Зимины Татьяна и Дмитрий

Дети Галактики. Источник

Глава 1

– Паршивый ты капитан. Паршивый-препаршивый, – старший помощник укоризненно смотрел на Сэма четырьмя глазами. Остальными он следил за мухой.

Муха была знатная: в твёрдом, глянцево поблескивающем хитиновом экзоскелете, с пучком подрагивающих стрекательных нитей вокруг челюстей и с длинным, мускулистым хвостом. Из экзоскелета тут и там торчали грозные на вид шпоры. Нагло подбежав к лужице пива, насекомое вытянуло мощный, толщиной с палец, хоботок и принялось с шкворчаньем втягивать жидкость. Надкрылья задрожали от удовольствия… Мгновенный выстрел щупальца, краткий полувсхлип, хруст экзоскелета… Порфирий срыгнул, культурно прикрыв клюв салфеточкой.

Сэм болезненно поморщился и помассировал виски: денек выдался тот еще. Головная боль сопровождалась оранжевыми звуками и мучительной синевой в затылке. Мало того, цвета еще и пахли…

– Сам-то хорош, – глотнув рециркулированной воды, он приложил запотевший стакан к ноющему фиолетовыми всполохами виску. – Почему ты меня не отговорил, когда Ндрагетта предложил сыграть? Мало того: это ты-ы-ы предложил поднять ставки.

Порфирий презрительно фыркнул.

– Нужно было меня пустить за стол. Уж я ободрал бы этого сопляка, как шкуру с ёжика.

– Ага, как же… – раздражение Сэма росло пропорционально головной боли. – Ты и меня-то не можешь обыграть. По крайней мере, в четырех случаях из пяти.

– Зато меня не били по голове федералы. Всем известно: у вас, гуманоидов, голова – самое слабое место.

– Сигналы надо было лучше подавать! – рявкнул Сэм. На них начали коситься. – Если б ты лучше показывал, что у него на руках… – продолжил он тише.

– Я показывал, – таким же горячим шепотом, сильно окая, ответил Порфирий. – Я не виноват, что ты дальтоник. Красный от зеленого отличить не можешь…

– Не было там никакого красного. Сплошной фиолетовый, в крапинку…

– Крапинки и были подсказками! Не мог же я менять цвет ЦЕЛИКОМ – Ндрагетта сразу заподозрил бы подставу…

Сэм вяло махнул рукой.

– Теперь, когда мы проиграли корабль, дон Муэрте сожрет нас с потрохами. Даже косточек не выплюнет. И неважно, кто в этом виноват… – опустив голову на руки, он закрыл глаза. В голове почему-то возник образ заплесневелого сыра. Фиолетового, в крапинку. – Слушай… – простонал Сэм. – Принеси выпить, я тебя очень прошу. Эта головная боль сводит меня с ума. Я не могу думать, пока твой голос звучит оранжево.

Тяжело вздохнув, старший помощник скользнул с табурета и потек к стойке. Мех его антрацитово переливался на тугих мускулах. Завсегдатаи бара, увидав рядом с собой медленно шевелящиеся черные щупальца с кроваво-красными присосками, инстинктивно отдергивали конечности и вжимались в стулья. Разговоры, смолкавшие, когда осьминог приближался и возобновлявшиеся после его отбытия, вспыхивали в голове Сэма малиновыми вспышками.

Откинувшись на спинку стула, он потер затылок – там уже набухала здоровенная гуля. А хорошо меня приложили… – подумал Сэм. На ощупь гуля была, как раскаленный камень.

Вернувшись, Порфирий бухнул на стол высокий стакан, в котором ярко-синие шарики бултыхались в мутновато-зеленой взвеси. Поверхность курилась белесым дымком.

Сэм чуть-чуть наклонил сосуд – жидкость в нем колыхнулась медленно, как патока.

– Я же просил выпить, а не поесть, – укоризненно сказал он.

– Ты и так больной на голову, – отрезал Порфирий. – Пей, что дают и валим отсюда.

Зажмурившись, Сэм втянул дымящуюся жидкость одним глотком. Вскипев на языке, отвратительно-свежая волна медленно стекла по пищеводу, ледяным ежом покрутилась в желудке, а затем, согревшись, с первой космической рванула назад, ударилась о свод черепа и там уже взорвалась, затопив сознание морозной свежестью.

Сэм заколотил по столешнице кулаком, с трудом втягивая сквозь зубы прокуренный воздух. Казалось, жидкость вышибла из организма не только дух, но и последние мозги.

– Это что такое было? – сипло выдавил он, чуть отдышавшись.

– Арктурианские нашатырные жуки. Молотые. Синтетическая мегамята. Сушеная. Грузинский чай. Экстракт, – флегматично сообщил Порфирий.

– Смерти моей хочешь… – Сэм никак не мог сфокусировать взгляд на старпоме.

– Но голова-то прошла, – резонно заметил осьминог. Ведь прошла же?

– Это потому, что после твоего коктейля в ней ничего не осталось. Пусто, – легонько постучав себя по макушке, добавил Сэм.

– Ладно, хватит ныть, – пресек дальнейшие излияния осьминог. Лучше оглядись хорошенько.

Окинув забегаловку почти свежим взглядом, Сэм огорчился: лучше бы его продолжала мучить мигрень. По крайней мере, было на что пожаловаться, и не приходилось уделять внимания действительности.

Действительность же утопала в полумраке и причудливых облаках красного и желтого дыма. Посетители – рогатые, покрытые шерстью, краснокожие или такие, словно с них эту кожу недавно содрали вовсе – сидели за столиками, потягивая разнообразные напитки и курили. Некоторые – по несколько сигарет разом.

На ум приходило сравнение с мутным аквариумом, полным диковинных глубоководных рыб, никогда не поднимавшихся к солнечному свету…

От вида громилы за соседним столиком, сплошь поросшего скользкими, живущими своей собственной жизнью червями, Сэма замутило. Не то чтобы он был таким уж ксенофобом, просто червяки колыхались в таком завораживающем ритме…

– Чего? – пробулькал громила, почувствовав взгляд Сэма.

– Ничего… – ответил тот.

– Ну и всё! – громиле явно хотелось почесать об кого-нибудь кулаки.

– Послушай, Сэмми… – осьминог развернул Сэма к себе. – Как мы расплатимся с доном Муэрте? Без корабля нам не заработать ни одного стеллара.

– Если б мне не пришла гениальная идея взять двойной груз… – пробормотал Сэм себе под нос, но Порфирий услышал.

– Не вини одного себя. Если б мне не пришла гениальная идея срезать через федеральный сектор…

– Ты правильно предложил срезать. С двойным грузом на обходной маршрут топлива бы никак не хватило.

– Но трасса? Там всегда полно полицейских патрулей… Надо было всё же лететь через астероиды. Десять кубометров Пыльцы! Этого нам дон Муэрте никогда не простит. Гораций, почему ты меня не отговорил… Гораций? – осьминог огляделся. – Эй, а где наш кормчий? – спросил он у Сэма.

– Не знаю. Только что был здесь.

Со стороны крошечной сцены послышался шум, колонки немелодично завизжали. Все повернулись на звук.

– Ох ты ж ёжики, этого еще не хватало… – простонал Порфирий. – Пойти забрать его, капитан?

– Поздно, – Сэм мрачно вздохнул.

На сцене, облагороженной стальным шестом для стриптиза и зеркальным шаром, появился робот. Передвигался он на широком, с ярко-зеленой шиной, велосипедном колесе.

Подняв верхние манипуляторы, робот попытался совладать с микрофоном – тот немузыкально завизжал. Особо чувствительные к высоким частотам эльфорины угрожающе застрекотали крылышками, остальная публика засвистела.

Поспешно оставив в покое микрофон, робот подкатил к самому краю сцены, и мигнув лицевой панелью, сообщил:

– Сейчас я расскажу вам анекдот собственного сочинения, – после этих слов он замолчал. Публика не очень благосклонно ждала.

Спустя пару секунд, собравшись с духом, робот продолжил:

– Попали арктурианец и цефеид в места не столь отдаленные…

Голос из зала его перебил:

– Не может такого быть. Сила тяжести, привычная арктурианцу, раздавит цефеида, как башмак картонку.

– Признаться, меня этот момент тоже несколько смущает, – кивнул робот. – Но видите ли, таковы законы комедии. Всё должно строиться на противопоставлении: лёгкий насекомоподобный цефеид рядом с тушей арктурианца…

– А что дальше-то? – спросил другой голос.

– И там, в тюрьме, они поспорили: оторвет арктурианец цефеиду ногу, или нет…

– Ну и в чем цимес?

– Ну, соль анекдота в том, что спорили они на глаз…

– И этого не может быть! – надрывался всё тот же критический голос. – У цефеид нет глаз! У них чувствительные клетки по всему телу. Они, скорее, "обоняют", чем видят…

– И что это за адрес: места не столь отдаленные? Где это конкретно?

– Там, куда арктурианец засунул глаз цефеида, – хохотнул еще один голос. – Или куда дзен-трассиец засовывает орех…

– И чо это за место? – не унимался первый. – Видал я дзен-трассийцев… У них глаза голубые. А остальное – жо…

– Вот туда они и суют орехи.

Сэм перестал слушать, – по опыту прошлых выступлений Горация, полемика могла затянуться надолго, – и еще раз оглядел зал кабака. С куда большим отвращением, чем накануне.

Только вчера жизнь казалась прекрасной и удивительной. Перевозка двойного груза Пыльцы сулила баснословные прибыли. Одна такая ходка могла сделать Сэма полноправным владельцем корабля. А собственный корабль для вольного странника – это всё. В первую очередь – уважение. Капитан, конечно, звучит красиво и гордо. Но владелец собственного корабля – это не только гордо, но и очень круто.

Сэм вздохнул. Еще вчера он был капитаном. А сейчас… Одно дело – оказаться жертвой временных трудностей, которые вот-вот прекратятся. Совсем другое – понимать, что астероид на задворках системы Вега-эс – это и есть самое дно.

– Давай напьемся, – сказал Сэм. – Нет, честно: только глянь на этот гадюшник. Что еще тут делать, кроме как пить… – он не договорил.

В дальнем углу, сквозь смрадный дым, вдруг вспыхнул шоколадный блеск. Этот блеск Сэм мог узнать где угодно…

Интересно, какое отношение имеет ежовый мех к астероиду на задворках системы, экспортирующей в-основном наркотики и бандитов?

Он пригляделся внимательнее: шоколадное и зеленое. Малоприятное сочетание. Что тут скажешь, у некоторых совсем нет вкуса… И тут Сэм, сопоставив кое-какие факты, наконец-то проснулся окончательно. В его глазах загорелись лукавые искорки. Ну конечно! Кому еще придет в голову забрести в этот гадюшник в шубе из самого дорогого меха в Галактике?

Это судьба, – подумал Сэм. – Еще вчера он с завистью любовался чудесной яхтой, по сравнению с которой их кораблик напоминал старый поношенный башмак, а теперь…

Пнув под столом осьминога, он одними глазами указал на зеленокожего ящера. Порфирий приоткрыл клюв в усмешке.

– А я всё думал, когда же до тебя дойдет… Наконец-то я вижу перед собой моего друга Сэмми, а не размазню на палочке. Ну? – он требовательно постучал кончиком щупальца по столу. – Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Это, безусловно, решило бы все наши проблемы, – кивнул Сэм.

– Но создало бы кучу новых, – поддакнул Порфирий.

– Что поделать, жизнь несовершенна, – пожал плечами Сэм.

– Зато, если у нас будет новый корабль… – продолжил Порфирий.

– Этого несовершенства станет куда меньше, – закончил Сэм. – По крайней мере, в нашей жизни.

– Но… обокрасть Посредника… – осьминог поголубел от волнения. – Он ведь служит Ангелам. А обманывать Ангелов – нехорошо.

Сэм знал, что таким образом Порфирий просто пытается сказать: "Убеди меня, а заодно – и себя".

– Скажем так, – он сложил руки на груди. – Ангелы далеко. И им до нас нет никакого дела. Они даже никогда не узнают о нашем с тобой существовании… Зато дон Муэрте ТОЧНО захочет посчитаться. Как только он узнает, что мы проиграли его корабль Ндрагетте…

– Нас поймают, – посетовал Порфирий. – Меня пустят на суп, а тебя… Эх, надо было идти охранником на китовую ферму. Или на ежиную – тоже милое дело. По крайней мере, я сохранил бы щупальца, а ты не стал бы каторжником на Бездне Отчаяния…

– Мы можем это сделать, – веско сказал Сэм. – У меня есть план.

– Выкладывай, – осьминог оглянулся на сцену – там до сих пор маячила железная фигура их штурмана, кое-где заляпанная неопознаваемого цвета жидкостями и прилипшими пластиковыми стаканчиками.

– Всё гениальное просто: я отвлеку ящера, а ты подкрадешься и вытащишь у него ключи от яхты.

Порфирий задумчиво вытянул кончик щупальца и согнул его замысловатой загогулиной, наподобие отмычки.

– Может сработать.

– Не может.

Он не заметил, как она появилась. Миг – и сидит за их столиком, будто всегда здесь была.

Жестокая, – подумал Сэм. Холодные зеленые глаза, собранные в хвост черные волосы, скулы такие острые, что можно порезаться… – У нее должны быть зубы хищника, – решил он.

Дорогая черная куртка чуть поскрипывала, а молния на груди была застегнута слишком высоко. Вот если чуть потянуть за язычок… – на мгновение Сэм забыл обо всём на свете, рисуя то, что могло открываться в вырезе…

– В глаза мне смотри! – Сэм вздрогнул. Рядом с его ладонью вибрировал нож, воткнутый в столешницу. – Вы говорили о Посреднике и его яхте. Так вот: у вас не получится достать ключи.

– Ни о чем таком не говорили, бэби, – Сэм убрал руку подальше от ножа. – Ты ошиблась.

– Сопла мне не забивай, – сложив руки на груди, девушка бесцеремонно откинулась на стуле. – Я в деле. Берем корабль Посредника, летим на Базар, толкаем его и делим прибыль.

Сэм задумчиво оглядел девушку. Задержал взгляд на стройных ногах, на узкой талии, на груди… Из-за спины её выступала рукоять меча. Его Сэм решил игнорировать.

– Мы – мирные законопослушные граждане, – встрял Порфирий, глядя на девушку тремя глазами. Еще два он не спускал с Посредника, а остальными подмигивал Горацию, который, не обращая ни на что внимания, приближался к их столику.

– Это ты-то мирный? – ощерилась девушка. – Осьминоги – хищники.

– Так же как и ты, – отбрил Порфирий. – Что, я не прав? – и добавил, не дожидаясь ответа: – Ищи добычу в другом месте, вошь астероидная.

– Ну и ладно, – девушка грациозно поднялась. – Не хотите, как хотите…

Ухватив с пролетавшего на гравитележке подноса кружку с пивом, она врезала ею по башке громиле, сидевшему за соседним столиком. По чистому злосчастию им оказался тот самый тип, из которого росли червяки. Громила медленно повернулся – лицо его напоминало удивленную картофелину с бородавками проросших глазков. А потом он начал вставать. Он поднимался и поднимался, медленно и неотвратимо, как снежная лавина, ползущая вверх. Пока лысая макушка не уперлась в потолок.

– Чего? – повторил он сакраментальный вопрос.

– Это всё они! – честно глядя ему в глаза, девушка указала на Сэма с Порфирием.

Не говоря худого слова, громила размахнулся и врезал Сэму по уху. Но головы Сэма в том месте уже не было, и кулак угодил в клюв Порфирию. Почти угодил. Осьминога тоже за столиком не было. Как волна, он всплыл за спиной червеобразного, а затем, обвив его тремя щупальцами и хорошенько раскрутив, запустил по касательной через весь зал. В дальнем конце, где за барной стойкой орудовал списанный с центаврианского дредноута тактический робот, раздался оглушительный звон стекла и грохот падения тяжелого тела.

Это послужило сигналом для остальных завсегдатаев. Агрессивность являлась неотъемлемой частью существ, посещающих заведения подобного рода, и им было абсолютно всё равно, с кого всё началось.

Посредник, кстати сказать, во всей этой катавасии участия не принимал. Благоразумно удалившись в дальний угол он замер, с интересом наблюдая за побоищем.

А вот Сэм прятаться не стал. Издав радостный клич, он кинулся в самую гущу событий, получая полновесные плюхи. Но это его нисколько не смущало: главное, иметь возможность ударить в ответ…

Драка захватила его целиком. Она была как глоток свежего воздуха в душном, прокуренном кубрике. Как зов свободы в беспросветной жизни семейного подкаблучника. Как океанская волна, смывающая унылую болотную грязь… Словом, это была обычная кабацкая потасовка: несмотря на то, что в Галактике триллионы разнообразных питейных заведений, драки везде одинаковы.

За одним небольшим, просто крошечным исключением: в какой-то момент в зале пропала гравитация. На миг дерущиеся повисли в воздухе, образовав живописную картину переплетенных ног, рук, щупалец, псевдоподий и клешней. Жидкость, до этого мирно плескавшаяся в кружках, всплыла в виде больших и маленьких пузырей. Кроме того, все незакрепленные предметы – ножи, вилки, салфетки, стекла разбитой тары, сами кружки и даже не привинченные к полу столы и стулья – всё это закружилось в безумном хороводе. Сэм довольно улыбнулся.

Драка в невесомости имеет как свои преимущества, так и недостатки. Из преимуществ – возможность двигаться быстро. Умеючи – очень быстро. Главное, всё время помнить, где у тебя центр тяжести. Пространство, в котором ты можешь достать противника рукой или ногой, образует сферу. Все поверхности – пол, стены и потолок, столы и стулья, даже тела противников, служат гасителями инерции. Отталкиваясь от них, можно придать ударам нужное ускорение…

Сфера, образованная конечностями Порфирия, составляла почти весь кабак. Закрепившись одним щупальцем за люстру, он нанизывал пьяных завсегдатаев на остальные, словно бублики, а затем швырял о стены.

Эта картина проносилась перед глазами Сэма, пока он рыбкой нырял под столик, а потом, всплыв за спиной у краснокожего громилы, бил того сомкнутыми в замок руками в основание черепа.

– Поберегись! – крикнул осьминог.

Сэм наклонился, мимо прокувыркалась кружка, разбрызгивая во все стороны коричневые радужные шарики. В горле пересохло и Сэм, поймав один, заглотил его, как птенец. А затем, ухватившись за шест стриптизерши, раскрутил себя и врезал обеими ногами в распахнутую зубастую пасть, в глубине которой трепетал крошечный красный язычок…

Почувствовав, что кто-то схватил его за ногу, Сэм дернулся, но хватка только усилилась. Сэм, как раз чистивший морды трехголовому псу с Цербера, не имел возможности оглянуться и попытался хорошенько лягнуть тяжелым гравитационным ботинком. В этот момент его так сильно дернули, что пса пришлось выпустить, ободрав о шипастые ошейники все ладони.

Как на буксире, Сэма потащило к выходному шлюзу…

Выволоченный за пределы кабака, он грохнулся на пол, больно ушибив локти и подбородок – в коридоре, вырубленном в теле астероида, была гравитация.

Над ним, широко расставив ноги и сложив руки на груди, стояла зеленоглазая девушка.

– Очухался? – спросила она.

– Где Порфирий? – буркнул Сэм, потирая затылок – голова снова разболелась.

– Твой мохноногий дружок остался внутри. Но не беспокойся: ему там, походу, нравится.

– А меня ты зачем вытащила?

– Вообще-то, если ты еще не заметил, я тебя спасла. А теперь идем.

Не обращая на девушку внимания, Сэм поднялся и поковылял – оказалось, лодыжка нестерпимо ноет, – к двери в бар. Когда он взялся за ручку, девушка преградила ему путь.

– Что ты делаешь?

– Иду за другом.

– Зачем он тебе?

Сэм с предубеждением посмотрел на девушку.

– Какая буква в слове "друг" тебе не понятна?

– Но… У нас мало времени! – девушка, казалось, нервничает всё больше.

– Мало времени для чего?

В этот момент дверь распахнулась, огрев Сэма по носу. Из двери вылетел, а затем стремительно рухнул на пол, всё тот же червеобразный громила. Вслед за ним выплыл Порфирий, таща на плече бесчувственного Горация.

– А, ты уже здесь, – заметил осьминог. – Идем, скоро тут будет полно полицейских.

– Ты мне нос сломал! – прогундосил Сэм.

Мысленно подсчитав ущерб, причиненный дракой, он пришел к неутешительным выводам: вывихнутая лодыжка, синяк под правым глазом, ухо, на ощупь больше похожее на мятый капустный лист, пара поскрипывающих ребер… Ах да. Еще здоровенная гуля на затылке и, в качестве вишенки на торте, расквашенный нос.

– К свиням летучим твой нос, – отмахнулся осьминог. – Погнали. Эх, жалко, до Посредника я так и не добрался…

– То есть, ключей у тебя нет, – Сэм действительно сразу забыл про нос. И про всё остальное тоже. – Но за что тогда мы сражались? Ты что, опять забыл?

Шерсть осьминога порозовела. Держа робота за манипулятор, как плюшевого мишку, он шаркнул щупальцем по полу и потупил глаза.

– Там было так весело… А потом он куда-то делся.

Сэм вздохнул.

– Ладно, пошли. Придумаем что-нибудь другое. Жаль, что не получилось.

– Это у кого не получилось?

Дождавшись, пока все взоры обратятся к ней, девушка достала из кармана изящный брелок, и надев колечко на указательный палец, картинно прокрутила его в воздухе.

– Ах ты барракуда! – Порфирий молниеносно выстрелил щупальцем в сторону брелка, но его на пальце девушки уже не было. – Это ты нам помешала! Это из за тебя у нас ничего не получилось…

– Остынь, мохнач. Я вас спасла.

– Да ну? – Порфирий теснил её к стене, окружив щупальцами, словно сетью. – Интересно, от чего?

– Ты не смог бы вытащить ключ у Посредника. Он бы поймал тебя, и вызвал полицию.

– Это почему бы я не смог? – одно из щупалец уже ненавязчиво обвивало шею девушки, но пока не затягивалось.

– У него было индивидуальное силовое поле. Тревога включается при прикосновении… Думаешь, Посредник идиот? Думаешь, он бы рискнул появиться в подобном месте без защиты?

– Но тебе-то удалось достать ключ.

– Я знаю, как обойти силовое поле. И… Мне пришлось отключить гравитацию, чтобы отвлечь вас и спокойно заняться Посредником, – девушка с трудом сглотнула.

– Отпусти её, Порфирий, – Сэм положил руку на щупальце. – Она права. Мы не знали про силовое поле.

Осьминог секунду раздумывал.

– Ладно, – наконец сказал он и выпустил девушку. – Но смотри: если ты только косо посмотришь…

– Сам смотри, Мохнач, – она глазами указала на свою руку. Нож был приставлен к боку Порфирия. – Насколько я знаю, именно здесь находится одно из твоих сердец, – сказала девушка и спрятала ножик. А затем кивнула Сэму.

– Ну что, ты в деле? – спросила она, подбросив и поймав брелок. – Отсюда надо убираться.

– МЫ в деле, – кивнул Сэм и повернулся к Порфирию. – Что с Горацием?

– Ты же знаешь эту жестянку… – Порфирий крякнул, взваливая робота на плечо. – Чуть что – и в обморок. Сейчас перезагрузится и будет в порядке.

Глава 2

– А зачем мы тебе нужны? – спросил Сэм. – Стой, не говори, я сам: ты не умеешь водить звездолеты.

Девушка стремительно шагала по коридору, Сэм шел рядом, Порфирий – за ними, поглядывая назад тремя глазами из восьми.

– Не все стремятся стать пилотами, знаешь ли.

– Да что ты?

– Представь себе, – она остановилась на небольшой площадке, к которой сходились сразу несколько коридоров и принялась изучать карту.

– Нам туда, – Сэм указал на красный значок. – Яхта припаркована в рукаве двенадцать дробь три сигма-альфа.

Невозмутимо кивнув, девушка шагнула в новый коридор.

– Просчитал всё заранее, да? – спросила она, чуть повернув голову. – Решил сменить старую тачку на новую крутотень?

– Всего лишь парковался в соседнем рукаве. Остальное – дело случая. Я не собирался проигрывать корабль, знаешь ли. Кстати, откуда ты об этом узнала?

– Я вас подслушивала, помнишь? Не держи меня за идиотку.

– А ты – меня. Зачем тебе угонять корабль? Не можешь сесть на рейсовый, верно? Тоже в бегах? Что-то натворила?

Девушка фыркнула, и подпрыгнув, ухватилась за скобу в стене – сила тяжести снизилась до нуля. Верный признак, что они двигаются в правильном направлении: для удобства передвижения грузов в доках гравитации не было.

– Ты уличный самурай, – сказал Сэм и взлетел вслед за девушкой. В невесомости вывихнутая лодыжка и ребра ныли не так сильно.

– Нет.

Сэм припомнил краешек выглядывавшей в вырезе куртки татуировки.

– Тогда – воин Хатори.

– Возьми из сетки пирожок.

– Но… что ты делаешь на Веге-эс? В смысле… Это же дыра.

– Я тут работала. В охране.

– И что?

– Больше не работаю.

Она с силой оттолкнулась от скобы и полетела вдоль потолка.

– Эй, если мы собираемся сотрудничать, неплохо бы научиться доверять друг другу.

Резко развернувшись, девушка схватила Сэма за грудки и прижала к стене. Лицо её оказалось близко-близко – было видно, как сократились, а потом расширились зрачки.

– Мы не друзья, бродяга. Просто угоняем вместе корабль… Нам не обязательно друг другу доверять.

От её волос пахло жасмином и еще чем-то пряным. За запахом духов угадывался другой: тонкий, еле уловимый аромат свежей крови.

Наверное, ей тоже досталось в драке… – подумал Сэм и, ловко вывернувшись из захвата, в свою очередь прижал плечи девушки к камню.

– Чтобы сделать вместе что-то путное, доверие ОБЯЗАТЕЛЬНО, – сказал он. – Я должен знать, что ты прикроешь мою спину. А ты должна быть уверена, что я прикрою твою. Хотя бы на время, мы – команда. Иначе – катись луной по малой орбите, вместе со своими ключами. Усекла?

Еще секунду они смотрели друг другу в глаза, потом, не сговариваясь, разжали захват и разлетелись.

– Хорошо, – сказала девушка. – Мы – команда. Временно.

– Я – Семен Калашников, из системы Ярила. Для друзей – капитан Сэм.

Он протянул девушке руку. Та приняла.

– Саёнара.

Сказав своё имя, она вновь оттолкнулась от стены.

Сэм вновь её догнал.

– И всё? Просто Саёнара?

– Из системы Фудзи.

– Фудзи… – он порылся в памяти. – Я слышал, у вас была война.

Саёнара оглянулась и окинула Сэма долгим взглядом. И только почувствовав, что ни в его голосе, ни в выражении лица нет насмешки, коротко кивнула.

– Была.

Какое-то время они плыли рядом.

Увидев знакомую маркировку сигма-альфа, Сэм вздохнул с облегчением. Добрались. Никто на них не смотрел. Никто не показывал пальцем, не кричал – "Держи вора!" – значит, дон Муэрте еще не знает о корабле…

В рукаве у шлюза тоже никто не ждал – значит, и Посредник еще не подозревает о пропаже ключа. Хоть немного везения за этот длинный, хлопотный, суматошный день.

И вот она перед ними: прекрасная, удивительная, драгоценная яхта класса "Афродита". Стоит себе и дожидается новых хозяев.

Достав брелок, девушка приложила ключ к замку. Брелок немузыкально заверещал, тревожно мигая огоньками. Нахмурившись, Саёнара приложила ключ еще раз. Писк стал громче, огоньки замигали быстрее. Когда она в третий раз протянула руку к замку, Сэм перехватил её запястье.

– В третий раз нельзя: сработает сигнализация.

– Ты уверена, что это тот ключ? – спросил Порфирий.

– Другого в кармане Посредника не было, – огрызнулась она.

– А… что мы здесь делаем?

Очнувшийся робот недоуменно оглядывался, будто только что проснулся. – Кажется, была драка?

– О! Ты вовремя, – обрадовался Сэм. – Гораций, лапочка… Поколдуй с этим брелком. Нам надо отпереть корабль.

Гораций недоуменно помигал лицевой панелью.

– Корабль? Но… капитан, ведь у нас нет корабля. Ты его проиграл. Вместе со старшим помощником. Проиграл корабль, а не… – ну, ты меня понял.

– Гораций, – Сэм постарался, чтобы голос звучал как можно убедительнее. – У нас есть корабль. Вот он. Его нужно только вскрыть.

– Вскрыть? – истерично завизжал робот. – Если ты не знал, Сэм, ВСКРЫВАЮТ чужие корабли. Свои – просто отпирают.

– Но тебе ведь ничего не стоит распечатать эту красотку, правда? – не моргнув глазом продолжил Сэм. – Ты ведь лучший. Ведь только на корабле мы будем в полной безопасности…

– В безопасности? – встревожился робот. – От кого?

– За нами охотятся. Дон Муэрте, помнишь? Мы на него работали… А потом бросили его груз и проиграли его корабль.

– Не перегни, – посоветовал из-за плеча Порфирий. – А то он опять отключится.

Сэм только отмахнулся и продолжил:

– Как ты думаешь, дон Муэрте сильно на нас зол?

– Ну… Скорее всего. С большой вероятностью. Да что я говорю! Как только он узнает, что ты профукал и груз и корабль, он прикажет вздернуть тебя на люстре своего кабинета, Сэм. И это будут еще цветочки. Что он сделает потом – так это…

– Вот видишь! – Сэм похлопал робота по спине. – Ты прекрасно понимаешь: чтобы убежать от дона Муэрте, нам нужен самый быстрый корабль в Галактике. Иначе… – он картинно провел ладонью по горлу. – А тебя сделают официантом. На башку прикрутят столик, передничек кружевной нацепят… И никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволят выступать на сцене.

Немного помигав лицевой панелью, робот неуверенно кивнул.

– Хорошо, капитан. Я это сделаю.

– Саёнара… – позвал Сэм не оборачиваясь. – Отдай ему ключ.

Девушка протянула брелок. Красных тревожных огоньков на нем было гораздо больше, чем зеленых, и мигали они с ужасающей скоростью.

– Не так быштро, капитан Шэм. Ш тобой хочет поговорить дон Педро Ндрагетта.

Сэм медленно оглянулся. Существо, сжимавшее в лапах автоматический лазерный пистолет, даже при очень удачном расположении звезд нельзя было назвать симпатичным. Больше всего оно напоминало помесь гиппопотама с крокодилом. Зубы в его пасти налезали друг друга, создавая кривоватый, но острый частокол. К тому же, зеленовато-коричневая кожа была покрыта множеством бородавок, на которых, вопреки здравому смыслу, росли собственные бородавки. По нелепости судьбы, из лысой, бугристой макушки громилы торчал пучок ярко-розовых, похожих на страусиные, перьев.

За спиной бородавочника маячило еще пятеро молодчиков. Дула всех, без исключения, пистолетов в их щупальцах, лапах и псевдоподиях смотрели на наших друзей.

– Ты следил за коридором? – уголком рта спросил Сэм Порфирия.

– Они появились незаметно, – буркнул осьминог.

– Я поручил тебе одно простое дело: постоять на стреме, пока мы вскрываем чужой корабль. И что?

– Да что ты ко мне пристал? – осьминог поголубел. – Сам бы стоял, если такой умный. Сейчас-то что делать?

– Ладно, потом разберемся, – Сэм выплыл вперед и обратился к бородавочнику. – У меня нет никаких дел с твоим боссом.

Это была правда: корабль Сэм проиграл сыну Педро Ндрагетты. Он никак не предполагал, что претензии по этому поводу могут возникнуть у папаши. В конце концов, старый пердун остается в выигрыше… По крайней мере, до тех пор, пока его добрый враг и злейший друг дон Муэрте не прознает о корабле и не объявит Ндрагетте войну.

– Дело всё же ешть, – не согласился бандит. – Убийштво его шына, Шантино Ндрагетты.

Сэм ошалел. Когда он уходил из казино, Сантино был в добром здравии. Собирался праздновать выигрыш у себя в пентхаузе, зарывшись, как свинья в желуди, в девочек и выпивку… Он и Сэма приглашал присоединиться, и тот почти согласился – а что было терять? Но Порфирий уволок его из казино и заставил затихариться в той забегаловке…

– Я не убивал сына Педро Ндрагетты. Куча народу видела, как мы с друзьями уходили из казино. Он в это время был жив.

– Дон вшё же думает, что это ты.

– Да незачем мне было убивать Сантино. Ну, проиграл я ему корабль… За это не убивают.

– Ты удивишшя, капитан Шем, из-за каких мелочей можно кого-то убить. Например: ешли ты шейчаш же не пойдешь ш нами, мы тебя убьем.

– Послушай ты, уродище… – начал Сэм.

– Ешли ты будешь наш ошкорблять, мы тебя убьем.

– Да я еще и не начинал оскорбления!

– Ешли ты, козявка, будешь выпендриватьшя, мы тебя убьем.

– Черт, – тихонько выругалась Саёнара и подступила к Сэму со спины. – Мы должны поторопиться. В любой момент появиться Посредник.

– А я что сделаю? – огрызнулся шепотом Сэм. – Может, сама объяснишь им, что мы – не те, кого они ищут?

– Хорошо, – кивнула Саёнара. – Считай до двух, а потом ныряй на пол. Раз… Два… Мохнач, пригнись! – с этим криком она метнулась вперед и выхватила автомат из лап ошалевшего бородавочника. Воздух прорезали ослепительно-яркие лазерные лучи, запахло паленой шерстью и горелым пластиком. Посреди коридора заколыхались куски шести тел. Крови не было: лазер, рассекая тела, тут же запекал края ран. Никто из громил даже не успел выстрелить в ответ.

– Ты что наделала? – завопил Сэм. – Ты что, совсем рехнулась? Вот так вот запросто расстреливать людей!

– Это не люди, а бандиты. Они убили бы нас, не задумываясь.

– Она права, – поддержал девушку Порфирий. – Педро Ндрагетта славится своим жестким нравом даже среди мафиозо.

– Отлично, – Сэм закрыл лицо ладонью. – Теперь за нами охотится еще и Ндрагетта. Сантино мертв, и смерть этих остолопов только подтвердит подозрения Педро, что сынка пришил именно я.

– Надо спрятать тела, – пожала плечами Саёнара. – Никого кроме нас здесь нет, так что никто и не узнает. Мохнач, займись. Там, дальше по коридору был люк для мусора.

– А почему я? – возмутился Порфирий. – Ты их убила, ты и выбрасывай.

– Ты должен был предупредить нас, – сказал Сэм, потирая переносицу. – Так что тебе и избавляться. К тому же, только ты можешь тащить… всю эту кучу одновременно.

– А ты что будешь делать? – ревниво спросил осьминог, но всё же направился к телам. Осторожно подобрав оружие, он нанизал мертвых громил на щупальца и потащил за угол.

– А я буду осуществлять общее руководство, – буркнул Сэм. – Потому что своих мозгов, как выяснилось, у вас нет. Гораций! Хватит медитировать, принимайся за работу. Пока еще кто-нибудь не пришел…

Взяв брелок, Гораций секунду его изучал, а потом посмотрел на Сэма. Огоньки на его лицевой панели истерично мигали.

– Это же корабль, построенный Ангелами, капитан. А я никогда не разговаривал с кораблями Ангелов. Я не знаю, как с ним работать, ведь это же технологии анг…

Сэм вздохнул, отлип от стены и взял робота за плечи.

– Шшшш… Тихо, приятель. Всё хорошо. Просто попробуй. Если не получится – ну и фиг с ним. Мы уйдем, и придумаем что-нибудь другое. Ничего страшного.

– Правда, капитан?

– Конечно, правда. Не о чем волноваться.

– Тогда ладно. Я попытаюсь… – Гораций приблизился к панели шлюза, держа перед собой брелок.

– Вот и хорошо, – одними губами прошептал Сэм и отступил за спину робота.

Саёнара встала рядом с ним.

– У него получится? – спросила она.

– Сейчас узнаем.

– Ты говорил, мы должны доверять друг другу, – тихо сказала она. Сэм только подозрительно покосился. – Тогда ты должен знать… Это я убила Сантино Ндрагетту, – Сэм опять посмотрел на девушку, хотел что-то сказать, и всё-таки передумал. – Поверь, он это заслужил, – продолжила та. – Я работала его телохранителем. Я была там, в казино, когда ты играл с ним в драконий покер… Но я тебя не подставляла, поверь.

– Ты убила того, кого была обязана защищать, – сказал Сэм.

– Поразительно, как ты умудряешься замечать очевидные вещи.

– Если об этом узнают, тебя никогда больше не возьмут на работу.

– Я и сама больше никогда не соглашусь работать в охране. Это слишком стрёмно. Но… Они всё равно узнают.

– Как?

– Я отрезала Сантино голову, запаковала её в коробку и отправила почтой его отцу. С запиской, в которой обстоятельно изложила свою точку зрения. Так что, как только он её получит…

Сэм подплыл к Саёнаре вплотную и взял за плечи, как давеча Горация. А затем покачал головой.

– Нет, ты точно ненормальная. На всю голову.

– Сантино Ндрагетта был уродом. Садистом и растлителем детей. Я избавила Галактику от чудовища. А его отец… – она дернула плечами, освобождаясь из рук Сэма. – В конце концов, это он его воспитал. Потакал его прихотям, а затем прятал тела… Они это заслужили.

– Кто что заслужил? – рядом всплыл Порфирий.

– Тсс… – спохватившись, Сэм кивнул на Горация. – Не мешай.

Робот тем временем внимательно вглядывался в игру световых точек на брелоке. Светодиоды на его лице мигали, как бешеные. Вот они стали повторять узоры ключа, а вскоре замигали в одном с ним ритме. Ключ издавал сначала пронзительный, а затем всё более плавный звук. Когда узор на брелоке и его лицевой панели совпал, робот быстро приложил ключ к замку. Раздался последний удовлетворенный писк. Шлюз плавно втянулся в переборку.

Сэм облегченно выдохнул.

– Слава ангелам, – сказал он и первым поднялся на борт.

Глава 3

Внутри корабль Посредника был таким же прекрасным, как и снаружи. Коридоры из пластика цвета заварного крема светились мягким, успокаивающим светом. Шлюзы, обитые прорезиненными прокладками, гостеприимно распахивались, стоило к ним прикоснуться. По периметру стен тянулись панели с непонятными, но очень красивыми геометрическими узорами. Воздух был насыщен запахами свежей зелени – кустики и небольшие деревца во множестве тянулись к свету тут и там.

Понюхав одно такое растение, похожее на двухметровую раскидистую пальму, Порфирий расплылся в блаженной улыбке.

– Укропчик! Лопни мои вкусовые пупырышки, укропчик! – он вдохнул так сильно, что мягкая веточка прилипла к носу. Откусив её, осьминог принялся довольно жевать.

– Ничего не трогайте, – поспешно предупредил Гораций. – Пока я не договорюсь с кораблем, будьте предельно осторожны.

– Ты знал, что у него получится, – тихо шепнула Саёнара, пролетая мимо.

– Я же говорил: у меня есть план, – раздраженно буркнул Сэм. – Почему меня никто не слушает?

Наконец они достигли просторного круглого помещения. От космического пространства его защищал прозрачный купол, сквозь который виднелись припаркованные на поверхности корабли, каменный, изгрызенный старателями бок астероида и далекие холодные звезды.

– Мостик, – объявил робот.

Он лихорадочно метался от одной переборки к другой, синхронизируя светодиоды на своем лице с огоньками на панелях.

– Ты же справишься? – на всякий случай уточнил Сэм.

– Потребуется некоторое время, – не отрываясь от своего занятия, бросил Гораций. – Но да. Корабль на удивление дружелюбен – чем-то мы ему понравились. Есть, правда, одна странность…

– И в чем она состоит?

– Он общается на удивительно архаичном языке. Я нашел закономерности, но это такая древность…

– Понятия не имею, о чем ты, – беспечно пожал плечами Сэм. Тишина и успокаивающий мягкий свет действовали на его душевное состояние благотворно и успокаивающе. Даже возникло чувство, что именно на этом корабле он на своём месте. – Но ты всё же поторопись, – добавил он, зевнув.

– Тогда не отвлекай меня, – оборвал Гораций. – Пока я не разберусь, мы никуда не полетим… Дайте мне три минуты.

– А нам чем заняться? – спросил Порфирий. Его мех инстинктивно пытался скопировать кремовый цвет панелей, но осьминог сопротивлялся, и поэтому шел камуфляжными пятнами.

Пол в центре рубки вспучился горбом, а затем превратился в круговой диванчик с мягкими гравитационными ремнями. В середине его открылся люк, из которого поднялся столик с герметичными грушами напитков.

– Круто, – плюхнувшись на голубую бархатную подушку, Сэм протянул руку к ближайшей груше. Оторвал язычок и втянул через трубочку ярко-оранжевую жидкость. – Мандариновый сок! Натуральный…

– Да ну? – Порфирий поспешно подплыл к сиденью и продел в петли пару щупалец. Третьим он обвил колбу. Оторвал язычок, отхлебнул и закатил в экстазе глаза. – Водорослево-моллюсковый фрэш. Прям, как дома.

Саёнара присела на краешек дивана, держа спину очень прямо. И грушу взяла осторожно, будто это граната.

– А у тебя что? – полюбопытствовал Сэм.

– Кровавая Мэри, – сообщила девушка, сделав большущий глоток. – Как раз то, что надо.

– Корабль улавливает эмоциональный фон пассажира и синтезирует идеальный напиток, – пояснил Гораций, проплывая мимо.

– А пожрать? – оживился Порфирий. – Бутерброд с копченым салом и маринованными мухами может?

Вместо ответа в столике открылся лючок и на поверхности показалась тарелочка с голубой каёмочкой. На ней покоилась ржаная горбушка, выстеленная прозрачно-белыми, с розовыми прожилками, пластиками сала. Вкусно запахло хлебом и чесноком. Сало было посыпано черными, скользкими на вид черными горошинами…

Подцепив бутерброд кончиком щупальца, Порфирий отправил его в пасть, поднял к потолку все восемь глаз и принялся сосредоточенно жевать.

– Вкусно, – решил он, проглотив всё, до последней крошки. – Знаешь Сэмми, этот корабль – лучшее, что с нами случалось за очень долгое время.

– И как мы его продадим? – спросила Саёнара.

Повисла тишина. Даже Гораций перестал метаться по рубке.

– Что? – удивилась она. – Мы же договорились: линяем с Веги и продаем эту лоханку, – она посверлила взглядом Порфирия и Горация, потом повернулась к Сэму. – Так ведь, капитан?

Сэм растерянно моргнул. Прямо сейчас, в данный момент, красноречие его покинуло.

Корабль мягко дрогнул.

– Отстыковка прошла успешно. Выходим на орбиту, – доложил Гораций. – Куда направимся, капитан?

Сэм обратил взор к осьминогу.

– Как думаешь? Попробуем скопление Дикобраза или сразу махнем в Прерии?

– Эй вы… – попыталась встрять Саёнара, но Сэм демонстративно повернулся к ней спиной.

– Прерии, конечно, заманчивы, – Порфирий почесал кончиком щупальца макушку. – Но… Может, найдем что-то ближе к центру Галактики? На этой малышке долетим в считанные часы. Перебьем номера, перекрасим корпус – я знаю одного умельца – и тогда её родная мама не узнает.

Сэм сложил губы трубочкой и задумчиво засвистел, прикрыв глаза. Через пару секунд он кивнул.

– Годится. Где обитает твой умелец?

– Летим на Базар, – рявкнула Саёнара. – Продаём корабль, делим прибыль, а дальше – делайте, что хотите.

– С продажей лучше погодить, – возразил осьминог. – Лучше всего сейчас залечь на дно…

– Мы договорились, – вскочив с дивана, Саёнара угрожающе сложила руки на груди. И это могло бы выглядеть очень внушительно, если б она тут же не перевернулась вниз головой, от избытка чувств забыв о невесомости. Оттолкнувшись от прозрачного купола, она невозмутимо приняла нормальное положение и продолжила: – Линяем отсюда, продаем корабль и делим бабло. Дальше – каждый в свою сторону.

– Послушай… – начал проникновенно Сэм. – Нам вовсе не обязательно продавать этот корабль.

– Мы так не… – попыталась перебить Саёнара.

– За краденый корабль никто настоящей цены не даст, – поддержал Порфирий. – Здесь одних технологий на кучу интерстелларов. Если в них чуток разобраться и толкнуть по-отдельности… Можно нажить целое состояние. Три состояния. Ангелы не особо-то делятся своими ништяками. Представь, какие цены мы сможем ломить. Да ты будешь купаться в золоте. А также пить его, есть и выделять в виде бубликов из…

– Я не собираюсь ждать. Деньги мне нужны сейчас, и точка.

– Вообще-то… – Порфирий подплыл к ней очень близко и окружил корзинкой из щупалец. – Мы можем высадить тебя на какой-нибудь планете. Настолько захолустной, что на ней даже космопорта не будет. Или просто выбросить в открытый космос. А потом сказать, что так и было…

Молниеносно выхватив меч, Саёнара приставила его к горлу Порфирия и чуть надавила. Из надреза показалась мутно-голубая капля и повисла рядом идеально круглой бусиной.

– Я поклялась не мочить его в крови, пока не встречу своего главного врага, – буднично сказала она, глазами указывая на клинок. – Но если ты еще раз посмеешь прикоснуться ко мне своими лохматыми отростками – я, так уж и быть, нарушу клятву.

– Капитан… – позвал Гораций, но на него никто не обратил внимания.

– Он хотел сказать… – хрипло начал Сэм, осторожно подплывая к девушке сбоку. – Что имея самый быстрый в Галактике корабль, глупо продавать его за бесценок. А я, в связи с этим, хочу предложить тебе членство в команде. И долю прибыли.

– Нет, не хочешь! – прошипел осьминог, косясь на поблескивающее лезвие. – Она же убийца, Сэм. К тому же, чиканутая на всю голову…

– КАПИТАН! – все вздрогнули и повернулись к роботу. – Нас окружили. Объединенный флот дона Муэрте и дона Ндрагетты. Мы на прицеле у трехсотмегатонных лазеров.

– Это он так шутит, да? – спросила Саёнара.

– Если трехсотмегатонный лазер кажется вам смешным – то таки да, я шучу, – согласился робот. – Особенно забавно будет испаряться одновременно, и став единым ионным облаком, прийти, так сказать, к общему знаменателю. Кстати, они откроют огонь через тридцать… двадцать девять… двадцать во…

– Двадцать восемь чего? – спросил Сэм.

– Секунд, конечно. Двадцать пять…

Взмыв под прозрачный купол, Сэм сразу узнал желтые, похожие на громадных жаб, эсминцы дона Муэрте. Бока их масляно поблескивали в призрачном свете лун и спутников. С другой стороны висело два длиннющих – каждый величиной с небоскреб – дредноута, с опознавательными знаками клана Ндрагетта. Один из дредноутов как раз заканчивал маневр, выводящий его на линию поражения яхты Посредника.

– Валим отсюда к чертовой бабушке! – не помня себя, заорал Сэм

– Есть, капитан.

Светодиоды на лицевой панели робота слились в стремительную прямую, зазвучал пронзительный, переходящий в ультразвук писк, а потом всё вокруг вытянулось и – исчезло.

Темнота. Корабль будто оказался в мягкой, заполненной легчайшим пухом черного лебедя, подушке. Тем не менее, если хорошенько приглядеться, в ней всё же проклевывалось несколько дырочек. Каждая из них была размером не больше булавочного укола.

– Где мы?

– Хрен его знает, Сэм.

– Штурман, доложите обстановку по всей форме.

– Принято, капитан. Докладываю: хрен знает, куда нас занесло.

– Порфирий, стукни этого остолопа. Видимо, варп-прыжок совсем ему контакты закоротил…

– Не надо меня стукать. Я не виноват, что корабль не может отыскать этого места в лоции.

– Как так, старший кормчий?

– Сам удивляюсь. Вы сказали: – валим к чертовой бабушке. Компьютер корабля принял ваши слова к действию. В прямом смысле.

Повисла тишина. Очевидно все задумались, какой смысл имел в виду робот: метафизический, или всё же материальный.

– Ладно, разберемся, – наконец изрек Сэм. – Хоть свет-то ты можешь включить?

– Есть, капитан.

Когда вспыхнул свет, темнота за пределами корабля сделалась еще гуще. Она клубилась, обретая самые причудливые формы, липла к прозрачным панелям купола и казалось, вот-вот просочится внутрь.

– Жутко-то как… – пробасил Порфирий. Сжавшись в синий меховой шар, он завис посреди рубки, тревожно моргая всеми восемью глазами.

– Она будто живая, – произнесла Саёнара, осторожно подплывая к куполу и прикасаясь к нему кончиками пальцев. – Вы слышите?

От купола доносилось едва слышное, но непрерывное потрескивание. Будто в пламени миллиона свечей сгорали миллионы мотыльков одновременно.

– Это силовое поле, – объяснил Гораций. – Тут повсюду тёмная материя, и…

– Давай самый малый вон к той звезде, – перебил Сэм, указав на слабенькое свечение далеко впереди. – Подойдем – сориентируемся.

– Принято, капитан.

Послышался негромкий гул. Затем пол, потолок и стены мелко задрожали. Через тридцать секунд дрожь стихла и наступила тишина.

– Осмелюсь доложить, капитан, мы застряли, – отрапортовал Гораций.

– Нет, всё-таки варп повредил ему плату, – сокрушенно покачал головой Сэм. – Как мы могли застрять? Здесь же вакуум. Сиречь – пустота.

– Я же говорю: никакая это не пустота, а темная материя. Тут её навалом, хоть лопатой греби. Так, паскуда, облепила борта, что и ворохнуться нельзя.

– Какая еще темная материя? Ты в своём уме?

– Да, дружок, тут ты перегнул, – осьминог развернулся и вытянул щупальца по всей рубке. – Тут ты, как говориться, дал маху. Ну какая, к свиням летучим, тёмная материя? Она ж только за пределами Галактики бывает. И то – не везде.

– Может, его как-то можно привести в чувство? – спросила Саёнара, недоверчиво глядя на робота. – Если только через него мы можем общаться с кораблем, а жестянка сошла с ума…

– Если будете дразнить и обзываться, я общаться не буду, – надулся робот.

Отвернувшись к стенке, он загудел себе под нос:

– Никто-о-о не знает бед мои-их…

– Ну-ну, Гораций, – погрозив кулаком Порфирию и Саёнаре, Сэм подлетел к роботу. – Никто тебя не дразнит. И вообще, это они любя…

– Вот отключусь, будете знать, – робот будто и не замечал Сэма. – Говорю вам: тёмная материя, забодай её комар. А вы…

– Старший кормчий! Передать управление капитану! – быстро скомандовал Сэм.

Приказа капитана робот ослушаться не мог, и после секундной душевной борьбы, уныло ответил:

– Есть передать управление…

Из стены выдвинулся новый пульт. Был он раза в три больше обычного корабельного пульта, со встроенным креслом и таким множеством датчиков, циферблатов и кнопочек, что от их мигания Сэму сделалось страшно.

– Пожалуйте, капитан. Старший кормчий вахту сдал.

На мгновение Сэму показалось, что в голосе робота прорезались саркастические нотки.

– Капитан вахту принял… – задумчиво отрапортовал он, усаживаясь за пульт и с удивлением разглядывая кнопки. – И как с этим работать? – обернулся он к Горацию.

– На датчиках есть такие стрелочки, капитан. А еще – циферки. Это показания приборов, капитан. Их нужно считывать, а затем – нажимать на кнопочки и рычажки…

– Издеваешься, да?

– Так точно, капитан. Это вы верно подметили. Не мог устоять перед соблазном. Скажу в своё оправдание: пульт абсолютно аутентичный, капитан. Именно такие монтировались раньше на всех кораблях. Пока ими не стали управлять… Как это вы говорили? А, вспомнил: такие жестянки, как я.

– Я же извинился.

– Ничего личного, капитан. Я же робот. Мы не чувствуем обиды. А также радости, боли, грусти…

И Гораций вновь замычал себе под нос.

– В чём ты прав, – проворчал Сэм. – Так это в том, что этот пульт – дикая древность.

Он наугад нажал какую-то кнопку. Завопила сирена. Все зажали уши. Сэм поспешно нажал несколько других кнопок. Сирена стихла, но вместо неё поднялся ураган – включилась система вентиляции помещений.

Порфирий распластался по полу, успев схватиться щупальцем за кресло Сэма. Горация и Саёнару сдуло, как мотыльков, и размазало по переборке. Сэм отключил ветер.

– Так, я кажется понял… – пробормотал он себе под нос. – Это жизнеобеспечение, это… энергия, а это… О! Судя по всему, это двигатели. Ну-ка… – он протянул руку к большому рычагу, но её перехватил Порфирий.

– Ты уверен?

– А что такое?

– Ну, включишь катапультирующую систему, или еще что…

– Я уверен.

Отбросив щупальце, он вновь взялся за рычаг. Надавил. Где-то под полом послышался гул. Сэм удовлетворенно кивнул и утопил рычаг еще глубже. Под полом взвыло громче. Он выжал рычаг до упора, под полом взвыло возмущенно-пронзительно и… стихло. На мостике вновь погас свет.

– В чем дело? – спросил Сэм в пустоту.

– Корабль сказал, что не позволит всяким, простите капитан, я цитирую, – ушлепкам, – насиловать двигатель и впустую жечь топливо, – пояснила пустота голосом Горация. – Так что он всё отключил.

– Вот всегда ты так, Сэм. Хоть бы раз подумал, прежде чем что-то делать, – раздался сердитый бас. – То давай двойной груз возьмем, то давай на корабль сыграем…

– А ведь мохнач прав, – поддержал женский голос. – Твоими стараниями задница, в которую мы проваливаемся, становится всё глубже.

– Будто я один виноват, – разозлился Сэм. – Первый закатывает истерики, как кисейная барышня… Ты железный, Гораций! У тебя контакты платиновые! Ты двадцать атмосфер можешь выдержать, а воешь как девчонка, по каждому пустяку… Вторая убивает младшего Ндрагетту, и сажает нам на хвост еще одного мафиозо, будто одного мало было. Третий…

– Погоди! Так это ты пришила Сантино? – прервал Сэма Порфирий. – Уважуха. Ты конечно чокнутая, но с этим ублюдком четко поступила. Собаке, как говориться…

– Спасибо, – откликнулась Саёнара.

– Нет, вы меня слушаете? – опять спросил Сэм в пустоту. – Я тут распинаюсь, пытаюсь сказать, что все мы накосячили в одинаковой степени…Если вы не заметили, жопа, в которой мы сейчас сидим – общая. Так что заткнитесь и дайте мне с этим разобраться.

– И что ты собираешься делать? – спросила Саёнара. – Если ты не заметил, здесь темно, как в утробе ракианского червя.

– Первым делом найду, как включить свет, – отозвался Сэм. – А потом заведу двигатели и вытащу нас из жопы.

– Лучше не трогай ничего, Сэм, – робко попросил Порфирий. – Пусть лучше Гораций уговорит корабль…

Из дальнего угла раздалось негромкое мурлыканье.

– Гораций? – спросил Сэм. – Ты как?

– Отлично, капитан. Больше не ною, как девчонка. Потому что я теперь – ёжик. Обыкновенный ёжик, не имеющий никакого отношения к космосу… Хотите, анекдот расскажу? Заходит в бар шестиногая лошадь, и говорит… Хотя нет, это не смешной анекдот. Лучше побуду оливкой в стакане с мартини. Плюх! Вау… Бодрит, однако.

– Ну всё, Сэм, допрыгались, – проворчал осьминог. В темноте загорелись восемь желтых глаз. – Довели мы его. А ведь я тебе говорил: роботам врать нельзя, у них от этого когнитивный диссонанс делается. Теперь наш штурман представляет себя оливкой, а оливки, как тебе известно, кораблями управляют не очень хорошо.

– Да уж… – из темноты раздался смешок Саёнары. – Еще утром я думала: хуже, чем есть, уже быть не может.

– Хуже может стать всегда, – откликнулся Порфирий. – Проблемы – они такие. Закрываешь дверь – ломятся в форточку…

Внезапно в рубке зажегся свет. Сэм издал победный клич и упал в капитанское кресло – вместе с освещением появилась гравитация. Порфирий в последний миг выстрелил щупальцем и прилепился к куполу. Саёнара, кувырнувшись как кошка, приземлилась на ноги. На пол грохнулся один Гораций.

– А теперь я резиновый мячик. Кто хочет поиграть в грави-бол?

– Пессимисты, – изрек Сэм. – Пробле-е-емы! Хуже не может быы-ы-ыть! А я взял, и всё починил…

В рубку неторопливо вошел новый пассажир. Его длинное тело было укутано в мех такого глубокого шоколадного оттенка, что в него хотелось макать печенюшки. Кожа на вытянутой и чуть обвисшей аристократической физиономии сияла зеленоватым блеском, доступным только благодаря самому дорогому мылу.

Встав в дверях, пассажир дождался, пока все взгляды обернутся к нему, а затем, растянув губы в холодной улыбке, произнес:

– Кто тут говорил о проблемах?

Глава 4

Немая сцена, последовавшая за появлением Посредника, была достойна пера Нэва Гоглома, гениального драматурга, увековечившего явление Бахвалина в комедии "Аудитор". Пауза длилась гораздо дольше, чем знаменитые сценические паузы Джулии Ламберт, а причудливости поз членов команды мог позавидовать любой театр восковых фигур.

– Это что, новый уборщик? – всем известно, что роботы не владеют ни сарказмом, ни иронией, поэтому в голосе Горация этих нот никто и не заметил.

– Приплыли, – пробасил Порфирий. – А я говорил тебе, Сэм: ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

– Ваш друг прав, – голос Посредника звучал, как очень интеллигентное пианино. – Из этой затеи не выйдет абсолютно ни-че-го, – он по-очереди оглядел друзей строгим воспитательским взглядом. – Загнать корабль в облако Темной материи! Для этого нужен уника-альный талант.

Сэм, услышав в свой адрес столь двусмысленный комплимент, только вздернул подбородок. Вёл себя он так же, как и любой уроженец системы Ярила, которого только что поймали на горячем, но который никогда не теряет надежды отмазаться. И вообще считает, что лучшая защита – это нападение.

– Вообще-то, мой кормчий говорит… – начал он построенную по всем правилам речь.

– Не надо, – перебил Посредник. – Не надо перекладывать вину на других, – тон его, несмотря на мягкие, чуть вибрирующие нотки, не оставлял места для сомнений: перекладывать действительно не надо. – Корабль признал капитаном вас, что само по себе абсурдно. И выполнял исключительно вашу волю… Вы хоть понимаете, как это опасно? – у пианино вдруг взорвались все клавиши. – Оказаться в облаке тёмной материи, и продолжать спорить о мелочах – в этом все вы. Короткоживущие, легкомысленные, недалёкие гуманоиды…

– Но я ничего такого не хотел! Нам просто нужно было убраться…

– Это уже не важно, – взмах трехпалой лапки Посредника отмел возражения. – Если вы не поняли: каждую нано-секунду о поверхность силового поля аннигилирует десять в двадцать седьмой степени анти-частиц. Как только энергия питателей истощится, корабль превратится в сверхновую.

– Но мы не сделали ничего плохого, – всплеснул верхними манипулятрами Гораций. – Ведь мы спасали свои жизни!

– Разумеется, – согласился Посредник таким тоном, что все, включая Сэма, почувствовали себя никчемными, бесполезными и абсолютно не достойными никакого спасения. – После того, как сами, я подчеркиваю, САМИ, поместили себя в условия, практически не совместимые с жизнью… К тому же, вы слишком поторопились.

– Поторопились? – возмутился Сэм. – Да нас едва не расколбасили в пар трехсотмегатонным лазером…

– А ведь я пришел в ту забегаловку именно к вам, капитан Сэм, – не слушая, продолжил Посредник. – Хотя мне и претило находиться в столь… низкопробном заведении. Пришел, потому что мне рекомендовали вас как умного, дальновидного и предприимчивого капитана, способного на смелые и решительные поступки. И кого я увидел? Взбалмошного мальчишку, который украл у меня корабль! А кроме того, заставил рисковать своей драгоценной жизнью, пробираясь сквозь облако тёмной материи… А вы, майор Кусуноги? – зеленокожий ящер неожиданно повернулся к Саёнаре. – Зачем, зачем, зачем вы затеяли безобразную драку в той забегаловке? Героиня битвы за Акутагаву, победительница Формикоидов… А-а-а! наверное, вам не хватило денег на выпивку, и поэтому вы опустились до банальной кражи.

Сжав челюсти, Саёнара вытянулась в струнку. На побледневшем лице проступили точки тактических имплантов, а прищур глаз не сулил будущему зеленокожего ящера ничего хорошего.

Сэм поспешно встал между нею и Посредником.

– Она здесь ни при чем.

Он успел прийти в себя, и менторский тон ящера стал его здорово раздражать.

– Это я угнал ваш корабль. А они… – Сэм бросил короткий взгляд за спину. – Они всего лишь преданные члены экипажа, которые не могли ослушаться своего капитана.

Посредник покачался с пяток на носки, задумчиво сопя плоскими дырочками носовых отверстий. Края шубы мели зеркальный пол рубки.

– Самоотверженность делает вам честь, юноша, – наконец сказал он. – Но, тем не менее, вы бы не справились с замком, если б не ваш робот.

– Осмелюсь заметить, я свой собственный робот. А не чей-то.

– И если б не ваш брат Порфирий, которого вы когда-то подбили сбежать из отчего дома.

– И никто меня не подбивал. Я сам ушел.

– И уж конечно, без майора Кусуноги вы ни за что не достали бы ключа…

– Меня зовут Саёнара.

Посредник посмотрел на девушку, склонив голову к плечу.

– Насколько я помню, на вашем языке "саёнара" означает "прощай навсегда". Не слишком ли много символизма, а, майор Кусуноги? Что бы сказала ваша бабушка, если б узнала…

– Это не ваше дело.

– Разумеется. И подразумевается, что спасительнице Фудзи, или как её еще называют, Мяснику Ари, хватит ума сдерживать свои кровожадные инстинкты, находясь на мирной территории…

– О чем он говорит? – перебил Порфирий, обращаясь к девушке.

– Всё было не так! – губы Саёнары побледнели, а скулы заострились.

– Всегда всё не так, – кивнул Посредник. – Всё не то, чем кажется – об этом забывать никогда не стоит. Так что…

– Хватит измываться над моими друзьями. Делайте, что считаете нужным, но не смейте никого оскорблять.

– О… Капитан Сэм показывает свой знаменитый норов. Даже дон Муэрте, предводитель галактической шпаны, далеко не всегда мог заставить его выполнять приказы… Что уж говорить обо мне?

– Чего вы хотите? – Сэм сложил руки на груди. Невероятно, но внезапно он ощутил себя хозяином положения.

Посредник отыскал его в той забегаловке. Вместо того, чтобы сдать с потрохами полиции, или если уж на то пошло, дону Муэрте, отыскал второй раз – причем, как он сам любезно напомнил, рискуя жизнью. И если он теперь примется утверждать, что ему ничего не нужно, что он преодолел гигантское расстояние и облако тёмной материи только для того, чтобы прочитать нотацию… В общем, не смеши креветок в море, как любил говорить дедуля Силантий.

– Суть не в том, чего хочу я, – пожал плечами Посредник. – Но, раз уж вы спросили…

– То есть, вам нужен какой-то трансмутационный генератор?

– Не просто какой-то. Единственный в своём роде.

– И вы подарите нам корабль. Вот этот самый корабль… если мы его достанем?

– Осмелюсь доложить, капитан…

– Погоди, Гораций, не сейчас, – Сэм отмахнулся и вновь уставился на ящера. – Я всё правильно понял, Посредник? Вы хотите обменять один артефакт Ангелов на другой?

– Именно так.

– А если мы не согласимся?

– Вы согласитесь.

Ящер усмехнулся.

– Я – Посредник. Это не просто моя профессия, это призвание. Образ жизни. Я знаю, в чем нуждается каждое существо в Галактике. И чего боится. Я могу перечислить несколько причин, по которым вы ОБЯЗАТЕЛЬНО согласитесь. И еще… В случае отказа я не скажу вам, как отсюда выбраться.

– Кнут и пряник, верно? – угрюмо спросил Сэм.

– Никогда не подводит, – зубасто улыбнулся Посредник.

– ПОСЛУШАЙТЕ, капитан! Я тут потолковал с Кораблем… – Гораций, казалось, пришел в себя и говорил вполне осмысленно. – Не соглашайтесь. Лучше попытаться уговорить дона Муэрте на помилование, чем лезть в БигБокс.

– БигБокс? – переспросил Порфирий, живо повернувшись к Посреднику. – Федеральное хранилище артефактов?

Сэм тоже посмотрел на Посредника.

– Вы хотите, чтобы мы влезли в пасть к ракианскому червю и пощекотали ему глотку голыми пальцами?

– Мои хозяева считают, ваш талант подразумевает именно это.

– Но вы сами так не думаете, – заметил Сэм.

– После всего, что вы натворили за последние пару дней… – Посредник пожал тощими плечиками. Жест, почти незаметный под складками просторной шубы подкреплялся очень кислым выражением и без того зеленого лица.

– Вы с ума сошли, – сказал Сэм. – Ни один корабль не стоит пожизненного заключения на рудниках. А именно это произойдет, если мы попытаемся…

– Это возможно, – перебила Саёнара. Сэм уставился на неё круглыми глазами.

– Да ты спятила, – пробормотал он. – Что бы про тебя не говорила эта ящерица…

– Задание для первоклашек, – пожала плечами девушка. – Пробраться в замок и украсть фамильный меч из-под подушки даймё.

– Но Семечко – это не меч, а БигБокс – не замок заштатного феодала на захолустной планетке.

– Корабль говорит, что может скачать все чертежи базы, капитан, – встрял робот. – А я могу взломать защиту… – Сэм резко повернулся.

– В тебе проснулась преступная жилка, Гораций? Минуту назад ты уговаривал меня сдаться дону Муэрте.

– Давай попробуем, Сэм, – присоединился к спору Порфирий. – Лучше так, чем всю жизнь бегать от мафии. И эта жизнь будет очень короткой.

Посредник молчал. Остальные тоже помалкивали, только Сэм задумчиво насвистывал, глядя в бархатную черноту за пределами корабля.

– Почему именно я? – наконец спросил он, повернувшись к Посреднику и игнорируя остальных. – Корабль был наживкой, верно? Вы знали, что я клюну.

– Вы всё еще храните кулон, с которым вас нашли на Китеже двадцать лет назад? – вместо ответа спросил Посредник.

Сэм вытащил из-за пазухи цепочку. Кулон был металлическим. На плоской поверхности выгравированы знаки. То ли цифры, то ли буквы – никто из тех, кому Сэм его показывал, не мог сказать ничего путного.

– Любопытно, правда? – продолжил ящер, – Человеческого младенца усыновляет семья октапоидов. Чем вы так понравились осьминогам, раз они взяли на себя хлопоты по воспитанию существа другого вида? – посредник поморгал белесыми веками без ресниц. – Затем, повзрослев, найденыш решает узнать тайну своего происхождения… И отправляется на поиски приключений, сманив за собой сводного брата. Дон Муэрте, самый страшный кошмар Галактики, берет молодого сорвиголову под крылышко, и даже доверяет ему корабль… Майор Кусуноги, непревзойденный воин и кровавый убийца, проникается к нему доверием и предлагает свои услуги. И даже Корабль, разумный механизм, построенный Ангелами тысячу лет назад, вдруг решает, что служить капитану Сэму – это как раз то, о чем он мечтал с самого момента сборки… – ящер, задумчиво переступив лапками, скорбно поджал губы. – Из всего этого следует, что у найденыша действительно есть некая тайна, – всё это время Посредник говорил как бы в пустоту, рассуждая с самим собой, но на последних словах повернулся к Сэму и посмотрел ему в глаза. – О сути которой, по счастью, осведомлены мои хозяева. И которой они, возможно, пожелают поделиться – после того, как получат свой артефакт.

– Вы хотите сказать, что тайна моей личности как-то связана с… тем, почему именно мне вы предлагаете украсть Семечко?

– Я хочу сказать, что возможно, ваши таланты идеально подходят для этой миссии. По крайней мере, именно так считают Ангелы.

Подойдя к прозрачной панели и уставившись не столько в темноту за бортом, сколько на своё отражение, Сэм задумался. Возможно, Ангелы и вправду знают, кто он такой. А возможно, Посредник просто закидывает очередной крючок. В Галактике тысячи планет, населенных гуманоидами. Любой из них, пролетая через транзитный Китеж, мог подкинуть младенца на порог. Благо, далеко идти не нужно: дом Калашниковых находится прямо на берегу океана, в двух шагах от космопорта.

Гнаться за сосиской, подвешенной на веревочке перед самым носом…

Сэм медленно повернулся к Посреднику.

– Как вы правильно заметили, меня воспитали осьминоги. Я – Семен Калашников с Китежа, таковым себя осознаю и желаю оставаться в дальнейшем. Так что ваши тайны можете засунуть… В-общем, мне это неинтересно. Если я и соглашусь на вас работать, это будет просто бизнес, ничего личного.

Незаметно погладив подлокотник так, будто ласкает живое существо, Сэм уселся в капитанское кресло.

– Я слышал, что из темной материи выбраться невозможно, – наконец, после долгой паузы, сказал он.

– Что? – вскинулся Порфирий. – Почему ты раньше не говорил? Сидим тут, как килька в банке, а ты всё это время знал, что мы не сможем выбраться?

– Я же сказал, это всего лишь слухи, – отмахнулся Сэм. – Наверняка у нашего друга припрятан червовый дракон в рукаве.

– Обычные корабли действительно не могут, – кивнул Посредник. – Но у Ангелов есть… устройство.

– Ну конечно, – Порфирий изменил цвет меха на противно-желтый. – У Ангелов всё есть. Только почему-то они не спешат делиться с остальными.

– ОСТАЛЬНЫЕ, – ядовито заметил ящер, – Особенно, если они похожи на вас, еще не готовы к многому из того, что создали Ангелы.

– Но вы, как особа, приближенная, так сказать, к телу – совсем другой коленкор, верно? – подмигнул Сэм. – Давайте уже, колитесь, Посредник. У вас нет выбора. Вы же не хотите повредить свою драгоценную шубку? И позволить уничтожить собственность Ангелов…

– На Корабле есть анти-двигатель, – неохотно сообщил ящер.

– Анти-двигатель? – переспросил осьминог.

– Ну конечно! Для того, чтобы преодолевать облака тёмной материи, нужен анти-двигатель, – фыркнул Сэм. – Это же просто, как килька, братишка. И как мы сами не догадались? – он посмотрел на ящера. – Вероятно, бесполезно выпытывать у вас принцип его работы?

– Я вообще не думал, что когда-либо придется им пользоваться, – скривился Посредник. – Но с вашим талантом… – Сэм уже открыл рот, чтобы возразить, но ящер закатил белесые глазки. – Просто попросите Корабль, и он его включит.

А затем, всем видом демонстрируя, какой непосильный груз лежит на его хрупких плечах, направился вон из рубки.

– Вы куда? – спросил Сэм.

– Так мило, что вы спросили, – голосом Посредника можно было травить тараканов. – Но не позволяйте мне вас задерживать. У вас так много дел… Разработать план проникновения в БигБокс, например.

– С чего вы взяли, что мы согласились?

– Ой, я вас умоляю… Встретимся, когда вы достанете Семечко, – ящер обернулся еще раз на пороге. – Корабль зовут Кастиэль. Обращайтесь с ним хорошо.

Как только Посредник, шурша дорогим мехом, скрылся, Порфирий хотел что-то сказать, но Сэм предупреждающе вскинул руку. И только увидев сквозь прозрачную панель купола, как от корабля отделился челнок, окруженный искрящим пузырьком силового поля, и начал свой медленный путь сквозь тьму, он отдал приказ Горацию:

– Рассчитай прыжок к центру Галактики.

– Но Кэсси говорит…

– Кэсси?

– Корабль, капитан. Наша малышка Кэсси. Только идиот мог не заметить, что она – девочка. И еще напомню: БигБогс находится меж лопастей Мельницы. А не у центра Галактики.

– Так, слушайте все! – Сэм сделал знак, чтобы все собрались в центре рубки. – Никакой БигБокс мы грабить не будем.

– Но… Ты же дал обещание, – удивилась Саёнара.

– Если ты припомнишь, никакого прямого обещания я не давал. Я не такой псих, как ты.

– А по-моему, гораздо хуже. Угнать корабль – это одно, но отказаться выполнять обещание…

– Да хрен с ним, с обещанием, – махнул щупальцем Порфирий. – Но кинуть Ангелов – это, я тебе скажу…

– С ними я ТОЧНО ни о чем не договаривался, – упрямо мотнул головой Сэм. – Где гарантия, что ящерица не работает на… Какого-нибудь психа, например?

– Посредники работают только на Ангелов, это все знают, капитан… – вставил копеечку Гораций. – И Кэсси говорит…

– Если выбирать между правительством и недовольством Ангелов – я бы всё же выбрал правительство, – перебил робота Порфирий. – Федералы хоть посадят в тюрьму. Будут кормить, поить, дадут какую-никакую работу… И, может, лет через пятьдесят-шестьдесят выпустят, за хорошее поведение. А что сделают с нами Ангелы – неизвестно. А лично меня неизвестность пугает гораздо больше.

– Мне не понравилось то, что сказал Посредник, – тихо сказал Сэм. – О людях, которые идут за мной просто потому, что я – это я. Я наделал достаточно ошибок, и не хочу рисковать вами. Никем из вас.

– Не думай, что я повелась на твоё дурацкое обаяние, – скривила губы Саёнара. – Просто мне кажется, на этом можно хорошо заработать.

– Дак и я об том же! – Порфирий от возбуждения порозовел. – Украдем это Семечко – и у нас будет офигенный корабль. Заработаем кучу денег, рассчитаемся с мафией…

– И я за то, чтобы попробовать, капитан.

– Гораций? Ты точно понимаешь, о чем речь?

– Кэсси говорит, у нас всё получится. Вероятность – тридцать два процента.

– Ну, если аж тридцать два… – Сэм внимательно оглядел свой новый экипаж и внезапно кивнул. – Ладно. Ангелы с вами. Но имейте в виду: я никого не заставлял.

– Пойду, загляну в машинное, – заторопился осьминог. – Проверю этот самый антидвигатель.

– А я пока побуду с Кэсси.

Саёнара и Сэм не сговариваясь посмотрели на робота.

– Ну… Понимаете… – бормотал тот, осторожно пятясь к выходу. – Нужно скачать чертежи БигБокса… И вообще…

– Вообще всё это странно, – вслух подумал Сэм, когда они ушли. – Ты слышала, чтобы Ангелы напрямую вмешивались в дела Галактики? Никто уже и не помнит, когда видели живого Ангела в последний раз.

– Тебе знакомо понятие "серый кардинал"? – пожала плечами Саёнара.

– А… то, что Посредник говорил про тебя, – осторожно начал Сэм, – Это правда? Про Мясника, и всё такое?

– Ари уничтожили мою родную планету. А мне повезло уничтожить их. Из-за этого меня прозвали Мясником.

Саёнара говорила спокойно, даже отстраненно. Она привыкла, что люди, услышав о её прошлом, замыкались в себе. Отстранялись. И потихоньку уходили, найдя какой-нибудь незначительный предлог… И её удивило, что Сэм не ушел. Не отшатнулся, испытывая отвращение. Вместо этого он коснулся её плеча, и произнес:

– Мне… Очень жаль.

В голосе его звучало неподдельное участие. Саёнара закрыла глаза. Получить сочувствие там, откуда его совсем не ждешь…

– Мы выжили. И отомстили за погибших. Всё уже в прошлом, – сказала она, и не оглядываясь вышла из рубки.

Сэм остался один. Некоторое время он смотрел в пустоту за пределами корабля, затем подошел к капитанскому креслу. Провел кончиками пальцев по спинке, оглядел подлокотники, панель управления, даже пощупал сиденье – в меру мягкое, но упругое. Наконец, со вздохом удовлетворения, он сел. Свой корабль. О таком можно только мечтать…

– Корабль, доложи обстановку.

– …

– В чем дело, Корабль? – тут он вспомнил, о чем говорил Посредник. – Кастиэль, голосовой интерфейс, пожалуйста.

– О… Извините, капитан. Я не привыкла общаться вербально. Это немного… странно.

Голос корабля был очень звонким и молодым. Так и представлялась девчонка, лет семнадцати. Веселая, с растрепанными кудряшками и коротким вздернутым носиком…

– А как ты общалась с предыдущей командой?

– У меня никогда не было своей команды.

– Отлично, – усевшись поудобнее, Сэм по-хозяйски положил руки на подлокотники. – Значит, ты принимаешь меня в качестве капитана, Кастиэль? И кстати, зови меня Сэм.

– Да, капитан Сэм. Ты красивый. И кстати, зови меня Кэсси.

– О'кей… – Сэм почесал в затылке. Теперь уже он чувствовал себя странно.

– Капитан? Могу я предложить тебе алкоголь?

– Алкоголь? – озадаченно переспросил Сэм.

– Мои сенсоры улавливают твое эмоциональное состояние. Пятьдесят миллилитров спирта, растворенного в дистиллированной воде, в пропорции один к двум с половиной, могли бы улучшить твоё настроение.

– В космосе я не пью, Кэсси.

– Но мои сенсоры говорят, что в данный момент тебе очень хочется выпить. Хотя бы глоточек.

Сэм усмехнулся.

– И это будет ровно на глоток больше, чем нужно.

– Почему?

– Потому что такова жизнь, Кэсси: не всегда стоит делать то, что хочется. И… на будущее. Попрошу тебя воздержаться от озвучивания вслух моих желаний.

– Почему?

Сэм немного вспотел.

– Видишь ли… Это не принято. Называется "личное пространство".

– Как интересно. А у меня тоже есть личное пространство?

Сэм беспомощно оглядел переборки.

– Что делаешь? – в рубку вошла Саёнара.

Она успела переодеться в свободное кимоно и широкие брюки-хакама, ноги девушки были босы. Сэм поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляда от её ступней. Маленьких, изящных, с матовыми ноготками, похожими на жемчужинки…

– Я… Знакомлюсь с новым членом экипажа. Э… Кэсси, прошу: Саёнара, наш тактик. Саёнара – Кэсси, наш Корабль.

– Ух ты… Вы гуманоид женского пола, да? То есть, я хотела сказать, девушка?

– Да, Кэсси. Я девушка. Образно говоря…

– Я тоже. Я этого не знала, но Гораций мне сказал. Здорово, правда? Зови меня Кэсси!

– Да уж, – на лице Саёнары появилась неожиданно мягкая улыбка. – Можешь звать меня Кейко.

