Екатерина Бэйн

СМЕРТЬ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ

1 глава. Арджанта

Нет зрелища более унылого и однообразного, чем пустыня. Бескрайняя пустыня, насколько простирается взгляд — песок, песок, песок, на горизонте сливающийся с небом. Яркое солнце безжалостно палит и слепит глаза, от него никуда не деться, разве что, зарыться в тот же песок, в котором можно запросто свариться. Почти никакой растительности, за исключением колючек и чахлых кустиков, едва пробивающихся сквозь землю. И конечно же, сам песок, шуршащий под ногами, забивающийся в глаза, рот, нос, волосы, лежащий причудливыми волнами и барханами.

Именно по такой пустыне в один особенно жаркий день неторопливо шел небольшой отряд, состоящий из эгрибского купца, членов его семьи, помощников, охраны и проводника, который взял несуразно большую плату за свои услуги, мотивируя этот поступок тем, что в последнее время здесь пошаливают разбойники, которых развелось что-то очень много, и ему, проводнику, очень не хочется погибнуть во цвете лет.

Сам купец, пара его помощников и сын-подросток ехали верхом на крепких низкорослых мулах, охранники — на лошадях, а оставшаяся часть отряда — пешим порядком. И это было вполне естественно. Ведь они были женщинами, эти четыре жены купца. Женщинам полагается следовать за своим господином и повелителем именно таким образом. Помимо этого, они еще и несли сами всю свою поклажу. Четыре темные фигуры, с ног до головы закутанные в паранджу, непроницаемую для посторонних взглядов, следовали за вереницей всадников, не отставая, покорно и молча. Им и в голову не приходило на что-то жаловаться.

Купец Махтуб вел торговлю тканями и весьма преуспел в своем занятии. Именно поэтому он и решился взять себе четвертую жену, как символ благосостояния и обеспеченности. Ведь чем больше жен у мужчины, тем яснее окружающим, что раз он в состоянии их содержать, значит, есть, на что. Правда, с последней женой ему не повезло. Первую он взял лет десять назад, когда только начинал дело, остальных двух — с интервалами в четыре и пять лет. Все трое были благовоспитанные, скромные и почтительные жены. Четвертая же… Впрочем, о ней следует говорить особо.

Четвертую жену звали Нарсин. Она родилась далеко на севере, на одном из многочисленных островков у побережья. Островная страна была малочисленна и рассеянна. Да и можно ли было назвать страной несколько самостоятельных островков численностью не более пятидесяти человек каждый? Жизнь там была суровая. Помимо холодов и частых ледяных пронизывающих ветров, скудной растительности и неплодородной почвы, жителям приходилось постоянно бороться за собственное выживание. Именно эти островки считались привлекательной добычей для грабителей и бандитов всех мастей. И причина для этого была. В пещерах, разбросанных по островам, местные жители добывали драгоценные камни, к тому же, умели огранивать их совершенно по-особому. Поэтому, благодаря этим камням они и могли торговать с соседями.

Столь лакомый кусочек давно следовало прибрать к рукам какому-нибудь властителю и попытки уже предпринимались, но до сих пор ни одна не увенчалась успехом. Имелась у жителей островов еще одна особенность, которая чрезвычайно высоко ценилась в других местах. Это было умение воевать, причем, блестящее умение. Каждый родившийся на островах мальчик с семи лет умел пользоваться луком и ножом, и так пользоваться, что мог бы заткнуть за пояс любого взрослого. А годам к семнадцати становился умелым и опытным воином, способным дать отпор всем незваным гостям. И более того, даже девочки в таких семьях, чье призвание до сих пор было содержать дом, семью и воспитывать детей, обучались военному искусству. Правда, мальчики из Островной страны ценились куда выше и поэтому все семьи хотели их иметь.

Но семье Коулина Эртаса так не повезло. В ней рождались только девочки. Жена Коулина преподнесла своему мужу пятерых детей, все из которых были девочками, и на этом остановилась. Делать было нечего, против судьбы не восстанешь, и Коулин принялся работать с тем, что было. Всех пятерых дочек он обучил военному искусству, как если бы они были будущими мужчинами, и это у него получилось на удивление хорошо. Две старшие сестры Нарсин нанялись в войско ближайшего княжества и были там на хорошем счету. Третья стала замечательной лучницей, она била в цель без промаха, но предпочла стать телохранителем жены богатого горожанина. А четвертая пошла в наемные убийцы, эта профессия считалась одной из самых выгодных на Островах, и многие соседи завидовали Коулину.

В Нарсин было всего понемногу. Она хорошо сражалась на мечах, как старшие сестры, неплохо стреляла, умела метать кинжалы, в совершенстве овладев этим искусством, а также и навыками рукопашной драки. Она колебалась между профессиями наемного убийцы и телохранителя, но была самой младшей в семье и не могла выбирать. Родители настояли на своем, отправив ее к старшим сестрам под опеку.

Возможно, Нарсин удалось бы сделать карьеру на этом поприще, если бы не начавшаяся война между двумя соседними княжествами, в войске одного из которых служили три сестры Эртас. Третий бой оказался столь жестоким и кровопролитным, что в живых осталась лишь жалкая горстка из некогда могучего войска. Погибли и старшие сестры, а саму Нарсин, раненую и находившуюся на пороге жизни и смерти, взяли в плен.

Никто не заботился о лечении, предоставив пленников судьбе. Многие умерли от ран, но Нарсин оказалась живучей. Кризис миновал и, хотя девушка была еще очень слаба и шаталась от порыва ветра, смерть ей уже не грозила.

Спустя некоторое время оставшихся пленников скопом продали работорговцу, следующему в Дельсину.

Нарсин смутно припоминала то время. Вспоминалось урывками, как их везли в большой клетке на колесах под палящим солнцем. Огромный шумный базар девушка помнила еще хуже. Работорговец, признав в ней женщину, решил продать ее повыгоднее, для чего приодел в шелковые одежды и навесил кучу украшений. В памяти Нарсин хорошо сохранилась лишь одна сцена. Она стоит посреди невысокого помоста, на ней нарядное, вычурное одеяние под стать танцовщице, многочисленные украшения на голове, шее и руках своей тяжестью клонят ее к земле. Торговец велел ей прохаживаться по помосту взад-вперед, демонстрируя свои прелести потенциальным покупателям, но девушка, сделав пару шагов, едва не свалилась им под ноги. Тогда раздраженный торговец сказал ей, чтобы она просто стояла, не шевелясь.

Покупатели не спешили приобретать выставленный товар, огорошивая торговца вопросами, почему у этой девицы такой полудохлый вид, не собирается ли она прямо сейчас отправиться к праотцам, и не для этого ли зрелища он ее сюда выставил. Пару раз назначали цену, но она была до того низкой, что не склонила торговца к переговорам.

Прошло четыре часа и Нарсин была почти уверена, что предсказания покупателей вот-вот сбудутся. Но тут появился купец Махтуб из Эгриба. Осмотрев девушку со всех сторон, он решил, что ее можно приобрести с нешуточной скидкой. Достаточно долгое время он яростно торговался, но наконец оба, и продавец, и покупатель сошлись в цене, устраивающей обоих.

— Странно все-таки, — заметил купец, отсчитывая необходимую сумму, — почему вы продаете ее столь дешево? Она ведь хорошенькая.

Весьма своевременный вопрос, нужно заметить, но купец был крепок задним умом, а возможность скидки и выгоды затмевала перед ним все остальное.

— Хорошенькая-то, хорошенькая, — пробурчал работорговец, поспешно пряча деньги, — но вы ее хорошо рассмотрели, господин? Она еле на ногах стоит.

— Больная, что ли? — спросил купец, посматривая на Нарсин с тревогой человека, выкинувшего деньги на ветер, — если вы хотите сказать, что у нее лихорадка или тиф, я потребую назад свои деньги.

— Что вы, господин, — торговец покачал головой, — она ранена. Должна была помереть по всем законам еще месяц назад, но, как видите, цела и почти невредима. Дайте ей немного времени, господин, и она совсем поправится.

Купец посмотрел на него с еще большим подозрением:

— Где это ее ранили?

— Я взял ее из Ирганта, — понизил голос торговец, — вы ведь слыхали про войну, которая там была, господин?

Об этом не слыхал лишь глухой, и купец кивнул с облегчением. Теперь все становилось ясно. Мирных жителей во время войн часто берут в плен. Если, конечно, они живы останутся. Таковы реалии жизни.

Мигнув своему помощнику и указав на Нарсин, купец неторопливо отправился восвояси. Он был доволен своей покупкой, доставшейся ему столь дешево. Что же касается ранения девушки, то это казалось ему несущественным. Пару недель отдыха, тишины и покоя — и станет как новенькая.

Нарсин не сбежала от него лишь по одной причине: она была слишком слаба, едва держалась на ногах и не прошла бы в таком состоянии и полумили. Руководствуясь практическими соображениями, она решила сперва прийти в себя и дождаться, пока раны не перестанут ее беспокоить. А уж потом она не задержится в гостеприимном доме эгрибского купца ни минуты лишней.

Радость купца по поводу удачного приобретения продолжалась недолго. Совсем недолго. Недели две, пока Нарсин отлеживалась в постели под присмотром служанки. Когда же она начала передвигаться почти свободно, только слегка придерживая раненую левую руку, купец решил, что дал ей достаточно времени. Передав через прислугу, что господин и повелитель навестит свою четвертую жену сегодня вечером, Махтуб счел вопрос решенным.

Нарсин молча выслушала это повеление, ничем не дав понять, какое именно впечатление произвел на нее сей приказ. Девушка промолчала даже тогда, когда старшая жена Махтуба Маурин советовала ей быть поласковее и смотреть приветливо. Однако, на самом деле Нарсин было очень трудно выполнять все эти советы. Особенно, когда купец вошел к ней в комнату в халате и туфлях с загнутыми кверху носами. Более комичного зрелища, чем этот пузатый, низенький и лысый старикашка, представить было нельзя.

Купец Махтуб задержался у Нарсин минуты две. Ровно столько ему понадобилось на то, чтобы сперва приблизиться к своей новой жене, а потом вылететь вон, снеся с петель крепкую дверь. Оказалось, что и одной рукой девушка управлялась совсем неплохо.

После этого происшествия всякое желание приласкать Нарсин у купца как отрезало. Он просто опасался подходить к ней ближе, чем на десять шагов. Отошедши от удара о дверь, Махтуб долго и с чувством поминал пройдоху-торговца, всучившего ему столь гнилой товар, причем, поминал он его словами, которые заставили бы покраснеть даже умудренного годами и опытом портового нищего. Провел его, собака, надул, обманул, объегорил! Убивать таких надо на месте.

Что теперь делать со строптивицей, купец представлял себе очень плохо. Для начала он приставил к ней охрану. Не для того, правда, чтобы столь ценное сокровище не украли, а для собственной безопасности. Махтуб понимал, что подобная женщина ему не нужна ни под каким видом: ни в качестве супруги, боже упаси, ни в качестве наложницы, ни в качестве служанки или же рабыни. От таких девиц следует держаться подальше. Такие вещи, как покорность, уважение и послушание были ей чужды. А применять силу купец попросту боялся. Ну, как эта стерва окажется сильнее и перебьет всех в доме, включая его, господина и повелителя? В конце концов, он решил поскорее сбыть ее с рук.

Нарсин вполне могла бы сбежать, не прилагая к этому никаких особенных усилий. Охрана у дверей ее ничуть не пугала. Но помешало одно обстоятельство. Девушка краем уха услышала, что купец собирается отправиться в Арджанту, и это решило дело. Находиться в Эгрибе слишком долго было Нарсин не по душе. Он навевал на нее тоску, этот город с его строгими, патриархальными нравами, обязательными ежедневными намазами и древними порядками, где женщине без паранджи показаться на улице было просто немыслимо. Это все равно, если бы она прошлась по улицам любого другого города в голом виде. А Арджанта была совсем иным городом. Там все было гораздо мягче, проще, свободнее. Правитель позволял обосновываться в Арджанте людям любых вероисповеданий и никогда этому не препятствовал. Там встречались представители самых разнообразных национальностей, причем, все они вполне мирно сосуществовали.

Именно поэтому Нарсин и решила остаться у купца до тех пор, пока он не доставит ее в Арджанту. Помимо прочего, это было еще и очень удобно. Добираться туда в одиночку куда сложнее и рискованнее.

Так Нарсин и оказалась в пустыне, под палящим солнцем, с головы до ног укутанная в мерзкую паранджу, бредущая вместе с остальными купеческими женами за восседающими на мулах важными мужчинами. Удовольствие еще то. Девушка страшно им завидовала. Мало того, что они не топают пешком, так еще их лица не занавешены этими ужасными черными тряпками. Нарсин попыталась, было, откинуть паранджу и хоть немного глотнуть свежего, пусть и горячего воздуха, но бдительная Маурин перехватила ее руку.

— Что творишь? — прошипела она тихо, — нельзя допустить, чтобы посторонние мужчины видели твое лицо.

Нарсин было совершенно все равно, сколько посторонних мужчин, женщин и детей видят ее лицо. С паранджой она была знакома очень недолго, с момента прибытия в дом купца Махтуба. Так что, все это казалось ей бессмысленной и глупой затеей.

— Никто из них не соизволит повернуть свою голову, чтобы увидеть мое лицо, — отозвалась она, — они слишком заняты, языками чешут.

— Помолчи, — отозвалась старшая жена, — у вас, у северных варваров, нет совершенно никакого представления о приличиях. Тебе давно пора запомнить, что женщина должна молчать и во всем подчиняться своему господину. Уважения и почтения, вот, чего тебе не хватает.

— Пф, — сказала Нарсин, — прежде господин должен заслужить и уважение, и почтение. Да и право называться господином неплохо бы.

Младшая жена, до сей поры усиленно тянула шею и замедляла шаг, чтобы послушать, о чем они разговаривают. Услышав инсинуации Нарсин по поводу супруга и повелителя, она хихикнула, не сумев сдержаться и поскорее закусила губу, чтобы Маурин ничего не заметила. Но Маурин была слишком рассержена, чтобы замечать подобные пустяки.

— Как ты смеешь говорить такое о господине? — гневно осведомилась она, — в любом другом доме тебе давно бы всыпали двадцать плетей за подобную дерзость. Но здесь к тебе относятся слишком снисходительно, — и женщина сердито фыркнула, не одобряя этого положения вещей.

Нарсин хмыкнула, так как слишком хорошо знала причину этой снисходительности.

— Но ничего, недолго нам осталось тебя терпеть. Ты слишком сильно рассердила господина, чтобы он мог тебя простить.

— Какой кошмар. Как же я смогу это пережить?

Маурин больше всего злили дерзости несостоявшейся четвертой жены, но она тоже помнила о причине снисходительности купца. Так что, вместо того, чтобы достойно ответить наглой северной варварке, старшая жена повернула голову к Агбани и Финволе, второй и третьей женам, как раз вовремя, чтобы заметить, что те уже вдвоем прислушивались к их разговору.

— А вам что? — разъярилась она, — ну-ка, живо ступайте вперед и не отвлекайтесь.

Нарсин издала смешок, хотя в последнее время причин смеяться у нее было немного. Да и желания тоже. Однако, злость старшей жены на пустом месте была по-настоящему забавна.

— Ой, мне так стыдно, — протянула девушка, искоса глядя на Маурин, — я так огорчена, что, может быть, даже расплачусь.

Старшая жена наконец прекратила перепалку, хотя ей было, что сказать. Она заметила, что купец посматривает в их сторону с интересом и легкой тревогой. Его тревожило все, что так или иначе касалось новой жены. Всю дорогу он сдерживал растущую нервозность и всевозможные опасения, он всерьез боялся, что Нарсин выкинет какую-нибудь штуку, устроит каверзу, а то и просто сбежит. Но до сих пор неудавшаяся «покупка» покорно шла следом за ними, и это обстоятельство тревожило Махтуба еще сильнее. Откуда такая покорность? С чего вдруг? Да она ведь не знает, что это такое. Все это было чрезвычайно подозрительно.

Когда солнце перевалило за полдень, вдалеке показались тонкие шпили и высокие башенки Арджанты. Дорога пошла немного под уклон, открывая поразительный вид, раскинувшийся внизу, в долине города, окруженного зелеными садами со столь сочной зеленью, что сперва это было легким ударом для путешественников, привыкших видеть перед собой лишь бледно-голубое небо и желто-серый песок. Даже воздух, казалось, как-то помягчел и посвежел. Может быть, от одного вида зелени, но скорее всего потому, что поблизости было море.

Люди и животные невольно ускорили шаг, стремясь поскорее войти в широкие ворота гостеприимной Арджанты.

Махтуб, всю дорогу опасавшийся встретить разбойников, сейчас поскучнел, припомнив, какую именно сумму он заплатил проводнику, а разбойники, между прочим, им так и не встретились. Хотя, если бы встретились, это понравилось бы ему куда меньше.

— Как красиво! — негромко ахнула впечатлительная Агбани, не сводя взгляда с зеленой Арджанты.

— Хвала Аллаху, мы добрались сюда целыми и невредимыми, — заметил купец, бросая на проводника взгляд, полный упрека, мол, где же обещанные грабители.

Нарсин смотрела на приближающийся город и думала о том, как бы поудачнее улизнуть. Может быть, тогда, когда они пройдут стражу у ворот? Или чуть позднее, на улице? Да, лучше позднее, не стоит привлекать внимание к своему бегству. Крики и погоня за спиной были бы весьма некстати.

Девушке так хотелось поскорее отделаться от Махтуба и его семейства, что ничто другое ее не волновало. Ее не беспокоило то, что она будет делать, оказавшись на улицах Арджанты совершенно одна, без денег, без крова и без защиты. Впрочем, о какой защите идет речь? Она давно привыкла полагаться только на себя.

Достигнув ворот города, купец со вздохом заплатил пошлину и распрощался с проводником, который счел свою работу выполненной. Все остальные въехали в Арджанту, минуя ворота, подъемный мост и бдительных стражей.

Махтуб не впервые был здесь и прекрасно знал, куда следует ехать. Для начала нужно устроиться на постой, отдохнуть с дороги, пообедать, а уж потом отправляться на торговые склады, расположенные рядом с базаром. У купца и постоялый двор был на примете. Там все удовлетворяло его вкусам: чисто, удобно, недорогое и хорошее обслуживание. Тем более, что и расположен этот постоялый двор был недалеко.

Но торжественный въезд в давно известное место был омрачен неприятностью. Первой спохватилась Маурин.

— А где же эта скверная девчонка? — вскричала она излишне громко и принялась суетливо осматриваться по сторонам, — Нарсин! Нарсин!

— Потерялась! — ахнула Агбани, присоединяясь к ней.

— Сбежала, — констатировала более спокойная и выдержанная Финвола.

Купец резво, что было удивительно для его комплекции, обернулся. Сердце его упало в пятки. А ведь он это предчувствовал! Подозревал!

— Сбежала, — упавшим голосом подтвердил он догадку Финволы, цепким взглядом осмотрев улицу, — чуяло мое сердце, чуяло! Сбежала! Плакали мои десять монет!

— Господин, еще не все потеряно, — попытался, было, утешить его один из охранников, — мы мигом ее отыщем.

— Это вряд ли, — хмыкнула про себя Финвола.

— Где вы ее теперь отыщете? — Махтуб был с ней полностью согласен, — это же Арджанта, огромный город! Никого здесь не найдешь. О, Аллах, сущие убытки с этим порождением шайтана!

На этом все поиски и были завершены. Махтуб был прав, шанс отыскать Нарсин в большом городе с огромным населением был равен нулю. Здесь было достаточно укромных местечек, шумных площадей и женщин, укрытых паранджой от любопытных взглядов. К тому же, Нарсин была не так глупа, чтобы этого не предусмотреть. А главное, конечно, то, что купец в глубине души был рад, что избавился от нее раз и навсегда. Правда, ему до смерти было жаль утраченных денег, но собственное спокойствие и безопасность стоили дороже.

Нарсин отстала от Маурин на пару шагов, лишь только они миновали ворота. Она слегка замешкалась, но этого никто не заметил. Охранники были впереди, а купеческие жены стремились поскорее дойти до постоялого двора и перевести дух после утомительного путешествия. Поэтому Нарсин не составляло никакого труда подыскать подходящий узкий, темный и кривой проулок и юркнуть в него. Ее никто не преследовал.

Ускорив шаг, девушка пробежала по извилистой улочке и вскоре вышла между двух домов на широкую дорогу, ведущую прямиком к базару, шум от которого доносился до ушей Нарсин. Она недолго раздумывала. Шумный, многолюдный базар — самое подходящее место для укрытия.

Девушка оказалась абсолютно права. Как только она достигла первого ряда прилавков, то сразу смешалась с многоликой толпой, в которой было достаточно женщин, прикрывающих лица темными тканями. На их фоне отыскать Нарсин было практически невозможно.

Давно Нарсин не чувствовала себя столь независимой. Два месяца она находилась в плену, еще примерно столько же — в доме купца Махтуба под неусыпным присмотром. И вот теперь, наконец-то, она свободна, она сама по себе, никто не толкает ее в спину, не зудит над ухом, не читает наставления и не заставляет закутываться по уши в паранджу. Никто не заставляет ее делать то, что ей не нравится. Это было пьянящее чувство, и девушка немного поддалась ему, прогуливаясь по базару, рассматривая выложенные на прилавке товары, а также шумную толпу. Теперь ей некуда было спешить.

Оказавшись на противоположном краю базара, Нарсин чуть замедлила шаг и задумалась. Да, все это было, конечно, заманчиво, вот так бездумно прогуливаться и радоваться бегству. Но все когда-нибудь заканчивается. Очень скоро возникнут вопросы, сначала насчет еды, а потом и о ночлеге. И вообще, ей следовало как-то устраиваться.

— Лови его! — раздался громкий вопль позади, — хватай! Держи вора!

Нарсин вздрогнула и обернулась, непроизвольно приняв эти слова на свой счет. Но тут же перевела дух. Это явно относилось не к ней. Мимо нее промчался раскрасневшийся, подстегнутый погоней человек, за ним — еще с полдесятка добровольцев, озадаченных той же мыслью. Девушка решила убраться с их пути и завернула в переулок, где было полутемно и прохладно.

Не успели ее глаза как следует приглядеться, как в паре шагов от нее метнулась какая-то тень и послышался дробный стук удаляющихся шагов. Нарсин помчалась следом, подчиняясь не разуму, а инстинкту. Должно быть, погоня у базара немного раззадорила ее. Но, в отличие от них, девушка бегала не в пример быстрее.

Беглеца она нагнала за поворотом и протянув вперед руку, цепко ухватила его за плечо. Тот дернулся, но безрезультатно. После чего попытался лягнуть Нарсин, но она не зевала и увернулась, а потом как следует пнула пойманного пониже спины.

— Стой спокойно и не лягайся, — велела она сурово, — ты ведь не осел.

— Пусти, — отозвался тот ломающимся баском.

— Не пущу.

— Чего пристала?

— Не груби, — и Нарсин погрозила ему кулаком.

После этого она откинула свободной рукой паранджу с лица и имела возможность рассмотреть беглеца более подробно.

Им оказался паренек лет четырнадцати — пятнадцати, где-то примерно выше ее плеча, тощий, остроносый, чумазый, со вздыбленными волосами, торчащими в разные стороны. По отсутствию чалмы и другим особенностям Нарсин определила, что паренек не принадлежит к распространенной в этих местах мусульманской когорте.

— Чего бежал? — спросила она, закончив осмотр.

Парень шмыгнул носом и в свою очередь закончил ее рассматривать.

— Не твое дело, — отозвался он.

— Я уже сказала: не груби. И учти, обычно я по два раза не повторяю.

— Ага, — подтвердил тот, дергая плечом, — тебе что, больше всех надо?

— Воровать нехорошо, — наставительно произнесла Нарсин и сочла воспитательный процесс законченным, — но ты удачно смылся, нужно отдать тебе должное.

Парень снова дернулся, обнаружил, что это бессмысленно и покорно замер, обреченно вздохнув.

— Не бойся, погоня мимо пробежала, — утешила его Нарсин.

— Так, может, отпустишь? — рискнул предложить паренек.

— Я бы отпустила, но ты снова убежишь.

— Ну, а тебе-то что? Или ты тоже меня ловишь?

— Уже поймала, — хмыкнула девушка, — успокойся, я не собираюсь тащить тебя на рыночную площадь для экзекуции.

Она глянула вперед и заметила, что там не было прохода. Проулок заканчивался тупиком, где валялась куча какого-то тряпья, палок и неровных комков застывшей глины.

— Пошли туда, — велела она, разворачивая парня спиной к себе.

— Ох, ну что тебе от меня надо? — тихо простонал он, но вперед двинулся, — чего ты ко мне прицепилась, а?

— Ты мне удачно подвернулся под руку, — сообщила Нарсин, — шагай.

— Да шагаю, шагаю, — проворчал парнишка, — боги, ну за что мне это?!

— Чтобы чужое не тырил, — не без злорадства отозвалась мучительница, слегка пнув его для скорости.

Дойдя до кучи тряпья, Нарсин пихнула парня на нее, тот не удержался на ногах и шлепнулся сверху. Правда, посадка была мягкой.

— Ну ты и стерва, — пробормотал он тихо, усаживаясь и поджимая под себя ноги, — и откуда взялась на мою голову?

Нарсин устроилась с ним рядом, не выпуская плеча.

— А теперь говори, что пристала, — повернулся к ней парень, окатывая ее сумрачным взглядом исподлобья, — отпусти, наконец, плечо сломаешь.

— Тебя сломаешь, — фыркнула она.

— Вот сейчас как тресну, — пригрозил он, но приводить свою угрозу в действие не спешил.

— Лучше не связывайся, — почти дружески посоветовала ему Нарсин.

Впрочем, он это понял и сам, оценив ее хватку.

— Ладно, — заметил парень чуть позднее, — все, я попался. Ты меня поймала, молодец. Чего хочешь-то?

— Тебя как зовут? — в ответ спросила девушка.

— Никак, — огрызнулся тот, отворачиваясь в сторону.

— Странное имя, — на полном серьезе заметила она, — но забавное. Хорошо, буду звать тебя Никаком.

Тут Нарсин не выдержала и фыркнула. Парень хмыкнул и слегка отошел, по крайней мере, повернулся и глядел уже не столь сердито.

— Турен меня зовут, — представился он, глядя на нее исподлобья.

— Меня — Нарсин. Очень приятно познакомиться.

— А мне вот что-то не очень. Ты когда меня отпустишь? Или всю жизнь собралась держать?

— Бегать не будешь?

— Не буду, — буркнул Турен, насупившись, — видишь, сижу. Куда бежать-то?

— Ладно, — смилостивилась Нарсин и разжала пальцы.

Он потер плечо, поморщился и сказал:

— Хватка будь здоров. Похуже некоторых стражников. Железные пальцы у тебя, что ли?

— Точно, — подтвердила она, склонив голову набок.

— Ладно, теперь говори, чего хочешь. Ведь не из собственного же удовольствия ты меня сюда притащила.

— Из любопытства. Не могу спокойно смотреть, когда кто-то бежит. Непременно поймать хочется.

— Ха, — отозвался Турен.

— Видишь ли, — медленно проговорила Нарсин, — я тоже в некотором роде беглец.

— А ты от кого бежишь?

— От мужа.

— От мужа? — протянул парень и присвистнул, — так у тебя муж есть? И кто у тебя муж?

— Купец.

— Ха. А чего ж ты от него сбежала?

— Надоел, вот и сбежала.

Турен захохотал, откинув назад голову. Нарсин приподняла брови, но промолчала, признавая за ним право на веселье.

— Ну, ты даешь, — подытожил Турен позднее, — выходит, тебя тоже ловят?

— Не думаю, — Нарсин покачала головой, — наверняка купец рад — радешенек, что от меня избавился.

Парень снова захихикал.

— Проблема не в этом, а в том, что я в этом городе впервые и ничего тут не знаю.

— А откуда ты приехала? — поинтересовался Турен.

— Из Эгриба.

Тот скривился.

— Вот-вот, — подтвердила девушка, — лучше не скажешь.

— Так ты из Эгриба? Что-то не похоже.

— Это купец из Эгриба.

— То-то я гляжу, ты паранджу носить не умеешь. Ты вообще знаешь, что нельзя показывать свое лицо посторонним мужчинам? Особенно тем, что из Эгриба?

— Это ты, что ли, мужчина? — Нарсин ткнула в него пальцем.

— А кто я по-твоему, девчонка? — слегка надулся он.

— Мальчишка сопливый.

— Это ты дура сопливая.

Нарсин стукнула его по затылку, он в отместку пнул ее, и на этом выяснение отношений было закончено.

— Терпеть не могу эту дурацкую тряпку, — девушка рывком сорвала с себя паранджу и отшвырнула в сторону, — снять все руки никак не доходили.

— Ага, я понял, ты не из Эгриба, — сказал Турен, — что, не привыкла?

— Это точно. Ну, а ты чем занимаешься? По карманам шаришь?

— Не только. Можно подумать, все ценное только в карманах и находят.

— Ясно. Значит, все, что не прибито. Или плохо прибито.

Турен фыркнул, потом сунул руку за пазуху и достал большую круглую лепешку. Откусил здоровый кусок и принялся смачно жевать. Нарсин вздохнула и сглотнула слюну. Увидев лепешку, она вдруг поняла, как проголодалась.

— Хочешь? — предложил великодушный Турен, заметив ее вздохи и отломив почти половину, протянул девушке.

— Спасибо.

Несколько минут они сосредоточенно жевали. Потом Турен сунул в рот последнюю краюху и оттер губы рукавом.

— Что же ты от мужа просто так сбежала? — посетовал он, — нужно было прихватить что-нибудь.

— Времени не было, — ответила Нарсин, — предоставилась хорошая возможность, глупо было не воспользоваться. Ерунда. Мне главное немного в городе осмотреться, узнать, что почем.

— И для этого ты меня словила, — догадался парень.

— Правильно. Уж ты-то должен все знать. Ты местный?

— Можно сказать, и так. Мои родители сюда приехали, когда я еще совсем мал был. Потом умерли.

— Мне очень жаль.

— Да ладно, — Турен махнул рукой, — я их и не помню. На улице вырос. Так что, город знаю, как свои пять пальцев. Могу помочь. А что именно ты узнать хочешь?

— Хочу тут устроиться. Работу найти.

— Да? — скептически хмыкнул он, — служанкой, что ли? Или в наложницы?

— В телохранители, — резко оборвала его инсинуации Нарсин.

— Чего-чего? — парень вытаращил глаза.

— Глухой, что ли?

— Ты это серьезно?

— Дальше некуда.

Турен повернулся к ней, окинул внимательным взглядом с ног до головы, потом покачал головой.

— Тощая ты больно для телохранителя.

— Зато жилистая.

— Ну-ну. И что умеешь?

— Кажется, ты мне не веришь, — хмыкнула Нарсин.

— Не похожа ты на телохранителя.

— А что, они все должны быть на горилл похожи?

— Нет, но тебя, кажется, двумя пальцами сломаешь.

— Да? Смотри, как бы я тебя не сломала… одним пальцем, — многозначительно отозвалась Нарсин.

— Сироту каждый обидеть может, — не остался в долгу Турен.

Девушка хлопнула его по плечу:

— Ладно, не дуйся, я пошутила.

Турен и не думал обижаться, он все еще никак не мог переварить сказанное.

— А почему ты такую странную работу выбрала?

— Что же в ней странного?

— Не для женщины.

— Да я больше ничего не умею делать.

— Прям уж, — фыркнул тот, — только шеи сворачивать.

— Сворачивать шеи — это легко. Есть вещи куда сложнее.

— Легко? — усомнился Турен.

— Если знать, как.

— А ты знаешь?

— Конечно, — девушка пожала плечами.

Теперь парень не смеялся. Он слегка отодвинулся в сторону, настороженно косясь на Нарсин. Она это заметила и хмыкнула.

— Успокойся, я не всем шеи сворачиваю. Только тем, кто мне не нравится.

— А я тебе, видать, понравился.

— Понравился, — подтвердила девушка, — хоть и болтаешь много. И грубишь.

— А сама-то…

— Да ладно, не дергайся, не трону я тебя. Говорю же, это моя работа. А сейчас я не на работе. Имею же я право отдохнуть в свободное от работы время.

Турен уже не знал, что и думать. Нарсин говорила словно бы в шутку, несерьезно, но в то же время было в ее словах что-то убедительное.

— А сама-то ты откуда? — спросил он, — ведь не из Эгриба.

— Я с Роннан.

— Это что такое?

— Остров неподалеку от Ирганта.

— Ой, — охнул Турен, непроизвольно вжимаясь в стену.

Не рассчитав, он стукнулся затылком и поморщился.

— Ты чего? — удивилась Нарсин.

— Ничего. Просто ты с Островов.

— С Островов, ну и что? — пожала плечами девушка, — это повод шарахаться?

— Да там ведь живут одни наемные убийцы.

— Не только наемные убийцы. Это всего лишь одна из сторон нашей профессии. Но есть и другие: воины, телохранители, охранники. Я всегда хотела быть телохранителем, а меня засунули в иргантское войско.

Турен вытаращил на нее глаза, ставшие такими огромными, что норовили вылезти из орбит.

— Так ты была на войне?

— Была, — тут Нарсин вздохнула, — но гордиться тут нечем. Наше так называемое войско было раз в десять меньше, чем у неприятеля. И естественно, они нас разнесли, как народившихся котят, просто размазали. В живых осталось всего человек двадцать, и тех в плен взяли.

— В плен?

— В плен, — девушка поморщилась, — а ты думаешь, почему я у купца оказалась? Он купил меня на торгу за десять монет, я была ранена и едва на ногах держалась. Вот, смотри, — она откинула широкий рукав своего одеяния и продемонстрировала слегка ошарашенному Турену свежий шрам от предплечья.

— И в боку у меня тоже рана, — добавила Нарсин чуть позже, — очень неприятная рана, должна тебе сказать. Говорят, от нее можно скопытиться за несколько минут.

— Больно? — спросил парень первое, что пришло в голову.

— Теперь уже нет. Иногда на погоду ноет.

— С ума сойти, — сказал Турен, покачав головой.

— Так что, не надо думать, что раз я с Островов, то постоянно на людей бросаюсь, — заключила Нарсин.

— Не постоянно. Так, иногда, — фыркнул он.

Потом рассмеялся. Нарсин не была слишком смешливым человеком, поэтому только улыбнулась.

— Ну, так как? Поможешь? — спросила она чуть позднее.

— Даже не знаю, чем смогу помочь. Честно говоря, о телохранителях я почти ничего не слышал.

— Мне всего лишь нужно место, где я могла бы ночевать. А работу я сама найду. Ты сам-то где живешь?

— На улице, — Турен пожал плечами, — где придется. Если повезет, устраиваюсь в конюшне или сарае каком-нибудь, там теплее.

— Ну что ж, бывало и хуже, — Нарсин поднялась на ноги, покосилась на валявшуюся на земле паранджу, помедлила, а потом подняла ее, — лучше взять, наверное. По ночам в ней теплее.

Она встряхнула ее, избавляясь от пыли.

— И вообще, — парень чуть помедлил, — надела бы, а то лицо у тебя такое…

— Какое?

— Приметное. Все пялиться будут. Да и охотников на смазливеньких одиноких девушек полно.

— Может быть, ты и прав. Но я хоть и смазливая, и одинокая, зато с Островов. Я смотрю, у вас тут этого достаточно.

— Для чего? — не смолчал Турен.

— Для дистанции.

Парень захихикал:

— Ладно, пошли.

Нарсин перекинула паранджу через руку и отправилась за своим новым знакомым. Она достаточно разбиралась в людях, чтобы понять, что этому парню вполне можно доверять, по крайней мере, в этом. А недостатки у всех есть.

Турен, как оказалось, отлично знал все близлежащие закоулки и уверенно вел Нарсин по ним. Но спокойно уйти им не дали. Когда он свернул за очередной угол, девушка услышала сдавленный вскрик, потом еще какой-то звук, очень похожий на хрип. Ускорив шаг, она поспешила вперед.

За углом Нарсин увидела следующую картину. Мужчина высокого роста держал за шею Турена одной рукой, а второй, сжав ее в кулак, грозил перед его носом. Выражение лица у него было весьма зверское.

— Ну что, гаденыш, попался? — проговорил он торжествующе, — сейчас ты у меня попляшешь. Я говорил тебе, чтобы ты бросил шарить на моей территории? Говорил или нет?

Турен попытался кивнуть, но, когда тебя держат за шею, сделать это проблематично.

— Отпусти его, — сказала Нарсин негромко, — видишь, он уже весь посинел.

— Вали отсюда, — посоветовал ей мужчина.

Спустя секунду пригляделся и выражение его лица изменилось, став заинтересованным.

— Оп-па, — произнес он весело, — какая пташка. Нет, не уходи так скоро.

— Не бойся, не уйду, — хмыкнула Нарсин, — тут самое интересное начинается.

— А-а, знакомец твой? Гаденыш, ты где такую птичку подцепил? Рановато тебе еще, сопли утри.

— Тебе лучше отпустить его, — повторила девушка, — иначе худо будет.

— Ты мне никак грозишь, пташка? — совсем развеселился мужчина.

— Предупреждаю.

— А, понятно. На, забирай своего уродца, — он разжал руку и Турен мешком свалился на землю.

Мужчина тем временем разглядывал Нарсин с такой откровенностью, что могло бы вогнать в краску любую девушку. Однако, она спокойно перенесла эту процедуру, ничем не давая понять, что замечает ее, наклонилась над Туреном и спросила:

— Ты как?

— Нормально, — прохрипел тот, пытаясь подняться, — беги отсюда. Скорее.

Нарсин взяла его за руку и рывком поставила на ноги.

— Все цело?

Парень кивнул.

— Тогда пошли отсюда.

— Нет, ты погоди, — вмешался в их беседу мужчина, — с тобой я еще не закончил, пташка.

— Правда? — хмыкнула Нарсин, — а не пожалеешь?

— Какая бойкая.

— О да, я такая, — она отступила на шаг назад.

— Стой, говорю, — мужчина крепко взял ее за руку, стиснув запястье девушки стальным захватом.

Турен пнул его в голень, но это слабое сопротивление не произвело на здоровяка никакого впечатления. Он его просто не заметил.

Нарсин аккуратно взяла парня за плечо и отодвинула в сторону. А потом произошло следующее. Захват мужчины оказался не таким уж крепким, поскольку его пальцы скоро разжались, после чего его самого схватили за руку, заломили ее за спину, в результате чего тот оказался на земле в полусогнутом состоянии. Но это было еще не все. Нарсин зажала его шею в сгибе локтя второй руки и произнесла:

— А теперь послушай меня. Турена ты больше не тронешь, если тебе дорога твоя мерзкая жизнь. Про меня вообще забудь, весельчак. Я тебе не пара.

Мужчина молчал и пыхтел, пытаясь освободиться, но, увы, напрасно. Его лицо покраснело от усилий и нехватки воздуха. Однако, своих попыток он не оставлял. Нарсин помедлила минуту и заметила:

— Я гляжу, ты не все понял, приятель. Не волнуйся, я тебе помогу. Буду держать, пока не дойдет.

Судя по всему, это было весьма убедительно, поскольку мужчина захрипел, его лицо стало совсем багровым, а глаза выпучились, норовя вылезти из орбит.

— Хочешь, покажу, как шеи сворачивают? — спросила девушка у Турена, замершего столбом в нескольких шагах от нее.

Парень пару раз моргнул, потом замотал головой и даже руками замахал. Здоровяк в руках Нарсин обмяк и закатил глаза.

— Жалостливый больно, — она разжала руки и тот шмякнулся на землю, — ладно, пусть живет этот мешок с дерьмом… пока.

И Нарсин пнула мужчину в бок.

— Давай, вставай. И не притворяйся, ты еще с годик протянешь. А то, лежит тут, корчи изображает.

В полнейшей тишине тот сделал пару попыток подняться на ноги, но успехом увенчалась лишь третья. Мужчина покачнулся, прислонился к стене и левой рукой принялся ощупывать горло. Правая висела вдоль туловища, как плеть, было заметно, что ей тоже пришлось нелегко.

— Ты ему руку, наверное, сломала, — предположил Турен робко, оценив внешний вид своего недавнего мучителя.

— Да ну? — Нарсин скривила губы, — бедненький. Пусть радуется, что это была не шея. Вали отсюда, весельчак и чтоб я тебя больше не видела. Даже издали, в толпе.

Последние слова она произнесла ему в спину. Мужчину словно ветром сдуло. Когда топот от его башмаков затих, девушка фыркнула и покачала головой.

Турен судорожно вздохнул.

— А ты чего? — спросила у него Нарсин, приподняв брови.

— Я… а-а-а… н-ничего. Все нормально, — поспешно заверил ее парень.

— Тогда почему дрожишь и заикаешься?

— Э-э-э… просто так.

— Дурак.

Турен закивал.

— Теперь ты меня боишься. И сколько раз я должна повторить, что не собираюсь тебя трогать?

Вздохнув, она покачала головой.

— Любой человек сильнее тебя, может это сделать. Если ты ото всех шарахаешься, как нервная лошадь, тогда тебе лучше сидеть в подвале, не высовывая оттуда носа. Ладно, пойду я.

Нарсин уже шагнула к выходу из переулка, но тут Турен очнулся.

— Погоди, — сказал он дрожащим голосом, — слушай, извини, а? Я вовсе не хотел тебя обидеть. Правда. Я просто… просто… ну… это…

— Да все ясно. Испугался, — закончила девушка.

— Ну да, испугался… немного. И вообще, не ожидал такого. Ты здорово его.

— Ничего особенного я не сделала. Так слегка прижала, для ума. Надеюсь, поможет. Хотя, вряд ли.

Нарсин свернула за угол, где приостановилась, надевая паранджу. Турен нагнал ее там и пошел следом, чувствуя неловкость и некоторую вину. До самого выхода на широкую открытую дорогу они шли молча. Когда же переулки остались позади, парень слегка дернул Нарсин за рукав и нерешительно произнес:

— Я, это, сказать хотел. Ну… спасибо тебе.

— Да ладно, — отмахнулась Нарсин.

— Нет, правда. Этот тип меня уже с неделю караулит. Давно вздуть грозился.

— Ему лучше о себе побеспокоиться. Ну ничего, в ближайший месяц его будут волновать совершенно иные проблемы, связанные с собственным здоровьем.

Турен прыснул. Потом согнулся едва ли не пополам и захохотал, держась за живот. У него даже слезы из глаз брызнули.

Нарсин остановилась, повернулась к нему и с минуту понаблюдала за его корчами. Потом фыркнула. Она совсем не сердилась на Турена за то, что он испугался. Чего уж греха таить, ее многие боялись, особенно после того, как видели, на что она способна. Но воин должен внушать страх. Именно поэтому Нарсин и хотела попробовать себя в роли телохранителя. Защитить и обезопасить своего нанимателя она сумеет. А что касается того, что она женщина, то в этом есть свои плюсы. Когда рядом с важным купцом или вельможей следует мощный детина с могучими бицепсами и пудовыми кулаками, это, конечно, сразу обращает на себя внимание и отваживает первую категорию воришек и грабителей — самую наглую, надеющуюся на авось. Однако, такой телохранитель сразу бросается в глаза, на нем словно написано, кто он такой, притом, аршинными буквами. Но если на его месте окажется женщина? Никто не подумает о ней ничего подобного. Женщина может быть кем угодно, но не телохранителем. И для тех случаев, когда охрану не следовало афишировать, Нарсин подходила, как никто. К тому же, она ничем не уступала громиле-телохранителю мужского пола, кроме роста и веса.

2 глава. Освободившаяся вакансия

Арджанта была большим городом и населения в ней тоже было много, причем, это были люди самых различных вероисповеданий, национальностей, социальных положений и возрастов. Так что, Нарсин полагала, что найти работу здесь будет несложно. Однако, она ошибалась.

В первую очередь, девушка выяснила, что богатые вельможи предпочитали брать на должность телохранителей традиционную фигуру мощного, крепкого парня. В трех богатых домах, куда наведалась Нарсин, даже не стали пускать ее на порог. Еще в двух прислуга не слишком вежливо сообщила ей, что господа обеспечены охранниками и лишних людей им не требуется. Кое-где ей посоветовали сменить работу и устроиться наложницей. Но ни в одном из этих домов девушке не удалось пробиться к хозяину. Самым большим достижением был управляющий одного знатного вельможи, который хоть и вел себя вполне корректно и даже учтиво, в просьбе отказал. Посоветовал, правда, попытать счастья в другом месте.

На эти хождения Нарсин убила три дня, так ничего не добившись. Она чувствовала себя усталой и вымотавшейся. К тому же, ей совестно было сидеть на шее у Турена, который добывал деньги на еду. Поэтому, не испытывая особых угрызений совести, Нарсин совершила вылазку на базар. Турен удавился бы от зависти, взглянув хоть одним глазком, как девушка очистила карман какого-то зазевавшегося покупателя да так, что тот ничего и не заметил и это при наличии охраны. Выяснилось, что искусство тихо и незаметно подкрадываться к врагам можно использовать не только на войне, но и в повседневной жизни.

Денег в украденном кошельке оказалось достаточно не только для покупки еды на неделю вперед, но и на некоторые другие мелочи. Их Нарсин истратила по собственному усмотрению. Она обзавелась костюмом, состоящим из крепких, плотных штанов, рубашки навыпуск и куртки из телячьей кожи. К этому девушка приобрела пару кожаных сапог и мягких башмаков. Что же касается оружия, то денег хватило только на пару кинжалов и цепь-удавку.

Турен только головой качал, рассматривая ее экипировку. Потрогав пальцем длинную цепь, которую Нарсин наматывала на руку, он спросил:

— А это зачем?

— Удобная вещь, — отозвалась девушка, не прекращая своего занятия, — делает удар сильнее раз в десять.

— Боги, о чем ты только думаешь, — вздохнул парень, — как бы кому все зубы выбить.

— Пойми, это моя работа. К этому меня готовили всю жизнь с самого детства. Лет с пяти.

— Да-а, — протянул Турен, — у вас там на Островах, не жизнь, а сплошные удовольствия.

— Ты ничего не понимаешь, — Нарсин махнула рукой, закончив свои дела с цепью.

После чего взяла оба кинжала, подкинула на ладонях, оценивая вес и указала Турену на стену сарая, где они в данный момент находились.

— Ну-ка, встань-ка туда.

— Сейчас, — фыркнул он, не трогаясь с места, — делать мне нечего.

— Вот именно, что нечего. Давай-давай, вставай.

— Мне еще жить не надоело.

Нарсин не стала спорить. Парень не успел и глазом моргнуть, как кинжалы, один за другим просвистели в воздухе, и он оказался пришпилен к стене за рукава куртки.

Турен целую минуту не решался выдохнуть воздух из легких, не то, что пошевелиться. Наконец, он скосил глаза в сторону, на один из кинжалов и прошипел:

— Спятила, да? Что я тебе сделал?

— Успокойся, я просто тренируюсь, — утешила его Нарсин подходя и вытаскивая кинжалы из стены.

— А если б ты мне в лоб попала? — продолжал Турен, накаляясь.

Он ощупал себя, но не нашел никаких повреждений. Досталось лишь куртке, в ней образовались две небольшие дырочки.

— Зачем? — девушка пожала плечами, — где твой лоб и где твои руки? Не надо нервничать, я метаю кинжалы с пяти лет и давно уже не промахивалась.

— Не делай больше этого, — заявил парень твердо, — никогда.

— Какой ты все-таки болван, — Нарсин покачала головой, — сто раз тебе, что ли, говорить, я не промахнусь, даже если буду бросать из-за спины. Что ты такой нервный?

— «Нервный», — передразнил ее он, — ты тут на мне тренироваться будешь, а я терпи? Чем ты намерена метнуть в меня в следующий раз? Может быть, топором?

— Кстати о топоре, — и Нарсин кивком головы указала на полки, где лежал хозяйский инвентарь.

Турен посмотрел туда же, потом охнул и поспешно спрятался за столб. Девушка фыркнула.

— Не дергайся, не стану я больше на тебе тренироваться. Хотя, конечно, жаль. Что тебе, трудно пару минут постоять неподвижно?

— Да ну тебя, — отмахнулся от нее парень, — когда же ты на работу устроишься и найдешь себе более подходящую цель?

Нарсин тяжело вздохнула. Это была больная тема для разговора. Она пока так и не смогла найти работу, хотя с самого утра бродила по городу в ее поисках. Правда, одна почтенная дама средних лет и благообразной наружности предложила ей наняться в охранники к своей собачке, чтобы ту, видите ли, не осаждали соседские кобели. Девушка отказалась от столь заманчивой перспективы, хотя, разумеется, работа была не пыльная. Но ей, прошедшей долгую и тяжелую школу военных искусств наниматься охранять собачку во время течки? Это было просто оскорбительно.

— А вышибалой в трактир какой-нибудь устроиться не пробовала? — поинтересовался Турен.

— Придется, наверное, — Нарсин вздохнула еще тяжелее, — куда деваться. Хотя я бы предпочла не делать этого. Выволакивать пьяных на улицу подышать свежим воздухом — что может быть привлекательнее? Тьфу.

— А что ты, собственно говоря, дергаешься? — Турен приподнял брови, — тебе с твоими умениями можно и вовсе без работы обойтись.

— С тобой на пару кошельки тырить? — хмыкнула она.

— А что? — почти оскорбился тот, — жрать захочешь, и не на то отважишься.

— Совершенно верно. Но прежде я все-таки попробую найти себе хоть что-нибудь подходящее. Может быть, наняться сопровождать караван через пустыню?

— Вряд ли. Купцы предпочитают нанимать здоровых мужиков, один вид которых повергнет грабителей в ужас и панику. А твой вид никого не отпугнет. Напротив, — и Турен захихикал.

Нарсин от души отвесила ему подзатыльник и вдобавок погрозила кулаком, что не произвело на него никакого впечатления.

— Вот и кулаки у тебя ма-аленькие, — протянул он, веселясь, — не производишь ты впечатления, Нарсин. Солидности нет.

— Иди ты, — огрызнулась она, — погоди, попадешься ты мне, я покажу тебе солидность.

— Мне не надо, я уже видел. Что ты вообще терзаешься? Будто бы, другой работы нет.

— Хочешь сказать, лучше пойти в наемные убийцы?

Турен поежился. Он кое-что слышал об этой обособленной касте, и она ничего, кроме страха и ужаса в нем не вызывала.

— А тебе доводилось убивать людей? — спросил он и тут же добавил, — ну да, ты ведь была на войне. А вот так, просто?

— Просто так людей не убивают. Всегда найдется какой-нибудь повод.

— Знаю я твои поводы. То рожа не понравилась, то дышишь громко.

От неожиданности Нарсин даже рот открыла, но потом покачала головой.

— За это я пока не убиваю. Если ты имеешь в виду того придурка, что едва тебя не придушил, так я его только слегка помяла.

— Ничего себе, слегка! Он до сих пор, завидев меня, переходит на другую сторону улицы.

— А-а, значит проникся. Вот и славно. Люблю, когда меня понимают с первого раза.

— И что там у вас на Островах думают? — негромко произнес Турен, — учат вас всякой гадости. Так была бы нормальная баба, замуж бы вышла, детей родила.

— Ты рассуждаешь, как пятидесятилетний, — нахмурилась девушка, — я уже насмотрелась на так называемых нормальных баб. И если это идеал супружества, то мне такого счастья даром не надо.

— Воли тебе много давали.

— Не умничай, опять по затылку схлопочешь.

— Ладно, ладно. Давай спать, что ли. А то завтра вставать рано, как бы хозяева не заявились свой сарай проверить.

Нарсин согласно кивнула и убрав кинжалы за пояс, устроилась поудобнее в углу, укрывшись паранджой, которая в последнее время заменяла ей одеяло.

Несмотря на все эти разговоры, она все же не теряла надежды найти подходящую работу. Ведь в конце концов, взяли же ее в иргантское войско. Правда, в Ирганте люди были более наслышаны об Островах и знали возможности их жителей. К тому же, в войске уже служили сестры Нарсин, а это немаловажно. Здесь же, в Арджанте никто не знает, на что она способна.

Прошла еще неделя, и Нарсин совсем отчаялась найти себе работу. Ее не брали ни телохранителем, ни сопровождающим караваны охранником, ни просто охранником куда бы то ни было. Презрев собственные принципы, девушка пыталась устроиться вышибалой в какой-нибудь трактир, но хозяева, заметив ее субтильность, а главное, пол, тут же давали ей от ворот поворот. Потеряв всякую надежду, Нарсин начинала подумывать о предложении Турена и оно уже не казалось ей таким возмутительным. Нужно же как-то зарабатывать себе на хлеб насущный. Но она все еще колебалась и не могла принять окончательное решение.

Потрясающую новость ей опять-таки принес Турен. Как-то утром он отправился на промысел, но вернулся что-то очень скоро. Влетев в сарай с горящими от возбуждения глазами, парень выпалил:

— Что ты тут расселась? Давай, поднимайся и пошли скорее.

— А в чем дело? — Нарсин подскочила, кладя ладонь на пояс, где с недавних пор у нее находился кинжал, — хозяева? Стража? Где? Они близко?

— Да нет же, — фыркнул Турен и мотнул головой, — ты ведь хотела найти работу?

— Ну. И что? — девушка слегка расслабилась. Схватка с представителями закона откладывалась.

— Так вот, тебе повезло. Только что на базаре я слышал, как глашатай нашего князя объявил о конкурсе телохранителей.

Нарсин широко раскрыла глаза, а потом сдвинула брови и задумалась.

— Конкурс телохранителей? Для кого?

— Для воина ты слишком туго соображаешь. Для князя, конечно.

— Ему не хватает телохранителей? — недоумевала девушка.

— Пошли на площадь, по пути все расскажу, — пообещал парень, хватая ее за руку и в нетерпении дергая, — пошли, ну?

Нарсин отправилась с ним, ускоряя шаг, так как Турен почти бежал, так ему не терпелось оказаться на месте поскорее. По дороге он ввел девушку в курс дела. А дело было в том, что Нарсин в кои веки выпала блестящая возможность. Конкурсы телохранителей устраивались редко. Это случалось тогда, когда князя не устраивали старые, либо обнаруживалась какая-нибудь нехватка, связанная, к примеру, со смертью, либо это происходило в связи с приходом нового властителя. Так вот, в данном случае подходил третий вариант.

Нынешний князь стал таковым совсем недавно, точнее говоря, всего месяц назад. Он не являлся прямым наследником, так как у старого князя не было детей, а был его племянником, стало быть, ближайшим родственником и претендентом на престол.

Приход нового правителя ознаменовался пышными празднествами, окончившимися всего за пару дней до приезда купца Махтуба в Арджанту, частичной заменой штата слуг и некоторых придворных согласно вкусам князя. Две недели назад был конкурс наложниц, что в Арджанте считалось в порядке вещей, чем к примеру, в Эгрибе, где подобные вещи проводились куда более деликатно. А сегодня новый властитель выбирал себе телохранителей.

Узнав все это, Нарсин приуныла. Она ни коим образом не считала себя лучшим воином на свете и подозревала, что попытать счастья в конкурсе прибудут не худшие. Где ей с ними тягаться, тем более, что она — женщина.

— Послушай, Турен, — девушка тронула паренька за плечо, — вчера меня не взяли вышибалой в самый паршивый из всех трактиров Арджанты. Неужели ты думаешь, что меня сочтут достойной охранять самого правителя?

— А кто говорил, что не в росте дело? — фыркнул он, мельком обернувшись, — учти, телохранителями бывают не самые здоровые и толстые. К примеру, у покойного князя их было двое, а ростом и весом они немногим отличались от тебя. Я их видел, когда князь проезжал через город. Главный телохранитель почти на голову его ниже.

Нарсин хмыкнула.

— Да что ты раньше времени сдаешься? Попытка — не пытка. Возьмут тебя или нет — неизвестно, а попробовать не мешает. К тому же, на конкурсе ты сумеешь наконец продемонстрировать свои умения.

Теперь девушка вздохнула. В чем-то Турен был прав, но после многочисленных мытарств эта возможность казалась ей ничтожной.

Тем временем, они вышли на площадь, которая была полна народу. Всем было интересно посмотреть, кто отважится откликнуться на призыв самого князя. Глашатай стоял на помосте и громким голосом в сотый раз повторял, что любой здоровый и сильный человек, обладающий определенными умениями, может попытать счастья в борьбе за освободившееся место княжеского телохранителя. Сбоку на помосте, где был установлен тяжелый дубовый стол и высокое кресло, сидел мужчина среднего роста в скромном одеянии. Перед ним на столе располагались письменные принадлежности, а на ступеньках уже скопилось человек десять, спешащих предложить свою кандидатуру.

Турен энергично пропихивался сквозь толпу, волоча за собой Нарсин, которую одолевали самые мрачные предчувствия. Нет, такого не бывает. Никто не возьмет ее не то, что в телохранители князя, даже к конкурсу не допустит. И этот серьезный господин с пером не занесет ее в свой список. Это просто невозможно.

Наконец, впереди показалась лестница. Турен притормозил и мотнул головой, указывая вперед.

— Иди, — шепнул он Нарсин, — иди, не бойся.

Душераздирающе вздохнув, девушка шагнула к помосту и остановилась рядом с высоким молодым мужчиной, который повернул голову и окинул ее заинтересованным взглядом.

— А ту куда? — жизнерадостно хмыкнул он, — конкурс наложниц был две недели назад. Ты немного припозднилась, крошка.

— Я тебе не крошка, — огрызнулась Нарсин.

— Любопытствуешь? — продолжал спрашивать тот, — или кто приглянулся?

— Отстань.

— Кто из нас? Может, я? — глумился мужчина, не обращая внимания на ее слова, — так, я не прочь.

Тут Нарсин подумала, что хорошо было бы свернуть ему шею. Или на худой конец, вырвать язык и вручить Турену в качестве сувенира. Но она сдержалась, всего лишь окинув болтуна таким выразительным взглядом, что он слегка опешил.

— Да ты злючка, — заметил он, борясь с желанием отступить в сторону, — ладно, не заводись, я пошутил.

В это время очередной претендент, продиктовав свое имя, спустился с лестницы и скрылся в толпе. Мужчина шагнул наверх, следуя за очередью, а Нарсин пристроилась в конце.

Теперь обернулось уже двое, рассматривая девушку с неподдельным изумлением.

— Эй, детка, — сказал один из них, — ты что, тоже хочешь нашего князя охранять?

— И что? — с вызовом спросила она.

Второй мужчина хихикнул.

— От кого? От мышей или мух отгонять?

— Если не заткнешь свою вонючую пасть, встанешь в очередь к костоправу, — ровным голосом отозвалась Нарсин, — а потом посмотрим, сможешь ли ты мух отгонять со своей дурацкой рожи.

— Что ты сказала, стерва? — возмутился тот, но его сосед, видимо, присмотревшись к Нарсин повнимательней, дернул его за руку.

Сердитый мужчина отвернулся, что-то пробурчав. А его сосед, стоявший перед девушкой, стал рассматривать ее куда более пристально.

— Ты хамишь так, словно у тебя в кармане запасная челюсть, — помедлив, заметил он, — скажи, почему тебе в голову пришла такая странная мысль?

— Насчет челюсти? — хмыкнула она.

— Насчет конкурса.

— А тебе почему? — в ответ спросила девушка, хотя ей уже давно надоело повышенное внимание к собственной персоне.

— Так это моя работа. А тебе не меч держать надо, а…

— Что мне надо, не тебе решать, — оборвала его Нарсин, — что же касается меча, то еще неизвестно, у кого это получается лучше.

— Я не прочь проверить, — усмехнулся тот, — но думаю, мне еще представится эта возможность, если, конечно, тебя внесут в список. До сих пор у князя в телохранителях не бывало женщин.

— А я слышал, что в иргантском войске было немало женщин и сражались они не хуже мужчин, — заметил другой претендент.

— Вот потому-то Иргант и проиграл войну, — заявил обиженный девушкой мужчина, — набрали в войско баб, вот и результат. Разве бабе можно что-нибудь доверить? — и он сплюнул.

— Как тебе повезло, что ты не встретил на своем пути ни одной из них, — съязвил первый, — ты бы живо изменил свое мнение и очень быстро, если б сохранил голову на плечах.

— Еще не родилась та баба, которая могла бы со мной тягаться, — презрительно фыркнул тот.

Нарсин смерила его презрительным взглядом. Чем меньше мужик состоялся как мужчина, тем больше у него гонору.

Больше никто ничего не сказал, и дальнейшее продвижение по лестнице проходило в полном молчании. Мужчины один за другим всходили на помост, называли свое имя и род занятий, спускались вниз и направлялись к месту состязаний.

Наконец, настала очередь Нарсин. Она остановилась напротив дубового стола, за которым сидел пишущий и назвала свое имя.

— Нарсин Эртас, — повторил мужчина, записывая, после чего поднял голову.

Девушка встретилась со взглядом холодных серых глаз, которые внимательно осмотрели ее с ног до головы. Воцарилось молчание. Нарсин почувствовала себя не совсем уютно. Впрочем, неуютно она чувствовала себя давно, но теперь это было куда более значительно.

— Женщина, — сказал мужчина, — как ты осмелилась подать заявку?

— Я могу доказать свою пригодность, — сузив глаза, ответила она негромко.

— Хм. Ты служила раньше?

— Да.

— Где?

— В иргантском войске.

— Понятно, — немного помедлив, он добавил, — соревнования телохранителей состоятся сегодня после полудня на площади у ворот княжеского дворца. Опоздание считается неявкой. Но тебе я советую подумать еще раз. Следующий.

Нарсин развернулась и медленно спустилась вниз по ступенькам. Она испытывала двойственные чувства. С одной стороны, ей снова дали понять, что она — женщина, а, следовательно, ни на что не годна. Но с другой, не прогнали окончательно. Это давало хоть и слабенькую, но все-таки надежду.

Встряхнув головой, девушка осмотрелась по сторонам в поисках Турена. Ей не сразу удалось увидеть парня, но вскоре он вынырнул из плотной толпы, стоявшей у помоста и разглядывающей Нарсин словно какую-нибудь диковину.

— Ну как? — шепнул он, оказавшись рядом, — прошла?

— Внесли в список, — ответила она, — соревнования сегодня после полудня.

— Уже сегодня? — ахнул Турен и озабоченно задрал голову, посмотрев на солнце, — так у нас мало времени. А мы еще не завтракали. Пошли в трактир, перекусим, — и он, крепко взяв ее за предплечье, потянул вперед.

Нарсин не сразу поняла, что именно он имел в виду. Лишь через пару шагов она сообразила, почему ее друг не стоял на месте и почему она его не заметила.

— Ты что, уже..?

— Ну да, — он пожал плечами, — хорошая возможность. Столько народу и все на помост глазеют. Хоть бы за кошельки держались, олухи.

Его спутница лишь вздохнула, понимая, что поучения бессмысленны и запоздалы, к тому же, что кривить душой, очень хотелось есть.

— Ты когда-нибудь нарвешься, — пригрозила она без особого усердия.

— Я быстро бегаю, — фыркнул Турен, — и потом, а ты на что?

— Сейчас как тресну по тупой башке, — отозвалась Нарсин.

Но подобные слова с ее стороны давно перестали производить на него впечатление, поэтому он хихикнул.

Видимо, день сегодня в самом деле был удачен для промысла, потому что в трактире Турен не скупясь, заказал плотный завтрак на двоих и даже две кружки крепкого местного пива. Правда, одну кружку пришлось вернуть, поскольку Нарсин заявила, что при ее работе алкоголь — настоящая отрава, тем более, перед состязаниями.

С аппетитом уничтожая тушеные бобы с мясом, девушка раздумывала о том, что ей предстоит. Впрочем, делала она это недолго, потому что никогда раньше не принимала участия в подобных конкурсах и не имела представления, что именно там полагается делать. С этим вопросом она обратилась к Турену.

— Да я и сам плохо знаю, — парень пожал плечами, — никогда видеть не доводилось. Болтают, что на этом конкурсе нужно показать себя, свои умения. Ну, там, на мечах сражаться или стрелять. Ты стрелять-то умеешь?

— Еще как, — подтвердила девушка, делая глоток крепкого чая, который принесли вместо пива.

Глядя, как Турен приложился к своей кружке, она покачала головой.

— Ты смотри, нам нужна светлая голова. И на ногах ровно стоять тоже не помешало бы.

— Да ладно, не умничай, — отмахнулся парень, — мне таких кружек нужно штук десять выпить, чтоб я на ногах не держался.

— А оружие там дают? — продолжала выспрашивать Нарсин, — у меня нет лука.

— Не знаю. Наверное, дадут. У них там этого оружия… — он прикрыл рот ладонью и рыгнул.

— Свинство, — скривилась девушка, — ладно, посмотрим.

— И все-таки, Нарсин, скажи, неужели ты на самом деле так хочешь охранять правителя?

— Это очень престижно, — пояснила она, — сам не понимаешь, что ли? Такая почетная работа. Все люди только об этом и мечтают.

— Не знаю — не знаю, — покачал головой Турен, — какие люди мечтают, а лично я бы не рискнул. Пусть это и почетно, но уж больно хлопотно. То ли дело, купца какого-нибудь охранять. Не думаю, что все бандиты в округе только и мечтают, как покуситься на его драгоценную персону. А вот правитель — другое дело.

Нарсин и сама понимала это. Любому ясно, что чем выше положение, тем больше врагов. Но разве не для этого ее учили? Не для того ведь, чтобы умирать от скуки около какого-то там купца. Да и не берут ее телохранителем. Здесь у нее хоть шанс есть. Шанс доказать, что она чего-то стоит.

— Нам пора, — сказала она, поднимаясь.

Турен хотел возразить, но потом что-то вспомнив, тоже встал, залпом допивая пиво.

— Пошли, — кивнул он и положил на стол несколько монет, — ты права, а то опоздаем.

Судя по времени, они успевали, но лучше прийти раньше, чем опоздать. Тем более, что опоздавшие автоматически выбывали из соревнования. По пути Нарсин продолжала задавать вопросы.

— Значит, у правителя уже есть один телохранитель?

— Есть.

— Зачем же ему еще один?

— По традиции, у правителя должно быть два телохранителя. Старший и младший. Старший уже есть, осталось младшего подобрать. Если повезет, ты им и будешь.

— А куда делся младший? — не отставала девушка.

— Понятия не имею, — фыркнул Турен, — никто не счел нужным сообщить мне об этом. Какая тебе разница? Ну делся и делся. Зато теперь у тебя есть возможность занять его место.

Нарсин хмыкнула, признавая, что в чем-то парень прав. Но с другой стороны, ей все же хотелось знать подробности этого дела. И не из неуемного любопытства. Такая информация никогда не вредит.

Дворец правителя Арджанты располагался в центре города на холме, куда вела ровная дорога, упирающая прямиком в высокие ворота, которые сегодня были гостеприимно приоткрыты. А приглядевшись, можно было заметить, что у ворот уже скопилось достаточно много народу. Помимо непосредственных участников соревнования, были еще и зрители, а их, как водится, куда больше. Они толпились рядом, заглядывая вовнутрь и комментируя увиденное.

Когда Нарсин и ее спутник оказались на месте, девушка осмотрелась по сторонам, раздумывая, что же ей делать теперь. Как будто, внутрь пока еще никого не запускали. Но тут кто-то дотронулся до ее локтя. Девушка обернулась. За ее спиной стоял недавний знакомый, находившийся в очереди для записи в список участников. Он дружелюбно улыбался.

— Все-таки решила прийти? — спросил он, — а я думал, ты передумаешь.

— Думал он, — проворчал Турен, глядя на мужчину из-под насупленных бровей, — шел бы ты отсюда, а то как бы ненароком не повредили.

Мужчина нахмурился, смерил парня пренебрежительным взглядом и фыркнул.

— Братишка твой? — мотнул он головой на Турена.

— Ага, что-то в этом роде, — подтвердила Нарсин, — соревнования еще не начались?

— Если б начались, ты бы догадалась, — хихикнул тот, — нас еще даже не приглашали вовнутрь.

— А приглашать будут всех вместе или по одиночке?

— Ты что, впервые на таких соревнованиях?

— А ты — нет?

— Я пытал счастья в трех городах, — не без гордости сообщил ей мужчина.

— Ну-ну, — пробурчал Турен, — что же ты в таком случае, делаешь тут?

— Уйми своего братца, — посоветовал тот девушке, — а то я ему шею намылю.

— Не намылишь, — отозвалась она, но посмотрела на своего спутника и сказала, — Турен, не нарывайся.

Турен презрительно фыркнул, но промолчал.

— Вот-вот, — согласился мужчина и продолжал, — пригласят всех вместе, разумеется. Насколько я знаю, любые соревнования такого рода состоят из трех этапов. Первый — стрельба из лука, второй — метание ножей и третий — рукопашная. Вряд ли, правитель Арджанты придумает что-нибудь более оригинальное.

— Например, дуэль на сковородках, — съязвила Нарсин.

— Тут тебе и карты в руки, — не отстал от нее мужчина, — кстати, меня зовут Вельгаут. А тебя как?

— Нарсин.

— Красивое имя. Все же, почему ты не передумала?

— А почему я должна была передумать? — она пожала плечами.

— Да потому, что в этом соревновании у тебя нет шансов. Здесь одни мужчины, ты не заметила?

— Спасибо, что просветил. Я знаю разницу.

— Значит, ты считаешь, что сумеешь держаться на уровне?

