она, сделав положенный реверанс. — Я закончила восстановление замка для вашего внука и теперь всего лишь прошу вас помочь мне снять, а лучше купить дом в приличном районе города. Вы же понимаете, что я плохо знаю столицу и не хотелось бы порочить ваше имя неудачным выбором.

Мужчина смотрел на нее весьма пристально и оценивающе. Год назад он видел сначала испуганную и уставшую девушку в свадебном платье, а потом закутанную в одеяла фигуру с фиолетовыми синяками под глазами, теперь же перед ним сидела приятная молодая дама, которую совершенно не портил траур.

Обратившись к герцогу Мари очень волновалась, но понимала, что лучше появиться самой и обрисовать желаемый формат отношений, чем нечаянно столкнуться с его светлостью где-нибудь на балу и вызвать его недовольство своим молчанием. Она надеялась, что решение жить самостоятельно показывает ее нежелание зависеть от воли родственников.

Лорд Данрон посверлил девушку взглядом и задал вопрос:

— Вы не беременны?

— Нет, милорд, — Мари постаралась сохранить спокойствие, напоминая себе, что герцог не так страшен, да и не имеет на нее таких прав, как муж. — Ваш сын умер в конце лета, ни каких признаков беременности наш замковый лекарь и священник не заметили, вот их свидетельства, подтвержденные королевским инспектором.

Да-да, Мари умудрилась привести с собой и такую бумагу! Лорд Дункан, поднаторевший в разборках знатных родов знал несколько случаев, когда молодую вдову оставляли в доме родни мужа, якобы для выяснения, беременна она или нет, затем ее насиловал новый владелец поместья, добиваясь согласия на брак и прибирал к рукам все наследство вместе с «вдовьей частью». Поэтому перед отъездом он убедил девушку составить такое доказательство и лично его заверил.

— Вы собираетесь замуж? — снова спросил герцог, мельком просматривая бумаги.

— Это весьма вероятно, милорд, — вежливо ответила Мари, — но поскольку я не родила вам внуков, я не обязана просить у вас разрешения на брак.

— Обязаны, если будете жить в моем доме! — лорд начал злиться.

— Но я не прошу у вас возможности жить в вашем доме, — мягко сказала Мари, — я прошу лишь совета. Можете просто назвать улицы, на которых прилично поселиться молодой вдове из хорошей семьи, и я пошлю слуг найти мне жилье.

— Чем вас не устраивает мой дом? — поинтересовался мужчина, разглядывая девушку, как редкое насекомое для коллекции.

— Не хочу быть вам обузой, — скромно улыбнулась в ответ вдова и добавила последний весомый аргумент надеясь прекратить бессмысленный спор: — к тому же матушка собирается приехать навестить меня в самое ближайшее время и пожить в столице несколько месяцев.

Воспоминание о леди Суис попало в точку. Герцог сморщился, словно пожевал лимон, вызвал секретаря и велел тому в течении трех дней подобрать леди дом.

— Благодарю вас за помощь, милорд, — Мари вновь присела в реверансе, чувствуя, как ее немного отпускает страх, который сковал ее, когда герцог начал давить. Затем девушка обернулась к секретарю: — прошу вас, присмотрите дом не слишком большой или роскошный, но крепкий и теплый.

Молодой человек чуть удивленно поклонился и пообещал заехать за леди через три дня, привезти все бумаги и проводить ее к дому.

Как только Мари ушла герцог снова вызвал секретаря и приказал ему переписать один из пустующих домов, принадлежащих его семье на вдову:

— Это дом из приданого леди Данрон, она собиралась подарить его младшему сыну на свадьбу, но не успела, — герцог коротко прошептал молитву об усопших, потом продолжил распоряжение: оформите все бумаги и проследите, чтобы в доме навели порядок.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился секретарь, и удалился, а мужчина остался в своем кабинете думать о превратностях судьбы.

Он в отличие от секретаря помнил о бумаге, которую Вилларда заставила подписать леди Суис, а еще знал, что его сын мог погибнуть только в том случае, если его оставил его необычайный дар. В любом случае эта девушка заслужила небольшой подарок за то, что ей пришлось вынести.

Глава 21

Через три дня секретарь привез Мари бумаги, объяснил распоряжение герцога и повез ее смотреть дом. Возразить девушка не посмела, да и бумаги были ей переданы полностью — от разрешения королевской канцелярии на строительство, до новенькой дарственной сияющей свежими чернилами и печатями.

Строение располагалось на тихой зеленой улочке, спрятанной от городской суеты просторным королевским парком. Крепкий двухэтажный особнячок прятался в густых зарослях обнаженных кустов. Дорожку до крыльца успели расчистить, но дальше все было присыпано снегом, а слой листвы, выбивающийся из-под белого покрывала говорил о том, что дом пустовал несколько лет.

Секретарь подтвердил выводы девушки, сообщив, что дом герцогиня получила в наследство от тетушки, и с той поры здание пустовало.

— Я отправил сюда слуг, протопить и собрать паутину, миледи, так же если пожелаете, герцог велел мне помочь вам с наймом дворецкого и горничных.

— Буду вам очень благодарно, господин Мюррей, — отвечала Мари, пристально всматриваясь в окна.

