Евгений ЧеширКо

Мрачная история

© Евгений ЧеширКо, текст, 2019

© Юлия Межова, иллюстрации, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

1

Профессор кафедры прикладной магии восседал на громоздком дубовом стуле, издали напоминавшем королевский трон диктатора маленького, но очень воинственного государства. При каждом неаккуратном движении профессора стул издавал жалобный скрип, как будто опасаясь того, что его хозяин сейчас поднимется на ноги и объявит какому-нибудь маленькому, но очень мирному государству войну. Но хозяин стула не собирался этого делать. Он был занят разглядыванием и изучением очередного абитуриента, желающего попасть в списки зачисленных студентов Стрижгородской Высшей школы волшебства. Молодой человек как раз закончил подготовку и сейчас стоял перед профессором, нервно теребя пальцами лист с ответами.

– Вы уже готовы отвечать? – спросил профессор и погладил себя по обязательному атрибуту всех специалистов в области волшебства – длинной седой бороде.

– Готов, – кивнул абитуриент и бросил на профессора слегка испуганный взгляд исподлобья.

– Хорошо. Прочтите, пожалуйста, первый вопрос вашего билета.

Парень вздохнул и расправил скомканный лист.

– «Три закона волшебства. Применение их на практике», – прочитал он вслух мрачным голосом.

– Замечательно. С них и начнем. – Волшебник откинулся на спинку своего трона. – Итак, я вас слушаю. Первый закон волшебства.

Парень снова вздохнул и смахнул со лба капельки пота, выступившие на нем от напряжения, вызванного мыслительным процессом в его голове.

– Первый закон волшебства говорит о том, что…

– Говорят торговки на базаре, – нахмурился профессор, – а закон, на секундочку, гласит!

Абитуриент поджал губы и снова как-то недобро посмотрел на волшебника:

– Первый закон волшебства гласит о том, что…

– Не нужно говорить «о том, что», – тяжело вздохнул экзаменатор. – Закон гласит. Точка, небольшая пауза, и уже после нее вы должны передать его суть. Понятно? Продолжайте.

Молодой человек удивленно вскинул брови, но решил не спорить с профессором о законах языка и, пожав плечами, продолжил.

– Первый закон волшебства гласит. Волшебство нельзя использовать ради того, чтобы… – парень замялся, подбирая слова. – Ну, чтобы наживаться на нем… Выгоду получать оттого, что его используешь. В общем, нельзя применять его на практике ради своих интересов.

Волшебник медленно поднялся на ноги и, заложив руки за спину, подошел к витражному окну, из которого открывался замечательный вид на Стрижгород. В хорошую погоду отсюда можно было увидеть даже русло Тёмной реки и место ее впадения в Мокрое озеро, но сейчас профессора совсем не радовал этот пейзаж.

– Это какое-то издевательство, – тихо прошептал он себе под нос и, повернувшись спиной к окну, посмотрел на парня. – Что вы там бормочете? Молодой человек, три закона волшебства – это основа нашей чудесной науки! Как можно не знать таких вещей? Да они должны у вас от зубов отскакивать, а вы стоите здесь и мычите.

– А что я не так сказал? – нахмурился абитуриент. – Я просто объяснил этот закон своими словами.

– Своими словами вы будете девушкам в любви признаваться, а это закон! Он не допускает вольностей формулировки.

Волшебник сложил руки на груди так, как будто хотел обнять самого себя. Те люди, которые имели честь знать профессора лично, сразу бы почуяли неладное и сообразили, что это красноречивое движение может означать только одно: сейчас грянет буря. Но парень не был знаком ни с профессором, ни с его языком жестов, поэтому пока еще не чувствовал, что над ним уже сгустились грозовые тучи. Даже остальные абитуриенты отвлеклись от подготовки и с огромным интересом наблюдали за этим противостоянием.

– По-моему, смысл я передал правильно, – пожал плечами молодой человек и переступил с ноги на ногу.

– Это нонсенс, – изумленно покачал головой волшебник, – это просто какое-то недоразумение… Может быть, вы хотите со мной поспорить, молодой человек? Или вы думаете, что наши великие умы формулировали эти законы для того, чтобы какой-то мальчик поставил их под сомнение?

– Да ничего я не думаю…

– Вот именно! – покачал головой волшебник, но, заметив, как покраснели щеки абитуриента, немного смягчил тон. – Хорошо, пока оставим этот закон и перейдем ко второму. Итак, второй закон волшебства.

– Второй закон, – повторил абитуриент и заглянул в свой подготовительный лист, – второй закон волшебства гласит. Когда используешь…

– При сотворении, – тут же поправил его профессор.

– При сотворении волшебства нельзя…

– Не допускается.

– Да, не допускается. При сотворении волшебства не допускается и запрещено…

– Категорически запрещено.

– Да чтоб тебя… – буркнул себе под нос парень, но, на его счастье, волшебник этого не услышал. – При сотворении волшебства не допускается и категорически запрещено причинение вреда кому бы то ни было.

– Если только, – кивнул профессор.

– Если только волшебство не сотворено в целях самообороны.

– Или в случае…

– Или в случае, когда волшебнику угрожает какая-то…

– Не какая-то, а в случае непосредственной угрозы жизни, – закончил формулировку профессор.

– Да, – согласился парень, за что тут же был награжден пристальным взглядом из-под седых бровей.

Казалось, профессор начал успокаиваться. Он снова занял свое место на троне, и даже его глаз перестал подергиваться.

– Переходите к следующему закону.

– Третий закон самый простой, и он гласит, что волшебство существует.

– Неужели хотя бы один закон вы смогли сформулировать без моей помощи? – вздохнул профессор и задумчиво взглянул на парня. – Скажите мне, как вы сами оцениваете свой ответ? Можете ли вы сказать, что сдали экзамен?

– Могу, – уверенно произнес тот, – я знаю все эти законы, просто не очень понимаю – зачем их зубрить наизусть, если можно объяснить своими словами. Разве главное в этом деле – хорошая память? Я всегда думал, что самое важное в волшебстве – это понимание сути, а не точные формулировки.

– Что вы говорите?! – Брови профессора снова поползли вверх. – Вы действительно так думаете?

– Конечно.

– Что ж, давайте проведем эксперимент. Я попрошу вас подойти ко мне.

Пока парень нерешительно шагал к профессору, тот, запустив руку в свой чемодан, который стоял у ножки стула, достал из него небольшую шкатулку. Опустив ее на край стола, он снял крышку и одним пальцем подвинул ее вперед.

– В шкатулке, как вы можете видеть, находится нейтральное зелье. Вы знаете, для чего оно предназначено?

– Конечно, знаю, – усмехнулся абитуриент. – Это зелье свободно от заклятия. Чтобы его использовать, нужно произнести заклинание, и тогда оно станет активным. Но насколько мне известно, эффект от нейтрального зелья всегда будет гораздо меньше, чем от того зелья, которое изначально варилось под определенное заклинание. Основным преимуществом нейтрозелья является то, что его можно довести до состояния порошка и при этом оно не потеряет своих свойств. Поэтому его можно носить даже в кармане.

– Похвально, – одобрительно кивнул профессор. – Я вижу, что в практических вопросах вы разбираетесь гораздо лучше, чем в теории, но вернемся к вашему опрометчивому утверждению. Я предлагаю вам взять щепоть нейтрозелья и сотворить волшебство, но… – он сделал многозначительную паузу, – заклятие вы должны прочитать своими словами, не используя точных формулировок. Если вы сможете это сделать, я сию минуту выдам вам зеленый плащ первокурсника.

Парень склонился над столом и, не стесняясь, зачерпнул из шкатулки целую пригоршню нейтрозелья.

– Молодой человек, вы собираетесь превратить Стрижгород в пыль? Будьте скромнее, для этого задания достаточно одной щепоти.

За спиной парня послышался смех. Он обернулся и, обведя всех угрюмым взглядом, протянул руку к шкатулке. Отсыпав лишнее зелье, он посмотрел на профессора.

– Какое волшебство нужно сотворить?

– Ну, пусть это будет что-нибудь из области перемещений в пространстве. Это самое простое.

Он снова запустил руку в свой чемодан и через мгновение протянул парню зеленое яблоко.

– Переместите этот плод на подоконник. Этого будет достаточно.

Парень взял в одну ладонь яблоко, а другую, немного отведя ее за спину, приготовил к выбросу нейтрозелья. Закрыв глаза, он сосредоточился на заклинании, еле заметно шевеля губами. Несколько секунд прошли в ожидании. Профессор, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за действиями абитуриента. Наконец тот, собравшись с духом, подкинул яблоко вверх и, взмахнув рукой, отправил щепоть нейтрозелья ему вдогонку.

– Я говорю! Яблоко отправляется на подоконник! – выкрикнул он, добавив к своей фразе несколько слов из учебника по волшебству, без которых заклятие не сработало бы. Впрочем, оно и не сработало. Яблоко, достигнув высшей точки и на мгновение замерев в ней, по дуге стало опускаться вниз и через секунду с глухим звуком приземлилось точно на голову профессора. Но самым страшным было то, что от удара тщательно приглаженные волосы на макушке профессора вдруг оторвались от его головы и мягко опустились на пол, явив свету и всем собравшимся блестящую лысину, которую он уже несколько лет прикрывал париком, скрывая этот досадный дефект от общественности.

Наступила такая звенящая тишина, что было слышно, как невесомые крупинки зелья опускаются на пол. Профессор побагровел, но каким-то чудом сумел удержать себя в руках. Выдохнув, он медленно поднял с пола парик и, торжественно водрузив его на свое законное место, посмотрел на побледневшего абитуриента.

– Как видите, молодой человек, я оказался прав, – как ни в чем не бывало заговорил он. – Вы поменяли местами всего два слова в заклинании, и это привело к совершенно неверному и плачевному результату.

Он захлопнул шкатулку и, положив локти на стол, погладил свою бороду.

– Я знаю ваших родителей, молодой человек, – понизив голос, произнес он, – и только из уважения к ним я не вышвырну вас с экзамена, а дам еще один шанс. Вам нужно ответить на простой логический вопрос. От вашего ответа будет зависеть ваша судьба. Готовы?

Парень кивнул.

– Тогда слушайте внимательно.

Профессор поднялся из-за стола и, выждав театральную паузу, задал решающий вопрос, артистично раскинув руки в стороны.

– Что не подвластно ни одному волшебнику в мире?

После этих слов он снова скрестил руки на груди и замер в ожидании. Абитуриент переступил с ноги на ногу и задумчиво почесал подбородок.

– Любовь? – неуверенно предположил он.

– Приворотное зелье, – парировал волшебник. – Еще?

– Уважение?

– Заклинание желудочного расстройства.

– Ум?

– Для этого не нужно даже быть волшебником, – улыбнулся профессор. – Книги и хорошие учителя подарят вам его безвозмездно.

Парень нахмурился и засопел. Ему казалось, что ответ лежит где-то совсем рядом, на самой поверхности, но то, что он никак не мог до него добраться, очень злило его и раздражало.

– Я не знаю, – опустив взгляд в пол, пожал он плечами.

Казалось, что волшебник ждал именно этого ответа. Удовлетворенно кивнув, он набрал в легкие воздуха и начал свою обличительную отповедь.

– Молодой человек, – как хищный зверь перед броском, волшебник склонился над столом, опершись на него кулаками, – как вы собирались поступить в Высшую школу волшебства, – на этих словах длинный указательный палец старого волшебника взмыл вверх, словно пытаясь дотянуться до потолка аудитории и, очевидно, символизируя всю значимость и величие этого легендарного учебного заведения, – если вы не знаете элементарных вещей, не имеете ни малейшего представления об основах этой великой науки, на которых зиждется все естество нашего прекрасного мира, который в свою очередь…

– Зиждется, – негромко повторил парень незнакомое слово и попытался сдержать улыбку, но уголок рта предательски потянулся вверх.

Такого отношения к науке профессор потерпеть не мог. Тысячи молний вспыхнули в его глазах, гладко приглаженная борода в одно мгновение распушилась, как хвост напуганной кошки; костяшки кулаков побелели от напряжения, а подбородок затрясся в приступе праведного гнева. Если бы применение волшебства не было строго регламентировано Кодексом магии, он бы сию секунду обратил этого невоспитанного гадкого мальчишку в тарелку борща или, на худой конец, в рулон зеленых обоев.

– Непозволительная наглость, – прошептал он так, что спины абитуриентов из первых рядов моментально покрылись холодным потом.

– Послушайте, профессор. Кажется, я знаю, что неподвластно ни одному волшебнику, – глядя прямо в глаза экзаменатора, произнес парень, который уже понял, что терять ему нечего.

– Это твой последний шанс, – профессор неожиданно перешел на ты. – Говори.

– Ну, волосы же, – улыбнулся абитуриент. – По крайней мере ваша лысина точно не подвластна никакому волшебству, раз уж вам приходится прикрывать ее париком.

– Пошел… Пошел вон, – собрав все свое самообладание в кулак, процедил профессор сквозь сжатые зубы и указал парню на дверь.

– Зиждется, – хмыкнул тот, пожал плечами и направился к выходу.

Экзамен в Высшую школу волшебства был провален.

2

Неудачливого абитуриента из деревни со странным названием Глубины звали Мраком. Именно звали, потому как никто, кроме его родителей, уже и не помнил его настоящего имени. Высокий и худощавый, светловолосый, вечно угрюмый, необщительный и хмурый парень с цепким взглядом серых глаз исподлобья не дружил даже со своими сверстниками. Его старались обходить стороной, не звали на вечерние посиделки у костра, не приглашали в гости, да и вообще не особо интересовались его жизнью.

Некоторые люди думают, что если человек неохотно разговаривает и мало улыбается, то у этого человека случилось горе или какая-нибудь беда. Едва заметив такого «страдальца» на горизонте, самые участливые тут же бегут его успокаивать и всячески морально поддерживать, чем только усугубляют положение. Человек от такого внимания становится только мрачнее. Он уже мысленно проклял себя два, а то и три раза за то, что оказался не в то время, не в том месте, а сочувствующие все никак не угомонятся в своих попытках его пожалеть. Такой персонаж обычно уходит с вечеринок раньше всех, стараясь сделать это как можно незаметнее. Но если внимательно понаблюдать за ним, то можно заметить, что чем дальше он оказывается от веселящихся, тем спокойнее становятся черты его лица, расправляются плечи, исчезают морщины, а на лице появляется довольная улыбка. К примеру, в обществе оборотней существ с таким складом характера кличут волконравами, домовые пренебрежительно называют их чуланниками, а лешие – дупляками. Люди же придумали непонятное слово «интроверт», но в деревне, в которой жил Мрак, он был единственным человеком с таким странным складом характера, поэтому его односельчанам не пришлось выдумывать новый термин. Вместо этого они прозвали его Мраком, да на том и успокоились.

Мрак окончил деревенскую школу год назад. В то время как его одноклассники уже поступили в самые разные учебные заведения и успешно заканчивали первый курс, он все никак не мог выбраться из дома своих родителей. Всему виной, как ни странно, была его легендарная родословная. Просто небеса распорядились так, что человек, который начинает безудержно чихать от одного только вида толстенных пыльных книг в кожаных переплетах, заикаться при попытке произнести самое примитивное охранное заклинание для защиты от мух и использует волшебные палочки исключительно в качестве зубочисток, непременно должен был родиться в семье, которая до седьмого колена состояла из магов и волшебников. Мрака буквально тошнило от вида всех этих дурно пахнущих зелий, хрустальных шаров, резных посохов и прочих волшебных принадлежностей, но родители настаивали на продолжении славной династии и категорически не воспринимали любые доводы Мрака о том, что, кроме магов, в мире существует множество других профессий и не менее важных и нужных ремесел. Поэтому круглый год он занимался тем, что по указке родителей обивал пороги всех высших учебных волшебных заведений в близлежащих городах, пытаясь поступить хоть в одно из них, но все безрезультатно. И если раньше ему просто сообщали, что его знания в области основ волшебства недостаточны для зачисления на курс, и предлагали прийти на следующий год, чтобы попробовать снова, то сегодня случилось нечто совсем уж неординарное. Его с позором выгнали со вступительных экзаменов в легендарную Высшую школу волшебства в старинном городке Стрижгороде, находящемся в трех часах ходьбы от его родных Глубин, куда сейчас и направлялся Мрак, раздумывая на ходу о том, какие испытания его ждут дома, когда родители узнают об этом, крайне унизительном для всей их достославной семьи, факте.

– Вряд ли они меня проклянут, я же все-таки их сын, – пытался приободрить себя Мрак. – Но ведь могут в наказание и обратить на пару дней в какого-нибудь… – он ненадолго задумался, – в хомяка, например.

Мрак представил себя в теле хомяка, и это ему не понравилось.

– Или в утку. Вот будет номер…

Тело утки не понравилось ему еще больше. У хомяка хотя бы имелись в наличии две пары лап. Утка же довольствовалась только одной парой, что, безусловно, было огромным минусом.

– А если зачешется спина, что тогда делать? Ни разу не видел, чтобы утка чесала спину. Может быть, она у них и не чешется совсем? – размышлял Мрак. – Да нет, точно чешется. Надо тогда сразу подумать о том, как я буду с этим справляться. Лапой вряд ли достану, от крыльев тоже мало толку. Придется чесать обо что-нибудь. О дерево, например. Кстати, о деревьях…

Мрак, увлекшись рассуждениями о своей судьбе, сам не заметил, как вышел из города и уже шагал по хорошо утрамбованной проселочной дороге, по которой он утром и пришел в Стрижгород. Остановившись и взглянув на клонящееся к закату солнце, Мрак понял, что до темноты до дома ему уже не добраться. Не то чтобы это было очень страшно – нежить и люди в этих южных краях вполне сносно сосуществовали, не причиняя друг другу особых неудобств, – но все же неожиданная встреча с развеселой компанией скучающих оборотней или каким-нибудь вечно недовольным злыднем не сулила ничего хорошего. Поразмыслив, Мрак решил, что гораздо лучше будет, если он пойдет домой не по дороге, а срежет путь через лес, чем сократит время своего путешествия не меньше, чем на час. Конечно же, в лесу вероятность встречи с нежитью возрастала, но он знал, что до темноты они стараются не покидать своих укрытий без крайней необходимости. Еще раз прикинув время и расстояние до дома, Мрак шагнул в тень деревьев, зеленым куполом ограждавших его от предзакатного, но все еще жаркого летнего солнца.

– С уткой вроде бы разобрался, – продолжил он свои грустные рассуждения, – а если в барана или, еще хуже, в канделябр? Вот канделябром совсем не хочется быть – ни тебе рук, ни тебе ног, даже глаз нет.

Мрак представил, как тяжело быть канделябром. Стоишь себе целыми сутками на одном месте, слепой как крот и глухой как пень. Изредка чувствуешь, как капает на твою медную кожу раскаленный воск. Должно быть, самое невероятное и незабываемое развлечение для канделябра – упасть с подоконника на пол.

– Да уж, – хмыкнул Мрак, – быть канделябром – то еще наказание. А что, если они меня превратят… Ой!

Мрачные рассуждения прервала коряга, за которую Мрак зацепился ступней, растянувшись во весь рост на земле и уткнувшись носом в мягкий ковер из прошлогодних листьев. Листья пахли землей, сыростью и гнилью. Поднявшись на ноги, он отряхнулся и сделал пару шагов назад, чтобы рассмотреть, что именно стало причиной его падения. Никакой коряги там не было, а вместо нее в двух шагах от ствола старого дуба, прямо из земли, торчала самая обыкновенная, чуть более красноватая, чем обычно, и оживленно жестикулирующая человеческая рука. Она то поднимала вверх большой палец, как бы выражая радость оттого, что хоть кто-то обратил на нее внимание, то опускала вниз указательный, словно пытаясь сообщить, что у обладателя руки возникли какие-то непредвиденные проблемы, то сжималась в кулак, всем своим видом давая понять, что если Мрак ей не поможет, то его могут ожидать серьезные неприятности.

Несмотря на свой мрачный и нелюдимый нрав, Мрак не был эгоистом и всегда был готов прийти на помощь любому человеку, попавшему в беду. Другое дело, что за этой помощью к нему никто особо и не обращался, поэтому у него не было возможности продемонстрировать хоть кому-то все положительные стороны своего характера. Сейчас же этот шанс представился ему как нельзя кстати.

Ни на миг не усомнившись в целесообразности своего поступка, Мрак ухватился за ладонь двумя руками и, широко расставив ноги, потянул ее вверх. Несмотря на его усилия, обладатель руки не спешил появляться на поверхности. Отпустив ладонь, Мрак осмотрелся по сторонам в поисках какого-нибудь предмета, который помог бы ему осуществить задуманное. Рука в это время сложила ладонь лодочкой и жестами пыталась намекнуть, что неплохо было бы найти лопату и откопать ее, а не тянуть вверх, как репку.

У Мрака лопаты с собой не было, так как ходить на экзамены в Школу волшебства с лопатой считалось в этих краях дурной приметой. Впрочем, как показал опыт, прийти на них без лопаты тоже не дает гарантию того, что все пройдет гладко.

Размышляя о том, что еще один глупый и несостоятельный миф разрушен, Мрак, подобрав неподалеку сухую и крепкую палку, уже ковырял ею рыхлую землю, пытаясь высвободить из ее плена незадачливого хозяина руки. Уже через несколько минут многострадальная рука была откопана до локтя. Решив, что палкой теперь можно причинить гораздо больше вреда, чем пользы, Мрак, стоя на коленях перед ямкой, принялся аккуратно копать руками, пригоршнями выбрасывая землю на поверхность.

– Прекрасный вечер! – послышался наконец дружелюбный голос из ямы.

Когда пытаешься спасти закопанного под землю человека, дружелюбное «Прекрасный вечер!» – это последнее, что ожидаешь услышать от него в момент освобождения.

– Мог быть и лучше, – справедливо заметил Мрак и продолжил свое занятие, зачерпнув ладонью еще немного земли.

– У меня вторая рука в корнях застряла, – сообщил пленник. – Нужно там подкопать немного.

Мрак кивнул и, снова обхватив ладонью орудие труда, принялся работать им над тем местом, где, как ему казалось, скрывалась вторая рука. К слову, и сам бедолага не лежал в позе загорающего, а всячески пытался помочь себе и Мраку, орудуя свободной правой рукой. Не прошло и пяти минут, как проблема была откопана и рассмотрена. Левая кисть человека каким-то удивительным образом была зажата между двумя не слишком толстыми, но упругими корнями деревьев, из-за чего, собственно, тот и не мог откопаться самостоятельно. Мрак просунул между ними палку и, используя ее в качестве рычага, раздвинул эти природные тиски, чем тут же воспользовался пленник дуба. Высвободив руку, он как ни в чем не бывало принялся откапывать и остальные части тела, все еще скрывающиеся под землей.

Мрак молча наблюдал за человеком, отступив от него на несколько шагов. Когда тот наконец полностью выбрался из места своего заточения, освободитель все же решился задать самый очевидный и предсказуемый в этой ситуации вопрос:

– Ну и зачем ты туда залез?

Человек бросил на него ироничный взгляд, не переставая отряхиваться от земли.

– Жарко было, решил охладиться немного.

– Помогло?

– Вполне. А ты здесь что делаешь?

– Домой иду.

– Домой – это хорошо, – мечтательно закатил глаза человек. – Идти домой всегда лучше, чем идти из дома. Конечно же, если в этом доме тебя ждут. Тебя там ждут?

– Ждут, но я не уверен, что там будут рады моему приходу.

– Так не бывает, – криво улыбнулся откопанный. – Если ждут, то обязательно обрадуются, когда ты вернешься. Иначе какой смысл ждать?

Мрак вздохнул, вспомнив о канделябре и, отбросив в сторону палку, которую до сих пор держал в руке, сел на землю, опершись спиной о ствол дерева.

– Ты когда-нибудь делал то, что тебе не нравится? – глядя перед собой, спросил он.

– О, это вопрос, который требует некоторых пояснений, – человек поднял вверх указательный палец, но, заметив, что к нему прилип кусок земли, принялся вытирать его о свои штаны. – Вот, к примеру, взять меня. Я пролежал под этим деревом трое суток. Нравилось ли мне это? Конечно же, нет. Но ведь я все равно лежал, так как другого выхода у меня не было, и я никак не мог повлиять на ситуацию. А теперь посмотри на себя. Нравится ли тебе копаться в земле голыми руками? Сомневаюсь. Но тем не менее ты все равно этим занимался, хотя мог пройти мимо. Поэтому можно сделать вывод о том, что…

Откопанный почесал затылок и уставился на Мрака задумчивым и растерянным взглядом.

– Ну и какой же вывод? – напомнил тот.

– Э-э, вывод, вывод… О чем я сейчас говорил?

– О том, что ты лежал под деревом, а я шел мимо, и…

– Послушай, а ты не видел здесь небольшой кусочек дерева? Вот такой примерно, – человек слегка раздвинул большой и указательный пальцы, демонстрируя Мраку размер потерянной вещи.

– Нет, не видел, – пожал тот плечами.

– Это плохо, очень плохо, – засуетился бывший пленник и снова прыгнул в яму. Встав на колени, он принялся разгребать и рыть руками землю. – И здесь нет… Может, здесь? О! Вот же она!

Мрак с интересом наблюдал за этим странным персонажем, совсем забыв о том, что до темноты осталось не больше часа и, судя по всему, даже двигаясь через лес, он уже не успеет оказаться дома засветло.

– Будь другом, помоги! – Откопанный вылез из ямы и приблизился к Мраку, зажав в пальцах самый обыкновенный кусочек дерева, напоминающий затычку от небольшой бочки.

– Что надо сделать? – Мрак поднялся на ноги.

Человек подошел к нему вплотную и протянул затычку, одновременно наклонив голову. В ноздри Мрака тут же ударил неприятный приторно-сладковатый запах, отчего он даже слегка поморщился.

– Голова у меня прохудилась немного, ты этой деревяшкой поплотнее заткни дырку, а то без нее все из головы вылетает моментально.

Он раздвинул руками грязные волосы на макушке, и Мраку открылось довольно неприятное зрелище. В голове зияла дыра диаметром в пару сантиметров, окаймленная по краям следами запекшейся крови. Решив, что в данной ситуации сначала лучше выполнить просьбу, а потом уже задавать вопросы, Мрак аккуратно вставил в отверстие затычку и придавил так, что она почти полностью ушла внутрь головы, надежно закупорив дыру.

– О, спасибо! – проверив пальцами, плотно ли сидит заглушка, поблагодарил страдалец. – Так, значит, о чем мы говорили? О том, что…

– Ты вурдалак, да? – обреченно произнес Мрак, окинув незнакомца тоскливым взглядом.

– Да, – упырь поднял голову и удивленно посмотрел на парня, – а ты что, сразу не понял? Думал, что я случайно под землю закопался?

– Честно говоря, как-то сразу не сообразил. Увидел, что помощь нужна, вот и помог. На свою голову.

– И что теперь? Обратно закопаешь? – вздохнул вурдалак и улыбнулся.

Шутка действительно оказалась смешной. Хоть вурдалак и был на полторы головы ниже Мрака, но в плечах он заметно превосходил своего освободителя. Определять возраст упыря – занятие неблагодарное, потому как длинные волосы на голове и прочая растительность на лице, за которой, естественно, никто особо не следил, всегда добавляли лет десять даже самому молодому из них. А если учесть и комья земли, приставшие к его одежде, волосам и коже, то определить даже приблизительно количество прожитых им лет не представлялось возможным. Впрочем, Мрака эти нюансы интересовали сейчас в самую последнюю очередь.

– А пробка зачем? – задал он не самый очевидный, но вполне логичный вопрос.

– Чтобы мусор всякий там не собирался. К тому же недавно заметил, что без нее сразу все забываю. Недаром, наверное, природа мозги в такую коробочку поместила? Чтобы мысли из нее не вытекали вместе с мозгами.

Было сложно понять – шутит сейчас упырь или говорит серьезно, но такой ответ вполне устроил Мрака.

– Ты из Стрижгорода идешь? – сменил тему разговора вурдалак.

Мрак кивнул.

– А сам откуда?

– Из Глубин.

– Глубины, Глубины… Что-то не припомню. Далеко отсюда?

– Часа два ходьбы.

– А, рыбацкая деревенька на берегу Мокрого озера? – вспомнил упырь. – А чего в Стрижгороде делал?

Воспоминания о неудачном поступлении снова всплыли в памяти Мрака, отчего даже страх за свою жизнь отошел на второй план. Вслед за этими мыслями на свое законное место вернулись неприятные размышления о том, что ждет его дома.

– Да так… По делам ходил, – отмахнулся он.

Вурдалак нахмурился и повел носом, принюхиваясь.

– От тебя волшебством за версту разит. Ты волшебник?

Мрак машинально поднял руку и понюхал рукав своей рубашки.

– Ничем от меня не разит, не придумывай.

– Ты не дури, парень, – насторожился упырь и слегка согнул колени, как будто готовясь к прыжку, – я это дело шкурой чувствую. Только подумаешь о каком-нибудь фокусе, обглодаю тебе лицо.

Мрак посмотрел на вурдалака и нервно сглотнул. Судя по его позе и словам, он не шутил.

– Я сегодня был в Школе волшебства. Там и пропах, наверное.

– Так, значит, ты все-таки волшебник?

Мрак не успел ничего ответить, потому что упырь молниеносным движением схватил парня за горло цепкими пальцами.

– Слушай меня внимательно, дружок, – быстро заговорил он. – Я тебя убивать не хочу, но, если дернешься, ляжешь вот в эту ямку, которую сам и вырыл, понял?

Мрак кивнул.

– Знаю я вашего брата, – медленно разжимая пальцы, произнес вурдалак. – Чуть что, сразу начинаете бормотать свои заклятия по поводу и без.

– Я не волшебник, – потирая горло, прохрипел Мрак.

– Ну студент, какая мне разница? Ты же хочешь им стать?

– Да не хочу я быть никаким волшебником! – неожиданно прорвало обычно немногословного Мрака. – А они мне только и твердят: «Ты должен, должен, должен!» Меня тошнит от этих приворотов, заворотов, отворотов. Я вообще не понимаю, чем они отличаются друг от друга, а они меня не слушают! Какая разница, сколько моих предков были волшебниками? Хоть сто, хоть двести! Я не хочу быть таким же, не хочу сидеть ночами в душном чулане и варить эти вонючие зелья, я не хочу носить эти дурацкие мантии, не хочу учить непонятные слова, от которых ломается язык, не хочу ездить на ежемесячные сборища, где они только и делают, что хвастаются друг перед другом новым чаном для своих варев или новым колпаком. Я не хочу! Мне все это противно! Собирать дохлых ворон и развешивать их на чердаке, отпиливать пальцы покойникам и часами сидеть на болоте в надежде поймать жабу, которая квакнет первой. Понимаешь? Это со стороны все кажется интересным и увлекательным, а на самом деле все это волшебство – грязь, вонь, пот и вечно красные глаза от недосыпания. – Мрак замолчал, чтобы перевести дух, но этой пламенной речи ему показалось мало, и он продолжил: – Месяц назад в моей деревне был праздник начала лета. Наша семья отвечала за вечерние развлечения. Все хлопали в ладоши и радовались, когда мой отец прочитал заклинание, два раза взмахнул руками и в небе появился призрачный дракон, состоящий из маленьких звездочек. Он летал над деревней, а за ним оставался серебристый след, который опадал на землю настоящими снежинками. Красиво же, правда? Необыкновенно?

– Думаю, да, – кивнул оторопевший вурдалак. – Снег в начале лета и серебристый дракон в ночном небе… Я бы хотел на это взглянуть.

– Да, все жители были счастливы, они стояли с открытыми ртами и глазели на это чудо чудное. А знаешь, как это все создавалось? По указанию моих родителей я каждый день сидел в гнилом озере, собирая на себя пиявок. Когда их набралась целая бочка, я всю неделю растирал их в муку, необходимую для зелья. Кроме того, нам потребовались: передние зубы летучих мышей, белые камни, собранные в зарослях полыни, черные ногти утопленника, шкура гадюки, которую она сбросила на кладбище, и еще куча всяких ингредиентов. Зелье варилось восемь дней, и каждую минуту его нужно было перемешивать. Мы делали это по очереди. Сорок четыре заклинания нужно было прочитать за неделю до праздника и еще двадцать девять – перед волшебством. К тому же, вокруг деревни пришлось протянуть охранные нити для защиты от влияния чужой магии, которая случайно могла помешать преобразованию. Когда дракон появился в небе, я еле стоял на ногах и мне уже было плевать на весь этот праздник. Когда он закончился, я еле дошел до дома, а когда проснулся утром, я увидел перед собой отца с толстенным учебником по теоретической магии в руках, который сказал мне, что через месяц я должен быть в Стрижгороде на вступительных экзаменах в Высшую школу волшебства.

Мрак махнул рукой и тяжело вздохнул.

– Ты идешь с экзаменов? – осторожно поинтересовался вурдалак, стараясь не вызвать новый эмоциональный взрыв и приступ многословия.

– Да.

– Поступил?

– Нет! Меня выгнали оттуда! Даже этот плешивый профессор понимает, что из меня не получится никакого волшебника, а мои родители – нет. Я даже не представляю, что будет, когда я вернусь домой. За последние три месяца я сдавал экзамены в шесть школ волшебства и ни в одну из них не поступил.

– А кем же ты хочешь быть? – Вурдалак явно заинтересовался рассказом Мрака.

– Кем угодно, но только не волшебником.

– Кем угодно? – повторил упырь и снова почесал затылок. – Ну что ж… Все в этом мире происходит не случайно. Позволь представиться, старший научный сотрудник Училища вурдалаков – Карт.

– Вурдалаков и карт? – непонимающе мотнул головой Мрак. – Каких еще карт?

– Карт – это мое имя. И я старший научный сотрудник.

– А, имя… – кивнул парень, – а меня зовут Мрак.

Он пожал протянутую прохладную руку.

– А что это за училище? Ни разу о нем не слышал. Честно говоря, даже и подумать не мог, что на вурдалаков учатся.

Карт, удостоверившись в том, что перед ним стоит никакой не маг, а обычный неудачник-недоучка, уселся на землю, вытянув перед собой ноги. Мрак последовал его примеру. Некоторое время упырь молчал, внимательно разглядывая парня, и, судя по всему, размышлял о чем-то своем. Наконец он кивнул, как будто соглашаясь со своими мыслями, и заговорил.

– Ты слышал про Лёдсбург?

– Город на севере, в котором круглый год холодно так, что плевок замерзает на лету? Конечно, слышал.

– Да, я говорю именно о нем. Кстати, за пределами его стен так же тепло, как и здесь. Волшебники поддерживают температуру внутри города искусственно.

– Опять эти волшебники, – поморщился Мрак. – А зачем они это делают?

– Для того чтобы в город не ехали приезжие со всей округи. Их там очень не любят. Но, несмотря на невыносимый холод, люди все равно стремятся попасть в город и остаться в нем навсегда. Странно, не правда ли? – хмыкнул Карт. – Я где-то слышал, что есть такое понятие – «эффект Лёдсбурга»: это ничем не объяснимая тяга человека к условиям заведомо худшим, чем те, в которых он находится.

– О, это про моих родителей, – грустно усмехнулся Мрак.

– А знаешь ли ты, что под этим городом есть еще один город? – проигнорировав замечание парня, продолжил упырь.

– Что значит – под городом?

– Под землей. Обычный подземный город, только секретный. Мало кто о нем слышал, потому что он был построен нежитью. Именно там и находится наше Училище вурдалаков. Сокращенно – Вурдуч.

– Почему именно там? – прищурился Мрак. – Насколько мне известно, вход в Лёдсбург всегда был закрыт для нежити.

Карт усмехнулся и покачал головой.

– Да, ты прав. На севере отношения с людьми у нас складываются не так уж и легко. Я не знаю, с чем это связано, но в Лёдсбурге и его окрестностях к нам относятся, мягко говоря, крайне настороженно. Но тем не менее нежить все же зависит от людей. Мы должны быть там, где есть вы. Не все из нас питаются обычной человеческой едой. Многим для существования необходима людская энергия, эмоции. А где их взять, как не в большом городе? Именно поэтому много лет назад было принято решение любым способом проникнуть и закрепиться в Лёдсбурге, по возможности не привлекая к себе излишнего внимания. Все прошло гладко, хоть и не быстро. Наши предки ночами рыли тоннели под стенами города, а днем спали в них же. Десять лет ушло на то, чтобы основать первое подземное поселение. Наш город развивался и рос, превращаясь из обычной вонючей норы в место, где можно жить. Город стал столицей нашего народа. Именно там находится Институт лесного хозяйства, где проходят обучение будущие лешие, Домоводческий техникум, Училище ведьм и ворожей, а также наш знаменитый Вурдуч.

Карт сделал паузу и внимательно посмотрел на Мрака.

– Я приглашаю тебя на обучение в наше училище.

Мрак даже икнул – предложение было очень неожиданным.

– Учиться на вурдалака? – Его брови поползли вверх. – Я всегда думал, что ими становятся не по собственной воле.

– Верно, – согласился Карт, – нельзя стать вурдалаком по желанию. Никто до сих пор не знает, как это происходит на самом деле, и каждый думает, что избежит этой участи, но перед тобой сидит почти живое подтверждение того, что все не совсем так, как кажется на первый взгляд. После того как я в первый раз умер много лет назад, я и подумать не мог, что через несколько дней очнусь в своем же гробу. История о том, как я из него выбирался, заслуживает отдельного рассказа, но не будем вспоминать о плохом. Когда я оказался на поверхности, я совершенно ничего не помнил и не понимал, что со мной случилось, куда идти и что делать. Всему приходилось учиться на ходу, на собственных ошибках и неудачах. Когда я немного освоился, понял и принял новые законы жизни, я познакомился со своими собратьями. Оказалось, что их истории в точности повторяют мою. Именно тогда я задумался о том, что неплохо было бы заранее готовить людей к такому варианту развития событий, обучать их основным моментам выживания. Если человек умер, то его можно поздравить с тем, что его путь закончился, а если он умер, но снова ожил, то ты уже подготовлен, знаешь, куда идти и как себя вести. Я собрал команду единомышленников, и мы основали Училище вурдалаков под Лёдсбургом, где обучаем желающих всем тонкостям нашего непростого существования.

– Ты же сказал, что ничего не помнил из своей прошлой жизни, – нахмурился Мрак. – Какой смысл в обучении, если человек, очнувшись в гробу, не вспомнит ни одну лекцию?

– Все просто. Тебя похоронят с конспектами, которые останутся у тебя после обучения. Поэтому только от твоего стремления к знаниям будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Все точно так же, как и в любом другом учебном заведении.

– И какие же там вступительные экзамены? – поморщился парень, снова вспомнив о сегодняшнем провале.

– Собеседование. Обычный разговор с кем-нибудь из преподавательского состава. Как я тебе уже говорил, я – один из них. Поэтому этого будет достаточно. Кстати, – вспомнил Карт, – обучение занимает всего один год. Думаю, что знания, полученные за такой короткий срок, не будут для тебя лишними. Много времени обучение не займет, а после окончания училища ты сможешь поступить в любое другое учебное заведение. Хоть в Школу волшебства, хоть в Институт вышивания.

– У меня один вопрос, – почесал затылок Мрак. – Ты каждому встречному предлагаешь обучение в училище?

Карт усмехнулся и похлопал парня по плечу.

– Понимаю твои сомнения, но все довольно просто. Во-первых, я благодарен тебе за то, что ты помог мне выбраться из-под земли. Во-вторых, я чувствую, что сейчас творится в твоей душе. Я просто предлагаю тебе выход из ситуации, которая тебе очень не нравится, и если ты не хочешь быть волшебником, не будь им. Попробуй выучиться на вурдалака. А вдруг тебе понравится? Как тебе мое предложение?

Предложение Мраку не очень нравилось, но слова этого полуживого научного сотрудника заставили его задуматься. Что он будет делать целый год дома? Снова выковыривать у гадюк зубы под чутким руководством родителей? Это не самая лучшая перспектива, но учиться на вурдалака… Это не входило в его планы.

– Думаешь, что это не те знания, которые тебе нужны? – как будто прочитав его мысли, спросил упырь. – А что ты будешь делать, если откажешься от моего предложения? Пойдешь домой, выслушаешь от своих родителей кучу оскорблений, возможно, будешь наказан. Они же у тебя маги, они могут, – уверенно кивнул Карт, – А что потом, Мрак? Через месяц ты снова отправишься сдавать экзамены в какое-нибудь захудалое училище волшебства, через год над тобой наконец сжалятся и возьмут хоть куда-нибудь. Там ты просидишь пять лет, пропитываясь еще большей ненавистью к выбранной профессии, а после окончания обучения начнешь работать волшебником в своей деревне, развлекая по праздникам односельчан. Такой судьбы ты хочешь? Ну, что ж… Это твое право.

Карт поднялся на ноги и, бросив на помрачневшего парня насмешливый взгляд, нарочито медленно побрел в глубь леса. Мрак смотрел ему вслед и понимал, что упырь прав. Прав на все сто. Именно так все и будет, и если он наконец-то не пересилит себя и не примет первое самостоятельное решение, то когда-нибудь очень об этом пожалеет. Но что он скажет родителям? Как посмотрит им в глаза? Еще бы, их единственный сын, в котором они видели продолжателя династии, отрекся от дела своих предков и променял его – на что? На обучение в каком-то Вурдуче? Но с другой стороны…

– С другой стороны, это твоя жизнь, – закончил его мысль вурдалак, остановившись у невысокой ели. – Ну что ты решил?

Мрак до скрипа сжал зубы и закрыл глаза. Решение давалось ему нелегко, но он уже знал, что примет его. Карт прав – это его жизнь, и только ему решать, как ее прожить. В крайнем случае он всегда сможет вернуться домой, если ему что-то не понравится.

– Допустим, я согласен. Что дальше?

Мрак поднялся на ноги и выжидательно уставился на Карта.

– Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, Мрак, – улыбнулся тот и подошел к парню. – Двери Училища вурдалаков открыты для тебя. Дело за малым – осталось лишь добраться до Лёдсбурга.

– До Лёдсбурга, – повторил парень и сделал первый шаг к своей новой жизни. Он еще не знал, какие удивительные события ждут его на этом пути.

3

В спортивном зале Ледсбургской Высшей школы воинов царила гробовая тишина. Еще несколько секунд назад здесь были слышны обычные для этого места окрики преподавателей, звуки ударов и тяжелого дыхания студентов, отрабатывающих друг на друге боевые приемы. Но сейчас было так тихо, что можно услышать, как на деревянный пол падают капли крови из разбитой губы Толстого Хрю, который, лежа на полу и опершись на локоть, пронизывал злобным взглядом Марту, которая нависла над ним в боевой стойке.

Но обо всем по порядку.

Марта была студенткой четвертого курса факультета борьбы с нежитью. Независимая, своевольная, принципиальная, не признающая никаких авторитетов студентка была не только гордостью своего курса, но еще и головной болью многих преподавателей. Заставить ее силой что-то делать было просто невозможно – она всегда поступала так, как считала нужным, полагаясь только на свое мнение. Преподавательскому составу ничего не оставалось, кроме как скрежетать зубами и смотреть на ее выходки сквозь пальцы, так как при всем своем упрямстве, бескомпромиссности и недисциплинированности именно Марта приносила кафедре и школе победы во всех районных соревнованиях по боевым искусствам. Нельзя сказать, что однокурсники любили ее и всячески пытались с ней подружиться. Скорее – наоборот. Каждый раз, когда Марта приближалась к компании студентов, шумно обсуждавших какую-нибудь новость или просто проводивших время за непринужденным разговором, у всех тут же находились какие-то срочные дела, неожиданно вспоминались назначенные встречи, а студенты, напрочь лишенные фантазии, просто молча разбредались кто куда, не забыв при этом натянуть на лицо фальшивую улыбку и на всякий случай все же поздороваться с Мартой, ведь портить с ней отношения тоже никому не хотелось.

Марта же прекрасно понимала причину такого положения дел, так как ее любимым занятием было говорить правду в лицо всем и каждому независимо от того, кто именно перед ней находился. Всем сердцем презирая льстецов, лицемеров, подхалимов и совершенно этого не скрывая, Марта понимала, что завести друзей у нее вряд ли когда-нибудь получится, но это никоим образом ее не тревожило. Отсутствие своей компании приятелей она расценивала не как досадное недоразумение, а как возможность направить все свое свободное время на отработку новых боевых приемов, а также на изучение других тонкостей этой нелегкой профессии – бойца с нежитью.

Возможно, на формирование ее характера повлиял тот факт, что Марта была круглой сиротой. Отца она совсем не помнила, так как он пропал без вести за несколько месяцев до ее рождения, а мать умерла, когда ей было всего пять лет. Поэтому ее воспитанием занималась бабушка по материнской линии, проживающая в соседней деревне. Узнав о том, что ее внучка лишилась отца, а дочь – мужа, она тут же забрала обеих к себе, уделяя Марте все свое свободное время и стараясь одарить ее вниманием и заботой, которых ей так не хватало. Через несколько лет не стало и ее матери…

Именно эта девушка, с годами превратившаяся из бледной малышки с испуганным взглядом в высокую длинноволосую красотку с холодным блеском серых глаз, сейчас и стояла в центре спортивного зала, вытирая со лба капельки пота и равнодушно разглядывая, мягко говоря, пышное тело Толстого Хрю, распластавшегося на полу.

Толстый Хрю являл собой полную противоположность Марте и, в отличие от нее, всегда был окружен вниманием друзей и знакомых, которых у него было в избытке. Не нужно трое суток варить зелье предсказания, чтобы догадаться о том, как выглядел Толстый Хрю, поэтому остановимся на внутренних качествах и чертах его непростого характера. А начнем мы с имени, которое на самом деле звучало немного по-другому. Его родители когда-то назвали своего мальчика красивым, на их взгляд, именем Хрюс. Но, как это обычно бывает, совершенно не подумали о том, что своим выбором весьма упростили задачу его одноклассникам, которые недолго раздумывали над прозвищем. Так Хрюс превратился в Хрю, а затем, в силу врожденной страсти к перееданию, – в Толстого Хрю. Закончив обычную школу, Хрю поступил в Высшую школу воинов в Лёдсбурге, что стало неожиданностью для всех его одноклассников, – ведь чтобы сдать вступительные экзамены в это престижное учебное заведение, нужно обладать незаурядными физическими данными, чем Хрюс совершенно не мог похвастаться. Тем не менее каким-то удивительным образом он смог пробиться сквозь жернова жесткого отбора и стать студентом. Впрочем, неожиданной эта новость была только лишь для тех, кто не знал, что ректором Школы воинов был родной дядя Хрюса – профессор Крой. Хрюс никогда не скрывал этого от своих сокурсников и даже гордился своими родственными связями, благодаря которым он и оказался в списках учеников школы. Нетрудно догадаться, что количество его приятелей увеличивалось с каждым днем. Многие хотели видеть его в кругу своих друзей.

Учился Хрюс отвратительно, но это никоим образом не мешало ему сдавать все экзамены на самые высокие баллы. На практических занятиях по боевым искусствам никто не мог его победить в спаррингах просто потому, что никому не хотелось портить отношения с племянником ректора Кроя. Но все это когда-нибудь должно было закончиться, и, когда преподаватель поставил в пару к Хрюсу Марту, атмосфера в зале стала сгущаться до вязкости вчерашнего киселя. Другие студенты только делали вид, что отрабатывают удары, а на самом деле наблюдали за исходом этого принципиального боя, который, впрочем, продлился совсем недолго. Марта, не дожидаясь атаки Хрюса, пошла вперед и одним легким движением бросила того на пол. Толстый Хрю, совершенно не ожидавший такого поворота событий, не успел даже сгруппироваться и со всего маху приложился лицом о деревянный пол, разбив губу и больно ударившись коленом.

Все студенты замерли на своих местах. Преподаватель, забыв о своих обязанностях, молча переводил взгляд с Хрюса на Марту, ожидая, как разрешится эта несколько неординарная ситуация. Толстый Хрю провел тыльной стороной ладони по своим губам и, не сводя злобного взгляда с Марты, протянул руку в ее сторону, демонстрируя свой пухленький кулачок, измазанный кровью.

– Это не моя кровь, – расплывшись в злорадной улыбке, произнес он, – это твоя кровь, тупая девка.

С этими словами он поднялся на ноги и, гордо расправив плечи, зашагал к выходу из зала.

– Занятие окончено, – пряча глаза и стараясь не смотреть на Марту, громко возвестил преподаватель и поспешно ретировался из спортивного зала.

Следующие несколько дней в школе прошли без инцидентов. Хрюс был, как всегда, весел и жизнерадостен. Собирая вокруг себя шумные компании и выдавая второсортные шуточки, от которых тем не менее все его друзья катались по полу от смеха, он ни разу не затронул тему, которая незримой тканью окутала всю школу, став самой обсуждаемой новостью месяца. За каждым углом, в каждой аудитории, во время занятий и перерывов студенты собирались небольшими группами и делились соображениями и догадками о том, как именно Толстый Хрю отомстит Марте за свой позор. Впрочем, долго гадать не пришлось. Во время занятия по основам дипломатии при общении с оборотнями в кабинет заглянул первокурсник и, смущаясь и краснея, сообщил о том, что Марту вызывают к ректору. Девушка отреагировала спокойно: попросив у преподавателя разрешения покинуть урок, она, прихватив с собой учебник и тетрадь, направилась к выходу.

– Разрешите?

Марта постучалась в массивную деревянную дверь и еще раз посмотрела на табличку, прибитую к стене, на которой золотыми буквами красовалось имя ректора Кроя.

– Войдите, – послышалось из кабинета.

Толкнув дверь, Марта вошла внутрь.

– О, легендарная студентка четвертого курса, гордость нашей школы, надежда на будущее человечества, Марта, – с нескрываемым сарказмом произнес Крой, приподнявшись со своего кресла и театрально раскинув руки в стороны.

– Здравствуйте, ректор Крой, – слегка склонив голову, как этого требовали правила общения с преподавательским составом, произнесла Марта.

– Проходи, садись. Чувствуй себя почти как дома.

– Благодарю.

Марта прошла через весь кабинет и села на стул, стоящий ближе всех к дубовому столу, за которым восседал ректор. Несколько секунд тот молча смотрел на нее, о чем-то глубоко задумавшись. Затем, сложив руки на груди, он откинулся на спинку кресла.

– Я наслышан о тебе, Марта, – произнес он и, сделав многозначительную паузу, продолжил: – Говорят, что по успеваемости ты одна из лучших в школе. Это правда?

– Думаю, об этом лучше спросить у моих преподавателей, – глядя перед собой, ответила девушка.

– Я уже спросил, – улыбнувшись краешком рта, произнес он. – Многие из них действительно отмечают твои навыки как лучшие в школе. Особенно в области боевых искусств. Говорят, в этом тебе нет равных и даже отличники твоего курса не в силах противостоять твоему мастерству боя.

Крой поднялся с кресла и подошел к окну, повернувшись спиной к Марте.

– Зачем тебе нужно обучение в нашей школе, если ты и так умеешь все, чему мы учим студентов на протяжении пяти лет? – бросил он через плечо.

– Я думаю, что преподаватели слегка завышают мои способности, – после небольшой паузы ответила Марта. – Я не уверена, что я…

– Слишком много «я» в одном предложении, тебе так не кажется? – перебил ее Крой, резким движением обернувшись к ней. – Если ты хочешь окончить школу, тебе нужно слегка поумерить свое самолюбие и наконец-то начать мыслить другими категориями. Не «я», а «мы». Все мы здесь – одна большая семья. А разве допустимы избиения и издевательства над другими членами семьи, как ты думаешь?

Марта посмотрела на ректора удивленным взглядом.

– Это вы намекаете на…

– Я никогда ни на что не намекаю, девочка, – повысил голос Крой. – Я всегда говорю прямо. Ты подло избила студента и думаешь, что это сойдет тебе с рук?

– Что значит – подло? – вскинула брови Марта. – Это был обычный учебный бой на занятии по боевым искусствам!

Ректор приблизился к девушке и посмотрел на нее сверху вниз.

– Учебный, говоришь? Что же это за учебный бой, на котором студенты разбивают друг другу лица? А что будет дальше? Потом кто-нибудь нечаянно убьет своего сокурсника и тоже скажет, что это была обычная тренировка? Нет, Марта, пока я ректор этой школы, я не допущу таких инцидентов. Думаю, что твое отчисление станет хорошим уроком для всех студентов и такие ситуации больше никогда не повторятся.

Эти слова прозвучали как приговор. Марта побледнела, а кончики ее пальцев еле заметно задрожали. Ректор Крой, даже не удосужившись насладиться произведенным эффектом, вернулся в свое кресло и с деловым видом стал перебирать бумаги на столе, абсолютно не обращая внимания на сидевшую напротив него Марту. Она же в это время пыталась собрать всю свою волю в кулак, чтобы сдержать прорывающиеся наружу слезы.

– Я тебя больше не задерживаю, – равнодушно произнес ректор, не отрывая глаз от бумаг.

– Но… Ректор Крой, неужели эта глупая ситуация может перечеркнуть все мои заслуги перед школой? – спросила она дрожащим голосом. – Разве я мало сделала для нее, чтобы вот так запросто меня можно было отчислить? Мне же остался всего год до окончания!

– Вот и замечательно, – улыбнулся Крой. – Сейчас как раз лето, везде идут вступительные экзамены. Если ты поторопишься, то обязательно успеешь поступить в какой-нибудь… в какое-нибудь… В общем, куда-нибудь.

Слезы все-таки нашли дорогу и брызнули из глаз Марты.

– Но это была моя мечта! Понимаете? Я мечтала об этом с самого детства!

– О чем?

– Стать воином!

– Воином? – Крой почесал подбородок и посмотрел на девушку. – На каком факультете ты учишься?

– На факультете борьбы с нежитью.

– Вот! – Он поднял указательный палец вверх. – Факультет борьбы с нежитью! Один из самых старых факультетов нашей школы. Легендарный ФБН! А теперь скажи, разве студент Хрюс похож на оборотня?

– Нет.

– Может быть, он чем-то напоминает болотника? Ты не видела на нем таких зеленоватых склизких ошметков?

Марта потупила взгляд и покачала головой.

– А может, Хрюс – упырь? – продолжал издеваться Крой. – Когда ты разбила ему лицо, кровь бежала быстро, как у нормальных людей, или еле-еле сочилась? Когда ты схватила его и бросила на пол, не ощутила ли ты сладковато-тошнотворного запаха?

– Нет…

– Тогда зачем ты мне рассказываешь о какой-то мечте? – взревел ректор. – Выходит, что за эти четыре года ты только тому и научилась, что самоутверждаться за счет слабых людей? Все твои заслуги – это бои против таких же студентов, как и ты. Ты ни разу не видела в глаза ни одного оборотня! Ты даже представить не можешь, что чувствует человек, которого тянет в трясину болотник! Какой ты воин, девочка? Иди и поступай в кулинарное училище и перестань строить из себя невесть что!

Марта вскочила на ноги и, упершись кулаками о стол, нависла над ректором. В ее глазах полыхали страшные огоньки.

– Тогда отправьте меня на бой! Я докажу вам, на что я способна! Отправьте меня на войну с нежитью!

Ректор, слегка опешив от такой реакции, расплылся в улыбке.

– На войну? На какую войну, Марта? Мы не воюем с ними уже много лет. Или ты предлагаешь мне развязать ее специально для тебя?

– Но…

– Я уже устал от этих разговоров, – вздохнул Крой. – Давай закончим на этом, и каждый займется своими делами. Ты пойдешь искать новое место учебы, а я продолжу разбираться с бумагами.

Марта хотела что-то возразить, но ректор красноречивым жестом молча указал на дверь.

– Но я…

– Довольно! – хлопнул он ладонью по столу. – Хватит уже действовать мне на нервы!