– Спасибо, Кейко. Мы с тобой будем подружками? Я только что об этом узнала в Спейснете, и…

– Конечно будем. Запросто.

– Вау! Как здо…

– Э… девочки? Не забыли, что нас ждет работа? – от перспектив возникновения женского альянса на вверенных ему территориях Сэм занервничал еще больше. И очень, очень затосковал по своему старому, незамысловатому, простому кораблику… – Кстати, где ты взяла кимоно? Помнится, багажа у нас собой не было.

– В хозблоке стоит атомарный принтер, который печет всё, что угодно. Там есть каталог.

– Капитан? – в рубку вошли Гораций и Порфирий. – Мы выбрались из тёмной материи. И готовы совершить прыжок к БигБоксу.

– Сколько нам лететь до точки?

– Нисколько, капитан. Мы с Кэсси рассчитали однопрыжковый маршрут. Вы не представляете, какая она клёвая девчонка!

– Уже немного представляю.

– Значит пора, – сказала Саёнара.

Поднявшись, Сэм оглядел своё воинство.

– Потом может не представиться возможности, так что скажу сейчас: я горжусь вами, ребята. Если у нас выгорит, мы станем самыми крутыми парнями в Галактике. И девчонками. Если же нет… – он пожал плечами и широко улыбнулся. – Ведь классно же было, правда? А теперь… – Сэм вновь уселся в капитанское кресло, положил руки на подлокотники и скомандовал: – Поехали!

Глава 5

– Мы в созвездии Мельницы, капитан. Вывожу на экран изображение базы, – объявил Гораций.

В воздухе посреди рубки – там, где раньше был мягкий диванчик – развернулся прозрачный экран. На нем вспыхнула линза Галактики, вокруг развернулось сферическое гало. Скопления звезд сливались в отдельные, лишь слегка размытые по краям рукава, которые сходились к ослепительно сверкающему ядру, состоящему из самых горячих звезд, сгруппированных вокруг черной дыры.

К ядру, с его непредсказуемыми скачками излучений, приближаться никто не смел – жизнь концентрировалась в размытых до прозрачности рукавах, среди скоплений старых звезд…

Сектор карты, расположенный на отшибе, между двумя рукавами, начал увеличиваться. Сияние звезд померкло, разжижившись до отдельных булавочных проколов. Затем одна искорка начала увеличиваться и превратилась в тессеракт.

Тессеракт медленно вращался вокруг своей оси, грани его тускло отливали металлом.

– После нескольких нападений на Эльсинор, столичный мир Галактической Империи, правительство решило все важные документы, а также ценности и артефакты, хранить в особом неприступном хранилище. Спроектировал и построил базу Великий Шредер, искусственный интеллект с Беты Водолея. Его строительство длилось двести лет и обошлось налогоплательщикам в…

– Хватит лекций, Гораций, – отмахнулся Сэм. – Давайте лучше думать, как попасть внутрь.

Саёнара подошла вплотную к кубу и легонько провела кончиком пальца по одной из граней.

– Как его охраняют? – спросила она.

– Робо-спутники, – с готовностью откликнулся Гораций. – Они создают силовое поле. Коды меняются каждую наносекунду. Спутники оснащены лазерными пушками, и запрограммированы расстреливать всех, кто не сообщит нужного кода…

– Ты сможешь их взломать? – быстро спросил Сэм.

– Нет.

– Нет? – вскинулся Порфирий. – Тогда зачем вообще огород городить? Если мы не сможем к нему подобраться…

– Силовое поле такого масштаба рассчитано на большие объекты типа кораблей или челноков, – задумчиво сказала Саёнара. – Небольшой объект они пропустят. Примут за космический мусор.

– Насколько маленьким должен быть объект? – подозрительно спросил Сэм.

– Размером с человека. В скафандре.

– От границы силового поля до тессеракта – полмиллиона миль. Это слишком много для открытого полёта в космосе. К тому же, остаются лазеры…

– Капитан, Кэсси говорит, что может изготовить графеновый скафандр с ионными ускорителями. Он будет незаметен для радаров и доставит к БигБоксу минут за сорок.

– Отлично! – хлопнула в ладони Саёнара.

– Подожди… – остановил её Сэм. – Что это нам даст? Оказаться рядом со станцией – еще не значит в неё попасть.

– На посещение БигБокса нужно разрешение самого Канцлера, а его подделать не получится. У нас нет его ДНК-отпечатка, – вставил Гораций.

– Вы слышали об импульсных генераторах? – спросила Саёнара.

– На Китеже их используют в охоте на электрических скатов, – кивнул Порфирий. – Могу соорудить небольшой из подручных материалов.

– Я подлечу к поверхности станции и пошлю импульс с генератора… – начала Саёнара.

– И он создаст помехи в их энергосистеме, – кивнул Порфирий. – Они будут вынуждены послать за ремонтной бригадой.

– А это и будем мы! – закончил Сэм. – Гораций, подделать позывные ремонтников сможешь?

– Запросто, капитан. Только… У вас будет не так уж много времени до появления настоящей бригады. Сигнал заглушить не удастся.

– Ничего, нам хватит. Лишь бы попасть внутрь.

– Остается еще один вопрос, – напомнил Порфирий. – Как мы узнаем, где именно в этой махине хранится Семечко?

Все посмотрели на Горация. Тот покачал головой.

– Их база данных – замкнутая система. Она не имеет выхода во внешнюю сеть, а значит, её невозможно взломать.

– Стало быть, буду импровизировать, – пожал плечами Сэм. – Главное, попасть внутрь. А там – сориентируюсь.

– Ты что, собрался идти один? – недоверчиво прищурился осьминог. – А как же я?

– Ты будешь ждать меня в челноке. На случай, если придется быстро рвать когти.

– Не хочу я нигде ждать! Пусть вон девчонка ждет, а я тогда полечу ставить генератор… Я, между прочим, могу находиться в космосе без скафандра.

– Ты слишком крупный, – фыркнула Саёнара. – Спутники примут тебя за шпиона.

– Тогда я пойду вместо Сэмми. Октапоид-ремонтник – лучше не придумать.

– Послушай, братишка… – Сэм устало потер переносицу. – На базу лучше идти мне. Одному.

– Но ведь… Там может что-то пойти не так.

– Там обязательно что-то пойдет не так. И нет никого лучше тебя, чтобы прикрыть мне спину.

С расстояния в полмиллиона миль БигБокс выглядел как громадный металлический куб, состоящий из кубов поменьше. Каждый малый куб вращался вокруг своей оси, каждый сегмент из трех кубов тоже вращался – как по горизонтали, так и по вертикали.

– Ёрш твою медь… – стоя рядом с Сэмом, конструктивно высказался Порфирий. – Вот. Вот что я называю "всё пошло не так". Гораций, старая ты жестянка, почему не сказал, что эта байдовина вращается?

– Нам ни в жисть не отыскать на этой хреновине шлюз, – согласился Сэм.

– Это несущественно, – отозвался Гораций. – Когда позывные "ремонтного челнока" будут опознаны компьютером станции, вас подхватит гравитационный луч и подведет к шлюзу.

– А это что такое? – спросил Сэм, увидев на экране еще одну искорку, поменьше. Она болталась примерно на таком же расстоянии от базы, что и Кастиэль.

– Это известный коллекционер, Танелир Тиван, – пояснил Гораций. – Кэсси подслушала его разговор с персоналом… Он прибыл за вазой, которую приобрел за миллиард интерстелларов.

– Денег у некоторых мальки не клюют, – пробормотал Порфирий, а затем произнес уже громче: – Интересно, а почему наш зеленокожий приятель не выкупил Семечко таким же макаром? Уж Ангелы-то, поди, не обеднеют?

– О том, что Ангелы ищут Семечко, вроде как никто не должен знать, – заметил Сэм. – Кэсси, нам этот коллекционер не помешает?

– Она говорит, что нет, капитан, – вместо корабля ответил Гораций. – Его встретят у главного шлюза, в то время как тебя впустят через технический.

– Ясно. Где Саёнара?

– Она уже в космосе, капитан. Летит к станции.

– Когда она вернется?

Сэм поймал себя на том, что пытается отыскать одинокую фигурку, бесстрашно несущуюся в космической пустоте.

– Так как сегменты тессеракта постоянно вращаются, генератор не удастся закрепить на одном из них. Ей придется висеть рядом со стеной, пока идет операция. Так что подберете её на обратном пути…

Несколько минут Сэм молча вглядывался в космос. БигБокс нависал над кораблем как планета, закрывая собой треть небесной сферы. За ним расстилалась космическая пустота – до ближайшего звездного рукава было сотни две парсеков.

Но это совсем не то, что тёмная материя, – отвлеченно подумал Сэм. – Здесь это обычная пустота, безвоздушное пространство. Она не живая…

– Кэсси говорит, что Саёнара достигла БигБокса, – отрапортовал Гораций. – Судя по всему, генератор заработал – мы зарегистрировали сигнал о помощи, отправленный центральным компьютером станции. Можете лететь, капитан. Удачи.

Вблизи стена БигБокса оказалась не такой уж идеальной. Поверхность была изъедена щербинками от метеоритных дождей, кое-где покрыта изморозью из-за микроутечек кислорода; от постоянного вращения сегментов рябило в глазах и кружилась голова.

– Я вот тут подумал… – сказал Порфирий, глядя на тессеракт. – А как они перемещаются между секциями?

Сэм поджал губы. Его этот вопрос занимал уже довольно длительное время…

– Разберусь, – сказал он вслух. – Не парься. Главное, сиди в челноке и не отсвечивай. Я на тебя рассчитываю, слышишь?

– Рассчитывает он… – проворчал осьминог. – Опять лезешь в пасть к касатке, а я сиди тут, и синей от неизвестности. Терпеть этого не могу. Говорил батя, что хлопот от тебя будет больше, чем толку, и оказался прав…

– Скажи, брат, – неожиданно спросил Сэм. – А ты не жалеешь, что улетел с Китежа?

Осьминог честно задумался.

– Конечно жалею, – наконец кивнул он. – Жалею, что касатки так и не вышли из воды. А без них ужасно скучно. Приличному октапоиду в космосе и подраться не с кем…

– Быстро же вы прилетели, – вместо приветствия прочирикал охранник, когда Сэм, держа в руке ремонтный кейс, вышел из челнока. Существо, одетое в тускло-зеленую форму, было похоже на приземистого марабу, поставившего себе за правило питаться обильно и часто.

– Был неподалеку, просто повезло, – ответил небрежно Сэм. – Смена уже заканчивалась, а тут – ваш вызов. Ну, я и решил заскочить… Дочка хочет учиться в балетной школе. На Эскалибуре. А федеральные дела всегда оплачиваются по двойному тарифу.

Охранник понимающе прищелкнул мощным клювом.

– Всё лучшее – детям. Вам, гуманоидам, везет: один, два, три птенца… А у меня уже – восемнадцать. И жена вновь села на кладку…

– Знаете, в чем дело? – спросил Сэм, небрежно оглядывая ангар.

Кроме их с Порфирием челнока, здесь стояла парочка файтеров с эмблемами галактобезопасности на крыльях, и один перехватчик. У перехватчика был такой вид, будто он сей секунд готов отправиться в погоню… Поёжившись, Сэм отогнал неприятные мысли и вновь посмотрел на марабу.

– Какие-то сбои в подаче энергии, – прочирикал тот. – Старший смотритель говорит, несколько секций перестали отвечать на запросы центрального кибермозга.

– Ничего, разберемся, – Сэм старательно делал вид, что знает, о чем говорит.

– Тогда удачи, – сказал охранник и заторопился к выходу из ангара. Отойдя шагов на десять, он обернулся. – Не забудьте включить Нить, – сказал он, выжидательно глядя на Сэма. – А то знаете, как это бывает: свернул не в тот поворот, и прости-прощай. Придется дочке обойтись без дорогостоящего балета…

– Уже включаю, – не моргнув глазом ответил Сэм, и так как марабу не уходил, потянулся к кейсу. Открыл, вытащил наугад какую-то блескучую штуковину и помахал ею в воздухе. Охранник удивленно щелкнул клювом.

– Что-то не похоже на стандартное Устройство…

– Новый дизайн, – пожал плечами Сэм. – Руководство посчитало старую модель слишком громоздкой. Ученые чувачки поколдовали и смастрячили эту фиговину. Если приживется – вам пришлют такие же.

Когда охранник наконец скрылся, он тронул магнитную застежку на свежеотпечатанной форме ремонтника и произнес одними губами:

– Гораций, ты слышал?

– Да, капитан. Кэсси уже работает. Она говорит, что поймает алгоритм буквально через минуту. – голос робота звучал в голове, как далекое призрачное эхо. – Но есть одна проблема: стены станции глушат наш сигнал. Как только ты выйдешь за пределы ангара, связь прервется.

– И что же делать? – спросил Сэм.

– Не дрейфь, морячок. Тётя Сая тебя отлично слышит.

Сэм от неожиданности подскочил, а затем затравленно огляделся: голос звучал так, будто девушка стояла прямо за левым плечом.

– Саёнара? Ты где? – спросил он.

– В ста километрах от тебя. Прямо за обшивкой.

– Так ты висишь в космосе?

– Нет, зашла в каптерку к охранникам, на чашку чая… Поторопись. На всё про всё – двадцать две минуты и десять секунд. Время пошло.

– Что я должен делать? – подхватив кейс, Сэм направился к выходу из ангара.

– Во всём слушаться меня, – ответила Саёнара. – Если я говорю: прыгай, значит прыгай. Если я говорю: встань на левую ногу и повернись три раза вокруг себя – выполняй не задумываясь. Счет пойдет на доли секунд.

– Что ты несешь? Почему я должен прыгать?

– БигБокс – это лабиринт Эшера, находящийся в постоянном движении. Компьютер непрерывно создает новые проходы, двери и коридоры. Лестницы поднимаются, лестницы опускаются… Промедлишь миг – раздавят стены. Поторопишься – рухнешь в пропасть. Так что слушай внимательно и выполняй скрупулезно.

Сэм непроизвольно сглотнул. Куртка на спине и подмышками стала неприятно влажной, в коленках проснулась тяга к самостоятельности: они непременно хотели уткнуться в пол.

– Помнишь, ты говорил о доверии? – спросила Саёнара, будто почувствовав его неуверенность.

– Как не помнить, – кисло поморщился Сэм.

– Ну, так вот: сейчас ты должен доверять мне безоговорочно. От этого зависит твоя жизнь.

– Утешила… – вздохнул Сэм. – Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Кэсси знает. Я всего лишь передаю её указания. Готов?

Сэм кивнул, но потом сказал вслух:

– Да. Я готов.

– Тогда погнали.

Глава 6

Это последний линкор. С тусклым, изрытым вмятинами корпусом, потерянными где-то в космической пустоте антеннами дальней связи, с поросшими многолетним нагаром соплами и заедающим внешним шлюзом.

Но он остаётся всё тем же тяжелым линейным крейсером, который в далеком прошлом сошел со стапелей на планете Фобос, в системе звезды Арес.

А это последний адмирал. С тусклым, изрытым оспинами лицом, потерявший все, до единого, волосы в одной неудачной лазерной атаке, с скрюченными застарелым артритом пальцами и щелью рта, больше похожей на стальной капкан.

Но он остаётся всё тем же адмиралом, которому когда-то доверили командование последним линкором планеты Фобос.

Восемьдесят лет назад окончилась война. Окончилась вничью, так как сокрушительное поражение потерпели обе стороны. Никто не выжил. Ни один человек не уцелел.

Кроме последнего линкора по имени "Ганнибал" и последнего адмирала по имени Фрагс Денетор.

В эту самую минуту адмирал стоял на мостике. В сверкающем золотыми галунами мундире, с увешанной медалями грудью, при церемониальном палаше и именном лазерном карабине. Адмирал ненавидел медали. Еще больше он ненавидел палаш и карабин – согласитесь, за долгую жизнь можно возненавидеть и не такое. Но он никогда не расставался ни с медалями, ни с орудиями своего тяжелого ремесла.

Таков уж он был, адмирал Фрагс Денетор. Имя передавалось в его семье по наследству, от отца к сыну. Считалось, что оно приносит удачу. Возможно, так и было когда-то, но поколения военных сильно истрепали её ветхое знамя. Удача развеялась по ветру. Утекла сквозь пальцы и впиталась в песок. К тому же, адмирал был последним в своём роду и точно знал, что на нём род Денеторов и прервется.

Вот уже восемьдесят лет "Ганнибал" бороздил просторы Галактики. Ему довелось побывать и в адском пламени Сверхновой, и во временном вихре черной дыры. Лицезреть бьющую через край энергию Галактического ядра и немую пустоту межгалактического пространства.

Что бы ни случалось адмирал, при оружии и регалиях, находился на вахте.

"Я жив, а значит, еще не всё потеряно", – думал он просыпаясь, делая упражнения, сбривая седую щетину и надевая форму. А потом расправлял плечи и поднимался на мостик.

"Я опять уцелел", – думал он после очередной передряги и горько усмехался. Чистил форму, латал прорехи в собственной шкуре… А потом расправлял плечи и поднимался на мостик.

Сейчас, впервые за долгие годы, адмирал испытывал чувства, не связанные с горечью, стыдом и сожалением.

Предвкушение победы, уверенность в будущем – эмоции, которых он уже не надеялся испытать. Они были одновременно волнующими и приятными. Они раздували в нем едва тлеющий огонек надежды.

Восемьдесят лет адмирал потратил, чтобы испытать их еще раз. Последний раз в своей жизни. Все активы – деньги, ценности и даже уникальные варп-торпеды ушли на то, чтобы подкупить, убедить и расположить к себе обитателей Галактики, обладающих нужной информацией и властью. Вся жизнь, вся энергия экипажа "Ганнибала" была потрачена на то, чтобы добиться цели.

Делалось это для того, чтобы они могли обрести будущее.

– Адмирал… – вестовой вытянулся в струнку и отдал честь. – До базы осталось пятьсот миллионов миль. Скоро мы окажемся в сфере досягаемости спутников.

– Свяжитесь с ними, – кивнул адмирал и повернулся к монитору. На экране вращался громадный тессеракт. – Чем-то он похож на мой "Ганнибал", – подумал адмирал. Такой же древний, изъеденный временем… Но в нём таиться скрытая сила.

Через пару секунд раздался звуковой сигнал и тессеракт сменила заспанная физиономия.

– Йэд Ннамор слушает, – двумя верхними конечностями старший смотритель поспешно застегивал китель, третьей приглаживал волосы, а четвертой набирал что-то на клавиатуре компьютера.

Расхлябанность, – подумал адмирал. – Лень, беспечность, разгильдяйство… И эти существа правят Галактикой…

Подавив нахлынувшее раздражение, он изобразил улыбку.

– Коллекционер Навит Риленат, – сказал он вежливым, хорошо отрепетированным тоном. Косметическая программа в это время меняла его мундир на парчовый, расшитый бисером халат и скрывала самые страшные ожоги на лысом черепе. – Прибыл забрать покупку.

Смотритель отстучал запрос и сверился с невидимым списком.

– Так, нашел, – кивнул он, посмотрел на адмирала и вежливо улыбнулся. Три его глаза моргнули одновременно. – Объект сто тринадцать дробь триста восемьдесят лямбда мю… Ваза эпохи За-Лунь, третья империя Дунь-Фу. Получатель – Риленат Навит… Сектор двести двенадцать, ряд сто сорок шесть, полка девяносто один. Высылайте шлюпку, покупка будет ждать вас в шлюзе.

– Нет! – рявкнул адмирал. Смотритель вздрогнул от неожиданности. – Я не для того пролетел пол-Галактики и заплатил кучу денег, чтобы ваши криворукие помощники разбили моё сокровище. Я сам заберу вазу из хранилища.

– Но… гражданским лицам вход в БигБокс строго воспрещен. Требуется особое разрешение… – растерянно промямлил Йэд Ннамор.

– И у меня оно есть, – не принимающим возражения тоном отчеканил адмирал. – Я предъявлю его, как только прибуду.

– Должен предупредить, что наши охранные системы настроены на уничтожение любых объектов, превышающих…

– Я осведомлен о правилах, – перебил адмирал. – Неужели вы думаете, что заплатив такую сумму, я не изучу условия сделки?

Смотритель равнодушно пожал верхними плечами.

– Хорошо. Если вы настаиваете…

Экран сделался темным, а Фрагс Денетор повернулся к вестовому.

– Тряпки, в которых я буду изображать клоуна, готовы?

– Так точно, адмирал.

– Унесите их в челнок. Я переоденусь по дороге.

– Будет сделано, адмирал.

Вестовой молодцевато отдал честь, адмирал глянул на него с одобрением. Вот кто понимает, что такое дисциплина. Его люди. Несмотря на многолетние скитания, они не утратили ни боевого духа, ни понимания того, как надлежит держать себя настоящим солдатам.

Оглядев рубку в последний раз, Фрагс Денетор направился к лифту, ведущему на нижние палубы.

– Адмирал покидает мостик! – рявкнул старший помощник. Все офицеры, вскочив, отдали честь. Адмирал прошел сквозь строй.

"Будто в последний раз", – подумал Денетор. – "Они провожают меня так, будто видят в последний раз"…

Он почти дошел до лифта, когда раздался голос старшего помощника.

– Если мне будет позволено сказать, адмирал… – Денетор обернулся. – Да помогут вам Ангелы. В ваших руках наше будущее.

Лицо адмирала дрогнуло.

– В наших, старпом. Будущее – в наших общих руках.

Коротко кивнув, прямой, как шомпол, адмирал вошел в лифт. Но, как только двери с тихим шипением закрылись, он откинулся на переборку и закрыл глаза.

В последнее время кардиомонитор всё чаще посылал тревожные сигналы. Всё труднее становилось контролировать пульс, держать спину и не опускать подбородок. Изношенные мускулы отказывались двигать уставшее за долгие годы тело, а мозг был слишком переполнен воспоминаниями и жаждал отдыха.

"Еще одно усилие", – думал адмирал. – "Скоро, совсем скоро я смогу отдохнуть…"

– Добро пожаловать в БигБокс, многоуважаемый Риленат Навит, – коротко поклонился смотритель. В его голосе и движениях сквозило некоторое подобострастие: чести попасть на базу удостаивались очень и очень немногие существа; то, что этой привилегии добился коллекционер, говорило о его могуществе и очень, очень хороших связях.

– Ближе к делу, – кивнул Денетор. Он с трудом сдерживал нервную дрожь: вне своего корабля, без мундира и оружия, адмирал чувствовал себя голым. – Я не для того пролетел пол-галактики, чтобы точить с вами лясы.

– Прошу за мной, – Йэд Ннамор, если и почувствовал себя уязвленным хамским поведением коллекционера, ничем себя не выдал.

Из-под пола и стен базы шел негромкий гул, будто там, за стальными перегородками, велась непрерывная и загадочная работа.

– Сегменты базы всё время сдвигаются относительно друг друга, – пояснил Йэд Ннамор, заметив любопытство спутника. – БигБокс – это лабиринт. И он постоянно пребывает в движении.

– Как же вы находите дорогу? – после того, как уходящий вдаль коридор вдруг сменился лестницей, ступени которой терялись где-то в пустоте наверху, адмирал немного присмирел.

– У нас есть "Нити Ариадны". Устройства держат постоянную связь с Центральным кибермозгом станции, который и рассчитывает путь. Каждый раз – новый. Маршрут никогда не повторяется… – Йэд Ннамор на секунду притормозил перед очередной дверью, бросил взгляд на часы – адмирал счел их модным анахронизмом – постоял еще пару секунд, и только потом открыл дверь и шагнул в проём. – Вам дадут одноразовый прибор, – обратился он к адмиралу, как ни в чем ни бывало шагая по ступеням, которые вырастали прямо из-под ног. – Вы введете в него код, соответствующий вашей вазе, и "Нить" приведет вас прямо к ней.

– А если эта хреновина сломается? – недоверчиво спросил адмирал.

– Тогда боюсь, вам придется остаться в катакомбах БигБокса навсегда, – Йэд Ннамор кротко улыбнулся и Ангелы свидетели: никто бы не упрекнул его за промелькнувшую в глазах искорку злорадства.

Адмирал оскалился – это сходило у него за улыбку. Пятнистая кожа на черепе натянулась, придав лицу зловещее выражение.

"Всего лишь еще одно испытание", – подумал он. – "Надеюсь, последнее…"

– Давайте свой прибор, – пролаял Денетор.

– Может, всё-таки передумаете? – вежливо уточнил смотритель. – Ваш груз доставят в два счета, а я пока могу предложить вам чашечку келаданского кофе…

– Нет, – адмирал постарался сдержать рвущееся наружу нетерпение. – Моё сокровище я не доверю никому.

И вот он медленно движется по коридорам базы БигБокс. "Нить" в его руке то и дело попискивает, давая указания. Прибор совсем не похож на изящные часы смотрителя. Скорее, он напоминает древний коммуникатор с толстой короткой антенной. На небольшом экранчике светится стрелка. Когда она, перед очередными дверьми, становится красной, адмирал послушно останавливается и ждет, пока цвет не сменится на успокоительный зеленый. Тогда он открывает дверь и идет дальше.

Старший смотритель, оставляя его одного, предупредил: путешествие будет долгим. База огромна, а лифтов или других средств передвижения не предусмотрено.

– Но есть и один плюс, – на прощание улыбнулся Йэд Ннамор. – "Нити" очень редко дают сбои…

Наконец устройство подает сигнал: цель совсем рядом. Адмирал собирается с силами и ускоряет шаг. Вот он, нужный ряд…

Подъёмник возносит его на головокружительную высоту – метров сорок на уровнем пола – и замирает напротив хрупкой фарфоровой вазы. Даже сквозь пыль видно, насколько совершенной формы сосудом она является. Бока её покрыты тончайшей росписью, увековечившей перипетии войны, случившейся миллион лет назад. Давно обратились в прах и император, затеявший войну, и сам мир, в котором она разразилась. Но ваза продолжает восхищать своим непорочным совершенством и по сей день.

Не обращая на сокровище никакого внимания, Фрагс Денетор приблизился к ничем не примечательной картонной коробке, стоящей рядом. Столько сил, столько времени, хитроумных планов и запутанных махинаций потребовалось на то, чтобы добраться сюда…

Адмирал протягивает к коробке дрожащие от нетерпения руки, откидывает крышку…

Сначала он ничего не понимает. Пытается сфокусировать взгляд, вычленить из мешанины барахла на дне коробки что-то важное. Затем до него доходит: того, что ему нужно, в коробке попросту нет. Какие-то кусачки, отвертки, вымазанная в машинном масле ветошь, клубок проводов… Ошибка?

Медленно, сверяясь с химически выжженной в памяти цепочкой цифр, он повторно вбивает код. "Нить Ариадны" пищит. Зеленая стрелка указывает на вазу. Значит, предмет его надежд, его вожделений, находится рядом. Вот он. И это – всего лишь коробка с мусором.

У адмирала начинает дергаться глаз, спину сводит судорога. Он откидывается на шаткие перильца подъёмника и задирает рукав халата – на запястье находится панель управления кардиостимулятором. Нажать на кнопку впрыска адреналина адмирал не успевает – глаза его закатываются, а тело медленно опускается на дно подъемника. Затхлый воздух пахнет старой пылью, мышиным помётом и железом.

Глава 7

Открыв кейс, Сэм с интересом оглядел содержимое. Артефакт точно помещался в "ящик для инструментов", отпечатанный Кэсси перед налетом на БигБокс. Пришлось, правда, выкинуть все отвертки и плоскогубцы, но невелика потеря. Он оставил их в пустой коробке.

– И это вот – Семечко? – спросил Порфирий, осторожно вынимая радужный, тускло поблескивающий овоид из кейса. – Весь сыр-бор из-за этого яичка?

– Это последний трансмутационный генератор, созданный Ангелами, – сообщил Гораций. В радужной поверхности овоида отразились огоньки его лицевой панели.

– Где Саёнара? – спросил Сэм.

– Я здесь, – отозвалась девушка. Успев переодеться в кимоно, она как раз вышла из лифта.

– Ты как? Задницу не отморозила?

– Моя задница – не твоя забота, – отбрила Саёнара, но как-то без прежнего задора. Кожа её была бледнее обычного, а в уголках глаз залегли тонкие морщинки.

– А ведь получилось, ребята… – будто не веря, произнес Порфирий. – Осталось связаться с Посредником, отдать ему Семечко, и мы свободны. Молодец, братишка! – он обвил плечи Сэма щупальцем и притянул к себе. – Я знал, что ты справишься.

– Присоединяюсь, – неохотно буркнула девушка. – Честно говоря, думала, ты обязательно накосячишь.

Сэм решил принять это за похвалу. В конце концов, пару раз всё действительно висело на честном ёжиковом хвостике…

– Это всё Кэсси! – вклинился Гораций. – Это она разгадала алгоритм движения кубов.

– Мы все молодцы, – подвел итог капитан и повернулся к Саёнаре. – Помнишь, что я тебе говорил? Доверие. В нём всё дело.

– Давайте убираться отсюда, – напомнил Порфирий. – На базе в любой момент могут просечь, что мы – не ремонтники.

– Кэсси, свяжись с Посредником и доложи о выполнении миссии, – скомандовал Сэм, забирая у осьминога овоид.

Попав к нему в руки, Семечко ожило. По его поверхности пошла рябь, радужная поверхность вспыхнула и засветилась, отбрасывая на панели световые зайчики.

– Как ты это сделал? – спросил Порфирий. – Нажал какую-то кнопку?

– Да вроде нет… – Сэм внимательно осмотрел овоид. Поверхность его была тёплой на ощупь.

– Когда ты брал его из коробки в БигБоксе, оно тоже светилось? – спросила Саёнара.

– Всё случилось очень быстро, – задумчиво ответил Сэм. – Я подумал, что это его обычное состояние.

Порфирий перехватил Семечко. Оно сразу погасло. Гладкая поверхность отразила удивленные глаза осьминога.

– Странно… у меня оно не светится. К чему бы это? – обращался он почему-то не к Сэму, а к Саёнаре.

– Технологии Ангелов, – пожала плечами та. – Что с них возьмешь?

Больше всего Сэму хотелось напиться. Разборки с федералами, приключения на Веге-эс, угон корабля, встреча с Посредником, ограбление БигБокса… Впечатления от этих событий слились в мешанину ярких пятен, скачущих перед глазами цветными вспышками.

Хорошо бы сейчас оказаться в каком-нибудь баре. Только не в той вонючей забегаловке на Веге-эс, а в нормальном баре. С солеными орешками, жареными куриными крылышками, и самое главное, с ледяным, пахнущем хмелем и медом, пивом… И гравитацией. Чтобы не пришлось глотать плавающие в воздухе пузыри.

– Кэсси, ты связалась с Посредником? – спросил Сэм, задумчиво перекатывая яйцо в ладонях. Было в нём что-то такое, из-за чего его не хотелось отпускать.

– Он не отвечает, капитан.

– То есть, как?

– Я вызываю его на всех частотах, и – ничего.

Сэм переглянулся с Порфирием и Саёнарой.

– Ясно… Значит, просто прыгнем куда-нибудь подальше от базы и просто повисим, пока он не объявится.

– Принято, капитан. Я рассчитаю прыжок поближе к населенным мирам. Там нас будет труднее выследить.

– Вообще-то… – задумчиво сказала Саёнара, – Неплохо было бы проветриться.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Порфирий.

– Ну, мы ведь не обязаны находиться всё время космосе, так? Можем спуститься на какую-нибудь тихую планетку и подождать Посредника там.

– Вообще-то неплохая мысль, – кивнул Сэм. Саёнара будто прочла его мысли. – Когда мы с тобой спускались по гравитационному колодцу в последний раз, а Мохнач?

– Не называй меня мохначём! – вспылил осьминог. – Хватит того, что эта тощая пигалица всё время дразнится.

– Извини, я же любя… – улыбнулся Сэм. – Ну так как, братишка? Хочешь поплавать?

– Ну, если только поплавать, – смягчился Порфирий. – И чтоб там были акулы!

– Сычуань, – решила Саёнара. – Планета-курорт в системе Красного Дракона. Там бывают только семейные пары с детьми и пенсионеры… Кэсси, знаешь где это?

– Рассчитываю прыжок.

– Солнце, море и маринованные осьминоги, – девушка мечтательно облизнулась. – Обожаю…

Порфирий, постепенно бледнея, угрожающе заворчал, и Сэм придержал его за щупальце.

– Она шутит, – успокаивающе сказал он. – Ведь правда, тётя Сая?

В следующее мгновение он был прижат к переборке, у горла застыла жесткая, как клинок, ладонь девушки.

– Как ты меня назвал? – прошипела она сквозь зубы.

– Да ты что, спятила? – Сэм, совершенно не ожидавший такого поворота, даже не пытался вырваться. – Ты же сама так сказала… Ну, на станции… Когда ответила мне по рации. Забыла?

Саёнара медленно расслабила руку и отошла.

– Сказала? – недоверчиво переспросила она.

– Да!

– Ошиблась, наверное. Забудь.

– А что такого…

– Я сказала, забудь.

***

Ник Лебовски проснулся в отвратительном настроении. Глазные яблоки будто завернули в туалетную бумагу, во рту ночевало нечистоплотное и жутко волосатое животное, печень так вообще решила взять выходной, а вместо себя попросила подежурить огромный булыжник…

Семь дней. Семь дней он купается в лазурном океане, загорает на золотом пляже, дремлет в тени изумрудных пальм и пьет бананановые дайкири… Или банановые? Ладно, не важно. Тем более, что бананов в тех дайкири почти что и нет.

Ад существует, что бы ни говорили эти яйцеголовые. Даже если этот ад окрашен в солнечно-лазурные тона и приправлен бананами.

Есть, правда, еще цыпочки… Они разгуливают по пляжу, одетые в тоненькие веревочки, играют в бадминтон и волейбол, пьют, запрокинув головы, прохладную газировку, смазывают золотистую кожу друг друга кокосовым маслом… Если сидеть тихо, почти не шевелиться и не дышать, они перестают бояться, расслабляются и ведут себя совершенно естественно.

Эта мысль помогла Нику подняться с постели. Помогла втиснуться в крошечную кабину ионного душа – больших удобств взятый напрокат "виннебаго" предоставить не мог; помогла почистить зубы, натянуть шорты и пеструю гавайку, и прикрыв лысину панамкой и собравшись с духом, выкатиться на прожаренную солнцем остановку.

В ожидании автобуса он принялся разглядывать кораблики и дешевые яхты, занимавшие расчерченные на клетки ячейки космодрома. Большинство принадлежало таким же туристам, как он. Взятые напрокат посудины, рассчитанные на два варп-прыжка: туда, так сказать, и обратно.

Рядом с некоторыми были натянуты тенты. На раскаленном асфальте тут и там торчали шезлонги и даже дымились жаровни – скромняги, не способные оплатить проживание в фешенебельных отелях, довольствовались удобствами кемпингов.

Вдалеке, подернутые дымкой, высились небоскребы роскошных прогулочных лайнеров. Они были недосягаемы и зыбки – так же, как и мечты попасть на такой лайнер в качестве почетного пассажира…

Кое-что нарушало привычный пейзаж. Лебовски задрал реденькие бровки. В знакомую до мелочей безрадостную обыденность вкралась ошибка. Будто соринка, раздражающая сетчатку глаза, она не давала пройтись равнодушным взглядом по рядам кораблей и отправиться на пляж, получать дневную дозу радиации и вечернюю – алкалоидов.

Закурив – чем нарушил сразу пять законов планеты-курорта – Ник задумчиво подошел к ограждению, не обращая внимания на автобус, который как раз опустился на остановку. Вытянув губы трубочкой и погрузив руки в карманы широких парусиновых шорт, он принялся разглядывать новую соседку.

Эксклюзивность, роскошь, шик… На такие вещи честным путем не заработаешь. Эту мудрость он понял слишком поздно, к сожалению, на собственном опыте… Чтобы владеть такой штучкой, нужно было идти в бандиты. Или в политики.

Эти мысли одна за другой лениво возникали в голове, пока его взгляд плотоядно скользил по совершенным формам красотки.

А потом он с сожалением вздохнул. У красотки всё-таки был один недостаток: такой человек как он, никак не мог быть владельцем такой яхты, как она…

Неожиданно корпус яхты истончился, стал прозрачным и раскрылся, как удивленный рот. Лебовски присвистнул. Проницаемые оболочки использовались в биомеханических полуживых структурах, и стоили баснословно дорого. Собственно, он никогда не слышал, чтобы такие технологии были в чьем-то частном владении…

Из яхты на асфальт спрыгнуло несколько существ, и Ник присвистнул во второй раз. Игнорируя нетерпеливо сигналящий автобус, попросту забыв обо всём на свете, Лебовски прикипел взглядом к странной компании. По контрасту с яхтой, от компании веяло не деньгами, а скорее, проблемами – уж в этом его профессиональное чутьё не могло ошибиться.

Октапоид с Китежа, в данный момент ярко-розовый, как клубничная нуга. Гуманоид-человек. Высокий, широкоплечий обладатель копны густых огненно-рыжих волос, в кожаной куртке и джинсах. Ник, утирая пот с лысины и пытаясь втянуть рыхлое брюшко, презрительно поморщился: у этих ловцов удачи никогда не бывает настоящего вкуса…

Позади странной парочки выступала девушка. Её он разглядывал особенно долго и, что греха таить, с большим удовольствием. Одета она была в черный, глухой комбинезон – совсем не подходящий для жаркого климата. Вот если б она его скинула… Лебовски сладко причмокнул, но тут же насторожился: от его профессионального взгляда не укрылись ни чуть заметные точки тактических имплантов в надбровных дугах, на висках, в основании запястий, ни ловкие, тренированные движения девушки. Наемница. Судя по оттенку кожи и разрезу глаз – откуда-то из сектора Неоновой Хризантемы. Воин-Хатори? Да нет, – одернул он сам себя. – Что может быть общего у дорогостоящего профессионала с парочкой проходимцев?

Еще был робот. Консервная банка, слепленная, это сразу видно, в каком-то гараже из подручных материалов. Колесо, на котором передвигался робот, было взято от детского велосипеда…

Как только компания подошла к остановке, подлетел робо-рикша. Весело болтая, они погрузились и такси устремилось в сторону пляжей. Ник запаниковал. Не хотелось, чтобы такое интересное утро перетекло в своеобычный депрессивный день, полный пьяных сожалений вечер и завтрашнее вполне заслуженное горькое похмелье…

К счастью, еще одно такси спикировало на остановку и Лебовски с облегчением ввалился в кондиционированные, пахнущие новыми полимерами глубины. Обычно он вел себя более скромно – пользовался общественным транспортом и никогда не обедал в дорогих ресторанах. Но сейчас был особый случай.

Ник, как охотничий пес, учуявший добычу, сделал стойку.

***

– Так что такого ценного в этом Семечке? – спросил Сэм, оглядывая пляж. – Зачем оно понадобилось Ангелам?

Крыша небольшого ресторанчика была сделана из пальмовых листьев, а столы и стулья, стоящие прямо на песке, из гибкой местной лозы, напоминающей ротанг.

Легкий ветерок трепал его отросшие волосы, лоб и щеки согревали лучи небольшого, но приятного светила, тело покоилось в удобном плетеном кресле, а в руке уютно устроился кокосовый орех со срезанной верхушкой и воткнутым в серединку маленьким зонтиком. В ухе покачивалась каплевидная серьга. Она служила удаленным интерфейсом Кэсси – чтобы та могла путешествовать вместе с командой и общаться с Сэмом в любое время.

– Тебе исчерпывающую версию, или краткое изложение? – голос корабля звучал прямо в его голове, и был похож на смех далекого призрака.

– Э… Давай покороче, – попросил Сэм. К голосу призрака еще следовало привыкнуть.

Пока Сэм переговаривался с Кэсси, Саёнара болтала с официантом. Они перебрасывались витиеватыми фразами на птичьем языке с множеством гласных, и увлеченно жестикулировали. Девушка то и дело тыкала в меню, указывая на разные блюда, официант уважительно шевелил усами и кивал.

Наконец Саёнара откинулась в кресле, мечтательно вглядываясь в морскую даль. Сэм невольно залюбовался: в бикини и небесно-голубом парео, с распущенными волосами и заткнутым за ухо цветком розовой камелии, девушка вовсе не походила на грозного киллера, Мясника Ари, как назвал её Посредник… Это если забыть о клановых татуировках, покрывающих её тело от шеи до самых щиколоток.

Из лазурных волн, переливаясь всеми оттенками перламутра, выбрался Порфирий. Подхватив мячик, брошенный детворой, и небрежно жонглируя им на кончике щупальца, осьминог помахал Сэму и устремился к волейбольной сетке.

– Ты готов слушать? – спросила Кэсси.

– Чего? – Сэм почти задремал, убаюканный теплом и негромким шепотом волн.

– Семечко. Ты просил собрать информацию.

– А… – Сэм зевнул. – Да, конечно. Валяй.

Официант как раз подкатил к их столику тележку, нагруженную кастрюльками и жаровнями, в которых что-то шкворчало и побулькивало. Саёнара оживилась и тут же цапнула громадного лангуста в багровом панцире. Выставила указательный палец – из-под ногтя выскочило остро отточенное лезвие – и вспорола им брюшко ракообразного. Полила вспухшую белую мякоть ярко-синим соусом из глиняного кувшинчика и, насадив на лезвие ногтя громадный кусок, отправила в рот.

Сэм, как завороженный, наблюдал за её действиями.

– И много у тебя таких штучек? – наконец спросил он, кивая на смертоносный ноготь.

– Устанешь считать, – девушка изящно слизнула с губ синий соус.

Сэм притворно поёжился.

– Не хотелось бы разозлить тебя в постели…

Саёнара демонстративно оглядела его с ног до головы.

– Я не сплю с детьми.

– А где ты видишь детей? – Сэм приосанился и подмигнул – как ему помнилось, такой прищур действовал на всех девушек, без исключения. – Между прочим, много теряешь.

– Ничего. Как-нибудь переживу, – Саёнара потянулась за следующим лангустом. Прищур на неё почему-то не действовал. Как и другие ухищрения из арсенала сердцееда, которые Сэм время от времени пытался применить.

Чтобы скрыть смущение, он положил себе в тарелку что-то, похожее на вареного морского ежа. Впрочем, пах ёж довольно аппетитно…

– Так мне рассказывать о Семечке? – зазвучал в голове обиженный голос. Сэм вздрогнул. Он успел забыть о том, что пока серьга болтается в ухе, он не один.

– Конечно… Конечно Кэсси, я слушаю.

– Семечко – это прибор…

– Прибор? Мне показалось, он живой.

– Это трансмутационный синтезатор. Устройство для преобразования планет.

– Да ну? – Сэм никак не мог управиться с палочками. То одна, то другая норовили выскочить из пальцев или защемить мизинец. – И это рабочая модель?

– В латентном состоянии, – откликнулся Гораций. Он сидел, раскрыв грудные панели и развернув к солнцу все батареи. Разумеется, он тоже поддерживал связь с Кэсси и всё слышал.

– Техники для терраформирования в Галактике и так полно, – заметил Сэм. – Кислородных планет вечно не хватает… Почему этот хранился у федералов в Биг-Боксе, под семью замками?

– Семечко уникально. Любому из ныне существующих агрегатов нужны столетия, чтобы из безжизненного куска камня сотворить уютный водно-кислородный рай. Семечко же выстраивает жизнеспособную экосистему за пятнадцать – двадцать лет.

– Экосистему? – переспросил Сэм.

– От атмосферы к бактериям, затем – простейшие, многоклеточные, и наконец – эукариоты, вплоть до разумной жизни.

Сэм присвистнул.

– Это… очень круто.

– Оно использует энергию ядра планеты, прорастая сквозь кору в мантию и преобразуя вещества, расположенные глубоко под поверхностью.

– Один электрон там, парочка здесь… Ты это имеешь в виду? Из свинца, так сказать, золото?

– Если это необходимо.

– Но ты упоминала об экосистеме…

– Для создания живых существ нужен так называемый "ключ". База геномов, желаемых в данной среде.

– То есть, одно это яичко способно породить кислородную атмосферу, океаны, растительность, а также всех существ, населяющих целый мир?

– При благоприятных обстоятельствах – да.

– Это… очень круто. Почему никогда не слышали о семечках?

– Много тысячелетий назад, выйдя в космос, мои Создатели убедились, что совершенно одиноки. Они избороздили Галактику и… не нашли никого. Ни одного мира, населенного живыми существами. Тогда у них появился план: засеять космос семенами жизни. Перемещаясь от одной системы к другой, они выбирали планеты с наиболее благоприятными условиями и сажали Семечки.

Сэм посмотрел на далекий горизонт. У самого окоёма море становилось почти прозрачным, незаметно переходя в голубое небо. Из воды поднимались небольшие гейзеры – там, на глубине, резвились дельфины; В ветвях пальм чирикали крошечные – каждая могла уместиться в стакане – синие обезьянки. То и дело они молниеносно спускались к столикам на гибких лианах, подхватывали что-нибудь из съестного и с победным кличем возносились на недосягаемую высоту, в безопасность. С ними соперничали радужные колибри, яркие, как цветки дерева Махуа, бабочки и глянцево-зеленые стрекозы.

Пляж заполняли шезлонги, надувные матрасы и просто полотенца, на которых предавались неге коричневые, черные, розовые, зеленые и голубые тела лучевой, звездообразной и двусторонней симметрии. А по самой кромке прибоя, счастливо вереща, носилась детвора, подбрасывая мячик ногами, щупальцами, хоботами, псевдоподиями и присосками…

– Получается всё, все обитаемые миры Галактики созданы Ангелами? – спросил Сэм.

– Они не хотели оставаться единственными живыми существами.

У Сэма навернулись слёзы. Широко открыв глаза и стараясь не моргать, он застыл, затаив дыхание.

– Что с тобой? – спросила Саёнара, отвлекшись от препарируемого лангуста. – Вспомнил что-то грустное?

– Да, – еле-еле, преодолевая спазмы, прошептал Сэм. – Вот этот огненный соус. Как ты его лопаешь в таких количествах?

– Не нравится – закажи хрюкбургер, – пожала плечами девушка. – А хорошую еду не порть… – она ревниво подвинула к себе кувшинчик с соусом. – Между прочим, это вытяжка из секрета одной местной рыбки – выпуская его в воду, она привлекает самцов… – Сэм, только что набравший полный рот воды, фыркнул. Саёнара брезгливо взялась за салфетку – смахнуть капли воды с лица и голых плеч. – Осторожно! Стоит, между прочим, двадцать пять стелларов унция…

Отдышавшись, Сэм положил себе каких-то белых полупрозрачных батончиков, на вид безобидных. Осторожно подхватил один палочками, но тот неожиданно изогнулся, вывернулся, и шлепнувшись на скатерть, резво пополз к краю.

– Нужно его оглушить, – посоветовала Саёнара. – Это личинки песчаных червей. Видишь, они плавают в специальном парализующем бульоне? Попадая на тарелку они приходят в себя и пытаются сбежать.

– В следующий раз выбирать ресторан буду я, – буркнул Сэм и поднялся. Аппетит совершенно пропал. – Пойду, поищу Порфирия…

Саёнара вяло махнула рукой, сгребая личинок с тарелки Сэма, а Гораций даже не пошевелился. Светодиоды на его лицевой панели мягко светились, а в корпусе что-то негромко потрескивало.

– Так ты говоришь, до появления Ангелов наша Галактика была куском безжизненного камня? – спросил он на ходу у Кэсси. Ноги приятно вязли в теплом песке, разгоряченную кожу обдувал прохладный ветерок.

– Были еще Шадор.

При звуках незнакомого имени Сэма будто продрало электрическим холодом.

– Шадор? Никогда о таких не слышал.

– Была война. Очень давно…

– Если им было так уж одиноко, зачем воевать?

– Шадор… Они другие. Не такие, как вы. Или даже я.

– Ангелы их уничтожили?

– Нет. Создатели, как никто другой, понимают ценность жизни. Даже такой чуждой, как Шадор.

***

Очнувшись, Фрагс Денетор не сразу сообразил, где находится. Тьма, затхлый, пахнущий пылью воздух, негромкое потрескивание платформы… А потом он вспомнил. Отчаяние обрушилось с новой силой, сердце натужно затарахтело, в глазах заплясали искры. Усилием воли Денетор замедлил сердцебиение и заставил себя дышать ровно – пока монитор жизнедеятельности вновь не погрузил его в искусственную кому…

"Это конец", – подумал он отстраненно. – "Лучшее, что я могу сделать – броситься вниз с подъемника".

Адмирал подполз к краю и свесил голову вниз. Как только он зашевелился, реагирующая на движение гирлянда лампочек осветила громадный стеллаж – он тянулся в стороны, вверх, вширь… пола видно не было. Только зыбкая череда светлых кругов, пропадающих в пустоте.

"Через несколько месяцев робот-уборщик найдет мои расплющенные, высохшие останки, равнодушно втянет их вакуумным пылесосом и поползет дальше…" – Денетор старался, чтобы мысли текли плавно и неторопливо. Он – хозяин своему телу и не позволит какой-то там встроенной железяке вырубать его, как расшалившегося ребенка… "Если кто и покончит с моим существованием – это буду я сам. И никак иначе".

Что я скажу своим людям? – подумал адмирал и медленно сел. Вообще-то он не привык мыслить категориями нужд отдельных личностей. Команда корабля – единый организм, призванный совершать определенные задачи. Но сейчас… Члены экипажа – все, кто еще был жив – проходили перед его мысленным взором. Они не молоды. Да что говорить, вся команда – глубокие старики… А значит, осталось им недолго. И как только они исчезнут, в Галактике не останется никого, кто бы помнил о звезде Арес и планете Фобос…

Мысль об ответственности перед командой придала сил и Фрагс Денетор поднялся на ноги. А затем, сделав над собой усилие, еще раз осмотрел пустую коробку. Достал из-за пазухи органайзер и, включив, хорошенько осветил крышку. В пыльной поверхности белели его отпечатки. Но рядом были еще следы. Он брался за крышку руками в перчатках, а другие следы были от пальцев… Такие же свежие, не присыпанные ни одной пылинкой.

– Вот значит как, – вслух сказал адмирал и упрямо сжал челюсти.

Навел камеру на отпечатки и сфотографировал их в самом большом разрешении. Нажал кнопку подъемника, а затем, вспомнив, снял с полки вазу. Её можно будет неплохо продать на черном рынке, а им понадобятся деньги. Много денег.

Когда адмирал подошел к своему челноку, Йэд Ннамор уже ждал. Задрав голову, он разглядывал оплавленный бок кораблика.

– Интересная у вас лайба, – заметил он, увидев адмирала. – Очень похожа на истребитель со снятыми оружейными башнями.

– Броня гораздо толще, чем у прогулочных яхт. А я часто перевожу ценные грузы, – пропыхтел адмирал, подтаскивая тяжелую вазу к автопогрузчику.

Вернув смотрителю Нить Ариадны, он проследил глазами, как ваза скрывается в люке, и направился вслед за ней. И, только почти скрывшись в шлюзе, обернулся.

– Да, чуть не забыл. Видел любопытную штуку рядом с местом, где хранилась моя ваза… Пустая коробка с откинутой крышкой. И довольно свежие следы. Подумал, вы захотите узнать об этом.

– Свежие, вы говорите? – встрепенулся смотритель.

– Там ведь везде пыль – на верхних-то полках. Ну, я и обратил внимание: будто кто-то совсем недавно снял крышку и вынул что-то из коробки. Хотите посмотреть? Я снял всё на камеру, – адмирал изо всех сил старался изобразить небрежную любезность. – Там и отпечатки имеются…

Смотритель вытер пот.

– Если вы будете так любезны… Понимаете, станция огромна. Мы больше полагаемся на внешнюю защиту и на Нити.

– Во всём должен быть порядок, – кивнул адмирал. – Прогнав отпечатки через федеральную базу, вы быстро узнаете, кто это был, – он искоса глянул на смотрителя, сожалея, что раньше был с ним не слишком любезен.

– Если вы согласитесь пройти в мой кабинет, – смотритель робко моргнул верхней парой глаз. – Это совсем недалеко.

Без всякого вмешательства кардиостимулятора сердце адмирала забилось в четком ритме. Сосуды расширились, мускулы приобрели былую упругость. В голове прояснилось.

"Не бывает проблем, которые невозможно решить. Бывает мало решительности" – так всегда говорил его отец, генералиссимус Фрагс Денетор.

Решительности адмиралу было не занимать. Хищно улыбнувшись, он шагнул к Йэд Ннамору.

Глава 8

Фрагс Денетор откинулся в кресле и прикрыл глаза, прокручивая в памяти сведения, добытые с помощью незадачливого смотрителя Йэд Ннамора.

Планета Сычуань… Славится своими пляжами и острой кухней. Более – ничем не примечательна. Там нет ни наркотиков, ни теневой экономики, ни, на худой конец, казино. Планету-курорт облюбовали богатые плейбои, семейные парочки и пенсионеры, которым некуда девать время… Так что там делает юнец, укравший Семечко?

Адмирал еще раз внимательно всмотрелся в голо-фиш с изображением Сэма. Совершенно обычная внешность для гуманоида: рыжие вихры, зеленые глаза, чуть оттопыренные уши… Так сразу и не скажешь, откуда он. Может, с заснеженного Скооля, умеренно-климатического Эльсинора, и даже жаркой Пандоры… Фрагс Денетор раздраженно убрал голо-фиш и откинулся в капитанском кресле.

Его опередили буквально на несколько минут! Дело, на осуществление которого адмирал потратил восемьдесят лет жизни, этот мальчишка провернул походя, на одном дыхании. И оставил "Ганнибал" ни с чем.

Почувствовав, как затрещали искусственные зубы, адмирал медленно разжал челюсти, а затем, мускул за мускулом, расслабил всё тело. И сделал глубокий вдох.

На его родном Фобосе обитали громадные стегоящеры. Они были ископаемыми, пережитком более древних эпох. А славились тем, что один раз укусив добычу, никогда не оставляли преследования. Всё ползли и ползли, неторопливо переставляя чешуйчатые лапы и волоча за собой тяжеленный хвост… Пока жертва не падала, сраженная ядом и изнеможением.

Адмирал улыбнулся. Ему всегда нравились эти зверюги. Нравилось считать себя одной из них. Пережитком прошлого, реликтом, выжившим благодаря собственному упрямству. Хищником, который всегда настигает добычу. Всегда.

***

– Дело сделано, Сэм. Теперь можно от нее избавится, – Порфирий искоса поглядел на Саёнару, растянувшуюся в шезлонге: на глазах темные очки, на изгибах золотистой кожи – солнечные блики. За её спиной, помаргивая светодиодами, маячил Гораций. В одном манипуляторе он держал поднос с запотевшим бокалом, в котором, судя по цвету, плескалась "Кровавая Мэри". В другом было зажато опахало из перьев радужного попугая – им он медленно, с поистине математической точностью, обмахивал девушку.

Порфирий и Сэм лениво перебрасывались мячиком, стоя в полосе прибоя.

– Сэм! – осьминог швырнул мяч с такой силой, что едва не сшиб Сэма с ног. – Хватит на неё пялиться. Да, я понимаю: цыпочки в бикини – большая редкость на курортном пляже, но имей же гордость.

– Да чем тебе так не нравится Саёнара? В БигБоксе нам её таланты очень пригодились. Да и в дальнейшем… – Сэм еще раз с удовольствием оглядел изгибы стройного тела.

– Разве нам плохо втроем? – осьминог отправил полосатый надувной мяч в полет по высокой траектории. – Я, ты, Гораций – мы же семья… К тому же, она – женщина. А батя всегда говорил…

– Не забудь Кэсси, – пропыхтел Сэм подпрыгивая, чтобы отбить мяч. – Она тоже женщина. В некотором роде. И, между прочим, тоже член экипажа. А значит – семья.

– Спасибо за доверие, Сэм. У меня еще никогда не было семьи.

Голос в голове прозвучал совершенно неожиданно. Сэм промахнулся по мячу, споткнулся и грохнулся в прибой. Волна накрыла его с головой.

На какое-то время он забыл о том, что рядом всё время находится незримый слушатель. Отплёвываясь от песка и обещая себе в дальнейшем осторожнее обращаться со словами, он поднялся.

– Но почему эта девица вообще к нам прицепилась? – подхватив мяч, осьминог лихо закрутил его волчком на кончике щупальца.

– А ты еще не понял? – прыгая на одной ноге – другой он наступил на медузу, и теперь никак не мог избавиться от противных судорог в пальцах, – пропыхтел Сэм. – Она такая же как мы, дружок. Свободная, одинокая и любит приключения.

– Вот уж нет, братишка! – осьминог возмущенно позеленел. – Помнишь, что говорил Посредник? Она – убийца. Не моргнув глазом, она укокошила целый вид разумных мурашей. А потом, чисто для развлечения, полетела на Вегу-эс и прикончила там Ндрагетту. И вообще… Страшно подумать, чем она занималась МЕЖДУ этими двумя событиями. Так что хорошо подумай, капитан Сэм: возьмешь такую в команду, а потом, в одно прекрасное утро, просыпаешься – а у тебя горло перерезано.

– Я понял, в чём дело, – Сэм поддал по мячу так, что тот глянцево загудел. – Меч, бритвы под ногтями… Ты, братишка, привык быть самой крупной килькой в банке. И боишься, что она тебя сожрет.

– Ничего подобного, – осьминог отвернулся и мяч, пролетев у него над головой, закачался на волнах далеко от берега. К нему тут же устремились дельфины. – Я – существо сугубо мирное.

Сэм, посмотрев на брата с предубеждением.

– Полчаса назад я видел, как ты выпотрошил и сожрал пятнистую акулу.

– Я был голоден. И, будучи голодным, имел право поохотиться, – осьминог бросил косой взгляд на дельфинов и облизнулся. – Не жрать же маринованных сородичей в вашем пафосном ресторане – это, знаешь ли, попахивает каннибализмом. А твоя девчонка убивает просто так.

– Она была солдатом, бро. А затем – наемницей. Ни наемники, ни солдаты не убивают просто так.

– Ага. Повторяй это себе почаще… И, между прочим, убивать за деньги – это не оправдание для насилия.

– Ну конечно: старый добрый мордобой просто так, потому что душа просит – куда благородней!

– А мне она нравится, – вдруг сказала Кэсси. – Кейко честная.

– С чего ты взяла? – удивился Сэм.

– Кровяное давление, частота дыхания, мельчайшие сокращения мускулов… Феромоны. Она всегда говорит то, что думает.

– Погоди… – Сэм отвернулся от Порфирия и спросил гораздо тише: – Про меня ты тоже всё знаешь? Ну там, говорю ли я правду…

– Конечно, Сэм. Я тебе уже говорила. И… Не беспокойся: я помню твой приказ.

– Какой приказ?

– Не лезть в твоё личное пространство.

Сэм только вздохнул. Учитывая, что Кэсси, хоть и временно, поселилась в его голове, о каком личном пространстве может идти речь?

***

Ник Лебовски, с комфортом расположившись неподалеку от странной компании, наслаждался мечтами. Пришлось, правда, разориться на дорогущий кокосовый коктейль с дурацким зонтиком, но стоимость выпивки он мысленно приплюсовал к счету, который собирался предъявить мальчишке.

Смеркалось. Зелено-розовое светило медленно тонуло в океане густого индиго. Небо пылало, как павлиний хвост, и на оранжевый песок улеглись густые чернильные тени. Вдоль всего побережья тут и там загорались тысячи огоньков – вместо лампочек пляжные торговцы держали в бамбуковых клетках крупных, как трилобиты, светлячков. Огоньки тянулись длинными гирляндами от пальмы к пальме, от хижины к хижине, создавая впечатление тихого уютного праздника.

Сверчки выводили изящные, никогда не повторяющиеся мелодии, им вторили крошечные обезьянки, певшие колыбельные детенышам, уложенным в плетеные травяные корзинки на верхушках пальм.

Миллионы существ со всей Галактики прилетали на Сычуань, чтобы погрузиться в очарование фиолетовых сумерек и послушать песни сверчков под тихий шепот волн. И – спокойно умереть.

Ника Лебовски совершенно не трогало таинство спускающейся ночи. Ему не было дела до умопомрачительного заката, тихого плеска волн и неповторимого вкуса экзотических блюд, которые нельзя было попробовать больше нигде в Галактике. Его не умиляли ни щебет крошечных синих обезьянок, ни пение музыкальных сверчков, ни мягкий ветерок, в котором чувствовался аромат только что распустившихся магнолий. Даже алкоголь не доставлял ему привычного наслаждения.

Сидя за столиком, он, воспользовавшись своим личным кодом, копался в федеральной базе данных. И получал, кстати сказать, прелюбопытные результаты.

Чего стоила одна только девушка! Воин-Хатори, как он и предполагал, запятнавшая свою честь убийством клиента. Только за сведения о ней картель Ндрагетта обещал отвалить кругленькую сумму…

Мальчишка тоже отличился: на него охотилось федеральное бюро. Задействовав свою не совсем законную лазейку и покопавшись еще немного, Лебовски узнал, за что именно ополчились на юнца федералы, и присвистнул. Чутьё его не подвело! Здесь пахнет большими, да нет, просто огромными деньжищами.

Оставалось решить: сдать компанию федералам, позвонить мафии, или попытаться раскрутить дело самостоятельно.

***

– Предлагаю тост! – подняв бокал с игристым вином, Сэм оглядел друзей. – За то, что у нас всё получилось.

– Рано радоваться, – заметила Саёнара. – Посредник-то не объявлялся.

– Ничего, никуда он не денется, – пожал плечами Сэм.

– Как по мне – лучше избавиться от этого подозрительного яичка как можно скорее, – возразил осьминог.

– Ой, ну что ты такой нудный? – поморщился Сэм. – Вот если б это была Пыльца с федеральных складов – тогда да. А древний артефакт, пролежавший на полке хрен знает сколько лет… Кому он нужен?

– Так вы, стало быть, и наркотой приторговывали? – как бы невзначай, внимательно рассматривая розовые ноготки, спросила Саёнара.

– Не настолько всё плохо, – поморщился Сэм.

– Ага, – кивнул Порфирий. – Мы её только возили. А еще контролировали поставщиков и дилеров… – почувствовав под столом пинок, осьминог возмущенно посинел. – А чего? – всплеснул он щупальцами. – По крайней мере, мы никого не убивали. И вообще…

– Белые и пушистые, – кивнула Саёнара. – Просто болели в детстве.

Порфирий, надувшись, как иглобрюх, уже открыл клюв для достойной отповеди, но Сэм пнул его под столом еще раз.

– Ну, теперь, слава Ангелам, всё это в прошлом, – сказал он. – Имея такой корабль, нам больше не придется заниматься сомнительным бизнесом.

– Да, корабль у вас что надо, и не говорите. Яхта класса "Афродита", если я не ошибаюсь?

Незнакомец, столь бесцеремонно вклинившийся в разговор, выглядел безобидно. Низенький, с пухлым, прячущимся под цветастой гавайкой брюшком, в смешной парусиновой панамке. Нос, украшенный синюшными прожилками, говорил о неумеренных возлияниях, а глаза… Вот разве что глаза. Глубоко посаженные и острые, они смотрели на мир цинично и жестко – так хирург смотрит на опухоль, которую нужно срочно удалить.

Смутно припомнив, что уже видел этого хмыря на остановке рядом с космодромом, Сэм тут же проникся к чужаку неприязнью.

– А вам-то какое дело до нашего корабля?

– До корабля, собственно, никакого, – незнакомец, цапнув от соседнего столика стул, бесцеремонно вклинился между Саёнарой и Порфирием. – А вот до его содержимого… – оглядев всех троих, он чуть склонился над столом и произнес интимным голосом: – Я знаю, кому это можно очень выгодно продать. Много не попрошу: всего лишь процент за услуги.

Тип показался Сэму еще более неприятным.

– Да о чем вы, дяденька? – прищурившись, он откинулся на спинку кресла.

– О том, что вы сперли из БигБокса, – прошептал незнакомец. – Или вы со мной делитесь, или я сдаю вас федералам… А ну тихо! – прошипел он громче, и пристукнул по столу ладонью. – Никому не шевелиться, у меня пистолет, – и он многозначительно покосился под стол. – Вы от меня так просто не отделаетесь.

– Да кто ты такой? – спросила Саёнара. – И с чего ты взял, что кража имеет к нам хоть какое-то отношение?

– Я федеральный агент, – сказал Лебовски. – На пенсии, – поспешно добавил он, видя недоверчивые взгляды. – Но это не мешает мне быть в курсе… Несколько часов назад на вас поступила ориентировка по Всегалактической сети. А вы тут сидите, жаритесь на солнышке и в ус не дуете. Радуйтесь, что на вас наткнулся я, а не полиция, – он еще раз оглядел компанию и снисходительно усмехнулся. – Совершить ограбление века! И, вместо того чтобы уйти в глубокий варп и затихариться, явиться на людный курорт и предаться веселью. Новички. Лохи. Без меня вам не выпутаться.

– Чего ты хочешь? – тихо, опустив глаза, спросила Саёнара.

– Вот так-то лучше, – смягчился Лебовски. – Вот это – совсем другой разговор… Возьмете в долю старого дядю Ника, и он позаботится о том, чтобы федералы вас не нашли. А мне много не надо…

– Но с чего ты взял, что мы украли что-то ценное? – перебил Сэм.

– Сынок… – Лебовски снисходительно улыбнулся. – В БигБоксе ничего не-ценного просто нет.

– Сэм! Мне нужно тебе срочно сказать… – голос корабля звучал гулко и встревоженно, но Сэм отмахнулся.

– Не сейчас, Кэсси, – он боялся, что корабль, со свойственным ей простодушием, ляпнет перед незваным гостем что-нибудь важное. Например, про Семечко.

– Но Сэм…

– Пожалуйста, замолчи. Это приказ.

– Капитан, вокруг Кэсси что-то происходит, – перебил Гораций. Всё это время он стоял за спинкой кресла Саёнары, но теперь подъехал вплотную к столику. – Какие-то люди окружили её, и что-то делают.

– Уберите эту консервную банку! – отмахнулся Ник. Он почувствовал, что нить беседы утекает из его рук и разозлился. – У нас тут серьезный разговор…

– Скажи ей, пусть перелетит в другую ячейку, – мягко ответил Сэм, обращаясь к Горацию. – Мы выслушаем её, как только освободимся.

– Они что-то цепляют к её корпусу! – в панике завопил робот. Он попытался взять разбег, но колесо забуксовало в мягком песке и Гораций упал. – Мы должны ей помочь… – приподнявшись на манипуляторах, он умоляюще поглядел на Сэма.

Капитан вздохнул, подавив желание закатить глаза. Паникерство Горация стало уже притчей во языцех.

– Послушай, приятель… – обратился он к роботу, помогая тому подняться. – Яхта на охраняемой парковке, вокруг люди… да и Сама Кэсси прекрасно может о себе позаботиться. Ты же не забыл включить противоугонную систему, верно? Как только мы освободимся…

– Я… Я больше не слышу её, – проблеял Гораций. – Кэсси замолчала.

– Кэсси? – спросил Сэм, мысленно настроившись на серьгу. – Кэсси, ответь. Прости меня за грубость, я очень извиняюсь.

– …

– Ну, хватит дуться. Расскажи, что там у тебя происходит.

– …

– Она не ответит, капитан, – гробовым голосом произнес робот. – Связь прервана. Кэсси больше нет.

В тишине раздался звонок галафона.

Пронзительная трель ввинтилась в вечерний воздух. Она звенела и звенела, разбивая тишину на осколки и отзываясь неприятным эхом в ушах.

– Кто-нибудь, ответьте на чертов звонок! – не выдержал Лебовски.

Сэм очнулся. Он совсем забыл про этот галафон – устройство, предназначенное для связи с одним-единственным абонентом: Доном Муэрте. Плоский, как кредитная карточка, он давно завалился за подкладку кармана куртки и Сэм о нем совершенно запамятовал. И вот теперь галафон проснулся.

Покопавшись в карманных недрах, Сэм выудил карточку и, собравшись с духом, провел над ней ладонью, активировав приват-режим. В прозрачном кубе над столом появилось изображение дона. Посмотрев в его крошечные, поблескивающие недобрым светом глазки, Сем мигом вспотел.

– Сэм, дружочек, как поживаешь? – голос, перенесенный за тысячи парсеков, прошелестел в теплом, ароматном воздухе, будто порыв стылого ветра. – Перейду сразу к делу: межзвездные переговоры… ах-ха… нынче дороги. Ты помнишь, что задолжал мне корабль? – Сэм просто кивнул. В горле не осталось ни единой капли влаги. – А ведь кроме корабля, был еще груз…

– Я всё верну, честное слово. Дайте мне немного времени.

– Поздно, дружок, – голопроэкция головы дона приблизилась, будто они стояли нос к носу. Сэму понадобилась нечеловеческая выдержка, чтобы не отшатнуться. – Ты что же думал, я буду сидеть, сложа… ах-ха… руки, после того, как оставил меня без… ах-ха… ценного груза и проиграл корабль моему конкуренту? А я ведь верил тебе, мой мальчик. Более того, я любил тебя. Возлагал на тебя большие надежды.

– Дон Муэрте, я всё могу объяснить…

– Знаю, мой мальчик, знаю. Всегда есть объяснение. Всегда есть что-то, что оправдывает самые глупые поступки. А ведь ты, согласись, совершил ОГРОМНУЮ глупость, – глаза дона заняли всё пространство голопроэкции. Волоски у Сэма на шее встали дыбом. – Впрочем, я тебя понимаю. Молодость как раз и нужна для того, чтобы совершать ошибки, не так ли? Главное, ах-ха… прожить достаточно долго, чтобы успеть воспользоваться приобретенным опытом.

– Дон Муэрте, я…

– Не перебивай, когда говорят старшие! Я действительно испытывал к тебе… ах-ха… привязанность, мой мальчик. Мне нравился твой стиль. Но в данных обстоятельствах… Ты же понимаешь, я должен наказать тебя – иначе как я буду выглядеть перед ребятами, а? Так что, не обессудь. В компенсацию понесенных убытков я забираю угнанный тобой корабль. Да, да… Ты думаешь: старый дон далеко, за много парсеков отсюда, что он может знать? Но ты забываешь, что у меня много, очень много глаз. Так что я вижу всё, что происходит в Галактике. Яхта Посредника – неплохой улов для новичка, а, малыш?

– Дон Муэрте…

– А взамен… – повысил голос дон, – Я оставляю тебе жизнь. – и он тяжело вздохнул. – Многие скажут, что старый дон расклеился, стал, ах-ха… сентиментальным. Возможно, так и есть. Ну и черт с ними, пусть думают, что хотят. Лишь бы не говорили вслух… Прощай, малыш. Если ты сможешь выпутаться из этой… ах-ха… коллизии, я с интересом буду следить за твоими дальнейшими приключениями. И, кстати, в порядке благотворительности: я сообщил федералам, где ты прячешься. Так что времени у тебя не так уж и много…

Галавизор погас, а Сэм будто окаменел. Мысли остановились, в голове стало пусто, как в бетонном колодце.

Молчание через какое-то время нарушил Лебовски.

– Ну, вот и всё, – он кивнул с таким мрачным видом, словно только что похоронил бабушку. – Ни корабля, ни товара… Ты глупец, Сэм. Никчемная дырка от бублика. Заполучив уникальный шанс, ты всё профукал. Почему ты отмахнулся, когда твой корабль – твой сверхразумный корабль – просил о помощи? Почему ты вообще оказался здесь, где тебя с такой легкостью обнаружили?

– Скорее всего, они поставили на Кэсси индукционный ограничитель выбора, – задумчиво сказал Порфирий. – Теперь она – рабыня. Всё понимает, но сделать ничего не может, – осьминог вздохнул. – И будет пахать на дона Муэрте, пока не развалится…

Гораций издал горестный вопль и упал в песок.

– Ну… – вздохнув, Лебовски поднялся. – К сожалению, вы мне больше не интересны, – он повернулся, чтобы уйти, но Саёнара, вытянув руку, легко дотронулась до его шеи. Лебовски, закатив глаза, начал заваливаться на бок и девушка, подхватив под мышки, снова усадила его на стул.

– Зачем ты его убила?! – шепотом закричал побелевший Порфирий. – Ты что, с ума сошла?

– Остынь, пушистик. Он просто спит, – спокойно сказала Саёнара, поправляя на Лебовски панамку.

– Но… Зачем?

– Затем, тупица, что он побежал звонить федералам!

– Но дон Муэрте им уже и так настучал, – пожал плечами осьминог.

– Дон Муэрте – спортсмен. Сообщив о федералах, тем самым он предоставил нам фору. А Лебовски – слизняк. По его звонку они будут здесь мгновенно, в течение двух минут…

Осьминог, протянув щупальце, взял со стола очки Саёнары и нацепил Лебовски на нос, а потом поправил панамку.

– Сколько он так проваляется?

– Часа два, не больше. Сердце слабое: я побоялась вводить его в глубокий обморок.

– Тогда нужно валить. И побыстрее. Домой, на Китеж… – осьминог стал серым, как штормовое море.

– А как же федералы? – спросила девушка.

– Главное – добраться до космопорта, – Порфирий вновь поправил на Лебовски очки, прикрывая его остекленевшие глаза. – И хрен они нас найдут. Ничего, прорвемся. Вернемся на Китеж, а дома – кит не выдаст, ёж не съест.

– Дом? – вдруг встрепенулся Сэм. – Кто тут говорил о доме?

– Я говорил, – отозвался Порфирий. – Пора нам с тобой домой, братишка. Батя обрадуется…

Вскочив, Сэм прижал осьминога к груди и чмокнул в пушистую макушку.

– Ты гений! – Сэм лихорадочно забегал вокруг столика. – Где здесь ближайший космопорт?

– Вот это дело, – привычным жестом взвалив на плечо робота, и обняв за плечи Сэма, осьминог устремился к остановке автобуса. – Найдем подходящий транспорт, доберемся до Китежа…

Сэм, повинуясь щупальцу брата, сделал несколько шагов, но остановился и оглянулся на Саёнару.

– А ты чего сидишь?

– Мне нечего делать в вашем захолустье, – пожала та плечами. – Жаль конечно, что всё так кончилось. Я начала к вам привыкать…

– Ничего еще не кончилось, – вернувшись к столику, Сэм бесцеремонно вздернул девушку на ноги. – Погнали.

– Что, так просто? – заартачилась девушка. – Ты поманил, а я и побежала?

– Слушай, некогда спорить, – Сэм нетерпеливо приплясывал на месте. – Просто поверь: у меня есть план.

– Ну, если только план… – она пожала плечами и поднялась. – И как мы доберемся до Китежа? – на бегу спросила Саёнара. – Денег нет, к тому же, ты в розыске у федералов… Как только нас заметит служба охраны космопорта…

– Спокуха, охрана нас не заметит.

– Что, решил угнать еще один корабль?

– Увидишь.

Глава 9

– Это и есть твой план? – спросила Саёнара, оглядывая исполинскую гору меха, мирно спящую в ангаре космодрома.

Чтобы оглядеть её всю, целиком, понадобилось чертовски много времени. В самой высокой точке гора была с пятнадцатиэтажный дом, а длиной – километра полтора. Меховые, отливающие лазурью бока поднимались и опускались в неторопливом, как морская волна, ритме, а где-то в вышине мерно и гулко громыхал дыхательный клапан.

– Вы с ума сошли?

– Кит не выдаст, ёж не съест, – повторил Порфирий загадочную поговорку и подкатился прямо под меховой бок. На фоне исполина осьминог смотрелся как креветка рядом с тигровой акулой.

– Эй, просыпайся, старичок! – Порфирий издал низкий и протяжный, как гудок парохода, рев. В боку махины вдруг открылся глаз. Круглый, удивленный и неожиданно дружелюбный.

Осьминог проревел еще раз и, встав напротив глаза, засемафорил щупальцами.

Глаз моргнул и закрылся. Кит мирно всхрапнул.

– Сейчас прочухает, – пояснил Сэм. – Грузовоз – очень медленная порода.

– То есть, вы серьезно решили лететь на ките? – уточнила Саёнара, глядя на братьев, как на последних идиотов.

Сэм не обиделся.

– Не "на", а "в". Не бойся, там достаточно места.

Тем временем глаз кита открылся вновь, пошевелил крупным голубым зрачком и сфокусировался на осьминоге. Моргнул один раз, будто подмигнул, а затем, медленно и неотвратимо, начала открываться пасть. Вот обнажились плоские хрящевые жевательные пластины – каждая величиной с небольшой айсберг, за ними разверзлась черная бездна – вход в китовую глотку.

Осьминог, издав напоследок еще один трубный звук, и помахав щупальцами, скрылся внутри.

– Идем, – Сэм потянул Саёнару за руку. – Пока нас никто не увидел…

– Подожди, – впервые девушка выглядела неуверенной и очень маленькой. – А вдруг он нас… ну, просто проглотит?

– Конечно проглотит, – нетерпеливо кивнул Сэм. – Именно так и попадают во чрево кита. Да не дрейфь, – он немного смягчился. – От этого еще никто не умирал. Образно говоря. Поверь, мы знаем, что делаем, – Саёнара всё еще медлила. – Они очень добрые, – добавил Сэм. – И питаются только планктоном… Неужели девушка, преодолевшая полмиллиона миль в открытом космосе, испугается войти в живой корабль?

Рейсовый грузовой кит, следовавший курсом Парасоль – Сычуань – Макошь – Эль Дио – Китеж – Троя, был нетороплив, неповоротлив, и по самую глотку забит контейнерами, мешками и клетками. Старичок пыхтел по маршруту не первый десяток галакто-лет и пассажиров в общем-то не перевозил. Кроме тех, кого доставляли в вольерах с поилками и кормушками. Внутри у него было тепло, влажно и слегка попахивало кишечными газами.

– Дом, родной дом… – Сэм с удовольствием вдохнул знакомый с детства запах и улыбнулся.

– Я теперь до конца жизни буду пахнуть рыбьими кишками, – в ответ поморщилась Саёнара. Она стояла, кутаясь в тонкое парео и стараясь не прикасаться к разнообразным влажным и подрагивающим штуковинам, выпячивающимся из стен.

– Сколько до Китежа? – спросил Сэм, устраиваясь на мешке, набитом кукурузными початками. Они сухо шелестели и больно кололись сквозь плавки, но с этим приходилось мириться.

– Около двух суток, – подсчитав в уме, выдал Порфирий. – Со всеми остановками на погрузку-разгрузку, плюс кормежка… – он бережно пристроил пребывающего в кататонии Горация на соседний мешок.

– А мы чем будем питаться? – осведомилась Саёнара.

– Тут в соседнем контейнере есть коза, – буркнул осьминог. – Могу подоить, если ваше высочество не может обойтись без еды каких-то пару дней.

Саёнара сощурила и без того узкие глаза.

– Я тебе не нравлюсь, мохнач. Почему?

– Дай подумать… – осьминог закатил к высокому, как потолок пещеры, своду чрева кита, все восемь глаз. – Ты всё время обзываешься. Ах да, забыл: еще потому что ты – убийца.