Внутри царило влажное тепло. По углам кое-где скапливалась влага, обои разбухли и отставали от стен, но в общем и целом дом производил приятное впечатление. Мари быстро поняла, что те деньги, которые она копила на покупку дома пойдут на ремонт и качественную уборку.

К обеду в дом начали подходить будущие слуги. Секретарь проверял рекомендации, а Мари беседовала с каждым, стараясь составить свое мнение о человеке. Так она отказала нескольким внешне очень приятным молодым людям в должности лакеев, а на недоуменный вопрос секретаря пояснила:

— Эти молодые люди легко найдут работу в других зажиточных домах, а мне не нужны дурные слухи.

Секретарь все понял и начал приглашать вперед людей в возрасте и подростков. Набрав достаточный, как ей показалось штат, Мари распределила всех по работам и попросила господина Мюррея о еще одной любезности, требовалось найти мастеров для перетяжки стен, ремонта крыши, рам и дверей. Мужчина заверил ее, что завтра же пришлет мастеров из поместья герцога, и на этом они простились. Девушка не решилась ночевать в доме, в котором идет ремонт и вернулась в гостиницу.

Следующий месяц напоминал начало жизни в замке. Ежедневно мастера стучали молотками, скребли старый паркет и отбивали карнизы, затем начали прибивать, лепить и красить. Мари посетила все модные лавки, выбирая свежую обивку для мебели и стен, портьеры и покрывала, ковры в гостиные и подушки на резные деревянные кресла.

Конечно, пока шел ремонт ее никто не навещал, да и жить она предпочитала в трактире, чтобы не мучится головной болью от шума и запаха старой пыли. Но молодая вдова лично обошла все комнаты и пристройки дома, отыскав всюду множество полезных вещей. За оторванной обивкой в спальне нашлись старинные гравюры, весьма популярные у знатоков. В библиотеке обнаружился бар с отличными винами и наливками. Не говоря уже о бесчисленных монетках, цепочках, кольцах и серебряных ложечках в кухне и в ванной. Даже в камине, который мастера собрались частично разобрать нашлась шкатулка со старинным серебряным убором из черненых пластин.

Завершив все срочные работы Мари наконец въехала в особняк, и первым делом написала матушке о своем новом доме, а также отправила герцогу приглашение на ужин. Его светлость прибыл вместе со старшим сыном и его женой. Он оценил вкус младшей невестки, скромность убранства и ее наглухо закрытое траурное платье, и к окончанию трапезы и дал добро на встречу Мари с наследником Вилларда.

Честно говоря, девушка и сама не понимала, почему не может забыть этого ребенка. Ну какое ей дело до мальчика, которого она не видела никогда в жизни? И все же. Выбрав день Мари уведомила виконта Шеппарда о своем желании навестить ребенка в военной школе. Лорд вызвался сопровождать ее, и они встретились у ворот.

Внутри академия сияла чистотой и порядком. Сверкающие люстры, начищенная медная утварь у камина, сверкающие каменные полы, выстроенные по нитке стулья и столики. Мальчик вышел в приемную настороженно глянув на девушку.

— Вирдж, — голос Шеппарда был ласковым, не смотря ни на что, — эта леди вдова твоего отца, она хотела увидеть тебя.

Мальчик насупился, но вежливо поклонился. Мари рассматривала его и видела, что Виллард не ошибся, ребенок и впрямь был очень на него похож, те же внимательные глаза, тонкие брови, упрямый вихор надо лбом. Она выдохнула и негромко сказала:

— Не бойся меня, Вирджи, я хотела увидеть тебя, чтобы рассказать о том, что отец очень любил тебя и оставил в наследство замок.

После этих слов к ее удивлению мальчик насупился еще сильнее, а Шеппард удивленно приподнял бровь тоже отметив странную реакцию.

— Тебе что-то не понравилось? — опередил девушку мужчина.

— Майрус сказал, что… — тут сын Вилларда наморщил лоб, вспоминая, — что мачеха отберет у меня все, а потом выгонит или заставит служить ей.

Виконт и вдова переглянулись, не зная, как быть. Наконец Шеппард на правах дольше знакомого попытался объяснить ребенку реальную ситуацию:

— Никто ничего у тебя не отберет, Вирдж, леди Мари просто хотел показать тебе картинку, на которой изображен твой новый герб и замок.

— Да, — девушка осторожно извлекла свитки из специального футляра, — еще я привезла тебе карту твоих земель с пометками, чтобы ты знал свои владения и небольшой подарок, отец приготовил его тебе, он собирался приехать на зимние каникулы, — фантазировала Мари, доставая из свертка прекрасно изготовленную настольную игру с фишками в виде всадников. — а это тебе от меня, как и всякая женщина я люблю сладости и хочу с тобой поделится! — с этими словами она вручила мальчику жестяную баночку леденцов и щепную коробочку марципановых звездочек.

Виконт было нахмурился, увидев сладости, но Мари повернула бонбонерки так, чтобы он увидел название солидной фирмы и сургучную печать, которой запечатывали сладости во избежание липких пальцев мальчишек-разносчиков, а еще эти печати гарантировали, что в леденцы и марципан не добавили ничего лишнего.

