Александр Башибузук

Вход не с той стороны

© Александр Башибузук, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Нереальное и реальность всегда рядом и переплетаются порой в очень причудливых формах, и поэтому отличить одно от другого бывает практически невозможно.

После 35 лет наступает довольно опасный возраст. Можно даже сказать – переломный. Человек к этому времени проживает половину своей жизни и уже может оглянуться назад. С гордостью или… Вот это «или» и дает право назвать этот возраст переломным. Многие, особенно мужчины, при анализе прожитого частенько впадают в настоящую истерику. Как же: дерево не посадил, ребятенков, может, и наделал, но дом точно не построил. И даже если все это сделано, все равно кажется, что мало, мог больше, мог ярче прожить. А время-то идет, вот и лысина, и пузо, и девчонки смотрят не на тебя, а на твою тачку, и отсутствует былая легкость во всех членах. И все чаще закрадывается мыслишка: а может, еще не поздно начать все сначала? Некоторые убивают эту мысль в зародыше, и все идет своим чередом, продолжают геройствовать и покорять роковых красоток в мечтах и компьютерных играх, изредка впадая в тоску и попивая водочку, когда не видит жена. Но некоторые все-таки решаются…

И они по-своему достойны уважения, ибо поменять свою жизнь необычайно трудно и опасно. По одной-единственной причине: ты знаешь, что теряешь, но не знаешь, что получишь взамен!

А иногда даже не надо ничего делать, потому что изменения приходят сами по себе.

Помимо твоей воли…

29.06.2005 года.

20:00. Москва.

Я перестроился в правый ряд и немного сбросил скорость; погода стояла отвратительная, и не хотелось въехать в столб или чего еще похуже. Настроение соответствовало погоде: такое же омерзительное. Попытался вспомнить, есть дома что-нибудь выпить или нет – не вспомнил, но сделал при этом вывод: если и есть – то мало. Решил заскочить в магазин, благо заведений этого типа хватало по пути из гаража домой. Что благополучно и осуществил, прикупив пару бутылок водки.

Дома, как всегда, стояла тишина и царило полное одиночество. Жена ушла уже два года назад. Ушла как-то спокойно, обыденно, без скандалов. И жизнь с ней была такой же незапоминающейся – детей мы не нажили, делить было нечего, потому все закончилось быстро и к обоюдному удовольствию. Первое время после развода жизнь казалась сказкой – я летал как на крыльях. Казалось – теперь все будет по-другому. Занялся практической стрельбой, выиграл первое соревнование. Но, как выяснилось, ровным счетом ничего не изменилось. Серые будни, незапоминающиеся дни, осточертевший офис, пропал азарт, все казалось игрушечным, ненастоящим.

Когда-то в прошлой жизни, очень яркой, в отличие от нынешней, я служил в десантно-штурмовой бригаде, считался лучшим стрелком части. Отличник боевой и политической…

Эх… а ну его…

Интересно, когда закончилась яркая и началась серая жизнь?

Хорошо вспоминается после первых ста граммов. Водка на столе манит влажной прохладой, исходящей искристыми капельками на стекле. Решительно скрутил пробку с бутылки и набулькал водки в рюмку.

Теперь закусить…

Открыл банку с консервированной рыбой, поковырялся вилкой в поисках целого кусочка – не нашел и, сменив вилку на ложку, наобум зачерпнул непонятного месива. Тьфу, какая гадость. Но как закуска сойдет.

Готовить-то я умею и люблю, но давно надоело. И не только готовить. Всё надоело.

Водка огненной струей пролилась по пищеводу. Закусывать я не стал, вместо этого закурил сигарету и затянулся. Устроился в кресле, пустил пару колечек дыма и задумался.

Так, когда же моя жизнь пошла под откос? Ответ давно известен – после тридцати пяти лет. С чего все началось? А хрен его знает, сразу и не упомнишь. Но примерно в это время я отказался от контракта. Сослуживец звал в Анголу. Частная английская компания набирала отставных военных для охраны алмазных рудников и решила провести рекрутинг на постсоветском пространстве, резонно ожидая вал почти дармовой рабсилы. Ради смеха я пошел на собеседование и, как ни странно, с успехом его прошел – знание английского языка и хорошая физическая форма сыграли свою роль. Военная специальность тоже. Я в свое время служил снайпером в не самых отстойных войсках.

На собеседовании подтянутый англичанин с рубленым неподвижным лицом сухо задавал вопросы. Потом сказал:

– Парень, тебе к нам. Ты не профи, но и не отстой. Из тебя еще можно сделать человека. Пообтешешься – и весь мир перед тобой. Но это жизнь для мужика с яйцами. У тебя есть яйца?

Я отказался. Просто взял и отказался. Можно сказать, из вредности. Другой причины не было. Если не считать за нее отвращение к мухам. Мне казалось, что в Анголе много больших зеленых мух, которых я просто ненавижу. Хотя, конечно, мухи – это только отмазка перед самим собой. Может, страх? Вряд ли – трусом я никогда не был. Особо хвастаться не хочется, но трусом – никогда. Было дело, вступился за девчонку. Тогда пришлось помахаться с тремя немаленькими гопниками. Я даже умудрился настучать им по головам, правда, и на мне живого места не осталось. Так что трусость отпадает. Тогда в чем причина?

Впрочем, я ее так и не нашел. Ни тогда, ни позже, ни тем более сейчас.

Снова налил в стопку водочки и медленно вылил ее в себя. Скривился, но опять закусывать не стал – внезапно захотелось нажраться. Вдрызг, до потери памяти.

Черт… может, меня сглазили? Или прокляли? В затуманенном водочными парами мозге возник образ сварливой, стервозной, но тем не менее красивой дамочки.

Опять Ирка явилась. Ведьма! Полгода отбояриться не мог от этой заразы. Семейное гнездышко, видите ли, она собралась свить на базе моей квартиры. Матримониальные планы, стервь, строила, по давнему женскому обычаю позабыв известить мою персону. По-хорошему понимать отказывалась, а когда послал открытым текстом – скатилась до откровенных гадостей. А всего-то пару раз переспали. Так что, если и прокляли, то только она, больше некому. Натуральная же ведьма. С остальными дамочками я расставался как-то полюбовно – без особых эксцессов.

Третья рюмка разбила догадку в пух и прах.

Прокляли его… Идиот, нужен ты кому. Сам свою жизнь в унитаз спустил, лишенец. Вернее, не саму жизнь, а ее смысл. Сказать, что я плохо живу – нельзя. Более чем нормально оплачиваемая работа, неплохая квартира и довольно престижная машина. Вроде живи и радуйся – ан нет. Нет радости, пропала. Со временем обычные вещи, доставляющие миллионам мужчин удовлетворение, перестали меня интересовать. По инерции продолжал встречаться с женщинами, так сказать, для здоровья, но никак не мог остановиться на какой-нибудь из них. Раздражало женское желание поставить отношения на постоянную основу. До корчей организма раздражало. Прежде желанные и любимые охота и рыбалка постепенно превратились в средство проведения досуга, потом я уже занимался ими по инерции, а со временем и вовсе забросил.

Со временем увлекся тригганом – это соревнование по практической стрельбе, включающее в одном упражнении три вида оружия – пистолет, дробовик и винтовку. Но только стал добиваться успехов – бросил. Надоело. Изматывал себя тренировками в спортзале, но тоже не помогало. Не было настроения, не было смысла жизни.

Вот для чего я живу? А хрен его знает. Как ни копайся в собственной головушке – ответа не найдешь. Живу и всё. По инерции.

Я налил четвертую рюмку, покачал ее в руке, потом глянул сквозь нее на люстру и с неожиданной злостью кинул в стену.

– Да гори оно все пропадом!!! А чего ты кобенишься, Макс? – заорал я, обращаясь непонятно к кому. – Смирись, урод! Не обманывай себя, не тешь ложными надеждами! Ты же уже и так смирился, придурок…

Обессиленно откинулся в кресло и сделал пару глотков прямо из бутылки. Алкоголь сделал свое дело, злость постепенно унялась, сменившись дикой тоской.

Надо… надо, пока не поздно, все менять. Сдохну же от тоски. Есть еще время – всего сорок три года, мужчина в самом расцвете сил.

Я попытался в который раз воззвать к своей совести, но, как всегда, скатился к банальному самобичеванию.

– Ты на себя в зеркало смотрел? Если не вернешься в спортзал, появится пузо. Уже дыхалка ни к черту. И продолжай, продолжай бухать, так и до помоек скатишься. Поменять он собрался… Куда тебе…

Захотелось что-то сделать, спотыкаясь, я заметался по комнате и схватил бутылку. Остатки водки как вода пролились в горло. Сразу пришло успокоение и желание подумать над проблемой завтра. Или послезавтра. Или вообще никогда.

Свалился на диван и закрыл глаза. В принципе, произошедшее со мной не было неизвестной болезнью, и я это прекрасно осознавал. Со мной случилось давно известное людям состояние, о котором в Азии скажут так – человек потерял лицо. В славянских странах немного по-другому – у него пропал кураж. А дипломированный психолог заноет про потерю личностных мотиваций. И лечение всего этого известно… известно…

– Дай мне силы, господи, дай силы изменить судьбу… – в полном отчаянии взмолился я и наконец вырубился в алкогольном угаре.

…туман, плотный, белый туман. Он обволакивал тело, казался живым и вдруг пропал, растаял.

Я огляделся вокруг. Каменные, заросшие мхом и ползучими растениями стены. Деревянные зеленые ящики с полустертыми готическими буквами…

В голове мгновенно резануло – это белка, наконец допился до чертиков, урод.

В диком ужасе, осторожно, словно боясь провалиться, я подошел к проему в каменной стене и увидел степь, или саванну, или пампасы.

Что это было – я так и не понял, да и не мог понять, по причине полного незнакомства с вышеперечисленными географическими терминами. Но бескрайняя равнина, покрытая высокой, почти в человеческий рост травой, перекатывающейся, как волны в океане под несильным ветерком, смотрелась завораживающе.

С одной стороны она переходила в высокую горную гряду, а почти на самом горизонте заканчивалась ею же и густым лесом, или точнее, джунглями. Острый, наполненный неизвестными ароматами воздух пьянил и одновременно бодрил, с каждым вдохом наливая тело силой. Хотелось жить, петь, кричать. Хотелось мяса, вина, фруктов, женщину. Хотелось всего и сразу.

– Я выздоровел. Я здоров… – осторожно, как бы привыкая к словам, сказал я вслух. И вдруг заорал во весь голос: – Я выздоровел!!! Спасибо, господи…

Звонкий, надоедливый звук сработавшего будильника разрывал череп, вызывал страшную боль и вырывал из счастья, вырывал из настоящей жизни…

– Заткнись, сука!!! – Я махнул рукой, и будильник грохнулся на пол.

Но не заткнулся, теперь к его звону добавилось дребезжание бутылки, лежавшей на полу.

Ну что за дьявольщина! Пришлось встать и открыть глаза.

Вонючий, застоявшийся запах сигарет, перегара и рыбных консервов.

Обои, мебель, ненавистная картина на стене, которую лень выбросить уже три года.

Мерзость какая…

Я дома? А где саванна? Где воздух, подобный аромату хорошо выдержанного вина?

Разительный контраст между сном и явью чуть не разорвал мне сердце. Захотелось разогнаться и разбить голову об стену. Сердце помнило терпкий свежий аромат, а пахло старыми сигаретными бычками. Глаза помнили бескрайние равнины, а видели ободранные обои. Само по себе пришло решение. – Уехать. Как можно дальше из этой квартиры и города. Я впервые почувствовал в себе силы сделать это. Где-то глубоко внутри забрезжила надежда. Именно такое чувство испытывает приговоренный к смерти, получив запечатанный конверт с ответом на прошение о помиловании. Это еще не обязательно помилование, но это уже новая надежда.

29.06.2005 года. 10:00. Москва

Сейчас или никогда. Я решительно подошел к телефону и набрал номер туристического агентства. А через два часа уже сидел в мягком кожаном кресле и беседовал с обаятельной сотрудницей.

– Меня зовут Ольга. Куда желаете отправиться? – эффектная блондинка выложила на стол толстую стопку красочных проспектов. – Мы можем предоставить вам возможность путешествовать по всему миру.

– Хочу туда, где есть океан и пальмы, – прервал я девушку и, слегка поразмыслив, добавил: – Причем как можно дальше от этой страны.

– Есть отличные путевки в Турцию и Египет. Большие скидки, вы останетесь довольны.

– Нет. Дальше. Наверное, Азия. Таиланд, Индонезия… В ту сторону. Тур по этим местам, на месяц, не менее. По всей Юго-Восточной Азии…

06.07.2005 года. 10:00. «Боинг-747»

Я сидел в пассажирском кресле авиалайнера и смотрел в иллюминатор. Внизу проплывали редкие прозрачные облачка и синел океан. Сердце тревожно и одновременно радостно билось с невероятной скоростью. Попытался немного отвлечься, сосредоточившись взглядом на упругих, выпуклых ягодицах, перекатывающихся под юбкой у стюардессы, прокатившей по салону тележку с напитками, но не смог и в очередной раз начал вспоминать сон. Очень интересно, а где я был? Странно, ничего похожего я раньше не видел. Даже в видеодайджестах Нейшнл Джиогрефик. Африка? Азия? Нет, точно не Азия. Черт… а какого тебя тогда понесло в Азию, лишенец? А вот хрен его знает. Возможно, это просто собирательный образ свободы? Накипело и приснилось. Очень даже может быть.

Хорош ныть, – приказал я сам себе и скосил глаза на соседку. Между нами кресло оставалось свободным, а она расположилась у прохода.

Дама, а скорее всего девушка, лет так двадцати пяти возрастом, сидела, уставившись в журнал, и не предпринимала решительно никаких попыток завязать обычный дорожный разговор с соседом. То есть со мной.

А что? Вполне мила. Совершенно не славянские, скорее скандинавские, немного резковатые, но симпатичные черты лица. Светлые прямые волосы просто забраны в недлинный хвостик, почти полное отсутствие макияжа. И одета нормально, не кричаще и не вульгарно. Светлая футболка и джинсовые шорты, на ногах модные кроссовки. Обычная женщина среднего достатка, решившая оттянуться на азиатских курортах, покрутить курортные романы или просто отдохнуть от работы и семьи. Даже неинтересно угадывать. И так все ясно. Но что-то в ней все-таки не так…

Стоп! Журнал! Журнал совсем не вписывается в привычные рамки женского кругозора. На развороте – снайперская винтовка неизвестной конструкции, вся облепленная разными тактическими наворотами, с громадным оптическим прицелом – в окружении кучи патронов в пачках и россыпью, а также парочки жуткого вида ножей а-ля Рембо. А в углу страницы, в красном квадратике значится название журнала: «Охота и Оружие».

Ага… это уже интересней. Получается, дамочка из тех представительниц женского пола, которых привлекают суровые мужские игры. Забавно, забавно. Хотя ничего нового, и объясняется сей феномен достаточно легко. Таким образом, увлекаясь совсем не женскими занятиями, дамочки выплескивают стервозность своего характера до предела, испорченного нерастраченным либидо и неудавшейся личной жизнью. Обычная придурь и блажь.

Ну вот – характеристика готова. Осталось немного пообщаться и закрепить поставленный диагноз. И тема для общения есть. Оружие я знаю, да и в охоте себя считаю если не профессионалом, то крепким знатоком.

Совсем было уже собрался заговорить, но невольно обратил внимание на руки соседки.

Еще интересней…

Полное отсутствие золота, столь любимого отечественными курортницами, довольно массивные запястья и предплечья, с четко прорисованными мышцами, набитые костяшки на пальцах и скромное серебряное колечко на среднем пальце. Обычное узенькое кольцо, покрытое непонятными узорами, смахивающими на северные руны. Обычное, если бы не венчавший его маленький черепок. Да, самая настоящая мертвая голова.

Даже вот как? Получается, передо мной сатанистка, увлекающаяся боевыми единоборствами, да еще вдобавок охотой и оружием? Дикий коктейль. Весьма…

Вялый интерес сразу окреп и трансформировался во фразу:

– Довольно необычное увлечение для женщины.

– Это на ваш взгляд, – резко перебила меня соседка, холодно глянув пронзительно-зелеными глазами. – Обычные мужские штампы. Вам было бы привычнее, рассматривай я кухонные комбайны и золотые цацки, вдобавок глупо хохоча в ответ на ваши дурацкие и жалкие потуги познакомиться с целью перепихнуться.

– Ничего глупого в моем вопросе нет… – я в буквальном смысле оторопел от неожиданной отповеди и нешуточно разозлился. – Да, вы в чем-то правы, действительно, девяносто девять и девять десятых женщин вели бы себя так, как вы говорите. А одна десятая процента обычно рассматривает подобные журналы только с целью нарваться на вопрос – вроде моего. И опять же, напрашиваясь на знакомство.

– Размечтались. Надо же, вас оскорбляет, что женщины притрагиваются к извечно мужским игрушкам? А некоторые… – девушка презрительно глянула на меня, как бы показывая, кого она имеет в виду, – а некоторые, только косят под знатоков и изображают, что знают, как пользоваться такими игрушками. А сами только умеют косить на форумах под знатоков и делать хедшоты[1] в компьютерных стрелялках. А еще пиво жрать. После работы в офисе.

– Да что вы… – я начал было заводиться, но потом просто рассмеялся и протянул девушке руку. Наконец, дошло, что попутчица просто меня провоцирует. – Все, все, мир, сдаюсь. Да, так и есть, спорить не буду. Ну… почти так. Будем считать, что знакомство какое-никакое состоялось. Максим меня зовут.

– Гертруда, можно Герда, – буркнула девушка, крепко пожимая мою руку, затем внимательно посмотрела на меня и тоже заулыбалась. – Только не надо…

– Понял, понял. Обещаю не клеиться… – я облегченно вздохнул и возгордился своим, еще не до конца потерянным умением ладить с девушками, пусть даже с самыми норовистыми.

– Коньяк будешь? – совсем оттаяла соседка и, не дожидаясь ответа, вытянула из объемистого рюкзачка, валявшегося у нее под ногами, увесистую серебряную флягу. Явно старинной работы, вдобавок украшенную немецким орлом из накладного серебра на выпуклой стороне.

Еще не отойдя от такого резкого перехода от вой-ны к мирным действиям, я принял раскладной серебряный стаканчик, тоже ручной работы с густоватой, пряно пахнущей жидкостью, и сделал маленький глоток.

Коньяк оказался не просто хороший, а великолепный. Я считаю себя знатоком, но опознать его так и не смог. Просто ничего подобного раньше не пробовал.

– Отличный коньяк. Какая марка?

– Мартель Гордон Блю[2]. Подарили, когда была во Франции. А чего ты не лезешь с тостами типа: за прекрасных дам и прочей пошлостью? – поинтересовалась у меня Герда и тоже лихо опрокинула свой стаканчик.

Я не преминул немного отыграться.

– Как-то не к месту эти тосты. К тому же тебя явно не назовешь прекрасной дамой.

– Интересно, продолжай… – попутчица одобряюще кивнула. – Ты на правильном пути.

– Прекрасные дамы это… это сюсюканье, кружавчики и уж явно не журнал «Охота и Оружие», да и точно не коньяк в эсэсовской фляжке, – я вел свою партию больше по наитию. – Сильная, уверенная в себе красивая девушка – вот это про тебя. Как-то так.

Герда кивнула и вновь наполнила стаканчики.

– Ты или нормальный мужик, что, конечно, маловероятно – их так мало осталось. Скорее всего, просто умный. Ну да ладно, не будем разбираться. Зачем в Таиланд собрался? Секс-туризм? Или просто развеяться?

– Да нет. Точно не секс-туризм. Само слово… какое-то липкое, грязное. Я не против здорового секса, но только не за деньги. Будем считать, еду развеяться.

– Мне без разницы. – Герда с непонятным выражением лица пожала плечами и в третий раз разлила коньяк по стопочкам. – Так, спросила… из вежливости. Надо же о чем-то разговаривать, когда пьешь коньяк. Так сказать, из самого худшего выбираем лучшее.

– В смысле?

Какая-то она все-таки странная. Сама предложила выпить и теперь усердно демонстрирует свое полу-презрительное отношение. Это я-то лучшее из худшего?

– Не заморачивайся. Держи. – Попутчица чуть ли не насильно вложила мне стаканчик в руку и скучным тоном сказала: – Давай выпьем за лучшие варианты в нашей жизни.

– Не против, – немного промедлив, ответил я и добавил девушке в тон: – И чтобы эти варианты нам встречались везде. Даже в самолете.

Герда выпила, прищурилась, как бы стараясь понять, что я имел в виду, потом с возмущением на меня уставилась, вырвала из рук стопку и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. И совместное распитие тоже.

Вот же зараза. Закончен так закончен, считать себя лучшим из худших я не собираюсь. Нет, все-таки западные женщины проблемные до невозможности. Именно европейские и американские. С южноамериканками, а тем более нашими девушками проблем, наверное, было бы гораздо меньше. Познакомились, приятно поболтали, уже прекрасно понимая, чего хотим друг от друга, и к посадке в Бангкоке, в случае совпадения интересов, имеем планы на совместный отдых или, по крайней мере, на некоторое, проведенное вместе время. Я за традиционные ценности. Категорически. Феминизм и всякие гендерные заморочки – от нечистого. Определенно.

Все оставшееся до посадки время мы старательно не замечали друг друга. После посадки я потерял ее из вида ровно до того самого времени, пока мы не оказались опять рядом в креслах, но уже в самолетике, летевшем на остров Самуи, где у меня был забронирован отель.

Герда возмущенно на меня уставилась и ехидно поинтересовалась:

– Ты маньяк?

– С чего это ты взяла? – буркнул я в ответ и невольно оглянулся по сторонам.

По иронии судьбы половина пассажиров самолета оказались русскими, Герда говорила громко, все всё услышали и сразу уставились на меня. С особым интересом смотрела расплывшаяся дамочка позднего бальзаковского возраста с обесцвеченными волосами и мини-юбкой на жирных телесах. Смотрела и нервно облизывала полные губы, накрашенные ядовито-красной помадой. Мама…

– А зачем ты тогда меня преследуешь? – изобличающе ткнула в мою сторону пальчиком девушка.

– Не обольщайся. У меня отель на Самуи забронирован.

– Скажи еще – в «Коралл Бей».

– В «Коралл Бей». Думал, хоть здесь избавлюсь от… – я хотел сказать, от кого хочу избавиться, но промолчал. Еще скандалить начнет.

Далее повторилась та же история, что и в «Боинге». Мы опять перестали замечать друг друга, до того самого момента, пока нас не заселили в соседние бунгало.

Да уж, везет как утопленнику.

Ругнувшись от досады, я принял душ, переоделся и пошел в бар, находящийся в пяти минутах ходьбы от моего домика. Чудные пейзажи и волшебной красоты Сиамский залив отвлекали от мрачных мыслей, но я так и не смог понять, какого хрена меня занесло в Таиланд. С увиденной во сне местностью местные пейзажи совсем не сочетались. И эта скандинавка чертова…

Добрел до бара, стилизованного под тропическую хижину с большой верандой, сел за столик и заказал моментально нарисовавшейся рядом миловидной и миниатюрной официантке местное пиво Tiger. За заоблачную цену в местных фантиках. Впрочем, оно оказалось весьма приличным на вкус.

– Рад приветствовать соотечественника, – вдруг произнес кто-то рядом на русском языке.

Я повернул голову и увидел сухонького старичка лет шестидесяти возрастом, одетого в широкие льняные брюки, кожаные сандалии, пеструю гавайку, и с неимоверно дорогим хронометром Vacheron Constantin[3] на запястье правой руки. Очки в изящной черепаховой оправе, массивная причудливая золотая цепь на шее и перстень с большим черным камнем, изящная трость из черного дерева, с вырезанной головой льва вместо ручки – дополняли его облик, самый изысканно аристократичный. Олигарх в натуральном виде.

– Здравствуйте. Присаживайтесь, – я показал рукой на стул.

Старикан своим видом вызывал доверие, так что можно и поболтать.

– Юрий Иванович, – представился старик и неожиданно крепко для своего телосложения пожал мне руку. – Какими судьбами вас занесло в это райское местечко?

– Максим. Из Москвы я. Прямо на лице написано, что я из России? Как вы узнали?

– У нас у всех на лице написано, что мы русские, – старичок снисходительно улыбнулся. – Именно русские, именно из России. Россия-матушка печати ставит на всю жизнь. Так это и хорошо – ни с кем не спутаешь. Так зачем вы здесь?

– Развеяться… и еще раз развеяться, – я немного замешкался, формулируя причину своего пребывания в Таиланде, и поинтересовался сам: – А вы, Юрий Иванович?

– Я здесь живу. У меня дом на частной территории. Вот, решил пройтись, на девочек посмотреть. Грешен, люблю это дело. А тут вижу, сидите вы, Максим, печальный, загадочный и определенно русский. Дай, думаю, поболтаю.

Ответив, неожиданный собеседник внимательно посмотрел на меня. Так внимательно, что я почувствовал себя перед следователем МГБ в допросном кабинете на Лубянке. Добрым-добрым следователем, но держащим руку на кнопке вызова вертухаев с дубинами.

Юрий Иванович еще раз пронзил меня внимательным взглядом и опять поинтересовался:

– Так зачем печалитесь, Максим? Курорт здесь дорогой, значит, проблемы не финансовые. Иль в казино все просадили?

– Да нет… С деньгами пока все в порядке. Другого рода проблемы. Общее тоскливое настроение. Вот никак себя в жизни найти не могу, – неожиданно признался я. – От этого и тоскую. Традиционное лекарство только на время помогает, а спиваться как-то претит. В работе себя нашел, а в остальном – увы.

– Бывает, батенька, – согласно кивнул Юрий Иванович. – Женщинами отвлечься пытался? Ничего, что я на «ты»?

– Ради бога. Женщины – это, конечно, хорошо. Помочь отвлечься могут, но мою проблему решить – нет. Пробовал уже. Разве что усугубят.

– Это да… – опять согласился старик и безапелляционно заявил: – Водку пьянствовать, конечно, не выход, но я приглашаю тебя в кабачок. Чем-то ты, дружок, вызываешь у меня расположение. Заодно и поищем выход вместе. Не против?

– Да нет, конечно, – не особо задумываясь, ответил я.

Старик вызывал некую настороженность, и напиться все же хотелось, особенно с русским. Не с узкоглазыми же водку кушать? Какие, на хрен, из них собутыльники – не тот менталитет, да и вообще.

Юрий Иванович выудил из кармана золотой мобильник, вполне под статус часам, коротко переговорил с кем-то, и почти сразу же возле бара появился черный кабриолет «Рейнж-ровер» с монументальным индусом в шоферской ливрее за рулем. А еще через двадцать минут мы входили на территорию шикарного ресторанного комплекса в южной части бухты Чавенг.

– Это ничего, что… – я показал на свои бермуды, опасаясь, что меня попрут из-за расхлябанного вида. Ресторан-то, судя по виду, не из дешевых. Даже наоборот.

– Не страшно, – коротко ответил старик.

А спустя секунду я понял, что париться действительно не стоило. Как только мы прошли на территорию ресторана, рядом сразу нарисовалась куча халдеев и даже, кажется, сам директор. Иванович сказал пару слов на тайском языке, нас без проволочек провели к столику, к которому моментально потянулись официанты с едой. Что характерно, исключительно относящейся к славянской кухне.

– Я заказал все по русскому обычаю, – прокомментировал Иванович. – Местную еду не перевариваю – гадость редкостная. К тому же – болячка у тебя русская, а значит лечить ее будем по-русски.

Я подивился, как это старик в двух тайских словах заказал минимум пятнадцать блюд, но возражать не стал.

Выпили по первой рюмке ледяной водки. Юрий Иванович аппетитно хрупнул соленым огурчиком и сказал:

– Вот теперь можно про проблемы. Рассказывай, что случилось?

– Да все просто. Ничего не радует. Жизнь серая, скучная и мерзкая. Хочется… в общем, хочется все поменять, а вот на что – сказать затрудняюсь.

– Так поохоться, порыбачь, по джунглям и горам полазай, – предложил старик. – Наконец, трахни какую-нибудь бабу экзотическую, и не заметишь, как оживешь.

– Да так и думал, но вряд ли это надолго поможет. Ровно до того времени, как домой вернусь.

– И какой, по твоему мнению, выход? – Юрий Иванович снова разлил водку по стопкам.

– Честно говоря, не знаю… – я и вправду даже не представлял, как вырваться из этого замкнутого круга. – Хоть в Иностранный легион вербуйся и езжай в Африку воевать. Там точно жить захочется. Вот такой бред получается. Была бы возможность в прошлое попасть – так бы сразу же в первопроходцы записался. Вот чего-то острого в жизни не хватает и все. Не на время – на всю жизнь.

– Твое здоровье, – Юрий Иванович с серьезным видом отрицательно покачал головой. – В Легион тебя не возьмут. Тебе уже за сорок?

– Сорок три.

– Не возьмут. А где ты живешь? Кем работаешь? Не против пообщаться? Сейчас еще выпьем и поговорим. Истина, как говорят, познается в вине. Вот и познаем ее…

Собеседником Юрий Иванович оказался просто замечательным. Постепенно я все ему про себя рассказал, вплоть до адреса и размера квартиры. Даже про вредную эстонку Герду.

– …представляете, Иванович, она мне и говорит: пью, мол, с тобой, потому что ты хоть типа и быдло, но не такое, как все вокруг. Куда мир катится? Так еще и вселилась в соседний коттедж. Вот бы ее проучить, заразу…

– Да, есть такой тип женщин, Максим… – старик умудренно кивнул. – Плюс, на нее наложилось еще современное западное воспитание, и все, прощай, женственность. Проучить ее, конечно, не помешает, но как мне кажется, она на тебя наезжала, потому что запала. Как ты говоришь, ее зовут? – Юрий Иванович достал маленький блокнотик и ручку и, заметив мой недоуменный, взгляд пояснил: – Это я так, по привычке, издержки старой профессии. Услышал – запиши, на всю жизнь врезалось. Ты наливай, наливай. А знаешь, мне кажется, вы оба друг на друга запали. Вот, кстати, девушки как раз тебе и не хватает. Такой, которая во всем тебя будет поддерживать и понимать. Я отойду на минутку…

– Ради бога, Иванович. Поможешь, все отдам…

Через время вернулся улыбающийся Юрий Иванович.

– Ну что, Максимушка, не передумал еще в прошлое?

– Нет. Посылайте.

– А квартира в Москве, работа?

– А зачем она мне в прошлом, забирайте… – лихо ответил я и опять взялся за рюмку. Настроение было пьяно-лихое, бесшабашное. Я и вправду на долю секунды поверил, что он может меня отправить куда угодно. Конечно, бред, но все равно даже просто поговорить об этом приятно.

– Ты реально готов убраться черт знает куда?

– Нет вопросов! Подохну так подохну, – отважно заявил я.

Вернее – это сказал не я, а водка. Хотя в любом случае ничего не теряю. Окосел я прилично, но все прекрасно понимаю. Какое на хрен прошлое? Обычный пьяный треп. Хотя да… помело попридержать не мешает. Мало ли что…

– И отправлю, что ты думаешь. Да и с компанией. Только дорого это стоит, Максимушка…

Дальше я еще пил, радовался, сам не знаю, чему, и кажется, даже что-то подписывал… а потом… Что было потом – не ведаю. Просто остаток дня навсегда исчез из памяти, и всё. Неясные смутные образы и отдельные слова…

10.07.2005 года.

04:00. Местоположение неизвестно

Небольшой ангар был практически пуст, только у дальней стены расположилась странная конструкция из сварных балок, слегка напоминающая ворота. В которую, в свою очередь, вели рельсы, похожие на трамвайную линию. На них стояла небольшая роликовая платформа с двумя железными стульями, на которых сидели, свесив бессильно головы на грудь, парень и девушка. В углу ангара, огороженном стеклянной перегородкой, беседовали два человека. Первый – азиат, средних лет, в зеленом халате и пластмассовых очках с замотанной синей изолентой дужкой. Второй – европеец, пожилой, в дорогих очках, гавайке и светлых брюках.

– Господин Павлов, канал сильно мерцает. Надо хотя бы сутки подождать, – втолковывал пожилому мужчине азиат.

– Канал есть? Есть. В чем проблема? – надменно поинтересовался европеец.

– Постоянно сбивается наведение на противоположные ворота… – терпеливо объяснил азиат. – Маяк то включается, то гаснет. Это большой риск. Инструкции четко поясняют такие ситуации. Нет, я не могу. На сегодня работа ворот прекращена.

– Их размажет при переходе?

– Нет. Если не дернутся назад при пересечении, не размажет.

– Отлично. Сам видишь, дергаться не будут. В чем тогда проблемы?

– Это опасно. Слишком непредсказуемо.

– Да что с ними случится. Не пройдут, что ли?

– В любом случае пройдут, но я не гарантирую, что они окажутся на базе приема. Я не возьму на себя ответственность.

– Прекрати сопли распускать… – приказным тоном потребовал пожилой. – Выполняй свою работу – и точка. Ты берешь на себя ответственность, когда пропихиваешь туда сотни соотечественников, едущих якобы на заработки в Европу, и получаешь от меня процент за каждого? Берешь как миленький. А за этих поимеешь втрое больше. На сегодня проход согласован? Согласован. Так что вперед, всю ответственность беру на себя. И не зли меня, выкину на хрен техником в Африку.

– Как прикажете… – азиат обреченно согласился.

Пожилой мужчина вышел из-за стеклянной перегородки и жестом подозвал к себе охранника, стоявшего у входа в ангар. Тот быстро подбежал. Старик вытащил у него большой револьвер из кобуры, повертел и приказал:

– Привяжи ствол к парню. И патронов в карман положи.

– Как прикажете, господин, – бодигард суетливо бросился выполнять приказание.

Иваныч подождал, пока телохранитель привязал шнурком револьвер, и сказал, уже обращаясь к бесчувственному парню:

– Я, Максимка, всегда свои обещания выполняю. Там тебе самое место. Сможешь выжить – молодец. Может, и увидимся. С большой пользой для тебя. Подохнешь – значит, сам выбрал себе такую судьбу. А твою подругу я с тобой отправляю. Прости меня, господи, за грехи мои. Что не сделаешь для хорошего человека? А ты, девочка, тоже прости меня, но думается, все у тебя будет хорошо с этим парнем.

Раздался пронзительный свист, перешедший в басовитый гул, между балками проскочила электрическая искра, и развернулось мерцающее серебристое зеркало. Взвыл ревун, платформа с парнем и девушкой, дернувшись, медленно поехала в него.

В похожем, только бетонном, залитом ярким солнечным светом ангаре за пультом сидел невысокий, крепко сбитый мужчина в песочной форме с азиатскими чертами лица и рассматривал журнал с полуголыми девицами. Неожиданно раздался резкий звуковой сигнал, а на приборной панели замигали лампочки. Мужчина оторвался от журнала, громко выругался, снял тангенту громкоговорящей связи и громко скомандовал:

– Внимание, переход!

В ангар вошло несколько военных в форме песочного цвета, со светящимися жезлами в руках.

Неожиданно гудение прекратилось, а серебристое мерцающее покрывало на арочной конструкции возле стены с резким хлопком исчезло.

Мужчина у пульта снова выругался, стукнул ладонью по большой красной кнопке и несколько раз щелкнул по клавиатуре. Посмотрел на мониторы, пробормотал что-то вполголоса, снял трубку телефона и сказал:

– Ситуация двести восемнадцать. Увод канала маяка. Минус два. Неопознанные.

После чего достал несколько бланков из стола и принялся их заполнять.

К нему в пультовую зашел один из военных, стоявших в ангаре, и небрежно поинтересовался:

– Что там?

– Маяк накрылся. Канал увело.

– Ну, и где они теперь?

– Где-где – на Кассиопее… – недовольно ответил азиат. – Или на Марсе. Или – у нас за забором. Откуда я знаю?

– Ха. Теперь и там косоглазые будут плодиться, – заржал военный.

– Рот закрой! – резко оборвал его азиат. – Инструкцию ты знаешь. Перехода не было. Или хочешь в Дагомею поехать в следующую ротацию?

10.07.2005 года.

05:00, по земному летосчислению.

Неизвестная местность

…ощущение полета, удар – и я провалился с головой в вязкую, тягучую массу. Над головой сомкнулась жижа, мое тельце инстинктивно забарахталось с единственным желанием выбраться на поверхность. Под руки попадались куски чего-то склизкого и невообразимо вонючего, нос и рот залепило, а вонь я ощущал самой кожей. Рядом барахтался кто-то еще – это ощущалось по колебаниям окружающей меня массы. Грудь уже разрывало от недостатка кислорода, мозги рванула дикая паника, но, наконец, по глазам резануло светом, а в легкие ворвался живительный воздух. Я оттер лицо от грязи и увидел рядом неимоверно чумазое и неимоверно злое лицо моей попутчицы.

Охренеть!!! Как меня сюда занесло? И как сюда попала эта дура? Я же заселился в бунгало, потом бухал… С кем? Твою же кобылу в дышло – найду урода, который так подшутил, убью на хрен.

Млять… да где же я? В вонючей луже или болоте, вот где. Пребывая в полном охренении, осмотрелся по сторонам. По берегам растут чахлые кустики, рядом торчит большая коряга, почти скрытая пышными бородами мха.

Что за хрень? Как я здесь оказался?

Да что же ты так орешь, дура? Я невольно поморщился и прогнал подальше заманчивое желание утопить сквернословящую бабенку. Осторожно пошевелился… Нет – не тону. А она? Вроде тоже не тонет. Надо как-то выбираться. Пошевелил руками и почувствовал, что правое запястье что-то стягивает. С трудом вытянул руку из отвратительной бурой грязи и увидел капроновый шнурок, завязанный на запястье и уходивший в болото. Потянув за него, вытащил большой, тяжеленный ком грязи. Уроды, мать вашу – точно гирю привязали? Мазнул рукой по грязи, блеснул металл, еще раз…

Мать моя женщина!!!

На шнурке висел громадный револьвер. Такая здоровенная никелированная пушка. Первым желанием было его выбросить. Хрен его знает, что в Таиланде за незаконное ношение дают, если по аналогии с хранением наркотиков, то мама не горюй. Однако разбухший от влаги узел не поддался. Ладно – на берегу разберусь. А сейчас надо этой дурочке помочь.

– Цепляйся, – протянул я руку. – Давай быстрей.

Девушка ее сердито оттолкнула и довольно живенько, молотя руками и ногами в быстром темпе, добралась до коряги. Ловко подтянулась и с первой же попытки вскарабкалась на нее. Оказалось, что она за собой тащит еще и свой рюкзачок, с которым летела в самолете. Откуда он у нее здесь? А где мои вещи?

Герда недовольно зыркнула на меня, поморщилась и молча, больше не отвлекаясь, принялась счищать с себя пласты гнилых растений и куски грязи.

Вот зараза, презрительно-то как скривилась. Не иначе черти шутят. И в самолете рядом, и гостиница одна, даже домики по соседству. И в дерьме тоже вместе. Сука, вернусь в отель, попрошусь в другое бунгало.

Поминая по матери все болота на свете, я тоже принялся потихоньку продвигаться к берегу. Жижа связывала движения, за ноги цеплялись жгуты водорослей, и пока добрался до кустов, сил практически не осталось. На берег уже выкарабкивался, едва не теряя сознание. Млять, такое только со мной могло случиться. Да чтобы я еще…

– Ай!!! – неожиданно что-то сильно укололо левую щеку. Больно укололо – словно раскаленным гвоздем ткнули. Я машинально шлепнул себя ладонью по лицу, но тут же последовали новые уколы по всему телу.

Быстро сообразив, что меня жалят какие-то летучие твари, я ринулся подальше от болота.

Матерясь, взвизгивая и размахивая руками, мимо промчалась Герда. Ага, и ее тоже жрут. Так тебе и надо, зараза.

Но не успел отбежать и пяти метров, как за что-то зацепился и кубарем полетел на землю, при этом основательно ободрав себе руку.

Что за хрень? Я сел и недоуменно уставился на металлическое кресло. Новенькое, покрашенное серой краской, с цельноштампованной седушкой и ножками из трубок. А это здесь откуда? Впрочем, какая разница.

Неподалеку раздался пронзительный визг, сдобренный хорошей порцией нерусских матюгов.

– Да что же ты так орешь, дурочка? – я встал и понесся через кусты на голос.

Герда сидела на земле, потирала лодыжку, ошарашенно смотрела на грубо сваренный металлический поддон на колесиках, очень похожий на миниатюрную железнодорожную платформу.

У меня немедленно промелькнули какие-то смутные воспоминания. Я подошел поближе и зачем-то потрогал маленькое колесо. Кресло, платформа… Нет, ничего не помню. Ладно, хрен с ней, платформой этой. В какой стороне – отель, мать его за ногу? Хорошего понемножку, пора и честь знать.

Но чего так башка болит? Бухал вчера? Но с кем? Не с этой же курицей?

Неожиданно на спине почувствовался чей-то взгляд. Такой тяжелый взгляд, липкий, ощущавшийся как прикосновение грязной руки.

Я медленно обернулся и увидел, как из кустов торчат три здоровенные морды. Именно морды, по-другому свинообразные хари, обладавшие некими подобиями пятаков и украшенные целым набором внушительных клыков, и не назовешь. Причем, судя по размеру башки, эти зверюги габаритами значительно превосходили среднестатистических кабанов, а в маленьких красных глазках читались явно недружественные намерения.

Ну ни хрена себе?!! В Таиланде водятся такие твари?

Словно желая подчеркнуть впечатления о себе, одна из морд широко раззявила пасть крокодильего формата и мерзко хрюкнула, обдавая нас смердящим запахом падали.

Сразу стало понятно, что играть в гляделки дальше не стоит.

– Бегом, дура!!! – заорал я, схватил Герду за шиворот и припустил к видневшейся неподалеку груде здоровенных валунов.

Тащить на себе соседку не пришлось, явно проникшись ситуацией, она вывернулась и рванула вперед, далеко обогнав меня.

Добежав до камней, я попытался с разбегу на них заскочить. Но получилось совсем не так, как планировалось, а точнее, совсем ни хрена не получилось. Не рассчитав прыжок, я плюхнулся животом об валун, а затем, судорожно подергивая конечностями, стал сползать вниз.

Уже начал представлять, как клыки полосуют мои филейные части, но тут сильная рука схватила меня за шиворот и буквально втащила наверх.

– Спаси… – недоговорив, я сильно закашлялся. Руки и ноги дрожали, как у эпилептика, сердце бухало, словно индейский тамтам, а башка немилосердно кружилась. Да уж, бутылка водки на сон грядущий как-то не способствует спортивной форме.

Слегка отдышавшись, я осмотрелся по сторонам. К счастью, монстры свинячьей породы вокруг не наблюдались, а вот окружающие пейзажи показались странно знакомыми.

– Да это же… это же… – до меня наконец дошло: местность вокруг как две капли походила на картинку из моего сна. Те же горы, а вот и саванна… Но как?

– Ты уже понял, где мы? – спокойный голос Гертруды вырвал меня из задумчивости. – Кстати, еще раз назовешь меня дурой, кадык вырву.

Эстонка сидела рядом и невозмутимо копалась в своем рюкзачке, не забывая при этом поглядывать на кусты.

– Нет, еще не понял… – Нереальность происходящего напрочь отказывалась поддаваться анализу.

Оглушительно трещат насекомые в кустах, ухает какое-то животное где-то поодаль, шумит легкий ветерок. Довольно сильно припекает солнце, но ветер, совсем наоборот, кажется довольно свежим. Ну никак природа не походит на тайскую. И климат явно не тот. Если не Таиланд, тогда что? Задачка, однако…

Грязь на теле потихоньку стала подсыхать и неприятно стягивать кожу. Я быстро сколупал корку с лица и рук, потом покрутил головой и попробовал сориентироваться.

Вокруг расстилается сплошная степь, в паре километров дальше просматриваются несколько небольших, расположенных уступами плато. За ними расположились высоченные горы, поросшие густой растительностью. Солнце в зените… Стоп! Да оно же больше, чем на Земле. Раза в полтора больше. Что?

На Земле? Да не может быть!!!

Дальнейшее наблюдение подтвердило самые худшие опасения.

Над головой вились кругами несколько здоровенных птиц. Верней – летающих существ, потому что с птицами их роднило только наличие крыльев. Да и те больше были похожи на таковые у летучих мышей.

Что, птеродактили? Если не они, то очень похожи.

Я от удивления даже протер глаза.

Но и это не всё.

Поодаль от нас, в степи паслось большое стадо копытных, чьи головы украшали громадные рога. Причем этих рогов было явно не два. И даже не три, а гораздо больше. В общем, куда ни глянь, везде рога. Точного количества я не разглядел.

Я твердо знаю, что матушка природа на Земле использует парный принцип. Если у земных животных есть рога, то их всегда два. Или один, как у носорога. Трех и более нет ни у одного копытного на Земле. Мало того, эти зверюги вдобавок еще размером чуть ли не со слона. Мама…

– Так где мы? – Герда хлопнула меня по плечу и вручила почти полную литровую бутыль минералки с парочкой влажных салфеток. – Хлебни и личико оботри – без слез смотреть невозможно. Настоящий леший.

– Откуда я знаю? – огрызнулся я, взбешенный покровительственным тоном эстонки. – На Земле такие твари не водятся. Но ты-то как со мной оказалась?

– Я пошла в магазин, – Герда показала мне рюкзак: – Когда возвращалась, уже у самого бунгало, ко мне подошли двое полицейских и попросили пройти с ними, перевести что-то русским туристам. Я не отказалась, дурочка. Помню, зашли за угол, на этом всё. Последнее ощущение – струя спрея на лицо. Очнулась уже здесь, а дальше ты сам знаешь. А ты?

– Ничего не помню… – обескураженно признался я. – Вообще. Последнее воспоминание – ресторан. Сидели и немного выпивали. А вот с кем – не помню. Что за хрень? Называется отдохнул, мать его ети. И что делать теперь? Ни жратвы, ни воды…

– Не истери, – холодно бросила девушка. – Вода пока есть. А еще виски с коньяком, я как раз в магазине купила.

Герда вытащила из рюкзака и тряхнула полной бутылкой «Камю».

– Какой коньяк? Начнешь жрать спиртное на такой жаре, через пару часов выхлебаешь всю воду и капец, приехали! – невозмутимость явно шизанувшейся от потрясения соседки начинала меня здорово раздражать. – Включи мозги наконец.

– Если включить мозги… – Гертруда невозмутимо счищала с рук засохшую грязь. – Так вот, если включить мозги и посмотреть направо, то можно увидеть небольшую речушку. А там, где вода, должна быть и еда.

– Ага, там, где вода – там и еда, но там, где еда – там и хищники. А у нас даже ножа нет… – начал было я, но осекся.

Действительно начинаю истерить. Несколько раз глубоко вдохнув, я немного успокоился и еще раз огляделся по сторонам.

М-да… Миленько…

В зарослях кто-то хрипит, хрустит и чавкает. Да так громко и смачно, что создается впечатление, что там жрет баланду батальон свиней. Или тех тварей, что мы уже видели.

– Слушай, Максим, принеси мне вон ту палку, – Герда показала рукой на валявшийся рядом с кустами сухой и прямой сук.

– Что принести? – у меня даже дыхание перехватило от идиотизма предложения. Совсем сбрендила дурочка.

– Палку, – спокойно повторила эстонка. – Или боишься?

Нет, это ни в какие ворота не лезет. Боюсь? Конечно, боюсь. Да я с этих камней под угрозой расстрела не слезу. Хотя…

Я скосил глаза на презрительное личико своей невольной попутчицы, немного помедлил и стал слезать с холма. Трусом-то я никогда не был, а вот идиотом уже становлюсь. Куда меня, дурака, несет?..

Слез, подошел к жердине, поднял ее и направился обратно. Демонстративно не спеша вернулся и, игнорируя руку девушки, вполне ловко вскарабкался на камни. И сразу же спешно присел, чтобы клятая эстонка не заметила, как у меня дрожат ноги.

– Молодец! – Герда сунула мне бутылку виски. – Просто умница. А теперь продезинфицируй себя внутри. Как там у вас говорят? Наркомовские за храбрость.

Сделал пару больших глотков и прислушался к себе. Ух ты… И не страшно уже совсем, и тоску как корова языком слизнула. И жить хочется. Все то, что творилось со мной в последнее время, исчезло без следа. Чувствую себя очень бодро и уверенно. Даже непривычно как-то.

Тут я вспомнил про револьвер и достал его из-за пояса. Оттер поверхность от грязи подолом футболки и прочитал выдавленную на стволе надпись.

Ну что же, все понятно. Итак, я держу в руках знаменитый револьвер «Кольт-Анаконда»[4], калибром сорок четыре магнум. Красивая штука, но штука очень на любителя.

Мне разок довелось пострелять из похожего оружия, и свои впечатления я никак приятными назвать не могу. Ствол после выстрела становился дыбом, грохот, как из гаубицы палят, в общем, если кто из такого и может стрелять быстро и прицельно, то только истинные профессионалы. К каковым я точно не отношусь.

Но, с другой стороны, на местных хрюшек именно такая пищаль и нужна. Правда, перед тем как ее пользовать, не мешает почистить.

Я поискал взглядом подручные предметы для чистки и ненароком глянул на эстонку. Она как раз вытащила из шорт ремень и взялась за пряжку. Неожиданно с хищным щелчком из нее выскочил тре-угольный клинок. Ну ни хрена себе…

Девушка заметила, что я на нее смотрю, и язвительно прокомментировала:

– Что ты на него смотришь? Проверь, есть ли в барабане патроны, а потом берись за чистку. За тебя я его чистить не буду и не надейся. Я женщина. А веревочку давай сюда.

– Не паясничай, – огрызнулся я. – Не надо изображать из себя слабый пол. На эту тему мы с тобой еще пообщаемся.

– Ой-ой-ой… какие мы грозные. – Герда насмешливо состроила испуганное личико. – Если ты такой умный, то скажи: где мы и что нам делать?

– Где-где… Хрен его знает, где. Но точно не на Земле. Зверюг видела?

– Это я уже поняла, – девушка принялась ловко расплетать переброшенный ей нейлоновый шнур. – Тебя на русском языке спросили, что делать? Еще пару часиков, и мы на этих камнях превратимся в запеченные куски мяса. Рожай быстрее.

Появилось такое чувство, что она специально выводит меня из себя. Я присмотрелся к девушке повнимательней.

Слегка массивные в бедрах ноги, так же, как и руки, сотканы из одних жгутов мышц. Да вся она состоит из сплошных мышц, но не тяжеловесная, быстрая и ловкая. Явно профессиональная спортсменка. И эта невозмутимость. Понятно, что характер нордический, но не до такой же степени? Какого-то особого отторжения, как при первой встрече, она у меня сейчас не вызывает, но, наверное, я предпочел бы видеть ее более женственной, что ли? Такую, повизгивающую и истерящую, с радостью принимающую мою сильную мужскую руку. Ага, сейчас… мечтать не вредно. Но все равно надо осаживать девку, иначе горя не оберешься.

– Не рожу, даже при всем своем желании. Что делать? Уходить надо с этого места. Как можно быстрее. В идеале – вот в том направлении, к горам. До них всего пара километров. Добежишь?

На этом месте я осекся, поняв, что сморозил очередную глупость. Уж если кто здесь и сможет добежать, так только Герда. Даже со мной на загривке.

– А ты? – вопросом на вопрос ответила девушка. Смотря на меня с очень откровенным скептицизмом.

– Добегу… – как можно уверенней заявил я.

– Молодец! – одобрила Герда. – Конечно, добежишь. Другого выхода у тебя нет. Здесь точно оставаться нельзя. Утихнет ветерок, из нас сразу комары всю кровь выпьют.

После чего перестала обращать на меня внимание и выудила из сумки две длинные заколки для волос. Скрутила с них колпачки и получила в результате два хищно выглядевших четырехгранных стилета. После чего принялась четкими, выверенными движениями приматывать их к концам палки.

«Ну ничего себе мне попутчица попалась… – ахнул я про себя. – Может, она киллерша? Или из спецслужб каких секретных? Нет, а как по-другому объяснить такие навыки?»

Но особо задумываться над этим я не стал и взялся за револьвер. Сначала разрядил его и отложил в сторону шесть длинных, толстых патронов с экспансивной выемкой на пуле. Потом оторвал от футболки кусок ткани, подобрал сучок, срезанный Гердой с жерди, и принялся тщательно очищать оружие. В ударно-спусковой механизм лезть не стал, все равно отвертки нет, поэтому справился быстро. Пока и так сойдет, все равно ничего большего сделать не могу. Да и не заржавеет он моментально – все же из нержавейки сделан.

Барабан встал на свое место с сочным щелчком. Попробовал прицелиться и остался доволен. В случае необходимости пальну и даже попаду. Несмотря на свои массивные размеры, револьвер довольно удобно сидел в руке. А в заднем кармане неожиданно нашлись шесть запасных патронов. Уже что-то.

Солнце продолжало жарить с увеличившейся активностью и не собиралось слезать с зенита. Все тело начало дико чесаться, голова раскалывалась, вдобавок жутко тянуло закурить. Но все равно чувствовал я себя слегка получше, чем сразу после того, как очнулся.

Количество стервятников увеличивалось с каждой минутой. Из зарослей неслась уж вовсе дикая какофония жутких звуков. Я даже представить себе боялся, кто там может находиться. Впрочем, представлять не пришлось.

Из зарослей выскочили две исполинские твари, размером с приличного бегемота каждая. Эдакие жуткие гибриды крокодила и свиньи, причем на копытном ходу.

Одна тащила в пасти большую тушу полуразложившегося копытного животного, а вторая пыталась у нее отобрать падаль.

Монстры свирепо рычали, отталкивая друг друга от добычи, бодались башками, а потом… потом вцепились с разных сторон в трупик и одним движением разорвали его пополам. А затем, утробно рыкая и хрустя костями, как чипсами, принялись жрать. При этом косясь налитыми кровью буркалами на верхушку холма. На нас то есть. Понятно, с какими намерениями. Господи, жуть-то какая…

– А ты пальни по ним, – посоветовала Герда и сразу же ехидно добавила: – Если трусишь, давай я покажу тебе, как это делается.

Судя по ее невозмутимости, сценка ужасного обеда совсем не шокировала эстонку.

Признаюсь, у меня самого руки так и чесались пальнуть по чудищам, но чувство самосохранения подсказывало, что делать этого явно не стоит. Кольт, конечно, штука мощная, но хрен его знает, насколько. А ПТР у меня нет.

– Я что, на идиота похож? – небрежно ответил я.

– Это что ты сейчас сказал? Дай ствол! – Герда взвилась, выхватила у меня кольт, быстро прицелилась и выпалила по ближайшему падальщику.

Чудище к этому времени уже дожевало свою часть туши и пыталось выковырять языком застрявшую между зубов мелкую кость.

Оглушительно бабахнуло. Ствол подпрыгнул и долбанул Гертруду прямо по лбу, отчего она не удержалась и села на задницу.

Но монстру пришлось гораздо хуже. Надо признаться, такого эффекта я даже не ожидал.

Пуля с глухим стуком врезалась твари прямо в лоб. Череп сразу же лопнул, как перезрелый арбуз, а мозги – или что там у него было – кровавыми клочками раскидало по веткам. Ноги разъехались по сторонам, туша несколько раз конвульсивно дернулась и затихла.

Второй монстр отскочил подальше, постоял пару секунд, оценивая ситуацию, а затем с разгона впился в товарища, одним укусом вырвав ему полбока. На нас он уже не обращал ни малейшего внимания.

– Ни хрена себе, – ошеломленно ругнулась Герда, потирая лоб, на котором прямо на глазах вздувалась порядочная шишка. – И только попробуй смеяться, пристрелю без жалости.

– Не буду… попала же… – я подавил в себе желание расхохотаться и притворно участливо поинтересовался: – Сотрясения нет?

Герда вернула револьвер и коротко ответила:

– Нет. Ну что, выдвигаемся?

– Да, конечно. Только сначала до того холма, – я указал рукой на высокую каменистую возвышенность где-то в километре от нас. – Сюда сейчас все хищники с округи соберутся на угощение. Пока они будут жрать, мы и проскочим. Только предупреждаю, высокий темп я не вынесу. Давно не тренировался.

Герда неодобрительно покачала головой и достала из сумки маленькую коробочку.

– Ладно. Съешь эту таблетку. Побежишь, как молоденький козленок.

– Что это?

– Легкий стимулятор, легальный. Ну, почти легальный, – Герда положила мне в ладонь двухцветную капсулу. – Ничего особенного; прибавит сил и слегка усилит восприятие.

– Ага, не хватало еще на наркоту подсесть… – проворчал я, но капсулу взял и проглотил, запив минералкой. – Кто ты вообще такая? Шпионка? Или террористка?

– Не бурчи, – сухо оборвала меня девушка. – Со временем все узнаешь. Добежим живыми, тогда и познакомимся. А сейчас смысла нет. Мы пока еще потенциальные трупы. Порядок движения: я первая – ты за мной. И не кривись – я побыстрее буду и лучше тебя ориентируюсь. А ты сзади прикроешь, если сможешь, конечно, – Герда в очередной раз ехидно улыбнулась. – Да не бойся ты – не брошу. Ты мне еще понадобишься: как личный слуга, к примеру.

– Ох ты и наглая… – Вдруг я почувствовал неожиданный прилив сил: в глазах как будто навели резкость, а в уши добавили громкости – мир вокруг заиграл новыми красками и звуками. – Ну ничего себе…

– А я и говорила. Ну, рванули… – Герда соскользнула с камней и, махнув рукой, помчалась по степи. Рюкзачок она закинула на спину, а копье слегка на отлете держала в правой руке…

10.07.2005 года.

14:30 по земному летосчислению.

Неизвестная местность

Я сразу немного замешкался, но быстро выправился и помчался вслед за мелькавшей в кустарнике Гертрудой. Бежалось очень легко, можно сказать, с настроением.

Допинг работал неплохо, но надо понимать, что действовать он будет только до определенного времени. Потом начнется отходняк, навалится усталость и все, сливай воду – больше не побегаешь. И вообще, слава Будде, что я сообразил надеть полноценные кроссовки. В тапочках особо не побегаешь.

Крупного зверья практически не встречалось, только примерно на середине пути испуганно рванула в разные стороны стайка небольших копытных, очень похожих на земных косуль, но с целым леском рожек на голове.

Герда уверенно бежала впереди, изредка оглядываясь и подбадривая меня взмахами руки. Я невольно залюбовался девушкой, бежавшей очень красиво, в отличном спортивном стиле.

Интересно, кто же она на самом деле? А вообще, честно говоря, мне с попутчицей повезло. Даже несмотря на ее дикую стервозность.

Вдруг эстонка резко остановилась и присела, подняв руку. Пришлось исполнять приказ. Не доверять ей пока повода нет.

Вскоре стало ясно, что мы наткнулись на большое стадо гигантских копытных, очень похожих на тех, которых я уже видел издалека.

Впереди, сзади и по бокам стада неспешно шагали более крупные животные, судя по всему – самцы. Их головы украшали очень длинные рога, общим числом шесть, вдобавок еще присутствовали бивни, наподобие слоновьих. Кожа на туловище свисает складками, вся голая, кроме загривка, с которого свисали неряшливые пучки волос. Милашки, одним словом.

В середине стада брели самки с молодняком. Размером гораздо меньше самцов, но тоже весьма массивные. Стадо никуда не спешило и продвигалось довольно медленно, походя на полноводную мощную реку.

– Надо пересидеть, – шепнул я девушке.

Герда молча кивнула и ловко вскарабкалась на росшее рядом дерево, очень похожее своим видом на крымский карагач. Чертыхаясь и обдирая ладони о чешуйчатую кору, я полез следом. Кое-как умостившись на ветке, попытался прикинуть, сколько нам еще ждать. Выходило, что при таком темпе движения рогачей не менее получаса. Это как минимум.

Неожиданно стадо разом взревело, самцы, развернувшись задами внутрь и тесно прижавшись друг к другу, выставили наружу сплошной частокол рогов. А из расположенной неподалеку рощицы выскочили две жуткие твари. Воистину жуткие – какая-то помесь бультерьера и крокодила на копытном ходу, причем отвратительной гиеноподобной окраски.

Монстры на полном ходу вломились в стадо, проломили стену из самцов, цапнули нескольких коровушек за что попало и так же поспешно свалили в сторону. Нападение не прошло для них даром – одно из чудовищ сильно припадало на переднюю левую ногу. С учетом размеров рогачей, подобный результат можно было считать просто великолепным.

Одна из молодых телок, укушенных хищниками, сразу упала на землю и встать не смогла. Вторая легла метров через пятнадцать: из большой рваной раны на загривке не останавливаясь хлестала кровь. Стадо, равнодушно огибая павших сородичей, потрусило дальше, не ускоряясь и не замедляясь. Как только рогачи отдалились, из рощицы, поднимая клубы пыли, вылетели гиены и начали пожирать еще живых жертв, с легкостью вырывая из них громадные куски плоти вместе с костями.

– Внимание, слезаем и вот так… – Герда показала рукой направление движения. – Давай, шевели булками, немного осталось.

– Сама дура, – огрызнулся я и послушно полез с дерева.

Ну никак не хочет клятая девка признавать меня за сильный пол. Вот же зараза…

До холма добрались благополучно. Правда, он оказался гораздо выше, чем казалось на первый взгляд, да еще с высокими, отвесными каменными стенками. Пришлось покрутиться, пока нашли мало-мальски подходящий подъем, а потом карабкаться по корневищам и подсаживать друг друга. Но зато наверху росло довольно раскидистое дерево, удивительно похожее на карельскую березу, а под ним мягкая зеленая травка, на которую я немедленно и повалился. Все допинги уже давно улетучились, и сейчас мои ноги напоминали чугунные болванки, а голова – пустое ведро. Даже звуки доносились как сквозь ватные затычки.

– Попустило? – рядом приземлилась Герда и протянула мне бутылку с минералкой. – Ничего, у меня еще четыре штучки есть. Должно хватить. Только потом сутки лежать пластом будешь.

Выглядела она неплохо, но все равно, вся покрытая грязью, исцарапанная и разлохмаченная, тоже представляла собой печальное зрелище. Но хоть не дышала, как загнанная лошадь. В отличие от меня.

– Откуда они у тебя? Я о таблетках. И главное – зачем? – вяло поинтересовался я, сделав парочку глотков воды.

– Ох, ты и любопытный, Максим… – не глядя на меня, Герда массировала себе икры. – Какая тебе разница? Работа у меня такая. Нервная. Иногда надо подстегнуться. Лежи, отдыхай. Как это говорят русские? Любопытной Варваре нос оторвали?

– Сама ты… Варвара. А зачем в Таиланд ехала? Секс-тур? – не преминул я съязвить.

– Нет, предпочитаю мужчин и женщин европейского типа… – категорично отрезала Герда. – Желательно скандинавского. Всё? На секс-тему вопросы закончились?

– Угу…

– А ты, в принципе, ничего, – неожиданно улыбнулась девушка. – Я думала, сдохнешь через сто метров. Получается, не пропил еще здоровье.

– Еще чуть-чуть, и пропил бы. Видела бы ты меня десяток лет назад.

Герда насмешливо протянула:

– Вот ра-а-аньше! Вечное мужское нытье. И ты был красивее, и девки посговорчивее. Да? Закурить хочешь?

Из сумки появился большой портсигар с таким же накладным германским орлом, как на фляге, из которого Герда извлекла коричневую сигариллу.

Я чуть не подавился слюной, курить хотелось совершенно дичайшим образом, даже живот схватило судорогой. Но, после недолгих сомнений, все-таки пересилил себя. Гордо отвернулся и надменно бросил:

– Нет, не хочу. Есть прекрасный шанс бросить. Новый мир, новая жизнь…

– Как хочешь, – Гертруда равнодушно пожала плечами, щелкнула зажигалкой и с наслаждением затянулась.

Я плюнул от злости и, чтобы не нюхать раздражающий запах табака, поковылял к краю скалы. Да пошла ты, я лучше дорогу повнимательней рассмотрю.

До гор оставалось примерно с километр – уже хорошо были видны поднимающиеся террасами скалы и небольшое озеро прямо у подножия.

Водичка!!! Я физически ощутил, как погружаюсь в живительную прохладу.

– Правильно. Туда и направимся, – Герда совершенно бесшумно возникла рядом со мной.

Я чуть не слетел вниз от неожиданности.

– Не подкрадывайся. Могу и двинуть…

– Ладно, не буду, – покладисто согласилась девушка и показала пальчиком на циферблат своих часов. – У тебя нет ощущения, что здесь дневной день длиннее земного? Солнце почти в зените, а на часах уже три.

– Возможно. Только я по-прежнему не понимаю, где мы есть и как сюда попали. Хотя на самом деле это сейчас не самое главное.

– А что главное? Выжить? – неожиданно вспылила эстонка. – Признайся, ты же об этом мечтал. Так теперь наслаждайся. Проявляй чудеса смекалки и выживания. Каждый мужик втайне о таком мечтает. Вы же мечтаете быть сильными. Мечтаете, только далеко не у всех получается. Пивные бутылки открывать лучше и проще.

Я тут же взорвался отповедью. Неприкрытое ехидство попутчицы уже стало доставать меня. Если бы еще говорила эмоционально, так нет, абсолютно спокойно и с почти неприкрытым презрением. Чертова стерва…

– У тебя с этим какие-то проблемы? Да, я мечтал. Даже эти места во сне видел. После этого и сорвался попутешествовать. И не вижу в этом ничего позорного. У тебя проблемы личного характера с мужчинами? Чего ядом капаешь? Поматросил кто-нибудь и бросил? Так это не я. И нечего на мне срываться…

– У меня к тебе лично нет претензий… – угрюмо бросила Герда. – Отдохнул? Тогда глотай таблетку.

– Что будет, если ее запить спиртным? – поинтересовался я, покатав капсулу в ладони.

– Действие усилится и немного пролонгируется, но отходняк будет тяжелее. Как у тебя с сердцем?

– Проблем нет. Смотри: пойдем к озеру в обход леска. Там на верхнем плато, похоже, есть еще одно озерцо. Вот туда нам и надо. Думаю, в горах пещеры, даже почему-то это точно знаю. Опять же, сверху нам станет виднее, что внизу творится. Согласна?

– Хорошо. Идем в том же порядке. Местность более открытая, поэтому двигаться будем быстрее. Держи… – Герда протянула очередную капсулу и флягу.

Меня так и подмывало поинтересоваться у девушки, откуда такие реликвии. Я довольно часто лазил по сайтам коллекционеров предметов Второй мировой, одно время даже это было одним из моих любимых времяпрепровождений. Но сдержался, справедливо полагая, что ответов все равно не получу. Глотнул таблетку, запил коньяком, подождал прихода и полез вниз.

Старался держать попутчицу на расстоянии метров трех-четырех. Как ни странно, страха не было. Мало того, это неожиданное приключение начинало нравиться. Идиотизм, да, согласен, но говорю, как есть.

Воздух раскалился почти до предела и поражал буйством запахов и какой-то первобытной свежестью. Да, Герда была права. Я мечтал о такой жизни. На теле живого места не осталось, все саднит и чешется, меня могут сожрать в любой момент, но у меня оружие в руках и есть кого защищать. И пусть та, которую я собрался защищать, вовсе не нуждается в опекунстве, все равно я немного счастлив.

Я поймал ритм и вполне бодро понесся за эстонкой. Даже стал напевать про себя:

– Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять…

Герда впереди внезапно шарахнулась в сторону и энергично замахала рукой.

– Что за?.. – я собрался возмутиться, но тут увидел, как из низкого кустарника медленно поднялась большущая треугольная змеиная башка. Голова бесшумно раскачивалась и поднималась все выше, пока не остановилась на уровне моего роста.

Я резко затормозил, взрыв кроссовками землю, поймал в прорезь прицела змеиную башку и, недолго думая, пальнул из своего револьверища.

Грохнуло неправдоподобно громко, уши заложило, револьвер отчаянно высоко задрался вверх, но, самое главное, я попал – змеиная башка превратилась во множество кусков, разлетевшихся по сторонам.

После чего в кустах бешено забилось исполинское змеиное тело. Толщиной с туловище взрослого человека, неимоверно пестрой окраски, да еще покрытое какими-то непонятными лохмотьями, оно за десяток секунд выкорчевало и поломало весь кустарник где-то на площади пяти метров, но потом быстро затихло.

По самым поверхностным прикидкам, длина змеи составляла не менее полутора десятков метров.

– Ни хрена себе… – только и смог сказать я. – И это чудовище я завалил практически на бегу, да еще одной пулей? Ну-у, молодца…

Невольно полез в карман за телефоном, чтобы запечатлеть грандиозную победу, но так его и не нашел.

– Вот же, мля…

Но долго сожалеть не пришлось: неугомонная эстонка пхнула меня кулаком в плечо и зашипела на ухо:

– Шевелись, дурак! Сюда сейчас куча тварей набежит. Стрелок хренов…

Я последний раз глянул на монстра и побежал вслед за Гердой. На «дурака» не среагировал – гордость за себя героического нивелировала все обиды. Но все равно сука редкостная, нельзя же так мужика обламывать.

Метров через двести мы наткнулись на болотистую низменность, поэтому пришлось сделать крюк в метров триста.

Горы впереди уже закрыли собой все небо. Без особых проблем, если не считать царапин и разодранную одежду, пролетели небольшой лесок и остановились на берегу небольшого озера. Очень живописного озера, если не сказать больше.

Падающий в озеро невысокий водопад разлетался мириадами переливающихся всеми цветами радуги брызг. Лес и отвесный горный склон не пропускали ветерок, и поверхность озера напоминала зеркало. Неподвижную гладь изредка беспокоили всплески рыбешки и пробегающие среди громадных белых цветов насекомые.

