Татьяна Зимина, Дмитрий Зимин

Лэвелап? Не сегодня

Сквозь сон было слышно, как радионяня забулькала, а потом разразилась громким плачем. Маргарита покорно, не открывая глаз, подняла голову от подушки, нашаривая халат. Виктор протянул руку и придержал жену за плечо.

— Спи. Я сам схожу.

Получено: самоотверженность + 1.

Наклонившись, чмокнул её в щеку и сбросил ноги с кровати. Жена что-то сонно спросила.

— Ничего. — наугад ответил Виктор. — Мне всё равно надо вставать.

И вышел из спальни.

Получено: Самодисциплина +1.

Первым делом он проверил подгузник: не так хорошо, как хотелось бы, но и не смертельно. Виктор поставил бутылочку с готовой смесью в разогреватель, и взял Ирму на руки.

Прошло не так уж много времени с тех пор, как он научился делать это без опаски. Хрупкое запеленутое тельце с горячим пушистым затылком. Сначала оно пахло странно и непонятно, как чужой, подобранный на улице щенок. Но сейчас, по прошествии двух с лишним месяцев, Виктор привык к этому теплому, чуть кисловатому, уже родному запаху, и не видел своей жизни без него.

Ирма, почувствовав руки, успокоилась и уставилась ему в лицо чуть мутноватым, но пугающе осмысленным взглядом.

— Сейчас, сейчас… — приговаривал Виктор в такт шагам, тихонько укачивая дочь. — Подогреем молочко… Гули-гули — гули…

Получено: кормление ребенка +1.

Всякий раз, разговаривая с младенцем, чувствовал себя полным идиотом, но ничего не мог поделать: слова шли сами, независимо от разума. В такие моменты включался глубинный, вшитый в генетическую память, инстинкт. «Мой ребенок!» «Я должен его защитить, сделать так, чтобы ему было хорошо!»

Наевшись, Ирма вновь уснула, и Виктор отнес её в колыбельку.

Дочка не была ни долгожданной, ни желанной. Просто так получилось. Прожив в браке пятнадцать лет, Виктор никогда не любил жену. Маргарита, первая красавица на курсе, после свадьбы быстро располнела, пристрастившись к шоколадным конфетам и мыльным операм, стала скучной и неинтересной. Он уже подумывал о разводе, но тут…

— Это карма, отец. — сказал Борька Ворошилов, лучший друг еще с тех пор, когда они оба были сопляками, только мечтавшими увидеть голые титьки… — Это карма. — Значит, не зря ты отбил Марго у этого… как его… ну, учился еще курсом старше. А у них, между прочим, настоящая любовь была, это все знали! Но тебя, лоботряса, занозило, что самая красивая девка — и вздыхает не по тебе. Теперь расплачивайся.

И поначалу он так и считал: дочка — это расплата. Крест, который он должен тащить до конца жизни. Нелюбимая жена и нежеланная дочь… Но Ирма, не прикладывая никаких усилий, а напротив, всячески отравляя жизнь младенческими капризами, сумела оставить в его сердце следы своих крошечных пухлых ладошек.

Переодевшись, Виктор спустился в подвал и включил беговую дорожку. Шагая и помахивая в такт руками, он размышлял: стоит ли планировать сегодняшний день, или пусть катится само по себе? Раздался звонок мобильника и Виктор понял: сегодня — катится само.

— Лебедев слушает.

— Здравствуйте Виктор. Меня зовут Зураб Кушкуридзе. У меня к вам дело.

— Так… — не останавливаясь, Виктор поощрил собеседника к дальнейшему разговору.

— Вас порекомендовал один мой очень хороший друг. Артем Самохвалов.

— Говорите. — он старался беречь дыхание.

— Артем сказал, что в делах… определенного рода, вы — непревзойденный специалист. Я готов хорошо заплатить. Остальное, сами понимаете, не по телефону…

— Где встретимся? — уточнил Виктор, ускоряя бег.

Новый клиент назвал время и адрес и дал отбой. Виктор, на бегу утеревшись полотенцем, позволил себе усмехнуться.