Вскоре ребенок оттаял и вполне спокойно принял известие о том, что весной его обручат с неизвестной ему маленькой девочкой.

— Это смешно, — сказал он, пробуя кусочек марципана, — у Лайли и Мрежа тоже есть невесты. Только они уже большие и дарят им ленты на праздники.

— Мы купим тебе ленты, чтобы ты подарил их своей невесте, — решила Мари, — девочки любят красивые ленты и игрушки.

Мальчик еще раз настороженно посмотрел на нее, но поскольку страшное слово «мачеха» никак не ассоциировалось у него с юной приятной леди дарящей игрушки он промолчал. Вскоре за ним пришел воспитатель и гости простились.

Выйдя на свежий воздух виконт испытующе посмотрел на Мари и спросил:

— Зачем вам это, миледи?

— Я знаю, что значит быть одинокой в толпе людей, милорд. Мне просто хотелось рассказать вашему брату, что Виллард действительно помнил о нем.

— Я благодарен вам, — мужчина поднес к губам руку девушки и коснулся ими воздуха над ее перчаткой, — Вирджи хороший мальчик, а теперь еще и титулованный лорд, ему понадобится вся уверенность, которую он может собрать. Я подпишу бумаги, чтобы вы смогли навещать его, только умоляю, не портите его желудок сладостями!

— Обещаю быть умеренной, — ответила Мари садясь в экипаж.

Глава 22

Всю зиму девушка постепенно налаживала связи. Знакомилась с соседями, навещала дальних родственников отца и матери, стремясь узнать о столице немного больше. Виконт Шеппард представил ее своей жене и леди подружились.

Виконтесса с радостью знакомила новую подругу со своими друзьями родственниками, ведь к новому году Мари уже сменила строгие черные платья на серые, темно фиолетовые и лиловые, а значит за ней вполне может приударить какой-нибудь лихой корнет из королевской гвардии, или выпускник академии стремящийся к ученой степени. Девушка отмахивалась от намеков подруги, но не могла не признать, что ей приятно внимание мужчин, легкие разговоры за чашкой чая и романтические признания под луной.

В новогоднюю ночь Мари получила сразу пять предложений руки и сердца. Первое было совершенно сказочным, во время медленного и важного танца. Лорд Вуолк воспользовался моментом и предложил девушке свою лысину, потные руки и четверых детей. Отказ пришлось растянуть до конца танца, чтобы не ломать удовольствие другим танцующим.

Второе предложение кавалерийским наскоком произнес лейтенант Керидос. Его закрученные усы, яркая форма и тяжелая сабля бьющая дам по ногам должны были сразить Мари наповал! Но почему-то не сразили. Расстроенный Керидос перебрал кальвадоса и уснул на лестнице.

Третье предложение сделал виконт Храйптар. Его слава любителя лошадей и красивых женщин давно витала над гостиными, так что Мари вежливо потупилась и сказала, что не умеет ездить верхом и вообще боится животных, а потому не сможет стать виконту достойной парой. Мужчина приосанился и не забыл поцеловать даме руку, провожая ее к столу.

Четвертое предложение поступила от юного баронета Суолка. Его пленило то, с каким вниманием Мари слушала его рассуждения о ботанике. На деле девушка знала о растениях, которые он перечислял гораздо больше, чем он, но с удовольствием поддерживала приятную ей беседу. Этому юноше она просто сказала, что ее сердце уже занято.

Пятое предложение стало неожиданностью. Праздничный вечер уже закончился, отзвучали тосты и гимны, гости понемногу расходились по гостевым покоям или уезжали к себе, разбудив дремлющих в прихожей слуг.

В доме Мари ночевали неожиданно нагрянувшие родители с младшими братьями и сестрой, так что девушка решила заночевать в доме Шеппардов, чтобы не беспокоить уставших с дороги родственников. Когда усталая и расслабленная несколькими бокалами вина девушка вошла в свою комнату и внезапно угодила в объятия мужчины. Трепыхнулась, но кричать не стала. В комнате горели свечи, и она почти сразу узнала лорда Дункана.

— Милорд, что вы здесь делаете? — изумилась она.

В последнем письме ап Марж писал ей, что застрял у северных границ королевства, и потому приносил свои извинения за то, что не успеет в столицу к праздникам.

— Хотел поздравить вас с новым годом, — мужчина устало улыбнулся и тут Мари увидела, что его плащ покрыт растаявшим снегом, а волосы совершенно мокрые, как и шляпа!

— Вы совершенно промокли и замерзли! Позвольте я вызову горничную, думаю в этом доме найдется свободная комната.

— Нет, Мари, — глаза лорда лихорадочно блестели, но он не желал уходить, — никто не должен знать, что я здесь. Доклад Его Величеству будет завтра, а пока я все еще у северных границ. Там… сложное и опасное дело.

Девушка поняла только то, что ап Маржа никто не должен видеть.

— Что ж, тогда позвольте вам помочь чем сумею, — попросила она, старательно не замечая дрожащих мужских рук крепко обнимающих ее за талию. — Здесь есть горячая вода, грог и сухари, а в шкафу думаю найдется какая-то сменная одежда, чтобы вы могли просушить свою.