Я с восхищением засмотрелся на такую красоту и уже было собрался залезть в воду, но толстое тело змеи, скользнувшей в озеро, напомнило, что я не на берегу Клязьмы, куда периодически ездил с товарищами на рыбалку. Купаться здесь явно не стоило…

Прямо возле озера начинался каменный склон. Практически отвесная стена высотой около десяти метров, вся покрытая трещинами, из которых торчал ползучий колючий кустарник.

Возникла мысль поискать более легкий подъем, но после раздавшегося в леске рева какого-то, несомненно жуткого, монстра мы не сговариваясь полезли вверх.

Герда ловко и быстро, а я – как получалось. А получалось довольно скверно.

Для начала ухватился за один из побегов и сразу же заорал от стеганувшей руку боли – ветка была покрыта мелкими, но неимоверно острыми шипами. Чуть не сверзился вниз, но удержался и, прижимаясь пузом к камням, полез дальше.

– Надо было на скалолазание записаться, а не бухать, придурок… – со злостью шептал я, пытаясь втиснуть носок кроссовка в очередную щель.

Вниз старался не смотреть. Хотя за плечами не один прыжок с парашютом, но высоту не люблю, даже можно сказать – боюсь. А вот вверх смотрел с удовольствием; там мелькал обтянутый шортами очень аппетитный задок эстонки.

– Коза горная, нордическая…

– Сам козел, славянский. Руку держи… – перед глазами неожиданно возникла ладошка девушки.

Оказывается, я сам не заметил, как забрался на плато.

10.07.2005 года по земному летосчислению.

Время неизвестно. Место неизвестно

На плато раскинулось почти идеально круглое озеро, размером в несколько баскетбольных площадок. Кустарника и камыша на берегах росло очень мало, зато из воды поднималось несколько деревьев. С одной стороны в него впадало несколько ручьев, начинающихся между исполинских валунов у склона горы, а вода в озере оказалась кристально прозрачной, виден был каждый камешек на дне и даже стремительные тени немаленьких рыбок.

Само плато было совсем небольшим, вытянутым вдоль склона где-то на пару сотен метров и шириной около пятидесяти. Помимо озера на нем расположилась небольшая рощица из деревьев, аналогов которым в земной флоре я так и не подобрал. Впрочем, особым знатоком этой самой флоры я никогда не был. Хотя, кажется, они немного смахивают на мандариновые. Даже похожие плоды на ветках висят.

На всем своем протяжении плато усеивали камни и солидные валуны, среди которых пробивались островки травы и кустарника. Склон горы выглядел уже не таким отвесным, а следующее плато начиналось метрах в пятидесяти над нами.

При желании и необходимости туда можно было сравнительно легко взобраться, но такой необходимости я пока не ощущал. Сил не оставалось даже для того, чтобы держаться на ногах.

– Не спи… – вдруг раздался приглушенный голос Герды. – Прямо перед тобой на двенадцать часов…

– З-зараза… – я встрепенулся, выдрал кольт из-за пазухи, изобразил боевую стойку и добросовестно уставился перед собой, не замечая ничего подозрительного.

Уже было заподозрил коварный умысел Герды на проверку бдительности, но потом…

– Мать честная!!! – примерно в паре десятков метров от меня, над валуном показалась практически сливавшаяся с камнем башка здоровенной ящерицы. Башка почти метровой длины, шириной в добрых полметра у основания морды.

И это всего лишь голова! Тело только начало высовываться из-за камня. Мощное мускулистое тело, с гребнем из костяных шипов, идущим по хребту. Твою же дивизию!!!

Не слыша, что шипит сзади Герда, я прицелился и выстрелил. Несколько шипов на гребне ящерицы как корова языком слизнула – даже искры полетели. Пока пытался вернуть ствол в прицельное положение, ящер, косолапя, но удивительно быстро, преодолел почти половину расстояния до меня.

Весь мир сузился до размеров мушки на стволе кольта; целясь прямо в нос ящерицы, еще раз нажал на спусковой крючок. На этот раз пуля ударила в камень перед мордой чудовища, подняла тучку пыли и своими остатками срикошетила прямо в нос рептилии.

Особого урона монстру это не нанесло, но он все-таки приостановился и замотал башкой.

В этот момент я с ужасом сообразил, что не перезаряжался после змеи, и теперь в барабане осталось всего два патрона. Черт!

Еще раз пальнул и, наконец, попал – в правую лапу. Конечность подломилась, но ящера это только разъярило, он коротко рыкнул и рванул вперед, да так быстро, что последний патрон я израсходовал практически в упор.

И попал!!! Попал, етить в твою крокодилью душу! Пуля стукнула монстра прямо в середину черепа и убила его наповал.

Ящер по инерции проехался на пузе еще несколько десятков сантиметров и остановился у самых моих ног.

Я с перепугу отпрыгнул и начал рвать задний карман, пытаясь достать запасные патроны, но приметив, что зверюга, скорее всего, уже сдохла, постарался совершить процесс зарядки более спокойно и элегантно. А потом еще и рыкнул на девушку, потихоньку подкрадывавшуюся к туше.

– Осторожно. Не лезь. Эти твари живучие.

Герда не остановилась, но глянула на меня вполне благосклонно – без обычного ехидства. Ткнула тушу копьем и уже без опаски подошла поближе.

– Метра четыре длиной, – констатировала она.

– Четыре с половиной, – гордо поправил я ее.

Герда тут же среагировала в обычной своей манере:

– Мало того, что стрелять не умеешь и ни хрена вокруг не видишь, так и перезаряжать оружие вовремя не научился.

Я мигом вернулся с небес на землю. Действительно, ящера первой заметила Гертруда. И кольт не перезарядил, и попал не с первого выстрела. М-да… Хотя завалил его все-таки я. Мой трофей! Так что…

Соответствующе и высказался:

– Не рычи. Завалил же все-таки. Давай плато обойдем, может, здесь еще что-то есть. Ты поглазастей будешь. Потом все остальное.

– Головой думай. Всего шесть патронов осталось, – сварливо заметила Герда. – Где ты их здесь возьмешь? В оружейный магазин сходишь или порох изобретешь? Ладно, пошли. И не пали больше почем зря.

Несмотря на недовольный тон, язвительности в ее голосе поубавилось.

Во избежание неожиданностей пришлось осматривать все плато. К счастью, больше опасной живности в окрестностях не нашлось; небольшие юркие ящерицы и птички не в счет. Зато мы нашли более удобный спуск вниз и отважились попробовать местные фрукты. Или ягоды, увы, в ботанике я не силен.

Плоды на деревьях оказались неимоверно вкусными. Четыре дольки под толстой кожистой кожурой своим видом напоминали мандариновые плоды. А на вкус… Если взять да смешать апельсин с малиной, добавить шоколада – все равно не получишь подобных вкусовых ощущений. Вкуснотища неописуемая.

Но усердствовать не стали – съели по паре долек и решили подождать. Схлопотать пищевое отравление еще не хватало.

А после обхода владений Герда вознамерилась купаться и вогнала меня в совершеннейший ступор. Ну, не совсем так, но все же здорово удивила. Подошла к берегу, стянула с себя всю одежду, даже микроскопические трусики, и залезла в воду. С полным игнорированием меня как мужчины.

Хотя, надо сказать, что в этой демонстративной обнаженности не усматривалось никаких эротических намерений. Привыкла она так и все тут. Нудистка хренова…

В свою очередь, я не преминул рассмотреть все в подробностях.

Тело Гертруды было… словом, оно было идеальным. Даже грудь обнаружилась, хотя раньше я подозревал полное ее отсутствие. Просто небольшая, но очень привлекательной формы. Ноги казались немного массивными из-за хорошо развитых бедренных мышц, но их длина и форма могли дать фору любой модели, на животе рельефно выступали мышцы пресса, а ягодицы поражали своим совершенством очертаний. Чувствовалось, что Гертруда постоянный клиент спортзала и очень следит за своей формой. Я не являюсь поклонником женщин, увлекающихся качалкой, но то, что увидел, мне очень понравилось. Да что там, я едва глаза оторвал.

Самому очень хотелось искупаться, но в озеро лезть не стал – естество от такого зрелища встало дыбом и вовсе не собиралось утихомириваться. Немного поразмыслив, я выбрал менее романтическое занятие и собрался оприходовать свой законный трофей. Жрать хотелось просто неимоверно. Крокодилятина на вкус вполне ничего, было дело, пробовал в ресторане, так что сойдет и эта тварь. Тем более выхода другого нет. На фруктах долго не просидишь.

Жестами показав Гертруде, что возьму ремень с пряжкой, я потопал к ящеру. Немного постоял, обдумывая, с какой стороны подступиться к трофею, и решил начать с хвоста. Возился долго, кожа по прочности напоминала кевлар, но в итоге справился, нарезав около пяти килограммов напоминающего индюшатину мяса.

Немного передохнул и занялся кулинарией. Для начала вырезал белые прожилки жира, которые, по уверению телевизионного кулинара, должны были немилосердно горчить, потом тщательно промыл будущие бифштексы и поплелся собирать хворост.

Когда я вернулся, обнаружил на камне рядом с мясом зажигалку и несколько маленьких дорожных пакетиков с солью и перцем.

Сама Гертруда нагишом принимала солнечные ванны на большом плоском валуне и не обращала на меня ровно никакого внимания. В одной руке у нее дымилась сигарилла, а во второй поблескивала флажка с коньяком.

«Трахнуть бы тебя, да жрать охота…» – мысленно ругнулся я и принялся за дело.

Соорудив импровизированный мангал из камней, я сложил туда хворост и поджег его. Пока огонь прогорал, сам занялся водными процедурами.

Вода оказалась ледяной, но здорово придавала бодрости. Быстро вымывшись, простирнул одежду и, напялив мокрые шорты, вышел на берег. Сразу стало значительно легче, даже курить хотелось меньше. Голова успокоилась, а дрожь в руках и ногах почти прошла.

Костер к этому времени уже прогорел, так что осталось только посыпать мясо солью и перцем, нанизать его на шпажки из веточек и водрузить над углями.

Потом я поудобней уселся и, наслаждаясь покоем, попытался проанализировать свои впечатления.

Как ни странно, но чувствовал я себя совершенно счастливым. Впрочем, ничего странного в этом нет. Здесь есть все, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной. Даже женщина. Словом, все как по заказу получилось. Конечно, все может закончиться достаточно быстро – сожрут и всех делов, но так просто подыхать я не собираюсь. Потрепыхаемся еще…

Почувствовав одуряющий аромат жареного мяса, я вынырнул из размышлений и принялся переворачивать импровизированные шампуры.

За спиной послышались легкие шаги, затем прозвучал вкрадчивый голос:

– Мокрое белье очень вредно для мужчин. Или ты на это дело давно махнул рукой?

Гертруда натянула на себя футболку, но другими элементами одежды банально пренебрегла. Присев возле костра, зловредная девка мелькнула своими прелестями и протянула мне бутылку:

– Давай знакомиться. Герда Мартинсен, этническая немка, родилась в Эстонии. Тридцать два года. Бисексуальна. В браке не состою.

Я перехватил виски, сделал глоток и в тон представился:

– Волошин Максим, этнический русский, родился и проживаю в Москве. Исключительный гетеросексуал. В браке не состою. О своем мужском здоровье забочусь. Но готовить еду, как грязным, так и без штанов, считаю недопустимым.

– Не заморачивайся, – небрежно отмахнулась Герда. – Давай уже мясо. Я проголодалась, как дикая собака…

Первая порция шашлыка исчезла как по мановению волшебной палочки. Сухопутный крокодил оказался вполне ничего на вкус. Правда, слегка жестковатый и сильно недосоленный, но в нашем положении сошел за настоящей деликатес.

– Еще хочу!

– Держи.

Приняв от меня второй шампур, Герда тряхнула бутылкой.

– А тост? Про тост забыл, а еще мужчина. Ну ладно, я скажу. Давай выпьем за… – она слегка запнулась, но сразу же уверенно продолжила: – За эту планету. Кстати, я ее назвала Новой Землей.

– Планету?

– А что еще? – удивилась Герда. – Планета, конечно. Увы, не знаю какая. Но ничего, найдем людей, все сразу прояснится.

– Объяснись. Я про наличие людей. Думаешь…

– Угу… – эстонка впилась зубами в очередной кусочек мяса. – Сейчас… у-у-у… а вкусно! Готовить ты умеешь…

– Спасибо за комплимент. Наверное, умею. И все-таки.

– Как бы тебе поточнее объяснить?.. – эстонка задумчиво поворошила прутиком затухающие угольки в костре. – Здесь все очень похоже на Землю. Очень похоже, но одновременно другое. Я считаю, что это какая-то параллельная реальность. Или временная аномалия. Земля в других временных рамках. А люди… Ежедневно с Земли пропадают сотни, если не тысячи людей. Почему бы им не объявиться здесь? Мы же попали именно сюда. И не исключено, что пропавшие уже построили здесь какое-то общество. Во всяком случае, очень хочется на это надеяться.

В бешеном темпе сегодняшних событий я не особо задумывался на эту тему, но в словах моей неожиданной попутчицы присутствовала некоторая логика. Почему бы и нет? Хотя…

Прислушавшись к себе, я ответил:

– Может быть так и есть, как ты говоришь. Но, как бы там ни было, мне уже здесь очень нравится. Ты лучше мне скажи вот что, ты не похожа на обычную женщину, даже на обычную спортсменку. Знания и умения слишком специфические. Придется тебе объясниться, Герда Мартинсен.

– Все довольно просто. Я работаю… – эстонка вдруг запнулась, – ну, наверное, уже не работаю, а работала на одну частную военную компанию; в отделе охраны физических лиц. Специализируюсь на обеспечении ближнего круга охраны. В свое время прошла обучение на специальных курсах. Женщины-телохранители сейчас очень популярны. Вот откуда знания и умения. В Таиланд летела работать по новому контракту, но до его начала оставалась целая неделя, вот я и решила позагорать на местных пляжах. А до этого работала в Москве. Ну… я чемпионка Эстонии и Германии по фитнесу. А еще в свое время выиграла чемпионат Эстонии по женскому пятиборью. Правда, это случилось довольно давно, еще в молодости. Удовлетворен? Теперь твоя очередь.

– Ну вот, а я грешным делом уже подумал, что судьба свела меня с настоящей шпионкой. Так нечестно… – нарочито огорченно промямлил я. – Может, признаешься? Я никому не скажу, честное пионерское.

– Зубы мне не заговаривай, – фыркнула Герда. – Вперед. И не вздумай врать, сразу раскушу.

– Ладно, ладно. Но, боюсь, моя биография не такая интересная, как у тебя. Срочную служил в десантно-штурмовой бригаде. Воинская специальность – снайпер. Не воевал. Спортом занимался; много и разными видами, но ни в чем ничего пристойного не достиг. Хотя мог, если бы захотел. Живу в Москве, семья была, детей нет. Работа есть, но совсем не героическая: переводчик я. Из увлечений: охота и рыбалка, но без фанатизма. Летел в турне по Юго-Восточной Азии. Надоело все до чертиков, потому и поехал, в надежде на новые эмоции и приключения. На этом, пожалуй, все.

– Думаю, эмоции и приключения ты уже нашел, – хохотнула Герда и вдруг, вернув в голос свою обычную ехидцу, поинтересовалась: – А ты уже подумал, как мы будем ночевать и, самое главное, где?

– А как же. Ты на дереве, а я, с пушкой наперевес, буду всю ночь маршировать вокруг и орать: «Все спокойно, моя госпожа».

– Тупой русский юмор. Идем, я тебя научу шалаш строить… – Герда изящно поднялась, опять на мгновение засветив все свои прелести.

– Ага, эстонский юмор гораздо острее. Рассказать тебе анекдот про двух эстонцев и Рождество?

– Заткнись, оккупант, – Герда высказалась категорично, но очень нелогично.

– Секундочку, это когда я тебя оккупировать успел?

– Еще чего не хватало, – эстонка фыркнула, как кошка, и показала пальчиком на свою обувь. – Быстро принеси мои кроссовки, а то трава колется.

– Трусики захватить? Смотри, а то и туда какой-нибудь оккупант заберется.

– Тебе это точно не светит. Ну иди же…

– Ладно…

Так, дружески препираясь, хотя, честно говоря, и не во всех случаях дружески (эстонка обладала весьма странным чувством юмора), мы приступили к обходу территории плато. И почти сразу наткнулись на небольшую пещерку. Вход в нее напоминал большую дыру, но внутри было сухо и довольно просторно: при своем росте в метр восемьдесят пять я не доставал вытянутой рукой потолка.

Дружно порадовавшись находке, мы так же дружно принялись за благоустройство нового жилища: натаскали туда целую копну сухой травы, на этом и ограничились.

Остаток дня потратил на кулинарные эксперименты. Остатки жареного мяса завернул в листья и припрятал в глубокую щель в скале. Потом нарезал еще мяса, сколько получилось, попластал его на тонкие пластинки, чуток притрусил остатками соли с перцем и развесил на ветерке на просушку. Но без особой надежды на успех – руководствуясь только примером путешественников Луи Буссенара и Жюля Верна. Они-то это делали играючи и, помнится, сушили мясо даже без соли. Но писатели, они такие писатели. Словом, посмотрим.

Герда в процессе не участвовала, просто наблюдала, подбадривая ехидными замечаниями, пока не довела меня почти до белого каления. Я почти не огрызался, все равно без толку. Надоест – сама угомонится.

Темнота навалилась практически мгновенно, так что пришлось без проволочек убраться в пещеру. Неизвестно, какие тут монстры по ночам шастают.

– Дежурить ночью будем? – поинтересовался я.

Спросил только для очистки совести, надеясь благополучно проспать всю ночь под защитой шаров местного перекати-поля, вооруженного ужасающими зазубренными колючками. Состояние моего бренного тельца ну никак не располагало к каким-либо дежурствам.

Ответа, однако, не получил, Герда, скрутившись в калачик на куче сена, уже благополучно спала.

– Вот и умничка… – я примостился рядом и, немного поворочавшись, приготовился отойти ко сну. Но сразу заснуть не получилось, и я слегка поразмышлял над ситуацией, в которой оказался.

Да, все плохо. Даже очень. Но вот с попутчицей мне явно повезло. Правда, странная она какая-то. Если не сказать большего.

Нордическое спокойствие и явно ненордическое ехидство. Помешана на гендерном равенстве и капризна, как обычная женщина, совсем не избалованная феминизмом и прочими греховными ересями. При всем этом спортсменка и даже, кажется, очень хорошо подготовлена в боевом плане. На первый взгляд, совсем не сочетаемые качества. Или сочетаемые…

Завершить мысль я не успел и под оглушительный треск местных цикад провалился в сон.

11.07.2005 года по земному летосчислению.

Время неизвестно. Место неизвестно

Ночью ничего не случилось. Монстры в пещерку не ломились, соседка не храпела, положить голову на плечо и закинуть ногу не пыталась, так что я на удивление хорошо выспался. Проснулся с рассветом, бодрый и отдохнувший, а окончательно пришел в себя от топота и вскриков за пределами пещеры. Гертруды рядом не было, впрочем, как и колючек на входе. Я нашарил ствол и ринулся на выход, уже готовый спасать и защищать непутевую эстонку от злодеев и прочих разных чудовищ. Но едва сделав первый шаг, чуть не заорал в голос. Болело все – кости и суставы в том числе. За мышцы даже не говорю.

Шипя сквозь зубы матюги, я все-таки выбрался из пещеры, огляделся и облегченно выдохнул. Источником шума оказалась сама Гертруда, изображавшая собой шаолиньского монаха.

Справедливости ради могу сказать, что изображала очень качественно. Понять, в каком стиле она работает, я так и не смог, что-то уж совсем экзотическое, но по скорости и четкости выполнения упражнений было видно, что Герда настоящий мастер.

У меня мелькнула мысль тоже немного повыделываться, но, ввиду полной неспособности организма к физическим упражнениям, благополучно исчезла. Старательно изображая, что обозреваю окрестности, я понаблюдал немного за эстонкой и поплелся умываться.

Во время водных процедур приметил несколько здоровенных рыбин и решил изобрести способ их поймать. Но уже после завтрака.

А уже через несколько минут орал и матерился как резаный. Жареного мяса, впрочем, как и сушеного, не оказалось. Совсем. Вообще ничего. Как корова языком слизнула. Неизвестные воры стащили даже листья, в которые мясо было завернуто.

– Чего орешь, как Ленин на митинге? – поинтересовалась Гертруда, закончив свои упражнения.

– Мяса нет. Завтрака нет. Воры. Найду – поубиваю! – вне себя от злости ответил я. – Где теперь нам мясо брать? Твою же кобылу, мать-перемать…

– При чем здесь кобыла? Фруктов пожуй. Полезней будет, – невозмутимо посоветовала Герда и, на ходу разоблачаясь, проследовала принимать водные процедуры.

– Сама жуй… рыба хладнокровная… – ругнулся я и направился к трупу ящера.

– Сам дурак… – Герда как всегда оставила за собой последнее слово.

С туши при моем приближении взлетело несколько небольших птиц, по всем признакам подходящих под определение падальщиков или стервятников. А еще труп крокодила здорово смердел тухлятиной и просто кишел разными насекомыми.

– Сука!!! – только и смог сказать я и твердо решил скинуть вонючую падаль с обрыва.

Но не смог и пошел мобилизовать эстонку. Герда на этот раз изображала русалку, только коротко стриженную и слегка перекачанную.

– Вылезай. Ящерица, от которой я тебя вчера спас, завоняла. Поможешь мне… – хмуро заявил я.

Сказал и насторожился, справедливо не ожидая в ответ ничего, кроме кучи ехидства и горы презрения.

– Маломощный какой-то мне попался спаситель… – посетовала Герда, не переставая плескаться в водичке. – Посиди на бережке, обсохну и пойдем. А лучше пока сходи, нарви фруктов. Чего пялишься? Красивая? Низменные чувства бурлят?

– Надо очень… – нагло соврал я, любуясь совершенным телом эстонки. – А вообще, фрукты собирать твоя обязанность. Мясо добывать – моя обязанность. Готовить, так уж и быть, тоже моя обязанность. Запомни на будущее, русалка эстонская.

– Медведь русский. Интересно, на чем основываются твои дискриминационные заявления? – Герда вылезла из воды и принялась принимать под утренним солнышком соблазнительные позы.

А потом захохотала и обличительно ткнула пальцем мне в пах:

– Ага! Нравлюсь. Уже видно.

– А ты не боишься, что я, неотесанный, грубый и дикий русский, надругаюсь над твоей цивилизованной эстонской девичьей честью? А? Мы, русские, такие… – угрюмо поинтересовался я, на всякий случай прикидывая свои силы при подобном развитии ситуации. А прикинув, понял, что лучше и не пытаться. Тьфу ты… какая чушь в голову лезет. Больно мне надо…

– Попробуй только. До конца жизни ни над кем надругаться не сможешь. Размечтался… – Герда позу не сменила, но немного насторожилась. – Это как раз и есть вопрос цивилизованности. Ты воспринимаешь естественную наготу как сексуальный призыв. Дикарь. А в принципе, что с тебя возьмешь? Ладно. Пойдем трупы ликвидировать, а потом позавтракаем. Фруктов я уже набрала и сушеное мясо почти все спасла. Пока ты дрых, на него какие-то хомяки покушались. На тебя понадеешься, голодной останешься. А жареное мясо они, я так поняла, все же сожрать успели.

– Ты чего, сразу сказать не могла? Выдра. Дать бы тебе… – я не знал, злиться мне или сразу попытаться поколотить паршивку.

– Давалка еще не выросла, – эстонка наконец прекратила пытку наготой и накинула на себя маечку. – Но ладно, не злись. Я хотела сказать, но ты так прикольно матюгался. Пошли, Геракл…

Ящера столкнули с обрыва, не сильно и напрягаясь. Герда предложила ворочать его рычагами из палок, и все получилось, только сильно досаждали мухи, да орали как резаные стервятники. Кружа в воздухе и посыпая все вокруг пометом. Гондурасы пернатые…

Справившись – сели завтракать. Мясо вполне провялилось и понравилось мне даже больше жареного. Герде, судя по всему, тоже.

– Нет, все-таки в тебе определенные таланты есть, – констатировала эстонка, закончив с трапезой. – Если что, я только о кулинарных.

– Благодарствую за высочайшую похвалу… – я отвесил ей шутовской поклон. – Уверен, со временем ты обнаружишь у меня еще кое-какие достоинства.

– Это вряд ли… – эстонка скривилась и неожиданно сменила тему: – А ты чего холостой? По возрасту давно пора иметь сварливую жену и кучу детишек.

Я задумался, в надежде подобрать причину, более-менее похожую на правду.

– Наверное, для того, чтобы жениться, мне надо иметь больше причин, чем остальным. В общем, скажу стандартно: не нашел я еще свою половинку. А ты?

– А со мной все просто, – Герда досадливо поморщилась. – Не было времени. Да и необходимости. Раз что-то похожее случилось, но ничем не закончилось. Я на год уехала в Аргентину, а она осталась в Германии, и через несколько месяцев все сошло на нет. С мужчинами получалось еще хуже. А если честно, я для серьезных отношений еще не созрела.

– Я правильно понимаю, ты…

– Не изображай дурачка… – резко оборвала меня эстонка. – Все ты прекрасно понял. Повторяю для глухих: разницы по половому признаку для меня нет. И откровенничать по этому поводу, как ты надеешься, я не буду.

– Ну… – слегка смутился я. – Я и не собирался, честно говоря…

– Знаю я вас… – Герда встала, с наслаждением потянулась и, сбросив маечку, во всем своем обнаженном великолепии плюхнулась в воду.

Я со злости хотел плюнуть, но потом передумал и отвернулся. Нет, ну нельзя же так над мужиком измываться? У меня скоро бермуды лопнут. Извращенка прибалтийская. Интересно, она специально измывается надо мной или действительно ничего предосудительного в своей обнаженке не видит? Нет, определенно измывается, причем совершенно не боится, что я ее глушану каменюкой по темечку и употреблю по существу. Доверяет, что ли?

Герда хлопнула ладошкой по воде, привлекая мое внимание, и поинтересовалась:

– Ты вообще рыбу ловить умеешь?

– А что, есть мужчины, которые не умеют? – съязвил я, стараясь не смотреть на торчащие соски эстонки. – А-а-а, я понял, ты о ваших, европейских…

– Я о тебе, – эстонка ткнула в меня пальцем. – При чем здесь европейцы? Умеешь или нет?

– Умею.

– Тогда почему не ловишь? Ну что же ты, рыбачок? – Герда состроила мстительную гримасу. – Так и знала, что от тебя никакого толку…

– Чем ловить? Пальцем? – я едва не взбесился от коварства эстонки. – На леску я еще что-нибудь распущу, трусики твои, например. Все равно ты ими не пользуешься, но вот крючок – это уже проблема.

– Что-то ты неровно дышишь к моим трусикам. Дать померить? – ехидно ухмыльнулась Герда. – Ладно, рыбачок, я вылезу и все устрою, а ты пока ополоснись, грязнуля.

Это я грязнуля? Ах так? Особо не чинясь, сбросил одежонку и полез голяком в озеро. Не одной же тебе прелестями сверкать? Ополоснулся, приметив несколько старательно маскируемых взглядов в свою сторону, но высыхал уже в одежде. Нет, ну не хватает у меня цивилизованности смирить своего дружка. А дефилировать со стоячим членом, невольно выказывая интерес к эстонке, я тоже не собирался, законно подозревая, что ничем хорошим все это не закончится. Ну не насиловать же ее? Все должно закончиться самым естественном образом. Не может не закончиться. Есть парень, есть девушка, интерес друг к другу присутствует, значит все должно случиться. Когда? А вот хрен его знает. Остается открытым вопрос: кто сделает первым шаг. Герда этот шаг явно не собирается делать – откровенно забавляясь ситуацией. Я тоже пока не собираюсь каким-либо образом показывать свой интерес. Можно даже сказать, из вредности. Надо же как-то свое реноме держать.

По всем канонам жанра я обязан проявить чудеса героизма и мужества, спасая прекрасную спутницу, в результате чего ей следует из чувства благодарности и вспыхнувшей любви отдаться моментально и со всей страстью. На практике получается не так. Совсем не так…

Тьфу ты, ситуация даже не дурацкая, а идиотская.

Герда наконец вылезла из озера и достала из своего рюкзачка две цветные пластиковые коробочки, украшенные логотипами фирмы «Шимано»[5].

У меня от удивления чуть челюсть не отвалилась.

– Это то, что я думаю?

– Угу…

– Ты знала! Ты знала, что мы сюда упадем. И приготовилась. Доставай из сумки пулемет. Ты обязательно его взяла. Не растягивай удовольствие.

Очень довольная произведенным впечатлением, Герда рассмеялась:

– Знала бы, взяла бы, и не только пулемет. Это я племяннику в аэропорту купила, прямо перед вылетом. Багаж уже сдала, пришлось в рюкзак сунуть. Я в этом совсем не разбираюсь, но стоило гораздо дешевле, чем в Эстонии. Дальше ты уже сам. А я слазаю на верхнее плато.

– И думать забудь! – категорично отрезал я. – Чтобы ты знала, добрались мы сюда только по счастливому стечению обстоятельств. Везение – оно не бесконечное, так что хватит Бога за бороду дергать. Понятно?

– Ну и ладно… – к моему удивлению, Герда не стала перечить. Тогда к чему она это упомянула? Проверяет на решительность?

– Вот и умница… – сдержанно похвалил я спутницу. – А вообще, твой рюкзачок совсем не мешает перлюстрировать на предмет всяких полезностей. А ну давай его сюда…

– Обойдешься… – Герда категорично отмела поползновения и перешла сама в атаку: – Признавайся, с пудреницей и помадой позабавиться хочешь? Раскрыть внутренние стремления и желания? Так не стесняйся и скажи. У меня предрассудков нет. Рюкзак ему мой на досмотр… Как там у вас, русских, – говорят… хрен тебе. Показывай, как рыбу ловить. Я еще больше наловлю, чем ты.

– Тихо ты, тихо… – я уже и сам был не рад, что затеял пикировку.

М-да… в ехидности мне до нее, как до Пекина в известной позиции. Ну и ладно, в другом наверстаю.

К счастью, местная рыба оказалась совсем не привередливая. Я изловил несколько местных насекомых, отдаленно похожих на кузнечиков, и насадил их на крючки. Потом привязал камушек в качестве грузила, вручил снасть попутчице и закинул свою леску. Через несколько секунд ее чуть не вырвало из пальцев, а еще через минуту на камнях заплясала полосатая рыбина около полукилограмма весом. Без чешуи, с большой головой в костяных щитках и без зубов, с костяными пластинками вместо них.

И почти сразу же завизжала Гертруда, таща к берегу что-то крупное. Я ей помог, в результате к улову добавилась точная копия первой рыбы, только раза в два больше. Затем последовало затишье на полчаса, после чего у Герды опять клюнуло. На этот раз вытащили почти килограммовую рыбину вроде карпа, но с вытянутыми плавниками, похожими на рудиментарные ноги. Насколько я помню, таких рыбок в ихтиологии называют кистеперыми.

Скрепя сердце пришлось дать команду на окончание рыбалки. Больше нам ну никак не съесть, а холодильников в ближайших окрестностях как-то не просматривается.

У эстонки осталось всего два пакетика соли, так что с желанием засолить улов тоже пришлось распрощаться, а просто вялить ее на солнце я не рискнул.

Чистить добычу Герда наотрез отказалась, но я отыгрался, мстительно отправив ее собирать хворост.

Несмотря на довольно экзотический вид, представители местной ихтиофауны оказались как две капли похожи на земные аналоги. Я только постарался вычистить рыбок от всяческих пленок, особенно черных, и отделил плавники и головы, которые, по утверждению разных телевизионных знатоков, и содержали возможную отраву. По вопросу приготовления тоже особо не заморачивался, экономно посолил, поперчил и насадил на прутья, решив в следующий раз запечь в широких листьях местной разновидности пальмы, росшей на берегу озера.

Герда не подкачала и притащила целую охапку хвороста, заявив, что дров мало и скоро придется спускаться или подниматься за ними. Явно намекая на свое путешествие на верхнее плато. Вот же неугомонная. А вот хрен тебе в одиночку шляться. Не пущу.

– Вот сейчас поедим, передохнем и полезем. Вместе. День здесь примерно на три-четыре часа длиннее земного, поэтому успеем.

– А чего это ты раскомандовался? – ожидаемо возмутилась эстонка.

– А кто должен командовать? – я поднял глаза на девушку.

– Я, к примеру… – Герда являла собой воплощение суверенной независимости.

Ну вот, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Герда – дамочка не без претензий и формальное лидерство без боя не уступит. Неужели она всерьез думает, что я добровольно подчинюсь женщине? Или по своему обычаю просто провоцирует на какое-нибудь неосторожное высказывание с целью последующего троллинга? Разберись попробуй, но всерьез скандалить совсем не хочется. Но ладно, попробую обойтись без осложнений, а там как получится.

– Нет, я не командую, – я постарался говорить как можно равнодушней. – Я просто взываю к твоей благоразумности. Ты же благоразумная де-вочка?

– Допустим, – Гертруда снисходительно кивнула. – Продолжай.

– Подумай. Во-первых – ни ты, ни я не знаем, что там. Размером это плато, сама видишь, совсем не маленькое, так что шансы встретить какого-нибудь монстра очень велики. Во-вторых – ствол у нас один. Забираешь ты, я останусь практически без защиты, а без оружия лезть тоже глупость. Подвернешь ногу или что еще сломаешь, мне звонить по мобилке будешь или «скорую» вызовешь? Я понимаю, ты такая крутая и вообще спортсменка, но и на старуху бывает проруха. Еще раз повторяю, я не собираюсь командовать, но предлагаю разумное сотрудничество. Нас здесь всего двое, и терять тебя я не собираюсь, как бы ты ни старалась. Не исключаю, что ты мне еще понадобишься в целях размн… Эй-эй, гражданочка, бить палкой единственного мужчину по меньшей мере неразумно.

– А ты не говори всякие глупости… – фыркнула Герда, но возражать мне не стала. – Ладно, убедил. Принимается. Ну и где твоя стряпня?

Ф-фух… надо было мне дипломатическую стезю выбрать. Талант, однако. Будем сей эпизод считать своим несомненным триумфом и по возможности закреплять достигнутое.

– Я понимаю, что в цивилизованных Европах рыба жарится в микроволновках, но здесь тебе не там. Жди.

И ждала как миленькая, даже без особенного ехидства. Я же говорю, что во мне умер прирожденный министр иностранных дел. Но обольщаться не стоит, вся работа еще впереди.

Рыбка получилась выше всяких похвал. Нежная, вкусная и даже не очень костистая, хотя и здорово недосоленная. Умяв целую рыбину и закусив местными мандаринами, мы завернули остальной провиант в пальмовый лист и спрятали под валун. Я навалил сверху целую гору камней, вроде бы как обезопасив провизию от местных воришек.

Еще одну рыбину и остатки мяса взяли с собой – прогулка обещала быть долгой, потом набрали воды в бутылку из-под минералки и полезли вверх.

Склон представлял собой грубо наваленную груду валунов и камней поменьше, так что карабкаться пришлось довольно долго. Но где-то через час мы уже были на плато. Оно оказалось почти полностью заросшим лесом из невысоких лиственных деревьев и не очень маленькое размерами – в глубину простиралось метров на триста, а в ширину примерно на километр. Вышестоящих плато не наблюдалось, дальше сразу шли зловещего вида скалы и совершенно неприступные горы.

Вообще, насколько было видно, этот горный хребет простирался на многие десятки километров, огибая с трех сторон большую долину. Сверху хорошо просматривалось болотце, в которое нас занесло. Мне стало понятно, что у нас на каждом плече сидело по ангелу-хранителю и еще рота осуществляла общее прикрытие. Болотце оказалось совсем небольшим, и попади мы метров пять чуть в сторону, все закончилось бы гораздо печальней.

В саванне, насколько хватало взгляда, никаких признаков людей и цивилизации не наблюдалось. Вообще. Девственная саванна… или степь или… нет, все-таки саванна. Паслись большие и маленькие стада копытных разных видов, текли речки и речушки, росли рощицы. Симпатичная такая картина. И воздух… сказочный, мне даже казалось, что в нем кислорода больше… или я просто привык к московской газо-воздушной смеси. В любом случае ощущения я испытывал просто великолепные. Даже благостные какие-то. Энергии в моем бренном тельце хватило бы на роту солдатиков или команду футболистов. Если бы еще мышцы и кости не болели, так сущий рай.

– Ну что, Труди, нас ждут великие дела… – я не удержался и спровоцировал эстонку на ставшую уже привычной язвительную пикировку. Примерно догадываясь, чем она закончится.

Герду не надо было уговаривать. Отреагировала она мгновенно:

– Не называй меня так, русский варвар. Кадык вырву…

– И что дальше? Останешься одна-одинешенька и будешь неутешно рыдать. И вообще, кто тебя научил таким грубостям? Совсем не подходящие слова для европейской цивилизованной дамы.

– Одна очень хорошая русская женщина. Была у меня инструктором, в одном очень интересном месте. Она тебе, Максимилиан, уже бы не только кадык, но и яйца заканчивала отрывать.

– Вот меня так точно не надо обзывать. Гомосятиной попахивает.

– Я же говорила – варвар. Гомофоб. Странно, а на трусики мои засматривался… может, ты латентный транссексуал?

– Все, все, сдаюсь, – я примирительно поднял руки. – Идем, как и шли. Я впереди, ты замыкающая. Предлагаю дойти до скал, а потом повернуть направо.

– Нет, с меня хватит… – Герда остановилась и возмущенно ткнула меня пальчиком в грудь. – Здесь командовать уже буду я, как самая понимающая. Так что первой иду я. А ты слушаешься. И ступай потише, а то прешь как слон. Дистанция три метра. Верти глазами по сторонам, ноги поднимай повыше и ставь на полную ступню. Команды буду дублировать голосом – жестами ты все равно не поймешь. Огонь только по моей команде. Не дай бог пальнешь самовольно, твоя жизнь превратится в ад. Понятно?

– Ладно-ладно, только не сверкай глазами, – скрепя сердце я согласился с эстонкой, про себя признав, что она действительно гораздо больше соображает в предмете. – И вообще, не пугай меня. А то сбегу, и останешься одна-одинешенька.

– Разговорчики…

Вот же зараза…

По моим прикидкам получалось, что на этом плато вряд ли могут водиться крупные хищники. В принципе, их вообще не должно быть. Не прокормятся – слишком маленькая территория. Или же у них должны быть крылья, для того чтобы летать вниз на охоту. К примеру, крокодилобультерьер на копытном ходу просто не сможет сюда взобраться, а вот ящер вполне может встретиться. Откуда-то взялся же один на первом плато? Значит, следует ориентироваться в первую очередь на пресмыкающихся или что-то подобное… Какое подобное? В голову полезли разные футуристические монстры в виде варанообразной гориллокозы или ядовитого чешуйчатого зайцеволка. Тьфу, да что за дурость в голову лезет?! Бред какой-то.

Прогнал бредовые мысли и постарался сосредоточиться. Местность достаточно сухая, значит, змей должно быть… мало или много? Знаний для таких выводов катастрофически не хватает. Мог бы и получше учиться, дурень. Но об этом уже поздно жалеть, тем более местная флора и фауна к земной никакого отношения не имеет. Или имеет, но очень и очень приблизительно.

Деревья на плато оказались лиственными. Это если считать лиственными деревья с листьями, похожими на плоские иголки, без плодов, но с маленькими шишками. Возможно, со съедобными семечками. Я даже кинул в карман несколько штук, надеясь найти им применение.

Большие пространства между деревьями заросли низкорослым колючим кустарником, усыпанным маленькими красными ягодами. Сновали разноцветные маленькие птички, активно клевавшие ягоды. Птичками их тоже можно было назвать весьма условно, на самом деле они представляли собой какую-то помесь птичек и летучих мышей. Примерно так. Так вот, эти пернатые ягодки и трескали. Я совсем уже собрался последовать их примеру, но потом решил не спешить. То, что пернатые ими питаются, на самом деле ничего не значит. Остальные вполне могут и дуба врезать. Но на всякий случай по пути назад немного соберу, может, попробую с ними рыбу запечь – пахнут они вполне завлекательно.

Никаких пресмыкающихся и их союзников в виде скорпионов, пауков, многоножек и всяких сколопендр мы пока не замечали, это очень радовало, но вовсе не значило, что их здесь нет совсем.

А еще проявилось явное преимущество этого плато – здесь было много тени. Внизу же почти везде свирепствовало вездесущее солнце.

Герда ловко скользила по лесу, я старался соответствовать, но получалось пока плохо. Не то чтобы я был очень неловким, просто девушка, скорее всего, обучалась скрытному передвижению. Это было видно по тому, как она ставила ногу, заученно отклоняла ветки в правильную сторону или выбирала маршрут. Я хоть и охотник со стажем, но в ее действиях чувствовалась школа.

Перебрались через небольшой ручей, без признаков наличия рыбы. А вот птиц наблюдалось величайшее множество и разнообразие. По большей части – маленьких и совсем миниатюрных.

Постепенно у меня сложилось впечатление, что мы находимся в месте, очень похожем на горные районы Латинской Америки. А что? Явно не тропики, но и не север. А вообще, не с моими скудными знаниями лезть в эксперты. Да уж, не Дарвин я и не Миклухо-Маклай. Даже не Джеральд Даррелл…

Как ни странно, тот жесточайший тремор, который так мучил меня поутру, стал постепенно отступать, и я даже начал в некоторой мере наслаждаться экспедицией.

Вдруг Герда подняла руку со сжатым кулаком и присела.

Выставив перед собой револьвер, я на полусогнутых приблизился к эстонке и углядел метрах в пятнадцати впереди мирно пасущихся на небольшой полянке местных животных, слегка похожих на земных коз.

Совсем небольшие копытные с четырьмя маленькими рожками, маленькими бивнями, торчащими из нижней челюсти, и волнистой бородкой. Да и звуки они издавали очень похожие на блеяние. Козы, да и только. Правда, трехцветные и полосатые аки зебры. Сюрреализм какой-то.

Герда показала на копье. Я отрицательно замотал головой и хлопнул в ладоши. Козы, как заправские акробаты, подскочили вверх метра на два и в мгновение ока гигантскими прыжками скрылись из виду.

– Нам мясо не нужно? – громко возмутилась Гертруда. – Ты что творишь?

– Тушу на себе будешь тащить? – с ехидцей поинтересовался я у эстонки.

– А ты на что? – недовольно буркнула девушка.

– Подумай, нам еще целое плато обследовать. А через пару часов, при такой жаре, мясо уже завоняет. Думать надо, моя кровожадная госпожа, – в вопросах охоты и всего сопутствующего я чувствовал полное превосходство над эстонкой и уступать совершенно не собирался.

– А ничего с этим сделать нельзя? – не очень уверенно поинтересовалась Герда.

– К сожалению, это очень долгая возня. Да и соли у нас кот наплакал.

– При чем здесь кот? Ты не перегрелся? – Герда изобразила на личике недоумение.

– Ты очень хорошо говоришь по-русски. Практически идеально. Странно, что не знаешь пословиц.

– А-а-а, поняла. Хорошо. И продолжай обращаться ко мне – «госпожа». Мне понравилось, – эстонка элегантным движением своего копьеца приколола здоровенного жука и, круто развернувшись, пошла по тропинке.

– А личико не треснет? Буржуйка… – буркнул я ей вслед.

– Холоп. Ты меня что, по лицу бить собрался? Так я тебе… – Герда не оборачиваясь показала ручкой, что она со мной сделает.

– Ага, я понял, понял. Кадык вырвешь. Вообще, «личико не треснет» – это идиоматическое выражение в русском языке, обозначающее чрезмерное, нереальное требование. Проще сказать, дурацкое.

– Ты меня еще и дурой назвал? Тогда ты ишак карабаховский… – эстонка обернулась и зачем-то показала мне язык.

Тьфу ты, первый класс вторая четверть. Сущее детство. Стоп… а она очень интересно выразилась. Ох и непростая биография у этой эстонской русалки.

– Карабахский. Ишак карабахский. Так надо говорить. А это выражение где ты слышала?

– В одном интересном месте. Почему по сторонам не смотришь? Кто меня охранять будет? Безнадежный ты. Учить тебя и учить.

Я бросил бесполезные препирания и обратил свое внимание на полянку, на которой паслись козы:

– Подожди, учительница, давай глянем, что они там копытили.

При ближайшем рассмотрении у подножия скалы обнаружилась приличная впадина, вся изрытая копытами. Да и сама скала со стороны ямы была испещрена ямками. Я присмотрелся, лизнув палец, потер камень и попробовал на вкус.

– Соль. Это самая настоящая соль. Только не такая соль, как в супермаркетах, а природная. Видишь, кристаллики в камне. На ствол и давай мне свое копье, я попробую наковырять немного.

В итоге добычей стало около полукилограмма бурой субстанции. Она отчаянно скрипела на зубах, но все-таки была самой настоящей солью.

– Ты присутствуешь при историческом моменте, – немного дурачась, заявил я эстонке. – Новая Земля раскрыла свои природные недра для первых поселенцев. И недалек тот день…

– Идем. Хвалить тебя пока не за что, – прервала меня Герда, состроив скептическую рожицу. – Пока эта щебенка совсем не похожа на соль. Станет похоже, я еще подумаю.

– Нет в тебе романтики…

– Все во мне есть, только разглядеть надо.

Пошли дальше. Двигаться стало гораздо труднее, колючие кусты заплели все пространство между деревьями, и скоро на наших ногах живого места не осталось. В воздухе носилось, попутно оседая на потных лицах, великое множество паутины, что добавляло неприятных ощущений и здорово раздражало. Местность, к счастью, оказалась не особо пересеченной, хотя довольно часто встречались отдельные валуны и целые группы небольших скал.

В познавательных целях я взобрался на довольно высокую, отдельно стоящую скалу и попытался рассмотреть плато. Может, что высмотреть получится, а то идем наобум.

– Что тут у нас… – мне не давал покоя сон, который я видел еще на Земле. Все пока совпало, пейзажи, даже горная гряда, а вот пещеры пока не наблюдалось. Ящики там еще вполне явственно просматривались. Маркированные на готической латыни… Стоп! А это что?

Почти возле самого начала неприступной горной стены деревья как бы наползали на скалы, а на ней… Высечено, что ли?.. Или ветерок так побаловался? Да нет – слишком правильные, плавные линии, очень отличающиеся от общего фона. Очень интересно…

Собрался позвать Герду, но неожиданно обнаружил ее рядом. Вредная эстонка никак не хотела отучиваться от привычки подкрадываться. Или это просто она так ходит? Тихо?

– Что это? – ткнул рукой в странное изображение.

Эстонка всмотрелась и неуверенно ответила:

– Не знаю. Похоже… Даже не знаю, на что похоже. Барелеф какой-то.

– Барельеф. Надо говорить барельеф. Пойдем, поглядим?

– Я не против, только не отставай. Ищи тебя потом…

Примерно прикинув направление, спустились со скалы. Спугнув еще раз коз и парочку существ – копий земных крыс, только без хвостов и размерами с лисицу – добрели до начала скал. Первым сигналом, что это человеческое творение, стала большущая каменная ваза, практически потерявшая свои очертания под воздействием времени и расколотая пополам. Дальше едва угадывающиеся в камне ступени, прерывающиеся большой трещиной, которую пришлось перепрыгивать и… и почти стертое, едва различимое изображение на скале. С первого взгляда смахивающее на земного Будду. То же круглое лицо, высокая шапка или корона, борода кольцами. Стоп. У Будды вроде борода не такая, или ее совсем нет?

– Не Будда. Точно не он, – высказался я вслух.

– Не Будда, – подтвердила Гертруда. – Похоже на шумерские или вавилонские изображения.

– А за кустами, кажется, пещера… – Выставив вперед револьвер, я осторожно раздвинул кусты.

Пещера оказалась просто большой выемкой в скале, побольше и шире той, в которой мы ночевали, и была явно нерукотворного происхождения. Внутри сидела одинокая, среднего размера ящерица, вполне мирного вида, которая не захотела делить пещерку с нами и заорала дурным голосом. Да так, что я чуть было не пальнул, а Герда завизжала, как толпа чирлидерш. Воспользовавшись нашей секундной паникой, ящерица благополучно сбежала.

– Тьфу ты, зараза… Можно при желании переночевать, хотя я за ночевку внизу… – я опустил револьвер.

– Согласна. Тут воды близко нет. – Недовольно покрутила носом Герда.

– Ну, а ты что думаешь про все это? – Я вернулся мыслями к изображению.

– Исходя из того способа, каким мы сюда попали, можно предположить, что подобные временные или пространственные порталы или аномалии случались ранее и еще будут случаться, соответственно люди могли сюда попасть и тысячу лет назад. Конечно, это только теоретическая выкладка, но это изображение может быть творением людей, попавших в этот мир гораздо раньше нас, – тоном знатока продекламировала Герда. – Слишком земные черты лица.

– Ты у меня настоящий профессор. Тебе очень пошла бы указка в руках, зачесанные в гульку волосы и очки со строгим костюмом. Я бы с удовольствием сдавал тебе сессию… – В очередной раз поддразнил я эстонку.

– Я не у тебя, – надменно ответила девушка. – Я сама по себе и подозреваю, что ты под внешней грубостью и вульгарностью скрываешь стремление к подчиненному положению у властной, сильной женщины. Не скрывай свои желания. Хочешь, я тебя отшлепаю, могу и выпороть. У меня руки уже давно чешутся.

Вот же стерва. И какого я сам начал? Придется отвечать, такое спускать нельзя.

– Откуда ты так русский язык знаешь? Шпиёнка? А что – похожа. Но извращенка – это точно. Смотри, добазаришься. Выдеру и не посмотрю на возможные политические последствия и дипломатические скандалы. Эй-эй… это что у тебя такое?

Я с изумлением увидел, как Герда выудила из рюкзака телефон и собирается фотографировать изображение.

– Как он у тебя не промок? И почему я о нем до сих пор не знал?

– Телефон военного образца. Непромокаемый и антиударный. Докладывать мне о нем незачем, связи нет, и заряда чуть-чуть осталось. Покажи его тебе, так ты затеешь фотографироваться на фоне побежденных ящеров и всякие другие глупости. Или приспособишь его в качестве грузила на удочку. У мужчин всегда немного воспаленная фантазия. А вот это действительно важное дело, – безапелляционно заявила Герда.

– А пулемета точно в сумке нет?

– Нет. Не обижайся, я сама как-то про телефон забыла. Да и ни к чему он здесь. Я проголодалась. Давай поедим вкусной рыбки, которую я поймала…

– …а я приготовил. Давай, только сначала осмотрим все на предмет змеюк.

Убедившись что опасных гадов в округе не наблюдается, мы, удобно расположившись на камне, поделили припасы, причем я благородно умудрился всучить Герде лучшие кусочки, и принялись за еду. Мясо и рыба показались неимоверно вкусными, хотя и потеряли свой товарный вид.

– Как ты думаешь, куда они подевались? – поинтересовалась Герда, бережно откусывая кусочек рыбы.

Она ела аккуратно, можно даже сказать – чопорно. С очень прямой спиной, не спеша, так, будто вместо вяленого мяса вкушала филе-миньон или что-то в этом роде. В детстве у меня был дружок, Витька Ротмистров, и я несколько раз обедал у него. Вот точно так же ела его мать, которую во дворе очень не любили, называя дворянской сволочью.

– Не знаю. Вымерли, скорее всего. Если они попали сюда, как мы, то вряд ли в большом количестве. Недостаточно для поддержания устойчивой популяции. Если вообще так про людей можно сказать. Вообще это большой вопрос, кто жизнеспособней в первобытных условиях – древние люди или мы… – Я воспользовался тем, что эстонка на секунду отвернулась, и подложил ей еще один кусочек рыбы.

– Если говорить о совсем первобытных людях, то, скорее всего, они. Они же в свою среду обитания попадут. А если… – Герда немного задумалась. – Если из средних веков… то тоже они. В отличие от тебя, лук сделать из куска дерева для них не проблема.

– Поверхностное суждение. Незрелое. Мы, конечно. Я имею в виду тебя и себя. Ты эстонско-немецкая валькирия. Дева битвы. И я наполовину тигр, наполовину пещерный человек, ужас и гроза всех чудовищ и монстров. Я могу движением брови вызывать молнии и град…

– Если вдуматься, то из всего, что ты сейчас наговорил, правда только про меня и то, что ты пещерный человек. Думай лучше, что нам дальше делать… – Герда по своему обыкновению одернула меня, но на этот раз с улыбкой.

– Давай, давай…

12.07.2005 года по земному летосчислению.

Время неизвестно. Место неизвестно

– Пользы нам от этого артефакта никакой, зря сюда лезли, – я покрутился вокруг, надеясь высмотреть что-либо полезное. – Не, ничего нет. Пустышка.

– Ты недооцениваешь эту находку. Это очень полезно, на самом деле… – задумчиво сказала Герда и вдруг повелительно показала себе под ноги: – Становись на колени. Живо.

– Спятила? – Я покрутил пальцем у виска.

М-да… порой сам не знаешь, что ожидать от норовливой эстонки. Например, как сейчас.

– Встать на колени перед дамой для тебя проблема? – очень ненатурально изумилась Герда.

– С дамами мы уже определились. Когда наденешь юбку с передником, когда начнешь заниматься хозяйством, когда, как примерная женщина, будешь ждать меня с охоты и готовить вкусную еду, вот тогда и поговорим.

– Хрен тебе. Раскатал губу. Свой мужской шовинизм можешь засунуть себе в зад. Сначала стань примерным мужчиной. Говорю, становись на колени, а я сяду тебе на шею…

– Герда, ты что, ягод объелась? Не ешь всякую гадость, можешь не только галлюцинации словить, как сейчас, но и диарею.

– Очень смешно… – Скривилась презрительно Герда. – Тупой мужской юмор. Научись слушать, валенок. Я сяду тебе на шею, ты поднимешь меня вот на этот уступ скалы, я залезу еще немного повыше и осмотрю окрестности. И нам не придется все здесь обшаривать. Понятно? Я еще могу на руках изобразить. Может, ты информацию только мануально воспринимаешь. Как ты еще в институт поступил?

– Университет. Всё, можешь дальше тему не развивать… – Я демонстративно встал на одно колено перед эстонкой. – Лезь уже, чертова чухонка.

– Сам такой. На оба колена. – Герда легонечко пихнула меня в плечо.

– Иди к черту.

– Ладно. Так и скажи, что боишься встать на колени перед дамой… – Гертруда ловко вскарабкалась ко мне на шею и торжествующе скомандовала: – Поехали. Наконец-то моя мечта сбылась.

– Сброшу на хрен…

– Тише, тише. Только до уступа. Пошутила я, – поспешила успокоить меня девушка и даже погладила по голове, но потом поинтересовалась: – Максим, признайся… тебе же комфортно, когда я у тебя на шее. Признайся, не стесняйся. Ты же всегда хотел, чтобы тобой управляла властная, сильная женщина. Я могу тебя еще ласково наказы… ай, ай… не буду больше, не буду…

– Сброшу, я сказал. Ну что ты за зараза? Принимаешь мою доброту за слабость. Лезь, а то…

Девушка зацепилась руками за карниз, без видимых усилий подтянулась и исчезла из виду.

– Ну, что там?

– Жди, мой верный конь…

– Всё, я ухожу. Можешь там гнездо себе свить…

– Ладно, ладно. Ослик… всё, лови меня. – Герда сползла пониже и вдруг спрыгнула прямо мне в руки.

А когда я ее поймал, как бы невзначай крепко прижалась. Автоматически прижал ее к себе… как вдруг она неуловимо быстро, сжав пальцы левой руки в клюв, ударила меня чуть пониже ключицы. Плечо прострелила резкая боль, и я невольно отпустил девушку.

– Ты что делаешь, зараза! – едва сдержался, чтобы не двинуть эстонку.

И двинул бы, если бы рука не отказалась повиноваться.

– Кто тебе дал право предпринимать в отношении меня действия сексуального характера? – прошипела, как кошка, эстонка, но потом расхохоталась и заявила: – Ладно, проехали. Пошли, я кое-что увидела.

– Дура. Прибью когда-нибудь… – вполголоса матерясь, я поплелся вслед за девушкой. – Сама же прижалась, а я виноват. Получишь у меня в следующий раз…

– Сам урод. Да не три ты плечо, само пройдет.

– Двинутая сексистка.

– Чокнутый мужлан.

– Провокаторша.

– Сволочь.

– При чем здесь сволочь? Я тебя так не называл.

– Я на будущее. От тебя чего хочешь можно ожидать. Ближе ко мне иди, заблудишься, ищи тебя потом.

– Так, значит, ты признаешь, что я тебе нужен?

– Конечно, нужен. Когда появятся у нас тапочки, будешь мне приносить.

– Всё, я с тобой не разговариваю.

– Я тоже.

Едва не разругавшись вдрызг, мы все-таки добрались до небольшой поляны с земляным холмом, поросшим кустарником, расположенным у самого подножия большой скалы. С трудом продрались через заросли вьющихся колючих растений и вышли на небольшую полянку. Герда опять требовала нести ее на шее, но получила категорический отказ. Ножками пускай топает.

– И зачем ты меня сюда привела? – угрюмо поинтересовался я, примеряясь к зловещего вида колючке, впившейся в руку.

– Не спеши. Иди за мной… – Герда зашла с противоположной стороны холма и выдрала несколько молоденьких деревьев. – Вот, смотри.

– Японский городовой!.. Откуда она здесь?.. – Я чуть не сел на землю, увидев что-то очень похожее на…

Да нет, не может быть…

– А я откуда знаю… – Герда озадаченно пнула ногой покрытый налетом ржавчины металл. – А вообще, что это?

– Ничего не понимаю. Даже отказываюсь понимать. Подводная лодка? – Я отошел на пару шагов и уставился на пузатую металлическую сигару с небольшой, вроде командирской башенки у танка, надстройкой сверху, действительно очень смахивающую на мини-подводную лодку. – Как ты ее разглядела?

– Какая разница? Главное, заметила ее я, – гордо заявила эстонка и даже указала на себя пальцем. – Я! Понятно? Вот и слушайся меня. Я главная. А ну быстренько очищать это от зарослей.

– Сейчас. Разбежался. Женскую диктатуру еще никто не объявлял. Давай помогай…

Через час работы мы почти полностью расчистили странный артефакт. Никак иначе его и не назовешь. Сами посудите, корпус – примерно десятиметровой длины и высотой в полтора человеческого роста, почти полностью повторяющий своей формой обычную сигару, но довольно сильно сплюснутую снизу и сверху. Полное отсутствие каких-либо рулей и винта, как по мне, обязательных для подводной лодки. Да еще вдобавок в корпус из черного, едва покрытого коррозией металла, врезаны горизонтальные кольца серебристого цвета, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся…

– Серебро? – Герда соскребла патину своей пряжкой-ножом. – Или платина?

– Скорей всего «или»… – наобум брякнул я, вскарабкался наверх и принялся отдирать пласт мха с трубы, очень напоминающей перископ.

– Нет, серебро, – упрямо настояла на своем эстонка.

– Платина… – я наконец расчистил окуляр и не без внутреннего содрогания заглянул в него. – Зараза, ничего не видно.

– Ты специально мне противоречишь? – возмутилась Герда.

– Видимо, да… – Я спрыгнул вниз и подошел к девушке. – Ладно, пусть будет серебро, только для нас сей факт не имеет почти никакого значения.

Для меня так точно. Нет, сами посудите. Эта посудина здесь смотрится, как… как, к примеру, подводная лодка в степях Украины. Впечатляющий рояль в кустах. По сравнению с самим фактом нахождения подобного артефакта особенности его устройства для меня как-то не очень важны. Но с другой стороны, все-таки внушает надежду. Надежду на то, что мы рано или поздно найдем людей.

– Для меня имеет, – буркнула Гертруда и подковырнула лезвием ножа небольшой выступ на корпусе. – Смотри…

Выступ оказался маленькой панелью на скрытых петлях, за которой в неглубокое обрезиненное углубление была вставлена обычная телефонная трубка из черного эбонита.

– Переговорное устройство?

– Очень ценное наблюдение… – фыркнула эстонка, сняла трубку, нажала на небольшую кнопку рядом и заговорила в нее на немецком языке. – Hallo… hallo… Gibt es jemanden am Leben? Melden dich…[6]

– А почему не на монгольском? – почти искренне удивился я. – Попробуй еще на эстонском…

– Читай… – Герда ткнула пальцем в надпись на обратной стороне панели. – И заткнись, пожалуйста.

Пришлось прикусить язык. Надпись действительно оказалась на немецком языке и гласила, что сие устройство и есть переговорный аппарат, определенной модели, обозначаемой мудреной аббревиатурой. Ну и инструкция по пользованию, конечно.

Очень интересно. Как говорил один мой хороший знакомый, впору тяпнуть водочки, ибо без таковой ни хрена не разберешь. Не многовато ли за последнее время сакральных откровений? Ладно, то, что нас занесло в неведомые дали, уже понятно и ничего с этим не поделаешь. Но при чем здесь немцы, а точнее фашисты? Да-да, вы не ослышались, именно фашисты, так как под надписью была намалевана разлапистая свастика, которую эти товарищи лепили по своему обыкновению куда надо и куда не надо. Да и сам вид невероятно архаичной телефонной трубки свидетельствовал о том, что сия конструкция как раз времен Второй мировой, если еще не более древний. М-да… а может, я свихнулся и теперь резвлюсь в горячечных фантазиях? Уж как-то все нереально. Можно даже сказать – бредово. Надо срочно лезть внутрь и разбираться, а иначе смысла нашего пребывания возле этой железяки я не вижу.

Герда, прогнозированно, так и не смогла ни до кого докричаться и теперь стояла у носа конструкции, озадаченно рассматривая что-то очень похожее на люк.

– Гипнотизируешь?

– Эта штука, получается, здесь уже лет семьдесят стоит… – задумчиво сказала эстонка, не обратив на подколку никакого внимания. – Значит, глупо надеяться, что в ней есть кто-то живой.

– Вы, девушка, сама очевидность, – сделал я комплимент и попросил: – Дай вискарика хлебнуть, а то без ста граммов с этой хренью не разберешься.

– Точно… – вздохнула эстонка и полезла в рюкзачок. – Держи, только без фанатизма, совсем мало осталось. А вообще, давай перекусим, я уже проголодалась, а уже потом будем пытаться открывать эту консервную банку.

– Давай…

Сказано – сделано, мы взобрались на подходящий плоский валун и разложили припасы, уже превратившиеся в один комок непонятной биомассы. Впрочем, сей момент никого не смутил – есть хотелось с каждой секундой все сильнее.

– Я ничего не понимаю… – Герда впервые с момента нашего знакомства выглядела очень растерянной.

– Немудрено… – я взял ломтик вяленого мяса, опять обратил внимание на перстень эстонки и, собравшись с духом, поинтересовался у нее: – Извини, может не ко времени, но я тебя хотел спросить. У тебя много вещей из того времени. Кольцо – это же кольцо «Мертвая голова»?[7] Знак отличия СС? Портсигар, фляга. Какое это имеет к тебе отношение? На фоне увлечения нацистами у вас в Эстонии это понятно, но мне кажется, не в этом дело. Просто увлекаешься или?..

– Откуда ты так хорошо разбираешься в этом? – равнодушно спросила у меня Герда.

– Я много знаю про ту войну. Много читал. Было время, даже реконструкциями баловался. Вот отсюда и знания, но про оружие, конечно, я больше знаю.

– Понятно, – Герда отвечала мне с очень серьезным видом. – Ну что же, расскажу. Я думаю, ты должен это знать. Так вот, мой дед был штурмбанфюрером СС. Немцем. Он встретил в Эстонии мою бабушку – эстонку Магду Мартинсен. Была большая любовь. В начале сорок четвертого года родилась моя мать. Они тайно поженились, все было просто отлично, дед собирался забрать мать в Германию, но потом неожиданно пропал. Уехал в Германию, якобы готовить дом к приезду жены, и не вернулся. Хотя нацисты относились к эстонцам, как к арийцам второго сорта, и подобные связи не очень одобряли, бабушке все же сообщили, что он погиб при выполнении боевого задания. Вот эти вещи как раз остались от него – дед уезжая оставил их, как свидетельство того, что вернется. Бабушка умудрилась уцелеть во время красных чисток и сохранить все это. Потом хранила мать. А когда умерла мама, стала хранить я. Вот и все. Ты не подумай… для меня это прежде всего вещи моего деда. Ублюдка Гитлера и его свору помешанных извергов я тоже ненавижу. Они извратили и убили идею национал-социализма. Пойми, эта идея может быть спасением от того, что творится сейчас в мире. В Европе, да и у вас тоже. Ты даже не догадываешься, до чего там дело дошло. Хотя ладно, это тема совсем другого разговора…

– Понятно…

– Что тебе понятно? Ты же русский и должен по определению ненавидеть нацистов? – Герда испытующе на меня посмотрела.

Я даже почувствовал какие-то опасения в ее взгляде. Ну да, налицо западные стереотипы в отношении русских. Боится, что я с воплем «За Сталина» ринусь ее дезавуировать, мотивируя сей акт идеологически неправильными предками. Тьфу ты, темнота какая… Значит, будем опровергать шаблоны и стереотипы.

– Я и ненавижу. А ты при чем? – Я кинул в рот последний кусочек вяленого мяса и встал. – По архивам пробовала узнать, что с дедом случилось?

– Пробовала, – вздохнула Герда. – Дед не строевым офицером был, а научником – профессором кафедры теоретической физики Гамбургского университета. Правда, идейным – в НСДАП[8] вступил еще до пивного путча[9]. А эсэсовцем он стал, когда организацию, в которой он работал, перевели под крылышко Гиммлера[10]. Но это уже совсем другая история. Словом, я ничего не нашла. Почти ничего. Могу только предполагать, что он служил в Аненербе[11]. Слыхал про такую контору?

– Да, только по большей части домыслы из желтой прессы. Ладно, пошли Genossin Gerda, нас ждут великие дела.

– Тамбовский волк тебе Genossin, – буркнула эстонка и широко улыбнулась, показывая, что она пошутила. – Не дуйся. Пойдем, я научу тебя взламывать подводные лодки.

– Это не подводная лодка. Разве что когда-нибудь была ей, но потом ее переделали.

– Какая разница, все равно научу.

Но проникнуть в странный аппарат оказалось совсем не простым делом. Он лежал с наклоном в нос, полузарывшись в каменную осыпь – таким образом, что передний входной люк был до половины засыпан. А с нашими возможностями, то есть голыми руками, его освободить не представлялось никакой возможности. К тому же, даже если бы мы умудрились это сделать, то все равно снаружи не было никаких запорных механизмов. Короче – никаких дверных ручек не наблюдалось.

– А этот? – Герда, взобравшись на аппарат, топнула ногой по его поверхности. – Вот только он…

– Что он? – Я залез к ней. – Ну да…

Небольшой овальный люк рядом с надстройкой до такой степени искорежила ржавчина, что он практически сливался с поверхностью. Но в отличие от переднего, он был оборудован чем-то очень похожим на кремальеру.

– Надо покрутить… – Эстонка ухватилась за штурвал. – Ну что же ты? Помогай…

Я секунду помедлил, разглядывая аппетитно отставленный задок девушки, и полез вниз.

– Это как понимать? – возмущенно завопила Герда.

– Сейчас узнаешь… – Подобрал здоровенный камень и в три удара сбил с корпуса поручень – еще довольно крепкую на вид металлическую трубу.

– Как раз хотела тебе подсказать, – разочарованно буркнула эстонка.

– Я прочел твои мысли, Труди. Вот теперь помогай…

Но даже общими усилиями у нас ничего не получилось – ржавчина намертво заклинила механизм. Долбаные конструкторы клятой посудины состряпали корпус из какого-то суперустойчивого к коррозии металла, а вот на запорном механизме люка почему-то сэкономили. Сволочи по определению. Пришлось набрать каменюк и, оглашая окрестности интернациональным матом, долбить чуть ли не до посинения. Я ободрал себе все ладони, уже полностью отчаялся и решил плюнуть на это бесполезное дело, как вдруг кремальера, отчаянно взвизгнув, поддалась. Зашипел воздух, втягиваемый внутрь через образовавшуюся щель.

– Вот… – Герда, отдуваясь, примостила свою попку на надстройку. – Я же говорила, что я сильная.

– Пр-р-росто м-могучая… – я поднапрягся и, действуя трубой как рычагом, откинул люк.

Наполовину, дальше не получилось – застрял намертво.

– Знаешь… – Герда брезгливо отмахнулась от облачка пыли, вылетевшей из люка. – Похоже, мы первые за семь десятков лет кто в эту штуку заглянет.

– Похоже… – я осторожно посмотрел внутрь, но ничего кроме лесенки, уходящей вниз, не рассмотрел.

– А если там зомби? – нервно усмехнулась девушка. – Некоторые писатели очень правдоподобно описывают.

– Ну, да… зомби и драугары… – Внутрь как-то сразу перехотелось лезть.

– Боишься? – Герда испытующе заглянула мне в глаза.

– Я? Да никогда… – из чувства противоречия брякнул я. – Ты это… Посиди здесь, а я внутрь, на разведку. Если все нормально, то позову. И не надо глазами сверкать, считай, что это ты меня послала, как наименее ценного кадра. Которого не жалко.

– Ты единственный. Поэтому, хоть и малоценный, но стратегически важный. – Герда, по своему обыкновению, оставила последнее слово за собой, но возражать не стала. – На, держи.

Эстонка выудила из сумочки ручку с вмонтированным в нее фонариком и тонкую газовую шаль.

– С фонариком понятно, но ты еще получишь за то, что раньше его не показала. А тряпка зачем?

