Asti Brams

Паук

Пролог

Я услышала шаги позади себя, но как мне и велели — не смела оборачиваться.

Лишь смяла дрожащими пальцами юбку на коленях, пытаясь справиться с волнением.

Он остановился прямо за стулом и паника пустила тонкие нити по нервным окончаниям. Даже спину начало покалывать, так четко я ощущала жар его тела.

— Я знаю, ты искала меня, — раздался вдруг спокойный, густой баритон, от которого кожа покрылась мурашками.

Тяжелая мужская ладонь легла мне на плечо и, не сдержавшись, я инстинктивно повернула голову. В первую секунду на моем лице отразилось замешательство, а затем сердце ухнуло вниз. На тыльной стороне руки с проступающим разветвлением вен, было набито изображение большого паука в паутине или скорее тарантула.

Внутренности током прострелило — как это возможно?! Как он узнал?!

Все тело вмиг превратилось в сахарную вату, и я даже не среагировала, когда что-то скользнуло по моей шее. Это была черная полоска ткани, которой я позволила завязать себе глаза. С этого момента больше ничего не видела. Только слышала.

Слышала, что этот страшный человек обошел стул и встал спереди. Прямо напротив меня.

Я вздрогнула, когда горячая ладонь легла на мое запястье, но сопротивляться не стала. Мужчина неспешно и уверенно положил мою кисть на подлокотник, а затем чем-то надежно привязал. Раскаленная волна пронеслась по телу — я попыталась дернуться, но следом услышала предостерегающий приказ:

— Не шевелись.

Почему мне оказалось этого достаточно?! Подчиниться слову незнакомого, опасного человека?! Потому что сквозь парализующий страх, терновыми прутьями в мою волю пробрались низменные инстинкты. Именно они диктовали быть послушной… Или скорее вести себя с ним осторожно.

Второе запястье так же было привязано, после чего я просто ждала, боясь сделать лишний вдох. Легкое касание щеки, теплая дорожка на шее и мужские пальцы оказались в области разреза рубашки. Пуговицы поддались, ткань разошлась на груди, и горячая ладонь уверенно проникла в чашечку лифчика. Из горла вырвался резкий вдох, когда он сжал упругое полушарие, но тут же я услышала строгое напутствие:

— Ни звука. Иначе я закрою тебе рот.

Я сглотнула на ходу улавливая правила игры и стараясь не думать, каким способом он собирался сделать это… Мужчина тем временем нехотя оставил грудь, а в следующий момент я ощутила его руки на своих сведенных коленках. Он уверенно развел их, медленно скользнул по внутренней стороне бедра и оказался прямо между ног.

Внутри все замерло от напряжения. Я практически не дышала, чувствуя, как дразнящим движением мужские пальцы поддели трусики и коснулись нежной плоти. Пришлось закусить щеку, чтобы сдержать жалобный всхлип.

Я не могла представить, как этот человек выглядит, на что он способен, насколько взрослый, опасный и жестокий?.. И это ощущение — на грани настороженности и его нежности, будоражило и пугало до безумия!

— Выдохни, красивая, — услышала я вдруг снисходительное и только сейчас поняла насколько зажалась. — Бояться уже поздно.

Меня бросило в жар от смятения и обреченного чувства. А его пальцы начали более уверенно разводить складочки, четко балансируя движениями с каждым моим несдержанным вздохом.

Черт, его запах въедался в мои рецепторы, пробуждая что-то… что накатывало с каждый его целенаправленным давлением в одной точке.

Ох… как же так?..

Вопреки здравому смыслу, в этом ослепленном состоянии, внутри все поддавалось одному ориентиру. Который задавал он!

С губ чуть не сорвался стон, когда мужчина неожиданно придвинул меня за бедра ближе к краю и протолкнулся пальцами в разгоряченное лоно. Но я вовремя вспомнила его условие и сжала губы, стараясь отрезвить уплывающий разум.

Бандит тем временем насильно развел ноги, что я упрямо сводила и продолжил проталкиваться в меня в одном ритме, так умело манипулируя пальцами, что очень скоро я начала теряться в невыносимо сладких ощущениях.

Внизу живота собралась горячая тяжесть, возбуждение нарастало все сильнее и, стиснув зубы, я запрокинула голову, с неимоверными усилиями подавляя рвущиеся стоны.

Я не умела справляться с этим незнакомым состоянием… Я просто не знала как?..

Мне уже хотелось плакать, так нестерпимо это было. Я сжимала руки в кулаки, металась от движений во мне, цеплялась за подлокотники, впиваясь в них ногтями, и в какой-то момент мужчина сжалился. Сильная рука вдруг легла мне на затылок, зарывшись в волосы и заставляя запрокинуть голову. Одно мгновение и жесткие, теплые губы завладели моим ртом, проглатывая громкий стон, когда мощные сокращения протяжной вспышкой разошлись по телу.

Эти ощущения напугали и удивили меня настолько, что я не могла выдавить ни звука. И пошевелиться не могла, даже когда мужчина отпустил и отстранился, оставив на моем языке свой терпкий вкус. Сквозь шумное дыхание я слышала — он, все еще был здесь, но ничего не предпринимал.

— Ты мне нравишься, — услышала я в какой-то момент, и обжигающие иголки разошлись по телу. — Будешь приходить, когда скажу. Я дам знать, что делать и… — его пальцы властно захватили мой подбородок, — не вздумай нарушать мои условия.

После этих слов мужчина не спеша освободил мои запястья и уверенным шагом покинул кабину. И только когда я услышала, что дверь за спиной закрылась, позволила себе снять повязку. Только когда пространство освободилось от его тяжелой энергетики, я осознала, что даже не озвучила свою проблему а уже согласилась на договор, который оплатит ее решение.

Сердце лихорадочно забилось в груди… Значит, он все знал! Стало по-настоящему страшно — что же это за человек?

Глава 1

— Суд постановил: Тереева Михаила Константиновича признать виновным в совершении преступления предусмотренного частью первой статьи 105 уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет, с отбыванием в исправительной колонии общего режима…

Первые секунды самые страшные. Когда сердце прогоняет раскаленную кровь до основания мозга, заставляя в полной мере ощутить каждый осколок разбитой реальности.

Глядя на брата сквозь пелену горячих слез, я закрыла рот дрожащими руками не в силах справиться с лавиной эмоций. Душераздирающий вопль мамы лезвием пробрался в сердце и буквально выдрал меня из шока. Ее искажённое лицо намертво врезалось в сознание, как и опущенная голова папы, что сдерживал скупые слезы кулаком.

Мы не были готовы к этому. К этому просто невозможно быть готовым! До последнего верили, что правосудие разберется. Но подонки сделали все, чтобы засадить его.

Вокруг поднялся гомон, сочувственные вздохи, недоумение… И только Миша знал, что так будет. Это было видно по его глазам, отражающим лишь хладнокровие и тяжесть. Он достойно принял приговор. Возможно, потому что так и не смог смириться со своим грехом.

В какое-то мгновение брат бросил взгляд исподлобья куда-то в конец зала и сразу поменялся в лице. Черты ужесточились, а карие глаза отразили стальной блеск. Я машинально повернула голову и оцепенела, увидев солидного мужчину, что стоял у выхода. Он был абсолютно бесстрастен к происходящему. Единственное, что выражал его взгляд — холодное превосходство.

Шакал… Теперь передаст своим хозяевам, что черное дело сделано!

Когда клетка открылась, и конвой повел брата на выход, мама не выдержала. На грани отчаяния бросилась к нему, не думая о последствиях.

— Миша, Миша!.. Сынок.

Мы с папой не успели остановить ее, и один из конвоиров сделал это за нас, довольно небрежно отпихнув женщину. Глаза брата мгновенно налились кровью.

— Руки убрал от нее, СУКА!

Он умудрился вырваться и лягнуть этого мужика. Но тут же получил целенаправленные удары дубинкой со спины.

— Мордой в пол, бегом!

— Нееет! Не троньте его! — взвыла мама, а у меня все внутри свернулось в комок, как будто это я получала удар за ударом.

— Мам… мама все будет хорошо! — сдавленным голосом постарался успокоить Миша, когда его подняли с пола, заломив руки вверх, и в этом полусогнутом состоянии повели к выходу.

— Мамочка, успокойся, пожалуйста, — начала шептать я дрожащими губами, обнимая ее за плечи.

Брат успел перехватить мой взгляд. и пришлось отдать все силы на это мгновение, чтобы сделать благословляющий и решительный кивок. Он не должен видеть меня раздавленной. Он должен уходить со спокойной душой.

— Твари… — услышала я надорванные обвинения мамы. — Твари!.. Жизнь парню загубили…

Я не сразу обратила внимание, что ее голос слабеет. Только когда родная рука внезапно выскользнула из моих объятий, и раздался взволнованный бас папы:

— Вера… Ну что же ты, Вера!

Она осела прямо на пол, как будто ноги разом ослабели.

— МАМА!.. — вскрикнула я, упав рядом с ней. Глаза закрыты, дыхание тяжелое.

— Помогите! — оцепенение волной разошлось по телу, от папиного крика. — Кто-нибудь! Вызовите скорую…

Никогда не забуду тот день. Он постоянно пробирается в мои сны, заставляя просыпаться в холодном поту и вновь переживать жгучее отчаяние. Все по-настоящему. И каждое мгновение того судебного процесса, каждое слово, как заевшая пластинка, которая застряла, где-то глубоко в мозгу.

Следующие недели оказались для всех нас настоящим адом. После перенесенного инсульта, мама тяжело восстанавливалась и до сих пор лежала в больнице под наблюдением врачей. Папа взял отпуск, чтобы быть рядом, а я нашла еще одну работу, помимо должности администратора в интернет-кафе. Натирала столы в элитном ресторане города. К счастью внешность и расторопность услужили мне при приеме. Не то, чтобы я считала себя красавицей, но природного обаяния и фигуры не отнять. И меня не волновало, что пришлось спуститься до официантки.

Ради чаевых, что оставляли там, я бы даже одела бесформенный фартук уборщицы и драила унитазы!

Конечно, это не было пределом моих мечтаний. Сразу после школы я, как и полагается поступила в институт, на юридический факультет и успешно доучилась до третьего курса, прежде чем в срочном порядке взяла академический отпуск.

Только так родители смогли оплатить хорошего адвоката для Миши…

Мы боролись с горячей верой на успех. Нельзя осудить за то, что слишком поздно понимаешь всю бессмысленность своих стараний… И даже если бы была возможность повернуть время вспять, я снова пожертвовала бы всем, только бы помочь брату! Только бы доказать, что он не убийца! Миша был старше меня на три года, и мы часто дрались в детстве, но он был моим единственным и родным.