Марта поняла, что это конец. Никакие доводы уже не помогут, потому что Крой изначально был настроен на такой вариант развития событий. Это была месть Толстого Хрю, его племянника. И, судя по всему, она удалась. Марта развернулась и побрела к выходу, но у самой двери ее остановил голос Кроя.

– Ты действительно так мечтала о карьере воина?

Его голос подозрительно смягчился и стал более дружелюбным.

– Да! – Марта даже слегка подпрыгнула на месте. – С самого детства я…

– Подойди сюда. Присядь.

Девушка бросилась к столу. Крой снова окинул ее долгим оценивающим взглядом, как будто принимая какое-то важное для себя решение. Наконец он заговорил.

– Выслушай меня и не перебивай. – Он положил руки на стол и принялся вертеть в пальцах карандаш. – Буду с тобой откровенен и хочу сразу попросить тебя о том, чтобы наш разговор остался между нами и не вышел за пределы этого кабинета.

– Конечно, ректор Крой!

– Я попросил не перебивать, – слегка повысил он голос, но, успокоившись, продолжил: – Вот приказ о твоем отчислении из школы.

Он выудил из вороха бумаг один лист и положил его на стол перед Мартой.

– Как видишь, он уже подписан мной и теперь есть два варианта. Первый – он отправится на доску объявлений, где обычно и оказываются все мои приказы. Второй гораздо интереснее. Эту бумагу я могу отдать тебе, и ты сделаешь с ней все, что захочешь. Думаю, что это тебе больше понравится. Правда?

Марта кивнула.

– Я готов забыть об этом инциденте с моим племянником, но для этого, как ты понимаешь, нужно кое-что сделать на благо твоего же факультета.

Крой медленно открыл ящик стола и спрятал туда приказ.

– Как ты знаешь, после окончания последней войны с нежитью негласно запрещено причинять им вред без веских на то причин. По сути, их вообще нельзя трогать, если только они не отрывают голову какому-нибудь бедолаге на главной площади города. С тех пор их развелось огромное количество, и они все равно продолжают творить свои мерзкие делишки под покровом ночи. Да, им запрещено появляться в некоторых городах и деревнях, они не должны вступать в какие-либо отношения с людьми, но разве их это когда-нибудь останавливало? Теперь, если кто-то из них убьет человека, высосет из него всю кровь или просто разорвет на куски, его объявляют в розыск, потом судят и сажают в специальную тюрьму, откуда некоторым из них все равно удается бежать. Разве так нужно поступать с вечными врагами человечества? Разве они достойны милосердия и снисхождения? Мало того, наш факультет постоянно хотят расформировать, как они говорят, по причине невостребованности профессии. А вам, студентам ФБН, приходится тренироваться и отрабатывать приемы друг на друге. Разве это справедливо?

– Конечно, нет! – Марта смотрела на ректора как завороженная, поддавшись чарам его вкрадчивого и мелодичного голоса.

– Вот и я думаю, что это неправильно.

Крой ненадолго замолчал и захлопнул ящик стола.

– Через неделю начинаются каникулы. У тебя есть время до начала осени, чтобы найти и привести сюда живую нежить, если слово «живая» вообще применимо к этому проклятому племени.

– Найти? В Лёдсбурге? – захлопала ресницами Марта. – Но ведь здесь их нет, и вход на территорию города для них запрещен.

– Я знаю, – усмехнулся Крой, – поэтому и даю тебе так много времени. Думаю, твоему факультету очень пригодится такой подарок, а ты, если справишься с заданием, в очередной раз станешь героиней нашей школы. А самое главное, – он постучал пальцем по столу, – в качестве вознаграждения ты получишь бумагу, которая все это время будет лежать здесь, и продолжишь свое обучение.

– Я могу задать один вопрос, ректор Крой?

– Конечно.

– Что вы собираетесь делать с этой нежитью?

– О, ничего противозаконного, – взмахнул он руками, – проведем несколько занятий по ее практическому изучению, устроим несколько спаррингов, да и отпустим восвояси. Поэтому очень важно, чтобы ты доставила ее сюда в целости и сохранности. Иначе какой от нее толк? Что скажешь?

Марта нахмурилась, погрузившись в размышления. Ректор внимательно наблюдал за каждым движением мыщц ее лица.

– Это… это будет очень сложно, – вздохнула она. – Привести живую нежить в Лёдсбург…

– Да, это задание не из легких, но именно поэтому я и решил доверить его лучшей студентке нашей школы. Думаю, что, кроме тебя, с этой задачей никто не справится. Даже мой достопочтенный племянник Хрюс.

Ректор весело и беззлобно улыбнулся, и Марта, не удержавшись, последовала его примеру.

– Так что? По рукам?

– Да, я согласна, – кивнула Марта.

– Вот и умница. Но, надеюсь, ты не забыла о нашем уговоре? – мгновенно посерьезнев, произнес Крой. – О твоем задании не должна знать ни одна живая и полуживая душа.

– Я держу свое слово, ректор, – произнесла девушка и снова стала похожей на ту Марту, какой ее знала вся школа – гордую, независимую и своевольную. – Готовьте клетку.

С этими словами она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета.

– Удачи, Марта, – бросил ей вслед Крой и, положив руки на подлокотники, откинулся на спинку кресла.

Не прошло и часа после разговора Марты с Кроем, как в дверь его кабинета снова постучали.

– Войдите, – подняв голову от бумаг, разрешил ректор.

Дверь приоткрылась, и на пороге возникла худощавая фигура профессора Лесьяра – декана того самого факультета борьбы с нежитью, студенткой которого до сегодняшнего дня числилась Марта. Приблизившись к столу Кроя пружинящей походкой, Лесьяр сел на стул и вопросительно уставился на ректора.

– Ну, что нового? – не здороваясь, произнес он.

– Дверь закрыл? – выглянув из-за плеча своего гостя, спросил Крой.

– Закрыл, закрыл. Что там с нашим делом? – нетерпеливо заерзал на стуле Лесьяр.

– Все замечательно. Она согласна.

Декан облегченно выдохнул.

– Ты уверен, что она справится?

– Ты же сам говорил мне, что она лучшая студентка факультета, если не всей школы, – нахмурился Крой.

– Да, но случиться может все что угодно, ты же сам понимаешь…

– Ты переживаешь за нее или за сохранность мерзости, которую она должна нам привести? – ухмыльнулся ректор.

– Я беспокоюсь за нас. Что, если кто-то узнает о наших делах? Торговля нежитью запрещена, и мы можем неплохо влипнуть, если нам не удастся сохранить всю операцию в секрете.

– О, не беспокойся по этому поводу, – покачал головой Крой. – Марта – идеальный исполнитель. Во-первых, – он достал из ящика стола приказ об отчислении и протянул его Лесьяру, – официально она отчислена из школы, поэтому, если что-то пойдет не так, к нам не будет никаких претензий. Мало ли чем решила заняться обиженная на весь мир бывшая студентка нашей школы, которую, кстати, отчислили не просто так, а за грубейшее нарушение дисциплины. Во-вторых, я не посвящал ее в детали и она ничего не знает о том, что будет с нежитью после того, как она ее нам передаст. В-третьих, Марта – круглая сирота, и ты об этом знаешь. У нее нет никого, кто бы мог ее защитить, кроме старой бабки, которая воспитывала девчонку после смерти матери. – Крой торжествующим взглядом посмотрел на гостя и пожал плечами. – Мы защищены со всех сторон. Лучше ты расскажи о том, что ты должен был сделать.

– Да, я встретился с черными магами, – кивнул Лесьяр. – Все наши договоренности в силе. Они платят тридцать тысяч олтыров за живую нежить в хорошем состоянии.

– Интересно, как они определяют состояние этих тварей? По запаху, что ли? – рассмеялся ректор.

– Нет, запах у них оставляет желать лучшего. Им нужны объекты без явных признаков гниения и со всеми конечностями в комплекте.

– Фу, мерзость, – скривился Крой. – Кстати, всегда хотел узнать, что они с ними делают?

Лесьяр помрачнел и отвел глаза в сторону.

– Крой, они делают с ними такие вещи, от которых даже у меня шевелятся волосы на голове. Эти черные маги – те еще отморозки. Иногда мне кажется, что они просто больные люди, потому как нормальному человеку, даже если он маг, никогда не придет в голову выворачивать нежить наизнанку и резать ее изнутри только для того, чтобы добыть ингредиенты для заклятия от облысения.

– Черные маги и заклятие от облысения? – снова расхохотался ректор. – Лесьяр, ты плохо их знаешь. Уверен, что они платят такие деньги не для того, чтобы на их головах появилось несколько лишних волосинок. Мне кажется, тут речь идет о заклятиях посерьезнее и пострашнее.

– Может быть, и так, – пожал плечами профессор Лесьяр, – но я не хочу об этом даже думать. Передадим им товар, заберем деньги, и пусть делают, что хотят. Нас это вообще не должно волновать.

– Согласен, – подмигнул ему Крой. – Кстати, насчет денег. Как и договаривались, мне двадцать тысяч, тебе десять, верно?

Глаза Лесьяра округлились, а лицо стало еще более вытянутым.

– Но… мы договаривались…

– Да шучу, шучу, – расплылся в улыбке Крой. – Деньги пополам. Осталось только дождаться девчонку. Надеюсь, у нее все получится… Кстати, как там успеваемость у Хрюса?

– О, у него все отлично, – ухмыльнулся Лесьяр, – и, пока я возглавляю факультет, можешь не сомневаться, у него не возникнет никаких проблем с учебой.

– Замечательно, – хмыкнул ректор, – а теперь иди. У меня еще много работы.

Лесьяр пожал протянутую руку и зашагал к выходу.

4

– Что за имя такое – Мрак? – переступив через поваленный ствол дерева, спросил вурдалак.

Они уже давно свернули с тропы, которая петляла между деревьями на восток, и сейчас двигались на север, пробираясь сквозь заросли колючих кустарников.

– Обычное имя. Ничем не хуже Карта, – пожал плечами будущий дипломированный упырь.

– Прошу заметить, что не только не хуже, но и не лучше, – остановившись, произнес вурдалак и тут же получил по лицу упругой веткой, которую выпустил из рук Мрак, шагающий впереди. – Между прочим, у нас, вурдалаков, в моде короткие имена. У меня есть знакомый, которого зовут Ы. У него от старости что-то случилось с челюстью: она выехала вперед, да так и осталась в таком положении. Теперь он, кроме «ы-ы-ы», ничего и сказать толком не может. Зато знаешь, каким он раньше был веселым? Как-то раз выпал у него глаз, так он его на нитку нанизал и в карман положил. Когда у него кто-нибудь спрашивал, который час, он этот глаз доставал и отвечал: «Сейчас посмотрю».

Карт зашелся в приступе смеха, напоминающем карканье вороны и лошадиное ржание одновременно. Мрак, порядком уставший от этого специфического загробного юмора, лишь покачал головой.

– Тебя так всегда звали? И когда ты…

– Когда живой был? – заметив смущение Мрака, быстро нашелся Карт. – Нет. Новая жизнь – новое имя. После первой смерти предыдущая жизнь быстро стирается из памяти. Не знаю, с чем это связано, наверное, какие-то процессы в голове происходят, а может быть, просто стараешься ее не вспоминать. Пара лет – и всё – ни имени не помнишь, ни дома своего, ничего. Да и зачем оно нужно? Лишний раз душу бередить воспоминаниями?

Вурдалак замолчал, погрузившись в свои мысли, но их хватило ненадолго.

– Мы имена друг другу сами даем. Чем славен упырь, так его и кличут.

– И чем же ты так знаменит? – на ходу обернулся Мрак. – Картавостью своей, что ли?

– Да нет, это просто кусок земли к нёбу прилип.

Карт тут же засунул грязный палец в рот и извлек из него маленький комочек глины.

– У нас же беда самая главная какая? Разваливаемся мы со временем потихоньку. Как сердце прохудится или голова отвалится, так все – пиши пропало. Поэтому днем стараемся схорониться куда-нибудь, где прохладней. Кто в подвалы лезет, кто в пещеры. В общем, кто во что горазд.

– Не пойму, как это связано с именем? – поморщился Мрак. – Или это опять ваши упыриные шуточки?

– Что непонятного? – развел руками вурдалак. – Дни летом длинные, солнышко чуть ли не до полуночи светит. Вот и приходится самому себя развлекать. А бывает такое, что соберутся в одной пещере с десяток упырей – чем им заняться? Кто-то спит, кто-то поделки мастерит разные из подножного материала, а я люблю в картишки перекинуться. Мастер я в этом деле. Вот и прозвали меня Картежником. Сокращенно – Картом.

– Понятно, – кивнул Мрак, – а то я уже все варианты в голове перебрал. То ли ты Картавый, то ли Картограф, то ли Картошка.

После своего предположения Мрак не сдержался и рассмеялся вслух.

– А что смешного? – нахмурился упырь. – Что такого веселого в картофеле? Это какое-то вредное растение или что? У меня, кстати, есть знакомый с таким именем. Вот если бы его Горохом назвали, было бы смешно.

– А что смешного в горохе? – поинтересовался Мрак.

– Как что? Ты его видел?

– Видел.

– И что, не смешной разве?

– Нет.

– А в картофеле что смешного?

– Да ничего смешного нет ни в картофеле, ни в горохе, ни в картах, – согласился Мрак. – Просто забавные у вас имена.

– А что забавного? – не унимался тот.

– Да ничего. Просто мне так показалось.

– А сейчас уже не кажется?

Мрак остановился и посмотрел на своего нового знакомого.

– Слушай, а ты всегда такой нудный?

– Почему это я нудный? Это ты нудный. Уверен, что, если ты когда-нибудь станешь упырем, тебя назовут Нудом.

Мрак вздохнул и, промолчав, зашагал дальше, но вурдалак не успокаивался. Он шел сзади и громко возмущался тем, что буквально за пару минут его обозвали нудным, да к тому же еще и посмеялись над именами представителей его племени. Впрочем, делал он это довольно беззлобно, но все же через некоторое время успел изрядно надоесть молчаливому Мраку своим бесконечным бурчанием.

– Кстати, о картофеле, – остановился Мрак и повернулся к упырю. – Я сейчас с удовольствием съел бы целую сковородку. Питание до поступления в училище не предусмотрено?

– Сковородки плохо влияют на пищеварение, – не останавливаясь, бросил Карт и, обойдя парня, зашагал дальше.

Мрак вздохнул, поднял голову и посмотрел на небо, рваными лоскутами пробивающееся сквозь кроны деревьев. Еще час – и лес погрузится в кромешную тьму.

– Нет, так не пойдет, – крикнул он в спину удаляющейся нежити. – Я понимаю, что ты привык по ночам бродить по лесам, поджидая всяких…

Он осекся и замолчал. Вурдалак остановился и медленно обернулся к нему. Мрак только сейчас осознал степень своей наивности и глупости. Поверить в какие-то бредни про Училище вурдалаков и отправиться с нежитью куда-то на ночь глядя почему-то только сейчас показалось ему верхом неблагоразумия. Видимо, он был так огорчен и раздосадован своей неудачей на экзамене, что совсем забыл о здравом смысле.

– Стой на месте, упырь, – проговорил он дрожащим голосом и принялся осматриваться по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, но, как известно, ножи, сабли и топоры не растут на деревьях, поэтому Мрак поднял с земли сухую ветку внушительного размера и принял угрожающую позу, положив ее на плечо. Впрочем, на вурдалака это произвело обратное впечатление. Расплывшись в далеко не белоснежной улыбке, он сделал шаг к Мраку.

– Я сказал – стой! – выкрикнул тот. – Сожрать меня решил? Наговорил всяких сказок, а я и поверил. Только попробуй меня тронуть, упырь! Я тебе голову снесу одним ударом.

Мрак удобнее перехватил свою дубину и принялся озираться по сторонам, подозревая, что у вурдалака могут быть сообщники и пока один отвлекает его, другие уже крадутся к нему со всех сторон.

Карт тем временем откровенно забавлялся, глядя на этого горе-воина. Вволю насмеявшись, он в примирительном жесте вытянул перед собой ладони.

– Мрак, успокойся, – продолжая улыбаться, сказал он. – Если бы я хотел тебя убить, я прикончил бы тебя, как только ты меня откопал. А вот чтобы убить меня, тебе нужно будет очень сильно постараться.

– Голову снесу – и всех делов! – не успокаивался парень. – Сколько вас здесь? Двое? Трое?

– И после этого ты называешь меня нудным? – покачал головой Карт. – Я же тебе сказал: если бы я хотел тебя съесть, я бы тебя уже съел. Единственное, что я оставил бы диким зверям, это твои мозги, потому что они не имеют никакой питательной ценности, раз они не помогают тебе понять, что вурдалаки не питаются сырым мясом, а значит, есть тебя у меня нет никакого желания.

От такой откровенности Мрак слегка растерялся.

– То есть как? Разве вы не…

– Мрак, друг ты мой пустоголовый, посмотри на меня! – Карт раскинул руки в стороны. – В моем черепе прогнила дыра, которую мне приходится закрывать деревянной затычкой, у меня выпали девять зубов, волосы на голове держатся на одном честном слове, а кожа рвется так, как будто она сделана из бумаги. Как ты думаешь, в каком состоянии находится мой желудок?

Парень нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит упырь, но дубинку не опустил.

– Ты мне показался таким сообразительным и смекалистым, – продолжил Карт, – а оказывается, что ты не способен понять такую очевидную вещь. Мой желудок не сможет переварить даже половинку твоего левого уха – что уж говорить об остальном.

– То есть упыри не едят людей? – недоверчиво спросил Мрак.

– Ни людей, ни собак, ни кроликов. Лично я предпочитаю что-нибудь легкое, но питательное. Манную кашу очень люблю, фрукты, сыры разные.

Парень наконец опустил свое оружие и вытер рукавом капельки пота, выступившие на лбу. Карт подошел к нему и дружески похлопал по плечу.

– Мрак, мы идем в Лёдсбург, и, что бы ни произошло, мы до него дойдем. И не ищи врагов там, где их нет.

С этими словами он развернулся и зашагал вперед.

– А что насчет человеческой крови? – отбросив дубину в сторону и догоняя своего будущего преподавателя, поинтересовался парень.

– Вот кровь – другое дело. Кровь – это вкусно и полезно, – не оборачиваясь, бросил упырь через плечо, как будто речь шла о стакане вишневого сока.

Нельзя сказать, что эти слова успокоили Мрака, но его организм решил не покрываться снова холодным потом, так как в лесу и без того было довольно душно. Молча кивнув и, как обычно, подумав о том, что только он один мог попасть в такую историю, Мрак поплелся за вурдалаком, чьи очертания уже размывались в опускающихся на лес сумерках.

Следует признать, что Карт ничего не скрывал, рассказывая Мраку о своих кулинарных предпочтениях. Вурдалаки действительно не едят мясо по причине крайне плачевного состояния их внутренних органов, которое вызвано вполне объективными причинами. Не обманул он и в том, что иногда они употребляют в пищу человеческую кровь. Но, как правило, промышляют этим либо совсем отмороженные вурдалаки, чем очень сильно портят и так не самую светлую репутацию своих сородичей, либо те, кто по каким-то причинам не может раздобыть другой пищи.

По статистическим данным Стрижгородского района, в котором проживал Мрак, за последние пять лет было зафиксировано всего одиннадцать нападений вурдалаков на людей и все они произошли либо в зимнее время, либо в годы неурожая. И эта цифра совсем не превышает средних показателей по району. Однако не стоит забывать, что Министерство статистики Стрижгородского района, впрочем, как и другие подобные ведомства других районов, никогда не славилось особой точностью ни в сборе данных, ни в их анализе, поэтому замерзшего по пьяни кузнеца и утопившегося от безответной любви молодого учителя географии почему-то тоже записали в список жертв упырей, слегка подпортив этим статистику. Впрочем, для обычных людей случай с учителем был вполне объясним. Дело в том, что объектом его любви была жена самого министра статистики, поэтому списание гибели неудачливого воздыхателя на гнилые зубы вурдалаков было вполне логичным, а вот чем умудрился насолить министерству бедный кузнец, до сих пор остается загадкой.

Тем временем ночь уже окончательно опустилась на землю. Мрак шел за Картом, ориентируясь на звук его шагов, и думал о своих родителях. Нет, они не будут переживать, если он сегодня не вернется домой. Скорее, наоборот, обрадуются. Ведь они прекрасно знают, что, по правилам обучения во всех школах волшебства, студентов заселяют в общежитие в день сдачи экзаменов. Успешной сдачи экзаменов, конечно же. Весь первый год студенты полностью изолируются от внешнего мира в целях их же безопасности. Эта мера была введена несколько лет назад, после того как группа первокурсников из восьми человек, переоценив свои силы, решила расколдовать знаменитого Спящего Дракона. Никто не знает, какие именно цели они преследовали, решившись на эту авантюру, да и не узнает, потому что у входа в пещеру Дракона через два дня были обнаружены восемь аккуратных кучек пепла. С тех пор во всех школах волшебства было введено ограничение на выход первокурсников за пределы этих образовательных учреждений. К слову, в Институте боевой магии этот срок увеличили до трех лет.

Мрак переживал по другому поводу. Как он объяснит родителям свой странный выбор, когда вернется домой через год? Вместо того чтобы стать каким-никаким, но волшебником, продолжив славное дело своих предков, он покажет им диплом об окончании Училища вурдалаков? Мрак поежился, мысленно представив взгляд отца, которым тот непременно наградит его. Мать заплачет. Обязательно заплачет. А что ей останется делать? Затем последует долгий и тяжелый разговор с демонстрацией портретов дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек, которые будут укоризненно смотреть на него со стен его дома, а что потом? Мрак не мог ответить на этот вопрос, тем более что Карт решил прервать затянувшееся молчание.

– Скоро дойдем до таверны, там поедим и переночуем, – сообщил он.

– Что за таверна? – прогоняя из головы печальные мысли, спросил Мрак.

– Самая лучшая таверна в окрестностях Стрижгорода. Таверна у…

Мрак подождал несколько секунд, но, так и не дождавшись окончания предложения, решил уточнить:

– И? Таверна у кого?

– Что значит – у кого? – послышался впереди удивленный голос Карта.

– Ты сказал, что переночуем в таверне у… Но так и не договорил – у кого? Как она называется?

– Так и называется – таверна «У». Что непонятного?

– «У»? – Мрак на ходу почесал затылок. – Ее назвали в честь какого-нибудь вурдалака, да? Вроде того по имени Ы, про которого ты мне рассказывал?

– Старина Ы здесь ни при чем. Просто таверна называется «У», – констатировал Карт, но, услышав недовольное бурчание Мрака, все же решил пояснить: – Когда-то давно она действительно называлась по-другому. Что-то вроде: «У Хельги» или, к примеру, «У дуба». Но никто уже не помнит этого названия, потому что лет пятьдесят назад там произошла грандиознейшая драка между оборотнями и лешими. Настоящее побоище, о котором до сих пор ходят легенды.

– И что же они не поделили?

– Точно я тебе не скажу, меня там не было, но я слышал, что кто-то из перевертышей как-то обозвал дочку одного лешего, – Карт негромко хохотнул, видимо вспомнив, как именно ее оскорбили. – И понеслась… Дремучие сбежались со всех лесов, оборотни тоже своих позвали, да и другие в стороне не остались. В общем, знатная бойня, говорят, случилась. Чем только ни бились: в ход шли и лавки, и столы, и бутылки. В итоге отец этой лесной девки оторвал от стены вывеску и сломал ее о голову того оборотня, который ее обидел. На том все и закончилось. Вторую часть вывески так и не нашли, а первую прибили обратно. Только на ней осталась всего одна буква. С тех пор так она и называется – таверна «У».

– А, понятно, – хмыкнул Мрак. – Там только эти… Ну, в смысле, вход только для нежити?

– Нет, конечно. Вход только для тех, у кого в кармане звенят монетки. А люди это, упыри или домовые, – никого не интересует. Впрочем, люди почему-то предпочитают другие заведения и не особо стремятся там побывать. Кстати, у тебя как с деньгами?

– Есть немного, – ответил Мрак, нащупывая в кармане горстку монет, которые дали ему родители на первое время.

– Вот и отлично, – не скрывая своей радости, потер ладони Карт. – Это значит, что сегодня мы замечательно поужинаем.

– Давно пора, – кивнул Мрак и погладил свой живот, который давно уже напоминал о себе, издавая различные звуки.

– А вот, кстати, и таверна.

Карт на ходу махнул рукой в сторону огоньков, мелькающих среди деревьев, и ускорил шаг. Уже через несколько минут два путника стояли на небольшой полянке, освещенной огнями нескольких ярких костров, зажженных по ее периметру. В самом центре поляны высилось мрачное деревянное сооружение, скорее похожее на большой дом лесника, чем на увеселительное заведение. Стены таверны до уровня окон были покрыты густым слоем мха, ставни в большинстве своем отсутствовали, в крыше виднелись дыры, кое-как прикрытые кусками какой-то почерневшей от времени ткани. Если бы не свет, льющийся из окон, и не звуки буйного веселья, долетающие изнутри, можно было подумать, что это заведение уже свыклось со своей печальной судьбой, отдав свое деревянное тело на растерзание короедам и другим насекомым, но нет, оно еще жило и, судя по всему, не собиралось разваливаться. Живописный образ завершала криво прибитая над дверью табличка, на которой действительно было написано: «Таверна „У“». Правый ее край был неровно отломан, что подтверждало правдивость истории, которую рассказал Карт.

– Добро пожаловать в лучшую таверну на всей Плоской равнине, – шутливо опустил голову Карт в своеобразном поклоне и приглашающим жестом указал на дверь, пропуская парня вперед.

– Спасибо, – кивнул тот и, остановившись у входа, повернулся к вурдалаку. – Наверное, у тебя здесь много знакомых, да?

– Имеются.

– Тогда давай сразу договоримся, что о себе я буду рассказывать сам, без твоей помощи, и только если захочу? И о том, что я провалил экзамены в Школу волшебства, тоже не стоит упоминать, договорились?

– Я – могила, – решительно кивнул Карт.

– Лучше и не скажешь, – хмыкнул Мрак и схватился за деревянную ручку двери.

Но открыть ее он не успел, так как в этот момент кто-то решил выйти из таверны подышать свежим воздухом и, видимо, следуя местным традициям, распахнул ее изнутри ударом ноги, отчего дверь больно стукнула Мрака прямо по лбу.

– Прошу прощения у достопочтимого юнца, чье чело пострадало от моего непреодолимого желания насладиться красотой звездного неба, – услышал Мрак, потирая ушибленное место и пытаясь разглядеть в темноте невнимательного посетителя таверны.

Выглядел посетитель не то чтобы необычно, но какая-то излишняя изысканность и даже манерность его движений приковывали к себе взгляд на гораздо большее время, чем это требовалось при виде незнакомого человека. Сложно было разглядеть, во что он был одет, так как все его худощавое тело до самых пят было закутано в темный плащ, а его голову венчала вычурная шляпа, каких не носили в этих краях уже лет двести.

– Хо-хо! Старина Оман!

Карт расплылся в улыбке и с распростертыми объятиями шагнул навстречу человеку.

– Карт-полутруп, ты ли это? – рассмеялся рассеянный посетитель таверны и слегка приобнял вурдалака, стараясь не выпачкать свой плащ в комьях земли, кое-где прилипших к одежде упыря. – Рад тебя видеть, мой друг, но, к сожалению, вынужден признать, что в данный момент я не смогу отдать тебе долг, так как сейчас на мели – все деньги я трачу лишь на поддержание жизни в своем бренном теле.

Человек, которого Карт назвал Оманом, как-то картинно погрустнел и опустил глаза в землю, но тут же неожиданно развел руки в стороны и подпрыгнул на месте.

– Но вот что я могу тебе рассказать, мой полуживой друг! Когда я наконец-то допишу свой роман и издам его, я стану богат, очень богат! Я раздам все свои долги, и, видит небо, ты будешь первым, к кому я приду со звенящим мешочком золота в кармане.

– Да-да… – кивнул Карт, пряча улыбку. – Кстати, как он там? Продвигается?

– Как и всё великое в этом мире, мой роман создается медленно, не быстро, не спеша, тщательно, основательно, монументально…

– Я понял, понял, – прервал поток синонимов Карт. – Ну что ж, Оман, я рад за тебя. С нетерпением буду ждать твою книгу.

– Кстати, кстати! – снова подпрыгнул на месте Оман. – Я рад поделиться с тобой прелюбопытнейшей новостью! Буквально сорок шесть дней назад Стрижгородское общество писателей в лице барона Книжберга торжественно пожаловало мне титул графа за заслуги перед мировой культурой! У меня даже грамота есть.

С этими словами Оман извлек откуда-то из складок своего плаща свиток, развернул и тут же ткнул его в лицо Карту.

– Выходит, что ты теперь… Граф Оман? – выглянул из-за свитка Карт.

– Единственный в своем роде, неповторимый и блистательный граф Оман к вашим услугам, – выдохнул писатель и слегка кивнул головой.

Пытаясь сдержать смех, Мрак, который все это время стоял за спиной свежеиспеченного графа, зашелся в долгом приступе искусственного кашля, чем тут же обратил на себя внимание Омана.

– О, я совсем забыл про юнца! – ловко свернув грамоту и снова спрятав ее в свое одеяние, произнес он. – Я надеюсь, что твой лоб не сильно пострадал? Запомни мои слова, юнец: пройдут годы и люди будут приходить в твой дом, умоляя показать тот самый лоб, который получил ранение от двери, которую открыл вот этой самой ногой автор самого великого романа всех времен!

– Уверен, что именно так и будет, – кивнул Мрак, – я уже чувствую, как на моем лбу набухает бессмертие.

– А этот парень мне нравится, – шепнул Оман Карту, – учтив, воспитан. Юнец, пожалуй, я окажу тебе честь и нареку одного из героев своего романа твоим именем. Назови же мне его.

– Благодарю, но не нужно, – буркнул Мрак и посмотрел на вурдалака. – Может, зайдем уже? Есть хочется очень.

– О, эти низменные инстинкты людей… – закатив глаза, покачал головой граф. – Разве еда может быть важнее бессмертного творчества? Ты слишком юн для понимания сути вещей этого мира, но я тебя не виню, ведь сам порой окунаюсь в пошлость мироздания и нуждаюсь в тарелке дымящейся похлебки и кружке пива.

Он мечтательно облизнулся и перевел тоскливый взгляд на Карта.

– Если бы я обладал хотя бы малой толикой моего будущего гонорара, для вас я бы уставил стол самыми изысканными блюдами, но в данный момент могу рассчитывать лишь на ваше милосердие к творцу прекрасного.

– Опять нет денег? – прищурился Карт.

– Увы…

Упырь подошел к Мраку и, схватив его за руку, оттащил в сторону. Отойдя от входа в таверну на десяток шагов, он заговорил так, чтобы его не услышал писатель, который застыл в скорбной позе, выражавшей всю несправедливость Вселенной.

– Мрак, если мы его не накормим, он от нас не отцепится. Он приставучий как клещ.

– А почему я должен кормить всяких умалишенных? К тому же я слышал, что он и тебе успел задолжать?

Карт тяжело вздохнул.

– Это творческая личность, понимаешь? С ним надо дружить, иначе он напридумывает о тебе столько всяких гадостей, что к тебе потом никто и на сто шагов не подойдет. С чем-чем, а с фантазией у него все в порядке.

– Тем более, – пожал плечами Мрак. – Еще я всяким сплетникам не подавал.

– Ты не знаешь, какой он злопамятный. Однажды ему отказал в помощи оборотень из Шершавого леса, так этот писака распустил о нем слух, что тот, мол, самолично вырезал и съел целую деревню. Оборотня потом нашли и забили камнями, и никого не смутило, что он умел обращаться только в зайца. Мрак, нам предстоит долгий путь в Лёдсбург, и мне не хотелось бы, чтобы в каждой деревне нас встречали вилами только из-за того, что мы пожалели лишнюю монету на миску супа для этого горе-творца.

– Кстати, Карт, я слышал, что в округе в последнее время неспокойно, – как будто подтверждая слова вурдалака, как бы невзначай выкрикнул Оман. – Говорят, люди интересуются нежитью, и больше всего – полутрупами.

– Видишь? – округлил глаза Карт и толкнул Мрака в плечо.

– Ладно, ну его… – поежился Мрак. – С ним и впрямь лучше не ссориться.

– Ваше сиятельство, граф Оман, – повернувшись к своему знакомому, произнес Карт, – посоветовавшись с моим юным другом, мы решили, что просто обязаны пригласить вас разделить наш скромный ужин.

Оман тут же заметно повеселел и, подпрыгивая и пританцовывая, распахнул дверь в таверну, жестом приглашая путников внутрь.

– Сочту за честь, мои благородные друзья, сочту за честь, – произнес он, пропуская вперед Карта и Мрака. Затем, гордо вскинув голову, шагнул вслед за ними.

5

Марта, поджав под себя ноги и крепко обхватив ладонями кружку с ароматным чаем, сидела на кухне у своей двоюродной бабушки и, раздумывая о чем-то, смотрела в окно. После разговора с ректором Кроем она не стала задерживаться в Лёдсбурге и на следующий день отправилась на юг. До конца лета оставалось всего два месяца, поэтому Марта решила не мешкать, а поскорее выполнить его задание, чтобы с началом учебного года вновь приступить к занятиям. Дома в первые несколько дней Марта только и делала, что спала, в перерывах между сном подкрепляясь бабушкиными вкусностями, которыми та баловала свою любимую внучку. Марта решила не рассказывать бабушке об истинной причине своего появления в деревне, сославшись на летние каникулы.

Вечерами они сидели на скамейке у ворот и, отмахиваясь от приставучих комаров, вспоминали те времена, когда Марта была еще совсем маленькой девочкой. Уже тогда начали проявляться ее бойцовские качества: она постоянно встревала в драки с соседскими мальчишками. Девочка росла без родителей, поэтому защищать себя училась с самого детства самостоятельно и весьма в этом преуспела.

– Бабуль, – отхлебнув из чашки, позвала она пышную старушку невысокого роста, которая сидела в кресле и, с легкой улыбкой на лице, вязала носочки для любимой внучки.

– А? – Бабушка отложила в сторону вязальные спицы и посмотрела на девушку. – Еще чаю налить? Так я сейчас…

– Да сиди, сиди, – улыбнулась Марта. – Я скоро лопну уже от твоих угощений.

– Еще чего! Посмотри, какая худышка! Вас совсем не кормят, что ли, в этой вашей школе?

– Кормят, бабуль, кормят.

Марта даже поморщилась, вспомнив меню школьной столовой. Будущих воинов кормили как на убой. Пища была сытной, но совсем невкусной. То ли дело еда, приготовленная бабушкой…

– Ты мне лучше скажи, а что сейчас в деревне с нежитью?

– А что с ними? – нахмурилась старушка.

– Ну… Заходят иногда или вообще здесь не появляются? Как ведут себя? Что люди говорят?

– Ой, – махнула рукой бабушка и снова взялась за спицы, – мы же с ними всегда мирно жили, чего нам с ними делить? А вот в Озерках, ну, помнишь, наверное, это соседнее село, как ехать по дороге в сторону водокачки, а на перекрестке…

– Да помню я Озерки, бабуль. Так что там случилось-то?

– В прошлом году, что ли… А может, и в позапрошлом, не припомню уже… В общем, влюбилась водяная девка в парня одного, да и утянула его на дно. Это уже потом узнали, что он ей сам проходу не давал – все выглядывал ее да выслеживал, вроде как даже замуж звал. А люди-то разбираться не приучены – вот и озлобились они тогда на нежить. По лесам, по полям, по озерам пошли их ловить да бесчинства всякие устраивать. Кто-то даже из Стрижгорода приезжал, чтобы побоища не допустить.

– Ну и чем закончилось? – нетерпеливо заерзала на стуле Марта.

– А ничем. В Озерках на въезде в деревню знак повесили запрещающий – и все. Знаешь, наверное? Сейчас решением общего собрания можно запретить нежити в деревнях появляться.

– Да, знаю, – кивнула Марта, – в Лёдсбурге уже давно этот запрет ввели.

– Так и у нас хотели после всей этой истории то же самое сделать, – вздохнула бабушка. – Мол, если вводить запреты, то всем деревням сразу.

– И что, ввели?

– Конечно, нет. А зачем со всеми ссориться из-за одного дурачка, который, считай, по собственному желанию утопился. От них же тоже польза есть.

– Какая еще польза? – вскинула брови Марта.

– Ну как? Рыбаки наши с водяным народом торгуют. Хлебушек, зерно на рыбу меняют. Оборотней иногда на выпас коров нанимаем. Конечно, не все сговорчивые, есть и дикие. Но мы к ним не лезем, а они к нам не суются.

Марта поставила кружку на стол и, поднявшись со стула, подошла к окну.

– Прям вот никто не вредит?

– Я же говорю, внучка, разные есть. Вот, к примеру, на Гнилом болоте поселилась болотная тварь. Года три уже там хозяйничает. Ты, наверное, их нравы знаешь – с этим народом договориться никак нельзя. Не только люди, но и сами неживые с тех пор это место гиблое стороной обходят. К ней в лапы попадешь – пиши пропало.

– Утащила уже кого-нибудь?

– А кто ж знает? – пожала плечами старушка. – Прошлым летом мельник наш пошел в лес грибы собирать, да так и не вернулся. Поди знай – куда он пропал? Может, и она к себе прибрала, а может, и нет. У нее же не спросишь.

– Ну почему же не спросишь? – вполголоса проговорила Марта, не отрывая взгляда от леса, ровной стеной возвышавшегося на краю деревни.

– Чего говоришь, внучка?

– Да ничего, бабуль, ничего, – улыбнулась девушка и обняла старушку. – Как же я рада, что к тебе приехала!

Бабушка засмущалась и, опустив взгляд, засмеялась почти беззвучным старческим смехом.

– Я уж думала, что и не увижу тебя больше, Марточка. Как уехала в свой Лёдсбург, так и пропала.

– Бабуль, я же тебе письма писала. Ты получала их?

– Да что эти письма? – махнула та рукой. – С письмами разве посидишь вот так на кухне? Чаю с ними разве попьешь? Что от них толку?

– Ладно, тогда не буду больше писать, – сдерживая улыбку, серьезно произнесла Марта.

– Я тебе дам – не буду. Я тебе дам!

Бабушка шутливо погрозила кулаком внучке и рассмеялась вслед за ней.

– Ты мне лучше расскажи, чему там тебя в школе этой учат?

– Разному… – уклончиво ответила Марта. – У нас много предметов есть.

– И нежить гробить тоже учат?

– А как же, бабуль, это же Школа воинов, да и факультет у меня так и называется – борьбы с нежитью.

Старушка вздохнула и покачала головой.

– Ну и зачем тебе это нужно, Марточка? Ты же девочка, пошла бы, как все, выучилась бы на лекаря, хоть человеческого, хоть животного. Людям бы помогала, зверушкам малым.

– А воины разве людям не помогают?

– А кто его знает? У нас их здесь отродясь не было. Жили мирно всю жизнь и еще столько же проживем. Что ж хорошего – убивать? А, внучка?

– Не убивать, а защищать, бабуль.

Взгляд Марты снова стал жестким и колючим. Отстранившись от бабушки, она села за стол, подперев рукой подбородок.

– Ты же сама говоришь, что не знаешь, что с мельником стало. А вдруг это и правда тварь с болота его утащила? А с отцом моим что случилось? Куда он пропал? Может, его тоже какой-нибудь оборотень загрыз.

После этих слов старушка снова тяжело вздохнула. Отца Марты она помнила смутно – с тех пор как она его видела в последний раз, прошло уже много лет. Дочь старушки – мать Марты – очень сильно тосковала по своему мужу, но найти его так и не смогла. Последние годы своей жизни она прожила в этом доме, с маленькой дочкой на руках. Бабушка видела, как та чахнет на глазах, не в силах смириться с исчезновением любимого человека, но сделать ничего не могла… Мужчину так и не нашли, поэтому версия Марты звучала правдоподобно и вполне оправдывала ее эмоции по отношению к нежити.

– Вы здесь привыкли с ними рядом жить, вот и не замечаете, сколько людей от их рук гибнет, – резко взмахнула рукой девушка, чуть не опрокинув со стола кружку.

– Так и люди же тоже в долгу не остаются, – заметила старушка. – Мне один пастух из оборотней рассказывал, что и у них тоже кое-кто иногда пропадает. А кто за этим стоит – поди разбери.

– Да друг друга грызут, наверное, а потом все на людей сваливают. Что тут думать?

– А кто его знает, Марточка… Может, оно и так, а может, и по-другому. Среди людей тоже темных душ хватает. А у некоторых она чернее ворона. Вот я и переживаю за тебя. Не хочу, чтобы ты такой стала.

– Не стану, бабуль, – улыбнулась Марта. – У тебя чай волшебный. Когда его пьешь, сразу обо всем плохом забываешь и только добрые мысли в голову приходят. Нальешь еще?

– Ой, лиса… – рассмеялась старушка, поднимаясь из кресла. – Конечно, налью, да и сама с тобой выпью.

Вечером Марта крепко уснула. Ее бабушка, рассудив, что здоровый сон лучше хорошего ужина, решила не будить внучку и сама легла спать. Когда в доме послышалось ее ровное дыхание, Марта открыла глаза и, накинув на плечи свой школьный плащ, бесшумной тенью скользнула на улицу. Уже через несколько минут она оказалась на опушке леса, который подпирал своей темной массой крайние дома деревни, как будто давая понять этим глупым людям, что там, где начинается он, им делать нечего, особенно ночью, когда он выглядел намного мрачнее и опаснее, чем днем.

Марта остановилась у дерева и принялась вглядываться в темноту, напрягая зрение и слух. Любой человек, оказавшийся ночью в лесу, непременно чувствует на себе пристальный взгляд чьих-то глаз и ощущает чье-то незримое присутствие. И в этом нет ничего удивительного. Лес с древнейших времен был пристанищем самых разнообразных существ. И если некоторых из них можно увидеть глазами, то других можно лишь почувствовать. Последние, как правило, не могут причинить вред человеку, но они никогда не упустят возможности понаблюдать за ним, рассмотреть и изучить. К первым же, кроме обычных зверей и птиц, относятся и те, кого люди пренебрежительно называют нежитью. И встреча с ними не всегда оказывается безопасной. В этих местах люди научились сосуществовать с ними, стараясь не причинять друг другу неудобств, но все же предпочитая лишний раз с ними не встречаться. Особенно с такими, о которых сегодня рассказывала бабушка Марты. История о твари, поселившейся на болоте, очень заинтересовала девушку, – ведь именно за одной из них она и вернулась в деревню. Между тем время шло, и с каждым днем возможность ее дальнейшего обучения в Школе воинов становилась все более призрачной. Болотная тварь была очень коварным и сильным соперником, а учитывая, что по условию ее договора с ректором Кроем нежить должна быть доставлена в Лёдсбург живой, шансы поймать и доставить такого опасного врага в целости и сохранности стремились к нулю. Но Марта привыкла быть всегда и во всем лучшей, поэтому она решила рискнуть. Она приведет Крою не какого-нибудь злыдня-доходягу, а настоящую грозу болот, страх и ужас топких и гиблых мест.

От опушки леса до Гнилого болота можно было добраться меньше чем за час, но Марта была не настолько глупа, чтобы сунуться в лапы монстра, не подготовившись и тщательно не продумав план. Впрочем, во время обучения в Школе она, в отличие от некоторых, не просто протирала штаны, а впитывала в себя всю информацию, как губка. Поэтому с тактикой борьбы с болотной нежитью она была знакома не понаслышке.

– Завтра, – шепнула она в темноту, – завтра мы с тобой увидимся.

Бесшумная тень отделилась от дерева и скользнула в сторону дома. Сегодня ей нужно было хорошо выспаться.

6

Как только Мрак переступил порог таверны, в ноздри ему тут же ударил тяжелый запах, который всегда присутствует в местах, где одновременно пьют, курят и едят несколько десятков человек. В данном случае далеко не всех присутствующих можно было назвать людьми. В дальнем углу зала, прямо на столе, под жидкие аплодисменты своих друзей вытанцовывал, а точнее сказать – совершал движения, похожие на танец, довольно упитанный злыдень. Окружающие смеялись и хлопали кто во что мог – не у всех зрителей руки заканчивались человеческими ладонями. Водяной, расположившийся за соседним столом, бил себя по животу неким подобием ласт, увенчанных длинными когтями, и хохотал каким-то булькающим смехом, не забывая периодически выливать себе на голову кружку воды, которую ему подавал услужливый гном-разносчик. На одном из подоконников вальяжно развалился домовой. Неодобрительно покачивая головой, он пытался читать какую-то потрепанную книгу, которую держал в руках, но царивший в таверне шум постоянно его отвлекал, заставляя морщиться и мысленно проклинать всех присутствующих. За стойкой флегматично протирал стаканы молодой двоедушник, видимо уже привыкший к подобным концертам и никак на них не реагировавший. Мрак сразу догадался, что это именно он, а не кто-то другой, так как даже от порога было видно, что, когда одна половина его лица улыбалась, вторая половина сохраняла дикое и даже в какой-то степени безумное выражение. Даже в обществе нежити этих существ обычно недолюбливают за то, что никогда не поймешь – что у него на уме. Тем не менее этот двоедушник вполне мирно сосуществовал со всеми посетителями, разливая в стаканы напитки и поглядывая в зал разными глазами.

Помимо тех посетителей, которых Мрак узнал, за столами сидели и другие, о которых он никогда не слышал. Впрочем, эту разношерстную компанию разбавляло несколько обычных людей, которые не выказывали никакого беспокойства, а совсем наоборот – мирно беседовали с нежитью, смеялись и даже о чем-то с ними спорили.

– Дверь прикрой, парень! – широко зевнув, выкрикнул двоедушник и тут же потерял интерес к очередному посетителю.

Мрак только сейчас заметил, что Карт и Оман уже пробирались к свободному столу, оставив его одного у порога. Захлопнув за собой дверь, парень двинулся за ними, но тут же замер на месте, так как откуда-то сбоку раздался леденящий душу рык. Мрак медленно повернул голову и нервно сглотнул слюну. На полу, облокотившись о стену, сидел оборотень и буравил нового посетителя чуть светящимися глазами. Голова перевертыша была бычьей, как и верхняя левая конечность, заканчивающаяся массивным копытом. В правой руке он сжимал кружку, наполовину наполненную какой-то жидкостью. Судя по всему, именно она и послужила причиной его необычного внешнего вида – оборотень был изрядно пьян, а пьяные оборотни абсолютно не умеют контролировать свое состояние. Они вполне могут обернуться только наполовину и расхаживать так, еще больше пугая и без того перепуганных встречных.

– Ты стоишь на моем хвосте, Рекс, – невнятно промычал он.

– Простите, – парень тут же убрал ногу с черного хвоста, заканчивающегося симпатичной кисточкой, – только я не Рекс, я Мрак.

– Драк? Да, Рекс, ты прав… В нашем заведении давно не было драк, – не расслышав слов парня, продолжил он. – Если бы ты не был оборотнем, я бы обязательно вскрыл твой бок своим рогом, предложив выбрать левый или правый, но ты оборотень. Мы с тобой братья, Рекс!

Полубык попытался привстать, чтобы обнять Мрака в приступе нахлынувших чувств, но ничего не вышло.

– Когда ты был еще вот таким щенком, – он приподнял левое копыто над полом, показывая рост, – я знал, что из тебя выйдет толк… Ты помнишь, как мы гоняли волков по западным лесам? Славное было время… Сейчас я уже не тот, что был раньше, а во всем виноват кто? Да никто! Просто я стал старым.

Глаза оборотня налились кровью, и он, размахнувшись, бросил кружку на пол, отчего та разлетелась вдребезги.

– Я запишу на твой счет, Брык, – равнодушно сообщил двоедушник из-за стойки.

– Запиши, запиши, – хмыкнул перевертыш, – а еще запиши, что Брык покажет всем, кто он такой! Брык покажет… всем… кто…

Глаза полубыка закрылись, и он уснул так же внезапно, как и начал свой монолог. Мрак решил не терять времени и, воспользовавшись удобным моментом, направился к своим знакомым, которые уже расположились за свободным столом.

– Уже с кем-то познакомился? – хмыкнул Карт.

– Можно и так сказать. Оборотень перепутал меня со своим знакомым.

– А, Брык? – махнул рукой Оман. – Этот мужлан пасет деревенское стадо и получает неплохие деньги, которые пропивает здесь. Вот скажи мне, юнец, разве это справедливо, когда пастух может позволить себе то, о чем может только мечтать творец, гений, создатель прекрасного?

– А какая польза от этого творца? – спросил Мрак, делая вид, что не понимает, о ком идет речь, и тут же получил от Карта чувствительный пинок под столом.

– О, эта юношеская простота, – покачал головой граф. – Коров пасти может кто угодно, а вот написать книгу дано лишь избранным. Можно даже злыдня научить танцевать, но творить ты не научишь никого. Это дар, понимаешь? Вот ты чем занимаешься, юнец?

– Меня зовут Мрак, – сквозь сжатые зубы процедил парень. – Называй меня так.

– Хорошо, – кивнул писатель, – так чем ты занимаешься, Мрак?

– Да он пытался поступить…

Карт не успел договорить, потому что Мрак молниеносным движением протянул руку и вытащил из головы вурдалака затычку, крепко сжав ее в руке.

– Мы же с тобой договаривались, Карт, – нахмурившись произнес он. – О себе я расскажу сам, если пожелаю.

– Э… О чем мы говорили? – упырь окинул собеседников непонимающим взглядом, одновременно ощупывая свою макушку. – Кстати, никто не видел здесь затычку? Такую деревянную.

С этими словами он полез под стол, пытаясь нащупать на грязном полу свою пропавшую запчасть. Оман, наблюдая за этой сценой, удивленно вытаращил глаза.

– Потрясающе! Я обязательно опишу эту сцену в своей книге! Это находка!

– Это пропажа! – послышался из-под стола глухой голос Карта. – Небольшая такая затычка… Поднимите ноги.

– Какая сцена… Просто великолепно!

– Не больше пальца, деревянная.

– Да вот твоя затычка, – не выдержал Мрак, – вылезай из-под стола и давай уже что-нибудь закажем? Я хочу есть, а не смотреть твои выступления.

Вурдалак вылез из-под стола и, аккуратно вставив протянутую затычку на место, посмотрел на Мрака.

– Предлагаю что-нибудь заказать.

– Мы просто обязаны отметить рождение новой главы моего великолепного романа, – кивнул писатель.

Мрак хотел было ответить что-то резкое, но лишь махнул рукой, тем более что к их столу наконец-то подошел разносчик.

– Есть варево на первое, жарево на второе. Из напитков: пиво, молоко, – произнес он с диким заграничным акцентом.

– Жарево овощное? – спросил Оман.

– Сегодня мясное.

Оман скривился и даже вздрогнул. Мрак, заметив это, быстро принял решение, что сегодня обойдется без второго.

– А варево?

– Свекла, морковь, тесто.

– Три варева и три молока, – решил Мрак.

– Я бы выпил пива, – мечтательно протянул граф.

– За свой счет.

– Ох уж эта юношеская…

Оман хотел было разразиться очередной речью, наполненной сравнениями и преувеличениями, но, заметив на себе взгляд Мрака, тут же замолчал. Гном, приняв заказ, направился на кухню.

– Что не так с жаревом? – поинтересовался Мрак, все еще сомневаясь, хочет ли он услышать ответ.

– Дохлый лось. Три дня пролежал на солнце, а потом…

– Понятно, не продолжай.

Пока Карт с Оманом беседовали о всякой ерунде и обсуждали кулинарный талант местного повара, Мрак снова погрузился в размышления. В силу своего характера он тяжело переносил продолжительное общение с кем бы то ни было и совсем по-другому представлял путь в Лёдсбург. Если одного болтливого вурдалака он еще мог вынести, то все эти пьяные полубыки, напыщенные графы и танцующая на столах нежить выводили Мрака из себя. К тому же очередное напоминание о сегодняшней неудаче на экзамене снова испортило его и так не слишком бодрое настроение. В голове даже мелькнула мысль: «Может быть, не так уж все и плохо? Может, лучше, пока не поздно, вернуться домой, и будь что будет?» Но в этот момент на его плечо легла чья-то тяжелая рука. Мрак обернулся. За его спиной, слегка покачиваясь, стоял Брык.

– Ты не Рекс, – медленно выдавил он из себя заплетающимся языком.

– Я же сразу сказал, что я не…

Мрак не успел договорить. Полубык, схватив его за воротник левой рукой, одним резким движением вытащил из-за стола и приблизил его лицо к своей морде. От него воняло слежавшейся шерстью и перегаром. Глаза оборотня налились кровью, а широкие ноздри раздулись настолько, что на секунду Мраку показалось, что в одной из них вполне могла бы поместиться его голова.

– Но ты похож на него, парень. Он был смелым и отважным оборотнем. Он мало говорил, но много делал. Он всегда шел к своей цели и никогда не отступал. Даже тогда, когда он оказался один против стаи волков, он смеялся им в глаза, зная, что погибнет. – Брык всхлипнул и ненадолго замолчал. – А ты готов бросить вызов своей судьбе? Ты готов это сделать? Говори!

В этот момент Карт, незаметно пробравшись за спину огромного полубыка, схватил того за рога и что было сил потянул на себя. Брык, потеряв равновесие и отпустив воротник Мрака, начал заваливаться на спину. Вурдалак тут же отпустил рога и двумя руками вцепился в жилистую шею оборотня, но тот, сообразив что к чему, резко наклонился вперед и, мотнув головой из стороны в сторону, сбросил Карта со спины прямо на пол. Легким толчком отбросив Омана, поспешившего на помощь вурдалаку, полубык занес левую руку для последнего сокрушительного удара. Карт лежал на полу и с ужасом наблюдал, как поднимается вверх огромное копыто, которое через мгновение опустится на его лицо. У него не было никакой возможности увернуться от удара, так как правой рукой оборотень крепко держал его за шею, всем своим весом прижимая к грязным доскам пола таверны.

Карт зажмурился и приготовился к самому страшному, но почему-то удара не последовало. Прошла секунда и еще одна. Упырь открыл глаза и увидел, что полубык стоит в той же позе с занесенным для удара копытом, но смотрит не на него, а куда-то перед собой. Новой деталью в этой картине стало лезвие косы, слегка покачивающееся из стороны в сторону над макушкой оборотня. Прямо между его рогов.

– Так-так… – услышал Карт голос, от которого, казалось, даже по его костям побежали мурашки. Однажды он уже слышал этот леденящий душу, хрипловатый, похожий на карканье ворона, но в то же время ровный и лишенный всяких эмоций голос.

– Кто здесь у нас? Ленивый оборотень, который даже не в состоянии обернуться полностью и…

Над лицом Карта склонилось что-то темное. В центре этой тьмы, как два уголька, обдуваемых ветром, то вспыхивали ярким огнем, то потухали и становились почти невидимыми две красные точки.

– И вурдалак, – прохрипел голос. – Не люблю вурдалаков. Своей дурной привычкой умирать дважды вы заставляете меня делать двойную работу. В другой раз я бы не вмешалась в эту драку, но сегодня у меня совсем нет настроения видеть всю эту кровь и грязь. Особенно в том месте, куда я пришла отдохнуть. Предлагаю разойтись мирно. Кто за?

В таверне стало тихо. Посетители замерли за своими столиками, а несколько особо впечатлительных медленно, стараясь не шуметь, полезли под столы.

– Я задала вопрос. Кто за?

В любой другой день никто из присутствующих не оценил бы такого предложения, так как драки были, пожалуй, единственным развлечением в таверне «У», но сегодня все как один закивали головами и одобрительно загудели – мало найдется смельчаков, желающих спорить с самой Смертью.

– Вот и славно, – произнесла она и, игриво стукнув кончиком лезвия по левому рогу Брыка, села за стол, потеряв к участникам драки всякий интерес.

