Ольга Резниченко

Подруги и друзья

Глава 1

Миссия

Кто я им и зачем это делаю, зачем мне это надо? Этот вопрос я и сама себе задаю, только внятных ответов не нахожу, одна банальность.

Диана Логинова, какого лешего ты опять вмешиваешься в отношения Маши и Димы, в очередной раз пытаясь помирить эту сумасшедшую парочку? Если сами не могут хранить свои чувства и отношения, почему тебе это надо?

И тем не менее они — мои друзья. Я люблю Машку как родную сестру, а потому сейчас поднимусь на пятый этаж и вновь позвоню в дверь Димы. Тот откроет, пригласит внутрь… и начну опять свои упрашивания, чтобы он первый пошел на уступки, простил Машу и позвонил ей, извинился: виноват или не виноват в чем-то там, из-за чего они поссорились, — неважно…

Снова начну твердить и доказывать, что за любовь стоит бороться, даже если она слишком сопротивляется и больно жалит.

Даже если она сама себя топит…

* * *

Раздраженно закатил глаза под лоб, скривился. Шаги в комнату.

Быстро снять обувь и пойти за ним.

Завалился на диван, схватил пульт и давай щелкать каналы.

Даже не удосужился взглянуть на меня. Резко перебил мою тираду:

— Мля, Дина, мне кажется, из всех нас это нужно только тебе. Я этой истеричке уже все сказал. Она меня послала — и я ушел, — уставился мне в глаза. — Что еще надо? Конец. Понимаешь, Дин? КОНЕЦ! И меня заманало, что я всегда первый иду мириться. Вечно я — дебил, а она такая вся из себя королева. Самая умная и «пряморукая». А я — тупорылый, никчемный, криворукий, никому ненужный отброс. Вот пусть и ищет себе нового: умного, богатого, мастера на все руки. Всё, ребята. Я пас.

Перевел взгляд обратно в телевизор.

Решаюсь сесть на диван рядом. Тяжелый вздох, подбирая слова. Но, едва попыталась издать звук, как тут же резко рявкнул (глаза в глаза), отчего даже подпрыгнула (от испуга) на месте.

— НЕ СМЕЙ! — пальцем ткнул в мою сторону, — еще хоть одно слово об этой идиотке, и я начну грубить. Ясно?

Обмерла в нерешимости, но пристальный требующий взгляд выдавил из меня вынужденный ответ.

Несмело кивнула:

— Ясно.

Минуты тишины между нами — и неуверенно задергалась, встала, выровнялась я на ногах.

— Ты куда?

Вздрогнула от неожиданности. Молчу.

— Уходишь, что ли, уже? — удивился.

— Ну… да. Раз…

Тяжело вздохнул. Вдруг встал, обогнул меня сбоку и пошагал на кухню. Невольно последовала за ним.

Вытащил из холодильника две бутылки пива и тут же одну протянул мне:

— Может, фильмец какой посмотрим? Я тут приметил парочку. Ну или новый найдем.

— Да… рановато как-то для пива, — неловко улыбаюсь, несмело отталкиваю его руку.

— Самый раз, — не без злобы гаркнул. — В субботу — самый раз.

Пошагал мимо меня в комнату.

И снова гуськом побрела за ним. Замерла у дверей.

Дима уже развалился на диване и стал что-то там искать пультом в Смарте.

— Присаживайся, или ты стоять будешь?

— Да я, наверно, пойду все же…

Рассмеялся кисло.

— Значит, вот оно как, да? Со мной общалась только из-за Маши? Нет Маши, нет и Дины? Верно?

— Ну, не совсем так…

— Тогда проходи и садись.

Неловкость меня раздирала изнутри, разгрызая напополам. И как бы не было стыдно (пусть даже только самой себе) признаться, а ведь его слова — правда. Мое внутреннее «я» бунтует против происходящего: для меня Дима всегда был частью Маши. И если они, и вправду, больше не вместе, то… и мне уже нечего делать в его квартире, в его обществе…

Не то, что мне плевать на него. Нет, конечно. За последнее время он стал для меня таким же родным, как и Маша. Но хоть настоящий, «ныне действующий», хоть бывший, он все же парень Маши, а значит — для меня нет места здесь, рядом с ним. Только как подруга, как часть Маши. А это ему нынче уже не нужно. Даже если это просто дружба. Просто фильм. Просто общение.

Неправильно это всё как-то…

Да беда, сказать и объяснить сие в лицо ему сейчас я не осмелюсь, не могу, боюсь, не хочу (чтобы не обидеть, и чтобы не выглядеть как тварь, которая якобы притворялась ему другом).

А потому еще минута сомнений — и присела рядом на диван. Уставилась в экран.

— И что смотреть будем?

— Ну, есть фантастика, кстати этого года, есть боевик, или комедию можем найти.

— Фантастику.

— Да ладно? — ошарашенный, уставился на меня (резкий разворот, наши лица оказались так близко друг к другу, что стало даже неловко; покраснела, тут же отвернулась, опустила взгляд).

— Ну да, если не против.

— О-о-о! — вдруг заревел Шарлай. — Еще как не против. Мой любимый жанр.

Невольно усмехнулась.

Вдруг застыла между нами какая-то неловкая пауза, из-за чего я резко уставилась на Диму:

— Что-то не так?

— А? — словно очнулся, бросил на меня взгляд. — Да так. Вспомнил кое-что, — немного помолчав, добавил. Заметал взгляды то на пульт, то в телевизор. — Маша ненавидит фантастику. Вечно заставляет… заставляла меня выключать «этот несносный бред», — перекривил слова Тороповой, отчего я невольно рассмеялась, узнав эту заезженную фразу Машки: сама не раз попадалась.

— Да и вообще, мы с тобой раз в десять больше похожи, чем я с той курицей. И дело касается не только вкуса, а поведения, убеждений, взглядов на мир, привычек.

Ладно… не будем о грустном.

Еще миг — и фильм начался… Взоры наши устремились в темный экран.

Протянул бутылку пива.

…взяла, откинулась на спинку дивана и погрузилась в зарождающуюся историю.

* * *

Время шло, а происходящее на экране часто перебивали болезненные, смешанные мысли в голове.

Вдруг тяжко вздохнул Дима, словно думал о том же, неожиданно обнял меня и притянул к себе, уложив себе на плечо.

— Дин, расслабься, а то уже кажется, что меня сейчас током долбанет с твоей стороны.

Невольно рассмеялась, залившись краской. Прикрыла от стыда рукой лицо на мгновение.

— Да ладно тебе, — улыбается. — Всё хорошо. Как-то да будет оно все. Я да Маша твоя. Кстати, тебе не кажется, что этот вот мужик и есть тот, кто замутил всю тему с пересадкой разума?

— Ну да, — хватаюсь за предложенную тему, как за спасательный круг от неловкости. — А еще та баба, мне кажется, врет.

— Какая?

— Ну эта, белая.

— Блондинка?

— Ну да.

— А, ну блондинки они все такие, — заржал вдруг Шарлай, отчего и я не сдержалась. — Он возьми ту же Машу. Дня не проходило, чтоб она не врала.

— Не все такие.

— А тебе откуда знать? — уставился на меня (все еще не выпуская из объятий). — Ты же рыжая…

— Не рыжая, а бордо цвет. А натуральные — светло-русые.

— Ну, это — не блондинка.

Захохотала.

— Ладно, смотри в экран, — передернула его слова, — а то ишь, уже докапывается до цвета волос.

— Да это не я.

— А кто? — глаза в глаза.

— Кто-кто? Пиво, — рассмеялся.

Вдруг взгляд его скатился к моим губам, отчего стало еще больше неловко. Отдернулась немного и тут же уставилась в телевизор.

Последовал примеру.

* * *

Фильм оказался долгим, часа на два, если не больше. За окном уже даже темнеть стало.

— Подожди, давай проведу.

— Нет, что ты, не надо. Тут же не так и далеко.

— Да ладно тебе, дай ощутить себя полностью свободным человеком. Боже! — потянулся, разведя руки в стороны. — Я и забыл, какой это кайф — не быть ни с кем связанным обязательствами по рукам и ногам. Особенно с тем, кто этого ни на грамм не ценит. Так что не ломайся — пять минут: в туалет, обуться, куртка на плечи — и я весь твой.

Последние слова тотчас ужалили меня — малодушно покраснела я, отворачиваясь в сторону. Потупила от смущения взор в пол.

* * *

Уже практически подошли к моему подъезду, как вдруг среди идущих впереди ребят Дима узнал своего друга. Радостное рукопожатие.

(я осталась в стороне, дабы не смущать и не влезать в чужую беседу; хотя все равно все прекрасно слышала)

— Как дела? — спросил молодой человек.

— Да нормально. А ты как?

— Лучше всех. А че, где Машка? Или что? — растеряно посмотрел на меня «знакомый».

— Да что Машка? Нет ее больше.

— В смысле? — удивился парень. — Расстались?

— Ну так. А как? Не могло же мне повезти так сильно, и ее бы добровольно забрало НЛО.

Рассмеялся тот.

— Что? Все так плохо?

— Ничего хорошего.

— А это? Новая или так?

— Новая.

(от этих слов я даже поперхнулась слюной)

— Хорошая.

Резко разворачиваюсь и, быстро проходя мимо них, бросаю на ходу Шарлаю:

— Я домой, мне тут уже рядом. Спасибо за всё.

— Стой, Дин!

Но не слушаю, не даю догнать (хотя слышу, что бежит). Мчу вперед и я.

Быстро прислонить электронный ключ к замку домофона, открыть дверь и нырнуть внутрь, предусмотрительно резко захлопывая за собой железное полотно.

Стучит. Что-то кричит.

Молчу. Пытаюсь не слушать, быстрые шаги к лифту. Минуты — и оказалась в кабине. Тяга вверх.

Выдох.

Черти что. Идиот. Нашел способ мстить и глушить свою боль и проблемы.

Черти что!

Дима-Дима…

Глава 2

Зарождающийся шторм

В воскресение раза три звонил мне Дима по телефону — трубку не брала. Слова Богу, и Маша не появлялась. Гадкие чувства предательства душили меня. Я не понимаю, что происходит. Вернее, понимаю, и от этого обидно и противно. Понимаю, что это — его желание в такой способ обидеть и нагадить Маше… хотя, если честно, то никогда бы не подумала, что он на такое способен. Мне казалось, Шарлай — добрый, честный человек, а не… такой гад. Видимо, я, и вправду, многое не знаю о нем. Может, не зря они с Машей так много ссорились. Может, дело и не в Тороповой? Может, и вправду, он — козел? И хорошо, что они расстались?