Видя, что его не гонят, Дункан расслабился и отдался в заботливые руки девушки. Она действительно отыскала в огромном резном шкафу длинную мужскую рубаху и траченый молью халат. Уступив лорду свою купальню Мари рыбкой скользнула по лестнице вниз, к столам, и приказала слугам, убиравшим столы набрать ей поднос холодного мяса, хлеба, сыра и вина. Ее конечно проводили изумленными взглядами, но возражать никто не посмел.

Мужчина согрелся в горячей воде, потом неторопливо обсушил тело, накинул рубашку, поленившись стягивать завязки, и укутался в теплый халат. Мари ждала его у огня. Она не стала переодеваться, зато приготовила поднос полный закусок и подогрела на углях кувшинчик вина.

— Ах, леди, — Дункан вдохнул аромат еды и почувствовал, что буквально захлебывается слюной, — неимоверно вам признателен, вы просто спасаете меня от голодной смерти!

Пока он уничтожал еду, Мари ушла в купальню и облилась чуть теплой водой из кувшина, смывая пот и усталость. У нее нашлась и чистая сорочка, и теплое домашнее платье из серой шерсти, только волосы остались убранными в красивую прическу, без горничной разобрать ее было проблематично.

Когда она вернулась в комнату, лорд уже все съел, разлил вино на два кубка и ждал ее глядя в огонь. Они молча посидели рядом, наслаждаясь тишиной и покоем, потом Дункан взял ее ладонь в свою и негромко сказал:

— Леди Мари, сегодня удивительный вечер. Рано утром я закончил дело и помчался в столицу, а когда прибыл, понял, что хочу видеть вас, несмотря ни на что.

Тут мужчина прервался и коснулся трепетных женских пальцев нежным поцелуем.

— Мари, я люблю вас и умоляю стать моей женой! — выпалил он, прижимаясь лицом к прохладным ладоням.

— Милорд… — девушка смутилась и попыталась отнять руки, но Дункан не отпустил ее.

Вместо этого он скользнул на пол, встал на колени перед девушкой, обнял ее ноги, коснулся поцелуем колен, укрытых двойным слоем ткани и прошептал:

— Вы стали моим наваждением, Мари, дни и ночи я провожу, мечтая о вас, не находя себе покоя!

Слова мужчина перемежал поцелуями, все крепче стискивая девичьи колени. Мари чувствовала себя очень странно. Она конечно уже знала, чем занимаются в постели мужчина и женщина, ей было любопытно узнать об этом больше, но еще ни разу девушка не испытывала желания разделить с кем-нибудь свое любопытство.

Между тем Дункан запустил свои горячие руки ей под юбку и нежно поглаживал подъем стопы и узкие лодыжки, продолжая умоляюще заглядывать ей в лицо. Склонившись над ним Мари взяла его голову в ладони и неумело коснулась губами губ. Ощущения были необычным, и ей захотелось лучше распробовать его на вкус, поэтому она провела языком по мужским губам, ловя оттенки, а лорд со стоном приник к ней в ответ, поглаживая и немного втягивая в себя ее чувствительные губы.

Расцепиться они сумели не скоро. Переводя дыхание, мужчина заглянул в глаза девушки и прошептал:

— Это «да»? Мари, скажи, что ты согласна!

Она в ответ лишь неуверенно кивнула, сама, не понимая, на что дает согласие. Обрадованный лорд покрыл поцелуями ее лицо, медленно спускаясь к вырезу платья. Строгие оборки раздвинулись под его нетерпеливыми руками, и девушка вздрогнула, когда теплые губы пощекотали ее шею. Завязки, пуговки, крючки, все разлеталось под умелыми пальцами и кажется мужчину совершенно не напрягало то, что она не дарит ему ответные ласки, а просто сидит, откинувшись в кресле и жалобно постанывает, когда он отстраняется хоть на миг.

Когда платье окончательно пало, Дункан начал восторженно гладить Мари прямо через сорочку. Он слышал, что некоторые мужья не позволяют своим женам обнажаться в постели, и потому не хотел пугать любимую женщину резкой наготой, хотя больше всего на свете желал увидеть ее такой, трогательной и уязвимой перед его горящим мужским взглядом.

Поднять подол оказалось непростой задачей, Мари вцепилась в смятые складки, едва он коснулся губами ее колена. Уговоры и мягкая насмешливая интонация не помогли, тогда лорд просто подхватил упрямицу на руки, перенес в кровать и накинул на них покрывало, оберегая удивительную скромность молодой вдовы.

Ему уже хотелось приступить к делу, раздвинуть округлые женские бедра и нырнуть в наслаждение, как в омут, но алые от смущения щеки Мари, ее слабость перед его ласками удерживали Дункана от грубости и поспешности.

Ему удалось заласкать, занежить, свести с ума поцелуями чтобы наконец коснуться пальцами восхитительно горячего и влажного местечка, погладить, готовя себе дорогу, прижаться пахом, давая оценить свою мужественность и желание. Почему-то в этот момент Мари испуганно распахнула глаза и дернулась, словно собиралась сбежать с кровати, но мужчина уже лег сверху, придавливая ее своим весом и она сдалась, прикрыв глаза и напрягаясь.

