Ученик мракоборца. Книга 1. Испытательный срок

Глава 1

Страд остановил взгляд на очередном чудовище.

Оно было омерзительным. Голова – раза в три больше человеческой. Глаза, нос и уши, если они существовали, прятались под множеством костяных наростов, занимавших большую часть безобразного черепа. Серые, пористые, похожие на шишки, колья и изогнутые пластины, они образовывали жуткое подобие короны, которую монстр наверняка использовал как оружие: наклонял башку и бросался вперед, сминая чудовищной броней доспехи, сбивая всех, кто решился дать отпор, ломая копья, останавливая стрелы и арбалетные болты. Не скрытую под костяными наростами часть головы обтягивала темно-лиловая, почти черная, блестящая от слизи плоть, исчерченная толстыми, грязно-белыми сосудами. Из широкой раззявленной пасти торчали… нет, не зубы, а что-то наподобие паучьих или рачьих лап. Шею, довольно длинную, жилистую, защищало множество длинных серых игл. На туловище шкура была красно-коричневой, словно обожженной. Четыре лапы – каждая не меньше десяти футов длиной и толстая, словно бревно, – заканчивались костяными булавами, еще две – черными зазубренными лезвиями. Мощные ноги, усеянные буро-зелеными волдырями величиной с кулак, чуть сгибались, словно тварь готовилась к очередному броску.

«Страхолюдина. Даром что из воска. Или дерева…» – подумал Страд, все еще разглядывая статую, возвышавшуюся у одной из стен зала приемной комиссии Магической Семинарии.

А ведь монстр когда-то существовал на самом деле. Как и другие жуткие фигуры, расставленные тут и там. Страд отвел взгляд от чудовища и вновь осмотрелся. Вот они, неподвижные, неживые. Ни одна из тварей даже близко не походила на собратьев. Можно было подумать, что все эти существа – и, например, ощетинившийся костяными штыками слизняк, и нечто среднее между человеком и огромным муравьем, и несколько голых, сросшихся, уродливых голов, что держались на длинных паучьих лапах, – прибыли из разных миров, бесконечно далеких и чужих… Но нет: монстры являлись братьями, поскольку породила их Червоточина.

Перед мысленным взором возникло пятно черного дыма. Оно расползалось по небу, пожирало редкие облака… Это была Червоточина.

Та самая, которая…

«Нет, – Страд так резко отгородился от воспоминаний, что тряхнул головой. – Не надо сейчас об этом думать».

Выдохнув, он отвернулся от очередного чудовища – огромного, похожего на лысую бесхвостую собаку, голову которой заменяли три длинных зазубренных хлыста, а пять белых, точно затянутых бельмом глаз ютились на неестественно выпуклой груди. Взгляд Страда уперся в длинный стол, от которого брала начало очередь таких же, как он, молодых парней и девушек, собиравшихся поступать в Магическую Семинарию.

«Человек тридцать осталось, – прикинул Страд. Пальцы, державшие кипу экзаменационных сертификатов, слегка дрожали и начали потеть. – Ничего. Волноваться незачем. С моими-то результатами…»

Вспомнились последние две недели. Толкотня перед записью на экзамены. Постоянные поездки из Хлопковой деревни сюда, в Баумару, и обратно. Бессонные ночи подготовки. Безумный мандраж перед каждым испытанием. Длинные залы, заставленные столами, и за каждым – абитуриенты, в том числе и он, Страд.

Очередь сокращалась, но в зале приемной комиссии по-прежнему было многолюдно. Почти все поступающие пришли с родными, отовсюду доносились голоса, взволнованные или радостные. Звуки давили, заставляли Страда чувствовать себя еще более одиноким.

В стороне Страд заметил высокую девушку с длинными и блестящими светлыми волосами. Они сидели за одним столом, три дня назад, когда сдавали последний экзамен, по основам оказания первой медицинской помощи с применением магии. А теперь девушка стояла в окружении семьи и с гордостью показывала медальон из янтаря с гравировкой в виде буквы «С» – такие выдавали всем зачисленным. Высокий мужчина с аккуратной, начинающей седеть бородой улыбался. Оба его глаза были янтарными, в них читалась гордость.

«И у нее глаза такие же, – Страд вспомнил, как после экзамена встретился с девушкой взглядом, и та улыбнулась, приветливо и немного застенчиво. – Разумеется, она поступила. Ее бы взяли даже с минимальными баллами, не то, что меня, – он вздохнул и уставился в пол. – Я им не ровня. Полумаг…»

Впереди послышались радостные крики и смех. Страд поднял глаза и вытянул шею. Неподалеку от длинного стола, за которым находились члены приемной комиссии, двое парней в желтых студенческих накидках – видно было, что они учились не первый год, – улюлюкали и тормошили третьего, взлохмаченного, вопящего. Тот пытался отбиться от приятелей – а может быть, старших братьев – и надеть только что полученный медальон студента Магической Семинарии.

«Тоже прирожденные», – Страду удалось разглядеть глаза троицы. Янтарные.

Он вздохнул и посмотрел на свои экзаменационные сертификаты. На листах плотной желтоватой бумаги темнели пятна, оставленные вспотевшими пальцами. Уверенность в собственных силах таяла с каждой минутой.

Таяла и очередь. Вскоре лишь восемь человек отделяли Страда от стола, за которым сидели глава приемной комиссии мастер Ларцус и его помощники.

«Еще немного, и все решится», – Страд с трудом сглотнул и в который раз огляделся.

Зал был огромен. В нем могло бы поместиться не меньше десятка домов из Хлопковой деревни – места, где Страд родился и вырос. Восемь высоченных окон пропускали слабый свет пасмурного дня. Мощные колонны подпирали далекий потолок, украшенный узором из янтаря, невероятно сложным, испускающим мягкое желтое сияние. На стенах висело множество гобеленов. С ближайшего, занимавшего почти весь участок стены между двумя окнами, сурово смотрел длинноволосый маг с янтарными глазами. В левой руке прирожденный сжимал посох, по правую его руку зеленел холм, на котором раскинулись маленькие бревенчатые домики. На соседнем гобелене была изображена золотая яблоня. На ветках, в объятиях листвы, нежились плоды цвета янтаря.

«Яблоня Мироздания», – понял Страд, не отводя глаз от яблок, вышитых на полотне.

Следующий гобелен загораживала тварь из Червоточины. Огромный ком, защищенный кусками бугристой костяной брони самых разных форм и размеров. Некоторые отходили от чудовищного тела и открывали сине-розовую плоть и зеленые трубчатые отростки. Несколько длинных жилистых щупалец, тоже покрытых шишковатыми щитками из кости, приподнимали чудовище над полом, остальные – их было не меньше десятка – тянулись в разные стороны, словно стремясь найти и схватить врага – человека.

Возле статуи стояла целая группа – несколько мужчин и женщин в богатых одеждах, двое парней в студенческих накидках и невысокая девушка с круглым лицом и короткими темными волосами. Они изучали неподвижное чудовище. Ребята смеялись, корчили рожи, взрослым тоже было весело – кроме одного из мужчин, в черном с серебром плаще мракоборца. Он смотрел на порождение Червоточины и хмурился.

«Зря их здесь поставили», – подумал Страд, ощущая неживые, но от этого не менее свирепые взгляды уродливых изваяний. Скульптуры словно окружили его.

Чувствуя, как усиливается тяжесть в животе, он повернулся к столу приемной комиссии.

Перед Страдом оставались всего трое. Две девушки и парень. Одна, низкая, неуклюжая, с растрепанными светлыми волосами, одетая в простенький серый сарафан, протянула мастеру Ларцусу кипу экзаменационных сертификатов. Пару минут она топталась на месте, потом съежилась, покачала головой. Развернувшись, девушка спрятала лицо в ладонях и, часто вздрагивая, помчалась прочь из зала.

«Не поступила», – Страд нахмурился и обернулся проводить приземистую фигурку взглядом, но та уже растворилась в толпе.

На душе стало еще тревожнее. Виски сдавило от многоголосья, наполнявшего зал. Страд чувствовал себя все более неуютно: в родной деревне он видел такие сборища только по праздникам. И то – под открытым небом, а не в мраморном коробе, пусть и просторном, сияющем роскошью…

Вторую девушку, а вслед за ней и парня, стоявших перед Страдом, зачислили. Они получили янтарные медальоны и отошли. Дорога к мастеру Ларцусу оказалась открыта.

– Прошу вас, молодой человек, – сказал глава приемной комиссии, и Страд шагнул вперед.

Впервые он видел мастера Ларцуса так близко. На вид главе приемной комиссии было лет пятьдесят. Обрюзгший, лысеющий, усталый, он пристально буравил Страда янтарными глазами. Кашлянув, мастер Ларцус подался вперед, протянул короткие руки, и Страд вложил экзаменационные сертификаты в его толстые пальцы.

– Так-с, посмотрим… – пробубнил мастер Ларцус и стал изучать желтые листы.

Страд застыл, подобно статуям, заселявшим зал. Взгляд остановился на черном лацкане сюртука главы приемной комиссии. Сам сюртук был сделан из бархата вишневого цвета – на его фоне рубашка со стоячим воротничком казалась ослепительно белой.

– Высший балл… – бормотал мастер Ларцус, перебирая сертификаты. – И здесь тоже… И здесь… Надо же…

Его лицо оставалось усталым, а тихий голос – лишенным эмоций, отчего Страд, как ни старался, не мог понять, доволен ли мастер Ларцус результатами.

«Должен быть доволен, – думал он, чувствуя, как колотится сердце. – У меня ведь высшие баллы по всем экзаменам».

– Весьма недурно, юноша, – еле слышно, словно в растерянности, произнес мастер Ларцус и вновь поднял на Страда янтарные глаза. – Такие оценки, кроме вас, всего у троих. И, должен заметить, они прирожденные, а не полумаги. Вы чудно потрудились, я вас поздравляю, – он дернул толстыми кривыми губами, что, должно быть, означало улыбку.

– С-с… спасибо, мастер Ларцус, – просипел Страд с легким поклоном.

– Не стоит, – глава приемной комиссии покровительственно прикрыл глаза. – Ваша награда, – он кивнул помощнику, сидящему слева, и тот достал из коробки янтарный медальон на металлической цепочке, – вполне заслужена. Семинарии нужны такие старательные ученики. Вы зачислены.

Только теперь напряжение оставило Страда. Сердце еще колотилось, в ушах шумела кровь, а дрожь в руках не торопилась утихать, но, главное, исчез страх. И Страду, наконец, удалось сделать полноценный вдох.

– Прошу вас, возьмите медальон, – продолжил мастер Ларцус, обмакивая ручку в чернильницу, чтобы сделать очередную пометку в толстом журнале, лежащем перед ним.

Помощник главы, высокий и очень худой человек с жестким ежиком светлых волос и широким шрамом на левой щеке, одетый, как и мастер Ларцус, вытянул руку ладонью вверх. На ней лежал заветный желтый кругляш с гравировкой «С». Мужчина смотрел на Страда, и тот не мог скрыть изумления.

«Полумаг… – думал Страд, глядя на глаза мужчины – янтарный и… голубой, как и у него самого. – А я-то считал, уж где-где, а в Семинарии только прирожденные работают».

– Ну же, молодой человек, поторопитесь, – вывел из раздумий усталый голос мастера Ларцуса. – Вы здесь все-таки не один, у нас с коллегами уйма работы.

– Ой, да, простите, – Страду стало неудобно, когда он понял, как нелепо и бесцеремонно выглядело замешательство.

Он протянул руку за медальоном…

– Вот и прекрасно, – снова заговорил мастер Ларцус. – Теперь вам следует отправиться к семинарскому казначею, он работает этажом выше, и уплатить тысячу триста сольдо.

Страд застыл, так и не коснувшись янтарной награды.

– Тысячу триста сольдо? – тихо, растеряно переспросил он. – А… за что?

Мастер Ларцус слегка нахмурил брови.

– Ну, как это? Вы приехали из деревни, родственников в Баумаре у вас, судя по всему, нет. Где вы собираетесь жить, пока будете учиться? Правильно, в общежитии. Где вы будете питаться? В семинарском обеденном зале. Где вы намерены брать книги, чтобы выполнять задания преподавателей? В нашей библиотеке. И все это, разумеется, не бесплатно. К тому же, вас должны были предупредить об оплате на собрании перед первым экзаменом. Разве не так?

– Так, – безжизненным тоном ответил Страд.

Да, высокий и лысый преподаватель, прирожденный маг, что проводил собрание, наверняка упоминал о деньгах. В самом конце, после того, как рассказал об экзаменах. А Страд, погруженный в раздумья о предстоящих испытаниях, прослушал. И вот теперь…

– Тогда в чем дело? – мастер Ларцус откинулся на высокую, золоченую спинку стула. – Вы выглядите удивленным.

– Простите, – выдавил Страд, собираясь с мыслями. – Я… мне нечем заплатить за обучение. У меня нет таких денег.

В душе еще теплилась надежда, что пока не все потеряно, что мастер Ларцус, помня о результатах Страда, сделает исключение и что-нибудь придумает… Но Страд понимал, как это глупо, и надежда окончательно растаяла, когда глава приемной комиссии заговорил вновь:

– В таком случае, гм… очень жаль. Правила есть правила. Мы не можем вас зачислить.

Очень жаль… Два слова, произнесенные мастером Ларцусом, раз за разом повторялись в голове. Быть может, прирожденный маг действительно жалел Страда. Наверное. Но от этого не легче. Теперь оставалось только вернуться домой, в деревню. Чтобы его и там пожалели. Как жалели уже семь лет, с того самого дня, когда не стало…

«Не надо. Не сейчас… – оборвал Страд собственную мысль, чувствуя, как в душе поднимается волна горечи. – Взять себя в руки. Немедленно. Если уж проиграл, то нужно принять это с достоинством».

– Я понимаю, – негромко, но твердо сказал Страд, глядя, как сидящий рядом с мастером Ларцусом полумаг убирает медальон обратно в коробку. Когда янтарный кругляш исчез в картонном нутре, тоска ухватила за горло, и договорить оказалось очень трудно: – Простите, что отвлек вас. Мне пора идти…

Остальные члены приемной комиссии, все прирожденные, смотрели с сочувствием. Страд знал, что еще не раз ощутит такие взгляды. В деревне каждый считает своим долгом уставиться на него с жалостью, тяжело вздохнуть или покачать головой. Уже семь лет…

Горечь, казалось, разъедала сердце, но Страд заставил себя не подавать виду. Он коротко поклонился мастеру Ларцусу, повернулся, чтобы уйти…

– Погоди-ка, – приподнялся светловолосый полумаг, что едва не вручил Страду медальон семинариста. – Задержись еще на минуту…

Страд словно врос в пол и с удивлением посмотрел на полумага.

– В чем дело, Зеркус? – с легким недовольством осведомился мастер Ларцус. – Мне думается, мы уже разобрались с этим юношей…

– Не совсем. Кажется, я знаю, как ему помочь, – полумаг прищурил разноцветные глаза. – Скажи-ка вот что… – обратился он к Страду, – ты ведь знаешь о мракоборцах?

– Знаю, – кивнул Страд. – Это особая группа, сочетающая в себе все лучшие качества магов и воинов. Они – главная сила в борьбе с темными сущностями и порождениями Червоточины.

– Правильно. А как ты смотришь на то, чтобы стать помощником мракоборца? Это могло бы помочь тебе с поступлением. Поработал бы год, накопил денег, получил бы много нового опыта… Практического, что немаловажно. И тогда смог бы поступить на льготной основе, без экзаменов.

– А ведь верно, – мастер Ларцус впервые немного оживился. – Давно мы не закрепляли за нашими мракоборцами свежие силы. Пора исправляться… Что скажете, молодой человек?

– Я… – Страд растерялся. – Я бы с радостью. Только у меня нет знакомых мракоборцев.

– Это не страшно, – заговорил мастер Зеркус. Он достал лист бумаги, обмакнул ручку в чернильницу и стал что-то писать. – Сейчас ты получишь рекомендацию, держи ее вместе с экзаменационными сертификатами, и отправишься к одному из лучших мракоборцев…

– Ты Дролла имеешь в виду? – вмешался мастер Ларцус сомнением в голосе. – Я не уверен, что он захочет… – маг помедлил, глядя на Страда, – нянчиться с мальчишкой. Да и юноше с ним несладко придется…

Страд слышал главу приемной комиссии, но был слишком растерян, чтобы насторожиться. Всего десять минут назад он поступил в Магическую Семинарию… После этого, спустя минуты две, ему, успокоившемуся, начавшему радоваться, сообщили, что ни о каком поступлении не может быть и речи. А теперь, когда оставалось только смириться и ни с чем ехать домой, чтобы снова жить под сочувственными взглядами окружающих, дали надежду.

– Ничего, – отвлек от раздумий спокойный, хрипловатый голос мастера Зеркуса. – Парню нужна твердая рука. Так… – полумаг закончил писать и выпрямился. – Вот рекомендация, смотри, не потеряй. Теперь нарисую, как добраться до дома мастера Дролла. Живет он на восточной окраине, путь отсюда неблизкий, так что будь внимателен.

Он достал еще один листок и начал чертить. Ровная линия черных чернил разделила его надвое, вдоль. Вскоре на ней появились поперечные черточки, отчего рисунок мастера Зеркуса стал походить на лестницу.

– Идти почти все время прямо, – объяснял он, не отрываясь от самодельной карты. Теперь полумаг ставил подписи рядом с каждой короткой черточкой, обозначавшей улицу. – Только когда дойдешь до восточного базара, советую обойти. Там настоящий лабиринт. Да и толкучка такая, что… Вот, готово.

Мастер Зеркус поднял листок перед лицом, подул на чернила. Протянул Страду вместе с рекомендацией.

– Ну все, иди, – сказал полумаг, прищурившись. – Учти, мастер Дролл – человек суровый, но справедливый. Поладить с ним непросто, поэтому поменьше болтай да побольше слушай. Опытнее мракоборца не найти. Удачи тебе…

– Да, молодой человек, – добавил мастер Ларцус. – Не подведите. Ждем вас на следующий год.

Страд взял бумаги, поклонился членам приемной комиссии и двинулся к выходу. В голове гудел рой мыслей – да так сильно, что даже многоголосье, наполнявшее зал, ушло на второй план. Как во сне, Страд шел мимо небольших, но шумных компаний, огибал колонны и постаменты, на которых застыли жуткие статуи чудовищ, порожденных Червоточиной, пока не добрался до высоких дверей, ведущих на мраморную лестницу.

Глава 2

Страд остановился на крыльце и огляделся. Перед ним, на расстоянии полутора десятков крутых ступеней из темного шершавого камня, бурлил жизнью один из главных проспектов Баумары. Мужчины, женщины, юноши и девушки, старики и дети сливались в два чуть ли не бесконечных людских потока, движущихся навстречу друг другу, скользящих вдоль высоких каменных домов. Многие останавливались у лавочек, магазинов, забегаловок и всевозможных контор, что занимали первые этажи, исчезали за дверями. Другие наоборот – выходили наружу, чтобы спустя пару мгновений раствориться в пестрой толпе. Вверх, мимо окон, балконов, пожарных лестниц, водосточных труб и крыш, к низкому серому небу поднимались голоса, смех, крики, шорох шагов.

Застучали по мостовой копыта, и перед Страдом проехала длинная темно-зеленая карета, запряженная парой каурых лошадей. Кучер, толстяк в черном костюме и высокой шляпе с изогнутыми полями, слегка покачивался и, как показалось Страду, клевал носом. За каретой, радостно вопя, бежали четверо мальчишек-оборванцев. Через какое-то время, чеканя шаг, прошли трое стражников в легких доспехах. У каждого за спиной висел арбалет, а из ножен у левого бедра торчала рукоять меча.

«Что ж, надо идти», – подумал Страд, поворачиваясь вправо. Он еще раз посмотрел на листок, что вручил мастер Зеркус, и напряженно поджал губы. Путь до восточной окраины, где жил мракоборец Дролл, должен занять не меньше двух часов.

Двери, ведущие в здание Магической Семинарии, открылись. На крыльце показалась шумная компания человек из десяти. Среди них Страд увидел высокую золотоволосую девушку, с которой сидел на последнем экзамене, и ее отца. Из обрывков разговора Страд понял, что они раздумывали, куда бы отправиться праздновать зачисление.

Стало грустно и стыдно, Страд чувствовал себя чужим рядом с веселой группой прирожденных магов. Опустив голову, он сбежал с крыльца и, еще раз сверившись с начерченной мастером Зеркусом картой, двинулся по проспекту. Однако, отойдя шагов на пятьдесят, остановился и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на здание Магической Семинарии.

«Я обязательно сюда вернусь, – сказал себе Страд, не сводя глаз с огромного строения. Оно напоминало серую скалу высотой в десять этажей. Между рядами окон – немало барельефов, в основном, магов и воинов. На плоской крыше высились причудливые конструкции, похожие на костяки неведомых созданий. Об их предназначении Страд даже не догадывался. – Получу медальон и буду здесь учиться. Стану не хуже прирожденных…»

– Эй, парень! – резкий и высокий голос заставил вздрогнуть.

Страд обернулся и увидел хигнаура. Толстый коротышка-разумный недовольно буравил его тремя выпуклыми, будто у рыбы, глазами. Широкий безгубый рот, в котором, как было известно Страду, скрывалось два ряда мелких, напоминающих пеньки зубов, дергался. Похожую на луковицу голову покрывали десятки родимых пятен разных форм и цветов. Ушные хоботки, также усеянные родинками, подрагивали. Нижнюю пару рук хигнаур втянул под желтоватый костяной панцирь, две верхние скрестил на груди. Синюшные, покрытые пупырями ноги, похожие на птичьи лапы, притопывали по мостовой.

– Да? – ответил Страд, стараясь не показать удивления. Он нечасто видел хигнауров, но знал, что эту расу разумных раздражает, когда другие на них пялятся.

– Чего дакаешь? Лучше бы пройти дал… – проворчал хигнаур. – А то встал посреди дороги. Застыл и не шевелится. А другим тебя обходить-толкаться…

– Ой, – спохватился Страд и шагнул вправо, чудом не столкнувшись с внушительной комплекции дамой, наряженной в плащ из черного атласа. Женщина посторонилась и с недовольством посмотрела на него. – Простите…

– Фи… Нелепость ходячая, – фыркнул хигнаур.

Он отвернулся и, гордо подняв голову-луковицу, пошел дальше. При каждом шаге разумный, точно поплавок на воде, покачивался вверх-вниз. Страд провожал хигнаура взглядом, пока тот не достиг широкого крыльца Магической Семинарии и стал подниматься по каменным ступеням. С его ростом – даже Страду, который был ниже ровесников примерно на голову, хигнаур доставал лишь до груди – восхождение оказалось непростым делом.

«Наверное, он там работает, – подумал Страд, все еще наблюдая за существом. – Хигнауры ведь обладают небывалой по силе способностью передвигать предметы при помощи мысли. Несколько, объединившись, даже судно на воду могут спустить».

За шестнадцать лет жизни Страду нечасто удавалось увидеть представителей этой расы разумных – те приезжали в Хлопковую деревню, лишь когда появлялась нужда в их способностях, – но много читал о хигнаурах.

Их родиной были Жадные болота – огромные топи, раскинувшиеся в полутора тысячах миль к западу от Баумары. Сами болота были гигантскими. По площади они могли сравниться со столицей. Топи населяли самые разные существа – по большей части, хищные твари, способные только пожирать тех, кто меньше, слабее или недостаточно хитер. Встречались и создания, лишенные плоти, но не уступающие в свирепости первым. Считалось, что в Жадных болотах нет разумных обитателей, однако около трех столетий назад группа ученых-магов под предводительством мастера Алексара во время экспедиции в топи обнаружила одно из поселений хигнауров.

Те поначалу приняли людей за новых врагов, и в магов полетели увесистые снаряды – обломки костей, куски подгнивающей древесины, пущенные силой мысли. Алексар загородил себя и своих людей магическим щитом, и атака тут же прекратилась. А спустя пару минут навстречу прирожденным Баумары вышел глава поселения хигнауров Яумай. Он почтительно поклонился группе Алексара и издал несколько отрывистых звуков на родном языке трехглазых малоросликов.

Маги поняли, что столкнулись с мыслящими существами, и около пяти месяцев провели в поселении на болотах. Этого хватило, чтобы люди и хигнауры нашли общий язык, и тогда Яумай повторил то, что произнес, впервые показавшись Алексару, – но уже на человеческом наречии. Те отрывистые звуки означали радость всего поселения, ведь сбылось предсказанное великим шаманом хигнауров Хиубрюуаном. Незадолго до кончины пророку открылось будущее, в котором его род заключит дружественный союз с пришельцами, имеющими удивительные глаза и обладающими силой не только тела, но и разума.

Так и случилось. Алексара и его друзей представили в других поселениях, между людьми и разумными обитателями топей завязалась дружба.

Хигнауры жили в домах, похожих на ульи, которые строили из панцирей и костей своих умерших сородичей. Или погибших – жизнь в Жадных болотах была полна опасностей, и каждодневно то в одном, то в другом поселении случалась трагедия.

Все изменилось с появлением людей. В Баумаре решили, что оставлять хигнауров на болотах нельзя, и вскоре все трехглазые малорослики от мала до велика стали жителями столицы. Для них построили специальные кварталы, их обучили языку людей. А способность созданий передвигать предметы силой мысли нашла применение в строительстве, военном деле и многих других сферах жизни.

Обо всем этом Страд узнал из «Важнейших магических открытий тысячелетия» – хрестоматии, написанной самим мастером Алексаром. Толстенный том, заполненный длинными, зачастую нескладными предложениями он прочел за два дня, словно захватывающую приключенческую повесть.

Шумная компания прирожденных все еще стояла на крыльце Магической Семинарии. Как только хигнаур преодолел последнюю ступень, от группы отделился полный мужчина с лысой, похожей на яйцо головой и открыл перед коротышкой двери. Тот с гордым видом, заложив все четыре руки за покрытую костяным панцирем спину, прошествовал внутрь здания.

Страд чуть улыбнулся. Видно, правду говорили о хигнаурах: те любили поважничать и отличались капризным нравом. Взрослые избалованные дети, вышедшие из полных опасностей топей и обладающие невероятной силой…

Пора было идти. Страд, на прощание скользнув взглядом по каменному фасаду Магической Семинарии, развернулся и двинулся в путь. Он быстро приноровился к скорости людского потока и время от времени посматривал на витрины, чтобы проводить глазами собственное призрачное отражение.

Вскоре он дошел до первого перекрестка. В центре высился толстый деревянный столб.

«Сигнальщик?..» – предположил Страд и задрал голову.

Так и есть. На конце столба четыре жерди образовывали крест, к каждой длинной стальной цепью прикован крылун: зловещее создание, предназначение которого – предупреждать о появлении Червоточины.

«Жуткие твари», – Страд нахмурился, когда один из летающих вестников расправил мощные крылья с черным оперением.

Туловище крылуна, тоже черное, размером не уступало среднему бочонку. Цепь с крупными звеньями, казалось, росла из плоти существа. Собственно, так и было: Страд знал, что последнее кольцо металлической змеи замыкалось внутри тела крылуна – вокруг хребта.

Вспомнилось, как появились крылуны. Случилось это около пятидесяти лет назад – благодаря нелепой случайности. Один молодой лаборант по имени Риалдус из третьего Корпуса Некромантов наводил порядок после вскрытия твари из Червоточины. Было жарко, он, в обход правил, открыл окно прозекторской. Расчлененное тело чудовища оставалось на столе.

Риалдус вышел по нужде, а когда вернулся, увидел жуткую картину: рядом с тварью сидел черный ворон и клевал мертвую плоть. Вместо того чтобы прогнать птицу, лаборант оглушил ее простеньким заклятьем и посадил в клетку. Ему стало интересно, что будет с сумасшедшим вороном.

Вопреки опасениям Риалдуса, птица не умерла. Но несколько дней спустя с ней произошло странное: ни с того, ни с сего пернатый падальщик стал биться в клетке и верещать, высовывал клюв, пытался перекусить прутья.

Он не успокаивался целых два часа – до самого возникновения Червоточины…

Тогда Риалдус не придал этому значения. Но когда история с припадком и последующим бедствием повторилась трижды, лаборант не мог не обнаружить закономерность. Он понял: проклятая мертвечина изменила птицу. Породнила с теми силами, что создавали облака черного дыма, из которых приходили кошмарные создания. Ворон чувствовал приближение Червоточины – и люди могли этим воспользоваться.

Но одного крылатого вестника было недостаточно, и в лабораторию Риалдуса, уже полноценного научного сотрудника, стали доставлять птиц и намеренно кормить мертвой плотью монстров из Червоточины. Дело шло на лад: измененные пернатые исправно выполняли службу.

Однако Риалдусу было жалко живых существ, и он начал экспериментировать с мертвыми. Молодой ученый-некромант искал по улицам Баумары вороньи трупы, приносил в Корпус, сращивал тушки с тканями чудовищ и оживлял гибриды с помощью эликсиров и заклинаний.

Результаты превзошли все ожидания: получившимся существам удавалось определить появление Червоточины за пять, а то и шесть часов до первых признаков бедствия. Это давало людям огромное преимущество. Подготовленные, они могли дать орде тварей достойный отпор.

А Риалдус – точнее, уже мастер Риалдус – продолжал работать над крылунами. Он выводил новые формулы заклинаний и зелий, пробовал менять количество тканей чудовищ, сращиваемых с мертвыми птицами, и облик самих крылунов. В результате некромант создал надежного вестника, который состоял из пары крыльев и довольно крупного туловища без головы и лап, был способен предупредить об опасности за десять часов и светился в темноте.

Чтобы крылуны не разлетались, их приковывали к специальным столбам-сигнальщикам под открытым небом. А лаборатория Риалдуса никогда не оставалась без работы, ведь порождения Червоточины часто набрасывались на вестников и убивали их.

Страд понимал, что эти странные на вид и жуткие по происхождению создания являются помощниками человека, но все равно не мог перебороть себя и содрогался всякий раз, когда видел их. Так было и сейчас: передернув плечами, Страд опустил голову и заметил пристроенный к одному из домов железный короб с массивными воротами и темными блюдцами глазков, вокруг которых тянулась вязь рун, вырезанных из янтаря.

«А вот и вход в подземное убежище», – понял Страд, двигаясь вперед, к коробу.

Порождениями Червоточины двигало одно желание: уничтожать. Твари ломали и рвали все, что попадалось на пути. Оставаться во время атаки в домах было небезопасно, и тех, кто не мог сражаться, укрывали в специальных подземных убежищах. Такие имелись во всех деревнях и городках. А под Баумарой раскинулась целая сеть надежно защищенных коридоров, и входы в подземелья – такие вот железные короба – находились на каждой улице, у каждого пятого дома.

Страд отправился дальше и некоторое время шел, разглядывая движущихся впереди людей и разумных.

В толпе были и древяны, ростом под три метра, невероятно худые создания с серой кожей и неизменно печальным выражением вытянутых лиц. Одевались они в плащи зеленого цвета, сделанные из материала, похожего на хлопок. Родиной древянов были леса, что раскинулись вдоль Великого Горного Хребта – границы, отделявшей государство-полуостров Баумэртос от остальных стран.

Замечал Страд и хигнауров, а пару раз его взгляд натыкался на драулей – неуклюжих толстяков, чья желто-коричневая шкура источала неприятный кислый запах. Один такой здоровяк протопал навстречу Страду, и тот увидел огромный пористый зоб, размером не уступавший грушеподобной голове разумного. Нарост подрагивал при каждом шаге и блестел от цементозы – вещества, которое выделяли все драули, достигшие половой зрелости. Название эта субстанция получила благодаря тому, что, застывая, становилась крепче цемента. Драули могли выделять ее в огромных количествах, а потому большая часть представителей этой расы была задействована в строительстве.

Несколько раз Страду приходилось сторониться – по улице проезжали запряженные лошадьми экипажи. Одна карета особенно его впечатлила: восемь колес, кузов длиной футов пятнадцать, черный, гладкий, блестящий. Кучер был одет в костюм зеленого бархата. Оконца закрывали шторки из такого же материала.

«Красота», – Страду роскошный экипаж показался едва ли не бесконечным.

Он вообще впервые увидел карету лишь здесь. Дома, в Хлопковой деревне, Страд мог полюбоваться только телегами и повозками торговцев. Или «фургонами скорби», которые приезжали забрать покойника и доставить в один из Корпусов Некромантов.

Многое в столице Баумэртоса было для Страда в новинку, а потому он, увлеченный путешествием, и не заметил, как дошел до конца проспекта. Впереди серым мощеным морем раскинулась Площадь Единства, дававшая начало семи главным улицам Баумары. В центре площади возвышался памятник. На постаменте из янтаря застыли бронзовые маг, воин, ребенок и представители каждой известной расы разумных: драуль, древян и хигнаур.

Пока Страд шел, небо успело очиститься – тучи уходили на север. Солнце постепенно опускалось к горизонту, близился вечер, а потому Страд лишь на пару минут задержался возле памятника, после чего направился к мосту через реку Игрунку.

Широкое сине-зеленое полотно реки вспыхивало сотнями бликов. Солнце отражалось в каждой волне, и вода словно играла со светилом. За это река и получила название.

Страд шел по мосту, время от времени поглядывая вниз. По реке скользили лодки, ближе к середине из воды, точно длинные спины сказочных левиафанов, поднимались песчаные косы, поросшие камышом, березами и соснами. То тут, то там Страд видел светлые пятна покрывал, уставленных снедью, вокруг которых суетились компании. Пикники были для Баумары обычным делом.

Преодолев мост, Страд сверился с картой.

«Теперь налево, по Купальной улице», – сказал он себе.

Спрятав листок, врученный мастером Зеркусом, в холщовую сумку через плечо, Страд продолжил идти. Дома в этом районе были ниже, а улицы не такими широкими и многолюдными. Возле одного из входов в подземные убежища Страд заметил человека в грязном, будто покрытом копотью плаще. Тот наклеивал на железную стенку большой лист серой бумаги.

Страд подошел ближе и увидел на листе надпись: «Не бегите туда! Как трусливый скот!!! Примите небесный дар!!! Он – освобождение!!!»

Изобилие восклицательных знаков показалось нелепым. Смысл написанного тоже…

Незнакомец в грязном плаще закончил возиться с плакатом и словно почувствовал взгляд Страда. Резко развернувшись, он шагнул вперед и застыл.

У незнакомца было очень некрасивое лицо. Болезненно желтое, с темными вздувшимися венами на висках. Нос – тонкий и длинный – напоминал загнутый книзу клюв. В уголках кривого рта поблескивала слюна. Выступающий вперед подбородок зарос коричневой щетиной.

Но больше всего Страду не понравились его глаза. Выкаченные, раскосые, воспаленные. Неестественно светлая серая радужка окружала едва видимую точку зрачка.

Увидев Страда, незнакомец ухмыльнулся и, шаркнув, сдвинулся еще на шажок.

– Ты прочитал, да? – голос у него оказался глухой и тихий.

Растерянный Страд лишь кивнул.

– А понял ли ты написанное? – незнакомец прищурился, и его лицо стало еще некрасивее. – Дошла ли до тебя суть? Расскажи.

Страд понимал, что перед ним сумасшедший и сейчас лучше всего развернуться и уйти. Однако взгляд человека в грязном плаще словно сковал его. И, вопреки собственной воле, Страд ответил:

– Думаю, это призыв. Чтобы люди не прятались, когда образуется Червоточина…

– Верно. Верно! – незнакомец оживился. Он приблизился еще на шаг и облизнул губы – быстро, точно змея стрельнула языком.

– Но… зачем? – снова заговорил Страд. – Если остаться снаружи, если не спрятаться… Для многих это обернется гибелью. Разве вы не понимаете?..

– Это вы не понимаете! Вы! Все! – яростно выпалил сумасшедший.

Страд напрягся и сжал кулаки. Если этот сейчас кинется, придется дать отпор. Но удастся ли? Сердце застучало. Левую половину грудной клетки изнутри словно обдало холодом.

– Никто не понимает! – незнакомец посмотрел влево и вправо, ссутулился и прижал кулаки к груди. – Только коров, овец, коз и прочих вонючих тварей прячут в загонах, чтобы уберечь от волков! Человек не должен уподобляться этим мычащим, блеющим, вечно жующим и гадящим где ни попадя! Из-за собственной трусости мы нарекли Червоточину проклятьем… Но это не проклятье! Это дар! Дар, могущий освободить нас от наших отвратительных, полных нужд оболочек!

Глаза незнакомца сверкали. Ссутуленная фигура тряслась.

– Что здесь происходит?

Услышав за спиной громкий бас, Страд вздрогнул. Обернувшись, он увидел стражника. Высоченного, хмурого, заросшего бородой.

– Здесь есть и ваша вина! – человек в плаще, казалось, совершенно не растерялся, увидев представителя закона. Наоборот – впал в еще больший азарт.

«Точно ненормальный», – подумал Страд, чувствуя однако, что напряжение начинает ослабевать. Все-таки рядом стражник…

А человек в плаще, указывая на сурового бородача, продолжал:

– Вы и вам подобные сопротивляетесь! Вы убиваете их! Этих созданий, что несут освобождение! Но они все равно победят! Они будут приходить снова и снова! – на последнем слове он сорвался на визг.

– Прикуси язык, – прорычал стражник, делая шаг навстречу сумасшедшему. – И проваливай, если не хочешь провести ближайшие дни в камере. Та-ак… – он заметил лист, приклеенный к коробу убежища. – Это что еще такое?

– Это истина, – тихо проговорил сумасшедший, присмирев под грозным напором стражника.

– Истина? – сурово переспросил тот. – Это ересь!

Стражник протянул руку к исписанному листу, сорвал его и смял. Лицо сумасшедшего исказилось от злости, но возражать он не осмеливался.

– Уходи, – бросил стражник. – И больше не попадайся мне на глаза, юродивый.

Человек в грязном плаще сгорбился еще сильнее и посеменил прочь, невнятно бормоча. Только после этого стражник обратил внимание на Страда.

– А ты кто такой? – строго осведомился бородач. – Тоже один из ненормальных, которые считают Червоточину даром небес?

– Нет, конечно же, – Страд мотнул головой. – Мне нужно попасть к мракоборцу Дроллу.

– Вот как… – в низком голосе стражника чувствовалось удивление. – Что ж, ступай. Да поторопись. Скоро начнет темнеть, а до дома Дролла далеко.

– Хорошо, – кивнул Страд и чуть заметно поклонился. – Спасибо… – он уже собирался продолжить путь, но помедлил, чтобы спросить еще кое-что: – Скажите, а кто был тот человек? Просто городской сумасшедший?

Стражник помрачнел.

– Если бы… Он фанатик из какой-то секты. И что самое дрянное, таких все больше. Шляются, одетые в лохмотья, и пытаются убедить людей, что не надо считать Червоточину злом и прятаться от тварей. Встанут посреди улицы и начинают голосить, а сами трясутся, взгляд дикий… Наверняка под дурманом каким-то.

Бородач замолчал, и Страд понял, что пора идти. Он еще раз поклонился – стражник ответил кивком – и двинулся дальше.

Из головы не шли мысли о фанатике. Как он говорил? Червоточина – дар, могущий освободить?.. Бред…

Страду было сложно даже поверить, что он действительно это слышал, что кто-то может считать Червоточину даром.

«Он действительно сумасшедший», – твердил себе Страд, пытаясь унять царившее в душе смятение.

Получилось – но не так, как он хотел. Смятение сменилось злостью.

Как смел этот пучеглазый урод говорить такое? Червоточина – дар? А твари, которых она порождает? Тоже дар? Эти рычащие, воющие, визжащие, способные только разрушать и убивать…

Воспоминания семилетней давности вклинились в мысли сами собой.

Глава 3

Хлопковая деревня только-только пережила очередную Червоточину. Женщины, старики, дети – и Страд в числе последних – всего час как выбрались из убежища. Добрая половина домов разрушена: проломлены крыши и стены, выбиты окна. На земле, которую словно избороздили исполинскими когтями, обломки и осколки. В воздухе еще чувствовался запах гари, многие кашляли, а Страд, будто игрушка с заводным механизмом, переставлял ноги, пытаясь осознать сказанное старостой Гармадтом…

Ноги сами принесли к куче мертвых тварей. Страд видел множество отрубленных голов. Шишковатых, безухих, с редкими клоками черных волос, запавшими глазами и клыкастыми пастями. Искромсанные, отделенные от конечностей, покрытые коркой крови туловища вздрагивали.

«Кто-то из них», – думал Страд, разглядывая груду изувеченных трупов.

Огромную, темную, смердящую. Похожую на бесформенное чудовище с множеством голов, лап и тел.

Да, это сделал кто-то из них…

Страд подошел ближе. Взлохмаченный мальчишка, и так невысокий, казался еще меньше, стоя возле отвратительного гиганта, сложенного из десятков расчлененных монстров.

Один из которых и сделал это…

Или не один? Гармадту было тяжело говорить. И он не вдавался в подробности, понимая, что Страду еще тяжелее – слушать.

«Кто?» – думал Страд, скользя глазами – их уже нестерпимо жгло – по мертвым головам, скрюченным лапам и распотрошенным туловищам.

Их было много. Очень.

А Страд теперь был один.

Он уже почти сдался, почти позволил слезам политься… Еще бы чуть-чуть…

Однако Страд кое-что заметил. Почти целую тварь, разрубленную лишь пополам. Она лежала на боку, из вскрытого торса красно-коричневыми змеями вываливались внутренности. Костлявые лапы с узловатыми суставами тянулись вперед.

Страд понимал, что лучше всего отвернуться, пойти прочь. Но вместо этого приблизился к чудовищу и хотел присесть на корточки…

Тварь раскрыла пасть. Злобно заклокотала и кинулась на Страда. Когтистая лапа рассекла воздух в паре дюймов от его головы.

Страд охнул, отступил. Тут же над ухом рявкнул стражник, а уродливую голову порождения Червоточины пробил наконечник копья.

После этого монстр умер. Но не сразу: еще несколько секунд – секунды эти казались часами – глаза твари вбуравливались в Страда, и он чувствовал ее лютую ненависть.

Глава 4

В тот день Страд повзрослел. Разом, лет на десять. Не по своей воле – пришлось. Тогда ему много чего пришлось, а главным образом – учиться жить одному. Чудовища, пришедшие из облака черного дыма, оставили Страда сиротой.

Его мать Лаада была полумагом, деревенской врачевательницей. А отец Стримус, просто сильный человек, как и большинство жителей, работал на хлопковых полях. И оба они, вместе со стражниками, магами, мракоборцами и деревенскими, способными держать оружие, сражались с порождениями Червоточины. Облака черного дыма, приносящие чудовищ, появлялись три-четыре раза в год, и родители Страда участвовали в немалом числе битв. Лаада сдерживала напор тварей заклятьями, Стримус – при помощи оружия. Но семь лет назад случилось так, что ни магия, ни сталь не смогли защитить родителей Страда.

Ему не сразу удалось осознать произошедшее. Первые несколько дней Страд не верил, что родителей больше нет. Да, он засыпал в пустом доме, но так бывало и раньше, когда мама и папа отправлялись в одну из близлежащих деревень или соседний городок. Настоящая боль пришла примерно через неделю.

Хотелось выть, битья головой о стены. Страд метался по деревне, нигде не находя места. Порой он уходил в хлопковые поля, но и там ему было плохо. Иногда настолько, что сердце начинало колотиться. В такие минуты оно представлялось часами, и Страду казалось, что еще можно все исправить, если извлечь эти часы из груди и повернуть стрелки на несколько оборотов назад. Тогда и время потечет обратно, вновь настанет тот проклятый день, а Страд сможет уговорить маму и папу отправиться в убежище вместе с ним…

Но он понимал, насколько это глупо. И со временем боль сменилась ненавистью. Каждый день Страд вспоминал разрубленную тварь, которая даже на последнем издыхании жаждала убийств.

«Сколько таких чудовищ было до нее? Сколько после? – все чаще спрашивал себя Страд. – И сколько будет еще?..»

И однажды он понял, что мечтает покончить с порождениями Червоточины раз и навсегда. Страд пошел к старосте Гармадту, долго говорил с ним, и тот посоветовал поступить в Магическую Семинарию.

«У тебя глаза Лаады, – произнес тогда Гармадт. – А значит, ты унаследовал ее дар. И сможешь развить его, если найдешь хороших учителей…»

Староста подарил Страду много книг и сказал, что чем раньше тот начнет готовиться, тем лучше, поскольку к полумагам в Магической Семинарии требования жестче, чем к прирожденным. Несколько лет Страд провел, погруженный в изучение наук, и чувствовал, что это помогает. Разумеется, душевная боль никуда не ушла, просто Страд научился с ней жить.

Если бы еще остальные не напоминали обо всем сочувственными взглядами…

Страд понимал, что жалость деревенских жителей к нему искренна. Его родители были славными и добрыми, их любили все… Но тяжкие вздохи, покачивания головой, начинавшиеся, стоило только Страду появиться на людях, лишь бередили рану на сердце и заставляли чувствовать себя ущербным.

Это была еще одна причина, по которой Страд стремился поступить в Магическую Семинарию. Он должен доказать всем в Хлопковой деревне, что способен на многое, что смерть мамы и папы не превратила его в калеку.

Должен – и почти доказал. Но все уперлось в деньги. В проклятые тысячу триста сольдо…

«Ничего, – успокаивал себя Страд. – Еще не все потеряно. Стану помощником мракоборца, а через год поступлю. И тогда…» – но он не знал, что будет «тогда». Никогда прежде собственное будущее не представлялось таким туманным.

Погруженный в раздумья, он прошел большую часть пути и теперь двигался по узкой и безлюдной улочке. Серые стены двухэтажных домов с маленькими темными окнами были заляпаны грязью, от них несло гнилью и мочой.

Однако вскоре улочка повела влево и расширилась. Дома сменились нежилыми постройками без окон, с железными стенами. Навстречу стали попадаться люди – с тележками, колясками, мешками и сумками.

«Восточный базар уже недалеко», – понял Страд, ускоряя шаг.

Спустя минуту он вышел к краю базарной площади – широкому пустырю, изрытому, замусоренному. Повсюду валялись обломки – по большей части деревянные, – обрывки ткани и бумаги, объедки. Бегало несколько собак – тощих, грязных, пуганных. В полусотне шагов начинались торговые ряды. Страд видел множество прилавков, заваленных едой, одеждой и инструментами. Торговцы, стараясь перекричать друг друга, зазывали покупателей. Те переходили от одной лавки к другой, спорили, смеялись. Кто-то качал головой, отмахивался от назойливого продавца и шел дальше, другие доставали кошельки, расплачивались, забирали купленный товар. Несколько раз Страд замечал стражников. Покупатели уступали вооруженным людям дорогу, а торговцы прекращали голосить и почтительно кланялись. Неподалеку высился столб-сигнальщик. Четыре крылуна неподвижно висели на цепях.

Ряды прилавков казались бесконечными, восточный базар был настоящим городом и размерами не уступал хлопковым полям, что раскинулись вокруг родной деревни Страда.

«Мастер Зеркус сказал обойти, – размышлял Страд. – Но на это куча времени уйдет… – он оторвал взгляд от торговых рядов, посмотрел на розовеющее небо. Близились сумерки, да и усталость давала о себе знать. – Лучше пройду прямо. Ничего не случится».

Страд поправил сумку, двинулся вперед, и вскоре бурлящая утроба восточного базара поглотила его.

В голове зазвенело от многоголосья. Взгляд с невероятной скоростью выхватывал одну картинку за другой. Ящик с овощами. Широкая спина рыжего здоровяка. Огромная рыбина без головы. Толстый усатый торговец. Попрошайка с опухшим лицом. Высоченная фигура древяна. Пучки целебных трав, привязанные к навесу. Рубахи, штаны, платья.

Столь же быстро сменялись и запахи. Рыба. Мясо. Мед. Дым. Скисшее молоко.

Страда, который не ел со вчерашнего вечера, замутило.

«Может, надо было послушаться мастера Зеркуса?» – размышлял он, останавливаясь в сотый раз, чтобы не врезаться в высокую полную женщину с большой сумкой.

Самого его уже неоднократно задевали и толкали. Один раз так, что Страд чуть не влетел в прилавок с посудой и отдавил ногу лысому парню. Он принялся извиняться, но парень в ответ лишь огрызнулся:

– Смотри, куда прешь, коротышка!..

Страд шел и все больше убеждался в правоте полумага из приемной комиссии. Восточный базар и в самом деле был настоящим лабиринтом. Уже дважды Страд упирался в тупик, и приходилось возвращаться, выбирать другой торговый ряд.

«Все-таки лучше бы обошел, – досадовал Страд на самого себя, проходя мимо очередного железного короба, что вел в подземное убежище. – Сколько еще здесь плутать?..»

Тем не менее, он двигался вперед и не сомневался, что идет в нужную сторону. С детства у него было превосходно развито чувство направления.

Запахло рыбой, и вскоре торговцы водной живностью вытеснили остальных.

«Все верно, – Страд приободрился и пошел еще быстрее. – Рыбные ряды, а значит, Лабораторный Канал недалеко. Скоро выберусь…»

На прилавках блестели скользкими боками рыба, лягушки, моллюски. Длинными бородами свисали водоросли.

– Подходим! Покупаем! – надрывались торговцы.

Кое-где стояли бочки на колесах, наполненные водой. Возле одной Страд притормозил, заметив пожилых, бедно одетых мужчину и женщину. Продавец, лохматый дядька с покрытым болячками лицом, что-то втолковывал им. Потом взял сачок, окунул в бочку.

Страд пошел дальше…

– Ах ты, пакость! Стой! Лови ее!

Крик за спиной заставил остановиться. Обернувшись, Страд вновь обратил внимание на лохматого торговца. Тот, суетясь возле прилавка, пытался натянуть перчатку, а на земле извивалось бледно-серое, в локоть длиной, существо. Внезапно оно запищало, подпрыгнуло и вновь плюхнулось наземь. Но уже в паре метров от того места, где было мгновением раньше.

– Ускачет же, тварюга! – воскликнул торговец. Ему все никак не удавалось совладать с перчаткой. – Держите!

Однако никто – а вокруг было человек тридцать – не спешил ловить серое создание. Все лишь с интересом смотрели, как оно, противно пища, совершало прыжок за прыжком и отдалялось от лавки лохматого торговца.

«Помогу», – решил Страд и шагнул навстречу существу.

Таких тварей ему еще не доводилось видеть. Страд не мог даже определить, кто это: рыба, змея или какой-нибудь моллюск. Скользкое серое тело состояло из комков величиной с куриное яйцо. Ни головы, ни лап, ни хвоста, ни хотя бы пасти у существа не было.

– Малой, выручай!.. – торговец заметил Страда.

«Сейчас…» – мысленно отозвался тот, наклоняясь и протягивая к серому беглецу руки.

– Во, молодец… – в голосе торговца слышалась радость. – Только… Стой!.. Не голыми…

Страд присел на корточки и сцапал существо обеими руками. Едва пальцы и ладони ощутили холодную пружинящую плоть, в толпе кто-то ахнул.

Тварь задрожала, принялась пищать. Страд выпрямился. В ту же секунду кожу на руках закололо.

– Дурак! – заорал торговец. – Сюда ее! Быстрее, пока…

Ладони обожгло. Неожиданно и сильно. Страд вскрикнул. Он хотел бросить существо, но комковатое тело словно приросло к рукам.

– Сюда!.. – торговец неожиданно оказался рядом. Схватил Страда за плечо. Поволок к прилавку. Остановил возле бочки и гаркнул: – Окунай руки!

Скуля, Страд исполнил требуемое. Он ожидал, что вода поможет, но нет: боль не утихала.

– Не так глубоко, – напряженно бормотал торговец, нависая над Страдом. – Там у днища еще две. Заденут – будет хуже.

Страду казалось, что он держит полено, только что вытащенное из костра. И что хуже всего – бросить его не получалось.

– Жди, – велел торговец, сопя над ухом. – Не сдавливай ее. Пусть успокоится, тогда отпустит.

Руки горели. Тварь вздрагивала – но с каждой секундой все слабее. Спустя минуту дрожь прекратилась.

– Ну, как? – шепотом осведомился торговец. – Не дрожит?

– Нет, – Страду чудом удалось сдержать всхлип.

– Тогда попробуй руки развести. Только медленно, осторожно. А то опять ухватит.

Страд повиновался. И вскоре освободился от комковатого тела. Он вытащил руки, встряхнул кистями и сморщился от боли. Потом посмотрел на ладони и ахнул. Кожа воспалилась, стала темно-лиловой.

И по-прежнему горела.

Над ухом присвистнул торговец.

– Дела-а, – протянул он. – Как же тебя угораздило-то?.. Жгляку, голыми руками… Дурень…

– Я не знал, – выдавил Страд. Он ждал, когда боль начнет утихать, но напрасно: по коже до сих пор словно плясал невидимый огонь. – Я… вообще впервые такое увидел.

– Понятно, – торговец вздохнул. – Ну… не завидую я тебе, парень. Если лекаря в ближайшие часы не найдешь, будет беда. Жгляки, у них яд особый, на магии замешанный…

Страд в ответ лишь кивнул. Было больно и страшно, однако голова оставалась ясной, и он начинал понимать, что к чему.

Эти существа, жгляки, как называл их торговец, наверняка обитали в Лабораторном Канале – водоеме, который тянулся вдоль Корпусов Некромантов. В стенах этих заведений изучали тварей из Червоточины, проводили эксперименты над телами умерших людей, животных и птиц, создавали и совершенствовали зелья и эликсиры, разрабатывали новые магические формулы, испытывали их действенность. Разумеется, появлялись отходы. Большую часть перерабатывали, но что-то все равно попадало в Канал, изменяло воду и ее обитателей.

«С одной такой тварью я и познакомился», – заключил Страд. Становилось все страшнее, поскольку боль не ослабевала.

– Давай-ка ты, малой, топай, – произнес торговец, со смесью брезгливости и сочувствия посматривая на руки Страда. – Найди лекаря. Спасибо тебе, конечно, за помощь, но мне еще работать надо. А ты тут покупателей отпугиваешь.

Тот, чувствуя десятки напряженных взглядов, развернулся и едва не побежал прочь от злополучного прилавка.

Вслед за болью пришла дурнота. Эти два чувства полностью завладели сознанием, и суета восточного базара отошла на второй план. Страд по-прежнему слышал зазывающие выкрики торговцев, голоса покупателей, ругань и смех, перед глазами мелькали фигуры людей и разумных, но сейчас это казалось сном. Тревожным и неприятным.

«Некогда лекаря искать, – думал Страд, тяжело дыша. Сердце колотилось, виски и щеки блестели от пота. – Надо до мастера Дролла добраться, он поможет…»

Страд метался по торговым рядам еще четверть часа. Потом, наконец, вышел к широкой низине, заросшей кустарником и заваленной обломками повозок, прилавков, бочек, грудами камней, бревнами… Темнело, и выглядела низина зловеще.

С трудом – пальцы слушались плохо – Страд извлек из сумки чертеж мастера Зеркуса. Полумаг изобразил низину в виде овала, и Страду предстояло пересечь ее. Дальше вновь начинались дома. Это и была восточная окраина.

Спустившись, Страд отыскал среди гор хлама и кустов узкую тропку и торопливо зашагал вперед. Теперь его знобило. Страд пытался успокоиться, убеждая себя, что виной ознобу близящаяся ночь, но понимал: дело не в этом.

«Чтоб мне еще хоть раз незнакомую тварь в руки взять… – он гневно засопел, по привычке попытался сжать кулаки и взвыл от боли. Отек на ладонях и пальцах увеличивался – Страд чувствовал это. – Никогда больше подобной глупости не сделаю, – пообещал он себе. – На всю жизнь урок…»

Тут же кольнула неприятная мысль: что если этим уроком его жизнь и закончится? Страд не знал, кто такие жгляки, что у них за яд и насколько он опасен. Торговец говорил, без доктора не обойтись… Значит, все серьезно.

Страд поглядел на распухшие ладони – в сумерках они казались черными, словно обугленными.

Низина осталась за спиной. Дальше, судя по карте мастера Зеркуса, все время прямо, почти до самых восточных ворот.

Вновь дома. Здесь они были из бревен, самые высокие – в три этажа. Маленькие прямоугольные окна большей частью скрывались за грубо сколоченными ставнями, почти нигде не горел свет.

«Трущобы», – подумал Страд, едва не вляпавшись в гору лошадиного навоза.

От земли, загаженной, заваленной мусором и объедками, поднималась смесь самых дурных запахов. Из узкого промежутка между парой домов доносилась возня и тяжелое, прерывистое дыхание. Чуть дальше посреди дороги стоял, пошатываясь, толстяк с редкими длинными патлами. Спустив штаны едва ли не до щиколоток, он мочился и невнятно бормотал. Страд сморщился и поспешил пройти мимо. Толстяк, увидев его, разразился хриплой бранью.

«Жуть, – Страд поджал губы и ускорил шаг. – И здесь живет один из лучших мракоборцев?..»

Это казалось странным, и Страд уже начал подумывать: не разыграл ли его полумаг из приемной комиссии?

– Ты гляди, какой козленочек скачет! – послышался пьяный женский голос.

Страд вздрогнул, замедлил шаг и посмотрел влево. У стены двухэтажного дома – половина окон в нем была выбита, а в крыше зияли дыры – стояла лохматая женщина в юбке с разрезом до бедра и корсете, явно стеснявшем пышный бюст.

– Так и съела бы!.. – женщина расхохоталась, запрокинув голову. – Ну, иди сюда, не бойся! Ам-ам!

Страд хотел продолжить путь, но тут произошло неожиданное: сверху хлынул зловонный поток.

Ахнув, Страд отскочил, обернулся и посмотрел наверх. В окне второго этажа застыла крепкая фигура с ведром.

– Чего уставился? – гаркнули на Страда. – Не будешь в следующий раз ворон считать.

С этими словами человек в окне захлопнул ставни.

Страд стоял, чувствуя запах нечистот, исходивший от одежды, кожи и волос. Продажная женщина смотрела на него и хохотала.

– Вот это дела-а!.. – выдавила она сквозь смех. – Козленочек теперь с подливкой!

От стыда и растерянности Страд даже забыл о жгучей боли в руках. Хотелось исчезнуть – взять и раствориться в сгущающихся сумерках.

– Иди уже, козленок, – отсмеявшись, сказала женщина. – Да помойся, а то несет от тебя, как от взрослого козла.

Она снова расхохоталась, а Страд молча двинулся дальше.

Остаток пути занял минут десять. Мимо проплывали все такие же деревянные дома. Кое-где горел свет, из открытых окон доносились голоса, но чаще – ругань и грохот. Несколько раз Страду попадались пьяные, но он благополучно избегал стычек. Правда, его чуть не сшиб разъяренный драуль, вместе с тремя собратьями избивавший двух забулдыг. Однако разумный был настолько поглощен дракой, что едва ли заметил низкорослого, облитого помоями паренька, торопившегося миновать место сражения.