Я долго не хотела ехать к нему, хотя колония находилась всего в пятидесяти километрах от нашего города. Не потому что не могла найти окно в своих ежедневных сменах, а потому что попросту нечем было его порадовать. Безумно хотелось увидеть Мишку, но в то же время я боялась этой встречи. Как смотреть в глаза без слез? Как не задавать вопросы, терзающие душу, на которые он все равно не ответит?..

Да, ему вынесли приговор — этого уже не изменить. Хотя можно было попытаться подать апелляцию, но никто из семьи не хотел признавать, что после всех поражений у нас опустились руки. И нам нужно было время для новой борьбы. Но главное, что беды брата на этом не закончились. Судьба свела его с опасными людьми, готовыми на все, чтобы отомстить за смерть близкого! И им не важно какой мразью он был — о мертвых либо хорошо, либо ничего… И вряд ли им будет достаточно того, что убийца за решеткой. Поэтому дня не проходило, чтобы я не думала о месте, в котором находится Миша. Где без защиты его в любой момент могут убить или искалечить!

Ничего не предвещало беды в тот злосчастный день. Все случилось в баре, куда брат пришел встретиться с другом — бывшим сослуживцем, вернувшимся из горячей точки. Они хорошо проводили вечер, пока внимание Миши не привлекла официантка, которую донимал какой-то отморозок. Никто не вмешивался, даже когда он начал грубо тискать ее, как будто все разом ослепли! Или как будто это был хозяин заведения.

Брат не смог остаться в стороне… Всегда был таким, чтоб его. Постарался остепенить мужика, но тот начал наезжать и пальцы гнуть. Миша не любил размахивать кулаками. Хотя у него имелся первый разряд по боксу, он относился к своему преимуществу с ответственностью. Но подпивший друг оказался не таким снисходительным. Завязалась драка, из которой никто не вышел победителем…

Брат нанес всего один удар. Когда мужик достал нож и кинулся на него, это вышло рефлексивно и крайне неудачно. Кровоизлияние в мозг и быстрая смерть.

Все это я видела своими глазами. На записи с камер наблюдения. Когда все еще казалось очевидным и обнадеживающим. Но в какой-то момент, эти записи просто пропали. Пропал и нож, на котором остались отпечатки пальцев убитого. И дело начали рассматривать уже под другой статьей…

Не знаю, что это была за криминальная свора, но она яро вступилась за своего! И так, все шансы на условный или минимальный срок были хладнокровно уничтожены.

И все же я перестала искать оправдания и откладывать поездку к брату. Почти два месяца не видела его, а, кажется, несколько лет! До дрожи хотелось обнять, согреть родную душу, понять по одному дыханию как он и, наконец, успокоить свою!

Тяжелее всего оставаться в неведении, особенно зная о приступе мамы — я не имела права с ним так поступать.

Да только одного желания оказалось мало. Когда я в первую очередь позвонила в колонию, чтобы уточнить разрешат ли свидание, неожиданно получила отказ! Без объяснений и подробностей. Пришлось дозваниваться еще несколько раз, чтобы мне лаконично и сухо выдавили причину — за ненадлежащее поведение.

Я еще долго сидела, не выпуская телефон из рук и прокручивая в голове эти слова.

Внутренности болезненно сжимались от панических сигналов, а в груди так и маялись сомнения: что еще за ненадлежащее поведение?.. Всю жизнь я знала брата как дисциплинированного человека, он не стал бы лезть на рожон! Но я так же не могла опустить тот факт, что еще во время пребывания в «СИЗО». Миша начал меняться. Закрываться и превращаться в чужака. Я улавливала это во время тех редких свиданий, на которые мы с боем выбивали разрешение. И догадывалась, что служило тому причиной, но никогда не заикалась при родителях.

Или это они не заикались при мне.

Адвокат предупреждал, что на него будут давить. Как только началась подтасовка улик, он сразу настроил нас готовиться к борьбе. Им нужно было чистосердечное, чтобы все окончательно сложилось, но Миша упорно гнул свою линию — истинную версию происходящего.

От него так ничего и не добились. И только Бог знает, чего стоило брату его сопротивление…

Взвесив все «за» и «Против», я не стала менять планы. Папу не хотела расстраивать, потому убедила, что увижусь и передам каждое слово сыну…

Он и так был подавлен, после всего, что навалилось на всех нас. Собрала «передачку», договорилась на работе и позвонила единственному человеку, который мог бы мне помочь хоть что-то выяснить.

Железная дверь в очередной раз лязгнула и я, наконец, увидела Диму. Сердце взволнованно застучало о грудную клетку. Ступая по грязному снегу, он чуть не врезался в прохожего мужика, настолько был погружен в свои мысли. Вытащил сигарету, и напряженным взглядом поймал свой припаркованный через дорогу черный Маrk, в котором я ждала все это время. И, кажется, прошла целая вечность, прежде чем он дошел до машины и впустил в теплый салон, холодный весенний воздух.

— Дим, ну что там?.. — осторожно спросила парня, который уже с минуту изучал одну точку на панели.

Услышав мой голос, он глубоко вздохнул, и устало потер ладонями лицо.

— В изоляторе Миша, — услышала я мрачный ответ. — Передачку взяли, но свиданки перекрыли походу надолго.

По внутренностям растеклось неприятное, тяжелое чувство. Этого я и боялась. Да, что ж такое!..

— Он что-то еще сказал? — с надеждой взглянула я на Диму, который упорно избегал зрительного контакта.

Я знаю, на него до сих пор давила совесть. Он так и не смог простить себя за молчание, хотя никто из нас его не осуждал. Дима был единственным заинтересованным свидетелем и его начали прессовать в первую очередь. Он упрямился до последнего, пока сам же Миша неожиданно для всех его не осадил и запретил геройствовать. Потому что уже тогда понимал, с кем имеет дело… А бывшего сослуживца дома ждали жена и маленькая дочка.

— Кать я не хочу тебя пугать… но, похоже, щемят Мишку, — все-таки посмотрел он в мои глаза. Только легче не стало. — Не знаю точно — зеки или менты, но он отбрыкивается как может. Смотрящие то быстро разузнают кто, да за что. Но вертухай намекнул, что могли слушок пустить, якобы он того блатного по беспределу завалил. Короче настраивают старших против него.

Я прикрыла глаза и отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как дрожат мои губы.

Прямо сейчас захотелось биться головой о панель и выкрикнуть все, что успело наболеть в душе! Но вместо этого я резко втянула воздух и сжала руки в кулаки, как если бы хотела придушить свою слабость.

— Дим… Че делать, а? — выдавила, взволнованно взглянув на парня.

Отстраненно глядя на ворота колонии, он обреченно покачал головой.

— Я не знаю, Катя, — отозвался бесцветным тоном. — Точнее знаю, но тебе от этого легче не станет.

Наши глаза встретились и, буквально ощутив, как я задержала дыхание, Дима все-таки поделился:

— Нужны связи. Но не просто друзья на зоне, а те, кого будут спушать. Кто перевесит слово этих трепачей.

— Ты сможешь найти таких?!

Его молчание, стало настоящей пыткой для моих расшатанных нервов. Я все-таки долбанула по панели и воскликнула в сердцах:

— Да что б их всех!..

Панель претерпела еще несколько моих гневных ударов, прежде чем я закрыло онемевшими ладонями лицо, и беззвучно зарыдала.

— Кать, Каты… Ну, ты чего?.. — раздался сочувственный голос Димы и на мои плечи легли тяжелые руки. — Не расстраивайся… Я обязательно что-нибудь придумаю!

Землю перерою, но найду выход!..

Господи, как же я хотела верить ему!. Но глупо было обманывать себя. Дима не бросал спов на ветер, однако все его связи заканчивались в военных кругах.

— Спасибо, Дим, — прохрипела уже успокоившись. — Спасибо, что помогаешь.

— Глупая, — проворчал он, включая передачу, — Мишка мне как брат.

Я знала — Дима понял, о чем я говорю. Освободившись из СИЗО, он буквально стал частью нашей семьи. Всегда держал связь, отвозил, привозил. покупал, узнавал. И я никогда не пренебрегала этой помощью.

Пока мы двигались по трассе. минуя серые пейзажи лесополосы, я рассеяно блуждала в своих мыслях, которые невольно возвращали меня в прошлое. Туда. где в груди еще ничего не ныло, где мы уверенно смотрели в будущее и строили планы. Ничего особенного или нового, но в какой-то момент эти мысли заставили меня нахмуриться. Сколько событий, лиц и имен я упустила в своей памяти с течением лет?.. А сейчас будто просматривала старые фото с надписями. Очень нужные фото.

Домой я приехала ни с чем, но главное — не пала духом. Надежда вновь загорелась теплым огоньком в груди и вдохновила меня. Я еще не готова сдаваться.

* * *

Я стояла у ворот автосервиса уже больше часа. Огороженная территория, где молодые парни — самородки чинили машины и принимали запчасти. Он находился недалеко от моей школы и действовал — сколько себя помню. Точка принадлежала одному бандиту по кличке Вэпс, которого посадили еще в девяностые. Но, в общем-то, сидел он в очень комфортных условиях и спокойно продолжал заниматься делами. Только уже более легальными. А шпану, как правило. районных хулиганов из неблагополучных семей, набирал на вот такие мелкие сегменты бизнеса.

Я могла бы спросить его номер у парней, многих из которых знала в лицо, но отчего-то упорно ждала. Мне нужно было встретиться лично. Увидеть глаза, понять насколько он расположен и заодно показать всю серьезность своего намерения.

Наконец подъехал знакомый внедорожник оливкового цвета, заставляя меня мгновенно встрепенуться. Думала, не заметит… Заметил. Машина остановилась, а из окна вылезла знакомая голова, которая практически подпирала потолок в салоне.

— Катя?.. — удивленно улыбнулся парень. — Привет! Ты чего этот тут?

Мы учились в параллельных классах. Не то чтобы дружили, просто не раз встречались на общих мероприятиях. Да и сам по себе этот двухметровый блондин с заразительной улыбкой, был простым и общительным. Ну, или я ему просто нравилась…

— Привет, Кирилл, — отозвалась смущенно. — Да, мне… поговорить с тобой очень надо.

Наградив меня изучающим взглядом, парень попросил подождать его в будке, которая, как, оказалось, служила на территории автосервиса кабинетом и столовой.

Думаю, он сразу понял, что разговор будет непростым. Потому что не стал допытывать лишними расспросами с порога. Щелкнул чайник и уселся напротив, показывая, что можно переходить к делу.

Я рассказала ему все. С самого начала и до сегодняшнего дня. А в конце, сбивчиво и лаконично обозначила просьбу, ради которой пришла…

— Твою мать, — протянул Кирилл, хмуро уставившись в пространство.