После того скандала, два года назад, он уже почти потерял надежду, но… Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Ту, первую статью и заказал Артем Самохвалов. Виктор сразу почувствовал душок, но решил рискнуть. Артем был очень убедителен — в первую очередь, материально. Во вторую — подкупала тема. Он тогда мнил себя настоящей акулой, которой не страшно бороздить опасные воды…

Скандал разразился такой, что думал — всё. Конец карьере. Ему никогда больше не поверят… Больше года, как проклятый, мотался по стране, хватаясь за любые репортажи, хотя от выспренных колонок про нужды хлеборобов и быт слесарей воротило с души. А что делать? Нужно платить ипотеку, содержать жену, любовницу…

Он уставал, тупел, чувствовал, что уровнем интеллекта уже и сам походит на слесарей, с которыми он пил дешевое, отдающее хозяйственным мылом, пиво.

К сожалению, ничем, кроме журналистики, Виктор заниматься не умел.

Помог выбраться из ямы всё тот же Артем. Как-то вечером заглянув на рюмку коньяку, похвалил за присутствие духа, проявленное в ходе прошлого инцидента, за стойкость и преданность делу, за умение держать язык за зубами. Отметил умное, хлесткое перо, недюжинный талант рассказчика… И предложил новую работу.

— Меня не будут печатать. — угрюмо предупредил Виктор.

Приятно было услышать и похвалы в адрес таланта, и сознавать, что кто-то его еще ценит, кто-то нуждается в его услугах, но нужно ведь смотреть правде в глаза: он в журналистских кругах — персона нон-грата.

— Это не твоя забота. — сверкнул золотым зубом Артем. — Ты, главное, пиши — так, как ты умеешь, — а мы позаботимся об остальном.

Виктор неуверенно пожал плечами.

— Поверь. — Самохвалов налил еще по бокалу принесенного им же «Метаксы». — Если согласишься работать на нас — тебя будут печатать. А будут печатать — и читатели появятся. Писателя без читателя не существует, ты же знаешь… О деньгах можешь не беспокоиться.

Виктор всё понимал. И то, что его банально покупают, и даже то, что к этому, по-сути, простому шагу, Самохвалов и подводил его последние два года… Сначала — то дело. Выглядело оно таким социальным, таким злободневным, таким… легким — руки так и чесались ухватить его за мягкое подбрюшье и вытрясти всю подноготную, вывести на чистую воду…

От соблазна удержаться не смог. Думал, если выгорит — станет одним из самых известных журналистов в стране… Выгорело. Стал. Да только не так, как видел в мечтах.

Тесть, человек от журналистики далекий, но хитрый и предприимчивый, подвел под тогдашним делом черту:

— Радуйся, зятек, что не посадили!

На предложение Артёма Виктор попросил время подумать. Самохвалов, равнодушно пожав плечами, согласился подождать. А через пару дней Маргарита, такая счастливая, какой он её, может, со дня свадьбы не видел, сказала, что беременна…

Разгорячившись бегом, Виктор подошел к штанге. Мельком бросил взгляд на часы — времени до встречи с новым заказчиком еще достаточно…

Получено: Выносливость +1. Сила +1.

В первые несколько дней всерьез думал о том, чтобы всё бросить и уехать. От Артема, от надоевшей жены, даже от желанной, но всё более капризной Ёлки… Куда-нибудь на Алтай. Или еще дальше, в Сибирь. Устроиться лесником, старателем на какой-нибудь глухой прииск… А что? Мужик он крепкий, и вовсе не неженка. Вспомнил, как в детстве помогал деду на хуторе, и аж сердце зашлось. Что он здесь делает? Среди этих жестоких рвачей, продажных женщин, подковерных интриг…

А потом представил Маргариту. В сущности, она не заслужила такого предательства. Ну, не сложилась у них счастливая жизнь — так ведь и все так живут! А тетка она, сама по себе, неплохая: заботливая, готовит сносно, когда надо — не пристает, и самое главное: когда все, в кого ни плюнь, вешали на него, Виктора, собак, — слова худого не сказала. И теперь бросить её одну? С невыплаченной ипотекой и ребенком?

Позвонив Артему, он сказал что согласен.