…Этот дом сразу привлек внимание. Одноэтажный, он лишь немного уступал в высоте другим. Под треугольной крышей темнело чердачное окно, стены были сложены из толстенных бревен. К одной приставлена деревянная лестница. Дом стоял в отдалении от остальных, огороженный забором. Калитку заменяла арка, сложенная из кусков дикого камня. Во дворе росло несколько сосен, полыхал трескучий костер. К темнеющему небу устремлялся столб дыма, в котором то и дело мелькали желтые искры.

Страд остановился неподалеку от арки и еще раз сверился с картой, хотя и так не сомневался: перед ним жилище мракоборца Дролла.

«Ну что ж…» – он оглядел себя и покачал головой. Было стыдно появляться перед будущим наставником в таком виде.

Но деваться некуда…

Сделав несколько шагов, остановившись под сводом арки, Страд увидел человека, одетого по-деревенски – в длинную рубаху с отрезанными рукавами и широкие штаны из темного хлопка. Он не был высок, плечи его не отличались шириной. Черные волосы заплетены в косу, бороду стягивал шнурок. Человек стоял у верстака и обтесывал рубанком внушительный деревянный брус, зажатый в огромных тисках.

«Наверное, это кто-то из его помощников, – подумал Страд, переводя взгляд на дом – в окнах горел свет. – А сам мастер Дролл внутри. Тем лучше, поговорю сначала с этим человеком».

Изнутри двор казался больше. Кроме сосен Страд увидел несколько совсем молодых березок и кусты рибессы, церазуса, медвежьей ягоды и майской розы. Слева у забора высилась поленица дров. От арки к дому вела мощеная плитами дорожка.

Как только Страд решился и ступил на первую плиту, человек обернулся. Выставил руку. Тут же тело Страда словно обратилось в камень.

«Ничего себе… – подумал он, тщетно пытаясь пошевелиться. – Вот это сила. Но… зачем?»

Человек тем временем опустил руку. Взяв с верстака полотенце, промокнул лицо. Затем, повесив его на плечо, медленно пошел к Страду.

– Ты не местный, – сказал он, остановившись шагах в десяти.

– Да, верно, – к своему облегчению Страд обнаружил, что способности говорить его не лишили. – Я…

– Это видно, – перебил человек. – Иначе ты бы знал: подобным тебе не следует пересекать эту границу, – он указал на арку. – Сейчас я сниму заклятье, и ты уберешься. Ищи монеты на выпивку в другом месте. Покажешься здесь снова – пожалеешь.

– Постойте… Я… Вы не так поняли… Я не пьяница и не попрошайка, – растерянному Страду удалось, наконец, собраться с мыслями. – Меня сюда направили из Магической Семинарии. Мне нужно попасть к мракоборцу Дроллу.

– Вот как? И зачем же?

Все еще неспособный пошевелиться, Страд рассказал обо всем, что произошло в зале приемной комиссии.

– Так вы можете отвести меня к мастеру Дроллу? – спросил он, закончив.

Вместо того чтобы ответить, человек приблизился к Страду и будто пронзил мрачным взглядом янтарных глаз.

– Это вы и есть? – с удивлением пробормотал тот.

– Это я и есть, – без тени дружелюбия ответил Дролл и щелкнул пальцами.

Страд почувствовал, что снова может двигаться.

– Спасибо, – тихо произнес он, глядя на мракоборца.

– Ну, и чего ты хочешь? – осведомился тот.

– Стать вашим помощником. Мастер Зеркус сказал…

– Зеркуса я знаю, – вновь перебил Дролл. – Опытный был мракоборец. Что до тебя… – он помедлил, сурово глядя на Страда. – Мне не нужны помощники. Уходи.

С этими словами мракоборец развернулся и пошел к верстаку.

Чего-то такого Страд и ожидал. А потому не собирался просто так сдаваться.

– Погодите… – он кинулся за Дроллом.

Тот остановился и, обернувшись, зло посмотрел на Страда.

– Ты чего-то не понял? – тихо осведомился мракоборец.

Под его взглядом Страд почувствовал себя еще меньше. Было страшно, но он не мог позволить себе спасовать. Мастер Зеркус предупреждал, что Дролл непростой человек. Но направил именно к нему. Значит, и Страд должен проявить твердость.

– У меня есть рекомендация, – негромко и размеренно, чтобы не дрожал голос, сказал он. – От мастера Зеркуса. Вот она, – Страд полез в сырую, воняющую помоями сумку. Достал листок, исписанный полумагом. Протянул. – Посмотрите…

– Бумажки… – с презрением отозвался Дролл.

Неожиданно он нахмурился и схватил Страда за запястье.

– Что у тебя с руками? – спросил мракоборец, разглядывая черную, распухшую ладонь Страда.

Спор с Дроллом немного отвлек от боли. Но сейчас, когда мракоборец напомнил о ней, Страд заскрежетал зубами.

– Случайность, – выдавил он, стараясь не показывать мучений. Дролл не должен видеть слабость. – Взял жгляку…

– Голыми руками?! – повысил голос Дролл. – Ты ненормальный?

– Я… не знал, – пробормотал Страд, пытаясь пошевелить пальцами.

Не удалось – только боль стала сильнее. Страд понял, что не прочь отгрызть собственные кисти.

– Не знал он, – со злобой повторил мракоборец, еще крепче сжав его запястье. – Когда это случилось?

– Чуть больше часа назад.

– Дурак. Еще пара часов – и руки пришлось бы отрезать. По локоть.

Боль высасывала силы, путала мысли, и слова Дролла Страд воспринял без особого испуга. Озноб не прекращался, в желудке угнездилась тошнота. Страд сглотнул и стиснул зубы, чувствуя, что его вот-вот вырвет.

– В общем, так… – Дролл видел, в каком Страд состоянии. – Жди здесь, сейчас я приготовлю купальню. Как только вымоешься, заходи в дом. Будем лечиться.

Договорив, он велел вытянуть руки ладонями вверх. Приложил указательный палец сначала к левой, затем к правой. Глаза мракоборца вспыхнули желтым – и боль начала затихать. Она не исчезла совсем, но Страду стало намного легче.

– Подойди к костру – согреешься, – бросил Дролл, после чего развернулся и, обойдя дом с правой стороны, скрылся.

Страд, по-прежнему держа руки перед собой, приблизился к огню. Замысловатый танец пламени, сопровождаемый треском веток, завораживал. От костра шло тепло, и Страд чувствовал, как оно изгоняет из тела озноб и дурноту. Запах дыма усыплял, глаза слипались. Хотелось лечь прямо здесь, на траве, и провалиться в сон.

– Ступай в купальню, – Дролл появился неожиданно, Страд вздрогнул. – И смой с себя всю эту дрянь. Надеюсь, в Магическую Семинарию ты не в таком виде явился? – осведомился мракоборец.

– Нет, – ответил Страд. – Это здесь случилось, на восточной окраине. Я шел…

– Мне это не интересно, – отрезал Дролл. – Иди и вымойся.

Страд обогнул дом и увидел круглый, сложенный из камня колодец, а за ним бревенчатое строение размером с его жилище в Хлопковой деревне. В маленьком квадратном окошке горел неяркий свет, дверь над парой деревянных ступеней была полуоткрыта.

Войдя, Страд очутился в небольшом помещении, освещенном двумя толстыми белыми свечами. У стены по правую руку стояла лавка, на ней – аккуратно сложенные серые рубаха и штаны из хлопка. Напротив входа – еще одна дверь.

Скинув вонючие тряпки, Страд открыл ее и увидел купальную комнату.

Здесь, как и соседнем помещении, тьму разгоняли свечи. Три толстых белых столбика из воска, приплавленных к маленьким глиняным блюдцам, стояли на узкой деревянной полке под окном. В центре комнаты был чан, наполненный парящей водой. На лавке у стены лежали похожая на комок рыжих водорослей мочалка, полотенце и пара желтых кусков мыла.

В купальной комнате пахло хвоей. Страд жадно вдохнул и направился к чану.

Глава 5

Спустя полчаса Страд, разгоряченный, чистый и посвежевший, надел оставленные Дроллом рубаху и штаны и вышел из купальни. Окончательно стемнело, на небе сверкала россыпь Плодов Яблони Мироздания. Хмурый мракоборец ждал возле догорающего костра.

– Долго возишься, – бросил он.

Страд приблизился к Дроллу. Тот опять велел вытянуть руки, дотронулся указательным пальцем до распухших ладоней. Сверкнули янтарем глаза мракоборца – и Страд едва не взвыл от вернувшейся боли. Казалось, он снова держит комковатое тело жгляки.

– Терпи, – Дролл схватил Страда за плечо и едва ли не поволок к дому. – Нужно, чтобы ты чувствовал. Иначе лечение может и навредить.

Оглушенный болью Страд мало что понял. От бодрости, которую подарила купальня, остались воспоминания, и сейчас сил хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги, следуя за мракоборцем.

Вот дошли до крыльца. Поднялись по ступеням. Скрипнула тяжелая, сколоченная из широких досок дверь. Еще несколько шагов – и Страд очутился в темноте.

Вновь скрип двери. В комнатку хлынул мягкий желтый свет – из возникшего слева дверного проема. Стали видны лавка и несколько одежек, что висели на вбитых в стену гвоздях.

– Сюда, – голос Дролла.

Мракоборец втащил Страда в просторную комнату. Провел к длинному столу. Усадил на лавку.

– Жди, – велел он.

Страд молча кивнул, уставившись на глиняный горшок, из которого торчала деревянная ложка.

Дролл словно исчез куда-то, но спустя минуту вновь возник. Он был в толстых рукавицах и держал противень, залитый кипящим маслом. Причем очень странным – серебристым.

Поставив противень перед Страдом, мракоборец снял рукавицы.

– Вытягивай руки, – приказал он.

Страд повиновался, с удивлением глядя на нож в пальцах Дролла. Он понимал, что сейчас что-то произойдет. Что-то очень неприятное и страшное. Но было все равно. Боль по-прежнему туманила разум, и Страд не мог даже представить, что могло бы доставить больше страданий, чем невидимый огонь, пляшущий на раздутых и почерневших ладонях.

– А теперь держись, – сказал мракоборец, строго глядя на него. – Можешь кричать. Главное – не дергайся. Понял?

– Понял… – выдавил Страд, борясь с болью за остатки собственного разума.

Дролл коротко кивнул и провел ножом по левой ладони Страда. Брызнуло темное, густое, совсем не похожее на кровь. А боль…

Страд завизжал. Он был на грани безумия. В ушах шумело. Сердце колотилось чаще, чем когда-либо. Глаза застилал красный туман, и лишь новый взрыв боли дал Страду понять, что Дролл сделал еще один надрез – теперь на правой ладони.

Под кожей словно возникли раскаленные угли. Их становилось все больше, они росли – натягивая кожу, давя на мышцы и кости. Предплечья свело судорогой. Красный туман перед глазами сгущался. Веки смыкались, мысли путались. Страд чувствовал, что теряет сознание, и радовался этому: беспамятство избавит от мук.

– Не вздумай! – голос Дролла и несильный удар по щеке. – Слышишь?

Страд заставил себя тряхнуть головой. Вдохнул, насколько хватало легких.

Помогло. Взгляд прояснился, шум в ушах стал затихать. Однако невероятной силы боль по-прежнему дергала ладони. Посмотрев на них, Страд скривился: из длинных разрезов сочилась темно-лиловая, почти черная жижа.

– Полдела сделано, – к облегчению Страда, мракоборец отложил нож. Надел рукавицы и придвинул противень к кипящим серебристым маслом. – Приложи ладони. Будет очень больно. Гораздо больнее, чем сейчас. Но не смей убирать руки – иначе все без толку.

Измученный Страд посмотрел на шипящее, стреляющее брызгами масло, разлитое по прямоугольному куску металла. Сглотнул.

– Поспеши, – сказал Дролл.

Страд чуть заметно кивнул, отчего сдавило виски, припечатал ладони к противню…

И вновь заорал, глядя, как вокруг кистей и между пальцами пляшут серебристые пузырьки. Неизвестное вещество проникало в надрезы и жгло, жгло, жгло…

Горло сдавило. Страд закашлялся. Чувствуя, что может не выдержать, навалился на противень всем весом. Он ожидал, что сознание опять начнет гаснуть, но этого не происходило. В голове было ясно, с глаз исчезла красная пелена.

– Дыши спокойнее, глубже, – произнес Дролл, внимательно и напряженно наблюдая за Страдом.

Тот, наконец, смог разглядеть лицо мракоборца – смуглое, скуластое, изрезанное морщинами. От левого виска до подбородка протянулась бледная полоса шрама. Несколько похожих отметин было и на жилистых руках. На правой отсутствовала фаланга безымянного пальца.

Медленно текли минуты. Страд перевел взгляд на противень и, словно окаменев, смотрел, как продолжает кипеть серебристое масло. Его по-прежнему мучила яростная боль.

Дролл нависал над Страдом, следя, чтобы тот не отнял ладони от противня.

– И как же ты додумался схватить жгляку голыми руками? – неожиданно спросил мракоборец.

Страд разжал зубы, сглотнул и сиплым голосом рассказал о произошедшем на рыбных рядах.

– В следующий раз будешь умнее, – выслушав, сказал Дролл.

Страд промолчал. Да и что он мог ответить? Начать оправдываться? Опять талдычить, что не знал?..

«Нет, не годится, – Страд по-прежнему упирался ладонями в противень, словно хотел вдавить его в столешницу. – Не хватило ума сообразить, что нельзя брать незнакомую тварь… Вот и поплатился. И винить, кроме себя, некого».

– А кто такие эти жгляки? – спросил он спустя какое-то время, чувствуя себя неуютно под мрачным и пристальным взглядом Дролла.

– Пиявки, – ответил тот. – Измененные водами Лабораторного Канала. Иногда собираются в стаи, охотятся. Настигают добычу, прирастают к ней и начинают травить ядом, выделяемым из пор. Потом высасывают из жертвы все соки. Бывали случаи, когда пьянчуги или драчуны падали в воду и погибали, облепленные жгляками. Кто-то даже сводил таким образом счеты с жизнью.

– Зачем же их ловить? – недоумевал Страд, чувствуя, что разговор отвлекает от боли.

– Жгляки съедобны, если знаешь, как их готовить. Хотя до конца яд все равно не удается выпарить.

– Значит, люди травятся? Знают об этом, но все равно продолжают есть жгляк?

– Верно.

Пораженный Страд открыл было рот, но Дролл опередил и ответил на незаданный вопрос:

– Ты сегодня достаточно прогулялся по восточной окраине. И видел, кто здесь живет. Пьянь, шлюхи, преступники – от мелких воришек до убийц. Думаешь, у них достаточно денег, чтобы покупать нормальную еду? Жгляк продают за бесценок. А многие, кто здесь живет, давно опустились до такой степени… Им все равно, что жрать. Лишь бы насытиться. Жалко других – калек, брошенных стариков. У них нет выбора: или давиться ядовитым мясом, или умереть с голоду.

Страд вновь не знал, что сказать. Он опустил глаза и уставился на противень. Серебристое масло кипело по-прежнему, словно и не собиралось остывать. Понимая, что это лечебное средство, Страд все же не мог отделаться от мысли, что на руках вот-вот появятся ожоги.

– Попробуй пошевелить пальцами, – сказал Дролл. Страд пошевелил. – Хорошо. Болит так же или стало легче?

Страд прислушался к себе и спустя несколько секунд признал, что боль стала затихать. Ушло и желание отнять ладони от противня.

– Ты должен держать руки в масле, пока я не скажу, – Дролл выпрямился. – Уберешь – и все лечение без толку.

Он замолчал, серьезно глядя на Страда.

– Я понял, – ответил тот.

Дролл помрачнел и тихо проговорил:

– Понял он… Тогда сиди. Мне нужно заниматься делами.

Кинув на Страда еще один тяжелый взгляд, мракоборец пошел к выходу. Тот, наконец, решился осмотреться.

Стол, за которым сидел Страд, находился в центре просторной комнаты с четырьмя окнами. Стены украшало множество щитов, луков, арбалетов, копий, сабель, кинжалов, крюков, кистеней, булав, отделенных друг от друга вязью рун. Те были выложены из овальных кусочков янтаря и складывались в сложные магические формулы, незнакомые Страду. С высокого потолка на цепях свисало три железных обруча. На каждом – не меньше десятка тонких свечек. Часть комнаты была загорожена ширмой с вышитым изображением Яблони Мироздания. Перед ширмой стояла узкая кровать, застеленная лоскутным одеялом. Пахло травами, тишину нарушали только треск свечей над головой да шипение серебристого масла.

Боль уходила – Страду уже не нужно было напрягаться и давить ладонями на противень. Он сидел и вспоминал все, что с ним приключилось.

«Сумасшедший день», – подумал Страд, чувствуя тоску по родной Хлопковой деревне.

Уже завтра он вернется домой. Дролл ясно дал понять, что помощники ему не нужны. Тем более бестолковые, готовые без раздумий протянуть руки к любой незнакомой твари.

Страд начинал клевать носом. Он надеялся, что мракоборец позволит переночевать, но не был в этом уверен. Дролл, судя по всему, любил уединение. А со Страдом возился лишь потому, что тот был в серьезной опасности.

«Если велит уйти – уйду, – решил Страд, хотя ему очень не хотелось бродить по ночным улицам восточной окраины. – Просить ни о чем не стану».

Спустя полчаса вернулся Дролл.

– Как руки? – осведомился он, подойдя к столу.

– Почти не болят, – ответил Страд. – Время от времени только. И не сильно…

Мракоборец кивнул и ушел за ширму. Вскоре оттуда донесся металлический лязг. И сразу за ним – яростный рев. Застучало. Потом по жилищу мракоборца словно прокатилась волна тепла, и стало тихо.

«Он применил заклинание, – понял Страд, глядя на ширму и гадая, что за ней. – Против кого-то…»

Снова лязгнуло. Дролл показался из-за ширмы и направился к Страду.

– Кое-что проверим, – сказал он.

В руке мракоборца Страд увидел длинную стеклянную трубочку с прикрепленным к одному концу оранжевым шариком из незнакомого материала. Внутри трубочки была бурая жидкость.

Дролл приблизил инструмент к противню. Слегка сдавил шарик пальцами, и несколько капель вещества упало в серебристое масло. Секунд десять ничего не происходило, потом целебный состав перестал кипеть и почернел.

– Все. Можешь быть свободен, – мракоборец положил трубочку на стол.

Страд отнял ладони от противня. Приблизил к лицу.

Кожа оставалась лиловой, ее стягивало, но отека больше не было. Надрезы покрылись темно-красной коркой.

– Заживать будут долго, – предупредил Дролл, наблюдая за Страдом. – Но тем лучше. Дураков учить надо.

Страд не стал возражать. Он сидел и с тревогой ждал, когда мракоборец велит уйти. Однако этого не произошло: взяв противень, Дролл объявил, что пора ложиться спать.

Стараясь не показывать облегчения, Страд кивнул.

Дролл отнес лист металла, залитый почерневшим маслом, за ширму. Вернувшись, дал Страду легкое одеяло и небольшую подушку, пахнущую травами.

– Ляжешь здесь, – мракоборец указал на лавку возле окна.

Как только Страд приготовил постель, Дролл щелкнул пальцами, и свечи под потолком разом погасли.

Накрывшись одеялом, Страд уставился в окно. Завтра он вернется домой. Но что будет потом?

«Сочувствие, горестные вздохи со всех сторон», – представив возвращение, Страд заскрипел зубами и стиснул пальцами края одеяла.

Надрезы тут же заныли. Левая ладонь стала кровоточить, но Страду было плевать. Что такое царапины, после всего, что он пережил – как сегодня, так и вообще?..

Запах трав от подушки усыплял, мысли путались. И Страд, которому всегда с трудом удавалось заснуть в незнакомом месте, не заметил, как отключился.

Глава 6

Теплый солнечный свет щекотал лицо, норовил проникнуть под веки. Пахло гречневой кашей, что-то слегка постукивало. Страд повернулся на бок, открыл глаза. Приподнялся на локте и увидел Дролла.

Тот сидел за столом, перед дымящейся тарелкой, и завтракал. Пробуждение Страда он как будто не замечал.

Страд вылез из-под одеяла, встал.

– Иди, умойся, – прожевав, сказал Дролл. – Полотенце на лавке, в сенях.

Решив не обуваться, Страд вышел на крыльцо, глянул на бледное утреннее небо. Затем, слегка поеживаясь, добежал по мокрой от росы траве до колодца. Отыскал рядом умывальник, подошел и увидел, что тот уже наполнен.

Из-за забора донесся визгливый смех. Страд обернулся, но никого не увидел. Перевел взгляд на пару ближайших домов и сморщился. Большая часть маленьких квадратных окон по-прежнему скрывалась за ставнями, отчего серые, полузаброшенные деревянные постройки казались погруженными в болезненную дремоту.

«Почему он живет здесь?» – вновь спросил себя Страд.

Перед тем, как умыться, он осмотрел ладони. На левой были следы крови, кожа по-прежнему оставалась лиловой, но уже не такой темной. Ослабевало и ощущение стянутости, пальцы двигались свободно, без боли.

Приободрившись, Страд умылся и вернулся в дом.

Дролл уже покончил с едой и стоял возле окна, скрестив на груди руки и скользя задумчивым взглядом по развешанному на стенах оружию. На столе Страд заметил полную тарелку гречневой каши.

– Садись, завтракай, – мракоборец кивком указал на стол.

Оголодавший Страд уселся и принялся за еду. Каша была изумительной, гречневые зернышки словно таяли во рту, обволакивая язык и небо приятным теплом. Хотелось проглотить все разом, но Страд заставлял себя есть медленно, чтобы не казаться дорвавшимся до миски бродягой.

– Значит, ты собирался поступать в Магическую Семинарию? – спросил Дролл, не меняя позы. – А не рановато? Туда ведь принимают с шестнадцати лет.

– Мне как раз шестнадцать, – прожевав, ответил Страд.

«Еще один», – усмехнулся он про себя.

Страд давно привык, что все, кто пытался определить его возраст, непременно недодавали пару-тройку лет. Их можно было понять: Страд в самом деле выглядел гораздо младше ровесников. Низкорослый, жилистый, с густыми темно-русыми волосами и круглым веснушчатым лицом. Голос его до сих пор оставался мальчишеским. Страд не знал, почему так, но подозревал, что всему виной Червоточина семилетней давности, а точнее – принесенное ею горе.

– И почему же тебя не зачислили? Не набрал нужных баллов на экзаменах?

Страд покачал головой. Потом тихо проговорил:

– У меня не оказалось тысячи трехсот сольдо. На проживание, питание, библиотеку и так далее.

Дролл нахмурился и чуть заметно кивнул.

В душе разгоралась обида, и Страд, сам не зная зачем, продолжил:

– Я почти поступил. Мастер Ларцус сказал, что такие результаты, как у меня, только у троих. И все они прирожденные, – он отвел взгляд от опустевшей тарелки и посмотрел в янтарные глаза мракоборца.

Тот пару секунд молчал, потом неожиданно попросил:

– Покажи мне сертификаты.

Удивленный Страд вылез из-за стола, взял с пола сумку, все еще сырую и дурно пахнущую. Достал кипу плотных желтых листов и протянул Дроллу.

Тот изучал их около минуты, после чего с задумчивым прищуром уставился в пустоту.

– Оценки у тебя и впрямь неплохие, – сказал мракоборец, положив сертификаты на стол. – С теорией ты знаком. Но это еще ни о чем не говорит. Книжных червей я перевидал немало, – он махнул Страду рукой. – Идем.

Дролл направился к ширме. Страд, хоть и пребывал в недоумении, решил ни о чем не спрашивать и последовал за мракоборцем.

За ширмой оказалась часть комнаты с двумя тяжелыми деревянными дверями и погасшим очагом. В полу темнел квадрат железного люка, украшенного янтарными рунами.

Мракоборец присел на корточки, провел над люком рукой. Щелкнуло, руны засветились на несколько мгновений, и крышка с громким лязгом открылась. Спустя пару секунд изнутри полилось голубовато-зеленое свечение, а затем донесся яростный рев – тот самый, что Страд слышал прошлым вечером. Стало не по себе. Тем более что теперь Дролл не стал применять заклинание для усмирения неведомого существа.

«Что он затеял?» – гадал Страд, посматривая на мракоборца.

К реву прибавились шипение, карканье, стук и влажные шлепки. Страд ощутил смесь неприятных запахов. Внутреннее напряжение росло.

Дролл, тем временем, стал спускаться. Скрывшись в люке по пояс, повернулся к Страду.

– Как только скажу – лезь, – произнес он и исчез в свечении, лившемся из люка.

Звуки стали громче. Страд нахмурился и сжал кулаки. К счастью, на этот раз надрезы не начали кровоточить.

– Давай сюда, – послышался голос Дролла.

Спуск по железной лестнице занял секунд десять. Почувствовав под босыми ногами холодный каменный пол, Страд огляделся.

Он стоял в просторном зале, затопленном необычайно ярким светом – тот, казалось, исходил прямо от стен, отделанных керамической плиткой. Немалую часть помещения занимали накрытые кусками черной материи клетки – явно не пустовавшие: рев и прочие жуткие звуки доносились именно из них. По потолку тянулись ряды символов, выложенных из янтаря. В паре шагов от лестницы высились несколько баков, утыканных гибкими ребристыми шлангами из специально обработанного бычьего пузыря, и металлических бочек на колесах. Каждая закрывалась тяжелой крышкой с четырьмя вертикальными задвижками. Дальше шли ряды шкафов, тоже железных. Дверцы некоторых были из стекла, и Страд видел на полках множество колб, пробирок, кюветов, банок, пузырьков, реторт и трубок, как прямых, так и закрученных спиралями.

«Лаборатория», – понял Страд, продолжая озираться.

– Хватит считать ворон. Иди сюда.

Дролл стоял у дальней стены, загораживая один из четырех высоких столов. На соседнем стояла открытая клетка, остальные два были пусты.

– Итак, знаток теории… – все тем же неприветливым тоном сказал мракоборец – Страд так и не понял, была ли в его словах насмешка, – что это за существо?

Он отошел, и Страд увидел нечто, лежащее на столе.

Размерами создание не уступало крупной кошке. На голове, овальной, небольшой и голой, будто у человеческого младенца, не было ни носа, ни рта, ни ушей. Только четыре белых глаза разной величины, словно камешки, без всякого порядка вдавленные в комок теста.

Бледное и рыхлое туловище подрагивало. От шести щупалец остались обрубки длиной не более дюйма. Три отверстия на спине открывались и закрывались.

Не узнать существо было невозможно, хотя Дролл уже поработал над ним: в выпуклом брюхе Страд заметил фистулу, через которую мракоборец получал желудочный сок.

– Это кавер, – сказал он, вспоминая все, что читал об этих тварях. – Обитает в пещерах. Считается родственником арахнидов, однако обладает зачатками разума и магической силы. А именно – способностью подчинять своей воле, но только слабейших из неразумных существ. Каверы вынуждают жертву приблизиться, после чего нападают. Они обвивают добычу щупальцами, в каждом из которых находится до тысячи мельчайших иголок. Эти иголки прокалывают плоть пойманного существа, и каверы пьют его кровь. Передвигаться с помощью щупалец они могут лишь на небольшие расстояния: их конечности предназначены доставлять кровь жертвы в пищеварительную систему. Зато каверы способны повисать под сводом своих пещер – благодаря клейким нитям, выделяемым отсюда, – Страд указал на два отверстия в спине существа. Третье было предназначено для дыхания.

– Все верно, – Дролл кивнул. – И для чего, по-твоему, мне понадобился кавер?

– Вы извлекаете из его желудка сок, – Страд посмотрел на фистулу, – который является компонентом многих зелий и эликсиров. Таких, как…

– С книгами ты действительно знаком, – перебил мракоборец. – Но одно дело знать, и совсем другое – уметь.

Договорив, Дролл одарил Страда испытующим взглядом. У того сжалось все внутри, когда он понял, на что намекает мракоборец.

– Вы хотите, чтобы я… – Страд не закончил.

– Да. Второму Корпусу Некромантов нужны четыре пробирки с желудочным соком кавера.

– Но почему вы решили доверить это мне? – недоумевал Страд, стараясь, чтобы Дролл не почувствовал его напряжение.

– Долг красен платежом, – ответил мракоборец. – Весь вчерашний вечер я был вынужден возиться с тобой. Потратил немало жидкой аргэнтьены – раз ты такой книгочей, то должен знать, насколько ценное это вещество. Позволил переночевать, накормил.

Страд кивнул и, еще раз взглянув на лишенного конечностей кавера, набравшись решимости, тихо проговорил:

– Где я могу взять все необходимое?

– Сейчас, – Дролл отошел к ближайшему шкафчику, открыл железные створки и достал с полки кювет.

Вернувшись, мракоборец поставил стеклянную посудину на стол, и Страд увидел длинный ланцет, стойку с четырьмя пробирками, скрученную кольцами полупрозрачную трубку в палец толщиной, бутылочку с обеззараживающим раствором и несколько тряпичных тампонов.

– Раз ты читал о каверах, то должен знать последовательность действий, – сказал Дролл. – И еще: не хочу, чтобы ты думал, будто я изменил решение. Помощники мне не нужны. Выполнишь задание – и ступай на все четыре стороны.

– Я понял, – несмотря на напряжение, Страд ощутил легкий укол разочарования. Мракоборец зажег в душе огонек надежды, но сам же и погасил.

– Приступай, – Дролл отошел к стене, скрестил на груди руки и стал ждать.

«Итак, – Страд выдохнул, чувствуя, как участилось сердцебиение. – Сначала обеззараживаем».

Он смочил в растворе один из тампонов и старательно вымазал левое запястье. После чего взял ланцет и, не позволив себе колебаться ни секунды – от Дролла нерешительность бы не укрылась, – полоснул по коже. Инструмент был наточен идеально, и боли Страд не почувствовал. Лишь защипало, когда тонкая линия надреза набухла кровью.

Кавер задрожал.

«Чувствует», – с оттенком отвращения подумал Страд.

Под пристальным взглядом мракоборца он взял стойку с пробирками, поставил возле уродливой головы кавера. Теперь предстояло ввести трубку в желудок существа…

Это было мерзко: едва зонд проник в фистулу, тварь задергалась. Но Страд, не обращая внимания на разбухающий в горле ком, ввел трубку до отметки, нанесенной зеленой краской. Затем погрузил другой конец в одну из пробирок.

Дролл кашлянул. Страд не удержался и посмотрел на мракоборца. Тот стоял, не меняя позы, но впервые в янтарных глазах читался интерес.

– Продолжай, – сказал он, заметив взгляд Страда.

Кивнув, Страд взял чистый тампон и прижал к порезанному запястью. Подождал, пока тот пропитается кровью, потом промокнул каждый обрубок на теле кавера.

«Готово, – Страд выдохнул, чувствуя, как растворяется ком в горле. – Теперь ждем, пока пробирки не наполнятся».

– Ты неплохо справился, – мракоборец отошел от стены, наклонился над кавером.

По трубке, словно по утробе полупрозрачного паразита, вгрызшегося в брюхо существа, уже текла мутная розоватая жидкость. Капля за каплей она попадала в пробирку.

– Благодарю, – Страд постарался придать голосу равнодушие.

– У меня будет еще одно поручение: доставить сок кавера во второй Корпус Некромантов. Сейчас я поднимусь, нарисую, как туда добраться. Это недалеко. Потом вернешься, отдашь ведомость о получении – и можешь отправляться домой.

– Понял, – тихо, с кивком, ответил Страд.

Дролл развернулся, пересек зал. Поднялся по лестнице, и Страд остался наедине с корчащимся изуродованным кавером и тоской, разбуженной последними словами мракоборца.

«Домой, – повторил про себя Страд. – К толпе жалельщиков».

Но это было лишь половиной беды. К сочувствию он привык – как неизлечимо больной привыкает к болям, тошноте и слабости. Гораздо хуже другое: Страд не знал, что делать дальше. Он мог посвятить еще год подготовке к экзаменам, но где взять тысячу триста сольдо? В деревне таких денег не заработать. Да и в городе тоже – ведь надо платить за жилье и еду.

«Неужели придется отказаться от всего?» – со страхом подумал Страд.

Он понимал, что если лишится цели, станет никем. Превратится в нечто жалкое, бесполезное и беспомощное. Внешне, конечно, он не изменится. Но внутри будет неотличим от того же искалеченного кавера, вынужденного доживать, наполняя пробирки собственным соком.

Нет, сдаваться нельзя. Страд вернется домой, расскажет обо всем старосте Гармадту, и тот обязательно даст совет. Деревенский прирожденный маг единственный верил в силы Страда.

«Выход должен быть. И я его найду», – сказал себе Страд, начиная успокаиваться, и повернулся к столу.

Глава 7

Спустя полтора часа Страд закупорил все четыре пробирки, полные желудочного сока кавера, и поднялся в комнату. Дролл вручил ему самодельную карту и, велев вытянуть руку, провел ладонью в дюйме от тыльной стороны кисти. На коже появился черный знак в виде букв «М» и «Д», украшенных завитушками.

– Иначе не пропустят в Корпус Некромантов, – пояснил мракоборец.

Сейчас Страд, изредка поглядывая на карту, торопливо шел по узким и загаженным улицам восточной окраины. Многие дома были заброшены, от других и вовсе остались груды бревен и досок. Под ногами валялись объедки, гнилое тряпье, солома, испражнения… Идти приходилось зигзагами, чтобы не вступить в какую-нибудь мерзость.

«И это часть Баумары…» – думал Страд, покачивая головой.

Конечно, ему не раз говорили, что жилой островок посреди моря промышленных построек, именующийся восточной окраиной столицы, – это царство разрухи и нищеты. Иначе говоря, дно… Однако в действительности все оказалось намного хуже, нежели в речах рассказчиков.

Время от времени попадались обитатели трущоб: грязные и вонючие, с ног до головы в лохмотьях. Несколько раз Страда пытались остановить – и провожали бранью, когда тот с каменным лицом ускорял шаг и проходил мимо.

Лишь однажды Страд увидел стражника. Кривоногий толстяк с красной пропитой физиономией ошивался возле одноэтажного дома, из которого доносились голоса: кто-то смеялся, спорил, пытался петь… Скорее всего, это был трактир, потому как, даже находясь снаружи, Страд чувствовал кислый запах хмельного пойла.

К счастью, вскоре потянулись глухие каменные заборы – самый низкий в пару человеческих ростов, – за которыми грохотали и дымили кузни, фабрики и всевозможные мастерские.

Тут Страду повстречался тягл – еще одно творение магов из Корпусов Некромантов. Страд даже остановился проводить диковинное создание взглядом, ведь до этого видел тяглов только в книгах.

Существо напоминало паука: четыре человеческие руки – каждая длиной добрых десять футов, с чересчур развитой благодаря заклинаниям и эликсирам мускулатурой, – срастались плечами. И все: тягл не имел ни туловища, ни головы, ни глаз, ни носа, ни рта… Желтая кожа с плавными линиями синих вздувшихся вен лоснилась от пота. Широченные ладони поднимали облака пыли, впечатываясь в землю.

Тягл тащил большую железную цистерну на шести колесах. Рядом шел седобородый скуластый погонщик-прирожденный в простом сером балахоне с откинутым капюшоном. Время от времени он отдавал существу мысленные приказы: «быстрее», «медленнее», «левее», «правее»…

«Силища…» – с трепетом подумал Страд, не сводя глаз с четырехрукого создания.

Тяглов использовали в Корпусах Некромантов вместе лошадей – животных пугала магия, они становились неуправляемыми. К тому же, «рукачи», как называли свои творения работники лабораторий, были гораздо сильнее и не нуждались ни в отдыхе, ни в пище. Для создания тяглов брали конечности мертвых стражников и мракоборцев, поскольку натренированные в боях мышцы требовали меньше заклинаний и эликсиров.

«Рукач» скрылся за поворотом, и Страд двинулся дальше. Спустя всего пять минут он уже шел по мощеной дороге вдоль Лабораторного Канала. Совершенно обычная с виду сине-зеленая вода искрилась на солнце, легкие волны ласково терлись о каменные берега. Вдоль чугунной ограды стояли рыбаки – при виде фигур с удочками, лесками и сетями у Страда заныли ладони.

А на противоположном берегу высились Корпуса Некромантов. В пять и более этажей, сложенные из серых каменных блоков, с огромными темными прямоугольниками окон и причудливыми металлическими конструкциями на плоских крышах, они соединялись надземными галереями, образуя сложнейший организм, жизненной силой которому служили обладающие магическим даром люди и разумные.

«Второй Корпус. Значит, нужно дойти до второго моста», – размышлял Страд, торопливо стуча по мостовой подошвами сандалий.

Наконец он добрался до цели – неширокого каменного перехода, дугой поднимавшегося над водами Канала. Вход на мост охраняли двое стражников, высоких и широкоплечих.

Поклонившись и показав метку на руке, Страд получил разрешение пройти. Он пересек мост и остановился перед тяжелыми деревянными дверьми. Над створками висел щит, на котором янтарными рунами было написано: «Мертвые помогают живым».

Уже много веков ни в Баумаре, ни в других городах и деревнях Баумэртоса тела умерших не обрекали на участь гнить в земле, ведь они на самом деле могли помочь живым. Изучая внутреннее устройство человеческого организма, маги получили ответы на сотни вопросов: им удалось узнать о недугах, чаще всего приводящих к смерти, научиться бороться с ними. Органы и части тел послужили компонентами множества лекарств, зелий и эликсиров, их использовали в ритуалах и целительстве.

Поначалу далеко не всех устраивало такое положение дел. На работавших с покойниками навешивали ярлык приверженцев черной магии и уверяли: именно такие безумцы полторы тысячи лет назад чуть не погубили все Янтарное Яблоко, как назывался этот мир. Считалось, что опыты над мертвецами наравне с появлением первых Червоточин стали причиной разрыва отношений между Баумэртосом и другими государствами.

Однако ученые-маги не отступали, и исследования приносили плоды. В конце концов, некромантию перестали считать «блажью не обремененных нравственностью чародеев»: она превратилась в полноценную науку.

Все это Страд тоже узнал из книг. Сам он никогда не считал, что маги-некроманты занимаются чем-то скверным. В могиле тело ждали лишь черви-трупоеды, а ученые из Корпусов находили костям, мышцам и внутренностям более достойное применение.

И все же, когда Страд вспоминал «фургон скорби», на котором тела родителей покинули Хлопковую деревню, все внутри сжималось от боли.

«Не сейчас», – велел себе Страд, чувствуя, что воспоминания готовы нахлынуть волной горечи, и толкнул двери второго Корпуса Некромантов.

За ними оказалось небольшое, освещенное стеклянницами помещение. У стены слева сидел за столом стражник – широколицый, бритый наголо, с маленькими холодными глазами. Напротив входа была еще одна дверь – железная, выкрашенная черным.

Как только Страд показал метку и объяснил, для чего явился, стражник встал и потянул веревку, свисавшую из щели в стене.

– Жди, сейчас за тобой придут, – с этими словами он вновь уселся и, казалось, забыл о Страде.

Спустя пару минут дверь открылась, и в проеме показался долговязый парень в серой форменной одежде. Ему было лет двадцать пять, на некрасивом лице – глубоко посаженные глаза, оба янтарные, нос картошкой скошен влево, а подбородок наоборот: вправо, чересчур выступающие желваки – читалось выражение легкого недовольства.

– Что случилось? – спросил он стражника.

– Человек от мастера Дролла, – ответил тот, кивая в сторону Страда.

Молодой прирожденный скорчил кислую мину и жестом велел Страду следовать за ним.

За железной дверью начинался коридор, погруженный в полумрак. И пол, и стены, и высокий потолок были из темно-серого камня. Тускло светили стеклянницы, в холодном воздухе витала сложная смесь запахов.

– Потогопись, пожалуйста, – картавя, произнес парень, сердито глядя на остановившегося неподалеку от двери Страда. – У меня дел еще пгевеликое множество.

– Прости, – спохватился тот и поравнялся с парнем. – А куда нам идти?

Перед тем, как ответить, молодой прирожденный задрал подбородок. Лицо приобрело торжественное выражение.

– Мне погучено пгоследовать вместе с тобой в одну из лабогатогий, – сказал он. – Я должен сопговодить тебя к мастегу Тотгу.

Договорив, парень повернулся и двинулся по коридору. Страд пошел следом.

– Как твое имя? – спросил молодой прирожденный, когда за спиной осталось с полсотни шагов. – Я Мигко.

«Мирко», – догадался Страд и представился.

– Если честно, – продолжил новый знакомый, – я немного удивлен. Мгакобогец такого уговня, как Дголл, взял помощника… Да еще и полумага… – Мирко с оттенком высокомерия скользнул по Страду взглядом янтарных глаз. – Я наслышан о Дголле. И знаю, что обычно он габотает один.

– Так и есть, – заставив себя сохранять невозмутимый вид, ответил Страд. – Дролл работает один. А я здесь потому, что должен отплатить за помощь.

– Пгимегно так я и полагал, – важно кивнул Мирко. Страд невольно сжал кулаки. – А какие у тебя планы на будущее? Я мог бы погекомендовать тебе попгобовать поступить в Магическую Семинагию. В тебе пгисутствует сила, и всегда есть вегоятность, что ее можно пгобудить. Я, напгимег, уже на пгедпоследнем кугсе. И успешно сочетаю учебу с габотой здесь. Пока что я лабогант, но пгодвижение по службе – лишь вопгос вгемени. Конечно, мне пгоще, я ведь пгигожденный. Но и ты вполне можешь добиться успеха, если пгоявишь тгудолюбие.

– Я подумаю, – сказал Страд, искренне надеясь, что идти осталось недолго: хотелось как можно скорее избавиться от общества Мирко.

Обстановка не менялась: коридор тянулся и тянулся, стеклянницы, точно огромные жуки-светляки, прицепившиеся к стенам, проплывали мимо. Единственным звуком оставались шаги, а запахи уже почти не ощущались.

– Я надеюсь, что ты воспгимешь мои слова сегьезно, – Мирко повернулся и посмотрел на Страда. – Понимаю, сейчас ты думаешь, что пока не вгемя задумываться над будущим. Однако ты и не заметишь, как тебе исполнится шестнадцать лет. Взгослая жизнь не за гогами…

Страд в ответ лишь кивнул. Продолжать разговор с картавым и высокомерным прирожденным не было никакого желания. А то, что Страду уже исполнилось шестнадцать, послужило бы для Мирко поводом задрать кривой нос еще выше.

Коридор повернул влево. Стало светлее, вдоль стен потянулись стеллажи, накрытые светлой материей, баки и бочки, вроде тех, что Страд видел в подвале Дролла. И двери – массивные, железные, с блюдцами застекленных глазков и тяжелыми засовами. На каждой были вырезанные из янтаря руны силы и защиты.

– Здесь начинаются лабогатогии, – с видом хозяина сообщил Мирко. – Мы почти у цели. Сейчас ты увидишь мастега Тотга.

Шли еще около минуты. Затем остановились у одной из дверей – засов был отодвинут, – и молодой прирожденный постучал.

С той стороны послышались шаги. Щелкнуло, дверь открылась.

Мастер Тотр оказался невысоким человеком лет пятидесяти, с ежиком седеющих волос и проницательным взглядом янтарных глаз. Левую часть лица от скулы до подбородка уродовал ожог. Поверх серой формы прирожденный носил передник, в каких работают мясники. На нем блестели черно-зеленые пятна, от которых исходил резкий запах гнили.

– Мирко? В чем дело? – с нотками недовольства осведомился хозяин лаборатории.

– Этот мальчик пгишел по погучению мастега Дголла, – торжественно произнес Мирко.

Ученый оценивающе посмотрел на Страда и пропустил внутрь. Большая часть лаборатории была огорожена ширмой из белого материала, представлявшего собой нечто среднее между тканью и бумагой. За ней что-то булькало и жужжало.

Подойдя к большому письменному столу, мастер Тотр принял стойку с пробирками и пару секунд вглядывался в содержимое. Потом достал бумагу, стал писать. Закончив, некромант вручил Страду покрытый строчками лист.

– Можешь отправляться к мастеру Дроллу, – сказал он, глядя на Страда, и улыбнулся, отчего кожа на месте ожога пошла складками.

– Думаю, догогу назад ты отыщешь и сам, – подал голос Мирко, не теряя важного вида. – Это пгосто, а я и так потгатил на тебя много вгемени. Дел, между пгочим, невпговогот…

Страд кивнул, заметив снисходительно-недовольный взгляд мастера Тотра, обращенный на Мирко.

– В таком случае, пгощай, – сказал Мирко. – Быть может, еще встгетимся.

– Может быть… – Страд пожал плечами, искренне надеясь на обратное, и вышел из лаборатории.

Глава 8

Обратный путь занял гораздо меньше времени. Когда до дома мракоборца оставалось всего ничего, Страд внезапно остановился. Что-то встревожило его. Предчувствие нехорошего…

Опасности…

«Странно, – Страд нахмурился и двинулся дальше. – Что может случиться?»

Он шел, но ощущение тревоги не ослабевало. Сердце колотилось. По телу разливалось напряжение.

Вот и забор, огораживающий дом Дролла. Арка.

Страд миновал каменный свод. Очутился во дворе.

Здесь тоже порядок… Отчего тогда на душе неспокойно?

Теперь Страда одолевал самый настоящий страх.

«Это из-за вчерашнего. Из-за переживаний», – пытался он успокоить себя.

Скорее всего, так и было. Предыдущий день стал жестоким испытанием. И теперь накопившееся внутри давало о себе знать.

Вроде бы, объяснение нашлось… Однако страх не отступал.

«Да что я, в самом деле…» – разозлился Страд и решительно зашагал по выложенной камнями дорожке.

Он был уже на полпути к дому, когда рык – низкий, булькающий – невидимым ножом пропорол тишину…

Страд застыл. Огляделся.

Никого…

Снова рык.

Вздрогнув, Страд сошел с тропы. Попятился. Он медленно поворачивал голову, скользя взглядом по траве, стенам дома, доскам забора, кустам и деревьям.

Невидимое создание вновь зарычало. Потом произошло странное…

В тридцати шагах от Страда задрожал воздух. Над головой зарокотало.

«Что происходит?» – Страд изо всех сил боролся с паникой.

Яркий фиолетовый свет резанул по глазам. Страд вскрикнул. Зажмурился и отшатнулся.

Боль добралась до мозга. Заорав, Страд упал на колени.

Рокот стих. Адский жар в голове не ослабевал, но Страд понимал: надо открыть глаза. Хотя бы для того чтобы проверить, не ослеп ли…

Оскалившись, преодолевая боль, Страд разомкнул веки.

И увидел чудовище.

Оно возникло там, где несколько мгновений назад дрожал воздух. Застыв, Страд неотрывно смотрел на тварь.

Та отдаленно походила на человека. Серая, опутанная сетью черных вен кожа влажно блестела. Голова напоминала большой булыжник, словно вдавленный в покатые плечи. Маленькие глаза горели желтым огнем. Почти на одном уровне с ними темнел треугольный провал носа. Из широкого раззявленного рта вываливался черный, похожий на каплю язык, с которого свешивались вязкие, дымящиеся нити слюны. Роста в монстре было не меньше семи футов. Горбатую спину разделял хорошо различимый хребет. Жилистые ноги, точно стебли неведомого растения, были усеяны шипами. Левая рука, худая, с широким локтевым суставом, едва не касалась земли. Три пальца с похожими на крючья когтями подрагивали. Правую руку чудовищу заменял студенистый ком с прямым и длинным жалом.

Немая сцена длилась не больше пяти секунд…

Тварь зарычала. Во все стороны полетели брызги дымящейся слюны. А похожая на ком конечность внезапно вытянулась, будто канат из скользкой плоти. Жало устремилось в грудь Страда.

Тот охнул. Кинулся в сторону. Чудом не растянулся на траве и, встав, повернулся к врагу.

Промах привел монстра в бешенство. Уродливая башка моталась из стороны в сторону. Огонь в глазах стал ярче.

Притянув жало к плечу, чудовище опустилось еще ниже. Пальцы коснулись травы.

Понимая, что скоро последует новая атака, Страд попятился.

«Это его главное оружие, – размышлял он, глядя на ком с жалом. – Действует, как жабий язык. Если избавиться от него, тварь станет слабее».

Если избавиться…

Но как?..

Додумать не удалось – монстр вновь выстрелил жалом. Страд отскочил – прямо в колючий куст майской розы. Изогнулся, пытаясь сохранить равновесие. Устоял.

А противник готовился к очередному удару…

Страду опять пришлось уворачиваться. Он понимал, что таким образом лишь теряет силы.

«Думай…» – твердил себе Страд, боком обходя чудовище и не сводя с него взгляда.

Сердце стучало так, словно намеревалось проломить ребра. От напряжения ныли мышцы. Но Страд не паниковал. Все страхи, способные затуманить разум, спутать мысли и заставить замешкаться, словно отгородил невидимый барьер.

Если бы еще удалось сообразить, как перейти к нападению…

Жало опять полетело в Страда. Метнувшись влево, тот оказался в двадцати шагах от верстака.

К краю деревянной столешницы по-прежнему были прикручены тиски с зажатым брусом. Рядом лежали рубанок и… тесак.

«Вот оно!» – сверкнуло в голове.

Тесак мог послужить оружием. Но проклятые двадцать шагов…

Понимая, что усилия, скорее всего, окажутся тщетны, Страд вытянул руку. Времени до следующей атаки оставалось все меньше. Но Страд произнес заклинание.

Меньше всего он ожидал, что задуманное обернется успехом. Однако именно это и произошло. Тесак соскользнул с верстака. И преодолев по воздуху несколько футов, упал в траву неподалеку от Страда.

Тот был настолько ошеломлен, что увернулся от удара жалом лишь в последнее мгновение.

Кувырок через плечо. Вновь оказавшись на ногах, Страд бросился к тесаку. И схватил оружие, оцарапав руку о траву.

Теперь Страд мог защищаться по-настоящему и прекратить эти смертоносные салки.

Оставалось только придумать, как именно…

Ему пришлось уворачиваться еще несколько раз. Теперь Страд только отшагивал, после чего взмахивал тесаком, пытаясь отсечь жало. Но неизменно опаздывал.

«Без толку, – размышлял Страд, борясь с отчаянием. – Он слишком быстрый».

Тесак в который раз рассек воздух. Неудачно. Воспользовавшись паузой, Страд попятился. И уперся во что-то спиной.

«Сосна!» – понял он, вслепую проведя левой рукой по шершавой коре.

А в следующую секунду его осенило…

Это было рискованно. Но другого способа справиться с чудовищем Страд не видел.

Тварь заревела, брызжа едкой слюной. По горбу и бокам текли капли прозрачной слизи. Ком с жалом дрожал.

Осталось недолго…

Страд напрягся.

«Лишь бы получилось», – успел подумать он, прежде чем чудовище нанесло очередной удар.

Шаг в сторону. Жало пронеслось в паре дюймов от правой половины туловища Страда. Вонзилось в сосновый ствол. Легко, точно нож вошел в масло.

Едва успев осознать, что все получилось, Страд ухватил скользкий живой канат левой рукой. Пальцы правой до боли стиснули тесак, и Страд с резким выдохом опустил оружие на конечность врага.

Лезвие рассекло плоть. Уши заложило от визга твари. Отшатнувшись, Страд посмотрел на чудовище.

Оно упало на колени. Когти на левой руке вонзились в землю. Запрокинутая уродливая башка моталась из стороны в сторону. Из правого плеча тянулся кровоточащий жгут – то, что осталось от похожей на огромный жабий язык конечности.

Удалось…

Однако Страд не расслаблялся. Он понимал: неизвестно, что будет дальше. У твари оставались силы. Она могла обезуметь от боли. И тогда…

Страд оборвал мысль. Нечего запугивать самого себя. Надо ждать и готовиться защищаться.

Монстр завалился на бок. От блестящей, покрытой слизью серой шкуры пошел светлый дым. Черные вены вздулись. Из раскрытой пасти по-прежнему доносился визг.

Страд смотрел на врага, и с каждой секундой внутри крепла уверенность в победе. Нет, чудовище не нападет. А потому надо приблизиться – и прикончить.

Было страшно, но Страд заставил себя шагнуть навстречу монстру. Кожа твари плавилась, вены лопались, и на траву стекали ручейки серо-черной жижи. Уродливое тело утопало в светлом, к счастью, без запаха, дыму.

«Надо отрубить голову», – Страд сглотнул и стиснул рукоятку тесака. Он понял, что добить тварь будет так же сложно, как и справиться с ней.

– А ты не боишься, что этот дым ядовит?

Услышав голос Дролла, Страд замер и повернулся.

Мракоборец стоял на крыльце, сцепив за спиной руки. Пристальный взгляд янтарных глаз был прикован к Страду.

Только теперь Страд осознал всю странность происходящего.

Откуда взялась эта тварь? Кто она? Порождение Червоточины? Но почему тогда не возникло облако черного дыма? И почему Дролл не вышел на помощь? Был в подвале и не подозревал о появлении чудовища?

Такого просто не могло быть: Дролл прирожденный маг, сражающийся с темными силами. Он бы почувствовал врага.

Во время боя Страду было не до раздумий, но теперь вопросы лавиной обрушились на разум. Но он не мог ответить ни на один и растерянно смотрел на Дролла.

– Распространенная ошибка, – вновь заговорил мракоборец. – Думаешь, что враг повержен, и расслабляешься. А у него в запасе, помимо силы, может быть множество неприятных сюрпризов. Не будь это, – он кивком указал на тающего монстра, – фантомом, ты бы сейчас корчился рядом с ним на четвереньках, выкашливая собственные потроха.

– Фантомом? – переспросил Страд.

– Да. Я создал его. Нужно было тебя испытать.

Дролл сошел с крыльца, приблизился к чудовищу. Наклонился, провел рукой над растекающейся тушей. Сверкнули янтарные глаза мракоборца, послышался знакомый рокот, и тварь исчезла.

Без следа.

Страд, не зная зачем, обернулся. Посмотрел на сосну, пронзенную жалом. Однако ствол был цел и невредим.

«Действительно фантом, – понял он. – Но зачем?»

Мракоборец словно прочел его мысли. И стал объяснять:

– Я предпочитаю работать в одиночку. Но иногда приходится делать исключения. Признаюсь, ты меня удивил. Еще вчера. Конечно, ты совершил наиглупейший поступок, взяв жгляку, но потом неплохо держался во время лечения…

«Неплохо?..» – Страд наморщил лоб, вспоминая, как визжал и едва не лишился чувств.

– Вижу, ты считаешь иначе, – сказал Дролл, вглядываясь в его лицо. – Напрасно. Я не первый раз применяю аргэнтьену для выведения ядов и знаю, какие при этом ощущения. Многие теряют от боли рассудок, и тогда приходится задействовать обездвиживающие заклинания. А ты умеешь терпеть.

Растерянный Страд посмотрел на ладони. Выглядели они лучше, чем с утра.

– Мне стало интересно, – продолжал мракоборец. – Поэтому утром я привел тебя в лабораторию. И там ты доказал, что не зря получил высшие баллы на экзаменах. Безошибочно определил, что за существо перед тобой, не растерялся, когда я велел извлечь сок из желудка кавера, и уверенно выполнил задание. Не думаю, что прежде тебе приходилось делать это.

Страд покачал головой.

– Тогда я и решил устроить последнее испытание. Создал фантома, чтобы посмотреть, как ты поведешь себя, лицом к лицу встретившись с темной тварью. Многие поджали бы хвост и, отыскав путь к отступлению, кинулись за помощью. Ты же стал сражаться. Причем с холодной головой, что немаловажно. У тебя хорошая реакция, ты наблюдателен, сообразителен и смел. Сейчас это редкость.

– Значит, – воспользовавшись паузой, Страд решился задать главный вопрос, – вы позволите мне стать вашим помощником?

– Не помощником, – Дролл строго посмотрел на него. – Прислуга мне не нужна. Я предлагаю тебе стать моим учеником. Дам несколько месяцев испытательного срока, чтобы ты на собственной шкуре прочувствовал, какова жизнь мракоборца. А дальше будет видно. Что скажешь?

– Я… – Страд растерялся еще больше. Кое-как собравшись с мыслями, поклонился и вымолвил: – Спасибо. Я вас не разочарую.

– Не давай подобных обещаний, – нахмурился Дролл. – И запомни: будет очень непросто.

– Я понял, – тихо, но твердо сказал Страд.

– Теперь об ошибках, которые ты совершил, сражаясь с фантомом. В смекалке тебе не откажешь, но вот в использовании собственного горького опыта… – мракоборец кинул на Страда строгий взгляд. – Ты только вчера корчился от боли, потому что взял тварь из Лабораторного Канала голыми руками. И сегодня то же самое. Понимаешь, о чем речь?

– Да, – выдавил Страд, вспоминая ход боя. – Вы про момент, когда жало застряло в сосне… Я ухватился левой рукой за…

– Именно, – прервал Дролл. – Помни о своих ошибках и не допускай их повторения. Это первое… О втором я уже говорил, – он вопросительно посмотрел на Страда.

– Дым, – сказал тот. – Он мог быть ядовитым.

– Запомни одно: расслабиться ты можешь, лишь когда поверженная тварь уже расчлененной отправится в Корпуса Некромантов. До этого, хоть и мертвая, она остается опасным врагом.

Страд кивнул, глядя на место, где лежал умирающий фантом. Закусил губу, размышляя. Кое-что не давало покоя, озадачивало.

Это не укрылось от мракоборца.

– В чем дело? – спросил он.

И Страд решился.

Он рассказал, как дома под руководством старосты Гармадта много раз пытался применять самые простые заклинания. Результат либо вовсе отсутствовал, либо был настолько ничтожен, что становилось стыдно. Деревенский прирожденный успокаивал Страда. Уверял, мол, поначалу у всех полумагов так. Однако Страд понимал: это только слова.

С каждой новой неудачей крепли страх и неуверенность в собственных силах. Страд уже не надеялся овладеть даром, таящимся внутри, без помощи преподавателей Магической Семинарии.

И ни на что не рассчитывал, полчаса назад применяя манящее заклятье к тесаку, который по-прежнему держал в правой руке. Он просто попытался – как потерпевший кораблекрушение хватается за каждую оставшуюся от судна щепку, лишь бы не уйти под воду.

Однако все получилось, хоть и не идеально. И собственный успех не мог не удивлять.

– Причин может быть много, – выслушав, сказал Дролл. – Ты находился в отчаянном положении, в смертельной опасности. Именно это могло пробудить силу, а она в тебе есть, можешь не сомневаться. Староста Гармадт говорил правильно. Ты полумаг, тебе гораздо сложнее, чем прирожденным. Их способности ничто не ограничивает. А в таких, как ты, магия дремлет. Она может пробудиться и сама, но чаще всего полумагам приходится прикладывать много усилий, чтобы овладеть заклинаниями.

Страд вновь лишь кивнул. В душе царило смятение. А еще он чувствовал, что стоит на пороге чего-то нового. Неизвестного, наверняка опасного, но разительно отличающегося от бесцветной, полной навязчивого сочувствия жизни в Хлопковой деревне.

– Я помогу тебе, – продолжил мракоборец. – Мне знакомы многие полумаги, чье чародейское искусство ни в чем не уступает волшебству прирожденных.

– Спасибо, – выдавил Страд.