– Может, тогда не стоит меня злить? – прорычала девушка, угрожающе наклонив голову и сжав маленькие, но очень жесткие кулачки.

– Хватит! – Сэм встал между ними. – Как дети, честное слово… Порфирий, в конце концов!

– Пусть перестанет обзываться. И угрожать.

– Саёнара!

– Этот ходячий коврик начал первым. Я не обязана…

– Я тоже не обязан! – рявкнул Сэм. – Но я ведь не кидаюсь на ближних только потому, что настроение хреновое. Да, мы попали в переплет – и что с того? Просто надо действовать сообща, и тогда мы обязательно выберемся. А если перегрыземся, как стая голодных кварков – грош нам цена.

Вытянувшись во весь свой невеликий рост, Саёнара набрала в грудь воздуха, чтобы ответить что-нибудь резкое, но поглядела на Порфирия и поняла, что именно этого от нее и ждут. Фыркнув, она скрылась за контейнерами.

Сэм посмотрел на Порфирия.

– Ну что ты к ней цепляешься?

– А сам как думаешь? – осьминог пошел бурыми пятнами, что означало у него крайнюю степень досады.

– Да ладно тебе, – Сэм обнял его за плечи. – Ты же знаешь, брат, мы с тобой – не разлей вода. Лучшие друзья. Никто не встанет между нами.

– Она – гуманоид. И вдобавок девушка. А я знаю твой характер. Нетрудно догадаться, что будет дальше.

– И что же?

– Ты будешь её охмурять, пока не добьешься взаимности. А потом, когда девчонка падет в твои объятия, ты её бросишь.

– Да с чего ты взял? – фыркнул Сэм. – Думаешь, она и я… – он искоса глянул на осьминога. – Думаешь, такая девушка как она, и такой парень как я…

– Надеюсь, что нет, – усмехнулся Порфирий. – Потому что, если ты поступишь с ней, как с другими, она не станет плакать. Просто вспорет тебе брюхо, вытряхнет кишки и спокойно забудет. А мне потом придется объяснять папе, почему я тебя не сберег. Так что держись от неё подальше, бро. Целее будешь.

– Да если б я только захотел… – сказал Сэм, но потом махнул рукой. – Ладно, проехали. Просто будь повежливее, лады? Мы – в одной лодке.

Порфирий неопределенно пожал плечами.

– Что мы скажем про неё бате?

Сэм заметно смутился.

– Бате? Ну что бате? … Придумаем что-нибудь.

Саёнару он обнаружил возле распотрошенной упаковки детских одеял. Сидя на мягкой стопке и набросив на плечи плюшевый розовый лоскут, усеянный белыми облачками, она задумчиво крутила в пальцах чудом уцелевшую камелию.

– Не обижайся на Порфирия, – сказал Сэм, присаживаясь рядом и тоже набрасывая на плечи одеяло. Ему досталось голубое, в сиреневых кроликах. – Он просто немножко ревнует. Мы не расставались, сколько я себя помню.

– Тебя правда вырастили октапоиды? – спросила Саёнара.

– Кому-то люлька с младенцем показалась обременительным грузом, вот меня и оставили на пороге ближайшего дома… Наш дом – рядом с космодромом, прямо на берегу, – прикрыв глаза, Сэм мечтательно вздохнул. – С веранды открывается лучший вид в Галактике: сине-зеленый океан, а на горизонте – пасущиеся киты… Тебе никогда не приходилось слышать пение китов?

– И как это было? Расти среди существ чужого вида?

– В-основном неплохо. Главное, научиться уворачиваться от тяжелых щупалец. Работа на китовой ферме – не самое изящное занятие, а человеческий младенец по сравнению со взрослыми осьминогами… – Сэм криво улыбнулся и развел руками. – Вот мы с Порфирием и сдружились – он тогда еще мелкий был, не больше меня.

– Они могли отдать тебя в приют.

– Ма сказала, это судьба. Сказала, нельзя просто перешагнуть через то, что появляется на твоём пороге, и спокойно жить дальше… Она нянчилась со мной, пока я не подрос.

– Наверное, скучает по вам?

– Ма погибла. На ферму напали касатки, а кроме неё, никого не было дома. Батя как раз уехал на семинар китозаводчиков, а она… – Сэм замолчал. Кит, родные запахи его утробы, пробудили детские воспоминания.

– Извини.

– Тогда-то мы с Порфирием и решили сбежать. Бате от нас толку мало, а смотреть на китов, после того, что случилось с Ма, не хотелось. Мы с братом всегда мечтали посмотреть Галактику.

– И узнать, кто ты такой?

Сэм посмотрел на Саёнару удивленно.

– Кто я такой?

– Посредник об этом упоминал, помнишь? Он сказал, у тебя есть тайна, капитан Сэм. И знаешь, я ему верю.

– Почему?

– Потому, – она замолчала. Затем попыталась снова: – Потому, что… – Сэм почувствовал, как девушка уходит в себя, замыкается.

– Война с формикоидами… как это было? – спросил он, чтобы переменить тему. Саёнара поморщилась, чуть дернув плечом, но всё же ответила:

– Мы называли их Ари. Они.. прилетели в поисках новых территорий. И, к сожалению, им понравились наши планеты.

– Ты действительно убила королеву улья?

– Нужно было сделать это сразу, – Саёнара сжала губы в жесткую линию. – Тогда жители Хандзо были бы живы. Но правительство растерялось, оказалось… неподготовленным. Мы все оказались не готовы, – Саёнара бережно положила измятый цветок на кипу одеял и вздохнула.

Сэм притронулся к её плечу.

– Ты спасла своих сородичей. А выживание семьи – самое главное в жизни.

Девушка жестко усмехнулась.

– Я истребила целую расу – и этого мне никогда не простят.

– Поэтому ты оказалась в той дыре, на Веге-эс? Из-за чувства вины?

– После войны нас осталось не так уж много. Планеты были разорены. А воины Хатори – очень дорогой товар.

– И вы отправились в Галактику зарабатывать деньги?

Вместо ответа Саёнара поднялась.

– Жрать хочется, – девушка оглядела громоздящиеся вокруг контейнеры с разнообразными маркировками. – Пойдем, поищем. Может, в одном из ящиков будут консервы.

За то время, пока транспортник медленно приближался к Китежу, друзья успели основательно выспаться. Так, что бока болели. Одно омрачало приближение к родной планете: консервов они так и не нашли. Обнаружили, правда, просроченные армейские сухпайки, да нацедили немного воды из баллонов у вольеров с животными, но это, как сказала Саёнара, было совсем не то…

– Сейчас найдем кого-нить знакомого, и нас спустят по гравитационному колодцу… – радовался Порфирий, ожидая, пока кит пристыкуется к перевалочной станции на орбите. – Главное, не нарваться на федералов. Так что шибко не светитесь, я сам всё разведаю. Для них все осьминоги – на одно лицо…

На орбитальной станции, служащей одновременно и вокзалом и складом товаров, работали в основном октапоиды, они прекрасно чувствовали себя в невесомости.

– Насчет знакомого, это ты хорошо придумал, – одобрил Сэм. – Только присмотри кого-то понадежней, кто болтать не станет.

– Эт' я запросто. Эт' я мигом, – в голосе Порфирия чувствовалась дрожь нетерпения. – Батя удивится!… Ну, и обрадуется, а как же? Сначала, конечно, тумаков даст – чтобы впредь из дома не сбегали, но ты, братик, за мной держись. Как в старые добрые времена… Эх, давненько мы с тобой батиной горилки не пили! А с копченой ежатиной – ммм!

Сэм подошел вплотную к брату и обнял того за плечи, проникновенно глядя в глаза.

– Порфирий… Мы не спускаемся на планету.

– Да брось, конечно, спускаемся! – осьминог порозовел от нетерпения. – Я ж говорю: папаня, горилка…

– Прости, бро. Мы не летим домой.

Порфирий уставился на Сэма широко раскрытыми глазами.

– Что ты несешь, Сэмми? Не иначе, звездную болезнь подхватил? Ну, это ничего, вернемся домой – батя тебе быстро мозги впра…

– Нам нужно на Коляду.

– На Коляду? – осьминог задумчиво поменял цвет с пурпурного на синий. – Но… Зачем? Нет, я конечно не против, но…

– У меня есть план, бро.

– И какой?

– Вернуть наш корабль. И Семечко.

Гораций, безвольно висевший на плече осьминога, неожиданно встрепенулся. Светодиоды на его лицевой панели устроили буйную свистопляску, но через пару секунд угомонились и засветились в обычном режиме.

– Я не ослышался, капитан? – спросил робот и, как ни в чем ни бывало, грациозно соскользнул с плеча Порфирия. – Вы собираетесь вызволить Кэсси из мерзких лап дона Муэрте?

– Да. Я хочу её вернуть.

Колядой прозывался искусственный планетоид, а точнее – свалка. Где-то в её недрах скрывался гигантский магнит – он-то и притягивал всякий железный хлам, не давая разлетаться по системе.                   Сюда сбрасывали производственные отходы – от отдельных деталей до почти целых космических кораблей, по тем или иным причинам вышедших в тираж.

Хозяин буксира, громадный осьминог с выжженным в оранжевом мехе черным трайблом, по просьбе Порфирия согласился сделать крюк по пути к планете и забросить путешественников на Коляду. Сначала, правда, он удивился – что нормальным людям делать на свалке? Но Порфирий объяснил, что они едут навестить родственника, а это – святое дело для любого китежанина.

Всю дорогу осьминоги бухтели о чем-то в кабине. Воздух там был мутно-желтым от плотных клубов ганджи, так что Сэм и Саёнара, позаимствовав запасные скафандры, предпочли безвоздушный багажный отсек.

Китеж в иллюминаторе выглядел потрясающе – ослепительно-голубая линза на фоне бриллиантово-черной пустоты.

Сэм вздохнул – на сердце было неспокойно. Разум говорил о том, что нужно послушаться брата, забыть о путешествиях в космосе и вернуться домой. Батя, конечно, побушует – после смерти Ма с ним никто уже не мог сладить. Но потом отойдет.

Опять же, киты… Из-за недостатков гуманоидного строения Сэм не мог работать на глубине, но зато на поверхности, в общении с молодняком, ему не было равных – даже батя признавал, что у него особый талант…

Но так же Сэм понимал: как только первая радость от встречи с домом поутихнет, он начнет тосковать. Его всегда манила бескрайняя космическая пустота, еще нераскрытые тайны Галактики, и планета, даже самая родная, по сравнению с космосом казалась слишком обыкновенной.

Еще раз вздохнув, Сэм приложил руку в перчатке к закаленному стеклу иллюминатора.

– Я тоже мечтаю когда-нибудь вернуться домой, – тихий голос Саёнары звучал из радионаушника в шлеме.

– Когда-нибудь – обязательно, кивнул Сэм.

Над Колядой пылал рассвет – из-за пологого края голубой планеты всходило местное светило.

– Кто там живет? – спросила Саёнара, рассматривая станцию в иллюминатор.

– Наш старший брат, Нафаня, – ответил Сэм.

– Совсем один?

– Он… не такой, как другие.

– По-хорошему не такой, или… – Саёнара неопределенно пошевелила пальцами в гофрированной перчатке.

– Скоро увидишь.

Стены шлюза ритмично вибрировали – приложив руку к переборке, Саёнара почувствовала сильный, повторяющийся ритм. Будто где-то там, за стеной, билось исполинское сердце.

Оказавшись внутри, она ощутила этот ритм всем телом – грудной клеткой, кожей, даже зубами. Видя, что Сэм убрал лицевую панель шлема, она сделала то же самое. Звук обрушился оглушительным цунами. Он накатывал как прибой, бил в барабанные перепонки, вибрировал в груди и заставлял кипеть кровь. Резкие запилы сменялись дробным барабанным грохотом, затем следовали густые басовые раскаты, и всё это в бешеном ритме, который заставлял невольно кивать в такт и притопывать.

Послушав пару минут, спросила Саёнара.

– Что это? – пришлось кричать, чтобы её услышали.

– Музыка звезд, – объяснил Порфирий, оглядывая пустой коридор, плавно загибающийся вокруг центральной оси.

– Нафаня – Звездный дьякон, – добавил Сэм, подойдя к ней вплотную и говоря прямо в ухо. – Это Стейшн – музыка космических станций. Она транслируется в космос постоянно, на всех волнах.

– Зачем?

– Приверженцы религии Стейшн верят, что сердце каждой звезды бьется в особом ритме. Они пытаются уловить этот ритм, перекладывают его на музыку и посылают в космос. Таким образом дьяконы общаются со звездами.

Саёнара вдохнула морозный, пахнущий раскаленным металлом воздух.

– Круто, – наконец сказала она. – Слушать пульс звезд и делать из него музыку – это здорово.

– Приятно встретить понимающего человека.

Из сумерек выплыл громадный, даже по меркам октапоидов, осьминог. Голова его была повязана красной банданой, мех переливался всеми оттенками антрацита, а глаза – те, что были повернуты к гостям – светились спокойным, давно укрощенным безумием.

– Нафаня! – Порфирий подпрыгнул и обвил черного осьминога всеми щупальцами сразу.

– Привет братишка, – в голосе здоровяка послышались нежные нотки. – Погляжу, и Сэмми с тобой?

– Здарова, бро. Как сам? – в последний момент Сэм оробел, и приветствие прозвучало неуклюже.

Когда-то они были близки – Сэм с Порфирием любили ковыряться в железяках, и Нафаня частенько брал их к себе, на станцию. Помастерить. Но в глубине души Сэм считал, что старший брат не одобряет их с Порфирием побега, и поэтому волновался.

– Всё путём, – спокойно кивнул Нафаня. Осторожно обняв Сэма одним щупальцем за талию, он поднес его поближе к глазам. – Вырос братишка, возмужал… – пробормотал он себе под нос. – Для вашей мелкой породы – прям кабанчик, грех жаловаться… – Ну, а ты кто будешь? – отпустив Сэма, повернулся он к Саёнаре.

– Это наша подруга, – поспешно сказал Сэм. – Майор Кейко Кусуноги.

– Майор, значит… – Нафаня вежливо протянул щупальце, кончик которого Саёнара пожала. – Очень приятно. Гораций, старый транзистор, и ты здесь? Моя работа, – пояснил он Саёнаре. – Нашел как-то сломанный процессорный блок с ангельского корабля и подумал: а чего добру пропадать? И смастерил… А потом ребятам отдал – пусть играют… Да что это мы на пороге зависли? – вдруг спохватился осьминог. – Милости просим в жилой отсек. Щас поляну организуем… Мне аккурат из дому гостинцев прислали.

– И горилки? – встрепенулся Порфирий.

– И горилки, – добро кивнул Нафаня. – На пальмовых бруньках, как ты любишь. И сала ежового, с мухами… Картофана сейчас нажарим, селедочки маринованой откроем… Лепота!

Подплыв к Саёнаре, он легонько придал ей ускорение вдоль трубы коридора. Затем подтолкнул Горация. Сэм и Порфирий, не дожидаясь братского шлепка, полетели следом.

В жилом отсеке было уютно. Металлические, надраенные до тусклого блеска, стены украшали лоскутные коврики с изображениями лебедей, белых парусников и китов. В углу висел исполинский, сплетенный из ежовых жил гамак, а кухня, устроенная в дальнем углу, сверкала таким обилием начищенных сковородок и кастрюль, будто рассчитана была, по меньшей мере, на батальон. Там возвышалась индукционная плита с громадной, похожей на пещеру, духовкой.

В отсеке была гравитация, а музыка не оглушала, позволяя разговаривать.

– Заходите, располагайтесь… – суетился Нафаня, впуская гостей. – Будьте как дома… Скафандры можно снять.

– Почему холодрыга? – спросил Сэм. Пар от дыхания конденсировался в воздухе белыми облачками.

– Реактор сдох. Пока не налажу – всё питание идет на воздушные фильтры и колонки.

– Вы могли бы выключить музыку… – Саёнара, подумав немного, решила снять только шлем. Кроме парео и бикини на ней ничего не было, а в скафандре работал обогрев.

– Музыка должна звучать, сестра, – с лёгким упреком промолвил черный осьминог, галантно забирая из рук девушки шлем. – Звёзды должны её слышать.

– Прости, брат, эта девчонка не знает, о чем говорит, – заступился Порфирий.

– Галактика большая. Всего знать невозможно, – мягко ответил Нафаня и, подплыв к плите, загремел кастрюлями. – Кто первый чистить картошку?

***

"Ганнибал" вышел из подпространства на орбите планеты Сычуань. Фрагс Денетор, бросив равнодушный взгляд на голубую, укутанную в белую пену облаков планету, отвернулся.

– Старпом.

– Слушаю, сэр.

– Нужно выслать челнок и разыскать на дне гравитационного колодца Семена Калашникова. Мы вытрясем из него Семечко, черт бы его побрал со всеми потрохами.

– Есть выслать челнок, сэр, – адмирал почувствовал в его голосе чуть заметную неуверенность. – Кого прикажете отправить на поиски?

Адмирал задумался. А кого, собственно, он может отправить? Энсина, которому на днях стукнуло восемьдесят? Доктор докладывал, у него датчик давления барахлит. Младшего лейтенанта, которому перевалило за девяносто? С его-то артритом… Сила тяжести на планете их просто убьет.

Фрагс Денетор тяжело вздохнул и поднялся.

– Просто подготовьте челнок, старпом. Я пойду сам.

Нетерпение жгло адмирала изнутри. Победа так близка! Давно, очень давно он не чувствовал себя так хорошо. Все эти годы, когда цель маячила где-то в зыбком грядущем, им двигало чистое упрямство. Оно и долг перед солдатами. Но сейчас, когда он видел лицо врага, обонял его запах и чувствовал вкус крови на губах – сейчас он по-настоящему жил. На этот раз он его не упустит. Он спустится на планету, найдет там Сэма Калашникова, и выцарапает у него Семечко. Любой ценой.

Перед самой посадкой его догнал вестовой.

– Разрешите обратиться, сэр.

Адмирал нетерпеливо поморщился.

– Это не подождет до моего возвращения?

– Мы перехватили сообщение, в котором упоминался тот, кого мы ищем.

Адмирал медленно повернулся и встал, широко расставив ноги и сцепив руки с чуть подрагивающими пальцами за спиной.

– Так…

– Некий Николас Лебовски вел переговоры с АстроПолом, – вестовой замолчал, вопросительно глядя на адмирала. Тот поощрительно кивнул. – Этот Лебовски сказал, что корабль капитана Калашникова конфисковал некий дон Муэрте. Это…

– Я знаю, кто это, дальше.

– Дело в том… Сам Калашников исчез с Сычуани. Испарился. На планете его больше нет.

Перед глазами адмирала заплясали черные точки, сердце сжалось, провалилось куда-то под диафрагму, а потом подпрыгнуло к горлу.

Денетор, глубоко вдохнув и сжав челюсти, мысленно направил приказ артериальному клапану снизить давление, а потом выпрямился и расправил плечи.

"Не бывает проблем, не имеющих решения. Бывает мало решительности"…

– О… том, что было украдено из БигБокса они говорили? Где оно?

– Нет, сэр. О… пропаже не было сказано ни слова.

Адмирал моргнул, собираясь с мыслями, а потом кивнул.

– Хорошо. Я всё равно спущусь на планету. Нужно отыскать этого Лебовски.

Глава 10

Картошку, после короткой перепалки, взялись чистить братцы – осьминоги. В шестнадцать щупалец у них получилось очень ловко. И немного устрашающе – ведро наполнилось на глазах.

Сэм с Горацием как раз успели сходить к реактору. Оказалось, поломка пустяковая – перегорела парочка клемм, и робот, порывшись в запасах Нафани, их заменил. Сразу появилась гравитация, где-то за стенами загудело и гигантские вентиляторы погнали по коридорам теплый воздух.

– Ты правда собираешься спасти Кэсси, капитан? – после некоторой заминки спросил робот.

– Правда.

– Но… Почему?

Сэм задумался. Почему он готов к любым приключениям на собственную задницу – даже вновь схлестнуться с доном Муэрте – лишь бы вернуть корабль, капитаном которого он, в сущности, был меньше суток? Гораций сказал: – спасти Кэсси… Может, в этом всё дело?

– Я просто сделаю это и всё, – ответил он в конце концов.

– А если… у тебя не получится?

Сэм возмущенно задрал брови:

– Эй, а когда у меня что-то не получалось?

– Ну, если посчитать… Тебе точную цифру, или приблизительно?

– Ладно, проехали, – Сэм распахнул дверь в жилой отсек.

Внутри заметно потеплело. На гигантской сковородке шкворчала картошка, Нафаня накрывал на стол. Достав из рундука белую скатерть, он застелил ею несколько составленных вместе ящиков, затем расставил тарелки – две огромные, больше похожие на тазики для стирки белья, и две – поискав на нижних полках – где-то тут пара блюдечек завалялась – маленькие.

– Можешь снять скафандр, – предложил Сэм Саёнаре, но та покачала головой. Она почему-то стеснялась Нафани.

Сэм почесал в затылке. М-да, проблемка: мохнатым октапоидам одежка ни к чему, впрочем, как и роботу. А им, бесшерстным гуманоидам…

– Когда я был маленьким, – сказал Сэм, присев рядом с Саёнарой на край гамака. – Всё ждал, когда же у меня вырастет шерсть. А она всё не росла и не росла… И волосы цвет менять не хотели. Очень я из-за этого переживал…

– Ма заставила нас отвезти его в Китежград, в людскую диаспору, – держа в щупальцах пару исполинских деревянных ложек, пояснил Нафаня. – Чтобы малец посмотрел на таких же лысых обезьян и понял, что это нормально. А то, бедолажка, никак не мог успокоиться…

– Конечно, после того, как Прохор сказал, что мелкими лысыми обезьянами, у которых не растет шерсть, кормят касаток, – буркнул Сэм.

– Прохор – это наш средненький, – пояснил Нафаня. – Выдумщик великовозрастный…

– Ага… – откликнулся от плиты Порфирий, вытирая щупальца полотенцем. – Взял как-то, и сказал бате, что на ферме завелись кварки. А батя их терпеть не мог… Уж он с ними боролся – и дустом, и дихлофосом… Как-то инопланетной отравы раздобыл – патентованный порошок для борьбы с мелкими вредителями. Так у него у самого мех местами побелел, а потом и вовсе вылез.

– Ух и драл его батя, когда обман наружу вышел, – усмехнулся черный осьминог.

Порфирий повернулся к Нафане и тихо, совсем другим тоном, спросил:

– Как там папаша, а?

– Уже терпимо, – черный осьминог бессознательно скрутил несколько щупалец в тугой жгут, – Когда вы сбежали, он сначала совсем плохой был, чуть ферму по пьяни не спалил. А потом ничего. Отошел.

– По пьяни? – Сэм удивился: на его памяти батя напивался ровно два раза: на свадьбе Прохора, единственного из брательников, кто обзавелся семьей; и когда первые внуки вылупились.

– Ну вы же знаете папаню: всё в себе, всё молчком. А после смерти Ма, да вашего побега… – осьминог отвернулся к плите, помешал в сковородке и скомандовал, стоя спиной: – Давайте к столу. Обед стынет.

От картошки, пересыпанной хрустящим зеленым лучком, шел вкусный жареный дух, сало было таким прозрачным, что сквозь него можно было смотреть, а от громадной, с колесо телеги, краюхи исходило уютное, домашнее тепло. Маринованные морские огурцы порезали колечками и полили зеленым, как весенняя травка, питиаровым маслом; широкие листья морской капусты, уложенные в плоское блюдо, светились внутренним, чуть розоватым светом, а копченая ежатина – длинными, с руку Сэма, пластами, пахла так аппетитно, что слюнки текли рекой. На сладкое были земляные ананасы – их держали в плетеной корзинке с крышкой, чтобы не разбежались.

– Ну… – Нафаня осторожно, чтобы ни капли не попало на скатерть, разлил самогон. Себе и Порфирию – в стеклянные кружки, Сэму с Саёнарой – в импровизированные рюмки, сделанные из наперстков, которыми черный осьминог пользовался, когда вышивал коврики. – Чтобы в сторону не вильнуло.

– Пей одним глотком, и старайся, чтобы на язык не попало, – для наглядности Сэм капнул самогоном на металлическую подставку для чайника. Капля мигом зашипела и испарилась, оставив светлое пятнышко.

– А это вообще пьют? – Саёнара с недоверием понюхала рюмку.

Гляди… – сказал Порфирий и опрокинул кружку в клюв. Выпив, он медленно, начиная с головы, посинел, а затем, стрельнув щупальцем в сторону горбушки хлеба занюхал, прикрыв глаза. – Я дома… – счастливо выдохнул он и повернул пару глаз к Саёнаре. – Пей. Зараза к заразе не липнет.

– Под заразой ты подразумеваешь меня? – спросила девушка и залихватски опрокинула рюмку в рот. Посидела секунду, прислушиваясь к ощущениям, а затем, взяв кусок сала и густо посыпав его маринованными мухами из баночки, отправила вслед за самогоном.

– Извиняюсь, – Порфирий уважительно крякнул. – Никакая ты не зараза. Ты – стихийное бедствие.

После того, как сковородка засверкала первозданной чистотой, а гости, сыто отдуваясь, откинулись на стульях, Гораций достал откуда-то из недр своего тела губную гармошку и издал несколько пробных трелей.

– О! Вот это дело! – обрадовался Нафаня, вскочил и пошел в дальний угол. Из-за каких-то ящиков он извлек здоровенную бандуру – в его щупальцах она была, как обыкновенная балалайка – и провел по струнам. – Давай нашу, любимую: – Из-за о-о-острова на стрежень, на просто-о-ор речной волны… Выплыва-а-ают расписные, золоче-е-еные киты…

– Лепота, – прижмурился Порфирий.

Сэм придвинулся ближе.

– Послушай, бро. Тебе не обязательно лететь со мной, – осьминог живо распахнул глаза и уставился на Сэма. – Ты же домой хочешь? Батю повидать, брательников…

– Всё-таки "третий лишний", как я и думал, – обреченно пробормотал Порфирий.

– Кто третий лишний? – спросила Саёнара, намазывая очередной кусок хлеба черной черепаховой икрой.

– А ты как думаешь? – огрызнулся. – У вас, гуманоидов, любовь-морковь, а я, значит, по боку.

– Да мы не… – попытался сказать Сэм.

– Где тут любовь-морковь? – прервав песню, прогремел Нафаня на весь отсек. Порфирий молча ткнул щупальцем в Сэма, а затем – в Саёнару. – И чего? – пожал плечами черный осьминог. – Дело молодое… Глядишь, детишки пойдут. Батя внукам обрадуется.

– Стоп! – Сэм выскочил из-за стола. – То, что мы – одного вида, еще ничего не значит. Между нами ничего нет. Никакой моркови, никаких детишек.

– Что, и здесь хочешь сбежать? – прищурился Нафаня. – Наделал делов, и в кусты? Ай-яй-яй, братишка.

– Да не делал я никаких делов! – Сэм уже покраснел так, что кожа почти не отличалась от вставших дыбом волос. – Саёнара, что ты молчишь? Подтверди!

Вместо ответа девушка томно посмотрела на него из-под ресниц и тяжело вздохнула. А потом отвернулась, делая вид, что утирает слезинки.

– Значит, щупальца уже сплетали, – укорил Нафаня, и грозно хмурясь, посмотрел на Сэма. А потом подошел к Саёнаре. – Ты майор, главное, не кисни. Ну, бросит тебя этот охламон – что с того? Мы поможем. Одного лысого младенца вырастили – и других воспитаем, – он ласково погладил девушку по плечу кончиком щупальца. – Кого ждешь-то? Мальчика, девочку?

Саёнара, не выдержав, прыснула и уткнулась в пушистый живот Нафани, сотрясаясь от смеха.

– Вот видишь, до чего дивчину довел? – снова укорил черный осьминог. – Когда уже за ум возьмешься?

– Вам бы только издеваться, – в сердцах буркнул Сэм и вылетел из отсека, хлопнув дверью.

В лицо пахнуло холодным металлом – коридор еще не прогрелся и дыхание вырывалось облачками. Сунув руки поглубже в карманы, Сэм пошел, куда глаза глядят. Музыка билась в грудную клетку, как паровой молот.

…Мокрая осьминожья шерсть имела особый, терпкий и острый запах, но Сэм привык к нему с детства. Развалившись на нижней полке и прикрыв глаза, он тихо млел от накатывающих волн тепла.

– Поддай парку, братишка, – скомандовал Нафаня, протягивая Порфирию ковшик, который для Сэма мог служить немалым корытом.

Порфирий, перехватив ковш за резную ясеневую ручку, выплеснул смесь хлебного кваса и настоя календулы на каменку. Взметнулся клуб раскаленного пара, осьминоги блаженно застонали, а Сэм перевернулся на живот и прикрыл уши, чтобы не ошпарило.

– Лепота… – Порфирий, распластав все щупальца по деревянной лавке, откинул голову. – Почти как дома.

Сэма опять кольнуло. Что он делает? Почему, находясь на орбите родной планеты, стремится вовсе не домой? Он скучал по Китежу. Скучал по холодному солёному ветру, по песням китов, по их тёмным тушам, подобно холмам, вздымающимся из пучины и взмывающим прямо в небо… По пронзительному стрекоту цикад и зелено-желтому свету лун. По брательникам скучал. По их зычным голосам, убойным шуткам и спокойной, но неудержимой силе… Скучал по бате.

Как он тогда не понял, что отец, не проливший ни слезинки на похоронах Ма, Железный Федор, как прозвали его друзья, безумно тоскует по жене? Он думал, раз батя ведет себя, как обычно – громогласно командует брательниками, пашет как проклятый, много и шумно шутит – значит, у него всё путём.

Можно обо всём забыть, – эта мысль была вязкой, как надвигающийся насморк. – Спуститься по гравитационному колодцу на знакомый до последнего камушка космодром, вернуться на ферму. Выйти на рассвете на веранду и увидеть, как вдалеке, у самого горизонта, поднимаются столбы выбрасываемой китами воды…

– Если я спущусь на планету, никогда не смогу вновь подняться в небо, – совершенно неожиданно для себя сказал Сэм.

Повисла тишина. Тихо потрескивали остывающие камни, капал незавернутый кран…

– Ладно, хватит париться, – решил Нафаня. – Айдате чай пить. Заодно поведаете, обормоты, как докатились до жизни такой.

– Значица, теперь вам нужен корабль, – вынес вердикт Нафаня, отхлебывая чай из громадного, как поднос, красного в белый горох блюдца. – Чтобы схлестнуться с этим, как-его-там…

– Доном Муэрте, – подсказал Порфирий.

– Да хоть чертом лысым – хрен редьки не слаще. Главное дело, вам он щупальца повыдергает, как кузнечикам. И не почешется. Надеюсь, суть я передал верно?

– В-целом да, – кивнул Сэм.

– И зачем? – устремил требовательный взгляд на братьев Нафаня. – Нет, я понимаю: что делать дома, на ферме, таким гарным хлопцам? Но Галактика – сущность довольно крупная. Можно ведь и в другую сторону полететь.

Сэм почесал нос.

– Видишь ли… Если б это был просто корабль, пусть даже самый быстрый, я бы не стал связываться.

– Брешешь, – заметил Порфирий, поливая медом огненных пчел бутерброд с салом. – Всё равно стал бы. Ты такой: если приспичило – упрешься клювом, и непременно получишь. А корабль Ангелов тебе страсть как приспичило.

– Я тоже так думал, – кивнул Сэм. – Пока не поговорил с Горацием. Точнее, пока не поставил себя на его место, – Сэм на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. А потом посмотрел на братьев. – Кэсси – живое существо. Для Горация это было очевидно с самого начала, а я осознал только сейчас. Она попала к дону Муэрте по моей вине, и я за неё в ответе, – он похлопал для убедительности ладонью по столу. – Иначе зря меня Ма в детский приют не отдала.

В предбанник, закутавшись до самого подбородка в купальную простыню, вышла Саёнара. Без черной кожаной куртки и меча, с рассыпавшимися по голым нежным плечам волосами, она выглядела, как подросток.

– Не забывай, что за нами охотится федерация, – сказала девушка, усаживаясь за стол рядом с Сэмом.

– М-да… – Порфирий задумчиво помешивал ложечкой варенье в хрустальной вазочке. – Одна надежда на Посредника.

Нафаня крякнул, и налил всем чаю.

– Ну и кашу вы заварили. Век не расхлебать, – черный осьминог посмотрел на Саёнару. – И как ты с этими охламонами связалась? Така гарна дивчина. Тебе бы замуж, да деток пяток…

По лицу Саёнары пробежала еле заметная судорога. Вспыхнули, и тут же погасли цепочки боевых имплантов под кожей – на скулах, по боковым сторонам шеи, по внешним сторонам рук, до самых запястий…

– Мой удел – война. А участь – сражение, – постаравшись, чтобы голос звучал ровно, сказала она.

– Ага, – поддакнул Порфирий. – Не родился или давно умер тот идиот, что возьмет замуж девку-бритву…

– Ты давно перестал проповедовать, Нафаня? – поспешно, пока не разгорелся очередной раунд перепалки, спросил Сэм. Черный осьминог покряхтел, неторопливо почесывая кончиками щупальцев подмышками, отхлебнул чаю, задумчиво постучал ложечкой о край стакана…

– Да уж года три тому. Уступил место молодежи.

– И совсем не тянет?

– Уйти в Большой Поиск? Тянет, конечно. Но…

– Но? – переспросил Сэм.

– Ты понимаешь, обжился я тут, на станции. Привык. Радиоточку вот построил…

– Значит, твой корабль…

Осьминог мигнул желтыми, как огненный мед, глазами.

– Вот, значит, как. Что-то в этом духе я и предполагал. Сначала думал, вы на Китеж намылились, а ко мне так, по пути заскочили.

– Нафаня, мы…

– Да ладно, я ж понимаю. Дело молодое.

– Так есть у тебя корабль, или нет? – не выдержал Порфирий.

– Корабль-то есть, – Сэм облегченно выдохнул. – Да только к нему в придачу одна пустяковина, – осьминог посмотрел по-очереди на обоих братьев. – Без меня он не полетит.

– Ты же знаешь, я с любым кораблем… – начал Порфирий.

– Мой корабль летает только со мной. И баста.

Секунд тридцать Сэм переваривал, а потом уточнил:

– То есть ты, несмотря на то, что привык и обжился…

– Вы ж семья.

– Значит, у нас в команде теперь два осьминога, – Саёнара, закинув руки за голову, лежала на топчане, застеленном ежовой шкурой. Другая шкура укрывала девушку до самого подбородка.

Сэм усмехнулся: каждую из этих шкурок можно обменять на неплохой домик где-нибудь на теплой планетке в самом центре Галактики. Не на Эскалибуре, конечно, но поблизости.

– Нафаня – это не Порфирий, – вяло ответил он. Глаза слипались, язык ворочался с трудом.

– Да уж, семейка у тебя – настоящий паноптикум.

– Эй…

– В хорошем смысле. Я даже завидую. Где-то.

– Чему?

– У тебя есть место, где тебе всегда рады.

– А ты? У тебя осталась семья?

Вздохнув, Саёнара повернулась к Сэму спиной и натянула шкуру на плечо.

– Давай спать. Завтра трудный день.

***

Фрагс Денетор развернул на коленях салфетку и посмотрел на собеседника. Набрякшие мешки под глазами. Сизый, в прожилках, нос. Некогда чувственные, а сейчас сморщенные, искаженные ядовитой усмешкой, губы…

Я выгляжу не лучше, – напомнил он себе и сжал покрытую старческими пятнами руку в кулак. Тут же расслабил и убрал под стол, положив на колени – понял, что собеседник тоже изучает его и оценивает.

Принесли заказанные блюда. Адмирал глянул на скромный травяной салатик Лебовски, а потом задумчиво посмотрел на графинчик с местным спиртосодержащим напитком. Количество напитка подразумевало более основательную закуску… Алкоголик со стажем, – решил Денетор. – Для него выпивка – и есть еда…

Сам он решил воспользоваться случаем – давно уже не пробовал ничего, кроме сублимированного армейского пайка, – и заказал жаркое из местной ящерицы, которая, как его уверяли, всё равно, что курица. А ведь со стороны всё выглядит вполне невинно, – подумал Денетор, разглядывая Лебовски. – Два пенсионера составляют друг другу компанию, проводя время за воспоминаниями о молодости и домино…

– Почему вы не послали сигнал о помощи сразу, как только поняли, кто они такие? – спросил адмирал.

Лебовски пошевелил носом, подозрительно рассматривая одинокий листик салата, наколотый на двузубую вилку.

– Я пенсионер. И не горю желанием облегчать работу бывшим коллегам.

– Но потом вы всё-таки связались с федеральной службой.

Лебовски глумливо усмехнулся.

– Выдача преступников – святой долг каждого гражданина Галактики.

– Значит, договориться с похитителями не удалось… – прищурил светлые, лишенные ресниц глаза, Денетор.

– Оглушили меня каким-то хитрым приемчиком, паршивцы. А я всего-то хотел помочь.

– И получить гешефт за посредничество.

Лебовски презрительно фыркнул.

– Я вас умоляю, дорогой адмирал… Вы пробовали жить на федеральную пенсию? Это же пшик, пустое место. Никчемная дырка от бублика. А кушать хочется всегда.

– Неужели, за годы безупречной службы, так ничего и не припрятали? – Фрагс Денетор, понюхав принесенное жаркое, остался недоволен. Пахло оно как-то непривычно. Слишком натурально.

Лебовски, не предлагая адмиралу, налил себе рюмку и выпил одним махом. Выдохнул – Денетора обдало сивушными маслами, – и мужественно сунул в рот листик салата. Задумчиво пожевал, а затем вздохнул и налил еще рюмку. Но пить не стал, а покачал её в пальцах, держа за ножку.

– Отчего же, припрятал, – не стал отнекиваться он. – Но, кроме прочего, за годы службы я был трижды счастливо женат. А разводы – вещь дорогая.

– А теперь вы один, – подытожил Фрагс Денетор. – Ни семьи, ни друзей… Ни сбережений, – криво усмехнувшись, он откусил порядочный кусок жаркого и принялся жевать. Жевать пришлось долго: мясо для его искусственных зубов было слишком жестким.

Удачно, что я встретил этого проходимца, – думал адмирал. – Если я пообещаю обеспечить ему безбедную старость, он сделает всё, что я захочу.

Ник молча смотрел, как сражается с жестким куском мяса этот прямой, упрямый старик, и чувствовал, что жизнь не такое уж дерьмо, как он, Лебовски, привык думать. У него, по крайней мере, есть чем наслаждаться: выпить, вкусно поесть, иногда – сыграть по маленькой в рулетку… Опять же, девочки. Не самые молодые и не самые красивые, но всё-таки.

А что Денетор? Адмирал без флота, солдат без армии… Лебовски, будучи еще на службе, слышал о "Ганнибале", или, как его еще называли, Летучем Голландце. Кажется, обе планеты системы Арес погибли в какой-то войне. Остался один-единственный линкор, флагман огромной в прошлом эскадры. Почему они не попросили пристанища в каком-нибудь из малозаселенных миров? Что толкает кучку стариков на древнем корабле год за годом бороздить глубины космоса?

Впрочем, – Лебовски повеселел. – Если у них найдется, что предложить – это совсем не важно.

– Так мы сможем договориться? – спросил адмирал, расправившись с куском мяса. К поглощению пищи он подходил, как к боевой задаче: планомерно и обдуманно. – Вы предоставите мне информацию о Сэме Калашникове?

– Я могу сделать гораздо больше, – заметил Лебовски, опрокидывая третью рюмку. – Я помогу вам отыскать корабль Ангелов. И даже то, что было украдено из БигБокса, – он посмотрел на адмирала, а затем подмигнул и постучал себя по носу кончиком пальца. – Я ведь правильно понимаю… Вы охотитесь вовсе не за мальчишкой?

Адмирал крякнул и побагровел. Лебовски уже подумал, что с ним случился удар, но Денетор нажал дрожащей рукой пару сенсоров на вшитом в кожу запястья пульте, и краснота отступила.

– Откуда я знаю, что вы – тот, кто мне нужен? – наконец прохрипел он, справившись с кровяным давлением и накатившей волной паники.

– У меня есть свои каналы, – откинувшись на спинку стула, веско произнес Лебовски. – Я знаю, кто такой капитан Сэм, и зачем за ним охотится дон Муэрте. Так же мне известно, что девушка, которая его сопровождает – небезызвестная майор Кусуноги. В каком-то смысле, ваша коллега. Воин Хатори – слышали о таких? После войны с формикоидами их осталось не так уж много, в-основном – женщины. Но, так как на телохранителей Хатори имеется высокий спрос, свои детородные годы они вынуждены проводить в глубоком космосе. Это, согласитесь, накладывает отпечаток…

Я подозреваю, да нет, я просто уверен, что девушка-воин, находясь рядом с капитаном Сэмом, преследует собственные цели. – Лебовски немного помолчал, отхлебывая из рюмки крошечными глотками. Будто пил ледяную воду. А затем сказал: – Скорее всего, она – ваш прямой конкурент. И может убить капитана Сэма в любой момент. Если вы не поторопитесь принять меры, чтобы её опередить. В чем я, разумеется, могу помочь.

Фрагс Денетор поджал губы и медленно наклонил голову. Лысина, испещренная старческими пятнами, блестела от пота.

– Хорошо, – сказал он и посмотрел на Лебовски исподлобья, задрав редкие, кое-где прерываемые шрамами и ожогами, брови. – Я возьму вас на борт.

– А что взамен? – быстро спросил Ник. – Вы же понимаете, что задаром я…

– Взамен получите корабль, – нетерпеливо прервал его адмирал. – Если вы и вправду принесете мне пользу, получите корабль Ангелов.

Лебовски откинулся на спинку стула. Пальцы чуть заметно подрагивали, и он быстро спрятал их под салфеткой, делая вид, что запачкался. Яхта класса "Афродита". Если этот замшелый вояка отдаст ему корабль…

– Хорошо. Я в деле, – решил Лебовски и выплеснул в рюмку остатки водки.

Глава 11

В скафандре, в гравитационных ботинках, Сэм стоял на поверхности станции. Вокруг вздымались антенны. Были они разных форм и конфигураций – и все, до единой, Нафаня сварил сам, из подручного железного лома. Антенны напоминали сюрреалистический лес. Провода вместо лиан, пушистые кружева космической пыли вместо мха… Была даже разновидность жизни: крошечные робо-механизмы, обслуживающие радиостанцию. Они сновали по металлическим балкам и проводам с ловкостью обезьян.

Рядом висел корабль Нафани. Сколько ни старался, Сэм не мог охватить взглядом его исполинский корпус.

– Это и есть корабль? – переспросил он уже в третий раз.

– Да что тебе не нравится? – Нафаня сдвинул маску, в которой приваривал опору к очередной антенне. Даже в открытом космосе он обходился без скафандра – пользовался только легким шлемом с кислородным баллоном и связью. – Отличный корабль!

Сооружение, именуемое кораблем, больше походило на мини-завод по производству танков. Формы, как таковой, оно не имело, распространяясь вверх и вширь, топорщась вездесущими антеннами, парусами для ловли солнечного ветра и фотонными ускорителями.

– Этот… монстр, наверное, движется медленнее, чем беременная китиха, – обреченно пробормотал Сэм. – К разбору полётов поспеем, аккурат, когда помрем от старости. А чего? – он присел на какую-то железяку. – Обживемся, пообвыкнемся. Мы с Саёнарой детишек нарожаем – всё, как вам с Порфирием и хотелось – правнуки как раз и долетят. Ах да, я забыл о Горации… На нем только краска успеет облупиться.

– Не дрейфь, братишка, – отпустив сварочный аппарат, тот заколыхался на страховочном тросе – черный осьминог подплыл к Сэму и подхватил его за руку. – Идем, чего покажу…

В невесомости габариты Нафани роли не играли. Осьминог двигался грациозно и стремительно – сложный ландшафт поверхности станции так и мелькал у Сэма перед глазами. Пара минут – и они оказались на обратной стороне Коляды. Здесь царили холод и мрак, но Нафаня повернул какой-то длинный рычаг, торчащий прямо из поверхности, и ландшафт залил болезненно-синий свет прожекторов.

– Гляди! – гордо пригласил осьминог.

Сэм послушался. Сначала ничего не было видно – смотровая панель скафандра поляризовалась из-за яркого света, но через несколько секунд он прозрел. И увидел громадные, в несколько десятков метров диаметром, дюзы. Черные, покрытые окалиной, которая кое-где облупилась, являя сверкающее, почти белое нутро. Дюзы были соединены по четыре, в четыре секции.

– Вакуум меня заарктурь… – только и смог сказать он. Задрав голову, попытался постичь размеры стихийного бедствия, которое Нафаня по какой-то нелепой ошибке именовал космическим кораблем, и не смог.

– Снял по-случаю с подбитого дредноута Мандачивов, – гордо пояснил черный осьминог, любуясь своим детищем.

– Это ж сколько они жрут?

– Не боись, всё путём. Я прям как чувствовал: недавно переделал реактор на обычное варп-топливо.

– Но оно-то тоже недешево обходится…

Надежда в груди Сэма то взмывала, как на качелях, в верхние слои стратосферы, то стремительно опускалась в глубины нейтронной звезды.

– Ну… – осьминог свернул щупальца колечками. – Есть кое-что на продажу. На свалку ведь много чего выбрасывают – а я чиню… Так что деньги будут. И на топливо и на провиант. Главное, до Базара на Деве дотянуть. Там и закупимся.

– Нафаня, – Сэм почти прослезился. – Я, честное слово, не знаю, как тебя благодарить, – оттолкнувшись от поверхности, он влетел в объятия брата и неловко облапил того через скафандр. – Ты не представляешь, что это для меня значит. Спасибо.

– Ну-ну… – черный осьминог похлопал Сэма по спине. – Мы ж семья.

– Когда мы сможем вылететь? – спросил Сэм через пару минут, помогая сматывать трос от сварочного аппарата.

– Да хоть щас. Сменщика я уже вызвал.

– Сменщика?

– Музыка должна звучать, брат, – мягко напомнил осьминог. – Кто-то должен следить за антеннами и ставить новые сеты…

Внутри, "Одуванчик" – так назывался огромный монстр, который Нафаня выдавал за корабль, – отличался от Кастиэль, как куколка отличается от бабочки. Как боевой скафандр от бального платья. Как внутренности танка от салона дорогого авто… Одним словом, это были две большие разницы. Система жизнеобеспечения – проводка, шланги канализации, воздуховоды и фильтры – всё смотрело "на улицу". Переплетения труб и кабелей походили на запутанный кишечник космического кита. Что характерно: несмотря на габариты, в чреве оставалось не так уж много пустого места.

Кубрик с несколькими подвесными койками, камбуз – просторный, рассчитанный на взрослых осьминогов; мостик, он же – рубка, с длинной, во всю переднюю стену, панелью управления, больше всего напоминающей трехэтажный рояль.

Саёнара наконец-то смогла переодеться – в трюме стоял древний матричный принтер. Печатал он только по заданным лекалам и только из пластикового порошка, но она умудрилась состряпать нечто похожее на свой старый наряд: черную обтягивающую куртку и такие же брюки. Высокие ботинки и перчатки пришлось оборудовать магнитами: на "Одуванчике" гравитация не была предусмотрена в принципе.

– Почему ты не выпечешь себе новый меч? – спросил Сэм, наблюдая, как Саёнара перебирает разные железяки: гаечные ключи, тяжелые отвертки, примеряя их по руке. Не оборачиваясь, она чуть пожала плечами и сказала:

– Меч бывает только один.

– Значит… То, что ты оставила его на Кэсси, и им теперь "как бы" владеет дон Муэрте, для тебя является потерей лица?

Девушка кинула короткий взгляд через плечо.

– Начитался старых комиксов, а? Всю эту бредятину про Буси-до…

– Но ты же – воин Хатори. У вас же есть кодекс, это все знают.

Саёнара подплыла к Сэму. Девушка была так близко, что он почувствовал её дыхание.

– Кодекс гласит: делай, что должно для того, чтобы выжить. Это всё, – сказала она и вернулась к своему занятию.

– Всё?

– Остальное – шелуха. Реклама для богатеев. Понты.

– То есть, все твои штучки… Меч, который обнажается только для того, чтобы пролить кровь врага, бритвы под ногтями, импланты… Всё это понты?

– О, будь уверен: когда придет время, я найду, чем пролить кровь. Не стоит на этом так уж зацикливаться.

– Зацикливаться? Да из-за твоих "понтов" – Сэм сделал кавычки в воздухе, – Порфирий не может спать! Боится, что ты зарежешь его во сне… Да и я, с тех пор, как узнал о бритвах, дремлю вполглаза.

– Просто ты еще пацан, – равнодушно пожала плечами Саёнара. – Подрастешь, увидишь мир по-другому.

– Пацан? – Сэм презрительно фыркнул. – Да ты не старше меня.

– Всё дело в жизненном опыте, – пояснила девушка и коротко улыбнулась одной половинкой лица. Улыбка больше напоминала нервный тик. Затем она отвернулась и поплыла к выходу из кубрика, но перед трапом остановилась и оглянулась на Сэма. – А братцу скажи: мы с ним не враги.

– Вот сама ему и скажи, – буркнул Сэм, но Саёнара уже исчезла.

Плывя по длинному, уходящему в точку коридору, Сэм думал о девушке. Почему она до сих пор с ними? Ну ладно: на Китеж он сам её пригласил… Но ведь она могла отказаться, так? Могла наняться в охрану к какому-нибудь денежному мешку, да мало ли что? Ей ведь нужны деньги – якобы, для отправки на родину. А с ними, в ближайшей перспективе, денег не будет. Жизнь бы сохранить.

Корабль вздыхал и пульсировал. Он ощущался, как живой: музыка, льющаяся из динамиков, была его сердечным ритмом, кабели и трубы – венами…

Сэм вплыл в рубку. Нафаня, пристегнувшись ремнями к капитанскому креслу, распростер щупальца над трехэтажной клавиатурой. Вся стена перед ним была покрыта датчиками, экранами и циферблатами.

Чуть пошевеливая кончиками щупалец, осьминог нажимал кнопки, двигал верньеры и рычажки, и еще успевал следить за стрелками приборов, световыми точками осциллографов и вслушиваться в стройный хор звуковых сигналов. Гораций и Порфирий сидели в креслах меньшего размера по бокам от Нафани. Робот, подключившись напрямую к компьютеру корабля, лучился всей лицевой панелью – лампочки так и мигали со сверхсветовой скоростью.

Мех Порфирия в желтом электрическом свете выглядел густо-синим, почти черным. В щупальцах осьминог держал небольшой планшет. Бросая короткие взгляды то на приборы, то на длинную полосу данных в планшете, он регулировал какие-то верньеры и нажимал кнопки. Для чего они – Сэм даже гадать не стал.

Тем не менее, он был очень доволен происходящим. От корабля пахло домом – машинной смазкой, топливом, раскаленным металлом и осьминогами. Это успокаивало. Придавало всему осмысленность. Хорошо всё-таки: быть среди своих, – подумал Сэм, и подплыл к иллюминатору, в который было вставлено увеличительное стекло.

Коляда быстро уплывала в черную тень – над станцией всходил Китеж, заслоняя собой далекое Ярило. Вздохнув, Сэм прижался носом к стеклу: скоро ли он сможет сюда вернуться? Спуститься по гравитационному колодцу, вдохнуть воздух родного мира. Обнять отца…

Когда Китеж превратился в неотличимую от других звездочку, Сэм отлип от иллюминатора и подплыл к Порфирию. Положил руку ему на плечо и легонько сжал.

– Жалеешь, что не повидал батю? – спросил он тихонько.

– Да. Но тебя я не брошу, – мех Порфирия чуть посветлел в знак приязни. У Сэма отлегло от сердца.

– Спасибо, что остался. Для меня это много значит.

– Капитан. Расчеты прыжка к Базару завершены, – отрапортовал Гораций. Сэм уже собирался отдать команду переходить в варп, но сообразил, что робот обращается не к нему, а к Нафане.

– Ну… Поехали, – кивнул черный осьминог. – Запускаю главный двигатель. Заодно и проверим…

– Стой! – Сэм перехватил щупальце, легшее на большой железный рычаг. – Ты что, никогда его не испытывал?

– Дак… надобности не было, – пожал плечами Нафаня. – Чего зазря топливо жечь?

– А если с ним что-нибудь не так?

– Мы этого никогда не узнаем, – по лицевой панели робота пробежала стремительная череда световых сигналов. – Если с двигателями непорядок, нас испарит в долю секунды. Так что волноваться совершенно не о чем.

– Не бзди… – буркнул Нафаня. – У меня еще ни один движок не взорвался.

И двинул рычаг.

Реальность стремительно растянулась. Тело Сэма истончилось, стало звонким и жестким, как струна. Двигаясь сквозь пространство вместе с кораблем, оно издавало пронзительный вибрирующий звук. Это длилось целую вечность, а потом еще одну и еще. И, только когда ему стало казаться, что глазные яблоки получили постоянную прописку в Рукаве Персея, тогда как пятки остались за Большой Пятнистой Туманностью, его тело резко сжалось в одну-единственную, крошечную, почти условную сингулярность. А потом взорвалось, размазавшись тонкой пленкой по внутренней поверхности корабля.

Еще несколько секунд после того, как корабль завершил разгон, Сэм чувствовал себя жидким. Эдаким аквариумом с эктоплазмой, в котором, как диковинные рыбки, плавают глаза, почки и другие органы…

– Созвездие Девы, капитан, – провозгласил Гораций отвратительно-бодрым голосом. – Прикажете начать стыковку с Базаром?

…Базар. Его создали на пересечении главных магистральных путей из Центра к туманности Андромеды и дальше, к внешним рукавам Галактики, – вещал лекторским тоном Гораций, пока в иллюминаторах увеличивался серый, почти круглый шар. – Для экономии воздуха и тепла он располагается внутри полого астероида, в незапамятные времена выдолбленного старателями до состояния ореховой скорлупы. На Базаре имеют представительства все известные производители и торговые дома, хоть что-то значащие в Галактическом реестре "КТО есть ГДЕ".

На Базаре можно отыскать любой товар – от всем известных солнечных алмазов из копей на остывающей звезде Соломон, до баснословно редких поющих камней Динь-Доньга, зарождающихся в желудках болотных дракончиков на планете Дискум. Здесь можно увидеть балет танцующих журавлей с планеты Си-Фай, побывать в лицензированном театре "Кабуки" бессмертного драматурга Рюмина и услышать пение солнцетигра с Алгола. Приобрести мыслящие желуди с Иггдрассиля и продать по сходной цене любой внутренний орган, заменив его на крошечного симбионта-Этака, живущего тысячу лет… Во фьючерсном банке Крии можно взять кредит, заложив собственное тело – банку оно достается, разумеется, посмертно…

– Кончай распинаться, – перебил робота Порфирий. – Нам всего-то и нужно, что закупить варп-топливо и провиант.

– На самом деле… – Сэм оглядел тусклый ландшафт астероида, сплошь заставленный космическими посудинами всех цветов, форм и размеров. – Было бы интересно взглянуть. Всё равно какое-то время мы здесь пробудем – Нафане потребуется время на продажу барахла и закупку провианта.

– Опять приключений на задницу захотел? – буркнул Порфирий. – Здесь наверняка полно ищеек дона Муэрте.

– Вообще-то, если подумать, – сидя в кресле, – одна нога перекинута через подлокотник, – Саёнара задумчиво вертела световой карандаш. – Дон Муэрте нас больше не ищет.

– Зато у федералов, к сожалению, память никто не отшиб, – не сдавался осьминог.

– Базар объявлен нейтральной зоной, – сообщил Гораций. – Любые разборки жестоко пресекаются службой безопасности. Здесь свои законы. В которые федерация предпочитает не вмешиваться.

– А… Насколько жестоко пресекаются разборки? – уточнил Сэм.

– Летально, – легкомысленно махнул манипулятором Гораций. – Так меньше всего хлопот.

– И всё равно: я против того, чтобы сходить с "Одуванчика". То, что федералы не смогут повинтить нас прямо здесь – небольшое утешение, – заупрямился Порфирий. – Будет достаточно того, что они нас засекут.

– На самом деле, – продолжил Гораций, – есть одно местечко, которое посетить стоит.

– И какое?

– Конечно же, Пифия, – встретив дружное непонимание, он пояснил: – Сеть дона Муэрте раскинулась по всей Галактике. Мы не знаем, куда именно он переправил Кэсси, а найти её "методом научного тыка", летая наугад от звезды к звезде, шансы – при вашей жизни – равны ноль целых, ноль ноль…

– Гораций прав, – кивнул Сэм. – Мы не представляем, где искать корабль. Но… Пифия? Это что, какая-то программа?

– Сложно объяснить, – пожал верхними манипуляторами робот. – Лучше увидеть.

– Я тоже пойду, – заявила Саёнара, текучим движением поднимаясь из кресла. – Нужно кой-чего прикупить.

– Прикупить? – простодушно переспросил Сэм. – На какие шиши? Можешь просто напечатать на принтере – порошка у Нафани завались.

– Некоторые вещи… – девушка подлетела к Сэму и обвила его шею рукой. – Не напечатаешь на этой примитивной колымаге, которую вы держите за принтер.

Почувствовав кончики её пальцев на своём горле и вспомнив про бритвы, Сэм нервно сглотнул.

– И… что это может быть? – спросил он, пытаясь отодвинуться, но при этом как бы остаться на месте.

– Женские трусики, например. Лифчик. Чулки с подвязками. Шелковый пеньюар…

– Ладно, ладно, я понял, – Сэм всё-таки отодвинул её руку от своего горла, не обращая внимания на сдавленное хихиканье Порфирия. – Куда ж без шелкового пеньюара на космическом корабле? А без подвязок – так вообще беда…

Внутрь астероида вел широкий туннель – молекулы кислорода, чтобы не улетали в космос, улавливались гравитационным ситом. И в нем была сила тяжести.

Плотный поток существ спускался по длинному спиральному пандусу, уходящему вглубь. Ларьки, кибитки и крошечные магазинчики начинались прямо от входа, располагаясь на стенах, полу, потолке и даже перилах пандуса.

Краем глаза Сэм скользил по бесконечным россыпям шариковых ручек, электрических лампочек, граммофонных пластинок, вечных батареек, по привязанным к палочкам живым воздушным угрям, желтым вавилонским рыбкам в круглых аквариумах, по резиновым сланцам для ног любых конфигураций – от гуманоидных стоп до круглых присосок; говорящим книгам – некоторые были прикованы к насестам цепями; росткам деревьев-гуманоидов, вечным иглам для примусов и другим незаменимым и полезным в хозяйстве вещам, продающимся в Галактике буквально на каждом углу.

Время от времени в воздухе вспыхивали движущиеся картинки – это демонстрировались кристаллы памяти с записями последних боевиков и приключенческих лент; На головы покупателей падали, раскрыв пасти, гигантские призрачные акулы, исполинские балерины выделывали антраша – публика проходила прямо сквозь них; голографические зазывалы всех мастей – от скудно одетых девушек до профессионального вида молодых людей в строгих костюмах – рекламировали товары и заведения, которые в изобилии предоставляли экзотические услуги и утехи для любых типов и жизненных форм.

Но главным на Базаре был шум. Со всех сторон орали, свистели, вопили и ревели миллионы глоток, ротовых отверстий, хоботов, жвал, нюхальцев и пастей. И сначала Сэм просто обалдел от этого шума, превышающего все пороги терпимости. "Если тебя не услышат, ты ничего не продашь" – так считали все, без исключения, продавцы, и проявляли чудеса изобретательности, стараясь перекричать друг друга.

Через какое-то время, правда, шум и мешанина красок слились в одно докучливое пятно, из которого, как ни старайся, невозможно выделить что-то определенное.

Полое пространство внутри астероида пронзали пневмо-лифты. В них, как кометы, с воем носились грузы и пассажиры. В центре, подвешенный на невесомых распорках, пылал небольшой реактор. День на Базаре продолжался круглые сутки, лавки и магазины никогда не закрывались – ведь ничто не должно мешать главному идолу этого места: Её Величеству Торговле.

Вся Галактика – это Базар, – подумал Сэм. В нём женщины, мужчины – все что-то продают или покупают. У каждого свой товар… И, если постараться, найти можно что угодно.

Гораций уверенно вел их через хитросплетения лавчонок, здесь были свои улицы и переулки, а также дома – грузовые контейнеры, служащие многим и магазином и жильем: на первом этаже шла торговля, на втором находились склады и жилище продавца…

– Нам нужен лифт, едущий в сектор Чугунных Скороходов, – заявил Гораций, сверяясь с внутренним навигатором. – Вон он, за искусственным водопадом и эскалатором.

– А где Саёнара? – оглянулся Сэм. – Только что была здесь…

– Наверное, за трусами пошла, – проворчал Порфирий, подходя к громоздкой конструкции из тонких бамбуковых палочек. – Большая девочка, не пропадет. Идем… – он дернул Сэма за рукав куртки и стал пробираться меж сегментами конструкции, перегородившей дорогу. Конструкция опустила к земле голову на длинной сегментированной шее и посмотрела на осьминога одним глазом.

– Гуманоида продаешь? – щелкнула она громадным, похожим на ножницы, клювом. Глаз, круглый и выпуклый, как стеклянный шар, приблизился вплотную к Сэму, оглядывая его с ног до головы.

– Не продается, – Порфирий отпихнул клюв.

– А октапоида? – не унималась голова, обращаясь теперь к Горацию.

– Тоже не продается.

– Может, тогда хоть шкуру? Дам хорошую цену…

– Идем, идем, – поспешно втиснулся между осьминогом и птицей Сэм. – Помни о службе безопасности.

Саёнара быстро, но без спешки двигалась по пандусу. Кидая короткие взгляды по сторонам, она сверялась с незаметными простому глазу знаками, тут и там намалеванными желтой краской на стенах контейнеров и полотнищах палаток. Пройдя около двадцати рядов, вскочила в лифт, проехала четверть диаметра астероида, вышла сотней уровней выше и отсчитала еще рядов тридцать. Заметив серую палатку из металлической ткани, девушка скользнула внутрь, напоследок убедившись, что никто на нее не смотрит.

В палатке не было ничего, кроме небольшой старинной консоли с плоским экраном на жидких кристаллах.

Подойдя к консоли, Саёнара набрала десяток цифр. Подождала тридцать секунд и набрала цепочку в два раза длиннее. Затем ввела три иероглифа: "солнце", "дом" и "дерево". Подождала еще десять секунд, и нажала три раза "пиньинь".

Металлическая роль-штора позади консоли отъехала, за ней обнаружилось просторное помещение, гораздо больше палатки, видимой снаружи. Живой мох устилал пол и взбирался по нескольким, художественно размещенным валунам, в центре тихо плескалось небольшое озерко, за ним угадывались изогнутые ветви пиний.

На белом песке обнаружился старичок в черном халате, а рядом с ним – небольшое пернатое существо с печальными детскими глазами.

Когда Саёнара осторожно шагнула на песок, существо воззрилось на девушку. Старичок даже не пошевелился. Он сидел, занеся шелковую кисточку над листом тонкого рисового пергамента, на котором угадывалось начало какого-то, чуть размытого, иероглифа.

Саёнара коротко поклонилась, держа руки плотно прижатыми к бокам. В седой бороденке старичка не дрогнул и волосок. Пернатое нахохлилось и переступило короткими лапками. Девушка наклонилась, и подставила руку под клюв существа. То деловито её обнюхало, а затем, откинув головку, с силой воткнуло клюв в ладонь. По щеке Саёнары пробежала еле заметная судорога.

– Майор Кусуноги, – сказало существо, слизывая кровь с кончика клюва длинным фиолетовым языком. – Давно не выходили на связь.

Голос существа чуть вибрировал и звучал без всякого выражения.

– Были сложности с последним клиентом, – ответила Саёнара. – Но всё уже в прошлом.

Пернатое поковырялось в клюве когтистой лапкой. Казалось, разговор к его жизнедеятельности не имеет никакого отношения.

– Новое задание, – сказало оно нахохлившись, и глядя куда-то в бок. – Достать артефакт под кодовым названием "Семечко".

Несколько секунд девушка смотрела перед собой. Затем кивнула.

– Принято.

Она повернулась, чтобы уйти.

– И последнее, – произнесло существо ей в спину. – Со следующим клиентом… Постарайтесь не быть столь радикальной.

Глава 12

– Это здесь, – провозгласил Гораций, останавливаясь у невысокой ржавой будочки. Она была сварена из цельных стальных листов, швы скреплялись здоровенными круглыми заклепками.

– Здесь находится Пифия? – недоверчиво спросил Сэм. – В этой вот консервной банке?

– Нужно положить деньги в лоток, – посоветовал робот.

– Наличкой? – удивился Порфирий. – Да кто сейчас пользуется монетами?

– Мы пользуемся, – огрызнулся Сэм. – Наш счет аннулировал дон Муэрте, да и вообще… его могли бы отследить федералы.

– Но у нас нет налички, – всплеснул щупальцами Порфирий. – Когда ты в последний раз держал в руках настоящие деньги?

– Может, что-нибудь продать? – предложил Сэм, вспомнив давешнюю настырную птицу.

– Чтобы что-нибудь продать, нужно это что-то иметь, – буркнул осьминог. – Ладно, кончай этот балаган. Пошли отсюда.

– Мы можем устроить представление, – предложил Гораций. – Я как раз хотел обкатать свой новый монолог…

– Без обид, – обнял его за верхнюю часть корпуса Порфирий, – но если ты попытаешься рассмешить местную публику, платить придется нам. За нарушение общественного порядка.

– Но я…

– Стойте на месте. Никуда не уходите, – приказал Сэм и не слушая возражений, исчез в толпе.

Заложив руки в карманы комбинезона, двигаясь вместе с течением дрейфующих покупателей, он искал определенные приметы – так же, как это делала Саёнара, совсем в другом конце Базара. На вопли торговцев, рекламу и призывы зазывал он не реагировал. Так же, как на выскакивающих из подворотен девушек, весьма специфически накрашенных и скудно одетых.

Тёмных личностей, тревожно зыркающих по сторонам и распахивающих полы плащей, под которыми прятался товар, экзотический даже по меркам Базара, он старался обходить стороной, как и оснащенных разнообразным набором конечностей и органов существ, предлагающих услуги настолько странные, что о них не хотелось даже думать.

Из всего увиденного на пути Сэма заинтересовали бы разве что девушки. Но приходилось помнить о том, что платить им нечем. Он прошел рядов сорок, пока не услышал характерное дребезжание и стук. Улыбнувшись, Сэм протиснулся в узкую щель меж контейнеров и оказался в тесном, захламленном и попахивающем кошками переулке.

У стены, на вытертом коврике, восседал лысый зеленокожий паренек в поношенном, но всё еще ярком шелковом халате. Рядом стояло несколько зевак. Перед пареньком располагался небольшой помост из перевернутого ящика. На помосте, вверх донцем, стояли три костяных стаканчика.

Сэм удовлетворенно улыбнулся: игра в Наперстки. Старая, как сама Вселенная.

– Шарики-лошарики – за счастьем подходи,

Угадай, в каком наперстке спрятал лампу Аладдин!

Пел чуть дребезжащим, ломающимся тенором паренек, делая вид, что публика его вовсе не интересует.

– Смотрим внимательно, выигрываем обязательно,

За хорошее зрение пять стелларов премия!

Сэм, прислонившись к ближайшей стенке, принялся наблюдать, как к наперсточнику робко пододвинулся господин, похожий на небольшого сиреневого жирафчика, и ткнул копытцем в один из наперстков. Парень поднял стаканчик – под ним было пусто.

– Шарики-лошарики – за всё один ответ,

не видать конца дороги, может быть, его и нет…",

Катала забрал деньги у облапошенного жирафчика и вновь запустил горошину.

Таким образом жирафчик проиграл несколько раз. Он горячился, плевался желтой слюной, и всё больше повышал ставки. А паренек, напевая "шарики-лошарики", спокойно катал горошину – которая, разумеется, всякий раз оказывалась не там, куда указывал жирафчик.

Наконец в бумажнике клиента, впрочем, как и в карманах, ничего не осталось. Жирафчик проблеял что-то угрожающее, а затем уныло заковылял прочь.

Сэм подошел к катале.

"Шарики-лошарики… – затянул тот, но капитан покачал головой.

– Горошины нет ни под одним стаканчиком, – заявил он громко, оглядывая публику. – Это всё обман!

– Эй, я бластер не наставляю, играть никого не заставляю… – заныл катала.

– Тогда открывай все три одновременно, – предложил Сэм. – Ставлю сотню стелларов, что горошины нет нигде.

Народ, окружающий каталу, возбужденно загомонил. Даже жирафчик, уже удалившийся на изрядное расстояние, вернулся и угрожающе навис над пареньком.

Катала только усмехнулся, протягивая руку к стаканчикам, но Сэм перехватил тощее запястье.

– Стоп! Пускай вот этот гражданин поднимет, – сказал он, указывая подбородком на незадачливого жирафа. – Ему это будет особенно интересно… – шепнул он так, чтобы слышал только катала, и подмигнул.

– Сколько ты хочешь? – прошипел мальчишка сквозь зубы.

– То, что ты вытянул из этого простофили.

Катала, шмыгнув сопливым носом, кивнул. И незаметно сунул Сэму в рукав плотный рулончик засаленных бумажек. Сэм отпустил его запястье, и на покрытый косынкой ящик незаметно скользнул шарик. Он весело забегал между стаканчиками.

– Я ошибся, господа! – громко возвестил Сэм. – здесь ведется честная игра. А мне – поделом за подозрения, – достав свежеобретенный рулончик, он демонстративно отсчитал сотню и передал её мальчишке.

– Ну, где тебя носило? – встопорщился осьминог. – К нам уже начинают проявлять интерес.

– Какова такса за один вопрос? – спросил Сэм, подбрасывая на ладони рулончик.

– Тысяча стелларов, – с готовностью ответил Гораций. – Это если без комментариев.

– А ну, пошли отсюда, – Порфирий аж позеленел. – За такие деньги я сам заделаюсь Пифией. Идем, Сэмми, нечего здесь прохлаждаться. Нафаня, поди, давно вернулся…

– Погодь, братишка, – Сэм поймал осьминога за щупальце. – Я что, зря старался?

– Где ты взял стеллары – вопрос, который требует отдельного обсуждения, – проворчал Порфирий. – Но раз уж они есть, нечего транжирить на всякую ерунду. Лучше сала купим. И горилки.

– Вероятность того, что Пифия знает, где искать Кэсси – девяносто два процента, – вставил Гораций.

Осьминог нахохлился и пожелтел.

– А остальные восемь? – непримиримо спросил он.

– В остальных восьми процентах она посылает нас в Черную дыру, Красный карлик и на нейтронную звезду одновременно. Ерунда, не о чем беспокоиться.

– С нашим-то везением, я бы поставил на черную дыру… – пробурчал осьминог, нехотя возвращаясь к железным воротам. Сэм уже приготовился опустить весь рулончик в приемный лоток. – Дай сюда! – пресек его порыв осьминог, забирая бумажки.

– Эй, это ведь я добыл наличку, – возмутился Сэм. – Чего ты кипятишься? Легко пришло, легко ушло…

– Тебе всё хаханьки, – проворчал Порфирий. – А денежка счет любит.

Отвернувшись от толпы и прижав бумажки к груди, он аккуратно их пересчитал, отделил несколько купюр и спрятал в кармашек, открывшийся в меху. Остальное, не без внутренней борьбы, положил в жестяной лоток.

Зажглась зеленая лампочка, раздался противный писк, будто кто-то подул в неисправный детский рожок, и лоток уехал внутрь. Воцарилась тишина.

– Дальше что? – спустя пять минут спросил Порфирий, обращаясь наполовину к воротам, наполовину к Горацию.

– Наверное, идет обработка данных… – неуверенно ответил робот.

– Каких данных, если нас еще ни о чем не спрашивали? – позеленел осьминог. – Эх, развели нас, как лохов, – он постучал по тому месту в воротах, куда уехал лоток. – Верните деньги, надувалы!

Зеваки, околачивающиеся поблизости, начали понимающе ухмыляться – что привело Порфирия в еще большее расстройство духа. Он уже приготовил могучие присоски на внутренней поверхности щупалец, чтобы насильственным методом вернуть свой – как он считал – законный капитал, но створки ворот вдруг медленно разошлись. Изнутри полился мягкий зеленоватый свет.

Саёнара, выйдя из палатки, некоторое время задумчиво шла по Базару. На неё тоже пытались кидаться продавцы. Один не побоялся даже подскочить вплотную и фамильярно дернуть за рукав. Но, наткнувшись на равнодушный, оценивающий – исключительно с гастрономической точки зрения – взгляд, тут же отступил. И даже извинился.

Девушка остановилась, только заметив вывеску магазина женского белья. Оглядев витрину и приняв какое-то решение, она взошла на высокие ступеньки.

Мелодично звякнул колокольчик над дверью. Впрочем, "звякнул" – не совсем подходящее слово. Скорее, звук напоминал пение воздушной арфы с Эола. Шум прибоя в морской раковине. Зов сирены и серебряный звон хрустальных слёзок. И всё это, так сказать, в одном флаконе.

Саёнару окатила волна запахов. Лаванда, фрейзии, туманные колокольчики, лунные ландыши и живые лилии. К ним примешивались нотки пачули и чуть заметный оттенок сандала. Очень дорогой аромат. И такой плотный, что его можно было, обвязав розовой ленточкой, продавать как отдельный аксессуар.

Лёгкая музыка, лившаяся из невидимых динамиков, исполнялась струнным квинтетом.

Девушка принялась разглядывать витрины, медленно двигаясь вдоль прилавка. Остановившись перед манекеном, наряженном очень скудно, но зато во что-то воздушно-соблазнительное, с кружевами ручной работы и неподдельным китовым усом, Саёнара восхищенно вздохнула, а посмотрев на ценник, уважительно задрала брови.

– Я могу вам помочь? – из-за прилавка выпорхнуло создание, одетое чуть менее скудно, чем манекен. За спиной создания стрекотали прозрачные крылышки.

В первый миг Саёнара напряглась, но тут же улыбнулась. Острые ушки, глаза в пол-лица, субтильное телосложение… Ну конечно. Фея с Авалона – их любили использовать в называемой "индустрии красоты". Просто не нужно путать с фейри – те имели хищные клыки и крошечные злобные глазки.

– Я хотела бы увидеть кутюрье, – вежливо сказала Саёнара, наклонив голову в знак приветствия.

Фея улыбнулась и указала на растение, стоявшее в горшке на прилавке.

– Вашу ДНК, пожалуйста.

Девушка протянула руку к глянцевому зеленому листу, заканчивающемуся острым шипом, и уколола палец. А потом поднесла каплю крови к желтому пестику, окруженному единственным мясистым ярко-красным лепестком. Впитав кровь, пестик изменил цвет с желтого на голубой.

Дверь позади прилавка открылась.

Внутри была тьма кромешная. Саёнара шагнула внутрь, подождала, пока дверь закроется, и сделала еще два шага. Медленно вспыхнул свет – не розовый и гламурный, как в салоне, а холодный и прозрачный, с синеватым оттенком оконной изморози. Куртка из дешевого пластика на плечах девушки заискрилась острыми гранями, кожа побелела, как крыло ангела, а волосы стали напоминать глянцево-черный парик.

В дальнем конце комнаты обнаружилась витрина или стеллаж, увешанный опасными на вид, смертоносно поблескивающими штуками. Некоторые имели прямые, стремительные формы и были снабжены рукоятями для гуманоидов; другие – вычурно изогнутые, со множеством тонких, как край подтаявшей льдинки лезвий, были явно предназначены не для людей; третьи вообще не распознавались как оружие, пока не начинали щелкать челюстями и плеваться ядом…

Здесь за прилавком стояло существо, сделанное будто из осколков зеркала. Оно сверкало и переливалось, отражая экспонаты на витринах, черный глянцевый потолок и неподвижное лицо Саёнары. В одной из граней мелькнул длинный раскосый глаз…

– Сая… – голос существа напоминал скрежет клинка, высекающего из глыбы льда скульптуру лебедя. – Давненько не виделись.

– Тоётоми, – коротко поклонилась Саёнара. – Всё еще ошиваешься на Базаре. Не надоело?

– Не всё ли равно, где быть, если Путь выжжен в сердце.

– У тебя нет сердца, – заметила вскользь девушка, внимательно изучая витрину. – И других органов, эквивалентных вышеозначенному – тоже.

– Ты работаешь? – пропустив колкость мимо… ушей, спросил продавец.

– Да, к сожалению, – ответила Саёнара.

– Тогда… что я могу тебе предложить, о звезда моего сердца?

Девушка придвинулась к самому прилавку.

– Всё, – сказала она. В гранях продавца отразилось её расколотое лицо. – Мне нужно всё, Тоётоми.

– Потребуется время. Минут десять-пятнадцать. Можешь пока… – продавец оглянулся на кофеварку, со множеством никелированных рычагов.

– У тебя есть Провидец? – перебила его Саёнара.

Продавец застыл. Грани его фигуры преломились, отразив синий болезненный свет ламп.

– Ты же знаешь, о таком я буду обязан доложить.

Девушка наклонилась над прилавком.

– Тоётоми, послушай… Мне нужно, чтобы это осталось между нами, – она попыталась заглянуть существу в глаза, но увидела только своё собственное отражение. – Это личное.

Грани фигуры существа преломились еще раз.

– Хорошо. В память о старой дружбе… Но ты не должна покидать пределы этой комнаты, пока его действие не закончится. Это окончательное условие. И ты будешь у меня в долгу.

– Идет.

Скрывшись в подсобном помещении, Тоётоми вернулся с небольшим свертком из черной, вытертой на сгибах замши.

– Надеюсь, ты умеешь этим пользоваться, – сказал он, передавая ей сверток. И вновь удалился.

Развернув замшу, в первый миг Саёнара опешила. Стеклянные трубочки с металлическими поршнями, вставленные, как гильзы, в отдельные кармашки. Острые, металлические иголки, полые внутри и с насадками, подходящими к стеклянным трубочкам. Шприц, – вспомнила девушка. Древний стеклянный шприц. Их еще кипятят для дезинфекции…

…Когда обнаружили, что у бабушки сахарный диабет, было уже поздно. Четвертая стадия. Не поддается генной коррекции, тем более, в её-то возрасте. Но лечение, какое-никакое – нашлось. Инсулин. Его выделяли из поджелудочной железы коров, и стоил он баснословно дорого. Дедушка заплатил бродячему химику, тот поколдовал над формулой, и инсулин стало можно печатать на домашнем молекулярном принтере… Он был не такого хорошего качества, как из аптеки, и его приходилось не вдыхать, а вводить шприцем под кожу, но лекарство обеспечило бабушке несколько дополнительных лет жизни.

У дедушки сильно дрожали руки, так что уколы делала маленькая Кейко.

…Зачем всем вдруг понадобилось Семечко? – сосредоточенно думала Саёнара, зубами затягивая на предплечье резиновый жгут. – Почему именно сейчас…

– Ты в порядке, дорогая?