Нарсин промолчала. И не потому, что не была в этом уверена, просто ей надоели эти настойчивые расспросы, которые не отличались оригинальностью. Везде, где бы она не бывала, ей их задавали с достойной восхищения регулярностью.

Вельгаут понимающе хмыкнул.

— Знаешь, что? Мой тебе совет, не лезь, куда не просят. Просто постой и посмотри. Уверяю тебя, глядеть на это тоже очень интересно.

— Спасибо за совет. Но я предпочитаю самостоятельно думать и принимать решения. До сих пор у меня это получалось хорошо.

Мужчина хотел еще что-то сказать, но тут громко затрубили трубы, створки ворот распахнулись во всю ширь и на обозрение всем на дорогу шагнул важный глашатай.

— Конкурс начинается! — провозгласил он, — всех участников прошу пройти за мной. Остальные оставайтесь на месте.

С этими словами он развернулся и шагнул во двор.

Участники соревнования, которых в общей сложности было человек пятнадцать, направились за ним. Нарсин ободряюще подмигнула Турену и пошла за всеми, стараясь держаться рядом со своим новым знакомым. Хоть он и надоел ей со своими поучениями и советами, но все же, относился к ней более дружественно, чем остальные.

Турен помахал девушке рукой и протолкался вперед, чтобы не пропустить в конкурсе ничего. Таких желающих было немало, но всем им пришлось отступить не солоно хлебавши, так как ворота тут же захлопнулись. Но люди не впервые приходили сюда и знали, как следует поступить в данном случае. Самые ловкие и смелые забрались на забор и оттуда наблюдали за происходящим, по ходу дела отпуская комментарии. Среди них оказался и Турен. Он устроился на заборе с комфортом и достал припрятанный за пазухой бублик. Так, жуя, он наблюдал за происходящим с огромным интересом, хотя ничего особенного за забором пока что не происходило.

Для начала все участники выстроились в длинную шеренгу для того, чтобы глашатай проверил всех по списку, который держал в руке. Турен заметил Нарсин, которая стояла почти с самого краю и пристально смотрела на говорившего. Парень мысленно пожелал ей удачи и приготовился смотреть.

3 глава. Конкурс

Пока глашатай называл имена, выясняя по ходу дела, что отсутствующих было трое, Нарсин осматривалась по сторонам. Двор был довольно просторным, ограниченным с трех сторон высоким забором, а с четвертой располагалась стена дворца с узкими окнами и створчатым входом, двери которого в данную минуту были закрыты. Но это продолжалось недолго. Не успел глашатай огласить последнее имя участника, как двери распахнулись и на пороге появилась небольшая группа людей. Первыми шли четверо стражей, за ними, чуть отстав, пятеро человек. Главным среди них, несомненно, был высокий мужчина в парадном одеянии. Ни у кого не возникло сомнений в его статусе. Под руку с ним шла молодая и хорошенькая женщина в чем-то воздушном и легком. Многие участники соревнований заметили ее и некоторые даже завистливо вздохнули. Отставая на пару шагов, за правителем следовал уже знакомый Нарсин мужчина среднего роста, который записывал их имена на площади. Только теперь при нем не было письменных принадлежностей. Четвертым в этой группе был пожилой человек с длинной окладистой бородой и наконец, парнишка-писец, почти не видный под ворохом бумаг.

— Склонитесь перед владыкой Арджанты и прилегающих к ней земель! — громкогласно произнес глашатай, — перед вами князь Делир!

Участники соревнования склонились в низком поклоне. Правитель милостиво кивнул и устроился в высоком кресле, которое уже находилось на постаменте. Рядом с ним села сопровождающая его женщина. Третий человек устроился прямо на ступеньках, рядом с писцом. А старец со вздохом опустился на резной стул. Он тут же прикрыл глаза, словно происходящее его совершенно не интересовало.

Молодая женщина с любопытством осматривала участников конкурса, ненадолго останавливаясь глазами на каждом и прикидывая, чего он стоит. Минуты через три она слегка нахмурилась, а потом удивленно приподняла брови.

— Странно, — проговорила она вслух, — ваша милость, я полагала, что у нас конкурс телохранителей.

— Так и есть, Селрена, — подтвердил правитель.

— В таком случае, что там делает женщина?

Тут человек, сидящий на ступеньках лестницы неодобрительно сдвинул брови.

— Все-таки пришла, — сказал он с неудовольствием.

— Женщина? — переспросил князь, повнимательнее оглядывая длинную шеренгу участников, — где? А, в самом деле. Судя по всему, это действительно женщина. Сенмар?

Человек на ступеньках покачал головой.

— Я полагал, что у нее не хватит смелости зайти так далеко, ваша милость.

— Но ты внес ее в список?

— Да, — подтвердил тот неохотно, — поскольку никаких ограничений относительно пола не существует. Нет закона, где женщинам запрещено участвовать в каких бы то ни было конкурсах.

— До сих пор еще ни одной женщине такого в голову не приходило, — усмехнулся правитель, — интересно, на что она рассчитывает?

— Она была на войне, — сообщил Сенмар еще более неохотно.

— Война с Иргантом?

— Скорее, война за Иргант.

Князь ничего не сказал на это. Некоторое время он оглядывал Нарсин, потом приподнял брови и заметил:

— Что ж, раз нет никаких ограничений, то она может участвовать в конкурсе, если таково ее желание. Это даже интересно. К тому же, я слышал, что во многих северных странах есть женщины-телохранители и службу свою выполняют отменно.

Сенмар только плотнее сжал губы, не одобряя подобного положения дел.

— Полагаю, она срежется после первого же тура, — вставила Селрена с улыбкой, — я не подвергаю сомнению ее умения, но в сравнении с мужчинами она всегда окажется второй.

— Начинай, Сенмар, — произнес князь.

Тот поднялся на ноги и медленно сошел вниз, окидывая взглядом шеренгу.

— Итак, вы все явились сюда, чтобы попытать счастья в нашем конкурсе, — начал он негромко, — это похвальное намерение, и мы рады приветствовать вас здесь. Но прежде, чем мы начнем, я хочу дать вам время на размышления. В самом ли деле вы пришли сюда блеснуть своими талантами и умениями, или вас привело нечто иное? Две минуты на раздумья и те, кто переменит свое мнение, может отойти в сторону.

Нарсин знала, для кого именно была эта речь, но не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Впрочем, никто из участников не двинулся с места.

Отсчитав положенное время, Сенмар едва заметно вздохнул.

— Хорошо. Вы остаетесь, и мы начинаем наш конкурс. Но для начала послушайте правила. Конкурс состоит из трех туров. Первый тур — состязание на меткость в стрельбе. Второй заключается в метании оружия. И наконец, третий — это соревнование в рукопашной схватке. По законам Арджанты, победивший в конкурсе становится телохранителем самого князя Делира.

По шеренге прокатился едва заметный вздох нетерпения. Все без исключения хотели как можно скорее продемонстрировать свои способности и разумеется, победить.

Тем временем, в стороне уже готовили место для первого тура. Для начала на площадку принесли множество луков самых разнообразных форм и размеров. Несколько стражников носили охапками какие-то большие круглые предметы, но что это такое, на расстоянии было не понять.

— Первый тур, — продолжал Сенмар, — выявит вашу меткость, ловкость и проворство. А главное, умение собраться за считанные секунды. Вам дается возможность сделать десять выстрелов за минуту. У вас будет очень мало времени для того, чтобы прицелиться, поэтому не примеривайтесь долго.

Писец, сидящий на ступеньках, достал большие песочные часы и водрузил их на столе.

— Вас будут называть по списку и каждый названный должен будет пройти на площадку и выбрать себе оружие. После чего, по сигналу он должен стрелять по мишеням. Наилучший результат — десять мишеней, десять выстрелов.

— А где мишени-то? — спросил кто-то в шеренге.

— Вы все увидите, — едва заметно усмехнулся Сенмар, — итак, если вопросов больше нет, то мы начинаем первый тур.

Долгий гулкий удар в гонг ознаменовал начало первого тура. А глашатай еще и крикнул для верности:

— Первый тур!

— Аштан Лован! — звонко выкрикнул писец, держа перед собой длинный свиток.

Вперед выступил мужчина плотного телосложения и направился к куче оружия. Он возился там недолго, подобрав себе большой и тугой лук. Натянув тетиву несколько раз, он взял колчан со стрелами и повернулся к остальным, дожидаясь сигнала. Было заметно, что подобные соревнования не являются для него новостью. Нарсин, напротив, смотрела во все глаза, стремясь запомнить все нюансы.

Один из стражников взял из кучи круглую плоскую тарелку и теперь даже до самых тупых дошло, что именно является мишенями. Писец перевернул часы и гаркнул:

— Начал!

Аштан Лован стрелял очень даже неплохо. Он быстро сориентировался и пронзил семь мишеней из десяти, что в любом случае являлось хорошим результатом. Наконец, писец скомандовал «стоп» и стражник перестал бросать тарелки.

— Семь из десяти — не так уж плохо, — заметил Сенмар, — но вы не уложились в назначенное время. А это значит, семь из девяти.

Результат был записан трудолюбивым писцом.

Вельгаут склонился к уху Нарсин и прошептал:

— Даю руку на отсечение, этот парень не пройдет весь конкурс. Ты заметила, как у него дрожали пальцы?

— Он нервничал, — отозвалась девушка, — вполне объяснимо.

— И он не уложился в отведенное время, а это главное. Вообще, если хочешь знать мое мнение, тут мало кто годится для конкурса. Человек пять пройдут из двенадцати.

— Меня ты, разумеется, не считаешь, — хмыкнула Нарсин.

— Тебя посчитал, — не согласился с ней мужчина, — ты ведешь себя слишком вызывающе, а стало быть у тебя есть для этого основания. Я давно заметил, если женщина стремится делать все, как мужчина, она должна делать это лучше, чем мужчина.

— Это чересчур лестно для меня по сравнению с тем, что я слышала от тебя раньше, — съехидничала она, — ну да ладно. Итак, пять человек, включая тебя, само собой.

— Кстати, те из нас, кто пройдет весь конкурс, но не подойдет на должность телохранителя, сможет попасть в войско Арджанты. Это между прочим, тоже неплохо.

— Ясно.

— Вельгаут Тораден! — громко провозгласил писец, что сразу же остановило болтовню неугомонного соседа Нарсин.

Он даже немного побледнел, шагнув вперед. Нарсин побледнела тоже, она прекрасно помнила, что в списке является следующей.

Хотя предсказания Вельгаута сбывались с поразительной точностью. Многие из участников конкурса, какими бы бравыми не казались на вид, справлялись с первым заданием не очень хорошо. Один парень умудрился попасть стрелой в забор, едва не задев стражника, который метал тарелки, что вызвало громкий хохот остальных участников конкурса и добровольных зрителей.

Сам Вельгаут выполнил назначенное настолько хорошо, что это вызвало одобрительный кивок самого Сенмара. Он выбил все десять из десяти и даже уложился в минуту. До сих пор это был первый такой результат, и мужчина имел полное право гордиться собой.

— Нарсин Эртас!

Девушка едва не подпрыгнула, хотя ожидала этого. Но она умела держать себя в руках и не выдавать своих чувств. Со стороны она казалась совершенно невозмутимой и поразительно спокойной, правда, слегка бледноватой, но если уж на то пошло, цветом лица она совсем не отличалась от остальных.

Итак, Нарсин выступила вперед и тут же по площади прокатился шепоток:

— Глядите, баба. Точно, баба.

— Ну-у, эта точно срежется.

Девушка ничем не дала понять, что эти слова произвели на нее впечатление. Она шагнула к груде оружия и окинув ее внимательным взглядом, почти сразу нашла подходящий лук, небольшой и легкий, но привлекший ее необыкновенной соразмерностью и четкостью контуров. Она знала, что меткость луков зависит не от их размеров.

— Начал! — крикнул писец и тут же смешался, — то есть…

Сенмар предупреждающе покачал головой.

Подобные тренировки были для Нарсин не редкостью. Она достаточно напрактиковалась в стрельбе по тарелкам, яблокам и даже более мелким предметом. Правда, времени для этого давалось гораздо больше. Но в чем-то Сенмар был прав, этот конкурс нужен для того, чтобы выявить тех, кто умеет собираться в считанные секунды и быстро концентрироваться.

Ее выход вызвал у зрителей повышенный интерес. Да что там зрители, сами участники смотрели за ней во все глаза. Дошло до того, что они хором считали мишени, которые стражник бросал вверх.

На счете «десять» кругом воцарилась мертвая тишина. Нарсин опустила лук, стражник собрался, было, метнуть еще одну тарелку, но тут Сенмар рявкнул:

— Стоп!

Писец сидел на ступеньках, вытаращив глаза и полураскрыв рот, а что и получил от Сенмара легкий подзатыльник.

— А девчонка-то хорошо стреляет, — вполголоса заметил правитель, обращаясь к своему соседу, — что скажешь, Сенмар?

Судя по лицу последнего, сам факт стрельбы не вызывал в нем ничего, кроме отвращения. Но он медленно кивнул.

— Да, неплохо.

— Будь справедлив, — усмехнулся князь, — она показала лучший результат. Если она и дальше будет демонстрировать такие успехи, боюсь, ее придется…

Он не договорил, но само начало было достаточно красноречиво.

— Ваша милость, — с трудом произнес Сенмар, — вы не совершите такого необдуманного поступка. Женщина — телохранитель, конечно, очень экзотично, не спорю, но нам нужна не экзотика, а нечто совсем другое.

— Посмотрим, — неопределенно отозвался тот.

— У нее хорошая реакция, — вставила Селрена, хотя ее никто об этом не просил.

Сенмар снова скривился, и посторонний наблюдатель мог бы отметить, что Селрена ему очень не нравится. Но особенно ему не нравятся ее высказывания, будучи совершенно не к месту.

— Вот, и Селрена это заметила, — хмыкнул князь.

От оценки ее умственных способностей Сенмара удержала только хорошая выдержка. И он промолчал.

Нарсин вернулась в шеренгу, провожаемая изумленными и в чем-то даже возмущенными взглядами остальных. Даже Вельгаут, готовый увидеть нечто в этот роде, некоторое время молчал.

Очнувшийся писец назвал следующее имя по списку, но всем участникам уже было ясно, кто именно пройдет на следующий тур.

— Где училась? — наконец спросил Вельгаут у девушки.

— Боюсь, название тебе ничего не скажет. Это не прославленная школа.

— А ты сама-то откуда?

— А ты?

— Боксар. Слышала?

— Это где-то на севере.

— Да.

— Я с Роннан.

— Что это?

— Острова.

— Ты с Островов? — мужчина вытаращил глаза, — в таком случае, меня уже ничего не удивляет. Я бывал на Островах.

Первый тур был завершен. Сенмар снова выступил вперед, держа в руке свиток и проговорил:

— По нашим правилам, ко второму туру допускаются лишь те, кто показал результат не ниже восьми из десяти. Таких человек в нашем списке восемь. Сейчас я их назову. Остальные должны будут покинуть наш конкурс.

Имя Нарсин Эртас также прозвучало в списке пройденных, но таким тоном, словно Сенмар сомневался, стоило ли ему вообще открывать рот, чтобы озвучить его.

— Что-то ты не приглянулась старшему телохранителю, — фыркнул Вельгаут, — глянь, как его корежит.

— Так это он — старший телохранитель? — переспросила Нарсин.

— Ну да, — мужчина немного удивился, — ты, я смотрю, вообще ничего не знаешь.

— Мы переходим ко второму туру, — проговорил Сенмар, — метание оружия. В частности, кинжалов. Но если у кого-то из вас имеются предпочтения, замена оружия приветствуется.

— У меня имеются, — выкрикнул из шеренги один из участников.

— Хорошо, но для начала выслушайте правила. Второй тур будет проходить в другом конце площадки. Вон там, — и старший телохранитель указал, где именно.

Люди как по команде повернули туда головы. Десять мишеней, на сей раз вполне обычных с виду стояли по кругу. Около каждой из них находился человек, держащий в руке нечто вроде небольшого молоточка на длинной ручке.

— Вы должны будете попасть в центр мишени, в специально обозначенное место на звук удара. Десять ударов — десять мишеней. И разумеется, чем больше попаданий, тем лучше результат. Во втором туре вы тоже будете ограничены во времени, но на сей раз вам дается три минуты. Кинжалы каждый из вас может взять на столе, расположенном напротив центра мишеней. Итак, если вы готовы, то мы начинаем.

Писец выпрямился, держа в руках список.

— Надеюсь, ты не вгонишь его в повторный столбняк, — захихикал Вельгаут, наклонившись к Нарсин, — а то ему придется подвязывать свою нижнюю челюсть.

— Ты такой шутник, — хмыкнула она, — ты не тот конкурс выбрал.

— Паули Тенмор! — провозгласил писец.

Участник шагнул к столу, где набрал себе ровно десять кинжалов, которые разместил на поясе.

— А я предпочитаю рукава, — вновь шепнул Вельгаут, — это удобнее.

Нарсин тоже предпочитала рукава, так как считала точно так же. К тому же, это было быстрее. Но Паули Тенмор имел свое собственное мнение.

— Начал!

Первый удар по мишени прозвучал справа и совсем не там, где ожидалось. Наблюдая за происходящим, Нарсин поняла, что нельзя рассчитывать на постоянный порядок ударов, а также на их размеренность. Все будет происходить неожиданно и это было необходимо, так как отбирали тут телохранителей, которые должны реагировать на любую опасность, в том числе и неожиданную, из-за угла, среди ночи.

— Вылетел, — подытожил Вельгаут, наблюдая за Паули, — уже три раза промазал.

— Зато вовремя среагировал.

— Мало реагировать, нужно еще и попасть. Он ведь не канонир, чтобы целиться где-то рядом.

— Я посмотрю, как ты будешь реагировать, — фыркнула Нарсин.

— Не волнуйся за меня. Могу сразу сказать, что этот конкурс я пройду. Только интересно, что будет за рукопашная. На мечах или можно выбирать оружие? Как ты на мечах, островитянка?

— Поживешь — увидишь.

Второй тур закончился тем, что из соревнований выбыло сразу четверо претендентов. Среди оставшихся Сенмар назвал и Нарсин, хотя выражение лица у него было при этом просто непередаваемым. Можно было подумать, что по окончании конкурса он ее просто придушит.

— Итак, третий тур — рукопашная. Вас осталось четверо, стало быть победителей будет двое. Один из вас, согласно правилам, будет выбран в телохранители, а второму предоставлено место в арджантском войске. Тоже согласно правилам. Теперь слушайте правила. Вы не должны убивать друг друга. Кровь пускать тоже не нужно. Победителем выйдет тот, кто продемонстрирует свое превосходство над противником. А теперь выбирайте себе мечи.

Сенмар уселся на ступеньки с весьма отрешенным видом.

— А эта девчонка недаром решила принять участие в конкурсе, — заметил ему князь, — заметно, что у нее есть все необходимые навыки.

— Но она — женщина, — возразила Селрена.

— Ну и что? Это очень занятно, женщина — телохранитель. Кто подумает про нее такое? Для внезапности ее пол даже предпочтителен. А что касается умений…

— То есть, вы уже решили, кто именно станет телохранителем? — спросил Сенмар, — а что, если она проиграет?

— Не думаю. Посмотри, она прекрасно управляется с мечом.

— Если б спросили меня, ваша милость, то я предпочел бы Торадена. Он показал себя не хуже и на мой взгляд, он предпочтительнее. Простите меня, но вы руководствуетесь несколько иными мотивами.

— Ты меня убедил, — заключил правитель, — решено, Нарсин Эртас.

Сенмар скривился, словно у него разом заболели все зубы. Селрена хихикнула.

Конкурс был закончен. Победителями вышли Вельгаут Тораден и Нарсин Эртас. Оба выглядели немного утомленными, но довольными. Вельгаут даже подмигнул девушке ободряюще.

— Ручаюсь, место в войске твое, — сообщил он ей тихо, — поздравляю, тебе повезло.

Они подошли к самому помосту, представ пред очами улыбающегося князя и мрачного телохранителя, который даже избегал смотреть в сторону Нарсин, как будто один ее вид доводил его до белого каления.

— Поздравляю победителей, — сказал князь, — вы оба достойно проявили себя и мне трудно решить, кто же из вас лучше. Поэтому напоследок я предлагаю вам еще одно испытание. Всем известно, что хороший телохранитель должен не только быстро действовать, но и быстро соображать. Тот из вас, кто первым ответит на мой вопрос, получит место. Второй тоже будет служить мне, но в моем войске. Итак, заключенного собираются убить, и палач ему говорит, что он может сделать только одно заявление. Если его заявление будет правдой, тогда его утопят. Если будет неправдой, его повесят. Какое заявление он может сделать, чтобы сбить с толку палача и избежать смерти вообще?

Воцарилось молчание. На лице Вельгаута отразилась такая напряженная работа мысли, что казалось, от перенапряжения он лопнет.

— Он скажет: меня повесят, — проговорила Нарсин.

Князь наклонил голову.

— Верно. Итак, Нарсин Эртас.

Вельгаут стоял красный, как помидор от досады на собственное скудоумие. Сенмар стиснул зубы и прикрыл глаза ресницами.

— Конкурс закончен, — с этими словами правитель поднялся со своего места и взяв под руку Селрену, отправился к дверям.

Селрена напоследок окинула Нарсин внимательным взглядом, не упускающим никаких мелочей.

Вслед за князем отправились и остальные. Вскоре на площадке остались стоять только сама Нарсин, Вельгаут, остро переживающий свое поражение и Сенмар, отрешенный от всего земного. Казалось, он просто спал стоя. Нарсин, впрочем, тоже была ошарашена. Разумеется, она мечтала победить в конкурсе и получить вожделенное место, но никогда не думала, что это произойдет на самом деле. Об этом приятно было просто мечтать и видеть себя в столь значительной должности. Но чтоб это случилось!

Сенмар очнулся первым. Он некоторое время рассматривал печального Вельгаута, покачал головой и проговорил:

— Ступай в те ворота и найди Элсена. Он выдаст тебе все необходимое для службы.

Мужчина поклонился и развернувшись, отправился в указанном направлении. На девушку он даже не взглянул.

Старший телохранитель повернулся к Нарсин и проскрипел:

— Теперь ты. Даю тебе три часа на то, чтобы уладить все свои дела в городе. В четыре часа пополудни ты должна стоять на этом дворе. И учти, что отныне твоя жизнь и твое время принадлежат княжеской семье и никому другому, но выполнять ты должна только мои приказы. Все.

Девушка повернулась и направилась к воротам. Судя по всему, Сенмар решил обходиться в беседе с ней самым необходимым минимумом слов. И постороннему наблюдателю стало бы ясно, что выбор князя не привел его в восторг.

За воротами ее встретил оглушенный вопль толпы и приветственные крики.

— Молодец, девчонка! — восторженно кричала какая-то долговязая женщина в платке.

Слышались и другие слова, но особенно отчетливо Нарсин запомнила именно эти. А потом кто-то с оглушительным воплем прыгнул на нее сверху, так что она едва успела отскочить в сторону. Турен, а это был именно он, шлепнулся прямо в пыль, но тут же подскочил.

— Здорово! — завопил Турен прямо ей в ухо, — нет, ну как же тебе повезло! Вот это да! Победить в конкурсе и стать телохранителем самого князя!

— Чучело, — поморщилась девушка, — хочешь, чтобы я оглохла? Зачем князю глухой телохранитель?

— Для экзотики, — не задержался с ответом парень, сияя, словно начищенная монета, — ты так здорово стреляла! Мне понравилось.

— Я рада.

Довольный Турен потянул ее в сторону, сквозь толпу, которая расступилась перед ними весьма почтительно. Выглядел парень при этом так, словно конкурс телохранителей выиграл именно он. Нарсин, напротив, была несколько растеряна, хотя это было почти незаметно.

— Пошли скорей, — заметил Турен, когда они вышли на дорогу, — такое событие нужно как следует отметить. Боги, до сих пор в себя прийти не могу!

Его спутница чувствовала себя примерно также, правда, восторга не выказывала. Она шла молча, погруженная в свои мысли. Турен наконец заметил это и спросил:

— Ты чего молчишь?

— Не знаю, — отозвалась Нарсин, — мне почему-то кажется, что все это мне приснилось.

— Да нет, не приснилось, — он решительно помотал головой.

— Да, наверное. Ну-ка, ущипни меня.

— Зачем?

— Ущипни, кому говорят.

— Ладно, — Турен пожал плечами и выполнил ее просьбу.

Причем, выполнил на совесть, потому что девушка поморщилась и поспешно одернула руку.

— Не приснилось.

— Ну конечно, не приснилось. Что это ты какая-то странная. Не рада, что ли?

— Почему же? Рада.

— А раз рада, то пошли скорее. Я знаю неподалеку один замечательный трактирчик. Там…

— Нет, — прервала его Нарсин, — мне дали три часа на сборы, после чего я должна явиться обратно.

— Ну, так за три часа можно и отпраздновать. Тем более, что собирать тебе нечего.

— Да, но когда старший телохранитель сказал, что я должна явиться через три часа, он вовсе не имел в виду, что я должна вернуться пьяной.

— Ладно, не пей, никто тебя не заставляет, — Турен призадумался и вздохнул, — да-а, скучный вы народ, телохранители. И веселиться-то как следует не умеете. Что ж это теперь, раз ты служишь у князя, то и выпить не моги?

— Издержки профессии, — фыркнула Нарсин, — но я и раньше не была любительницей выпить.

— Еще бы, — глубокомысленно заметил тот, — да и чего можно ждать от девчонки, которую с детства учили махать мечом, а не в куклы играть. У тебя, вообще, были куклы?

— А у тебя зубы все на месте? — вместо ответа спросила Нарсин.

— Начинается, — Турен на всякий случай потрогал свою челюсть, — молчу уже. Что это ты такая… сердитая?

— Я не сердитая. Я просто думаю.

— Телохранителям думать не положено, — дерзко сказал парень, за что и схлопотал подзатыльник.

— Злючка, — отреагировал он.

Они оказались неподалеку от того самого трактира, который столь настойчиво рекомендовал Турен. Заметив, что Нарсин несколько замедлила шаг, он дернул ее за руку и указал в сторону входа.

— Давай зайдем. Просто пообедаем, вот и все.

Есть девушке не хотелось, но она кивнула. Ей нужно было где-то посидеть и все обдумать.

Именно этим Нарсин и занялась, сидя за столом в уютном трактирчике и вяло ковыряясь в тарелке. Турен ел с аппетитом и с расспросами не лез, правда, лишь до тех пор, пока не насытился. Отхлебнув из большой кружки, принесенной ему служанкой, он заговорил:

— Ну, выкладывай. Что обдумываешь?

Нарсин бросила на него взгляд искоса и неопределенно дернула бровями.

— Все это гораздо серьезнее, чем ты думаешь.

— Откуда знаешь, что я думаю? Можешь мне не объяснять, я и так знаю, что работа телохранителя — не сахар. Но ведь и ты знала, на что шла.

— Разумеется. И я почти готова к этому. Просто теперь у меня начнется совсем другая жизнь. Отныне я буду неотлучно находиться во дворце и служить князю. Мне старший телохранитель так и сказал. И еще он сказал, что исполнять я должна лишь его приказы.

Выражение ее лица при этом стало таким, что Турен без слов понял, как именно она к этому относится.

— Да-а, — протянул он, — этот парень — не подарок.

Девушка не сдержалась и скорчила еще одну гримасу.

— Он будет тобой командовать?

— Мгм, — не разжимая губ, признала она.

— Тебя это тревожит?

— Меня ничего не тревожит. Я просто… представила.

Турен тоже представил, и ему стало не по себе.

— А может, ну его, а, Нарсин? Ну, не будешь ты телохранителем князя, что с того? Тебя теперь в любом порядочном доме с руками оторвут. А Сенмар только обрадуется, по-моему.

— Вот именно. На это он и рассчитывает. Нет, Турен, я не стану отказываться. Не хочу доставлять ему такого удовольствия.

— Ясно.

Некоторое время парень молча пил пиво. Нарсин ковырялась в тарелке, думая, что все мечты никогда не сбываются как должно. К заманчивой перспективе стать телохранителем князя прилагается Сенмар. Тот самый Сенмар, который возненавидел ее с первого взгляда.

— А выходить оттуда ты сможешь? — спросил Турен тем временем, — я имею в виду, в город?

— Не знаю. Вряд ли.

— Как паршиво-то, а? Что это за работа, если нельзя никуда сходить?

— Обычная работа, — Нарсин пожала плечами, — да ничего страшного, я здесь все равно никого, кроме тебя, не знаю.

Турен вздохнул. Нарсин поняла его совершенно правильно и добавила:

— Ну, думаю, иногда можно будет выходить. Хотя бы раз в неделю. Я ведь не в плену, а на работе. Думаю, у меня будет свободное время.

— Понятно, — душераздирающим голосом отозвался парень, — да ладно, все ясно. Я и не думал, что… в общем…

— Нужно договориться, как тебя можно будет найти.

— А зачем меня искать? Чаще всего, я на базаре. Или еще где. Сама знаешь, мне на месте сидеть некогда. Да и негде.

— Знаешь, что, — внезапно пришло Нарсин в голову, — я узнаю, вдруг подвернется какая-нибудь работа для тебя во дворце.

— Кошельки тырить? — невесело усмехнулся Турен, — я ведь больше ничего и делать не умею. Думаешь, князю это понадобится? В войско меня явно не возьмут, да я и не хочу. А слугой… благодарю покорно.

Девушка покачала головой. И как быть с таким? Работать он, видите ли, не хочет и не умеет. Ей было немного жаль парня, но как ему помочь, если он сам себе помогать не желает? Взять его с собой невозможно. Для Сенмара одно ее присутствие — уже слишком много. Да и слуг телохранителю не полагается.

— Давай договоримся так, — сказала она, — раз в неделю ты будешь находиться на базаре у входа. Хотя бы часа два-три после полудня. Я тебя там найду. А если что вдруг понадобится, напиши мне записку и передай через слуг.

— Ха, — вырвалось у Турена, — я писать-то не умею.

Нарсин осеклась, но ненадолго.

— А рисовать? Захочешь меня увидеть — нарисуй открытые ворота. Деньги понадобятся — кошелек. Помощь — дубинку.

Он рассмеялся.

В конце концов, они пришли к такому простому решению.

4 глава. Младший телохранитель

Вновь ступив под гостеприимную сень правящего дома Арджанты, Нарсин чувствовала себя собранно и была напряжена, словно перед боем. Впрочем, то испытание, что ждало ее, мало чем отличалось от сражения. Девушка была в своем обычном наряде, разве что на поясе добавился новый кинжал, а правую руку под рукавом обматывала цепь, с которой она не могла расстаться. Цепь в ее руке казалась естественным продолжением последней.

Стражники у входа пропустили Нарсин спокойно, как свою, видимо, их предупреждали об этом. Она прошла вперед, приостановилась и огляделась.

Двор был почти пуст, если не считать нескольких стражников, прогуливающихся вдоль забора как будто безо всякой цели и молоденькой служанки, болтающей с одним из них. Девчонка постоянно хихикала, отворачиваясь в сторону и стреляла в мужчину хорошенькими живыми глазками. Нарсин сперва не произвела никакого впечатления на любезничающую парочку, но потом служанка взглянула на вошедшую еще раз, попристальнее и ойкнув, мягко шлепнула охранника по руке, которая, по ее мнению, тянулась куда не следовало.

— Ой, подождите! — метнулась служанка к Нарсин, — вы ведь госпожа Эртас, правильно?

— Правильно, — признала та, повернувшись к ней.

— Тогда я должна проводить вас, — девчонка слегка поклонилась, — мне велели вас дождаться и провести. Вы ведь впервые здесь, правда?

Нарсин кивнула.

— Пойдемте, — служанка развернулась к дверям главного входа и мотнула головой, приглашая девушку следовать за собой.

Нарсин отправилась за служанкой с очень уверенным и независимым видом, хотя на самом деле довольно сильно трусила. Ей не хотелось встречаться с Сенмаром, более того, именно с ним она и не желала встречаться. Даже со своим бывшим мужем девушка увиделась бы с куда большим удовольствием. Однако, именно из общения с Сенмаром и будет состоять ее новая жизнь.

Служанка привела Нарсин в маленькую комнатку, столь скудно обставленную, что это сразу бросалось в глаза. По сути, здесь был лишь низкий столик, пара стульев, длинная скамья и тахта, такая невысокая, что можно было решить, что ей отпилили ножки. В узкое окошко с трудом можно было просунуть голову, да и находилось оно довольно высоко. Нарсин осмотрела все это, застыв в дверях. Сказать, что это самое настоящее убожество, значит, вообще ничего не сказать.

— Ваша комната, — сообщила служанка, — можете оставить тут ваши вещи, госпожа телохранительница. Вам немедленно нужно пройти к господину Сенмару.

Вот оно, счастье.

— Хорошо, — Нарсин поставила свой скудный скарб на стул у окна, — а где он?

— Я провожу вас, госпожа телохранительница.

— Меня зовут Нарсин Эртас, — напомнила ей девушка.

— Да, простите, госпожа Эртас, — служанка раскрыла пошире дверь, — прошу вас.

Нарсин кивнула и вышла. Судя по всему, ценят ее здесь чуть повыше, чем дворовую собаку. Комната по своим размерам немногим больше собачьей конуры. С другой стороны, может быть потому, что ее пока плохо знают. Точнее, не знают совсем. Правда, Нарсин подозревала, что именно Сенмар велел поселить ее в такой комнатушке. Из чистой вредности.

Идти им пришлось недолго. Покои старшего телохранителя находились поблизости, через две двери. Служанка постучала в дверь, открыла ее и низко поклонилась.

— Господин Сенмар, я привела ее как вы и просили.

— Пусть войдет, — донеслось из комнаты.

Служанка посторонилась, кивком головы приглашая Нарсин войти. Та сдержала вздох и переступила порог. Дверь за ее спиной закрылась.

Первое впечатление от помещения прибавило ей бодрости. Комната Сенмара оказалась немногим больше, чем ее. Обставлена она была столь же скудно. Сам Сенмар сидел на низкой скамеечке перед столиком. Он в упор глядел на Нарсин холодными серыми глазами.

— Явилась все-таки, — сказал он недовольно, — тебе много раз давали понять, что твое присутствие здесь нежелательно.

Нарсин знала это и уже довольно давно. Она стояла возле двери и молча смотрела на него. Какой же все-таки неприятный тип! Мало ей того, что она — женщина и постоянно должна перед каждым доказывать свою пригодность, так теперь он ей жизни не даст, будет изводить на тему: «как ты посмела посягнуть на священную должность телохранителя!». Или Сенмар бесится потому, что хотел на это место кого-нибудь другого? В таком случае, зачем было затевать это представление? Предложил бы нужного человека князю — и дело с концом.

— Сядь, — неприязненно заметил Сенмар, указывая девушке на низенький табурет напротив.

Нарсин в три шага пересекла комнату и села, где было указано.

— Я вижу, как ты довольна моему обществу, — хмыкнул он, — но это не идет ни в какое сравнение с тем, как я рад. Но тем не менее, теперь нам придется работать вместе. Для начала запомни одно: ты всего-навсего младший телохранитель и должна делать только то, что скажу я. И выполнять ты должна только мои приказания. Все ясно?

— Все, — кивнула Нарсин, — кроме одного.

— Что тебе не ясно? — скривился Сенмар.

— А что насчет приказаний князя?

— Князь прекрасно знает порядок, — скорчил еще более злобную гримасу старший телохранитель, — и он не собирается вмешиваться. С этим все? Или ты не поняла еще что-нибудь?

— Мне все ясно, — отчеканила девушка, сильнее стиснув зубы.

— Тогда продолжим. Для того, чтобы заниматься столь важным и серьезным делом, как охрана, нужно быть хорошо подготовленным. Я же твоей подготовки не знаю. Помнится, ты говорила, что воевала на стороне Ирганта?

— Да.

— Что ты умеешь?

— Вы уже успели увидеть кое-что из того, что я умею.

— Ты недурно стреляешь, посредственно сражаешься на мечах и у тебя неплохая реакция. Однако, для телохранителя этого недостаточно.

— Что еще? — спросила Нарсин без интереса, просто для того, чтобы показать, что слушает.

— Ты способна следить за окружающей обстановкой, не отвлекаясь ни на какие мелочи? Не спать три ночи подряд и при том сохранять ясность рассудка? Ограничить свои потребности до минимума? Быть всегда готовой закрыть собой человека, которого ты защищаешь, даже если при этом опасность грозит тебе самой? Убить любого, не рассуждая, по приказу? Ты готова хотя бы к этому?

— Я готова.

— Она готова, — фыркнул Сенмар, — одной готовности мало. Ты была на войне. Чему тебя учили? Наверняка, твое обучение проходило как попало и наспех.

— Напротив, — возразила Нарсин с тайным злорадством, — моя подготовка была последовательной и постоянной. С пяти лет, если быть совершенно точной.

Старший телохранитель посмотрел на нее очень внимательно.

— Откуда ты родом? — спросил он таким тоном, словно уже знал ответ.

— Роннан.

— Ясно. Ты с Островов. Была б моя воля, — пробурчал он гораздо тише, ни к кому не обращаясь, — они давно были бы наши.

— Мечтать не вредно, — отозвалась девушка.

— Ты должна раскрывать рот лишь тогда, когда тебя о чем-нибудь спросят, — тут же отреагировал Сенмар.

Нарсин скорчила гримасу, которой вполне могла бы утереть нос своему наставнику, столь лихо это у нее получилось. Но ничего не сказала. Раз Сенмар так настаивает, быть по сему.

— Что ты понимаешь в рукопашном бою? — помолчав, продолжал расспросы Сенмар.

— Есть такой стиль — «кошачья грация», — пояснила она.

— Есть, — согласился тот, — им владеют наемные убийцы. Тебя готовили к этому?

— Нет, но мой отец учил нас всех вместе и не делал между нами большой разницы.

— «Нами»?

— У меня было четыре сестры.

— Было?

— Было.

— И что с ними стало?

— Осталось две.

Сенмар хмыкнул. Потом оказался на ногах легким, плавным и почти неуловимым движением.

— Покажи свои умения, — и он тут же перешел к делу, рывком перевернув стол прямо на Нарсин.

Точнее, на то место, где она сидела мгновение назад. Стиль «кошачья грация» подразумевает под собой ловкость, гибкость и недюжинную реакцию. Нарсин вывернулась и прыжком отскочила назад. Не давая ей ни малейшей передышки, Сенмар бросился на нее. Он двигался стремительно и успел схватить ее руку, выворачивая за спину. Плюс ко всему, шея девушки попала в стальной локтевой захват. Она попыталась высвободиться, но поняла, что не удастся. Тогда Нарсин резко ударила пяткой в голень Сенмару, одновременно дернув головой назад и локтем в солнечное сплетение.

Руки телохранителя разжались. Не теряя времени даром, девушка размахнулась и ребром ладони ударила его по шее. Но удар получился не столь сокрушительным, каким обещал быть. Сенмар недаром был старшим. Он успел уйти, пятерней сцапав ее за волосы и хорошенько приложив лбом об стену. Нарсин взвыла, вывернулась, оставив в его руке несколько прядей и пнула Сенмара под дых.

Пять минут спустя великая битва была закончена. На полу валялись обломки табурета и перевернутый стол. Больше ничего не говорило о том, что произошло. Разве что, вздыбленные волосы Нарсин и шишка на ее лбу.

— Стиль «кошачья грация», надо же, — презрительно произнес Сенмар, — этот стиль называется «пьяная драка в притоне», — и он выразительно покосился на табурет, который сломался как раз об его спину.

— Я — женщина, — с достоинством отозвалась Нарсин, приглаживая волосы и морщась от боли, — я слабее мужчин.

— Да ну? Поэтому ты сама устанавливаешь правила? Впрочем, в чем-то это даже хорошо. Для телохранителя главное — не соблюсти правила, а защитить своего господина. Ты продержалась пять минут, значит не совсем безнадежна. Завтра с утра на заднем дворе начнем необходимые тренировки. А сейчас пошла в свою комнату и не высовывай оттуда носа. Ясно?

— Ясно, — отрывисто бросила девушка и вышла в коридор.

И тут же натолкнулась на полный ужаса и сочувствия взгляд служанки, которая, разумеется, никуда не уходила, а вернее всего, подслушивала под дверью. Хорошо, если ухо не прикладывала.

— Ой-ой, госпожа, — прошептала она, качая головой, — больно, да?

— Не очень, — ответила Нарсин, притронулась к шишке и тут же охнула.

Было очень больно. Кожа головы горела и зудела. Сволочь этот Сенмар! Он нарочно это сделал. Ну, разумеется, он был ужасно зол, что она прошла конкурс и ее выбрали из десятка претендентов, вот и решил вздуть ее как следует за неимением лучшего. И можно сказать, что своего добился. Правда, и сама Нарсин от него не отставала. И табуреткой по спине двинула его специально, хотя обычно делала подобное лишь в самом крайнем случае.

— Пойдемте, госпожа, — служанка потянула ее за руку, — нужно приложить что-нибудь холодное, тогда и следа не останется. Как он вас, а? Кошмар, — причитая подобным образом, она довела Нарсин до ее комнаты и даже попыталась усадить на скамью, но та воспротивились. В конце концов, не таковы были ее увечья, чтобы делать из них событие.

Служанка убежала за льдом, а Нарсин села на низенькую скамейку и задумалась. Жизнь при княжеском дворе обещала быть просто шикарной. У нее завтра с утра тренировка с Сенмаром, который решил, что вздул ее недостаточно. Это было так очевидно, что даже смешно. Тому, кому охота смеяться. Лично Нарсин абсолютно не хотелось этого делать. Ясно, на что будут похожи эти тренировки. Она осторожно пощупала шишку на лбу и ее всю передернуло. Сенмар что-то имел против ее стиля? А в какой стиль вписывается вот это? Сволочь, сволочь и есть.

И Нарсин в первый раз по-настоящему пожалела, что отправилась на конкурс телохранителей. Хотелось встать со скамьи и уйти, куда глаза глядят. Очень хотелось. А главное, никогда не возвращаться. Но девушка понимала, что Сенмар именно этого и добивается. Так вот, не бывать этому никогда. Она ни за что не уйдет, не собирается осчастливливать этого гада. Она назло ему будет терпеть все, что ему взбредет в голову сделать, стиснув зубы или скрипя ими. Но старший телохранитель никогда не вынудит ее уйти. Это для себя Нарсин решила твердо. Она всегда была упрямой. Может быть, именно благодаря своему упрямству она и выжила после того страшного боя. Нарсин чувствовала себя так плохо, что почти физически ощущала, как смерть стоит у нее за спиной. Но упорно цеплялась за жизнь, не давая себе расслабиться и позволить утащить в темный, бездонный омут.

Дверь ее комнаты скрипнула и приоткрылась. Нарсин повернула голову на звук, но никого не увидела. Ветер, что ли? Она уже собралась встать, чтобы закрыть ее, но краем глаза уловила смутное движение ниже, на уровне коленей. В комнату неторопливо вошла большая, важная и вальяжная кошка. Медленно переступая, она подошла ближе и без интереса посмотрела на Нарсин. Та улыбнулась. Кошка была совершенно рыжая, того особенного, огненного цвета, казалось, способного светиться даже в полной темноте, и глаза у нее тоже были яркие, светло-зеленые. Белые пушистые усы топорщились во все стороны.

— Привет, — сказала Нарсин и протянула к кошке руку.

Та слегка отступила назад, не позволяя себя коснуться.

— Какая ты красивая.

Животное прикрыло глаза, демонстрируя, что слова человека пришлись ему по душе.

— Вот ты где, — послышался чей-то укоризненный голос со стороны двери.

Нарсин подняла глаза и увидела молодую девушку лет пятнадцати-шестнадцати. Девушка была хорошенькой, словно картинка, смуглая, большеглазая, кудрявые волосы опускались едва ли не ниже спины. Она приветливо улыбалась.

— Вижу, Лолли решила нанести вам визит, — проговорила она звонким мелодичным голоском, — надеюсь, она вам не помешала?

— Нет, что вы. Я люблю кошек, — отозвалась Нарсин, улучила момент и все же слегка погладила Лолли по голове.

Кошка фыркнула, но снесла ласку достойно.

— Иди сюда, — девушка подняла ее с пола, взяв на руки.

— У вас очень красивая кошка, — добавила Нарсин, наблюдая за ней, сидя на корточках.

Девушка заулыбалась еще шире. Ей была приятна эта похвала.

— У Лолли еще и очень редкий цвет, — гордо пояснила она, — он называется «огненный цветок».

Нарсин понимающе кивнула. Девушка тихонько поглаживала кошку, почесывала за ухом, а та довольно урчала.

— Простите, вы новенькая здесь? — спросила между тем нежданная гостья, — я вас не знаю.

— Нарсин Эртас, — представилась та, поднимаясь на ноги, — новый младший телохранитель князя Делира.

Глаза девушки мгновенно округлились, став гораздо больше, с лица исчезла улыбка и на нем появилось изумленно-растерянное выражение.

— Телохранитель? — повторила она, — так вы и есть новый телохранитель Делира? О-о, но ведь вы… ведь вы такая маленькая, — добавила девушка гораздо тише.

Она слегка покраснела, но заметила:

— Вы даже меньше Сенмара.

— Сенмар здесь самый маленький? — не удержалась Нарсин от шпильки в адрес своего непосредственного начальства.

— Нет, но… для телохранителя… Знаете, у нас в доме бывали телохранители, но они были высокие и крепкие. Такие, знаете ли, мощные.

«У нас в доме?», — повторила Нарсин про себя. Боги, кто она? Жена князя?

— Простите, — поспешно добавила девушка, — я вас не обидела?

— Нет, — отозвалась Нарсин в полной растерянности.

Что же это за княгиня, просящая прощения у телохранителя? Наложница? Но у него, вроде, была другая. Такая роскошная, светловолосая женщина с голубыми глазами и совершенными формами, белокожая, грациозно-ленивая.

— Госпожа Кеарес! — воскликнула входящая служанка, склоняясь в низком поклоне.

— Все в порядке, я уже ухожу, — девушка обошла ее и бросив на Нарсин напоследок заинтересованный взгляд, удалилась, держа кошку на руках.

— Кто это? — спросила Нарсин у служанки, когда дверь закрылась.

— Кто это? — повторила та с возмущением, — да это же госпожа Кеарес, младшая княжна! — это было сказано таким тоном, словно Нарсин сказала что-то святотатственное.

— Мне очень жаль, но я не знала, — добавила она поспешно, — я здесь впервые, если ты помнишь.

— Да, но не узнать княжну… — все еще сердилась служанка, — вы видели у нее кошку? Знаете, сколько она стоит?

— Нет.

— Больше, чем вы, — фыркнула девушка, — чем я и господин Сенмар, вместе взятые. Не помню, как называется эта порода.

— О, — только и отозвалась Нарсин.

У богатых свои причуды.

— Вот так-то, — припечатала служанка напоследок и совершенно другим тоном поинтересовалась:

— Будете обедать, госпожа Эртас?

Нарсин чуть помедлив, кивнула. Младшая княжна, столь спокойно разгуливающая по всему дому, без охраны, без достойного облачения, без свиты, наконец. Немудрено, что ей и в голову не пришло, каким может быть ее положение. Князя, к примеру, она узнала сразу. Недаром говорят, что короля делает свита. И еще, главный тот, кто сидит на самом высоком стуле.

— Как тебя зовут? — спросила Нарсин у служанки.

— Талаат, госпожа.

Дождавшись обеда, Нарсин была приятно удивлена. Она вовсе не ожидала, что здесь ее будут так кормить: вкусно, сытно и даже с некоторой претензией на изысканность. Впрочем, особенно девушка не обольщалась. Вряд ли, для нее готовили специально. Скорее, так питались все в этом месте.

После обеда ее наконец оставили одну. Нарсин несколько раз обошла свою убогую комнатку, заглядывая в немногочисленные уголки, куда не успела заглянуть ранее и обнаружила неприметную дверцу небольшого шкафчика. Открыв ее, она заглянула вовнутрь и оторопела.

Первым, что бросилось ей в глаза, было очаровательное, роскошное яркое платье. Отошедши от столбняка и пощупав ткань рукой, Нарсин убедилась, что глаза ее не обманывают, платье в самом деле было шелковым.

— Боги, — прошептала девушка, — мне-то это зачем?

Перепутали? Забыли убрать после кого бы то ни было, кто жил здесь раньше? Или может быть, ей положено носить платье? Эта перспектива немало озадачила девушку. Платье, бесспорно, было очень красивым, но телохранитель в платье? Телохранитель, который в любую секунду должен быть готов охранять своего господина, бросаться на его защиту в пыль и грязь. В одежде, которая не должна стеснять движений и путаться под ногами. Нет, что бы там ни было, но на непроходимых идиотов здешние люди не походят.

Перебрав остальную одежду в шкафу, Нарсин обнаружила несколько прочных, крепких штанов, рубашки, безрукавки и даже куртки. Явно, для нее, причем, с учетом размера. Интересно. А внизу стояла обувь от сапог до мягких тапочек.

Девушка покачала головой и закрыла шкаф, оценив широту жеста. Правда, в любом из дворцов должно быть столько шмоток, что их некуда девать.

Подумав, чем ей заняться до ночи, Нарсин решила, было, осмотреть весь огромный дом для того, чтобы уметь ориентироваться в случае чего. Но потом посчитала это преждевременным. Кто знает, как относится князь и его родня к подобным действиям. Вдруг это ей как раз строжайше запрещено делать? Для начала следовало узнать у кого-нибудь (только не у Сенмара!!!), можно ли ей свободно передвигаться в доме. Да, нужно спросить у Талаат.

Талаат пришлось дожидаться долго. Нарсин не знала, каким образом ее позвать, а искать опять-таки не решилась. Время до ужина тянулось невыносимо долго, девушка маялась от безделья и не знала, куда приткнуться. Разве что, лечь спать.

Когда пришедшая долгожданная служанка поставила на стол ужин, Нарсин спросила:

— Скажи, Талаат, каковы здесь порядки? Строго? Или можно терпеть?

Девушка слегка сдвинула брови.

— Конечно, мы выполняем то, для чего нас сюда и нанимали, как иначе? Но ничего тяжелого, сложного или невыполнимого от нас не требуют.

— И есть свободное время? — не без намека полюбопытствовала Нарсин.

— Есть, — не стала отрицать служанка, — мне здесь очень нравится. При прежнем князе все было гораздо строже.

— Ты служила при прежнем князе?

Талаат закивала и тут же закатила глаза.

— О-о, он был таким строгим! Любил, чтобы все было по нем, если чуть что не так, тут такое начиналось! К старости он стал таким капризным… ой! — она поспешно зажала рот рукой и непроизвольно оглянулась.

Нарсин хмыкнула.

— Ничего страшного, — успокоила она служанку, — здесь никого нет. Никто тебя не услышит.

— Такое дело, — понизила голос Талаат, — никогда не знаешь наверняка.

— Подслушивают? — тихо прошипела Нарсин.

Служанка снова оглянулась на дверь и придвинулась к ней поближе.

— Тут есть один тип, никто не знает, кто он такой, при новом князе появился. Появляется всегда неожиданно и так же исчезает. Некоторые говорят, что это наушник князя. Рыскает среди слуг, подслушивает разговоры и доносит ему. Правда…

— Что? — поторопила девушку Нарсин, так как та замолчала.

Та пожала плечами.

— Лично я не вижу в этом смысла. Если он доносит князю наши разговоры, то почему потом нам за лишнюю болтовню ничего не бывает? Для чего тогда это нужно, если нет наказания?

Нарсин приподняла брови.

— Как интересно, — сказала она, — может быть, князю просто нужно знать, кто чем дышит? Ну, чтобы побыстрее вжиться в свою роль?

— Знать, что о нем думают слуги? — Талаат презрительно фыркнула, — какое князю дело до мнения слуг?

В этом был резон и Нарсин задумалась. В самом деле, для чего тогда это нужно? Очень занятно, но если слуги, которые служат здесь давно, этого не поняли, то уж она, новый человек, тем более сразу не поймет.

— Кстати, — вспомнила она, — у меня в шкафу…

— Да, — кивнула Талаат, — мне приказали подобрать вам одежду и все необходимое.

— А платье зачем?

— Ну как же, — служанка сделала большие глаза, — вы ведь все-таки женщина. Не можете же вы постоянно ходить в штанах.

Такое простое объяснение Нарсин в голову не приходило.

— Я потом еще принесу, — продолжала Талаат, — завтра. Только скажите, какие цвета вы предпочитаете.

— Серый, — не задумываясь, ответила девушка, — и черный.

— Но вам скорее пойдет зеленый, — возразила служанка, — у вас зеленые глаза.

— Черный не заметен в темноте, а серый вообще малозаметен. Телохранитель не должен привлекать внимания.

Талаат покачала головой.

— Вы ведь не будете постоянно охранять князя, — проговорила она, — в свободное время вполне можете и привлечь к себе внимание. Вы ведь хорошенькая девушка. Странно.

— Что? — не поняла та.

Странно, что она хорошенькая? Или что она девушка?

— Странно, что такая девушка, как вы занимается таким делом. Телохранитель, да разве это работа для вас?

— А какая работа для меня?

— Любая, но не эта. Я столько этих телохранителей видала, в том числе и женщин. Видели бы вы их физиономии!

Нарсин хмыкнула.

— Серьезно, — не сдавалась Талаат, — там такие физиономии, задняя часть бегемота и то привлекательнее. Вы уверены, что это вам подходит?

— Задняя часть бегемота? — съязвила Нарсин, — ни в каком виде. Или ты насчет моей работы?

— Я говорю о том, что с такой работой у вас совсем не будет возможности показать себя, госпожа Эртас. А ведь при желании вы вполне могли бы затмить многих признанных красавиц.

— Это ты хватила.

— Вовсе нет. Вам нужно только одеваться по-другому. Более нарядно и не в штаны, конечно.

Девушка пожала плечами. Она давно убедилась, что некоторых людей переубеждать бессмысленно. Они свято уверены в том, что после их мудрых советов она тут же сменит работу и одежду, выйдет замуж и нарожает кучу детей. И совсем не думают о том, что если б у нее было желание это сделать, то давно сделала бы.

— Телохранитель в платье — это еще более экзотично, чем телохранитель — женщина, — сказала она вслух, — кстати, если уж выбирать цвет платья, то лучше красное.

— Да! — оживилась Талаат, — вам точно пойдет красное!

— Да, на нем кровь не видна.

Служанка тяжело вздохнула и посмотрела на госпожу телохранительницу как на сумасшедшую.

— Я могу ходить по дому? — задала Нарсин интересующий ее вопрос.

— Конечно, — Талаат пожала плечами, — почему нет? Мы все ходим.

Исчерпывающе.

Прежде чем служанка ушла, девушка задала ей еще один немаловажный вопрос.

— А сколько у князя родственников?

— Этого никто не знает, — ответила та, — я имею в виду, точное число. Их слишком много. Да у меня, например, столько троюродных сестер и братьев, что я не всех смогу узнать в лицо.

— Я имею в виду совсем другое, — поправилась Нарсин, — здесь, в доме, сколько их?

— Ну, младшую княжну Кеарес вы уже видели. Потом, старшая княжна Манала. Правда, она очень редко покидает свои покои. И две средние княжны — Сати и Дашнайя. Вы их легко узнаете. Они — близнецы, а ходят всегда вместе.

— Понятно, — кивнула Нарсин, — это все?

— В данном случае, да. Но вообще, у князя много родственников и все они считают своим долгом навестить его хотя бы раз в месяц.

Разумеется, Нарсин в этом нисколько не сомневалась. Чем выше положение человека, тем больше у него родственников. Причем, зависимость эта прямая. И весь этот сонм родственников обожает ходить в гости к такому родичу, и чем чаще, тем лучше.

Талаат ушла, и Нарсин решила лечь спать. Завтра ей нужно было вставать гораздо раньше, чем она это делала в последнее время. Нужно было выспаться.

5 глава. Разборки на улице

Месяц спустя Нарсин могла бы сказать, что ее жизнь на новом месте понемногу налаживается. Но весь этот месяц у нее было совершенно иное мнение обо всем этом. Каждую минуту этого невыносимо долгого месяца девушке хотелось бросить службу и уйти немедленно, как есть, не взяв ни единой вещички, просто, чтобы не отвлекаться и не терять время. Начать с того, что ее утренние тренировки с Сенмаром более всего напоминали элементарное избиение младенцев. Нарсин чувствовала себя чем-то вроде набитого сеном мешка, на котором опытный боец оттачивает свои лучшие удары. Именно таким мешком она и была для Сенмара. У нее было столько синяков на теле и в том числе на лице, что девушка сбилась со счета, а потом махнула рукой на неблагодарное дело подсчетов. Неблагодарное и бесполезное, потому что с каждым днем синяков становилось все больше. Если Сенмар до сих пор не покалечил ее, то это только благодаря какому-то невероятному везению.

Не нужно думать, будто Нарсин просто так стояла и покорно дожидалась тумаков старшего телохранителя. Разумеется, она вступала в схватку и даже давала сдачи. Но ее попытки казались поистине каплей в море по сравнению с полученным.

Талаат, увидев щедро разукрашенное тело Нарсин, когда та разделась, чтобы залезть в ванну, ахнула и долгие пять минут не была способна ни на какие действия и звуки. Служанка попросту впала в столбняк. Ее реакция немного повысила настроение девушки, и она бы непременно улыбнулась, если б не разбитая губа, которой было очень больно шевелить. А увесистый синяк на месте солнечного сплетения не позволял хохотать в голос. К тому же, у Нарсин было немного поводов для веселья.

Она пыталась терпеть и молчала. Пыталась, потому что это было невыносимо трудно. Давненько ее так не били. Когда-то, в процессе обучения ей нередко доставалось от отца и сестер, но те побои не шли ни в какое сравнение с нынешними. Ведь как ни крути, но в детстве ее должно быть щадили и били далеко не в полную силу. Но не теперь. Теперь все силы Нарсин шли на то, чтобы достойно встретить поражение, поскольку оно было неизбежным.

На занятное зрелище частенько собирались посмотреть слуги, что совершенно не добавляло Нарсин радости. Правда, через пару недель они исчезли. О причине можно было гадать и предполагать, что они не выдержали, но девушка подозревала, что им просто велели не приходить.

Второй месяц пошел легче, должно быть она просто привыкла каждый день получать тумаки и шишки. Но были и более светлые моменты. Вот уже вторую неделю Нарсин удавалось оказывать сопротивление, которое, конечно, нельзя было назвать достойным, но это было уже хоть на что-то похоже.

Направляясь к себе в комнату, чтобы переодеться после очередной тренировки, Нарсин шла медленно и как обычно, не смотрела по сторонам. Поэтому чей-то негромкий оклик оказался для нее новостью. Девушка остановилась и оглянулась.

Голос принадлежал младшей княжне Кеарес. До сих пор им не так везло на встречи, но сегодня был какой-то особенный день.

— Госпожа княжна, — Нарсин изобразила легкий кивок.

Кеарес широко распахнула глаза и даже рот полуоткрыла. Она рассматривала Нарсин и на ее лице был написан ужас.

— О боги, — прошептала она, — что с вами?

Нарсин вовсе не ожидала такой реакции, особенно сегодня. Сегодня в ее активе был лишь полновесный фингал под глазом и немного опухшее ухо. Точнее говоря, из видимых повреждений. И она вполне могла бы гордиться таким достижением. И главное, причина, по которой у нее сегодня было хорошее настроение, заключалась в том, что Сенмару на утренней тренировке досталось явно не как обычно. Сегодня боги были милостивы к ней или ей необыкновенно повезло, но Нарсин сумела оказать достойное сопротивление, ответить своему горячо любимому наставнику тремя наиболее удачными ударами, один из которых в кровь разбил ему нос. Так что, сегодня Нарсин была довольна и даже весела, если так можно выразиться.

Огромные глаза княжны и выражение ее лица вызывали в девушке легкое недоумение.

— Что со мной? А, это! — она небрежным жестом указала на синяк под глазом, — пустяки, госпожа. Случайно на кулак упала.

— Какой кошмар, — с истинно трагической интонацией проговорила Кеарес, — боги, вам должно быть очень больно?

— Немножко. Уже почти не болит.

— А почему вы хромаете?

Нарсин хромала потому, что вчера Сенмар наградил ее своим фирменным ударом в голень и боль была адской, лишь слегка поутихшей наутро. Но младшей княжне, конечно, об этом было знать вовсе необязательно.

— Ногу подвернула.

— Ужасно. Это просто ужасно, — Кеарес подошла к ней и осторожно, словно боясь, что она рассыплется, взяла за руку, — пойдемте.

— Куда? — немного опешила Нарсин.

С членами княжеской семьи спорить нельзя, но Кеарес всегда была немного странной и не вписывающейся в общую компанию княжной. И Манала, и две близняшки вполне отвечали всем требованиям: были высокомерны, немногословны, разряжены в пух и прах и всегда при многочисленной свите. Кеарес частенько ходила по дому в полном одиночестве, лишь в сопровождении своей кошки. Ее платья были хорошо сшиты, но скромны и не бросались в глаза.

— Идемте, идемте, — девушка повернулась и повела за собой Нарсин.

Той ничего не оставалось, как покориться. Хотя она предпочла бы другое. Для начала все-таки следовало помыться и переодеться, потом перевязать ногу и хоть немного перевести дух. Ходить за княжной в таком виде было по меньшей мере неучтиво.

Как оказалось, Кеарес привела Нарсин в свои покои. Разумеется, та никогда прежде здесь не бывала, но не узнать княжеские покои — это нужно совсем без ума быть.

— Садитесь, — княжна указала на низенький мягкий пуфик у окна, — Этан! — позвала она, — Этан, поди сюда!

На зов поспешила отозваться полная, добродушная женщина лет сорока пяти. Она была очень смуглой, отчего ее светлые одежды казались еще светлее.

— Посмотри на это, — Кеарес широким жестом указала на собирающуюся сесть девушку.

Эти слова заставили ее сначала застыть в полусогнутом положении, а потом снова выпрямиться. Что она сделала не так? Этан громко ахнула и всплеснула руками.

— Деточка! Кто это тебя так изукрасил?

Этот вопрос становился слишком навязчивым. За прошедшее время его задавали Нарсин бесчисленное множество раз, причем, в первую неделю ее пребывания здесь. Потом количество вопросов закономерно убавилось и вовсе исчезло, поскольку так ее отделать мог только один человек. Поэтому, в данную минуту Нарсин удивило лишь то, что во дворце нашелся единственный человек, не знающий этого.

— Сенмар, — пояснила Кеарес, — да сядьте же, — это относилось к девушке, — Этан, можно ли тут что-нибудь сделать?

— Ох, не знаю, — та покачала головой, — попробую. Я только не понимаю, для чего господину Сенмару понадобилось делать это с такой милой девушкой.

— Тренировка, — хрипло пояснила Нарсин, пораженная тем, что ее только что назвали милой девушкой, а чуть ранее — вообще, деточкой.

— Это же младший телохранитель Делира, Этан, — пояснила Кеарес.

Этан отступила на шаг назад и осмотрела Нарсин куда более внимательным взглядом, в котором сквозило неприкрытое неверие.

— Вот эта вот пигалица? — спросила она, — младший телохранитель нашего князя?

— Точно, — подтвердила «пигалица» и сдавленно фыркнула.

— Тогда он, должно быть, вздул ее за дело, — неожиданно заключила Этан и отправилась за необходимыми принадлежностями.

Кеарес проводила ее большими глазами, а Нарсин уже не таясь, фыркнула.

Прошло минут десять, вернулась Этан и лечение пошло полным ходом. Для начала на левый глаз младшего телохранителя налепили примочку, к уху приложили лед, в процессе чего Нарсин морщилась и пыталась протестовать. Ее не стали слушать. Этан, озабоченно хмурясь, осматривала поврежденную ногу, бесцеремонно задрав штанину выше колена. В довершение всего, с мягкого дивана, на котором вольготно раскинулась ранее, спрыгнула рыжая кошка Лолли и сделав вокруг Нарсин пару кругов, принялась тереться о ее ногу, громко мурлыча при этом.

— Смотрите, вы ей понравились! — воскликнула Кеарес, — Лолли редко проявляет к незнакомым людям такую благосклонность.

— Да нет, Лолли просто думает, что она долго не протянет, — фыркнула Этан, не отрываясь от своего занятия, — кажется, перелома нет.

— Конечно, нет. Я ведь хожу, — встряла Нарсин.

— Помолчи. Ты не доктор. Ты спокойно можешь ходить и с трещиной в кости.

— Вовсе и не спокойно. Это очень больно.

— Не сомневаюсь. Удивляюсь только, как ты вообще можешь передвигаться.

— Что-то серьезное? — спросила Кеарес.

— Просто сильный ушиб. Сейчас приложу мазь и как следует перевяжу.

«Сильный пинок», — откорректировала слова Этан девушка про себя. Впрочем, она не думала, что скажи такое вслух, сильно удивит ее.

— Я поражена, как тебя до сих пор не прибили, — говорила Этан, нанося на черный синяк целебную мазь, — много ли тебе надо, судя по твоей субтильности! Но с другой стороны, тебя ведь не просто так сюда взяли. Ты должно быть, прошла конкурс.

— Прошла, — согласно кивнула Нарсин.

Она смирилась с неожиданной помощью и лишь терпела, когда становилось совсем невмоготу.

— Как ни крути, а Сенмар все равно тебя сильнее, — подытожила Этан, — бери не силой, а хитростью.

— Не могу, — тут Нарсин вздохнула, — за хитрость он бьет еще сильнее.

Кеарес громко ахнула и кажется, даже всхлипнула.

— Госпожа, — повернулась к ней Этан, — вам не нужно на это смотреть. Сядьте подальше, вон там. А ты не болтай много, — это относилось к Нарсин.

Она кивнула да так, что с глаза свалилась примочка. Этан покачала головой, посмотрела на результат и заявила:

— Гораздо лучше. К утру должен пройти совсем.

Теперь усмехнулась Нарсин, с большой долей скепсиса. Этот синяк может и пройдет. Но это еще не гарантия того, что не появятся новые.

Лолли, посчитав, что штанины девушки покрылись шерстью в достаточном количестве, запрыгнула к ней на колени и свернулась клубочком. Нарсин почесала ее за ухом, что кошка снесла благосклонно.

— Ты видела, Этан? — вскричала Кеарес, — ты видела, что она сделала?

— Видела, — проворчала та, не отрываясь от своего занятия, — поосторожнее с ней, — заметила она Нарсин, — она из породы охранников. Впрочем, в таком случае, вы с ней коллеги.

Закончив перевязывать ногу девушки, Этан одернула штанину и поднялась на ноги.

— Постарайся поменьше ходить сегодня. И не снимай повязку по крайней мере сутки.

— Я хотела помыться.

— Помоешься. Только ногу не мочи.

И вышла за дверь. Кеарес некоторое время молчала, а потом спросила:

— Хотите чаю?

Вопрос, хоть и вполне понятный, вызвал в Нарсин сильное удивление. Впрочем, она тут же кивнула.

— Этан, принеси чаю! — велела девушка, — вы не вставайте, — продолжала она, обращаясь к Нарсин, — вам нельзя много ходить. И вообще, я считаю, что это просто безобразие.

— Что, госпожа?

— Я о Сенмаре. Зачем он так вас бьет?

— Это обычная тренировка, госпожа. Как справедливо заметила Этан, он меня сильнее.

— Вот именно. Мне кажется, что тренировка должна заключаться в обучении, а не в обычных побоях.

— Это и есть наука, госпожа, — сдержала смешок Нарсин, — только куда более действенная.

— Ну уж нет. Такая наука мне не нравится.

Нарсин могла бы с этим согласиться, потому что вряд ли такое вообще могло кому-либо нравиться, но промолчала.

Вернувшаяся Этан выглянула в коридор и отдала распоряжение насчет чая.

— Госпожа, — сказала Нарсин, — хочу поблагодарить вас за участие к моей скромной персоне.

— Не скромничай, — усмехнулась Этан, — в тебе этого добра немного.

— Ну что ты, Этан! — укоризненно произнесла Кеарес, — перестань, ей и так досталось. Этот Сенмар совсем с ума сошел.

Этан, которая знала не понаслышке о замечательном характере старшего телохранителя, промолчала.

Принесли чай. Повинуясь приглашению, Нарсин пересела за стол, стараясь не хромать. Она не почувствовала улучшения в больной ноге, но как правило, улучшение никогда не наступает сразу.

Кеарес показалась ей еще более странной после происшедшего. Ну, кто так себя ведет? Разве княжна должна заботиться о телохранителях, тем более младших, перевязывать их раны, а после всего еще и поить чаем? Это совершенно немыслимо. Но тем не менее, это имело место. Вот, только кто-нибудь объяснил бы ей, что происходит.

— Откуда вы родом? — поинтересовалась княжна, пока в голове Нарсин крутились столь навязчивые вопросы.

— С Роннан. Это Острова.

— Острова, — утвердительно кивнула Этан, находившаяся поблизости, — я так и знала.

— Острова? — повторила Кеарес с изумлением, — вас учили воевать?

— Да, госпожа.

— Им вбивают эту науку с детства, — уточнила Этан, — как будто в жизни нет ничего, более важного. Бедные дети.

— Почему? — осведомилась Нарсин, — это было интересно.

Та фыркнула.

— «Интересно», — повторила с непередаваемой интонацией, — ни нормального детства, ничего, в результате — несчастные, исковерканные создания.

Тут Нарсин обиделась. Она вовсе не считала себя исковерканной.