– Сам ты тряпка! – возмущенно фыркнула эстонка. – Личико себе замотаешь. Бактерии всякие, микроорганизмы. Мало ли что там может быть? К примеру, в египетских гробницах…

– Вот только про гробницы не надо… – я прервал зловредную эстонку, замотал морду шалью и полез вниз.

Слез и сразу присел, выставив перед собой фонарик и револьвер. Итак…

К моему величайшему удовлетворению, никакой нежити я не заметил. Ну и живых, конечно, тоже. Это в крохотном отсеке, отделенном переборками от остальных помещений. В других пока не знаю – черт знает, кто может быть. А здесь какие-то непонятные приборы, на полу рассыпающееся в крошку резиновое покрытие, под потолком куча труб и кабелей. Пыли на поверхностях почти нет. Воздух до предела спертый, даже с учетом того, что люк открыт. Значит, лезть дальше, пока основательно не проветрится, в крайней степени неблагоразумно. А вообще, сука, до неприличия страшно. Ноги, руки трясутся, с башки пот так и льется, сердце стучит, как взбесившийся метроном – словом, весело.

– Ну что там? – зловеще поинтересовалась Герда, едва не доведя меня до энуреза.

– Ничего…

– Ну и ладно… ты смотри, поосторожней… – Силуэт, закрывающий люк, исчез.

– Тьфу на тебя, паршивка… – я ругнулся и стволом кольта толкнул люк на переборке, а потом замер на месте, прислушиваясь к тишине. В фильмах-то зомбаки как-то скребутся, даже мычат, кажется. Должен услышать…

Посидел минут десять – абсолютная тишина. Это внутри, а вот снаружи… Прислушался и рванул по лесенке наверх. Твою же кобылу в дышло… Герда орет… А вернее, не орет, а азартно взвизгивает…

Пулей вылетел наружу и увидел, как эстонка со своим копьецом изображает Георгия Победоносца, побивающего змея, а на нее нападает большая ящерица, метра два длиной, с растопыренными на голове ярко-красными перепончатыми шипами, похожая от этого на небольшого дракончика. Эстонка зачем-то одной рукой придерживала шортики, а второй тыкала копьем в гада, азартно вскрикивая и успевая элегантно уклоняться от его бросков.

– Твою дивизию… – Ждать, чем закончится эта коррида, я не стал, подбежал и с размаха двинул рептилию по башке трубой. Раздался глухой стук, голову варана впечатало в землю, но проклятая ящерица мотанула хвостом и сшибла меня на землю. Причем, падая, я здорово саданул себя же своей трубой по колену. Матерясь перекатился и уже вскочил, собираясь припечатать гада еще раз, но эстонка успела всадить копье в башку оглушенной твари. Гадина еще дергала лапами с впечатляющими когтями и шипастым хвостом, но потенциально уже сдохла.

– Какого хрена? – в бешенстве заорал я. – Почему меня не позвала. Я бы ее пристрелил.

Герда немного смутилась, быстро подтянула и застегнула шортики, покраснела и ответила:

– Зачем?.. Патронов мало, да я бы и сама справилась…

– А если бы оно тебя сожрало, что мне тогда одному… – я осекся, не желая показывать реальную глубину моего горя от утраты вредной девицы. – Какого хрена вообще слезла?

– Ну…

– Что ну? Не понял?

– Что тебе непонятно, дурак?! – вдруг заорала Герда. – Пописать я слезла. А тут эта гадость подкралась и чуть меня за попу не укусила… Не ржи, скотина, кадык вырву. Знаешь, как я испугалась?! Как дам сейчас по башке…

– Все, все, не буду… не дерись… попа хоть целая?.. – Я чуть не подавился от смеха.

– Целая. Знаешь, как я ее берегу, – очень серьезно ответила Герда и сама расхохоталась. – Ты тоже хорош, герой. У тебя такое лицо зверское было, когда ты ее двинул.

– И ничего не зверское. Как у нормального героя. Словом, героическое лицо, – я вдруг смутился. От чего, интересно?

– Герой, герой… – Эстонка захохотала. – Я и без тебя ее победила бы.

– Не победила.

– Говорю же, ей конец приходил. А ты реально испугался за меня? Ну скажи?

– Всё, отстань. Дракона твоего вечером съедим, а пока марш наверх.

– Раскомандовался тут…

Общими усилиями ящера затащили на валун, а потом забрались на лодку. Или как там оно, в реале, называется.

Дышалось внутри уже гораздо лучше, и я решительно открыл люк на левой переборке, ведущий в носовой отсек капсулы. Лучик света метнулся по приборам и…

И я чуть не получил разрыв сердца – луч выхватил из темноты допотопный резиновый скафандр с круглым, заляпанным чем-то изнутри, прозрачным шлемом, пристегнутый привязными ремнями к металлическому креслу.

– Млять… – я наконец разглядел, что скафандр на груди разорван и из него торчат сероватые человеческие ребра.

– Ну что там? Не молчи… – в отсеке раздался приглушенный голос Герды.

– Да пошла ты… – я в сердцах ругнулся и, поводив фонариком, обнаружил еще три кресла – тоже не пустые.

Кресла располагались как-то странно, три в ряд, по левую сторону узенького прохода, а четвертое, которое я осмотрел первым, с правой стороны. Впрочем, почти сразу все стало понятно; остальное место занимали приборы – металлические ящики, утыканные допотопными циферблатами и верньерами, вдобавок опутанные жгутами армированных проводов.

– Кто же вы такие?.. – Я осторожно приподнял склоненный к груди шлем, посветил фонариком, стараясь рассмотреть лицо трупа, и чуть не заорал от ужаса. На меня смотрел обтянутый черной кожей череп, с пустыми провалами глазниц и отвисшей челюстью, утыканной желтыми, нереально длинными зубами. Женский череп – обрамленный волнистыми, русыми локонами. Освещенный только слабым лучом света, он смотрелся особенно страшно. И зловеще…

– Не стреляй! Не стреляй… – позади раздался голос Герды.

– Какого хрена?! – прошипел я, оборачиваясь. – Тебе, что…

Но не договорил, шлем выскользнул из рук, оторвался от скафандра и с неожиданно громким стуком грохнулся на пол. Череп выпал и, прокатившись, – уткнулся в ногу эстонки.

Мама… Я чуть не проверил – не обмочился ли я со страха, но неимоверным усилием воли сдержался. Если так, то уже поздно. Но вроде нет. Сука, выпросил на свою голову приключений…

– Что тут у нас? – Герда присела и спокойно прикоснулась к светлым кудряшкам. – Тебе не кажется, что это была женщина?

– Очень ценное наблюдение… – буркнул я, отчаянно завидуя железному самообладанию девушки. – И не страшно совсем?

– Страшно, – серьезно ответила Герда. – Очень. Так же, как и тебе. Живые всегда боятся мертвых, даже если и не показывают этого. Интересно, почему, а вернее – от чего, они умерли?

Я помедлил с ответом, рассматривая трупы. Очень интересный вопрос. У одного разорван на груди скафандр, у остальных вроде как целые. Все так и остались пристегнутые к креслам, то есть не успели отстегнуться. Или не смогли. Погибли от удара? Так конструкция целая, даже герметичной осталась. Тогда что? Какая-нибудь страшная перегрузка? Декомпрессия? Кажется, тела мумифицировались… или почти мумифицировались. Ладно, хватит строить из себя эксперта, все равно ни хрена не соображаю. Да и неважно это по большому счету. Важно другое – кто они? Но тут же встает другой вопрос: не менее, а может даже более, насущный. Где находимся все мы? И думаю, ответ на него принесет и остальные разгадки.

– Если судить по логике вещей, все достаточно просто… – Герда сделала несколько шагов по проходу и показала рукой на один из скафандров. – То, что они из Германии времен Третьего рейха, сомнений не вызывает. Видишь эмблему на груди?

Я поднес фонарик и разглядел на эмблеме овал, в котором был изображен меч, обвитый лентой и какую-то надпись руническим шрифтом по окружности. Deutsches Ahnenerbe? Аненербе? Ну ни хрена себе…

– Это люди из Аненербе, – продолжила эстонка. – Той самой организации, в которой служил мой дед. Эта контора занималась очень разной научной деятельностью. Впрочем, и ненаучной тоже. Бесноватый садист просто обожал разные мистические штучки, и ему вовсю подыгрывали его присные. Но здесь мистикой не пахнет. Значит, они производили какой-то научный эксперимент, возможно даже, это тот космический полет, о котором проскакивала информация в желтой прессе.

– На космический корабль сия лоханка не похожа. Где двигатели? Да и вообще, подобное практически невозможно даже сейчас, не то что в те времена.

– Может, и нет, – согласилась Герда. – Тогда я не исключаю даже машину времени.

– Бред какой-то. Машина времени, космический полет. Инопланетян еще не упомянула. Давай лучше обыщем здесь все…

– Давай. Я вообще уже есть хочу…

– Иди, готовь своего ящера…

– А может, здесь что-то съедобное найдем? – Герда неопределенно ткнула рукой куда-то в угол. – Шоколад, например.

– Ага, семидесятилетней давности… – я осторожно поймал шлемом вывалившийся череп и отложил в сторону. – Вот от пулемета я бы не отказался.

Но с мечтой пришлось расстаться. Никакого оружия в носовом отсеке не нашлось. Даже завалященького пистолетика. Громоздкая аппаратура, целый прорезиненный баул документации, как ни странно, в отличной сохранности, ящики с приборами непонятного назначения, ну и, собственно, трупы. Три мужских и один женский. На скелетах под скафандрами было надето теплое шерстяное белье, на шейных позвонках висели овальные медальоны. Медальоны обычные, цинковые овалы с перфорацией посередине, но маркировку я расшифровать так и не смог, хотя довольно неплохо соображаю в подобных вещах. Впрочем, ничего в этом удивительного – не с обычными солдатиками дело имеем, а с одной из самых тайных организаций Третьего рейха. Тудыть его в качель.

– Посмотри, – Герда протянула мне несколько снимков. – Что-то очень знакомое…

Я глянул на склейку черно-белых фотографий, на которой была изображена панорама какой-то горной гряды.

– Горы как горы. Труди, давай сначала с бумагами наверху разберемся. Здесь ни хрена не видно.

– Ладно, Макси, – вздохнула эстонка. – Нет, ну должен же здесь быть шоколад…

– Ищи, если должен быть. Все, идем в кормовую часть.

В следующем отсеке почти все место занимала большая стационарная установка, чем-то похожая на обыкновенный генератор. Точней определить ее предназначение у меня как всегда не хватило знаний. А вот у стен лежали тщательно закрепленные металлические контейнеры. И даже кажется…

Щелкнули замки, я попробовал приподнять крышку, но не смог, прокладки из резины спеклись со временем в одно целое. Еще немного возни и…

– Наконец-то… – я разорвал фольгу, укрывающую содержимое контейнера, взял в руки большую коробку, обтянутую прорезиненной тканью, прочел надпись на ней и сунул в руки Герде. – Держи свой Schokolade. Только на твоем месте я поостерегся бы его лопать…

– Когда сиськи вырастут, будешь на моем месте… – эстонка живо выхватила у меня коробку и, попискивая от нетерпения, принялась вскрывать упаковку.

– Может, сначала все вынесем наверх? – Я попытался воззвать к совести девушки. – Ну не видно же ни хрена.

– Заткнись… – эстонка наконец добралась до вожделенной плитки шоколада и с урчанием впилась в нее.

М-да… а я, к примеру, вообще к сладкому равнодушен. Но малюсенький кусочек шоколада, милостиво выделенный Гердой, все-таки попробовал. Шоколад как шоколад, правда горький и твердый как камень. Даже странно, что он не испортился. И колечко колбаски, запаянное в целлофан, на вид как свежее. И баночка паштета из индюшиной печени не вздулась. Чудеса, да и только. Правда, ящики упакованы на славу, да и в лодку доступа воздуха, скорей всего, почти не было. Но это все лирика. Где, мать вашу, оружие?

Долго таскали содержимое первого ящика наверх, разбогатев на два десятка коробок с разными пайками, походную мини-кухоньку с кое-какими припасами для приготовления пищи и контейнеры с личными вещами покойников. Но в них пока не лазили – было чем другим полезным заняться.

А потом взбрыкнула Герда и категорично потребовала похоронить погибший экипаж. В ультимативной форме, даже с настроем скандалить, если я откажусь.

– Давай… – я решил повода для скандала не давать, опять же, не дело мертвых без погребения оставлять.

– Не понимаю тебя… – личико Герды выглядело озадаченным.

– Что ты не понимаешь? – я все-таки распотрошил один из контейнеров с личными вещами и с диким удовлетворением увидел мужской несессер.

– Они же эсэсовцы? – эстонка ткнула рукой в лодку. – Ты должен их ненавидеть…

– Ну и что? К примеру, у меня прадед был белогвардейцем, воевал со своим дядей, который был комиссаром. А отец уже сражался с нацистами. Какие-то вы в своих Европах двинутые. Мертвые в любом случае должны быть похоронены. А кто они – так это совершенно неважно.

– Спасибо… – неожиданно поблагодарила эстонка и взяла в руки лежавший в контейнере пакет из плотной бумаги. – Смотри, здесь какие-то фотографии…

– Займись лучше делом… – я не договорил, так как эстонка, глянув на первый снимок, взволнованно вскрикнула и стала лихорадочно перебирать остальные.

– Что с ними не так?

Герда молча сунула мне фото, на котором был изображен статный мужичок в тирольской шляпе и ружьем за плечом. С небольшой профессорской бородкой и добродушным лицом. Рядом, приобняв его за талию, стояла симпатичная белокурая девушка, тоже в охотничьем облачении. Веселые счастливые лица, видно, что не притворяются, а радуются друг другу по-настоящему. Ну и?..

На мой молчаливый вопрос Герда коротко ответила:

– Мои бабушка и дедушка. У нас дома точно такая же фотография есть.

Что тут скажешь? Жизнь нам подкидывает удивительные ребусы, причем иногда сама же их и решает. Воистину, нереальное и реальность так переплетаются, что порой отличить одно от другого практически невозможно. Попробовал себя представить на месте Герды, не смог, а потом просто подобрал удобное место и стал молча копать могилу. Где-то через час эстонка присоединилась ко мне и тихонько сказала:

– Спасибо тебе, Максим. Там еще есть дневник дедушки…

– Потом расскажешь. Ты сможешь определить, кто из них твой дед?

– Да. У него на шее цепочка, которую ему подарила бабушка… – эстонка продемонстрировала простенькую цепочку с овальным медальоном.

– Его мы похороним отдельно…

Я сделал кресты и нацарапал имена на кусках дюраля. Герда прочитала католическую заупокойную молитву, а потом мы засыпали могилы. Не знаю, как Гертруде, а мне на душе стало легче. Кто бы вы там ни были – покойтесь с миром.

Время до темноты оставалось немного, и я решил сварганить что-то вроде кулешика, благо мы теперь стали неприлично богаты. Даже походный набор посуды присутствует.

Дело нехитрое, банку тушенки в котелок с водой, потом пшенный концентрат и специи. Теперь ждем, периодически помешивая и наслаждаясь ароматами. Ну и пропуская по граммулечке отличного раритетного коньяка. Словом, все тридцать три удовольствия. Я, по сути, довольно избалованный комфортом современный житель мегаполиса, воспринимал эти крохи цивилизации особенно остро. Скорее всего, на контрасте с нашим, еще недавним, полностью сиротским положением. Воистину, чтобы научиться чувствовать роскошь, надо сначала побыть нищим. Благодать, одним словом.

Герда наконец оторвалась от дневника своего покойного деда:

– Я уже всё примерно знаю. Ну… почти всё…

– Как ты?

– Спасибо… – вежливо кивнула эстонка. – Сейчас уже лучше. Правда, очень переживаю, что моя мать и моя бабушка уже никогда не узнают, что случилось с дедом.

– Зато ты знаешь… – я попробовал кулешик и потянулся к тарелкам. – Будем есть, а ты мне все расскажешь.

– Дед участвовал в проекте «Асгард». Знаешь, что это? – Эстонка осторожно подула на ложку.

– Что-то типа мифического города или страны, где живут души предков? – Я накапал коньяка в металлический стаканчик и передал Герде. – Давай сначала выпьем, а то я чувствую, что без алкоголя мне будет очень трудно воспринимать этот бред.

– Ага… – эстонка осторожно взяла стопку в руку. – Так вот, если вкратце, искали Асгард, а нашли вот это место. Была экспедиция в Тибет, там ученые добрались до каких-то странных технологий, потом разведчики сперли у американцев еще какую-то информацию. Оказывается, Штаты уже полным ходом чем-то подобным занимались. Так вот, в итоге ученые Аненербе смогли воспроизвести технологии и наобум отправили пионера-смертника, считай в никуда. Какое же было их удивление, когда смертничек вернулся. Правда, в виде фарша, размазанного по стенкам капсулы, но с фотоаппаратом, полным отснятой пленки, и записями, свидетельствующими о том, что он попал на другую планету. Вполне пригодную для жизни. А вот эта уже вторая экспедиция.

– Эта? – я ткнул рукой в аппарат.

Герда опрокинула в себя стаканчик и согласно кивнула:

– Да. Именно она, и возглавлял ее мой дед. Они не планировали возвращаться, а просто должны были установить маяк, по которому должны были навестись остальные переселенцы. Истинные арийцы, собирающиеся построить Четвертый рейх и прочее бла-бла-бла. А вообще, дедуля был козел еще тот.

– Почему козел? – переспросил я, стараясь переварить полученную информацию.

– Он знал, что никогда не вернется, и сознательно бросил бабушку и мать. Типа, принес в жертву арийской идее. Сволочь… – Герда выпила и явственно всхлипнула.

– Стоп, подожди… – Я остановил эстонку и чуть не сошел с ума от внезапной догадки. – Так что, получается, здесь уже Четвертый рейх?

– Нет, скорей всего, нет… – отрицательно покачала головой Гертруда и подставила мне стаканчик. – Наливай… Ага… Какой к черту рейх? Технология перехода еще до конца не была отработана – сам видишь, что случилось, да и вообще, они фактически бежали с Пенемюнде, когда там уже рвались снаряды союзников, а саму лабораторию готовили к эвакуации. К тому же им значительно урезали финансирование, так что флот грузовых и пассажирских капсул еще даже не начали строить.

– Так какого хрена они поперлись, считай, на верную смерть? – До меня смысл слов Герды доходил как сквозь туман.

– Идейные, – развела руками эстонка. – Такие всегда встречаются среди ученых. Оспу себе прививают, лекарства испытывают на своем бренном организме. Одним словом, энтузиасты – они такие энтузиасты. Вот и этот придурок исписал половину дневника о своей решимости отдать жизнь во имя науки и партии. А про бабушку и маму всего пару строк черкнул.

– М-да… – я не нашел слов и вместо этого подлил Герде коньяка. – Так что, получается, мы на другой планете?

– На другой планете или в другой реальности, – ответила здорово захмелевшая девушка. – Или, черт его подери, Асгарде. Или вообще… Короче, эти придурки сами не знали…

Очешуеть! До меня наконец дошел смысл сказанного. Это что получается? Египетская сила… А если эта планета необитаемая? Стоп… стоп… Очень много писали про это самое Аненербе, вплоть до летающих тарелок и Антарктиды с таинственной базой, но ни словечка о том, что эти придурки могли перемещаться между мирами. А они таки перемещались. Ну не может быть так, чтобы информация не просочилась. Опять же, американцы, насколько мне известно, приняли остатки ученых вместе с документацией. Значит, что? А вот что! Нас же сюда каким-то образом переместили, значит, проект не только не пропал, даже наоборот, вполне себе развивается. А что? Может, и тайно… Тьфу ты, это уже из области фантастики. Ну не может такая программа так долго оставаться секретной. Или может? Нет, без ста граммов не разберешься. И вообще, рано панихиду служить, можно сказать, я только жить начал…

Рука потянулась за бутылкой и нащупала пустое место. Поднял глаза и обнаружил, что спортсменка, активистка и просто красивая эстонская девушка Герда Мартинсен, как последняя алкашка, глотает из горла коньяк. Коньяк «Камю», образца 1932 года – дико раритетный и от этого, наверное, страшно дорогой.

– Радость моя… – я перехватил бутылку. – Что ж ты творишь…

– Да? Ты мне признаешься в любви? – эстонка расхохоталась и полезла обниматься. – А почему раньше ты был такой букой?

Да уж… Неимоверными усилиями загнал эстонку в капсулу и уложил спать на пустые контейнеры. Тоже неимоверными усилиями. Чуть ли не сказочки рассказывал. Но справился.

Сам вылез наверх, растянулся на валуне и раскурил французскую сигаретку из пайка. Ничем голову себе не забивал, просто наслаждался жизнью. Я до сих пор жив, рядом со мной красивая девушка, что еще надо для счастья?

Немного задумался и уверенно ответил сам себе:

– Нужен пулемет. Или пушка.

Как по заказу, в кустах завыла какая-то тварь, и меня как ветром снесло в капсулу. Ладно, утро вечера мудренее. Нет, без пулемета никакой жизни. А вообще, мне пока все нравится. Даже есть возможность самоутвердиться, победив какого-нибудь монстра. Правда, возможность быть съеденным тоже никуда не делась.

Ночь прошла спокойно, если не считать диких воплей какой-то твари, до самого утра бесновавшейся за бортом. Но в капсуле мы себя чувствовали достаточно сухо и защищенно, поэтому на неугомонную зверюгу просто наплевали. Пусть надрывается, болезная. Эх, пулеметик бы…

Поднялся рано утром, задолго до того, как проснулась Герда, и поплескав водичкой в мордочку, вознамерился сварить кофе. Я-то больше по чаю выступаю, а девочка обрадуется. Должна, во всяком случае. Разложил довольно удобный походный таганок, поджег таблетку сухого спирта, подивившись, что такая древность еще работает, и в котелке закипятил воду. Теперь пару ложек отлично сохранившегося бразильского кофе и порядок. Ну и персонально для эстонской сластены вскрыл батончик шоколада. Тоже, кажется, бразильского. Роскошно, однако. Помнится, вчера поутру мы трескали полусырого крокодила, а тут на тебе…

– Труди… Подъем алкоголикам…

– Сам дурак… – Герда открыла припухшие глазки, втянула в себя ароматный парок, поднимающийся над кружкой, и удивленно буркнула: – Это мне, что ли?

– Нет, Мао Цзэдуну. Вставай уже, дел полно.

– Дурак. Все испортил… – Гертруда сладко потянулась. – Нет чтобы с поклоном презентовать и покорно молвить: милостивая госпожа, кофе подан…

– Обойдешься…

– Хам! Хочу писать…

– Здрасьте, тебя горшочек принести?

– Я же говорю хам. Идем, посторожишь меня. Что-то местные драконы к моей попке очень неравнодушны, – Герда выгнулась, критически рассматривая вышеупомянутую часть тела, и чуть не облила меня горячим кофе.

М-да… я тоже… это… как бы неравнодушен…

Утренний моцион затянулся. Ближайший ручеек протекал довольно далеко, к тому же Герда, распотрошив личные вещи Хельги Мюллер, так звали единственную женщину из погибшего экипажа, вооружилась ее туалетными принадлежностями и провела моцион по полной программе. А я сидел с револьвером и ее охранял, с удовольствием тайком рассматривая идеальную фигурку эстонки. По своему обыкновению, она этим моментом абсолютно не парилась.

Герда, заступив на пост, наоборот рассматривала меня самым бесстыдным образом и отворачиваться напрочь отказывалась, мотивируя это заботой о моей безопасности.

– Не вопи, что я там не видела? И вообще, ты так акцентируешь на этом внимание, что я начинаю подумывать о твоем душевном здоровье. Или ты извращенец, или… или, гей. Всё… не начинай. Если я буду отворачиваться, не просматривается сектор с твоей стороны. И не забывай, я этим делом деньги зарабатываю. И вообще, здесь слишком много деревьев, и вода далеко. Надо возвращаться в первый лагерь. Там и вода рядом, и вообще ее больше. Обзор тоже лучше.

Пришлось согласиться, впрочем, я тоже особенной стыдливостью не страдаю. В туалетном несессере, как и ожидалось, станки «Жиллет» отсутствовали. Пришлось справляться с опасной бритвой «Золинген». Да, той самой, упомянутой в сотнях фильмов и книг. И довольно успешно справился, благо подобный опыт имею.

Общая бодрость организма после водных процедур повысилась в разы, и я принялся рьяно шмонать капсулу. И почти сразу нешуточно озадачился.

– Труди!.. – я с удивлением рассматривал парадный эсэсовский китель при полных регалиях.

И не только его; разного вида формой, аккуратно упакованной в пергаментную бумагу, был заполнен целый контейнер.

– Отстань… – Эстонка наслаждалась солнечными ваннами и в капсулу лезть наотрез отказалась.

– Представь, тут…

– Ну что? – девушка соблаговолила спуститься внутрь. – А-а-а… это деда. Он как раз был штурмбанфюрером.

– Это понятно. Им что, больше нечего было с собой взять? Я бы, к примеру, взял пулемет. И патронов побольше.

– Пуле-ме-ет… – передразнивая меня, протянула Герда. – Фетишист. Я уже представляю, как ты водишь шомполом в стволе и постанываешь: …глубже, глубже… папочка сейчас сделает тебе хорошо…

– Наглые инсинуации. И вообще… – я собрался всерьез возмутиться, но Герда бросила на контейнер небольшую книжечку.

– Это инструкция по встрече с предполагаемыми аборигенами. Планировалось общаться с ними при полных регалиях. Для пущего устрашения германской мощью и тевтонским сумрачным гением. Тут где-то еще есть флаги, патефон с маршами и ящик стекляшек для подарков. Они даже подумать не могли, что эти самые аборигены могут быть на порядок выше их в развитии. Придурки. Теперь все понятно? Да… оружия может и совсем не быть, так как они предварительно закинули сюда пару грузовых контейнеров со снаряжением и стволами. На них маячки стояли, но сам понимаешь…

– Понимаю, – уныло буркнул я. – Точно придурки…

Настроение не просто упало, оно спикировало ниже плинтуса. Разобрал остальные контейнеры, немного порадовавшись отличной палатке, надувным кроватям и емкостям для воды. Патефон тоже нашел… с пластинками… Плашмя бы их в одно место этим деятелям…

А это что? Поднял крышку последнего ящичка и завопил от радости – из него пахнуло острым запахом ружейной смазки.

– Чего вопишь? – рядом появилась эстонка. – Пулемет, что ли, нашел?

– Сейчас глянем… – Я развернул промасленную бумагу и с разочарованием уставился на завернутые в ветошь пистолеты.

– Этот будет мой! – Герда ловко размотала тряпку и продемонстрировала «Вальтер Р-38»[12]. – Ой, а вот еще один «Вальтер ППК»[13], красивенький какой…

– М-да… – в свою очередь, я примерил к руке увесистый «парабеллум», он же «люгер». – Здоровенная дура…

– Это артиллерийская модель, – подсказала Герда. – К нему где-то кобура-приклад должна быть.

– Сам знаю. Называется Lange Р08, то есть «длинный». Был принят третьего июня тысяча девятьсот тринадцатого года на вооружение военных частей Пруссии, Саксонии и Вюртемберга. Мог еще комплектоваться тридцатидвухпатронным магазином. А вот и он… – я вытянул увесистый барабанный магазин из ящика и сразу же принялся оттирать с него смазку.

– Так чего тебе еще надо? – Герда пожала плечиками и, прищурившись, опять нырнула ручкой в ящик. – Ух ты!!!

– Отдай!.. – Клятая эстонка держала в руках воплощение моей мечты. По крайней мере один из ее элементов.

– Не отдам, – эстонка со смехом отскочила и показала мне язык. – А что мне за это будет?

– Ну и таскайся с этой дурой. – Я отвернулся и принялся опять копаться в ящике.

– Ну и буду, – Герда почтительно рассматривала пулемет MG-34[14], ту самую «пилу Гитлера». – И не надейся…

– У меня есть кое-что получше, – я выложил из ящика цинки с патронами и достал тщательно укутанный шерстяным одеялом кейс.

– И что? – эстонка вынырнула из-за моего плеча и, рассмотрев табличку на кейсе, сразу протянула мне пулемет: – Всё, сдаюсь, держи.

– То-то же…

– Дедушкин… – Герда провела пальчиком по коже и открыла кейс.

Тут уже и я засмотрелся. Вы когда-нибудь видели идеальное в своей красоте оружие? В кейсе, на зеленой бархатной подложке лежал дриллинг[15] «Нептун». Трехствольное охотничье ружье штучного изготовления, фирмы Krigchoff. Изысканная чеканка, благородные линии, шоколадного цвета, матовый, просто светящийся изнутри, орех. Даже не хватает слов его описывать, настолько красивым казалось оружие.

– Он на фотографии с бабушкой стоит с ним, – Герда погладила ружье по прикладу из матового ореха. – Деду его сам Гиммлер подарил.

– Сам Гиммлер… – передразнил я Герду. – Больно шишка высокая?

– Для него да, – отрезала эстонка и, прихватив кейс с тройником, полезла наверх.

Ну и ладно. Я сосредоточился на оружии и боеприпасах. Так… ЗИП и сменный ствол к пулемету присутствует. Пулемет – это хорошо, но без патронов он не более чем дубина.

Патроны нашлись. Два цинка по триста штук и три пустых двухдисковых магазина по семьдесят пять патронов. Да, еще к пистолетам – цинк на пятьсот патронов. Не то чтобы много, но на безрыбье и сами знаете, в какую позицию станешь. А вообще, эти путешественники удивительно безалаберные товарищи. Четыре пистолета, охотничья ружбайка и пулемет. Очень странный выбор – вы не находите? Я нахожу. Но в любом случае это уже что-то. При экономном расходе боеприпасов можно год продержаться. Если не больше. А потом что? А хрен его знает. Да и какая разница…

А вообще, всякого разного полезного и не очень у нас образовалось великое множество. Даже меховые комбинезоны с унтами нашлись. Не говоря уже про набор столярных инструментов, лопат, топоров и разных там прорезиненных плащ-палаток. Особо я порадовался раскладному спиннингу с катушкой и целой коробкой блесен. Завтра и опробую. Но это уже завтра, а сегодня торжественно объявляю пострелушки. Или охоту. Вот как-то я не очень доверяю семидесятилетним консервам. Всю ночь желудок бурчал…

– Держи. – Я подошел к девушке, уверенно разбиравшей «вальтер», и протянул ей кобуру с ремнем. – Вот еще запасной магазин.

– Ага, спасибо, – кивнула эстонка. – К тройнику, чтобы ты знал, два десятка латунных гильз с картечью и столько же пулевых патронов. Но они под тот же калибр, что и пулемет. Прямо в кейсе лежали.

– И это… – я тряхнул брезентовой сумкой. – Тут гильзы, порох с дробью, даже патронташ есть. Да и остальной охотничьей снаряги хватает. Дед, наверное, заядлым охотником был?

– Был… – угрюмо согласилась эстонка. – А вообще, пошел он к черту. Давай почистим оружие и постреляем?

– Не вопрос…

Вычищая пулемет от консервационной смазки, а он оказался совершенно новеньким, я порадовался тому, что провалился в эти неведомые епеня, именно с Гердой – на все сто оправдывающей свое имя. Гертруда в переводе с древнегерманского означает «невеста копья». Так реально и есть, даже копье присутствует. А теперь еще и пистолет с ружьем заимела.

Провозились с оружием мы долго, даже не обедали, наскоро перекусив кофе и окаменевшим печеньем. Смазка на пистолетах застыла до каменной твердости, пришлось даже кипятить воду и в буквальном смысле отмачивать стволы. А с пулеметом вообще отдельная история – пушечное сало, и этим все сказано. Видимо, «пилу» им прямо со склада доставили, а снять смазку просто времени не хватило. Так что повозиться пришлось изрядно.

Для пострелушек выбрались подальше, к самому краю плато. Что могу сказать? Карабин-пистолет даже удивил. Я из него сшиб летающего падальщика, размером с хорошего индюка, метров со ста. Неплохо, да? Правда, приблуда в виде дискового магазина оказалась ни к селу ни к городу. Тяжело, баланс нарушается, неудобно и громоздко. Да и хрен с ней, есть два нормальных магазина, да и с остальных «люгеров» можно поснимать. А вообще, мне с ним в атаку не ходить.

Пулемет – весчь!!! Ответственно заявляю. Правда, тяжеленный, очень муторный в разборке, «банки» замахаешься снаряжать, но стрелять из него одно удовольствие. Едва сдержал себя, но выпустил из машинки всего с десяток патронов. Больше жаба не позволила.

Из тройника сначала стреляла Герда. Все дробовые патроны дали осечку, но по второму разу парочка все же выпалила. Из нарезного ствола эстонка выстрелила всего два раза и ни разу не попала. Третий и четвертый раз пальнул я – и последним выстрелом пришиб еще одного падальщика, прилетевшего полакомиться ранее убитым товарищем.

Думаю, нарезной ствол с соответствующим патроном в минуту уложится. Просто захватывающее оружие. Кстати, Герда к нему почему-то сразу охладела и вручила мне, выбрав себе для ношения пистолет.

Зато из «вальтера»… Из «вальтера» Гертруда стреляла так, что я едва челюсть не потерял. Представьте, даже сшибала брошенные в воздух камешки. Куда там разным там чемпионам, не говоря уже за самого меня. Удивила так удивила. А малюсенький «Вальтер ППК» в подарочном исполнении она тоже присвоила себе.

Жесточайший дефицит патронов заставил прекратить развлечение, и мы поплелись назад; готовиться к завтрашнему переезду вниз. В капсуле, конечно, безопасней жить, но отсутствие воды и открытого пространства сводит на нет даже это преимущество. К тому же снизу открывается отличный вид на большое пространство, следовательно, намного увеличивается шанс заметить людей. Если они здесь есть, конечно.

Возились долго, до самого вечера. Подготовили к транспортировке почти все трофеи, а потом плюнули, завалились на плащ-палатки и предались безделью. Вру, это Герда бездельничала, а я принялся сооружать грандиозный ужин – откуда ни возьмись, возродилась страсть к кулинарии. Впрочем, и страсть к жизни – тоже.

Герда походя подстрелила из пистолета довольно увесистого грызуна, отдаленно похожего на помесь суслика с зайцем. Я притащил из капсулы большой котелок и потушил мясо со всеми необходимыми специями, небольшой запас которых у нас теперь образовался.

М-да… Похоже, приготовление пищи в моем исполнении становится традицией. Герда эту извечно женскую обязанность напрочь игнорирует. Я поворчал для порядка, но готовил с удовольствием. Теперь я все делаю с удовольствием.

Потом, попивая коньяк и поглощая грызуна, мясо которого оказалось очень вкусным и нежным, просто болтали и наслаждались покоем.

О чем болтали? Да о том, чего у нас нет. Как детишки представляли, что будем делать, если у нас будет очень много денег. Дурачились, одним словом.

– Я не знаю, куда дела бы свои миллионы. И положи мне еще мяса. Ты к котелку ближе, – Герда требовательно подставила мне свою тарелку.

– Ну как не знаешь? Есть же у тебя мечта? У всех есть мечта. Колись давай… – я накапал коньяка в рюмки и выбрал для эстонки кусочек мяска поаппетитней.

– Ты первый. Признайся, что мечта у тебя извращенная, – категорично заявила Герда. – Типа, золотого унитаза или гарема из ста одалисок.

– Ты угадала, – кивнул я, смакуя коньяк. – Примерно так. Ты в роли главной жены. И завтрак в постель мне будешь приносить. А после завтрака – прелести орального секса и просмотр кинофильмов.

– Дурак! Я серьезно. – Герда совсем уж собралась запустить в меня костью, но потом передумала.

– Серьезно? Даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, нет у меня мечты, исполнилась она уже. А новую пока не придумал. Все, что хотел раньше, уже есть здесь. – Я махнул рукой вокруг.

– Интересно, а я в это «всё» вхожу? – с очень серьезным лицом поинтересовалась Герда.

Несмотря на полное расслабление организма и предельно благодушное настроение, мне почудился в ее словах подвох. Эстонка дама ехидная, да еще и с выдумкой.

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Ты намекаешь, что я старая для тебя? – Герда возмущенно уставилась на меня. – Да я тебе…

– Не придуривайся. Ты русские пословицы знаешь лучше, чем я. Шпиёнка.

– Сам такой. И что? Тебе вообще ни капельки ничего не хочется? – Герда хитренько на меня посмотрела и неопределенно помахала ручкой. – Ну-у, такого, особенного…

– Ты имеешь в виду себя? – уточнил я, готовясь к какой-нибудь провокации.

– Ты все всегда опошлишь. Ну, меня, например.

– Тебя – это планы. А мечта – это мир во всем мире или взять тебя в жены. Спокойно-спокойно, это только пример…

– Вы, русские, удивительно безнравственные, – безапелляционно заявила эстонка. – Варвары. Как можно играть на чувствах девушки и давать ей ложную надежду? Как трахнуть – это планы, а как взять замуж – это пример. Коньяка лучше налей. Хрен тебе, а не трахнуть.

– Минуточку. Я про трахнуть ничего не говорил… – отчаянно запротестовал я.

– Зато думал и постоянно думаешь.

Я прислушался к себе и признал, что девушка права. Думаю, еще как думаю. Надо говорить правду:

– И буду думать, я же все-таки мужчина. И вообще, где ты так русский язык выучила? Виртуозно владеешь. А чем ты еще виртуозно владеешь? Про пистолет я уже знаю.

– Пистолетом и дробовиком. Я участвовала в соревнованиях IPSC[16] и побеждала. Если будешь меня домогаться – пристрелю.

– Я тоже. Даже в личном зачете клубный чемпионат города взял. А потом в 3-Gun Nation[17] подался, но там ничего серьезного не выиграл.

– А я два подряд открытых кубка мира взяла – в Кентукки и Техасе, – гордо заявила Герда. – Конечно, это не настоящие кубки, американцы тупо свои чемпионаты национальных ассоциаций кубками мира называют, но уровень действительно высокий. А в триггане выступать не захотела, да и дела появились. Так что, получается, ты еще и стрелять умеешь? Я бы не сказала…

– Про тебя тоже… все-все, не буду. Что за манера драться? – Я едва увернулся от мелькнувшего кулачка Герды.

Но отчего-то мне показалось, если бы она всерьез меня собралась ударить, увернуться было бы гораздо сложнее.

– У тебя тоже манера… – Гертруда самодовольно улыбнулась, на мгновение задумалась и выдала: – Ты прикрываешь грубостью и пошлостью свое искреннее восхищение мной. И вообще, твои домогательства ничего не дадут. Я решила полностью перейти на женщин, – Герда состроила неприступное личико и даже жестами показала, что ее тело мне никогда не достанется.

– Я тебя не домогаюсь. Это ты домогаешься. Переходи на кого хочешь, все равно других женщин я пока здесь не наблюдаю. Лучше скажи, что ты будешь делать с золотом?

– Наложниц себе куплю. Подходящих мужиков и я пока не наблюдаю… и вообще, отстань.

– Уже отстал. Слушай план на завтра. С утра начнем переносить имущество вниз. Поставим палатку, обживемся и потом начнем соображать, как к людям добираться. Вот тебе стратегический план на ближайшую перспективу… а пока… пока наслаждайся. Мяса еще положить?

– Ложи.

– Клади. Надо говорить клади.

– Значит клади. Все равно сделаем по-моему, понял?

Темнота за разговорами наступила незаметно…

14.07.2005 года по земному летосчислению.

Время неизвестно. Место неизвестно

Утро, едва только рассвело, а часы уже показывали полдень. Это еще раз доказывало, что мы не на Земле. Продолжительность суток здесь явно больше. Но сие сакральное знание нам ничего не дает. Разве что время стали определять по солнышку. Встало солнышко – мы встаем, зашло за горизонт – мы ложимся: все просто и незатейливо. Никуда не спешим, живем, наслаждаемся жизнью. Благодать, одним словом.

Попили кофе и принялись за работу. Сначала решили перетащить оружие и боеприпасы. Я навьючил на себя все стволы и еще кое-чего по мелочи, а Герда загрузила в ранец цинк патронов и еще парочку потащила в сумке.

Солнце в этот день жарило особенно немилосердно, и путешествие напоминало рабский труд в египетских каменоломнях. К тому же приходилось быть настороже и держать стволы наготове. Фауна и флора здесь не из самых дружелюбных. Да-да, флора тоже, успел понаблюдать, как гигантский аналог земной росянки приколол шипами на краях листьев довольно большого грызуна. К счастью, ничего страшней маленьких разноцветных ящерок нам не встречалось. Но все равно путешествие оказалось адово.

Герда материлась на русском, немецком и эстонском языках, я только на русском. Могу и на английском, но на нем не так эффектно получается. До обеда сделали три ходки, перенеся большинство трофеев, но я не собираюсь успокаиваться, пока не скручу с клятой капсулы последний болтик. По примеру Робинзона Крузо. Все в кассу, благо магазинов пока поблизости не наблюдается.

Ближе к вечеру эстонка взбунтовалась и полезла в озеро, а я присел передохнуть и выкурить сигаретку. Вот же клятая привычка – а ведь уже почти бросил.

Неожиданно, почти на горизонте, что-то блеснуло. Я сломя голову кинулся к тюку и вытащил трофейный бинокль, отличный цейсовский десятикратник. Глянул и оторопел от радости.

Очень далеко, на пределе видимости, летел самолет, кажущийся на фоне марева от земли совсем призрачным. На таком расстоянии он выглядел вовсе игрушечным, но это был настоящий четырехмоторный гигант, американский С-130 «Геркулес»[18] или его европейский аналог. Летел он к противоположной от нас стороне загибающегося горного хребта, окружавшего долину, потом начал снижаться и исчез из поля зрения.

– Вот и люди нарисовались, – прошептал я, стараясь не заорать от радости, и повернулся к Гертруде, обсыхающей рядышком на солнышке. – Целуй меня в щеку, а то ничего не расскажу. Целуй, феминистка западная.

– Я не феминистка. Они дуры неудовлетворенные. Я тоже неудовлетворенная, но не дура. Давай щеку. Щеку, я сказала! – Герда чмокнула меня и заявила: – Я знаю, ты увидел самолет. Правильно?

– Правильно. А чего целовала? – Я оторопел от такой покладистости. И догадливости.

– Как поощрение. Чтобы глазастей был. Только не вбей себе ничего в голову… – Эстонка хитро прищурилась. – А то знаю я вас.

– Ну и ладно. Пошли.

– Куда?

– Куда-куда, наверх за трофеями. До того места, где предположительно сел самолет, километров сто пятьдесят – это как минимум. Так просто не дойдешь.

– Это понятно. Я просто проверяла… ну-у… думаешь ты или нет.

– Ты рада?

– А то.

Надо ли говорить, что настроение у нас взлетело до небес? Думаю, не надо. Люди!!! Мы не одни!!! И судя по всему, вполне земные, то есть люди с Земли, а не какие-то непонятные аборигены. Значит, живем.

На эмоциях сделали еще две ходки, но на третью потащился я сам, оставив Герду наловить рыбы на ужин. Ухи хотелось просто непереносимо.

Вернувшись, обнаружил рыбу пойманной. Две килограммовые рыбины, те самые, которые с рудиментарными плавниками-ногами. Правда, они так и остались нечищенные, но зато эстонка натаскала хвороста на костер. Наверное, в качестве доброй воли. На этом вредная девчонка посчитала миссию выполненной и сейчас возлежала с сигареткой в руках, принимая солнечные ванны, заодно сводя меня с ума своим обнаженным телом. Вот же зараза. Ну ничего, придет время…

Я быстро ополоснулся и состряпал уху по всем правилам – это ту, в которой кроме рыбы и специй, ничего нет. Лук и остальные ингредиенты все равно отсутствуют. Но и так сойдет.

– Иди, принцесса, кушать подано. Только оденься. Не провоцируй, – позвал я эстонку.

Герда покривилась, но оделась и пришла к костру. Осторожно попробовала и отправила в рот полную ложку:

– Вкусный суп… м-м-м… очень-очень. Я довольна вашей стряпней, повар. Служите верно, и вас ждет награда. Может быть.

– Назвать уху супом, а мои кулинарные шедевры стряпней может только совершеннейший дилетант, ничего не понимающий в высокой кухне, – почти серьезно возмутился я. – Каковым ты и являешься. Бери стаканчик, нам есть за что сегодня выпить.

– Сам дилетант. За что пьем? За тебя? – поинтересовалась эстонка и зачем-то мне подмигнула.

– Можем и за меня, но лучше за нас. Уже с уверенностью могу сказать, что мы совершили невозможное. Даже не знаю как. Может, нам судьбой суждено совершить что-то великое? Или боги имеют на нас свои виды?

– Выпьем. – Герда торжественно тюкнула стаканчиком об мою кружку. – Вы, русские, для повода выпить можете придумать довольно сложные причины. Нет чтобы сказать, что мы выжили благодаря мудрому и профессиональному руководству и исключительным боевым качествам руководителя нашей миссии, Герды Мартинсен. Так нет. Тут приплетается и судьба, и боги, и еще что угодно. Загадочная русская натура?

– Слышишь, мудрая и профессиональная… уху в следующий раз сама готовить будешь…

– Ладно-ладно. Признаю. Ты тоже приложил свою руку к нашему успеху. Я тебя даже сегодня наградила… чуть-чуть. Ты мне лучше скажи, откуда у местных самолеты и рации? Как они сюда попали? Перенеслись вместе с техникой? Так мало иметь самолет, к нему еще много чего требуется. Или они давно уже здесь и сами все изобрели?

– Нет, самолет типичный С-130 «Геркулес», я немного в этом разбираюсь. Если бы они здесь заново все изобретали, то без отличий не обойтись. Может, это альтернативная реальность, или еще что-то такое. Не знаю, да и голову не хочу ломать. Найдем людишек – спросим. Главное, они есть, и мы к ним по-любому попадем. И если они нас сюда перенесли, то, наверное, могут и обратно. Хотя… хотя мне туда не очень-то хочется. Чего сидишь? Хвали меня. Я согласен готовить, если ты меня будешь хвалить…

Засиделись мы до темноты. Я испытывал искреннее удовольствие от общения с Гердой. Никогда бы ее эстонкой не назвал. Ну, не похожа она характером на них. Имел удовольствие с представителями этой нации общаться. Спокойные, рассудительные, хозяйственные. Юмор у них, конечно, довольно своеобразный, но вполне понятный. Кстати, эстонцы совсем не медлительные тугодумы, как про них в анекдотах рассказывают. А Герда? Герда совсем другая. Нравится мне очень, хотя и напрягала сначала здорово. Не думал, что еще способен еще когда-нибудь влюбиться. А здесь все с чистого листа. Как младенец. Жить хочется. И защищать эту чертовку ехидную. Но форсировать события не хочу, пусть все само произойдет, если произойдет, конечно.

Ночевали уже вполне комфортно – все же надувные матрацы не идут ни в какое сравнение с кучками травы и сена. Правда, Герда ночью несколько раз норовила прижаться, но потом пихалась локтем и шипела, как гадюка. Я подозреваю в том явный умысел с ее стороны. Но как бы там ни было, выспался я отлично и даже встал раньше девушки. Поплавал с удовольствием, вода была ледяная, но уже привык как-то. Попрыгал и побоксировал. Делать это при Герде не хотелось, запустил себя прилично, особенно по сравнению с ней. Но ничего, думаю, наверстать форму особых трудов не составит. Уже похудел килограммов на пять, если не больше.

Вообще-то, я занимался спортом в прежней жизни много. Боксировал за университет, в армии отнесся к рукопашному бою, так сказать, продвинуто и доставал нашего инструктора, прапорщика Белотятько, просьбами, пока он не согласился проводить со мной по возможности дополнительные занятия. А это знаете, дорогого стоило. Прапорщик был старше меня всего на восемь лет, но провоевал всю жизнь и показывал уникальнейшие вещи. После армии я серьезно занялся муай-тай, пока… Словом, вы все уже знаете.

Так… кофе, что ли, сделать?

Герда, проснувшись, принялась в ускоренном темпе махать руками и ногами. Потом немного изощренного фитнеса и, как обычно, водные процедуры. Кофе приняла с удовольствием. После завтрака намылилась принимать солнечные ванны, но я ее привлек ставить палатку. Отговорки и обещание бросить меня не помогли, и через час у нас появилось вполне комфортное обиталище.

На большее сподвигнуть Гертруду мне не удалось, и дальше справлялся сам. Чем она занялась, говорить надо?

Первым делом тщательно упаковал и спрятал всю техническую документацию из капсулы. Герда говорит, что там полное описание процесса перехода. Ну что же, ежели так, тогда вполне возможно, документы представляют собой определенную ценность. Хотя на это надежды довольно мало. Люди на планете есть, значит, и процесс перехода у них отработан. Но посмотрим.

Затем по возможности благоустроил саму палатку и место приготовления пищи. Появились складные столик со стульями и тренога над кострищем. А что? Все должно быть цивильно. Чай, не дикари.

Цинки с патронами перетащил в пещеру, но предварительно набил патронами все магазины к оружию. Пулемет и «банки» пристроил в палатке – чтобы всегда был под рукой. Мало ли что? Себе определил на ношение «люгер», но обыкновенный. Он полегче, да и поухватистей будет. А карабин пусть лежит, на охоту с ним ходить буду. Потом долго разбирался с принадлежностями и пришел к неутешительному выводу, что дробовыми патронами нам не стрелять. С порохом все нормально, но вот капсюлям пришел окончательный капут. Ну и ладно, все равно местное летающее зверье как-то стрёмно в пищу употреблять. Ну сами посудите, птиц они напоминают только крыльями, а в остальном ящеры ящерами. Вывих местной эволюции, мать ее. Таким образом, дриллинг тоже отправился на хранение в пещеру. Обойдусь карабином.

Когда пришло время разбираться с трофейной одеждой, я нешуточно озадачился. С теплыми вещами и парадной формой понятно, с глаз долой за полной ненадобностью. Пусть лежит, может еще пригодится. Но остальная одежка оказалась тоже форменной. Причем при всей положенной уставом фурнитуре. Клятая тевтонская педантичность. Не удивлюсь, что у них, во времена Рейха и дворники в форме прохаживались.

Итак, у меня в наличии несколько комплектов тропической формы, причем почему-то дивизии парашютистов люфтваффе «Герман Геринг». Все честь по чести, высокие гетры, отличные ботинки, блузы, шорты и курточки. Да, пилотки забыл. Не на том складе отоварились, господа первооткрыватели? Или брали, что дают? Собственно, уже неважно. Сойдет то, что есть.

После непродолжительного мозгового штурма решил пару комплектов демилитаризовать, путем безжалостного спарывания эмблемок и прочих шевронов. Западло мне такое на себя примерять. Дед в могиле перевернется, если узнает.

Немного покопался в шмотках и нашел летние комбинезоны танкистов, теперь уже второй танковой дивизии СС «Дас Райх». Не перепутаешь – рунический знак Вольфсангель[19] на шеврончике. Охренеть и не встать. Да и ладно, как говорится: дареному коню в зубы не смотрят.

Герде надоело загорать, она присоединилась ко мне, мигом затеяв примерку. В итоге эстонка быстро преобразилась в юного парашютиста. Надо сказать, в очень симпатичного парашютиста. Символику спарывать наотрез отказалась, мотивируя тем, что может пригодиться. Для маскировки, к примеру. Ругаться и скандалить не хотелось, и я просто махнул рукой на самоуправство. Подогнал ей портупею и занялся собой.

Как вы понимаете, особо выбирать было не из чего, поэтому пошел тем же путем. Правда, кроссовки оставил, больно уж ботинки ссохлись – замучаешься разнашивать. Итак, на пояс отличный охотничий кинжал из наследства деда Герды и кобуру с «люгером». Есть еще фляга, но ее таскать на себе необходимости нет. Разве что в поход… поход… А не сходить ли нам на охоту? Если повезет, можно и мяска впрок засолить, благо в соли особой нужды теперь нет. Или вообще даже можно закоптить. К тому же в капсуле осталось еще много вкусного, так что можно совместить приятное с полезным.

– Мадемуазель Гертруда, вы не желаете подстрелить что-нибудь на ужин? Великолепно. Прошу на сафари.

Герда не отказалась, и мы, прихватив пистолетный карабин, отправились на плато. Пригодной для употребления дичи там хватает. Опять же, козы должны на солончаке пастись.

По пути обнаружил еще одного представителя местной фауны, а если честно говорить, чуть на него не наступил. Длинная, сантиметров двадцати, покрытая густым ворсом бурого цвета, многоножка не только не сбежала, но и, хищно распялив жвала, быстро кинулась на меня в атаку. Я отпрыгнул и хотел сначала ее пристрелить, но потом пожалел патроны и пнул кроссовкой. Тварь свирепо вцепилась в подошву, и пришлось ее растоптать. Осознание того, что гадина могла быть ядовитой, бодрости мне не прибавило. Мерзость какая. Ненавижу членистоногих и всяких там пресмыкающихся.

К козам удалось подобраться достаточно близко – ветер дул к нам, да и вообще животина оказалась совсем непуганой. Даже неинтересно. Я шепотом предупредил Герду, чтобы била только самца, и передал ей карабинчик, милостиво предоставив право первого выстрела.

Бабахнуло, козел подскочил на пару метров вверх и свалился замертво. Я немного опасался, что пистолетная пуля окажется слабой для охоты, но все опасения оказались напрасны. Пулька попала точно в лопатку, завалив тридцатикилограммовую животину наповал.

– Как я попала, а? Признайся, что я отлично стреляю, – Герда просто лучилась удовольствием.

– Признаю… – я перерезал козлу глотку и теперь ждал, пока стечет кровь.

– Признайся, что я лучше тебя стреляю… – эстонка приняла горделивую позу. – Давай, признавай очевидное.

– Помоги… – я поднапрягся и повесил тушку на сук. – Пусть повисит, пока мы сходим к капсуле.

– А не сожрут за это время? – засомневалась девушка, но потом затянула старую песню: – Ну ведь хорошо я стреляю.

– Отлично… – Я слил себе на руки воды и протер их платком. – Из пистолета. А из винтовки тебе еще учиться и учиться.

– Я по снайпингу краткий курс только прошла, – не смутилась эстонка. – Не моя это специфика. А любимое оружие – МР-5[20] и дробовик. Ну, еще G-36[21], укороченный вариант, ничего. Хотя постреляла из всего, из чего можно.

– А приходилось применять? – я подумал о том, что будет совсем неплохо узнать побольше про напарницу.

– На такие вопросы не отвечают. – Скривилась эстонка, но потом сменила гнев на милость. – Ладно, тебе можно. Как телохранителю – не приходилось. Пришлось раз в голову одному психу рукояткой дать, и всё. А до этого в командировках несколько раз было. Сопровождали конвой с алмазами в Зимбабве. И в Анголе было. Это еще до телохранителя. Самоутверждалась.

– Самоутвердилась?

– По самое не хочу… – Эстонка в подтверждение чиркнула ребром ладони по горлу и наотрез отказалась разговаривать на эту тему.

Нет так нет. Мы быстро добрались до капсулы и прихватили с собой легкие решетчатые решетки и парочку труб, которые я уже успел скрутить в прошлую ходку. Есть у меня мысли насчет них.

На обратном пути повесили козлиный трупик на трубу и потопали домой. А что? Вполне удобный способ – легко и удобно.

Обернулся к Герде, для того чтобы поинтересоваться, приходилось ли ей охотиться на крупную дичь, но ничего не успел сказать. Что-то очень тяжелое рухнуло на меня сверху, а спину немедленно резануло болью.

Выхватывая кинжал из ножен, я покатился на землю, угасающим сознанием понимая, что не успеваю. Грохнул выстрел, снова сильная боль в спине, но почти проваливаясь в темноту, я успел все-таки всадить клинок в мохнатую, резко пахнущую тушу…

Темнота, а потом сразу яркий свет. Когда муть в глазах прошла, оказалось, что я лежу на животе, спина горит адским огнем, а голос Герды просит меня не шевелиться, так как она, видите ли, пытается спасти русского ротозея. Сама ты…

– Что это было? – осторожно поинтересовался я и понял, что у меня почему-то жутко болит горло.

– Осторожненько приподнимись и посмотри. Только не резко.

Спина продолжала дико болеть, но я все же ухитрился сесть. Сел, скосил глаза и обмер. Рядом лежала зверюга, похожая… похожая, на земного ленивца. Раскачанного ленивца с мордой помеси тигра и волка. В раззявленной окровавленной пасти белели внушительные клыки – именно клыки хищника, очень непохожие на тупенькие зубки травоядного. И коготочки… Б-р-р…

В рыже-коричневой полосатой длинной шерсти торчала рукоятка кинжала, всаженная до самой гарды, а в приплюснутой башке кровила аккуратная дырочка.

Повернул к себе голову непонятного ленивца. Секундочку… Ухватил зверюгу за ухо, по форме напоминающее собачье, и обнаружил на нем аккуратную дырочку. Стоп? Бирка была? Ну да, дырочка идеально круглая, как будто ее сделали специальным степлером. Из зоопарка сбежала, а бейджик об кусты сорвала? Тьфу ты, бред какой несу. Откуда здесь – зоопарки? Черт, какого хрена так в горле пересохло. Еще и тошнит…

– Дай попить…

– Держи. – Герда протянула мне флягу. – Ты в курсе, что тебя, да и меня тоже, спас козел?

– Какой козел? – Голос Герды казался очень далеким, а в глазах продолжал плавать туман. – Что ты несешь?

– Обыкновенный. А вернее, труба, на которой он висел. Зверюга… – Гертруда пнула псевдоленивца ногой. – Зверюга бросилась на нас сверху и натолкнулась на трубу, так что на твои плечи попали – только передние лапы. Да и ты вовремя сориентировался и начал, уворачиваясь, падать. Зверь отвлекся на тебя, и я успела всадить ему пулю в башку. Да и ты добавил кинжалом.

Я тупо уставился на ленивца, не веря в то, что остался живой.

– А вообще, быстрая скотина, – продолжила девушка. – Я едва успела выстрелить. Потрепал он тебя, конечно, знатно, но жить будешь. У тебя на спине несколько глубоких царапин. И несколько мелких. Даже не царапин, а разрезов. Когти у него оказались как бритвы…

– А чего так горло болит? Шея тоже повреждена? – я осторожно покрутил головой. – Нет вроде.

– Так ты матерился во весь голос, вот горло и сорвал. – Расхохоталась эстонка. – Я думала уже и не стрелять. Тигра должна была помереть. От разрыва сердца.

– Это ты что-то врешь, не помню я такого.

– Честно-честно… Давай вставай потихонечку. Я тебя блузой своей кое-как перевязала, пакет с бинтом мы, конечно, не взяли. Но ладно, дома обработаю как следует. Бери решетки в руки и пошли. Козла я возьму.

– Сейчас пойдем. Вытащи кинжал и дай мне. Вот теперь пойдем… – Я только сейчас заметил, что Герда без футболки.

Она так сексуально смотрелась с карабином в руках и обнаженная до пояса, что у меня невольно появилась… сами понимаете, что.

– Что, нравлюсь? Если встает, то жить будешь, – Герда все заметила и неожиданно похвалила: – А ты молодец, ловко его кинжалом проткнул.

– У меня и у мертвого вставать будет. Хочешь сделать приятное раненому защитнику твоей прекрасной попки? Все-таки за тебя кровь проливал… – я осторожно взял в руку решетку, покрутился проверяя, смогу ли ее донести.

– Говори, защитничек. Попка у меня хорошая, но про минет даже не думай… – Герда просто лучилась улыбкой.

– Какой минет? – не очень натурально возмутился я и попросил: – Сфотографируй меня с ним. Пожалуйста. Его покрупнее.

– Я же говорила, ты только об одном можешь думать. Ладно. Тут зарядки на пару минут осталось. Давай… вот. Герой-победитель. А я думала, ты минет захочешь. И даже внутренне согласилась.

– Не надо мне этого. Пока не надо… – буркнул я и неожиданно смутился. – Ты ствол мой давай возвращай. Я сам понесу. И флягу.

– Держи. Ты смотри, какой стойкий. Будет невмоготу, скажешь. – Герда отдала карабин и ловко закинула козла на спину.

По пути назад я сто раз проклял свой героизм, а козла с псевдоленивцем вообще раз двести. Голова болела, тошнило, спина горела адским пламенем. Но дошел. И ствол не отдал, и решетки не бросил. Ерой, однозначно.

Упал на кровать в палатке и, тихонечко матерясь, ждал, пока Герда закипятит воды. Потом она мне скормила свою предпоследнюю таблетку, и боль постепенно утихла.

В капсуле мы нашли кучу медикаментов, но сами понимаете, семидесятилетняя просрочка срока годности напрочь лишила возможности их использовать. Впрочем, бинты и стрептоцид, возможно, сгодятся.

Когда вода вскипела, Герда удивительно нежно и аккуратно обработала мне спину. Только все равно это было дико больно. Но я все же не орал, а только приглушенно матерился. Герой я или нет? Пока она закончила – семь потов сошло. Герда, к счастью, удержалась от своей язвительности, что тоже нешуточно вдохновляло.

– Вроде бы хорошо почистила. Но температура все равно может подняться. Антибиотиков у нас нет. А вообще, ты еще легко отделался… – Гертруда неожиданно чмокнула меня в лоб.

– Ты говоришь, антибиотиков нет. А это? – Я ткнул пальцем в место поцелуя. – Требую двойную дозу.

– Обойдешься. Пошли на улицу. Ляжешь на пузо и будешь командовать, что с козлом делать. Жалко, если пропадет, все-таки я подстрелила.

Боль немного утихла, и я с удовольствием покомандовал Гердой. Она неумело, но старательно разделала козла. Два больших куска оставила для запекания, а остальное сложила в большой котел, залила рассолом, закрыла крышкой и поставила его в ручей под проточную воду. Вода холодная, мясо, надеюсь, не испортится.

Мясо, завернутое в широкие листья, доходило в углях, а я, лежа на пузе, посматривал на плескающуюся в водичке эстонку и ловил ароматные запахи от костра.

Температура к вечеру так и не поднялась, ужин получился великолепным, а Герда страшно гордилась собой, намекая, что готовить теперь она умеет и я ей совсем ни к чему. Я активно возражал, намекая на другие свои достоинства, совершенно пока не раскрытые.

Бездонное небо, усыпанное миллионами ярких звезд, прохладный ветерок, настроение отличное, мясо вкуснейшее, коньяк еще лучше, рядом очень красивая, но слегка вредная и ехидная девушка. Не это ли первые признаки того, что жизнь удалась? Я был доволен и собой, и всем на свете, и пока мне совершенно не хотелось искать людей. Кстати, в той стороне, куда летел самолет, мне показалось, что мигают какие-то огоньки.

Выздоравливал ровно восемь дней. На девятый на плечах остались только вертикальные красноватые полосы, которые немного побаливали и еще больше чесались, но раны зарубцевались полностью. Температура так ни разу и не поднялась. Герда первые четыре дня готовила еду, ловила рыбу, всячески меня лечила, но на пятый заявила, что я на пути к выздоровлению и все это вполне могу делать сам. Чем я и занялся.

Мясо просолилось, я его промыл, вымочил и вывесил на ветерке просушиться. Потом соорудил небольшую палатку из брезента, а ниже по склону сложил из камней маленькую печурку. Проложил трубы и завалил их камнями с землей. По ним в палатку попадал, попутно охлаждаясь, дым из печки, где тлел небольшой костер из сухих веточек и шишек. Так получилась коптильня. Мясо коптилось долго, дня четыре, но в итоге получилось совсем неплохо. И главное, оно теперь могло долго храниться. За это время Герда успела завалить на верхнем плато еще одну животину, другой породы. Мясо у нее оказалось жестким и полностью пошло в коптильню. В общем, время проводили насыщенно и с большой пользой.

Отношения наши с Гердой не продвинулись ни на каплю. Я так и не проявлял интереса к ней. По крайней мере, открыто, что стоило нешуточных мук. Она же продолжала нейтрально меня провоцировать, совершенно невинно, якобы без умысла, но я подозревал, что совсем наоборот. Ничего, подождем…

Ориентировочно 20.07.2005 года

по земному летосчислению.

Время неизвестно. Место неизвестно

Я сидел на краю обрыва и, посматривая вниз, подгонял под себя портупею. Все было, как всегда. Внизу бродили табуны разных копытных, над падалью кружились стервятники, шастали по саванне разные падальщики. Рощицы, ручьи, болотца, воздух дрожит от жары. Не то чтобы я кого-то ждал, но люди в этом мире есть, получается даже сравнительно недалеко. Но кто они и как здесь оказались – мне неизвестно. Да и как к ним добраться, пока совершенно неясно. Пешком, бесполезно, сожрут даже несмотря на мой пулемет. Значит, что? Ждем, конечно. Оружие есть, патроны и еда тоже, и вообще, ожидание похоже на комфортный отдых.

Проткнул очередную дырочку на ремне и оглянулся посмотреть, чем занимается Герда. Ага, загорает под утренним солнышком, доводя цвет кожи до глубоких шоколадных оттенков. Купальниками, ввиду полного отсутствия последних и полной моральной распущенности, она себя не отягощала и сверкала совершенной природной наготой. Хороша чертовка.

Я даже навел на нее бинокль в желании полюбоваться крупными планами. И увидел, как она приглашающе похлопала рядом с собой. Типа, присоединяйся. М-да… Это игра у нас такая. Она знает, что мне очень нравится, а я догадываюсь, что и чувства взаимны. Даже уверен. Но мы ничего не предпринимаем. Чем это закончится, известно. Конечно, диким и буйным сексом. Но когда? Скорее я ее изнасилую… или она меня. К этому идет. Вот и ждем, кто первый. Ладно. Посмотрим. Что там в саванне?

Ого… Вот и дождались. На горизонте показались два вертолета. Медленно увеличиваясь в размерах, они приближались, а когда до нас осталось примерно километров пять-шесть, вертолеты сели на большом открытом участке саванны и из них выскочило несколько маленьких фигурок. Итак… Вертолеты американские UH-1 «Ирокезы»[22], больше известные как «Хьюи».

Американцы? Может, и так, но данные машины разошлись по миру такими партиями, что могут быть на службе хоть у Занзибара. Спешить с опознаванием не стоит. Надо порадовать Гертруду.

– Genossin Gerda, comm zu mir, – крикнул я девушке. – Бинокль себе захвати. И прикрой свою великолепную задницу. Быстро, все интересное пропустишь.

– Что орешь, как на майской демонстрации? Как крокодилопотамы трахаются, увидел? – рядом появилась Герда с биноклем.

Блузу она все-таки накинула. Но не застегнула. Я едва оторвался от созерцания ее тела в форменной рубашке парашютистов-егерей люфтваффе и ткнул пальцем:

– Туда смотри.

Фигурки деловито суетились вокруг вертолета, вытаскивая какие-то контейнеры.

– Что делать будем? – спокойно поинтересовалась Герда.

Очень хороший вопрос. Вот что-то мне не хочется бежать к ним, радостно размахивая флагом. Не хочется и все. Так и сказал:

– Ничего. Наблюдать. Туда мы все равно быстро не доберемся. Да и незачем пока. Посмотрим. Зачем-то они сюда прилетели.

– Хорошо. Посидим, посмотрим… – Герда, пихнув меня локотком, уселась рядышком.

Люди уже выгрузили ящики, и один вертолет поднялся и улетел обратно. Оставшиеся принялись быстро ставить большую палатку, а через час в саванне показалась колонна машин. Впереди шла швейцарская «Пиранья»[23] или ее американский лицензионный аналог LAW[24], броневик с автоматической пушкой. За ним несколько «Хамви»[25] с крупнокалиберными пулеметами и тентованные грузовики М-939[26]. Общим числом десять машин. Четыре легковых и шесть грузовиков. Колонна подрулила к вертолету, и началась организованная суета.

Полным ходом шло обустройство лагеря. Из грузовиков вытаскивали металлические сваи, вкапывали в землю и натягивали колючую проволоку. Появились еще две палатки и даже два биотуалета. Насколько мне было видно, работали люди африканской расы. Руководили и охраняли европейцы. Бинокль у нас хороший, да и торчу я на возвышенности, так что все отчетливо видно.

– Ты сиди и смотри, потом мне расскажешь. А я еще пару часиков позагораю, – не выдержала Герда и удалилась.

– Коптильню посмотри… – подсказал я ей вслед.

Там начинали коптиться два козьих окорока, по моему новому рецепту, и не хотелось запороть процесс.

В лагере все двигалось своим чередом, и я стал отвлекаться на работу. Доделал первую подвесную и взялся за вторую. В лагере заканчивали ставить по углам сборные вышки с прожекторами и площадками для охраны. Прилетел еще вертолет с грузом. Три грузовика и два «Хамви» поехали обратно. Я закончил работу, и, о чудо, Герда принесла мне еды – нарезанное копченое мясо и галеты с местными мандаринками. За все время, пока мы здесь, она делала подобные вещи всего четыре дня. Нет, три, это когда я валялся с исполосованной спиной. Дождь с неба пойдет? Или сегодня между нами что-то случится? Нет, ну необычно же…

– Что вытаращил глаза, дурак? Ты же на службе. – Эстонка сунула мне тарелку и ушла, бормоча про неблагодарных русских.

Оба вертолета улетели. Нарисовались контуры лагеря: почти идеальный квадрат размером пятьдесят на пятьдесят, с вышками по углам. Третья часть квадрата отгорожена колючкой, в ней поставили армейскую палатку, человек на десять. В большей части четыре палатки. Две очень хорошие, даже с кондиционерами. Третья и четвертая поменьше, одна из них, по-видимому, кухня. Под навесом расположились небольшая цистерна, генератор и палатка-душевая с баком.

– Богатые буратины… Где же вы здесь все это добро взяли? Может, сюда какой-нибудь склад провалился, вместе с вами? Или вы можете туда-сюда, как на метро, в этот мир шастать… – бурчал я, не в силах унять свое любопытство.