– Но учти: трудиться придется много. Щадить я тебя не собираюсь и бездельничать не позволю. А теперь давай ведомость о получении сока кавера. И проходи в дом. Для тебя есть задание.

Вручив Дроллу бумагу от мастера Тотра, Страд направился к крыльцу вслед за мракоборцем.

Глава 9

Страд жил у Дролла вторую неделю. Каждый день мракоборец будил его незадолго до рассвета и первым делом заставлял облиться ледяной водой, а затем выполнить с десяток упражнений на гибкость, силу и выносливость. После этого подходило время простого, но сытного завтрака.

Дальше следовали разные задания.

Иной раз Страд работал в подвальной лаборатории. Чистил клетки, в которых жили пойманные мракоборцем твари: летающий циклоп, обитающий на западном побережье, игольник – похожее на двухфутовую ящерицу существо, из мясистой шкуры которого торчало три десятка тонких шипов в палец длиной, и огромная гусеница, покрытая черной шерстью и вооруженная четырьмя клешнями. Лишенный щупалец кавер умер спустя два дня после того, как Дролл принял Страда в ученики.

Время от времени Страд отправлялся в разные уголки Баумары с поручениями. Встречался с магами и мракоборцами, передавал книги, свитки с записями Дролла, всевозможные предметы и приборы, наделенные магической энергией… На каждый такой поход Дролл отводил строго определенное время – чтобы Страд быстрее научился ориентироваться в столице.

С домашними хлопотами мракоборец по большей части справлялся сам, однако если был сильно занят, то призывал троих помощников – очень и очень необычных. Это были, как выражался Дролл, «перевоспитанные» шумные духи, большую часть времени дремлющие в специально созданных статуэтках из янтаря. Их родиной были леса, раскинувшиеся в северо-западной части Баумары, а сами духи внешне напоминали длиннорукие болотные кочки, сотканные из зеленого тумана, с вытянутыми головами и безносыми физиономиями, на которых неизменно читалось хитрое выражение. Мракоборец говорил, что троица бесплотных помощников только и ждет возможности напакостить, однако чары надежно держат их в узде. И работниками они действительно оказались прекрасными – им была по плечу и уборка, и стирка, и даже готовка, хотя до последнего Дролл допускал духов крайне редко. А в большом погребе, где хранилась еда, он им и вовсе не позволял появляться. Съестное оставалось свежим намного дольше обычного благодаря магии, которая свела бы на нет те заклинания, что делали помощников послушными и исполнительными.

Лихие обитатели восточной окраины больше не делали попыток задержать Страда: каким-то образом скоро все в трущобах узнали, что низкорослый паренек тринадцати лет на вид – ученик знаменитого мракоборца.

Несколько раз к Страду клеились уличные девки. Хлопая подведенными черной тушью глазами, они предлагали «молодому господину отлично провести ночные часы». Разумеется, не бесплатно, но «со значительной скидкой». Страд всегда качал головой и спешил удалиться, провожаемый приглушенным хихиканьем.

В иные дни Страд часами изучал рунопись и зазубривал магические формулы и рецепты всевозможных зелий и снадобий. Под руководством Дролла он овладел несколькими заклинаниями: манящим, останавливающим кровь, приглушающим боль и дымовым. С каждым разом чародейство давалось все легче, и постепенно Страд перестал страшиться неудач. А Дролл был доволен, хотя показывал это крайне редко.

Не оставалось без внимания и искусство боя. Мракоборец учил Страда рукопашным приемам и обращению с различными видами оружия. Тренировки были жесткими, до десятого пота. Дролл, как и обещал, не щадил ученика, но Страд и не просил поблажек, хотя на каждом занятии получал немало синяков и шишек.

Новая жизнь напоминала бешеный вихрь. Лишь перед сном Страд вспоминал Хлопковую деревню и гадал: как там дела? вспоминают ли о нем? Должны, ведь на следующий же день после того, как Дролл взял его в ученики, Страд написал старосте Гармадту. А маг наверняка рассказал обо всем остальным.

«Удивляются, наверное, – со смешанными чувствами думал он порой. – Как же… Бедный сирота – и вдруг ученик мракоборца».

Страд скучал по дому, но не хотел туда возвращаться.

Сейчас он сидел за столом и изучал устройство арбалета по оружейному путеводителю, толстой книге в коричневой обложке. Дролл был во дворе – разговаривал с двумя прирожденными, приехавшими в открытой черной с серебром повозке.

Страд перевернул страницу и замер, упершись в стену невидящим взглядом. Нехорошее предчувствие, совсем, как тогда, перед схваткой с фантомом, закралось в душу.

Обернувшись, он посмотрел в окно и увидел Дролла. Тот стоял точно под сводом арки, визитеров-прирожденных загораживал забор.

«Долго разговаривают, – подумал Страд. Чувство тревоги не покидало. – Не к добру».

Он вновь погрузился в чтение, однако сосредоточиться не удавалось. А спустя минут десять вошел Дролл. Задумчивый и мрачный.

– Завтра отправляемся на задание, – объявил мракоборец. – В деревне Чешуйка происходят странные вещи. Два дня назад там возникла Червоточина. Тварей было немного, они оказались на удивление слабыми. Маги и стражники одолели их за полчаса.

«Полчаса? – удивился Страд. – Разве так бывает?»

Обычно сражения с порождениями Червоточины занимали в несколько раз больше времени. А иные бои, как слышал Страд, продолжались до двух суток.

– Вот именно, – продолжил Дролл, заметив выражение лица Страда. – Одно это настораживает. Но главное в другом: мертвых тварей давно отвезли в Корпуса Некромантов, а крылуны не перестают тревожиться. Поначалу думали, что приближается еще одна Червоточина, однако ничего не происходит. Люди напуганы, маги и бойцы в недоумении.

Представив столб-сигнальщик и четыре крылатые туши без голов и лап, рвущиеся с цепей, Страд почувствовал озноб.

– Выезжаем рано утром, – сказал Дролл, направляясь к ширме. – Занимайся, я приступаю к сборам. Если понадобишься – позову.

Страд вернулся к оружейному путеводителю, но вскоре понял, что без всякого толка пробегает по строчкам глазами. Мысли были заняты происходящим в деревне Чешуйка. Что там за напасть?..

«Выясним», – ответил он себе.

Завтра Страда ждет первое серьезное задание. А еще он увидит в деле одного из лучших мракоборцев…

Страд отложил книгу. Встал и прошелся по комнате. За окном начинало темнеть, день выдался насыщенным – с утра Дролл устроил тренировку по боевому искусству, – Страд вымотался, но понимал, что мысли нескоро дадут заснуть.

Часа через два вернулся мракоборец с двумя большими заплечными мешками. Он так и не позвал помочь со сборами, и это почему-то еще больше насторожило.

«Все очень и очень серьезно», – думал Страд.

Дролл велел ложиться спать, но сам до глубокой ночи занимался делами: листал за столом книги, записывал что-то в дневнике. Несколько раз выходил на улицу или в комнаты за ширмой: в одной располагалась библиотека, другая, маленькая, без окон, служила кладовой.

Страд лежал под тонким одеялом на лавке у окна и, делая вид, что спит, наблюдал за мракоборцем. По-прежнему беспокоило дурное предчувствие. Словно кто-то нашептывал: в деревне Чешуйка случится страшное.

Он так и не понял, провалился ли в сон хоть на несколько минут. Разум утопал в тумане из обрывков мыслей. Становилось то жарко, то холодно. Сдавливало виски…

…– Вставай, – голос Дролла.

Страд открыл глаза, сел на лавке, чувствуя себя, словно после тяжелой болезни.

– На завтрак нет времени, за нами скоро приедут, – объявил мракоборец. Он был одет в крепко сшитые кожаную куртку и штаны. На широком ремне висели ножны с кинжалом – рукоять украшало несколько кусочков янтаря в форме капель. – Перекусим в пути. Иди, умывайся – и быстро.

…Как только умытый Страд вернулся в дом, возле арки остановилась уже знакомая повозка, запряженная каурой лошадью с коротко подстриженной гривой.

– Пора, – Дролл вручил ему один из мешков и, хмурясь, направился к выходу.

Глава 10

Путь до деревни Чешуйка занял четыре с лишним часа, причем половина времени ушла, чтобы пересечь Баумару. Восточные ворота, до которых от дома Дролла пятнадцать минут быстрым шагом, были закрыты уже несколько дней.

Сначала экипаж петлял по узким улочкам окраины. Вдоль убогих домов сновали крысы, и одна безумная зверюга, огромная и жирная, внезапно кинулась под повозку. Переднее колесо размозжило серую тушку, и возница, краснолицый потный толстяк, грязно выругался. Дролл помрачнел еще больше и что-то беззвучно прошептал.

Страд поджал губы. Он знал, что если крыса бросается под колеса, – это дурная примета. В конце пути злосчастный экипаж ждет беда…

«Хотя это и без крысы ясно», – подумал Страд, сглатывая подкативший к горлу ком.

Потом ехали по скованным каменными заборами территориям промышленных построек. Было пасмурно, и дым, тянущийся от труб, сливался с серыми тучами.

Когда справа, в двухстах футах, показались торговые ряды восточного базара, Страд не мог не вспомнить приключение со жглякой.

«Не возьми я тогда эту тварь, мастер Дролл просто выставил бы меня, – подумал он со слабой усмешкой. – И не было бы испытаний, заданий, тренировок. Не ехал бы я сейчас в деревню Чешуйка, где происходит… что-то…»

Напряжение, на несколько мгновений отступившее благодаря воспоминаниям, вернулось и стало сильнее. Внутренности стянуло узлом, аппетита не было, и поел Страд только потому, что велел мракоборец.

Пересекли один из мостов через Игрунку: серая, точно сталь, вода, на косах – ни единой компании. Затем еще долго тряслись на мощеных улицах центра столицы. От шума сдавливало виски, Страд несколько раз прикрывал глаза и безуспешно пытался поспать.

Там, в центре, он стал свидетелем неприятной картины. Возле одного из домов, к которому примыкал вход в подземное убежище, стояли мужчина и женщина в серых, засаленных плащах. Оба казались сумасшедшими. Мужчина – лысеющий, грязный, худой – тряс табличкой. На ней Страд увидел коряво сделанную надпись: «Не ходите туда!!! Когда они придут!!! Не прячьтесь!!!» Женщина, еще более изможденная, таращила глаза и выкрикивала, хрипло, словно каркала ворона:

– Прочтите и подумайте! Прочтите и подумайте!..

Прохожие обходили их стороной. Многие смотрели с неодобрением, но никто не решался задержаться возле странной пары.

Наконец миновали северные ворота Баумары. Справа и слева начали попадаться деревянные, железные и даже каменные строения – от простых сараев и амбаров до корпусов в несколько этажей. Некоторые прятались за заборами, дымили трубами. Слышались лязг, стук, звон, жужжание.

Затем потянулись поля с редкими деревьями, верхушки которых словно пригибались под тяжестью хмурого неба. Вдалеке исполинскими зелеными волнами вздымались холмы.

Повозка поехала быстрее, из звуков остались лишь топот копыт, слабый скрип колес да бормотание толстяка-возницы – тот, похоже, напевал под нос. В лицо подул прохладный ветерок, и Страду стало легче.

Дролл всю дорогу молчал, листая небольшую книгу в кожаном переплете. Он что-то вычитывал то в начале тома, то в середине, то ближе к концу, после чего возвращался к первым страницам… Страд видел, что мракоборец всерьез озабочен, и от этого становилось не по себе.

«Без причины он бы не тревожился», – думал Страд.

Время от времени на пути попадались телеги, загруженные тканями и одеждой, мешками с мукой и посудой, зеленью и мясом… Торговцы провожали черный с серебром экипаж почтительными взглядами.

Деревня Чешуйка встретила слабым, но холодным дождем. Внешне она мало чем отличалась от Хлопковой: такие же бревенчатые дома с большими окнами и резными наличниками, сараи, огороды за низкими заборами, яблони и грушевые деревья, кусты с ягодами.

Деревня стояла в полумиле от берега Ларгузы – крупнейшей реки Баумэртоса, берущей начало у Великого Горного Хребта. Ларгуза имела несколько десятков притоков, питала множество озер и являлась домом для тысяч живых существ.

Водные обитатели были главным промыслом для жителей Чешуйки. В реке водились серебряки – шустрые рыбки с красными плавниками, самые крупные длиной в пару ладоней, бокастые усачи весом с пятилетнего ребенка, скользкие змеетелы – хищники, пожирающие даже своих сородичей. Еще более свирепым нравом отличались пятнистые баракусы: зубастые рыбины длиной до десяти футов умели выпрыгивать из воды, и, случалось, переворачивали лодки и убивали рыбаков. А самой долгожданной добычей всегда были шипари, настоящие великаны и полноправные хозяева водных просторов Баумэртоса на протяжении многих тысяч лет. Некоторых особей, слышал Страд, приходилось вытаскивать при помощи лошадей.

Не меньше, чем рыба, ценились моллюски и водоросли. Из них готовили множество деликатесов, а кое-что становилось частью зелий и лечебных снадобий.

Были в Ларгузе и другие жители – темные твари. К примеру, кнутохваты – клубки щупалец с тремя зубастыми пастями. Или подводные родственники каверов – хинноги. Змееподобные тела этих чудищ достигали пятнадцатифутовой длины, а многочисленные присоски не уступали размерами чайному блюдцу. Встречались возле реки и бесплотные, но от этого не менее злобные и опасные создания…

Экипаж остановился на площади, неподалеку от деревянного, окованного железом люка, что вел в подземное убежище. Толстый возница с неожиданным проворством соскочил с козел и поспешил к трактиру – аккуратному двухэтажному зданию, которое, как могло показаться, пустовало уже много дней.

Страд ступил на землю, потянулся и, вдохнув пропитанный рыбным запахом воздух, стал оглядываться. На нешироких улочках – никого, деревня казалась заброшенной. Однако вскоре он заметил двух-трех жителей едва ли не в каждом окне. Все напряженно смотрели на него и Дролла, который по-прежнему сидел в повозке.

А в центре площади высился столб-сигнальщик. Четыре крылатых тела, без голов и лап, натягивали цепи, стремясь улететь. На фоне пасмурного неба это выглядело еще более зловеще.

«Как я и представлял», – невольно подумал Страд, вспоминая картину, возникшую перед глазами, когда Дролл рассказывал о задании.

– Мастер Дролл! Наконец-то!..

Услышав за спиной низкий и хриплый голос, Страд обернулся.

К экипажу спешил высокий – никак не ниже семи футов – и толстый человек с гривой угольно-черных волос. Одет он был в красный кафтан, стянутый на выдающемся животе широким ремнем с большой пряжкой, широкие черные штаны и заляпанные грязью сапоги. Великан приблизился, Страд разглядел его лицо – круглое, румяное, гладко выбритое, покрытое сетью морщин.

И глаза – серый и янтарный.

«Это староста?..» – не без удивления подумал Страд: он знал, что полумагов редко ставят во главе деревни – почти всегда этот пост достается прирожденным.

– Мастер Дролл! – воскликнул великан, раскидывая руки. – Дружище! Давно не виделись!

– Да, давненько. Здравствуй, Тагр, – мракоборец выбрался из повозки и тут же утонул в объятиях старосты деревни Чешуйка.

После приветствий Дролл представил мастеру Тагру Страда – тот молча поклонился.

– У тебя ученик? – староста с добродушным прищуром смотрел то на Страда, то на мракоборца. – Честно признаюсь, не ожидал такого от знаменитого одиночки…

– Об этом после, – ответил Дролл. – Сначала займемся делом.

Мастер Тагр тотчас стал серьезным.

– Пока все так же, – произнес он. – Ничего не происходит, но крылуны волнуются. Сам видишь… – толстый палец указал на столб-сигнальщик. – Жители измучены неизвестностью, все хотят понять, что происходит.

– Где маги и стражники?

– Я позволил им немного отдыха. Они провели в полной готовности больше суток…

Дролл кивнул и обвел сосредоточенным взглядом пустые улицы.

– Пойдем, осмотримся, – сказал он. – Хочу кое-что проверить. Может, удастся найти следы, не видимые глазу.

Обход деревни занял не меньше часа. Мракоборец шел первым, крадучись, словно выслеживая опасного врага. Время от времени он замирал, выставлял руку ладонью вперед и беззвучно произносил заклинания. Глаза вспыхивали янтарем, сам Дролл будто прислушивался к чему-то. Но, видимо, безуспешно: проходило несколько секунд, мракоборец хмурился и отправлялся дальше.

Страд в сопровождении мастера Тагра – рядом с великаном он чувствовал себя еще меньше – двигался за Дроллом. Он постоянно ощущал напряженные взгляды жителей: в окнах появлялось все больше лиц, а некоторые отважились покинуть дома, однако держались неподалеку от дверей. Дождь не прекращался, Страд промок и начал замерзать.

– Ничего особенного, – произнес Дролл, вернувшись на площадь. Возле черной с серебром повозки стояли трое. Полумаг, высокий и худой, со впалыми щеками, лет на десять старше Страда. Он что-то говорил почтенного возраста прирожденному, очень похожему на старосту Гармадта: такие же длинные седые волосы и борода, горбатый нос, прямая спина. Оба защищались от дождя под плащами из плотной серой ткани. Третий, здоровяк-стражник, заросший рыжей бородой, застыл, точно по стойке «смирно». – Лишь остатки черной магии, что всегда сопровождает Червоточину…

Мракоборец подошел к троице, поприветствовал каждого. Старик-прирожденный выступил вперед, заговорил, и Страд вновь услышал, насколько странным оказалось последнее бедствие. Тварей из Червоточины вышло меньше обычного и все они были слабыми и медлительными. Словно больными. Чудовища смогли лишь выбить окна в паре домов. Никто из оборонявшихся не получил и царапины.

– Это ненормально, – дослушав, сказал Дролл.

Староста Тагр, молодой полумаг и прирожденный кивнули. Рыжий стражник кашлянул.

И тут Страда охватило странное возбуждение.

Он внезапно почувствовал острую необходимость идти… куда-то. Внутренний голос буквально кричал: «Ступай! Ответы рядом!»

– Прошу прощения, – заговорил Страд, чувствуя, как внутри крепнет уверенность, – а что находится там? – он указал на запад.

Несколько секунд все недоуменно смотрели на него. Страд уже начинал жалеть, что открыл рот, но тут староста Тагр ответил:

– За деревней хозяйственные постройки, поле. В десяти минутах ходьбы протекает ручей. Дальше начинается лес. А в чем дело?

– Ручей… – эхом повторил Страд и перевел взгляд на мракоборца. – Нам нужно туда.

– С чего ты взял? – нахмурился Дролл. – Червоточина возникла прямо над деревней…

– Знаю, – впервые Страд осмелился перебить наставника. – Но мы должны проверить. Там что-то есть. Я… – он помедлил и неуверенно проговорил: – Я чувствую.

Страд посмотрел в глаза мракоборцу. Тот помрачнел, прищурился. Потом чуть заметно кивнул.

Отправились вчетвером: Страд, Дролл, староста Тагр и прирожденный.

Не прошло и пары минут, как дома сменились невысокими деревянными сараями, в которых, догадался Страд, хранились рыболовные снасти. Кое-где стояли столбы, точно паутиной, опутанные сетями.

Страд впервые был в деревне Чешуйка, однако поневоле стал кем-то вроде провожатого. Даже староста и прирожденный шли чуть позади, и Страд чувствовал их удивленные взгляды. Внутренний зов не ослабевал.

Показалось поле, через которое вела узкая тропка. Дождь усилился, подул ветер, холодный, пронизывающий, по-настоящему осенний. Страд ускорил шаг.

Если поход к ручью окажется напрасной тратой времени…

Страд понимал, что в таком случае его перестанут воспринимать всерьез, но упорно шел вперед.

Дорожка оборвалась перед высокой зеленой стеной черемухи, из-за которой доносился шум воды.

– Итак? – Дролл вопросительно посмотрел на Страда.

– Сейчас, – пробормотал тот, оглядываясь.

Куда дальше? Вправо? Влево? Еще бы знать, что искать…

Страд пребывал в нерешительности не дольше пары секунд. Потом, наклонившись, нырнул в заросли и продрался к ручью.

Ширина русла не превышала трех шагов, вода немного помутнела из-за дождя, и Страд различал только самые крупные камни, рассыпанные по дну.

Уже недалеко…

Происходящее со Страдом больше всего напоминало детскую игру «холодно-горячо». Только подсказки давал собственный разум.

«Надо на другую сторону», – мысль возникла сама собой, и Страд перешел ручей.

За спиной послышался треск веток. Страд обернулся и увидел Дролла, старосту Тагра и прирожденного. Недоумение в их взглядах постепенно сменялось недовольством.

Не дожидаясь вопросов, Страд двинулся вверх по течению. На этом берегу заросли черемухи были еще гуще. Приходилось приседать и уклоняться, придерживать ветки. С листьев срывались холодные капли. Страд продрог до костей, но не собирался отступать.

Теплее…

Еще теплее…

Горячо!

Все внутри и впрямь обожгло, когда Страд увидел что-то серое и большое, укрытое кустами в полутора десятках шагов. Помня наставления мракоборца, он не стал приближаться к находке. Присев, обернулся и крикнул:

– Сюда! Я нашел!

Шлепая по воде, Тагр, Дролл и старый маг бросились к Страду. Остановившись, мракоборец, как во время обхода деревни, поднял руку и одними губами произнес заклинание.

– Там темная тварь, – тихо сказал он. – К счастью, мертвая. Нужно вытащить ее из кустов и осмотреть. Объединимся и применим заклятье перемещения.

Не выходя из воды, трое магов построились в линию. Каждый вытянул правую руку ладонью вперед.

– Встань позади нас, – велел Страду мракоборец.

Тот повиновался и увидел, как в нескольких шагах от Дролла, Тагра и старика-прирожденного задрожал воздух. Встревожились ветви черемухи, укрывавшие чудовище. Потом от ладоней чародеев потянулись нити янтарного света. Они нырнули под листву. Опутали мертвое существо подобно кокону…

– Готовы? Тогда тянем, – скомандовал Дролл.

От напряжения Страд сжал кулаки. Он знал, насколько тяжело приходится использующим заклятье перемещения.

Светящийся кокон стал медленно выползать из-под веток. Староста Тагр зарычал.

Опутанная янтарными нитями тварь приподнялась и поплыла над водой – на другой берег. Медленно: на каждый фут уходило не меньше минуты.

Великан сопел. По широкой спине пробегали волны дрожи. Ему, полумагу, было гораздо сложнее, чем Дроллу и даже пожилому прирожденному.

«Был бы здесь хигнаур…» – подумал Страд.

Наконец туша чудовища скрылась за зарослями, загораживающими поле. Янтарные нити исчезли.

– Идем, – сказал мракоборец. – Осмотрим его.

Выбрались на берег, преодолели барьер из черемуховых веток. И окружили мертвого монстра.

По серой смердящей шкуре расплывались трупные пятна, образуя сложный узор – тот тянулся через все длинное изогнутое туловище с хорошо различимыми ребрами и хребтом. На спине твари было около десятка трубчатых отростков, четыре пары тонких лап заканчивались зазубренными костяными лезвиями. Еще шесть конечностей, гораздо мощнее и длиннее, чудовище использовало, чтобы передвигаться. Голова напоминала небольшой бочонок, утыканный шипами, между которыми ютилось множество присосок и хоботков.

– Это одна из них… – пробормотал полумаг, – из тех тварей, которых породила Червоточина, – он повернулся к Страду: – Как ты догадался?

– Я… – тот был растерян, как никогда прежде. – Я просто почувствовал…

– С этим будем разбираться позже, – сказал Дролл. – Лучше посмотрите сюда.

Он присел на корточки и указал на голову монстра. Точнее – на глаза, что прежде были над разинутой пастью, полной кривых, полупрозрачных зубов. Но именно прежде: сейчас от них осталось лишь две черных, словно выжженных дыры.

– Никогда такого не видел, – старый маг покачал головой.

– Я тоже, – поддержал мастер Тагр.

Мракоборец лишь кивнул.

Страд стоял чуть позади. Внутренний зов умолк, но он никак не мог избавиться от дурного предчувствия.

Что-то еще случится…

Глава 11

Как только мертвая тварь на специальном экипаже отправилась в Баумару, мастер Тагр пригласил Дролла и Страда к себе домой.

Жилище у него, как и у большинства деревенских старост, оказалось весьма скромным: пара чисто выметенных комнат, простая деревянная мебель. Но имелись и примечательные детали…

Над входом висела прикрепленная к щиту голова шипаря. Размерами она не уступала наковальне, желтые глазки едва виднелись на фоне серой шкуры. Под выдающимся заостренным носом – короткие усики, в разинутую пасть легко вошел бы хлебный каравай.

Каждую стену украшали две-три картины. Приглядевшись, Страд с удивлением обнаружил, что и рассвет над рекой, и Яблоня Мироздания, и чародей, устроившийся возле ручья, не нарисованы, а выложены из рыбьих чешуек, покрытых краской.

– Вот, увлекаюсь, когда выдается свободная минута, – заметив его интерес, улыбнулся староста Тагр.

Его жена Лианда, добродушная светловолосая толстушка в цветастом сарафане, усадила Дролла и Страда за стол и угостила вкуснейшей рыбной запеканкой. Несмотря на тревоги, Страд приговорил ужин в два счета.

Потом Дролл и староста Тагр долго разговаривали, листая книги. В конце концов, решили ждать.

– Я не знаю, что случилось с тварью из Червоточины, – сказал мракоборец, держа под рукой все тот же томик в кожаном переплете. – Но она мертва, и это главное. Что до крылунов… Завтра приедет маг из лаборатории Риалдуса. Возможно, с самими вестниками что-то не так.

…Вскоре Страд уже лежал на лавке под окном, слушая, как стучат в окно капли дождя, и думал.

От чего умер многолапый монстр? Если бы он попался кому-то из стражников, его бы просто зарубили. Разве что старик-прирожденный или полумаг или сам староста Тагр применили новое заклятье. Но они находились здесь. Может, это дело рук другого чародея? Он проходил мимо деревни и защитился, когда чудовище напало… Возможно… Однако оставался еще один вопрос: почему тварь отделилась от своих и направилась к ручью?

Страд перевернулся на бок и нахмурился. Нет, сейчас ему не под силу решить эту загадку. Предположений много, но они лишь еще больше запутывали.

Вдобавок Страду не давало покоя происходящее с ним самим. Откуда взялся внутренний голос, что привел к мертвому чудовищу? Страд не знал. Дролл, судя по всему, тоже: весь остаток дня мракоборец смотрел на ученика и хмурился. Но ни о чем не спрашивал – и Страд не торопился первым начинать разговор.

Хотя голова была тяжелой, а глаза слипались, сон не шел. Проворочавшись еще полчаса, Страд сел.

«Выйду, подышу», – решил он, поднимаясь с лавки.

На цыпочках Страд пересек комнату, обулся. Тихо отодвинул засов, толкнул дверь и вышел на крыльцо.

Холод дождливой ночи заставил поежиться. Жадно вдохнув, Страд спустился и немного прошел по тропке, ведущей к калитке.

Чернота над головой, казалось, не имела ни дна, ни краев. Она разливалась по земле, и только свет в окнах ближайших домов боролся с ее натиском.

Страд знал, что в деревне сейчас мало кто спит – разве что совсем маленькие дети. Остальные – старики, мужчины, женщины, ребята постарше – сидят в комнатах, смотрят на огонь в очагах и ждут неизвестно чего. Молчаливые, напуганные, напряженные.

Не легче приходилось и стражникам. Большая часть воинов разместилась на постоялом дворе, но шестеро, разбившись на пары, раз за разом обходили улицы.

Страд промок и замерз, но не хотел возвращаться в дом. Вместо этого он медленно дошел до калитки и посмотрел в черное небо, дышащее холодом и влагой.

«Если Червоточина возникнет сейчас, ее никто не увидит, – подумал Страд. – А понять, в чем дело, можно будет, лишь когда появятся твари…»

Облака черного дыма расползались по небу совершенно бесшумно. И так же, без единого звука, исторгали комки плоти, которые спустя несколько мгновений превращались в чудовищ. Тогда-то и начинались крики, рычание, бульканье, уханье, вой, рев, клекот…

Нахмурившись, Страд развернулся.

И застыл, глядя на невысокую и худенькую фигурку, возникшую на тропинке.

Это был мальчик лет восьми, одетый в одну лишь полотняную рубаху, большую и старую, с тремя неровными заплатами. Он стоял – почему-то на полусогнутых ногах, отчего соприкасались острые коленки, – низко опустив голову и обнимая себя за плечи.

Его появление оказалось настолько неожиданным, что Страд не сразу заметил зеленое свечение, исходящее от ребенка.

Страд хотел отступить, но уперся спиной в калитку. Мальчик поднял голову.

На вытянутом лице с острым подбородком и большим горбатым носом застыло плаксивое выражение.

А вместо глаз было две черных дыры.

Страд окаменел.

Мальчик зашевелил губами – но не издал ни звука. Поняв, что усилия напрасны, еще больше скривился. Отнял руки от плеч. Потянулся к Страду.

«Бежать!» – застучало у того в голове.

Ребенок сделал первый шаг. Очень неуверенный и неумелый – и все так же на полусогнутых ногах.

Бежать!

Страд развернулся. Зашарил руками по доскам, из которых была сколочена калитка. Где же задвижка?..

Мальчик приблизился еще на два шага. Он тянул руки, куксился. Казался совершенно беспомощным.

Однако это повергало Страда в еще больший ужас.

«Где задвижка?..» – как заведенный, повторял Страд.

Под кожу на ладонях забилось несколько щепок, но он не обращал внимания на боль.

Найти задвижку…

Открыть калитку…

Бежать…

«Есть!» – пальцы, наконец, нащупали искомое.

Существо будто почувствовало, что Страд вот-вот ускользнет. Ускорилось. Задвигало руками.

«Бежать!» – Страд толкнул калитку и кинулся прочь.

Он понесся по темной улице. Под сандалиями чавкала раскисшая от дождя земля. Ноги разъезжались. Несколько раз Страд едва не падал. А дождь, точно назло, стал сильнее.

Страд летел вперед и не знал, что творится за спиной. Преследует ли его… это? Называть светящееся существо ребенком Страд не мог.

Отбежав на добрых две сотни футов, он позволил себе замедлиться и обернуться.

Никого.

Страд остановился. Несколько раз глубоко вдохнул.

Сердце колотилось, в голове царил полнейший сумбур.

«Кто это был?» – подумал Страд, с содроганием вспоминая безглазое, слабо светящееся детское лицо.

Додумать не удалось – на плечо легло что-то тяжелое.

Страд заорал и отскочил. Поскользнулся, упал в грязь.

– Ты что, больной?.. – над ним нависли две темные фигуры в доспехах и при оружии.

«Стражники», – с облегчением подумал Страд и стал подниматься.

– Ты чего посреди ночи по деревне носишься? – как только Страд оказался на ногах, зарычал один из воинов, здоровяк семи футов ростом.

Выровняв дыхание, Страд рассказал о произошедшем.

Несколько секунд оба стражника молчали. Потом высокий тихо и угрюмо произнес:

– Пойдем. Покажешь нам этого… мальчика.

Весь обратный путь Страда трясло – и от холода, и от страха. К счастью, темнота скрывала его состояние.

– Ну, и где? – спросил здоровяк: тропинка, ведущая к дому старосты Тагра, была пуста.

Второй стражник, невысокий и коренастый, сплюнул в кусты и что-то недовольно пробормотал.

– Он был здесь, – тихо проговорил Страд. – Мальчик. Появился из ниоткуда, без единого звука…

– Ага, – подал голос коренастый, – и светился. Зеленым.

– Так и было, – тверже, понимая, что ему не верят, сказал Страд.

Открылась дверь. На крыльцо вышли Дролл и староста Тагр.

– Что здесь происходит? – осведомился мракоборец, вместе с полумагом подойдя к Страду и стражникам.

– Да сопляк этот… – здоровяк хлопнул Страда по спине, тот покачнулся. – По деревне, как угорелый, носится. О чем только думает? А если бы мы его за тварь из Червоточины приняли? Лежал бы он сейчас, болтами арбалетными истыканный…

– Что ты делал на улице? – Дролл хмуро посмотрел на Страда.

– Я… Мне не спалось. Вот и вышел. А потом… – и Страд вновь стал рассказывать встрече с существом, окутанным зеленым свечением.

Выслушав, Дролл велел всем отойти к крыльцу. А сам, пригибаясь к земле и вытянув правую руку, прошел от дома до калитки и обратно.

– Здесь действительно что-то было, – сказал мракоборец. – Но это не тварь из Червоточины. В нем нет ярости и стремления убивать, нет черной магии. Им двигало… – он помедлил, подбирая нужные слова, – страдание. И отчаяние.

Страд вспомнил выражение, застывшее на детском, лишенном глаз лице, и сглотнул.

– Попробуем найти его, – снова заговорил Дролл. – Вероятность мала, но нужно попытаться. Если повезет, сможем выяснить, зачем оно здесь. Идем.

Не меньше трех часов мракоборец, а за ним Страд, староста Тагр и двое стражников переходили с одной улицы на другую. Время от времени Дролл останавливался, вполголоса произносил заклятья, водил по воздуху правой ладонью, точно пытался что-то нашарить. И несколько раз обнаруживал невидимые глазу следы.

– Оно то появляется, то исчезает, – говорил мракоборец.

Дождь не прекращался. Страд промерз до костей, дрожал и стучал зубами.

Наконец Дролл остановился.

– Бесполезно, – сказал он. – То, что мы ищем, больше не появлялось. Оно очень слабое. Вы, – мракоборец посмотрел на стражников, те вытянулись по стойке «смирно», – продолжайте обход. А нам нужно вернуться в дом. У меня появилась догадка, – обратился он к старосте Тагру. – Но я надеюсь, что ошибся…

Глава 12

Она была не такой, как сородичи. Конечно, в ней жила та же жажда убийств, крови, страданий и разрушения. Но эту жажду сдерживал разум – подарок от создателей, из-за которого ее сестры получились очень слабыми. Точно невидимый поводок, он не позволял переступать грань.

Это приводило в ярость. Особенно в самом начале, когда сестры добрались, наконец, до двуногих тварей. Как хотелось ломать, рвать и калечить вместе с ними!..

Но у нее была задача.

Поэтому, подавив жгучее желание вступить в битву, она ускользнула. Предстояло найти укрытие – до поры, до времени. Приходилось спешить и вместе с тем быть осторожной. Она не могла позволить кому-нибудь из врагов заметить себя.

А потому торопилась, слушая позади крики этих двуногих и рев сестер.

Враги жили в очень странном мире. Совершенно не похожем на родину ее создателей. Здесь не было черных дымов, грохота, лязга и жара…

Укрытие нашлось довольно быстро. Скрежеща зубами от клокотавшей внутри злости – как хотелось убивать вместе с сестрами! – она стала ждать. Заросли, растянувшиеся вдоль ручья, служили ей домом долгие часы.

Стемнело. А затем опять стало светло. Тогда и появился он.

Этот двуногий был странным: гораздо меньше и слабее тех, что она успела увидеть, когда вместе с сестрами покинула облако черного дыма. И двигался он не так, как другие враги – на полусогнутых ногах и с трудом. Еще он строил гримасы, издавал странные звуки, а из глаз у него текла прозрачная жидкость. Уже потом, покопавшись в памяти двуногого, она узнала, что это слезы.

Враг подходил. Наступала пора выполнить еще одну часть задачи. И у нее получилось: как только двуногий оказался достаточно близко, все и произошло.

Было больно. Глаза жгло так, что она не выдержала – заревела. Двуногий тоже страдал – бился, кричал. Но это хорошо: враг должен мучиться.

Потом все кончилось. Она стала двуногим, вселилась в его тело.

Сначала было очень непривычно. Всего две руки и две ноги, причем неполноценные – это она поняла сразу. И сжала кулаки, заскрипела зубами, зашипела, с жалостью глядя на свое бывшее тело: большое, прекрасное, наделенное всем необходимым, чтобы сражаться.

А перед глазами проносились десятки образов – воспоминаний ее добычи. Она видела двуногих, или людей, как эти твари называли сами себя. В их взглядах читались жалость, досада, сочувствие, презрение, брезгливость, злость…

Она не выдержала и снова зашипела. Даже сородичи считали ущербным бывшего владельца ее нового тела. Она бы с радостью выбрала другую оболочку, побольше и посильнее, но создатели приказали вселиться в первого же попавшегося врага.

Пора было идти туда, где жили люди. Покопавшись в памяти жертвы, она узнала, что место это называлось деревней Чешуйка.

Первые шаги дались с трудом, она чуть не упала. Передвигаться всего на двух конечностях… Как глупо… Тем более, ноги оказались с изъяном: движения сопровождались болью и напряжением в недоразвитых мышцах.

Ее захлестнуло очередной волной злости. В горле заклокотало. Хотелось запрокинуть голову и зареветь – как прежде, громко и грозно. Но она сдержалась.

Пора отправляться…

Второй раз деревня показалась еще более странным местом. Повсюду большие короба из бревен, куда люди прятались, едва наступала ночь. Память жертвы подсказала, что короба назывались домами. В один и предстояло сейчас пройти. Теперь это ее жилище.

Людей на улицах было немного. Лишь человек семь стояли на открытом пространстве, окружив столб, на верхушке которого, натягивая цепи, рвались с жердей четыре крылатых твари. От двуногих врагов исходили недоумение, тревога, растерянность и страх.

– Матис!

Услышав крик, она повернулась. Матис… Память подсказала, что это не просто набор звуков. Это имя. Имя того, кто стал ее первой жертвой.

К ней спешил человек. Невысокий, толстый и грязный, с распухшим темным лицом. Разодранная рубаха открывала рыхлое волосатое пузо, которое тряслось при каждом шаге. Как только двуногий приблизился, она ощутила смесь мерзких запахов и брезгливо сморщилась.

Этого человека нужно было звать отцом. Он один из тех двоих, благодаря которым убогая оболочка, ставшая приютом для нее, появилась на свет. Второй, вернее – вторая, звалась матерью.

Перед мысленным взором возникло забитое существо, такое же неопрятное, как и отец. Оно жило в постоянном страхе и вызывало отвращение.

И ярость.

– Чего рожи корчишь?.. – прорычал отец, скалясь и тараща маленькие бесцветные глазки. – Где пропадал, гаденыш?!

Вновь воспоминания. Совсем свежие: несколько людей, похожих на Матиса – таких же мелких, только сильнее и без видимых изъянов, – стояли полукругом, усмехались, показывали пальцем. Потом один, бритый наголо, с лицом, покрытым странными светло-коричневыми точками, приблизился и толкнул Матиса. Тот пошатнулся и не удержал равновесия. Упал. А остальные повели себя странно – разинули рты, стали трястись, прыгать. Они смеялись. Над ним – Матисом. Точнее – над его уродством.

Подобное случалось уже не единожды. Дети – так в этом мире называли мелких двуногих – выслеживали Матиса, придумывали ему новые прозвища, одно обиднее другого, толкали и веселились, глядя, как тот изо всех сил старается не упасть, закидывали камнями и грязью, обливали вонючей дрянью, зовущейся рыбьим жиром…

Матис был слаб не только телом, но и духом. Он начинал плакать, что еще больше раззадоривало обидчиков, и убегал. Калека чувствовал себя хорошо только в одиночестве, а потому много времени проводил в зарослях у ручья. Там он слушал журчание воды, шелест листьев, голоса птиц. Там он успокаивался.

И там он встретил свою смерть.

…Боль выдернула из омута воспоминаний.

Она обнаружила себя на земле. Отец Матиса нависал над ней и злобно сопел.

– Отвечай, когда спрашивают, – прорычал он. – Кто позволил тебе уйти незнамо куда? Соображаешь, нет? Не видишь, что творится?

Отец Матиса выпрямился и указал на столб, к которому были прикованы четыре темные туши с крыльями. Они по-прежнему рвались, стремясь улететь, но цепи, прикрепленные к жердям, держали крепко.

– Послушай, Трамбр, – пророкотал крупный человек с гривой черных волос и круглым морщинистым лицом. У него были очень странные глаза – разноцветные. – Не смей так обращаться с мальчиком…

Он двинулся на отца Матиса. Тот ссутулился, глядя на великана со страхом и злостью, и стал пятиться.

– Простите, староста Тагр, – процедил он. – Не сдержался. От страха все, вы же понимаете. Вон, что делается, – грязный палец указал на столб. – А этот выро… Матис мой пропадает неизвестно где. На полчаса выпросился, воздухом подышать – и с концами. Жена, Райза, в слезы, ну я и кинулся искать. Всю деревню оббегал – нет его. У меня уж сердце отцовское заболело… И вот он объявляется, как ни в чем не бывало. Морщится, лицо воротит. Я и…

Не договорив, отец Матиса ухватил ее за плечи и рывком поставил на ноги.

– Домой пойдем, с вашего позволения, – он слегка наклонил плешивую голову.

– Идите, – пробормотал староста Тагр, пристально глядя на него.

…С тех пор небо темнело уже дважды. Сейчас близилось утро, и она лежала на лавке, слушая, как храпит отец Матиса.

В доме стоял тяжелый кислый запах пойла, к которому то и дело прикладывался грязный толстяк. Нескольких глотков этой дряни хватало, чтобы он начинал вести себя странно. Шатался, горланил песни, грохал кулаками по столу, лавкам или стенам, тянул руки к Райзе – матери Матиса. Та выворачивалась из потных объятий мужа, называла его «скотом», «мразью» и еще много как. Трамбр в ответ либо смеялся, либо тоже начинал ругаться, приходя в еще большее бешенство. Матиса он именовал «выродком».

Она сразу поняла, что Трамбр ненавидел сына-калеку. А Райза… Быть может, она и любила Матиса – когда-то. Сейчас этой забитой и неопрятной женщине было плевать на все: на зарастающий грязью дом, на мужа, что травился дешевой выпивкой и распускал руки, и на Матиса, которого жалели взрослые, а сверстники считали недочеловеком.

Близилось утро. Скоро солнечный свет заползет в давно не мытое окно, скользнет по покрытым копотью, облепленным паутиной стенам, заплеванному Трамбром полу, убогой мебели и посуде, в которой черствели и кисли остатки скудного ужина…

Наступит новый день. И быть может, именно сегодня она начнет. Понемногу, очень осторожно, чтобы никто не понял, что виной бедам мальчик-калека по имени Матис.

Однако пока она даже не представляла, что может сделать. Ей еще не удалось толком познакомиться с этим миром. Но это не страшно: она придумает, как превратить жизнь двуногих в кошмар. Их мучения напитают таящееся у нее внутри заклятье. Она выберет новую жертву и переселит часть себя в ее тело, обретет союзника. Вдвоем они смогут сделать гораздо больше. А потом их станет четверо. Затем – восемь… Шестнадцать…

И так далее…

С ростом их числа будет расти и кошмар, пожирающий этот мир.

Она не подведет создателей. Те будут довольны.

Но до этого еще очень далеко. Она едва-едва начала свой путь.

Проклятые твари с крыльями, прикованные к столбу!.. Это из-за них она теряет время!.. Крылуны чувствовали ее: в безголовых и безлапых тушах присутствовала часть той силы, что дала жизнь и ей. А двуногие глупцы тряслись, ожидая еще одно облако черного дыма. Сидели по домам, в обнимку со своими трусливыми детенышами. Она тоже вынуждена была торчать в загаженной комнатке и пялиться в окно. Но даже бездействие оказалось полезным: многое стало ясно из разговоров Трамбра и Райзы.

И эти знания помогут, когда она начнет.

Глава 13

Дролл и староста Тагр просидели за книгами до рассвета. Слушая их, Страд понял, что столкнулся с призраком – искрой жизни, покинувшей тело, но не слившейся с потоками Силы, которая питала Яблоню Мироздания, а оставшейся на земле. Такое происходило крайне редко, раз в несколько десятков лет.

Раз за разом он вспоминал тонкое светящееся лицо с дырами вместо глаз. Да, это было жутко, но Дролл прав: ночной визитер не нес в себе опасности.

«Мог бы и понять, – укорял себя Страд, чувствуя стыд и злость. – И узнать, для чего он явился. А вместо этого…»

Он оборвал мысль. Что толку в сотый раз называть себя трусом?

Наступило утро. Дролл по-прежнему пребывал в мрачном расположении духа, так и не решив, что делать дальше. Время от времени он пристально смотрел на Страда, словно пытался разглядеть в ученике что-то. Тому становилось не по себе, однако он старался не подавать виду.

«Все очень странно, – думал Страд. – И происходящее в деревне, и то, что творится со мной».

Он чувствовал себя выжатым: еще одна бессонная ночь, к тому же весьма беспокойная, не прибавила сил. Аппетита не было, но из уважения к добродушной супруге старосты Тагра, Страд одолел плотный завтрак.

– Маги из лаборатории Риалдуса скоро будут здесь, – сказал Дролл, поднимаясь из-за стола. – Они привезут новых крылунов, созданных два дня назад и прошедших все проверки.

Мракоборец снова взялся за книги, староста Тагр отправился совершать обход деревни. Спустя некоторое время Страд тоже вышел.

Дождь кончился, но тучи так и не ушли. Они раскинулись по всей небесной глади светло-серым, точно волчья шкура, одеялом без единой, самой крошечной прорехи. Дома на их фоне казались маленькими и хрупкими.

Сходив к умывальнику и в уборную на заднем дворе, Страд направился к площади. Остановившись, против собственной воли посмотрел на столб-сигнальщик. Крылуны рвались с жердей, словно цепные псы, чуявшие опасного врага.

Деревня понемногу оживала. Уставшие от ожидания жители возвращались к повседневным заботам. Несколько женщин в ближайших домах хлопотали над грядками. Мимо прошла группа мужчин, вооружившаяся сетями, удилищами, острогами и прочими рыбацкими снастями. За ними бежали ребятишки.

«Может, так оно и правильнее, – подумал Страд. – Чего лишний раз травить страхами душу?»

Он понимал, что, думая так, пытается успокоить самого себя. Внутри словно было натянуто множество струн. И они грозили лопнуть, одна за другой.

Проводив рыбаков до середины улицы, дети развернулись и побежали обратно. На площади они перешли на шаг, с любопытством разглядывая Страда.

Обычные деревенские ребята. Четверо мальчишек и две девочки, в простой, явно не новой, но чистой одежде. Всем от семи до десяти лет. Страд сразу выделил предводителя компании – рослого парнишку, бритого наголо, с усыпанным веснушками лицом. Он держался впереди остальных и единственный, хмуря светлые брови, осмеливался смотреть на столб-сигнальщик.

Внезапно все шестеро, точно по команде, вытаращились и открыли рты, глядя на что-то позади Страда. Тот вздрогнул и обернулся.

К площади, в сопровождении старосты Тагра и мага-погонщика, приближался тягл. Мускулистые ручищи влажно блестели. Ладони тяжело впечатывались в мокрую землю, отчего предплечья в половину человеческого роста покрылись бурой грязью.

Тягл тащил железный фургон на шести колесах. Серебристые борта были украшены нанесенными черной краской крыльями, растущими из большой буквы «Р».

«Экипаж из лаборатории Риалдуса», – понял Страд, слушая, как перешептываются за спиной дети, потрясенные появлением «рукача».

Вскоре фургон остановился – футах в пятнадцати от столба-сигнальщика. В задней стенке Страд увидел тяжелую дверь с большим глазком. Три запиравших ее засова чуть заметно светились желтым – открыть их можно было лишь с помощью заклинания.

Староста Тагр подошел к Страду.

– Скоро узнаем, в крылунах ли дело, – сказал он, глядя на экипаж. Потом помрачнел и тихо добавил: – Или же в чем-то другом…

Погонщик – полный лысеющий полумаг средних лет – обошел фургон, встал возле запечатанной заклинаниями двери. Подняв руки, маг зашевелил губами. Свечение, исходящее от засовов, погасло, сами они отъехали в сторону.

Открылась дверь фургона, изнутри выдвинулась железная лесенка в три ступени. В проеме показался хигнаур. Он был еще молодой – на голове-луковице с тремя глазами и короткими ушными хоботками только-только начали появляться разноцветные родимые пятна. Все четыре руки скрывались под костяным панцирем.

Дети при его появлении изумленно ахнули.

Постояв несколько секунд, хигнаур спустился. Приблизился к полумагу, тот что-то сказал, и коротышка важно кивнул.

А из фургона выбрался человек – пожилой и высокий, с янтарными глазами. Длинные седые волосы были заплетены в косу, белые бакенбарды сливались с усами. Горло пересекал темно-красный рубец. Правую руку прирожденному заменял протез из цельного куска янтаря.

Страд смотрел на мага с трепетом: понимал, что увечья – следствие битв.

Площадь наполнялась людьми. Кроме компании детей возле столба-сигнальщика собралось несколько взрослых – все с надеждой смотрели на приехавших и держались как можно ближе к подземному убежищу.

Подошел Дролл: хмурый мракоборец поприветствовал полумага-погонщика, однорукого прирожденного и хигнаура. Встал чуть поодаль, скрестив на груди руки.

Хигнаур сделал несколько шагов спиной вперед. Тонкие руки вынырнули из-под панциря, кисти с тремя пальцами засветились. Фургон вздрогнул, на крыше лязгнуло, и к столбу-сигнальщику, раскладываясь, потянулась металлическая лестница.

Дети, что по-прежнему стояли неподалеку от Страда, снова зашептались. Тот и сам смотрел на происходящее с немалым интересом. Даже внутреннее напряжение ослабло.

Как только верхняя ступенька коснулась столба-сигнальщика, в пяти футах от жердей с цепями, хигнаур снова спрятал руки под панцирь. Покачиваясь вверх-вниз, подошел к однорукому прирожденному.

Обменявшись с малоросликом парой фраз, седоволосый маг направился к фургону. Скрылся внутри, но тут же снова появился – на крыше, выбравшись через люк. Подняв голову и искусственную руку, прирожденный произнес несколько заклинаний. Янтарный протез засветился, и как только глаза чародея сверкнули желтым, крылуны разом повисли на цепях, точно мертвые.

А маг начал забираться по лестнице. Двигался он необычайно ловко, отсутствие правой руки ему ничуть не мешало. Спустя всего несколько секунд прирожденный был уже наверху и с помощью магии стал изучать неподвижных вестников. Страд видел, как на серо-черных тушах то и дело вспыхивают искры.

Хигнаур тоже не стоял без дела: вновь применил свой дар, и из фургона одна за другой, чуть заметно покачиваясь, выплыли четыре большие металлические бочки на колесах. Опустились они, окружив столб, – каждая встала точно под неподвижным крылуном.

«Вот это да!..» – Страд не мог не восхищаться мастерской работой малорослика.

Дети уже галдели вовсю, да и взрослые переговаривались – с каждой минутой все оживленнее. Они словно попали на представление. Страд понимал их: обычно, когда требовалось заменить крылунов, маги обходились собственными силами. А экипажи, в которых доставляли вестников, были запряжены лошадьми, а не «рукачами».

Страд посмотрел на Дролла. Мракоборец оставался неподвижен, взгляд янтарных глаз буравил основание столба-сигнальщика.

Прирожденный закончил изучать крылунов. Как только он стал спускаться, на площадь вернулись тишина и напряжение. Все ждали, что скажет маг из лаборатории Риалдуса.

Тот добрался до крыши фургона, но не исчез в люке, а просто спрыгнул на землю, отчего взметнулись полы серого плаща. Дролл, полумаг-погонщик и староста Тагр подошли к нему и около минуты о чем-то говорили. Затем великан повернулся к собравшимся. На круглом морщинистом лице читались растерянность и тревога.

«Ничего хорошего…» – Страд напрягся, сжал кулаки.

Староста Тагр откашлялся и заговорил:

– Мастера из Янтарного Града проверили наших крылунов… – он помедлил, – и не сомневаются, что те в порядке. Их странное поведение имеет причины. Однако чтобы убедиться окончательно, маги заменят вестников.

Жители деревни приняли новость молча. Никто не расходился: все ждали, когда на столбе-сигнальщике окажутся цепи с новыми крылунами. Пока те не начнут рваться, стремясь улететь, оставалась надежда, что однорукий прирожденный ошибся.

Полумаг-погонщик достал из фургона большой мешок из гладкого серого материала. После чего в дело опять вступил хигнаур. Силой мысли он отсоединил цепи с крылунами от жердей, и серо-черные туши одна за другой скрылись внутри мешка. Выглядело это неприятно: цепи казались внутренностями, тянущимися из закоченевших под действием заклинания туловищ.

Мешок с отслужившими свое крылунами запечатали при помощи магии, и погонщик оттащил его в фургон.

Малорослик тем временем открыл бочки и направил новых крылунов к жердям. Не прошло и десяти секунд, а столб-сигнальщик выглядел так, словно и не происходило никакой замены вестников.

Оставалось последнее: освободить их от обездвиживающего заклятья. Однорукий прирожденный встал под столбом, задрал голову, поднял руку-протез…

«Сейчас узнаем», – Страд всей душой надеялся, что как только маг снимет заклинание, крылуны останутся висеть на цепях.

Напрасно: едва глаза прирожденного вспыхнули янтарем, вестники рванулись в разные стороны.

Глава 14

Второй час Страд вслед за Дроллом и старостой Тагром обходил улицы деревни Чешуйка. Жители сидели по домам, готовые в любой момент скрыться в подземном убежище, на пути встречались только патрули стражников. А в Баумару отправился бесплотный вестник с посланием для главы Корпуса Мракоборцев – Дролл запросил подкрепление. Однорукий прирожденный, погонщик-полумаг и хигнаур отдыхали в доме старосты Тагра.

Дролл по-прежнему пытался найти следы. С помощью магии он обшаривал каждый клочок земли. Это отнимало много сил, лицо мракоборца блестело от пота. Сам Дролл тяжело дышал, но не останавливался ни на минуту.

«Сколько он так продержится?» – гадал Страд, с тревогой глядя на наставника.

В третий раз вышли на площадь. Страд посмотрел на столб-сигнальщик. Пернатые вестники без устали работали крыльями, натягивая цепи. Словно надеялись сорваться с жердей и уплыть по серому морю туч, застилавших небо.

Фургон, запряженный тяглом, стоял возле столба. Неподвижный «рукач» напоминал жуткую статую, подобную тем, что украшали зал приемной комиссии Магической Семинарии.

– Ну как? – тихо спросил староста Тагр, посмотрев на Дролла.

Тот стиснул челюсти, так, что вспухли желваки, и качнул головой.

– Ничего, – проговорил мракоборец после небольшой паузы. Собственное бессилие мучило его. – Попытаемся еще. Пройдем туда, – он указал на улочку, по которой шли вчера, когда внутренний зов направлял Страда к ручью.

Двинулись. Страд вновь ощущал напряженные взгляды жителей, замерших у окон. Бревенчатые дома походили друг на друга, точно близнецы, и лишь последний, в конце улицы, перед хозяйственными постройками, отличался от остальных – был меньше и казался заброшенным: крыльцо провалилось, покосившаяся дверь полуоткрыта, на грязном, пыльном оконце только один наличник. И все же в доме кто-то жил. Изнутри время от времени доносился хриплый мужской голос, стук, звук шагов. Да и за огородом кто-то следил, хоть тот и выглядел намного беднее, чем у соседей.

Дролл остановился, вытер лоб рукавом. Выдохнул. Посмотрел на старосту Тагра и чуть заметно качнул головой.

– Ясно, – пробормотал полумаг. – Что дальше? Вернемся в дом?

Мракоборец свел брови, задумался на пару секунд. Потом ответил:

– Нет. Сходим еще раз к ручью. Туда, где нашли тварь, – он посмотрел на Страда, и тому стало неуютно под пристальным взглядом янтарных глаз.

Дролл и староста Тагр пошли дальше, а Страд чуть помедлил. Еще раз посмотрел на последний дом и остолбенел, когда оттуда вышел ребенок – мальчик лет восьми в одной драной рубахе. Лохматый, с большим носом, он выгибал спину и взмахивал руками, с трудом переставляя слабые полусогнутые ноги. Мальчик направлялся в уборную – кривобокий деревянный короб без двери, высившийся возле забора.

«Это он, – Страд почувствовал, как по левой половине груди разливается жар испуга. – Только живой…»

Мальчик преодолел уже половину пути. Страд, справившись с оцепенением, кинулся догонять Дролла и старосту Тагра.

– Постойте, – выдохнул он, обогнав мракоборца и полумага и преградив им путь.

– В чем дело? – нахмурился Дролл.

– Там… – Страд указал на дом. – Снова тот мальчик, которого я видел ночью. Только не призрак, а настоящий.

Мракоборец приподнял брови, перевел взгляд на растерянного старосту Тагра.

– Кто живет в этом доме? – спросил он.

– Трамбр и Райза, – ответил великан. – И их сын Матис. Жалко мальчонку. Отец – пьяница, дармоед и изверг. И жену бьет, и сына, который, к тому же, больной. Ноги у него…

– Вот!.. – воскликнул Страд и тут же осекся, поняв, как сглупил: он ведь ни словом не обмолвился об увечье светящегося существа – ни в разговоре со стражниками, ни когда пересказывал произошедшее Дроллу и старосте Тагру. Он был настолько потрясен случившимся, что напрочь забыл об этой детали, несомненно, очень важной. Какой же он дурак! – Ноги… Я не сказал ночью… Призрак ходил с трудом.

– На полусогнутых ногах? – уточнил староста Тагр, глядя то на Страда, то на застывшего Дролла.

– Да. Простите, – Страд понизил голос, опустил голову. – Я…

– Это Матис, – сказал полумаг. – Он с рождения такой. Но ведь ты видел призрака, искру жизни, а Матис живой человек. Как такое может быть?

– Я не знаю, – Страд виновато развел руками.

– Идемте, – сказал Дролл и первым двинулся к дому, в котором жила семья Трамбра.

Как только остановились возле того места, где полагалось быть калитке, снова показался Матис – он возвращался из уборной.

– Смотри внимательно, – велел Страду мракоборец, кивая на тщедушную фигурку. – Это точно он? Ты уверен?

– Уверен, – ответил Страд. – То же лицо с большим носом, та же одежда. Те же ноги, – помолчав, тихо добавил он.

Матис добрался до двери. Не без труда преодолел провалившееся крыльцо и скрылся в доме. Спустя пару секунд оттуда донеслись хриплый пьяный голос и грохот.

– И так у них всегда, – недобро прищурившись, произнес староста Тагр и покачал головой. – Трамбр этот хуже зверя. Сына выродком называет, колотит. Даже на людях, никого не стесняется. За день до вашего приезда такую оплеуху мальчишке отвесил, что тот на земле растянулся, бедолага. Я уж не выдержал – вмешался. Трамбр, скотина трусливая, тут же хвост поджал. Давай лепетать, мол, волновался за сына, пропал он куда-то…

– Куда пропал? – перебил Дролл.

– Этого не знаю, Трамбр не рассказывал. Но сам думаю, что возле ручья Матис был. Он там часто прячется – от отца, от ребят деревенских, которые его травят.

– Возле ручья… – повторил Дролл и коснулся рукояти кинжала на поясе. – Нужно посмотреть на этого Матиса.

Не дожидаясь ответа, он направился к полуоткрытой двери.