Не знаю…

Но, конечно, Машке я не собираюсь рассказывать о том, что было. Будут они вместе еще или нет — неважно. Но что я к нему теперь ни ногой — это уж точно. И если увижу вдалеке где-то во дворе — десятой дорогой обойду.

* * *

В понедельник звонил тоже пару раз. Я, правда, как раз была на совещании, а потому первый не слышала, ну а второй раз — нарочно проигнорировала. Даже не отбивала. Просто сделала вид, что не слышу.

Во вторник — еще одна попытка поговорить…

В среду — тишина. Ждала даже до самой ночи — так и не позвонил.

Хорошо. Очень хорошо. Я рада этому… наверно.

* * *

Маша звонила в четверг. Хотела в гости прийти, но мне надо было задержаться на работе, так что не свезло со встречей.

…Дима ей не звонил. А она — ему. По-прежнему в ссоре. Молчанка.

Считает ли Машка, что они с Димой окончательно разошлись? Честно, даже я этого не поняла.

Торопова его обзывает самыми последними словами, и радуется своей «свободе», как та сама же и выразилась; но тем не менее при этом добавляет: «А, интересно, что он там, где он там… нашел уже, наверно, себе какую-то шворку… Вечно вокруг него всякие вьются…»

Ревнует, переживает, но идти на уступки не хочет. Дети, ей-богу.

Чушь. И зачем мне этот весь головняк?

У меня нет личной жизни, так они решили своею заполнить?

Идиотизм.

Хоть вообще телефон отрубай.

Сегодня я снова медитировала на телефон. Он не звонил.

Дура. Что за тупые мысли в голове? Один раз помаячил перед носом пальцем — и уже бегу. Да еще за кем? За Машкиным Димкой?

Убила бы себя. Убила бы, было бы всё так просто. Убила бы, не глядя.

Бросить отчет на стол. Встать и пройтись по квартире. Заварить кофе, дабы упиться им с горя до дна.

— Дин, что-то не так? — уставился на меня брат. Не сразу поняла. Взгляд то на него, то на свои руки — уже третью ложку кофе сыплю в чашку.

— А, так, — кисло улыбнулась, краснея от стыда. — Задумалась.

— Ну-ну, — мгновения рассуждений, разворот — и пошагал прочь, сворачивая сильнее в трубочку газету.

Отсыпала обратно лишнего порошка из чашки и бросила в сердцах ложку на стол.

С*кин сын. С*кин сын, этот Димка. Не иначе.

* * *

Пятница. Еще в обед весь офис взбудораженный мыслью о предстоящих выходных.

Всё валится из рук. Работа не клеится.

На душе скребут кошки.

Еле отсидела положенные часы.

Быстро сбросить в сумку нужное, навести порядок на столе — и убраться долой.

…Едва я вышла на улицу (через парковку в сторону автобусной остановки), как вдруг взгляд отыскал что-то жуткое. Пугающее.

У своей машины замер Шарлай.

Тщетные (его) поиски чего-то вдалеке, и вдруг — глаза наши встретились. Несмелая, кривая улыбка. Неторопливые шаги мне навстречу. А я замерла, пришпиленная к земле, боясь даже моргнуть.

— Привет.

Коротко киваю, не имея сил издать даже звук.

— Мне кажется, нам все же стоит поговорить. Неловко тогда вышло. Ты, наверно, слышала наш разговор с тем парнем.

В горле пересохло, язык приклеился к небу, но я все же выдавливаю из себя шипение:

— С-слышала.

— Давай, я тебя подвезу, куда там тебе надо, и мы по пути поговорим.

Несмело качаю отрицательно головой.

Молчу. Смотрю на него.

Шаг (его) ближе. Глаза в глаза.

— Ну, Дин. Мы же — все еще друзья, да? Ну? Сама говорила, что наши отношения, а вернее то, что их больше нет у нас с Машкой, не помеха. Говорила?

Тягучее за и против.

— Г-говорила…

— Ну, так давай, чисто по-дружески, прокатимся вместе: домой или куда тебе надо, и поговорим.

— О чем?

— О том, что я сказал. Я не со зла. Наоборот. Не хотел, чтобы тот подумал, что ты какая-то затычка.

— Затычка?

— Затычка для дырок в отношениях.

— А разве не так?

— Нет, конечно, — удивился, раздраженно гаркнул. — Просто, зачем каждому что-то рассказывать и доказывать? Мы взрослые люди — сами разберемся. Поди уже третий десяток на носу.

— Ты с Машей не думаешь мириться?

Вдруг рассмеялся, невольно пошатнувшись, отвел взор в сторону на мгновение. И вновь глаза в глаза.

— Опять двадцать пять. Нет. Диана, и все остальные! — едва ли не крича на всю глотку, отчего стало даже неловко (я осмотрелась по сторонам). — МАША — ЭТО ПРОШЛОЕ! НЕТ «НАС» БОЛЬШЕ С МАШЕЙ! Поняла?

— Да.

— Всё? Едем?

— А мы не поговорили разве уже?

Криво усмехнулся. Взгляд себе на руки (что нервно теребили ключи), а потом вновь на меня:

— Ты мне прямо скажи, сейчас, как на духу, и я не обижусь, только правду: без Маши я тебе не интересен. Видеть меня не хочешь. Если так — я сейчас же развернусь, сяду за руль, уеду — и мы больше никогда друг о друге не вспомним. И всё у всех будет хорошо.

Молчим. Выжидает.

— Или же — это неправда, — несмело продолжил. — И мы — можем быть и дальше друзьями.

Замерла, спрятав взгляд под ресницами. Переминаюсь с ноги на ногу.

Для меня Дима тоже родной… и не хотелось бы его вот так просто… вычеркнуть. Как брат… ну или друг. Но… явно не чужой человек.

Несмелый взор в глаза.

— Ты мне — не чужой.

— Ты мне — тоже.

Тяжело сглотнула скопившийся ком слюны:

— Разве что… если это, действительно, просто дружба.

— Ну, а я о чем же? — просветлел, радостно заулыбался. — Ну что? Едем?

Рассмеялась:

— А ты опять за свое. Я на автобусе.

Закатил глаза под лоб:

— Хорошо, пошли пешком.

— Что? Тут пилить не один час!

— Вот и отлично.

Взял меня за руку и потянул вперед.

— Веди давай, — скомандовал сквозь смех.

— Ты сумасшедший.

— Наверно.

* * *

— Что ты завтра собираешься делать?

Замерла я от удивления:

— В смысле?

Остановился и Дима. Взгляд мне в лицо.

Продолжила:

— Ты опять за старое?

— За какое старое? — ехидно заулыбался.

— Ты знаешь, о чем я.

— Нет, — закачал головой (а улыбка с уст так и не сходит).

Тяжело сглотнула слюну, прогоняя волнение:

— Сам говоришь, что я — не «затычка», а ведешь себя… именно так, — решаюсь на искренность. — Разве тебе мало баб, с которыми мог бы согнать свою злость на Машку? Почувствовать свободу целиком, ну и прочее, как ты там говорил…

Обмер, не дыша. Глаза его округлились. Побелел.

— Ты сейчас серьезно? — резко.

Замялась я в нерешительности. Но еще миг (собирания с мыслями и силами) — и решилась добить начатое:

— Ну, да…

Расхохотался болезненно, саркастически.

— Реально, серьезно? Ты считаешь, что я такой? Что увязался за тобой, только ради того, чтобы сделать больно Тороповой? Охренеть! — шаг назад. — Вот это ты выдала… Приятно.

— Нет, ну, — попыталась его отдернуть, дотронуться рукой, но тот увильнул.

— Нет, не надо, теперь оправдываться, ты уже всё сказала. Всё, что думаешь. А ведь ты правильно подметила, мне не составит труда найти ту, с которой, как ты же и выдала, я смогу ощутить свою «свободу» сполна. Да хоть сейчас. Через пять минут — я уже могу ехать к не менее привлекательной девушке, чем ты или Маша. Что? Не веришь?

Прячу взгляд. Кривлюсь:

— Конечно, верю.

— Но тем не менее ты все еще меня боишься как огня.

Резвый выстрел взглядом в глаза:

— Ты — парень Маши. И этим все сказано.

— Я — бывший парень твоей гребанной Маши! — гневно, с отвращением скривился.

— Это мало что меняет…

— Да неужели?

— Да, — жуткая тишина пролегла между нами. — Да, для меня — ДА, — разрывным выстрелом.

Закивал головой:

— Хорошо, будь по-вашему, девчата. Будь по-вашему.

Достал телефон. Набрал номер.

— Да, Андрюха. Привет. Я по делу. Помнишь Аню? Да, 3 размер. Ну да, блондинку ту. У тебя же есть ее номер телефона? Не суть дела. Есть или нет? Отлично, можешь прислать в смс? Ок, жду. Буду должен. Давай.

Нажал «отбой». Взгляд в глаза:

— Всё еще в игре? Да?

Тяжело сглотнула слюну; молчу.

Запиликал телефон от предательского сообщения.

— Ну? — подначивая, кивнул. — Ты со мной, или я звоню?

Еще тягучие сомнения — и решаюсь:

— Звони.

Снял блокировку с экрана. Четкие движения.

И уже слышны гудки в телефоне.

Наши взоры сцепились, как заклятые враги.

«Да?»

— Привет. Аня? — поднес вплотную к уху, так что ее слов я больше не слышала. — Это Дима Шарлай. Узнала? Рад. Помнишь, ты меня в гости все зазывала? Ну да. Да хоть сейчас! Что? — улыбнулся вдруг, хотя взглядом все еще сверлил меня. — Счастью своему не веришь, или заднюю даешь? В смс лучше кинь адрес, а то забуду или напутаю. Жди. Буду через час.

Отбил вызов.

Резко набрал еще какой-то номер.

Взор около, и что-то отыскав, расслабился.

— Машинку на Береговую, 25. Едем на Рыбникова, 12.

Отбил вызов. Взгляд в глаза:

— Довольна?

Нервно проглотить горечь обиды, едва сдерживая слезы:

— Довольна.

Присели на забор. Молчим. Ждем…

* * *

— Подкиньте меня чуток назад, к Бизнес центру на Ленинском. А потом девушку отвезете на Рыбникова, 12.

Протянул деньги.

— Сдачу себе оставите.

Еще минуты — и на месте. Выбрался наружу, но еще не закрыл дверь. Взгляд в глаза.

— Ты уверенна? Назад пути уже не будет. А пока еще одно твое слово — и я не еду к ней.

Немотствую. Тягучие минуты.

— Не молчи, решай, — гаркнул Шарлай.