Дункан не мог понять, почему Мари вдруг натянулась, как струна, но постарался отвлечь ее целуя ее крохотные розовые соски, гладя дрожащими пальцами нежную персиковую кожу щек, играя прядками, выбившимися из прически. Она вновь распахнула свои голубые глаза, и тогда он медленно вошел, и дернулся, понимая.

— Тшшш, прошу тебя, не плачь! — мужчина замер мысленно костеря себя последними словами, когда из уголков ее век медленно побежали крупные слезинки. — Прости меня, я не знал, — он потянулся выше, сцеловывая соленые капли, и тем толкнулся глубже, едва удерживая стон, когда ее тело охватило его еще плотнее в тщетной надежде вытолкнуть прочь.

Через некоторое время, посвященной исключительно ласковым касаниям и поцелуям Мари успокоилась и даже постаралась улыбнуться, отвечая хриплым шепотом:

— Никто не знал.

— Ты позволишь мне продолжить? — Дункан по-прежнему нежно целовал ее, представляя, что прыгает в ледяную воду, чтобы не сорваться на бешеную любовную скачку.

В ответ Мари неуверенно шевельнулась под ним, напрягая ноги, и он с протяжным стоном начал двигаться, заставляя себя вспоминать самый глубокий и страшный колодец, чтобы немного оттянуть финал и показать девушке, впервые впустившей в себя мужчину, что это не так больно и страшно, как об этом толкуют почтенные матроны на посиделках в гостиной.

Он все же сорвался, получив удовольствие в три движения, но после он долго благодарно целовал девушку, ставшую женщиной в его объятиях, а потом уснул, не в силах бороться с усталостью и удовлетворением.

Проснулись они на рассвете, едва в кухне загремели заслонки печей. Огонь в камине погас и в комнате стало холодно. Дункан встал первым. Не стесняясь своей наготы, отыскал халат, накинул его, принес полотенце и протянул Мари со словами:

— Пока лучше не вставай, я разведу огонь.

Девушка, краснея и смущаясь спряталась под одеяло и как сумела удалила следы их соединения. Мужчина развел огонь, сходил в купальню, чтобы освежиться, погрел у камина еще один халат и подошел к постели:

— Я знаю, что утром даже самые прекрасные женщины посещают купальню, — немного насмешливо сказал он, проталкивая нагретую ткань под одеяло. Мари краснея и фыркая закуталась в одежду, встала и бегом бросилась в соседнее помещение.

Еды в комнате не было, но лорд внезапно что-то вспомнив отыскал на полу свою сумку и разложил на краю очага куски хлеба и сыра, прихваченные с собой в дорогу. Завтрак уже согрелся, сыр даже начал плавиться и шкворчать, а Мари все еще не появлялась. Обеспокоенный мужчина осторожно стукнул в дверь:

— Леди у вас все в порядке?

Внутри раздался какой-то шум, стон, потом дверь открылась. На пороге стояла совершенно несчастная Мари с растрепанными волосами и висящей на боку шапочкой.

— Не могу разобрать волосы, — краснея прошептала она.

— Давайте перекусим, и я вам помогу, — Дункан ловко перехватил шапочку и отцепил ее от волос вынув несколько длинных шпилек.

Затем он взял Мари за руку и как маленькую девочку отвел ее к огню, усадил в кресло, вручил бутерброд, а сам встал рядом и принялся осторожно разбирать сложное плетение тонких косичек, вычурно уложенных локонов, кожаных подкладок и шпилек. Когда освобожденные волосы волной хлынули девушке на плечи Дункан огляделся, нашел гребень на туалетном столике и принялся медленно расчесывать прядь за прядью хмелея от тонкого аромата ромашки и меда.

Девушка уже успокоилась, подкрепилась и теперь в ее голову лезли мысли, которые мешали ей расслабиться под бережными руками мужчины. Лорд понял это. Отложив гребень, он снова опустился на колени, перед своей мечтой, заглянул в глаза, коснулся кончиком пальцев припухших от поцелуев розовых губ и заговорил:

— Я счастлив, что вы приняли мое предложение, леди. Сегодня праздничный день и гости будут спать до обеда. Вы можете вернуться к себе домой, если пожелаете, а может ждать меня здесь. Через пару часов мне нужно быть во дворце, чтобы сделать доклад Его Величеству и сообщить о нашей свадьбе. Я не претендую на ваши средства, и непременно выделю вам вдовью долю, согласно закону. Выбирайте платье, думаю я сумею уговорить Его Величество обвенчать нас, как можно скорее!

У Мари закружилась голова, неужели снова свадьба? По телу прошла испуганная дрожь, но крупные теплые ладони легли ей на плечи:

— Не надо бояться меня, Мари, я люблю вас всем сердцем, и никогда не причиню вреда. А поспешить со свадьбой стоит хотя бы потому, что у нас может появиться ребенок.

Ребенок? Руки девушки тотчас переместились на живот, словно прикрывая будущее сокровище.

— Да, ребенок, — Дункан улыбнулся и поцеловал манившие его алые губы. — Ты останешься тут или поедешь к себе?

— К себе, — Мари не хотелось ничего объяснять слугам и прочим гостям, да и родители скоро проснутся и будут ждать обещанного праздника.