– Что-то задумал наш мракоборец, – пробормотал староста Тагр и вместе со Страдом последовал за Дроллом.

…Дом Трамбра был наполнен кислым запахом хмельного пойла, пота и гниющих объедков. При каждом шаге скрипели покрытые грязью половицы, в единственной комнате, которую, казалось, не убирали несколько лет, царил полумрак: пыльное оконце едва пропускало свет.

Трамбр, неопрятный толстяк с опухшим лицом, развалился на лавке, одной ногой упираясь в край стола, и Страд видел его черную пятку. У маленького очага возилась изможденная женщина в латанном-перелатанном платье.

А в углу, прижав ноги к животу, на полу сидел Матис. Он комкал пальцами край рубахи и смотрел на вошедших с такой ненавистью, что Страду стало не по себе.

– Староста Тагр! – прохрипел Трамбр. Он вскочил с лавки, подбежал к полумагу, поклонился. – Приветствую, приветствую. Что привело вас ко мне?

– Дело, – вместо великана ответил Дролл, не отрывая мрачного взгляда от скорчившегося в углу мальчика.

Тот кривил рот, будто хотел оскалиться и зашипеть, но сдерживал себя. Мать Матиса словно почувствовала, что староста Тагр и двое из Баумары пришли из-за ее сына. Она оторвалась от очага, присела на корточки рядом с Матисом, попыталась обнять, но мальчик неожиданно заревел и ударил женщину ногой в лицо. Удар был слабым, однако Райза вскрикнула от неожиданности и приложила ладонь к впалой щеке.

– Ты что… – Трамбр разинул рот, выпучил глаза. – Ах ты…

Засопев, толстяк хотел кинуться к сыну, но Дролл ухватил его за плечо. Силой усадил на лавку, а сам шагнул в угол, где скорчился Матис.

«Почему он так себя ведет?» – размышлял Страд, глядя, как мальчик начинает трястись. Тот уже не сдерживался, и звериный оскал делал большеносое лицо еще более некрасивым.

Страд понимал одно: Матис боится мракоборца, чувствует, что от него исходит угроза.

Но этому должна быть причина…

– Отойдите, – приказал Дролл Райзе, и женщина, все еще держась за щеку, скользнула в сторону.

Мракоборец навис над Матисом. Тот заурчал напуганным котом. Его колотило, как в лихорадке. А потом… по комнате разлился запах нечистот, и Страд понял, что мальчик сходил под себя. Трамбр сплюнул и выругался.

– Тагр, принеси веревки, – не оборачиваясь, велел Дролл. – Страд, отправляйся за мастером Ладором. Это прирожденный из лаборатории Риалдуса. Живее.

Страд был только рад покинуть вонючую, загаженную конуру Трамбра. Оказавшись под пасмурным небом, он первым делом жадно вдохнул свежий воздух. А потом со всех ног помчался к дому старосты Тагра.

Глава 15

Матис лежал на столе, перетянутый веревками чуть ниже плеч, в талии и коленях. Время от времени он начинал рычать и биться затылком о столешницу, тараща глаза. Изо рта мальчика текла кровь – он откусил часть языка, сопротивляясь, когда мракоборец укладывал его и связывал.

Страд сидел на лавке и смотрел, как Дролл, мастер Ладор и староста Тагр завершают последние приготовления. У входа в дом Трамбра дежурили стражники и приехавшие несколько часов назад четверо мракоборцев. Сам хозяин с женой были в огороде и время от времени заглядывали в окно. Поначалу толстяк возмущался, требовал объяснений. Но одного мрачного взгляда Дролла хватило, чтобы он заткнулся. За забором стояло несколько любопытствующих жителей Чешуйки.

Темнело. Скоро все должно начаться.

Дролл собирался провести ритуал изгнания. В давние времена, еще до появления Червоточины, одними из самых страшных и опасных врагов человека были демоны. Они заключали с людьми сделки, исполняли желания, требуя вместо платы искру жизни. А иной раз находили пристанище в человеческом теле. Спасти несчастного можно было, лишь проведя сложнейший обряд.

– То же должны сделать и мы, – объяснял Дролл несколько часов назад. – Подтверждаются самые худшие опасения: перед нами тварь из Червоточины. Заклятье обнаружения это подтверждает. Не знаю, каким образом она вселилась в тело Матиса… И не просто вселилась, а вытеснила его искру жизни. Но все сходится. Сначала мертвое чудовище с выжженными глазами, потом, – он мрачно посмотрел на Страда, – призрак с таким же увечьем. Скорее всего, тварь подстерегла мальчика у ручья, когда тот пропал два дня назад.

Мракоборец не был уверен в успехе предстоящего ритуала. Никто и никогда прежде не сталкивался с вселившимися в человеческие тела порождениями Червоточины, об этом не написано ни в одной книге. Оставалось лишь попытаться.

– Твари из Червоточины – темные сущности, как и демоны, – рассуждал Дролл. – В прошлом демонов успешно изгоняли. Не могу сказать, что удастся проделать с ним, – он посмотрел на Матиса, тот ответил кровавым оскалом. – Однако нужно попробовать. Если все окажется бесполезным, отвезем его в Баумару. Для исследований.

Меньше всего Страду хотелось возвращаться в столицу Баумэртоса вместе с тварью в теле ребенка, а потому он очень надеялся, что у мракоборца получится освободить тело Матиса от порождения Червоточины.

Время текло невыносимо медленно – но все же текло. Над деревней, словно стремясь укрыть от прочего мира ее страшную тайну, медленно сгущалась ночь. Скоро Дролл начнет, оставались минуты…

Страд многое бы отдал, чтобы не присутствовать на ритуале изгнания. Но понимал, что ученику мракоборца, стремящемуся бороться с Червоточиной и избавить Янтарное Яблоко от этого проклятья, придется увидеть немало страшных вещей. Дролл предлагал Страду выйти, но тот отказался.

В комнате было жарко. Вонь хмельного пойла, пота и гнили вытеснил запах дыма от десятков свечей – больших и маленьких, толстых и тонких, длинных и коротких. Восковые столбики располагались на полу вокруг стола, на подоконнике и лавках…

А по углам стола стояли четыре фигурки магов, вырезанные из янтаря. Каждая высотой в ладонь, они призваны были увеличить силы Дролла, старосты Тагра и мастера Ладора.

– Пора, – наконец сказал Дролл.

Он приблизился к столу. Провел над веревками ладонью, и те засеребрились. Янтарные статуэтки стали светиться.

– Следи, чтобы укрепляющее заклятье не исчезло, – велел мракоборец старосте Тагру. – Подновляй время от времени. Мастер Ладор, – он повернулся к однорукому старику-прирожденному, тот коротко кивнул, – будьте наготове.

Страд вцепился пальцами в края лавки. Сердце застучало. Хотелось зажмуриться. Но Страд переборол себя. Он должен смотреть, каким бы мерзким и страшным ни оказалось предстоящее действо.

Дролл навис над Матисом. Тот замотал головой. Стал мычать. Попытался плюнуть в мракоборца, но лишь еще больше измазался в крови.

Глаза Дролла загорелись, точно два кусочка янтаря. Матис затрясся.

Страд тоже дрожал. Дрожал и смотрел.

Не моргая.

Мракоборец начал произносить заклятья. На неизвестном языке и совершенно другим голосом. Глухим и словно мертвым. Ладони скользили по воздуху в двадцати дюймах над привязанной тварью.

Неожиданно та выгнулась. Заревела.

Тут же напрягся мастер Ладор. Страд не знал, что должен делать прирожденный, но надеялся: в случае чего тому удастся осуществить задуманное.

Дролл говорил все быстрее и тише. Вскоре перешел на шепот. Матис смотрел на него с ненавистью и ужасом. Вращал выпученными глазами. Скалился, отчего выпачканный кровью рот казался темным провалом.

Мракоборец сделал резкое движение левой рукой. Матис взвыл от боли.

– Тагр! Веревки! – Дролл взглядом указал остолбеневшему полумагу – все внимание великана было приковано к корчащемуся мальчику – на путы. Серебристое свечение становилось слабее.

Староста Тагр тряхнул головой и обновил укрепляющее заклятье.

Дролл продолжил ритуал.

Он произносил одну магическую формулу за другой. Каждая приносила Матису мучения. Он хрипел, рычал, выл. Из глаз, носа, ушей и рта сочилась кровь.

Страд сидел, словно под действием обездвиживающего заклинания. Заставлял себя не отводить от стола взгляд. Это было во сто крат сложнее, чем удерживать распухшие от яда жгляки ладони на противне, залитом аргэнтьеной.

Дролл составил из пальцев сложную фигуру. Коснулся вспотевшего лба Матиса. Мальчик оскалился. От кожи пошел едкий коричневый дым. Мракоборец поперхнулся, но, подавив кашель, продолжил произносить заклинания.

Он говорил то быстрее, то медленнее. Страд по-прежнему не мог разобрать ни слова. Речь Дролла казалась бормотанием умалишенного. Набором звуков, не имеющих смысла.

Внезапно мракоборец шагнул назад. Резко поднял руки.

Матис завизжал. Страд отчетливо услышал хруст костей. А потом увидел, что левая нога мальчика деформировалась.

Страд сжал челюсти. Задержал дыхание. Потом медленно выдохнул.

Дролла трясло. Он вспотел и тяжело дышал. Но Страда пугало другое – на лице мракоборца читался страх.

«У него не получается», – понял Страд.

Но Дролл не собирался отступать. Он вернулся к столу и продолжил читать заклинания. Матиса затрясло, будто в лихорадке. Изо рта показалась коричневая пена. По комнате разлился гнилостный запах.

Староста Тагр еще раз обновил укрепляющее заклятье. Страд посмотрел на полумага и увидел, что по круглому морщинистому лицу текут слезы. Сам он даже не думал плакать, желая одного – забыться.

Дролл повысил голос. Затрепетали огоньки свечей, некоторые погасли. В теле Матиса опять захрустело. Он закричал.

– Пустите! Там мой сын! – донесся хриплый, пропитой голос Трамбра.

Заскрипела дверь. Послышалась возня, и в комнате, сдерживаемый парой стражников, появился хозяин дома.

– Уберите его! – рявкнул Дролл, не отрывая горящих янтарем глаз от Матиса.

– Что вы с ним творите?! Скоты! Мрази! – надрывался Трамбр, пытаясь освободиться от хватки здоровяков в доспехах.

Но силы были неравны, и стражники, хоть и с трудом, выволокли его, вопящего, осыпающего все и вся ругательствами и проклятьями, наружу.

В горле Матиса заклокотало. Страд с ужасом понял, что слышит смех. С каждой минутой он все больше сомневался в успехе задуманного мракоборцем.

Вдруг его старания бесполезны? Твари из Червоточины – не то же самое, что демоны. Дролл действовал вслепую, наугад. И кто знает, куда это может завести… Что если мракоборец лишь питает чудовище собственными силами?

Страд не знал, какие мысли одолевали самого Дролла, но поражался его самообладанию. Мракоборец продолжал борьбу с тварью несмотря ни на что.

Матис смеялся, злобно глядя на Дролла. Под головой темнела лужа крови. По сломанному бедру разливались отек и синева.

– Послушай, – голос старосты Тагра был тихим и сиплым. – Может, оставим? Отвезем в Баумару…

– Нет, – оборвал его Дролл. – Дай мне еще немного времени. Кажется, я понял, за что зацепиться. Мы вытащим эту дрянь.

Глава 16

Боль грызла, мешая течению мыслей. А еще одолевала ярость. Она металась в этом тщедушном теле, но магия врага с желтыми горящими глазами преследовала ее. Бороться становилось все сложнее. Если ее лишат оболочки, она умрет. Это должно было пугать – она успела понять, что люди боятся смерти, – однако страха не было. Создатели не наделили ее этим чувством. И, видимо, недооценили врагов.

Желтоглазый человек произносил странные слова, которые обрывали незримые нити – благодаря им она и удерживалась в этом теле. Нитей было много, но они лопались одна за другой. Это приносило невероятную боль.

Ей попался очень сильный враг. Упорный и способный, в отличие от многих, которых она успела увидеть, противостоять собственному страху. Она пыталась напугать его, внушить, что усилия напрасны… Без толку. Желтоглазый не уступал. Он мог бы стать ее союзником – если бы не был врагом.

Новая вспышка боли заставила взвыть. Долго ей не продержаться. И уйти достойно, чтобы эти твари поняли, с кем имеют дело, не выйдет. Она связана по рукам и ногам, веревки укреплены с помощью магии. Хотя и без заклятий они бы выдержали – ей досталось очень слабое тело.

Большой двуногий едва не спас ее, когда предложил желтоглазому остановиться. Вот уж кто был напуган по-настоящему. Но его страх имел другую природу: он так и не смог убедить себя, что видел только оболочку Матиса, а не самого мальчика. Ему казалось, что желтоглазый пытает именно ребенка, и был в ужасе.

Он хотел, чтобы ее отвезли куда-то… в какую-то Баумару. Если бы желтоглазый согласился, она бы получила отсрочку, и, быть может, смогла бежать. Но двуногий враг уже понял, как действовать – победа стала вопросом времени: она чувствовала, что связь с этой убогой оболочкой слабеет.

Несколько заклинаний…

Ее словно сжало невидимыми клещами. Сжало и потянуло.

Прочь из этого тела.

Прочь из этого мира…

Глава 17

Матис трясся и исходил едким коричневым дымом. Тот заполнял комнату. Разъедал глаза. Першило в горле, Страд то и дело задерживал дыхание. Сжимал зубы, чтобы не закашляться.

Остальным приходилось не лучше. Староста Тагр дрожал и плакал. Мастер Ладор был напряжен и готов к любой неожиданности.

А Дролл боролся с порождением Червоточины. И побеждал. По крайней мере, так казалось Страду.

«Неужели получится?» – размышлял он. И вдруг поймал себя на том, что не верил в успех. С самого начала, еще когда бьющегося и харкающегося кровью Матиса привязывали к столу.

Но теперь…

Дым густел. Матис перестал трястись – теперь он лишь изредка вздрагивал, с хрипом заглатывая воздух. Дролл водил над телом руками, словно ощупывал нечто невидимое, окружавшее тело мальчика. Словно искал что-то.

И, наконец-то, нашел: руки мракоборца остановились над грудью Матиса. Пальцы сжались, будто Дролл что-то ухватил.

Мальчик заурчал. Оскалился.

Страд напрягся так, что, казалось, мышцы вот-вот разорвутся. Он понял: настал решающий момент. Дролл или победит, или…

Мракоборец вдохнул. Задержал дыхание. А потом снова забормотал заклятья и стал поднимать руки, вцепившись во что-то скрытое от глаз.

Матис завизжал. Голова мальчика моталась, размазывая кровь по столешнице.

«Он поймал ее, – Страд наблюдал за Дроллом с открытым ртом. – Сущность твари из Червоточины. Он касается ее. И вытягивает. Голыми руками…»

Что мракоборец чувствовал при этом? Каково было держать искру жизни чудовища?

Страд не знал. И не хотел знать. Он подумал, что вряд ли когда-нибудь спросит Дролла об этом.

Мракоборец побеждал – теперь в этом не было сомнений. Он поднимал руки, на одном дыхании произнося магические формулы. А Матис будто засыпал, укутанный одеялом из коричневого дыма.

– Прокул эстэ! – выкрикнул Дролл и резко развел руки – словно разорвал нечто невидимое.

В то же мгновение Матис замер, а коричневый дым заметался диким зверем, случайно попавшим в человеческое жилище. Стены вздрогнули от яростного рева.

– Прокул эстэ!

Заклинание подействовало, точно хлыст. Облако дыма устремилось к очагу и исчезло в дымоходе. Погасла добрая половина свечей, комната погрузилась в полумрак.

– Что там?! Что?! – донесся с улицы хриплый крик Трамбра. – Дайте посмотреть! Это мой дом!

Дролл выдохнул и уперся руками в столешницу. Только сейчас Страд заметил, что расставленные по углам стола статуэтки чародеев расплавились – превратились в бесформенные дымящиеся куски янтаря.

– Получилось, – пробормотал мракоборец, опустив голову. – Мы выгнали тварь. И убили. Без тела она не сможет жить.

– Все? – вытирая слезы, спросил староста Тагр.

– Нет. Не все, – Дролл выпрямился. – Попробуем спасти его, – он посмотрел на Матиса. – Искра жизни мальчика пока еще здесь. Возможно, мы сможем вернуть ее в тело. Совершим ритуал возврата.

Мракоборец отошел от стола. Покачнулся.

– Ты уверен? – осторожно спросил полумаг. – Посмотри на себя. Обессилел ведь…

– Нужно попробовать, – ответил Дролл. Он шумно сглотнул и тряхнул головой. – Страд, зажги свечи. Потом подойди сюда. Понадобится твоя сила.

Страду стало не по себе. Ритуал возврата был очень сложен и далеко не всегда заканчивался успешно. Суть его заключалась в том, чтобы вернуть блуждающую по Янтарному Яблоку искру жизни в тело. И не просто вернуть, а восстановить все нити, связывающие ее с физической оболочкой. Если маг допускал хоть одну ошибку, жизнь возвращенного – при условии, что он выживал, – становилась чередой страданий. Несчастный либо сходил с ума, либо терял способность управлять телом, либо…

– Поторопись! – голос мракоборца вывел Страда из раздумий.

Выгнав из головы посторонние мысли, сосредоточившись, Страд использовал простейшее заклинание огня. На погасших свечах вновь заплясали языки пламени, в комнате стало светло.

– Иди сюда, – велел Дролл.

Страд подошел к столу. Мракоборец и мастер Ладор взяли его за руки.

– Все, что ты должен, – не сопротивляться, – сказал Дролл. – Остальное сделаем мы сами.

Несколько секунд он оставался неподвижен. Потом янтарные глаза вновь загорелись, и Страд почувствовал это…

Он будто шел, сопротивляясь напору сильнейшего ветра. Силы иссякали с каждой секундой. Сердце заколотилось. Ноги едва не подогнулись.

Растерянный Страд посмотрел на Дролла. Мракоборцу, вбиравшему энергию остальных, приходилось еще тяжелее. На вспотевших висках вздулись вены. Дергалась левая щека. Дрожал подбородок.

– Потерпи, – прохрипел староста Тагр. Выглядел он не лучше Дролла. – Осталось недолго.

Две минуты – действительно небольшой срок. Но Страду они показались чуть ли не вечностью. Когда Дролл, наконец, отпустил его, Страд еле доковылял до лавки. Закрыл глаза, надеясь унять головокружение.

Шаркая и тяжело дыша, подошел староста Тагр. Устроился рядом.

– Ты молодец, – пробормотал он, с шумом сглатывая. – Многие в первый раз паникуют, когда прирожденный заимствует у них силы для ритуала.

Страд разомкнул веки и уперся затылком в стену. Стал наблюдать за Дроллом.

Взгляд янтарных глаз мракоборца был устремлен на дверь. Руки Дролл держал перед собой, точно призывал кого-то, и почти без передышки произносил магические формулы.

Так продолжалось не меньше десяти минут. Потом с улицы донеслись возгласы, в которых слышались испуг и изумление.

– Это он! Матис! – заорал Трамбр. – Почему он такой?! Что они с ним сделали?! Отвечайте, вы! Ублюдки!

Толстяк поносил державших его стражников последними словами и, судя по доносившейся с улицы возне, отчаянно пытался вырваться.

– Нет! Не заходи! Не смей! – надрывался Трамбр. – Я твой отец! Я запрещаю! Не…

Страд хотел подойти к окну, посмотреть, что происходит, но успел только подняться. И застыл, глядя на знакомую детскую фигурку, охваченную зеленым свечением – призрак Матиса вошел в дом и остановился неподалеку от двери.

Он стоял на полусогнутых ногах, чуть пошатываясь, и буравил мракоборца черными провалами глазниц. Дролл оборвал очередное заклинание на полуслове. Шагнул к Матису.

– Иди сюда, – заговорил он с призраком. – Тебе рано покидать этот мир. Возвращайся в свое тело. Я помогу тебе.

Несколько секунд Матис оставался неподвижен. Затем медленно, словно неумело, повел головой вверх-вниз.

«Кивнул, – Страд, как завороженный, смотрел на призрака. Страха не было – только напряжение. И желание, чтобы у Дролла все получилось. – Он понимает…»

– Не бойся, – продолжал мракоборец. Он опустился на корточки. Улыбнулся. – Я прогнал чудовище, оно никогда больше не появится. Не причинит тебе вреда. Пойдем, я верну тебя в твое тело.

Матис ответил на улыбку. Шагнул вперед, взмахивая руками, чтобы удерживать равновесие. Дролл поднялся, подвел его к столу.

– Ты знаешь, как попасть туда, – мракоборец указал на неподвижное детское тело, опутанное веревками. – А я позабочусь об остальном.

Призрак снова кивнул и стал терять очертания. Не прошло и минуты, как он превратился в облачко зеленого света, которое влилось в тело Матиса.

«Есть!» – Страд облегченно выдохнул.

Но радоваться было рано…

Очнувшись, Матис закричал от боли. Из глаз брызнули слезы. На некрасивом лице читались страдание и ужас. Мальчик дрожал и с трудом заглатывал воздух.

Трамбр, услышав крики сына, разразился проклятиями.

…Следующий час стал кошмаром. Дролл, не щадя сил, боролся за Матиса. Пытался заглушить боль мальчика магией, но заклятья теряли силу быстрее обычного, и тот страдал все больше. Его рвало, ноги и руки сводило судорогой, из носа и ушей по-прежнему сочилась кровь.

Снаружи надрывался Трамбр. Осыпал стражников руганью, требовал, чтобы его пустили в дом. Мастер Ладор встал у окна и молча наблюдал за действиями мракоборца. Староста Тагр сидел рядом со Страдом и беззвучно плакал.

А сам Страд словно окаменел от ужаса. Еще совсем недавно он смотрел, как Дролл изгоняет из тела мальчика тварь, порожденную Червоточиной. Теперь это казалось бесконечно далеким и пустячным делом.

«Он умирает, – Страд смотрел на кричащего ребенка. – На этот раз у Дролла ничего не получится».

Страд оказался прав. Прошло еще пять минут, и Матис захрипел, перестал трястись. Повернул голову к окну и затих.

Навсегда.

Дролл отошел от стола, уперся спиной в стену. Опустил руки и голову.

– Кончено, – тихо, но твердо объявил он. – Мне не удалось связать ни одной нити. Не знаю, почему. Быть может, тварь искалечила тело, прежде чем уйти. Или искра жизни Матиса провела вне оболочки слишком много времени.

– Не надо было призывать его, – глухим от слез голосом произнес староста Тагр. – Только мучили мальчонку.

Мастер Ладор молча кивнул, глядя на тело, привязанное к столу.

Страд по-прежнему сидел, не двигаясь, уставившись в никуда. В голове раз за разом повторялась последняя фраза мракоборца, и одновременно с этим усиливались ужас и чувство вины.

Глава 18

Деревня Чешуйка освободилась от оков опасности. Как потом рассказали стражники-патрульные, шел второй час ночи, когда крылуны перестали рваться и неподвижно повисли на цепях. Именно в это время облако едкого коричневого дыма покинуло тело Матиса.

Утро выдалось солнечным, но холодным. Жестокий ветер разорвал темное одеяло туч и теперь гнал обрывки в сторону Баумары.

«Лучше бы продолжался дождь», – подумал Страд, укладывая вещи в черный с серебром фургон, в котором вчера приехали мракоборцы.

Кучер – долговязый дядька с большим носом и выдающимся подбородком – сидел на козлах, ежился и бормотал ругательства всякий раз, когда усиливался ветер. Два каурых тяжеловоза со стрижеными гривами стояли, опустив головы.

Неподалеку готовился к отъезду экипаж из лаборатории Риалдуса. Мастер Ладор решил не вызывать «фургон скорби», а самостоятельно доставить тело Матиса некромантам. Сейчас оно уже лежало внутри, в специальном черном мешке, похожем на блестящую пиявку чудовищных размеров. Вспомнив, как хигнаур силой мысли отправил мешок с мальчиком в фургон, Страд помрачнел.

Прощание со старостой Тагром вышло коротким и безрадостным. Великан обнял Дролла, вымученно улыбнувшись, хлопнул Страда по плечу, велел слушаться наставника.

Потом на площади, шатаясь, показался пьяный Трамбр. Остановившись футах в тридцати, толстяк начал орать. Он поносил мракоборца и «всех его дружков» последними словами, сыпал проклятьями и угрозами. Попробовал запустить в Дролла комком грязи, но не успел – двое стражников скрутили его и поволокли прочь.

Дролл проводил пьяницу мрачным взглядом и стиснул челюсти, отчего вспухли желваки.

Староста Тагр принялся было успокаивать его, заверять, что никто не виноват в случившемся ночью, но мракоборец жестом остановил полумага.

«Все правильно, – Страд кинул взгляд на столб-сигнальщик с четырьмя неподвижными тушами на цепях и забрался в фургон. Четверо мракоборцев уже были внутри и спали, расположившись на лавках вдоль стен. – Слова лишь хуже сделают…»

Ему самому было плохо, почти как семь лет назад, – только к горечи еще примешивалось чувство вины. Страд надеялся, что оно ослабнет, когда деревня Чешуйка останется в нескольких милях за спиной. Но этого не произошло…

Наоборот: уверенность в том, что Матис умер из-за него, крепла с каждой минутой.

Так сглупить… И от чего? От страха? Растерянности? Для ученика мракоборца это не оправдание.

«Мы могли выиграть почти сутки, – размышлял Страд. – И тогда, вполне возможно, искра жизни Матиса благополучно вернулась бы в тело. Но я все испортил», – он покачал головой, чувствуя, как душевная горечь словно разъедает внутренности.

Почему он забыл про слабые ноги светящегося существа, когда рассказывал о случившемся в первую ночь? Если бы Страд не упустил этой детали, староста Тагр тотчас опознал бы в призраке Матиса. Ритуал изгнания состоялся бы раньше. И искра жизни мальчика не провела бы вне тела лишние два десятка часов.

Которые, скорее всего, и погубили Матиса…

«Нет, – Страд покачал головой, слушая храп толстого длинноусого мракоборца, сидевшего напротив. – Матиса погубило не время. Матиса погубил я».

Мрачные мысли, будто мелкие, но хищные и жадные твари, вгрызались в душу. И эта пытка длилась всю дорогу до Баумары.

Экипаж из лаборатории Риалдуса следовал сразу за фургоном Корпуса Мракоборцев. Тягл работал ручищами в бешеном темпе, не зная усталости. Полумаг-погонщик сидел на козлах и наблюдал за движениями гиганта.

В любое другое время Страд тоже не отрывал бы от «рукача» глаз. Но не теперь: он лишь дважды посмотрел в окно – когда казалось, что топочущий тягл слишком приблизился к черному с серебром экипажу.

Голова после трех суток без сна была тяжелой – череп словно наполнили острыми камнями. Но Страд даже не пытался поспать. Знал, что не сможет.

Он хотел понять, как быть дальше. Что ему делать? Оставаться у Дролла в учениках? Но достоин ли он?

Страд не думал оправдывать себя. Это казалось жалким.

И мерзким, когда он вспоминал, что теперь на его совести жизнь ребенка.

А каково сейчас Дроллу? Мракоборец не мог не понимать, кто виноват в том, что искра жизни Матиса провела вне тела слишком долгое время. Мальчика погубила глупость низкорослого деревенского сопляка, которого Дролл взял, чтобы учить.

За всю дорогу мракоборец не проронил ни слова. Сидел, подавшись вперед, уперев локти в колени и сцепив пальцы. Взгляд янтарных глаз вбуравливался в железный пол фургона. Время от времени Дролл сводил брови и двигал подбородком.

Страд и хотел, и не хотел знать, о чем думает мракоборец. Что мог Дролл чувствовать по отношению к нему? Досаду? Злость? Разочарование? Презрение?

Или все вместе – что, наверное, было ближе к действительности.

Мракоборец поверил в него. Пустил в свой дом, стал обучать. И чем Страд отблагодарил его?

Ничем. Лишь доказал, что даже один из самых опытных мракоборцев Баумэртоса может ошибаться в людях.

Дорога расширилась, повела вверх. Фургон мракоборцев обогнал несколько повозок и телег, направлявшихся в столицу.

– Восточные ворота до сих пор закрыты, – сообщил один из мракоборцев – молодой, бритоголовый и мускулистый прирожденный. – Придется въезжать через северные.

Дролл кивнул.

Вскоре остановились. Значит, добрались до ворот, возле которых стражники проводили досмотр. Так и оказалось: спустя минут десять дверца фургона открылась. В проеме Страд увидел широколицего стражника с повязкой, скрывающей отсутствие левого глаза.

– Возвращаемся с задания, из деревни Чешуйка, – сообщил бритоголовый мракоборец.

Ответив кивком, стражник закрыл дверь, и спустя пару мгновений фургон вновь тронулся.

По улицам столицы поехали намного медленнее. Страд по-прежнему сидел, глядя в пол, но ясно представлял высокие каменные дома в несколько этажей, с красивыми, украшенными лепниной фасадами, изящными балконами, большими окнами, с двух сторон обступавшие фургон. Слышал стук копыт и колес по мощеной камнем улице, шорох шагов, людское многоголосье, хлопанье дверей. Кто-то говорил, кричал, смеялся, спорил…

Он понял, как за две недели прикипел сердцем к этому вечно беспокойному месту, в котором удивительным образом переплетались блеск и грязь, роскошь и убожество. Страд очень хотел остаться. Но не был уверен, что достоин.

Боль усиливалась, когда Страд напоминал себе: это первое задание. Он совсем не успел проявить себя, показать, что годен хоть для чего-нибудь…

Поворот. Остановка.

Мракоборцы зашевелились, молодой маг встал, потянулся.

– Приехали, – объявил длинноусый толстяк, тоже оказавшийся прирожденным. – Если хотите, распорядимся, чтобы вас довезли до дома, – обратился он к Дроллу.

– Благодарю, не надо, – хрипло после долгого молчания ответил мракоборец. – Мы пройдемся.

Один за другим маги в черных с серебром одеждах выбрались из фургона. Страд последовал за ними и поднял голову, оглядывая Корпус Мракоборцев.

Трехэтажное здание казалось вытесанным из серой скалы. За высоким крыльцом стремились вверх четыре колонны, над двустворчатой дверью, способной потягаться размером с воротами любого деревенского дома, развевался флаг мракоборцев – серебряная молния рассекала черноту полотнища из грубой ткани. В огромных затемненных окнах отражалось небо и неподвижные обрывки туч.

Попрощавшись с Дроллом, мракоборцы скрылись в Корпусе.

– Идем, – сказал тот и, подобрав оба заплечных мешка, первым двинулся вниз по улице.

Следовать за мракоборцем в плотном людском потоке оказалось непросто, Страд прикладывал немало усилий, чтобы не отстать.

Минут через десять показалась площадь Корпуса Судебных Разбирательств. Она была запружена людьми, гул многоголосья поднимался к холодному осеннему небу.

«Странно», – подумал Страд, останавливаясь рядом с Дроллом.

Он не раз проходил мимо этой площади, выполняя поручения мракоборца, но никогда раньше не видел здесь столько народа. Само здание суда – темная двухэтажка с полукруглыми окнами и треугольной бордовой крышей – возвышалось над толпой, подобно каменному острову. Люди переговаривались, оглядывались, тут и там мелькали доспехи стражников. Напряжение, царившее над площадью, вызывало тревогу.

– Мастер Дролл! Здравствуй, дружище! – к мракоборцу подошел невысокий человек в темно-синей мантии и широкополой шляпе черного цвета. Это был еще не старый прирожденный с гладко выбритым незапоминающимся лицом. – Как поживаешь?

– Все по-старому, – ответил Дролл, обмениваясь с ним рукопожатием.

– Вот и у меня так же, – усмехнулся тот.

– Что случилось? – спросил Дролл, обводя толпу взглядом.

Прирожденный помрачнел.

– Видимо, ты не слышал… Сегодня суд над четырьмя ублюдками драульской крови. Надругались над шестнадцатилетней девушкой. Дочкой Вимара, хозяина «Ларгузы». Трактир такой есть, неподалеку от южных ворот. Об этом во всех газетах писали. Нажрались, как свиньи, начали все громить. А потом… В погребе винном и…

– Мрази, – еле слышно произнес Дролл.

– Мрази, – согласился прирожденный. – Причем трусливые. Едва прибыли стражники, сразу лапы свои грязные кверху и начали: «мы ни в чем не виноваты, она сама предложила…» А бедняжка не тряслась даже, дышала еле-еле. В крови вся, синяк на пол-лица. Я был там. И видел…

– Надеюсь, для них уже приготовили места в Зале Кошмаров, – пробормотал мракоборец.

Страд окаменел: он читал о месте, упомянутом Дроллом.

– Да, было бы справедливо, – согласился маг в черной шляпе. – Но не все так просто. Они – родственнички Бурлазээра. А ты знаешь, кто он.

– Глава драульской диаспоры, – Дролл потемнел лицом.

– Вот именно.

Толпа зашумела громче. Страд вытянул шею и увидел, что на площадь выехал черный железный фургон с решетками на окнах, запряженный двумя серыми лошадьми. Засуетились стражники – стали оттеснять людей, чтобы образовалась дорожка к крыльцу Корпуса.

– Привезли, – объявил прирожденный – его почти не было слышно из-за доносившихся со всех сторон гневных выкриков. – Ну, мне пора. Я представляю обвинение в этом деле.

– Удачи тебе, мастер Брайм, – ответил мракоборец. – Добейся для них самого сурового наказания. Твари должны гнить в Зале Кошмаров.

Маг в ответ кивнул и исчез в толпе. Заполнившие площадь люди расходились все больше, над головами словно прокатывались волны ненависти.

Фургон остановился у самого здания. Открылась дверь, изнутри выпрыгнули пятеро стражников. Двое последних держали толстую цепь, к которой были прикованы драули. Едва зобастые толстяки в серых, явно маленьких робах вылезли из фургона, горожане словно обезумели. Стражникам приходилось прикладывать все усилия, чтобы сдерживать их. Страд вдруг ясно представил, как рассеченная надвое толпа вновь становится единым целым, а под ее напором исчезают и драули, и стражники.

Но этого не произошло: четверка преступников благополучно добралась до дверей, подгоняемая проклятьями. Кто-то кидал в них объедками, и под конец один драуль не выдержал: развернулся к людям на площади и яростно заревел, отчего из пор в зобе брызнула цементоза. Трое стражников направили на него арбалеты, и тотчас съежившийся толстяк вслед за сородичами скрылся внутри Корпуса.

– Трусливые твари, – пробормотал Дролл и, посмотрев на Страда, бросил: – Пошли.

Площадь Корпуса Судебных Разбирательств осталась позади, но Страд еще долго слышал гул голосов. Видно, жители Баумары не собирались расходиться, пока не станет известен приговор.

Воображение нарисовало избитую, сжавшуюся в погребе девушку, и внутри заклокотала ярость. Дролл и тот прирожденный правы: такое могли сотворить только трусливые твари. И они должны быть наказаны.

Заключение в Зале Кошмаров – справедливая кара…

Через два с лишним часа добрались, наконец, до восточной окраины. Страд глядел на один полузаброшенный дом, на другой, на грязь под ногами, на крыс, снующих между стенами. Жалкое зрелище… Но почему тогда все внутри сжималось, когда он думал, что вскоре придется попрощаться с этим местом?

Страд провалил задание. Подвел Дролла. И понимал, что не имеет права просить прощения.

«Нужно уйти достойно, – твердил себе Страд, чувствуя, как давит в горле. – Никаких слез и соплей».

Вот и каменная арка. Мракоборец прошел под сводом, двинулся по выложенной камнями дорожке. Едва он оказался во дворе, подул ветер. Ветви берез и сосен шевельнулись, словно приветствуя хозяина.

Дролл подошел к верстаку, сложил мешки на столешницу. Повернулся к Страду. У того заколотилось сердце.

– Подойди, – велел мракоборец.

Страд приблизился. Дролл окинул его изучающим взглядом. Поднял подбородок, скрестил на груди руки.

– Рассказывай.

– Я… – Страд вдохнул, собрался с мыслями. Сейчас он не должен путаться в словах, мямлить и заикаться. – Я виноват в том, что произошло в деревне Чешуйка.

– Объясни.

Глядя в глаза мракоборцу, Страд заговорил. Он рассказал обо всем, что мучило – с того момента, как ночью покинул дом Трамбра, в котором остался лежать мертвый Матис. Дролл слушал молча, изредка двигая подбородком и чуть заметно кивая.

– Что ж, – прищурился он, когда Страд закончил. – Рад, что ты понял и признал свою ошибку. Но… Вряд ли в смерти мальчика виновато время. Это лишь одно из предположений. Искру жизни возвращали и трое, и даже четверо суток спустя. Мы не знаем, что вытворяла тварь с телом Матиса, пока я пытался вытащить ее. Сломанная нога и ребра могли оказаться лишь малой частью увечий. Возможно, я вернул Матиса в тело, непригодное для жизни. Не могу быть в этом полностью уверенным, но предлагаю тебе считать именно так. В противном случае – прощай. Продолжишь себя казнить – будет хуже. Мне нужен ученик, а не нытик, занимающийся самобичеванием.

– Значит, – Страд осмелился задать один из главных вопросов, – вы не выгоните меня?

– Нет. Хотя промах ты допустил наиглупейший, – Дролл строго посмотрел на него. – Мы могли сэкономить почти сутки, но твоя невнимательность…

Он не закончил, однако Страд понимал все и так. Тем не менее, давивший на плечи тяжкий груз стал немного легче.

– Досадно, что тебе приходится учиться на собственных ошибках, – продолжал мракоборец. – Но лучше так, чем вообще не учиться. Надеюсь, ты извлечешь урок из этой истории. Еще я не хочу, чтобы ты воображал, будто оказался совершенно бесполезен. Без тебя нам бы нескоро удалось найти мертвую тварь. Хотя то, как ты нашел ее, настораживает.

– Меня что-то вело к ней, – сглотнув, проговорил Страд. – Внутренний голос. Предчувствие.

– Возможно, в тебе есть дар прозревателя. Долгое время он дремал внутри, а теперь, когда ты начал учиться магии, пробудился. Хотя это только предположение. Такой дар встречается очень редко. Скорее всего, тебя привел к ручью призрак Матиса. Просто днем ему не хватило сил стать видимым.

Страд в ответ лишь кивнул и уставился под ноги.

– Еще винишь себя, – прищурился Дролл. – Напрасно. Ты неплохо держался на первом задании. Одно лишь то, что ты остался на ритуале изгнания до конца, говорит о многом. Но если и это тебя не убедило… Что ж, я придумал наказание. Весьма суровое.

В голосе мракоборца впервые слышалась усмешка. Страду стало не по себе.

Ничего больше не объясняя, Дролл подхватил мешки и направился к дому.

– Пошли, – не оборачиваясь, сказал он. – Я приготовлю обед, а ты… гм, приступишь.

Как только Страд, разувшись, прошел в комнату, мракоборец усадил его за стол. Поставил рядом перо, чернильницу, положил кипу листов.

– Сейчас ты познакомишься с особенной частью работы мракоборца, – сказал Дролл, пристально вглядываясь в лицо Страда – тот по-прежнему ничего не понимал. – А именно – напишешь отчет о задании для Корпуса. Нужно изложить все, что случилось в деревне Чешуйка. Очень подробно, не упуская ни одной детали. Но так, чтобы отчет уместился в два листа. Понял?

– Понял, – эхом отозвался растерянный Страд. – А зачем тогда столько бумаги? – он указал на кипу, лежащую возле чернильницы.

Дролл ухмыльнулся.

– Свой первый отчет я переписывал семнадцать раз. Справишься быстрее – подумаю, как тебя поощрить.

Глава 19

Задание Страд выполнил не так успешно, как ожидал: когда Дролл перечитывал его писанину в последний – двадцать первый – раз, внутри все кипело.

Обучение у мракоборца продолжилось. Как и до поездки в деревню Чешуйка, Страд трудился в подвальной лаборатории, изучал оружие и магические формулы, осваивал боевые приемы и нередко отправлялся в какую-нибудь часть Баумары с очередным поручением.

Жизнь в столице кипела, и Страд все больше влюблялся в этот шумный город. А еще радовался, что подружился со многими знакомыми Дролла.

Например, с мастером Тотром из второго Корпуса Некромантов. Увидев Страда снова, прирожденный удивился, а, выслушав, как тот попал к Дроллу в ученики, рассмеялся и сказал, что это вполне в духе мракоборца. Они разговорились, и Страд узнал, что мастер Тотр его земляк: в шестнадцать лет он покинул Хлопковую деревню и отправился в Баумару. Поступил в Магическую Семинарию и с первого курса начал подрабатывать. Ожога на лице прирожденный совершенно не стеснялся. Даже наоборот: гордился жутковатой отметиной и не без удовольствия рассказал, как заполучил ее.

– Я еще семинаристом был, – вспоминал мастер Тотр. – Третий курс заканчивал, как раз готовился к экзаменам. И над Баумарой возникла Червоточина. Огромная, тварей повалило видимо-невидимо. Битва не меньше суток продолжалась. Потом их, мертвых, понятное дело, развезли по Корпусам, стали изучать. Одну я должен был подготовить – вскрыть, лапы и голову отделить от тела. И только приступил, у нее под брюхом какой-то мешок вспух, и мне в лицо зеленая струя брызнула. Зашипело, я от боли сознание потерял. Уже потом, как очнулся, на койке больничной, мне рассказали, что шипело мое лицо. Когда плавилось, – закончив рассказ, он улыбнулся, отчего кожа на месте ожога сморщилась.

Страд тогда не знал, что сказать, и прирожденного его растерянность немало позабавила.

После этого он бывал в лаборатории мастера Тотра четыре раза, некромант всегда радовался его появлению.

Напыщенного индюка Мирко Страд больше не видел.

Еще одним хорошим знакомым стал мастер Иглинц – пожилой полумаг-оружейник, чья мастерская располагалась на севере Баумары. Дролл испытывал арбалеты, колострелы и ловушки, которые тот изготавливал, и несколько раз отправлял Страда со списком, где перечислял их достоинства и недостатки.

Страду нравилось бывать у мастера Иглинца. Тесное, ярко освещенное помещение было наполнено приятным сладковатым запахом специальной смазки для механизмов, взгляд повсюду натыкался на деревянные и металлические заготовки, куски необработанного янтаря, тиски, щипцы, напильники, пинцеты, клещи, шестеренки и прочие детали самых причудливых форм, свитки с чертежами, книги… Сам оружейник идеально вписывался в обстановку: высокий и худой, точно жердь, в сером халате и с неизменным металлическим обручем на голове, к которому крепились семь разных по величине линз. Он мог делать несколько дел одновременно и при этом всегда оставался внимателен к гостю.

Наведывался Страд и в Корпус Мракоборцев. Там на него смотрели с любопытством: новость, что Дролл взял ученика, быстро распространилась среди воинов-магов в черных с серебром одеждах. Страд под многочисленными взглядами чувствовал себя неуютно – все словно ждали от него чего-то.

Как-то раз Дролл отправил его с поручением в Магическую Семинарию. В одном из коридоров Страд встретил мастера Зеркуса и очень удивился, когда тот узнал его. Полумаг стал расспрашивать, как Страду живется у мракоборца, и обрадовался, узнав, что все хорошо.

– Ты молодец, – сказал мастер Зеркус, положив руку на плечо Страда. – Слушай Дролла, впитывай его знания. И в следующем году, когда поступишь – а я в этом не сомневаюсь, – будешь на голову выше сокурсников.

Нередко Дролл и сам встречал гостей, правда, многие не нравились Страду. Среди них часто попадались весьма подозрительные личности, плохо одетые, с нехорошими взглядами. К счастью, мракоборец никогда не приглашал их в дом – беседовал во дворе, возле арки, и без особого почтения. Страд видел, что визитеры побаиваются Дролла, но они все равно внушали беспокойство. Однажды Страд спросил наставника: зачем тот общается с подобными типами?

– Это мои осведомители, – неохотно ответил мракоборец. – Неприятный народ, но весьма полезный. Больше, чем они, знают, пожалуй, только городские крысы.

Во время выходов в город Страд все чаще встречал ненормальных, поклоняющихся Червоточинам. По одному, по двое, в неизменных засаленных плащах, они стояли в людных местах с самодельными плакатами, восклицательных знаков на которых было не меньше, чем букв, и выкрикивали призывы «не бояться», «освободиться», «принять дар»… Жители столицы смотрели на них с неодобрением, но почти всегда проходили мимо. Лишь однажды трое дюжих парней отобрали у фанатика – тощего, лысого мужичонки с визгливым голосом – плакат, изорвали в клочья, а самого ненормального пинками погнали прочь. Многие, кто стал этому свидетелем, поддерживали здоровяков возгласами, однако Страду случившееся показалось отвратительным. Троица, с бравым видом глумящаяся над более слабым, вызывала не меньшую неприязнь, чем беспомощный сумасшедший.

Сейчас Страд, нагруженный едой, возвращался с восточного базара. Затянутое тучами небо грозило в любой момент пролиться холодным осенним дождем, время от времени дул ветер, заставляя ежиться. Обитатели трущоб попрятались, и загаженные улицы казались покинутыми уже много лет.

А возле жилища Дролла стояла черная с серебром карета. Толстый кудрявый кучер кормил с ладони серую лошадку, изредка поглядывая на дом мракоборца.

Страд ускорил шаг.

Когда он прошел во двор, на крыльце показались Дролл и высокий седой человек в черном плаще. Мракоборец кивнул, пожал гостю руку, и тот, хромая, пошел к арке. Поравнялся со Страдом, окинул пристальным взглядом янтарных глаз, сдержано улыбнулся. Страд ответил легким поклоном и, как только прирожденный продолжил путь, направился к крыльцу.

Дролл стоял на верхней ступеньке и, хмурясь, смотрел на человека в плаще. Тот подошел к карете, открыл дверцу и скрылся внутри. Кучер, проведя ладонью по гриве лошади, устроился на козлах. Взял поводья, и экипаж тронулся.

Только после этого мракоборец заговорил:

– Пойдем в дом. Расскажу о задании.

Тон Дролла пробудил тревогу.

Вслед за мракоборцем Страд прошел в комнату, сложил покупки на столе и уселся на лавке. Дролл встал возле окна.

– Через час за нами приедут, – начал он, глядя на улицу. – Станции Сдерживания нужен новый сноед.

Страд похолодел. Сноед… Значит, придется отправляться в Струпья – проклятое место, которое называли мертвым пятном на теле Баумэртоса.

Дролл обернулся.

– Ты правильно понял, – сказал он, вглядываясь в лицо Страда.

Тот не ответил – вспоминал все, что читал о Струпьях.

Они появились восемьдесят с лишним лет назад, в четырех милях южнее Баумары. Породила Струпья Червоточина. Она возникла над городом, однако из облака черного дыма не повалили чудовища. Около часа оно просто висело в небе, потом поплыло на юг. Маги, мракоборцы и стражники вынуждены были следовать за ним, готовые отразить атаку тварей. Однако битвы не произошло: вновь остановившись, Червоточина стала опускаться и впиталась в землю. Темные силы, наполнявшие проклятое облако, отравили почву, она стала меняться, мертветь.

Сначала высохла и рассыпалась прахом трава, а земля приобрела серо-розовый цвет, покрылась дымящейся и вонючей слизью. Потом к небу устремилось нечто странное, похожее на чудовищные конечности. Они беспрестанно двигались, срастались, меняли форму…

Несколько раз люди пытались избавиться от напасти: маги использовали боевые заклятья, стражники работали секирами, жгли огнем. Кое-что удавалось уничтожить. Кое-что – но далеко не все. К тому же, такое вмешательство словно закаляло неведомого противника. Конечности становились мощнее и невосприимчивее к урону.

Однако гораздо хуже было другое – пятно отравленной земли разрасталось, каждодневно отвоевывая несколько дюймов. Маги перепробовали все возможные и невозможные сочетания сдерживающих заклинаний и не добились ничего. Существование Баумары, а вслед за ним и всего государства-полуострова, оказалось под угрозой. Тогда-то мастер Стаунден, сильнейший маг, обладающий даром прозревания, пожертвовал собой.

Он сотворил заклинание всевидения, которое на определенный срок тысячекратно усилило его умение заглядывать в будущее. Для этого магу пришлось ослепить себя. Но взамен Стаунден узнал, как остановить рост Струпьев – проклятая земля сама создала средство, способное сдержать заразу. Находилось оно в глубине порожденного Червоточиной места.

Перед тем, как отправиться туда, ослепший прирожденный больше суток провел в своем кабинете. Затем собрал отряд из семи магов и мракоборцев и выдал каждому маску, пропитанную специальным раствором. Это средство, по словам Стаундена, должно было защитить от ядовитого воздуха Струпьев.

Отряд двинулся в путь. Прозреватель, несмотря на слепоту, вел остальных. Струпья словно почувствовали непрошеных гостей, и магам с мракоборцами приходилось постоянно защищаться от жути, выросшей из проклятой земли. Однако гораздо больше, чем неведомый противник, пугало состояние Стаундена – об этом твердили все участники похода, чьи воспоминания были записаны в книгах.

Прирожденный слабел с каждым шагом, и когда дошли до места, умер. Но перед этим объяснил, что нужно делать, отдал ключ от своего кабинета, где приготовил все необходимое и, завещав оставить его тело здесь, сотворил заклинание тропы – чтобы остальные благополучно выбрались из Струпьев. Это было последнее заклинание Стаундена.

Прозреватель вывел отряд на подобие поляны, где и росли сноеды – существа, питаемые темной силой Струпьев. В книгах они описывались похожими на человеческий мозг, только черный, в разы больше и с несколькими беззубыми пастями. Участники похода должны были отделить трех сноедов от отравленной земли и доставить в кабинет Стаундена.

Вернувшись и законсервировав страшную добычу заклинаниями, они принялись изучать записи, магические формулы и чертежи, сделанные ослепившим себя прозревателем. Перед магами стояла невероятно сложная задача: построить Станцию Сдерживания. Сердцем сооружения должны были стать сноеды.

Эти твари, писал Стаунден, могли питаться человеческими кошмарами и вырабатывать темную энергию, которая способна остановить другую темную энергию – ту, что давала Струпьям расти. Но чтобы получать ее, необходимо целое производство.

Строительство Станции велось несколько месяцев. Главными помещениями в ней стали три Зала Кошмаров – в каждом находился один сноед.

И несколько его жертв.

В записях Стаунден предупреждал, что один из сложнейших вопросов – найти тех, кто послужит «питанием» для сноедов. Такой человек обречен: соединенный с порождением Струпьев, он погрузится в беспамятство, а сноед будет вызывать в его сознании кошмары и питаться ими. Лишенная еды, истерзанная страшными видениями, жертва умрет спустя несколько месяцев.

Никто в здравом уме не согласился бы на такую кончину, но после долгих дней раздумий и споров нашли выход. Места в Зале Кошмаров получили преступники, приговоренные к смертной казни или пожизненному заключению.

Маги справились: Станция Сдерживания заработала, Струпья прекратили разрастаться. Однако забывать дорогу вглубь проклятой земли было нельзя – сноеды жили от трех до пяти лет.

У Страда пробегал по коже мороз, когда он представлял, каково тем, кто отправляется в Струпья. А теперь побывать в мертвом месте предстояло ему самому.

…Ровно через час к дому мракоборца прибыл темно-серый металлический фургон, запряженный тяглом. На борту черной краской был нарисован мозг, заключенный в квадрат – символ Станции Сдерживания.

– Идем, – сказал Дролл и вышел на улицу.

Страда знобило, во всем теле чувствовалась слабость. Двор он пересек, уставившись под ноги, на выложенную камнями тропинку. Остальное – деревья, кусты, верстак, поленница дров – попадало в поле зрения, но казалось размытым и ненастоящим.

– Устраивайтесь, – сказал погонщик – светловолосый парень с маленькими янтарными глазками и синевой щетины на круглых прыщавых щеках и двойном подбородке. Он был всего на полголовы выше Страда, но шире раза в три. Плащ из плотной серой ткани покрывали пятна грязи. – Это «рукач» меня обляпал, когда в лужу наступил, – смущенно улыбнулся прирожденный, заметив, что Страд разглядывает его одежду. – Силищи и весу в нем ого-го, но вот аккуратности…

Дролл уже скрылся в фургоне, и Страд, кивнув погонщику, последовал за наставником.

Внутри царил полумрак: слабый серый свет поступал лишь из открытой двери и небольшого круглого окошка, застекленного и забранного решеткой, поэтому Страд видел только очертания предметов.

У противоположной от входа стенки стоял большой металлический бак на колесах. Емкость опутывали трубки разной длины и толщины, отчего она казалась неведомым многолапым существом. Справа и слева от бака, словно два стража, темнели силуэты защитных костюмов. Мракоборец сидел на лавке, что тянулась вдоль левого борта. Под ногами у него был железный ящик, наполненный инструментами. Дролл доставал то один, то другой – инструменты походили на те, которыми пользовались в Корпусах Некромантов, только были гораздо больше, – осматривал и укладывал обратно.

– Залезай, – сказал мракоборец, по-прежнему глядя в нутро ящика.

Как только Страд забрался в фургон, Дролл щелкнул пальцами, и под потолком зажглись две продолговатые стеклянницы. Дверь закрылась сама собой, лязгнул засов.

– Бери костюм, переодевайся, – велел Дролл.

Одежда для похода в Струпья была сделана из странного материала – плотного, гладкого и очень эластичного, больше похожего на кожу, только угольно-черную и лишенную пор.

Страд разулся, скинул рубаху и штаны и влез в защитный костюм. Поднял одну ногу, вторую, подвигал руками. Тесно, непривычно, но терпимо.

– Хорошо, – Дролл оглядел ученика, кивнул. – Капюшон наденешь на месте, когда получим маски.

Мракоборец задвинул ящик с инструментами под лавку и тоже переоделся. Затем трижды стукнул согнутым пальцем в стенку, и пару мгновений спустя фургон тронулся.

– Садись, – Дролл вновь устроился на лавке и, прищурившись, уставился в пол.

Страд присел рядом, с трудом сглотнул.

«Мы едем в Струпья», – повторялось в мозгу.

Экипаж то ускорялся, то замедлялся, временами останавливался, сворачивал, и Страду хотелось, чтобы дорога до Струпьев длилась как можно дольше.

Однако уже спустя час фургон остановился, и Дролл, пробормотав «мы на месте», поднялся.

Снова лязгнуло, и дверь открылась. В фургон почти тут же просочился запах гари. Стеклянницы погасли. Мракоборец присел на корточки и выдвинул из-под лавки ящик с инструментами.

– Понесешь его, – сказал Дролл. – А я возьму саркофаг.

Страд посмотрел на металлический бак на колесах, опутанный трубками. Это и был саркофаг – в него предстояло поместить отделенного от проклятой земли сноеда. Как и Станцию Сдерживания, как и костюмы, саркофаг создали по чертежам и формулам Стаундена.

«А ведь первый раз маги тащили сноедов голыми руками», – подумал Страд.

– Не спи, – голос Дролла вывел его из раздумий.

Страд взял ящик и, пятясь, выбрался из фургона. Запах гари стал сильнее, в горле запершило. Опустив инструменты на землю, Страд выпрямился и застыл, глядя на огромный – высотой в добрую сотню футов – купол, сотканный из множества струй черного дыма.

Дым этот и являлся той силой, что сдерживала разрастание отравленной земли. Своего рода отходами жизнедеятельности сноедов, тем, во что превращались поглощенные существами страшные сны несчастных. Его путь начинался в каждом из трех Залов Кошмаров: по укрепленному сложнейшими заклятьями трубопроводу, проложенному в двух футах под землей, дым устремлялся сюда, к Струпьям. Здесь трубопровод брал пятно мертвой земли в кольцо, а струи дыма вырывались на поверхность через сотни форсунок и, направляемые магией чародеев Баумары, образовывали купол.

Запах гари резал носоглотку, заслезились глаза, и фигуры магов и стражников, следящих за куполом, казались размытыми пятнами. Страд несколько раз моргнул, вытер слезы и тряхнул головой.

Тем временем Дролл вытащил из фургона саркофаг – только сейчас Страд заметил, что к круглым бокам емкости приплавлены символы из янтаря: причудливые сочетания овалов, кругов, квадратов, углов и линий, как прямых, так волнистых. Ничего подобного Страд не встречал ни в одном учебнике по рунописи.

– Пошли, – сказал мракоборец и первым двинулся по узкой тропе, толкая опутанный трубками бак перед собой.

Страд поднял ящик с инструментами и последовал за наставником. До дымного купола было около полусотни шагов.

Маги заметили их, двое пошли навстречу. Оба были прирожденными, лица скрывались за круглыми белыми масками, фигуры – под просторными и длиннополыми серыми балахонами с широкими рукавами.

– Мастер Дролл, рад приветствовать, – приблизившись, произнес один, высокий и плотный, с рыжей шевелюрой и бакенбардами.

Второй, пониже и сутулый, уже начавший лысеть, кивнул и кашлянул. В левой руке он держал мешок из плотной коричневой ткани.

Мракоборец обменялся с магами рукопожатиями, Страд поклонился, чувствуя интерес во взглядах прирожденных. Лысеющий протянул Дроллу мешок, и тот достал две маски – точь-в-точь как те, что были на чародеях. Одну протянул Страду.

– Надевай, – велел он. – Она пропитана специальным составом, поначалу может закружиться голова. Но это быстро пройдет.

Мракоборец не обманул: едва Страд надел маску и сделал первый осторожный вдох, голова и впрямь закружилась от густого пряного запаха. Стараясь не подавать виду, что ему плохо, Страд натянул капюшон и посмотрел на наставника.

– Хорошо, – сказал тот – из-за маски голос стал глухим. Повернувшись к прирожденным, Дролл объявил: – Мы готовы.

Вчетвером преодолели остаток пути до купола. Страд, не отрываясь, смотрел на сотканную из дыма громаду – казалось, она вот-вот поглотит его…

«А ведь и в самом деле поглотит, – невольно подумал он, чувствуя, что с каждой секундой дышать становится все тяжелее – отчасти из-за пряного запаха от состава, пропитавшего маску, отчасти из-за страха. – Когда мы окажемся там… В Струпьях».

Сопровождавшие его и Дролла прирожденные выступили вперед. Подняли руки и стали произносить заклинания. Несколько дымных струй взволновались. Затем побледнели и растворились, образовав неширокий проход.

– Ступай за мной, – мракоборец посмотрел на Страда, и, толкая саркофаг, первым прошел под купол из черного дыма.

Глава 20

Это был другой мир.

Землю – серо-розовую, больше похожую на омертвевшую плоть, – покрывал слой блестящей и скользкой слизи, от которой поднимались остроконечные языки белого пара. Каждый шаг сопровождался чавканьем – от мерзких звуков не спасал даже капюшон, облегавший голову, точно вторая кожа. Страд шел очень осторожно, боясь, что ноги разъедутся и он упадет. Не хотелось угодить лицом в дымящуюся пакость…

Дролл шел на три шага впереди. Путь лежал по узкой тропке – или коридору, где стенами было множество серых с черным безголовых змей, ощетинившихся кривыми сучьями, огромных лап или клешней, усыпанных полупрозрачными, наполненными отвратительной мутью пузырями. Иная растущая из отравленной земли жуть походила на огромные зонты, покрытые клоками бурой шерсти. Несколько раз Страд видел подобия человеческих туловищ – без голов, рук и ног, зато с хорошо различимыми ребрами и множеством черных шипов.