Очень захотелось рвануть к этим ребятам и поинтересоваться. Действительно, вырисовывалась интересная картина: экипировка явно не с бору по сосенке, все единообразно, что само по себе говорит об организации. Техника, топливо. Откуда? И все образцы земные, то есть не самоделки.

– Что новенького? – ко мне подкралась Герда.

Ее сиятельство гневаться уже перестали и притащили мне кружку кофе. Уселась рядом и тоже уставилась в бинокль.

– Это частная военная компания. Мне так кажется. Не военные, – заявила она, немного понаблюдав. – У военных все по-другому. Очень отличается. А загон для рабов или пленных.

– Поясни, – потребовал я.

– У военных дисциплина, муштра и единоначалие. И полевые лагеря они строят по определенному образцу. Не так. А загон отделен от остального лагеря колючкой и спиралью Бруно. Задай себе вопрос – зачем? Если загон для дичи, то зачем там палатка? – медленно и с расстановкой объяснила Герда.

Картина, нарисованная эстонкой, действительно смахивала… А черт его знает, на что она смахивает. Вот только мне туда теперь совсем не хочется. Попробовал порассуждать:

– Напрашивается вопрос: зачем в такой пустынной местности лагерь для военнопленных или рабов? И откуда они здесь возьмутся? Неэкономично вертолетами возить. Значит…

– Значит, здесь будет происходить то, что окупит перевозку, – закончила за меня Герда, при этом как бы случайно ее рука оказалась у меня на плече. – И я думаю, совсем плохие вещи будут здесь происходить, раз этих занесло так далеко от населенной местности. Ты заметил, к горам летел транспортный самолет? Вчера я его тоже видела. Не вертолеты, что гораздо экономичней, а самолеты. Значит, расстояние для вертолетов слишком большое.

– А чего не сказала про самолет? – поинтересовался я и обратил внимание, что ее рука переместилась ближе к шее.

– Ты занят был. К тому же это уже не сильно важная новость… – Герда стала поигрывать мочкой моего уха. – Хочешь, я обед приготовлю?

– Да… то есть нет. Я сам. Вот прямо сейчас пойду и приготовлю. А ты посмотри… – Я поспешил смыться подальше от эстонки.

Я понял. Герда решила сдаться! Наконец-то! Но я-то – нет. Терпел сколько, потерплю до вечера. Надо бежать, а то все случится прямо здесь.

Ехидную улыбку, которой провожала меня Герда, я просто не заметил.

Приготовление обеда много времени не заняло. Кинул в кипящую воду нарубленное копченое мясо, следом пачку горохового концентрата, ложку свиного смальца, подождал, пока вода закипит опять, затем, разворошив костер, убрал огонь. Вот. Через час кину лаврушку и перец с солью, получится национальная немецкая еда. Конечно, до настоящего баварского горохового супа этому вареву, как до Пекина в известной позиции, но все же. Я уже так готовил, моя полунемка уплетала за обе щеки. И хвалила. А вообще, правильный гороховый супчик – это вещь.

Отдельно в миске смешал дольки местных мандаринок, ягод и сыпанул орешков из маленьких шишек, чем-то смахивающих по вкусу на фундук. Кинул в ручей банку сгущенки. Охладится, залью мандаринки с орехами, а потом присыплю шоколадом. Все для детей… то есть для Герды, сам я сладкого не люблю.

В голове уже мелькали картины совместного вечернего и ночного времяпрепровождения. Эх… мама дорогая, до чего же мне этот мир нравится! Чем бы еще заняться? Придумал и пошел проведывать окорока в коптильне. Процесс шел, завтра к вечеру или к следующему утру будет готово.

Герда все это время наблюдала за лагерем в бинокль. Я побродил по лагерю и тоже подошел посмотреть. Особо ничего не изменилось, только добавилась большая клетка из блестящих труб. Может, они действительно антилоп или рогачей ловить будут? А не все равно? В голову совсем другое лезет. Сами понимаете, что…

Герда похлопала рядышком собой. Присесть рядом? Не против. Эстонка немедленно склонила голову ко мне на плечо и приобняла рукой. Мама дорогая. Что творится. Поплыла. Переиграл-таки. Но держусь стойко. Дурость, конечно, однако правила игры надо соблюдать.

С аппетитом и настроением поужинали. Десерт вообще привел Герду в полный восторг – даже измазанными в сгущенке губами полезла целоваться. Мои намерения на вечер дополнились некоторыми подробностями. Пикантными.

Дело близилось к вечеру. Я тщательно выбрился и полез в озеро поплавать, не очень-то и стесняясь. Чего стесняться? Естество от предвкушения стояло дыбом и не падало. Герда сидела на берегу с бокалом вина и, кроме блузы, надела свои шортики. Секундочку… Она в это время обычно плескалась, аки русалка. Что-то тут не так… Я вылез из воды и подошел к камню, где лежало полотенце и моя одежда. Там же и сидела Герда. Выражение на ее лице было преехиднейшее. Что за дела?

И тут я все понял: из ее кармана торчала упаковка гигиенических тампонов. Явно так торчала, чтобы я увидел. Зараза эстонская!!! Надо же! А я повелся… Проиграл…

Прочитав на моем лице дикое разочарование, клятая эстонка расхохоталась. А я молча взял одежду и направился в палатку. Налил себе коньяка, прихватил сигаретку и побрел к озеру. Сел на камень и загрустил. Не то чтобы очень, но…

Неожиданно меня сзади обняли горячие руки, повеяло запахом духов Шанель, которые Герда нашла среди личных вещей женщины из Аненербе.

– Ну признайся, ты проиграл…

– Проиграл… – грустно сознался я.

– Я умная и хитрая? – шепнула мне Герда на ушко.

– Очень, – опять подтвердил я.

– Хитрее тебя?

– Намного. Ты коварная.

– Ты же хочешь меня? Я тебе нравлюсь? – Девушка обожгла меня поцелуем.

– Я тебя люблю…

Герда села ко мне на колени и крепко прижалась:

– Я тебя тоже. А ты, дурак, не замечаешь. Вот теперь терпи три дня. Убила бы тебя. Еле дотерпела, пока ты повелся. Вы, русские, все такие бесчувственные или ты только один такой? Неси теперь меня на руках в палатку. Мне не очень хорошо. И ухаживай.

– Я всегда ухаживаю… – Я подхватил Герду на руки и прижал ее к себе, как самую драгоценную драгоценность на свете.

– Мало…

А потом я просто лежал рядом и молчал. И почему-то очень боялся потерять свою вредную эстонку.

Ночью в лагере зажгли прожекторы, и его стало видно даже без бинокля. Работы практически закончили и рабочих увезли. Стало ясно, что все интересное начнется завтра. Значит, отбой. Ночь мы провели, крепко обнявшись.

Герде на следующий день стало еще хуже, лежала вся бледная и кривилась. Я всполошился, но она сказала, что у нее всегда так, завтра уже полегчает. Объяснила, что таблетки держала как раз для таких случаев, работа к критическим дням не подстраивается. Потом погнала меня наблюдать за лагерем.

Наконец стало ясно, для кого строили загон. Рано утром броневик, два джипа и грузовик уехали, причем не в сторону своей базы, а в противоположную. Примерно туда, откуда прилетал самолет. К вечеру вернулись, и из грузовика в загон выгрузили чернокожих людей, около двух десятков. Женщины среди них тоже были. Черных не били, просто загнали в загон и выдали еду. Люди расселись на земле и стали есть, желающим даже добавку давали. Когда полностью стемнело, зажглись прожекторы, а на вышках появились охранники. Ну да, теперь есть кого охранять.

Я вернулся в палатку и все подробно рассказал Герде. Ей по-прежнему было плохо, она в основном лежала, а я носился вокруг нее, как квочка над своим цыпленком.

– Все как обычно. Рабы. Насмотрелась я подобного в Африке. Могу тебе сказать, что рабство было всегда. И раньше, и сейчас. В Зимбабве молодую красивую женщину совершенно легально продавали за двадцать долларов. Наша компания тоже в этом была замешана. Я потому и ушла в другой отдел, просто не хотела иметь с этим ничего общего. А нам им на глаза нельзя показываться, спишут как свидетелей и не задумаются. Или продадут куда-нибудь. А вообще… – Герда слегка задумалась. – Я начинаю вспоминать. Давно… лет пять назад, я только начинала работать… У нас на базе в Аризоне, в баре, один парень нажрался и стал нести полную чушь про то, что скоро улетает в космос, на новую планету, работать по специальности. Мы все подумали, что у него крыша поехала. А на следующий день его нашли мертвым. Официальная версия, что валялся на спине бухой и захлебнулся рвотными массами. В принципе, так и было. О том, что он орал, никто больше и не вспомнил. Вот я и думаю, не сюда ли он собирался? Только как?

– Даже не знаю, что тебе сказать. Одно только ясно, у этих уродов есть связь с Землей. Ладно, давай ложиться. Завтра посмотрим.

Засыпал и думал. Нет, господа хорошие, Герду я вам не отдам. Делайте свои дела и улетайте. А иначе вам придется столкнуться с чем-то похуже, чем невооруженные и сломленные люди. Гораздо хуже. За свое счастье я вас зубами грызть буду…

Ориентировочно 21.07.2005 года

по земному летосчислению.

Время неизвестно. Место неизвестно

На рассвете, так и не выспавшись толком, я уже сидел с биноклем на своей позиции. Пленных, или рабов – в каком они статусе, я пока не знаю – уже накормили. Особого движения в лагере рабовладельцев не наблюдалось. Позволил себе отвлечься, успел сварить кофе и приготовить завтрак Герде. Чувствовала она себя уже получше, но все равно еще не вполне нормально. Еле заставил ее лежать и к обрыву не ходить. Девушка покапризничала, но осталась в палатке.

Через пару часов после рассвета в лагерь прибыли вертолеты, те же самые, «Хьюи». Из них высыпали вооруженные люди и несколько человек, сильно отличающихся от остального контингента. А точнее – восемь, из них две женщины. Чем отличались? Просто за ними несли их багаж. Чемоданы и кейсы с винтовками. Гости степенно проследовали в одну из палаток, сразу засуетились люди у кухни, потом туда потащили судки с едой и бутылки. Люди в загоне не волновались, просто сидели и смотрели. Из палатки несколько раз выходили к загону прибывшие, с бокалами в руках. Показывали пальцами, и к ним подходили пленные. Одна девушка в загоне даже стянула с себя платье и так застыла на несколько секунд. У меня уж не возникло сомнений в том, что прибыли покупатели. Но все равно как-то не укладывалось в голове, что в двадцать первом веке так просто процветает работорговля. Суки. Сидят у себя в цивилизованных, развитых странах и рассуждают о демократии и нарушении прав человека. Вот она, демократия, во всех ее проявлениях. Ну, ничего…

Затем к загону подошли две дамы. Мужчины сразу разделись и выстроились в рядок. Дамы посовещались, отобрали двоих и опять скрылись в палатке, а отобранных парней повели в палатку около кухни. Интересно, зачем? Ага, ясно. Медосмотр. В палатке мелькнул мужчина в белом халате.

Пока все понятно, вот только зачем все это делать в саванне, за сотни километров от жилья? Может быть, здесь тоже преследуют за подобные делишки?

– Что тут… – ко мне подошла Герда.

– Зачем ты встала? Я же…

– Тихо-тихо… – девушка закрыла мне рот поцелуем. – Мне уже лучше. Я посмотрю немножко и пойду в палатку. Так что здесь было?

– Мужчины отобрали себе парочку девушек. Женщины отобрали себе парочку парней. Их сейчас медик в палатке проверяет. Все чинно, никто никого не бьет, цепи и колодки не надевают. Да и вообще мне кажется, что этим людям даже хочется, чтобы их выбрали. Ничего пока не понимаю.

Гертруда пересела ко мне на колени, устроилась поудобнее и начала рассказывать:

– Расскажу тебе одну историю. В Африке, в некоторых местах, люди просто дохнут от голода. Все трудоспособные и собираются в определенных местах и ждут, пока приедут работодатели. Так вот, они даже дерутся за очередь и не спрашивают, куда их – везут и зачем. А у нас машина на фугасе подорвалась. Двух человек в клочья, двое выжили, но их сильно порвало, потеряли много крови. Так случилось, что нужной группы в запасе не было. Наш медик, мы ее еще в шутку фрау Менгеле называли, добрейшей души дама, очень интеллигентная, просто поехала на такую биржу и купила двух здоровых парней. Прямо на месте сделала экспресс-тест, нашла с подходящей группой и купила. Все видели, что она делала, но никто не боялся. К машине даже стояла очередь, зачем это нужно, не спрашивали, а отобранных счастливчиков провожали завистливыми взглядами.

– И что?

– И ничего… – Герда пожала плечиками. – Просто выкачала из них всю кровь и все. Потом трупы в лесок вывезли и забыли.

– Как? – возмутился я. – Могли же товарищи кровь сдать. Мы всегда так делали. И зачем всю кровь скачивать?

– Затем? Проще купить и за свои потраченные деньги использовать по максимуму. К тому же наша докторша методы реанимации при критических кровопотерях отрабатывала. Чернокожих за людей не считала совершенно. Относилась как к подопытным обезьянкам. Вот и здесь, кажется, та же самая картина. Пленные думают, что хуже им уже не будет, поэтому и не сопротивляются. Ну ладно, я уже все увидела. Неси меня в палатку. На ручках…

– Я подозреваю, что ты сюда специально пришла. Чтобы я тебя назад на руках нес. Угадал?

– А что? Имею право. Неси давай… Обещал заботиться… а теперь уже и не любишь.

– Люблю, очень люблю…

До вечера в лагере рабовладельцев ничего особенного не случилось. Пленных кормили, потом из шланга обливали водой. Гости веселились, а точнее бухали, выползали из палатки, блевали и так далее. Но меня такое скотство особенно не удивило. Очень интеллигентные, рафинированные и высокоморальные люди тоже иногда хотят оторваться. Устают они от своей благопристойности. Меня в этом убедил выезд на охоту с профессурой престижного вуза одного северного города. Козлобородые, очкастые профессора и всякие ректоры с деканами, щеголявшие старорежимными словечками типа «сударь» и «батенька», превратились в совершеннейших свиней, ровно через два часа с момента вылета на охоту. К ружьям они так и не прикоснулись. Мне тогда очень хотелось их спросить классической фразой из культового фильма: «…А когда охотиться будем…» и еще «…зачем столько водки…». Потом выяснилось, что так они делают ровно один раз в год. И вреда никому, кроме своей печени, не наносят, даже дичи. Может, и здесь так? Наиграются и отвалят?

Как раз в палатку к мужчинам отвели девушек, а к женщинам парней. Классика. Скорей всего, это что-то типа театрализованной постановки. Богатые буратины играются в рабовладельческий строй, ощущают себя господами, повелителями судеб и жизней. А от этого у них потенция улучшается и общее состояние психики. Слышал в свое время об одной московской фирмочке, устраивающей подобные мероприятия. А что? Все довольны. И актеры в том числе.

Честно говоря, я даже немного разочаровался. Душа уже кипела жаждой справедливости, в голове бродили смутные мысли о диверсии и разных пакостях проклятым рабовладельцам, а никакого криминала не происходит. Печаль, но с другой стороны – и слава богу.

День в обычных заботах пролетел быстро. Герда к вечеру почувствовала себя лучше и туманно намекала на ожидающие нас в ближайшем будущем некоторые моменты, заставляющие мое сердце биться с пулеметной скоростью. Я ждал завтрашнего дня, как школьник ждет первого свидания.

Перед сном решил опять глянуть на игру в рабо-владельческий строй.

Та-ак. Криминальчик все-таки присутствует. Хотя, с другой стороны, это разве это криминальчик? Одна мадам в кожаной сбруе и накинутом сверху халатике продефилировала в сортир. Ага, вот и другая женщина в похожем облачении. А теперь парней из палатки повели в загон. Живых, разве что маленько потрепанных. Ничего, перетерпят, главное живые. А вот девушек из палатки так и не вывели. Свет там горит, тени мелькают, развлекаются еще. Ну и ладно. Я еще немного поглядел и пошел в палатку. Утро вечера мудренее.

Едва проснувшись, схватился за бинокль. Интересно же. Так, что там? Ага, часовые на вышках, в палатках свет не горит. Рабы тоже в своей палатке. А вот, успев отъехать пару километров от лагеря, в нашу сторону пылит по саванне «Хамви». Остановился, и из кузова выбросили пару больших пластиковых мешков. Мусор? Стоп… Это же… Мешки тяжело шлепнулись о землю и покатились в овраг. Мать вашу, да там же трупы!

Вот тебе и невинные развлечения. Настроение резко испортилось. Ко мне эти неизвестные негритянки никакого отношения не имеют, казалось бы, должно быть все равно, но тем не менее злоба накатила нешуточная. Злость на клятых хозяев жизни, – которые в своих развлечениях давно вышли за рамки простой человеческой морали. Сука…

Тем временем в лагере оживились люди. Из чернокожих выбрали десяток человек, надели наручники и погрузили в вертолет. В загоне осталось всего четверо мужчин. Вертолет взлетел, сделав круг над лагерем, полетел в нашу сторону и примерно там, где вечером выбросили трупы, высадил всех. Наручники сняли и рабов отпустили. Бросили и взлетели, взяв курс на лагерь. Явно затевалось что-то нехорошее. Неужели?..

Я понесся будить Герду. Она не задавала лишних вопросов, мы быстро забросали палатку ветками и, постаравшись максимально замаскировать следы своей деятельности, быстро экипировались и залегли на краю обрыва с биноклями. Рядом с нами я пристроил пулемет. В том, что сделают эти люди, обнаружив нас, сомневаться не приходится, значит, исключать любое развитие событий не стоит.

В лагере гости уже грузились в джипы. В каждой машине сидел водитель, стрелок за пулеметом и по четыре гостя в кузове. Гости вооруженные, четко просматривались винтовки с мощной оптикой. Млять, любители точной стрельбы на сафари приехали. Сука, ценители спортивной охоты…

– На охоту приехали… – тихонечко прокомментировала Герда.

– Посмотрим…

Люди в саванне сели в кружочек и тихо ждали своей участи. Нет… один встал и начал, бурно жестикулируя, что-то говорить товарищам. Остальные на него не реагировали, просто сидели и все. Он еще немного покричал и тоже сел рядом.

– Придурок, спасайся сам… – посоветовала Герда неизвестному африканцу.

Я просто промолчал, подумав, что африканцу особо и некуда спасаться. Даже если сбежит от охотников, шансов в кишащей хищниками саванне у него все равно нет.

Из лагеря взлетели оба вертолета и понеслись к месту, где сидели люди. Круто закладывая вираж, застыли неподалеку, и сразу же в открытой двери засверкал язычок огня. Стреляли из пулемета, пули, вздымая облачка пыли, легли совсем рядом с африканцами.

Чернокожие заполошно сорвались с места и побежали, подгоняемые очередями. Бежали они как раз в сторону машин с охотниками. Бежали толпою, спотыкаясь и падая, а вертолеты пулеметами, как собаки отару овец, заворачивали африканцев в нужном направлении.

Джипы уже прибыли на позиции и остановились. Охотники удобно устроились, растянувшись в короткую цепь, стрелки за пулеметами бдительно крутились, осматривая местность. Для стрелков даже поставили столы с упорами для винтовок и кресла. Еще два джипа расположились в тылу.

– Уроды, как вы бежите? Разбегайтесь в стороны! – вырвалось у меня.

– Стадо, бесполезно… – презрительно буркнула Герда, с каменным лицом всматриваясь в саванну.

Чернокожие кучкой проскочили рощицу и растерянно остановились перед открытой местностью. Тот же самый парень, отчаянно размахивая руками, показывал женщине постарше и совсем молодой девушке на заросли. Они наконец сообразили, что он от них хочет, и юркнули в кусты, остальные побежали вперед. Один хромал, его на бегу поддерживали. Опять хлестнули очереди из вертолета, вспенились клубы пыли, подгоняя бегущих людей. Вдруг второй вертолет заложил крутой вираж и вернулся к тому месту, где в зарослях спрятались женщины. Стрелок высунулся из двери и всматривался в расходящиеся волнами от струй воздуха заросли. Потом вертолет отлетел немного и сел метрах в сорока от зарослей.

– Идиотки! – бурно прореагировала Гертруда, вскочив на колени. – Уходить в сторону надо было.

– Приляг… – я потянул эстонку вниз. – Они все равно тебя не слышат.

– В том и дело… – девушка со злостью стукнула кулаком по валуну. – Ну как можно быть такими дурами?

Охотники уже увидели бегущих людей. Выстрелов нам не было слышно, но три крайних африканца, как сбитые кегли, вдруг полетели в траву. За ними упал еще один. Потом швырнуло на землю сразу двоих.

Предпоследний африканец неожиданно остановился и сел на землю, скрестив ноги. Его не подняли даже очереди с вертолета. Я узнал его по ярко-красной майке – это был тот парень, что попытался спасти женщин. Он так и не встал. У него просто исчезла голова в красном облачке. У кого-то из стрелков, видимо, была винтовка в серьезном калибре.

По последнему беглецу долго не могли попасть, он, как раненый заяц, ловко петлял по саванне. А может, охотники просто развлекались, гоняя несчастного выстрелами. Наконец стрелкам это надоело и сразу несколько пуль ударило в парня. У него оторвало руку и зашвырнуло в кусты, как тряпку.

Я неожиданно обнаружил, что уже снял пулемет с предохранителя. Отчаянно хотелось выпустить в этих уродов весь магазин. Очевидная глупость, но я ничего не могу с собой поделать. Впервые в жизни увидел, как убивают беззащитных людей. Происходящее ну никак не укладывалось в голове. Любители охоты, мать вашу… В саванне множество знатных трофеев, охота на них интереснее и опаснее. Зачем убивать людей? Из извращенной вседозволенности или порочной тяги ко всему запретному?

Водитель одного из джипов замахал рукой, приглашая охотников садиться в джипы. Все погрузились и поехали к вертолету, стоявшему на земле. Им наперерез из кустов выскочила стайка свинообразных падальщиков, которых на ходу расстреляли из пулеметов. Сами охотники даже не обратили на зверюг внимания, эта дичь их не интересовала. Кустарник обхватили цепью, прочесали и вытащили из него женщину и девушку. Несколько раз пнули, приказывая бежать. Но женщины лежали на земле и только хватали руками ноги охотников. Такое развитие событий загонщиков явно не устроило. Они потоптались, переговорили по рации, потом надели наручники на женщин, зашвырнули их в кузов и помчались к лагерю. На месте побоища осталось несколько человек – считали трупы, под прикрытием пулемета с «Хамви».

Я обратил внимание, что в лагере появился новый персонаж. В клетке из мощных металлических труб сидел сравнительно небольшой крокодилопотам. Действительно небольшой – примерно килограммов в пятьсот. Мы с Гердой уже видели подобных монстров. Иначе их не назовешь. Представьте себе свинью с пастью крокодила, размером с бегемота. Представили? Теперь увеличьте ее вдвое и получите этого крокодилопотама. Почему крокодилопотам? Не знаю, само название к языку прилепилось. Будь оно неладно…

К возвращению охотников перед загоном для рабов расставили пластиковые стулья и столы. Гости важно расселись, и сразу к ним потащилась обслуга с подносами, уставленными напитками.

В загон втолкнули привезенных женщин. Перед гостями вытянулся распорядитель и что-то несколько минут рассказывал, показывая на монстра и африканцев. Потом отдал короткое распоряжение, и в загон бросили несколько блеснувших железных предметов. То ли длинные ножи, то ли мачете, в бинокль не видно – расстояние очень большое. Мужчины сразу их схватили и сгрудились в углу, прикрывая собой женщин. Одна из них вдруг выскочила из-за спин и, кинувшись в середину загона, тоже подобрала мачете и встала рядом с мужчинами. Для пленников, похоже, все стало уже понятно. Что же тут непонятного – гладиаторские бои будут устраивать. Гондурасы гребаные…

Клетку джипом подтащили к воротам загона, один из охранников залез на нее и поднял дверцу. Животное медленно вышло в загон и так же медленно пошло к людям. Мне на секунду показалось, что он их не тронет. Но вдруг из группы рабов вырвался мужчина и, замахиваясь мачете, побежал к монстру. Хищник сделал неуловимый рывок навстречу – громадная пасть вцепилась парню в живот. Дернув головой, одним движением практически перекусила африканца пополам и отбросила на ограду. Сразу же с места сорвались остальные и обступили зверя, пытаясь рубить его мачете. Ловко крутнувшись, монстр схватил еще одного человека, ударил головой второго, а у третьего просто откусил ногу. Не обращая внимания на застывшую в углу девушку, закрывавшую собой женщину, зверь погрузил голову в живот еще живого африканца. Выдрал внутренности и стал жрать. Очень быстро от него ничего не осталось, и тварь, неспешно покачивая боками, направилась к следующему. Повторилась та же картина. Очередной труп крокодилопотам осилил вроде как только наполовину, было плохо видно, но какие-то куски все же остались недоеденными.

Насытившись, зверюга просто подогнула ноги и легла. И, кажется, даже задремала, абсолютно не обращая внимания на оставшихся в живых пленников и зрителей. Распорядитель сразу засуетился, явно не понимая, как заставить зверюгу закончить свое дело. Один из зрителей поднял руку, привлекая внимание, и распорядитель вежливо склонился к нему. Потом он обратился к остальным зрителям, те согласно закивали головами. Помиловали, что ли?

Охранники на вышках получили команду и из двух автоматов открыли огонь по чудовищу. Зверь вскочил, опрокинулся под градом пуль, опять вскочил и, набирая ход, врезался своей громадной тушей в вышку. Охранник не удержался и вылетел в загон. Крокодил на копытном ходу успел только раз рвануть его, после чего тяжело рухнул прямо на слабо подергивающее ногами тело. Подскочили еще несколько вооруженных людей и почти в упор расстреляли хищника. Убедившись, что зверь мертв, они забежали в загон и один из них склонился над товарищем. Через несколько секунд выпрямился и отрицательно махнул рукой. Распорядитель немного пораспинался перед зрителями и пригласил их в палатку. Труп охранника вытащили и засунули в пластиковый мешок. Женщин заставили собрать останки погибших рабов в мешки, надели наручники и отвели в палатку к врачу. Зверя прицепили тросом к машине и выволокли в саванну. Вот и все…

Я оторвался от бинокля и выматерился. Всего колотило, не было ни эмоций, ни сил.

– Сейчас идти к ним глупо. Шансов нет, – Герда села на корточки и пристально посмотрела мне в глаза.

– А я что, собираюсь? – по инерции огрызнулся я.

– Нет, не собираешься, но как всякий нормальный русский, скорее всего, подумываешь об этом. Нет? – Гертруда, не дождавшись от меня ответа, продолжила: – Извини, но ты не готов к такой операции, у нас нет необходимого снаряжения и нас очень мало. Их надо брать группой минимум из десяти человек, с нескольких сторон, с бесшумным оружием, с радиосвязью. Как ты снимешь часовых с вышек? И дальше что? Предположим, мы их взяли. Прервется сеанс связи с главной базой, и сюда заявится рота бойцов с тяжелым вооружением. Что тогда? Правильно – нас выловят. Даже если нам удастся уйти на машине, ее элементарно перехватят вертолеты. Теперь говори ты.

– Да понимаю я всё… – Эстонка говорила очевидные вещи, и не согласиться с ней означало расписаться в собственном идиотизме. – Я не профессионал, но рассудок у меня в порядке. Я не собираюсь идти к ним, хотя и очень хочу. Был бы один, может, чего и учудил, а так у меня есть ты. Но я все равно придумаю, как это можно сделать.

– Я не меньше тебя хочу. Идем, выпьем. Хотя нет, сиди. Я сама все принесу. Я хочу поухаживать за своим мужчиной. Ты наблюдай. Ты умный, может, и придумаешь, что можно сделать. И вообще, женщины-эстонки всегда слушаются своих мужчин. Такое у нас воспитание. – Увидев по моему лицу, что я очень сомневаюсь в ее послушности, она лукаво улыбнулась и сказала: – Правда-правда. Просто ты номинально пока не мой мужчина. Мы же еще не делали это.

Потом мы сидели и пили коньяк. Я понемногу отходил от увиденного зрелища и совсем не удивлялся. Человек от безнаказанности способен и на гораздо худшие вещи. Обычные развлечения этих уродов уже пресытили, вот они и перешли на более скотские методы.

Герда положила мне голову на колени и рассказывала, как она меня в самолете сразу выделила от остальных пассажиров. И ей очень захотелось, чтобы я сел рядом с ней. Чем-то приглянулся. А журнал она специально достала, для знакомства. И все ждала, пока я начну знакомиться.

– Чем привлек? Мужик в возрасте, и красотой я явно не блещу, – нейтрально поинтересовался я. Старательно не показывая виду, как меня распирает гордость за себя красивого.

– Не напрашивайся на комплименты… – лукаво улыбнулась девушка. – Ты еще ничего. Мужественный. Было в тебе что-то… такое первобытное. Мужское. Настоящее. Ты знаешь, я ненавижу западных мужчин. Большинство из них уже растеряли свое мужское начало. Кстати, славяне тоже начали. А в тебе есть…

– Да, я такой. Очень сильный мужчина. Дай посмотрю, что там делается… – Я взял бинокль и навел его на лагерь.

Охотников уже грузили в вертолет. Вслед за ними уехали грузовики, броневик и джипы. Остался только один «Хамви» и вместе с ним четверо или пятеро вооруженных мужчин. Негритянок видно не было. Лагерь разбирать не стали, просто оставили охрану, наверное, собирались повторить шоу или вообще на поток поставить. Четыре человека… четыре… Четверо – это как бы совсем немного. И что потом? До конца жизни мы же здесь не просидим. Есть же в этом мире нормальные люди, обязательно есть. Иначе эти ублюдки так далеко бы не забирались. Надо к людям…

– Дай… – Герда немного понаблюдала за лагерем и, опустив бинокль, внимательно посмотрела на меня.

– Ну и?

– Терпимый расклад… – Эстонка согласно кивнула. – А дальше?

Я немного помедлил, собираясь с мыслями, и предложил:

– Берем «языка», допрашиваем, выясняем все про этот мир. Если можем на машине куда-либо добраться – уезжаем. Если нельзя – маскируем все под нападение хищников и возвращаемся. За ночь падальщики всех съедят и следов не останется. Если из лагеря ничего брать не будем – в это поверят. Дальше сидим здесь и ждем следующего случая. Как тебе?

Герда меня не перебивала и внимательно слушала. Пару раз кивнула головой и категорично заявила:

– Сейчас полдень. Вечером, до захода солнца, выдвигаемся вон в тот лесок на холме, там ждем заката. Стемнеет, работаем по ситуации. Сразу говорю: будет сложно их взять – все отменим и вернемся. Согласен?

– Да…

Герда улыбнулась и стала медленно расстегивать блузу:

– Ну, и почему ты сидишь? Идем купаться.

Я давно уже понял, что мне ее не хватало всю жизнь, и ничего не имело в этом мире такой ценности, как она. И еще раз в этом убедился. Мы забыли обо всем и не могли оторваться друг от друга в озере, потом в палатке, под открытым небом и очнулись, когда солнце уже замерло над горизонтом.

– Дурак… и ты не хотел это делать со мной… так долго сопротивлялся… – шепнула мне Герда, когда мы наконец угомонились.

– Я очень хотел. Это ты так думала. И ты сказала, что тебе девочки нравятся больше, чем я.

– Опять дурак… – возмутилась эстонка и стукнула меня кулачком. – Хотел бы – взял. Я каждый день мечтала, как ты подкрадешься и схватишь меня. А девочки… это неплохо. Но ты лучше. Гораздо лучше. А если еще к нам добавить девочку, будет, наверное, вообще великолепно. Как думаешь?

– На провокации не поддаюсь, – твердо ответил я и задумался. О девочках, конечно. Нет… провокация. Однозначно. Хотя…

– Да, да, милый, я не шучу… – серьезно заявила Герда и, увидев на моем лице глубокую озадаченность, весело расхохоталась. – Иди уже, высокоморальный сноб. Позже на эту тему поговорим. А пока собирайся, время уже. А я поваляюсь…

Еле заставил себя от нее оторваться. Похоже на зависимость. Приятную зависимость. Но надо. Надо, черт его дери…

Сборы много времени не заняли. Голому собраться только подпоясаться. Так же и нам. Почти так. Пулемет… Тьфу ты… правду Герда говорит, что я его возвел в ранг фетиша… Итак, будем исходить, что мы сюда больше не вернемся. Пешком к людям мы не уйдем, затея насквозь бесполезная и пулемет не поможет. Придется на машине. Значит что? Палатку в пещеру, ненужное и громоздкое добро туда же. Остальные вещи по ранцам и спускаем вниз. Получится прихватизировать транспорт, вернемся за ними, благо местность позволяет. Не получится… В общем, будем надеяться, что получится.

Что на себя? А обмундируюсь-ка я в форменку парашютистов егерей? А что, все вполне добротно и удобно. К тому же не стоит списывать со счетов фактор неожиданности. Как себя поведут индивидуумы из лагеря, при виде настоящего немецко-фашистского захватчика? Не знаю, но могу предположить, что нешуточно охренеют. Чем, возможно, мы и воспользуемся. Итак, решено. «Люгер» и кинжал на пояс, бинокль на шею, пулемет на плечо. Боезапас и еще чего, по мелочи, в ранец и за спину. Герде – «Вальтер» и карабин…

Так и поступили. Разобрали палатку, добро перенесли в пещеру, заложили вход и тщательно уничтожили следы пребывания человека на плато. Конечно, при ближайшем рассмотрении кое-что можно обнаружить, но с вертолета не получится. Снесли все припасы и оружие вниз, немного постояли около места, ставшего пристанищем нашей нечаянной любви, и отправились к полевому лагерю долбаных рабовладельцев.

Ориентировочно 22.07.2005 по земному

летосчислению. Время неизвестно.

Место неизвестно

До холма, покрытого леском, определенного как промежуточный конец маршрута, добрались быстро. По пути спугнули стайку небольших антилоп, про-шли мимо стада тех самых громадин с бивнями. Три свиньи-падальщика решили с нами не связываться и свалили подобру-поздорову. Правда, совсем без происшествий не обошлось: Герду в голенище прыжкового ботинка клюнула маленькая змейка, но к счастью не прокусила, бесславно погибнув под рубчатой подошвой.

Как и планировали, добрались до наступления темноты, залегли в кустах и занялись наблюдением.

Лагерь находился от нас метрах в ста, в бинокль просматривался практически как на ладони. Ворота, опутанные колючей проволокой, были закрыты. По двору ходили два парня в летней камуфлированной форме натовского образца и ликвидировали последствия приезда гостей. Винтовки М-4[27] они беспечно закинули за спины. В принципе, чего бояться? Лагерь обнесен несколькими рядами колючей проволоки и сборным, решетчатым металлическим забором. Такой и крокодилопотам не сразу проломит. Еще двое снаружи не показываются, засели где-то в палатках. Наверное, провизии и напитков от гостей много осталось, готовятся к вечернему пиршеству. Ну-ну…

«Хамви» с крупнокалиберным пулеметом Браунинга[28] стоит возле ворот. Больше вроде ничего интересного. Я по своему разумению прикинул, как будем проникать в лагерь. Забор и проволока не помеха, да и предназначены они для защиты от зверей, а не людей. А вот если ночью на вышках будут часовые, проблемы появятся нешуточные. Ладно. Стемнеет, посмотрим, как у них прожекторы горят, может, есть мертвые зоны.

Повернулся к Герде и спросил:

– Подремлешь? Я посторожу. Спать все равно не хочу.

– Хорошо… – коротко ответила девушка и сразу свернулась калачиком на подстилке.

Вот и отлично. Я и сам еле живой. Еще бы, дорвались друг до друга, как голодный до сала. Но заснуть все равно не смогу – в крови бурлит адреналин, хочется немедленного действия. И как ни странно, совсем не боюсь, хотя не воевал никогда и людей не убивал. А сейчас даже кажется, если представится возможность – убью не раздумывая. Черт… как будто всю жизнь перевернуло наизнанку. Не знаю, хорошо это или плохо, но я просто наслаждаюсь этими изменениями в своей жизни.

Постепенно стемнело, завели свою оглушительную песню цикады. Очень громко – даже если будешь ломиться напролом через кусты, никто не услышит. В лагере зажгли прожекторы, мгновенно возле них заклубились тучи мошкары, мертвенно-бледный свет залил лагерь. Мерно тарахтел генератор. Во дворе никто не показывался, только в одной из гостевых палаток горел свет и слышались взрывы хохота. На вышки лезть и службу тащить никто не собирался. Даже во дворе не показывался. Просто умницы, получайте полное мое одобрение.

Я осторожно разбудил Герду и объяснил, что идти надо сейчас, пока они в одной палатке и на службу не собираются. Она согласно кивнула и показала, где будем перелезать через забор.

Скрутил плащ-палатку, и мы скользнули к забору. Герда наметила перебираться через него сбоку от палаток, возле генератора. Очень разумно – даже если из палатки и выйдут, нас заметить не смогут, а стук генератора заглушит весь шум. Ну… пора…

Накинул плащ-палатку на колючку и подсадил Герду. Девушка упруго оттолкнулась и исчезла за забором. Я немного разбежался, подпрыгнул и тоже вполне успешно перекинул тело через забор, правда, разодрав проволокой штаны на колене.

Герда увидела, что я успешно приземлился, и скользнула за генератор, рукой сделав мне знак укрыться. Только успел присесть за большую бочку, как послышались чьи-то шаги и посвистывание. Через минуту мимо нас по направлению к туалету протопал один из охранников. Здоровый, коротко стриженный мужик, немного смахивающий на скандинава. Во всяком случае, белобрысый. Нас не заметил, был изрядно навеселе, к тому же на ходу пытался расстегнуть ширинку.

Герда показала на мужика, потом на меня. Мой? Ладно, мой так мой. Кинжал с легким шелестом показался из ножен, но почти сразу туда вернулся. Нет, нам, конечно, показывали в армии приемы работы с ножом, даже учили снимать часовых, но в реальности убить человека холодным оружием очень трудно. Особенно часового. Прапор Белотятько говорил, что надо сначала отработать пару сотен часов на манекенах, потом… Нет, поступим по-другому…

Встал, стараясь ступать в такт с мужиком, в два шага догнал его и с размаху опустил приклад пулемета на голову. Раздался глухой стук, парень как подкошенный упал на землю. Я схватил его за воротник и утащил его за генератор. Рядом, подхватив его винтовку, мгновенно материализовалась Герда и, глядя мне в глаза, провела большим пальцем поперек горла.

Так, да?.. Хорошо. Пусть так…

Стараясь ни о чем не думать, зажал сгибом локтя рот бесчувственного охранника, запрокинул ему голову, потянул на себя и три раза ударил кинжалом ниже и правее шеи, стараясь попасть в подключичную впадину. Парень дернулся так, что чуть не сбросил меня. Пришлось, продолжая задирать голову, сесть ему на спину и удерживать, пока тело не перестало биться. Все эти пять или шесть секунд горячие струйки крови толчками выплескивались мне на руки и в лицо. М-мать…

Герда удовлетворенно кивнула и, пригибаясь, проследовала к светившейся, как новогодняя елка, палатке, из которой слышались пьяные голоса и хохот.

Прислушался к себе и не понял ничего. Нет отвращения, нет тошноты и брезгливости, только какое-то злобное удовлетворение, граничащее с откровенным наслаждением. Ведь должно быть не так? Или так? Странно…

Герда, осторожно глянув в палатку, провела посередине черту и показала сначала на левую сторону, потом на себя. Затем на правую сторону и на меня. Ага, левые ее, правые мои. Все понял, ничего сложного.

Приметил на прикладе пулемета липкое пятно крови с прилипшими светлыми волосками, но не успел их убрать – Герда подала сигнал входить.

Влетел внутрь и сразу ушел вправо, стараясь не мешать эстонке. На ней самое трудное, без языка нам не обойтись.

Сразу передо мной возникли два похрипывающих мужика без штанов, трудившиеся над безвольно распластавшейся на столе чернокожей девчонкой.

Вот же суки… Тяжелый приклад пулемета, описав дугу, с хрустом впечатался в бритый, покрытый складками затылок. Второй поднял башку, с изумлением уставившись на меня, но сразу же пламегаситель на стволе пулемета врезался ему в глазницу. Почти не соображая ничего, я бросил MG и, выдрав из ножен кинжал, всадил ему клинок в шею… еще раз… еще… Опомнился и, развернувшись, пнул стоявшего на коленях и мычавшего первого насильника. Прижал его коленом к земле и несколько раз погрузил кинжал чуть повыше поясницы…

– Хватит… – прикрикнула Герда. – Они уже готовы…

Я мгновенно пришел в себя и тяжело встал с дрожавшего мелкой дрожью тела. Мля… это же надо было так заляпаться? Взгляд поймал тело, хрипевшее рядом на полу. Мужик пытался зажать распоротую артерию на шее, но кровь все равно веселыми струйками, толчками выбрызгивалась из-под ладоней. Из пустой глазницы свешивалась кровавая жижа. Сука, ну и натворил я делов…

Возле Герды лежит на полу, с виду совсем невредимый, третий охранник. Невредимый, но похоже в глубоком беспамятстве. Неужели справились? Да, кажется, действительно всё…

На столе, привязанная за руки и ноги, вся покрытая порезами и запекшейся кровью, лежала молодая чернокожая девушка. Разорванный рот, едва заметно прерывистое дыхание. По телу пробегают редкие судороги. Весь стол между широко раскинутыми ногами залит кровью. Суки. Не-люди…

Герда подошла к девочке, внимательно ее осмотрела, пощупала пульс и сказала:

– У нее нет шансов. Вся разорванная и очень много крови потеряла. Максимум полчаса жизни. Что делаем?

Я понял, что эстонка специально спрашивает мое мнение, стараясь показать, что она признает меня как командира. Спасибо, девочка. Я-то знаю, что пока из меня командир, как из козла барабанщик. Но все равно спасибо за доверие.

Немного подумал и озвучил план действий:

– Я проверю лагерь и палатки, а ты своего пакуй. Вернусь, допросим. А девочка… по девочке решай сама. Если ей будет трудно уйти, поможем…

Собрался было выйти, но вспомнил, что была еще одна женщина, постарше. Поискал взглядом и увидел в углу уже скрученное тело, упакованное в пластиковый мешок. Плюнул на ближайший труп и вышел. Сказать нечего, да и уже незачем. Они свое получили.

Быстро поднялся на вышку и внимательно оглядел окрестности. Свет фар ночью заметен издалека. Нет ничего, да и не будет никто сюда ночью переться. Слез и, включив фонарик, внимательно осмотрел оставшиеся палатки.

В медицинской обнаружились стол, топчан и стулья, шкафчик с медикаментами, небольшой холодильник в углу. На нем медицинский саквояж, на вешалке висят несколько медицинских халатов. На столе немудреное лабораторное оборудование.

Стоп… В шкафчике, похоже, современные натовские индивидуальные аптечки. Стопочкой лежат. А что, пропажу парочки штук никто и не заметит, а вещь зело полезная, гораздо лучше отечественной. Аккуратно открыл дверцу и сунул две в карман. Что еще? Фельдшерский набор? Заметят? Не должны, заберу обязательно. Перед отъездом еще раз тщательно, вместе с Гердой, посмотрю. Она лучше в лекарствах разбирается.

Во второй гостевой палатке стоят две широкие удобные кровати, остальное – походная мебель. У стенки здоровенный холодильник. Интересно, чем у нас буржуи питаются? Ух ты… Денежек на бухло не пожалели. Вино, шампанское, виски, водка, коньяк… Этот запасец я перед отъездом прорежу однозначно. Апельсины, яблоки, грейпфруты, еще какая-то местная фруктовая экзотика. По карманам, сколько влезет. Это для Герды.

Перешел в палатку охраны и огляделся. Спартанская обстановка. Десять полевых коек, тумбочки, холодильник. Кулер с водой. Стол с рацией. Выключенной, кстати. На столе планшет с картой. Портативные рации в заряднике, кажется «АйКом» военного образца. Солидно, а вот и гарнитуры Hands-Free к ним. Удобная штука, означает в буквальном смысле «свободные руки».

Отличное у ребят снабжение, такие рации у американской спецуры на вооружении. Куча наворотов, скачущая частота, сканер, шифровка канала, маскировка голоса и до пятнадцати километров надежной связи. Гарнитуры продвинутые, сама крепкая, хоть гранатой по ней бей.

Ну что же, плохо в деревне без рации. Пока пусть заряжаются, а попозже парочка штук поменяют своего хозяина.

Прихватил планшет со стола и еще раз огляделся. На койках небрежно валяются рюкзаки-трехдневки натовского образца, висят разгрузки и броники. Это те, что плейт-карриеры, достаточно удобная штука. Правда, не во всех ситуациях, но это для нас пока совершенно неважно. Так, кевларовые шлемы… вроде всё…

Схватил рюкзаки в одну руку, разгрузки в другую и потащил все в палатку к Герде. Пока только это, тщательней огляжусь позже.

Пленный сидел, привязанный к стулу, и пока находился в отключке. Трупы эстонка уже оттащила в угол. Девушка на столе накрыта одеялом с головой. Я сгрузил рюкзаки в угол и подошел к Герде.

– Везде чисто. Взял планшет с картой. Еще не смотрел. Яблочко хочешь?

– Давай, – обрадовалась девушка. – Я пока рюкзаки аккуратно посмотрю, а ты побеседуй с клиентом.

Я взял стул, поставил перед парнем и сел лицом к нему. Нормальный мужик, спортивный. Коротко стриженная белобрысая голова, правильные европейские черты лица. Лет тридцати. Левая сторона лица наливается багрово-синей опухолью, глаз уже заплыл. Перегаром несет, как от дембеля. Ну что же, побеседуем.

Шлепнул его по щеке. Парень распялил здоровый глаз, недоумевающе, с легкой сумасшедшинкой в глазах уставился на меня и вдруг захрипел:

– Нихт шиссен… нэ трэба. Я сдаюсь. Их капитулирен…

Я чуть не расхохотался. Это он на мою фашистскую форменку среагировал. К тому же русским оказался, скотина. Ах ты тварюка, капитулирен, говоришь? Ну-ну, времени у нас много, можно и пошутить. А камуфляжные штаны у тебя спереди кровушкой забрызганы. У негритянки отметился, козлина?

Наотмашь двинул парня по морде, а потом, приставив кинжал к горлу, грозно рявкнул:

– Где партизанен? Швайн… отвечать!

Герда, услышав мое лицедейство, отчетливо прыснула.

– А-а-а… нихт… какие партизаны… а-а-а… – У пленного на морде явно прослеживался животный ужас.

– Ты есть комиссар… коммунистен… шайзе. Я бу-ду тьебя пуф-пуф… Показывайт штрассе нах Москов… – я стал входить в раж и понес киношный репертуар германцев из советских фильмов про войну.

– У-у-у… – парень громко испортил воздух, завыл и вырубился.

– Мля… переборщил, кажется…

– Милый, ты его до разрыва сердца доведешь. Смотри, что я нашла… – Герда показала взглядом на стул, куда она складывала находки.

– И что же? – я решил немного прерваться и подошел к эстонке.

Интересно… Внимание привлекли пластиковые карточки размером с кредитку, но с фотографиями, без магнитной ленты и со штрих-кодом. Имя, фамилия, на латинице. Четырнадцатизначный номер, разбитый на группы. В углу голограмма, в круге из растительного орнамента гора с сияющей вершиной. Непонятно, что за хрень. Пока непонятно…

Положил удостоверения обратно и взял в руки несколько пластиковых купюр – очень тонких, напоминающих игрушечные. Номинал весь в голограммах, даже алфавитом Брайля выбит. Опять гора… Ого… вот и монеты. Даже золотые? А это что? Я обратил внимание на мятую брошюрку. Памятка переселенца? Открыл ее, прочел первые строчки и сел на стул. Подкосились ноги…

«Глава 1. История Асгарда.

Первые люди на Асгарде появились в 1973 году по летосчислению Старого Света. Это были ученые, случайно открывшие межпространственный проход в результате научного эксперимента с магнитными полями высокой мощности.

После апробации полученных данных был организован международный консорциум для основания на открытой планете новой цивилизации…»

Ноги у меня неожиданно ослабли, я шлепнулся на стул и не глядя сунул книжечку Герде. Через несколько секунд рядом скрипнул стул. Ага, села и она.

Полевая база научно-исследовательского

центра Капитула. Асгард. Около пятисот

километров до южных границ Дагомеи.

32 год. 20-е число. 7-й месяц

– Милый… Это же…

– Хорошо, да?

– Не просто хорошо. Великолепно. Я тебя люблю и хочу от тебя ребенка… девочку. Гретхен.

– Мальчика. Ивана…

Замычал и очнулся пленный. Вот теперь я знаю, о чем у тебя спрашивать. Шутить больше не буду.

– Спокойно. Пошутили и хватит… – Я плеснул ему в лицо водой. – Отвечай на мои вопросы и будешь жить. Фамилия, имя?

– М-москалец… Петро…

– На кого работаешь?

– На Капитул…

Парень оказался родом из Львова. Срочную отслужил в довольно серьезных войсках, а после дембеля у него образовались проблемы с законом. Не уголовщина, а национализм и экстремизм. Светила серьезная статья, но некие серьезные люди, крышевавшие патриотическую организацию, в которой состоял Петр, помогли ему эмигрировать в Германию. Уже там его нашли вербовщики, и в итоге Москалец оказался на Асгарде. Да, так официально называется эта планета.

Переходил он сюда без всяких капсул и скафандров. Просто проехал на стульчике в розоватую мерцающую пленку, возникшую в сооружении, похожем на обыкновенные ворота. Впрочем, я быстро объяснил эту нестыковку техническим прогрессом. Ничего удивительного, наука на месте не стоит. Но один момент все же нешуточно озадачил. По его словам, путь на Асгард был в один конец. Якобы назад ворота не работали. Совсем. Что очень странно, согласно дневнику деда Герды, немецкие ученые на совсем допотопной технике это могли делать. Но с другой стороны…

– Милая, что за на хрен? Этот поц говорит, что назад дороги нет? – поинтересовался я у Герды, на время оставив в покое пленного. – Однако твой дед…

– Ты назад хочешь? – прервала меня девушка.

– Как бы нет…

– Значит, забей… – Герда обожгла мои губы поцелуем и опять углубилась в досмотр рюкзаков.

Тоже верно. Новая жизнь, новая планета, самая прекрасная девушка рядом, так что я забыл на Земле? Заменить яркую жизнь, полную счастья и любви, на ее слабое подобие? Нет, увольте. Значит, продолжим допрос, а с несостыковками разберемся позже.

Так вот, у Москальца были рекомендации и серьезная военная подготовка за плечами, что и позволило ему устроиться в патрульные силы Капитула. С его слов и согласно памятке – это та организация, которая здесь всем заправляет. В том числе и переселением. Служил в Дагомее…

Тут надо сделать отступление. Планета, оказывается, практически не исследована. Вокруг огромного залива расположен большой кусок населенной местности, где все государства и находятся. А Дагомея это как раз та местность, в которой мы сейчас и находимся. Населена в подавляющем большинстве чернокожим населением, поэтому так и называется. Благо по благосостоянию и климатическим условиям практически совпадает с ее земным аналогом, Африкой. Правда, в гораздо более запущенном варианте.

Так вот, во время службы Петра в патрульных силах у его подразделения произошел инцидент с местными. Колонну атаковали, и в результате непропорционального ответа ближайшую деревушку спалили. Вместе с жителями. Москалец клялся, что все это было спровоцировано и не специально. Типа их подставили. Избежать наказания не удалось, грозил трибунал и все сопутствующие прелести. Но тут неожиданно вмешались некоторые функционеры Капитула, и Петьку помиловали, заменив каторгу ссылкой сюда. С предупреждением делать все, что скажут, и молчать, а если… то сразу пулю в лоб, и родственникам на Земле кирдык. Даже показывали их фотографии в знак своих серьезных намерений. Сюда – это значит в охрану страшно секретного и таинственного научно-исследовательского центра, расположенного на самом краю местной обитаемой географии. Действительно, согласно карте, мы находимся далеко за обитаемой местностью.

В охране Москалец не задержался и пристроился экскурсоводом. Экскурсовод – это значит в обеспечении уже виденных нами развлечений. Еще иногда ловили зверей по заказу ученых. А вообще, что исследует центр, Петро не знал. Но видел, как периодически привозят различных животных, в том числе земных, и людей, выкупленных у рабовладельцев. Назад никто не выходит. Ходят слухи, что на базе экспериментируют с животными и людьми, отрабатывая на них новые виды лекарств из местных составляющих. Кстати, за распространение подобных слухов могут вывезти в саванну, переломать ноги и бросить подыхать.

Помимо научных экспериментов, на базе устраивают разнообразные увеселения для богатеньких гостей, в том числе и такие, которые мы видели. Экскурсии проводятся примерно раз в два-три месяца, кроме сезона дождей. Кто охотники, Петро не знал. С виду очень состоятельные люди, и каждый раз с разными запросами. Одного из них он даже еще на Земле по телевизору видел. Приказано угождать во всем. Возят их всего около года, охоты на видео не записывают и никак не фиксируют, причем категорично – даже проверяют обслугу на предмет наличия записывающих устройств.

Оказывается, рабовладение на Асгарде не то чтобы процветает, но вполне обычное явление. Особенно в Ичкерийском и Исламском халифатах, а также в халифате Нигер и Судан. Млять… и здесь халифаты. В остальных странах за рабство сразу к стенке или на каторгу…

– Котик, здесь местами рабовладельческий строй… – проинформировал я Герду.

– Очень хорошо… – удовлетворенно улыбнулась эстонка. – На самом деле это очень прогрессивно…

Я, как всегда, не смог разобрать, серьезно она говорит или шутит, и слегка озадаченным вернулся к допросу.

– Вперед, хлопче…

Возражений от пленного не последовало, и скоро выяснилось, что люди на Асгарде в основном селятся по национальному признаку. Есть даже российская территория. Но с ней немного непонятно, потому что существуют сразу два образования. Собственно Россия со столицей Москвой и Российский Анклав. Почему именно так, я не понял, но кажется, наблюдается какой-то раскол среди соотечественников.

Капитул ни во что открыто не вмешивается, но всё в этот мир прибывает через него, следовательно, может по собственному желанию душить особо зарвавшихся. Скорей всего, так и делает. Короче, на Асгарде рулит этот самый непонятный Капитул.

Продолжительность суток – двадцать восемь часов. Летосчисление – от дня открытия Асгарда. Календарь, естественно, тоже другой. В месяце тридцать шесть дней. Но это я уже понял, мы с Гердой намародерили себе по электронным часам Swatch. Все равно трупы сожрут, никто внимания на пропажу не обратит. А так хоть будем знать, сколько времени.

И теперь самое главное. Чтобы добраться до своих, то есть до Москвы, нам придется пересечь всю эту чертову Дагомею и халифаты. Что, при определенных условиях, практически невыполнимо. Перед нами в первую очередь непролазные джунгли, а во вторую – население этих самых халифатов особой любовью к белым собратьям не пылает. А вообще, по словам Петро, в данных государствах сплошное средневековье. Очень ободряюще звучит…

Но не будем сразу себя хоронить. Пока следует думать, как убраться подальше от этого чертова научно-исследовательского центра. А там посмотрим.

Дороги к людям отсюда имеются. Даже не дороги, а скорее тропки. Петро с товарищами ездил принимать живой товар у банды работорговцев примерно за сто пятьдесят километров отсюда, в направлении севера. Место на карте он показал, а вот дальше только примерно, так как его завезли сюда транспортником. Думаю, пробраться дальше можно, рабовладельцы же как-то добрались?

Теперь о более насущном. Петруха сообщил, что их лагерь не стали разбирать, так как грядет следующая экскурсия. Когда, не знает, но вряд ли раньше чем через неделю. Связь с центром они держали раз в день – вечером… вечером… Так это все меняет! Мы отвалим еще под утро, панику поднимут только вечером, добавим время на неразбериху, потом, пока приедут своими глазами увидеть, пока разберутся… А мы в свою очередь попытаемся их еще больше запутать… Словом, все не так плохо – считай почти сутки у нас в запасе имеются.

Для полноты картинки порасспрашивал Петруху про сам центр. Получается, по размерам он не сильно большой, но вроде как основные помещения под землей. Есть полоса для самолетов, охрана впечатляет, даже броневики, легкие танки на вооружении. Опять же, минные поля по периметру. Внешняя охрана численностью до роты, примерно столько же внутренней. Кстати, на базе стараются контакты между ними свести до минимума.

По национальностям охрана преимущественно англоязычная, из славян есть несколько поляков, и всё. Петро, думаю, считать уже не стоит. Печаль, останутся без единственного украинца. Все бывшие военные. Есть и серьезные спецы, всякие бывшие «береты» и даже «котики». Что не есть хорошо, знаю точно, к оным надо относиться предельно осторожно, ибо весьма серьезные ребята.

Ну что, думаю, пока хватит, надо картой заняться и по возможности проложить маршрут. Я встал и от души заехал прикладом Петру по голове. Он навернулся вместе со стулом и вырубился. Земляк, мать твою за ногу. Нет, такие земляки нам не нужны… Хотел сразу отправить его к праотцам, но потом решил подождать. Мало ли какие вводные появятся.

Герда уже освободила разгрузки и рюкзаки от всего полезного и с интересом за мной наблюдала.

– Ты все слышала, милая?

– Да, дорогой. Ты был очень убедителен и сексуален… – Эстонка послала мне воздушный поцелуй. – Иди за мной, я тебе кое-что хочу показать…

Привела в соседнюю палатку, элегантно сбросила шорты, уперлась руками в кровать и выгнула попку…

Время остановилось. Где-то за оградой выли падальщики, чуя свежую кровь, в соседней палатке лежала куча трупов, но для нас это не имело никакого значения. Я и Герда никак не могли насладиться друг другом, с остервенением раз за разом предаваясь любви.

– …Дорогая, я хочу тебе сказать одну вещь, только не смейся, пожалуйста. Мне немного не по себе. Почему-то я ничего не чувствую. Совсем ничего. Сегодня убил трех человек… даже не просто убил, а зарезал как свиней. Первый раз в жизни. А мне не противно. И не тошнит. И совесть не мучает. А в книжках пишут – должна мучить. Почему так?.. – Мы наконец угомонились, Герда лежала у меня на плече, вставать не хотелось, времени было еще много, и я решил немного поговорить.

Герда внимательно выслушала меня и сказала:

– Меня в свое время тоже не тошнило и совесть не мучила. И сейчас не мучает. Конструкция у нас такая, психологическая. Наслаждения от убийства ты не получаешь?

Я попробовал вспомнить свои ощущения во время того, как отправлял на тот свет насильников, и ответил:

– Нет. Физического – нет. Моральное – да.

– Значит, все нормально. У тебя просто крепкая психика и ты занимаешься своим делом. Не переживай. А я вот извращенка – очень возбуждаюсь… просто кончаю, когда наблюдаю за тобой. В обычной жизни тоже, но не так остро. Но здесь почувствовала особенно. Ты так сексуально убиваешь… – Герда провела пальчиком по моей груди и прижалась всем телом.

– Ты опять меня разыгрываешь… – Я заметил хитро блеснувшие зеленые глазки. – И не стыдно?

– Чуть-чуть… – Улыбнулась эстонка. – Ладно, иди работай. Мы же отсюда уходим на машине? Видишь, какая я умная. Через три часа меня разбудишь, потом поспишь сам. А пока собирай трофеи, прорабатывай маршрут, делай что надо. Только пленного без меня не убивай. Я хочу посмотреть…

– Ты меня пугаешь…

– Иди… – Герда легонечко толкнула меня из кровати.

Вставать категорически не хотелось, но пришлось – работы еще до чертиков. Даже больше. Оделся и пошел разбираться с картами. Заварил себе крепчайшего кофе, плеснул туда капельку коньяка и раскрыл планшет. Итак, это общая карта обитаемых территорий Асгарда. Ага… Москва, Норденфолк, Хольмс… Нет, пока в сторону, масштаб сильно большой – это то же самое, что маршрут по глобусу прокладывать.

Где-то тут двухверстка была… И что, это всё? Мать его за ногу. Карта заканчивается местом, на котором охранники встречались с работорговцами. А дальше? Печально, но факт, дальше придется как-то выкручиваться. В любом случае путь держим на русские территории. А это значит на северо-запад. Через кусок Дагомеи, Нигер и Судан, Исламский халифат и Чечню? Весело. А если до моря и водою? Корабли-то есть точно. Ладно, выберемся в обитаемые земли, а там по ситуации…

Мы сейчас находимся на огромном плато. Примерно две тысячи метров над уровнем моря. До его края, от полевого лагеря, в котором мы находимся сейчас, примерно километров сто пятьдесят. За сутки должны успеть, а потом эту дорогу перекроют. Допустим – выбрались, а дальше что? Мы не легализованы, через долбаные ворота не проходили, в информационных базах Капитула не числимся. Первый патруль – и всё…

Я достал из планшета пачку идентификационных карт погибших рабов. Так… Латиша Мбота… Кларисса Одембе… Аманда Джонсон. Аманда? Мулатка… Вроде как даже похожа. Мою Герду сейчас от негритянки не отличить, а если еще на голову платок намотать… Ладно, все равно других документов нет. На всех остальных картах морды исключительно негритянской расы, к тому же ярко выраженного типа. А себе карту охранника – они хоть белые. Вот, Риип ван Риттер. Голландец, что ли? По возрасту подходит, а по морде так себе. Но это лучшее из имеющегося.

Конечно, чистой воды профанация, при маломальской серьезной проверке однозначно спалимся, но другого варианта пока не вижу. Пора переходить к сбору трофеев…

Прогулялся к машине. «Хамви» М-1151, в разведывательном варианте, с полностью закрытым кузовом. Дизель, бронирования нет, лебедка присутствует, радиостанция и крупнокалиберный пулемет Браунинга на турели. Обычно, пулемет на таких машинах скрыт бронещитками, но здесь оные отсутствуют – сняли, наверное. Впечатляет машинка и вроде просто устроена. Никогда не стрелял из такого, только в армии на плакатах видел. Не думаю, что по баллистике сильно отличается от нашего «Утеса»[29]. В любом случае навыки у меня присутствуют, если что, быстро разберусь, что к чему. Так… сколько у них патронов в ленте? А вот хрен его знает, сразу не разберешься, но патронный ящик полон и запасной есть. Значит, должно быть не менее пяти сотен. Вполне можно небольшую войнушку устраивать. Что еще? Четыре полные канистры с солярой прикреплены к бортам. Нормально.

Залез в кабину, поискал на панели датчик топлива и щелкнул тумблером. Ага, почти полный бак. В лагере дизель-генератор и цистерна с солярой, значит можно топливом поживиться. Вылил в бак солярку из канистры, заправив машину под завязку. Теперь надо поискать емкости, одной пустой канистры маловато будет. Ехать-то черт знает куда. Может и дальше.

Вернулся в палатку и хозяйственно прибрал пару раций вместе с зарядкой и гарнитурами, потом поискал и нашел чехлы к ним. По пути заглянул в шкафчик и обнаружил несколько небольших пластиковых кейсов. Да это просто счастье какое-то! Приборы ночного видения, да еще бинокуляры. AN/PVS-15, компании Litton. М-да… очень дорогая штука. Такие в Москве в свое время предлагали за двадцать косарей вечнозеленых президентов, да и то по жуткому блату, ибо запрещены к свободному вывозу из Штатов, так как стоят на вооружении разной продвинутой спецуры. Ну, что же, Максимушка, поздравляю тебя с приобретением. Под страхом расстрела не отдам. Берем два! Только бы еще разобраться, как ими пользоваться.

Нет, это не палатка, а пещера Али-бабы. Я потянул из шкафчика очередной кейс и, разобравшись с маркировкой, без сомнений закинул его в сумку. Чего тут думать? Тепловизионные прицелы на дороге не валяются. Особенно такие. Никогда не думал, что хотя бы в руки подобный возьму, только на картинках и любовался. Интересно, а зачем он им? Вещь не просто дорогая, она мегадорогая, к тому же очень нежная и капризная. Впрочем, ничего удивительного. Мало ли, вдруг клиенты ночью возжелают поохотиться.

В глаза бросилась висевшая на спинке кровати американская винтовка М-4. Взял ее в руки, – покрутил, приложился. А что – легонькая и удобная. Сверху присобачен открытый голографический прицел EOTech[30] и насадка-увеличитель к нему. Насадка трехкратного увеличения, при необходимости откидывается вбок. Вдобавок универсальный подствольный фонарь – можно им работать в инфракрасном режиме, как подсветкой к ночному прицелу. Ну и?.. Брать, не брать?

Экий у тебя, Максимушка, нездоровый интерес к оружию, прямо маниакальный, впору к психологу походить. А с другой стороны, можно провести аналогию – мужчины, по своей сути, есть большие дети, а оружие и всякие гаджеты к нему не более чем игрушки, так чему удивляться – детей и игрушки разделять нельзя. Значит? Значит, пару винтовок заберу, а с остальных все приблуды покручиваю. Вот, к тому же мультитул[31] без присмотра валяется.

Осуществил задуманное, упаковал трофеи в сумку, а во вторую набросал пару десятков полных магазинов и непочатый цинк патронов к винтовкам.

Теперь продукты. Пайки, коробка консервов, целая нога хамона[32] в упаковке, колбаса, ветчина, банка оливкового масла, все специи, что есть, и конечно спиртное. Стоп, апельсины и грейпфруты забыл. Теперь три пака минералки. О, а это как раз пустые канистры, под соляру сгодятся. Оттащил сумки в машину, потом набрал соляру в канистры. Как раз сотня литров – хватит надолго.

Ф-фух… нелегка работа мародера. Умаялся, но отдыхать рано. Вернулся и прибрал к рукам несколько новых комплектов камуфляжа, бельишко, пару упаковок носков и особенно обрадовался платкам-шемахам[33], очень удобная штука, особенно в жарком климате. К тому же они, судя по всему, аутентичны, не подделка.

Сразу же переоделся и с облегчением почувствовал себя гораздо легче. Во-первых, камуфляж современный, во-вторых, ну не лежит у меня душа фашистскую форменку носить. Да и буде нам встретятся местные обитатели, не поймут такого маскарада. Молодежи, конечно, плевать, а для старшего поколения это то же самое, что для быка красная тряпка. В любом случае провоцировать не стоит.

Подогнал на себя разгрузку, растыкал по ней кучу нужных мелочей и восемь магазинов к винтовке. Вот теперь полный порядок. Удобная штука, качественная, к тому же к ней прилагаются бронепластины, превращающие разгрузку во вполне полноценный бронежилет. Но их пока вставлять не буду, тяжеловато получится. Значит – в сумку. Туда же пару кевларовых шлемов с креплениями для ПНВ и пару комплектов наколенников и налокотников. Так, а это что? Тактические очки? Симпатично, качество отличное, даже моторчик для принудительной вентиляции встроен! Не проходим мимо, налетаем, разгребаем. В моем случае берем две штуки.

Литиевые батарейки, аккумуляторы с универсальной зарядкой – как раз самое то для трофейной электроники. Зараза… что-то я увлекся, надо маленько аппетиты убавить. Перекурю, пожалуй, заодно с деньгами разберусь.

Денег оказалось всего около пятисот ливров. Так называется единая местная валюта. Забрал себе триста, остальное оставил в разгрузках. Документы туда же. Для маскировки… А какая у нас маскировка?

А вот такая. Откроем ворота и вырубим свет. Падальщики за забором уже визжат, кровушку почувствовали. Через пару часов от людей только кости останутся, и то вряд ли. Следов перестрелки нет. Оружие целое, а если не хватит пары стволов, ничего страшного, твари здесь такие, что могут вместе с личным оружием сожрать. Личные вещи останутся целыми, вдобавок накидаю пустых бутылок по лагерю – и картина маслом готова. Вывод последует однозначный – нажрались, на службу забили и ворота забыли закрыть. Логично? Конечно, логично.

А машина? По ней и поймут, что не все так просто. Куда пропала? Кто здесь мог быть и кому это надо? Петро рассказывал, что Капитул не шибко с нашими дружит. Подумают на них? Так им точно «Хамви» не нужен. Работорговцы? Могли проследить от места встречи, но они бы здесь все вымели. И оружие в первую очередь. Дагомейские банды тоже. Да… знатная головоломка дознавателям обеспечена, но на нас они точно не подумают, ибо для всех таковых вообще в природе нет. Так, хватит гадать, все равно не засну, пора будить Герду и отваливать. Ночь теперь не помеха.

Забежал на кухню и приготовил чашечку кофе, заодно закинул в машину большую пачку оного.

Герда проснулась только от одного запаха. Чмокнула меня в щеку и схватила чашку:

– М-м-м… какая прелесть! Где ты его откопал?

– Все для тебя, дорогая. – Я тоже отпил глоточек. – Подъем, переодевайся и выдвигаемся. Все готово, я нашел ПНВ, так что не потеряемся.

– Хорошо… – Герда без лишних слов поднялась с кровати. – Где моя новая одежда?

Я полюбовался девушкой, преобразившейся в современную воительницу, и отправился разбираться с пленником. Москалец уже давно очнулся и теперь активно пытался освободиться. Ну что же, вполне нормальное желание.

Я возвратил его стул в нормальное состояние и поинтересовался:

– Скажи мне, Петро, а что вам приказали сделать с живыми негритянками?

– Вывезти в саванну и пристрелить… – парень уже давно понял, что в живых его не оставят, и говорил с напряжением, но вполне спокойно.

Тоже одобряю. В любом случае плакать и на коленях ползать не стоит. А так хоть помрешь без соплей.

– А вы что сделали?