— Хорошо, оденься потеплее, сейчас пришлю тебе горничную и распоряжусь на счет кареты.

Девушка быстро собрала волосы в косу и спрятала их под шапочку, пока мужчина одевался и устранял следы своего пребывания в комнате пояснив:

— Пусть все думают, что я спал в мужской гостевой.

Затем он ушел и к Мари явилась сонная горничная. Она помогла натянуть платье и плащ, а заметив прижатое полоской ткани полотенце понятливо кивнула:

— Неожиданно начались «страстные дни», миледи? Сейчас помогу вам собраться, конечно в такое время лучше лежать дома.

Мари не стала разубеждать свою невольную союзницу, лишь поблагодарила монеткой и поспешила выйти в серый зимний рассвет.

Глава 23

Дункан нервничал. Его Величество не торопился принять своего инспектора, хотя до праздника торопил его поскорее закончить с делами. Лорд мерил шагами просторную приемную украшенную массивными деревянными колоннами покрытыми тонкой резьбой, а на губах помимо его воли расцветала улыбка: Мари! Его сказочная мечта стала реальностью! Он провел ночь в ее объятиях и никогда еще не чувствовал себя таким живым и полным сил.

В этот момент распахнулась двустворчатая дверь и в приемную вышел король:

— А, это вы ап Марж, жду вас в кабинете! — проговорил он.

Инспектор последовал за самодержцем. Кабинет Его Величества был очень просторным. Квадратная комната со множеством окон казалась светлее из-за высокого куполообразного потолка, расписанного под голубое небо с нежными розоватыми облаками. Большой стол, заваленный бумагами, несколько шкафов и кресел, камин с драгоценным стеклянным экраном и большие напольные часы в футляре красного дерева, вот и вся обстановка. Правда окна с одной стороны выходили на плац для тренировки гвардейцев, а с другой на речную верфь, и это как поговаривали злые языки позволяло Его Величеству контролировать две самые серьезные силы столицы — армию и флот.

— Итак, что там по делу Сэллинджеров? — король сел в кресло и требовательно посмотрел на чиновника.

Дункан спокойно открыл кожаную папку и принялся излагать обстоятельства дела, которое вынудило его умчаться из столицы по воле короля за две недели до новогодних праздников. Два аристократических семейства проживавших у северных границ королевства имели одинаковую статью дохода: варили и продавали крепкий спиртной напиток, настоянный на нескольких видах лечебных трав. Конечно сами аристократы этим словно бы и не занимались, продавая «остатки припасов со своей кухни», и тем не менее «бальзам Сэллинджеров» знали даже в столице, а вот напиток, приготовляемый вторым семейством, такой популярности не заслужил.

Стремясь повысить свои доходы, менее известная семья выкрала образцы флаконов и этикеток, а потом начала разливать свою продукцию в знаменитые пузырьки темного стекла с сургучной печатью. Сэллинджерам начали поступать жалобы на качество продукции, а дальше случился казус. Аристократы действительно не разливали настойку сами, это делали слуги, не всегда грамотные и аккуратные. В руки младшего сына семьи Сэллинджеров попал флакон псевдобальзама, он заметил на этикетке грамматическую ошибку и помчался разбираться с продавцом, быстро раскрутив всю цепочку!

Скандал вышел знатный, дело дошло до безобразной драки слуг и дуэли аристократов. Волна недовольства дошла до короля, и он немедля отправил ап Маржа разобраться.

— В результате расследования было установлено, что семья Беркофф незаконно использовала честное имя Сэллинджеров и уронила их честь. Суд приговорил их к выплатам штрафа в пользу казны. Однако семья Сэллинджеров продавала крепкие спиртные напитки, не имея на это королевской лицензии, а потому они так же приговорены к штрафу и обязаны получить лицензию, либо отказаться от продажи своего бальзама. Руперту Эйнсту Беркоффу проткнули легкое на дуэли с Армандом Ирисом Сэллинджером, однако проткнули за дело и сразу вызвали лекаря, так что этот эпизод обе семьи сочли разрешенным. Компенсацию лакеям выплатили сами хозяева под присмотром судьи.

Дункан докладывал подробности дела спокойно и обстоятельно, не вдаваясь в лишние подробности. В итоге король одобрил его решения и подписал все нужные бумаги. Собирая их в папку ап Марж помедлил, а король уже зная эту манеру своего инспектора поторопил его:

— Ну что там у вас еще? Говорите!

— Я прошу у Вашего Величества разрешения женится!

— Вот как! — самодержец кажется был озадачен, — и на ком же?

— На баронессе Ирут, ваше величество, вдове лорда Вилларда, младшего сына герцога Данрона.

— Вдова? Где же вы успели с ней познакомиться ап Марж? — король отчего-то вдруг развеселился и начал задавать вопросы.

— Во время задания на юго-западной границе ваше величество. Их замок осадили, барон погиб под обстрелом баллист, а баронесса недавно переехала в столицу под покровительство семьи супруга.

— Что ж, одобряю! — король довольно хлопнул в ладоши, — жду от вас приглашение на свадьбу!

— Непременно, ваше величество! — поклонился ап Марж.