Поднявшись со стула, он принялся ходить по тесным метрам будки, как будто что-то прикидывал в голове. А я тихо наблюдала, с горящей надеждой в глазах, пока внутри все замерло в ожидании ответа.

— Катюш, — выдохнул парень в какой-то момент, не глядя на меня. — Мне очень жаль, что с твоим братом такие скотские дела творят, но… я не буду тебе помогать лезь в эту криминальную топь.

Я прямо услышала, как внутри что-то оборвалось и разбилось на тысячи осколков.

И даже не нужно было ничего говорить — все разочарование отразилось на лице.

— Ты хоть знаешь, на какой это уровень надо выйти?! — резонно заметил Кирилл, уловив упрямое непонимание в моих глазах. — Чтобы кто-то вообще взялся разбираться? Кому это нужно, Катя? Вэпс разве что подсказать ориентир может, но даже рукой не махнет. Чтобы за твоего брата вести разговор среди старших, нужно сначала почву прощупать и доказать, что беспредел идет от этих блатных! На зоне свои понятия. понимаешь? И впрягаться будут только по существу. Короче… никто, ничего просто так делать не станет.

После его аргументов я некоторое время молчала. Молчала и осторожно перебирала в голове всего одну мысль.

— А если не просто так? — произнесла вдруг, решительно взглянув на парня.

И вопрос ему явно не понравился. На лице пробежало недовольство, губы поджались, а глаза отразили такое снисхождение, будто я выглядела наивнее ребенка.

— У тебя никакого бабла не хватит, — услышала я спокойный ответ — Это старшие понимаешь? Обеспеченые люди!. Арбатов — Паук, Тимирев — Афганец, Романов… Кать, я серьезно говорю, не суйся! Ты все равно ничего не сможешь сделать. Тем более девочка видная — нарвешься только на опасное внимание! Тебе с такими людьми нужно ходить параллельно.

Горечь отчаяния снова начала царапать горло. Я не верила… не верила, что и здесь непрошибаемая стена!

— Спасибо, Киря, — прохрипела в какой-то момент, поднимаясь со стула. — Но я не смогу просто сидеть и ждать. Чего бы мне это не стоило…

— Катя не делай глупостей, — настороженно предостерег он, наблюдая за моим уходом. — Дай мне время, я сам попробую что-то пробить! Хоть понять, с чем иметь дело придется.

Я задержалась возле двери и задумчиво оглянулась на парня.

— Хорошо, — отозвалась смиренным тоном и коротко коснулась его плеча. — Спасибо за помощь.

И только минуя открытые ворота сервиса, я вспомнила, что даже не оставила свой номер Кириллу. Или просто не видела в этом смысла.

Не знаю, что это было: отчаяние, глупость или я не верила в предвзятые суждения своего знакомого, но меня эта встреча не расстроила. Потому что в голове уже зрел безумный план. Нет, ему удалось меня напугать и убедить в маловероятности успеха, но главное — теперь я имела хоть какой-то ориентир и пробоину в бетонной стене своего безнадежного положения!

Я знала их имена.

Конечно, глупо было полагать, что мне так просто удастся найти хотя бы одного…

Но я не сдавалась. Собирала информацию буквально по крупицам, часами исследуя соцсети, интернет-ресурсы с новостями города, даже у знакомых что-то пыталась выяснить! В общем, упорно искала хоть какой-то хвост. И однажды вечером нашла. Когда в очередной раз пролистывала веб-страницы с одними и теми же тегами, неожиданно наткнулась на архивную статью.

Знакомые фамилии впервые высветились в одном ряду. но на сайт я зашла без всякого энтузиазма и надежд, потому как за время поисков встречались только однофамильцы. Как будто кто-то тщательно следил, чтобы все упоминания были зачищены или далеко спрятаны. Однако впервые среди тэгов фигурировало важное прозвище одного из них — «Паук».

Эта статья принадлежала целому циклу о криминальной жизни нашего города. В этот раз она была построенная вокруг темной истории шестилетней давности, по делу о коррупции в стенах мэрии и о связях чиновников в криминальных кругах.

Были упомянуты бандиты, которым после “чистки” в девяностых удалось сохранить былое влияние и построить бизнес "в законе". Но среди перечисленных, журналист почему-то выделил именно одного: Арбатов Демид Николаевич, известный по прозвищу «Паук».

Его имя участвовало в статье, как предостерегающее обозначение, и что якобы мэр каким-то образом был связан с этим человеком. И ничего, что могло бы дать мне ориентир. Ни даты рождения, ни места пребывания, ни одного даже самого старого фото. Только пара общих заметок о биографии. Оказалось, что в прошлом Арбатов славился успехами в спорте и имел первый разряд по вольной борьбе. А еще была ссылка на фото спорткомплекса, в котором он тренировался.

Из всей статьи мне не удалось, что-то однозначное узнать по поводу Романова и Тимирева. Но ясно было одно: Арбатов являлся важной единицей криминального мира, и за ним велась репутация опасного и влиятельного человека…

Повлияла ли эта информация на мое первоначальное рвение? Однозначно. Потому что теперь я начала понимать, с какими людьми ищу встречи. Но учитывая все обстоятельства, это ведь не должно было меня пугать или удивлять. Ну, в самом деле! Не думала же я, что мне предстоит иметь дело с порядочными джентльменами?

Не знаю зачем поперлась в этот спорткомплекс… Ведь после той статьи я всерьез усомнилась в адекватности своей затеи! Но время шло, Кирилл, которому ничего не стоило узнать мой номер, не появлялся, а звонки в колонию все больше заставляли паниковать и действовать.

Когда уже стоишь на краю, любая соломинка кажется спасением… Поэтому взвесив все "за" и "против", я решила, что нужно продолжать искать самой.

Тренер Арбатова — заслуженный мастер спорта, которого так же упомянули в статье, до сих пор занимал должность в спорткомплексе, и эта ниточка могла стать очень полезным звеном. Но мне не сразу удалось его застать. Я не могла постоянно отпрашиваться с работы, поэтому пришла наугад. На посту у меня первым делом спросили причину, по которой я хочу увидеть Хаджаева Мансура Саидовича. Пришлось соврать, что младший брат с малых лет жаждет заниматься борьбой. Только тогда мне соизволили сообщить, что тренер в командировке, готовит к соревнованиям каких-то действующих борцов, а потому часто отсутствует в муниципальном учреждении.

Второй раз мне повезло. Он был в городе и должен был прийти на тренировку к двенадцати. Но так как я снова зашла наугад, пришлось ждать два часа на старом диване большого холла. За это время я успела изучить доску почета, где так же висело грозное лицо Мансура Саидовича и оценить плачевное состояние старого здания.

В какой-то момент помещение начало пополняться молодыми, крепкими парнями в спортивных костюмах и с сумками наперевес. В ожидании тренера они облепили подоконники огромных окон и что-то с энтузиазмом обсуждали, то и депо, бросая в мою сторону любопытные взгляды. От этого внимания я чувствовала себя крайне неловко, потому все оставшееся время сидела как на иголках.

Когда дверь главного входа в очередной раз скрипнула, сразу стало ясно, что это он. Разговоры поутихли, парни подорвались с подоконников и начали наперебой здороваться с тренером. Седовласый мужчина плотного телосложения с тяжелым, проницательным взглядом первым делом подошел на пост за ключами. И видимо ему сразу сообщили обо мне, потому что хмурое внимание в какой-то момент обратилось в сторону дивана, на котором я сидела, однако на этом все и закончилось. Мужчина взял ключи и спокойно направился к лестнице.

В первую секунду я конечно растерялась. Но во вторую не стала тормозить и поспешила за ним. Пришлось идти до самого зала по пятам молчаливого мужчины, и стараться не реагировать на излишнее внимание его крепко-сложенных учеников.

Они толпились вокруг сурового тренера, точно молодые львы, беззаботно отшучиваясь и дурачась на ходу. И он так спокойно это сносил, будто был их дядей или отцом. Хоть и строгий, но между тем расположен к каждому и лоялен.

Возле зала Мансур Саидович дал короткое распоряжение, после которого парни послушно пошли переодеваться, а затем, наконец, обратился ко мне:

— Что вы хотели? — спросил, нахмурив густые брови.

— Здравствуйте… — взволнованно поздоровалась я, шагнув к мужчине. — Я… я хотела узнать…

— Сколько лет вашему брату? — нетерпеливо уточнил он.

На моем лице отразилась растерянность, но стыдно было отнимать время у такого человека, поэтому я заставила себя собраться.

— Извините, — сконфуженно выдавила, опустив взгляд. — Ему двадцать четыре… то есть, я не из-за него к вам пришла.

В насыщенно-черных глазах проскользнуло подозрение.

— Вот оно что. Из-за чего же тогда? — спросил он наводящим тоном.

Я мельком огляделась по сторонам, будто хотела убедиться, что мы одни в коридоре.

— Когда-то у вас тренировался человек по фамилии Арбатов, — осторожно начала. — Демид Арбатов, у него был первый разряд по борьбе — вы наверняка должны помнить?.. И мне… очень нужен его…

— Я не знаю такого, — перебил меня мужчина неожиданно и непреклонно. — Мне нужно идти. А вам, девушка, если понадобится консультация по поводу тренировок, приходите.

С этими словами, сказанными сухим, деловым тоном, он развернулся и направился в зал.

А я так и осталась стоять, в растерянности и недоумении провожая широкую спину взглядом.

Ничего не поняла… Может он решил, что я какая-нибудь журналистка? Или же это на самом деле ошибка и СМИ что-то напутало?..

В любом случае мне этого не узнать. Тяжко вздохнув, я не спеша покинула зал и пообещала себе больше никогда не верить тому, что пишут в интернете. Хотя итак не собиралась там больше ничего искать.

Глава 2

На смену в ресторан пришла в ужасном настроении. Мало того, что опять осталась ни с чем, так еще и опоздала. Возможно, из-за этого и клиенты казались сегодня особенно вредными. Прямо каждому второму хотелось плюнуть в эспрессо или стакан смузи. Так что к концу рабочего дня я была вымотана не столько физически, сколько морально.

Когда наступило долгожданное время ехать домой, и я пошла, переодеваться, в служебную комнату неожиданно зашла Альбина — администратор нашего ресторана. Я даже напряглась, решив, что в довесок ко всему нагоняй получу за нерасторопность. Но к счастью ошиблась. Девушка решила, что я плохо себя чувствую, и предложила взять несколько выходных. Я тут же облегченно выдохнула и уверила ее, что дело не в самочувствии. Мы немного поговорили, поверхностно коснувшись личных тем, и когда уже прощались, меня вдруг осенило…

Почему я раньше не подумала об этом? Работая в такой сфере, Альбина наверняка знала все последние слухи о шишках нашего города!