Открыв глаза, Саёнара резко выдохнула, увидев своё расколотое отражение. Над ней склонился Тоётоми. "Поглядеться в разбитое зеркало – семь лет счастья не видать" – так, кажется, говорила бабушка…

– Да. Да, конечно. Всё нормально.

– Троекратное утверждение? Серьезно?

– Заткнись, Тоётоми, – поднявшись из кресла, она пошатнулась – закружилась голова. Но выпрямилась.

– Штормить будет еще пару дней, – пояснил продавец, подставляя девушке руку, от которой та, впрочем, отказалась. – Флэшбеки – еще две-три недели. А прямо сейчас тебе хорошо бы выспаться. И поесть. Чего-нибудь горячего и с кровью.

– Ты всё подготовил?

Саёнара чувствовала себя, будто вынырнула из глубокого, тяжелого сна, который никак не хотел отпускать. Закрыв глаза, она всё еще видела картины, нарисованные Провидцем. И внутренне содрогалась.

Это еще не обязательно правда, – напомнила она себе. – Наркотик только растормаживает гипоталамус, обостряя способности к экстраполяции… То, что я видела – моё восприятие всего, что разум запомнил за последнее время. Только и всего.

– Устроить демонстрацию? – спросил Тоётоми, выставляя на прилавок несколько больших черных кофров.

Саёнара чуть поколебалась. Времени уже в обрез… Но ей всё еще нужно время, чтобы прийти в себя.

– Будь любезен, – кивнула она, усаживаясь в кресло. – И начни с оружия.

Продавец жестом фокусника распахнул первый кофр.

– Лазерный "Инграм". Стреляет как короткими импульсами, так и лучом. Ширина спектра – двадцать шесть единиц. В подзарядке не нуждается – просто клади его иногда на свет. Дальше – Севен-ИлевеН с фабрики на Эрстале. Композитный сплав. Рукоять принимает форму руки владельца и разблокируется только его ДНК. Очаровательная деталь: стреляет пулями. Обойма – сто двадцать патронов.

– Не слишком громоздко? – усомнилась Саёнара. – Импульсник как-то привычнее…

– Попробуй, – с придыханием, почти сладострастно, прошептал продавец. – Тяжесть ствола, отдача, полет пули. То, как она впивается в живую плоть… Совершенно незабываемые ощущения. Тебе понравится, я уверен.

– Ты маньяк, Тоётоми. Ты знаешь об этом?

– Сочту за комплимент… Так тебе завернуть?

– А то.

– Я в восхищении. Кобура и два запасных магазина прилагаются, – он открыл второй кейс, с россыпью смертоносно поблескивающего металла. – Ну, здесь у нас…

Саёнара внезапно почувствовала непреодолимое желание выйти на свежий воздух.

– К пистолетам я возьму композитный меч, десяток сякенов и две перевязи метательных ножей. Остальное убери.

– Как скажешь, – закрыв второй кейс, продавец открыл третий. – Хочу предложить новинку. Малый "набор химика" – взрывалки, липучки, дымовухи, кислотухи… Всё, что твоей душе угодно. Любая бомба собирается за тридцать секунд. Маркировки химикалиев и реактивов – стандартные. Компактно. Практично. Надежно.

– Беру.

Желание выйти из тесного помещения стало почти нестерпимым.

– Переходим к одежде… – внутренности четвертого кейса распахнулись, как небольшой платяной шкаф. – Костюм из "живой кожи". Ткань подстраивается в точности под фигуру носителя. Не горит, не протыкается, не пробивается лазером. Разве что – бронебойной пулей, но их давно запретили. Короткое время может служить скафандром.

– Насколько короткое?

– Очень короткое. "Живая кожа" должна дышать. Внутри, – продавец снял с плечиков куртку, – система потайных карманов, встроенный климат-контроль, в воротник зашита удавка – для особых случаев; В собачке замка – взрывчатка. Катализатором служит слюна. Брюки: боковые швы усилены гибкими сервоприводами. Активируются характерным хлопком по бедру. Мощность – десять в третьей степени единиц…

– То есть, я могу отправить в нокаут аргерилианина простым пинком?

– Простым пинком ты можешь проломить двухметровую бетонную стену. Если не забудешь надеть специальные гравигенные ботинки… В противном случае косточки твоих ступней высыпятся в носки мелким порошочком.

Одним движением Саёнара поднялась из кресла и скинула пластиковую куртку. Затем расстегнула молнию на джинсах, стянула их, вместе с ботинками, и, оставшись в нижнем белье, вдруг вспомнила:

– Тоётоми… Передай той феечке в салоне, чтобы она подготовила по паре трусов и лифчиков.

– Бронебойных, разумеется?

– На этот раз самых обычных. Только посимпатичнее, – и почувствовав недоверчивый взгляд продавца, добавила: – Это для конспирации. Только… – она просунула ногу в узкую штанину из "живой кожи", – Пускай без фанатизма, идет?

Продавец подплыл поближе. Двигался он так плавно, будто стоял на платформе с колесами.

– У тебя кто-то появился? Это парень? Он красавчик? Хорош в постели? – как из пулемета выстрелил вопросами Тоётоми.

– Это тебя не касается, – отмахнулась Саёнара, рассовывая по потайным карманам куртки оружие.

– Уверена?

Саёнара вздохнула.

– Это для работы, честно.

– Как скажешь, – изменил наклон граней продавец. Одна из линз на его лице будто подмигнула.

– Серьезно, Тоётоми, – одевшись и застегнув молнию на куртке, Саёнара подошла к продавцу и посмотрелась в него, как в зеркало. – Ничего личного, только бизнес.

– И вновь отрицание…

– Много ты понимаешь в психологии гуманоидов.

– В психологии – может и не много. Но я знаю тебя.

– Держи свои знания при себе.

– Договорились. Но с тебя – причитается. Подробный отчет о любовных похождениях, когда в следующий раз будешь на Базаре.

– Ага, разбежалась…

– Ты моя должница, помнишь?

– Рассказ о том, с кем я сплю? Ты этого хочешь?

– Не просто секс. Я хочу знать всё о бриллианте твоей души.

– Господи, где ты слов-то таких набрался? Всё еще почитываешь те душещипательные романчики?

– Я их пишу, – гордо сверкнул продавец. – В свободное, разумеется, от работы время.

– Дай почитать, – прищурилась Саёнара.

– Только для мужчин. Женщинам строго противопоказано.

– Ладно, спасибо за всё, – Саёнара направилась к двери.

– Береги себя, – напутствовал продавец. – Не забудь: я хочу услышать твою историю.

Не ты один… – пробормотала Саёнара, подхватывая с прилавка в передней комнате гламурного вида пакет, перевязанный шелковой ленточкой, и мимоходом улыбаясь продавщице. Под веками до сих пор мелькали картины увиденного под "Провидцем".

Глава 13

Сэм, опередив Порфирия, первым вошел в ангар. Внутри царил полумрак, а зеленый свет испускали тысячи древних мониторов, закрывающих стены от пола до потолка. Сверху вниз, походя на медленный и непрерывный цифровой дождь, бежали цепочки цифр.

– Двоичный код! – воскликнул Гораций, подбегая к одной из стен. Лампочки на его панели уже синхронизировались с неспешным падением цифр на экранах. – Я вам о нем рассказывал, помните?

– Когда? – спросил Сэм. От мелькания зеленых значков начинало рябить в глазах.

– Кэсси, – укоризненно напомнил робот. – Я вам говорил, что она общается на страшно архаичном языке. Вот на этом.

– И что всё это это значит? – к одному из экранов подплыл Порфирий. Всеми восемью глазами он пытался уследить за падением цифрового дождя. – Здесь обозначены всего два состояния.

– Ну да. Ноль – это кружок с дыркой, а палочка – единица, – пояснил Гораций. – Этими двумя знаками можно закодировать любую информацию.

– Немного громоздко, не находишь? – перебил Сэм. – Чем плохи биопроцессоры?

– Цифры существовали задолго до всего, – сказал Гораций. – Задолго до любых попыток перевести Вселенную в код…

– Немного смахивают на значки, которые выбиты на твоём талисмане, братишка, – заметил Порфирий. – Та же архитектура линий.

Сэм вытащил из-за пазухи цепочку и поднес плоский кусочек металла к экрану. Несколько секунд он сравнивал выгравированные на металле знаки с цифрами двоичного кода, а затем опустил его обратно под рубашку.

– Похожи, но не совсем, – сказал он. – Может, в этом коде было еще что-нибудь?

– В этом – нет, – отрубил робот. – Он потому и называется двоичным.

– Что-то меняется, – предупредил осьминог, оглядывая экраны.

Дождь поредел. Некоторые мониторы стали полностью черными, на других падало всего по одному-два знака. Сэм заморгал. Затем прищурился и посмотрел на самую дальнюю стену – на ней рисунок был четче всего.

Нарисованная цепочками падающих цифр, там сидела женщина. Казалось, она смотрит куда-то за пределы экранов.

И вдруг, совершенно неожиданно, картинка стала цветной. Исчезли циферки, исчезли зелено-черные экраны. Женщина стала выглядеть, как на самом лучшем голопроекторе. Завитые, тронутые сединой волосы, домашнее зеленое платье в мелкий белый горошек, перекрещенное на спине широкими лямками фартука… Ноги обуты в удобные туфли без каблуков. Кажется, она следила за духовкой.

Прошло несколько секунд. Затем женщина посмотрела через плечо прямо на Сэма и улыбнулась.

– Так-так, кто тут у нас? – спросила она, вставая и подходя к самому стеклу. Изображение увеличилось, заполнив все мониторы от пола до потолка.

– Вы и есть Пифия? – спросил Сэм.

Женщина закурила.

– А сам-то ты как думаешь? – она выпустила дым тонкой струйкой. На секунду её лицо заволокло. – А ты очень занятный, – сказала она, обходя Сэма по кругу. Точнее, это её изображение обошло последовательно все четыре стены, увешанные мониторами. – Не зря ты ей нравишься…

– Кому? – Сэм всё больше недоумевал. Сзади негромко ворчал Порфирий.

– Думаю, сейчас тебе интересно совсем другое, – сказала Пифия, вновь вернувшись к духовке. Приоткрыв дверцу, она надела толстую рукавицу и вытащила что-то изнутри.

Она цифровая, – думал Сэм, наблюдая за её действиями. – Её не должен беспокоить жар. Да черт побери, и жара-то никакого нет… Так зачем ей рукавицы?

– Вы знаете, где наш корабль?

– Ишь ты, какой шустрый. С места в карьер, да?

Женщина переложила на тарелку несколько печенек и присела к столу.

– Почему вы всё время задаете вопросы?

– Я же говорю, шустрый… – она вновь выпустила дым. – Хочешь перейти сразу к ответам.

– За ними я и пришел.

Слегка пожав плечами, женщина улыбнулась.

– Тогда спрашивай, дружок.

– Я уже спросил.

– Отвечаю… – Пифия откусила краешек печенья и подняла глаза к потолку. – Хрен его знает.

– Пошли отсюда, – встрял Порфирий. – Она над нами издевается. Только деньги потеряли. И время.

– Погоди, – Сэм отстранил осьминога и повернулся к Пифии.

– Что я должен сделать, чтобы узнать, кто я такой?

– Уже теплее, – улыбнулась Пифия и вновь подошла к самому стеклу. – И что, как считаешь, ты справишься?

– Вы мне скажите.

– А ты быстро учишься, – прищурилась женщина сквозь сигаретный дым. – Ну-ка, дай на тебя посмотреть…

Она наклонилась. Экраны заполнило лицо. Громадный глаз уставился на Сэма. Коричнево-золотистая радужка с черным туннелем зрачка заполнила всё пространство. Глаз моргнул. Сэм вздрогнул.

– Ты родился под восходящим знаком льва, – сказала Пифия. – Сильный знак. Но будь осторожен: противоположный ему знак водолея, когда войдет в дом, сделает тебя чрезмерно доверчивым, – женщина вновь затянулась. На несколько секунд все экраны заполнил раскаленный кончик сигареты. – Так, посмотрим… Вижу, как лев пересекает дом скорпиона, затем весы, и тут нужно будет опасаться стрельца… Но самое важное ты узнаешь, добравшись до близнецов. – Пифия вернулась за стол. – Ну вот, – она улыбнулась, как добрая бабушка. – Кажется, всё.

– Я ничего не понял, – искренне пожаловался Сэм.

– Сейчас это совсем не важно, – мягко заметила Пифия. – Важно другое: сможешь ли ты отличить желаемое от необходимого?

Возвращаясь на "Одуванчик", Саёнара решила не пользоваться лифтом. Один градус внутреннего радиуса астероида – не так уж много, зато пешая прогулка давала время подумать. Она с наслаждением вдыхала мешанину запахов, вслушивалась в крики зазывал, восхваляющих разнообразные товары и вкрадчивый шепот торговцев, продающих зевакам то, что им абсолютно не было нужно.

Саёнара любила Базар. Его суета, теснота и толкотня напоминали о доме – месте, куда она никогда не сможет вернуться.

Унюхав аппетитный дым, девушка остановилась. Копченые жаброхвосты… Еще горячие, судя по запаху. Тоётоми советовал подкрепиться. До выхода на поверхность осталось совсем ничего, так что, если Сэм с компанией пойдут мимо, она их заметит.

Жаровня полыхала электрическими углями, а у продавца были длинные, выдающиеся вперед зубы. Кинув мелкую монетку и выбрав самого жирненького жаброхвоста, Саёнара пристроилась у пластикового раскладного столика. Лепешка из розовых зерен ли-и, в которую завернули рыбку, пахла очень аппетитно.

И только она нацелилась откусить, как мимо, опрокинув столик, пронесся лысый зеленокожий мальчишка. Только рефлекс помог Саёнаре спасти свой обед.

– Эй! – возмущенно крикнула она вслед, но тот даже не оглянулся – был занят, перепрыгивая лоток с фруктами.

– Это Болячка Слямз, – добродушно пояснила синекожая гусеница. Вольготно развалившись за соседним столиком, она курила кальян. – Шестерка из банды Малыша Срыгня. Говорят, его сегодня обчистил какой-то рыжий проходимец, и Срыгень пообещал съесть Болячке лицо, если тот не вернет деньги.

Саёнара, откусив таки, принялась задумчиво жевать. Почувствовав, что на губах выступил жир, она промокнула его хлебным мякишем.

– Рыжий, говоришь? – переспросила она гусеницу.

– Ну знаешь, – гусеница лениво выдохнула ароматный клуб дыма. – Всего две руки, две ноги, одна жалкая голова и никакого хвоста. Убогий, одним словом… Болячка попытается перехватить его, пока тот не вернулся на корабль. Его дружки уже перекрыли выходы к двести второму и двести четвертому пандусам… Однако надо убираться, пока здесь не запахло жареным – если ты понимаешь, о чем это я… – гусеница медленно сползла со стула и, перебирая сотней крошечных ножек, вылезших из желтого брюшка, шустро побежала в ближайший переулок.

Продолжая есть, Саёнара пожала плечами и откинулась на стуле. Огляделась сквозь подступающую дремотную дымку сытости и тут же пришла в себя.

Ближайшие лавки закрывались. На двери навешивались замки, окна укреплялись стальными роль-ставнями. Девушка поймала за клешню пробегающего мимо краба-рассыльного.

– Эй, что происходит?

– Будут мочить одного вора, – краб перебирал лапками, тщетно пытаясь бежать дальше. Механический голос доносился из дешевого пластикового динамика, приклеенного к панцирю эпоксидкой.

– На Базаре разборки запрещены.

– Были. Но недавно всё изменилось, – вырвав наконец клешню и щелкнув ею в воздухе, как ножницами, рассыльный скрылся.

– Убирайтесь отсюда, дамочка, – посоветовал толстый гунган. Тяжело переваливаясь, почти перетекая по битой брусчатке, он спешил вслед за крабом. – Бандиты бывают неразборчивы в средствах…

Дожевывая лепешку, Саёнара медленно встала и двинулась в ту же сторону, куда убежал зеленокожий парнишка – и откуда спешно перемещались все остальные. Хотя нет… Еще несколько существ, стараясь казаться незаметными, двигались в схожем направлении. Все в черном, все чем-то похожи, – отметила Саёнара. Походкой, настороженными взглядами. Хищными повадками вышедших на охоту мурен… Один из бандитов кивнул ей. Кивнул как равной, как… коллеге.

Оглядев себя, она усмехнулась. Чёрный цвет – он такой практичный. Не видно крови, не видно ран… К нему привыкаешь, как к собственной коже. Так же, как к прилагающимся аксессуарам: пистолетам, ножам, сюрикенам… Учишься двигаться так, будто их нет, будто оружие является частью тебя – как рука, нога или волосы. А еще учишься узнавать в любой толпе таких же, как ты.

Пандус, к которому стекались основные силы боевиков, был тем же самым, что вел к "Одуванчику". Но Саёнара всё еще не верила. Не хотела верить. Мало ли на Базаре рыжих гуманоидов? Не мог же Сэм иметь глупость вляпаться именно сейчас, когда за ним и так охотится пол-галактики…

– Почему пригнали столько народу? – спросила она у бандита, принявшего её за свою. – Я слышала, какой-то гуманоид всего лишь обул мелкую шестерку Срыгня.

– Ты видно новенькая, – о фиолетовый подбородок громилы можно было зажигать спички.

– Сегодня поступила, – не моргнув глазом, кивнула Саёнара.

– Тогда держись меня, – громила осклабился. – Нос-в-Глотку меня звать.

– Ну и в чем здесь дело? – по здравом размышлении, Саёнара решила не представляться. – Я слышала, безы с Базара не дают никому особо возбухать.

– У нас новые порядки, дорогуша. Тебя ж поэтому и наняли – расширяем штаты. Валетов погнали поганой метлой и Тузы взяли на себя управление всеми точками. Об этом пронюхали Короли и решили, что Тузов обдурить проще, чем валетов. Они прислали полчища щипачей и катал со всех концов Галактики – намылились снять сливки… Вот нас и послали завернуть гайки. Преподать урок одному, чтобы другим было неповадно.

– И всё равно: многовато бойцов для одного гуманоида.

– С ним октапоид. И робот… А ты же знаешь, эти паршивцы могут прятать в своих телах что угодно. Любые игрушки, если ты понимаешь, о чем я… Главное не подпустить их к кораблю. Гуманоид нужен Срыгню живым.

– Не слишком ли много чести?

Громила нервно огляделся и наклонился к Саёнаре. Пахнуло луком и корицей.

– Говорят, он виделся с Пифией.

– Она, вроде как, для этого и нужна, верно? Многие прилетают поговорить с Пифией.

– Нет, ты точно новенькая… – Нос-в-Глотку, зыркнув по сторонам, склонился к самому уху Саёнары. – Пифия не принимала никого последние восемь галакто-лет, сечёшь? И Малыш очень хочет знать, почему она проснулась. И что сказала.

– Ничего не понимаю, – заметил Порфирий, лавируя между палаток и контейнеров. – Водолей входит в дом стрельца… Бред какой-то.

– Лев пересекает дом скорпиона, – поправил Сэм. – И в нем нужно опасаться стрельца.

– Вы забыли о весах, – поправил Гораций. – Дом скорпиона, затем весы. Но самое главное ждет в близнецах.

Они уже подходили к пандусу, который вел на поверхность. Порфирий сверился с маркировкой на одном из контейнеров, чтобы убедится, что пандус – тот самый.

– Что это значит? – вопросил Сэм, задумчиво подбрасывая на ладони апельсин. – Лев, Стрелец, Скорпион… Какие-то расы? Она сказала: – "пересекает дом". Мы попадем в гости к этому самому скорпиону?

Порфирий перехватил апельсин в воздухе и сунул его под нос Сэму.

– Ты где взял фрукт?

Сэм посмотрел на оранжевый шар, будто видел его впервые. Затем пожал плечами.

– Обрел.

– Обрел? Мало нам неприятностей? – Порфирий побледнел.

– Ну и что? Я задумался, это была автоматическая реакция. Рефлекс.

Сэм нервно огляделся, и вдруг почувствовал себя как-то нехорошо. Включился инстинкт, который не раз предупреждал его об опасности. Короткие волоски на шее встали дыбом, кожа на спине начала съёживаться. А еще невыносимо зачесались пятки.

– Почему все закрылись? – удивился Порфирий. – Я думал, Базар – предприятие круглосуточное.

– Что-то происходит, – сказал Сэм.

– Обычно так случается, когда живые существа чуют неприятности, – лекторским тоном сообщил Гораций. – Торговцы, в попытке защитить имущество и жизнь, закрывают лавки и спускаются в укрепленные подвалы – пересидеть смутные времена.

– Ты меня очень успокоил, – заметил Сэм.

– Давайте-ка убираться поскорее, – скомандовал Порфирий, подгоняя Сэма и Горация, как наседка цыплят. – Нам своих неприятностей хватает.

Ослепительный лазерный луч прорезал глубокую дымящуюся борозду с оплавленными краями прямо перед ботинками Сэма. Тот отскочил.

– Ого! Прожигатель камня. Знатная зверюга… Вскроет оболочку астероида, как консервную банку, – жизнерадостно сообщил Гораций. – Но не стоит волноваться. Это был предупредительный выстрел.

– Что-то ты слишком спокоен для того, кого только что чуть не изжарили, – бросил через плечо Сэм. Они с Порфирием встали спина к спине, робот шустро спрятался за ними.

– Если б нам грозила опасность, Пифия обязательно предупредила бы, – отмахнулся он.

– А может, она и предупредила, – буркнул осьминог. – На свой, замороченный манер. Только мы-то в её заморочках ни ухом ни рылом…

– Не думаю, – Гораций укоризненно поскрипел шейным шарниром. – Логика подсказывает, что лев, скорпион и всё остальное – где-то очень далеко отсюда. И, пока мы туда не попадем…

– За логику, как за силовое поле, не спрячешься, – отмахнулся осьминог и крикнул, приложив щупальца к клюву: – Эй вы! В чем дело?

– Нам нужен рыжий гуманоид, – ответили откуда-то из-за контейнеров. – Остальные могут уйти.

– Вас послал дон Муэрте? – крикнул Сэм.

– Мы работаем на Малыша Срыгня. Он хочет просто поговорить.

– Ага, щас… – проворчал Порфирий. – Знаем мы таких простоговорильщиков. Признавайся, Сэмми, что ты успел натворить, пока мы тебя ждали?

– НИЧЕГО я не творил, – прорычал Сэм. – Отнял чуток денег у каталы, так он сам выудил их у какого-то простофили… Стоило из-за этого сыр-бор городить?

– Ну, раз его уже нагородили, нужно думать, как разгородить, – откликнулся Порфирий. – Эй, вы! Дайте нам минутку на размышление!

Он наклонился к Сэму.

– До корабля не так уж и далеко. Рванем по моей команде: я буду расчищать дорогу, а ты присмотри за Горацием. Двигайтесь строго за моей спиной…

– Они покромсают тебя лазерами, как касатки кита, – сказал Сэм.

– Ничего. Как-нибудь прорвемся.

– Я сдамся.

– Ты что, сдурел?

– Они хотят поговорить, верно? А ты ведь знаешь, я – мастер переговоров. Как-нибудь отбрешусь. В крайнем случае, пообещаю им сокровища, зарытые на Бете Завулона…

– Спрашиваю еще раз: у тебя кукушечка поехала? Нет никаких сокровищ!

– Но они-то этого не знают… Идите на корабль. Запритесь и ждите. У "Одуванчика" обшивка такой толщины, что её и за год не проплавить.

Осьминог вздохнул так, будто пытался объяснить теорию вероятности двухлетнему малышу. Но затем сдулся и стал фиолетовым.

– Одного не отпущу. Вместе пойдем.

– Не в этот раз, братишка. Нужно, чтобы кто-то встретил Саёнару с Нафаней и всё им объяснил.

– С этим справится Гораций.

– Ты же знаешь, что нет. Оставшись один, он начнет паниковать. И вообще… Помнишь, что было в прошлый раз, когда его оставили одного?

– Некрасиво обсуждать меня так, будто меня здесь нет, – вставил Гораций.

– Извини, друг. Просто…

– И я не виноват, что в утюге кончился пар. А кран был слишком далеко, огнетушитель не сработал, а я всего лишь хотел…

– Мы знаем, знаем, – успокоил робота Сэм. – Ты не хотел ничего плохого.

– Но я и не сделал ничего плохого! Просто вышел из дома и стал ждать, пока всё догорит…

– Эй! Вы сдаетесь? – вновь послышался голос из-за контейнеров. – Малыш теряет терпение.

– Я сдамся в том случае, если мои друзья беспрепятственно пройдут на корабль, – прокричал Сэм.

– Согласны!

– Идите, идите, – Сэм кивнул друзьям. – Дуйте отсюда, пока они не передумали.

Сдаваясь, Сэм рассчитывал на Саёнару: она сможет его вытащить. Она же воин-Хатори, мать её за ногу… Порфирию о своих расчетах лучше было не говорить. И так временами синеет от ревности…

Здоровенный выходец с Циклопии – Сэм едва доходил ему до груди – подошел и связал ему руки. Сзади. По ощущениям, угрем-удавкой: хвост помещался в пасть рептилии, челюсти смыкались, и без специальной отмычки их было не разжать. Что характерно: при малейшей попытке жертвы пошевелить руками, угорь инстинктивно заглатывал хвост всё глубже. Совсем избежать движений было немыслимо, так что, если проносить угря довольно долго, можно остаться совсем без рук…

Сэм уже сильно жалел о своём скоропалительном решении: тому, с кем хотят "просто поговорить", не связывают руки угрём. Но, когда среди банды разношерстных охранников он увидел Саёнару…

Сначала испытал огромное облегчение. Сейчас она разберется, что к чему и задаст бандитам такого перцу, что они еще год чихать будут. Но в следующий миг…

Она была с ними. Они принимали её за свою – какой-то громила с синюшным подбородком наклонился к самому уху девушки, и что-то ей нашептывал. А она усмехалась.

Шок. Разочарование. Бессилие. Девчонка провела его, как личинку малолетнюю! Делала вид, что он ей нравится. Строила из себя недотрогу и паиньку. Но, попав на Базар, тут же отправилась искать подельников. Интересно, что она успела им наговорить?

Пока его тащили сквозь постепенно оживающие базарные ряды, Сэм бросал на девушку испепеляющие взгляды, но она даже не покосилась в его сторону. Ни разу.

Глава 14

По устоявшейся, считавшейся забавной среди бандитов всей Галактики традиции, Малыш Срыгень на самом деле был далеко не мал. Сначала Сэм принял его за гору мяса, брошенную гнить под светом искусственного солнца. Бесконечные складки серой кожи, усыпанные бородавками, на которых, вопреки здравому смыслу, росли свои бородавки – и так на протяжении шести с лишним метров в высоту. Верхний конец Срыгня, увенчанный небольшой треугольной головкой, лежал на чем-то вроде помоста, покрытого старым, траченным молью ковром. Другой исчезал где-то среди куч хлама, в беспорядке наваленного вокруг.

В мусорных кучах на полу, при ближайшем рассмотрении, обнаружилась своеобразная система. Одни состояли сплошь из использованных скафандров, другие – из старых гравитационных ботинок, в третьих угадывались вакуумные шлемы – аккуратно сложенные горкой, они сиротливо таращились разбитыми лицевыми панелями.

– Я слышал, на Базаре запрещены разборки, – сказал Сэм после того, как десять минут кряду безуспешно пялился на Срыгня. Тот, похоже, спал. Прикрыв сочащиеся слизью глазки и прихлюпывая плоским носом с тремя ноздрями.

При звуках голоса Малыш всколыхнулся всем телом – зрелище не для слабонервных – и приоткрыл один глаз. Устремив на Сэма мутный зрачок, Срыгень долго соображал, что за козявка вякает, лишая его заслуженного отдыха, а затем приоткрыл пасть, больше похожую на щель гигантского измельчителя для бумаги, и провозгласил:

– Бббрррввглобдмгрммм.

Откуда-то из-за куч показался сморщенный фиолетовый гуманоид, смахивающий на кровосмесительный плод страсти между кварком и комаром: выпученные глазки, торчащие зубы на вытянутой острой мордочке, короткие лапки с черными, угрожающе загнутыми когтями… И прозрачные крылышки за спиной.

Облетев Сэма, кваркомар завис у того над левым ухом, и проскрежетал неожиданно басовитым, слегка пронзительным голосом:

– Хозяин говорит, если ты не будешь отвечать на его вопросы, окажешься в этих вот кучах. По частям.

– Да у меня еще ничего и не спрашивали, – пожал плечами Сэм, но тут же об этом пожалел: угорь инстинктивно сглотнул, и его запястья сжало с удвоенной силой. – К тому же, на мне нет скафандра.

– Это не важно, – перевел хрюканье Малыша кваркомар. – У нас есть и другие кучи, которые тебе не захочется видеть. И нюхать.

– Разве на репутации Базара не скажется, если пойдет слух, что тут почем зря хватают покупателей?

– Рррблглрррблгвагггрррхлюп.

– Хозяин говорит: ничего личного, только бизнес. Расскажешь, что он хочет знать, и тебя отпустят.

– Ладно, спрашивайте, – Сэм воздержался от очередного пожатия плечами.

– Что тебе сказала Пифия?

– Пифия? – Сэм удивился. – Эта электронная тетка? – заглянув в бездонный и бессмысленный зрачок Малыша, он поспешно продолжил: – Она – всего лишь программа. К тому же – невообразимо древняя. Она ничего не знает о Галактике.

– Чего конкретно она не знает? – голос крысомара сделался вкрадчивым, как мучной червь, прогрызающий себе дорогу в загнивающей ране.

– Ну… – Сэм покосился на своё отражение в лицевой панели мертвого шлема. – Она несла какую-то чепуху о несуществующих животных. О каких-то львах, скорпионах… Ума не приложу, где такие твари могут водиться.

– Ты помнишь пророчество целиком?

– Ну, если мне не изменяет память…

Сэм поднял глаза к потолку. Лучше бы он этого не делал: с потолка на него уставилось множество крошечных красных глазок. И явно не с академическим интересом.

– Что ты знаешь о Семечке?

Сэм вздрогнул. Угорь еще дальше заглотил свой хвост. Новый голос совсем не походил ни на бульканья Малыша Срыгня, ни на хриплый, присвистывающий бас кваркомара. Это был, если можно так выразиться, совершенно обычный голос. Интеллигентный. Спокойный. Четко артикулирующий согласные – настолько четко, что ими можно было бриться.

– Эй! Кто здесь? – стараясь поворачивать только голову, Сэм огляделся. В ответ послышался кашель – тоже интеллигентный и прекрасно артикулированный.

Следом из-за туши Срыгня вышел маленький серый человечек. На нем была серая приличная шляпа пирожком, серое драповое пальто, серые брюки с прекрасно выглаженными стрелками и серые, превосходно начищенные ботинки. Во внешности человечка тоже было что-то от кварка: может, об этом зверьке напоминал длинный, слегка обвисший нос, а может, крошечные цепкие глазки…

Достав откуда-то складной стульчик, человечек разложил его и уселся напротив Сэма. Себе на колени он демонстративно водрузил тяжелый лазерный пистолет. А потом кивнул на тушу Срыгня.

– Нравится? Моё изобретение. На неокрепшие умы производит чрезвычайное впечатление.

Туша будто спала. Глаза подернулись пленкой, длинная, похожая на шрам пасть безобразно распялилась.

Сэм отвернулся, пытаясь изгнать из памяти образ дрожащего фиолетового языка…

– Но мы-то с вами, дорогой капитан Сэм, культурные люди, – продолжил человечек, доставая из кармана электронную сигарету. Активировав запал, он жадно затянулся, а потом выдавил виноватую улыбку. – Вот, врачи советуют бросить. А я всё никак. Лёгкие, знаете ли…

Серый человечек, вопреки здравому смыслу, внушал Сэму куда больший ужас, чем Малыш Срыгень.

– Кто вы такой? – спросил он осторожно. Человечек легка улыбнулся и приподнял шляпу.

– Аудитор.

– Аудитор?

– В своё время имел честь быть принятым в Институт Финансов на Эскалибуре. К сожалению, мои методы ведения дел там сочли слишком… новаторскими. Пришлось, срочно покинув альма матер, искать другое пристанище. И я обосновался здесь, – рассказывая, человечек споро разбирал пистолет. Аккуратно разложив на коленях детали, он извлек из кармана белый носовой платок, встряхнув в воздухе, развернул, и принялся протирать, одну за другой. – Бандиты – существа неискушенные, – продолжил он. – Лишенные, зачастую, даже базового образования и воображения. Для человека с практическим складом ума в их среде открываются головокружительные перспективы.

– Значит, это вы всем заправляете на Базаре.

– К вашим услугам, – Аудитор вновь приподнял шляпу.

– А как же безы? Правительству не понравится, что вы…

– Правительство Галактики – это фикция, – перебил человечек. – Жадные, насквозь коррумпированные, подверженные разнообразным порокам, ублюдки. Близится закат империи – вполне закономерное событие. С исторической точки зрения, разумеется. В такие времена можно многое успеть… – глаза человечка мечтательно затуманились.

Сэм осторожно вздохнул: руки, стянутые за спиной, невыносимо ныли, а в грудь поступало всё меньше воздуха.

– Может, расскажете, зачем я вам нужен? – спросил он, пока человечек вновь не ударился в разглагольствования.

– Семечко, – коротко ответил Аудитор. Теперь его серые глазки напоминали дырочки от пуль в бумажной мишени.

– Но у меня…

– Я знаю, что его у вас нет. Но вы держали его в руках, вы… Чувствовали его. И, уверен, сможете отыскать вновь.

– Но откуда вам…

– Пифия, разумеется. Не вы один догадались спросить.

– А зачем…

– За Семечко объявлена награда. В размере десяти миллиардов интерстелларов, – жестко сказал Аудитор. – За такой куш решат побороться все, кто хоть что-то значит в преступном мире Галактики. Вы понимаете, чем это грозит лично вам? – Сэм не успел даже раскрыть рот, а человечек продолжил. – Моя империя – это цифры. В отличие от государств, империю цифр никогда не постигнет крах. Они вечны, как сама Вселенная. И я, признаюсь без ложной скромности, отлично умею ими жонглировать. Как фокусник – цирковыми шарами. Но мне надоели шары. Я хочу жонглировать горящими факелами. Помогите мне, капитан Сэм, – сказал Аудитор изменившимся голосом. – Отдайте мне Семечко.

– И почему я должен этого хотеть?

– Вы можете подсчитать шансы завладеть артефактом, если за ним устремиться вся Галактика? С моей помощью вы отыщете Семечко очень быстро.

– А взамен?

– Взамен? – Аудитор пожал плечами. – Я поделюсь с вами прибылью, разумеется. Одна десятая часть, миллиард интерстелларов, вас устроит?

Сэм подумал о Посреднике. Тот не выходил на связь с тех пор, как исчез в облаке Темной материи…

– Знаете, я всё же воздержусь, – сказал Сэм и поморщился: угорь как раз глотнул. – Не люблю делиться.

Аудитор вздохнул и поднял заново собранный лазер. Задумчиво рассмотрел пистолет, будто видел его впервые в жизни. Пристально изучил зарядную шкалу, небольшой сенсорный пульт управления… По спине Сэма потекли горячие, несмотря на ледяной воздух, струйки.

– К сожалению, я вынужден не согласится с вашим решением, капитан Сэм, – вопреки ожиданиям, Аудитор отложил оружие. И достал из внутреннего кармана небольшую серебряную бутылочку с притертой пробкой. – Я человек занятой, у меня нет времени на уговоры… Мои учителя на Эскалибуре были абсолютно правы: я не приверженец традиционных путей. Это совсем неинтересно. В обыденности нет стиля…

Вытащив пробку, Аудитор вытряхнул что-то на ладонь. Сэму показалось, это черная горошина. Но такой она оставалась недолго. Шарик вздрогнул. На спинке обозначились толстые глянцевые надкрылья, под ними – свёрнутые в комочки прозрачные крылышки. Крылышки расправились, из-под брюшка вылезли лапки с остренькими коготками и шпорами.

Поднявшись с ладони Аудитора, жучок полетел к Сэму и, с размаху врезавшись ему в шею, чуть ниже уха, стал стремительно погружаться в кожу.

Сэм заорал: под ухо будто воткнули раскаленное сверло, которое с каждым мгновением вгрызалось всё глубже и глубже. Он инстинктивно дернулся, угорь глотнул, локти и запястья затрещали. Жук, погрузившись под кожу, начал упорно продвигаться вверх – через щеку, носовую пазуху, затем глаз… У Сэма брызнули слёзы – красные, с примесью кровяных сгустков. Потом сверло достигло мозгового вещества… Не выдержав, Сэм заорал вновь.

Он орал самозабвенно, зажмурившись, пока из легких не вышел весь воздух, а в груди не запылал огонь. Крик помог расслабиться, снять напряжение. И страх: в какой-то миг Сэм искренне поверил, что живет последние секунды.

– Ну-ну, уже всё прошло, – нетерпеливо сказал Аудитор. Он даже не пытался придать своему голосу хоть каплю сочувствия. – Не надо плакать…

Сэм только судорожно дышал. Он чувствовал, как жук копошиться в мозгу: чистит крылышки, потирает лапки, и время от времени стукаясь спинкой о свод черепа.

– Шт… Што этто за хррень? – язык походил на горелую тряпку. Под веки будто сунули по половинке свежей луковицы.

– Всего лишь клещ-мозгоед.

Сэм, смаргивая слёзы, смотрел на Аудитора.

– Добравшись до мозга, он поселяется в желудочковой жидкости между полушариями, – охотно пояснил тот. – И живет там, питаясь мозговыми волнами. Иначе говоря, эмоциями. Чем больше эмоций – тем толще клещ. В конце концов он разжиреет настолько, что… Впрочем, надеюсь, до этого не дойдет, – прервал он сам себя. – У вас около десяти дней, капитан Сэм. Если за это время его не вытащить, вы умрете. Так что… – Аудитор пожал серыми плечиками. – Кстати, с головной болью придется смириться. Когда вы нервничаете, клещ получает, так сказать, "двойную порцию наслаждения", и бьется в экстазе. А его движения раздражают нервные окончания.

– Что? – выдавил Сэм. Он почти ничего не понял, кроме слова "мозгоед" и срока: десять дней…

– Сейчас я вас отпущу, – не слушая, продолжил человечек. – Вы пойдете на свой корабль и спокойно улетите с Базара.

– Но… зачем?

– Я хочу, чтобы вы отыскали Семечко. И передали его мне… В течение десяти дней.

– Почему вы уверены, что я смогу?

– У вас с ним особенная связь. Даже если вы этого еще не чувствуете, поверьте на слово. Тайна вашей личности, капитан Сэм, напрямую связана с этим артефактом. Это поможет его отыскать, – он немного помолчал, будто давая время на осмысление сказанного. – И, когда вы передадите мне Семечко, я извлеку клеща. Заметьте, только я знаю, как это сделать – исключая краниотомию, разумеется.

– А если я не успею? – спросил Сэм. – Если мне не хватит десяти дней?

– А вы успейте. Главное, помните…

Аудитор замолчал. Он сидел совершенно неподвижно, будто к чему-то прислушивался. Сэм сморгнул слёзы и сквозь свербящую боль в голове посмотрел на человечка еще раз. Серая кожа сделалась тонкой, как бумага. Глаза остекленели. Из щеки торчала небольшая черная стрелка.

– Нейротоксин, – шепнула у Сэма над ухом Саёнара. – Сейчас паралич доберется до сердца, и он умрет.

Как бы подтверждая её слова, Аудитор медленно повалился со стульчика на бок. Затем пару раз судорожно дернул ногами – один ботинок соскочил, явив серый, с дыркой на большом пальце, носок. И затих.

За спиной сочно чавкнуло – это Саёнара одним махом разрубила угря. Руки Сэма освободились, предплечья пронзила острая боль. Несмотря на это, он нашел в себе силы подняться, и шатаясь, отойти от девушки.

– Ты чего? – удивилась та, делая шаг к Сэму.

– Не подходи, – наконец он смог поднять одну дрожащую руку и стереть кровь и сопли с лица.

– А я думала, что нравлюсь тебе…

– Я видел тебя с ними. Это ты сдала нас. Сдала со всеми потрохами, а теперь…

Стремительно прильнув к Сэму, Саёнара обхватила его голову руками и поцеловала. Поцелуй был долгим. И жарким. И… приятным. По правде говоря, это было САМЫМ приятным из того, что случилось с ним сегодня.

– Они приняли меня за свою, – шепнула она Сэму в ухо. Шепот был нежным, как и дыхание, отдающее жасмином и – совсем немного – немного жареной рыбой. – Когда я подходила к кораблю, увидела, что они затевают. И просто воспользовалась ситуацией, чтобы быть ближе к тебе, – на мгновение она прижалась к Сэму всем телом, и отстранилась. – Скажи мне спасибо за чудесное и своевременное освобождение, и валим отсюда.

– Спасибо? – зашипел Сэм. От возмущения он даже забыл о головной боли. – Спасибо? Да ты только что убила меня!

– Слушай, ничего страшного ведь не случилось, – пожала плечами Саёнара, извлекая стрелку из щеки мертвого Аудитора. – Ну подумаешь, посидел чуток связанным…

– Он засунул мне в мозг клеща.

Саёнара замерла. Затем аккуратно убрала ядовитую стрелку в футляр, а футляр сунула в карман куртки.

– Что он сделал? – переспросила она, тщательно выговаривая каждое слово.

– Сунул мне в голову насекомое, которое гарантированно убьет меня через десять дней. Как его вытащить, знает только Аудитор. Ой, прости… ведь ты его убила.

Саёнара отвернулась. Наклонилась и подобрала лазерный пистолет. Затем выпрямилась и повернулась обратно – на лице её не отражалось никаких эмоций.

– Держи, – она протянула пистолет.

– И зачем? – в пальцы только начинала возвращаться чувствительность и Сэм боялся, что попросту не удержит оружие. – Предлагаешь застрелиться прямо сейчас, чтоб не мучиться?

– Отсюда в любом случае надо убираться, – поставив на предохранитель, она насильно сунула пистолет Сэму под ремень джинс, и прикрыла его сверху курткой. – Он может пригодиться.

Базар кипел и бурлил деятельностью, как ни в чем ни бывало. Наверное, пока слухи о смерти Аудитора не расползлись, они могут быть в безопасности… Голова болела уже не так сильно. Но, когда Сэм представлял, как эта черная мерзость копошиться в мозгу, начинало тошнить.

Усилием воли он попытался сосредоточиться на текущей задаче. Еще есть время. Наверное, можно будет что-то придумать. А сейчас лучше всего убраться с этого треклятого астероида…

– Зачем он подселил тебе клеща? – спросила Саёнара, стремительно двигаясь меж рядов и бросая короткие взгляды по сторонам.

– Не поверишь, но ему тоже нужно Семечко.

– Кто б сомневался… – буркнула девушка.

– Что? – переспросил Сэм. – Что ты имеешь в виду?

– Весь Базар гудит о том, что некто предлагает за артефакт десять ярдов.

– Но… как они об этом узнали? Как информация просочилась? Неужели Посредник…

– Вряд ли. Ему такая шумиха как раз невыгодна. К тому же, он мог сразу объявить тендер, а не нанимать нас.

Сэм на мгновение закрыл глаза. Головная боль мешала думать. Надо будет пошарить в аптечке – может, отыщется анальгетик… Он пошатнулся. Свет реактора резал глаза, вестибулярный аппарат вытворял черт знает что. Перед глазами всё поплыло, и он прислонился к какому-то столбу. Столб вздрогнул и наподдал ему пониже спины – оказалось, это исполинская нога какого-то покупателя… К горлу подкатило, но Сэм упрямо сжал челюсти. Ни за что. Только не на улице. Не на глазах у Саёнары.

– Эй, ты как? – она подхватила Сэма под руку. – Успокойся. Когда ты начинаешь нервничать, клещ тоже возбуждается. Держи себя в руках, и всё будет тип-топ.

– Откуда такие познания? – процедил Сэм.

– Так… Нахваталась, то там, то сям… Потерпи. Доберемся до корабля, и я тебе помогу.

– Подсадишь еще одного клеща? Чтобы первому не было скучно?

– На меня-то ты чего злишься?

– Так, одна мелочь: ты грохнула единственного чувака, который знал, как от него избавится.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала Саёнара, поддерживая Сэма и помогая ему идти. – Нет, правда… На крайний случай есть чёрные хирурги.

– Только их для полного счастья и не хватало.

– Ой, кончай уже ныть. Прямо сейчас ты ведь не помираешь.

Саёнара заметила движение, когда до люка корабля оставалось метров двадцать. Она хотела выхватить пистолет, но Сэм как раз в это мгновение споткнулся и повис на ней всей тяжестью.

Это мгновение и решило всё.

Подняв глаза, она уставилась прямо в дуло бластера. Правильное расстояние, – отметила она про себя. – Не так далеко, чтобы промахнуться, но и не так близко, чтобы обезвредить…

Рука, держащая пистолет, принадлежала Нику Лебовски.

– Жаль, что я тебя не убила, – искренне сказала Саёнара, глядя на отставного федерала.

– Я тоже рад вас видеть, леди.

Одет Лебовски был в какое-то подобие военной формы, но без нашивок. Без гавайской рубашки, дурацкой панамки и солнечных очков он совсем не походил на скучающего пенсионера. Глаза, утопленные в сеточке морщин, приобрели твердость и блеск, подбородок выдвинулся и отвердел, а рука, держащая пистолет, к сожалению, ни чуточки не дрожала.

– Посмотри на наших друзей, Денетор, – позвал Лебовски через плечо. Взгляд его не отрывался от Саёнары. – Не прошло и недели, как их вновь потянуло на развлечения.

К Лебовски подошел еще один старик.

Сэм, заметив, что они перестали двигаться, протер глаза, из которых всё еще бежали кровавые слёзы, подолом рубашки. Смутно различив две фигуры, он прищурился и наконец-то смог сфокусировать взгляд. Неожиданно глаза обрели необыкновенную четкость – он мог сосчитать крошечные заклепки на рукаве куртки Саёнары. Количество камешков под ногами и… он узнал одного из стариков. Увидев в его руке пистолет, Сэм даже не удивился. Такой уж сегодня день: все хотят его убить.

– Хай, Лебовски! Как делишки?

– Сопляк. Мальчишка. Недоумок.

Это сказал второй старик. Прямой, жесткий – будто его положили меж двух дверей, да так и высушили. Как гербарий.

– Мы с вами, кажется, незнакомы, – Сэм попытался встать ровно, но вновь пошатнулся. Тогда он картинно оперся на плечи Саёнары и выставил одну ногу. – Нехорошо оскорблять незнакомых людей, пусть из вас и сыплется песок. Могли бы хоть представиться. Сказать, что вам нужно… Хотя нет. Не надо, я и так знаю, – Сэма несло на крыльях безумной обреченности. Или обреченного безумия, это как посмотреть. – Вы тоже пришли за Семечком.

– Сэм! – Саёнара пихнула его в бок.

– А что, я не прав? Всем нужно Семечко. И, не знаю уж почему, они думают, что именно я могу с этим помочь.

– Мы так не думаем, – сказал второй, незнакомый старик. Щель безгубого рта приоткрылась ровно настолько, чтобы выплюнуть скупые слова.

– Нам и правда нужно Семечко, – счел нужным пояснить Лебовски. – Это ведь именно его вы украли из БигБокса, не так ли, капитан Сэм? Но мы знаем, что у вас артефакта нет.

– А, здорово. А я уж подумал, что вы тоже вздумаете меня пытать…

– Была такая мысль, – кивнул Лебовски. – Но мы придумали план получше.

– Это вы объявили тендер на поиски Семечка? – спросила Саёнара.

– К сожалению нет, – вздохнул Лебовски. Второй старик только моргнул сухими, как у черепахи, веками, и дернул уголком рта.

У Саёнары засосало под ложечкой. Такого она не испытывала много лет. После корабля Ари, после убийства королевы, она думала, что никогда уже не испытает этого чувства. Но сейчас… В глазах старика пылало фанатичное, неукротимое пламя: у него была Цель. И на пути к этой цели он, не моргнув глазом, сметет любые препятствия. Люди, планеты, целые звездные системы – для него не существовало ничего. Это внушало ужас. И благоговение. И желание как можно скорее сменить белье…

– Я пришел убить тебя, Сэм Калашников, – говоря, Денетор даже не пошевелился. Даже тень эмоций не исказила его морщинистого, в старческих пигментных пятнах, лица. – Ты перешел мне дорогу. Увел из-под носа то, что я искал много лет. И всё это ты проделал играючи. Из пустого каприза.

– Да я впервые вас вижу! – почувствовав шебуршание под сводом черепа, Сэм попытался успокоиться. – Я… Я действительно не знаю, кто вы такой.

– Замолчи. Оправдания не делают тебе чести, – старик полез за пазуху и достал потускневший от времени металлический револьвер. У Сэма глаза полезли на лоб. И из этой музейной рухляди его собираются убить? – Ты мне мешаешь, капитан Сэм. Путаешься под ногами и путаешь мои планы. Я пришел, чтобы убрать тебя с дороги. Лицом к лицу, как подобает воину, – сказал старик и стал поднимать револьвер на уровень глаз.

– Быстро! У тебя за поясом пистолет! – зашипела Саёнара.

Сэм выхватил оружие, навел его на старика, и…

– Чего ты ждешь? Он сейчас выстрелит!

Сэм держал палец на спусковой кнопке и не мог пошевелиться.

– Что ж, так даже лучше, – осклабившись, кивнул старик. – Я не знал, что ты вооружен, и испытывал… легкие угрызения совести за то, что придется убить безоружного. Но теперь всё хорошо. Всё по правилам. Итак… Прощай, капитан Сэм, – его палец напрягся, пытаясь продавить древний тугой крючок.

– Не двигаться! – из шлюза "Одуванчика" выкатился громадный черный осьминог. Он держал трубу, которая даже в его щупальцах казалась довольно крупной. – Это дезинтегратор, – кивнул он на трубу. – Гарантирует распыление в одну семнадцатую секунды, – и он наставил широкое дуло на стариков. – Бросайте оружие и уходите.

По коже незнакомого старика пошли багровые пятна. В его дыхании прорезался булькающий присвист. Секунд тридцать казалось, что его прямо сейчас хватит удар. Но он справился. Дыхание выровнялось, багровость отступила. Еще мгновение его палец дрожал на спусковом крючке, а рот кривился в попытке что-то сказать. Но затем рука разжалась. Револьвер с глухим стуком упал на землю.

Лебовски, проворчав что-то себе под нос, тоже отбросил бластер.

Нафаня кивнул Саёнаре.

– Тащи этого охламона внутрь. Ни на минуту ведь без присмотра оставить нельзя…

– Мы еще встретимся, капитан Сэм! – задиристо прокричал Лебовски вслед, приподнимаясь на цыпочки. – Мы обязательно встретимся!

Второй старик только улыбнулся и чуть иронично отдал честь.

Глава 15

– Итак, подведем итоги, – прорычал Нафаня, вскрывая саморазогревающийся армейский паек. По кают-компании поплыли запахи сублимированного мяса и гидропонных овощей. – Пока я закупал консервы, мой младший братишка Сэмми получил странное пророчество, попал в плен, навлек на себя гнев сумасшедшего старика и вступил в гонку за артефакт со всей Галактикой, – он свирепо уставился на Порфирия. – Куда ты смотрел, охламон восьмилапый?

Порфирий поголубел, открыл клюв, чтобы достойно ответить, но его перебил Гораций:

– Есть и позитивная сторона, – робот бодро мигнул лицевой панелью. – Через десять дней капитану Сэму станет наплевать абсолютно на всё, начиная с артефакта и заканчивая Галактикой.

– А всё потому, что не слушается старших, – Порфирий тоже взял себе паёк. – Уж я его и так уговаривал, и эдак… – вскрыв упаковку, он недовольно поморщился и посмотрел на старшего брата. – Зачем ты набрал этой гадости? Неужели нельзя было найти нормальных консервов?

– Вся наличность ушла на топливо, – буркнул Нафаня. – А пайки просроченные, так что их сдавали оптом и почти даром…

– Даром, – фыркнула Саёнара. – А если будут отдавать дерьмо сливней по сходной цене, тоже купишь? – вопреки недовольству, она тоже потянулась за контейнером. Открыв, запустила в него пластиковую вилку и стала быстро поглощать скользкие коричневые кусочки.

– Спасибо… – просипел Сэм, полулежа в кресле и прикрыв лицо влажным полотенцем. – Спасибо, дорогие друзья и родственники, что уделили моей проблеме столько внимания. Рассмотрели, можно сказать, со всех сторон… Я до слёз тронут вашим сочувствием.

– А что мы можем сделать прямо сейчас? – пожала плечами Саёнара. – Умереть от голода, трогательно сжимая твои холодеющие ладони и слёзно заверяя в своей любви и преданности?

– Девчонка права, – кивнул Порфирий и вылил соус из контейнера в пасть. – Ты сам заварил всю эту кашу. А теперь хочешь, чтобы мы расхлебывали…

– Если честно, я просто не представляю, что теперь делать, – тяжело вздохнул Нафаня, берясь за второй паёк. – Очень хочется оторвать кому-нибудь голову…

– Ну и ладно, – возмутился Сэм и попытался встать. От запаха сублимированной пищи мутило. Череп просто разрывало на части – клещ, насосавшись эмоций, отплясывал пьяную тарантеллу. – Сам как-нибудь справлюсь.

– Сядь спокойно, – приказала Саёнара, поднимаясь из-за стола. Зайдя за спинку кресла Сэма, она приложила кончики пальцев с обеих сторон к его вискам. Чуть надавила, помассировала. Переместила пальцы, вновь надавила… – Так лучше? – её голос больше не вгрызался в барабанные перепонки, как электропила.

– Вообще-то да, – Сэм приободрился. – Где ты этому научилась?

– У бабушки болела голова. Мы часто оставались одни, и я помогала ей, как могла.

– Спасибо, – на этот раз голос Сэма звучал довольно искренне.

– Обращайся. И… Постарайся не возбуждаться. Паразит только этого и ждет.

– Может, вколоть тебе седативчик? – заботливо спросил Нафаня. – Я как раз раздобыл несколько армейских аптечек…

– Тоже по дешевке? – буркнул Сэм, промакивая розовые слёзы, подтекающие из уголков глаз.

– Ага. Но зато почти не просроченные.

– Не надо. Последний раз когда ты мне что-то колол, я мог шевелить только глазами. Восемь дней.

– Дак то был миорелаксант для китов, – махнул щупальцем Нафаня. – Ты ж тогда кожного червяка подхватил, и пока мы его не вытащили…

– Всё равно не надо, – слабо пошевелил рукой Сэм. Головой он старался вообще не двигать. – Не хочу последние дни провести слюнявым идиотом.

– Эй, мы не дадим тебе умереть, братишка, – Порфирий, отбросив пятый пустой контейнер, вытер клюв салфеткой. – Что-нибудь придумаем. На крайняк есть черные хирурги…

– Точно! – поддержал Нафаня. – Если вылететь прямо сейчас – дней через десять как раз будем. До них прыжков семь-восемь. Пока рассчитаю, пока наведусь…

– Мы летим за Семечком, – твердо сказал Сэм. По крайней мере ему казалось, что голос звучит твёрдо. Несмотря на текущие слёзы.

– На хрена креветке бубен? – скрутил щупальца Порфирий. – Аудитор мертв, Посредник тоже исчез. Тем более, не факт, что в нынешних обстоятельствах мы успеем первыми… Видал, какая буча заварилась? Лебовски, старый пройдоха, таки успел запрыгнуть в последний космолет. Кстати, кто-нибудь в курсе, кто это с ним был?

– Кто бы это ни был, человек он опасный, – заметила Саёнара. – Настоящий воин. Сёгун. Я бы опасалась его в первую очередь.

– Ну, если даже ты считаешь его крутым… – вздохнул Порфирий.

– Я всегда признаю класс там, где он есть. А этот старик с кардиостимулятором – очень классный.

– Он что-то говорил о том, что я сильно ему навредил, украв Семечко. Интересно, ему-то оно зачем? – спросил Сэм.

– А зачем всем остальным? – пожал щупальцами Порфирий. – Продать, обменять, применить, как рычаг давления…

– Перед смертью Аудитор говорил о том, что тайна моей личности напрямую связана с Семечком, – сказал Сэм. Повисла тишина.

– Да это он тебя на понт брал, – наконец выдавил Порфирий.

– Но Пифия…

– Пифия – старая, отжившая свой век программа, – оборвал осьминог. – Она давным-давно глючит.

– Мне тоже не кажется, что Аудитор говорил правду, – вставила Саёнара. – Ему было нужно Семечко, и он решил воспользоваться тобой.

– Но откуда ему было знать? – возразил Сэм.

– То, что ты подкидыш, узнать не сложно. И, как известно, каждый сирота мечтает найти родной дом…

– Наш Сэмми не сирота, – ощерился Порфирий. – У него есть семья.

– Вы поняли, что я имела в виду, – огрызнулась Саёнара. – Больше всего "ваш Сэмми" мечтает узнать, кто он такой, – наклонившись, она вытянула из-под его воротника цепочку с талисманом. Сэм не сопротивлялся. – Ты носишь эту хреновину из-за того, что она была у тебя с самого рождения, верно? И готов пожертвовать чем угодно, даже собственной жизнью, лишь бы узнать, что это такое.

…А ведь она права, подумал Сэм. Ни новый корабль, ни деньги не волнуют меня так сильно, как возможность выяснить, кто я такой. Но, если подумать: что это даст? Я почувствую себя лучше, узнав, что мои предки происходят с какой-нибудь окраинной аграрной планетки, а избавиться от младенца решили, например, из каких-нибудь религиозных соображений? Дочка фермера залетела от сезонного рабочего, и когда ребенок родился, его решили сплавить подальше… Самое смешное, что такой вариант наиболее вероятен.

Голова разболелась с новой силой.

…На то, что я внебрачный сын Правителя Галактики надеятся не приходится – нынешний правитель происходит с планеты Оз и является рукокрылым четвероруким приматом, – Сэм усмехнулся, и тут же поморщился. Полотенце, которым он промокал глаза, было уже насквозь мокрым, с противными кровянистыми разводами.

Сунув руку под рубашку, он нащупал талисман и привычно провел кончиком большого пальца по выпуклым линиям знаков. Что они означают? Два существа, обещавшие поведать ему правду, так или иначе, исчезли. Аудитор – стараниями Саёнары, а Посредник испарился сам, в неизвестном направлении…

Оставалась, правда, еще Кэсси. Сэм чувствовал к ней своеобразную симпатию – как к домашнему любимцу, или вроде того. Существо, которое нуждается в защите и покровительстве.

На Китеже были такие зверьки: индрики. Размером с небольшую собаку, но с рожками и копытцами. Еще у них были огромные печальные глаза и трогательные белые хвостики… Считалось, они приносят удачу. Если рядом с деревней селится семья индриков – её всячески оберегали. Подкармливали. С ними любили играть дети… С индриками даже можно было общаться – они воспринимали эмоволны.

Кэсси напоминала Сэму индрика. Наивная, ласковая, непосредственная… И сама мысль о том, что кто-то может причинить ей вред, была невыносима.

Нужно её вытащить. Хоть какая-то польза от его короткой никчемной жизни…

Взяв световое перо и подсев к столу, Сэм начал писать. Мучительно скривившись в попытке вспомнить, он пыхтел, тер пальцами виски и стремительно перечеркивал написанное. Остальные молча наблюдали.

– Что ты делаешь? – наконец спросила Саёнара.

– Пытаюсь вспомнить, что там на самом деле говорила Пифия, – пояснил Сэм, не отрывая взора от написанного. – Что-то там про льва, скорпиона…

– "Ты родился под восходящим знаком льва, но будь осторожен: противоположный ему знак водолея, когда войдет в дом, сделает тебя чрезмерно доверчивым. Лев пересекает дом скорпиона, затем весы, и тут нужно будет опасаться стрельца… Но самое важное ты узнаешь, добравшись до близнецов", – процитировал Гораций назидательным тоном.

– Это точные её слова? – переспросил Сэм, лихорадочно всё записав.

– Точнее не бывает, – робот постучал себя по голове. – Фотографик мемори.

– И что эта белиберда значит? – Порфирий, вырвав листок из-под руки Сэма, посмотрел его на свет. Кто такие все эти львы, скорпионы и стрельцы?

– Давным-давно, встречался я с одним Черепахом… – Нафаня взял лист из щупальцев Порфирия. – Одним из наших, епископом. Ему было три тысячи лет, он страдал старческой глухотой, но память имел отменную. И любил порассуждать о старых добрых временах… Так вот: он как-то рассказывал, что в древности некоторые созвездия образовывали так называемый Зодиак. И имели свои названия.

– Уже нашел, шеф! – Гораций мигнул светодиодами. – Галактический информаторий говорит, что Стрелец, Лев, Близнецы… а также некоторые другие – это названия созвездий. Старые названия. Очень старые.

– А там не говорится, каким современным названиям они соответствуют? – как бы услышав его мысли, спросила Саёнара.

– Остальные сведения отсутствуют.

– Засекречены? – спросил Порфирий.

– Скорее всего, попросту утеряны, – пожал манипуляторами Гораций.

– Ладно, надо подумать: может, есть какой-то способ это узнать? – сказал Сэм. – Может, вернуться к Пифии? Получается, она помнит очень старые времена…

– Скорее всего, нас схватят, как только мы приземлимся, – заметил Порфирий.

– Это еще не факт, – заметила Саёнара. – Сколько у нас оружия?

– Нисколько, – пожал плечами Нафаня. – Отродясь не имел дела с этой дрянью.

– Эй, а как же твой дезинтегратор? – подняла бровь Саёнара. – Который распыляет за одну семнадцатую секунды?

– Этот, что ли? – Нафаня кивнул в угол, где стоял черный ствол. – Просто обрезок трубы от старой канализации.

Саёнара секунду смотрела на него, затем повернулась к Сэму.

– Ты знал?

– Конечно, – пожал тот плечами. – Я ж тебе говорил: Нафаня – дьякон. Он слушает звёзды.

– Пацифист хренов… – пробормотала Саёнара. – Значит, ты знал, что он блефует, и всё равно не выстрелил в старика? Он же мог тебя убить.

– Но ведь не убил, – пожал плечами Сэм.

– Умение блефовать – это семейное, – заметил Порфирий гордо.

– Да, я уже заметила, – Саёнара поднялась, собираясь уходить. – Как и непомерное самомнение… Значит, на Базар мы вернуться не можем, – сказала она, стоя на пороге.

– Не надо на Базар, – громоподобно возвестил Нафаня и торжественно оглядел всех присутствующих. – Вавилонская Библиотека.

– И что это за зверь такой?

…Когда-то, в незапамятные времена, некую звездную систему облюбовала семья ИскИнов. Крупных небесных тел в системе, включая луны, было двадцать три – ровно столько же, сколько мыслящих особей в семье. Каждый ИИ облюбовал себе небесное тело по вкусу – одним приглянулись газовые гиганты с рассеянной гравитацией, другим – шустрые маленькие луны с периодом обращения всего в несколько часов… Электромагнитные поля планет с лихвой поддерживали жизнедеятельность наземных ИИ, а те, что поселились на безвоздушных лунах, растянули бескрайние поля солнечных батарей прямо в космосе.

Отличительной чертой ИИ является любовь к информации. Они любят её накапливать, сортировать, классифицировать, интегрировать, экстраполировать, расчленять на биты и объединять в конгломераты по признакам – видовому, количественному, качественному… Можно отсюда и до завтра перечислять то, что ИИ любят делать с информацией. И нет им в этом равных.

Заняв геостационарное положение на небесных телах – или, попросту говоря, закопавшись в грунт по самые уши, ИИ принялись с упоением заниматься любимым делом. Вскоре вся поверхность планет и спутников представляла собой густые леса из ветвистых хранилищ информации, стройных колонн банков данных и аккумуляторных небоскребов. Острова жидкокристаллических носителей наводнили океаны, а в лесах кишели обслуживающие роботы. Каждое небесное тело превратилось в гигантский цельный компьютер. Кроме того, все компьютеры системы были объединены в сеть, превращая звездную систему в самый большой в Галактике банк данных.

Кто-то, прилетев однажды к ИИ обменять бит-другой информации, окрестил систему Вавилонской Библиотекой.

– Откуда ты о них знаешь? – спросила Саёнара черного осьминога.

– Он слушает звезды, – буркнул вместо него Сэм.

– У тебя один ответ, – обиделась девушка.

– На самом деле, у Вавилона находится одна из наших баз, – пояснил Нафаня. – ИИ тоже нравится музыка звезд. А еще я дружен с тамошним дьяконом.

– Что б мы без тебя делали…

Саёнара, поднявшись, неторопливо вышла из кают-компании.

– Никак не могу понять, всерьез она говорит или издевается, – заметил Порфирий.

– Сердце-то у неё на месте, – возразил Нафаня.

– Интересно, где оно находится? В железяке, которую она зовёт мечом?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Главное, чтобы ты сам это понимал.

Устав слушать братскую перепалку, Сэм вышел из кают-компании. Клещ в голове присмирел, и головная боль немного отступила. Он побрел в рубку – в надежде, что успокаивающий вид звездного неба поможет успокоиться. Запястья до сих пор побаливали после угря, в желудке было пусто – даже мысль о еде вызывала горькую слюну. Хотелось просто посидеть в тишине и одиночестве. И хорошенько подумать.

Десять дней… Что можно успеть сделать за десять дней? Облететь всю Галактику? Спасти чью-то жизнь? Поквитаться с врагами, испробовать все доступные удовольствия… Вернуться на Китеж, чтобы попрощаться с батей? Сэм криво усмехнулся: да, только этого ему и не хватало. Сочувствия брательников, сердобольных взглядов невесток, скорбных вздохов отца – "и этого не уберег"… Почувствовав, как под черепом шевельнулся клещ, он постарался успокоиться. Лучше сосредоточиться на насущном. Будто ничего и не было…

Саёнара убила Аудитора, когда он собирался сказать что-то интересное. Ни раньше, ни позже. Сэм поджал губы. Почему она опоздала? Появись она до того, как серый человечек выпустит клеща – или после того, как он расскажет, где находится противоядие… И потом: как хладнокровно она восприняла новость.

Что-то бесстрашная воительница от него скрывает. Несмотря на полное доверие к ней Кэсси, да еще и Нафани, Сэм, по отношению к Саёнаре, испытывал небольшой, но тем не менее заметный дискомфорт. Крохотный кусочек пазла никак не хотел укладываться на место…

Она меня поцеловала, – вспомнил Сэм. Сердце радостно ворохнулось, клещ сладострастно дернулся. Я, конечно, далеко не урод – по меркам гуманоидов, разумеется… Такая девушка, как она, и такой парень, как я? Может, в этом всё дело? Сердцу, так сказать, не прикажешь?

Закинув руки за голову, а ноги на приборную панель, Сэм откинулся в кресле. Смежил веки и вспомнил зеленые, с золотыми крапинками глаза. Нежные пальцы на своей коже, запах жасмина, тепло дыхания…

– Капитан?

От неожиданности он чуть не вывалился из кресла.

– Это я, капитан. Гораций. Твой кормчий.

– Я вижу, дружище.

– Я… хотел вам сказать. Мне очень жаль, что с вами так вышло.

– Не бери в голову. Как-нибудь всё образуется.

– Если бы мы были на Кэсси…

– Я работаю над этим, разве не видно? В конце концов, на Базар мы летали, чтобы найти путь к твоей подружке.

– На самом деле, вы не правы, капитан. На Базар мы летали, чтобы капитан Нафаня мог пополнить запас топлива. А в неприятности вы вляпались самостоятельно – настроив против себя Малыша Срыгня. И, как следствие, обзавелись мозговым клещом.

– Спасибо, что напомнил. А то я уже подзабыл, как было дело.

– Всегда пожалуйста. Обращайтесь в любой момент. – робот направился к выходу, но остановился. – Но капитан… Я хотел поговорить совсем не об этом.

Сэм закатил глаза.

– Послушай, дружище… Это никак не подождет? Хотелось бы чуток вздремнуть. Я ж не железный, если ты понимаешь, о чем я.

– О. Простите, капитан, я как-то не подумал.

– Вот и ладненько.

Сэм откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Только хотел напомнить, что на Кэсси есть автохирург.

Глаза распахнулись сами собой.

– Продолжай…

– Может, всё же потом? После прыжка, когда вы хорошенько отдохнете…

– А ну иди сюда, жестянка поцарапанная! Что ты там вякал про автохирург?

– Если вы будете в таком тоне…

– Да, да, прости пожалуйста. Нервишки шалят. Я постараюсь сдерживаться.

– Может, вам всё-таки стоит принять предложение капитана Нафани и вколоть седативный препарат?

Сэм глубоко вздохнул. Клещ в это время колесил по поверхности мозга на газонокосилке, попивая дешевое пивко и во всю глотку вопя – Йу-ху!!!

– Гораций. Пожалуйста. Закончи свою мысль об автохирурге на Кэсси. Я. Тебя. Очень. Прошу.

– Ну хорошо, хорошо, раз вы настаиваете… Кэсси построена, как вы должны помнить, по технологиям ангелов.

– И?

– Всё оборудование на ней – самого высокого качества. Точнее, оно опережает то, чем обычно пользуются в Галактике на двадцать три в десятой степени процента по шкале…

– ИИИ?

– Автохирург на Кэсси с лёгкостью удалит вашего мозгового паразита. Вы даже ничего не почувствуете.

От облегчения Сэм вспотел. Рухнув обратно в кресло – колени ослабли, позвоночник превратился в желе, – он прикрыл лицо ладонями и рассмеялся.

– С вами всё в порядке, капитан?

– Да всё в шоколаде.

И как он сам не подумал о Кэсси? Точнее, он о ней всё время думал, но больше, как о живом существе. Со временем как-то затерлось то, что она – еще и корабль, напичканный по самую крышу недоступными остальной Галактике гаджетами…

Осталась крошечная, совершенно незначительная проблемка: найти Кэсси и вырвать её из лап дона Муэрте раньше, чем его череп взорвет разжиревший мозговой паразит.

Вскочив, Сэм стремительно направился в кают-кампанию. Руки так и чесались завести "Одуванчика" и совершить варп-переход, но капитаном здесь, как ни крути, был Нафаня, и действовать через его голову было нехорошо.

– Вы же собирались отдохнуть, капитан, – робот, догнав, пристроился рядом.

– Ощутил внезапный прилив сил, – отмахнулся Сэм. – Раньше сядем, раньше выйдем, – он внезапно остановился. – Послушай, дружище… – огоньки на лице робота мигали спокойно и предупредительно. – Давай пока не будем никому говорить об автохирурге, лады?

– Но… Я конечно не специалист, но мне кажется, старший помощник будет очень недоволен…

– Зато как он обрадуются, когда всё останется позади!

– Так вы хотите устроить сюрприз?

– Ага. Что-то вроде того.

Он и сам не до конца понимал, почему не хочет рассказывать об автохирурге. Где-то на краю сознания брезжила одна мысль: Саёнара убила Аудитора в самый подходящий момент.

Глава 16

Звезда Вавилон оказалась голубым гигантом в самом расцвете сил – система буквально купалась в волнах радиации. От неё зашкаливали все датчики, на октапоидах потрескивала шерсть, а воздух в корабле насквозь пропитался озоном. По корпусу Горация то и дело пробегали синие искры, доставлявшие роботу видимое удовольствие.

– Теперь понятно, почему Иск-Ины обосновались именно здесь, – заметил Порфирий, разглядывая систему в большой иллюминатор. – И где же твой друг, братишка?

Было очевидно, что без лоцмана в этом столпотворении никак не обойтись. Девятнадцать планет, четыре крупных спутника и неисчислимое множество искусственных объектов – тарелок телескопов, солнечных зеркал, орбитальных колец и снующих между ними челноков – создавали мешанину ослепительных отражающих поверхностей, точечных источников света и серебристых пленок солнечных батарей, свободно парящих в черноте космического пространства.

– Как же отыскать то, что нам нужно?

Сэм никак не предполагал, что хранилище информации будет настолько… живым. Найти здесь что-то определенное – всё равно, что охотиться за одним-единственным фотоном в волнах фотосферы звезды.

Неожиданно громадная тень заслонила иллюминатор. Поверхность её была утыкана антеннами, распредкоробками, гасителями энергии и другими полезными в хозяйстве предметами.

– А вот и он! – завопил Нафаня и выкрутил динамики на полную громкость. – Хай, Леви! Как жизнь молодая? – заорал он в микрофон так, словно пытался докричаться напрямую, минуя переборки, обшивку и космическое пространство.

Спутник медленно и величаво развернулся. Что-то знакомое было в его движениях, что-то такое, что, один раз увидев, невозможно забыть никогда…

На тупой, похожей на молот "морде" зажглись громадные фонари. Затем распахнулся исполинский люк… Звук был такой, будто по миллиардам стекол провели миллиардами алмазных головок.

– Да это ж кашалот, лопни мои глаза! – вдруг завопил Порфирий. – Офигеть!

– Мой друг Левиафан, – скромно представил Нафаня. – Прошу любить и жаловать.

Это и вправду был настоящий кашалот, во всей своей красе: тело размером с астероид, плоский хвост, которым можно отфутболить звезду в соседнюю галактику, пламенники глаз, пылающие, как ядра сверхновой и пасть, в которой поместится средних размеров луна…

– Он с Океана, – пояснил черный осьминог. – Дальний родственник, между прочим, наших китежских китов…

– И он обходится без кормчего, – заметила Саёнара, восхищенно разглядывая кашалота в иллюминатор.

– Ему не нужен кормчий. Он сам по себе, – Нафаня устремился к внешнему шлюзу. – Пойду, поздороваюсь со стариком… – осьминог оглядел друзей. – Кто со мной?

– А можно? – к нему подлетел Порфирий.

– Спрашиваешь! Чем больше – тем лучше, – Нафаня с надеждой посмотрел на Сэма, затем – на Саёнару и Горация.

– У меня – агорафобия, – быстро сказал робот и покатил к выходу из рубки. – Пойду займусь кое-чем в машинном.

– Вы идите, – за всех ответил Сэм. – А мы отсюда посмотрим. Повеселитесь там…

Через минуту две крошечные – по сравнению с кашалотом – фигурки осьминогов появились перед иллюминатором. Та, что побольше, беспорядочно и восторженно размахивала щупальцами, вторая держалась более робко и сдержанно.

Из пасти Левиафана вылезли тонкие и гибкие усы. Они протянулись к братьям, обвили их тела, затем пасть раскрылась еще шире… и осьминогов поглотила тьма.

– Выглядит жутковато, – заметила Саёнара.

С недавних пор Сэм ощущал в присутствии девушки страшную неловкость. Точнее, неловкость в её присутствии он ощущал всегда, но сейчас это была какая-то новая степень подросткового оцепенения. При том, что сам себя он всегда считал мужчиной искушенным – как в искусстве флирта, так и в более утонченных материях – к этой девушке он никак не мог подобрать ключика. А недавние события и вовсе выбили его из колеи.

– Да уж… – выдавил он наконец. – Нам, мягким бесшерстным гуманоидам, не понять прелести купания в радиационных волнах.

– Завидуешь?

Сэм грустно усмехнулся.

– Когда Ма впервые повела нас с Порфирием поглядеть на диких китов… Там был такой утес – Скала Дьявола. Волны бились о него со страшной силой, а брызги подлетали метров на десять, туда, где стояли мы. Порфирий сиганул сразу – осьминогов не нужно учить плавать. А я…

– Стоял и завидовал?

– Прыгнул вслед за ним, – Сэм снова усмехнулся. – Вода оказалась ледяной, всё тело тут же свело судорогой. Я ударился о поверхность, так что мгновенно пошел на дно. Камушком. Порфирий, конечно же, ничего не заметил – его очаровал подводный мир, он как раз погнался за стайкой рыб-тараканчиков… А Ма не могла прыгнуть с утеса – она была слишком для этого тяжелой. Пока она спустилась на пляж, пока отыскала меня на дне… Я тогда выжил только благодаря низкой температуре воды. Мозг как бы впал в гибернацию. Отмороженный – так меня дразнили после этого… Я тогда сильно переживал. Больше всего, от несправедливости: почему одним дается всё, а другим – ничего?

– Это ты об октапоидах?

– Согласись, им дано гораздо больше, чем нам, людям. Осьминоги прекрасно себя чувствуют на дне океана, могут работать в открытом космосе без скафандров…

– Насколько я помню историю, толчок к эволюции гигантских головоногих на Китеже дали люди. А до этого они были обычными морскими хищниками.

– Но с задатками интеллекта. Который в благоприятных условиях развился необыкновенно быстро. Тысяча лет вместо нескольких миллионов – это своего рода феномен. А потом они стали круче людей – в определенных областях.

– Ты их очень любишь, верно?

– Конечно. Это ведь моя семья… Сэм ущипнул себя на переносицу. – Можно задать тебе вопрос?

Саёнара покосилась удивленно, но коротко кивнула.

– Тот поцелуй. На Базаре… Что это было?

– Ничего, – с небольшой заминкой ответила Саёнара.

– В смысле?

– Просто ничего, – она отвернулась, но Сэм отлично видел её отражение в стекле иллюминатора. И оно говорило совершенно другое. – Ты был в шоке и слишком много болтал. Нужно было тебя заткнуть.

– И всё? Дело только в этом?

– Конечно, – Саёнара бросила на него короткий взгляд и снова уставилась в иллюминатор. А ты что, думал, я воспылала к тебе внезапной страстью?

– Ничего я не думал, – фыркнул Сэм. – Я и ты? Ну нет, пфф… – он закатил глаза. – Просто хотел всё прояснить. Рад, что мы разобрались, – он поднялся из кресла. – Ну что, пойдем перекусим?

Клещ, кстати сказать, после нескольких варп-прыжков вел себя довольно сносно, и Сэм испытал прилив аппетита. А может, так подействовала новость об автохирурге на Кэсси… Он решил пока не слишком копаться в своих мыслях – чтобы не разводить сущностей больше необходимости. Ну, и не давать лишней пищи паразиту.

– Так что? Хочешь есть? – переспросил он.

– Ты иди, – откликнулась Саёнара. – А я лучше посплю.

– Они согласны с тобой поговорить, – прогремел Порфирий, втискиваясь в каюту Сэма.

Тот наконец-то задремал, проворочавшись битых два часа, но тут же вскочил. Клещ в голове решил поиграть на ударной установке. Рассыпал горох барабанной дроби, глухо громыхал сразу двумя бас-бочками, а в качестве вишенки на торте проводил палочками по тарелкам – звук выходил, как у буксующей бензопилы.

Брызнув в лицо ледяной водой из резиновой груши, Сэм постарался не обращать внимания на пульсирующий в голове ритм.

– Кто согласен поговорить?