— Почему вы так говорите? Нас обучали важным вещам, которые могут всегда пригодиться, даже если и не заниматься этим постоянно. Вы и сами должны понимать, как важно для женщины уметь защитить себя.

— И что? Этому нужно посвятить всю жизнь?

— Каждая выбирает свой путь.

— Не спорьте, — вмешалась Кеарес на правах главной, — каждый человек сам выбирает, что для него важно. Если только у него есть такая возможность, — добавила она чуть тише.

Этан махнула рукой, но продолжать не стала. Допив чай, Нарсин поднялась на ноги.

— Благодарю вас, госпожа, — сказала она, — и не смею больше утомлять вас своим присутствием.

— Вы вовсе не утомляете, — Кеарес покачала головой, — наоборот. Вы и не представляете, как здесь скучно, — девушка вздохнула.

Этан покосилась на нее и перевела многозначительный взгляд на Нарсин.

— Ступай. Тебя, наверное, старший телохранитель заждался.

Девушка заскрежетала зубами так громко, что даже печальная Кеарес прыснула.

— Иди-иди, — сквозь смех заметила Этан, — я пошутила.

Нарсин на прощанье поклонилась Кеарес и вышла за дверь. Она злилась на себя за свою реакцию. Пора бы уже научиться сдерживаться и не демонстрировать всем свое отношение. Впрочем, после ежедневных побоев это было гораздо труднее, чем сначала. Имя «Сенмар», произнесенное самым мирным и благопристойным тоном вызывало в ней непроизвольную дрожь и желание бежать немедленно.

Ее настроение значительно повысилось бы, знай Нарсин, какое впечатление произвели последствия ее ударов на вышеозначенного Сенмара и особенно, на князя, который долго потешался, глядя на разбитый нос телохранителя.

— Долго еще будут длиться эти тренировки? — спросил он чуть позднее, когда смех утих.

— Пока она не будет готова, — сквозь зубы ответствовал Сенмар.

— По-моему, она готова. Ты показывал свою руку врачу?

Этот намек заставил телохранителя вновь скрежетать зубами.

— Ни к чему. Пустяк.

— Пустяк? Ну, как хочешь. Я-то всегда думал, что перелом — не пустяк, и от размера не зависит.

— Перелом? — переспросила Селрена, входя в комнату, — у кого перелом?

Сенмар покосился на нее весьма выразительным взглядом, подумав при этом: «Если ты немедленно не замолчишь, перелом будет у тебя. Перелом шейных позвонков».

— У нашего доблестного охранника, — снова развеселился князь.

— Какой ужас! — отреагировала наложница должным образом, всплеснула руками и села на скамеечку у ног своего повелителя, — это, наверное, очень больно.

— Очень, — согласился князь, — видишь, какой он бледный. Говорю тебе, Сенмар, иди к врачу, пока не поздно. А то, если так пойдет дальше, твоя ученица останется совсем без воспитательных мер воздействия.

Селрена хихикнула. Сенмар развернулся и молча покинул помещение. Он слегка придерживал правую руку у локтя, видимо, повреждение в самом деле было не шуточным. Как бы возликовала Нарсин, узнав, что ее удар оказался столь результативным! Она бы даже позабыла про свою больную ногу.

Когда время подошло к обеду, вошедшая Талаат передала Нарсин обрывок бумаги, свернутый столь плотно, что своими размерами и формой походил на маленький цилиндрик.

— Это вам, — служанка положила этот цилиндрик на стол и отступила на шаг к двери.

— От кого? — полюбопытствовала девушка, пытаясь развернуть плотный сверток.

— Сами знаете. Тсс, — Талаат приложила палец к губам, издавая еле слышное шипение, — тайна.

— Почему тайна? Да что же это такое, — начала раздражаться Нарсин, вертя в руках цилиндрик, — как это разворачивается?

Смешливая служанка пришла к ней на помощь. Минут пять они вертели бумагу из стороны в сторону, пытаясь развернуть и передавая друг другу. И наконец, их усилия увенчались успехом. Показался тонкий краешек, потянув за который, можно было развернуть весь листок.

Что Нарсин и сделала, переведя дух. Развернула и расправила, положив перед собой на столе. На листке не было ни одной буквы, а в самом углу криво и косо был угольком нарисован какой-то вытянутый предмет.

— Это что? — искренне удивилась Нарсин.

Талаат склонилась над листком и довольно долго разглядывала нарисованное.

— Вам сказать, на что это похоже, госпожа?

— На огурец, — фыркнула та.

— Возможно. Правда, у меня возникло несколько иное сравнение.

— Скверная, распущенная девчонка, — отреагировала девушка.

Талаат ойкнула, а после громко расхохоталась, оценивая таким образом юмор своей госпожи.

— И все-таки, — спросила Нарсин, когда веселье немного поутихло, — кто передал тебе этот образчик высокого искусства?

— Паренек один, — ответила Талаат, снова прыская, — встретил меня у ворот и передал. Лично вам в руки.

— А-а! — протянула Нарсин, прозревая, — это должно быть, Турен. Как я сразу не догадалась! Только вот, что он хотел этим сказать?

В эти два месяца, проведенные во дворце, девушка настолько погрузилась в ежедневные тренировки и усилия, связанные с тем, чтобы достойно сносить всевозможные побои и повреждения, что все прочее отошло не на второй план — на сто десятый. Турен и все, связанные с ним события покрылись какой-то легкой дымкой в памяти, словно это происходило давным-давно, лет двадцать назад, не меньше.

Однако, Нарсин все же вспомнила о договоренности, которая существовала между ними. Вспомнила и еще раз взглянула на листок. Что бы это могло быть? Что именно имел в виду Турен, когда нарисовал это?

— У него способности, — съехидничала Талаат, — к рисованию, я имею в виду.

— Да, я вижу, — мрачно отозвалась Нарсин, — видимо, придется идти.

— Вы хотите сказать, что собираетесь сегодня покинуть замок? — поинтересовалась служанка.

— Да. А что такое?

— Не знаю, — Талаат пожала плечами, — но господин Сенмар говорил, что вам нельзя никуда отлучаться без его ведома.

На лице девушки мелькнуло паническое выражение.

— Что ты хочешь этим сказать? Что я должна у него отпрашиваться всякий раз, как мне захочется уйти?

— Ну да, — удивилась Талаат ее непонятливости.

Нарсин посмотрела на художества Турена с еще большей мрачностью, хотя казалось, что дальше уже некуда. Замечательно. Значит, ей сейчас придется идти к старшему телохранителю и просить его отпустить ее в город ненадолго. Она не обольщалась. Все, что можно было выжать из этой просьбы, Сенмар выжмет не задумываясь. Если ему захочется узнать причину ее отлучки, он ее узнает. В противном случае, никуда она не пойдет.

— Вот дерьмо, — тихо, но достаточно явственно прошептала Нарсин.

— Госпожа, — укоризненно проговорила Талаат.

Нарсин ничем не показала, что ее это волнует и поднялась на ноги. Придется идти и искать Сенмара, ничего не попишешь. Она обещала Турену, что будет поддерживать с ним связь. Что, если ему срочно требуется помощь? И еще кое-что. Она ведь не боится, нет? Не боится Сенмара?

— Еще как, — пробормотала она про себя и вышла за дверь.

Господина старшего телохранителя в комнате не оказалось. Нарсин имела некоторое представление о местах, где он может быть, но ходить по этим местам в его поисках не имела ни малейшего желания. Поэтому она остановила первого попавшегося ей на пути слугу и спросила, не видел ли он Сенмара.

— Да, госпожа, — кивнул тот, — несколько минут назад я заметил, как он входил к Ками.

— Ками? — переспросила Нарсин, — это еще что такое?

— Не что, а кто, — поправил ее слуга, — личный лекарь его светлости князя.

— Лекарь, — повторила девушка, — ясно. Спасибо.

Слуга отправился по своим делам, а девушка прислонилась спиной к стене. Сенмар решил наведаться к лекарю? Зачем? Попросить очередную порцию пилюль от изливания желчи? Как бы не так. Она могла с уверенностью сказать, для чего ему понадобилось идти к загадочному Ками.

Нарсин издала смешок, не разжимая губ. Потом еще один. В ее глазах вспыхнули и засветились смешливые искорки.

— Здорово! — вскричала она и пару раз хлопнула в ладоши, — просто здорово!

Ее просто распирало веселье. Это как же приспичило Сенмара, что он пошел лечиться! Наверное, она ему хорошо врезала. Просто великолепно.

— Так тебе и надо, — сказала она вслух, — так тебе и надо, понял?

Ее ликование длилось недолго, но весьма показательно. Наконец, Нарсин угомонилась и переведя дух, уже более спокойно задумалась о том, что же ей теперь все-таки делать? Отправиться к этому лекарю за Сенмаром, чтобы получить разрешение покинуть замок? Ну да. Так он его и даст. Размечталась. Держи карман шире. Как ты думаешь, в каком он сейчас настроении? Конечно, хорошим оно у него не бывало сроду, по крайней мере, с тех пор, как она появилась в замке. Но сейчас, должно быть, оно у него просто препаршивое. А то, и еще хуже. Наверняка.

Итак, принимая во внимание повреждения Сенмара, он ее никуда не отпустит. Просто потому, что ей это так нужно, чтоб не только ему было плохо. Так что, Нарсин решила не разговаривать с ним вовсе. Тем более, что сейчас Сенмар занят. Да и потом, в ближайшее время ему будет не до нее.

Заглянув к себе, девушка прихватила цепь на всякий случай, намотав ее на руку, и покинула дворец прежде, чем ее кто-нибудь заметил.

Она проделала это по всем правилам военного искусства, на всякий случай, чтобы никому не пришло в голову ответить на вопрос, не видел ли он, случаем, сегодня младшего телохранителя.

Оказавшись за забором, Нарсин осмотрелась по сторонам и уже хотела, было, идти, но потом остановилась и призадумалась. Куда именно она должна идти? Турен, передав ей свое загадочное послание, не удосужился намекнуть, где именно состоится эта встреча. Впрочем… Талаат, кажется, говорила, что видела Турена у ворот.

Медленно пройдя вдоль забора, Нарсин осторожно выглянула из-за угла, стараясь не попадаться на глаза стражникам. Так и есть. Невдалеке от ворот стояла маленькая одинокая фигурка. Девушка махнула рукой, но парень не отрывал глаз от входа и не заметил ее жеста. Тогда Нарсин негромко свистнула. Ей пришлось повторить это еще пару раз, прежде чем Турен очнулся и завертел головой. Как только девушка поняла, что он ее увидел, она снова поманила парня к себе.

Когда он приблизился, она, не говоря ни слова, схватила его за руку и оттащила в сторону, подальше от дворца. Свернув за угол и оказавшись в небольшом и очень узком проулке, Нарсин остановилась и повернулась к Турену.

Пару минут они молча смотрели друг на друга круглыми глазами и почти не моргая. Наконец, Нарсин кашлянула и неуверенно спросила:

— Кто это тебя так?

Турен пощупал рукой здоровенную шишку на скуле и заплывший глаз, после чего сморщился.

— А тебя? — отозвался он.

— Ты не увиливай, — сдвинула брови Нарсин, стараясь казаться строгой, — я первая спросила.

— Да скажу я, скажу. Получила мою записку?

— Получила. Скажи, что ты там такое нарисовал?

— Дубинку, как и просила.

— Дубинку? Так это дубинка была! А я подумала, огурец.

— И зачем мне огурец рисовать было? Хоть бы подумала.

— Значит, тебе нужна помощь. Это я уже поняла и без дубинки.

— Все-таки, — заметил Турен, — кто тебя-то отлупил? Меня-то ладно.

— Да, я знаю, сироту каждый обидеть может. Это Сенмар, чтоб ему пусто было.

— Зачем? — парень попытался вытаращить глаза, но по-видимому, это было больно, и он снова поморщился и зашипел.

— Зачем? — Нарсин невесело усмехнулась, — таким образом он приводит мои умения в надлежащую норму. Тренировки каждый день.

— Он бьет тебя каждый день? — с ужасом повторил Турен, — боги! Я-то думал, мне одному так хреново, а тебе, оказывается, еще хуже.

— Давай не будем говорить обо мне. Я уже почти привыкла. К тому же, все не совсем так, как ты вообразил. Я даю ему сдачи. Точнее, пытаюсь, — тут она состроила такую жуткую гримасу, что парень отступил на шаг назад и уперся спиной в стену.

— Спокойно, — велела ему Нарсин, — а теперь выкладывай, кто бьет тебя.

Он тяжело вздохнул. Видимо, воспоминания об этом не доставляли ему радости. Нарсин пришлось набраться терпения, чтобы выслушать его и понять наконец, в чем дело.

Выяснилось, что в повреждениях Турена виноваты наемники. Те самые, что по идее должны охранять любого жителя Арджанты и защищать от нападений. Их было четверо. Впервые они привязались к парню неделю назад, поймав его возле таверны, куда он отправился поужинать. Для начала шмякнули его как следует спиной об стену и доходчиво объяснили, кто он такой и что представляет по сути своей. Потом речь зашла о родителях, в частности, о давно почившей маме Турена, которую поминали особенно часто. Этого он не выдержал и достойно ответил. За это ему выбили зуб и как следует попинали ногами напоследок.

Но этим дело не закончилось. Наверное, наемникам понравилось чесать свои кулаки об Турена, чем они и занимались вот уже третий раз за неделю.

Нарсин выслушала парня с очень хмурым выражением лица. Когда он закончил, она минуту молчала, а потом спросила:

— Что им нужно от тебя?

— Не знаю, — не менее мрачно ответил он, — наверное, просто тренируются, как и Сенмар твой, сволочи.

— А ты случайно ничего у них не стащил? Может быть, они тебя заметили?

— У таких громил я никогда ничего не тырю, — обиделся Турен, — мне что, жить надоело?

— Что ж они тогда к тебе пристали? Должна же быть какая-то причина.

— Да не знаю я, не знаю! — завопил он, не выдержав, — какая там причина может быть у этих уродов! Что пристала?

Нарсин малость опешила, а Турен закрыл лицо руками и всхлипнул.

— Боги, — она притянула его к себе и погладила по плечу, — успокойся. Я просто спросила, на всякий случай. Где именно они к тебе пристают?

— Везде. Вчера, например, на базаре поймали, — прорыдал парень, уткнувшись головой в ее куртку, — они что, думаешь, объясняют? Это тебе за маму, это за папу, а это за моего дедушку?

— Пойдем-ка, поищем их.

Турен даже плакать перестал. Он поднял голову и посмотрел на нее с изумлением.

— Чего?

— Глухой? Или они тебе и уши повредили?

— Ты сдурела! Их четверо. Четверо! И все здоровые мужики, шире тебя в два раза и выше на голову. И между прочим, не просто так, а служат в княжеском войске. Думаю, их там тоже тренируют регулярно.

— Вот и посмотрим, как тренируют. Пошли, — девушка крепко сжала его руку и потянула за собой, — шагай, говорю.

— Никуда я не пойду, — уперся Турен, — я вовсе не для того вызвал тебя, чтобы потом хоронить.

— А для чего ты меня вызвал? Тебе помощь требуется? Вот, ты ее и получишь.

Он душераздирающе вздохнул.

— Ты с ними не справишься, — жалобно проговорил Турен, — Нарсин, я серьезно.

— Посмотрим.

— Ты совсем свихнулась, да? Тебя твой Сенмар по голове часто лупит?

— Не мой Сенмар! — прорычала девушка, — и вообще, не напоминал бы ты, а то накличешь. Слышать не могу это мерзкое имя!

Турен закивал, потому что ни разу не видел ее в такой ярости.

— Говоришь, у таверны? — бормотала она по пути, почти волоча за собой своего друга, — ну да, где им еще быть. У какой таверны?

— Той самой, недалеко от площади, — пояснил он на бегу, — куда спешишь? Помереть не терпится? У меня нога болит.

Нарсин замедлила шаг, некстати вспомнив о своей голени.

— Что-нибудь серьезное есть? — спросила она, — может, к лекарю тебя?

— Не надо. Нет у меня переломов. По колену пнули, подонки.

— Ладно, разберемся.

— Нет, ты все-таки ненормальная. С четырьмя мужиками хочешь справиться.

— Слушай, не зли меня, — огрызнулась она, — хотя… ладно, зли больше. Я, когда злая, больнее дерусь.

— О боги, — простонал Турен, — зачем я вообще тебе писал? Тебе что, побоев мало от твоего разлюбезного Сен…

— Заткнись! — рявкнула Нарсин, — иначе начну с тебя.

— Сама сказала: зли меня больше, — проворчал он.

— Радуйся, ты меня разозлил, — прошипела она, — где эти, твои дружки?

Они остановились недалеко от таверны, той самой, где обедали два месяца назад, после конкурса. Турен осторожно огляделся, стараясь не выказывать своего страха, но бояться было рано.

— Нет никого, — произнес он, — не пришли, наверное. Или в таверне сидят.

— Пошли проверим.

— Нет! — вскрикнул Турен, — не надо в таверну!

— Почему? — прищурилась Нарсин.

Ему ужасно не хотелось объяснять, что самым его горячим желанием было просто уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Вызывая Нарсин, Турен хотел ей поплакаться и лелеял смутную надежду, что она похлопочет за него. Он был готов пойти кем угодно, хоть мальчиком на побегушках. Но никак не ожидал, что Нарсин очертя голову, ринется выяснять отношения с четырьмя бугаями, которые, судя по виду, свернут ей шею мизинцем, особо не напрягаясь.

— Чего в таверне драку затевать, — ответил он, насупившись.

— Плевала я на таверну. Впрочем, на улице удобнее, конечно.

— Удобнее? — парень осмотрелся и ему стало малость нехорошо.

Повсюду камень, жесткий и твердый, и что она нашла в этом удобного? Он в который раз подумал, что с головой у девушки явные нелады.

— Эй ты, щенок, мать твоя шлюха! — прозвучал веселый голос, — давненько мы с тобой не встречались. Что, никак, соскучился?

Турен втянул голову в плечи. Нарсин обернулась.

В нескольких шагах от них стояли четверо высоких, крепких мужчин. Судя по их одежде, они явно служили в княжеском войске.

— Что ты там сказал о его матери? — осведомилась девушка убийственным тоном.

— Ба! — отозвался тот, приподняв брови и окинув ее цепкий взглядом, — наш песий выкормыш оторвал себе потрясающую сучку! Какие глазки, какие ножки! Я уверен, что ты не будешь возражать, если я ее одолжу. Правда, щенок?

Нарсин на мгновение прикрыла глаза, а потом в кратких, но емких выражениях сообщила, где именно его выкармливали, как и чем. Когда хотела, она умела быть очень убедительной. Наемник побагровел, а его дружки придвинулись ближе.

— Что ты сказала, шлюха? — прошипел обиженный, — да я тебя сейчас по мостовой размажу, нечего отскребать будет. Но сначала мы по очереди позабавимся с тобой, как следует.

— Позабавься со своей мамой, козел.

— Тварь! — рыкнул он и рванулся к ней.

Но тут один из его приятелей дернул его назад.

— Подожди. Я ее узнал. Это же младший телохранитель нашего князя.

Нарсин перевела на него глаза. Ей потребовалась пара секунд, чтобы узнать говорившего. Перед ней стоял Вельгаут.

— А-а, — улыбнулась она той особенной улыбкой, вызывающей у людей непроизвольную дрожь и желание бежать как можно скорее, — это и есть твоя новая служба? На малолетнем пацане тренируетесь? Ну и как? Многих он побил?

Вельгаут покрылся красными пятнами. Его резвый приятель присвистнул.

— Телохранитель князя? Ну надо же. Детка, от каких таких напастей ты его охраняешь? Тебе ж самой охрана нужна.

— Ха-ха! — поддержал его другой, — охрана! Могу представить, для чего ее наняли. Ну и как ты князя охраняешь, крошка? В каких позах?

— Видать, заковыристо.

Нарсин молча вытащила цепь из кармана и навернула ее на кулак.

— Ты посмотри, кажется, она обиделась! — радостно заржал говоривший, — шлюшка, ты что, в самом деле думаешь, что тебе это удастся?

— Кто первый? — холодно осведомилась она, — ты, голубок? Или ты больше любишь мальчиков?

— Я тебе сейчас покажу своего мальчика, сучка.

— Ну, покажи, только дай, я очки сперва надену, а то не разгляжу.

— Эй! — вмешался Вельгаут, — хватит. Прекратите это.

— А ты что, ее не хочешь? — поинтересовался у него один из воинов.

— На улице полно шлюх, если тебе неймется.

— Ну да, она ж у нас телохранитель. Только князю дает.

Он хотел еще что-то сказать, но не успел. Нарсин перешла от слов к делу. Короткий, но мощный удар в челюсть сопроводился хрустом и громким воплем раненого, который рухнул на мостовую.

— Сука! — завопили двое его дружков и кинулись на девушку.

Полюбоваться потасовкой вскоре собрались прохожие и посетители трактира. Окна окрестных домов были распахнуты, оттуда тоже выглядывали любопытствующие. Турен, бледный до синевы, стоял неподалеку, во все глаза следя за дракой и дрожа. При этом он молча проклинал себя на чем свет стоит. И кто просил его писать ту дрянную записку? Какой демон его дернул пожаловаться Нарсин? Вот и получил. Сейчас ее убьют эти громилы, а потом и о нем вспомнят. Нужно было бежать, но Турен не мог. Он мог только смотреть и стараться не разреветься.

Впрочем, оплакивать Нарсин было рано. Она недаром вложила всю силу в один удар. Выведя из строя одного противника, иметь дело пришлось с двумя. Вельгаут не поддержал своих дружков, напротив, он пытался помешать драке, но после решительных действий девушки это было уже невозможно. А его приятель, которого он хотел оттащить, не придумал ничего лучше, как наброситься на него.

Драка вышла короткой. Зрители разочарованно вздохнули.

Один из нападавших неподвижно лежал, раскинув руки, он был без сознания. Вельгаут оказался сильнее. Второй сидел, держать за челюсть и тихонько подвывал, позабыв о своих намерениях. А третий стоял на мостовой на четвереньках, лицо его было багровым, рот судорожно ловил воздух. Нарсин обхватила его цепью за шею и стянула концы. Судя по всему, она не собиралась останавливаться на достигнутом.

Вельгаут, заметив это, бросился к ней.

— Хватит, — он схватил девушку за запястья, пытаясь ослабить хватку, — хватит, говорю. Ты его убьешь.

— Поделом, — равнодушно бросила Нарсин.

— Да перестань. Ты что, сдурела? Или тебе врезать?

— Отвали, козел, — припечатала она.

Вельгаут с трудом разжал ее руки и мигом стянул цепь с шеи мужчины. Тот захрипел, хватаясь за горло и закашлялся, принимаясь судорожно дышать.

— Успокойся, — Вельгаут тряхнул девушку за плечи, — ты меня слышишь? Все законченно. Они свое получили. И ты, судя по всему, тоже.

Он недаром это сказал. На скуле Нарсин был след от удара, а со лба тоненькой струйкой сбегала кровь.

Девушка подняла глаза и окатила его таким взглядом, что Вельгаут едва не попятился. Он разжал руки и уже тише заметил:

— У тебя кровь идет. Давай перевяжу.

— Отвали от меня, — прошипела она, — мразь. Сволочь. Часто вы кулаки свои чешете? Всех детей в округе перебили? Твари, козлы!

— Нарсин! — завопил Турен, бросаясь к ней и повиснув на шее, — ты цела?

Он посмотрел на ее лицо и заплакал.

— Успокойся, — девушка потрепала его по плечу, немного приходя в себя, — ничего со мной не сделалось.

Опешивший от такого обвинения Вельгаут пробормотал:

— А что тебе сделается.

— Сейчас я с этим разберусь и пойдем, — пообещала Нарсин Турену.

Тот замотал головой и отозвался:

— Его не было. Я впервые его вижу. Вот эти трое — да. А с ними еще один было, здоровый такой, белобрысый.

— Кэрин, — мрачно подтвердил Вельгаут с отрешенным видом, — хорошо, что не было. С ним не так-то просто справиться. Хотя, такая стерва, как ты, наверное, и кинжал в ход пустила бы.

— Я — стерва!? — вскинулась она, отцепляя Турена от себя, — а твои дружки? Они кто? Сучье отродье!

— Успокойся! Не трогал я твоего братца и трогать не собираюсь. А от тебя вообще нужно держаться подальше, ты совсем психованная! Тебе не князя охранять, а в клетке сидеть! На цепи, вот на этой, — с этими словами он кинул ей цепь, которую девушка поймала на лету.

— Я твоих дружков на цепь посажу и сделаю из них грушу. Как они из Турена.

Она вытерла кровь со щеки, посмотрела на ладонь и поморщилась. Вельгаут некоторое время глядел на нее, потом покачал головой.

— Вы там, на Островах, все такие?

— Какие? — спросила она не слишком вежливо, — больные, ненормальные и психованные?

— Вот именно. Пошли отсюда, нечего здесь торчать, скоро вся Арджанта соберется поглазеть на побоище. Не реви, парень, — посоветовал он Турену, — слава богам, все обошлось.

Вельгаут подтолкнул обоих вперед.

Зрители молча провожали их взглядами. Никого почему-то не тянуло поаплодировать или что-либо сказать.

Нарсин взяла Турена за руку. Она уже успокоилась и только теперь до нее дошло, что собственно говоря, случилось. А случилось следующее. Она пришла в ярость. Самую настоящую, боевую ярость, когда собственная жизнь кажется ничего не стоящей, главное, убить как можно больше врагов. И она едва не убила. Да, если бы не Вельгаут, она бы их всех убила.

— Странно, что Иргант не победил в той войне, — задумчиво проговорил Вельгаут.

— Заткнись, — посоветовала ему Нарсин.

— Что, меня тоже отколотишь? Или цепью своей придушишь?

— Придушу, если достанешь.

— Да не придушит она, — уточнил Турен, повеселев, — грозится просто. Меня она тоже постоянно прибить хочет.

— Ты тоже заткнись.

Вельгут с Туреном переглянулись и одновременно фыркнули. Нарсин окинула их тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Выглядела она не лучшим образом.

Синяк, столь заботливо подлеченный Этан, был почти незаметен, но Нарсин как в воду глядела. У нее появилось еще два, оба слева на скуле и подбородке. Вторая половина лица была залита кровью, бегущей из разбитой брови.

— Боги, — покачал головой Вельгаут, — ну и видок у тебя. Стой-ка.

Он достал из кармана платок и принялся оттирать кровь с лица девушки. При этом он хмурился.

— Досталось тебе. Ну скажи, зачем ты это затеяла? А если б вместо меня в самом деле был Кэрин? Они б на тебе места живого не оставили.

— Лучше спроси, оставила бы я кого живого, — проворчала она.

— Послушай, ты не на войне. А они — не враги. Они, между прочим, тоже служат князю.

— И какую именно службу они исполняли, когда били Турена? — агрессивно осведомилась Нарсин.

— Наверное, поразмяться захотелось. Не дергайся, я вовсе не говорю, что они поступали хорошо. И шею им за это намылить следовало. Но не убивать же.

— А что бы они со мной сделали, если б победили? — свистящим шепотом спросила девушка.

Вельгаут промолчал. Он это представлял себе очень хорошо. Такое происходило частенько. Нет, он не имел в виду Нарсин, это был единичный, редчайший случай. Но довольно часто праздно шатающиеся воины вылавливали на улице какую-нибудь женщину и… поступали с ней так, как подсказывал им инстинкт и собственное воображение. Никого не калечили и, конечно, не убивали. Разве что, могли одежду порвать. Ну, да на такие пустяки обращать внимания не стоило.

— Знаешь, что? — внезапно решил Вельгаут, — ты бы своего братца куда-нибудь пристроила. Не знаю, что с ним может завтра случиться.

— Пристрою.

— Куда? — испуганно спросил Турен.

— Пока не знаю, но на улице ты больше не останешься.

— А как же…

— Молчи лучше.

— Ты всегда такая ласковая? — хмыкнул Вельгаут.

— Нет, — отрезала девушка, — обычно, я гораздо хуже.

— Оно и видно. Держи, — велел он, отдавая ей платок, — пригодится. И к лекарю сходи, как вернешься. Это тебе не помешает.

Нарсин прикрыла глаза, вспомнив о том, что ее может ожидать по возвращении. О пути через забор нечего было и думать. Она сомневалась, что Турен осилит это с его больной ногой.

— Впервые вижу, чтобы так настойчиво нарывались на неприятности, — заключил Вельгаут.

— А ты знаешь другой способ начать драку?

— Тебе так нужно было начать драку?

— Конечно. Они били Турена целую неделю. А я их — всего один раз.

— Зато как! — со значением произнес мужчина, поднимая вверх палец, — не хотел бы я быть твоим врагом. Давай дружить.

Турен прыснул и громко расхохотался. Вельгаут присоединился к нему. Шутка вышла удачной. Даже Нарсин искривила губы в усмешке, хотя настроение у нее было препаршивым.

— Ты шутник, оказывается, — заключила она, когда смех стих.

— А ты — злючка.

— Я знаю. И еще, стерва. Я помню.

Вельгаут поморщился.

— Ну, есть в тебе что-то такое. Может, не будем ссориться?

— Я не ссорюсь, — она пожала плечами, — я просто сказала. Это и в самом деле так. Мне иначе нельзя. У меня работа такая.

— Тогда князю повезло с телохранителем.

— Я знаю, что ты хотел получить это место.

— Мы все хотели. Но он выбрал тебя. Все честно. Я не обижаюсь. Ты отгадала ту дурацкую загадку, а я, как идиот, срезался. Хотя знаешь, теперь я не жалею об этом. В войске мне нравится. У меня много друзей.

— Друзей? — осведомилась Нарсин.

— Не эти, — пренебрежительно бросил он, — их я случайно встретил по пути. Решили вместе пойти выпить. Да, отлично получилось. Выпили и закусили.

Турен опять рассмеялся.

— Ладно, — сказала Нарсин, — пора идти. Турен, ты пойдешь со мной.

— А куда меня? — спросил тот, забыв о своей веселости.

— Не знаю еще. Что-нибудь придумаем.

Вельгаут хмыкнул, осмотрев парня с ног до головы.

— Я бы предложил взять его к нам, но в связи со случившимся… м-да, думаю, не стоит.

— Ты-то сам как? — Нарсин приподняла брови.

— А что я? Со мной все в порядке. Если у кого-нибудь из этих придурков будут претензии — разберемся. Одно я знаю точно — с тобой больше никто связываться не станет.

— Да? Почему это? — с деланным интересом осведомилась девушка.

Турен захихикал. Отчасти оттого, что сильно волновался. Ему и в голову не могло прийти, что он вдруг начнет служить князю и получит настоящую работу. До сих пор он ничем подобным не занимался и, если честно, не испытывал большого желания. Но делать было нечего. Оставаться на улице и ждать, пока его прибьют, хотелось еще меньше.

Вельгаут ухмыльнулся.

— Веселый у тебя братишка. Ладно, мне пора. Может, еще как-нибудь встретимся. Я имею в виду, в более приятной обстановке.

Нарсин кивнула ему на прощанье и повернулась к Турену:

— Пошли… братишка.

— Гы-гы, — отозвался он, — для родственников мы с тобой не сильно похожи.

— А это никого не касается. Если кто усомнится, я сумею его убедить.

Тут парень поежился. Он уже имел самое полное представление о том, как умеет убеждать Нарсин. Просто и доходчиво. Очень доходчиво. Она вызывала в нем страх напополам с восхищением, тем более, что за прошедшее время Турен успел к ней сильно привязаться.

Они прошли через ворота, провожаемые удивленными взглядами стражников. Удивление было вызвано их живописным видом. Особенно бросалась в глаза девушка, с перемазанным кровью лицом и огромным синяком во всю щеку. Но и Турен от нее не отставал.

Нарсин прошла мимо с безразличным видом, словно синяки для нее — дело обычное, что, впрочем, было почти правдой, а вот Турен ежился и старался казаться как можно меньше и незаметнее.

В коридоре, по счастью, им никто не встретился и Нарсин облегченно вздохнула. Очень уж не хотелось оправдываться или придумывать какие-либо объяснения.

Открыв дверь, девушка указала Турену на скамью:

— Садись.

Он не спешил, остановившись на пороге и оглядываясь по сторонам. Видимо, увиденное показалось ему нетипичным.

— Ты здесь живешь? — спросил он наконец.

— Да. Я здесь живу, — подтвердила девушка.

— Боги, ну и комната у тебя! Такая маленькая.

— Я ведь не княжна, — фыркнула Нарсин, — ты сядешь или тебя уговаривать придется?

— Сяду, сяду, — парень поспешно сел, не дожидаясь исключительных уговоров девушки.

— Вот и хорошо. Посиди тут пока, я схожу умоюсь.

Она прихватила с собой в ванную и одежду, так как то, что было на ней, пропиталось грязью, кровью и потом. Не самое лучшее сочетание.

Вода была холодная, но звать Талаат Нарсин не хотелось. Не хотелось терять время. Она прекрасно представляла реакцию служанки на свой вид.

Кровь из разбитой брови идти перестала, но это было немногим лучше, поскольку осталась опухоль и, конечно, сама рана, так и не начавшая казаться привлекательной.

— У-у-у, — протянул Турен, увидев ее лицо, — ну и видочек.

— Одно радует, на конкурс наложниц меня уже не отправят, — съязвила Нарсин, — есть хочешь?

— Ага, — подтвердил парень, — еще как.

— Тогда придется звать служанку. Не хотелось бы.

— Почему? Так у тебя служанка есть? — поразился Турен, — шикарно живешь.

— Да, обзавидуешься.

— А почему ты не хочешь ее звать?

— Не хочу, чтобы она начала пялиться на мое лицо. Но деваться некуда, все равно это неизбежно. Хотя за столько времени пора бы уже и привыкнуть.

— И часто тебе достается? — тихо спросил Турен.

— Каждый день.

Он с ужасом посмотрел на нее, потом зажмурился. Теперь ему становились более ясны мотивы девушки во время драки.

Талаат явилась не слишком скоро, но торопясь, с ленцой. Но когда она увидела Нарсин, все это с нее тут же слетело.

— Всемилостивые боги! — воскликнула она, всплеснув руками и роняя поднос.

Нарсин метнулась к нему, немыслимо изгибаясь по пути и в прыжке хватая свой долгожданный ужин. Талаат застыла, как изваяние, да и Турен от нее не отстал. Поставив поднос на стол и с удовлетворением отметив, что все цело, девушка заметила выражения лиц и хмыкнула:

— Можете дышать.

— Боги, — прошептал Турен, — кошка.

— Не лови ворон, — заметила Нарсин служанке, — ну, что ты таращишься?

— Извините, — выдохнула та, — вы меня испугали.

После чего перевела взгляд на парня и тут же пришла в себя совершенно.

— А это кто? — воинственно осведомилась она, указывая на него обвиняющим жестом.

Турен постарался отодвинуться как можно дальше на скамье, но был все равно прекрасно виден.

— Госпожа, кого это вы привели?

— Это мой брат, Турен. Познакомьтесь. Турен, это Талаат. Талаат, принеси ему поесть, если не трудно.

— Вы с ума сошли, — прошептала девушка, испуганно глядя на нее, — вы точно сошли с ума.

Нарсин, которой за сегодняшний день пришлось выслушать эту фразу много раз, поморщилась.

— Что особенного в моей просьбе? Говорю, мой брат голоден, принеси ему поесть. Все расспросы и объяснения после.

— Ладно, — кратко отозвалась Талаат и выскочила за дверь.

Нарсин покачала головой и вернулась к столу, на котором стоял поднос с едой. Села на стул и взглянула на парня, который до сих пор сидел, съежившись и почти не дыша.

— Расслабься, — сказала она ему, — Талаат тебя не съест. Она только с виду грозная.

— А что, мне нельзя тут? — поинтересовался тот, выпрямляясь.

— Кто это сказал? Глупости. Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Уверена, в таком большом доме всегда найдется, куда пристроить человека.

— В слуги? — Турен поморщился.

— Может быть. Чего кривишься? Ты хотел, чтобы тебя сразу в советники к князю пристроили?

— Ничего я не хотел, — он вздохнул, — я понимаю, так надо. Но сама подумай, какой из меня слуга?

— Что-нибудь и выйдет, если подучишься. Видишь, у Талаат получается. И она, к тому же, не слишком перетруждается.

Парень фыркнул.

— Ладно, я попробую.

Нарсин покосилась на поднос и спросила:

— Не возражаешь, если я поем?

— Конечно, ешь, — Турен удивился, — чего спрашиваешь?

— Ну, как-то неловко. Я буду набивать живот, а ты — смотреть.

— Но мне же принесут, да?

— Куда денутся. Обязательно принесут. Ладно, — она сунула в рот кусок мяса и принялась жевать.

Талаат принесла ужин для Турена как раз тогда, когда Нарсин доедала свой. Водрузила его на стол, бросила на парня косой взгляд, повернулась к девушке и сказала:

— Вот.

— Спасибо, — поблагодарила ее Нарсин, — Турен, ешь давай.

Его не пришлось просить дважды. В мгновение ока он оказался у стола и навалился на еду так, словно не ел по меньшей мере неделю. Талаат неодобрительно качала головой, наблюдая за этим, явно желая высказаться насчет его манер и воспитания, но понимая, что это будет как-то не к месту. Однако, заметив, как Турен обращается с кашей, не выдержала:

— Там ложка есть, — сообщила она сурово.

— Угу, — отозвался тот, не прекращая своего занятия.

— Ну и братец у вас, — не смолчала Талаат, теперь это было сказано специально для Нарсин, которая уже закончила есть.

— Родственников не выбирают, — пояснила девушка, вволю налюбовавшись на изысканные манеры Турена.

— Да-а, тяжелый случай. Кстати, вы так и не сказали, что он тут делает, госпожа.

— Ужинает.

— Это понятно. Ну, а вообще?

— А вообще… Сама не знаю. Тут такая штука вышла, — Нарсин задумалась, как бы это короче объяснить, — в общем, ему нельзя в Арджанту возвращаться.

— Почему это? Что он натворил?

— Ничего. Кое-кто на него зуб точит.

— И этот кое-кто наверняка из стражей закона, — съехидничала Талаат и была не так уж неправа.

Стражи закона давно присматривались к Турену.

— Нет, — поморщилась Нарсин, понимая, что от объяснений никуда не деться.

И она коротко пояснила, что именно произошло и кому так мешает ее названный братец.

— Так это они вас так разукрасили? — ахнула догадливая Талаат и всплеснула руками, — но вы-то показали им, где раки зимуют?

— О да, — согласилась девушка.

Турен едва не подавился кашей.

— Очень на это надеюсь, — служанка внимательнее присмотрелась к повреждениям госпожи, — это гораздо хуже, чем обычно. Вам надо к лекарю, госпожа.

— Не надо.

— Надо. Вы же не хотите, чтобы у вас был уродливый шрам на лице. Это не красит девушку. Нужно, чтобы лекарь это подправил.

— Но…

— И не спорьте. Пойдемте к Ками, или я его сама сюда приведу, — безапелляционно заявила Талаат.

Нарсин душераздирающе вздохнула. Само собой, ей не хотелось идти ни к какому лекарю, но делать было нечего. Угрозу служанки она воспринимала серьезно. Приведет она сюда Ками, с нее станется.

— Уже поздно, — предприняла она последнюю попытку.

— Ничего, — Талаат было не так-то легко сбить, — здесь никто не ложится рано, госпожа, и вы это знаете. Идемте. Пусть ваш братец набивает брюхо, здесь он в безопасности. Только скажите ему, что нельзя облизывать пальцы. Для этого существует полотенце.

— Слышал? — хмыкнула Нарсин, взглянув на Турена, — веди себя прилично. Ладно, пошли к твоему лекарю, — это относилось к служанке.

— Он не мой, а князя, — не смолчала служанка, направляясь к двери, — мне его помощь сроду не требовалась, а вот вам — регулярно.

— Ничего подобного. Ни разу.

— Все когда-нибудь бывает впервые.

— Гляжу, ты тут самая умная, — съязвила Нарсин, поплотнее закрывая дверь, — хватит ворчать. Пожалей мои уши.

— Да, это почти единственное, что осталось у вас целым, — не отстала от нее Талаат, — не знаю, правда, надолго ли.

Нарсин молча показала ей кулак. Девушка хихикнула.

Как она и говорила, лекарь еще не спал. Он даже и не думал готовиться ко сну. Увидев, кто к нему пришел, Ками лишь приподнял брови, но, когда разглядел получше поздних визитеров, его брови взлетели едва ли не на лоб.

— Боги, — прошептал он, подходя к Нарсин, — таким манером мы потеряем обоих телохранителей.

— А что такое? — заинтересованно спросила Талаат.

— За дверь выйди, — велел он ей, даже не глядя в ее сторону, — и жди свою госпожу там. И не подслушивай.

— Я не подслушиваю, — обиделась служанка.

— Ну-ну.

Надутая Талаат ушла, стукнув дверью сильнее, чем следовало.

Ками велел Нарсин сесть, а сам занялся приготовлениями всего необходимого для лечения. Между делом он спросил:

— Кто постарался?

— Да так, — неопределенно пояснила она, — на дверь налетела.

— Одна на дверь налетела, другой с лестницы упал. Весело живете.

— Кто с лестницы упал? — живо спросила девушка.

— И причем, неудачно так, что руку сломал. Бывает.

— О ком вы?

Ками искривил губы в усмешке, поворачиваясь к ней. Нарсин заметила в его руке большую иглу и сразу забыла о своем любопытстве.

— Зачем это?

— Будет больно, потерпи, — не ответив, приступил к делу лекарь, — но это необходимо.

— Уберите. Не надо.

— Надо. Ты же не хочешь ходить со страшным шрамом. Тем более, на лице. Такие шрамы сильно портят хорошеньких девушек.

— Я телохранитель, — отрезала Нарсин и закусила губу, так как в самом деле было очень больно.

— Знаю. Но одно другому не мешает. Куда приятнее, даже будучи телохранителем, смотреть на свое симпатичное отражение в зеркале.

— М-м, — отозвалась девушка для поддержания разговора.

Ками обманул ее, было не просто больно, а очень больно. Она даже кулаки стиснула, впившись ногтями в кожу, чтобы не заорать на весь дворец. Хорош телохранитель, который вопит от любого пустяка!

— Еще немного, — утешил ее хладнокровный лекарь, сосредоточенно кладя стежок за стежком шелковой нитью, — крепкая дверь, видеть, была.

Наконец, пытка закончилась. Ками оставил шрам над бровью и занялся синяком, делая почти то же самое, что не так давно Этан.

— Что-то я тебя раньше здесь не видел, — заметил он, — за два месяца в первый раз. Странно. Или ты нечасто на двери налетаешь? Я думал, ты будешь моей самой часто посещаемой пациенткой.

— Неужели? — съязвила Нарсин, морщась.

Примочка пахла чем-то неприятным.

— Говори сразу. Что еще себе повредила? Или мне провести полный осмотр?

Девушка подозрительно на него посмотрела.

— Больше ничего.

— Уверена?

— Да.

— А почему хромаешь?

Нарсин без слов задрала штанину и продемонстрировала повязку.

— Кто постарался?

— Этан.

— А-а, — протянул Ками, — она кое-что понимает во врачевании. Ладно, в таком случае, сегодня я ничего больше не смогу для тебя сделать. Завтра придешь, после обеда.

— Зачем? — спросила девушка, поднимаясь.

— На осмотр. Проверю, все ли в порядке. И впредь запомни, когда лекарь говорит, что нужно прийти, это значит, что нужно прийти обязательно. Нам здесь не нужны больные и увечные.

— Ха-ха, — не смолчала Нарсин и все-таки задала вопрос:

— Кто с лестницы свалился и руку сломал?

Ками усмехнулся и ничего не ответил.

— А я знаю, кто, — со злорадством проговорила она, — Сенмар. Правда?

— Тебя это радует?

Она тихо рассмеялась.

— Что вы, что вы. Я полна сочувствия и сожаления. Осторожнее надо быть, смотреть под ноги. Лестницы, они такие, коварные.

Проговорив все это, Нарсин особенно ехидно фыркнула и вышла в коридор.

Талаат успела отскочить и даже сделать вид, что как встала напротив двери в трех шагах, так и стояла там, не двигаясь с места. Однако, Нарсин ей не поверила. Впрочем, говорить ничего не стала.

— Ой, — тихо пискнула Талаат, осмотрев лицо госпожи, — все в порядке, да?

— Почти. Пошли, надо еще подумать, что делать с Туреном.

— А что с ним делать? — служанка пожала плечами, — нашему управляющему требуются мальчики на побегушках. Он вчера сам сказал.

— Чем они занимаются?

— Мальчики? Как обычно, то подай, это принеси, туда сбегай. Хотите, завтра словечко замолвлю?

— Давай.

Подумав, Нарсин признала, что для Турена это будет лучшим выходом из положения. Находясь на службе, он перейдет на легальное положение и им не нужно будет оправдываться, откуда он взялся и что здесь делает. Что до Турена, то ему нужно привыкнуть к нынешнему положению вещей. Лучше быть мальчиком на побегушках, чем мальчиком для битья.

Нарсин собиралась оставить Турена на ночь в своей комнате, устроив калачиком на лавке, но Талаат воспротивилась. Она уперлась, как коза рогом, заявив, что «так не положено». Кем бы он не приходился Нарсин, парню нечего делать ночью в комнате девушки. Еще узнает кто, шуму не оберешься. Служанка увела Турена с собой, пообещав устроить его в лучшем виде.

Нарсин слишком устала, чтобы спорить. После ухода Талаат и своего названного братца, она почти сразу легла спать.

6 глава. Первый рабочий день

Утром девушка некоторое время раздумывала, стоит ли ей идти на обязательную тренировку, но потом решила, что лучше пойти. Ведь она ни о чем не должна знать, особенно, о том, что у Сенмара сломана рука. Отличный удар! Настроение стремительно улучшалось всякий раз, когда она думала об этом. Его, конечно, маловато для полного расчета, но для начала сойдет. Было бы неплохо сломать Сенмару еще что-нибудь, например, шею.

Открылась дверь и вошла Талаат. Она с интересом осмотрела лицо госпожи и заметила:

— Сегодня лучше.

Нарсин хмыкнула, так как уже имела удовольствие видеть свое лицо в зеркале и это зрелище не доставило ей удовольствия. Синяк явно стал меньше и светлее, но все равно прекрасно виден. А шрам на лбу бросался в глаза с первого взгляда.

— Господин Сенмар сей же час зовет вас к себе, госпожа, — сказала Талаат.

— Что, будет тренировка? — удивилась Нарсин.

— Не знаю. Он ждет вас у себя в комнате. Кстати, я отвела вашего братца к управляющему, и он согласился его принять с испытательным сроком.

— С испытательным сроком? — переспросила девушка, — как все сложно. Ладно, я иду. Спасибо, Талаат.

— Да не за что. Управляющий куда больше доволен. Не будет же он сам по поручениям бегать.

— Да, это ему не к лицу, — хмыкнула Нарсин.

По пути в комнату старшего телохранителя девушка думала, зачем она ему понадобилась. Неужели, все-таки будет тренировка? Но почему в комнате? Что за блажь?

Подойдя к нужной двери, девушка постучала и услышала «войдите», сказанное сварливым, скрипучим голосом. У старшего телохранителя, как всегда, превосходное настроение. Сделав самое невозмутимое из всех лиц, Нарсин вошла в комнату и остановилась на пороге.

— Закрой дверь, — велел ей Сенмар вместо приветствия.

Нарсин сделала это молча. У нее никогда не возникало желания завести разговор с Сенмаром, тем более, что он даже не поздоровался.

Она обернулась и увидела своего начальника стоящим в трех шагах от нее. Лицо у него, как обычно, было хмурым и недовольным. Впрочем, куда сильнее выражения лица Нарсин интересовало другое, и она опустила взгляд ниже. Левая рука Сенмара покоилась на перевязи.

Девушка изо всех сил закусила губу, чтобы не расхохотаться.

Между тем, на лице Сенмара появилось иное выражение. Он пару секунд рассматривал повреждения Нарсин, а потом проговорил:

— Только я имею право бить тебя в этом доме. Кто?

— Что? — переспросила Нарсин.

— Кто это сделал? — раздельно повторил он, указывая на синяк.

Девушка машинально притронулась к щеке. Она раздумывала, как лучше ответить, но старший телохранитель не собирался ждать слишком долго.

— Ты глухая?

— Нет, — ответила Нарсин на непосредственный вопрос.

— Говори, иначе получишь второй такой же, с другой стороны.

Он взмахнул рукой, она ловко отклонилась.

— Прекрати, — скривился Сенмар, — я не собираюсь с тобой драться. Во всяком случае, сегодня.

«Интересно, почему это?» — сыронизировала про себя Нарсин.

— В последний раз спрашиваю: кто тебя ударил? — тут Сенмар натурально заскрипел зубами.

— Точно не знаю, — ответила наконец девушка, — их было трое. Не помню, кто из них.

— Трое? Ты не справилась с тремя противниками?

— Почему же? Справилась. Правда, мне помогли.

— Так. А теперь то же самое, но с самого начала. И поживее, у меня мало времени.

«Пора на прием к лекарю?» — съехидничала она, не раскрывая рта.

Она частенько вела такие вот безмолвные диалоги со старшим телохранителем, так что это стало привычкой.

Но все-таки, ему следовало что-то объяснить. Тянуть дольше — напрашиваться на неприятности. И Нарсин кратко и скупо объяснила Сенмару, откуда на ее лице появились несанкционированные синяки.

— Ты выходила за ворота, — утверждающе проговорил он, — понятно. Ты прекрасно знаешь, что это запрещено.

Нарсин промолчала. Первый урок она усвоила в совершенстве. Она должна открывать рот лишь тогда, когда ее о чем-нибудь спросят. Сейчас вопроса не было.

— Значит, этот парень — твой брат? — продолжал Сенмар.

— Да.

— Насколько мне помнится, у тебя было четыре сестры, осталось две. Что я упустил?

— Двоюродный брат, — огрызнулась она.

— Какое трогательное отношение к родственникам, — съязвил телохранитель.

Воцарилось молчание. Нарсин внимательно разглядывала пол у своих ног, ожидая, чем все это закончится. Наверняка Сенмар не оставит эту тему так просто.

Но она ошиблась. Помолчав еще немного, он сказал:

— Так, ладно. Хочу сообщить, что твои тренировки закончены. Князь решил, что ты готова для исполнения своих обязанностей. И решил он это не без постороннего вмешательства. Кое-кто уже успел нажаловаться младшей княжне.

Здесь Нарсин промолчать не смогла.

— Я не жаловалась.

— Да ну? Разумеется, княжна Кеарес частый гость на тренировках.

— Я не жаловалась, — упрямо повторила девушка, — княжна просто меня увидела.

Сенмар хмыкнул.

— Жаловалась или нет, но княжна Кеарес в красках расписала несчастненькую младшую телохранительницу. А князь прислушивается к мнению своей сестры. Раз так, то тренировок больше не будет. С сегодняшнего дня ты приступаешь к работе.

Нарсин подняла голову и посмотрела на него с удивлением.

— Что вытаращилась? — рыкнул Сенмар, — тебя для этого и нанимали. Или ты уже забыла об этом?

«А я думала, что меня нанимали девочкой для колотушек», — съязвила девушка.

— Ты должна быть на месте через полчаса. Думаю, этого хватит, чтобы вбить в твою тупую голову основные правила. Первое. Ты должна находиться при князе неотлучно. Вести себя скромно и незаметно. Молчать и говорить тогда, когда тебя спросят. Внимательно следить за всем, что тебя окружает и всегда быть готовой к нападению. Возьми это, — Сенмар ненадолго отлучился к столу и вскоре вернулся с двумя кинжалами в ножнах, — они всегда должны быть у тебя под рукой. Хотя обычно это необязательно. Однако, случиться может всякое. Для таких случаев и нужен телохранитель, даже такой никчемный, как ты.

Нарсин слушала и с тоской думала, что бы она сделала с этим мерзким типом, если б сумела до него добраться. Фантазия у нее была богатой, особенно когда дело касалось Сенмара.

— Ты запомнила? — осведомился он, — или мне повторить еще раз?

— Я запомнила.

— Странно. Хотя, чего в жизни не случается. Раз запомнила, тогда повтори.

Нарсин повторила, почти слово в слово, стараясь не давать воли эмоциям. Слова старшего телохранителя вызывали в ней самые низменные инстинкты. Просто свернуть ему шею казалось ей уже недостаточным.

Никак не прокомментировав хорошую память девушки, Сенмар заключил:

— Надеюсь, покои князя ты найдешь без моей помощи. Все, свободна.

Нарсин развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Обернувшись к ней, она сделала неприличный жест, адресовав его, разумеется, не двери, а Сенмару и отправилась вперед по коридору. Она не знала, где находятся покои князя, но спрашивать у Сенмара — значит, унижаться, чего девушка не сделала бы даже под страхом смерти. Она решила узнать дорогу у слуг.

Это было удачным решением. Первый же, попавшийся ей на пути слуга не только объяснил дорогу, но еще и проводил ее почти к самым дверям. Причем, Нарсин успела заметить, что он относится к ней с уважением, чего она давно не замечала по отношению к себе.

Помявшись пару минут у двери, Нарсин решала одну немаловажную задачу: стоит ли ей постучаться или телохранители могут входить без стука. Наконец, подумала, что хуже не будет, если она немного перестарается, и постучала.

Ее пригласили войти почти сразу же.

Переступив порог просторной залы, Нарсин осмотрелась и заметила князя, сидевшего в кресле у окна. Он, в свою очередь, с интересом смотрел на нее.

— Ваша милость, — произнесла Нарсин, склонив голову.

— Входи, — отозвался он и вдруг заметил куда громче:

— А это еще что такое?

Девушка повернула голову сперва налево, потом направо, но ничего особенного не заметила.

— Я спрашиваю, что у тебя с лицом?

— Случайно ударилась, ваша милость.

— Наверняка, это было что-то очень твердое. К примеру, кулак Сенмара, — съехидничал тот, — я с ним поговорю. Это уже переходит все границы.

Нарсин хотела, было, объяснить, что Сенмар в этом конкретном случае не причем, но потом подумала, что лишняя головомойка ему точно не помешает.

Князь жестом указал ей на место, где обычно находился телохранитель. Нарсин прошла, куда ей было указано. Нужно быть тихой и незаметной, молчать и наблюдать. Однако, быть незаметной оказалось очень затруднительно. Князь даже слегка повернулся в кресле, чтобы рассмотреть ее как следует.

— Нарсин Эртас, — проговорил он, — откуда ты родом?

— С Роннан, ваша милость.

— Так ты с Островов? Теперь понятно, почему у тебя такая почтенная профессия. Что это у тебя? — он указал на кинжалы, — еще что придумаешь? Ты много врагов здесь видишь?

Нарсин покачала головой.

— Завтра приходи без них. Еще бы меч с собой прихватила. Надеюсь, ты без кольчуги?

Она снова мотнула головой.

— Это радует. Что-то ты не очень разговорчива, Нарсин Эртас. Почему?

— Я не должна разговаривать, ваша милость.

— Да? Кто это сказал?

— Господин старший телохранитель.

— Вот как? Полагаю, ты служишь мне, а не господину старшему телохранителю, — выделил князь последние три слова, — господину старшему телохранителю следует помнить об этом.

Нарсин многое бы отдала, чтобы увидеть, как Сенмару освежают память.

— Обернись, — сказал князь, — видишь стул? Пододвинь ближе и сядь.

Девушка так и сделала, хотя полагала это излишней роскошью. Обычно, телохранителям не предлагают сесть. Да, и с ними не вступают в разговоры. Наверняка, Сенмару не предлагают стула. Ну еще бы. В том, что она — женщина, есть свои плюсы и минусы. Разумеется, сидеть приятней, чем стоять, но Нарсин предпочла бы, чтобы к ней относились, как к обычному телохранителю, а не как к некой экзотической его разновидности. Так проще и спокойнее.

— Итак, забудь о том, что тебе говорил наш незаменимый господин старший телохранитель. По крайней мере, до тех пор, пока он не станет князем.

Нарсин удержалась от ухмылки. Так ему, так ему, будет знать.

— Ты уже получала свое жалование?

— Нет, ваша милость, — она удивилась, — мне сказали, что пока я не приступала к своим обязанностям…

— И сказал тебе это, разумеется, господин старший телохранитель.

— Да.

— Он берет на себя слишком много. Но, — тут князь поднял вверх палец, — мы это исправим. Сегодня же ты получишь свое жалование за… Сколько ты здесь находишься?

— Два месяца, ваша милость.

— Правильно. Значит, за два месяца.

«Такой добрый господин бывает только в сказках», — подумала Нарсин. И это очень подозрительно. Что-то у него на уме. Не сложно было догадаться, что именно, но Нарсин все же колебалась. Возможно, причина иная. Нельзя же сразу думать о людях самое плохое.

Она поблагодарила князя, как и полагалось.

— Мне говорили, что ты была на войне? — продолжал расспросы князь.

— Да, ваша милость. Я сражалась за Иргант.

— В качестве наемницы, — уточнил он.

Она кивнула.

— И давно ты в наемниках?

— Полтора года, ваша милость.

— В скольких сражениях приходилось бывать?

— В трех.

— Тогда ты очень везучая. Кстати, ты тоже могла бы что-нибудь у меня спросить, если хочешь.

Князь сделал приглашающий жест. Нарсин подумала и спросила:

— Позволено ли мне покидать дворец в свободное время, ваша милость?

— Почему же нет? Разумеется, позволено. Кто сказал, что нельзя? Погоди, я угадаю. Наверное, господин старший телохранитель.

На сей раз Нарсин пришлось закусить губу посильнее, смех так и рвался наружу.

В это время отворилась дверь и в залу величаво вошла высокая, светловолосая женщина в роскошном платье. Она поклонилась.

— Позвольте пожелать вам доброго утра, господин мой, — проговорила женщина.

— Позволяю. Проходи, Селрена.

Селрена прошла вперед, мельком глянув на Нарсин, потом ее взгляд стал более пристальным.

— Это ваш новый телохранитель, господин?

— Да. Садись, Селрена.

— Почему она сидит?

— Потому что я так сказал. Сядь.

Женщина села в кресло слева от своего господина и повелителя.

Нарсин еще раз пожалела о том, что сидит. Зачем нарушать правила без веской причины и наживать себе врагов? Взгляд, который бросила на нее Селрена, был очень неприятным.

— Что же господин Сенмар? — поинтересовалась наложница.

— Сегодня не его очередь.

— А я думала, он болен.

— Его повреждения не столь сильны, — усмехнулся князь, — я слышал, ты сломала ему руку, — обернулся он к Нарсин, — стало быть, наш Сенмар не столь неуязвим.

— Это получилось случайно, ваша милость, — сказала Нарсин.

— Надеюсь, это доставило тебе удовольствие, — заключил князь.

На сей раз дверь распахнулась, в залу почти вбежала младшая княжна Кеарес. За ней следовала важная Лолли, куда более важная, чем ее госпожа.

— Доброе утро, — сказала девушка, подбегая к брату и целуя его в щеку, — Делир, ты сегодня такой важный.

И она прыснула.

— От осознания собственной значительности, — фыркнул он, — тебе тоже это не мешало бы. Сколько раз говорить, что ходить нужно немного медленнее, чем ты это делаешь обычно. И не крушить двери. Сядь, Кеарес.

Она преспокойно устроилась на ручке его кресла.

— Да не сюда.

— Не будь занудой, тебе не идет, — Кеарес потрепала его по волосам и засмеялась.

Селрена довольно выразительно поморщилась. Делир махнул рукой. Младшая княжна обернулась и заметила Нарсин.

— О боги! — воскликнула она, — Делир, опять! Нет, ты посмотри!

— Я уже видел.

— Это возмутительно, вот что. Ты обещал, что разберешься с этим.

— И я разберусь. Успокойся, Кеарес. Сядь, в конце концов, на стул.

— Не хочу. Мне тут удобно. Иди сюда, Лолли, — позвала она кошку.

— Да, посади мне ее на голову, будет очень живописно, — проворчал Делир.

Кеарес рассмеялась снова.

— Ладно, не буду. Мы пойдем сегодня на прогулку?

— Попозже.

— Когда?

— После обеда.

— Почему не сейчас?

— До обеда я занят.

— О, идут Сати и Дашнайя, — Кеарес обернулась к двери.

В самом деле, двери отворились и в залу величаво вплыла целая процессия: двое слуг с опахалами, две неразлучные близняшки и девушка-служанка, несшая в руках большую шкатулку.

— Доброе утро, — мелодично и в унисон пропели Сати и Дашнайя.

— Доброе утро.

Слуги поспешно пододвинули кресла и обе княжны сели. Они окинули взглядом находящихся здесь людей. По Селрене лишь скользнули мельком, Нарсин удостоилась легкого поднятия бровей, а на Кеарес эти брови сдвинулись.

— Кеарес, — начала Сати, — где ты сидишь?

— На ручке кресла, — пояснила та невозмутимо.

— Безобразие, — присоединилась к сестре Дашнайя, — сядь, как полагается.

— Делир, почему ты позволяешь ей так себя вести?

— Что за выходки!

Это прозвучало почти одновременно. Кеарес фыркнула.

— Они постоянно ко мне придираются, — пожаловалась она брату.

— Что поделать, — философски отозвался князь, — тебя трудно не заметить.

— Ее рано выпустили из детской, — заявила Сати по праву старшей.

Она была старше Дашнайи на две минуты.

— Где твоя нянька, Кеарес? — съехидничала Дашнайя.

— Вы уже обсудили это? — осведомился Делир, — есть иные темы для разговора?

Сати и Дашнайя были вовсе не ворчливыми, они просто считали своим долгом делать замечания самой младшей из сестер и поучать ее по праву старших. Поэтому, они с легкостью сменили тему.

— Скоро праздник, — заметила Сати.

— Да, День Цветения, — подхватила Дашнайя, — ты помнишь об этом, Делир?

— У меня где-то записано, — съязвил тот.

— А почему нет никаких приготовлений?

— Ты точно об этом забыл.

— Да, прочти свои записи, освежи свою память.

Сестры захихикали, на сей раз к ним присоединилась и Кеарес. Селрена почтительно улыбнулась. В присутствии княжеской семьи она не раскрывала рта.

Делир улыбнулся тоже.

— Приготовления идут, даже если вы об этом не знаете.

— Надеюсь, на сей раз мне не преподнесут какой-нибудь огромный горшок, — сказала Сати.

— Это была ваза, — уточнила Дашнайя.

— Это был горшок, — заупрямилась ее сестра, — в котором можно было бы сварить целую лошадь.

— А почему был? — поинтересовалась Кеарес.

— Да потому, что она его разбила, — сдала Сати с потрохами Дашнайя и рассмеялась, — не знала, куда его поставить. Он занимал полкомнаты.

— Глупости говоришь, — нахмурилась Сати.

— Ну, может быть, немного больше.

— Тогда это, наверное, бассейн был, — внесла долю разнообразия Кеарес.

Они снова засмеялись. Нарсин втихомолку улыбалась, припоминая своих сестер. Наверное, все женщины в мире одинаковы, даже если они зарабатывают на жизнь мужскими профессиями. Собираясь вместе, сестры Эртас тоже обожали спорить, препираться и хихикать. Обычного мужчину эта болтовня скоро утомила бы, но князь, видимо, был привычен.

Скоро ежедневный визит был закончен. Близняшки ушли первыми, на ходу все еще обсуждая предстоящий праздник. Кеарес чмокнула Делира в щеку и напомнив о послеобеденной прогулке, убежала, дружелюбно кивнув Нарсин на прощанье.

— Теперь здесь стало немного тише, — прокомментировал князь, — когда ушли эти болтливые девчонки. У нас есть немного времени, полного тишины и покоя.

Он встал, повелительно протянув руку в сторону наложницы:

— Селрена, пойдем.

Нарсин поднялась на ноги. До сих пор ее служба была совершенно необременительной и даже занятной. В самом деле, не каждый день происходят покушения на князя. А возможно даже, не каждый год.

Князь вместе с наложницей прошел в небольшую комнату, потом остановился и обернулся к Нарсин:

— Пойдешь с нами или подождешь здесь?

Она не сразу поняла, что именно он имел в виду, но через секунду заметила приоткрытую дверь, ведущую в спальню.

— Здесь подожду.

— Как хочешь, — усмехнулся он, вводя Селрену вовнутрь и закрывая дверь собственноручно.

Видимо, она поторопилась назвать службу необременительной. Интересно, сколько еще будет таких вот подначек? Вроде бы, безобидных, но не слишком приятных. Можно подумать, ей хочется смотреть на их любовные игрища!

Нарсин села на подоконник и прислонилась к оконному переплету. Хороший телохранитель должен быть спокоен и невозмутим. Она всегда считала себя достаточно хладнокровной, до тех пор, пока не встретилась с Сенмаром. У него был бесспорный талант доводить ее до белого каления. Но, если смотреть на это с другой стороны, то в этом есть кое-что положительное. Не все люди столь же талантливы. Их выходки Нарсин могла сносить, не моргнув глазом.

Впрочем, главным в ее работе было терпение. К примеру, на то, чтобы часами стоять на одном месте и лишь наблюдать за людьми и обстановкой.

Нарсин сидела на подоконнике без движения и скользила взглядом по комнате. Не потому, что ожидала нападения, просто надо же было на что-то смотреть. Вскоре, отворилась дверь, ведущая в спальню и оттуда вышла Селрена. На ее лице было очень довольное выражение. Она осмотрелась и заметила Нарсин, которая даже не повернула головы.

— Эй, ты, как там тебя, — начала Селрена, — мне хочется пить. Сходи и принеси.

В ответ — никакой реакции. Наложница сдвинула брови, что получилось у нее весьма выразительно.

— Ты слышишь, что я тебе говорю?

Нарсин посмотрела на нее безо всякого выражения.

— В чем дело? — в комнате появился князь.

Нарсин встала на ноги.

— Эта девка совсем обнаглела, — заявила Селрена, — я велела ей…

— Что? Ты ей велела? — едва ли не по слогам повторил князь, — да будет тебе известно, что телохранители подчиняются лишь моим приказам и их служба заключается вовсе не в том, чтобы подносить что-либо наложницам. Это тебе ясно?

С Селрены мигом слетела вся спесь.

— Да, господин, — поклонилась она.

— Прекрасно. А теперь ступай, — он сделал легкое движение рукой.

Наложница снова поклонилась и вышла. Напоследок она успела взглянуть на Нарсин и это был очень «говорящий» взгляд. Но девушка снова никак на это не прореагировала. Она прекрасно знала свои обязанности. Обслуживание наложниц в них не входило.

Князь сел на стул и посмотрел на младшего телохранителя.

— Можешь сесть обратно на подоконник. Ты там хорошо смотришься.

Она покачала головой.

— Почему?

— Я на службе, ваша милость.

— Именно поэтому ты столь неразговорчива. Ты в самом деле думаешь, что на меня покушаются каждый день?

— Нет, ваша милость.

— Правильно думаешь. Кстати, ты знаешь, куда делся твой предшественник?

Этого Нарсин не знала, никто не потрудился сказать ей об этом. Поэтому, она снова покачала головой. Впрочем, ей было очень интересно это узнать.

— Было одно покушение. Примерно два месяца назад. Он хорошо исполнил свою службу, но увы, погиб.

— А убийцу поймали? — спросила Нарсин и прикусила язык.

Но князь не заметил вопиющего нарушения правил. К тому же, разве он сам не позволил задавать ей вопросы?

— Нет, — ответил он, — успел уйти. Полагаю, его послал кто-то из прежних приспешников старого князя. Им не понравился новый правитель Арджанты. Хочешь спросить что-то еще?

— Как он выглядел?

— Не рассмотрел. Не думаю, что это очень приятная тема для разговора. Тебе нравится твоя служба?

— Да, ваша милость.

— Даже после тренировок с Сенмаром? — спросил он не без задней мысли.

Нарсин сжала зубы и промолчала. К этим тренировкам у нее было особенное отношение. И особенные эпитеты, из тех, которые не рекомендуется произносить вслух.

Впрочем, говорить ей ничего не требовалось, князь прекрасно ее понял. Он усмехнулся.

— Ясно. Хорошо, пока оставим это. Скоро время обеда, так что ты можешь быть свободна. А после приходи. После обеда у нас прогулка с Кеарес.

— Да, ваша милость.

Когда Нарсин была у себя и обедала, Талаат находилась поодаль, снедаемая любопытством. Она с трудом дожидалась, пока ее госпожа соизволит поесть.

— Ну как? — не выдержала наконец она, — как вам первый день на службе?

— Нормально, — отозвалась Нарсин, — мне не пришлось ничего делать.

— Ну да. Вы там просто стоите и смотрите, да?

— Да.

— И как? Вам нравится? Кого-нибудь видели?

— Конечно. Или ты думаешь, что я стою посреди комнаты в полном одиночестве?

Талаат хихикнула.

— Нет, конечно. А кого вы видели?

— Княжон Сати и Дашнайю, княжну Кеарес и Селрену.

— Селрена — заносчивая стерва, — выдала служанка, — она постоянно всеми командует и гоняет почем зря. Она думает, что раз ублажает князя, значит, все должны перед ней преклоняться. Смотрите, как бы она и вас не послала с каким-нибудь поручением.

— Это не входит в мои обязанности, — отозвалась Нарсин.

— А ей наплевать, входит или не входит. Говорю же, она всех гоняет.

— И как ты думаешь, ей удастся меня заставить? — девушка приподняла брови.

Талаат фыркнула.