Я не особо надеялась, когда обратилась к ней с вопросом. Назвала фамилии и как можно непринужденнее уточнила, бывает ли в нашем заведении кто-то из этих мужчин? Конечно, девушка попыталась узнать, по какой причине я интересуюсь, но, в общем-то, не настаивала. В ресторан на ее память не раз захаживал только один — Романов. И вроде бы на этом наш разговор должен был закончиться, но Альбина как-то странно посмотрела на меня и вдруг серьезным тоном предупредила, чтобы я не совалась к этим людям. Да так уверенно, будто знала, чем я занималась сегодня днем! А я ведь даже ничего такого не сказала…

Свое предупреждение она обосновала тем, что могут неправильно понять и не важно, что мной двигало. Наверное, я уже успела себя хорошенько накрутить, но мне показалось, что в больше степени она говорила о Пауке. Как будто он был отдельным звеном из перечисленного ряда имен.

Не знаю, что это было: голос интуиции или случайность, но ведь с самого начала из всех я и сама выделяла именно его! Возможно, потому что Кирилл назвал его первым… Да, мне было страшно, но я старалась мыслить разумно и считать, что такая слава и авторитет Арбатова это скорее преимущество для меня! Но все же после предупреждения Альбины, окончательно решила больше не испытывать судьбу. Наверное, инстинкт самосохранения, наконец, включился.

На следующий день я приползла на смену в интернет-кафе. В прямом смысле.

Ночью плохо спала, потому была разбитой и рассеянной, как никогда. Перед сном не могла отделаться от тревожных, навязчивых мыслей и переживаний за брата. В итоге провалялась до утра в полудреме.

Звонок поступил ближе к обеду. И пребывая в апатичном состоянии, я без задней мысли приняла вызов с незнакомого номера.

— Какого хрена ты натворила, Катя?! — раздался недовольный рык, заставляя меня мгновенно собраться.

— Что?..

— Ты искала их? Искала?! — сокрушался Кирилл.

— Я не знаю… я…

— Поздравляю! Теперь один из них в курсе, — перебил он металлическим тоном.

Меня бросило в жар. Оглядевшись в полупустом зале, я спряталась за стойкой и попыталась оправдаться:

— Но… я же ничего такого не делала!.. Просто спрашивала…

— Короче, — отрезал парень. — Он хочет с тобой встретиться. Сегодня вечером в «Океане» будет ждать. Имей в виду это не предложение, тебе в любом случае придется прийти и объясниться! С такими людьми не шутят. Сразу говорю, я не знаю, что там будет происходить. Бл*ть… Вот нахер ты это сделала?! Теперь будь осторожна. Следи за каждым словом. Спросят — говори. Не оправдывайся и не вздумай врать.

Сердце бешено колотилось в груди, а паника начала наматывать нервы в клубок.

— Кто из них, Кирилл? — спросила, затаив дыхание.

— Я не знаю. Мне эту прекрасную весть Вэпс передал. Ну как передал… п**дюлей отвесил и велел, чтобы за шкирку тебя приволок в этот клуб, а еще проследил лично, что до двери ВИПки дошла. Твою мать… — Кирилл громко выдохнул в трубку.

— Хрен бы я все это делал, Катя. Но если вступлюсь за твою глупость, мне никакие связи не помогут.

По телу начала бродить нервная дрожь. Я не думала, что могу вот так нарваться. И теперь помимо чувства вины за то, что подставила знакомого, в полной мере осознала, с каким огнем играла!

Но все же у меня появился шанс. Пусть таким безумным путем, пусть без права голоса, но эта встреча могла принести хоть какое-то продвижение! Я все расскажу этому человеку, и даже если он не станет мне помогать, то хотя бы поймет, что причина была веской.

— Не переживай, Кирь, — сдержанно отозвалась в какой-то момент. — Я буду.

* * *

Вся дорога прошла в нервном напряжении. Меня бросало то в жар, то в холод, пока в голове складывались не самые оптимистичные картины предстоящего знакомства. Переживала так, что руки холодели. Да и Кириллу было неспокойно, судя по молчаливым взглядам, коими он одаривал меня, чуть ли не каждую минуту.

Когда подъехали к полукруглому зданию клуба, люди уже вовсю толпились у входа.

Все в стильных нарядах, навеселе — они пришли сюда отдыхать в отличие от меня.

К слову, выглядела я так, будто готовилась к казни. Мне с трудом удалось отпроситься с работы, поэтому на встречу я поехала как есть: классическая рубашка, юбка карандаш до колен и туфли лодочки на удобном каблучке.

Не знаю, откуда секьюрити на входе знали Кирилла, но в клуб мы вошли без очереди. Хотя я была совсем не против потесниться с ожидающими и подышать свежим воздухом. Я уже отдыхала здесь, поэтому крутой дизайн внутри не особо тронул мое внимание. Да чего уж там — не до любования было. Все чем были заняты мысли, это предстоящая встреча с одним из опасных авторитетов города. К тому же мне сразу дали понять, что она не будет обычной.

Когда мы уже подходили к нужной кабине, Кирилл напомнил мне об условиях, который выдвинул тот человек. Я должна была сесть спиной к двери, не говорить и не оборачиваться, пока мне не позволят. Сказать насколько мне это показалось странным и настораживающим — ничего не сказать. Но я старалась не зацикливаться, и сосредоточиться на главном.

Выбор уже был сделан.

С этой мыслью и перешагнула порог неизвестности, который, кстати говоря, контролировал бородатый парень, с устрашающим телосложением бойца. И прежде чем позволить пройти, он не поленился забрать мою сумку.

В просторной кабине с приглушенным светом и роскошным дизайном в фиолетовом цвете никого не было. Впрочем, я знала это, но все равно инстинктивно огляделась.

Здесь были слышны приглушенные биты музыки, но их все равно перебивал громкий стук моего сердца.

В какой-то момент я неуверенно приблизилась к столу и выдвинула один из массивных стульев с подлокотниками, чтобы оттащить его в центр, спинкой к двери.

Немного потоптавшись на месте, я все-таки опустилась в него и принялась считать минуты напряженного ожидания. И каждую новую боролась с диким желанием сбежать.

Но как бы я себя не подготавливала, как бы не пыталась настроить, когда музыка резкой волной зашла в кабину, а затем так же была отрезана дверью, все внутренние процессы будто парализовало. И то, что произошло в этой ВИП-кабине дальше, стало для меня настоящим потрясением, перевернувшим привычные ориентиры на сто восемьдесят градусов…

Я сжимала руки в кулаки, металась от движений его пальцев во мне, цеплялась за подлокотники, впиваясь в них ногтями, и в какой-то момент мужчина сжалился.

Рукой зарылся в волосы на затылке и заставил запрокинуть голову. Одно мгновение и жесткие, теплые губы смяли мой рот, проглатывая громкий стон, когда мощные сокращения протяжной вспышкой разошлись по телу.

Эти ощущения напугали и удивили меня настолько, что после, я не могла выдавить ни звука. И пошевелиться не могла, даже когда мужчина отпустил и отстранился, оставив на моем языке свой терпкий вкус.

Сквозь шумное дыхание я слышала, что он все еще был здесь, но некоторое время ничего не предпринимал.

— Ты мне нравишься, — услышала в какой-то момент, и обжигающие иголки разошлись по телу. — Будешь приходить, когда скажу. Я дам знать, что делать и… — его пальцы властно захватили мой подбородок, — не вздумай нарушать мои условия.

После этих слов бандит не спеша освободил мои запястья и уверенным шагом покинул кабину. А я даже не догадывалась, сколько еще раз буду возвращаться мыслями к тому, что он сказал напоследок…

Кажется, я просидела на этом стуле целую вечность, прежде чем, наконец, решилась подняться. Ноги настолько онемели, что с трудом удавалось держать равновесие, пока оправляла на себе одежду. И мне бы сразу бежать сломя голову, подальше от этого места, но отчего-то я не спешила. Даже не поленилась поднять черные повязки из плотной ткани и аккуратной кучкой сложить их на стул. Только затем неуверенно двинулась в направлении двери.

Музыка мгновенно оглушила меня, а перед глазами все начало плясать от обилия разноцветных вспышек. Люди кишили на танцполе, напивались у бара, смеялись за столами, а я словно попала сюда по ошибке… И в голове навязчивая мысль, будто все прекрасно знают, что происходило в той кабине!

Я пока не могла в полной мере осмыслить произошедшее… Просто с потерянным видом двигалась к выходу, желая как можно скорее оказаться дома. А по пути все время озиралась, до сих пор чувствуя вкус чужого мужчины во рту и пребывая в странной уверенности, что он следит за мной.

О своей сумке я вспомнила только когда увидела Кирилла. Он встретил меня прямо на порожках и к счастью держал ее в руках. Похоже, все это время парень мерз на улице и, судя по шлейфу табака, безостановочно курил.

— Ты как? — хмуро спросил, коснувшись моего плеча.

А я непроизвольно поежилась и глухо попросила отвезти меня домой.

За всю дорогу не проронила ни слова. Была погружена в свои мысли и лишь изредка отвлекалась на горьковато-холодный, бархатный аромат, который словно фантом появлялся в воздухе салона. Он, точно липучая паутина, остался на моей коже и до мурашек волновал рецепторы, воссоздавая перед глазами навязчивые картины. А я упрямо прогоняла эти воспоминания, и прохладными ладонями унимала жар на щеках.

Несколько раз Кирилл осторожно пытался выяснить, что же все-таки произошло на этой встрече. Я понимала — он по-своему переживал и скорее всего, мучился от чувства вины, но… не могла ничего ответить. Ни соврать, ни выдать правду.

Только оказавшись дома, за запертыми дверями, я смогла вздохнуть полной грудью и хоть немного отстраниться от всего. Когда-то родители помогли Мише приобрести эту квартиру, чтобы он мог жить отдельно, спокойно строить отношения с какой-нибудь потенциальной девушкой, да и вообще вести самостоятельный быт. А теперь в этой двушке жила я. Она находилась в районе центра, и мне было гораздо проще добираться до работы. Хотя это не являлось главной причиной…

Меня просто болезненно тянуло сюда. Какая-то навязчивая идея, что квартира должна была жить и ждать своего хозяина. Наверное, поэтому я убиралась здесь чаще, чем положено. И комнатные цветы завела, чтобы смотреть, как они растут и успокаиваться.

Я увидела, что звонил папа, когда неуклюже взяла сумку, и из нее вывалилось все содержимое. Машинально взяла телефон, на дисплее которого светилось несколько пропущенных и в тот же миг внутри пронеслось неуютное, стягивающее чувство. Ведь я впервые задумалась о том, что своим упрямством могу не только остаться ни с чем, но еще и прибавить проблем нашей семье!