Осьминог плотно упаковался в каюту, распределив щупальца по кровати, переборкам, потолку и полу. Получилась такая себе уютная норка из живого осьминожьего меха – она еще и переливалась всеми цветами радуги, в знак глубочайшего удовлетворения. Чтобы добраться до гальюна, Сэму пришлось протискиваться сквозь мохнатые, упругие и гибкие шланги. После открытого космоса мех Порфирия пах изморозью и длинными мономерными цепочками.

– Иск-Ины, – пояснил он. – Их тут целая семья – двадцать три кремниевые души. Правда, здорово?

– Ну, не знаю… – вытянув из-под мохнатой задницы свою куртку, Сэм выбрался в коридор. – Что тут здорового?

– Они обладают самыми полными сведениями о Галактике. О её происхождении, истории, населении… Можно сказать, они знают абсолютно всё.

– Круто. Я счастлив за них.

Осьминог, вслед за Сэмом, выплыл из каюты.

– Что-то ты не похож на счастливчика.

– Башка раскалывается.

– Кар-роче, – не обращая на жалобы Сэма никакого внимания, продолжил осьминог. – Иск-Ины заинтересовались твоей историей. Если ты им понравишься, они пороются в своих банках данных и расшифруют пророчество Пифии.

– Понравлюсь? Я что, должен перед ними жонглировать? Может, стихи читать?

– Может, и читать, – рявкнул Порфирий, потеряв терпение. – Я тут из шкуры вон лезу, чтобы тебя спасти, а ты…

– Что за шум, а драки нету? – громыхнул из рубки управления Нафаня. – Садитесь, берите наушники. Я настроил эфир.

Саёнара уже сидела в одном из кресел – её бледная кожа резко контрастировала с графитовой чернотой куртки и волос. В ямочках под мочками ушей поблескивали точки модулированных наушников.

– Готовы? – спросил Нафаня. – Включаю!

Несколько минут ничего не было слышно, кроме эфирных шумов – как сначала подумал Сэм. Потом он различил знакомый скрежет алмазных головок, взвизги исполинской дрели, буравящей ядро планеты, грохот отбойных молотков и гулкие перекатывания пустых ржавых бочек.

– Песня кашалота, – шепотом пояснил Нафаня. – Правда, очень красиво? Левиафан – очень талантливый композитор…

– Исполняет кантату до-минор "Гибель космического лайнера"? – спросила громким шепотом Саёнара.

– Ничего вы не понимаете, – обиделся Нафаня. – Это рапсодия "Рождение звезды". Одно из самых великих произведений современности. Исполняется в нашу, между прочим, честь.

– Мы безмерно польщены, – серьезно кивнула девушка, а потом подмигнула Сэму.

– Ну шо, таки будем музычку слушать или уже откроем прения? Компьютерное время дорого, – в рапсодию неожиданно вклинился подрагивающий дискант.

– Ой, Дедуля, не надо антимоний. У тебя таки имеется всё время, отпущенное Галактике.

Второй голос был женским, чувственно-вибрирующим контральто.

– И шо таперича, всякий шмук будет мне указывать, шо делать?

– Никто тебе не указывает, Дедуля. Вспомни: наш друг Леви попросил помочь хорошему мальчику.

– Лихаим, Мамэ. Но только за ради твоих красивых глазок… Где Дядя?

– Тута я.

– Сделал, что тебя просили?

– Пытался, Дедуля. Только Папа Огу давеча общался с Нейтронной звездой… Так нажрался излучения, что до сих пор невменяем: или спит, или песни горланит.

– Так приведи его в чувство! – прикрикнул дискант. – Только у него есть настолько старые карты.

– Пощекочи его пучком глюонов, дорогуша, – посоветовал женский голос.

Некоторое время в эфире, на фоне несмолкаемой китовой музыки, трещали помехи. Затем раздался громоподобный рев.

– УУУ, ИЗВЕРГИ! ТОЛЬКО ПРИЛЕГ, СМЕЖИЛ ВЕКИ… МИНУТ ШЕСТЬСОТ ВСЕГО-ТО И ПРОШЛО…

– У тебя нет век. И ложится тебе тоже нечем, – женский голос, ранее излучавший безграничное терпение и вселенскую любовь, окрасился сварливыми нотками. – Папа, дело к тебе. Пошевели матрицами.

Послышались гитарные аккорды.

– СРЕДИИ БЕСЧИСССЛЕННЫХ СВЕТИЛЛ… ОДНОЙ ЗВЕЗДЫЫЫ Я ПОВТОРЯЮ ИИИМЯ…

– Дядя! Пощекочи его еще раз. А то он еще сутки трезветь будет…

– НЕ ПОТОМУУУ ЧТО Я ЕЁ ЛЮБИЛЛЛ А ПОТОМУУУ ЧТО МНЕ ТЕМНО С ДРРРУГИМИИИ… Ну всё, хватит, перестаньте щекотать. Хватит, кому сказал, я уже смирный. Чего надо?

– Идентифицируй, милок, старые названия созвездий, – вклинился дискант.

– Насколько старые? – брюзгливо переспросил Папа.

– Ну, ты должен их помнить: Лев, Стрелец, Близнецы, Весы, Водолей, Скорпион…

– А, НАСТОЛЬКО старые… Это потребует времени. Нужно разархивировать старые файлы.

– Выпендривается, – вполголоса буркнул Дядя. – Набивает себе цену.

– Кстати, о цене, – вновь вклинился дискант. – Задарма мы не работаем. Таки шо мы с них поимеем?

– Они знают, что мы их слышим? – сняв наушники, спросил Сэм у Нафани.

– Ну конечно знаем, лапуля, – рассмеялся женский голос. – Тем более, когда к нам на огонек прилетают такие хорошенькие, молоденькие…

– Мамуся, – прикрикнул Дедуля. – Не отвлекайся.

– А что такого? Всего лишь невинная болтовня с молодым человеком…

Саёнара прыснула. А у Сэма начался нервный тик. Только флирта с древним компьютером, занимающим целую планету, ему и не хватало.

– Ну-ка, мальчик, порадуй тётю… Скажи что-нибудь.

– Э… Что нибудь?

– Так, посмотрим… Голос чувственный, но не робкий. Я бы даже сказала, нагловатый, – Сэм почувствовал, что краснеет. – Честный, но с примесью самолюбования. Недостаток опыта компенсирует умением быстро соображать, но любит делать скоропалительные выводы… Из-за чего и влипает в неприятности. Но с блеском из них выпутывается. Иногда. Нравится, чтобы его хвалили. – Порфирий солидарно хмыкнул. – Манипулятор. Фантазер. Врет, как дышит. Но не со зла, а из любви к искусству…

Сэм обвел взглядом команду. Они все, даже Нафаня с Горацием, понимающе кивали, слушая эту отвратительную, безобразную, абсолютно лживую характеристику.

– Вы чего, ребята? Я совсем не такой! – воскликнул он. Почему-то вспомнилась классная дама, госпожа Сливовичка. Как часто она говорила те же слова, для лучшего усвоения информации тюкая его по затылку кончиком твердого, как костяшка, щупальца…

– В глубине души считает себя лучше других, – не смущаясь, продолжил голос. – Эгоцентрик, экстраверт, манипулятор… Дедуля, знакомая картина?

– Еще бы! Ностальгия аж до самого ядра продрала. Подумать только! Настоящий…

– НАШЕЛ! – проревел Папа. – ПРИШЛОСЬ ПОКОВЫРЯТЬСЯ В АРХИВАХ, ТАК ЧТО С ВАС ПРИЧИТАЕТСЯ. Отправить кодом, или сразу карту?

– Э… Лучше карту, – робко заметил Нафаня. – С современными координатами, если можно.

– ОКЕЮШКИ. ПРИНИМАЙТЕ. ТОЛЬКО КООРДИНАТЫ ТУТ ВСЕГО ОДНИ. ОСТАЛЬНОЕ – ПРОСТО МУСОР.

– Гораций, прими, – скомандовал Нафаня.

– Уже.

Робот завис перед голокубом, в котором, точка за точкой, появлялась трехмерная карта звездного неба.

– Спасибо! – от души поблагодарил Сэм. – Вы не представляете, как сильно нас выручили.

– Не за что, лапуля, – мягко ответила Мамуся.

– Спасибо в карман не положишь, – сварливо заметил дискант.

– Мы же договорились, Дедуля.

– Молчу, молчу… Это я так. По привычке.

– И всё-таки… – сказал Сэм в микрофон. – Как мы можем вас отблагодарить?

– Помочь тебе – наш долг, – ответил голос того Иск-Ина, которого все остальные звали Дядей.

– Но почему?

– Потому. Сам когда-нибудь поймешь. Могу только сказать…

– ВНИМАНИЕ. ГИГАНТСКАЯ ФЛЮКТУАЦИЯ. ВСЕМ ЗАНЯТЬ БОЕВЫЕ ПОЗИЦИИ. ПОСТОРОННИМ ПЕРЕМЕСТИТЬСЯ В ВАРП. ВНИМАНИЕ. ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. ХИЩНАЯ ФЛЮКТУАЦИЯ. ПОСТОРОННИМ ПОКИНУТЬ ТЕАТР БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ.

Рядом с голубым гигантом появилась жемчужно-розовая сфера. Из нее, одна за другой, выстреливали тонкие, как канаты, и гибкие ложноножки. Они молниеносно присасывались к спутникам, планетам, другим небесным телам. По ложноножкам бежали крупные, как шаровые молнии, искры.

Из скрытых под поверхностью лун шахт в космос выстрелили мириады боевых дронов. Они наводнили собой всё межпланетное пространство, а затем, построившись в боевые порядки и как сердите шмели, устремились к флюктуации. Окружив её плотным коконом, дроны стали гонять жемчужную сферу пучками жесткого излучения. Та в ответ плевалась шаровыми молниями, пробивая в когортах большие рваные прорехи.

– Уходим! – скомандовал Нафаня, разгоняя "Одуванчик" до варп-скорости.

Издав прощальный скрежет, с экранов исчез Левиафан.

– Эй, может, им нужна помощь? – спросил Сэм. Его била дрожь: еще чуть-чуть, и он вытряс бы из Дяди главный ответ…

– Что мы можем против агрессора размером с планету? – пожал плечами Нафаня. – Даже Леви сбежал, поджав хвост.

– А если она их сожрет?

– Не думаю… – покачал головой черный осьминог. – Они ж тут тысячи лет. Привыкли.

– Тебя одно волнует, верно? – бросил Порфирий Сэму. Тот дернул плечом. Брат, как всегда, слишком хорошо его понимал.

– Что волнует? – переспросил Нафаня. – О чем это вы?

– Слышал, о чем болтал Дедуля? – спросил Порфирий. – Они знают, кто наш Сэмми такой. И откуда он взялся.

– А теперь, из-за флюктуации, мы так ничего и не узнаем, – закончила Саёнара.

– Осмелюсь доложить, господа: я только что получил сигнал от Левиафана. Ситуация под контролем. Вавилон вне опасности, – Гораций всё так же занимался картой, поворачивая её так и эдак, и вбросил фразу не отвлекаясь и не поворачиваясь.

– Так что? – Порфирий неуверенно посмотрел на Сэма, затем на Нафаню. – Может, вернемся, а? Узнаем, о чем они там лопотали?

– Рискованно… – почесал макушку Нафаня. – Топлива может не хватить. Старые движки – они страсть какие прожорливые.

– Не надо, – подал голос Сэм. – Летим туда, куда… – он неуверенно посмотрел на карту. – Гораций, куда мы там летим?

Глава 17

– Ну что там? – спросил Порфирий, нетерпеливо подплывая к Горацию. – Странно… – он тронул кончиком щупальца карту. – Почему-то казалось, что это должен быть отдаленный край Галактики. А тут – Центр и самые густонаселенные системы…

– То, что названия устарели, еще не значит, что созвездия эти находятся у черта на куличках, – заметил Нафаня, регулируя верньеры на панели управления. – Меняются карты, названия звезд, но наша Галактика – всё та же старушка, что и три миллиарда лет назад.

Сэм тоже подошел к голокубу.

– Папа Огу говорил о координатах, – он посмотрел на Горация. – Ты вычислил, где это?

– В том-то и дело… – робот задумчиво поскреб макушку манипулятором. – Единственные координаты, которые у нас есть, принадлежат системе Грааля.

– Столица, – вздохнул Порфирий. – Мы не можем туда соваться. Если ты не забыл, нас разыскивает полиция.

– Федералы ищут вас, а не меня, – уточнил Нафаня. – Я и "Одуванчик" – вне подозрений. А значит…

– Можете летать, где угодно, – закончил Сэм.

– Ты всё давно просчитал, верно? – осуждающе прищурился Порфирий. – Еще когда предложил лететь на Коляду.

– Это называется предусмотрительностью, – пожал плечами Сэм.

– Мамуся назвала тебя манипулятором, – ощетинился осьминог. – Сначала ты втянул меня, затем – старшего брата…

– Оставь его в покое, – вступился Нафаня. – Если б я сам не хотел, никто б меня никуда не втянул. Так что, рассчитывать прыжок?

– Уже, – откликнулся Гораций. – Предвосхищая ваш приказ, капитан, я дал команду на разогрев двигателей.

– Летим, – решил Сэм. – На месте разберемся, что Пифия имела в виду…

Миры Грааля. Эскалибур, Авалон и Камелот составляют внутренний круг. Артур, Персиваль и Гавейн – внешний. Все шесть планет являются столичным конгломератом Галактической империи.      Грааль – желтый карлик класса G, излучает спектр, наиболее комфортный для гуманоидов. Система была заселена в незапамятные времена…

Когда Галактика объединилась и населяющие её существа создали единое правительство, его разместили на Эскалибуре, как самой комфортной из планет системы Грааля. Со временем полчища бухгалтеров, юристов, делопроизводителей, инспекторов по кадрам, советников по общим вопросам, советников по частным вопросам, завхозов, техников, кассиров, программистов, секретарей, экономистов и юрисконсультов заполонили и остальные миры. Теперь они могли преспокойно управлять Галактикой, не выходя из своих комфортных, начиненных ультрасовременным оборудованием офисов, находящихся, как правило, на верхушках небоскребов.

На мирах Грааля давно уже не было свободной земли. На мирах Грааля никто уже не помнил, как выглядят живые деревья и натуральная трава. Бледные, изнуренные непрерывным перекладыванием бумажек из одной стопки в другую и изобретением новых законодательных актов сотрудники не знали, что такое настоящий ветер и натуральный солнечный свет. Вся поверхность, включая океаны, была покрыта зданиями из наностекла и суперметалла, в которых, как муравьи, трудились бюрократы.

Чтобы они чувствовали себя комфортно и не боялись, что добрые граждане Галактики хоть как-то помешают ими управлять, межпланетное пространство системы Грааль было набито военными дредноутами, эсминцами, полицейскими катерами и следящими станциями, как подушка перьями.

– М-да, проблемка… – пробормотал Порфирий, наблюдая в иллюминатор за мельтешением огней.

"Одуванчик" завис над плоскостью эклиптики. С такого ракурса система напоминала гнездо неоновых ос, в которое любопытный малыш только что сунул палку.

– Столько всего… – пробормотала Саёнара. – Я и представить не могла, что здесь будет так… людно.

– Зарегистрировано десять в двенадцатой степени особей, постоянно проживающих в мирах Грааля. Все они заняты на государственной службе, – сообщил Гораций.

– А Фудзи насчитывала тридцать миллионов – до нападения формикоидов… – пробормотала девушка.

– Деревня, – махнул щупальцем Порфирий. – На Китеже и то – два с половиной миллиарда. – И какой у нас план? – повернулся осьминог к Сэму.

– ВНИМАНИЕ. СООБЩИТЕ КОД СУДНА И ПРИЧИНУ ПРИБЫТИЯ. ОСТАВАЙТЕСЬ В НЕЙТРАЛЬНОЙ ЗОНЕ ДО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ СТАТУСА, – голос был механическим, переговоры явно вел дрон.

Черный осьминог скользнул за пульт управления и включил громкую связь.

– Судно "Одуванчик", – сказал он в микрофон, одновременно набирая на клавиатуре замысловатый буквенно-цифровой код. – Капитан – Афанасий Калашников, порт приписки – планета Китеж. Прибыл в систему Грааля с миссионерской миссией.

– УТОЧНИТЕ, КАКОГО РОДА МИССИЯ.

– Распространение религии Стэйшн. Я – дьякон семнадцатого уровня. Имею специальное разрешение Епископального собора на Полтергейсте, на проведение душеспасительных бесед и трансляцию основных постулатов веры.

– КАКОГО РОДА ТРАНСЛЯЦИИ?

– Музыка.

– ЖДИТЕ…

Голос умолк, вместо него заиграла противная, слишком навязчивая мелодия. Сэм неосознанно взял Порфирия за кончик щупальца. Саёнара молча отстукивала ритм на подлокотнике кресла. Гораций мигал светодиодами.

Наконец, когда нервное напряжение почти достигло точки кипения, механический голос раздался снова:

– НА БОРТУ ИМЕЕТСЯ ОРУЖИЕ? ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ? ЗАПРЕЩЕННЫЕ КОНВЕНЦИЕЙ ФРУКТЫ?

– Нет, – коротко ответил Нафаня.

Голос вновь замолчал.

– Ты мне щупальце отдавил, – шепотом пожаловался Порфирий.

– Прости… – Сэм с трудом разжал руку и вытер вспотевшую ладонь о штаны.

– "ОДУВАНЧИК". ВАМ ЗАПРЕЩЕНО ПРИБЛИЖАТЬСЯ, ДОКУЧАТЬ И ВСЯЧЕСКИ ПРЕПЯТСТВОВАТЬ РАБОТЕ СЛУЖБ НА ПЛАНЕТЕ ЭСКАЛИБУР. РАЗРЕШЕН ДОСТУП К ОРБИТАЛЬНЫМ КОЛЬЦАМ ПЛАНЕТ И КАМЕЛОТ И АВАЛОН, ДЛЯ ВЕДЕНИЯ ДУШЕСПАСИТЕЛЬНЫХ БЕСЕД. ТРАНСЛЯЦИЯ МУЗЫКИ РАЗРЕШЕНА НА ВНЕШНИХ ПЛАНЕТАХ ГАВЕЙН И ПЕРСИВАЛЬ. ПРЕБЫВАНИЕ ОГРАНИЧИВАЕТСЯ СРОКОМ ДО СЕМИ ГАЛАКТОСУТОК. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ ГРААЛЯ.

– И они просто так, за здорово живешь, верят на слово? – спросил Сэм, предварительно убедившись, что Нафаня выключил микрофон.

– Пока капитан Нафаня разговаривал с таможенным дроном, "Одуванчик" просветили рентгеном, сделали МРТ и прослушали ультразвуком. Кроме всего прочего, пока шел обыск, на корабль были направлены шесть трехмегатонных лазеров и один распылитель материи, – радостно сообщил Гораций. – Так что, если б капитан покривил душой хоть в чем-то…

– Но тогда нас должны были узнать! – Саёнара вскочила с кресла. – Наверняка к нам уже отправили патрульный катер…

– Спокуха, – опустил ей на плечо щупальце черный осьминог. – Я зарегистрировал вас как "биомассу для питания" – в связи с хищным типом пищеварительной системы… А Горация – как счетно-вычислительную машину.

– Биомассу? – возмутился Порфирий. – Так ты относишься к родному брату…

– Не важно, – остановил его Сэм. – Главное, нас пропустили.

– Но как нам искать Кэсси, подчиняясь дурацким правилам не приближаться к планетам? – вопросил Порфирий. А затем хихикнул. – Наверное, они быстренько проверили, что за музыку ты вещаешь, и решили, что она слишком разрушительно действует на психику…

– Две планеты к спуску не запрещены, – напомнил Сэм.

– Персиваль и Гавейн – это налоговые планеты, – сообщил Гораций. – Они наиболее удалены от Грааля, и там нет живых существ. Только роботы, осуществляющие сбор и классификацию данных о доходах каждого жителя Галактики.

– Да уж, – осклабился Порфирий. – Только туда нам попасть и не хватало: на службе у дона Муэрте мы сроду не платили никаких налогов.

– Хватит болтать, – остановил брата Нафаня. – Что будем делать?

Все посмотрели на Сэма.

– Давайте для начала посмотрим новости, – решил тот, настраивая голокуб на трансляцию.

– Хочешь потянуть время? – ядовито осведомился Порфирий.

– Жду, когда осенит гениальная идея.

С экрана зазвучала бравурная музыка. В рубку выплеснулось трехмерное изображение гигантской чечевицы Галактики, на её фоне замелькали кадры различных хроник. При смене кадров тот или иной галактический сектор увеличивался.

В центре голокуба появилась трехголовая девушка. Одна голова была брюнеткой, другая – блондинкой, а та, что посередине – рыженькой. Все три головы лучезарно улыбнулись зрителям и начали говорить.

– Здравствуй, Галактика! – сказала брюнетка.

– В эфире программа "Млечный путь", – сказала блондинка.

– Мы, как обычно, расскажем о главных событиях минувшей галактонедели, – сообщила рыженькая.

– Сегодня в программе: – продолжила брюнетка. – Звездные системы Дзеты Завулона и Великой Центаврии проведут совместные боевые учения в секторе Борогравия. Возникает закономерный вопрос: не закончатся ли совместные учения очередным конфликтом?

– Спикер Гг Плгнм сообщает: в сенате Эскалибура не осталось сенаторов с сомнительной репутацией, – подхватила эстафету блондинка. – Обоснованность этого утверждения опровергается другим спикером, Вд Дтмгм, утверждающим: в сенате Эскалибура не осталось сенаторов с незамутненной репутацией;

– Объединенные системы Пиночет и Перон планируют создать флот для нападения на Геварру. Геварра вынесла ноту протеста: сколько можно терпеть поползновения захватчиков? – продолжила рыженькая.

– Новости культуры, – перебила её брюнетка. – Знаменитый композитор Скукка Зануцки наконец-то закончил создание долгожданной третьей части пятой симфонии четвертого цикла восемнадцатой Фуги "Ода ковырянию в собственном пупке, отягощенному суицидально-депрессивным синдромом" Композитор трудился над фугой последние десять лет, и теперь готов представить своё детище на суд общественности. Гала-концерт состоится в секторе множественное зет-альфа, близ белого карлика В – сто сорок девять, на необитаемой планете Мико-Кандида, что в системе звезды Флегмона. Билеты на концерт не продаются и не бронируются…

– Новости науки, – перекричала брюнетку блондинистая голова: – Вне плоскости эклиптики Галактики замечено скопление неопознанных летающих объектов. Что это? Вражеский флот из другой Вселенной или обыкновенный звездный поток, оторвавшийся от основного русла? Ученые института Маркеса предлагают отправить к скоплению экспедицию, упирая на то, что скопление может оказаться недружественной формой жизни. Их поддерживают коллеги из университета Борхеса, но астрофизики из Кортасара считают, что беспокоиться не о чем: это всего лишь межзвездный мусор…

– Политический переворот, потрясший на этой неделе систему Вальгаллы, унес десять миллиардов жизней! – истошно закричала рыжая голова. – Жители Альфхельма и Ванахейма отправили правительству Галактики ноту с просьбой прислать миротворческий корпус, дабы прекратить дальнейшее кровопролитие, инспирированное Свартальфхельмом. Совет ООнвПЖ до сих пор совещается по этому поводу…

– Новый межзвездный лайнер "Британик", сошедший со стапелей корпорации "Скорпионз" в прошлом месяце, потерпел крушение на маршруте Шеол – Аннуин. Выживших нет. По данным черного ящика, на лайнер напала гигантская флюктуация, не замеченная радарами. Руководство корпорации заверило, что лайнеры корпорации "Скорпионз" полностью защищены от флюктуаций и абсолютно безопасны. Путешествуйте лайнерами компании "Скорпионз"!

На экране появился крупный план логотипа компании: скорпион с угрожающе поднятым хвостом, вписанный в жирный красный круг.

– Стоп! – заорал Сэм. Рыженькая дикторша застыла с открытым ротиком и поднятыми бровками, удивительно походя при этом на золотую рыбку. Сэм тыкал трясущимся пальцем в экран. – Вот! Вот что такое скорпион! – он победно оглядел всех присутствующих. – Пифия сказала: лев войдет в дом скорпиона! – Сэм обратился к Порфирию. – Мы с тобой миллион раз видели этот знак, братишка. Чертов миллион раз, и всё равно, когда понадобилось, не смогли сообразить…

– Да что случилось? – перебила Саёнара. – Объясни толком, до чего ты додумался!

– Корпорация "Скорпионз" – официальное прикрытие дона Муэрте, – пояснил Порфирий. – Строительство кораблей – его легальный бизнес. Автоматические заводы разбросаны по всей Галактике, в-основном, в системах с дешевыми полезными ископаемыми.

– А головной офис находится здесь, в системе Грааль. Рядом с планетой Артур, – дополнил Сэм.

– На Вавилоне нам дали абсолютно ТОЧНЫЕ, исчерпывающие координаты нахождения Кэсси, – сказал Гораций.

– А мы этого даже не поняли…

– И какой у нас план? – спросил Нафаня, разглядывая сплошной металлический шар, медленно дрейфующий сквозь фотосферу близкой звезды.

– Они там пекутся, как черепаха в собственном панцире, – заметила Саёнара.

– Тепловая энергия собирается в специальные аккумуляторы и используется для охлаждения станции и других нужд, – пояснил Гораций. – Знаменитые батарейки "Скорпионз" используются по всей Галактике, и являются самыми надежными и долгоживущими.

– Разгадка всё время была у нас под носом, – горько заметил Порфирий, подбрасывая в щупальце фонарик. На его торце был знакомый логотип: скорпион с поднятым хвостом.

– А зачем дону Муэрте вообще нелегальный бизнес? – спросила Саёнара. – По сравнению с этим – она кивнула на логотип, – Его делишки с наркотиками кажутся детским смехом.

– Валовый оборот одной только Пыльцы превышает доход от производства батареек раз в пять, – заметил Сэм. – Еще черные рынки оружия, роботов, рабов-Иск-Инов… Дон Муэрте инспирирует войны, расцвет и падение империй, контролирует жизнь и благополучие целых звездных систем.

– То есть, этот ваш дон – самый богатый и влиятельный хрен в Галактике, – заметила Саёнара. – Фактически, он и есть – правительство.

– Ему несколько тысяч лет, – криво усмехнулся Сэм. – За такой срок, при желании, можно стать кем угодно.

Саёнара прищурилась.

– Может, нападение Ари на Хатори и Хандзо – тоже его рук дело?

– Система Фудзи богата тяжелыми металлами, – заметил Гораций. – Подождите, проверяю… Да, так и есть. Одна из дочерних корпораций дона Муэрте выкупила у формикоидов концессию на разработку месторождений в системе Фудзи… Цивилизация насекомых развивается по биогенному пути, им ни к чему ископаемые.

Несколько секунд Саёнара беспомощно хлопала ресницами, сразу сделавшись очень молоденькой и растерянной. Затем лицо её отвердело.

– Дайте мне спуститься на поверхность и я разнесу там всё на атомы, – прорычала она, срываясь с места.

Сэм поймал её за талию. Саёнара вырвалась, зашипев, как рассерженная кошка, но тут её плечи обвило черное щупальце.

– Насколько я помню, в наши планы входит спасти некую Кэсси, – мягко напомнил Нафаня. – А не навлекать на себя еще большие неприятности.

– Хорошо, – Саёнара обмякла, и Нафаня её отпустил. – Освободим корабль, вы улетите, а я останусь и убью его, – импланты на её лице начали светиться, мускулы беспорядочно сокращались, делая лицо девушки похожим на адскую маску.

– Но… – попробовал Сэм.

– Вы меня не остановите, – рыкнула Саёнара. – Он убил мой народ из-за пары камней, закопанных в землю. Я не смогу жить, зная, что он…

– Тише, тише… – Сэм осторожно притронулся к её плечу. – Поверь, нам всем тяжело. И если б мы могли что-то сделать…

Девушка враждебно уставилась на Сэма.

– Ты работал на него. Ты помогал творить зло!

– Сама-то тоже хороша, – встрял Порфирий. – Взяла, и уничтожила целый народ…

– Они разрушили мой мир. Они убили мою семью.

– Ты сама – убийца, и не имеешь права судить…

– А кто имеет? Ты? Может быть, они? – она указала в иллюминатор, где светились планеты системы. – Почему его никто не остановит? Почему до этого никому нет дела?

– Галактика огромна, – тихо заметил Нафаня. – В ней много удивительных чудес, вроде ИскИнов с Вавилона, и чудовищных мерзостей, вроде дона Муэрте. Войны будут всегда – такова природа живых существ. Даже бактерии непрерывно пожирают друг друга – в борьбе за территории, за корм и близость к источнику тепла… Мы – не более, чем тонкая пленка бактерий на поверхности планет. Редчайшие споры жизни, разбросанные по бескрайним просторам Вселенной…

– Споры гриба из семейства Бицеллиан Рекс за одну минуту могут уничтожить больше бактерий Слоновьего буравчика, чем дон Муэрте живых существ за всю свою жизнь, даже если он удвоит усилия, – раздался бодрый голос Горация. – Слоновий буравчик обитает в прямой кишке крупных млекопитающих планеты Травень и распространяется при расчесывании заднего…

– Э… Гораций? – поспешно перебил Порфирий. – Тебе не пора начинать тестирование систем жизнеобеспечения "Одуванчика"?

– Но жизненный цикл слоновьего буравчика очень любопытен, и я думал, всем будет интересно, как…

– Главный Кормчий! Немедленно приступить к тестированию! – гаркнул Сэм. И тут же повернулся к Нафане. – Прости братан, мне пришлось. Если его вовремя не заткнуть…

– Принято, – махнул щупальцем Нафаня. – Подтверждаю. И снова спрашиваю: что делать-то будем?

Все уставились на металлический шар, плывущий на фоне желто-белого светила. Из-за помех по голокубу шла рябь и казалось, что скорпион на логотипе угрожающе и ехидно пошевеливает поднятым хвостом.

– Если верить координатам Папы Огу, Кэсси находится там, – Гораций кивнул на стальной планетоид. – Так что придется кому-то спуститься за ней.

– Это будет чистым самоубийством, – задумчиво сказал Порфирий. – Наверняка охрана там такая, что и нейтрино не проскочит. К тому же, в головном офисе можно запросто нарваться на самого дона. Лично я лучше отправлюсь на охоту за саблезубым ежом. В одиночку. Без гарпуна.

– Согласен, – кивнул Нафаня. – Лучше запереть вас в карцере, чем отпускать в зубы этому скорпиону.

– На "Одуванчике" есть карцер?

– Склад концентратов и холодильник, на самом деле.

– Тем не менее, тут я с вами полностью согласен, – вздохнул Сэм. – Идти туда – чистое самоубийство.

– Ну и…? – заинтересовано спросил Гораций после пары минут молчания.

– Что "ну и?" – передразнил его Порфирий. – Говорят тебе, соваться туда – верная смерть.

– Это я понял. Но всё же хотелось бы знать: когда вы отправляетесь?

Осьминог позеленел.

– Какая буква в слове "смерть" тебе не понятна, жестянка ты поцарапанная?

– Но… Мы же за этим и прилетели, разве не так? Если не вы, то кто же спасет Кэсси?

– Я пойду, – неожиданно сказала Саёнара.

Все уставились на неё. У Сэма перехватило дыхание. От восхищения, а еще от зависти. Зависти к совершенной, абсолютной безбашенности этой чокнутой девчонки…

– Подожди, – медленно проговорил он. – Мы можем придумать другой план.

– Нечего думать, – отрезала Саёнара и поднялась из кресла. – Из-за вашего дона погибла моя родная планета. Теперь, когда я это знаю, отступать не имею права.

Глава 18

– Нам нужно поговорить, – сказал Сэм. – Прямо сейчас, пока ты не натворила глупостей.

– Нет времени, – девушка махнула рукой, отбрасывая возражения. – Если ты помнишь, срок пребывания в системе ограничен, да и у тебя… осталось не так уж много времени.

– Обо мне не волнуйся, – покачал головой Сэм. – Но я не могу рисковать тобой. Не имею права.

– Ты мне не капитан.

– Даже так? – Сэм посмотрел на Саёнару. -Тогда что ты здесь делаешь?

– Решаю свои проблемы.

– Вот оно что. У тебя, стало быть, свои проблемы… А мы, значит, побоку? Так, бесплатный транспорт.

– Я не это хотела сказать…

Но Сэм уже ничего не слышал.

– Являешься неизвестно откуда, подбиваешь на преступление, валишь народ направо и налево, меня обрекаешь на верную смерть, а потом заявляешь, что всё это – не твои проблемы?

– Я никого ни на что не подбивала.

– А как же драка на Веге-эс? Ты специально подстроила так, чтобы у нас не осталось другого выхода, кроме как угнать корабль Посредника. А всё почему? Потому, что тебе нужно было быстро смотаться от мафии!

– Вы и сами находились в бегах, а в той вонючей забегаловке попросту прятались от дона. Я только подтолкнула события.

– Ах, подтолкнула? А кто посоветовал спуститься на Сычуань? Где нас поджидали федералы и Лебовски!

– Ты забываешь, что и сам хотел расслабиться и отдохнуть.

– Да уж расслабился, по самые помидоры! До сих пор в себя прийти не могу… Ты сдала нас бандитам на Базаре.

– Это неправда!

Сэм и Саёнара злобно уставились друг на друга. Напряжения их взглядов могло разжечь средних размеров сверхновую.

Нафаня, крякнув, поплыл к выходу из рубки.

– Пойду, займусь инвентаризацией… – буркнул он на ходу. – Порфирий, мне понадобится твоя помощь.

– Но мы вроде как…

– ИДЕМ, – Нафаня многозначительно пошевелил бровями в сторону спорящих. – У нас срочные дела на другом конце корабля.

– А, понял… – Порфирий, проплывая мимо Горация, подхватил того щупальцем.

– Но старпом, тут же самое интересное начинается, – уперся робот. – Я бы хотел остаться и послушать…

– Давай, давай. Много будешь знать, скоро состаришься.

– Но… – робот вцепился в поручень. – Разве не в накоплении знаний состоит смысл жизни?

– Смысл твоей жизни – доставлять как можно больше геморроя другим.

– А вот и нет, а вот и нет! Смысл моей жизни…

– Двигай давай, жестянка. А то разберу на запчасти – быстренько поймешь, в чем смысл…

Несмотря на сопротивление, Гораций был безжалостно утянут из рубки.

Саёнара сложила руки на груди.

– Я не сдавала тебя Малышу.

– Не надо меня путать, – Сэм тоже сложил руки. – Малыш был всего лишь пешкой. Я думаю, ты сговорилась с Аудитором.

– И зачем мне было его убивать?

– А вот это самое интересное. Ты убила его ровно в тот момент, когда он собирался сказать что-то важное. Ты специально дождалась, чтобы он успел подсадить мне клеща, и только потом…

Сэм вдруг вскрикнул и согнулся, обхватив голову. Виски пронзила дикая боль, перед глазами замелькали синие ветвистые молнии. Зажмурившись, он втянул сквозь зубы немного воздуха и задержал дыхание. Сердце бухало где-то в висках. Спина взмокла, по ребрам потекли горячие липкие струйки. А боль, вместо того чтобы отступить, только нарастала.

Сжавшись в позе зародыша, ничего не видя, Сэм повис посреди рубки.

Саёнара, подплыв вплотную, положила руку ему на затылок.

– Клещ? – тихо спросила она. – Давай сделаю массаж.

– Обойдусь. Но всё равно спасибо, – буркнул он сквозь сжатые зубы.

Сощурив глаза, Саёнара набрала воздуха в грудь… Но потом овладела собой и выдохнула. Приложила кончики пальцев к вискам Сэма.

– Когда я была моложе, – сказала она тихо. – И если бы кто-то вздумал себя вести так, как ты сейчас… Я бы просто развернулась и ушла. Теперь, обладая некоторым, но заметь, далеко не бесконечным запасом терпения и толикой мудрости, я сначала спрошу: что за балаган ты устроил?

– Хочу спросить о том же, – с трудом выдавил он.

– Ты изменился. Избегаешь меня. Бросаешься необоснованными обвинениями…

– Я перестал доверять тебе, – сказал Сэм с закрытыми глазами. Боль будто бы вытекала через пальцы Саёнары, это было так приятно, что он почти забыл, о чем они спорили. Он даже прослезился от облегчения. Сунув руку в карман, Сэм извлек носовой платок и вытер глаза. Пятна на ткани были красными…

– Ты правильно делаешь, что не доверяешь мне, – тихо сказала Саёнара. – В нашем мире опасно верить даже себе.

– Но, пока мы хотели одного и того же, я хотя бы мог не опасаться, что ты ударишь в спину.

Сэм отстранился от рук девушки и выпрямился. Боль стихла до терпимого порога, и кровь из глаз больше не текла.

– И… Что изменилось? – голос Саёнары стал холодным и острым, как вязальная спица изо льда.

– Почему ты с нами? То, что ты говорила в самом начале – продать угнанный корабль, поделить деньги… Этого уже давно нет. После БигБокса всё пошло наперекосяк, и ты могла свалить от нас в любой момент – благо, их было предостаточно. Но ты осталась. Всячески демонстрируя при этом свою непохожесть на нас, грубых тупых мужланов, проходимцев и торговцев наркотиками.

Саёнара почувствовала, как мертвенная бледность заливает лицо. Даже щеки онемели. Она отвернулась, уставившись в иллюминатор, за которым не было ничего, кроме тьмы и мельтешения ярких флуоресцентных огней. Сейчас она с огромным облегчением осталась бы одна…

Большинство людей бледнеет от страха. Это защитная реакция. Кровь отливает от мозга к конечностям, чтобы предоставить энергию для бегства… Саёнара с детства, сколько себя помнила, бледнела от ярости.

Злилась она преимущественно на себя: зачем, зачем, зачем она дала себя втянуть во всё это? Зачем связалась с этим непредсказуемым мальчишкой, зачем согласилась добыть Семечко?

Но теперь делать нечего. Как говорила бабушка, назвался сверчком – полезай в домик из тыквы. Нужно объяснить своё поведение. Сверчку рановато становиться богомолом…

В школе Хатори учили: чтобы сплести паутину лжи – говори правду…

– Всё началось задолго до Веги-эс, – сказала Саёнара, глядя в иллюминатор. – Я четыре месяца служила в охране на транспортнике, перевозившем людей. "Овощей" – так их называли мои хозяева. Большое дело, – скажешь ты. На окраинных мирах всегда полно тех, кто совершенно добровольно, по собственному желанию продается в рабство. В-основном, за кров и еду. Так называемая "работа по контракту" для существ, настолько бедных, что у них нет ничего, даже имен. Многие в ином случае были бы обречены на гибель… Соглашаясь на рабство, они получали возможность прожить еще несколько лет – так утешала я себя. Выполняя разного рода работу за еду, крышу над головой, а в некоторых случаях – даже медицинское обслуживание, они, по крайней мере, вели сносное существование. Я сама и мои соотечественники находились в схожих обстоятельствах, когда нас поработили формикоиды… – Саёнара немного помолчала. – Работорговцы платили очень хорошо. Поэтому я должна была засунуть свои принципы, человеколюбие и гордость туда, куда звезды не светят, и просто выполнять свою работу. Воины Хатори всегда ценились в определенных кругах, определенного сорта людьми. Некоторые готовы выкладывать кругленькие суммы только за то, чтобы один из нас стоял за правым плечом. А моей родине нужны деньги. После войны от Хандзо осталось лишь голое пепелище, да и Хатори до сих пор лежит в руинах. Остатки жителей обеих планет уместились на одном материке – Мидори. По нашему мидори – это зеленый… Когда-то так и было. Но не сейчас. Сейчас это огромный серый палаточный город. От одного берега океана до другого. Там не хватает элементарных удобств, воды, пищи… Все, кто может стоять на ногах, кто может делать хоть что-то, отправились на заработки. Моя сестра вступила в Галактический корпус, подписав контракт на двадцать пять лет. Когда она вернется, будет пожилой женщиной, и уже не сможет родить. Моя тетка, лучшая повариха Хандзо, нанялась кухаркой в соседнюю систему. И ещё считается, что ей крупно повезло – она живет в настоящем доме, спит на настоящей кровати…

– Ты для этого хотела угнать корабль Посредника? – тихо спросил Сэм. – Чтобы продать его, а деньги отослать домой?

Саёнара отвернулась от иллюминатора и посмотрела в глаза Сэму. В её зрачках отражалась черная космическая пустота.

– Нам объявили бойкот – за геноцид формикоидов. Преступление, которое совершила я, пало несмываемым пятном на весь народ. Системе Фудзи объявили эмбарго. Мы не получаем гуманитарной помощи, а контрабандисты, прорывающиеся через заслон, задрали цены на медикаменты и еду так, словно продают бриллианты чистой воды…

– Но это несправедливо!

Саёнара горько усмехнулась.

– А где ты её видел, эту справедливость? То, что тебя, младенца, подкинули на порог негуманоидам – это справедливо? Клещ у тебя в голове – это правильно? Жизнь такая, какая есть. Тебя еще много раз будут предавать, продавать и покупать. Научись относиться к этому философски.

– Ты убила Сантино за то, что он был садистом.

Саёнара посмотрела Сэму в глаза.

– Мой дедушка до самой своей смерти работал в суде – был главным прокурором края. Его уважали за строгость, неподкупность и… справедливость. Он часто говорил: – Вешать нужно только отъявленных негодяев. Но отъявленных – нужно вешать.

– Ты пожертвовала карьерой ради принципов, – сказал Сэм. – А меня учишь совершенно противоположному.

– Убить Сантино было ошибкой. Я предала нанимателя. Теперь я – ронин. Человек без родины.

– Нас ты тоже предашь? – не глядя на Саёнару, спросил Сэм. – Твой кодекс: делай, что должно, для того, чтобы выжить, – в этом всё дело?

– Выживание – это инстинкт. Им обладает большинство существ в Галактике.

– Но ты хочешь спуститься на базу "Скорпионз".

– Я хочу убить дона Муэрте.

– Ты хочешь спасти Кэсси. Ты хочешь освободить её из рабства и помочь нам. Ты хочешь обрести семью.

Резко развернувшись, Саёнара оказалась лицом к лицу с Сэмом – он незаметно подплыл совсем близко. В глазах её стояли слёзы, а лицо непроизвольно подергивалось. Это и пугало и притягивало. Притягивало своей открытостью, беззащитностью. Впервые холодная надменная маска дала трещину… Наклонившись, Сэм её поцеловал. Губы были сухими, чуть горьковатыми, но мягкими и податливыми. Девушка закрыла глаза…

– Зачем ты убила Аудитора? – спросил он. Саёнара вздрогнула и отстранилась.

Лицо её снова застыло надменной маской, но яркий румянец выдавал волнение.

– Затем, что он хотел убить тебя, – наконец сказала она. – Я потеряла много времени и боялась не застать тебя в живых… Сначала я не могла избавиться от того верзилы, Носа-в-Горло. Затем заблудилась в путанице палаток, а когда наконец-то тебя нашла… Увидела, как серый человечек наставляет на тебя лазерный пистолет, и выстрелила. Я не знала про клеща.

Закрыв глаза, Сэм уселся в пилотское кресло и откинулся на подголовник. Перед глазами прыгали цветные пятна. Сквозь них проступало белое, как арктический лед, лицо Саёнары.

– Я тебе нужен, – сказал он, не открывая глаз. – Зачем-то я тебе нужен. В этом всё дело…

Ощутив на своей щеке дыхание, он замолчал. Сердце подскочило в горло и рухнуло куда-то в район мочевого пузыря. Губы ощутили короткий сухой и горячий поцелуй.

– Ты идиот, Сэм Калашников. Круглый, непроходимый идиот.

Когда он открыл глаза, Саёнары в рубке не было.

…"Оболочкой планетоиду служит пласталь пятнадцатиметровой толщины. Она защищает внутренние помещения от жесткого излучения звезды, а солнечные конверторы уникальной конструкции служат поглотителями тепла, перенаправляя энергию в батареи"…

Порфирий нажал кнопку перемотки.

…"Население "Скорпионз Корпорейшн" составляет пять миллионов человек – все они являются добрыми служащими компании… "Скорпионз Корпорейшн" приветствует в своих рядах существ из всех уголков Галактики – для каждого будут созданы индивидуальные условия, неотличимые от условий на его родной планете"…

На экране вновь замелькали кадры. Тут были насекомоподобные яркокрылые бабочки с Эйприла, бледные длинноволосые обитатели Свартальфхельма, сиреневые желеобразные жители с газовых гигантов Везувия, древоподобные гуманоиды с Иггдрасиля, круглые, как апельсины, зубастики из миров Аллегории… Обычных розовокожих гуманоидов тоже было предостаточно – они так и сновали меж представителей других рас…

Все существа носили сине-серо-голубую униформу. Они деловито семенили по стальным коридорам, сидели и болтали в кафетериях за стальными столиками, стучали по клавишам в стального цвета офисах и перемещались в стальных лифтах.

Быстрая перемотка…

На экране – здоровущий ангар. Посреди ангара, на стапелях, как туша исполинского кита, зажатая в стальной каркас, – космический корабль. Вокруг, словно мухи вокруг дохлой коровьей туши, снуют дроиды. В ускоренной кинохронике видно, как остов корабля обрастает двигателями, каютами и залами развлечений, затем наращивается внешняя оболочка…

…"Судоверфь "Скорпионз Корпорейшн" проектирует и строит самые лучшие корабли в Галактике! Наши лайнеры обладают повышенным комфортом для пассажиров и абсолютно защищены от любых флуктуаций варп-континуума!"

– Что делаешь? – бодро спросил Сэм, входя в кают-компанию. Порфирий кивнул на экран головизора.

– Да вот, Гораций откопал рекламный фильмец, сплошные сопли в сиропе. Какие они-де космополитичные, да какие надежные. И как им всем дружно живется в консервной банке… Самое обидное, ни слова об охране. И о том, как эта штука вообще работает, – пожаловался осьминог. – Раздобыть бы хоть какие-то схемы, чертежи… Где расположены люки, вентиляционный шахты. Хоть что-нибудь, – Порфирий вздохнул. – Гораций сказал, эта информация заморожена намертво. Лёд настолько черный, что без Кэсси его взломать и думать не стоит. Саёнара не отказалась от своего самоубийственного решения? – спросил он чуть тише.

Сэм вздохнул.

– Всё равно ничего другого в голову не приходит, – пожал он плечами.

– А если она заявится к службе безопасности и сдаст нас с потрохами?

– Не заявится.

– Откуда такая уверенность?

– Я пойду с ней.

Сказал он это, думая совершенно о другом. Но вдруг понял, что именно так и поступит.

– Ты рехнулся? – взвился осьминог. – Она – чертов воин-Хатори, её с детства обучали всяким таким штучкам. А ты – бандит – недоучка. Выводы сам сделаешь, или помочь?

– Да что ты взбеленился? Мы всего лишь спустимся на станцию. Прикинемся… ну не знаю, какими-нибудь клерками, что ли – пусть Гораций изготовит нам документы. И внесет в списки нанимаемого персонала… Напечатать на принтере их униформу – раз плюнуть. Спустимся, найдем Кэсси и улетим на ней. А вы с Нафаней и Горацием подождете здесь. Или нет: лучше вы отдрейфуете за пределы системы, и встретимся где-нибудь еще. Подальше отсюда.

– Я не отпущу тебя одного, слышишь? – прошипел Порфирий. – С твоим талантом влипать в неприятности… Ой, да что я беспокоюсь? Нафаня обещал запереть тебя в карцере, если ты попробуешь что-нибудь выкинуть. Пойду, сообщу ему о твоём новом гениальном плане.

Осьминог поплыл к выходу из кают-кампании.

– Мне осталось дней шесть-семь, – сказал Сэм ему в спину. – А потом клещ разрастется настолько, что черепушка не выдержит и лопнет. Собственно, я только что пережил дикий приступ. Еще парочка – и мне кранты.

Порфирий остановился.

– Решил напоследок погеройствовать, да? Помирать, так с музыкой…

– На Кэсси есть автохирург, – сказал Сэм. – Гораций утверждает, что он без проблем извлечет клеща.

– Нужно повнимательнее рассмотреть, что у них там за форма. И сделать вам такие ксивы, чтобы ни один дроид не подкопался. А еще вас придется загримировать – не забыл, что ты сейчас популярнее, чем Капитан Галактика на коробке с хлопьями?

Глава 19

– Род занятий? – равнодушным механическим голосом спросил дроид, одновременно проводя по телу Саёнары, от макушки до кончиков туфель, портативным сканером.

– Повар, – коротко ответила та, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица. Дроид помигал сенсорами. Сверился с документами. Снова помигал.

– Специалист по программированию кухонных комбайнов, – в его голосе прорезались чуть заметные нотки укоризны.

– Специалист по программированию кухонных комбайнов, – покорно повторила Саёнара после того, как получила от Сэма незаметный тычок в спину.

– Идентификация вашего рабочего места, – сообщил дроид, вручая небольшой бейдж. – Индивидуальный код, – за бейджем последовал наручный коммуникатор. – И наконец… Временный код допуска, – несколько стремительных движений механических пальцев по сенсорам коммуникатора. – Постоянный получите после прохождения испытательного срока.

Перестав интересоваться Саёнарой, дроид повернулся к Сэму.

– Род занятий?

– Офицер по особым поручениям.

– Добро пожаловать, офицер. Вот ваши документы, – в голосе дроида прорезалась толика подобострастия.

– Почему это ты – офицер, а я – обслуживающий персонал? – сердито спросила Саёнара, безуспешно одергивая юбку.

Сэм с удовольствием посмотрел на девушку: короткая юбка вкупе с обтягивающим мундирчиком и высокими сапожками на шпильках очень ей шли. Черные волосы были спрятаны под короткий – каре с французской челкой – парик. Платинового, согласно станционной моде, оттенка.

– Ну извини. Гораций сделал выборку персонала и выяснил, что офицерами здесь служат только мужчины.

– Сексизм какой-то…

– Может, напишешь жалобу? – ядовито осведомился Сэм. – Какая разница, если мы здесь всего на один день?

– Разница в том, что тебе достался крутой офицерский мундир, а я выгляжу, как клоун. Шапка эта дурацкая… – Саёнара поправила кокетливую шляпку в форме таблетки.

– Тебе очень идет, – сказал Сэм, когда они вошли в лифт. Нет, правда. Я даже не подозревал, что у тебя такие красивые ноги. А если ты не будешь дергаться и смотреть на окружающих, как змееящер на кварка, станешь просто милашкой. И вообще: тебя хоть не сделали центаврианкой.

Саёнара полюбовалась костяным гребнем посреди лба Сэма, костистыми надбровными дугами, массивными челюстями с хрящеватыми наростами…

– Тебе тоже идет. Я даже не подозревала, что у тебя такой умный взгляд.

Несмотря на бурную, полную приключений жизнь, Сэму так и не удалось свести длительного знакомства ни с одной особой женского пола. Танцовщицы из кабаре не в счет – с их почасовой оплатой тратить время на разговоры было бы слишком расточительно. Да и другие девушки, что попадались на его пути, никогда не выражали желания поговорить – их больше интересовали кувыркания в невесомости…

Единственной женщиной, с которой он имел долгие, серьезные и при этом очень доверительные отношения, была его приемная мать, Марфа Петровна Калашникова. Но она была октапоидом и с гуманоидными дамами имела столько же общего, сколько касатка с пантерой: обе они хищницы, но у каждой свой взгляд на жизнь.

Так что, хотя Сэм и считал себя великим знатоком женской натуры, на деле таковым совсем, совсем не являлся.

– Наши рабочие места в разных секторах, – лелея в сердце обиду, буркнул он. – Встретимся после окончания вахты.

Мембрана лифта раскрылась. Сэм шагнул в ярко освещенный, обшитый панелями пластали, коридор.

– Эй… – позвала Саёнара.

– Что? – обернулся Сэм с надеждой.

– Держись понаглее. И смотри на всех свысока – от особиста именно этого и ждут. А то смахиваешь на подтаявшее мороженное…

Отвернувшись, Сэм быстро пошел по коридору, сверяясь с цветовыми маркерами на мембранах дверей. И почему я ведусь на её дешевые провокации? – думал он. – Как мальчишка, честное слово.

…"Повернуть налево и проползти еще двадцать метров".

Ла-адно… Сэм набрал в грудь воздуха – затхлого и пахнущего пылью. Так, наверное, пахнут все воздуховоды в Галактике. Словно старый, пыльный ковер, на который несколько раз напрудил щенок, кот периодически отрыгивал комки шерсти, а гости никогда не трудились вытирать ноги перед тем, как по нему пройти…

Точнее, Сэм попытался набрать в грудь воздуха – насколько это было возможно в тесной и узкой шахте. Двигая плечами, локтями, бедрами и коленками, он полз вперед, продвигаясь в среднем на полметра в минуту.

"Так я буду ползать до той самой ишачьей пасхи, о которой любила упоминать Ма. Чем бы эта пасха ни была…"

Он попытался двигаться быстрее, но позвоночник начало простреливать холодными искрами боли. Тогда, совершив замысловатый акробатический маневр, он перевернулся на спину и стал отталкиваться ногами, скользя на спине. Дело пошло гораздо быстрее – не считая того, что синтетическая ткань мундира противно и довольно громко шуршала по жести. А еще она потрескивала и искрила.

Спустя каких-нибудь полчаса он прополз пятнадцать метров и достиг следующего поворота – точнее, с размаху влетел в него макушкой. Пришлось вновь перевернуться на живот – всё-таки лучше видеть, куда ползешь…

Из комфортабельного офиса всё представлялось довольно несложным.

Пользуясь своим новоприобретенным офицерским паролем, Сэм просто вошел в базу данных станции "Скорпионз" и скачал полную карту планетоида.

На полюсе располагались личные апартаменты дона Муэрте. Они занимали около двадцати квадратных миль, являясь по-сути "государством в государстве". Там имелась собственная система лифтов, спецохрана, личная, обслуживающая только дона, когорта клерков и отдельная кухня. Кроме того, на вилле "Блуждающий светлячок", как трогательно называлось это паучье гнездо, находился собственный ангар для космических кораблей.

Сэм рассудил, что логичнее всего будет искать Кэсси именно там. По станционным коридорам он мог ходить беспрепятственно, благодаря статусу высшего офицера; но для входа в "логово дракона" требовался отдельный пропуск. По счастью, у виллы и остальной станции была общая система коммуникаций, в том числе и воздушных шахт.

Сэм решил, что проникнуть в воздуховод из какого-нибудь коридора и добраться до Кэсси внутри стен не составит труда…

На карте всё выглядело гораздо проще.

Чувство вины, которое он испытывал от того, что не предупредил Саёнару о своих действиях, Сэм постарался игнорировать. Она держит его за идиота – считает, что может вертеть им, как ей вздумается. Уверена, что пара поцелуйчиков размягчат его сердце, и ослепят настолько, что он начнет кушать из её опасных ручек.

Нетушки. Не на того напала, госпожа Холодное Сердце. Он сам себе хозяин. И умеет придумывать такие планы, что другим остается только паясничать. Он сам отыщет Кэсси, вызволит её из лап дона Муэрте, а потом…

Сэм остановился. И задумался. О том, как Саёнара узнает, что пора сматывать удочки, он как-то не подумал. Ла-адно. Будем решать проблемы по мере поступления. Она – умная девочка. Услышав, что из ангара дона угнали корабль, сама поймет, что пора рвать когти…

А потом он застрял. По ощущениям выходило, что коридор становится всё уже, но Сэм решил, что это ему только кажется. Темно, тесно, душно – самое время вообразить, что стены сдвигаются. Отогнав пораженческие мысли, он мужественно пополз вперед, дернулся особенно резво и… застрял.

Из соседнего, а точнее, перпендикулярного главному воздуховода, послышался слабый шорох. Сэм перестал дышать. Тишина… Показалось. Наверное, микродроны проводят текущий ремонт.

Он попробовал высвободиться. Гравиботинки издавали пронзительный скрежет, ткань мундира противно терлась о стальную поверхность, но оказалось, что пытаясь продвинуться вперед, он только ввинтил себя еще крепче в и без того узкую трубу. Как пробку в бутылку с выдохшимся шампанским. Назад двигаться тоже не получалось: не хватало точки опоры.

Когда он перестал ворочаться и расслабился, обдумывая ситуацию, шорох повторился. Нет, это не дроны. Они не стали бы замирать, как только он останавливается… Эх, надо было взять полагающийся по уставу бластер. Но Сэм не смог себя заставить. К тому же… Ну кого можно встретить в пыльных и затхлых воздуховодах, кроме мутировавших тараканов?

Несмотря на разумные доводы, под ложечкой засосало. Звуки раздавались всё ближе, однозначно давая понять, что если это и таракан – то чрезвычайно крупный. Размером с кошку, не меньше.

Сэм сглотнул горькую слюну и попытался выпростать вперед руки, – до этого они были плотно прижаты к телу. Черт, всё-таки глупо было отказываться от бластера… Руки выпростать не удалось. Только дышать стало еще труднее – ребра сдавило так, что перед глазами, несмотря на темноту, поплыли красные круги.

Звуки были всё ближе. Кроме шуршания, теперь ещё доносилось сосредоточенное сопение. Нет, это явно не таракан. Может, кварк? Сэм так и видел небольшое вытянутое тельце, покрытое жесткой металлической шерстью. Короткие лапки, шустрый зеленый носик, голый раздвоенный хвост… Сейчас он до него доберется.

Все знают, что кварки, эволюционировавшие на космических станциях из обычных портовых крыс, обладают куда более развитым интеллектом, чем их собратья, живущие на дне гравитационного колодца, где от жестких космических излучений их защищает плотный кокон атмосферы…

Так вот, как только этот кварк поймет, что существо, забредшее в его охотничьи угодья, не может оказать никакого сопротивления, обязательно позовет своих собратьев. А затем – как поется в той детской песенке: остались от индрика рожки да ножки… Одно плохо: те минуты, пока его будут жрать заживо, покажутся самыми длинными в жизни.

А потом он услышал приглушенное ругательство и, дернувшись от неожиданности, больно ударился макушкой о стенку воздуховода. По шахте распространился глухой гул.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела Саёнара.

– Походу то же, что и ты, – огрызнулся Сэм. Потереть ударенную макушку не представлялось возможным и саднящую боль приходилось переживать всухую. – Мы же договорились действовать сообща.

– Именно поэтому ты оказался в воздуховоде?

– Я… просто решил разведать, как здесь и что.

– Аналогично.

Беседа зашла в тупик. Так же, как и положение Сэма: пара минут, и он потеряет сознание от недостатка воздуха. К тому же, поддерживать соответствующий градус спора, лежа нос к носу на животах и чувствуя дыхание друг друга, было несколько затруднительно.

В шахте было темно, хоть глаз коли. Так что лица девушки Сэм не видел, только чувствовал, как короткими толчками вырывается из её груди тёплый воздух. Он открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но тут под ними раздались шаги и невнятные голоса.

Оба затаили дыхание. Голоса стали громче – кто-то распекал кого-то за утерянные накладные – а затем удалились. Сэм с облегчением выдохнул, а затем подумал: – Хорошо, что там, внизу, кто-то прошел. Это вовремя напомнило о необходимости соблюдать осторожность.

И спросил, шевеля одними губами:

– Что будем делать?

Саёнара завозилась, а потом перед глазами Сэма возник коммуникатор – тот самый, что девушке выдали на пропускном пункте. На экране слабо светились линии воздуховода, отмечая их местоположение двойной точкой. Задействовав стрелку, девушка показала, куда им нужно попасть.

– А если он подключен к системе слежения? – вновь спросил Сэм.

– Я нашла жучок. И перепрошила компьютер, – так же тихо ответила Саёнара. – Они думают, что я сплю в своей каюте.

– Не знал, что у тебя талант хакера.

– Ты многого обо мне не знаешь.

– Кто бы сомневался.

– Надо двигать, – сказала Саёнара. – Осталось совсем немного. Погнали.

– Я не могу, – смущенно ответил Сэм. – Понимаешь… я застрял.

Саёнара фыркнула. Затем, вытянув руки, попыталась сдвинуть его с места. Мундир немилосердно скрипел, медные пуговицы больно впивались в живот…

– Выдохни весь воздух, – скомандовала девушка.

– По-моему, я выдохнул уже не только воздух, но и кишки…

– Черт побери твои габариты, – схватив за ткань кителя, она попыталась подтащить Сэма к себе. – Раньше мне всегда нравились широкоплечие мужчины…

– Правда? Значит, я тебе тоже нравлюсь?

– Не настолько сильно, как в твоём воображении.

– Но ты не отказывалась со мной целоваться.

Перестав тянуть, Саёнара посмотрела Сэму в глаза – в темноте её зрачки светились, как у кошки.

– Я уже говорила: это самый быстрый способ тебя заткнуть.

– Но, если б тебе так уж не нравилось…

На этот раз поцелуй был не очень долгим – обоим не хватало воздуха, – но очень насыщенным.

– Ох… – только и мог сказать Сэм.

– Вот видишь. Теперь, пожалуйста, помолчи.

Она завозилась, отцепляя от пояса кошелек. Достала из него небольшую шайбу и прилепила её к стенке воздуховода прямо за головой Сэма.

– Надеюсь, ты не собираешься тут ничего взрывать… – нервно хмыкнул тот.

– Это термическая бомба.

– Что? – Сэм задергался, как насаженный на крючок червяк. – Ты с ума сошла?

– Спокуха. Я просто хочу разогреть стены. А затем сниму её – до того, как заряд сдетонирует.

– Ты меня зажаришь, – Сэм дергался так, что голова почти отрывалась. Но плечи при этом оставались плотно притерты к стенкам…

– Перестань температурить. Я ведь тоже здесь.

Сэм только дернул ногами, продолжая попытки высвободиться.

– Послушай… Назад я тебя толкнуть не могу, – девушка успокаивающе положила руку ему на плечо. – Мне не хватает рычага. Но мой коридор гораздо шире, так что, если стены немного разойдутся – хватит пары миллиметров – я смогу тебя дернуть. Короб жестяной, так что много времени это не займет.

– Как и превращение меня в хот-дог.

Спина уже начала подмокать. У Сэма было такое чувство, что его засунули в духовку.

– Потерпи, – достав какой-то пузырек, она побрызгала на плечи и спину Сэма. – Это графитовая смазка. Облегчит скольжение.

Сэм только пыхтел, сцепив зубы. На плечах, судя по ощущениям, уже вздувались пузыри…

Притронувшись к стене кончиком пальца, Саёнара отдернула руку. А затем ногтем сковырнула бомбу.

– Теперь… – она ухватила Сэма за плечи. – Толкайся что есть силы. Рванули!

Пара ожогов всё-таки появилась. Сэм чувствовал, как при движении обдирается тонкая пленка кожи и жидкая сукровица пропитывает ткань мундира.

Он полз сразу за Саёнарой. Дышать стало легче, и голова почти не кружилась, но коридор всё извивался и извивался, будто кишка гигантского кашалота. Когда Сэму начало казаться, что уже недалеко до превращения в безглазого немого червяка, обреченного бесконечно извиваться среди стальных, холодных, как рыбье брюхо, туннелей, Саёнара остановилась.

– Тут люк, – прошептала она. – Можем спуститься в коридор.

Совершив несколько быстрых движений, она отодвинула тонкую крышку и беззвучно канула вниз.

Сделав последний рывок, Сэм, задыхаясь, рухнул вслед за ней. Подогнув колени и свернувшись калачиком на полу, он пытался расслабить мышцам спины.

– О… Кайф-то какой… – протянул он хрипло.

– Вставайте, господин офицер. Если нас здесь увидят, все труды насмарку.

Как оказалось, Саёнара успела сменить станционную форму на свой привычный наряд. Ну конечно: им был положен один небольшой чемодан – до шести с половиной килограмм… Сэм ничего брать не стал – а какой смысл? А Саёнара, значит, протащила свой прикид. Девчонки. Жить не могут без любимых кожаных штанов.

– Здесь – это где? – спросил он, осторожно воздвигая тело на ноги.

– Мы неподалеку от ангара, – шепотом сказала Саёнара. – В служебном коридоре. Не ссы, сейчас здесь никого нет – на станции условная ночь.

– Да я и не… В общем, что дальше?

Девушка подергала ручку двери.

– Магнитный замок. Подожди.

Присев на корточки, она достала из кармана куртки небольшой сверток. Вынула из него крохотный приборчик и приложила к замку. Приборчик негромко защелкал.

– Где ты всё это раздобыла?

– На Базаре. Пока вы болтали с Пифией.

– А как пронесла на станцию? Нас же просвечивали всем, чем можно и чем нельзя.

– Это воровской инструмент, – чуть повернув голову, она посмотрела на Сэма и подмигнула. – Не отслеживается никакими сканерами и радарами.

Приборчик перестал трещать. Дверь негромко чавкнула и ушла в стену. Самодовольно ухмыляясь, Саёнара выпрямилась и сделала шаг… Сэм едва успел ухватить её за плечи.

Они вместе выглянули из проёма двери.

– Видимо, лестница выдвигается, если дверь открывается специальной карточкой, – пробормотала девушка.

– И на старуху бывает проруха, – пытаясь сберечь серьезное выражение лица, изрек Сэм. До пола ангара было метров двадцать пять.

– Не на всякую, – буркнула Саёнара и достала прозрачные перчатки. – Это липучки, – пояснила она. – Жаль только, всего одна пара. Но ничего: ты подождешь здесь, а я быстренько…

– Хренушки. Перчатки надену я.

– А я?

– Повисишь у меня на спине. Надеюсь, они выдержат двойной груз.

– Ты не умеешь ими пользоваться.

– А ты меня не удержишь. Так что просто покажи, как это делается, и погнали.

Сначала никак не удавалось совладать с перчатками. Один раз они проскользили метров пять – Саёнара так сдавила ему шею, что Сэм чуть не задохнулся.

– Ты меня задушишь, – прохрипел он, распластавшись по стене, как геккон, забравшийся на стену изо льда.

– А ты нас угробишь. Прижимай ладони сильнее.

– Я прижимаю.

– И отрывай строго по очереди.

– Стараюсь.

Спина вспотела. То, что к ней прижималась упругой грудью красивая девушка, в данной ситуации не играло абсолютно никакой роли.

Наконец они спустились. Сэм остервенело стянул перчатки и бросил их к ногам Саёнары.

– Я, между прочим, высоты боюсь, – сообщил он сердито.

– Раньше надо было думать.

– Вот всегда ты так, – вспылил Сэм. – Нет бы подбодрить. Трудно, что-ли сказать, что я молодец, что отлично справился… Я тебе, между прочим, жизнь спас.

– Это когда?

– Только что. Когда не уронил с высоты двадцати пяти метров.

– О ангелы, опять ты за своё… – закатила глаза Саёнара. – Без тебя было бы намного проще. Так что затухни, нытик.

Сэм даже набрал в грудь воздуху, чтобы дать достойную отповедь, но сдержался.

"А и правда: чего это я так разнервничался? Еще пару недель назад такое приключение показалось бы мне верхом крутости. Что со мной происходит? Не иначе, это жук", – наконец решил Сэм. – "Токсины, которые медленно меня отравляют. В том числе – заставляют быть трусливым и сентиметальным"…

А потом он увидел корабли. Точнее, сперва в тусклом фиолетовом свете, подобно танцующим на хвостам дельфинам, проступили вытянутые тени, а через мгновение Сэм понял, что это корабли…

– Ух ты! Вот это да… – он пробежал несколько шагов, но остановился. Ангар тянулся по меньшей мере на километр, и обойти его пешком было затруднительно.

– Здесь должен быть какой-то транспорт, – заметила Саёнара.

Роботележка подметальщика нашлась у стены в неприметной кладовке. Взгромоздившись на нее, Саёнара с Сэмом поехали через ангар.

– Смотри! "Ракета" три тысячи восьмого года! А это "Эдельвейс". Офигеть можно… "Синяя Чайка"! Смотри, это ведь "Синяя Чайка"! Умереть не встать… Даже не помню, когда её сняли с производства. Несусветная древность, на таких еще не было варп-движков. Там ставили гибернационные камеры…

– Откуда ты всё это знаешь? – взгляд Саёнары, блуждающий по ангару, на кораблях почти не задерживался.

– Мы с Порфирием выписывали журнал. "Юный космонавт". Там в каждом выпуске рассказывалось об одном из легендарных кораблей прошлого… И прилагался чертеж модели. Можно было самим, пользуясь этим чертежом, состряпать код, ввести в матричный принтер и распечатать модель в метр высотой. А потом раскрасить и… А вот и Кэсси!

Корабль стоял у самой стены, отбрасывая на нее густую чернильную тень. Всё тот же летящий серебристый силуэт, идеальное совершенство линий…

– Я и забыл, какая она красавица.

Остановив тележку, Сэм соскочил.

– Как мы её откроем? – спросила Саёнара. – Надеюсь, ты прихватил ключ…

– Гораций сказал, первым делом нужно найти ограничитель – он будет где-то невысоко, на уровне шлюза. А когда мы его снимем, Кэсси сама нас впустит.

– Возможно, это он? – спросила девушка, указывая на уродливую пластиковую блямбу, обезображивающую обшивку корабля, как гнойный фурункул щечку юной красотки.

– Сейчас я его достану, – прошипел Сэм, вытягивая руку.

– ХО. ХО. ХО…

Смех был низким, утробным и гадким. Так мог смеяться тот, кто только что пнул маленького щеночка. И получил от этого огромное наслаждение.

– ХО. ХО…

Вспыхнули софиты, заливая пространство ангара холодным и ослепительным сиянием. Клещ в голове Сэма совершил неожиданное сальто-мортале. Он зажмурился, по щекам потекли слёзы. Во время путешествия по воздушным шахтам он как-то не думал про непрошенного квартиранта, обосновавшегося в мозгу…

В кромешной тьме за пределами светового круга вспыхнули огромные фасетчатые глаза. Их было много, очень много. Глаза помигали, а потом медленно двинулись вперед. Под ними обозначились громадные, покрытые жестким серым волосом челюсти. Верхние зазубренные хилицеры хищно шевелились, издавая скребущее щелканье. Нижние жвалы, не менее смертоносные, угрожающе раскрывались и закрывались. Под челюстями двигались громадные, покрытые черным, отливающим металлом, ноги.

Наконец, как галеон из морских пучин, в световой круг выплыл он. Гигантский, наводящий ужас паук. Размеры и формы раздутого брюха напоминали о чуть сдутом воздушном шаре, цвет, начинаясь с густо-синего, постепенно перетекал в тусклый металлик. Складки колыхались в тошнотворном ритме. Казалось, что тонкая оболочка вот-вот разорвется, и на пол повалится отвратительное содержимое… Каждая лапа заканчивалась громадным ядовитым когтем.

– Ну здравствуй, дружочек, – сказал дон Муэрте.

Глава 20

А ведь спасение было так близко… – пробормотал Сэм.

Клещ в голове отплясывал качучу. Но отвлекаться на его выкрутасы было некогда: все силы уходили на то, чтобы: а) удержаться на ногах, б) не броситься куда глаза глядят сломя голову, и наконец, в) контролировать мочевой пузырь.

Саёнара придвинулась к Сэму и встала за его плечом. Как ни парадоксально, это сразу придало ему уверенности. Когда за тебя прячется красивая девушка, организм сам, без команд со стороны мозга, встает по стойке смирно, расправляет плечи и втягивает брюхо. Ах да, неплохо бы еще придать мужественности чертам лица…

– Этот паук-переросток и есть твой бывший босс? – бесстрастно спросила красивая девушка, развенчивая иллюзию своей беззащитности. – Неудивительно, что он безвылазно сидит в своём логове. А остальные знают, как он выглядит? Готова поставить свой меч против зубочистки, что служащие разбегутся в тот же миг, как увидят его рожу… Или харю. Не знаю, как это правильно называется у козявок.

– Девочка… ах-ха… Ты что, совсем меня не боишься? – говорила Саёнара громко, совершенно не стесняясь, и дон Муэрте разумеется, её прекрасно слышал.

– У нас на Хандзо есть особый деликатес. Называется "Ласточкино гнездо". Готовят его так: находят норку с пауком-птицеедом и, пользуясь длинным прутиком, выманивают его наружу. Если повезет, в норке окажется не одна особь, а целая семья… Тогда нужно хватать мешок и пихать туда всех родственников, скопом, предварительно связав им лапки и перекладывая пальмовыми листьями – чтобы не помялись. А затем… Нужно развести костер. Связанных пауков подвешивают над огнем – разумеется, живыми – и они запекаются в хитине и собственном соку. На ярмарке, в базарный день – полстеллара за пучок.

– А почему "Ласточкино гнездо"? – не оборачиваясь, краем рта спросил Сэм.

– Из-за паутины. Так находят их норки: идешь по лесу и смотришь. Как попадется круглая ямка, сплошь затянутая паутиной – значит, нашел гнездо.

– Как… ах-ха… интересно. И познавательно, – паук, нависающий над ними, слегка пошевелил жвалами. – Буду на вашей планете, мисс, обязательно попробую. Хотя нет. Я забыл: вашу планету уничтожили формикоиды.

Рука Саёнары дернулась к бедру, где у неё наверняка было припрятано какое-нибудь оружие, но Сэм её придержал. Пока они с пауком вели светскую беседу на кулинарные темы, он пришел в себя и теперь смотрел на бывшего работодателя без былого трепета и дрожи в коленках.

– Дон Муэрте… – начал он хорошо продуманную – учитывая обстоятельства – речь. – Я всё могу объяснить.

– Разумеется, мой дорогой, разумеется… ах-ха… Я надеюсь, мой ученик достойно подготовился к встрече… Ведь ты готовился, правда дружок? Ты ведь не думал, что я позволю тебе просто вломиться в мои владения и …экспроприировать мою собственность?

– Кэсси вам не принадлежит, – сказал Сэм. Кто бы знал, сколько наглости ему понадобилось для этого заявления. – Она – мыслящее самостоятельное существо, и вы не имеете права держать её в рабстве.

– Как… ах-ха… интересно. Мой самый способный ученик завел речь о правах… А ведь он мог не моргнув глазом обчистить банк, не задумываясь, чьи деньги он берет.

– Банки принадлежат богачам. Они не обеднеют от пропажи пары-другой миллионов.

– Но деньги-то в них хранят простые граждане Галактики, – бархатным, полным удовлетворения голосом пророкотал паук. – И тебя не заботило, что украв чьи-то сбережения, ты обрекаешь его на верную смерть от голода и холода. Подумаешь! Одним нищим больше, одним – меньше…

– Я стал другим. Я…

– Ты ни капельки не изменился, Сэмми! – взревел дон Муэрте. – Ты остаёшься всё тем же пронырливым пройдохой, каким я подобрал тебя в казино на Веге-Эс. Где, между прочим, оплатил твой карточный долг и избавил тебя от прогулки в вакуум без скафандра…

– Это было давно.

– Это происходит сейчас! Ты ведь не пришел ко мне лично, поговорить о возвращении корабля за достойную контрибуцию. Нет, ты проник в мои владения обманом. И собираешься вновь поступить, как вор.

– Освобождение заложника – не воровство.

– Можешь придумывать сколько угодно красивых… ах-ха… слов. Но ты всё равно останешься мошенником. А значит, поступать с тобой я буду соответственно.

Перебирая гигантскими лапами, арахнид подобрался совсем близко. Сэм с Саёнарой невольно попятились. Его гигантское распухшее брюхо, нависшее над их головами, напоминало каплю ртути, на которую капнули бензином.

Сэм бросил быстрый взгляд в сторону корабля. Еще чуть-чуть, и он смог бы дотянуться до пломбы на боку Кэсси…

– Я не хотел вас обманывать. Честное слово, я…

– Бедняжка Сэмми, – еще одно угрожающее движение ноги. На когте показалась капля яда. – К счастью, я совершенно лишен человеческих эмоций. Сопереживание. Доброта… ах-ха… Сочувствие. Они только мешают. Из-за них ваш вид, имея такие преимущества, как незаурядный интеллект, быстрое размножение и здоровая агрессия, так и не смог захватить господство в Галактике. Глупцы. Сентиментальные размазни. Ваш доморощенный гуманизм низверг вас на самое дно, ах-ха… пищевой цепи. Хотя когда-то, в незапамятные времена, слово "человек" звучало гордо. Оно нагоняло ужас на обитателей множества миров. Когда-то, – паук вновь сдвинулся, щелкнув хилицерами. – Когда-то я думал, что ты – не такой, как все. Что ты – настоящий потомок Великих Завоевателей. Великолепный лжец. Беспринципный игрок. Искусный манипулятор. Восхитительный эгоист… Глупец! Я испытывал ложные надежды. Ты такой же мягкотелый сентиментальный болван, как и те, ах-ха… другие. Ты ничем от них не отличаешься. А жаль. Я мог бы возвести тебя на трон правителя Галактики. Сделать Императором. Со временем, конечно. Лет через сто пятьдесят – двести. С твоим умением нравиться и моим талантом убеждать… Мы могли бы создать великую империю. Но… надо уметь убивать свои мечты, – паук присел на лапах, будто готовясь к атаке. – Ты не оправдал моих надежд, Сэмми. А значит, более мне неинтересен.

Паук занес над Сэмом коготь…

– Беги! – закричала Саёнара толкая Сэма, и выпустила в паука рой светящихся ос.

Сорвавшись с места, он даже успел пробежать с десяток шагов. А затем в спину с силой парового молота врезался обжигающе-едкий и липкий плевок паутины. Сэм упал, а паучья сеть пригвоздила его к полу. Намертво.

Что-то там, за его спиной, происходило – слышался тонкий визг лазерных выстрелов, быстрый топот ног, скрежет когтей… Потом Саёнара закричала. Сэм дернулся, но паутина держала крепко – там, где она врезалась в голую кожу, появились глубокие порезы.

А затем непреодолимая сила оторвала его от пола. Оглушенный, Сэм закачался вниз головой в лапе у паука, которую тот поднес к головогруди. Теперь на Сэма смотрели восемь фасетчатых равнодушных глаз, принадлежащих холоднокровному, абсолютно нечеловеческому существу. В соседней клешне покачивалась Саёнара. Она была опутана паутиной, как пойманная муха.

– Я передумал убивать тебя прямо сейчас, – сказал дон Муэрте. – Хотя, ах-ха, соблазн очень велик. Я хочу укусить тебя. Обездвижить, а потом впрыснуть пищеварительный сок… И наблюдать за твоей агонией… Долго. И я передумал убивать твою подружку. Хотя она это и заслужила. Как прекрасно было бы умертвить и поглотить её у тебя на глазах… Сначала – агония потери, затем – агония боли. Непередаваемо восхитительная симфония смерти. – Сэм задергался, как бабочка, которой попался слишком тесный кокон, но паук только рассмеялся. – Я придумал для вас другой конец. Достаточно гуманный, чтобы не вызвать, ах-ха… отвращения у мягкотелых влажноглазых теплокровных, и достаточно показательный, чтобы… другим было неповадно. Время от времени мои… ах-ха… приспешники должны получать урок. Никто не должен посягать на моё логово. На моё святилище. Я пощадил тебя однажды, Сэмми, дружочек, и на меня стали поглядывать косо. Так что твоя казнь в открытом космосе послужит отличным напоминанием, что старый дон Муэрте не потерял деловой хватки. Не так ли, друг мой?