— Езжай, — словно выстрел себе в сердце.

Резко хлопнул дверью.

Но не успел пару шагов отойти, как резко вернулся. Преградил путь водителю, не дав отъехать. Вдруг сфотографировал номера и самого мужчину.

— Смотри мне, если что с ней случится — найду и убью.

Резкий разворот — и пошагал прочь.

* * *

С каждой минутой и метров все дальше от него. Слезы больше не было ни сил, ни нужды сдерживать. Горечь полилась из сердца по щекам на ладони…

— Да не поедет он к ней, не переживай, — вдруг отозвался шофер.

Обмерла. Минута на осознание — и, глубоко вдохнув, подавляя рыдания, решаюсь на разговор:

— Откуда знаете?

— Да обычный, нервы щекочущий, шантаж. Так что, если не дурак, то не поедет. А он же — не дурак? — взгляд на меня в зеркало заднего вида.

Тотчас, смущенная, отвернулась.

— Нет, — несмело ответила.

— Ну вот! А блеф я за сто верст чую.

Вытерла нос, слезы. Еще один вдох:

— Ну, не знаю…

Прокрутил руль, заворачивая уже ко мне во двор:

— Зато я знаю, сам не раз так девушек до белого каления ревностью доводил. А вот что, если что случится с тобой, то убьет — не врал.

Вдруг рассмеялся мужчина, отчего и я невольно улыбнулась.

— Всё наладится. Главное, палку не перегибать.

(еще миг)

Застыл автомобиль.

— Приехали…

Глава 3

Праздник

Тяжелая неделя. Одна, вторая, третья… Недели молчания и неведения.

И, когда уж… стало казаться, что есть шанс забыть все, судьба решила иначе.

Как так? И вроде город не маленький, и людей несколько сот тысяч, но все же… практически в самом центре, в торговом комплексе столкнулись едва ли не лоб в лоб.

— Привет.

— Привет, — несмело прошептала я.

Хмыкнул:

— А я уже думал, что даже здороваться перестанешь.

— Ну, почему же?

— Да мало ли…

Тишина. Молчим, взгляд около.

— А я смотрю, у тебя все же отлегло. Помог звонок, — решаюсь на сарказм.

Резко глаза в глаза, отчего я даже испугалась.

Скривился в негодовании.

Прожевал эмоции. Смолчал.

— А ты бы так этого хотела? — осмелился на слова.

Прячу взор, кроя правду:

— Почему бы и нет?

— Как бы не так, — гаркнул. — Твой брат сказал, ты вся заплаканная в тот день вернулась.

Обмерла.

— Мой брат?

— Вован Лога — твой же брат?

— Логинов.

— Ну, да.

— Все хорошо. Он просто утрировал.

Резво отвернулась, пряча лицо, багровеющее от смущения.

— Что делаешь здесь? По делу? Или так?

— Димон! Ну, ты идешь?

Обернулись мы оба в их сторону.

Целая орда молодых людей столпилась в ожидании кого-то, чего-то около эскалатора. А вот и «орущий» — замахал нам рукой.

Обрушил на меня взгляд Шарлай:

— Так что? По делам, или сможем прогуляться? Поговорить?

Молчу, утопая в желаниях, страхе и предрассудках.

— Обещаю, клеиться больше не буду. Идет?

Глаза в глаза. Минута сомнений, и робко киваю головой.

Как по команде — резкий разворот, и махнул парням:

— Езжайте сами, я пас.

— С*ка ты, — крикнул тот в шутку и рассмеялся. Дима даже не обиделся. Только широко заулыбался.

Разворот ко мне.

— Так, куда там идем? Вернее, куда ты шла?

— Да я так, прогуливалась, голову проветривала.

— Ясно… Может, в кафе? По мороженке?

— Ну, разве что… по маленькой, — робко пошутила я.

Улыбнулся. На мгновение обнял меня за плечи, меняя направление. Еще миг — и нырнули в проем.

* * *

Не успели приступить к трапезе, как тотчас Диме на телефон стал кто-то упорно названивать.

Первый раз — отбил, а затем, поставив на вибро, попросту стал игнорировать.

— Кто там? — не выдержала я. — Маша? — с испугу переспросила, но в момент осеклась (прикусив язык, боясь Шарлайского гнева). Да поздно доктор, я уже умер: улыбнулся. Причем, действительно, реакция не как всегда — без злости.

— А тебе бы только Маша. Нет. Парни наяривают.

— Может, что-то важное?

— Да что там важное? Тост забыли?

— Ну, а вдруг?

Скривился. Ловкое движение — и принял очередной звонок.

— Да? Да ладно… Вот черт!

— Что там? — не выдержала я, вклиниваясь в разговор.

Подвел палец вверх, пресекая мою речь. Секунды, дабы выслушать собеседника, и ответил:

— Ладно, тормози. Сейчас что-то порешаем. Не сам, так таксиста пригоню. Да, перезвоню и сообщу.

Повесил трубку.

Взгляд на меня:

— Да что, эти олухи в моей машине забыли всю выпивку. Теперь там на даче сухой закон и народ волнуется. Хоть вези им.

Замер на мгновение, подбирая слова.

— Что? — не выдержала я его интриги.

— А поехали со мной? Все равно сегодня пятница. Отдохнем. Там у друга огромный двухэтажный дом, лес. Ребята клёвые, плюс со своими девушками. Баня, сауна, джакузи. Все удобства. Не пожалеешь, поехали. Обещаю, от всех подонков защищу и сам приставать не стану. Просто расслабимся, шашлык погрызем. Ну?

Залилась краской. Прикрыла глаза рукой от смущения.

(как бы мне хотелось согласиться, не отпускать его: за эти недели я так по нему соскучилась, что теперь просто не в силах сказать нет, вновь прогнать, вновь… потерять)

— Меня Вова убьет.

— Давай и Логу заберем. Ну? Да и потом, как я понимаю, тебе уже тоже перевалило за двадцать пять, как и всем нам. Разве не так? По-моему, достаточно взрослая, чтобы самой решать, где и с кем гулять.

— Не для Вовки.

Рассмеялся.

— Та да, Лога такой. Спуску никому не дает. Давай я сам ему позвоню, приглашу?

— Да ладно, давай лучше без него. А то мне и пива нельзя будет хлебнуть.

— Вот и отлично. Обещаю, в целостности и сохранности доставлю обратно, — уже схватив меня за руку, потащил за собой.

— А Маша?

Замер, словно выстрелили ему в затылок. Обернулся.

— Что Маша? — ошарашено.

— Ее там не будет?

— Искренне надеюсь, что нет. Да и не с кем ей там появляться. Разве что ты ее с собой позовешь.

Тяжело сглотнула слюну, чувствую, как яд предательства мною её разливается по сосудам.

— Нет.

— Вот и суперски.

Разворот, и, все так же не размыкая рук, потащил меня за собой.

Поддалась…

Глава 4

Омут

Я знала, понимала, что это мое согласие, решение может иметь целую вереницу последствий, и большинство из них — плачевные.

Я верила Диме, и чувствовала, что он меня в беду не даст. Что с ним — я в безопасности. В безопасности от других. А вот что насчет него самого — тут я уже терялась, полная свобода действий. Нет, не думаю, что он захочет меня взять силой. Если я откажусь… а я откажусь… от близости с ним. Но… то, что он творит со мной, не знаю лучше, или хуже. Он с адской силой влюбляет меня в себя, а сам то ли играет, то ли… творит что-то, полноту смысла сам чего не осознает. Он как огонек — меня манит, гипнотизирует. И с каждым разом все меньше сил… сопротивляться. Прогонять, отталкивать — бежать обратно, в другую сторону. Он словно дурман, наркотик — заполняющий, растекающийся по крови — и лишающий сил и прав на отпор, на рассудок.

Я понимаю, что во многом сказывается на том, что происходит, мое уже давнее одиночество (уже третий год, как одна), и его личная драма (или не драма, я уже сама не знаю, не понимаю). Но тем не менее — все это неправильно, это чертов омут! Но в него засасывает — и звать на помощь… нет желания. Не сил, а желания… Хочется на дно. На развратное, неправильное, страстное… дно.

* * *

Чуть больше часа по трассе за город.

Небольшой новый поселок. Шикарный дом. Целая куча народу, правда, половина из них — более-менее знакомые лица. Парни и девчонки.

Жаркие объятия, счастливое приветствие то ли нас, то ли несколько ящиков водки и пару баклажек пива да коньяка.

Праздник начался.

А сердце стало еще больше кровоточить… И с каждым градусом по вене — в голове все больше странных мыслей и пылких желаний.

Я уже не сопротивляюсь, когда Димка меня обнимает.

Счастливый смех, веселые анекдоты, подколы, шутки.

…Если бы не Маша, мы, наверно, были бы самой счастливой парой на планете, а пока только — друзья. Пока? Или навсегда. Надо бы «навсегда». Надо бы, да только…

Странно, и даже ни один из них не спросил про Торопову, хотя все отлично знают, что она его девушка, по крайней мере была последние три года. А теперь на ее месте сижу я. И тепло его разливается в мою сторону и ради меня.

Что я творю? Боже, что я творю?

* * *

Дурман уже вовсе затуманил голову, временами набрасывались вертолеты. А я еще Вовке не отзвонилась, не доложила, где пропала. Наверняка, уже там с двадцаток пропущенных.

Устало склонила, уложила голову Диме на плечо. Прикрыла веки.

— Тебе плохо? — нервно дернулся в мою сторону Шарлай. Быстро вытер руки салфеткой и обнял, прижал к своей груди.

— Да нет, нормально. Так, захмелела.

— Может, тебя наверх отвести? Чего-то ты бледная…

— Да нормально, — смущенно улыбаюсь, смело, откровенно уставилась ему в глаза… впервые выдерживаю взгляд.

Нежно улыбнулся.

— Давай, хотя бы выйдем во двор, проветримся.

Страх и трепетное волнение все сжали изнутри, но пытаюсь не подать вида. Глубокий вдох:

— Давай…

* * *

Пройти вглубь сада, подальше от пытливых глаз. Пышные зеленые лианы, которые освещал тусклый медовый свет небольших черных наземных светильников, творили вычурную феерию: сплетаясь воедино, они образовали уютную аллею, туннель, ведущий замысловатым серпантином из ниоткуда в никуда.

Замерли в одном таком кармане. Я облокотилась спиной на колонну, а Дима замер напротив, около меня. До неприличия близко. Глаза в глаза. Неровное дыхание, бешеное биение сердец.