Боже мой… Как можно быть такой идиоткой?!

Я не стала перезванивать. Быстро разделась, бросая одежду прямо на пол, и надолго заперлась в ванной. Теперь все мои решения, которые шли из лучших побуждений на грани отчаяния, казались настоящим безумием!

Так что дальше, Катя?!

Эта встреча ничего не оставила. кроме пустых предположений и удушливого чувства, словно мне ошейник с шипами на горле затянули. А еще леденящий страх бился пульсом в груди, что я совершила большую ошибку! Нарвалась, как меня и предупреждали, а судьба Мишки так и остается под вопросом…

И я не знала, что теперь делать. Чего ждать? К кому обращаться за спасением?!

Жуткое чувство, будто я оказалась на минном поле. И теперь каждый шаг мог стать роковым.

Вопреки всему, в эту ночь я спала как убитая. Не помню, что снилось, но будильник с трудом вытянул меня из тяжелого и глубокого состояния. Хотелось как можно дольше оставаться в этом забвении, когда ты еще не понимаешь, что тяжестью занимает грудную клетку. Но осознание пришло слишком быстро, и прежде чем я успела подготовиться, в голове призрачным ветром разнесся густой, пронизывающий баритон:

“Ты мне нравишься…“

Как только мне удалось совладать с каруселью колючих воспоминаний минувшего вечера, я первым делом позвонила папе. Он взволнованно сообщил, что маму выписывают на этой неделе, а еще, что в компании, где она работает бухгалтером, выделили путевку в реабилитационный центр.

Но, несмотря на вдохновляющий настрой папы, я не спешила обнадеживаться раньше времени. Видимо слишком много плохого случилось за последнее время…

К тому же до этой путевки нужно было еще дожить, ведь мама до сих пор была обездвижена! Но все же поддержала родителя, засунув свой пессимизм куда подальше, и пообещала, что успею заехать в стационар перед сменой.

На волне приподнятого настроения папа не удержался и сделал очередную попытку отговорить меня от лишней подработки. Я понимала — он стремился к прежнему течению нашей жизни. Хотел, чтобы дочь продолжила учиться, чтобы занималась своей жизнью… да чтобы хоть что-то вернулось на круги своя! Но я была непреклонна.

Папа работал старшим охранником на одном предприятии, и его зарплата зависела от смен в табеле, который с каждым месяцем оставлял все больше пустых клеток.

Он не говорил, но я догадывалась, что, скорее всего его уже подвинули с должности. Раньше мы регулярно менялись, чтобы сидеть с мамой, так как он не доверял уход санитарам. Да и стоило это недешево. Но последние три недели папа справлялся сам. А я так забегалась, что только сейчас осознала это.

Мне тоже хотелось двигаться дальше. Выдохнуть, расслабиться. Но нужно было реально смотреть на вещи. Даже больничные мамы не спасали. Выплачивали по минимуму, так как предприятие выкупили год назад — людей наняли заново и выслуга лет началась с нуля.

Так и получилось, что я стала главным кормильцем. Папа готовил еду, покупал Лекарства, дежурил возле нее… А я работала. И пыталась помочь брату.

Порой меня накрывало такое отчаяние, что хотелось на стенку лезть и выть в потолок. Как будто я оказалась в клетке обстоятельств и регулярно получала от судьбы удары плетью.

Прошло несколько дней с того вечера, а я никак не могла отойти. Все время ходила как на иголках, в ожидании звонка от Кирилла или номера неизвестного абонента.

Лишь в конце недели немного отпустило. После того, что произошло в кабине клуба, остались лишь сбитые и неоднозначные впечатления… Порой бросало в жар страха и стыда, а порой казалось, что все это мне просто приснилось. И чем больше проходило времени, тем больше находилось места для сомнений.

В суете и заботах дней я начала воспринимать все, случившееся как недоразумение. Может он уже давно забыл обо мне! Может меня вообще таким образом хотели проучить! Напугать, чтоб неповадно было. А я тут вся извожусь…

Да. Пусть лучше так.

Однако все это были лишь пустые попытки сознания защититься от нервной перегрузки и стресса. Арбатов не забыл. Возможно, даже намеренно тянул время, чтобы я успела расслабиться или окончательно загнаться от переживаний.

Это произошло, когда я собиралась на вечернюю смену в ресторан и жутко опаздывала. Телефон на столе завибрировал, и второпях я даже не обратила внимания на номер. Думала администратор звонит ругаться…

— Алло, — выдохнула в трубку. блуждая напряженным взглядом по комнате, в поисках кошелька.

— Возле твоего дома стоит машина, — раздался глубокий баритон, от звука которого у меня сердце подскочило к горлу. — У тебя пятнадцать минут, чтобы выйти.

Нет. Я не узнала его голос. Но и не сомневалась в том, с кем разговариваю.

— Что?.. Но я не могу! — взволнованно возразила. — Мне срочно нужно на работу и…

— Значит, ты должна успеть решить свои проблемы, — услышала я холодный ответ, а затем короткие гудки.

Ритм пульса никак не сбавлял обороты, после дозы адреналина. Я, наверное, с минуту не выпуская телефон из рук, и не моргая гипнотизировала пространство.

Лишь поймав взглядом часы, вспомнила про ресторан. Позвонила и соврала, что заболела. Однако вместо сочувствий, мне высказали сухое замечание о том, что в последнее время я слишком часто отпрашиваюсь.

Черт…

Что можно успеть за пятнадцать минут? Хотя пока я решала вопрос с работой, времени осталось только на то, чтобы взять сумку и запереть дверь квартиры.

Машина действительно ждала напротив подъезда. И пока я неуверенно приближалась к черному внедорожнику со стороны водительского сидения открылась дверь, и мне навстречу вышел лысый мужик в кожаной куртке.

От одного взгляда на этого двухметрового типа, захотелось прикинуться дурой и пройти мимо. Но осталось лишь растерянно глазеть, потому что он прекрасно знал, кого ждет. Без стеснения заценил меня взглядом с ног до головы и, загадочно хмыкнув, лениво открыл дверцу заднего сидения.

Прежде чем сдвинуться с места, я беспомощно огляделась по сторонам, как будто кто-то мог прочесть всю безысходность на моем лице и вмешаться. Но вовремя одернула себя. Не должно быть никаких искушающих надежд и поисков путей отступления. Я сама создала эти проблемы, и только я за них в ответе!

Над городом сгущались сумерки, так символично отражая мое положение. С этой мыслью я и села в незнакомую машину, даже не представляя, что ждет меня в конце пути.

На мне было простое черное платье, минимум косметики и убранные в высокую прическу волосы, которые я зафиксировала старой заколкой. Самое то для свидания с криминальным авторитетом, который неделю назад довел меня до оргазма своими пальцами и доходчиво объяснил положение вещей!

Хотя… оно и к лучшему. Не хватало еще рядиться как на свидание и марафетиться по первому щелчку! Очень хотелось сохранять именно этот боевой настрой. Мне предстояло вести дело с сильным человеком, а если только блеять и молча соглашаться на все, можно сломаться гораздо быстрее…

Но как же трудно было сохранять уверенность в своих силах. Особенно когда машина остановилась и с моей стороны открылась дверь.

Этот лысый вариант из девяностых, повел меня по широким ступеням к стеклянному входу какого-то отеля. Точнее не какого-то, а представительного класса. Здесь был здоровый ресепшн, ресторан и даже спа-салон, за который я успела зацепиться взглядом, пока мы двигались по просторному холлу. Но мне явно не предназначались эти прелести, так как мы сразу направились к лифту.

Двери разошлись на седьмом этаже. Тихие, длинные коридоры с приглушенным светом, ламинированные двери номеров и все в темно-коричневом цвете.

Когда мы остановились у одной из дверей, сердце провалилось в пятки. Лысый водитель любезно пропустил меня внутрь фешенебельных апартаментов и зашел следом.

— Стой здесь, — положил он свою лапищу на мое плечо.

Как раз в центре комнаты. После чего без лишних церемоний забрал сумку, велел снять пальто и куда-то все это спрятал.

— Одень это и жди, — велел он, сунув мне в руки черную материю.

Дверь за спиной хлопнула, а я опустила взгляд на шелковую повязку с фиксирующей резинкой. Эмоции защипали в носу, и слезы собрались в уголках глаз. Я дала себе несколько секунд на эту слабость, прежде чем прерывисто вздохнула и одела повязку. Надо быть сильной. Игнорировать липкий страх и думать в своих интересах.

Мне кажется, прошло уже много времени, но вокруг по-прежнему покоилась тишина. Только громкий стук моего сердца в ушах. Но видимо я успела немного отвлечься, потому что когда за спиной послышался скрежет, и я поняла, что дверь открылась, тело мгновенно парализовало.

Воздух поступал в легкие маленькими порциями, пока я лихорадочно прокручивала в голове разговор, который намеревалась провести с этим бандитом. Нужно было тщательно подобрать слова.

Неспешные шаги раздались совсем рядом, и обоняние окружил запах, от которого внутри все мгновенно взбудоражилось.

Господи, почему я так реагирую?! Все это лишь коварная игра воображения! Может у него парфюм с какими-то феромонами, а на самом деле он старый. толстый и противный мужих.._ Лучше об этом не думать.

Я почти наверняка чувствовала, что Арбатов блуждает по мне взглядом. Даже не верилось что все по-настоящему. И я не знала насколько хватит моей силы воли?

Ток прошел по позвоночнику, когда я ощутила движение на затылке. Щелчок, заколка глухо упала на пол, и каштановые волосы рассыпались по плечам. Но бандит позаботился, чтобы повязка осталась на месте

— Раздевайся, — услышала вдруг негромкий приказ, и мелкие иголки вспышкой рассыпались по телу.

Он не спеша отошел от меня и, судя по всему, направился куда-то в дальнюю часть комнаты. Как будто мужчине было скучно, или он был уверен, что ничего не пойдет вопреки его планам.

Я услышала, как бандит уже что-то налил себе, но никак не могла заставить себя даже руки поднять. А потом сквозь густую тишину, буквально кожей ощутила на себе пристальное внимание.

Да. что ж это такое…

— Я… так не могу, — проронила, нервно сцепив руки спереди и опустив голову. — Сначала я… хотела поговорить с вами.

От его молчания нервы скручивало в тугой комок. А когда я расслышала приближающиеся шаги, паника начала выбивать дробь в груди.

Терпкий запах с холодной горчинкой вновь окутал меня. Нет, он точно не был стариком. От него пахло силой и властью. А еще исходила энергия, которую я своим обостренным восприятием улавливала даже на расстоянии.

— Поговорить со мной хотела? — услышала вкрадчивый вопрос.