Завершив доклад Дункан простился и поспешил к дому Мари. Утром она назвала ему адрес бесконечно смущаясь и пряча лицо в капюшоне плаща. Когда экипаж остановился, мужчина на миг задержался, не представляя, как его сейчас встретят: она обрадуется, или встретит холодно, скрывая свое смущение? А может просто откажет и ему придется штурмовать окно ее спальни, как влюбленному повесе?

Мари сумела удивить его. Когда он постучал, дверь распахнулась, почтенный дворецкий провел гостя в холл, украшенный ягодами падуба, ветвями можжевельника и звездочками снежноцвета. Тут царила атмосфера праздника. Горели свечи, звучала музыка, пахло пирогами и сладостями.

Под высокой елью, украшенной яблоками, пряниками, лентами и канителью сидела Мари в серебристом парчовом платье и одаривала слуг, раздавая пакетики из большой плетеной корзины украшенной лентами и снежинками из сахарной бумаги.

— Лорд Дункан! — она улыбнулась ему и предложила: — выпейте с нами пунша, фея зимы раздала еще не все подарки!

Ответив хозяйке дома улыбкой, ап Марж присел к столу, с удовольствием выпил чашку горячего вина с пряностями и кусочками фруктов, неотрывно глядя на Мари. Он не замечал никого вокруг, а баронесса отчего-то стеснялась представить его родителям, сидящим за этим же столом.

Сначала она старательно не замечала его взгляда, но, когда был вручен последний сверток, Мари торжественно перевернула корзину и с улыбкой посмотрела в глаза мужчине. В любой другой ситуации это стало бы вызовом, невероятной дерзостью, ведь женщины должны вести себя скромно и сдержано, покоряясь мужской силе, но Дункан ждал этого взгляда, мечтал о нем. Ласкающие его голубые очи навсегда отпечатались в его сердце.

Он встал, протянул руку, и она вложила в его ладонь свои тонкие пальцы. Стоя близко-близко друг к другу они совершенно позабыли об окружающих.

— Его Величество дозволил нам заключить брак в любое время, и ждет приглашения на свадьбу, — негромко сказал лорд.

— Если ты найдешь сегодня трезвого священника, я готова стать твоей женой прямо сейчас, — шепнула в ответ Мари.

— А как же платье, гости и подарки? — спросил он, целуя ее пальцы.

— У меня все это уже было, — грустно пожала плечами она, — давай просто сделаем так, чтобы наши дети родились в браке!

— Давай!

Родители Мари настороженно смотрели на парочку, а успевшие привязаться к молодой хозяйке слуги громко зааплодировали. Влюбленным пришлось очнуться, и обратить внимание на родных и близких. Леди Суис конечно страшно хотела устроить допрос будущему зятю, но ее супруг благоразумно утихомирил жену, предлагая всем пойти на праздничную ярмарку. Все шумно одобрили это предложение и через полчаса пестрой толпой высыпались на площадь.

Кого здесь только не было! Глотатели шпаг и метатели огня, фокусники и жонглеры, танцовщицы на пестрых бочках и кукольный театр с расписными франкскими марионетками! Дети тотчас затребовали праздничных леденцов, в виде солнечного диска, подростки хотели кататься на коньках и смотреть шуточный рыцарский турнир, а взрослые мечтали отыскать тихое местечко, чтобы любоваться пестрой толпой, потягивать горячий грог и есть праздничные пироги.

Чуть в стороне разместились шатры гадалок, торговцев редкостями и различных шарлатанов. Пока родители Мари выбирали себе местечко возле мангала полного горячих пирогов и вертелов с мясом, Дункан улыбаясь во весь рот затащил невесту за шатры. Там среди звенящих бубенцов кукольного театра, треска хлопушек и скрипа каруселей Дункан снова повторил свое признание в любви, вручив невесте тяжелое кольцо с фамильным гербом.

Смущенная Мари даже всхлипнула от внезапно прихлынувших эмоции и не стесняясь обняла жениха. Когда они коснулись губами губ друг друга, в небо взвились праздничные шутихи, но они целовались, не замечая ни громкого шума, ни ворчания леди Суис про распущенную молодежь. Впрочем, матушка была счастлива за свою старшую дочь и быстренько взяла влюбленных в оборот, так что им пришлось разжать объятия, объявить о грядущей свадьбе и уже официально назначить дату.

Эпилог

Это была красивая свадьба. Конечно, Мари не удалось избежать нарядного серебристого платья с алыми вставками и длинной серебряной вуали с венком из тепличных роз. Рядом довольно крутились сестра и юный барон Ирут, поправляя тяжелый шлейф невесты.

Большой зал дома наполняли гости, под потолком кружились и качались от теплого воздуха снежные феи, вырезанные из серебряной бумаги, алтарь украшали букеты из яблок и оранжерейных цветов. Когда зазвучал хор, гости расступились и Мари медленно и торжественно пошла на встречу человеку, которого она любила до замирания сердца.

Жених в серебряной парче с алым подбоем стоял у алтаря и смотрел только на нее. Кокетливые барышни и серьезные лорды в официальных придворных мундирах совершенно не занимали его внимания. Он видел только ту женщину, с которой собирался связать свою жизнь и мечтал только о том, как они окажутся в спальне, укрытой от всех родственников и знакомых, отрывающих его от невесты весь последний месяц.