– А что с мясом делать? Чернозадых здесь до хрена. Недочеловеки. Ты мне на совесть не дави… кончай быстрей… – Петр сплюнул и закрыл глаза.

– Хорошо… – Я прижал ему к груди трофейную винтовку и нажал на спусковой крючок.

Легонечко треснуло, парня вместе со стулом опрокинуло на пол. Всё? Всё… Думаю, через часок даже самый продвинутый патологоанатом не разберется, как умер раб божий Москалец Петро. А гильзу мы приберем в карманчик.

Отвязал труп от стула, подбежал к мерно постукивающему генератору и выключил его. Лагерь мгновенно погрузился в темноту. Герда уже сидела в машине, самовольно заняв место за рулем. Вот же коза… Впрочем, я совсем не против, машина для меня пока незнакомая, так что пусть рулит.

Уселся на пассажирское сиденье и напялил на голову шлем с закрепленным прибором ночного видения.

– Вот здесь кнопка включения… – Герда протянула руку и включила прибор. – Больше ничего не трогай, я настроила его оптимально.

Все вокруг моментально обрело очертания и окрасилось в бледно-зеленый цвет. Ни хрена себе! Видно почти как днем, причем довольно далеко. Благодать, да и только. Ну что, в путь…

Открыл ворота и мигом заскочил в машину. Падальщиков столько собралось, что надо как можно быстрее сматываться, а то и броневик не спасет.

Герда лихо рванула с места, и мы покатили навстречу… Чему навстречу? А бог его знает, но думаю, все будет хорошо. Просто не может быть плохо.

Ночная жизнь в саванне оказалась гораздо оживленнее, чем дневная. Мелькали множество силуэтов, больших и маленьких, а иногда просто огромных. Выступили из рощи два крокодилопотама и, решив, что мы несъедобные, опять исчезли в листве. Промчался громадными прыжками какой-то зверь, по манере бега очень похожий на павиана. Очень быстрого и большого. Совсем уж маленькие копытные, размером с кошку, прыснули в темноту.

«Хамви» оказался выше всяких похвал. Очень маневренный, мощный. Правда, Герда сказала, что жрет он много и трансмиссия ломается частенько, но мне все равно понравилось. Где бы я еще на «Хаммере» покатался?

Добрались до схрона мы довольно быстро, благо особой пересеченки не встретилось. Быстро перекидали вещи в кузов и присели на дорожку.

– Дорогая, кажется, пора?

– Да, милый… – согласно кивнула Герда. – Я тем же путем вернусь к лагерю, а от него уже поедем к светлому будущему. Карту держи в руках. Будешь штурманом.

– Как скажешь, дорогая. До края плато несложно. Переедем три ручья, потом в проход между лесом и горою. Ладно, на месте разберемся…

Рацию мы выставили в режим сканера и теоретически должны были слышать переговоры в округе. Портативные рации на разгрузку, гарнитуры закрепили на касках. У меня между колен MG-38. В случае чего могу быстро открыть огонь. Мотор «Хамви» мощно урчал, машина мягко везла нас по саванне. За оградой стоянки уже творилось адское пиршество, палатки опрокинули, тягая окровавленные ошметки по двору, носилась стая свиней-падальщиков, громко чавкало еще какое-то зверье. После таких гостей разбираться придется очень долго, на что очень и надеялся.

Скоро лагерь скрылся позади, перестали различаться звериные хрипы и вопли. Через двадцать километров, я засек по спидометру, переправились через первый ручей, скорее, маленькую речку. Джип шутя форсировал преграду, мы выехали на другой берег, взяли левее. Я всматривался в ночь, стараясь обнаружить скалу с правой стороны. По карте она должна быть в пяти километрах от ручья. Есть. Умница, штурман. Особых препятствий не встречалось, они начнутся, когда начнем спускаться с плато.

Наметилось что-то вроде широкой тропки, Герда слегка прибавила скорость. Опять участок с высокой травой, сильно не разгонишься, бревно или камень до последнего не увидишь. Поднялся довольно сильный ветерок, и громадные просторы травы закачались, как волны в океане. Обзор из машины стал совсем скверным, и Герда сбавила скорость. Нет, так не пойдет. Медленно. Придется кому-то залезть в пулеметное гнездо и оттуда командовать. Почему кому-то? Герда руль не бросит однозначно, значит, лезу я.

На всякий случай пристегнулся в люльке и осмотрелся. Ну да, теперь обзор хоть куда. А это что? Бортовая сеть? Так это вообще, отлично, а то по рации переговариваться не совсем разумно.

Подсоединил разъем от гарнитуры, щелкнул тумб-лером:

– Раз, раз…

– Ты это чего? – Герда в недоумении обернулась ко мне.

– Подключись к бортовой сети, поймешь.

– Вот теперь слышу…

– Вперед, можешь пока не притормаживать…

Скорость движения стала опять увеличиваться, «Хамви» как сухопутный катер резал носом волны высокой травы. Проплывающие мимо нас пейзажи в зеленом свете ПНВ казались завораживающе красивыми.

Неожиданно раздался треск и хлопанье, и прямо из-под колес в сторону рванула здоровенная мохнатая птица. Лететь не стала, вытянула длинную шею и, размахивая крыльями, нереально быстро скрылась в темноте. Тьфу ты, зараза, напугала. А Герда даже не дернулась. Что скажешь, характер нордический.

– В штанишки не написала, дорогая?

– Эстонские женщины такие суровые, что им иногда позволяется колотить своих мужчин. Иди сюда. Для меня это иногда уже наступило. Сейчас получишь. – Эстонка не оборачиваясь погрозила мне кулачком.

– Простите, я на службе. Не могу. Я тут лучше постою. Возьми левее – там вроде дерево поломанное лежит. А дальше и правее, по левую сторону должно болотце остаться. Дальше… метров через двести…

Впереди появились сплошные заросли – настоящий лес. Ночью пробираться через него как-то не улыбалось, поэтому я решил сделать привал и тронуться вперед с рассветом.

– Герда, заведи машину за кустарник, предлагаю сделать короткий привал. Кофе попьем, перекусим.

– С удовольствием, милый, – откликнулась Герда. – Только такой кофе, как в последний раз. Надеюсь, ты выгреб в лагере весь?

– Весь. И еще чуть-чуть.

Из машины мы выходить не стали, я разлил по чашкам кофе из термоса и покромсал кинжалом колбасу с сыром. Дешево и сердито, а главное быстро и вкусно. Неожиданно в голову пришла одна очень интересная мысль.

– Нас все равно будут искать. Серьезно искать.

– Знаю, – Герда невозмутимо наслаждалась кофе.

– У меня есть идея.

– Знаю.

– Откуда знаешь?

– Сам только что сказал… – расхохоталась эстонка.

– Нас будут искать на спуске с плато. Здесь больше некуда ехать, только туда. А мы будем пробираться, не зная дороги, пару суток, не меньше. К этому времени дорогу успеют надежно блокировать.

– Значит, не будем туда ехать, – опять улыбнулась девушка. – Правильно?

– Ты самая умная.

– Ты, главное, помни это… – Герда самодовольно усмехнулась.

– Буду… – пообещал я и достал карту. – Предлагаю уйти в сторону… вот сюда, получается, по ходу нашего движения, в сторону левого отрога этого хребта. Заедем прямо под хребет. Местность там лесистая, а главное, очень далеко от спуска с плато. Там смотреть не будут, а если будут, то только с вертолета. А мы замаскируемся и будем сидеть, пока поиски закончатся, а потом уедем спокойно. Как тебе такой вариант?

– Я знала, когда выбирала тебя в мужья, что ты тоже умный. Не такой, конечно, как я, но ничего. – Герда крепко поцеловала меня в губы.

– Ты меня уже выбрала в мужья? – удивился я.

– Конечно… – Гордо кивнула эстонка и подставила мне пустую чашку. – Мы, эстонские девушки, очень воспитанные и не можем заниматься этим с кем попало. Только с мужем. Наливай еще…

– А когда ты занималась этим с девушкой? – Я поболтал термосом и вылил остатки кофе в чашку.

– Тогда мужем была я, – отрезала Герда.

– Ты меня опять пугаешь, дорогая…

Через лес пробирались долго и нудно. Несколько раз возвращались, сдавали назад, объезжали овраги и топи. Никак не удавалось нащупать тропку, указанную на карте. Я даже пару раз пальнул в стаю обезьян, или лемуров, толком не рассмотрел, носившуюся по деревьям и пронзительно верещавшую. Можно было не стрелять, но уж очень зубастые были. Пасть раскрывалась прямо до шеи. Мало ли чего от них можно ждать?

К самому рассвету наконец вырулили из леса. За руль сел я и свернул к видневшемуся на горизонте горному хребту. Днем машину вести оказалось гораздо проще – как бы ни был хорош ПНВ, но дневного света он не заменял. Вел «Хамви» с удовольствием, наслаждаясь видами и машиной. Управление простое, никаких наворотов. Машина армейская, а в армии сложности не приветствуются. Герда за пулемет не становилась, сидела рядом, иногда язвила, не обидно – любя.

Впереди показалось большое озеро. Ехать стало труднее, везде из земли торчали валуны и даже целые скалы. Мать честная… на краю озера в воде паслось стадо гигантских животных. Природа-матушка на размеры не поскупилась. Слоны какие-то, только без хобота. Приземистей и длиннее. Башка в роговых наростах, бивни из пасти вверх торчат на полметра. Вроде травоядные, слава богу.

Погода и природа очень напоминали Африку. Сам я там не был, но Герда подтвердила. Опять падальщики, жрут что-то. Еще падальщики. Да сколько их?.. Я старался не приближаться к остовам животных, воняло омерзительно.

Горный хребет стал приближаться. Вдалеке замаячил остов машины. Старый пикапчик, почти полностью искореженный ржавчиной. Очень интересно, получается, люди и сюда добираются. Остановился глянуть, отправив Герду наверх к пулемету, прикрывать. Ну, что тут? Следов пребывания людей нет… стоп… есть, в салоне лежит побелевшая от времени человеческая берцовая кость и совсем ржавый, со сломанным прикладом древний «калашников», тот, который неправильно обзывают АК-47. Попробовал передернуть затвор и страшно удивился, когда смог это сделать. Надо же, какое оружие делали, даже боек щелканул. Ладно, покойся с миром, ветеран. В кузове валялись какие-то инструменты, превратившиеся в один большой бурый ком ржавчины, и лотки. Золотоискатели… Бесшабашные ребята. Лопата, лоток – и на край Земли. Часто даже пешком.

– Милый. Посмотри, в салоне что-то блестит… – окликнула меня Герда.

– Смотрю… – я присмотрелся и уловил блеск в самом углу салона. Пошарил рукой и вытащил облепленный грязью камешек размером с медицинское драже. Ковырнул ногтем… Обычный мусор, какая-то бурая стекляшка…

– Дай сюда, я посмотрю. – Герда требовательно махнула рукой.

– Да это мусор. – Я передал ей камешек. – Ничего интересного.

Эстонка внимательно рассмотрела находку и категорично заявила:

– Это «ничего интересного» – алмаз. Причем довольно крупный. Ищи еще…

Надо же, а я выбросить хотел. И выбросил бы, дурень эдакий. Пришлось лезть обратно в салон пикапа. Обшарил все и под сиденьем нашел почти сгнивший брезентовый мешочек, больше похожий на засохшую замасленную тряпку. В нем лежало три десятка алмазов, примерно такие, как первый, и четыре больших – размером чуть меньше голубиного яйца. Полез шарить дальше, но неожиданно из дырки в полу высунулась здоровенная змеиная голова.

– М-мать… – меня как из пушки вынесло из салона. – Фу, гадость. Все, с меня хватит. Не надо мне никаких алмазов. Едем…

В машине Герда покатала камешки по ладони, очистила самый крупный и заявила:

– На Земле мы могли бы продать все это в Европе тысяч за двести. Может, чуть больше. Камни крупные, чистые. Я, конечно, небольшой специалист, но в Африке сталкивалась. Местные иногда приносили нам на продажу. Вот такого размера продавали за пятьдесят долларов, – Герда показала самый маленький камешек, – а в Европе такой стоит две-три тысячи. Сколько здесь это будет стоить, не знаю. Меньше, наверное. А из этого ты мне закажешь кольцо на помолвку. На нашу.

Я смотрел на дорогу и камень не видел. Но не сомневался, что это самый крупный камешек. В чем-то женщины все одинаковые.

– Ты не согласен? – требовательно переспросила девушка.

– Из этого кольцо. А из остальных колье и серьги. Не против?

– Ты лучший муж на свете!!! – Герда даже захлопала в ладоши, а потом полезла целоваться.

М-да… к браку я всегда относился резко отрицательно и в свое время женился просто по инерции. И как известно, ничем хорошим это не закончилось. А тут… Словом, никакого отторжения при мыслях о браке с Гертрудой я не испытываю. Даже наоборот. Совсем наоборот. Надо же, что любовь с человеком делает…

К полдню горы ощутимо приблизились. Я принял правее, к самой границе плато. Здесь места оказались совсем засушливые, воды нигде не было видно. Только ветер трепал иссушенный солнцем кустарник. Изредка попадались кости животных, выбеленные и отполированные ветром. Кружили в небе одинокие стервятники, бегали разно-образные ящерицы. Местность выровнялась, попадались большие участки голой растрескавшейся земли. Я глянул назад и с удовлетворением отметил, что следов за «Хамви» практически не оставалось, их моментально сглаживал сильный ветер. Это хорошо. Но пришлось замотать шемахом лицо и надеть очки – солнце резало глаза как бритвой.

Герда вылезла наверх и рассматривала местность в бинокль:

– Еще километров двадцать – и будут деревья. Там, где деревья, там и вода. Я уже вижу в бинокль.

Хорошо бы деревья, а не мираж, но вскоре действительно стали попадаться отдельные деревья. К вечеру их стало больше, появились небольшие оазисы, в которых поблескивали едва заметные ручейки. Горы нависали над нами, я уже не видел их вершин, мешал потолок в салоне. К вечеру углубились в лес. Полноценным лесом его назвать было нельзя, просто большие группы деревьев, но в нем уже можно было спрятаться. Скорость движения снизилась до минимума, дорога стала практически непроходимой. Но я упорно пробирался между россыпями камней, стараясь забраться как можно ближе к хребту. Наконец путь преградил большой скальный массив. Всё. Дальше только пешком.

– Я устала… – пожаловалась Герда и бессильно растянулась на травке.

Я ничего не сказал, но чувствовал себя марафонцем, который добежал до финиша и умер.

Из последних сил осмотрели окрестности, но к счастью, опасного зверья не нашли. Кроме змей, конечно, но эти вездесущие гады в основном водились на каменных осыпях, а в самой роще не встречались.

В «Хамви» нашлась маскировочная сеть, мы ее натянули над машиной и закрепили за деревья. Быстро вымылись в ручье, вытащили вещи из салона и прямо в нем улеглись спать. К вечеру стало холодно, пришлось навалить на себя все что можно. Спали как убитые до самого утра, бери голыми руками. Но брать нас было некому, и с первыми лучами солнца мы проснулись.

Асгард.

Около трехсот пятидесяти километров

до южных границ Дагомеи.

32 год. 21-е число. 7-й месяц

Я приготовил кофе и, оставив Герду готовить основательный завтрак, собрался лезть в горы, обозревать окрестности. Она подвергла меня неконструктивной и нелогичной критике, даже шипела, как змея. Но, в конце концов, согласилась, чмокнула и сказала, что как примерная жена будет меня ждать за накрытым столом. Мило. А критика и шипение – это просто проба пера. Репетиция? В таком случае ее лучше не расстраивать…

Взобрался метров на сто вверх по крутому, но проходимому склону. Справа горы до самого горизонта, слева должна быть граница плато. Не видно – склон загибается. Полез левее и чуть не задохнулся от величественной картины. Высота – хоть с дельтапланом прыгай. Обрыв из категории – бездонный. Внизу нагромождение скал, глыб, валунов, осыпи камней. Чередуется совсем отвесными скалами. Обрыв небольшими уступами спускается вниз на добрых метров семьсот-восемьсот. И по кромке обрыва, куда хватает взгляда, то же самое. Внизу бушует море зелени. Лес, а скорее джунгли, простирается до самого горизонта. Красотища неимоверная. А что в стороне, откуда мы приехали? Ничего. Лес, камни, ручейки. Вчера мы умудрились по незнанию заехать в самое глухое и оптимальное место. И другой выезд, вдоль гор, есть. Если будут подъезжать с той стороны, что и мы, есть шанс сбежать. Если, конечно, погоня будет без вертолета.

Ладно, все, что хотел, я увидел, можно и спускаться. Милая приготовила завтрак минимум на пять здоровых солдат, но хватило только нам и бойким изумрудным ящерицам. Им мы великодушно отдали крошки. Налопавшись, завалились в кузов, ничего не делали, просто болтали и ждали, когда рация взорвется воплями погони. Если Капитул состоит не из последних идиотов, то они перекроют проход очень быстро. Прочешут все вверху и внизу, поймают нас или сделают вывод, что беглецы уже проскочили. По моим прикидкам, все это вот-вот должно начаться. А пока мы болтали.

– У тебя кто остался дома? – поинтересовался я.

Надо же все знать о своей будущей жене. То, что она станет женой, я уже не сомневался.

– Сестра двоюродная и ее сын, – ответила Герда. – Больше никого. Сестра в Таллине. Прикидываешь, у кого просить моей руки?

– Ну да. Выкуп кому платить. Калым.

– Мне плати. За меня же. А у тебя остались родственники или зазнобушки?

– Гол как сокол. Вообще никого.

– Не ври. У тебя есть я. И вообще, когда ты собираешься сделать мне предложение? – Герда приподнялась на локте и внимательно посмотрела на меня.

– Да хоть сейчас…

– Примешь католическую веру? – В глазах девушки мелькнула смешинка.

– Никогда и ни за что! – я торжественно отказался. – Еще чего не хватало.

– Так и знала. Ничего для своей любимой сделать не можешь… – обиженно фыркнула эстонка и неожиданно потребовала: – Ладно. Проси моей руки.

– Сначала составим брачный контракт. Где будет специальный пункт. Он же главный. Мужа бить, а также стрелять, резать и все подобное – строго запрещается. Знаю я вас, эмансипированных западных девушек… ай… вот, я же говорил…

– Проси! – повелительным тоном потребовала Герда. – А то как двину сейчас…

– Уважаемая Гертруда Мартинсен. Не согласитесь ли вы стать моей супругой и нарожать мне кучу детишек? – я встал на колени и взял эстонку за руку.

– Я принимаю предложение и нарекаю тебя, Максим Волошин, своим мужем со всеми правами, привилегиями и обязанностями, соответствующими этому статусу, – торжественно согласилась Герда.

– Секундочку. Это о каких таких обязанностях ты говоришь? – Я в шутку изобразил возмущение.

– Не заморачивайся, по ходу семейной жизни узнаешь… – Рука Герды нащупала пряжку моего брючного ремня. – А привилегии я тебе прямо сейчас…

Вдруг затрещала рация и сообщила на английском языке:

– Ласточка – Койоту. Ласточка – Койоту. Как слышишь меня? Как слышишь меня? Прием.

Но нас это не остановило. Так и продолжали под аккомпанемент…

– Герда… я… не останавливайся…

– …Милый…

– Койот – Ласточке. Слышу четко и громко. Докладывай. Прием.

– …Дай послушаю…

– …Заткнись…

Рация продолжала исправно транслировать переговоры:

– Прошел по маршруту. Чисто. Следов не видно. Если он и ушел, то уже внизу. Прием.

– …Не останавливайся…

– …Быстрее… быстрее… быстр-е-е-е…

– Принял. Высаживай партию у Ахмета. Садись на точку 14, жди команды.

– …А-а-а… говори по-русски… гово-о-ори-и-и…

Чуть позже посыпались доклады от патрулей. Звучали громко и на пределе слышимости. Но все рапорты сводились к одному; следов машины и соответственно самой машины не обнаружено. Койот, а это скорее всего, был главный, рычал и требовал результата…

– Как тебе привилегии? – поинтересовалась Герда. – А еще раз будешь отвлекаться, так я тебе…

– Мало. – Я не дал ей договорить. – Иди сюда…

Еще позже вышел на связь Танцор Джимми и сообщил, что нашел Ахмета и его ублюдков, обкурившихся в задницу, но они целуют Коран и клянутся, что ни один шайтан, тем более на машине, через проход не проезжал, но он им не верит, долбаный бур, скорее всего, был у них. Просит разрешения начинать дознание.

– Хвати-и-ит… еще… еще… похотливый варва-а-ар…

Едва мы оторвались друг от друга, как услышали, что Койот еще раз запросил результаты у поисковых партий, после чего дал команду Танцору Джимми начинать.

– Ничего не понимаю. Какой бур? – Я никак не мог понять, о ком они говорили.

И тут пришла неожиданная разгадка. Потянулся к куртке и вытащил идентификационную карту, захваченную со стоянки. С фотокарточки смотрел мужик моего возраста с бритым черепом и мутными глазами. Так это ты «долбаный бур», Риип ван Риттер? Теперь понятно, его идентификационную карточку не нашли и теперь думают, что бур подался в бега. А может, этот товарищ своим поведением и раньше давал поводы к подозрению.

– Это на него думают, милый? – Герда как всегда все схватила на лету.

– Видимо, да. Только почему? – Я все еще сомневался в своей догадке.

– Неважно… – Герда выбрала себе апельсин и продолжила: – Главное, они думают, что он уже успел уехать. Может получиться интересная штука. Сам посуди, происшествие такого масштаба – это как минимум крах карьеры Койота в иерархии Капитула. Происшествие на самом деле очень серьезное: с режимного объекта сбежал секретоноситель. Этим воспользуются все, кто метит на его место, и сожрут даже не прожевывая. Обычная практика в подобных структурах, все всех подсиживают и только ждут удобного момента. А еще у этого Койота есть своя команда, которую он тащит за собой. Его крах – это крах команды. И они, понимая это, сделают все для поимки беглеца в самые кратчайшие сроки. Но есть еще момент. О происшествии рано или поздно надо будет докладывать в Центр. Ну или как у них он там называется. Скорее всего, рано, так обычно в инструкциях четко прописывают сроки доклада. Теперь поставим себя на место этого Койота. На кону карьера, а может быть даже жизнь, значит, с докладом тянуть не стоит, но лучше всего скрыть масштабы истинного происшествия и рассказать про свои героические усилия, в результате которых все нормализовалось и последствия ликвидированы. А если результатов нет? Значит, надо их придумать. Вот таким образом и возник козел отпущения в лице этого Риипа. Но пока не будем спешить, все может закончиться гораздо интересней.

Около часа рация молчала, мы успели закормить друг друга апельсинами, и когда наконец собрались лезть в ручей, отмываться от липкого сока, вышел на связь Танцор Джимми и сообщил, что нашел долбаного бура. Оказывается, долбаные уроды, в лице неизвестного нам Ахмета и его команды, похитили его и сожгли недалеко от своей базы. Перед сожжением трахали в его долбаную задницу, отрезали уши, пальцы, гениталии и выкололи глаза. Машину они, скорее всего, уже отогнали, и ее давно разобрали на запчасти. Но у долбаных уродов остались только некоторые вещи с машины, позволяющие понять, что все-таки джип у них был. Долбаные уроды пытались оказать сопротивление, и все были уничтожены. Поголовно. С нашей стороны потерь нет. А теперь запрашивает указаний. После доклада Танцор Джимми незамедлительно получил указание все документировать, приготовить вещественные доказательства и ждать группу дознания.

– Вот так… – торжествующе воскликнула Герда. – Целуй меня, русский медведь. Тебе рассказать, что случилось?

– Не надо, попробую сам. Стоянка не вышла на связь, примчалась тревожная группа и обнаружила, что всех сожрали дикие зверушки. Причем полностью, даже костей не осталось. Местное зверье на – такое как раз способно. Следы боя отсутствуют. Обыскали личные вещи и поняли, что все документы на месте, только отсутствует удостоверение этого Риипа. По причине маловероятности других сценариев и обнаружив отсутствие машины, приняли за основной вариант с его побегом. К тому же, скорее всего, у парня уже были залеты, возможно даже проблемы с наркотиками и психикой. Парня не нашли, а час доклада начальству близился. Задействовали план «спасаем свою задницу» и свалили все на союзников-работорговцев. Сгоревший труп быстро организовали, естественно, он в форме Капитула и опознанию не поддается. Правильно?

– Правильно, – согласно кивнула Герда. – Ты у меня сама проницательность.

– Сам. Я сам, а не сама. – Пришлось на всякий случай уточнить. – Но в данной версии есть много слабых мест. К примеру, я сомневаюсь, что Койот дурак. Он крепкий профессионал, так как других на таких местах не держат. Сгоревший бур может объявиться, и тогда ему конец. Тем более нельзя исключать вариант, что он уже сидит у врагов Капитула и рассказывает совершенно секретные сведения. Так?

Герда немного подумала и сказала:

– Мы многое не знаем об этом мире и об отношениях Капитула с государствами. Объект находится в недоступных местах, к тому же гарантированно совершенно секретен. Засылать сюда диверсантов, чтобы уничтожить полевой лагерь и похитить бура с машиной – это совершенно глупо. Что может бур рассказать? Привозил рабов, и богатые буратино с ними резвились? Ну и что? В странах, лежащих перед нами, – Герда махнула рукой в сторону Дагомеи, – это, скорее всего, детские развлечения. Сама идея похищения бура с машиной глупа до невозможности. Проще выбить из него всю информацию, оставить на съедение гиенам и уничтожить все следы пребывания. А пропавшая машина сразу поднимает панику. Так просто и глупо никто не работает, и местное начальство это прекрасно понимает. Значит, следы вмешательства других государств сразу отметаются. Думать будут на местных, позарившихся на машину. Или на придурь того самого бура. Тебе же говорил твой соотечественник, что их держат на компре и взаперти, никуда отсюда не выпуская. Следовательно, мог и сбежать, к тому же, судя по тому, что они сделали с девочкой, в голове у него действительно непорядок.

– Это все понятно. А если он объявится в ближайшем городе? А доложено, что он мертвый. – Я старался критически проанализировать все наши версии. Ошибка могла дорого стоить.

Герда наставительно сообщила:

– Система охраны особо режимных объектов включает в себя не только физическую охрану, но и агентурное обеспечение. Вся жилая местность на подступах к объектам всегда нашпиговывается агентурой. Бура мгновенно должны обнаружить и сдать Капитулу. К тому же добраться отсюда к людям в одиночку практически бесполезное занятие – сожрут по пути. А самое главное – это то, что местный начальник быстрые выводы по своей персоне, таким образом, все-таки умудрился предотвратить. А справляться с проблемами будет по мере их поступления. Но это не значит, что мы теперь можем, размахивая флагами, ехать спокойно, агентура будет на ушах еще долго. Понял, глупенький?

– Ты умница и заслуживаешь награды. Выбирай…

– Я уже выбрала…

Пользуясь вынужденным бездельем, мы залюбили друг друга до звона в ушах. Все-таки медовый месяц есть медовый месяц. Церемонию бракосочетания мы уже провели. Задали друг другу вопросы – задали. Согласились быть мужем и женой – согласились. Загсов под рукой нет, в брак хочется, значит, формально мы муж и жена. С чем себя и поздравляю. М-да…

Опомнились только к вечеру, жутко голодными. Я занялся кулинарией, сварганив отличную сборную солянку, потом наводил в машине порядок и инвентаризировал все наши вещи.

«Хамви» оказался практически новым, только сошедшим с конвейера. Заводская комплектация – в полной сохранности – помимо новеньких комплектов ключей, ЗИПов и прочей нужной мелочевки я даже обнаружил парочку технических комбинезонов в упаковке. Мало того, покойный водитель оказался образцово-показательным «хомяком» и успел натащить в машину очень много нужного и ненужного. К примеру, три совершенно новых одинаковых домкрата и парочку, опять же одинаковых, портативных холодильников-сумок. Зачем они ему в таком количестве, спрашивается?

Но самая дорогая, верней желанная находка обнаружилась под водительским сиденьем. Пластико-вая коробка, с пистолетом НК Мк-23. Я такой никогда в руках не держал, но знал, что это модификация Хеклер-Коховского USP[34], для сил специального назначения США. Кроме пистолета в коробке лежал глушитель, фирменный лазерный целеуказатель двойного назначения, под обычный лазер и инфракрасный, пистолетный коллиматор EOTech и запасной магазин. Но, к сожалению, патронов к нему оказалась одна коробочка – всего десять штук, но зато экспансивные, отличного качества, от компании Remington.

Герда на пистолет претендовать не стала, заявила, что ей хватит пока «вальтера», а этот она великодушно отдает мне. Я вообще, в своей жизни, ничего лучше «Глока-21»[35] и семьдесят пятого ЧЗ-та[36] в руках не держал, да и те не находились в постоянном пользовании – стрелял в клубном тире. Так что не смог успокоиться, пока не собрал на нем все дополнительные приблуды и не выстрелил пару раз. Глушился выстрел качественно, пистолет оказался тяжеловатым и массивным, но очень удобным. Жаль, патронов мало.

Всласть наигрался стволом, отложил его, все в машине заново упаковал и закрепил. Немецкую форму мы решили не выбрасывать, просто спрятали в кузов поглубже. Затем вместе с Гердой облазили машину, в меру своих знаний исследуя на предмет неполадок. Хотели ее замаскировать, то есть изменить, чтобы не опознали, но номерные знаки отсутствовали, а в остальном облик был типовым. Тогда просто убрали табличку с эмблемой Капитула с лобового стекла и этим ограничились.

Потом ели, загорали, купались и любили друг друга. Вечером по рации объявили поисковым партиям отбой и возвращение на базу. Мы посмотрели друг на друга и дружно решили ночью выдвигаться. Свято место пусто не бывает, скорее всего, на месте пострелянных бандитов уже кто-то есть, но они пока не въехали в обстановку, так что вполне можно застать их врасплох. А вообще, мы решили проблемы устранять по мере поступления. Отлично поужинали, собрались и поехали к спуску вниз.

К полуночи уже добрались на место, замаскировали машину, затем стали рассматривать в бинокли извилистый и почти незаметный серпантин дороги. Впрочем, какая к черту дорога – тропинка для коз. Но особой альтернативы у нас нет – на ближайшую сотню километров это единственный спуск, более-менее пригодный для машины.

Дорога размазалась по склону между скал, ныряла, поднималась, пропадала и появлялась снова. Проскочить по ней мог только великий водитель, причем проехавший по ней сотню раз, да еще вдобавок и везучий. Ни первым, ни вторым мы с Гердой не являемся, разве что только везучими. Научить «Хамви» летать, даже при всем своем желании, тоже не сможем, так что другого выхода не остается, придется пробовать.

У подножия обрыва просматривались полускрытые джунглями какие-то строения и мелькали огоньки. Сомневаться не приходится, это база работорговцев. А вот сколько там оных, пока большая загадка для нас, ибо не спустившись, посчитать злодеев как бы невозможно. Печаль, тоска…

Немного посовещавшись, мы дружно решили вляпаться в очередную авантюру, а именно, как можно ниже спуститься на машине с выключенными фарами, десантироваться, незамеченными подобраться к базе и попробовать разобраться с ее обитателями. Весело? Весело. Нет, скажу немного по-другому. Идиотизм? Конечно, идиотизм и низкопробная фантастика, но как я уже говорил, другого выхода у нас нет.

Герда села за руль, а я пошел пешком впереди, указывать дорогу. Поначалу продвигались довольно споро – полная луна позволяла обходиться даже без приборов ночного видения, а дорога продолжала оставаться дорогой. Но потом пошли такие буераки, что пришлось ползти с черепашьей скоростью. Не знаю, как бы я справился, но Герда проявила настоящие чудеса автомобильной акробатики и даже, добавив мне седых волос, съехала юзом с одной петли серпантина на другую, срезав добрых пять километров пути. К счастью, последний участок оказался вполне проходимым, и примерно за четыре часа до рассвета мы уже наблюдали за блокпостом, в тщетной попытке сосчитать злодеев. Ну никак не хотели они показываться во дворе. Сволочи, однозначно.

В центральном глинобитном одноэтажном домике в окнах горел свет. Вокруг располагались два ангара, парочка сараев и центральная площадка под навесом. Окружал все хозяйство высокий забор из сетки-рабицы и заросли колючего кустарника.

Единственного обитателя мы обнаружили в пристроенной к дому беседке. Мужик развалился на диванчике, методично попыхивая косячком. Собаки, к счастью, тоже отсутствовали. Полный разброд и шатание, как говорил мой армейский командир роты майор Феофанов. А в принципе, чего им бояться? Места глухие, людей поблизости сроду не водилось.

Часовой никак не хотел дремать и упорно смолил косяк. Черный как смоль, в драных шортах, с тремя пистолетами в разгрузке на голое тело и отечественным ППШ[37], с дисковым магазином на коленях. Рядом лежал устрашающих размеров мачете в ножнах. Идеальный образ африканского борца против кого-то там.

Пробраться мимо него в дом не было никакой возможности, и я решил попробовать свою новую игрушку, благо с пятнадцатиметрового расстояния даже ребенок не промахнется. Включил лазерный прицел, красное пятнышко заплясало на башке у часового, я выдохнул и аккуратно потянул за спуск. Пистолет тихо кашлянул, пуля с громким тупым стуком влепилась в башку часового. Гладкая как яйцо и лоснящаяся от пота голова мгновенно исчезла с плеч, переместившись в виде пятна крови и каких-то кусков на стену. М-да… громко и эффектно, причем пистолет выстрелил тише, чем прозвучал удар пули об череп. А с другой стороны, чего я хочу – экспансивная пуля сорок пятого калибра по-другому не убивает.

Герда скользнула к трупу, я быстро все просмотрел во дворе и обнаружил два старых джипа незнакомой марки, ярко-красный «Рэнглер» с никелированными дугами и разбитой правой дверцей, и большой китайский грузовик с кузовом, закрытым решеткой из арматуры. Рядом с ним пристроилась отечественная БРДМ-2[38] с торчащим из башни крупнокалиберным пулеметом КПВТ, но без колес с правой стороны.

Из ангара пахнуло нечистотами и грязными людскими телами. На бетонном полу неподвижно лежали несколько людей в тряпье. Рабы или уже трупы? Разницы нет, с ними позже разберемся.

Я вернулся к благоверной; не знаю, что она сделала с трупом, но он исчез, а оружие аккуратно лежало на диванчике. Умница, девочка, но теперь надо как-то сладить с остальными. Осторожно заглянул в окошко и ничего не разглядел, даже показалось, что там пожар; в комнате стоял плотный белесый дым. Вот же уроды…

Через несколько минут все же удалось рассмотреть четыре фигуры, полулежавшие на полу, и громадный кальян посередине. Из комнаты вела еще одна дверь в соседнее помещение. Сколько там было людей, не было видно, но работал телевизор, в приоткрытую дверь мигал экран. Получается, пять человек, ну может шесть. Обдолбанные, нападения не ожидают, значит, все должно получиться. Лучше, конечно, пару гранат закинуть, но у нас их нет. Совсем.

Повернулся к Герде и показал, что левые от входа мои. Она кивнула, мы зашли и аккуратно расстреляли людей из пистолетов. Да, вот так просто и буднично. Без особых эффектов, разве что я опять повторил фокус с перемещением содержимого головы на стену – воистину сорок пятый калибр страшная штука.

Не успел толком осмотреться, как из комнаты с телевизором вылетел небольшой зеленый мячик, очень смахивающий на гранату, прокатился по грязному вытертому ковру и остановился у наших ног. Глаза сами по себе скосились на гранату, оказавшуюся обычной РГД-5, но почему-то с целой чекой на запале. Мелькнула мысль о дурацкой шутке и сразу же пропала. Пропала после того, как я увидел, что из дверного проема появляется пистолет, а затем уже едва различимая в полумраке фигура. В дальнейшем развитии событий я участвовал с позиции статиста. Едва начал поднимать пистолет, как ствол в проеме дважды плюнул пламенем и сразу же исчез вместе с его хозяином.

Только после этого я услышал грохот выстрелов и увидел метнувшуюся в комнату Гертруду. Эстонка удивленно воскликнула, а затем наступила тишина. Что за нахрен?

В комнате скорчился в углу человек белой расы, одетый в камуфляжные брюки и светлую футболку. На плече и ноге у него расплывались пятна крови. Герда как раз подошла к нему и, держа на прицеле, откинула ногой валяющийся рядом пистолет.

Я присел рядышком и только сейчас почувствовал, что находился на волосок от смерти. Твою же дивизию… Если бы не Гертруда, я со своей расторопностью…

– Не переживай… – поспешила успокоить меня эстонка. – У тебя против него не было шансов. Это мастер моего уровня. Он хотел нас взять живыми. Хотел бы убить, убил бы. Тебя так точно. А вообще, сходи, проконтролируй территорию, я его пока в чувство приведу.

– Иду… – я заставил себя выйти из ступора и побрел осматривать домик. По очереди досмотрел мертвых африканцев, сложил все полезное в кучку, а сами трупы за ноги оттащил в угол.

Потом стал разбираться с трофеями. Сначала бегло осмотрел оружие и сразу убрал его в сторону. В основном ранние варианты автомата Калашникова в китайском и румынском исполнении, запущенные до невозможности. Пистолетов, конечно, много, но китайские ТТ[39] и раздолбанные револьверы непонятной модели меня как-то не прельщают.

Немного покопавшись, нашел с десяток патронов сорок четвертого калибра к своей «Анаконде» и около пятисот ливров в мелких купюрах. Ну что же, с поганой овцы хоть шерсти клок. Остальной хлам нам совершенно без надобности, особенно наркота, которой в карманах негрил оказалось огромное множество и великое разнообразие. Закончив в доме, выглянул на улицу. Никого, только орут джунгли. В смысле не сами джунгли, а обитатели джунглей. И довольно мерзко.

Прошелся по машинам и совсем уже собрался разбить на них трамблеры, заодно проколов шины, но решил сначала посоветоваться с Гердой. В «бардаке» нашел початый ящик гранат Ф-1 и перенес его в сторонку – сгодится, к тому же запалы присутствуют. А из КПВТ просто вытащил затвор и зашвырнул его в джунгли. Кстати, ни одного патрона к пулемету не оказалось, боекомплект полностью отсутствовал.

Затем собрал со всех машин пустые канистры, заполнил их соляркой из небольшой цистерны, стоявшей во дворе, и тоже отложил. Запас карман не тянет, а вообще, я очень хозяйственный мужик. Глянул на часы и понял, что пора идти за нашим «Хамви».

Герда уже перевязала мужика, не забыв его спутать, и теперь вполне мирно с ним беседовала. Рядом с ним лежал пустой шприц-тюбик. Вколола обезболивающее? Что за демократия и плюрализм? Такого за ней раньше не наблюдалось.

– Макс, познакомься, это Вилли Брандт, – повернулась она ко мне. – Вилли, познакомься, это мой муж Максим.

– Здравствуйте, Максим, – вежливо поздоровался мужик.

Такой крепкий мужичок, весь сотканный из клубков мышц. Седые волосы, стриженные ежиком. По морде европеец, возрастом лет пятидесяти, если даже не больше. Спокойно на меня смотрит и даже пытается улыбаться. Не пойму, какого хрена?

Герда рассмотрела недоумение на моей физиономии и представила мужика еще раз:

– Это Вилли. Мой первый учитель и тренер. Я его знала еще в том мире.

– Моя ученица меня превзошла. Старею, – добавил мужик. – Вы не переживайте, здесь до завтрашнего вечера никого не будет. Герда знает, я врать не буду.

Говорил он на русском языке очень чисто, но сразу чувствовалось, что он ему не родной.

– Надо забрать машину… – выдавил я из себя, пребывая в некотором удивлении. И это еще мягко сказано. Надо же, какая встреча. Прям мексиканский сериал.

– Я заберу… – сразу вызвалась девушка. – И не беспокойся, дорога там уже нормальная. А ты пока переговори с Вилли. Только не убивай его пока. И да – я ему все рассказала, – Герда выбежала из комнаты.

Не убивай его пока? А потом можно? Вообще-то она сама сказала, что этот мужик ее первый учитель. Я бы свою первую учительницу Анастасию Михайловну ну никак не смог бы застрелить. Как здесь все попахивает дурдомом! Ладно, разберемся, а застрелить никогда не поздно.

Быстро осмотрел комнату. Около стены стоит ободранный шкаф, в углу телевизор, возле кровати лежит большая спортивная сумка. На спинке кровати висит разгрузка с подсумками и пистолет-пулемет МП-5, в варианте модели с интегрированным глушителем и открытым коллиматором. Это все, конечно, хорошо, но сидеть в комнате явно неразумно.

– Ну что, Вилли? Извините, но в этой комнате я с вами беседовать не буду. Не люблю закрытых помещений… – Я поднял его на руки и вынес в беседку.

Вот так, хорошо. Всех видим, а нас никто. Вернулся в комнату, собрал все его имущество и тоже вынес во двор. Будем беседовать и рассматривать.

– Спасибо, Максим, – поблагодарил немец.

– Кто вы вообще, Вилли? И как здесь оказались? – я задал первые вопросы и начал выкладывать из сумки его личные вещи.

– Герда вам потом подробно расскажет, кто я… – лежа с закрытыми глазами, тихо ответил Вилли. – Она почти все про меня знает. А про то, что я здесь забыл, охотно расскажу. На базе этого лагеря будет формироваться группа независимых специалистов на подряде у Капитула. Задача – прикрытие этого прохода и выполнение деликатных заданий в Дагомее и халифатах. Что точно, сам пока не знаю. Но это, скорее всего, прием и передача грузов, сопровождение конвоев. Те дела, где Капитул не хочет обозначать свое присутствие. Люди и снаряжение начнут прибывать только завтра, во второй половине дня. Решение принималось в спешке, поэтому такая несогласованность. Меня сюда перебросили на самолете из Бечуаналенда, всего шесть часов назад; там я работал на местного царька. Ничего особенного, реально правит только в своем районе, но финансы присутствуют, поэтому и нанял белого специалиста. Такие очень гордятся, что на них работает белый человек, и платят сумасшедшие деньги. Ну, а как я попал в этот мир, вам, думаю, совершенно неинтересно.

– Бечуаналенд, насколько помню, далеко отсюда. Как успели, где садился самолет? Здесь есть аэродром? – Я мельком глянул на карту из личных вещей немца и решил для порядка проверить его слова.

– Да-да… – закивал Вилли. – Бечуаналенд далеко, около тысячи километров, если напрямик. Но везли меня на капитульском штурмовике, «Супер-Тукано». У него скорость около четырехсот пятидесяти километров в час. В пятидесяти километрах отсюда, в джунглях есть аэродром подскока с грунтовой полосой, там и приземлились. Самолет улетел обратно, а меня на машине доставили сюда. Со мной Капитул давно заигрывал, но реальных предложений не делали. А вот сегодня поутру наконец-то разродились и пообещали просто замечательный контракт. Своего царька я уже тихо ненавидел, поэтому через час был в самолете, а через три с половиной часа вот здесь. О том, что здесь произошло, я знал довольно смутно, но когда услышал выстрелы в комнате, решил защищаться. Согласитесь, Максим, довольно естественное желание с моей стороны. Взрыв мне был не нужен, хотел просто отвлечь внимание, а когда стал уже стрелять, узнал Герду и еле вывернул руку. Ее убить я не смог, а тебя не успел. Она стала быстрее меня. Вот и вся история…

Немцу становилось хуже, лицо покрылось испариной, обезболивающее переставало действовать, но говорил он ровно и спокойно.

– Вилли, еще укол сделать?

Вот как-то никакой ненависти к нему не испытываю. Можно даже сказать – симпатию, за мужественное поведение.

– Нет, спасибо. – Вили вежливо отказался от моего предложения. – От укола я вырублюсь. А хочется перед смертью еще с Гердой поговорить.

– Думаете, она решит вас убить?

– Думаю, да… Я в свое время с ней… в общем, не очень хорошо поступил. Она такого не простит. Ты, парень, береги ее… она уникальная женщина. И учись стрелять… – немец скривился от боли и отвернулся.

– Не спеши умирать, Вилли. Ты нас выдашь? – неожиданно для самого себя поинтересовался я у Вилли. Зараза… потянуло на сантименты. Проще его пристрелить. Но не могу я просто так. Повод нужен.

– Скажу честно… – Вилли прямо смотрел мне в глаза. – Я тебя убил бы и не задумался, но Герду не смог. Как же я ее выдам и как объясню, почему вы меня оставили в живых? Проще сказать, что с ниггерами пострелялся, все равно они были расходным материалом. Парень, я не собираюсь ни тебя, ни ее долго уговаривать, а вы поступайте, как знаете… Ты занимайся, чем надо. А я спокойно посижу.

Вышла на связь Герда и сообщила, что уже находится близко. Действительно, скоро рядом затормозил «Хамви». Она загнала его во двор, подошла и присела рядом.

– Познакомились? Это хорошо. Максим, побудь, пожалуйста, в доме. Я через несколько минут освобожусь, – говорила Герда решительно, но выглядела очень растерянной и уставшей.

– Милая, ты мне нужна на секунду… – Я ее приобнял и увлек в дом.

В комнате эстонка вырвала руку и холодно посмотрела на меня:

– Что тебе надо?

– Ты его собираешься пристрелить?

– Да, собираюсь, – отрезала Герда. – Ты против?

– Ты в курсе, что он мог тебя убить и не убил?

– В курсе. Но…

– А ты в курсе, что ты в новом мире и жизнь твоя, как и моя, началась с нового листа? А прошлая жизнь осталась на Земле. Я не знаю, что он тебе сделал, но подозреваю, что сходил налево. Так? – Злое сопение девушки подсказало мне, что я угадал. – Он тебе сегодня подарил жизнь, так дай по морде и подари ему тоже. Мне что-то подсказывает – это не последняя с ним встреча. Но если все, что я тебе говорю, ты посчитаешь ерундой, иди и убей его. Я все сказал. Иди.

– Ты его защищаешь потому… потому, что… – Герда никак не могла подобрать нужные слова.

– Такой же козел? – невинно поинтересовался я.

– Я этого не говорила, – фыркнула эстонка.

– Но подумала. Может быть, и козел. Но защищаю его не из солидарности. Это глупо. В любом случае я встану на твою сторону. На сторону своей жены, даже если ты его застрелишь. Но подумай, стоит ли это делать?

Герда несколько секунд постояла, глядя на меня своими зелеными глазками, и упрямо заявила:

– Тебя я точно застрелю за такое. Идем. Дипломат…

Вилли с закрытыми глазами сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Услышал наши шаги и сказал:

– Я готов, Мышонок.

– Сиди уже, старый козел… – прошипела ему Герда. – К чему ты готов? Давай в дом, посмотрю твои раны. Скажи спасибо, что голову твою не прострелила, старый дурак…

Вот и все наладилось. Как-то не хотелось его убивать. Вот только не знаю, удастся мне ее уговорить в следующий раз. Насчет себя. Если это… я налево схожу. Я пока не собираюсь, но… не стоит, наверное.

Вместе занесли Вилли в дом и еще раз осмотрели раны. К счастью, кости остались целыми, он даже крови немного потерял. Герда сделала новую перевязку и легла пару часов поспать. Мне опять не спалось, и я решил потратить время на выяснение некоторых сведений об Асгарде.

После разговора с Вилли я только укрепился в желании ехать в Россию. Но не в Москву, а Российский Анклав. Есть, оказывается, здесь некоторые нюансы. И весомые нюансы. У Вилли имелись некоторые связи в Бечуаналенде, но нам туда было ехать не с руки. Зато в Петерсберге, а мы там окажемся неизбежно, если соберемся добираться морем, в порту работал некий Тиль Молоток. Фамилия Хильденбранд. Он в обязательном порядке, при упоминании Вилли, должен помочь с переправой в Европейский союз. За деньги, конечно. А вот районов, по которым мы будем добираться до Петерсберга, Вилли не знал совсем. Советовал прибиваться к конвоям, но предупредил, что по Дагомее они ходят очень редко.

Еще Вилли пообещал, что все моменты с Капитулом, касательно гибели бандитов, он сможет уладить, а потом сделал нам царский подарок. Оказывается, как только немец заселился в комнату и узнал, что в ней жил безвременно почивший атаман Ахмет, сразу осмотрел помещение на предмет захоронок. И не ошибся, но посмотреть, что там, не успел, так как ждал, пока остальные угомонятся.

По его просьбе я отодвинул шкаф и вытащил из-под половицы пустой патронный цинк. В нем, кроме двадцать первого «глока» в заводской коробке, лежала большая пачка местной валюты, мешочек золотых монет и перехваченная резиночкой стопка удостоверений личности – их здесь называют Ай-Ди. Пистолет оказался укомплектован длинным стволом и фирменным глушителем и сразу же поступил в распоряжение Герды – сама мне говорила, что эта модель ее самая любимая. Деньги, пятьдесят тысяч ливров – в купюрах и десять тысяч – в монетах, мы разделили пополам, хотя Вилли поначалу наотрез отказывался их брать, считая свадебным подарком своей ученице.

Однако самым ценным оказались документы. Я до самого рассвета их сортировал, подбирая удостоверения себе и Герде. Насколько я понял, это были документы людей, проданных в рабство или убитых бандой Ахмета, и существовал определенный риск того, что смерть владельцев уже прошла по информационным базам Капитула, но Вилли убедил меня в обратном. Оказывается, с записью актов гражданского состояния в Асгарде совершеннейший бардак. Главное – не числиться в списках разыскиваемых преступников, а жив ты или мертв, мало кого интересует. Асгард оказался жестоким местом, где погибало очень большое количество людей, а институты государственной бюрократии, особенно в южных государствах, напрочь опаздывали со своим появлением. Здесь, в большинстве городов и поселков, отсутствовало даже такое понятие, как регистрация по месту жительства. И если честно, этот факт был нам очень на руку.

В результате я стал Юрием Прозоровским, прибывшим в Новую Землю в две тысячи третьем году, а Герда – Магдой Оотс, прибывшей в две тысячи втором году. По счастливому стечению обстоятельств у нас даже наблюдалось определенное сходство с фотографиями. Не самое идеальное, но все же присутствовало. Конечно, в определенной степени эта афера является обыкновенной лотереей, но лучшего пока не предвидится.

С рассветом Герда проснулась, мы немного перекусили и наконец собрались ехать дальше. Я вспомнил про рабов в клетке, но, к нашему сожалению, живых среди них не оказалось. Одна из мертвых рабынь оказалась белой. Ее некрасивое лицо стало в смерти еще страшнее. Девушку, скорее всего, долго насиловали, а потом просто забили до смерти. Я вспомнил, что видел среди документов карточку с фотографией этой девушки и звали ее Шерон Аткинс. Как же ты сюда попала, девочка? К сожалению, похоронить мы ее не успевали, но Герда прочитала молитву над телом.

На прощание Вилли подарил Герде свой МР-5 и подсумки с магазинами, а она ему так и не дала в морду, как я ей предлагал. Но часок сидела насупленная и грустная. Ага, а если бы пристрелила, то час слезу пускала. Странные женщины.

Асгард.

Около двухсот пятидесяти километров

до южных границ Дагомеи.

32 год. 22-е число. 7-й месяц

Со слов Вилли, колонну Капитула следовало ждать только к вечеру, к тому же они должны были высадиться на аэродроме, так что мы, особо не таясь, поехали прямо по дороге. Конечно, называть эту тропинку дорогой слишком амбициозно, но хорошо хоть такая есть. Ибо джунгли самые настоящие, то есть непроходимые.

Я подивился разнице в климате. На высокогорье царила жара, но было довольно сухо, здесь же – как в русской бане – влажно и душно. Даже создавалось впечатление, что влага конденсируется мельчайшими капельками прямо в воздухе. Джунгли смыкались над головой, царил постоянный полумрак, и казалось, что мы едем в одном сплошном зеленом тоннеле. «Хамви» бодренько тащился по раскисшей глине, зверей и гадов в машине бояться не приходилось, так что путешествие проходило сравнительно комфортно.

Мы себе выбрали целью поселок лесорубов с веселеньким названием Лимпо. От него ходили баржи с лесом, по реке Замбези – такой же длинной и полноводной, как в старом мире. Шанс на то, что нас там засекут, оставался неоправданно высоким, но я надеялся на русское авось. С ориентировкой, которая скорей всего висит в ближайших населенных пунктах, нас объединяет только машина. Но подобных «Хамви» на Асгарде достаточно много, так что распознать угонщиков можно лишь по маркировке кузова и двигателя. А автоинспекции здесь нет. Даже автомобильных номеров на машинах нет. Конечно, со своим джипом мы выглядим на фоне местных жителей чрезмерно богато – в Дагомее процветает нищета, точно так же, как и в староземельной Африке, но мы и не претендуем на звание местных жителей.

Потихоньку тряслись на сиденьях и придумывали себе легенду – это какого черта нам понадобилось в этих дебрях. Думали и придумали, причем вполне складную. Магда Оотс, по профессии биолог, выбралась в экспедицию для изучения видового разнообразия Дагомеи, а я, как верный ее супружник, оного биолога сопровождаю. Живем в Новой Одессе, можем даже назвать улицу и номер дома – Вилли подсказал, так как сам долго жил там. Кстати, Новая Одесса и ее староземельный аналог весьма похожие города. В Новой Одессе даже Привоз есть, ну и конечно Дерибасовская улица. Как добрались в Дагомею? Очень просто, как все добираются – морем. Наняли судно до Петерсберга, а сюда своим ходом. Конечно, если захотят, раскусят однозначно, но для этого надо, чтобы кто-то этого захотел.

Дорога, она же тропинка, судя по карте, должна была привести нас прямо в Лимпо. Надеюсь, не заблудимся, к тому же с этой клятой тропы съехать в сторону практически невозможно – по обочинам стоит сплошная стена зелени. После джунглей дорога начинала немилосердно петлять, но там уже встречались вырубки леса и соответственно сами лесорубы. Да и приметных мест для ориентиров достаточно. Словом, не все так плохо. А пока болтаем.

– Милая, мне кажется, я должен знать про Вилли. Расскажи, – потребовал я. – Как супружник, имею право.

– А он тебе ничего не рассказывал? – подозрительно скосила глаза Герда.

– Ничего. Сказал, ты сама расскажешь.

– Ну… я не знаю, что даже сказать… – неохотно начала рассказывать Герда. – Он работал в спецслужбах ГДР, а когда система рухнула, подался на вольные хлеба. Вот только про этот период его жизни мне почти ничего не известно. Когда я начала работать, он уже состоял в нашей конторе. Ну-у, в частной военной компании. Меня сразу приставили к нему, как к наставнику. У нас это практиковалось, когда к ветеранам прикрепляли молодежь. Вообще наша компания, как бы тебе сказать, делала акцент на семейные отношения в подразделениях. Это не в смысле брака, а дружбы, взаимопомощи, единения, наставничества и учебы. Так вот, почти всему, что я знаю, меня научил Вилли. Дальше я не знаю, стоит тебе рассказывать или нет… – Герда надула губы и опять насупилась.

– Стоит, милая. Стоит. Ты же моя жена, и от меня у тебя секретов не должно быть, – подбодрил я Герду.

– Обещай тогда не смеяться и сразу забыть, что я тебе расскажу, – категорично потребовала эстонка.

– Обещаю… – я даже несколько насторожился – похоже, история обещала быть интересной.

– Я влюбилась. Он стал моим мужчиной. Нам было хорошо вместе. Потом я уехала в отпуск в Германию, но вернулась на день раньше, открыла дверь в нашу квартиру, а этот долбаный старый мудак пялит в зад Карла, смазливого блондинчика из нашей группы… – последние слова Герда практически проорала с искаженным от злости лицом.

А я чуть не бросил руль. Вилли гей? Боже, что с миром делается? Ведь нормальный мужик, мужественный, смелый и даже в чем-то благородный. А тут на тебе… Хотя, с другой стороны, заднеприводные как раз и излишне мужественные. Никогда бы не подумал. Но ладно, хрен с ним, тем Вилли, тут надо со своей женщиной разбираться.

– И что? – я постарался говорить максимально серьезно. Впрочем, смеяться мне как раз не хотелось, мало того, я ее в чем-то понимал. Ну представьте себе: девичья любовь, бла-бла-бла, и тут такой шок. Если бы хоть с девкой изменял, а так вовсе уж непотребно получается.

– Ничего. Хотела пристрелить, да нечем было. Ушла в отдел физической охраны…

– И стала баловаться с девочками, подсознательно ему мстя. Так? – я сам подсказал Герде ответ на мой вопрос.

– Да… – виновато потупилась девушка.

– Ну и где здесь смеяться?

– Как не смеяться? – выкрикнула со слезами в глазах эстонка. – Собственный мужик изменил, да еще с мужиком. Позор…

– Секундочку… – я поспешил ее остановить. – Твой мужик на данный момент я. Не так ли?

– Вроде да… – всхлипнула девушка.

– Вроде? – возмутился я и даже, для пущего эффекта, ударил по тормозам.

– Мой, мой… – Герда бросилась мне на шею, намочив щеку слезами. – Только мой…

– Ты случайно не подозреваешь меня в намерении трахнуть какого-нибудь смазливого мужичка? – пришлось продолжить строить из себя оскорбленного до глубины души.

– Нет… – жалобно всхлипнула девушка. – Конечно, нет… но…

– Что но?

– Точно не собираешься?

– Крест на пузе. С ума сошла? Еще раз подобное услышу, выдеру как сидорову козу. И в глаз дам.

– И я тебе не буду с женщинами. Если ты сам этого не захочешь, – тихо сказала Герда и покраснела.

– А с мужиками?

– Крест на пузе. Я тебе открою страшную тайну. Только ты никому не говори… – стыдливо зашептала девушка. – Я с мужчинами после того случая не могла, ничего кроме отвращения не чувствовала. Ты первый. Я еще в самолете тебя захотела, как истина открылась, как божье явление. Планировала при первой возможности изнасиловать тебя в Таиланде. Но не успела – нас сюда занесло, а когда я поняла, что мы не на Земле, готова была монстров за тебя голыми руками рвать.

– Ну уж прямо… – я изо всех сил пытался спрятать довольную мину на своей физиономии. Черт возьми, приятно же, когда тебе такие вещи говорят.

– Правда-правда… – закивала головой Герда. – А ты стал со мной в игру играть, кто кого перехочет. Я злилась, но понимала, что это правильно. Надо было меня разбудить. Ты умный. Я тебя люблю, люблю и хочу от тебя девочку Илзе.

– Прошлый раз была Гретхен.

– А я двух хочу. Пообещай, когда устроимся, сделаешь… – счастливо прошептала Герда.

– Конечно, сделаю – гордо пообещал я, а потом на всякий случай поправился: – Но кого – не гарантирую, может вообще мальчик получиться. Иван…

– Пусть мальчик…

После подобных разговоров в меня как сила геркулесова вселилась, и я бодренько катил за рулем прямо до речки и прошляпил в воде яму. К счастью, вода в мотор не попала, но машина села намертво. Млять, сосем невзрачная речушка, глубиной по колено от силы, а подложила такую свинью.

Пришлось любимой вылезть на крышу с пулеметом и сторожить меня от крокодилов и всякой остальной нечисти, пока я цеплял крюк от лебедки к дереву на противоположном берегу.

Вымок до нитки, конечно, но выбраться получилось. Потом пришлось ползти черепашьей скоростью по притопленной тропе, форсировать настоящее – болото, воевать с дерзким ящером, определившим наш джип как нарушителя его владений, но к поздней ночи мы все-таки выбрались из джунглей. Проехали пару километров, стали на невысоком холме и решили ночевать, так как сил больше не оставалось.

Вылезли из машины и наскоро, стоя на крыше и сторожа друг друга, обмылись. Поужинали тем, что под руку попалось, и, для профилактики инфекций, полулитром коньяка, задраились в машине и провалились в сон. Проснулись от того, что ощутили на себе много непонятных липких взглядов. Как вспомню, так до сих пор вздрагиваю. Представьте себе, кромешная темнота, множество желтых огоньков вокруг и зловещая тишина. Не помню как, выкарабкался к «браунингу», дернул массивную ручку затвора и нажал на гашетку. Гулкий грохот разорвал темноту, вспышки вырвавшегося из ствола пламени осветили саванну. И никого. Не веря своим глазам, сполз назад в салон и включил ночник. Никого… Больше заснуть не получилось, мы так и промучились до рассвета.

Утром влили в себя ведро кофе, наскоро позавтракали и тронулись с места. Тропу мы ночью, конечно, потеряли, пришлось мне лезть наверх с биноклем и с каждого холма высматривать дорогу. Безуспешно, клятый приток Замбези под названием Желтая река, как испарился. Впрочем, особо заблудиться я не боялся – идем строго на север, так что куда-нибудь да приедем.

Становилось все жарче, но иногда проскакивал слабенький ветерок, смягчавший духоту. Все вокруг просто кишело живностью. Антилопы разнообразнейших видов, рогачи, еще какие-то незнакомые нам копытные. Больших гиен не видели, но зато наткнулись на целый прайд здоровенных кошачьих, очень похожих на исторически древних саблезубых тигров, причем, кажется, сумчатых.

Словом, едем и едем – «Хамви» исправно везет. Исправно, но, на мой взгляд лузера, он какого-то хрена начал реветь погромче и как-то подозрительно похрюкивать. Я на звания автотехника не претендую, поэтому убедился, что температура масла и воды в норме, топливо тоже вроде не жрет, лампочки на панели не мигают и не пищат, на том и успокоился. Герда знаниями американского автопрома тоже не блистает и ничего дельного подсказать не смогла. Так и катили, пока солнце в зенит не встало.

Одновременно изъявили желание перекусить, заехали на холм, в рощу пальмовидных деревьев и устроили стоянку. Впереди просматривались несколько таких же оазисов, и наконец блеснула водичка, вполне возможно, та самая Желтая речка.

Герда неожиданно вызвалась приготовить горячую еду, а я стянул ботинки и уселся на крыше с биноклем в руках. Благодать. Жена суетится, запахи вкусные, пищевые рецепторы торжествуют, ветерок обдувает… ветерок обдувает…

Стреляют же, мать твою!!! И рядом, пулемет аж захлебывается. Что же ты делаешь, додик, так же клина словить недолго! Ого, еще один вступил, но уже экономно, явно бережет патроны. Автоматы начали постукивать. Что за?..

Неожиданно в просвет между зарослями выскочил длинный внедорожник, вильнул, чуть не перевернулся, но выправился и помчался в нашу сторону.

– Герда, за руль… – рявкнул я и с удовлетворением заметил, что девушка мгновенно юркнула за руль и завела машину. – Умница, девочка…

– Сама знаю, – сварливо отозвалась эстонка. – Ну что там?

– Пока непонятно…

С крыши удиравшего внедорожника, высунувшись в люк по пояс, азартно палил из пулемета импозантный толстяк. Машина подпрыгивала, виляла, белая длинная борода толстяка развевалась, а молотил он в белый свет как в копеечку, куда-то назад. Через несколько секунд стало ясно, от кого они так героически драпают.

На открытое место резво выскочили три разнокалиберных джипа с улюлюкающими пассажирами. Пассажиры оказались совершенно черными, вооруженными донельзя разнообразно и вообще крайне бандитской наружности. Но это как раз и понятно, чай не по Бродвею раскатываем.

С головной машины очень грамотно работал пулемет. Похоже, пулеметчик не хотел уничтожать машину, а только повредить или напугать явно неумелого водителя, пока тот не перевернет машину. И это ему удалось. Джип в очередной раз вильнул, пошел юзом и таки перевернулся, толстяк рыбкой взлетел в воздух и улетел в сухой кустарник. В преследующих машинах радостно взревели и заулюлюкали.

– Э-э, нет, так не пойдет… – Затвор пулемета сочно клацнул, утащив за собой пузатый, длинный патрон.

Так, родные. Мне как бы все ясно и дело совсем не в расовых предубеждениях. Догоняющие, по умолчанию, попадают под раздачу. Ишь что удумали, за бородатыми толстяками гоняться.

В свое время я порядочно настрелялся из КПВТ и ДШКМ[40] и не думаю, что с «браунингом» будет большая разница. Прикинул расстояние, проверил прицел и коротко нажал на гашетку. Длинная туша пулемета отрывисто дернулась, а пули вполне заметно вздыбили фонтанчики перед самым носом головного джипа. Ты смотри, однако не растерял навыки. Ну что, братцы, тут вам и конец пришел.

Следующей очередью с головной машины преследователей сорвало капот, джип круто развернуло, он очень эффектно перевернулся, разбрасывая вокруг изломанные черные тушки, и сразу густо зачадил. Во второй я всадил очередь подлиннее, но повторить веселую картинку не получилось, он, чавкая разорванными покрышками, просто остановился и стал весело разгораться.

Водитель третьей машины, не желая повторить судьбу товарищей, стал на полной скорости разворачивать свое корыто, но плохо сориентировался и вылетел прямо на меня. Я его расстрелял прямо в упор, машину просто разнесло в клочья, даже Герда в кабине восхищенно взвизгнула.

Затем методично выдал по короткой очереди в каждую машину и дал команду выезжать к перевернувшимся беглецам. Не знаю, кто у него сидел за рулем, но толстяк как раз на карачках выползал из кустов и, мотая головой с развевающейся белой бородой, ошеломленно смотрел на учиненный мною разгром. Потом вскочил и спотыкаясь понесся к своей машине. Возле нее на коленях стояла маленькая хрупкая женщина. Увидев бегущего к ней толстяка, она вскочила и радостно понеслась к нему навстречу. Мы как раз подъехали, когда любящие сердца воссоединились. Любящие, несомненно. Они кричали в два голоса, ощупывали друг друга в поисках несуществующих травм и не сводили друг с друга глаз. Я даже чуть не прослезился при виде такой идиллической картинки, потом опомнился и стал натягивать ботинки – война застала меня босиком.

– Выходи давай… – подогнала меня Герда и, взяв за руку, чинно выступила навстречу счастливым спасенным.

Пожилые влюбленные, а им было минимум по шестьдесят лет, наконец-то нас заметили и оторвались друг от друга. Мужчина чинно сделал шаг вперед и, энергично кивнув головой, представился на английском языке:

– Позвольте представиться, граф Рудольф фон Валенштедт, профессор кафедры биологии Петерсбергского университета. Моя жена, графиня Ольга фон Валенштедт, баронесса Вяземская, профессор кафедры ихтиофауны Петерсбергского университета. Горячо благодарим вас за наше чудесное спасение.

Вот тебе новости, целые графья… И похоже, не врут… Мужик толстячок, но статный, стоит как аршин проглотил. Мордочка породистая, нос горбатый и крупный – нагло выдающий пристрастие своего хозяина хорошенько тяпнуть. Ну и борода! Нет, бородища! Ухоженная, белая как снег, да еще разделенная на пробор. А старушка очень миниатюрная, вся такая приятная, чинная и благостная, похоже, в молодости была настоящей красавицей. И русская к тому же…

Мужик еще раз мотыльнул бородищей и вежливо замолчал, давая нам представиться. Я принял тон, тоже чинно кивнул и отрапортовал:

– Доктор Юрий Прозоровский, моя жена доктор Магда Оотс.

Сдуру ляпнул, что я доктор, и с ужасом понял, что наша легенда про биологическую экспедицию полетела коту под хвост. Нет, ну надо же было на-ткнуться на профессоров, так мало того, именно на биологов. Тогда чего мы доктора? Остается только юриспруденция. Да, будем докторами юридических наук. М-дя…

Герда не растерялась, даже книксен изобразила и предложила старикам пройти в машину для оказания посильной помощи. Графиня не отказалась, а мы с графом пошли осматривать его «Ленд».

Машина довольно сильно помялась, из нее разлетелись всякие сачки, клетки и банки, но к счастью, сильно не пострадала, все-таки «Лендровер», а не «Феррари» какое-то. Я подогнал «Хамви», закрепил трос и очень быстро вернул внедорожник на колеса. Чудо британского автопрома вид приобрело, конечно, весьма непрезентабельный – все, что могло разбиться – разбилось, но когда я поставил на место слетевшие с аккумулятора клеммы, «Ленд» почихал, поупрямился, но все же завелся. Пока Герда в рощице, куда мы учтиво пригласили супругов разделить с нами трапезу, отпаивала баронессу кофе, граф поставил меня в затруднительное положение. Он предложил поехать к останкам разбойников, зафиксировать картинку на видео, пересчитать трупы и собрать мои законные трофеи. После чего он с женой брался в ближайшем отделении Капитула засвидетельствовать победу, для получения мною законного вознаграждения, в размере тысячу ливров за голову.

– Да, да, конечно, премию… – проблеял я, находясь в нешуточном охренении. Здесь за это еще платят? Воистину райское местечко.

Зафиксировать получилось всего четырнадцать трупов. Или шестнадцать… Знаете, после крупнокалиберного пулемета как-то стало непонятно. Но один из бандюганов каким-то чудом все же умудрился уцелеть. Здоровенный, черный как смоль африканец, с копной дреддов на башке, попытался уползти, волоча за собой перебитые ноги.

Руди, так разрешил себя звать граф, бодренько подбежал к нему и героически взял в плен. Я, совершенно не понимая, что с ним делать, пообещал не убивать беднягу и допросил на видеокамеру. Получалось, что эта бандочка промышляла под предводительством некого Джона Мугабе, по кличке Клешня, прозванного так за какое-то уродство на правой руке. Но про примету сообщил мне уже Руди, так как он знал, что главарь давно находится в розыске. А пленный негрила об этом, конечно, умолчал, при этом старательно прятал свою ручонку. Понятное дело, изобличение не заставило себя ждать, но так как я пообещал его не убивать, пристрелил негрилу Руди. Да, попросил у меня пистолет и запросто, очень обыденно, разнес ему голову. Вот тебе и профессор.