Мигом отрезвевший полубык, отпустив наконец упыря, в замешательстве огляделся по сторонам. Посетители, стараясь не смотреть на место неразыгравшейся трагедии, вернулись к своим разговорам, но тем не менее говорить они стали гораздо тише, а злыдень-танцор слез со стола и принялся молча хлебать что-то из дымящейся миски.

Сообразив, что поддержки ему ждать неоткуда и лучше всего будет удалиться подобру-поздорову, Брык, бросив напоследок яростный взгляд на Карта и шумно выпустив воздух из ноздрей, зашагал к выходу. В этот момент к столу подошел ничего не подозревающий гном-разносчик с подносом в руках. Он не был свидетелем потасовки, так как все это время был на кухне. К тому же в силу своего более чем скромного роста он только сейчас заметил, что количество гостей за столом изменилось. Но это его ничуть не смутило. Выставив миски с варевом и три стакана молока на стол, он повернулся к Смерти и приветливо кивнул ей. Судя по всему, она была здесь частым гостем.

– Варево, жарево…

– Пиво, молоко, – перебила она гнома, закончив фразу за него. – Как будто здесь когда-нибудь предлагали что-то другое.

– Вчера не было жарева, – пожал плечами разносчик, – а сегодня есть.

– Это прекрасно, – усмехнулась она и подняла на него глаза, – я сделаю заказ позже. Не люблю, когда мне мешают сосредоточиться вурдалаки, копошащиеся на полу.

Эти слова были адресованы Карту, который, кряхтя и сопя, осторожно поднимался с пола, опираясь на Мрака и Омана, поддерживающих его за руки.

– Вы можете уже сесть за стол? – произнесла она, вполоборота развернувшись к ним.

– От лица всей нашей компании я хочу выразить вам благодарность за наше чудесное спасение, – подобострастно склонил голову Оман. – Одно лишь мгновение – и мы, с вашего позволения, забрав с собой миски с нашим скромным ужином, оставим вас в гордом и прекрасном одиночестве.

– Ты видишь здесь свободные столы? – подперев голову ладонью, спросила Смерть.

– Нет, но…

– Тогда сядьте и попросите упыря не кряхтеть мне на ухо. Он портит мне настроение. Ой, погодите! – Она склонила голову набок. – Да это же тот самый вурдалак, который один раз закопался на картофельном поле, а потом пророс? Тот самый упырь, которого после этого стали называть Картофелем, а сокращенно – Картом?

Мрак удивленно вскинул брови и вопросительно взглянул на своего друга. Тот досадливо крякнул, но все же кивнул.

– Да, это я.

Смерть хмыкнула, а ее плечи беззвучно затряслись.

– Смешной упырь, забавный. Сядь за стол и познакомь меня с этим молчуном, – она бесцеремонно ткнула пальцем прямо под ребро Мраку, отчего тот вздрогнул. Ее палец, как и у всех, состоял из кости, с той лишь разницей, что, кроме самой кости, на нем больше ничего не было – ни кожи, ни мяса. Поэтому такой тычок оказался довольно болезненным.

– Ты и так всё про всех знаешь. К чему эти знакомства? – недовольно буркнул Карт, но тем не менее сел за стол.

– А к тому, что я, в отличие от тебя, еще помню, что такое вежливость.

Мрак и Оман последовали примеру Карта и тоже уселись на скамью напротив Смерти.

– Этого писаку я знаю, – указала она на графа, – а как зовут тебя?

– Меня зовут Мрак.

– Да-да, Мрак, – закивала она. – Мрак, сын волшебников. Как поживают твои родители?

– С ними все хорошо, – нервно сглотнув, сказал парень.

– Да не переживай, – снова хмыкнула она, – я просто спросила. Кажется, этот вопрос не считается невежливым, правда, ваше сиятельство?

– Истинная правда, – подтвердил Оман, оторвавшись от тарелки, из которой он уже вовсю хлебал варево.

– А вообще, странно, что они отпустили тебя в такое заведение. Особенно в компании таких неблагонадежных товарищей.

После этих слов Карт недовольно закатил глаза, Оман же никак не отреагировал на колкость, посчитав, что конкретно к нему это не относится.

– Если честно, то мои родители даже не подозревают, где я.

– Да, я знаю. Я все про всех знаю, но надо же нам о чем-то говорить, правда?

Не дождавшись ответа, Смерть отвернулась от стола и, отыскав в толпе гнома, громко окликнула его. Разносчик, бросив принимать заказ, тут же засеменил к ней.

– Пиво не подорожало?

– Для вас нет, – улыбнулся гном.

– Я спросила – подорожало оно или нет? Разве я спрашивала, подорожало ли оно для меня? – нависнув над побледневшим разносчиком, прохрипела она.

– Нет, – залепетал тот, – кружка пива стоит два олтыра, как и раньше.

– Вот и славно.

Смерть, успокоившись, принялась копаться в своем одеянии, похлопывая себя по бокам в поисках монет.

– Неужели у меня не было денег? – вполголоса произнесла она. – Определенно, они у меня были, но куда-то пропали…

Гном, собравшись с духом, уже открыл было рот, но Смерть, уставившись на него горящими угольками глаз, медленно покачала головой.

– Ты же знаешь, что я ненавижу, когда передо мной лебезят. Попробуй только произнести хоть одно слово, предложив мне пиво за счет заведения, – и ты тут же отправишься к своим маленьким праотцам.

Высказавшись, она снова занялась поисками пропавших денег. Неизвестно, сколько бы длилась эта сцена, если бы Мрак не прервал ее:

– Я могу заплатить за вас в благодарность за то, что вы помогли нам справиться с оборотнем.

– Ты слышал, что я только что сказала гному? – на этот раз вперившись глазами в парня, тихо спросила она.

– Да.

– Правда? А я думала, что ты просто оглох от чавканья литератора.

– Извините, – снова оторвал голову от миски Оман.

– За все в этом мире нужно платить, мальчик, – пропустив извинения графа мимо ушей, произнесла Смерть, – и я твердо придерживаюсь этого правила, так как сама собираю плату с обитателей этого мира за то, что им выпала возможность пожить в нем. Еще ни разу не было случая, чтобы с кого-нибудь я эту плату не получила. Именно по этой причине я всегда сама плачу за себя и не пользуюсь никакими привилегиями.

– Справедливо, – кивнул Мрак, – но разве вы никогда не давали некоторым обитателям этого мира второй шанс? Разве вы никогда не давали им возможность пожить еще, когда их час уже пришел?

Карт под столом слегка наступил Мраку на ногу, пытаясь намекнуть, что совсем не обязательно вступать со Смертью в разговоры. Она же, заинтересованно склонив голову набок и положив руки на стол, рассматривала мальчика.

– Были такие случаи, но я не понимаю, к чему ты клонишь.

– По-моему, это очевидно, – пожал Мрак плечами. – Если вы не хотите принять благодарность, то я могу одолжить вам эти два олтыра на время, а потом вы мне их все равно вернете. Вы же пришли сюда не для того, чтобы, убедившись в том, что у вас нет денег, уйти из таверны, ничего не выпив?

Смерть молчала, раздумывая над предложением парня, но потом кивнула.

– Ты прав. Я пришла сюда не за этим… Что ж, я принимаю твое предложение, хоть я от него и не в восторге. Ну, по крайней мере, оно не противоречит моим принципам.

Мрак улыбнулся и посмотрел на почти белого гнома.

– Принесите ей кружку пива и скажите мне, сколько все это стоит?

– Варево по полтора олтыра, три молока – еще полтора, пиво – два. Итого – восемь олтыров.

Мрак запустил руку в карман и, отсчитав нужную сумму, протянул ее разносчику.

– Нет, – покачала головой Смерть, – мы договорились о том, что ты одолжишь мне эти два олтыра, а не заплатишь за меня. Передай их мне.

Мрак пожал плечами и положил на стол две монеты, а остальные отдал гному.

– При свидетелях я заявляю, что верну тебе долг в ближайшее время.

С этими словами она, взяв две монеты со стола, тоже протянула их разносчику.

– Пиво покрепче, как я люблю.

Гном кивнул и, облегченно вздохнув, быстрым шагом снова отправился на кухню.

– Теперь расскажите мне, что вы не поделили с оборотнем?

– Он перепутал меня со своим другом, – ответил Мрак.

– Вопросов стало еще больше, – пожала плечами Смерть. – С каких пор за то, что кто-то обознался, пытаются убить вурдалака?

– Он просто вступился за меня.

– А сам? Ты же волшебник. Сотворил бы пару заклинаний – и все.

– Я не волшебник, – опустил голову Мрак и даже сжал кулаки. – Волшебники – мои родители, а я не хочу быть таким, как они. Мне не нравится это ремесло.

– Почему же? – кивнула Смерть гному, который поставил перед ней кружку пива и, поклонившись, быстро удалился. – Разве это не романтично? Творить чудеса, заставлять людей открывать рты от восторга, видеть их глаза, полные радости и удивления. Да и вообще, насколько мне известно, это довольно прибыльное дело.

– Потому что я сам хочу найти свое место в жизни. Я не хочу, чтобы за меня его искали другие, даже если это мои родители.

– Ты думаешь, что они желают тебе плохого?

Смерть отхлебнула из кружки и облегченно вздохнула.

– Нет, – покачал головой Мрак, – думаю, что для меня они хотят только хорошего, но это же не значит, что я должен прожить всю свою жизнь, занимаясь делом, которое мне не по душе.

– О, этот юношеский максимализм… – Оман наконец-то расправился с варевом и, вытерев руки о свой плащ, попытался влиться в беседу.

– Послушай, литератор, – резко повернулась к нему Смерть, – неужели твои родители хотели, чтобы ты побирался по кабакам и выклянчивал деньги на тарелку варева, убеждая людей в своей вымышленной гениальности?

Оман втянул голову в плечи и, что-то пробурчав себе под нос, демонстративно отвернулся, делая вид, что разглядывает нечто интересное на деревянной стене таверны.

– Продолжай, мальчик, – кивнула она.

– Я уже все сказал, – пожал плечами Мрак. – Я не люблю волшебство, потому что знаю, как оно устроено. Я не понимаю, зачем нужно убивать сотню пиявок, десяток лягушек и еще пару летучих мышей только для того, чтобы толпа похлопала в ладоши. Поэтому я хочу найти свой путь и сделать это самостоятельно.

Смерть замолчала, погрузившись в свои мысли и иногда прикладываясь к кружке с пивом.

– Ты не боишься пожалеть когда-нибудь о своем решении? – наконец произнесла она.

Карт негромко кашлянул и с интересом посмотрел на Мрака. Тот опустил глаза и о чем-то задумался.

– Дело в том, что я помню того оборотня, с которым перепутал тебя полубык. Я мало кого помню, после того как… как провожаю их. Но Рекса я запомнила.

Смерть тяжело вздохнула и снова замолчала, внимательно разглядывая Мрака из-под надвинутого на самые глаза капюшона.

– Он действительно был похож на тебя в своем человеческом обличье, – продолжила она, – вряд ли кто-нибудь назвал бы вас близнецами, но в чем-то вы и правда похожи. Тем более Брык был пьян, и это объясняет, почему он перепутал тебя с ним. Так вот, Рекс оборачивался в волка и, что удивительно, всей душой презирал своих собратьев – волков. Впрочем, они отвечали ему тем же.

– А почему он их не любил? – спросил Мрак.

– Дело в том, что в нем каким-то удивительным образом уживались вместе звериная сущность и обостренное чувство справедливости. Он презирал волков за то, что те ходят на охоту стаей, а не поодиночке. Он считал, что убить одну жертву, окружив ее со всех сторон, это низко и подло. Рекс помогал Брыку пасти деревенские стада коров и открыто насмехался над волками, едва заметив их рядом. Он предлагал любому из них сразиться один на один, но они боялись его как огня. И не удивительно – он был сильнее и хитрее любого из них. В конце концов волки не выдержали насмешек и устроили на него охоту. Длилась она несколько лет, но однажды Рекс все же попал в засаду – он бился против целой стаи и погиб. Он был сильным зверем, но волков оказалось слишком много. А ведь он мог стать лучшим из них. Благодаря своему характеру и недюжинной силе, Рекс мог с легкостью стать вожаком любой стаи, но не захотел этого.

Смерть сделала еще один глоток пива и попыталась подпереть рукой подбородок, но локоть скользнул с края стола, и она, неловко дернув головой, чуть было не разбила ею кружку.

– Ты понимаешь, о чем я говорю, Мрак? – не обратив внимания на свою неуклюжесть, спросила она.

– Пока не очень, – покачал тот головой.

– Ну что ж… Я объясню. Рекс мог бы стать лучшим среди своих, но он выбрал другой путь. Тот, который посчитал единственно правильным. А в итоге он поплатился за него своей жизнью. Рекса убили его же собратья. Никто не любит тех, кто мыслит иначе, не так, как все.

– Вы хотите сказать, что волшебники могут меня убить только за то, что я не захотел стать одним из них?

– Нет, что ты! – как-то неестественно громко засмеялась Смерть. – Я просто хочу сказать, что тот, кто выбирает свой особый путь, не похожий на пути других, в конце концов может стать великим, – она наклонилась над столом и серьезно посмотрела на Мрака, – или никем.

– Никем? – повторил парень.

– Да, никем, – кивнула она и снова приложилась к кружке, – каким бы сильным, хитрым и справедливым ни был Рекс… Где он сейчас? Рекс! Где ты?

Она вдруг поднялась на ноги и, слегка покачиваясь, театрально приложила руку над глазами, как будто пытаясь рассмотреть что-то вдали.

– Где ты, Рекс? Ты здесь? Я тебя не вижу!

Карт, воспользовавшись моментом, наклонился к Мраку и быстро зашептал ему на ухо:

– Ешь быстрее. Нам лучше уйти отсюда до того, как она допьет свое пиво.

– А что… – попытался спросить Мрак, но Карт, сделав страшные глаза, красноречиво провел ребром ладони по своему горлу.

– Я думал, что мы переночуем здесь, – не обращая внимания на знаки вурдалака, возразил Мрак.

– Поверь мне, лучше этого не делать. Я потом все тебе объясню.

Парень, оглянувшись по сторонам, заметил, что некоторые посетители, расплатившись за еду, потянулись к выходу, опасливо поглядывая на их столик. Другие же заметно ускорили движения ложками, доедая содержимое своих мисок.

– Друзья, я был рад разделить с вами этот шикарный ужин, но дело в том, что в одно прекрасное мгновение вдохновение посетило мою светлую душу. Повинуясь своей музе, я вынужден удалиться и покорно предаться мукам творчества.

Граф Оман, скороговоркой произнеся свою речь, нелепо поклонился и трусцой направился к выходу из таверны. Уже через секунду его плащ скрылся за входной дверью. Смерть, завершив свою театральную сценку, тяжело опустилась на скамью.

– Здесь нет Рекса, Мрак, – пожала она плечами. – Его съели волки. Разорвали на части, потому что он не захотел стать одним из них. Ты тоже мог бы стать великим волшебником, но почему-то… – она замолчала, явно сбившись с мысли.

Опустив голову, она на несколько секунд задумалась, пытаясь поймать ускользающую мысль, а потом вновь взглянула на Мрака. Ее глаза разгорелись еще сильнее и даже приобрели оранжевый оттенок.

– Я же знаю, куда вы идете. Вы идете в Лёдсбург, – заплетающимся языком произнесла она, – красивый холодный город. Я была там… Да, была. Я знаю, я все знаю…

Смерть сделала еще один глоток пива и икнула.

– Ты выбрал свой путь, Мрак. Ты его выбрал. Да и вообще… Это твое дело – куда идти и что делать. Хочешь идти – иди. Пожалуйста… Город красив, да…

Она тяжело вздохнула и устало опустила голову на стол, продолжая что-то бормотать себе под нос. Карт, стараясь не шуметь, медленно поднялся из-за стола и, приложив палец к губам, жестом указал Мраку на дверь.

– А где этот литератор? – внезапно выкрикнула Смерть, подняв голову, но, тут же забыв о нем, снова уперлась лбом в стол.

– Быстрее, – прошептал Карт и, аккуратно обходя столы, направился к выходу. По его испуганным глазам Мрак понял, что задерживаться здесь не стоит, и, бросив взгляд на Смерть, зашагал за вурдалаком.

Как только они оказались на улице, Карт прикрыл входную дверь таверны и, схватив Мрака за руку, потащил его в лес.

– Да что случилось? – еле успевая за упырем, спросил парень. – Ты мне объяснишь или нет? Я даже не выпил молоко, за которое заплатил.

– Достаточно того, что она выпила пиво, которое оплатил тоже ты. Поверь мне, Мрак, если бы мы остались в таверне, это молоко могло бы стать последним в твоей жизни. Сейчас она спит, но, когда проснется, начнется ужасное. И будет лучше, если мы окажемся как можно дальше от этого места.

Мрак обернулся и взглянул на таверну. Дверь снова открылась, и на пороге показались гном-разносчик и двоедушник-управляющий. Обменявшись несколькими фразами, они быстрым шагом направились прочь, через секунду растворившись во тьме леса. Мрак поежился от наступившей зловещей тишины и решил, что будет лучше, если он задаст все интересующие его вопросы позже. Переступив через поваленное дерево, он поспешил вслед за вурдалаком, который с завидной скоростью удалялся от этого странного места.

7

– Ну и куда ты собралась на ночь глядя?

Бабушка Марты достала из печи котелок с чем-то очень вкусно пахнущим и поставила его на стол.

– Да прогуляться хочу перед сном, – отведя глаза в сторону, ответила девушка, перекидывая через плечо лямку своей походной сумки.

– А поесть? Пока не поешь – никуда не пойдешь!

Марта обняла заботливую старушку и поцеловала ее в щеку.

– Вернусь – обязательно поем, бабуль. Ты меня не жди, ложись спать.

Не дожидаясь ответа, она выскочила из дома под причитания бабушки и сразу же направилась к сараю, в котором хранился весь садовый инструмент.

Аккуратно приоткрыв массивную деревянную дверь так, чтобы она не скрипнула, девушка переступила через порог. Внутри пахло сыростью, паутиной и пылью. Здесь было так темно, что Марта, несколько раз открыв и закрыв глаза, не ощутила никакой разницы между этими положениями век. Нащупав в сумке огниво и огарок свечи, которые она предусмотрительно взяла с собой, уже через несколько секунд девушка осветила сарай.

Марта прищурилась и прикусила нижнюю губу, как она всегда делала, когда о чем-то задумывалась. А подумать было над чем. Услышав от бабушки о болотной твари, поселившейся неподалеку, она тут же придумала план. Именно на эту нежить Марта и решила устроить охоту, чтобы выполнить поручение ректора Кроя и продолжить обучение в Школе воинов. Но каким бы безоблачным и легким ни выглядел этот план у нее в голове, на деле, разумеется, все обстояло гораздо сложнее. Марта никогда не видела тварь своими глазами, но зато прекрасно помнила все лекции, посвященные этому существу. Из которых она узнала о болотной твари все: как она выглядит, каковы ее повадки и образ жизни. Конечно же, сухая теория не всегда помогает в таких опасных делах, но, имея хотя бы общее представление о своем будущем сопернике, Марта надеялась на удачу и те навыки, которые получила за годы учебы в школе.

– Может, топор? – схватив висящий на стене инструмент, она оценивающе взвесила его в руке. – Нет, слишком короткий. Я им и взмахнуть не успею.

Девушка поставила свечу на подоконник и, покопавшись в сумке, выудила из нее потрепанную тетрадь. Перелистнув несколько страниц и отыскав нужную, она еще раз пробежалась глазами по знакомым строчкам конспекта: «Болотная тварь. Вид: Нежить. Уровень опасности: выше среднего. Обитает в труднодоступных лесных болотах, ведет преимущественно ночной образ жизни, днем старается не показываться на поверхности, отсыпаясь на глубине. Основной рацион составляют увязшие в трясине дикие звери, но, испытывая недостаток еды, способна охотиться и за пределами болота. Случаи прямого нападения на людей не зафиксированы, но, по мнению некоторых специалистов, этот вид может быть причастен к некоторым случаям исчезновения людей».

Дело в том, что тварь нападает исключительно на одиноких жертв, стараясь избежать контакта с двумя и более людьми. Вследствие чего причиной отсутствия прямых доказательств ее нападений на людей может быть то, что ее мертвые жертвы просто ленятся сходить в Министерство Статистики и сообщить им эти факты.

– Вот и замечательно, – хмыкнула Марта, – на меня-то ты точно клюнешь.

Перелистнув страницу, она продолжила чтение.

«Рост. В сравнении с обычным ростом человека – средний или выше среднего. Небольшая голова, с двумя гипертрофированными глазами (информация о способности видеть в темноте не подтверждена, но и не опровергнута) и ротовым отверстием с длинными загнутыми зубами, в количестве от пятидесяти восьми до семидесяти четырех штук. Голова плавно переходит в тело. Шея отсутствует. По обеим сторонам ротового отверстия находятся жабры. Верхние конечности непропорционально развиты, длина рук зачастую превосходит длину всего тела. Каждый из пяти пальцев на руках заканчивается массивным загнутым когтем. Между пальцами ступней имеются перепонки. Окрас от темно-бурого до ярко-салатового, в зависимости от места обитания и времени года».

– Ручки, значит, длинные, – вздохнула Марта и бросила взгляд на инструменты, – может, тогда вилы подойдут?

Взвесив в руке грозное оружие, девушка все же поставила их на место.

– Нет, слишком тяжелые. Да и с такими длинными лапами, как у этой твари, у меня будет только один шанс нанести точный удар. К тому же она нужна мне живая.

Девушка снова погрузилась в чтение конспекта.

«С другими представителями нежити не контактирует, в общих вылазках не участвует, ведет одиночный образ жизни. По некоторым данным, обладает примитивными навыками общения с помощью отдельных фраз человеческой речи. Она несвязная, неразборчивая, с преобладанием шипящих и свистящих звуков. Достоверно неизвестно – является ли она осмысленным средством общения или обычным подражанием человеческому голосу».

– То есть по душам поговорить не удастся… Какая жалость, – усмехнулась Марта.

«Ареал обитания не зависит от климатических особенностей, а обусловлен лишь наличием кормовой базы».

– Понятно, – кивнула девушка и захлопнула тетрадь, – ничего нового я не узнала.

Спрятав конспект в сумку, она еще раз прошлась по сараю, разглядывая и оценивая каждый инструмент, который можно было бы использовать в качестве оружия. Отложив в сторону поржавевший напильник, она бросила взгляд на лопату и грабли, стоявшие в углу сарая, а затем взяла в руки кувалду. С трудом приподняв ее над полом, она покачала головой и поставила ее на место.

– Думай, думай, Марта, – с этими словами она постучала кулаком по лбу и снова осмотрелась в поисках подходящего оружия.

Решив еще раз оценить боевые возможности вил, Марта обернулась, но, запутавшись в чем-то ногой, тут же растянулась на пыльном полу, довольно чувствительно приложившись обо что-то твердое коленкой. Дотянувшись до огарка свечи, стоявшего на подоконнике, девушка осветила пол. Пламя выхватило из темноты рыболовную сеть, кем-то сваленную посередине сарая бесформенной кучей.

– А вот это уже интересно, – распутывая сеть, шепнула она себе под нос. – Этой сеточкой я мою рыбку и поймаю.

Высвободив ногу, попавшую в ловушку, Марта принялась складывать сеть в сумку. С трудом поместив ее внутрь, девушка снова взяла в руки вилы и принялась наматывать на держак крепкую пеньковую веревку, моток которой висел на гвозде у самого входа в сарай. Закончив приготовления, Марта потушила свечу и так же неслышно, как и вошла, покинула этот своеобразный склад вооружения. План поимки опасного противника уже сложился в ее голове. Осталось только осуществить задуманное, но Марта ни капли в себе не сомневалась. Перемахнув через невысокий забор бабушкиного дома, девушка неслышной тенью заскользила по улице в сторону леса.

8

– Я думал, что мы переночуем в таверне, – сдерживая нахлынувшую зевоту, произнес Мрак в спину вурдалаку, прокладывавшему дорогу сквозь заросли. – Мало того, что я даже поесть не успел, так ты еще и поспать не даешь.

– Я тебя предупреждал, – буркнул Карт через плечо. – Вместо того чтобы разговоры разговаривать и разбрасываться деньгами налево и направо, надо было молча подкрепиться и спокойно лечь спать. Ты же сам ей дал денег на пиво.

– Да что в этом такого? Подумаешь, одолжил две монеты…

Карт остановился так резко, что Мрак буквально налетел на него.

– Ты не понимаешь, почему мы оттуда ушли?

– Потому что пришла Смерть, – пожал плечами парень. – Все ее испугались и разбежались кто куда.

– Нет, дружок. Мы ушли оттуда не потому, что она пришла, а потому, что ты купил ей пива. – Карт осмотрелся по сторонам и зачем-то понизил голос. – Она пьет, понимаешь? Очень сильно пьет уже много лет, и от ее зависимости страдают невинные люди. И не только люди.

– Я думал, что она просто зашла в таверну немного развлечься и отдохнуть, как это иногда делают все. Откуда мне знать, что у нее проблемы с алкоголем?

– А ты этого не знал? – хмыкнул вурдалак. – Ты ни разу не видел, как внезапно умирают добрые люди, которым еще жить и жить, или как отпетые мерзавцы празднуют свои столетние юбилеи? Никогда не задумывался – почему так? А происходит так потому, что она постоянно пьяна.

Мрак задумался. Он вдруг вспомнил, каким потрясением для всей его деревни стала внезапная смерть молодого талантливого музыканта по имени Вьюн. Этот парень играл на гуслях так, как, наверное, никто в мире не умел этого делать. Люди плакали и смеялись, слушая его музыку, радовались и грустили. Как будто он перебирал пальцами по струнам их душ, а не обычного музыкального инструмента. На всех деревенских праздниках обязательно выступал Вьюн, причем делал это совершенно бесплатно. Его нашли на пороге собственного дома. Он сидел на ступеньках, опершись спиной о дверь, и смотрел стеклянными глазами куда-то вдаль, а рядом лежали его волшебные гусли… Его смерть тут же обросла мифами, домыслами и легендами, большинство из которых были полнейшим бредом, но, как бы там ни было, до сих пор никто так и не назвал настоящую причину его гибели.

– Ты хочешь сказать, что она пьет и просто так убивает тех, кто попадается ей на пути? – нахмурился Мрак.

– Если бы я знал, что она делает, когда напивается, то я бы сейчас с тобой не разговаривал.

– Но ведь ты с ней уже один раз встречался, – справедливо заметил парень. – В тот раз она тоже была пьяна?

– Не помню, Мрак, – вздохнул упырь. – Я уже совсем ничего не помню из той жизни. Иногда мне снятся отрывочные сны, в которых я вижу вокруг себя веселых живых людей, маленький домик, небольшой садик на заднем дворе… Я не знаю, что это. Возможно, это осколки моей прошлой жизни, а может быть, просто разыгравшееся воображение. Я не знаю.

Вурдалак облокотился о дерево и отвернулся от парня. Даже во тьме леса было видно, что Карт ссутулился и опустил голову, а слова его стали тихими и неразборчивыми.

– А почему она пьет? И где берет на это деньги? – быстро перевел разговор на другую тему Мрак.

– Как видишь, деньги у нее бывают не всегда, – оживился Карт. – Но иногда она приходит в таверну с солидными суммами и пропивает все до последней монеты. К деньгам она относится равнодушно и никогда их не считает, но если в ее карманах пусто, то она никогда и никому не позволяет заплатить за нее. Она просто сидит за столом и молча смотрит на окружающих. Сегодня я впервые увидел, как кто-то заплатил за ее пиво.

– Я не платил за нее – я одолжил ей два олтыра, – поправил Мрак вурдалака.

– Не имеет значения, – покачал тот головой. – Она их взяла.

– Думаешь, не вернет?

– Уверен, что вернет, и как раз это меня и пугает, – мрачно ответил упырь. – Не хотелось бы, чтобы она вспомнила о своем долге в тот момент, когда в очередной раз напьется.

– Так почему она пьет? Ты не ответил.

Карт посмотрел на парня и, оттолкнувшись от дерева, продолжил путь по ночному лесу. Мрак, обернувшись и убедившись, что за ними никто не гонится, чтобы отдать долг, поспешил за ним. Некоторое время они шли молча.

– Знаешь, если бы я был на ее месте, то я бы уже давно спился, – наконец нарушил тишину Карт. – Я не могу представить и миллионной доли тех ужасов, которые она видела своими глазами. Нет, я ее не оправдываю, но в чем-то понимаю. Люди порой творят такие вещи, от которых волосы на голове встают дыбом. Они убивают друг друга за деньги, за власть, за былые обиды. Да что там говорить – они убивают друг друга даже просто так, ради развлечения. Если бы я все это видел каждый день, я бы уже сошел с ума. А она ничего – держится пока.

– Ага. И когда напивается, сама косит жизни почем зря, – скептически добавил Мрак.

– Я же говорю – я ее не оправдываю. Она не хорошая и не плохая. Она такая, какая есть, но одно могу сказать точно: люди приложили руку к тому, чтобы она стала такой.

– А, теперь мы виноваты, значит?

Карт ничего не ответил и лишь ускорил шаг.

Путешествовать по ночному лесу – занятие не из приятных. Это романтично и таинственно только на словах, но на деле такая прогулка очень быстро превращается в тяжелый и изматывающий труд. Стараясь не споткнуться о поваленные стволы деревьев и не зацепиться за их корни, путешественнику приходится следить еще и за тем, чтобы не напороться глазом на острую ветку, а также не разбить голову, скатившись в какой-нибудь овраг, или, поскользнувшись на мокром камне ручья, не вывихнуть ногу, а то и обе. Ко всему прочему ему нужно постоянно следить за маршрутом и каким-то образом, известным ему одному, пытаться с него не сбиться. Отогнав темные мысли о своей новой знакомой, которая к тому же неожиданно превратилась в его должницу, Мрак окликнул своего проводника:

– Карт, я понимаю, что ты можешь в любой момент выкопать ямку и с удовольствием в ней растянуться, но меня такой вид отдыха не очень устраивает. Мы сегодня спать будем?

– Друг мой, поверь старому вурдалаку – ты должен быть рад тому, что рядом с тобой именно я, ведь у меня хватит сил, чтобы выкопать не одну, а две ямки, в одной из которых и ты сможешь неплохо выспаться.

– Ты сейчас серьезно говоришь? – оторопел Мрак.

– Серьезнее некуда. Но вряд ли ты сможешь оценить мое благородство, поэтому примерно через час, если я не сбился с пути, мы выйдем к небольшой деревеньке с веселым названием Лужицы, в которой попробуем найти ночлег.

– Ну и шуточки у тебя, Карт, – облегченно выдохнул парень. – А то мне не очень хотелось бы, чтобы из меня тоже что-нибудь проросло.

Вурдалак обернулся на ходу, но, ничего не ответив на колкость, зашагал дальше. Мрак же, пытаясь скрыть приступ смеха, зашелся долгим театральным кашлем. Успокоившись, он решил развить шутку, закрепив эффект, но успел только открыть рот, когда силуэт упыря, маячивший перед ним в темноте, вдруг взмыл куда-то вверх и исчез в густой листве деревьев. Мрак не успел даже удивиться и понять, что произошло, как сбоку к его шее прикоснулось что-то холодное и острое.

– Кто ты? – раздался шепот прямо над его ухом.

– Э-э… Мрак. Я – Мрак, – растерялся парень и попытался скосить глаза в сторону источника звука.

– Дернешься – научишься дышать через горло. Но недолго, – спокойно констатировал шепот и еще плотнее прижал оружие к шее парня.

Поразмыслив, Мрак решил, что такое умение ему совсем ни к чему, ведь его нос вполне справляется со своей функцией.

– Еще раз задаю вопрос, – настойчиво повторил шепот. – Кто ты такой?

– Я же сказал, меня зовут Мрак.

– Я спрашиваю, ты человек или нежить?

– А, человек.

– Это хорошо.

Мрак облегченно вздохнул, так как до последнего момента сомневался – сказать правду или соврать, потому что доподлинно неизвестно, кем лучше представиться, если тебе задают такой вопрос ночью в глухом лесу.

– Сколько вас? – продолжил допрос шепот.

– Людей? Много…

Острое на его шее стало еще острее.

– У меня плохое чувство юмора. Совсем не понимаю шуток, – шепот стал угрожающим.

– Да двое нас… Было. Второй улетел куда-то.

– Кто второй? Тоже человек?

– Честно говоря, здесь темновато, я не успел разглядеть.

– Ты не знаешь, с кем бродишь ночью по лесу?

– Я даже не знаю, с кем я сейчас разговариваю, что уж говорить о других?

Мрак решил потянуть время, чтобы немного сориентироваться и сообразить, как ему следует вести себя в этой ситуации и что говорить, но все испортил голос Карта, раздавшийся откуда-то сверху.

– Мрак, ты живой? Кажется, я угодил в какую-то ловушку.

– Скажи, что всё нормально, – посоветовал шепот.

– Я говорю тебе, что все нормально, – выкрикнул Мрак вверх.

Карт на несколько секунд замолчал.

– С тобой точно все хорошо? – переспросил Карт.

– Скажи, что да.

– Говорю, что да!

– Не надо говорить: «Говорю».

Острое и холодное еще плотнее прижалось к шее Мрака.

– Наверное, охотники поставили сеть на зверя, – снова послышался голос вурдалака сверху, – сейчас попробую выбраться.

Мрак почувствовал какое-то замешательство со стороны обладателя таинственного шепота. Оружие у его горла слегка дрогнуло.

– На землю. Медленно ложись на землю и не дергайся.

Мрак послушно опустился на одно колено, но в тот момент, когда давление на его шею ослабло, схватил оружие двумя руками и резко дернул его на себя и в сторону.

– Карт, здесь засада! – выкрикнул он и тут же повалился на землю, сбитый с ног противником.

Казалось, его секунды сочтены, но Мрака спасло то, что с перепугу он вцепился в оружие мертвой хваткой и не отпускал его, несмотря на сыпавшиеся на него удары.

– Отпусти вилы, гад! – услышал он над собой крик и только сейчас понял, что голос принадлежит девочке или даже девушке, а не ужасному монстру, которого уже успело нарисовать в голове его воображение. Это немного взбодрило Мрака и придало ему сил. Ухватившись за орудие труда еще крепче, он перевернулся на спину и ударил ногой в то место, где метался из стороны в сторону темный силуэт.

Удар получился довольно ощутимым, но не прошло и секунды, как на него посыпались ответные пинки.

– Карт, быстрее! – закричал он и тут же, получив удар в живот, выпустил из рук оружие.

Его противник, в этот момент дернувший вилы на себя, не удержался на ногах и завалился на спину. Ко всему прочему, сверху раздался сухой треск, и что-то темное и большое с глухим стуком и звуком «ой», приземлилось рядом с Мраком.

Парень вскочил на ноги и быстро помог встать кряхтящему Карту. Нападавший, тяжело дыша, тоже поднялся с земли и стоял в нескольких шагах от человека и вурдалака с выставленными перед собой вилами.

– Стоять! Стоять на месте! – выкрикнула девушка и сделала еле заметный шаг вперед.

– Тише, тише! – Карт успокаивающим жестом протянул к ней открытые ладони. – Ты что, психическая, что ли?

– Рот закрой и говори – кто ты? – огрызнулась она.

– Может, сама представишься для начала? И опусти вилы, а то так мы вряд ли подружимся.

– Я спрашиваю: кто вы такие?

– Могу сказать совершенно точно, милая девушка, что мы не задумывали ничего плохого по отношению к вам, поэтому ваша агрессия совершенно неуместна.

Карт разговаривал спокойно и уверенно, поэтому и к Мраку тоже постепенно возвращалось самообладание, несмотря на ноющие бока, пострадавшие в драке.

– Кстати, у нас к тебе гораздо больше вопросов. К примеру, зачем тебе ночью в лесу понадобились вилы и эта гнилая рыбацкая сеть, которая не выдержала бы даже карася? Ты – рыбачка-скирдовальщица?

Карт засмеялся и толкнул Мрака локтем в отбитый бок, но тот лишь застонал и совсем не оценил шутку.

– Лесник-сенокосец? – продолжил юморить упырь. – Лунатик-агроном?

Тишину леса нарушало лишь дыхание девушки и постанывания Мрака, потирающего ушибленные места.

– Согласен, – кивнул Карт, – лунатик-агроном – так себе. Мог бы и посмешнее что-нибудь придумать.

– Послушай, ты, весельчак, еще одно слово – и я воткну вилы тебе в глаз.

– Здесь тоже неувязочка выходит, – не унимался Карт, – у меня не настолько большой глаз, чтобы он мог принять в себя все четыре острия. Если же посмотреть на ситуацию с другой стороны, то ты могла бы воткнуть вилы в четыре моих глаза, если бы они у меня были, но и здесь снова конфуз – у меня их всего два. Поэтому тебе придется выбрать другое место для втыкания, иначе мы погрязнем в водовороте формулировок и ни к чему не придем.

Мрак опасливо покосился на своего друга. Да, сейчас численное превосходство было на их стороне, но все же разговор в таком тоне с вооруженным противником показался ему весьма опрометчивым и рискованным занятием.

– Давайте успокоимся и обсудим эту ситуацию. Я считаю, что… – Мрак не успел договорить, так как Карт, не сводя глаз с девушки, легонько наступил ему на ногу и приложил палец к губам.

Парень замолчал, взглянул в ее сторону и чуть не вскрикнул от неожиданности, но упырь еще сильнее надавил ему на ногу.

Прямо за спиной девушки совершенно бесшумно к ней подкрадывалось нечто. Поначалу в темноте можно было различить только смутные очертания, но даже в таких условиях Мраку удалось рассмотреть длинные, как весла, лапы, которые по мере приближения к жертве всё шире расходились в стороны, что напоминало человека, увидевшего давнего знакомого и направляющегося к нему с раскрытыми объятиями. На концах длиннющих лап безостановочно шевелились не менее длинные пальцы, издалека напоминавшие клубки змей. Нежить отделяло от девушки всего несколько шагов, когда она наконец опустила свое грозное оружие.

– Ладно, давайте поговорим, – недовольно произнесла она, – не будем же мы всю ночь так стоять.

И в этот момент существо накинулось на нее со спины. Девушка выронила вилы из рук и закричала, но крик продлился недолго. Обхватив своими огромными конечностями ее тело и мгновенно обездвижив жертву, чудовище заткнуло ей рот пальцами, которые, продемонстрировав чудеса гибкости, как будто сами по себе поползли на звук.

– Вот и славно, – удовлетворенно произнес Карт, похлопав Мрака по спине. – А ты молодец! Не растерялся. Я сразу понял, что что-то не так, когда ты стал говорить странными фразами. Сильно тебе досталось?

Мрак пропустил слова вурдалака мимо ушей, зачарованно наблюдая за разворачивающейся на его глазах драмой. Существо уже почти полностью оплело своими конечностями тело жертвы, которая, не в состоянии пошевелить даже пальцем, только нечленораздельно мычала.

– Пойдем, Мрак, – вывел его из оцепенения Карт. – Мы и так здесь слишком задержались.

– Как это – пойдем? – ошарашенно проговорил тот вмиг охрипшим голосом. – А она? Мы что, бросим ее здесь?

– Если ты забыл, то я напомню: несколько минут назад она пыталась убить нас. У нее это не получилось, но тем не менее она успела надавать тебе по бокам, да и я неплохо приложился об землю, когда выпал из порвавшейся сети. Какие доводы тебе еще нужны, чтобы забыть уже о ней и продолжить наш путь?

– Да она же человек! Я не могу просто стоять и смотреть, как ее убивает этот монстр.

– А этот монстр – нежить, как и я. И он тоже хочет есть, – парировал Карт. – И у меня нет никакого желания мешать ему в этом. Тем более что он нас спас.

– Да, но он же ее сейчас убьет!

– Вряд ли. Только немного придушит, затем отнесет в свое болото, утопит и уже потом… У болотных тварей весьма специфический вкус – они любят мясо с душком.

Тем временем незваный спаситель, надежно зафиксировав в своих объятиях тело жертвы, попытался как можно незаметнее скрыться с глаз лишних свидетелей и, бесшумно перебираясь от дерева к дереву, направился в сторону болота. Мрак бросился вдогонку, с трудом различая темный силуэт на фоне такого же темного леса. Тварь выдавала себя лишь еле слышным клацаньем зубов и хрустом веток, на которые она при всей своей осторожности все же иногда наступала.

В какой-то миг Мраку показалось, что он совсем потерял ее из виду. Остановившись и замерев, чтобы лучше расслышать звуки, он вглядывался во тьму, пытаясь различить хотя бы малейшее движение твари, которое могло бы выдать ее местонахождение, но казалось, что она просто растворилась в воздухе.

– Зараза, ушла, – еле слышно прошептал он себе под нос и, нащупав за собой ствол дерева, оперся на него спиной.

Он понимал, что Карт абсолютно прав. Эта девчонка действительно пыталась причинить им вред, и лишь чудом у нее это не вышло. Тем не менее смотреть на то, как кто-то медленно и расчетливо на его глазах убивает человека, ему было невыносимо.

Мрак наклонил голову и приоткрыл рот, пытаясь расслышать хотя бы малейший шорох, еле уловимый хруст маленькой веточки, но лес безмолвствовал. Видимо, тварь все же перехитрила его и уже успела дойти до болота вместе со своей полуживой жертвой. Разочарованно покачав головой, Мрак оторвался от дерева и медленно поплелся обратно. Через несколько шагов, погрузившись в свои невеселые мысли и не заметив в темноте корягу, парень зацепился за нее носком ботинка и довольно шумно растянулся на земле, еле слышно застонав. Ушибы, полученные от рук девчонки, заныли с удвоенной силой.

– Вот ты где! – Мрак поднял голову и увидел перед собой Карта, который тут же опустился на колени и стал помогать парню подняться. – Я уж подумал, что она и тебя того… Ты давай завязывай с этим. Еще не хватало, чтобы мой будущий студент погиб по пути на экзамен.

– Что? – поморщился Мрак и, приняв сидячее положение, принялся ощупывать свои ребра.

– Я говорю, что геройствовать и ночью бегать по лесу за болотной тварью – это далеко не самое умное, что могло прийти тебе в голову.

Он немного помолчал, а затем, присев рядом с парнем на землю, слегка приобнял его за плечи.

– Мрак, пойми, этот мир так устроен. Ты или жертва, или охотник. Третьего не дано. И между этими двумя ролями проходит очень тонкая, порой неразличимая грань. Только что ты сидел в засаде, поджидая свою жертву, а через мгновение ты, даже не успев ничего понять, сам становишься жертвой, как это произошло с этой девчонкой. Но ведь в том, что произошло, есть и свои плюсы. Мы оба живы, если обо мне вообще можно так говорить, и мы продолжаем наш путь. А девчонка сама во всем виновата – нечего было тут по ночам ходить. Уверен, что она из какой-нибудь ближайшей деревни и не могла не знать о болоте и его обитателях. Об этом говорит и ловушка, в которую я угодил. Мрак, ты меня слышишь?

– А? Да-да… – рассеянно произнес тот и, с трудом выпрямившись, уставился себе под ноги.

– Поэтому я хотел бы тебя попросить, чтобы впредь ты включал голову, прежде чем совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Я должен доставить тебя в училище целым и невредимым, поэтому я не имею права рисковать тобой. Понимаешь?

Мрак кивнул и, засунув руки в карманы, сделал маленький шаг назад.

– Ты чего? – нахмурился упырь и тоже поднялся на ноги.

– Ничего, все хорошо. Ты прав, нам нужно идти.

– С тобой точно все хорошо?

– Да, все в порядке.

Мрак отступил еще на один шаг и, нащупав под ногой длинную сухую ветку, медленно поднял ее с земли.

– Мрак, – встревоженно произнес Карт, – ты меня пугаешь.

И в этот момент парень, широко размахнувшись, нанес быстрый и хлесткий удар по коряге, которая стала причиной его падения. Коряга тут же ожила и, взвыв утробным рыком, вскочила на ноги, открыв тело девушки, которое тварь успела прикрыть сухой листвой и заслонить своими руками-щупальцами, так похожими в темноте на ветки упавшего дерева.

– Карт, пригнись! – выкрикнул Мрак и, быстро сунув руку в карман, резким движением выбросил ее вперед, разжав пальцы.

Вурдалак, рухнувший по команде на землю, но не сводивший глаз с Мрака, увидел, как из его руки вылетели десятки маленьких, светящихся тусклым голубым светом снежинок и, закружившись в беззвучном вихре, метнулись к болотной твари, которая, раскинув свои огромные руки, приближалась к новой жертве. Но стоило первой снежинке коснуться ее кожи, как тварь взвыла от жгучей боли и остановилась как вкопанная в нескольких шагах от Мрака. Вторая и третья снежинки заставили ее завыть еще сильнее. Прикрыв голову лапами, тварь по инерции сделала еще один шаг в сторону парня, но снежинки, продолжавшие бомбардировать ее тело, все же заставили ее развернуться и броситься наутек. Когда леденящий душу вой и хруст веток под ее ногами стих, Мрак тут же бросился к девушке.

– Карт, она дышит! – выкрикнул он, смахивая с нее листву.

Упырь поднялся на ноги и подошел к Мраку.

– Что это сейчас было? – ошарашенно спросил он.

– Потом, Карт, потом. Помоги мне ее поднять и давай поскорее выбираться отсюда, пока этот монстр не пришел в себя и не вернулся за нами.

– Ты предлагаешь тащить девчонку с собой?

– Я не предлагаю – я говорю, что мы возьмем ее с собой, Карт! – впервые потеряв самообладание, выкрикнул Мрак. – Хочешь ты этого или нет, но мы отнесем ее в деревню!

Карт пожал плечами и, решив не спорить, помог Мраку поднять с земли обмякшее тело. Перекинув ее руки через свои плечи, они продолжили путь, постоянно озираясь по сторонам и стараясь не шуметь, хотя это было нелегко, потому что ноги девушки волочились по земле.

9

В окна таверны «У» уже стали пробиваться первые лучи света. В заведении было пусто, не считая единственного посетителя. Смерть сидела за столом, положив голову на сложенные перед ней руки. Она спала, и виделось ей, что стоит она посреди бескрайнего поля, по колено в ароматной луговой траве. Обдуваемая со всех сторон свежими ветрами, она радовалась как ребенок. Ее глаза-огоньки сменили привычный ярко-красный цвет на голубой с жемчужным отливом, ветер сорвал с ее головы капюшон – и волосы развеялись по плечам, впитывая в себя запахи лугового разнотравья.

Смерть раскинула руки в стороны, отбросив в траву свою косу и всем телом противясь упругим волнам ветра, бросилась бегом, подпрыгивая на ходу и вскрикивая от внезапно нахлынувшего чувства счастья. Набегавшись вволю, она остановилась и рухнула в траву. Чудесное чувство свободы заполнило все ее тело. Казалось, сейчас она распадется на миллиарды маленьких клеток и просто растворится в этом прекрасном мире, но внезапный звук шагов заставил ее вернуться в реальность. Она быстро накинула на голову капюшон и, опершись на локоть, приподняла голову над зеленым травяным ковром. В нескольких шагах от нее стоял Брык. В том же виде, в каком она его видела в последний раз, – наполовину человек, наполовину бык. В одной руке он держал скрипку, а в другой – смычок. Удостоверившись в том, что Смерть его заметила, он молча положил музыкальный инструмент на плечо и, выдохнув, провел смычком по струнам. Звук был настолько ужасным, что даже сама Смерть вздрогнула от него. Но оборотень решил на этом не останавливаться. Перехватив смычок так, как будто в его руках был не нежный музыкальный инструмент, а грубый двуручный меч, он принялся елозить им по струнам, словно намеревался перепилить их. Стоит ли говорить, что от этих звуков даже живому человеку захотелось бы умереть.

– Прекрати! – выкрикнула Смерть, вскочив на ноги и пытаясь закрыть двумя руками те места на голове, где у обычных людей располагаются уши. – Остановись!

Но «музыкант» не обращал на нее никакого внимания, продолжая своими душераздирающими звуками приносить страдания всему живому и неживому вокруг. Смерть бросилась к нему и, широко размахнувшись, нанесла удар кулаком по бычьей морде садиста. Но, как это часто бывает во сне, удар оказался настолько слабым, что тот его даже не заметил.

– Перестань, сволочь! Перестань! – кричала она, колотя кулаками по нему куда попало. – Зачем? Зачем ты это делаешь, гад?!

Но изувер не останавливался. Смерть села на землю и прикрыла лицо руками. Впервые за долгое время она ощутила на них слезы. Слезы бессилия и отчаяния. В этот момент она и проснулась.

Резко подняв голову, она несколько секунд смотрела на стол непонимающим взглядом. Затем, сообразив, что все это ей приснилось, она с облегчением выдохнула. Но вдруг ужасный звук снова раздался за ее спиной. Смерть, вздрогнув от неожиданности, вскочила на ноги и обернулась. Дверь таверны, неплотно прикрытая последними посетителями, качалась на ржавых петлях, извлекая из них тот самый невыносимый скрип и визг, который, не без помощи ее воображения, и заставил ее плакать во сне.

– Чтоб вас комары покусали между пальцев, – ругнулась она и снова села на скамью.

Перед ней стояла кружка с недопитым пивом и миски с остывшим варевом, которое за ночь превратилось в желеобразное нечто. Смерть взяла в руку кружку и приложила ее ко лбу, издав облегченный вздох. Когда похмельная головная боль немного притупилась, она, взболтнув содержимое кружки, скептически осмотрела его и, немного посомневавшись, залпом опрокинула в себя.

– Вот так лучше будет, – буркнула она и, схватив косу, прислоненную к стене лезвием вверх, покачиваясь на ходу, побрела к выходу.

Оказавшись на улице, Смерть расправила плечи и тут же зашлась в приступе кашля.

– Надо заканчивать с этими пьянками, – произнесла она, когда приступ утих.

Смерть хотела окончательно покинуть это злачное место, но за спиной снова раздался издевательский скрип петель. Ее пальцы сжались в кулаки, а глаза полыхнули огнем. Сорвавшись с места, она бросилась ко входу в таверну и ударом ноги выбила дверь из проема, сорвав ее с петель.

– Еще раз! Еще раз ты… – Выбросив вперед руку и грозно выставив указательный палец, Смерть собралась было произнести какое-то страшное предупреждение, но затем просто махнула рукой и медленно направилась прочь.

По данным Министерства статистики Стрижгородского района, за отчетный период прошлого года уровень преступности в регионе сократился почти на треть. В частности, заметно снизилось число разбоев и ограблений, от которых страдали обычные торговцы, на свою голову решившие посетить со своими товарами этот дивный регион. В позапрошлом году разбоев и убийств на дорогах произошло так много, что дело чуть не дошло до включения Стрижгородского района в черный список Гильдии купцов. Конечно же, это положение вещей никак не устраивало ни обычных людей, ни власть имущих. На лесных дорогах были организованы кордоны и заставы, а особо крупные караваны торговцев сопровождались вооруженными наемниками, что, впрочем, не сильно помогало, потому что лихие люди переключились на одиночных путников и продолжили грабить их и отнимать добро. Обстановка накалялась, а власти никак не могли придумать ни одного способа решения проблемы, который помог бы им избежать исключения из Гильдии купцов. И тут на помощь пришло легендарное Министерство статистики, которое буквально за один день привело показатели преступлений в норму, просто составив отчет с заниженным количеством зарегистрированных случаев грабежа. Стрижгородский район не получил черную метку гильдии, а разбойники продолжили нападать на беззащитных торговцев.

На одной из лесных дорог, неподалеку от таверны «У», только что лишившейся своей музыкальной двери, как раз и происходило очередное ограбление купца-одиночки по имени Гольд, который пожалел денег на охрану и решил, что оберег, купленный у колдуна в его родном городе, непременно отпугнет от него всех злых людей и не допустит, чтобы с ним случилось что-нибудь худое. К слову, тот колдун в прошлом работал конюхом, а когда его выгнали за беспробудное пьянство, внезапно обнаружил в себе некую силу, которую решил использовать для личного обогащения под видом помощи страждущим. Отрастив для убедительности длинную бороду, он стал собирать на улицах лошадиный навоз, лепить из него шарики, произносить над ними малопонятные слова и продавать доверчивым обывателям. Кто-то смеялся над ним, а кто-то охотно наведывался к новоявленному магу за очередным волшебным навозным оберегом, потому что на каждый товар в этом мире всегда найдется свой покупатель. Точно так же, как на легкомысленного купца сегодня нашлись свои разбойники.

– Какое сегодня прекрасное утро, не правда ли? – ухмыльнулся один из головорезов, перегородив узкую дорогу и направив на испуганного торговца арбалет. – Не хотелось бы, чтобы оно стало последним для такого прекрасного человека, как вы.

– Не соизволите ли вы спешиться и показать нам то, что заставило вас отправиться в путешествие в такую рань? – подхватил издевательский тон второй грабитель.

Побледневший торговец обреченно вздохнул и, спрыгнув с телеги на землю, приподнял край полотна, которым был накрыт его товар. Безоружный бандит, мерзко ухмыляясь, подошел к повозке и, заглянув внутрь, присвистнул.

– Наш друг везет серебро, – известил он своего подельника, который и не думал опускать арбалет, целясь точно в голову купца. – Я вижу здесь ложки, вилки, ножи… О! Ты только посмотри на это! – с этими словами он выудил из повозки невероятной красоты серебряный кубок, завернутый в шелковую ткань. – Повезет же тому, кто купит у вас этот товар. Я даже представляю, как этот человек будет сидеть на веранде своего дома, наслаждаясь прекрасным закатом, и маленькими глотками пить вино из этого произведения искусства.

Разбойник поднял серебряный кубок в вытянутой руке и закатил глаза, чокаясь с воображаемым собутыльником.

– Я бы тоже хотел иметь у себя дома такой кубок, но, к сожалению, у меня не хватит денег, чтобы его купить.

– Я… я дарю его вам, – дрожащим голосом произнес Гольд.

– Правда? – искренне расплылся в улыбке грабитель, но тут же помрачнел. – Нет, я не могу принять такой подарок, так как моя совесть не позволит мне пить из него, когда мой друг, – он кивнул на подельника, – будет сидеть со мной за одним столом с деревянной кружкой.

– Хорошо-хорошо, – закивал торговец, еще надеясь на то, что грабителей можно задобрить и отделаться от них малой кровью, потеряв лишь часть своего товара. – Возьмите еще что-нибудь. Мне не жалко.

– Не жалко? – бандит продолжал глумиться над своей беззащитной жертвой. – Я так и знал, что вы добрейшей души человек. Могу ли я надеяться, что вы поделитесь с нами еще и вот этими столовыми приборами? Дело в том, что нам, по причине нашей бедности, приходится есть руками, и мы были бы счастливы, если бы в наших домах появились такие великолепные вилки и ложки.

В этот момент Гольд наконец понял, что сегодня он останется без товара и ему не стоит ждать снисхождения от разбойников. И если эту мысль он уже осознал и почти смирился с ней, то ее место в голове тут же заняла другая, еще более страшная.

– Я могу рассчитывать на то, что, если я отдам вам весь товар, вы оставите меня в живых? – вмиг охрипшим голосом произнес он.

Разговорчивый грабитель расхохотался и похлопал свою жертву по плечу.

– Понимаете ли, какое дело… Я и мой друг по своей природе люди весьма стеснительные и не любим лишнего внимания, и мы не уверены, что, при всей вашей щедрости, вы умеете еще и держать язык за зубами. Нам бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о нашей встрече и стал завидовать тому, что мы теперь пьем вино из серебряных кубков. Вы же знаете, какие бывают люди…

– Вы можете на меня положиться, – затараторил купец. – Я не скажу никому ни единого слова и тут же забуду о нашей встрече.

– Я очень хотел бы вам поверить, мой друг, но, к сожалению, я много раз был свидетелем того, как память людей, которых отпускали наши коллеги, наоборот, обострялась, и стоило им только добраться до города, как вскоре они возвращались обратно с компанией вооруженных завистливых людей.

Гольд хотел было что-то ответить, но вдруг увидел, что за спинами грабителей вдали показался расплывчатый силуэт. Покачиваясь и спотыкаясь, кто-то брел по лесной дороге, медленно приближаясь к месту разыгравшейся драмы. В душе торговца замаячила смутная надежда, и он решил потянуть время, рассчитывая на помощь незнакомца. Им вполне мог бы оказаться третий подельник, но, как известно, надежда умирает последней.

– Я только что вспомнил, что в Стрижгороде у меня есть один должник. Однажды я продал ему партию шелка в рассрочку, и он до сих пор со мной не расплатился.

Грабитель заинтересованно наклонил голову.

– Я мог бы поделиться с вами этими деньгами, если бы вы дали мне возможность посетить моего должника.

– Звучит неплохо, но какие у нас гарантии, что вы не вернетесь сюда с охраной?

Купец старался не смотреть в сторону приближающегося силуэта, чтобы грабители ничего не заподозрили, но в уме прикидывал, сколько шагов осталось пройти незнакомцу, пока он не догадается, что здесь происходит, и не попытается помочь жертве разбоя.

– Я понимаю ваше недоверие, – закивал торговец. – Для перестраховки я мог бы назвать вам имя этого человека и его адрес. Кто-нибудь из вас мог бы навестить его и забрать мой долг, который я с удовольствием отдал бы вам в обмен на свою жизнь.

– Вы никак не хотите понять, – театрально вздохнул грабитель. – Деньги не главное в жизни, а жизнь не измеряется деньгами. Точно так же, как и свобода, которой мы с моим другом очень дорожим, не может быть оценена просто верой в слова. Нам очень хотелось бы расстаться с вами друзьями, но я слишком хорошо знаю людей. Они редко держат слово. Я сожалею, что вам пришлось встретиться со мной – человеком, разочаровавшимся в моральных ценностях, но… Такова судьба. Благодарю вас за щедрые подарки, которыми вы одарили нас. Мы будем молиться об упокоении вашей светлой души.

Грабитель на шаг отступил от купца, давая понять своему подельнику, что разговор окончен и он может приступить к своему темному делу. Гольд посмотрел на арбалетчика, приготовившегося к выстрелу, и перевел взгляд на незнакомца, который был уже в нескольких шагах от стрелка. Внутри него все оборвалось, а надежда на чудо развеялась, как утренний туман над рекой. Все это время он верил, что его все-таки спасут и не дадут пропасть в этом лесу. На деле же оказалось, что олицетворением его надежд была не кто иная, как сама Смерть, которую он покорно ждал, пока та не подойдет к нему вплотную, чтобы забрать его жизнь после того, как стрела пронзит его сердце.

Дальнейшие события Гольд часто прокручивал в своей памяти, совершенно не понимая, как такое вообще могло произойти и кого нужно благодарить за то, что все случилось именно так, а не иначе.

Когда Смерти оставалось сделать всего три шага, чтобы поравняться со стрелком, она вдруг пошатнулась и, наступив ногой на полу своего темного одеяния, потеряла равновесие. Инстинктивно выставив перед собой руки, в одной из которых она сжимала свое знаменитое орудие труда – косу, Смерть неуклюже стала заваливаться на землю. Купец видел, как лезвие косы опустилось на спину арбалетчика и уже через мгновение ярко-красным клювом вырвалось из его груди. Стрелок, явно не ожидавший такого поворота событий, вздрогнул и тут же спустил тетиву. Стрела вырвалась на свободу и, издавая шмелиное жужжание, через мгновение окончила свой стремительный полет точно между глаз второго грабителя, который, даже не успев ничего понять, как подкошенный, рухнул на землю. Купец, не дожидаясь, пока Смерть поднимется на ноги, тут же вскочил в повозку и, огрев вожжами спину лошади, покинул место несостоявшегося ограбления, оставив после себя лишь клубы дорожной пыли.

Когда топот копыт стих, Смерть перевернулась на спину и приложила руку ко лбу. После того как она покинула таверну, головная боль, вызванная вчерашними посиделками, только усиливалась, к тому же к ней добавились головокружение и слабость в ногах, что и послужило причиной ее неуверенной походки и неудачного падения. Тяжело вздохнув и собрав все силы, она все же поднялась на ноги и тоскливо осмотрела последствия своего недомогания.

– Проклятый гном, – мрачно произнесла она. – Как пить дать принес мне вчера пропавшее пиво.

С этими словами она наклонилась над убитым разбойником, вытащила лезвие косы из его тела и положила свой инструмент на землю. Аккуратно поддев двумя пальцами душу разбойника, которая, как ткань, сотканная из паутины, колыхалась в воздухе от малейшего дуновения ветра, Смерть потянула ее на себя, стараясь отделить от уже ненужного тела так, чтобы случайно не порвать. Невесомая субстанция поддалась и через мгновение оказалась у нее в руке. Бережно сложив ее пополам и спрятав в складках своего одеяния, Смерть, проделав ту же самую операцию со вторым телом, подняла с земли косу и уже сделала несколько шагов по дороге, но вдруг остановилась. Обернувшись, она внимательно посмотрела на мертвого грабителя и, немного посомневавшись, все же шагнула к нему. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что ее никто не видит, она разжала пальцы на его руке и поднесла к глазам серебряный кубок, о котором совсем забыл купец, спешно покидая это неприятное место.

– Хм… Красивая кружка, – проговорила она, разглядывая его со всех сторон, – не думаю, что она тебе пригодится, а вот меня она определенно избавит от мучений. Ты не будешь возражать, если я ее возьму на память о нашей встрече?

Мертвый разбойник промолчал.

– Благодарю, – кивнула Смерть. – Думаю, что в таверне в обмен на этот стакан мне нальют пару кружек «лекарства».

Она приложила холодный кубок ко лбу и, покачиваясь, побрела по дороге.

10

Марта – а это именно она чуть не стала ужином для болотной твари, на которую сама же и решила поохотиться, – пришла в себя довольно быстро. Видимо, нежить не успела причинить ей особого вреда, а лишь слегка придушила, отчего девушка и потеряла сознание. Очнувшись и сообразив, что ее ноги волочатся по земле, а саму ее тащат в неизвестном направлении два незнакомца, Марта тут же оттолкнула от себя одного похитителя, а второму отвесила сочную оплеуху. Вторым оказался Мрак, который уже успел привыкнуть к ее побоям и поэтому отреагировал на удар вполне спокойно.

– Достойная плата за спасение, – хмыкнул Карт, на всякий случай отступив на пару шагов от агрессивной девушки.

– Какое еще спасение? – приняв боевую стойку, произнесла Марта.

– Дело в том, что, если бы не этот парень, которого ты сейчас так радушно поприветствовала, ты бы сейчас принимала утреннюю ванну в вонючей жиже в компании болотной твари.

События сегодняшней ночи мгновенно пронеслись перед внутренним взором Марты. Она опустила руки и посмотрела на Мрака, ощупывающего свою челюсть.

– Так это ты меня спас?

– Угу, – кивнул тот и аккуратно потрогал пальцами передние зубы, проверяя их наличие.

– И где она сейчас? – заволновалась девушка, озираясь по сторонам.

– Думаю, что скоро будет здесь, если мы продолжим выяснять отношения, не выбравшись из леса, – справедливо заметил Карт.

– Куда вы меня тащите?

– В деревню, – подключился к разговору Мрак, убедившись, что все его зубы на месте. – Мы подумали, что ты из Лужиц.

– Допустим. А откуда вы сами? И что делали ночью у болота?

– Сами мы не местные, – хохотнул Карт. – Кстати, ты не знаешь, где в Лужицах можно переночевать? А точнее – передневать, – добавил он, заметив, как небо над кронами деревьев стало светлеть. – Ну или хотя бы немного полежать в каком-нибудь прохладном подвале.

– Карт! – рявкнул Мрак.

Но было уже поздно – девушка уже поняла, с кем разговаривает. Впрочем, не прошло бы и получаса после рассвета, как она все равно догадалась бы, что один из этих двоих – нежить, так как только слепой не заметил бы засохших комьев земли на его потрепанной одежде, кожу странного цвета и бурую деревянную затычку, торчащую из головы.

– Ты вурдалак, что ли? – инстинктивно отступив на шаг, спросила она и тут же вспомнила, что, перед тем как отключиться в мерзких объятиях болотной твари, она слышала именно его голос, который уговаривал парня оставить ее на съедение нежити и не ввязываться в драку.

– Так уж вышло, – развел руками Карт, адресуя свой жест скорее Мраку, чем Марте.

– Да ты не бойся, он нормальный, – попытался успокоить девушку парень.

«Нормальный вурдалак – мертвый вурдалак», – пронеслась в ее голове любимая фраза декана ее факультета, которая, впрочем, звучала весьма спорно, так как содержала в себе некоторые взаимоисключающие понятия.

– Что вы делали у Гнилого болота? – повторила свой вопрос Марта, решив, что в данный момент не стоит заострять внимание на этом факте.

– Мрак, объясни уже этой любознательной девушке, что мы делали у болота, а то она не отстанет от нас до самого Лёдсбурга.

– Вы идете в Лёдсбург? – оживилась Марта, но тут же принялась тереть рукой глаза, пытаясь скрыть от этих двоих, как загорелся ее взгляд.

– Ну, Карт… – разочарованно протянул Мрак, в очередной раз убедившись в том, что язык вурдалака – это именно та часть тела, которая сгниет последней. – Да, мы идем в Лёдсбург из Стрижгорода по своим делам. У болота оказались случайно, решив срезать дорогу через лес. Там ты зачем-то напала на нас, но сама чуть не погибла. Мы отбили тебя у твари, а дальше ты сама все знаешь. Теперь расскажи нам, зачем ты устроила на нас засаду?

– На самом деле я охотилась на тварь, а вы просто не вовремя оказались на той тропе.

– Вот как? – удивился упырь. – И что же такого ужасного совершило это создание?

– Она… – замешкалась Марта. – Возможно, она убивает людей из нашей деревни.

– Возможно или точно?

– Скорее всего.

– И конечно же, есть очевидцы этих злодеяний, правда? – нахмурился Карт.

– Есть.

– Покажешь?

– Да хватит вам уже! – вмешался Мрак, – тварь жива, мы тоже. Все закончилось хорошо, и никто почти не пострадал.

Он красноречивым жестом приложил руку к своим ребрам и взглянул на Марту.

– Прости, – потупила она глаза, – я не хотела.

– Тварь тоже не хотела, – хмыкнул Карт и, не дожидаясь ответа, зашагал по лесу.

Парень с девушкой, переглянувшись, последовали за ним.

– Так, значит, вы идете в Лёдсбург? – через некоторое время снова завела разговор Марта.

Мрак кивнул.

– Но ведь… вход в город закрыт для нежити.

– А это уже наши проблемы, и тебя они не должны касаться, – бросил через плечо Карт.

– Дело в том, что в благодарность за свое спасение я могла бы вам помочь, – как можно миролюбивее произнесла девушка. – У меня есть знакомые среди стражников, и я могла бы договориться с ними, чтобы они пропустили вас в город.

– Интересно, и откуда же у тебя знакомые среди них? – буркнул упырь.

– Мой… мой дядя работает начальником заставы, – тут же соврала Марта.

После первого упоминания о Лёдсбурге, у нее в голове сразу же зародился план. Убедившись на личном опыте, что добыть нежить для ректора Кроя и тем самым заслужить право на продолжение обучения в школе воинов – не такая легкая задача, как она себе ее представляла, Марта решила воспользоваться подарком судьбы в виде вурдалака, который сам, по своей воле, направлялся в запретный город. Удача определенно была на ее стороне, ведь теперь ей не нужно думать о том, как доставить Крою пойманную добычу, да и рисковать жизнью больше не нужно. Достаточно было втереться в доверие к этой парочке и, под любым предлогом увязавшись за ней, сообщить ректору о местонахождении нежити, когда они уже будут в городе. План был великолепен в своей простоте.

– Я давно хотела навестить своего дядю, – продолжила врать Марта. – Мы не виделись с ним уже несколько лет, и я буду рада, если к тому же еще и отблагодарю вас за помощь. Уверена, что он мне не откажет.

– Не знаю, – пожал плечами Мрак. – Карт, что скажешь?

– Это мы обсудим позже.

– А пока что я могу предложить вам остановиться на отдых в доме моей бабушки, где я живу, – улыбнулась Марта. – Кстати, там есть отличный подвал с ледником.

– С ледником? – замер на месте Карт.

– Да, моя бабушка… Мы с бабушкой каждую зиму заготавливаем лед на лето, чтобы хранить в погребе продукты.

Глаза Карта загорелись. Нет ничего приятнее для гниющего от летней жары тела упыря, чем переждать день в ледяной ванне. Далеко не все могут позволить себе такое удовольствие, поэтому вурдалакам и приходится рыть себе ямки и искать укрытие в темных пещерах и старых звериных норах. Предложение девчонки оказалось настолько соблазнительным, что он тут же забыл о некоторой неприязни, которую испытал к ней после того, как она призналась, что целенаправленно охотилась за болотной тварью, бывшей в каком-то смысле его далеким сородичем.

– Думаю, что нам стоит подумать над ее предложением. Правда, Мрак? – пытаясь скрыть свой восторг, как можно равнодушнее сказал Карт.

– Да что думать? Я уже просто валюсь с ног, – ответил парень. – Далеко еще до твоего дома?

– О, совсем нет. Скоро мы выйдем из леса, а там уже рукой подать.

– Вот и хорошо, – кивнул он, – кстати, меня зовут Мрак. А моего друга – Карт.

– Марта, – улыбнулась девушка, – рада знакомству.

– И я, – широко зевнул парень.

Путь до деревни прошел спокойно и без приключений. Видимо, болотник решил, что связываться с этой троицей себе дороже, и поэтому не стал ловить ускользнувшую добычу. Не прошло и получаса, как трое путников наконец выбрались из леса. Прямо перед ними, в небольшой низине, расположилась деревня Лужицы. Мрак остановился было, чтобы насладиться прекрасным видом, но, не обнаружив перед собой этого самого вида, поплелся вслед за девушкой и вурдалаком.

Мрак много раз слышал об этой деревне, так как жил относительно недалеко, но раньше никогда здесь не бывал. Но его всегда интересовало, откуда взялось такое странное название. Несмотря на усталость, он решил расспросить об этом у Марты, но не успел, потому что Карт, пребывавший в отличном расположении духа, так как он уже предвкушал ледяную ванну, решил поразить всех чудесами ловкости. Запрыгнув на небольшую кочку, он оттолкнулся от нее и попытался перепрыгнуть на соседнюю, но нога поехала, и он рухнул навзничь на землю между кочками, прямо в маленькую с виду лужу. Мрак, уже приготовившись в очередной раз искать головную затычку вурдалака, с удивлением обнаружил, что его друг полностью исчез под водой. Правда, через мгновение улыбающееся лицо вурдалака снова показалось на поверхности.

– Я даже боюсь представить, что творится в соседней деревне, которая называется Озерки, – выбираясь на сушу, рассмеялся Карт.

Вопрос о названии прояснился сам собой, и Мрак, еле сдерживая смех, протянул руку своему непутевому наставнику.

– Зато одежду от земли отмыл, – справедливо отметил он, – теперь на человека стал похож. Правда, Марта?

– Да, похож, – задумчиво произнесла девушка. – Пойдемте скорее, пока бабушка не проснулась.

– Звучит угрожающе, – подмигнул упырь Мраку. – Твоя бабушка ест по утрам мокрых вурдалаков?

– Еще одно слово – и будешь спать не в подвале, а на солнышке.

– Да ладно, ладно тебе, – махнул рукой Карт и зашагал за девушкой, кривляясь и копируя ее походку.

Добравшись до дома, Марта завела вурдалака в сарай и, указав ему на прямоугольную дыру в полу, натянуто улыбнулась.

– Там ледник. Думаю, разберешься, – она повернулась к Мраку. – А ты, если хочешь, можешь поспать в доме.

– Спасибо, но я лучше останусь здесь, с Картом.

– Он теперь твою бабушку боится, – хохотнул упырь, спускаясь в подвал по лестнице.

Марта проигнорировала шутку нежити и лишь слегка поджала губы.

– Как знаешь. В том углу старые мешки – можешь лечь там. В погребе есть кое-какие продукты, нормальной еды принесу, как проснетесь. Дверь закрою на замок. Не хочу, чтобы бабушка вдруг увидела у себя во дворе вурдалака.

– Я тоже не хочу видеть твою бабушку, – раздался глухой голос из-под пола. – Судя по твоим рассказам, это ужасное создание.

– Как стемнеет, я вас разбужу, – продолжила девушка, – поужинаем и будем выдвигаться в Лёдсбург. Договорились?

– Спасибо, Марта, – кивнул Мрак.

– Вообще-то мы еще не решили – брать тебя с собой или нет, – послышался голос упыря.

– Тогда прошу на выход, – хмыкнула девушка и показала рукой на дверь.

– Карт, перестань, – устало бросил Мрак и принялся раскладывать мешки на полу.

На этот раз Карт решил промолчать.

– Вот и замечательно. Только не шумите здесь, ладно? Хороших снов, – произнесла Марта и, выйдя из сарая, захлопнула за собой дверь.

Снаружи послышался скрежет заржавевшего навесного замка, а затем звук удаляющихся шагов. Где-то скрипнула дверь, и все стихло.

Не успел Мрак растянуться на импровизированной постели из старых мешков, как из дыры в полу показалась голова вурдалака.

– Спишь? – еле слышно спросил он.

– Почти, – широко зевнув, ответил парень.

– У меня к тебе есть несколько вопросов…

– Слушай, давай позже?

– Ты веришь этой девчонке? – Карт оперся локтями на пол, предпочитая не вылезать полностью из прохладного помещения.

– Что значит – верю ли я ей? – пожал плечами Мрак. – Она меня не посвящала в тайны молодости своей бабушки, поэтому я не понимаю, чему я должен верить или, наоборот, не верить.

– Мне кажется, что у нее в Лёдсбурге нет никакого дяди.

Мрак наконец-то вытянул уставшие ноги и с облегченным вздохом закинул руки за голову, прикрыв глаза.

– Карт, не поверишь, но сейчас родословная Марты волнует меня в последнюю очередь.

– И очень зря, – покачал головой упырь. – Если ты не заметил, мы сейчас заперты в сарае, который находится во дворе у совершенно незнакомых нам людей.

– Тебя сюда кто-то силой затащил? Ты же сам побежал за ней, когда она сказала про подвал со льдом.

– А почему тогда она так боится, что о нас узнает ее бабка?

Мрак приподнялся на локте и посмотрел на вурдалака.

– Послушай, Карт. Я понимаю, что ты уже давно, так сказать, не живешь обычной человеческой жизнью и совсем забыл о том, как некоторые люди реагируют на нежить. Хотя к вам довольно-таки терпимо относятся в этих местах, далеко не каждый человек готов делить с вами одну крышу и даже просто общаться. Может быть, для тебя это будет новостью, но, к примеру, если бы мои родители внезапно обнаружили тебя в подвале своего дома, не думаю, что они бы обрадовались.

– Выгнали бы?

– Ага, выгнали… – хмыкнул Мрак.

– Жаль, что твои родители так относятся к нашему народу, – вздохнул Карт. – Я думал, что, после того как ты закончишь училище вурдалаков, ты пригласишь меня к себе домой. Мы бы сидели все вместе за большим столом, пили чай с ватрушками, а я рассказывал бы твоим родителям об их сыне – самом лучшем моем ученике. Мне кажется, они гордились бы тобой.

– Боюсь, что я не скоро увижу своих родителей, Карт, – с тоской в голосе произнес парень. – Знаешь, только сейчас я начал понимать, что они на самом деле не такие уж и плохие. Да, они заставляли меня делать то, что было мне не по душе. Все это волшебство, эти заклятия… Я терпеть не могу всю эту чушь, а они настойчиво втягивали меня в свое ремесло, заставляли зубрить заклинания и ходить на экзамены в эти дурацкие школы волшебства. Они не желали даже слушать меня, когда я говорил, что это не мое, что я не хочу быть волшебником, но сейчас я понимаю, что они просто хотели для меня лучшей судьбы.

Мрак замолчал, а Карт, заметно погрустнев, о чем-то задумался.

– Ты хочешь вернуться домой? – нарушил молчание вурдалак.

– Да, прямо сейчас встану и пойду домой.

– Ну что ж… Очень жаль, – вздохнул упырь.

– Да я шучу, – рассмеялся Мрак. – Они не пустят меня даже на порог, когда узнают, что я провалил экзамен в школу волшебства. И что меня ждет потом? Еще один год зубрежки и очередная попытка поступить следующим летом? Нет уж, спасибо.

– Неужели они настолько… – Карт попытался подобрать подходящее слово, чтобы не обидеть своего будущего ученика, но так ничего и не придумал.

– Да, настолько, – кивнул парень. – Они очень хорошие родители, и я их люблю. Уверен, что и они меня любят, но, окруженный их добрыми намерениями, я чувствую себя безвольной куклой в их руках. Такой жизни я не хочу, поэтому и иду с тобой учиться на вурдалака, как бы глупо это ни звучало.

– А потом что? Ты вернешься домой после окончания училища?

– Не знаю, Карт. Я еще не решил. Сейчас они радуются и думают, что я поступил в школу, раз не вернулся домой в тот же день, как это бывало раньше. Пусть радуются, я не хочу их огорчать. А что будет дальше… я не знаю.

Карт внимательно посмотрел на парня. В его глазах можно было заметить тень сострадания, обычно не свойственного представителям нежити.

– Ты молодец, Мрак, – произнес он. – Я знаю тебя всего один день, но уже понял, что не ошибся в своем выборе и не прогадал, предложив именно тебе поступить в училище.

– Ты тоже неплохой упырь, – улыбнулся Мрак. – Спасибо тебе за то, что заступился за меня в таверне. Честно говоря, я думал, что тот оборотень похоронит меня прямо под столом.

– Пустяки, – махнул рукой Карт и скрылся в подвале, но через мгновение его макушка снова показалась из-под пола.

– Последний вопрос. Что случилось там, возле болота? От твоего фокуса я сам чуть не бросился наутек.

– Обычное оборонительное заклятие и щепотка нейтрозелья.

– Ого! Где ты его взял? Я далек от этих ваших магических штучек, но даже я знаю, что нейтрозелье – штука дорогая.

– Позаимствовал немного у одного доброго волшебника, – хмыкнул Мрак.

– Украл, что ли?

– Если бы я украл, то я бы, наверное… – парень помолчал, подбирая слова, – впрочем, какая уже разница? Да, украл на экзамене у профессора. Он мне его сам дал, чтобы я продемонстрировал ему свои умения.

– И что? Показал?

– Если бы показал, то я не сидел бы сейчас в этом сарае, а ты бы до сих пор ковырялся в корнях того дерева, пытаясь выбраться на поверхность.

– Ну вот, – расплылся в улыбке вурдалак, – нет худа без добра. Сам посуди – сидел бы ты сейчас в этой своей школе волшебства и смотрел бы на забор, за который нельзя выйти. И думал бы о том, что целых пять лет ты будешь заниматься делом, которое на дух не переносишь. А так и мне помог, и даже девчонку спас зачем-то. Красота же! К тому же, Мрак, не забывай о том, какая тебе выпала возможность! – Упырь сделал многозначительную паузу и поднял вверх указательный палец. – Обучение в училище вурдалаков! Это тебе не ежиков по лесам гонять.

Мрак промолчал.

– Погоди, так это что получается… – неожиданная догадка осенила Карта, – все это время у тебя в кармане было зелье? Ты же мог точно так же и меня подпалить в любой момент?

– Мог.

– И полубыка тоже?

Мрак кивнул.

– И почему же тогда…

– Потому, – огрызнулся Мрак, – я слышал, как нежить относится к волшебникам. Если бы я использовал порошок против полубыка, сомневаюсь, что остальные посетители таверны никак бы на это не отреагировали.

– А если бы он тебя убил? – удивился Карт.

– Тогда бы я умер.

– И не поспоришь, – хмыкнул вурдалак. – Кстати, у тебя еще осталось зелье?

– Нет, с перепугу все выгреб из кармана.

Карт кивнул и окончательно скрылся в подвале. Мрак услышал, как внизу что-то загремело и покатилось по полу. Судя по всему, упырь задел и уронил какую-то емкость с припасами. Через несколько секунд снизу снова послышался восторженный голос вурдалака.

– Лед! Целая ванна льда… Это просто шикарно, просто замечательно… Мрак!

– Что?

– Не знаю насчет волшебников, но быть вурдалаком прекрасно! Ты когда-нибудь погружался в ванну со льдом?

– Нет.

– Запомни, мой друг, нет ничего более приятного в этом мире. Поверь мне на слово.

Парень ничего не ответил и, накинув себе на голову еще один мешок, перевернулся на другой бок.

11

В здании с невероятно высокими потолками царил приятный полумрак. Лишь на овальную сцену, расположенную в самом центре помещения, откуда-то сверху лились лучи света, выхватывая из темноты группу людей. Их одежда выглядела однообразной, но удивительно красивой. Женщины были одеты в одинаковые длинные платья, переливающиеся на свету, мужчины облачены в черные строгие костюмы, подчеркивающие благородную осанку каждого из них. Это был оркестр. Настоящий симфонический оркестр. Лица музыкантов были напряжены, но не так, как это случается в моменты сильного эмоционального потрясения, а будто бы эти люди готовились к чему-то самому важному в их жизни. Каждый из них был предельно сосредоточен и погружен в себя. Казалось, для них не существует больше ничего, кроме музыки и их инструментов.

На небольшом возвышении, спиной к зрительному залу, стоял дирижер. Его руки были опущены, а голова, наоборот, гордо приподнята вверх. Со стороны казалось, что он впитывает в себя свет, льющийся на него сверху, тем самым вбирая какую-то магическую силу, необходимую для того, чтобы через мгновение погрузить весь мир в пучину эстетического экстаза, порожденного прекрасной музыкой оркестра. Наконец он медленно поднял руку вверх, призывая музыкантов и зрителей приготовиться. Ни дирижера, ни оркестрантов совершенно не волновал тот факт, что в зале всего один зритель. Они готовились играть так, словно их будет слушать вся Вселенная.

Смерть сидела в первом ряду партера в роскошном деревянном кресле, обитом мягким и приятным на ощупь бархатом. Ей было как никогда спокойно и хорошо. Откинувшись на спинку, она даже слегка зажмурилась от приятного и томящего ожидания предстоящего удовольствия и улыбнулась, поймав себя на мысли о том, что не улыбалась уже сотни лет.

Рука дирижера медленно опустилась вниз. В воздухе повисла оглушающая тишина. Все замерло, и даже свет над сценой будто сгустился до консистенции яблочного киселя. Казалось, стоит только вырваться первой ноте, как этот кисель обрушится вниз волшебным дождем и превратится в миллиард маленьких солнц, заливающих своим светом все вокруг.

И вот палочка дирижера метнулась вверх. Смерть сжалась от восторга, инстинктивно вдавив себя в кресло, – и…

– Апчхи! – как гром среди ясного неба прозвучало в звенящей тишине.

Все мироздание, как будто смотанное в один маленький клубок и приготовившееся к самому волшебному событию за все время своего существования, словно взорвалось и разлетелось в стороны со скоростью света.

– Простите, – еле выдавила из себя Смерть.

Это был конец. Величайший концерт всех времен был сорван. В носу Смерти снова зачесалось. Охваченная неподдельным ужасом, она прижала ладонь к лицу, пытаясь избежать повторного чиха, но он все равно вырвался наружу.

– Апчхи!

Несколько секунд она не шевелилась, ужасаясь от одной мысли о том, каким взглядом сейчас смотрит на нее дирижер и вся остальная Вселенная. Что-то колючее снова защекотало в носу. Смерть провела ладонью по лицу и, крепко сжав в ладони причину конфуза, наконец открыла глаза. Яркий свет резанул по ним, отчего она снова зажмурилась. Этого мгновения хватило, чтобы Смерть поняла: ей снова приснился страшный сон, и она сейчас находится не на концерте величайшего симфонического оркестра, а лежит на земле и чихает от травинки, которая, покачиваясь на ветру, щекочет ее ноздри.

– Проклятый гном, – проговорила она охрипшим голосом и, отбросив травинку в сторону, принялась подниматься на ноги. – Снова подсунул мне испорченное пиво!

Наконец ей удалось принять вертикальное положение. Голова тут же закружилась, а в висках запульсировала тупая боль. Схватившись за голову, она осмотрелась по сторонам. Вокруг, насколько хватало взора, простиралось пшеничное поле, и лишь с одной стороны виднелась узкая зигзагообразная тропинка, вытоптанная среди молодых колосьев, которая вела в сторону леса. Смерть подняла с земли косу, которая лежала в двух шагах, и, опершись на нее, попыталась вспомнить события вчерашнего дня. Некоторые моменты как будто вырезали из ее памяти, но через какое-то время ей все же удалось составить приблизительную картину произошедшего.

Став невольным участником трагедии на лесной дороге, Смерть прихватила с собой серебряный кубок и снова отправилась в таверну «У» в надежде на то, что избавится от похмельной головной боли, обменяв кубок на пиво. Именно так все и произошло. Управляющий-двоедушник после совещания со своим помощником гномом оценил кубок в десять олтыров, которые она тут же потратила на выпивку. Что было дальше, она помнила смутно. В памяти всплывали какие-то отрывочные картинки, в которых она то распевала песни, обнявшись с дряхлой кикиморой, то боролась на руках с огромным волкодлаком, то на спор открывала косой бутылку с каким-то вонючим пойлом. Окончание вечера совершенно стерлось из ее памяти, и поэтому объяснить самой себе, как она оказалась в поле, ей никак не удавалось. Впрочем, это ее волновало меньше всего. Вернулась привычная головная боль, сообщая о себе постукиваниями с внутренней стороны черепа.

– Когда-нибудь я не пожалею этого коротышку из таверны, вырву его душу и сошью из нее чехол для своей косы, – приложив руку ко лбу, произнесла она. – Впрочем, вряд ли это удастся. Этой душонки хватит лишь на тряпочку для полировки лезвия.

Смерть вздохнула и хотела уже разразиться традиционным проклятием в адрес непутевого разносчика из таверны, но вдруг что-то отвлекло ее от выдумывания очередного плана мести. Подняв голову вверх, она повела носом, принюхиваясь к знакомому запаху. Определив направление, откуда он исходил, Смерть, еще ниже натянув на голову капюшон, направилась на запах, что-то бормоча себе под нос.

Любое молоко рано или поздно скиснет, хлеб зачерствеет, а яблоко сгниет. Пожалуй, каждый человек сможет определить свежесть того или иного продукта по запаху, даже не прикасаясь к нему, а порой и не имея представления о том, что именно испортилось. Зайдя в комнату, в которой хранится пропавшая пища, человек сразу поморщится и поймет, что запасы его еды требуют немедленной ревизии, и, вычислив, откуда исходит запах, сразу же поспешит избавиться от его источника. Точно так же, как скоротечен срок хранения большинства продуктов, скоротечна и жизнь человека. Перед тем как окончательно угаснуть, душа человека источает еле заметный специфический аромат, учуять который может лишь одно существо на земле – Смерть. Именно на этот запах она сейчас и шла, тяжело перебирая ногами и щурясь от яркого солнца. Несмотря на все неприятности и передряги, она очень ответственно подходила к выполнению своих обязанностей по сбору душ. По крайней мере когда была трезва.

Вдали уже показался небольшой домик, из которого, судя по всему, и исходил запах слабеющей человеческой жизни. Рядом с ним, мерно раскручивая свои лопасти, возвышалась ветряная мельница, похожая на маяк посреди этого пшеничного моря, по которому, как упрямое парусное судно, попавшее в шторм, раскачиваясь из стороны в сторону, но не меняя направления, плыла Смерть.

Наконец «пришвартовавшись» к дому, она подошла к двери и подняла руку, чтобы постучаться, но тут же, одернув себя, просто толкнула ее и вошла внутрь.

Хозяин дома лежал на кровати в одной из комнат, и с первого взгляда было понятно, что дела его очень плохи. На бледном лбу уже немолодого мужчины выступили капли пота, которые даже не стекали вниз, а лишь подрагивали как желе при каждом его движении. Он шумно втягивал воздух слегка приоткрытым ртом, его губы пересохли и покрылись маленькими трещинками. В глазах не было ни тени страха и отчаяния. Это был взгляд человека, уже принявшего мысль о смерти и смирившегося со своей судьбой. Заметив на пороге незваную гостью, он даже не удивился.

– Пришла? – равнодушно спросил он.

Смерть промолчала и, пристально посмотрев на умирающего, медленно прошлась по комнате, осматривая ее убранство. Наконец удовлетворив свое любопытство, она движением ноги подвинула к кровати табурет и присела на него.

– Готов?

Человек судорожно сглотнул и, чтобы потянуть время, принялся вытирать пот со лба, размазывая капли по лицу. Смерть равнодушно пожала плечами и, решив не дожидаться ответа, протянула руки к мужчине. Едва войдя в комнату, она сразу заметила, что его душа держится на одном-единственном стежке, и до того момента, как она окончательно оторвется от тела и начнет парить по комнате, оставались считаные минуты. Аккуратно подхватив душу двумя пальцами за край, она потянула ее на себя, но очередной спазм головной боли заставил Смерть вздрогнуть, выпустить душу из пальцев и снова приложить руку ко лбу.

– Почему ты один? – спросила Смерть, решив переждать, пока боль немного утихнет.

– А кто еще здесь должен быть? – тихо произнес умирающий.

– Жена? Дети?

– Откуда ты знаешь, что они у меня есть?

– Я все про всех знаю.

– Мог бы и сам догадаться, – слабо улыбнулся мужчина. – Их здесь нет. Не хотел, чтобы они видели…

– Меня?

– Нет, – покачал головой мужчина, – меня. Не хотел, чтобы они запомнили меня таким.

Он вздохнул и замолчал, пытаясь справиться с участившимся дыханием.

– Я знал, что ты придешь, я чувствовал. С тех пор как лекарь сказал, что мне осталось не больше года, я начал готовиться к твоему приходу, завершая все свои земные дела.

– Это очень интересная история, – подперев рукой голову, зевнула Смерть.

Мужчина зашелся в продолжительном кашле, а когда приступ отступил, продолжил рассказ, не обратив внимания на реплику гостьи.

– Всю жизнь я был предан своему делу. Эту мельницу и этот дом я построил своими руками. Я сам сеял зерно и собирал урожай. Знала бы ты, сколько лет я потратил на поиск идеального рецепта для своего напитка. А недавно я решил, что заберу рецепт с собой в могилу. Нет, я не жестокий отец, ты не подумай. Просто моим детям не интересно то, чем я занимаюсь. Они не хотят продолжать мое дело, и, хотя меня это и расстраивает, все же это их жизнь и их право.

– Да, знакомая история, – хмыкнула Смерть, – совсем недавно я уже слышала похожую.

– Я оставлю своей семье все – дом, мельницу, землю, но раз уж они не хотят продолжать мое дело, то пусть знаменитый рецепт старика Крафта не достанется никому.

– Да, точно, – кивнула Смерть, – тебя зовут Крафт, и ты…

Она защелкала пальцами, пытаясь выудить из своей памяти воспоминания о том, чем занимается этот старик.

– Крафт, Крафт… Фермер? Нет. Тот Крафт утонул в компостной яме еще в прошлом году. Мясник? Нет, нет. Мясника зовут Кровт, и у него нет жены, потому что… Впрочем, это не важно.

Смерть приподняла капюшон и потерла пальцами переносицу с таким звуком, как будто кто-то провел напильником по крышке гроба.

– Вспомнила! – наконец воскликнула она. – Пивовар Крафт!

– Говорят, самый лучший пивовар на всей Плоской равнине, – ответил Крафт и даже слегка приосанился, насколько это можно было сделать, лежа в кровати.

– Ну конечно же, пивовар, – закивала головой Смерть, явно довольная собой и своей осведомленностью. – В последнее время у меня случаются провалы в памяти.

– Еще бы, – хмыкнул Крафт, – такая работа требует…

– Дело не в работе, а в проклятом гноме, – скрежетнула зубами она. – Я уверена, что этот карлик хочет меня отравить своим пойлом, которое он называет пивом.

– Гном? – вскинул брови пивовар. – Не про того ли гнома ты говоришь, который работает разносчиком в забегаловке со странным названием, что находится в Деревянном лесу?

– Да, именно о нем. А забегаловка называется таверна «У».

– Таверна «У»! – расхохотался пивовар. – Однажды мне в руки попало их пиво, и я вылил его на землю возле крыльца своего дома. С тех пор там не растут даже сорняки уже несколько лет. Как можно пить эту гадость?

– Не каждому по карману пить пиво самого лучшего пивовара на всей Плоской равнине, – язвительно парировала гостья.

Крафт покраснел. То ли чувствуя неловкость от комплимента, то ли от гордости за самого себя.

– Если бы я знал, что ты пьешь, я бы оставил один бочонок для тебя, но, когда я понял, что мне осталось недолго, я перестал брать заказы и распродал остатки пива. А вчера я отправил к заказчику свою жену с последним бочонком. Я решил, что в день, когда меня не станет, мой последний покупатель выпьет последний бочонок моего пива в память обо мне. И с последним его глотком закончится моя жизнь. Жизнь старика Крафта.

Смерть, решив, что этот неинтересный разговор слишком затянулся, снова схватила пальцами колыхающуюся душу, но вдруг замерла, застигнутая врасплох внезапной мыслью.

– Погоди-погоди… – задумчиво протянула она. – Ты решил забрать с собой в могилу рецепт своего знаменитого пива, а последний бочонок отправил покупателю?

– Еще вчера.

– И во всем доме не осталось ни капли пива?

– Не только в доме, но и во всем мире. Кроме последнего бочонка, конечно же.

– Ты вообще в своем уме? – Смерть вскочила с табурета и принялась расхаживать по комнате. – Я столько лет мечтала попробовать твое пиво, но никогда не могла себе этого позволить, ведь оно стоит немалых денег!

– Ты могла бы прийти ко мне в любой момент, и я бы угостил тебя бесплатно.

– Я не принимаю подачек, глупый человек! – еще сильнее разошлась Смерть. – Я всегда плачу за все, что беру у людей.

Она на секунду задумалась, вспомнив о вчерашнем инциденте на лесной дороге и серебряном кубке.

– Если только эти люди живые, – добавила она. – Потому что мертвые почему-то не хотят принимать оплату и становятся равнодушны к любым сделкам. Они совсем не приспособлены для жизни в этом мире, так как в них нет торговой жилки.

Она остановилась и посмотрела на побледневшего пивовара.

– Кто купил последний бочонок?

– Его заказал…

Умирающий глотнул воздуха и уставился на Смерть выпученными глазами.

– Кто?

Крафт не успел ничего ответить, потому что снова зашелся долгим и мучительным кашлем, который оборвался так же внезапно, как и начался. Он широко открыл глаза и, резко выдохнув, неподвижно замер. Смерть с ужасом наблюдала, как тоненькая нить, на которой еле держалась душа умирающего пивовара, рвется прямо у нее на глазах. Она тут же бросилась к кровати. Склонившись над пивоваром, она прижала ткань души к телу и запустила руку в складки своего одеяния. Через мгновение между ее пальцами тусклым огоньком сверкнула игла. Еще сильнее прижав душу локтем, она протянула левую руку к полоске солнечного света, разлившегося от окна по деревянному полу комнаты. Аккуратно подцепив что-то двумя пальцами, она медленно приблизила руку к себе. Из солнечного луча, как из старого свитера, вслед за ее ладонью потянулась тонкая светящаяся нить. Отмерив нужную длину, Смерть резким движением оборвала нить и мгновенно вдела ее в иглу. Снова склонившись над телом, она стежок за стежком принялась пришивать невесомую ткань человеческой души к ее почти мертвой оболочке. Через несколько минут, оборвав лишнюю нить и завязав ее на узел, она аккуратно разгладила ткань души по телу и отвесила увесистую оплеуху ничего не подозревающему и уже почти мертвому пивовару.

– Кто заказал последний бочонок? – как ни в чем не бывало переспросила она.

Грудь пивовара вздыбилась, и он, сделав жадный вдох, уставился на Смерть осмысленным взглядом.

– Слышишь меня? Кто заказал бочонок?

– Мастер Гропс из Деревни Полуживых. Завтра заканчивается их ежегодный фестиваль, и они торжественно вручат его на церемонии награждения…

Смерть, получив нужную информацию, развернулась и быстрым шагом покинула комнату, напоследок хлопнув дверью.

Пивовар ощупал себя с ног до головы. Приложив руку ко лбу, он смахнул с него пот и даже зачем-то высунул язык. Странно, но боль, преследовавшая его уже несколько месяцев, отступила. Впервые за долгое время ему по-настоящему захотелось есть. Неуверенно поднявшись с кровати, он сделал пару шагов. Ноги не тряслись, а голова не кружилась.

– Так это что получается? – шепнул он себе под нос и тут же бросился к окну.

Распахнув его настежь и впустив в комнату свежего воздуха, он по пояс высунулся из проема.

– Так я жив, или как? – выкрикнул он вслед фигуре в черном, которая стремительно удалялась по пшеничному полю, оставляя за собой не очень ровную линию из примятых колосьев. – Что мне теперь делать?

Но Смерть его или не слышала, или не хотела слышать. Она спешила в Деревню Полуживых и обязательно должна была успеть к закрытию фестиваля.

12

Марта решила не пугать свою бабушку рассказами о событиях сегодняшней ночи и уж тем более не сообщать ей о том, что прямо сейчас в ее сарае, закопавшись с головой в колотый лед, мирно похрапывает вурдалак. Такая новость вряд ли смутила бы бабушку, давно живущую в этих краях и привыкшую к соседству с нежитью, но Марта справедливо рассудила, что появление нежданных гостей вызовет у хозяйки дома кучу вопросов и на некоторые из них ей вряд ли захочется отвечать. Ко всему прочему этот упырь явно ей не доверял и не упустил бы возможности расспросить бабушку о выдуманном дяде. Тогда рухнул бы весь ее план по доставке нежити ректору Крою. И пришлось бы начинать все сначала. После встречи лицом к лицу с болотной тварью ее уверенность в своих силах несколько пошатнулась. Если раньше Марта думала, что нет ничего проще, чем обезвредить любое из этих тупых и неповоротливых существ, то теперь она поняла, что заблуждалась и явно недооценивала противника. Это открытие ее совсем не расстроило, а, наоборот, подзадорило и заинтриговало, ведь для настоящего воина нет ничего лучше, чем сильный противник. Только с ним воин растет и становится сильнее. Слабый враг усыпляет бдительность настоящего бойца, а значит, лишает его сил. По крайней мере именно этому учил их преподаватель тактики на своих лекциях, которые Марта ни разу не пропустила.

Нельзя не отметить и тот факт, что в глубине души девушка все же осознавала подлость и коварство своего плана. Конечно, особой радости от этого она не испытывала, но, положив на одну чашу весов карьеру воина, а на другую – свои моральные принципы, внутренним взором она наблюдала, как первая чаша, слегка дрогнув, все же опускалась вниз. Слишком сильно она болела своей мечтой и слишком долго шла к ней, чтобы сейчас, поддавшись эмоциям, отказаться от нее из жалости к какому-то вурдалаку.

– Проснулась? – вывел ее из размышлений голос бабушки, которая, слегка приоткрыв дверь в комнату Марты, стояла на пороге с дымящейся тарелкой в руках. – Вот и умница. Скорее иди умывайся и садись за стол. Завтрак ты проспала, значит, будем обедать.

Марта улыбнулась и поймала себя на мысли, что, наверное, все бабушки мира в чем-то похожи. Даже если прямо с неба упал бы огромный раскаленный камень, первыми возле него оказались бы все бабушки деревни, которые сбежались бы к нему, чтобы напечь на нем блинчиков для своих внучат, пока тот еще не остыл.

– Бабуль, я сегодня уеду, наверное…

– Как? – всплеснула та руками, чуть не выронив из них тарелку. – Ты же только приехала! Куда тебе снова понадобилось ехать?

– Да там… – Марта махнула рукой в неопределенном направлении. – Дела кое-какие нужно закончить.

– Какие еще дела? Ты же сказала, что все каникулы проведешь здесь.

– Да я ненадолго, бабуль. – Марта поднялась с кровати и подошла к бабушке. – Очень уж важное у меня дело. Надо будет с ним разобраться, а потом я вернусь и до конца лета буду с тобой. Обещаю.

– Разве так делается? – покачала головой женщина. – Только приехала – и снова ей куда-то нужно.

– Ну, бабуль…

Марта обняла бабушку и нежно погладила ее по голове.

– А не нужно бабулькать мне здесь, не нужно! – строгим голосом произнесла старушка, но по ее интонации Марта поняла, что та хоть и не в восторге от такой новости, но ей ничего не остается, кроме как смириться с ней.

– Я вернусь, правда! – заглянув ей в глаза, улыбнулась девушка.

– Ладно, ладно… – кивнула бабушка. – Ты уже не в том возрасте, когда я могу тебе что-то запрещать. Да и вообще, ты же у меня хорошая девочка, а значит, и дела у тебя могут быть только добрые, правда?

Бабушка внимательно посмотрела на внучку, которая тут же покраснела и потупила взор, но, взяв себя в руки, кивнула и снова прижалась к ней.

– Конечно, бабуль, конечно…

– Но сначала обед! – произнесла она тоном, не терпящим возражения, и направилась на кухню.

Быстро приведя себя в порядок и плотно перекусив деревенскими яствами, Марта дождалась, когда бабушка ляжет отдохнуть, как она всегда делала, пережидая полуденную жару. Стараясь не шуметь, девушка собрала остатки обеда в большую тарелку, набрала в кувшин воды и направилась к своим узникам. Быстро прикрыв за собой дверь сарая, Марта замерла, прислушиваясь. Когда глаза привыкли к полумраку и она наконец смогла рассмотреть помещение, от досады она чуть было не выронила на пол тарелку с едой. В сарае никого не было. Но не успело отчаяние окутать ее своими цепкими руками, как из подвала показалась голова вурдалака. Мокрые волосы у него на голове слиплись и напоминали маленький куст какого-то растения, посреди которого торчал плод – знаменитая деревянная затычка, ею Карт закрывал прогнившую дыру в своем черепе. На куцей взлохмаченной бородке живописно расположились куски квашеной капусты, а по воротнику его потрепанной рубахи темными кругами расползлись масляные пятна.

– А фто ты фмотрифь? – произнес Карт, и из его рта посыпались куски непережеванной капусты. – Ты же фказала, фто можно есть то, фто найдем.

В любой другой ситуации подобное зрелище вряд ли вызвало бы у Марты прилив положительных эмоций, но сейчас она искренне обрадовалась тому, что вурдалак не сбежал. Она поставила еду и воду на лавку у двери и даже изобразила на своем лице приветливую улыбку.

– А где Мрак? – спросила она.

– Мрак везде, моя юная подруга. Он окружает нас со всех сторон, а иногда даже проникает в самое сердце, – произнес Карт таинственным голосом и засмеялся.

Судя по довольному выражению лица упыря, он неплохо выспался, немного подкрепился и сейчас находился в приподнятом и даже игривом настроении. Мрак не заставил себя долго ждать. Через мгновение и его голова показалась в проеме подвала. В левой ладони он сжимал пригоршню квашеной капусты, а правой отряхивал свою одежду от прилипших к ней кусочков.

– Мы поели немного из кадушки, – виновато произнес Мрак. – Кстати, у вас там картошка проросла.

Он улыбнулся и толкнул своего друга в бок. Карт решил проигнорировать намек и сделал вид, что не понял, к чему тот клонит.

– Я вам нормальной еды принесла. Выбирайтесь уже оттуда.

Долго упрашивать их не пришлось. Моментально выскочив из погреба, они бросились к лавке, на которой стояла посуда. Первым делом они осушили кувшин с водой, а потом уже приступили к еде.

– Это твоя бабушка так готовит? – быстро работая челюстями, спросил Карт.

– Да, – кивнула Марта.

– А сколько ей лет? Молодая?

Марта вздохнула и решила не отвечать на этот провокационный вопрос, а сразу перейти к делу.

– Выдвигаемся, как только стемнеет.

– Вот и отлично, – кивнул Карт. – Темнота – друг вурдалака, в темноте я симпатяга.

– Так себе рифма, если честно, – заметил Мрак.

– Зато правдивая, – парировал упырь и посмотрел на девушку. – Так что там насчет Лёдсбурга? Вчера ты говорила, что сможешь провести нас в город. Все в силе?

– Да, конечно, – оживилась Марта. – Я договорюсь с дядей, расскажу ему о том, как вы спасли меня от болотной твари, и он обязательно пропустит вас внутрь.

– И даже закроет глаза на то, что один из нас нежить?

– Если я его об этом попрошу, то, конечно, закроет, – как можно убедительнее произнесла девушка.

– Что ж, звучит неплохо, – задумчиво произнес Карт, – послушай, может быть, ты нам и о себе немного расскажешь? А то свалилась на нашу голову, а о себе – ни слова.

– А что вас интересует?

– Что ты делаешь в Лужицах, если у тебя, по твоим словам, в Лёдсбурге живет дядя?

– Я приехала к бабушке на каникулы.

– То есть ты учишься в Лёдсбурге?

– Да, – гордо расправила плечи Марта, – я учусь в школе во…

– В школе во…?

– В школе вокалистов, – быстро нашлась девушка, мысленно прокляв себя за то, что чуть не выдала упырю свое настоящее место учебы, которое вряд ли бы ему понравилось.

– Певица, что ли? – прищурившись, спросил Карт.

– Да, будущая. Только петь не буду – бабушка проснется.

– Какие, однако, агрессивные у нас певицы пошли. Да, Мрак? Вместо того чтобы разучивать ноты, бродят с вилами по лесу.

Парень лишь усмехнулся. Его бока до сих пор неприятно ныли.

– На самом деле я не очень хорошо пою, – затараторила Марта, пытаясь скрыть свою ложь в потоке другой лжи и надеясь, что эти двое этого не заметят. – В эту школу меня по знакомству устроил дядя. В нее очень сложно поступить, но он договорился с ректором, и меня взяли. Сами знаете, быть певицей сейчас довольно прибыльно, и я надеюсь, что, когда закончу учебу, я смогу заработать столько, чтобы перевезти бабушку в Лёдсбург из этой дыры.

– Какая заботливая внучка, – хмыкнул Карт и посмотрел на Мрака, который в этот момент, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, дожевывал последний кусок хлеба, оставшийся от обеда. – Что скажешь, Мрак? Возьмем с собой эту миловидную особу или обойдемся своими силами?

– Я не против, – пожал плечами парень. – Только я не пойму – зачем нам проходить через главные ворота, если ты говорил, что…

– А это мы обсудим позже, – тут же перебил его вурдалак и замолчал, выразительно уставившись на девушку, всем своим видом давая ей понять, что беседа окончена. Несмотря на то что Марте очень хотелось узнать, что именно собирался сказать Мрак, по взгляду упыря она поняла, что при ней никакого разговора не будет, поэтому, собрав посуду, она направилась к выходу.

– Я зайду за вами позже. Будьте готовы, – произнесла она на пороге и вышла из сарая, не забыв снова запереть дверь на замок.

Выждав несколько секунд и убедившись в том, что девушка ушла, Карт придвинулся к Мраку и, понизив голос, заговорил:

– Ты же сам сказал, что не стоит распространяться о цели нашего путешествия, а только что чуть не выдал нас с потрохами.

– Да, прости, – согласился Мрак. – После такого вкусного обеда я совсем забыл, где нахожусь. И все же я не понимаю, зачем нам нужно проникать в город через главные ворота, если училище находится под землей и туда можно попасть по подземному ходу.

– Ты ни разу не был в Лёдсбурге?

– Не довелось.

– Понятно тогда, почему ты не понимаешь преимущества прохода через ворота, – хмыкнул Карт. – Да будет тебе известно, что каждому входящему в Лёдсбург после всех проверок выдают шляпу синего цвета с вышитым на ней гербом города.

– Ого! Вот это подарок, – рассмеялся Мрак.

– Зря смеешься, – пожал плечами упырь. – Эта шляпа – основной документ, который подтверждает, что ее обладатель находится в городе на законных основаниях. После того как человек покидает город, он сдает ее страже. Таким образом, они могут моментально вычислить любого, кто проник в город нелегально, а заодно и о здоровье жителей заботятся: если ты помнишь, в Лёдсбурге довольно прохладно, и шляпа никогда не бывает лишней. К тому же количество шляп ограничено, что решает проблемы с перенаселением города.

– Ну и какой толк от этих шляп, если их потом все равно сдают обратно? – непонимающе мотнул головой Мрак.

– А толк такой, – Карт снова оглянулся на дверь и заговорил еще тише: – Наш народ, конечно же, выходит иногда на поверхность Лёдсбурга из-под земли, но такие вылазки всегда связаны с большим риском, ведь ни один из нас не проник в город через ворота, а значит, у нас нет шляп. Если же мы сможем добыть хотя бы пару шляп с помощью девчонки, то они станут неоценимым вкладом в общее дело всей нашей подземной Лёдсбургской братии, ведь тогда они останутся у нас навсегда, и мы сможем безбоязненно разгуливать по улицам этого прекрасного города. Естественно, мы с тобой, добыв эти сокровища, сможем свободно выбирать самое удобное время для таких прогулок.

– Как вы собираетесь оставить их у себя, если ты сам сказал, что их забирают на выходе из города?

– Мрак, ты меня огорчаешь, – покачал головой вурдалак. – Для выхода из города у нас есть подземные ходы. Мы можем беспрепятственно проникать в него и выходить из него. Шляпы же будут находиться в подземном городе, и это ни у кого не вызовет никаких подозрений, ведь формально они находятся внутри Лёдсбурга. Теперь понимаешь?

– Теперь да, – наконец-то сообразил Мрак. – Тогда объясни мне, почему ты сомневаешься, нужно ли брать Марту с собой?

Вурдалак растянулся на мешке, на котором не так давно спал Мрак, и широко зевнул.

– Потому что мне кажется, что она врет. Я ни разу не видел певиц, которые бродят ночью по лесам, сооружают ловушки, охотятся за болотной тварью, неплохо дерутся и запирают гостей в сарае на замок.

– Ты так говоришь, как будто знаком с сотней певиц, и все они не такие. Откуда ты знаешь, чем они там занимаются в свободное время?

– Тоже верно, – махнул головой Карт. – Но все же что-то мне подсказывает, что она недоговаривает.

– По-моему, обычная девушка, – пожал плечами Мрак. – Глуповатая, конечно, немного, но так бывает, и ничего с этим не поделаешь.

– А мне вот кажется, что она гораздо умнее, чем хочет казаться.

– Да хватит уже, Карт! – не выдержал парень. – Была бы она умной, не полезла бы сегодня ночью в лапы твари. Я думаю, она прекрасно понимает, что если бы не мы, то сейчас она плавала бы в жиже, обвешанная пиявками, как кукуруза.

– И этот человек еще что-то говорит мне о моих неудачных рифмах, – повеселел Карт. – Что это за сравнение такое – обвешанная пиявками, как кукуруза? Где ты видел такую кукурузу?

– Я имел в виду, что она была бы похожа на початок, который со всех сторон облеплен зернами.

– То есть, по-твоему, зерна кукурузы похожи на пиявок?

– Да нет же… При чем тут пиявки?

– Впервые я жалею о том, что рядом с нами сейчас нет писаки Омана. От твоих слов он бы умер со смеху, и я бы ни разу об этом не пожалел.

Карт поднялся на ноги и, посмеиваясь, направился к люку в погреб.

– Если что, я в ванне. Не думаю, что в ближайшее время мне еще раз представится такая возможность.