А потолком выступал купол из черного дыма. И Страд не понимал, почему видит окружающий кошмар: по его представлениям, клубящаяся преграда не должна пропускать света, однако…

«Это, наверное, магия, – другого ответа Страд найти не мог. – Только вот чья? Чародеев Баумары или… этого места?»

Он чувствовал себя запертым – букашкой, накрытой стаканом. И вдобавок окруженной врагом. Сердце колотилось, руки дрожали, пальцы до боли вцепились в края ящика с инструментами.

– Путь не такой уж и долгий, – не оборачиваясь, сказал Дролл. – Половину уже прошли.

На душе стало легче, но – совсем чуть-чуть.

– А сколько раз вы здесь были? – надеясь отвлечься, спросил Страд.

– Это седьмой поход.

– И… – Страд понимал, что показывает страх, но все же решился: – и как? Все было хорошо?

– Да. То, что ты видишь вокруг себя, погружено в спячку. Благодаря силе, которую дают сноеды.

Страд посмотрел вверх, уперся взглядом в черное полотно защитного купола. Да, Дролл прав. Дым не допускает распространения заразы уже больше восьмидесяти лет. Значит – все будет хорошо.

«Большая часть пути за спиной, а обратная дорога всегда вдвое короче», – Страд немного приободрился. По-крайней мере, напряжение, сковавшее тело, чуть ослабло.

Чем глубже Страд и мракоборец заходили в Струпья, тем больше и диковиннее становились «побеги» мертвой земли.

Несколько шипастых змей переплелись, образовав подобие щупальца, на конце которого Страд увидел чуть изогнутое гладкое жало, длиной футов в десять. Чуть дальше высилось нечто среднее между шалашом и клеткой, сложенное из гибких и влажно блестящих серо-розовых стеблей. Белый пар наполнял «строение» доверху, проскальзывал в щели между стеблями. Среди лап и клешней стали попадаться изогнутые колонны, состоящие – Страд не сразу поверил глазам – из окаменевших внутренностей.

«Жуть, – он скривился. – Как же здесь ненормально…»

Нет… Лучше упереться взглядом в спину мракоборца и убеждать себя, что все вокруг – мираж. Или фантом, созданный Дроллом, которому вздумалось еще раз испытать ученика. Вспомнилась тварь, та самая, с огромным жабьим языком вместо лапы. Правда сейчас свирепая страхолюдина казалась совершенно безобидным существом.

Минут пять шли молча. Кошмарный пейзаж не менялся, единственным звуком было чавканье слизи под ногами. От этого мутило, и Страд решил нарушить тишину.

– Как, по-вашему, – начал он, глядя на шагавшего впереди наставника, – почему это произошло? Почему появились Струпья?

Около минуты мракоборец молчал. Страду даже начало казаться, что тот не услышал вопроса или просто не захотел отвечать.

– Есть много мнений, – наконец заговорил Дролл. – Я думаю, большую роль сыграл Перекрест. Ты ведь знаешь, что это?

– Конечно. Четыре самых крупных месторождения янтаря в Баумэртосе находятся на побережьях. Два на северном, два на южном. И если соединить их линиями, крест-накрест, точкой пересечения окажется Баумара. Расположение дает городу дополнительную защиту от темных сил.

– Правильно, – мракоборец не оборачивался, но замедлил шаг. – Однако ты вряд ли знаешь, что Червоточина, породившая Струпья, возникла точно над Дворцом Правителей.

– Я не знал… – пробормотал Страд.

– Неудивительно, в книгах об этом не написано. Есть только несколько документов, которые хранятся в Корпусе Мракоборцев. Так вот, Червоточина появилась над Дворцом, который стоит в самом центре Баумары. Соответственно, это место защищено гораздо лучше, чем, скажем, та же восточная окраина. Понимаешь, о чем я?

– Кажется, – Страд тоже приостановился. – Сила Перекреста… Это она не позволила чудовищам прорваться. И она отогнала Червоточину за городские стены.

– Верно. Но, как мне кажется, только первое. Я склонен рассматривать Червоточину, как нечто мыслящее. Она поняла, что выпустить тварей в центре города не получится. Более того, сила Перекреста поразила созревающих в облаке дыма чудовищ. И Червоточина решила отступить. Но оставила прощальный подарок. Взгляни вокруг. Повсюду туловища, конечности, потроха. Здесь сотни несформировавшихся монстров. И, тем не менее, они продолжали жить, пока Стаунден не привел магов к сноедам.

– Но ведь сноеды – часть Струпьев. А значит – и часть Червоточины. Однако защищают нас… Почему?

Дролл становился, обернулся. Прищурился, маска, скрывавшая лицо чуть дрогнула, и Страду показалось, что мракоборец улыбнулся.

– Ты задаешь сложные, но правильные вопросы. Увы, ответов пока нет. Предлагаю считать существование сноедов счастливой случайностью. К тому же, их сила тоже темная. А подобное иной раз можно вылечить только подобным.

Страд задумчиво покивал, а Дролл двинулся дальше.

– Не отставай. Мы почти на месте.

Вновь под ногами зачавкала слизь. Страд поглядывал то вправо, то влево, скользил взглядом по конечностям и внутренностям нерожденных монстров и гадал, как бы они выглядели, если бы появились, если бы не сила Перекреста…

Воображение рисовало тяжелые и уродливые головы, усеянные наростами тулова и длинные мощные лапы. Чудовища выглядели омерзительно, как и те, что были и до них, и после. Однако и с первыми, и со вторыми люди справились. А эти, несформировавшиеся, как сказал Дролл, и не вступившие в бой, оставались на земле уже восемьдесят с лишним лет.

«Как странно», – Страд покачал головой, свел брови.

Он знал, что ученые-чародеи до сих пор бьются над тем, чтобы избавиться от Струпьев, но безуспешно. Распространение заразы лишь остановлено, и неизвестно, удастся ли сделать большее. А ведь Струпья были только малой частью беды: Червоточина возвращалась и возвращалась, выпуская полчища жути – визжащей, ревущей, стремящейся разрушать и уничтожать.

Мрачные мысли, точно веревки, сдавили душу. Накатило бессилие, сердце заколотилось и заныло – как тогда, в первые месяцы после гибели мамы и папы.

– Но ведь должен быть способ… – пробормотал Страд.

Дролл вновь остановился и посмотрел на него.

– Ты о чем? – спросил мракоборец.

– О Червоточине. Она ведь была не всегда. Значит, можно избавиться от нее.

Даже маска на лице Дролла не помешала Страду понять, что наставник помрачнел.

– Червоточина – как болезнь этого мира, – заговорил он. – И пока мы не узнаем ее причину, можем справляться только с симптомами – тварями. Нужно понять, что Червоточина представляет собой, что стоит за ее появлениями. Быть может, всему виной близость соседнего мира, как раз и населенного всевозможными чудовищами. А Червоточина – портал, брешь, прореха, образующаяся при соприкосновении миров. Или же ее целенаправленно посылают, стремясь уничтожить или поработить и Баумэртос, и все Янтарное Яблоко в целом. Не могу сказать, что из этого хуже. Если первое, то бороться с Червоточиной бесполезно. От нас ничего не зависит, поскольку отодвинуть соседний мир мы не в состоянии, равно как и укрепить защиту собственного. Никакой магии не хватит. Если второе… – мракоборец прервался, задумчиво свел брови. – Тогда, прежде всего, нужно узнать, кто стоит за появлением Червоточины. И лишь тогда тягаться с врагом силами. Только, боюсь, это будет немногим проще, чем попытаться отодвинуть соседний мир.

– Но все же надежда есть? – Страд, словно за соломинку, ухватился за Дроллово «немногим проще».

– Лишь в том случае, если верен второй вариант. Но есть и третий, я о нем уже говорил. Червоточина сама может быть живым существом. Вроде муравьиной королевы. Как справиться с ней в таком случае, я не представляю. Наверное, разумнее всего было бы выяснить, где ее логово, если таковое имеется, и разобраться с ней там… Однако ты сам должен понимать, сколько задач – магических, тактических и прочих – нужно решить, чтобы лишь попытаться вступить с Червоточиной в бой.

– Я понимаю, – выдавил Страд, опустив взгляд к серо-розовой дряни под ногами.

– Продолжим путь, – сказал Дролл. – Ни к чему тревожить задержками остальных.

Пошли. Страду было над чем подумать, и он удивился, когда, спустя минуту, мракоборец заговорил вновь:

– Я не знаю, какой из трех вариантов верен – и верен ли вообще хоть один… Но чувствую: нас ждут новые тревоги. Червоточина, чем бы она не являлась, начала готовить сюрпризы.

– Вы о случае в деревне Чешуйка? – догадался Страд.

– Верно. Мы привыкли, что порождения Червоточины безмозглы и свирепы, стремятся только уничтожать, прут напролом. Оружие, боевые заклятья – этого вполне хватало, чтобы защититься. Хватало до сих пор. Однако после того, как тварь вселилась в тело Матиса… Предстоит многое понять, и я не уверен, удастся ли. Некроманты изучили оба трупа, и твари, и мальчика, но разводят руками. Вопросов множество, – Дролл помедлил и неожиданно спросил: – Что ты сам об этом думаешь?

– Я… – Страд повел плечами, собираясь с мыслями. – Мне кажется, та тварь обладала зачатками разума. Именно поэтому она не вступила в бой, как остальные, а отправилась к ручью – устраивать засаду. Непонятно только, почему чудовище выбрало именно Матиса. Может, потому, что он… гм… отличался от остальных? Или просто мальчик попался первым? А эта ее способность переселяться… Кто наделил тварь таким умением? И с какой целью?

– Ты рассуждаешь так, словно уверен, что за появлением Червоточины кто-то стоит, – сказал Дролл. – Но не забывай: это всего лишь предположение. Ты ведь знаешь об эволюции?

– Знаю, – ответил Страд, понимая, куда клонит мракоборец.

– Не исключено, что та тварь – представитель более совершенного вида. Не просто агрессивный организм, способный только разрушать, но умное и расчетливое существо. К тому же – наделенное магическими способностями. Пока мы видели только одного. Однако неизвестно, что будет дальше. В следующий раз Червоточина может выпустить три, а то и десять таких тварей.

Страд сглотнул и свел брови. Дролл был прав, и от этого становилось не по себе. А еще брала за горло тоска, хотелось опустить руки: Янтарное Яблоко уже много сотен лет боролось с болезнью под названием Червоточина. Боролось и не могло победить. А теперь появились новые, гораздо более пугающие симптомы.

– Но ни в коем случае нельзя отчаиваться, – мракоборец словно почувствовал его настроение. – Может случиться, что именно новые трудности откроют нам, как и почему появилась Червоточина.

Тропа стала расширяться и вскоре влилась в поляну, идеально круглую, шириной не меньше тридцати шагов. Уродливые «побеги» по краям были гораздо выше и мощнее, белый дым вился среди этой жуткой стражи, однако какая-то сила не позволяла ему пересечь невидимую границу вокруг поляны, и серо-розовая, блестящая от слизи земля оставалась неприкрытой призрачным одеялом.

– Вот мы и на месте, – сказал Дролл, встав под изогнутой в четырех местах гигантской клешней, тянувшейся вверх на добрых десять футов.

Страд промолчал, глядя в центр поляны, где, подобно груде черных камней, лежали сноеды. Как и все вокруг, они росли из отравленной земли – с похожей на омертвевшую плоть почвой их соединяли толстые жилы. Книги не врали: сноеды действительно напоминали человеческий мозг, только раз в десять больше. Гладкие бока время от времени вздрагивали, беззубые пасти открывались и закрывались, словно у рыбы, вытащенной на берег. В каждую легко вошел бы кулак взрослого мужчины.

– Пойдем. Мы и так уже задерживаемся, – мракоборец переступил невидимую границу, сдерживающую белый дым, и направился к сноедам.

Страд, не тратя времени на нерешительность и мрачные мысли, пошел следом. Когда до черной груды оставалось не больше пяти шагов, он увидел кое-что странное: в одном месте, по правую руку, земля вздымалась, образуя очертания человеческой фигуры. Было такое чувство, что здесь кто-то лежит, накрытый слоем серо-розовой почвы, точно одеялом.

– Это Стаунден, – проследив за взглядом Страда, сказал Дролл. – Струпья поглотили его тело.

«Верно, – Страд вспомнил книги о Струпьях. – Он ведь остался здесь».

– Пора приниматься за дело, – мракоборец нахмурился, шагнул к Страду. – Давай ящик.

Приняв груз, Дролл приблизился к сноедам. Они отличались размерами, и мракоборец, судя по всему, выбрал самого крупного, соединенного с землей шестью жилами. Опустив ящик на землю, он повернулся к саркофагу. Несколько заклинаний в сочетании с пассами заставили загореться янтарные руны на боках конструкции. Внутри саркофага щелкнуло, зашипело, и круглая крышка медленно поднялась.

Страд, как завороженный, наблюдал за действиями наставника.

Тот присел над ящиком, достал три пары щипцов – каждые длиной не меньше локтя. Примерившись, Дролл зажал инструментами жилы. Сноед задрожал. Из беззубых пастей потекла прозрачная слизь.

«Чувствует», – подумал напряженный до предела Страд.

Мракоборец вновь стал читать заклинания – до тех пор, пока по круглым бокам сноеда не перестали прокатываться волны дрожи. Затем, проверив, крепко ли щипцы держат жилы, взял другой инструмент, похожий на садовые ножницы.

Страд сжал кулаки. До безумия хотелось отвернуться, а еще лучше – оказаться как можно дальше от Струпьев. Лишь бы не видеть… Даже в доме Матиса во время ритуала изгнания Страд не испытывал таких страха, напряжения и отвращения.

И все же он не отводил взгляда. Только стиснул зубы, когда ножницы перерезали первую жилу – сноед тут же задрожал, а место среза запенилось бурой шипящей дрянью.

Вновь в дело вступили заклинания. На этот раз Дролл «успокаивал» сноеда дольше. Потом лезвия ножниц сомкнулись на второй жиле – и все повторилось.

Спустя двадцать минут сноед отправился в саркофаг, инструменты вернулись в ящик. Однако жилы продолжали исходить коричневой пеной и вдобавок пришли в движение.

Словно обезглавленные змеи, они извивались – и сближались друг с другом. Вскоре жгуты черной плоти соединились местами срезов, и пена стала загустевать. В конце концов, она превратилась в коричневую корку. Страд знал, что будет дальше: жилы срастутся и дадут жизнь новому сноеду. И через несколько лет он будет готов погрузиться в саркофаг и отправиться в один из Залов Кошмаров.

Чтобы поглощать сны и высасывать жизни.

«Врагу не пожелаешь такой участи…» – Страду и раньше, когда он только читал о Струпьях, заключение в Зале Кошмаров казалось во много раз хуже смертной казни. Теперь же он увидел сноедов своими глазами, и одна мысль, что кого-то отдают во власть этих отвратительных созданий…

– Пойдем. Большую часть дела мы сделали, – Дролл взялся за ручки по бокам саркофага – янтарные руны по-прежнему горели – и покатил конструкцию со сноедом к тропе. – Бери инструменты – и за мной.

Лишь когда поляна осталась в сотне шагов, Страду немного полегчало.

Глава 21

По степи, в двух милях южнее Баумары, шли четверо. Если бы кто-то случайно увидел эту компанию, то сразу определил бы главного: тот двигался впереди остальных и был прирожденным. Правда, с очень странными глазами – янтарные радужки с едва видимыми точками зрачков утопали в черноте, заливающей белки.

На вид магу было лет сорок пять. Поперек крупного горбатого носа тянулся тонкий красный шрам, на ввалившихся щеках и выступающем подбородке темнела щетина. Черные волосы, редкие и сальные, торчали во все стороны. Грязный серый балахон висел на худой фигуре мешком, перед собой прирожденный катил довольно большое устройство, похожее на саркофаг для сноедов. Эту конструкцию тоже опутывали шланги и трубки, однако, в отличие от саркофага, емкость была квадратной, а по бокам не тянулись вырезанные из янтаря руны.

Трое спутников прирожденного, одетые в такие же нестиранные и обтрепанные балахоны, несли лопаты, и сложно было представить более непохожих друг на друга людей.

Ближе всех к магу шагал настоящий великан с длинными светлыми волосами. Такому самое место в рядах городской стражи. Второй – лысый толстяк среднего роста – хромал на правую ногу, тяжело сопел и время от времени всхрапывал. Третий, низкий, худой и сутулый, не шел, а семенил, вертя плешивой головой.

Да, издалека сопровождавшие мага казались совершенно разными. Но если бы кто-нибудь увидел их лица…

Под сухой и болезненно желтой кожей вздувались неестественно темные вены. Плотно сжатые губы блестели от слюны. А три пары глаз, выкаченных, раскосых, с почти незаметными, сжавшимися до размеров точки зрачками, казалось, были лишены радужек – от них остались лишь светло-серые ободки.

Многие жители Баумары встречали подобных странной троице. Те стояли на улицах, чаще всего возле входов в подземные убежища, и держали плакаты, на которых, разделенные до нелепости большим числом восклицательных знаков, были написаны призывы не прятаться от порождений Червоточины, принять бедствие, как «дар небес» и прочая, прочая, прочая…

Их считали сумасшедшими, фанатиками.

Прирожденный замедлил шаг, а спустя несколько секунд и вовсе остановился. Отнял руки от конструкции, выставил ладони вперед и шевельнул губами, беззвучно произнося заклинание. Глаза вспыхнули янтарем, маг болезненно скривился, потом не выдержал – зарычал.

Трое фанатиков, замерших позади прирожденного, ждали. Ради наставника, мастера Оннэрба, узревшего истину, они были готовы на все. Желтые с темными полосами сосудов маски лиц и выкаченные, почти белые буркалы ничего не выражали, но в душе послушники мага были счастливы.

Из полусотни братьев и сестер мастер Оннэрб выбрал их! Значит, они достойны. Значит, не зря каждое утро наставник тратит силы, вливая в своих детей – да-да, к каждому в общине прирожденный относился как к собственному ребенку! – целебные заклинания, приносящие спокойствие и уверенность в правильности выбранного пути.

– Мы пришли, – боль ушла, и мастер Оннэрб обернулся к троице. – То, что мы ищем, прямо под нами.

Не говоря ни слова, фанатики двинулись вперед и взяли лопаты наизготовку.

– Копайте здесь, – прирожденный указал на место в трех шагах от собственных ног.

Как только послушники взялись за дело, маг отошел. Предстояла непростая задача – укрывать себя и троицу заклинаниями. Дорога к южным воротам Баумары недалеко, да и городские стены тоже, а свидетели мастеру Оннэрбу ни к чему. Особенно из числа стражников или чародеев.

Покидающая мага сила отзывалась болью во всем теле, глаза жгло, словно огнем. Мастер Оннэрб оскалился и скрипнул зубами. Не от боли – к ней он привык. Просто воспоминания… Они в который раз вернули чародея на годы назад, в тот самый день, когда Совет Прирожденных посчитал, что его увлечение Червоточиной опасно для Баумэртоса, и при помощи обряда отлучения – процедуры, сравнимой с казнью – разорвал связь Оннэрба с магическим полем, образованным над этим миром залежами янтаря.

Обряд сделал чародея, живущего в Оннэрбе, калекой, прикованным к кровати, неспособным шевельнуть даже пальцем. Но прирожденный не сдался. Он заново учился «двигаться», а затем и «ходить», самостоятельно выводя магические формулы, не зависящие от силы янтаря. На помощь Оннэрбу пришли другие силы – темные. Конечно, ему не удалось вернуть былые возможности, но лишь пока.

«Когда у меня будет это, – Оннэрб, не отрываясь и не мигая, смотрел на растущую яму, – все изменится».

Прирожденный волновался. Очень. Он осознавал риск задуманного и последствия, если что-то пойдет не так. Но внешне оставался спокоен. Трое послушников должны видеть и чувствовать это, в их души нельзя пустить ни тени сомнения. Иначе заклятья, при помощи которых Оннэрб подчинял членов общины собственной воле, начнут терять силу.

Послушники, ослепленные любовью к наставнику, работали, не жалея сил. Яма расширялась.

Скоро…

Оннэрб улыбнулся и посмотрел на снабженный колесами и опутанный трубками металлический короб. Пять с половиной лет ушло, чтобы спроектировать и построить этот аппарат. И вот настала пора испытания.

Все ли сложится удачно? Прирожденный не знал. Но был уверен в одном: никто и никогда раньше даже не задумывался о том, что Оннэрб намеревался осуществить. Он рисковал жизнью. И своей, и троих послушников, и, быть может, всей Баумары – а вслед за ней и Баумэртоса.

Разумеется, этому дню предшествовала длительная подготовка. Тысячи бессонных, полных раздумий ночей, десятки тысяч листов бумаги, покрытых формулами и чертежами, предположения, домыслы… Одним словом, теория.

– Мастер Оннэрб! Наставник! Все готово!

Сиплые голоса послушников вывели прирожденного из раздумий. Он посмотрел на троицу – те, выполнив работу, застыли, точно почетный караул, только с лопатами вместо копий, – и подошел к яме. Заглянул внутрь. Улыбнулся.

Вот его цель. Черный железный трубопровод, укрепленный множеством заклятий. Но лишь изнутри, чтобы его не повредила мощь, стремящаяся вперед – и так необходимая прирожденному. Снаружи трубу защищал один только слой земли, толщиной в пару футов. И эту преграду одолели всего трое несчастных, одурманенных заклятьями.

Теперь же в дело вступит он, опальный маг Оннэрб. Однако сначала нужно позаботиться о безопасном и быстром пути отступления.

Чародей достал из-за пазухи медный медальон на тонкой цепочке и с острыми краями, заточенными, словно лезвие ножа.

– Подойдите, – велел он троице.

Как только послушники окружили Оннэрба, тот вытянул руку и рассек краем медальона левое запястье. На металле осталась полоса чародейской крови. Фанатики проделали то же самое, и прирожденный положил медный кругляш на землю. Прикрыл левой ладонью, произнес заклинание.

Трое спутников мага расступились, а над медальоном задрожал воздух. Сверкнули несколько крошечных голубых молний, затрещало.

Оннэрб выпрямился. Что же, зародыш портала готов. Теперь предстояло самое главное, ради чего и состоялся поход…

Глава 22

Это произошло внезапно. Страд и Дролл проделали уже большую часть обратного пути, как вдруг…

Сначала над головой раскатился гул. Низкий, оглушающий. Способный раздавить, несмотря на бесплотность. Сотканный из дыма купол задрожал. Стал корчиться, словно живое, страдающее от адской боли существо. Затем побледнел. По черной завесе поползли прорехи. Они расширялись, сливались, открывая Струпья взору пасмурного неба.

А потом мертвая земля как будто проснулась.

Со всех сторон на Страда и мракоборца обрушился злобный рев. Одновременно с этим ударили хлесткие кнуты смрадного ветра. От вони не спасали даже маски. А лапы, клешни и составленные из внутренностей колонны задрожали.

Страд остолбенел. Однако Дролл не растерялся и, схватив ученика за руку, кинулся вперед по тропе.

От рева закладывало уши. Ветер, несущий отвратительный запах разложения, не позволял сделать полноценный вдох. Заставлял щуриться, мешал продвигаться.

Не выпуская ящик с инструментами, с трудом сохраняя равновесие, Страд полубежал за Дроллом. Он ничего не понимал. Кроме одного: случилось что-то плохое.

Безумие, охватившее проклятую землю, усиливалось. Слизь под ногами запузырилась. Белый пар стал колебаться. Будто вода, закипающая в исполинском котле.

Страд и Дролл миновали около сотни футов, когда Струпья нанесли первый удар: путь преградила клешня. Раскрытая, словно жадная чудовищная пасть. Пару мгновений она оставалась неподвижной. Потом щелкнула, смыкаясь, – и, подобно совершающей бросок змее, устремилась вперед.

Мракоборец среагировал моментально. Оттолкнул Страда – тот упал на спину, ящик с инструментами больно ударил в грудь, – пригнулся сам. Выставил правую руку. С ладони сорвался язык зеленого пламени, которое в миг охватило чудовищную конечность.

Клешня скорчилась, задрожала. Наполненные жидкостью пузыри стали лопаться.

«Получилось», – Страд выдохнул, собираясь подняться…

Что-то схватило его за плечи. Сдавило едва ли не до хруста костей. А в следующую секунду потащило прочь с тропы.

Страд задергался. Забился, закричал. Попробовал перевернуться на живот – хотя бы увидеть врага…

Бесполезно.

Тропа осталась где-то слева. Повсюду – лишь жуть, населяющая отравленную землю. Пробудившаяся и жаждущая крови.

«Заклятье…» – Страд понимал, что если ничего не предпримет, останется здесь навсегда.

Мертвым, разорванным на части.

Безумная жажда жизни… Вскипела – и вместе с тем очистила разум от ужаса и растерянности. Мысли потекли ровно, Страд составил заклятье.

А потом ударил. Вслепую, наугад.

Хватка ослабла. Страд тут же извернулся. Вскочил.

Заклятье попало в цель. Причем чародейство вышло сильнее, чем он ожидал. Зеленое пламя пожирало не только схватившую его лапу, но еще соседнюю клешню и пару безголовых, лишенных конечностей туловищ.

Некогда удивляться…

Страд помчался к тропе. Нужно добраться до Дролла. А после – прорываться к магам и стражникам.

Ожившие конечности и туловища мелькали перед глазами. Дважды Страда вновь пытались ухватить лапы. Он уворачивался. Клешня чуть не сбила с ног, однако Страд вовремя нырнул вниз. Перекувыркнулся. Помчался дальше.

Вот и тропа.

Узкую полосу серо-розовой земли устилали куски плоти, оставшейся от иссеченных, сожженных и взорванных мракоборцем «побегов». Сам Дролл был в десяти шагах. Он беспрестанно отступал то влево, то вправо. Пригибался. Отталкивал пытавшуюся ухватить его жуть.

И использовал одно заклятье за другим. Лапы, клешни, туловища и покрытые сучками змеи пожирало зеленое пламя. Они падали, но вместо них тянулись новые. Вертясь юлой, Дролл рассекал их невидимыми клинками, заставлял окаменеть, после чего разбивал ударом ноги…

Глаза мракоборца горели, точно два маленьких солнца.

– Ко мне!.. – выкрикнул он, заметив Страда, и вновь использовал огненное заклятье.

В три прыжка Страд добрался до Дролла. Шарахнулся в сторону – иначе угодил бы под очередные потоки зеленого пламени.

– Держись за моей спиной… – прорычал мракоборец. Взмахнул левой рукой. Ближайшее безголовое и безрукое туловище распалось надвое. Мимо, в паре футов просвистела клешня. Дролл сжег ее. – Нужно двигаться. Будешь прикрывать…

Страд кивнул. Увидел на земле ящик с инструментами. Метнулся было к ним, но Дролл схватил его за плечо.

– Некогда! Берем только саркофаг!..

Двинулись. Медленно – на каждый шаг приходилось два-три заклинания. Мракоборец жег и сек растущего из проклятой земли врага. Смрадный ветер норовил сбить с ног. Белый пар поднялся чуть ли не до пояса. Рев метался над Струпьями яростным, обезумевшим демоном.

Дролл действовал, словно механизм: несколько заклятий, подтолкнуть вперед саркофаг, шагнуть самому… Страд, поворачиваясь из стороны в сторону, пятился почти вплотную к спине наставника. Ему вновь пришлось использовать магию.

Один раз он окатил пламенем пару лап. Те замерли, затем задрожали. Медленно, рывками, опустились к земле и утонули в белом пару. Почти тут же на Страда устремилась клешня. Заклятье незримого клинка рассекло серую плоть лишь наполовину. Пришлось снова призывать на помощь зеленый огонь. Заклинание ударило не только в клешню – ближайшая колонна из внутренностей взорвалась. Во все стороны разлетелись десятки бесформенных ошметков чудовищной плоти. Страд едва успел пригнуться.

Заклятья отнимали силы. Страда трясло. А Струпья вынуждали вновь и вновь прибегать к чародейству.

Тем не менее, Дролл и Страд продвигались – оставляя за собой широкую полосу сожженных, разрубленных, обращенных в камень и разбитых «побегов».

«Сколько мы прошли? – гадал Страд, чувствуя жар зеленого пламени, призванного мракоборцем. Несколько шагов – и он увидел пару сраженных огнем лап. – Сколько осталось?»

Если бы можно было использовать портал… Но сила Червоточины, давшая Струпьям жизнь, блокировала большинство самых сильных заклинаний. Здесь действовали лишь несколько боевых, при помощи которых Дролл и прокладывал путь.

Страд понимал, что силы мракоборца не бесконечны. Сам он уже давно задыхался, чувствуя, как голову распирает от жара. Его трясло. Ноги подкашивались. И это притом, что Страд использовал в разы меньше заклинаний, чем наставник. Каково сейчас приходилось Дроллу? Страд не знал – и тревожился все больше.

Услышав впереди крики, свист клинков и арбалетных стрел, Страд поначалу решил, что ему почудилось.

Но нет: звуки битвы приближались. Они доносились как раз оттуда, куда заклятьями пробивались Дролл и Страд, и это значило, что маги и стражники, охранявшие купол, идут на подмогу.

Они появились спустя пару минут. Человек тридцать.

– Мастер Дролл! – крикнул кто-то. – Вы целы?!

– Держимся!.. – в перерыве между заклятьями отозвался мракоборец.

Маги и стражники приблизились. Обступили Страда и Дролла. Защищаясь чародейством и сталью, двинулись назад. Мракоборец, наконец, получил передышку, и Страд увидел, как измучен наставник: лоб блестел от пота, под глазами, красными и воспаленными, залегли тени.

Подмога пришла очень вовремя. Задержись она еще – и могло случиться страшное.

Теперь, силами трех десятков человек, продвигались гораздо быстрее. Не прошло и десяти минут, как ревущий кошмар Струпьев остался за спиной. Под ногами больше не было серо-розовой мерзости, и Страд с облегчением упал на колени, вперившись взглядом в нормальную землю.

«Выбрались, – думал он, рассматривая сухие желтые травинки. – А ведь могли…»

Страд оборвал мысль. Не надо сейчас об этом. Он и Дролл спаслись, хоть и едва ли не в последний момент. И это главное.

Вспомнив о наставнике, Страд выпрямился. Отыскал мракоборца глазами – тот стоял неподалеку и разговаривал с рыжим прирожденным. Десятки чародеев и стражников образовали вокруг Струпьев оцепление, замерев шагах в двадцати друг от друга. Никто не пускал в ход магию или оружие. Все просто наблюдали за куполом из черного дыма, который сейчас казался исполинским существом, истерзанным неведомой силой. Многочисленные прорехи напоминали раны, сквозь которые, подобно жутким внутренностям, виднелись «побеги» проклятой земли. Купол содрогался, словно в конвульсиях, из-под него по-прежнему доносился яростный рев. В воздухе витал запах разложения, лишь немного слабее, чем среди клешней, лап и прочей дряни.

Дролл закончил говорить, пошел к Страду. Тот поднялся с колен.

– Ты не ранен? – строго осведомился мракоборец.

– Нет, все в порядке, – ответил Страд. – Только… – он замялся. – Я не понимаю… Что произошло?

Дролл нахмурился.

– Я тоже не понимаю. Маги говорят, все случилось в одно мгновение. Как и внутри Струпьев. Купол задрожал, загудел. А потом начал расползаться. Заклинания не помогали, и Струпья пробудились. Все понимали, что вдвоем нам с тобой долго не продержаться. Поэтому собрали отряд… – мракоборец помедлил. – Нам еще повезло. Представь, что было бы, если бы нас утащили с тропы.

Страд повел плечами. Он хорошо помнил чудовищную хватку и круговерть уродливых конечностей перед глазами.

– Но что теперь? – спросил Страд, старательно гоня мысли о том, что мог остаться в проклятой земле навсегда. – Струпья ожили… Значит, они продолжат расти?

– Если не выяснить, почему ослабла защита купола, то да. Однако, судя по всему, нам опять повезло. Взгляни туда.

Дролл указал за спину Страда. Тот повернулся и застыл.

Они с мракоборцем стояли шагах в двадцати от фургона, запряженного тяглом. За экипажем начинался невысокий, покрытый сухой травой холм. А из-за холма тянулась вверх нить черного дыма – тянулась и будто растекалась по непроницаемому навесу хмурого осеннего неба. Необычное зрелище внушало тревогу.

По прикидкам Страда до дымной нити было не меньше двух миль.

– Маги заметили это почти сразу после того, как с куполом стало твориться неладное. Один отряд уже отправился туда, и мы пойдем следом. Я должен взглянуть.

Последние слова Дролл произносил уже на ходу – он шел к фургону, толкая саркофаг со сноедом перед собой. Страд последовал за наставником.

Оказавшись в фургоне, он потянулся к своей одежде – кожа под защитным костюмом уже горела, – однако мракоборец остановил его:

– Не торопись. Переоденешься, когда закончим со всеми делами. А работы сегодня предстоит еще немало.

В голосе Дролла слышалось напряжение, но Страда это не насторожило. После всего, что сегодня довелось испытать…

Поехали. Фургон покачивался, у Страда начали слипаться глаза. Все же бой в Струпьях отнял немало сил. Однако Дролл, которому пришлось куда хуже, держался как обычно, и Страд заставлял себя не показывать, что тоже вымотался.

Спустя полчаса фургон остановился, и Дролл со Страдом выбрались наружу.

Вблизи черный, тянущийся вверх дым казался уже не нитью, а столбом толщиной с хорошее бревно. Вокруг собрались человек двадцать – пятеро магов и полтора десятка стражников.

Как только Дролл выбрался из фургона, к нему подошел прирожденный, низкий и сутулый, тот самый, который вручил мракоборцу и Страду маски перед походом в Струпья.

– Мастер Дролл… – торопливо заговорил он, слегка кланяясь. – Счастье, что вы выбрались целым и невредимым…

Дролл в ответ лишь кивнул, окидывая столб черного дыма хмурым взглядом.

– Судя по всему, это и стало причиной… – прирожденный замялся, провел пальцами по плеши на макушке, – причиной… инцидента. Как вы видите, прорвало трубопровод.

– Прорвало? – переспросил мракоборец, прищурившись. – Очень сомневаюсь. Посмотрите сюда, – он двинулся вперед и указал на две довольно большие горки земли, окружавшие яму, из которой и рос столб черного дыма. – Это не могло образоваться в результате прорыва. Слишком аккуратно. Здесь поработали лопатами.

– Да, мы тоже обратили на это внимание, – затараторил маг. – Однако… Подумайте сами… Кому могло прийти в голову раскапывать трубопровод? Во-первых, мало кто знает, где он проложен, а во-вторых… – он помедлил, глубоко вдохнул и закончил размеренным тоном: – никто в здравом уме не стал бы делать подобного.

– Тогда как вы объясните это? – во взгляде и голосе мракоборца чувствовался холод.

Лысеющий прирожденный поднял брови. Сказать ему было нечего.

– Не будем понапрасну сотрясать воздух, – снова заговорил Дролл. – Я проверю это место. Если здесь кто-то был, остались следы. Если нет… В любом случае у нас проблемы. И непонятно, что хуже.

Страд стоял неподалеку от фургона и напряженно наблюдал за мракоборцем. Тот снова, точь-в-точь как в деревне Чешуйка, напоминал хищника, напавшего на след добычи. Медленно, чуть согнув ноги, обходил столб черного дыма, правая рука впереди, глаза горели янтарем. Изредка останавливался, наклонялся к земле.

– Следов немало, – наконец сказал Дролл, выпрямляясь и хмуро оглядывая собравшихся. – Здесь побывал чародей, пользующийся темными силами. И он задействовал какое-то устройство. Что-то, похожее на саркофаг для сноедов.

– Это… немыслимо, – пробормотал лысеющий прирожденный. Он покачал головой, снова провел дрожащей рукой по плеши. – Мастер Дролл, вы уверены?

– Абсолютно.

Несколько секунд маг молчал, собираясь с мыслями. Потом спросил:

– Мастер Дролл… Вы можете определить, что это за устройство, и отследить дальнейший путь… гм… чародея?

– Нет. Про устройство могу сказать, что оно работает на темной магии. А чародей покинул это место, использовав портал. Причем он был не один. Ему помогали трое. Обычные люди, одурманенные множеством заклятий. Рабы, напитанные злой силой.

– Откуда вы узнали это? – опешил прирожденный.

Мракоборец отошел на пару шагов, присел на корточки.

– Посмотрите сюда, – он указал на небольшое пятно на земле, идеально круглое и словно выжженное. – След от портала. Его привели в действие с помощью крови, отпечаток силы которой еще хорошо чувствуется.

– Значит, – пробормотал маг, – у нас появились враги. Со своими, незнакомыми нам, средствами. И непонятными целями.

– Так и есть. Поэтому нужно принимать меры. Прежде всего, наладить трубопровод и установить защиту на всей его протяженности. Что касается неизвестного чародея… Корпус Мракоборцев займется этим.

Прирожденный лишь покивал в ответ. Собравшись с мыслями, он повернулся и начал отдавать указания магам и стражникам. Дролл подошел к фургону.

– Его удастся найти? – спросил Страд, пытаясь по взгляду наставника понять, о чем тот думает. – Того чародея?

Мракоборец свел брови.

– Зацепок почти нет. Враг опытен и силен. Все, что мы пока можем, – усилить бдительность. Работы предстоит немало. Но сейчас нам надо отправляться на Станцию Сдерживания.

– Доставить сноеда?

– Доставить, – Дролл помедлил. – И заменить. Сделать это должен я.

Страд посмотрел на наставника с изумлением и испугом.

– Почему вы? – выдавил он, спустя секунд пять.

Дролл заглянул в темное нутро фургона.

– Ты знаешь, что даже самые обычные заклинания у каждого мага оставляют свой, особенный след, – начал он объяснять. – Как отпечатки пальцев. Я отделил сноеда от Струпьев. Мои заклинания поддерживали его жизнь в это время. Мои заклинания привели в действие саркофаг. Сноед… привык к ним. И если его коснется магия другого чародея, на пользу это не пойдет. Сноед ослабнет. Цепляясь за жизнь, начнет терзать жертв сильнее обычного. А проживет меньше положенного срока.

– Понятно, – пробормотал Страд. – Я не знал… насчет сноедов.

– Неудивительно. Есть вещи, о которых в книгах стараются не писать. Все связанное со Станцией Сдерживания как раз из их числа. А теперь поехали. Мы и так заставили себя ждать.

Вновь оказавшись в фургоне и устроившись на лавке, Страд сгорбился и уставился на темный пол. Меньше всего ему сейчас хотелось отправляться на Станцию Сдерживания.

Но тягл уже тащил ощутимо покачивающийся экипаж с мракоборцем и его учеником именно туда, в самое жуткое место Баумары.

Глава 23

Увидеть Станцию Сдерживания снаружи не удалось – фургон въехал внутрь здания. Погруженный в мрачные раздумья Страд рассудил, что так даже лучше. Он не единожды рассматривал квадратную, составленную из серых каменных блоков, лишенную окон и оттого будто слепую громаду на страницах книг и не горел желанием любоваться ей вживую.

Экипаж остановился. Страд вслед за мракоборцем выбрался наружу и оказался в необычайно просторном тоннеле. Было холодно, далекий арочный потолок светящимся пунктиром разделяли десятки ромбовидных стеклянниц. Вдоль каменных стен тянулись круглые лампы. Тем не менее, несмотря на обилие источников света, тоннель утопал в полумраке, почти осязаемом и зловещем.

– Ну, вот и добрались, – сказал толстяк-погонщик в грязном плаще. – Я вас на пост провожу.

Дролл молча кивнул и первым двинулся по тоннелю, толкая саркофаг со сноедом.

Путь занял не меньше пяти минут, за это время не повстречалось ни одного человека. Страд увидел лишь пару тяглов, замерших у стены. И без того странные на вид, в полутемном тоннеле «рукачи» выглядели по-настоящему жутко.

Громадная каменная глотка кончилась лестницей – та вела к тяжелой железной двери, украшенной светящимися рунами из янтаря. Сбоку лестницы был пандус, по которому Дролл закатил саркофаг.

Погонщик встал возле двери, провел над рунами рукой. Глаза толстяка вспыхнули желтым, и дверь сама собой открылась вовнутрь.

За ней оказался круглый зал, без окон, но ярко освещенный. Чтобы пересечь его из конца в конец, потребовалось бы проделать не меньше сотни шагов. Столы вдоль стен образовывали подобие деревянного кольца, остальное пространство занимали всевозможные шкафы, полки, подставки, каталки, рамы, каркасы… Взгляд то и дело выхватывал колбы, змеевики, пробирки, железные ящики, трубки. Кое-где поблескивали неприятного вида инструменты, похожие на те, при помощи которых Дролл отделил сноеда от мертвой земли Струпьев. Из зала вели три двери – такие же тяжелые и черные, как та, через которую вошли мракоборец, Страд и погонщик, и тоже защищенные янтарными рунами.

Здесь кипела работа: полтора десятка полумагов и прирожденных, одетых в штаны и длиннополые рубахи из гладкого светло-серого материала, сидели за столами, делая записи в толстых журналах, что-то вычисляли, диктовали друг другу, спорили, сновали по залу среди оборудования в поисках необходимого.

Страду от всей этой суеты стало не по себе.

– Сейчас я приведу мастера Медэла, – сказал толстый парень-погонщик. – Подождите, пожалуйста.

Он ушел и вскоре вернулся, следуя позади высокого и очень худого прирожденного.

Маг был лыс, кожа имела болезненный землистый оттенок, отчего лицо с резкими чертами казалось высеченным из камня. Под нижней челюстью с левой стороны Страд увидел синюшную опухоль, величиной со среднее яблоко. Смотрел прирожденный холодно, даже зло.

– Мастер Дролл, – сипло произнес он, останавливаясь в паре шагов, и чуть заметно кивнул. – Мы ждали вас раньше…

– Непредвиденные обстоятельства, – сухо ответил мракоборец. – В докладе опишу все подробности.

Чародей снова кивнул, бросил быстрый равнодушный взгляд на Страда и повернулся. Не говоря больше ни слова, направился к одной из дверей.

– Идем, – сказал Дролл.

«Не хочу», – думал Страд, уже следуя за наставником.

За дверью, открывшейся с помощью заклинания лысого прирожденного, оказался неширокий и темный коридор, пропитанный мерзким запахом химических составов. Напряжение усиливалось, и Страд, надеясь отвлечься, стал считать шаги. На девяносто пятом путь преградила очередная железная дверь – раза в два больше и тяжелее тех, что встречались до этого. Защитные руны из янтаря образовывали на черной поверхности сплошной и причудливый узор.

Прирожденный приложил ладони к рунам, наклонил голову вперед. Лязгнуло, и дверь, вздрагивая и рокоча, медленно поехала в сторону. Прошло примерно полминуты, и путь в Зал Кошмаров оказался открыт.

– Что же, добро пожаловать, – мастер Медэл с холодной усмешкой посмотрел на Страда.

Тот непонимающе уставился на прирожденного.

– Ладно, – чародей нахмурился, в янтарных глазах вспыхнула искра злости. – Будем считать, шутка не удалась. Идемте. Старый сноед скоро станет совсем непригоден. А это портит наш… гм… ресурс.

Страд прекрасно понимал, что мастер Медэл имел в виду под словом «ресурс», и этот человек становился ему все более неприятен.

А сам прирожденный, одарив Страда довольно гадкой ухмылкой, первым переступил невидимую черту, отделявшую коридор от Зала Кошмаров.

…Помещение, в котором располагались сноед и его жертвы, заливало ярким и холодным голубоватым светом. Это был квадратный зал, длиной не меньше двухсот футов. Стены и пол, сложенные из почти черного, со множеством грязно-белых вкраплений камня, дышали холодом. От запаха химических составов, ощущавшегося еще в коридоре, резало носоглотку.

«Вот и они», – подумал Страд, глядя на тех, кто питал сноеда собственным ужасом.

Жертв было не меньше двадцати, каждая занимала металлическую конструкцию – нечто среднее между лежанкой и креслом. Страд переводил взгляд с одного несчастного на другого и не мог не поражаться их похожести. Черные чары сноеда превратили их в скелетов, обтянутых странно посеревшей, гладкой и неестественно блестящей кожей – она напоминала материал, из которого изготавливали одежду для работников Станции Сдерживания. Нижнюю часть тела жертв укрывали черные простыни, из-под них к непрозрачным емкостям на полу подводились черные трубки.

«Для справления естественных надобностей», – понял Страд, против собственной воли продолжая изучать то, что мастер Медэл именовал «ресурсом».

Другие трубки выходили из ртов и носов, по ним в организм осужденных поступали воздух и питательные вещества – из резервуаров, установленных возле каждой полулежанки-полукресла. Глаза жертв стягивали черные повязки, лысые черепа, зафиксированные в специальных металлических обручах, были просверлены в нескольких местах. Из отверстий тянулись серые, охваченные серебристым свечением провода. Касаясь пола, провода переплетались и, будто странные светящиеся щупальца, ползли к сердцу Зала Кошмаров – сноеду.

Порождение Струпьев находилось в самом центре просторного помещения – на каменной плите высотой в три фута, покрытой светящимися янтарными рунами. Из книг Страд знал, что она укрывает один из трех сходящихся под землей трубопроводов и служит магическим фильтром, направляющим силу, которую вырабатывает сноед, в нужное человеку русло.

Огромный черный мозг вздрагивал, лишенные зубов пасти, в которые уходили переплетенные провода, открывались и закрывались, истекая бурой, пенящейся слюной.

Сноед доживал последние часы. Но продолжал пировать.

Кроме порождения Струпьев и его жертв в Зале Кошмаров были пятеро магов. Они подходили то к одному несчастному, погруженному в беспамятство, то к другому, осматривали истощенные тела, следили за работой резервуаров. Молчаливые, в серых одеждах, они больше напоминали призраков, чем людей. Появления Страда, мракоборца и мастера Медэла чародеи, казалось, даже не заметили.

– Итак, мастер Дролл, – заговорил лысый прирожденный. – Не будем и дальше терять время.

Мракоборец чуть заметно кивнул и покатил саркофаг к плите, на которой лежал отслуживший свое сноед.

Только теперь маги обратили внимание на вошедших. Засуетились, один скрылся в дальнем конце зала, но вскоре вернулся, толкая перед собой каталку.

«Для старого сноеда, – догадался Страд. – Увезут в лабораторию и будут изучать».

Чародей остановил каталку возле плиты и встал, скрестив на груди руки и наблюдая за мракоборцем – тот водил ладонями над рунами, мысленно произнося заклинания.

Это продолжалось не меньше десяти минут. Потом руны замигали и вскоре погасли. Сноед затрясся, разинул пасти, и плиту стали покрывать пятна вязкой коричневой слюны. А Дролл начал вытаскивать провода.

Страд не без отвращения отметил, что они уходили в сноедову утробу на добрых полтора фута.

Разобравшись с проводами, мракоборец кивнул стоящему рядом магу, и тот придвинул каталку вплотную к плите. Дролл залез на покрытый рунами кусок камня, обхватил сноеда. Немного приподнял и, сделав пару шагов, столкнул на каталку.

Сноед трясся все сильнее. Пасти открывались и закрывались, исходили слюной.

Дролл спрыгнул на пол, и маг покатил порождение Струпьев прочь.

Несколько секунд ничего не происходило: мракоборец, видно, решил отдохнуть перед тем, как соединить погруженных в беспамятство с новым сноедом. Он застыл, глядя в пол, и Страд смотрел на наставника с напряжением и сочувствием. И поражался его хладнокровию.

«Отвратительнее работы и не представишь», – подумал он.

Тут это и случилось…

Доселе неподвижные, словно жуткие куклы, жертвы сноеда зашевелились. Кто-то выгнулся дугой. Другие затряслись. Третьи подняли дрожащие руки. Тишину просторного помещения разогнали глухие стоны и хрипы.

От неожиданности Страд охнул и шагнул назад.

А обтянутые серой кожей скелеты продолжали двигаться. Резко, дергано – словно через иссушенные тела пропускал заклинания служащий злу чародей.

Ближайшей жертве удалось ухватить черную ткань, скрывавшую нижнюю половину тела. В следующий миг простыня оказалась на полу.

«Это… женщина?» – Страд остолбенел, не в силах отвести взгляд от несчастного.

Вернее – несчастной.

Стоны продолжали затапливать Зал Кошмаров. Его обреченные на медленную смерть обитатели не думали успокаиваться.

Смех.

Пораженный Страд повернулся к мастеру Медэлу и понял, что ему не почудилось.

Прирожденный смеялся. Заложив руки за спину, задрав подбородок, с презрением и брезгливостью наблюдая, как к двум десяткам истощенных, серых, человекоподобных фигур с завязанными глазами возвращается подобие жизни.

Мастер Медэл повернулся к Страду. Прищурился.

– Так всегда бывает, – сказал он, ухмыляясь. – Не знаю, что сейчас происходит в этих лысых черепушках, – чародей кивком указал на жертв сноеда, – но, надеюсь, ничего хорошего.

Страд промолчал и повернулся к Дроллу. Тот склонился над саркофагом и, не обращая внимания на творящийся вокруг кошмар, при помощи заклинаний распечатывал временное пристанище сноеда.

Стоны жертв не помешали услышать щелчок. Саркофаг чуть качнулся, и крышка стала медленно подниматься. Руны на круглых боках конструкции постепенно гасли.

– Не нравится тебе здесь, так ведь? – заговорил мастер Медэл. Страд продолжал смотреть на мракоборца, но чувствовал пристальный взгляд лысого прирожденного. – Считаешь себя чистеньким для этого места. Ну, конечно: тут ведь так гадко, верно? А гадости гораздо проще вовсе не замечать. Как, например, кучу дерьма, оставленную бездомным с восточной окраины, который случайно забрел в центр нашей столицы. Всегда ведь найдется тот, кто уберет мерзость. Главное, чтобы им оказался не ты сам, – в голосе прирожденного чувствовалась издевка. – Или, быть может, ты жалеешь их? – еще один кивок в сторону истощенных серых фигур. – Ну, как же… Разве можно обрекать людей на такие муки? Но задумайся, хотя бы на минуту, являются ли они людьми? Ты мальчик умный, раз наш самый лучший мракоборец позволяет тебе за ним таскаться. И должен знать, кому достаются места в Залах Кошмаров.

– Я знаю, – тихо, но твердо ответил Страд, повернувшись к мастеру Медэлу и глядя в горящие злобой глаза. – Осужденным на смертную казнь и пожизненное заключение…

– Вот именно. Тварям, по непонятной прихоти то ли природы, то ли судьбы оказавшимся в человеческом обличии. И что, по-твоему, они не заслуживают участи находиться здесь?

Страд промолчал, наблюдая за Дроллом. Тот уже извлек нового сноеда из саркофага, водрузил на плиту и теперь снова читал заклинания. Янтарные руны, покрывавшие камень, загорались одна за другой. Серые фигуры продолжали двигаться и стонать.

– А-а, я понял… – продолжал, тем временем, прирожденный. В нем чувствовался странный, сродни сумасшествию, азарт. – Ты из тех, кто предпочел бы, чтобы убийц, насильников и прочих негодяев не существовало вовсе. Чтобы все жили в любви, дружбе и согласии. Ну, ка-ак же… Мир был бы прекра-асен… Глупый идеалист! Твои взгляды хороши, пока не включаешь голову. Как, по-твоему, мы бы боролись со Струпьями, если бы не было тварей в человеческом облике? Кого бы отдавали сноедам? Счастье, что среди нас попадаются чудовища! Иначе, вполне возможно, здесь и сейчас вместо детоубийцы дергалась бы твоя бабушка или любимая!

«Сам себе противоречит», – подумал Страд, упорно сохраняя молчание.

Он чувствовал, что вступать в спор – себе дороже. Мастер Медэл вдруг напомнил фанатика, которого Страд повстречал много дней назад, на пути из Магической Семинарии к мракоборцу.

– Да-да, я знаю, что ты сейчас скажешь, – распалялся прирожденный. – После убийц, насильников и прочей дряни ты бы избавил мир от Струпьев. Впрочем, чего мелочиться… Давай перейдем сразу к Червоточинам, а? Как бы замечательно было без них, не правда ли? Не нужно жить в страхе, не нужно бороться. Последнее – самое главное. Не нужно. Ни с кем. Бороться, – раздельно произнес он. – Вы все такие, идеалисты. Желаете жить без борьбы. Только вот не бывает такой жизни!

Страд не отвечал. Не видел смысла. И понимал, что мастеру Медэлу ответы не нужны. Для него главное – выплеснуть очередную порцию злости, что копилась и копилась внутри. Страд догадывался, что было причиной этой злости, более того, видел ее: слева, под нижней челюстью прирожденного.

Борьба… Маг долго боролся с недугом, боролся мучительно. И требующая справедливости – искаженной от страха, страданий и обиды – душа прирожденного желала, чтобы другие тоже боролись.

– А борьба… Нет он нее толку, чаще всего, – словно подтверждая мысли Страда, добавил мастер Медэл и трясущейся рукой коснулся опухоли.

Полная злости и отчаяния речь опустошила чародея. Но, полагал Страд, ненадолго. Находиться рядом с ним было неуютно, и ученик мракоборца поймал себя на мысли, что предпочел бы сейчас стоять возле наставника. Пускай рядом со сноедом, пускай в окружении жертв порождения Струпьев…

Дролл продолжал зажигать янтарные руны. Сноед ворочался на плите, открывал и закрывал беззубые пасти.

«Он голоден», – Страд поразился собственной неожиданной мысли, но чувствовал, что она верна.

Сноед действительно был голоден. И ощущал присутствие тех, чьи кошмары станут для него лакомством на долгое время.

Несчастные по-прежнему двигались и стонали. Маги в серых одеждах стояли в стороне, наблюдая за мракоборцем. Тот, наконец, зажег все руны на плите и взялся за провода, что тянулись из просверленных голов жертв сноеда.

– Заключительный этап, – сказал мастер Медэл. Пожевал губами, скривился и добавил: – Потерпи, скоро ты сможешь покинуть это неприятное место.

Мракоборец продолжал работу. Конец каждого провода он обрабатывал заклятьем и только потом погружал в беззубую пасть сноеда. Несколько серых фигур, уже соединенных с порождением Струпьев, вернулись в забытье. Среди них была и женщина, к счастью, вновь укрытая черной простыней.

– Профессиональная работа, – в голосе мастера Медэла чувствовалось злое удовлетворение. – Дролл свое дело знает. Смотри внимательно. Быть может, и тебе когда-нибудь придется проделывать эту… гм… процедуру.

Страд, сам не зная зачем, заставил себя равнодушно пожать плечами. Прирожденный, явно не ожидавший такой реакции, хмыкнул и несколько раз перекатился с пятки на носок.

Через четверть часа последний провод оказался в пасти сноеда. Дролл закрыл саркофаг и, оставив его у плиты, пошел к Страду и мастеру Медэлу. Когда он приблизился, Страд увидел лицо наставника, и ему стало не по себе.

Мракоборец выглядел, словно после тяжелой болезни. Лицо блестело от пота, под глазами набухли лиловые мешки. Морщины стали глубже, шрам, протянувшийся от левого виска до подбородка, потемнел.

– Готово, – сипло, почти как мастер Медэл, произнес Дролл, мрачно глядя на прирожденного.

– Прекрасно, – тот с деланной радостью хлопнул в ладоши, потер ими друг о друга. – Никто и не сомневался в вашем искусстве, правда, юноша? – чародей повернулся к Страду, посмотрел на него с прищуром.

Страд растерялся, открыл было рот, чтобы согласиться, но выручил Дролл – положил ему на плечо руку и холодно сказал:

– Нам пора возвращаться.

В янтарных глазах мастера Медэла сверкнула искра злости, но возразить он не мог.

Миновали коридор, остановились в круглом зале. К мракоборцу подошел невысокий молодой полумаг с мышиного цвета волосами, длинным носом и большим родимым пятном на подбородке. Протянул раскрытый журнал. Дролл вытянул над чистой страницей ладонь, глаза вспыхнули янтарем, и на бумаге остался черный, словно выжженный, витиеватый символ. Полумаг благодарно поклонился и вскоре исчез за нагромождением шкафов и полок.

– Итак, пора прощаться, – мастер Медэл усмехнулся, холодно глядя на мракоборца. – Когда вы снова понадобитесь, мы с вами свяжемся. А пока – до встречи, – маг помрачнел и коснулся пальцами опухоли под челюстью.

Как только Дролл и Страд оказались в полумраке каменного тоннеля, к ним подбежал толстый парень-погонщик. Страд обрадовался прирожденному в заляпанном грязью плаще, словно старому другу.

– Пойдемте, я вас домой отвезу, – сказал тот, глядя на мракоборца.

«Домой», – мысленно повторил Страд, чувствуя, как тает тяжкий груз, давивший на плечи несколько часов.

Фургон стоял на прежнем месте. Забравшись внутрь и получив разрешение мракоборца, Страд, наконец, стянул защитный костюм и переоделся в свое.

«Сейчас бы еще вымыться», – подумал он, усаживаясь рядом с наставником.

Тронулись. Поначалу было тихо, однако минут через десять фургон наполнили привычные для Баумары звуки: многоголосье, цокот копыт, шарканье шагов…

Столица кипела, как всегда.

А Страд сидел и размышлял. Все-таки кое в чем мастер Медэл был прав: большинство горожан даже не догадывались о творящемся в Залах Кошмаров. Да, они знали, что есть Станция Сдерживания, но зачем думать об этом, когда хватает своих забот? Что им какие-то Струпья? Пусть ими занимаются чародеи.

Вспомнив о пятне мертвой земли и кошмаре, едва не погубившем его и Дролла, Страд похолодел. Он отчаянно пытался понять, что произошло. Почему купол начал таять?..

«Хотя как раз это можно объяснить, – думал Страд, чувствуя, как фургон сворачивает направо. – Неизвестные. Маг и трое одурманенных заклятьями. Вскрыли трубопровод – отсюда и все беды. Только зачем им это понадобилось?»

Чем дольше Страд размышлял, тем тревожнее становилось на душе. Он чувствовал, что злоумышленники еще проявят себя.

«Но каким образом?..» – Страд нахмурился и бессильно покачал головой.

Нет, сегодня лучше ни о чем не думать. После всех переживаний хотелось одного – добраться, наконец, до лавки под окном, опустить голову на подушку и заснуть.

Глава 24

Шел третий час ночи, в трактире «Ларгуза» оставались, не считая его, Оннэрба, двое посетителей. Один, потный красномордый толстяк с ежиком седых волос, сидел у окна, часто икая, и пытался нацелить мутный взгляд на здоровенную кружку с дешевой брагой. Завсегдатай «Ларгузы», обычный пьяница, никакого интереса для опального мага он не представлял.