Трофеев с бандитов оказалось с гулькин нос, все машины сгорели дотла, но я особенно не огорчился, так как вознаграждение заработал более чем приличное. А что, наберусь наглости и потребую в первом же представительстве Капитула. Может быть…

Затем мы чудно отобедали и мило поболтали. Герда демонстрировала просто недюжинные знания дворянского этикета, я старался, по мере своего разумения, ей подражать. Баронесса даже заметила, что дворяне Прозоровские всегда славились благородством и редкой галантностью. И в каком-то там году, в гимназии во Франции, Петенька Прозоровский очень был в нее влюблен.

Старики оказались на редкость приятными, светлыми людьми. Они, оказывается, всегда в это время выезжали в Лимпо, на биологическую станцию, принадлежавшую университету, и занимались любимым делом. Но в этот раз в погоне за чрезвычайно редкой бабочкой заехали слишком далеко и нарвались на банду очередных борцов с белым игом. Местные реалии, знаете ли.

Естественно, они пригласили нас к себе погостить, и мы с благодарностью это приглашение приняли.

Я изложил нашу свежесочиненную легенду, согласно которой мы с супругой, болея страстью к диким первозданным местам, и в ознаменование нашей свадьбы и медового месяца, решили совершить путешествие к отрогам Южного хребта, а сейчас возвращаемся домой, в Новую Одессу. Как позже выяснилось, версия оказалась совсем идиотской. Ни один разумный белый человек на медовый месяц в Дагомею не поедет. Но неожиданно она сработала и была принята с восторгом. Оказывается, старики тоже болели такой страстью к путешествиям и могли за своими бабочками заехать хоть к черту на кулички. И они нам поверили. К счастью, иначе даже не знаю.

Я сел за руль «Лендровера» и посадил рядом графа, а Герда повезла баронессу в «Хамви». Старики все-таки побились неслабо, да и психологическое потрясение сказывалось, так что чувствовали они себя неважно. Но дорогу в поселок чета Валенштедтов знала хорошо, и мы доехали сравнительно быстро, к вечеру.

Поселок напоминал собой хорошо защищенную крепость. На въезде основательный блокпост, построенный из бетонных блоков, ежи из рубленых рельсов, бетонные надолбы, мешки с песком и два крупнокалиберных «браунинга» на станках. К тому же поселок защищала стена из массивных бревен, перемежающаяся вышками, с теми же «браунингами» наверху. Особенно не удивлюсь, если подступы к стенам защищают минные поля. Словом, к обороне поселка отнеслись очень ответственно и продвинуто.

Командир блокпоста, иссиня-черный, циклопической величины негр, в камуфляже расцветки «джунгли», ярчайшем малиновом берете, с РПК в слоновьих руках, подошел к нашей машине. По-дружески поздоровался с профессором, поинтересовался причиной столь печального состояния машины и, выслушав экспрессивный рассказ, долго, не менее экспрессивно, тряс мне руку и благодарил за спасение почетного вождя поселка и его почтенной супруги.

Мимолетом истребовал удостоверения личности, мазнул ручным сканером по карточкам, у меня даже сердце сжалось, но, слава богу, вроде пронесло. Поинтересовался, не надо ли опломбировать сумку с оружием, не дожидаясь ответа, махнул рукой и потребовал, чтобы мы, а также профессор с женой, непременно были сегодня вечером в Общинном доме, где состоится празднование чудесного спасения и заседание круга вождей в честь праздника какого-то божества. А вообще, впечатляет прием, сразу стало видно, что Руди с Ольгой пользуются всеобщей любовью и уважением.

А сканер все-таки не сработал, так что получается, у Капитула на нас ничего нет, верней не на нас, а на наши приобретенные личины.

Пришлось пообещать, что всенепременно будем, после чего мы въехали в поселок. Баронесса мимоходом поинтересовалась, присутствуют ли у нас костюмы для выхода в свет, на что пришлось сознаться, что нет. Она пояснила, что это не беда, для леди все уже есть, а вот мне придется прибарахлиться, после чего обязала Руди сейчас же отправляться в магазин.

Вот так помпезно и одновременно просто мы попали в свое первое населенное место на Асгарде. Мне было очень любопытно узнать, как здесь люди живут, в свое время по телевизору насмотрелся на убогость и нищету африканских поселков и ожидал здесь увидеть то же самое, но все оказалось совсем по-другому. Архитектура поселка напоминала американский колониальный стиль, с очень сильным национальным уклоном. Чистейшие улицы, палисадники перед домами, магазинчики, стилизованные под африканские круглые глинобитные дома. Нет детей с опухшими от постоянного недоедания животами, наоборот, вот европейская воспитательница повела за собой группу школьников, держащихся парами за руку. Мальчики в белых рубашечках с красными галстуками и черных шортах с лямками, девочки в белых платьицах и таких же красных галстучках. Параллельным курсом величественно проплыли две массивные матроны в африканских сари ярчайшей расцветки и тюрбанах, держа в руках большие плетеные корзины с покупками. Навстречу идут две вполне по-европейски, можно даже сказать – стильно, одетые девушки с шоколадного цвета кожей, болтают и держат в руках портфели. Ага, а вот казармы индийской колониальной пехоты. У входа вытянулись двое часовых в тюрбанах и с М-16А1 у плеча, Вилли рассказывал, что позиции англичан в этом регионе традиционно сильны. А вообще, все очень необычно и экзотично, мне понравилось.

Мы с профессором остановились у вполне европейского магазина со стеклянной витриной на всю переднюю стену, где застыли несколько самодельных манекенов в разнообразной одежде. Над магазином гордо сверкала вывеска «LimpoMarket». Брякнула дверь, и нас вылетел встречать невысокий, пухлый, неестественно черный мужчина с громадной шапкой курчавых волос. Он с ходу брякнулся на колени, приложил руку профессора к своему лбу и завопил:

– Отец! Рассыплются в прах кости твоих врагов. Отец! Слава Малинде, ты жив. Отец, ты жив, и Джамбо помажет свои губы кровью твоих врагов!

Далее, покончив с традиционной частью приветствия, энергично тряхнул мне руку и пригласил в магазин, где усадил нас в плетеные кресла, поорал на непонятном диалекте, и через две секунды на столике появился полный кофейный сервиз и плетеная корзинка с круассанами.

– Руди, как ты нас в очередной раз напугал! Ты, как всегда, в своем репертуаре! Надеюсь, ты попал из своего пулемета хоть в одного ниггера? – Джамбо уселся напротив нас и расплылся в широчайшей улыбке.

– Нет, Джамбо, хотя палил я очень энергично, – отмахнулся Руди. – Всех убил этот милый молодой человек, но я все-таки добил одного негодяя. Кстати, позволь представить своего спасителя. Юрий Прозоровский, доктор права. Он со своей милой женой победил этих засранцев так быстро, что они даже пукнуть не успели, – профессор, довольный своей шуткой, громогласно заржал.

– Юрий, вы спасли не только самое дорогое, что есть в нашем городе – почетного отца и вождя племени. Вы спасли крестного моей единственной дочурки. С этого дня вы самый желанный гость в моем магазине и во всем городе. – Джамбо с чувством потряс мою руку и поинтересовался: – Надеюсь, вы будете сегодня в Большом доме на собрании?

– Джамбо, ты уже все знаешь? До тебя новости почему-то доходят раньше всех в Лимпо. Мы, собственно, поэтому к тебе и зашли. Юрию не в чем выйти в свет. Покажи ему, что у тебя есть, – ответил за меня профессор.

Джамбо кликнул двух своих помощниц – молоденьких миловидных африканочек, и они увели меня в торговый зал, где на стеллажах и вешалках лежало и висело великое множество обуви и одежды. Ежесекундно хихикая и отчаянно смущаясь, девицы мне все показали, так что особого труда не составило подобрать себе несколько шортов, футболок, пару льняных брюк и рубашек, пару отличнейших плетеных туфель и ремней. Магазин торговал практически всем, в том числе и для женщин, и я, подумав и – посмущавшись, попросил помощи у девиц и набрал кучу туалетных принадлежностей для себя и Герды. Девицы все упаковали и посчитали. Цены, конечно, по сравнению со староземельными, просто зашкаливали, но по нашим деньгам вышло совсем нормально. Появились Руди и Джамбо, судя по довольному виду и запаху, хватившие вискарика, и Джамбо, глянув на чек, с ходу пояснил, что сегодня мои покупки считаются подарком. Ну что же, премного благодарны.

Биологическая станция представляла собой большое двухэтажное здание, обычный жилой дом, вокруг которого разместилось множество оранжерей, пристроек и зданий поменьше. Особенно бросились в глаза большие газоны с очень красивыми цветами и порхающими над ними бабочками. Собственно, в настоящем смысле слова биологической станцией поместье не являлось, просто загородный дом Руди и Ольги. Проживали в нем только они, но называли его станцией по одной им известной аналогии.

На крыльце выстроилась целая делегация, во главе которой стояла величественная толстуха в белом переднике и наколке на курчавых волосах. Она слетела с крыльца, запричитала, расцеловала Руди и его жену и увела их в дом, по пути сержантским голосом отдавая указания и перепоручив нас молодой девушке. Машины загнали во двор, вещи сразу забрали и занесли в дом. Комната, выделенная нам для проживания, мне напомнила комнату Скарлетт О’Хара из фильма «Унесенные ветром», только с гораздо большей кроватью и шикарным балдахином. К тому же совмещалась с ванной и туалетной комнатой. Появилась служанка, с ходу предложила помочь принять ванну и, получив отказ, забрала вещи на глажку, сообщив, что через два часа нас ждут господа профессора. Госпожу, то есть Герду – в будуаре хозяйки, а господина, то есть меня – в курительной комнате.

Два часа нам хватило на всё. На всё – это в буквальном смысле. Если бы не приглашение хозяев, мы с Гердой ни за что не оторвались бы друг от друга. Мы наслаждались собой и всеми мелочами цивилизации, на которые не обращаешь внимания, чувствуя их каждый день, но после приключений они доставляли невыносимое удовольствие. Даже успели просто поваляться на белоснежных простынях.

– Мне кажется, я попал в Луизиану во времена рабовладения, но с современным уклоном, – сообщил я Герде. – Прелестно и экзотично.

– Так и было в ЮАР… – подсказала Герда. – До того, как там произошли перемены. В принципе, сейчас тоже так, но далеко не везде. Кстати, тамошнее население приняло перемены вовсе не с таким восторгом, как принято считать. Мне тоже здесь нравится. Я даже немножко язык понимаю. А кстати, кто тебя надоумил купить мне женское необходимое?

– Кто-кто… я что, не могу позаботиться о собственной жене? Вот краснел и покупал… – сказал я чистую правду.

– Ты самый лучший муж на свете… – торжественно объявила девушка и наградила меня поцелуем в нос. – Теперь это будет твоей почетной обязанностью…

– Ну уж нет, увольте. Ты, кстати, кольцо спрячь. Хозяйка что-то говорила о Сопротивлении во Франции, где она участвовала.

– Уже… Собирайся, время поджимает, а я к хозяйке платье мерить…

Пока дамы собирались, мы с хозяином расположились с бокалами бурбона и сигарами. Пробовали бурбон, очень даже неплохой – кстати, местного изготовления. По словам профессора, его делают в Техасе, «Lone star» называется. Местном Техасе.

Руди рассказывал, что как только поступило предложение переселиться на Новую Землю, они с женой не колебались ни минуты. Детей они не завели, ничего не держало, и такое экзотическое приключение, как Новый Мир с абсолютно новыми видами флоры и фауны, пропустить не смогли. Кстати, их специально пригласили в Петерсбергский университет на преподавательскую деятельность, так что там они и обосновались. Руди оказался потомственным военным, отступил в юношестве от семейной стези и пошел в науку, но наследственный боевой дух не потерял, коллекционировал предметы военного обихода и старинное оружие. Обещал в Петерсберге незабываемую экскурсию по своим экспонатам.

Очень мило поболтали, потом профессор меня покинул, сказал, что собирается переодеться для торжественной части, но почти сразу в курительную вошла моя жена в сопровождении хозяйки.

Матерь божья, такой красоты я с рождения не видел. Хозяйка одела ее во что-то невообразимо воздушное, кружевное, сказочно красивое и сказочно старомодное. Герда выглядела, как Золушка на балу у принца, и даже на голове сверкала миниатюрная диадема. Я чинно поднялся и предложил своей принцессе руку.

Но тут появился профессор. Это я только потом понял, по торчавшей из-под маски бороде. Официальный костюм почетного вождя племени состоял из волосяной копны, закрепленной на шее и спадавшей до пят, браслетов на руках и ногах, деревянной маски с жутко кровожадным выражением и короткого копья с длинным, широким наконечником. Встреться мне такое ночью… Руди, очень довольный произведенным впечатлением, захихикал и попросил ничему сегодня не удивляться.

Но удивляться мы начали сразу. Перед крыльцом стояла процессия из могучих молодцов в коротких соломенных юбках и ожерельях из раковин и клыков зверей, с четырьмя украшенными цветами носилками в руках, и мини-оркестр, который при нашем появлении немедленно выдал дикую какофонию звуков из национальных музыкальных инструментов, которые, честно говоря, назвать инструментами довольно трудно.

Нас погрузили в носилки, молодцы водрузили их на плечи и звучно, в такт движению, гикая, понесли по улице. Сзади приплясывал оркестр, не переставая дуть и колотить в горшки, кости и раковины. Таким образом мы продефилировали к центральной площади, где уже установили большую трибуну. Толпа расступилась, нас с Гердой и баронессу высадили возле ряда кресел перед трибуной, а Руди внесли на трибуну. Он сошел с кресла, люди радостно заорали, и наш профессор, приплясывая, направился к трону, на который и уселся. Рядом стояло еще четыре кресла, где восседали такие же пугала, только в разных масках. Музыка достигла апогея и вдруг стихла. На сцену вышел могучий негр, встретивший нас на КПП. Тоже в соломенной юбке, устрашающей боевой раскраске и с копьем. В уголке сцены выстроился хор из африканок в сари и тюрбанах, которые немедленно начали приплясывать и тихонечко что-то напевать. Ведущий на непонятном мне языке повел речь, при этом дублируя ее телодвижениями. Такой театр одного актера. Я языка не понимаю, от слова совсем, однако телодвижения ведущего вполне все объясняли. Попробую пересказать.

Вот добрый и мудрый профессор со своей женой живут в городе, помогают жителям, нянчат детей. Вот они ловят бабочек и собирают цветы. Опять помогают и лечат людей. А это они собрались в экспедицию.

Ведущий, он же командир сил местного ополчения Джозеф Окочукво, несмотря на свои великанские размеры, оказался очень пластичен и летал по сцене, как бабочка. В процессе рассказа голос его наливался силой, и хор тоже экспрессивно взвывал в самых интересных моментах.

Вот профессор с супругой едут в джунгли ловить бабочек, а теперь появляются злоумышленники, по совместительству демоны и нечистая сила, вот они затаились и ждут невинных жертв, а вот напали!!!

Хор взвыл на уровне ультразвука и резко утих.

Но героический отец племени не сдается, он защищает из последних сил себя и жену.

Звуковое сопровождение хора нарастает.

Но демоны одолевают, и уже не осталось сил.

Хор взвыл в очередной раз до невообразимых высот и опять смолк.

И тут… ну вот тут появляется добрый молодец с супругой. Собственно, я и жена моя.

Дробь барабанов, ритмичное завывание и приплясывание негритянок, глухой ропот зрителей.

Видя такой беспредел, молодец бросается врукопашную. Жена с флангов строчит из пулемета и бросает гранаты с тыла. Молодец – то есть я – рубит головы и колет копьем. Кипит битва.

Дробь барабанов и гиканье хора.

Молодец крушит врагов и поедает… ну, в общем, я поедаю печень врагов, выкалываю глаза, ломаю руки, ноги, разбиваю головы и разбрасываю мозги. И в итоге… мы этого не делали, честное слово… в итоге побеждаем, жена мочится на трупы врагов, а я совершаю половой акт с отрубленной головой главного злодея. Победа. Ух-х!!!

Хор достиг пика в экстазе, а зрители взорвались воплями одобрения.

Ну да, ну да… это все мы…

Джозеф дал сигнал смолкнуть. Наступила мертвая тишина. Он начал говорить тихо, но с каждым словом голос наливался силой. С трудом, но я понял: племени нужен такой герой и его красавица жена, поэтому он спрашивает у людей их мнение по этому поводу.

А нас спрашивать не надо?

Зрители разразились одобрительным ревом. Потом он обратился к отцам племени. Каждый из них согласно махнул коровьим хвостом. Нас пригласили на сцену. Ну что же, как бы не против вступить. Все же в племя, а не в коровью лепешку.

Я поблагодарил жителей и отцов города, сказал, что почту за честь влиться с женой в столь могущественное племя и постараюсь вместе с племенем наводить ужас на врагов внешних и внутренних. Речь бурно одобрили и мне немедленно вручили копье с полным облачением воина. То есть соломенную юбку, плетеный щит и ожерелье из чьих-то внушительных когтей. Герда получила пестрое африканское сари и золотые серьги, вместе с ожерельем.

Как бы всё. Теперь мы почетные жители Лимпо и члены племени зулу-свази. Получили кучу подарков от доброжелателей, в том числе осла, двух коз, два десятка кур, африканскую люльку для ребенка и много еще всего. Местом проживания нам определили биологическую станцию, так как она в половинной доле принадлежит Лимпо.

Потом были народные гуляния. Мы праздновали в узком кругу отцов города, племени и просто уважаемых граждан на заднем дворе Общественного дома. Аутентичные национальные блюда. Коза, жаренная на вертеле, к примеру, и тушеный здоровенный питон. Приятное общество, вкусные напитки.

Я познакомился поближе с ведущим церемонии Джозефом Окочукво, он же оказался командиром сил самообороны по совместительству. А также с майором Ричардом Мерфи, командиром роты легкой колониальной пехоты, расквартированной в Лимпо, и начальником полицейского участка Питером ван Рюйтером, высоким, худым африканером, жившем в городе с первых дней основания.

Герда щебетала с руководительницей представительства Капитула, Ингеборгой Петерс, кстати эстонкой и весьма симпатичной.

Я старался меньше пить и больше слушать, так как вечеринка оказалась очень ценным ликбезом по обстановке на Асгарде. Прямыми вопросами такой информации не добьешься. За время ее существования уже успели образоваться традиции и обычаи, манеры и правила поведения, все это стоило перенимать, чем быстрее, тем лучше.

К вечеру компания хорошенько подпила, и у всех развязались языки. И я совсем не удивился тому, что все дружно хаяли Капитул. Даже сама Петерс, его прямая представительница, не раз и не два помянула свою контору незлым крепким словцом.

Герда шепнула, что она поссорилась со своей прямой начальницей мисс Хиггинс, на базе приема переселенцев «Россия», и та ее в отместку сюда запроторила. С затаенной гордостью и радостью услышал от Мерфи, что Русская армия на Асгарде реальная сила, самая опытная и боеспособная. Про то, что Америка и здесь та же самая Америка, но Невада, Аризона и особенно Техас частенько кладут с прибором на Нью-Йорк. Словом, много всего узнал, не один день переваривать надо.

Не обошлось без интереса к моей персоне со стороны местных силовиков. Подошел начальник полиции де Рюйтер и вполне дружелюбно поинтересовался:

– Расскажи, как было, а то я из представления понял совсем немного. В основном то, что ты отрезал тупым ножом голову главарю и трахнул в шею.

– Ну да, как-то так… – вежливо хохотнул я. – А если честно, то этого Мугабе прикончил Руди, правда после того как я ему ноги отстрелил. Случайно все получилось, мы с женой возвращались в Петерсберг, встали на холме, перекусить. Слышу, стреляют. Вынесся джип, а из него Рудольф палит из пулемета. За ним гонятся три машины с пулеметами и бандой африканцев. «Ленд» Валенштедтов перевернулся…

– Революционеры хреновы. Бандиты обыкновенные! – выругался де Рюйтер.

– Так и есть, – пришлось согласиться с ним. – Меня они не видели, ну и попали под раздачу крупнокалиберных подарков. Их оказалось вроде как четырнадцать человек, все чернокожие, оружие разномастное. Мугабе чудом уцелел, ему ноги перебило. Ну а дальше ты уже все знаешь. Совсем не трудно оказалось.

– Долбаные уроды, – опять с чувством выругался начальник полиции. – Сейчас-то мы в округе их повывели, а раньше приходилось на каждого рабочего по солдату держать на комбинате. А ты вообще чем на жизнь зарабатываешь?

Я долго ждал этого вопроса, поэтому ответил вполне спокойно:

– Даже нее знаю, как тебе сказать. По староземельной профессии – я юрист. Прибыл с некоторым капиталом, так что первое время особо ничем не занимался. А теперь с женой путешествуем и попутно решаем, чем займемся и где осядем.

– Решай. С твоими талантами мы тебя с радостью примем, – Питер кивнул головой, как бы соглашаясь с самим собой. – Заскочи днем с Руди к нам. Дашь показания, получишь в Капитуле четырнадцать штук. Думаю, лишними не будут. Теперь у тебя ожерелье из двадцати пяти черепов, а черепки Жирного Адди и Джона Клешни за кулоны сойдут. – Рюйтер отсалютовал мне бокалом и поплелся к своей жене, могучей чернокожей толстухе с суровым лицом.

А я впал в раздумья. Деньги, конечно, это хорошо, как-никак четырнадцать тысяч на дороге не валяются. Но с другой стороны, все эти выплаты скорей всего связаны с дополнительной идентификацией личности. Оно мне надо? А не пойдешь, точно не поймут. И что это за Жирный Адди? И какого хрена он говорил про двадцать пять черепов на личном счету, я вроде как всего четырнадцать негрил ухлопал. Однако задачка нарисовалась…

Я так и не нашел ответа на эту задачу, махнул рюмку бренди и решил, что не стоит заморачиваться. Руки нам никто не крутит, приняли прекрасно, значит, будем разбираться с проблемами по мере их возникновения.

Появилась Герда с Ингеборгой Петерс, той самой руководительницей местного представительства Капитула. Дамы изрядно выпили, раскраснелись и мило щебетали. Впрочем, оно и немудрено – обе из Эстонии, есть о чем поговорить.

– Инга, познакомься. Этот супермен – мой муж Юрий, – представила меня Герда.

– Юрий, – я церемонно поклонился и всерьез озадачился слишком раскованными объятиями девушек.

– Инга, – сунула мне ладошку Ингеборга. – А ты действительно супермен, и как у всякого супермена, жена у тебя красивая.

– А у нас, суперменов, всегда жены красивые, – отшутился я и добавил: – А за твою красоту, наверное, уже межгалактические битвы идут.

Действительно, Инга оказалась очень симпатичной девушкой. Худенькая, как ребенок, с детскими большущими глазами и копной соломенных волос. И довольно молоденькая для своей внушительной должности – максимум лет двадцати пяти.

– Магда, он прелесть. Не одолжишь мне его на часик? – Инга засмеялась и увлекла Герду от меня.

Ишь, спелись… Я решил не тусоваться в одиночестве и присоседился к Руди. От него немного узнал об истории Лимпо. Оказывается, город жил деревом. Кстати, граф Руди и его жена прибыли и основали биологическую станцию, когда еще и самого города не было. Пережили с жителями все трудные часы и помогали, как могли, чем и объяснялись такая любовь и уважение. В Лимпо со временем построили деревообрабатывающий комбинат и пристань, сплавляют и везут баржами лес по Замбези. Древесина редчайшая, обладает чуть ли не омолаживающими свойствами. Всю на корню закупает Капитул. Несмотря на то что это самая крайняя точка Дагомеи и, соответственно, крайняя южная обитаемая точка Асгарда, город считается зажиточным. Причем не только по меркам Дагомеи, но и по меркам этого мира. Название племени «зулу-свази» собирательное. Живут здесь люди в основном из староземельной ЮАР, но по большей части народностей зулу, бемба и свази. Вот и придумали племя в соответствии с какими-то традициями, чтобы не уходить от корней. Капитул очень поддерживает поселение. Еще бы, скорей всего, древесина дает гигантские прибыли, так что Лимпо единственный в Дагомее благополучный город, да еще и под самоуправлением жителей, и является вторым местом в Дагомее, где есть представительство Капитула. Причем тот специально уладил вопрос с Британией о размещении в городе ее войск. Да и сам держит здесь два взвода своих военных и несколько военных катеров для охраны речных караванов, к тому же исправно снабжает силы самообороны оружием и боеприпасами.

Раньше на город нападали бандиты, но колониальная пехота, вместе с самообороной, хорошенько их повыбила. Тем не менее город окружают даже минные поля, а угроза нападения хотя и стала меньше, но все равно осталась довольно высокой. Лимпо спасало лишь только то, что все основные силы бандитов или, как политкорректней сказать – революционеров, базировались гораздо дальше, а местные мелкие банды никак не могли договориться об объединении.

Потом были танцы. Как африканские, так и вполне современные. Я заметил, что Герда что-то уж совсем по-приятельски себя ведет с Ингой. Если не сказать большего. Не то чтобы я был против такого развития событий, но… Что «но»? А вот хрен его знает…

Вечеринка прошла великолепно, мы натанцевались, объелись и в серьезном подпитии, далеко за полночь, заявились домой. Хозяева наравне с нами танцевали и пили, поэтому едва передвигали ноги. Пожелав друг другу спокойной ночи, завалились спать. Реально спать. Устали до чертиков. И заснули… почти сразу.

Асгард. Дагомея. Лимпопо.

32 год. 24-е число. 7-й месяц

Разбудила меня Герда, очень оригинальным и непосредственным образом. Я никогда не считал себя героем-любовником и гигантом секса, но встретив эту необыкновенную девушку, понял, как много сил придает любовь. Каждое ее прикосновение, каждый мой взгляд на нее вызывали желание и наслаждение. Мы могли заниматься любовью безостановочно…

– Милый…

– Дорогая…

После разнообразных прелестей плотской любви мы немного порассуждали на тему, что может быть, если… Если, например, наши удостоверения проходят по каким-либо учетам и мы попросту спалимся. Или опознают машину.

– А ничего не будет… – беззаботно отмахнулась Герда. – С происшествием на плато нас уже ничего не связывает, мы слишком далеко от него. Если попадемся, объясним реальную ситуацию. Перенеслись, попали, скажем, недалеко от того места, где профессоров встретили. В джунглях нашли эту машину, рядом останки человека в форме и твое удостоверение. И всё. Поверят. Мы же действительно через ворота не проходили.

– Я эту версию давно обдумывал, но…

– Не понадобится! – категорично и торжествующе перебила меня Герда. – Капитул нас уже пробил по базам. И мы чистые. Целуй меня быстро. Сюда и сюда…

– Что за дела? – возмутился я. – Откуда ты знаешь? Пока все не расскажешь, никаких поцелуйчиков.

– Ах так! Ты знаешь, эстонские девушки настолько суровы, что сами берут то, что им не дают. Лежать… – Гертруда запрыгнула на меня и прижала руками к кровати. – Лежать, говорю…

Я еле отбоярился от разбушевавшейся женушки, пообещав вознаграждение в двойном размере, и наконец Гертруда смилостивилась:

– На вечеринке Инга сама ко мне подошла, поздоровалась на эстонском языке и назвала по имени, Магда. Оказывается, эта самая Магда Оотс тоже из Таллина и даже эстонка по национальности. Я выбрала момент и поинтересовалась, как она узнала. Оказывается, информация с КПП сразу передается в полицейский участок, а дальше в Капитул, где и проверяется по всем существующим базам. Таким образом, нас сразу автоматически пробили. Здесь криминальная обстановка очень серьезная, поэтому такие меры безопасности. И теперь самое главное. Нет, потом. Выполняй обещание…

Выполнил, перевыполнил и в награду узнал, что Юрий Прозоровский, то есть теперь я – охотник за головами. Сразу стало понятно, что имел в виду начальник полиции. Однако интересное развитие событий. Хотя, если разобраться, все совпадает, я все последнее время только и делаю, что головы собираю. По сведениям Капитула, Прозоровский получил последний раз вознаграждение полгода назад и исчез. И мне теперь понятно, что с ним случилось. Немудрено с такой профессией. По меркам Новой Земли – это занятие, конечно, прибыльное, но непропорционально опасное. То есть как таковой такой профессии нет, однако объявления о назначении вознаграждения висят – бандитов и разных разбойников в избытке. В розыск может объявить полиция государства, просто власти города или поселка, ну и конечно сам Капитул. Все просто – одна пуля – и получай денежки. Многие на это клюют, особенно новоприбывшие. И безвременно пропа-дают.

По словам Герды, вознаграждение Юрий получал в Порт-Дели. Британская Индия получается. Инга еще поинтересовалась, не продолжаем ли мы жить в Порт-Дели. Значит, он там базировался. Что я уже кому успел наплести? Да вроде ничего критичного. Вытащил свое Ай-Ди и всмотрелся в фотографию. Ну, да, конечно, есть несомненное сходство, а если я бородку отпущу, так и вообще одно лицо. Ладно, принято.

– Что задумался, охотничек? – толкнула меня локтем Герда. – Встаем и завтракать. Потом я с Ольгой по магазинам, а ты отгони нашего «росинанта» в сервис на обслуживание и загляни в полицию. Можешь пройтись по магазинам и разжиться снаряжением. Стволы как раз прикупишь по своему разумению. А продукты я сама подберу.

– Я так и хотел. Ты не спрашивала, когда Руди с Ольгой в Петерсберг едут?

– Через два дня, на барже. Говорят, и нашему транспорту места хватит. А еще нас на вечер Инга к себе в гости пригласила.

– Ох уж эта Инга… – я в шутку погрозил пальцем. – Видел, как ты с ней вчера обнималась. Миленько так, если не сказать больше.

– Ханжа! – в некотором смущении выпалила девушка. – Я же тебе сказала, девочки будут, если ты разрешишь. Вставай, ревнивец…

Чета Валенштедтов уже ждала нас за столом. Миловидная служанка мгновенно плюхнула на стол блюдо с великолепной воздушной выпечкой и разлила кофе по чашечкам.

– Юрий, вы отпускаете Магду со мной за покупками? – поинтересовалась Ольга Викторовна.

– С вами хоть на край света, графиня… – я мгновенно дожевал круассан и склонил голову в поклоне.

– Ой, Юрий, я вас умоляю… – смутилась графиня. – Не называйте меня так. Просто Ольга Викторовна, можно Ольга.

– С удовольствием, Ольга Викторовна.

– Прекрасно, – довольно кивнула мне Ольга Викторовна. – Руди, составь компанию Юрию, только я тебя умоляю, не ходите в «Топор». Это такое вульгарное заведение, совсем не для джентльменов.

– Хорошо, дорогая, как скажешь, – заверил Руди супругу и заговорщически мне подмигнул.

За приятной беседой мы расправились с завтраком, а затем отправились за покупками. За баронессой и Гердой заехала жена Питера Рюйтера на «Фольксвагене-Илтис» и увезла по одним им ведомым женским делам, а мы с Руди, взяв на прицеп «Ленд», отправились на «Хамви» – машина Валенштедтов тоже нуждалась в починке.

Руди, после того, как жена уехала, несказанно оживился:

– Юрий, какие у тебя на сегодня планы?

– Надо машину посмотреть, по магазинам прошвырнуться и в полицию заехать. Потом в представительство. Вообще хочу патронов и снаряжения прикупить.

– Тогда я тебя познакомлю с Куртом, – решительно заявил профессор. – У него все и купишь. Машины сразу отдадим, потом полиция – и к Курту.

Последнюю фразу он прокомментировал традиционным жестом русского человека. Щелкнул пальцами по горлу.

А я что? Я только за. Руди обещает быть очень интересным собутыльником.

В автомастерской под простым названием «Workshop of young Sam» сам хозяин Сэм, действительно миниатюрный и проворный, долго хлопал нас по плечам и пытался напоить пивом, а потом, когда не получилось, быстро осмотрел машины и сказал, что мой «Хамви» к вечеру уже можно будет забрать, а профессору заявил, что «Ленда» восстановят только завтра, к концу дня. На этом мы и распрощались. До полицейского участка нас подбросил сам Сэм. Мастерская располагалась в районе пристани, а полиция в центре.

В полиции все оказалось очень просто. Посмотрели на профессорской камере разбитые машины и трупы, насчитали не четырнадцать, а пятнадцать тел, скопировали запись, записали наши показания и выдали несколько бланков для предъявления в представительство Капитула.

Представительство располагалось на территории, огороженной крепким высоким забором. Так сказать, город в городе. По размерам оказалось достаточно впечатляющим, а укреплено было почти как маленькая крепость. Помимо здания самого представительства виднелись крыши небольших жилых коттеджей, очевидно, для сотрудников Капитула, и крыша казармы.

В представительстве тоже все заняло немного времени. Видеозапись просмотрели, скопировали, бумаги из полиции изучили, забрали, еще раз опросили и дали бумажку для оператора. Она уточнила, как я хочу получить деньги, я ответил, что пять на счет, а десять купюрами, и дал ей Ай-Ди. Назад получил пачку купюр, к которым никак привыкнуть не могу, и карточку с чеком. Всё.

Потом я собрался с духом и поинтересовался, сколько у меня всего денег на счету. Оказалось, с внесенными мною восемь тысяч. Спасибо, Юра. Я тебя не знал, но спасибо. Пусть тебе будет хорошо там, где ты сейчас.

По пути назад встретили Ингу. Она сердечно поздоровалась и напомнила, что если вечером нас у нее не будет, она поднимет по тревоге роту колониальной пехоты, и подмигнула. А еще я заметил, что ее в представительстве побаивались. В кабинетах даже с закрытыми дверями стихал шум, а вояка, снимавший с нас показания и попавшийся по пути в коридоре, чуть строевым не зашагал. Вот тебе и девочка-ребенок.

Руди, выйдя из представительства, заговорщицки пихнул меня локтем:

– Юрий, эта фрау смотрела на тебя, как кошка на сметану. Можешь трахнуть ее, только осторожно. Ее называют трактором и ведьмой. Она совсем недавно здесь, а своих сотрудников уже держит в кулаке и периодически его сжимает, чтобы жизнь медом не казалась.

– Отчего так? Она больше на ребенка похожа, – искренне удивился я.

– Не знаю. Ольга говорила, она все про всех в городе знает. А хороша, чертовка… – Руди показал руками очертания женской фигуры, по-товарищески хлопнул меня по плечу и заявил: – Ну, кажется, с – делами закончили, значит, за пивом и к Курту. Я вас познакомлю. Удивительный человек.

Это я с удовольствием. И слово «пиво» очень вдохновляет. Жара жуткая, как в парилке. Как здесь люди живут? И кондиционеров нет, только вентиляторы. Хотя вокруг, за редким исключением, одни африканцы. Кондиционер им, в отличие от меня, как бы без надобности.

К Курту пришлось ехать далеко. Магазин располагался в промышленной зоне, на самых окраинах, как раз рядом с клубом «Топор», столь нелестно охарактеризованном графиней. Названия магазина я так и не узнал, вывеску как раз перекрашивали. В большом светлом помещении под вентилятором сидел могучий абсолютно лысый старик, возрастом примерно профессора, даже постарше, и листал газету на немецком языке. На прилавках и стендах висело и лежало множество оружия, в основном автоматы Калашникова старых модификаций и непонятно чьего производства. Много клонов М-16 и совсем уж древних ППШ и ППС[41]. Древних только по конструкции, а так – еще в пушечном масле, со складов длительного хранения. Еще я разглядел несколько болтовых винтовок, наши СКС и американские М-1 Гаранд[42], с полдюжины М-14[43] и одну М-21[44]. Пистолетов и револьверов оказалось неожиданно много, даже два нагана и АПС[45]. В полураскрытую дверь просматривался второй торговый зал, заваленный снаряжением.

Увидев нас, старик прогудел как из бочки:

– Руди, чертяка, я слышал, ты опять на ниггеров охотился? Когда они тебе уже зад надерут? А это кто с тобой?

– Это Юрий, – представил меня Руди. – А это Курт. Мой зад как раз он и спас. Пошли к тебе в кабинет, дело есть. Когда ты уже себе пухлую шоколадку наймешь, за прилавком стоять?

– Мне пухленькие девочки уже лет пять как ни к чему… – Курт чуть не расплющил мою руку своей лопатообразной ладонью, закрыл магазин и махнул нам рукой, приглашая за собой.

Мы вышли из торгового зала в узкий коридор и, повернув в конце его налево, попали в кабинет, неожиданно хорошо обставленный. Мебель из темного дерева, кожаные кресла и даже кондиционер. Курт раскрыл холодильник, приглашая поставить в него пиво, достал холодное и показал на кресла.

– Вы по делу или просто поболтать со стариком? – поинтересовался Курт и пальцем сковырнул крышку с бутылки.

Я тайком попробовал сделать так же и не смог. Пришлось воспользоваться открывалкой, лежавшей на столе. Попробовал пиво и не остановился, пока не проглотил половину бутылки. Пиво давало сто очков вперед любому староземельному сорту.

– Да, Юрию… – Руди со смаком присосался к бутылке, отдышался и продолжил: – Юрию надо кое-чего по твоему профилю, а я за компанию, поболтать. Ольга, кстати, тебе передает привет.

– Ей скажи, люблю и буду любить… – громогласно прогудел Курт. – Что она в тебе нашла? Да ладно. А тебе, Юрий, что надо? За то, что спас этого засранца, открою тебе закрома. Сколько чернозадых завалил?

– Пятнадцать.

– Красавчик!!! – Курт радостно двинул кулаком по столу. – Вот как раз пятнадцатипроцентная скидка тебе и будет. Как умудрился?

– Выскочили на меня, а я в упор из «Браунинга» М-2. Нетрудно было… – я развел руками. – Реально просто.

– Хотел бы я оказаться рядом с тобой. Да ладно, я свое отстрелял. Так что надо?

– Хорошие 7.92×57 и экспансивные 9×19 Para, – начал я с патронов.

– А зачем тебе такой редкий патрон? К-98 у тебя? Продай.

– Нет, зато есть MG-38 в ручном варианте.

– Да ну? – удивился Курт. – Как состояние?

– Новый. Практически не стрелял. Полная комплектация, даже аутентичная рукавичка для смены ствола есть, – гордо сообщил я и добил Курта: – И помимо него, есть нулевые «Люгер» Р-04 артиллерийской модели с кобурой, прикладом, «Вальтер» Р-38 и еще один «люгер», но обычный.

Курт молча поднялся, взял со своего стола папку и положил передо мной:

– Меняю пулемет на любой ствол из этого списка в полном обвесе. Я с таким красавцем воевать начал. Он мне сердце будет согревать.

– Вторая мировая? – Я смотрел на старика и видел – он действительно волнуется. Где воевал? Конечно, во Вторую мировую. Только в самом конце, пожалуй. И деда моего мог убить. И не только деда… А дед его брата или отца. Отдам я тебе пулемет. Обними его и вспомни, как тебя наши деды рвали.

– Да, егеря-парашютисты люфтваффе… – угрюмо кивнул Курт. – Десант в Арденнах, сорок пятый год. Мой первый бой и через месяц последний, там же. Мы тогда вырвались из окружения и всей группой в Швейцарию ушли. А через полгода я в Африке оказался. Интересуешься большой войной?

– Дед воевал. Прадед воевал. Все на ней остались.

– У меня четыре брата и отец. Стой. Надо за мертвых выпить. – Курт вытащил бутылку коньяка, и мы молча выпили по рюмке. Старик помолчал и продолжил: – Я с русскими не воевал, но знаю, что наши сделали с твоей страной. Оправдываться перед тобой не буду.

– Не надо, Курт, я все понимаю. Закрыли эту тему… – я разлил коньяк и подвинул рюмку к Курту. – Я отдам тебе пулемет. Но мне нужно взамен что-то похожее.

Старик опрокинул в себя рюмку и заявил:

– Как раз похожее и получишь. Дам за него MG-3[46] с пулеметным коллиматором EOTech, сменным стволом, тяжелым затвором, лентами и цинком 7,62×51. Совершенно новый пулемет, со складов бундесвера. Доволен останешься. И это, наливай, наливай…

Я выпил и решил не торгуясь согласиться на обмен. Моя машинка, конечно, хороша, но как ни крути, старье старьем. А MG-3 фактически его улучшенный современный вариант, под довольно распространенный натовский патрон. Опять же, он мне его с патронами и прицелом отдает.

– Я согласен, Курт. Забирай старичка. Я тебе еще в придачу отдам несколько комплектов формы парашютистов дивизии «Герман Геринг» и танкистов дивизии «Дас Райх». Все полный аутентик и в идеальной сохранности. Да… еще забирай – «люгер» и «вальтер». В подарок. И бинокль тоже, военный «Цейс» того времени.

– Где ты его нашел, Руди!!! – восхищенно заревел Курт. – Завещаю похоронить меня в форме и с оружием!!! Что тебе еще нужно, парень? Всё отдам!

– Нет. Всё не надо… – Я в очередной раз наполнил рюмки. – Два автомата в обвесе, пулемет, снайперка, сойдет полуавтоматическая, с хорошей оптикой. По три боекомплекта ко всему этому и три сотни 50 BMG[47]. Ну и снаряжение на двух человек: ботинки, камуфляж, разгрузки, подсумки, перчатки, белье, в общем, всё.

– Всё найдем, поехали за пулеметом и формой… – Старик решительно встал из-за стола.

Когда Курт держал в руках пулемет, у него в глазах стояли слезы. Он перебирал снаряжение, трогал форму и никак не мог оторваться от вещей своей кровавой молодости. Вещей великой войны, унесшей миллионы жизней по всему миру. Я его одновременно понимал и не понимал. Он увидел за месяц столько, что этого хватит помнить на всю жизнь. Его подсознательно туда тянет, а эти вещи еще и позволяют не только вспомнить, но и физически ощутить то страшное время. А не понимаю его потому, что слава богу и нашим дедам, я ее не видел, и у меня недостаточно фантазии и эмоций, чтобы близко прочувствовать этот ужас.

Наконец он оторвался и сказал:

– Спасибо тебе. Я не буду спрашивать, где ты это взял. Ты готов выбирать?

– Готов. Только ты мне помоги.

Почему у Курта на складе лежали образцы, которых не было на витринах, я не знаю. Да и то количество оружия, которое у него имелось, явно превышало потребности маленького городишки. Впрочем, в этот мир все стволы поступали из Капитула, а если монополия у одной фирмы, то она сама решает, кому давать много, кому мало, а кому и вовсе не давать. Но, естественно, такое положение устраивает не всех. Везде работают люди со своими потребностями и слабостями, и одна чуть-чуть подправленная накладная немного меняет маршруты поставок. Там, где что-то ограничивают, всегда найдется возможность ограничения обойти. Да и, честно говоря, чем Курт занимается, меня совсем не волнует.

Пулемет сразу отложили в сторону. К нему я взял тысячу патронов в лентах по сто штук. Мог бы и больше, но не захотел. Занимать оборону и отстреливаться, как в Брестской крепости, я не собираюсь, мое дело как можно быстрее и незаметнее добраться до цели, а играть на слабостях полусумасшедшего деда как-то неудобно. Деньги лишние тратить тоже не хочется, нам с Гердой еще гнездо вить и детей рожать. Да, да, именно детей.

Потом Курт принес пластиковый кейс защитного цвета, в котором лежала американская снайперская автоматическая винтовка М-21.

– Смотри, это М-21 в военном исполнении. Фактически аналог вашей СВД, но у нее прицел лучше намного, тут стоит десятикратник Льюпольд М-4. Слишком даже хорош для нее. Сошки удобные, приклад с регулируемой щекой, плюс к ней я даю сотню матчевых патронов Lapua со 185-грановой пулей. В кейсе есть таблицы для пристрелки и все принадлежности. Если ты снайпер, то я могу тебе все это не рассказывать. Болт, конечно, точнее, но в джунглях на длинные дистанции не постреляешь. Есть один нюанс: в этой винтовке, именно в этой партии, фирма что-то мутила со стволом. Пыталась увеличить точность, путем особой обработки канала ствола, какие-то полигональные нарезы и прецизионная обработка. Ствол, кстати, из нержавейки. Работы потом прекратили, точность повысилась незначительно, а стоимость выросла на порядки. И правильно. Я бы им сразу посоветовал бросать эту дурную затею. Автоматическая винтовка никак не подходит для сверхточной стрельбы, сама идея порочна. Так что ты решил по автоматам?

– Есть что под 7,62×39? – Я понимал, что в джунглях малокалиберный патрон не самый лучший вариант. Да и патриот я, в конце концов. Однако патриотом до конца побыть не получилось.

– Я понял, что ты хочешь. Имеются АКМ[48] и АК-47, но на них ничего не поставишь. В принципе, там ничего и не надо, но есть лучший вариант, я тебе дам еврейские автоматы. То же самое, что и АКМ или АК-103, но кое в чем даже лучше. – Курт принес две коробки. – Вот смотри. «Галил АСЕ 32». Ствол триста восемьдесят миллиметров, не коротышка. Это не старая дубина, абсолютно новая модель. Полный аналог, но приклад и цевье удобнее. Крышка коробки фрезерованная с планками, ставь что хочешь. Предохранитель новый, приемник магазина с горловиной. Магазины от АКМ принимает, и главное – они под 7,62×39. По точности не хуже, самую малость даже превосходит, за счет лучшей эргономики. Это десантный вариант, со складывающимся прикладом. На каждую даю четырехкратник ACOG, к нему батарейки не нужны, и по десять магазинов, плюс тактические глушители. Дозвуковых патронов и обтюраторов к ним тоже не надо. Звук, конечно, есть, но глушит достаточно качественно. Два цинка патронов получишь и фонари тактические под ствол. Всё, я был бы счастлив.

– Я тоже счастлив, но за патроны и автоматы я заплачу, и не спорь. Давай еще немного выпьем и пойдем шмотки подбирать.

– Хорошо, заплатишь, но в качестве подарка получишь десять гранат М-67[49] и две мины «Клеймор»[50]. Извини, взрыватели только натяжного действия. Руди, ты хоть понимаешь, о чем мы говорим? Нет? Тогда наливай, а ты, парень, смотри каталог, может, еще чего нужного найдешь.

Хоть я и устроил отличный бартер, но десять тысяч ливров из кармана улетучились. Данный факт настроения явно не поднял, зато я приобрел очень много хороших, действительно полезных вещей.

В первую очередь залез в каталог с оптикой и раскошелился на цейсовский бинокль со встроенным дальномером и баллистическим калькулятором. Бинокль был нам нужен, а дальномер… дальномер для меня. Я просто сделал себе подарок. Отслужив в Советской армии снайпером, в не самом элитном подразделении, привык пользоваться только шкалой измерения расстояний в штатном прицеле ПСО. О существовании электронных гаджетов я тогда и не подозревал, а когда увидел, очень захотел. Я не спорю, на моих глазах из СВД уверенно укладывали мишени за тысячу метров, без всяких калькуляторов, но это были стрелки от бога, стершие нарезы не на одной винтовке. И я попадал на таком расстоянии, но по большей части определение такого выстрела звучало «куда бог пошлет». Вот и взял дальномер как помощь себе, надеясь, что он мне сильно пригодится, или просто как игрушку. Подобрал еще вдобавок сотню патронов Remington с полуоболочечной пулей. Тоже, естественно, себе.

Взял цинк экспансивных патронов 9×19 Para для МР-5 Герды, к нему же пять магазинов. Раскошелился на два коллиматора EOTech с трехкратными увеличителями той же фирмы, точно такими же, что я свинтил с винтовок экскурсоводов. Пистолет у нее хороший уже был, так что я выбрал для него отличную кобуру и цинк патронов 45-го калибра. Хорошую кобуру взял и на свой «парабеллум», хотя и пришлось полазить, поискать. Кроме того, взял себе и Герде два очень серьезных и очень тактических ножа от MOD – ножевого подразделения фирмы Blackhawk. С клинками «танто» и ножнах с универсальными креплениями из серии «куда угодно». Заодно прикупил и парочку швейцарских мультитулов Victorinox.

Прихватил комплекты маскировочной краски, репелленты, универсальные перчатки из очень хитрого материала, не пропускающего воду и одновременно «дышащего», и маскировочные лохматые накидки. Потом по два комплекта итальянского, дико дорогого тропического камуфляжа фирмы S.O.D из специальной прочнейшей дышащей ткани и вставками из кордуры. Ботинки, панамы, специальное тропическое белье, наколенники, налокотники, рюкзаки-трехдневки и дождевики этой же фирмы. И даже транспортные сумки. Нашел в каталоге и купил пару неизвестно как попавших в эти глухие места баллистических очков ESS ICE NARO, реально крутых и реально красивых.

Курт смотрел на меня как на идиота, когда я все это хватал. По его словам, снаряжение заказал один местный царек для понта, ждал полгода, пока привезут, проплатил половину, но окончательно выкупить не успел, был свергнут и повешен следующим кандидатом на его место. Сам Курт был резким противником всей этой роскоши и, соответственно, сторонником минимализма и простоты. Он не знал, кому все это впарить, но тут подвернулся я. Но он все-таки подарил мне два комплекта камуфляжа производства местных китайцев и сказал, что не видит разницы, и я в этом скоро получу возможность убедиться. Действительно, китайская продукция оказалась очень добротной. К слову, все равно ободравший меня как липку Курт подарил мне целый ящик крупнокалиберных патронов для «браунинга».

Активный выбор снаряжения перемежался не менее активными возлияниями. Конечно, все напились. Курт нажрался в задницу, сидел в каске, пел «Deutschland, Deutschland uber alles» и пил за доблестную Красную Армию, почему-то называя Руди поляком, за что Руди вызывал его на дуэль, перечислял всех своих именитых предков и просил Курта подарить ему гранатомет. Наверное, для дуэли. Я просто сидел, смеялся над стариками, мне было хорошо, и очень боялся Герды. Вечером собирались идти к Инге, а супермен-то нажрамшись…

– Зачем вы, старые козлы, напоили Юрочку! – на пороге, уперев руки в бока, возникла графиня и рядом с ней, злая, как тысяча кошек, Герда.

Я закивал головой, как бы подтверждая слова Ольги Викторовны. Это все они. Это не я.

– Алкоголик! – изобличила меня Герда, ткнув для убедительности пальцем.

– Бедненький мальчик, – заступилась за меня графиня и взялась за Руди с Куртом. – Старые дураки, себя не жалко, так Юру пожалейте. Руди, домой. Курт, в постель, и рождественскую открытку я от тебя не приму.

Руди попытался подняться, но не преуспел и упал назад в кресло. Курт привстал, протянул руки в умоляющем движении к Ольге и тоже упал. Видимо, угроза с открыткой лишила его последних сил.

Потом, постоянно получая кулаком по спине, я грузил в машину Руди, оружие и снаряжение. Герда читала список покупок с вытянувшимся лицом и обзывала меня плохими нелитературными словами. Правда, потом несколько смягчилась, но деньги все же отобрала.

Я, конечно, здорово накушался, но все же находился в сознательном состоянии, очень нетрезвый, но вменяемый, и ухитрился обратить ситуацию во благо. Сидя в ванне под струей холодной воды, объяснил печальным голосом, что нажрался из боязни того, что моя женушка под грузом собственных психологических проблем изменит мне с Ингой. Получилось очень убедительно. Сменив ледяную воду на теплую, Герда тоже забралась в ванну и принялась доказывать, что любит только меня. Я чувствовал себя подлым обманщиком, но доказательства принимал.

К моменту похода к Инге уже был как огурчик, даже успел забрать из сервиса нашего «росинанта». Сэм объяснил, что все было в порядке, он только немного кое-чего подрегулировал и подтянул. Естественно, в дополнение к ремонту машину помыли, вычистили. Я расстался с пятьюдесятью ливрами, получил несколько ценных советов по эксплуатации «Хамви», и в назначенное время мы уже стояли перед представительством.

Ворота открыли, проверили Ай-Ди, и дежурный солдатик показал место для стоянки, почтительно сообщил, что мисс Петерс ждет нас, и проводил к коттеджу.

Инга выглядела великолепно. В шелковых широких черных брюках и прозрачной, с длинными, закатанными до локтей рукавами, отложным воротником и расстегнутой до пупа белой блузе. Почти совсем прозрачной – я даже приметил темные горошины сосков. Герда, которая, кстати, в результате походов с графиней тоже прибарахлилась, вырядилась в обтягивающее ее как вторая кожа миниатюрное платьице, некоторыми деталями женского туалета не озаботившись совсем. На своих волосах дамы, как сговорившись, изобразили небрежный художественный беспорядок.

Я… а что я? Все просто и практично. Льняные брюки, рубашка навыпуск и плетеные туфли на босу ногу. Скромно и с претензией. Пистолет, кстати, пришлось на КПП сдать.

Руководителю представительства Капитула даже в такой глуши жилось неплохо. Небольшой коттедж, стильная обстановка в африканских мотивах и даже маленькие бассейн с садиком во внутреннем дворике.

Герда и Инга, весело щебеча, расцеловались, а потом я получил локтем в бок. Все понял. Приказ тоже целоваться.

В гостиной, возле фонтанчика, на ковре лежала куча подушек и стоял низенький столик с выпивкой и закуской.

– Располагайтесь, – показала на подушки Инга и подала пример.

Мне понравилось. Удобно, и фонтанчик журчит приятно. Знают все-таки восточные люди толк в отдыхе.

Инга поинтересовалась, что будем пить. Я выбрал темное немецкое пиво, уж очень оно здесь хорошее. Дамы остановились на каком-то эстонском самогоне, судя по вкусу – на травах. Петерс притащила его сюда аж со старой Земли. Для дорогих гостей.

– Я так рада, что вы здесь появились, – радостно щебетала она. – Я даже начала от скуки звереть, а тут сюрприз, землячка. В соседних районах жили. Да еще и такая милая, да еще и с милым мужем. С тех пор, как эта сучка Хиггинс и ее подстилка Чернова меня сюда загнали, я еще ни разу не улыбалась.

– Страсти какие. Что за звери такие, Хиггинс и Чернова? – поинтересовался я. Не для поддержания разговора, любая информация про Капитул мне была очень интересна.

– Звери, еще какие… – Инга потрясла кулачком, грозясь неведомым врагам. – Ева Хиггинс – заместитель руководителя базой по приему переселенцев и грузов с восточного региона. База называется «Россия». Ее фаворитка Чернова фактически ее заместитель, но числится сейчас в отделе «Архив и – записи». Вся такая беленькая и невинная, но вовремя сориентировалась и прыгнула между ног Хиггинс. Взяла низкий старт. Легла под – начальницу удачно.

– Иди к нам, милый, – позвала меня Герда и похлопала между собой и Ингой. – Тебе здесь слышно будет лучше, и наливать нам будешь. Инга, а это что у тебя стоит на столике? Есть можно?

Пришлось перебираться к дамам. Немедленно рука Герды легла мне на бедро, а Инга приобняла за шею. Не знаю, что за самогон они пили, но я еще свое пиво не допил, а дамы уже немного окосели.

– Это жаренные в травах ноги местного гигантского богомола, – отрекомендовала блюдо Инга. – Прелесть. Пробуй, но сама не налегай, пусть Юрочка ест, он мужчинам полезный. Так о чем это я? Как бы вам объяснить… Базы по приему переселенцев – это стартовая площадка для карьеры в Капитуле. Можно на Нью-Авалон в высшие ряды попасть, это остров такой, с него фактически руководство осуществляется, а можно сюда, например. И застрять навсегда. Часто это напрямую зависит от начальства. Очень несправедливо. Люди, обладающие необходимыми качествами и знаниями, но, скажем, не очень предприимчивые, могут очень надолго застрять на низовых должностях. А те, кто как раз обладают этой самой предприимчивостью, задвигают остальных на второй план.

– Обычная практика в крупных корпорациях с большим количеством персонала. Не все на виду, надо исхитриться выделиться, – подсказал я, в очередной раз подлил в бокалы дамам и полез к богомолу. Крупные, размером с хорошую сардельку ножки лежали в собственной скорлупе, разрезанной и соединенной опять.

Я снял верхнюю скорлупку. Белое мясо, перемешанное с травами. Пахнет остро и необычно. Что смотреть, есть надо. Вкусно, на наших раков похоже.

Инга зачем-то кивнула Герде и продолжила:

– И тут появляюсь на базе я. Совсем, кстати, недавно. Опыт работы в коллективе у меня был, понимаю, что делать, внимательно изучаю ситуацию и думаю, как побыстрее стартануть. Сучка Хиггинс, как только меня увидела, сразу стойку сделала. В Капитуле половина лесбиянки, а другая половина геи. Даже поощряется это там. Что это я ляпнула? Не там, а у нас это поощряется. Так вот, ходит она кругами, а я не сильно-то и ведусь. Хоть у меня и свободные взгляды, но Хиггинс противная, и возможностей у нее не очень много. Я не совсем законченная карьеристка, и принципы у меня есть, некоторые… – Инга полезла через меня, мазнув соском по носу, и чокнулась с Гердой. – За тебя, Магда. О чем это я? Да. Какая я неприступная. Так вот, думаю, дать Хиггинс или нет. Она уже готова для меня все сделать, даже без предварительных ласк. Логистикой заведовать поставила, перед заезжим начальником расхвалила. А я все не даю. И тут нарисовалась Чернова и сразу дала. Хотя я точно знаю, у нее был короткий роман с одним парнем из переселенцев. Такой мужественный красавец. Они еще потом телеграммами переписывались. Люблю, жду и в том же духе. Но она, видимо, все просчитав, его кинула и повесилась на шею Хиггинс, хотя, когда придет время, в сортире ее утопит. И осталась я на бобах. История печальней всех на свете… Идем, Магдочка, попудрим носики.

Они ушли. Герда предварительно впилась мне в губы поцелуем, а Инга смотрела и одобрительно улыбалась. Ох, не к добру это. Да и мне уже их обеих хочется. Надо сосредоточиться на богомоле – вкусный зараза. Лопал насекомое и невольно размышлял над словами Инги. Сюда-то она попала на руководящий пост! Хотя дыра, конечно, редкостная. Проявляй себя, не проявляй, хоть флагами маши – так и застрянешь. А с другой стороны, мне-то какая разница? Пусть рассказывает. Что они там делают? Может, повеселиться? Моя же говорила… У меня в голове возникли соблазнительные видения, как можно было закрутить втроем… А что? Не думаю, что она нас пригласила, чтобы только с землячкой пообщаться. Нет, здесь что-то еще…

Вернулись Герда с Ингой, очень оживленные и донельзя загадочные. Сказала бы мне Герда точно и ясно, что она от этой вечеринки ждет, было бы проще. А то думай теперь…

Девушки попадали на подушки, и уже рука Инги оказалась на моей ноге, а Герда обняла за шею. Опять выпили, болтали, опять пили, Инга с Гердой вспоминали Таллин и Эстонию. Я старался выловить крупинки информации о Капитуле и у меня более-менее получалось.

Сам Капитул базируется на двух островах, Нью-Авалон и еще один, поменьше, без названия. На Нью-Авалоне органы управления и руководящий состав, на маленьком – неизвестно что. На Асгарде есть еще базы по приему переселенцев и в каждом крупном городе по представительству с персоналом. При них, в крупных городах и некоторых поселках, есть подразделения вооруженных сил Капитула. Я поинтересовался, а как в этом регионе? Оказалось, в Лимпо всего два взвода охраны представительства и рота британской колониальной легкой пехоты, по соглашению с англичанами и очередным дагомейским правительством. Капитул этот городок ценит и охраняет, как самый благополучный в Дагомее. Больше в округе крупных поселений не имелось, дальше только Бечуаналенд, Нельсон-Сити и Малколм-Экс. Кстати, представительства Капитула в Дагомее наличествовали только в Лимпо и Нельсон-Сити. Про исследовательский центр в горах она либо не знала, либо не сказала.

Все необходимое приходит с конвоями или по реке, Капитул наладил прямые поставки. Есть радио-связь. В Лимпо функционирует небольшой аэродром, где стоит несколько маленьких винтовых самолетов и вертолет Капитула. В порту базируются три военных катера, того же Капитула. И вообще, Лимпо – оплот цивилизации на сотни километров в округе. Нет преступности, уровень жизни высокий. В Бечуаналенде, например, совсем не так. И чего ей здесь не нравится, все чинно, благородно, коттедж какой цивильный и при должности. А должность ей как перепала, интересно?

В процессе разговора Инга сама об этом и сказала. Оказывается, она предприняла некие меры против парочки Хиггинс – Чернова. Прыгнула через голову начальства, но ничего не вышло. У Черновой уже завелся высокий покровитель, кто – она не знает, и Ингу подозрительно быстро выперли в Дагомею. Номинально эта должность считается и высокой, и очень хорошо оплачиваемой, но фактически она вечная. А хорошими условиями жизни руководство компенсирует реально печальное положение. К тому же Лимпо считают в Капитуле братской могилой. Если несколько банд решат объединиться и напасть, а аналитики это предсказывают в обозримом будущем, то ни рота пехоты, ни силы местной самообороны в количестве той же роты, ни силы охраны представительства не помогут. Вырежут всех. И на помощь прийти никто не успеет. Уходить придется или на катерах по Замбези, или вертолетом, куда все не влезут, а то и вообще собьют. Сил выбивать банды из окрестностей ни у кого нет. У Капитула политика невмешательства, к тому же это хлопотно и затратно, дагомейскому правительству Лимпо тем более до лампочки, деревообрабатывающий комбинат фактически английский. Англичане же сами еле отбиваются в Британской Индии, где местность стратегически гораздо важнее, и в Петерсберге, где добывают алмазы. Вот и все. Поэтому валить надо отсюда и как можно быстрее. И это ее мнение я всецело поддерживаю.

Я поинтересовался, какое тут у военных есть тяжелое вооружение. Она вполне толково, хотя и заплетающимся языком рассказала. У англичан четыре модернизированных броневика «Сарацин»[51], две БМП «Варриор»[52], легкие безоткатные пушки, минометы и «Лендроверы» с крупнокалиберными пулеметами и автоматическими гранатометами. У местных несколько М-151[53] с пулеметами – и всё. Во взводах охраны несколько «Хамви» с «браунингами» и гранатометами Мк-19[54], и броневик LAW-25, на данный момент находящийся на приколе, никак новую коробку передач прислать не могут. Кажется, солидно, но в условиях обороны города технику сожгут очень быстро. И напасть неожиданно можно, и выманить значительные силы из города можно, и диверсию устроить, и десяток минометов на закрытых позициях в джунглях поставить, так что они все здесь снесут. Да что угодно можно сделать. Стоп, уже как в анекдоте получается: «…ты за кого, Гиви? За меня или за медведя?» Я лично сам никого атаковать не собираюсь.

Девушки совсем разбаловались и стали кормить друг друга местными вишнями, а потом вдвоем меня. Женушка вообще проводила разведку рукой по определенным местам, совсем не маскируясь перед Ингой. Инга все внимательно рассматривала и только улыбалась одобрительно. А в меня как бес вселился. Штаны, казалось, лопнут, и в голове соблазнительные картинки крутятся. Надо надраться в стельку и после грехопадения сослаться на беспамятство. Это я себе уже пути отступления подготавливаю…

Хозяйка дома притащила кальян и включила музыку. Я не особый любитель этого занятия, но в кальяне была какая-то хитрая травка или что-то подобное, и в голове сразу поплыло. Стало легко, весело, приятно и совсем беззаботно. Я попытался сосредоточиться на глобальных мыслях… и не смог.

Девушки затеяли танцевать, а я лежал, как султан, на подушках, и дымил кальяном. Красиво танцуют, у обеих было удивительное чувство ритма и великолепная пластика. Что там Инга говорила… художественной гимнастикой занималась. Так… секундочку, это уже не танцы. Ну, не художественные танцы, во всяком случае. Надо вискарика, граммов сто пятьдесят, одним махом и вырубиться… чтобы не видеть. И не участвовать. Ангел благоразумия сидел на левом плече и советовал так и поступить, правое плечо оккупировал, как всегда, бесенок, и что он нашептывал – всем понятно.

Инга и Герда разом оказались возле меня, и Герда жарко прошептала мне на ухо:

– Возьми меня. Прямо здесь… она тебе поможет…

Я обратился к ангелу благоразумия. Но… нет его. Улетел, подлец, поняв, что проиграл битву за меня вчистую…

Я вполне нормальный мужик и очень люблю свою женщину. Безумно люблю. Но не могу ревновать ее к женщинам, недопонимаю, что ли… и не смог я удержаться. Я думаю, очень многие меня поймут.

Первые лучи солнца мы встретили в бассейне. Втроем. Инге не нужно было на работу, и я, отзвонившись чете Валенштедт, предупредил, что с нами все нормально и мы занимаемся делами в представительстве. Руди понимающе и завистливо хмыкнул, но заверил, что Ольге все объяснит. Мы плавно переместились в спальню, где меня мгновенно выставили в кухню, готовить завтрак. И, хихикая, приказали надеть кухонный передник. На голое тело…

Эх… мне бы поспать пару часиков… Ну что ж, завтрак так завтрак. Я рубил салат и готовил свое выступление для Герды, прекрасно понимая, что эта ночка мне еще не раз аукнется и виноват в ней, конечно, буду я. Немало бонусов Герда поимеет, умело используя сей факт. Так поступили бы все женщины, абсолютные сто процентов. И я не я буду, если дам ей это сделать. План есть, грандиозный план.

Быстренько настрогал блюдо греческого салата, гренки с сыром и копченым угрем, и витаминный коктейль из томатного сока с зеленью. Дамы, обнявшись, дремали, но уловив запахи, мгновенно пробудились.

– Возьмите меня к себе жить… он у тебя сильный, его на двоих хватит. Ох, Магда, ты и везучая, такого себе отхватить, – тараторила Инга, уплетая салат.

– Места знаю… я, можно сказать, всю жизнь искала. Но я не жадная, пользуйся… – вторила ей Герда, впиваясь зубами в гренку.

– Это ничего, что я здесь и все слышу? – ехидно поинтересовался я и отхлебнул коктейль. Только в свой стакан я еще и водки сто граммов влил, как бонус за героизм.

– А ты что, против? – в один голос прокричали девушки, а Герда еще и подушкой запустила.

Лихо. Ну ладно, будем посмотреть. Тут лучше помолчать и понаблюдать за девушками. Если у Герды было совершенное, спортивное, идеально красивое тело, то Инга была удивительно женственна. Маленькие, задорно торчащие грудки, хрупкое тело-сложение, при этом не лишенное гармонии. Они как бы дополняли друг друга и даже чем-то были похожи. Не внешне. Поведением, мыслями… еще чем-то неуловимым. Ели тоже одинаково, очень аккуратно и много.

Мы прикончили завтрак и мгновенно уснули. Я еще успел обеспокоиться, удобно ли нам будет, опыта такого у меня еще не было, но все получилось как нельзя хорошо. Словно всю жизнь так спал.

Асгард. Дагомея. Лимпо.

Представительство Капитула.

32 год. 25-е число. 7-й месяц

Проснулись одновременно, в полдень. Немного похихикали, повозились, и мы с Гердой, пообещав обязательно вечером быть, засобирались домой. Я планировал подогнать снаряжение, упаковать и сложить весь наш багаж в машину. Все должно быть готово к отплытию. Все-таки через день планируется отбытие в Бечуаналенд и потом в Петерсберг. Приехали домой и, поболтав с Ольгой и Руди, занялись делом. Определились по ассортименту, подобрали себе по комплекту снаряжения. Герда, как я и ожидал, решила для постоянного пользования определить себе МР-5 и «Глок-21», немного погоревав о проданном мною «вальтере». Камуфляж ей очень понравился, как, в принципе, и все остальное. Действительно, он совершенно ничего не весил, в нем даже жара так не чувствовалась. Так что деньги не зря потратил.

Себе я определил «Галил» и «Глок-21». Распределил по разгрузке четыре подсумка по два магазина для «Галила», две РГД-5, рацию, три магазина к пистолету. На бедро пистолет и еще один запасной магазин. Распихал по карманчикам мелочевку. Повертелся – неудобно. Помогла Герда, все переделала, и получилось нормально. Упаковали в рюкзаки дополнительный боезапас, сухой паек на два дня, аптечки, воду и много всего разного и необходимого в дороге. Остальное наше добро – в сумки и в «Хамви». Оставшееся оружие, кроме «парабеллума» и дриллинга, не прятали. Я рассчитывал завтра с утра поехать с Гердой к Курту и пристрелять стволы на его стрельбище.

Долго думали, как поступить с деньгами. Таскать на себе такое богатство не самое разумное решение – особенно в Дагомее. Решили монеты и алмазы упаковать и спрятать в машину. Остальные деньги на счет класть не хотелось, он фактически не мой, с Гердой то же самое, и хотя вроде все нормально, мало ли что может случиться? Поэтому разделили пополам, оставив десять штук на дорогу, плотно упаковали и спрятали в разгрузки.

Управились к вечеру и легли на кровать отдохнуть. За весь день мы ни словечком не обмолвились о случившемся с нами. Герда делала вид, что вообще ничего не случилось. И поэтому начал разговор я.

– Милая, ты ничего мне не хочешь сказать?

– Ты умница. Такое хорошее оружие и снаряжение купил, – девушка прижалась ко мне и поцеловала. – Извини за то, что на тебя ругалась, но ты тоже хорош…

Я мягко перебил Герду:

– Ты знаешь, о чем я.

– Зачем спрашиваешь? – возмутилась она. – Тебе же явно понравилось.

– Мне, понравилось… быть… с тобой… – раздельно, по словам произнес я давно заготовленную фразу. – Она так, для колорита и по твоему желанию. Немедленно мне все объясни.

– Милый… давай потом поговорим, у меня так голова болит… – Герда изобразила страдающие личико и спрятала голову под подушку.

Классика. Это я про фразу «…голова болит».

– В нашей жизни появилась женщина… – я и не думал отступать. – Инициатор ты. Я даже честно попытался нажраться, чтобы этого избежать, но не получилось, опять же по твоему желанию. Не следует ли считать, что ты мне изменила с женщиной, удариться во все тяжкие и найти себе мужчину или нам мужчину?