И вдруг склонился, приблизился, обдав дыханием мои губы… Мигом увиливаю в сторону, отворачиваюсь, отчего тот невольно уткнулся носом мне в шею, в волосы. Застыл, словно вор, вдыхая мой запах.

— Что ты со мной творишь? — несмелый, надломленный голос шепотом.

— Это я-то? — нервически рассмеялась, но бой проигран — я задыхаюсь.

— Я с тобой искренен, а вот ты… и подпускаешь к себе, и бежишь потом изо всех сил, словно от какого-то черта. Неужто я так останусь… без шансов? Навсегда проклят? Не достоин, да?

— Да причем тут это? Достоин — не достоин? Сам понимаешь, дело не в этом…

Резко отстранился.

Очи в очи, но все еще так близко, что ощущаю его тепло своей кожей.

— Вот только не надо про эту с*ку, — сдержанным рыком. — Я ее и так уже до скрежета зубов ненавижу… Ведь даже расставшись, эта… гадина и дальше мне отравляет жизнь.

— Дим…

— Нет, Дина… не надо, не надо этих соплей про дружбу и обиду. Прошу, давай сегодня не будем. Неужто мне твою оборону, и вправду, придется силой пробивать?

— Дим…

Еще ближе… и наши губы уже едва ли не касаются.

Слезы страха, желания и ярого сопротивления проступили на глаза.

Еще миг — и нежное тепло разлилось по всему моему телу, даруя наркотический экстаз. Пытаюсь не отвечать, в конце концов вырваться, силой.

И чем сильней пытаюсь его оттолкнуть, тем сильнее (до сладкой боли) он сжимает меня в своих объятиях и жаднее впивается губами в мои. Секунды, тягучие, жуткие, страшные, умопомрачительные, отпора — и я полностью уже была под властью его грубости. Страстной, пылкой, безумной грубости. И вновь попытка оттолкнуть — и вновь сопротивление.

Еще миг, еще усердие — и окончательно сдалась. Оборона пала, героически сгорая заживо на плацу.

Грубая хватка — моя в ответ, и его язык тут же ворвался мне в рот — и я поддерживаю бой…

Руками обхватил меня — отчего я поддалась и запрыгнула на него. Шаги наощупь — и добрались до лавки, неловкая попытка присесть, так что оба чуть не рухнули. Короткий смех — и вновь срослись в жадном поцелуе. Руки соскользнули вниз, грубо хватая меня за плоть и сжимая до боли, до откровенной близости, до едкой похоти… Поцелуи скатились к шее, витиевато съезжая по коже языком, заставляя всю меня ежиться, дрожать от переизбытка чувств. Забралась ему под футболку… Еще мгновение откровений, но шум где-то сзади заставил меня очнуться от безумия. Попытка оторваться от своего истязателя, но тот оказывается более прыткий, не давая улизнуть. Силой прижимает обратно, заключая в стальные объятия. Но миг — и удается прорычать его имя, приводя того в себя, и оттолкнуть его при этом.

Полуоборот — и уставились в рядом стоящую девушку.

— Да, Ирина? Чего хотела? — с негодованием, пробормотал Шарлай.

— Вы, конечно, ребята, извините, но… прошли бы в дом, там кое-кто для вас интересный приехал.

— Кто? — удивился Дима.

— Твоя Маша приехала.

Грохочущая тишина… разрывая сознания.

— Черт! — резко дернулся, обернулся ко мне. Мгновения все еще удивления, сомнений.

Опускаю пристыжено очи, поддаваясь жутким мыслям, что взорвались в моей голове.

«Его Маша», — не менее едко вторится эхом прозрение.

— Да не МОЯ она больше! — внезапно рявкнул Дмитрий. Едва совладал с гневом, с бурей эмоций, чтоб не кинуться на девушку. Да так, что даже я пошатнулась и чуть не упала на землю.

— Да мне насрать, кто там чей! — в момент (не менее дерзко) выпалила та. — Но Торопова здесь и ищет тебя! И кое-кто уже тебя сдал, что ты всё же на даче. Так что вам бы для приличия хотя бы рассосаться да пойти решить эту проблему, пока эта истеричка тут не перебила всю посуду.

Разворот — и пошагала прочь.

Взгляд мне в глаза, но тотчас осекся. Все еще не выпускает из объятий, словно боясь упустить, потерять, чего так долго жаждал. Да здравый смысл… всё же победил: шумный вздох — и разжал хватку, давая возможность выбраться из своего плена. Минута торможения, отчаянных за и против — встал, поднялся за мной. Схватил за руку и потащил в сторону дома.

— Стой, — резко отдергиваю его обратно, едва очередная жуткая мысль пробила мое сознание. Глаза в глаза. — Не сегодня, не сейчас. Пусть она даже не догадывается, о том, что произошло. Прошу…

Зрительный бой — и проигрывает. Вынужденно соглашается. Закивал головой:

— Хорошо. Но только ради тебя.

* * *

— О, Дин! И ты здесь? Надо же… Ладно! — резко переключилось ее внимание. — Димулька, давай поговорим… наедине!

Шаг ближе — и потянулась игриво своей ручонкой к его лицу, коснулась шеи. Хотел, было, отдернуться, но сдержался. Вмиг обернулся ко мне Дима — обрушил полный обиды взгляд в глаза. Прожевал эмоции. Но секунды — и снова уставился на Машу:

— Пошли, — сдавленно-грубо.

За руку — да потащил в коридор.

А я одна… осталась в этой голодной на веселье толпе. Море схлестнулось… и в одиночестве, в полном осознании собственной никчемности… я гордо пошла на дно.

На чужое позарилась — вот и получила… по заслугам. За грехи… и предательство.

* * *

Усесться обратно за стол. Поблагодарить за налитую в рюмку водку, и тут же выпить залпом, не дожидаясь даже тоста. Только смех и радостные вскрики вызвал этот мой трюк — а мне бы зареветь сейчас на всю глотку.

— Повторить?

Мило (лживо) улыбнулась и кивнула рядом сидящему парню…

Долго их не было. Для меня показалось — целая вечность прошла. Каждый раз, когда открывалась дверь, замирало мое сердце, как перед выстрелом. Ведь еще чуть-чуть — и передо мной будет опять, как всегда это бывает, помирившиеся Дима и Маша. Счастливые и довольные, ведь всем известная эта их страсть к громкому, «скрипучему» примирению…

Еще минуты — но никого, и ничего, кроме очередной рюмки горя… не происходит.

Какое-то движение в стороне.

— Что там? — решаюсь на интерес.

— Да Алина едет домой, а то ее батя обещал полицию прислать за ней, если та не вернется.

— О. На такси?

— Ага. Машину вызывают.

— Ребята, можно я с вами? — кричу.

— О! — кто-то закричал сбоку. — Вот и супер! Нашелся сопровождающий.

Вдруг рыкнула дверь и внутрь зашли они… Немного растрепанная Машка и с непонятным, жестким спокойствием на лице, Шарлай.

Взгромоздились за стол вдали от меня, в дальнем углу. Маша тут же забросила руку ему на плечо, а второй замахала в свою сторону, призывая выделить ей тару и спиртное.

Наши взгляды на мгновение с Димкой встретились, а затем он отвернулся.

Что-то прошептал Тороповой, отчего та немного скривилась. Но еще миг — и довольная, что наконец-то провизия прибыла и в ее царство, принялась пировать.

Прошла целая череда песен, прежде чем этот ад наконец-то закончился. Словно спасательный круг бросили, объявили, что такси прибыло.

Резко сорвались девушка и я с места.

— Ты куда? — до неприличия явно выпалил мне Дима.

Пытаюсь состроить вид равнодушия, не смотрю ему в лицо.

— Домой.

Быстро огибаю их — и к двери.

Подались некоторые из гостей за нами к выходу.

Быстро забраться в авто на заднее сидение и замереть рядом с этой Алиной.

Но едва я попыталась закрыть за собой дверь, как тут же это движение кто-то пресек.

Взор сквозь пелену слез.

Шарлай.

— Дина, ты хорошо подумала?

— Да.

Еще миг — и за его спиной показалась Маша, обняла его со спины, навалившись сверху. Короткий поцелуй в макушку. Отчего тот вздрогнул. Резкое движение — и обернулся к ней:

— А ты не хочешь поехать со своей подругой? Видишь, ей плохо.

Обмерла в удивлении Торопова. Затем вдруг заметала взгляды то на меня, то на него. Рассмеялась:

— Я же только приехала.

— И что?

И снова нервический смех.

— Да она — большая девочка, сама справится, тем более ребята довезут.

Горько, внезапно злобно захохотал Шарлай. Скривился, заливаясь ядом. Взгляд (полный негодования) на меня.

Знаю, о чем подумал: «Ты так о ней печешься, а ей на тебя насрать».

Миг раздумий — и обернулся к Маше.

Голос оказался каким-то излишне жестким, желчным, непривычным, что даже я поежилась:

— Я сказал, села в машину, — гневом, — и поехала со своей подругой! Иначе все здесь сейчас же узнают, как я тебя послал на *уй, а ты все равно мне на шею вешаешься. И тогда позора, которого ты так боишься, уж точно не избежать.

Скривилась Торопова. Минута сомнений… — и решилась:

— С*ка, — разобиженный рык. Разворот — села в машину, завалилась рядом со мной, резко захлопнув за собой дверь. Пустым, озлобленным взором уставилась пред собой. Застыла, прожевывая колкую злость. — Чтоб ты задавился…

Боль, обида тут же ужалили меня в сердце. Робкий, украдкой взгляд на Диму, но лишь на секунды — авто тронулось с места…

Глава 5

Штиль

И вновь попытки избегать Диму. Попытки не делать глупости.

Почти всю неделю, по несколько раз в день, звонил мне — а я не брала трубку. Раз даже домой заходил — благо, меня не было, а дверь открыл Вовка. А сегодня караулил под офисом, но мне удалось увидеть его еще вдалеке — и обойти стороной.

Вскочить мышей в автобус — и пройтись к задним сидениям, пряча от пытливых глаз свои слезы.

Но не успели проехать и пары минут, как вдруг водитель ударил по тормозам, отчего многие в салоне едва не упали, и я в том числе. Послышались матерные слова в сторону сего «Шумахера». Неожиданно открылись передние двери. Кто-то зашел. Толпа оживилась, расступаясь в стороны, словно море перед Моисеем.

Еще миг — и передо мной замер взбудораженный Шарлай.

Грубо схватил за руку — и, не проронив не слова, потащил на выход.

— Заднюю открой!

Миг — и подчинился водитель.

Быстрые шаги вперед — к его машине, что так нахально преградила путь автобусу…

Молча сажусь внутрь (хватит зрелищ для больной, злобной толпы).

Удар по газам — и помчали прочь.

Лишь спустя несколько минут решаюсь на слова:

— Куда мы едем?

— Куда-нибудь. Нам надо поговорить.

Не сопротивляюсь.

Глубокие вдохи, пытаясь прийти в себя. Дрожь по всему телу, словно от лихорадки. Нервы на пределе.

Счастлива, до безумия счастлива его видеть, но от того еще страшнее.

И вновь поежилась, едва краем глаза уловила его лицо.

Резко отвернулась, уставилась в окно.

Сжать руки в кулаки. И дышать. Глубоко, отчаянно дышать.

Выехали на окраину города — к озеру. Знакомая дорога.

Еще немного — и выкатились на пустую поляну.

Уже вечер, пятница — но народ почему-то рассосался. Видимо, дождь в обед многим отбил желание на отдых в этот теплый, летний вечер.

Замерли на месте. Мотор заглох, прекратив бессмысленное рычание.

Тягучая тишина разлеглась между нами.

— И? — наконец-то первым решается на разговор Дима. — Опять все по-старому? Опять будешь от меня бегать? Да?

Протереть ладонью лицо, прогоняя жгучие эмоции — и замереть так, прячась от стыда.

Еще минута — и отважилась открыть дверь. Выбралась наружу, прошлась немного вперед, к воде.

Поспешил за мной. Замер рядом:

— У меня с ней там ничего не было. Просто разговор. Она хотела сотую попытку попробовать все наладить, а я…

— Я уже поняла.

— Ну, тогда что? — резко схватил меня за руку, поворачивая к себе лицом.

Опустила взгляд в землю.

Тягучая пауза, выжидание. Закачал внезапно головой в негодовании:

— Нет. Я тебя совершенно не понимаю. Думал, мы уже все решили, что пробили эту твою броню, но ты снова и снова… в нее заворачиваешься. Поверь, я бы еще там при всех ее послал, а не играл бы в больную игру. Только ради тебя, только из-за того, что ты попросила, я пошел на уступки этой идиотке. Но знаешь, ты меня доводишь, если и дальше будешь от меня бегать под предлогом, чтобы не обидеть эту с*ку, я сам все ей расскажу. И во всех подробностях.

— Каких таких подробностях? — с удивлением уставилась ему в глазах, но тут же осеклась, сгорая от смущения.

— А в таких, каких было, и каких бы мне хотелось с тобой сотворить.

Щеки вконец разодрало адское полымя.

Вырывала руку свою из его. Шаг в сторону, подальше от его жгучего пекла:

— Давай не будем…

— Ну, началось.

Движение ближе, застыл вплотную за моей спиной. Попытка обнять — но отшатнулась:

— Не надо, прошу. Я останусь здесь и сейчас с тобой, сколько того захочешь, но не надо этого…

— Чего этого?

Разворот, короткий взор и вновь уставиться в землю.

— Объятий, касаний… всего того, что…

— Что?

Еще ближе. Губы наши едва не соприкасаются.

— Что так сводит с ума…

Глаза в глаза. Зрительный бой. С вызовом и отчаянием.

Проиграл — отступил шаг назад — и я наконец-то делаю свободный, долгожданный, но полный боли, вдох.

— Присядем? — кислая улыбка расписала уста Димы. Махнул рукой вбок, приглашая.

Несмело подчинилась. Немного пройтись по намеченному пути и присесть на поваленный ствол дерева.

Минуты молчания, пустого взгляда куда-то вдаль…

И привел нас в чувства лишь звонок… моего телефона. Быстро нырнуть в карман и достать жужжалку.

— Кто там? — нехотя кивнул в мою сторону головой Шарлай, видя, что не тороплюсь ответить.

— Да так…

— Только не говори, что Маша, — горько рассмеялся и уставился уже пристально в экран.

— Нет, — печально улыбнулась я, поддаваясь его жестокой иронии. — Вовка. Бесится, где я пропала.

— Так ответь.

— И что скажу?

— Что со мной.

Невольно скривилась.

Нажать «принять»:

— Да. Все хорошо. Не ори. Скоро буду. С другом. С таким другом. Мне двадцать четыре, а ты ведешь… Слушай, Вова.

— Дай я, — резко перебил, вырвал из моих рук трубку Дима.

— Алло, привет. Это Димон Шара. Привет-привет. Она со мной. Я присмотрю. Все хорошо, не переживай. Лан, давай. Не, допоздна не буду задерживать, — отбил звонок и тотчас вернул мне аппарат. Тяжелый вздох: — Ну хоть он не переспросил про Машу. Уже радует.

— Ну так, вы с ней сколько времени были не разлей вода, — решаюсь на откровение…

— А теперь разлей, — грубо прорычал. Отвернулся. Взгляд на свои скрещенные пальцы в замок. — Все делают ошибки… но потом, слава Богу, все меняется… Слепые — прозревают, и наконец-то принимают правильные решения.

Перевел взор на меня. Вдруг движение — и убрал, заправил торчавший локон мне за ухо.

— Вот не надо, ты же обещал! — горько взвизгнула я, нервно отшатнувшись в сторону.

— Что? — смущенно улыбнулся.

— Касаться.

— Даже так? — еще шире его улыбка, кроя неловкость и прочие чувства.

— Даже так, — не сдержалась и рассмеялась я в ответ, давясь позором из-за своих тараканов.

— Ну, ладно… прости. — Отвернулся, взор пред собой. Минуты тугих мыслей — и вновь отозвался: — И что, Вовка так всегда тебя контролирует?

Печально улыбнулась:

— И не такое бывало. Но раньше. Просто, после той моей поездки за город, как я среди ночи на такси домой приехала подшофе, его оборвало.

— Он тебе как батя. Как мой меня прессовал раньше.

— Ну так, он мне и был все эти годы за отца.

— В смысле? А где?.. — не решился договорить.

— Давно ушел. Другая семья, даже не звонит. Ну, да и ладно.

— Ясно, извини. Чего-то я даже и не знал. Я думал, что у вас… Лога как-то никогда про это не рассказывал. Ну да… ладно, неважно.

Кисло ухмыльнулась. Смолчала.

Недолго суждено было существовать сей нашей «идиллии». Не прошло, наверно, и получаса, как на поляну выкатили три машины.

А затем и вовсе целая толпа молодежи высыпала наружу.

— О-о-о! Вот это подарок! Какие люди! — незнакомый молодой человек резво отделился от остальных и уверенно пошагал к нам. Сорвался на ноги и Дима. Жадное рукопожатие, объятия.

— Дзевушка, — милая улыбка, кивание головой в знак приветствия того мне. Улыбнулась в ответ.

— А ты… какими судьбами здесь? — поспешно отозвался Шарлай.

— Хе-хе. Надеюсь, мы не сильно вам помешали. Не поверишь, сегодня я — ЖЕНИЛСЯ!

— Да ладно? — обмер Дима, округлив очи. — Косой, вот это ты меня удивил! Кто-кто? ТЫ!

— Вот и я до сих пор не верю, что этот день настал.

— А помню, зарекался…

— Во-во, но от этой моей стервы никуда не деться. Так меня схватила, пардон, за тестикулы, — милая улыбка в мою сторону, подмигнул, — что уже деваться просто было некуда. А вы присоединяйтесь к нам, там выпивки хватит на всех! Давай, вставай, девки сейчас еще и поляну накроют.

— А чего не в ресторане?

— Фу, мы уже оттуда свалили, оставив там своих родственников. Под двести рыл, не продохнуть. И нахр*на они все там собрались? Наверняка, даже не заметили, что мы исчезли.

Миг — и молодая, красивая, с изящной прической, девушка (явно в положении) подошла к нам. Обняла своего новоиспеченного муженька:

— Что ты тут завис? Чего ребят не зовешь к нам?

— Да зову, не идут.

— Идем-идем, — живо отозвался Дима. Взгляд на меня: — Идем же?

Несмело кивнула, заливаясь улыбкой (радуясь, что напряжение между нами наконец-то спало — спасибо большое гостям):

— Идем, — я. Приговором.

* * *

Когда уже изрядно напились, часть ребят начала рваться в воду для вечернего, едва ли не полуночного, купания.

— Эй, а вы чего? Айда с нами!

Смущенно улыбнулась я:

— Да нет, благодарю… Нам и здесь хорошо.

— Ну, что это такое? Где веселье на ваших лицах?

— Да какое купание? — внезапно подхватил Дима, спасая меня от чрезмерного внимания парня. — Я вон еле хожу: недавно так грохнулся, что едва жив остался. А ее одну не отпущу.

— Не одну, а с нами.

— Прибери руки, Казанова, — еще шире улыбка Шарлая (не без угрозы).

— Э-э-э, ты не балуйся, Вэт. Шара — жуткий человек, тронешь его — и руки откусит. Хуже дикого пса, — тотчас вмешался в наш разговор Жених.

— Ну так, — рассмеялся «мой герой».

Едва оставили нас наедине:

— Упал? Не шутишь?

— Да так. Не обращай внимания.

— Нет, ну честно, — развернулась. Глаза в глаза. — Что случилось?

— Да что, вы уехали — я напился до чертиков, и грохнулся с лестницы.

Возмущенный мой вздох.

— Да нормально все, давай забудем. Ты замерзла, наверно?

— Ну, так…

— Сейчас, — резко встал. Пошагал к машине (и вправду, немного прихрамывая; только сейчас заметила). Достал оттуда куртку — и уже за мгновение вновь сидел рядом. Набросил мне на плечи, обнял, прижав к себе. Уже не сопротивлялась. Напротив — устало уложила голову ему на грудь и замерла, упиваясь его теплом и ароматом.

— Так тебе что, действительно двадцать четыре?

— А что? — с удивлением уставилась на него.

— Да ничего. Просто. Думал, тебе, как и Машке, двадцать шесть.

— А… нет.

— Это ты меня на шесть лет младше?

— А тебе тридцать? — изумленно.

— Да, недавно исполнилось.

— Ну вот, и мне скоро двадцать пять. Так что… на пять.

— А когда именно?

— Что?

— День рождения.

— А твой?

— Ты не ответила.

— На следующей неделе.

— Когда именно? — еще сильнее заулыбался, пристально следя за моими глазами. — Ну же, а то Вовку буду пытать. Все равно узнаю.

— Зачем тебе? — ехидничаю, издеваясь.

— Подарок хочу сделать.

— Не надо мне…

— Ну же… скажи.

— В четверг. А твое когда было, что говоришь, что недавно?

— Ты в этот день была со мной на даче.