Вторым, насколько понял Оннэрб, был владелец близлежащей сапожной мастерской. Худой человек, лет сорока, горбоносый и тонкогубый, с длинными, но редкими соломенного цвета волосами, прилично одетый. Привалившись к трактирной стойке, он разговаривал с хозяином «Ларгузы», и чародей решил не оставлять этот разговор без внимания.

– Это конец, понимаешь? – глухим от слез голосом твердил трактирщик. Лицо его покраснело, как у пьяницы под окном, глаза опухли. Черные волосы были всклокочены, двойной, заросший щетиной подбородок дрожал. – Все… Мы ничего не можем сделать.

– Но почему? – недоумевал сапожник, хмуря светлые брови. – Их же прямо здесь взяли… Не понимаю…

– Думаешь, я понимаю, Зарилл?! – вскричал хозяин «Ларгузы». Он снова боролся с рыданиями, покатые плечи тряслись, под мышками темнели пятна пота. – Ты бы послушал их оправдателя! Там такая речь была!.. По всему выходило, моя девочка сама виновата… Мало того, свидетели нашлись, которые якобы видели, как она этих мразей в погреб вела. Сама!

– Гадство…

– Гадство, – эхом отозвался трактирщик.

Он уперся взглядом в стойку, сжал кулаки. Засопел. На несколько мгновений Оннэрбу показалось, что хозяин «Ларгузы» вот-вот закричит и начнет крушить все, что попадет под руку.

Но нет: трактирщик совладал с собой, выпрямился. Затем обернулся и гаркнул в полуоткрытую дверь, которая вела на кухню:

– Сид!

Послышались торопливые шаги, и вскоре Оннэрб увидел маленького бородатого человечка, лохматого, неопрятного, с нехорошим взглядом.

– Я здесь, господин Вимар, – проблеял человечек, низко кланяясь.

Хозяин «Ларгузы» окинул его хмурым взглядом и процедил:

– Начинай уборку.

– Сию минуту, господин Вимар, – Сид отвесил еще один поклон, ниже предыдущего, и скрылся на кухне.

Послышался грохот, потом тонкий голос маленького бородача – тот грязно выругался. Вимар зарычал, стукнул кулаком по стойке.

– Что там у тебя опять, бестолочь?! – рявкнул он в открытую дверь.

Человечек не замедлил появиться, держа в левой руке щетку на длинной деревянной ручке. Старую, давно не стираную рубаху, явно не по размеру, покрывали белые пятна муки.

– Ничего, господин Вимар, совершенно ничего, – стал он торопливо заверять, вновь кланяясь.

– Хватит гнуться, – буркнул трактирщик. – Работай…

Вскоре Сид забегал по залу, напевая под нос похабную песенку. Несколько секунд Вимар и Зарилл мрачно наблюдали за работником, после чего вернулись к прерванному разговору.

– А как же драка? – напомнил сапожник. – Они тебе ползаведения разгромили. Разве это не доказательство?

Хозяин «Ларгузы» ответил горькой усмешкой.

– Как оказалось – нет, – заговорил он, буравя стойку пустым взглядом. – Погром они списали на действия стражников, пытавшихся арестовать… гм… ни в чем не повинных посетителей-разумных…

Конец фразы Вимар произнес с плохо сдерживаемой яростью.

– Но ведь они сопротивлялись, – не отступал Зарилл. – Разве за это не положено наказание?

– За сопротивление страже они давно заплатили. Как и за благополучный исход дела…

Сапожник не нашел, что ответить. Несколько минут по трактирной зале разносились только торопливые шаги Сида и его же бормотание.

– Знаешь, – наконец сказал Зарилл, – в таком случае… – он помедлил, старательно подбирая слова. – Постарайтесь… гм… забыть. Обо всем. И ты, и Милена. Да, это были черные дни, согласен. Такое далеко не каждому выпадает пережить. Но вы ведь пережили.

– Пережили?! – с отчаянием перепросил Вимар. – Кто тебе сказал? Думаешь, эти гады оставят нас в покое? Как бы не так!

– О чем ты?

– Они были здесь. Вчера. Приперлись, развалились во-он там, – толстый палец трактирщика указал на стол под окном, за которым сидел пьяница. Завсегдатай «Ларгузы» облапил кружку, и та, казалось, была единственной опорой, не позволявшей ему рухнуть на пол. – Вели себя, словно хозяева…

– Ну, дела-а, – пораженно протянул Зарилл. Он смотрел на друга с сочувствием и страхом. – И… – он вновь помедлил, – и что же ты?

– Да я поначалу глазам не поверил. Растерялся. Потом в себя пришел, вызвал стражников. А те лишь пожали плечами. Мол, не имеют права задерживать. Не за что.

Сапожник мрачно смотрел на Вимара. Того трясло, капли пота катились по вискам. Трактирщик тяжело дышал, морщил лоб. Сплетал и расплетал пальцы.

«Что же, наше правосудие опять показало себя во всей красе, – подумал Оннэрб. Разумеется, он слышал о скандальном разбирательстве над четверыми драулями, обесчестившими дочку этого дрожащего за стойкой бедолаги. И полагал, что разумным достанутся места в Зале Кошмаров. Но, как видно, ошибся. – Удивительного мало, когда мешок с монетами оказывается весомее справедливости…»

– А ублюдки эти веселились, – продолжал трактирщик. – Смеялись и пялились на меня. Нагло, с вызовом. Дескать, что ты нам можешь сделать, червяк поганый?.. Потом убрались, к счастью, но…

– Что? – нетерпеливо, напряженно спросил сапожник, когда Вимар умолк на полуслове.

– Не оставят они нас в покое, понимаешь? Перед тем, как уйти, главарь их сказал, что ему мое заведение очень понравилось. Кухня хорошая, услуги… особые, – лицо хозяина «Ларгузы» потемнело от ярости. – Это он, тварь, на Милену намекал. Пообещал, что они сюда часто будут заглядывать. И скоро придут отмечать освобождение.

Зарилл открыл рот, но не проронил ни слова. Да и что он мог сказать?..

– Не на кого мне надеяться, понимаешь? – всхлипывая, пробормотал Вимар.

Он спрятал лицо в ладонях, уперся локтями в стойку и затрясся от рыданий. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем трактирщик успокоился. Зарилл в это время сидел молча, чувствуя себя – это не могло укрыться от внимательных глаз Оннэрба – очень неуютно.

Потом Вимар вновь заговорил:

– Если бы у меня были силы, я бы сам отомстил. Выпотрошил бы их зобы проклятые, а дальше – будь что будет. Главное, чтобы эти больше не жили. Но что я могу? Самое большее – одного зарежу. И то если повезет…

У Оннэрба заколотилось сердце. Похоже, ему вновь улыбается удача…

«Нет, братец, – мысленно обратился прирожденный к Вимару, – ты можешь гораздо больше».

Он выпрямился и насмешливо посмотрел на снующего по залу Сида. Маленький бородач то и дело бросал на чародея осторожные взгляды. Но для самого Оннэрба в этом было мало удивительного. Он привык, что, находясь на людях, привлекает немало внимания. Прирожденный маг, грязный, исхудавший, одетый по-бродяжьи…

И с очень странными глазами…

«Пускай смотрит, – Оннэрб ухмыльнулся, в очередной раз встретившись с коротышкой взглядом. – Вреда не будет».

Сапожник принялся успокаивать друга, который вновь плакал, но опальный чародей уже не слушал. В голове складывался план действий, оставалось лишь набраться терпения.

Которого Оннэрбу было не занимать.

Зайдя в «Ларгузу», около полутора часов назад, маг и не подозревал, какое сокровище ждет его в весьма посредственной забегаловке. Он хотел просто перекусить, но, услышав разговор трактирщика и сапожника, забыл про ужин – остатки еды, давно остывшие, так и покоились в тарелке и не вызывали аппетита.

«Тут есть угощение получше, – прирожденный прищурился и откинулся на спинку стула, разглядывая шершавые доски столешницы. Потом поднял глаза на Вимара. – Ты, дружок, поможешь мне в одном эксперименте. Весьма любопытном…»

Спустя полчаса толстый пьяница не без труда покинул трактир, обложив ругательствами суетящегося неподалеку Сида. Тот замер, скорчил злую рожу и, прошептав нечто угрожающее, вернулся к уборке.

Вскоре засобирался и сапожник – уходил он в расстроенных чувствах, потому что так и не смог успокоить приятеля.

«Пора», – сказал себе Оннэрб и поднялся.

Вимар оставался неподвижен и буравил стойку совершенно пустым взглядом.

«Идеальное душевное состояние, – отметил опальный маг, медленно приближаясь к хозяину «Ларгузы». – То, что нужно».

Когда Оннэрбу оставалось проделать не больше трех шагов, трактирщик, наконец, обратил на него внимание. Подобрался, нахмурился, шумно сглотнул.

– Вам угодно что-нибудь еще? – стараясь говорить ровно, произнес Вимар.

Чародей видел, что не нравится трактирщику. Тому было неуютно под взглядом янтарных глаз прирожденного, залитых непонятной чернотой. Но это пустяки. Оннэрб умел располагать к себе людей. Пускай даже в этом была немалая заслуга магии.

– Можно и так сказать, – он широко улыбнулся. – Я хотел бы поговорить.

– Слушаю вас, – напряженно ответил Вимар.

Оннэрб встал вполоборота и многозначительно посмотрел сначала на Сида, затем на трактирщика.

– Если можно, без свидетелей, – мягко сказал Оннэрб.

– Хорошо, – хозяин «Ларгузы» оторвался от стойки, чуть качнулся, будто захмелев. – У меня за залом кабинет. Пойдемте туда…

«Прекрасно», – опальный чародей, очень довольный собой, двинулся за трактирщиком.

Маленький бородач Сид прервал уборку и проводил обоих недобрым взглядом.

Глава 25

С каждым днем Страд занимался все усерднее. Тренировки на выносливость, боевое искусство, магия… Он перестал щадить себя. А перед глазами то и дело возникал Дролл, окруженный клешнями, лапами и прочими ужасами пробудившихся Струпьев. Мракоборец сражался яростно, но без суеты.

«И я должен так, – твердил себе Страд, понимая: в том, что они с мракоборцем выбрались из Струпьев, заслуга Дролла. Именно Дролл проложил большую часть пути, пока не встретились с подмогой из числа следящих за куполом. А Страд… Страд лишь прикрывал тылы, где почти не было опасности, благодаря магии мракоборца. – Нельзя все время прятаться за его спиной».

Дролл, напротив, был доволен учеником. По его словам, Страд не растерялся, принял бой. Не запаниковал, что очень важно. Особенно если учесть, как внезапно начался кошмар. И помогал мракоборцу на пути к магам и стражникам, хотя мог впасть в истерику, и это прибавило бы Дроллу работы.

Разумом Страд принимал правоту наставника, но сердцем… Он жаждал стать лучше, умнее, более умелым. Поэтому каждый день с него сходило по десять потов.

И понемногу, очень осторожно, Страд начал признавать, что результат есть. На нескольких последних занятиях по искусству боя это оказалось особенно заметным. Конечно, Страд, как обычно, закончил сражение побежденным. Дико колотилось сердце, тряслись руки, в голове было жарко, точно в натопленной печи, ныли только что полученные ушибы… Но и мракоборец уходил со двора не без синяков и – тяжело дыша. Хотя еще три недели назад, аккурат до похода за сноедом, бои с учеником не отнимали у него и сотой доли сил.

Магия тоже давалась легче. Страду уже не требовалось готовиться перед каждым заклятьем, сосредоточиваться, очищать голову от посторонних мыслей. Все получалось само собой – как ходьба, прием пищи или дыхание. Теперь Страд пробовал не отдельные магические приемы, а комбинации. Сил уходило немало, иногда даже кружилась голова, но, главное, был результат. А ради него Страд преодолел бы и куда большие трудности.

Временами он вспоминал себя до знакомства с мракоборцем, и становилось страшно. Страд понимал, что Дролл взял его в ученики по счастливой случайности. И если бы этого не произошло, Страд сейчас был бы прежним – беспомощным, обиженным, придавленным, точно каменной плитой, сочувствием окружающих. Одним словом, никем.

«Но я и сейчас пока никто», – напоминал себе Страд, сжимал кулаки и трудился, трудился, трудился…

Сегодня Дролл поручил ему ответственную работу – разделать мантар, хищников, обитающих в Жадных болотах. Очередная экспедиция доставила в подвальную лабораторию мракоборца не меньше дюжины бурых, похожих на коричневые тарелки с тремя шипастыми хвостами тварей, в обществе которых Страд и коротал четвертый час.

Жутковатые постояльцы клеток, накрытых черной тканью, лишь изредка ворчали, чувствуя Страда, и тот трудился спокойно и сосредоточенно. Да и сама работа не оказалась сложной.

«Все равно, что рыбу выпотрошить», – временами повторял Страд, работая ланцетом или подливая специальный раствор в склянки, куда предстояло поместить внутренности, лапы, хвосты и шкуры мантар.

Каждая мантара была не меньше фута в диаметре. Выпуклые глаза буравили Страда без всякого выражения, челюсти, похожие на муравьиные жвала, медленно смыкались и размыкались. Две короткие перепончатые лапы конвульсивно вздрагивали. Кровь у чудовищ оказалась буро-зеленой.

Дролл предупредил, что если она попадет на кожу, может появиться сыпь, и Страд работал в черных перчатках из гладкого и блестящего материала. Лицо закрывала маска, одежду защищал плотный фартук, в каких работали некроманты.

Наполнив очередную склянку потрохами мантар, он мысленно произнес формулу замораживающего заклинания. Послышалось потрескивание, и желтоватый раствор застыл куском льда, а внешняя поверхность склянки покрылась инеем. Все, теперь содержимое останется в целости и сохранности, пока его не доставят в одну из лабораторий…

Когда с работой было покончено, Страд, наведя в подвале порядок, поднялся в комнату и обнаружил, что у Дролла гость – маленький бородатый человечек, грязный, бедно одетый. Он сидел за столом, болтал ногами, будто ребенок, и жадно уплетал дымящийся суп. Мракоборец стоял у стены с развешанным оружием, заложив руки за спину, и хмуро смотрел на коротышку.

«Странно, – подумал Страд. – Это один из осведомителей. Но почему Дролл его в дом пустил? Обычно он разговаривает во дворе. Не случилось ли чего?»

Бородач энергично работал ложкой, чавкал. Борода намокла от бульона.

Неприятное зрелище…

Однако вскоре гость доел, отодвинул тарелку и посмотрел на Дролла, скорчив довольную рожу. Хотя взгляд блестящих глазок оставался очень недобрым.

– Все? – глухо осведомился Дролл, неторопливо подходя к столу.

Коротышка сыто крякнул, промокнул заляпанную бороду рукавом.

– Ох, и славные у вас вкусности получаются, мастер Дролл, – кивнув, затараторил бородач. – Объедение просто. Я бы с такими талантами давно бы все это мракоборчество в Червоточину послал и свою харчевню открыл. Лучшим заведением Баумэртоса бы стала! Вы подумайте, а? И если решитесь, первым делом меня на работу возьмите. Счетоводом, к примеру. Уж я справлюсь, не сомневайтесь! Монетку к монетке складывал бы…

Он осекся, попав под мрачный взгляд Дролла. Но тут же заговорил снова:

– Понимаю, понимаю: служба, долг перед мирными жителями. Кто же, кроме вас, гадость эту, из черных облаков прущую, остановит самым… – бородач замялся, – э-фенк-тивным… образом?

– Ты доел? – мракоборец скрестил на груди руки, хмуро глядя на гостя.

«Многовато он себе позволяет», – отметил Страд, тоже изучая бородатого коротышку.

Он помнил, как вели себя остальные осведомители мракоборца: словно преданные, но пугливые псы под строгим взором хозяина. Ни одного лишнего слова или движения. А этот…

– Доел, доел, – гость кивнул еще несколько раз, ловко спрыгнул с табуретки и погладил себя по животу. – А насчет харчевни вы бы все ж подумали, а?

Вместо ответа Дролл извлек из кармана кошель и положил на стол монетку достоинством в десять сольдо. Но долго лежать ей не пришлось – коротышка сцапал деньги, словно хищная птица полевую мышь.

– Благодарствую, – осведомитель, не выпуская монеты из кулака, поклонился. – Только вот… – он пожевал губами, – еще просьбочка имеется…

Дролл промолчал, но продолжал смотреть на гостя.

– С Медным Стельсаром у меня проблемы… Прижимает меня, сволочь красномордая, угрозами сыплет. Вы уж напишите ему весточку, мол, так и так, Сид под моей защитой, а если ты, упырь меднорылый, бодаться продолжишь, то остаток дней со жглякой в заднице будешь ходить.

Закончив, бородач сверкнул глазенками. Видимо, был очень доволен собственным остроумием.

– Так и написать? – Дролл приподнял брови.

– Это уже на ваше усмотрение. Только печать вашу знаменитую не забудьте, а то не поверит Стельсарчик.

Мракоборец достал чернильницу и лист бумаги. Сел за стол, написал несколько строчек. Потом навел ладонь на послание, и глаза на мгновение зажглись янтарем. Сид довольно заквохтал.

– Держи, – Дролл протянул осведомителю бумагу, тот торопливо сграбастал ее обеими руками и, наморщив лоб, стал читать. Было видно, что не без труда.

– Спасибочки вам еще раз, – Сид поклонился. – А в «Ларгузу» вы все-таки наведайтесь. Чувствую, нехорошие там вещички скоро начнутся. Не понравился мне прирожденный этот, очень даже не понравился.

– Наведаемся, – кратко ответил мракоборец.

Сид кивнул и, наконец, заметил Страда.

– А это что за мальчонка? Родственник?

Коротышка приблизился к Страду, стал разглядывать, будто очень интересную вещь.

– Полума-аг… – протянул бородач, хлопая глазенками.

Неизвестно, сколько бы еще он изучал Страда, но тут Дролл тихонько кашлянул. Сид словно спохватился и, отвесив мракоборцу низкий поклон, покинул дом.

Дролл сел за стол и, помолчав с полминуты, сказал:

– Завтра мы поедем к южным воротам, в трактир «Ларгуза». Если верить Сиду, а он ошибается крайне редко, там может быть использована темная магия. Позавчера у хозяина «Ларгузы» состоялся разговор с прирожденным. По словам Сида, очень странным прирожденным. Вполне возможно, это один из опальных магов, прошедших обряд отлучения.

– Но в таком случае он ведь не опасен, – удивился Страд, вспоминая прочитанное об обряде отлучения. – Сила янтаря ему недоступна, значит, творить заклинания он не может.

– Бывают исключения. Особенно, если до обряда маг был очень силен. К тому же, заклинания темной магии не зависят от силы янтаря. По Баумэртосу ходит немало чародеев, прошедших отлучение, и проблем от них хватает. В одной Баумаре их не меньше сотни. Конечно, большинство очень слабы. Могут лишь заставить заболеть, приворожить на короткий срок, одурманить разум. Их услугами часто пользуются те, кто хочет обойти закон. И, возможно, в «Ларгузе» намечается нечто подобное. Подозреваю даже, что стало поводом для разговора трактирщика с неизвестным магом. Вимар хочет мести. За свою дочь.

– Вы про тех четверых драулей? – Страд вспомнил возвращение из деревни Чешуйка, пеший путь от Корпуса Мракоборцев и остановку на площади перед Корпусом Судебных Разбирательств, запруженной народом, затопленной яростью, возмущением, негодованием и стремлением наказать. – Но ведь их судили.

– Да, судили, – Дролл мрачно посмотрел на Страда. Помолчав, тихо добавил: – И оправдали.

– Оправдали?! – ахнул Страд. – Почему? Они ведь…

– Сейчас это неважно, – мракоборец свел брови, подвигал подбородком. Было видно, что он зол. – Есть много способов извратить правосудие… – пробормотал в задумчивости. – Главное в другом. Уйдя из зала суда безнаказанными, драули вернулись в «Ларгузу». И они не оставят хозяина трактира и его семью в покое.

– И вы думаете…

– Уверен.

– Ну и пускай! – Страд повысил голос. В душе закипало негодование. – Эти твари заслужили наказание. Не будем вмешиваться. Пусть с ними будет, что будет.

Дролл посмотрел на него. В янтарных глазах читался интерес.

– Не хочу говорить, что ты неправ. Но вынужден. Я понимаю тебя. Я и сам предпочел бы, чтобы эти негодяи расстались со своими вонючими шкурами в Зале Кошмаров. Однако подумай вот о чем… Темная магия зачастую непредсказуема. И если Вимар и неизвестный маг действительно собираются использовать… – он помедлил, – что-то, основанное на этой силе, могут пострадать не только драули, но и они сами и вообще все, кто окажется поблизости. Ты хочешь справедливости. Но справедливо ли, если при наказании виновных – кстати, не факт, что оно состоится, – пострадают те, кому не посчастливилось просто быть рядом?

Страд не ответил, принимая правоту наставника.

– Мы пойдем туда не защищать драулей. Нужно предотвратить беду. И, в первую очередь, это поможет самому Вимару. Он в отчаянии, хочет отомстить и пойдет на все ради мести, не понимая, что рискует сделать хуже, прежде всего, себе. И дочери, которой и так досталось.

– Я понял, – сказал Страд. – Как вы думаете, что готовят Вимар и… тот маг?

– Не знаю. Гадать не хочу, это может лишь еще больше запутать. Будем наблюдать и среагируем, когда понадобится.

Остаток вечера прошел обычно. Страд поужинал и убрал со стола, сделал несколько силовых упражнений. Далее, пересказав мракоборцу пару глав из «Комбинирования простейших заклятий» и продемонстрировав кое-что на практике, лег спать.

Следующий день начался насыщенно. После всех привычных дел Страд отправился в седьмой Корпус Некромантов – нужно было доставить работникам лабораторий разделанных мантар. Железный ящик, в котором хранились замороженные склянки, тянул к земле. Сверху давило пасмурное небо. Время от времени по пустынным и загаженным улицам восточной окраины прокатывались холодные волны ветра. Довольно сильного: встречаясь с его напором, Страд щурился и замедлялся.

Вернувшись в дом Дролла, он вновь застал у мракоборца гостей. К счастью, не Сида или кого-нибудь из его подозрительных собратьев. В комнате сидели за столом двое стражников. Кожаные куртки с металлическими пластинами, арбалеты и клинки в ножнах покоились на лавке, служившей Страду кроватью. Как только тот вошел, оба стражника повернулись в его сторону.

Первый был настоящим великаном – даже сидя он оставался выше Страда. Молодой парень, наверняка не старше тридцати лет, упирался в столешницу мощной ручищей, длинные рыжие волосы стягивал в хвост черный шнурок. Бородатый, однако на левой щеке, изуродованной широким шрамом, щетина росла пучками.

Рядом сидел пожилой воин, тоже крупный и мускулистый, с короткими седыми волосами на висках и затылке – макушка уже успела облысеть, ее защищал лишь едва видимый пух. Густые, пока что темные усы скрывали верхнюю губу, смуглое вытянутое лицо исчертили морщины. Левое ухо представляло собой красный бесформенный обрубок.

– Привет, – пробасил рыжий парень. Улыбнулся, подмигнул.

Растерявшись, Страд ответил привычным легким поклоном. Молодой стражник хохотнул, прищурился. Смотрел он по-доброму, с любопытством. Как, впрочем, и его напарник.

– Стало быть, ты Страд? – спросил пожилой. – Наслышаны…

Страд растерялся еще больше.

– А чему ты удивляешься? – продолжал стражник, изучая его лицо. – Дролл много лет был мракоборцем-одиночкой. И тут появляется деревенский паренек…

– Ладно, – Дролл выступил вперед. – Сейчас не об этом надо думать. Пора отправляться.

– Эх-х, – рыжий потянулся, подавшись назад. Табуретка заскрипела. – Всегда бы такие задания были. Сиди себе, наблюдай. Да ешь, сколько влезет. И местечко, что надо. «Ларгуза» – это тебе не какой-нибудь…

– Ты не особенно-то увлекайся, – строго прервал его седоволосый. – И не забывай, мы по делу едем, а не пузо набивать. Раз сам мастер Дролл пригласил, – он посмотрел на мракоборца, – все может быть очень серьезно. Уразумел?

– Уразумел, уразумел, – судя по беззаботному выражению на широком лице, рыжий стражник мало что «уразумел».

Дролл посмотрел в окно, чуть задрал подбородок.

– Экипаж подъехал, – объявил он. – Собираемся и выходим.

У каменной арки стояла просторная открытая повозка. Две черные лошадки фыркали, встряхивая гривами и хвостами. Узкоплечий возница поглядывал на затянутое тучами небо и ежился, кутаясь в темный плащ.

Рыжий стражник забирался в повозку последним – та ощутимо просела под его весом. Дролл привстал, хлопнул кучера по плечу и скомандовал:

– Трогаемся.

Поехали. Над головой темнело, воздух пропитывался сыростью. Страд понял, что скоро начнется дождь.

«Хорошо бы успеть добраться до трактира», – подумал он, чувствуя заинтересованные взгляды обоих стражников: те сидели напротив и ехали спиной вперед, Дролл, молчаливый и погруженный в раздумья, был рядом.

Добрались до Лабораторного Канала и долго катили вдоль серой ленты воды, заключенной в кайму каменных берегов. Корпуса Некромантов один за другим проплывали мимо. Затемненные окна не позволяли увидеть, что делается внутри, отчего здания казались покинутыми. Металлические конструкции на плоских крышах тянулись к хмурому небу.

Потом, уже в южной части Янтарного Града, Страд все же увидел Станцию Сдерживания, пусть и издалека. Экипаж проезжал по мосту через Игрунку, и Страд застыл, глядя на серую, лишенную окон громаду. Та возвышалась над двускатными крышами и казалась чем-то чужеродным.

«Она точь-в-точь как плита в Зале Кошмаров, – подумал Страд, не отрывая от постройки глаз. – Только в тысячи раз больше».

Здание Станции Сдерживания и впрямь напоминало кусок камня, на котором пировал сноед, разве что не покрытый янтарными рунами. Но это не помешало воображению Страда нарисовать исполинский черный мозг с пастями, чуть заметно вздрагивающий на плоской крыше Станции. Беззубые рты открывались и закрывались, а потом из них, подобно щупальцам, выстрелили толстые струи черного дыма и, змеясь, стали ощупывать близлежащие дома.

Видение было настолько реальным, что Страд испугался. Он тряхнул головой, несколько раз с силой сомкнул и разомкнул веки. Затем снова глянул на Станцию Сдерживания. Все в порядке: никакого черного гиганта с лишенными зубов пастями, никаких дымных щупалец…

Но сердце продолжало колотиться, а руки одолевала чуть заметная дрожь. Вспомнился кошмар в Струпьях. Из разговоров с Дроллом, несколько дней назад, Страд узнал, что магам до сих пор не удалось выяснить, кто и с какой целью повредил трубопровод. Однако сам путь для силы, сдерживающей пятно мертвой земли, восстановили, и теперь он находился под постоянной охраной чародеев и стражников.

Повозка остановилась на узкой и безлюдной улице. Страд выбрался, огляделся и вынужден был признать, что отличия южной окраины столицы от восточной весьма и весьма заметны.

Его обступали добротные каменные дома в два-три этажа, с большими окнами, между ними протекала каменная река мостовой – чисто выметенной, без единой соринки, не говоря уже о пакости, покрывавшей улицы в том районе, где располагался дом мракоборца. А в воздухе не витали запахи испражнений и гнилья.

– «Ларгуза» через два квартала, – сказал Дролл. – Пойдем по отдельности, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вы, – он посмотрел на стражников, – первые. Через некоторое время мы отправимся за вами.

– Вот и славно, – пробасил рыжий здоровяк, с радостной физиономией потирая руки. – А то у меня уже в желудке бурлит, будто в вулкане. Перво-наперво мясное рагу себе закажу. Оно у вимаровских поварят лучше всего полу…

– А ну, захлопнись! – седой воин нахмурился и строго посмотрел на товарища. – Сдается мне, ты забыл, зачем мы в «Ларгузу» собрались?

– Да ничего я не забыл, – беззаботным тоном, нимало не смутившись, ответил рыжий и махнул рукой. – Понаблюдать. Только вот наблюдать мы глазами будем. Так почему бы одновременно с этим и челюстями не поработать, а? – он расхохотался собственной неуклюжей шутке. – Ох, и чудный же сегодня денек!..

Вскоре стражники ушли. Выждав минут десять, Дролл и Страд двинулись следом.

Трактир Вимара занимал первый этаж ничем не примечательного каменного дома. Из приоткрытых окон доносились голоса и звон посуды, над входом Страд увидел вывеску с названием заведения и изображением синей реки, согретой лучами солнца.

Внутри царил полумрак, было душно, шумно и накурено. У Страда с непривычки на несколько мгновений потемнело в глазах. Придя в себя, он отыскал взглядом стражников. Те сидели в центре зала, седоволосый оглядывал заполненное людьми помещение, его напарник повернул голову в сторону кухни и нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице.

«Ждет свое рагу», – подумал Страд.

Сновали между столами подавальщицы, возле стены стояли три откровенно одетые женщины. Одна, заметив, что Страд на нее смотрит, подмигнула, подалась вперед, чтобы стал лучше виден скованный красным корсетом бюст, и послала воздушный поцелуй. Гости «Ларгузы» ели, пили, хохотали, бросали на подавальщиц и шлюх оценивающие взгляды, дымили трубками.

– Там есть свободный стол. Идем, – Дролл потянул Страда за рукав.

Устроились неподалеку от стойки. Высокие табуреты пустовали, и трактирщик Вимар – полный, черноволосый и усатый – стоял в одиночестве и хмурился. Словно кого-то ожидал.

Возле стола возникла подавальщица. Дролл что-то сказал ей – за шумом, затопившим зал, Страд не разобрал, что именно. На душе было неспокойно, трактир напоминал растревоженное осиное гнездо, отчего становилось еще неуютнее.

– Сколько мы должны пробыть здесь? – спросил Страд, спустя пару минут.

– Неизвестно, – Дролл, прищурившись, внимательно осматривал «Ларгузу». – Сид сказал, что драули должны появиться именно сегодня. Будут праздновать освобождение. Лучшего момента для мести, если Вимар и тот маг действительно что-то замыслили, не придумать.

Страд кивнул и уставился на столешницу, отшлифованную сотнями рукавов. Кое-где на дереве виднелись следы кружек и тарелок.

Вскоре перед ним возникла посудина, наполненная дымящимся рагу. Тревога усиливалась, отбивая аппетит, но Страд заставил себя поесть. Тем более что блюдо оказалось изумительным.

«Прав он», – Страд отыскал глазами рыжего стражника.

Перед здоровяком стояли три тарелки. На двух уже ничего не оставалось, третья стремительно пустела. Седоволосый воин смотрел на напарника и неодобрительно хмурился.

…Драули появились спустя полтора часа.

Страд не увидел, как они вошли. Просто обнаружил, что в зале вдруг стало тихо, и, повернув голову к входу, застыл: зобастые великаны направлялись к столу возле окна.

Они были похожи друг на друга, точно близнецы. Высоченные, толстые, неуклюжие, с желто-коричневой кожей, распространяющей тяжелый кислый запах. На грушеподобных головах ни волосинки, глаза напоминали лягушачьи, ноздри – две дырки, темневшие в носовой впадине, – с шумом втягивали воздух. Широкие слюнявые рты кривились, огромные зобы блестели от цементозы, выделяемой из крупных пор. Одеты драули были в жилетки из овечьих шкур, расстегнутые, отчего внушительные животы опережали хозяев на пару шагов, и короткие кожаные штаны. Обуви они не носили.

Их появление заметили все, и трактир начал пустеть. Не прошло и нескольких минут, как в зале осталось меньше половины гостей. Да и те чувствовали себя неуютно. Испарились продажные женщины, подавальщицы притихли, перестали улыбаться и весело сновать между столами.

«Началось», – Страд сморщился, ощутив, как съеденное рагу, необычайно вкусное, тающее во рту и приятно греющее желудок, противно заворочалось.

Но хуже всего было Вимару. Увидев заклятых врагов, тот побледнел и затрясся. Страд не мог даже представить, каково сейчас трактирщику.

Ушли еще трое. В «Ларгузе» оставалось семь человек, не считая Дролла, Страда, стражников, Вимара и подавальщиц. Драули чувствовали повисшее в зале напряжение и, понимая, что причиной этого напряжения являются они сами, кривили безобразные рожи в злорадных ухмылках.

«Как же это мерзко…» – Страда захлестнула волна негодования.

Дальше произошло неожиданное. Вимар, справившись с гневом и отчаянием, вышел из-за стойки и пошел к драулям. Дролл и стражники напряглись, ожидая плохого. Зобастые толстяки подобрались, на желто-коричневых харях читался вызов. А хозяин «Ларгузы» встал в трех шагах от стола драулей и – Страд не поверил собственным глазам – поклонился. Что-то сказал.

Великаны были удивлены, но быстро пришли в себя. Завязался разговор, и постепенно на физиономиях драулей стало проступать довольство. Один гулко расхохотался – так, что из пор брызнула цементоза.

Страд сидел и ничего не понимал. Дролл, судя по всему, тоже был озадачен: он смотрел на Вимара, беседующего с драулями, и хмурился.

Они говорили не меньше трех минут. Потом хозяин «Ларгузы» снова поклонился и направился к кухне.

– Да поживее, усатый! – басом напутствовал один из драулей, упираясь спиной в подоконник.

– Не усатый, – громко возразил другой. – Уссатый!

Стены трактира вздрогнули от драульского хохота. Отпустивший похабную шутку грохнул кулаком по столу. Удар был силен, но столешница выдержала.

Страд посмотрел на рыжего стражника. Тот буравил драулей безумным взглядом, к лицу прилила кровь. Здоровяк готов был кинуться на подонков, но Страд сомневался, что тому удастся справиться хотя бы с одним. Все-таки драули гораздо крупнее даже этого далеко не маленького человека.

Глава 26

Сердце колотилось. Но уже не так, как в тот миг, когда эти твари вновь появились в его заведении. Тогда казалось, что сердце, истерзанное переживаниями, болью, обидой и страхом за дочь, вообще разорвется.

Не разорвалось. И хорошо. Потому что нельзя. По крайней мере, не сейчас, когда нужно действовать.

Вимар просеменил через кухню с ее привычными запахами, жаром, шумом, чадом и суетой. Толкнул дверь в тесное и темное помещение, которое гордо именовал своим кабинетом.

Пришла пора использовать то, что дал… Вимар так и не узнал, как зовут таинственного посетителя. Про себя он именовал его «господином магом с черными глазами».

Маг очень помог. Внушил, что не все потеряно, что можно бороться. Поселил в душе спокойствие и уверенность в собственной, Вимара, правоте – пускай и с помощью заклинаний. Конечно, потом придется заплатить, причем не самому магу, а тем ублюдкам, якобы стоящим на страже правосудия… Это обидно, страшно.

Но оно того стоит. А потому не надо думать о последствиях.

Вимар привычно провел пальцами по крышке письменного стола. Остановился перед шкафом. Там – именно там, внутри шкафа, а не на кухне, – уже много часов готовилось угощение для… этих.

И теперь настало время.

Скрипнули дверцы шкафа. Вимар присел и взял накрытый крышкой поднос. Выпрямился, отошел, огляделся.

Возможно, он стоит в собственном кабинете – крошечной, но уютной и родной комнатушке – в последний раз. Тоска жгучей осязаемой силой сдавила все внутри.

«Ну и пускай! – Вимар стиснул зубы, чувствуя, что готов заплакать. – Зато Милена, моя девочка, будет отомщена! А я… Я не так важен».

Настала пора возвращаться в зал. Преподнести тем, кто перечеркнул жизнь Вимара и его дочери, фирменное блюдо трактира «Ларгуза». Приготовленное по рецепту «господина мага с черными глазами».

Глава 27

Трактирщик вновь появился в зале довольно быстро. Прошел между столами, держа перед собой поднос, накрытый большой серебряной крышкой. Остановился рядом с драулями.

Страд заметил, как напрягся Дролл. Мракоборец готов был в любое мгновение кинуться вперед, чтобы предотвратить беду. Брови сошлись на переносице. Янтарные радужки чуть заметно светились.

– Давай, уссатый, – драульский бас, вслед за ним – гулкие смешки, – показывай, что у тебя там.

Стражники тоже не отрывали от Вимара взглядов. Ждали, понимая, что вот-вот наступит пора действовать.

Трактирщик поднял крышку. На подносе дымились бурые куски жареного мяса, утопающие в зелени салата.

Страд едва успел разглядеть блюдо, как Дролл взмахнул рукой. Поднос выскользнул из пальцев трактирщика. Тот вскрикнул. Шагнул назад. Обернулся с испугом на лице.

А посудина, перевернувшись в воздухе, грохнулась на стол, за которым сидели драули. Куски мяса и салат разлетелись по столешнице.

Дролл уже стоял, сверля хозяина «Ларгузы» яростным взглядом. Вимар трясся и всхлипывал. Драули замерли. На уродливых физиономиях застыли недоумение и страх.

Трактирщик замычал. Мотнул головой. Раз, другой, третий…

И завыл, вцепившись пальцами в мокрые от пота волосы на висках.

Дролл сделал пару шагов вперед.

– По… – выдавил трактирщик, заглатывая воздух. Он зажмурился и дрожал все сильнее. – Почему?! – провизжал, чуть присев. – Так не должно быть! Хотя бы не сейчас!

– Не надо, – тихо, но твердо сказал Дролл. – Я вынужден арестовать тебя за…

– Мастер Дролл! – крикнул седой стражник.

Страд посмотрел на него, увидел, что воин показывает на драулей. Повернулся к окну и застыл.

Только не это…

Драули сообразили, что гнев мракоборца обращен к одному лишь Вимару. И теперь набивали пасти кусками мяса, приготовленного трактирщиком. Жевали, чавкали. И глотали, одобрительно кивая друг другу.

Дролл среагировал мгновенно. Огненное заклятье в один миг превратило в пепел то, что не успели дожрать зобастые толстяки.

Те от неожиданности гулко вскрикнули, перестав жевать. С испугом уставились на мракоборца. Один, у окна, поспешил отодвинуться от стола.

– Ненормальные! – прорычал Дролл, пронзая драулей взглядом. – Выплюньте эту дрянь! Пока не поздно…

Не переставая испуганно пялиться на Дролла, драули склонились над столом и выполнили приказ. При виде недожеванного мяса Страд сжал зубы.

«Сколько они съели? – размышлял он, поняв, что угощение отравлено. – Достаточно ли, чтобы случилась беда?»

Дролл застыл, продолжая наблюдать за драулями – тем явно было неуютно под взглядом мракоборца. Они ерзали, скрипя стульями, тяжело сопели. Позади всхлипывал Вимар. И все: ни двое стражников, ни оставшиеся посетители не издавали ни звука.

Прошло не меньше трех минут, прежде чем появились первые признаки беды.

Один из драулей, тот самый, что назвал Вимара «уссатым», разинул пасть и икнул. Затрясся. Из пор в зобу стала сочиться цементоза. Крупные белесые капли застучали по столешнице. Другой гулко застонал и согнулся, держась за живот.

– Все назад, – скомандовал Дролл, сам не двигаясь с места.

Страд отошел на пару шагов, и тут худо стало двум оставшимся великанам.

Одного вырвало. Другой взревел и задергался, словно привязанный к стулу и отчаянно желающий освободиться. Зобы всей четверки пульсировали, выделяя цементозу.

Страд снова попятился. Шаг, другой, третий. Посмотрел на стражников. Те взяли драулей на прицел арбалетов. Люди застыли позади. На лицах – ожидание беды и страх. Лишь Вимар сверлил пол пустым взглядом.

Один из драулей поднялся. Заревел так, что вздрогнули стены. Толстая лапища схватила стул. Через мгновение тот пролетел весь зал и развалился, ударившись в стену слева от стойки.

На ногах уже был и другой драуль. Он драл глотку, разбрызгивая цементозу. Потом резко наклонился и ударил лбом в стол. Тот не выдержал – переломился.

Это словно послужило сигналом для двух оставшихся толстяков. Ревя, те вскочили. Повернулись к мракоборцу.

Вжикнуло. Два арбалетных болта, пущенных стражниками, нашли цели. Один пронзил зоб сломавшему стол. Второй угнездился в глазнице его товарища.

Первый, казалось, даже не обратил на острую железяку внимания. Но его лишившийся глаза товарищ разъярился еще больше. Подался вперед. Взмахнул лапами, словно намереваясь схватить обидчика, до которого было не меньше двадцати футов. Шагнул…

Дролл, наконец, пустил в ход магию.

Заклятье отшвырнуло драулей в дальний угол. Не переставая реветь, все четверо впечатались в стену, а в следующую секунду грохнулись на пол. Заклокотало, но почти тут же стало тихо.

Великаны не двигались.

– Вот ведь дерьмо-то коровье, а?.. – пробормотал рыжий стражник, держа вновь заряженный арбалет наготове. – Что с ними было? Собачьей болезнью что ли заразились? Так ведь она начинается не так быстро. И вообще по-другому. Сначала пить не можешь. И только потом… крыша едет…

– Помолчи, – нахмурился его пожилой напарник. – Мастер Дролл… Можете сказать, что это было?

Дролл стоял, глядя на четыре неподвижные желто-коричневые туши. Драули, казалось, даже не дышали. Только пористые бурдюки зобов сокращались и продолжали истекать цементозой. На полу уже образовалась грязно-белая полупрозрачная лужа, медленно застывающая.

– Их отравили, – сказал мракоборец. – Причем в основе яда лежит темная магия. Нужно доставить драулей в лабораторию. Изучить, понять, что за яд использовал… – Дролл повернулся, бросил ледяной взгляд на Вимара, отчего тот съежился, будто от настоящего холода, – он. Тогда, возможно, удастся их спасти.

Хозяин «Ларгузы» заскулил.

И тут же, словно в ответ, зашевелились драули. Подняли лапищи. Выгнулись. Один, с арбалетным болтом в глазнице, задрожал.

– Очухиваются… – пробормотал рыжий стражник, приподнимая арбалет. – Так и было задумано, а, мастер Дролл?

– Нет, – мракоборец чуть качнул головой. – Оглушающее заклятье должно было продержаться несколько часов. Плохо…

Страд похолодел. Если Дролл признает, что все плохо…

Разумные продолжали шевелиться. Тяжело сопели. Вытягивали лапы. Цементоза еще сочилась, но теперь стала бурой.

Неожиданно один толстяк выгнулся и замер. Вскрикнул, гулко и резко. Затем в драульской утробе захрустело.

В следующую секунду то же произошло и с его дружками.

Дролл шагнул назад. Выставил руки, готовясь использовать магию.

Волна полного боли и ярости рева затопила трактир. Четверо зобастых великанов драли глотки, дергаясь на полу. Колотили по доскам руками, ногами, головами. А неведомая сила продолжала терзать их с влажным, вызывающим омерзение хрустом.

– Страд, выводи людей, – не оборачиваясь, бросил мракоборец.

Страд повернулся к семерым, оставшимся в «Ларгузе». Под испуганными взглядами стало неуютно. Посетители жались друг к другу, боясь сделать лишнее движение.

А драули продолжали сходить с ума.

«Действуй», – сказал себе Страд.

Он хотел уже шагнуть к остолбеневшей от ужаса семерке, но…

Один из разумных оказался на ногах. Неожиданно резко – словно поднятый кем-то невидимым. Лапы впечатались в пол. Чуть подогнулись, но толстяк устоял. Задрал башку, продолжая истекать побуревшей цементозой. Взревел.

Рыжий стражник не выдержал – пустил еще один болт. Тот вонзился точно в носовую впадину драуля. Зобастый лишь пошатнулся. А спустя мгновение, разъярившись еще больше, бросился вперед.

Глаза мракоборца вспыхнули янтарем. Руки оставались вытянутыми, но теперь чуть заметно подрагивали от напряжения. А драули оказались отгорожены от остального пространства зала стеной дрожащего воздуха.

Толстяк с арбалетной стрелой в носу налетел на нее. Мракоборец оскалился, подпитывая заклинание собственными силами, и стена выдержала. Драуль же взвыл от боли и злости. Отступил, и Страд увидел, что на морде и брюхе разумного появились черные пятна ожога.

Трактир затопила новая волна рева. Великан не щадил глотки. Брызги цементозы попадали на стену дрожащего воздуха и, шипя, исчезали.

Трое остальных, словно почувствовав боль и ярость соплеменника, поднялись. Дергаясь, взрыкивая, приблизились к созданной Дроллом защите. Страд с ужасом заметил, что у одного лопнули глаза. Толстую харю заливало кровью. Шкура двоих других покрылась сизыми гнойниками. Те увеличивались едва ли не с каждой секундой.

– Стреляйте! – проорал Дролл, удерживая заклятье – было видно, что с немалым трудом.

Вжикнуло. Арбалетный болт нашел цель – разинутую пасть драуля с лопнувшими глазами. Разумный шагнул назад. Запрокинул башку. Задергался, хрипя.

Но не упал.

«Что это за сила?» – думал скованный напряжением Страд.

За следующую минуту стражники сделали не меньше двадцати выстрелов. Болты уходили в плоть разумных. Причиняли боль. Усиливали ярость.

И все: отравленные темной магией драули и не думали умирать или хотя бы слабеть. Но продолжали меняться. Гнойники росли, сливались, лопались, разбрызгивая зловонную черную жижу. От тел поднимался черный дым. В беспрестанно дергающихся тушах по-прежнему хрустело, и это, судя по всему, доставляло драулям куда больше боли, чем арбалетные стрелы.

«Нет, железки здесь не помогут, – понял Страд, глядя на Дролла. – Нужна магия».

Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Надо действовать. Для начала – обездвиживающее заклятье. И сразу за ним другое, однажды спасшее Страду жизнь. Огненное…

Четыре существа, отгороженные стеной дрожащего воздуха, перестали быть разумными жителями Баумары. Теперь это чудовища. И их нужно уничтожить.

Пора…

Лоб и спина покрылись испариной. Янтарный глаз привычно зачесался. Пришла знакомая внутренняя дрожь. Страд вытянул руки…

– Нет! – крикнул мракоборец. Он не позволял защитной стене исчезнуть, стражники пускали в драулей стрелу за стрелой. Те продолжали исходить черным дымом и разлагаться, но стояли, словно не потеряв и сотой доли сил. – Используешь магию – нейтрализуешь защиту. Хочешь помочь – выведи людей и пусти тревожную искру.

Посетители «Ларгузы», молчаливые, перепуганные насмерть, жались друг к другу и норовили спрятаться за спиной соседа весь путь до дверей. И уже на улице метнулись в разные стороны, не жалея ног. Страд, застывший в паре шагов от входа, провожал их взглядом и понимал: больше эти люди в этом заведении не появятся. Разумеется, если само заведение продолжит существовать…

Простое заклятье – и вверх устремился сноп красных искр с хвостами из серого дыма. Стражники и маги, патрулирующие юг столицы, должны увидеть его и прийти на помощь.

А Страду пора было возвращаться в зал. К наставнику, двум воинам и четверым безумным существам.

Вновь переступить порог оказалось очень нелегко. А оказавшись внутри, Страд и вовсе остолбенел. Он пробыл вне зала не больше минуты, но этого времени хватило, чтобы драули…

У всей четверки не стало лиц и зобов. Они словно взорвались, открыв путь темно-красным жилистым хлыстам, утыканным осколками костей. Руки удлинились. Лопнувшая кожа висела лохмотьями. Огромные раны на груди и животах кровоточили и истекали черным дымом. Чудовища по очереди бросались на стену дрожащего воздуха. Та выдерживала, обжигая, приводя тварей в еще большую ярость, но Дроллу становилось все тяжелее сохранять целостность магической защиты. Лицо побелело, покрылось потом. Глаза слезились. Руки тряслись, будто мракоборец держал огромную каменную глыбу, грозящую скатиться с крутого склона.

Стражники тоже были бледны. На лицах читался страх. Тем не менее, оба, подобно заводным куклам, продолжали стрелять. Перезарядка – выстрел. Перезарядка – выстрел…

«Бесполезно», – Страд понемногу поддавался самому настоящему отчаянию.

Надо было помочь. Хоть чем-нибудь.

Взгляд остановился на копьях стражников, оставленных возле стола, за которым те сидели и ели еще четверть часа назад. В три прыжка Страд добрался до оружия. Схватил сразу оба копья.

Теперь вперед…

Страд застыл в двух шагах от стены дрожащего воздуха. И прямо напротив одного из драулей.

Разумный не мог видеть его, но каким-то образом почувствовал. Замахнулся левой лапищей. Кинувшись вперед, обрушил удар на защиту. Кровоточащий кулак задымился. Зашипел. Тварь вздрогнула. Из растерзанной утробы донеслось клокотание.

Страд ударил копьем, зажатым в правой руке. Острие вошло в черную рану на брюхе. Драуль вздрогнул. Метнулся в сторону. Кисть и запястье обожгло болью, но Страд не выпустил оружие. И даже не вскрикнул – лишь зашипел. Потом дернул древко на себя. Железный наконечник вышел из чудовищной плоти.

Рядом оказалась другая тварь. На правой лапе и брюхе совсем не осталось кожи. Концы ощетинившихся костяными осколками хлыстов были нацелены на Страда.

Тот на всякий случай сделал шаг назад. Пронзил тварь копьем. Драуль выстрелил отростками, но стена дрожащего воздуха преградила им путь. Вновь сработала магия – хлысты задымились.

Страд вытянул копье. Ударил опять. На этот раз наконечник пропорол толстое, истекающее черной дрянью бедро. Тут же в искалеченную драульскую тушу вонзились два арбалетных болта.

Следующие пару минут Страд работал копьями. Поочередно пронзал драулей то одним, то другим. Ныли руки. Колотилось сердце. По лицу и спине катился пот.

А тварям было хоть бы что. Они лишь продолжали меняться. Лапы удлинились настолько, что доставали до пола, и гнулись, точно лишенные костей – их обломки теперь торчали из оголившихся мышц пористыми серыми шипами. Остатки посиневшей кожи отваливались и растекались по полу дымящимися лужами. Источающие жуткий смрад внутренности вывалились наружу и оплели трясущиеся ноги. Хлысты, заменившие драулям головы и зобы, рассекали воздух слепыми, совершающими бросок за броском, обезумевшими от ярости змеями. В искалеченных утробах клокотало и хрустело.

Страд в очередной, наверное, уже сотый, раз выдернул копье. Посмотрел на Дролла. Нахмурился.

Мракоборец терял силы. Дышал ртом. Дрожал, как при сильном ознобе. Сколько он продержится? Страд не знал. И не представлял, что будет, когда Дролл больше не сможет удерживать защитную стену.

Стало по-настоящему страшно.

Глава 28

Он наблюдал за происходящим в «Ларгузе» глазами хозяина трактира. И улыбался. Результат превосходил ожидания. Опальный маг до последнего не знал, как подействует добытая им сила. Больше всего он боялся, что не произойдет вообще ничего – тогда все недавнее мероприятие стало бы лишь напрасной тратой времени.

Но…

Этот несчастный, Вимар, не покинул трактир вместе с несколькими посетителями, которых вывел низенький полумаг, по виду – совсем мальчишка. Он спрятался под столом и смотрел на битву мракоборца – причем не простого мракоборца, а знаменитого Дролла – и стражников с существами, еще недавно бывшими расой разумных, полноправными обитателями Баумэртоса.

И Оннэрб смотрел вместе с ним, хоть и находился весьма и весьма далеко.

Поначалу появление мракоборца, мальчишки-полумага и двоих стражников встревожило. Чародей сразу понял, что они здесь неспроста. Кто-то – он даже догадывался, кто именно, – доложил Дроллу о недавнем разговоре Оннэрба и Вимара. А когда заклятье мракоборца выбило из рук трактирщика поднос с угощением, Оннэрб решил было, что все пропало.

Однако драули не зря славились жадностью и тупостью, и теперь маг был даже рад, что в «Ларгузе» оказались Дролл, полумаг и стражники: это позволяло полнее оценить мощь… подопытных.

Оннэрб улыбнулся собственным мыслям и продолжил наблюдать за битвой.

Глава 29

Удар. Второй. Третий. Изо всех сил.

И безо всякого результата.

Душило отчаяние. Страх крепчал. Тело начало уставать. Но Страд протыкал и протыкал драулей копьями. В искалеченную плоть со свистом вонзались болты. Защитная стена обжигала врагов всякий раз, когда те норовили пробиться к людям.

К добыче.

– Страд, – голос мракоборца. Хриплый, усталый. – Отойди и готовь обездвиживающее заклятье. Сейчас я уберу стену. Бей сразу. Выиграем несколько секунд – и то хорошо. А потом будем драться.

Стражники, выпустив еще по болту, опустили арбалеты. Взялись за клинки. Держа оружие наготове, приблизились к драулям на несколько шагов. Лица окаменели от напряжения. Фигуры застыли в боевых стойках.

Страд посмотрел на беснующихся драулей. Огромные, изуродованные туши. Ничем не лучше тварей из Червоточины. Такие же свирепые, безмозглые. И обладающие невероятной мощью. Хватит ли Страду сил обездвижить их хотя бы на короткое время?

Он не знал. Но вынужден был попробовать. Иного выбора не оставалось.

Поэтому Страд собрался и крикнул:

– Можно!

Воздух перед драулями перестал дрожать. Дролл попятился. Качнулся. А заклятье Страда устремилось к цели.

Твари вздрогнули и словно окоченели. В следующий миг одна вспыхнула зеленым пламенем – благодаря чародейству мракоборца.

Рыжий стражник поравнялся с другим монстром. Взмахнул клинком. Левая лапа отделилась от изуродованного туловища. Оказавшись на полу, стала дергаться, будто чудовищная темно-красная змея. А из культи стала вытекать густая черная жижа.

Здоровяк приготовился для очередного удара. Страд и Дролл собрались вновь использовать магию. Но тут обездвиживающее заклятье потеряло силу.

Твари задергались. Охваченная огнем грохнулась на колени. Замахала лапищами. Зеленое пламя медленно, но верно гасло. Вскоре искалеченная туша освободилась от обжигающего савана. Плоть обуглилась, однако неведомая сила заставляла бывшего драуля продолжать существование. Он уперся лапами в пол. Попытался встать.

Седой стражник мгновенно оказался рядом. Ударом клинка отсек жилистые хлысты, тянувшиеся из плеч и остатков затылка.

Монстр выгнулся – и тут же лишился лапы. Едва не потерял равновесие, но так и не упал. Мгновением позже его настигло заклятье Дролла. Невидимый клинок развалил бы тушу пополам… Однако мракоборец был измотан. Поэтому магия подействовала лишь вполсилы. Дело довершил пожилой воин – тремя рубящими ударами отделил торс от поясницы.

Во все стороны брызнуло черным. Ноги драуля задергались. Верхняя половина лишь вздрагивала. Оставшаяся лапа шарила по полу, стремясь схватить добычу.

– Покончи с ним! – крикнул Страду мракоборец.

Шесть раз Страд использовал заклятье невидимых клинков, прежде чем разрубленный драуль превратился в гору неподвижной, пропитанной черной гадостью плоти. Голову раздувал печной жар. Сердце словно одичало. Рубашка пропиталась потом. Не хватало воздуха, как после хорошей пробежки.

«Зато одним врагом меньше», – мелькнуло в голове.

Однако битва продолжалась. Трое других чудовищ метались по залу. Крушили мебель. Пытались схватить Дролла и стражников. Те постоянно перемещались, будто состязаясь с монстрами в быстроте и ловкости. Мракоборец пускал заклятье за заклятьем. Стражники жалили, рубили и секли врага мечами.

Один драуль, с добрым десятком арбалетных болтов в истерзанном брюхе, опасно приблизился к Страду. Тот отскочил назад. Налетел на стол. Чувствуя, что теряет равновесие, перекатился через столешницу. Присел на корточки.

Тут же по столу грохнул освежеванный кулак твари. Дерево затрещало.

Стремясь вновь отвоевать расстояние, Страд кувыркнулся через плечо. Вскочил.

И выстрелил в чудовище огненным заклятьем.

Зеленое пламя пировало недолго – сила, превратившая драулей в монстров, словно ослабляла магию. Безобразная туша лишь немного обгорела. Это не помешало ей наступать и дальше.

Страд вновь пустил в ход невидимые клинки. Те настигали цель, оставляя на груди, брюхе и лапах противника длинные порезы. Бить в одно и то же место не получалось: драуль подавался то вправо, то влево.

Спина почувствовала преграду. Страд быстро обернулся и увидел, что уперся в стойку. А монстр был уже близко. Тяжело топал. Тянул лапы и шипастые хлысты.

Не тратя время и силы на очередное заклятье, Страд кинулся в сторону. Распластался на полу. Скользнул под стол. Пополз, каждое мгновение ожидая, что его схватят.

Не схватили. Благополучно преодолев на животе десяток футов, Страд перевернулся на бок. Посмотрел назад.

Драуль был занят новым противником. Рыжий стражник пытался достать тварь копьем. Двигался он с необычайной для его комплекции ловкостью. Отшагивал то вправо, то влево. Пригибался. Совершал выпад за выпадом – и пару раз сумел зацепить чудовище.

Вскоре копье вновь пронзило драуля – пробило ребра и ушло в грудь на добрых два фута. Рыжий здоровяк вскрикнул, с радостью и азартом. Дернул древко на себя.

Ничего. Копье застряло.

Стражник удивленно охнул. Еще раз попытался вытащить оружие. Бесполезно.

Здоровяк замешкался. Он мог просто разжать пальцы и отступить, но не сделал этого. Промедление стало роковым.

Драуль ухватил его обеими лапами. Поднял над полом.

Стражник взвыл от боли и несколько раз пнул тварь. Та будто и не почувствовала ударов тяжелого, окованного железом сапога.

«Помочь…» – мысль подтолкнула к действию.

Страд вскочил на четвереньки. Прицелился. Выстрелил заклятьем.

Невидимый клинок лишь оставил на лапе монстра очередную глубокую рану.

Драуль выгнулся. Развел лапы.

Первые несколько мгновений Страд не верил глазам. Одна лапа твари по-прежнему сжимала рыжего стражника. А вторая – его оторванную руку. И лишь полный боли вопль несчастного доказывал: все происходит на самом деле.

Здоровяк кричал. Пинал воздух. Мотал головой. Из страшной раны хлестала кровь.

Страд заставил себя успокоиться. Он должен выручить беднягу. Тот еще жив. И будет жить дальше, если сделать все правильно и быстро.

Зеленое пламя огненного заклятья жадно накинулось на угощение. Чудовище вздрогнуло. Выпустило стражника. Тот грохнулся на пол. Не переставая кричать, стал биться. Драуль заметался.

Дролл и пожилой воин были заняты схваткой с двумя другими тварями. Понимая, что спасти раненого может только он, Страд кинулся вперед.

Драуль топал, грозя в любой момент наступить на рыжего стражника. Размахивал лапищами. Копье по-прежнему торчало из груди. Чародейское пламя пока не гасло, но зеленые язычки заметно уменьшились.

Лишившийся руки здоровяк стремительно терял силы. Он перестал кричать. Лишь стонал, елозя ногами по полу. Мотал головой. Длинные рыжие волосы потемнели от пота.

Не выпуская подожженного драуля из поля зрения, Страд подобрался к стражнику. Осторожно приподнял. Огляделся.