И началось. Как у журналиста старой формации, в первое время частенько взыгрывало: как можно выдавать за достоверные факты абсолютно непроверенную информацию? Изобретать улики? Подтасовывать доказательства?

Артем напоминал: в тот, первый раз, тебя это не смутило. Черт бы побрал первый раз… Он ведь тогда просто-напросто поверил: решил, что Артем с компанией — такие же неравнодушные, как и он, что им и вправду не всё равно…

Клиента увидел издалека. На фоне обычного планктона тот выглядел, как гордый арабский скакун среди тягловых лошадей.

— Господин Кишкаридзе? — спросил Виктор, садясь без спросу в соседнее кресло и протягивая руку.

— Как вы меня узнали? — наивно удивился клиент.

Заказчику хотелось верить, что он, птица совсем иного полета, нежели местная блогерская шелупонь, умело замаскировался, мимикрировал, надев модное кашне толстой вязки и взяв в руки вэйп-машинку… Гордый скакун забыл, что перед входом его ждет черный тонированный лимузин с двумя архаровцами, что часы его, то и дело выглядывающие из рукава, стоят больше, чем вся эта забегаловка, да и перстень, скромно поблескивающий на мизинце, не предполагает скромной однокомнатной квартирки на окраине…

— Интуиция. — тонко улыбнулся Виктор, по опыту зная, что указывать клиенту на его наивность не стоит. — Итак… Какое у вас ко мне дело?

— Нужно составить один материал. — сказал клиент, с секунду пожевав губами. — Артем заверил, что на вас можно полностью положиться. — Виктор солидно кивнул. — Ну хорошо… — он еще с минуту собирался с мыслями, а потом начал: — Наш завод… — клиент тревожно огляделся, Виктор постарался не закатывать глаза. Все они такие. Честные люди. Белые бизнесмены. — Техника нашего завода по переработке отходов не совсем отвечает принятым нормам безопасности. — скакун произнес это так, будто сообщал о скоропостижной кончине любимой бабушки. — Экологи требуют закрыть предприятие. Завод стоит на окраине. Когда-то он строился за городской чертой… Но город растет. Не мы пришли к городу — город пришел к нам. Прежде воды реки успевали очиститься, прежде чем доберутся до городских кварталов, сейчас… — он сокрушенно пожал плечами. — А они требуют! Отходы, мол, вред природе, нельзя жить, нельзя дышать… Вы понимаете?

— Разумеется. — Виктор сделал глоток из крошечной чашечки, принесенной симпатичной девочкой. — Разумеется, я вас понимаю, Зураб. Вам нужно… Мнение независимых экспертов. Заключение из химлаборатории о том, что выбросы не только не превышают, но даже занижены. И что они вообще, по сути, не являются вредными…

— Именно! — обрадовался клиент. — Не являются вредными! Это вы очень хорошо подметили. В наш век массовой истерии народом стало слишком легко управлять. Сказали — мол, это — вредно. Народ и начинает байговать…

— И наше дело — донести до людей правду, рассказать, объяснить, что не всё так страшно, как его малюют отдельные несознательные элементы! — Виктор не мог отказать себе в удовольствии. Клиент уже был на крючке.

— Вы очень правильно мыслите, господин Лебедев! Именно что донести! Рассказать! открыть, так сказать, глаза!

— Материалы у вас с собой? — флегматично уточнил Виктор.

— Да. Да, конечно, вот на этой флешке… — клиент протянул девайс, стилизованный под золотую зажигалку. — Но, вы же понимаете…

— Всё строго конфиденциально. — ледяным тоном оборвал его Виктор. — Можете не беспокоиться.

— Аванс. — пухлый конверт, скромно прикрытый салфеточкой, поехал по столу. Виктор, подставив портфель, дождался, пока конверт упадет в его чрево.

— Разумеется, понадобится некоторое время. — предупредил он. — Статьи в толстых журналах, газетах, охват интернет-ресурсов. Социальные сети, форумы…

— Да, да, я понимаю. — с готовностью закивал Зураб. — Делайте, что считаете нужным. Артем сказал, на вас можно полностью положиться.

— Тогда разрешите откланяться. — Виктор поднялся и заговорщицки подмигнул. — Много работы, знаете ли…

Получено. Лицемерие +3. Этика -5. Жадность +2

Вырулив с крошечной стоянки кофейни, Виктор бросил «Ягуар» на скоростную полосу. Лучше всего ему думалось за рулем. Быстрота реакции, азарт, ловкость, с которой верткий автомобиль уворачивался от крупных неповоротливых собратьев, выбросы адреналина — давали Виктору ощущение власти над своей судьбой. Вот он подрезал толстомордого хама на Гелленде — а нефиг не в свой ряд влезать! Галантно пропустил вперед блондинку в шарфике, за рулем лимонно-желтого кабриолета, подождал перед светофором, пока пройдут пешеходы… И тут увидел пса. Тот сидел — вернее, лежал у обочины, но со стороны дороги. Вид у него был ошалелый и потрепанный, а задние ноги как-то нехорошо свешивались на одну сторону. Виктор притормозил.

Ловко ввинтился на освободившееся место и, даже не вынув ключа из зажигания, бросился к псу. Присел рядом, протянул руку к голове… макушка у пса была горячая, как вскипевший чайник. Из-под задних лап расплывалось мокрое пятно. Видно, переходил дорогу, бедолага, а какой-то отморозок наехал. Пес, молодой, месяцев четырех, но крупный, смог как-то добраться до обочины.

— Что ж ты, брат… — пробормотал Виктор. Доверчиво ткнув сухой мочкой носа в ладонь Виктора, пес судорожно вздохнул.

Получено: сопереживание +3

Мимо гудел поток машин, шли равнодушные пешеходы. На пса и Виктора никто не смотрел. Присев поудобнее, Виктор просунул руки под пса. Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, поднялся — пес негромко, скорее, предупреждающе, заворчал, а потом тоненько, как маленький, взвизгнул.

Ногой открыв дверцу, Виктор устроил пса на заднем сиденье. Подумал, не подложить ли плед, но плюнул: лишний раз пса лучше не трогать. Набрав в навигаторе «ветеринарная клиника», засек ближайший адрес и, стараясь не наезжать на колдобины, поехал.

— Это ваша собака? — спросила молоденькая медсестричка в синей распашонке и таких же брючках. Несмотря на бесформенную, пахнущую карболкой одежду, Виктор отметил, что фигурка у медсестры что надо, и носик вздернут очень даже симпатично.

— Нет. Я подобрал его на дороге. Десять минут назад.

— Зачем? — спросила девочка, утратив с этим вопросом всю свою привлекательность.

— Как зачем? Он же страдает!

— Осмотр и лечение стоит денег. — официальным тоном заявила медсестра. Бесплатно мы не лечим.

— Да ради бога! — Виктор начинал злиться. Рванув клапан кармана, достал бумажник, отсчитал несколько хрустких новых банкнот, подумал, прибавил еще парочку… — Этого хватит?

Получено: щедрость +2

Медсестра пересчитала деньги.

— Рентген, анализы, стационар… Да, вполне. А потом?

— Что потом? — не понял Виктор.

— Вылечим, откормим… А потом на улицу? Мы же — не приют.

— Я буду заезжать каждый день! — рявкнул вышедший из себя Виктор. — И когда вы его поставите на ноги… А я очень, очень надеюсь, что так и будет… — он взял многозначительную паузу. — Я его заберу. Мне как раз нужен охранник в загородный дом!

— Хорошо, хорошо, я поняла… — медсестра ловко смела деньги и открыла какую-то тетрадь. — Скажите своё имя и адрес, пожалуйста…

Пса увезли на каталке. Приподняв голову, он до последнего смотрел на Виктора, а тот — на пса. Еле поборол себя, чтобы не поднять руки и не помахать вслед.

Получено. Эмпатия +1. Вежливость -1.

До своего обычного рабочего места — уединенного ресторанчика на тихой улице — добрался уже к обеду. Для Маргариты он давно сочинил байку, что работает в одной известной редакции, это развязывало руки. Не нужно было торчать дома, у себя в кабинете, слушая бесконечный говор телевизора, не нужно было довольствоваться пресной домашней стряпней…

Здороваясь с немногими посетителями, он прошел к своему столику. Вытащил ноутбук, сразу включил в розетку — на ночь забыл поставить заряжаться… Сам полез в меню — вся эта утренняя беготня отняла много сил. Привычно пройдясь по блюдам, он призывно махнул рукой. Сегодня его столик обслуживала Лидочка…

— Значит, так. — девушка занесла карандаш над страничкой блокнотика. — Соляночки полпорции, к ней — расстегайчик с семгой, потом — рагу из оленины… Грибков, икорки, булочки, разумеется… Десерт? На твоё усмотрение, дорогуша. — он дружески похлопал официантку по попке. Та судорожно напряглась, хотя раньше всегда только хихикала, и очень мило смущалась. Это ведь игра. Несерьезно.

Виктор поднял взгляд на Лидочку. Та стояла, ни жива ни мертва, сжимая побелевшими пальцами блокнотик. — Вряд ли это из-за моего невинного жеста… — решил он, и уже хотел отпустить девушку, но передумал.

Получено: сочувствие +1

— Ну-ка садись. — дернув официантку за руку, властно усадил рядом с собой. — Рассказывай.

У той потекли слёзы, но девушка нашла в себе силы промямлить:

— Нам не положено…

— Ничего, — успокоил Виктор. — Под мою ответственность. Говори!

— Маме вчера стало плохо.

Покопавшись в памяти, Виктор припомнил обстоятельства. Сахарный диабет.

— Дальше. — подстегнул он девушку.

— Она всё время забывает делать уколы, а я не могу неотлучно… Вчера прихожу — а она на полу. Кома. Опять забыла укол сделать. Я ей напоминалку в телефон ставила, так она его выключила. Мешает, видите ли…

— Нужна инсулиновая помпа, помнишь, я тебе говорил? Я же специально консультировался…

— Я не могу! На операцию денег нет. Кое-как на инсулин да на квартиру хватает.

— Ясно… не реви, дай подумать.

Виктор отвернулся и незаметно залез рукой в портфель. Нащупал конверт Зураба, прикинул… двести тысяч, если крупными. А такие люди мелкими не платят.

Елка канючит новую шубу, да машину хотел на полное техобслуживание загнать, кожаную обивку сменить, а то красная — слишком пижонистая… Борька Ворошилов, как увидел, ржать начал: хипстер ты, Лебедев, говорит, — и не лечишься… Вздохнул, и вытащил руку из портфеля.

Получено: жадность +2

— Ты иди, Лида. Неси, чего я там заказал. Жрать охота — сил нет.

Девушка молча поднялась и, подхватив блокнот, скрылась.

А Виктор, открыв ноутбук, вставил флешку нового заказчика и стал бегло просматривать информацию, мысленно делая пометки.

«Можно начать с общей статьи о том, как необходимы мусоросжигательные заводы. Очистка улиц, уничтожение отходов… Главное, почаще произносить слово „польза“, и избегать слова „вред“».

Принесли заказ, и Виктор, тут же свернув все страницы, принялся за еду. Как вкусна душистая, с белым озерцом сметаны, с лимончиком и оливками, с деликатесными мясами, скрывающимися под огненной поверхностью, здешняя солянка! Виктор застонал от наслаждения, погружая в суп тяжелую, с вензелем ресторана, серебряную ложку…

Получено: чревоугодие +1

Работа двигалась ходко. Макет первой статьи готов, задания блогерам, за малую копеечку помогающим в нелегком труде пропаганды, розданы, тезисы для будущих аргументов выстроились, к тому же, очень удачно нашелся знакомец в сан-эпидем-станции, многим ему обязанный… Взглянув в окно, Виктор с удивлением обнаружил в нём своё отражение. Немного встрепанное — безукоризненный утром пробор рассыпался, галстук давно валяется на столе, воротник рубашки несвеж… Но зато довольное. Работа — какая бы она ни была — проделана хорошо. Профессионально. Общественное мнение после его статей не то что утихнет, а само грудью встанет на защиту такого нужного в городских условиях мусоросжигательного завода…

Получено: профессионализм +2; лицемерие +4; ложь +6.

Виктор удовлетворенно откинулся на спинку кресла, а потом, секунду подумав, набрал номер жены.

— Дорогая… Сегодня не жди. Работы навалилось — край. До утра если разгребусь — хорошо… Не беспокойся, котенок, я пиццы закажу. Ну, сухомятка, а что делать? Вот, завтра вернусь — и ты меня своим фирменым грибным супчиком побалуешь, лады? Ирму поцелуй, скажи, что папочка любит вас обеих… Ну, отбой.

Получено: ложь +2

Набрал номер Ёлки:

— Привет, солнышко! Не спишь? Как вчера повеселилась? Ясно… Я сегодня к тебе. Как хочешь: можем домой заказать, киношку посмотреть… Ну, в клуб так в клуб. Целую. Скоро буду.

Виктор еще раз счастливо вздохнул и поймал взглядом проходящую к другому столику Лидочку. Девушка старалась улыбаться, но глаза были красные, а бледные губы подрагивали. Когда она проходила мимо, он выставил руку:

— Ну-ка, присядь.

Полез в портфель, вновь нащупал конверт… А, давись оно конем, походит Ёлка в прошлогодней шубе, не рассыплется.

— На вот… — он вытащил все деньги и сунул их Лидочке. — Да спрячь, дура… Не говори никому. Поняла?

Получено: щедрость +4; сострадание +4.

— Виктор Павлович… Да я вам… Да я вас… — она прижала руки к груди, распахнув огромные глазищи, как на икону.

— Ну всё, всё… — Виктор шугнул её со стула. — Иди уже… Мне же нужно чтоб ты улыбалась, когда я прихожу. А то от слёз твоих солянка невкусная… Иди. — хотел привычно огреть её по попке, но сдержался.

Поднялся, неторопливо собрал вещи, завязал галстук, пользуясь окном вместо зеркала… Подмигнул отражению и, кивая знакомым, направился к выходу.

Выехав со стоянки, услышал новый вызов. Заворчал, как пес, у которого хотят отобрать косточку: уже решил, что дела на сегодня закончены, что больше его сегодня не побеспокоят… Звонил Борька. Виктор переключил на громкую:

— Привет. Как дела?

— Нормально, нормально… — в своей нетерпеливой манере зачастил Ворошилов. — Слушай отец, и не перебивай. Помнишь, ты как-то говорил, что с радостью бы отказался от всего того дерьма, которым занимаешься? Помнишь?

— Да помню, помню… — Виктор не ожидал, что Борька запомнит полугодовой давности пьяный треп.

— Так вот, отец. Есть одна возможность… Журналистом в Финляндию. Там нужен русскоязычный, знающий другие языки… У тебя же с английским норм? На целый год! Платят не очень, зато дают хату и страховку. Только решать надо быстро.

— А что конкретно-то нужно делать?

— Да фигня! Новости, спорт, недвижимость… У них газета с упором на русских эммигрантов и европейцев. Может, зацепишься — сделают тебя редактором, отвяжешься наконец от своих благодетелей. Решай! Марго с Ирмой возьмешь с собой — они семейных любят…

Виктор опешил. Чего угодно он ожидал от друга Борьки, но такого! В первую секунду даже хотел его послать. Так ведь хорошо всё складывается: деньги есть, работа непыльная… А потом до него дошел смысл последней фразы: избавиться от благодетелей.

Его бросило в пот, мысли полетели вихрем. Черт возьми! Он же, на самом деле, нормальный человек, не дерьмо какое-то! Ну, бывают обстоятельства — чего не сделаешь ради семьи, ради близких… А тут — шанс от всего этого избавиться. Уехать, полностью измениться… Там, за бугром, его же никто не знает! Это действительно шанс. Ипотеку, вот правда, недавно закрыл, а еще Ёлка…

— Слушай… И вправду отличное предложение! — он постарался, чтобы голос звучал искренне. — Но ты понимаешь, старик, я должен подумать. С женой посоветоваться…

— Думай! — рявкнул Борька. — Только недолго. На такое жирное местечко быстро охотники сыщутся… — и, как всегда не попрощавшись, дал отбой.

Виктор не видел, как переключился светофор. Не видел, что на него летит огромный, черный «Эскалэйт». Он не почувствовал, как вспухла и опала подушка безопасности, как машину закрутило, повлекло «Эскалэйтом» к бордюру и расплющило о фонарный столб… Он ничего больше не видел.

Получено. Удача — 63.

* * *

На легком, как лебяжий пух, облаке стоит канцелярский стол, окруженный со всех сторон прозрачной, пронизанной солнечными лучами, голубизной. Играет свирель, выводя тонкую, чувствительную мелодию.

За столом сидит архангел Гавриил. Одет он в просторный, ослепительно-белый балахон, из спины его растут огромные, тяжелые крылья. Кончиками своими они метут облако, на котором стоит стол, а скругленными верхушками топорщатся над головой Гавриила. На руки архангела, прямо поверх рукавов ослепительного балахона, натянуты черные лоснящиеся нарукавники.

Гавриил держит счеты и лихо, сто стуком, передвигает косточки. «Один пишем, два на ум пошло… — бормочет он про себя, — А здесь еще три… От шести отнять восемь… Да прибавить еще два…» Досчитав последний, нижний числовой разряд, он недоуменно хмыкает и поджимает губы.

— По нулям выходит. — удивляется архангел, и свешивает голову куда-то вниз, пронзая взглядом облако и толщу воздуха под ним, вплоть до самой Земли.

Там, на одной из городских улиц — авария. Воют скорые, полицейские нервно мигают лампочками, начинает собираться толпа. Будто сквозь увеличительное стекло, он видит Виктора, лежащего без сознания на каталке. Нос его размозжен, из ушей течет кровь. Вся белая грудь рубашки залита красным.

— По нулям… — задумчиво повторяет Гавриил, вновь глядя на счеты. — Как же так?

Затем встряхивает инструмент, косточки с грохотом съезжают на одну сторону. Архангел вновь начинает считать. Создается впечатление, что делает он это более внимательно. Наконец, лихо сдвинув последние косточки, подводит итог… Опять ноль.

— Странно. — говорит архангел. — Очень странно…

Он встает со стула, подходит к краю облака и, приставив обе руки к глазу, на манер подзорной трубы, смотрит вниз, на Виктора.

Тому, уже в машине скорой помощи, прилепляют к голой груди провода от дифибриллятора, рядом, на мониторе, ползет ровная линия. Гавриил щелкает пальцами. Время останавливается, линия, не достигнув противоположной стороны экрана, замирает.

Архангел, заложив руки за спину, задумчиво прохаживается туда-сюда по облаку. Кончики крыл оставляют на нем тонкие светящиеся следы, но Гавриил этого не замечает. Вытянув губы трубочкой, он устремляет взгляд за пределы бытия.

Возвратясь, архангел складывает крылья и, вытянув руки перед собой, как Супермен, кометой летит на землю. Приземляется невдалеке от скорой, в которой лежит Виктор.

Время не движется: замерла с поднятыми электродами медсестра, замер доктор, набирающий в шприц из огромной ампулы; в причудливых позах застыли полицейские, прохожие и зеваки, неподвижно зависли в воздухе поднятые из лужи брызги и любопытная черная кошка.

Гавриил влезает в скорую. Внимательно глядит на Виктора, и, уже без всяких счетов, мысленно, подводит итог. И вновь получает равновеликие суммы.

Не выходя из фургона скорой помощи, он проводит в воздухе рукой — открывается портал в ад. Оттуда слышатся душераздирающий плачь, вой ветра, доносится запах гари. Архангел держит его несколько мгновение открытым, но всё-таки закрывает.

Другой рукой отверзает портал в рай. Всё окружающее расцвечивается радужным сиянием, играет приятная музыка. Но, покачав головой, Гавриил закрывает и этот портал.

— А, Господь с тобой! — восклицает он, щелкает пальцами, запуская время, а затем исчезает.

На мониторе подскакивает зеленая точка и раздается робкое: «Бип… бип… бип…»

Получено. Удача +64.

Алма-Ата.

февраль 2018

Content

Татьяна Зимина, Дмитрий Зимин
Лэвелап? Не сегодня