Тут я, конечно, немного переборщил, но это стоило того, надо было максимально разложить ситуацию на составляющие и понять мотивы Герды.

Она подскочила на кровати и яростно, словно дикая кошка, зашипела:

– Я тебя застрелю… застрелю, сволочь… ты не можешь… – а потом уткнулась в подушку и заревела.

Я мягко взял ее за плечи развернул и прижал к себе:

– Извини. Ты знаешь, я не смогу. Лучше застрелиться. И к тебе не допущу ни одного мужчину на километр. Просто расскажи мне всё.

– Вот такая я… такая извращенка. Что мне теперь, повеситься… застрели меня… пускай… я знала, знала… что ты уйдешь от меня, такой шлюхи… – Герда рыдала безостановочно.

– Успокойся! – я встряхнул ее. – Кто тебе сказал, что я уйду? Я люблю тебя больше всего на свете. И если ты себя еще раз назовешь шлюхой – прибью… поняла?

– Не буду… не надо меня прибивать. Правда, не уйдешь? – жалобно всхлипнула девушка.

– Правда. Рассказывай.

– Понимаешь… она мне понравилась… – Герда говорила, спрятав лицо у меня на плече. – Я тебя на самом деле очень люблю, не воспринимаю других мужчин как мужчин. У меня с этим проблема. Я же тебе говорила. После того случая я стала законченной лесбиянкой. Я даже постаралась вылечиться, но не получилось ни у одного психиатра и психоаналитика. Ты исключение, сама не знаю почему. Я не могу теперь себя отделить от тебя. Ты божий дар мне. Вот такой странный случай. Я осталась лесбиянкой, но люблю тебя и просто схожу с ума от твоих ласк. Она мне понравилась, и я решила поделиться ею с тобой. Сделать тебе подарок. К тому же она была совсем не против тебя вместе со мной поиметь. Я же тебе говорила, если такое случится, то только по твоему желанию?

– Так почему ты мне открыто не сказала? – спросил я, погладив девушку по волосам.

– Я думала, ты будешь стесняться, думать, что я постараюсь это потом использовать против тебя. И решила с Ингой немножко поиграть. Получилось. Скажи честно, тебе было противно? Если противно, то больше подобного никогда не случится. Я же только для тебя… мне не надо. Мне тебя с головой хватает.

– Противно не было, – твердо сказал я. – И я, наверное, не против таких вещей. Но как мне к ней относиться? Я ее не люблю. Я люблю тебя. И еще знаешь… наверное, мне хорошо, что тебе с ней хорошо. Я вообще нормально отношусь к женщинам, которые иногда делают такое. Иногда. Не клинически. Я вообще не знаю, что тебе сказать.

– Тебе не надо ее любить… – горячо воскликнула Гертруда. – Она моя. И я ее тоже не люблю. То есть люблю, как… вещь. Нет, не так. Не знаю как, но я ее не люблю. Она мне нравится, и я готова ею с тобой поделиться. Могу же я дать любимому человеку свою куклу, поиграться? Ну и, наверное, она может быть нам полезной. Она говорила, что у нее есть к тебе предложение. Сегодня узнаем. Она хочет устроить гриль-пати.

– Давай так. Если тебе хорошо так… пускай будет. Но она про нас не должна ничего знать. И вообще пошли, полежим в ванне. Надо бы тебя выпороть, но лучше в ванную.

– Можешь меня наказать и отшлепать. Я серьезно…

– Ты меня опять пугаешь, дорогая…

Действительно пугает. Всё, хватит над ней психологические опыты ставить. Неприятно мне. Хорош муж, попользовался подарком, а за это еще и выписал звиздюлей.

Выехали мы вовремя и даже успели в овощную лавку, где я набрал много овощей и зелени, подробно расспросив продавщицу о местных, так сказать, эндемиках. Затем к мяснику и за вином. Купил упаковку пива и пару бутылок вишневого вина, которое мне очень понравилось. У мясника задержался подольше и набрал целый пакет вкусностей для гриля. Вот как бы и готовы.

Стандартная процедура на воротах представительства, и мы уже у Ингеборги. Она вырядилась в африканское сари и сказала, что приготовила такое же в подарок для Герды. Крепко и страстно нас расцеловала и сунула в руки по бутылке пива. Потом показала мне, где все приспособления для гриля, и уселась с Гердой в кресла наблюдать за процессом, комментируя и соглашаясь во мнении, что меня надо ночью цепью привязывать, во избежание кражи другими претендентками. Не знаю почему, но я заметил, что женщинам очень нравится смотреть, как мужчины готовят, они считают эту способность очень сильным достоинством. Я сам так не считаю. Мужчина должен уметь готовить, хотя бы мясо, и это вовсе не трудно.

Дворик оказался совсем маленький, почти полностью увитый зеленью, а половину его занимал бассейн. Солнце скрылось, от воды шла прохлада, так что было даже комфортно. Я быстро разжег огонь и приготовил несколько салатов. У мясника мы купили целый пакет колбасок из местной антилопы, особого искусства для приготовления они не требовали, так что через час мы сидели в креслах и поглощали вкусное и очень острое мясо. Как раз для пива. Мне понравилось, девушкам тоже. О деле Инга с нами не разговаривала, просто болтала и шутила. Стемнело, и мы перешли в гостиную. Я продолжал пить пиво, а девушки перешли на вишневку. Валялись, как и вчера, на подушках.

– Вас семейка Валенштедт не заругала за отсутствие ночью? Графиня строгая дама, – поинтересовалась Инга. Она лежала, положив голову на колени Герды.

– Ольга мировая маман… – Герда убрала прядь волос с лица Инги. – Рассказывала, что по десять вечеринок и балов за ночь объезжала. А Руди вспоминал, как кавалеры из-за нее стреляться собирались.

– Да, старики мировые. Сейчас таких не делают, – согласился и я.

– Они жили во Франции во время Второй мировой, участвовали в Сопротивлении, – сообщила Инга. – Представьте себе, Руди пошел против своих из-за Ольги. Они тогда совсем молодые были. Юр, расскажи, на войне страшно?

Очередное откровение. Получается, Юрий Прозоровский даже повоевать успел, оказывается. А где? Судя по возрасту, Чечня. Может, и Афганистан. Врать про такие дела трудно. Можно очень сильно проколоться. Решил не вдаваться в частности и оперировать всем известными фактами.

– Страшно, Инга. Очень страшно. Бояться не стоит, но редко так получается. Откуда ты знаешь, что я воевал?

– Я и не знаю… – пожала плечиками Инга. – На базе «Россия» ни у кого доступа к такой информации не было. Есть строгое правило: на Асгарде ты новый человек. Просто когда вы здесь, в Лимпо, появились, выяснилось, что ты у Капитула на контроле. За людьми не следят, но они следы свои, если не сгинули безвестно, везде оставляют. Снимают в банке Капитула деньги со счета, кладут на счет, получают вознаграждение за убитых бандитов. По многим еще факторам, и если в чем-то человек превосходит среднестатистический уровень успеха, то его берут на заметку с целью изучения перспектив сотрудничества. На твой счет сразу стали поступать премии за убитых бандитов, много, а потом ты завалил еще и одиозного бандюгана в розыске. Естественно, тебя и приметили. Потом ты на год выпал из поля зрения, опять появился, и опять получаешь призы, да еще и много. Вот я и подумала, если так умеешь, то воевал. И взгляд у тебя такой… умудренный и жесткий. Магда, а на самом деле он добрый и заботливый, да?

– Знаешь, Инга, он действительно такой. Когда воюешь, как бы покрываешься коркой, черствеешь. Вот так и он. А внутри все равно остался тем, кем был. Добрым и заботливым. Хотя может быть злым и вредным, – Герда в шутку щипнула меня.

– Мне очень грустно и плохо, – вдруг заявила Инга. – Я знаю, вы послезавтра уедете с профессорами, а я здесь с ума сойду.

– Мы должны, – сказала Герда и погладила ее по голове, как ребенка.

– Помогите мне, – Инга присела на коленки перед нами. – Не подумайте, что я с вами с какой-то целью. Мне хорошо, когда вы рядом. Очень.

– Если мы можем тебе помочь, то поможем, – Герда взяла ее руки в свои. – Но ты должна нам все рассказать.

– Расскажу с самого начала, – пообещала Инга. – Я работала на базе в отделе логистики, и через меня проходил огромный поток информации. Очень разнообразной, бывало совсем ненужной. Совершенно случайно я сопоставила некоторые факты и сделала выводы, что допущены серьезные просчеты в политике снабжения Капитулом местных анклавов некоторыми специфическими видами оружия. Долго рассказывать не буду, получается так: анклавы заказывают в Старом Свете – связь, хоть и плохая, есть – а Капитул, уже исходя из своих собственных соображений – я только могу догадываться, каких – удовлетворяет их заявки или нет. К примеру, реактивные системы залпового огня не может получить никто. Или тактические ракеты. Иногда все же что-то подобное все-таки пролезает через ворота, но исключительно с разрешения Капитула. То есть он сознательно усиливает некие государственные образования. Чем при этом руководствуется – не знаю.

– А какие страны ходят в фаворитах? – поинтересовался я и предположил: – Наверное, американские анклавы?

– Эти, конечно… – Инга отпила из бокала и кивнула. – Но ты, может, и удивишься, но очень многое позволяется арабам. Нет, конечно, тактическую ракету они тоже протащить не могут, но зенитные ракеты вполне. Так вот, в руки Русской армии попали противокорабельные ракеты, которые не должны были ей достаться. Сейчас Капитул начал скалить на русских зубы, кажется, даже от связи со старой Землей отрезал. Да и по снабжению здорово зажимает. Но они все равно стараются эти запреты как-то обходить, работая, например, через посредников, в качестве которых выступают другие страны. Так вот, к русским ракеты попали в результате удивительной близорукости определенного отдела. Те не просчитали такую возможность вовремя, а сделать это было можно, просто сопоставив определенные факты, соответственно не предупредили руководство, а руководство, естественно, не успело принять меры. И, что самое интересное, они так и не спохватились и не ликвидировали следы своего просчета. Сделать это было элементарно, просто подчистив некоторые исходные данные. Изменяются данные, и получается, что это событие никто не мог предвидеть. Этот отдел располагается на Нью-Авалоне, так сказать, вышестоящее подразделение моего профиля. Когда начальница этого отдела была на базе «Россия» с инспекцией, я все это ей сообщила, не пустив информацию по инстанции, как должна была сделать. Сделала я это умышленно и в корыстных целях. Мисс Шелдон обладала и обладает громадными связями в руководстве, и я надеялась на благодарность с ее стороны. Она могла меня вытащить на остров очень быстро и порвать Хиггинс и Чернову очень качественно.

Аманда Шелдон оказалась бабой благодарной, сучек, Хиггинс и особенно Чернову, должны были начать рвать, а мне готовили место на Нью-Авалоне. И вдруг я вылетела в Дагомею со страшной скоростью. Шелдон едва смогла пробить мне должность руководителя представительства – но только это, изменить назначение уже не смогла. Получается, у Черновой завелись связи в очень высоких кругах, мое участие в атаке на нее просчитали и меня убрали. Кто и как – до сих пор не знаю. Вот такая история моего появления здесь. Юр, налей мне вина, пожалуйста.

Я наполнил бокал. Инга переместила голову ко мне на колени и продолжила:

– Связь с Капитулом у моего представительства есть. Но в открытую с Амандой я, сами понимаете, говорить не могу. Перед вашим появлением я летала на семинар в Петерсберг и имела возможность с ней лично встретиться и обсудить ситуацию. К счастью, добро она до сих пор помнит. Вытянуть отсюда она меня пока не может… то есть может, но при непосредственном моем участии. К примеру, если я проведу самостоятельную операцию на уровне региона или усилю тут позиции Капитула. Что-то подобное. Шелдон берется все это раскрутить как значительный успех, совершенный только благодаря моей личной инициативе и моим действиям. Далее, должно последовать повышение и все к нему сопутствующее. А сопутствующего очень много. Не буду забегать вперед, но мы… Я подчеркиваю – мы – сможем оперировать очень большими суммами денег.

– Пока не продолжай, – остановила Ингу Герда. – Сначала скажи, почему мы?

Инга в два глотка допила бокал, мгновение помолчала и ответила, смотря нам в глаза:

– Мне кажется, я могу вам довериться. Мне будет очень приятно разделить именно с вами успех. А еще вы обладаете необходимыми навыками для успешного осуществления этой операции. К примеру, я думаю, что некоторые из индийцев колониальной пехоты или тот же командир местной самообороны смогут, в случае необходимости, отрезать палец за пальцем у живого человека или попасть ему в голову с пятисот метров. Но посвятить их я в свои планы не могу. К тому же в операции я тоже лично буду участвовать, а с вами мне безопаснее. Да и честно скажу, в ваше свадебное путешествие по этим богом забытым местам я не поверила. Скорее всего, вы приехали за чьей-то головой, причем голову эту уже получили, значит, свободны и не откажетесь подработать. Есть еще несколько моментов, из-за которых я обратила на вас внимание. Во-первых, вы мне очень понравились, во-вторых, ты моя землячка и, в-третьих, есть странная ориентировка: обращать внимание на все «Хамви» в регионе и водителей-голландцев. «Хамви» у вас есть, но вы не голландцы. Я подумала, что вы за этим голландцем и приехали, а джип достался вам в виде трофея. Потом, практически сразу после получения ориентировки, по ней дали отбой, и появились вы, что мою мысль и подтвердило. Голландца вы ликвидировали, поэтому по ориентировке отбой. А уже потом я в вас влюбилась.

– Ну, где-то так и было. Ты сообщила про нас? – У меня зашевелились волосы на голове. Ориентировка все-таки была.

– Нет… – Инга сделала отрицательный жест. – Ориентировка провисела всего двое суток, а потом розыск же сразу отменили. Да если бы и не отменили, сообщать я все равно не стану. Во-первых, вы мне стали дороги, а во-вторых, мне это в любом случае ничего не дает. К тому же вы единственные, кто мне может помочь. Ломать своими руками себе операцию я не собираюсь. И последнее… конечно, я могу вызвать специальную команду, но они могут не успеть, меня с собой однозначно не возьмут, все лавры достанутся им и их руководителям, да и полного успеха операции тогда гарантировать нельзя. Проводник может отказаться с ними работать. Вот, наверное, и все.

– Давай сделаем так, Инга. Ты нам расскажешь, и мы тебя выслушаем. Но оставляем за собой право отказаться и отговорить тебя. – Я внимательно посмотрел в глаза девушке.

Ну и как поступить? Не улыбается мне подвергать опасностям себя и Герду. И, честно говоря, совсем не хочется смерти этой умной, но очень честолюбивой девочки. Одно дело спланировать операцию, другое – ее исполнить. За последнее время я сильно поверил в себя, у меня все получалось, но считать себя суперменом я все же не хочу и не могу. А с другой стороны, мы отказываемся, и она может решить сообщить про нас. Даже обязательно сообщит…

– Зачем тебе все это надо, Инга? Ты можешь уйти из Капитула и поехать с нами. Юра не будет против. Мы найдем себе место в этом мире, – предложила девушке Герда.

– Поймите… я хочу с вами… – в отчаянии воскликнула Инга. – Но… но я могу взять здесь, в этом мире, всё. Дело даже не в деньгах. Дело в самореализации. В вере в себя. Я знаю, что могу это сделать, и я должна это сделать. Не сделаю – съем сама себя.

Девушка умоляюще на нас посмотрела. Мне даже показалось, что у нее мелькнули слезинки в уголках глаз.

Я смотрел на нее и думал, что заставляет эту девочку решиться плюнуть на спокойную, пусть и в глуши, жизнь? Ведь здесь она царь и бог. Нет, мало ей. А ведь совершенно нормальный человек, мягкая и приятная в общении. Хотя многие, так же поставив на кон свою жизнь, выигрывали и возносились на невиданные высоты. А еще больше сгинули безвестно. Может, каждый человек в своей жизни должен сделать что-то серьезное и понять, кто он есть на самом деле. Надо все-таки выслушать ее.

– Рассказывай, Инга.

Девушка села, как примерная ученица сложила руки на коленках и начала говорить:

– Здесь, в Дагомее, ситуацию вы примерно знаете. Центральная власть ничего не решает, в глубинке, вроде нашей, правят банды очередных революционеров, фактически обыкновенных головорезов. Представьте себе, они даже ставят условия Капитулу, и порой это им сходит с рук. Капитул действительно заинтересован в процветании этого мира. По своему сценарию, конечно, но он хочет стабильности. А здесь даже дошло до того, что и сам Капитул не может быть в безопасности. Крупные войсковые операции в этих джунглях бесполезны, да и нет ни у кого в этом мире таких сил. В том числе и у Капитула. Очень во многом они просчитались при проведении политики заселения в первые годы.

Сейчас создан целый отдел, который вырабатывает приемлемые решения по Дагомее, но пока успехов особенных нет. Им только удалось стабилизировать действующее правительство, но на периферии все по-прежнему, если не хуже. Была попытка нанять группу независимых подрядчиков и точечно решить вопрос с лидерами бандитских группировок. Провалилась с треском из-за неправильного планирования. Группу вырезали, и на этом все закончилось. Насколько мне известно, где-то в глубине Южного хребта расположено научное подразделение Капитула. Где – не знаю, но через нас иногда проходят поставки для них. На его прикрытие выделяются громадные силы, соответственно, в этом регионе Капитулу очень нужна стабильность. Про эту базу я ничего не знаю, это только мои собственные выводы из крупиц информации, факт остается фактом, если я не ошибаюсь, ее прикрывает целый батальон.

Так вот, я взялась проработать операцию против повстанцев и заявила об этом руководству. Просто сказала, что смогу стабилизировать обстановку в этом регионе. На свой страх и риск, не представляя даже, что буду делать. Мне разрешили использовать любые необходимые средства и дали карт-бланш. На всё. В этом мире наметилось крупное противостояние, и есть выводы аналитиков, что Капитул не сможет остаться в стороне, хотя сейчас он сосредоточен на другом регионе. А в Дагомее, если кто собрался сложить свою голову во славу Капитула, то всегда пожалуйста. К тому же есть шанс проведения успешной операции, хоть и призрачный. Вот и получилось: бери все, что хочешь, делай что хочешь, все равно не получится, только отстань.

Я не знала даже, с чего начать, но постепенно некоторые сведения у меня появились. В регионе, кроме Лимпо, есть четыре маленьких поселка, в основном по берегам Замбези. Они полностью контролируются повстанцами, жители из поселков приезжают в город торговать, закупать припасы, и мне удалось собрать информацию. Даже появились несколько агентов.

Инга закурила и четко, без эмоций, продолжила:

– Есть сведения, что лидеры трех крупных банд должны собраться для координации совместных действий. В реальности они враждуют, но для проведения некоей крупной операции решили объединиться. Могу только предположить, что собираются напасть на Лимпо, хотя вероятно и совместное нападение и на четвертую группировку, так называемого Самюэля Обоэ. Обоэ, тип менее радикальной направленности, собирается построить государство и отделиться от Дагомеи. Он почти не разбойничает, ярый поклонник Че Гевары, но деньги все равно зарабатывает наркотиками. Впрочем, здесь все группировки живут наркотиками, есть плантации коки, конопли и местных галлюциногенов. На плантациях работают рабы, наркотики переправляются в халифаты. Все, кроме Обоэ, разбойничают и совершают рейды по всей территории Дагомеи. Я вам дам справку, где все подробно изложено.

– Инга, только не скажи мне, что ты собралась с нами вырезать все банды. Если да, давай забудем про разговор и пошли в бассейн, – Герда встала и подошла к холодильнику в баре за вишневкой.

А я подумал, что если так и есть, то лучше сдаться Капитулу. Так хоть какие-то шансы есть остаться в живых, а воевать с бандами – верная смерть.

– Нет, конечно. – Улыбнулась Инга. – Я не самоубийца. Я планирую устранить главарей на встрече, и всё. Банды сразу сцепятся друг с другом, начнется война и передел собственности. Даже если уничтожить не всех, оставшийся в живых главарь начнет прибирать к рукам бесхозное имущество. В любом случае планируемую ими операцию можно сорвать. А еще у меня есть проводник.

– Я так понял, ты это собиралась делать, пока нас здесь еще не было. С кем? И ты что-то говорила про отрезание пальцев. При чем здесь это? – я все равно считал операцию бредом некомпетентной девчонки. Но уже было интересно. Все игривые мысли по поводу завершения вечера улетучились. Какое тут веселье?

Герда тоже внимательно слушала Ингу, и по выражению лица я не мог понять ее отношение к сказанному. Я ее считал очень здравомыслящей девушкой, но было в ней что-то такое непонятное, что позволило бы ей согласиться на операцию, да и, честно говоря, у нас нет другого выхода.

– Не знаю. Пошла бы сама… – растерянно сообщила Ингеборга.

– Милая, ты когда-нибудь автомат в руках держала? – Герда, наконец, вступила в разговор.

– Держала, – утвердительно кивнула девушка. – В свое время я занималась пулевой стрельбой. Даже взяла кубок мира на соревнованиях по бенчресту. Мне нужно, чтобы меня сопроводили на место и прикрывали во время операции. Три выстрела – и всё. Я не участвовала в боевых действиях, но поверьте, для меня пристрелить ниггера – не проблема. Я даже здесь специально попробовала.

– Что значит – попробовала? – переспросил я, хотя это заявление меня не очень удивило. Воистину, что такое какой-то негр по сравнению с карьерой?

– Сипаи привезли из рейда троих черных, а мне нужна была информация. Я присутствовала на допросе. Когда я спросила, что они собираются с ними делать дальше, лейтенант Сингх ответил, что казнят. Суда нет, таких обычно за городом стреляют. Ну, я и напросилась. И вообще, условие моего участия не обсуждается. Насчет пальцев. Я вычислила человека в городе из банды Оделаджо. Надо его очень тихо взять и допросить. Без шума. Так сказать, дополнить информацию. Место я уже знаю. Проводник есть. Надежный, я разрешила вывезти его дочку на вертолете в госпиталь и потом устроила в пансион в Петерсберге. Он охотник, места знает как свои пять пальцев. Снаряжение есть. Мне по заказу доставили, правда, я не специалист, консультировалась с Адамсом, нашим начальником охраны, он бывший морской пехотинец. Для обеспечения операции я вправе нанимать специалистов со стороны. Фонд операции у меня сто пятьдесят тысяч… – Ингеборга слегка задумалась. – Значит, плата с учетом сложности и срочности по пятьдесят тысяч на человека. Это если считать вознаграждение в деньгах. Но помимо этого, можно много чего попросить, и решение этих вопросов в моей компетенции. Эвакуацию я тоже проработала с запасными вариантами. Ну что, я все еще выгляжу дурой? – Инга немного самодовольно улыбнулась.

– Дурой ты никогда не выглядела, я думала про некомпетентность. Тебе что это даст? – поинтересовалась Герда.

– Я возглавлю отдел «Дагомея», – сообщила Инга и сразу поправилась: – Скорее всего. А вы будете со мной там работать. Если захотите, конечно. Я буду вас просить.

– Когда планируешь операцию? – Не то чтобы я уже согласился, но сумасшедшая мысль промелькнула.

– Встреча у них двадцать восьмого числа этого месяца. Точное время не знаю. В любом случае с рассветом надо быть на позициях. Добираться туда сутки. Но в нашем распоряжении будет вертолет, он нас доставит в промежуточную точку, и моторные лодки. И еще, если вы решите после операции отбыть в Петерсберг, я задержу здесь баржи, на любое время.

Я посмотрел на Герду. Мне очень было интересно, что она скажет.

– Нам с мужем надо посоветоваться. Не имею в виду, что у нас от тебя имеются секреты, но так надо, – Герда жестом указала мне на дворик.

– Я хочу это сделать, милый, – безапелляционно заявила она и уселась в кресло.

– Дорогая, нас убьют. – Я попытался воззвать к разуму Герды. – Всех. Но и не сделать этого мы не можем. Слышала про ориентировку? Она нас тогда сдаст.

– Не убьют, – уверенно заявила Герда. – Ты защитишь меня и Ингу. После этого она нас точно не сдаст.

– Дорогая, я не супермен.

– Я взяла себе в мужья человека, который может всё. – Герда говорила таким тоном, что я почувствовал себя Брюсом Уиллисом. – Ты супермен, только еще не очень веришь в это. Я в тебя верю. Ты, как и я, немножко сумасшедший и не все еще доказал себе. Надо быстро это сделать, свить семейное гнездо и рожать Гретхен, Илзе и Ивана. И будешь вечером отпрашиваться у меня попить пиво с приятелями.

– Будешь отпускать? – засомневался я. – Вот что-то мне не верится.

– Только если у меня на тебя не будет планов… – поправилась Герда. – И еще. Ты же уже придумал, что за это поиметь? Я права?

– Да, – пришлось согласиться со своей женой.

– Иди, приготовь нам кофе, а я сама все скажу Инге. Кофе принесешь нам в бассейн.

Когда я принес кофе, они уже весело плескались в бассейне, и я тоже быстро оказался рядом с ними. Раздал чашечки и призвал к вниманию.

– Слушайте меня, дамы. Первое и главное. Я хочу переговорить с проводником. Пока я этого не сделаю, и думать об операции забудьте. Второе, и тоже главное. У нас всего сутки на подготовку, и все это время вы делаете то, что я скажу. Завтра мы с Гердой должны до обеда опробовать оружие, ты, Инга, можешь к нам присоединиться. Мы будем на стрельбище у Курта.

– Легко, – с готовностью согласилась Ингеборга. – Я уже у него стреляла. Только дистанции у него для меня маловаты.

– Тогда, значит, так и сделаем, а там и решим, как будем работать с этим человеком из банды. На вечер – встреча с агентом. Продумай, как сделать это незаметно. Никто ничего знать не должен. И третье, самое главное. У меня много условий по оплате…

Время мы провели изумительно, но почему-то, когда я вспоминаю, что происходило, начинаю краснеть, как гимназист у публичного дома. Вот такой я стеснительный.

Наша затея продолжала мне казаться идиотской. Но я решил твердо: мы попробуем это сделать. Вообще с первого дня моего пребывания на Асгарде все было сумасшедшим, и я в том числе. Моя женушка тому не исключение. И на людей с такими же явными признаками нам везло. Ингеборга, например. И еще. Все это время нам необыкновенно везло, и у меня не было оснований считать, что фарт нас покинул. Не для того меня с Гердой сюда закинуло, чтобы нас сожрали звери или пристрелили бандиты. Значит, та сила, что так пошутила, имеет на нас свои планы.

Асгард. Дагомея. Лимпо.

32 год. 26-е число. 7-й месяц

Рано утром мы отбыли домой, договорившись с Ингой через два часа встретиться у Курта на стрельбище. Дома чинно позавтракали с Ольгой и Руди, мило с ними побеседовали и узнали, что они откладывают свою поездку на неделю и просят нас тоже задержаться. У них появилась великая идея восполнить коллекцию бабочек. Слава богу, далеко они не собирались, и силы самообороны выделили им охрану. Нас это очень устраивало. Очень хотелось поехать с ними в Петерсберг, мы с Гердой как-то сразу привязались к этим необыкновенным людям.

Курт с удовольствием предоставил нам стрельбище и сам палил из МГ-34 и штурмовой винтовки. Стрельбище представляло собой огороженный участок земли размером сто на тысячу метров, упиравшийся в большой холм с обрывистыми склонами. Курт его сдавал, по одному ему известным взаиморасчетам, ополченцам и колониальным пехотинцам, но сегодня там никого не было. Местные жители берегли каждый цент и стрельбой, особенно спортивной, не увлекались, так что мы оказались в одиночестве. Но недолго, прикатила Инга и привезла с собой большую винтовку в металлическом кейсе.

– Что это у тебя? – не преминул я полюбопытствовать. Винтовка казалась очень элегантной, можно даже сказать, красивой. Анатомическое пластиковое ложе, толстый ребристый ствол, большущий оптический прицел и, как я успел приметить, даже с глушителем, который лежал в кейсе в специальном контейнере. Патроны к ней оказались заметно крупнее и длиннее, чем мой триста восьмой калибр.

– Мне ее на заказ делал очень известный мастер Готфрид Прехтль, в Вене. – Ингеборга бережно погладила винтовку. – Это четыреста восьмой калибр, он пока не очень распространен. Родители меня отдали заниматься художественной гимнастикой, но я там ничего не добилась, а папа тайком от мамы во-зил меня на пулевую стрельбу. Эту винтовку он мне подарил на день рождения.

– Они остались на Земле?

– Они погибли в автокатастрофе.

Больше я вопросов не задавал, было видно, что Инга до сих пор очень переживает.

Инга выстрелила из винтовки всего три раза. И очень быстро. Просто показав, что умеет. Я в бинокль четко увидел, как три тыквы, которые она привезла с собой, разлетелись в клочья чуть ли не одновременно. После чего она спрятала винтовку в чехол и позанималась со мной моей М-21. Я быстро выставил ноль и отстрелял тридцать патронов. Винтовка оказалась удобной, по своей идеологии недалеко ушла от СВД, но была значительно точнее и гибче тактически. Может, именно моя оказалась такой, за счет продвинутого ствола, но дистанция прямого выстрела у нее была пятьсот метров, на этом расстоянии рассеивание не превышало угловой минуты. Но дальше, после пятисот метров, пуля быстро и сильно теряла точность и траекторию. Как по мне, вполне достаточно. Ставить рекорды по дальнобойной стрельбе я не собираюсь, так что пятьсот метров как раз мой уровень.

Мой навороченный бинокль засекал расстояние мгновенно и очень точно, я быстро с ним разобрался, очень полезная штука, хотя и сложная. Однако брать с собой на операцию не буду, у Инги имеется отличный лазерный монокуляр-дальномер Bushnell.

Настрелялся из снайперки и взялся за автомат. Еврейский «калашников» отличался удобством и немного большей точностью, скорее всего, за счет более удобной эргономики – у него приклад регулируется. Не знаю, как с надежностью, но конструкция полностью идентична российскому автомату. Прицел ACOG доставил много радости, в мое время в армии такой роскошью нас не баловали, а зря, точность вырастает на порядок.

Инга в качестве второго оружия притащила такой же, как у Герды, МР-5 с интегрированным глушителем, только с коллиматором Aimpoint. Стреляла она неплохо, но не более. Стрельба из снайперской винтовки и из автомата – это совсем разные вещи, и тренируются они по отдельности.

Потом мы походили гуськом и побегали, отрабатывая слаживание на марше, не зря я на городскую тактику ходил. Герда соображала в этом гораздо больше, но помалкивала и только кивала головой. Умница. Когда я ей об этом шепнул на ухо, она в ответ нашептала мне такое, что я с нетерпением ждал ночи и только постоянно косился на нее и Ингу.

А потом Герда стреляла из пистолета, да так, что даже у Курта вылезли глаза на лоб. Отстреляв, она взялась за меня с Ингой, и мы до обеда настрелялись до чертиков в глазах. Пришлось прикупить еще цинк патронов сорок пятого калибра. У Инги пистолета не оказалась вообще, но Курт любезно одолжил ей такой же «Глок-21», как у Герды. На операцию, сказала, подберет себе маленький и легкий пистолет в оружейке представительства. Я бы в эту оружейку тоже заглянул. И судя по всему, загляну.

Я вспомнил про грядущую шпионскую облаву и попросил у Курта разрешения попользоваться его подвалом, причем почти честно сказал, зачем. Вот как-то уверен я в старике. И действительно, он сразу согласился и даже предложил свою помощь в дознании, с глубоким удовлетворением узнав, что кандидат – африканец, бандит и будет списан по окончанию разговора. Все-таки старая школа.

Инга рассказала, что товарищ, который нас интересует, работает в порту, обычно вечера проводит в баре, но долго не засиживается и уходит ночевать домой, в лачугу недалеко от порта. А проводник уже нас ждет в представительстве, что вполне нормально и ни у кого не вызовет подозрений. Инга привечает местных и даже распорядилась о выделении на эти цели небольшой гуманитарной помощи.

А вообще, она меня нешуточно удивляет. По ее словам, она просто работала в Австрии, где долго жила, в обычной консалтинговой компании, правда, с американскими хозяевами. Показала себя умной и исполнительной и находилась в отношениях с сыном одного местного крупного бизнесмена. Будущее, по моему мнению, имела блестящее, но приняла предложение рекрутеров Капитула и бросила всё. Здесь сумела организовать эффективную агентурную работу и нагнала такого ужаса на сотрудников, что они ходили по струнке, и опять же, не имея никаких специальных знаний, из ничего разработала серьезную операцию.

А еще мне кажется, что она была очень несчастлива до нашего приезда. Я, конечно, не претендую на звание психоаналитика, но это было видно по тому, как она тянулась к нам, и отдельным моментам, о которых лучше умолчать в приличном обществе. И проблемы у нее, скорее всего, были сексуального характера. Я попробовал расспросить Герду, она ответила, что все уже в порядке, а что и как – не мое дело. Не мое так не мое, все равно потом сами расскажут. Женщины есть женщины.

После стрельбища я позвонил Ольге и предупредил, что будем обедать дома и с гостьей. Мы с Гердой уже считали биологическую станцию своим домом, настолько нам там было хорошо и удобно, да и Руди с Ольгой, мы называли их между собой папан и маман, стали совсем родными.

Ольга обрадовалась, и обед получился исключительным. Прислуживала лично Серафима, та самая могучая домоправительница, называла нас молодыми хозяевами, и я еще раз в мыслях почувствовал себя в местах, описанных в «Хижине дяди Тома».

Инга полностью очаровала Руди и Ольгу. Она была мила с хозяевами, сразу прочувствовала дворянский стиль общения и обнаружила недюжинные знания в геральдике и правилах устройства светских приемов. Словом, чудеснее не бывает. После обеда Инга отбыла на работу, стращать персонал, а мы отдыхали и беседовали со стариками. С ними было удивительно интересно. Меня всегда привлекала история, а Ольга и Руди оказались просто кладезем информации, я узнал много нового и чрезвычайно интересного.

Поболтав, мы уехали в представительство. Отзвонилась Инга и сообщила, что проводник на месте.

Проводником оказался маленький, плюгавенький чернокожий мужчина в застиранных джинсах и такой же белой футболке, возраста совсем неопределенного, морщинистый, лысый и усатый.

Я поздоровался и спросил, зачем он это делает.

Мужичок почтительно выслушал вопрос и очень спокойно ответил:

– Знаете, мистер, я уже пожил в этом мире, точнее сказать, в двух мирах, и везде всегда боялся. Боялся там и стал бояться здесь. Я привык уже бояться. У меня никого не осталось, кроме моей дочери. Я боялся и за свою дочь. Теперь она, спасибо мисс Петерс, живет в пансионе в Петерсберге. Учится, не болеет и не голодная. Жена моя умерла. И вот, когда я остался один, вдруг перестал бояться. Оказывается, я боялся не за себя, а за родных. И мне стало так хорошо и спокойно, что я сказал себе – если мне так хорошо, то я должен поступать как нормальный человек. Увидел змею – раздави ее. Поймал вора и убийцу – убей его. Сделали тебе доброе дело – сделай в ответ во сто крат больше. Я же теперь ничего не боюсь. И смерти не боюсь. Эти ублюдки, убивающие людей, не черные люди, они черные дьяволы. И если есть люди, которые хотят их убить, значит, мой долг им помочь. Давайте карту, мистер.

– Дадим, – пообещал я. – Но сначала скажи, как ты узнал про встречу?

– У меня родственник в свите одного из главарей, вот и рассказал мне все, мистер. – Проводник широко улыбнулся. – Он не самый плохой человек, просто очень сильный и глупый. А в деревню приезжал выбирать место для встречи. Я сразу в лодку и сюда. Мисс Инга мой большой друг.

Я немного поразмышлял и решил, что ему стоит верить. В любом случае проверить информацию у нас нет никакой возможности.

Проводник показал место на карте. Замбези почти у самого своего истока огибает у подножия Скалистый хребет, и там, прямо на берегу, располагается небольшая деревушка. От Лимпо до нее примерно двести пятьдесят километров. Зачем и, главное, как, там живут люди – я не понимаю, но для стрелки – главари выбрали именно это место. Впрочем, достаточно удобное место – сплошная глушь.

Добраться до деревни можно только по реке, где, естественно, революционеры перекроют все проходы. Что и подтвердил Томас, так звали проводника. Он предложил высадиться с обратной стороны, то есть со стороны истока. Замбези сливалась из множества мелких речушек, и он брался провести нас на лодке прямо к Черной скале, с которой деревушка была видна как на ладони.

– Я, мистер, с этой скалы в деревне кур могу стрелять из моего СКС[55]. Дай Барон Самеди здоровья и долгой жизни Калашникову, который его придумал, – гордо заявил Томас.

Я не стал ему рассказывать, что СКС придумал другой великий русский оружейник, для Томаса, как я понимаю, это не имеет никакого значения.

Получалось, что с верхушки скалы до деревни вряд ли больше пятисот метров. А встреча должна произойти в общественном доме на веранде, стоящей на сваях прямо над водой. Да, место на скале, конечно, более чем удобное, но с другой стороны клятые революционеры тоже не дураки.

– Томас, если эта скала так близко к деревне, то бандиты сразу обратят внимание на нее, и даже оставят там пост.

– Они уже смотрели на скалу, но не смогли залезть. Надо знать место. Очень трудно найти. Скрыто джунглями. Я покажу, – уверенно пообещал провод-ник. Настолько уверенно, что я ему поверил.

Для вертолета Томас определил место посадки в двадцати километрах от деревни. Но лететь туда надо было по большому кругу, в обход места базирования бандитов, и заходить на посадку с востока. Возле места посадки начинался один из истоков реки, по которому мы доходили на лодке прямо до скалы. А путь наверх обещал показать Томас, который отправлялся с нами.

Пригласили пилота, раскачанного брюнета с усами, чем-то похожего на покойного певца Фредди Меркюри. Инга рассказала, что он согласился участвовать в операции только при условии, что она его, после завершения, переведет из Лимпо в город Петерсберг, где живет его муж. Я сразу понял, почему он похож на Фредди.

Томас показал ему точку на карте и рассказал, что собой представляет место посадки. Пилот, стреляя в меня глазами, сказал, что проблем не видит. Привезет и посадит куда надо, а если еще в полете вот этот красавчик сядет рядом с ним, то он оставит второго пилота дома, и мы поболтаем о маленьких мужских радостях. И вообще, с пилотского места лучше видно.

Инга незамедлительно на него свирепо рыкнула и сказала, что если он не заткнется, то она и вторая симпатичная леди, присутствующая в комнате, превратит его бритую задницу в подобие британского флага. Я потом у нее поинтересовался:

– А стоило ли афишировать нашу крепкую семью? Наш тройственный союз и так немного выходит за рамки общепринятых приличий.

Инга с Гердой посмеялись и заявили, что мое понятие общественных приличий от принятых в Капитуле отличается кардинально. По неизвестным причинам Капитул поощряет подобные вещи, и, например, ее секретарша Ребекка живет с тремя геями-солдатами из охраны одной крепкой семьей и каждый вечер как сидоровых коз порет их кожаной плетью.

Так что Инга, обходящаяся без партнеров и без подобных проявлений, казалась личному составу еще более ужасной. Зато теперь все стало на свои места, и она даже драть их стала поменьше. Взгляды я не пересмотрел, но наш союз стал мне казаться нормальным, ну… после сравнения с геями-мазохистами и их женой, секретаршей-повелительницей. Кстати, я ее видел потом. Такая миленькая девочка, похожая на старшеклассницу в очках. Что с миром делается? Она, кстати, была недреманным оком Инги, единственным человеком, которой та немного доверяла и даже планировала тащить за собой дальше. Служила секретарша в прошлой жизни в израильском Цахале, что-то там начудила с палестинцами, такое, что даже при израильском отношении к арабам замолчать было нельзя. Не будь у нее наград, села бы надолго, но ее пожалели и просто выгнали из армии. Вот так, внешность обманчива.

Вылет назначили на двадцать восьмое число, с рассветом. До вечера было еще далеко, и я осмотрел лодку, на которой нам придется петлять по протокам. Это был шестиместный «Зодиак», с мощным мотором «Ямаха», приспособленным для спецопераций, с хитрой системой глушения выхлопа. Но ревел он все равно порядочно, так что заплыв на заключительной стадии придется делать на веслах. К лодке как нельзя кстати прилагалась лохматая маскировочная сетка в местной расцветке.

Я быстренько написал Инге список снаряжения для нас и того, что должно быть у нее, она при мне отдала его секретарше и объяснила ей, как это добро провести по отчетности. Уже через час мне в машину погрузили объемистые баулы, мы обговорили, как проведем операцию вечером, после чего я с Гердой убыли домой, отбирать снаряжение к операции.

Дома я залез в капитульское добро и возрадовался. Заказ исполнили безукоризненно, даже с некоторым избытком. А вообще, по моим скромным прикидкам, нам отвалили снаряги на два-три десятка тысяч ливров, если не больше. Сами посудите, только три современные, жутко навороченные портативные рации, в полной комплектации для спецподразделений, тянут на треть этой суммы.

А еще три современнейших ночных прицела AN/PWS-17 от фирмы Litton. Затем три бинокля Bushnell с шестнадцатикратным регулируемым увеличением, поворотными глазными окулярами, просветленной оптикой, противобликовым покрытием, обрезиненным корпусом и футлярами…

Одним словом, потрафили мне капитульцы, определенно потрафили. Но это не все…

Снайперские комплекты, состоящие из специальных ковриков, маскировочных лент на оружие, лохматых маскхалатов и накидок. Плейт-карриеры, с наборами подсумков и бронепластин. Поясные и набедренные платформы с комплектующими, той же системы. Ременно-плечевые системы модели ALICE в полной комплектации, очень удобные и качественные. Несколько комплектов тропического камуфляжа, тропические ботинки, панамы и перчатки. Свою дорогущую одежку гробить в джунглях я не собирался, будет вроде парадно-выходной.

И много, много остального разного, включая патроны, гранаты и мины. Словом, я доволен как медведь.

Пару часов мы с Гердой собирали снаряжение для операции. Основной груз распределили между собой, Инга и так со своей тяжелой винтовкой загружена по максимуму своих возможностей. А если придется улепетывать в срочном порядке, каждый килограмм может стоить нам жизни.

Оставался неэкипированным только проводник. Нет, у него, конечно, есть его потертый СКС, но это совсем несерьезно. Уходить он будет с нами, в свою деревню уже не вернется, следовательно, может считаться полноценной боевой единицей. Я немного подумал и купил у Курта пулемет РПК[56] китайского производства, с тремя барабанными магазинами к нему. К слову, Томас радовался подарку как ребенок.

Так, за приятным мне, по моей натуре, делом – я действительно могу перебирать, осматривать и подгонять снаряжение бесконечно долго, получая при этом нешуточное моральное удовольствие – и прошел день до вечера.

Инга, как оказалось, решила вопрос захвата лазутчика очень просто и незатейливо: к его хижине подъехал патруль индийской колониальной пехоты и взял подходившего товарища без шума и пыли. Дали по голове прикладом, связали и бросили к нам с Гердой в машину. Лейтенант Сингх вежливо поклонился, попросил передать привет Инге, к которой, похоже, неровно дышал, и заверил, что если дело будет касаться кастово неполноценных чернозадых обезьян, то он и его ребята всегда пожалуйста. Индийцы действительно презирали африканцев, считая их низшей кастой, вроде чудр. К тому же индийская рота несла в стычках с повстанцами ощутимые потери, так что утечки информации можно было не бояться.

На улице в этом районе оказалось совсем пустынно, и мы спокойно приехали к Курту. Спустили пленного в подвал, где Курт с Инга уже нас ждали. Курт делился с девушкой передовым опытом по части активного дознания и демонстрировал инструмент. Старый хрыч приготовил какие-то пилы, молотки и даже электродрель. Инга живенько слушала и высказывала свои предложения по использованию оных инструментов. Дурдом…

Я же говорю, что мы все сумасшедшие. Все не так, как было там, в прежней жизни. Люди в этом мире и любили сильнее, и ненавидели тоже. В старом мире они, в подавляющем большинстве, загнали себя в дикие рамки псевдоцивилизованности и превратились в серую аморфную массу, зато в Новом вся первобытная звериная сущность человека полезла наружу. Люди заново научились любить и ненавидеть, защищать себя и своих детей, воздавать врагам по делам их, с запасом, дабы неповадно было впредь, и всякими мелочами вроде соответствия наказания преступлению не заморачивались вовсе. Мне рассказали о принципах содержания преступников на конфедератской каторге в бассейне Рио-Гранде: поменьше кормить, побольше бить, а сдохнет – туда ему и дорога. И никакие правозащитники не вякают, по причине полного отсутствия таковых.

Товарища лазутчика, по имени Исраэль, усадили в кресло и крепко привязали. Он уже давно пришел в себя и следил за нами, изображая беспамятство. Ну-ну, притворяйся дружок. Но на вопросы придется ответить. Для чего встречаются лидеры бандитских группировок, есть ли в городе еще шпионы, когда планируют напасть? Я собирался одновременно с началом нашей операции обезвредить всю шпионскую сеть в городе.

Описывать процесс дознания не стоит, могу только сказать, что товарищ попался идейный, и Курту все-таки пришлось использовать кое-что из его арсенала. К моему удивлению, не сильному, впрочем, процесс допроса моих дам не впечатлил ни капельки, и я думаю, что возьмись они сами за дело, то к концу отвечать на вопросы было бы уже некому.

В результате мы узнали про десятерых агентов в городе, про склад взрывчатки и оружия в тайнике на пристани. По сигналу эта пятая колонна должна была взорвать пристань, вывести из строя катера, антенну радиостанции и хранилища топлива на аэродроме. Потом корректировать огонь минометов по городу.

Получалось, что бандиты все-таки устроили встречу для определения сфер влияния в захваченном городе и раздела трофеев. Сразу после нее и небольшой подготовки город планировалось атаковать с нескольких направлений, в том числе и со стороны реки. Точной даты нападения на город лазутчик не знал, ее как раз собирались обговорить на стрелке. Связь с революционерами держал Исраэль, он же был резидентом. Для этого в тайнике его хижины была припрятана рация. Воспользоваться ею он должен был двадцать девятого числа в полдень, очевидно, к этому времени встреча уже должна была закончиться, и вопрос с Лимпо решен. Стало нам известно и о месте базирования двух повстанческих формирований, про остальные Исраэль не знал. Что ж, не знает он, так другие знают. А если знают они, то и мы будем знать. Я покосился на Курта, и мнение мое в этом вопросе еще более укрепилось.

Назревал вопрос, что делать с остальными лазутчиками, к тому же могло оказаться, что Исраэль не всех шпионов в городе знает. Могла быть еще парочка, присматривающая как раз за ним.

М-да… Все-таки мы поспешили его брать. Академиев, чай, гэбэшных не заканчивали, сплошная самодеятельность. К примеру, обнаружат они, что Исраэля нет, и поднимут панику. А брать их всех одновременно – так по всему городу пойдут слухи.

Немного подумав, мы решили все-таки шпионов брать. С операции мы можем и не вернуться, тогда агентура останется целой. А так хоть нарушим планы повстанцев и лишим их поддержки в городе. Да и самооборона с колониальной пехотой будут готовы к действиям по местам сосредоточения бандитов.

В общем, пришлось будить майора Мерфи, ван Рюйтера и Джозефа Окочукво. Лазутчиков взяли быстро и так же быстро же раскололи. Мы узнали много интересного, но провозились с этим почти всю ночь. Разъехались по домам, собрались и, едва первые лучи солнца показались над джунглями, уже летели в ветеране вьетнамской войны «Хьюи» навстречу рассвету.

Асгард. Дагомея.

32 год. 27-е число. 7-й месяц

Я смотрел в открытую дверь на проносящиеся внизу джунгли, и мне казалось, что эту картину я уже где-то видел. Общую картину. Да, видел, во всех американских фильмах про Вьетнам. Бравые морские пехотинцы бодро летят резать «гуков»[57].

Вот только фильмы эти почти всегда плохо заканчивались. Конечно, вьетконговцев[58] побеждали, но перед этим солдатики хватали лиха. Но нам так не надо, у нас единственный шанс – тихо прийти и, сделав дело, так же тихо и быстро уйти. Все другие варианты, в любых раскладах, для нас закончатся печально. Повстанцы всю жизнь повоевали в этих джунглях, а мы…

Некоторый опыт имеет Герда, у меня с Ингой вообще никакого. И я, и она особенно умеем стрелять. Стрелять, но не воевать, а это большая разница. И джунгли раньше видели только по телевизору. Да, я теоретически много знаю про войну, но идти с этими знаниями, без опыта и практики, воевать – смешно. Но все-таки мы летим. Девушки, прислонившись к стеганой обшивке салона, дремлют, Томас с любопытством смотрит на пилотов, с выражением лица «…вах, шайтан, что делает…».

Его мы нарядили в камуфляж, ботинки и дали пулемет. Останется с нами, если что… а ему все равно. А мне не все равно, я погибать не собираюсь. Мне жить хочется, с Гердой, да и с Ингой тоже, если честно говорить.

Я как-то разговорился с одним ветераном в музее, спрашивал его про оружие в экспозиции, хотелось знать мнение человека, державшего его в руках. Петр Иванович много рассказывал, старикам всегда приятно, когда их слушают. Я поинтересовался, как это, когда тебя вот-вот должны убить и шансов выжить практически нет.

Он ответил просто. Знаешь, говорит, когда собаку боишься, она тебя обязательно укусит. Так, говорит, и старуха с косой. Улыбнись ей в лицо, и она, может быть, не возьмет тебя, оставит на следующий раз. Вой-на, говорит, щадит дурных и бесшабашных, но ни в коем случае не глупых. Глупых она забирает в первую очередь. Вот только притвориться лихим и бесшабашным нельзя, таким надо родиться. Вот так мне ответил старик, прошедший в обыкновенной пехоте всю войну до самого Берлина.

Что ж, раз лихими мы стать не можем, остается только первое. А уж дурнее нас еще поискать надо. Так что есть все шансы на успех.

Вертолет шел низко, едва не касаясь брюхом зеленого океана, раскинувшегося до самого горизонта. Пилот, которого звали Ричардом, вел вертолет лихо и напевал песенку, английский вариант «…броня крепка и танки наши быстры…», что-то в этом роде. Второй пилот сидел в проеме двери за «миниганом»[59] и ничего не делал, он вообще всю дорогу промолчал, изъяснялся жестами и, как я узнал позже, был поляком.

Пилот подозвал Томаса, тот принялся интенсивно жестикулировать, что-то кричать, и мы, ненадолго зависнув, плавно сели, как провалились, в зеленый колодец. Со всех сторон плотная, зеленая стена джунглей. И запах! Мне всегда казалось, что джунгли должны пахнуть остро, экзотическими ароматами тропических растений… может быть, они так пахнут на Земле, а здесь просто воняли, омерзительно смердели гнилью и болотом. Я проинструктировал пилотов еще до вылета и сейчас повторил: сидеть в вертолете, по окрестностям не шариться, в любой момент ждать сигнала заводиться. Оба вооружены американскими винтовками М-4 и пистолетами «беретта», стандартно для американцев. Так что думаю, от зверья отобьются.

Вытянули лодку, навьючили на себя снаряжение и, подхватив ее за ручки, потащили в направлении, указанном Томасом. Я сразу придумал новое упражнение для американских морских котиков. В фильмах показывают, как они на тренировках на себе лодки таскают, так теперь пускай таскают их в джунглях. Гораздо эффективнее.

Показался ручей, прыгающий по заросшим мхом камням. Скользя и спотыкаясь, мы в хорошем темпе проскочили по нему метров пятьдесят и наткнулись на небольшую заводь с черной водой, сплошь заросшую зеленью.

Спустили лодку на воду, загрузили снаряжение. Томас, достав из мешка сушеную тыкву, измазал удивительно вонючей черной жижей борта лодки, наши ботинки и наляпал на маскировочную сеть. Дышать стало почти совсем невозможно, но насекомые, до этого плевавшие на наш репеллент, отстали. Я натыкал веток и листьев в специальные гнезда, лег на носу, девушки пристроились в середине, выставив стволы по сторонам, Томас занялся мотором, и мы отчалили.

Негромко жужжал движок, стены растительности по берегам, как при замедленной съемке, проплывали мимо нас. Лодка казалась небольшим островком зелени, оторвавшимся от берега и тихо плывущим по течению. Я старался следить за направлением движения, но быстро запутался, Томас вел лодку по бесчисленным протокам, мы, кажется, несколько раз крутились на одном месте, заплывали в заливчики, не имевшие, на мой взгляд, выхода, но проводник всегда находил дорогу. Девы мои лежали на дне лодки тихо, как мышки, и только озирались по сторонам. Я тихонечко спросил у Томаса, можно ли говорить, на что он кивнул утвердительно.

– Дамы мои, как настроение?

– Писать хочу… – тихо отозвалась Герда.

– Тоже хочу… – пискнула Инга.

Вот так раз. Кстати, кладовщик Капитула среди снайперского снаряжения положил две упаковки памперсов для снайперов. По слухам, они как раз и были изобретены военными для снайперов, вынужденных лежать сутками без движения. Естественно, западными военными, наши вояки такими мелочами не заморачивались, в моей части уж точно. Стойко переноси тяготы и лишения службы и, если приспичит, дуй в штаны. Ради победы не позорно. Так я эти памперсы сразу в сторону откинул, еще и подивился юмору кладовщика. Зря.

– Том, сколько еще?

– Час. Причалить?

– Час потерпите?

– Нет… да…

– Да… нет…

Кошмар. Это у них от волнения. Наверное. Весь настрой на операцию, заставлявший дрожать мои коленки и стучать сердце, куда-то пропал. Какой настрой, если девы писать хотят. Не верю я байкам о секретных подразделениях невероятных диверсантов, состоящих сплошь из женщин. Они типа самые лютые, хитрые и терпеливые. Может, так и есть, но…

– Дуйте в штаны… – милостиво разрешил девушкам.

– Я…

– Мы…

– Ладно, Томас, причаливай…

В итоге потеряли еще полчаса. Не критично, времени впереди полно, если, конечно, встреча состоится по графику.

Зверье вокруг нешуточно впечатляло. Особенно поразили маленькие обезьянки, с двумя пальцами на конечностях, в ярчайшем малиновом жабо. Пасти раскрывали так, что она больше головы становилась, и из глотки выскакивали складывающиеся игло-образные зубы. Но вели себя мирно, скакали по кустам и ловили маленьких птичек, похожих на летучих мышей.

Ползающих и плавающих гадов вокруг оказалось просто неимоверное количество, но все больше небольших – особо крупных экземпляров я, к счастью, не видел. Забираться в лодку они не пробовали, а вот падать с веток на голову – падали. Хорошо, что мы натянули на голову капюшоны и затянули завязки. Какая же гадость эти все…

Скоро перешли на весла. Проводник предупредил, что прибываем. Я заметил, что Томас что-то монотонно бубнит себе под нос. Прислушался – молитва. Кажется, молитва или заговор. Не знаю, что помогло, может быть, и молитва, но мы выскочили из узенькой протоки прямо в заливчик, рядом с громадной, действительно черной скалой. Заливчик, в свою очередь, отходил от самой реки, в этом месте довольно широкой – метров сто, не меньше.

– Мистер. Надо спрятать лодку, я покажу, где, и полезем вверх, – скомандовал Томас. – Я первый, мисс и мисс, а потом вы. Склон скользкий, поймаете мисс, если что.

Поймаю… Меня бы кто поймал. Лодку укутали маскировочной сеткой и затолкали под свисающие над водой ветки. Не знаю, как кто другой, но я бы точно не заметил. И затем, вслед за проводником, углубились в джунгли. Шли прямо в чащу, и я даже не сразу заметил, что мы начали подниматься. Склон становился все круче и круче, на ноги налипли пудовые комья грязи, пот застилал глаза, а мы все лезли и лезли. Про Томаса я не говорю, он, как обезьяна, двигался ловко и быстро. Герда практически так же, да и еще помогала Инге. Я взял с собой автомат и снайперскую винтовку, возможно, придется по ситуации поддержать Ингу снайперским огнем, но решение это, по сути правильное, на практике оказалось выше моей физической подготовки. Кряхтел, матерился, но лез, с ужасом думая о том, как мы будем быстро спускаться.

Наконец в глаза ударило солнце – мы взобрались на вершину скалы. Я в первый раз со времени посадки увидел солнце, до того его постоянно скрывали джунгли, сплошным ковром смыкающиеся над протоками. Мы оказались на немного скошенной в обратную сторону от деревни площадке, размером пять на пять метров, поросшей травой и редким кустарником. И самое приятное – здесь было сухо. Обычная ярко-зеленая трава, кустарник и сухая земля. Я быстро распаковал и расстелил на земле подстилки из хитрого материала, похожего на поролон, оклеенный пленкой, достал бинокль и, пока все отдыхали, уставился вниз. Скала оказалась высотой всего около тридцати метров, хотя мне показалось, что карабкались на Джомолунгму. С одной стороны склон, по которому мы карабкались, с другой – отвесный обрыв в реку. Ниже по течению, метрах в семистах, на берегу расположилась совсем маленькая деревенька. Десяток хижин, слепленных из чего попало и крытых соломой, большой круглый общинный дом, о котором говорил Томас, с верандой на сваях, над водой. Деревня располагалась наискосок от скалы, но веранда хорошо просматривалась.

– Большой дом. Веранда – семьсот восемьдесят метров… – Инга уже прицелилась дальномером.

Семьсот восемьдесят метров – это терпимо. Даже для меня и моей М-21. Почти критично, если стрелять по движущимся мишеням, но терпимо. Шестнадцатикратный бинокль давал ощущение почти полного присутствия, будто смотришь на поселок метров с сорока. Деревня словно вымерла, даже куры, о которых говорил Томас, исчезли.

Ага… Согнали в большой сарай местных жителей, вон и часовой в тенечке пристроился. На пристани сидят несколько человек с оружием и курят. Черные физиономии, разгрузки на голое тело и «калашниковы» – стандартный образ африканского революционера, борца с белым игом. Вот еще группка играет в карты под навесом. Пока одиннадцать человек насчитал и три лодки, похожие на широкие африканские долбленки, с пулеметами на тумбах в передней части. Кажется, ПКМы[60]. Такому эти семьсот восемьдесят метров совсем не расстояние, при необходимости выбреют нашу вершинку как бритвой.

– Ближе к нам, сто метров от деревни, дерево с раздвоенной вершиной, двое с пулеметом, – бдительно сообщила Герда.

Переместил взгляд, действительно, двое. Лежат на спине, болтают, между ними на сошках РПД[61]. Чтобы вас змеи покусали. Я бы так спокойно не лежал. Близко к нам лежат. Плохо. В случае чего я ими и займусь.

– Наш берег, напротив деревни, лодка в кустах. Пулемет, двое, – поступил доклад уже Инги.

Перевел бинокль на новую цель. Ага, есть такие. Но они нам не помеха. Нашу позицию им не разглядеть, деревья мешают. Вот если на фарватер вырулят, тогда да… Мы после выполнения задачи отступаем перпендикулярно к реке и на всем спуске защищены скалой. Потом тоже не будет видно, растительность закрывает, однако палить в направлении им никто не помешает, и гнаться за нами тоже. А мины сейчас на пути отступления мы не можем поставить, в горячке сами налетим.

Ладно, надо прицел немного подправить. Щелкнул барабанчик вертикальной поправки. Выставил на восемьсот метров, если буду стрелять, то первыми постараюсь выбить пулеметчиков и бежать, а придется переводить огонь на ближнее расстояние, так поправку на глаз прикину. Теперь общий инструктаж.

– Слушаем внимательно. Порядок отступления: первый Томас, затем Герда, затем Инга, дальше я. Отступление по команде. Все поняли?

– Внимание… – подала сигнал Инга. – Они всполошились.

Что там? Из общинного дома выскочил белый… Белый человек? Нет, скорее латинос. Человек замахал руками. Мля… они же только завтра должны… Личный состав засуетился и забегал по деревне. Две лодки отчалили и заняли позиции, на фарватере, ниже деревни по течению. Одна выше. Якорь не бросают, подрабатывают моторами. Значит, скоро будут гости.

– Все, что успели распаковать – назад. Коврики здесь бросаем к бениной маме. Дамы, если надо, пописали и готовность номер ноль.

Появились – на реке показалась целая процессия. Довольно быстро приближался небольшой деревянный катер, с пулеметом на турели на носу. Сверху, на рубке, еще один. Слава богу, не крупнокалиберные, а всего лишь ПКМ, хотя нам и этих, в случае чего, хватит по горло. Катер, как правительственный кортеж, окружили четыре лодки, набитые вооруженными людьми. На каждой пулемет. Тоже вроде крупнокалиберных нет, и слава богу.

Получается, это первый пахан. Не будут же они вместе плыть, тогда проще было бы по пути договориться. У нас еще четыре часа светового дня, если они будут тянуть, то это нам даже хорошо. Уйдем в темноту качественно. Пилот говорил, ему все равно, когда летать.

Катер пристал к берегу, две лодки сопровождения сразу рванули в нашу сторону и остановились в ста метрах от скалы по разным берегам.

Из катера вышел сопровождаемый здоровенными телохранителями невысокий мужик в фуражке и белой форме, даже с золотыми лампасами. Подскочил латинос и отрапортовал. Мужик прошел в дом и появился на веранде. Сел в плетеное кресло и закурил сигару.

– Как видишь его, Инга?

– Четко. Импозантный, настоящий генерал… – девушка в восхищении цокнула языком. – Отличная цель, даже приятно целиться.

Почти сразу появилась следующая процессия. Посередине большая лодка с тентом, по бокам две поменьше. Тоже все с пулеметами. А вот на большой – крупнокалиберный «Браунинг» М-2. М-да… печально…

Причалили, появился очередной главный повстанец. Уже попроще, без лампас. Белый верх, черный низ. Фуражка белая. Кокарда блестит. Телохранители за ним. Остальные остались у причала. Подбежал латинос, ругается. Кажется, места для третьего не осталось. Судя по жестам, его, очевидно, послали, но все-таки отчалили. Одна лодка вверх по течению, одна вниз. Главарь тоже поднялся на веранду и сердечно обнялся с первым, похлопали по плечам, сели.

Так, третья делегация. В очередь они, что ли, выстроились, по старшинству? Катер и лодки по бокам. Млять, народу уже больше сотни.

Этот главарь оказался демократичным. Рубашка и джинсы. Телохранители за ним, лодки рассосались по реке. Он на веранду. Что такое? Обниматься с ним не хотят. Просто руки пожали. Рангом не вышел?

– Внимание. Порядок ухода тот же. Никто не стреляет, кроме Инги. Герда, снимаешь все на видео. Инга, я подстрахую. Огонь по команде, отход тоже. Как поняли? Не слышу?

Соратники по очереди доложились.

– Огонь.

Два очень быстрых выстрела, через долю секунды третий. Первым выстрелом Инга убила сразу двоих. Два атамана – или кто они там – вылетели из кресел практически одновременно, на одной линии сидели. Вторым выстрелом она достала последнего. А зачем третий?

Главари на веранде лежали без движения. Под ними расплывались лужи крови.

– Уходим, – прошипел я. Нас, конечно, слышать не могли, но это от волнения.

Инга принялась быстро свинчивать глушитель с винтовки, а я продолжал смотреть на деревеньку. Интересно же. Первые несколько секунд ничего не происходило. Я сам, кстати, звук выстрелов с трудом расслышал, глушитель очень качественный, толстый и длинный, как самоварная труба. Потом на веранду выскочили телохранители и замахали руками, что они орали – не слышно, но понятно. Откатился в сторону, опустил крышечки на прицеле и винтовку за спину. Господи, помоги… ухожу.

На реке началась стрельба, как на маленькой вой-не, ревели моторы, казалось, что лодки вдруг все сразу начали ездить по реке. И то ли бандюги быстро поняли, откуда стреляли, то ли просто на всякий случай, но на верхушке скалы сошлись десятки очередей.

Я, скользя подошвами и цепляясь руками за ветки, спускался вниз, ниже меня – Инга. Ей было очень неудобно, мешала здоровенная винтовка, но она старалась спускаться быстро. И тут наше везение закончилось…

Инга приглушенно вскрикнула и сорвалась вниз, просто поехала на спине, все ускоряясь, пытаясь цепляться руками, сшибла Герду и исчезла с моих глаз. Томаса я не видел, но он двух девушек не поймает. Если даже они что-то и кричали, то голоса не доносились, все заглушали выстрелы и рев моторов.

Я максимально ускорился, стараясь поймать взглядом хоть одного человека на тропе. Есть. Томас грязный, но целый, склонился над девушками. М-мать! Инга лежит и стонет, держась за колено. Герда встает, но держится за плечо…

– Томас, веди к лодке. Герда, сама идти можешь? – я склонился над Ингой. – Что с ногой? Сломала? Нет? Это лучше. Цепляйся сзади на спину.

Ох-х, какая же ты тяжелая! Ничего, до лодки допру. Шатаясь и стараясь ставить ноги почаще, я поспешил за Гердой и Томасом. Инга вцепилась мне в плечи и прижалась, как к самому родному человеку на свете. Это правильно, я и есть сейчас самый для тебя близкий человек.

Томас столкнул лодку на воду и уставился пулеметным стволом на заливчик. Правильно. Я перекинул Ингу в лодку и заскочил сам. За мной Герда. Кривится. Больно ей, что-то с плечом. Я нацелился стволом в заливчик, сменив проводника, он склонился к мотору. Застучал двигатель.

– Гони… – заорал я Томасу, увидев, как в залив заскочила лодка. Пулеметчик сразу нас заметил и попытался прицелиться, но скорость у лодки была большая, и рулевой заложил крутой вираж, стараясь не врезаться в берег. Пулеметчик наводил, отчаянно доворачивая ствол вправо, и не успевал, лодка на большой скорости уходила влево и разворачивалась. Он от отчаяния даже открыл огонь, но очередь прошла значительно правее.

До них было всего метров пятнадцать, и я двумя короткими очередями сбил рулевого и пулеметчика в воду. Лодка врезалась в берег и задергалась, мотор продолжал работать, поднимая фонтан мутной воды. Сразу же показались еще две посудины, экипажи нас увидеть не успели, мы уходили в заросли. Я, попадая коленками по Инге и Герде, перескочил на корму, пригнул еще больше и так сгорбившегося Томаса и выпустил короткими очередями магазин, стараясь поймать в просветы зелени людей. Обеих пулеметчиков я срезал точно, дальше не видел, проводник свернул в боковой рукавчик.

Раздался рев и грохот. Кто-то, видимо, решил с ходу рвануть за нами, но ему не было видно, что канал сразу заворачивает, так что преследователи вылетели на берег. Грохотали несколько пулеметов, но в протоках высота берегов достигала полуметра, мы просто пригнулись, и пули бесполезно секли зелень над нами.

– Ушли. Томас, гони что есть сил, – попросил, сам понимая, что это невозможно. Разгонимся – вылетим на берег.

– Хорошо, мистер… – просто сказал Томас и действительно чуть прибавил ход.

В метрах двадцати сзади грохнул взрыв и сразу еще один, немного правее. Стреляли из подствольных гранатометов.

Черт, а я этим не озаботился, сейчас пригодились бы. Мы в очередной раз свернули, но шум моторов преследователей не стихал. Казалось, что лодки обходят нас широким полукругом.

– Томас, они могут знать эти места?

– Как я – нет, мистер… но они могут угадать, – проводник спокойно вел лодку, эмоции никак не выражались на его лице.

Взрывы так и хлопали сзади, преследователи перестали стрелять из пулеметов и наугад палили из подствольников. Однако моторы все еще гудели, нас продолжали преследовать.

– Король – Птенчику, как слышишь меня, – попытался я связаться с вертолетом. Ответили почти сразу.

– Птенчик – Королю, принимаю чисто и громко.

– Готовьтесь. По сигналу раздувайте пары. Как принял, Птенчик?

– Птенчик – принял. По сигналу раздуваем пары.

Я прислушался, шум моторов отставал. Ушли.

– Герда, что с плечом?

– Выбила. Ерунда, но стрелять не могу, и вправлять надо.

– До вертолета дотерпишь или делать укол?

– Дотерплю, в вертолете сделаешь.

– Инга?

– Или сильное растяжение, или вывих. Терпеть могу, ступать на ногу нет. Не страшно, обойдусь без укола. Видели, как я двоих одним выстрелом? Будут на Асгарде соревнования, стану выступать. Хочу стать чемпионом и здесь.

– Видели. Умница, девочка. Я думаю, станешь. Если выберемся. А чего третий раз стреляла?

– Для контроля. Хотя эта пуля, куда ни попади, валит наглухо.

– Кто коньяк будет? – Он у меня всегда с собой. Надо срочно релаксация.

– Я буду. – Герда решительно протянула здоровую руку.

– И я… – Инга как всегда поддержала любимую.

– Мистер, мне просто необходима огненная вода… – скромно проговорил Томас.

Вот и ладушки, коньяк хотят, значит, жить будут.

Попетляв по протокам, мы мягко ткнулись в берег. Команду раскручиваться я уже дал, и мы слышали рокот вертолетного мотора, но сзади и сбоку нарастал еще далекий, но уже четко слышимый рев лодочных моторов.

– Томас, бери мою снайперку, рюкзак – и к вертолету. Герда, за ним. Бегом!

Я подхватил на спину Ингу и тяжело побежал к вертолету. Хрен с лодкой, жизнь дороже. Не добежав до машины метров пятнадцать, упал. Инга навалилась сверху. Черт, рассек скулу камнем. Чьи-то руки сняли с меня Ингу. Я повернул голову, вставая, и увидел, что ее тащит в вертолет второй пилот. Спасибо, друг.

Вертолет медленно поднимался. Мне казалось – очень медленно. Второй пилот рыскал стволом «Минигана» по джунглям и матерился по-польски. «Хьюи» накренился, ложась на курс, поляк заорал и вывернул пулемет вниз, начали раскручиваться блоки стволов, но его вдруг оторвало от пулемета и бросило на переборку. По ней расплылось пятно крови. Пули мерно и гулко грохотали по вертолету, пилот еще раз бросил машину в сторону, меня рвануло за бедро и за бок, во рту сразу стало сухо, наплыла тошнота и помутилось в глазах. Скрючившись от боли, я увидел, как Томас полез к двери, выглянул и выставил пулемет, собираясь стрелять, но у него взорвалась ошметками камуфляжа и красными кусками грудь. М-мать… Пули наконец перестали попадать в вертолет, я посмотрел на девушек. Герда и Инга вцепились в привязные ремни и смотрели на меня огромными глазами на белых лицах, руки у обеих одновременно потянулись к застежкам ремней. Я поднял руку, останавливая их. Чем они мне помогут, инвалиды? Глянул на ногу. Чуть выше колена вырвало кусок штанины и разорвало кожу с мышцами. Не смертельно, но болит, как кипящего свинца налили. Снял с приклада жгут и перетянул ногу. Разрезал штанину, наложил на рану подушечки и замотал бинтом. Резанула острая боль, где-то под рукой, и я опять опрокинулся на пол. Да что же такое? Засунул руку под куртку, отчего-то мокрую, нащупал рану и чуть не потерял сознание от боли, два пальца провалились в дыру. Суки… чем это они меня… разорвал следующий пакет, размотал его, соорудил пучок бинтов и просто положил под мышку, прижав рукой.

На лежащего рядом мертвого Томаса старался не смотреть. Второй пилот вывалился из вертолета и сейчас болтался под нами на страховочных ремнях. Я ясно видел, как они при поворотах вертолета ерзают по порожку. Твою мать… все же хорошо шло. Как же мерзко я себя чувствую. Самих поранило, это ладно, сознательно шли, остальные при чем…

– Целы? – поинтересовался у девушек. Сам видел, что они не пострадали, спрашивал для личного успокоения.

Обе кивнули утвердительно. Я, стараясь не тревожить ногу и прижимая к себе руку, полез в кабину пилота. Двигатель мерно гудел, лопасти со свистом резали воздух. Вроде не подбили – не дымим и не падаем. Втащил себя на место второго пилота, лобовое стекло было расхлестано, кабину наполнял горячий ветер. Ричард не смотрел на меня, он уставился вперед, все лицо у него было залито кровью, со лба свисали красные лохмотья, закрывая левый глаз.

– Что с Яцеком, сэр?

– Нету Яцека… не шевелись. Лоб перевяжу.

Балансируя на здоровой ноге, кое-как прилепил лоскут кожи ко лбу и перевязал голову. У него еще под глазом, в скуле, торчал здоровый кусок стекла, но его я вытаскивать не стал. Кровь по щеке уже не текла.

– Вести вертолет можешь? – я, матерясь от боли, опять уселся в кресло.

– Да, сэр. Могу, сэр. Вертолет в норме, сэр. Почти, сэр, – от волнения или от шока Ричард перешел на уставной язык.

Я достал флягу и протянул ее пилоту. Он отхлебнул, зашипел от боли и вернул.

– Яцек у меня здесь уже третий второй пилот. Были Джонни и Том. А я все целый. Не совсем целый, но живой. Как считаете, сэр, пора, наверное, завязывать с этим делом? – Ричард сидел неподвижно, как окаменевший, только рука легонько манипулировала ручкой управления.

– Завязывай, Ричард.

Что я могу ему еще сказать? Это его третий пилот, а он жив. Везение штука переменчивая, летчики в России, если оставались живы, после третьего летного происшествия списывались на землю. По собственному желанию. Точно знаю.

Посидев немного на месте второго пилота, перелез в грузовой отсек. Попытался было затащить поляка на борт, но одной рукой не смог, а вторая не слушалась. Привалился к переборке рядом со своими женщинами.

– Держитесь, девочки?

– Коньяку дай… – устало буркнула Герда.

– Ага… – поддакнула Инга.

Мы сидели и пили за Томаса, вытащившего нас из мясорубки, пили за совсем неизвестного нам поляка Яцека, не побоявшегося выскочить из вертолета мне на подмогу, пили за Ричарда, похожего теперь на Фредди Крюгера, а не на Фредди Меркюри. Вертолет начал рыскать и проваливаться, запахло дымом, а Ричард орал нам из пилотской кабины, что осталось еще немного и он обязательно доведет этот аппарат до Лимпо, и просил Ингу не переводить его в Петерсберг, потому что муж бросит, как только увидит его морду. Томас безмолвно лежал на полу, со спокойным выражением лица и сжимал в руках подаренный ему пулемет, а поляк за бортом, висел в страховочных ремнях, совершая свой последний полет.

Мы все-таки долетели. Вертолет, чадивший как паровоз, рухнул на посадочную площадку. К нам никто не спешил, потому что в вертолете разбило рацию, а наши рации диспетчерская почему-то не слышала. Я вылез из вертолета и уставился в сторону города. Больше никто ко мне не присоединился. Ричард потерял сознание, Инга и Герда не могли шевелиться, потому что у Инги нога стала похожа на слоновью, у Герды плечо опухло до подушечного размера, а еще они были пьяны, как портовые грузчики. Я стоял и смотрел, и, наконец, увидел бегущих к нам от вышки людей.

Асгард. Дагомея. Лимпо.

32 год. 29 число. 7 месяц

Что было потом, я помню очень смутно. Нас везли в больницу, Инга и Герда матерились, как сапожники. Потом меня водрузили на операционный стол и вырубили наркозом, очнулся в больничной палате, со своими женщинами рядом. По левую сторону стояла кровать Инги и она сама с ногой в гипсе, по правую – койка с Гердой. Этой заковали в гипс и шею, и плечо. Она сползла с кровати и крепко меня поцеловала, два раза. Один раз за Ингу. Та сползти не могла, костыли еще не принесли.

Чувствовал себя совершенно невменяемым. Раны не болели, но голова была похожа на пустое ведро, ржавое.

Пришел милейший и импозантнейший мсье де Бюсси. Точнее, Жак Арман де Бюсси, основатель и бессменный главный врач городского госпиталя, и, перемежая свою речь французскими аналогами нашего мата (я немного знаю французский язык), пояснил, что с нами все нормально и через неделю он даже разрешит нам ходить. Но если мне еще раз придет в голову подвергнуть опасности этих прелестных дам, то он меня вызовет на дуэль и застрелит, потому что он француз, следовательно, по определению бретер и дуэлянт.

– Жак, – я с ним познакомился на вечеринке в честь счастливого спасения четы фон Валенштедт, значит, мог так его называть. – Вызовешь, я не против. Что с дамами?

– Да у… – возмущенно начала Герда.

– Не беспо… – не менее возмущенно продолжила Инга.

– Девушки, тихо. Я вам верю, – твердо сказал я, в сумасбродстве своих женщин сомневаться не приходилось, имелись на то основания. – Но все же хочу услышать врача.

– У мадемуазель Ингеборги смещение коленной чашечки и растяжение, а у мадемуазель Гертруды вывих плечевого сустава с разрывом плечевой сумки… – любезно сообщил врач. – Не беспокойтесь, Юрий. Красота не пострадала, и через пару недель они смогут танцевать. А у вас, Юрий, дырка в боку с мой кулак, и нога поцарапанная. Из чего по вам стреляли, из авиационных пушек?

– С нами все хорошо, любимый, – уверенно заявила Герда.

– Правда, правда, – отозвалась Инга.

– Что с Ричардом? – поинтересовался я у доктора.

– С Ричардом все нормально. Я, правда, посадил рядом с ним сиделку, молодой человек рвется снять бинты и посмотреть в зеркало. Из его физиономии я удалил кучу осколков, но он будет выглядеть почти пристойно. Между прочим, тут к вам целая делегация. Пускать?

– Конечно, пускать.

Первыми ворвались Руди, Ольга и Курт. Курт на кого-то рявкнул в коридор и прижал дверь спиной.

– Дети мои… – всплеснула руками Ольга.

– Дети мои… – Руди, кажется, даже слезу пустил.

– Не р-рыдать. Это солдаты, а не зеленое дер-рьмо… – рыкнул Курт и всхлипнул. – Дети мои…

Убедившись, что мы живые, и нарыдавшись, Ольга и Руди утерли слезы, а Курт попытался засунуть мне под подушку фляжку с коньяком, был уличен и отступил на перегруппировку. Валенштедты заявили, что до нашего выздоровления никуда не едут, а завтра забирают всех на биологическую станцию. Курт поддержал. После этого они удалились, оставив несколько корзин с едой и фруктами.

Следующими в очереди оказались ван Рюйтер, майор Мерфи и Джозеф Окочукво, то есть представители силовых ведомств города.

Они выслушали причины столь печального состояния, попеняли нам нашей самодеятельностью, но выразили признательность и все такое. Пленные шпионы сидели в полицейском участке, участь их пока была не решена. Ван Рюйтер предлагал повесить при общем стечении народа, Мерфи считал, что следует на рассвете расстрелять взводом солдат, а Окочукво настаивал на принесении в жертву богине Малинде.

Я недолго думая предложил им поделить пленных на три части и сделать с ними все, что хотят уважаемые джентльмены. Все удовлетворились простотой и изяществом решения, мы еще немножко поболтали, а потом нас оставили в покое, заверив в глубочайшем уважении и всяком таком прочем.

Следующей в палату проникла секретарша Инги, принесла отчет по деятельности представительства и заверила, что все с нетерпением ждут, когда начальник появится на работе. Нанесли кучу подарков, на чем день и закончился.

На следующий день, после перевязки, нас действительно в полном составе перевезли на биологическую станцию, где окружили заботой и комфортом. Мы почти сразу начали вставать с постели, но, сами понимаете, были далеко не в форме. За Ингой по утрам приезжали из представительства, ее бережно загружали в машину и увозили на работу. Отчет об операции с приложением видеозаписи и аналитической справки о последствиях она отправила еще в первый день.

Оказалось, что Герда камеру после ликвидации не выключила и продолжила съемку в лодке и вертолете. Получился жутковатый фильм, претендовавший на Оскар, если, конечно, такую премию введут на Асгарде. Там было всё – и попадание пуль в главарей, и сумасшедший спуск со скалы, и моя невозмутимая морда, когда я палил по лодкам, сами лодки и выпадающие из них стрелки. Было бегство по протокам, был Томас, руливший лодкой, были я и Яцек, тащившие Ингу в вертолет. Был взлет и стук пуль по вертолету, мертвый Томас и попадание пуль в Яцека, я, перевязывающий раны. Сама Герда рассказала, что не помнит, как снимала, но камера все исправно зафиксировала. Мы себе скопировали запись, чтобы помнить людей, которые погибли, за нас погибли.

Отчет ушел, а мы выздоравливали, по ночам предаваясь всем доступным телесным радостям. Мы втроем превратились в единое целое и уже не мыслили существования друг без друга. Руди и Ольга, конечно, все понимали, но вида не показывали и по-прежнему были трогательно заботливы. Мы очень сблизились с ними и Куртом. Старик навещал нас каждый вечер.

Инга еще в первый день после выхода на работу привезла сто тысяч ливров, наш гонорар, и еще пятьдесят тысяч, которые она умудрилась списать под эту операцию. Потом положила еще одну пачку денег на кровать.

– Это… это мои личные деньги. Здесь немного. Всего двадцать восемь тысяч… я… я бы очень хотела быть с вами всегда. Это мой вклад в семейный бюджет. Возьмите меня к себе.

Я не знал, что сказать. Просто тупо сидел на кровати и смотрел на Ингу.

Герда, как всегда, оказалась сообразительней. Она обняла Ингу, и они вместе немного поплакали. Потом Герда так на меня глянула, что я поспешил присоединиться к ним, плакать не стал, но шептал девушкам всякие глупые слова.

– Чего ревете… все же хорошо… я люблю вас… хватит, в конце концов.

– Дурак. Ты ничего не понимаешь. Целуй нас…

– Дурак. Мог бы сам догадаться и пригласить меня в жены… а так я напросилась…

– Но я же… не успел я, и вообще прекратите. Если я… гм… муж, то вы должны меня слушаться.

– Дурак…

– Дурак…

Я начал понимать, что песенка из кинофильма «Кавказская пленница» – «Если б я был султан…» – имеет под собой глубокий философский подтекст и реальный житейский опыт автора. Но, как бы то ни было, это свершилось, и мы втроем счастливы.

В самых смелых своих мечтах я не мог и представить, что жизнь моя настолько изменится. У меня есть все, о чем я мечтал: две красавицы жены, кстати, изыскивавшие возможность узаконить наш брак и даже советовавшиеся по этому вопросу с графиней, деньги, приключения и много всего, чего я был лишен в старом мире. Я реально счастлив и каждое утро, вставая, благодарю бога за свое счастье.

Случилось еще одно, очень важное событие. Мы признались Инге, откуда взялись на Асгарде. Она не хотела верить, смеялась и говорила, что мы ее разыгрываем. Пришлось оперировать фактами. Она поверила, долго возмущалась и засобиралась уходить из Капитула. Мы еле ее отговорили.

Активно болели мы всего две недели, после чего возобновили свои походы на стрельбище, чтобы стрелять, стрелять и еще раз стрелять. Я свел знакомство с лейтенантом Адамсом и майором Мерфи и, под предлогом сравнения российской тактики проведения спецопераций с тактикой британской и американской армий, проводил с ними очень много времени. Адамс служил раньше в «зеленых беретах»[62], а Мерфи вообще в SAS[63]. Они много мне рассказывали и даже показывали, используя своих бойцов как шахматные фигуры. Я про отечественную тактику понятия не имел, кроме своих, совершенно куцых армейских знаний, и плел всякие небылицы. К моему удивлению, Адамс и Мерфи все подтверждали и говорили, что слышали об этом. Я все мотал на ус и повторял услышанное и увиденное с моими женщинами на практике, на полигоне у Курта.

Пленных лазутчиков мы еще раз подробно опросили и отдали в руки правосудия. Как и планировалось, четверых повесили на центральной площади, четверых расстреляли индийцы. Остальные исчезли. Но я знаю, что они поступили в распоряжение круга отцов города и их принесли в жертву. И меня это абсолютно не шокирует, ничего не поделаешь – местные обычаи. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Начальство Инги сравнительно долго не реагировало на ее достижения, хотя эффект от операции превзошел все ожидания – мы практически парализовали действия повстанцев в нашем регионе. Теперь они в основном были заняты войной между собою.

Инга говорила, что такое долгое отсутствие реакции со стороны Капитула вполне нормально, есть разные подводные течения, и бюрократия тоже никуда не делась. На самом деле ее действия с восторгом одобрены и сейчас просто решается, как наиболее эффективно применить ее таланты. Она оказалась права, и наконец-то ее вызвали на Нью-Авалон. Инга улетела, а мы с профессорами на следующий день погрузились в самоходную баржу, погрузили машины и имущество, сердечно со всеми простились и отбыли в Бечуаналенд. А там уже будем решать, как нам двигаться в Петерсберг, по суше или реке.

С Ингой мы договорились, что пока она будет улаживать свои и наши дела, мы погостим в Петерсберге. Она знала, что ее вызывают за новым назначением, но на какую должность – еще не было известно. В любом случае, после того, как все прояснится, мы запланировали встретиться в Петерсберге, обсудить ситуацию и принять решение.

Да, мы Гердой совсем не против поработать на Капитул. Да, они уроды с большой буквы, но, работая на них, мы получим столько реальных преимуществ, что на капитульские фокусы до поры можно прикрыть глаза. Что будет дальше, было пока совсем непонятно, но уверен – мы будем работать сами на себя, поимеем с них как можно больше, а потом поступим по ситуации. Но ни в коем случае не в пользу Капитула.

Путь по Замбези до славного города Бечуаналенда занял пять дней. Мы путешествовали на старой – десантной барже времен Второй мировой. Нас и десять барж с лесом охраняли два катера Капитула и два частной компании, уже успевшей организоваться в Асгарде. Путешествие не принесло никаких новых приключений, хотя пару раз караван обстреливали из пулеметов. Вреда это никому не нанесло, кроме, возможно, самих нападавших, оба раза на берега обрушивался огонь из крупнокалиберных пулеметов и автоматических пушек с катеров, выкашивавший целые площадки леса. Мы много времени проводили с Ольгой и Руди, и случись нам участвовать в разговоре биологов, с легкостью сошли бы там за своих. Не успели еще надоесть бесконечные джунгли по берегам реки, как караван прибыл в город Бечуаналенд.

Город сам по себе оказался гораздо больше, чем Лимпо, но мы почувствовали себя в настоящей Африке. Земной, причем прошлого века. Архитектура оказалась полностью африканской, центр с административными зданиями еще мог похвастаться принадлежностью к двадцать первому веку, но вокруг него располагались сплошные глинобитные времянки. Конечно, присутствовал еще район вилл, принадлежавший местным нуворишам, на самом берегу Замбези, но он лишь подчеркивал убогость города.

Нас очень впечатлил ряд оборванцев в кандалах на местном рынке, охраняемый пузатым охранником в красной феске, с кнутом за поясом и потертым «калашниковым» на плече. Я поинтересовался у Руди, кто это такие, оказалось – узники местной тюрьмы. В тюрьму сажали, но на содержание заключенных не выделяли абсолютно никаких средств, так что охранники каждый день выводили тех на рынок, просить подаяние, причем половину собранного отбирали в свою пользу. Ходили мы по городу в сопровождении четырех амбалов, обвешанных оружием. Наняли прямо в порту, там что-то вроде биржи труда для охранников функционировало. С меньшим количеством охраны в городе белому показываться не стоило. Заплатили охранникам по полтиннику на нос и не пожалели, все попрошайки и торговцы сметались с пути мощными пинками и ударами прикладов.

Рынок поражал своим разнообразием и величиной. На нем было абсолютно все, от золоченой сабли, ковавшейся тут же кузнецами, до замысловатых золотых украшений, на поверку оказывавшихся не совсем золотыми.

Неизвестно, из каких источников Герда получила информацию о местонахождении солидных магазинов, но первый же наш визит состоялся именно туда. В местных бутиках нас поили крепчайшим кофе, а юные негритянки демонстрировали на себе достижения местных кутюрье и произведения местных же ювелиров. Выбраться из этой ловушки, не потратив две тысячи ливров, у меня не получилось, зато Герда и заочно Инга стали обладателями колец, ожерелий и разных там сережек, вдобавок к экзотическим нарядам. Женщины… тут ничего не поделаешь.

Слава богу, в Бечуаналенде мы провели всего одну ночь. Номер в гостинице с первого взгляда казался даже шикарным: огромная ванна, ковры, кровать с балдахином и плазменный телевизор на полстены. Вот только вода была ржавая, по коврам ползали тараканы с мою ладонь величиной, и мне пришлось полночи охранять спящую Герду от посягательств насекомых. Телевизор, естественно, не работал. И за всю эту роскошь, называемую президентским люксом, мне пришлось заплатить сто пятьдесят ливров.

На следующий день мы купили себе место в конвое, следующем во второй по величине город Дагомеи, Малколм-Экс. За место мы заплатили тысячу ливров, но охране мог позавидовать любой президент. Пять БРДМ-2, пять УАЗов с гранатометами и крупнокалиберными пулеметами. Охранники как на подбор иссиня-черные верзилы, обвешанные оружием, как новогодняя елка игрушками. Они раз пятнадцать за время следования палили куда-то в песчаные барханы и заявляли, что отразили очередное нападение, а на стоянках ходили и требовали вознаграждение за свой героизм. Если кто-то отказывал, молча садились в кружок у машины и не уходили, пока не дадут хоть что-нибудь. Дело свое, в принципе, знали, хотя я практически все ночи не спал, ожидая от них любых пакостей.

Старики совсем сдали. Я сел в их «Лендровер», а Герда везла Руди и Ольгу в «Хамви». Ехали мы так четверо суток и, наконец, доползли до Малколм-Экс. Пока важный и очень черный доктор осматривал Руди и Ольгу, я в спешном порядке искал в порту судно до Петерсберга, до ужаса переживал, что не довезем таких дорогих нам, ставших фактически приемными родителями, стариков. По суше путь до Петерсберга занимал три дня, морем – полтора суток. Судно я нашел, старую, латаную посудину с помпезным названием «Gold Star», которая за пять тысяч ливров, нещадно дымя, отвалила от причала и взяла курс на Петерсберг.

Во время плавания Руди и Ольге стало немного легче, они храбрились и говорили, что семейный доктор Лейбович живо поставит их на ноги. Руди рассказывал про свою коллекцию и говорил, что сделает мне уникальный подарок. Ольга много молилась и говорила, что дождется наших детей и успеет их понянчить.

Я пил. Пил и не пьянел. Хлестал коньяк. Видно было, что старики доживают свои последние дни. И Герда это понимала, но оказалась сильнее меня. Она смотрела им в глаза и делала вид, что все в порядке, рассказывала, как будем жить вместе в Петерсберге, как родим им внуков, обсуждала с ними их имена. И мы их довезли.

Из порта мы выехали на небольшую виллу «Ольга», расположенную на самом берегу моря. Нас там уже ждала Инга. Она, оказывается, уже получила назначение и три дня как прибыла в Петерсберг. Контролировала каждый конвой и каждое судно в порту. Узнав, что мы приехали, сразу примчалась к вилле.

Старики ехать в госпиталь наотрез отказались. На виллу приехал нотариус и зафиксировал завещание, по которому вилла «Ольга» доставалась нам в наследство. Доктор Лейбович и врачи Капитула разводили руками, старики просто вот так, неожиданно, вдруг исчерпали все свои жизненные силы. Руди успел показать мне свою коллекцию и подарить кирасирский палаш парадного эскорта императора Вильгельма Второго, Ольга достала древнюю икону святого Георгия Победоносца, благословила нас и отдала мне ключ от домашнего сейфа. Ночью она умерла. Без мук. Просто закрыла глаза и умерла. Руди скончался через четыре часа рядом со своей женой.

Похоронили их на городском кладбище. На похороны пришел почти весь город. Все их ученики и воспитанники, все, кто их знал и любил. Много говорили о них, отец Евстафий, настоятель православной церкви святой Варвары Великомученицы, отслужил панихиду. Все закончилось. Мы остались одни.

Дома, а вилла «Ольга» стала нашим домом, я долго бродил по комнатам. Вот коллекция Руди. Старинные сабли, мечи и мушкеты на стенах, манекены в исторической военной форме. Он перевез все это сюда из старого мира. Библиотека, кожаные кресла, стол с гнутыми ножками, недокуренная сигара в пепельнице, длинные полки с книгами. А вот маленькая домашняя часовенка. Суровые лики святых, лампадки. Ольга рассказывала, что не давала согласия на брак с Руди, пока тот не принял православие. И он принял, изменил своей вере ради любви.

Все пусто, мертво. Даже в маленьком садике не летают бабочки и не трещат сверчки.

– Слышишь? Как тихо, – тихо сказала Герда.

– Все горюют… – так же тихо ответил я. – Смотри, даже рыбы в пруду попрятались.

– Они не хотят, чтобы мы видели, как они плачут, – прошептала Инга и прижалась ко мне. – Пусто как-то тут.

– Но мы же сделаем так, что этот дом оживет? – Я прижал к себе Ингу и Герду. – Да, девочки?

– Конечно. Я рожу тебе Гретхен, Илзе и Ивана, – пообещала Герда.

– А я Елизавету, Ольгу и Руди, – не отстала от нее Инга.

– Четыре девочки и два мальчика. Давайте поровну. Добавим мальчиков.

– Нет, девочек должно быть больше. Они будут заботиться о мальчиках… – Герда лукаво посмотрела на меня.

– Да, так должно быть. Девочки всегда заботятся о мальчиках. А мальчики надувают щеки и не признают, что без девочек им совсем плохо… – Инга тихонечко хихикнула.

– Ну, не знаю. Это, наверное, я решать буду, сколько кого…

– Смотри у нас. Эстонские девушки настолько суровые, что могут заставить мужчину делать что угодно, особенно если их двое, а мужчина один.

– Тихо, тихо, девочки, у нас демократия…

– Демократия в старом мире осталась, а у нас диктатура матриархата…

Асгард. Остров Нью-Авалон.

Закрытая территория Капитула.

32 год. 2-е число. 8-й месяц

В изысканно обставленном, но практически обезличенном кабинете, за большим столом из черного дерева сидела немолодая, строго одетая женщина, внимательно просматривавшая лежащие на нем документы. Ее красивое лицо практически не тронул возраст, выглядела она великолепно, и угадать, сколько ей лет, не смог бы даже профессионал. Уверенно можно было сказать лишь только то, что эта женщина очень властна и привыкла распоряжаться судьбами людей, о чем свидетельствовал легкий налет надменности на лице.

Она подняла голову от документов и поинтересовалась у своей собеседницы:

– Скажи мне, пожалуйста, Мари, зачем эту милашку засунули в Дагомею?

– На всякий случай, – ответила ей вторая женщина, не менее красивая, но значительно моложе хозяйки кабинета. – У нее не сложились отношения с Черновой, а та как раз готовилась к повышению. Команда, возлагавшая на Чернову большие надежды, убрала Петерс с глаз долой, зачищая все возможные варианты компрометации Черновой. Компрометировать ее особо нечем, но проще было растыкать по захолустьям всех недоброжелателей. Даже допускаю, что это была просьба самой Черновой. Ты, Сара, знаешь, как это у нас бывает.

– Знаю… – Сара внимательно рассматривала фотографию на анкете. – Девочка обладает многими хорошими качествами. Наивна, конечно, но смела – тут ничего не скажешь. Ради удовлетворения своих амбиций полезла в джунгли за головами, поставила на кон свою – и выиграла. Чем-то напоминает тебя, Мари. Помнишь Бангкок? – женщина слегка улыбнулась и посмотрела на собеседницу.

– Могла бы и не напоминать… – фыркнула Мари. – Меня год после этой дыры кошмары мучили. Спасибо еще раз, что вытянула меня из такого дерьма.

– Я не могла этого не сделать, Мари, – спокойно ответила Сара. – Ты все прекрасно знаешь.

– Знаю, Сара, – согласилась ее собеседница. – Мы в ответе за тех, кого приручили, и все такое…

– Именно так, – очень серьезно подтвердила хозяйка кабинета и положила анкету на стол. – Ну, что ты скажешь по поводу Петерс? Кстати, спасибо, что не допустила ее докладные материалы и видео до общего рассмотрения.

– Это моя работа, – усмехнулась Мари. – Девочка перспективная, может быть, излишне жестока, но остальные качества с лихвой компенсируют этот маленький недостаток. Я считаю, она подойдет, но только в комплекте с остальными. Она умудрилась привлечь любопытную парочку.

– Да, этот парень впечатляет… – задумчиво протянула Сара, взяв в руки другую анкету. – Признайся, ты уже положила на него глаз?

– Сара, если бы я могла краснеть, уже бы краснела. – Мари холодно улыбнулась. – К сожалению, я давно забыла про личные симпатии, просто разучилась это делать и руководствуюсь в первую очередь служебными интересами. Хотя, возможно, раньше я бы его поимела ради коллекции. Такие мужчины, как он, очень нравятся женщинам. Да и здесь он умудрился обзавестись двумя влюбленными в него красотками. Как у них получается мирно его делить? Их бы я тоже поимела… вместе с ним.

– Какая ты развратная, милочка. – Сара коротко засмеялась. – Я помню, когда в пансионе первый раз поцеловала свою подружку, колени стерла, отмаливая этот грех. Хотя да… если не согрешишь, то и не покаешься. Что там еще по этому супермену?

– По некоторым данным он бывший сотрудник КГБ. По другим – ГРУ. В чем-то даже легендарная личность… – Мари на мгновение прервалась и положила Саре на стол папку. – Вот здесь некоторые данные на него. При развале СССР исчез и объявился уже здесь. С нашей стороны была попытка узнать про него больше, но преемники советских спецслужб квалификацию не потеряли, даже наоборот, и пришлось срочно сворачиваться. Здесь за шесть месяцев ликвидировал пятнадцать человек, в том числе Жирного Адди, и вновь исчез из поля зрения. И вот появляется опять со скальпами на поясе. Считаю его хорошим приобретением. Это, конечно, если нам действительно удастся его приобрести. С русскими все так неоднозначно.

– Русские способны на неожиданные поступки, иногда совсем нелогичные, ими трудно управлять… – заученно процитировала Сара и предложила: – Возможно, сможем сыграть на его идейности?

– Не сможем, сольем… – сделала пренебрежительный жест Мари. – Но я не ожидаю проблем. Его национальную ментальность сдерживают женщины. Они северянки. Точнее – эстонки.

– Интересный коктейль получается… – Сара на мгновение задумалась, затем решительно сказала: – Значит, так и решим. Я помню наш с тобой разговор, скрепя сердце отпускаю тебя. Ты в душе так и осталась отчаянной девчонкой. – Женщина посмотрела на собеседницу, как на нахулиганившую дочь. – Дай этим людям все, что они попросят. Хорошую зарплату и премиальные, лучшее снаряжение. Пускай они будут довольны и ощутят принадлежность к великой организации. Схему создания группы мы уже обговорили. Средства используй любые. Лично проследи за соблюдением секретности – они только наш инструмент и никто о нем не должен знать. Возможно, нам с помощью этих людей удастся изменить ситуацию. Вряд ли кардинально, но кое-кому ручки укоротим. Ты знаешь, о ком я. И еще…

Сара задумчиво прикрыла глаза, улыбнулась и сказала:

– И еще… пусть они так и продолжают записывать свои операции на видео. Меня эти записи немного волнуют, а то мне стало казаться, что я совсем состарилась.

– Сара, на вас до сих пор заглядываются молоденькие охранники. Не прибедняйтесь, – Мари иронично попеняла хозяйке кабинета.

– Да? – деланно удивилась Сара. – Надо же, а я и не замечала… надо присмотреться… Кстати, что там за тревога была на объекте у… ну, ты поняла, о ком я. Не нашли больше места, где устроить эту шарашкину контору?

– Сбежал неуравновешенный сотрудник на машине, сразу после экскурсии. Тот, о ком вы говорите, скрыл этот факт от совета, но до меня часть информации, конечно, дошла, – с легким оттенком самодовольства ответила Мари.

– Научные возможности объекта, конечно, впечатляют, но его идея с экскурсиями – вообще бред сумасшедшего. Да и ладно. Пока его из совета убрать невозможно. Пока… Психа поймали? – неожиданно поинтересовалась Сара.

Мари сделала отрицательный жест:

– Нет. Он наткнулся на пост рабовладельцев, и они его прикончили. Тело уже найдено и идентифицировано. Рабовладельцев ликвидировали, на их месте формируется отряд наемников для прикрытия прохода к объекту. Этим он поручил заниматься своему референту.

– Ладно, нас пока это не касается. После организационных мероприятий поручим нашей группе, как первое задание, наверное… – Сара в задумчивости покрутила ручку в руках. – Наверное, Нельсона Путе. Да, именно его. Получится очень хорошая проверка. Этот чернозадый у меня уже как кость в горле сидит. Иногда даже начинаю жалеть, что решила взвалить на себя, кроме халифатов, еще и Дагомею.

– Хорошо, Сара. Приятно, наверное, иметь такую большую песочницу для игр.

– Я тебе дам в ней поиграться. Вдруг нам действительно удастся что-нибудь построить?

Асгард. Дагомея. Петерсберг.

32 год. 5-е число. 8-й месяц

– …Я летела за новым назначением и еще не знала, куда. Обычно, если тебя назначают главой подразделения, ты уже все знаешь заранее. А тут как отрезало. Из своих источников я знала, что мною, соответственно вами тоже, очень довольны. В отделе «Дагомея» всем настучали по шее, но, к счастью, не разогнали. В общем, лечу и переживаю, понимаю только, что отдел не возглавлю. А тогда что? – Инга протянула бокал и чокнулась в Гердой.

– Зачем переживать, довольны же все, – сказал я и отпил вина.

Мы отпустили домой горничную и садовника, заверив, что они продолжают работать на вилле. Очень хотелось побыть одним и сейчас, сидя в библиотеке, немного вспоминали Руди и Ольгу.

– Ты не понимаешь. – Ингеборга легонечко ткнула в меня пальцем. – В Капитуле можно получить такое повышение, что всю жизнь будешь локти кусать или вообще голову сложишь. К тому времени, как самолет сел, я так себя накрутила, что чуть было сразу увольняться не побежала. Меня встретили, привезли в гостиницу, я едва успела принять душ и переодеться, как за мной приехали, и через пятнадцать минут я сидела перед очень важной персоной. Мари Лякомб. Толком про нее ничего не знаю, но это очень высокий уровень.

– Ну и как она тебе? – поинтересовалась Герда.

– Как тебе сказать… Она опасный человек. Очень. Я даже перепугалась. – Инга сделала испуганные глаза, а затем рассмеялась.

– По джунглям скакала, бандитов, как белку, в глаз била, а тут испугалась? – я не удержался и съехидничал.

За что сразу получил каблуком по лодыжке от Герды.

– Это совсем другое, – очень серьезно возразила Инга. – Я могла из этого кабинета не выйти. По слухам, со многими так и случилось. К тому же вас рядом не было, поэтому испугалась.

– Моя девочка. – Герда чмокнула Ингу. – Я теперь тебя одну никуда не отпущу.

– Я и сама не уйду. Соскучилась очень. О чем это я? – Ингеборга отпила из бокала и продолжила: – Значит, смотрю на нее и дрожу внутренне. А она спрашивает, как я могла подвергнуть себя такой опасности и прочую ерунду. Но я-то знаю, ей все равно. Да-да, ей плевать, змея еще та.

– О чем еще расспрашивала?

– Расспрашивала про операцию, как я готовила данные, про источники информации, про вас много спрашивала, интересовалась, почему я приняла решение лично участвовать в операции.

– А ты что сказала?

– Про подготовку все рассказала достаточно откровенно. Скрывать смысла не было. Она, кстати, одобрила – думаю, эта стерва обладает специальными знаниями и опытом в этой сфере. А про вас? Я сказала, что столкнулась с проблемами в подборе исполнителей. Большими проблемами. Человек может быть всесторонне подготовлен, но операцию завалит. Именно так и произошло с предыдущей группой. Послали суперменов, способных голыми руками всех повстанцев перебить и из рогатки главарей завалить, но не вернулся никто. Головы двоих подкинули на крыльцо представительства в Нельсон-Сити. Ну я и наплела ей, что помимо способности плевком сбивать самолеты, нужны еще и некоторые личностные качества. Вообще, я ей очень много чего наговорила, даже первобытную звериную сущность упомянула. Специально.

– Я такой. Очень первобытный… – я смеха ради зарычал и попытался облапить девушек.

Но не преуспел, получив мгновенную отповедь.

– Молчи!

– Не мешай! А-то как дадим по первобытной сущности…

– Я специально так сказала, чтобы подчеркнуть сложность операции и мои усилия по подготовке, – продолжила Инга. – Никто из наличных сотрудников в Лимпо не подходил, и я уже сама было собралась, но как раз появились вы. Ситуация требовала немедленного реагирования, так что пришлось вербовать. Когда я вас прокачала, то поняла, что никто другой лучше не подойдет. Сделала предложение, и вы не отказались. И сама собралась участвовать: как снайпер и для контроля. Типа: доверия к исполнителям не было. Вот за это решение Мари меня одобрила. По итогу, я сильно преувеличила сложность операции, даже добавила несколько предварительных фаз. Выход в джунгли за «языками» и так далее. Я вам позже все расскажу, чтобы знали.

– Ну и как ты нас в итоге охарактеризовала? – Герда игралась с прядью волос Инги.

– Как? – рассмеялась девушка. – Ну слушайте. Как полностью беспринципных, способных за деньги на все типичных наемников, но с некоторыми личностными принципами и аналитическим складом ума. Одним из принципов назвала верность хозяину, пока он платит. И пояснила, что имею на вас влияние, потому что сплю с вами и планирую создать семью. Скрыть этот факт невозможно, в Капитул про нас уже давно настучали. Кстати, Мари интересовалась: способны ли вы совершать операции на русской территории.

– Нет. – Я отрицательно мотнул головой. – Категорически нет.

– Если мой муж сказал нет, то и я нет, – поддержала меня Герда.

– Я тоже, – кивнула Инга. – Но ей сказала, что в принципе возможно. Но все же рисковать не стоит, ментальность может неожиданно сыграть. И вообще, этот вопрос я еще не прорабатывала, исходных данных нет, а наобум не полезу. Потом она поинтересовалась моим видением развития ситуации в Дагомее. Тут я немножко отступлю и расскажу о сложившейся ситуации в целом. А вы меня пока похвалите и поцелуйте.

– Обязательно… – я крепко поцеловал Ингеборгу. – А как ты узнала, что я на самом деле первобытный зверь?

– Я тебе скажу, как Инга угадала. – Фыркнула Герда. – В данном случае особой проницательностью обладать не надо. Просто заглядываешь под кровать, куда ты носки бросаешь – и все сразу становится ясно.

Гертруда погрозила мне кулачком и в свою очередь нежно поцеловала Ингу.

– Это точно. Скоро мы с Гердой их выбрасывать будем, а новые от тебя прятать… – поддержала подружку Инга, а потом, хихикнув и покраснев, заявила: – Давайте уже заканчивать с расспросами. Я так вас хочу, что чуть в самолете сама себя не трахнула.

Я отрицательно покачал головой:

– Все успеем. Пока говори.

– Изверг… – тяжко вздохнула Инга. – Ну слушайте. В самом начале истории Асгарда Капитул старался расселять людей не по национальному признаку. Предполагали создать единое интернациональное государство, но потом затея лопнула, и каждой нации стали отводить свои территории. Естественно, с умыслом. Рядом с российскими территориями, например, расселили чеченцев. Рассчитывали, что русские территории станут буфером между чеченцами и европейцами и американцами, а сами русские постоянно будут отвлекаться на извечных врагов и не смогут поддерживать экономический рост. Африканцев запихнули на самый край освоенных земель, в джунгли и болота, арабов, как и чеченцев, тоже поближе к русским и подальше от американцев. Все вроде получилось, как и планировали, но так как программу расселения особо не прорабатывали, скоро выяснилось, что русские земли очень богаты нефтью, золотом и вообще полезными ископаемыми. А у американцев ни того, ни другого нет, а если и есть, то мало. Русские за счет ресурсов сильно поднялась. Власть там взяли в руки умные люди и создали самую боеспособную армию в этом мире. В общем, сейчас русские американцам как кость в горле, и Капитулу тоже. Спохватились они поздно, так что сейчас дело идет к конфликту за Дикие острова. Это вблизи береговой линии русской территории, там нефть нашли. Я так думаю, что русские отобьются. В американских штатах нет полного единения, да и другие страны поддерживать их не станут. Плевали они на Капитул и на Америку. Но, честно говоря, ситуацией в целом я не владею, здесь нужен серьезный анализ и множество данных. Тем не менее факт, что Капитулу сейчас не до Дагомеи. То есть отделы работают, работа проводится, но главный интерес не там.

А в местной Африке вы уже сами знаете, какая ситуация. Климат, особенности географического положения, менталитет большинства жителей, страшные просчеты и ошибки при заселении, да вообще черт знает что. Внимания и средств она требует серьезнейших, плюс еще мешает официальная политика невмешательства Капитула. Если он начнет устраивать геноцид и поливать джунгли напалмом, то на него ополчится весь этот мир. Природные ресурсы в Дагомее колоссальнейшие, возможности стабильно их добывать нет, а деньги считать Капитул умеет. В любом случае это коммерческая организация, а не благотворительная, как они себя позиционируют. Короче говоря, когда она спросила у меня мое мнение по этому поводу, я его и высказала. Окончательный порядок в Дагомее в ближайшем, обозримом будущем, навести невозможно, но карательными, жесткими, драконовскими методами ситуацию можно стабилизировать в необходимую нам сторону. На это предложение Мари мне мягко заметила, что подобные методы идут немного вразрез с официальной политикой Капитула, но я могу продолжать. То есть она услышала от меня то, что хотела услышать. Отдел «Дагомея» ведет работу теми самыми другими, скажем, чуть более цивилизованными методами, но таковые в Дагомее практически не срабатывают, и все это понимают. Так пускай отдел продолжает копошиться и дальше, а я предложила создание параллельного подразделения. Этот отдел, кроме создания разветвленной агентурной сети, будет заниматься жесткой работой с властями, вплоть до центрального правительства, и вплоть до показательного физического устранения, невзирая на лица. В целях прекращения анархии и подчинения или истребления всех местных царьков.

Итогом работы должно стать создание благополучных анклавов под самоуправлением местных жителей, и раздел страны на несколько территориальных образований, что облегчит работу в регионе в целом. Само собой, жесткое лоббирование интересов Капитула в этих образованиях. На вопрос, как я вижу кадровую политику своего отдела, я ответила, что на первых этапах работы можно и даже необходимо обойтись минимумом привлеченных сотрудников, но, конечно, с соблюдением строгой секретности. А еще потребуются средства, финансовые и материальные, несколько баз на всей территории Дагомеи и подчинение напрямую Совету Капитула, минуя промежуточные инстанции. Ну и, разумеется, полномочия. Работа, естественно, будет вестись не от лица Капитула, вследствие чего необходима жесткая система допусков к этим данным в самом Капитуле. Это ей очень понравилось. И кто знает, почему?

– Знать тут нечего. В случае необходимости группа списывается без проблем, и проследить ее причастность к Капитулу даже в самом Капитуле будет невероятно трудно. Все грехи списываются на нескольких сотрудников, занявшихся самодеятельностью без ведома конторы… – не особо долго раздумывая, ответил я Инге. – Милая, это прописные истины. Ты лучше яви наш интерес в этом деле. Под словом «наш» я имею интерес всех троих.

– Милый, можно я отвечу за Ингу? А если я в чем-то не права, она меня поправит, – попросила Герда и продолжила тоном отличницы, назубок выучившей урок: – Мы практически бесконтрольно распоряжаемся значительными средствами и ресурсами, которые, в конце концов, сможем тратить на благое дело. Отстрел коррупционеров, при нужной подаче информации, обеспечивает поддержку населения и является, собственно говоря, благородным поступком. Легализуемся под крылышком Капитула со всеми вытекающими правами и привилегиями, фактически в него внедряемся, но всегда сможем преследовать свои интересы. Естественно, в случае необходимости мы можем влиять на политику Капитула в этом регионе или просто делать ему мелкие пакости. Наконец, это интересная, хорошо оплачиваемая работа. Для того, чтобы они захотели нас слить, должна появиться причина, мы будем знать, когда она появится, и вовремя исчезнем. Со средствами и секретами нас с радостью примет та же Русская армия, с которой Капитул на ножах. Правильно, Инга?

– В целом да… – согласно кивнула Ингеборга. – Естественно, нас будут пытаться применить не по назначению, но мы всегда сможем этому противодействовать. Конечно, не все так просто, контроль обязательно будет, но злоупотреблять мы тоже не собираемся. В общем, я получила согласие на формирование группы. Вы уже являетесь сотрудниками Капитула, кстати, под своими настоящими именами. Цели и задачи группы пока не определены, необходима также проработка систем взаимодействия и связи, получение спецсредств, снаряжения и еще многого другого. Для всего этого мы должны вылететь на остров. И еще, вы будете удостоены беседы с Мари, и к этому стоит подготовиться – недооценивать ее нельзя. Я могу с уверенностью сказать, что ваше прошлое им неизвестно. Данные о том, через какие ворота вы проходили, у меня есть, как там вербовщики выходят на людей, я вам тоже расскажу, не думаю, что эти вопросы будут задавать, но на всякий случай знать надо.

– Подготовимся… – Герда с нежностью провела ладошкой по коленке Инги.

Ингеборга чмокнула подружку в щечку и достала из папки две идентификационные карты:

– Это служебные Ай-Ди, вдобавок к основным. Ваши первые спрячьте. Вы теперь полностью легализованы под своими именами. Вылет послезавтра, из Петерсберга, если мы, конечно, решим ехать. Для вас пока еще все можно отыграть назад легко и безболезненно.

– А для тебя? – поинтересовался я.

– Для меня тоже, но… но с некоторыми проблемами… – немного запнулась Инга.

Я ненадолго задумался. Авантюра? Конечно, авантюра. А с другой стороны, не о такой ли жизни я мечтал? Интересной, насыщенной, полной любви и приключений. Да, можно очень быстро нарваться на кучу проблем. И это мягко сказано – можно вообще сыграть в ящик. Но… Словом, я согласен. А девочки?

– Что вы решили, малышки?

– Почему бы и нет? – пожала плечами Герда.

Инга промолчала, но в ее глазах я прочитал полное согласие с Гертрудой.

– Тогда и я за.

– Наш муж самый лучший, – хором заявили девочки.

– Знаю, знаю…

Лучший. Я это и сам знаю. К тому же добрый очень – и кое-кто этим беззастенчиво пользуется.

– Вы это куда? – Я заметил, что девушки уже куда-то намылились.

– Так, по магазинчикам пробежаться…

Вот так… Да и ладно, магазинчики – это святое. Пусть развлекаются, а я как раз подумаю… Добавил себе в бокал вина, раскурил сигару и откинулся на спинку кресла. Ну что же, можно уже сказать, что первый этап нашей жизни мы прошли. Даже успешно. На деньги приподнялись, семью увеличили, жильем обзавелись. И перспективами тоже… правда, пока неясно какими, вряд и они будут радужными, но во всяком случае… Короче, видно будет. Обживемся немного в Петерсберге…

Что я знаю про Петерсберг? Как бы не очень много. Свободная Африканская Республика вполне самостоятельна, но находится под протекторатом Британии. Англы, голландцы и выходцы из ЮАР навели в городе железный порядок. Чернокожие в городе присутствовали, но только в качестве прислуги, рабочих и обслуживающего персонала. За малейшее преступление их беззастенчиво вешали. Явственно попахивало апартеидом, хотя надписей: «Только для белых» на скамейках я пока не заметил. Кстати, нам даже пришлось после похорон заехать в местных бургомистрат и зарегистрировать себя в качестве жителей города, чтобы оформить переход виллы в наше пользование. Не будь официального завещания и появившейся у нас недвижимости, с постоянным проживанием в городе могли появиться проблемы. Город оказался достаточно закрытым, и кому попало в нем жить не дозволялось. Как бы и правильно.

В городе непривычно много войск, как британских, так и местных. Впрочем, они различаются только цветом беретов. Оно и понятно, сама республика со всех сторон окружена халифатами и Дагомеей, и границы спокойными никак назвать не получится.

В городе даже есть микроскопический университет, так сказать, оплот образованности в республике. Полноценным университетом, конечно, его назвать можно с большой натяжкой, но уже радует, что республика задумалась об образовании своих жителей. Что еще?

Множество маленьких ресторанчиков на набережной, защищенные отличные пляжи, два оте-ля – вполне приличных, порт – маленький по староземельным меркам и громадный по местным, магазинчики и кондитерские. Очень приятный и симпатичный городок, чем-то похожий на немецкие или голландские деревни. Основу доходов города составляют алмазные прииски – в их добывают открытым способом в дельте Замбези.

Есть еще довольно большой рыболовный промысел и несколько производств, связанных с морем – консервный завод и завод удобрений. Климат попрохладнее, чем в самой Дагомее, сказывается присутствие моря, так что чувствую я себя вполне комфортно.

Вилла «Ольга», вопреки своему пышному названию, оказалась маленьким, но очень красивым двухэтажным домиком с облицовкой из дикого камня, стоящим перед садиком с прудом и беседкой, полностью увитой местным аналогом плюща и множеством растений. На заднем дворике разместились малюсенький бассейн, небольшая лужайка, поросшая цветами, хозяйственные постройки и, слава богу, просторный гараж, куда вместились и доставшийся в наследство «Лендровер», и наш «Хамви». Имелось еще два несомненных достоинства: первое – под домом находился капитальный подвал, где Руди устроил винный погреб, а я планировал разместить снаряжение. А второе – очень уютная, полностью укомплектованная кухонька на первом этаже виллы. Так сказать, для души. Мне для души… Жены явной склонности к кулинарии не имеют, так что на этой кухоньке буду хозяйничать сам. В свое удовольствие.

Сама вилла находится почти на берегу моря и утопает в зелени, как и все дома на этой улочке. Парадиз, одним словом…

– Ладно… – я допил вино и поплелся заниматься делами. Курочки мои меня элегантно прокинули, так что придется самому разгребаться.

Помыл «Ленд» – на «Хамви» укатили женушки, и потихоньку стал переносить имущество в подвал. Вроде бы многого не нажили, но переносить, честное слово, запарился. Разбирать вещи в самом доме оставил женам и горничной, молоденькой мулатке Земфире. Симпатичной, кстати. Пускай сами все решают, что да как. Так сказать, вьют гнездо. Но кроме библиотеки, часовни, кабинета профессора и подвала, это уже моя территория.

Справился, залез в бассейн, опять раскурил сигару и поставил на бортик бутылку местного вишневого вина. Вино вкусное, сигара отличная, ветерок шелестит листьями, по воде бегают солнечные зайчики. Благодать. Мысли сами по себе свернули на тему предстоящей работы на Капитул.

Перспективы, конечно, открываются грандиознейшие, но сама работа в Дагомее не очень прельщает. Трудная работа, очень специфическая. Для заведения агентурной сети необходимо как минимум находиться в том же месте, где ее и собираешься использовать. Это значит, надо жить в Нельсон-Сити, прикрыться хоть каким-то официальным занятием… заводить связи. Да и не понимаю я ни хрена в этом. Объемная и муторная работа. Придется на Нью-Авалоне стоять на том, что для достижения мало-мальски приемлемых результатов необходимо время, много времени. Или у Инги есть наработки по теме? Назначаю на вечер семейный курултай, то есть производственное совещание. Кстати, коррупционеров и местных царьков отстреливать тоже работа не из простых, у каждого личная армия. Буду просить бомбардировщик в личное пользование. Коррупционеров бомбить. Хотя… какие коррупционеры? Кто нам даст это сделать? А с другой стороны, если мы откажемся от предложения и осядем в городе? Денег, конечно, на первое время хватит, а что дальше? Жизнь-то скучной покажется, после наших-то приключений, а от скучной жизни я и в старом мире едва мозгами не двинулся. Получается, не для меня она. И не для моих жен. Значит, постараемся осилить работу, если не в полном объеме, то хотя бы изобразим бурную деятельность. Одна надежда на знание обстановки и таланты Инги, а мы уже силовой составляющей пойдем.

Интересно, а члены Совета Капитула в целом за обстановку отвечают, или тоже сферы влияния разделены? Если разделены, то станем личной игрушкой одного из них, и я сомневаюсь, что нам дадут наводить конституционный порядок на территории Дагомеи. Бардак там такой не просто так, хотели бы, давно порядок навели. Это до повстанцев они дотянуться не могут, а царьки очень зависят от Капитула. Система-то банковская одна в этом мире, капитульская система. Зажмут каналы – и убивать никого не надо, сам сдохнет. Не станут же они свои деньги печатать? Стало быть, нам не дадут отстреливать кого попало, точно не дадут. А вот строптивцев – пожалуйста…

– Милая, смотри, а наш муженек прохлаждается, пока мы в трудах праведных. – Инга и Герда стояли около бассейна и держали в руках кучу пакетов. Много, черт возьми, пакетов. Интересно, чего они накупили? И главное, где?

– Знаю я эти труды. Все магазины обнесли, остаток на завтра оставили… – сварливо буркнул я. – Я бы тоже так смог, но вместо этого работал. Как негр…

– Не будь снобом, – скривилась Герда. – Выбор здесь паршивый, но мы и для тебя кое-что выбрали.

– Ага… – Инга согласно кивнула и вдруг одним движением скинула с себя платьице. – Знаешь… Я тебя сейчас трахну. Так соскучилась, что стала гребаной нимфоманкой. Нет… это вы меня такой сделали. Не могу без вас… Герда, ты со мной?

– Ты начинай, а я нам бокалы принесу, – Герда умчалась в дом.

Инга медленно подплыла ко мне и жарко зашептала на ухо:

– Покажи мне, какой ты дикий…

Когда солнце село, мы дружно переместились в спальню и только там угомонились. Очень и очень не скоро.

Выспались отлично, дом оказался просто создан для покоя, в нем царила старозаветная патриархальность и такая же тишина.

С утра я собрался на морской рынок, где рыбаки выставляли свежайший улов, а девочки с горничной и садовником Петером, пожилым чернокожим африканцем, взялись наводить порядки в доме по-своему. Я строго-настрого приказал на мою территорию не заходить, все памятные вещи и личные фотографии Руди и Ольги оставить на своих местах. Меня обозвали дураком, они, оказывается, так и собирались сделать. Я сделал вид, что обиделся, и укатил за припасами.

Рынок разместился прямо в порту, на пристани, где швартовались рыбацкие суда. Разные, большие и маленькие, порой местного производства, и иногда вообще парусные ботики. Перед каждым из них, на причале, выстроились в ряд большие плетеные корзины, из которых выглядывали рыбные хвосты или грозно шевелящиеся клешни. Рыбы и ракообразные поражали размерами и экзотичностью. Некоторые из них вполне походили на своих земных сородичей, но остальные даже пугали своей необычностью. Я много разговаривал с Ольгой про обитателей местных вод, она как раз занималась изучением местной ихтиофауны, поэтому сориентировался быстро. Купил прямо на месте плетеную корзину и нагрузил ее ракообразными, немного смахивающими на гигантских лангустов, и парочкой плотных полосатых рыбин, банально называвшихся полосатиками. Домой не хотелось, так что присел на веранде маленького морского ресторанчика, попросил поставить мою корзинку к ним в холодильник и час просидел, наслаждаясь кисловатым молодым вином, салатом из морских обитателей и видом на море.

Посетителей быстро и вежливо обслуживали совсем молоденькие парень с девчонкой, очень похожие друг на друга, иногда к клиентам выходил и хозяин ресторана, он же главный повар, и беседовал с завсегдатаями.

Интерьер в ресторанчике оказался самый незамысловатый, в рыбацком стиле, и называлось заведение также незамысловато – «Ресторан Полосатик».

– Добрый день. – Ко мне подошел хозяин и поинтересовался: – Вам все нравится?

– Просто наслаждаюсь. Очень все нравится, даже не могу сказать, что больше, – я обвел рукой вокруг себя, – все в комплексе.

– Благодарю вас. Позвольте представиться – Гузман Жора, хозяин этого заведения, главный и единственный повар, – любезно представился хозяин.

– Очень приятно, – я перешел на русский язык. – Максим Волошин. Живу теперь в вашем городе, на вилле «Ольга». Присаживайтесь, пожалуйста. Приятно встретить земляка.

– Боже мой, да вы русский. Да-да… Мне говорила моя Нина, что Валенштедты ушли на небеса, упокой Господь их святые души, и теперь на вилле живут их дети, но я был такой захлопотанный, что все пропустил мимо ушей. Святые люди были. Святые, – у Жоры, отлично говорившего на английском языке, на русском вдруг прорезался еврейский акцент. – Так вы будете их сыном или зятем?

Я немного смешался. В завещании Ольга и Руди действительно указали меня и Герду как родственников. Старые фамилии и имена в этом мире ничего не значили, многие при переходе меняли и то и другое, начиная свою жизнь совсем с чистого листа. Но мои отношения с Гердой могли здесь стать известными, поэтому явно не стоит представляться братом и сестрой, неизвестно, как среагирует общественность на такой мезальянс.

– Зять. То есть муж дочери.

– Это же прекрасно! – экспрессивно воскликнул Жора. – А у нас маленькая еврейская семья. Я и моя жена Нина, она швея и держит в городе мастерскую. Если бы вы знали, какая она мастерица, весь город у нее шьет. Заходите, не пожалеете. И еще два наших прелестных малыша, Арон и Сара. Вот вы их видите.

Мы очень мило поболтали. Оказалось, что Гузманы переселились в Петерсберг из Новой Одессы, до перехода тоже жили в Одессе. В городе оказалось еще несколько русскоговорящих жителей. Жора про всех рассказал и обещал устроить общую встречу в своем ресторанчике, так сказать, отметить наше появление.

С Жорой оказалось очень приятно поговорить, прямо как на родине побывать. Даже ностальгия немного прихватила. Очень сердечно попрощались, он обещал приготовить рыбу-фиш и очень сокрушался, что здесь не найдешь приличной щуки, а только местные барракуды, да и те совсем на барракуд не похожи.

Я пообещал прийти по первому зову, вместе с семьей, если, конечно, буду на этот момент в городе, записал его телефон, проводная связь в городе была, проехался по главной улице и вернулся домой. К счастью, в доме кардинально ничего не изменилось, дух стариков там так и остался, и я, очень этим довольный, принялся осваивать кухню, то и дело шугая горничную, рвавшуюся мне помогать.

Кстати, зарплаты, по местным меркам, у наших работников оказались приличными, четыреста ливров в месяц. Для черных в городе это был предел совершенства, больше они получали только на алмазных рудниках, да и то не все. В самой Дагомее люди работали месяц и за пятьдесят ливров, а то и вовсе за еду.

Мы собирались на следующий день улетать, так что я выдал работникам зарплату авансом, за месяц вперед. Нашел блокнот и сделал соответствующую запись. Хозяйство я собираюсь вести разумно, всеми силами сдерживая порывы жен опустошить местные магазины. Не из жадности, а порядка ради. Хотя заранее знаю, что не получится.

Стол накрыл в беседке на берегу пруда, и мы отлично пообедали. Рыба и вино оказались превосходными, повар, то есть я, еще лучше. Много говорили, обсуждали сложившуюся ситуацию, возможные неожиданности и осложнения на острове. Потом девочки затеяли показ мод и под конец, как изюминку, демонстрацию старинного женского белья, целый комод которого они нашли в доме. Чем все это закончилось, рассказывать не надо. Безобразием закончилось, но очень приятным безобразием.

Вечером собрали вещи в дорогу. Я встал перед проблемой: что брать на остров из оружия? Инга пояснила, что мы, как сотрудники оперативного подразделения Капитула, имеем право ношения оружия на самом острове. Наша принадлежность к данному подразделению уже была зафиксирована в служебных Ай-Ди, но само подразделение пока не сформировано и неизвестно, как проведено по внутренней сети безопасности. На самом острове абсолютно безопасно, и никто, кроме военных и некоторых сотрудников, оружия не носит. Тем не менее лететь с пустыми руками я не собирался, если что, пусть лучше оружие так и останется в сумках, так что девушки взяли с собой свои МР-5 и пистолеты «Глок-21», а я «Галил» и свой американский НК. Оружие и бое-припасы мы сложили в отдельную сумку и рассчитывали поступить с ними так, как принято на острове. К тому же, думаю, наблюдателям, буде такие случатся, покажется странным, заявись наемники без страха и совести с пустыми руками.

Перед сном разбились на группы по интересам, я сидел с сигарой и книгой в библиотеке, а жены листали старинные журналы мод. В постели нас объединил сон. Рано утром мы уже летели в транспортном «Геркулесе» на остров Нью-Авалон.

Ну что могу сказать… Нас ждут великие дела? Хотя… хотя лучше промолчу. Жизнь такая штука… Что? А ну да… Молчу, молчу. Можно и сглазить…

Примечания

1

Хедшот (англ. Headshot) – игровой термин, обозначающий в буквальном смысле выстрел в голову.

2

Martell – один из старейших коньячных домов. Основанный в 1715 году.

3

Vacheron Constantin – марка швейцарских часов. Считается одной из самых дорогих, престижных и традиционных марок часов.

4

Colt Anaconda – крупнокалиберный револьвер с ударно-спусковым механизмом двойного действия, выпускавшийся в 1990–1999 годах в Colt’s Manufacturing Company. Имеет усиленную раму и барабан для использования более мощных патронов.44 Magnum и.45 Colt.

5

SHIMANO – японская фирма – известный производитель рыболовных принадлежностей.

6

Алло… Алло… Есть ли кто-нибудь в живых? Повторяю… (нем.).

7

Кольцо «Мертвая голова» (нем. Totenkopfring, SS-Ehrenring) – персональный наградной знак, выдаваемый лично Генрихом Гиммлером членам СС.

8

NSDAP (нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei) – национал-социалистическая немецкая рабочая партия.

9

Пивной путч – попытка государственного переворота, предпринятая Гитлером и его сторонниками 8–9 ноября 1923 года в Мюнхене.

10

Генрих Луйтпольд Гиммлер – один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха. Рейхсфюрер СС, рейхсминистр внутренних дел Германии, рейхсляйтер, начальник РСХА.

11

Аненербе (нем. Ahnenerbe – «Наследие предков», полное название – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков») – организация, существовавшая в Германии в 1935–1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха.

12

Walther P38 (Вальтер П38) – немецкий самозарядный пистолет калибра 9 мм. Разработан фирмой «Карл Вальтер Ваффенфабрик» в г. Целла-Мелис, в Тюрингии.

13

Walther PPK – немецкие самозарядные пистолеты, разработанные фирмой «Вальтер», одни из первых массовых пистолетов с УСМ двойного действия.

14

MG 34 (нем. Maschinengewehr 34) – немецкий единый пулемет времен Второй мировой войны. Пулемет MG 34 был разработан немецкой компанией Rheinmetall AG по заказу Вермахта.

15

Дриллинг – в буквальном смысле трехстволка.

16

IPSC (англ. International Practical Shooting Confederation) – международная конфедерация практической стрельбы.

17

3-Gun Nation – дисциплина практической стрельбы. Особенность ее в том, что в каждом упражнении стрелок – использует последовательно два или даже три вида оружия – пистолет, карабин и дробовик.

18

Локхид C-130 «Геркулес» (англ. Lockheed C-130 Hercules) – военно-транспортный самолет средней и большой дальности. Основной военно-транспортный самолет США, стран НАТО и ряда других стран. На 2014 год является самым распространенным военно-транспортным самолетом в мире.

19

Вольфсангель (нем. Wolfsangel – букв. волчий капкан) – внеалфавитный символ. Используется в геральдике, присутствует на гербах ряда городов. Также применялся в нацистской и применяется в неонацистской символике.

20

MP5 (Maschinenpistole 5 – пистолет-пулемет, модель № 5) – семейство пистолетов-пулеметов, разработанных немецким производителем стрелкового оружия, фирмой Heckler & Koch.

21

Heckler & Koch Gewehr 36, G36 – семейство стрелкового оружия, разработанное в начале 1990-х немецкой компанией Heckler & Koch для замены хорошо известной автоматической винтовки HK G3.

22

Белл UH-1 «Ирокез» (англ. Bell UH-1 Iroquois) – американский многоцелевой вертолет фирмы Bell Helicopter Textron, также известный как «Хьюи». Одна из самых известных и массовых машин в истории вертолетостроения. Серийно производится с 1960 года.

23

МОВАГ «Пиранья» (нем. MOWAG Piranha) – семейство многоцелевых колесных бронемашин, разработанное швейцарской фирмой Mowag, которая с 2010 года принадлежит General Dynamics.

24

LAV-25 (англ. LAV-25 – Light Armored Vehicle – легкая бронированная машина) – боевая бронированная машина, выпускаемая компанией General Dynamics Land Systems – Canada для Корпуса морской пехоты США, являющаяся дальнейшим развитием швейцарской бронемашины MOWAG Piranha I.

25

HMMWV или Humvee (сокращение от англ. High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle – «высокоподвижное многоцелевое колесное транспортное средство», читается как Хамви) – американский армейский вездеход, стоящий на вооружении в основном у ВС США, а также вооруженных сил и гражданских служб некоторых других стран. Автомобиль обладает высокой проходимостью, пригоден к транспортировке по воздуху и десантированию.

Имеет гражданский вариант – Hummer (Хаммер), названием которого иногда ошибочно называют армейскую машину (Хамви).

26

M-939 – семейство пятитонных, полноприводных грузовых автомобилей колесной формулы 6×6, широко используемое в Вооруженных силах США. Семейство является развитием серии пятитонных грузовиков M809.

27

М-4 – укороченная модификация американской винтовки М-16А2.

28

M2 Browning – американский крупнокалиберный пулемет системы Джона Браунинга.

29

НСВ-12,7 «Утес» – советский 12,7-мм крупнокалиберный пулемет, предназначенный для борьбы с легкобронированными целями и огневыми средствами, для уничтожения живой силы противника и поражения воздушных целей.

30

Компания EOTech – кроме производства прицелов для ближнего боя занимается разработкой технологий лазерной голографии, в частности авиационных нашлемных дисплеев.

31

Мультитул (англ. Multitool) – многофункциональный инструмент, обычно в виде складных пассатижей с полыми ручками, в которых спрятаны дополнительные инструменты. Очень удобный прибор, особенно в полевых условиях.

32

Хамон – испанский национальный деликатес, сыровяленый свиной окорок. Кому как, a мне нравится.

33

Шемах (куфия) – мужской головной платок, популярный в арабских странах. Куфия является неотъемлемой частью мужского гардероба в арабских странах. Служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода. Название «шемах» (англ. Shemagh) использовалось солдатами Британской империи, которые носили их практически повсеместно в жарких странах, в том числе и в годы Второй мировой войны.

34

USP – самозарядный пистолет, разработанный немецкой компанией Heckler & Koch.

35

Glock 21 – самозарядный пистолет австрийской фирмы Glock, представляющий собой выпускаемый с 1991 года вариант пистолета Glock 17 под патрон.45 ACP.

36

CZ 75 – самозарядный пистолет, разработанный в Чехословакии в 1975 году. Получил широкое распространение во всем мире. Использует патрон 9×19 мм Парабеллум.

37

ППШ – пистолет-пулемет образца 1941 года системы Шпагина – советский пистолет-пулемет, разработанный в 1940 году конструктором Г. С. Шпагиным, под патрон 7,62×25 мм ТТ и принятый на вооружение Красной Армии 21 декабря 1940 года.

38

БРДМ – бронированная разведывательно-дозорная машина.

39

ТТ (Тульский Токарева) – первый армейский самозарядный пистолет СССР, разработанный в 1930 году советским конструктором Федором Васильевичем Токаревым.

40

ДШКМ – Дегтярева-Шепитального, крупнокалиберный модернизированный – отечественный крупнокалиберный пулемет калибра 12,7×108 мм, принятый на вооружение в 1946 году.

41

ППС – пистолет-пулемет, разработанный советским конструктором Алексеем Судаевым в 1942 году. Применялись советскими войсками во время Великой Отечественной войны.

42

M1 Garand – американская самозарядная винтовка времен Второй мировой войны.

43

М14 – американская автоматическая винтовка, состоявшая на вооружении армии США в 1950–1960 годах.

44

M21 – американская самозарядная снайперская винтовка, разработанная на основе полуавтоматической винтовки M14.

45

АПС – автоматический пистолет, разработанный в конце 1940-х – начале 1950-х годов конструктором И. Я. Стечкиным и принятый на вооружение Вооруженных Сил СССР в 1951 году.

46

MG3 (нем. Maschinengewehr 3) – немецкий единый пулемет. Является усовершенствованным вариантом пулемета MG 42.

47

50 BMG – 12,7×99, крупнокалиберный патрон стандарта НАТО.

48

АКМ – 7,62-мм автомат Калашникова модернизированный – автомат, принятый на вооружение в 1959 году взамен автомата АК и являющийся его дальнейшим развитием.

49

M67 (англ. M67 Fragmentation Hand Grenade) – американская ручная осколочная граната, с 1969-го была принята на вооружение армией США.

50

M18A1 «Клеймор» (англ. Anti-personnel mine M18A1 Claymore) – противопехотная осколочная управляемая мина направленного поражения. Была разработана в начале 1950-х годов в США.

51

«Сарацин» (англ. Saracen) – британский колесный бронетранспортер 1950-х годов.

52

«Уорриор» (англ. Warrior – Воин), также известный под первоначальным обозначением MCV-80 – британская современная боевая машина пехоты.

53

M151 MUTT – американский армейский автомобиль повышенной проходимости, преемник армейских M38 и M38A1. Производился с 1959-го по 1982 год, широко использовался американскими войсками в войне во Вьетнаме.

54

Mk 19 – американский автоматический станковый гранатомет с ленточным питанием.

55

СКС – 7,62-мм самозарядный карабин Симонова (СКС, Индекс ГРАУ – 56-А-231, за рубежом также известен как СКС-45) – советский самозарядный карабин конструкции Сергея Симонова, принят на вооружение в 1949 году.

56

РПК – 7,62-мм ручной пулемет Калашникова – советский ручной пулемет, созданный на основе автомата АКМ. Принят на вооружение Советской армии в 1961 году.

57

Гуки – пренебрежительное прозвище азиатов в американском военном жаргоне с середины XX века.

58

Вьетконг (вьетн. Việt cộng) – Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама – военно-политическая организация в Южном Вьетнаме в 1960–1977 годах, являвшаяся одной из воюющих сторон во Вьетнамской войне.

59

M134 «Миниган» (англ. M134 Minigun) – название семейства многоствольных скорострельных пулеметов, построенных по схеме Гатлинга.

60

ПКМ – 7,62-мм пулемет Калашникова модернизированный – советский пулемет, разработанный Михаилом Тимофеевичем Калашниковым в качестве единого пулемета для Вооруженных Сил СССР. ПК был принят на вооружение Вооруженных Сил СССР в 1961 году.

61

РПД – ручной пулемет Дегтярева – советский ручной пулемет, разработанный в 1944 году под патрон 7,62×39 мм.

62

Зеленые береты – одно из названий подразделений сил специального назначения США.

63

SAS – Специальная воздушная служба (англ. Special Air Service, SAS) – подразделение вооруженных сил Великобритании. Является частью войск специального назначения Великобритании.

Content

Александр Башибузук
Вход не с той стороны

Примечания