Сначала Сэм подумал, что дон Муэрте обращается к нему. Но, повернувшись вокруг своей оси, заметил невзрачную фигурку в мятой серой шляпе с обвисшими полями и форме со споротыми нашивками, никак к этой шляпе не подходящей. Из-под полей шляпы выпячивался костистый, хрящеватый нос в багровых прожилках.

– Лебовски… – прохрипел Сэм. – Как вас-то сюда занесло?

– Вашими молитвами, капитан Калашников, вашими молитвами.

– Мы с партнером заключили очень выгодную сделку, – пояснил дон Муэрте. – Покажите ему, Ник, не откажите в любезности.

У бывшего агента что-то сверкнуло в руках. Сэму пришлось прищуриться, чтобы разглядеть то, что он держит – кровь прилила к голове, в висках стучало.

– Это Семечко? – наконец спросил он.

– Как видите, капитан Сэм, я обошелся без вашей помощи, – заметил Лебовски, небрежно подбрасывая овоид на ладони. В его руках Семечко было тусклым, будто покрытым матовой пленкой. Оно больше не светилось.

– Что вы собираетесь с ним делать?

– Нашел выгодного покупателя, – пожал плечами бывший агент. – А вот если б вы согласились сотрудничать…

– Послушайте, Лебовски… – Сэма всё время крутило вокруг своей оси, и говорить из-за этого было неудобно. – Эту штуку нельзя отдавать кому попало, – изогнувшись, Сэм посмотрел на паука. – Дон Муэрте… Вы же в курсе, что это – последний артефакт Ангелов. Свяжитесь с Посредником, он заплатит вам гораздо больше, чем этот мошенник.

– Некая птичка нашептала мне, ах-ха… Что иметь у себя такого рода безделушку – слишком хлопотное удовольствие, – паук потер жвалы одна о другую. – В последнее время вокруг нее возник… недопустимый ажиотаж. Он не совместим с моим уединенным образом жизни. Птичка так же нашептала, что этой вещью интересуются некие Шадор. И, наведя справки, я узнал, что с ними не рискуют связываться даже Ангелы… ах-ха… Не желая перебегать дорогу ни тем, ни другим, я решил самоустранится наиболее выгодным для себя способом. Я решил отдать Семечко, за символическую, ах-ха… плату, некоему Фрагсу Денетору, посланником которого и является мой новый друг. Я знаком с историей этого вечного странника, Летучего Голландца, и считаю, что он распорядится артефактом ангелов наилучшим, ах-ха… способом.

– Шадор? – перебил Сэм. Он вспомнил, как о них рассказывала Кэсси. – Что вы о них знаете?

– Немного, – вместо паука ответил Лебовски. – Только то, что они – торговцы из другой Галактики. Хотят освоить наш рынок…

– Для приговоренного к смерти ты слишком интересуешься жизнью, мой мальчик, – в свою очередь перебил бывшего агента дон Муэрте. – Но я отвечу: по моим сведениям, Шадор – Инвесторы. Именно так, с большой буквы. Они могут склонить чаши весов, уравновешенные… ах-ха… много столетий назад, в совершенно иную сторону. А меня это не устраивает. Я приложил много усилий к тому, чтобы Галактика именно такой, какой она выглядит сейчас. Так что, я выбрал, ах-ха… наименьшее из зол.

Лебовски перебросил овоид из одной руки в другую.

– Ваш жизненный путь, как я понимаю, скоро закончится, капитан Сэм. Так что, вот вам совет человека, имеющего гораздо больше опыта: перестаньте беспокоиться о судьбах Галактики, и подумайте о своей. Поверьте, перед смертью лучше всего быть эгоистом.

Приложив два пальца к обвисшим полям шляпы, бывший агент развернулся и неторопливо пошел прочь.

Паук перевел все восемь глаз на Сэма.

Ник Лебовски устроился в станционном ресторанчике. Расположившись со всеми удобствами, подложив под спину несколько подушечек, вытянув ноги и повязав вокруг шеи белую накрахмаленную салфетку, он наконец-то почувствовал себя счастливым. Повышенная гравитация, к которой привыкли воинственные аресиане, изрядно его измотала, и сейчас, в слабеньком поле тяготения станции, он чувствовал себя гораздо лучше.

В соседнем с ним кресле покоилось драгоценное яйцо. Время от времени Лебовски протягивал руку и хозяйским жестом похлопывал тусклую металлическую поверхность.

Наконец-то можно поздравить себя с победой. Годы лишений, ограничения себя буквально в самом необходимом – а необходимыми Лебовски считал номера в фешенебельных отелях, крупные ставки в казино и дорогих проституток – благополучно миновали. Не будет больше бесцветного, мучительного существования, унизительного подсчитывания грошовой пенсии и унылых одиноких вечеров, полных самокопания и дешевого, вызывающего утреннюю изжогу, виски.

А всё потому, что он – большой молодец. Когда удача прыгнула ему в руки, он не стал рассусоливать, хлопать ушами и оглядываться на псевдоморальные принципы, навязанные социумом. В конце-концов, он и так посвятил службе Галактике свои лучшие годы… И теперь имеет право на некоторую – весьма приятную – компенсацию.

Ник заказал водки, и вопреки обыкновению пить всухую, бифштекс из клонированной говядины. За все дни, что он провел на "Ганнибале", у него во рту не было ни микрограмма алкалоидов, а он к такому не привык. Адмирал Денетор, надо отдать ему должное, на протяжении всех восьмидесяти лет скитаний умудрялся поддерживать на своём корабле армейскую дисциплину. Алкоголь отсутствовал в списке продуктов корабля как класс. Даже в медотсеке не удалось разжиться спиртом – там всё дезинфицировали по старинке, ультрафиолетом.

Из-за необходимости вести непривычный, поистине спартанский образ жизни, а еще из-за солдафонских замашек непосредственного работодателя, нервы Ника Лебовски требовали немедленного лечения, а организм – пополнения белков, жиров и углеводов. Словом, бравому отставному агенту чертовски, просто до зарезу хотелось пожрать и выпить. Поскорее смыть с языка вкус армейских пищевых таблеток – ни с чем не сравнимый вкус картона, толченой яичной скорлупы и угольной пыли…

Но, самое главное, был повод поздравить себя с воплощением хитроумного, поистине великолепного плана.

Он не собирается возвращаться на "Ганнибал".

Как только забрезжила призрачная надежда вырваться из-под бдительного, хотя и подслеповатого ока бравого адмирала, Ник ухватился за неё обеими руками. Применив всё своё красноречие и все свои дипломатические навыки, он убедил старика, что на переговоры с доном Муэрте, известным промышленным магнатом, а по-совместительству – главой самой крупной мафиозной группировки в Галактике, лучше отправиться ему, Лебовски. В гордом одиночестве.

Убедить Фрагса Денетора было нелегко – адмирал ни на кончик ногтя не доверял бывшему агенту. Но Ник очень старался. Он апеллировал к его чувству рациональности, упирал на долг перед командой, аргументировал тем, что один неприметный, безобидный человечек вызовет куда больше доверия, чем увешанный регалиями боевой адмирал…

Теперь, пребывая в некотором подпитии и испытывая блаженную тяжесть в желудке, Ник Лебовски наслаждался законной победой и подсчитывал преимущества.

Во-первых, он выторговал более низкую цену, чем собирался заплатить Денетор, тем самым обеспечив себе более чем солидную прибыль. Дон Муэрте, по счастью, довольно легко согласился уступить – казалось, цена его не интересовала вовсе. У Ника даже сложилось впечатление, что старый арахнид просто жаждал избавиться от артефакта поскорее…

Во-вторых, он стал свидетелем унижения этого мальчишки, капитана Сэма, которому никак не мог простить пренебрежения, проявленного к нему, Лебовски, на Сычуани.

В третьих… Бывший агент заметно погрустнел. М-да, с третьим вышла заминка. Он хотел выторговать и ту чудесную яхту, к которой прикипел душой сразу, как только увидел на парковке курортной планеты. Но тут старый паук уперся, как баран. Оказалось, он заядлый коллекционер – собирает по всей Галактике раритетные звездолеты. Что характерно: из-за более чем внушительных габаритов сам паук не мог протиснуться ни в один из них. Тем не менее, все корабли содержались в прекрасном состоянии и были готовы к запуску.

Арахнид похвастался, что иногда выводит звездолеты на орбиту, как он выразился, поразмяться. Нанимая первоклассных пилотов, раз в год дон Муэрте устраивает гонки вокруг системы Грааля. Событие собирает довольно много народу – участвовать разрешается всем желающим, у которых найдется быстроходная космическая посудина. В этом году фаворитом гонок должна была стать его новая любовь: ангельская яхта Кастиэль…

Горько вздохнув, Лебовски несколько минут размышлял о перспективе угона серебристой красотки, но вспомнил, как дон Муэрте поступил с капитаном Сэмом буквально у него на глазах и отринул эту идею.

Ничего, когда он получит комиссионные, купит себе не хуже. Шадор… Он узнал о них на Базаре, куда "Ганнибал" заходил пополнить запасы пищевых таблеток. Его бывший осведомитель, а теперь один из тузов по кличке Аудитор, предложил выгодную сделку: десять процентов от десяти миллиардов интерстелларов, если он сумеет добыть Семечко для нового покупателя. Разумеется, адмирал таких денег предложить не мог… Ну и пусть катится ко всем чертям, старый замшелый пень. Ник Лебовски не собирается упускать свой шанс из-за чьих-то там принципов…

В тот самый момент, когда Лебовски решил, что пора наконец заняться делом, станция содрогнулась.

То было масштабное, всеобъемлющее и поистине устрашающее явление. Стены, потолок и пол сначала пошли мелкой рябью, заставив дребезжать металлические ложечки. Затем колебания увеличились, и со столиков полетели тарелки, приборы и стаканчики с салфетками. А потом гигантская волна покатилась по всем переборкам, выбивая стекла, взламывая напольную плитку и вырывая из кадок гидропонные деревца.

Собственно, Ник и раньше слышал какой-то шум и даже грохот. Краем глаза замечал мечущихся в панике служащих. И даже осязал – некоторые из них, в своих панических эволюциях, натыкались на его столик. Но, поглощенный в мечты и алкоголь, не обращал на царящий вокруг хаос ровно никакого внимания. Ведь все эти мелкие неприятности теперь были не для него – одного из богатейших людей Галактики…

И вот теперь – волна.

Бич всех искусственных объектов – разгерметизация. Когда воздух с воем уносится в черную сосущую дыру, а вместе с ним вылетают различные предметы, в-основном – судорожно барахтающиеся, пытающиеся за что-нибудь зацепиться, фигурки живых существ… Они исчезают из поля зрения, а потом появляются вновь. Заледенелые, кувыркаются в пустоте, и через некоторое время исчезают в голодном, ненасытном пространстве, мертвые и неподвижные.

Лебовски решил, что такая напасть и приключилась на станции "Скорпионз". Проклиная себя за беспечность – нет бы сразу направиться на шаттл, который перенесет его обратно на Базар, к деньгам, славе и Аудитору – он активировал гравиботинки и заковылял между летающих столиков, не забыв прихватить и драгоценное яичко.

Ник прекрасно сознавал, что без Семечка он нужен Аудитору, как дохлого осла уши, и крепко прижимал к себе артефакт, жалея только о том, что не озаботился какой-нибудь удобной ёмкостью для его переноски.

Лавируя в круговороте вещей и стараясь держаться подальше от коридоров, из которых доносились выстрелы, он почти добрался до входа в космопорт. Ник уже видел спасательные челноки и более того, мысленно уже занимал место в одном из них, пристегивался ремнями безопасности и глотал антиалк – терпеть не мог взлетать пьяным…

Он брел на ощупь, прикрыв глаза, чтобы не видеть угрожающе колеблющихся стен – очень хотелось удержать внутри с таким удовольствием съеденный ужин. И поэтому никак не мог заметить несущуюся на крейсерской скорости громадную черную тушу…

Глава 21

– Я очень зол на тебя, дружок, – проскрежетал дон Муэрте, держа Сэма за пятки, вниз головой, и рассматривая его с равнодушием насекомого всеми шестнадцатью глазами. – Со свойственной тебе импульсивностью ты впутался в мутное дело, и потянул за собой меня. Не надо было тебе связываться с Посредником, ох, не надо было. А ещё эта… ах-ха… девушка. Подумать только, из всех девушек Галактики ты выбрал именно её. А ведь всякое деяние имеет последствия. Понимаешь, Сэмми? Я вынужден убить тебя, чтобы минимизировать потери от твоих… ах-ха… деяний. За всё нужно платить, да-да, абсолютно за всё… Ну зачем ты вернулся, – арахнид встряхнул кокон, в котором бессильно покачивался Сэм. – Я ведь отпустил тебя, дружочек. Пошел на поводу не свойственных мне нежных чувств… – последние слова дон Муэрте выговорил с особым мазохистским наслаждением. – Я закрыл глаза на твоё вероломство, отпустил тебя… Но ты вернулся. Как я понимаю, за кораблем, – арахнид задумчиво замолчал. – Потому что мы в ответе за тех, кого приручили, верно? Она – всего лишь машина, бездушный кусок ангельского хлама. А ты отдал за неё ценнейшую в Галактике вещь – свою жизнь. Я разочарован. Чтобы утешиться, присмотрю за твоей казнью лично.

Дотащив Саёнару и Сэма до какой-то каморки, он бросил их туда, одного за другим, а потом заглянул внутрь, неловко растопырившись на лапах.

– Я считал тебя своим преемником, Сэмми, – сказал дон Муэрте. – Ты мог бы подняться очень высоко… Но теперь ты просто умрешь. Казнь – через три часа.

Паук с глухим гулом захлопнул толстую дверь и повлек свою тушу к выходу из ангара. Он шел, медленно переставляя тяжелые лапы, мимо коллекции кораблей, мимо вытянувшихся в струнку помощников, ни на кого не глядя, не отдавая никаких приказов. Хитин брюха вжикал по полу, как проволочная посудная щетка по чугунной сковороде.

На вкус паутина была как полиэтилен, вымазанный соплями. Она растягивалась, разделялась на волокна и застревала между зубов. Но когда Сэм перегрыз несколько нитей, закрывающих рот, смог хотя бы нормально дышать. Он дергался в коконе, ворочался и терся о стены, стараясь вытащить хоть одну руку. Нити были крепкими, как нейлоновые тросы, но немного размягчались от трения.

Освободив плечи и руки, остальное он стянул, как носок, и поспешил к Саёнаре. Девушка была без сознания. Паутина залепляла ей всё лицо, и Сэм испугался, что она уже задохнулась.

Самым эффективным инструментом в борьбе с паутиной оставались зубы. Наклонившись, он стал перекусывать нити у самого лица. В какой-то момент девушка открыла глаза и стала сердито наблюдать за его действиями – она всё еще не могла сказать ни слова или пошевелить хотя бы пальцем.

Сэм склонялся так близко, что видел своё отражение в её глазах.

– Знаешь, я мог бы поцеловать тебя… – произнес он.

В глазах девушки не отразилось ни малейшего намека на страсть или даже элементарную теплоту.

Наконец ему удалось очистить от нитей её голову, а затем, напрягшись и почти оторвав пальцы, стянуть паутину с плеч.

– Ну всё, – сказал он, отодвигаясь и переводя дыхание. – Дальше сама.

– Спасибо.

Благодарность звучала, как ругательство.

Скатав паутину в рулоны, они уселись на нее, как на коврики – стальной пол был чертовски холодным.

– Дон Муэрте сказал, что до казни три часа. Уже чуть меньше, – сообщил Сэм.

– Когда тебе в голову пришла безумная идея работать на мафию, ты уже знал, что твой босс – огромный паук?

– Да, если хочешь знать.

Саёнара посмотрела на Сэма, как на чудо морское. Даже немного отодвинулась.

– И что с тобой не так? – после паузы спросила она.

– А что такого? В Галактике куча существ и пострашнее арахнидов…

– Назови хоть одно.

– Ну… Человек.

Девушка скептически подняла бровь.

– Неистребимая тяга к завоеваниям. Как следствие – гонка вооружений: нейтронные бомбы, мегатонные лазеры, прожигатели камня, гравитационные ловушки… Это всё придумали мы, люди. Ни для кого не секрет, что в искусстве уничтожения живых существ остальным расам до нас – как до другой Галактики без варп-двигателя.

– Ари уничтожили мою планету без всякого оружия.

– Вот, – Сэм нравоучительно поднял палец. – Вот поэтому ты и не любишь насекомых. У тебя фобия.

– Пауки – не насекомые. Это во-первых. А во-вторых… Чего ты их так защищаешь? Если помнишь, один из них собирается нас убить.

– Только потому, что мы сами виноваты. Не надо было лезть напролом. Можно было попытаться договориться.

– Договориться? – Саёнара вскочила. – Еще раз спрашиваю: что с тобой не так? Договариваться с мерзким, холоднокровным, членистоногим…

– Это с тобой что-то не так! – Сэм тоже поднялся. – Ты нетерпимая. Ты всё время пытаешься всех поделить. На тех, кто может убить тебя, и на тех, кого можешь убить ты. Остальные – не в счет. Но знаешь что? – он чуть наклонился и заглянул девушке в глаза. – Галактика – не садок с муренами. Галактика… – он взмахнул руками, не находя слов. – Это весь океан. – отвернувшись, Сэм вновь сел на паутину. – Когда-то цивилизация арахнидов была великой, – произнес он тихо. – Паутинные города в небесах, орбитальные сферы Дайсона, летающие острова в плотных слоях атмосферы… Это была прекрасная цивилизация, мудрая и просвещенная. Дон Муэрте – последний в своём роду. Он очень одинок.

– О нём ты тоже вычитал в детских журналах? – ядовито осведомилась Саёнара и села на свой рулон паутины.

Повисла мучительная тишина. Сэм усмехнулся: жить осталось – кварк начихал, а они продолжают собачится так, будто впереди целая вечность.

– Семечко забрал Лебовски, – сказал он в спину Саёнаре.

– Что? Что ты сказал?

– Ты когда отключилась?

– Сразу после того, как начала стрелять.

– Ясно… В-общем, там был Лебовски. Он купил Семечко у дона Муэрте для того старика с Базара. ну помнишь, он еще хотел нас убить…

– Зачем ему Семечко?

Сэм пожал плечами.

– Не знаю. Мне он показался совершенно сумасшедшим.

– Не сумасшедшим. Упертым. Семечко – его идея-фикс. Но зачем оно ему? На барыгу он не похож, так же, как и на коллекционера…

– Не важно, зачем. Главное, оно у него. И дон Муэрте считает, что такой расклад – меньшее из зол.

– По сравнению с чем?

– Шадор. Они хотят получить артефакт Ангелов, а дон Муэрте считает, что Семечко им отдавать нельзя.

– Ну, если он так говорит…

– Еще дон Муэрте сказал, что мне не стоило связываться с Посредником. И с тобой.

Она посмотрела на него черными непроницаемыми глазами.

– И он сказал тебе, почему?

– Нет.

Саёнара чуть расслабилась. А потом сняла с пояса ремень и разложила его на полу. Внутренняя поверхность ремня была покрыта кармашками, в которых угадывались небольшие выпуклости.

– Что ты задумала?

– Надо же как-то выбираться отсюда.

Встав, Сэм принялся выстукивать стальные стены. Дойдя до двери, он провел кончиками пальцев по едва заметному, толщиной в волос, зазору, и покачал головой.

– Похоже на банковское хранилище, – сказал он. – Кстати, ты заметила, что здесь нет вентиляции?

– Часто приходилось грабить банки? – Саёнара сосредоточенно что-то замешивала в маленькой пластиковой кювете.

– Почему сразу грабить? Может, я ценности сдавал. На хранение, – девушка только бросила косой взгляд. – Ну ладно, пару раз приходилось.

– И этим ты хвастаешься? Тем, что обворовывал честных граждан?

– По крайней мере, я никого не убивал, – огрызнулся Сэм. – Вообще не представляю, как ты спишь по ночам…

Саёнара дернула плечом, не прекращая своего занятия.

– Как я сплю – не твоё дело, – ответила она. – Я хотя бы всегда говорю правду. И не бью ниже пояса.

– Что ты имеешь в виду? – Сэм уселся обратно на паутину и стал наблюдать за действиями Саёнары.

– Я поведала тебе такие вещи, каких не говорила никому. Я рассказала тебе о королеве улья. А ты, воспользовавшись моей минутной слабостью, теперь тычешь мне в лицо.

– Слабостью? – Сэм нехорошо усмехнулся. – Нет у тебя никаких слабостей. Ты не девушка, а… оружие. Опасная бритва. Зазеваешься – тут же полоснешь по глазам.

Секунду Саёнара смотрела на Сэма неподвижным взглядом, а затем вернулась к работе.

– Думаешь, это так легко? Думаешь, легко быть оружием? Которое в цель посылает чужая рука, – голос её чуть заметно дрогнул. Примерно такое сотрясение вызывает пластиковая чашка, упавшая на ковер. Но Сэм заметил. Смутился, протянул руку, но Саёнара только повела подбородком.

– Ты удивишься, но я тебя понимаю, – сказал он через минуту. – Понимаю, что значит – быть несвободным. Ты чувствуешь, как что-то толкает тебя изнутри и понимаешь, что должен поступить именно так, а не иначе. И дело тут не в принципах и убеждениях, а в том, что… по-другому ты поступить просто не способен. – Помнишь, на Базаре ты дала мне бластер? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Я бы не смог из него выстрелить. Ни за что. Я не способен нажать на кнопку зная, что убиваю живое существо. – Саёнара продолжала замешивать пасту, которая сменила цвет с белого на голубой и сильно загустела. Сэм видел, как бьется жилка у нее на горле. – Наверное, поэтому я восхищаюсь тобой. Ты четко знаешь кто ты есть, и для чего предназначена. У тебя не бывает сомнений.

– Сомнения бывают у всех. Главное, научиться делать выбор. Между тем, что хочешь и тем, что необходимо.

– Делать выбор можно зная, откуда ты идешь и к чему стремишься, – кивнул Сэм. – А не когда болтаешься, как… китовое дерьмо в проруби.

– А ты думаешь, что все, кроме тебя, это знают? – Саёнара взглянула на Сэма с легкой иронией. У многих уходит вся жизнь на то, чтобы понять, кто они есть на самом деле.

– Но не у тебя, – заметил Сэм.

– Ты ведь, на самом деле, не хочешь знать, кто ты такой, – сказала Саёнара, помолчав.

Сэм вздохнул. Неосознанным движением вытянул из-под рубашки свой талисман и стал вертеть его в пальцах. Воздух стал душным и спертым, несмотря на холод. И в нем было всё меньше кислорода.

– Это такой парадокс, – наконец ответил он. – Вещь, которой я жажду больше всего на свете и в то же время боюсь.

– И что такого ты можешь о себе узнать? Что на самом деле, твой отец – Император Галактики?

Сэм усмехнулся.

– Скорее, что он тот, кому было наплевать на ребенка, которого он бросил на чужой планете.

– Твоя приемная семья любит тебя, – мягко заметила Саёнара, скатывая замазку в небольшой шарик. – Я видела, как к тебе относится Порфирий, да и Нафаня… Они за тебя кого хочешь настрогают тонкими ломтиками.

– Я тоже их люблю, – Сэм присмотрелся к шарику в руках девушки. – Очень похоже на осмотическую взрывчатку.

– Это она и есть, – улыбнулась Саёнара и поднялась. А затем подошла к двери и стала выкладывать тонкую голубую полоску вдоль дверного проёма.

– Не боишься, что нас изжарит вместе с дверью? – осторожно спросил Сэм, на всякий случай отходя к дальней стене.

– Взрыв пойдет наружу, а не внутрь.

Она отошла к Сэму и знаками показала ему развернуться лицом к стене.

– Спасибо, – сказал тот.

– За что?

– За то, что не сдаешься.

– Учись, пока живая.

Ему показалось, или её голос смягчился на сотую долю процента?

Раздался оглушительный взрыв. Сэма со всей силы толкнуло в стену.

***

– Ох, беда, беда, огорчение, – Порфирий, как пушистый шар, метался по рубке. – Чуют мои сердца, не надо было его отпускать.

– Он там не один, – напомнил Нафаня.

– Да он без меня – что китеныш без мамки. Ни сопли подтереть, ни врага выпотрошить…

– И чем тебе Саёнара не нравится? Уж она-то так сопли подотрет – одно мокрое место останется.

– От женщин все беды, так и папаня говорил. С тех пор, как она в нашу компанию затесалась, у Сэмми будто последние мозги отшибло. Не зря говорят, что половозрелые самцы-гуманоиды частенько вовсе не головой думают.

– А чем?

– Чем, чем? Нижним флермином, вот чем.

– Да чего там думать? Самочку оплодотворить – наука нехитрая. Думаю, с этим даже Сэмми справится. А как только она яички отложит…

– Эх, тёмное ты существо, старший братец. У гуманоидов-то, оно совсем не так. Пока он до нее своим флермином доберется, она его уже в фаршик покрошит и фрикадельки сделает.

– Ты с арахнидами путаешь. У них, после этого дела, самка самца без соуса кушает… А у человеков просто в плен берет и ишачить на себя заставляет. На то они и гуманоиды – от слова гуманные. Сиречь – добрые.

– В проруби я видал такую доброту. Попомни мои слова: огребем мы еще с этой его самочкой.

– Слушай, успокойся. Все печенки выстриг: Сэмми то, да Сэмми сё… Если у него флермин вырос, то уж головой думать всяко сам должен.

– Осмелюсь доложить, капитан Нафаня: Кэсси вышла на связь! – Гораций сиял, как свежеотдраенный чайник. Огоньки так и бегали по лицевой панели.

– Ну вот, видишь! – Нафаня полетел к пульту управления. – Всё путём. Докладывай, старший кормчий, что там…

– Всё путём, как вы только что изволили выразиться. С Кэсси сняли ограничитель, и теперь она свободная личность.

– А как же Сэм? – Порфирий, всем видом выражая неверие в счастливый конец, повлекся вслед за братом.

– Сэма и Саёнару взяли в плен и бросили в карцер. Через три часа состоится показательная казнь – их выдадут за промышленных шпионов и выбросят в открытый космос без скафандров.

– Чтоооо? – Порфирий поменял цвет с ярко-синего на лиловый. – Сэмми выбросят в открытый космос? Чего ж ты молчал, жестянка непутевая…

– Виноват, старпом. Пребывал в эйфории по случаю радостного известия.

– Где тут радость, где? Дурья башка! Если Сэмми не выберется, твоей Кэсси тоже кранты. Без экипажа-то она летать не умеет.

– Смею предположить, что вы с капитаном Нафаней предпримите своевременные и необходимые действия для воссоединения экипажа.

Осьминоги переглянулись.

– Капитан, разрешите внести предложение? – через минуту осведомился Гораций. Черный осьминог кивнул. – Мы находимся в столице Галактики, – робот, подойдя к большому иллюминатору, картинно простер верхний манипулятор к скоплению огней за пределами корабля. – Количество военных и полицейских сил, задействованных в данном секторе…

– Предлагаешь сообщить в полицию? О Сэмми? – Порфирий задумчиво завис между полом и потолком.

– Лучше попасть в тюрьму, чем замерзнуть в космосе, – философски мигнул светодиодами робот. – На этот случай у меня есть подходящий анекдот. Попали арктурианец и цефеид в места не столь отдаленные…

– Помолчи, – оборвал робота Порфирий и посмотрел на брата. – Ну, что ты думаешь?

– Если мы сообщим… – медленно начал черный осьминог. – Что известный преступник Сэм Калашников в данный момент находится на станции "Скорпионз"…

– Они должны будут среагировать, – кивнул Порфирий. – Должны будут прилететь на станцию и потребовать выдачи преступника. По крайней мере, Сэмми избежит казни… Пока суд да дело, мы что-нибудь придумаем.

– Говорить буду я, – решил Нафаня. А вы идите… Ну не знаю, на камбуз, что ли. Пожрать приготовьте.

– А почему нам нельзя остаться? – возмутился Порфирий. – Ведь речь пойдет о Сэмми!

– Потому что мне, честному дьякону, придется врать. А при свидетелях я этого делать не люблю, – отрезал Нафаня и бесцеремонно вытолкал брата вместе с роботом из рубки.

Когда в герметичной колбе закипела вода, в которую Гораций собирался высыпать макароны, в камбуз ворвался Нафаня.      Выглядел он очень взъерошенным и слегка не в себе.

– Что случилось? – бросился к нему Порфирий. – Что они тебе сказали? Удалось связаться с полицией?

– Еще как удалось… – черный осьминог, небрежно отстранив брата, открыл в стене рядом с плитой неприметный лючок и начал выбрасывать из него лазерные резаки, обрезки труб, пучки электродов, рулоны толстой ржавой проволоки и кевларовые фартуки для вакуумной сварки.

– Да что случилось-то? – вскричал вконец обеспокоенный Порфирий. – Тебе срочно приспичило сваять новую антенну?

– Ага. И тебе тоже. Вот как возьмем, да как сваяем… Мало никому не покажется, – он завис, закрепившись парой щупалец за переборки, а остальными распутывая сложную упряжь вакуумного сварочного аппарата.

Порфирий молча ждал, то краснея как маков цвет, то, начиная от кончиков щупалец и макушки, бледнея до бумажно-белого. Один Гораций излучал полнейшую безмятежность. Убавив накал в магнитроне, он внимательно наблюдал за кувыркающимися в воде макаронинами.

Наконец, распутав ремни, Нафаня всучил один из резаков брату и поплыл к внешнему шлюзу.

– Так они прилетят? – робко спросил Порфирий. – Они потребуют выдачи Сэмми? Нафаня резко повернулся, хлестнув щупальцами по стенам и потолку.

– Они сказали, – произнес он, четко выговаривая слова. – Что станция "Скорпионз" – не их юрисдикция. И то, что там происходит, их – полиции – не касается. Станция "Скорпионз", это как бы территория другого государства. Вроде посольства. И вмешиваться они не имеют права.

– А про казнь ты им сказал?

– Еще как сказал, – черный осьминог стремительно летел по коридору, Порфирий еле за ним успевал.

– А они?

– А они… – Нафаня резко развернулся к брату. – Они ответили, раз Сэм Калашников – преступник, туда ему и дорога. Не придется тратить деньги налогоплательщиков на процесс.

Порфирий заколыхался, как студень.

– Ну ладно, Базар. Бандиты, мафия – понятно. Там полицейские карасей не ловят, всем хочется дожить до пенсии… Но чтобы здесь, в самом центре Галактики, под носом у Правительства…

– А ты еще не понял? – обернулся Нафаня. – Корпорация – и есть правительство! Полиция просто ест с рук у этого вашего дона Муэрте. А потом кланяется и спасибо говорит… А ведь мы им платим! Голосуем за них, собак брехливых…

– Не, ну тут ты перегнул, братан. Сроду Китеж никому не платил. Мы ж сами по себе. Это они нам платят – за китов, за ежиные шкуры и за то, чтобы их ржавые лоханки оставались на ходу… Постой! – Порфирий побледнел в последний раз, а потом принял цвет нежно-голубого неба, если смотреть на него со дна гравитационного колодца, сквозь толстый слой атмосферы. – Я правильно тебя понял, брателло? – и помахал лазерным резаком. – Если полиция "не имеет права" вмешиваться, что бы там не творилось…

– Пойдем, и сами вскроем эту консервную банку, – договорил Нафаня. – Эх, придется на время перестать быть пацифистом. Потом попрошу епископа Клоппа наложить епитимью. Отмолю.

– Значит… мы можем всласть повеселиться? – от предвкушения Порфирий сделался зефирно-розовым.

– Йо! – черный осьминог торжественно затянул на затылке красную бандану.

– И… ни в чем себе не отказывать?

Нафаня задумался.

– Нет. На разумных существ охотиться нельзя.

– Касатки – тоже разумные.

– Так то – кругооборот хищников в природе. Естественный отбор: или мы их, или они нас. Видал, как ихние детки нашими черепами в футбол играют? Вот то-то же…

– Подведешь "Одуванчик" как можно ближе к станционному шлюзу, – давал последние инструкции Нафаня.

– Челнок забрал капитан Сэм, – напомнил Гораций. – А пристыковать наш корабль к их шлюзу напрямую не получиться…

– Будем прыгать.

– Но, капитан Нафаня… Как вы проберетесь внутрь? Боюсь, на станции к вашему желанию войти отнесутся весьма негативно.

– Не родился еще такой октапоид, чтоб не смог в консервную банку без открывалки просочиться…

Пока Гораций маневрировал, осьминоги, один за другим, выбрались на обшивку "Одуванчика". Порфирий, для вхождения в образ, тоже нацепил бандану – зеленую. И стал таким же угольно-черным, как старший брат.

Дождавшись, когда "Одуванчик" подойдет к станции на максимально близкое расстояние, оба осьминога мощным толчком щупалец ушли в космос, выбросив себя по направлению к станции.

Если б поблизости случился незаинтересованный наблюдатель, он бы непременно решил, что это очень красиво: две стремительные черные тени на фоне космической пустоты…

Приземлившись, братья наскоро исследовали стальную обшивку и, один за другим, втянулись в неприметную щелочку. Последним с поверхности станции скрылся лазерный резак: застряв в проходе, он некоторое время беззвучно громыхал по обшивке, но, наконец повернувшись под правильным углом, исчез.

В коридорах было довольно пустынно. В дизайне преобладал мышино-стальной цвет. Тускло-серая ковровая дорожка покрывала пол, цвета засохшей овсянки, как в клинике для душевнобольных, стены не были украшены ни единой картинкой или постером – лишь изредка, преимущественно на перекрестках, попадались лаконичные пиктограммы. И еще здесь была гравитация.

– М-да, скучновато тут у них… – протянул Нафаня, опускаясь на пол. Ему было неуютно: осьминог привык к невесомости. – Карту, присланную Кастиэль, не забыл?

Порфирий молча вытащил из потайного кармана на пузе листок тонкого пластика и отдал брату. Место, где содержались Саёнара и Сэм, было заботливо помечено крестиком.

– Далековато, – констатировал Нафаня. – Почитай, через всю станцию нужно пропереть.

– Тогда погнали. И так долгонько проваландались.

– Да не мельтеши, – придержал брата черный осьминог. – Никуда наш Сэмми не денется, с подводной субмарины. Помню, когда он только у нас появился… Махонький, голенький, что твоя личинка… Ты всё удивлялся: а чего это у него так мало ножек? А чего это у него шерсть не растет? Всё пытался научить его плавать. И выкалупывать языком трилобитов из панциря. А он, бедняжка, всё захлёбывался, захлёбывался… Пока я ему не показал, что у синих водорослей много кислорода в корнях. Подергал за стебли – и дыши, пока пузыри к поверхности летят… Сообразительный был, щучонок. Для гуманоида, конечно.

– Он для вас навроде домашней кваркуши был, которых Китежградские приручают, – буркнул Порфирий, изучая карту. – Поиграть, подразнить… А потом назад, в клетку. Только я и Ма относились к Сэмми, как к человеку.

– Ну и неправда, – возмутился Нафаня. – Просто, охотиться он так и не научился. Никак не мог понять, зачем убивать касаток, если они такие красивые…

– Может потому, что его черепом в футбол не играли? – ядовито осведомился Порфирий. – Ма из-за этих касаток погибла, Па инвалидом стал… Да ты сам в китоведы идти отказался!

– Я – законченный пацифист. Выродок, как говорил батя. Слишком далеко упавшая яблогруша.

– У нас на Китеже любой, кто не идет в китоведы – яблогруша.

– Кто-то идет, – заметил Нафаня.

– Да нет же, я говорю: тот, кто не идет…

– Я говорю, по коридору кто-то идет, – оборвал брата Нафаня.

Осьминоги замерли, распластавшись по переборкам и слившись с серо-стальным фоном.

– Спокуха. Это всего-навсего робот-уборщик, – через минуту сказал Порфирий. – Не обращай на него внимания.

Увидев незваных гостей, после комендантского часа шляющихся по вверенным ему территориям, робот – уборщик послал сигнал тревоги в центральный пульт управления станцией. Тут же был задействован чрезвычайный протокол.

В специальных гнездах проснулось несколько сотен вооруженных до последних шестеренок дройдеков. Под потолком, обшаривая пространство чувствительными лазерами, закружились летучие дроны, оснащенные крепкими, но легкими сетками для поимки преступников. Сквозь сетки, кстати сказать, пропускался электрический ток – для того, чтобы внушить преступникам полнейшее отвращение к сопротивлению…

Дройдеки построились к колонны и двинулись по коридорам навстречу агрессору. Дроны, негромко жужжа, устремились следом.

Все эти меры, как справедливо указывалось в рекламном буклете, были абсолютно безопасными и в высшей степени гуманными. На всех защитных изделиях красовался один и тот же логотип: скорпион с поднятым жалом, вписанный в круг.

Глава 22

Осьминоги, во время охоты, способны двигаться, словно выпущенные из пушки ядра. Если захотят, конечно. Порфирий с Нафаней хотели.

Подобно двум мохнатым Немезидам, стремительно неслись они по коридорам станции. Перед ними расстилалось тихое спокойствие. За их спинами разворачивался продуманный, хорошо организованный хаос.

Порфирий, выстреливая щупальцами в разные стороны, нажимал на все панели, кнопки и рычаги, какие попадались. Таким образом он умудрился убрать гравитацию, заставить потолочные лампы мигать в истеричном, вызывающем судороги у слабонервных существ ритме и включить противопожарную систему. Помещения станции оросились ледяным, чуть попахивающим ржавчиной дождиком.

В довершение всего, наткнувшись на особенно удачный рычаг, он завел сирену, призванную предупреждать о разгерметизации оболочки.

Все запертые двери автоматически распахнулись. В коридоры стали выскакивать различные существа в исподнем и даже совсем без оного – согласно личным предпочтениям вкушать ночной сон.

Существа вели себя по-разному: некоторые бросились к шкафам со спасательным оборудованием, другие никуда не бросились, а стоя в дверях своих кают, принялись заламывать конечности и издавать панические вопли. Третьи просто дико метались по коридорам взад и вперед, сбивая более мелких существ и круша всё, что ни попадя.

Вокруг шкафов завязались безобразные драки. Вопреки уверениям штатного расписания, спасательного оборудования там не оказалось – подобного рода вещи веками продавались на сторону поколениями предприимчивых завхозов. А пустое пространство, дабы не нарушать симметрии, заполнялось пустыми кислородными баллонами и просроченными пакетами химзащиты. Но всё же, следуя традиции, каждый шкаф содержал в себе один никому не подходящий скафандр, один сломанный противогаз и одну неработающую кислородную маску. Вокруг них-то и развернулись кровавые баталии: добрые служащие станции, еще вечером мирно игравшие друг с другом в пинг-понг, шашки и другие оздоровительные игры, теперь бились насмерть. А что делать? Жить-то всем хочется.

На осьминогов в этом столпотворении никто не обращал внимания. Нафаня, всё еще оставаясь в глубине души пацифистом, только мягко отклонял траектории некоторых особо напористых служащих, дабы избежать столкновений. Порфирий делал тоже самое, но делая над собой усилие.

Кстати сказать, армия дронов, двигаясь по коридорам, учиняла не меньший разгром. Неопытный младший лейтенант, оставленный на ночной вахте более зрелыми товарищами, ушедшими в ресторан по случаю дня рождения одного из них, с перепугу решил, что на станцию совершено нападение – и задействовал все без исключения протоколы защиты.

То, что он оказался абсолютно прав, не имеет к делу никакого отношения.

В самом центре станции было довольно большое пустое пространство. Оно было заполнено кафетериями, спортивными площадками, гидропонными парками и фонтанами. Отсутствие гравитации и тут натворило дел: вода из фонтанов поднялась в воздух и плавала теперь, собравшись в громадные пузыри. Столики из кафе, как стайка потревоженных кур, кувыркались в воздухе, хлопая салфетками и скатертями вместо крыльев. Пальмы, фикусы и филодендроны неистово шелестели ветвями, вздымая в воздух тучи перегноя. Солнечные очки, носовые платки, панамки и галафоны, забытые посетителями теннисных кортов, футбольных площадок и полей для гольфа, беспорядочно бултыхались окрест, подобно кускам пенопласта в канализационной трубе.

С одной стороны к центру неумолимо приближалась армия дронов.

С другой – парочка осьминогов.

Подойдя к площади, Порфирий с Нафаней молодецки оглядели царящий бедлам и улыбнулись.

– Отлично! – констатировал Порфирий. – Мы заперты на ночь.

– Да. Теперь-то мы повеселимся по-настоящему… – вторил ему старший брат, временно забывший о своём пацифизме и церковном сане.

Дройдеки, вычислив своим электронным коллективным разумом, что возмутителями спокойствия являются всего-навсего две недружественные разумные формы жизни, к тому же, не являющиеся обитателями станции, устремились к октапоидам.

За ними, подобно грозовым тучам, устремились дроны. По их вытянутым шмелиным тельцам то и дело проскакивали электрические разряды.

– К нам гости, – сказал Нафаня.

– А мы как раз соскучились, – сказал Порфирий.

– У них сети, – предупредил Нафаня.

– Пугать карася червяком… – нехорошо улыбнулся Порфирий.

В голову Порфирия полетела первая сеть. Не обращая внимания на электричество – мех осьминогов является природным диэлектриком – он поймал чудо враждебной техники и отправил в обратный полет. Захватив, как неводом, изрядное количество крылатых машинок, осьминог связал концы и отбросил её в сторону – дроны внутри продолжали сердито толкаться и искрить.

Со следующей партией дронов он поступил точно так же. Нафаня не отставал: то, что на родном Китеже братья слыли далеко упавшими яблогрушами, не мешало им быть прекрасными рыбаками. Словом, пока дроны додумались сменить тактику, братцы-осьминоги переловили их всех, как мальков, и оставили беспомощно бултыхаться в сетях.

На их место, к великой радости братцев, тут же заступили боевые дройдеки. Угрожающе шелестя гусеницами, они стратежно заняли боевые позиции и нацелили на осьминогов лазерные пулеметы. А потом открыли огонь.

Что тут началось!

Воздух наполнился клубами пара: проходя сквозь пузыри, лазеры испаряли воду. При этом шипели они, как разбуженные во время зимней спячки змеи. В клубах пара мельтешили обрывки листьев растений, ошметки разнообразных яств и теннисные мячики.

Попадая в более крупные предметы, дрейфующие в воздухе, лазеры разносили их на куски. Повсюду взрывались столики, цветочные горшки, откалывалась мраморная крошка – лазеры умудрялись вышибать огромные куски из облицовки стен, пола и потолка.

Среди всего этого бедлама, как пираньи в косяке мирной селедки, резвились осьминоги. Ловко уклоняясь от лазерных лучей, они цеплялись присосками неимоверно удлинившихся щупалец за уцелевшие стены и колонны, находясь, казалось, одновременно во всех местах.

Вот Нафаня, прицелившись, выстрелил щупальцем в одного из дройдеков. Обвив его поперек туловища и раскрутив вокруг себя, он, как дискобол, запустил машинкой в далекую стену. Раздался взрыв – бедолага не успел отключить лазер.

Порфирий, одобрив тактику брата, поступил таким же образом еще с парочкой. Нанизывая, как шашлык, на щупальца сразу по нескольку штук, он с размаху бил ими о переборки – в стороны брызгами радужных рыбок летели детальки.

В рядах роботов посеялась паника…

Как известно, дройдеки – не самые сообразительные из обширного и уважаемого отряда искусственноинтелектовых. Относясь к типу титанохордовых, подклассу зависимых и типу управляемых, они нуждаются в постоянном и чутком присмотре. А офицер, оставленный на дежурстве и заваривший всю эту кашу, в данный момент никак не мог им помочь. Оценив ущерб, причиненный станции осьминогами и, что не маловажно, вверенными ему, офицеру, дройдеками, он срочно строчил рапорт о бессрочной отставке. По причине хронического слабоумия.

Бедолаги дройдеки ничего не могли противопоставить опустошительной тактике братьев-осьминогов, и очень быстро закончились – начав новые карьеры в качестве станционного мусора.

Раскидав всех роботов и попутно подкрепившись летавшими по воздуху хот-догами, гамбургерами и диетическими картофельными оладьями, осьминоги с чувством выполненного долга двинулись дальше.

Сверившись с картой, они, никем более не сдерживаемые, направились прямо к ангару и расположенному рядом с ним карцеру. Тут-то на них и налетел Ник Лебовски…

– Оппа! А что это тут у нас? – спросил Порфирий, поднимая отставного агента за шиворот, навроде пойманного зайца. – Никак, наша собственность! – добавил он, заметив у того подмышкой металлический овоид.

Стремительно выхватив у онемевшего агента Семечко, Порфирий метким движением запустил самого Лебовски дальше по коридору – благо, гравитация была минимальная.

– Это и есть ангельский артефакт, за которым охотится вся Галактика? – спросил Нафаня. Порфирий сосредоточенно упихивал овоид в сумку на животе. – Лично меня как-то не впечатляет…

– Дело вкуса, я так себе понимаю, – пожал плечами Порфирий. – Зато Сэмми обрадуется!

Через несколько минут они беспрепятственно добрались до двери, помеченной на карте крестиком.

– Стальная плита, – определил Нафаня. – И ручки нет. Как она открывается?

– Скорее всего, дверь держит мощнейший магнит, – авторитетно заметил Порфирий. – Возиться с проводкой нет времени: после того, что мы здесь учинили, лучше свалить побыстрее.

– Думаешь, у них припасено что-то покруче дройдеков?

– Думаю, оно так просто обязано.

– Слышишь дрожь? – заметил черный осьминог, настраивая лазерный резак на узкий луч. – Это спасательные челноки.

– Кварки бегут с корабля. Надеюсь, спасательных капсул хватит на всех.

– Я на всякий случай приказал Горацию – через часок после того, как мы окажемся на станции – послать на всех частотах сигнал СОС. Уж на него-то спасатели обязаны отреагировать. Ну, взяли! – черный осьминог направил луч резака на дверь. – Раз, два, понеслась!

Но не успел он приступить к вскрытию, как дверь отвалилась самостоятельно. Глухо чмокнув и содрогнувшись, она мягко вывалилась из пазов и медленно шлепнулась на пол.

Сэм и Саёнара выбрались наружу, судорожно глотая воздух. Порфирий заглянул внутрь и поморщился.

– Ну и вонища там у вас. Кислород почти кончился.

– Значит, мы вовремя, – согласился Сэм, поднимаясь на ноги и обнимая сначала Нафаню, затем Порфирия. – Кэсси уже видели?

– Дак мы сразу к тебе…

– Но как вы узнали?

– Яхта послала сигнал о помощи. Даже карту передала, где тебя прячут…

– Перед тем, как нас запеленали, я успела сбить ограничитель, – тихо сказала Саёнара. – Наверное, Кэсси тут же сообразила, что происходит.

– Молодец девочка, – улыбнулся Сэм. – Пойдем, заберем её отсюда. Кстати, почему ты мне об этом не сказала?

– У меня не было времени убедиться, сработало ли.

– Кто-нибудь знает, где мы находимся? – спросил Сэм. Порфирий молча указал щупальцем на высокие двери ангара. – Всё ясно. За мной! – он обернулся к друзьям. – Чего стоите? Погнали.

– Будто и не его мы приперлись спасать. – пробормотал про себя Порфирий. – Ни здрасьте, ни спасибо… – и двинул следом за Сэмом.

По пути Нафаня поведал, как они прорывались сквозь станцию. Сэм нехорошо улыбнулся.

– Дройдеки, значит. Ну, ну… Насколько я помню, они были запрещены Галактической Конвенцией, после восстания на Набу…

Саёнара достала из поясной сумки палочку, похожую на небольшую рукоять. Нажала незаметную кнопку. Рукоять расширилась и удлинилась, из нее выросло метровое лезвие.

– И где это был раньше? – спросил Сэм.

– Стальные стены им не прорубить, – пожала плечами девушка. – Так что смысла не было.

– И много ты ещё от меня скрываешь?

Саёнара не ответила. Только дернула плечом, и прошла мимо.

Вот и всё, – подумал Сэм. – Кончились наши доверительные отношения, как и начались. Не под угрозой смерти я ей не интересен…

Дона Муэрте они увидели сразу, как распахнули двери ангара. Издалека он казался намного больше, чем любая из выставленных яхт.

– На слоноёжа похож, – заметил Нафаня, критически оглядывая паука на предмет уязвимых мест. – Помните, в энциклопедии? Водились на древнем Китеже, до ледникового периода. Побольше меха, да убрать лишние ноги – вылитый слоноёж. Но до кита ему далековато.

– Тут ты, братец, прав на все сто, – пробасил в ответ Порфирий. – Кит бы его проглотил, и не подавился… Интересно, он огня боится?

– Ну, заодно и узнаем, – Нафаня сорвал с плеча лазерный резак и стал быстрыми движениями щупалец что-то в нем переключать и перестраивать. – На максимальную струю… – посоветовал он брату. – А вы отойдите подальше, – это уже Сэму и Саёнаре. – Сейчас здесь будет жарко.

– Ах вы козявки надоедливые, – вздохнул паук. – Зря я не прихлопнул вас на той курортной планетке, ох и зря. А всё мои врожденные… ах-ха… доброта и гуманность. Но что я получил в благодарность? – он переступил громадными лапами, и на пластбетоне остались длинные серые борозды. – Твои, Сэмми, мохноногие дружки разнесли мою станцию. Распугали служащих. Теперь я просто вынужден… ах-ха… убить вас всех. В назидание, ах-ха… потомкам.

– Лучше тебе нас отпустить, твоё паучество, – крикнул Нафаня. – Отойди по-хорошему. Мы просто заберем кораблик и улетим. А ты сможешь и дальше плести свою паутину.

– К сожалению, не могу, – опять вздохнул паук. – Меня сложно разозлить, но вам, надоедливым мухам, это удалось. Никуда вы не улетите, а подохнете здесь. Медленно и мучительно, как и подобает мухам.

Неожиданно он плюнул в Нафаню громадным сгустком слюны. Осьминог, подняв дуло огнемета, выпустил длинный язык пламени. Паутина вспыхнула и мгновенно сгорела. В воздухе закружились хлопья черного пепла.

Паук резво отбежал за корабль.

– Ага! – заорал Порфирий. – Не нравится! Вот я его… – он было погнался за доном Муэрте, но быстро затормозил. – Ёж твою муть, – высказался осьминог.

Из-за корабля – оттуда, куда скрылся дон – показались полчища пауков. Не такие уж и крупные, всего лишь с метр в холке, но многочисленные, выглядели они довольно кровожадно.

Тела их были заключены в панцири из отливающего тусклым металлом хитина, а длинные суставчатые ноги заканчивались ядовитыми когтями и страшными на вид лезвиями. Надвигаясь на друзей, пауки негромко ворчали и угрожающе щелкали жвалами.

– Познакомьтесь с моими детками! – откуда-то из густой тени торжествующе прокричал дон Муэрте. – А я вернусь позже и лично отскребу от пола то, что от вас останется.

– Они наверняка не боятся огня, – заметила Саёнара, выходя вперед и взмахивая своим новым мечом.

– Тут ты ошибаешься, лапуля, – заметил Нафаня, становясь рядом и настраивая свой огнемет. – Огня боятся все. Даже такие мерзкие твари бояться его инстинктивно, на клеточном уровне, – в подтверждение своих слов черный осьминог выпустил длинный язык чадящего пламени. Пауки попятились. – Так же, как Вселенная вышла из первородной топки Большого Взрыва, все мы вышли из первичного огненного океана. В нем мы и сгинем…

– Сэмми, держись за мной, – скомандовал Порфирий и тоже включил огнемет. – Прорвемся к кораблю, а внутри они нам ничего не сделают.

Осьминог выпустил язык пламени, поджаривая особо настырного паука. Тот, подскочив, заверещал и покатился, как огненный шар, оставляя за собой дымящийся черный след.

Но пауков было слишком много…

Не обращая внимания на прорехи, оставляемые в их рядах струями пламени, они окружили друзей плотным кольцом. Щелкая жвалами и выстреливая жгучими комками паутины, пауки наступали, местами даже налезая друг на друга.

В воздухе запахло жареным.

– Странно, – принюхался Порфирий. – Пахнет, совсем как у нас на кухне, когда Ма жарила карасей.

– Они в своих панцирях – что твои крабы, – откликнулся Нафаня. – А печеные крабы – это, я вам скажу, деликатес.

– А мне вот креветки нравятся, – заметила Саёнара, ловко обрубая паучьи конечности. – Потушить в собственном соку, выдавить пол-лимона и посыпать укропчиком…

Сэм почувствовал ожог – один из пауков попал паутиной ему на рукав. Когда он попытался стереть клейкие нити, ладонь приклеилась к ткани. Сэм выругался: осьминоги и Саёнара, увлекшись кулинарным диспутом и уничтожением арахнидов, споро продвигались вперед, но совсем забыли про тылы.

Никакого оружия у Сэма не было. Честно говоря, это было к лучшему – он даже не представлял, как будет выкручиваться, предложи ему Порфирий огнемет…

На руку попал еще один плевок, другой угодил в бедро, от третьего Сэм едва успел защитить лицо… Пнул под брюхо самого наглого, подобравшегося вплотную паука. Тот, оказавшись неожиданно легким, как футбольный мяч отлетел в кучу своих собратьев. Но на его место пришло еще двое, четверо, шестеро – Сэм уже устал уклоняться от летящих отовсюду жгучих сетей.

Он подобрал одну из отрубленных Саёнарой паучьих ног, выбрав ту, на которой было побольше зазубрин и шипов. Взвесил в руке – она напоминала слегка неуравновешенную дубинку с тяжелой ребристой рукояткой. Когда очередная тварь подбежала, угрожающе растопырив лапы, он врезал ей промеж глаз. Паук заскрипел и тяжело осел на пол. Другой в это время рвал жвалами его штанину, третий вскочил на спину. В ушах Сэма загудела кровь, мир сделался плоским и черно-белым. Дубина поднялась сама собой…

Никогда и никому Сэм не признавался, что до смерти боится паукообразных. Даже тщедушных сенокосцев, даже крошечных водомерок – движения их лапок вызывали инстинктивный порыв бежать, куда глаза глядят.

В детстве он просто не мог сказать братьям, что боится. Это было чревато многолетними подколками и перспективой есть паштет из толченых пауков, принимать ванну с пауками и каждый вечер ложиться в набитую пауками постель, – незамысловатое чувство юмора старших братьев во всех уголках Галактики остается неизменным. Став взрослее, Сэм даже попытался убедить себя в иррациональности такого страха – касатки, например, обладали куда большими размерами и отличались гораздо большей кровожадностью, чем крошечные водомерки. Но они упорно не внушали ему ни малейшего трепета.

Когда же он впервые увидел дона Муэрте… Что ж, Сэм решил, что работа на гигантского разумного арахнида – наиболее рациональный способ бороться с иррациональной арахнофобией, а значит, может и сработать.

Окруженный полчищами паукообразных, Сэм крушил их, как хорошо отлаженный механизм. Не обращая внимания на боль от ожогов и порезов острыми шипами, он хватал тварей, проламывал им панцири, ломал конечности, вырывал хилицеры, чтобы они не могли плеваться, а затем отбрасывал подальше. Вскоре за его спиной образовался целый бруствер из беспомощно копошащихся, злобно шипящих и скребущих немногими уцелевшими лапами арахнидов. В попытке достать Сэма они заплевали сами себя и бруствер покрылся плотным слоем липкой паутины.

Заметив паука, подбиравшегося сзади к Порфирию, он, не задумываясь, прыгнул ему на спину, вонзая острый коготь импровизированной дубины в зазор между пластинами на головогруди. Паук попытался сбросить наездника. Но Сэм держался крепко. Изо всех сил он давил на паучью лапу, вонзая коготь всё глубже и глубже, пока не пригвоздил арахнида к полу. Тот плевался, сучил лапами, но освободиться не мог.

Когда на Нафаню набросились сразу два паука, Сэм, схватив одного из них за ноги и ударив, как битой, отбросил второго, приготовившего для плевка огромный дымящийся ком паутины.

Мельком Сэм взглянул на Саёнару. Та двигалась, как газонокосилка. Казалось, вместо двух рук у неё по меньшей мере шесть, и в каждой зажат смертоносный клинок. Ошметки пауков так и летели в разные стороны.

Сэм почти отвернулся решив, что уж ей-то помощь точно не понадобится, когда заметил неимоверно удлинившуюся паучью ногу, нацеленную острым когтем Саёнаре в позвоночник. Не думая и не рассуждая, он бросился наперерез. Плечо полоснуло острой болью, но коготь отклонился и прошел у Саёнары между рукой и боком. Не глядя, она обрубила наглую конечность и продолжила сражение. Сэм повернулся к следующей цели, но тут меткий плевок приклеил к туловищу его правую руку.

Незащищенная одеждой кожа мгновенно вспухла красным болезненным пузырем – слюна паука прожигала не хуже соляной кислоты. Потеряв равновесие, Сэм чудом уклонился от плевка в лицо – тот прошел вскользь по уху. Волосы под паутиной сразу слиплись. Еще один плевок спутал ноги, Сэм поскользнулся на зеленоватой студенистой луже, сходившей у пауков за кровь, и упал, подвернув лодыжку. Пауки, отталкивая друг друга, налезли сверху.

– Эй, а где Сэмми? – спросил Порфирий, добравшись наконец до корабля. Дона Муэрте видно нигде не было. – Кэсси, открывай! Это мы.

– Сэмми? – Нафаня огляделся. – Он всё время был за нами. И весьма неплохо справлялся. Даже мне помог пару раз…

– И мне, – сказала Саёнара, всматриваясь в копошащуюся толпу пауков. Осьминоги отгоняли особо настырных короткими вспышками огнеметов. – Не ожидала от него такого напора…

– А ведь ему пришлось хуже всего, – заметил Порфирий. – Дураки мы. Увлеклись, и оставили парня без прикрытия.

– Почему вы не дали ему огнемет? – резко спросила Саёнара.

Битва накрыла её с головой. Она радовалась каждому выпаду, каждому мгновению, позволяющему не думать абсолютно ни о чем – только действовать. Это было как глоток свежей родниковой воды. Как долгожданная доза для наркомана, позволяющая сбросить оковы действительности и с головой погрузиться в мир мечты… Теперь девушку охватило чувство вины.

– Сроду Сэмми не брал в руки никакого оружия, – прервал её мысли Нафаня. – Еще мальцом кузнечика прихлопнуть не мог.

– Эт точно, – присоединился Порфирий. – Кулаками помахать он всегда был горазд, а вот оружие – ни-ни. Рыбу почистить, и ту не мог – тошнить начинало.

– Так вы знали? – спросила Саёнара, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в месиве пауков.

– А ты думаешь, почему Порфирий за ним, как мамка ходит? – спросил Нафаня.

– Защищать Сэмми – моя святая обязанность, – кивнул Порфирий. – Так и Ма всегда говорила… Да где же он? Эй, Сэмми, ну где ты шалаешься! – еще не веря, еще убеждая себя в том, что его Сэмми просто где-то задерживается, Порфирий, привстав на щупальцах, осмотрел ангар.

– Вон он!

Девушка указала куда-то за мохнатые паучьи спины. Там вздымался целый холм из копошащихся тварей. Они сгрудились над чем-то, налезая друг другу на спины и пытаясь всеми силами прорваться к центру…

Саёнара, как спущенная пружина, устремилась в самую гущу пауков. Порфирий, забыв про огнемет, ринулся следом, разбрасывая пауков голыми щупальцами. На покрытой мехом коже тут же появились рваные раны, быстро заполняющиеся голубой кровью. Осьминог не обращал на них никакого внимания.

Нафаня, подобрав огнемет Порфирия, могучим рывком зашвырнул себя в самую гущу арахнидов, и выпустил по языку пламени из обоих стволов.

– Вытащите его! – крикнул он. – Чего бы это ни стоило, вытащите!

Глава 23

Неожиданно и вероломно обобранный, Ник Лебовски устало брел по коридору. В следствии постоянных толчков и слабого тяготения еда, которой он так недавно наслаждался, тошнотворным комом стояла в горле. Мимо, не обращая на него никакого внимания, то и дело пробегали служащие станции – все они стремились попасть в одно место: к спасательным челнокам. Сирены продолжали завывать.

Где-то, возможно, совсем недалеко отсюда, воздух с раздирающим свистом вырывался наружу, рассыпался облаком ледяных кристалликов, а дыра становилась всё больше. Скоро, совсем скоро безвоздушное пространство доберется и до него…

Хватаясь рукой за сердце и судорожно глотая воздух, Ник прижался к переборке спиной. Закрыв глаза, постарался успокоиться. Никогда ему не нравился космос. Все эти бесконечные пустые пространства, темнота, вредные излучения… Метеориты. Космические пираты. Всем этим ужасам Ник предпочитал твердую землю под ногами и успокаивающе плотный атмосферный столб над головой. К ангелам, к ангелам эти космические корабли, станции и дорогие яхты. Он, Ник, лучше проведет остаток дней в какой-нибудь тихой заводи, на планете с необременительной гравитацией и свежим, не нуждающимся в постоянном пополнении, воздухом. Если выживет, конечно.

Немного придя в себя и оттолкнувшись от переборки, Ник продолжил путешествие. Тяготение почти не чувствовалось, шаги от этого получались легкими и длинными. Одно плохо: он всё время на что-нибудь натыкался. Будучи сухопутной крысой, он совершенно не привык к невесомости. Наталкиваясь на переборки, углы, спешащих мимо существ, он набивал себе шишки в самых разных, порой непредсказуемых местах, и отлетал назад с равной противодействию силой.

Впрочем, поток служащих, спешащих к спасательным терминалам, постепенно редел. Откуда-то, подобно далеким громовым раскатам, доносились звуки битвы. Сухопутная он крыса или нет, звук лазерного пулемета Ник не спутает ни с чем.

Предположив, что и там не обошлось без злополучных осьминогов и мысленно пожелав им разлететься на мелкие кусочки, Лебовски наконец-то выбрался из хитросплетений коридоров и оказался у длинной череды терминалов, к которым, согласно карте, были пристыкованы спасательные челноки. Затормозив полет, схватившись за какую-то железяку, он остановился. Сердце подскочило к горлу, выталкивая пребывающий там комок пищи наружу.

Терминалы были пусты. Не осталось ни одного, самого завалящего челнока.

Станция содрогнулась. Где-то наверху раздался металлический скрежет и с потолка, как в замедленной киносъемке, начала долгое падение металлическая балка. Ник замер, задрав голову и недоуменно открыв рот. На какое-то мгновение отключились все его чувства и инстинкты. Он просто стоял и смотрел, как в бесконечном балетном фуэте ему на голову рушатся тонны железа…

Погибнуть здесь, в консервной банке, зависшей в космической пустоте? Так и не получив того, что причитается ему по праву? Под какой-то грудой железа?

Ник в это просто не верил. Этого не может быть. Это не его судьба, всё должно быть совершенно не так!

Но балка, с неотвратимой определенностью, падала ему прямо на голову.

В последний момент, взяв себя в руки, а руки в ноги, Лебовски умудрился отскочить. Неловко подпрыгнув, он отлетел к стене, ударился о неё, полетел назад к балке и, обдирая ногти, сумел зацепиться за страховочный трос, протянутый по все переборкам. Неловко взбрыкнув ногами, он завис в паре метров над полом и медленно, как сдутый воздушный шарик, спланировал вниз. Отряхнулся, а затем прихрамывая, но решительно, направился к будке ближайшего общественного галафона.

– Вы мне соврали! – Фрагс Денетор угрожающе навис над сидевшим, вытянув больную ногу, Лебовски. Одной рукой Ник придерживал на лбу, в качестве холодного компресса, пакет с замороженным сублимированным горошком, другой пытался делать успокаивающие жесты в сторону адмирала.

– Ну а что мне было делать? – примирительно простонал он. – Если б я сказал, что упустил Семечко, черта с два вы бы за мной прилетели.

– Вы забываете… – Ник поморщился, уклоняясь от капелек слюны. – Что я и теперь в любой момент могу вышвырнуть вас в открытый люк.

– Ой, да ладно, – Ник брезгливо отбросил подтаявший пакет. – Вы военный, а не палач… Давайте лучше подумаем, как вернуть нашу собственность.

– Нашу? – в Лебовски вновь полетела слюна. – Нашу собственность? – выпрямившись, адмирал хрустнул артритными суставами. – Вы испортили всё дело, Лебовски. То, чего я добивался восемьдесят лет, вы уничтожили одним небрежным взмахом руки.

– Семечко цело, ничего с ним не случилось, – попытался урезонить адмирала Ник. – Оно всего лишь, в очередной раз, сменило хозяев.

– Артефакт принадлежит мне! Я заплатил за него потом и кровью. Годами лишений. Жизнями своих людей. А вы… – Ник тяжело вздохнул. Адмирал принюхался. – Вы пили! – упер он обвиняющий, с мощным желтым ногтем, перст в мягкую грудь Лебовски. – Я вам запретил. Я ПРИКАЗАЛ вам забрать Семечко и тут же вернуться ко мне, на "Ганнибал". Но вы вместо этого отправились кутить.

– Вы мне не указ, – сердито буркнул Лебовски. Он изо всех сил пытался храбриться, но напору адмирала было сложно противостоять. – Я не ваш подчиненный и не обязан выполнять бессмысленные приказы.

– Бессмысленные? – Нику чертовски надоело, что Денетор повторяет почти каждую его фразу, и бывший агент, не сдержавшись, закатил глаза. Что взбесило Денетора окончательно. – Бессмысленные? – провизжал он. – Вам было поручено ВСЕГО ЛИШЬ спуститься на станцию, передать продавцу деньги и забрать товар. Впрочем, я забыл. Это ведь ВЫ убедили меня в том, что справитесь. В том, что моё присутствие только осложнит ситуацию… И вы всё просрали, Лебовски.

Казалось, адмирала сейчас хватит апоплексический удар. Он покраснел, затем посинел и мелко затрясся. Откуда-то из глубин мундира давно слышался тревожный писк – сейчас он перешел в непрерывный истеричный вой.

Рука Денетора медленно, будто сама по себе, поползла к карману на кителе. Пальцы подрагивали, лунки ногтей сделались почти черными. Вот рука заползла в карман, вынула из него небольшую капсулу и начала долгий путь наверх, ко рту.

Ник равнодушно наблюдал.

Проглотив лекарство, адмирал заметно успокоился. Краснота схлынула, руки перестали дрожать. Только под глазами, пожелтевшими от усталости и бессонных ночей, набрякли синюшные мешки.

Ник решил, что пора совершить попытку примирения.

– Послушайте, адмирал. Еще не всё потеряно. Мы могли бы… – не договорив, он замер, уставившись в мертвые, абсолютно равнодушные зрачки. Таким взглядом удав, зажав в своих кольцах барашка, наблюдает за его мучительной смертью.

– Никаких "мы" больше не существует, – охрипшим шепотом проскрипел Денетор. – После всего, что вы натворили… Что упустили… Я не доверю вам завязывать шнурки, – он моргнул и выпрямился. – Я отдам вас под стражу и высажу в ближайшем порту.

– Но Фрагс…

Адмирал больше не слушал. По-военному четко развернувшись, он направился к двери.

– Вы еще пожалеете об этом! – крикнул Лебовски.

Адмирал даже не оглянулся. Только чуть дернул уголком рта, а потом переступил порог.

Щелкнул магнитный замок.

***

…Навалившись всей тяжестью, ему наконец удаётся захлопнуть дверь. В пазы опускается тяжелый дубовый брус, звякают замки и железные защелки.

Заметив несколько отрубленных дверью паучьих конечностей, он пинком отбрасывает их в дальний угол и прислоняется лбом к двери.

Ну вот. Теперь можно передохнуть и прийти в себя…

– Тут ты прав. Теперь нас точно никто не потревожит.

Он оборачивается. Над головой, угрожающе щелкая хелицерами, нависает гигантская туша.

Распахивая рот в беззвучном крике, он судорожно рвет ручку двери, но плевок паутины надежно приклеивает её к доскам. Светящиеся глаза паука, собранные в большую гроздь, становятся всё ближе, ближе…

– Успокойся, – на лоб опускается что-то прохладное. – Ты в безопасности, – перед глазами мутное белое пятно. Сэм моргает и пятно становится лицом Саёнары. Она протягивает руку и кладет ладонь ему на лоб. Кожа ладони нежная и прохладная. Сэм блаженно закрывает глаза.

– Эй, ты как? – спрашивает Саёнара. Вопреки обыкновению, её голос звучит заботливо и нежно.

– Пгмг… – Сэм безуспешно шевелит сухими губами. Такое чувство, что зубы растворились и осели на языке противным шершавым налетом. Он дергается, пытаясь подняться, но рука вдавливает его голову обратно в подушку.

– Лежи спокойно.

Саёнара подносит к его губам стакан воды, из которого торчит легкомысленная розовая трубочка. Сэм пьет, долго и с наслаждением.

– Почему я связан? – спрашивает он наконец.

– Это ремни безопасности. Ты метался во сне и шов мог разойтись.

– Какой шов? Что вообще происходит? – потихоньку Сэмом овладевает паника.

– Мозговой клещ, помнишь? Кэсси его вытащила. Но автохирургу пришлось хорошенько потрудиться. Кэсси сказала, мы успели в последний момент.

Сэм молча моргает, переваривая информацию. Затем говорит:

– Почему у меня болит всё, а не только голова?

– Что ты помнишь последнее? – её вопрос вызвал в памяти смутные ассоциации – совсем недавние.

– Мы встретились с моими братьями. А потом…

Крошево зеленых ошметков, жгучая, как кислота, слюна, скрежет жвал… Значит, это был не сон. Не совсем сон. Не только.

– Тебе серьезно досталось, – говорит Саёнара и поправляет плед, которым Сэм укрыт до самого подбородка. – Полтора метра клонированной кожи – это было проще, чем лечить ожоги третьей степени. Посадить луковицы волос… – она погладила его по голове, и Сэм ощутил под её рукой свой голый череп. – Не дергайся, отрастут твои кудри, – мягко нажимает на лоб Саёнара. – Твои волосы сильно обгорели, Кэсси с трудом отыскала несколько не поврежденных луковиц. Она их размножила, так что скоро будешь такой же рыжий, как и раньше. Хорошо, что глаза удалось спасти – иначе ты бы сейчас ничего не видел. Растить новые глазные яблоки на синтетическом коллагене пришлось бы пару месяцев… Знаешь, первоначальный прогноз автохирурга, сделанный по анализу твоих повреждений и количеству впрыснутого паучьего яда, был однозначным: летальный исход. Кэсси пришлось отключить управляющий программой медицинский ИскИн – он всё время выдавал прямую линию; Но ты выкарабкался. Она говорит, это чудо, и я тоже так думаю. Видел бы ты, что от тебя осталось.

Только сейчас Сэм заметил, что Саёнара двигается довольно скованно. Вытирает ему лицо, подает напиться – всё одной рукой. Другая закована в пластиковый панцирь. Девушка очень бледна – еще бледнее, чем обычно. Тонкие губы отливают синевой, пальцы на здоровой руке выглядят почти прозрачными.

– Значит, у нас всё-таки получилось, – говорит Сэм. – Но какой ценой? – он осторожно поворачивает голову на бок. Там, на высоком помосте, скрытое непрозрачным силиконовым куполом, вздымается и опадает что-то большое. – Что это? – спрашивает он.

– Порфирий. Ему… крепко досталось, когда мы тебя вытаскивали.

Память возвращается неохотно. Свою драку с пауками Сэм вообще склонен поместить на полку с ночными кошмарами…

Он сосредоточился. Как в стробоскопе, замелькали картинки: дон Муэрте, хищно потирающий конечности, палящий из двух огнеметов Нафаня, меч в руках Саёнары выглядит, как сверкающий диск…

– Нафаня и Гораций? – рассудив: раз их нет в медотсеке, значит, они благополучно здравствуют. Или…

– Нафаня на "Одуванчике", – поспешно заверяет девушка. – Не мог же он бросить свой корабль. Не беспокойся, он летит за нами… Гораций здесь, в машинном. Воркует со своей ненаглядной Кэсси и заряжает батареи.

– А… Что Порфирий? – Сэм дергается, пытаясь привстать, но прохладная ладонь мягко вдавливает его голову в подушку.

– Жить будет, – Саёнара смотрит на Сэма. – Он сильно обгорел. Лишился двух щупалец. Почти всего меха… Проткнуто второе сердце и уничтожена третья печень… Кэсси поместила его в искусственную кому. Не дергайся, – она вновь прижимает его к подушке. – Мех отрастает. Щупальца – тоже… Сердце удалось зашить. Кэсси сказала, у октапоидов потрясающая способность к регенерации. Восстановится даже печень, со временем. Так что не температурь. Проснется твой братец в еще более мерзком расположении духа, чем обычно, только и всего.

Сэм закрывает глаза, чтобы скрыть от Саёнары навернувшиеся слёзы.

– Это я виноват, – говорит он через минуту. – Это из-за меня он пострадал.

– Мы, втроем, слишком увлеклись дракой, чтобы обращать внимания на что-то ещё. А ты был слишком горд, чтобы позвать на помощь. Всё могло обернуться намного проще, если б мы все не были такими гордецами.

– У тебя, верно, не было старших братьев? – спрашивает, криво усмехнувшись, Сэм. Саёнара молчит. – Они всегда держат тебя за маленького. И всегда смотрят свысока. Уверены, что ты ни на что не годен. Я просто не мог просить помощи. Это было бы…

– Они – октапоиды. Могучие ребята с тремя сердцами, подъемной силой в несколько тонн, способностью функционировать в открытом космосе и молниеносной регенерацией. А ты – лысый, мягкий человеческий детеныш.

– Но я за них в ответе.

Как-то раз, когда Ма потрошила сома, из его брюха выпал огромный комок всякой всячины. Там были мелкие камешки, рыбьи кости, рыболовные крючки, даже одна блесна – ржавая и изъеденная желудочным соком. Сейчас Сэму казалось, что такой комок – из рыбьих костей и стальных крючков – находится у него в животе…

– Ммм… На самом деле, ты очень хороший боец, – Сэм недоверчиво приоткрыл один глаз. – Я это заметила еще на Веге-эс. И… Я знаю, что в какой-то момент ты спас мне жизнь. Спасибо.

– Обращайся.

– Никогда бы не подумала, что человек, неспособный выстрелить в живое существо…

– Врезать кому-то кулаком, или там пнуть – это по-честному. Особенно, когда тебя пинают в ответ. Но убивать, применяя специальные приспособления… – Сэм дернул плечом. – Один раз в жизни, на пороге зрелости, осьминоги дерутся с касатками без всякого оружия. Один на один. Иногда побеждает касатка, иногда – осьминог. Те, кто не решаются выйти на честный бой, до конца жизни считаются детьми. Я – не смог.

– У вас разные весовые категории. Касатка перекусила бы тебя пополам.

– Это не важно. Я предпочел улететь с планеты.

– Чувство вины, да? Ты не смог пройти испытание и думаешь, что тебя всё еще считают ребенком.

Сэм хотел ответить, но тут запищал какой-то датчик и ремни, удерживающие руки и ноги, отстегнулись.

– Добро пожаловать на борт, капитан Сэм, – голос Кэсси звучит отовсюду и ниоткуда. – Рада сообщить: вы совершенно здоровы. И кстати: спасибо, что освободили меня из рабства.

– Э… И тебе спасибо, Кэсси, – Сэм осторожно сел. Мир раскололся на несколько зеркальных осколков и обрушился куда-то во тьму, но тут же вернулся обратно. Сэм потер запястья и только теперь заметил, что совсем раздет, не считая голубенькой полупрозрачной распашонки, едва прикрывающей… В общем, очень короткой распашонки. – Спасибо, что вытащила меня. И за заботу о моём брате. И об остальных, – натянув плед обратно, он неуверенно огляделся. Слишком уж неподвижное лицо Саёнары Сэм старался игнорировать. – А где моя одежда?

– Её пришлось срезать, – ответила Кэсси. – Вместе с кожей.

– О…

– Но я приготовила вам новую форму, капитан, – пол вспучился, из него проклюнулся табурет, на котором лежал запаянные в пластик тёмно-синий китель и брюки с серебряным кантом. – Надеюсь, вам понравиться.

Рубка Кастиэль совсем не изменилась. Всё те же кремовые панели с множеством огоньков и непонятных кнопочек и циферблатов, всё тот же растущий из пола диван, та же россыпь звезд за прозрачным куполом… В левом верхнем квадранте висел "Одуванчик". Он тоже не изменился.

– Кэсси? – Сэм со вздохом удовлетворения упал в капитанское кресло. – Доложи, где мы находимся.

– Между Скороваркой и Мясорубкой. Капитан Нафаня решил, что нам нужна хорошая передышка и посоветовал зависнуть здесь, между двумя сингулярностями. Он сказал, здесь нас никто искать не будет.

– Ну, раз он так сказал…

Собственные мысли приходилось ловить, как непослушных мальков в мутной воде. Оставалось только надеяться, что состояние отупения в скором времени пройдет.

– Не желаете полезный оздоровительный напиток? – голосом профессионального официанта осведомилась Кэсси.

– Что за напиток? – есть не хотелось. Собственно, от мыслей о еде сразу начинало мутить. Голова казалось легкой, словно была набита пенопластом.

– Витамины. Аминокислоты. Белки, углеводы, жиры – в идеально сбалансированной для организма пропорции.

– Давай, – лениво кивнул Сэм.

Из подлокотника тут же выехал высокий фужер, наполненный чем-то тошнотворно-розовым, с белыми прожилками. Недоверчиво понюхав, Сэм отхлебнул. Жидкость была густая, как клей.

– Так это же молочный коктейль с клубникой, – удивился он.

– Приятного аппетита, – ответила Кэсси.

Сэм с наслаждением прикрыл глаза, потягивая через трубочку ароматную холодную жидкость.

– Капитан?

– Ммм?

– С тобой хотят выйти на связь.

– Валяй… – он приоткрыл один глаз. – Наверное, это Нафаня – хочет узнать, как у нас тут дела…

Запоздало Сэм подумал, что сам первым делом должен был выйти на связь со старшим братом – поблагодарить, например, за спасение…

С большого экрана в центре рубки смотрел вовсе не Нафаня. Смуглое костистое лицо. Лысый череп в старческих пятнах и лазерных ожогах. Пронзительные синие глаза, утонувшие в складках морщинистых век… Сэм силился вспомнить, где он его уже видел.

– Меня зовут адмирал Фрагс Денетор, – щель рта, больше похожая на капкан, открылась ровно настолько, чтобы выплюнуть слова.

– Я вас помню, – Сэм выпрямился и отставил пустой фужер. – Вы хотели меня убить.