Руки дрогнули, но я собрала волю в кулак и на одном дыхании произнесла:

— Вы знаете, зачем я вас искала? Мне нужно знать хоть что-то, прежде чем.

Из груди вырвался испуганный вскрик, когда меня неожиданно схватили за шею сзади. Ладони инстинктивно уперлись в твердую грудь бандита. Нет, просто каменную! А его рука тем временем ловко пробралась под юбку и растолкала мои бедра.

— Стойте!. Не надо, пожалуйста! — залепетала я дрожащим голосом, чувствуя пальцами дорогую ткань рубашки на стальном предплечье.

Капроновые колготки затрещали по швам. Я ощутила движение прямо между ноги вся сжалась, когда Арбатов сдвинул ткань трусиков. Он медленно провел ребром ладони по складочкам, заставляя меня беспомощно всхлипнуть и задержать дыхание. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не расплакаться.

— А теперь слушай и запоминай, — прохрипел он колючим голосом. — Говорить мы будем, когда заслужишь и если вообще посчитаю нужным, во что-то тебя посвящать. Мне плевать, что ты здесь лишь потому, что печёшься о судьбе своего брата. Ты залезла в капкан, красавица, где действуют только одни законы. Мои. А еще раз попробуешь выставить условия, последствия запомнишь надолго!

Меня даже перестало дёргать после этих слов. Я просто впала в оцепенение.

— Поняла меня? — спокойно спросил бандит.

Если я и хотела ответить, то не могла, потому что язык прилип к небу. Боже, как же близко он был… Я даже чувствовала тепло его лица!

Тихо вскрикнула, когда пальцы Арбатова протолкнулись в меня, словно требуя ответа.

— Да… я поняла… — пропищала, глупо полагая, что только для своего же блага должна так ответить.

Но главное, что бандит тут же отпустил меня. Резко оставил без равновесия и повторил:

— Раздевайся.

Теперь его голос совсем не казался бесстрастным.

Глава 3

Я застыла в полной растерянности, не в силах совладать с лихорадочными метаниями воли. Внутри началась настоящая борьба инстинктов и разума, страха и гордости!

Однако вопреки всему в этом состоянии — на грани, на меня вдруг нахлынуло осознание. Я поняла, что должна делать. Не просто попыталась зацепиться за иллюзию в критической ситуации, а действительно поняла!

Тело пробивало мелкой дрожью. Сделав прерывистый вдох, я завела руки за спину и не спеша расстегнула замок черного платья. Неуклюже прикрываясь, стянула широкие лямки с плеч, обнажила живот и, высвободив бедра, позволила упасть наряду прямо на пол. Порванные колготки приземлились непригодным тряпьем где-то рядом с туфлями, из которых я осторожно вышагнула.

На мне осталось одно белье. Из простого трикотажа, без всяких кружев и… белого цвета. Да, вот такая я неожиданная! И было плевать. Меньше всего меня заботило, что выглядит это не слишком сексуально и представительно.

Пришлось набраться храбрости, чтобы обнажиться полностью. Как будто я стояла над ледяной прорубью и готовилась к прыжку! И хотя бандит еще ни сказал ни слова, я до дрожи боялась услышать очередное указание. Лучше сама. Лучше хоть какая-то иллюзия контроля над ситуацией.

Лифчик сняла пусть и неловко, но смелее, чем самое нижнее белье. Грудь то можно прикрыть рукой, а вот все вместе закрывать было бы как минимум глупо! Но все-таки я справилась. И даже смогла выпрямиться, открывая на чужое обозрение все свои скрытые достоинства.

Арбатов молчал. Кожа уже покрылась мурашкам, и хотя в помещении было не холодно, я ощутила, как затвердели соски. И каждая новая секунда проходила током по нервным окончаниям…

Может я ему не понравилась?..

Конечно, мне было далеко до идеала: невысокого роста, не модельной внешности, фигура без торчащих костей… Но эта мысль и без того оставила неоднозначный осадок в груди. Не обрадовала должным образом, а привела к волнению и досаде.

Боже, дай мне сил!..

Неожиданно я услышала звук неспешных шагов, а затем легкий треск, как будто продавилась мягкая мебель.

— Покажи, как ты ласкаешь себя, — раздался негромкий голос с властными нотами.

Я очень надеялась, что мне показалось… Как-то сразу захотелось присесть или раствориться в воздухе. Я даже руки инстинктивно прижала к груди и ноги плотнее свела. А еще потеряла всякую уверенность в том, что действительно вывезу свою отважную миссию!

— В чем депо, Катя? — внутри что-то вздрогнуло от звука собственного имени. — Я велел сделать что-то сложное?

Нет. Это было не сложно. А казалось просто невыполнимо! Только наедине с собой. в темноте, под одеялом я могла признаться, что фантазировала и играла со своим телом в особо острые моменты физического голода. Но раскрыть эту интимную часть своей жизни, а тем более показать человеку, которого я даже не вижу…

— Смелее, — услышала потяжелевший тон бандита. — Кроме меня здесь никого нет.

Это не было снисхождением. Скорее нетерпением и раздражением. Тот самый момент, когда чувствуешь, что почва уходит из-под ног и лихорадочно ищешь соломинку для спасения!

Под этим непреклонным давлением я начала рассеяно гладить себя. Пальцами коснулась лица и медленно спустилась ладонями от шеи к ключице. Но пришло время исследовать себя ниже, и я неловко переместилась на грудь… Обвела упругое полушарие одной рукой, а второй проследовала вдоль талии.

Мне казалось я все делала очень неумело, глупо и от этих мыслей мандраж становился только сильнее. Хотя возможно большую роль играло то, что я была обнажена, не могла видеть и чувствовала себя особенно беззащитной!

Именно тогда я впервые пропустила дикое желание узнать, почему он не позволяет мне себя увидеть?!

Некоторое время ладони танцевали на теле в несвязном рисунке. Но в какой-то момент я все же остановилась на бедрах, одной рукой прошло по внутренней стороне и, в конце концов, дотронулась до вершинки чувственного места.

Ничего не ощущала. Никакой ответной реакции. Как будто все это делала машинально.

— Какая робкая, — снисходительно заметил Арбатов. — Ты же вроде не девочка, а красивая?

Да, я не была девственницей. Но и опытом похвастаться не могла. Бывший парень — мажор, бросил меня сразу после первой близости. Самой первой в моей жизни. В тот момент Мишу арестовали, а Марк, скорее всего после финансового шантажа со стороны отца, вдруг решил держаться подальше от всего, что может замарать репутацию его благородной фамилии…

Но я не собиралась откровенничать на эту тему с каким-то бандитом! И думать о том, как он об этом догадался, тоже не собиралась. Только и выдавила глухое:

«Нет».

Шумный вдох раздался в пространстве, прежде чем я услышала, как он поднялся, и в мою сторону начали приближаться уверенные шаги.

Запах бандита, точно предупреждение, окружил меня и, не выдержав, я отступила на шаг, но тут же ощутила силу мужской руки в своих волосах. Чуть не врезалась в жар чужого тела, но вовремя уперлась ладонями в крепкую грудь. Или скорее в район солнечного сплетения.

Господи, какой же он здоровый!.. Как будто скульптуру трогаю — каждый мускул выделяется!

— В твоих интересах схватывать экстерном суть своего положения, — бросил он замечание, обдав бархатным дыханием мое лицо. — Адаптируйся и смелей, иначе быстро сломаешься подо мной.

Я непроизвольно сглотнула от этих страшных слов и от того, что моя мысль невольно укрепилась… Он берет плату. Не знаю, что именно привлекло Арбатова во мне, но все это была большая игра! А я в ней играла роль единственной ставки.

Горячая ладонь скользнула по позвоночнику и надавила, заставляя меня куда-то идти. Подчиняясь неизвестному направлению, я неуверенно перебирала ногами, пока не ударилась бедрами о что-то твердое. Тихо ахнула, когда кожу спины царапнула жесткая ткань пиджака и сильные руки обвили меня плотным кольцом.

Уверенно блуждая по обнаженному телу, Арбатов в какой-то момент задержался на груди и воздух резкой волной зашел в легкие. Он так сжал ее, что я даже приподнялась на цыпочки. А еще бедрами вдавился сзади, давая в полной мере ощутить свое возбуждение…

Через шум в ушах я, кажется, расслышала, как бандит втянул мой запах, после чего вдруг отстранился и ладонью провел по спине от лопатки до поясницы. Ягодицы претерпели такое же нескромное прикосновение, и не успела я подготовиться, как он обвил меня одной рукой, делая своего рода захват. и скользнул пальцами между ног.

Чтобы найти опору, я упала руками на гладкую поверхность стола.

«Дыши. Дыши… Расслабься!» — приказывала я себе, когда он протолкнулся внутрь.

И., похоже, это немного помогло перестроиться… потому что по телу начали расходиться робкие волны теплого желания. Однако все это резко оборвалось, когда меня животом уложили на холод мраморной столешницы.

От накатившего волнения сердце пустилось вскачь, а дыхание стало отрывистым.

Сзади послышался лязг ремня, звук разрывающейся фольги и все внутри меня напряглось. Горячая, твердая плоть уперлась между ног, и я зажмурилась в ожидании толчка. Но Арбатов не спешил… Двигался головкой вдоль складочек, будто чувствовал, как сжалось там все.

Я думала, что выдержу… что смогу. Но когда он начал входить, захотелось все резко прекратить! Звать на помощь, молить отпустить..

— Нет… подождите, — выдохнула на волне паники и попыталась встать со стола.

Но бандит не дал шанса этому порыву. Завел мои руки за спину, зафиксировал запястья и продолжил заполнять тугое лоно. Нет, больно не было, но саднящий дискомфорт и раздавленное чувство пугали больше, чем положено…

— Если прыгать с поезда на скорости, можно и кости сломать, — услышала я сухое предупреждение, хотя голос Арбатова не звучал угрожающе. — Запомни это на будущее и не дергай льва за усы. Меня не возбуждают сломанные телки, но и в детский сад я играть не собираюсь. Будешь послушной — тебе будет хорошо.

Решишь иначе — сама себя накажешь.

За этими словами последовал уверенный толчок, и я поняла, что он больше не собирается проявлять снисхождение.

Горло сдавило от отчаяния. Впившись ногтями в ладони, я тихо лежала и просто ждала, чтобы все поскорее закончилось. Только бы не допускать мысли. Только бы… не думать о том, что это насилие! Я сама… я сама пошла на это.

— Бл*ть, какая тесная, — прорычал Арбатов, делая отрывистый толчок, как будто смаковал каждое движение внутри меня.

И неожиданно что-то случилось. То ли его пронизывающий баритон пустил сигналы похоти по нервным окончаниям, то ли естественная потребность взяла свое, но я как будто отвлеклась и дыхание резко сорвалось. Внизу живота и по бедрам рассыпаться искры, да такие опьяняющие, что я вовсе забыла, где нахожусь и непроизвольно подалась навстречу движениям.

Но отрезвление пришло быстро и меня окунуло в ледяную растерянность. Потому что я ощутила, какой была мокрой, и как быстро внутри набирало обороты грязное возбуждение! На языке вертелись жадные слова, а в горле жгли стоны. И хотя Арбатов не запрещал мне, я всеми силами сдерживалась, чтобы не выдать себя…

— Не молчи, — услышала в какой-то момент недовольный рык сверху. — Дай мне услышать, как ты этого хочешь!

С этими словами он начал буквально втараниваться в меня и с растерянными всхлипами вырвались надрывистые стоны. А бандит продолжал выбивать их из меня, входил то короткими, то отрывистыми толчками. Порой было страшно, когда заполнял резко, сжав волосы на затылке. Но я все равно больше не управляла собой… Была абсолютно беззащитна перед этим требовательным желанием. Уже не сдерживаясь, кричала и стонала, пока мощный поток энергии не сжал меня в тисках, а затем подбросил в невесомость.

Хотелось раствориться в этом неизвестном пространстве. Отстраниться от всего и как можно дольше оставаться нигде. Но меня слишком быстро выбросило назад.

Точно рыбу на берег, которая осталась без спасительной природы. Только шум в ушах, бешеное сердцебиение и реальность обжигающая ядом сознание.

Арбатов продолжал мучить меня. Как будто совсем контроль потерял, стоило ощутить дрожь моего тела! А я вдруг невольно пропустила сравнение. Поставила рядом этот опыт, со своим единственным опытом… С Марком.

Он был терпелив и нежен. Заботился о моем состоянии, возбуждал ласковыми прикосновениями, горячими поцелуями… А сейчас я словно оказалась под танком!

Ни капли человеческого тепла и хоть какого-то подобия близости. Даже когда Арбатов гладил меня, прикосновения несли лишь властный и изучающий характер!

Наверное, поэтому сейчас я особенно остро ощущала контраст молодого парня и взрослого мужчины.

Я резко закусила губы и простонала, когда мужские руки с силой сжали мои бедра, и последовала очередь отрывистых толчков. В какой-то пик Арбатов замер во мне и я с надеждой затаила дыхание. Казалось, целая жизнь прошла, прежде чем он отстранился. Но вместе с облегчением меня вдруг нагнал шквал иных эмоций.

Стыд волной ударил наотмашь, и стало противно от самой себя! Теперь — в ясном сознании, полученное удовольствие казалось особенно отравленным и унизительным. И, несмотря на резонное внушение бандита, я ничем не могла оправдать реакцию своего тела… Это был надлом. Я ведь его не знала, даже не видела ни разу! Прямо тошно стало внутри.

Наверняка и этот бандит подумал, что я какая-нибудь…

Эта мысль оказалась решающей. Горячие слезы выступили на глазах, которые к счастью тут же впитала повязка.

Только бог знает, чего мне стоило взять себя в руки. Но сейчас я просто не имела права поддаваться эмоциям и упиваться жалостью. Поэтому медленно выпустила из легких все, что тяжестью собралось в груди, и неловко поднялась со стола.

Ноги тряслись от слабости. Прикрывшись руками и продолжая подпирать бедром столешницу, я пугливо прислушивалась к разносившимся звукам: глухие шаги, шуршание одежды, тихий стук… Казалось, все чувства обострились до предела в попытке оценить обстановку вокруг.

В какой-то момент я практически перестала дышать, как будто мне было крайне необходимо услышать от него хоть что-то. Но единственное, что я услышала, как захлопнулась дверь. И этот хлопок, точно глухой выстрел, заставил меня вздрогнуть и ощутить панический холодок в груди.

Как же так?..

* * *

Мне показалось, что Настя потерялась где-то в мыслях на целых несколько мгновений, прежде чем перевела на меня настороженный взгляд.

— И… что было дальше?

Обхватив бокал, я сделал медленный глоток вермута со спрайтом и, стерев влагу с губ, отстраненно ответила:

— Когда я поняла, что он не вернется — сняла повязку, быстро оделась и пулей вылетела из номера.

— То есть он так и ушел? — осторожно уточнила она. — Даже не сказал ничего?

Я опустила удрученный взгляд на свои руки и грустно усмехнулась.

— Нет. Просто поимел и оставил в этой гребаной комнате.

К горлу подкатил упрямый комок. Нет, не от обиды. От тошнотворного чувства.

Ощущения грязи, которое преследовало меня с того самого дня. И как бы тщательно я не драла кожу мочалкой, она как будто насквозь пропитала мое тело!

— А как ты домой попала? — задумчиво спросила подруга.

— За дверью меня ждал тот — лысый… — неохотно сообщила я. — Он и отвез.

Пока рассказывала бывшей одногруппнице о том, что случилось со мной за последние несколько недель, высушила, по меньшей мере, три бокала. Она же до сих пор цедила первый. Мы очень давно не виделись, и тем для разговоров накопилось не мало. Но так вышло, что этот вечер целиком и полностью достался моим откровениям.

Настя пребывала в неведении по моей вине. Я намеренно сохраняла дистанцию в нашей дружбе. Из-за Мишки была занята своими переживаниями и ни с кем не хотела общаться. Даже с ней. Не хотела никому ничего рассказывать и не желала слышать слова сочувствия от людей, которые даже понятия не имели, что я переживаю. Упрямо считала, что меня поймет, только тот, кто проходил через это.

Однако когда судьба загнала в угол, я как побитая собака приползла к подруге скулить и зализывать раны. К единственному человеку, которому могла открыть душу.

— А что с твоей работой? — беспокойно поинтересовалась она.

— Ничего. — Я пожала плечами, как будто меньше всего это сейчас имело значения.

— Последнее предупреждение и на вылет.

— Нет, это какой-то бред… так же нельзя! — неожиданно взбунтовалась Настя. — То есть ты теперь должна все бросать и бежать раздвигать ноги при каждом его звонке?!

Это звучало грубо, но я понимала, что в ней говорит боль и негодование из-за ситуации, в которую меня загнали.

Не дождавшись ответа, подруга шумно выдохнула и уставилась напряженным взглядом в пространство.

— Значит так, — произнесла она в какой-то момент. — У меня дядя в полиции работает, завтра пойдем и напишем заявление. Все будет хорошо, вот увидишь!

Настя подбадривающе коснулась моего плеча, а в ее глазах блеснула решительность.

Обожала свою подругу. Она не просто выслушивала, понимала и давала дельный совет, но еще и начинала лихорадочно искать решение!

— Что? — настороженно спросила Настя, не выдержав мой пристальный взгляд.

— Спасибо тебе. Роднуль. Но я не буду ничего писать.

— В смысле? — мгновенно скисла она.

— Во-первых, я думаю, больше не будет никаких звонков, — пояснила я так несмело. будто только этого и боялась. — Больше недели прошло… Я каждый день прокручиваю тот вечер и понимаю, что не оправдала ожиданий этого бандита.

— Поверить не могу, ты че несешь вообще?! — резко перебила меня подруга. — То есть вместо того, чтобы радоваться, ты переживаешь из-за этого?!

Я не стала говорить. что как сумасшедшая считала каждый пройденный день. Ведь чем больше их проходило, тем больше паника сдавливала грудь. Как будто я застряла между двух бетонных плит! Ведь то, что произошло назад не вернуть, а допускать мысль, что все было зря…

Это ощущение психологического капкана изводило до отчаяния.

— Ты не понимаешь, — покачала я головой, пряча взгляд. — У меня нет выбора. Я уже рискнула и если он вдруг решит дать мне шанс… я пойду до конца! А если я напишу заявление, знаешь, что будет на следующий день?! Думаю, меня найдут в канаве, а Мишку…

Язык не поворачивался даже вслух такое говорить. Во взгляде подруги застыло болезненное сочувствие.

— И что, будешь позволять ему трахать себя?! — спросила она так, будто я ее разыгрывала. — Но он ведь даже ничего не обещал тебе!

— Ничего, — согласилась я. нервно растирая ладони.

— Безумие какое-то, — фыркнула Настя. — Ты хоть понимаешь, на что идешь?! А если завтра он тебя по кругу пустит, а Кошка?!

Нет, я не хотела верить в это. Но и ответить мне было нечего. Кажется, я уже не первый раз за сегодня пожалела, что так эгоистично доверила этот груз подруге.

Очень болезненно она пропускала все через себя. Но иначе могла бы сойти с ума!

Потому что никому не могла доверить эту страшную тайну. И самой большой страх был далеко не в том, что может сделать со мной этот человек. А то, что мои родные каким-то образом узнают, до чего я опустилась…

— Все будет хорошо, — неожиданно твердо произнесла я и потянулась за бутылкой.

Наполнив наши бокалы, я взглянула на подругу, лицо которой выражало неодобрение.

— Сегодня я хочу просто забыть обо всем, — объявила я. поднимая свой напиток. — А еще немножко поплакать… Не осуждай меня, пожалуйста. Просто поддержи… Я сама себя уже не раз осудила.

Настя виновато опустила взгляд и тяжко вздохнула.

— Прости, — произнесла она и поднялась, чтобы обнять меня. — Мне очень жаль… я не представляю, как ты держишься.

Это были самые исцеляющие объятия. Как будто подруга действительно забрала половину моей тяжести.

Сегодня я должна была остаться у нее. И это последнее, что я четко помнила. То. что происходило дальше, отложилось в памяти, какой-то засвеченной кинопленкой.

Даже представить не могу, что толкнуло нас поменять планы… Но настроение вечера неожиданно сменило направление. После разговора с Настей, внутри стало так легко, что и душа как-то сама собой потянулась к новым впечатлениям.

Стены квартиры сменились улицей, затем салоном какой-то машины. Я помню. там играла музыка, а мы танцевали на сидениях, не стесняясь молчаливого водителя.

Еще и просили громче сделать.

Я не очень любила клубы. Но в этот вечер как будто все привычное внутри меня перевернулось, и я почувствовала себя другим человеком!

Мы приехали в самый разгар вечеринки. Отстояли очередь на волне позитива, даже с девчонками какими-то успели сдружиться. Когда подошли к фэйс-контролю, я невольно оглядела себя. Хорошо, что Настя позаботилась о том, чтобы я выглядела уместно. Полусапожки на тонких каблучках и неприлично обтягивающее, но стильное темно-синее платье, которое к счастью надежно скрывало полоску чулок. И мое пальто очень кстати подошло к этому наряду. Но видимо, чтобы наверняка, Настя в последний момент неожиданно стянула резинку с моих волос и как профессиональный стилист разбросала по плечам длинные локоны медового цвета.