— Да уж, вас заставишь. А вообще, как, она вам понравилась?

— Она не мне должна нравиться, а князю.

Служанка расхохоталась.

— Я не это имею в виду. Конечно, князь сам выбрал ее. И полагаю, в этой области ей нет равных. Я имею в виду другое.

— О чем я могла бы разговаривать с княжеской наложницей? — Нарсин пожала плечами, допивая чай.

— Ну, в вас заносчивости не меньше. Только вы ведете себя с нами, как с равными. Я имею в виду, со слугами. А она — так, словно является княгиней, не больше, не меньше. А ведь по сути, чем она отличается от нас? Тоже обслуживает князя, только по-иному, — тут Талаат язвительно фыркнула.

Нарсин усмехнулась.

— Я поняла, что ты ее не любишь.

— За что мне ее любить? За то, что она всякий раз, как меня видит, говорит: «Эй, ты, как там тебя, — девушка очень похоже передразнила Селрену, даже выражение лица было тем же, высокомерным и презрительным, — мне хочется фруктов. Пойди и принеси. Живо»?

Тут Нарсин рассмеялась. Уж очень знакомой была эта фраза. Почти слово в слово. К ней не так давно обращались именно так.

— Вот у старого князя была очень приличная наложница, — продолжала болтать Талаат, — ничуть не заносилась и даже водила дружбу с некоторыми из слуг, с Этан, например. Знаете Этан?

— Она служит у младшей княжны.

— Да. Кеарес ведь всегда жила здесь. Старый князь любил ее и баловал. У нас поговаривают, что неспроста, — тут Талаат таинственно понизила голос, — говорят, что он и являлся ее отцом. Представляете?

— Я думала, она — сестра нынешнему князю, — удивленно заметила Нарсин.

— Ну да. У них общая мать. А вот, насчет отца… — служанка запнулась и оглянулась на дверь, — что-то я разболталась. Простите, госпожа.

— Что ты, мне очень интересно.

— Да, но… я думаю, не нужно больше говорить об этом. Госпожа Кеарес хорошая и мне не следовало…

— Ладно, — признала Нарсин, — ты права. Мне тоже нравится младшая княжна. В ней совсем нет заносчивости.

— Ни капли, — с жаром подтвердила Талаат, собирая грязную посуду, — думаю, нужно здесь убрать.

— Да, и мне пора.

— Куда?

— Продолжать нести службу. Я должна быть там после обеда.

— Надо же, — служанка вскинула брови, — Сенмара почему-то никто на обед не отпускает.

Она захихикала и поспешно вылетела за дверь, опасаясь заслуженной мести. Нарсин собралась бросить в нее стаканом, но передумала. Махнула рукой и поставила его обратно на стол.

Да уж, Сенмара и на обед не отпускают, и сидеть не позволяют. Может, князь просто не знает, как следует обращаться с женщиной — телохранителем? Может, он думает, что ей нужно делать какие-нибудь послабления? Или дело все-таки в другом?

Нарсин вернулась на свое рабочее место. На сей раз князя в зале не было, зато была довольная Кеарес со своей любимой кошкой. Она обернулась на приход девушки и доверительно сообщила:

— Делир ушел переодеваться. Мы идем на прогулку.

— Да, госпожа.

Неужели, старый князь в самом деле был ее отцом? И как же на это смотрит ее семья?

— Вам не больно? — поинтересовалась Кеарес участливо.

— Уже нет, госпожа. На мне все быстро заживает.

— Уверена, Делир устроит этому Сенмару хорошую нахлобучку. В самом деле, это просто отвратительно — бить девушку, да еще и по лицу.

В это время Лолли, до сего момента чинно бродившая вокруг хозяйки, вспрыгнула ей на плечо. Кеарес от неожиданности едва не упала, но Нарсин успела подхватить ее и вернуть в вертикальное положение.

— Ох, спасибо, — девушка перевела дух, — никак не могу к этому привыкнуть. У Лолли иногда бывает такое игривое настроение. Прыгучее настроение.

Лолли мурлыкнула и потерлась головой о ее щеку.

— Ладно, не подлизывайся, — заулыбалась княжна.

Тут в залу вошел Делир. Нарсин склонила голову, а Кеарес заметила:

— Ты переодеваешься дольше меня.

— У меня много одежды. Ну что, идем? Ты так и не убрала свои жуткие кинжалы? — спросил он у Нарсин.

— Простите, ваша милость, я забыла.

— Хорошо, пусть. Вдруг да пригодятся. Вдруг в саду нас поджидает засада, — он фыркнул.

— Не болтай, — Кеарес шутливо стукнула его по руке, — никакой засады там нет. И не надо. Я не хочу.

— Не бойся, с нами непревзойденный мастер по метанию кинжалов. В этом деле она затмила даже Сенмара.

«Неужели, правда?» — удивилась Нарсин про себя. Скорее всего, нет. Просто шутка. Хотя было бы неплохо.

— Сенмар только и горазд, что синяки ставить, — презрительно отозвалась Кеарес, — немного чести — ударить женщину.

— Это смотря какую женщину. Эту женщину нужно еще постараться ударить. Не так ли? — князь взглянул на Нарсин и усмехнулся, — ты не смотри, что она такая маленькая и хрупкая. Она ему руку сломала, между прочим.

— О-о! — глаза у Кеарес стали огромными, — правда? Ну и хорошо. Так ему и надо.

Тут Делир рассмеялся. Нарсин молчала, как и полагалось телохранителю.

— Отпусти кошку, пускай побегает, — сменил тему князь.

— Ей нравится тут сидеть, — возразила Кеарес.

Они вышли в сад, где Нарсин до сих пор бывать не приходилось. Здесь было очень красиво и более того, интересно. Начать с того, что местность вовсе не была ровной. Напротив, встречались ухабы и выбоины и даже небольшие овраги. Правда, сами дорожки были идеально прямыми.

Здесь Лолли почувствовала вкус к свободе и спрыгнула на землю. Она прошлась вокруг неторопливо идущих людей, отлучилась в кустики, в общем, вела себя, как дома. Никто не обращал на нее внимания, Кеарес прекрасно знала, что кошка будет следовать за ней, что бы ни случилось.

Впрочем, Кеарес вела себя немногим лучше своей кошки. Она поминутно отвлекалась, чтобы сорвать какой-нибудь цветок, после чего пристраивала его себе в волосы или в отворот к Делиру, который обычно сносил ее выходки весьма добродушно, но ему вовсе не хотелось походить на клумбу. Поэтому, цветы тут же выбрасывались.

— Ну Делир, не будь таким скучным, — Кеарес подхватила его под руку и немножко поскакала на одной ножке, — что ты такой надутый?

— Я не надутый, я думаю.

— О чем?

— О делах государственной важности.

— О-о! — протянула девушка, — пойдешь войной на кого-нибудь?

— Не болтай.

— Да я просто пошутила. Смотри, какая красивая бабочка!

— Да, просто блеск.

И в это время случилось нечто, заставившее Кеарес позабыть про бабочек и громко вскрикнуть:

— Лолли, нет! Боги! Стой, вернись! Дели-ир!

Лолли, которая решила открыть охоту на какую-то птичку, прыгнула вперед, как раз в том месте, где начинался неширокий, но достаточно глубокий овражек. Помимо этого, склоны его были крутыми, а внизу плескалась вода. Кошка не удержалась на краю и заскользила вниз, отчаянно работая лапами и воя, но вернуться наверх ей не удалось. Она с шумом шлепнулась в воду и разразилась еще более душераздирающим воплем.

— Лолли! — почти в том же ключе завопила Кеарес, — Делир, сделай что-нибудь! Она ненавидит воду! Она утонет! Вытащи ее!

— Я ее вытащу, — сказала Нарсин и вопросительно посмотрела на князя.

Помедлив, тот кивнул. Кеарес перестала кричать и взглянула на девушку с надеждой.

Не тратя времени даром, Нарсин направилась к оврагу, на ходу перемахнув через довольно высокую ограду и почти не заметив ее. Двумя точными движениями она сняла пояс и нацепила пряжку на острый штырь. После чего, держась за него, принялась спускаться вниз.

Пояс был коротким, но его длины хватило на то, чтобы вытянуться к воде и вытянуть руку в направлении кошки.

Мокрая, взъерошенная кошка оказалась сообразительной. Она всеми когтями вцепилась в протянутую ладонь и взбежала по Нарсин вверх, как по лестнице. Разумеется, ее не волновали пустяки, вроде глубоких царапин на коже.

Нарсин лишь поморщилась, упираясь ногами в склон холма и забираясь наверх. Эти действия не заняли и пары минут.

Надев пояс и нацепив обратно кинжалы, девушка вернулась назад. Кеарес крепко прижимала к груди спасенную Лолли, не обращая внимания на слова брата о том, какая та мокрая и грязная.

— Ну вот, теперь и ты перемазалась по уши.

— Пустяки, — отмахнулась Кеарес, — хвала богам, она цела.

— Что ей сделается.

— О-о, — княжна обернулась к Нарсин, — я благодарю вас! Я никогда этого не забуду.

— Пустяки, — отозвалась Нарсин, повторив ее недавние слова.

— Она вас поцарапала? — округлила глаза Кеарес.

— Ерунда.

— Но я вижу кровь. Лолли, как ты могла!

Нарсин едва не расхохоталась.

— Самое обычное дело, госпожа. Кошки не любят воду.

С ее ладони на землю капала кровь, Лолли постаралась на славу.

— Дай-ка, — вмешался Делир, доставая платок, — столько проблем из-за твоей глупой кошки, Кеарес. Вечно она всюду лезет.

Князь обмотал ладонь Нарсин платком и велел:

— Сходи к лекарю, пусть он обработает твои боевые шрамы.

«Скоро он ко мне привыкнет, как к родной», — сыронизировала Нарсин, имея в виду лекаря. Каждый день она приходит к нему лечиться, скоро это войдет в привычку. Кстати, сегодня, кажется, ей нужно сходить туда. Да, точно. Вчера Ками говорил об этом. Заодно и порадуется новой работе.

— Иди в дом, — проговорил князь, взяв Кеарес за плечо и разворачивая обратно, — ты со своей кошкой перемазалась по уши. А наш телохранитель ранен, — тут он фыркнул.

Кеарес дернула плечом, но покорилась.

— Я испачкалась лишь немножко, — возразила она, — почти незаметно.

— С высоты птичьего полета, — не смолчал ее брат, — пошли, хватит спорить.

И они вернулись в дом. Надутую княжну отправили переодеваться, а Нарсин велели топать к лекарю.

— На сегодня твоя служба закончена, — добавил князь, — завтра здесь же, в это же время.

— Да, ваша милость.

И Нарсин отправилась к Ками.

Лекарь скептически осмотрел царапины и полюбопытствовал:

— У тебя бывают спокойные дни?

— Да, однажды, — съязвила девушка, — лет пять назад. Как сейчас помню.

Он рассмеялся.

— Сочувствую. Кто на сей раз?

— Лолли.

— Кошка младшей княжны Кеарес? — Ками слегка удивился, — чем ты ей не угодила?

— Я вытаскивала ее из воды.

— А, понятно. Что ж, хорошо она тебя подрала, старательно.

Обработав ее царапины, лекарь задумчиво посмотрел на девушку и осведомился:

— Что же мне с тобой делать?

Она сделала большие глаза:

— Что?

— Я имею в виду твои многочисленные повреждения. Если будешь продолжать в том же духе, на тебе живого места не останется. Со страхом представляю, что будет, если тебе придется делать то, для чего тебя наняли. Может, к тебе личного врача приставить?

— Смешно, — признала Нарсин, фыркнув.

— Это грустно. Ладно, иди. Придешь завтра.

— Зачем?

— Ну, ты же обязательно что-нибудь себе повредишь. Или об дверь стукнешься, — тут Ками захохотал.

— А если нет? — спросила девушка, когда приступ смеха прошел.

Ее уже начал доставать его юмор.

— Тогда не приходи.

Пожав плечами, Нарсин ушла.

Вернувшись к себе, она села на скамью, поджав ноги и задумалась. Да, служба в княжеском дворце не пыльная. Убийцы не осаждают князя толпами, но с другой стороны, ведь был ее предшественник, который погиб, защищая своего господина. Интересно, почему не Сенмар? Да, жаль, очень жаль. Или необходимость прикрывать князя грудью не входит в его обязанности? Для чего же тогда он здесь? Для муштры младшего телохранителя?

Поздно вечером, когда на улице давно стемнело, к Нарсин пришел Турен. Н был мрачный и насупленный. С шумом рухнув на стул, парень заявил:

— Устал, как собака. Ну и работенка. Я за весь день ни разу не присел.

— Сколько раз ты хочешь присесть? — съязвила Нарсин.

— Тебе смешно, — проворчал он, — побегай целый день взад-вперед, да по лестницам, а потом говори. Сама-то что делала?

— Охраняла князя.

— Уже? Здорово! Ну и как?

— Да ничего особенного. Сегодня на него не покушались.

— А что у тебя с рукой?

— Поцарапалась.

Турен хмыкнул.

— Что, сильно устал? — спросила Нарсин.

— Еще как.

— Ничего, привыкнешь. Поначалу всегда трудно. Помню, в первый день здесь я каждую секунду поглядывала на дверь.

— Зачем?

— Сбежать хотелось. Так сильно, что даже пятки чесались.

Парень открыл, было, рот, чтобы ответить, но тут дверь распахнулась. На пороге стоял Сенмар. Он сразу увидел Турена и окинул его внимательным взглядом. И спросил:

— Кто такой?

— Брат, — отозвалась Нарсин.

— А, двоюродный, — съязвил Сенмар, демонстрируя хорошую память, — у вас семейные посиделки?

— Что-то в этом роде.

На сей раз внимательного взгляда удостоилась девушка. Наверное, Сенмар удивлялся ее разговорчивости.

— Выйди, — велел он парню.

Турен, на которого это произвело неизгладимое впечатление, резво подскочил на ноги и вылетел за дверь.

Нарсин подобралась. От Сенмара можно было ожидать чего угодно, главным образом, ничего хорошего. Кто знает, что ему стукнет в голову на сей раз.

— Так, кто тебя так разукрасил? — спросил старший телохранитель тоном, от которого кровь в жилах стыла.

— Наемники. Я уже говорила.

— Да? Неужели? Князь почему-то уверен, что это сделал я.

Нарсин приподняла брови.

— Что еще ты ему наговорила? Я велел тебе молчать и говорить лишь тогда, когда тебя спросят. Или ты такая тупая, что с первого раза не поняла?

— Я и отвечала на вопросы, — отозвалась девушка.

— Как-то странно ты на них отвечала. Ну что ж, — Сенмар сделал паузу, — сейчас я объясню тебе, как следует это делать.

Он метнулся к ней, но Нарсин одним прыжком оказалась на столе, а в руках у нее оказался тот самый стул, на котором сидел недавно Турен.

— Я сегодня не расположена к тренировкам, — произнесла она.

— Что ты сказала? — сощурился Сенмар.

— Вы слышали.

— Завтра у тебя появится веский повод для жалоб князю, — прошипел он, но привести в исполнение свою угрозу не успел.

Дверь отворилась снова, в комнату заглянул мужчина небольшого роста и плотного телосложения.

— Нарсин Эртас? — спросил он и вытаращил глаза.

Картина, представившаяся его взгляду, была нетипичной.

— Я, — сказала девушка, перебросив стул из одной руки в другую.

— В чем дело? — агрессивно осведомился Сенмар.

— А-а… э-э-э… вот, — мужчина вытянул вперед руку, в которой был зажат небольшой кожаный мешочек.

— Что это?

— Жалованье.

— Чье?

— Госпожи Эртас. За два месяца.

— Да чтоб вас! — прорычал Сенмар сдавленно, — жалованье ей, за два месяца! Провались со своим жалованьем!

Он бросил на Нарсин взгляд взбешенной фурии, вылетел в коридор и грохнул дверью так, что весь дом сотрясся. Мужчина вздрогнул и на всякий случай пригнулся.

Нарсин спрыгнула на пол и поставила стул на место.

— Спасибо, — сказала она как ни в чем не бывало и протянула руку.

Он поспешно сунул ей деньги и дернул за ручку двери, но от хлопка Сенмара она так плотно вошла в пазы, что открыть ее получилось лишь с третьего раза.

Проводив его взглядом, Нарсин хмыкнула, подбросив на ладони мешочек. Отлично, просто замечательно. Лучше не бывает. Кажется, все происшедшее Сенмар воспринял как свою личную обиду. На его обиды ей было наплевать, но насколько девушка знала старшего телохранителя, свои обиды он в себе не держал. Этого он ей до смерти не забудет.

— Скотина, — вполголоса сказала она, убирая деньги в карман.

Выглянула в коридор, но Турена там уже не было.

Как он взбесился! Пожалуй, сегодня Нарсин впервые услышала, как Сенмар кричит. Разъяренный Сенмар, да не без ее участия — приятное зрелище. Вот, только еще немного — и это стало бы опасно для ее здоровья, на него и так много чего свалилось.

В комнату осторожно заглянула Талаат. Глаза у нее возбужденно горели.

— Госпожа, что я видела! Господин Сенмар мчался по коридору так, словно его преследовала бешеная собака!

— Да ну? — фыркнула Нарсин, — наверное, она его все-таки покусала, и он бежал к Ками принять лекарство от бешенства.

Служанка прыснула и расхохоталась.

— Кто это его так разозлил? — полюбопытствовала она чуть позднее, — обычно, он ходит иначе.

— Ничего, все когда-нибудь бывает впервые.

Любопытства Талаат это не удовлетворило.

— Госпожа, а вы с ним не разговаривали, а?

— Ну, если это можно так назвать.

— Так это вы его, вы его разозлили?

— А что, больше некому?

— Некому, — радостно подтвердила служанка.

Она прямо-таки сияла от восторга.

— Вот здорово!

— Ты еще попрыгай и в ладоши похлопай, — фыркнула Нарсин, — поздно, спать пора.

7 глава. Месть

Впрочем, надо отметить, что опасения Нарсин оказались напрасны. Больше никаких попыток вздуть ее Сенмар не предпринимал. Первые две недели он вообще ее игнорировал, а после их общение ограничивалось лишь несколькими словами сквозь зубы, да и то тогда, когда обойтись было нельзя. И это явно не были слова приветствий или вопросов по поводу здоровья. Хотя девушке очень хотелось задать такой вопрос и полюбоваться на его реакцию. Мол, как здоровьичко, не болит ли ручка? Реакция в этом случае обещала быть очень занимательной.

Между тем, жизнь во дворце шла своим чередом. Турен, к примеру, совершенно освоился и перестал бегать к Нарсин каждый день, чтобы пожаловаться на свою тяжелую долю. Ему даже начала нравиться его работа, а главное, парень чувствовал себя в полной безопасности. Княжеская семья стала воспринимать Нарсин вполне адекватно, словно самого обычного телохранителя. Никто давно не делал больших глаз и не выражал вслух сомнений в ее компетентности. Правда, случались и странности.

Младшая княжна Кеарес после того, как Нарсин вытащила Лолли из овражка, стала считать девушку едва ли не за подругу. И это уже было более, чем странно. Кеарес частенько осаждала своего брата просьбами уступить ей Нарсин.

— Ну, зачем тебе два телохранителя? — капризно надув губы, говорила она, — тебе и одного за глаза хватает.

В ответ на эти просьбы князь лишь посмеивался и предлагал ей Сенмара. Разумеется, это предложение отвергалось Кеарес с негодованием, на что и было рассчитано.

Нарсин здесь тоже начало нравиться. Впрочем, это было вполне объяснимо. Никто больше не отрабатывал на ней своих ударов, называя это тренировкой. Тот факт, что Сенмар ее игнорировал, ничего, кроме радости у девушки не вызывал. Поскольку от так называемого «внимания» старшего телохранителя ей буквально хотелось лезть на стену.

Приближался долгожданный День Цветения. Приготовления к празднику шли полным ходом. У всех появились неотложные и важные дела, поэтому устоявшийся порядок во дворце был нарушен. Особенно много работы было у слуг, разумеется.

В свободный от службы день, свой законный выходной Нарсин позволила себе поспать подольше. Это удовольствие выпадало ей нечасто. Дождавшись завтрака, который теперь частенько запаздывал, у Талаат тоже появились важные и неотложные дела, Нарсин задумалась о том, как провести свободное время. Просидеть его сиднем в комнате было скучно и не интересно. И девушка решила отправиться на прогулку в Арджанту. Хотя бы для того, чтобы побродить по базару и магазинам, чтобы присмотреть себе что-нибудь нужное и необходимое.

Впрочем, как раз особой необходимости в этом не было. У нее не было недостатка в одежде, которой ее исправно снабжала Талаат, выбор оружия тоже был богатый, в ее распоряжении была целая оружейная. А для особенных заказов существовали кузница и мастерская. Но у Нарсин появились деньги, которые она не имела возможности потратить. На что их было тратить во дворце? Здесь ее кормили, поили и одевали совершенно бесплатно. А жалованье было хорошим. Будучи наемником в иргантском войске, девушка получала гораздо меньше.

Но если уж у человека появилась цель потратить деньги, он их непременно потратит. Поэтому, Нарсин прихватила с собой некоторую сумму и отправилась за ворота. Ее давно не останавливали и не задавали ненужных и глупых вопросов. Мол, куда это она направилась и есть ли у нее на это разрешение.

Замедлив шаг на центральной улице, Нарсин задумалась, куда ей идти сперва. Она посматривала по сторонам, надеясь, что хоть что-нибудь поможет ей ответить на этот вопрос. И в самом деле, ответ последовал очень скоро. В поле ее зрения попала вывеска: «Оружейных дел мастер Деликомб». Вывеска была яркой и бросалась в глаза, да и сам магазинчик выглядел очень привлекательно, а главное, был расположен в центре города. Следовательно, цены здесь были еще те.

Поколебавшись, Нарсин шагнула к двери. Вовсе необязательно тут что-нибудь покупать, можно просто взглянуть. За погляд, как известно, денег не берут.

Девушка открыла дверь, отчего над притолокой зазвенел колокольчик, повешенный специально для того, чтобы предупреждать хозяина о посетителях. Но сейчас в этом не было необходимости. Оружейных дел мастер находился за прилавком, а перед ним находился покупатель. Точнее, покупательница. Они оба обернулись на звук с тем, чтобы вернуться к обсуждению товара.

Покупательница вдруг вздрогнула и вытаращила глаза. А потом, оставляя предполагаемую покупку, всем телом развернулась к Нарсин.

— Чтоб мной черви подавились! — вскричала она, — Нарсин!

Нарсин в свою очередь ахнула:

— Эримджан!

И обе девушки кинулись друг к другу.

— Ты здесь откуда? — успела спросить первой Эримджан, сжимая девушку в объятиях, — ты ведь должна быть на службе.

— Я на службе, — пояснила Нарсин.

— От Ирганта довольно далеко, — Эримджан взяла ее за плечи и слегка отодвинула от себя, — что стряслось? Где Лэйли и Антар? Ну, в чем дело? Что ты молчишь, сестричка?

Тут Нарсин вздохнула.

— Вот что, — решилась Эримджан, — пойдем-ка отсюда. Посидим где-нибудь и ты мне все расскажешь. Чувствую, новости, достойные Морского дьявола.

Вернувшись к прилавку, она почти не глядя отсчитала нужную сумму, взяла пару кинжалов в ножнах и сунув их в холщовый мешок, пристроила его на спине.

— Пошли, — мотнула головой девушка, направляясь к двери.

Нарсин последовала за ней. Объяснять что-либо Эримджан сейчас — напрасная трата времени. Тем более, что разговаривать на ходу о столь серьезных вещах не очень удобно.

Эримджан вела ее прямиком в таверну, одну из самых дорогих и популярных. Нарсин здесь ни разу не бывала, не по карману. Впрочем, сейчас, с ее жалованьем, она вполне могла бы и начать ее посещать.

В таверне было шумно и людно: как раз то, что требовалось. Никто не обращал на них внимания, можно было спокойно посидеть и поговорить. Выбрав один из столиков у стены, Эримджан направилась туда. Села и внимательно посмотрела на младшую сестру.

— Сейчас закажем что-нибудь, а после поболтаем. Ты голодная?

— Не особенно, — Нарсин пожала плечами.

— Ладно. Говорят, здесь великолепно готовят рыбу. Вот и попробуем. Да, и пиво.

— Мне нельзя, — предупредила ее девушка, — я на службе.

— Сейчас ты не на службе. А от одной кружки тебе ничего не сделается.

— Хорошо, — Нарсин не стала спорить.

Спорить с Эримджан, особенно теперь ей не хотелось.

Заказав фирменное блюдо таверны и по кружке пива, девушки избавились от излишнего внимания и принялись за еду. Прожевав пару кусочков рыбы, Эримджан сделала задумчивое лицо и произнесла:

— Вкусно. Ну, выкладывай, сестричка. В чем дело?

Нарсин, у которой совершенно пропал аппетит, принялась рассказывать. О роковом сражении, о гибели сестер, о собственном пленении, о том, как попала сначала в жены к эгрибскому купцу, а уж потом в Арджанту. И наконец, как оказалась на княжеской службе. Эримджан слушала внимательно, не перебивая и не забывая опустошать свою тарелку. Лишь чуть сдвинутые брови и общая сосредоточенность выдавали ее чувства.

Закончив свой сжатый рассказ, Нарсин замолчала.

— Все? — спросила сестра.

— Да.

— Проклятье. Сколько неприятностей сразу. Значит, Лэйли и Антар погибли. Родители знают?

— Нет. Не знаю. Я им не писала, мне как-то было не до того. А потом… Я просто не знаю, как это сообщить.

Залпом допив пиво, Эримджан отставила кружку.

— Какая мерзость. И вся эта история, а особенно, твоя нынешняя служба.

— Почему? — тут Нарсин удивилась.

Она не без оснований считала, что ей здорово повезло со службой. Особенно теперь, когда Сенмар оставил ее в покое с ежедневными тренировками.

— Почему, — с расстановкой повторила Эримджан, — тебе сто раз говорили, что не стоит связываться с охраной столь высоких особ. Нужно выбирать что-нибудь попроще, поспокойнее.

— Я не нашла ничего попроще. Я обошла всю Арджанту с этой целью, но меня отовсюду гнали в шею. Никому не нужна женщина — телохранитель.

— А что, взгляды князя менее традиционны? — усмехнулась сестра без малейших признаков веселья, — или он — любитель экзотики?

— Может быть. Я у него не спрашивала.

Эримджан положила голову на руки.

— Я всегда знала, рано или поздно это случится. Кто-нибудь из нас погибнет. И была к этому готова. Да и родители, наверное, тоже. Но теперь… теперь мне кажется, что мы подготовились недостаточно. Лэйли и Антар! Мне всегда казалось, что из всех нас они проживут дольше. Они ведь были самые умелые, сильные и выносливые. О Боги Небесной Горы! Просто чудо, что тебе удалось уцелеть. Почему не пьешь? — заметила она, бросив взгляд на нетронутую кружку сестры.

— Не хочу.

Эримджан без колебаний взяла ее пиво и сделала большой глоток.

— У меня были четыре сестры. Теперь две из них погибли, одна неизвестно где, а вторая — на одной из самых опасных служб, какие только существуют.

— До сих пор я не замечала ничего опасного, — возразила Нарсин.

Сестра хмыкнула.

— А как ты? У тебя, судя по всему, есть работа.

— Да так, кое-что подвернулось, по мелочи. Пустяки, — она допила пиво и взглянула на Нарсин, — не так давно мне предложили хорошую работу. Пообещали большие деньги, часть авансом, часть — по выполнении. Дали два дня на обдумывание. Но теперь мне придется отказаться.

— Почему? Это звучит очень заманчиво. Зачем тебе отказываться, Эримджан?

— В моей работе есть несколько правил. Некоторых из них можно не придерживаться. Но есть такие, которые не обойдешь. Я не могу теперь согласиться. И довольно об этом, — отрезала Эримджан, — давай поговорим о тебе. Я настаиваю, чтобы ты ушла со службы как можно скорее.

Нарсин, только что положившая в рот кусочек рыбы, поперхнулась и закашлялась. Сестра протянула руку и похлопала ее по спине.

— Что ты сказала? — прохрипела девушка.

— Ты слышала.

— Но я не могу! Я… — откашлявшись, Нарсин перевела дух, — я не могу уйти вот так, просто. Так не принято. И потом, это очень хорошая служба, Эримджан. Там хорошо платят, у меня есть все необходимое и мне почти ничего не нужно делать. Если честно, то вся моя работа заключается в том, что я просто стою в присутствии князя. Два дня работаю, два — отдыхаю. Ты где-нибудь еще видала такую службу?

— Мягко стелют, жестко спать, — отозвалась Эримджан, махнув рукой трактирщику, — эй, пару пива!

Не прошло и двух минут, как ее просьбу выполнили. Нарсин проследила, как сестра подносит кружку ко рту и спросила:

— Ты не много пьешь?

— За собой последи, — огрызнулась Эримджан.

— Но ты ведь опьянеешь.

— Хотела бы я опьянеть, — фыркнула та, — до сих пор мне этого не удавалось. Могу пить наравне с мужчинами. Да что там, любого перепью, и ни в одном глазу. Вот что, Нарсин, я не могу тебе всего объяснить, но тебе лучше уйти. Поверь, это добрый совет.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Нарсин, — ты что-нибудь слышала?

— Я сказала достаточно, — Эримджан сдвинула брови, — и даже более, чем мне позволяет профессиональная этика. Обдумай как следует мои слова, Нарсин. Я знаю, что ты отродясь не была дурой. Подумай и прими правильное решение.

Нарсин молча наблюдала, как сестра допивает пиво, большими глотками, словно умирающая от жажды.

— Задерживаться в Арджанте я не стану, — заключила Эримджан, положив на стол несколько монет, — так что, искать меня не надо. Встретимся дома. Полагаю, тебе уже заплатили достаточно, чтобы хватило на обратную дорогу.

— Эримджан… — начала девушка.

Но та перебила ее:

— Мне пора. Сделай так, как я сказала. До встречи, сестричка.

С этими словами она направилась к выходу.

Нарсин проводила ее глазами, потом перевела их на тарелку, но есть не хотелось совершенно. Отодвинув ее в сторону, девушка встала. У нее совсем пропало желание бродить по магазинам, лавкам и базарам. Так что, не тратя времени даром, Нарсин отправилась во дворец.

Эримджан была права, дурой она не была. Да и не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на что именно намекала сестра. Намек вышел достаточно прозрачным. Но поступить так, как ей советовали, Нарсин не могла. С княжеской службы не уходят просто так. Как она сможет уйти, не объяснив причины? Скажет, простите, мне надоело вас охранять? Но что, если ее просто не отпустят? А сбежать… было в этом что-то некрасивое. И потом, нельзя сбегать и не предупредить о надвигающейся опасности. В том, что эта опасность реальна, Нарсин не сомневалась. Эримджан не стала бы так настаивать на ее уходе.

В глубокой задумчивости девушка шла по коридору и не смотрела по сторонам. Поэтому, она не заметила, как кто-то шагнул навстречу к ней. Очнулась лишь тогда, когда ее взяли за руку. Брать неожиданно за руку телохранителя чревато последствиями, но, к счастью, Нарсин успела вовремя остановиться, так как узнала Этан.

— Не махай руками, — сказала она, отступив на шаг назад, — я не собираюсь тебя бить.

— Извините. Я задумалась.

Этан хмыкнула.

— Моя госпожа желает тебя видеть. Пойдем.

— Княжна Кеарес? — переспросила Нарсин.

— У меня одна госпожа.

— Но зачем она хочет меня видеть?

— У нее и спросишь. Пошли, говорю.

— Что-то случилось?

Потеряв терпение, Этан схватила ее за руку и потащила вперед.

— Ты всегда такая нудная? Двести вопросов задаст, прежде чем пошевелится. К членам княжеской семьи нужно идти быстро и ничего не спрашивая. Одно из важных правил. Много воли тебе дают, как я погляжу.

Нарсин и не стала больше ничего спрашивать. Во-первых, это было бесполезно, все равно Этан ничего не объясняет. А во-вторых, в самом деле, что на нее нашло? Ее зовет не абы кто, а младшая княжна. Пусть она и младшая, но все-таки княжна, не простая смертная.

Кеарес дожидалась в своих покоях. Увидев Нарсин, она улыбнулась, а Этан сказала:

— Принеси чаю и оставь нас.

Служанка кивнула и вышла.

— Проходите, — проговорила Кеарес, указывая на один из стульев, стоявших вокруг небольшого столика, — сейчас будет чай. Хотите чаю?

— Да, госпожа, — отозвалась Нарсин, хотя вполне могла бы обойтись без чая.

Она вообще не любила чай. Но когда его предлагает младшая княжна, отказываться не принято.

— Вы не против, что я вас пригласила? — спросила Кеарес, — здесь так скучно.

— Ну что вы, госпожа. Конечно, я не против. Как я могу!

Вернулась Этан с подносом и водрузила его на стол. Расставила на нем принесенное, мельком глянула на Кеарес и вышла.

— Я не знаю, чем мне заняться, — снова заговорила княжна, — мне здесь совершенно не с кем поговорить. Делир все время занят, а сестры… у них свои дела и свои беседы. Тем более, скоро День Цветения, так что ни о чем другом они думать не могут.

Нарсин кивнула, делая глоток чая. Нужно же было как-то реагировать.

— Вы можете что-нибудь сказать, я не обижусь, — добавила Кеарес.

Была — не была.

— А вас предстоящий праздник не интересует, госпожа?

— Интересует, конечно. Но сколько можно болтать об одном и том же. К тому же, с кем мне это обсуждать? Не с Этан ведь.

— А ваши сестры, госпожа?

— Мои сестры, — княжна вздохнула, — мои сестры не очень-то любят со мной разговаривать. Я их и не виню.

Нарсин хотела спросить, почему, но одумалась. Есть вещи, которые у княжон не спрашивают. Не по чину ей этим интересоваться. Она всего лишь младший телохранитель.

— Вы играете в нарды? — спросила Кеарес.

Вопрос показался Нарсин еще более неожиданным, чем все предыдущие. Что за странная семейка! Не все, конечно, старшие княжны ведут себя, как полагается. Но вот Кеарес! Да и князь тоже хорош. Девушка уже начала думать, что их готовили вовсе не для княжеской доли.

— Да, госпожа, — сказала она вслух.

— Давайте сыграем, — оживилась девушка, подскакивая на ноги, — мне эта игра очень нравится, но играть не с кем. Делир предпочитает шахматы, а я в них ничего не понимаю.

Так и вышло, что когда Этан заглянула в покои младшей княжны, там вовсю шла игра в нарды. Кеарес оказалась азартным игроком, щеки у нее раскраснелись, глаза блестели — она выигрывала, а Нарсин ничего не делала, чтобы это изменить. Выигрывать у княжон — последнее дело.

— Извините, что отвлекаю, госпожа, — проговорила Этан, с неудовольствием глядя на происходящее, — там нашего уважаемого младшего телохранителя спрашивают.

Нарсин одарила ее «ласковым» взглядом. Кеарес с трудом оторвала взгляд от доски и перевела его на служанку.

— Что-то стряслось?

— Да нет, — с расстановкой отозвалась та, — просто зовут.

— Мне пора, госпожа, — поднялась Нарсин с места.

Уж очень ей не нравились взгляды, которые бросала на нее Этан.

— Ни минуты покоя, — проворчала Кеарес, — у нее сегодня выходной, между прочим.

— Да, конечно, госпожа, — служанка поспешно подхватила Нарсин за руку и почти выволокла за дверь, — пошли.

— В чем дело? — спросила девушка.

— Иди, не болтай. Все узнаешь.

В самом деле, в конце коридора их поджидала Талаат. Лицо у нее было бледным, а глаза — огромными. Глядя на нее, Нарсин сразу почувствовала неладное.

— Что?

— Ужас, — выдохнула Талаат, — госпожа, я даже не знаю, как сказать.

— Как-нибудь скажи и не тяни кота за хвост, — вмешалась Этан, — что за манера!

— Да говори же, — сказала и Нарсин.

Талаат всхлипнула:

— Ваш брат, госпожа. Он… он…

— Что?

Девушка закрыла лицо руками:

— Он упал с лестницы. Да неудачно так, что шею сломал. Боги!

— Он… жив? — Нарсин похолодела.

— Много видели живых со сломанной шеей? — Этан покрепче сжала ее руку, — пойдем-ка. Тебе нужно успокоиться.

— Я спокойна, — девушка освободила свою руку одним неуловимым движением, — Талаат… где он?

— Его отнесли вниз, — вытирая глаза, ответила служанка, — как обычно.

— Знаешь, где это?

Талаат кивнула.

— Пошли, покажешь.

— Ну, зачем тебе туда идти? — заговорила Этан, — ему уже ничем не поможешь. Это, конечно, очень печально, но к чему смотреть?

— Пошли, — Нарсин мотнула головой Талаат, игнорируя слова служанки.

Та лишь вздохнула и развернувшись, отправилась в противоположную сторону.

Нарсин и сама не знала, для чего ей понадобилось смотреть на мертвое тело. Турену уже ничем не поможешь. Но что-то словно толкало ее, настойчиво и неотвязно.

Впрочем, до указанного места они не дошли. Свернув направо, начали, было, спускаться вниз, как Талаат вдруг замерла, глядя вперед. Потом вытянула руку и произнесла:

— Вот, госпожа. Здесь он упал. Торопился, наверное. Бедненький, — она снова всхлипнула.

Нарсин взглянула на ступеньки, слишком крутые для обычной лестницы. С таких в самом деле можно было свалиться и что-нибудь сломать, особенно, если быстро бежать и не смотреть себе под ноги.

— Не могу тут, — заявила служанка, — пойдемте другим путем, госпожа. Как вспомню, как он…

Нарсин молча развернулась и едва не ткнулась носом в грудь высокого мужчины, стоявшего ступенькой выше.

— Я искал тебя, — проговорил Вельгаут, ибо это был он.

— Да?

— Уже знаешь? — он мотнул головой в сторону лестницы, — говорят, твой брат здесь упал.

— Знаю. Ну и что?

— А то, что это неправда. Он не упал. Ему помогли… упасть.

Нарсин вцепилась обеими руками ему в куртку и как следует встряхнула. От неожиданности Вельгаут вздрогнул, и его голова мотнулась из стороны в сторону.

— Кто?

Талаат смотрела на происходящее огромными глазами.

— Прекрати, — мужчина поморщился, пытаясь расцепить ее пальцы.

Это оказалось не таким уж легким делом.

— Кто? — повторила девушка.

— Пойдем куда-нибудь, и я скажу. Без нее, — Вельгаут указал на служанку.

— Почему это? — возмутилась та.

— Потому. Проваливай.

— Вот еще. Никуда не пойду, — она тряхнула головой, — кто ты такой, чтобы мне указывать?

— Уйми ее, — он скорчил гримасу, — и так паршиво. Не хватало еще с ней препираться.

— Талаат, — сказала Нарсин, не поворачивая головы, — ступай.

Талаат с обидой глянула на нее, но подчинилась. Проходя мимо Вельгаута, она презрительно фыркнула.

— Ну? — холодно произнесла Нарсин, когда служанка ушла.

— Кэрин только что вернулся в казармы и громко хвастался, что разобрался с сопливым щенком. Так и сказал: «шею свернул, как кутенку». Я сначала не понял…

Вельгаут не договорил. Нарсин проскользнула мимо и отправилась вперед по коридору. Шла она спокойно и неторопливо, но было в этой походке что-то особенное. Такое, что люди расступались перед ней.

Вельгаут нагнал ее, как только пришел в себя. Приостановил, взяв за локоть.

— Постой. Куда это ты собралась? Не вздумай. Ты что, хочешь с самим Кэрином тягаться? Спятила? Тебе с ним не справиться, я знаю, что говорю. Я сам с ним дрался. Он сильный, как медведь.

Нарсин как не слышала. Она аккуратно освободила свой локоть и пошла дальше.

— Справедливые Боги! — разозлился Вельгаут, — я с тобой или со стенкой разговариваю? Хочешь вслед за братом отправиться?

— Раньше Кэрин туда отправится! — рявкнула девушка, разворачиваясь к нему, глаза у нее горели зеленым, нехорошим огнем, — я не собираюсь с ним драться. Он сдохнет быстро. Очень быстро, — добавила она почти шепотом.

Вельгаут ничего не сказал на это. Он смотрел куда-то за плечо девушки. Нарсин повернула голову. Позади стоял Сенмар.

— Иди сюда, — велел он.

Она молча, со скрытым удовлетворением показала ему кукиш.

— Пойдем, поговорить надо, — Сенмар взял ее за предплечье, но стиснул пальцы так, что от такой хватки даже Вельгаут бы вскрикнул.

Нарсин даже не переменилась в лице.

— Отпустите меня, — прошипела она.

— Отпущу. Скоро. Пошли, — и он почти поволок ее по коридору.

Дверь в комнату Нарсин Сенмар открыл пинком. Заведя девушку вовнутрь, он толкнул ее к скамье.

— Сядь и послушай. Я знаю про твоего брата.

— И что? — агрессивно осведомилась Нарсин, оказываясь на ногах.

— Кого убить собралась?

— Не ваше дело.

— Мое. Я пока что старший телохранитель. И без моего ведома ты никого не убьешь.

Нарсин промолчала, но ее сузившиеся глаза не обещали ничего хорошего.

— Сядь, — после паузы произнес Сенмар.

— Нет.

— Сядь на стул, иначе придется тебе в этом помочь.

— Я вам вторую руку сломаю, — пообещала девушка.

Он хмыкнул и покачал головой.

— Ты вконец обнаглела. Сядь, я не займу у тебя много времени. Просто назови мне его имя.

— Чье? — помедлив, Нарсин села.

— Того, кто убил твоего брата.

— Зачем?

— Затем. Мне нужно его имя.

— Это мое дело.

— Здесь нет твоих дел. Пока ты служишь князю, твои дела становятся общими. Здесь не потакают убийствам, как ты себе вообразила.

— Скажите это Турену. Тот подонок свернул ему шею, а потом хвастался, как будто это в порядке вещей.

— Он больше не будет хвастаться, — медленно проговорил Сенмар.

Нарсин ничем не дала понять, что эти слова произвели на нее впечатление.

— Я и сам могу узнать его имя, но это отнимет время.

— Я все равно доберусь до него. Он сдохнет.

— Сдохнет, сдохнет. И скорее, чем ты думаешь. Имя.

— Я сама сделаю это.

— Ты будешь сидеть здесь. Это приказ.

— Что? — это прозвучало до крайности пренебрежительно, — чей приказ?

— Княжеский, — с расстановкой, злорадно ответил Сенмар, — итак, у тебя еще есть аргументы для спора?

Аргументов больше не было, но Нарсин все равно заскрипела зубами.

— Кэрин, — наконец, выдавила она, словно это было невыносимо трудно, — наемник, мразь, мать твою.

Старший телохранитель выслушал это очень изысканное заявление на удивление спокойно.

— Ясно, — сказал он, — жди меня здесь. Я скоро вернусь.

И Сенмар вышел, закрыв за собой дверь. Нарсин еще некоторое время смотрела на то место, где он стоял, а потом отвернулась. Хотела подняться, передумала и махнула рукой. Она чувствовала себя усталой, словно выпотрошенной. Внутри было абсолютно пусто.

Какая-то гнусная мразь, вонючий наемник убил Турена просто потому, что его лишили возможности чесать о него кулаки каждый вечер. Выходит, не уберегла она Турена. Его достали даже в княжеском дворце. Нашли и свернули шею.

Нарсин прошипела себе под нос ругательство и вытерла предательские слезы, набежавшие на глаза. Нельзя ни к кому привязываться. Это слишком опасно. После бывает очень больно.

Сенмар в самом деле вернулся скоро. Зашел в комнату с самым что ни на есть будничным видом.

— Все, — сказал он.

— Что «все»?

— Убийцу твоего брата постигла заслуженная кара. Он упал, да неудачно так, что шею сломал.

Нарсин отозвалась не сразу.

— Зачем? — наконец спросила она, — я и сама могла бы это сделать.

— Да, думаю, что смогла бы, — признал Сенмар, — но есть вещи, которые я могу делать гораздо лучше. Теперь поговорим о твоем поведении, — без перехода продолжал он, — с каких пор ты вдруг вздумала хамить мне?

— Я не… — начала, было, девушка, но тут же вспомнила, что именно ему сказала.

— С какой стати ты вбила в свою тупую голову, что это можно делать безнаказанно?

— Простите. Я больше не буду.

Сенмар осекся. Он пригляделся к ней попристальнее, словно видел впервые. Помолчал, потом кашлянул. Видимо, этого он не ожидал услышать.

— М-м-м, — отозвался он наконец, — надеюсь, что так.

Повернулся, чтобы выйти, но Нарсин остановила его словами:

— Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.

— Ну, — сказал Сенмар, не оборачиваясь.

— Я сегодня была в городе и встретила свою сестру, случайно.

— И что? Ты собираешься докладывать мне обо всех своих передвижениях?

— Не собираюсь. Она сказала мне, чтобы я оставила службу.

Старший телохранитель вернулся и сел на стул. Окинул Нарсин скептическим взглядом.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

Она вытаращила глаза:

— Что?

— У тебя со слухом плохо?

— Восемнадцать, — ответила девушка, почувствовав привычное раздражение.

— И ты до сих пор делаешь то, что тебе велят, даже если это и полная чушь?

Теперь Нарсин снова захотелось сломать ему вторую руку.

— Моя сестра говорила, что ей предложили хорошую работу, — продолжала она медленно, чтобы не взорваться, — и она почти согласилась, но встретив меня, изменила свое мнение.

— Это очень интересно, — съязвил Сенмар.

— При ее работе существуют определенные правила, которые нельзя нарушать. И первое правило гласит, что никогда не следует пересекаться с родственниками, выполняя то, за что платят.

— Твоя сестра, — вдруг нахмурился он, — кто она? Кем служит?

— Наемный убийца.

Воцарилось молчание. Сенмар сощурился, рассматривая нечто, находящееся за спиной Нарсин.

— Хорошая работа у твоей сестры, — наконец сказал он.

Девушка пожала плечами. Иногда она думала, что Эримджан повезло с работой больше остальных. За нее очень хорошо платили. И конечно, это было очень опасно. Но теперь она почему-то так не считала. Ей вдруг вспомнилась сестра, мрачно сидящая за столом, пьющая пиво и не пьянеющая.

— Значит, заказ, — снова заговорил Сенмар, — на князя.

— Я так думаю.

— Кто ее нанял, она, конечно, не сказала?

— Конечно, нет. Это противоречит правилам. Она вообще ничего не сказала на эту тему. Но намек был достаточно прозрачен.

— Ясно.

Он поднялся на ноги.

— Это очень плохо. Не сумев нанять ее, они обратятся к другому. Вряд ли, в Арджанте сейчас много наемных убийц, но кто ищет, тот найдет. У нас мало времени. Охрану придется усилить. И еще этот дурацкий праздник, — с досадой прибавил Сенмар, — одно к одному.

Нарсин кивнула, потому что и сама думала точно также.

— Самое плохое в том, что мне не удастся убедить князя не присутствовать на празднестве. Во-первых, это будет вопиющим нарушением традиций, а во-вторых, он никогда не допускал всерьез возможность покушения. Даже после того случая.

— Вы имеете в виду прежнего телохранителя? — поинтересовалась Нарсин.

Сенмар повернул к ней голову.

— Ты должна говорить лишь тогда… Кто тебе сказал?

— Князь.

Старший телохранитель негромко выругался.

— Да, совсем забыл. Ты собираешься оставить службу?

— Нет. С какой стати?

— Даже зная о предстоящем покушении?

— Меня именно для этого и нанимали. Чтобы предотвращать всевозможные покушения. Разве нет?

— Тебя наняли для экзотики. Слышала такое слово? Князю показалось оригинальным иметь телохранителя — женщину. Его не волнуют твои профессиональные качества.

Нарсин сильно стиснула пальцы.

— Полагаю, он оценил бы профессиональные качества моей сестры, если б она взялась за выполнение заказа.

— Закрой рот.

Ей очень хотелось кое-что добавить, но она все-таки сдержалась. Значит, она здесь для экзотики, вот как? Для красоты, для экстерьера? В такие вот минуты Нарсин как никогда сильно ненавидела всех мужчин вместе взятых. Они считают себя пупом земли до тех пор, пока их не ткнут носом в собственное дерьмо. Может быть, ей в самом деле взять расчет?

— Прежний телохранитель был куда хуже тебя, — неожиданно проговорил Сенмар.

Он вышел прежде, чем Нарсин успела осмыслить сказанное. Она даже глазами захлопала.

Кто-нибудь объяснит ей, что сегодня творится с Сенмаром? Он заболел? У него жар? Спятил? Еще немного, и девушка уже была готова допустить, что у старшего телохранителя сегодня хорошее настроение. В первый раз за все то время, что она здесь находится. Свихнуться можно, ей только что дали понять, что она хорошо выполняет свою работу. И кто? Сенмар!

— Мне плохо, — пробормотала Нарсин, на всякий случай пощупав лоб.

Жара, кажется, не было.

В дверь постучали. Девушка встряхнула волосами, приходя в себя. Что на сей раз?

— Войдите.

Вошел Вельгаут.

— Это твоя комната? — спросил он с порога, — м-да, маленькая. Можно?

— Заходи, — она приподняла брови.

— Ты уже знаешь?

— Что именно?

— Кэрин мертв. Говорят, упал и свернул себе шею.

— О, какое совпадение. Что-то часто здесь стали падать с лестниц с фатальным исходом.

— А еще говорят, что его убили.

Вельгаут покачал головой и сел на тот самый стул, где сидел Сенмар несколько минут назад.

— Нашлось два свидетеля, — он понизил голос и оглянулся на дверь, — сказали, все произошло так быстро, что они и понять-то ничего не успели. Мол, вошел человек, спросил, кто здесь Кэрин. Тот встал, сказал: «ну, я». А вошедший взял его вот так, — Вельгаут сжал рукой свой подбородок, — и резко повернул. Все.

Нарсин молчала.

— Я догадываюсь, кто это был, — продолжал мужчина, — впрочем, это нетрудно. Я только не понимаю, почему.

— Пожалел своего Кэрина? — осведомилась девушка холодно.

— Вот еще, — Вельгаут фыркнул, — Кэрин получил по заслугам. Здоровый был тип, но злобный неимоверно. Думаешь, это первый такой случай? Про него всякое поговаривали. Туда ему и дорога, никто не жалеет. Кстати, неужели так трудно запомнить: не мой это Кэрин, ясно? Я с ним дружбу не водил.

— У меня сегодня отвратительный день. Мне ничего не дают сделать, — прошипела Нарсин, — я, видите ли, рангом не вышла.

— Что же ты хотела? Начальники все такие. Думают, что лучше знают, как и что делать.

— Забавно. Наемнику свернули шею средь бела дня, а никто и не почесался?

— Вот именно. Но если б это была ты, думаю, все так просто не закончилось бы. Твой начальник в самом деле знал, что делает.

— Это был мой должок. Мой, а не его.

— Да не скрипи ты зубами, успеешь еще.

Разумеется, настроение Нарсин от этого не повысилось.

— Мне очень жаль, что так случилось с твоим братом. Хороший был парень.

Нарсин заморгала, пытаясь прогнать непрошенные слезы и отвернулась. Проявлять подобные эмоции она не любила. Ей казалось, что нет ничего нелепее плачущего телохранителя.

Вельгаут деликатно подождал, пока ее приступ слабости пройдет. Впрочем, это длилось не больше минуты.

— Что теперь делать думаешь? — спросил наконец он.

Нарсин приподняла брови.

— А что я должна теперь делать?

— Не знаю. Поэтому и спросил.

Она пожала плечами.

— Что теперь сделаешь? Ничего. Жаль, мне не выпадет возможности свернуть шею Кэрину во второй раз.

Вельгаут хмыкнул и покачал головой.

— Ладно, — сказал он и встал, — пойду, пожалуй. Уже поздно. Мы в казармах просыпаемся рано, не то что вы, телохранители.

— Ну да, — фыркнула девушка, — думаешь, на нас распространяется привилегия дрыхнуть до девяти часов? Разве что, в выходные.

— У вас есть выходные, — утверждающе проговорил мужчина, открывая дверь, — да будь я на твоем месте, у меня бы совести не хватило жаловаться.

— Ха-ха, — выдала она, — телохранителям совести не положено.

Он махнул ей рукой и ушел.

8 глава. День Цветения

Наконец, настал долгожданный День Цветения. Надо отметить, что его все ожидали с нетерпением. Особенно, слуги, поскольку именно на них свалилась львиная доля всех забот и они уже не чаяли дождаться, когда это закончится. Хотя нельзя сказать, чтобы никто из них не радовался празднику, как таковому. Праздник — это всегда радость, даже если при этом ты работаешь, как каторжный.

Нарсин, не имеющая никакого представления о том, что это за такой День Цветения, удивлялась ажиотажу, происходящему вокруг, хотя на это у нее оставалось не много времени. Сенмар рьяно взялся за обеспечение мер безопасности. Несмотря на собственную уверенность в необходимости этих действий, он так и не сумел убедить в этом князя. Его слова об увеличении сопровождающих охранников вызвали лишь недоумение и совет поумерить свой пыл. А робкое предложение надеть кольчугу вызвал громкий хохот. К тому же, князь не поленился поделиться этой потрясающей шуткой с домашними, после чего Сенмар вновь был поднят на смех. Над ним потешалась даже Селрена, всегда необыкновенно почтительная со старшим телохранителем. Надо ли говорить, как разозлился Сенмар от такой реакции. Но за невозможностью высказать накипевшее непосредственным обидчикам, он срывал всю свою злость на подчиненных. В частности, на Нарсин.

Девушке надоело по сто раз на дню выслушивать его язвительные, ехидные, а то и откровенно злобные реплики по поводу ее умственной неполноценности. Правда, иногда, забываясь, Сенмар принимался обвинять ее в змеином коварстве, лжи и обмане, заявляя открытым текстом, что историю с сестрой — наемным убийцей она выдумала от начала и до конца, специально для того, чтобы выставить его на посмешище.

Нарсин старалась терпеть все это, стиснув зубы, но ее терпения никогда не хватало надолго, отчего настроение стремительно портилось. В результате чего она начала тихо ненавидеть День Цветения наравне со своим непосредственным начальством. Она просто мечтала об окончании праздника и очень надеялась, что ее присутствие будет необязательно. Увы, этим надеждам осуществиться не пришлось.

Сенмар безапелляционно заявил, что ее присутствие подле князя во время праздника — дело решенное. А на такое заявление возразить что-либо было очень трудно. Во всяком случае, Нарсин ничего не могла. Вот, если бы она была мощным детиной ростом выше притолоки, то просто стукнула бы Сенмара по голове, вогнав в землю по самые уши.

После ядовитых насмешек княжеской семьи, старший телохранитель потерял интерес к приготовлениям. Похоже, он всерьез вознамерился устраниться и предоставил своей ученице право выкручиваться, как знает. Охрану князя Сенмар возложил на ее плечи целиком и полностью, зловеще заметив, что наверняка ничего не произойдет, а стало быть, и суетиться ни к чему. Да и сама Нарсин перестала видеть опасность в предостережении Эримджан. Ей до такой степени надоели постоянные придирки Сенмара и всевозможные обвинения, что возможность покушения, пусть даже гипотетическая, не вызывала ничего, кроме раздражения. Кто-то покусится на жизнь князя? Помилуйте! Кому это нужно? Если б хотели, его убили бы давным-давно, благо, возможностей было хоть отбавляй. Наверное, Эримджан просто пугала ее, вынуждая оставить службу. Специально нагоняла побольше страху, с нее станется. Это было ее любимым занятием с детства. А чувство юмора у сестры было весьма специфическим. Что вы хотите, при ее-то профессии.

В день начала праздника Нарсин окончательно разуверилась в том, что опасность покушения существует. Впрочем, об этом и думать-то было некогда. С самого раннего утра весь дворец был на ногах. Слуги носились по коридорам с такой скоростью, будто удирали от какой-то смертельной опасности. Все суетились, шумели, что-то постоянно требовали и забывали. К примеру, прислуга старшей княжны Маналы совсем сбилась с ног, госпожа пять раз за утро меняла свои решения по поводу туалетов. Сати и Дашнайя успели поругаться, выбирая зеленые листья и цветы, украшающие их головные уборы. Даже Кеарес собрала в своих покоях целую оранжерею, поминутно прикладывая то один, то другой цветок к своим пышным волосам.

Когда все собрались в парадной зале, напряжение достигло апогея. Близняшки подняли на смех Маналу, заявив, что более неподходящего сочетания цветов в жизни не видывали. В отместку обозленная княжна обозвала их пугалами и посоветовала немедля спрятаться от всеобщего внимания, чтобы никого не напугать.

— У вас на головах кадки с цветами, — заявила она, — вас самих из-за них не видно.

— А у тебя на голове клумба, — на задержалась Сати, сверкая глазами, — причем, самая безвкусная из всех…

— Хватит, — оборвал их инсинуации Делир, немного подуставший от шума, — все в порядке. Вы все замечательно выглядите. Где Кеарес?

Сестры осмотрелись.

— Понятия не имею, — Дашнайя пожала плечами, — разве она не здесь?

— Нет ее здесь, — оглянулась и Сати, — опаздывает. Нам уже пора идти.

— Вечно эта девчонка опаздывает, — надменно проговорила Манала, — она сорвет нам весь праздник.

Однако, опасения старшей княжны оказались напрасными. Кеарес появилась, как по заказу. На ней было красное платье, ловко охватывающее ее точеную фигурку, в волосах достаточное количество прекрасно сочетающихся между собой цветов, а на руках Лолли, за ошейником которой тоже был вправлен небольшой букетик. На морде кошки было написано величайшее отвращение. Она часто дергала ухом и шевелила головой, стараясь избавиться от нежданной помехи.

Сати и Дашнайя, переглянувшись, прыснули.

— Наконец-то, — недовольно сказала Манала, — мы можем идти?

— Да, совсем скоро, — кивнул князь, — Кеарес, ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — девушка просияла.

— А вот твоя кошка, похоже, не очень довольна, — поддела ее Сати — ты бы ей еще к хвосту розу привязала.

Близняшки захихикали.

— Лолли нравится, — возразила Кеарес, — она просто еще не привыкла.

— Ну разумеется, — ехидно отозвалась Дашнайя.

В подтверждение этих слов Лолли недовольно фыркнула и мотнула головой, встопорщив усы. Кеарес почесала ее за ушами, успокаивая и найдя взглядом Нарсин, улыбнулась ей.

— А вы почему без цветов? — поинтересовалась она, — сегодня ведь праздник.

— Кеарес, — протянула Сати, — ныне День Цветения, а не День Смеха. Ты бы еще ему предложила веночек надеть, — и указала на Сенмара, стоявшего за спиной князя с каменным лицом.

Нарсин невольно представила пышный венок на голове старшего телохранителя, и ею овладел приступ смеха, который она не сумела подавить. Кусая губы и корчась от неуместного веселья, она затрачивала гигантские усилия на то, чтобы не расхохотаться в голос.

Впрочем, шутка Сати развеселила не только ее. Сестры весело и звонко расхохотались, к ним присоединился и Делир. Даже придворные, и те неприкрыто веселились.

Только Сенмар оставил шутку без внимания. Правда, взгляд, который он метнул в сторону Нарсин, обещал много чего. Поймав его, девушка тут же прекратила веселиться. Тоже, нашла время! Сенмар злопамятен, и надеяться нечего, что ей сойдет это с рук.

— Пора, — сказал князь, когда всеобщий смех сошел на нет, — вот теперь действительно пора.

Шумная, многочисленная процессия направилась к выходу. Правда, никто не толкался и не лез вперед, все прекрасно знали, как именно следует себя вести.

Когда они покинули дворец, то оказались на дороге, по обе стороны которой находились стражники, образующие коридор, сквозь который никто не должен был проникнуть. Дорога была усыпана цветами до такой степени, что ее, как таковой и видно не было. К тому же, из шумной толпы цветы продолжали сыпаться на головы проходящим. Надо всеми членами княжеской семьи нависли плоские широкие зонтики, прикрывающие и от солнца, и от цветочного дождя.

Процессия миновала ворота и Нарсин, которая до сих пор терялась в догадках о том, что произойдет дальше, поняла, что они направляются к большой площади, находящейся неподалеку. Понять это было несложно: именно туда и вела усыпанная цветами дорога, а сама площадь была заполнена народом. Впрочем, люди почтительно расступались, давая пройти княжеской семье к высокому помосту, на котором стояли увитые зеленью кресла.

В самое большое и внушительное из них сел князь Делир. За спинкой кресла слева и справа встали оба телохранителя. Нарсин, глаза которой привычно скользили по толпе, заметила, что пристального внимания удостоился не только князь, но и его новый телохранитель. Многие переглядывались и шептались, показывая на нее пальцами. Еще бы, такая экзотика! Телохранитель — женщина, маленькая и тощая. Интересно, кого она может защитить?

Княжеская семья расселась по своим местам, придворные устроились кто, где и как может. По периметру помоста, ограждая его от напирающей толпы любопытных, стояли стражники. Их было ровно столько, сколько требуется.

Князь Делир поднял руку, приветствуя народ. Люди разразились приветственными криками, впрочем, недолгими. Когда шум стих, правитель Арджанты поднялся на ноги.

— Поздравляем всех наших соотечественников и гостей нашей столицы с самым красивым весенним праздником — Днем Цветения. Мы все с нетерпением его ждали, так позвольте выразить всеобщую радость и ликование по этому поводу!

Сати и Дашнайя переглянулись.

— Что такое он говорит? — прошептала старшая и приподняла брови.

— Ты хочешь сказать, что он несет? — более определенно выразилась Манала, — никогда не слышала более напыщенной и банальной речи.

Нарсин, прекрасно слышавшая все это, закусила губу.

— Сейчас он скажет: как приятно видеть столько счастливых лиц, обращенных к нему, — внесла свою лепту Дашнайя, — вот увидите.

— Как приятно видеть столько радостных и счастливых лиц! — продолжал князь, а его сестры затряслись от смеха, пряча глаза и лица.

— Кто… кто писал ему эту отменно омерзительную речь? — прошептала Манала, подавив приступ хохота.

— О Боги Небесной Горы, я не могу, — простонала Сати.

— Да никто ему ничего не писал, это же прошлогодняя речь, слово в слово, — пояснила Дашнайя, покатываясь, — нашел, наверное, в бумагах.

— Хватит потешаться над Делиром, — вступилась в перепалку Кеарес, — он не виноват. Что о нас подумают?

Но никто не обращал внимания на их веселье. Толпа в самом деле была счастлива и рада наступившему празднику, так что легко простила и забыла небольшие промахи, допущенные новым правителем. Правда, оставалось сомнение в том, что это произойдет столь же легко с княжеской семьей.

Настроение Нарсин было явно не рабочим. То ли она заразилась ликованием толпы, то ли, что более вероятно, ее развеселили высказывания княжон за спиной. Ей полагалось без устали наблюдать за происходящим, а она изо всех сил сдерживала смех, но так и не сумела скрыть широкую ухмылку на пол лица.

— Ты сегодня очень развеселилась, как я погляжу, — угрожающим шепотом прошипел Сенмар, разумеется, заметивший все, — посмотрим, будет ли тебе столь же весело вечером.

Это очень смахивало на прямую угрозу, но Нарсин отреагировала на нее более, чем легкомысленно.

— Поживем — увидим, — беспечно отозвалась она.

— Ну-ну.

Замечательная речь князя была закончена и встречена шумной, продолжительной овацией толпы и сдерживаемым смехом членов княжеской семьи. Даже Кеарес не устояла и смеялась вместе со всеми, хотя ей больше было жалко Делира, который выставил себя на посмешище.

Но разумеется, на этом праздник не закончился. Первым пунктом программы был конкурс на лучший цветочный головной убор. Выяснилось, что не только княжны были озабочены выбором. Когда люди на площади расступились и освободили большой квадратный пятачок, туда стали подходить девушки и женщины, украшенные куда более замысловато. Рассматривая их головные уборы, Нарсин только диву давалась полету человеческой фантазии. Были среди этих уборов по-настоящему красивые и оригинальные, а некоторые поражали пестротой и безвкусицей.

Княжны в конкурсе не участвовали по вполне понятным причинам. У какого из судей хватит совести и наглости, между прочим, чтобы выбрать победительницей не члена княжеской семьи? Впрочем, оказалось, что совсем без дела княжны не останутся. Они и были теми самыми судьями, которым предстояло выбрать среди более полусотни участниц одну, самую красивую композицию.

Нарсин с интересом рассматривала головные уборы, пытаясь определить на свой вкус, кто же из них выйдет победительницей. К примеру, на голове одной из девушек была настоящая арка из волос, богато украшенных цветами. Смотрелось это очень оригинально. Еще одна из участниц изобразила фонтан, а другая — настоящий букет из причудливо переплетенных между собой цветов, волос и листьев. А потом Нарсин заметила очень скромную композицию. На голове одной из девушек одиноко возвышалась чайная роза, окруженная словно бордюром — волосами. Мило, просто и изящно. Правда, Нарсин долго терзалась вопросом, каким образом у нее на голове держится эта самая роза.

Нужно отметить, что «клумб» и «ваз» было подавляющее количество. Некоторые из таких оригиналов полагали, что чем больше цветов натыкано в волосы, тем лучше.

Близняшки и княжна Манала судили строго и придирчиво. Они спорили не только из-за оригинальности композиций, но и из-за подбора цветов, а также из-за сочетания цвета. К примеру, они в пух и прах разнесли одну из участниц, чья композиция на «языке цветов» значила: «сегодня вечером я убью предмет моей страсти, после чего выйду за него замуж». Нужно отметить, что женщина, составившая столь занятную «цветочную» фразу, была немало удивлена, так как и понятия не имела, что значит ее композиция, если ее разложить на столь тонкие и изощренные составляющие. Но более всего был поражен ее муж, находящийся неподалеку.

Первый приз после долгих споров, отдали композиции, изображающей веер из павлиньих перьев. Второй, к радости Нарсин, получила та самая девушка с одинокой розой, а третье разделили «фонтан» и «арка». Приз зрительских симпатий, к немалому своему изумлению получила женщина с «оригинальной фразой», за то, что повеселила толпу.

Следующим пунктом торжества было традиционное одаривание княжеской семьи. Для этого она спустилась с помоста и предстала пред многочисленными очами толпы. Сенмар довольно чувствительно пихнул Нарсин кулаком в бок и прошипел:

— Следи за толпой. А то, рот раззявила.

Нарсин спохватилась. Упрек был, в общем-то, верный. Она совершенно забыла, для чего здесь находится, слишком интересным и захватывающим было происходящее. Поэтому, девушка даже не стала скрипеть зубами после тычка своего начальника, хотя это было больно. Впрочем, чего еще ожидать от Сенмара? Ласковым он не был отродясь.

Первыми по традиции были дорогие и внушительные дары. Их преподносили торговцы и знатные семейства, стараясь каждого одарить по справедливости. Торговцы, как правило, дарили свои изделия. Зато знатные семьи изощрялись в проявлениях фантазии. Но Нарсин уже смотрела на это не столь внимательно. Она следила за толпой, находя это довольно скучным занятием, к тому же, бессмысленным. Ну, что тут может произойти? Прав был Сенмар, никому и в голову не придет покушаться на княжескую жизнь. Эримджан все выдумала.

Последними княжескую семью одаривали простые горожане. Эти подарки были символическими, в основном, цветы и букеты. Но были среди них и более вдумчивые. Например, четырем княжнам торжественно вручили небольшие веночки-браслетики из мелких, но красивых и благоухающих цветов, а князю подарили венок побольше, который при желании можно было надеть на шею.

Подарки были сложены на носилки и унесены слугами, которым пришлось немало потрудиться.

Нарсин краем уха услышала возмущенное сетование Сати, которой вручили неподъемный и совершенно бесполезный кувшин. Дашнайя хихикала, а Манала ворчала, что плетеный пояс, который она получила в дар, не застегивается на ее, увы, далеко не тонкой талии.

И в это время Нарсин увидела то, чего совсем не ожидала увидеть. Невысокий мужчина, помогающий складывать дары толпы на носилки, вдруг полуприсел, развернулся и в воздухе блеснула стальная молния. Думать и рассуждать было некогда, девушка только и успела прыгнуть вперед, как что-то словно ужалило ее в предплечье. Она ойкнула и упав на землю, перекатилась в сторону.

Никто ничего не понял. Люди видели, что младший телохранитель князя зачем-то прыгнул и не удержавшись на ногах, упал на землю. А дальше произошло следующее. Неприметный мужчина развернулся, чтобы смешаться с толпой, покачнулся и ничком рухнул, сбив с ног одного из горожан.

— Эй, поосторожнее! — рявкнул тот, спихивая с себя неуклюжего разиню.

Нарсин, давно поднявшаяся на ноги, метнулась к упавшему и сразу увидела причину его падения. В спине торчал кинжал с тонкой рукояткой. Хозяин кинжала уже находился рядом, мрачно глядя на происходящее.

— Оцепить княжескую семью! — велел он охранникам зычным, громким голосом, — посторонних — вон!

— Покушение! — завопило сразу несколько глоток.

И тут началось несусветное. Кто-то визжал, кто-то плакал, а любопытные начали напирать на стражу, чтобы увидеть, кого убили. Сенмар схватил Нарсин на руку и поволок назад, к князю, который стоял, вытаращив глаза. Стража окружила их, прикрыв своими спинами и щитами.