В путь друзья отправились немного позже, чем планировали. Причиной тому послужила бабушка Марты, которая никак не хотела отпускать внучку ночью, что было вполне естественно для человека, заботящегося о своих родных. В конце концов Марте пришлось выдумать очередную историю о том, что на самом деле она отправляется на практические занятия по тактике, которые должны были пройти в окрестностях Лёдсбурга. Бабушка, конечно, ей не поверила по очевидной причине – на дворе стояло лето, в школе начались каникулы, и ни о каких занятиях не могло быть и речи. Поэтому, сделав вид, что объяснение внучки ее удовлетворило, она утвердилась в своей неожиданной догадке, что у Марточки наконец-то появился мальчик, к которому она и едет в гости на несколько дней. Тактично промолчав, чтобы не смутить свою внучку, бабушка набила походный рюкзак девушки едой и даже положила в него платье, в котором Марта ходила на вечерние посиделки еще до поступления в школу. Марта также тактично сделала вид, что не заметила такой чрезмерной заботы, и не стала возмущаться по этому поводу.

Попрощавшись с бабушкой и пообещав, что скоро вернется, девушка несколько часов сидела в кустах напротив бабушкиного дома, дожидаясь, пока та погасит свет и ляжет спать. Для верности подождав еще полчаса, она бесшумной тенью проникла во двор и метнулась к сараю. Стараясь не шуметь, она открыла дверь и, знаками показав «узникам сарая», что передвигаться нужно молча и беззвучно, повела их за собой.

– И все-таки с бабушкой что-то не так, – не выдержал Карт, когда все трое оказались на улице. – Мне кажется, что даже наша великодушная проводница Марта боится ее как огня. Кто она? Признавайся!

Марте очень хотелось ответить что-нибудь резкое этому наглецу, но она не могла себе этого позволить, так как в этом случае ее план бескровной доставки нежити в Лёдсбург мог бы оказаться под угрозой. Неожиданно осознав, что ей придется терпеть его шуточки до самого города, Марта тяжело вздохнула и покачала головой.

– Я знал одного водяного, – подмигнув Мраку, продолжил глумиться Карт, – у которого был воображаемый друг. Точнее, он думал, что этот друг реальный, но никто и никогда его не видел. И вроде бы ничего особенного – у каждого свои причуды, но, по его словам, этот воображаемый друг был не кем иным, как говорящим бурундуком. Эти животные, как известно, не очень-то и умеют плавать, поэтому водяной никак не решался войти в озеро, чтобы случайно его не утопить. Вот такая история, – подытожил Карт и замолчал.

– И что с ним стало? – чтобы хоть как-то сгладить неловкую паузу, спросил Мрак.

– Ссохся, – лаконично завершил повествование Карт и посмотрел на Марту. – Кстати, говорят, в лесу потом действительно видели говорящего бурундука. Ходил, скучал, клянчил орехи…

– Карт, что за чушь ты несешь? – еле сдерживая смех, выдавил из себя Мрак.

– Просто я думаю, что, может, у Марты бабушка тоже воображаемая? А она…

– Так, – не выдержала девушка, – послушай меня! Я, конечно, обязана вам своим спасением, но не думай, что я буду терпеть твои выходки! Мне ничего не стоит сказать своему дяде, чтобы вас вообще не пускали в Лёдсбург, и тогда я посмотрю, как ты заговоришь.

С этими словами девушка перехватила рюкзак поудобнее и быстрым шагом направилась по темной улице в сторону окраины деревни.

– Ну, правда, Карт, не перегибай, – шепнул Мрак своему будущему наставнику, – что ты так на нее взъелся?

– Просто решил немного раскачать, – серьезно ответил вурдалак, – знаешь, в состоянии гнева из людей всегда вылезает наружу их настоящая сущность.

– Все же давай как-нибудь повежливее, хорошо?

– Ладно, ладно. Но знай! Я все равно не верю этой девчонке. Не могу объяснить, но какие-то странные чувства она у меня вызывает.

– Странные чувства? Так, может, ты просто в нее влюбился? – прыснул от смеха Мрак.

– Дурак, что ли? – обиженно махнул головой упырь, – при чем тут это? Просто не верю я ей – и все.

– Ладно, пойдем уже. А то она без нас уйдет.

Мрак догнал Марту и, взяв у нее рюкзак, повесил его себе на плечи.

– И кто еще из нас влюбился? – усмехнулся Карт и зашагал вслед за ними, тут же провалившись в очередную лужицу по пояс.

Выбравшись из спящей деревни, они направились на север по единственному тракту, соединяющему Лёдсбург и Стрижгород.

Громким словом «тракт» именовалась обычная грунтовая дорога, которая каждую весну и осень превращалась в нечто кашеобразное и едва различимое. Несложно догадаться, что лужицы в одноименной деревне превращались тогда в грязевые порталы в иные миры, из которых не так просто было выбраться, будь ты хоть человек, хоть нежить, хоть бесплотный дух. Ходила легенда, что однажды по весне в одну такую лужу угодил целый обоз с золотом, которое зачем-то перевозили из одного города в другой. Даже зная примерное нахождение той лужи, которая стала последним пристанищем для этого несметного богатства, местные жители не спешили искать его, предоставляя эту возможность приезжим любителям легкой наживы, которые, впрочем, не могли похвастаться уловом, так как их самих обычно больше никто и никогда не видел. Летом ужасы этих мест немного подсыхали и становились вполне различимыми для внимательного путника; зимой же они превращались в ледяные глазницы какого-то страшного зверя, живущего под землей и задумчиво рассматривающего небо. Несколько картографов-любителей пытались нанести все лужи на карту, дабы избежать повторений несчастных случаев, но когда набросали эскиз и взглянули на него, то вместо наглядного плана местности они увидели на карте схематичное изображение дуршлага. Махнув на это занятие рукой, они отправились восвояси, назвав земли вокруг деревень Лужицы и Озерки Дырявыми землями.

В целом же Дырявые земли считались не худшим местом для проживания. Уровень преступности здесь был относительно невысок: лихие люди предпочитали места, где они могли твердо стоять на ногах во всех смыслах этого слова, поэтому не спешили сколачивать здесь свои банды, чем пользовались другие, гораздо более организованные разбойники – комары, обитающие здесь в огромных количествах. Впрочем, сейчас страдал от них один только Мрак, вурдалака комары игнорировали по причине отвратительной кулинарной ценности его крови, а Марту, судя по всему, не трогали из-за общего места рождения.

– И я снова хочу обратить твое внимание на то, что быть вурдалаком не только приятно, но и выгодно, – расплылся в улыбке Карт и похлопал своего мрачного друга по плечу, согнав с него целый рой крылатых кровососов. – Я не представляю интереса для этих маленьких очаровательных существ, и, как видишь, они не приносят мне никакого вреда.

– Чего нельзя сказать об обычном чесноке, – отмахнувшись от очередной атаки насекомых, произнес Мрак.

– О! Легендарная притча о чесноке, серебре и осиновом коле!

Карт артистично приложил ладони к своей груди.

– Да это же классика мировой литературы! Во всем мире вряд ли найдется человек, который ни разу не слышал эту удивительную, остроумную и в то же время самую глупую легенду всех времен и народов.

– Ты хочешь сказать, что ты не боишься чеснока? – спросил Мрак.

– Друг мой, если бы ты был хотя бы немного внимательней, то ты бы заметил, что одна из стен нашего жилища, в котором мы коротали последние сутки, была увешана связками чеснока от пола до потолка. И такое соседство не доставляло мне никаких неудобств. Есть только один действенный способ причинить вред вурдалаку с помощью чеснока.

– И какой же? – после недолгой паузы спросил Мрак.

– Это очень опасное знание, которое наш народ сотни лет держит в тайне, – понизив голос и выразительно округлив глаза, произнес Карт. – Если люди узнают об этом, вся нежить мира окажется под угрозой исчезновения. Но тебе, мой друг, я открою эту страшную тайну. Надеюсь, ты никогда не применишь эти знания против меня.

Мрак кивнул и наклонил голову, чтобы лучше расслышать страшный секрет.

– Для того чтобы обезвредить вурдалака, нужно разжевать десяток зубчиков чеснока, подойти к нему вплотную и произнести заклинание: «Проклятус вурдалакус задыхакус». Ну или любое другое. Желательно, чтобы в нем было как можно больше гласных, тогда смертоносная сила растения гораздо быстрее достигнет ноздрей упыря, и ты увидишь, как он тут же забьется в агонии.

От такого откровения даже Марта, идущая впереди, прыснула от смеха. Мрак же лишь разочарованно покачал головой и снова принялся отбиваться от надоедливых комаров.

– Не понимаю, зачем тогда придумывать все эти истории, если в них нет ни капли правды? – спросил он спустя пару минут. – Я так понимаю, что серебро и осиновый кол – из этой же серии?

– Нет. Осиновый кол – действительно грозное оружие. Особенно если он не осиновый, а железный, и не кол, а топор, – с серьезным видом раскрыл еще одну тайну Карт. – Нет ничего печальнее, чем…

– Чем загробный юмор, – закончил фразу упыря Мрак и хлопнул себя ладонью по щеке, размазав еще одно наглое насекомое.

Не прошло и часа, как Мрак заметил, что комаров стало меньше, равно как и бездонных луж, которые им приходилось огибать. Почва под ногами стала твердой и сухой, а дорога вскоре раздвоилась. От основного пути влево уходила узкая тропка, теряющаяся где-то в темноте ночи.

– Куда нам идти? – остановившись на развилке, спросил Мрак у своих спутников.

– Прямо, – ответила Марта и зашагала вперед.

– А я предлагаю повернуть налево, – возразил вурдалак, разглядывая покосившийся дорожный указатель, к которому гвоздем был прибит лист бумаги, белеющий в темноте.

– Тебе туда и дорога, – хмыкнула Марта.

Мрак подошел к указателю и попытался разглядеть надпись, но ничего не вышло.

– Карт, что там написано? Я уже вообще ничего не вижу в этой тьме.

– Мрак не видит во тьме, – усмехнулся Карт, но, заметив, что никто не оценил его очередной каламбур, решил пояснить. – Не обязательно обладать зрением кошки, мой друг, чтобы понять, что здесь написано. Указатель говорит, что эта дорога ведет в деревню Полуживых, а лист бумаги сообщает о начале легендарного, знаменитого и замечательного праздника – Фестиваля мастеров.

– То есть в Лёдсбург вам уже не нужно? – вздохнула Марта.

– Нужно, – произнес Карт, скрестив руки на груди, – и мы доберемся до него независимо от того, пойдешь ты с нами или прямо сейчас отправишься домой. Мрак, – он повернулся к парню, – фестиваль проходит раз в год, и не побывать на нем глупо и неправильно. К тому же там ты сможешь поближе познакомиться с кое-какими особенностями твоей будущей профессии.

– Какой еще профессии? – рассмеялась девушка. – Мрак, ты собрался стать могильщиком?

– Какой надо профессии, – огрызнулся вурдалак. – Тебя это вообще не касается. Ты вызвалась помочь нам, вот и помогай молча. Мы тебя с собой не звали.

– А я не просила вас спасать меня от твари, – ответила она.

Наконец терпение Мрака лопнуло.

– Так, перестаньте! – грозно выкрикнул он. – Карт, объясни толком – зачем нам нужно сворачивать с дороги и идти в эту деревню?

– Затем, что нужно следить за культурными мероприятиями и иногда их посещать, – с упреком в голосе произнес упырь. – К тому же там проще переждать дневную жару, а заодно отдохнуть в уютном доме одного из моих многочисленных друзей, а не спать в чистом поле на земле. Нам некуда спешить, Мрак. И поэтому я настоятельно рекомендую прислушаться к моим словам.

– Ты что-нибудь слышала об этом празднике, Марта? – спросил парень у девушки.

– Слышала, – нехотя произнесла она, – хуже него только поминки.

– Если вы не хотите идти на фестиваль, то не идите, – пожал плечами Карт. – Иди с девчонкой, Мрак. Спи на голой земле под солнышком, ешь траву и радуйся, что не послушал меня. Это же так романтично… Я предлагаю вам отдых в хороших условиях, а вы носы воротите.

Мрак задумался. После ночи на полу сарая ему не очень хотелось повторять этот опыт еще раз.

– Ты уверен, что мы найдем там приличное место для отдыха? – спросил он.

– Да у меня там полдеревни друзей!

– Еще бы… – ухмыльнулась Марта.

– Хорошо, – после недолгого раздумья согласился Мрак, – идем в деревню, ты находишь место для отдыха, а сам, если хочешь, идешь на праздник. Но вечером снова выдвигаемся в Лёдсбург! Идет?

– Идет, – кивнул Карт и, бросив на Марту презрительный взгляд, зашагал по дороге в деревню.

Мрак, перехватив поудобнее рюкзак, отправился вслед за ним, и Марте ничего не оставалось, как последовать за ними.

13

Деревня Полуживых выросла на месте старого кладбища, которое в народе было известно как самое обычное кладбище между Стрижгородом и Лёдсбургом. Все изменилось, когда несколько предприимчивых гробовщиков поселились на его окраине и через пару лет стали монополистами в сфере производства гробов и сопутствующих деревянных «аксессуаров». Как известно, нет ничего лучше работы на дому, а если она еще и приносит доход, то такое дело становится работой мечты. Деревянный лес, находившийся под боком, обеспечивал плотников всем необходимым материалом, существенно занижая цену на их услуги по сравнению со столичными гробовщиками, которым приходилось включать в цену своего товара доставку древесины до их мастерских. Услуги кладбищенских гробовщиков вскоре стали пользоваться бешеным спросом у жителей близлежащих деревень и городов, а на кладбище потянулись и другие ремесленники. Через несколько лет рядом с кладбищем вырос маленький городок, в котором жили разные мастера: и каменщики, и портные, и флористы, и землекопы. Со временем в городке даже открылась гостиница «Мертвый сон», а бывший чиновник из Лёдсбурга основал здесь сеть рюмочных «Не чокаясь».

Вскоре на карте появился новый населенный пункт с помпезным названием Город Мертвых, и вездесущее око легендарного Министерства статистики в конце концов обратило на него свой взор, проведя в нем масштабную перепись населения. По ее итогам выяснилось, что город не может называться городом – жителей еще маловато, да и само его название противоречит статистическим данным, так как при подсчете оказалось, что количество мертвых и живых жителей в нем примерно одинаковое. После обнародования результатов Город Мертвых переименовали в Деревню Полуживых, внеся все необходимые поправки в географические карты. Жители города, конечно же, возмутились этим решением министерства и решили вынести вопрос о переименовании города в деревню на общегородское голосование, но половина населения проигнорировала это мероприятие по вполне объективным причинам, поэтому в конце концов, смирившись с решением чиновников, они поменяли все дорожные указатели на новые, но не перестали гордо именовать себя мертвогородцами назло всем законам статистики.

Городок жил своей жизнью и развивался, притягивая к себе все больше живых и не очень живых людей. Первые находили здесь работу на любой вкус, вторые же переезжали сюда на постоянное место жительства и заслуженный отдых. В целях увеличения потока туристов местные жители организовали Фестиваль мастеров, который стали проводить ежегодно. Поначалу на него съезжались только ремесленники из окрестных городов и деревень, чтобы поделиться с другими своим опытом, научиться чему-нибудь новому да и просто отдохнуть в кругу коллег. Но со временем фестиваль становился все масштабнее и однажды даже попал в число самых интересных мероприятий Плоской равнины, о которых в конце каждого года традиционно сообщала газета «Стрижгородский вестник».

В начале каждого лета после красочной и торжественной церемонии открытия фестиваля ремесленники начинали борьбу за звание лучшего мастера в своем деле. Флористы плели венки, создавая настоящие произведения искусства; землекопы рыли могилы, которые затем оценивались сразу по нескольким критериям: скорость рытья, геометрическая правильность ямы и ее эстетичность. Скульпторы состязались в создании надгробий. Но самым посещаемым и зрелищным событием, конечно же, был конкурс гробовщиков, который всегда проходил в последний день фестиваля в знак уважения к отцам-основателям города. На главной площади сооружался высокий помост, на котором выставлялись работы участников соревнований. На первых фестивалях гробы оценивались только по внешнему виду, поэтому решения судей часто не совпадали с мнением публики и вызывали много споров и разногласий. Впоследствии возникла идея учитывать еще несколько параметров, главными из которых должны были стать в том числе удобство и комфортабельность, но никто из живых не стремился попасть в ряды оценщиков по причине суеверий и прочих предрассудков. Поэтому однажды было принято решение доверить это важное дело тем, кто знает в нем толк. В жюри были приглашены представители нежити, а именно вурдалаки – те, у которых уже был опыт использования этих деревянных изделий. Упыри с удовольствием приняли приглашение, а фестиваль обзавелся еще большим количеством поклонников.

Устроитель фестиваля, старик Гропс – почетный плотник Деревни Полуживых, – сидел в кресле гостиной своего дома и печальным взглядом осматривал гостью, которая расположилась в точно таком же кресле напротив него.

– Так вы точно не за мной? – с надеждой в голосе в десятый раз переспросил он. – Дело в том, что я не могу умереть сегодня – в последний день фестиваля. Вот если бы хотя бы завтра…

– Да хватит вам уже, – нетерпеливо махнула рукой Смерть, – я же сказала, что оказалась здесь совсем по другой причине, но, пользуясь моментом, с удовольствием посещу ваш праздник. Честно говоря, мне даже стыдно признаться в том, что я ни разу на нем не была, а ведь мы с вами в какой-то степени занимаемся одним общим делом.

– Очень приятно слышать такие слова от вас. – Старик заметно повеселел. – И вдвойне приятнее видеть вас здесь, на нашем празднике. Это большая честь для всех горожан. Думаю, что и участники соревнований тоже обрадуются, узнав, кто пришел посмотреть на их работы.

Гропс ненадолго замолчал и снова нахмурился.

– К сожалению, должен признать, что в этом году фестиваль проходит не так гладко, как обычно.

– А что случилось? – заинтересовалась гостья.

– Все началось с конкурса надгробий. Один из памятников упал на высокопоставленного гостя из Лёдсбурга и сломал ему ногу. Мы оказали ему надлежащую помощь, но на следующий день он уехал домой в очень дурном настроении, пообещав напоследок, что приложит все усилия, чтобы запретить это членовредительское мероприятие. Представляете?

– Какой наглец! – возмутилась Смерть. – Не могли бы вы вспомнить его имя? Я обязательно встречусь с ним в ближайшее время и непременно поговорю об этом.

– Нет-нет-нет! – замахал руками Гропс. – Если он еще и умрет, то наш фестиваль точно запретят!

– Умереть? Я разве говорила об убийстве?

Старик смутился и покраснел.

– Простите, просто я подумал, что под словом «поговорить» вы имели в виду…

– Что?

– Ну… вы же понимаете.

– Послушайте, Гропс, – опустила голову Смерть, взглянув на него из-под капюшона порозовевшими зрачками, – я сейчас с вами тоже разговариваю, но вы не похожи на мертвого человека.

– Простите, – снова извинился старик, украдкой приложив палец к запястью и пощупав свой пульс.

– Ладно, забыли, – смягчилась гостья. – Кстати, а какой приз получит победитель конкурса?

– О, вы напомнили мне еще об одной неприятности, которая не поддается объяснению.

Смерть заметно напряглась и, чтобы скрыть волнение, закинула ногу на ногу.

– Дело в том, – продолжил Гропс, – что каждый год мы награждаем победителя конкурса гробовщиков серебряным кубком, который заказываем в одной из стрижгородских ювелирных мастерских. Обычно я езжу за ним сам, но в этот раз у меня накопилось столько дел, что я не успел совершить эту поездку. Владелец мастерской предложил передать кубок со знакомым торговцем по имени Гольд, который как раз отправлялся со своим товаром в наши края, но его до сих пор нет!

– Ужас! – артистично покачала головой Смерть. – Неужели победитель останется без награды?

– Должен признать, что я пребываю в полном замешательстве, – схватившись за голову, пробормотал старик. – Я совершенно не понимаю, что произошло. Сомневаться в честности владельца мастерской у меня нет никаких оснований. Мы сотрудничаем с ним уже много лет, и ни разу он меня не подводил. Неужели торговец похитил кубок и скрылся с ним?

– Да бросьте. Неужели этот кубок настолько дорогой, чтобы жертвовать ради него своим честным именем?

– Что вы! Это ручная работа! Во всем мире таких больше нет, кроме тех, которые хранятся у победителей прошлых лет. Каждый год я отдаю за него тысячу двести олтыров!

– Сколько?! – встрепенулась гостья.

– Тысячу двести.

– Проклятый гном, – прошипела она и со злостью стукнула кулаком по подлокотнику кресла.

– Что вы сказали? – не расслышал Гропс.

– Да так… Вспомнила старого приятеля, с которым давно не виделась, – заерзала на кресле Смерть. – Так что вы там говорили?… Ах, да. Торговец пропал. Думаю, что вам не стоит переживать. Сами знаете – всякое может случиться в Деревянном лесу.

– Вот именно этого я и опасаюсь. Вдруг он стал жертвой грабителей? Тогда мы останемся без главной награды, а это здорово ударит по репутации нашего фестиваля.

– И такое возможно, – задумчиво кивнула Смерть, – но я думаю, что причина его отсутствия гораздо банальнее, и торговец еще объявится.

Вся эта ситуация ей совершенно не нравилась. В любой момент пропавший купец мог объявиться в деревне и рассказать Гропсу о том, как все было на самом деле. Конечно же, торговец не знал, что произошло с кубком, но он видел, что Смерть осталась на месте ограбления после того, как он оттуда сбежал. А что, если купец через некоторое время вернулся обратно и обнаружил, что кубок пропал? Тогда у него не останется никаких сомнений в том, кто именно его присвоил. Отправиться в таверну «У» и потребовать обратно кубок тоже не представлялось возможным. Во-первых, соревнования начнутся через пару часов, и Смерть просто не успеет вернуться обратно до церемонии награждения, а во-вторых, она получила за него десять олтыров, которые там же и пропила. Не было никаких оснований для отмены сделки. И все из-за этого проклятого пива, к которому она пристрастилась несколько лет назад.

День, когда она впервые попробовала алкоголь, Смерть помнила отлично, как будто это случилось вчера. Был конец осени, стояла отвратительная погода – с неба сыпались мелкие и противные капли дождя, вокруг которых кружились огромные хлопья первого снега. По щиколотки увязая в грязи, она добралась до покосившегося домика, стоявшего на окраине какой-то деревеньки. Запах свежеоторванной от тела души всегда безошибочно приводил ее к месту трагедии – так случилось и тогда. Толкнув жалобно скрипнувшую дверь, она вошла внутрь и тут же увидела цель своего прибытия. Невесомая ткань души, не видимая ни для кого, кроме нее, колыхалась над телом пожилой женщины, чье бездыханное тело лежало в кровати. Рядом с ней, держа ее за руку, прямо на полу сидел худощавый седой старик. Услышав звук открывшейся двери, он повернул голову и уставился красными от слез глазами на незваную гостью.

– Нет, – одними губами прошептал он. – Я не отдам.

С этими словами он поднялся на ноги и решительно шагнул навстречу Смерти. За тысячи лет своей работы она уже привыкла к таким сценам, поэтому, не обращая внимания на старика, направилась к кровати, чтобы забрать ткань души и отнести ее туда, где из нее сошьют новое произведение искусства, которое подарят новому маленькому человеку, желающему посетить этот мир с визитом.

– Ты не возьмешь ее! – выкрикнул старик и, раскинув руки в стороны, преградил ей путь.

– Она уже мертва, – пояснила Смерть. – Ты ничем ей не поможешь.

– Нет! – как будто не слыша ее, снова выкрикнул старик. – Не приближайся к ней!

Смерть остановилась и, слегка опустив голову, взглянула в глаза этого смелого человека. В них не было ни капли скорби и отчаяния – того, что она привыкла видеть в глазах людей, чьи дома посещала ранее. Глаза старика горели решимостью, он был готов пойти на все, лишь бы не подпустить к своей любимой темную гостью. Даже понимая, что она уже мертва, он не хотел, чтобы чьи-то чужие руки касались его жены. Он готов был защищать ее даже от простого взгляда в ее сторону.

– Человек, – медленно произнесла Смерть, – мне нужно взять то, что по праву принадлежит мне. Поверь, так будет лучше.

Но старик не хотел ее даже слышать. Помотав головой из стороны в сторону, он бросился на Смерть и толкнул ее в грудь. Человек был стар, и в его руках совсем не осталось сил, поэтому от такого толчка гостья лишь отступила на шаг. Ее зрачки полыхнули алым пламенем – еще ни разу она не встречала никого, кто осмелился бы поднять на нее руку. Не понимая сути ее ремесла, люди просили ее, уговаривали и молили, но чтобы оказать сопротивление… Нет, такое случилось впервые.

– Она – моя жизнь, – глядя прямо в глаза Смерти, проговорил старик. – Не смей подходить к ней. Не смей трогать ее своими костлявыми пальцами. Не смей смотреть на нее. Оставь нас в покое!

– Глупый человек, – прошипела гостья, – неужели ты не можешь понять, что я здесь не для того, чтобы убить твою жену? Мне нужно лишь взять ткань ее души, чтобы дать ей возможность продолжить свое существование в будущем! Я хочу лишь позаботиться о ней, а ты, человек, хочешь мне в этом помешать.

– Ты врешь! Врешь! – закричал старик и снова шагнул навстречу Смерти, схватившись слабой ладонью за черенок косы, которую та держала в правой руке. – Не смей трогать ее! Убирайся!

Смерть резким движением рванула косу на себя, но не смогла вырвать. Человек отчаянно держался за нее в надежде на то, что без косы Смерть не сможет исполнить свой долг.

– Я все равно завершу свое дело, хочешь ты этого или нет, – выкручивая косу из рук старика, произнесла она.

Чувствуя, что у него не хватит сил на эту борьбу, человек обхватил орудие незваной гостьи двумя ладонями и, застыв на мгновение, снова взглянул ей в глаза.

– Ты думаешь, что можешь всё? Думаешь, что сможешь отнять у меня мою любовь просто так? Нет, у тебя ничего не выйдет! Ты пришла сегодня, чтобы насладиться моей болью и страхом? Знай, ты их не получишь. Нет, ты не увидишь моего смирения, но ты узришь то, чего боишься как огня. Ты увидишь Ее Величество Любовь. Смотри же! Она тебя не боится! Мы тебя не боимся!

С этими словами старик, еще крепче схватившись за косу, дернул ее на себя, одновременно с этим сделав шаг вперед. Лезвие косы, как нож сквозь масло, прошло сквозь впалую грудь старика, разрезая последние нити, на которых еще держалась ткань его души.

– Тебе нас не разлучить, – прошептал старик и рухнул на пол.

Вечером того же дня Смерть в одиночестве сидела за столом таверны «У» и смотрела перед собой застывшим взглядом. Ей еще никогда не было так горько и тоскливо. Тысячи лет она занималась своим ремеслом, бережно собирая души и обеспечивая им новую жизнь; она стойко сносила все проклятия и наговоры в свой адрес, но никогда еще не видела такой безграничной любви одного человека к другому. Любви, которая смогла заставить дряхлого старика восстать против нее, зная, что их силы не равны. Любви, ради которой человек, не сомневаясь, пожертвовал своей жизнью. Любви, которая впервые окропила кровью ее рабочий инструмент, практически сделав виновником убийства.

В тот вечер Смерть впервые познакомилась с алкоголем. Она и раньше видела, как угрюмые люди, лишь попробовав его, становились веселыми и беззаботными, но она никогда не позволяла себе даже мысли стать такой же. Гибель старика вывела ее из равновесия, и Смерть напилась. Страшно напилась. Она смутно помнила, как кричала на посетителей таверны, размахивая косой, как затем плакала, закрыв лицо руками, как ломала столы и стулья, бросая их в стены что было сил. Уже под утро, покачиваясь и что-то бормоча себе под нос, сидя прямо на земле у опушки Деревянного леса, она делала то, что раньше не могло даже прийти ей в голову. Аккуратно разложив на земле две души – старика и его любимой жены, она сшивала их одной нитью, чтобы они навсегда остались вместе. Так, как они и хотели. В тот момент ей стало немного легче. Тогда она еще не знала, что отныне алкоголь станет неотъемлемой частью ее жизни, способом забыться и стереть из памяти невыносимые воспоминания об этом печальном дне. Она и не подозревала, сколько страшных дел натворит в его цепких объятиях.

– Но на этом мои неприятности не заканчиваются.

Голос Гропса вырвал Смерть из ее мрачных воспоминаний.

– Простите? – непонимающе наклонила она голову, потеряв нить разговора.

– Я говорю, что кубок – это еще не всё. Буквально вчера мне сообщили, что у нашего неизменного председателя жюри конкурса, вурдалака Зельца… Даже как-то неприятно об этом говорить… У него отвалилась нога.

– О, это у них обычное дело. Вам не стоит об этом беспокоиться.

– Да, но в таком случае мы не можем привлечь его к судейству, так как оно не будет объективным. Разве можно беспристрастно оценить удобство гроба, если у того, кто его оценивает, не хватает одной части тела?

– Совсем об этом не подумала, – кивнула Смерть, – но разве нельзя найти ему замену?

– Можно, но дело в том, что у Зельца богатейший опыт в этом деле. Его хоронили пять раз.

– Пять раз? – усмехнулась темная гостья. – Думаю, что это обычные выдумки. Я не помню ни одного такого случая.

– Я вас уверяю – это чистая правда. К сожалению, у Зельца есть одна пагубная привычка: он много пьет и каждый раз напивается до потери сознания. Так, что даже его соплеменники не могут определить – жив он или мертв. Именно по этой причине его ошибочно хоронили несколько раз. Я познакомился с ним совершенно случайно на нашем кладбище, когда он в очередной раз выполз из свежей могилы и спросил у меня, где здесь можно раздобыть огуречного рассола. После того как я узнал его поближе, я понял, что лучшего судьи для конкурса гробовщиков нам не найти, и сразу же предложил ему это почетное место. Поначалу он категорически отказывался, но тогда мне пришлось пойти на хитрость и предложить ему бочонок пива за участие.

Темный овал капюшона заскучавшей Смерти дрогнул и медленно повернулся в сторону Гропса.

– Против такого довода он не смог устоять, – продолжил тот, – и с тех пор Зельц участвовал в каждом фестивале в качестве судьи, а на церемонии награждения мы торжественно вручали ему бочонок пива. Мне кажется, что это очень символичная традиция, которая олицетворяет единение наших народов. Лучший гробовщик получает кубок, а представитель нежити – бочонок пива. Только представьте – зрители аплодируют, вурдалак вскрывает бочонок и наливает пиво в кубок победителя. Они по очереди пьют из него, обнимаются и веселятся…

– Достаточно, – нервно сглотнула Смерть, – поверьте мне, я очень хорошо представила эту картину.

– Так было всегда, но в этом году что-то пошло не так, – вздохнул Гропс. – Пропажа кубка, неприятность с ногой Зельца… Фестиваль под угрозой срыва, и я совершенно не понимаю, что со всем этим делать.

Смерть снова погрузилась в размышления, покачивая ногой и почесывая свой подбородок с таким звуком, от которого даже у видавшего виды Гропса по спине поползли мурашки.

– А что с бочонком? – как можно равнодушнее произнесла она.

– В каком смысле?

– Его вы хотя бы не потеряли?

– Слава богам, хотя бы с ним всё в порядке, – облегченно вздохнул Гропс. – Этот купец должен был забрать его у давнего друга нашего фестиваля – пивовара Крафта, но тот, не дождавшись его, отправил к нам свою супругу вместе с бочонком. Вчера ночью она доставила его без приключений и задержек.

– Крафт, – тихо произнесла Смерть.

– Возможно, вы слышали о нем. Его ферма расположена на Западной дороге севернее Деревянного леса.

– Краем уха, – пожала она плечами.

– Я бы с удовольствием вас познакомил, но, к сожалению, он заболел и в этом году не сможет к нам приехать.

– Не стоит переживать по этому поводу. Рано или поздно я познакомлюсь с ним сама.

В комнате повисла неловкая пауза, чем поспешила воспользоваться Смерть, которая получила всю необходимую информацию и уже порядком устала от причитаний Гропса.

– Раз уж так вышло, что я оказалась здесь, – поднявшись с кресла, произнесла она, – я не останусь в стороне и попробую вам помочь.

С этими словами она направилась к двери.

– Но как вы мне поможете? – удивился старик.

– Ешьте меньше жирного и мучного, – на ходу бросила она и захлопнула за собой дверь.

14

– Какое отвратительное место, – скривилась Марта, шагая по мостовой Деревни Полуживых и брезгливо озираясь по сторонам.

Куда бы она ни бросила взгляд, повсюду он натыкался на какое-нибудь напоминание о специфической истории этого поселения. На одном из домов, прямо над входной дверью, висел траурный венок, сообщая прохожим, что именно здесь можно купить самую лучшую и красивую композицию для покойника, которая ему непременно понравится. Надпись «От десяти штук дешевле» заставила Марту еще выше вскинуть брови от удивления.

– Какой ужас… – только и успела произнести она, как тут же, споткнувшись обо что-то, полетела на брусчатку.

В последний момент ее подхватил Мрак, вернув в вертикальное положение. Причиной неудавшегося падения оказалась самая обыкновенная могила, как ни в чем не бывало расположившаяся прямо посередине оживленной улицы.

– Это… это вообще нормально?! – возмутилась она. – Могила на тротуаре в центре деревни?

– Это нормально, – кивнул Карт, – ненормально – это вертеть по сторонам головой так, как будто она у тебя на веревочках, и не смотреть себе под ноги.

– Ты здесь в первый раз? – быстро поменял тему Мрак, чтобы избежать очередной перепалки между вурдалаком и девушкой, которые за недолгое время их совместного пути уже успели ему надоесть.

– Надеюсь, что и в последний, – недовольно поморщилась Марта.

– Странно, вроде бы близко живешь.

– Нет, я слышала, конечно, про это место, но я не думала, что здесь все настолько запущено. Должны же быть какие-то рамки…

– Эти люди живут здесь уже десятки лет, – менторским тоном произнес Карт, закатив глаза. – Они уже настолько привыкли к тому, что смерть – это естественный природный процесс, что никаких рамок для них уже давно не существует. Для них все это – просто работа. Если ты каждый день будешь съедать на завтрак миску тараканов, то рано или поздно для тебя это станет нормой, хотя окружающие будут крутить пальцем у виска, верно?

– Фу, какая гадость, – снова скривилась Марта и даже вздрогнула от отвращения.

– Карт, так что там с отдыхом? Ты говорил, что у тебя здесь есть знакомые? – обратился к упырю Мрак.

– А тебе лишь бы поспать! – недовольно покачал головой вурдалак. – Что за глупость – попасть в Деревню Полуживых в последний день фестиваля и, вместо того чтобы посетить это мероприятие, пойти давить головой подушку? Вы начисто лишены чувства прекрасного.

– Ну и наглость! – завелась Марта. – Сам привел нас сюда, обещал, что здесь мы сможем отдохнуть, а теперь хочешь затащить нас на какой-то дурацкий фестиваль? Да лучше бы я спала в поле, чем в этом ужасном месте!

Карт остановился и указал рукой на въезд в деревню.

– Пожалуйста, тебя никто и не держит.

– Да хватит уже! – выкрикнул Мрак, выставив перед собой руки, будто разнимая двух дерущихся. – Вам самим не надоело постоянно ссориться? Давайте сделаем так. Карт, ты отведешь нас туда, где мы сможем отдохнуть, а сам, если захочешь, отправишься развлекаться. Завтра же мы продолжим наш путь в Лёдсбург. Думаю, такое предложение устроит всех.

Он посмотрел на Марту, обиженно скрестившую руки на груди, затем на Карта, который демонстративно отвернулся от них и разглядывал покосившийся гранитный памятник, служивший уличным указателем.

– Я еще раз спрашиваю – всех устраивает такой план?

– Ладно, – махнул рукой упырь и зашагал по мостовой, – если в людях нет тяги к искусству, то ее никак в них не вобьешь. Идем, неучи.

Переглянувшись, Мрак с Мартой направились вслед за своим проводником, по пути разглядывая жителей и гостей деревни. В другое время здесь было довольно немноголюдно, но во время фестиваля деревня оживала и действительно становилась похожа на маленький, но уютный городок. Дома пестрели свежепокрашенными вывесками, гостиницы были переполнены приезжими, а улицы превращались в реки из живых и не очень живых людей. В атмосфере праздника стирались границы между представителями совершенно разных народностей, и никто не удивлялся, увидев оборотня, играющего в городки с детьми, или человека, мирно беседующего с существом, как будто только что выбравшимся из преисподней для того, чтобы умыкнуть пару десятков людских душ и отправиться с ними обратно в пекло. В народе о странной деревне говорили разное. Одни полностью поддерживали и одобряли устоявшиеся традиции деревни, другие плевались при одном упоминании о Деревне Полуживых. Сами жители относились к своей репутации сумасшедших довольно равнодушно, снисходительно посмеиваясь над своими ненавистниками и переиначивая известную пословицу «Увидеть Лёдсбург и умереть» в ироничную присказку: «Умереть и увидеть Деревню Полуживых».

Именно эту фразу сейчас попытался продекламировать Карт, но так и не успел закончить. Замерев на месте, он неожиданно замолчал и, резко развернувшись, быстро зашагал в обратном направлении, руками, глазами и другими частями тела сигнализируя своим попутчикам, что им следует поступить так же. Мрак и Марта, увлеченные разглядыванием и обсуждением деревенской архитектуры, не успели среагировать на внезапный маневр вурдалака и чуть было не столкнулись с ним прямо на ходу.

– Что случилось? – нахмурилась Марта.

– Быстрее! – сделав страшные глаза, зашипел Карт. – За мной!

Но было уже поздно.

– Эй, доходяга! – раздался за его спиной хрипловатый женский голос. – По-моему, я тебя знаю.

Карт остановился как вкопанный и медленно обернулся.

– О! Госпожа Смерть собственной персоной! – Лицо упыря расплылось в фальшивой улыбке. – Вы тоже решили посетить фестиваль?

– Если будешь так улыбаться, твое лицо может треснуть, и тогда тебе не понадобится затычка на макушке.

Смерть спустилась с крыльца дома Гропса, мимо которого по нелепой случайности в этот момент и проходила троица путешественников, и крадущейся походкой приблизилась к ним.

– Как тебя там… А! Вурдалак Картошка. Как твое здоровье? Руки-ноги целы? Глазки не проросли?

Края ее капюшона затряслись, а откуда-то изнутри послышался булькающий звук, который, должно быть, означал смех, вызванный ее же удачной шуткой.

– Благодарю за внимание к моей скромной персоне, – слегка склонил голову Карт. – Мои ноги вполне…

– А тебя я тоже знаю, – не дослушав упыря и перебив его на половине фразы, сказала она, глядя голубыми огоньками глаз на Мрака, – какое-то у тебя темное имя было.

– Оно у меня и осталось, – хмыкнул парень, – меня зовут Мрак.

– Да, точно. Мрак из Глубин, сын волшебников, – закивала Смерть и, окинув взглядом девушку, скомандовала: – Ну что, Картофель из грядки, представь мне эту юную особу.

– Кого? Эту девчонку, что ли? – поморщился Карт. – Пожалуйста, знакомьтесь. Ее зовут Банный Лист.

Смерть заинтересованно склонила голову набок и перевела взгляд на Марту.

– Сдается мне, что у тебя весьма натянутые отношения с этой особью?

– Как вы точно обозначили его суть, – мрачно улыбнулась девушка, – лучше и не скажешь.

– Странно, странно… – пожала плечами Смерть. – Впрочем, это не мое дело. Ко всему прочему, я и так все про тебя знаю, Марта из Лужиц.

– А не могли бы вы тогда кое-что и нам о ней рассказать? – попытался пошутить Карт, не заметив, как на лице девушки появилась и тут же исчезла мимолетная тень страха. Эта тень не ускользнула от внимания Смерти. Она снова взглянула на Марту, задержав на ней взгляд гораздо дольше, чем это требовалось.

– Очень странно это все, очень странно… – прошептала она себе под нос, но тут же сменила тему разговора, дружелюбно приобняв вурдалака левой рукой. – Ты мне так и не ответил на мой вопрос, Картофель. Как твое здоровье?

Теперь наступила очередь Карта меняться в лице.

– Э-э… У меня все хорошо, не жалуюсь. Спасибо за внимание.

– Точно ничего не болит? – ощупывая плечи упыря, спросила Смерть. – Все конечности на месте?

– Д-да, все хорошо. Было. Вроде бы.

– Вот и замечательно. Сегодня вечером будешь судьей на конкурсе гробовщиков. – Смерть вздохнула и покачала головой, глядя на перепуганного Карта. – Ты даже не представляешь, скольких усилий мне стоило уговорить организатора фестиваля, чтобы эту почетную миссию доверили именно тебе – вурдалаку Картофелю.

Карт совершенно не понимал, что происходит. С чего бы это Смерть вдруг стала такой дружелюбной и внимательной к его здоровью? И что это за странное предложение стать судьей? Целая куча вопросов роилась в его голове, и, казалось, что под их напором даже знаменитую затычку на макушке упыря слегка выдавило из ее привычного места.

– А это обязательно? – только и смог выдавить из себя Карт. – Просто мы с друзьями очень спешим…

Смерть, как будто между прочим, переложила косу из правой ладони в левую так, чтобы ее острие оказалось в нескольких сантиметрах от глаз упыря.

– Что ты, Картофель?! – замотала она головой. – Конечно же, ты можешь отказаться! Разве могу я настаивать? Раз уж ты так занят, то я тебя больше не задерживаю ни на секунду.

Карт выслушал ее, не отводя взгляда от лезвия, которое медленно покачивалось прямо перед его лицом, и, громко сглотнув, перевел взгляд на свою «благодетельницу».

– Вы знаете… Я подумал и решил, что отказываться от такого почетного звания было бы большой глупостью. Когда еще мне выпадет шанс побывать на фестивале не в качестве заурядного зрителя, а в статусе судьи конкурса?

Он обернулся к Марте и Мраку, будто ища у них поддержки. Мрак пожал плечами, а девушка внезапно очень заинтересовалась своими ногтями, так внимательно рассматривая их, будто видит в первый раз в жизни.

– Правильно ты сказал, Картофель, – кивнула Смерть. – Звание действительно почетно. С моей скромной помощью тебе представилась возможность вписать свое смешное имя в историю деревни, и я надеюсь, ты не забудешь обо мне, когда вознесешься на вершину славы. Правда?

– Что вы? Конечно, нет! Но как мне отблагодарить вас за такую помощь?

– Бочонок пива. – Голос Смерти тут же потерял торжественность и мгновенно стал сухим и деловым. – Его подарят тебе на церемонии награждения.

– И все? – ожидая какого-то подвоха, с надеждой в голосе произнес Карт.

– Почти. – Она повернулась к парню и девушке. – Еще мне понадобится помощь твоих юных друзей.

Мрак посмотрел на упыря, который за спиной Смерти как только мог подавал ему знаки о том, что лучше согласиться на любое ее предложение.

– По твоим глазам, Марта из Лужиц, я вижу, что тебе крайне неприятно находиться в этой деревне и совсем не хочется несколько часов наблюдать за тем, как он, – Смерть через плечо указала пальцем на Карта, – будет выбирать лучший деревянный ящик из других деревянных ящиков, правда?

– Да, уверена, это зрелище не доставит мне удовольствия, – согласилась девушка.

– Вот и отлично. В таком случае я хотела предложить тебе немного побыть в тишине, отдохнув от всей этой суеты. К примеру, отправиться к западному въезду в деревню и дождаться там одного доброго человека.

– Дело в том, что мы хотели немного отдохнуть, – попытался вклиниться в разговор Мрак.

– Нет ничего лучше, чем отдых на природе, – согласилась Смерть. – Кстати, Мрак из Глубин, я надеюсь, ты не бросишь эту хрупкую девушку в одиночестве?

– Нет, конечно! – выпалил Мрак и, осекшись, тут же опустил глаза, слегка покраснев.

– Какой хороший мальчик! – Смерть погладила его по голове.

– Так какого человека нам нужно будет дождаться? – еле сдерживая смех, вызванный этой сценой, спросила Марта.

– Это мой друг, торговец серебром. Его зовут… – Она на секунду задумалась. – Его зовут Гольд. Он должен приехать со своим товаром, и, сдается мне, он будет очень спешить. Но вы обязательно сообщите ему, что я очень по нему соскучилась и мне не терпится поскорее с ним увидеться. Передайте ему, что я жду его здесь, на Центральной площади. Уверена, что он очень обрадуется этой новости.

– А он точно приедет? – уточнил Мрак.

– Обязательно, – кивнула Смерть, – он тоже очень скучает по мне.

– Я согласна, – улыбнулась Марта, – это лучше, чем весь вечер разглядывать ящики для трупов.

– Какие же вы все молодцы! – Смерть блеснула ярко-голубыми огоньками своих глаз. – Я буду вам очень признательна за помощь. Картофель, тебя ждет Гропс – устроитель фестиваля. Он живет в этом доме, – она указала на дверь, из которой вышла несколько минут назад. – Скажешь ему, что ты от меня. А вы, мои юные друзья, направляйтесь по этой дороге и никуда не сворачивайте, пока не выйдете из деревни. Мне же нужно посетить еще одно место, поэтому – до встречи!

Не дожидаясь ответа, Смерть тут же растворилась в толпе гостей деревни, шумным потоком двигающейся к Центральной площади – месту проведения конкурса.

– Картофель, значит? – хохотнула Марта. – Красивое имя.

– Знаешь что? – Карт угрожающе поднял указательный палец, направив его на девушку. – Знаешь что?

Простояв несколько секунд в такой позе, он махнул рукой и повернулся к Мраку.

– Мой друг, ты сам все слышал. Я не имею права отказываться от такого заманчивого предложения, поэтому прямо сейчас отправлюсь на переговоры к Гропсу. Увидимся вечером.

– Договорились, – кивнул Мрак. – Если освободишься раньше, приходи к Западным воротам. А если мы справимся со своими делами быстрее, то сами придем на площадь.

Карт пожал ему руку, напоследок успев шепнуть, чтобы он не откровенничал с девчонкой, потому что она мало того что подозрительная, так еще и невоспитанная. После этого, гордо расправив плечи, он вальяжно зашагал к дому Гропса, всем своим видом показывая, как это лестно, что именно ему доверили такое важное и престижное дело – быть судьей на конкурсе гробовщиков.

– Ты посмотри – а картофель-то элитных сортов, – снова засмеялась девушка.

– Ну хватит тебе уже, в самом деле, – осадил ее Мрак. – Он не выбирал себе имя.

– Да я шучу. Не злись.

– Ладно, пойдем. Мне почему-то кажется, что просьбы Смерти не стоит игнорировать.

Они посмотрели на вурдалака, который, засунув руки в карманы, пытался ногой открыть входную дверь дома Гропса, и направились по оживленной улице к Западным воротам деревни.

15

В Деревню Полуживых можно было попасть двумя путями. Восточная дорога ответвлялась от Лёдсбургского тракта – основной артерии, соединявшей южный город Стрижгород с Лёдсбургом. Именно по ней Мрак и его спутники попали в деревню, свернув с тракта по настоянию вурдалака. Западная дорога тоже соединяла эти два города с деревней, но местные жители пользовались ею редко, так как она проходила через Деревянный лес, который славился не только злачным местом, облюбованным нежитью, – легендарной таверной «У», но еще и шайками разбойников, в существовании которых несколькими днями ранее убедился тот самый горемычный торговец Гольд. Эту небезопасную дорогу он выбрал потому, что Гропс, узнав о болезни Крафта, попросил купца по пути в деревню заехать к пивовару, дабы не платить за доставку кубка и бочонка с пивом двум разным людям, а сэкономить деньги и убить двух зайцев сразу одним выстрелом. Купец, конечно же, не упустил случая повысить цену за свои услуги, учитывая слишком опасный путь через лес, на что Гропс, немного поторговавшись, согласился, прикинув, что это все равно обойдется ему дешевле.

Вот так, поддавшись искушению легкого заработка и понадеявшись на свой защитный оберег, торговец и оказался в лапах грабителей. После инцидента на лесной дороге, в котором Смерть, страдающая от похмельной головной боли, забрала жизни двух разбойников вместо жизни купца, он опасался, что подельники убитых организуют погоню за ним. Поэтому, свернув с дороги, он почти сутки отсиживался в глухой чаще вместе со своей лошадью и телегой, груженной серебром. По этой же причине он не стал возвращаться к месту трагедии, справедливо рассудив, что его жизнь стоит дороже какого-то кубка. Тем не менее он был решительно настроен доставить Гропсу хотя бы бочонок пива.

Удостоверившись, что за ним никто не гонится, Гольд направился на ферму Крафта, но тот сообщил ему, что, не дождавшись его в условленное время, отправил бочонок в Деревню Полуживых со своей супругой, конечно же, умолчав о незваной гостье с косой, дабы его излишняя болтливость не сказалась на ее отношении к нему. Купцу не оставалось ничего иного, как продолжить свой путь в Лёдсбург с товаром, который ему удалось сберечь, но, когда он добрался до западной развилки, жажда наживы и стремление сохранить свою репутацию все же заставили его свернуть в деревню. Он решил, что ему следует объясниться с Гропсом и рассказать ему обо всем, что с ним произошло по дороге, а заодно потребовать у него двойную оплату своих услуг в качестве возмещения морального ущерба.

В тот самый момент, когда он свернул на дорогу, ведущую в деревню, у ее Западных ворот уже расположились Мрак с Мартой, выполняя поручение Смерти. Девушка копалась в своем рюкзаке, который Мрак наконец-то с облегчением скинул с плеч и опустил на землю. Выудив из него два пирожка, которые Марте дала в дорогу ее бабушка, она протянула один Мраку, а во второй тут же вонзила свои зубы.

– Так, значит, ты волшебник? – прожевав первый кусок, спросила она у парня.

– Нет. Я из семьи волшебников.

– Ну, значит, будущий волшебник, – пожала плечами Марта. – Наверное, твои родители хотят, чтобы ты продолжил их дело?

– Хотят, – задумчиво кивнул Мрак.

– Уже поступил в Школу волшебства? На каком курсе учишься?

– Пирожки какие-то сухие, – поморщившись от очередного напоминания о проваленном экзамене, произнес он. – Вода есть?

Марта снова запустила руку в рюкзак, вытащила из него флягу и передала ее парню.

– Ну ладно, не хочешь говорить – не говори, – хмыкнула она и замолчала, уставившись на пустынную дорогу.

Напившись, Мрак положил флягу на землю и посмотрел на девушку.

– Как думаешь, долго мы этого торговца будем ждать?

– Не знаю, – покачала она головой, – но это все же лучше, чем торчать в этой дурацкой деревне. Я даже представить себе не могу – кому в голову пришла идея устраивать этот фестиваль? Как это вообще произошло? Сидел себе какой-то гробовщик, занимался своим делом, и вдруг на него снизошло озарение: а почему бы не пригласить толпу людей, чтобы они смотрели на мои гробы, радовались и хлопали в ладоши? Так, что ли? Они там все сумасшедшие.

– А у вас, у певиц, разве не бывает конкурсов?

– Бывают, конечно, – быстро вспомнила Марта о своей вымышленной профессии, – но это же совсем другое. Музыка делает людей добрее, радостнее, веселее. Она пользу приносит.

– Бывают же грустные песни? – пожал плечами Мрак. – От некоторых волком выть хочется. Такие песни никого не делают радостнее, но это же не значит, что их исполнители – сумасшедшие? Да и вообще, чем гробовщик хуже певца?

– Я не говорю, что он хуже, – возразила девушка, – я просто хотела сказать, что гробовщик – это не совсем та профессия, которую надо представлять на конкурсах.

– Хорошо, – улыбнулся Мрак, – вот представь, что во всем мире исчезли все певцы и все гробовщики. Как ты думаешь, чье отсутствие заметят скорее?

– Конечно, певцов.

– А я думаю, что наоборот. Без музыкантов люди проживут, а вот что они будут делать с умершими? Не на деревьях же развешивать…

Марта покосилась на парня и покачала головой, решив не комментировать это спорное утверждение.

– Поэтому нет ничего плохого в том, что гробовщики проводят свой фестиваль. Посмотри, сколько людей в деревне. Их же никто не заставлял сюда приходить.

– Да если бы только людей, – поежилась Марта. – Там же сброд какой-то, шабаш. Нежить всякая ходит по городу, как будто так и надо.

– А они чем тебе насолили? – прищурился Мрак. – Почему ты их так не любишь?

– За что их любить? Что они хорошего для мира делают? Вот этот твой друг картофельный – что он за свою жизнь доброго сделал?

– Ну, не знаю, – задумался Мрак. – Я не так давно с ним знаком, чтобы говорить о таких вещах. Могу сказать, что мне он точно не сделал ничего плохого. Кстати, и тебе тоже.

– Пусть только попробует, – усмехнулась Марта. – Будешь еще пирожок? У меня их много.

Мрак взял угощение и лег на траву, подперев голову согнутой в локте рукой.

– Расскажи мне про Лёдсбург, – попросил он. – Это красивое место?

– Очень. – Глаза Марты заблестели – было видно, какие теплые эмоции вызывает у нее упоминание ее любимого города. – Многим он не нравится, потому что там всегда холодно, а мне кажется, что в этом и заключается его прелесть. Настоящая зимняя сказка круглый год. Ни мух, ни комаров, ни этой изматывающей жары. Это самый лучший город в мире, и я уверена, что тебе он обязательно понравится.

– Я думал, что те, кто родился в Лужицах, не замечают комаров, – улыбнулся Мрак. – У вас, наверное, и кожа толще от рождения.

– Зато у вас в Глубинах мозги тоньше, – быстро парировала Марта. – Вот скажи мне – как ты собрался с вурдалаком попасть в город? Разве ты не понимаешь, что это невозможно?

– Тебе так кажется, – уклончиво ответил Мрак.

– Нет, мне так не кажется. За четыре года в Лёдсбурге я ни разу не видела на улице ни одного упыря.

– Откуда ты это знаешь? – рассмеялся парень. – Или ты думаешь, что вурдалаки бегают по городу голышом и демонстрируют свои трупные пятна?

Девушка задумалась. Действительно, а как можно определить принадлежность человека к нежити, если он идет по городу в теплой одежде, перчатках и шляпе на голове?

– То есть ты хочешь сказать, что в Лёдсбург можно попасть еще каким-то путем, кроме дороги через главные ворота?

– Да откуда я знаю? Я там ни разу не был, – резко ответил Мрак, разозлившись на себя за то, что и так уже слишком много наговорил такого, чего говорить не стоило, – если тебе так интересно, спроси у Карта.

– Выходит, что он там был? Да? Зачем вы туда идете?

– Послушай, не слишком ли много вопросов ты задаешь? – нахмурился Мрак. – Ты сама вызвалась провести нас в город, тебя никто не заставлял. А был там кто-то или не был, зачем нам нужно в Лёдсбург – это все вообще не должно тебя касаться.

– А меня это и не касается, – равнодушно ответила Марта, – просто интересно.

Девушка не лукавила: по большому счету, ей действительно было все равно, зачем эти двое идут в город. Все шло по ее плану – послезавтра они окажутся в Лёдсбурге, она передаст вурдалака прямо в руки ректора Кроя, и он восстановит ее в школе. Казалось бы, все складывается удачно, но где-то в глубине души ее все равно терзала совесть. Она не представляла себе, как после всего этого посмотрит в глаза Мраку, который спас ее от верной гибели у Гнилого болота. Она чувствовала себя обязанной ему, но, поступив так подло с его другом, она предаст и самого Мрака, что совершенно ее не радовало. Эта мысль не давала ей покоя, но понимание того, что, поддавшись эмоциям и пожалев упыря, она, скорее всего, будет отчислена из школы, придавало ей решимости. Конечно, можно было попробовать отыскать другую нежить, но печальный опыт общения с болотной тварью напрочь отбил у нее это желание. К тому же вопрос с транспортировкой, как оказалось, стоял далеко не последним, и поэтому Карт, который, ничего не подозревая, сам, по своей воле, шагал в сторону Лёдсбурга, был для нее лучшим вариантом. В конце концов, она его насильно никуда не тянула.

– Вроде бы идет кто-то.

Марта толкнула локтем задремавшего Мрака и поднялась на ноги.

– Смерть же говорила, что он на телеге приедет, – разглядывая одинокого путника, сонно произнес он.

– А еще она говорила, что ты хороший мальчик. Неужели это правда? – засмеялась Марта. – Пойдем, лежебока, спросим у него сами – Гольд он или нет.

Мрак неохотно поднялся с мягкой травы и поплелся за девушкой, на ходу пиная камешки, лежащие на дороге. Ему совсем не понравилось, что Марта его разбудила.

– Добрый день! – вежливо обратилась она к путнику. – Прошу прощения за бестактный вопрос, но ваше имя – Гольд?

Вместо ответа путник замер на месте и уставился вмиг покрасневшими глазами за спину девушки. Марта обернулась, чтобы проследить за его взглядом, но тут же получила неожиданный и сильный толчок в плечо, от которого чуть было не полетела на землю, еле удержавшись на ногах. Огромное тело незнакомца пронеслось мимо нее и ринулось к ничего не подозревающему Мраку, который, стоя на обочине и зевая, протирал заспанные глаза.

– Вот мы и встретились, дружок! – прорычал человек и схватил парня за шиворот.

– Что вы делаете? – только и успел выкрикнуть Мрак, когда его ноги уже стали отрываться от поверхности.

Здоровяк приподнял его над землей и, приблизив лицо парня к своей обезображенной гневом физиономии, снова зарычал:

– Узнаешь меня?

Мрак схватил человека за руку и попытался дотянуться ногой до этого озверевшего сумасшедшего, но тот лишь еще больше разозлился.

– Теперь тебе не поможет твоя подружка Смерть. Она придет сюда только тогда, когда твоя тушка выпустит последний вздох. Никто еще не унижал старину Брыка безнаказанно.

Только сейчас Мрак понял, с кем имеет дело. Это был тот самый оборотень, который чуть было не устроил драку в таверне «У», перепутав его со своим погибшим другом Рексом. Сейчас Брык принял человеческий облик, и ничего, кроме больших красных глаз, не выдавало в нем того пьяного полубыка, которого и запомнил Мрак во время их последней встречи.

– Чтоб тебя… – пытаясь освободиться, запыхтел Мрак. – Какого лешего тебе от меня нужно? Что я тебе сделал?

– Ты со своими дружками унизил меня перед всеми посетителями таверны и думал, что я забуду об этом? – скрипнул зубами Брык. – Нет, мой покойный друг Рекс не простил бы мне такого малодушия.

– Да кто тебя унижал? Сам напился, устроил драку, а теперь ищешь виноватых. Отпусти меня!

Но оборотень уже ничего не слышал. Отведя здоровенную руку назад и сжав кулак, который по размеру немногим уступал голове парня, он уже приготовился к сокрушительному удару, но вдруг разжал ладонь, и Мрак, не удержавшись на ногах, повалился на землю.

На лице Брыка промелькнула тень удивления, которая тут же сменилась гримасой ярости. Его ноздри раздулись, глаза, налившись кровью, превратились в два красных яблока, а по подбородку тонкой струйкой потекла слюна. Он резко развернулся, одновременно выбросив вперед кулак. Но Марта, стоявшая за его спиной с булыжником в руке, которым и нанесла внезапный удар по его спине, была готова к этому. Легким движением отпрыгнув назад, она застыла в боевой стойке, которую до автоматизма отработала за четыре года обучения в Школе воинов.

– Ах ты, зараза! – прошипел оборотень и, сорвавшись с места, ринулся на девушку.

Увернувшись от этой огромной туши, Марта, сделав полуоборот, придала ей ускорение, от души приложившись ногой по мягкому месту Брыка. Оборотень, не ожидавший такого поворота, споткнулся и всей своей массой обрушился на землю с таким грохотом, что даже Мрак почувствовал под ногами вибрацию. Но это нисколько не смутило полубыка, а только раззадорило. Тут же вскочив на ноги, он предпринял вторую атаку, впрочем, по своей результативности ничем не отличавшуюся от первой. Наклонив голову и выставив руки вперед, он снова пронесся мимо увернувшейся Марты и снова получил чувствительный пинок ниже спины, от которого опять распластался на пыльной дороге. На этот раз девушка не стала ожидать нового нападения и сама атаковала поднявшегося оборотня. Разбежавшись, она подпрыгнула и нанесла ему жесткий удар кулаком прямо между глаз. Брык покачнулся и неуклюже попятился назад, хватаясь руками за воздух в поисках какой-нибудь опоры. Через несколько секунд, оправившись от удара, он встряхнул головой и посмотрел на свою соперницу. Гнев исчез из взгляда Брыка, а его место заняло удивление, смешанное с уважением.

– Ты похожа на моего друга, – проговорил он, – он был таким же смелым и отчаянным.

– О, снова завел свою песню… – покачал головой Мрак. – Слушай, расскажи это кому-нибудь другому, а? Честное слово, надоел уже.

Брык нахмурился и шагнул в сторону Мрака, но Марта моментально оказалась рядом с парнем, остудив пыл полубыка.

– Я не знаю, что произошло между вами, но я настоятельно рекомендую тебе прямо сейчас отправиться туда, откуда ты пришел, – спокойно произнесла девушка, обращаясь к оборотню.

Ко всеобщему удивлению, он не заставил себя долго ждать и, потоптавшись на месте, неспешно двинулся по дороге прочь от деревни, что-то бурча себе под нос, а иногда повышая голос так, что можно было разобрать отдельные слова, такие как «Рекс», «друг» и «не забуду».

– Ну что, волшебник, на этот раз ты пожалел для меня свои заклятия? – с легкой улыбкой спросила Марта, убедившись, что оборотень не собирается возвращаться обратно.

– Да я просто… Растерялся немного, – покраснел Мрак. – Я даже и подумать не мог, что в музыкальной школе учат драться с оборотнями.

– Конечно, учат, – быстро ответила Марта, – певцы же как-то должны отвечать своим недоброжелателям на критику.

– Ну да, ну да… – задумчиво кивнул парень. – Может, расскажешь наконец, кто ты такая?

– Может, расскажешь, зачем вы идете в Лёдсбург?

– Ну, вот и поговорили, – пожал плечами Мрак. – Ладно, пойдем к воротам. Надеюсь, твой рюкзак еще не украли.

Девушка направилась вслед за Мраком, изредка оглядываясь на удаляющегося оборотня.

– И вообще я имею полное право считать, что мы с тобой квиты, – произнесла она, – ты спас меня от болотной твари, я тебя от этого… Кстати, кто он такой?

– Сумасшедший оборотень, – бросил Мрак через плечо. – У него друг погиб, он, наверное, и двинулся на этой почве. Теперь ему везде мерещится этот Рекс, а когда до него доходит, что ошибся, он начинает злиться и бросаться на всех подряд.

– Даже жалко его немного, – с сочувствием произнесла Марта, снова оглянувшись вслед своему противнику.

– Да, но только тогда, когда он находится на расстоянии, а не брызжет слюной в лицо. Это нам еще повезло, что он не превратился в быка. Забыл, наверное, с перепугу о своем умении, – заметил Мрак и, немного помолчав, добавил: – Так ты теперь вернешься домой?

Как ни пытался он скрыть свое огорчение, вызванное словами Марты, у него все равно ничего не получилось. Девушка улыбнулась и даже слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки и снова напустила привычную серьезность.

– Раз уж я обещала, что проведу вас в город, значит, я сдержу свое обещание.

– Слушай, у тебя там пирожков не осталось? – решил сменить тему разговора Мрак.

– Ты же говорил, что они сухие.

– Ой, зажадничала – так и скажи.

– Да ладно, не дуйся. Есть еще пирожки… Ты плохо знаешь мою бабушку, Мрак. Если ей доверить собрать рюкзак, то можно не переживать по поводу еды пару месяцев.

Солнце уже склонилось над горизонтом, когда Мрак заметил, что вдалеке над дорогой заклубилась пыль. На этот раз они не стали ждать, пока путник подъедет к воротам, и сами пошли ему навстречу. Глаза не подвели Мрака. Действительно, к ним приближалась лошадь, запряженная в телегу, в которой сидел человек. Он не жалел животное, то и дело стегая его по бокам кнутом. Сразу было понятно, что он очень торопится попасть в деревню.

– Если вы тоже задумали что-нибудь худое, то я не пожалею кнута и располосую ваши спины на ремни! – грозно выкрикнул он, приблизившись к парню с девушкой, которые молча стояли на его пути.

– Вас зовут Гольд? – проигнорировав тираду путника, спросил Мрак.

– Да, меня зовут Гольд! И всегда так звали, – остановив повозку, горячо выкрикнул тот, – Гольд, а не Рекс, чтоб он провалился под землю!

Парень и девушка переглянулись, сдерживая улыбки.

– Какой-то ненормальный встретился мне по пути и битый час рассказывал, что я похож на какого-то Рекса! А потом ударил меня в глаз, вытащил из повозки серебряную тарелку и убежал! Что вы улыбаетесь? Вы считаете, что это нормально? А то, что меня на днях чуть не убили разбойники в Деревянном лесу, тоже кажется вам смешным? Будь проклят этот Гропс со своими просьбами! Сейчас я поеду к нему и потребую не двойную, а тройную оплату за свои услуги!

Купец был так возбужден, что даже не слышал, что ему говорят Марта и Мрак. Он кричал, размахивал кнутом и за несколько минут придумал десяток различных пыток, которым он подвергнет старика Гропса, если тот не захочет отдавать ему деньги. Наконец, выпустив пар и немного успокоившись, он остановил взгляд на парне и девушке.

– Уйдите с дороги, я спешу.

– Мы вас не задерживаем, – произнесла Марта, – но хотим сообщить, что ваша знакомая попросила передать: она будет ждать вас на главной площади деревни. Она сказала, что очень хочет с вами увидеться.

– Какая еще знакомая?

– С косой и в капюшоне, накинутом на голову, – добавил Мрак. – Поэтому поспешите, если хотите застать ее там, пока все не закончится.

Эти слова произвели на Гольда совсем не то впечатление, на которое рассчитывали Марта и Мрак. Купец сразу же сгорбился, опустил голову и как будто стал вдвое меньше. Схватив вожжи, он развернул повозку и, замахнувшись кнутом, с нескрываемой злостью опустил ремень на спину лошади.

– Будь проклята эта деревня, этот фестиваль и этот плут Гропс! – выкрикнул он напоследок и скрылся в клубах дорожной пыли.

– И что мы скажем Смерти? – растерянно произнес Мрак, посмотрев на Марту.

– Расскажем как есть, – пожала та плечами, – мы же выполнили ее просьбу.

– Странно это все, тебе так не кажется?

– Странно было бы, если бы этот Гольд обрадовался такому известию и, запрыгав от счастья, побежал к ней навстречу, – справедливо заметила Марта.

– Впрочем, ты права, – согласился парень, – наше дело маленькое. Ну что, пойдем на площадь? Если там все закончилось, заберем Карта и отправимся дальше.

Мрак вернулся за рюкзаком и, повесив его себе на плечи, неспешно зашагал в деревню, обсуждая с Мартой правильную геометрическую форму синяка под глазом неудачливого торговца серебром, которого в деревне Полуживых больше не видели никогда.

16

Тем временем в самом центре Деревни Полуживых развернулось целое представление. Площадь, набитая народом до отказа, бурлила и кипела. Шум, в котором невозможно было разобрать ни слова, как будто плотным киселем накрыл место проведения самого зрелищного конкурса фестиваля – конкурса гробовщиков. Любой человек, не знакомый с местными традициями, наверное, решил бы, что люди собрались здесь для того, чтобы поглазеть на публичную казнь отъявленных преступников или похороны народных героев. Такой вывод был бы вполне обоснован, ведь на помосте, сооруженном в центре площади, выстроились в ряд три гроба. Возле каждого из них, покусывая губы и нервно теребя рукава своих рубах, замерли в ожидании три мастера, вышедших в финал после напряженной борьбы с конкурентами.

Кроме них, на помосте находились еще четверо: вурдалак Карт, с красной повязкой судьи конкурса на левом плече; старик Гропс, волнующийся не меньше участников; Смерть, замершая в выжидательной позе с каким-то увесистым предметом в руках, обернутым темной материей; и ведущий конкурса, которым был не кто иной, как писатель Оман. Этот человек был из тех, кто не брезговал никаким заработком и всегда соглашался на любые предложения, а особенно на те, где можно было между делом рассказать о себе и о своей книге, которую он писал уже не один год и никак не мог закончить.

– Друзья! – артистично взмахнув руками, выкрикнул Оман. – Жители и гости Деревни Полуживых, зрители и участники соревнований! В первую очередь я хочу поздравить всех вас с тем, что все мы присутствуем на этом замечательном празднике! Через несколько минут мы с вами станем свидетелями знаменательного события, апофеоза нашего ежегодного фестиваля – легендарного и всеми любимого конкурса гробовщиков! Давайте же поприветствуем его участников!

Толпа взорвалась овациями и одобрительными криками. Сделав паузу и подождав, пока шум стихнет, Оман продолжил:

– Благодарю за вашу теплую поддержку! В последний раз я получил такой прием, когда представлял публике свою книгу, которую, конечно же, все вы читали. Она называлась…

Гропс, заметив, что писателя понесло, легонько наступил ему на ногу, напомнив, что он находится здесь совсем по другому поводу.

– Да, прошу прощения! – опомнился Оман. – Я совсем забыл представить вам тех, без чьего непосредственного участия наш любимый фестиваль не состоялся бы. Друзья, поприветствуйте заслуженного плотника Деревни Полуживых, легендарного гробовщика, основателя и бессменного организатора конкурса – Гропса!

И снова площадь разразилась криками и взорвалась аплодисментами.

– Все мы знаем вурдалака Зельца, – вздохнул писатель. – На протяжении многих лет он радовал и восхищал нас своим непредвзятым и справедливым судейством, но в этом году с Зельцем произошло несчастье, и он не смог к нам приехать.

Разочарованный гул пробежал по рядам зрителей.

– Но не будем расстраиваться, ведь у нас есть достойная замена. Встречайте, друзья! Вурдалак Карт!

На этот раз аплодисменты были не такими бурными, но в целом новость о замене судьи не испортила настроения зрителям.

– И наконец самый главный сюрприз! – Оман взял многозначительную паузу, после чего продолжил свою пламенную речь: – Впервые наш фестиваль посетил гость, а точнее – гостья, без которой ничего бы этого не было – ни уважаемых гробовщиков, ни такой замечательной профессии, ни нашего любимого конкурса. Поприветствуем Ее Темнейшество Смерть!

И снова толпа взорвалась аплодисментами. Каждый присутствующий пытался изобразить радость как можно правдоподобнее и убедительнее других, одновременно с этим стараясь не переусердствовать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания гостьи.

– Ах, да. – Лицо Омана растянулось в слащавой улыбке. – Прошу прощения за свою забывчивость. Ведь я совершенно запамятовал представить себя.

– Да знаем мы тебя! – послышался выкрик из толпы.

– И это меня невероятно радует! – поддержал крикуна писатель. – Я уверен, что каждый из вас читал мои книги, многие, наверное, зачитали их до дыр и томятся в ожидании моего нового романа, который я скоро допишу и подарю вам, моим любимым читателям.

– Да хватит уже! – снова выкрикнул кто-то.

– Ну что вы, как же хватит? – улыбнулся Оман. – Сейчас роман насчитывает около трехсот страниц, вы прочитаете их за два дня. Нет, не хватит! Я буду писать столько, сколько нужно для того, чтобы каждый из вас в полной мере смог насладиться книгой, а не проглотить ее в одночасье.

Писатель поморщился, почувствовав на своей ступне тяжелый ботинок Гропса, но сделал вид, что не понял этого прозрачного намека.

– И в ознаменование начала нашего конкурса я хочу прочитать небольшое стихотворение.

Он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув его, пробежался по нему глазами.

– Надеюсь, вы меня поддержите. Итак…

Наш конкурс прекрасен, прекрасен ведущий.

Мы верим – он скоро допишет роман,

Наш мудрый наставник, нам счастье несущий,

Любимый писатель, наш…

– Гра-а-аф Ома-а-а-ан! – взревела толпа, быстро сообразившая, что будет гораздо лучше, если они поддержат писателя, и тот, сполна насладившись всеобщим вниманием, наконец-то перейдет к основной программе мероприятия.

Именно так все и произошло. Расплывшись в счастливой улыбке, Оман спрятал листок обратно в карман и широко раскинул руки в стороны.

– Я объявляю конкурс гробовщиков открытым!

Пока ликующая толпа готовилась к представлению, делая ставки на того или иного участника, Гропс придвинулся поближе к Смерти и наклонил голову к ее капюшону.

– Этот Оман неисправим, – виновато произнес он, – каждый раз одно и то же…

– Творческая личность, – усмехнулась Смерть. – Нельзя его за это осуждать.

Гропс облегченно вздохнул – гостья, судя по всему, пребывала в отличном расположении духа, чего нельзя было сказать о нем.

– Торговец Гольд так и не объявился, – грустно вздохнул он и покосился на Смерть.

– Какая жалость, – посочувствовала она, но Гропсу показалось, что в ее голосе промелькнули нотки радости.

– Да, это очень печально, ведь мы остались без главного приза.

Он ненадолго замолчал, как будто не решаясь что-то сказать, но через несколько секунд, собравшись с мыслями, все же обратился к своей новой знакомой.

– Помнится, вы говорили, что сможете мне помочь…

– Гропс, я прошу вас, – нетерпеливо произнесла она, – перестаньте шептать мне на ухо – со стороны это выглядит так, как будто вы со мной заигрываете. А это, как известно, никогда не приводило ни к чему хорошему.

Старик тут же отпрянул от капюшона и даже слегка побледнел.

– Если я сказала, что помогу, значит, так и будет. Вы же прекрасно видите этот предмет у меня в руках. – Она протянула ему что-то завернутое в материю. – Вы подарите его победителю вместо кубка, когда придет время награждения. А пока что не отвлекайте меня, пожалуйста. Я наблюдаю за конкурсом.

Гропс покосился на предмет. По форме он совсем не походил на кубок, но слова Смерти все же его успокоили. Приз будет, а это самое главное.

Тем временем финал конкурса уже начался. Представив первого участника, Оман жестом указал Карту на гроб, который тот должен был оценить по десятибалльной шкале, отметив все его преимущества и недостатки. Толпа стихла, а вурдалак, гордо расправив плечи и подняв голову, с видом знатока подошел к деревянному изделию.

– Материал? – коротко спросил он у гробовщика, то и дело смахивавшего пот со лба.

– Д-дуб, – заикаясь, ответил тот.

– Дуб – это хорошо, – кивнул Карт. – В таком и лежать не стыдно.

Обойдя его по кругу и осмотрев со всех сторон, вурдалак кивнул Оману, и тот тут же подставил к гробу небольшой табурет. Подтянув штаны, Карт наступил на эту своеобразную ступень и перебрался в гроб, растянувшись в нем во всю длину. Участникам соревнований был известен рост постоянного судьи конкурса – Зельца, поэтому свои изделия они подгоняли под его габариты. Карт же оказался немного ниже своего коллеги, поэтому между его ступнями и краем гроба осталось довольно приличное расстояние.

– Кстати, правильное решение, – заметил он. – Гроб на вырост. Знаете, сколько времени у нас, упырей, уходит на то, чтобы выбраться наружу в первый раз? Некоторые месяцами там лежат, а то и годами, пока коробочка не сгниет. За это время можно даже подрасти немного. Здесь же этот момент учтен. Очень удобно.

– Теперь вам нужно оценить гроб в сборе, – подсказал Оман.

– А, конечно, – кивнул Карт, – как же без крышки-то?

Ведущий помог гробовщику поднять верхнюю часть его изделия и аккуратно накрыть ею новоиспеченного судью.

– Вы меня слышите, Карт? – слегка повысил голос Оман, склонившись над гробом.

– Прекрасная слышимость, – донеслось изнутри. – Можно лежать и слушать, что говорят о тебе родственники.

– Сейчас мы вобьем в крышку гвоздь, а вам нужно будет оценить уровень шума. Вы готовы?

– Забивайте сразу все. Мне здесь нравится, – раздался голос Карта из гроба, вызвав улыбки в первых рядах зрителей.

Гробовщик взял молоток, протянутый ему Оманом, и довольно умело вбил гвоздь в крышку.

– Что скажете? – снова склонился над гробом ведущий.

– Замечательно. Не очень громко и вполне терпимо, но этот участник вряд ли сегодня победит – он вбил гвоздь мне в плечо.

– А ведь мог и в голову! – играя на публику, заметил Оман, растянувшись в улыбке.

В толпе пронесся разочарованный гул. Зрители принялись живо обсуждать – нужно ли оценивать ловкость ремесленника и его умение забивать гвозди в конкурсе гробов, или все же это не имеет решающего значения. Впрочем, нежить из числа зрителей быстро убедила сомневающихся в том, что это недостаток конструкции гроба, который может затруднить покойнику, оказавшемуся вурдалаком, путь наружу. Поэтому этот момент непременно нужно учитывать и расценивать как серьезный недостаток.

Тем временем с первого конкурсного образца уже сняли крышку, предварительно вытащив гвоздь, и извлекли Карта из его временного пристанища.

– Итак, ваша оценка? – спросил Оман.

– В целом неплохой экземпляр, – задумался вурдалак. – Материал дорогой, изделие выполнено качественно, без излишков. Но гвоздь все испортил. Возможно, виной всему волнение участника и его трясущиеся руки. Но все же я склоняюсь к тому, что это произошло из-за слишком покатых стенок гроба. Не самая удачная конструкция, поэтому моя оценка – шесть из десяти.

– Засчитано! – выкрикнул Оман под аплодисменты зрителей и жестом пригласил Карта к следующему гробу.

Осмотрев небольшую дыру в своем плече, упырь скатал из кусочка ткани, оторванного от своей рубахи, затычку и засунул ее в рану, а затем шагнул ко второму образцу.

– Ой, ну разве сейчас кто-то обивает гробы тканью? – бросив взгляд на изделие, тут же поморщился вурдалак. – Это же какая-то деревенщина в самом плохом смысле этого слова. Это выглядит некрасиво и неэстетично.

– Да, но я использовал лучший бархат, который только можно найти к югу от Лёдсбурга! – попытался возразить второй финалист. – Посмотрите, пожалуйста, – здесь несколько слоев, которые снаружи образуют как бы подушку. Даже если вас уронят в могилу, это не доставит вам неудобств, ведь ткань смягчит удар от падения.

– С одной стороны, вы правы, – кивнул Карт, – но вы даже представить не можете, как воняет эта ткань, когда она набухает от воды, которая просачивается сверху. Такое ощущение, что вместе с тобой похоронили дохлую собаку. Это отвратительно.

Несколько упырей в толпе одобрительно закивали. Судя по всему, им уже представилась возможность убедиться в правдивости слов Карта на своей шкуре. Заметив это, гробовщик не стал продолжать дискуссию с судьей, пожав плечами и отступив на шаг, чтобы не мешать вурдалаку, который уже забирался в гроб.

– Кстати, это касается и вот этих подушек, которые вы кладете внутрь. С одной стороны это, конечно, удобно, но как же они потом начинают вонять…

Плотник хотел было возразить, что обитатели деревянных изделий со временем начинают пахнуть ничуть не лучше, но все же решил промолчать. Карт же, за несколько минут оценив достоинства гроба в сборе и проверив его звукопроницаемость, выбрался наружу. На этот раз обошлось без травм и увечий.

– Ну, что я могу сказать? – Он почесал подбородок и еще раз окинул взглядом гроб. – Продуманная конструкция – гвоздь не задевает тело и точно входит в нижнюю часть изделия. Внутри довольно удобно, но снаружи… – Он покачал головой: – Нет, эта ткань портит все впечатление. Ставлю пять баллов.

Первый участник, услышав оценку судьи, заметно повеселел. Его главного конкурента уже поставили на второе место, а третий ремесленник, чудом добравшийся до финала, был совсем молодым парнем, который начал заниматься изготовлением деревянных макинтошей всего пару лет назад и поэтому не питал иллюзий относительно своей победы. Впрочем, как и Карт, который, бросив взгляд на третье изделие, даже слегка поморщился. Возможно, если бы вурдалак увидел такой гроб где-нибудь в другом месте и в другое время, он не испытал бы таких эмоций, но по сравнению с остальными конкурентами гроб выглядел так неказисто и смешно, словно детская деревянная игрушка на фоне парусного судна.

– Друзья! Давайте поприветствуем нашего новичка! – попытался приободрить участника Оман. – Парню всего двадцать лет, а он уже добрался до финала конкурса!

Зрители отреагировали на предложение ведущего жидкими аплодисментами, заставив молодого гробовщика покраснеть и опустить глаза.

– Ты не говорила мне, что я буду судьей на конкурсе скворечников, – проходя мимо Смерти, шепнул ей упырь.

– Просто на конкурс юмористов тебя категорически отказались брать, – тут же ответила она. – Делай свою работу молча, скворец.

Карт подошел к гробу и, опершись о его дно двумя руками, слегка надавил на него. Доски жалобно заскрипели и даже немного прогнулись под его массой.

– А он не развалится, если я в него лягу?

– Не должен, – тихо произнес молодой гробовщик, хотя в его глазах на секунду промелькнула тень сомнения.

– Ну, что же… Сначала оценю внешний вид, – вздохнул Карт и обошел вокруг гроба. – Изделие выполнено в духе минимализма, и это большой плюс. Никакой ткани ни снаружи, ни внутри. Материал…

– Береза, – подсказал парень.

– Береза, – медленно повторил за ним Карт, – отличный выбор – под землей не будет мучить жажда.

Он обвел взглядом всех стоявших на сцене, но по их лицам понял, что его шутку никто не оценил.

– Впрочем, это слишком тонкий юмор для вас, – буркнул он себе под нос и залез в гроб. – Накрывайте!

Молодой плотник с помощью Омана положил сверху крышку и аккуратно вбил в нее гвоздь. Удостоверившись в том, что он не совершил ошибку первого участника и не вогнал гвоздь в тело судьи, парень облегченно вздохнул и отошел от своего деревянного изделия.

– Оман, мой тебе совет, – послышалось изнутри, – если ты будешь так усердно чесать свой нос, то он когда-нибудь обязательно отвалится, как это произошло с одним моим знакомым – старым упырем Лампом. Мы, конечно, приклеили его обратно древесной смолой, но, когда он чихал, все так и падали со смеху, потому что нос тут же улетал в неизвестном направлении, а Ламп начинал ползать на коленках, разыскивая его, и жутко гнусавить: «Где бой дос? Вы де видели бой дос?»

Писатель тут же убрал ладонь с лица и шагнул к гробу.

– Ты меня видишь, что ли? – спросил он.

– Представь себе, – глухо хохотнул Карт. – Здесь такие щели, как будто их специально оставили для того, чтобы я мог отправлять и принимать письма с того света. Ладно, вскрывайте уже.

Оман подал знак парню, и тот, вооружившись инструментом, принялся вытаскивать гвоздь из гроба. Переволновавшись, он никак не мог зацепиться за шляпку, чтобы его поддеть. Отчаянные попытки освободить пленника продолжались несколько минут, пока Карт не выдержал и не ударил изнутри по крышке гроба кулаком. Вряд ли он хотел сделать это нарочно, тем самым окончательно похоронив репутацию начинающего гробовщика, но доска, по которой он нанес удар, треснула и разломилась, представив вниманию публики картину, которую писатель Оман тут же мысленно назвал «победой жизни над смертью». Из новенького гроба символично торчал сжатый кулак вурдалака.

Разное случалось на фестивале за долгие годы, но, чтобы гроб разваливался прямо на конкурсе практически от одного прикосновения, – такого еще не было. Над площадью повисла гнетущая тишина.

Карт, решив не дожидаться, пока его освободят, нанес еще несколько ударов по крышке и, окончательно разгромив ее, выбрался наружу через образовавшееся отверстие. Оман же тем временем попытался отвлечь внимание публики от этого конфуза очередной историей о своих литературных заслугах, но вурдалак, молча подняв вверх открытую ладонь, заставил его замолчать.

– Я так понимаю, что вы готовы объявить победителя? – спросил ведущий.

– Конечно, – кивнул упырь, – думаю, что выбор очевиден.

Он внимательно посмотрел на троих финалистов и повернулся к зрителям.

– Друзья! В этом году мне впервые выпала честь стать судьей такого замечательного конкурса. Надеюсь, что старина Зельц, место которого я занял, одобрит мой выбор, а вы меня поддержите. Я по достоинству оценил работы этих замечательных ремесленников и готов огласить свое решение. Итак… – Он сделал театральную паузу. – Первый финалист получает шесть баллов из десяти. Второй – пять баллов из десяти. Третий…

Он оглянулся и бросил взгляд на троих гробовщиков. Первый еле сдерживал улыбку, предвкушая победу, второй равнодушно ожидал решения судьи, на третьего же было больно смотреть. Его лицо побледнело, губы сжались, а голова опустилась так низко, что казалось, она сейчас оторвется от тела и покатится вниз от стыда.

– Друзья! – продолжил Карт, повернувшись к толпе. – Красота и качество – это очень важные вещи в ремесле гробовщиков. Пожалуй, самые важные. Но никто и никогда почему-то не заботится об удобстве тех, кто будет лежать в этих гробах. Подумайте сами – умершему человеку плевать с высокой колокольни на то, в какой коробке его закопают под землю, но не плевать на это тем, кто через какое-то время проснется там, под землей. Я говорю о себе и о своих собратьях-вурдалаках.

Зрители зашумели, обсуждая сказанное, но Карт снова вскинул руку вверх, призвав всех к тишине.

– Я считаю, что самый важный критерий при оценке гроба – это не наличие бархата на стенках, не удобные подушки и даже не тишина внутри них. Самое главное – это насколько быстро новоиспеченный упырь сможет выбраться из него на поверхность. И именно поэтому я отдаю девять баллов из десяти этому молодому ремесленнику, который, я уверен, через несколько лет станет большим мастером своего дела.

Ошарашенная публика замерла, не зная, как реагировать на эти слова, но где-то в толпе раздались сначала одиночные хлопки, затем еще и еще, и уже через несколько секунд зрители купали в овациях Карта, который так основательно подошел к судейству. Больше всех радовались, конечно, представители нежити, присутствующие на празднике.

– Поприветствуем победителя, друзья! – выкрикнул Оман и подтолкнул в спину молодого гробовщика, который, казалось, так до сих пор и не понял, что произошло. – А главный приз ему сейчас вручит наша уважаемая гостья!

Смерть шагнула вперед и, сбросив темную ткань с предмета, который она все это время держала в руках, протянула победителю… долото. Судя по светлой и незатертой рукоятке, можно было понять, что этот инструмент был совершенно новым и еще ни разу не использовался по своему прямому назначению. На металлической части аккуратной вязью была мастерски выгравирована фраза: «Победителю конкурса гробовщиков».

Гропс, увидев этот приз, нервно сглотнул слюну и посмотрел на толпу. В толпе он заметил удивленные лица зрителей, которые тоже не понимали, почему вдруг традиционную награду – серебряный кубок – заменили на столярный инструмент.

– Зачем вам серебро? – мрачно произнесла Смерть, своим голосом заставив всех замолчать. – Куда вы его денете после того, как окажетесь здесь?

Она указала длинным белым пальцем на развороченный гроб, стоявший за ее спиной, а затем обвела толпу взглядом из-под капюшона, в темном овале которого светились оранжевые огоньки ее глаз.

– Как нет рыбака без удочки, как нет дровосека без топора – так нет и плотника без долота. Мастеру нужен инструмент, а уже с помощью него и своего таланта этот мальчик заработает себе столько серебра, что его хватит на то, чтобы выковать из него не какую-то ненужную чашку, а целую сотню сервизов. Или я не права? Неужели для настоящего ремесленника серебро важнее инструмента?

– Права, права, – послышался из толпы чей-то голос.

– Инструмент важнее! – поддержал его кто-то с другого конца площади.

– Справедливо! – закивал третий.

И уже через несколько секунд отдельные выкрики слились в одобрительный гул, заставив старика Гропса облегченно выдохнуть и смахнуть со лба выступившие капельки пота.

– Друзья! – взял слово Оман. – Мы с вами только что стали свидетелями зарождения новой замечательной традиции, которая на долгие годы станет особенностью нашего любимого Фестиваля мастеров в Деревне Полуживых!

Переждав волну рукоплесканий, он продолжил:

– Тем не менее старые обычаи мы тоже чтим, поэтому нашего почетного судью, вурдалака Карта, мы награждаем бочонком лучшего пива, какое только можно найти к югу от Лёдсбурга, сваренного легендарным пивоваром Крафтом!

Гропс, не веря, что все прошло как по маслу и, несмотря на все свои переживания, он не ударил в грязь лицом, со счастливой улыбкой передал упырю небольшой деревянный бочонок, который его помощники только что подняли на сцену.

– Давайте еще раз поздравим нашего победителя, друзья! – торжественно произнес Оман. – Давайте поблагодарим всех участников конкурса и всех, кто был причастен к подготовке нашего фестиваля. Давайте радоваться и веселиться, ведь сегодня, в день закрытия фестиваля, наш уважаемый и бессменный его организатор, почетный плотник Деревни Полуживых старик Гропс дарит каждому посетителю рюмочных «Не чокаясь» бесплатную кружку любого напитка и кусок хлеба с маслом!

На этот раз площадь действительно взорвалась оглушительным радостным ревом.

– Фестиваль объявляется закрытым! – попытался перекричать толпу писатель, но его уже никто не слушал. Зрители в едином порыве двинулись на улицы деревни в поисках рюмочных.

Это тоже была одна из старых традиций, которую на заре существования фестиваля придумал Гропс, чтобы привлечь в деревню как можно больше народу. Веселье обычно длилось целую ночь, полностью окупая все расходы на проведение праздника. Запасы многочисленных заведений опустошались досуха, принося невероятную прибыль как их владельцам, так и казне деревни. К тому же на следующий день после бурного ночного веселья росло число заказов у всех ремесленников, которыми славилась Деревня Полуживых. Далеко не каждому удавалось пережить этот праздник души и тела.

Когда толпа на площади заметно поредела, Гропс подошел к Смерти, которая, задумчиво глядя вдаль, сидела на разломанном гробу победителя конкурса.

– Вы даже не представляете, как я вам признателен, – склонив голову и прижав руку к груди, заговорил он. – Вы спасли меня от позора. Эта идея с долотом просто прекрасна.

– Да бросьте, не стоит, – отмахнулась от него Смерть.

– Нет, вы действительно меня спасли! Кстати, наверное, вы потратились на покупку инструмента? Я готов возместить вам все расходы. – Гропс вытащил из кармана небольшой мешочек, в котором что-то недвусмысленно звякнуло.

– Вряд ли вы сможете возместить мои убытки, – грустно произнесла она. – Я сама во всем виновата. А за свои ошибки нужно платить.

– Конечно, нужно! – закивал Гропс, неправильно поняв слова Смерти. – Я готов. Сколько?

Темная гостья подперла голову ладонью и посмотрела на старика.

– Впрочем, вы можете мне помочь. Найдите кузнеца Свена, что живет на Южной улице, и оплатите его работу. Этого будет достаточно.

– Какую работу? – нахмурился Гропс.

– Это он по моей просьбе перековал мою косу в долото. Оплатите его труд. – Смерть поднялась на ноги и стала спускаться со сцены. – Карт! Нам пора.

Вурдалак, живо беседовавший о чем-то с Оманом, махнул ему на прощание рукой и, поудобнее перехватив бочонок с пивом, засеменил вслед за Смертью.

17

Мрак вместе с Мартой дожидались их у одного из домов, окружавших площадь. Первым их заметил Карт, который начал махать им рукой так, что чуть не выронил бочонок, за что тут же был награжден обжигающим взглядом вспыхнувших глаз Смерти.

– Видели? – радостно закричал вурдалак. – Видели, как я судил? Жаль, что вас не было на сцене, знали бы вы, как смешно было смотреть на их открытые рты, когда я объявлял победителя.

– Да, мы подошли, как раз когда ты осматривал второй гроб, – кивнул Мрак. – Молодец, я слышал, что ты очень понравился зрителям.

– Еще бы я им не понравился, – хмыкнул Карт и, приосанившись, принял такую позу, как будто это он только что победил в конкурсе.

– А мне понравилась ваша награда победителю, – произнесла Марта, глядя на темную гостью. – Вы правы, кому нужен этот кубок? Что с ним потом делать? А долото пригодится мальчику в его работе.

– Спасибо, – мрачно кивнула Смерть и ловким движением подхватила бочонок, который все же выпал из рук Карта, когда он попытался придать своей позе еще больше важности, скрестив руки на груди.

– Будь скромнее, вурдалак, – тихо сказала она. – Когда-нибудь ты так задерешь голову, что она отвалится и покатится по земле, как нос у твоего друга, о котором ты рассказывал.

Карт моментально пришел в себя и принял свой обычный вид.

– Вы выполнили мою просьбу? – обратилась Смерть к Мраку.

– Да. Мы встретили вашего друга, но, когда сообщили ему о том, что вы его здесь ждете, он ничуть не обрадовался, а совсем наоборот – развернулся и поехал обратно.

– Это хорошо, – кивнула Смерть, – очень хорошо.

Теперь она могла не переживать, что Гольд расскажет Гропсу о том, что увидел на лесной дороге. А это значит, что ее план удался и цель достигнута.

– Что ж, в благодарность за вашу помощь я предлагаю вам отправиться в какое-нибудь тихое место подальше от деревни и откупорить этот бочонок, отметив наше участие в фестивале.

Мрак, наслышанный о нраве Смерти, бросил вопросительный взгляд на Карта. Тот округлил глаза и отрицательно покачал головой.

– Мы с удовольствием приняли бы ваше приглашение, если бы не спешили поскорее добраться до Лёдсбурга, – виновато произнес парень. – Посещение фестиваля не входило в наши планы, поэтому…

– Достаточно было сказать нет, – пожала плечами Смерть. – Не буду настаивать. До встречи.

Она обвела всех троих взглядом и, поудобнее перехватив бочонок, направилась к ближайшему выезду с площади. Проводив ее взглядом, Карт повернулся к Мраку.

– Она пошла в сторону Западных ворот, поэтому нам лучше выбрать другой путь. Не завидую тем, кто встретится с ней через пару часов.

– Тогда пойдем по той же дороге, по которой мы сюда пришли, – произнес Мрак.

– Да, но не сегодня, а завтра, – заявил упырь. – Я так устал от этого праздника – мне нужно отдохнуть.

– Никакого отдыха, – возразила Марта. – Мы и так должны были уже быть на подходе к Лёдсбургу, а торчим в этой дыре. Выдвигаемся прямо сейчас.

Карт взглянул на парня, ища у него поддержки, но Мрак, выспавшийся, пока они с Мартой ждали Гольда, предпочел поддержать девушку.

– В деревне мы оставаться не будем. Эта толпа все равно не даст нам поспать.

– Но тогда нам придется устроить привал в Безымянной пустоши.

– И что? – хмыкнула Марта. – Ты боишься открытых пространств?

– Вообще-то да, если для тебя это было секретом, – капризно отставив ногу, произнес Карт. – Нам, вурдалакам, больше нравятся уютные норки, ямки, всякие подвалы и тоннели. Зато мы не боимся лежать в гробах, в отличие от вас.

– Ну и лежал бы, – пожала плечами девушка. – Ты же сам зачем-то решил отправиться в Лёдсбург. А туда невозможно попасть, не посетив Безымянную пустошь.

– Да хватит вам уже! – вклинился Мрак в их перепалку. – Самим не надоело еще ссориться?

– А чего она? – возмутился Карт. – Да, у меня тоже есть недостатки, но это же не значит, что над ними нужно смеяться?

– Да никто над тобой не смеется. Успокойся, – похлопал его по плечу парень.

– Ладно, – смирился Карт, – но давайте хотя бы перекусим?

– У тебя есть деньги?

– Нет, но в рюмочной можно взять обещанный хлеб с маслом.

– Обойдемся без подачек, – возразил Мрак. – Тем более что бабушка Марты напекла ей в дорогу очень вкусных пирожков. Ими и поужинаем. Если она не против, конечно, – добавил он, взглянув на девушку.

– Скажешь хоть слово про бабушку – будешь есть не пирожки, а траву, – опередила Марта вурдалака, который уже открыл было рот, чтобы выдать очередную «остроумную» шутку.

– Я просто хотел спросить, с чем пирожки? – обиженно буркнул Карт.

– С начинкой, – бросила Марта и зашагала по улице, которая должна была вывести их к Восточным воротам.

– Мрак, объясни этой невеже, что у меня дырявый желудок и мне нельзя есть тяжелую пищу! И вообще, как она разговаривает с почетным судьей конкурса плотников! Одно мое слово – и ее…

– Сам и скажи, – вздохнул Мрак, уставший от постоянных перепалок между девушкой и вурдалаком. – Надоели уже, сил нет.

Парень подтянул лямки рюкзака на плечах и зашагал вслед за девушкой.

– Никакого уважения ни к старшим, ни к мертвым. Эх, молодежь… – вздохнул Карт и поплелся за ними.

Из деревни они выбрались без приключений и уже через час добрались до развилки Лёдсбургского тракта. Подкрепившись пирожками, по настойчивой просьбе вурдалака, трое свернули на север. До Лёдсбурга оставалось всего ничего – не больше дня пути. Как уже отметила Марта, в город нельзя было попасть, не преодолев последнее препятствие – Безымянную пустошь.

По поводу названия этого места долгое время велись ожесточенные споры между картографами всей Плоской равнины, которые не стихают и по сей день. Дело в том, что много лет назад, когда в городах стало модно создавать различные министерства, в Стрижгороде торжественно открыли новое Министерство картографии и первопроходства. Инициатором его создания был человек по имени Криволап, который решил самостоятельно составить самую первую карту Плоской равнины, вписав свое имя в историю края вместе с новыми названиями географических объектов. Криволап был очень тщеславным человеком, а помимо этого – еще и начисто лишенным фантазии. Ко всему прочему он обладал довольно неважным зрением, и именно поэтому первым на его карте появился горный массив Шестигорье, который протянулся с севера на юг страны к востоку от Темной реки. Неоднократно местные жители говорили ему, что на самом деле вершин в этой гряде не меньше пятнадцати, но Криволап упорно настаивал на том, что своими собственными глазами видел только шесть.

Возможно, он бы поменял свое мнение, если бы во время работы не пребывал в дурном расположении духа из-за того, что по пути к подножию горной гряды в темноте не заметил речку и свалился в нее с берега, вымокнув до нитки. Невольная виновница его падения получила имя Темной реки, так как, по словам Криволапа, ночью ее совершенно невозможно различить на фоне такой же темной земли. После этого инцидента на карте появились Деревянный лес и Мокрое озеро, а добравшись до северной части равнины, Криволап обнаружил там огромный участок местности, абсолютно лишенный каких-либо примет и видимых объектов. Так на карте появилась Пустынная пустошь, которая гордо носила свое название вплоть до того момента, пока в Лёдсбурге не открыли Министерство речи и правописания, служащие которого сразу же возмутились таким вопиющим примером безграмотного использования языка. На конгрессе, посвященном этой проблеме, куда были приглашены, в том числе и представители Министерства картографии и первопроходства, решили переименовать пустошь и дать ей более подходящее название. Были рассмотрены следующие варианты:

1. Безлюдная пустошь.

Это название отвергли картографы, потому что, по их мнению, такое определение не соответствовало действительности – ведь по Лёдсбургскому тракту пустошь ежедневно пересекали сотни людей. К тому же это могло вызвать возмущение представителей нежити, так как название подразумевает отсутствие людей, но никак не учитывает наличие на этой территории других существ.

2. Бездушная пустошь.

Против такого названия категорически выступили языковеды, справедливо заметив, что слово «бездушная» имеет несколько значений, в том числе и негативное, а соседство пустоши с Лёдсбургом может сказаться и на его репутации тоже.

3. Слепая пустошь.

Вариант был снят с голосования, так как картографы посчитали, что это название звучит как издевка над основателем их министерства и явной отсылкой к инциденту на Темной реке.

В итоге конгресс закончился потасовкой и массовой дракой между языковедами и картографами, в которой, по данным Министерства статистики, было разбито пять носов, три губы, сломано одно ребро и даже надкушено одно ухо. Чтобы избежать в дальнейшем подобных инцидентов, пустошь переименовали в Безымянную, да так и оставили, решив, что вернутся к обсуждению этого вопроса позже. Со временем название прижилось и перестало возмущать работников министерств, а местные жители просто привыкли.

– Хорошо, что уже стемнело, и я не вижу это отвратительное место во всем его безобразии, – нарушил тишину Карт.

– О, вурдалак заговорил о безобразии? – на ходу хмыкнула Марта.

– Кстати, где мы остановимся на ночевку? – быстро сменил тему разговора Мрак, чтобы избежать очередного конфликта. – Не будем же мы спать в чистом поле?

– Мы переночуем у Ленточного Чу, – отозвалась девушка, заставив парня поморщиться.

– Звучит не очень располагающе. Я даже боюсь спросить, за что он получил свое прозвище.

– У кого? У Ленточного Чу? – вдруг очнулся вурдалак. – Э, нет. Вы как хотите, а я, пожалуй, переночую в поле. Я наслышан об этом чудаке.

– И что же плохого тебе о нем рассказали? – обернулась Марта.

– Много чего. Но больше всего меня пугает то, что он своим нытьем может разбудить даже покойника. Его же невозможно заставить замолчать!

– Ты серьезно? – рассмеялась девушка. – Я тоже знаю одну особь, которую невозможно заткнуть, и это совсем не Чу.

– Мрак, ты слышал? Она назвала меня особью! Как тебе такое?

– Она не называла тебя особью, – терпеливо ответил парень, – она сказала, что знает такую особь, но не говорила, что это ты.

– А кто это еще может быть? – возмущенно спросил Карт, но, сообразив, в какое глупое положение сам себя поставил, тут же замолчал.

– Так кто такой этот Чу? – обратился Мрак к девушке.

– Так зовут чучело, которое когда-то поставил у своего дома один из величайших волшебников Плоской равнины по имени Клиф. Наверное, ты слышал о нем?

Настольная книга его родителей со скучным названием «История волшебства в лицах» всегда казалась ему нудной и неинтересной, поэтому, когда при подготовке к экзаменам Мрака заставляли читать ее, он просто вкладывал в нее другую книгу и отправлялся в путешествия по дивным фантастическим мирам, полным приключений отважных странников и юных принцесс, а также таинственных кладов, зарытых на островах посреди безбрежных морей. Родители, глядя на своего отпрыска, который часами не отрывался от чтения, многозначительно улыбались друг другу и не могли нарадоваться, с каким интересом их сын погружается в описания жизней великих волшебников. Они были уверены, что при таком рвении он просто обязан стать одним из них, и, может быть, когда-нибудь и его биография появится в очередном издании этой книги, прославив всю их волшебную династию.

– Что-то слышал вроде бы, – пожал плечами Мрак.

– Клиф хотел превратить Безымянную пустошь в цветущие сады, – продолжила Марта. – Он построил небольшой домик в поле и только тем и занимался, что варил зелья и сочинял новые заклинания, которые должны были помочь ему превратить пустыню в самое красивое место на всей равнине.

– Судя по всему, у него это не очень-то и получилось? – озираясь по сторонам в поисках хотя бы одного дерева, спросил Мрак.

– Да, после того как он все-таки создал небольшой садик вокруг своего дома, он отправился в глубь пустоши, чтобы опробовать там новое заклинание, но так и не вернулся обратно. С тех пор его никто и никогда не видел. Говорят, что иногда на закате в пустоши можно увидеть силуэт, который копается в земле, но мне кажется, что это просто сказки для детей.

Мрак снова осмотрелся, но темнота уже окончательно опустилась на землю, и, кроме далекой линии горизонта, что-то разглядеть в этой однообразной местности было уже невозможно.

– Интересная история, только я так и не понял, кто такой Чу и почему он Ленточный.

– Я же сказала. Чу – это чучело, которое сделал Клиф для охраны своего сада от птиц. С момента пропажи волшебника прошло уже много лет. Сад засох, дом покосился, а чучело до сих пор стоит и ждет своего хозяина.

– Заодно сводя с ума путников своими рассказами о нем, – недовольно добавил Карт.

– То есть он еще и говорящий? – закатил глаза Мрак, у которого любые упоминания о волшебстве вызывали не самые лучшие воспоминания, связанные с проваленным недавно экзаменом.

– А какое еще может быть чучело у волшебника? – усмехнулась Марта. – И не слушай Карта, Чу – очень интересный собеседник. Правда, иногда он действительно зацикливается на рассказах о Клифе, но к этому стоит отнестись с пониманием. Он очень любил своего хозяина.

– А почему он Ленточный?

– Потому что от него очень сложно избавиться, – не удержался вурдалак.

Марта решила проигнорировать очередную глупую реплику Карта.

– Просто за ночь, проведенную в доме волшебника, он берет с путников плату в виде ленточек. Он надеется, что их шуршание на ветру когда-нибудь услышит Клиф и вернется домой.

– У меня с собой нет никакой ленточки, – похлопав себя по карманам, нахмурился Мрак.

– Я об этом позаботилась и взяла несколько лент из дома, – кивнула Марта. – В крайнем случае можно будет подарить ему Карта. Он будет стоять рядом с Чу и бубнить. Думаю, что если Клиф его услышит, то обязательно вернется, чтобы превратить упыря в еще одно чучело, но только безмолвное.

– А сейчас она меня тоже не оскорбила, Мрак? – возмутился Карт. – Сейчас ты снова ничего не слышал?

– Это была шутка, – улыбнулся парень, – не обижайся.

– Нет, вы только посмотрите! Значит, когда я шучу, то это глупый загробный юмор, а когда она, то я не должен обижаться?! Ну и дела…

– А все же здорово ты победителя выбрал на фестивале, – быстро пресек его недовольство Мрак.

– Правда? – упырь тут же забыл о страшной обиде и заметно повеселел. – Думаю, они еще долго будут обо мне вспоминать и в следующем году обязательно снова пригласят в жюри конкурса. Как думаешь?

– Обязательно пригласят, – буркнул Мрак и замолчал, приготовившись в очередной раз выслушать историю о том, как все удивились невероятному и очень справедливому решению Карта.

Уговаривать Карта не пришлось, и остаток пути до места ночевки Мрак с Мартой преодолели под болтливый аккомпанемент восхищенного собой вурдалака.

О приближении к владениям Ленточного Чу они, как и предупреждала Марта, были оповещены заранее. Даже слабый ночной ветерок, лениво играющий высохшей травой Безымянной пустоши, разносил шум колышущихся лент на довольно большое расстояние, пугая неопытных путников и радуя матерых путешественников.

Едва услышав знакомый звук, Марта остановилась и повернулась к своим спутникам.

– Мрак, обращаюсь к тебе, потому что из вас двоих ты более-менее разумный, – начала она и, пропустив мимо ушей очередное возмущение Карта, продолжила: – Веди себя вежливо с Чу – он очень ранимый и обидчивый. Сам понимаешь, он потерял своего друга, отца и создателя в одном лице. Перед тем как отправиться на ночь в дом, нам нужно будет с ним поговорить и выслушать несколько историй. Карт прав: иногда он бывает занудным, но игнорировать его ни в коем случае нельзя – все-таки в отсутствие Клифа он здесь хозяин. Теперь дай мне мой рюкзак.

Мрак сбросил с плеч свою ношу, и Марта принялась в нем копаться. Через несколько минут она извлекла из него три ленточки разной длины и цвета. Раздав всем по одной, свою она обвязала вокруг талии.

– И еще. Если не хотите спать на холодной земле, то не перебивайте Чу, не смейтесь над ним и вообще постарайтесь поменьше говорить. Я давно с ним знакома, поэтому доверьте это дело мне. Все понятно? Идем.

Через несколько минут, когда шуршащий звук стал довольно громким, Мрак различил на фоне горизонта силуэт небольшого дома и сразу радостно сообщил об этом Карту, который уже смирился с тем, что эту ночь им придется провести в обществе конкурента по говорливости – Ленточного Чу.

– Клиф, это ты? – послышался взволнованный, скрипучий голос из темноты.

– Нет, дорогой Чу, – тут же отозвалась Марта. – Это не Клиф, но я уверена, что однажды наступит тот счастливый день, когда он вернется и подарит тебе самую красивую ленту на свете.

– О, когда этот день наступит, я стану самым счастливым чучелом на всей Плоской равнине. Да что там на равнине! Во всем подзвездном мире!

Трое приблизились к источнику голоса, и наконец Мраку удалось рассмотреть того, о ком с таким уважением рассказывала Марта. Чу представлял собой незамысловатое огородное чучело, сбитое из двух перпендикулярных досок. Он был одет в старое потрепанное пальто, которое практически полностью скрывалось под ворохом разноцветных лент, привязанных к его деревянным рукам. Вместо головы на длинную доску был насажен тряпичный шар, набитый то ли песком, то ли опилками, на котором углем было нарисовано довольно грубое подобие человеческого лица. Образ завершала соломенная шляпа, водруженная кем-то на его голову.

– Не могли бы вы выполнить одну просьбу? – спросил Чу.

– Конечно. Мы с удовольствием сделаем все, о чем ты попросишь, – сказала Марта и тут же направилась к дому, видимо заранее зная, чего именно хочет чучело.

– Возьмите в поленнице у дома немного дров и разожгите передо мной костер. Возможно, его увидит Клиф, и тогда он скорее найдет дорогу домой.

Мрак, заметивший, что Марта уже тащит целую охапку дров, тут же ринулся к ней на помощь, а Карт тем временем принялся расчищать кострище от старых углей.

– Клиф любил разжигать костер по вечерам, – продолжил Чу. – Он разводил его именно здесь, на этом месте. Мы смотрели на огонь и разговаривали о разном. Вот ты когда-нибудь разговаривал с кем-нибудь о разном? – спросил он у Карта.

Тот уже хотел было ответить что-то резкое, но его опередила подоспевшая Марта.

– Думаю, мы вряд ли когда-нибудь это делали.

– Верно, – усмехнулся Чу, – ведь разговаривать о разном могут только те, у кого нет никаких секретов и тайн друг от друга. Это большая редкость – возможность говорить о разном, и далеко не каждый может похвастаться, что у него был в жизни человек, с которым он мог это делать. Ты можешь думать о разном, но говорить… Нет, это дано немногим. Скоро Клиф вернется, разведет костер, и мы снова будем всю ночь говорить с ним о разном, глядя на огонь.

– Ты все еще думаешь, что он вернется? – спросил Карт, за что тут же получил от Марты ощутимый тычок под ребра.

– Не трогай его, девочка, – снисходительным тоном произнес Чу. – Он не виноват в том, что начисто лишен веры. Наверное, ему никогда не приходилось ждать и, что важнее, он никогда не дожидался. Клиф вернется – в этом нет сомнений. Даже если я к этому времени сгнию и стану прахом, все равно наступит день, когда он снова войдет в свой дом, а утром выйдет из него, и эта пустынная земля превратится в цветущий сад. И ради этого стоит жить. Ради этого стоит даже умереть.

Выслушав это искреннее признание, Карт пожал плечами и направился к поленнице за очередной порцией топлива для костра, который уже принялась разводить Марта. Когда огоньки пламени подросли и потянулись к небу, трое гостей расположились вокруг огня, переглядываясь друг с другом и изредка посматривая на Ленточного Чу, который не умолкал ни на секунду, рассказывая все новые и новые истории о волшебнике Клифе.

– Вы развели хороший огонь. Его будет видно издалека, а это значит, что Клиф обязательно его увидит.