«За стойку, – решил он. – Хоть какое-то укрытие».

Спустя минуту раненый оказался в относительной безопасности, а Страд использовал два заклятья – останавливающее кровь и обезболивающее. Едва магия подействовала, взгляд стражника прояснился. Тяжело сглотнув, тот посмотрел на Страда. Дернул губами, силясь улыбнуться.

– Вот… тебе и чудный… денек, – выдавил стражник и прикрыл глаза.

Пока Страд занимался раненым, Дроллу удалось сразить еще одного драуля. Десятки использованных заклятий сделали свое дело. Однако передышки мракоборец не получил. Изувечившая рыжего стражника тварь справилась с огнем и бросилась в атаку.

Чудовище наступало. Дролл пятился. Глаза горели янтарем. Руки были вытянуты. А копье, застрявшее в ребрах твари, поворачивалось вокруг своей оси и стало светиться желтым, повинуясь магии.

Еще раз взглянув на рыжего здоровяка – тот провалился в беспамятство, – Страд перескочил через стойку. Пробежал несколько шагов. Остановился.

Обездвиживающее. Огненное. Невидимые клинки. Раз, другой, третий… Магия терзала монстра. Но лишь терзала – тот по-прежнему был жив, держался на ногах и стремился разрушать и уничтожать.

Дролл продолжал ворочать копьем в утробе чудовища. Страд обрушивал на тварь все заклятья из собственного арсенала. А неподалеку пожилой стражник рубил другого противника.

«Сколько так будет продолжаться? – размышлял Страд, чувствуя, что силы на исходе. – Когда ждать подмогу? Пора бы уже…»

Глава 30

Зрелище становилось интереснее с каждой минутой. Мощь, наполнившая драулей, потрясала. Особенно если учесть, что на угощение для зобастых пошли лишь крохи того куска, который удалось урвать Оннэрбу.

Он прервал связь с Вимаром, парализованным ужасом, беззвучно кричащим от отчаяния. Посмотрел на черный, опутанный трубками аппарат, где хранилось его сокровище. Запасы велики. Их хватит для очень многих дел.

Радовало и другое. Напитавшая драулей сила поглощала большую часть магии мракоборца и мальчишки-полумага. Каждое их заклятье получалось в десятки раз слабее. Конечно, подопытные опального чародея получают урон и, в конце концов, окажутся расчлененными на столах в прозекторской одного из Корпусов Некромантов. Но прежде чем это произойдет, Дроллу придется как следует потрудиться.

А пока Оннэрбу есть на что посмотреть.

Чародей дотянулся до разума Вимара и слился с ним.

Глава 31

Страд присел. Табурет, пущенный чудовищной лапой, пролетел над головой. Разбил окно. С улицы донеслись испуганные крики.

«Где подмога?!» – с отчаянием думал Страд, тратя и тратя энергию на заклятья.

– В сторону! – крик пожилого стражника.

Боковым зрением Страд заметил живую уродливую громаду. Та опасно приблизилась.

Влево. Обежать стол. Развернуться. В тысячный раз призвать магический огонь.

Искалеченная туша драуля воспламенилась. Стражник отскочил. Быстрым движением вытер пот со лба. Выставил меч, ожидая новой атаки.

Сзади загрохотало.

Обернувшись, Страд увидел, что Дроллу удалось сбить второе чудовище. Тварь переваливалась с боку на бок. Била лапами по полу. Рассекала воздух темно-красными хлыстами, заменившими башку.

Скоро она встанет. Однако это можно отсрочить…

Мгновение – и чудовище попало под действие обездвиживающего заклятья. Не давая себе передышки, Страд вновь ударил огнем. А Дролл использовал невидимые клинки. И отрубил твари левую, искромсанную предыдущими чародействами лапу.

Страд тем временем заставил замереть второго монстра. Стражник получил возможность нанести несколько ударов, не опасаясь быть схваченным. Он подрубил чудовищу правое колено, и как только обездвиживающее заклятье стало терять силу, нога драуля переломилась, не выдержав его веса.

Тварь грохнулась на пол. Поползла. Отрубленная голень тащилась за ней, держась на нескольких жилах.

Краем глаза Страд заметил, что двери трактира распахнулись. Повернулся и увидел мага, замершего на пороге. Это был прирожденный с длинными светлыми волосами. Довольно молодой, но успевший не раз сразиться с порождениями Червоточины – об этом говорили шрамы, исчертившие бледное лицо.

Вошедшему хватило пары секунд, чтобы оценить обстановку. Он шагнул вперед и мгновенно включился в битву. Обездвижил противника мракоборца. Затем принялся рубить невидимыми клинками другого монстра.

Вслед за светловолосым прирожденным в «Ларгузу» ворвались еще несколько человек – трое магов и пятеро стражников. Страд не успел разглядеть их: все без лишних слов и раздумий кинулись к чудовищам.

Получив долгожданную передышку, Страд смог осмотреться. Выглядел трактирный зал ужасно. Повсюду обломки мебели и осколки посуды. Уцелели лишь несколько столов. Под одним сжался Вимар – хозяин «Ларгузы» сидел на корточках и трясся, наблюдая за сражением. Пол и стены были покрыты пятнами крови и маслянистой черной жижи. Двое поверженных драулей лежали грудами изуродованной, изрубленной, обожженной плоти, от которой по-прежнему поднимались языки черного дыма. Темно-красные и сизые ленты и комки внутренностей вздрагивали.

Накатили дурнота и усталость. Страд прикинул, сколько раз за эти кошмарные полчаса применял магию, и стало страшно. То, что он держался на ногах и не утратил способность соображать, казалось невероятным.

«А ведь Дроллу пришлось намного хуже, – Страд отыскал глазами наставника – тот разил монстров заклятьями наравне с новоприбывшими магами. Пожилой стражник тоже не отошел в сторону. А твари начали слабеть. Перемещались ползком и гораздо медленнее. Скоро все должно закончиться… – Использованных им заклятий наверняка хватило бы на добрую орду чудовищ из Червоточины…»

Страд приблизился к разбитому окну, выглянул. Возле входа в «Ларгузу» собралась толпа: испуганные лица, взволнованные голоса. Несколько стражников не давали зевакам слишком приблизиться к трактиру.

…Бой продолжался еще четверть часа. За это время в «Ларгузе» появилось два десятка магов и стражников, толпу на улице вытеснили фургоны из Корпусов Некромантов, запряженные тяглами.

Наконец драули перестали шевелиться.

Зал очистили от мебели. Вимара – трясущегося, казалось, начисто лишившегося способности мыслить – сковали и в сопровождении двух стражников увели в кухню. Останки драулей отправили в объемистые черные мешки. Прирожденные и полумаги обшаривали каждый уголок «Ларгузы», переговаривались, что-то записывали и диктовали друг другу. Дролл стоял в углу с двумя мракоборцами в годах, но по-прежнему крепкими и сохранившими выправку.

Потом в трактир, прорвавшись мимо двоих стражников на входе, вбежала растрепанная и перепуганная девушка. Невысокая, худая, болезненно бледная и скромно одетая, лет шестнадцати, не старше. Она замерла в пяти шагах от порога, заозиралась, сдерживаясь, чтобы не заплакать. К ней тут же подскочил плотный усач в доспехах. Ухватил за локоть, потащил к выходу. Девушка пыталась вырваться, упиралась, повторяя и повторяя сдавленным от слез голосом одну-единственную фразу: «Где мой отец?!»

И при этом смотрела на Страда, словно ожидая помощи.

«Дочь Вимара, – понял тот, когда стражник уволок девушку из трактира. Уперся взглядом в темные, постепенно высыхающие пятна на полу. Еще недавно там лежали искалеченные туши драулей. – Которую… эти…»

Мысль оборвалась, все внутри сдавило от тоски. Никогда прежде Страд не чувствовал себя настолько опустошенным.

Ему пришлось пробыть в «Ларгузе» еще не меньше часа. Страд смотрел сквозь суетящихся стражников и чародеев. Единственным, на ком он ненадолго сфокусировал взгляд, был рыжий здоровяк, потерявший руку: его, по-прежнему бесчувственного, с побелевшим лицом, пронесли мимо на носилках. Потом снаружи хлопнула дверь фургона, застучали по мостовой колеса. Звуки удалялись и вскоре стали совсем не слышны в многоголосье, затопившем трактирный зал.

Подошел Дролл. Измученный, похудевший, хмурый, с почти черными синяками под глазами.

– Ты не ранен? – как всегда сурово осведомился мракоборец.

Страд покачал головой.

– Хорошо, – Дролл кивнул, окинул зал мрачным взглядом. – Свою работу мы сделали. Можем ехать домой.

Услышав последние слова, Страд попытался пробудить в собственной душе хотя бы отголоски радости.

Не вышло.

Глава 32

Что же, первый эксперимент получился очень интересным и познавательным. Пропитанные драгоценной субстанцией существа показали невероятную живучесть: цеплялись за существование даже под градом заклинаний двух десятков чародеев. И Оннэрб честно признался себе, что ожидал гораздо меньшего, когда вместе с тремя послушниками отправлялся к трубопроводу, по которому текла сдерживающая Струпья сила.

«А дальше будет только больше», – подумал маг, вновь глядя на черное устройство.

Скоро настанет время второго опыта. И главным действующим лицом в нем выступит несчастный трактирщик Вимар.

Оннэрб вспомнил вечер, когда состоялся разговор с хозяином «Ларгузы». Никогда прежде опальному чародею не приходилось столько импровизировать. План действий окончательно оформился, лишь когда разум Вимара, благодаря заклинаниям, стал податливым, точно глина под пальцами лепщика.

Правда, предусмотреть все Оннэрб не смог. Лучший мракоборец Баумэртоса узнал о его замысле. Разумеется, без подробностей, но…

И кое-кого надо наказать.

Опальный чародей встал, отвернулся от старого стола, на котором аккуратными стопками лежали бумаги, покрытые чернильным кружевом магических формул. Оглядел комнатку – тесную, грязную и душную, с деревянными стенами, полом и потолком. Единственное оконце было заколочено, и свет давали две масляные лампы.

Вскоре, повинуясь мысленному приказу Оннэрба, явился один из послушников – крупный парень с длинными светлыми волосами, сопровождавший мага в походе за силой сноеда.

Глядя на высокую, широкоплечую фигуру, опальный чародей улыбнулся. Перед ним стоял один из первых, кто, пусть и не по своей воле, стал служить прирожденному. Оннэрб нашел здоровяка случайно – возле северных ворот. Бедняга лежал в двух шагах от черного хода заведения, где устраивали подпольные бои. Избитый и обессилевший.

Уже потом, обработав магией раны и ушибы парня, Оннэрб покопался в его памяти и узнал, что звали несчастного Сельхар, родом он из крошечной деревеньки Закатной, расположенной у самого Великого Горного Хребта. Мать Сельхара долгое время боролась с болезнью печени – излечимой, если есть деньги. Но как раз последнего у молодого лесоруба не имелось. Вот он и отправился в столицу, надеясь, что его недюжинной силе найдется применение.

Нашлось: Сельхар таскал грузы, помогал на стройке, поработал даже охранником в грязной забегаловке и сопровождающим девиц легкого поведения. Однако нужной суммы все это не принесло. Тогда-то, почти отчаявшись, лесоруб узнал о подпольных боях.

Из двух схваток он вышел победителем. Легкие деньги потекли в карман, и воодушевившийся Сельхар решился выйти против драуля. Спустя час после гонга, возвещающего о начале поединка, Оннэрб и нашел парня. Замерзающего, неспособного пошевелиться – и, разумеется, с пустыми карманами.

Заклятья помогли ранам Сельхара зажить быстрее обычного, убрали из памяти воспоминания о прошлой жизни. Каждый день Оннэрб вливал в парня новую порцию магии. И теперь лесоруб, как, впрочем, и остальные фанатики, был зависим от нее. Прирожденный сомневался, что парень проживет без заклинаний хотя бы неделю.

Пару лет назад он поставил опыт: наказал одного из послушников, которому не удалось в точности выполнить задание. Лишенный магической подпитки почернел и высох. Три дня мучился от невыносимой боли, испражнялся под себя, его рвало кровью, стали выпадать волосы, ногти и зубы. Закончилось все тем, что сердце подопытного взорвалось, разломив грудную клетку.

То же ждало любого из общины, созданной Оннэрбом. Хотя, возможно, маги-целители и смогли бы очистить фанатиков от чародейства.

Но это вновь домыслы.

Сельхар стоял, ожидая приказаний. Оннэрб проник в разум бывшего лесоруба и, точно на листе бумаги, стал рисовать человека, которого необходимо устранить: маленький рост, борода, хитрые и недобрые глазки, грязная, не по размеру, одежда.

Как только прирожденный закончил, здоровяк развернулся.

И ушел выполнять приказ.

Глава 33

Весь следующий день Дролл пробыл в Корпусе Судебных Разбирательств. Страд чувствовал себя донельзя усталым и больным. Он ожидал, что, вымотанный битвой в «Ларгузе», провалится в сон, едва ляжет, однако всю ночь ворочался, мучимый странными видениями.

Те были связаны со сноедом. Черная блестящая туша вздрагивала на каменной плите, янтарные руны плавились и стекали, образуя темно-желтые дымящиеся лужи. Страд смотрел на это и задыхался. Грудь обжигало болью, беззубые пасти сноеда раскрывались, давая свободу языкам черного дыма. Те, подобно призрачным щупальцам, пронзали Страда, он просыпался, но через некоторое время вновь проваливался в дрему, и все повторялось.

После случившегося кошмары были обычным делом, но Страд, сам не зная почему, тревожился. Возникло предчувствие, что видения не случайны. И погасить это предчувствие не получалось. Отвлечься от дурных мыслей не помогали даже обычные повседневные хлопоты.

Когда мракоборец вернулся, Страд, преодолевая ломоту в висках, читал хрестоматию о целебных растениях.

Стемнело, дождь стучал в окна и по крыше. Три десятка свечей на обручах под потолком наполняли комнату теплым желтым светом. На столе ждали своего часа горшок дымящегося жаркого, приготовленного для наставника, и тарелка с хлебом.

Дролл прошел в комнату, сел на лавку, но не торопился приниматься за еду. Страд смотрел на мракоборца, ожидая, когда тот заговорит.

– Вимару предъявили обвинение, – сказал Дролл, хмурясь.

– Его вина доказана? – спросил Страд.

– Доказывать нечего, его вина очевидна. Мы с тобой были там. И ты прекрасно помнишь, что случилось.

Страд молча кивнул.

– Вимара теперь ждет… – помедлив немного, начал он.

– Да, – Дролл кивнул. – Вимара теперь ждет Зал Кошмаров. Приговор будет приведен в исполнение через пять дней.

Страд представил трактирщика. Невысокого, полного, дрожащего. С затравленным взглядом. Хозяину «Ларгузы» пришлось многое пережить. Еще вчера, впервые увидев его за стойкой, Страд сочувствовал Вимару и прекрасно понимал желание этого человека отомстить. Но то, как он отомстил…

Перед глазами вновь возникли безобразные туши с хлыстами вместо голов, удлинившимися лапами и обмотанными вокруг ног кишками, вывалившимися из живота. Вимар превратил драулей – несомненно, подлых тварей – в монстров, каких до сих пор плодила лишь Червоточина.

Можно ли сочувствовать такому человеку?

Страд понимал, что нельзя. И не сочувствовал. Почти. Никогда прежде внутренние противоречия не разрывали душу так яростно.

Дролл, судя по внимательному взгляду янтарных глаз, видел все, что творилось внутри Страда.

– Ты и хочешь, и не хочешь, чтобы Вимар был наказан, – мракоборец не столько спрашивал, сколько утверждал. – Лучше бы тот кошмар вообще не случился, верно? Признаюсь, я бы тоже предпочел, чтобы вчерашний день прошел более спокойно. Однако… – он прервался, и молчание говорило лучше любых слов. – И нам остается только принять произошедшее. Конечно, я мог бы применить одно несложное заклинание. Ты забудешь поход в «Ларгузу»…

– Нет, – Страд решительно покачал головой. – Не хочу. Лучше буду помнить.

Во взгляде мракоборца читалось одобрение.

– Верный выбор, – сказал он. – Магия не решит все беды – и вчера ты получил яркое тому доказательство. К тому же, в трактире ты показал себя отличным бойцом. Да еще спас человека. Дюррен, рыжий стражник, – пояснил Дролл, заметив недоумение Страда, – выжил благодаря тебе. Конечно, он потерял руку, но… Зная характер Дюррена, могу с уверенностью сказать, что он не оставит службу.

Страд лишь слабо кивнул, вспоминая бледное, скованное судорогой боли лицо рыжего здоровяка.

– Вчера ты получил ценнейший опыт, – продолжил Дролл. – И было бы глупостью отгораживаться от него заклинаниями. Особенно сейчас, когда у нас появился серьезный противник, – он помрачнел.

– Вы имеете в виду того, кто помог Вимару? – спросил Страд, изучая лицо наставника.

– Именно. И этот чародей может принести немало бед. Сегодня я не только выступал свидетелем, но и многое узнал. Во-первых, скорее всего, маг, вскрывший трубопровод, и помощник Вимара – один и тот же человек. Некроманты всю ночь изучали останки драулей. И обнаружили, что они насквозь пропитаны силой, сдерживающей Струпья. Разумеется, претерпевшей множество магических преобразований, осуществить которые мог лишь очень умелый чародей. Эта сила и превратила драулей в неуправляемых тварей.

– Но ведь можно выяснить, что это за маг, – Страд нахмурился. – Считать память Вимара и увидеть всех, с кем он общался в последнее время.

– Мы пытались. И безрезультатно. Наш враг предусмотрел это и расставил в разуме трактирщика немало магических блоков. Обойти их не получилось.

«Надо же… – Страд нахмурился. – На такое способен действительно очень сильный маг».

Становилось не по себе.

– Есть еще одна плохая новость. Сид, осведомитель, сообщивший о разговоре Вимара с неизвестным магом, найден сегодня мертвым. Ему перерезали горло. Не сомневаюсь, это дело рук чародея. Видимо, он наблюдал за трактиром и понял, что мы появились неспроста. Вот и решил наказать Сида.

– Сид… – Страда осенила догадка. – Он же видел мага. Значит, должен был описать вам, как тот выглядит. Можно ведь определить, кто это, и объявить в розыск.

Дролл мрачно усмехнулся.

– Да, Сид описал его. С Вимаром разговаривал исхудавший, одетый по-бродяжьи прирожденный – что в Баумаре не редкость. Почти каждый, кто прошел обряд отлучения, сейчас выглядит именно так. К тому же, не исключено, что маг явился в «Ларгузу» под личиной. Единственное, что ему не удалось скрыть – глаза. Янтарные, с черными белками. Они-то и насторожили Сида. В общем, – мракоборец вновь свел брови, – у нас нет почти ничего. Тем не менее, работа идет. В Корпусе Судебных Разбирательств поднимают архивы, просматривают данные магов, прошедших обряд отлучения. Скоро начнут допрашивать всех, кого удастся найти. Улицы патрулируют.

Некоторое время сидели молча. Дролл поужинал, одобрительно кивнул Страду, и тот решился задать еще один не дающий покоя вопрос:

– Как, по-вашему, зачем он это делает?

Дролл качнул головой, уперся хмурым взглядом в столешницу.

– Пока можно лишь предполагать. Мы не знаем, действует ли маг в своих интересах или выполняет чьи-то приказы. Если первое, то, скорее всего, он просто мстит. Тебе известно, что такое обряд отлучения. После него чародей становится беспомощным, и вернуть хотя бы сотую часть сил – невероятный труд. Он обозлен и хочет, чтобы остальные почувствовали то, что чувствовал он. Но может быть, что прирожденный – марионетка в руках кого-то, заинтересованного в том, чтобы в Баумаре, или даже во всем Баумэртосе, начался хаос. Возможно, этот кто-то с той стороны Великого Горного Хребта.

– Чужеземец?.. – прошептал Страд.

– Именно. Вся магия Янтарного Яблока основана на силе солнечного камня. А наш полуостров, наше маленькое государство, богато им. Вот тебе и повод для вторжения.

– Но ведь мы много сотен лет не имеем отношений с другими странами. Граница надежно охраняется…

– Опять ты рассуждаешь, опираясь на сведения из своих любимых книг, – с мрачной усмешкой ответил Дролл. – В жизни все немного иначе. Подумай сам. Много сотен лет мы все равно что не существуем для остального мира, а он для нас. А потому неизвестно, какого могущества достигли чародеи того же Фламбрэя, соседнего государства. Быть может, мы с нашей магией против них – как слепые котята против разъяренной рыси. И граница наша, с сотнями стражников и магов, охранными заклятиями, силой древянов и прочим, для них не более чем линия, проведенная веткой на сырой земле. Поработай немного сапогом – и нет ее.

Страд не нашел, что ответить.

– Именно поэтому необходимо как можно скорее поймать мага, – закончил Дролл.

Оставалось лишь согласно кивнуть. Мракоборец погрузился в размышления, Страд вернулся к книге. Прочел несколько абзацев, потом вспомнил кое о чем еще.

– А что теперь будет с Миленой? – спросил он. – Дочерью Вимара…

Дролл качнул головой.

– Этого я не знаю. Ее допрашивали до того, как я пришел, – мракоборец уставился в пол, подвигал подбородком. Затем пробормотал: – Жалко девчонку. Будем надеяться, она выдержит.

«Будем надеяться», – мысленно повторил Страд.

Глава 34

Прошло три дня. Страд плелся по неширокой и безлюдной улочке на юге Баумары, преодолевая головную боль, и пытался понять, что с ним происходит.

Он словно разучился спать. Закрывал глаза и погружался в омут странных видений – всегда разных, но неизменно отвратительных и связанных со Станцией Сдерживания.

В ночь после памятного разговора с Дроллом Страд раз за разом «оказывался» в Зале Кошмаров. Однако там не было ни каменной, покрытой рунами плиты, ни сноеда, ни жертв. Только вытянутые силуэты, сотканные из черного дыма. В воздухе витал запах гари, от него слезились глаза, резало в горле, хотелось кашлять.

Страд чувствовал панику, оглядывался – очень медленно, как если бы находился под водой, – в поисках выхода. Но взгляд натыкался лишь на темный камень стен.

А дымные силуэты приближались. Медленно, спокойно, зная, что добыча не убежит. Задыхаясь, Страд отступал, смотрел то на одну фигуру, то на другую. Внутри леденело от ужаса и отчаяния.

Безликие полупрозрачные враги тянули лапы – тонкие неосязаемые ветки с корявыми сучьями пальцев. Как только первому удавалось коснуться Страда, фигуры будто взрывались, образуя вокруг жертвы дымное кольцо.

Оно начинало сжиматься. Страд утопал в черноте, а потом – спустя несколько секунд или целую вечность – понимал, что глаза стянуты черной повязкой. Задыхаясь, нащупывал на затылке узел. Избавлялся от тряпки и обнаруживал, что полулежит в металлическом кресле, предназначенном для жертв сноеда. Чудовищно похудевший, с серой, глянцевой кожей и множеством трубок, торчащих из всех отверстий в теле.

Ужас достигал пика, Страд принимался биться, не обращая внимания на боль в просверленном черепе, и просыпался. Потный, замерзший, трясущийся.

Следующей ночью он «метался» по тоннелю, находящемуся внутри Станции Сдерживания. Каменную глотку наполнял серый свет, лившийся из ромбовидных стеклянниц на арочном потолке, а вместо круглых ламп, что тянулись вдоль стен, были беззубые пасти сноеда.

Они раскрывались, выплевывая клубы черного дыма. Те, получив свободу, обретали черты уже знакомых призрачных силуэтов и устремлялись к Страду.

Воздух будто загустевал. С трудом лился в легкие и не давал двигаться. А лишенные плоти создания приближались и одно за другим сливались с телом Страда.

Из забытья его выводила боль, распиравшая ребра.

Однако самым пугающим оказалось видение, мучившее Страда этой ночью.

Поначалу глаза застилало серым маревом. Страд стоял, не двигаясь, не дыша. И чувствуя, что за непроницаемой пеленой кто-то есть. Несколько существ были совсем рядом, хоть и оставались невидимыми.

Постепенно зрение возвращалось, и Страд обнаруживал себя в Зале Кошмаров, окруженным жертвами сноеда. Не меньше десятка исхудавших серых фигур с завязанными глазами тянули к нему руки, вздрагивая, разевая черные провалы ртов.

Страх прошивал от макушки до пят, словно удар молнии. А холодные костлявые пальцы хватали Страда за руки, ноги, волосы. Тянули вниз, заставляя упасть на колени. Страд вынужден был подчиняться – и тут появлялся сноед. Просто возникал из ниоткуда.

Огромный черный мозг вздрагивал. Разевал рты. Серые истощенные фигуры отступали, а из пастей сноеда выскальзывали щупальца черного дыма.

Они опутывали Страда, после чего начиналась настоящая мука. Кожа плавилась, мышцы словно спекались. Вскоре Страд превращался в обожженный, но живой труп. Он пытался закричать, но выдавливал лишь хрипы.

А потом сноед разрывал его на части, и, приходя в себя, Страд еще несколько минут кривился от боли во всем теле.

Видения не имели ничего общего со сном. Они высасывали силы и наполняли душу тревогой и уверенностью, что скоро случится плохое. Нечто похожее Страд чувствовал, когда вел наставника, старосту Тагра и пожилого прирожденного к ручью, где лежала мертвая оболочка твари из Червоточины.

Страд не знал, как избавиться от видений, и с каждым днем ему становилось все страшнее.

«Если сегодня опять повторится – расскажу Дроллу», – решил он, хмуро глядя на серые камни мостовой.

Страд возвращался на восточную окраину, выполнив очередное поручение мракоборца. Пожалуй, самое приятное за все время: сходил к портному и купил новую куртку – из настоящей кожи, с длинными полами. В Баумаре становилось холоднее, дожди лили каждый день, а позавчера ночью пошел снег. Белые хлопья кружились не больше получаса, но было ясно, что зима близко. Вот Дролл и решил, что ученику пора приодеться.

Однако радости это самое приятное поручение не принесло…

Страд и не заметил, как оказался на улочке, где стоял трактир «Ларгуза». Впереди слышались взволнованные голоса. Внутри всколыхнулась тревога, Страд нахмурился, ускорил шаг, но вскоре остановился.

Путь преграждала толпа: мужчины, женщины, несколько стариков, пара ребятишек, пытающихся вывернуться из рук взрослых, приблизиться к «Ларгузе» и посмотреть на то, что осталось от заведения.

«Сгорел…» – Страд поднял брови, скользя взглядом по закопченным стенам, пустым и обугленным оконным рамам.

Подойдя ближе, он увидел, что входной двери больше нет. И, сам не зная зачем, не обращая внимания на перешептывания за спиной, шагнул внутрь заведения.

Огонь погулял на славу. Повсюду валялись обгоревшие обломки, еще недавно бывшие мебелью. Почерневшие стены, пол и потолок словно поглощали слабый серый свет, льющийся из оконных проемов. Воздух был пропитан сильнейшим запахом гари.

Страд оглядывался несколько секунд, гадая, что стало причиной пожара. И уже собирался выходить, когда услышал всхлип, донесшийся из соседнего помещения – должно быть, кухни. Ведущая туда дверь уцелела, хоть и покрылась копотью. Страд дошел до нее, осторожно толкнул. Дверь поддалась.

За ней и впрямь оказалась кухня, освещенная двумя масляными лампами. Однако Страд не успел толком оглядеться – понял только, что пламя попировало и в этом помещении. Внезапно вспыхнувшее чувство опасности заставило пригнуться. Мгновением позже над головой Страда пролетело что-то тяжелое. То ли котелок, то ли кастрюля.

– Убирайтесь! – высокий девичий голос последовал сразу за грохотом врезавшейся в стену посудины.

Опешивший Страд выпрямился и увидел, кто его атаковал. Невысокая тонкая фигурка замерла рядом с остатками большого шкафа. В вытянутой левой руке был зажат нож. Девушку трясло, отчего оружие ходило ходуном. Черные пятна золы покрывали и ее скромное платье, и бледное лицо, на котором читался страх.

– Пошли прочь! – всхлипнула она.

Затем, собравшись с духом, решительно шагнула к Страду.

– Постой, – тот отступил, поднял руки, показывая, что не собирается нападать.

«Милена», – понял Страд.

Девушка и впрямь замерла, но не опустила оружие.

– Кто вы такой? Что вам нужно? – по голосу стало понятно, что Милена из последних сил сдерживает слезы.

– Я… – Страд замялся. Простой вопрос поставил в тупик. – Я просто шел мимо. И увидел, что «Ларгуза» сгорела. Вот и решил посмотреть.

– Ясно, – безжизненным тоном произнесла Милена.

– Что здесь случилось? – спросил Страд. – Ты знаешь?

Почти тут же он пожалел, что открыл рот: Милена сгорбилась и заплакала. Нож выпал из ослабевшей руки, девушка присела на корточки и спрятала лицо в ладонях.

Страд окончательно растерялся. Попятился, но тут же приказал себе остановиться. Замер, глядя на Милену. Находиться рядом с ней было тяжело и страшно. Страд понятия не имел, как успокоить девушку. От волнения задрожали руки.

«Думай», – твердил себе Страд, а Милена все не успокаивалась.

Он не знал, что сказать. Слова, приходившие на ум, отдавали фальшью и, по мнению Страда, расстроили бы девушку еще больше. Оставалось одно – магия. Страд вспомнил несложное заклятье, способное на некоторое время ослабить душевную боль. Никогда прежде ему не приходилось использовать такое чародейство, но нужно было попробовать.

– Это… драули, – сквозь слезы выдавила Милена. Страд застыл, так и не использовав уже приготовленное заклинание. – Пришли мстить. За своих.

«За своих», – эхом прозвучало в голове Страда, и он вспомнил изменившихся, обезумевших тварей.

Девушка тем временем немного успокоилась и стала рассказывать:

– Это ночью случилось, я дома была. Обо всем узнала от стражников. Они… драули, то есть… пришли, начали громить. А потом подожгли, – Милена прерывисто вздохнула. – Троих поймали. Еще несколько скрылись.

– Их найдут, – озвучил Страд первое, что пришло на ум. И почти тут же осознал, как это глупо. – Обязательно. И накажут.

– Никто никого не найдет, – неожиданно твердо ответила Милена. – И уж тем более не накажет. Даже если их поймают… – девушка помедлила, качнула головой. – У них есть деньги, они могут купить любого судью.

На этот раз Страд промолчал, понимая, что Милена права. Он думал, что девушка замолчит или вновь заплачет, но та продолжила:

– А вот у нас с папой денег оказалось недостаточно. И теперь он в тюрьме, – с каждым словом голос Милены становился все более безжизненным. – Я даже не знаю, за что. Меня вызывали в Корпус Судебных Разбирательств. Задавали вопросы. Не меньше двух часов, одно и то же… С кем папа встречался… Как давно его трактир стал… – она прерывисто вздохнула, – местом собраний магов-преступников… Сколько времени он вынашивал коварный план мести… Зачем они спрашивали это?.. – вопрос был задан в пустоту, девушка уперлась в пол ничего не выражающим взглядом. – Хоть бы объяснили, что произошло… Я понимаю лишь, что папа что-то сделал. Что-то плохое.

Страд молчал. Жалость к этой забитой, растерянной, одинокой девчонке, пережившей такое, чего и врагу не пожелаешь, жгла не хуже магического пламени. А еще он чувствовал себя виноватым – просто потому, что являлся участником страшных событий, произошедших в «Ларгузе». Было стыдно, словно Страд вновь угодил под перевернутое ведро с помоями. Только вот одежду можно отстирать, тело отмыть, а как быть с душой?..

– Постой… – голос Милены вывел из раздумий. Сама девушка пристально глядела на Страда и чуть вздрагивала. – Ты ведь… Я видела тебя… Когда все случилось… Ты был здесь, стоял в зале у окна.

Страд неохотно кивнул, понимая, куда она клонит.

– Послушай, – произнесла Милена с мольбой. – Объясни, что произошло. Папу забрали, его ждет… – она прервалась и несколько секунд собиралась, чтобы продолжить, – Зал Кошмаров. И я хочу хотя бы узнать, почему. Что он такого совершил?! – повысив голос, закончила девушка.

Меньше всего Страду хотелось вспоминать бойню, случившуюся всего в нескольких шагах, за полуоткрытой дверью. Но он чувствовал, что его воспоминания важны для Милены.

«Нельзя отказывать, – мысленно твердил Страд, стоя под молящим взглядом девушки. – Это подло. И ранит ее еще больше».

– Хорошо, – тихо начал он. – Твой отец связался с магом, прошедшим обряд отлучения. Иначе говоря, преступником…

Никогда прежде Страду не приходилось так тщательно и осторожно подбирать слова. Даже на экзаменах в Магической Семинарии он говорил во стократ увереннее. К счастью, Милена слушала, не перебивая и не торопя. Ей действительно было важно узнать все.

Рассказ занял около десяти минут. Под конец у Страда кололо в пересохшем горле, голос осип. Милена побледнела еще больше, и Страд со страхом ждал, что она снова заплачет. Он не представлял, как утешить девушку.

Но Милена оказалась сильнее, чем можно было подумать.

– Спасибо тебе, – едва ли не одними губами произнесла она. – Мне было очень тяжело слушать, но теперь я хотя бы понимаю, в чем дело… Бедный папа…

Милена всхлипнула, Страд обмер. Однако спустя всего пару секунд девушка справилась с собой.

– Наверное, он хотел, как лучше, – продолжила она. – Папа очень любил меня. Вырастил сам.

– А где твоя мама? – спросил Страд. И пожалел, что открыл рот, когда девушка ответила:

– Мама умерла, родив меня. А папа – он часто рассказывал об этом – почти сразу продал наш дом в деревне и вместе со мной переехал сюда. На вырученные деньги открыл трактир. Поначалу было очень тяжело. Делал все сам: и готовил, и убирался, и обо мне заботился. Жили здесь же, потому что каждую монетку приходилось экономить. Я подросла и стала помогать. Но к тому времени и трактир никогда не пустовал, и повара появились, слуги… Богачами мы с папой, конечно, не стали, но и не нуждались. Все было хорошо…

«Пока не пришли драули», – закончил про себя Страд, представив зобастых толстяков с желто-коричневой шкурой.

– Теперь я не знаю, как быть дальше, – Милена опустила голову, упершись взглядом в закопченный пол. – Бедный папа… Он так переживал, когда все случилось. Я больше за него волновалась, чем за себя. Зачем он это сделал? Неужели не понимал, во что ввязывается?..

– Он просто был напуган и пытался защитить тебя. Знаешь… – Страд вдруг почувствовал, что его собственные горькие воспоминания смогут хоть чуть-чуть утешить Милену. – Я ведь пережил что-то похожее. Моих родителей не стало семь лет назад. Они погибли, сражаясь с порождениями Червоточины.

Милена вытерла слезы и посмотрела на него. Во взгляде девушки читались удивление и сочувствие.

– Тебе, наверное, пришлось очень тяжело, – прошептала она.

Страд кивнул.

– Верно. Я не знал, как жить дальше. И не хотел. Места себе не находил. Но мне помогли. Староста Гармадт, из Хлопковой деревни, где я вырос. Подарил мне много книг, и я начал готовиться к поступлению в Магическую Семинарию. Правда, – Страд, увидев, что девушка на время забыла о своем горе и слушает с интересом, усмехнулся, – не поступил. Денег не хватило. Но там меня направили к мастеру Дроллу, мракоборцу. И теперь я учусь у него.

– Хорошо, когда есть тот, – прошептала Милена после недолгого молчания, – кто может помочь. Но я совсем одна. У меня нет ни магических способностей, ни учителя, ни брата, ни сестры, ни тети с дядей. Даже друзей нет. Некогда было дружить – все время здесь, папе помогала.

– Один друг у тебя появился, – возразил Страд, серьезно глядя на девушку.

Та лишь слабо улыбнулась и опустила глаза.

– Спасибо. Но… Ты учишься у мракоборца, сражаешься с темными силами. А я… – она помедлила и продолжила лишенным эмоций голосом: – я никто. Одинокая, беззащитная, беспомощная… У меня нет денег, из-за этого скоро не станет и крыши над головой. Хозяин комнаты, которую мы снимали с папой, всегда требует плату вперед и не простит задержки… Зачем тебе со мной дружить?

– Причем здесь… – Страд растерялся. – Какая разница, есть у тебя деньги и дом или нет? Я просто хочу стать твоим другом. Помогать тебе. У нас похожие судьбы…

– Это ты сейчас так говоришь, – перебила Милена. – Просто чтобы меня утешить.

– Неправда. Я действи…

– Не надо. Можешь меня оставить? Мне нужно побыть одной. Я должна привыкать к одиночеству, – тихо добавила девушка.

Страд растерялся еще больше. Голова опустела, а ноги будто приросли к полу.

– Пожалуйста, – в едва слышном голосе Милены слышалась мольба. – Уходи. Не мучай меня.

– Если ты и вправду хочешь… – пробормотал Страд.

– Да, – девушка кивнула.

Не зная, что еще можно сказать, Страд развернулся и вышел из кухни. Но перед этим все же использовал заклинание, ослабляющее душевную боль.

«На сколько его хватит? – с горечью размышлял он, пересекая уничтоженный пламенем трактирный зал. – Час-два, не больше. А потом…»

На улице было пусто – зевак разогнал дождь. Втянув голову в плечи и накинув капюшон, Страд быстрым шагом направился в сторону восточной окраины.

Глава 35

Дома Страд рассказал мракоборцу о встрече в «Ларгузе». Дролл слушал молча, все больше хмурясь.

– Жалко девчонку, – пробормотал он, когда Страд закончил. Встал, прошелся вдоль стены, на которой было развешено оружие, окруженное узором из светящихся янтарных рун.

– Мы можем что-нибудь сделать? – спросил Страд. Он сидел за столом, перед наполовину пустой тарелкой с грибным супом, и слушал стук дождя в окно.

Дролл повернулся к нему, окинул хмурым взглядом и покачал головой.

– Только надеяться, что разгромившие «Ларгузу» драули понесут ответственность, – сказал мракоборец после недолгого молчания. – В таком случае их обяжут выплатить компенсацию.

– Значит, Милена, скорее всего, останется ни с чем, – пробормотал Страд, глядя мимо наставника.

Дролл кивнул.

Обида придавила душу огромным валуном. Страд сжал кулаки, скрипнул зубами. Поднял глаза на мракоборца.

– Неужели вы не можете повлиять на ход дела? Вы же… – Страд на секунду замялся, – лучший мракоборец Баумэртоса…

Дролл дернул губами и, заложив руки за спину, подошел к окну.

– Ты преувеличиваешь мои заслуги. И забываешь, что моя задача – бороться с темными тварями и магами, преступившими закон.

– Но драули именно преступили…

– Во-первых, драули – разумные. Значит, с точки зрения закона, ничем не отличаются от людей. Во-вторых, часть тех, кто поджег трактир, уже поймали. И дальше – работа обвинителей, оправдателей и судей.

Ответить было нечего. Хотелось грохнуть кулаком по столу, но Страд знал, что нельзя давать волю чувствам. Ни при наставнике, ни вообще.

– Вижу, многое тебе кажется несправедливым, неправильным, подлым, – заговорил Дролл. – Да, законы несовершенны. В них немало лазеек, с помощью которых гады спасают свои шкуры.

– Они, лазейки эти, – как Червоточина, – пробормотал Страд, уставившись на тарелку с супом, уже остывшим.

– Интересное сравнение, – мракоборец повернулся к нему, прищурился.

– И с ними нужно бороться. Как с настоящей Червоточиной.

– Не спорю. Но пусть это делает тот, кто разбирается в законах лучше, чем ты и я. Мы же должны защищать Баумэртос от тварей, которые приходят из облака черного дыма. Не забывай.

– Не забываю, – эхом отозвался Страд.

– А потому не отвлекайся на постороннее. Я уже говорил, когда мы возвращались из деревни Чешуйка, мне нужен ученик, а не нытик. Ты можешь сочувствовать, можешь быть чем-то недоволен – это естественно. Но нельзя, чтобы твои сочувствие и недовольство поглотили тебя. Научись управлять собственными чувствами. И сейчас как раз подходящий момент. Сражение с изменившимися драулями в прошлом, Вимар понесет наказание, Милена… Да, ее жалко, ты возмущен несправедливостью по отношению к ней. Чувства не вытравить, они как груз на плечах. И только от твоей воли зависит, насколько тяжел он будет, позволит ли идти дальше. Я предлагал тебе избавиться от воспоминаний о «Ларгузе» при помощи заклятья. Ты отказался…

– Я и сейчас не хочу, – вставил Страд.

– И хорошо. Тем более есть другой способ борьбы с внутренней болью, гораздо действеннее и полезнее. Но тоже основанный на магии.

Дролл вперил в Страда пристальный взгляд, шагнул к столу. Страду стало не по себе. Точно таким же тоном наставник говорил перед тем, как поручил написать отчет о поездке в деревню Чешуйка, что оказалось тем еще испытанием…

– Я давно хотел устроить подобную проверку, – продолжил мракоборец. – Думаю, ты готов. Раз уж не захотел ужинать, – он многозначительно посмотрел на полупустую тарелку, – приступим немедленно. Идем.

Повернувшись, Дролл направился к выходу. Настороженному Страду не оставалось ничего иного, кроме как последовать за наставником.

Глава 36

– Хорошо, – Дролл поднялся с крыльца.

Похолодало, к дождю примешивались крупные снежные хлопья. Нечастые, но сильные порывы холодного ветра заставляли их кружиться в молчаливом танце. Часть снега, ложась на землю, уже не таяла, и двор перед домом мракоборца медленно, но верно белел.

Страду, несмотря на ненастье, было жарко. Тряслись руки, не хватало воздуха, колотилось сердце. Но иначе и быть не могло – после битвы с чудовищами, пусть и сотворенными магией наставника.

Первой Дролл создал десятифутовую гусеницу на четырех длинных и тонких лапах, отдаленно напоминающих человеческие руки с тремя пальцами. Из нескольких трубчатых отростков в мясистых боках твари вырывались струи едкого красного дыма. Две пасти на уродливой бугристой башке выстреливали длинными острыми языками. Четыре глаза горели оранжевым светом, точно раскаленные угли.

Поначалу, увидев противника, Страд оторопел – мракоборец не удосужился объяснить, что его ждет, к чему нужно готовиться. Просто создал тварь.

И та, почти не медля, кинулась в атаку.

Пришлось уворачиваться. Не меньше трех минут Страд уходил то вправо, то влево, спасаясь от бросков монстра. Обойти врага сбоку и сзади не позволял красный дым. Он наверняка был ядовитым, и Страд решил не рисковать.

Тварь гоняла его по двору, скрипя и рассекая воздух длинными языками. Она оказалась необычайно проворной – заклятья замедления и невидимых клинков летели мимо, одно даже срезало ветку сосны.

Понимая, что лишь тратит силы на точечные удары, Страд использовал дымовое заклятье. Серое облако окутало тварь. Ослепленная, та заверещала, заметалась. Тогда-то ее и настигли невидимые клинки.

Магические лезвия отсекли монстру две лапы. Гусеница завалилась на бок. Поползла к Страду, однако добить ее оказалось лишь вопросом времени.

Следующий противник оказался серьезнее. Большой студенистый ком, вооруженный двумя десятками сгибающихся в трех местах тонких лап, которые заканчивались длинными костяными пилами, держался на шести защищенных темной броней ногах.

Едва появившись, монстр попер на Страда.

Пришлось отступать. При этом Страд обстреливал врага боевыми заклятьями, и вскоре тварь лишилась половины лап. Магия отнимала силы, Страд задыхался и, надеясь хоть немного передохнуть, решил обездвижить чудовище. Заклинание попало в цель, но не подействовало.

Продолжая пятиться, Страд заметил в глубине студенистого туловища красное свечение. И, собрав остатки сил, послал туда недавно освоенное чародейство – солнечное копье.

Росчерк желтого света угодил в чудовищную утробу. Монстр отшатнулся, присел. Заклятье сжигало его изнутри, ком начал таять, растекаться. Лапы отваливались одна за другой, ноги подгибались.

Несмотря на усталость, Страд довершил дело магическим огнем.

Когда Дролл заставил побежденного монстра исчезнуть, он решил было, что испытание закончено. Но нет: воздух загудел в третий раз, и мракоборца загородили сразу два чудовища.

Одно было безголовым, с широким туловищем и крепкими кривыми ногами. Предплечья и кисти ему заменяли длинные хлысты – из каждого плеча тянулось по два таких отростка.

У другого монстра голова имелась. Шишковатая, тяжелая, с горящими красным огнем глазками, широкой зубастой пастью и носом, похожим на длинный искривленный кол. Из покрытого редкими клоками шерсти горба торчали четыре лапы, жилистые и когтистые. Ноги защищало множество отростков с жалами на концах.

Твари кинулись одновременно. Безголовый был быстрее, и Страд обездвижил его. А горбатый монстр попал под поток зеленого пламени. Отшатнулся, в тщетных попытках сбить огонь стал размахивать лапами. И спустя пару секунд лишился левой, благодаря заклятью невидимых клинков.

Обезумев от боли, чудовище налетело на все еще неподвижного собрата. Страд среагировал мгновенно и связал обеих тварей заклинанием пут. Те не упали, однако словно приросли друг к другу, и магия Страда настигала сразу двоих врагов.

Чтобы одолеть их, хватило привычных невидимых клинков и зеленого огня.

Дролл убрал поверженных фантомов, и усталость навалилась на Страда невидимой лавиной. Лицо горело, по спине и бокам стекали капли пота.

– Ты неплохо справился, – продолжил мракоборец и направился к Страду – тот постепенно выравнивал дыхание и пытался совладать с дрожью и слабостью в ногах. – Заклинаниям пока не хватает мощи, иначе сражения завершились бы гораздо быстрее, но учитывая срок обучения… Вполне достойно.

– Спасибо, – стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответил Страд и поклонился.

Только сейчас он услышал встревоженные голоса, доносившиеся с улицы. Обернулся, но уже стемнело, и разглядеть никого не удалось.

«Наверное, заметили вспышки от заклинаний, – догадался Страд. – Испугались. А подойти посмотреть боятся. Мало ли, что происходит. Да и Дролл не каждому позволяет к дому приблизиться».

– Как ты? – спросил мракоборец.

– Хорошо. Устал, но терпимо. Бывало и хуже.

– Я о другом. О твоих мыслях. Пока ты бился с тварями, некогда было думать про Вимара, его дочь и несправедливость наших законов, верно?

Страд кивнул, признавая, что Дролл прав. Пока он сражался, был сосредоточен на одном: как справиться с чудовищами. А сейчас слишком устал, чтобы взваливать на себя лишний груз в виде мрачных размышлений.

– Надежное средство, – удовлетворенно произнес Дролл. – Если погано на душе, потрудись, как следует, вспотей, вымотайся. Станет легче. Что до истории в «Ларгузе»… Оставь ее в прошлом. Считай это очередным заданием, причем особенно сложным, поскольку проверить его выполнение я не могу. Здесь ты отвечаешь только перед самим собой. А теперь идем в дом, пока зубами стучать не начал.

Страд, и впрямь успевший замерзнуть, пока говорил с наставником, был только раз уйти из-под сыплющего снегом неба.

Затопленная желтым светом свечей комната встретила теплом. Понемногу согреваясь, Страд устроился за столом. Из головы не шли только что поверженные чудовища.

Жуткие твари… И Страд не сомневался, что все они существовали на самом деле, а Дролл видел их вживую. Сражался с ними и победил. Мракоборцу не требовалось придумывать для ученика врагов – достаточно было покопаться в собственной памяти, полной кошмаров, на которые всегда щедра Червоточина.

Нахмурившись, Страд взял ложку и принялся доедать давно остывший грибной суп.

…Испытание с фантомами не только ослабило гнет мрачных мыслей, но и вымотало так, что Страд проспал всю ночь. Крепко и без сновидений, чему очень обрадовался.

Весь следующий день шел снег, вьюжило, и Страд трудился дома. Сначала вычистил клетки в подвальной лаборатории, предварительно обездвижив их обитателей. За время, проведенное в доме мракоборца, он настолько привык к этим тварям, что стал считать их кем-то вроде домашних любимцев наставника.

Собственные мысли вызвали усмешку.

Закончив с «любимцами», Страд взялся за книги. Не меньше шести часов он посвятил изучению «Методик работы с мертвыми порождениями Червоточины», потом приготовил ужин и встретил Дролла, еще утром уехавшего в Корпус Мракоборцев.

Лишь готовясь ко сну, Страд понял, что мысли о «Ларгузе», Вимаре и его дочери весь день были на втором плане.

Глава 37

Зал Кошмаров. Серые стены дышали холодом и словно шептали о беде. Но заполнившие помещение стражники и маги не замечали этого. И не чувствовали угрозы, исходившей от человека, которому предстояло стать очередным лакомством для сноеда. Да тот и сам не осознавал, насколько опасен.

Все заволокло туманом. Несколько секунд было тихо. Потом засвистело, словно в Зал Кошмаров ворвался обезумевший ветер. Послышались крики, полные испуга и непонимания.

Стало темно. Страд мог только слышать. И чувствовать ужас чего-то непоправимого. Он рос и, когда достиг пика, Страд проснулся. Вспотевший, замерзший, с колотящимся сердцем и стучащими от сильнейшей дрожи зубами.

Не меньше минуты Страду понадобилось, чтобы прийти в себя. И понять: надо действовать. Он и так тянул с рассказом о ночных кошмарах и теперь окончательно убедился, что видел не просто странные и страшные сны. Те служили предупреждением о приближающейся беде.

«Как можно быстрее поговорить с Дроллом…» – Страд вылез из-под одеяла, осмотрелся.

Комната утопала в утреннем сумраке, кровать мракоборца была застелена.

«Неужели куда-то уехал?» – со страхом подумал Страд.

Если так, то все очень плохо. Мракоборец мог вернуться только вечером, когда будет поздно…

Рев. Из подвальной лаборатории.

С облегчением выдохнув, Страд кинулся к люку за ширмой. Спустился и увидел наставника.

Тот стоял у стола, над обездвиженным телом недавно привезенной твари, похожей на большую бурую грушу с десятком шишковатых щупалец, и готовил инструменты. Услышав Страда, Дролл повернулся.

– Что случилось? – мракоборец сразу почувствовал неладное. Нахмурился, отошел от стола.

– Вимар не должен попасть в Зал Кошмаров, – выпалил Страд.

Глаза Дролла гневно сверкнули.

– Да, я знаю, что обещал больше не говорить на эту тему, но… – собравшись с духом, Страд рассказал о кошмарах, мучивших его после бойни в «Ларгузе». На все ушло не меньше пяти минут, мракоборец, к счастью, слушал, не перебивая.

– То есть, преступник должен избежать наказания только потому, что тебе снятся страшные сны? – осведомился Дролл, когда Страд закончил.

– Это не просто сны. Это как… – Страд с трудом подбирал слова. – Когда я вел вас с мастером Тагром и пожилым прирожденным к мертвой твари в кустах, чувствовал то же самое. Не знаю, как объяснить… Нужно, чтобы вы ощутили это…

– Может быть, – задумчиво ответил наставник. Поднял брови, потер щеку. – Я допускаю, что ты прав. Тебя действительно что-то вело к ручью за деревней. Но обвинителей Вимара этим не убедить. Ты сам должен понимать: нельзя отменить приговор только потому, что какому-то мальчишке-полумагу снились кошмары. К тому же, ты даже не знаешь, что именно произойдет.

– Не знаю, – прошептал Страд, опуская голову. – Но случится беда. В этом я уверен.

– Повлиять на решение суда не в наших силах, – произнес Дролл. Страд посмотрел на наставника, по голосу чувствуя, что тот в раздумьях. – Но мы можем быть в Зале Кошмаров, когда случится… – он помедлил, пристально изучая Страда глазами, – беда. Если случится… Однако учти: в таком случае ты вынужден будешь увидеть, как человека погружают в беспамятство и отдают во власть сноеда. Это малоприятное зрелище, и я не уверен, что ты готов к нему. Решение за тобой.

Несколько секунд Страд молчал. Вновь оказаться в сером каменном коробе… Смотреть на высохших, полуживых пленников сноеда… На сам огромный черный мозг с пастями…

«Не хочу…» – подумал Страд, а вслух произнес:

– Мы поедем.

Глава 38

Утро выдалось ясным. Солнце, словно винясь за долгие хмурые дни, поливало землю теплом и светом, растапливало снежное одеяло, отражалось в каждой капле, упавшей с ветки или крыши, каждом окне, каждой луже…

В любое другое время Страд порадовался бы этому, но теперь все его мысли были заняты поездкой на Станцию Сдерживания. Дролл сказал, что Вимара повезут туда во второй половине дня, и несколько часов ожидания превратились в муку. Внутреннее напряжение и предчувствие беды нарастали.

Попытки отвлечь себя заканчивались неудачей. Страд делал упражнения, но мыслями находился в Зале Кошмаров. Бегал глазами по строчкам очередной книги, однако представлял не написанное, а черный, наделенный беззубыми ртами мозг на каменном постаменте, покрытом янтарными рунами. Обрабатывал инструменты, при помощи которых мракоборец разделывал существо, похожее на бурую грушу, – и при этом не мог избавиться от ощущения, что касается не холодных, причудливо изогнутых железяк, а серой, неестественно блестящей кожи жертв сноеда.

Страду и раньше приходилось торопить время. Но никогда он не желал, чтобы часы сменяли друг друга как можно быстрее, столь отчаянно.

Наконец Дролл подозвал его и сказал, что пора собираться.

К дому подъехала открытая повозка, запряженная парой каурых лошадей.

– Сначала поедем к тюрьме, – объявил Дролл, когда экипаж тронулся. – Будем сопровождать Вимара на всем пути.

Страд кивнул, глядя, как слева и справа проплывают убогие дома восточной окраины. Снег таял, превращая улицу в бурый кисель, поэтому ехали медленно. Приземистый возница чуть покачивал головой, ругался вполголоса и время от времени икал.

Спустя минут сорок показался серый каменный забор высотой в три человеческих роста. Повозка въехала в ворота с тяжелыми железными створками, и Страд увидел тюрьму Баумары – четырехэтажное прямоугольное здание с черной двускатной крышей и маленькими квадратами окошек, забранных решеткой.

К входу вели три каменные ступени, возле них стояли двое стражников и высокий человек с седыми волосами, собранными в хвост. Темно-синий балахон висел на худой фигуре мешком, в руках седого Страд заметил кожаную сумку с длинным ремнем.

Тюремный двор оказался довольно просторным. Часть его была отгорожена, и там, под надзором пятерых стражников с арбалетами, бродили несколько заключенных в коричневых робах.

Экипаж докатил до входа, остановился.

– Мастер Дролл, – почтительно произнес длинноволосый и слегка поклонился. Это был прирожденный, еще не старый, но седой. На горбоносом и скуластом лице только-только появились морщины. – Признаться, удивлен вашим решением присутствовать… гм… Тем не менее, очень рад вас видеть.

– Благодарю, – мракоборец вылез из повозки, пожал магу руку. – И взаимно. Мое присутствие считайте мерами предосторожности. Вы вели дело Вимара и понимаете, что раньше мы ни с чем подобным не сталкивались.

– Полностью с вами согласен, – прирожденный вновь склонил голову. – Дело было весьма… гм… исключительным. Осужденного сейчас выведут, и мы можем отправляться.

Маг был прав: не прошло и пары минут, как к входу подкатил серый железный фургон, а из здания, в сопровождении троих стражников, вышел Вимар.

Одетый в коричневую форму заключенного, он смотрел в пустоту и беззвучно шевелил губами. Белое лицо блестело от пота, плечи вздрагивали, отчего цепи на скованных руках чуть слышно звенели.

Спустившись с крыльца и увидев открытую дверь фургона, трактирщик замер. Часто и прерывисто задышал.

– Чего сопишь? – буркнул один из стражников, загорелый, с бельмом на левом глазу и мощной нижней челюстью. – Топай.

Он подтолкнул Вимара в спину, и тот скрылся в фургоне. Стражники последовали за заключенным.

– Что же, – прирожденный потер руки, – пора в путь.

Он залез в железный короб на колесах, закрыл дверцу. Дролл вернулся в повозку, и оба экипажа покатили к воротам.

Четверть часа ехали среди бревенчатых строений, высотой в один-два этажа, с выбитыми окнами и провалившимися крышами. Наверняка многие служили убежищем для бездомных – Страд успел углядеть несколько фигур в лохмотьях.

В одном из таких сооружений процессию и поджидала засада драулей.

Зобастые толстяки появились неожиданно. Четверо выскочили из дверного проема и, шлепая по грязи, преградили фургону и повозке дорогу. У троих были дубины, четвертый – судя по всему, предводитель, поскольку держался впереди, – целился из арбалета.

Лошади испуганно заржали. Те, что тащили экипаж с Вимаром, встали на дыбы.

А из оконных проемов высунулись еще шестеро драулей и стали закидывать повозку и фургон камнями. Один снаряд просвистел в паре дюймов от головы Страда. Другой угодил в лошадиный круп. Животное закричало. Стало брыкаться.

Дролл, тем временем, вскочил. Глаза мракоборца сверкнули янтарем, и вокруг обоих экипажей образовалась магическая защита.

– Хватит! Не кидайте! – предводитель зобастых, видимо, понял, что камни не достигают цели. – Окружаем!

Драули отошли от окон и спустя пару мгновений, вооружившись дубинами, выбежали из дома. Свирепо сопя, встали вокруг повозки и фургона.

«Что происходит?» – Страд переводил взгляд с одного толстяка на другого. Страха не было, только недоумение.

Дверца фургона открылась. Седоволосый прирожденный, хмурясь, выбрался наружу. Следом показались и стражники. Заняли позиции, взяли зобастых на прицел арбалетов.

– Эй, вы! – прогудел главарь драулей. Он опустил оружие, вплотную подошел к созданной Дроллом стене колеблющегося воздуха. – Надо поговорить!

– Готовь обездвиживающее заклятье, – прошептал Дролл Страду. – Но использовать будешь только по моей команде.

Прирожденный в синем балахоне приблизился к драулю с арбалетом, окинул холодным взглядом. Чародей молчал, и разумный начал нервничать.

– У нас есть дело, – произнес зобастый, буравя мага выпуклыми глазами. – Ты везешь трактирщика. Ублюдка, который убил моих троюродных братьев. Отдай его нам.

– Правда? – маг усмехнулся. – И почему я должен отдать осужденного?

Драуль растерялся. Видимо, разговор шел не так, как он задумывал.

– Мы… Мы сами накажем его. Без посторонних.

– У вас есть на это право? – прирожденный прищурился.

– Да! – рявкнул драуль. Зоб задрожал, из пор стала сочиться цементоза. Несколько капель упали в грязь под босыми ногами толстяка. – Эта тварь убила моих братьев! Я хочу, чтобы он ответил!

– Он и ответит, – негромко сказал маг. – По закону. Без всякого самосуда. Это первое. Теперь второе: у вас и ваших друзей есть ровно две минуты, чтобы разойтись и позволить нам ехать дальше. Иначе мы вынуждены будем принять меры.