— Уходим назад во дворец, — велел Сенмар отрывисто, — медленно.

— Да что происходит? — возмущенно спросила Сати, ничего не понимая, — отчего они так кричат?

— Манале стало дурно, — сообщила Дашнайя, указывая на сестру, которую подхватили придворные дамы, — от жары, наверное.

— Берите ее и уходим, — приказал старший телохранитель, не оборачиваясь.

— Это что, покушение? — спросил Делир, следуя за ним.

— О Боги! Делир, я боюсь, — Кеарес крепко вцепилась ему в руку.

— Не волнуйся, все уже в порядке. Нас прикрывают, не видишь? — он указал на стражу.

Они медленно, но верно отступали ко дворцу, под прикрытие его высоких стен. Сенмар бесцеремонно шел впереди, волоча за собой Нарсин, которая только морщилась от боли. Кинжал княжеского убийцы до сих пор находился у нее в предплечье, тонкий, но длинный и чрезвычайно острый. В суматохе ни на что не обращали внимания.

Наконец, ворота за их спинами закрылись, и малочисленная группа прошла во дворец. Они разместились в первой попавшейся комнате, это оказалась людская. Княжну Маналу положили на невысокий диванчик и принялись обмахивать веерами.

— Она никак не приходит в себя, — заметила Сати, хмуря брови, — Делир, нужен доктор. Мне это не нравится.

— Пошлите за доктором, — согласился князь и обернулся к Сенмару, — но для начала я хочу услышать, что в конце концов, произошло на площади.

— Это было покушение, — неохотно сообщил телохранитель, — я заметил убийцу в самый последний момент, но к счастью, вовремя.

— Где он?

— Он убит, ваша милость. Не было времени.

Дашнайя неуверенно хихикнула:

— Покушение? Да кому придет в голову это делать?

Сенмар молчал, но весьма красноречиво.

— О Боги, кровь! — вскричала бледная Кеарес, указывая на пол.

Под ногами Нарсин уже образовалась небольшая лужица.

Сенмар обернулся и уставился на девушку. Кинжал в ее предплечье он заметил сразу. Лицо у него стало таким, что Нарсин не без оснований подумала, что ее сейчас придушат и отступила на шаг назад.

— Ты-ы… — прошипел старший телохранитель.

— Да она ранена! — воскликнул князь.

— Потому что вечно лезет куда не надо, — сквозь зубы отозвался Сенмар, — пустоголовая идиотка.

— Да как вы смеете? — вдруг рявкнула Кеарес, отчего все вздрогнули, — она ранена, а на вас — ни царапины! Так кто из вас кого защищал?

Близняшки уставились на нее с изумлением. А Делир сделал успокаивающий жест рукой:

— Кеарес, успокойся. Сейчас придет доктор.

— Не собираюсь я успокаиваться! — девушка топнула ногой, — ты что, не понял, это она тебя прикрыла, если бы не она, ты бы уже был мертв!

В комнате воцарилась тишина. Княжны, полураскрыв рты, смотрели на Кеарес, а остальные — на Нарсин, которая от подобного внимания немного опешила и попыталась спрятаться за спину Сенмара. Но неудачно. Она не понимала, почему вдруг на ней заостряют внимание, ведь она только выполняла свою работу. Плохо выполняла, если быть точной. Хороший телохранитель сумел бы распознать убийцу гораздо скорее и обезоружить его. А не в последний момент, прикрывая своего хозяина собственным телом. Скажи спасибо, что этот кинжал не воткнулся тебе прямо в глаз. Возмущение Сенмара было правильным, правда, все его шипения сводились к одному: как ты посмела заметить его раньше меня?

В этот напряженный момент вошел Ками, неся с собой сундучок со своими принадлежностями. И разумеется, в первую очередь он заметил лужу крови и Нарсин, с руки которой эта кровь капала.

— Опять ты, — обреченно закивал он, подходя ближе.

— Да нет, со мной все в порядке, — запротестовала она, — займитесь лучше княжной. Она в обмороке.

— От обморока не умирают, а вот от потери крови — вполне — сказал Ками очень уж непочтительно и поставил свой сундучок рядом с ней.

Впрочем, никто не возмутился этой дерзостью, разве что Сати воскликнула:

— Она не приходит в себя! Сделайте что-нибудь.

— Подожди немного, — повернулся к ней князь, — дайте ей нюхательные соли, Ками.

Тот заглянул в сундучок и подал служанке требуемое. Девушка взяла и поспешила к своей госпоже. А лекарь решительным движением выдернул кинжал из раны Нарсин. Она перекосилась и зашипела, как кошка.

— Ого, — Ками повертел кинжал в пальцах, не обращая внимания на вскрики отвращения княжон, — оригинальная штучка. Такая длинная и острая, как шило. Тебя, наверное, насквозь пронзило. Дай посмотрю, не задета ли кость.

К счастью, его опасения оказались беспочвенны. Кинжал задел лишь мягкие ткани, но прошел насквозь, как он и предполагал. Остановив кровь, Ками перебинтовал рану и сунул под нос Нарсин нюхательную соль. Нужно сказать, небезосновательно, поскольку девушка была бледно-зеленой и слегка пошатывалась. Правда, нюхательную соль отвергла взмахом руки. Это было уже слишком. Сенмар ехидно хмыкнул:

— Да, обмахните ее веером, доктор, — посоветовал он.

Нарсин сверкнула глазами.

— Она не дышит, — растерянно проговорила Сати, склоняясь над сестрой, — боги, она не дышит!

— Кто не дышит? — не понял Ками, окидывая Нарсин взглядом, но тут же сообразил, что к чему.

Почти в мгновение ока он оказался перед Маналой и приложил два пальца к ее шее. Спустя минуту наклонился, прислушался, пытаясь уловить дыхание или стук сердца.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он себе под нос, — ну-ка.

Лекарь перевернул податливое тело княжны. И тут Сати громко вскрикнула. Дрожащим пальцем она указала на что-то, торчавшее в спине Маналы. Это была тонкая рукоятка кинжала.

Дашнайя пронзительно закричала, ее крик почти сразу же подхватила и Сати.

— О боги! — вскричала и Кеарес, бросаясь к ним, — Манала! Манала убита!

— Что-о? — завопил и князь.

Все три княжны громко рыдали, Делир без сил опустился на диван, глядя на Маналу. Ками, с присущим ему хладнокровием присмотрелся к рукоятке, потом вытащил кинжал из спины убитой и внимательно осмотрел.

— А ножик-то точь-в-точь, — заметил он.

На его слова сперва никто не обратил внимания, слишком велик был шок и боль от утраты. Но чуть позднее князь заметил:

— Какая разница, в самом деле, похожи эти кинжалы или нет!

— Не скажите, ваша милость, — Ками поднял с пола кинжал, коим была ранена Нарсин, — вот, взгляните.

Сати истерично хихикнула:

— Нам нечем больше заняться, как рассматривать ножи. Ну надо же! Нашу сестру убили, а он сует нам под нос эту… эту мерзость!

Дашнайя привлекла ее к себе и погладила по голове.

— Почему я должен на них смотреть, Ками? — с вызовом спросил Делир.

— Потому, что эти кинжалы совершенно одинаковы, ваша милость.

— Один и тот же заказ, — пробормотала Нарсин себе под нос, но лекарь ее услышал.

— Ты совершенно права. Кто бы ни покушался на вашу драгоценную жизнь, — обернулся он к князю — целью были не только вы.

— Но один человек никак не мог это сделать, — вмешался Сенмар, — слишком далеко друг от друга находились его милость и старшая княжна. К тому же, кинжал был в спине.

— Значит, их было двое.

— Я не понимаю, — произнес князь, переводя взгляд с одного на другого, — то есть, я понимаю, что кто-то хотел убить меня. Но Маналу… зачем?

— Я тоже не понимаю, зачем, ваша милость, — слегка поклонился лекарь, — но ясно одно: кинжал попал в вашу почтенную сестру совсем не по ошибке.

В комнате вновь воцарилось молчание. Девушки перестали всхлипывать и как по команде повернули головы к Ками. В их напряженных взглядах ясно читался страх.

— Что ты хочешь этим сказать? — заговорил князь.

— Кто-то хотел убить Маналу? — прошептала Дашнайя.

— Все, что мог, я сказал, ваша милость, — проговорил Ками, — все остальное — лишь домыслы и догадки.

Сенмар сощурился.

— Есть у меня одна догадка, и она мне очень не нравится, — заметил он вполголоса.

— Ты, — повернулся к нему Делир, — ты говорил о возможном покушении. Тогда я не принял твои слова всерьез, но теперь спрашиваю: как ты узнал?

Нарсин сделала шаг вперед, чтобы объяснить, что к чему, но замерла на полпути. Сенмар чувствительно ткнул ее локтем в бок. Довольно больно, между прочим, но девушка не издала ни звука. Неизвестно почему, но ее начальник не хотел, чтобы она все объясняла.

— Ничего я не знал, — Сенмар поморщился, — это были самые обычные меры предосторожности.

— Стало быть, ты оказался прав, а я зря тебя не послушал. В таком случае, что ты посоветуешь сделать сейчас?

— Для начала, я бы приставил к каждой из княжон по телохранителю, — начал Сенмар.

Он хотел еще что-то добавить, но не успел. Возмущенные княжны заговорили почти одновременно.

— Это же смешно! — вскричала Сати, сверкая глазами, — нам не нужны никакие телохранители! Этого еще не хватало! Как будто, нам мало стражи и охранников! Да нас постоянно окружают слуги!

— У меня уже есть один охранник, — Кеарес погладила свою кошку, которая под шумок уже успела избавиться от обременительного букетика и выглядела вполне довольной жизнью.

— Он нам еще и кольчуги предложит носить, — добавила Дашнайя презрительно.

— Это хорошая идея, — невозмутимо отозвался старший телохранитель.

— Вот, пожалуйста! Делир, он же просто издевается!

— Ни за что не стану носить эту ужасную штуку, — Сати тряхнула волосами.

— Тихо, — повелительно сказал князь, — вы все слышали, что сказал Сенмар. У каждой из вас будет телохранитель, и это не обсуждается.

— Но Делир… — начала Сати.

— Мне достаточно одной Маналы! — огрызнулся он, указывая на неподвижное тело, — хватит препираться, Сати, мне это уже надоело! Случайно или нет, но Манала убита! Ты хочешь быть следующей?

Сати поспешно прикусила язык.

— Делир, — осторожно заговорила Кеарес, — мне не нужен телохранитель. У меня есть Лолли, она…

— Она — всего лишь кошка.

— Но она — охранник.

— Кошка не убережет тебя от кинжала в спину. Кто-нибудь еще хочет что-нибудь сказать?

Девушки помотали головами.

— Тогда вы, трое, ступайте отсюда. Стража проводит вас до покоев. Но сегодня вы останетесь каждая у себя и никаких хождений по дворцу. Это строжайше запрещено. И я сегодня же найду вам телохранителей.

Три княжны покорно удалились вместе со своей свитой. В комнате остались только сам князь, два его телохранителя, Ками и, разумеется, Манала. Точнее, это была уже не Манала, а всего лишь ее тело. В ту сторону люди избегали смотреть, хотя взгляды помимо воли постоянно возвращались к дивану.

Князь посмотрел на Сенмара:

— А теперь говори.

— Это всего лишь мои домыслы, — уклончиво ответил тот, — и они могут быть весьма далеки от истины.

— Ничего, выкладывай домыслы. Ведь фактами мы все равно не располагаем.

— Хорошо. Мне кажется, что кому-то очень не нравится нынешний правитель Арджанты, — медленно начал Сенмар, — и мне кажется, что этот «кто-то» хочет от него избавиться. И не только от него. Кажется, он хочет избавиться ото всей династии.

Ками кивнул, подтверждая эти слова. Он был полностью с ними согласен. Князь Делир сдвинул брови, обдумывая сказанное. Потом тоже кивнул:

— Мне тоже так кажется. И кто, по-твоему, это может быть?

— Либо тот, у кого есть права на престол, либо тот, кто хочет посадить на это место более предпочтительного правителя.

— В любом случае, догадаться, кто это делает, трудно. У меня слишком много родственников.

— В самом деле, ваша милость. Но если предположить, что сказанное мною — истина, к кому перейдет право на престол после вашей… м-м-м… смерти?

Князь призадумался:

— Хм. Нужно поразмыслить. Я являюсь племянником бывшего князя, то есть, сыном его младшего брата. Если наша династия прервется… Да, ты прав. У князя есть еще сестра. То есть, была сестра, сейчас она, кажется, уже умерла. Значит, право наследования перейдет к ее детям.

— И много у нее детей?

Делир пожал плечами:

— Не знаю. То ли, трое, то ли, четверо. Не уверен. Мы давным-давно перестали общаться. Честно говоря, я даже не помню, как они выглядят.

— Не думаю, что мы их увидим, — хмыкнул Сенмар, — они не столь глупы, чтобы действовать самостоятельно.

— Значит, ты думаешь, что это они? — Делир напрягся.

— Я не знаю, ваша милость. Это всего лишь предположение. Но это — логичное предположение. Ваша смерть им выгодна.

— А это не может быть один из прежних приспешников старого князя? — вступил в обсуждение Ками.

— Все может быть. Однако, наиболее подозрительны именно дети вашей тети, ваша милость. На мой взгляд и по моему скромному суждению.

— Не надо скромничать, — князь усмехнулся, — ты разбираешься в этом также хорошо, как и я. Ладно, пока оставим это. Нужно подумать, что мы будем теперь делать. Что ты предлагаешь, Сенмар?

— Для начала нужно послать кого-нибудь разведать обстановку в дом вашей покойной тети.

— Шпион?

— Да. Пусть выяснит все, что можно. Кстати, — нахмурился он, — наемные убийцы стоят дорого. Не каждый может позволить себе такие траты. Как насчет материального благополучия ваших родственников?

— Полагаю, оно достаточно. Во всяком случае, они единственные, кто ни разу не обращался ко мне за помощью.

— Это выглядит очень подозрительно.

— Возможно. А как насчет телохранителей? Думаю, устраивать новый конкурс ни к чему.

— Один уже есть у меня на примете. Вельгаут Тораден, тот самый, что служит теперь в войске. Думаю, он подойдет. А двоих других можно нанять.

— Хорошо. Тогда займись этим.

— Пусть этим займется кто-нибудь другой, ваша милость. Обстановка слишком напряженная, чтобы оставлять вас совсем без охраны.

— Почему же совсем? — князь приподнял брови, — у меня два телохранителя.

Сенмар повернул голову и окинул Нарсин ледяным взглядом.

— Вы ее имеете в виду? Разумеется, вам очень подойдет увечный телохранитель с поразительной способностью постоянно влезать в неприятности.

— Зато у нее хорошая реакция, — Делир усмехнулся.

Нарсин очень старалась не смотреть на старшего телохранителя, поскольку один его вид раздражал ее до белого каления. А сейчас ей ужасно захотелось его стукнуть.

— Я займусь наймом, — примирительно заметил Ками, — у меня это тоже неплохо выходит. За Тораденом можно послать сегодня же.

— Хорошо. Пусть будет так, — согласился князь.

— Круглосуточная охрана, — добавил Сенмар.

— Вот еще. Я ведь должен когда-нибудь и отдыхать.

— Никто не будет вам мешать, ваша милость. Я заступаю сегодня. Ты, — он указал на Нарсин, — послезавтра.

— Правильно, — добавил Делир, — пусть немного придет в себя. Кстати, я увеличиваю тебе жалованье, — сообщил он девушке, которая от неожиданности вытаращила глаза.

Вот так номер! За что?

— За хорошую реакцию, — пояснил он, должно быть, прочитав ее мысли и хмыкнул, — ступай к себе.

Кивнув, Нарсин вышла за дверь. Направляясь в свою комнату, она придерживала раненую руку, поскольку рана не думала успокаиваться и перестать болеть. Напротив, создавалось впечатление, что действия лекаря только раззадорили ее. Но девушка не впервые получала ранения и знала, что первый день — самый неприятный. Потом все будет улучшаться, если, конечно, не приключится никаких осложнений.

Правда, о собственном ранении Нарсин думала недолго. Куда сильнее ее занимало происшедшее. В самом деле, события из ряда вон. А ведь ее предупреждали. Ей ясно дали понять, что очень скоро ее служба перестанет быть легкой и необременительной. А она решила, что Эримджан просто пугает ее. Если бы это было так!

Нарсин полностью разделяла точку зрения и Сенмара, и Ками. Очень похоже, что кто-то всерьез вознамерился избавиться ото всей правящей семьи. Княжну Маналу убили отнюдь не случайно. Об этом говорят и одинаковые кинжалы, и точность удара, и само местонахождение княжны во время праздника. Она стояла не просто позади князя, но еще и в стороне. Даже если кто-то решил перестраховаться и напасть на князя с обеих сторон, то случайно попасть в княжну никак не мог.

Очень неприятное положение. И судя по всему, дальше станет только хуже. Попытки убийств не прекратятся, нечего и думать. Тем более, что одна из них увенчалась успехом. Да, жизни членов княжеской семьи в серьезной опасности.

Помимо этого, Нарсин очень хотелось знать, почему Сенмар не позволил ей рассказать о предостережении Эримджан. Ведь это было бы куда проще… и внушительнее. Да, наверное, в это все дело. Сенмар, верно, не хотел пугать их еще больше.

Нарсин вошла в комнату и едва не столкнулась с Талаат нос к носу. Служанка поджидала ее, не в силах усидеть на месте. Заметив госпожу, она громко ахнула.

— Боги! Значит, это правда! Вас в самом деле ранили. Значит, было покушение! О-о! — девушка зажала рот рукой.

Глаза ее были огромными и испуганными.

— Было покушение, — согласилась Нарсин, садясь на скамью, — Талаат, ради всех богов, принеси что-нибудь поесть. А то, мне малость нехорошо.

— Еще бы, я думаю, — закивала Талаат, — вас сильно ранили, госпожа?

— Да нет, пустяки. Царапина.

— Не похоже, — служанка пристально взглянула на рукав, пропитанный кровью и потеки на боку, — вы кровью истекаете! Боги! Вам надо к врачу!

— Не надо. Он меня уже видел, — она указала на повязку, — и кровь уже не идет. Просто мне надо переодеться.

— Я помогу вам, госпожа.

— Я сама, — отрезала Нарсин, — лучше принеси еду. Умираю с голоду.

— Принесу. Обязательно. Но переодеться все же помогу. Вы с одной рукой не управитесь. И не спорьте, — отрезала она не хуже госпожи, — как можно столь легкомысленно относиться к собственному здоровью! Я пойду к Ками и все ему расскажу.

— Ладно-ладно, помогай, — сдалась госпожа, — шантажистка.

Впрочем, помощь Талаат оказалась очень кстати. Переодеваться с одной рукой весьма проблематично. Когда же Нарсин попыталась пошевелить раненой, то едва не взвыла от неожиданно нахлынувшей боли. Она изо всех сил закусила губу.

— Боги! Госпожа, вы так побледнели! — заахала Талаат.

— Ерунда, — сдавленно отозвалась та, — глупости. Рана пустяковая, только болит сильно. Бывает и хуже. И потом, это не первая моя рана.

Служанка, имеющая самое полное представление о шрамах, сомнительно украшающих тело Нарсин, покачала головой.

— Вам нужно полежать, — посоветовала она.

— Сначала я поем. Говорю же, есть хочу, как волк. Аппетит уже говорит о том, что это не рана, а так — пустяк. Даже лихорадка не началась.

— Вам обязательно нужна лихорадка?

— Нет, необязательно, — фыркнула девушка, пристраивая руку на перевязь.

Переодевание было завершено.

— Мне уже надоело отстирывать вашу одежду от крови, — нахально заявила Талаат, — сколько можно, в самом деле! Почему вам постоянно достается? Вот и теперь, кинжал попал в вас, а не в Сенмара. Ну, почему не в него?

Нарсин рассмеялась.

— Я тоже задавала себе этот вопрос. Уверена, это было бы в стократ лучше. Но не он, а я первая заметила бросок убийцы. Правда, не я, а он его убил.

— О-о! — протянула служанка, — расскажете?

Нарсин подтолкнула ее к двери.

— Неси обед, иначе я съем тебя.

— Я невкусная, — на всякий случай сказала Талаат, не восприняв эту угрозу всерьез, но вышла за дверь.

Нарсин села обратно на скамью и перевела дух. Все-таки, она чувствовала себя довольно паршиво, как ни храбрилась. Большая потеря крови редко вызывает положительные ощущения. Но с другой стороны, аппетит у нее не пропал, это уже кое-что. И спать хочется. Наверное, Талаат права, нужно поесть и лечь в постель. Сон — самое лучшее лекарство от всевозможных недугов.

Талаат вернулась довольно скоро, с подносом в руках. Она бросила на Нарсин взгляд, полный непонятной обиды.

— Почему я вечно все узнаю последней? — проворчала она, расставляя на столе блюда, — говорят, княжну Маналу убили. Это правда?

— Правда, — кивнула госпожа, приступая к еде.

— Это ужасно, — серьезно заметила служанка, — правда, я не все поняла. Каким образом княжна оказалась убита, если ранили вас? Ведь кинжал убийцы попал в вас?

— Их было двое, — неохотно пояснила Нарсин, — но учти, то, что я тебе сейчас сказала, останется между нами, иначе я тебе шею сверну. Поняла?

— Ага, — Талаат закивала, — честное слово, молчу, как рыба.

— Один убийца предназначался для князя, другой — для княжны. И последнему повезло больше. Он и задание выполнил, и сам сбежал.

— Он сбежал? — ахнула служанка.

Нарсин кивнула снова.

— Кошмар! Никогда особенно не любила старшую княжну, но это уже слишком. Бедная Манала! Но госпожа, почему покушались на нее? Никак что-то не пойму. Кому нужна смерть княжны? Она ведь женщина!

— А это не нашего ума дело, — заключила Нарсин, давая понять, что дальше болтать не намерена.

Талаат вздохнула. Ей очень хотелось это знать, хотя она и понимала, что подобное в самом деле не для нее. Но любопытство было сильнее почтительности.

— И что вы теперь будете делать? — спросила она.

— Лягу спать.

— Но я имею в виду, вообще. Что вы будете делать после всего, что случилось?

— Охранять князя.

Отворилась дверь и в комнату заглянула одна из служанок.

— Господин Сенмар требует Нарсин Эртас сей же час к себе, — сообщила она.

Нарсин тяжело вздохнула, вытерла рот салфеткой и медленно поднялась на ноги.

— Что за свинство! — возмутилась Талаат, — моя госпожа ранена! Если ему так нужно, пусть сам приходит.

— Он не может, — охотно пояснила служанка, — он занят.

Талаат еще что-то пробурчала себе под нос. Нарсин же спорить не стала. Она слишком хорошо знала своего начальника.

— Господин Сенмар сказал, что если вы не в состоянии идти, то он пришлет за вами носилки, — добавила девушка и не сдержавшись, хихикнула.

— Как это любезно со стороны господина Сенмара, — съязвила Нарсин, — дождаться, что ли, носилок?

Тут и Талаат фыркнула.

— Ладно, я иду, — Нарсин вышла в коридор.

Сенмар только что подтвердил самое распространенное из своих прозвищ, которые давала ему его ученица. Сволочь он, сволочь и есть. И еще какая.

Все еще похихикивая, служанка повела ее к месту назначения. Нарсин не могла осуждать ее за проявление чувства юмора, тем более, по отношению к своей шутке, но это раздражало. Весь путь она проделала под аккомпанемент подхихикиваний и к концу его уже просто хотелось треснуть девушку по макушке.

Сенмар оказался в уже знакомой комнатке, одна из дверей которой вела в княжескую спальню. Кстати, эта дверь была сейчас плотно закрыта.

— Тихо, — велел старший телохранитель вместо приветствия, — его милость отдыхает.

Нарсин кивнула, хотя уловила краем уха кое-какие звуки, доносящиеся из спальни, по которым можно было судить, как именно «отдыхает» верховный правитель Арджанты.

Указав служанке на дверь, Сенмар больше не обращал на нее внимания. Та прекрасно поняла его жест и ушла.

— Явилась, — скрипучим голосом произнес Сенмар, — я послал за тобой полчаса назад. За это время можно было прийти и с Островов.

Нарсин не стала уточнять время и расстояние, это было лишнее.

— Рана не беспокоит? — ядовито осведомился он, — как же, ведь пострадала, защищая жизнь князя.

— Я так и подумала, что посылая за мной, вы просто решили справиться о моем здоровье, — серьезно сказала девушка.

Сенмар уставился на нее почти с изумлением.

— Что ты сказала?

Нарсин хмыкнула.

— Очень разговорчивая стала, — прошипел он тихо, — думаешь, твое ранение служит гарантией твоей безопасности?

— Думаю, нет.

— Заткнись. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Поняла?

— Да.

— Посмотрим, насколько хорошо ты это поняла. Итак, каким образом ты сумела заметить наемного убийцу?

— Случайно.

— Ну разумеется, случайно. Ведь вместо того, чтобы наблюдать, ты пялилась по сторонам. Или ты думаешь, что праздник устраивали специально для тебя?

— Нет. Но посмотреть на это было все же интересно.

Старший телохранитель сумрачно посмотрел на нее. Но так как продолжения не последовало, освежать ей память не стал.

— Более паршивого телохранителя, чем ты найти просто невозможно. У тебя есть всего один плюс.

Нарсин сделала огромные глаза. Целый плюс? Немыслимо! Что-то он слишком добрый сегодня.

— Хорошая реакция. И не корчи рожи. О твоих недостатках говорить не буду, их слишком много. И до утра не управлюсь.

«Отчего же и нет, если постараетесь», — подумала она. Видимо, какие-то обрывки этих мыслей отразились на ее лице, потому что Сенмар сдвинул брови, но спросил совсем иное:

— Как можно связаться с твоей сестрой?

Нарсин показалось, что она ослышалась.

— Что?

— Что-то с ушами? — ледяным тоном осведомился он.

— Все в порядке.

— Тогда говори.

— Никак.

— Неужели? Но ты же с ней как-то связалась.

— Я с ней не связывалась, а случайно встретила. Знаете, люди иногда могут неожиданно столкнуться.

Сенмар протянул руку и отвесил ей подзатыльник. Это было так неожиданно, а главное, необычно, что Нарсин не успела сориентироваться. Она покачнулась и едва устояла на ногах.

— Что-то с реакцией? — хмыкнул он.

В ответ Нарсин от души двинула ему в челюсть. По счастливому стечению обстоятельств ей повезло, и она попала, куда хотела. Правда, удар вышел далеко не столь впечатляющим, старший телохранитель успел поймать ее за запястье и одним движением завернул ей руку за спину. Боль была адской, но девушка умудрилась лягнуться и судя по сдавленному шипению, очень удачно.

— Не дергайся, иначе я сломаю тебе руку, — сказал Сенмар, чуть позднее, — итак, я повторяю свой вопрос. Где я могу найти твою сестру?

— Пошел в задницу, — посоветовала ему Нарсин, — ничего не скажу.

И тут же взвыв, стиснула посильнее зубы, Сенмару ее ругательство явно не понравилось.

— Тебе, я гляжу, рука не особенно нужна. Отвечай, когда спрашивают. Добрый совет.

— Да ты просто завидуешь, что я первая увидела убийцу, а ты его ушами прохлопал! — завопила Нарсин, не таясь, — сволочь, ненавижу!

Определенное впечатление это произвело. Пальцы Сенмара разжались, и девушка отлетела в сторону, чудом умудрившись удержаться на ногах. Тяжело дыша, выпрямилась, хватая со стола первое, что подвернулось и тут же выронив. По привычке она сделала это раненой рукой.

— Что здесь происходит? — раздался голос князя.

Оказывается, он стоял на пороге спальни.

— Ничего, — ответил Сенмар с чинным видом.

Правитель перевел взгляд на Нарсин, непривычно бледную и кусающую губы.

— А ты что здесь делаешь? Тебе было велено отправляться к себе.

— Нужно привыкнуть, что наш новый младший телохранитель очень редко делает то, что приказано, — с мстительным удовольствием пояснил старший.

— Он меня вызвал, — не отстала от него Нарсин, указав пальцем для пущей ясности.

Князь внимательно посмотрел на них обоих по очереди, а потом заметил:

— Наверное, вас нужно оставить одних, чтобы вы выяснили наконец свои чрезвычайно запутанные отношения. Когда закончите, буду рад об этом узнать.

И напоследок фыркнув, князь вернулся в спальню.

Оба телохранителя смотрели ему вслед одинаково большими глазами. И вопросы в их головах тоже были совершенно идентичны. «Что это он имеет в виду?»

Первым в себя пришел, разумеется, Сенмар. Он с трудом оторвал взгляд от двери спальни и перевел его на девушку.

— Значит, что там насчет твоей сестры? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Ничего.

— Послушай, ни зли меня еще больше. Когда тебя спрашивают, нужно отвечать.

— Сначала научитесь спрашивать, — и Нарсин отправилась к выходу.

— Ты куда?

— Спать пойду.

— Никуда ты не пойдешь. И не пытайся хамить, все равно не поможет. Мне всего лишь нужно поговорить с твоей сестрой, только и всего.

Это очень походило на оправдание, точнее, на его попытку. Только поэтому Нарсин остановилась и сказала:

— Я не знаю, как найти мою сестру. При ее работе, чем меньше о ней знают, тем лучше. И потом, даже если вы сумели бы задать ей свои вопросы, то ничего не услышали бы в ответ. Это противоречит их кодексу.

— Мы опять на «вы»? — ехидно напомнил ей Сенмар.

Нарсин злобно фыркнула.

— Я умею задавать вопросы, — продолжал он.

— Я заметила.

— Ладно, иди отсюда.

Что она и сделала, собираясь эффектно хлопнуть дверью, но в последний момент вспомнила о князе и передумала.

Так что, неудивительно, что к себе девушка вернулась в очень скверном настроении. Талаат ничуть не удивилась, она давно привыкла, что после встреч с Сенмаром ее госпожа постоянно не в духе. Да и никто бы не удивился.

9 глава. Начало поисков

Ками хорошо выполнил поручение и нашел подходящих телохранителей уже на следующий день. Сенмар лично осмотрел обоих, покривился, но признал, что они могут худо-бедно справиться с поставленной задачей. После чего оба новых телохранителя отправились к Сати и Дашнайе, выполнять свои непосредственные обязанности.

Вельгаут Тораден проверке не подвергался, по старой памяти. Его предназначили для Кеарес, которая вовсе не была в восторге от такого дара. Она, не теряя времени, пожаловалась брату, что Вельгаут ей постоянно мешает, что он ее раздражает, и вообще, в его присутствии она чувствует себя очень скованно. Почему бы Делиру не оставить этого распрекрасного телохранителя себе, а ей отдать Нарсин? И все остались бы довольны. Выслушав ее претензии, князь едва ли не впервые накричал на сестру за то, что она столь легкомысленно относится к грозящей опасности. Кеарес надулась и перестала с ним разговаривать… на целых полчаса. На большее ее не хватило.

С утра у Нарсин настроение было не лучше, чем вечером. Она очень плохо спала, ее беспокоила боль в ране, к тому же, очень напрягало то, что шевелиться было еще больнее. Так что, девушка чувствовала себя усталой и разбитой. Сходив к Ками по настоянию Талаат, она получила дополнительную порцию боли во время перевязки, отчего у нее совершенно пропал аппетит. Нарсин лишь вяло поковырялась в тарелке, заставив себя проглотить пару кусочков, и те через силу. Неудивительно, что к полудню она чувствовала себя в достаточной степени раздраженной, чтобы кого-нибудь убить.

Поэтому, приход Талаат с сообщением от Этан, которая хотела ее видеть, был встречен самыми что ни на есть любезными словами:

— Провалитесь вы обе, — и запустила в нее стаканом.

— Но госпожа, — немного опешила служанка, увернувшись от снаряда, — так нельзя. Что вы, в самом деле! Этан, наверное, хочет передать вам одно из поручений младшей княжны Кеарес.

— Я служу князю, а не его сестрам, и не собираюсь бегать с поручениями от них, — угрюмо заявила Нарсин.

Подобное она говорила чрезвычайно редко, а точнее, никогда, так что Талаат надолго замолчала, переваривая сказанное.

— Вы плохо себя чувствуете, госпожа? — осторожно поинтересовалась она.

— Да разве такое возможно? У меня дырка в плече, с таким подарочком невозможно чувствовать себя плохо.

— Понятно.

Талаат не стала больше уговаривать Нарсин и ушла. Впрочем, ненадолго. Вскоре она вернулась, да не одна, а с Этан. Служанка окинула девушку внимательным взглядом и заявила:

— Что-то ты совсем раскисла, деточка. Никогда не бывала раненой?

— Бывала, — буркнула Нарсин.

— О-хо-хо, — Этан шагнула к ней и бесцеремонно пощупала лоб, — жара нет. Покажи-ка язык.

— С удовольствием, — та высунула язык.

— Ничем ты не больна. А твоя рана скоро заживет. Талаат, золотце, сбегай к Ками и попроси у него одно снадобье. Уверена, он не откажет. Скажи, что для меня.

Служанка закивала, внимательно выслушав рекомендации Этан. И тут же отправилась выполнять поручение.

— Ты — молодец, — проговорила Этан, садясь на лавку, — успела помешать убийце сделать свое черное дело. Не зря тебя нанимали. Я поначалу-то думала, что ты здесь для иных целей.

Нарсин взглянула ей в глаза и коротко, но емко высказалась по поводу «иных целей». Этан не обиделась, а рассмеялась.

— Хорошо сказано. Не злись и не скрипи зубами, я не собиралась тебя задевать. Ты и сама хорошо знаешь свой главный недостаток.

— Да? Какой же?

— Ты хорошенькая. Ценное качество, но не для телохранителя. Это только отвлекает. Но на Островах не выпускают халтуры.

— Мне давно надоело это выслушивать.

— Понимаю. Ты хотела бы, чтобы оценили твои профессиональные качества, а не твою внешность. Полагаю, вчерашний день все изменит.

Нарсин хмыкнула.

— Сомневаюсь. Я уже наслушалась о том, какая я пустоголовая идиотка, раз в меня попал кинжал. Ну разумеется, будь на моем месте мужчина, он успел бы увернуться.

— И кинжал попал бы в князя, — усмехнулась Этан.

— Да. Или он одной рукой остановил бы кинжал, а другой схватил убийцу и свернул ему шею.

— Это никому не под силу. Ты все сделала правильно. Кстати, где был этот хваленый мужчина по имени Сенмар, пока ты заслоняла князя своим телом?

— Осуществлял общее руководство, — съязвила девушка, — видели бы вы, как он взбесился, когда понял, что прозевал убийцу! Он и прозевал! Это же уму непостижимо! И это после того, как я его предупреждала.

— Предупреждала? О чем это? — не поняла Этан.

— О покушении. Мне сестра сказала. Она… в общем, у нее работа такая… как бы это сказать…

— Наемная убийца, что ли? — догадалась служанка.

Нарсин кивнула.

— Она узнала от меня, где я служу и тут же посоветовала уходить. Ну, вы понимаете, тут любой бы догадался.

— А она откуда узнала такое? Ну, о покушении?

— Ее хотели нанять. Но, к счастью, она отказалась. И хорошо, что отказалась. Иначе…

— Понимаю, — кивнула Этан, сдвинув брови, — какая неприятность. Но ей сильно повезло.

— Кто-то всерьез хочет убить всю княжескую семью. И она права, здесь становится очень опасно, — Нарсин взглянула на служанку, — не думаю, что об этом следует всем рассказывать.

— Можешь не беспокоиться. Я никому не скажу. В самом деле, о таком не следует болтать направо и налево. Только сеять лишнюю панику.

Дверь отворилась. Это Талаат принесла необходимое снадобье.

— Ну наконец-то, — проворчала Этан, — тебя, дорогуша, только за смертью посылать. Явилась.

— Я не виновата. Ками пристал со своими расспросами, словно банный лист. Я уже и не знала, что придумать.

— Ладно, давай это сюда.

Этан налила несколько капель в кружку, разбавила водой и протянула Нарсин.

— Выпей. Тебе сразу станет легче. Это средство снимает боль. Не понимаю, почему Ками сразу не дал тебе его.

— Наверное, ему было не до того, — девушка выпила лекарство и поморщилась.

— Да, немного неприятно, — подтвердила служанка, — но зато перестанешь мучиться от боли. Знаю я, что такое эти ножевые раны. Тебе еще повезло, что это была не стрела с зазубренным наконечником. Вытаскивать ее из тела, нет ничего ужасней.

— Откуда вы это знаете? — полюбопытствовала Нарсин.

— Я ведь не всегда была служанкой. Когда-то я служила лекарем и мне приходилось обрабатывать самые разные раны.

— А почему сейчас вы не лекарь? — влезла в разговор Талаат.

— Не твоего ума дело, — отрезала Этан, — лучше бы со стола убрала. Не повезло тебе с прислугой, — посмотрела она на Нарсин, — это же самая любопытная и нахальная особа. Вечно во все нос длинный сует.

— И вовсе я не нахальная, — обиделась Талаат, как попало составляя на поднос тарелки, — зря вы так.

— Работай и не болтай.

Проследив, что служанка вышла, Этан снова обратилась к девушке:

— Я вижу, ты сегодня не в состоянии наносить визиты. Отдыхай, после этого снадобья клонит в сон. А я скажу госпоже Кеарес, что ты больна. В следующий раз как-нибудь.

— А что, что-нибудь важное?

— Да нет. Скучно ей. И пожаловаться кому-то хочет. Видишь ли, не нравится ей новый телохранитель, этот Вельгаут. Он ее почему-то постоянно раздражает.

— Вельгаут? — удивилась Нарсин, — я его знаю. Он хорошо подготовлен.

— Никто и не говорил о его подготовке. Я не спорю, он хорошо знает свое дело. Но младшая княжна оценивает его с другой точки зрения. Да и вообще, на мой взгляд, глупость все это. Какие убийцы? Дворец хорошо охраняется и до сих пор в этих стенах ни на кого не покушались. Вовсе ни к чему, чтобы здоровенный мужик постоянно торчал в комнате и мозолил глаза госпоже Кеарес.

— Так решил князь, — отозвалась девушка.

— Я знаю. Он, конечно, испугался после случившегося. И это понятно. Оттого и паникует. Еще немного — в самом деле заставит всех носить кольчуги.

— Если б княжна Манала была в кольчуге, ее бы никто не убил, — неожиданно даже для самой себя заметила Нарсин.

Этан бросила на нее заинтересованный взгляд.

— Это верно. Но сколько нервов нужно было потратить, чтобы заставить ее это носить!

Она поднялась на ноги:

— Пожалуй, пойду. Отдыхай и выздоравливай. Завтра ты вновь приступаешь к работе, верно?

— Да.

— Побереги свою руку, — и с этими словами Этан вышла.

Нарсин растянулась на лавке, чувствуя приближающуюся сонливость. Служанка была права, боль понемногу отступала и это было приятно. И начинало клонить в сон. Девушка подумала, что неплохо было бы вздремнуть немного, как явилась разобиженная Талаат.

— Интересное дело, — начала она, надув губы, — почему это вы позволяете ей мною командовать? Я служу вам, а не ей.

Нарсин было просто приятно смотреть, как Талаат становится шелковой, когда на нее кто-нибудь рявкнет. Но вслух она сказала совсем другое:

— Раз ты служишь мне, а не ей, так слушай не ее, а меня.

Служанка насупилась.

— Она меня просто выпроводила, словно я ей мешала. А что такого она вам сказала?

— Да ничего особенного, — и Нарсин закрыла глаза.

Ее никто не будил до самого вечера. Талаат принесла ужин и тихо поинтересовалась, будет ли госпожа есть. Госпожа подумала и решила, что будет.

За едой она совершенно взбодрилась и решила отважиться на небольшую прогулку. В конце концов, поболеть подольше ей не дадут, а завтра предстоит выполнять свои непосредственные обязанности. Так что, нечего расхолаживаться.

Талаат, услышав о ее решении, заявила:

— Я пойду с вами, госпожа.

— Да зачем? — Нарсин приподняла брови, — я не заблужусь.

— Я знаю. Но вы ранены, вам нельзя без сопровождения.

— Глупости. Думаешь, я в обморок хлопнусь?

Даже Талаат признала, что телохранитель в обмороке — это слишком оригинально, поэтому прыснула.

— Из нас всех вы шлепнетесь в обморок последней. Нет, предпоследней. Последним будет Сенмар.

— Ох, только не сегодня, — вздохнула девушка, — я могу хотя бы один день не слышать о Сенмаре?

Служанка великодушно сказала, что может.

— Так, я пойду, — и невзирая на новые попытки возражения, Нарсин вышла за дверь.

Пройдясь немного по коридорам и почти никого не встретив, девушка собралась подышать свежим воздухом и для этой цели решила выбрать небольшую веранду, выходящую на задний дворик. Там всегда было тихо и спокойно, но не сегодня. Начать с того, что в саду то и дело мелькали какие-то тени, слышались шорохи и шаги, кое-где был заметен свет факелов, из чего Нарсин заключила, что дворец охраняется по периметру, и хорошо охраняется. Видимо, недавнее покушение и убийство в самом деле произвели на князя впечатление.

То, что на веранде она находится не одна, Нарсин поняла сразу, хотя слишком много шума было кругом. Взглянув, заметила небольшую группу, состоящую из четырех человек. Двое из них сидели рядышком и о чем-то негромко шептались, двое других стояли на почтительном расстоянии и совершенно неподвижно. А приглядевшись повнимательнее, Нарсин узнала княжон-близнецов.

— Простите меня, — поклонилась она, — я уже ухожу.

Девушки переглянулись, потом Сати едва заметно кивнула, отвечая на невысказанный вопрос сестры.

— Подождите, — сказала Дашнайя.

Нарсин остановилась и обернулась.

— Подойдите сюда.

Девушка так и сделала. Она была в легком недоумении, до сих пор близняшки не обращали на нее никакого внимания. И не должны были обращать.

Два телохранителя сестер окинули Нарсин цепкими взглядами, буквально обшарили с ног до головы.

— Садитесь, — взяла инициативу в свои руки Сати и указала Нарсин на стул перед ними, — видите ли, нам нужно… не знаю, как это… посоветоваться, что ли. После всех происшествий все вокруг становится подозрительным, а вы разбираетесь в этих делах.

Сати говорила тихо, так что Нарсин приходилось напрягать слух, чтобы не пропустить ни слова. Она кивнула, давая понять, что слушает.

— Так вот, на этом злосчастном празднике, где произошло это ужасное происшествие, лишившее нас любимой сестры, да пребудет ее дух в Светлом Царстве, мы получили одинаковые подарки. Вот, — и Сати положила себе на колени три венка из увядших цветов, — ничего особенного, и я бы никогда не обратила на это внимания, но… не знаю, может быть это и глупо…

— А если нет? — вмешалась Дашнайя, — а если это важно? Никогда не знаешь заранее.

— Да, наверное, — Сати вздохнула, — когда мы все думали, что наша почтенная сестра без сознания, я случайно обратила внимание на ее венок. Вот он, — девушка выбрала один из лежащих у нее на коленях, — дело в том, что в День Цветения каждый цветок имеет свой смысл и все букеты составляются по определенным правилам, так, что их можно «читать». Не знаю, умеете ли вы разбирать язык цветов.

— Нет, госпожа, — Нарсин покачала головой.

— Так вот, в этом венке заключено два слова, повторяющиеся для усиления значения. И эти два слова, — она сделала паузу, — «ты первая».

— И что же это значит? — Нарсин ничего не поняла.

— Сначала и я подумала, что ничего. Манала — старшая, вот мы и решили, что это просто обозначение ее статуса, разве что слишком грубо и просто. Но… вот наши венки, — княжна взяла их в обе руки, — здесь — «ты следующая», — а тут — «следующая за второй». Я не знаю, что это значит. Может быть, и ничего. Может быть, это совпадение. Но… если нет? — здесь голос Сати дрогнул.

Дашнайя положила руку ей на плечо.

Некоторое время Нарсин молчала, рассматривая венки. А потом сказала:

— Насколько я помню, госпожа, венки получили не только вы.

— Да, еще Делир и Кеарес.

— О-о, — вдруг протянула Дашнайя, — вы думаете, у них тоже?

— Было бы неплохо это проверить, а уж потом делать выводы.

— Боюсь, не получится, — вздохнула Сати, — нисколько я знаю Делира, он избавился от венка почти сразу же, как ушел с площади.

— Полагаю, его голова в тот момент была занята другим, — и Нарсин задумалась, припоминая, был ли венок у князя, когда они вернулись во дворец.

— Кажется… кажется, он держал что-то в руках, а потом отбросил в сторону, — наконец сказала она, — и это случилось в комнате.

Сати и Дашнайя переглянулись.

— Я отправлю Лиэн, чтобы это проверить, — произнесла Сати, — пусть она поговорит со слугами. Вы правы, нам нужны эти два венка. Полагаю, у Кеарес он еще в комнате.

— Поговорить с Этан? — предложила Дашнайя.

— Нет, только не с Этан. Она тут же пристанет с расспросами. Так, — старшая из близняшек сдвинула брови, — кажется, я знаю, что делать. Хорошо, — она взглянула на Нарсин, — мы постараемся достать эти два венка и пришлем вам содержащиеся в них фразы. Если они, конечно, там есть. А уж вы решите, что делать со всем этим. Потому что, если это именно то, о чем я думаю, то это ужасно, — тут Сати содрогнулась, — такая изощренность, такая жестокость! И насмешка. Словно тот, кто это делает, просто издевается над нами. Только, прошу вас, — девушка наклонилась чуть ближе, — никому ни слова об этом. По крайней мере, до тех пор, пока мы не раздобудем оставшиеся венки.

— Разумеется, госпожа.

Сати кивнула головой, но так, что Нарсин, все поняв, поднялась на ноги.

Поклонившись, она покинула веранду и отправилась к себе, пребывая в глубокой задумчивости. Возможно ли такое? Будущих жертв предупреждают заранее, да еще столь оригинальным образом. Да кому пришло бы в голову расшифровывать загадочные фразы, заключающиеся в цветах! Или здесь это в порядке вещей? У них на островах никто не был знаком с подобной премудростью. Но с другой стороны, на Островах мало цветов. Можно сказать, что и вообще нет. И все же, цветочные фразы стали бы разбирать потом, после праздника, со смехом и любопытством, но никак не после убийства княжны. Одной Сати пришло в голову это сделать. Князь просто выбросил венок. А Кеарес? Подумав немного, Нарсин решила, что если бы Кеарес и прочла бы нечто пугающее, то об этом уже стало бы известно всем. Младшая княжна слишком открыта и доверчива.

Хотя, в сущности, ничего пугающего в этих фразах нет. Да, они коротки и непритязательны, но по сути, являются лишь отражением статуса каждой из княжон. В словах «ты первая» нет ничего особенного. Но если вспомнить, что произошло, тогда это становится зловещим.

В общем, Сати права. Сперва нужно достать недостающие венки, а уже потом делать выводы. А то, обнаружится, что у Кеарес зашифрована фраза: «четвертая и последняя». А у князя… Кстати, что может быть у князя? Нарсин не знала, является ли он старшим сыном в семье. Или самой старшей была все-таки Манала?

Зайдя в комнату, Нарсин заметила, что Талаат там уже нет и это было немного досадно. Ей нужно было раздеться, а самостоятельно сделать это было весьма проблематично.

— Противная девчонка, — пробормотала девушка себе под нос.

Не успела она как следует разозлиться, как служанка появилась откуда ни возьмись, с кувшином горячей воды.

— Долго гуляете, — сказала она.

— Скажи, Талаат, — заговорила Нарсин, игнорируя ее замечание, — кто в княжеской семье самый старший?

— Сейчас или вообще?

— Что значит «вообще»?

— Ну, самой старшей была княжна Манала, но она умерла, стало быть, дальше идет князь, потом близнецы и последняя — княжна Кеарес. А зачем вам?

— Просто так, из любопытства.

Талаат посмотрела на нее с интересом, но ничего не сказала на эту тему.

— Примете ванну?

— Конечно.

— А как же больная рука?

— Ничего страшного. Это место я мочить не буду. А в остальном поможешь. Пошли.

Собираясь нести службу, Нарсин освободила руку от перевязи, а то выходило слишком навязчиво, просто в глаза бросалось. Мол, как вам не стыдно заставлять работать бедного, раненого телохранителя.

Явившись на место назначения, Нарсин поприветствовала князя наклоном головы и пожеланием доброго утра. Судя по всему, он был совершенно цел, что не могло не радовать.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался князь.

— Хорошо, ваша милость.

— Не думаю, что с такой раной можно чувствовать себя хорошо. Честно говоря, я не вижу необходимости в твоем присутствии здесь сегодня. У дверей охрана. Идти сегодня я никуда не собираюсь. Так что, не думаю, что будут попытки покушения.

Может быть, и не будут, но лучше перестараться, чем недосмотреть. Особенно, в таком деле. Нарсин и подумала нечто в этом духе. А вслух сказала:

— Ваша милость, я в состоянии нести службу.

— Тогда пошевели левой рукой.

Нарсин пошевелила, хотя при этом поморщилась. Было еще немного больно. Честно говоря, чрезмерная забота начинала ее раздражать. Было бы куда проще, если б окружающие делали вид, что ее ранения не существует.

— Хорошо, побудь тут немного, — милостиво разрешил князь, словно его просили невесть о каком одолжении.

Нарсин осталась и это был один из скучнейших дней, какие только выпадали на ее долю. По сути, этот день можно было назвать «бумажным». Все утро князь только и делал, что читал бумаги, что-то подписывал или диктовал писцу. После к нему потянулись люди с докладами, приказами, просьбами и тому подобным. Но слава богам, на телохранителя обращали не больше внимания, чем на предмет обстановки. Казначей долго и нудно докладывал правителю обо всех тратах, расходах и пополнениях казны. От нечего делать, Нарсин рассматривала всех посетителей и делала предположения, где бы они могли прятать оружие. Ни один из них не попал под категорию опасных или просто подозрительных, а уж о том, что кто-то попытался совершить покушение, и речи не шло.

Судя по всему, вновь наступило затишье. Ничего не происходило, все было спокойно и тихо, словно ничего и не было. Но ведь было. И на достигнутом не остановятся. Но вот, предугадать, каким будет следующий шаг, было сложно. Впрочем, у Нарсин были кое-какие догадки. И будь ее воля, она посоветовала бы князю получше охранять его сестер. Но для этого пришлось бы слишком многое объяснять. Да и он сам, наверное, это понимает. Нарсин не знала, насколько хороши были телохранители Сати и Дашнайи, но они никак не среагировали на ее появление на веранде. То ли, знали ее в лицо, то ли, их следовало увольнять немедленно.

Перед самым обедом князя навестила Кеарес. Она была не одна, а с Вельгаутом, который следовал за ней по пятам. Наверное, поэтому младшая княжна имела такой угрюмый вид.

— Делир, — начала она с порога, — я ужасно устала. Когда все это закончится?

— Этого я не знаю. Но когда узнаю, непременно тебе скажу. Ты опять пришла для того, чтобы жаловаться?

— В тебе нет никакого сочувствия ко мне, — пробурчала она.

Нарсин поймала взгляд Вельгаута, обращенный на нее и слегка улыбнулась. Да, не позавидуешь телохранителю, на которого жалуются в его же присутствии.

Вельгаут едва заметно кивнул и некоторое время смотрел на нее так, словно хотел что-то сказать. Но заводить разговор в присутствии хозяев было неразумно.

Между тем, князь и его сестра продолжали пререкаться.

— Я уже устал объяснять тебе, Кеарес, что все это делается для твоего же блага. А ты ведешь себя так, словно тебя это не касается. Между прочим, Сати и Дашнайя давно успокоились. Они понимают, как все это серьезно.

— Сати и Дашнайя все время вместе, — возразила Кеарес, — и им не бывает скучно.

— Не понимаю, почему присутствие телохранителя навевает на тебя скуку.

— Потому, что он мне не нравится, — упрямо заявила девушка, — я уже много раз просила тебя…

— А я столько же раз отвечал. Нет, Кеарес, — резко отозвался князь, — и давай оставим этот бессмысленный спор. У меня сегодня много дел.

— Вот и прекрасно. И оставайся со своими важными делами, — Кеарес гневно развернулась и направилась к двери.

Вельгаут, ничем не давая понять, что произнесенные слова его задели, ушел вслед за ней.

— Каждый раз одно и то же, — проворчал князь, когда дверь закрылась, — вбила себе в голову какую-то ерунду.

Он повернулся к Нарсин и посмотрел на нее задумчивым взглядом:

— Кеарес хочет, чтобы ее телохранителем была ты. Ты ей очень нравишься.

Нарсин отреагировала на это должным образом, то есть, промолчала.

— А ты что думаешь? — вдруг спросил он, — хочешь быть ее телохранителем?

— Если ваша милость решит, что так будет лучше, — отозвалась девушка.

— Нет, я так не решу. Но ведь у тебя есть собственное мнение.

У Нарсин, разумеется, оно было, но она не понимала, с какой стати ее об этом спрашивают. Мнением телохранителей не интересуются, им платят деньги и пользуются их услугами. Еще ни один работодатель не интересовался у нее, нравится ли ей у него работать. Но князь не был похож на обычного нанимателя.

Однако, несмотря на свое мнение, ответ должен быть однозначным, поэтому Нарсин ответила:

— Я ведь служу вашей милости, а не младшей княжне.

Он кивнул, хотя судя по лицу, этот ответ не был тем, какой он желал бы услышать. Впрочем, откровенный ответ понравился бы ему еще меньше, особенно, если бы звучал так: «мне нравится служить тому, кто больше платит». И в этом не было ничего личного. Это было одним из правил любого телохранителя. Плати деньги — получай услуги. А преданность и обожание за деньги все равно не купишь.

— Ты рисковала своей жизнью, чтобы спасти мою, — заговорил князь снова, — это ведь что-то значит.

— Но я ведь должна вас защищать, ваша милость, — удивилась Нарсин, — риск входит в мои обязанности.

Кажется, она опять сказала что-то не то. Князь отвернулся и уткнулся в бумаги.

Интересно, что бы он хотел услышать? Что она готова с радостью и без колебаний умереть за него? Вряд ли, на свете найдется человек, готовый умереть с радостью, за исключением каких-нибудь особых случаев. Ни один нормальный человек не захочет умирать, если только у него все в порядке с головой. Скажут: «я умру, если суждено умереть». Но уж никак не подпрыгивая от счастья.

— Можешь быть свободна, — прохладно произнес князь, не отрываясь от вороха бумаг, — сегодня мне более не понадобятся твои услуги.

Нарсин кивнула, давая понять, что ей все ясно и отправилась к двери. Кажется, ее работодатель на нее обиделся. Только вот, за что? За то, что она рискует жизнью без должного раболепия?

Направляясь к себе, она встретила в коридоре Сенмара. Эту встречу никак нельзя было назвать желанной или хотя бы желательной. Уж чего-чего, а таких встреч она предпочитала избегать.

— Почему не на месте? — спросил Сенмар вместо приветствия.

— На сегодня в моих услугах больше не нуждаются, — ответила девушка в той же манере.

Против обыкновения, он не стал задавать ей вопросов на эту тему или возмущаться, а сказал:

— Очень хорошо. Пошли, мне нужно с тобой поговорить.

— Зачем?

— Узнаешь. И постарайся обойтись без глупых вопросов.

Нарсин постаралась, хотя ей очень хотелось задать еще один глупый вопрос: «А что, если я не хочу с вами разговаривать?» В самом деле, глупее некуда. Как будто, его когда-либо это интересовало.

Она отправилась вслед за старшим телохранителем. Что ему не понравилось на сей раз? Ведь она вроде бы не успела совершить что-то особенное. Или он просто хочет прочитать ей нотацию, помня о ее недавней грубости? Скорее всего, так оно и есть.

Сенмар привел ее в свою комнату. Указал ей на скамью, а сам сел на стул. Нарсин была в таком шоке, что осталась стоять. Ей предложили сесть? Ей в самом деле предложили, а не приказали?

Но Сенмар испортил все впечатление, рявкнув:

— Сядь!

Вот, куда лучше. Нарсин села.

— Мне нужно знать, как выглядит твоя сестра.

— Что?

— Ты опять задаешь идиотские вопросы.

— Я просто не могу понять, зачем это вам.

— Надо.

Очень доходчивое объяснение. После такого прямо так и тянет все рассказать. Именно поэтому Нарсин промолчала.

— Я тебя спросил, кажется.

— А я не собираюсь вам этого говорить.

— Почему?

— Моя сестра… у нее такая профессия, что лишние знакомые, а особенно, такие назойливые, как вы, нежелательны.

Сенмар окинул ее мрачным взглядом.

— Я не собираюсь навязываться ей в знакомые. Мне просто нужно ее найти.

— Зачем?

— Ты совсем дура? Ничего не понимаешь? Мне нужно узнать, кто ее нанял.

— Ее никто не нанимал. Я уже говорила, что она отказалась.

— Не цепляйся к словам. Именно это я и хотел сказать.

— Она вам не скажет. Напрасный труд. Ни один из наемных убийц не выдает своих нанимателей, это противоречит правилам. А если выдает, то долго не продержится.

— Но ты сама сказала, что ее не наняли. Она ведь отказалась, не так ли?

Нарсин пару минут обдумывала эти слова, прежде чем на них ответить.

— Это не имеет значения.

— Это имеет значение. Любой наемный убийца будет хранить в тайне имя нанимателя, как полагается. Особенно, когда за это хорошо заплатили. Но в правилах ничего не говорится о тех, кто пытался их нанять, но ничего не вышло.

— Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю.

— Я уверена, что Эрим… что моя сестра вам ничего не скажет.

— Возможно. Но для начала мне нужно с ней встретиться.

Это уже начинало вызывать недоумение. Сенмар на удивление спокоен и терпелив. Не злится, не грубит и даже не попытался ее стукнуть. Плохой признак.

— Вы не сможете с ней встретиться. Ее нет в Арджанте.

— Откуда знаешь?

— Она собиралась уйти, когда мы с ней встретились.

— Куда?

— Домой.

— Не думаю, что она туда отправилась. Сначала ей нужно было дождаться тебя.

— Не нужно. Она знает, что я давно взрослая и сама сумею добраться до дома.

Сенмар хмыкнул.

— Я бы на ее месте не был бы в этом столь уверен. Тем более, что ты не отправилась домой.

— Но я ей об этом не сказала.

— Я больше, чем уверен, что твоя сестра осталась здесь. Для того, чтобы убедиться, что ты послушаешься. Если она действительно твоя сестра.

— Она моя сестра, — начала злиться Нарсин.

— Тогда она должна знать, что ты упряма как ослица. И для того, чтобы убедить тебя что-либо сделать, нужно настаивать на противоположном.

Девушка вытаращила глаза. Какие глупости! Она способна воспринимать разумные и спокойные доводы. Разумеется, в эту категорию не входят тычки и тумаки.

— Даже если моя сестра в городе, она не станет с вами разговаривать, — наконец, сказала она.

— Посмотрим. Я умею убеждать.

— Я знаю. Успела заметить.

— Придержи язык, — окрысился Сенмар, — идиотка. Я вовсе не собираюсь ее пытать. Как такое могло прийти тебе в голову?

Нарсин недоверчиво фыркнула.

— Да, представь себе, не собираюсь. Я хочу просто с ней поговорить.

— Я уже говорила, что она не станет отвечать на ваши вопросы. Она не может нарушить правила.

— Она уже их нарушила, когда намекнула тебе о грозящей опасности. Подумай сама. Князя хотят убить. И не только его, но и всю его семью. За всем этим стоит одно имя, две минуты разговора, если только разговор этот правильный. Если мы узнаем это имя, то сумеем добраться до него прежде, чем он доберется до нас.

Она приподняла брови.

— Что тебя удивляет? Думаешь, я оговорился? При покушениях на знатные семьи, в первую очередь убивают телохранителей. Это новость для тебя? Недавний случай — исключение из правил. Тебе просто повезло, что ты осталась жива, поскольку вечно всюду лезешь.

— Я не…

— Что «не»? Ты вылезла вперед и получила прибавку к жалованью. Уверен, что кинжал и так не попал бы по назначению.

Сенмар, удовлетворенный произведенным эффектом продолжал:

— Так что, твоя сестра вполне сможет нарушить свои принципы еще раз. Впервые она это сделала, чтобы уберечь тебя от опасности. Почему бы ей не сделать это снова?

В общем, его мотивы были понятны. Кому не хочется поскорее найти заказчика и избавиться от угрозы? Но Нарсин все равно что-то останавливало. Эримджан вовсе не ожидает от нее такой пакости. Они ведь сестры и должны друг другу доверять. Хотя… может быть…

— Я не знаю, — наконец, проговорила Нарсин, — захочет ли она это сделать.

— Если я с ней поговорю — захочет. И я вовсе не собираюсь применять по отношению к твоей сестре никаких силовых методов.

Это немного походило на оправдание, а за Сенмаром такого не водилось. Может быть, поэтому Нарсин решилась.

— Ну, — в раздумье произнесла она, — вам этого и не удалось бы. Она может постоять за себя.

— В семье Эртас иных не водится, — проворчал Сенмар, — вы похожи?

— Нет, не очень. Она выше меня на полголовы и плотнее. Но у нас одинакового цвета волосы. Только у нее они короче и прямые.

— Понятно. Цвет глаз?

— Серо-голубые.

— Опиши ее своими словами.

Девушка задумалась, вспоминая лицо Эримджан. Это лицо она узнала бы даже в темноте, но вот как его описать?

— Ну… у нее чуть курносый нос, глаза — средние, близко посаженные. Губы… скорее, тонкие. Лицо чуть вытянутое, а подбородок круглый. Скулы высокие. Да, у нее уши слегка торчат. И над левой бровью родинка, вот здесь, — Нарсин показала пальцем на себе, где именно находится родинка.

— Как она выглядит? Общее впечатление? Она симпатичная?

— Н… не очень. То есть, она незаметная. Это ведь отличительное качество наемного убийцы. Он не должен быть заметен в толпе.

— Не обязательно. Некоторые прячут лица под масками. А иные превосходно гримируются. Но в общем, верно.

Нарсин почувствовала досаду. Именно незаметность была решающим аргументом в семейном споре, когда она сама хотела пойти по стопам Эримджан. «Ты слишком привлекательна, дочка, — говорил ей отец, — все будут на тебя пялиться и отлично запомнят. А наемные убийцы должны быть незаметны и не привлекать внимания смазливой физиономией». А оказывается, можно было просто надеть маску или гримироваться!

— Все? — спросил у нее Сенмар, имея в виду описание сестры.

— Кажется, да.

— Хорошо, — он поднялся с места, — тогда не будем терять времени. Ступай к себе. Да, чем занимается князь?

— Бумагами.

— Понятно. Тогда это надолго.

Встав, Нарсин вышла за дверь. Она не была уверена, что поступила правильно, описав Эримджан, и стало быть, выдав ее с потрохами. Родственники так не поступают. Да, но ведь ничего плохого с ней не случится. И ей не придется особенно нарушать правила. Верно, но Эримджан все равно разозлится. Ей вовсе ни к чему такой сюрприз.

10 глава. Потеря

Нарсин терзалась запоздалыми муками совести довольно долго, до тех пор, пока не уяснила, что поделать теперь ничего нельзя, а стало быть, и дергаться ни к чему. Что сделано — то сделано. Тем более, что следующий день надолго отбил у нее охоту к размышлениям. Начать с того, что ее служба оказалась в этот день не столь легкой и необременительной. С бумагами было покончено, и князь желал развлечься. Сначала он долго бродил по саду с Селреной, а телохранителю приходилось ступать за ними след в след. Неприятным было не это, а то, что рана вновь дала о себе знать. Чувствуя ноющую боль в предплечье, Нарсин чуть придерживала руку под локоть и думала о том, как бы выдержать все это. Она была довольно бледна, но держала свои эмоции в кулаке. Помимо всего прочего, нужно было и наблюдать за происходящим. Судя по всему, в саду было тихо, но кто знает. Нужно быть начеку, тем более, что князь отказался от сопровождения охраны. Сказал, что у него имеются телохранители и это их непосредственная обязанность.

После часа блуждания по дорожкам сада, князь с Селреной уединились в беседке, а Нарсин осталась стоять поблизости от входа. Вовнутрь она, конечно, не пошла. Ей и здесь было прекрасно слышно глупое хихиканье наложницы и возню. И так ясно, чем они там надумали заняться. Странно только, почему именно здесь, а не в спальне, где мягко и удобно?

Нарсин внимательно осмотрела кусты и деревья, успокоилась насчет неожиданного нападения и хотела уже куда-нибудь присесть, но потом обнаружила, что поблизости не было ни одной скамейки. Разумеется, можно было устроиться и на ступеньках беседки, но девушка не без основания опасалась, что не сумеет потом подняться. Ее состояние становилось все хуже, и она начала нервничать. Что-то не так. Обычно, раны на ней заживали быстро. Хотя, с другой стороны, что значит «быстро»? Чтобы наступило улучшение, требовалось не меньше недели, а прошло всего неполных три дня.

В кустах раздался шорох и Нарсин резко обернулась, одновременно выхватывая кинжал. Она его почти метнула, как оттуда вспорхнула птица и перелетела на соседнее дерево.

— Сволочь, — пробормотала девушка, тяжело дыша.

Всего-навсего какая-то паршивая птица. Вздумалось же ей тут резвиться. Нужно было все-таки убить ее, чтобы другим неповадно было.

Сунув кинжал в ножны, Нарсин покрепче стиснула зубы. Боль в ране стала гораздо сильней. Да что же это такое!

Из беседки показался ее работодатель и разрумянившаяся Селрена, бросающая по сторонам победоносные взгляды, что выглядело жалко и смешно. Чем же она так гордится, глупенькая? Тем, что ее только что как следует отымели?

— Сегодня такая замечательная погода, что отсюда даже уходить не хочется, — прощебетала наложница, — давайте еще немного погуляем, господин мой.

— Не сегодня, — остудил ее пыл князь, — у меня еще много дел. Идем во дворец.

И не обернувшись, он направился к дому. Селрена, чуть поумерившая свои восторги, поспешила за ним, а следом поплелась и Нарсин. Она украдкой смахнула со лба пот. Взмокла так, словно все это время носилась по саду кругами.

Оказавшись во дворце, князь велел Селрене отправляться к себе, а сам неспешно прошелся по коридору, не обращая внимания на низкие поклоны встречных придворных и слуг. Нарсин все так же следовала за ним и ей было все равно, куда они идут. Главное, чтобы этот утомительный день поскорее закончился. Но кажется, он намерен тянуться бесконечно долго.

Путь князя лежал в помещение для тренировок. Иногда он бывал тут и упражнялся на мечах. Обычно для этой цели правитель Арджанты использовал охранников, но сегодня, по закону подлости, его внимание остановилось на Нарсин.

— Говорят, ты неплохо владеешь мечом, — заметил он, выбирая себе один, — сейчас проверим, так ли это.

Нарсин обратила безрадостный взгляд на стойку. Мечи были все как на подбор хорошие, из лучшей стали и наверняка выкованные лучшими кузнецами. В любое другое время она бы с интересом и восхищением рассмотрела бы их. Но не сегодня.

— Бери меч, — велел ей князь.

Протянув руку, она вытащила первый попавшийся, оказавшийся на удивление легким. Хоть какое-то облегчение. Сжав рукоятку, девушка обернулась к Делиру. Сегодня ей предстоит испытание на всю катушку. И надо его выдержать. Непременно надо.

Закусив губу, чтобы хоть немного привести себя в чувство, Нарсин отразила первый удар, оказавшийся неслабым. Второй понравился ей еще меньше.

— Ты всегда держишь меч одной рукой? — осведомился князь.

Она не ответила. Это было уже слишком. Все ее силы шли на то, чтобы достойно поддержать свою репутацию. А говорить при этом было просто невыносимо.

До сих пор Нарсин не замечала в князе склонности к издевательствам, но сегодня ей вдруг подумалось, что она слишком плохо его знает. Пожалуй, кое в чем он мог перещеголять самого Сенмара.

Когда бой был закончен, она была на грани обморока, но каким-то чудом ей удавалось держаться. У нее ни разу не выбили меч, она сумела отразить все удары, хотя по существу, только оборонялась, а не нападала.

Делир никак не прокомментировал ее умение. Молча сунул меч в стойку и отправился к двери. Нарсин хотела сделать то же самое, но позорно промазала и меч со звоном упал на пол. Осторожно присев, Нарсин подняла его и медленно опустила в положенное ему место, заметив, что рука ее сильно дрожит.

Повернувшись к выходу, девушка увидела, что князя в зале уже нет. Пришлось ускорить шаг, чтобы нагнать его в коридоре.

Пройдя в свои покои, он бросил ей:

— Жди здесь.

А сам отправился приводить себя в порядок.

Нарсин прислонилась к стене, уже не заботясь о том, как выглядит. У нее все плыло перед глазами. Один из охранников осторожно приблизился к ней и тихо спросил:

— С вами все в порядке?

Она перевела на него глаза:

— Что? А. Да, все хорошо, спасибо.

Он с сомнением посмотрел на нее, но вопросов больше задавать не стал.

Вскоре, Делир вернулся и мельком взглянув на Нарсин, сказал:

— У тебя десять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Ступай и поживее. Я тороплюсь.

Десяти минут, обычно, бывало более, чем достаточно. Но при условии, если в предплечье не было раны от длинного и острого кинжала. Однако, Нарсин не спорила. Телохранители не спорят, а делают то, что приказано.