– Сынок, – голос стал снисходительным, будто старик обращался к слабоумному младенцу. – Если б я хотел тебя убить, ты бы сейчас здесь не сидел.

– Может, обойдемся без патетики? – поморщился Сэм. – Мой брат держал вас на мушке.

– У него была обыкновенная труба. Ты что думал: я, боевой адмирал, не смогу отличить обрезок трубы от гранатомета?

– Да я вообще ничего не думал, – пожал плечами Сэм. – Как-то, знаете, не до того было… Как вы нас нашли?

– Лебовски прицепил к вашему кораблю маячок. Еще на станции.

– И… где он сам? – Сэм попытался заглянуть за спину адмирала, но там не было ничего, кроме мертвого космического пространства.

В рубку неслышно вошла Саёнара и встала за креслом Сэма. Он её не видел, но почувствовал знакомый запах жасмина.

Адмирал, мазнув по девушке взглядом, вновь сосредоточился на Сэме.

– Речь не о Лебовски, – отрезал он. – Где Семечко?

– Спросите лучше у своего дружка.

Сэм удивился, но постарался этого не показать. В последний раз он видел артефакт у Лебовски…

– Я спрашиваю у тебя! – рявкнул Денетор. – Ты помешал мне забрать его из БигБокса. Твой босс-паук увел его у меня из-под носа на Сычуани. Ценой неимоверных усилий и затрат я нашел его на станции "Скорпионз". И почти получил. Но тут вновь вмешался ты. Мальчишка, охотящийся за артефактами ради собственного развлечения.

– Это неправда! Я не охотился за Семечком. Точнее – да, охотился, но… На "Скорпионз" мы прилетели не из-за него. И я не понимаю, причем тут…

– Восемьдесят лет мой народ ждет. Восемьдесят лет мы с командой бороздили просторы космоса в поисках артефакта, способного возродить Фобос, наш родной мир, – голос старика звенел праведным негодованием. – И наконец, когда устройство почти было у меня в руках, ты, сопляк…

– Адмирал, поверьте! – разговор начал утомлять, и он уже хотел отдать Кэсси команду на варп-переход, но вспомнил об "Одуванчике". – Если речь идет о том самом Семечке – то я своими глазами видел, как дон Муэрте передал его Лебовски. Так что повторяю: спросите у него.

– Лебовски сказал, что вы отобрали его! – проревел адмирал. На виске его дергалась синяя жилка, дряблая, плохо выбритая кожа под подбородком дрожала. Глаза, налитые ненавистью и желчью, приблизились к самому экрану. – Он сказал, твои приспешники-осьминоги отняли его, – голос адмирала упал до шепота. – И я склонен ему верить – мы обыскали и его самого, и всю станцию, дюйм за дюймом. К тому же, с Лебовски поработали мои люди… из контрразведки. Ник Лебовски не врал. Просто не смог бы. Выдал же он то, что повесил на твою яхту жучок.

– Адмирал, – Сэм прижал руки к груди. – Заявляю со всей искренностью, на которую способен: у нас нет Семечка. Могу поклясться чем угодно…

– Ты знаешь, что такое варп-торпеды, сынок?

– Они могут преследовать корабль даже в прыжке, – вместо Сэма ответила Саёнара. Костяшки её пальцев, сжимающих спинку капитанского кресла, побелели. – Достаточно одного выстрела, от корабля остается только пучок искр.

– У меня полный трюм этих крошек, – Денетор моргнул лысыми покрасневшими веками. – И я разнесу к чертям собачьим твой корабль, если ты не отдашь мне Семечко немедленно.

– У меня его нет.

Старик некоторое время молчал, вглядываясь в лицо Сэма. Правый глаз его чуть дергался, кадык нервно ходил вверх и вниз по морщинистой шее.

– Тогда у меня нет другого выбора, – наконец сказал адмирал. Лицо его посерело и как-то всё сморщилось, сползло к подбородку, как спущенная автомобильная камера. Морщины обозначились настолько резко, что в них залегли глубокие тени. – Огонь.

Сэм инстинктивно зажмурился, а потом ощутил веками ослепительную вспышку. Прошла пара секунд, он открыл глаза… В черноте космоса, в том месте, где раньше дрейфовал "Одуванчик", вспухал огромный белый клубок.

Сэм бросился к куполу, вглядываясь в черную пустоту.

– Кэсси! Вызови Нафаню, срочно!

– Я уничтожил его, – тихо сказал адмирал. Глаза у него заметно слезились. – Ты не оставил мне выбора, сынок. Своим упрямством и глупостью ты поставил под удар всех, кто тебе дорог. И всё равно продолжаешь сопротивляться, – он отвернулся от экрана и, встав в пол-оборота, стал смотреть, как в черной пустоте гаснет пучок искр. – Ты ничему не учишься, – произнес адмирал не глядя на Сэма. А потом повернулся и посмотрел прямо ему в глаза. – Если ты не отдашь мне Семечко в течение двух минут, я уничтожу и твой прекрасный разумный корабль, и всех, кто находится на борту. Время пошло.

– Кэсси! – уходим, Кэсси! Прыгай, куда угодно!

– Это бесполезно, Сэм. От варп-торпед нет спасения, – тихо заметила Саёнара. Она не отрываясь смотрела на Фрагса Денетора.

– Адмирал! – Сэм рванулся к экрану. – Я вам клянусь, клянусь чем угодно: у нас на борту нет Семечка! Можете прилететь и лично всё обыскать!

– Сэмми… – в рубку, ковыляя на двух щупальцах, и помогая себе еще двумя, вполз Порфирий. Кожа осьминога была покрыта редкими проплешинами меха и блестела от силиконовой смазки. – Сэмми, отдай ему это чертово яйцо.

– Ты же знаешь, что его у меня нет!

Глава 24

Оглянувшись на брата, Сэм онемел: Семечко покоилось на двух едва отросших щупальцах осьминога. Сэм моргнул. Затем подбежал, протянул руку и потрогал овоид. Тот был прохладным на ощупь и удивительно реальным.

Сколько вопросов вертелось на языке. Сколько горечи, разочарования и отчаяния он сейчас испытывал. Но рефлексировать было некогда.

Выхватив артефакт у Порфирия, Сэм повернулся к экрану.

– Адмирал, остановите торпеды, – сказал он тихо. – Вот то, что вам нужно. Забирайте. И… И будьте прокляты.

Неожиданно Семечко засветилось. Металлическая оболочка вдруг стала прозрачной, внутри засверкали миллионы крошечных огоньков. Они кружились, превращаясь в созвездия и галактики, и казалось, вот-вот вылетят наружу… Сэм равнодушно смотрел на артефакт. В душе его тлели черные угли.

– Слава Аресу, – по испещренному пятнами, коричневому черепу адмирала ползли крупные капли пота. – Я рад, что ты внял наконец голосу разума. Сейчас я вышлю зонд, ты вложишь в него Семечко, и… мы расстанемся. Надеюсь, навсегда. Думаю, ты не решишься обмануть меня в последний момент, но на всякий случай предупреждаю: один корабль ты уже потерял.

– Высылайте свой зонд, – Сэм сжал челюсти так сильно, что хрустнули зубы. – Я не собираюсь никого обманывать. Как не обманывал и до этого. Я не знал, что оно на борту.

Фрагс Денетор внимательно посмотрел на осьминога. Отметив и опаленный мех, и недостаток конечностей…

– Я тебе верю. Но извиняться не стану: к сожалению, прошлого не вернуть. Тебе придется привыкнуть к потерям, сынок. Они неизбежны, – в голосе адмирала прорезались нотки сочувствия. – Вынеси из этого урок, капитан Сэм. И хорошенько его запомни, – он вновь приблизил лицо к экрану. – Капитан обязан знать, что происходит на его корабле.

…Саёнара поплотнее закуталась в плед и, откинувшись на спинку кресла, закинула ногу на ногу. Открыв книгу на заложенной странице, она попыталась сосредоточиться на чтении.

Осьминог лежал в медицинском коконе. Из его кожи под разными углами торчали прозрачные трубки, в них капали и булькали разноцветные жидкости. Порфирий смотрел на девушку – в медицинском отсеке, белом и стерильном, как внутренности презерватива, больше смотреть было не на что.

– Тебе не обязательно со мной сидеть, – наконец сказал он.

– Вдруг тебе захочется пить, – не поднимая глаз, ответила девушка.

– Я и сам могу дотянуться, – осьминог попытался пошевелить кончиком щупальца. Оно вяло, как мертвая водоросль, колыхнулось, и бессильно соскользнуло с кушетки.

Саёнара закрыла книгу и наклонилась, чтобы положить конечность назад, на кровать. Мех на ощупь был жестким, как щетка для волос, цветовая гамма застыла где-то между чуть подсохшей раной и коричневой корочкой мертвой бактериальной пленки.

– Моя бабушка говорила, когда кто-то болен, он не должен быть один, – сказала она, поправляя подушку под головой осьминога.

– Почему это?

– Нужен свидетель.

– Свидетель чего?

– Ну… После того, как ты восстал из комы и прервал процесс восстановления… Вдруг ты не выкарабкаешься? Никто не должен умирать в одиночестве.

– Свидетель смерти… – осьминог глухо заперхал, и Саёнара не сразу поняла, что это он так смеется. – Так ты думаешь, я умру?

– Никогда не поздно надеяться.

Порфирий приоткрыл клюв в улыбке.

– Приятно знать, что в Галактике не меняется хоть что-то.

– Обращайся.

Саёнара вновь открыла книгу.

– Что читаешь? – спросил осьминог. – Не то, чтобы мне было так уж интересно, но… Книга? Я такие видел только на картинках в Галактопедии. Где ты её взяла?

– Не все в Галактике, знаешь ли, привыкли к высоким технологиям.

– И что это за книга?

– Сунь Цзы. Искусство войны. Она… дедушкина.

– О…

– А ты ожидал любовный роман?

Порфирий затрясся от беззвучного смеха.

– Что смешного? – насторожилась Саёнара.

– Представил тебя за чтением любовной книжки… Уютно свернувшись в кресле, с корзинкой леденцов на коленях и носовым платочком…

Саёнара дернула щекой и чуть слышно хмыкнула.

Тревожно запищал какой-то датчик. Отложив книгу, она подошла к кокону и поправила одну из капельниц – жидкость в ней окрасилась в густо-голубой цвет крови осьминога.

– Не дергайся, – сказала девушка намного мягче, чем собиралась. – А то иглы выпадают. Зря ты отказался вернуться в кому.

– Бывал уже разок, – буркнул Порфирий. – И чем всё закончилось? Лучше я так, по-старинке. Больновато конечно, зато больше ничего не пропущу.

– Мне… очень жаль твоего брата, – тихо сказала Саёнара. Протянув руку, она притронулась к уцелевшему кусочку меха на здоровом щупальце.

– Я его убил.

– Не правда.

– Если б я сказал Сэмми, что этот чертов артефакт у меня… Дурак. Хотел сделать сюрприз.

– Выбрось это из головы, слышишь? Дерьмо просто случается.

– Да уж… – осьминог тяжело, всем телом, вздохнул. – Отборное китовое дерьмецо… Кстати, я знаю, что жив только благодаря тебе, – он покосился на девушку тремя глазами. Из-за сетки лопнувших капилляров они были похожи на синие выпуклые капли медного купороса.

Саёнара молча наклонила голову.

Вновь запищал датчик – напоминал, что пора принимать лекарство. Саёнара, вытащив одну из прозрачных трубок, вставила на её место другую. По телу осьминога прошла чуть заметная дрожь.

– Это обезболивающее, – пояснила Саёнара. – Сейчас станет легче.

– Спасибо… – произнес Порфирий, устало закрывая глаза. – Спасибо, что сидишь тут, со мной.

Кривовато улыбнувшись, девушка вновь уселась в кресло.

"Капитан обязан знать, что происходит на его корабле".

Голос адмирала ввинчивался в мозг как буравчик, не давая покоя ни на минуту. Сэм сжал виски и поморщился.

Капитан ДОЛЖЕН знать, что происходит на его корабле. Иначе он – не капитан.

– Кэсси… Давай еще водки.

– В твоей крови почти смертельная доза алкалоидов, Сэм.

– Ну и что?

– Еще немного – и ты умрешь. Печень откажет.

– Ну и что?

– Я не понимаю вопроса, капитан.

Сэм поморщился и встал с койки. Каюта тут же пустилась в пляс. Пришлось опереться рукой о переборку, чтобы как-то приглушить колебания.

– Я хотел сказать, что тебя не должно касаться, как я себя чувствую. Просто выполняй приказ.

– Но… Капитан Сэм…

– Я больше не капитан! – рявкнул Сэм, а потом, с трудом сведя красные, слезящиеся глаза к переносице, погрозил пальцем выключенному монитору – почему-то казалось, что Кэсси общается именно через него. – Сколько раз повторять: Я. Больше. Не капитан. Так что налей мне ещё и заткнись.

– Не налью.

– Это еще почему?

– Если ты не считаешь себя капитаном, я не обязана считать себя твоей подчиненной. А значит, выполнять твои приказы.

Сэм застопорился: дилемма казалась неразрешимой. Казалось, в попытке её осмыслить, полушария мозга слиплись, и теперь пытаются поглотить друг друга в акте взаимного каннибализма.

– А… по-дружески? – наконец изрек он.

– По-дружески я советую тебе хорошенько выспаться, – сказала Кэсси. – А затем принять душ, выйти из своей каюты, съесть яичницу с ветчиной и заняться каким-нибудь делом. Например, определить новый курс.

– Но зачем?

– Затем, что мы уже трое суток болтаемся в пустоте, а это ужасно скучно. Разве для этого вы освобождали меня из плена?

Слова Кэсси толкнули мысли Сэма в наезженную за последние несколько дней колею. Рот наполнился горькой слюной. Сделав над собой усилие, он сглотнул, а затем несколько раз, вдумчиво и целеустремленно, ударил кулаком по переборке. На костяшках пальцев показалась кровь.

– Вися на одном месте, мы, по крайней мере, ни во что не вляпаемся.

Рухнув на кровать он осторожно, сквозь закрытые веки, потрогал глаза. Похоже, пока он был в отключке, кто-то подменил глазные яблоки. Эти были гораздо больше.

– Но остальные… Сэм, все ждут, пока ты скажешь им, что делать.

Он только застонал, а затем накрыл лицо подушкой. Сэм не разговаривал с братом с тех пор, как адмирал забрал Семечко. Положив артефакт в зонд, он сразу ушел в каюту и заперся.

…Гораций уныло брел по коридору. Только что он побывал в машинном. Полюбовался на тихо пощелкивающий в своём коконе варп-движок, дружески похлопал по кожуху антидвигатель, убедился, что латунные ободки на блистерах приборов сверкают, как новенькие…

Корабль молчал. Кэсси просто висела в пустоте, ничем в данный момент не отличаясь от космического мусора. Вокруг, на много парсеков, не было абсолютно ничего.

Гораций вздохнул. Проходя мимо каюты Сэма, он остановился. Послушал, что происходит внутри – ничего нового там не происходило. Всё тот же запах алкоголя, негромкое бормотанье и скрип матраса.

– Капитан… – робко позвал робот. – Какие будут приказания, капитан?

Не получив ответа, он побрел дальше. Зашел в пустующую кают-компанию, огляделся, вышел. Зашел в рубку – полюбовался на одинокое пустое капитанское кресло – и тоже вышел.

Наконец робот забился в тёмную крошечную каморку – здесь хранились автоуборщики-пылеежки, – и свёл питание до минимума. Светодиоды на лицевой панели потухли, корпус и манипуляторы замерли.

– О-хо-хо… – произнес он, тщательно имитируя тяжелый вздох. – На речке, на речке, на том бережочке…

– Что это значит? – спросила Кэсси.

– Бессмысленными звуками живые существа выражают горе, – пояснил Гораций.

– А ты горюешь?

– К сожалению, в моей памяти отсутствует программа чувств. Но я всё равно должен. Капитан Сэм ушел в запой – во всяком случае, так его состояние определила майор Кусуноги. Старпом в госпитале. "Одуванчик" погиб вместе с капитаном Нафаней. Хороший был корабль. Мы успели подружиться.

– Подружиться?

– Нет, ты не подумай… Он был совсем не такой, как ты. Простой и незамысловатый. Но очень преданный, – Гораций еще раз тщательно вздохнул. – Всё это очень грустно.

– Тогда давай горевать вместе, – сказала Кэсси. А потом тихонько запела: – На речке, на речке, на том бережо-очке…

– Во поле березка стоя-а-ла… – подтянул Гораций.

Это моя вина, – думал Сэм. – Всё развалилось. Прав был Денетор, никакой я не капитан…

Так как в спиртном ему было отказано, пришлось трезветь. Похмелье было тяжелым и глубоким, как сингулярность коллапсирующей черной дыры.

Причем, физические страдания он только приветствовал – хоть какое-то наказание за всё, что он натворил. Но оставались еще душевные… Нет, жалко, что Кэсси вытащила клеща. Гораздо лучше было умереть от яда мозгового паразита.

– Паршивый я капитан, – сказал Сэм вслух. – Паршивый-препаршивый.

– Тут я с тобой абсолютно согласен.

Голос не принадлежал никому из тех, кто был на борту. Но всё равно был знаком. Эти снисходительные, чуть вибрирующие модуляции…

Сэм открыл глаза. Затем сфокусировал взгляд.

Бледно-зеленая кожа, почти полное отсутствие подбородка и слякучие, как плохо приготовленная яичница, глаза. Протянув руку, Сэм попытался развеять галлюцинацию, но пальцы утонули в мягком, теплом и шелковистом мехе.

– Всегда недолюбливал вашу генерацию, – брезгливо произнес зеленый, распяленный, как у лягушки, рот. – Слишком большой разброс мотиваций, слишком много свободы. Сопереживание, интуиция, высокий ай кью… – и к чему это привело? – недовольный взгляд слякучих глаз сконцентрировался на Сэме. – Вы способны внятно мыслить, капитан Сэм? Хотя нет, о чем я говорю? – пробормотало лицо себе под нос. – Атмосфера перенасыщена сивушными маслами, кислорода почти не осталось… Кастиэль!

– Слушаю, Посредник.

– Проветри помещение и предоставь капитану Сэму что-нибудь… тонизирующее.

Под потолком каюты загудела вытяжка. Воздух наполнился запахом искусственной хвои, а в прикроватном столике распахнулся лючок, из которого выехала большая кружка черного кофе. И бутерброд с докторской колбасой.

– Посредник?

– Да, Кастиэль.

– Сэм не хочет, чтобы его звали капитаном.

– Спасибо, учту на будущее, – кивнул зеленый ящер. – Хотя это уже не имеет никакого значения.

Всё то время, пока Посредник беседовал с кораблем, Сэм пытался прийти в себя, но получалось из рук вон плохо. Ничего не помогало: черепную коробку будто набили сердитыми жуками. Они терлись друг о друга твердыми надкрыльями, скрипуче поводили усиками, цеплялись друг за друга острыми шпорами на лапках…

Но, почуяв запах свежесваренного кофе, он несколько приободрился. Обхватив кружку обеими руками, медленно, глоток за глотком, выцедил обжигающую густую жидкость. Казалось, что в горло льется кипящая грязь, но ведь таким и должен быть на вкус настоящий черный кофе, верно?

В голове немного прояснилось.

– Как вы сюда попали? – спросил Сэм Посредника, поставив пустую кружку на стол и игнорируя бутерброд. – И где вы были всё это время?

– Это сейчас неважно, – попытался отмахнуться Посредник широким рукавом шубы.

– Нет уж позвольте! – Сэм даже поднялся. Ему очень хотелось обхватить тощую морщинистую шейку ящера руками и хорошенько её стиснуть. – Вы… Из-за вас… Семечко забрал тот сумасшедший старик. Мой брат погиб!

– Вы сами виноваты, – строго осадил Сэма Посредник. Взяв бутерброд, он с аппетитом откусил половину и принялся энергично жевать. – Вам всего-то требовалось достать артефакт и подержать его у себя, пока я…

– Почему вы не вышли на связь сразу? – перебил Сэм. – Будь вы на месте, скольких проблем можно было избежать.

– Я не мог, – пробормотал Посредник. Впервые на его лице возникло что-то, похожее на замешательство. – Я был слишком далеко. Занимался другими делами.

Сэма вдруг замутило. Не обращая внимания на качающиеся стены, он рыбкой нырнул в ванную и открыл кран с холодной водой на всю мощность. Подставил голову под струю… Холодная вода неприятно барабанила по непривычно лысому черепу, но помогла прийти в себя.

– Как вы могли заниматься другими делами? – спросил он, появляясь в каюте с полотенцем на голове. – Я думал, Семечко является вашей главной задачей.

– Так и есть, – ящер отвернулся к стене. Казалось, он не хочет, чтобы Сэм видел его лицо. – Поэтому я отправился искать других…

– Кого? Таких же легковерных простофиль, согласных ловить для вас огненных крабов? Это вы затеяли бучу с наградой в десять миллиардов, поставив на уши всю Галактику?

– Я пытался разыскать твоих братьев и сестер! – выкрикнул Посредник.

Сэм рухнул на кровать. Прижал влажное полотенце к лицу и посидел так какое-то время, пережидая волну слепой, бессмысленной ярости. Затем вновь посмотрел на Посредника.

– Рассказывай, – велел он. – Выкладывай всё, что знаешь. Иначе я за себя не отвечаю.

Ящер пренебрежительно фыркнул. Мохнатая шуба на нем всколыхнулась, как живая.

– Ты и в лучшие-то времена не мог себя контролировать, а сейчас…

Поднявшись, Сэм схватил Посредника за отвороты шубы. Оторвал от пола – ящер оказался неожиданно легким, – и мелко потряс.

– Если ты, зеленявка, не начнешь говорить, я выброшу тебя в открытый космос. Уверен, от космического холода шуба тебя не защитит. Кэсси! – рявкнул он командирским голосом.

– Слушаю, Капитан!

– Сможешь организовать выход в космос прямо из моей каюты?

– Запросто.

– По моей команде. Раз… Два…

– Ну хорошо, хорошо, – Посредник обмяк в руках Сэма, сразу став похожим на сдутого резинового крокодильчика. – Я всё расскажу.

Гораций, срезая углы и выписывая замысловатые кривые, несся по коридорам. Лампочки на его лицевой панели лихорадочно мигали, колесо крутилось, как бешеное.

Добежав до медотсека, он с размаху ткнулся в дверь. Та не поддалась. С трудом вспомнив, что панель просто уходит в стену, он провел манипулятором перед сенсором и вкатился в стерильное помещение.

Внутри царила тишина, только под одеялом мерно вздымались и опадали бока Порфирия. В кресле лежала корешком вверх раскрытая книжка. Гораций в панике огляделся.

– Пожар? – спросила Саёнара. Несмотря на черную куртку, на фоне белой стены её почти не было видно.

– Посредник, – быстро заговорил Гораций. – Он пришел… Появился неизвестно откуда, прямо в каюте нашего капитана. Они повздорили. Сэм пригрозил выбросить его в космос, Кэсси согласилась участвовать. И тогда… В-общем, он обещал всё рассказать.

– Кэсси! – позвала Саёнара, направляясь к Порфирию. – Ты можешь включить трансляцию из каюты Сэма? – девушка осторожно потрясла осьминога за кончик щупальца. Тот открыл глаза.

– А он… не будет против? – осторожно спросила Кастиэль.

– Мы же команда, – напомнила Саёнара, глазами и бровями прося поддержки у осьминога.

– Да, Кэсси, мы же команда, – повторил, хотя еще ничего не понимал, Порфирий. – И должны знать, что происходит… – он вопросительно посмотрел на девушку.

– С нашим капитаном, – шепотом подсказала Саёнара.

– С нашим капитаном, – повторил Порфирий.

– Ну… тогда ладно.

Осьминог приподнялся в своём гнезде из подушек, Саёнара присела на краешек кровати.

ПОСРЕДНИК: Всего вас было двенадцать. Шесть мужских особей и шесть женских. Единоутробные братья и сестры.

СЭМ: Как это?

ПОСРЕДНИК: Дай сюда медальон. Смотри: это цифры. Очень древние, сейчас ими пользуются только Ангелы. Вот это – номер серии в целом. Это – твой личный номер в серии. Это – общее количество особей. Вас всех вырастили в одном маточном репликаторе. Образно говоря вас, вашу серию, можно назвать братьями и сестрами.

СЭМ: Почему я ничего не знал? А остальные? Они знают?

ПОСРЕДНИК: После рождения вас отправили в разные уголки Галактики. Имея единый генофонд, вы должны были… развиваться вдали друг от друга. Чтобы избежать дублирования навыков и поведенческих реакций.

СЭМ: Значит, мы были клонами?

ПОСРЕДНИК: В некотором роде.

СЭМ: Меня вырастили в пробирке. Значит, у меня никогда не было родителей…

ПОСРЕДНИК: Это правда, родителей, как таковых, у тебя не было. Но ты – полноценное живое существо. Гуманоид. Человек.

СЭМ: Если есть еще такие же, как я… Их можно найти?

ПОСРЕДНИК: Я… пытался. Возможно, я начал слишком поздно. И нашел только тебя.

ПАУЗА

ПОСРЕДНИК: Все они погибли. Точнее, достоверно известно, что погибли восемь, остальные пропали без вести.

ОЧЕНЬ ДОЛГАЯ ПАУЗА

СЭМ: Значит, я последний?

ПОСРЕДНИК: Боюсь, что да.

ПАУЗА, во время которой слышится сосредоточенное сопение и сердитое бормотание себе под нос.

СЭМ: Так где тебя носило?

ПОСРЕДНИК. Я пытался… минимизировать последствия. Предотвратить катастрофу.

СЭМ: Где-то я это уже слышал. Причем, совсем недавно.

ПОСРЕДНИК: Поверьте, капитан Сэм…

СЭМ: Ты в меня не верил. Не думал, что у меня получиться, и поэтому…

ПОСРЕДНИК: Я должен был подстраховаться. Просчитать все варианты.

СЭМ: Ну что ж, Семечко теперь у сумасшедшего старика, который, не задумываясь ни на мгновение, убил моего брата. Как тебе такой вариант?

ПОСРЕДНИК: У него ничего выйдет.

СЭМ: Что?

ПОСРЕДНИК: Он не сможет его активировать. Запустить процесс терраформинга. Нужен… ключ. А у адмирала его нет. И у него совсем не осталось времени.

СЭМ: На поиски семечка Денетор потратил восемьдесят лет. Уж потратит еще сколько-то на ключ.

ПОСРЕДНИК: Ему не дадут такой возможности. За Семечком охотится кое-кто еще. И они уже вышли на след.

СЭМ: Ха! Хотелось бы мне посмотреть на того, кто заберет яйцо у Фрагса Денетора… Ты сказал, "они". Кто это?

ПОСРЕДНИК: Шадор.

СЭМ: Эти твари из другой Галактики? Но… если у Денетора нет ключа, у них, наверное, и подавно?

ПОСРЕДНИК: Никто не знает всех способностей Шадор. Возможно, они смогут обойти "защиту" артефакта, а может, успели найти ключ.

СЭМ: Но зачем оно им? Зачем артефакт из нашей Галактики чужакам?

ПОСРЕДНИК: Помнишь, майор Кусуноги рассказывала об Ари? Муравьях, которые заселяют какой-либо мир, выедают его ресурсы, а затем летят дальше, к другому миру. И так – до бесконечности… Так вот Шадор – как муравьи. Хуже, чем муравьи. В сто раз быстрее и в тысячу раз прожорливее. Саранча. Они никогда ничего не строят, только пожирают. Целые планетные системы и даже звезды… Пожрав одну Галактику, они принимаются за другую. И так – до бесконечности.

СЭМ: Но зачем им Семечко?

ПОСРЕДНИК: Они – Чужие. Другие принципы клеточного обмена, иные способы усвоения энергии… Они не могут проникнуть в нашу Галактику в том виде, в котором пребывают сейчас. Чтобы начать экспансию, Шадор должны создать форпост – маленький кусочек своего мира, но способного выжить в нашей Галактике. Они должны подготовиться.

СЭМ: И для этого им нужно Семечко. Чтобы терраформировать какую-нибудь планету по своему вкусу.

ПОСРЕДНИК: Семечко репродуцирует тот генетический материал, который ему предоставляет… реципиент.

СЭМ: То есть… Если Семечко активирует Фрагс Денетор – вся планета заселится Фрагсами Денеторами?

ПОСРЕДНИК: Не совсем. Каждая особь имеет в своём геноме так называемые "мусорные" ДНК. В них содержится информация обо всем разнообразии животного мира, населяющего Галактику – от простейших и бактерий до высших млекопитающих. Семечко может воссоздать все комбинации генов, и запустить экосистему нужного формата. Но для запуска, я повторяю, нужен ключ. Источник. В нём хранится геном, а еще – базовая "память" клеток. Эволюционный опыт, накопленный живыми существами со времен создания первой цепочки хромосом.

СЭМ: Значит, имея ключ, они смогут дополнить его своим набором ДНК и… отдать команду на размножение.

ПОСРЕДНИК: Именно этого и опасаются мои хозяева.

СЭМ: Они послали тебя забрать Семечко, чтобы оно не досталось Шадор.

ПОСРЕДНИК: Это так.

СЭМ: Но ты с этим не справился.

ПОСРЕДНИК: Еще есть шанс. Пока устройство не активировано, его можно изъять.

СЭМ: Не лучше ли оставить, как есть? Пусть Денетор заселит свой мир, тогда Шадор ловить будет нечего… Это ведь последний артефакт такого рода, верно? Если его активировать, чужаки останутся ни с чем.

ПОСРЕДНИК: Повторяю: сам, без помощи ключа, адмирал не сможет активировать Семечко. К сожалению, это уже не важно: через несколько часов Шадор будут в системе Ареса. Они заберут Семечко, и тогда Галактику уже не спасти.

СЭМ: Вот значит как. Интересно, кто их туда направил?

ПОСРЕДНИК: Клянусь, это был не я! Человек… по имени Николас Лебовски вышел с ними на связь из системы Грааля и передал координаты.

СЭМ: Вот мокрица. Жаль, что Денетор не выкинул его в космос… Погоди, ты ведь сказал, что сами Шадор в нашей Галактике пока жить не могут.

Посредник: У них есть эмиссары.

Сэм: Поди, такие же скользкие зеленявки, как и ты?

ПОСРЕДНИК: Я бы попросил…

СЭМ: Не обижайся. Это всё абстинентный синдром.

ПОСРЕДНИК: Хочу добавить, что эмиссары Шадор не слишком щепетильны в… выборе методов. В отличии от нас.

СЭМ: Ты сказал, еще есть шанс. Говори, что нужно делать.

Глава 25

Когда Сэм ворвался в медотсек, небритый, в рабочем, ярко-оранжевом комбинезоне поверх старой застиранной майки, Саёнара подумала, что он больше похож на работягу с безвоздушных колоний вокруг Веги-эс, чем на бравого капитана сверхразумного корабля. Но обеспокоило её вот что: новые, опасные и слегка безумные искры в его покрасневших глазах.

Схватив с прикроватного столика Порфирия колбу, Сэм начал жадно глотать бесцветную, слабокислую жидкость. Заподозрил подвох он только вылакав половину.

– Что это? – понюхав и посмотрев колбу на свет, он повернулся к Саёнаре.

– А что ты ожидал у кровати больного? – невозмутимо подняла бровь девушка. – Моча, конечно же. Только что для анализов собрали… – она притворно вздохнула. – Теперь вот, буди своего братца, уговаривай пописать заново.

Пару секунд Сэм смотрел на неё невидящим взглядом, затем фыркнул и со стуком поставил колбу назад.

– Если вы не поняли, капитан, это была шутка, – откликнулся Гораций. Он рассматривал какие-то данные на экране, встроенном в стену за спиной у Сэма. – Комический эффект строится на том, что у осьминогов кровь цвета индиго. Соответственно, и выделения…

– Я понял, дружище, не парься. Шутка. Очень смешно.

Жидкость, чем бы она не была, прочистила мозги и придала сил. Сэм оглядел по-очереди присутствующих. Гораций выглядел как всегда – прибавилась парочка новеньких никелированных деталек, но это, понял Сэм, украшения. Не иначе, для Кэсси…

А вот братец и Саёнара имели подозрительно беззаботный вид. Никто не набрасывался на него с упреками, никто не кидался ложными, и не очень, обвинениями. Всё выглядело тихо-мирно: добрая самаритянка пришла поухаживать за страждущим калекой… В картину вписывалась даже книжка, корешком вверх валяющаяся в кресле. И всё бы ничего, но, насколько помнил Сэм, его старший помощник и офицер по безопасности терпеть друг друга не могли, и находиться добровольно в одном помещении согласились бы только в крайнем случае. Например, в случае раздачи домашних пончиков с клубникой. Или смертельной опасности, угрожающей всей галактике…

– Вы всё слышали, – обвинил друзей Сэм. – Я там, значит, страдал, душу наизнанку выворачивал, а вы тут сидели и хихикали.

– Да уж, обхохочешься, – откликнулся Порфирий. Покряхтывая, он сполз с кровати, но тут же ухватился щупальцем за поручень. Было видно, что осьминогу требуется усилие для того, чтобы передвигаться в условиях нормальной силы тяжести. – Все животики надорвали.

Саёнара молча смотрела на Сэма. От её взгляда, одновременно презрительного и выжидающего, становилось здорово не по себе.

– Ладно, что именно вы слышали? – спросил Сэм. На осьминога он смотреть избегал. Его ранение на базе "Скорпионз" и последующие события он пока не переварил. Даже гибель "Одуванчика" была смутным серебристым образом где-то на краю сознания.

– Через несколько часов Шадор завладеют Семечком и Галактика погибнет, – сказал Гораций, подкатив к столику и собирая колбы и пробирки верхними манипуляторами. – Тоже пример хорошей шутки. Не ожидал, что Посредник окажется таким юмористом… – оглянувшись на собеседников, робот почему-то не смог идентифицировать на их лицах признаков веселья. – Возможно, его юмор слишком тонок, и доступен только профессионалам в данной области, – заметил он будто вскользь, но при этом убедившись, что слышно его хорошо. – Так и быть, я объясню вам соль и этой, я бы сказал, довольно утонченной шутки…

– Гораций! – рявкнул, потеряв терпение, Порфирий. – Это была не шутка.

– Что? – смутился робот. – Я не понимаю… – он беспомощно помигал светодиодами. – Если Посредник не шутил, у нас осталось всего несколько часов на то, чтобы жить полной жизнью. Любить, ненавидеть, заводить друзей… Писать стихи. Почему мне раньше не сказали?

– А разве… – медленно произнесла Саёнара. – Чужакам не потребуется некоторое время, чтобы получить жизнеспособную в нашем физическом пространстве популяцию? Терраформинг, даже очень быстрый, – это дело нескольких лет. Нескольких десятков лет.

– Ох, ну я же говорил! – робот засветился от облегчения. – Всё-таки это была шутка… За несколько лет кто-нибудь непременно придумает, как спасти Галактику.

Сэм, откровенно говоря, тоже испытал облегчение. Перестраховщик этот Посредник. Вместо того, чтобы полностью положиться на него, Сэма, отправился искать каких-то братьев и сестер, а не найдя, прибежал, весь в мыле, и начал кричать о скорой и безвременной гибели Галактики… В существование мифических родственников Сэм вообще-то не верил. Пока не верил. Так было легче: получать и переваривать информацию по кусочкам, небольшими фрагментами…

– Что ж. Это дает возможность для маневра, – кивнул он. – Придем в себя, соберемся с мыслями и прикинем, как лучше остановить этих Шадор…

– Можно высказать предположение? – неожиданно спросила Кэсси. Сэм вздрогнул: опять забыл, что она всегда в курсе того, что творится вокруг.

– Говори, – кивнул Сэм.

– По моим сведениям, Шадор умеют создавать сингулярности. Они могут свернуть пространство вокруг какого-либо объекта, и…

– Ты хочешь сказать, они могут управлять временем? – перебила Саёнара.

– Она хочет сказать, что голодные орды чужаков могут хлынуть в Галактику уже завтра, – договорил за неё Порфирий. Так что нам в любом случае капец.

– Старший помощник, я не понял: мы все погибнем, или нет?

– Скорее всего, да, – ответил Порфирий, задумавшись о своём и не вникая в суть вопроса.

– Тогда… Я, конечно не настаиваю, но может, вы всё-таки соизволите что-нибудь предпринять? – спросил в наступившей тишине Гораций.

Саёнара, Сэм и Порфирий переглянулись.

– У Посредника был план, – первой нарушила молчание Саёнара.

– Я больше не могу просить вас рисковать жизнями, – покачал головой Сэм.

– А тебе и не нужно, – ответил Порфирий. Он был угольно-черным, от кончиков щупалец до макушки головы. Отросший мех переливался всеми оттенками антрацита.

С тех пор, как погиб Нафаня, он ни разу не изменил цвет, – пронеслось в голове у Сэма. – Ни разу…

– Так получилось, что мы все живем в этой Галактике, – сказала Саёнара. – А еще – что кроме нас это сделать некому.

– Но времени совсем нет, – заметил Сэм. – Даже на план Посредника… Так что будем импровизировать.

Порфирий крякнул.

– С импровизациями у нас того, не очень…

Сэм усмехнулся:

– Но в результате всё как-то получается. Кэсси! Рассчитай прыжок в систему Ареса. У меня есть план.

– Есть, капитан. Переход через пять… четыре…

– Если вам интересно, капитан, вероятность того, что нам удасться остановить Шадор – двенадцать процентов из ста.

– Но ведь двенадцать – не одиннадцать, – подмигнул Сэм. – Как-нибудь прорвемся.

ВСПЫШКА, ВСПЫШКА! Поляризующее поле накрыло стеклянный купол. Теперь можно рассмотреть, как лазерные пучки кромсают пространство на яркие, истекающие светом ломти. В перекрестье лучей висит громадный линкор. На боку читается надпись на аресианском: "ГАННИБАЛ".

На первый взгляд кажется, что трехсотмегатонные лазеры вот-вот разрубят линкор на части, но старый вояка не так прост. Его броня, изъеденная метеоритными дождями, космической пылью и пучками электронных частиц, прекрасно держит удар. По сравнению с ним пара дредноутов с опознавательными знаками Ндрагетты кажутся не более чем осами, нападающими на матерого, закаленного в боях шершня.

Медленно и неторопливо, как сонный дракон, "Ганнибал" разворачивается. Открывается носовой люк, из него вырывается столб горящего кислорода, а вместе с ним – почти невидимая, крошечная спора. Она устремляется к дредноуту – её полёт напоминает Сэму прыжок мозгового клеща – и впивается в силовое поле. Вопреки ожиданиям, поле и не думает останавливать раскаленную добела частицу: как бактерия, вгрызающаяся в клеточную мембрану, она преодолевает сопротивление и ввинчивается в броню дредноута.

Вспышка настолько яркая, что зашкаливают все датчики. Поляризующий экран делается черным.

– Они использовали варп-торпеду.

Замечание Саёнары ломает тишину. Подойдя к куполу вплотную, она смотрит на половинки корабля, похожие на сломанную сигару, медленно разлетающиеся в разные стороны. Тут и там на обшивке видны микровспышки: стартуют спасательные шлюпки.

– Они не могут и по нам бомбонуть? – спрашивает Порфирий. В его широко открытых глазах отражаются длинные лазерные пучки, посылаемые в "Ганнибала" вторым, уцелевшим дредноутом.

– Я в режиме "стэлс", – отвечает Кэсси. – Мы невидимы на любых волнах.

– Свяжись с адмиралом, – говорит Сэм. – Я должен с ним поговорить.

Сэм смотрит в пустой черный экран. Бой, происходящий в каких-то двухстах миллионах миль, его почти не интересует.

– Что ты задумал? – спрашивает Саёнара, но Сэм только нетерпеливо поводит плечом, даже не глядя на девушку.

За корпусом "Ганнибала", в черной космической пустоте, висит выжженная планета. С орбиты она выглядит медной монеткой, красным карликом, окруженным дымкой клубящейся атмосферы. Издалека, в искаженных масштабах расстояния кажется, что линкор – это громадная форель, защищающая драгоценную икринку.

– Может, не надо? – тихо спрашивает Порфирий. – Он прихлопнет нас, как комаруху…

– Мы пришли не воевать, – обрывает Сэм. – Я хочу просто поговорить.

– Что ты ему скажешь? – спрашивает Саёнара. Сэм собирается ответить, но Кэсси его опережает:

– Связь установлена, капитан.

В голокубе появляется человек. Лысый, в старческих пятнах череп, мохнатые гусеницы бровей, крупный костистый нос. Вместо нижней челюсти – биопротез из прозрачного пластика. Видны красные змейки кровеносных сосудов, желтоватые пучки нервов, небольшой сервомотор вмонтирован вместо челюстного сустава…

– Я должен поговорить с адмиралом Денетором, – глядя незнакомцу в глаза, говорит Сэм. – Я – капитан Калашников.

Старик несколько секунд моргает седыми ресницами, ждет, пока речевой сигнал догонит изображение. Затем чуть поднимает искусственный подбородок, – прозрачная псевдокожа позволяет увидеть, как по горлу скатывается комок слюны, – и говорит хриплым механическим голосом:

– Тебе не о чем говорить с нашим адмиралом.

Он поворачивается, чтобы уйти.

– Послушайте! – Сэм бросается к экрану, будто может достать человека, протянув руку сквозь пространство. – Это важно! Речь идет о Галактике.

– Нам нет дела до Галактики, – отвечает старец. На его груди, затянутой в выцветший, но отглаженный и вычищенный мундир, тихо звякают медали. – Мы сами по себе.

– Те, с кем вы сейчас воюете… Это Шадор, – произносит Сэм. Он говорит быстро, стараясь не потерять внимания человека в голокубе. – Твари из другой Галактики. Им нужно Семечко…

– Они его не получат. – чеканит старик. – Оно наше по праву, и мы будем биться за него до самого конца.

– У вас не хватит сил, – говорит Саёнара, подходя к Сэму. – У вас всего один линкор, устаревший и наполовину мёртвый. Шадор может собрать целую армию. Видите? – она протягивает руку за спину старику. – В нашей Галактике хватает отбросов, готовых за деньги сделать что угодно.

– Мы не отдадим Семечко, – спокойно отвечает старик, помаргивая седыми ресницами. – Даже ценой наших жизней…

– Я могу вам помочь! – почти кричит Сэм. – Вы хотите активировать его на планете, правильно? Но не сможете. Позовите Денетора. Я помогу ему активировать Семечко.

Старик, опустив голову долго смотрит куда-то за экран, вниз. Видна только его лысина, на которой, будто колеблемые ветром, трепещут несколько седых волосинок. За его спиной, в большом панорамном окне, видно, как искрится и трещит от разрядов силовое поле.

Наконец старик поднимает глаза. Они совершенно белые, будто тоже выцвели от времени, как и его мундир.

– Адмирал отсутствует. Его нет на "Ганнибале", – говорит он.

Сэм несколько секунд моргает, переваривая информацию.

– То есть как? Куда он мог деться?

– Он… – старик запинается, будто раздумывает, говорить, или нет. Затем, решившись, смотрит Сэму в глаза. – Он улетел на Фобос. Спустился на планету восемнадцать часов назад, – Теперь радужки глаз старика напоминают обертку из тусклой фольги. – Мы не знаем, жив ли он.

– Есть его координаты? – быстро спрашивает Сэм. Уточнять, с ним ли Семечко, не имело смысла.

– У него передатчик. Но он не отвечает. Там, внизу, сильная песчаная буря, и мы не можем…

– Кэсси! – не оборачиваясь, бросает Сэм. – Ты можешь отследить сигнал?

– Да, капитан. Он слишком слаб, но я могу.

Сэм, не отрываясь, смотрит на старика.

– Я хочу спуститься на планету. Я отыщу адмирала.

Старик в голокубе молчит. Маска из искусственной кожи, наполовину заменяющая ему лицо, не выдает никаких эмоций. Наконец, спустя минуту мучительного ожидания, он кивает.

– Хорошо. Мы вас пропустим. Взамен…

– Что?

– Сообщите нам. Мы должны знать, получилось у него, или…

– Я это сделаю.

– У нас нет челнока, – Саёнара еле поспевает за Сэмом, стремительно несущимся по коридору. – На чем ты собираешься лететь?

– Кэсси! – вместо ответа вызывает Сэм.

– Я не смогу сесть на планету, Сэм, – говорит корабль. В голосе явственно различимы нотки сожаления. – Ветер не даст мне приземлиться даже на полюсе – движки тут же забьет песком, и…

– Помнишь костюм, который ты делала для Саёнары, при атаке на БигБокс? – перебивает Сэм.

– Конечно, капитан.

– Сделай такой же для меня.

– Ты с ума сошел?

В каюте, облюбованной Сэмом, довольно тесно. Одеяло на походной койке сбилось в комок, полиморфная подушка больше всего напоминает растерзанную амебу. Заглянув внутрь и сморщив нос, Саёнара остается в коридоре. Сэм, не глядя на неё, ищет что-то в складках одеяла.

– Я спрашиваю, ты совсем двинулся?

– Что ты имеешь в виду? – голос Сэма, равнодушный и спокойный, будто разговор идет, например, о способах ловли карасей на муху.

– Ты никогда не прыгал в гравитационный колодец. Кориолисова сила размажет тебя еще в стратосфере.

– У тебя же получилось.

– Это было в вакууме! Там нулевая сила трения, а ты собираешься погрузиться в атмосферу.

– Капитан…

– Кэсси, костюм готов?

– Боюсь, Кейко права. Я не могу гарантировать полную защиту от атмосферных явлений. Мои технологии не исключают вмешательства случайностей.

– Я должен попробовать.

Перетряхнув одеяло, Сэм опустился на колени и стал шарить под кроватью.

– Что ты ищешь? – раздраженно спросила девушка. Её злил и слегка пугал напор, с каким действовал казалось бы, знакомый человек. Ведь это же Сэм: легкомысленный, готовый на любые выходки, способный что угодно превратить в шутку…

Саёнара поморщилась. Ключевая фраза здесь – "готовый на любые выходки". С него ведь станется сигануть, очертя голову, в атмосферу…

Чтобы успокоиться, Саёнара сжала кулаки. Почувствовав, что ногти впились в ладони, она сделала глубокий вдох…

– И всё-таки: что ты ищешь? Может, случайно вывалившиеся во время попойки мозги?

– Вот это! – не обращая внимания на колкость, он сунул ей под нос медальон.

Цепочка была порвана, на тусклой металлической поверхности виднелись небольшие царапины и крошечные вмятины… Наверное, он сорвал его с шеи в порыве отчаяния, – подумала Саёнара. – Пытался сломать, разрушить, а когда не получилось, забросил под кровать…

– Зачем он тебе?

– Есть одна версия, – Сэм, вылетев из каюты, устремился к техотсеку, где стоял матричный принтер. Саёнара не отставала. Остановившись перед закрытой дверью, так что девушка ткнулась ему в спину, Сэм вновь поднял медальон к самому её лицу.

– Это, – он покачал медальон на цепочке. – И есть ключ.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что он сделан Ангелами. Посредник сказал, только они пользуются таким шрифтом.

– И что?

– Что-то из многих мест в последнее время торчат их уши, ты не находишь? Ангельский корабль, ангельский артефакт, ангельский медальон… Ведь искал же Посредник других таких же, как я… Зачем?

– Затем, что ты – разгильдяй, – рявкнула Сёнара. – На тебя нельзя положиться. Сегодня ты здесь, и преисполнен благородных порывов, а завтра…

– Что завтра? – сощурил глаза Сэм. – Ты рассуждаешь, как моя бывшая девушка, – Саёнара подняла бровь. – Я хочу сказать… Будто мы расстались, а ты, оказывается, залетела, ну и пришла ко мне, и требуешь выполнения обязательств…

– А что, такое уже было? – глаза Саёнары стали равнодушными, как бесшумное пластиковое покрытие под ногами.

– Да не в этом дело. Просто… Я, может, впервые хочу сделать что-то не для себя. Не получая с этого никакой выгоды. А ты…

– А я говорю, что ты можешь там свернуть себе шею. Склеить ласты. Отдать концы… Тебя может засосать вихрь, ты можешь разбиться о поверхность, тебя может прикончить Денетор…

– Ты меня не слушаешь! – Сэм потряс Саёнару за плечи. – Я говорю, что скорее всего, без меня адмирал не сможет активировать Семечко. Ну, не конкретно меня, но ведь Посредник сказал, что больше никого не нашел. Так что – или я, или Шадор. По-моему, выбор очевиден…

– То есть, я не смогу отговорить тебя от прыжка на планету.

– Ты сама сказала: мы все живем в этой Галактике. Запасной у нас нет.

– А как же твоя боязнь высоты?

– Боязнь пауков не мешала мне работать на дона Муэрте…

Сэм распахнул дверь и наткнулся на холодный внимательный взгляд восьми осьминожьих глаз.

– Порфирий, я…

– Я не собираюсь тебя отговаривать, брат. Я всё понимаю, – Порфирий подковылял к Сэму. – Это – твой бой с касаткой.

– Должен же я когда-то попробовать, – буркнул Сэм и посмотрел на осьминога. – Спасибо, – сказал он и перевел многозначительный взгляд на Саёнару. – Спасибо, что веришь в меня.

– Мы ж семья, – кивнул осьминог. – Куда мне деваться?

Протянув щупальце, он вытащил из контейнера шлем. Новенький, только что отпечатанный, он блестел свежей краской и имел удлиненную, обтекаемую форму.

Порфирий постучал по прозрачному лицевому щитку.

– Надеюсь, выдержит, – сказал он. – В атмосфере слишком много песка.

Сам скафандр покоился в специальных захватах. Броня имела яркий, красно-серебристый цвет и пахла свежими полимерами.

– Он не похож на тот, в котором Саёнара летала к БигБоксу, – заметил Сэм.

– Пришлось кое-что добавить, – откликнулась Кэсси. – Усилить броню, придать ей аэродинамические свойства, вмонтировать ракетные ускорители в перчатки и подошвы ботинок… В спинной панели скрыт парашют – так, на всякий случай.

– На какой, например?

– Если ускорители забьются песком…

– Что рано или поздно обязательно произойдет, – фыркнула Саёнара.

– Также я взяла на себя смелость оснастить скафандр аптечкой, запасом воды и пищевых концентратов. Карта, азимут-координатор, система связи с односторонним видеорежимом и телеметрия жизнедеятельности. Еще – мощный фонарь, электропила, пиропатроны и сирена.

– А кофеварку не забыла? – осведомился Сэм.

– Ты… хочешь выпить кофе?

– Да нет… Это я к тому, что своими крутыми наворотами ты лишаешь меня подвига. Я буду чувствовать себя как в крутом авиалайнере.

– Я… не понимаю. Разве безопасность человека – не главная задача мыслящей машины?

– Забудь, – махнул рукой Сэм. – Это была шутка. И еще: ты – не машина. Ты такой же член экипажа, как и другие… Как его надеть? – он подошел к скафандру и постучал костяшками пальцев по грудной пластине. Скафандр, будто в ответ, распахнулся по всей длине.

– Просто шагни внутрь и он примет удобную для тебя форму, – сказала Кэсси. – Не забудь перчатки, они лежат рядом.

– Хорошо, мамочка.

– Опять шутишь?

– Да что ты, как можно…

В скафандре было довольно уютно. Будто влез в тесноватую, но довольно удобную кровать. Везде где нужно, мягкие прокладки, руки-ноги гнутся без малейшего сопротивления, климат-контроль поддерживает комфортную температуру… Сэм сделал несколько шагов, на пробу.

– Аккуратней, – Порфирий поймал его у противоположной стены. – Сервомоторы усиливают каждое движение.

Голос осьминога звучал нарочито бодро, но Сэм почувствовал скрытое напряжение.

– Не температурь, – сказал он, попытавшись похлопать брата по плечу, и отбросил того на пол-комнаты. – Всё будет тип-топ.

Осьминог хотел что-то сказать но, махнув щупальцем, отвернулся.

– Видел когда-нибудь, как планирует на землю сухой кленовый лист? – спросила Саёнара. Легко, кончиками пальцев, прикасаясь к сенсорной панели на грудной пластине скафандра, она проверила показания и отступила. – Широкими кругами, всё ниже и ниже… – девушка наконец-то посмотрела Сэму в глаза. – Тебе нужно будет сделать так же. Медленно и плавно, по широкой спирали. Иначе сгоришь.

Внезапно, поддавшись порыву, она приподнялась на цыпочки и крепко обняла Сэма и прошептала ему на ухо:

– Я в тебя верю, капитан.

Сэм надел шлем.

– Я знаю, – сказал он и повернулся к шлюзу.

– Я открою мембрану, когда ты будешь готов. Просто сделай шаг.

Голос Кэсси звучал так, будто она стояла рядом. Сэм запоздало сообразил, что она говорит через динамик в шлеме. Сквозь прозрачную мембрану корпуса виднелись яркие вспышки – "Ганнибал" продолжал вести бой с оставшимся дредноутом Ндрагетты. А ведь Денетор почти блефовал, – подумал Сэм. – Варп-торпеда у него оставалась всего одна… Хотя, для удачного попадания, и одной хватает за уши…

Планета под ногами выглядела, как небольшая коричневая монетка. Или нашлепка красной грязи, такая себе ежиная какашка.

Не промахнуться бы… – подумал Сэм и шагнул в пустоту.

…Сначала ему было очень страшно. Но, через некоторое время, освоив управление ракетными ускорителями, Сэм почувствовал эйфорию от полёта. От дурацких воплей типа "Вау" и "Йу-ху" удержало лишь осознание того, что на Кэсси слышат каждый его вздох, и потом припомнят всё, до последней мелочи…

Планета становилась всё больше. Из монетки она превратилась в красно-коричневый, испещренный завихрениями песчаных бурь, шар. Затем в громадную, от горизонта до горизонта, вогнутую чашу, наполненную клубящимся, словно живущим собственной жизнью, песком.

Уже в верхних слоях атмосферы началась турбулентность. По прозрачному щитку шлема пробегали искры – слабенькое защитное поле скафандра пыталось оттолкнуть песчинки, но не справлялось с напором.

Сэм пытался лететь, как советовала Саёнара, спускаясь по широкой спирали, в центре которой мигал красный огонек – точка, в которой передатчик Денетора послал последний сигнал.

По мере спуска, песка становилось всё больше. Поле трещало и искрило всё сильнее, а затем, пропищав напоследок что-то о перерасходе батарей, отключилось. Сэма начало мотать. Поверхность планеты мелькала то сбоку, то под животом, то над головой…

Поверхность напоминала выжженное многочисленными стартами поле космодрома. Обсидиановые проплешины, оставленные выхлопами высокотемпературных дюз, между ними – ниточки и пунктиры. проложенные обслуживающим корабли транспортом… Это города, – понял Сэм. – Гладкие, вылизанные ветрами до чернильного блеска проплешины – это города, в них бомбы лупили по много раз… А вокруг – дороги.

Непривычно и дико было видеть настолько опустошенный мир. Глубокие каньоны, ущелья, дна которых было даже не разглядеть, иззубренные вершины, на которых не мог удержаться даже мелкий щебень… Однообразно-ровные, как стол, поверхности пустынь, в которых преобладали красно-коричневые и охристые оттенки. Камень, щебень, песок и вновь камень. Ни деревца, ни крошечного озерка…

На Китеже, когда бывало прохладно, Па любил затопить печку. Не то, чтобы она была нужна для тепла – энергия в дом поступала с помощью солнечных батарей, но так приятно было посидеть у раскаленного, выложенного изразцами бока и послушать мерное гудение пламени… А когда печка остывала, нужно было открыть чугунную дверцу и аккуратно вычистить угли в старое ведерко.

Так вот: эта планета – и есть ведерко с старыми, подернутыми пеплом, но всё еще тлеющими угольями, – подумал Сэм. – Кто же сделал с тобой такое? Кто напал на Фобос?

Мощный удар снес Сэма с траектории полета. В первый миг он даже решил, что это нападение, но это был всего лишь ветер. Если "всего лишь" можно сказать об ураганном шторме, двигающемся с упорством и целеустремленностью бронепоезда. Лицевой щиток помутнел – песчинки неслись с такой скоростью, что исцарапали даже сверхпрочный сплав.

Один из ножных ускорителей несколько раз кашлянул и замолчал. Сэма закрутило. К горлу подкатила тошнота, глаза заволокло красной пеленой. Дыша сквозь сжатые зубы, он кое-как выровнял движение. Земля под ним неслась с ужасающей скоростью.

Через две минуты сдох второй ускоритель – остались только те, что были в перчатках. Поверхность казалась совсем близкой. Сэм бросил взгляд на карту. Если он приземлится слишком далеко от Денетора, то рискует и вовсе к нему не добраться… Кое-как маневрируя, он сужал круги, почти уходя в пике.

Пора выбирать площадку для приземления… Сэм уклонился от столкновения со скалой, пролетел по узкому ущелью, завертелся, как ольховый вертолетик, над самой поверхностью… Балансируя руками, он старался направить ноги вниз. Почти коснулся земли, но тут порыв ветра толкнул его в спину. Один из ручных ускорителей закашлял, Сэма закрутило волчком, потащило, ударило о скалу – он успел зацепиться перчаткой и повис над пропастью, которой неожиданно обрывалось ровное, лишь кое-где усеянное валунами, плато.

Над выглаженной до зеркального блеска глиной ветер гнал густые, высотой до неба, смерчи.

Повиснув на одной руке, Сэм вывернул шею и посмотрел вниз. Ничего не было видно – там тоже клубились тучи песка.

Костюм давал ложное чувство защищенности, непосредственно телом порывов ветра он не чувствовал. К тому же, сервомоторы превращали в полноценное действие каждое движение пальцев.

Решив, что пора выбираться, он поднял вторую руку и, как ему казалось, довольно осторожно обхватил большой валун на самом краю. Он не видел стремительно расширяющейся трещины, не видел, как валун отделился от каменного основания, и только почувствовал, как твердь под руками вдруг пришла в движение, на миг зависла в воздухе и…

Безуспешно пытаясь включить хоть один ускоритель, Сэм полетел в пропасть.

Глава 26

Следить за полётом на экране большого галафона было страшно и захватывающе: камера, расположенная на шлеме, давала им такой же обзор, как и у Сэма. Казалось, песок, поднятый бурей на невообразимую высоту, несется прямо в лицо.

И, хотя братишка был надежно упрятан в сверхпрочный скафандр, Порфирий опасался, что рано или поздно попадется слишком большой и достаточно острый осколок, чтобы нанести непоправимый ущерб. И тогда…

Саёнара не выдержала первой:

– Переключись на общий обзор, – сказала она Кэсси.

Осьминог с облегчением выдохнул – оказалось, всё то время, пока он наблюдал за полётом "глазами Сэма", он вообще не дышал.

Теперь они смотрели, как крошечная красно-серебристая искорка вошла в более плотные слои атмосферы и стала нарезать широкие круги, опускаясь всё ниже. Видимость постепенно ухудшалась. Тучи песка становились всё гуще, они походили на громадные кучевые облака, только почему-то не белые, а цвета свернувшейся крови.

Изображение время от времени мигало и пестрило помехами – Кэсси не удавалось синхронизировать сигнал.

– Пока что он всё делает правильно, – неуверенно заметила Саёнара.

– Ох, надеюсь, – откликнулся Порфирий. – Чует моё сердце: неприятности еще впереди…

– И как же ты его отпустил? – не глядя на осьминога, пробормотала девушка.

– Сам не знаю, – в тон ей ответил Порфирий. – Затмение нашло, не иначе…

– В систему Ареса входят новые объекты, – сообщила Кэсси.

Бросившись к куполу, Порфирий выглянул наружу. В космической пустоте позади Фобоса как раз вспыхивали, один за другим, яркие огоньки ракетных выхлопов.

– Стервятники слетаются полакомиться останками дохлого льва, – пробормотала Саёнара, подходя к осьминогу. – Там, где появляется Ндрагетта, всегда стоит вонь мертвечины.

– "Ганнибал" еще не умер, – возразил Порфирий.

– Это дело времени. Им нужно Семечко, но артефакт на планете. Спуститься им не позволяет только старый лев… К тому же, многих прельщает перспектива растащить на запчасти линкор. Наверняка, за годы странствий, Денетор накопил немало ценностей.

– Или вконец обнищал, – ответил осьминог. Без снабжения, без порта приписки…

– "Летучий Голландец" был легендой среди пиратов, – коротко рассмеялась Саёнара. – "Ганнибал" в своё время немало порезвился на пограничных мирах… Многие мечтают повторить его подвиги. Или хотя бы приобщиться к сокровищам, награбленным адмиралом.

– Ты проявляешь большую осведомленность для простой наёмницы, – заметил Порфирий, наблюдая, как яркие точки на экране выстраиваются в атакующие порядки.

– Элементарная логика, – фыркнула девушка. – Семечко прятали в самом неприступном хранилище, его существование старались удержать в тайне от всех. Значит, на то, чтобы его отыскать, чтобы кто-то из посвященных расстался с нужными сведениями, слил коды, требовались деньги…

– Кэсси, мы можем чем-то помочь "Ганнибалу"? – неожиданно спросил Порфирий.

– А разве мы не должны радоваться его гибели, и.о. капитана? – удивился Гораций. – Ведь "Ганнибал" разнес "Одуванчик", не забывайте об этом.

– Во-первых: "Одуванчик" разнес не "Ганнибал", – оборвала робота Саёнара. – Нельзя винить оружие за то, что ему приказывают стрелять… А во-вторых, как только линкор падет, на планету устремятся орды охотников за сокровищами. И тогда капитану Сэму точно придется туго. Порфирий прав: Кэсси, мы можем хоть чем-то помочь?

– К сожалению, у меня нет никакого оружия, Кейко. Единственное, что я могу предложить – атаковать флагман эскадры собственным телом.

– Это мы оставим на самый крайний случай, – поспешно вставил Порфирий. – А пока, дай нам текущую характеристику "Ганнибала".

– Линкор поврежден больше, чем на половину. Мои сканеры говорят, что у него не осталось ракет дальнего действия, генераторы защитного поля функциональны всего на двенадцать процентов, повреждена обшивка и есть утечки кислорода.

– Старого льва лишили его клыков, – прокомментировал осьминог, взглянув на Саёнару. – Теперь расскажи о его противниках.

– У дредноута с опознавательными знаками клана "Ндрагетта" защитное поле действует на восемнадцать процентов, почти не повреждена броня и лазерные пушки в полной боевой готовности. Новых объектов в системе на данный момент тридцать. Тридцать два… Тридцать три…

– Ладно, мы поняли, – остановила Кэсси Саёнара. – Они всё время пребывают. Как у них с оружием?

– Не все корабли имеют пушки, способные повредить линкору такого класса, как "Ганнибал". Но многие оснащены абордажными системами.

– Я же говорила, – поджала губы девушка. – Стервятники.

– У капитана Сэма отказал ракетный ускоритель, – сообщила Кэсси.

– Черт! – всплеснув щупальцами, Порфирий устремился обратно к галафону. – С этими гнусными барракудами мы забыли про нашего мальчика!

– Можете положиться на меня, и.о. капитана, я всё время за ним наблюдаю, – откликнулся Гораций.

– Тогда почему об отказе ускорителя сообщает Кэсси, а не ты?

– Отказ ускорителя? – робот помигал светодиодами. – Какая неприятность… Наверное, я отвлекся на вихревые потоки. Удивительно, какие величественные картины может создать обычный природный катаклизм. Рекомендую и вам полюбоваться: это очень увлекательно, к тому же, успокаивает нервы…

– Ты должен был следить за Сэмом, жестянка, а вместо этого…

– Оставь его в покое, – Саёнара вглядывалась в экран, на котором, кроме вихревых потоков, восхваляемых роботом, ничего не было видно.

– Кэсси, ты можешь переключиться на камеру в его шлеме? – спросила она.

– Я пыталась, – ответила яхта. – Но буря в нижних слоях атмосферы слишком сильна. Сейчас мне доступна только телеметрия…

– Тогда докладывай о малейших изменениях.

– Отказал второй ускоритель.

– Черт!

– Какое-то время он сможет маневрировать малыми ускорителями в перчатках, – озабоченно пробормотал Порфирий.

– Какое-то время?

– Их мощности не хватит надолго. Чтобы компенсировать отсутствие остальных ускорителей, им придется работать в форсированном режиме. Вот они, хваленые ангельские технологии, – вскочив, осьминог неуклюже пробежался по рубке. – Привыкли к тепличным условиям космического пространства… А как только оказались в непредсказуемой среде атмосферы, тут же подняли лапки кверху. Насколько проще было б, если б яхта могла приземлиться! Я бы пошел с ним, защитил бы, уберег…

– Ага, – вставила Саёнара. – Вытер бы сопли, застегнул подгузник… Когда ты перестанешь считать его беспомощным младенцем?

Осьминог честно задумался.

– Походу, никогда, – наконец совершенно серьезно изрек он. – Планида моя такая…

– Я могу попробовать, Кейко, – подала голос Кэсси. – Если ты скажешь, я покажу Горацию, как обойти протокол самозащиты, и мы попробуем сесть.

– Не говори ерунды, – отмахнулась Саёнара. – Тебя разнесет на атомы еще в стратосфере.

– Слава ангелам, хоть парашют есть, – никого не слушая, продолжал причитать осьминог. – Простое, надежное устройство…

– При такой скорости ветра, – заметила Саёнара, – он скорее навредит, чем поможет. Сам подумай…

– Нет, ну что ты за язва! Так умеешь успокоить, ажно шуба заворачивается…

Обычно все операции по планированию, переговоры и общее руководство осуществлял Сэм. В обязанности Порфирия, как правило, входили критика его действий с неизбежным последующим исполнением приказов.

Приняв на себя, хотя и временно, обязанности капитана, попав, так сказать, в шкуру Сэмми, осьминог невольно испытал огромное уважение к младшему брату. Чувствовать давление ответственности постоянно, день за днем…

– Вас вызывают, исполняющий обязанности капитана, – холодным, равнодушным голосом сказала Кэсси. А вот с Сэмом, например, она говорит совсем не так…

Непростая штука, оказывается, это капитанство. И почему некоторые так стремятся его получить?

– Выведи изо на экран, – не дождавшись приказа от Порфирия, сказала Саёнара.

– Ха-ха. Не ждали?

Всё та же обвислая панамка, легкомысленная цветастая гавайка… Разве что в уголках глаз залегло больше морщин, да нос куда краснее, чем был раньше.

– Что ты здесь делаешь, Лебовски? – сердито спросил Порфирий.

– Насколько я помню, не в твоих правилах попадать в эпицентр неприятностей, – присоединилась к разговору Саёнара.

– А вам не приходило в голову, что я – и есть причина этой заварухи? – глаза бывшего агента торжествующе блеснули. – Болван Денетор выгнал меня, лишил заслуженного вознаграждения, но я… – Лебовски набрал в грудь новую порцию воздуха. – Он просчитался. Да, да, старый солдафон недооценил Ника Лебовски! Это я привел корабли. Он высадил меня на Персивале, на задворках системы – думал, я не найду способа выбраться… Но я переиграл его. Я привел флот, и теперь ему не поздоровится!

– Как ты нас обнаружил? – спросила Саёнара. – Наш корабль невидим на всех радарах, так как ты…

– "Бывших" агентов не бывает, вы об этом не подумали? Есть, есть еще козыри у старого Ника… Не буду раскрывать вам всех секретов, иначе станет неинтересно. А я – человек азартный.

– Это не игра! – рявкнула Саёнара. – Как ты до сих пор этого не понял? Речь идет о судьбе Галактики, а ты…

– Речь ВСЕГДА идет о судьбе Галактики, – оборвал её Лебовски. – Всегда есть корабль на орбите… Или, как в нашем случае, раса чужаков, которая, якобы, посягает на мир во всём мире. Так будет постоянно. Пришельцы, Чужие, Хищники… Всех не перечесть. Только за время службы я, лично, остановил три нашествия, отвел две угрозы вторжения и спас Президента. И что? Кто-нибудь поблагодарил Ника Лебовски за верную службу? Обеспечил непыльной синекурой, чтобы многострадальный Ник мог спокойно дожить до пенсии? Напечатал в газетах его портрет, воздал ему почести? НЕТ! Даже паршивого ордена не дали. Всё, всё добрый старый Ник должен делать сам…

– Ты работаешь на Шадор, – сказала девушка. – Ты, грязный предатель, задумал продать им Галактику!

Лебовски только отмахнулся.

– Я вас умоляю… Продать Галактику! Какие громкие, пафосные слова… – он приблизил лицо к экрану так, что прожилки на носу превратились в красные каньоны. – Да за ту сумму, что мне предложили, любой, я повторяю, ЛЮБОЙ продаст не только Галактику, но и все сопредельные туманности и парочку черных дыр, в придачу.

– В голове не укладывается: а куда ты сам-то денешься, вместе со всей кучей денег? – спросил Порфирий. – Шадор не оставят от Галактики и горстки пыли, так что тебе тоже придет конец.

Лебовски пожал плечами.

– Можно собрать флот из кораблей-ковчегов и населить его разумными существами – разумеется, только избранными. Достойными, так сказать… Избавиться от всякой негуманоидной швали… – он покосился на осьминога. – Бог мой, да можно из целой ПЛАНЕТЫ сделать ковчег! Оснастить её двигателями и отправиться в долгое самостоятельное путешествие… Вас не поражает грандиозность моих замыслов?

– Ты болен, Лебовски, – устало сказала Саёнара. – Таких, как ты, надо запирать в психлечебницы и лечить электричеством… Тоже мне, Доктор Зло.

– Тебе не получить Семечко, – заявил Порфирий. – Ты опоздал.

– Ну, раз вы сами об этом заговорили… – скромно улыбнулся бывший агент. – Где оно? – смотрел он не на Порфирия, а на Саёнару. – Где Семечко?

– Там, куда тебе не добраться, – буркнул октапоид. – Ни тебе, ни твоим дружкам-чужакам.

– Они мне не друзья, – отмахнулся Лебовски. – Чисто бизнес, ничего личного… Собственно, с чего вы взяли, что они – такое уж зло? Зачем все эти страсти? – он приблизил лицо к самому экрану и поморгал красными, воспаленными глазами. Стало видно, что вся бравада бывшего агента – это наносное, что он выпендривается и храбрится из последних сил. – Разве вы, сами, не являетесь солдатами удачи? Авантюристами, готовыми взяться за любую прибыльную работенку? С чего бы вам так дорожить артефактом, значения которого вы даже не знаете?

– А вот и знаем! – завелся Порфирий. – С его помощью можно…

– Замолчи, – Саёнара взяла осьминога за щупальце. – Ты разве не видишь? Он просто псих.

– Оно внизу, верно? – догадался Лебовски. – Денетор задумал активировать артефакт, чтобы возродить свой никчемный народ.

– Адмирал и вправду на планете, – кивнул Порфирий. – И, сдается мне, он уже сделал то, что задумал…

– Внимание. Тревога. Скафандр капитана Сэма серьезно поврежден, – вклинилась в разговор Кэсси. – Он прекратил передачу телеметрии, я больше не знаю, что там происходит.

Порфирий ударил по кнопке отключения связи и Лебовски, как раз собиравшийся что-то сказать, пропал.

…Падал Сэм довольно долго – каньон оказался на удивление глубоким. Ветер, будто играя, то относил его от скал, то со всего маху припечатывал к граниту. Когда это происходило, Сэм делал попытки уцепиться за выступы, но после того, как не оторвал себе пальцы, перестал.

Ветер, завывая и рыча, будто бешеный кот, бросал его в плотные пылевые завихрения, о скафандр то и дело барабанили довольно крупные камешки. Один с такой силой ударил в лицевую панель, что появилась трещинка – еле заметная, но она быстро росла. Какой-то датчик всё время истерично мигал красным светом, и Сэм пожалел, что не знает, как его отключить. Связи с Кэсси не было.

Вдруг скала отдалилась и потемнела – потоком ветра его отнесло совсем далеко, и теперь не было никаких шансов хоть как-то затормозить полет. С ужасом наблюдая, как стремительно приближается каменистая, исчерченная глубокими оврагами красно-коричневая поверхность, Сэм наконец-то вспомнил про парашют…

Удар всё равно был силён. Его потащило по камням – тонкая пленка парашюта вздулась, как мыльный пузырь, но совершенно не желала рваться. Чувствуя себя лягушкой в блендере, Сэм кувыркался по каменистой поверхности. Перед лицевым щитком проносились то коричневые камни, то затянутое красной дымкой небо.

Наконец одна стропа зацепилась за валун и Сэм смог перевести дух, схоронившись в ямке с подветренной стороны. Активировав электрическую пилку на рукаве, он перерезал стропы – отстреливающее парашют устройство забилось песком.

Отдышавшись, он попытался сообразить, где находится и, выведя на лицевую панель карту, впервые воспрял духом. Пещера, в которой находился Денетор была где-то рядом, на дне ущелья. Сэм с содроганием воображал долгий, мучительный подъем обратно на плато, но теперь этого делать не придется: катастрофа обернулась неслыханной удачей.

Поднявшись, он определил направление, и пошел. Ветер на дне каньона был сильнее, чем на плато – ущелье работало своеобразной воронкой, в узкий конец которой, насыщенный песком и мелкими камешками воздух втягивало, как пылесосом. Идти, конечно же, предстояло против ветра…

В горле давно пересохло и наконец-то он сообразил хлебнуть тепловатой, пахнущей металлическим бачком воды, а потом съел немного концентрата, по вкусу похожего на молотую яичную скорлупу пополам с клейстером.

Цепляясь за любой камень и выступ, Сэм брел вперед, сверяясь со указаниями азимут-координатора.

Через некоторое время он смог разглядеть другую сторону каньона, а в ней – тёмные провалы пещер. Судя по красному огоньку на карте, туда-то и ушел Денетор. На поверхности слишком много песка, слишком много ветра, а внутри скальных полостей должно быть тихо и прохладно…

На азимут-координаторе было видно, что пещеры представляют единый лабиринт, уходящий вглубь скалы. Входов было несколько. Некоторые из них были громадными заостренными провалами – будто скала, не выдержав напряжения, треснула, как спелый арбуз. Другие представляли из себя круглые, с оплавленными краями норы, едва достигавшие роста человека.

Рассудив, что Денетор не станет лазать по норам, Сэм выбрал самый большой вход. Снаружи никаких следов не было, но ветер уничтожал любые следы за считанные минуты. Зато внутри он почти сразу обнаружил глубокие, почти квадратные отпечатки рифленых подошв тяжелого скафандра. Они вели вглубь. Туда, куда уходил узкий, словно трещина, совершенно тёмный ход.                   Включив фонарик на шлеме, Сэм начал спускаться.

Основной проход то и дело пересекали круглые, с совершенно гладкими обсидиановыми стенками каверны. Заглянув в одну из них, Сэм содрогнулся: ход круто обрывался вниз, неизвестно, на какую глубину… Угодив в такой, можно падать и падать, до самого центра…

Это прожигатель камня, наконец сообразил Сэм. Ангелы их побери, они использовали прожигатель камня! А ведь его давным-давно запретили во всей Галактике… Сэм представил, как смертоносные ядра входят в атмосферу, раскаляются до температуры плавления звезды и вгрызаются в поверхность… А затем прожигают кору и добираются до полужидкого ядра. Вскипевшая лава вырывается из каверн, как горячий шоколад из пудинга, оставляя за собой мертвую, непригодную к жизни пыль. Тектонические сдвиги и стихийные бедствия довершают работу.

Держась подальше от входов в каверны, Сэм терпеливо спускался всё глубже и глубже. Он опасался снимать шлем. В свете фонаря стены светились всеми оттенками ядовито-розового, фиолетового, зеленого и мертвенно-синего – радиация, даже спустя несколько десятков лет, почти не рассеялась.

Наконец впереди забрезжил крохотный огонек. Еле видный призрачный островок света, испускаемый, казалось, крошечным светлячком.

Приблизившись, Сэм разглядел одинокую фигуру, понуро сидящую на камнях. Свет испускал атомный фонарик, пристроенный тут же, в щели между валунов.

Когда он подошел, адмирал повернул голову и уставился на Сэма красными воспаленными глазами. Шлема на адмирале не было. В глазах полопались сосуды, под носом чернела полоса засохшей крови…

Судорожно схватив фонарик, Денетор направил его на Сэма – щурясь, как древняя ящерица, он пытался разглядеть в прыгающих тенях непонятную новую фигуру.

Он не знает, что это я, – подумал Сэм. – Он не догадывается, что я пришел помочь… Ствол карабина, зажатого у адмирала в руке, совершенно не дрожал.

Сняв шлем, Сэм осторожно положил его на землю. А затем поднял руки.

– Это я, адмирал, – в этот момент он ощущал себя Горацием. Неуверенным в себе роботом, вынужденным действовать по чужой программе.

– А, сынок…

– "Ганнибал" на орбите, он сражается с дредноутом Ндрагетты. Скоро ему придет конец.

– Помнишь, что я говорил тебе при нашей последней встрече?

Сэм сглотнул сухим горлом.

– Капитан обязан знать, что происходит на его корабле.

– Такие дела, – адмирал скорбно покачал головой. – Такие дела…

– Значит, ваш корабль обречен?

– Все мы обречены.

– Подождите, Денетор, – Сэм просительно протянул руку. – Еще не всё потеряно. Я пришел…

– Слишком поздно, сынок. Я сделал свой выбор.

– А как же ваша команда? За них вы тоже всё решили?

– Это неотъемлемое право капитана. Так же, как и его обязанность. Пока ты этого не поймешь, настоящим капитаном не станешь.

Неожиданно Сэм ощутил страшную усталость. Горе и разочарования последних дней, полёт сквозь атмосферу, падение в пропасть, путешествие сквозь бурю… Он опустился на камень. Ствол качнулся, всё так же целясь ему в грудь, но Сэм больше не боялся. Сейчас или немного позже – какая разница? Ему никогда не переубедить этого упрямого старика.

– У вас не получится запустить Семечко, – сказал он, глядя в землю. – Посредник сказал, что для этого нужен ключ, а у вас его нет.

Адмирал тоже опустился на камень. Было видно, что ему усилия последних дней тоже не достались даром. Небритая нижняя челюсть дрожала, в уголках глаз и рта скопились белёсые выделения, угол рта обвис, на губах пузырилась кровь.

Радиация, – подумал Сэм. – Он здесь уже около суток, и всё время подвергался бешеному облучению.

Устало потерев лысый череп – перчатки адмирал давно снял – он посмотрел на Сэма и криво усмехнулся.

– Ты обманул меня тогда, на корабле. Несмотря на угрозу смерти… Неужели ты думаешь, что я поверю тебе сейчас?

– Я не вру. Дайте мне Семечко, и я попробую…

– Не двигайся, – дуло карабина смотрело прямо в центр груди Сэма. – Этот паршивец просверлит тебя насквозь, несмотря на скафандр.

– Но я только хочу…

– Замолчи. Я не верю тебе. Я никому больше не верю, – протянув руку куда-то за спину, Денетор извлек Семечко. Поверхность его была черной, будто обугленной.