— Да ладно? — дернулась, провернулась, выровнялась. Глаза в глаза. — И ты ничего не сказал, что тебе исполнилось тридцать?

— Ну, — замялся. — Не хотел тебя ничем обязывать.

— Но, почему никто… даже не поздравлял?

— Поздравлял, но тайком, я просил без этого фарса. Так что…

— Ну ты жук…

— Да и не люблю эти сопли. Еще бы опять мне Крокодила Гены песню завели, как всегда. Ну их с их странными приколами.

Рассмеялась.

— Но я… в шоке, что ты не сказал.

— Да я и не успел. Сама помнишь, как все обернулось.

— Так вот почему она приехала.

— Кто?

— Ну кто? Маша.

Скривился, отвернулся на мгновение.

— Я вообще не знаю, кто меня ей сдал. Где и когда решили квасить. Убил бы. Но, да ладно… Как уже случилось. Рад, что окончательно все стало на свои места.

— А до этого… было неизвестно? — удивилась я.

— Как оказалось. Видела же, это барышня возомнила себе, что может мне «простить» мою недалекость и грубость. И получила, прямым текстом с точным направлением.

Скривилась. Читай книги на Книгочей. нет. Поддержи сайт — подпишись на страничку в VK. На мгновение уставилась в сторону. Потом вновь легла ему на грудь. Замерла не дыша, давясь болью воспоминаний.

— Жаль только, что она так рано приехала. Такой момент обломала. Это был бы мой самый счастливый День рождения.

Невольно рассмеялась я, смолчала.

— Хотя… чего был бы? И так самый счастливый. Ты наконец-то попустила оборону, и я хотя бы тебя поцеловал, да кое-где успел даже пощупать.

— Что? — взревела я в шуточном негодовании. Привстала. Глаза в глаза.

— Но я так, чуть-чуть, почти даже ничего не помню, — быстрая (наигранная) попытка оправдаться.

— Смотри мне, — злобно (сквозь смех) рычу.

И вновь разлечься в его объятиях.

— Эх, — вдруг (все еще кривляясь) вздохнул Дима. — Я уж подумал, что ты решишь мне напомнить, хотя бы некоторые моменты той ночи.

— Обойдешься, — рассмеялась я, заливаясь краской.

— Ну вот… прям смысл жизни убила.

Смеюсь, смущаясь. Молчу.

Застыла, смежив веки…

А перед глазами та ночь, пылкие объятия, откровенные движения, жадные поцелуи…

— Подожди, — током пронзило прозрение. — А как ты тогда их бросил в Торговом центре и, вообще, отправил ехать без тебя?

— Ну как? — вздернул плечами. — Словами, — рассмеялся.

— Праздновать твой День рождения без тебя? Так?

Усмехнулся:

— Ну, да. А что им вообще надо? Я-то думал, выпивка в машине Макса осталась. А они хавчик туда загрузили, а мне — тару. Ты это не думай — я реально хотел тогда с тобой остаться наедине. Ничего не подстраивал. Можешь сама у ребят поинтересоваться.

Захохотала:

— А то кто-то тебя сдаст! Ну-ну.

— Ты что мне, не веришь? — возмущенно отстранился немного в сторону, отчего я невольно скатилась ему вниз. Голову все еще удерживал на руках, но в остальном я уже целиком разлеглась у него на коленях.

Взгляд сверху вниз на меня.

Вдруг странно заулыбался.

Рассмеялась, давясь неловкостью, и я.

— Что? — не выдержала.

Попытка встать, но удержал.

— Да ладно, лежи, мне удобно… и приятно.

— Дурак! — нервно дернулась и привстала, расселась рядом.

— Ну вот, весь кайф обломала.

— Извращенец.

— Да ничего такого не было, не выдумывай.

— Ну-ну.

— Если что, я в таком состоянии уже битый час сижу, так что ничего особо нового.

— Идиот.

— Ну, началось… — ухмыльнулся, пряча смущенный взор. — Я что, виноват? Это — природа.

— Уже темно. И пора ехать домой. А то будет нам природа…

— И куда я в таком состоянии поеду?

— И что ты предлагаешь?

Молчит, ухмыляется.

— Слушай, я могу ток отрезать проблемные части. И все.

— Не, — заревел, улыбаясь.

— Ну, тогда вставай, прощайся и потопали.

— Что вы, ребята, уже, что ли?

— Да.

— А торт?

— Не, извините, дома дети ждут.

— Да какие у тебя дети! — заржал Жених.

— Будущие, Косой. Будущие…

— А, ну раз так, то дерзайте.

— Вот ты гад, — шепчу на ухо, но тот уже прижимая меня к себе, ведет к машине.

— Не всем же рассказывать наши душетерзания…

Глава 6

Буря

Если на выходных и в будни я смогла откреститься телефонными звонками (да, в этот раз я все-таки их не игнорировала), то четверг обещал быть взрывом. Конкретным взрывом — и дай Бог нам всем после него выжить…

— Вставай, соня, — послышался голос Вовки. Отдернул шторы, пуская лучи солнца в комнату. — Пока ты дрыхнешь, на улице творится нечто страшное.

— Что? — будто током кто меня ударил. Взгляд в ужасе и надежде (на шутку) на брата. Но нет — стоит у окна, глядит куда-то вниз, улыбается.

Глубокий вдох для храбрости — и срываюсь на ноги. Замерла в ужасе, уставившись вниз за стекло.

На асфальте огромными буквами белой краской: «Любимая Динуля, с Днем рождения!» А рядом — в белом смокинге с огромным букетом красных роз… мой Димка. Улыбается мой палач и истязатель. Счастливо улыбается, заметив движение у окна.

— Гад, что он творит?! — в ужасе взвизгнула я.

Обмер в непонимании Вовка. Улыбка спала. Пристальный, грозный взор на меня:

— Что-то не так?

Проигнорировала.

Быстро набросила на себя халат и прожогом помчала вниз, к этому сумасшедшему, заклиная по пути всех ведомых и неведомых святых отвадить страшную, уже грохочущую, ознаменовывая свое приближение, беду.

* * *

— Ты дурак, что ли?

— Тебе тоже доброе утро, дорогая.

Тычет в меня цветами.

Не обращаю внимания.

— Столько разговоров! И ты вот так… на весь мир… заявляешь обо всем этом.

Застыл, скривился. Прожевал эмоции, опустил букет.

Цепкий взгляд в глаза:

— Дай угадаю. Опять… Маша?

— Ну, а кто же еще?!

— Да по *уй на нее! Честно.

— Тебе — да, а мне нет. Понимаешь?

Криво ухмыльнулся:

— И что, даже цветы не возьмешь?

— Ох, и дурак ты.

Протягиваю руку вперед:

— Давай их сюда… Они же не виноваты, что ты — истукан.

— Ужас, кем ты только меня сейчас не обозвала.

— Это еще любя… — в момент осеклась (чувствую, что краснею, осознавая, что проболталась). — Ладно, пошли давай, хватит стоять, радовать зевак.

За руку — и потащила за собой, в подъезд.

* * *

Но не успели мы зайти в квартиру, не успел даже Дима с Вовкой поздороваться, как вдруг кто-то позвонил в дверь.

Замерли, словно воры.

Первым ожил брат. Шаг ближе, и едва коснулся ручки, как я вскрикнула:

— Не смей!

Убийственная тишина.

— Не понял, — еще больше обомлел от происходящего Владимир.

Стыдливо опустила я взгляд. Молчу.

— Я открою? — переспросил брат.

И снова не отвечаю.

Короткие мгновения сомнений — и на повторное пиликание звонка, провернул барашек:

— О, Машка. Привет.

— А именинница дома?

Дверное полотно проделало круг — и моя подруга уставилась на меня.

— Привет, родная! — шаги ближе, обняла за плечи, предварительно всунув мне в руки какую-то небольшую коробочку. — С Днем рождения! Я, кстати, заценила надпись у подъезда! Ишь ты какая! Такие страстные подробности от меня скрыла. Кто он? Признавайся!

Послышались шаги за спиной.

Видно было, как пришпилило осознание происходящего Машку к полу. Как прозрение в момент смело радость с ее лица, поселив там шок.

— А он что здесь делает? Да еще весь при параде.

— Он… — Обернулась я на миг. Лгать? Замерла в ужасе. — Он к Вовке…

— Дин, не надо. Хватит. — Отозвался Шарлай. Движение вперед — и застыл между нами с Машкой, пряча меня за своей спиной.

Тягучая тишина — выпад:

— Ты все верно поняла. Я здесь ради нее. Ради Дины. И это моя надпись там внизу. И да, я ее люблю. Может, и недолго, ведь началось это лишь после того, как мы с тобой расстались, но мне достаточно, чтобы перестать скрываться и принять происходящее как истину.

Нервно прожевала эмоции. Немой разворот. На выход.

Застыла в дверях.

Не оборачиваясь. Торопова:

— С*ка ты, Диана. А я еще считала тебя своей лучшей подругой.

— Маш! — дернулась я за ней. Да поздно — убежала та прочь.

Резво перехватил меня Дима, не пуская за порог. Вырываюсь. Помчала по лестнице вниз. На улицу — тщетно: и след простыл.

Осмотреться по сторонам. Тяжелые вдохи, давя истерики позывы. Попытки сообразить, что и как дальше. Идти искать ее, пойти сейчас прямиком к ней домой? Не хватит духу.

А потому разворот — и домой.

В квартиру. Не глядя на свою горе-беду, рыком:

— Уходи.

— Дина, — попытка схватить меня за руку, но увиливаю. Да нынче он настырнее и непреклонен: ловкое, точное усердие — поймал. Силюсь выдраться:

— УХОДИ, я сказала! — тщетный рывок.

— Дина, давай поговорим, как адекватные, взрослые люди!

Силой, до боли сдирая кожу, вырываю свою руку из его цепей.

— Шара, тебе пора! — тотчас прорычал Вовка, грозно вступаясь, замирая между нами стеной.

Не решается на бой Шарлай.

— Я уйду, — грубо. Горько. — Только… Диана, не надо, не дай этой с*ке разрушить всё. Прошу. Она наши с ней отношения растоптала. И теперь за эти взялась. Молю…

— Уходи, Димон. Уходи… — уже более сдержано проговорил брат. — Пусть остынет. И потом разберетесь…

Глава 7

Крушение

Маша сбрасывала мои звонки. Я сбрасывала звонки Димы. Порочный, замкнутый круг.

До слез, до рыданий, до бессонных ночей и глубокого отчаяния.

На работе вообще не справлялась, да и боялась, что туда заявится Шарлай. А я еще не готова ко встрече с ним.

Нет.

Взяла отпуск за свой счет на две недели.

Зарыться в одеяло и в тысячный раз попытаться дозвониться до Маши.

Домой тоже к ней ходила — то она двери не открывала, то ее мать передала, что та не хочет меня видеть.

Но вот в чем я виновата? По сути, ничего и не было, не было же!

И все равно… я — зло. Гребанное зло, которое надо бы задушить, да, увы, некому…

— Алло! Маша! Маша, не бросай трубку! Молю!

— Хватит мне звонить! Иначе я заблокирую тебя! И не *уй ко мне домой ходить! Я тебя ненавижу!

— Да ничего у нас с ним не было! Честно! Клянусь!

— Шлюха ты. Шлюха конченная, чтобы тебя машина сбила.

…и гудки.

Это был выстрел. Выстрел в самое сердце. Я так долго сражалась сама с собой, лишь бы не предать ее. И, по сути, более-менее устояла, а она… она мне теперь такое желает?

Ну, что же… всё теперь еще проще.

Принять душ. Боевой макияж: накладные ресницы, ярко-алая помада. Шикарные серьги. Черные чулки, туфли на высоких каблуках. Без белья. Короткое, обтягивающее, сексуальное, черное платье…

Любимые духи… и, пока Вовки нет дома, пока он всего этого не видит, сбежать из дома.

Привычная дорога (пару пиликаний проезжих машин вслед — игнорирую, еще быстрее прибавляю шаг). Еще вдох — и нырнуть в подъезд.

Звонок в дверь.

Тихое шуршание — и наконец-то дрогнуло полотно.

Шарлай, ошарашенный, уставился на меня, меряя в головы до ног, потеряв дар речи.

— Ты один дома?

— Естественно, — невнятно прошептал. Несмелый, на автомате шаг назад, пропуская меня внутрь.

Отбросить сумочку куда-то на тумбу и резвым напором к нему ближе. Смело обхватила его за шею и впилась жадным, больным поцелуем в губы.

Мгновения, дабы побороть шок — и поспешно ответил.

Обнял за талию. Ладони скатились вниз. Сжал за ягодицы до сладкой боли.

Запрыгнула я на него — ловко подхватил меня и понес в комнату. Усадил на стол.

На ощупь, вслепую, все еще целуя, лаская меня, стремительно нырнул руками под платье, желая нащупать белье, преграду, но не наткнувшись ни на что, с животной похотью застонал.

Резво взялся за полы и стащил одежину вверх, тотчас отбросив оную прочь. Грубо схватил за грудь и припал к ней голодными поцелуями. Мгновения игры — и, повелевая, уложил меня на стол да сам забрался сверху.

Витиеватой дорожкой вниз, будоража кровь, разливая вожделение по всему телу с еще большей силой…

Минуты сладких мучений, страсти, пыток и желания насытить свою фантазию отвоеванными местами, как тут же повис надо мной. Короткий поцелуй в губы. Пылкий, затяжной, миг — и наконец-то… я стала его.

* * *

Не знаю, почему и что ее толкнуло на этот поступок. Но буквально на следующее утро, когда прозвенел звонок в дверь, я, счастливая, бросилась открывать. Искренне надеялась, что это мой Димка пришел. Но… нет.

— Маша?

— Привет. Можно к тебе?

Ужас окатил меня с ног до головы.

Проглатываю страх.

Шаги в сторону, пропуская своего палача вперед.

— Я тут… подумала… Ты извини, что я тебе вчера наговорила… Прости, я была не в себе.

Молчу.

— Это же правда — у вас ничего не было?

Виновато поджимаю губы.

— Я же тебе уже говорила, — пытаюсь увильнуть от прямого ответа.

Робко, несмело усмехнулась та.

— Действительно, как я могла такое подумать. Мы сколько времени вместе. Ты бы со мной так никогда не поступила, не предала бы, не променяла бы на этого имб*цила. Тем более, который сегодня с одной, а завтра — уже с другой.

— В смысле? — обмерла я.

Прошлась та в комнату. Села по привычке в свое любимое кресло. Я последовала за ней.

— Да видели его уже с какой-то сиськастой с*кой.

Тяжело вздыхаю от предположений. Молчу.

— Какой-то брюнеткой метра под два ростом. И нахр*н ему такая дылда?

Обомлела я от сказанного. Чувствую, что вот-вот рухну.

Несмело присела на диван.

— Ясное дело. Кобель. Без присмотра остался — теперь как озабоченный, мечется в поисках, кому бы присунуть. А ведь тридцатник исполнился. И все никак не уймется. За ум не возьмется.

— Ну, с тобой же он верным был.

— Ну это со мной… А теперь-то… зачем ему верность хранить? Кому? Самому себе? Видимо, нагуливает упущенное. А еще с этой Аней видела. С*ка, надо было ей еще тогда ее белобрысые кудри повыдирать.

— С какой Аней?

— Да ну эта, грудастая мр*зина.

Побледнела, посинела я от ужаса.

Неужто… все это правда? И все это время… он мне так нагло… врал?

Вдруг звонок в дверь — подкинуло на месте.

— Ты ждешь кого-то? — удивленно Машка.

— В-вовка, наверно. Может, что забыл. Я сейчас, быстро…

Жуткие предположения.

Взгляд в глазок.

Так и есть.

Белею от кошмара. И вновь трезвонит. Просто проигнорировать не получится.

Резко дергаю полотно на себя, и шепчу, рычу:

— Уходи, потом поговорим!

— НЕ-Е-ЕТ! — тотчас взревел Шарлай и нагло отбил дверное полотно вбок, давая себе дорогу.

— Хватит с меня кошки-мышки. Больше ты меня не проведешь! Я хочу нормальных отношений!

Обмерли мы все трое… в коридоре от шока.

Я. Дима. Маша. Взоры заметали друг на друга.

— Я чего-то не поняла, — наконец-то прошептала Торопова. — Каких еще отношений?

Взгляд на Дмитрия. На меня.

Потупила я от стыда взгляд в пол.

— Каких таких? — не выдержал первым Шарлай. — Да настоящих, взрослых, а не таких, как у нас с тобой было — одна возня!

— Я думала, тебе нравилась со мной возня! — прорычала та.

— Я ошибся. А потом просто жил привычкой.

— А здесь ты прям богиню любви отыскал, — рявкнула, разведя руками в мою сторону.

— А ее я люблю.

— Ну да, — рассмеялась. — До первого переп*хона.

— Тогда уж до второго, — ядовито сплюнул.

Застыла я, не дыша.

— Не поняла, — прохрипела, запнувшись, Машка. — Вы что, переспали?..

— Да, — рубит правду матку и дальше Шарлай, никого и ничего не жалея. — И это было божественно.

— С*ка ты, — заметала взгляды на нас Торопова. — Обе с*ки. По делам тебе, ПОДРУГА. Получила кобеля. Ну теперь ты носи рога, как и вы мне их наставили.

— Какие еще рога? — гневно сплюнул Дима.

— А то, думаешь не видели тебя с твоими шворками! И Анечку стороной не обошел. Наверно, тоже божественно она тебе… доставляла удовольствие?

— Да пошла ты на *уй, не было ничего такого!

— Ну да, ври теперь, много ври, чтобы лапшой усладить свою шл*ху. Такую же конченную, как и ты. — Резвые шаги на выход. — Чтобы вы все сдохли! Ур*ды!

Хлопнула дверью.

— Дина… — попытка Шарлая подойти ближе, схватить меня за руку.

Живо отдернулась в сторону. Завопила, заорала диким возгласом:

— ПОШЕЛ ВОН ОТСЮДА!

— Да врет она! Ты что, не видишь? От зависти и злости врет!

— Ну да, и про Аню врет!

— Да вот те крест, не было у меня ничего ни с кем, кроме тебя! Ни с кем, а уж тем более с этой шл*хой! Не ездил я никуда, и не звонил ей больше! Даже номер удалил, на, смотри! — быстро достал телефон из кармана и протянул мне.

Игнорирую.

— Уходи, — уже более сдержано. — Уходи, а то уйду я… И уже х*р вы когда меня найдете.

— Что ты несешь, Дин?! — и вновь попытка дотронуться.

Отпрянула в сторону.

— ПРОЧЬ ПОШЕЛ! Я прошу, УХОДИ! — Слезы полились рекой, рыдания сдавили грудь. — Уходи, если хоть на грамм меня, и вправду, любишь — уходи.

Замер. Тягучие минуты рассуждений. И, проиграв внутренний бой, невольно закивал головой:

— Хорошо.

Разворот. Хлопнув дверью, оборвал ход моего сердца… Оборвал мою жизнь.

Глава 8

Последствия

Прошло уже несколько недель, как вдруг в мою дверь позвонили.

Не удивительно, что застали меня дома. Депрессия задавила до такой степени, что у меня не осталось уже сил ни на что.

Уволилась с работы — и днями напролет сидела дома, шастая от кровати — к туалету.

Последнее время сосем хреново стало. То ли отравилась, то ли на нервах уже — готова желудок уже выплюнуть. Еда-то в рот не лезет…

Открываю дверь:

— Маша?

— Привет, можно?

— Д-да… какими судьбами?

— Вова заходил. Очень просил проведать тебя. Говорит… ты в ужасном состоянии. Да и я вижу, у вас тут чуть ли не через день скорая стоит.

— Да нет, мне только пару раз вызывали.

— Что с тобой?

Молчу. Иду в комнату. Последовала за мной.

— Ты так исхудала, — продолжила Торопова. — Вообще ничего не ешь?

Разворот.

Взгляд в глаза. Впервые за все время дружбы с ней решаюсь на дерзость в ее сторону:

— А тебе-то что? С чего вдруг такая забота? Ты сама хотела, чтобы я сдохла быстрее…

— Вова сказал, что ты Диму прогнала и больше с ним не видишься…

— И что с того?

— Это правда?

Тяжелый вздох.

Расселась я на диване. Взор на Машу:

— Если бы не те твои жуткие слова, пожелания, которые ты мне тогда выдала, я бы никогда не решилась с ним на близость. Но ты сама меня подтолкнула, чтобы я больше не хранила тебе преданность. Я пошла за чувствами… Которые были, если бы ты только знала, какими сильными. Никого я в жизни так не любила, как Димку… Твоего Димку… И вышло это не специально. Не со зла… И только после того, как вы расстались.

Тишина пролегла между нами. Тяжелые рассуждения.

— И как это все началось?

Жгучие мгновения сомнений — и решаюсь.

Кисло улыбнулась:

— Не поверишь, в очередной раз пришла его просить, чтобы вы помирились. Чтобы он тебе позвонил…

— Ты? Ты ходила к нему просить, чтобы он мне позвонил?