Переодеться без помощи Талаат было и в нормальном состоянии сложно, а теперь так и вовсе практически невыполнимо. Но Нарсин, изо всех сил сжав зубы совершила почти подвиг. Ей удалось снять с себя пропахшую потом одежду, однако на этом все закончилось. Без сил опустившись на пол, она поняла, что у нее ничего не выйдет. Она даже не в состоянии встать без посторонней помощи. Но если она не придет в назначенное время, ее уволят.

Однако, ей повезло. Пришла Талаат, увидела хозяйку, и сама едва не потеряла сознание.

— Боги! Что с вами? — пролепетала она, хватаясь за сердце.

— Быстрее, Талаат, — отозвалась Нарсин ненамного громче, — помоги мне одеться.

— Я побегу за Ками, — служанка попятилась.

— Нет. По приказу князя я должна быть у него через пять минут.

— Да вы в зеркало на себя смотрели? Госпожа, вы сошли с ума!

— Живо, — отрезала госпожа, поднимаясь с пола, — дай мне одежду. Это последнее предупреждение.

Талаат не посмела ослушаться.

Таким образом, Нарсин вернулась к месту службы ровно через десять минут. Правда, ее пунктуальность не была оценена по достоинству. Князь обедал. Ей можно было не торопиться.

«Козел», — вдруг со злостью подумала девушка и от всей души пожелала ему подавиться. И она еще считала Сенмара последней сволочью! Вспоминать смешно! Вот она, последняя сволочь, сидит за столом и обгладывает куриную ножку. Вбить бы эту ножку ему в глотку. Поперек.

«Последняя сволочь» спросила, как ни в чем не бывало:

— Ты голодна?

— Нет, — разлепив плотно сжатые губы, ответила Нарсин.

И это была чистая правда. Сейчас она совершенно не хотела есть.

— Присаживайся.

— Благодарю вас, ваша милость, — склонила голову девушка и осталась стоять на месте.

Может быть, не стоит судить слишком строго того, кто хочет избавиться от этой княжеской семьи? Может быть, у него есть веская причина для этого. Да, еще немного, и у нее такая причина появится точно.

Как тут не подумать, что князь делает это специально, начиная с самого утра. До обеда он методично изводил ее, наверняка дожидаясь, что она рухнет к его ногам и запросит пощады. Как будто, мстил ей за что-то. За что-то? Идиотка! За твои вчерашние ответы. Таким вот, милым и изысканным образом он культивирует в своих подчиненных почтение и преданность. Да возрадуемся же этому!

— Ты не устала? — снова спросил Делир.

— Ну что вы, ваша милость, — ответила Нарсин, борясь с желанием взять супницу и опрокинуть ему на голову.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Замечательно.

Лицо у нее было совершенно бесстрастное, спокойное и отрешенное. Глядя на него, было невозможно подумать, что в этой голове бродят кровожадные мысли.

— Что-то ты бледная, — соизволил заметить князь, хотя это и раньше было видно издалека.

Эту фразу Нарсин пропустила мимо ушей. У нее было такое ощущение, словно ее левую руку откручивают, пытаясь оторвать. Переодевание не прошло для нее даром.

Княжеский обед был закончен. Слуги убрали грязную посуду.

— Умеешь играть в шахматы? — вдруг спросил князь у Нарсин.

— Нет, ваша милость.

— Это нетрудно. Я тебя научу.

Она покачала головой:

— Простите меня, ваша милость, но я — ваш телохранитель, а телохранители не играют в шахматы.

— Это снова одно из изречений нашего доблестного Сенмара? — съязвил Делир.

— Нет. Мое.

— Хорошо, — он встал, — пойдем. Будешь исполнять то, для чего тебя наняли.

На сей раз посещения удостоилась Кеарес. Судя по выражению, написанному на ее лице, посещение сестер не входило в обычай князя, но девушка все равно обрадовалась.

— Как хорошо, что ты решил ко мне заглянуть, Делир! — воскликнула она, бросившись к нему и повисла на шее, — Этан, чаю! Будешь пить чай?

— Только что пил.

— Ладно, тогда просто поболтаем. Садись, — она указала на кресло.

После чего перевела взгляд на Нарсин и с довольного лица сползла улыбка.

— Боги. Что с вами? Делир, ей плохо!

— Мне хорошо, госпожа, — ответила Нарсин, отступая к двери и становясь рядом с Вельгаутом.

Кеарес еще некоторое время смотрела на нее большими глазами, потом села на стул и взглянула на брата.

— Все скучаешь, Кеарес? — спросил он.

— Н… нет. Теперь уже нет, когда ты пришел. Ко мне давно никто не приходит.

Улучив момент, когда господа были заняты разговорами, Вельгаут тихо шепнул:

— Что с тобой? У тебя такой вид, словно ты вот-вот упадешь в обморок.

— Все нормально, — отозвалась Нарсин в том же духе, — это только видимость.

— Видимость? Ну да, рассказывай мне тут. Что, рана беспокоит?

— Уже почти нет.

— Интересно, как ты выглядишь, когда она тебя беспокоит?

— Послушай, занимайся своим делом. Ты госпожу Кеарес охраняешь или меня развлекаешь разговорами?

Это прозвучало резко, причем, заметно было даже сквозь шепот. Вельгаут, разумеется, обиделся, отвернулся и стал подчеркнуто внимательно осматривать комнату.

Наконец, визит князя подошел к концу. Он поднялся с места и заметил:

— Пора. Хочу еще навестить Сати и Дашнайю. Надеюсь, они в добром здравии.

— Да, конечно, — согласилась Кеарес.

Она украдкой бросила испуганный взгляд на Нарсин, бледность которой так и бросалась в глаза, становясь мертвенной. Не отдавая себе в том отчета, девушка придерживала левую руку.

У самой двери Кеарес подбежала к ней и тихо заметила:

— Может быть, вам нужно к лекарю? Вам нельзя нести службу в таком состоянии.

— Что вы, госпожа, мне за это хорошо платят, — ровно ответила Нарсин и вышла вслед за своим господином.

Она была полна решимости нести свою службу до конца, а если потребуется, даже остаться на ночное дежурство. Уж она будет охранять князя, как полагается. И поблажек ей не надо.

Посещение близняшек прошло куда быстрее и официальнее. Сестры были рассеянны и слегка бледноваты, хотя, конечно, до Нарсин им было далеко. Впрочем, они тоже бросали на девушку удивленные взгляды, хотя ничего не сказали на эту тему.

Пробегавшая мимо телохранительницы служанка сунула ей в руку записку. Нарсин поняла, что это значит и столь же незаметно спрятала ее в карман. Значит, близняшки выполнили свою часть договоренности. Дело за ней. Дело. А нужно ли ей этим заниматься? Какая разница, о чем там рассказали веночки? То, что их хотят убить, ясно и без того.

После посещения Сати и Дашнайи, князь вернулся в свои покои. Если судить по выражению его лица, то никакого удовольствия эти визиты ему не доставили.

Нарсин заняла положенное ей место, но долго там не простояла. В покоях князя появился Сенмар. Он почтительно кивнул правителю Арджанты, перевел взгляд на девушку, с полминуты смотрел на нее почти безо всякого выражения, а потом цепко взял за здоровую руку и потащил к двери.

— К лекарю, живо. Пошла, я тут сам постою.

И он бесцеремонно вытолкал Нарсин за дверь.

— В чем дело? — к князю вернулся дар речи, — что ты здесь вытворяешь?

— Я просто подумал, что вам здесь не нужен свежий труп. Я ее заменю.

— Я сам собирался ее отпустить, — скрипнул зубами Делир, — тебя никто не просил вмешиваться.

— Вы хотели дождаться, пока она в обморок рухнет? — осведомился Сенмар, — не спорю, зрелище увлекательное, сам бы посмотрел. Вернуть ее?

Князь окинул его взглядом взбешенной кобры.

— Ступай. Сегодня мне более не понадобятся услуги телохранителей.

Сенмар коротко кивнул и вышел.

Неизвестно, пошла бы Нарсин к лекарю, если бы ее оставили в покое на столь длительный срок. Но старший телохранитель нагнал ее в коридоре и участь девушки была предрешена. К лекарю ее почти впихнули.

— Во имя Неба! — ахнул Ками, — что это такое? Тебе полагается лежать в постели. Я не понимаю, что за необходимость в этой службе? Неделю-то можно было потерпеть?

— Нельзя, — со значением отозвалась Нарсин, — покушение. Убийство.

— Закрой рот, — привычно велел ей Сенмар, — займись ей, Ками. Сдается мне, сегодня она поработала на славу. Хочешь получить новую прибавку к жалованью?

— Засуньте ее себе… — и Нарсин добавила, куда именно.

Ками не успел сдержать смешок.

— Вежливость — твой конек, — хмыкнул старший телохранитель и вышел за дверь.

— Потрясающе, — сказал лекарь, приступая к делу, — ну-ка, покажи мне свою рану.

Осторожно сняв с нее куртку, он размотал бинты и покачал головой. Бинты были в крови.

— Зачем ты ею двигаешь, скажи на милость? Твоя рука должна оставаться в покое, если ты хочешь, чтобы она поскорее зажила.

Закончив обрабатывать рану, Ками дал девушке выпить снадобье, снимающее боль.

— Иди к себе и полежи хоть немного. Я поговорю с князем. Полагаю, он вполне может обойтись услугами одного телохранителя по крайней мере несколько дней. До сих пор ведь как-то обходился.

Нарсин слегка дернула бровями.

— Иди… впрочем, давай я тебя провожу.

— Сама дойду.

— Ты всегда такая упрямая? Если тебе было так плохо, можно ведь было прямо сказать об этом. Наш князь — не изверг.

Нарсин в этом очень сомневалась. И потом, она скорее проглотила бы язык, чем призналась, что ей плохо. Князь ведь не слепой, он все прекрасно видел. Он намеренно изводил ее и ждал, пока она признается в том, что у нее болит рана. А может быть, и в чем-либо другом. Например, в том, как она сожалеет о вчерашних словах. Так вот, этого ему никогда не дождаться. Лучше сдохнуть.

Ками, невзирая на протест, довел девушку до дверей ее комнаты. Когда они оба вошли туда, то первым, кого увидели, был Сенмар, преспокойно сидевший на стуле.

Лекарь посмотрел на него с упреком.

— Оставил бы ты ее в покое хотя бы на сегодня.

— Скоро уйду.

Покачав головой, Ками вышел. Нарсин осторожно села на скамью и посмотрела на своего начальника.

— Вы нашли мою сестру?

Сенмар ответил не сразу.

— Нашел, — наконец, произнес он.

— Она вам рассказала?

— К сожалению, нет.

— Нет? А вы говорили, что и мертвого уговорите.

— Мертвого? Мертвые не говорят. Извини.

Нарсин едва не поперхнулась. Она смотрела на него огромными глазами.

— Что?

— Мне жаль, что я принес тебе плохое известие. Вот, — он достал из кармана нечто маленькое и блестящее, — возьми.

— Что? — Нарсин подскочила, — плохое известие? Что это?

А ладони Сенмара лежала тонкая серебряная цепь, к которой был прикреплен маленький медальончик, изображающий свирепое морское чудовище с раскрытой пастью. Девушке было достаточно одного взгляда, чтобы узнать эту вещь.

— Нет, — прошептала она одними губами, — не может быть.

Трясущейся рукой она взяла медальон.

— Она мертва?

Впрочем, ответа ей не требовалось. С этой вещью Эримджан не рассталась бы ни за какие блага в мире. Это был ее талисман, морской дьявол, приносящий удачу бесстрашным воинам, хранящий в бою и уберегающий от ран.

Нарсин села прямо на пол, хотя и не заметила этого. Она не сводила глаз с талисмана Эримджан.

— Как это случилось?

— Не знаю.

— Кто?

— Понятия не имею.

— Как?

— Кинжал в спину.

— Кинжал?

— Тот самый.

— Когда?

— Вчера или позавчера.

Нарсин сильно сжала кулак с талисманом, так, что его острые края впились ей в кожу. Она смотрела в пол ничего не выражающим, пустым взглядом. Сенмар молчал.

Дверь отворилась.

— Вон, — бросил Сенмар, не глядя.

— Извините, — отозвался мужской голос.

Старший телохранитель соизволил повернуть голову.

— Что ты здесь забыл? — осведомился он тоном, каким могли бы разговаривать айсберги.

Нарсин подняла глаза и увидела Вельгаута.

— Ты уже знаешь? — спросил он.

— Знаю что? — агрессивно отозвалась она и напряглась, собираясь вскочить.

Но тут Сенмар положил руку ей на плечо.

— Тихо. Говори, что знаешь ты, — это относилось к Вельгауту.

— Мне очень жаль, правда. Я не хотел вот так… но мне кажется, это очень важно.

— Опусти вступление.

— Да, конечно. В общем, вчера мне рассказали очень странную историю. Мой друг, Эарин Гент, он служит вместе со мной, вернулся из города… Ну, если короче, он сидел в трактире и от скуки разглядывал посетителей. Он был один, вот и…

— Еще короче, — посоветовал ему Сенмар.

— Там он заметил странную девушку. Сначала она сидела в одиночестве и пила самый крепчайший напиток из всех, что подавали в трактире. Причем, пила так много, что любой опытный мужчина давно свалился бы под стол, а она ни в одном глазу. Поэтому, Эарин и обратил на нее внимание.

Нарсин напряглась снова.

— Потом к ней подсела женщина. Они некоторое время о чем-то говорили, очень тихо, наклоняясь друг к другу. Впрочем, Эарин на это не слишком внимание обращал, он сам пил за троих. В конце концов, понадобилось ему… ну, выйти на свежий воздух. Зашел он в темный проулок за трактиром, и там слегка отрубился. Пить не умеет. Впрочем, ненадолго. Потому что, когда пришел в себя, услышал неподалеку тихие голоса. Эарин хотел подняться на ноги, но потом передумал. Слишком уж этот разговор был… в общем, никто не обрадовался бы свидетелю.

— О чем разговор? — спросил Сенмар.

— Он не сказал. Говорил, плохо помнит. Но зато концовку запомнил хорошо. Одна из них сказала, забыл добавить, что обе были женщинами. Так вот, одна сказала, мол, жаль, Эртас, что ты отказалась. Жаль терять столь хорошего профессионала. А потом Эарин услышал какой-то звук, будто что-то упало, и удаляющиеся шаги. Он еще минут пять лежал и прислушивался. Потом встал и подошел ближе. В проулке было темно, но при свете луны кое-что разглядеть было все-таки можно. Там лежала та самая девушка из трактира, с кинжалом в спине. Мертвая.

— Женщина? — переспросил Сенмар странным тоном, — с ней была женщина?

— Да. И Эарин как-то странно говорил о ней. Он сказал, не может быть, чтобы она была на такое способна. Говорил так, словно…

— Словно знает, кто она такая, — заключил Сенмар и встал, — где этот парень?

— Наверное, в казарме. Не знаю, сейчас я редко там бываю.

— Он не сказал тебе, кто это?

— Нет. Он говорил, что ему нужно разобраться.

— Плохо, — старший телохранитель шагнул к двери и открыл ее, — надо найти этого Гента. Кстати, почему ты не на службе?

— Госпожа княжна меня отпустила. У ее дверей охрана, вот, я и решил воспользоваться моментом.

— Понятно. Тогда побудь здесь.

И Сенмар вышел. Вельгаут перевел взгляд на Нарсин, все также сидящую на полу.

— Как ты? — спросил он чуть погодя.

— Нормально.

Нарсин хотела встать, но с первой попытки у нее ничего не вышло. Вельгаут не стал дожидаться второй, поднял ее и усадил на скамью.

— Со мной все нормально, — отрезала она, передернувшись, — и со мной не надо сидеть. Уходи.

— Не могу, — Вельгаут сел с ней рядом, — ты же слышала, что сказал Сенмар.

— Да пошел этот Сенмар с тобой вместе. Говорю, проваливай, пока цел.

Он вздохнул.

— Мне очень жаль, Нарсин, правда. Не злись, я буду сидеть очень тихо.

— Мне не надо, чтобы ты здесь сидел, ясно? — она сощурила глаза, — ни ты, ни кто бы то ни было. Пошел вон, сказала!

— У тебя кровь, — сменил тему Вельгаут, указывая на крепко сжатый кулак.

Нарсин разжала стиснутые пальцы и посмотрела на талисман.

— Морской дьявол получил свою добычу, — прокомментировала она.

— Я знаю, что ты чувствуешь.

— Знаешь? Ты не можешь этого знать. Нас было пятеро, теперь осталось двое. Моя третья сестра погибла. Что ты можешь об этом знать?

— Когда мне было семь лет, мою семью убили на моих глазах, — сказал Вельгаут, — так что, я знаю.

Нарсин замолчала. Некоторое время смотрела на изображение морского дьявола, а потом проговорила:

— Да, знаешь.

— Я понимаю.

— Если мне удастся добраться до этой сучки, я буду убивать ее медленно, — шипящим тоном продолжала Нарсин, — а вот это я вобью ей в глаз, — она указала на талисман, — если кто-нибудь из вас тронет ее хоть пальцем…

Вельгаут кивнул.

— Она твоя. Хочешь выпить?

— Нет.

— А я выпью, если не возражаешь, — он достал из кармана небольшую флягу.

— Пей, сколько влезет. Она тоже пила, и пила много, но никогда не пьянела. Она не… могла. Боги, что я скажу маме? — и Нарсин зарыдала так бурно, что Вельгаут забыл про свое намерение выпить.

Он притянул ее к себе и молча поглаживал по плечу до тех пор, пока девушка не предприняла попытку высвободиться. Тогда он отпустил ее.

Нарсин вытерла слезы кулаком.

— Возьми платок, — посоветовал ей Вельгаут.

— У меня нет. Я… никогда… не плачу.

— Я тоже, — он вытащил платок и протянул ей, — держи.

Она взяла и как следует вытерла лицо, а заодно и высморкалась. Ей было неловко оттого, что Вельгаут был свидетелем ее слабости, но это не особенно трогало девушку. Самым главным было то, что Эримджан мертва и убита человеком, ответственным за покушение на княжескую семью. А это значит, что дело перестало быть работой, оно переросло в личную месть. И основной ее задачей является найти эту загадочную незнакомку. Найти и убить.

Вельгаут без слов протянул ей флягу. Нарсин взяла, сделала пару глотков и поморщилась. Она никогда не любила алкоголь. Люди, употребляющие его с меру и без меры, казались ей странными. Непонятно, что привлекало их в этом гадостном пойле?

Вернув мужчине флягу, Нарсин прислушалась к своим ощущениям. Ничего особенного. Стало немного теплее и как будто немного легче. Страшная новость уже не давила на нее с огромной силой. Может быть, поэтому и пьют?

Осушив флягу в два глотка, Вельгаут убрал ее обратно в карман.

— Ну как? — спросил он у девушки.

— Гадость, — она выразительно скривилась.

Вельгаут хмыкнул.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Не беспокойся, я держу себя в руках.

— Я вижу. Есть хочешь?

Нарсин покачала головой. О еде она и думать не могла, хотя сегодня ей удалось лишь позавтракать, да и то, не слишком плотно.

— Все-таки, тебе надо поесть.

— Не хочу.

— Подумай сама, ты и так еле держишься. А силы нужно поддерживать, если, конечно, не хочешь загнуться раньше времени.

Она задумалась. И правда, ей нужно быть в форме, если она собирается найти убийцу Эримджан.

Вельгаут понял ее молчание правильно. Он выглянул за дверь и велел одному из слуг принести ужин на двоих. На робкое возражение слуги о том, что разнос ужинов не входит в его обязанности, мужчина показал ему внушительный кулак и пообещал свернуть шею. После столь действенной просьбы ужин был принесен в рекордно короткие сроки.

— А где твоя служанка? — спросил Вельгаут у девушки, — это ведь она, по идее, должна приносить тебе еду.

— Не знаю, где она и мне, честно говоря, наплевать на это.

Взглянув на поднос, Нарсин неожиданно почувствовала голод. Да еще какой! Желудок вспомнил о том, что нынче его потчевали только завтраком. Так что, не тратя больше времени, девушка села за стол и принялась за еду. Вельгаут присоединился к ней минутой позже.

Когда они доедали ужин, в комнату вошла Талаат и была немало поражена увиденным.

— Что это такое? — спросила она удивленно.

— Где? — Нарсин приподняла брови.

— Я хочу сказать, что вы тут делаете?

— Боги, — Вельгаут покачал головой, — она у тебя еще и глухая.

— А еще какая? — разозлилась Талаат.

— Безмозглая, ленивая и любопытная.

— Госпожа! — вскричала девушка, — почему он постоянно меня оскорбляет?

Нарсин пожала плечами и перевела вопросительный взгляд на коллегу по ремеслу. Вельгаут фыркнул.

— Ты лучше скажи, где тебя носило?

Теперь фыркнула Талаат, очень гневно и презрительно. И вдобавок отвернулась. Нарсин усмехнулась и покачала головой.

— Ну вот, встала в позу оскорбленной добродетели, — прокомментировал это Вельгаут.

— Да ладно, — вмешалась девушка, — я ведь должна была нести службу до вечера, так что, все нормально.

— Дождешься, она тебе на шею сядет. Если только там уже не сидит.

— Ты всегда такой ворчливый?

— Периодически, — важно ответил Вельгаут.

Убрав поднос, Талаат приступила к своему излюбленному занятию. В последнее время этим у нее стала опека госпожи и бесконечные напоминания о соблюдении той приличий и правил поведения.

— Вы ходили к лекарю, госпожа?

— Ходила.

— И что он сказал?

— Все в порядке.

— Ничего себе, порядок! — возмутилась служанка, — и где он тут увидел порядок? Хорошенькое дело! Да вы едва на ногах стояли!

— В конце концов, Талаат, лекарь у нас Ками, а не ты.

— И очень плохо, — насупилась та, — а что это у вас делает этот тип? — и служанка ткнула пальцем в Вельгаута.

Нарсин закатила глаза.

— Отстань от нее, — сказал мужчина, — по-хорошему. Иначе…

— Иначе что?

— Иначе будет по-плохому.

— Он еще мне грозит!

— Выставлю тебя вон, глазом моргнуть не успеешь.

— Надо же, подвиг он совершит, выгонит слабую девушку за дверь. Тоже мне!

Вельгаут привстал, собираясь выполнить свою угрозу. Талаат не зевала, метнулась в сторону.

— Хватит вам, — вмешалась Нарсин, которой это все уже надоело, — успокойтесь. Вижу я, вы друг к другу неравнодушны.

— Кто, я? — хором вскричали они.

И возмущенно воззрились на девушку. Она не выдержала и хмыкнула.

Неизвестно, что было бы дальше, возможно, Нарсин пришлось бы выслушать немало нелестного в свой адрес от обоих, но тут в комнату вошел Сенмар.

— Ты, — он без перехода указал на Талаат, — в коридор. Живо.

Сенмара служанка боялась, как огня. Она не то, что спорить, взглянуть на него лишний раз не решалась. Поэтому, резво выскочила за дверь.

— Гент? — вопросительно проговорила Нарсин.

— Его нигде нет.

— Наверное, снова в городе, — сказал Вельгаут.

— У меня есть подозрение, что больше его мы не увидим.

— Почему? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду убийство, — резко отозвался Сенмар, — в казармах сказали, что утром он куда-то отлучался и вернулся очень встревоженным. А потом снова исчез. Но на этот раз окончательно.

— Он ходил задавать вопросы, — вставила Нарсин.

— Наверняка.

— Его непременно нужно найти! — Вельгаут подскочил с места, — я сейчас…

— Оставь, — перебил его Сенмар, — поверь, я тоже очень хотел его найти, но я его не нашел.

— Я знаю, где его искать, — не сдавался тот, — возможно, мне повезет больше, — он взялся за ручку двери, — если найду его, обязательно приведу к вам.

Сенмар пожал плечами. Дверь за Вельгаутом закрылась.

— Значит, кто та женщина, уже не узнать, — проговорила Нарсин.

— Ты думала, все будет так просто?

Она покачала головой.

— Женщина. Он ее знал. Это значит, что…

— Что?

— Что она находится здесь.

— Правильно. Что еще можешь сказать?

— Предположения, кто бы это мог быть? Никаких. А у вас?

— Подумай, кто хочет избавиться от княжеской семьи? Кому это может быть выгодно?

— Семья сестры старого князя? Вы ее имеете в виду?

— Это единственное, что приходит на ум. Им это выгодно, и они наиболее подозрительны. Они вполне могли прислать сюда наемного убийцу.

— Это была женщина.

— Да. Что тебя удивляет?

— К примеру, то, для чего она пыталась нанять мою сестру, если сама находится здесь и может без проблем убить кого угодно.

— Это и странно. Но возможно, она и не убийца.

— А кто?

— Всего лишь наблюдатель.

— Шпион, — уточнила девушка ледяным тоном.

— Да, шпион, которого послали для того, чтобы разведать обстановку. Причем, она обладает большими полномочиями, раз занимается организацией покушений.

Нарсин задумалась. Ее интересовало только одно: кто бы это мог быть. Кого можно заподозрить? Во дворце слишком много женщин, чтобы пытаться строить какие бы то ни было предположения. Так, стоп.

— Она появилась здесь не так давно, — сказала Нарсин вслух, — когда было первое покушение на князя?

Сенмар сдвинул брови, обдумывая этот вопрос. Через минуту ответил:

— Месяца три назад. Недели за три перед конкурсом телохранителей.

Ну да, разумеется. Помнится, младший телохранитель князя был убит и на его место взяли ее, Нарсин. Повезло, ничего не скажешь. И что ее дернуло отправиться на тот конкурс?

Нарсин хотела, было, что-то сказать и едва не застыла с открытым ртом. Только сейчас ей пришло в голову, что происходит что-то не то. То, что не укладывалось в обычные рамки. Она задает Сенмару вопросы, а он на них отвечает. Отвечает, а не советует ей держать рот закрытым и говорить лишь тогда, когда ее спросят. Боги Небесной Горы, Сенмар окончательно повредился в уме!

— Что-то хотела сказать? — осведомился Сенмар тем временем.

То, что она хотела сказать, девушка не озвучила бы и под страхом смерти. Поэтому, пришлось срочно что-то выдумывать.

— Да, пожалуй. Только это в некотором роде секрет.

— В каком роде?

— Меня просили не говорить об этом, пока все не станет ясно. Сейчас, — девушка сунула руку в карман и достала листок бумаги.

Развернула и прочла несколько слов.

— Ну?

Нарсин подняла голову.

— Да, это уже куда яснее.

— Что? Говори и не тяни кота за хвост.

И она рассказала ему о предположениях Сати. О венках и языке цветов. О предупреждениях, которые получили близнецы.

— Они хотели проверить венки князя и Кеарес, а потом сообщить мне.

— Что там?

— Венок князя нашли. В нем заключена более определенная фраза. «Смерть в любом случае».

— Куда уж определеннее, — хмыкнул Сенмар, — а младшая княжна?

— В том-то и дело. У нее не нашли никакого венка. Наверное, выбросили. Прошло достаточно времени для того, чтобы цветы завяли.

— Предупреждения на языке цветов, — съязвил старший телохранитель, — как оригинально. Правда, я видел и более оригинальные вещи. Только не пойму, в чем смысл, если их никто так и не прочел.

— Не совсем так. Прочла княжна Сати.

— Она помешана на цветах, — не слишком почтительно заявил Сенмар.

— Наверное, на это и было рассчитано. Не пойму только, зачем.

— Чтобы нагнать побольше страху. Значит, они следующие. Нужно усилить охрану. Так, ладно, — Сенмар взглянул на девушку, — завтра охранять князя буду я. Заодно поговорю с ним насчет предупреждений. А ты сиди здесь и не высовывайся. Возможно, очень скоро тебе понадобятся обе руки.

Он шагнул к двери и вышел.

Нарсин пару минут смотрела на выход. Сегодня старший телохранитель показался ей в совершенно ином свете. Оказывается, он способен разговаривать нормально, а главное, знает, что такое сочувствие. Кто бы мог подумать!

11 глава. Прогулка по саду

Охрану близняшек увеличили в два раза. Самое интересное, что девушки не протестовали, не возмущались и не спорили. Видимо, окончательно поверили в реальность угрозы, которая над ними нависла. Они теперь почти не покидали своих покоев, а если выходили, то очень ненадолго, в окружении внушительной охраны. Два телохранителя и четверо стражников, вооруженных до зубов. Все были внимательны, насторожены и подозрительны. Еще немного — и всех, попадающих в их поле зрения начали бы обыскивать. Наверняка Сенмар был в восторге. Однако, его счастье было бы более полным, если бы Сати и Дашнайя надели кольчуги. Но на это сестры пока не соглашались, что было вполне понятно. Кольчуги очень тяжелы и носить их без подготовки трудно и утомительно. К тому же, они царапают тело, постоянно за что-то цепляются и вызывают раздражение на коже, а также на нервах тех, кому выпадает нелегкая доля их носить.

Поиск убийцы Эримджан был сложен, практически невозможен, но Нарсин все-таки предприняла некоторые попытки. Для начала, Сенмар оказался прав, Эарин Гент как сквозь землю провалился. В казармах он больше не появлялся, все попытки найти его в Арджанте оказались напрасными. Впрочем, Нарсин думала, что наемник мог попросту сбежать, когда осознал, во что вляпался. Правда, этой мыслью она ни с кем не делилась. Вельгаут возмутился бы от одного предположения, что его друга обвиняют в трусости. Ну, а Сенмар точно поднял бы ее на смех.

Поэтому, узнать, кого именно Гент видел в таверне было нельзя. Так что, Нарсин решила подойти к поискам с другой стороны. Задача была не из легких, ибо прямо спрашивать об этом было нельзя. Что, если ее услышат или передадут сказанное кому-нибудь еще, кто по закону подлости и окажется убийцей? Вопросы следовало задавать с осторожностью.

На восстановление сил и поправку здоровья девушке дали целых два дня, по мнению Талаат, страшно мало. Но уже к вечеру первого дня Нарсин чувствовала себя более, чем хорошо. Рана, конечно, немного побаливала, но то, что ее не беспокоили довольно долгое время, пошло ей на пользу.

Отправляясь нести службу в покои князя, Нарсин даже не придерживала левую руку. Она была уверена, что самое неприятное позади. Если ее не заставят висеть на больной руке под потолком, что крайне маловероятно, ухудшения больше не наступит. Впрочем, Нарсин была уверена, что не заставят, по той простой причине, что это никому не придет в голову.

Князь встретил ее малозаметным кивком, поскольку внимательно изучал какую-то бумагу. Встав на привычное уже место, Нарсин осмотрела помещение на всякий случай, хотя была уверена, что ничего опасного здесь нет и быть не может. Но надо же как-то отрабатывать жалованье, тем более, что ей его увеличили.

Закончив читать, князь опустил руку с бумагой и повернул голову к младшему телохранителю:

— Рана не беспокоит? — спросил.

— Нет, ваша милость, — отозвалась Нарсин как подобает.

После прошлой встречи ее отношение к нему резко переменилось. Если раньше девушка считала, что князь — вполне миролюбивый, добродушный и довольно снисходительный господин, то теперь это прочно сменила неприязнь. У Нарсин была хорошая память, она помнила все, до мельчайших мелочей. Разумеется, в отношении к работодателю не должно быть ничего личного, ибо любой телохранитель всего лишь выполняет свою работу и получает за это деньги, невзирая на душевные качества хозяина. В идеале это звучало красиво, а на деле обстояло совсем по-другому. Нельзя не испытывать никаких эмоций к человеку, которого охраняешь. Все мы — люди и ничто человеческое нам не чуждо. И любого, кто попадается на пути, оценивают не в последнюю очередь с эмоциональной точки зрения. Одних хозяев любят, ценят и уважают, других ненавидят, боятся, избегают, стараются сталкиваться с ними как можно реже. Некоторых хочется оберегать и опекать, а иных собственноручно прибить.

Конечно, прибить князя Нарсин еще не хотелось, но вот видеть его она предпочла бы как можно меньше. Трудно оставаться безучастной после того, как над ней столь изощренно издевались. И если б для этого был бы какой-нибудь более-менее веский повод! Нет, просто так, срывая плохое настроение.

— Значит, все в порядке? — продолжал задавать вопросы князь.

— Разумеется, ваша милость.

— Ты хорошо владеешь мечом, — заметил он, — обычно, я разоружаю любого спустя несколько минут. С тобой это у меня не вышло, хотя ты держала меч одной рукой. Наверное, я не должен был вынуждать тебя к этому, ты ведь ранена.

— Что вы, ваша милость, это моя работа, — ответила Нарсин.

Она хотела еще добавить про повышенное жалованье, но в последнюю секунду передумала. Не стоит.

— Ты все время думаешь только о работе?

— Да, когда я на работе, ваша милость.

И пристально уставилась на слугу, вносившего поднос с фруктами. Цепко обшарила взглядом его фигуру, убедилась, что у того нет с собой никакого оружия. И взглянула на поднос. Судя по всему, обычные фрукты.

Столь же пристального внимания удостоилась и Селрена, как обычно, явившаяся пред княжеские очи в первой половине дня.

— Доброе утро, господин мой, — почтительно проговорила наложница с поклоном, — надеюсь, вы в добром здравии и хорошем настроении.

Да, последнее было совсем не лишним. Нарсин уже успела убедиться, что бывает, когда у правителя Арджанты плохое настроение. Видимо, это плохо сказывается не только на ней, но и на всех остальных тоже.

В ответ на слова Селрены князь скорчил гримасу и что-то пробурчал. Ну вот, настроение у него плохое. Кто успел испортить? Не от вида же наложницы его так корежит.

Селрена заметно скисла. Она осторожно присела на стул, так, словно опасалась, что ее сейчас сгонят, а то и вообще вытолкают в шею.

— Сегодня прекрасная погода, господин, — рискнула она все-таки.

И совершенно напрасно.

— Отвратительная, — отрезал князь, взяв с блюда апельсин и принимаясь срезать с него кожуру.

Пока он этим занимался, наложница не сводила с него глаз. А Нарсин очень внимательно следила за ножом. Столовый нож — не боевой, но и им вполне можно кого-нибудь убить.

Сунув в рот дольку апельсина, Делир медленно разжевал ее и взглянул на Селрену, точнее, на ее платье. Сегодня наложница нарядилась в розовое и походила на пышный бутон. Но, видимо, у князя были иные вкусы, поскольку он выразительно скривился.

— Что это на тебе? — спросил он.

Наложница посмотрела на свое платье.

— Вам не нравится, господин?

— Отменно омерзительно. Для чего ты это нацепила? В нем ты выглядишь, как ошпаренный поросенок.

Нарсин пригляделась повнимательнее ко вспыхнувшей до корней волос Селрене. В таком виде она в самом деле отдаленно напоминала поросенка. Но не такое уж и плохое это платье, если быть объективной.

На глазах Селрены показались слезы.

— Сними это немедленно, — продолжал изгаляться князь.

Сдерживая всхлипы, наложница принялась развязывать поясок дрожащими пальцами. Брови Делира поднялись высоко надо лбом.

— Ты ополоумела? Не здесь.

Нарсин проводила убегающую Селрену взглядом и неожиданно почувствовала к ней жалость. Бедняга. На сей раз не повезло ей. Надо же было попасть под горячую руку.

— Некоторые женщины ничего не понимают в сочетании цветов, — проворчал князь вполголоса.

Нарсин скромно молчала. Но, к сожалению, стать совершенно незаметной ей не удалось.

— А ты какие цвета предпочитаешь? — спросил он.

— Что вы имеете в виду, ваша милость? — удивилась девушка.

— Я имею в виду, в одежде.

— Черный, — ответила она, не задумываясь, — серый.

— А если говорить не о работе?

— Об этом я как-то не задумывалась, ваша милость.

— Но ты ведь иногда носишь платья.

Нарсин задумалась. Когда она в последний раз надевала платье? Когда жила у купца Махтуба. И какого же цвета они были? Кажется, зеленые. А может быть, красные? Или и те, и другие?

Она очень редко носила одежду, положенную женщине. Разве что, по необходимости, когда не было другого выхода. И поэтому разговоры о нарядах считала напрасной тратой времени. Телохранителю нет нужды прихорашиваться. От него требуется совсем другое. Да и наемник в войске тоже не обязан быть модным и привлекательным.

— Я не ношу платья, ваша милость, — наконец, ответила девушка.

Эти вопросы давно ей надоели. Князь почему-то считает, что телохранитель обязан поддерживать светскую беседу. Будто бы, у него мало других дел.

Вполне возможно, что разговор продолжился бы, к явному и тайному неудовольствию Нарсин, но тут растворились двери и в залу вошли сестры — близнецы, Сати и Дашнайя.

— Доброе утро, — поприветствовали они князя.

За ними, след в след ступали оба телохранителя.

— Доброе утро, — отозвался он, осматривая их эскорт.

Сати присела в кресло поблизости, Дашнайя же устроилась с другой стороны. Они обе взглянули на княжеского телохранителя и едва заметно кивнули. Нарсин изобразила ответный кивок. Вся без исключения княжеская семья почему-то считала своим долгом доверять ей какие-то тайны. Одна Манала избежала этой участи, наверняка только по причине смерти.

— Как самочувствие, Делир? — поинтересовалась Сати по праву старшей.

— Отлично. Да и вы обе выглядите цветущими.

Близняшки заулыбались.

— Сегодня замечательная погода, — заметила Дашнайя, повторив банальную фразу Селрены.

Однако, на нее князь отреагировал по-иному.

— Да, прекрасная.

Нарсин плотно сжала губы. Ей вдруг захотелось громко фыркнуть.

— Мы хотели попросить тебя о небольшом одолжении, Делир, — сказала Сати.

— Да, да, — подтвердила ее сестра.

— Сделаю, что смогу.

— Пойдем на прогулку. Мы давно не гуляли вместе.

— Вы поэтому и пришли? — он усмехнулся, — полагаете, со мной безопаснее?

Сати сдвинула брови.

— У тебя все шуточки. Будь хоть немного серьезней, Делир.

— Хорошо, я постараюсь. Значит, вы хотите прогуляться?

— Конечно. Пойдем с нами, ты постоянно торчишь здесь, а это вредно.

— Что я делаю? — переспросил он.

— Торчишь, — повторила Дашнайя и хихикнула, — правда, забавное слово?

— Остается только узнать, где вы его подцепили.

Близняшки переглянулись и на сей раз захихикали вдвоем.

— «Подцепили» — тоже забавное слово.

— Хорошо, идемте, — Делир поднялся с места, — а где ваша охрана?

— Вот, — и Сати указала на телохранителей, — мы же дома, Делир. Двоих более, чем достаточно.

Так как совсем недавно они думали по-другому, это несколько удивило их брата.

— Я смотрю, вы осмелели.

Сати раздраженно пожала плечами.

— Уж во дворце-то мы можем чувствовать себя в безопасности.

— Вот именно, — подтвердила Дашнайя, — нас очень хорошо охраняют.

— Это прекрасно. Тогда вперед, — князь подхватил под локоть сперва одну, а потом другую сестру, — я и сам собирался подышать свежим воздухом.

Нарсин молча указала телохранителям близняшек на обе стороны от девушек, а сама пристроилась позади. Судя по всему, мужчины не были в восторге от ее распоряжений, оба скорчили выразительные гримасы, но подчинились. Телохранитель самого князя, пусть даже младший находился на более высокой ступени.

Погода в самом деле была замечательной. Светило яркое солнце, птицы распевали свои песни, дул легкий ветерок, а на небе не было ни облачка. Князь и его сестры неторопливо шествовали по ровным дорожкам сада, негромко переговариваясь. Нарсин посматривала по сторонам и прислушивалась к окружающим звукам. Как будто, все было в порядке. Наверняка в порядке. Дворец хорошо охраняется, кругом стража, ни один разумный наемный убийца не рискнет напасть, ведь его попытка заранее обречена на неудачу.

Такие мысли немного расслабили девушку. Так что, когда она заметила за деревом человека, подумала сперва, что это один из охраняющих дворец стражников. Наверняка их тут по всему саду немало. Даже тогда, когда этот тип достал что-то, тускло блеснувшее при свете солнца, Нарсин продолжала так думать. И лишь секунду спустя на нее нахлынуло озарение.

— Ложись! — вскричала она, изо всех сил пихая сестер — близняшек в спины, — на землю! Живо!

Последний толчок достался князю. Он не растянулся на дорожке, подобно своим сестрам, но обернулся, как раз вовремя, чтобы заметить, как один из телохранителей покачнулся и рухнул, прохрипев нечто нечленораздельное. В горле у него торчала рукоять кинжала.

Близняшки дружно взвизгнули и как по команде прикрыли головы руками.

Молниеносно выхватив из-за пояса кинжал, Нарсин метнула его в убийцу. После чего тут же развернулась, чтобы осмотреться. Она даже не стала смотреть, попала ли в цель. Впрочем, этого ей и не требовалось. Кинжал попал по назначению.

Второй телохранитель, более удачливый и внимательный, чем его напарник, не зевал, он успел вооружиться, в обоих руках у него было по клинку.

Нарсин жестом указала князю на место рядом с сестрами, одновременно стараясь прикрывать его спиной. При этом она испытывала немалое раздражение. Ну, что он торчит тут, как изваяние?

Князь покачал головой.

— У меня есть оружие, — сказал Делир, — и я мог бы…

— Никто не будет с вами сражаться на мечах, — процедила девушка сквозь зубы, — ваша милость, если вы все же присядете, мне будет удобнее вас защищать.

— Слева! — громко вскричал телохранитель, метнув свой клинок в указанном направлении.

Нарсин, уже не церемонясь, с силой надавила на спину своего работодателя, другой рукой бросая кинжал в человека, на мгновение показавшегося в просвете кустов.

— Да сколько же их тут? — с отчаяньем в голосе простонал телохранитель, озираясь.

Он был настолько напряжен, что в любую секунду был готов начать боевые действия, невзирая на то, кто перед ним покажется.

— Ты их считать собрался? — бросила ему Нарсин.

В это время над ее ухом что-то просвистело и тренькнуло. Девушка сперва пригнулась, а потом повернула голову. В дереве на уровне ее головы торчала стрела.

— Дерьмо, — прошипела она.

Это уже было гораздо опаснее. Очутиться в столь невыгодном положении да на столь хорошо простреливаемом пространстве, и без щита — что может быть лучше! Эх, сюда бы хоть какую-нибудь дощечку! Стул, к примеру. Или…

Чуть в стороне стояла небольшая лавочка, всем своим видом располагающая к тому, чтобы прогуливающиеся по саду на ней посидели. Этот призыв девушка проигнорировала, она присмотрелась к ней повнимательнее, а потом шагнула и рывком оторвала одну из досок вместе с гвоздями.

И вовремя. В поднятую доску воткнулись уже три стрелы, одна за другой. Этот своеобразный щит дал Нарсин возможность заметить направление, откуда стреляли. И она бросила туда очередной кинжал. Спустя пару секунд послышался негромкий вскрик, потом затрещали ломающиеся кусты и на землю упал человек невысокого роста с луком в судорожно сжатых руках.

Минуты две Нарсин простояла на дорожке, не шевелясь и почти не дыша, прислушиваясь к окружающим звукам. Одна из княжон тихо всхлипывала, уткнувшись носом в песок и девушке очень хотелось посоветовать ей заткнуться и не мешать. Вторая мысль была о том, что следовало бы поскорее отвести всех троих в более безопасное место. Но как это сделать, если они тут попали в самую настоящую засаду. И трудно определить, сколько еще нападающих осталось в живых.

За спиной послышался едва слышный шорох. Нарсин резко развернулась и со всего маху огрела доской человека, подкрадывающегося к ней. Удар был настолько силен, что сбил мужчину с ног.

— Идиотка, — прошипел он очень знакомым голосом.

Нарсин тут же его узнала. Сенмар поднялся с земли и наградил ее зверским взглядом.

— Здесь больше никого нет, — сообщил он, прижимая ладонь к голове, — можешь опустить это.

Девушка не спешила следовать его совету.

— Зачем вы подкрадываетесь? — спросила она, — я могла вас убить.

— Только последняя дура, вроде тебя… — начал разъяренный Сенмар, но прервал сам себя, — нужно уходить отсюда.

И наклонившись, легко поднял с земли Сати. Нарсин, опустив наконец свое оружие, подала руку Дашнайе. Князь поднялся сам.

— Живее, вперед, в дом, — продолжал распоряжаться Сенмар, подталкивая девушек в нужном направлении.

— Откуда вы знаете, что здесь больше никого нет? — спросила Нарсин у старшего телохранителя по пути.

Тот не удостоил ее ответом. Плохому настроению Сенмара способствовало и новое покушение, а особенно, удар доской, после которого у него распухло ухо, на лбу проступила шишка, а на щеке — багровый кровоподтек. Нарсин подумала, что он вполне мог бы сказать ей спасибо за то, что она ударила его гладкой стороной, а не той, в которой торчали гвозди и стрелы.

Сати и Дашнайя тряслись крупной дрожью, но довольно резво бежали вперед, причем, молча, что было весьма нетипично для женщин. Они не рыдали, не закатывали истерик, не задавали дурацких вопросов и не теряли сознания. Видимо, чувство самосохранения у них было развито сильнее.

Оставшийся телохранитель прикрывал их спины, не дожидаясь никаких указаний. Сенмар опекал князя, а Нарсин шла замыкающей, держа в руках доску, утыканную стрелами. Роль щита она выполняла превосходно.

Оказавшись в доме, княжон сдали на попечение служанок и охраны, взявшейся рьяно выполнять свои функции. Почему-то удалось, что после происшедшего княжны вряд ли отважатся отправиться одни даже в баню.

— Убери ты свою дубину, — бросил Сенмар девушке весьма раздраженным тоном, — или хочешь всем продемонстрировать, сколько раз в тебя стреляли?

— Я не…

— Заткнись.

— Прекрати, — вмешался князь, — тебе досталось за дело. Нечего подкрадываться. Я и сам тебя мог бы убить.

Нарсин швырнула доску в угол, произведя нешуточный грохот. Сенмар выразительно скривился и дотронулся рукой до многострадальной головы. А князь, продемонстрировав наличие нервов, вздрогнул и едва не подпрыгнул.

— Спятила? — осведомился старший телохранитель в своей излюбленной манере, — все уже давно поняли, как ты возмущена. Сколько их было?

— Кого? — не понял Делир.

А Нарсин ответила по существу:

— Четверо. Во всяком случае, там четыре трупа, не считая телохранителя княжон.

— Это уже слишком, — пробормотал Сенмар, — сразу четверо. Как они вообще могли сюда проникнуть? Дворец охраняется?

— Охраняется, — подтвердил князь.

— Плохо охраняется. Настолько плохо, что четверо головорезов проникли в сад беспрепятственно, вооруженные до зубов. Это во-первых. А во-вторых, почему вы отправились на прогулку без охраны?

Вопрос был хорошим и ответить на него было нечего. Князь сдвинул брови, не желая признавать вслух свое упущение, но понимал, что как ни крути, а Сенмар прав.

— Ясно было сказано: никуда не ходить в одиночестве. Вы думаете, это все несерьезно? Там, в саду вас всех могли бы перебить, не сходя с места, если бы не невероятное везение.

— Я понял, это очень серьезно, — отозвался сквозь зубы князь, — мог бы не читать мне нотаций. Лучше ступай к Ками, он займется твоими повреждениями.

Напоминание о повреждениях не улучшило настроения старшего телохранителя. Напоследок он бросил еще один тяжелый взгляд на Нарсин и удалился.

— Тебя не ранили? — спросил у нее Делир.

— Нет, ваша милость.

— Хорошо. Пойдем.

Оказавшись в своих покоях, князь отправился переодеваться. Его одежда была вся в песке и грязи. Неудивительно, поскольку он почти все время провел на земле, хорошо хоть, не уткнувшись в нее носом.

Нарсин стояла у дверей и думала. Очередное покушение, да не где-нибудь, а в княжеском саду, можно сказать, под носом у стражи. Как же, все-таки, они туда проникли? Одному это сделать не так просто, а тут сразу четверо. Странно все это.

Чем больше она думала, тем больше ей это не нравилось. Кто-то во что бы то и стало хочет избавиться от княжеской семьи и не остановится ни перед чем. Самое плохое то, что у этого «кто-то» достаточно и средств, и желания для осуществления своей цели. Здесь уже не один наемный убийца, здесь их слишком много.

Размышления Нарсин прервало возвращение правителя Арджанты в чистом одеянии. Он с очень сумрачным видом прошел к своему креслу и уселся в него. Откинулся на спинку и глубоко задумался. Видимо, не только у Нарсин возникло желание подумать.

Думал он довольно долго, а потом, словно очнувшись, осмотрелся по сторонам и его взгляд остановился на младшем телохранителе.

— Служба становится все более обременительной? — осведомился он, — не жалеешь, что оказалась здесь?

Она покачала головой, хотя жалеть начала уже давно. Но вовсе не собиралась пускаться в откровенности. Не здесь, не сейчас и не с этим человеком. Это ее работодатель, некорректно будет говорить ему, как ей надоела эта служба, где нет ни минуты покоя. Хотя, с другой стороны, если бы она хотела покоя, то осталась бы у эгрибского купца.

— Иногда мне кажется, что все бессмысленно, — продолжал князь, — не проще ли успокоиться и просто ждать своей участи?

Разумеется, это было бы гораздо проще. Но Нарсин всегда казалось, что своей участи покорно дожидаются лишь слабые. Если уж тебе суждено умереть, то лучше умереть в бою, а не как овца на бойне, покорно и безропотно. Нет, это не для нее. Да и князю подобный пессимизм обычно не свойственен.

— Но у меня есть обязательства перед моей семьей. Я не могу допустить, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Он встал и прошелся по комнате. Его можно было понять, покушение на убийство еще никому не доставляло радости.

Тут двери распахнулись и в помещение вошел Сенмар. Голова его была перевязана, а кровоподтек, казалось, стал еще более устрашающим, впрочем, как и его вид.

— Есть новости, — начал он с порога, — прибыл гонец с донесением от нашего человека в семье Лорани.

Князь обернулся.

— Где?

Сенмар показал пакет, который держал в левой руке.

— Давай сюда.

Взрезав пакет ножом, князь развернул бумагу и поднес к глазам. Старший телохранитель стоял рядом с ним, но через плечо не заглядывал, справедливо рассудив, что вскоре все узнает. Хотя, конечно, узнать хотелось немедленно.

Нарсин тоже была заинтересована. Кто знает, вдруг это письмо имеет ответы на все вопросы. И там черным по белому написано, кто желает княжеской смерти и кого послал сюда для этой цели. Последнее очень интересовало Нарсин и, если быть абсолютно честной, только это ее и интересовало. Ей был нужен этот человек, необходим, как воздух. Кровь сестры взывала о возмездии.

Прочитав донесение, князь опустил руку и взглянул на Сенмара.

— Ну? — спросил тот, не выдержав.

— Неопределенно. Но кое-что все же есть. Здесь сказано, что в семье Лорани четверо членов: три сына и дочь, младшая. Так вот, два сына на месте, они дома, у них семьи. А вот два последних… Один из братьев отправился, якобы, на рудники, за очередной порцией добытых камней. Они ведут торговлю драгоценными камнями. А где находится младшая сестра, не знает никто. Точнее, никто не говорит об этом. Наш человек пытался задавать вопросы, но никто на эти вопросы не желает отвечать. Он и прекратил их, чтобы не вызывать подозрений.

— Та-ак, — протянул Сенмар, — младшая сестра. Интересно. Куда это она делась, что никто не хочет об этом говорить? Или это находится под строжайшим запретом? И братец этот тоже подозрителен. На рудники, якобы, поехал. И кто может это проверить? А торговля драгоценными камнями — очень прибыльное дело. Так что, они наверняка не нуждаются.

— Не нуждаются, — согласился князь.

— Как я уже говорил, все очень подходит к нашей ситуации. Семья богатая, не хватает власти, на которую они, между прочим, имеют определенное право. И чтобы получить эту власть, нужно лишь устранить пятерых человек. Да они ради этого готовы целый полк наемных убийц сюда послать. Как выглядят эти двое?

Князь, сдвинув брови, думал, все еще держа письмо в руке, поэтому вопрос Сенмара дошел до него не сразу. Он вскинул голову и повернулся к нему.

— Что? А, как выглядят? Тут говорится, что оба брата Лорани — темноволосые и голубоглазые, довольно высокие, поджарые.

— А двое отсутствующих?

— Не знаю. Но, наверное, семейное сходство все-таки прослеживается.

— Вы не помните их?

— Это было много лет назад. Я видел их еще детьми, да и сам был ребенком. Кое-что сохранилось в памяти, но полагаю, за столько лет они изменились.

— А девочка? Ее вы помните?

— Да причем тут она? Ты же не хочешь сказать, что младшая Лорани проникла сюда для того, чтобы организовать на нас покушения?

— Именно это я и хочу сказать.

Князь посмотрел на него с удивлением.

— Но почему ты решил…

— Был человек, который ее видел, — нехотя пояснил старший телохранитель.

— Был?

— Именно так. Я считаю, что его убрали, поскольку он видел слишком многое.

— Как интересно, — с расстановкой проговорил Делир, — а я почему-то слышу об этом впервые.

— Это долгая история.

— У меня много времени. Так что, не тяни и выкладывай.

Сенмар помедлил, а потом бросил взгляд на Нарсин. Она пожала плечами и кивнула.

— Хорошо. Итак, все началось с того, что госпожа Эртас встретилась со своей старшей сестрой.

Князь слушал внимательно и не перебивая. Изредка он переводил глаза с Сенмара на Нарсин и обратно. Впрочем, рассказ старшего телохранителя не занял много времени, вопреки предсказанию. Он изложил все кратко и сухо, минуя лишние, по его мнению, подробности.

— Почему ты не сказал мне об этом с самого начала? — спросил Делир, когда Сенмар замолчал.

— Потому, что и сам до конца не верил. Все было слишком расплывчато и неясно.

— Но после ты поверил. Так почему молчал? Это очень важная информация.

— Да? — усмехнулся Сенмар, — и что именно вы узнали? То, что вас хотят убить? Это вы знали и раньше. То, что этим человеком может быть женщина? Да, но кто она и как выглядит? И где нам ее искать?

— Но я должен был это знать! — повысил голос князь.

— Зачем? К чему нервировать вас раньше времени? Другое дело, если б я знал, кто это. Тогда я обязательно сообщил бы вам об этом.

— Я уже и так нервирован свыше положенного! Сегодня четверо покушались на мою жизнь! А ты знал и молчал!

— Что я знал? — начал злиться и Сенмар, — помните, накануне Дня Цветения я советовал вам усилить охрану? Надеть кольчуги? Помните, что вы сказали мне на это?

Князь не любил, когда ему напоминали о собственных промахах.

— Но ты мог бы сказать прямо, что там будет покушение! — рявкнул он.

— Я говорил, что, возможно, будет покушение. Я сам не знал точно. Что я должен был сказать? Что кто-то намекнул младшему телохранителю, что ей следует оставить службу? Это все, что было сказано.

Теперь Делир вспомнил и о Нарсин.

— А ты почему молчала? Почему не привела свою сестру сюда?

— Она бы не пришла. И ничего бы не сказала. Она не могла разглашать эту информацию.

— Чушь!

— Кодекс наемного убийцы гласит: все, что касается заказа и заказчика, разглашать нельзя, — ровным голосом проговорила Нарсин, — именно за это им и платится значительная сумма денег. Моя сестра хорошо соблюдала это правило.

— Ничего, здесь сумели бы развязать ей язык, — запальчиво выпалил князь.

Нарсин подняла голову и окатила его таким взглядом, что даже Сенмар вскинул брови.

— Именно поэтому я ее сюда и не привела, — отчеканила девушка.

В комнате воцарилась тишина. Явственно попахивало грозой. Судя по всему, князь уже был готов произнести слова, после которых Нарсин недолго оставалась бы телохранителем. Но вмешался Сенмар.

— Все это бессмысленно, — заявил он, — все эти разговоры о том, что могло бы быть. И потом, вы напрасно думаете, что с ее сестрой справиться намного легче, чем с ней, — и он указал на девушку, стоявшую с отрешенным видом.

Делир собрался что-то сказать, но вдруг вспомнил, с какой легкостью была оторвана доска от скамьи. Это произвело на него неизгладимое впечатление.

— Зато теперь вы можете быть уверены, что никто не сумеет уговорить ваших телохранителей перейти на другую сторону.

— Это почему же?

— Если она не собирается собственноручно прикончить эту бабу, которая убила старшую Эртас, то я — не я, — заключил Сенмар.

Сейчас эту угроза не выглядела смехотворной. То, что Нарсин собирается кого-то там прикончить. По ее внешнему виду князь перестал судить сегодня в саду, глядя, как она метает кинжалы и орудует доской. Эта девица могла прикончить кого угодно. На мгновение он представил, что она могла бы сделать с ним, если б вдруг оказалась на другой стороне, и это не внушало оптимизма.

— Я не помню, как выглядит Эмменли, — сказал он вслух, — это было слишком давно.

— Как выглядит кто? — переспросил Сенмар.

— Младшая Лорани. Так ее зовут, Эмменли.

— Странное имя.

— Возможно. Не знаю, чем руководствовалась их мать, давая детям подобные имена.

— И вы даже примерно не можете вспомнить, какой она была? Ну хотя бы, брюнетка или блондинка? Может, рыжая?

— Когда я видел их в последний раз, Эмменли была младенцем. А если ты думаешь, что я тогда слишком интересовался новорожденными, то очень ошибаешься. Кажется, я на нее вообще не смотрел.

— Ясно, — Сенмар вздохнул, — значит, сейчас она может выглядеть, как угодно.

— Ты в самом деле думаешь, что Эмменли может находиться здесь?

— Все возможно. Но я больше склоняюсь к мысли, что она не здесь, а поблизости. Может быть, в городе. Здесь же находится ее доверенное лицо.

— Тоже женщина? Не слишком ли иного женщин в этой истории?

— А почему нет? Вы полагаете, что убийство — не женское дело? Я слишком хорошо знаю, что женщины способны на все.

«Знаток, — фыркнула про себя Нарсин, — знает он. Умник».

— Но с чего ты вообще взял, что семья Лорани имеет к этому отношение?

— У вас есть на примете кто-то еще? Насколько я понимаю, вас хотят убрать для того, чтобы занять освободившееся место. Поэтому, и собираются убить всех, чтобы никто больше не мог претендовать на престол. Ведь ваши сестры тоже могут занять его по праву рождения.

— Да. Наверное, ты прав, — Делир поморщился, — как это ни ужасно, но ты прав. Больше никого нет.

— Ужасно? — Сенмар нехорошо усмехнулся, — это самое обычное дело. Время от времени борьба за престол происходит таким вот образом. А потом говорят, мол, правитель скончался от неизлечимой болезни.

— На моем веку это впервые. До сих пор в нашей семье никто никого не пытался убить.

— А много вы знаете о своей семье? Я тоже думал, что знаю о своей все. Вы ведь помните, к чему это привело.

Князь кивнул.

— Хорошо, — подытожил он, — ищи ее. Чем скорее ты ее найдешь, тем лучше. Если она, конечно, здесь.

Кивнув, старший телохранитель вышел за дверь. Делир снова устроился в кресле, перечитывая донесение, словно надеялся отыскать там что-нибудь более определенное. Однако, больше он ничего не вычитал и отложил бумагу в сторону. Повернул голову и взглянул на Нарсин.

— Значит, твоя сестра была наемным убийцей, — проговорил он, — в твоей семье все занимаются подобным делом?

Она кивнула, надеясь, что он отвяжется, но понимая, что это ей не светит.

— Как странно. Что за блажь обучать женщин военному ремеслу! У вас там, на Островах все с приветом. Неужели, тебе самой не хочется заниматься чем-нибудь более спокойным и менее опасным для жизни и здоровья?

— Я занимаюсь тем, чему меня учили, ваша милость. Ничего больше я не умею делать.

— Есть многое, чему можно быстро научиться. К примеру, — тут князь ненадолго задумался, — в конце концов, есть наложницы. Самое подходящее дело для женщины.

На лице Нарсин появилась красноречивая гримаса, без слов говорящая о том, как она к этому относится. Ну конечно, женщина должна ублажать мужчину, больше она ни для чего не годна. Выполнять его желания, терпеть капризы и сносить плохое настроение. А главное, быть всегда довольной, ведь это ее предназначение.

— Разве я плохо выполняю свою работу? — прямо спросила Нарсин.

— Дело не в этом. Выполняешь ты хорошо, спору нет. Только зачем тебе это?

— Мне это нравится.

— Тебе нравится подвергать свою жизнь опасности? Нравится постоянно получать колотушки? Или тебе больше нравится убивать и калечить?

— Мне нравится, что со мной считаются, — ответила девушка, — а когда я сворачиваю кому-нибудь шею, в глазах зрителей появляется неподдельное уважение.

Она едва не рассмеялась, заметив выражение лица князя. Что-то слова о шее не пришлись ему по душе. А он думал, что она попросится к нему в наложницы? Держи карман шире. Уж лучше тогда в служанки.

— Вижу, тебя уже не исправить, — заключил Делир позднее.

Нарсин сдержала презрительную усмешку. «Исправить»! Это он называет исправлением! Женщина посягнула на мужское дело! Как она посмела?

— Ты ведь понимаешь, что тебя могут убить, — добавил он.

— Разумеется. Меня много раз пытались убить. Возможно, какая-нибудь из попыток и увенчается успехом.

— И ты не боишься этого?

— Все мы когда-нибудь умрем, — философски заметила Нарсин.

— Золотые слова. Но лучше умереть как можно позже. И не в столь цветущем возрасте.

— Некоторые умирают в младенчестве. И потом, главное — не то, когда умереть, а то, как умереть. Любой согласится, что смерть быстрая и безболезненная предпочтительней мучительной и долгой.

— Я вижу, ты в этом поднаторела. И все же, я считаю, глупо умирать, не познав всех радостей жизни. Ты ведь даже замужем не была.

— Была.

— Была? И что случилось?

— Он мне надоел.

На лице князя так явно отразилось все, что он подумал, что Нарсин все-таки хмыкнула.

— О нет, я его не убила. Я просто ушла, вот и все.

Видимо, это объяснение было немногим лучше.

— Но так не поступают. Нельзя так просто уходить от мужей. Они могут обидеться.

— Это вряд ли. Он рад — радешенек, что от меня избавился.

Князь едва не поперхнулся. Помедлив, он сказал:

— М-да. Судя по всему, вы были идеальной парой.

Тучный эгрибский купец на идеального супруга не тянул, но Нарсин не стала вдаваться в подробности. Она и так слишком разговорилась.

Впрочем, князь не стал больше допытываться. Видимо, ему тоже хватило вопросов. Или ответов. Он встал и направился в спальню со словами:

— Проследи, чтобы меня никто не беспокоил.

— Минуточку.

Нарсин первой отворила дверь и прошла вовнутрь, достав длинный и острый клинок. Она обошла всю спальню, проверила все углы, заглянула даже под кровать и наконец проговорила:

— Все чисто. Заходите, ваша милость.

— Ты думаешь, убийца может прятаться под кроватью? — ухмыльнулся князь, но тут же стал серьезным, — впрочем… Настали времена, когда следует быть очень осторожным.

«Наконец, ты это понял», — прокомментировала Нарсин про себя.

Она пропустила князя вперед, а сама вышла и закрыла за собой дверь. Чтобы выжить, нужно быть очень осторожным и внимательным. А главное, слушать тех людей, которые кое-что в этом понимают. Но как правило, это всегда делается слишком поздно.

Нарсин буквально выполнила приказ князя. К нему в спальню никто не вошел. Впрочем, почти никто и не пытался туда вламываться, им хватало и словесного запрета. Под «почти» подразумевалась Селрена. Она, оправившись после вынужденного переодевания, решила предпринять новую попытку и появилась в княжеских покоях к вечеру. Уверенным шагом прошла к нужной двери, метнула на стоявшую Нарсин презрительный взгляд и протянула руку к ручке. Девушка сказала:

— Туда нельзя.

— С чего бы это? — фыркнула Селрена, — мне можно.

— Никому нельзя. Его милость распорядился, чтобы его никто не беспокоил.

— Ко мне это не относится, — Селрена вновь собралась открыть дверь, но Нарсин преградила ей дорогу.

— К вам это относится в той же степени, что и к другим. Слово «никого» подразумевает то, что никто не должен туда входить.

— Отойди, — наложница сдвинула брови.

Нарсин не двинулась с места.

— Ах, ты… — и Селрена добавила такое слово, что вызвала в младшем телохранителе легкое удивление, — пошла вон! Ты что, глухая? Не знаешь, кто я такая?

— Знаю это прекрасно. Вы — княжеская наложница. Неужели, это подразумевает, что вы можете игнорировать княжеские приказы?

Потеряв остатки терпения, Селрена попыталась оттолкнуть Нарсин, но потерпела полное фиаско, хотя была и выше, и крупнее. Тогда она размахнулась и хотела отвесить девушке звучную оплеуху, но в результате только наградила ею дверной косяк и отбила руку.

— Мерзкая дрянь! Я убью тебя! — завопила она, скорчившись от боли.

— Если вы не прекратите орать, я вышвырну вас вон, — пообещала ей Нарсин спокойно, — давно следовало это сделать.

— Попробуй только, — прошипела Селрена в бессильной ярости, — я все расскажу князю. Он тебя вон вышвырнет!

— Может быть. Но сначала я вышвырну вас.

Наложница поняла, что это не пустая угроза. Одно дело — драка с другой женщиной, пусть та даже и немного сильнее. И совсем другое, если эта женщина обладает серьезными военными навыками.

— Ты пожалеешь об этом, — пригрозила Селрена напоследок и кое-как приведя в порядок одежду, развернулась к выходу, — можешь начинать собирать вещи.

Нарсин усмехнулась ей вслед. Кажется, эта особа всерьез думает, что все ее идиотские капризы будут выполняться мгновенно. Ну, разве не смешно?

Заметив, как на полу что-то блеснуло, девушка наклонилась и подняла тонкую золотую цепь с кулоном. Она сразу догадалась, кому может принадлежать эта вещь. Пару минут назад здесь буйствовала Селрена, в ее обыкновении навешивать на себя подобные цацки целыми пудами, так, что при ходьбе все звенело и переливалось. Дурной вкус, но незамеченной не подкрадется, уже хорошо.

Из интереса Нарсин рассмотрела цепь и кулон, который был весьма оригинален по форме. Он являл собой две переплетенные буквы, украшенные мелкими драгоценными камнями. «Нужно будет при случае вернуть ее», — подумала Нарсин и сунула вещицу в карман. А может, и не стоит. Слишком эта Селрена обнаглела. К тому же, она вряд ли обнаружит эту пропажу. На ней столько цепей, что вспомнить все будет сложно.

Не считая этой маленькой стычки, все было спокойно.

Когда наступил глубокий вечер, Нарсин передала охрану князя стражникам и отправилась к себе. Ей хотелось поесть и лечь спать. День выдался довольно утомительным.

Талаат поджидала ее в комнате, сидя за столом. Она клевала носом и встрепенулась, когда скрипнула дверь.

— А я думала, что вы уже не придете, — сказала она вместо приветствия.

— А я думала, ты уже спишь, — отозвалась Нарсин.

— Ну да. А кто будет кормить вас ужином? Думаете, в этот час легко разыскать слуг? Что-то вы задержались сегодня.

— Так получилось.

Нарсин села за стол и сняла легкую салфетку, закрывающую поднос.

— Говорят, было новое покушение, — серьезно произнесла Талаат, — это правда?

Девушка кивнула.

— Надеюсь, никого не убили?

— Убили одного телохранителя княжон Сати и Дашнайи.

Служанка дернула плечом. Телохранителей она знала очень плохо, так что новость не произвела на нее особого впечатления.

— Все-таки, это просто ужасно. Между прочим, нас всех предупредили, чтобы мы держали рот на замке об этих покушениях. Нельзя рассказывать о них никому, даже родственникам.

— Правильно, — согласилась Нарсин, быстро уничтожая еду, — нам и без того хватает неприятностей. Кстати, Талаат, ты ведь служишь здесь давно?

— Ну да, — признала та, — точнее, это мне кажется, что давно. На самом деле, всего четыре года. А почему вы спрашиваете?

— Ну, — девушка приподняла брови, — тебе немного лет. Вот, я и подумала, с какого возраста ты здесь.

— Я начинала помощницей на кухне, — пояснила Талаат, — а потом заметили, что я куда лучше исполняю поручения, чем готовлю.

— И часто здесь меняются слуги?

Служанка пожала плечами.

— Как сказать. Бывает, некоторых берут с испытательным сроком, а его не выдерживают. Ну и, конечно, увольняют некоторых, нерасторопных. Помню, год назад одного из слуг поймали на воровстве. Ой, что было-о! — она всплеснула руками.

— Ты ведь помнишь, когда я здесь появилась?

— Как не помнить! Ведь тогда я впервые получила нормальную должность. До той поры была кем-то вроде мальчика на побегушках.

— Девочки на побегушках, — хмыкнула Нарсин.

— Точно, — Талаат хихикнула.

— А за месяц до моего появления многих увольняли или принимали на службу?

— Ну конечно. Ведь тогда как раз частично заменяли весь штат. Сами понимаете, у нас только что сменился хозяин. А новая метла всегда по-новому метет.

Нарсин досадливо поморщилась. Совершенно безнадежная затея — выяснять, кто появился во дворце в тот период времени.

— Новые придворные, новые слуги, все новое, — продолжала разглагольствовать служанка, — ведь далеко не все были рады новому правителю.