Он произнес это так убедительно, что даже Карт невольно оглянулся, чтобы рассмотреть в темноте приближающийся силуэт старого волшебника. Но степь, как и прежде, была пустынной и безжизненной.

– Однажды вечером мы сидели с Клифом у огня, и к нам подошел человек. Он стал смеяться над Клифом и его мечтой. Он говорил, что невозможно превратить пустошь в сад, и был уверен, что никому в целом свете это не под силу. И знаете что? Клиф даже бровью не повел. Он только устало улыбнулся и спросил у человека: «О какой пустоши ты говоришь?» Путник удивился и указал рукой на окружающую нас степь. Тогда Клиф произнес слова, которые я запомнил на всю жизнь. Он сказал: «Даже мертвая земля сможет когда-нибудь ожить и превратиться в сад, если бросить в нее семя, но тысячи зерен добра и надежды погубит пустошь, которая находится в человеческой душе. Нет во всем мире места страшнее, чем пустая душа». – Чу ненадолго замолчал, а затем, вздохнув, продолжил: – С тех пор я стал присматриваться к душам людей, которые останавливались здесь, и среди них я видел много пустых. Они с презрением смотрели на Безымянную пустошь, они ненавидели ее и старались как можно быстрее ее покинуть, но они не замечали безжизненную пустыню внутри себя, а над теми, кто пытался подарить им семена света, они смеялись и издевались так же, как и над Клифом, который хотел сделать этот мир немного ярче и красивее. Иногда я думаю, что Клиф просто устал от этих людей и отказался от своей мечты, чтобы эта пустошь напоминала им о том, что творится внутри них самих. Но все же я верю, что настанет день, когда в последней пустой душе пробьется маленький зеленый росток, – и тогда Клиф вернется, чтобы расправиться с последней пустошью в мире. Она превратится в зеленый сад, а мы сядем с ним у костра и будем говорить о разном. Мы будем с ним говорить… о разном…

Тряпичная голова чучела наклонилась вперед, а речь стала тише и неразборчивее.

– Он засыпает, – шепнул Мрак девушке.

Та кивнула и, медленно поднявшись на ноги, подошла к Чу. Развязав ленту на своей талии, она аккуратно, стараясь не разбудить чучело, привязала ее к деревянной руке. После чего она знаком дала понять Мраку и Карту, что им нужно сделать то же самое. Карт накинул свою ленту на шею чучела и направился к домику вслед за девушкой, а Мрак задержался на несколько мгновений, завозившись с узлом.

– В твоей душе растет трава, – неожиданно прошептал проснувшийся Чу и посмотрел прямо в глаза опешившего Мрака. – Твоя душа вся покрыта зеленым ковром, а в самом центре к свету пробивается маленький росток. Ты должен сберечь его во что бы то ни стало. Убереги его от бурь и ураганов, которые ждут тебя в будущем, и тогда этот росток превратится в сильное дерево. Большое и сильное дерево. И тогда ты тоже сможешь… сможешь говорить… о разном…

Угольные глаза чучела снова закрылись, и голова опустилась на деревянную грудь. Мрак привязал ленту и, немного постояв рядом с уснувшим Чу, размышляя над его словами, медленно побрел в дом, где уже вовсю хозяйничали Марта и вурдалак. Место на единственной деревянной лавке Мрак и Карт уступили девушке, а сами расположились на полу. Не прошло и получаса, как Марта затихла, перестав ворочаться на неудобном ложе, а упырь засопел, погрузившись в глубокий сон. Мрак еще долго лежал с открытыми глазами и смотрел в окно, за которым ему чудился силуэт высокого сгорбленного старика, бродившего по пустоши. Наконец уснул и он.

18

Смерть стояла прямо в центре огромного помещения, стены которого от пола и до самого потолка были увешаны картинами. Все они были помещены в искусно вырезанные рамы, идеально подобранные к цветовой гамме полотна, с которым сливались в одно целое. Работы художников были размещены по стенам в каком-то определенном порядке, неуловимая суть которого почему-то ускользала от цепкого взгляда темной гостьи. Как только ей начинало казаться, что она вот-вот поймет принцип, уловит замысел того, кто развешивал картины, – эта догадка тут же ускользала от нее, сменяясь чувством разочарования от неспособности понять, казалось бы, очевидную, но неуловимую вещь.

Тяжело вздохнув после очередной попытки, она покачала головой и еще раз окинула взглядом все четыре стены помещения. Странно, но только сейчас она заметила, что одна из картин висит не совсем ровно. Работу неизвестного художника слегка перекосило, чем она и выделялась среди остальных. Решив исправить это упущение, Смерть направилась к ней, внимательно вглядываясь в изображение на холсте. Чем ближе она подходила к картине, тем резче и прерывистее становилось ее дыхание. Она пока не могла разобрать, что именно было изображено на холсте, но с каждым шагом в ней крепло ощущение, что она приближается к самому выдающемуся шедевру всех времен и народов.

Она ускорила шаг, а через несколько секунд перешла на бег, задыхаясь от пьянящего чувства, которое захлестывало ее, от предвкушения, что сейчас она увидит нечто такое, что, возможно, навсегда изменит ее жизнь.

Внезапно она остановилась, замерев на полпути к картине как вкопанная. Ей вдруг пришла в голову мысль, что ни в коем случае нельзя смотреть на картину, пока она висит неровно. Почему-то ей подумалось, что это недопустимо и даже оскорбительно по отношению к шедевру мирового искусства. Опустив голову, она выдохнула, чтобы немного успокоиться, и направилась к стене маленькими шагами, иногда бросая быстрый взгляд голубых огоньков горящих глаз на основание стены, чтобы случайно не уткнуться в картину головой.

Наконец она приблизилась к стене. Кое-как уняв дрожь в руках, она протянула их и аккуратно взялась пальцами за раму с двух сторон. Сейчас, сейчас… Одно движение – и все будет исправлено. Она поднимет голову и посмотрит на это волшебное полотно. Всего пара секунд – и она увидит то, чего никогда и никто в этом мире не видел… Сейчас…

Картина поддалась и потихоньку стала выравниваться. Еще одно небольшое усилие – и все будет готово. Смерть даже перестала дышать. Еще один миллиметр, еще половинка… И вдруг картина выскользнула у нее из рук и с глухим стуком рухнула на пол. Темная гостья как будто угодила в какую-то вязкую субстанцию – время замедлилось, а руки стали реагировать на сигналы ее сознания с таким большим опозданием, будто бы их погрузили в бочку с медом.

Смерть видела, как рама картины трескается, как протыкает острыми краями холст, превращая его в кучу бесполезной ткани, но ничего не могла с этим поделать. Она закрыла глаза и закричала. От этого крика, полного вселенского отчаяния, горечи и ужаса от того, что произошло, она и проснулась.

Первое, что она почувствовала после пробуждения, – это тягучая и пульсирующая боль в голове. Она приложила руку ко лбу и жалобно застонала. Немного придя в себя, Смерть открыла глаза и уставилась на звездное небо, которое огромным куполом раскинулось над ней. Приподнявшись на локте, в нескольких шагах от себя она разглядела пивной бочонок, который, судя по всему, выпал у нее из рук и покатился по камням с тем самым глухим стуком, во сне показавшимся ей звуком падения картины на пол. Собравшись с силами, темная гостья дотянулась до бочонка и постучала по нему костяшками пальцев. Внутри определенно было пусто. Смерть вздохнула и снова опрокинулась на спину.

– Приснился страшный сон? – послышался рядом чей-то вкрадчивый голос.

Темная гостья вздрогнула и тут же приняла сидячее положение, поправив капюшон. Обернувшись, она увидела темный силуэт, который выделялся на фоне звездного неба.

– Да. Мне иногда тоже снятся кошмары. – Она потерла пальцем висок, пытаясь хотя бы немного унять головную боль. – В последнее время они стали сниться чаще обычного.

– Сны неразрывно связаны с реальностью, – произнес силуэт, – и ты прекрасно об этом знаешь.

Смерть повернула голову к незнакомцу. Огоньки ее глаз сверкнули оранжевым цветом, но тут же потускнели и почти угасли.

– Я не люблю наставлений, – сухо произнесла она.

– Я тоже, – неожиданно согласился силуэт. – От них нет никакого толка.

– В таком случае разговор о моей жизни можно считать завершенным.

– Разговор о жизни Смерти? – По голосу было слышно, что его обладатель улыбался.

– А что, если я Смерть, то у меня не может быть жизни?

– Не обижайся. Просто мне показалось забавным это словосочетание. А что касается твоей жизни, то ты сама прекрасно знаешь, что с ней не так.

Незнакомец подошел к пустому бочонку и, поставив на него ногу, покатил его вперед. Бочонок загремел по камням с таким отвратительным звуком, что у Смерти сами собой сжались зубы, а в голове запульсировало еще сильнее.

– Я же сказала, что не люблю наставлений, – тихо произнесла темная гостья.

– Заметь, я не произнес ни слова. Если тебе показалось, что ты слышишь наставление, то в этом виноват вот этот бочонок.

– Я понимаю, на что ты намекаешь, но… Знаешь что?

Ее глаза сверкнули ярко-желтым светом, но длилось это всего несколько мгновений. Они снова потухли и превратились в крошечные светящиеся точки.

– Впрочем, ты прав.

– В чем я прав? – В голосе появились нотки удивления. – Я ничего не говорил.

– Не заставляй меня произносить вслух очевидные вещи, – покачала Смерть головой. – От этого мне не станет легче.

Незнакомец молча присел на землю рядом с ней и посмотрел вверх.

– Я часто смотрю на звезды и думаю о том, как мы от них далеки. Они не ведают разницы между добром и злом. Наверное, они даже и не слышали о таких понятиях. Они смотрят на нас с неба и совершенно нас не понимают, но мы определенно их забавляем, иначе бы они не посылали нам свой свет для того, чтобы лучше разглядеть нас. Когда-нибудь мы наскучим им, и для нас они погаснут навсегда.

Смерть подняла голову и, придерживая капюшон, молча слушала человека, разглядывая звездный небосвод.

– Но я заметил одну интересную вещь, – продолжил он. – Когда люди смотрят на звезды, они как будто становятся немного чище. Они перестают думать о своих бедах и несчастьях, они забывают о планах мести, они избавляются от злобы и отчаяния, от дурных и темных мыслей. Выходит, что тот, кто не ведает ни добра, ни зла, может излучать свет, который делает людей лучше?

Он повернулся к темной гостье и внимательно посмотрел на ее профиль.

– Но стоит только такой звезде встать на одну из сторон, познать добро или зло, как свет тут же погаснет.

– К чему ты это говоришь? – тихим голосом спросила Смерть.

– Как бы это странно ни звучало, но ты всегда делала людей лучше. Помня о тебе, они торопились успеть сделать в своей жизни как можно больше светлого и доброго, и лишь те, кто забывал о тебе и считал себя бессмертным, как правило, не приносили в этот мир ничего хорошего. А потом с тобой что-то произошло: ты слишком близко подпустила к себе людей, ты стала перенимать их привычки и образ жизни, ты стала мыслить так же, как они. Это погубило тебя, а скоро погубит и их самих.

– Я знаю, знаю, – вздохнула она. – Я слишком далеко зашла и теперь не могу даже представить, как из всего этого выбраться. Каждый мой шаг влечет за собой череду событий, в которых я все больше запутываюсь. Я пытаюсь выбраться из всего этого, расставить все по местам, но лишь еще больше запутываюсь.

– Знаешь… – после недолгого молчания заговорил человек, – когда-то у меня была мечта, и я шел к ней напролом, ничего не замечая на своем пути. Я рассказывал о ней всем подряд – кто-то крутил пальцем у виска, а кто-то поддерживал и оказывал помощь. Но однажды я понял, что моя мечта неосуществима. Как оказалось, иногда случается и такое. И в тот момент я почувствовал себя самым несчастным человеком на земле, мне расхотелось жить, а однажды я исчез. Для всех меня просто не стало. Мне было стыдно показываться на глаза людям, которые когда-то поверили в меня. Я скрывался от посторонних глаз очень долго, но как-то раз узнал, что моя мечта не исчезла вместе со мной, а продолжала жить в головах других людей. Мало того, они вовсе не смеялись надо мной, а, наоборот, ждали моего возвращения, чтобы вместе продолжить наш путь к мечте.

– Я знаю, – кивнула Смерть, – меня много раз спрашивали о твоей судьбе, Клиф, но я никому ничего не говорила.

– Спасибо. Это очень благородно с твоей стороны.

– Что ты намерен делать дальше?

Клиф улыбнулся.

– Все эти годы своего отсутствия я потратил на то, чтобы написать новое заклинание, которое поможет мне приблизиться к моей мечте. Оно уже почти готово, и очень скоро я вернусь домой. Наверное, старина Чу уже заждался меня.

– Да, я видела его несколько месяцев назад – он очень по тебе скучает. Но зачем ты все это мне рассказал?

Клиф поднял с земли маленький камешек и подбросил его на ладони.

– Я рассказал тебе это для того, чтобы ты поняла – не существует в этом мире ни одной мечты, которую невозможно было бы исполнить, и ни одной ошибки, которую нельзя было бы исправить. Когда-нибудь Безымянная пустошь зацветет, а ты… – Он посмотрел на темную гостью. – А ты станешь собой. Конечно же, если захочешь.

Смерть вздохнула и опустила голову. Ей вдруг так захотелось обнять этого человека, сказавшего ей слова, которых она не слышала никогда в жизни. Он пожалел ее и, кажется, понял. Он не высказал ни одного упрека в ее адрес, он не посмеялся над ней и не ужаснулся. Он просто поговорил с ней как со своей хорошей знакомой.

– Клиф, у меня так болит голова…

Мужчина положил ладонь ей на плечо и ласково улыбнулся.

– Тебе нужно отдохнуть.

Неожиданно для самой себя темная гостья легла на землю, опустив голову на колени волшебника. Ей вдруг стало легко и спокойно, а когда Клиф провел ладонью по ее голове, она свернулась калачиком и закрыла глаза. Боль отступила, и уже через мгновение она спала глубоким и спокойным сном без сновидений. Впервые за долгие годы.

– Сегодня получился замечательный разговор о разном, – шепнул он и посмотрел на звездное небо, откуда за ним наблюдали миллионы ярких звезд, не ведающих ни добра, ни зла.

19

Первой проснулась Марта. Поморщившись от неприятного запаха, за ночь наполнившего домик, она встала с лавки и размяла затекшую спину.

– Мрак, когда я умру, поставь мне памятник рядом с Чу и напиши на нем: «Эта девушка спала в одном доме с вурдалаком и не задохнулась».

– Я же говорил, что она невежа, – широко зевая, но не открывая глаз, беззлобно пробубнил Карт.

– Надеюсь, что сегодня – последнее утро, которое начинается с вашего обмена любезностями, – вздохнул Мрак и тоже поднялся на ноги.

– Скорее всего, так и будет, – бросила Марта и, открыв дверь, вышла из дома. – Доброе утро, Чу!

– Не такое уж оно и доброе, – послышался снаружи скрипучий голос чучела. – Я ждал всю ночь, но Клиф так и не появился.

– Да спал ты, а не ждал, – хмыкнул Карт и вышел на воздух вслед за Мраком.

Перед их глазами открылась Безымянная пустошь во всей своей величественной красоте, и сейчас, при свете солнца, они смогли осмотреть ее более внимательно, чем вчера. Впрочем, осматривать было нечего. Со всех сторон их окружала ровная, как лист бумаги, безжизненная каменистая поверхность, и лишь на севере, в легкой утренней дымке, были видны размытые очертания крепостных стен города.

– Это Лёдсбург? – спросил Мрак.

– Да, мой друг. – Карт подошел к парню и похлопал его по плечу. – Это тот самый легендарный холодный город, в котором мы окажемся уже сегодня вечером. Наше путешествие подходит к концу. Скоро ты увидишь… – он посмотрел на Марту, поправлявшую ленточки на чучеле, и продолжил, понизив голос: – Скоро ты увидишь место, в котором с пользой проведешь следующий год, – Училище вурдалаков. Ты рад?

– Не представляешь насколько, – угрюмо произнес Мрак и, бросив еще один взгляд на город, повернулся к девушке: – Марта, давай не будем задерживаться? Собираемся и выдвигаемся.

Быстро позавтракав остатками холодных пирожков, они двинулись в путь, попрощавшись с чучелом и пообещав ему, что если они встретят по дороге Клифа, то обязательно передадут ему, что Ленточный Чу его очень ждет.

Оставшийся путь до Лёдсбурга они преодолели без приключений и без лишних разговоров. Каждый из них был задумчив и сосредоточен. Марта прокручивала в голове план дальнейших действий: как она будет передавать вурдалака Крою, а потом восстановится в школе воинов. Мрак думал о своих родителях, о будущем обучении в училище и о том, как он вообще оказался в этой странной компании. Карт же опасливо озирался по сторонам, пытаясь побороть свой страх перед открытым пространством. Первую половину пути он шел впереди, поторапливая остальных, но после обеда, когда солнце начало нещадно палить и специфический аромат почти мертвого тела стал доставлять путникам физическое неудобство, Мрак попросил его переместиться в арьергард их небольшого отряда. Карт не возражал, но подгонять своих спутников не перестал. По дороге им встретилось несколько человек, направлявшихся из города на юг. Обмениваясь сухими приветствиями, путники шли каждый своей дорогой, не ввязываясь в долгие разговоры. Некоторые косились на вурдалака, удивленно вскидывая брови и не понимая – зачем нежить идет в город, вход в который для него заказан, но лишних вопросов не задавали, так как это совершенно их не касалось.

Когда солнце стало клониться к закату, троица наконец остановилась в нескольких сотнях шагов от главных ворот города.

– План такой, – повернувшись к своим спутникам, серьезным голосом произнесла Марта. – Сейчас я иду в город, а вы остаетесь здесь.

– А я так и думал, что она нас обманет, – не удержался Карт, но сразу замолчал, встретившись взглядом с Мраком.

– Я договариваюсь со своим дядей о том, чтобы вас пропустили. Когда все будет улажено, я вернусь за вами и проведу вас мимо стражи. У вас есть где остановиться на ночь?

– У нас есть где остановиться на ночь? – Мрак переадресовал вопрос вурдалаку.

– Думаю, что да, – неуверенно кивнул тот.

– Говори сразу, – переспросила Марта. – Мы попадем в город уже ночью, и вряд ли вы сможете быстро найти комнату для ночлега.

– А ты можешь что-то предложить? – прищурился Карт.

– Когда я пообещала помочь вам за то, что вы спасли меня от болотной твари, я сказала, что проведу вас в город. Я свое слово сдержу, но вполне могла бы оставить вас на ночь у ворот, посчитав, что выполнила свое обещание. Но если вам негде переночевать, то я могу бесплатно предложить вам свою комнату, а сама переночую у дяди, – она перевела взгляд с вурдалака на Мрака и добавила: – Но только на одну ночь. Я не хочу злоупотреблять гостеприимством своих родственников.

Карт задумался, но через несколько секунд согласно кивнул.

– Это было бы неплохо. – Он выразительно посмотрел на Мрака. – А нашими делами мы займемся уже завтра.

Парень лишь пожал плечами.

– Вот и отлично, – улыбнулась Марта. – Ждите здесь и никуда не уходите. Я скоро вернусь.

С этими словами она быстрым шагом направилась к стражникам, скучающим у крепостной стены. Мрак внимательно наблюдал за тем, как она подошла к одному из них и, обменявшись несколькими словами, исчезла за воротами, перед этим надев на голову шляпу, которую ей тут же выдал стражник.

– Зачем нам ночевать в ее комнате? – спросил Мрак у вурдалака, который разлегся на земле, закинув руки за голову. – Разве мы не можем сразу спуститься в подземный город?

– Я забочусь о тебе, мой друг, – улыбнулся Карт. – Боюсь, что ты можешь захворать от такой резкой смены погоды. Ты же помнишь, что за этой стеной она совсем другая?

– И что?

– И то, что в Лёдсбурге всегда холодно, а под Лёдсбургом еще холоднее. Тебе не повредит, если ты одну ночь проведешь на поверхности и привыкнешь к тому, что солнце там греет совсем не так, как здесь. А я пока займусь твоим пропуском в училище. Ты же не думаешь, что в него может попасть кто угодно?

Мрак еще раз взглянул на крепостную стену. Ее верхний край был покрыт белым налетом инея, который смотрелся неуместно и даже как-то дико под палящим солнцем.

– Ладно, как скажешь, – согласился парень и присел на землю рядом с вурдалаком. – Может быть, мне даже удастся посмотреть этот город, о котором так много говорят.

– Еще успеешь на него насмотреться. – Карт широко зевнул и закрыл глаза. – Разбуди меня, как только явится наша певичка.

Тем временем Марта, миновав стражу, бегом, чтобы не замерзнуть, приближалась к зданию своей школы. Разумеется, у нее не было никакого всемогущего дяди – она придумала его, чтобы усыпить бдительность подозрительного вурдалака. И ее план сработал безукоризненно. Марта даже поймала себя на мысли, что этот способ борьбы с нежитью достоин того, чтобы стать отдельной дисциплиной в школе. Чем-нибудь вроде «Теоретических основ убеждения путем обмана». Улыбнувшись своим мыслям, она свернула на перекрестке направо и оказалась на улице, в самом конце которой уже виднелись ворота школы. Марта перешла на шаг, чтобы восстановить дыхание, и вдруг совсем остановилась.

– А как же Мрак? – вслух произнесла она и даже обернулась, как будто ожидая увидеть его за спиной.

За время их недолгого путешествия она успела проникнуться какой-то странной симпатией к этому мальчику. Вряд ли можно было назвать это чувство любовью, да и дружеские отношения она представляла немного по-другому, но он определенно ей нравился своей чрезмерной угрюмостью и молчаливостью. Странно, обычно такие черты характера не ценятся людьми, но в нем они сочетались так органично и располагающе, что Марта даже несколько раз ловила себя на том, что украдкой наблюдает за Мраком, а его насупленные брови и взгляд исподлобья вызывают у нее не отторжение, а улыбку.

Девушка поджала губы и потерла висок, словно пытаясь выгнать из своей головы эту несвоевременную мысль. Впрочем, при чем здесь Мрак? Какое он имеет отношение к ее плану? После того как сделка будет завершена, вурдалака заберет Крой, а она будет восстановлена в школе, Мрак просто отправится обратно домой, и никто ему не будет препятствовать. А в следующий раз он подумает, прежде чем заводить дружбу с нежитью. А Карт…

Марта сжала челюсти, скрипнув зубами. Ее очень раздражало, что она со временем стала называть упыря по имени. В школе ее учили тому, что любая нежить – это всего лишь потенциальный противник, которого в случае необходимости нужно обезвредить любым способом. У них не должно быть ни имен, ни характеров, ни судеб. Это просто дурно пахнущее мясо, которое имеет некоторое сходство с людьми, хотя ими уже давно не является. Настоящий воин не должен испытывать к ним никаких чувств.

– Но он же друг Мрака! – медленно приближаясь к воротам школы, прошептала она.

Мысли роились в ее голове, вызывая то отвратительное чувство, которое она больше всего не любила, – сомнение. Именно оно сейчас прокрадывалось в ее разум, опутывая своими щупальцами столпы ее мировоззрения, которые столько лет старательно вбивали ей в голову школьные учителя. Марта знала, что лучшее лекарство от сомнений – искусственно вызванная ненависть, поэтому она попыталась вспомнить какой-нибудь случай, связанный с Картом, который мог вызывать у нее это сильное чувство. Но как она ни старалась, ничего не выходило. Все их многочисленные перепалки с вурдалаком вдруг стали казаться ей обычным ребячеством и безобидным подтруниванием друг над другом.

Марта остановилась у ворот и, поежившись от холода, попыталась дыханием согреть свои окоченевшие руки. А может, просто послать этого ректора и его сынишку куда подальше, вернуться к Мраку и Карту и всё им честно рассказать? И что дальше? После этого ее, конечно же, отчислят из школы без всяких условий и сделок, она вернется к своей бабушке в Лужицы и проживет там всю оставшуюся жизнь. Возможно, что ей удастся поступить в другую школу, но разве об этом она мечтала, когда впервые оказалась у этих ворот? Неужели эти долгие четыре года обучения прошли впустую, и, когда до исполнения ее мечты осталось всего ничего, она вот так просто возьмет и откажется от нее? Конечно же, нет. Но какой ценой достанется ей эта мечта?!

– Да что же это такое? – Марта вздохнула и прислонилась спиной к деревянным воротам. – Он же просто нежить, самый обычный вурдалак. Кто знает, сколько на его руках крови невинных людей? А Мрак?…

Марта прикрыла глаза. Она прекрасно понимала, что переживает не за дальнейшую судьбу Мрака, а за его отношение к себе, которое, конечно, изменится, когда он узнает о ее коварном плане. Ей очень не хотелось превратиться в его глазах в подлую и расчетливую предательницу, но именно такой она и станет, если не откажется от условий ректора Кроя.

Марта сама не заметила, как ноги понесли ее обратно, туда, где ее ждали спутники. Но стоило ей отойти на несколько шагов, как за спиной глухо скрипнули ворота. Девушка обернулась и встретилась взглядом с ректором Кроем, который выходил с территории школы.

– Марта? – Он удивленно вскинул брови и быстрым шагом приблизился к ней, на ходу озираясь по сторонам. – Ты все еще здесь? Мы же с тобой договорились…

– Я не еще здесь. Я уже здесь, – ответила она, глядя Крою в глаза.

Ректор на секунду замешкался, не до конца поняв смысл ее слов, но через мгновение его лицо расплылось в хитрой улыбке.

– То есть ты сделала то, о чем мы с тобой договаривались?

– Да, – выдохнула Марта и опустила взгляд на свои ботинки, – я привела нежить.

– Неужели? – склонив голову набок, произнес Крой. – Впрочем, я в тебе не сомневался. Что именно ты привела и где это сейчас находится?

– Это вурдалак. Пока что он за городом.

– Он… живой? – поморщился ректор. – Я имею в виду: он подает признаки жизни?

– Более чем.

– Какая ты умница, Марта! – рассмеялся Крой своим каркающим смехом. – Я знал, что ты справишься! Что ж… Скажи мне – где он? Я сейчас же отправлю туда отряд воинов.

Марта сложила руки на груди и холодно посмотрела на ректора.

– Я же сказала, что он находится за городом, и вы лучше меня знаете, что не имеете права трогать его, пока он не пройдет через городские ворота и не окажется внутри крепостной стены.

Улыбка тут же исчезла с лица ректора.

– Я так понимаю, ты пришла сюда, чтобы поторговаться?

– Можно и так сказать, хотя мне не нравится это слово.

Крой отступил на шаг от девушки и посмотрел на нее взглядом, в котором читалось опасение, смешанное с выросшим уважением.

– Я тебя слушаю, – произнес он серьезным тоном.

– Во-первых, я хочу знать, что произойдет с упырем после того, как он попадет в ваши руки.

– О, тут не о чем волноваться, – улыбнулся Крой. – Я же говорил тебе, что он просто станет наглядным пособием для наших студентов. Ему выделят помещение, в котором он будет жить, мы обеспечим ему трехразовое питание и все необходимые условия для жизни. Марта, девочка моя, мы же не дикари какие-то, – добавил он, заметив сомнение в глазах девушки. – Все только ради науки.

– То есть ему не будет угрожать никакая опасность?

– Когда ты встретишься с ним на следующем курсе, он скажет тебе спасибо за то, что ты привела его сюда.

Марта на секунду задумалась над словами ректора. Ей показалось, что они звучали не совсем искренне, но, с другой стороны, у нее не было никаких оснований не верить ректору.

– Допустим, – кивнула она. – Когда вы отдадите мне бумагу с приказом о моем отчислении?

– Как только ты передашь мне вурдалака, – парировал Крой.

– Хорошо. Но мне понадобится ваша помощь.

– Я слушаю.

– Вам нужно приказать стражникам, которые стоят у городских ворот, чтобы они пропустили в город вурдалака в сопровождении двух людей.

– Двух? – переспросил Крой.

– Да, помимо упыря мне пришлось взять с собой и его друга. Он волшебник.

– То есть от него можно ожидать какого-нибудь фокуса?

– Вполне возможно, – кивнула Марта, – поэтому передачу вурдалака нужно будет произвести тихо и без лишнего шума. Для этого вам нужно будет снять комнату на ночь и сообщить мне адрес.

– Это решаемо, – деловито ответил Крой и, покопавшись в кармане, извлек из него связку ключей, отделив от нее один небольшой ключик. – На Снежном проспекте, в доме у городской библиотеки, у меня есть комната. Она осталась мне от отца, но я так и не придумал, что с ней делать. Она пустая, в ней нет даже стульев, но, я думаю, это не расстроит гостей нашего города, правда?

Марта взяла ключ и, покрутив в пальцах, спрятала его в карман.

– Ты будешь ночевать вместе с ними? – спросил ректор.

– Нет, но я подойду к дому после того, как все будет закончено, чтобы забрать документ. Поэтому мне нужно знать, когда вы планируете там быть.

Ректор почесал подбородок и помолчал, раздумывая.

– Думаю, я успею ко второму бою городских часов. Идет?

– Договорились, – кивнула Марта, – но у меня одна просьба. Не трогайте второго парня, который будет ночевать там же.

– Он мне не нужен, – хищно усмехнулся Крой. – Его ты можешь оставить себе.

Марта отвернулась, заметив насмешку в глазах ректора, но ничего не ответила.

– Итак. – Крой снова принял серьезный вид. – Сейчас я отправлю человека к городским воротам с распоряжением пропустить вашу интересную компанию в город, а затем займусь подготовкой операции. После второго боя часов жду тебя у дома на Снежном проспекте.

Крой еще раз уточнил адрес и описал, где именно находится комната. Запомнив все, Марта развернулась и, не прощаясь, направилась обратно к городским воротам. А Крой, на ходу потирая ладони и улыбаясь своим мыслям, вернулся в школу, чтобы отдать все необходимые указания, отправить посыльного к воротам и переговорить со своим сообщником по темным делам – Лесьяром, деканом факультета по борьбе с нежитью.

Вернув стражникам непременный атрибут гостей и жителей города – синюю шляпу с вышитым на ней гербом Лёдсбурга, Марта прошла по мосту через наполненный водой широкий ров, оберегавший город от нежелательных посетителей, и направилась к Мраку и Карту, которых она заметила, как только вышла за ворота. Еще было не поздно отказаться от коварного плана и честно признаться им во всем. Марта не спеша подошла к ним и уже открыла рот для того, чтобы сообщить, что в городе их ждет засада, но Карт опередил ее.

– О, явилась наша певичка! – хохотнул он, толкнув задремавшего Мрака в бок. – Ты там на концерте, что ли, выступала? Могла бы и нас пригласить. Или мы не достойны услышать голос Лёдсбургской дивы?

После этих слов глаза Марты потемнели, а все мысли, разбуженные совестью, мгновенно улетучились.

– Идем, – мрачно произнесла она, – я договорилась.

– Мрак, идем на концерт! Она договорилась, – снова рассмеялся Карт и поднялся на ноги. – Надеюсь, наша дива усадит нас в первом ряду, и мы сполна насладимся ее прекрасным голосом. Кстати, а в антракте дают хлеб с маслом?

– Карт, уймись, – осадил его Мрак, – Марта делает доброе дело ради нас, а ты смеешься над ней.

Вурдалак пожал плечами, но все же замолчал.

– Не обижайся на него, – подмигнул парень девушке.

– А я и не обижаюсь, – холодно произнесла она. – Хочет концерт – будет ему концерт.

С этими словами она развернулась и зашагала в сторону города.

Обычно у ворот дежурили четыре человека, один из которых записывал имена путников в книгу посетителей города, второй выдавал шляпы и забирал их обратно у покидающих Лёдсбург, а двое других молча наблюдали за этим процессом, в любой момент готовые успокоить длинными алебардами любого нарушителя общественного порядка. Когда Марта со своими спутниками подошла к воротам, она сразу заметила, что вместо положенных четырех стражников на посту находятся девять человек, один из которых был в одежде обычного горожанина. Судя по всему, это и был посыльный, которого прислал Крой, а четверо других – стражники из отдыхающей смены, которых на всякий случай подняли по приказу ректора для обеспечения безопасности.

– Еще раз здравствуйте, – улыбнулась Марта стражнику, который, облокотившись о перила моста, поплевывал в воду, не обращая внимания на приближающуюся троицу.

– А, снова ты? – лениво произнес он и бросил взгляд на Карта и Мрака, плетущихся за девушкой. – А это же…

– Гости нашего города, – тут же перебил его посыльный и, радушно раскинув руки в стороны, широко улыбнулся. – Мы рады приветствовать вас в Лёдсбурге – городе, который по праву носит звание жемчужины Плоской равнины.

Мрак угрюмо кивнул в ответ, а Карт с трудом сдержался, чтобы не отпустить очередную шутку.

– Назовите ваши имена, расы и цель прибытия в город, – скороговоркой выпалил писарь заученную фразу.

– Марта, человек, посещение родственников, – ответила девушка, – посмотрите выше, меня уже записывали.

Писарь молча кивнул и вопросительно взглянул на Мрака.

– Мрак, человек… – повторил он и, запнувшись, посмотрел на Карта.

– Мы с другом хотели бы своими глазами посмотреть на жемчужину Плоской равнины, – пришел ему на помощь вурдалак.

– То есть цель посещения – туризм? – переспросил писарь у Мрака.

– Да, – как можно беззаботнее ответил тот.

Писарь сделал запись в журнале и посмотрел на Карта.

– Карт, человек, туризм, – выпалил он.

– Так и запишем, – еле скрывая улыбку, проговорил писарь. – Человек, значит…

– Наверное, наш гость Карт очень устал с дороги, поэтому и выглядит неважно, – снова вклинился в разговор посыльный. – Нет никаких сомнений в том, что это именно человек.

– Ну да, ну да… – покачал головой писарь, но все же сделал запись в своем журнале. – Проходите.

Шляпник уже держал в руках три синих головных убора, которые по очереди водрузил на головы каждого из гостей, сопровождая этот обряд традиционным пожеланием: «Добро пожаловать в Лёдсбург». Надевая шляпу на голову Карта, он, заметив деревянную затычку в его макушке, на секунду замешкался, бросив быстрый взгляд на посыльного. Но тот успокоил его кивком головы и жестом, означающим, что не стоит обращать внимания на этот косметический дефект, – мало ли что могло случиться с человеком в дороге.

Когда все формальности были выполнены, два стражника открыли ворота перед путниками, а посыльный, с неисчезающей улыбкой на лице, пожелал им хорошего отдыха в самом прекрасном городе на земле и, выполнив свою задачу, удалился.

Лёдсбург встретил своих гостей резким порывом холодного ветра, который чуть не сорвал шляпу с головы Мрака.

– И это самый лучший город? – хмыкнул он, поежившись от внезапного холода. – Здесь вообще бывает лето?

– Это и есть лето, – пояснила Марта. – Как видишь, лужи после недавнего дождя не покрылись льдом, как это бывает во все остальные времена года.

– Какое замечательное место, – усмехнулся Мрак, – здесь лужи не замерзают летом – вот так счастье…

– Да, звучит смешно, но это необходимая мера против перенаселения города, которое началось несколько десятков лет назад. Совет волшебников решил, что…

– Этого достаточно, – поморщившись, перебил ее Мрак. – Я уже понял, что ко всем глупостям мира так или иначе причастны волшебники.

– Странно, что ты так отзываешься об этом ремесле. Ведь ты сам из семьи волшебников.

– Именно поэтому я так и говорю.

– Да брось, Мрак! – На этот раз Карт взял на себя роль миротворца. – Ты только посмотри на эти дома! Вдохни этот воздух полной грудью! Чувствуешь, как здесь пахнет? Это запах жизни, мой друг. Этот город воистину велик, что бы ты о нем ни говорил.

Мрак с удивлением посмотрел на вурдалака. Похоже было, что он действительно был счастлив. Его глаза светились радостью, а рот не закрывался от широкой улыбки. Он чуть ли не подпрыгивал на месте от переполнявшего его восторга. Несколько секунд понаблюдав за пританцовывающим упырем, Мрак повернулся к Марте.

– Ты говорила, что мы можем остановиться в твоей комнате?

– Да, конечно, – засуетилась девушка, – я отведу вас.

– Тогда давай поторопимся. У меня пальцы одеревенели от холода, – Мрак окликнул Карта, который был близок к тому, чтобы начать целовать камни мостовой, и зашагал за девушкой, по пути с интересом осматриваясь по сторонам.

А посмотреть было на что. Несмотря на противоречивое к нему отношение, Лёдсбург выглядел так, будто ему было абсолютно плевать на мнение этих странных маленьких людишек, сновавших по его огромному телу, как муравьи по куску сахара. Он не пытался никому понравиться и вызвать симпатию. Лёдсбург был одним из тех городов, которые не пытаются скрыть свои очевидные недостатки за яркими площадями и разукрашенными улочками, стыдливо прикрываясь ими от вездесущих жителей. Он просто принимал себя таким, какой он есть, знал себе цену и равнодушно взирал с высоты на недовольные лица прохожих.

А еще у него был свой запах, которым обладает далеко не каждый город. Только особенные места имеют свой аромат, узнаваемый из тысячи других. Если Стрижгород пах цветущим подсолнухом, свежим хлебом и весенним разнотравьем, то в Лёдсбурге царил запах мокрого камня, густого мха и молотого кофе. Сочетание этих ароматов пронзало до глубины души всякого, кто входил через главные ворота, заставляя либо морщиться от омерзения, либо с первых секунд и на всю жизнь влюбиться в этот город.

Мраку этот запах пока еще казался странным и непонятным, но тем не менее чары Лёдсбурга подействовали и на него. Несколько раз он, засмотревшись на какое-нибудь здание, на всем ходу врезался в прохожих, спешивших по своим делам.

Привыкшие к таким зевакам лёдсбуржцы лишь цокали языками и качали головами, еще ниже натягивая на глаза свои шляпы. К слову, несколько лет назад горожане, родившиеся в Лёдсбурге и прожившие тут всю жизнь, обратились к городским властям с просьбой о том, чтобы всем приезжим выдавали шляпы не традиционного синего цвета, а черного. Они объяснили это тем, что местные должны иметь хотя бы какое-то отличие от гостей Лёдсбурга, а не сливаться с ними в общей массе. После долгих споров было принято решение произвести подсчет коренных жителей, чтобы оценить их количество. В итоге оказалось, что коренных лёдсбуржцев не больше двух сотен человек, и поэтому власти справедливо решили, что менять цвет нескольких тысяч шляп ради двухсот коренных жителей нецелесообразно, и предложили им самим выбрать другой цвет для своих шляп, отличный от синего. Местные жители возмутились и посчитали это решение издевательским и кощунственным, ведь право ношения шляпы в цвет городского флага должно принадлежать только им, и поэтому именно приезжие, а не они должны выбирать другой цвет для своих головных уборов. Опасаясь недовольства и протестов, власти обратились к приезжим с предложением выбрать другой цвет, но на собрание, которое должно было пройти на главной площади города, явилось всего два человека. Причем один из них был местным дурачком, который во время собрания бросался в правителя города сушеным горохом, а другой – рабочим, который пришел на площадь, чтобы заменить разбитый камень на мостовой. Оба ничего внятного по поводу цвета шляп сказать так и не смогли, поэтому в конце концов все осталось по-прежнему: любой человек, находящийся на территории города, обязан был носить шляпу именно синего цвета, независимо от места своего рождения и срока проживания в Лёдсбурге. Однако местные жители все равно старались обозначить свое привилегированное положение с помощью разных уловок, одной из которых было маленькое пятнышко, наносимое красной краской на поля шляпы. Впрочем, кроме них самих, никто на эти метки особого внимания не обращал, и в конце концов коренные лёдсбуржцы смирились с этой несправедливостью. Лишь вечерами, сидя у жарких каминов в своих домах, они пили горячий кофе и вели долгие беседы о том, что с этим нужно что-то делать. Как правило, на середине разговора они засыпали, а наутро забывали об этой важной проблеме, вспоминая о ней лишь тогда, когда больше поговорить было не о чем.

А вот троим гостям Лёдсбурга было о чем поговорить. Особенно Карту, который не мог и шагу ступить, чтобы в очередной раз не восхититься какой-нибудь неприметной уютной улочкой или стеной дома, покрытой слоем столетнего мха.

– Запомни это мгновение, мой друг, – эмоционально жестикулируя, произнес он, обращаясь к Мраку. – Когда-нибудь ты будешь с ностальгией вспоминать, как впервые попал в Лёдсбург, и жалеть, что этот миг нельзя вернуть обратно, чтобы вновь насладиться этим чувством. Это же как первая любовь! Она уже никогда не повторится, как не повернется вспять время. Ни одному волшебнику это не под силу.

Услышав эту фразу, Мрак остановился как вкопанный.

– Что ты сказал? – удивленно уставился он на вурдалака.

– Я сказал, что ты когда-нибудь вспомнишь…

– Да нет же. Что ты говорил про время?

– Что ни одному волшебнику не под силу повернуть его вспять.

– Ну конечно же! Время! – Мрак разочарованно вздохнул и даже хлопнул себя ладонью по лбу. – Где же ты был раньше, Карт?

– Раньше? – не понял упырь. – До того как мы с тобой познакомились? Или не настолько раньше?

– Именно этот вопрос задал мне профессор на вступительном экзамене в школу волшебства. Он спросил у меня: «Что не подвластно ни одному волшебнику в мире?» А я растерялся и не смог ответить. Оказывается, это было так просто – время.

– Ты провалил экзамен в школу волшебства? – удивленно вскинула брови Марта. – А говорил, что не хочешь иметь ничего общего с этим ремеслом.

– Это долгая история, – ушел от ответа Мрак, – и не очень интересная.

– Ну почему же? Я бы с удовольствием ее послушала.

– Он же тебе сказал, – вмешался Карт, – история неинтересная.

– Ой, простите, – прищурилась Марта, – совсем забыла, что мне нужно спрашивать у вурдалака, какие истории мне интересно слушать, а какие нет. Ты бы хоть спасибо сказал за то, что благодаря мне смог увидеть Лёдсбург изнутри. Мало кто из твоих сородичей удостаивался такой чести.

– А с чего ты взяла, что я вижу его впервые?

– Ты хочешь сказать, что уже был здесь?

– Может, и был. Тебя это совсем не должно касаться.

– А меня это и не касается. Был ты здесь или не был – вот это действительно неинтересная история.

– Ну и славно! – обиженно буркнул Карт и демонстративно отвернулся от девушки.

Оставшуюся часть пути они преодолели в тишине. Каждый думал о своем. Мрак, сжимая кулаки от досады, снова и снова прокручивал в голове тот злополучный день и свой неудачный опыт поступления в школу волшебства. Марта думала о том, как вурдалак окажется в руках Кроя, изредка косясь на Мрака и отгоняя от себя слишком сентиментальные мысли. Казалось, только Карт действительно рад всему происходящему. Он бодро шагал по мостовой и крутил головой во все стороны, как будто стараясь разглядеть каждый миллиметр этого дивного города.

– Вот мы и пришли, – остановившись у каменного двухэтажного дома, произнесла Марта.

– Неужели? – растирая замерзшие уши ладонями, облегченно вздохнул Мрак.

– Подниметесь на второй этаж по лестнице и откроете дверь справа. В комнате не шумите – здесь так не принято.

Она протянула ключ Мраку.

– Завтра утром я вернусь, заберу ключ, и на этом наши пути разойдутся. Будем считать, что я отблагодарила вас за свое спасение в Деревянном лесу.

Марта посмотрела на Мрака с грустью и нескрываемым сожалением.

– Что бы ни произошло, знай – у тебя все будет хорошо. Я рада, что судьба свела нас с тобой. И спасибо тебе за все.

– Ты как будто прощаешься навсегда, – улыбнулся Мрак, – мы же увидимся завтра утром?

– Да… увидимся, – потупив взгляд, произнесла девушка. – Ладно, не буду тебя задерживать. Ты уже совсем замерз.

С этими словами она медленно зашагала прочь по мостовой. Через несколько шагов она обернулась и помахала Мраку рукой.

– До завтра, – выкрикнул он ей вслед и, проводив долгим взглядом, повернулся к вурдалаку: – Пойдем?

– В комнату или за ней? – переспросил тот, не скрывая иронии. – Я смотрю, певичка растопила твое мрачное сердце?

– Да брось ты. Просто хорошая девушка.

Щеки Мрака запылали, и, чтобы скрыть свое волнение, он принялся растирать их ладонями.

– Пойдем. Холодно, – произнес он и шагнул к дому.

Комната оказалась совсем маленькой. У узкого окошка, из которого открывался приятный вид на Снежный проспект, на деревянном полу стояла кровать, в нише противоположной стены можно было разглядеть обязательный атрибут всех лёдсбургских жилищ – маленький камин, около которого лежала небольшая кучка дров. Увидев это, Мрак тут же занялся разведением огня, а Карт, развалившись на кровати и закинув руки за голову, снова принялся восхвалять самый лучший город в мире, попутно напоминая Мраку о том, как ему повезло, что он будет учиться здесь, а не в каком-то провинциальном Стрижгороде.

Весь вечер они провели в разговорах о завтрашнем дне и о предстоящем поступлении Мрака в училище вурдалаков. По заранее оговоренному плану, ночью Карт должен будет пробраться в подземный город и получить пропуск для Марка. После этого он вернется за ним, а утром, передав ключ Марте, они спустятся под землю, и Мрак наконец-то увидит собственными глазами место, в котором ему придется провести ближайший год.

Вечером, когда уже стемнело, Мрак, пригревшись у камина, задремал, но разговорчивый упырь снова разбудил его очередной мыслью, залетевшей в его дырявую голову.

– Думаю, что этот профессор был не совсем прав, – задумчиво произнес он.

– Какой еще профессор? – поморщился парень, протирая заспанные глаза.

– Тот, который принимал у тебя экзамен, – пояснил Карт. – Я не уверен, что это правда, но говорят, одна наша общая знакомая уже давно, сама того не желая, изменила законы времени, и теперь есть кое-кто, кому оно стало подвластно.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил Мрак.

– Ту самую, с которой мы уже два раза встречались за время нашего путешествия, – боязливо посмотрев на дверь, почти зашептал Карт.

– Смерть?

– Да-да. Ее самую.

– Ты хочешь сказать, что она умеет управлять временем?

– Не знаю, – пожал плечами упырь, но после недолгой паузы снова заговорил: – Ты слышал что-нибудь о Нитях Времени?

– Конечно, – хмыкнул Мрак. – Кто же не знает эту сказку?

– Думаешь, что это неправда?

Мрак покосился на вурдалака и рассмеялся.

– Карт, даже самые великие волшебники признают, что время нельзя ни увидеть, ни услышать, ни потрогать руками. Все эти легенды о каких-то нитях, с помощью которых можно стать бессмертным или отправиться в путешествие во времени, – всего лишь красивые истории, никак не связанные с реальностью.

– Сказки сказками, но помимо них в этом мире существует еще и логика.

– Что ты хочешь этим сказать?

Карт сел в кровати и свесил с нее ноги.

– На протяжении тысяч лет Смерть идеально выполняла свою работу. Когда время человека заканчивалось, в ту же секунду она забирала его душу. Этот принцип никогда не нарушался и всегда был одним из условий существования этого мира. Но, после того как она пристрастилась к выпивке, что-то сбилось в этом механизме. Говорят, когда она пьет, она сама не ведает, что творит. Пьяная Смерть может забрать душу у любого, кто попадется ей на пути, даже если у того еще полно времени. – Карт снова покосился на дверь. – А теперь подумай, Мрак. Разве может чье-то время просто так исчезнуть? Думаю, вряд ли. Оно остается у нее, и поэтому легенда о Нитях Времени выглядит не такой уж и сказочной.

– Хорошо, допустим, что это так, – кивнул Мрак, – но зачем ей нужно чье-то время? Разве она не бессмертна?

– А вот этого я не знаю, – пожал плечами Карт и снова развалился на кровати, – да и не хочу знать. Я просто хотел сказать тебе, что профессор был неправ. Есть в этом мире кое-кто, кто все же имеет власть над временем.

– А, ну теперь мне стало гораздо легче, – угрюмо произнес Мрак и снова закрыл глаза, прижавшись спиной к теплой стене, нагретой огнем камина.

– Ладно, спи, – зевнул вурдалак. – Когда ты проснешься, я вручу тебе пропуск в подземный город. Ты рад?

– Неимоверно.

– Вот и хорошо. Спокойной ночи.

Карт наконец замолчал, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием тлеющих дров.

20

Мрак проснулся посреди ночи от криков и шума, которые через окно проникали в комнату с улицы. Впрочем, они были настолько громкими, что, даже если бы вместо узкого окошка была глухая стена, он бы все равно их услышал. Взглянув на пустую кровать, он вскочил на ноги и подбежал к окну. В ночной темноте метались огни факелов, в отблесках которых можно было рассмотреть, что на улице происходит какая-то борьба. Несколько человек пытались скрутить одного, а тот сопротивлялся, то и дело вырываясь из их цепких рук, но спустя секунду снова оказываясь погребенным под их телами. В какой-то момент один из нападавших осветил факелом лицо жертвы – и в тот же миг Мрак, сорвавшись с места, ринулся к лестнице.

– Отпустите его! – выкрикнул он, оказавшись на улице, и с разбега бросился в кучу человеческих тел.

Размахивая кулаками во все стороны, он пытался отбить Карта от нападавших, но силы были неравные. Получив ощутимый удар по лицу, Мрак опрокинулся на спину и, ударившись затылком о мостовую, на несколько секунд потерял сознание. Когда он пришел в себя, все было кончено. Четыре человека в облачении стражников крепко держали за руки тяжело дышавшего Карта. Его левый глаз опух и почти закрылся, а из губы по подбородку стекала бледно-розовая струйка крови.

– Что вы делаете? – с трудом поднявшись на ноги, прохрипел Мрак.

От удара по голове его слегка покачивало.

– Какой отчаянный малый, – раздался голос у него за спиной.

Мрак обернулся и увидел двух человек, приближающихся к нему вальяжной походкой. На плечи одного из них был накинут темный плащ, на вид ему было около сорока лет, но короткая бородка на худом лице прибавляла к его возрасту еще несколько лет. Другой же был ровесником Мрака, но, в отличие от него, выглядел безобразно толстым и неопрятным. Синюю шляпу покрывали жирные пятна, а одна из пуговиц на теплом пальто почти оторвалась и висела на одной нитке.

– Над техникой боя стоило бы поработать, но это решаемо, – произнес старший, разглядывая парня. – Ты где-нибудь учишься?

– Скажите им, чтобы они отпустили моего друга! – проигнорировал Мрак вопрос, адресованный ему. – За что его избили?

– Твой друг – вурдалак, а нежити находиться на территории города строжайше запрещено, – спокойно произнес мужчина.

– Но у него есть шляпа! Стражники у ворот сами ее выдали ему!

Ровесник Мрака тут же подошел к Карту и сорвал с его головы синий головной убор.

– Как выдали, так и отняли, – мерзко ухмыльнулся он.

– Да что ты делаешь? – возмутился Мрак и попытался выхватить шляпу у него из рук, но тот спрятал ее за спиной, оттолкнув парня.

– Хрюс, отойди от упыря, – поморщился мужчина, – я не хочу, чтобы ты провонял гнилью.

Толстяк сразу послушался и на несколько шагов отступил от Карта.

– Ох, я же совсем забыл представиться, – продолжил человек в плаще. – Меня зовут Крой. Я ректор Лёдсбургской школы воинов, студенткой которой до недавних пор являлась ваша хорошая знакомая Марта.

– Что?! – опешил Мрак. – Какой еще школы воинов? Она учится в Школе вокалистов.

Услышав это, Хрюс расхохотался каким-то захлебывающимся противным смехом, хлопая пухлыми ладонями по своим бокам.

– Вот как? – удивленно вскинул брови Крой. – Не знал, что в моей школе будущие воины учатся пению. Хрюс, надеюсь, ты не пропускаешь занятия по вокалу? Иначе как ты будешь бороться с нежитью, когда станешь воином? Кстати, мне в голову пришла отличная идея. Как ты смотришь на то, чтобы открыть набор на факультет танцев? Воины будут сводить с ума вурдалаков боевым вальсом.

Хрюс расхохотался еще громче, схватившись за живот, а Мрак непонимающе посмотрел на своего избитого друга.

– Я тебе говорил, что ей не стоило доверять, – произнес тот, тяжело шевеля разбитой губой.

– То есть она провела нас в город специально, чтобы потом сдать его вам? – нахмурился Мрак, снова взглянув на Кроя.

– Именно. И она справилась со своим заданием на отлично.

– Но зачем?

– А это тебя уже не должно волновать, мой юный друг. Кстати, ты не хочешь попробовать поступить в мою школу? Думаю, из тебя получился бы славный воин.

Мрак совершенно не понимал, что ему делать. Он растерянно переводил взгляд с Карта на Кроя и лишь качал головой.

– И вообще, – наконец произнес он, – вы не имеете права трогать Карта. Он тоже преподает в училище.

– Неужели? – хмыкнул Крой. – И как же называется это учебное заведение?

– Он старший научный сотрудник Училища вурдалаков. Оно находится здесь, в Лёдсбурге, и я пришел сюда по приглашению Карта, чтобы поступить в него.

После непродолжительной паузы ночная тишина сотряслась от дружного смеха всех присутствующих. Смеялись даже стражники, державшие Карта за руки.

– Что смешного? – развел руками Мрак. – Что такого веселого я сказал? Карт, скажи им!

Он посмотрел на вурдалака – и тут же осекся. Вместо того чтобы подтвердить его слова, тот лишь опустил взгляд и покачал головой.

– Карт?

Парень подошел к упырю и, склонив голову набок, внимательно посмотрел на его лицо.

– Карт? Почему ты молчишь? Скажи им, и они нас отпустят. Это просто какая-то ошибка.

Карт поднял голову и хотел было что-то ответить, но вдруг его лицо исказила гримаса ужаса. Он смотрел куда-то за спину парня, а в его глазах отражался неподдельный животный страх. Мрак обернулся. Из ночной темноты на свет факелов молча выходили люди. Они были одеты в длинные черные балахоны с капюшонами, полностью скрывавшие их лица и даже кисти рук. Остановившись около Кроя, они замерли в ожидании. От одного их вида по спине Мрака побежали мурашки.

– Кто это, Карт? Что нужно этим людям?

– Если мои глаза меня не обманывают, то это черные маги, – прошептал он. – Прощай, Мрак, и прости меня за всё.

Страх в глазах вурдалака сменился отчаянием и какой-то неземной тоской. Он знал, что если его поймают в Лёдсбурге за незаконное проникновение в город, то максимум, что ему грозит, – несколько лет тюрьмы. В худшем случае его бы просто вывели за пределы города и скинули бы в ров с водой, окружающий Лёдсбург. Но когда он увидел эти молчаливые силуэты, то понял, что дни его жизни сочтены. Он много раз слышал истории о внезапных пропажах нежити. Знающие говорили, что во всем виноваты черные маги. Именно они скупают нежить для своих бесчеловечных опытов. До этого момента он считал все эти рассказы обычными страшилками, но сейчас понял, что это не так.

– Нет никакого училища, Мрак. Прости, но я тебя обманул.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мрак попятился назад, не веря в услышанное.

– Зачем? Зачем тогда нужно было все это?

– Я не хотел, Мрак, поверь мне, – вдруг затараторил упырь, пытаясь выговориться перед тем, как маги уведут его в свою темную обитель. – Когда ты выкопал меня в Деревянном лесу и рассказал о том, что провалил экзамен в школу волшебства, я просто выдумал всю эту историю про училище и подземный город для того, чтобы попасть в Лёдсбург. Мне показалось, что с человеком сделать это будет гораздо проще, чем в одиночку. У меня не было никакого плана, и я надеялся только на удачу, а потом ты спас эту девчонку, и, когда она сама предложила в качестве благодарности провести нас в город, я понял, что это мой шанс, который выпал мне благодаря тебе. Возможно, если бы ты тогда оставил ее в лапах болотной твари, мы бы просто дошли до города, и, попытавшись пробраться внутрь и потерпев неудачу, я признался бы, что обманул тебя, но все сложилось так удачно, что я не мог не воспользоваться этой возможностью.