— Да.

— И не в первый раз?

— Да.

Ужасом осознания обдало лицо Машки, так что та даже побледнела.

— И часто это было?

Кривлюсь, за и против:

— Да почти каждый раз. Вы же как два барана. Никто не хочет идти на уступки, а то корона с головы свалится.

Тяжелый вдох, невольно рассмеялась:

— Да уж. Значит… если бы не ты, то мы, наверно, давно бы уже разошлись…

Скривилась я. Вздохнула громко. Смолчала.

— Ну, да ладно, теперь это уже неважно.

— В смысле? — уставилась я на нее, чуя потаенный смысл.

— А тебе Вова ничего не рассказал?

Замерла я в удивлении. Глаза мои округлились:

— Нет.

— Ну, если честно, за тебя просить он давно уже приходил. Раз, два встреча, потом как-то нечаянно в городе встретились.

— Вы встречаетесь, что ли?

— Ну, еще как бы нет, но… мне кажется, не исключено.

— И только поэтому ты здесь, чтобы умаслить его? — грубо рычу.

— Н-нет, — нахмурилась Торопова. — Нет, не надо наговаривать. Если бы дело было только в нем, то я бы давно прибежала, или вообще бы не пришла. Дело во мне. В нас, с тобой. Мы слишком давно дружим, чтобы… вот так все закончилось, тем более что, по сути, меня ты не предавала… И измены, как таковой не было, ведь мы уже давно не вместе с этим ублюдком.

— И… — решаюсь я на самое главное, — тем не менее, ты бы не хотела, чтобы мы были с ним вместе. Верно?

К моему удивлению, не ответила. Отвела взгляд в сторону.

— Знаешь, когда в моей жизни так близко появился Вова, а ведь знакомы мы с ним, как и с тобой, вот уже больше десяти лет, все переменилось.

Хмыкнула я. Смолчала. Тяжелый вздох.

И вновь волна тошноты накрыла меня внезапно.

Быстро срываться на ноги — и в туалет.

Последовала за мной Машка. Попытку помочь удержать волосы, дабы те не влезли в блевотину.

— Да уж, как будто нам снова шестнадцать, и мы перепили водки.

Рассмеялась я.

— И не говори.

Смыть все, прополоскать рот, продышаться — и пойти в комнату…

— Слушай, — вдруг замерла Торопова, отчего я невольно уставилась ей в глаза. — А ведь это не так давно было.

— Что? — не могу понять, о чем она.

— Вы предохранялись? Ну, или с кем ты там последний раз спала?

— Дура, что ли? Сама знаешь, что в моей жизни был только один парень, и тот давно.

— Ну, и Димка же.

— Ну… — тотчас покраснела я смущения. — Ну да.

— Вот я и спрашиваю, ты с Димкой предохранялась? Может, ты беременна?

— Что?

(похолодело у меня все внутри).

— Так, ясно. Жди, сейчас буду.

— Ты куда?

— В аптеку. Жди.

Глава 9

Прозрение

Две полоски. Две, с*ка, полоски.

Мы сидели с Машкой всматривались в них…

…и не знали, то ли радоваться, то ли рыдать от ужаса и несчастья.

— Да ладно, чего ты? Всё будет хорошо, — несмело прошептала Торопова.

— Как? Что тут может быть хорошего?

Тяжело вздохнула. Тягучая тишина — и решилась на слова Машка:

— Позвони ему. У вас еще может всё наладиться.

Ошарашенная, уставилась я на нее:

— А как же ты?

— Ну не с ребенком же мне тягаться? Как-то переживу.

Потираю от перенапряжения глаза:

— И что я ему скажу? Черт… Почему всё так?! — вновь вперилась в Марию.

— Ну… Что уж есть, Дин. Ты только подумай: у тебя будет ребенок, скоро станешь мамой. Представляешь?

Кисло улыбнулась я.

— Да ладно тебе, — захохотала вдруг Маша, как раньше: искренне и добросердечно. Ударила меня дружески, слегка в плечо. — Не вешай нос, подруга. Нас ждут шикарные приключения: ты будешь мамой, а я — крестной. Всё идеально. Ну? Ты че, ревешь? Блин, реально. Ди-ина! Хватит, не вздумай! Теперь тебе нельзя реветь! Не реви я сказала, не реви!

Забавно скривилась Торопова, отчего я тут же не выдержала и рассмеялась идиотически.

— Ой, отвали! — оттолкнула я ее от себя, пресекая шаловливые попытки меня обнять.

— Да не реви, говорю! А то выпорю! Не реви! Всё наладится!

* * *

На звонок не ответил.

Дома его не было.

На работе сказали, что уехал в главный офис. Но одного из парней я знала — был тогда на вечеринке, на даче. Он-то мне и помог, дав адрес.

Сесть в автобус и направиться по новому адресу.

* * *

Внутри все сжимается, выворачивается, рвется на части. До дрожи, до липкого пота — страх съедает заживо.

Я уже на грани истерики. Откровенного, финишного нервного срыва.

Как всё сказать? С чего начать? Как отреагирует? А, может, у него уже кто-то есть?

И что делать с тем, что если он, и вправду, пока за мной ухлестывал, бегал по бабам?

Не знаю, я уже ничего не знаю.

Но сказать новость должна. Должна… наверное.

У самих дверей столкнулись, но даже не заметил. На ходу читал какие-то документы, перебирал бумажки.

— Дима… — несмело позвала я. Не отреагировал. Пошел дальше, на парковку к машине. Еще громче: — ДИМА!

Обмер, резкий разворот, по сторонам — и уткнулся взглядом в мои глаза.

Удивление расплылось по его лицу.

Но ни радости, ни злости не выказал.

Волнение.

Его… мое.

Шаги ближе. Застыл рядом:

— Да?

— Привет.

— Привет…

Молчим. Метания взоров от губ к глазам, и так по кругу. В душе скребут кошки. Язвит боль разлуки. Раны вновь вскрылись — и стало до жути страшно и невыносимо больно…

— Мне надо с тобой поговорить, — решаюсь первая на слова.

— Сейчас? Прямо сейчас? — уточнил.

— Если тебе не сложно, и не сильно занят.

Быстрый взгляд на бумаги, на часы. На меня.

Прожевал эмоции:

— Если не очень долго, а так давай вечером. Я свободен… если что, и если тебе удобно будет.

— Я…

— Ну? — не выдерживает.

— Может, отойдем с дороги? В сквер, — несмело я.

Замялся. Но секунды — и:

— Хорошо.

Прошелся вперед. Торопливо и я за ним.

Присела на каменную ограду, не имея уже сил так долго стоять на ногах.

Последовал примеру — присел рядом:

— Что случилось?

Еще один глубокий вдох, прогоняя страх, и как на духу (и будь что будет; поверит или нет):

— Я беременна. От тебя.

Замер, не дыша.

— Что молчишь? — не выдержала я. — Скажи хоть что-нибудь.

— Ты же его оставишь?

Дернулась от вопроса, тяжело сглотнула. Уставилась на Шарлая:

— Да. Да, конечно…

Усмехнулся… рассмеялся вдруг счастливо, стер с лица эмоции и устремил взор на меня:

— Я предполагал, что такое может случиться. Вернее, — замер, взвешивая за и против, — вернее, надеялся…

— Что? — удивленно вырвалось из меня.

— Ну, мы же уже не дети. Знаем, как это все делается. Верно?

Обомлела я от прозрения.

— По крайней мере, — продолжил, — с моей стороны… все было для этого сделано. Тем более, что это у нас было в тот день не один раз.

— Д-дима, ты сейчас шутишь? — в ужасе вперилась я в его глаза.

— Нет, — вполне серьезно, отчеканил правду. — Я не балбес. И сколько у меня было баб, я всегда был осторожен. А с тобой — это осознанно. И ты можешь меня ненавидеть, но только так из наших с тобой отношений можно было бы выщемить эту гребанную Торопову. Разве я не прав? Только так.

Закачала в шоке и негодовании головой.

— Ты не рада? Не рада, тому что произошло? Да? — скривился болезненно Шарлай.

— Дурак ты, — утопила, спрятала лицо в ладонях. — Ох, и дурак…

Молчим…

Минуты жуткой, пугающей тишины, и наконец-то нашла силы посмотреть на него:

— Как я могу быть не рада, если я любила… и до сих пор люблю тебя всем сердцем?

Заулыбался, заусмехался радостно Димка. Притянул к себе, поцелуй в макушку.

Замерли в неудобных, но таких приятных, объятиях.

— Ну что, когда в ЗАГС?

— Что? — отдернулась, немного отстранилась я. Глаза в глаза. Размытый фокус. Но все равно вижу — не шутит.

— Ну, не одна же ты его собралась растить?

Нервически рассмеялась я, захлебываясь смущением:

— А ведь могу и согласиться.

— Ну так, когда едем в ЗАГС подавать заявление? — не отступает с затеей.

— Да хоть сейчас, — по-прежнему недоверчиво.

Метнул взор на часы:

— Уже почти семь, наверняка закрылись. — И снова взгляд мне в глаза. Отвечаю тем же: — Но если поторопимся, то, может, и успеем.

— Документы дома, — едва слышно, шепотом. Прозревая уже до конца.

— Ну, тогда завтра… с утра. Проснемся и поедем сразу от меня к тебе.

— Даже так? — с последних сил паясничаю, пытаясь скрыть внутренний взрыв чувств, эмоций, с которым не в силах совладать. До конца осознать, внять, принять. То, что происходит, и что все это значит для меня. Для нас.

— Ну так, чтобы ночью твоего брата и маман не смущать своей оргией.

— Ужасти… — на автомате шутка. А на глаза уже скрадываются слезы.

— Дин, — внезапно лицо Димы исказилось, стало серьезным. — Я тебе никогда не изменял, с той нашей встречи у меня в доме, когда ты пришла за Машку просить. Честно. Я был и есть только твой. Никого левого: никаких Ань, Мань, Кать и т. д.

— И т. д., — перекривила его слова. Едва слышно.

— И т. д., — повторил за мной.

Еще миг — и уверенное его движение. Властным велением, грубым, беспрекословным приказом — голодным поцелуем спился в мои губы, даря… разливая по венам неописуемое, долгожданное, полноценное, без запретов… счастье.

Content

Ольга Резниченко
Подруги и друзья

Глава 1 Миссия

Глава 2 Зарождающийся шторм

Глава 3 Праздник

Глава 4 Омут

Глава 5 Штиль

Глава 6 Буря

Глава 7 Крушение

Глава 8 Последствия

Глава 9 Прозрение