– Нас больше, – с мрачным видом произнес зобастый. Повернул грушеподобную башку, посмотрел на застывших сородичей. – И мы сильнее. Тебе и остальным не жить, если и дальше будешь упираться. Отдавай эту мразь! – вновь рявкнул он.

Страд, удерживая готовое заклинание, сжал кулаки.

– Вот как… – тем же невозмутимым тоном продолжал прирожденный. – И почему же, в таком случае, вы еще не захватили осужденного силой? Почему я и мои люди до сих пор живы?

Драуль, явно не готовый к подобным вопросам, ответил не сразу:

– Мы… Мы не хотим проливать лишнюю кровь. Отдайте этого… и разойдемся с миром.

– Разойтись с миром уже не получится. Две минуты истекли, и я вынужден арестовать вас за нападение на представителей закона. Сложите оружие и прикажите вашим друзьям сделать то же самое.

Драуль зарычал от ярости. Страд был уверен: больше всего зобастый толстяк хочет преодолеть выставленную Дроллом защиту и наброситься на прирожденного.

– Промедление на пользу не пойдет, – добавил маг.

Его слова немного охладили пыл разумного. Тот засопел, пару раз моргнул, но не торопился выполнять приказ чародея.

– Я понял, – прогудел он после недолгих раздумий. – Вы серьезный человек, вас не запугать. Это хорошо, уважаю таких. И у меня есть, что предложить.

Разумный сунул левую руку во внутренний карман жилетки, вытащил серый, перевязанный шнурком мешочек, в котором что-то звенело.

– Здесь пять тысяч сольдо, – сказал он, держа мешочек перед носом мага. – Они ваши, если отдадите трактирщика.

– Вы лишь усугубляете свое положение, – ледяным тоном ответил прирожденный. – Подкуп представителя закона – тоже преступление. Жаль, что приходится объяснять такие простые вещи. А сейчас повторю: вы и ваши друзья немедленно складываете оружие. Иначе мы применим силу.

– Ну, давай, тварь! – взорвался драуль. Брызги цементозы ударили в защитную стену. – Желтоглазый ублюдок! – он бросил мешок с деньгами в грязь, вскинул арбалет. – Не захотел по-хорошему, будем по-другому!..

– На счет три, – шепот Дролла. – Раз, два…

Воздух перед драулями перестал дрожать. Страд послал заклятье, и сразу два толстяка – главарь и ближайший к нему – застыли громоздкими статуями. В следующую секунду мракоборец обездвижил еще троих. Стольких же поразило чародейство седоволосого мага.

Двое оставшихся побросали дубины и кинулись бежать. Стражники взяли их на прицел. Выстрелили, и несколько болтов вонзились в голени обоих толстяков. Те заревели, грохнулись в грязь. Один стал барахтаться, выкрикивая ругательства.

– Притащите, – велел стражникам прирожденный. – Нужно заковать их и дождаться подмоги. Ох, и веселая сегодня поездочка выдалась, правда, мастер Дролл? – он усмехнулся, глядя на мракоборца.

– Верно, – кивнул тот.

Маг отошел от фургона на десяток шагов и сотворил бесплотного вестника – небольшой шарик, сотканный из серого света, подрагивал на сведенных ладонях прирожденного.

– Вышлите еще один тюремный фургон в сопровождении пятерых стражников, – негромко сказал он, наклонившись к шарику. – Местонахождение укажет тревожная искра.

Договорив, чародей подбросил бесплотного вестника, и тот исчез – чтобы спустя несколько мгновений появиться в здании тюрьмы и озвучить послание. А прирожденный послал вверх сноп красных искр с толстыми хвостами серого дыма.

Стражники, тем временем, тяжело дыша и ругаясь вполголоса, приволокли драулей, дергающихся и ревущих от боли, и оставили под ногами их обездвиженных сородичей.

– Скоты! Твари! – заорал один. Он принялся лупить ручищами по грязи, и бурые брызги летели во все стороны. – С вами разберутся! Вам не жить!

Двое стражников достали из фургона цепи, но как только приблизились к толстяку, тот начал визжать и сучить ногами. Прирожденному в синем балахоне вновь пришлось использовать обездвиживающее заклятье. Драулей заковали, через четверть часа подъехал еще один тюремный экипаж, и зобастых, по-прежнему застывших, погрузили внутрь.

– Я ни в чем не виноват! – подал голос последний толстяк, когда стражники приблизились, чтобы оттащить его к остальным. Он полулежал в грязи, трясся и вертел башкой. В выпуклых глазах читался страх. – Меня эти впутали! Сказали, надо с одним человеком потолковать… А про то, что экипаж из тюрьмы будет, и речи не шло…

– Это вы расскажете в суде, – холодно ответил седоволосый маг, кивнул стражникам, и те взяли драуля за руки. Крякнули и попятились, волоча пленника по грязи.

Вскоре он скрылся внутри фургона. Дверца захлопнулась, железный короб на колесах развернулся и покатил к тюрьме.

«Дикари, – подумал Страд, провожая его глазами. Перед мысленным взором все еще стояли рассвирепевшие толстяки с дубинами. – А ведь… – внезапная догадка заставила сжать кулаки, – это те самые, которые подожгли трактир, – он вспомнил почерневший, пропитанный запахом гари зал – и Милену, измученную, заплаканную, отчаявшуюся. Внутри поднялась волна гнева. – Те самые… Звери…»

Злость росла. Страд пытался справиться с ней, убеждая себя, что теперь драули ответят за все. Однако стоило вспомнить серый мешочек с пятью тысячами сольдо…

«Не ответят, – Страд вздохнул, наблюдая, как седоволосый маг и стражники возвращаются в фургон с Вимаром. – Откупятся. Как случалось уже не раз. Они и сейчас были уверены, что получат трактирщика. Не угрозами, так взяткой».

Тронулись. Встреча с драулями отвлекла от тревог, связанных с поездкой на Станцию Сдерживания. Однако теперь заброшенный дом, в котором разумные устроили засаду, остался за спиной, и все началось по-новой. Страд, не отрываясь и почти не моргая, смотрел на покачивающийся фургон, на железную дверцу и чувствовал угрозу, исходящую от запертого там человека. Он не знал, что именно случится, однако от этого страх только усиливался.

Серая прямоугольная громада Станции Сдерживания показалась через четверть часа.

Страд сглотнул и сморщился от внезапной боли в груди. Несколько секунд терпел, надеясь, что она утихнет. Потом не выдержал – вскрикнул. И понял, что не может вдохнуть.

– Что случилось? – Дролл повернулся к нему, и тут у Страда потемнело в глазах.

Исчезла улица. Исчезло напряженное лицо наставника. Исчезло небо с сияющим оком солнца. В полумраке, затопившем взор Страда, мелькали призрачные тени. Он больше не слышал поскрипывание колес, чавканье грязи, голоса редких прохожих. Им на смену пришли крики, свист арбалетных болтов, звон оружия, грохот.

А потом Страд увидел Дролла – тот словно вынырнул из темноты. Янтарные глаза горели, лоб был рассечен, изо рта сочилась кровь. Мракоборец лежал на каменном полу и вздрагивал, пронзенный тремя… Страду это показалось сотканными из черного дыма клинками с зазубренными лезвиями.

Он по-прежнему не мог вдохнуть. Грудь распирало от боли – та росла, как и ужас, наполнявший сознание. А лежащий на полу наставник заглатывал окровавленным ртом воздух, и Страд понимал, что Дролл доживает последние мгновения.

Эта мысль, сверкнувшая в сознании подобно молнии, и вывела Страда из полуобморочного состояния. Взгляд прояснился, и он вновь увидел мракоборца. Живого и здорового. Тот держал Страда за плечи и хмурился.

«Живой, – подумал Страд, глядя на Дролла. – Пока еще…»

Надо было действовать. Поняв это, Страд привстал и крикнул вознице:

– Остановите!

Проехав немного, повозка встала.

– Что ты делаешь? – во взгляде Дролла читалось недоумение.

– Послушайте… – Страд прервался, вдохнул поглубже и продолжил: – Вам нельзя ехать на Станцию Сдерживания. Нельзя появляться в Зале Кошмаров…

– О чем ты говоришь? – строго перебил мракоборец. – Несколько часов назад ты настаивал на обратном. Забыл? Или опасность миновала?

– В том-то и дело, что не миновала. Наоборот. Все хуже, чем я представлял утром. В Зале Кошмаров действительно случится что-то плохое. И, – Страд посмотрел в янтарные глаза наставника, – вы погибнете. Там будет… что-то. Оно убьет вас. Я видел. Только что…

Дролл потемнел лицом.

– Пожалуйста, поверьте, – тихо добавил Страд.

– То есть, ты предлагаешь мне сейчас сойти и отправиться домой? – мракоборец прищурился.

– Вы погибнете, если не сделаете этого. Вам нельзя в Зал Кошмаров. Там опасно.

– Вся работа мракоборца связана с опасностью, – произнес Дролл, серьезно глядя на Страда. – Мы не обязаны были ехать. Но поехали. Ты решил, что это необходимо. А раз так – нужно довести дело до конца.

Страд кивнул и опустил глаза. Никогда прежде правоту наставника не было так тяжело признавать.

«Верно, – подумал Страд, когда повозка вновь тронулась. – Мы не имеем права отступить, раз ввязались в это. Точнее – Дролл не имеет права. С меня-то какой спрос?.. Я всего лишь ученик. Который сегодня может остаться без учителя».

Предчувствие беды усиливалось. Страд посмотрел на Дролла. Был ли тот встревожен его словами? Трудно сказать: мракоборец ничем не выдавал своих чувств. Сидел, как обычно, задумчивый, чуть хмурился, глядя в никуда.

Страд вдруг понял, как за несколько недель привязался к этому человеку. Дролл стал для него кем-то большим, чем просто наставник.

«Друг? Старший брат? – размышлял Страд. – Это все не то…»

Отец?..

Нет, глупости. За такой короткий срок нельзя стать отцом. Тем более, Дролл к этому и не стремился. Да и найти двух настолько непохожих друг на друга людей, как отец Страда и мракоборец… Пришлось бы потрудиться. Стримус был веселым и открытым. Дролл же – полная противоположность.

Но если так, почему душу Страда сейчас грызет та самая боль, что уже приходила – семь лет назад, когда не стало родителей? Тем более, мракоборец жив и здоров. Беда еще только на пороге. Пойдет ли она дальше?

«Не знаю, – Страд в бессилии покачал головой. – Ничего не знаю».

Остаток пути до Станции Сдерживания занял не больше десяти минут. Фургон и повозка проехали в огромные ворота, и, как только оба экипажа оказались в каменном тоннеле, створки с жутким грохотом сошлись – словно сомкнулись челюсти монстра-исполина.

Остановились у самой лестницы, что вела к тяжелой железной двери, украшенной янтарными рунами. Из фургона выбрался маг, затем стражники выволокли Вимара – тот дрожал и с хрипом заглатывал воздух. Наверное, вид трактирщика должен был вызывать сочувствие. Но Страд смотрел на него и чувствовал, что страх, подобно тискам, сдавливает все внутри.

На посту, как и в тот раз, было многолюдно. Однако Страд словно не замечал суетящихся, переговаривающихся и спорящих между собой полумагов и прирожденных. Он смотрел на Вимара и словно впитывал исходящую от трактирщика опасность.

«Неужели больше никто не чувствует?» – спрашивал Страд самого себя.

Конечно, на закованного в цепи, одетого в тюремную форму человека то и дело бросали взгляды. Все понимали, что он здесь непроста.

Что это – будущий «ресурс», как выражался мастер Медэл.

Стоило вспомнить о прирожденном, как тот будто бы выплыл из толпы работников поста. Страду показалось, что маг еще больше похудел: черты лица заострились, а опухоль слева под челюстью увеличилась, по меньшей мере, в полтора раза и налилась темно-лиловым. Губы мастера Медэла дергались, словно тот сдерживал судорогу или гримасу боли.

Первым делом прирожденный поприветствовал чародея в синем балахоне. Потом кивнул стражникам, окинул презрительным взглядом Вимара – и только после этого, как будто случайно, обратил внимание на Дролла и Страда.

– Надо же, какой сюрприз, – просипел он, буравя последнего прищуренными глазами. – Не ожидал увидеть тебя и твоего учителя так скоро. Что привело вас в самое скверное и страшное место Баумары? – последние слова маг произнес с хорошо различимым сарказмом.

– Меры безопасности, – коротко ответил Дролл, глядя мимо мастера Медэла.

– Только и всего? – разочарованным тоном спросил тот. – А я уж было подумал, что юноше понравилось у нас. Хоть он и старался всем своим видом убедить меня в обратном. А теперь вот ему стало интересно, как ресурс, – брезгливый взгляд на дрожащего Вимара, – занимает положенное ему место. Действо будет захватывающим. Разумеется, для тех, кто понимает.

Договорив, прирожденный снова уставился на Страда.

«Лучше не отвечать, – подумал тот, стоя под тяжелым взглядом мага. – Тогда ему быстрее надоест…»

– Мастер Медэл, – седоволосый прирожденный выступил вперед. – Предлагаю быстрее начать. По дороге нас и так задержали.

– Да, верно, – мастер Медэл кивнул и болезненно скривился. Опухоль закровоточила, несколько капель прочертили дорожки на серой длиннополой рубахе мага. – Ах ты… – он оскалился, глаза сверкнули янтарем, когда подействовало останавливающее кровь заклятье. – Вот подлость… Идемте, – со злостью сказал маг и первым двинулся вперед.

…Вимара предстояло оставить в том самом Зале Кошмаров, где почти месяц назад появился добытый Дроллом и Страдом сноед.

«Вот и на месте. Сейчас начнется», – подумал Страд, оглядывая темно-серый с белыми вкраплениями камень стен, покрытый янтарными рунами постамент с огромным черным мозгом, из беззубых пастей которого ползли к серым исхудавшим полутрупам светящиеся щупальца проводов.

Взгляд сам отыскал место, приготовленное для Вимара. Металлическая конструкция – не то кресло, не то лежанка – напоминала скелет неведомой твари. Причем живой: попади в его объятия – и останешься здесь навсегда. Рядом высились стойки с резервуарами, от которых тянулись трубки разной длины и толщины.

Двое полумагов в серых одеждах прикатили столик на колесах, на котором блестели инструменты.

– Итак, не будем терять время, – мастер Медэл вышел вперед, прищурился, глядя на Вимара – тот был близок к обмороку. – Приговор огласили, осталось приступить к его исполнению.

Глава 39

«Пора», – мысленно произнес Оннэрб, обводя Зал Кошмаров глазами Вимара.

Интересное место. Жуткое, но тихое. Однако через несколько минут все изменится.

«Если в расчеты не закралась ошибка, – напомнил себе опальный маг, преодолевая волнение. – Все-таки консервация такого заклятья и на такой срок… Раньше никто подобного не делал. Но в любом случае опыт будет ценнейший».

– Осужденный, подойдите к вашему месту, – давний знакомый Оннэрба, мастер Медэл, бедолага, тратящий последние силы на бесполезную борьбу со страшной болезнью, приблизился к трактирщику.

Слившись с разумом Вимара, чародей стал чувствовать все, что чувствовал бывший хозяин «Ларгузы», его новый подопытный. И сейчас дикий ужас, затопивший сознание трактирщика, мешал. Опальный маг прикладывал немало усилий, чтобы справляться с этим.

«Ничего, – мысленно обратился он к Вимару. – Все закончится даже быстрее, чем ты предполагаешь. Только придется немного потерпеть».

Страх парализовал трактирщика, тот мог лишь смотреть и заглатывать воздух, обливаясь потом. Так что к «его месту», металлическому ложу, предназначенному для жертв сноеда, Вимара приволокли. Уложили не без труда – несчастный хоть и не сопротивлялся, но словно задеревенел. Один из стражников, с бельмом на глазу, не выдержал и сквозь зубы обозвал трактирщика «трусливым ублюдком».

– Пора, – теперь уже вслух повторил Оннэрб.

…Боль после заклинания оказалась сильнее, чем он рассчитывал. Но расслабляться было нельзя: теперь опальному магу предстояло отыскать в Зале Кошмаров новые «глаза».

Глава 40

Вимар кричал и трясся. Выгибался, отчего мог упасть с металлического ложа. Стражники, едва ли не волоком дотащившие трактирщика до кресла-лежанки, вновь приблизились. Один ухватил его за ноги. Другой – за плечи.

– Не надо! – крикнул мастер Медэл, выступая вперед. Глаза прирожденного засветились. – Отойдите, иначе вам тоже достанется!..

«Хочет обездвижить, – понял Страд, чувствуя, как от ужаса сердце словно покрывается инеем. – Но поможет ли? Сейчас, когда началось…»

Страд не знал, что именно началось. Но не сомневался: это как раз то, чего он боялся.

Мастер Медэл, тем временем, использовал обездвиживающее заклятье. Вимар замер. С выпученными глазами, разинутым ртом. В неестественной позе.

И почти тут же забился вновь.

Прирожденный зарычал. Не замечая, что опухоль опять стала кровоточить, шагнул вперед. Приготовился использовать еще одно заклятье.

– Подождите! – Страд кинулся вперед, схватил мастера Медэла за руку. – Это не поможет! Вимар опасен! Нужно уходить!

– Пошел прочь! – рявкнул маг, отталкивая Страда. Перевел безумный взгляд на трактирщика – тот по-прежнему кричал и дергался, будто от невыносимой боли. Вопли эхом прокатывались по каменным стенам и потолку. – Я знаю, что делаю! Эти трусливые твари всегда сопротивляются! И чем больше боятся, тем сильнее становятся! Но я покажу, кто здесь хозяин!

Новое заклятье поразило Вимара. Стало тихо.

Но лишь на несколько секунд.

Кошмар возобновился. Мастер Медэл обжигал дергающегося трактирщика ненавидящим взглядом. Тяжело дышал, по-прежнему не замечая кровотечения. Стражники с недоумением и испугом смотрели то на Вимара, то на прирожденного. Двое целились в приговоренного из арбалетов. Еще один готовился вытащить меч из ножен. А сухой седоусый воин, гораздо старше всех присутствующих, внезапно сделал несколько шагов назад и рухнул на колени, уставившись на трактирщика пустым взглядом.

Не успел Страд удивиться этому, как Вимар замер. Сам, без заклинаний. Разинул рот. По телу словно прошла волна судороги – и Страд услышал громкий и тошнотворный хряск. С точно таким же звуком ломались кости мальчика Матиса из деревни Чешуйка.

– Отойди назад, – прошептал Дролл. Глаза мракоборца горели. Сам он принял боевую стойку. – Возле дверей есть тревожная кнопка. Нажми.

Страд попятился. Затем развернулся и кинулся к выходу. Но не проделал и половину пути, как сзади послышался все тот же хряск. А сразу за ним – не менее мерзкое чавканье и несколько испуганных вскриков.

Замерев, Страд оглянулся. И в первые несколько секунд не верил тому, что видит.

Вимара больше не было. Страд пропустил момент, когда трактирщика не стало. Но ему хватило пары мгновений, чтобы понять, как именно прекратил существовать бывший хозяин «Ларгузы».

Неведомой и страшной силе стало тесно в его теле. И она освободилась – разметав куски плоти своего бывшего носителя едва ли не по всему Залу Кошмаров. Освободилась и замерла облаком черного дыма в паре футов над предназначенным для Вимара местом.

Формой облако напоминало сердце, но размерами не уступало чуть подрагивающему на постаменте сноеду. И, как и положено сердцу, оно билось. Сжималось – разжималось…

Сжималось – разжималось…

– Медэл, Дауринн, готовьте блок! – крикнул Дролл, медленно, крадучись, приближаясь к облаку черного дыма и не отводя от него горящих янтарем глаз. – Ударим с трех сторон. Должно получиться.

– Готов, – дрожа, по-прежнему не обращая внимания на кровоточащую опухоль, выдавил мастер Медэл.

– Готов, – вторил прирожденный в синем балахоне.

Сотканное из дыма сердце опередило атаку магов всего на несколько мгновений: распалось на два с лишним десятка черных змей, и те устремились к неподвижным телам на металлических ложах. Одна за другой они просачивались в грудные клетки жертв сноеда. Сразу четыре влились в сам черный мозг. Все произошло настолько быстро, что ни Дролл, ни мастер Медэл, ни мастер Дауринн ничего не успели сделать. Магам оставалось лишь погасить приготовленные заклятья.

– Что происходит? – просипел мастер Медэл, морщась от боли. Он по-прежнему то ли не замечал кровотечения, то ли не хотел замечать.

Дролл лишь покачал головой, обводя жертв сноеда напряженным взглядом. Глаза мракоборца по-прежнему горели. Он был готов к бою каждую секунду. На лице седоволосого прирожденного читались растерянность и испуг.

Страд, застывший неподалеку от дверей, первым заметил, что сноед задрожал. Пасти открывались и закрывались. Янтарные руны на каменной плите стали мигать.

– Посмотрите… – Страд вытянул руку, указывая на сноеда.

Огромный черный мозг трясся все сильнее. Из беззубых ртов потекла бурая пенящаяся дрянь.

Дролл нахмурился. Потом направился к сноеду. Медленно и бесшумно. Маги и стражники провожали его напряженными взглядами. Страд, сам не зная зачем, начал считать шаги мракоборца.

Как только тот преодолел половину пути, сноед сжался, точно стиснутый в гигантском невидимом кулаке. Черная плоть взбугрилась в нескольких местах.

– Мастер Дролл… – прирожденный в синем балахоне нерешительно шагнул вслед за мракоборцем.

– Нужно понять, что это, – не останавливаясь, ответил Дролл.

Никогда прежде Страд не был так напряжен. Ныли сжатые кулаки и зубы. Колотилось сердце. В ногах появились дрожь и слабость.

«Не надо ему ходить», – вспомнилось видение. Последнее, самое страшное. А перед мысленным взором возник умирающий мракоборец.

Позабыв о тревожной кнопке, Страд двинулся за наставником.

«Остановить… – стучало в мозгу. – Не позволить добровольно идти к смерти».

Дролл, тем временем, встал в семи шагах от плиты со сноедом. На черной плоти порождения Струпьев образовывалось все больше бугров. Те пульсировали, а из пастей вместе со слюной начал сочиться черный дым, наполняя Зал Кошмаров запахом гари.

«Будет что-то страшное, – мысли возникали в голове сами собой. – Уже начинается. Медленно, но верно».

Видения, мучившие Страда последние ночи, оказались не просто страшными снами. Они действительно послужили предупреждением о надвигающейся опасности. Это было невероятно, однако Страд не испытывал даже отголосков удивления. Он просто ждал, со странной торжественной обреченностью.

Точно так же, в ожидании, застыли и стражники с чародеями. А Дролл, видимо, приготовившись исследовать сноеда при помощи магии, вытянул правую руку.

Черный мозг с пастями вздрогнул особенно сильно. Мракоборец вскрикнул и согнулся, прижимая руку к груди. Страд не выдержал и метнулся к наставнику.

– Отойди, – сквозь зубы процедил тот, медленно распрямляясь. Лицо покраснело и блестело от пота. – Здесь опасно. Сноедом завладела неведомая сила. Изучить ее не получается, кто-то потрудился над тем, чтобы защитить…

Закончить мракоборец не успел. Бугры на теле сноеда прорвались. Во все стороны брызнула все та же бурая жидкость, что текла из беззубых пастей. А само порождение Струпьев осело на плите полупустым мешком, продырявленным во множестве мест. Руны из янтаря окончательно погасли.

В ту же секунду зашевелились жертвы сноеда. Разинули рты, выгнулись. Подняли руки. По залу прокатились испуганные голоса стражников.

– Не паниковать! – прокаркал мастер Медэл.

Страд обернулся и увидел, что прирожденный обводит пробудившихся приговоренных безумным взглядом.

А те продолжали двигаться. Один скинул черную простынь. Задрал ноги. Другой перевернулся на бок. Провода – каждый заканчивался толстой иглой – выскользнули из просверленных в черепе отверстий.

Сноед в это время исходил дымом, все больше растекаясь по каменной плите, отчего стал походить на огромный кусок смолы, тающий под действием жара. Страд не знал, почему так происходит. Но был уверен в одном: существование этого порождения Струпьев закончено.

– Не стрелять! – хриплый крик мастера Медэла.

Прирожденный, выставив руку, пронзал все тем же диким взглядом одного из стражников – приземистого и широкоплечего усача средних лет. Тот целился из арбалета в одну из жертв сноеда, которой удалось избавиться от трубок и встать.

Обтянутый серой, неестественно блестящей кожей скелет чуть покачивался и медленно поворачивал голову, словно осматривал зал. Широкая черная лента на глазах существа – Страд был не в силах назвать стоявшего в двадцати шагах человеком – делала картину еще более дикой.

На ногах оказался второй приговоренный. Он трясся и прижимал согнутые руки к ребристым бокам. Лысая башка клонилась к левому плечу.

Страда словно парализовало. Он переводил взгляд с поднявшихся жертв сноеда на остальных и гадал: что те сейчас чувствуют? На ум приходили страх, боль, злость, голод… Обычные человеческие чувства… Но можно ли назвать обитателей Зала Кошмаров людьми?

Страд очень в этом сомневался.

«Нужно остановить их, – подумал он, увидев, как встают сразу трое приговоренных. – Хотя бы обездвиживающим заклятьем».

Поднявшиеся пока лишь стояли, вздрагивая, наклоняя или задирая головы, вытягивая руки, разевая рты. Но Страд был уверен, что кошмар только начинается. Бывшие преступники – насильники, убийцы и прочие нелюди – превратились во что-то более страшное.

– Я сказал: без паники! – вновь каркающий голос мастера Медэла. Страд не представлял, каких усилий сипящему прирожденному стоили выкрики. – Сейчас мы во всем разберемся!

Чародей, унявший, наконец, кровотечение, шагнул навстречу одному из поднявшихся приговоренных. Серый скелет замер, словно увидев мага через черную повязку. Оскалился, вернее – показал десны, поскольку зубов у него не осталось. И шагнул навстречу прирожденному.

Глаза мастера Медэла вспыхнули янтарем. Он вытянул руки, и жертва сноеда, подчиняясь заклятью, оторвалась от пола. Дергаясь, словно жуткий паук о четырех лапах, она опустилась на покинутое ложе.

Магия стоила мастеру Медэлу немалых сил. По лиловому бугру опухоли опять текла кровь. Сам чародей дрожал, скалился и со свистом втягивал воздух. Однако довершил дело, обездвижив противника.

– Привязывающее… за… клятье, – выплюнул он, обращаясь к полумагам, застывшим возле столика с инструментами. – Быстро!..

Однако испуг оказался так велик, что полумаги не отреагировали на приказ прирожденного.

Медлить было нельзя. Страд выступил вперед и с помощью несложного заклинания привязал жертву сноеда к ее месту. В диком взгляде мастера Медэла промелькнуло удивление.

Мракоборец и мастер Дауринн уложили и «привязали» к металлическим ложам еще двоих серых скелетов. Но к тому времени поднялись пятеро других.

– Бесполезно, – прорычал мастер Медэл. Теперь кровь текла не только из опухоли, но и из носа чародея. – Нужно… иначе, – он несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с силами, и выкрикнул: – Все на выход! Дролл, Дауринн! Остаемся и запечатываем зал! Нельзя, чтобы они выбрались! Перекроем им путь, тогда и подумаем, что делать!

Несколько стражников, целясь в жертв сноеда из арбалетов, попятились к дверям. Двое полумагов, наконец, вышли из оцепенения и со всех ног кинулись туда же.

– Это и тебя касается. Уходи, – прохрипел мастер Медэл, кривя залитые кровью губы.

Страд растерялся. Посмотрел на наставника, который, прикрыв глаза и водя перед грудью руками, готовил сложнейшее заклятье запечатывания. Рядом с мракоборцем стоял мастер Дауринн. Он подпитывал Дролла собственной силой и обводил жертв сноеда напряженным взглядом.

Те дергались, точно под ударами невидимых кнутов. Задирали головы. Открывали рты, которые казались провалами, такими же черными, как и повязки на глазах.

Лязгнула дверь, ведущая в коридор. Зал Кошмаров наполнился гулом – кто-то нажал тревожную кнопку.

– Иди уже! – рявкнул мастер Медэл. Взгляд его стал совершенно диким. – Хватит крылунов считать, если жизнь дорога!

Страд посмотрел на дверь. Полумаги уже покинули Зал Кошмаров. Стражники, пятясь, не опуская арбалетов, скрывались в коридоре один за другим. Все, кроме седоусого, который так и остался на коленях, не двигаясь и сверля остекленевшим взглядом пустоту.

Гул тревожного сигнала давил на виски. В дальней части Зала Кошмаров грохотнуло, и спустя несколько секунд Страд увидел пятерых прирожденных – серые рубахи и штаны, сосредоточенные лица, горящие янтарем глаза.

– Готовимся к запечатыванию! – каркнул им мастер Медэл. Его трясло, сам маг находился в полуобморочном состоянии.

«Ему бы тоже уйти, – Страд повернулся к выходу.

Возле дверей оставалось всего трое стражников. Они не двигались с места и, судя по всему, не собирались покидать возможное поле боя.

Изумленный вскрик одного из новоприбывших чародеев.

Страд отвернулся от дверей и застыл, глядя на ближайшего приговоренного.

Тот стоял на коленях, выгибая спину так, что хребет мог переломиться в любое мгновение. Разведенные руки чуть вздрагивали. Голова была запрокинута, а изо рта, извиваясь, выползала уже знакомая змея, сотканная из черного дыма.

Три фута…

Пять…

Десять…

Пока Страд пребывал в оцепенении, еще трое серых скелетов раскрыли рты, выпуская дымные ленты. Запах гари, наполнивший Зал Кошмаров, стал резче.

А растекшаяся по каменной плите плоть сноеда внезапно запузырилась и стала менять очертания. Словно подчиняясь пальцам невидимого скульптора-исполина, она отдала часть себя под нечто, напоминающее вытянутое, чуть искривленное туловище. Оно росло, выстреливая отростками, которые постепенно превращались в лапы – короткие и длинные, толстые и тонкие. Некоторые гнулись сразу в пяти местах, другие так и остались неподвижными культями.

Маги напряженно следили за превращением. Дролл тяжело дышал, удерживая заклятье запечатывания.

Тем временем все больше жертв сноеда раскрывали рты, выпуская змеи черного дыма. Те извивались, тянулись то в стороны, то вверх, будто живые и разумные существа.

«Семь… Одиннадцать… – задыхаясь, с дико бьющимся сердцем, считал Страд. – Пятнадцать».

Двадцать…

Не прошло и трех минут, как все жертвы сноеда стали живыми сосудами для чудовищных дымных ростков. А само порождение Струпьев теперь напоминало огромного слизняка, наделенного двумя десятками конечностей. Беззубые рты уменьшились. Теперь они больше походили на поры в гибком туловище, которые беспрестанно открывались и закрывались.

– Тянуть больше нельзя! – крикнул мастер Медэл. – Запечатываем!

Прирожденный повернулся к Страду. Перепачканные кровью губы искривились в злобной усмешке.

– У тебя была возможность уйти, – тихо сказал он. – Я предлагал, ты не захотел. Теперь же – окажешься в пекле. А потому не путайся под ногами и постарайся не попасться им, – взгляд в сторону жертв сноеда.

Страд не ответил. Лишь отступил. А чародеи, обменявшись кивками, запечатали Зал Кошмаров магией.

Стены, пол и потолок словно покрылись полупрозрачной мерцающей пленкой серого цвета. Теперь зал был отделен от остального мира, причем заклятье могло держаться несколько дней.

«А мы можем остаться здесь навсегда», – невольно подумал Страд, переводя взгляд с одной дымной змеи на другую.

К счастью, те больше не росли – остановились на длине в десять-тринадцать футов. Они извивались, будто настоящие змеи, а жертвы сноеда лишь изредка вздрагивали. Кто-то лежа, кто-то стоя на ногах, кто-то – на коленях. А над ними, на каменной плите, возвышался измененный сноед.

«Словно полководец», – Страд смотрел на порождение Струпьев и чувствовал, как все внутри сжимается от напряжения.

Неожиданно чудовище распрямило особенно длинную лапу. Дальше произошло невероятное: трое приговоренных, лишь один из которых стоял – двое остальных были на коленях, приподнялись над полом и переместились на добрых двадцать футов каждый.

Маги попятились. Кто-то встревожено охнул.

– Началось, – просипел мастер Медэл. Глаза прирожденного загорелись. Лицо исказилось от боли.

Сноед снова шевельнулся. Рассек воздух четырьмя более короткими конечностями. Шестеро серых скелетов, мелко дрожа, скользнули в разные стороны. Двое оказались за спиной Страда. Тот метнулся в сторону, не выпуская противников из вида. Заклятье невидимых клинков уже было готово. Оно рвалось к цели, но Страд упорно сдерживал чародейство.

«Рано, – твердил он себе. – Сначала нужно понять, что происходит».

Того же мнения придерживались и мракоборец с остальными прирожденными. Все они были готовы к бою, однако не торопились атаковать.

Сноед изогнулся. Взмахнул короткими отростками. На этот раз магия чудовища никого не перемещала. Но подняла тех приговоренных, что находились на металлических ложах. Включая «привязанных» заклинаниями.

Теперь все серые скелеты стояли на ногах либо на коленях. Они клонились вперед, слегка покачивались, запрокинув головы. Растущие из разинутых ртов хвосты черного дыма, изогнувшись наподобие вопросительного знака, были нацелены на людей.

Одного только Страда могли атаковать с трех сторон…

Но первой целью сноед выбрал мастера Медэла. Наверное, он, как хищный зверь, чувствовал: маг смертельно болен. И решил, что разделаться с ним будет легче, нежели с остальными.

Поэтому чудовище послало в атаку всего двоих приговоренных. Те почти мгновенно преодолели тридцать с лишним футов. Дымные хвосты устремились к прирожденному. Концы их заострились, точно жала.

Казалось, смертельного удара не избежать. Однако мастер Медэл метнулся в сторону. Одновременно с этим чародей послал заклятье невидимых клинков.

Попал – обе дымные змеи стали вдвое короче.

И словно змеи настоящие – и раненые – они начали биться. Жертв сноеда, трясущихся, тянущих вперед руки, мотало из стороны в сторону.

Страд стоял, замерев и молясь, чтобы бесплотные черные обрубки рассеялись без следа, а приговоренные вернулись в беспамятство. Но этого не происходило. Дымные змеи лишь прекратили дергаться. Теперь они то сужались, то утолщались, как если бы действительно были живыми существами и могли дышать. И время от времени тянулись вперед, словно стремясь вернуться к первоначальной длине.

Однако безрезультатно.

«Значит… – размышлял Страд, продолжая наблюдать за пораженными магией хвостами черного дыма, – у этой силы есть предел. Нужно лишь…»

Внезапная догадка еще не успела сформироваться в полноценную мысль, а Страд уже действовал. Подскочил к ближайшей жертве. Прицелился и ударил невидимым клинком у самого рта приговоренного.

Дымный росток отделился от «сосуда». Задрожал. Свернулся кольцом и стал бледнеть.

Страд отбежал на несколько шагов. Он смотрел то на черный дым, то на приговоренного и ждал.

«Что дальше?» – крутилась в голове единственная мысль.

Хрип.

Это жертва сноеда – вскинула полусогнутые руки, точно хотела достать до дымного кольца. Несколько раз вздрогнула. И закашлялась, выплевывая черные облачка с резким запахом гари.

Дымное кольцо продолжало бледнеть. Оно расползалось по воздуху призрачными волокнами, таяло. А когда исчезло, приговоренный с хриплым выдохом рухнул на пол.

Больше он не шевелился.

«Действует», – со смесью страха при виде неподвижной фигуры с завязанными глазами и облегчения подумал Страд.

Справа что-то мелькнуло. Страд обернулся – и едва успел присесть, спасаясь от дымного хвоста. Тот, будто огромная плеть, пронесся над головой. Замерший в нескольких шагах приговоренный замахал руками, удерживая равновесие.

Не дожидаясь новой атаки, Страд ударил. Невидимым клинком и возле рта серого скелета.

«Получается», – признал он через минуту, когда змея черного дыма растворилась, а жертва сноеда упала и больше не двигалась.

Мракоборец и остальные прирожденные тоже оказались вовлечены в битву. Каждый использовал весь арсенал боевых заклятий. Что-то попадало в цель. Что-то – летело мимо беспрестанно перемещающихся противников. Сноед, управляя последними, казалось, исполнял сложнейший и жуткий танец. Он изгибался, размахивал конечностями. Поворачивался из стороны в сторону…

– Отойди к стене! – прорычали над ухом.

Мастер Медэл отступал, сверля яростным взглядом приговоренного. Тот скользил в нескольких дюймах над полом. Голова клонилась к плечу. От левой руки остался короткий обрубок. Правую жертва сноеда прижимала к груди, словно хотела укрыть длинный косой порез, сочащийся черной кровью.

Удар сотканного из дыма жала. Прирожденный вскрикнул и увернулся, одновременно с этим послав таранящее заклятье.

Серый скелет резко ссутулился. Под блестящей кожей затрещали ребра.

А змея черного дыма устремилась вперед. Обвилась вокруг туловища чародея. Сдавила.

Тот закричал от боли.

Страд бросился к жертве сноеда. Вновь использовал невидимые клинки. Вскоре хватка дымной змеи ослабла, и мастер Медэл освободился, глядя на Страда с изумлением. Он хотел что-то сказать, но неожиданно вздрогнул. Открыл рот, выплевывая кровь. Грудь, почти под самым горлом, пропороло острие зазубренного лезвия из черного дыма. Серый скелет за спиной прирожденного дернул головой, освобождая «оружие».

Чародей упал на колени.

Вперед… Невидимые клинки…

Сноед не успел отвести поразившую мастера Медэла жертву на безопасное расстояние, и удар Страда попал точно в цель. Как только приговоренный распластался на полу и прекратил выкашливать черный дым, Страд кинулся к мастеру Медэлу.

Тот уже лежал. Вздрагивая, хватая ртом воздух, тараща глаза. Янтарные радужки все еще светились. По щекам текли слезы.

Заклятье, останавливающее кровь. Затем обезболивающее.

Мастер Медэл стал проваливаться в забытье. Страд заозирался в поисках безопасного места для раненого чародея. Взгляд остановился на ближайшем металлическом ложе.

«Хотя бы», – подумал Страд, остро чувствуя: что-то похожее уже было, причем недавно. Осторожно взял прирожденного под мышки. Потащил.

Дролл, мастер Дауринн и пятеро других прирожденных метали одно заклятье за другим. Секли и резали серую плоть жертв сноеда. Пронзали их молниями. Ломали им кости. Пытались поджечь, но огонь не желал начинать жаркую пляску на истощенных фигурах. Обездвиживающие заклятья тоже не приносили пользы: приговоренные перемещались не сами, а по воле черного многолапого слизняка.

Отсекать дымные змеи пока никто не догадался. Враги атаковали без перерыва, не давая и секунды для раздумий. Маги и защищались-то лишь чудом.

«Нужно сказать им», – Страд дотащил мастера Медэла, устроил под креслом-лежанкой. Кинулся к остальным.

Серая фигура. Справа.

Страд ушел вниз. Перекатился через плечо. Вновь оказался на ногах. Обернулся и ударил.

Противник успел переместиться в самый последний момент. Заклятье отсекло лишь треть дымного хвоста. Приговоренный забился, словно в приступе дикой боли. А Страд, воспользовавшись моментом, призвал еще один невидимый клинок. Вторая атака вышла удачнее – вскоре серая истощенная фигура замерла на полу.

Перескочив через нее, Страд кинулся к Дроллу. Тот был занят сразу двумя жертвами сноеда.

– Отсекайте черный дым! – выкрикнул Страд, лавируя и приближаясь к одному из противников наставника. – Без него они умирают! Смотрите!..

Удар невидимым клинком…

Дымный хвост отделился ото рта приговоренного. Свернулся кольцом. Стал бледнеть. Обтянутый кожей скелет, тем временем, рухнул на пол. Закашлялся, заскреб по полу скрюченными пальцами.

В следующие несколько секунд Дролл сразил второго врага. Повернулся к Страду. Кивнул и устремился на помощь остальным.

Те быстро переняли тактику и за пять минут расправились с четырьмя жертвами сноеда. Тварей оставалось меньше половины. Впору было обрадоваться, поверить в успех, но…

Теперь сноед управлял меньшим числом приговоренных, и те двигались гораздо быстрее. Вдобавок порождение Струпьев как будто поняло, что люди нашли способ бороться, и не позволяло серым скелетам слишком к ним приближаться. Стоило кому-нибудь из прирожденных нарушить безопасную дистанцию и подготовиться для удара, как сноед уводил свою жертву в сторону.

«Плохо, – Страд с отчаянием смотрел на бесполезные попытки чародеев отрубить хотя бы еще один хвост черного дыма. – Он… словно видит. Значит…»

Не позволяя себе терять время, Страд кинулся к ощетинившемуся конечностями слизняку. Дымовое заклятье он составил еще по пути.

Серое облако полностью окутало сноеда. Приговоренные замерли. Дролл немедленно воспользовался этим: кинулся вперед, сделав переднее сальто, чтобы сэкономить несколько драгоценных мгновений, оказался между двумя серыми фигурами – и отсек сразу два хвоста черного дыма.

– Браво, юноша! – крикнул мастер Дауринн, вместе с другими прирожденными бросаясь к оставшимся врагам.

Все могло закончиться уже через минуту. Однако сноед не позволил: чудовище вынырнуло из облака дыма. Грохнулось на пол. Заворочалось, задвигало конечностями…

И сумело встать на несколько самых длинных лап.

Страд попятился, глядя на чудовище, не смея моргнуть.

– В сторону! – скомандовал кто-то.

Страд отскочил. В следующее мгновение сноеда поразили сразу три молнии.

Тварь отлетела на добрых десять шагов. Завалилась на бок. Однако почти тут же вскочила и метнулась влево, уходя от огненного заклятья.

Одновременно с этим жертвы сноеда вновь пришли в движение.

Дроллу, который только нацелился отсечь еще одну дымную змею, пришлось отступать. Другой серый скелет устремился наперерез мракоборцу. Конец хвоста из черного дыма видоизменился – стал похож на зазубренное лезвие. Точь-в-точь как ранившее мастера Медэла.

«Вот оно… – Страда захлестнула волна ужаса. Перед глазами возник захлебывающийся кровью наставник. – Как в видении…»

Сотканная из черного дыма смерть нависла над Дроллом. Тот пока не замечал опасности. Был занят – пытался на расстоянии поразить жертву сноеда невидимыми клинками, метая их один за другим.

До удара оставались секунды…

Страд кинулся вперед. А дымное лезвие устремилось вниз.

Четыре шага… Три… Два…

Вытянув руки, Страд налетел на мракоборца. Оттолкнул.

И успел заметить удивленный взгляд наставника – перед тем, как утонул в жестокой боли и черноте беспамятства.

Или смерти.

Глава 41

Снова боль. Но уже не такая сильная. И не во всем теле, а только в правом боку.

Страд шевельнулся. Боль усилилась, отдалась в висках. Заставила сморщиться.

– Приходит в себя, – незнакомый голос.

«Что такое?» – Страд понял, что лежит.

Вокруг было черно. Ослеп? Нет, просто глаза закрыты.

«Нужно открыть», – сказал себе Страд и разомкнул веки.

Первые несколько секунд он видел лишь размытые пятна разных цветов и форм. Потом зрение вернулось.

Страд находился в небольшой комнате со светло-серыми полом, стенами и потолком. Он лежал на узкой металлической кровати, укрытый толстым одеялом. Темную ткань покрывали целительские руны, вышитые из мелких янтарных бисеринок. Часть рун светилась.

– Вот уже и глаза открыл, – вновь тот же голос.

Страд повернулся и увидел троих возле большого окна, закрытого черными с серебром шторами. Один был невысоким плотным старичком-полумагом с россыпью родимых пятен на лысой макушке и седой бородкой-клинышком, одетым в серый халат. На Страда он смотрел с доброжелательным любопытством. Чуть позади стояли мастер Дауринн и Дролл. Первый улыбался, сложив за спиной руки и перекатываясь с пятки на носок. Второй хмурился.

«Ничего не понимаю», – Страд приподнялся на локтях. Затем, преодолевая боль в правом боку, сел.

– Осторожнее, юноша, – тут же встревожился полумаг, выступая вперед. – Не нужно вам сейчас резких движений. После таких-то ран…

– Каких ран? – выдавил Страд и испугался собственного голоса – сиплого, безжизненного, почти как у мастера Медэла.

Лысый исхудавший прирожденный с опухолью под челюстью возник перед глазами, а мгновением позже Страд стал вспоминать.

Зал Кошмаров. Трактирщик Вимар, которого в буквальном смысле слова разорвала неведомая сила. Ожившие жертвы сноеда. Змеи черного дыма. Превратившееся в многолапого слизня порождение Струпьев. Зазубренный дымный клинок, нависший над Дроллом. Удивление в глазах наставника. Боль и темнота…

– Ты все помнишь… – полувопросительно-полуутвердительно произнес мракоборец. Он подошел к кровати, прищурился, глядя на Страда.

– Помню, – пробормотал тот.

– Тогда должен осознавать, насколько безрассудно поступил, – с каждым словом взгляд Дролла становился мрачнее. – Зачем было бросаться самому? Ты ведь знаешь отталкивающее заклятье.

Страд молча кивнул. Простое чародейство отбросило бы Дролла в сторону, и сотканное из черного дыма лезвие пронзило бы лишь пустоту.

«Опять я сглупил», – Страд опустил глаза. Было стыдно, он чувствовал себя несмышленышем, напортачившим в самой простой магической задаче.

– И все же я… – впервые на памяти Страда мракоборец помедлил, – я благодарен тебе. Если бы не твой… наиглупейший поступок, я вряд ли бы сейчас стоял здесь и отчитывал тебя.

– Я… – Страд растерялся. – Просто… я знал, что так будет. Что случится беда… Я видел…

– Да, помню. По дороге на Станцию Сдерживания ты едва не упал в обморок. А когда пришел в себя… Тогда я не отнесся к твоим словам с должной серьезностью. Прости…

– Подумать только… – мастер Дауринн качнул головой, усмехнулся. – Запомните этот момент, молодой человек, – прирожденный хитро прищурился, глядя на Страда. – Наш мракоборец очень редко извиняется…

Дролл обернулся к прирожденному, но промолчал. Страд тоже не знал, что сказать.

Выручил пожилой полумаг:

– Господа чародеи, – он выступил вперед, потер ладони. – Не забываем, что мой пациент только пару минут назад пришел в себя. Опасность для жизни миновала, но мальчик еще очень слаб. Он нуждается в покое.

– Разумеется, мастер Шеллей, – седоволосый прирожденный слегка поклонился. – Мы убедились, что со Страдом все будет в порядке. И уходим со спокойной душой. Правда, мастер Дролл?

Мракоборец ответил кивком, по-прежнему глядя на Страда. И тот видел в глазах наставника незнакомое доселе сочетание растерянности, облегчения, теплоты и благодарности.

…Еще три дня Страду пришлось провести в госпитале при Корпусе Мракоборцев. Он почти не вставал: завтрак, обед, ужин и целебные снадобья приносили в палату. Там же мастер Шеллей устраивал сеансы целительства и менял повязки – под длинными желтоватыми лоскутами ткани Страд мог наблюдать недлинный шрам с красными, припухшими краями. К счастью, с каждой процедурой воспаление уменьшалось, и пожилой полумаг был очень этим доволен.

Поначалу постоянное лежание раздражало Страда. Он чувствовал себя беспомощным. Ощущение усиливалось, когда в палату заглядывали либо мастер Шеллей, либо кто-то еще и спрашивал, не нужно ли ему чего-нибудь.

Но вот что странно: во взглядах визитеров не было сочувствия, которым Страда мучили в Хлопковой деревне. Здесь на него смотрели с интересом и одобрением. Особенно пара девушек-студенток Магической Семинарии – обе прирожденные, они были на пару лет старше Страда и приходили в госпиталь на практические занятия.

Причину Страд нашел быстро. Разумеется, никто, кроме, наверное, мастера Шеллея, не знал, что именно случилось в Зале Кошмаров. Однако о магическом происхождении раны было известно всем. Да и случайного человека в госпитале при Корпусе Мракоборцев лечить бы не стали. Отсюда и любопытство окружающих.

Страду это было чудно и в то же время, чего таить, очень и очень приятно.

Но все же он с нетерпением ждал, когда ему позволят покинуть госпиталь. В голове накопилось столько вопросов…

Наконец это случилось. На четвертый день, рано утром, в палату зашел мастер Шеллей и объявил, что Страд достаточно восстановился и может поправляться дома. Спустя пару часов приехал Дролл, и вскоре ученик мракоборца вместе с наставником сели в просторную карету с затемненными окнами и мягкими сиденьями, обитыми красным бархатом, и поехали на восточную окраину.

Шел снег, миллионы крупных белых хлопьев кружились в грандиозном танце, медленно, но верно выбеливая Баумару. Страд ехал, глядя в окно, провожая жадным взором каждый дом, каждого торопящегося по своим делам жителя столицы, будь то взрослый или ребенок, хигнаур или даже драуль. Стук копыт и колес, хлопанье дверей бесчисленных лавочек, голоса, крики, смех – сейчас все это было для Страда музыкой.

«Я как будто здесь не был, по меньшей мере, год», – думал Страд, чувствуя, как чешется рана: мастер Шеллей сказал, что уже можно обходиться без снадобий, но дня три-четыре придется терпеть зуд.

Еще Страд очень хотел узнать у наставника, как закончилась битва в Зале Кошмаров, но видел, что тот пребывает в мрачных раздумьях, и не решался начать разговор.

– Тебе очень повезло, – неожиданно произнес Дролл, спустя почти полчаса пути. – Мастер Шеллей говорит, удар пришелся вскользь. Но это неудивительно: тварь целилась в меня. И меня бы она убила… – мракоборец не закончил, лишь пристально посмотрел на Страда, а тот вновь ощутил знакомые ужас и жгучее желание спасти наставника во что бы то ни стало. – Спасибо тебе. Но впредь не кидайся вперед, сломя голову. Ты маг, причем не обделенный талантом. Помни это. И используй свою силу.

– Я понял, – смутившись, пробормотал Страд.

– Думаю, у тебя немало вопросов, – мракоборец прищурился. – Спрашивай.

Помедлив несколько мгновений, Страд решил начать с главного:

– Что случилось со сноедом и его жертвами? Они мертвы?

– Уничтожены. И нам очень помогли твои открытия – отсечение черного дыма, ослепление сноеда дымовым заклятьем, – пояснил Дролл, поймав удивленный взгляд Страда. – Сначала мы покончили с жертвами сноеда. Потом с ним самим. Вернее, с тварью, в которую он превратился. Сейчас их и останки Вимара изучают некроманты. Узнать предстоит многое, но уже сейчас кое-что ясно. Во-первых, и сноед, и его жертвы, и плоть трактирщика пропитаны силой, сдерживающей рост Струпьев. Какой, по-твоему, из этого следует вывод? – мракоборец ожидающе посмотрел на Страда.

Тот на пару секунд растерялся. Потом начал соображать.

– Получается… – заговорил Страд, подаваясь влево, чтобы удержать равновесие – карета свернула на неширокую, полупустую улочку, застроенную трехэтажными домами, – это снова маг, прошедший обряд отлучения. Который повредил трубопровод, отравил еду драулей, зачаровал трактирщика…

– Правильно.

– Но… – Страд задумался, – я не понимаю, для чего он все это делает? Чего добивается? Власти? Денег? Возвращения своих способностей?

– На этот вопрос я пока ответить не могу, – Дролл свел брови и стиснул челюсти. – Знаю лишь одно: у нас появился враг. Хитрый, очень сильный, поскольку далеко не каждому удается овладеть магией после обряда отлучения. Предусмотрительный и, что хуже всего, не боящийся экспериментировать и совершенно не задумывающийся о последствиях своих экспериментов.

Страд промолчал. Описанный мракоборцем чародей выглядел очень опасным.

– Но ты прав, – вновь заговорил наставник, – если мы поймем мотивы этого чародея, дело упростится. Мы сможем предугадать, где он нанесет следующий удар, предотвратить беду и поймать самого мага. А мотивы у него есть, – Дролл прищурился, глядя в никуда. – Иначе он не стал бы следить за бойней в Зале Кошмаров.

– Следить? – озадаченно переспросил Страд.

– Да. Но мы поняли это, только когда покончили со сноедом и его жертвами. Маг слился с разумом одного из стражников. И видел происходящее его глазами. Правда, после того, как Медэл запечатал Зал Кошмаров, чародею пришлось несладко. И его, и стражника мучила дикая боль. Пока действовало запечатывание, разъединиться они не могли. Но как только мы сняли заклятье, маг покинул чужой разум. И это еще одно доказательство его силы. Выдержать такую пытку может далеко не каждый. Не сомневаюсь, сейчас наш враг не в лучшем состоянии. Понадобится время, чтобы он восстановился.

«А ведь я видел его…» – Страд вспомнил седоусого стражника, упавшего на колени, с остекленевшим взглядом.

– Да, это он, – кивнул Дролл, когда Страд описал несчастного, чьими глазами воспользовался маг. – И ему пришлось гораздо хуже, чем чародею. Сейчас стражник в госпитале. Лежит в беспамятстве, и целители не могут дать никаких гарантий, что он придет в себя.

Страд не нашел, что ответить. Лишь нахмурился, сжал кулаки и повернулся к окну.

Карета ползла по дороге, огибающей пустырь перед восточным базаром. Жизнь вокруг прилавков кипела, словно и не было натиска многомиллионного войска снежных хлопьев. Столб-сигнальщик с четырьмя тушами крылунов на фоне светло-серых туч выглядел особенно зловеще.

«Скоро приедем», – от этой мысли на душе немного потеплело.

– А как мастер Медэл? – спросил Страд, отводя взгляд от окна.

Даже полумрак, царивший в карете, не скрыл мгновенно потемневшего лица мракоборца. И Страд понял все еще до того, как наставник заговорил.

– Он скончался, – негромко ответил Дролл и строго посмотрел на Страда. – Рана была слишком серьезной. К тому же, его мучила болезнь. Пила силы, отравляла изнутри. Поверь, для него так даже лучше. Медэл погиб в бою, а не сжираемый опухолью и ненавистью к остальным, кого недуг не коснулся. А ты все сделал верно. Остановил кровь, погрузил его в беспамятство. Думаю, искра жизни Медэла покинула тело без мучений. Не вздумай себя винить. Всего полторы недели назад ты спас человека, и, думаю, тебе будет интересно, недавно я видел Дюррена. Он готовится со дня на день вернуться к службе.

Страд ответил кивком. От последней новости и впрямь полегчало.

– Теперь о твоих видениях. Я начал подозревать еще в деревне Чешуйка, когда ты обнаружил мертвую тварь из Червоточины… Теперь, после Зала Кошмаров, сомнений не осталось, – Дролл посмотрел на Страда, тот замер, с волнением ожидая, когда наставник продолжит. – В тебе есть дар прозревателя. Пожалуй, самая необычная магическая способность, какая только может быть. И очень редкая. Однако сейчас эта сила пробуждается, когда угодно ей. Ты должен научиться подчинять ее. Будет нелегко, потребуются многодневные и тяжелые тренировки. И нет гарантий, что все получится. Но в случае успеха у тебя появится мощнейшее оружие в борьбе с темными силами.

– Понял, – пробормотал Страд, осмысливая услышанное. – Я… не подведу вас, приложу все силы. Обещаю.

– Знаю. И помогу, – Дролл кивнул, помолчал немного и продолжил: – За последнее время нам пришлось немало потрудиться. Ты прекрасно показал себя. А потому я сокращаю твой испытательный срок. С сегодняшнего дня ты официально становишься моим учеником.

– Спасибо… – после небольшой паузы выдавил Страд. Последние два часа принесли столько новостей, что голова шла кругом.

От Дролла это не укрылось.

– Еще я даю тебе недельный отпуск. Будешь спать, сколько пожелаешь, гулять по Баумаре. Восстанавливай силы.

– Хорошо. Благодарю вас.

Вскоре карета остановилась. Страд выбрался и вслед за наставником прошел через каменную арку. Снегопад не думал ослабевать, и двор перед домом мракоборца, утопающий в холодной белизне, выглядел непривычно.

И в то же время казался родным.

Глава 42

Это был очень необычный сон. Никаких видимых образов. Лишь чувства. Ярость, страсть, желание обладать, жажда мести… И – что-то, похожее на любовь.

Последнее особенно удивляло. Разумеется, у Оннэрба были женщины, но опальный маг рассматривал их лишь как средство для утоления особого, исключительно мужского голода. Он никогда не испытывал к тем, кто ложился в его постель, даже теплоты – не то что любви.

«Это странно, – размышлял Оннэрб, упершись взглядом в скрытый ночным мраком потолок. – Собственный рассудок играет со мной».

Спать больше не хотелось. Морщась от сильнейшей боли во всем теле, чародей сел на топчане. Сделал несколько глубоких вдохов, потер лицо. И стал думать.

Проще всего этот «слепой», наполненный лишь чувствами сон было объяснить произошедшим почти пять дней назад. Оннэрб до сих пор злился на себя за глупейший промах.

«Не предусмотреть запечатывающего заклятья… – он покачал тяжелой, словно наполненной мелкими острыми камешками головой. – Вот и поплатился».

Чародейство Медэла надрубило невидимую магическую жилу, благодаря которой Оннэрб видел происходящее в Зале Кошмаров, слившись с разумом одного из стражников. Именно надрубило, заставив страдать и самого опального мага, и несчастного, ставшего его глазами. Но Оннэрб выкарабкается, он справлялся и не с таким. А вот бедный стражник теперь до конца дней будет лежать пластом, пускать слюни и ходить под себя.

«Досадно, – Оннэрб усмехнулся. – Будет мне урок…»

И все же эксперимент получился потрясающим. Опальный маг, невзирая на боль, следил за битвой в Зале Кошмаров, как за спектаклем. Захватывающим – и не лишенным драматизма. Чего стоила одна только гибель бедолаги Медэла. А уж мальчишка-полумаг, кинувшийся спасать мракоборца Дролла…

Да, странный сон разумнее всего списать на следствие магической травмы от пересекшихся заклятий. Но Оннэрб по опыту знал, что даже самое разумное объяснение не всегда оказывается верным. И чувствовал: сейчас как раз такой случай. Все эти чувства, даже – «Не даже, а особенно», – поправил себя Оннэрб – подобие любви, не просто так. Маг с детства, как только научился простейшим заклятьям в приюте для сирот-прирожденных, понял, что его память содержит множество черных пятен.

– Одним будет меньше, – прошептал опальный чародей, чувствуя мощную волну уверенности. – Скоро я что-то вспомню. О самом себе…

***

Друзья, если вам понравилась книга, поддержите ее комментарием и лайком. Возможно, именно благодаря вам она найдет еще нескольких читателей:)

Также предлагаю ознакомиться со второй частью: https://author.today/reader/49766/392015

Content

Ученик мракоборца. Книга 1. Испытательный срок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42