– Но зачем тебе нужно было попасть сюда?

– Мы все умираем, Мрак. Один раз я уже умер и лучше других знаю, что это такое. По каким-то причинам мне выпал шанс продолжить свою жизнь, превратившись в нежить, но мы живем совсем недолго – природа делает свое дело, и в конце концов мы просто разваливаемся на части. Гнить заживо и знать, что через год или два от тела отвалится палец, за ним рука, а потом и голова, – это очень страшно, Мрак. Я просто хотел жить, а продлить свое существование я мог только одним способом – попасть туда, где холод и мороз замедлят мое разложение, подарив мне если не бессмертие, то долгую жизнь. Лёдсбург – лучшее место для этого. Здесь круглый год холодно, и именно поэтому вход в город закрыт для нежити. Иначе все мы давно бы уже заполонили его. Пойми меня, Мрак, я просто хотел жить.

– И ты решил обмануть меня… – прошептал Мрак, понимая всю безысходность этой ситуации. – Ты хотел просто воспользоваться мной, а затем оставить одного в этом городе?

– Да, – снова опустил голову Карт, – и, как видишь, я поплачусь за это своей жизнью. Прости меня, друг.

На Мрака было страшно смотреть. Сгорбившись, он молча стоял и разглядывал стеклянными глазами Карта, не в силах ничего сказать. За несколько минут его мир рухнул. Те, кого он с недавних пор считал своими друзьями, все это время пользовались им, обманывали ради получения выгоды, ради своих собственных интересов. Вместо того чтобы вернуться к родителям после проваленного экзамена, он, доверившись этим людям, отправился с ними в такую даль. Сколько всего они вместе пережили за это время, сколько раз выручали друг друга из неприятностей… И все это оказалось сплошным обманом и лицемерием. Марта, девушка, которая разбудила в нем странные, непонятные, но, несомненно, светлые чувства, просто продала его друга нелюдям – черным магам, которые вырвут из него сердце. Карт, этот непутевый, но веселый и дружелюбный упырь, который своей жизнерадостностью учил Мрака по-другому смотреть на этот мир, оказался обычным пройдохой. Все это никак не укладывалось у него в голове, но где-то в глубине души он понимал, что все так и есть.

– Эта сцена достойна аплодисментов, но у нас совсем нет времени, чтобы досмотреть ее до конца, – послышался за спиной нетерпеливый голос Кроя.

Засовывая в карман плаща звенящий мешочек, только что полученный от одного из черных магов, он озирался по сторонам, разглядывая окна окружавших его домов. Но все они были темны. Никто из жителей не хотел связываться со стражниками и уж тем более с черными магами, поэтому они предпочли накрыться одеялами и подушками и не слышать того, что происходит на улице.

– Нам всем пора спать, – произнес он, наконец справившись с пухлым мешочком, который никак не хотел умещаться в узком кармане. – Мое предложение в силе, мальчик, – обратился он к Мраку, – если ты пожелаешь стать воином, то я буду рад видеть тебя в своей школе. Она существует на самом деле, в отличие от мифического училища твоего знакомого. Всем доброй ночи.

После этих слов он махнул рукой своему племяннику Хрюсу и скрылся вместе с ним в темноте. За ним, выстроившись в шеренгу, последовали и стражники, передавшие несчастного упыря в руки черных магов, которые в свою очередь растворились во тьме, как будто их здесь никогда и не было.

Через несколько кварталов от стены дома отделилась темная фигура и замерла прямо перед ректором. Стражники, выставив алебарды, тут же окружили ее со всех сторон, но Крой, приглядевшись к силуэту, успокоил их.

– Не стоит беспокоиться. Мне кажется, эта девушка не представляет для нас никакой опасности.

– Я выполнила ваше задание, ректор, – произнесла Марта. – Надеюсь, что и вы сдержите свое слово.

– Хрюс, мой мальчик, тебе знакома эта девица? – с удивлением в голосе спросил Крой у своего племянника.

– Первый раз вижу, – сдерживая хихиканье, ответил тот.

– Странно… – хмыкнул мужчина. – Я подумал, что это твоя знакомая. Девушка, я не имею чести знать вас, но я очень переживаю за вашу безопасность. Лучше будет, если вы прямо сейчас отправитесь домой и ляжете спать. Уверен, что ваши родители беспокоятся о вас.

– Но… Это же я – Марта! – растерянно произнесла она. – Мы же с вами договаривались…

– Думаю, вы меня с кем-то спутали. Доброй вам ночи.

Крой опустил голову в легком поклоне и зашагал по мостовой мимо девушки, которая от такого поворота буквально потеряла дар речи.

– А ты думала, что тебе все сойдет с рук? – толкнув ее плечом, шепнул Хрюс и, мерзко ухмыльнувшись, поспешил за своим дядей.

Через мгновение процессия скрылась за углом дома, оставив онемевшую девушку одну посреди темной улицы. Несколько минут она просто стояла и смотрела перед собой, не в силах до конца осознать, что сейчас произошло. Теперь настала очередь разрушиться миру Марты. За все время, прошедшее после разговора с ректором в его кабинете, ей ни разу не приходила мысль, что он может ее обмануть и не выполнить свое обещание. Это просто не укладывалось у нее в голове, ведь Крой всегда был для нее непререкаемым авторитетом, а ко всем слухам о торговле нежитью, которые ходили среди студентов, она относилась равнодушно, считая, что людская зависть неистребима и во все времена была неизменным спутником всех успешных людей. Естественно, Крой не планировал восстанавливать ее в школе, ведь такой свидетель его афер, как Марта, мог здорово подмочить его репутацию, которой он очень дорожил. К тому же он не мог допустить даже призрачную возможность, что студентка станет его шантажировать в случае успешного выполнения его задания. Марта была обречена на отчисление уже в тот момент, когда по губе Толстого Хрю побежала струйка крови во время того злополучного занятия по боевым единоборствам. Независимо от того, приняла бы она предложение Кроя или нет, ее судьба была предрешена. К сожалению, она поверила ректору и понадеялась на его честность, выполнив порученное ей задание, тем самым не только лишившись права на дальнейшее обучение в школе, но и получив в подарок муки совести из-за загубленной жизни ни в чем не повинного вурдалака.

И самым страшным во всей этой ситуации было то, что она уже никак не могла на нее повлиять. Даже если она сейчас пойдет и расскажет всю правду людям из Министерства по связям с нежитью, вряд ли они ей поверят, посчитав, что девушка просто обиделась на ректора за свое отчисление и, затаив обиду, решила ему отомстить. Даже в том случае, если они ей поверят, Крою достаточно будет показать приказ о ее отчислении, подписанный им еще до того, как она покинула его кабинет и направилась на охоту за нежитью, и все сомнения тут же развеются как дым. И это в лучшем случае. Самый мрачный исход она даже боялась себе представить, зная о связях Кроя с черными магами, одно лишь упоминание о которых заставляло людей замолкать и отводить глаза в сторону.

Марта стояла на темной улице посреди Лёдсбурга, и ей казалось, что она слышит, как, скрипя и постанывая, рушится ее мечта. По ее щекам побежали слезы. Слезы бессилия и отчаяния. Закрыв руками лицо, она в первый раз в жизни зарыдала. Прислонившись спиной к холодной стене дома, она плакала, проклиная себя, Кроя и его толстого племянника. Безысходность, ненависть, обида и страх вырывались из нее капля за каплей, падая на землю и тут же превращаясь в лед.

Когда приступ отчаяния немного утих, она вытерла мокрое лицо рукавом и медленно побрела в сторону городских ворот. В этом городе ей больше нечего было делать. Но через несколько шагов она остановилась, как будто вспомнив о чем-то важном.

– Мрак! – прошептала она и, развернувшись, бросилась к дому на Снежном проспекте.

Вбежав по ступеням лестницы, она дернула ручку двери и ворвалась внутрь. Мрака в комнате не было, а на полу у камина тускло поблескивал оставленный им ключ.

21

Мрак бесцельно брел по городу, обхватив себя руками, чтобы хотя бы немного согреться. Он не знал, куда ему идти и что делать дальше. Предательство всегда сложно пережить, а предательство друзей – порой невозможно. В его голове проносились эпизоды последних дней. Драка в таверне «У», встреча с Мартой у Гнилого болота, фестиваль в Деревне Полуживых и даже ночевка в сарае у бабушки Марты. Тогда ему казалось, что у них одна цель на троих, а сейчас он понимал, что на самом деле у всех были совершенно разные цели, и ни одна из них не совпадала с его намерениями. Да, видимо, и так бывает.

Когда Карта уводили черные маги, Мрак, конечно же, попытался помочь ему, но те среагировали быстро. Один из темных каким-то неестественно быстрым движением оказался прямо около парня, и через мгновение Мрак уже висел в воздухе, судорожно болтая ногами и пытаясь уцепиться за руку мага, крепко сжимавшую его за шею. За все время ни один из магов не проронил ни слова, и лишь в этот момент из-под капюшона раздался свистящий голос, похожий на дуновение ветра в кронах деревьев. Он сказал всего два слова: «Не нужно», и они как будто бы отпечатались в подсознании Мрака. Каждая клеточка его тела срезонировала с этим голосом и уяснила смысл сказанного. Он понял, что пытаться отбить Карта бессмысленно и вряд ли кто-то это сможет сделать. После этого маг опустил Мрака на мостовую и бесшумно растворился в темноте вслед за своими товарищами. Вернувшись в комнату, Мрак несколько минут сидел у камина, в котором тлели угольки, затем просто встал и вышел на улицу. Ему больше нечего было здесь делать, но и куда ему идти, он тоже не знал.

Свернув в какой-то переулок, где ветер не так сильно пронизывал тело, Мрак опустился на ступени крыльца чьего-то дома и вцепился пальцами в волосы. Так он просидел несколько минут, а когда вновь поднял голову, то даже не удивился. По переулку к нему приближалась фигура в капюшоне. Ну конечно же… Разве он мог надеяться на то, что эти нелюди оставят в живых свидетеля сделки между Мартой и ректором? Нет, они не остановятся ни перед чем. Мрак удивился, что эта мысль не вызвала у него ни страха, ни отчаяния. Звенящая пустота царила в его душе. Равнодушно пожав плечами, он поднялся на ноги и повернулся к силуэту.

– Я здесь, – произнес он спокойным голосом.

Фигура остановилась, как будто рассматривая парня, а затем медленно шагнула к нему. Мрак закрыл глаза и приготовился к смерти. И не ошибся в своих ожиданиях.

– Мрак из Глубин, мой мальчик, – услышал он знакомый голос. – Я рада встретить тебя здесь.

Смерть приблизилась к парню и положила руку ему на плечо.

– Порой мне так хочется встретить снова кого-нибудь из тех, с кем я когда-то была знакома, но сам понимаешь… Такое случается крайне редко – повторные встречи с людьми невозможны по вполне очевидным причинам.

Ее язык слегка заплетался. Самую малость, но Мрак сразу же это заметил.

– Ты снова пьяна?

Смерть даже вздрогнула от такой наглости и невежливости. Края ее капюшона задрожали, нависнув над Мраком, но через мгновение она вдруг снова заговорила привычным голосом, в котором не было и тени ярости.

– Да, один человек, у которого я только что была в гостях, не успел допить бокал вина. Глупо было бы оставлять его на столе, правда?

– Теперь ты еще и допиваешь за другими? – глухо произнес Мрак. – Зачем тебе все это нужно?

Такой простой вопрос неожиданно поставил ее в тупик. Вместо ответа она присела на ступени крыльца и жестом предложила парню сделать то же самое.

– Мрак, я знаю, что ты хочешь сказать. Я понимаю, что когда-нибудь натворю таких дел, что это приведет к ужасным последствиям. Впрочем, они уже начались. Этот проклятый снежный ком моих поступков уже облепил меня со всех сторон и теперь катится вниз с огромной скоростью. Я всё это знаю, Мрак. Ты же помнишь? Я всё про всех знаю.

– Мне бы такое знание очень пригодилось несколько дней назад, – хмыкнул Мрак. – Тогда я выбрал бы другой путь и не ввязался в эту глупую историю.

– Как видишь, даже я смогла ввязаться в глупую историю, несмотря на все свои знания, – вздохнула она. – Иногда ты идешь по дороге и думаешь, что она обязательно куда-нибудь приведет, а в конце пути оглядываешься назад и видишь, что все это время шел по заросшей кривой колее, а твой настоящий путь остался где-то там, далеко. Ты видишь, как он ровной стрелой прорезает холмы и перелески, но понимаешь, что уже никогда не сможешь ступить на него, потому что у тебя просто нет времени вернуться туда, где ты свернул с дороги. Ты вздыхаешь и продолжаешь свой путь по колее, понимая, что она тебя никуда не выведет, а просто исчезнет в чистом поле вместе с тобой. Это и называется судьбой.

– Так не должно быть, – покачал головой Мрак. – У каждого должен быть шанс исправить свои ошибки прошлого.

– У каждого он и так есть, – не согласилась Смерть. – Иначе не было бы других дорог, кроме той, по которой ты идешь. И у тебя он тоже был, но ты сам выбрал свой путь. Никто тебя не тащил волоком в Лёдсбург. Как и твоего друга Картофеля.

– Но он же обманул меня!

– А ты? – удивилась темная гостья. – Ты никогда никого не обманывал?

– Не помню такого.

– Тогда скажи мне, твои родители знают, где ты?

– Они думают, что я поступил в Школу волшебства.

Смерть развела руками и пожала плечами, всем своим видом показывая, что Мрак противоречит сам себе.

– Да, ты права, – после недолгой паузы угрюмо кивнул парень. – Получается, что они тоже не знают всей правды.

– Тогда почему ты думаешь, что имеешь право осуждать Картофеля или Марту? По разным причинам им тоже пришлось кого-то обманывать. Насколько я понимаю, люди считают это чем-то жизненно необходимым, таким же, как еда. Всем приходится время от времени кому-то лгать, иначе они начинают плохо спать и ворочаться во сне.

– И тебе тоже? – посмотрел на нее Мрак.

– Видимо, да, – снова вздохнула Смерть. – В тот момент, когда я решила получше узнать людей, их привычки и желания, понять их сущность, я, сама того не замечая, свернула с дороги на колею.

Они замолчали, а через несколько минут Мрак снова заговорил.

– Что будет с Картом? – спросил он.

– С Картом? А, с Картофелем? – засмеялась она. – Он умрет. Впрочем, как и ты. Только с ним это произойдет гораздо раньше.

– Его убьют черные маги?

– Мальчик мой, я не могу рассказывать тебе о таких вещах. – Она погладила Мрака по голове. – Но если тебя это так волнует, то при следующей нашей встрече я сообщу тебе, жив ли он или уже нет.

Мрак не стал настаивать и лишь вздохнул.

– Неужели та приятная девушка все-таки сдала магам своего папашу? – спросила Смерть.

– Да, она преда…

Мрак запнулся на полуслове и вскочил на ноги с такой скоростью, как будто внезапно обнаружил, что все это время сидел на муравейнике.

– Что ты сказала?!

– Ты не расслышал или просто чем-то удивлен?

– Что значит – папаша?

– То и значит. Марта – дочь Картофеля. Поэтому я так удивилась, когда в Деревне Полуживых услышала, как они разговаривают друг с другом. А когда я поняла, что именно она задумала, мне это показалось очень странным. Насколько мне известно, люди не часто обрекают своих родителей на верную гибель. Хотя случается и такое, – добавила она.

– Как? Как такое возможно? – закричал Мрак, глядя прямо в голубые глаза-огоньки Смерти. – Ты должна была раньше рассказать мне об этом!

– Не кричи, Мрак. Если у меня сейчас разболится голова, то тебе резко может стать неинтересной история этих двоих горе-родственников.

– Прости, – опомнился парень, – просто я не понимаю…

– Ну что ж… Прошлое – это не секретная информация, а Картофелю осталось жить не так уж долго, поэтому садись и слушай эту короткую и ничем не примечательную историю.

Мрак снова присел на ступеньку и замер в ожидании.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Картофель не всегда был вурдалаком. Когда-то у него даже было не такое смешное имя. Всего двадцать лет назад он был молодым человеком по имени Грим, который влюбился и женился на такой же молодой девушке из деревни Озерки. Девушка забеременела, а через несколько месяцев Грима убили в лесу разбойники, когда он собирал там хворост. Может, ты видел дыру у него в черепе? Это они пробили ее молотком. Ничего ценного они не обнаружили, поэтому просто прикопали его тело под ближайшим деревом и, расстроившись, ушли искать новую жертву. Я сама имею только приблизительное представление о том, почему некоторые люди умирают тихо и спокойно, а другие потом встают и снова начинают бродить по миру. Так случилось и с ним. Через несколько дней он очнулся под землей, а когда выбрался на поверхность, то уже совершенно не помнил, кто он и откуда. Впрочем, думаю, что даже если бы он не умер, то после такого удара по голове последствия были бы такими же. Его жена, конечно же, искала своего мужа, но безуспешно. Кстати, она даже нашла его разрытую могилу, но ей и в голову не могло прийти, что в ней не так давно лежал ее муж. В том же году она родила девочку, которую назвала Мартой, а через несколько лет, прошедших в безуспешных поисках пропавшего мужа, она умерла от тоски. Я не уверена, что есть такая болезнь. На момент гибели она казалась вполне здоровой, разве что взгляд у нее был очень грустный и, как мне тогда показалось, даже слегка безумный. Любовь делает с людьми страшные вещи… – Смерть вздохнула и, помолчав, снова вернулась к своему рассказу: – Марта осталась без родителей, а ее воспитанием занялась бабушка. Дальше ты, наверное, уже все знаешь. Марта и ее отец ни разу не видели друг друга, но так уж вышло, что они все равно встретились. Впрочем, не думаю, что если Картофелю сейчас рассказать эту историю, то он обрадуется и проникнется отцовскими чувствами.

– Как ты могла это допустить? – схватился за голову Мрак. – Если ты все знала, почему не рассказала им об этом? Это же могло все изменить!

– Зачем?

Мрак хотел было что-то ответить, но так и замер с открытым ртом. Действительно – зачем? Зачем это нужно Смерти? У нее совсем другие обязанности, никак не связанные с установлением отцовства.

– К слову, если бы не ты, Мрак, то они бы даже и не встретились, – добавила она. – Марта просто пропала бы без вести у Гнилого болота, как и ее непутевый папаша. Но ты спас ее, и теперь пропадет он сам. Такие дела.

Мрак понимал, что Смерть права, но никак не мог принять это различие между ней и собой – фразу «Это же человеческая жизнь» она произносила как «Это всего лишь человеческая жизнь».

– Им нужно как-то помочь, – нахмурившись, произнес Мрак.

– Вот и займись этим, – потирая висок, ответила Смерть, – а я займусь тем, что наведаюсь в какую-нибудь местную таверну и оценю работу лёдсбургских пивоваров.

– Ты должна мне помочь!

– Я? Да брось ты. Моя помощь заключается лишь в сборе душ. Я обещаю тебе, что, как только от Картофеля отлетит его кожура, я сложу ее как можно аккуратнее.

Смерть поднялась с крыльца и осмотрелась по сторонам.

– Интересно, сколько здесь стоит кружка пива? Ты не знаешь?

Мрак, не поняв намека, лишь покачал головой.

– Надеюсь, у меня завалялось где-нибудь несколько монет, – произнесла она, глядя на парня. – Может быть, в этом кармане?

Она сунула ладонь в карман и принялась копаться в нем.

– Жаль, – вздохнула Смерть, – ни одной монетки… Только эти дурацкие нитки. Что случилось с душами людей? Раньше они никогда не расползались, а теперь мне каждый день приходится вытаскивать из карманов целые мотки ниток, которые отрываются от них.

С этими словами она вытащила руку из кармана, и Мрак увидел в ее ладони пучок тускло светящихся нитей.

– Это же… – он вскочил на ноги. – Это же Нити Времени! Они отделяются от душ людей, которые не прожили положенное им время!

– Да? – хмыкнула Смерть. – И почему же раньше я их никогда не видела у себя в карманах?

– Потому что раньше ты забирала души точно в срок, а после того как начала пить, все пошло наперекосяк. Ты перестала ответственно относиться к своей работе.

Мрак понимал, что играет с огнем. Он видел, как две точки в темноте капюшона из светло-голубых становятся ярко-красными, но он не останавливался. Это был его последний шанс.

– Ты променяла свою совесть на бутылку, ты забыла о своем предназначении, ты превратилась в базарную выпивоху, которая не остановится ни перед чем ради глотка вина! Неужели ты и есть та самая Смерть? Разве передо мной стоит та, при упоминании о которой люди во все времена опускали глаза? Неужто это Ее Величество Смерть?… – Мрак сделал многозначительную паузу. – Нет. Это не она. Это какая-то другая Смерть, которая забыла о том, что такое справедливость и честь. Наверное, она просто отдала кому-то свои одежды, и теперь вместо нее самозванка ходит по миру, выклянчивая деньги на очередную кружку пива. Где твоя коса? Ее ты тоже пропила?

– Ты…

Смерть зашипела и протянула руки к шее Мрака, но тот не отступил, а лишь улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.

– Хочешь меня убить? Давай. Но только знай, что никто, кроме меня, не скажет тебе правду, хотя ее знают все. Они боятся сказать тебе все в лицо, а я не боюсь. Ты даже боишься признаться во всем этом самой себе. Ты слышишь? Смерть чего-то боится! Это забавно.

Он расхохотался и бросил на нее насмешливый взгляд.

– Давай убивай. Но перед этим верни свой долг.

Руки Смерти вздрогнули и замерли.

– Какой долг?

– Два олтыра, которые я одолжил тебе в таверне «У». Помнится, ты говорила, что за все нужно платить и ты всегда возвращаешь долги. Или это неправда?

Пылающие глаза Смерти тут же потускнели и поменяли свой цвет на ярко-фиолетовый. Она явно была растеряна и обескуражена таким поворотом событий.

– Да, долг… Я помню.

Она снова принялась копаться в карманах, но ничего не могла в них отыскать, кроме светящихся нитей и нескольких сложенных человеческих душ.

– Подожди меня здесь, – махнув рукой на поиски, произнесла она. – Скоро я вернусь и принесу деньги.

– Снова убьешь кого-нибудь и ограбишь? – хмыкнул Мрак. – Нет, мне нужны деньги прямо сейчас.

– Но у меня их нет!

– Выходит, что твои слова стоят дешевле, чем кружка пива в таверне?

– Не перебарщивай, Мрак из Глубин, – прошипела она. – Всему есть предел.

– Вот именно, – кивнул парень, – предел моего ожидания вышел. Мне нужны деньги, но если их у тебя нет, то я готов в счет долга забрать у тебя одну нить. Согласись, это выгодная сделка – одна нитка за два олтыра.

– Хочешь купить бессмертие по дешевке?

Глаза Смерти тут же сверкнули зеленым светом, что говорило о ее заинтересованности.

– Нет, просто хочу, чтобы ты вернула долг.

– Зачем тебе нить?

– Когда я сдавал вступительный экзамен в Школу волшебства, профессор задал мне один вопрос, на который я не смог ответить. Он спросил, что не подвластно ни одному волшебнику в мире. Недавно я узнал о том, что это время. И до недавних пор это действительно было так. Но, видимо, профессор не знал о том, что легенда о Нитях Времени, которая всегда считалась сказкой, благодаря тебе превратилась в реальность. Нити существуют на самом деле, и ты держишь их в руках. Время не может исчезнуть бесследно, поэтому оно отделяется от душ тех, кто умер раньше своего срока. Эти нити и есть их время.

Смерть перевела взгляд на свою ладонь, в которой, переливаясь разными цветами, тускло светились нитки.

– Мне нужна всего одна нить, – продолжил Мрак. – Я хочу попробовать исправить ошибки, которые когда-то совершил.

– Исправить ошибки? – задумалась Смерть, – это звучит обнадеживающе. Ты думаешь, что это возможно?

– Я не знаю, – пожал он плечами, – но я хочу попробовать.

Темная гостья снова присела на крыльцо и погрузилась в размышления.

– Я никогда не позволяла ни одному человеку прикасаться к душам. Почему ты думаешь, что я сделаю это сейчас?

– Потому что за все нужно платить. Ты должна вернуть долг.

– Проклятый гном…

– Что?

– Ничего, просто вспомнилось, – махнула рукой Смерть и посмотрела на Мрака. – Как ты думаешь, а я смогу исправить свои ошибки?

– Это будет зависеть только от тебя, но маленький шанс ты сейчас держишь в своих руках. Глупо им не воспользоваться.

На несколько минут в переулке воцарилась тишина, и только ветер, разгулявшийся над крышами домов, нарушал ее своим завыванием. Мрак, не отрываясь, смотрел на Смерть, а та, как будто любуясь, разглядывала игру цветов Нитей Времени на ладони.

– Я устала, – со вздохом произнесла она. – Я очень устала от всего этого. Давай пробовать.

С этими словами, подцепив двумя пальцами тоненькую нить, она протянула ее Мраку. Парень облегченно выдохнул и аккуратно взял протянутую частичку чьей-то души.

– Спасибо, – кивнул он, – теперь ты мне ничего не должна.

Темная гостья с интересом наблюдала за действиями Мрака, который пока еще сам не понимал, что ему делать с нитью. Трижды намотав ее на указательный палец, он осмотрел его со всех сторон и протянул свободный конец нити Смерти.

– Держи крепко и не отпускай. Думаю, что без твоего участия ничего не выйдет.

Когда она выполнила его указание, он сделал шаг назад, чтобы нить натянулась, и взволнованно выдохнул:

– Тот профессор говорил, что заклинания не допускают вольностей и должны быть произнесены слово в слово. Возможно, что так оно и есть, но разве это правило работает с заклятиями, которые произносятся впервые?

Он закрыл глаза и замер. Со стороны могло показаться, что он спит, но подрагивающие губы и пульсирующая жилка на виске говорили о его внутреннем напряжении. Казалось, даже ветер затих, наблюдая за приготовлениями к волшебству. Наконец Мрак открыл глаза и произнес всего несколько слов, но они прозвучали так торжественно, что даже пальцы Смерти дрогнули.

– Я Мрак из Глубин, сын волшебников. И я говорю, что властен над временем. Время, назад!

Он набрал полную грудь воздуха и что было сил дернул нить на себя. Она оборвалась с таким звуком, как будто была сделана из тончайшего хрусталя, – и в то же мгновение все вокруг погрузилось во тьму. Земля ушла из-под ног – и Мрак полетел в бездну. Перед его глазами проносились лица и события, смешиваясь с отрывочными звуками и словами. Ухмыляющееся лицо Кроя желало всем доброй ночи; нарисованный рот Ленточного Чу вновь рассказывал о зеленом ростке, который должен был превратиться в сильное дерево; вынырнувшие из темноты синие огоньки – глаза Смерти – молча взирали на толпу людей, собравшихся на главной площади Деревни Полуживых; Марта с ужасом смотрела на лапы болотной твари, сжимающие ее тело в своих объятиях; оборотень Брык напоминал ему о том, что он не Рекс, а Карт приветливо махал ему рукой из-под земли в Деревянном лесу. Все эти картинки не исчезали, а смешивались и кружились, сливаясь в некий безумный калейдоскоп. Наконец падение замедлилось, а хоровод лиц распался на миллиард маленьких огоньков, каждый из которых стал увеличиваться в размерах, пока не занял все пространство вокруг Мрака. Он зажмурился и прикрыл глаза рукой.

22

– Я знаю ваших родителей, молодой человек.

Чей-то знакомый голос прозвучал так глухо, как будто говорящий сидел в пустой бочке. Мрак открыл глаза. Мир вокруг него был расплывчатым и мутным, но не прошло и нескольких секунд, как он вновь принял привычные цвета и очертания.

– И только из уважения к ним я не вышвырну вас с экзамена, а дам еще один шанс.

Голос тоже изменился и стал звучать вполне естественно.

– Вам нужно ответить на простой логический вопрос. От вашего ответа будет зависеть ваша судьба. Готовы?

Мрак протер глаза и посмотрел перед собой. Он стоял у большого дубового стола, а перед ним на своем троне восседал профессор из Школы волшебства. Оглянувшись, он увидел за собой ряды парт и абитуриентов, готовящихся к экзамену.

– Я на экзамене, да? – спросил Мрак у профессора. – Это Стрижгород?

– Вы хорошо себя чувствуете, молодой человек? – озабоченно спросил волшебник.

– Простите, профессор. Я немного переволновался.

– Может быть, попьете воды?

Профессор взмахнул рукой – и в его ладони тут же появилась полная кружка. Сделав пару глотков, Мрак поблагодарил волшебника и поставил кружку на стол.

– Значит, все получилось, – шепнул себе под нос Мрак.

– Что вы сказали?

– Ничего. Кажется, вы хотели задать вопрос.

– Да, хотел, – кивнул профессор. – И звучит он так. Что не подвластно ни одному волшебнику в мире?

Мрак, бросив на профессора ироничный взгляд, подошел к окну и, опершись руками о подоконник, посмотрел на улицу. Темная река, Мокрое озеро и на их фоне голубые вершины Шестигорья – все было на месте. Да, он определенно находился в Стрижгороде на вступительном экзамене в Школу волшебства. И теперь ему нужно было всего лишь ответить на вопрос, ответ на который он уже знал. Всего одно слово отделяло его от зачисления в ряды будущих волшебников и исполнения мечты его родителей. Одно слово – и все его ошибки будут исправлены.

– Профессор, – Мрак повернулся к волшебнику, – я знаю ответ на ваш вопрос.

– Так озвучьте же его, молодой человек.

– Но я вам совершенно точно могу сказать, что он соответствует действительности лишь наполовину.

Брови волшебника поползли вверх от удивления.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что время на самом деле не подвластно ни одному волшебнику, но есть один человек, который несколько минут назад смог его приручить. Я знаю, что никто и никогда в это не поверит, но это правда. К сожалению, этот человек не является волшебником, но он чтит законы волшебства и знает о том, что его нельзя использовать в собственных интересах. Поэтому я должен вам сообщить, что… – Мрак на секунду закрыл глаза и, резко выдохнув, закончил: – Я должен сказать, что отказываюсь поступать в школу. Простите, что я отнял у вас время, – на этих словах он невольно улыбнулся, – но первый закон волшебства велит мне поступить именно так. Всего доброго!

Мрак опустил голову в легком поклоне и уже через мгновение закрыл за собой тяжелую дверь аудитории, оставив ошарашенного волшебника наедине с остальными абитуриентами.

Спустившись по ступеням с крыльца школы, Мрак вдохнул воздух полной грудью и побежал так быстро, как только мог. Покинув Стрижгород, он свернул с дороги, ведущей к его родной деревне, и через несколько минут оказался в тени Деревянного леса. Он бежал по лесу, и ветви в кровь расцарапывали его лицо и руки. Остановился Мрак только тогда, когда отбежал от опушки на приличное расстояние. Переведя дух, он медленно зашагал по лесу, вертя головой во все стороны, как будто что-то выискивая. После получаса поисков, заметив что-то на земле, он радостно рассмеялся. Никогда еще он не был так рад увидеть в лесу человеческую руку, торчавшую из земли. Откопав вурдалака, он тут же бросился к нему на шею.

– Ты жив, Карт! – закричал он. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Мы… мы знакомы? – произнес опешивший упырь.

– А, ты же ничего не помнишь! Мне столько всего нужно тебе рассказать! Как же я рад, Карт!

– Да кто ты такой? – отстранившись от парня, нахмурился он.

– Я Мрак. Ты меня знаешь, друг. Просто не помнишь. Но я все тебе расскажу по пути.

– По какому еще пути?

– Просто поверь мне, Карт. Нам нужно очень быстро попасть в Лужицы. Доверься мне, и там с тобой произойдет кое-что, о чем ты и мечтать не мог.

– Да, конечно, – хмыкнул вурдалак, – еще я с сумасшедшим по ночному лесу не бродил… Спасибо тебе за то, что откопал меня, но дальше я сам.

С этими словами Карт, то и дело оглядываясь на странного парня, попытался скрыться в темнеющем лесу. Счастливая улыбка сползла с лица Мрака. Он стоял и смотрел вслед уходящему другу.

– Карт! – выкрикнул он. – Ради тебя я только что отказался от поступления в Школу волшебства!

– Сочувствую, но ничем не могу помочь.

– Да я все про тебя знаю!

– Это меня и пугает.

– Да остановись же!

Мрак сорвался с места и бросился вдогонку. Поравнявшись с упырем, он зашагал с ним рядом.

– Ты любишь закапываться в землю, поэтому тебя назвали Картофелем, а сокращенно – Картом. У тебя есть друг по имени Ы, который раньше любил шутить про глаз в своем кармане. Ты мечтаешь попасть в Лёдсбург, чтобы пожить подольше. Ты любишь шутить, но делаешь это не всегда смешно.

– Последний пункт очень спорный, – буркнул Карт и ускорил шаг, оставив позади Мрака.

– Да остановись же ты! Я знаю твою семью!

Вурдалак сделал еще несколько шагов и замер на месте. Несколько секунд он стоял, не решаясь двинуться ни вперед ни назад, а затем медленно повернулся к парню.

– У меня была семья?

– У тебя была замечательная семья, и я хочу тебя с ней познакомить!

Вурдалак сразу как-то ссутулился и обмяк. Его руки затряслись, и он, опершись о дерево, сполз по нему на землю. Мрак тут же оказался рядом с ним.

– Все, что ты говоришь… это правда?… – Карт посмотрел на парня глазами, полными тоски и надежды.

– Чистейшая правда.

– Но почему я должен тебе верить?

– Карт, у меня нет никаких доказательств, которые я смог бы тебе сейчас предоставить, но я тебя прошу – поверь мне! Так, как когда-то я поверил тебе, – без лишних вопросов и сомнений.

– Но я вижу тебя впервые!

Мрак протянул руки к вурдалаку и, схватив его за плечи, пристально посмотрел ему в глаза.

– Карт, я понимаю, что все это звучит глупо и неубедительно, но ты должен мне поверить! Да, я человек, а ты вурдалак, но когда-то ты тоже был человеком. Пойми, я не испытываю к тебе ненависти, я просто хочу помочь. – Мрак в отчаянии вскинул руки вверх. – Выпей всю мою кровь, съешь меня по частям, если я тебя обману. Но ты должен сейчас довериться мне, понимаешь? Неужели ты хочешь остаток своей жизни провести в этом лесу, прячась от солнца в ямах, которые ты будешь рыть сам себе? Неужели ты хочешь такой судьбы теперь, когда я стою перед тобой и умоляю, чтобы ты встретился со своей семьей? Карт, я прошу тебя – поверь мне!

Вурдалак молчал и застывшим взглядом смотрел прямо перед собой. Наконец он вынырнул из своих мыслей и взглянул на Мрака.

– Всю свою жизнь после смерти я мечтал найти их, но я совсем ничего не помнил. Сначала я искал, а потом подумал: как я покажусь им на глаза? Зачем я им нужен такой?

– Да это же твоя дочь, дурак! – выкрикнул парень. – Она будет любить тебя в любом обличье. Как ты этого не понимаешь?

– Дочь? – глаза упыря полыхнули. – У меня есть дочь?

– Очень красивая дочь, Карт, – улыбнулся Мрак. – Ты сам все увидишь, но нам нужно спешить, иначе может произойти страшное.

– Ей угрожает опасность?

– Да. Если мы опоздаем, она может погибнуть.

Карт резким движением вскочил на ноги и ткнул пальцем в грудь Мрака.

– Я не знаю, кто ты такой, но запомни: если ты обманешь меня, я съем твои мозги, а потом вырву язык и положу его на муравейник. Куда идти?

– В Лужицы.

– Ну, что ты стоишь? Скорее!

Мрак не успел ничего ответить, как вурдалак уже скрылся в зарослях.

– Ты молодец, Карт! – облегченно выдохнув, прошептал парень и бросился вслед за ним.

Казалось, вурдалак не знает усталости. Он бежал по лесу, не останавливаясь, и Мрак еле успевал за ним. Через час в лесу стало темно, как в подвале, и Мраку приходилось ориентироваться только на звук хрустящих веток под ногами упыря. Наконец, когда он готов был упасть на землю от изнеможения, лес расступился, и они оказались на той самой опушке, куда несколько дней назад вышли вместе с Мартой после того, как вытащили ее из рук болотной твари.

– Куда дальше?

Карт посмотрел на запыхавшегося Мрака, который еле стоял на ногах.

– Если ты и дальше будешь так быстро бежать, то мой язык отвалится без твоей помощи, – выдохнул парень, закатив глаза.

– Куда дальше?! – выкрикнул упырь и схватил Мрака за горло.

– В деревню – куда еще? Только не беги. Еще не хватало утонуть в какой-нибудь луже.

– Пойдешь первым. Но помни, если мне что-то не понравится, я тут же откушу твою лживую голову.

Карт разжал пальцы на горле парня и, толкнув его в спину, зашагал вслед за ним, не спуская с него глаз. Уже через несколько минут они стояли у дома Марты.

Громкий и настойчивый стук в ворота разбудил и Марту, и ее бабушку.

– Кого еще там принесло на ночь глядя? – поднимаясь с кровати, недовольно произнесла старушка.

– Я открою, бабуль, – опередила ее девушка.

– Да это сосед, наверное. Снова на бутылку побираться пришел.

Но Марта уже не слышала ее. Выбежав из дома, она бросилась к воротам, в душе лелея надежду на то, что это никакой не сосед, а посыльный из Школы воинов, которого отправил ректор Крой, решив, что его учебное заведение никак не сможет обойтись без своей лучшей ученицы. Распахнув настежь калитку, она с улыбкой на лице приготовилась выслушать послание, адресованное ей, но никакого посыльного там не оказалось.

– Вы кто? – недружелюбно бросила она, рассматривая незнакомого молодого парня.

– Здравствуй, Марта, – усталым голосом произнес Мрак. – Мне столько всего нужно тебе рассказать… Но перед тем, как ты закроешь калитку, я хочу, чтобы ты знала, что если ты меня не выслушаешь, то твой отец съест мои мозги.

– Мой отец мертв.

– Тогда скажи ему об этом сама.

– Кто там, внучка? – послышался голос бабушки, которая все же вышла посмотреть, кто это там решил нарушить их покой посреди ночи.

– Сумасшедший какой-то, бабуль, – закатывая рукава, мрачно отозвалась Марта. – Не переживай, сейчас я ему вставлю мозги на место.

– Я так понимаю, что любовь к мозгам – это у вас семейное? – вздохнул Мрак. – Карт, выходи.

Из темноты вынырнула тень вурдалака и замерла в нескольких шагах от девушки. В тот же миг у ворот появилась и бабушка, держа в руке огарок свечи. Осветив лицо Мрака, она повернулась к вурдалаку. Огонек в ее руках задрожал и внезапно упал на землю.

– Грим… – прошептала она и закрыла лицо руками.

До самого рассвета в доме Марты горела свеча, вокруг которой сидели четыре человека и никак не могли наговориться. По просьбам новоявленного семейства Мрак раз за разом пересказывал историю, участниками которой все они являлись. Конечно же, сначала они отнеслись к его рассказу с недоверием, но подробности из их жизни, которые Мрак откуда-то знал, в конце концов все же убедили их в его правдивости. Карт, обнимая свою дочь, уже представлял, как они все вместе поедут в Деревню Полуживых на фестиваль гробовщиков. Он говорил, что нельзя упустить такую возможность и что он вновь попытается стать судьей конкурса. Он очень надеялся на то, что его дочь своими глазами увидит, что он не просто упырь из леса, а вполне уважаемый в обществе вурдалак. Марта, конечно, переживала из-за своего отчисления из Школы воинов и подлого замысла ректора Кроя, но радость от появления почти живого отца вытеснила все грустные мысли из ее головы. Бабушка то и дело вспоминала того молодого Карта, которого она знала еще как Грима, и незаметно смахивала слезинки со своих морщинистых щек. Они плакали и смеялись, пили чай и закусывали пирожками, которые бабушка то и дело подкладывала на тарелку. Лишь под утро все разбрелись по комнатам и уснули крепким сном. Не спалось только Мраку. Он все ворочался и никак не мог сомкнуть глаз, но с первыми лучами солнца и он провалился в забытье. На следующий день Мрак засобирался в дорогу.

– Может, останешься еще ненадолго? – с надеждой в голосе спросила Марта, когда все семейство вышло проводить нового друга.

– Нет, мне пора, – грустно улыбнулся Мрак. – Но когда-нибудь мы обязательно увидимся еще раз.

– Обещаешь?

– Только при одном условии. – Он подмигнул Карту. – Если ты мне пообещаешь, что дверь в сарай с ледником будет всегда открыта для твоего отца. Ему нужно почаще там бывать.

– Да я сам любой замок перегрызу ради ледяной ванны, – засмеялся вурдалак.

– Было бы чем перегрызать, – улыбнулась бабушка. – Погляди – зубов-то почти и не осталось, да худой какой стал. Сейчас Мрака проводим – пойдем обедать. Я уже каши овсяной тебе наварила.

– Овсяной? – скривился Карт. – Мне бы кровушки тепленькой…

С этими словами он закатил глаза и, выставив вперед руки, двинулся на старушку, покачиваясь из стороны в сторону и подвывая.

– Вот каким был дураком, таким и остался. Как дам сейчас!

Бабушка беззлобно замахнулась на своего зятя полотенцем, которое держала в руках. Увернувшись от карающего удара, Карт подхватил старушку на руки и закружил в воздухе.

– Отпусти, негодник! – запричитала она, заливаясь смехом.

– А тещенька-то моя совсем легкая – мне на один зуб, – махнул он рукой, опустив старушку на землю, – а вот доченька…

– Ну, пап! – покраснела Марта, снова попавшая в ловушку объятий своего отца. – Ну, хватит…

– И еще, – произнес Мрак, – Марта, пообещай мне, что подумаешь о своем отношении к нежити. Не их вина в том, что они такие и тоже хотят жить. К тому же это не нежить убила твоего отца – это сделали люди.

– Да, я уже поняла, – мрачно кивнула девушка.

– Ой, я и забыл, что меня убили, – трагическим голосом произнес Карт и стал артистично заваливаться на землю, приложив руку к груди.

– Тьфу, дурак, – засмеялась бабушка.

– Пап, ну, вставай, что ты как маленький?

Марта склонилась над отцом и принялась поднимать его с земли, но тот, внезапно «ожив», схватил свою дочь за руку и сделал вид, что пытается ее откусить.

– Это я маленький? Сейчас мертвый папка как откусит руку, будешь знать!

– Пап, щекотно! Отпусти! – хохотала Марта, пытаясь вырвать ладонь из цепких рук вурдалака.

Мрак смотрел на этих счастливых людей и улыбался. Сейчас он понимал, что все было не зря. Все, что ему пришлось пережить за последние несколько дней, должно было произойти хотя бы ради этого по-настоящему счастливого дня одной маленькой семьи.

Мрак долго прощался со своими новыми друзьями, которые не хотели его отпускать, но в конце концов, обняв каждого и взмахнув на прощание рукой, он, не оглядываясь, зашагал по дороге туда, куда звало его сердце.

Впереди была еще одна встреча, которой он не так давно опасался, а сейчас ждал с нетерпением.

* * *

Дверь дома на окраине деревни скрипнула и медленно отворилась. Мрак на мгновение замер на пороге и, закрыв глаза, втянул ноздрями воздух. Запах проник в его нос и, разлетевшись на маленькие частички, казалось, вонзился прямо в мозг. Он знал каждый элемент этого сложного аромата. Вот так пахнет книжный шкаф, который стоит в самой большой комнате. Он набит книгами так плотно, что иногда они просто выпадают из него и с громким глухим звуком приземляются на деревянный пол, пугая кота по имени Филин, который тут же вскакивает и смешно вертит головой во все стороны. А это запах того самого чая, который он очень любит пить по утрам, щурясь от яркого солнечного света, проникающего на кухню сквозь окно, завешенное полупрозрачной шторой. У света тоже есть свой запах. От него хочется смеяться и чихать одновременно. Мрак еще раз набрал полную грудь воздуха и, выбрав из всего разнообразия самый красивый и дорогой ему запах, улыбнулся. Этому аромату он был всегда рад больше других. Это был запах весеннего разнотравья с оттенками аромата теплого осеннего ветра, смешанный с отпечатком первого снега и бурной летней реки, – запах маминых волос.

Мрак открыл глаза и тут же увидел свою маму. Она стояла в дверях кухни и держала в руках кружку с тем самым ароматным чаем. В ее глазах читались удивление, легкая грусть и одновременно – нескрываемая радость.

– Кто там пришел? – раздался из комнаты голос отца, а через секунду он и сам появился на пороге.

Нахмурившись, он посмотрел на сына и покачал головой.

– Провалил экзамен?

– Пап, я подумал – у нас же скоро День деревни? Вряд ли вы сами справитесь с подготовкой к празднику. Я вам в этом году помогу, а уже на следующий обязательно поступлю в школу.

Отец Мрака вздохнул и, поджав губы, внимательно посмотрел сыну в глаза.

– Обещаешь?

– Обещаю, – улыбнулся Мрак, заведя за спину руку со скрещенными указательным и средним пальцами.

– Ну, что вы встали как вкопанные? – засмеялась мама. – Пойдемте пить чай, а заодно обсудим заклинания к празднику. Нам предстоит много работы.

– Мам, пап, я так по вам скучал…

Мрак шагнул через порог и, обняв своих родителей, вдруг почувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Да, он не стал волшебником, провалил экзамен в Школу волшебства. За несколько дней он узнал, что такое ложь, предательство и подлость, но, назло всем житейским бурям и ураганам, он сохранил жизнь тому зеленому ростку, который как раз сейчас, протягивая свои листья к солнцу, превращался в большое и сильное дерево.

Так, как говорил Ленточный Чу.

Эпилог

Ветер, устав от долгого дня, ворочался в кронах вековых дубов Деревянного леса. Последний луч солнца, пробежавшись по ним, скрылся за горизонтом, и лужайка перед таверной «У» погрузилась во тьму. Неслышно ступая по земле, из леса вышла темная фигура и, нерешительно потоптавшись на месте, все же шагнула ко входу в заведение. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, она схватилась за ручку двери и потянула ее на себя, но чей-то сильный удар ноги изнутри распахнул дверь настежь, больно стукнув фигуру по лбу.

– Послушай, литератор, – приложив руку к месту ушиба, произнес темный силуэт, – еще раз пнешь дверь, и я отрежу косой твою гениальную ногу и пришью ее тебе вместо руки. Может, тогда ты научишься пользоваться ею по назначению.

– О, досточтимая Смерть, – зашептал побледневший Оман, увидев перед собой темную гостью, – я приношу вам свои глубочайшие извинения и уверяю, что впредь такое не повторится.

– Ты уж постарайся, – произнесла она и оглянулась на стену леса, черневшего за ее спиной. – Ты не видел здесь упыря с молодым парнем? Они внутри?

– Несколько упырей сидят в таверне, но ни одного молодого парня с ними я не заметил, – покачал головой Оман. – Кстати, позвольте похвастаться. Сегодня в Стрижгородском…

– Да знаю, знаю. Ты теперь у нас граф, да?

– Как же мне приятно услышать о том, что сама Смерть следит за моими успехами, – расплылся в улыбке Оман.

– Выходит, мальчик все же выбрал свою дорогу, – пропустив слова писателя мимо ушей, прошептала она.

– Простите, я не расслышал.

– Пойдем, граф Оман, – она посмотрела на него ярко-голубыми огоньками глаз и легонько подтолкнула к двери. – Обсудим с тобой один старый вопрос.

Закрыв за собой дверь, Смерть вошла в таверну. Здесь все было как всегда: двоедушник-управляющий за стойкой лениво протирал стаканы, в дальнем углу под улюлюканье своих друзей прямо на столе вытанцовывал перебравший пива злыдень. Домовой, развалившись на подоконнике, читал какую-то книгу, морщась от громких звуков, мешавших ему сосредоточиться на чтении. Смерть, переступив через ноги развалившегося на полу оборотня, наполовину принявшего образ быка, шагнула вслед за Оманом к свободному столу. Усевшись на лавку напротив писателя, она внимательно посмотрела на него.

– Сколько я тебе должна, Оман?

– Да бросьте, – замахал руками тот, – это же такая мелочь… Да и когда это было? Подумаешь, угостил вас полгода назад кружкой пива в честь выхода моей книги. Разве это можно назвать долгом?

– Сколько я тебе должна, Оман? – повторила Смерть, повысив голос.

– Два олтыра, – тут же перестал кривляться писатель.

– У меня нет денег, – уже спокойнее произнесла она, – но я всегда отдаю свои долги.

– Не сомневаюсь.

– Поэтому у меня есть для тебя предложение.

Она замолчала, потому что к столу подошел гном и, поприветствовав гостей, озвучил меню:

– Есть варево на первое, жарево на второе. Из напитков: пиво, молоко.

Смерть хотела ответить на это своей традиционной фразой, которая сама собой вырывалась из ее уст каждый раз, когда она вспоминала этого разносчика, но вдруг осеклась и, посмотрев на гнома, покачала головой.

– Благодарю, мы сделаем заказ позже.

Проводив гнома взглядом, она снова посмотрела на Омана.

– Как там твоя книга, которую ты пишешь?

– Признаться, она пишется с большим трудом. Видимо, муза покинула меня, но я не унываю. Когда-нибудь я обязательно поставлю в ней точку и хорошенько отмечу это событие.

– Забудь о ней. У меня есть для тебя другая история, которая удивит и тебя, и твоих читателей.

Оман оживился и заерзал на скамейке.

– Я внимаю каждому вашему слову.

– Но, перед тем как я ее расскажу, мы договоримся с тобой, что эта история пойдет в погашение моего долга.

– Это как? – не понял Оман.

– Я продаю ее тебе за два олтыра, пустая твоя голова. После того как я ее расскажу тебе, будем считать, что я тебе ничего не должна. Идет?

– С удовольствием и благодарностью принимаю ваши условия.

– А пока ты достанешь наконец свой блокнот и приготовишься писать, я сделаю заказ и смочу горло чем-нибудь прохладным.

Смерть повернулась к стойке, возле которой скучал разносчик.

– Милейший гном, будьте добры, принесите мне кружечку… – Она на секунду задумалась, а огоньки ее глаз полыхнули двумя ярко-голубыми точками. – Принесите мне кружечку холодной воды. Надеюсь, она у вас бесплатная?

Гном, приняв заказ, отправился на кухню, а Смерть, усевшись поудобнее, взглянула на Омана, который уже выудил из своего кармана блокнот и карандаш и замер в ожидании.

– Итак, начнем. Сначала тебе покажется, что это мрачная история, но, поверь, в ней очень много света…

Послесловие

В тот вечер я почти дословно записал историю, рассказанную мне темной гостьей, и почти год занимался ее художественным оформлением. Кому-то она покажется выдуманной и неправдоподобной, но я склонен верить Смерти, и мне кажется, что она не исказила ни единого факта, ни одного из своих воспоминаний. На это указывает и череда событий, свидетелем которых я впоследствии оказался, а также то, что не все из них оказались радостными. Но, на мой взгляд, это лишь подтверждает правдивость этой истории, которая тем и отличается от выдуманной сказки, что не служит банальным развлечением для обывателей, а является всего лишь небольшим отрывком из жизни, наполненной как радостными и счастливыми, так и печальными моментами.

Краткое описание некоторых из событий я представлю на твой суд, мой благодарный читатель. А ты уже сам решишь – доверять рассказанному мной или нет.

Через несколько дней после той памятной встречи с темной гостьей я узнал о том, что торговец Гольд был убит по дороге в город посреди Деревянного леса. Разбойники напали на него и похитили весь товар, который он вез в Лёдсбург. Помимо всего прочего, они украли серебряный кубок, который предназначался для победителя конкурса гробовщиков в Деревне Полуживых, где присутствовал ваш покорный слуга в качестве распорядителя. Гропс вышел из этой ситуации с блеском, наградив победителя правом на бесплатные обеды в рюмочной «Не чокаясь» в течение целого года. Кстати, судьей конкурса все-таки стал вурдалак Зельц, который, несмотря на неприятность с ногой, все же сумел добраться до Деревни Полуживых. Победу, в отличие от Карта, он присудил первому участнику соревнований.

Пивовар Крафт, прожив долгую и яркую жизнь, тоже ушел в мир иной после продолжительной болезни. Еще при жизни он стал легендой, и никто после него так и не смог сварить пиво, хотя бы отдаленно напоминающее его творение.

Оборотень Брык, так и не смирившись со смертью своего друга Рекса, решил отомстить убийцам и отправился на их поиски. С тех пор его никто не видел, и я не знаю, что с ним произошло. Тем не менее не могу не отметить тот факт, что и волков в Деревянном лесу больше никто не встречал.

Карт остался жить со своей семьей. Однажды я встретил его в окрестностях Лужиц, где он пас деревенское стадо коров. Мне показалось, что выглядел он вполне счастливым. От него же я узнал, что после отчисления из Школы воинов Марта поступила в Лёдсбургское кулинарное училище. Услышав об этом, я переговорил с двоедушником из таверны «У», и он заверил меня, что они с удовольствием примут девушку на работу после окончания училища. Соглашаться ли на это предложение – решать ей.

Смерть, судя по всему, избавилась от своей пагубной привычки. По крайней мере с момента нашего последнего разговора я больше ни разу не встречал ее ни в таверне, ни где-либо еще. Порой мне мерещится темный силуэт с косой, который бродит по Плоской равнине и принюхивается к запахам стареющих душ, но я думаю, что это всего лишь плод моего воображения, которым я, к счастью, не обделен.

Также мне ничего не известно о судьбе ректора Кроя. До меня доходили слухи о том, что у него произошел некий конфликт с черными магами, который чуть не закончился для него плачевно, но я не берусь ни подтвердить, ни опровергнуть правдивость этой информации.

Что же касается Мрака, то мне ничего не известно о его судьбе. От многих людей я слышал, что в Глубинах в этом году прошел потрясающий праздник, посвященный Дню основания деревни. По слухам, репортеры газеты «Стрижгородский вестник», присутствовавшие на празднике, пообещали включить его в число самых интересных мероприятий Плоской равнины, что само по себе говорит о высокой оценке праздника. Уверен, что этого не произошло бы, не приложи Мрак руку к его подготовке. Но это лишь мои догадки. Я не знаю, решит ли Мрак продолжить дело своих родителей или займется чем-то другим, но почему-то мне кажется, что когда-нибудь все мы еще увидим самого великого волшебника во всем подзвездном мире. По крайней мере мне очень хочется в это верить.

Напоследок я просто обязан поведать вам, что случилось с вашим покорным слугой. На днях я вернулся из Лёдсбурга. Мне пришлось посетить этот город, чтобы передать рукопись «Мрачной истории» представителю одного из местных издательств. Я очень надеюсь, что она увидит свет, и тогда я накрою шикарный стол в таверне «У» и приглашу на этот праздник всех, кто был участником удивительных событий, о которых мне рассказала Смерть. Быть может, в следующем году вы увидите заметку об этом празднике в «Стрижгородском вестнике» и порадуетесь за меня. А пока нам всем остается только ждать.

С любовью и уважением, почетный участник Стрижгородского общества писателей, ваш граф Оман.

P. S.

Совсем забыл упомянуть еще об одном событии, которое наделало много шума по всей Плоской равнине и споры о котором не утихают до сих пор. Речь идет о переименовании Безымянной пустоши в Цветущую долину, и я бы не обратил внимания на эту мелочь в своей книге, если бы по дороге из Лёдсбурга своими глазами не видел, что пустошь действительно зацвела.

Content

Евгений ЧеширКо
Мрачная история

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Эпилог

Послесловие