Когда им велели обменяться кольцами он надел на руку невесты тонкое золотое кольцо, блестящее россыпью мелких голубых камней, похожих цветом на глаза его любимой. В ответ она надела ему плоское мужское кольцо, украшенное гравировкой в виде сплетенных рук и сердец.

Когда священник позволил молодому мужу поцеловать невесту, Дункан благоговейно откинул серебряную вуаль, и мягко взял в плен губы, о которых мечтал все эти долгие тридцать дней, которые им пришлось ждать. Мари потянулась к нему, словно птица, желающая сделать глоток ключевой воды, и они так забылись, что королю пришлось покашлять, чтобы вернуть молодоженов в реальный мир.

Как и на первой свадьбе Мари, жених водил ее по залу, представляя гостям, но теперь она никого не боялась, здоровалась и улыбалась, и крепко сжимала руку супруга, еще не веря в их общее счастье.

Ап Марж лично представил молодую жену Его Величеству. Король мягко улыбнулся и показал Мари крупный перстень с ало-фиолетовым камнем:

— Я рад, миледи, что мой отец наконец сумел сдержать свое слово.

Молодая женщина вскинула непонимающий взгляд на сюзерена, и он охотно пояснил:

— Ваша первая свадьба не отменила королевского обещания, в камне сохранилась черная точка, напоминая о королевском долге. Зато эта стала отпущением, как видите, он снова чист! И этот герб на ваших плечах стал лучшим подтверждением.

Мари зарделась от смущения, а Дункан тепло коснулся губами ее ладони.

Уже перед самой церемонией, выбирая украшения молодая женщина узнала, что цепочка с гербами найденная ею после похорон мужа, принадлежала роду, титул и земли которого получил ее будущий муж.

После смерти последнего представителя фамилии титул и поместье вернулись в казну, а король наградил ими верного инспектора за верную службу. Так что теперь Мари с честью носила герб своего супруга, опровергая столичные сплетни о корысти королевского чиновника, лорд Дункан был богат, а после свадьбы король решил перевести его на постоянную службу в столице, сделав инспектором государственных учреждений.

Когда настало время провожать молодых, Дункан, узнавший от леди Суис, почему ее дочь опасается лестниц, подхватил невесту на руки и под бурные аплодисменты и пожелания счастья донес ее до просторной опочивальни. Там не давая Мари времени на испуг, он уложил ее в кровать, и принялся раздевать, рассказывая, как она прекрасна, и как он скучал.

Отвлекая молодую жену разговорами, лорд неторопливо забрался под юбки, и сдернул подвязку и скатал тонкий розовый чулок. Второй чулок он стягивал, целуя нежную кожу под коленями, а нижние юбки слетали под треск лопающихся шнурков и осыпающихся пуговиц.

Он старался быть нежным, но страсть застилала глаза. Только легкий вскрик Мари привел Дункана в чувство. Он словно очнулся, бережно прижал к себе жену и извиняясь поцеловал в уголок губ:

— Прости, я сделал тебе больно?

— Нет, просто напугал, — призналась она, — я хотела тебя поцеловать, а ты начал рвать платье.

— Давай снимем его!

Вдвоем они быстро справились с портновским шедевром, а заодно выяснили, что тонкая нижняя сорочка с кружевами просвечивает если встать напротив камина, а пуговиц на его камзоле слишком много и половина явно лишние.

Когда он тоже остался лишь в нижнем белье, обнажив торс, а Мари вынула шпильки и тряхнув головой раскинула по плечам светлые локоны, пряча от его обжигающего взгляда ноющие соски, они решили не возвращаться в постель. Ковер у камина был мягким и теплым, Дункан бросил на него подушки с постели, накрыл их покрывалом и благоговейно уложил свою прекрасную жену на это своеобразное ложе.

Мари по-прежнему стеснялась смелых ласк, но не отказывала супругу ни в чем. Он целовал ее бедра, пупок, легкие светлые кудряшки внизу живота, мял руками остренькие клювики сосков и готов был взлететь от счастья, наполнявшего его сердце.

Вот только одна его часть упорно тянула его к земным радостям, поэтому перемежая поцелуи с ласками Дункан закинул ноги Мари себе на талию, быстро улыбнулся ей глядя прямо в глаза и толкнулся внутрь, открывая новый этап удовольствия. Молодая жена на миг притормозила, прислушиваясь к ощущениям, а потом выгнулась ему навстречу, впуская его еще глубже, плотнее прижимая к себе стискивая его бедра ногами, ловя дыхание горячим ртом.

Бурный финал оставил их утомленными и расслабленными. Погружаясь в короткий, дарующий силы сон, Дункан нарыл себя и молодую жену покрывалом, а потом прижал ее к сердцу, чтобы никогда не выпускать из рук свое самое ценное сокровище. Мари уютно устроилась в его руках и подумала, что эта свадьба ей понравилась куда больше, чем предыдущая!

Конец.

Заметки

[

←1

]

Котта накидка с гербом сеньора.

[

←2

]

Женский головной убор в эпоху Средневековья, напоминал колпак или перевернутое ведерко.

Content

Юлия Ляпина
Свадьба Мари

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23