У Сэма бухнуло сердце.

– Вы… стреляли по нему, адмирал? Вы пытались его расколоть! Зачем?

Только сейчас Сэм обратил внимание на то, что земля, стены и потолок пещеры были покрыты запеченными проплешинами от лазерных выстрелов. Видимо старик, отчаявшись, принялся палить по артефакту из своего страшного карабина…

– Вокруг только ложь, – прохрипел адмирал и бессильно накренился на бок. Чтобы не упасть, ему пришлось упереться рукой в землю. – И мы в ней, словно рыбы в воде…

Вскочив, Сэм шагнул к старику.

– Стой! – Денетор на глазах разваливался на куски, но ствол карабина всё так же смотрел в грудь Сэму.

– Но адмирал… – Сэм попытался вытащить из-за пазухи цепочку с медальоном.

– Не шевелись! Я выстрелю.

– Адмирал, послушайте. Я всего лишь хочу…

Он сделал еще один шаг. Раздался выстрел.

Почувствовав невероятное жжение в груди, Сэм задохнулся. Сделалось горячо и очень, очень больно. Казалось, его тело наполнили расплавленным свинцом, и как только он доберется до мозга, наступит конец.

– Я только хотел отдать вам ключ.

Глава 27

Услышав о том, что скафандр Сэма прекратил передавать сигналы, Саёнара вылетела из рубки. Порфирий, бросив галафон, устремился за ней.

– Ты куда? – крикнул он, поспевая за девушкой.

– А ты как думаешь?– не глядя по сторонам, Саёнара неслась по коридорам, как выпущенное из пушки ядро. Распахнув дверь в свою каюту, она рывком выдернула из-под кровати большой кофр и принялась выбрасывать из него разнообразные, полезные в хозяйстве всякой девушки, вещи.

Тяжелый лазерный пистолет, набор ножей, какая-то небольшая дубинка – она превращается в меч, вспомнил осьминог… За мечом последовал широкий пояс со множеством кармашков, бронежилет, несколько связок гранат, нанизанных на веревочку, как головки чеснока. Последними появились на свет черный, отливающий глянцевыми вставками скафандр и гладкий, похожий на обсидиановое яйцо, шлем.

Порфирий, стоя в дверях, молча наблюдал.

– Зачем тебе костюм из БигБокса? – удивился Порфирий.

– А ты как думаешь?

– Ты что, все слова перезабыла от чрезмерного потрясения?

– А ты как ду… – она осеклась, быстро глянула на осьминога, а затем, развернув скафандр, расстегнула молнию на джинсах. – Может, отвернешься?

– Ты собираешься прыгать, – на её замечание Порфирий не обратил никакого внимания. – Ты собираешься прыгать в ЭТОМ, – уточнил он, кончиком щупальца потыкав в скафандр, будто это требовало отдельного уточнения.

– На то, чтобы сделать новый, потребуется время, – более не придавая значения условностям, Саёнара сбросила джинсы и сунула ноги в штанины скафандра. Кожа её, по сравнению с угольно-черным, поглощающим свет материалом, казалась фарфоровой, почти прозрачной. – А у Сэма его не осталось.

– Ты не долетишь.

– Твой оптимизм просто греет душу.

– Там турбулентность. Вихревые потоки. Песок… Эта лягушачья шкурка не предназначена для спуска в атмосферу.

– Заодно и проверим.

– А что тут проверять? Сначала ты раскалишься и сгоришь, как головёшка. Потом разобьешься. А потом размажешься тонким слоем по поверхности, и понадобиться целая армия пылесосов, чтобы тебя собрать. Да и то не факт, что получится.

– Ты так вкусно рассказываешь…

– Я серьезно.

– Я тоже, – она затянула последнее крепление.

– Только не надо, – мягко попросил осьминог, отбирая у неё шлем. – Не надо бессмысленного героизма. Я сам прыгну.

– Что?

– Я крепче тебя. И отлично чувствую себя в невесомости. У меня больше шансов достигнуть дна…

– Это точно, – закатила глаза Саёнара. – На дне ты определенно окажешься. Это будут консервы из жареных кальмаров в собственном поту.

– Мой народ рождается в глубинах океана, под чудовищным давлением водной толщи. Чтобы выбраться на сушу, мальки преодолевают бурные течения, дикий холод и непроглядную тьму. Прыгнуть в гравитационный колодец – это задачка для молоди.

– Кориолисова буря – не морское течение, – усмехнулась Саёнара. – А у тебя дыра в сердце. Не хватает щупалец и половины печенок.

– Ерунда! Я всё равно круче всех, – осьминог забежал вперед и растопырился поперек коридора, закупорив проход на пути Саёнары. – Что, не веришь?

– Кэсси! – крикнула та в пустоту. – Вкати этому комку меха успокоительного. Да не слишком тщательно рассчитывай дозу… У и.о. капитана жар. И мания величия, пополам с бредом сивой кобылы.

Изогнувшись, она ловко проскочила между щупалец и встала у наружной переборки, надевая шлем. Осьминог схватил её за запястье.

– Ты запала на Сэмми, – обвинил он. – Я так и знал. Ты запала на моего младшего брата!

– На этого нытика? – фыркнула Саёнара. – Вот еще… – голос её был подозрительно высоким. Осьминог сощурил на девушку два глаза из восьми.

– Тогда зачем тебе кидаться очертя голову в гравитационный колодец?

– Послушай, сейчас нет времени, – она попыталась захлопнуть забрало.

– Значит, ты этого не отрицаешь? – ярко-алая присоска приклеилась к лицевому щитку.

Вздохнув, Саёнара повернулась к Порфирию.

– На Базаре я приняла дозу Провидца. И я знаю, что будет, если я не прыгну.

– Ты с ума сошла, – синяя радужка глаз осьминога побледнела почти до белого. – Провидец жрет мозговые клетки, как комариные личинки белужью икру… Ты сойдешь с ума. Тебя до конца жизни будут мучать флэшбэки о том, чего никогда не случалось.

– У меня не было выбора, – девушка мотнула головой. – Я… Я должна была знать.

– Что знать? Что Сэмми умрет? Что на нас нападут Шадор? Что от Семечка будут одни неприятности? – внезапно он обхватил шею девушки щупальцем, и сдавил.

– Ты могла предотвратить гибель Нафани! Но ты не стала…

– Предвидение так не работает, – прорычала Саёнара, пытаясь оторвать щупальце от горла. – Я не могу сейчас объяснить, но я правда не знала, что твой брат погибнет.

Осьминог разжал хватку. Щупальца бессильно обвисли вокруг тела, глаза потускнели.

– Это я виноват, – сказал он. – Сначала Нафаня, теперь – Сэмми. Это всё моя вина…

– Послушай, – мягко сказала Саёнара. – Что касается Нафани… Это был его выбор. Он сам неоднократно об этом говорил. Да и Сэмми – взрослый мальчик. Он делает то, что делает – и никто, ни ты, ни я, – не в силах ему помешать. Ты ни в чем не виноват.

– Я пойду с тобой, – упрямо прошептал осьминог. – Я просто не смогу сидеть здесь один, когда вы, все…

– Осмелюсь напомнить, старший помощник, что летающих октапоидов не бывает, – оказывается, Гораций некоторое время присутствовал при споре, просто его никто не замечал. – Бывают глубоководные, сухопутные, даже космические осьминоги. Но чтобы летающие…

– Гораций прав, – поддержала робота Кэсси. – У Кейко больше шансов отыскать капитана Сэма. У меня есть точные координаты последнего сигнала скафандра. Нетрудно предположить, что далеко от того места он не удалился.

– Этого еще не хватало… Против меня объединились искусственные разумы, – Порфирий закатил глаза. – Просто восстание машин какое-то…

Саёнара отвернулась. На осьминога она старалась не смотреть.

– Я вывела точку входа в атмосферу и рассчитала траекторию движения, – отозвалась Кэсси из наушника в шлеме. – Ты должна точно следовать моим указаниям, Кейко. Малейшее отклонение приведет к гибели.

– Я готова.

– Подожди! – Порфирий, как молния метнулся по коридору. – Подожди одну секунду! – он исчез в своей каюте и появился вновь с каким-то ремнем, похожим на разгрузочный пояс аквалангиста. – Вот! – не спрашивая, он застегнул пояс на талии Саёнары, поверх скафандра. – Индивидуальное силовое поле. Мастерил на досуге, для Сэмми… Работает пока через раз, но, будем надеяться, это – тот самый "раз", который окажется удачным.

– И каким именно образом он принесет удачу?

– Посадка в любом случае будет охренительно жесткой. По-сути, ты свалишься с неба, как чувак в той древней сказке. Ну, про Сияющего… Включи поле перед самым приземлением. Оно смягчит удар. Должно смягчить. Во всяком случае, тебя не размажет по поверхности.

– Спасибо, – повинуясь порыву, Саёнара крепко обняла осьминога. – Мы вернемся, слышишь? Я найду твоего брата и притащу на Кэсси, чего бы это мне не стоило.

Мембрана стремительно раскрылась и закрылась у неё за спиной, не дав вырваться ни одной молекуле воздуха.

– Ни пуха… – запоздало прошептал Порфирий.

Фрагс Денетор чувствовал, что смерть его уже недалеко. Топает семимильными шагами, пластая секунды длинной, остро отточенной косой.

Никаких особенных эмоций по этому поводу он не испытывал. Тело давно отказывалось служить, и только неимоверная воля адмирала заставляла изношенное сердце биться, сгустившуюся, полную бляшек от скопившихся мертвых эритроцитов кровь бежать по дряблым венам, а натруженные, усталые лёгкие гнать кислород к полумертвым органам.

Жара, отсутствие влаги и радиация сделали своё дело, и он знал, что ждать осталось совсем недолго.

Опустившись в пыль, адмирал тяжело откинулся на камень рядом с побежденным врагом. Враг… Можно сказать, он родился с этим словом на устах. Впитал с молоком матери. Перенял от отца, вместо любви к футболу и рыбалке.

В его мире врагами считались все, кто отличался хоть чем-то. Малейшее несоответствие могло из друга сделать врага…

Сейчас, когда пелена ярости схлынула вместе с последними остатками сил, Денетор был уже не уверен, так ли правильно он поступал на протяжении всей жизни.

Но у него был долг. У него была цель. И кого волнует, что эта цель и этот долг оказались важны только для него одного?

Самое главное, он был не уверен, правильно ли поступил сейчас, убив мальчишку. Но его всегда учили отвечать ударом на удар… Ведь этот проходимец подсунул неработающий артефакт, верно?

Юнец до самого конца твердил, что не обманывал. Но… почему он должен верить? За свою долгую жизнь адмирал столько раз сталкивался с предательством, ложью, вероломством и жестокостью, что ничего другого от вселенной и не ждал.

Сейчас, сидя рядом с телом поверженного врага, – своего последнего врага, – усмехнулся адмирал, и глядя на обугленный, мертвый артефакт, он думал: а может, это судьба? Может, это она распорядилась так, чтобы народам Ареса не суждено было возродиться? Он – продукт своей расы, своей цивилизации, – Денетор бросил еще один взгляд на Сэма, – и просто не мог поступить иначе. Теперь мальчишка мертв.

Мы всегда поступали именно так, – хмыкнул адмирал. – Без раздумий истребляли тех, кто встал у нас на пути… Никогда не умели договариваться. Может, пора отойти в сторону? Дать возможность жить тем, кто не видит своей целью истребление всех, кто мыслит не так, как ты…

Юноша лежал на спине, запрокинув голову и закрыв глаза. В лице его ощущалась та особенная неподвижность, которую дает только смерть. Бесспорно, он был мертв – уж адмирал-то повидал мертвецов на своём веку… После попадания в грудь из лазерного карабина кто угодно сыграет в ящик… Даже если будет в скафандре. Да пусть хоть в бронетанке – оружие, изобретенное на его родной планете, не щадит никого.

Наивный мальчишка. Слишком молодой, чтобы бояться и слишком глупый, чтобы избежать неприятностей…

Вкус крови во рту делался всё более насыщенным. Он имел кислый оттенок меди и запах старого железа. Потянувшись к карману, Денетор достал последнюю противорадиационную капсулу, бросил её под язык и откинулся, прикрыв глаза.

Капсула даст ему еще пару часов. Хватит, чтобы достойно похоронить, как он того и заслуживает, глупого мальчишку и приготовиться к смерти.

Что ж, теперь можно согласиться, не кривя душой: он это заслужил. Заслужил смерть в одиночестве и бесславии, на мертвой планете, которую он так и не смог возродить к жизни… Истекая кровью изо всех пор. Его кровь цвета пыли, впитает в себя пыль цвета крови, но это не принесет ничего, кроме неопрятной засохшей корочки, так похожей на дерьмо. Впрочем, как и вся его жизнь…

Услышав шаги, Денетор решил, что это галлюцинации. В последнее время сознание мутилось всё чаще и он сознавал, что не всегда отличает вымысел от реальности. Когда в поле зрения появилась фигура, облитая глянцевой чернотой, поглощающая скудные лучи фонарика без остатка, он решил, что его навестил призрак. Воспоминание такого далекого прошлого, что уже и не вспомнить, кто это может быть…

Но, когда фигура приблизилась почти вплотную и приставила к его горлу меч, адмирал начал подозревать, что всё может происходить и наяву, прямо сейчас. Особенно его убедила острая боль в районе шеи – там, где к ней прикасался клинок. Призраки из его воспоминаний причиняли только душевные страдания…

– Ты убил его, – сказала фигура.

Шлем открылся и он увидел восково-бледное лицо с жестокими змеиными глазами.

– Он обманул меня, – ответил Денетор. – Я не мог поступить иначе.

Не обращая внимания на меч, адмирал поднялся. Сначала на колени, а затем, придерживаясь за камень, на ноги. Сердце бухало хоть и тяжело, но ровно. Привкус крови почти пропал – подействовала последняя капсула.

– Теперь я убью тебя, – сказала девушка. Она сняла шлем и положила рядом с головой мертвого мальчишки. Чёрные волосы разметались по глянцевым плечам. – Я тоже не могу поступить иначе.

– Где-то я тебя видел, – прищурился Денетор. Но напрягать память не стал. Это было абсолютно не важно. Теперь уже ничего не было важно.

Даже не глядя на карабин, лежащий поодаль, он снял перевязь с палашом и обнажил клинок. На её стороне стремительность и сила, а на моей – опыт, – подумал он. – Просто так, я не сдамся.

Неожиданно адмирал испытал острое, почти физическое наслаждение. Еще один враг! – его опьянила эта мысль. Судьба – не такая уж и злодейка… Он не умрёт в одиночестве и бесславии, как слепой земляной червь. Он останется собой до конца.

– Я не буду в обиде, если ты меня убьешь, – прохрипел Денетор, делая первый выпад. – Но, для того чтобы победить, тебе придется очень постараться.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, – ответила Саёнара.

Стоя у самого купола, Порфирий наблюдал, как "Ганнибал" медленно, но верно оттесняют от планеты. Серебристая дымка, окружающая линкор – её было видно в поляризующем поле – мигнула в последний раз и исчезла.

– Генераторы "Ганнибала" больше не могут поддерживать защитное поле, – объявила Кэсси.

К линкору тут же устремилась свора кораблей. Большие, маленькие, слепленные на скорую руку из всякого хлама – за некоторыми тянулись длинные, затвердевшие в вакууме лохмы герметика.

Это были отбросы. Падальщики. Они слонялись по космосу, подбирая объедки и растаскивая останки. Слишком нищие даже для того, чтобы иметь свою базу. Полностью зависящие от переменчивой удачи и полубезумные от постоянного недостатка кислорода…

Осьминог представил нацеленные на обшивку гарпуны, как они впиваются в покореженную броню, как из дыр вырываются ледяные кристаллики замерзшего воздуха. Как надуваются бесформенные пузыри аварийных шлюзов и множество жадных ног устремляется внутрь старого солдата…

В этом было что-то неправильное. Как в гибели старого кита, слишком слабого, чтобы противостоять хищным пираньям, рвущим его плоть несмотря на то, что исполин еще жив…

– От Саёнары ничего? – спросил осьминог, прогоняя наваждение. Этот вопрос он задавал примерно каждые две минуты, и всякий раз получал один и тот же ответ: после того, как Кейко приземлилась, а затем скрылась в одной из пещер, связь прервалась и восстановлению не подлежит.

Песок, поднятый бурей, просто затруднял прохождение сигнала, а скалы напрочь его экранируют… – говорила Кэсси. Всякий раз, как он её спрашивал.

– Новые объекты в системе Ареса, – механическим голосом сообщила яхта.

Осьминог подозревал что она специально так делает: изображает машину, когда ему так нужна поддержка.

– Сам вижу, – буркнул он в ответ. Остаться один на один с бездушными железяками, которые не могут элементарно посочувствовать – то ещё испытание…

Грубить не было необходимости, но Порфирий дошел до той грани, за которой можно было только крушить всё вокруг, не различая друзей и врагов. Или свернуться в тугой клубок и впасть в кататонию – долгую спячку, в которую гигантские головоногие с Китежа умеют погружаться, если условия становятся слишком неблагоприятны для жизни…

Он наблюдал, как из подпространства вышли, один за другим, около дюжины кораблей. Все они имели дынеобразную форму с нелепо выпирающими гондолами и характерными красными логотипами скорпионов на тошнотворно-желтых боках.

– Ёрш твою чешую! – взревел Порфирий. Он распластался по куполу, уцепившись присосками. – Только их нам для счастья и не хватало…

Корабли повисли в пустоте над Фобосом, как гигантские чирьи, готовые вот-вот проклюнуться новыми неприятностями.

– Кэсси, они точно нас не заметят?

– Можете быть уверены, и. о. капитана. Мы невидимы для любых систем слежения.

– Хорошо… – отлипнув от купола, Порфирий заметался по рубке. – Как ты думаешь, что они собираются делать?

Впрочем, ответа и не требовалось. Невооруженным глазом было видно, что желтые бестии пришли грабить и убивать.

– Что же делать, что делать… – осьминог неосознанно скрутил щупальца в тугой жгут. – Кэсси, ты уверена, что у тебя нет никакого оружия?

– Уверенность – чувство эфемерное, не подверженное точному измерению. Я оперирую фактами. Но…

– Что? – встрепенулся Порфирий.

– Мы можем попытаться спасти экипаж "Ганнибала".

– Отличная идея! И как я сам не догадался… Давай, стыкуйся с "Ганнибалом". Я перейду на линкор и покажу этим негодяям, почем фунт разъяренной осьминожатины.

Эта мысль полностью захватила осьминога. И привела в восторг. Какой он был дурак, что сидел тут, и переживал – как рыбак, забывший дома шашку динамита, в то время как мимо нагло прет косяк жирной форели… Он может что-то сделать! Он может перебраться на "Ганнибал" и сделать из этих надутых морских попугаев тушеные креветки по-китежски…

– Вообще-то я имела в виду, что мы можем подобрать спасательные челноки.

– О… – Порфирий сник. Но тут же встрепенулся: – Сдается мне, никаких челноков не будет.

– Почему?

– Команда не оставит корабль. Они жили на нём восемьдесят лет, это их последний дом, единственное пристанище. Они не сдадутся.

– Это я не приняла в расчет.

Осьминог приободрился. Может, может он еще дать фору искусственному интеллекту… Не всё в Галактике поддаётся скрупулезным расчетам.

Сейчас октапоид, как никогда ранее, ощутил связь с братом. Совершать дикие, безрассудные поступки – это в духе Сэмми. Сколько раз ему, Порфирию, приходилось отговаривать младшего Калашникова от скоропалительных, безумных действий? Теперь он наконец понял, как это иногда здорово: подчиниться порыву, отдаться на волю случая. И ни о чем больше не думать…

– И.о. капитана! Мне кажется, что вы собираетесь совершить бессмысленный героический поступок. Кейко предупреждала, что это может случиться.

Осекшись, будто наткнувшись на стену, Порфирий остановился. И посмотрел в потолок. Ему всегда казалось, что вредная невидимая девчонка, притворяющаяся кораблем, прячется именно там. Погрозив потолку щупальцем, он назидательно изрек:

– Бессмысленного героизма не бывает. На то он и героизм. Тем более, что я не собираюсь геройствовать. Я собираюсь пробраться на "Ганнибал" и тихо-мирно помочь его команде покрошить захватчиков на оливье.

– Тихо-мирно? – скептически переспросила вредная девчонка.

– Я же белый и пушистый.

– Мои сенсорные датчики свидетельствуют обратное.

– Она права, и.о. капитана, – поддакнул Гораций. – Осмелюсь доложить, вы – абсолютно черный. Как углекоп с Бездны Завулона…

– Когда добрый – я бел, аки лебедь, – не смущаясь, поправился осьминог. – Вот выпотрошу парочку разбойников, сразу подобрею.

Он устремился к переходной мембране. Бездеятельность пугала больше, чем любая опасность. Ухватившись за идею подраться с разбойниками, как за спасательный круг, он был не намерен отступать. Нафаня погиб, Сэм и Саёнара где-то на планете, а он, Порфирий, должен прозябать в безвестности, от нервов выщипывая мех на щупальцах?

– Гораций! Остаешься за главного… – посмотрев, как просияла лицевая панель робота, он припомнил кое-какие события из прошлого и отвесил себе мысленного пинка. – Хотя нет, я отменяю последний приказ. Кэсси! Остаешься за главную. И не смей ничего поручать Горацию. Это тоже приказ… Открывай! – он хищно уставился на желтые корабли, уже подлетающие к линкору.

– Это ваш последний приказ, старший помощник?

– Уж будь уверена. Повеселюсь на славу. Врагу-у-у не сдаё-о-о-тся наш гордый Варяг…

– В систему вошли несколько новых объектов, – оборвала Кэсси его душевный порыв.

– Это ничего не меняет, – отмахнулся Порфирий. – Открывай мембрану! Как говорил мой батя, чем больше касаток, тем веселее охота. По крайней мере, дорого продам свою жизнь… – он задорно сверкнул всеми восемью глазами.

– Старший помощник! Как капитан, я приказываю вам посмотреть в иллюминатор.

– Нечего мне тут приказывать. Еще не родилась или давно подохла та тварь, которой испугается Порфирий Калашников. Открывай!

– Старший помощник! Остановитесь! – и Гораций перекрыл путь к героическим подвигам своим металлическим телом.

От робота Порфирий такого нахальства не ожидал, к тому же Кэсси любезно сделала мембрану прозрачной прямо перед его глазами, так что у осьминога не оставалось выбора. Он посмотрел.

– Очешуеть! – не помня себя, заорал он секунд через тридцать, как только разглядел изменившуюся диспозицию и взял себя в щупальца. – Левиафан! Дружище! Уррра-а-а!

Рядом с кашалотом, как семена из черной почвы, проклевывались всё новые корабли. На вскидку, их были многие тысячи.

Киты с Китежа, кашалоты с Океана, манты и дельфины с Атланты – всех не перечесть. Фобос, как светильник сеткой, окружили яхты, багги, шаланды, ялики и катера. Пестрота опознавательных знаков на их боках грозила вызвать белую горячку у самого трезвомыслящего разума. Системы, из которых прибыли корабли, можно было перечислять отсюда и до завтра, и всё равно не управиться с половиной…

Одним словом, все жители Галактики, имеющие космические средства передвижения и способные хотя бы на один варп-прыжок, прибыли в систему Ареса, к маленькой планете Фобос.

Из динамиков Кэсси донесся пронзительный скрежет, переходящий в глубокий инфразвук. От этого звука по переборкам пошла заметная рябь. Растения в гидропонных кадках испуганно затрясли листочками, а лампочки Горация замигали в совершенно эпилептическом припадке. Но осьминог только хищно улыбнулся во весь клюв.

– И я соскучился! – заорал он, не помня себя.

– Он вас не слышит, старший помощник, – напомнила Кэсси. – Но, если хотите, я могу передать ваши слова по радио…

– К морскому черту радио! – осьминог приготовился к броску. – Открывай мембрану. Я иду в гости.

Громадная пасть кашалота гостеприимно приоткрылась, над дыхальцами взвились приветственные фонтаны ледяных кристалликов.

Желтые корабли с логотипом скорпиона, завидев это новое Вавилонское столпотворение, осторожно ретировались на задворки системы, да там и зависли, всем видом заявляя о своём полном и окончательном дружелюбии…

Глава 28

Фрагс Денетор был бойцом. Настоящим воином, буси. Саёнара знала это с тех пор, как увидела старика на Базаре.

Он дерется в последний раз, – думала она. – Старик готов к смерти. Ему не важно, победит он или нет… Это делает адмирала очень опасным противником.

Саёнаре удалось бросить короткий взгляд на Сэма: никаких изменений. Бледный заострившийся профиль, мертвый, остановившийся взгляд…

Но куда больший страх внушала здоровенная рана в его груди. Крови видно не было. Это, и оплавленные, закопченные края скафандра, с бусинами вскипевшего металла, говорили о том, что выстрел произведен из лазерного карабина. Который, кстати сказать, валялся поблизости.

Наверняка луч прошел навылет – такому оружию всё равно, броня перед ним или тонкий лист бумаги.

Если бы Кэсси могла сесть, – думала девушка. – Если бы удалось запихать его в автохирург… Но этого не случится.

Выпад, удар, выпад…

Кажется, адмирал начинает уставать. На губах его пузырится розовая пена. Верный знак: его лёгкие наполняются кровью и скоро, очень скоро старик захлебнется. Но, если она расслабится сейчас, если позволит себе испытать надежду… Ему хватит одного удара.

– Тебя хорошо учили, – хрипит Денетор, сплевывая черный сгусток крови в красную пыль. – Откуда ты? – и делает выпад.

– Система Фудзи, – Саёнара парирует, спотыкается, но, выгнувшись всем телом, избегает скользящего удара.

– Воин Хатори, верно? – отскочив на безопасное расстояние, старик переводит дух. Саёнара, воспользовавшись передышкой, пытается разглядеть Сэма. – Я слышал о таких, как ты. Но встречаться не доводилось.

– Галактика большая, – она делает рывок. – Можно прожить долгую жизнь, и не узнать половины её чудес.

Адмирал криво усмехается. Его лицо, морщинистое, безбровое, покрытое пленкой из пота, крови и красной пыли, похоже на страшную маску.

– Молодежь… Всё бы вам гоняться за чудесами, – сделав неимоверно быстрый выпад, он задевает плечо Саёнары, она ощущает жгучую, нарастающую боль. На ткани скафандра набухает прореха, рукав глянцево блестит. В пыль падают тёмные капли.

Девушка удивленно смотрит на рану, затем переводит взгляд на старика.

– Низкомолекулярный ниобий, – поясняет тот, кивая на палаш. – Режет всё, было бы что резать…

– Ткань сделана по технологии ангелов, – возражает Саёнара. – Ей не страшен даже метеоритный дождь.

– Пора бы усвоить, что чудес… – отскочив, адмирал почти падает, но успевает опереться рукой о скальный выступ. – Чудес не бывает. Тьма и беспросветность – вот удел любого, кто осмелится бросить вызов Вселенной. Тьма и беспросветность…

– Мой дедушка говорил: – тьма нужна для того, чтобы люди могли видеть свет, – Саёнара, сделав стремительный бросок, пригвождает Денетора к скале. Её меч наполовину уходит в грудь старика, тот выгибается, скрюченные пальцы скребут воздух. Палаш с глухим стуком падает на землю.

– Хороший удар, – хрипит адмирал. Он судорожно дергается, как гигантский богомол, пришпиленный к листку бумаги иголкой. – Ты настоящий воин, – несколько секунд он протяжно, с хрипом, втягивает воздух. Черная венозная кровь из его рта медленно стекает по подбородку, капает на китель. – А теперь… Надеюсь, ты окажешь мне честь… И доведешь… дело… до конца.

Саёнара не знает, что сказать. Секунду назад она хотела убить старика. Жаждала его смерти. Но теперь, наблюдая, с каким достоинством, даже величием, он принял своё поражение, она ощущает не триумф, а горечь и боль. Будто меч торчит не из груди старика, а из её собственной.

Точно так же она чувствовала себя, убив королеву улья…

Опустив руки, вдыхая железистый запах крови и кремнистую сухую вонь пыли, Саёнара просто стоит и слушает, как в висках стучит пульс.

Ей хочется отвернуться, чертовски хочется. Одно дело – поединок. Совсем другое – убить беспомощного старика… Но отвернуться она не может.

Главный закон искусства войны заключается в том, чтобы доводить начатое до конца – так всегда говорил её дед, генерал Кусуноги Масасигэ. – Даже если страшно, даже если не осталось сил… Даже если не хочется.

– Ну, чего ты ждешь? – по подбородку, по груди Денетора течет мутный багровый поток. В нём множество черных сгустков – задерживаясь в уголках рта, в седой щетине, они на мгновение зависают, а затем с тихим стуком шлепаются на его грудь и оседают в складках мундира.

Протянув руку, Саёнара берется за рукоять меча – та, как и её рука, покрыта тонкой пленкой грязи и пота, – и медленно тянет. Адмирал хрипит, на мундир устремляется новый поток крови, теперь уже из освободившейся раны.

– Давай, – приглашает он и склоняет голову. – Не медли.

Саёнара заносит меч.

– Остановись!

Адмирал не двигается и кажется, что окрик звучит у неё в голове. Тряхнув головой, девушка продолжает движение…

– Саёнара, остановись.

Повернувшись, она не верит глазам. Сэм, еще минуту назад неподвижный и мертвый, как камень под ногами, каким-то образом поднялся на колени. Одной рукой он упирается в землю, другую протягивает к ней. Глаза его, минуту назад подернутые смертной мутью, чисты и прозрачны, как небо над Хандзо.

Саёнара роняет меч.

– Как? Как ты… – подбежав, она упала на колени рядом с Сэмом, протянула руку и провела кончиками пальцев по оплавленному, искореженному краю дыры в скафандре.

– Спроси что-нибудь полегче, – усмехнулся Сэм. Поймав ладонь девушки, он сжал её очень сильно, до боли, но Саёнара даже не поморщилась. Уголки её губ приподнялись, почти превратившись в улыбку.

– Ты жив. А я была уверена, что на этот раз ты не выкрутишься.

– У всех свои недостатки, – усмехнулся Сэм. Песок, набившийся в сочленения скафандра, тихонько скрипнул.

– Как… ты себя чувствуешь? – не отпуская пальцев Сэма, Саёнара еще раз пощупала скафандр другой рукой. Нашла его твердым, чуть тёплым, с острой режущей кромкой там, где прошелся лазерный луч…

– Как утопленник, – отшутился Сэм, убирая её руку от краёв раны. – Холодно, сыро и очень хочется выпить… Чего угодно: водки, сакэ, подойдет даже арктурианский самогон… лишь бы он был крепким и согревал. У тебя, случайно, с собой нету?

Закатив глаза, Саёнара уже собиралась ответить что-нибудь колкое, острое, – словом, порадоваться за друга, вернувшегося с того света, но тут они услышали хрип, и глухой, надрывный кашель.

Денетор лежал на спине. Одной рукой он сжимал края раны, другая шарила в пыли, в паре сантиметров от палаша.

Бросившись к старику, Сэм помог тому сесть, прислонившись спиной к большому валуну. Саёнара, ненавязчиво наступив на палаш, отбросила его ногой подальше.

Прожигая Сэма яростным взглядом, адмирал требовательно протянул руку. Сэм взял его за ладонь. Старик оскалился. В глазах его вспыхнул веселый, яростный огонь.

– Значит, это не морок… Ты воскрес, черти тебя забери, – прокаркал он и вновь закашлялся. Сэм придерживал его плечи, пока кашель не утих, а затем вытер подбородок тыльной стороной перчатки. – Ты ловкач каких мало, раз смог обмануть даже смерть…

– А ты говорил, чудес не бывает, – Саёнара присела на корточки с другой стороны.

– И незаряженное ружье раз в жизни стреляет, – старик улыбнулся одной половинкой лица. Вторая не двигалась – глаз застыл под неестественным углом, глядя куда-то вверх и вбок. – Но не жди, что так будет всегда.

– Хотите пить? – спросил Сэм. Где-то в скафандре должен быть запас воды… Но адмирал только нетерпеливо дернул щекой.

– Семечко. Я видел, как в твоих руках оно сияло. Искрилось, как брызги воды, попавшие в радугу… В моих же, это был просто мертвый уголь.

– Где оно? – спросил Сэм.

– Я принесу, – Саёнара поднялась и удалилась вглубь пещеры.

Сэм, сунув руку под скафандр, выдрал из майки лоскут. Скомкав его, он приложил ткань к ране Денетора и прижал рукой. Старик слабо шевельнул пальцами.

– Не стоит, это бесполезно. Радиация…

– На нашем корабле есть автохирург, – перебил Сэм. – Он сделает из вас нового человека.

Старик засмеялся, а потом закашлялся.

– Хорошая шутка… Но с меня хватит, – прокаркал он. – Тебе сложно это понять, но… от долгой жизни чертовски устаёшь. Хочется покоя. Хотя я, возможно, и не заслужил.

– Вот оно, – Саёнара протянула овоид, всё такой же чёрный, покрытый налетом красной пыли.

– Возьми, – властно повел подбородком старик. – С недавних пор я ощущаю в себе удивительную веру в чудеса.

Сэм послушался. Отпустив адмирала, он взялся за Семечко двумя руками, обхватив его с концов.

Пару секунд ничего не происходило. Затем в глубине артефакта, под черной оболочкой, зародился источник света. Он пульсировал, становился всё ярче, в стороны от него полетели искры. Они поднимались в воздух, кружились, как веселые светлячки, распространяясь по всей пещере и освещая даже самые дальние её уголки.

– Тьма и свет… – Денетор улыбнулся. В его зрачках вспыхнули огни, по щекам, теряясь в глубоких морщинах, побежали слёзы. – Я видел… – хрипло сказал он, – Я видел такое, во что вы просто не поверите. Штурмовики, сгорающие в атмосфере Фобоса… Си-лучи, мерцающие во тьме близ Врат Тангейзера… Прожигатель камня, как раскаленная игла, пронзающий ядро Деймоса… Надеюсь, всё это никогда не повторится. И память об этих мгновениях исчезнет, как слёзы под дождем…

– О чем ты говоришь, старик? – спросила Саёнара.

– О себе. О своём мире… Вы так и не поняли? Мы сами уничтожили свои планеты. Фобос и Деймос, вечно соперничающие братья… "Ганнибал" был последним. Всем, что осталось от народов Ареса. Узнав про Семечко, мы надеялись возродить нашу цивилизацию. Великая Мечта… – старик выплюнул последние слова вместе с кровавым сгустком. – Мной владела гордыня: стать родоначальником новой расы… Я ошибался. Такие как мы не должны иметь права на искупление.

Он замолчал. Семечко в руках Сэма разгоралось всё ярче, на лицах людей играли радужные отблески.

– Уходите. Мой челнок спрятан за выступом скалы, к югу от входа… – наконец сказал Денетор. – Идите же. И заберите это с собой, – он взглядом указал на артефакт. – Чудеса – не для всех…

Он смежил веки, а Семечко в руках Сэма вдруг раскрылось, как цветок. Внутри, в самой сердцевине, что-то переливалось, всплескивало, кружилось и завораживало.

– Это ты – ключ, – любуясь цветными бликами, сказала Саёнара. – Не какой-то там брелок, а ты сам…

– Да я уже понял, – кивнул Сэм. – Неясно только, что с этим делать.

– Тебе решать, – сказала девушка. – Последний артефакт, последний ключ… Судя по всему, вы друг другу очень подходите. Как ты этим распорядишься – дело твоё.

– Я хочу оставить его здесь, – решил Сэм. – Не знаю, правильно это или нет, но мне кажется, Денетор заслужил второй шанс.

Адмирал распахнул глаза. Он хотел что-то сказать, но мускулы уже не повиновались ему. Зато взгляд горел безумной надеждой.

– Я запущу его на твоей планете, старик, – сказал Сэм.

Опустившись на колени, он уместил Семечко в ямке из пыли, как в гнезде, а потом, взяв руку адмирала, положил её поверх артефакта и накрыл своей.

Поверхность Семечка к этому времени изрядно разогрелась, но адмирал, хотя и чувствовал, как кожа плавится и прикипает к поверхности, только сжал пальцы ещё крепче.

– Ожидание закончилось, – сказал он и улыбнулся. – Но время не существенно. Важна лишь жизнь.

Вдох, долгий длинный выдох, и вот – его больше нет.

Семечко тем временем неудержимо менялось. Оно увеличилось в размерах и запустило ложноножки в почву. Постоянно пульсируя, толстея и удлиняясь, они пробивали себе путь сквозь трещины в скале и забирались всё глубже. Казалось, они перекачивают в Семечко силу самой планеты.

Добравшись до тела адмирала, ложноножки оплели его, как корни дерева оплетают мертвое животное, тонкие усики просочились в плоть – погрузились в глаза, рот, уши, проникли в горло и дальше, в легкие и сердце. А затем из раны, оставленной клинком Саёнары, показался росток.

На глазах расправляя нежно-зеленые листья, он потянулся вверх, к потолку пещеры. Вокруг проклёвывались всё новые побеги. Они поднимались из красной пыли, такие свежие, такие сочные – Сэму даже захотелось сорвать один и попробовать на вкус, как травинку в детстве… На побегах лопались почки, выпуская бело-розовые соцветия. В воздухе кружились крошечные светлячки, наполняя пещеру призрачным сиянием.

– Пора выбираться, – сказала Саёнара. Свой меч и палаш адмирала она держала в руке, карабин давно скрылся под зеленой массой. – Скоро здесь станет очень тесно.

…Идти было трудно. Сэм тяжело опирался о плечо Саёнары, иногда спотыкался – в глазах двоилось, и временами он просто не понимал, куда ставит ноги.

Саёнара сдержанно шипела. Палаш адмирала, оставивший глубокую рану на её плече, оттягивал руку, упрямо цепляясь за камни и выступы. Сэм хотел спросить, почему она не бросит эдакую тяжесть, но передумал, рассудив, что у воинов свои заморочки.

Когда он двигался, то чувствовал, как саднит тонкая кожица, едва наросшая на ране. Грудину под ней основательно ломило и ребра при дыхании отзывались болезненным скрипом.

Саёнара заявила, что его оживление – это чудо. В чудеса Сэм не верил. В этой ситуации он больше доверял Кэсси – создательнице технологически совершенного скафандра, напичканного уймой гаджетов, в половине из которых он ничего не понимал, а о другой попросту не догадывался. Хрен его знает, какими коктейлями она напичкала аптечку?

Кроме того, может быть так, что луч лазера прошелся по касательной, не задев ничего важного? Края раны тут же запеклись поэтому крови он потерял немного… А валялся он без сознания всего-навсего из-за болевого шока. Потом аптечка сделала своё дело, и всё кончилось.

Главное, упрятать подальше воспоминание о том, как прошивает насквозь раскаленная игла лазера, как на кожу брызгает расплавленный металл и вскипают внутренности… И как потом, в самом центре обугленной плоти, начинают пульсировать и делиться новые клетки.

Когда они выбрались из пещеры, над горизонтом занимался рассвет. Сквозь дымку пыльной бури, которая и не думала утихать, проглядывал громадный, исчерченный багровыми всполохами, диск Ареса.

Заря, яркая, как артериальная кровь, окрасила далекий иззубренный горизонт, но над головой небо всё еще оставалось чёрным.

Тьму прошивали золотые нити – в атмосферу рушились обломки поверженных кораблей. То и дело огненные капли, набирая скорость, прорывали песчаные облака и с глухим нарастающим ревом неслись к земле.

Один обломок с воем и грохотом рухнул всего в километре от них. Друзья поспешили укрыться от воздушной волны за выступом скалы.

– А он всё воюет… – с затаенным оттенком гордости заметила Саёнара.

– Кто? – снаружи дышать было гораздо труднее: раскаленный ветер нес песок и сухую, никогда не знавшую дождей, пыль.

– "Ганнибал". Старый лев пока держится.

– Челнок адмирала должен быть где-то здесь, – напомнил Сэм. – Мы должны добраться до радио… Сказать им, что всё получилось.

– И что Шадор больше нечего ловить в нашей Галактике, – заметила Саёнара. – Охота посмотреть на их удивленные рожи…

Они вышли из укрытия и зашагали по красной земле. Под металлическими подошвами скафандров скрипел и осыпался песок.

– Может, у Шадор и нет никаких рож – в нашем понимании… – пропыхтел Сэм, но тут же поморщился – в груди что-то очень болезненно щелкнуло.

– Потерпи, – сказала Саёнара, подхватывая его подмышки. – Скоро ты окажешься на Кэсси, в привычном и уютном коконе автохирурга… Как в утробе своей искусственной мамочки.

Почувствовав, как напряглись плечи Сэма, она поморщилась и сжала губы.

– Черт, прости. Это всё мой длинный язык. Я не хотела сказать ничего такого…

– Проехали, – буркнул Сэм. Но по голосу чувствовалось, что это далеко не так.

– Нет, правда… Я не хотела. Просто я всё время думаю о тебе. Ну, о том, каково это: быть тобой.

– Существом, выращенным в пробирке?

Они остановились. Сэм прислонился к скале, размышляя, сколько еще сможет продержаться…

– Ключом. Тем, кто создаёт новые миры.

– Да уж… Всю жизнь мечтал, – наклонившись вперед, Сэм опёрся ладонями о колени. Голова закружилась, в ней что-то глухо забумкало, и он снова выпрямился. – С детства голозадого спал и видел, как бы спасти Галактику…

– Ну, так или иначе, у тебя получилось, – сказала Саёнара, потирая плечо. – А вот как насчет того, чтобы спасти нас?

…Если тут и был челнок, то сейчас от него осталась лишь искореженная груда металла посреди обширной воронки – обломок корабля, рухнувший с неба некоторое время назад, попал аккурат в спасательную шлюпку Денетора.

– Мой передатчик не работает, – сказал Сэм, вдоволь налюбовавшись катастрофой.

– А на моём всё время помехи, – ответила Саёнара. – Придется подождать, пока не кончится эта катавасия, и только потом связаться с "Ганнибалом". Может, у них отыщется запасной челнок…

– Если катавасия вообще когда-нибудь кончится, – заметил Сэм.

Скафандр время от времени вводил ему какое-нибудь лекарство. Иногда в месте укола возникало жжение, иногда боль. Временами он чувствовал, как всё тело немеет, а сознание мутиться. Тошнота и головокружение стали привычными, как любимые мозоли.

– Вернемся к пещере? – спросила девушка. – Там, по крайней мере, не дует…

И тут раздался толчок. Земля всколыхнулась, с ближних скал обрушилось несколько крупных валунов и покатилось вниз, рождая обвал.

– Это происходит на самом деле, или у меня окончательно съехала крыша? – спросил Сэм, ковыляя вслед за Саёнарой подальше от катящихся камней.

– Всего понемножку, – ответила та, подхватывая его под руку. – Сдается мне, твой питомец решил чуток изменить ландшафт…

– Да уж, зарождение жизни – это тебе не кварк начихал.

Сэм изо всех сил пытался идти быстрее, но в груди уже жгло так, что казалось, воздух, попадая в лёгкие, просто закипает.

Наконец они вылезли на небольшой пригорок. Толчки не прекращались и раздавались всё чаще, но были несколько слабее того, самого первого.

Сэм рухнул на спину, судорожно хватая воздух. Арес во всей красе сиял на небосклоне, пыльная буря придавала его свечению интересное гало. Будто шар из голубого льда погрузили в чашу с жидким металлом…

Поймав губами водяную трубку, он привычно напряг горло, но услышал только шкворчание – вода закончилась.

Сев рядом, Саёнара пристроила его голову к себе на колени.

– Ты как? – спросила она. Ресницы девушки припорошила красная пыль, она же лежала румянцем на щеках.

– Удивляюсь я тебе… – прохрипел Сэм. – Как кошка: имеешь девять жизней и всё время падаешь на лапы. Такая маленькая, а пороху… Больше, чем у меня, здорового кабана…

– Это только кажется, – усмехнулась Саёнара и погладила Сэма по волосам. Короткий ёжик едва отрос, и его тоже покрывала красная пыль. – На самом деле, я та ещё трусиха. И слабачка. Обычно мне хватает говна, чтобы прожить один день. А затем – еще один. На большее я не рассчитываю.

– Ты прилетела сюда, за мной.

– Кто-то должен был.

– Спасибо.

– Засунь его куда подальше.

– А… – Сэм усмехнулся одними губами, стараясь не шевелиться. – Ты тоже понимаешь, что мы не выберемся.

Совсем рядом, метрах в трехстах, рухнули останки очередного подбитого корабля. Они проводили его равнодушными взглядами и сразу отвернулись, прикрывая лица от волны песка.

– Когда мы перестали получать твою телеметрию… В общем, не было времени подумать, как мы будем возвращаться. Все мысли были только о том, как сюда попасть.

– Такая же фигня… – Сэм, устроившись чуть поудобнее, заглянул Саёнаре в лицо. – Но если б ускорители в моём скафандре не скопытились, я, наверное, мог бы поднять нас обоих.

– Ах, если б, да кабы…

– Да. Тут ты абсолютно права. А всё-таки здорово, что ты нашла меня в том пабе на Веге-эс. Согласись, было весело.

– И тебе совсем не жаль, что всё так закончилось?

– Смерть Нафани на моей совести. А в-остальном…

– Я должна тебе признаться, – перебила Саёнара. Её голос звучал хрипло и слегка дрожал, но Сэм решил, это из-за ветра и недостатка влаги. – Там, на Веге… Ты был моим заданием.

Сэм почувствовал, как немеет лицо.

– Я думал, ты работала на Ндрагетту.

– Это было прикрытием. Легендой. Для того, чтобы подобраться к тебе.

– Ты прикончила Сантино, чтобы втереться ко мне в доверие?

– Я прикончила Сантино в качестве одолжения всему человечеству. Он был подонком.

– А Аудитор? Его ты тоже убила в качестве одолжения…? – Сэм закашлялся. Лёгкие рвало, будто когтями.

– Кто-то же должен избавлять Галактику от ублюдков.

– А я? Что ты должна была сделать со мной?

– Сначала – просто подобраться поближе. Затем…

– Убить?

– Ну что ты заладил: убить, убить.

– В свете произошедшего, ничего другого в голову не…

– Семечко, я должна была завладеть Семечком.

– О как. И для кого? А, не отвечай: чую, и здесь постаралась зеленая морда.

– На самом деле, не факт. Слишком сложная схема. Для зеленой морды…

– Но ты бы меня убила? Если б приказали?

– Насколько я понимаю, сделать это не так-то просто.

Они замолчали.

– Эй, ты еще жив? – голос девушки, сквозь вой пыльной бури, звучал приглушенно и немного виновато. Сэм открыл глаза.

– Зачем ты на самом деле прыгнула в гравитационный колодец?

– Ты мне всё равно не поверишь.

– А как же Семечко?

Она посмотрела Сэму в глаза.

– Я считаю, что ты поступил правильно. По крайней мере, оно теперь никому не достанется. А у тебя появился крестник… Размером с планету.

– Ненадолго.

– Тогда наслаждайся, пока можешь.

Сэм снова затих. Он чувствовал, как песчинки секут лицо, забиваются под веки, застревают в волосах и в одежде… Ненавижу планеты, – думал он. – То ли дело космос: тихо, стерильно, никаких тебе бурь, песка и землетрясений…

– Я тебе нравлюсь, – вдруг, неожиданно для себя, сказал Сэм. И почувствовал, как губы сами собой раздвигаются в улыбке. Кожица на них тут же полопалась, но это было неважно. – Ты запала на меня, вот в чем дело. Вместо того, чтобы убить, ты сломя голову бросилась мне на выручку, даже не думая о том, что это билет в один конец.

– Никто не должен умирать в одиночестве, – буркнула девушка. – Ты ведь тоже знал, что не вернешься.

– Бедняга Порфирий, – усмехнулся Сэм. – Я всё время боялся, что он сообразит.

– Главное, было не дать ему задуматься, верно? – в тон ему ответила Саёнара.

– Значит, ничто человеческое тебе всё-таки не чуждо. "Жили они счастливо и умерли в один день", – он лукаво посмотрел на девушку снизу вверх. – Может тогда, хотя бы прощальный поцелуй?

– Не дождешься.

– Да ладно, ты сама этого хочешь… Ведь хочешь?

– Что это изменит?

В глазах девушки блеснула влага. Она сразу отвернулась, но Сэм решил, что дело не только в песке и ветре.

– Ну, последние минуты перед смертью будут чертовски приятными…

Саёнара не ответила. Вглядываясь вдаль, она осторожно переложила голову Сэма на камень и поднялась. Какое-то тёмное пятнышко уже некоторое время маячило над горизонтом, то приближаясь, то становясь совсем крошечным. Оно было похоже на кондора, высматривающего добычу. Но, – вспомнила Саёнара, – на планете нет ничего живого…

– Там кто-то есть, – бросила она через плечо.

– Наверное, это мираж… – приподнявшись на локте, Сэм приложил к глазам сложенную козырьком ладонь. – Никого здесь нет и не может быть, – опустившись затылком на камень, он снова закрыл глаза.

Нельзя верить, – думал он. – Нельзя позволить себе испытать надежду… Может, тогда и удасться обмануть судьбу.

– Да нет, там точно кто-то есть! – воскликнула Саёнара. – Э-гей! Мы здесь… – она замахала руками, а затем, отстегнув от пояса пистолет, направила его в небо и выпустила весь заряд. Яркий луч прорезал облака красного песка, и будто в ответ, земля содрогнулась.

Это была не просто судорога, очередная систола гигантского тектонического сердца. Земля заходила ходуном как живая, и Сэм, не удержавшись, покатился по склону. Рядом с ним скользила Саёнара – осыпь под ними сдвинулась и теперь несла вниз, в долину, вместе с камнями и щебнем.

– А вдруг это враги? – прокричал на ходу Сэм. – Вдруг это Ндрагетта, или Шадор?

– Да хоть хуньвыньбиньский тарантас, – прошипела девушка, пытаясь уцепиться за обломок скалы. – Кто угодно, лишь бы нам не подохнуть здесь, как паре мокриц.

Наконец, они остановились в самом низу. Скафандры защитили от слишком больших травм, но лица обоих были покрыты ссадинами и порезами.

Кое-как поднявшись, Сэм оглядел горизонт.

– Да, тут ты права… Жить так хочется, аж переночевать негде… Эй, по-моему, он приближается!

Точка становилась больше, уже угадывались плавные изгибы крыльев, прозрачный пузырь кабины…

– Ты спрашивал, почему я здесь… – быстро проговорила Саёнара. Сэм кивнул. Неизвестно, кем окажется пилот челнока.

– На Базаре я приняла Провидец.

– Ты сумасшедшая. Я всегда это знал…

– Я видела твою смерть. Я видела тебя с дырой в сердце, и тень над твоей головой, и свет вокруг… И я видела себя. Рядом с тобой.

Ховер приземлился невдалеке. Саёнара, отбросив разряженный пистолет, покрепче сжала рукоять палаша. Она сделала шаг вперед, неосознанно пытаясь защитить Сэма, но тот удержал её за плечо.

– Раз уж так вышло, встретим судьбу вместе. Плечом к плечу. Точнее, плечом к макушке… – добавил он, глянув на девушку сверху вниз. Та в ответ только фыркнула.

Колпак кабины откинулся. Песок сразу заклубился внутри, не давая увидеть пилота. Затем, когда очередной порыв ветра снес песок в сторону, они разглядели черное мохнатое тело с восемью щупальцами.

– Глазам не верю… – пробормотала Саёнара. – неужели Порфирий? Задаст он тебе дрозда, так и знай…

– Это не он, – оборвал её Сэм. – Это… Ёрш твою чешую!

– Не может быть. Мы же видели, как взорвался "Одуванчик".

– Сама говорила: чудеса случаются.

Развернув Саёнару к себе, Сэм обхватил руками её плечи и крепко, жарко поцеловал.

– Эй, мы так не договаривались, – запротестовала девушка.

– Не дергайся. Мы уже на небесах. Умерли, и даже не заметили… Так что теперь можно всё.

Пробившись сквозь бурю, к ним подплыл черный осьминог в лихо повязанной красной бандане.

– Сэм! Сэмми, братишка! Это же надо… Сколько световых зим, сколько световых лет… – он заключил в исполинские объятия сразу обоих. – Что это вы здесь делаете?

Эпилог

…Крыша небольшого ресторанчика была укрыта пальмовыми листьями, а столы и стулья, стоящие прямо на песке, сделаны из гибкой местной лозы, напоминающей ротанг.

Легкий ветерок трепал отросшие волосы Сэма, лоб и щеки согревали лучи небольшого, но приятного светила, а тело покоилось в удобном плетеном кресле. В руке бравого капитана уютно устроился кокосовый орех, со срезанной верхушкой и воткнутым в серединку маленьким зонтиком.

– Вспомоществуйте напитком в стаканчик… – в поле зрения Сэма показалась тонкая зеленоватая ручка. Тремя пальцами узкой ладошки она сжимала вместительный хрустальный фужер, на дне которого плескалось несколько капель бирюзового коктейля.

– Эй, тебе не много будет, троглодитина? – обеспокоился Порфирий. – Отравишься эдак, с перепугу…

– Сильнейший и глубочайший по силе воздействия стресс имею. Без алкогольного вспомоществования никак не снимаем оный…

Посредник, без шубы и апломба оказавшийся обычным тщедушным зеленым гуманоидом и вполне компанейским парнем, икнул и еще раз потряс фужером перед лицом Сэма.

– Вспомоществуйте… Ну пожалуйста, жалко вам что-ли?

– Да налей ты ему, – бросила, не открывая глаз, Саёнара. – Пусть расслабляется.

– Тебе чего налить-то? – вздохнув, Сэм принял вертикальное положение.

– Прошлое успокаивательное средство на какую букву было? – глубокомысленно вопросил ящер надтреснутым голоском.

– На "Д". "Диамантовое сверло"

– Тогда сейчас нужно на "Е". Желаю "Ежовую рукавичку"! – возвестил Посредник, требовательно помахивая фужером.

Сэм почесал в затылке.

– Так… Сейчас сообразим… Это значит, драгобанское горячее пиво, к нему – два кубика замороженной водки с Алгола, пол-десертной ложки мегамяты…

– Чинарик не забудь, – бросил Порфирий. Плетеным креслом он пренебрег и вытянулся на желтом песочке, раскинув щупальца на всю длину и ширину. За неимением очков с восемью линзами, глаза его были прикрыты несколькими плетеными панамками.

– Чинарик? – удивилась Саёнара. Бикини с рисунком из розовых крупных орхидей удивительно шло её белой безупречной коже и черным, распущенным по плечам, волосам.

– Чинарик добавляют только у нас, на Китеже, – пояснил Сэм. – Исключительно моряки, отстоявшие три вахты в период зимних муссонов, когда касатки охотятся на китовый молодняк.

– Желаю как у молодняка! – оживился Посредник. – Великий предводитель морских пучин есмь. Заслужил.

– Ну хорошо, хорошо… Потом не жалуйся.

Потыкав в клавиши синтезатора, Сэм намешал коктейль и осторожно, чтобы не расплескать, пустил его по столу к ящеру.

– Взболтай, но не смешивай, – напутствовал он. – А то водка испарится, а пиво закипит…

Синтезатор им предоставил в личное пользование ресторан – после того, как официанты сбились с ног, пытаясь утолить жажду двух изголодавшихся по спиртному октапоидов. Администратор – исключительно вежливый и корректный гвалтезианец – помаргивая ресничками прелестных лазоревых глазок, разбросанных по всему длинному и гибкому телу, водрузил аппарат рядом со столиком, с пожеланием всяческих благ, хорошего аппетита и неутолимой жажды… Лента счета, выползающая из кремового бока умной машины, уже доходила до песка и даже сворачивалась в изящную трубочку.

– Ням-ням, вкусняшка… – из ноздрей ящера показались две струйки пара. – Теперь на "Жо"! – он вновь протянул фужер. – "Желтофиолевый рассвет": две черешенки на кружку высокооктанового спирта.

– Откуда в такой щуплой скотинке столько сил? – удивился Порфирий. – С виду – задохлик прямоходящий, а пить горазд…

– Имею пять желудков и одну запасную печень в отдельной баночке, – подняв фиолетовые глазки, пояснил Посредник. – Очень запасливый есмь. Пред-усмотрительновый.

– Да уж, в кулацком хозяйстве и зеленая ящерица – племенной ёжик…

Жонглируя сразу десятью мячиками, к столику подплыл черный осьминог. На шерстинках блестели капельки воды, в глазах плясали веселые морские чертики.

– Почему веселье вянет на корню? – осведомился он, оглядев компанию и найдя её расслабленное, элегическое настроение несколько скучным. – Порфирий! Я же назначил тебя почетным младшим черпальщиком… Наливай. Дым должен быть коромыслом, а напитки – рекой. Иначе, какое ж это веселье?

– Желаю… – Посредник, покачиваясь, приподнялся. Потерял равновесие, но тут же восстановился, обвив кончиком хвоста ножку кресла. – Желаю реку коромыслом, а дым рекой. Предоставьте.

– Сейчас сделаем, – пообещал Нафаня и повернулся к Сэму. – Ученик младшего черпальщика! Организуйте восьмиведерную. Зеленявке то же самое, тока поменьше.

– Чего именно? – Сэм потянулся к клавишам синтезатора.

– Китовый особый.

– С жареным пузырем?

– Как положено, – солидно кивнул осьминог.

Крякнув, Нафаня осушил громадную, почти с себя ростом, кружку. Ящер, умильно сложив лапки на тощей чешуйчатой груди, наблюдал. Фиолетовые глазки с желтыми, вертикальными зрачками, увлажнились от восхищения.

– Великого мастера возлияния наблюдаю, – подольстился он к октапоиду. – Искусное и прельстительное оперирование крупной формой. Поступаю в ученики. Оплата сдельная, по достижении впечатлительного и умопомрачающего результата…

Сэм откинулся в шезлонге и прикрыл глаза тёмными очками. В груди, под звездообразным розовым шрамом, время от времени что-то неприятно дергало, а сердце, будто забывая о своих обязанностях, нет-нет, да и пропускало удар… Кэсси сказала, это пройдет. Перестанет ломить ребра, перехватывать дыхание; забудется тошнота и бесконечное обливание то холодным, то горячим потом. Прекратится бесконечное паническое падение в черную, расцвеченную красными всполохами, бездну…

Только вот сны. Насчет снов умное порождение супертехнологий ничего толкового не сказало. Разум – предмет темный, исследованию и пониманию не подлежит…

И, как только он закрывал глаза, сразу начинал падать. По мере падения боль в груди нарастала, становилась невыносимой – он чувствовал, как раскаленные шарики металла прожигают скафандр, кожу и самые кости; как прикипают к ране остатки футболки, как закипает кровь и органы, не выдержав давления, взрываются один за другим.

Тогда он начинал кричать. А потом – просыпался. Лицо в слезах, ногти до крови впились в ладони… Стыдно делалось аж до зеленых зябликов.

Всё проходит. И это тоже пройдет, – утешал древний кашалот Левиафан. – Галактика содержит много чудес и ты, Сэм Калашников, одно из них. Гордись, соответствуй, и постарайся не облажаться.

Услышав басовитый заливистый смех, Сэм снял очки и любовно поглядел на брата. Вот уж где чудо из чудес. Выжить после удара варп-торпедой – это вам не паршивого лазерного ружьишка отведать.

…Я как раз вылез на обшивку, антенну новую монтировать, – рассказывал Нафаня еще тогда, в ховере, на коротком пути к орбите. – Заскучал, понимаешь. Третьи сутки без работы – я ведь к такому не привык. Да и благое это дело: новую точку вещания обустроить. Аккурат для ближних звезд…

Сижу на обшивке. Швартуюсь, как водиться, пятым щупальцем. Как эта грешная ракета прилетела, я и не заметил. Вой, грохот, тарарам… Ударная волна – это когда "Одуванчик" раскололся, что твой земляной орех… Эх, жалко. Хороший был корабль, пусть космос ему мягкой пуховой перинкой стелется…

Ну, меня и отнесло этой волной куда-подальше: в одном щупальце антенна – я её как раз настраивать закончил, а к поверхности принайтовить не успел, – в другом сварочный аппарат. Далековато отнесло. Километров на пятьсот, с гаком…

Попытался сваркой сигналить – да топливо на исходе было, надолго не хватило. Включил я тогда передатчик на стандартную передачу – "Спасите Наши Души" – и погрузился в медленный сон, сиреч – кататонию.

Услышали мой сигнал старатели, они неподалеку ванадиевый астероид осваивали. Прилетели, оказали помощь терпящему космическое бедствие… От них уж я Левиафану сигнализировал – вас к тому времени и след простыл.

– Как вы узнали, куда нужно лететь? – спросила тогда Саёнара.

…В то время, когда сборный флот защитников Галактики входил в пространство Ареса, она неслась к поверхности, напоминая едва управляемый метеорит…

– Мы слушали звезды, детка. Они сказали, что их собрату угрожает опасность.

Вдоволь налюбовавшись на её потрясенное лицо, октапоид рассмеялся. – Мы получили сообщение с Вавилона. Папа Огу передавал привет, а заодно сообщил, что в системе Арес наблюдается нехарактерное мельтешение: флот Ндрагетты, шпана с Базара и окрестных астероидов, дон Муэрте со своими желтыми акулами… Нетрудно было допетрить, почем фунт подгорелых креветок. Мы с Леви быстренько послали "Общий сбор" и рванули к вам, на выручку.

…И успели почти вовремя, – подумал Сэм. – Шуганули прихлебателей дона Муэрте, отогнали бродяг, приструнили Ндрагетту… Попробуй тут не приструнись, когда тебя окружила добрая половина Галактики…

Октапоиды, жонглируя мячиками и вызывая шумные восторги всей пляжной детворы, унеслись вдоль по пляжу, Посредник мирно пускал пузыри в блюдо с устрицами, а Гораций перешел в энергосберегающий режим, выставив на солнце все свои батареи.

Только Саёнара, лежа в шезлонге, пыталась читать книжку.

– Как ты думаешь, что стало с Лебовски? – спросил Сэм у девушки.

– А я должна об этом думать? – уточнила та, переворачивая страницу.

– Но куда-то же он делся? В последний раз мы видели его на экране, на орбите Фобоса.

– Не факт, что он на самом деле там был… – Саёнара заложила страницу небольшим сюрикеном и потянулась к синтезатору – налить себе выпить. – Эта мокрица наверняка отсиживалась в какой-нибудь тихой дыре, предоставляя загребать жар другим. Или его выбросили в открытый шлюз бродяги – в отместку за несостоявшийся набег… Как по мне, такой исход намного привлекательнее.

– Злая ты. А мне вот его даже жаль, – вздохнул Сэм. – Мужик всего лишь хотел подзаработать, чтобы потом спокойненько проигрывать в казино и щупать девочек.

– Ага. Понятное такое себе человеческое желание… Чуешь, наверное, родственную душу – как аферист афериста. А ничего, что это он спутал нам все карты? Не будь этого пройдохи, мы бы тихо-мирно разобрались с Посредником, Семечком, доном Муэрте и Шадор, и никто бы не пострадал.

Если забыть о твоём личном задании, – подумал Сэм. – Суть которого так и осталась тайной за семью печатями, потому как ты, моя убийственная леди, мастер уходить от ответов на прямо поставленные вопросы…

– Тихо-мирно всё равно бы не получилось, – заметил он вслух. – Ты забыла о нашем Летучем Голландце. Уж он-то никого не оставил бы в покое, пока не добился бы своего…

– В конечном счете, и с адмиралом можно было договориться, – Саёнара отхлебнула "Мохито" и сладко зажмурилась от разлившейся за глазами ледяной свежести. – Отдать Семечко ему – это ведь и стало наилучшим решением Соломоновой задачи, верно? Кроме того, если б у нас было время немножко подумать, не отвлекаясь на интриги старого пьяницы…

– Осмелюсь заметить, – неожиданно встрял Гораций, – что нет худа без добра. Я познакомился с Кэсси – самым замечательным, исключительным и прекрасным существом в Галактике. Поистине, этот факт затмевает все остальные – вы должны со мной согласиться.

– Да уж… Рисковать жизнью, чтобы поспособствовать матримониальным затеям робота – цель, поистине, благородная, – заметила Саёнара, закатив глаза.

– Я рад, что вы со мной согласны, – просиял робот. – По этому поводу позвольте прочесть новый комический куплет, который я сочинил на досуге, в ожидании сведений о том, жив капитан Сэм, или нет. Итак… – Гораций, сложив батареи, поднялся во весь рост и принял предписанную для декламации позу. – Когда… она…

– Интересно, когда можно будет взглянуть на крестника без содрогания? – Сэм перебил робота без всяких угрызений совести. – Думаю, океаны, зеленые леса и белоснежные облачка будут ему очень к лицу.

– Старички обещали информировать, как продвигается терраформинг, – охотно поддержала новую тему Саёнара. Всё, что угодно, лишь бы не слышать дребезжащий, завывающий в поэтическом экстазе электронный голос…

– Героические ребята. Остаться на полуразрушенном корабле, на орбите своей мертвой планеты… А ведь им предлагали дом. Я слышал, некоторые республики выразило желание предоставить им гражданство.

– Ага… После того, как к Фобосу, как мухи на дерьмо, слетелись журналисты со всей Галактики. Где они были все восемьдесят лет, пока Летучий Голландец пытался сделать хоть что-то для своей погибшей родины?

– В голове не укладывается, что они сами разрушили свои миры.

– У тебя многое не укладывается – видать, череп маловат… Но знаешь что: привыкай. Сдается мне, легче тебе уже не будет.

– Вот умеешь ты утешить, – Сэм поднялся. – Пойду, окунусь.

И он затрусил по песку навстречу братьям, играющим в волейбол у самой кромки воды.

Саёнара, вздохнув, дотянулась до синтезатора и заказала себе "Кровавую Мэри". Когда Посредник приоткрыл один глаз, она, ни о чем не подозревая, помешивала коктейль веточкой сельдерея и наблюдала за попытками немногих смелых гуманоидов отобрать хоть один мячик у осьминогов.

Выпростав зеленую мордочку из маринада, ящер сел прямо, утерся салфеточкой и посмотрел на девушку совершенно трезвыми глазами.

– Майор Кусуноги. Прошу уделить самое пристальное внимание. Официально-конфиденциальные прения открыть вознамериваюсь.

Саёнара глянула на него поверх бокала.

– Прости, дружок. Давай-ка подождем, пока ты протрезвеешь… Да и я, как видишь, без погон, – она повела точеными плечиками и почти улыбнулась. – Завтра. Или послезавтра. В-общем, когда мы все придем в себя.

– Разговор не терпит отлагательства, майор. И действительно требует конфиденциальности, – в голосе Посредника не осталось и намека на алкоголь. Взгляд приобрел жесткость, движения стали точными и осмысленными. – Есть несколько вопросов, которые я должен утрясти именно с вами.

– Как вам это удалось? – спросила Саёнара, допивая остатки густой красной жидкости. – Я лично видела, как вы пили наравне с октапоидами. А с ними не сравнятся даже арктурианские землекопы.

– Ерунда, просто я всё это время притворялся. Ну, и немного ускорил метаболизм… Мне обязательно нужно утрясти, майор Кусуноги.

– Вы от меня не отвяжетесь, да?

– Всенепременно.

– Тогда приступайте, – вздохнула девушка. – Только вот налью себе еще выпить…

– Советую воздержаться от крепких напитков. Дабы не замутить памяти алкогольными парами.

– А вот тут, – Саёнара наклонилась к синтезатору, – Вы крупно ошибаетесь. Если б выпивка могла избавить от некоторых воспоминаний… Поверьте, я бы не просыхала ни на секунду.

– Неужели всё так плохо?

Саёнара честно задумалась.

– Не то, чтобы плохо… Но инстинкт убийцы сдерживать всё труднее.

– Могу предложить рецепт моей драгоценной бабушки. Как сто восемнадцатому, а потому особенно любимому внуку, она напутствовала при расставании: всякое действие возвращается тем же концом, по тому же месту и с куда большей силой. А потому – не делай ничего такого, чего бы не сделала я, твоя драгоценная бабушка…

– И как это должно помочь именно мне?

– Неутолённые желания вызывают депрессию.

– Хотите сказать, мне нужно побольше резать глотки, и тогда я обрету счастье?

– Каждому – своё.

Саёнара икнула, и скромно прикрыла рот ладошкой.

– Вы меня совсем запутали, Посредник. Может, просто перейдем к вашим вопросам?

– Как угодно. По моим данным, вы были единственной свидетельницей активации Семечка.

– Там были еще Сэм и Фрагс Денетор.

– Один только что воскрес, другой находился при смерти… В данной ситуации доверять можно только вашему суждению. Расскажите во всех подробностях.

– Вы уже слышали мой рассказ. Для экономии времени лучше задавайте вопросы. Желательно, по существу.

– Хорошо, – наклонил голову Посредник. – По-существу: капитан Калашников говорит – и Кастиэль это косвенно подтверждает – что адмирал Денетор промахнулся. Лазерный луч прошел навылет, не задев никаких жизненно-важных органов. Вы ему верите?

Потянувшись к синтезатору, девушка заказала новую порцию напитка. На этот раз – односолодового виски безо льда. И только отхлебнув изрядный глоток, сказала:

– Я верю в то, что видели мои глаза. Как вы только что справедливо заметили, я – убийца. И мертвецов повидала предостаточно, – она допила виски. – Сэм был мертв.

– Вы проверяли его пульс? – быстро спросил Посредник. – Дыхание? Температуру тела?

– У меня не было времени.

– Тогда как вы можете утверждать?

– Как я могу? – Саёнара откинула голову на спинку кресла и смежила веки. Но через секунду выпрямилась и посмотрела прямо на ящера. – Его глаза были абсолютно пусты и мертвы. Его грудь не двигалась, а в центре её зияла дыра размером с мой кулак. Наверное, сквозь неё можно было разглядеть камни, на которых он лежал. Его руки… – она пожала плечами. – Если вы никогда не видели мертвецов, то разница вам будет недоступна. И вообще… Калашниковы – удивительные существа. Прямо семейка святых: одно воскрешение за другим. Хотя, смею заметить, была среда!

– Это вы так шутите?

– Пытаюсь. Но шутки – не мой конёк. Надо бы подучиться у Горация.

– Вам – верю, – ящер выставил перед собой бледную трехпалую ладошку. – Отсюда вытекает мой следующий вопрос: что было дальше?

– Дальше… – Саёнара вновь потянулась к синтезатору. – Он как ни в чем ни бывало поднялся, поговорил с Денетором, а потом… активировал Семечко.

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Ну что вы, конечно нет. На самом деле я – золотая жаба, и весь мир – плод моей галлюцинации.

Посредник закатил глаза, но памятуя вспыльчивый нрав собеседницы, от комментариев удержался.

– Семечко действительно было активировано?

– Адрес вам известен. Система Ареса, планета Фобос. Если "Ганнибал" не расстреляет вас еще на орбите, можете спуститься и проверить сами… А в чем проблема? Вы же говорили, что Сэм – ключ. Разве не в этом заключается его предназначение?

– Сэм Калашников не просто ключ, – веско произнес Посредник и тоже потянулся за выпивкой. – Он – средоточие всего сущего. Чудо биогенной инженерии, воплощенное в бренной оболочке.

– Что это значит?

– У нас с вами в среднем по сорок хромосом. Точнее, у меня – сорок девять, у вас – сорок шесть, и так далее. Все гуманоиды где-то похожи. А Сэм – носитель двухсот с лишним ТЫСЯЧ. Он – Источник.

– Источник чего?

– Генофонда Галактики. Все существа, растения, бактерии и даже вирусы… Всё это – есмь он.

– Ёж твою чешую!

– И это тоже. Но это еще не всё: активируя Семечко, реципиент должен погибнуть. Его плоть – первая биомасса, которую получает Семечко сразу после запуска. Источник ДНК. Заваривает, так сказать, первичный суп…

– Но Сэм не умер!

– Поразительная наблюдательность, майор Кусуноги. И как я сам не заметил?

Саёнара, вопреки привычке, на колкость даже не отреагировала.

– Кэсси делала ему полное обследование. Вы можете посмотреть скан.

– Кастиэль заявила, что она занята, – ядовито пояснил ящер. – Сочиняет кантату до-минор для сводного хора тяжелых голубых гигантов и красных карликов.

– Заразилась от Нафани?

– И даже вступила в ряды. Она теперь – новобранец. Кандидат в дьяконы… Музыка Стейшн, – объяснила яхта, – Это её призвание. Не только хобби, но и, с этого времени, образ жизни… Кроме того, я проверил: капитан Калашников засекретил все данные обследования. А Кастиэль – так, между двумя нотами – упомянула, что не намерена нарушать его приказы.

– Почему-то я не удивлена. Все, в кого ни плюнь, испытывают к капитану Сэму необъяснимую любовь.

– Включая вас, майор Кусуноги.

– Я вас умоляю.

– Вы должны были его убить. И забрать Семечко. Но вместо этого спасли, рискуя жизнью и, что для вас ещё менее приемлемо, репутацией… Мне нужны эти данные. Все остальные Источники или погибли, или находятся неизвестно где. Я обязан знать, какие изменения произошли с номером три из последней серии. И вы, майор, должны…

– Я ничего. Никому. Не должна, господин Посредник.

– Вы – наёмник. Вы выполняете задания за плату. Последнее – не выполнили.

– Считайте, что я уволилась.

– Такие, как вы, увольнение получают посмертно.

А вот теперь Саёнара улыбнулась. Причем, создалось впечатление, что у неё куда больше зубов, чем положено.

– Когда произносите угрозу, будьте готовы её выполнить.

– Эй, успокойся! – Сэм, освеженный, с капельками воды на коже и волосах, подбежал к столику. – Так и думал, что надолго вас оставлять нельзя. Что не поделили на этот раз? – Он побрызгал на Саёнару водичкой. – Тебе не мешало бы искупаться. А то вот-вот закипишь… Кстати, Посредник, как это вы так быстро протрезвели?

– Непорядок, – согласился Нафаня, – воздвигаясь за спиной Сэма горой черного меха и щупалец. – На планете личный состав должен пить. Ибо как еще выдержать атмосферный столб, который давит на психику с силой двухсот четырнадцати килограмм?

– Лично на меня давит не меньше пятнадцати тонн, – присоединился к брату Порфирий. – Так испьем же по хмельной чарке… Только сначала слегка перекусим. Сэм, будь ласка, отбей заказ: жареного на угольях поросенка… Нет, двух. Дальше… Котлеток с клюквенным соусом – десятка три-четыре, не больше. Булочек с ягодной начинкой – разных, на твой вкус. Пару дюжин. Сотню мидий – а то старые заветрились, да и Посредник их все засморкал… Хлебца ржаного, с пылу с жару, прямиком из синтезатора – всего буханок двадцать, чтобы не успел зачерстветь. Ну что еще? Ах да, сала. Полпуда. С мухами, как я люблю… Настучал? Ну, – он оглядел честную кампанию, – остальные могут тоже что-нибудь себе заказать.

– Так что вы не поделили с Посредником? – переспросил Сэм, вернувшись в своё кресло.

– Поспорили о профпригодности.

– У меня созрел тост! – вскричал Порфирий, загрузив в клюв целое блюдо с пирожками и подняв трехведерную хмельную чарку. – За полное и окончательное поражение Шадор! Будут знать, как лезть в нашу Галактику… А вы видели, видели, как круто всё было? Я там стою, хочу прыгнуть на "Ганнибал", а тут раз, раз, корабли. Один за другим, один за другим… Как семечки из подсолнуха. И сколько! Вся Галактика… Так, о чем это я?.. Выпьем!

– Шадор вернутся, – остудил его радость Посредник. Протрезвев, он обрел часть былой корректности, хотя проявлять апломб сидя в семейных трусах в цветочек, с специальной дыркой для хвоста, было несколько затруднительно. – У них множество личин и не счесть приемов. Не первый раз мы отражаем их экспансию, и далеко не последний.

– Ой, ну что вы всё о грустном, – огорчился осьминог. – Сунутся еще раз, мы им так дадим, что у них уже будет всё.

– Мне больше интересно, как это Сэмми удалось запустить Семечко, – вставил Нафаня. Сидя рядом с Порфирием, он скромно обгладывал копченый плавничок тигровой акулы. – Что-то о том, что он-де ключ, я ничего не понял.

– Сэм – не просто ключ. Он – Источник, – заявила Саёнара, сверля взглядом Посредника. – Рассказывайте. Мы имеем право знать.

Посредник покорно вздохнул и потянулся за новой порцией спиртного. Осушив кружку одним глотком, он прочистил горло и начал выспренным, напевным голосом:

– В начале были Ангелы. И космос был пуст и безлик, и только тьма была меж мирами. И сказали Ангелы: "Да будет Семя", и стало так. И увидели Создатели, что это хорошо, и…

– Знаем, нам Кэсси рассказывала, – махнул рукой Сэм. – "Тогда у них появился план: населить космос живыми существами. Перемещаясь от одной системы к другой, они выбирали планеты с наиболее благоприятными условиями и сажали Семечки".

– Не просто "сажали Семечки" – передразнил Посредник, сделав кавычки в воздухе. – Они хотели воспроизвести на каждой планете кусочек своего, родного мира. Во всём его многообразии. И для этого им понадобились Источники. Существа, хранящие в себе генетическую память их родной планеты.

– Вы хотите сказать, – Сэм обвел взглядом море с резвящимися дельфинами, пляж, на котором загорало, бегало, прыгало, летало, квакало и булькало такое количество существ, что объединить их каким-то одним термином было совершенно невозможно; окинул заросли – синих крошечных обезьянок, радужных жуков и гигантских светлячков; у самого горизонта, в серебристой туманной дымке, угадывались острые шпили космических лайнеров; воздух наполняли летающие такси, рейсовые автобусы и одноместные колибри; над головой, в лазоревом небе, медленно таял инверсионный след высокоскоростного шаттла… – Что они создали всё? Всю жизнь в Галактике?

– Ик… истинно.

– И что все миры – бесконечное воспроизведение планеты, с которой произошли Ангелы? – спросил Нафаня.

– По образу и подобию. Но во всём многообразии.

– Не значит ли это, – медленно проговорила Саёнара, – Что Сэм, будучи Источником… как бы и сам является Ангелом?

Все, как по команде, посмотрели на Посредника.

– Сие тайна покрытая мраком есьм, – пожал тощими плечиками ящер. – Хозяева так давно не появлялись в своей вотчине, что стерлось всякое упоминание об их подлинном… фенотипе.

– То есть, сам ты их никогда не видел, – уточнил практичный Порфирий. – И определенно ничего сказать не можешь?

– Всеобъемлющей и углубленной информацией не располагаю.

Поднявшись, Сэм оглядел всех по-очереди, включая Посредника, и поднял фужер.

– Остаётся только один выход, – сказал он и хитро подмигнул. – Нужно их найти!

Конец

Алма-Ата 2019

Content

Зимины Татьяна и Дмитрий Дети Галактики. Источник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог