Елена Клещенко

Хулиганка

Посвящается Сьюзен Гринфилд, автору книги «Tomorrow's People»

— Ты… Но ты…

Даже в сумраке видно, как побледнел. Прыгающие губы, круглые глаза — сам на себя не похож. Пальцы вцепились в край цветастой простыни.

— Да! Что ты так перепугался?! Ты же сам этого хотел! Попробуй только сказать, что нет!..

Трудно ли комнату превратить в тюрьму? Комнату, улицу, коридор, лекционный зал? Легко. Я теперь сама себе тюрьма. Подходишь к любому компу, кладешь палец на тач-энтер — и мерзкие багровые вспышки в глазах. «Личный вход закрыт до вынесения приговора».

Я имею право свободно перемещаться по территории компании «Арником» и квартала, где живут сотрудники. Со мной здороваются, называют по имени, сочувствуют — и убегают, как только им кажется, что я могу заговорить об этом… о том самом. И правильно: беседовать с обвиняемой обо всяких гадостях — дело судебного психолога, долговязой Ольги Леонидовны.

Майкл — тот просто отвернулся. Посмеяться бы, а я чуть не заплакала. Обиделся? Или думает, что я его сдала? Не дождется. Я все сделала сама.

— Я все сделала сама.

Ольга Леонидовна качает головой.

— Позвольте вам не поверить, Вероника. Я не подвергаю сомнению вашу квалификацию, но осуществить взлом такого уровня… Потом — это уж, извините, по моей части, — женщины крайне редко развлекаются таким образом, это мужская забава. Скорее даже мальчишеская.

— А я ненормальная женщина.

— Вика, ваша агрессия — напускная. Должна сказать, что вы напрасно покрываете того, кто дал вам информацию. Во-первых, следствие его все равно выявит, во-вторых, ему ничего серьезного не грозит. Его проступок — в сущности, мелочь.

Поняла. Его проступок — мелочь по сравнению с моим. Но я его не сдам.

— Хорошо, давайте сменим тему. Не говорите вслух. Могу я задать вам еще несколько вопросов? Скажем, относительно более ранних эпизодов вирт-общения в вашей жизни?

А что изменится, если я скажу «нет»? Но вы же серьезная женщина на казенном окладе — охота вам в десятый раз выспрашивать про Люка Скайуокера! Покажите мне девчонку, которая никогда не грузилась киногероем либо музыкантом! Романтические сказки, боевики, мелодрамы, все темпераменты и типажи, ляльке попроще — ровесники в тряпках от Дольче и Габбано, барышне с запросами — потрепанные жизнью мудрецы… Ну, был у меня Скайуокер. Почти год был. Мне уже семнадцать исполнилось, но мы с ним ничего нецензурного не делали. Только болтали и целовались. А во время экзаменов, когда вирты нам отключали, переписывались. Ну и что — это преступление? Скайуокера каждый день грузят миллионы соплячек!

— Вспомните, пожалуйста, как это было. Вы уже тогда выбирали реальное окружение?

А, вот вы к чему подводите. Что ж мне было выбирать — допотопную бутафорию «Звездных войн»? Ну да, некоторые малолетки любят облачаться в белый скафандр и достраивать сюжетные линии. А по-моему, полнейшей дурой надо быть, чтобы скакать с бластером наперевес по пластиковым джунглям и портить сказку тупыми репликами. Мы встречались у меня. Он учил меня поражать цель с закрытыми глазами. Была у него в тогдашней майкрософтовской версии эта опция, не знаю, как сейчас. Мне даже казалось, что я вот-вот научусь. Кто смеется, тот дурак. А я его учила работать с экраном и тачем. Все эти сценаристы и декораторы столько пыжились изобразить будущее, а элементарных вещей не придумали! Про шлем-сетку я ему не рассказывала. Язык не поворачивался.

— То есть вы испытывали чувство дискомфорта, неловкости, когда занимались вирт-общением?

— Да нет! — от обиды я заорала вслух. — Почему сразу неловкости?! Просто, ну… это исказило бы… впечатление…

Ольга Леонидовна со значением покивала. Щеки у меня горели. Нарочно она, что ли?! Вправду не понимает или притворяется? Если говорить вирту, что он результат тонкого воздействия электродов на зрительные, слуховые и прочие участки коры твоего мозга, — на кой тогда вообще этим заниматься? Грузить компьютерную копию героя, настраивать ее под себя и потом разъяснять ему, что он не герой никакой, а вирт, кукла… Не знаю. Я, конечно, не судебный психолог, но вот это, по-моему, и есть извращение.

— Вы не отключайтесь, Вика. Мне очень интересно, что вы думаете. Если я правильно поняла, вы уже в юности стремились выстроить виртуальную среду в соответствии с логикой реальности. Давайте посмотрим, к чему это привело. Вы заботились о том, чтобы персонажи ваших игр ощущали себя частью реальности. Вы создавали для них эту реальность. Я посмотрела в вашей медицинской карте некоторые выборочно сохраненные сценарии, они необычны и очень изобретательны. В прежние времена вы могли бы стать каким-нибудь сочинителем или версификатором. Писателем — кажется, так это называлось.

А не пошла бы ты, тетка!.. Нет, не включу адаптер, и не проси. По крайней мере, пока не перестану думать в таких выражениях. Какое они право имели, гады?!.. Ах да, я же правонарушительница. Злостная хулиганка.

— Знаете, Вика, ведь ничего бы не случилось, если бы вы хоть малую толику той заботы, с которой опекали ваших виртов, перенесли на живого человека. Вашего коллегу, вашего наставника. Неужели вы не думали, какую травму наносите?.. Ах вот как. Ну, я вижу, вы еще не готовы к диалогу. Если вы не против, продолжим позже.

Я все-таки включила адаптер. И судебного психолога, значит, можно пронять, если правильно подбирать в уме слова.

А насчет моей квалификации вы заблуждаетесь. Если вы прочли у меня в запароленной зоне хоть что-то, кроме мантры «я-все-сделала-сама», то я английская королева. Ждите теперь, пока ваше следствие выявит Майкла!

Наша с Майклом совместимость еще в школе не бывала ниже семидесяти. А когда мы оба попали в «Арником», стала еще выше. Никакой мистики — если двое работают в одной и той же компании, все тест-программы добавляют им очки. Считается, что сексуальные связи укрепляют сотрудничество, и наоборот.

Майкл никогда не скрывал, что грузится мной. В реале ни с кем не встречался, хотя это и мешало карьере: ограничивать сексуальную жизнь виртом — это инфантилизм, скрытая неуверенность, о руководящей должности мечтать не приходится. Он меня уговаривал и так, и эдак, на последний день рождения сам принес компакт со своей собственноручно записанной версией, говорил, что там уйма опций, все мои мыслимые и немыслимые желания. Я не проверяла. Какие опции не включи, все равно: Майкл — это Майкл. Мало ли с кем у меня семьдесят процентов!

Месяц назад он заявился ко мне в видеочат с бутылкой водки. Попросил привата и, хохоча, как больной, еле выговорил: «Знаешь, кто еще тобой грузится?! Садись, Вичка, а то упадешь!»

Это полный бред — но я сразу подумала, что Майкл сейчас назовет его имя.

Каким путем Майкл его засек, как взломал и раскодировал приватную зону, понятия не имею. Для бешеной собаки, по его собственным словам, тысяча километров не крюк. У меня руки похолодели, горло сжала судорога, но я сразу, через хи-хи-ха-ха, стала выспрашивать подробности. Спросят, когда и как я замыслила свое циничное хулиганство, — честно отвечу: не помню. Само замыслилось.

Наш начальник, у которого мы оба готовимся к магистерскому званию, действительному во всех отделениях «Арникома». Алекс, или, ежели за глаза, — Санечка. Старше меня на десять лет. Совсем не Люк Скайуокер и даже не старый Ди Каприо. Худощавый, на лбу и висках залысины. Физиономия лукавая, глаза грустные. С ним у меня всего двадцать процентов, даже с учетом сотрудничества в фирме. Вот и выходит, что мотивация моего аморального поведения нулевая. Ничего, кроме цинизма и антиобщественных наклонностей.

Он здравомыслящий гражданин. В реале держался строго официально, может, тоже тестировался на совместимость со мной. Однако это не мешало ему грузить меня по ночам и в выходные. Не в смысле загружать работой.

Не знала, что можно быть такой счастливой и в то же время так злиться! Майкл отхлебывал из горла и выкладывал все новые подробности. Кое-что привирал, как я потом выяснила. Но в главном не наврал: Санечка мне прописал максимальный уровень неопределенности. Наверно, тоже не любит приказывать виртам и хочет, чтобы все было как в реале. Вот только… Ну ладно. Короче: вирт-Вика в пределах действующего законодательства могла вытворять что угодно.

Например, появиться незваной (то есть как бы из фонового режима, а не после команды). И войти через балконную дверь, и пресечь вопрос поцелуем. Где он живет, я узнала еще раньше: в четвертом корпусе, на последнем этаже. Взломать чердачный замок мне с моим наладонником как два байта переслать — тлетворное влияние Майкла и его братьев по разуму, что умею, то умею. И спускаться по веревке тоже умею, это еще Люк научил. Специально для тех, кто сомневается: навыки с героями ЗВ грузят реальные. Не знаю, правда, как насчет боя с закрытыми глазами…

Он бы ничего не заподозрил. Он был в шлем-сетке, и она была включена. Сначала, правда, удивился, дернулся проверить — идет ли загрузка вирт-Вики и когда, дескать, он ее запустил… Но я не позволила.

Кто мог знать! Это была ночь на 17 июля. Всякое вероятное событие когда-нибудь случается, даже если вероятность так низка, как уверял потом господин мэр. Обесточили весь квартал, происходило черт знает что — люди сидели в лифтах, ничего нельзя было ни продать, ни купить, ни выйти в чат… Ну, в общем, наряду со всеми этими общественно вредными событиями произошло одно общественно полезное. Изобличение злостного, этически неприемлемого хулиганства — покушения на личное пространство человека.

Погас угловой светильник. Схлопнулись оба экрана, исчезли световые индикаторы. И зеленый светлячок у него над ухом тоже погас. А я осталась. Его кожа, глаза, обоняние продолжали принимать сигналы, которые не могли идти с электродов.

Он шарахнулся от меня, ударясь локтем о стену. Как-то по-бабьи натянул простыню до подбородка — можно подумать, у него еще было чего стесняться! Нет, он-то считал, что я вирт, и вдруг оказался голым перед реальной женщиной. И все, что было перед этим, было в реале. Есть от чего свихнуться?

— Ты… Но ты…

— Да! Что ты так перепугался?!..

Это было прекрасно — орать на него. А потом силой отводить его руки от лица, целовать в зажмуренные глаза… пока не вспыхнул свет и в комнату не вбежали спасатели. По его пульсу и адреналину подумали, что здесь как минимум инфаркт.

Больше ничего прекрасного не ожидается. Из компании меня отчислили, черная метка в медицинской карте обеспечена, на штраф придется работать пару ближайших лет. Если будет ребенок, мне его не оставят. Как реагируют мама с папой, не знаю и знать не хочу. Хорошо, что письма пока отсекают.

Я только про одно сейчас думаю. Ведь он обрадовался, что я не исчезла. В смысле, первые четыре секунды, пока до него не дошло: вздохнул, улыбнулся и обнял меня за плечи. Может, он… Нет, об этом не надо. Но, может, он хотя бы не станет взыскивать компенсацию за моральный ущерб?

Content

Елена Клещенко
Хулиганка