— Да? Почему?

— Кое-кто считал, что правителем должен быть человек, более близкий старому князю. К примеру, кто-то из его братьев.

— А у него много братьев?

— Четверо. Но к тому времени они уже были мертвы.

— И какова причина их смерти?

— Откуда я знаю? Старые были, наверно, — пожала плечами Талаат.

— Так кого же они хотели видеть на престоле, если княжеские братья мертвы? Может быть, кого-то конкретного?

— Может быть. Мне никто не сказал. Но некоторые из придворных ушли сами, некоторых просто отправили в отставку. Так всегда и бывает. Всегда есть кто-то недовольный. А почему вы спрашиваете? — запоздало спохватилась служанка.

— Так просто, из интереса, — ответила Нарсин, — кстати, кого хотел видеть на престоле сам старый князь?

— Этого никто не знает. Он умер прежде, чем успел назвать преемника. Да он вообще не любил думать о том, что будет, когда он умрет. Видимо, считал, что будет править вечно.

Это Нарсин понимала. Не понимала другого — как случилось так, что все четверо братьев старого князя вдруг взяли и умерли. Ведь они были моложе его. И умереть от старости, как предположила Талаат, не могли. Но спрашивать ее об этом не стоит. Наверняка, служанка и сама не знает, слишком молода, да и служит здесь не так давно. Интересно, кого же все-таки хотели видеть княжеским преемником? Кого-нибудь из семьи Лорани? И не связано ли то недовольство с нынешними покушениями?

Вопросы можно было задавать до бесконечности, ответов все равно не было. Все на уровне догадок и предположений. Даже не знаешь, кого и подозревать. Слишком много народу поменялось здесь после смерти старого князя. И любой из них мог оказаться подосланным шпионом и убийцей в одном лице.

Нарсин поморщилась и отправилась умываться. Нужно было лечь поспать и хоть немного выспаться. Завтра опять вставать ни свет, ни заря. Сенмар вплотную занялся поисками соглядатая из семьи Лорани, стало быть, дежурить не будет. Нарсин почему-то думала, что он никого не отыщет. Хотя, с другой стороны, вдруг он знает больше нее.

12 глава. Поездка в монастырь

Государственные дела уже не отнимали у князя много времени, так что заняться ему было решительно нечем. Все утро он провел в обществе Селрены, которая, войдя в комнату, бросила на Нарсин злопамятный взгляд, говорящий о том, что она ничего не забыла.

Нарсин совершенно не опасалась происков со стороны княжеской наложницы. Если ей хочется жаловаться — пусть этим займется. А если князь вдруг решит последовать ее настояниям и уволить младшего телохранителя — еще лучше. Пусть тогда его охраняет Сенмар, одновременно пытаясь отыскать убийцу. Но девушка почему-то думала, что князь так не поступит. Ведь не последний же он идиот, в самом деле.

Так и вышло. К обеду Селрена покинула княжескую спальню с очень недовольным лицом. Она прямо-таки зубами скрипела и смотрела на Нарсин столь злобно, что все было ясно без слов. Ее просьба (просьба ли?) осталась без ответа. Действительно, наложниц хоть пруд пруди, стоит только приказать — и сюда доставят хоть с полдюжины за раз, а вот стоящего телохранителя еще поискать надо.

После обеда князю было нечем заняться, и он умирал от скуки. Даже пойти на прогулку в сад и развеяться он опасался, особенно после вчерашнего происшествия. Хотя сад снова перерыли сверху до низу, усилили охрану и заделали все подозрительные дыры.

Промаявшись пару часов, играя в шахматы сам с собой, князь не выдержал и поднялся с места.

— Пойдем, — велел он Нарсин и направился к двери.

Телохранителю не след перечить правителю Арджанты, так что Нарсин промолчала. У входа она молча мотнула головой охранникам, приглашая следовать за ними.

— Это что еще? — заметил князь.

— Охрана, ваша милость, — пояснила девушка.

— Зачем? Я у себя дома, здесь абсолютно безопасно.

— Так же, как и в саду?

Делир бросил на нее сердитый взгляд, но ничего больше не сказал.

Сати и Дашнайя оказались первыми, кого посетил в этот день князь. После вчерашнего происшествия сестры значительно переменились. Теперь они не думали, что охрана — это излишняя роскошь. Их комнате находилось сразу четверо, а сами близняшки обзавелись небольшими кинжальчиками, находящимися на видном месте. Увидев это, Делир покачал головой. Всеобщая паранойя набирала обороты.

— Вы хоть пользоваться ими умеете? — спросил он у сестер.

— Мы тренировались, — пояснила Сати, слегка насупившись, — ты же не думаешь, что это окажется лишним?

— Я уже не знаю, что может оказаться лишним, — князь махнул рукой, — разве что, спать в кольчуге. Хотя, при зрелом размышлении это уже не кажется мне полным идиотизмом. Как все это отвратительно. Полный дом охраны и никто не может найти одного наемного убийцу.

— Вчера их было четверо, — сказала Дашнайя, побледнев, — откуда они вообще берутся? Их кто-то нанимает, и чем дальше, тем больше.

Подобные разговоры явно не могли повысить настроения.

Князь попытался успокоить сестер и настроить их на более мирный лад, но особого успеха не имел.

— Пойду навещу Кеарес, — заметил он, собираясь уходить, — надеюсь, с ней все в порядке.

Сати фыркнула.

— А что с ней может случиться? На очереди мы, а не Кеарес.

— Вы так уверены в том, что нас будут убивать в порядке строгой очередности? Это делается специально, чтобы отвлечь внимание.

— Но до сих пор они придерживались…

— Не стоит так на это рассчитывать. Лично я уже ни в чем не уверен.

Нарсин и двое охранников последовали за Делиром. Ободренные услышанным, стражники держались за рукоятки мечей и внимательно позыркивали по сторонам. Нарсин не думала, что на них могут напасть прямо здесь. Слишком много народу. А вот где-нибудь в комнате, если в ней никого нет — вполне. Наброситься, ударить кинжалом — и в окно. Если спохватятся не сразу, удастся уйти незамеченным.

Кеарес у себя не оказалось. Находящаяся в комнате служанка сообщила, что госпожа отправилась подышать свежим воздухом на веранду.

— Одна? — ужаснулся князь, собираясь бежать в указанном направлении.

— О нет, господин. С ней ее телохранитель и Этан.

— Пошли на веранду, — велел Делир своим сопровождающим и развернулся.

Но до веранды они дойти не успели самую малость. Распахнулась дверь и в коридор вылетела бледная, растрепанная Кеарес, глаза которой были столь огромны, что, казалось, занимали пол лица. Она бежала быстро и ничего не видя перед собой, поэтому с разбегу налетела на князя и упала бы, если б он ее не подхватил.

— Что случилось? — спросил Делир, — Кеарес! Почему ты бежала? Да что с тобой?

— Там… там… — бессвязно ответила девушка и зарыдала, уткнувшись головой ему в плечо.

— Посмотри, — бросил князь Нарсин.

Но та уже находилась у двери. В ее руке был кинжал, двигалась она стремительно и плавно.

На веранде находилось двое. Этан, прижавшаяся к стене, бледная, с дрожащими губами, и Вельгаут, неподвижно лежащий на полу.

— Он сбежал, — пролепетала Этан, повернув голову и увидев Нарсин, — услышал шум и сбежал.

— Куда сбежал? — девушка метнулась к перилам, всматриваясь вперед.

— Туда, — служанка махнула рукой в неопределенном направлении, — он хотел убить мою госпожу, но телохранитель этот, пусть его путь на небеса будет легким, заслонил ее собой.

Нарсин развернулась и присела перед Вельгаутом. Глаза мужчины были широко раскрыты, а их выражение было трудно понять: то ли страх, то ли изумление. Он явно был мертв.

— Будь оно все проклято, — прошипела Нарсин, проверяя, не бьется ли на его шее жилка, — убит.

Она перевернула Вельгаута лицом вниз и увидела кинжал, рукоятка которого торчала под левой лопаткой. Одежда была залита кровью.

Вельгаут был слишком хорошим парнем, чтобы так просто все это оставить. Он пытался ей помочь, он утешал ее и в конце концов, был человеком надежным, на которого можно было положиться.

— Дерьмо, — скривилась Нарсин, — пусть Морской Дьявол разорвет на части того, кто это сделал. Как он выглядел? — повернулась она к Этан.

— Кто? — не поняла служанка.

Она и без того была испугана, но увидев выражение лица девушки, просто затряслась.

— Убийца. Как он выглядел?

— Прости, но я не успела его разглядеть. Не знаю. Помню только, весь в черном, кажется, высокий.

— Дерьмо, — повторила Нарсин и поднялась на ноги.

Из коридора слышались громкие рыдания Кеарес.

— Пойдем, — сказала Этан, — здесь больше делать нечего. Там моя госпожа. Нужно ее успокоить.

Нарсин бросила тяжелый взгляд на заросли кустов и растворила дверь пошире.

— Я не хочу здесь оставаться, не хочу! — заливалась слезами младшая княжна, — здесь ужасно! Мне страшно, Делир, страшно!

— Я понимаю, — князь поглаживал ее по голове, — сейчас уйдем. Пойдем к тебе в комнату, выпьем горячего чаю, и ты успокоишься. Главное, с тобой ничего не случилось.

— Нет! — вскричала Кеарес, на мгновение отрываясь от него, — я не хочу здесь оставаться, как ты не понимаешь? Не хочу, не хочу! Здесь смерть!

Этан, поймав требовательный взгляд правителя, подхватила свою госпожу и повела ее вперед по коридору, на ходу умудряясь гладить ту по плечу, успокаивать, утешать ласковыми словами и даже оттирать слезы платочком.

— Что там? — спросил князь у Нарсин, мотнув головой в сторону веранды.

— Телохранитель младшей княжны убит, — ровным голосом ответила та, — ее служанка говорит, было нападение, но он успел прикрыть госпожу собой.

— Боги. Когда это закончится?

На этот риторический вопрос никто не ответил.

— Пойдем, — и князь отправился вслед за своей сестрой.

В покоях младшей княжны слуги целиком и полностью были заняты утешением Кеарес. Ей подали крепкого, горячего чаю с целебными травами, обмахивали веерами, Этан держала наготове очередной носовой платок, а Лолли терлась о ноги хозяйки. Но Кеарес не желала успокаиваться. Она плакала, лежа на низеньком диванчике и закрыв лицо подушкой. Приход князя ее настроения не повысил.

— Ваша милость, — тихо произнесла Этан, — видите, что здесь творится. Зашли бы попозже.

— Делир! — вскричала Кеарес, подскакивая.

— Что, дорогая? — он подошел ближе и сел рядом.

— Я не хочу здесь оставаться! Ты что, не понимаешь? Здесь жутко! Я не могу есть, не могу спать, я все время жду кинжала в спину! Я не могу так, не могу!

— Успокойся, Кеарес. Выпей чаю. Вот увидишь, тебе станет легче.

— Мне не станет легче! — Кеарес отпихнула от себя чашку, пролив половину на пол и частично на Делира, — я не могу, я не чувствую себя в безопасности! Здесь повсюду убийцы! О-о!

— Госпожа, — Этан протянула ей носовой платок, но девушка сверкнула глазами и отпихнула ее руку.

— Убирайтесь прочь! Все убирайтесь прочь! Вон! — завопила она.

Слуги испуганно метнулись к выходу. Этан вздохнула и тоже собралась выйти. У дверей она похлопала по плечу Нарсин.

— Пойдем.

Та мотнула головой.

— Не надо сердить госпожу, когда она в таком состоянии.

Делир обернулся и сказал:

— Выйдите за дверь. На несколько минут.

— Пойдем же. В покоях госпожи больше никого нет. Я проверила.

Поколебавшись, Нарсин все же вышла. В комнате осталась только Кеарес и ее брат, пытающийся ее утешить.

Ничего удивительного в происходящем не было. С Кеарес приключилась элементарная истерика после всего, что ей пришлось пережить. Еще бы, на нее покушались впервые. Вот князь к третьему разу вполне мог бы уже и привыкнуть.

Девушка обернулась на звук шагов и имела удовольствие лицезреть Сенмара с огромным синяком во всю щеку и перевязанной головой. Зрелище отрадное и в любой другой день Нарсин непременно бы обрадовалась, но не сегодня. Сейчас она просто не обратила на это внимания.

— Новое покушение, — проговорил Сенмар, кивая головой в сторону покоев младшей княжны, — что понесло ее на веранду? Сто раз предупреждали, что это опасно. Идиотство сплошное. Что там?

— Младшая княжна в истерике, — отозвалась Нарсин, — а его милость пытается ее утешить.

— Понятно. Где Вельгаут?

— Вельгаут убит.

Сенмар нехорошо выругался. Нарсин и самой хотелось высказаться в том же духе, так что реакция старшего телохранителя вызвала в ней полное понимание.

— Здесь почти не осталось толковых людей, — прошипел он сквозь зубы, — что ты здесь торчишь?

— Жду.

— Чего? Пока потолок на голову не свалится?

— Мне велели ждать здесь. Княжна всех выгнала. Вы нашли что-нибудь?

— Не лезь не в свое дело, — огрызнулся Сенмар.

— Это мое дело, — отчеканила Нарсин, — это как раз мое дело.

— Заткнись.

— Перебьетесь.

— Что ты сказала?

— Что слышали.

Сенмар уставился на нее широко раскрытыми глазами.

— Я смотрю, ты совсем обнаглела.

Она передернула плечами.

— Давно не учили уму-разуму?

— Хотите мне свой фингал припомнить?

— Я тебе припомню, — прошипел он не хуже кобры, — я тебе еще не то припомню, если не научишься держать свой поганый язык за зубами. У меня просто нет времени с тобой возиться.

— О, мне повезло, — съязвила Нарсин.

— Слушай, ты, — тут Сенмар тяжело вздохнул, — прекрати меня доставать. Я знаю, что тебе это очень нравится, но может, позже этим займешься? Заодно и проверим, научилась ли ты драться.

— Я умею драться.

Он презрительно фыркнул.

— Значит, вы ничего не узнали, — заключила она, — никого не нашли. И не найдете. Я слышала, что как раз в то время почти всех слуг заменили. И не только слуг.

— Я знаю, — Сенмар скорчил гримасу, — а ты, вместо того, чтобы задавать дурацкие вопросы, лучше бы занялась своим непосредственным делом.

— А вы узнали, кто из придворных был недоволен нынешним правителем?

Старший телохранитель сощурился.

— Откуда ты это узнала?

— Это что, большая тайна? — девушка пожала плечами, — слышала от кого-то из слуг.

— От своей служанки болтливой.

— А что, если семья Лорани не причем? Что, если покушается кто-то другой? К примеру, кто-то из недовольных. Ведь они же хотели видеть на престоле кого-то конкретного. Кого?

— Откуда я знаю?

— А у них спросить нельзя?

— Нельзя, — отрезал Сенмар, — ты, вообще, знаешь, что с этими недовольными произошло. И что происходит с недовольными? Кого в ссылку сослали, в отдаленные земли, а кого и…

— А княжеские братья?

На сей раз молчание длилось долго. Сенмар внимательно рассматривал дверь, ведущую в покои младшей княжны. Нарсин сперва дожидалась ответа, но потом решила, что его не будет. Слишком уж долго молчал ее начальник. Но когда она собиралась задать другой вопрос, он произнес:

— Борьба за престол — очень грязная вещь. Родственников много, и все хотят занять освободившееся место. Любыми средствами. Вот, старый князь и позаботился, чтобы никто из его братьев не попытался его сбросить.

— Он убил их? Убил своих братьев?

— Обычная вещь, — Сенмар криво усмехнулся, — братья убивают друг друга, матери душат детей, дети подсыпают яд родителям. В этом кругу царят особенные нравы. А иногда избавляются от неугодных совершенно экзотическим способом.

Нарсин некоторое время молчала, переваривая информацию. Ей, к примеру, никак не могло прийти на ум отравить своих родителей или убить кого-нибудь из сестер. Но ведь она и не наследница престола.

— Каким таким экзотическим способом? — спросила она для поддержания разговора.

— Слышала об убийце с веером?

— С веером? Что это значит? Он убивает веером? Там у него ножи, что ли?

— Не совсем так, — Сенмар немного помолчал, словно раздумывая, стоит ли ему откровенничать со столь сомнительным собеседником, — и не он это, а она. Женщина. Красивая.

Нарсин приподняла брови. Эта деталь показалась ей интересной.

— Десять лет назад эта дрянь убила моего отца.

— Веером? — осторожно задала наводящий вопрос девушка.

— Веером.

— Но как? Я не понимаю.

Сенмар вновь замолчал и, похоже, надолго. Нарсин немного подождала продолжения, пожала плечами и посмотрела на дверь. Уж что-то слишком долго утешает князь свою сестрицу. Не случилось ли там чего? Она шагнула ближе, приложила ухо к щели и прислушалась. Сначала все было тихо, а потом послышался негромкий, быстрый разговор. Кажется, голос принадлежал младшей княжне. Интересно, сколько можно болтать?

— Ну, что там? — спросил старший телохранитель.

— Разговаривают.

— Не нравится мне это. Мало ли, что взбредет в голову этой негодной девчонке!

— Что это вы так грубо, — слегка удивилась Нарсин.

— Не нравится она мне, — отрезал Сенмар.

— Да и вы ей не очень, — не смолчала девушка, — так что, в этом плане у вас полное взаимопонимание.

— Язык бы ты свой придержала, — привычно начал плеваться ядом начальник, — как бы не оторвали.

Нарсин фыркнула. Да и что тут скажешь.

Спустя пару минут ей в голову пришла запоздалая мысль, да такая мощная, что она едва не подпрыгнула.

— А скажите, кем был ваш отец? — спросила она.

— Не твое дело.

— Не мое, конечно. Но все-таки, к простому смертному убийц с веером не засылают, да еще и красивых. Наверное, для отвлечения внимания. Все же, каким образом она это делала?

— Попробовать хочешь? — хмыкнул Сенмар.

— Я уж лучше по старинке, ножом.

— Есть специальные движения, — нехотя пояснил он, — разнообразные помахивания и покачивания перьями, в результате чего люди впадают в бессознательное состояние. И довести его до смерти очень легко.

Нарсин вытаращила глаза:

— Так она ничего не делала, только веером махала?

— Не говори о том, чего не понимаешь. Мы все сидели за столом и не могли даже пошевелиться или взгляд оторвать от этого проклятого веера, словно спали. А она повернулась к отцу и продолжала помахивать перьями уже перед самым его носом. Пары минут не прошло, как он рухнул ничком вниз и больше не двигался. А эта стерва так неторопливо поднялась, громко щелкнула пальцами и вышла. Мы очнулись… через полчаса.

Нарсин не сразу сумела заговорить, словно ее тоже околдовали. Потом пару раз моргнула.

— Но это ведь невозможно.

Сенмар пожал плечами, мол, не веришь, не надо.

— Она, наверное, колдуньей была.

— Не знаю, кем она была, но я ее с удовольствием бы придушил голыми руками.

Это девушка прекрасно могла понять, так как и сама мечтала разобраться с убийцей Эримджан.

— Ее не нашли?

— Разумеется, нет. За полчаса можно убежать очень далеко. Я только не понимаю, как она нас всех разом не прикончила. Может быть, потому, что за столом мой старший брат сидел.

— Наверное, ей заплатили только за одного, — предположила девушка.

— Может быть, — Сенмар не стал спорить, — ты у нас эксперт в этом деле. Но только после этого я в родном доме задерживаться не стал. Подумал, что история может повториться. Мой брат, как и старый князь, на достигнутом не останавливался.

— Так это он? — догадалась Нарсин, — он был заказчиком?

— Ему это было выгодно, он занял место отца.

— Какое место?

— Не лезь не в свое дело.

— Я и не лезу, — обиделась она, — вы сами начали.

В это время отворилась дверь и в коридор вышел князь. Он обвел своих телохранителей внимательным взглядом и проговорил:

— Собирайтесь. Мы должны выехать через час.

— Выехать? — не понял Сенмар, — куда?

— В паре дней пути отсюда есть старый монастырь. Его построили давно и стены там очень крепкие. Никому туда не проникнуть. Там и отсидимся.

— Ваша милость! — ахнул старший телохранитель, — вы в своем уме? Два дня пути! Да это же наверняка засада и нападение. К тому же, этот дворец ничем не хуже монастыря. Чем вам здесь не нравится?

— Кеарес не может здесь оставаться. Тут небезопасно, — отрезал Делир, — поторопитесь. У вас один час.

И мотнув головой охране, отправился вперед по коридору.

— Кеарес, твою мать, не может здесь оставаться, — не выдержав, выругался Сенмар, — я так и знал. Дерьмо. Вот, сучья дочь!

— Но ведь это же глупо, — очнулась от столбняка Нарсин, — по пути на нас могут напасть.

— Не могут, а точно нападут. Так что, запасайся оружием по самую маковку и кольчугу не забудь, — велел ей старший телохранитель, — и живее, шевелись.

Отдав указания, он быстрым шагом отправился нагонять князя. Видимо, он не терял надежды его переубедить. Нарсин же отправилась запасаться оружием. Она все еще не могла прийти в себя от столь идиотского решения и подумывала, не будет ли превышением полномочий запереть князя в его покоях и никуда не выпускать. Он что же, совсем спятил? Или очень уж умереть хочется? Так смерти и здесь можно дождаться, в сад прогуляться сходить или еще куда, без охраны и оружия. Что за экзотический способ самоубийства!

В комнате Нарсин надела кольчугу на плотную рубашку, а сверху свою обычную, повседневную куртку. Собираясь отправиться в оружейную, она столкнулась в дверях с Талаат.

— Ой, куда вы это? — спросила служанка.

— Нашему князю стукнуло в голову в старый монастырь отправиться, — не слишком почтительно пояснила девушка.

— Вот уж, действительно, стукнуло, — Талаат сделала большие глаза, — а что, помолиться другого места не нашлось? Поближе?

Нарсин развела руками, как бы говоря: не спрашивай, сама удивляюсь.

— Госпоже Кеарес страшно здесь оставаться.

— Боги, что творится, — отреагировала служанка, — так вы что же, уезжаете?

— Точно, — подтвердила девушка, — и у меня очень мало времени на сборы. Так что, дай пройти.

— А кто еще поедет? — упавшим голосом спросила Талаат.

— Пока не знаю, но, наверное, всем табором.

— Тогда может быть и меня возьмете, а?

— Боюсь, что нет. Нам велено собираться для путешествия налегке, сама понимаешь.

— Но ведь это же… это уж совсем… госпожа, там ведь очень опасно!

— Ты это князю расскажи, — и Нарсин наконец вышла в коридор.

Во дворце уже началась суматоха, сопутствующая любым сборам. Слуги носились туда-сюда с вещами, в конюшнях спешно седлали лошадей. В оружейной Нарсин встретилась с телохранителем княжон Сати и Дашнайи, и, как это ни удивительно, с Ками. Лекарь стоял перед узким, длинным клинком и задумчиво его осматривал.

Нарсин кивнула им в знак приветствия и взяв широкий пояс, щедро увешанный ножнами, принялась размещать в них кинжалы. Впрочем, она имела обыкновение держать оружие не только в этих предсказуемых местах. Было немало других, наполнением которых Нарсин и занялась. Ками с интересом наблюдал за ее действиями.

— Не женщина, а колючий дикобраз, — прокомментировал он это телохранителю, который, под столь авторитетным влиянием стал «начиняться» гораздо активнее.

— А это на шее завяжешь? — съехидничал Ками, увидев, что девушка взялась за цепь.

— Ага, бантиком, — достойно отозвалась она и обмотала вышеуказанным оружием руку чуть пониже локтя.

Ее экипировку завершали меч в ножнах и небольшой, но удобный лук. Ками покачал головой и снял-таки со стены клинок.

— Пригодится, — пояснил он присутствующим.

— Есть у меня такое подозрение, — подтвердил телохранитель и спросил у девушки, — тебя как зовут-то?

— Нарсин, — ответила она, — а тебя?

— Давет. Ты как считаешь, что насчет этой затеи с монастырем?

— Идиотская, — кратко, но точно сформулировала девушка.

— Ага, точно. Мои хозяйки такой визг подняли, хоть уши затыкай. Ни в какую не желают ехать.

— Много болтаем, — как бы между прочим заметил Ками.

— Сам-то как думаешь? — Нарсин приподняла брови.

— Что уж говорить, глупо, конечно, и непродуманно. Но такова княжеская воля. Он ее изъявить изволил, а мы обязаны выполнять. Желательно, молча, конечно.

Давет скорчил гримасу и прихватив напоследок роскошную булаву, вышел за дверь.

— Мне это не нравится, — заявила девушка напрямик, — ладно, младшая княжна по молодости такое ляпнула, но зачем это сразу выполнять? А что советники князя?

— Советникам недвусмысленно велели заткнуться, — пояснил лекарь с ухмылкой.

Напоследок Нарсин очень изысканно выразилась и отправилась в княжеские покои.

Там уже находился сам князь, одетый как подобает для дороги, красные, злые близняшки, метающие кругом сверкающие яростью взгляды, Кеарес, прижимающая к себе Лолли, Этан с безучастным лицом и взбешенный Сенмар.

— Позднее явиться не могла? — тут же рявкнул он на Нарсин.

— Все в сборе, — вмешался князь — где Ками?

— Я здесь, — ответил лекарь, входя последним.

В руке он нес свой неизменный сундучок с лекарствами. После оружия эта вещь была самой незаменимой в столь опасном путешествии.

— Тогда вперед. Пора.

Никто не успел ничего ответить. Дверь отворилась и в комнату, величаво ступая, вошла Селрена в полном облачении. По такому случаю она одела темно-синее дорожное платье, на плечи накинула легкий плащ, а волосы уложила короной на голове. Близняшки, а заодно и Кеарес дружно скривились.

— Он тоже с нами едет? — сквозь зубы процедил Сенмар.

— Разумеется, — подтвердил князь с очень серьезным видом.

— Твою мать, кого еще с собой возьмем?

Сати и Дашнайя вытаращили глаза, а потом дружно фыркнули. Кеарес захлопала ресницами.

— Может быть, музыкантов? — продолжал изгаляться старший телохранитель, — а что? Помирать, так с музыкой.

Теперь и Нарсин закусила губу.

— Пошли, — огрызнулся Делир и первым направился к дверям.

— Звездочета, пусть судьбу предсказывает, — съехидничала Дашнайя, поддерживая Сенмара в его благом начинании.

— Я тебе ее предскажу, — мрачно вставила Сати, взяв ее за руку, — более идиотской затеи в жизни не видывала. Воистину, прийти она могла только в самую скудоумную голову.

При этом она метнула злобный взгляд на Кеарес.

— Ты что, меня имеешь в виду? — завелась Дашнайя.

— И без тебя дураков полно. А особенно, дур.

Во дворе княжескую семью ожидали снаряженные кони и внушительный эскорт из воинов. Люди расселись по седлам. Телохранители князя заняли свои места подле венценосной особы. Там же устроилась и Кеарес, полная решимости не отставать от брата.

Впереди, позади и по бокам ехали воины, заслоняя собой семью правителя, хотя пока особой необходимости в этом не было. Пока они ехали по Арджанте. На улицах было полно народу, все провожали внушительную процессию заинтересованными взглядами и приветственными возгласами. Для людей наскоро сочинили версию, что князь едет в монастырь вознести хвалебную молитву предкам и почтить память погибшей старшей княжны. Судя по всему, народ эта версия удовлетворила.

— Два дня пути, — пробурчал Сенмар, все еще никак не успокоившись, — отправиться на верную смерть из-за дурацкого каприза глупой девчонки! Да, нашим князем бабы вертят, как хотят. И еще эта потаскуха следом увязалась. Видите ли, господин и повелитель несколько дней без утех прожить не в состоянии. Проклятье.

Нарсин с интересом прислушивалась к его монологу, но масла в огонь не подливала. Сенмар и без ее помощи был на взводе, лучше не надо. Если он уже прилюдно сквернословить начал. И не просто прилюдно, в присутствии княжеской семьи. Тут уж пиши пропало.

И ведь никто ничего не сказал. Князь только зубами скрипнул. Кое-что начинало проясняться, к примеру, подобная лояльность. Видимо, Сенмар не из простых смертных. Нарсин подозревала и не без оснований, что ее начальник по родовитости может потягаться и с Делиром. И кто бы мог подумать, наследник знатного рода служит у правителя Арджанты старшим телохранителем! Видимо, сильно его прижало.

Сенмар тем временем крыл всех подряд и не слишком заботясь о слышимости. Досталось и Нарсин, но она настолько к этому привыкла, что даже внимания не обратила. Разве что, уловив пару выражений, типа «тупоголовая ослица» и «змееподобная ехидна», подавила зевок. Как же, как же, слыхали неоднократно.

— Ты замолчишь когда-нибудь или нет? — не выдержал князь, полуобернувшись к старшему телохранителю, — у меня уже уши отваливаются.

— «Уши», — гневно фыркнул Сенмар, — сами виноваты. Дождетесь, что вам эти уши ваши тайные «доброжелатели» смахнут вместе с головой. Вы ведь этого добиваетесь.

— Что еще скажешь? — разозлился и Делир.

— А то и скажу, что затея с походом самая идиотская и ужасно опасная. Самоубийственная, можно сказать. Сами волку в пасть лезете, пенять кому будете?

— Тебе, — отрезал тот, заскрежетав зубами, — ты ведь у нас господин старший телохранитель. Вот и бди. И не лезь, куда не надо.

Слышать это было отрадно, особенно, для Нарсин. Она-то по сто раз на дню слыхала последнюю фразу и несколько ей подобных. Приятно посмотреть, как Сенмару рот затыкают.

Однако, на Сенмара подобная выволочка не произвела ровно никакого впечатления, уж слишком он завелся. Пройдясь еще раз как следует по поводу «тупоголовых ослов» и «безмозглых кретинов», кои его окружают, он наконец заткнулся сам. Видно, выдохся.

Нарсин про себя веселилась, хотя глядела в сторону. Не хватало, чтобы старший телохранитель заметил и разразился новой порцией, на сей раз конкретно по ее адресу.

Город остался далеко позади. Они выехали на широкую, утоптанную дорогу, на которой вольготно разместился даже военный эскорт. По сторонам не было ничего примечательного, кроме пустынного пейзажа: степи, заросшей пожухлой травой. Кое-где степь перемежалась обширными песчаными барханами. Сенмар настороженно зыркал по сторонам, видимо, подозревал засаду за каждым встречным барханом или даже небольшим холмиком.

Нарсин тоже была внимательна, но ничего подозрительного не замечала. Как будто, все было спокойно. И потом, их здесь слишком много, их окружают воины в состоянии боевой готовности. Так что, кинжала в спину нужно опасаться в последнюю очередь. С другой стороны, они теперь находятся не на своей территории, а здесь ожидать можно чего угодно.

Солнце палило вовсю и Нарсин привычно сощурилась. Пустыню она ненавидела всеми фибрами своей души. Она выросла в гораздо более холодном климате и предпочла бы пронизывающий ветер и дождь отвратительной жаре и пеклу.

Сунув руку в карман, где у нее была припасена фляга с водой, Нарсин вместе с ней вытащила на свет длинную цепь и сперва не поняла, что это такое. А потом вспомнила. Эта вещь принадлежала Селрене и была потеряна во время очередного буйства. Взяв ее в руки, девушка еще раз осмотрела кулон. Занятная все-таки штучка. Красивая и неброская, сразу видать, что над ней поработал мастер.

— Дай сюда, — вдруг раздался около уха чей-то злобный шепот, — ты, воровка.

Нарсин резко сжала кулак.

— Что ты сказала?

— Отдай, это мое, — тихо прошипела наложница, подъехав к ней вплотную.

— Твое? Неужели? А где написано, что твое? — издевательски осведомилась девушка.

Селрена заскрипела зубами. Нарсин подождала немного, надеясь услышать про то, что с ней сделает князь, когда она, Селрена, ему пожалуется, но угроз не последовало. Наложница еще раз сверкнула глазами на девушку и отъехала на прежнее место. Подобное поведение для нее было малохарактерно. Что же такое произошло с Селреной? Неужели, княжеское внушение так на нее подействовало?

Об этом Нарсин раздумывала минут двадцать, хотя, на первый взгляд, казалось, дело не стоило и выеденного яйца. Но что-то не отпускало, подталкивало и советовало разобраться. Девушка пока не понимала, почему, но все же размышляла. Она еще пару раз взглянула на кулон. Что в нем такого особенного? Драгоценные камни занятно расположены? Оригинальная форма, хорошая работа? Видала она вещички и поинтереснее.

13 глава. Эмменли Лорани

Когда на землю начала наползать темнота, князь велел спешиваться и устраиваться на ночлег. Перед ними как раз была удобная, почти совершенно ровная долина, прикрытая с одной стороны небольшим холмиком, а с другой — барханом. К тому же, невдалеке слышался шум воды, стало быть, где-то поблизости протекал ручей. Слуги, которых все равно прихватили с собой, несмотря на спешку, (как же было их не брать?), ловко и споро установили шатры и принялись готовить ужин на разведенном костре. Уставшие княжны сползли с лошадей и удалились в приготовленные для них шатры, куда вскоре прибежали их служанки с водой.

— Сегодня спать не придется, — порадовал Нарсин ее начальник, — так что, гляди в оба.

Она кивнула.

— Не нравится мне здесь. Плохое место.

Девушка огляделась по сторонам. В чем-то Сенмар был прав. Мест, где можно вольготно укрыться, предостаточно. И за барханом, и за холмиком и даже за пышными кустиками. Выбирай, что больше по душе.

После ужина князь удалился в свой персональный шатер, прихватив с собой Селрену. Телохранители расположились у занавешенного входа, хотя слышимость, конечно, была превосходная. Впрочем, эти звуки ни на кого давно не производили никакого впечатления.

Нарсин устроилась на перевернутом ведре, осматривая окрестности, а Сенмар бродил вокруг шатра с той же целью. Уже окончательно стемнело и лагерный шум понемногу начал утихать.

Услышав бормотание старшего телохранителя в тридцатый раз, не отличающееся разнообразием «как это мне не нравится», Нарсин зевнула и достала из кармана кулон. Дался же он ей. Нужно отдать его Селрене и не морочить себе голову.

— Что это? — возник перед ней из темноты Сенмар.

— Кулон, — доходчиво объяснила девушка.

— Это твой, что ли? Странно. Между прочим, эти инициалы «ЭЛ» к тебе не совсем подходят.

Нарсин уставилась на кулон широко раскрытыми глазами.

— О боги, — прошептала она, прозревая.

— Что?

— Вы совершенно правы, — сказала девушка, оглядываясь на шатер, — эти инициалы подходят к другому человеку. Точнее, к другой.

— Не тяни кота за хвост, — велел ей Сенмар, подходя ближе.

— Эмменли Лорани, — совсем тихо заключила Нарсин, — «ЭЛ». Все сходится.

— Что? — старший телохранитель выхватил кулон из ее рук и внимательно осмотрел, — знакомая вязь. Где нашла?

Нарсин в нескольких словах, популярно объяснила, где и даже кто это потерял.

— Та-ак, — протянул Сенмар, бросая нехороший взгляд на шатер, — попалась, сучка. Сейчас я с ней по душам побеседую.

— Они, кажется, заняты, — ненавязчиво напомнила ему девушка.

— Плевал я на это.

В самом деле, игнорируя тот факт, что Селрена в данный момент была занята и как раз по специальности, Сенмар откинул полог и вошел в шатер. Нарсин встала поближе, не в силах пропустить столь занимательное зрелище.

И правда, ситуация вышла очень интересной. Сенмар застал князя и его наложницу в самый, можно сказать, кульминационный момент и не проявив ни деликатности, ни сострадания, ни мужской солидарности, бесцеремонно ухватил Селрену за распущенные, роскошные волосы и прямо в чем мать родила выволок из шатра. Наложница издала такой вопль, что проснулись все. А в связи с напряженной обстановкой, среагировали быстро и однозначно. Воины выхватили мечи и окружили шатер по периметру, княжны примчались как на пожар, полностью одетые и тоже вооруженные. Даже у Кеарес в руке был маленький кинжальчик.

Голая Селрена сидела, скорчившись на земле и заливалась горючими слезами, пытаясь кое-как прикрыть свои пышные прелести. Князь, у которого от бешенства валил пар из ушей и отнялся язык, успел кое-что на себя натянуть и был готов разорвать Сенмара на тысячу мелких кусочков, причем, голыми руками. Нарсин кусала губы, пряча нервный смешок. Ведь как ни крути, а это было чревато последствиями.

— Очень мило, — съехидничала Сати, окидывая наложницу цепким женским взглядом, — нас созвали сюда, чтобы мы полюбовались на ее прелести? Спасибо, именно этого нам и не хватало для глубокого, здорового сна.

Дашнайя захихикала, Кеарес деликатно отвернулась в сторону, но тоже посмеивалась.

— А ничего бабенка, пухленькая, — глубокомысленно заметил один из воинов, — аппетитная.

— Я тебя сейчас убью, — сверкая глазами, прошипел князь, обращаясь непосредственно к Сенмару.

Тот разжал кулак и с его ладони со звоном свесился кулон, сверкнув в отблеске костра.

— Узнаете?

Делир был в таком невменяемом состоянии, что узнать ничего не мог органически. Его трясло от бешенства, и он был готов поубивать всех подряд. Селрена уже не рыдала, а выла на одной ноте.

— Заткнись, — велел ей старший телохранитель и пнул для острастки в бок.

Наложница взвизгнула напоследок и замолчала.

— Не скрипите на меня зубами, — продолжал Сенмар, глядя на князя, — лучше приглядитесь к этой сучке. Знаете, кто это? Я вам скажу. Эмменли Лорани, собственной персоной.

— Что?

Селрена отреагировала столь показательно, что все сразу же поверили. Она сперва побледнела, потом покраснела и под конец затряслась, уже не заботясь о всеобщих взглядах.

— Это ее фамильный кулон. Уж его-то вы должны узнать.

Князь присмотрелся к кулону, потом выхватил его из рук телохранителя и приблизил к глазам.

— Проклятье, — сказал он.

— Лорани? — вопросительно произнесла Сати, — но ведь тогда получается, что она…

— Наша кузина, — закончила за нее Дашнайя.

И обе близняшки круглыми глазами уставились на наложницу.

— Княжна, как вы могли столь низко уронить себя? — с издевкой сказал Сенмар, — роль подстилки не к лицу венценосной особе.

Все три княжны без исключения скривились и отступили на шаг назад. Даже князь, и тот отошел в сторону, а потом еще и сплюнул.

— Свяжите ее, — велел он воинам, — сдается мне, мы нашли, кого искали.

Двое наемников подошли ближе, но исполнять приказ правителя не спешили.

— Ваша милость, но она ведь… того… нет на ней ничего. Может, хоть накинуть что, — неуверенно заговорил один.

— Прямо так, — мстительно приказал Делир, — ниже ей все равно падать некуда.

Тут Селрена попыталась встать на колени, но Сенмар по-прежнему держал ее за волосы, так что ее маневр не совсем удался.

— Ваша милость… господин мой… — прорыдала женщина, — я ничего плохого не хотела, клянусь вам! Я только хотела всегда быть рядом с вами! Разве это плохо?

Ее никто не слушал. Один из воинов связал несчастной руки и ноги и отволок в шатер.

— Рот ей заткните, — добавил князь с брезгливой гримасой.

Наемник, не мудрствуя, подхватил с пола один из предметов женского туалета и засунул в рот Селрене, невзирая на ее вопли, слезы и мотание головой.

Нарсин очень нехорошим взглядом буравила вход в шатер, куда оттащили мнимую наложницу. Сенмар проследил направление этого взгляда и предупредил:

— Не вздумай.

Девушка наградила его не менее «ласковым» взглядом.

— Знаю я, что у тебя на уме. Даже не пытайся.

— Почему это?

— Потому что, — отрезал он, — для начала ее допросить нужно. У этой дряни наверняка имеются сообщники.

— Что она хочет? — немного отстраненно поинтересовался князь, имея в виду Нарсин.

— Ничего особенного. Кровь за кровь. Семейные разборки. Лучше скажи, — Сенмар снова повернулся к девушке, — почему сразу о кулоне не сказала? Чего ждала?

— Я не сразу поняла.

— Ты, я гляжу, совсем тупая.

Нарсин кивнула. Она и сама так думала. Гадала, видишь ли, прикидывала, кто может быть недоволен нынешним правителем, а разгадка под носом была. А у самого князя и того ближе.

В нескольких словах Сенмар ввел Делира в курс дела, что, благодаря его оригинальной манере звучало примерно так: «эта девица, которая вечно всюду лезет и нос свой длинный сует» и так далее и тому подобное. Князь уловил суть и отозвался:

— Значит, эта штука у нее на шее висела? А я не видел?

— Внимания не обращали. Часто вы ее цацки рассматривали?

— Зачем это мне? — снова скривился князь, — проклятье, ну и семейка. Мало того, что сюда явилась, так еще и под каким видом! Тьфу!

После получасовых обсуждений было решено все-таки пойти поспать. А уже утром заняться допросом. Князю поставили отдельный шатер, поскольку отправиться спать в прежний он не пошел бы и под угрозой смерти. Телохранители привычно устроились рядом с шатром и занялись своим делом: наблюдением.

Разбуженный лагерь угомонился не скоро. Людям было, что обсудить и о чем подумать. Но в конце концов, шум затих и воцарилась долгожданная тишина.

Нарсин поглядывала в сторону шатра, где находилась связанная Селрена и размышляла. Как же все-таки получилось так, что за столько времени, проведенного в непосредственной близости с правителем Арджанты, эта особа не убила его. Ведь у нее была масса возможностей. Почему даже не попыталась? Не хотела возбуждать подозрений раньше времени или вообще не способна на убийство? Ведь недаром же нанимала столько людей для покушений. Да, скорее всего второе. Хотя, с другой стороны, кто тогда убил Эримджан? Этот вопрос будет первым из всех, какие она задаст завтра. А задавать вопросы она умела не хуже Сенмара. Особенно, при таком стимуле.

Посторонний звук отвлек Нарсин от размышлений. Она вскочила на ноги, оборачиваясь и одновременно выхватывая кинжал. Сенмар оказался рядом и спросил:

— Слышала?

— Шорох, — отозвалась девушка, — оттуда.

Она уже собралась бросить нож в этом направлении, но начальник перехватил ее руку.

— Стой. Вдруг это кто-нибудь из наших.

— Тогда зачем красться? — резонно спросила Нарсин.

— В кустики, — доходчиво пояснил он.

Девушка уже хотела спросить, зачем, но через секунду до нее дошло.

Сенмар тем временем отправился на звук, ступая мягко и неслышно, как кот. На ходу он жестом велел Нарсин оставаться на месте. Она осталась, хотя ей и самой хотелось посмотреть, в чем дело. Но служба есть служба.

А еще через минуту в кустах послышался сдавленный вскрик. Нарсин обернулась и вовремя. За ее спиной находился высокий человек в темной одежде и главное, с закрытым какой-то тряпкой лицом. Он прыгнул в сторону девушки, но она не зевала, метнув в него ножом.

— Подъем! Опасность! — раздался зычный рык Сенмара.

И началась драка. Людей в темном было много, гораздо больше, чем ожидалось. А воинов княжеского войска вполовину меньше, чем должно было быть. Но в пылу битвы никто не стал выяснять, почему. При свете костра было трудно разобрать, кто есть кто, но по крайней мере, угадывались силуэты, а это уже было немаловажно. Звон оружия, вскрики, ругань и тяжелое дыхание нарушали ночную тишину.

Из шатра показалась фигура князя в полном боевом облачении, но Сенмар бесцеремонно одним тычком отправил его назад.

— Не время, ваша милость, — отрезал он, — сидите там тихо и не геройствуйте. А еще лучше, ложитесь плашмя.

Совет оказался нелишним, через пару секунд в шатер воткнулось около десятка стрел. Если бы князь в тот момент не лежал на земле, куда его отправил мощный тычок телохранителя, одна из стрел нашла бы свою цель.

Зато Сенмару не повезло. Пару стрел он отбил мечом, но следующая воткнулась ему в плечо.

Нарсин крутанулась вбок, выхватывая два кинжала и держа их за края, бросила в ту сторону, откуда летели стрелы. Судя по тому, что их поток иссяк, по меньшей мере один кинжал попал по назначению.

Но тут в воздухе что-то просвистело и макушку девушки словно обожгло. Она присела, уходя с освещенного места в сторону. Один из воинов взмахом меча прикончил удачливого метателя ножей.

— Вы будете сидеть на месте или нет? — рявкнул Сенмар, глядя на князя со зверской гримасой.

— Тебя ранили, — сказал Делир.

— Спасибо, я знаю, — огрызнулся тот, — в шатер, живо!

Вытерев рукой пот, заливающий глаза, Нарсин окинула взглядом поле битвы. Как будто, все было кончено. На земле лежало несколько неподвижных тел. Воины ходили кругом лагеря, проверяя, не осталось ли кого из нападающих. Заметив в одном из убитых свой кинжал, девушка подошла ближе и наклонившись, достала его из спины лежащего ничком человека, вытерла лезвие об его одежду и убрала в ножны. С оружием следует быть поэкономнее, кто знает, что их еще ждет.

Еще раз смахнув с лица обильно стекающую влагу, Нарсин мимоходом успела удивиться, с чего это она так взмокла. Ведь не жарко, а если подумать, даже прохладно. Но взглянув на ладонь, поняла, в чем дело. Это была кровь. Тогда она пощупала макушку и поморщилась. Было больно. Метко пущенный кинжал проделал глубокую царапину на коже. И хотя это было очень досадно, Нарсин обрадовалась своему везению. Возьми убийца на дюйм ниже, кинжал торчал бы у нее во лбу.

Ками с мечом в одной руке и со своим неизменным сундучком в другой уже спешил к княжеской палатке. Увидев стрелу в плече телохранителя, он покачал головой.

— Плохо, — заметил он, — зазубренная. Ну-ка, постой спокойно.

— Отстань, — отмахнулся Сенмар, — мне нужно проверить остальных.

— Я проверю, — сказала Нарсин, подходя ближе.

Ее лицо оказалось освещенным пламенем костра и мужчины невольно охнули.

— Это что такое? — Ками даже сундучок выронил.

— Ерунда, — девушка махнула рукой, — простая царапина.

— Она же вся в крови, — прошептал Делир, заметно бледнея.

Казалось, еще немного — и он хлопнется в обморок.

Лекарь тут же нашел объект для своих стараний и достав бутылочку с омерзительно пахнущей жидкостью, сунул ему под нос. Князь скривился и отвернул голову.

— Убери эту гадость. Со мной все в порядке. Лучше займись моими телохранителями.

— Уйди, — отмахнулась Нарсин от подступившего Ками, — сказала уже, ничего страшного. Потом посмотришь. Мне нужно проверить, как там княжны.

— В таком виде? Исключено. Ты их до смерти напугаешь.

— Вряд ли.

— Вытри хотя бы, — лекарь сунул ей платок.

Пациенты расползались, как тараканы и он ухватился за самого многообещающего, чтобы не сбежал.

— Сядь, — велел он Сенмару, единственному из всех, кто не сказал ни слова, — сейчас буду доставать стрелу. Ваша милость, ступали бы вы в шатер. Это зрелище не из приятных.

— Ты за кого меня держишь? — возмутился князь, — за нервную барышню?

Нарсин вытерла кровь с лица и отправилась к шатру Сати и Дашнайи.

Давет, прохаживающийся взад-вперед у входа, остановился и присвистнул.

— Вот это да, — выдал он, — ты как?

— Жить буду, — буркнула девушка, — как там княжны?

— В порядке. Перепугались, правда. Ну, да это понятно.

— Ты их видел?

— Да что я, по-твоему, совсем тупой? — собрался обидеться Давет.

— У нас все хорошо, — сказала Сати, выглядывающая наружу, — а там как? Делир?

— Жив и здоров, госпожа, — ответила Нарсин и сделала успокаивающий жест, адресуемый Давету, — не переживай, я совершенно не сомневаюсь в твоей компетентности.

— А с вами что случилось? — спросила княжна, приглядываясь, — боги! На вас же места живого нет!

— Царапина на макушке, — пояснила девушка с легкой досадой, — раны на голове всегда сильно кровоточат, госпожа. Раз у вас все в порядке, не буду вам мешать.

— Да я и глаз не сомкну, — заявила Сати, — второе покушение за день. Может, кто и сумеет оставаться спокойным, но только не я.

— И не я, — добавила Дашнайя из-за ее спины.

Нарсин кивнула им напоследок и развернувшись, пошла в направлении шатра Кеарес, находящегося неподалеку. Впрочем, до него она не дошла.

Этан, заметив ее передвижение, шагнула ей навстречу.

— Как там дела? — кивнула она в сторону прошедшей битвы, — жертвы есть?

— Как не быть, — признала Нарсин, — но княжеская семья цела. Госпожа Кеарес?

— Испугана, но цела, поверь мне на слово.

Девушка кивнула. В этом плане на Этан можно было положиться.

— Ты, гляжу, ранена? — сощурилась служанка, — ну-ка, покажи.

И прежде, чем Нарсин успела возразить, нагнула ее голову и ощупала макушку.

— Ай!

— Тихо, спокойно, все, — отпустила ее Этан, — царапина.

— Это я и сама знаю.

— Будь осторожнее и внимательнее, — сурово сказала женщина, — скажу тебе прямо, если твоего Сенмара прибьют, плакать не стану. А вот ты — другое дело.

— Почему моего? — возмутилась Нарсин, — он такой же мой, как и твой.

Этан усмехнулась.

— Ладно, ладно, не заводись. Я хотела сказать, что он твой уважаемый начальник.

— К моему глубочайшему сожалению.

— Это само собой, — Этан похлопала ее по плечу, — хвала богам, все живы. Но долго так продолжаться не может. Нужно с этим что-то делать.

Нарсин и сама считала точно так же. Да, с этим нужно заканчивать. До сих пор чудом никого не убили. Такое везение не может продолжаться бесконечно.

Кивнув Этан, девушка пошла обратно к княжескому шатру. Еще раз права служанка, нужно быть внимательнее. Кто знает, надолго ли эта передышка.

Не доходя до места назначения, девушка замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Повернула голову и прислушалась. В этом шатре находится Селрена или как там ее зовут по-настоящему. Что-то уж очень тихо. Что, если сбежала? Вдруг атака была произведена с целью отвлечь их от ее побега?

Не теряя времени даром, Нарсин вошла в шатер. Оставалась там она очень недолго.

— Где ходишь? — встретил ее вопросом Ками, заканчивая перевязывать плечо Сенмара, — лучше бы умылась, а то смотреть страшно.

— Ну и не смотри, — она пожала плечами, — напугался он. Так я тебе и поверила.

Но все же подошла к ведру с водой и умыла лицо. Если Ками от этого легче — пожалуйста.

— Так, теперь ты, — сказал он, указывая ей на прежнее место Сенмара, — иди сюда и садись.

Она села. С ней лекарь возился недолго. Промыл рану и смазал едкой жидкостью, от которой Нарсин едва не взвыла.

— Все, — сообщил он, отступая, — кстати, голову тебе помыть тоже не мешает. Но позднее, когда порез схватится.

— Как скажешь.

Собрав все свои лекарственные принадлежности, Ками ушел. Нарсин взглянула на старшего телохранителя, тот был непривычно бледен, но это было вполне понятно. Судя по всему, ранение не из легких.

— Шел бы ты спать, — посоветовал ему князь, — еле на ногах держишься.

— Светает скоро, — Сенмар дернул углом рта, — самое время вставать, если мы хотим добраться засветло. До монастыря еще полдня пути, помните?

— Разве мы поедем в монастырь? — князь приподнял брови, — но ведь все…

— Что «все»? На вас только что было совершено новое покушение. Так что, ничего не закончилось. У вашей наложницы остались сообщники.

— Не моя наложница! — прорычал вконец разобиженный Делир, — еще раз упомянешь…

— Хорошо, ваша бывшая наложница, — спокойно поправился старший телохранитель, — суть дела от этого не меняется. И если уж вам стукнуло в голову поехать в монастырь, то не нужно останавливаться на достигнутом. Может быть и хуже.

— Куда уж хуже, — проворчал Делир.

— Ваш противник перешел к активным действиям.

— И что ты видишь здесь хорошего?

— Хотя бы то, что он начинает терять уверенность в собственных силах. Ваше упорное нежелание умирать начинает его раздражать. Глядишь, он занервничает, тут-то мы его и прищучим.

— Не знаю — не знаю.

— Ваша милость, дозвольте обратиться, — шагнул к говорившим старшина воинского десятка.

— Говори, — кивнул ему Делир.

— Мы нашли дозорных, ваша милость. Двоих прикончили. Им глотки перерезали, извиняюсь, конечно. И еще троих в драке положили.

— Дерьмо, — выругался Сенмар, — они что, спали, дозорные твои?

— Как можно! Видать, подкрались к ним незаметно.

— Сколько осталось?

— Ну, пятеро дозорных да нас десять, — прикинул старшина, — это получается…

— Пятнадцать, — докончил старший телохранитель, — хуже некуда.

— Почему? — полюбопытствовал Делир, — пятнадцать человек — вполне боеспособный отряд.

— Если всякий раз их будут на четверть урезать, мы недолго продержимся. Поскорее нужно добираться до монастыря, — он повернулся к старшине, — собирай людей в полную готовность. Через час мы снимаемся отсюда.

Старшина кивнул и отошел выполнять приказ.

— Нужно еще допросить эту Лорани, — вспомнил князь.

— Не получится, — подала голос молчавшая до сей поры Нарсин.

Мужчины одновременно развернулись к ней.

— Почему?

— Что? — спросили они в один голос.

— Где она?

— Сбежала? — более определенно выразился Сенмар.

— Убита.

Несколько секунд пораженного молчания. Потом оба мужчины сорвались с места и помчались в шатер пленницы. Нарсин отправилась за ними, хотя смотреть на тело второй раз у нее не было никакого желания.

Селрена лежала, слегка поджав ноги, с заведенными за спину руками. Горло у нее было перерезано и земля вокруг потемнела от крови.

Князь и Сенмар стояли у тела две минуты, не сводя глаз и не в силах что-либо сказать.

— Вот теперь я ничего не понимаю, — очнулся наконец Делир, — что происходит?

— Она убита, — разомкнул губы и Сенмар.

— Это я вижу. Я что, слепой, по-твоему? Она убита, но во имя всех богов, почему?

Старший телохранитель перевел взгляд на Нарсин. Князь, чуть поотстав, тоже уставился на нее. Она заметила столь усиленное внимание к своей персоне и возмутилась.

— Я ее и пальцем не трогала.

— В таком случае, — Сенмар присел на корточки и внимательно пригляделся к убитой, — кто ее убил?

— Мне тоже интересно, — съязвила девушка, — я только зашла проверить, не сбежала ли она.

— Так, замечательно, — он поднялся на ноги, — если ты ее не трогала, тогда кто это сделал, а главное, почему? Лично у меня две версии.

— Ее убили свои? — вставил князь, — это хочешь сказать?

— Допустим, так. Она сделала свое дело и оказалась не нужна.

— По-твоему, семья Лорани решила заодно избавиться и от собственных претендентов? Все равно, не понимаю. Ее-то зачем? Женщина претендует на престол в самую последнюю очередь, когда нет наследников мужского пола. Логичнее было бы убить кого-нибудь из братьев.

— Может быть, у них были другие причины для этого.

— Например?

— Княжна, уронившая свою честь, не должна позорить семью своим дальнейшим существованием.

— А вторая?

— Что, вторая?

— Ты сказал, у тебя две версии.

— Мы ошиблись.

— В чем?

— В том, что семья Лорани имеет к этому отношение.

— Погоди, — остановил его Делир, — ты хочешь сказать, что она — не Эмменли Лорани?

— Это как раз не подлежит сомнению.

— Нет, не понимаю, — потряс головой князь, — я совсем запутался. Если она — Лорани, тогда она имеет отношение к покушениям. Иначе, это бессмысленно.

— Да, вы правы. Но, возможно, мы кое-чего не знаем. Хотя, что я говорю, мы вообще ничего не знаем, мы только предполагаем и гадаем, размышляем и строим предположения.

— Пойдем отсюда, — сказал князь, поморщившись.

Сенмар кивнул и посторонился, пропуская его вперед. Нарсин бросила последний взгляд на убитую и заметила то, на что не обращала внимания раньше.

— Ей вытащили кляп, — проговорила она, обращаясь к своему начальнику.

— Да, я заметил. И еще кое-что.

— Что?

— Вот, что, — он слегка пнул носком сапога лежавшую в стороне пустую бутыль, — раньше ее тут не было.

Нарсин подняла ее и осторожно приблизила к носу.

— Кажется, здесь была вода, — сказала девушка, перевернув бутыль.

На землю упало несколько капель.

— Интересно, — хмыкнул Сенмар, — сначала ее напоили водой, а потом перерезали горло. Выполняли последнее желание?

Нарсин отбросила бутыль в сторону, и они вышли из шатра.

Тем временем, занимался рассвет. В лагере уже никто не спал, слуги сворачивали шатры и готовили ранний завтрак. Не выспавшиеся, сонные и недовольные княжны умывались и приводили себя в порядок. Нарсин вспомнила совет Ками и наскоро вымыла голову в ручье, отлучившись на десять минут. Мокрые волосы она собрала в хвост на затылке, чтобы по пути поскорее просохли. Лекарь был прав, крови на них было достаточно.

После завтрака костры затушили и залили водой, погрузили поклажу и собрались ехать дальше.

Утро выдалось хмурое и пасмурное. Небо было серым и неприветливым, как будто собирался дождь. Но туч заметно не было. Похолодало и дул ветер. Конечно, с северным его было не сравнить, но радости людям это не доставляло.

— Кажется, будет дождь, — предположила Нарсин, поглядывая на небо.

— Нет, — услышал ее Сенмар, — дождя не будет. Надвигается песчаная буря.

Судя по его лицу, новость трудно было назвать приятной. Но так как такое выражение ему было присуще едва ли не постоянно, Нарсин все-таки решила уточнить:

— Это плохо?

— Это отвратительно. Ты что же, не знаешь, что такое песчаная буря?

— Я с островов, — напомнила ему девушка, — у нас не бывает песчаных бурь. У нас снег бывает, проливной дождь и шторм.

— Тоже приятного мало. Но песчаная буря в чем-то похуже. Хотя во время шторма вас, вероятно, смывает с ваших любимых островов.

— Нет, — хмыкнула Нарсин, — мы отсиживаемся в горах.

Сенмар представил себе это и приподнял брови.

— Вероятно, это и вырабатывает вашу хваленую выносливость.

— Не только это. Каждый островитянин в день своего совершеннолетия должен выдержать экзамен на выносливость. Для этого нас отправляли в горы налегке, без оружия и припасов. На три дня.

Старший телохранитель повернул голову и окинул ее внимательным взглядом.

— И когда у вас наступает совершеннолетие?

— В шестнадцать лет.

— Потрясающе. У вас там не жизнь, а сплошной праздник. Неудивительно, что вы так стремитесь оттуда убраться.

Нарсин сдвинула брови и отвернулась. Обижаться было бессмысленно, когда этот Сенмар говорил что-нибудь приятное? Но все-таки, хочется ли ей вернуться домой? На Острова, где всегда так холодно и сурово? Наверное, все же да.

— А расскажите-ка мне, что это за удовольствие такое — песчаная буря? — съехидничала она.

— Узнаешь, — пообещал ей начальник, — если мы не успеем добраться до монастыря, узнаешь в полной мере. Это, конечно, не шторм и не снег, но как дополнительный экзамен на выносливость — в самый раз.

Нарсин фыркнула. В этом она совершенно не сомневалась.

Князь тоже подозрительно поглядывал на небо и наконец велел прибавить ходу. Видимо, возможность песчаной бури показалась ему весьма реальной.

— Да, вовремя мы покинули Арджанту, ничего не скажешь, — вполголоса проворчал Сенмар, — из всех идиотских идей…

— Сто раз уже об этом слышал, — отрезал Делир, не оборачиваясь.

— Поправьте меня, если я не прав.

— Как ты мне надоел, — вздохнул тот.

Останавливались они всего однажды и очень ненадолго. Перекусили буквально на ходу. Впрочем, никто не жаловался. Даже княжны молчали. Они прекрасно понимали, что чем скорее они доберутся до места назначения, тем лучше.

Сенмар чуть позднее выразился, что, мол, одно радует, покушений на них пока не будет. Надо быть последним идиотом, чтобы сидеть в засаде в то время, когда каждая секунда на счету. И в этом он как в воду глядел. Дорога до самого монастыря была спокойна и пустынна.

Они успели вовремя. Небо совсем потемнело, ветер усилился, а на горизонте стояла огромная, мутная туча, когда они въехали в массивные монастырские ворота.

Люди облегченно перевели дух. Как внушительная ограда, так и сами стены монастыря выглядели твердыми и неприступными. Окошки были маленькими и узкими, к тому же, они все были плотно закрыты ставнями. Монастырь серьезно подготовился к непогоде.

В небольшом, узком, тесном и темном помещении, так называемой прихожей их встретил сам настоятель в белом одеянии с накинутым на голову капюшоном. Он сообщил, что монастырь будет рад приютить путников на время песчаной бури, а если они пожелают остаться дольше — это их право. Только пусть гости не серчают, комнатки очень маленькие и тесные, а кухня скромна и непритязательна.

Но если настоятель таким образом решил напугать гостей, то просчитался. Князь сказал, что их все устраивает и пробудут они тут никак не меньше недели. Сати и Дашнайя слегка изменились в лице, но никто больше ничем не дал понять о своем неудовольствии.

Комнатка, отведенная князю, была по размерам чуть побольше, чем комната Нарсин во дворце. Однако, Сенмар осмотрел ее и остался доволен. Один выход, крепкая дверь с большим засовом, маленькое решетчатое окно под самым потолком, причем, закрытое ставнями и узкий дымоход.

— Отлично, — сказал телохранитель, обойдя комнату по периметру.

Делир скривился.

— Я понимаю, необходимость. Но этим словом я бы все это не назвал.

— Сюда никто не проникнет незамеченным. И охранять вас будет легко.

— Да, я уже представляю себе это, — князь снова скорчил гримасу, — собираешься запереть меня здесь?

— Хорошая мысль, — невозмутимо отозвался Сенмар, — тогда вас точно никто не убьет.

— Тогда я тут сам помру, — огрызнулся тот, усаживаясь на мягкий коврик, постеленный слугами, — здесь даже стульев нет.

— Зато есть кровать.

— Если это кровать, тогда я — звездочет-предсказатель.

— Вы ведь сюда так стремились, ваша милость, — подковырнул Сенмар, — что же вам не нравится?

— Ступай, — проскрипел Делир, — и приходи, когда тебя позовут. Мне и без тебя тошно.

Нарсин между тем проверила, как устроились княжны и удостоверилась в надежности помещений. Впрочем, и сам монастырь напоминал собой скорее неприступную крепость. Снаружи она успела заметить бойницы. Видимо, людей, общающихся с богами частенько кто-нибудь осаждал, не сейчас, так в прошлом. Но подобная осторожность и предусмотрительность была им на руку. Этот монастырь можно осаждать месяцами, не добившись никакого результата. Припасов тут было достаточно, к тому же, монахи сами выращивали большую их часть на монастырской земле, а главное, в пределах территории располагался подземный источник. Очень удобно, тем более, если учесть, что его нельзя было засыпать со стороны. В общем, не монастырь, а самая настоящая крепость.

Помещение для телохранителей и воинов предоставили одно. Это была довольно большая комната, где рядами располагались узкие койки. Сюда определили телохранителей князя и княжон, где бы они могли отдохнуть в редкие от службы минуты. Может быть, именно поэтому здесь не было больше ничего.

Зайдя сюда, Давет протяжно присвистнул и заметил:

— Здорово. В тюрьме и то приятней.

— Бывал в тюрьме? — приподняла брови Нарсин.

— Ага. Приходилось.

— Остается только узнать, что ты — беглый каторжник, — съязвил Ками, входя следом и ставя свой сундучок у одной из коек.

Давет фыркнул.

— Нет, можешь спать спокойно.

Он уселся на выбранную койку и осмотрелся:

— Беда с этими монахами. Живут себе на отшибе, в таком здоровенном домище, нет, чтобы комнаты себе отгрохать, они в щелях теснятся.

— Монахи думают о вечном, — наставительно заметил Ками, — земное их интересует мало.

— Ну и глупо, — парень пожал плечами, — живешь на земле, так и думай о земном. А о вечном еще успеется.

Ками не выдержал и рассмеялся.

— Тебе дай волю, ты и наложниц сюда приведешь.

— А что? — оживился Давет, — скажешь, плохая мысль?

Тут и Нарсин фыркнула.

— Точно. Наложниц и побольше спиртного. Это все, что вас интересует.

— Что ты в этом понимаешь, — покачал головой Давет, — девчонка. Не пойму, тебя-то что в телохранители понесло?

— Можно, я не стану отвечать?

— Почему?

— Надоело сто раз повторять одно и то же. Или думаешь, ты первый, кто догадался задать мне столь «оригинальный» вопрос?

— Это не женское дело, — упорствовал парень.

— Глупости, — вмешался Ками, — как можно разделять дела на женские и мужские? Если женщина справляется с мужским делом, и хорошо справляется, значит, оно общее. Я видел женщин, далеко оставляющих мужчин позади себя в воинской науке.

— Например? — сощурился Давет.

— Знаешь Этан, служанку младшей княжны? Были времена, когда она была одной из лучших воинов в княжеском войске. Ее даже назначили командиром сотни.

— Спятить можно! — ахнул тот, — не врешь?

Ками пожал плечами:

— Это всем известно.

— Тогда почему же…

— Хочешь знать, почему она стала тем, кем стала? Это сложный вопрос. Можешь спросить у нее сам, хотя я бы тебе не советовал. Пусть Этан была воином много лет назад, связываться с ней и сейчас опасно.

Давет ошеломленно покачал головой. Совету Ками он внял и связываться со служанкой младшей княжны не стремился. Ему хватило того, на что способен младший телохранитель князя. А ведь тоже баба. Говорят, конкурс прошла.

Нарсин внимательно смотрела на Ками. Новость, услышанная ею, была не самой потрясающей, она и раньше догадывалась, что Этан не так проста, как кажется. Но одно дело — догадываться, и совсем другое — знать точно. Значит, Этан когда-то служила в княжеском войске? Тогда почему она не вызвалась охранять княжну? Потеряла сноровку? Или сам князь не захотел этого? Или Этан не захотела? Предпочла спокойную работу служанки, вместо полной опасностей работы телохранителя. Не лишено смысла, особенно, в ее возрасте.

— Надолго мы тут? — поинтересовался Давет, пытающийся улечься на койке поудобнее.

— Как князь решит, — отозвался Ками.

— Ну, хотя бы примерно.

— Не меньше недели, — пояснила Нарсин.

— А ты откуда знаешь?

— Слышала.

— Нет, — Давет со вздохом поднялся, — здесь невозможно лежать. Только в том случае, если не спал неделю. Не койка, а пыточное ложе.

— Привыкай, — усмехнулся лекарь, — а то, ишь, неженка. А еще, говоришь, в тюрьме сидел.

— Так сказал же, там было удобнее. Там нам солому давали, можно было подстелить. И вообще, койка шире. Ну, как тут спать?

— Молча.

Нарсин фыркнула.

— Тебе хорошо, — проворчал Давет, — ты такая тощая, тебе и в мышиной норе комфортно будет.

— А ты ешь меньше, — со смешком посоветовала ему девушка.

Парень вздохнул.

— Сдается мне, на монастырских харчах не разжиреешь.

— Хорош телохранитель, — фыркнул Ками, — кровать ему узкая и жесткая, еда плохая, мух не сгоняют, пятки не чешут.

Они с Нарсин переглянулись и рассмеялись. Давет снова вздохнул.

— Смейтесь, смейтесь. Я на вас посмотрю, когда вы тут полежать попытаетесь.

— Ты сюда что, на боку валяться приехал? Твое дело — княжон охранять.

— А чего их охранять, если они у себя в комнате заперлись. Туда просто так и мышь не пролезет.

Девушка кивнула, поскольку видела помещение, отведенное Сати и Дашнайе.

— А почему они заперлись? — поинтересовался Ками.

— Спать изволят. Устали. Говорят, всю ночь им спать не давали. Велели прийти позднее. Кстати, когда тут у монахов ужин?

— Монахи не едят на ночь, — весомо произнес лекарь, заведомо вводя телохранителя в заблуждение.

Надо было видеть, какую физиономию скорчил Давет.

— Чтобы путь на небо был легким, еда должна быть редка и нерегулярна, — добавила Нарсин в том же духе.

— Врете вы все, — догадался парень, прислушиваясь к их смеху, — издеваетесь. А я серьезно спрашиваю.

— Ну, если серьезно, не знаю, — Ками пожал плечами, — впрочем, это и не важно. Когда прозвучит гонг, мы все об этом узнаем. Как твоя рана? — без перехода спросил он у девушки, — не беспокоит?

— Не очень. Да все нормально, царапина.

— Кстати, полюбуйся, Давет, — он указал на Нарсин, которая приподняла брови, — как ты думаешь, кто перед тобой?

Парень захлопал глазами.

— Ну и кто?

— Мой самый часто посещаемый пациент. На нее одну я извел полсундука моих снадобий.

— Не выдумывай, — отмахнулась Нарсин.

— С чего вдруг? С тобой ведь постоянно что-нибудь случается. Ни дня без приключений.

Давет засмеялся.

— Да идите вы, — она скорчила гримасу и добавила, — оба.

— Советую послушаться, — не смолчал Ками, — наш младший телохранитель слов на ветер не бросает. Прибьет и не поморщится.

— А чего мне морщиться?

Сигнал гонга прозвучал, когда его не ждали. Давет неимоверно оживился и первым вышел за дверь, видимо, сильно проголодался. Остальные потянулись чуть позднее и медленнее.

Кормили монахи просто. Каша, хлеб да легкий сидр. Правда, порции были достаточные для того, чтобы насытить мужчину. Нужно лишь отметить, что на голодного Давета это не распространялось. Он слопал две порции, невзирая на смешки товарищей и взгляды монахов. Впрочем, он был такой не один.

Нарсин ела кашу, поглядывая по сторонам. Трапезная была просторным, но несколько темным помещением, возможно, в результате того, что были закрыты ставни, за которыми бушевала песчаная буря. Ее отзвуки доносились сквозь стены слабо и совершенно никого не нервировали.

В трапезной стояло два длинных, грубо сколоченных стола и ряды скамей, на которых и сидели княжеские воины, телохранители и обслуга. Самих монахов было около пятнадцати человек. Они выделялись на общем фоне своими светло-серыми одеяниями. Господина настоятеля среди них Нарсин не заметила. Должно быть, он ужинал отдельно, пользуясь своим положением.

— Скажи, а эта буря надолго? — вполголоса спросила девушка у сидевшего рядом Ками.

— Трудно сказать. Все зависит от направления ветра. Иногда такие бури бывают по нескольку дней, иногда почти сразу заканчиваются. Эта, судя по всему, затяжная. Да только нам беспокоиться не о чем. Стены здесь крепкие, ставни прочные, так что, мы тут застряли надолго.

— Понятно, — хмыкнула Нарсин.

— А эти монахи что, мяса не едят? — вклинился с вопросом Давет, как всегда, к месту.

— Мясо — это роскошь, — наставительно пояснил Ками, — к тому же, вредно для желудка.

— Чушь собачья, — огрызнулся тот, — только не для моего.

— Да, твой, судя по всему, способен переварить даже железо.

— Железо — роскошь, — вставила Нарсин, — ешь лучше дерево.

— Идите вы, — буркнул Давет себе под нос, в то время, как соседи по столу веселились.

После ужина девушка отправилась к месту несения службы, где находился Сенмар, скучающий перед закрытой дверью.

— Чего явилась? — ласково встретил он ее, — тут и без тебя справляются. Иди. На сегодня здесь и одного много.

— Да? — спросила она для поддержания беседы.

— Князь отдыхает и до утра вряд ли покинет комнату. А на завтра у него запланировано посещение молитвенного зала. Так что, твое присутствие необязательно.

— А как насчет…

— Не думаю, — перебил ее Сенмар, — снаружи бушует песчаная буря. Только самоубийца рискнет совершить нападение в такую погоду. Так что, иди спать.

— Хорошо, — не стала спорить Нарсин.

Спать, так спать. Не самое плохое времяпровождение, а если учесть бессонную ночь, то даже очень хорошее. Если Сенмару приспичило постоять на часах перед запертой дверью, это его право.

И девушка отправилась в отведенную спальню.

Койки в самом деле были узкими, жесткими и неудобными. Но на голых камнях спать куда менее комфортно, а Нарсин на них спать приходилось. Так что, она не стала привередничать подобно Давету и удобно свернувшись калачиком, закрыла глаза.

Ей казалось, что сон придет мгновенно, но не тут-то было. И дело не в неудобном ложе, просто голову Нарсин одолевали мысли. Их было слишком много. Она вспоминала прошедшую ночь, убитую Селрену, оказавшуюся на поверку родственницей княжеской семье, нападение, песчаную бурю, монастырь и многое-многое другое. Эти мысли кружились у нее в голове, не давая уснуть. Что-то было не так.

Общая спальня давно погрузилась в сон. Было тихо и темно, лишь кое-где слышалось сопение и похрапывание. Уснул даже Давет на своем пыточном ложе.

Нарсин открыла глаза и перевернулась на другой бок. Сколько можно думать об одном и том же? Как будто, от этого будет хоть какой-то толк. До сих пор ничего путного ей в голову не приходило. А только… Вся эта история с покушениями, слишком много тут непонятного и странного. Неужели, семья Лорани намеренно пожертвовала своей сестрой? С точки зрения обычного человека это чудовищно, но власть делает людей иными. Старый князь убил своих братьев для того, чтобы получить единоличную власть. Брат Сенмара нанял наемного убийцу, чтобы избавиться от отца и занять его место. Кто-то из семьи Лорани намерен прибрать к рукам власть над Арджантой путем убийства всех членов княжеской семьи. Это понятно. Но здесь есть что-то, еще что-то неуловимое, что ускользает от нее.

Изредка Нарсин все же забывалась сном, даже не сном, а дремотой, которая была полна размышлений на надоевшую тему. Даже во сне она не прекращала думать и одновременно злиться на себя за это.

Проснувшись в очередной раз оттого, что кто-то особенно громко всхрапнул, Нарсин села на койке, поджав под себя ноги. Поспать ей сегодня явно не удастся. У нее всегда был чуткий сон, издержки профессии, но она умела различать посторонние шумы от опасности. Сейчас же и со сном было не все гладко.

Глядя впереди себя и ничего не видя, Нарсин вдруг широко раскрыла глаза. Глупая мысль, конечно, но что, если просто предположить? Да, только допустить это на одну секунду. Но если так, то все становится ясным. И более, чем ясным. Неужели? Неужели, это может быть правдой? Боги, но тогда это страшно. Ясно, просто и страшно.

Спустив ноги на пол, девушка собралась встать, но потом передумала. Нет, только не сейчас, не среди ночи. Нужно по крайней мере, дождаться утра, которое не за горами. Но даже тогда, как она сумеет донести то, что пришло в голову, до остальных? Кто ей поверит? Даже Сенмар сочтет, что она спятила. Впрочем, он и без того считает, что она вечно несет всякую чушь.

Нарсин легла обратно и прижала колени к груди. Нужно подождать и понаблюдать за происходящим. Все, что происходит в последнее время, явно неспроста. Но в таком случае, возникнет опасность, что тогда будет слишком поздно.

14 глава. Молельный зал

Утро началось с громкого сигнала гонга. Монахи поднимались в пять, для того, чтобы успеть сделать все свои важные дела. Они не делали скидок на гостей, даже если эти гости были столь влиятельны. Воины были более привычны к ранним побудкам, хотя жаловаться на них им никто не мешал. Давет со стоном продрал глаза и заявил:

— Они что, спятили, поднимать нас в такую рань?

— Наша неженка проснулась, — прокомментировал Ками со смешком.

Он выглядел достаточно бодрым, видимо, подобные ранние пробуждения были для него не в новинку.

— Да сейчас, наверное, часов пять, — проворчал парень, — даже в казарме будят в шесть. Просто издевательство.

— Ну и спи себе дальше. Ты не в казарме. Правда, возникает опасность, что ты можешь проспать завтрак.

Эту угрозу Давет воспринял серьезно и бодрой рысью помчался умываться. Нарсин медленно сползла с койки, раздумывая, что ей предпринять и не в силах прийти ни к какому решению.

За завтраком девушка молчала, не обращая внимания на всеобщую болтовню и попытки вовлечь ее в беседу. От нее быстро отстали. Здесь никто не хотел нарываться на неприятности. Так что, если Нарсин хотела добиться именно такого отношения, то это ей удалось. Слухи распространялись медленно, но верно. А младшего телохранителя называли тощей пигалицей только за глаза и то, предварительно убедившись, что ее нет поблизости.

После завтрака Нарсин хотела отправиться к месту службы, хотя помнила о том, что ей говорил Сенмар вчера. Но вполне может случиться так, что ее услуги понадобятся. Да что там, вполне, она просто чувствовала, что это случится.

— О чем это ты все время думаешь? — поинтересовался Ками, останавливаясь рядом с ней, — ты с утра какая-то странная.

Девушка повернула голову и окинула его взглядом.

— А ты сам никогда не думал?

— Очень часто. Но мои мысли не вызывают удивления окружающих.

— Да нет, я хотела спросить, ты никогда не думал обо всех этих покушениях? — поправилась Нарсин.

— Вот, что тебя волнует. Об этом у нас не думал только ленивый или уж совсем тупой. Конечно, я частенько размышлял на эту тему.

— Ну, и что надумал?

— Ты в самом деле хочешь это узнать?

— Раз я спрашиваю, стало быть, хочу.

— Сдается мне, что все не так просто, как кажется, — Ками оглянулся по сторонам и осторожно взял Нарсин за локоть, — давай-ка отойдем куда-нибудь. Здесь постоянно кто-нибудь шляется.

Она это признала и позволила увлечь себя в темный закуток с одним узким окошком, за которым завывал ветер.

— Буря все не утихает, — заметил лекарь.

— Что насчет покушений? — напомнила ему Нарсин.

— Все полагают, что в этом замешана семья Лорани, не так ли? Эта девица, бывшая княжеская наложница, принадлежала к этой семье.

— Ну?

— Мне кажется, дело не в ней, — Ками понизил голос до заговорщицкого шепота.

— Почему?

— Видишь ли, я — лекарь и неплохо знал Селрену. Она частенько приходила ко мне на осмотр.

— Так беспокоилась за собственное здоровье?

— Она была одержима одной мыслью. Ей очень хотелось родить. И не абы как, а от самого князя. Ты меня понимаешь?

— Вполне.

— Родить ребенка, наследника престола. В этом нет ничего удивительного, время от времени наложницы рожают, и от князей в том числе. Но у Селрены это стало навязчивой идеей. Она бегала ко мне едва ли не каждую неделю, все беспокоилась, почему она до сих пор не беременна.

Нарсин закивала.

— И вот, две недели назад это наконец произошло. Она примчалась ко мне и сообщила о задержке.

— Какой задержке?

— Боги, ты ведь женщина, — поморщился Ками, — и у тебя, как и у других, бывают особенные дни.

— Понятно.

— Итак, она захотела, чтобы я ее осмотрел. Я сообщил ей, что на таком мизерном сроке ничего определенного сказать нельзя. Ну, а потом ее начало тошнить.

— То есть, она точно была беременна?

— Скорее всего.

— Ты прав, в этом нет ничего удивительного. Рано или поздно это должно было случиться.

— Да. И вот теперь у меня возникает справедливый вопрос. Если Селрена была вашим таинственным нанимателем, то зачем ей это? Она хотела иметь ребенка, наследника престола. Для чего ей тогда изводить всю семью под корень, если она хотела занять в ней место?

Нарсин посмотрела на него в упор.

— Стало быть, у тебя есть другая идея? Кто бы это мог быть?

— Нет у меня никаких идей. А даже если б и были, я бы не стал об этом распространяться.

— Почему?

— Да потому, что мне дорога собственная шкура.

Девушка окинула его взглядом с ног до головы.

— Ты ведь долго тут служишь, Ками. Как ты относился к старому князю?

— Понимаю, к чему ты клонишь, — лекарь усмехнулся, — к старому князю я всегда был очень неравнодушен. Когда-то он засадил меня в тюрьму и мне хватило этого опыта, чтобы понять одну простую истину.

— Какую же?

— Никогда не следует лезть в чужие дела. Тебе бы это точно не помешало. Я знаю, ты — телохранитель, у тебя работа такая. Но все-таки, побереги себя.

— Что ты хочешь этим сказать? — она сдвинула брови.

— Это просто добрый совет. Вся эта история дурно пахнет. Я не знаю, чем все это закончится, но мне хотелось бы быть как можно дальше во время окончательных разборок. В конце концов, я служил старому князю, служу нынешнему и вполне могу служить следующему.

Нарсин покачала головой. От Ками она подобных рассуждений не ожидала. Он казался ей вполне благоразумным, но в тоже время преданным князю Делиру и принимающим его проблемы близко к сердцу.

— Есть одно непреложное правило, — прошептал Ками ей на ухо, — ненужных свидетелей всегда убирают. Я не хочу оказаться в их числе. И еще, мне бы не хотелось, чтобы это случилось с тобой.

— Какой заботливый, — съязвила Нарсин, отстраняясь, — совет твой хороший, но вот воспользоваться им не могу.

— Понимаю. Ты из тех людей, которые вечно всюду лезут. Мимо пройти — это выше их сил. Да неужели даже ради сохранения собственной жизни…

— Есть вещи поважнее.

— Да-да, я помню, — лекарь хмыкнул, — совесть, честь, верность и преданность.

— Ошибаешься.

— А что же тогда? — кажется, он слегка удивился.

— У меня есть невыплаченный долг, — отрезала девушка, — я хотела бы его вернуть.

— Что ты имеешь в виду? — недоумевал Ками.

— Неважно. Но мне пора. Служба.

Кивнув ему на прощанье, Нарсин ушла.

А Ками, оказывается, осторожный трус. Боится за свою шкуру. Святое дело, в общем-то. Но все же, слышать такое из уст мужчины немного странно. Ведь как утверждают они сами, мужчина должен быть примером доблести.

Она остановилась перед дверью, возле которой уже расположился Давет. Заметив ее, он отлепился от стены и приподнял брови.

— Что случилось?

— Пока ничего. Но мне нужно видеть твоих хозяек.

— Зачем?

— Поговорить хочу.

— Ты все-таки полегче. Это ведь тебе не простые смертные, а княжны.

— Я знаю. Но поверь, это очень важно. Не волнуйся, я даже заходить туда не стану.

— Да в чем дело-то?

— Это я им скажу.

Давет с легкой обидой пожал плечами, но все же пару раз стукнул в дверь. Некоторое время было тихо, а потом девичий голос спросил:

— Кто там?

— Нарсин Эртас, госпожа, — сказала девушка.

Помедлив, княжна отодвинула засов и выглянула наружу.

— Что-то случилось?

— Все в порядке, госпожа. Я только хотела обратиться к вам с просьбой.

— Хорошо, обращайтесь, — кивнула Сати, дернув бровями, — и какого рода эта просьба?

— Я хотела попросить вас не покидать сегодня пределов этой комнаты. Запереться на засов и никого не впускать.

— Это и есть просьба? — на лице княжны появилось удивление, — что-то я не пойму. Не можете объяснить, к чему все это?

— Ради вашей безопасности, госпожа.

Сати сдвинула брови.

— Сидеть в комнате и никуда не ходить? — осведомилась из-за ее спины Дашнайя, — да мы и не собирались никуда идти. Куда тут ходить?

— Мы должны быть в молельном зале через пятнадцать минут, — произнесла Сати раздумчиво.

— Через пятнадцать? — выпалила Нарсин, — чтоб им утопиться… То есть, я хотела сказать…

— Мы не должны туда идти? — посмотрела на нее старшая из близняшек, — сидеть тут, запершись, и никого не впускать?

— Совершенно верно, госпожа. Вообще никого. Даже если вас будут очень просить, умолять, требовать или пугать, к примеру, наводнением или пожаром. Ни слуг, ни монахов, ни родственников. Даже его не надо, — Нарсин указала на остолбеневшего Давета.

— Меня-то почему? — отмер он, — я ведь должен охранять господ княжон. Если что случится, я сумею их защитить.

— Тебе лучше держаться подальше от этой двери.

— Да ты что, спятила? — не выдержал Давет, — я не могу уйти, я на службе! Я должен находиться тут!

— Тогда тебя убьют в первую очередь. А потом попытаются выломать эту дверь, если княжон не удастся выманить хитростью. А эту дверь просто так не выломать. Тут нужно время и сноровка, а главное, инструменты. Думаю, со временем у них будет напряг.

— Постойте, — остановила ее Сати, — лучше скажите, сколько мы должны тут сидеть? Целый день?

— Я бы вам посоветовала, госпожа, сидеть здесь до тех пор, пока не приду я и не скажу, что вы в безопасности.

Давет опешил от такой наглости. Сати была куда сообразительней. Некоторое время она размышляла, глядя прямо перед собой, а потом сказала:

— Что ж. Мы вполне можем сидеть в комнате целый день и ночь, и даже двое суток. У нас есть припасы и вода, снаружи к нам не проникнуть, а эта дверь, как вы сами сказали, очень крепкая. С наскоку ее не выбьешь, а для тарана маловато разгона.

— Таран! Ну, ты придумала, — фыркнула Дашнайя, — кто будет нас таранить? У нас есть и охрана, и воины.

— Помолчи, — оборвала ее сестра, — я потом тебе все объясню.

Она перевела глаза на Нарсин и серьезно проговорила:

— Я догадываюсь, кого вы имеете в виду. Я и сама иногда подумывала… Но мне всегда казалось, что это слишком чудовищно, — княжна посмотрела на своего телохранителя, — ступай отсюда. На сегодня ты освобожден от своих обязанностей.

— Но как же так? — залепетал Давет — я же должен охранять вас. Я сумею их удержать.

— Ты их задержишь, — уточнила Нарсин, — минут на пять.

— Мы сделаем так, как вы сказали, — заключила Сати, — и я надеюсь, что все будет разрешено более-менее благополучно.

И она закрыла дверь. Раздался звук запираемого засова.

— Отлично, — прокомментировала это девушка.

— А теперь объясни, что происходит, — потребовал Давет, подступая к ней.

— Монахи, Давет, — Нарсин развернулась и быстро зашагала по коридору, — сообщи остальным, что они, возможно, захотят напасть. Следует вооружиться.

— Куда ты? — кинулся он за ней, — погоди! Намекни хотя бы.

— Я и намекнула. Возможно, я ошибаюсь. Очень хотела бы ошибаться. Только вот, вряд ли.

— Почему монахи захотят напасть? Они же монахи. Думают о вечном, общаются с богами.

— Да ты посмотри на этих монахов, — приостановилась девушка, — внимательно посмотри. На их тренированные тела, на то, как они двигаются.

Давет смотрел на нее большими глазами, припоминая.

— Времени мало, — Нарсин уже почти бежала, — я должна была там быть пять минут назад.

— Где «там»?

— На своем рабочем месте.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты не телохранитель князя Делира.

— Но…

— Предупреди остальных, — прервала его Нарсин, — шевелись. Очень мало времени.

Давет, наконец, отстал. Девушка не стала смотреть, куда он пошел. Ей было не до того. Она уже почти бежала, думая, что вполне может и опоздать. И как ей раньше не пришло в голову такое простое решение? Молельный зал.

Молельный зал оказался за поворотом. Его двери были закрыты, но Нарсин, не колеблясь, подошла к ним и распахнула во всю ширь. Ей очень хотелось ошибиться, даже ценой выволочки.

— Стой, где стоишь, — послышался знакомый ей голос.

Нарсин замерла на месте.

Молельный зал был освещен колеблющимся светом факелов и ламп. Был он не слишком велик, но зато просторен, поскольку там почти ничего не было, кроме алтаря да нескольких светильников.

В центре зала стоял бледный князь. Около него находилась Кеарес, держа на руках свою любимую Лолли. Поближе к дверям находились Сенмар и настоятель, так близко друг к другу, что их объятия можно было бы двусмысленно истолковать, если бы не один факт. Настоятель держал в руке клинок, приставив острие к горлу старшего телохранителя. По другую руку от князя стояла Этан, тоже с клинком, но в отличие от настоятеля, поигрывая им. Еще трое монахов расположились у алтаря, а на полу лежало три неподвижных тела. Судя по одежде — все трое из княжеского войска.

— И не двигайся, — предупредила девушку Этан, — иначе то, что мы планировали, произойдет гораздо раньше. Кто-нибудь, закройте дверь.

Один из монахов выполнил ее приказ и вернулся на место.

— Жаль, что ты пришла, — продолжала Этан, — хотя, с другой стороны, какая разница. Рано или поздно, ты все равно бы узнала.

— Большая разница, — вмешалась Кеарес, — я уже говорила, что я хочу.

— Конечно, госпожа. Но эта девица довольно опасна.

— Глупости. Я сама с ней поговорю, — младшая княжна шагнула вперед и обратилась к Нарсин, — я знаю, что ты обязана охранять князя. Но ты посмотри на него. Взгляни, кому ты служишь! — и девушка широким жестом указала на Делира, — смотри, он же трясется от страха! Трус. Жалкий трус. Ты хочешь защищать это ничтожество?

Нарсин посмотрела на князя, выполняя ее пожелание. Его бледность она заметила, а вот особенной дрожи не было. Во всяком случае, она не бросалась в глаза.

— Он заполучил место, которое ему не принадлежит, — продолжала Кеарес, — он не имеет на него никакого права. Да и какой из него князь! Смех один. Только и может, что наложниц по углам тискать, и то, на поверку оказывающихся собственными кузинами.

Этан презрительно усмехнулась.

— Правитель из него никудышный. К тому же, ни он, ни любой другой из его гнусной семейки не может претендовать на престол Арджанты, пока жив прямой наследник. Князь Рангорн не умер бездетным, как утверждали лжецы и подхалимы. У него остался наследник. И этот наследник — я! — Кеарес выпрямилась и тряхнула волосами, — я — его дочь! Я имею полное право на престол. Теперь ты понимаешь? — обратилась она к Нарсин.

— Думаю, что понимаю, госпожа, — согласилась с ней девушка.

— Я хочу предложить тебе другую службу. Ты — отличный телохранитель, куда лучше этого, — она пренебрежительно махнула рукой в сторону Сенмара.

Настоятель ненавязчиво ткнул последнего ножом, ощутимо поцарапав кожу. Сенмар не шелохнулся.

— И я хочу, чтобы ты служила мне, — сказала Кеарес и очень мило улыбнулась, — ты всегда мне нравилась.

В этот момент она как никогда походила на очаровательного подростка, не успевшего расстаться с детством.

Нарсин молчала.

— Я знаю, ты обязана хранить верность своему господину. Но поверь мне, он недолго им останется. И потом, подумай, стоит ли это делать. Что хорошего ты от него видела? Я ведь помню, как он измывался над тобой, когда ты была ранена.

Нарсин тоже это помнила. И князь, судя по его перекошенному лицу.

— Ума у него не бывало отродясь, — презрительно фыркнула младшая княжна, — он никогда не ценил того, что имел. Хорошего телохранителя использовать как громоотвод для своего дурного настроения — это пожалуйста. Правда, для этой цели у него еще была Селрена, — тут Кеарес нехорошо усмехнулась, — только она преподнесла нам сюрприз. Вот уж, чего не ждали. Подумать только, наложница из семьи Лорани! Нельзя было допустить, чтобы она обосновалась тут прочнее.

— Поэтому ее и убили, — снова раскрыла рот Нарсин.

— Совершенно верно. Нельзя было допустить, чтобы появился еще один наследник. Ловкая особа.

Лолли спрыгнула с ее рук и принялась ходить кругами, задрав хвост трубой.

— Ну, так что ты решила? — спросила Кеарес у девушки, — или ты служишь до конца тому, кому присягала на верность?

— Я служу тому, госпожа, кто хорошо платит, — спокойно отозвалась телохранительница, — это один из основных принципов нашей работы.

Нужно было видеть, какое лицо сделалось у Делира после этих слов. А Кеарес, напротив, рассмеялась.

— В таком случае, с этой поры ты служишь у меня. Я увеличу твою плату вдвое.

— Эта девочка всегда была умницей, — вставила Этан.

В это время в молельный зал вошли двое монахов. Они почтительно поклонились и проговорили:

— Простите, госпожа, но мы не сумели выполнить ваше приказание.

— В чем дело? — недовольно осведомилась Кеарес, — их давно было пора привести сюда.

— Но они отказываются выходить, — принялись те оправдываться, — уж чего мы только не говорили!

— Да что же это! Вы что, не можете придумать что-нибудь правдоподобное? Скажите, что князь решил покинуть монастырь.

— Это не правдоподобно, госпожа, — вмешалась Этан, — за окном песчаная буря.

— Ну, пожар, в конце концов. Или выломайте эту проклятую дверь.

— Это будет не так просто.

— Мне все равно! — младшая княжна топнула ногой, — они нужны мне здесь! Ступайте и без них не возвращайтесь. У нас мало времени.

Монахи поклонились и поспешно вышли.

— Госпожа, — снова заговорила Этан, — может быть, начнем без них?

— Нет. Я хочу, чтобы сперва умерли они, а он, — Кеарес указала на князя, — видел их предсмертные корчи. Каково будет тебе смотреть на это, Делир? — осведомилась она.

Князь отвел глаза в сторону и явственно заскрипел зубами. Кеарес злорадно рассмеялась.

— Но сначала мы избавимся от него.

И она величественным жестом указала на Сенмара.

— Всегда терпеть его не могла. А ты? — спросила она у Нарсин.

— Я тоже, — подтвердила та.

— Еще бы. Никогда не видела никого, более отвратительного. Скажи, ты хочешь его убить?

Нарсин взглянула на Сенмара. Что ж, держался он отменно, ничего не скажешь. Его лицо совершенно ничего не выражало.

— Давно об этом мечтала, — призналась девушка.

— Может быть, мне это сделать, госпожа? — вставила Этан.

— Нет, пусть это сделает Нарсин. Пусть получит удовольствие.

Служанка пожала плечами и отступила.

Кеарес кивнула девушке, давая понять, что пора действовать.

Нарсин спокойно сняла с пояса кинжал, повернулась к своему начальнику и пару секунд смотрела ему в глаза. А потом метнула нож.

Раздался вскрик, и господин настоятель мешком рухнул на пол.

— Ты что? — закричала Кеарес, — ты промах…

Она не договорила. Клинок, метко пущенный рукой освобожденного Сенмара, воткнулся ей в левый глаз. Младшая княжна взмахнула руками и упала.

— Госпожа! — завопила Этан, бросаясь вперед, — госпожа!

Это произошло столь быстро, что монахи не успели сообразить, что к чему. А в следующее мгновение в молельном зале началась большая свалка. Лолли, злобно воя, кинулась на Сенмара, ее глаза мстительно горели. Князь, воспользовавшись тем, что внимание отвлечено, поднял с пола свой меч и хотел пронзить им Этан, но та ловко увернулась.

— Ах, ты, сучка, — прошипела она, обращаясь к Нарсин, — подлая тварь. Ты сдохнешь также, как твоя сестра.

Опомнившиеся монахи налетели на Сенмара. Делир собрался вновь напасть на Этан, но на этот раз ему помешала сама Нарсин, отшвырнув его в сторону.

— Она моя, — прорычала девушка, — убью любого, кто ее тронет.

— Ты грозишь мне? — вскинула брови бывшая наемница, — думаешь, справишься? Ну давай, иди сюда. Посмотрим, на что ты годна.

И они набросились друг на друга. Этан повалила Нарсин на пол и занесла кинжал, но девушка успела перехватить ее руку.

— Что ты смотришь? — возмутился князь, помогая Сенмару добить последнего монаха, — она же убьет ее!

— Даже не собираюсь вмешиваться. Это ее законная добыча.

Борьба шла с переменным успехом. Этан была сильнее, тяжелее и опытнее. Но Нарсин ловчее. К тому же, ее подстегивала ярость. Та самая боевая ярость, добавляющая и силы, и умения, и везения.

Этан удалось задеть ее ножом, но это было последнее, что она успела им сделать. Нарсин вывернула ее руку в запястье так, что там что-то хрустнуло, а служанка побелела. Впрочем, она тоже была воином и не отступала перед трудностями.

Но со сломанной рукой ее дела шли все хуже. Вскоре уже она лежала на полу, пытаясь нащупать здоровой рукой клинок, а Нарсин сдавила ее горло. Служанка хрипела, наливаясь краснотой, извивалась и молотила руками по чем ни попадя.

Развязка наступила быстро. Девушка разжала пальцы и как только Этан начала судорожно ловить ртом воздух, нащупав пальцами клинок, сжала рукой ее подбородок и резко повернула в сторону.

Кинжал со звоном выпал из ослабевшей руки. Все было кончено.

Нарсин поднялась на ноги и огляделась кругом. В молельном зале находились лишь двое живых: князь и Сенмар.

— Занимательное зрелище, — сказал старший телохранитель, — но расслабляться рано. Здесь было пятнадцать монахов, а мы убили только троих.

— Еще пятерых убили наши люди, — вмешался Делир и добавил без перехода, — у тебя кровь течет.

— Знаю, — Сенмар вытер исцарапанное лицо, — проклятая кошка. Значит, пятнадцать минус восемь. Остается семь. Тоже немало.

— У тебя тоже, — князь мотнул головой в сторону Нарсин.

— Что? — не сразу догадалась она, а потом подняла правую руку.

Запястье было рассечено и кровь густыми, темными каплями струилась на пол.

— Дай сюда, — вмешался Сенмар, выхватывая у князя платок и быстро заматывая им рану, — тебе мало шрамов?

— Я, что ли, их собираю? — огрызнулась девушка.

Бесцеремонность старшего телохранителя ее давно не трогала, зато на князя произвела большое впечатление. Если он ничего не сказал, то только потому, что был слишком поражен. Да и обстановка не располагала к длительным нотациям.

Нарсин окинула взглядом помещение. Оно уже не походило на молельный зал, где люди тихо взывают к богам и предкам. Больше всего оно смахивало на поле боя после непосредственно боя. Везде разруха, кровь и, конечно, трупы. Много трупов.

Когда перевязывание было закончено, девушка сжала рукоятку меча и повернулась к двери. Они с Сенмаром действовали слаженно и совершенно не задумываясь, так, как люди выполняют привычное, обыденное действие. Сенмар пинком ноги распахнул дверь, приготовившись зарубить любого, кого увидит на пороге. Но в коридоре было пусто.

— В общий зал, — тихо сообщил Сенмар девушке, а князю заметил, — вам, ваша милость, лучше держаться в стороне.

— Мои сестры, — отозвался тот, не желая трогаться с места, — я должен проверить, что с ними.

— С ними все в порядке. Ваши сестры оказались более благоразумны и не поддались ни на какие уговоры. Дверь там крепкая. Так что, думаю, они в безопасности. Тем более, было бы куда неразумнее брать их с собой.

Поколебавшись, Делир признал это и вышел в коридор.

Почти до самого места назначения навстречу им никто не попался. Зато у дверей общего зала они обнаружили вздрагивающего от малейшего шороха, бледного Ками с мечом наперевес. Он дернулся в их сторону, но вовремя остановился.

— Ваша милость, — выдохнул он, от облегчения едва не падая на пол, — хвала богам, вы целы.

— Что там? — Сенмар указал на вход.

— Они напали на нас неожиданно, — начал Ками, — здоровые, тренированные монахи, чтоб их. Но нам все же удалось с ними справиться. А потом мы подумали, что их по всему монастырю может оказаться немало, и Давет с остальными отправился все проверить. А я остался тут караулить на всякий случай.

— Давет, — с удовлетворением кивнул старший телохранитель, — понятно. Сколько осталось воинов?

— Четверо.

— Н-да. Негусто.

— Но мы убили пятерых, — поспешно добавил лекарь, словно оправдываясь.

Сенмар толкнул рукой дверь и с порога осмотрел комнату. Выглядела она немногим лучше, чем молельный зал. Впрочем, сравнивать их было глупо.

— Где еще двое?

Ками неопределенно дернул плечом и кивнул куда-то в сторону. Мол, где-то там. А князь схватил телохранителя за руку.

— Сати и Дашнайя, — выдохнул он, — они отправились к ним, помнишь? Для того, чтобы выманить наружу. Пошли, быстрее.

И резко развернувшись, он помчался назад. Сенмар легко нагнал его и слегка приостановил, сказав на ходу:

— Впереди пойду я.

Оставшиеся двое монахов трудились над дверью, ведущей в комнату княжон. Судя по их потным, усталым лицам, их усилия ни к чему не приводили. Засов был прочный, а сама дверь могла выдержать и более серьезный напор.

Увидев четверых вооруженных людей, монахи побросали инструменты и даже не попытались сопротивляться.

— Пощадите! — взмолились они, дружно падая на колени, — мы тут не причем. Мы никого не убивали! Мы только исполняли приказ!

— Приказ убить моих сестер, — прошипел князь таким тоном, каким оглашали смертный приговор.

Монахи просто позеленели.

— Нет-нет! — запротестовал один из них, — не убить! Просто привести!

Сенмар поморщился.

— Уведи их, — велел он Ками, — и запри в какой-нибудь комнате на время. Потом с ними разберемся. Сейчас мало времени.

Ками кивнул и сурово посмотрел на монахов. Те с готовностью поднялись, всем своим видом выражая согласие идти с ним куда угодно.

Делир шагнул к двери и постучал.

— Сати! Дашнайя! Откройте, это я!

— Делир? — послышался приглушенный голос одной из княжон, — это ты?

— Да, это я, конечно. Открывайте, все в порядке.

— Извини, Делир, но я не могу.

Князю показалось, что он ослышался.

— Что?

— Я не стану открывать.

— Сати, почему?

Глаза у Делира стали огромными. Он ничего не понимал. Нарсин удовлетворенно улыбнулась и подошла ближе.

— Позвольте мне, ваша милость.

И прежде, чем князь успел ответить, сказала:

— Госпожи княжны, это я, Нарсин Эртас. Все в порядке, вы в безопасности.

Засов заскрежетал и дверь приоткрылась.

— Та-ак, — протянул Сенмар.

Княжна выглянула наружу и окинула взглядом стоявших перед дверью людей.

— Все в порядке? — спросила она для верности, — где она?

Делир, еще не пришедший в себя после столь горячего приема, снова вытаращил глаза:

— Кто?

— Кеарес. Ведь это Кеарес, так?

Князь опустил голову, а потом кивнул.

— Что с ней?

— Кеарес… мертва, Сати.

Княжна сдвинула брови.

— Мне очень жаль, — добавил ее брат.

— А мне нет, — тут Сати сверкнула глазами, — по ее воле была убита Манала. Она и нас хотела убить. Двое ее людей ломились к нам в комнату после того, как исчерпали все способы убеждения. Но мы были предупреждены.

И она посмотрела на Нарсин. Сенмар тоже смотрел на нее, и князь тоже, наконец, повернул голову, чтобы уставиться на девушку, как на какую-нибудь диковину.

— Ты, — сказал Сенмар, — что ты сделала?

— Попросила княжон не открывать никому дверь, — отозвалась Нарсин, слегка пожав плечами.

— Даже мне? — с нажимом спросил Делир.

— Да. Вас могли силой привести сюда и заставить солгать. Либо могли обмануть, чтобы всех собрать в одном месте и разом прикончить. Нельзя было рисковать.

— И она оказалась совершенно права, — вмешалась Сати, — по сути, она спасла нам жизнь, — княжна вновь повернулась к Нарсин, — я благодарю вас. Мы благодарим вас, — добавила она, имея в виду Дашнайю, выглядывающую из-за ее плеча, — и поверьте, мы сумеем выразить свою признательность достойно.

Нарсин кивнула, принимая благодарность, хотя не была уверена, что все сделала правильно. Но близняшки не стали привередничать.

— А сейчас, — продолжала старшая, — мы предпочли бы вернуться в свою комнату, если ты, конечно, не возражаешь, Делир. Надеюсь, буря скоро закончится, потому что у нас нет никакого желания задерживаться здесь дольше.

— У меня тоже нет, — признал он.

В это время за поворотом послышался шумный топот. Сати вздрогнула и резко захлопнула дверь, мужчины и Нарсин столь же поспешно обернулись на звук, выхватывая оружие.

— Стойте, это Давет, — успела понять девушка прежде, чем мечи опустились на головы подбегавших.

Телохранитель княжон и четверо воинов тоже были вооружены и в полной боевой готовности. Всем понадобилось некоторое время, чтобы осознать то, что они видят. После чего мечи были опущены.

— Ваша милость, — Давет поклонился, — мы обыскали весь монастырь, за исключением этого коридора и никого больше не нашли. Зато в подвале мы обнаружили настоящий склад оружия и припасов. Судя по всему, монастырь — хорошо подготовленная ловушка.

— Это точно, — подтвердил Сенмар.

Князь немного рассеянно кивнул.

— Зато теперь можно с уверенностью утверждать, что все кончено, — резюмировал старший телохранитель, — кстати, я хочу кое-что спросить.

— Спрашивай, — разрешил ему Делир.

— У нее, — и он указал на Нарсин.

Девушка приподняла брови.

— Как ты догадалась?

— Не сразу. Для начала, сама поездка сюда уже выглядела подозрительно. Но было и много других странностей. К примеру, я узнала, что служанка младшей княжны когда-то служила воином в войске старого князя. И еще, что Селрена была беременна.

— А причем тут это? — не понял Делир.

В его голосе прозвучала легкая досада.

Зато Сенмару все было ясно.

— Поэтому ее и убили.

— Вельгаут был убит ножом в спину, — продолжала Нарсин, — он явно не ожидал нападения, что было невозможно, если на них напал убийца, как сказала младшая княжна.

— Ну и что? — осведомился Делир.

— Значит, удар был нанесен оттуда, откуда он не ждал, — добавил Сенмар.

— Он выглядел удивленным. Потом, его друг, Гент сказал странную фразу: «не может быть, чтобы она была на такое способна». Стало быть, он знал ее. И знал с совершенно другой стороны.

— Как служанку, — вставил старший телохранитель, — но не как воина. Я и сам об этом не знал. Кто тебе сказал?

— Ками.

— Старый плут, — проворчал Делир.

— Младшая княжна была дочерью старого князя, об этом тайком поговаривали во дворце, — говорила девушка, — я слышала это от Талаат, моей служанки. Впрочем, она и сама не была в этом уверена. Но если признать это за факт, то становится понятным, почему придворные, верные князю Рангорну были недовольны назначением нынешнего правителя. Они хотели видеть на престоле прямого наследника. То есть, наследницу.

— В общем, ясно, — заключил Сенмар, — я сам думал примерно также.

— Ты… ты думал? — поперхнулся князь, — ты все знал и ничего мне не сказал?

— Интересно, как бы вы отреагировали на это? — хмыкнул тот, — если бы я сказал, что за всеми покушениями стоит госпожа Кеарес? Думаю, мне бы повезло, если б меня не казнили немедленно. К тому же, мои подозрения переросли в уверенность только вчера, когда я увидел этот монастырь. Это же настоящая крепость. Хорошее место для того, чтобы поставить точку. Настоятель был явно предан старому князю и его дочери, поэтому не колеблясь, выступил на ее стороне. Полагаю, у них все было готово заранее.

— Но каким образом? Как они могли знать заранее, если мы сами узнали об этом два дня назад?

— Видимо, это лишь со стороны выглядело случайным, а на самом деле было давно спланировано.

Князю нечего было возразить на это, но он все-таки сказал:

— Ты должен был мне все рассказать сегодня утром. Возможно, тогда мы смогли бы уладить все более… мирно.

— Нет, ничего не вышло бы. Ей нужна была только ваша смерть. Ради этой цели она пошла на все и не собиралась останавливаться на полпути.

Сенмар намеренно говорил столь резко, чтобы у Делира не осталось никаких иллюзий насчет намерений его младшей сестры. Он прекрасно понимал, что смерть Кеарес причинила князю куда более сильную боль, чем все остальное вместе взятое.

Нарсин тоже до конца не верила в случившееся, хотя принимала во всем самое непосредственное участие. Кеарес всегда была такой милой, непосредственной, очаровательной девушкой, от которой, казалось, все дурное просто отскакивало. Даже увидев все собственными глазами и услышав ее речи, было трудно поверить, что княжна на такое способна. Кто угодно, но только не она.

15 глава. Прощай, Арджанта

Песчаная буря закончилась к вечеру, а уже утром небольшой отряд из оставшихся в живых людей выехал из ворот монастыря, направляясь в обратный путь. Настроение княжеской семьи было не лучшим, хотя близняшки уже не жались друг к другу и не оглядывались по сторонам, трясясь от страха. Правда, от мер безопасности они отказались не полностью, предпочтя оставить при себе Давета в качестве телохранителя. Это решение повлияло на парня значительным образом, он вырос в собственных глазах и начал гордиться собой. Впрочем, ему было, чем гордиться.

Населению Арджанты объявили о скоропостижной кончине любимой младшей княжны, произошедшей в результате внезапной болезни. Слугам сообщили то же самое, хотя поверивших в это было немного. Все во дворце знали о покушениях и могли сложить два и два. Та же Талаат заявила Нарсин, сверкая глазами:

— Вы можете говорить все, что угодно, госпожа, но я-то знаю. Это все она, правда? Она покушалась на жизнь князя и его сестер. Помните, я говорила, что княжна Кеарес — дочь старого князя?

— Ну, говорила, — признала Нарсин, дивясь про себя ее проницательности, — и что?

— А то, что это оказалось правдой.

— Почему ты так решила?

— Но как же еще? Если она — дочь князя Рангорна, значит, она имеет все права на престол, в обход других родственников.

— Ну и что?

Талаат насупилась.

— Вы и сами прекрасно знаете, что. Еще лучше меня. Княжна решила заполучить власть. Но что-то пошло не так. Верно?

Девушка закатила глаза:

— Талаат, я ничего не могу тебе сказать. По официальной версии, княжна Кеарес умерла от внезапной болезни. Это все.

— «По официальной версии», — фыркнула служанка, — и кого вы хотите обмануть? Думаете, здесь одни дураки собрались?

— Думаю, нет. А раз ты не дура, то должна понимать, почему так утверждают и почему я молчу.

Талаат вздохнула.

— Я понимаю. И все же, у меня в голове не укладывается. Княжна Кеарес, такая милая девушка, сущий ребенок! И сотворить такое! Просто не верится.

Нарсин хмыкнула. Разумеется, в такое трудно поверить. Однако, после всего, что она уже слышала о сильных мира сего, ее это не особенно удивляло. Мир, где подсыпание родственникам яду за обедом было самым обычным делом, уже ничем удивить не может. Разве что, привязанностью и любовью между родными. Это вполне могло казаться странным. В самом деле, странно, что князь любит своих сестер и беспокоится об их благополучии. Столь необычные в этих кругах родственные чувства вызывают изумление. Недаром у людей иногда создавалось впечатление о явно не княжеском воспитании этой семьи. Зато у Кеарес были все задатки великой княгини.

Но с другой стороны, Нарсин помнила Кеарес другой. На самом деле доброй и милой девушкой, любящей свою кошку. Она была так благодарна, когда Нарсин вытащила Лолли из оврага, полного воды. Наверное, поэтому она хотела переманить ее к себе.

В человеке всегда есть и плохое, и хорошее. Иногда одно перевешивает другое. В случае с младшей княжной перевесило плохое. Но и хорошее ведь осталось. Наверняка она стала бы другой, когда получила бы вожделенный престол.

Постепенно жизнь налаживалась. Трудно было сразу забыть все, что произошло, но переживания стали не такими острыми и болезненными, хотя им всем было, что вспомнить.

Сати сдержала свое слово и преподнесла Нарсин кулон изумительной работы какого-то старого мастера. Девушка, выросшая на Островах, знала цену таким камням, которые украшали изделие и поняла, что на сумму, вырученную от его продажи, можно было не беспокоиться о хлебе насущном до конца дней. Но Нарсин вовсе не собиралась продавать его. Подарок был тем более ценен, что переходил по наследству от матери к дочери на протяжение уже нескольких десятков лет. Сати получила его от своей матери и по сути, должна была передать своей дочери, когда она у нее будет. Но княжна рассудила иначе, сказав, что ее жизнь была сохранена лишь благодаря действиям младшего телохранителя, а стало быть, и награда ею заслужена.

Нарсин все-таки пыталась спорить.

— Госпожа княжна, — начала она, — это совсем необязательно. Ведь сохранение жизни членов княжеской семьи — моя прямая обязанность.

— Ничего подобного, — возразила Сати, — вы обязаны охранять моего брата, нашего князя Делира, но вовсе не всех остальных. Именно для этого вас и нанимали. Поэтому, не спорьте и берите.

Девушка кивнула и взяла в руки кулон.

— Благодарю вас, госпожа княжна.

— Старшая княжна, — поправила ее Сати с сумрачным видом, — я теперь старшая. Я и Дашнайя.

Она вздохнула.

— Нам повезло. Все могло закончиться гораздо хуже.

Нарсин и сама так думала. Если бы не странное желание Кеарес собрать их всех вместе, а уж потом убить, выживших после этого события осталось бы гораздо меньше.

— Прошу прощения, госпожа, — вдруг спохватилась девушка, — а вы знали, что госпожа Кеарес была дочерью старого князя?

— Были слухи и сплетни, — отозвалась Сати, — мы верили и не верили, считая это пустопорожней болтовней. Было странно, что князь Рангорн попросил отдать ему на воспитание самую младшую из нас. Но он объяснил это желание тем, что у него не было собственных детей, а она ему приглянулась. Мол, очень похожа на его покойную мать. На его мать, — вдруг зло фыркнула княжна, — которую, говорят, он отравил, чтобы взойти на престол. Она ему в чем-то очень мешала.

Ничего иного Нарсин и не ожидала. Она уже наслушалась о замечательном нраве прежнего князя и об его трогательной привязанности к близким. Вот уж воистину примерный семьянин!

Прошла неделя, полная давно забытого покоя и тишины. Им наслаждались все без исключения, даже телохранители, постоянное присутствие которых подле правителя Арджанты стало необязательным. Целая неделя отдыха и безделья, живи и радуйся. Но у Нарсин была особенная причина для размышлений. Всю эту неделю она обдумывала мысль о том, что ей пора вернуться домой. Хотя бы на время. Нужно было выполнить свой скорбный долг и сообщить родителям о гибели сестер. Она, как могла, оттягивала этот момент, но понимала, что он неизбежен. Рано или поздно, это нужно сделать. И лучше сделать это сейчас, чтобы долго не мучиться. Вот только Нарсин не знала, как лучше это сделать. Ей нужно уйти со службы.

Это решение зрело в ней давно, но до сих пор возможности осуществить его не было. Разве с такой службы уходят? Да за нее зубами цепляются, делая все, чтобы удержаться. Служить правителю Арджанты и престижно, и выгодно. Ну и, конечно, опасно. Но опасность — это обычное и необходимое условие работы телохранителя.

И все же, Нарсин не хотела здесь оставаться. Пока были покушения, пока не обнаружили того, кто за ними стоит, уйти было нельзя. По негласному кодексу телохранителей, запрещающему уходить в такой момент и оставлять нанимателя на произвол судьбы, но куда больше из-за желания найти убийцу сестры и поквитаться. Теперь все условия соблюдены. Князь и его семья в безопасности, Этан мертва и не без ее участия. Пора уходить. Больше ее здесь ничего не держит. Разве что, большое жалованье. Но плата за то, чтобы служить столь непредсказуемому и страдающему странными перепадами настроения человеку, явно недостаточно. Сегодня он добродушен и снисходителен, а завтра жесток и мстителен. Подстраиваться все время под его настроение хлопотно и утомительно. Хотя, если бы все наниматели были идеальны, их бы никогда не предавали. На самом деле, увы, идеальных хозяев не существует. Но уж лучше бы князь был злопамятен, суров и жесток, от такого человека хоть знаешь, чего ожидать и как себя с ним вести. А то, сегодня ты расслабишься, а завтра тебя цап! и ухватят за мягкое.

Однако, завести разговор об увольнении Нарсин пока не решалась.

Через неделю князь вызвал к себе обоих телохранителей.

— Ваши услуги были поистине неоценимы, — сказал он с торжественным видом, — но я все же постараюсь их оценить так, как вы того пожелаете.

Сенмар покачал головой:

— То, что было сделано, не выходило за рамки обычных обязанностей любого телохранителя. Вы же не награждаете слуг всякий раз, как они принесут вам обед или постирают вашу одежду.

— Но они и не спасают мою жизнь, — возразил Делир, — а свою жизнь я ценю гораздо выше, чем собственный комфорт. Это разные вещи.

— Мне не нужно никакого вознаграждения, — старший телохранитель отступил на шаг назад, — вы платите мне более, чем достаточно, ваша милость.

— Ты всегда был упрямцем, — улыбнулся князь, — но благодарность необязательно должна быть выражена в звонкой монете. Скажи, чего ты хочешь, и это будет выполнено.

— Я скажу вам, чего я хочу, если вы так ставите вопрос, ваша милость. Я слишком долго работал на вас и теперь настало время расстаться.

— Что?

— Мне нужно уйти. Я и так слишком долго это откладывал.

— Ты имеешь в виду, совсем?

— Да, именно так. Я хочу оставить службу.

— Сенмар! — ахнул Делир, — что случилось? Ты никогда раньше не говорил об этом.

— Вот именно. Но теперь все по-другому. Опасность вам более не угрожает, и вы всегда можете нанять более подходящего для вас телохранителя.

— Но у меня самый подходящий телохранитель из всех, Сенмар, — князь сделал паузу, — я не знаю, почему ты принял такое решение и не стану допытываться. Прошу лишь об одном: подумай об этом как следует. Подумай и прими правильное решение. Надеюсь, одного дня для этого тебе будет достаточно.

Сенмар помедлил и кивнул головой. После чего развернулся и вышел за дверь. Князь проводил его задумчивым взглядом.

Но не только князь смотрел вслед Сенмару. Нарсин тоже глядела в спину своему начальнику огромными глазами. Такого поворота она не ожидала. Она ведь сама хотела уйти. Да что же это он, спятил? С какой стати? Это ей нужно уйти, а этот негодный Сенмар опередил ее.

Опомнившись и скрипнув зубами, Нарсин слегка поклонилась и собралась последовать вслед за старшим телохранителем.

— Погоди, — остановил ее голос князя, — мы еще не разобрались с твоей наградой.

Нарсин повернулась.

— Ваша милость, — начала она медленно, — меня нанимали для того, чтобы я охраняла вас и защищала от всевозможных опасностей.

— Не повторяй слова Сенмара на свой лад, — он поморщился, — это я уже слышал. Но ты часто выходила за рамки своих обязанностей. К примеру, тебя не нанимали для охраны и защиты моих сестер.

— Они уже отблагодарили меня, ваша милость.

— К тому же, именно ты догадалась, кто является вдохновителем этих покушений. Ты сделала больше, чем Сенмар, именно поэтому твоя награда должна быть выше.

Нарсин покачала головой.

— Нет, ваша милость. Хотя бы потому, что награда за это должна быть равной или не быть вообще. И потом, я хотела найти того, кто стоял за покушениями не меньше, чем вы, ибо я преследовала свои цели.

— И какие же цели? — Делир приподнял брови.

— Моя сестра была убита. Для того, чтобы найти ее убийцу, я готова была сделать все, что угодно.

— И кто же ее убил?

— Этан.

— Понятно. Значит, поэтому ты убила Этан. Хотя при той профессии, что была у твоей сестры, смерть ее могла подстерегать где угодно. Ее ведь хотели нанять для покушения на мою жизнь?

— Она отказалась, — сухо напомнила ему Нарсин.

— Она отказалась из-за тебя. Так что, мне жаль, но я никогда не испытывал к наемным убийцам ничего хорошего. И чем меньше их будет, тем лучше.

Лицо у Нарсин стало каменным. Князь не мог сказать ничего, что сильнее отвратило бы от него девушку. Она сильнее сжала губы. У нее было, что возразить на эти слова, но она уже произнесла достаточно. Впрочем, ее негодования и злости это не уменьшало. Он, видите ли, не выносит наемных убийц! А кто их нанимает? Кто платит им деньги за эти убийства? И неужели он сам никогда не прибегал к их услугам? А теперь делает возмущенное лицо и говорит: чем меньше их будет, тем лучше. Она знала таких людей. Он и ему подобные иногда еще заявляли, что и шлюхи — грязные и никчемные создания, от которых следует избавиться раз и навсегда. А сами почему-то не брезгуют пользоваться их услугами. Какой занятный парадокс.

— Мне понадобится новый телохранитель, если Сенмар уйдет, — вновь заговорил князь, — а он уйдет, это не подлежит сомнению. Ты — хороший телохранитель, спору нет, но я всегда считал, что эта работа не для женщины. Ты и так достаточно пострадала от всей этой истории. Мне кажется, тебе следует сменить работу на более безопасную и я могу это сделать для тебя. У меня есть на примете должность, к которой ты прекрасно подойдешь.

Брови девушки взметнулись вверх.

— Вы хотите, чтобы я ушла, ваша милость? — слегка растерянно спросила она.

Не может быть, чтобы ее мечты сбылись так быстро. Время показало, что сомневалась она правильно.

— Нет, я не хочу, чтобы ты уходила. Ты останешься здесь, но в другом качестве.

— В каком?

— Недавно появилась одна вакансия. Впрочем, я давно хотел от нее избавиться. Она мне жутко надоела. А ты идеально подходишь для этой роли. Тебе только нужно перестать рядиться в штаны и избавиться от привычки постоянно таскать с собой оружие.

— Меня всю жизнь готовили для работы наемника, — пояснила ему Нарсин, делая шаг к двери.

— Ничего, это не страшно. Все, что ты не знаешь, легко запоминается, — Делир шагнул к ней.

— Нет, — она снова отступила, — я стала телохранителем именно для того, чтобы не быть кем-нибудь другим. Я не хочу.

— Перестань, мы уже говорили об этом. Ты должна понимать, что мне ты нужна в другом качестве.

— Нет. Если это та награда, о которой вы говорили, ваша милость, то я отказываюсь. Я готова быть телохранителем, воином или даже наемным убийцей, но я не собираюсь быть никем иным, потому что я решаю свои проблемы силовыми методами.

— Все это — глупая блажь, а она скоро проходит. Ты сама удивишься, как легко, а главное, быстро это забывается.

Нарсин положила руку на ручку двери.

— Нет, — сказала она, собираясь выходить.

— Не говори «нет». Ты не знаешь, от чего отказываешься.

— Я знаю. И я отказываюсь. И я прошу прощения у вашей милости.

— А теперь я скажу «нет», — князь подошел ближе, — я даю тебе время подумать. До вечера. А вечером ты придешь сюда, чтобы сказать «да». Кстати, еще одно условие. Надень платье.

Нарсин раскрыла дверь и вышла в коридор. С нее хватит. Она уходит. Давно следовало это сделать. Ни к чему было так тянуть. А если ее не хотят отпускать, то она уйдет сама. В голосе князя была такая уверенность в том, что она передумает, что сперва становилось смешно, а потом страшно. Он это сделает, он на самом деле собирается это сделать, и ему совершенно все равно, что об этом думает она. Он хочет сделать ее своей наложницей, а все остальное значения не имеет, даже ее желание или не желание. Ему просто-напросто наплевать на это.

Ну уж нет. Не выйдет. Ни за что. Нарсин на мгновение представила себя на месте Селрены и скривилась. Какая гадость. Кажется, князь не понимает, в чем между ними разница. Он считает, что все женщины одинаковы. Но из той, кто взял в руки меч, наложницы не сделаешь. Они могут быть кем угодно: женами, подругами, сестрами, любовницами, но не тряпкой, об которую вытирают ноги. У них всегда нужно спрашивать согласия, иначе можно нарваться на пресловутый клинок.

Дойдя до своей комнаты, Нарсин плотно прикрыла за собой дверь и подошла к шкафу. Когда-то она пришла сюда с одним небольшим узелком, так что, много нести ей не придется. Единственное, что кроме этого она намеревалась прихватить — это свои сбережения, свое жалованье за время службы. И почему это она должна от него отказываться? Разве она плохо выполняла свои обязанности?

Подумав еще немного, Нарсин решила также взять еще кое-что из оружия. Никогда не помешает лишний кинжал.

Сборы не заняли у нее много времени. Девушка напоследок окинула комнату взглядом, проверяя, не забыла ли чего важного. Кажется, нет. А даже если и забыла, пусть остается.

Она вышла в коридор, оглядевшись по сторонам. Было пусто, что радовало. Чем меньше свидетелей ее ухода, тем лучше. Нет, раньше нужно было уходить. И чего тянула?

Нарсин зашагала вперед, раздумывая, как лучше всего покинуть дворец. Явно не через ворота. Ей нужно вспомнить старый, проверенный способ. Через забор.

— Далеко собралась? — прозвучал ей в спину насмешливый голос.

Нарсин застыла. Потом медленно обернулась. Разумеется, кто еще это мог сказать?

— Далеко, — отрезала она.

— А что так? Должность старшего телохранителя тебя уже не устраивает? — хмыкнул Сенмар.

— Мне предложили другую работу.

— О-о, никак, на место Селрены? Непыльная работенка, — и он хмыкнул.

— Да, смешно, — признала Нарсин, — но мне пора.

— Погоди, не надо торопиться. Зайди на пару слов, — он сжал ее запястье и почти впихнул в комнату.

Сенмар закрыл дверь, предварительно проверив, нет ли кого в коридоре.

— Итак, — повернулся он к девушке, — чем же тебя не устраивает княжеское предложение?

— Вы хотели узнать именно это? — ехидно осведомилась Нарсин.

— Для начала, да. Неужели, ты такая дура, что не понимала, рано или поздно этим все и закончится?

— Наверное, да. Наверное, я в самом деле такая дура.

— И что он тебе сказал?

— Вам дословно?

— Не стоит. Это я могу прекрасно представить сам. Я о том, что ты отказалась. Что он сказал об этом?

— Дал срок подумать до вечера, — и Нарсин усмехнулась.

Усмешка вышла достаточно неприятной.

— Значит, у тебя есть время до вечера. Немного. И куда ты надеешься уйти за столь короткий срок?

— Из Арджанты я уйти успею, если вы не помешаете.

— Хочешь сказать, что я сейчас отправлюсь к князю и сообщу о твоем бегстве? Этого я делать не собираюсь.

— Да? Почему?

— А почему я должен это делать? — Сенмар пожал плечами, — я и сам собираюсь уйти. Но мне дали больше времени. Впрочем, не думаю, что меня будут задерживать.

— Не будут, — успокоила его девушка.

— Это он тебе сказал?

— Не такими словами, но смысл этот.

— А вот тебя будут, — хмыкнул он, — поэтому я и спрашиваю, как далеко ты надеешься уйти. Допустим, ты покинешь город. Это, положим, самое плевое дело. А что потом? Собираешься брести по пустыне ночью? Ты хорошо ориентируешься в пустыне? Ты знаешь, что тебе требуется нечто большее, чем десять кинжалов, которые ты с собой прихватила?

— Двенадцать, — огрызнулась Нарсин.

— Да хоть двадцать. Тебе потребуется вода и еда. Ты об этом подумала?

Нарсин не ответила. В самом деле, об этом она не подумала. У нее было слишком мало опыта походов по пустыням. Если быть точной, только один, в обществе эгрибского купца. Но тогда у них был проводник, который показывал дорогу. Сумеет ли она пройти там в одиночку?

— Понятно, — прокомментировал Сенмар ее молчание, — ни о чем ты не думала.

— Но мне нужно уйти.

— Я знаю. И чем скорее, тем лучше. Но если ты пойдешь одна, у тебя не будет никаких шансов.

— И кого же мне прихватить с собой для компании? — съехидничала она.

— Пойдешь со мной.

Считая вопрос решенным, Сенмар преспокойно нагнулся, поднимая с пола свой вещевой мешок. Забросив его на плечо, он повернулся к двери. Нарсин наблюдала за его действиями, полная недоумения. Он что, серьезно?

— Вы намерены сбежать? — спросила она.

— А почему нет? Ты ведь собираешься. Или думаешь, это дозволяется только тебе?

— Вам ведь нет необходимости сбегать.

— Позволь мне самому решать, что мне нужно, а что нет. А теперь пошли, если ты в самом деле собираешься это сделать. Кстати, ты собиралась выходить через ворота?

— Я знаю, вы считаете, что я — полная дура, — обиделась Нарсин, — но все же, я собиралась уйти иным способом.

— Я не считаю тебя дурой.

— Но вы говорите об этом каждые пять минут.

Сенмар выглянул в коридор и потянул ее за собой:

— Пошли, хватит болтать. Можно подумать, что ты намеренно тянешь время для того, чтобы тебя успели остановить.

Нарсин заскрипела зубами и вышла вслед за ним. Хорошая у нее компания, правда?

Дворец они покинули через забор, оставшись почти никем не замеченными. Их, конечно, видели слуги в тот момент, когда они шли по коридорам, но никаких подозрений их поход не вызывал. Мало ли, куда могут идти княжеские телохранители.

— Надеюсь, ты взяла с собой деньги, — заметил Сенмар, когда они оказались на улице, — или решила разыграть оскорбленное достоинство?

— С какой стати? — фыркнула Нарсин, — ничего я не намерена разыгрывать. Я хочу уйти отсюда.

— Значит, взяла. Итак, нам понадобится еда и вода. Я знаю тут неподалеку одно местечко, где все это можно быстро приобрести. Потом, нам понадобятся лошади. Пешком прогулка по пустыне не слишком приятна, а главное, это долго.

— И где можно приобрести лошадей?

— И с такими обширными знаниями ты собралась сбегать, — он покачал головой, — просто нет слов.

— Замечательно, — съязвила она.

— Что замечательно?

— Что у вас в кои веки нет слов. Это радует.

— Не радуйся преждевременно.

Нарсин и не собиралась радоваться. Если у вас в спутниках такой человек, как Сенмар, радоваться по поводу его молчания очень глупо. Поскольку, когда он молчит, это не значит, что вы довольны.

Судя по всему, Сенмар был хорошо знаком с хозяином заведения, куда они зашли. Мужчины обменялись приветствиями и даже похлопали друг друга по плечам.

— Удачное время ты выбрал для того, чтобы свалить, — заметил знакомец, когда обмен приветствиями и необходимый минимум объяснений был закончен, — бурь больше не предвидится, сезон дождей еще не наступил.

— Да, я и сам знаю.

— У меня как раз есть пара замечательных лошадок, — и мужчина с интересом посмотрел на Нарсин, — хорошенькая у тебя подружка.

Сенмар тоже окинул ее взглядом:

— Да, ничего.

Она едва не поперхнулась, одарив их обоих красноречивым взглядом. Тут Сенмар не выдержал и рассмеялся. Хозяин заведения тоже издал несколько жизнерадостных смешков и ободряюще подмигнул девушке:

— И как вы его терпите?

— С большим трудом, — отрезала она.

Через некоторое время лошади были готовы. Парнишка лет пятнадцати приволок две объемистые сумки. Судя по всему, там было съестное и несколько фляг с водой. Сумки перекинули через седла.

— Ну, удачи, — сказал знакомый Сенмара, похлопав последнего по плечу, — надеюсь, еще увидимся. Дорогу-то помнишь?

— Не беспокойся об этом. Я проезжал по ней раз двести, не меньше.

— Счастливого пути, крошка, — это относилось к Нарсин.

Она поспешила сесть в седло, чтобы избежать его похлопываний. В отличие от Сенмара, он намеревался сделать это не по плечу, а куда как ниже. Мужчина не обиделся после ее ретирады, он рассмеялся и помахал им рукой напоследок. После чего послал девушке воздушный поцелуй.

— Не обращай внимания, — посоветовал ей Сенмар, — он дамский угодник.

— Заметно.

— Это я на тот случай, если ты собралась свернуть ему шею. Он может мне еще понадобиться.

— Не волнуйтесь, он цел и невредим.

До ворот, отгораживающих Арджанту от внешнего мира, было недалеко. Нарсин вспомнила, как она входила в них, следуя за женами эгрибского купца Махтуба и сдержала смешок. Как давно это было. И как она стремилась сюда попасть. Зачем?

— Все-таки, удовлетвори мое любопытство, — заговорил Сенмар, когда они миновали ворота, — почему ты отказалась?

— От чего? — не поняла она.

— От предложения князя.

— А почему я должна соглашаться?

— Никто не говорит, что должна. Просто, если судить объективно, князь Делир очень симпатичен. Он нравится женщинам.

— Мне не нравится.

— Забавно. Мне казалось, что наоборот.

— Не знаю, почему вам так казалось. Видимо, потому, что у вас не все в порядке со зрением. Иной причины я не вижу.

— Да, наверное, все дело в этом, — хмыкнул Сенмар, — а может, в том, что ты надеялась на большее?

— На что это вы намекаете? — Нарсин вытаращила глаза, — я ни на что не надеялась. Я не полная дура. Мне этого и в голову не приходило. Князь Делир был для меня правителем Арджанты и моим работодателем. Я никогда не представляла его в другом качестве. К тому же, он очень неприятный человек.

— А я думал, что самый неприятный — это я.

— Вы вне конкуренции, — съязвила она.

— Да, конечно, я знаю. Странно только, что ты меня тогда не убила.

Нарсин одарила его тяжелым взглядом.

— У вас скверный характер, — проговорила девушка медленно, — и терпеть вас в самом деле очень трудно, как справедливо заметил ваш знакомый. Но за это не убивают. Во всяком случае, я — нет.

— Интересно, — глубокомысленно произнес он, — правитель Арджанты тебе неприятен, меня ты терпеть не можешь. Но на сторону Кеарес почему-то не перешла. Ведь она тебе нравилась, хоть этого не отрицай.

— Она велела убить мою сестру.

— Да, в этом все дело.

— И потом, я не хочу становиться на сторону людей, которые с такой легкостью убивают своих родственников.

— Это было сделано ради власти.

— Да ради чего бы то ни было. Родственники — самые близкие люди, ближе никогда не будет. Если человек убивает своих близких, значит, для него нет ничего святого.

— Приятно слышать, что ты хоть кого-то любишь.

Нарсин промолчала. Любой нормальный человек, а она считала себя нормальным человеком, любит своих близких. Даже если он при этом является наемным убийцей.

— Все-таки странно, — заговорил Сенмар снова, — зачем они убили твою сестру? Ей предложили работу, она отказалась, обычное дело. Они знали, что она будет молчать, этого требует их кодекс. Зачем же было убивать ее, тем более, когда уже прошло достаточно много времени?

Тут Нарсин уставилась на него круглыми глазами. Она внезапно все поняла.

— Зачем убивать? Боги, какая же я дура!

— В чем дело? — не понял он.

— Эримджан была бы жива, если бы я не проболталась. Я сказала Этан о том, что меня предупредили о покушении. Я сказала! — она прижала ладони к щекам и тут же отняла их.

— Перестань. Откуда ты могла знать, кто она?

— Я вообще не должна была никому говорить об этом. Вы совершенно правы: я — тупоголовая ослица, пустоголовая идиотка, кретинка и дура.

— Я говорил это? — слегка опешил Сенмар, — послушай…

Нарсин замотала головой. Ее сестра была бы жива, если б не ее идиотский треп. Ну зачем она тогда сказала Этан о предупреждении? Пожаловаться захотелось на свою несчастную судьбу и незавидную участь. Как же, служить под началом у «последней сволочи» Сенмара.

— Они знали ее фамилию. Рано или поздно, все равно пришли бы к выводу, что от нее следует избавиться. Твоей вины в этом нет. Слышишь меня? — и Сенмар положил руку ей на плечо, — не нужно винить себя в ее смерти. Не ты ударила ее ножом в спину. И более осторожные и изворотливые люди попадали в такие ловушки.

Может быть, так оно и было. Но легче от этого не становилось. С этим грузом предстояло жить до конца дней и думать о том, что все могло быть иначе, если бы только она придержала язык.

— Ты отомстила за нее, это главное.

— Мстить за мертвых — бесполезное дело, — вяло проговорила Нарсин, — никого этим не вернешь.

— Зачем тогда мстила? Значит, от этого все-таки есть польза. Отомщенные души легко вознесутся на небо и получат возможность родиться вновь.

Сенмар легким движением остановил коней. Взял Нарсин за плечи и повернул к себе.

— Ты не должна об этом думать. Ты все делала правильно. Ты только слишком часто лезла вперед, из-за чего я все время боялся, что тебя убьют.

Она взглянула ему в глаза, находящиеся слишком близко и поняла, что он не шутит. Но ведь это же совершенно невозможно! Что он делает? Наверное, солнце светит слишком ярко и у Сенмара поднялась температура.

— Ты в самом деле меня терпеть не можешь? — вдруг спросил он.

— Я уже не помню, когда так думала в последний раз, — ответила Нарсин.

Предложение князя, вполне определенное, вызвало в ней гнев и недоумение. Теперь же ей не было сказано ничего определенного и тем не менее, все было ясно. А все последующее вполне естественно. Она не возражала, когда ее обняли, сильно стиснув ребра, словно хотели сломать. Напротив, она была этому только рада. Неизвестно почему, но теперь ей казалось, что этого она ждала давным-давно. Только до сих пор у нее не было времени подумать об этом как следует.

— Куда ты вообще собралась ехать? — спросил Сенмар после продолжительного молчания.

— Домой, на Острова. А вы?

— Ты.

— Да, прости. А ты куда собрался?

— Я собрался поехать с тобой, если ты, конечно, не возражаешь.

Нарсин приподняла брови. Очень странно это звучало в устах Сенмара. Гораздо привычнее было бы услышать короткое «не твое дело».

— Я не возражаю, — сказала она вслух, — хорошая компания, что еще надо путнику?

Сенмар сдавленно фыркнул.

— У тебя длинный язык, — отозвался он.

— Да, я забыла, я ведь должна говорить лишь тогда, когда меня спросят.

Они переглянулись и рассмеялись.

Content

Екатерина Бэйн
СМЕРТЬ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ

1 глава. Арджанта

2 глава. Освободившаяся вакансия

3 глава. Конкурс

4 глава. Младший телохранитель

5 глава. Разборки на улице

6 глава. Первый рабочий день

7 глава. Месть

8 глава. День Цветения

9 глава. Начало поисков

10 глава. Потеря

11 глава. Прогулка по саду

12 глава. Поездка в монастырь

13 глава. Эмменли Лорани

14 глава. Молельный зал

15 глава. Прощай, Арджанта