Не знаю, помогло ли именно это, но, главное, мы смогли беспрепятственно пройти в открытые двери клуба. а на наших запястьях появились браслеты, которые светились в неоновых лучах.

Темноту куполообразного зала разукрашивали световые — инсталляции.

Будоражащая атмосфера буквально поглотила нас. Столпотворение людей подпитывало кураж, а музыка, которую в трезвом уме я бы, и слушать не стала, заводила как самая любимая в моем личном топе! Мы даже за столик не садились. к которому нас проводила девушка-администратор. Побросали сумки, и сразу пошли танцевать.

Никаких мыслей и страхов, только искушающее ощущение свободы и энергичные движения до испарины на коже.

Цветные огни роскошного бара, хаотичные заказы всякого алкоголя, танцы до онемения в ногах — все это сохранилось рваными воспоминаниями. Но главное, что я четко запомнила — мне было хорошо. Я давно так не отрывалась. Чтобы першение в горле от частого дыхания, чтобы такая беззаботность вместо постоянного ощущения тревоги в груди…

Но в какой-то момент неожиданно все резко поменялось. Когда я стояла возле бара в ожидании заказа и невольно подняла взгляд на второй этаж, где располагалась ВИП-зона. Столик был достаточно близко, чтобы я рассмотрела людей сидевших за ним. Точнее мое внимание сосредоточилось только на одном парне…

Сердце начало разбивать ребра. Я думала, что не может быть таких совпадений.

Только не сегодня! Но… это был Марк. В компании роскошной девушки с рыжими волосами.

Смятение и отвращение волной стянуло внутренности. Настроение, которым я была пьяна все это время, просто испарилось. И как-то стыдно стало сразу…

Что я здесь делаю? Зачем пришла?! Неужели время для плясок, когда столько проблем в жизни?!

Я оглянулась вокруг, как будто только сейчас поняла, где нахожусь. Шум вокруг раздражал, довольные лица людей казались неуместными, а алкоголь в крови перестал действовать анестезией на мои нервы. Опустив глаза, я отошла от бара и направилась к столику, желая как можно быстрее покинуть это место.

— Эй, ты чего? — прокричала на ухо Настя, поймав меня на пути.

Я растерянно уставилась на подругу, не зная как сказать, что мне больше не до веселья. Поэтому не придумала ничего лучше, как устремить взгляд наверх, ровно туда, где к моему бывшему парню льнула какая-то рыжая мажорка.

Настя быстро смекнула, в чем дело. Но вместо сочувственного взгляда и слов сожалений поджала губы, вцепилась в мой локоть и потащила в направлении нашего стола.

— Сиди здесь, — велела она, усадив меня на велюровый диванчик.

Через некоторое время подруга вернулась с коктейлями в руках.

— Пей! — крикнула она, строго глядя на меня.

Но я лишь поморщилась и мотнула головой, на что та окатила меня ледяным взглядом. Отступать Настя не собиралась. Пересела ко мне, придвинула бокал ближе, и с серьезным видом наклонилась к моему уху.

— Если ты сейчас испортишь себе вечер из-за этого мудилы, я тебе этого не прощу! — пообещала она сухо.

Затем с твердым намерением вложила бокал в мою руку и подняла свой.

— Х*р с ним! — торжественно крикнула. — Ты — красотка, а он сегодня за**ется локти кусать!

И ведь подействовала ее взбучка! На губах разошлась вдохновленная улыбка, и я синхронно чокнулась с подругой.

Ну, правда, с чего это я должна менять свои планы из-за какого-то… В общем, я решила, что сегодня мой вечер!

На танцполе я танцевала как сумасшедшая. Как будто у меня был дикий переизбыток энергии, которую нужно было во чтобы то ни стало выплеснуть! И хотя Марк, скорее всего, даже понятия не имел, что происходит под его ногами, я старательно делала вид, что мне безумно плевать на него и на швабру, которая сидела рядом. Да. Вот такая она — девичья натура…

Я не верила, что можно напиться до беспамятства. Никогда со мной такого не было… Но дальше время будто стало проваливаться. Помню, как меня здорово пошатывало и на каких-то движениях я даже начала оступаться. Потом неожиданная смена обстановки и вот я уже реву в туалете, а Настя старательно меня успокаивает, вытирая салфетками потекшую тушь. Я сетовала на то, какая неудачница, что меня никто не любит и что даже некому защитить…

Не помню, как мы вернулись к столику… Но самое страшное, что отложилось в памяти, как я фокусирую взгляд на дисплее телефона и старательно ищу чей-то номер в контактах. Даже гудки помню, которые прорезались сквозь грохот музыки. И по-моему ответа я ждала достаточно долго, чтобы понять, что творю. Поэтому так пугливо нажала отбой, как будто сознание немного отрезвело! Но я тут же забыла об этой адекватной вспышке, потому что Настя буквально выдрала из моих рук смартфон, поругала, что не время вызывать такси и опять потянула танцевать.

Но ноги уже просто не держали. Мне было плохо. Жажда царапала горло, а легкие сдавливало от спертого воздуха. Хотелось освежиться, поэтому протиснувшись через толпу, я направилась в туалет. Там выпила воды, посмотрела на себя в зеркало и поймала стеклянный взгляд серо-голубых глаз.

Кошмар…Тушь размазана, губы распухшие. жалкое выражение лица — когда я в последний раз так напивалась? Стало не по себе от мысли, что прячась от проблем, я решила пуститься во все тяжкие.

После этого уже было не до веселья. Да и вообще меня невыносимо клонило в сон.

Хотелось уехать домой и завалиться на кровать прямо в одежде. С этой мыслью я и вышла из туалета и шаткой походкой вернулась в зал. Потом пыталась найти взглядом подругу и не забыть, зачем ищу ее. Не сразу удалось разглядеть прыгающее белое платье в толпе, которое отсвечивало в неоновых вспышках.

Я двинулась в том направлении, но когда уже поравнялась с баром, меня неожиданно потянуло в другую сторону…

Я даже не сразу поняла, что меня ведет какой-то мужик в черной майке. Лицо кирпичом, трезвый взгляд и уверенный захват моего локтя.

— Эй, подождите!.. — попыталась вырваться я, и как раз в этот момент поймала взглядом бейдж секьюрити на крепкой груди.

Блин, что я натворила?!

Мужчина же ловко вывел меня из толпы танцующих, и потянул в неизвестном направлении. А я безуспешно пыталась вырваться из рук, которыми он держал меня слишком крепко.

— Что происходит?! Я же ничего не сделала… — разносился эхом мой пьяный голос в длинном коридоре, где музыка уже не оглушала перепонки. — У меня там сумка осталась…

Ноги заплетались, несколько раз я чуть не упала, но этот охранник вовремя ловил меня. В голове, какие только догадки не рождались. И что Марк таким гнусным образом решил выпроводить меня, и что возможно я забыла заплатить за какой-нибудь коктейль… Но все это резко перестало иметь значения, когда холодный, ночной воздух окружил меня со всех сторон.

Мы оказались на улице.

Глава 4

Я растерянно переставляла ноги, не понимая, где мы находимся и как вышли сюда… Слишком пусто было вокруг. Только мокрый асфальт и несколько машин припаркованы неподалеку.

Господи, сознание отключалось прямо на ходу!

Из джипа с включенными фарами, что стоял ближе всех, неожиданно вышли какие-то мужчины. Перед глазами все прыгало, но я отчетливо помню, как один из них начал приближаться к нам. В этот момент озноб пробрал меня до самых костей и глаза заслезились от ветра. Ведь я стояла в одном платье и тонких чулках!

Меня перехватили на ходу точно мячик. От приступа паники я начала царапать каблуками асфальт и сопротивляться.

— Стойте, кто вы такой?! Я никуда не пойду.

Но никто не слушал моих воплей и сопротивления мои были этому незнакомцу до фонаря. Сама не поняла, как меня без лишней суеты впихнули на заднее сидение джипа и захлопнули дверь, чуть не придавив ногу.

В салоне было темно. Или это в моих глазах потемнело… Как будто все огни на улице погасли. Я только и смогла сфокусировать взгляд на голубой подсветке магнитолы, что обрисовывала навороченную панель. А затем раздался голос. Его голос:

— Веселишься?

Не вопрос, а скорее предостережение. Боже… я была настолько заторможена, что даже не сразу обнаружила чье-то присутствие рядом!

Машинально повернув голову, я попыталась отползти ближе к двери, но меня тут же схватили за лицо жесткие пальцы. В глаза, будто песка, насыпали, а сознание не переставало гулять из реальности в дрему. Поэтому даже если бы я хотела — не запомнил очертаний его внешности! Да и все ощущения притупились настолько, что я с трудом различила боль от спазма в желудке и скачек адреналин в крови…

Арбатов притянул меня к себе, беспощадно впиваясь в кожу щек. И так близко, что я ощутила теплое дыхание на своем лице, когда он небрежно прорычал:

— От тебя воняет как от подзаборной шлюхи.

Его грубый баритон впился в мою кожу мелкими иголками, а небрежные слова резанули по самолюбию даже через пьяный угар. Обида вспышкой ослепила сознание, и я попыталась отстраниться от бандита, но он тут же дернул меня назад.

Медленно склонил голову на бок и принялся пытать взглядом.

— Итак, у тебя только один шанс удивить меня, Катя, — предупредил он вдруг недобрым тоном. — Чтобы объяснить эту отчаянную попытку привлечь мое внимание.

Я нахмурилась, лихорадочно стараясь сообразить, о чем он говорит.

Твою мааать…

Кажется, мне удалось что-то выдрать из памяти. И в первую секунду от осознания своей фатальной глупости неприятный спазм прошел внутри, но затем с губ чуть не сорвался нервный смешок. Мне почему-то показалось это дико смешным. Взяла серьезного дядю отвлекла и даже не знаю зачем! А вдруг он подумал, что что-то случилось?

Вот эта мысль заставила меня зажевать щеки, чтобы не прыснуть от смеха. Ну, конечно же.

— А… может это всего лишь невинное недоразумение? — предположила я пьяным голосом, в попытке увильнуть от ответа. — Я хотела вызвать такси, а попала на вас.

Блин, как тупо прозвучало… Я все-таки не сдержалась и хихикнула. Не в смысле вызвать его как такси, а в смысле номером ошиблась! В общем-то, я была уверенна, что такой проницательный мужчина как Арбатов правильно расценит мой ответ.

— Значит, недоразумение, — повторил он, будто в подтверждение моих мыслей и кажется даже усмехнулся.

Хотя увидеть выражение его лица я не могла. Свет уличного фонаря попадал как раз на меня, тогда как Арбатов оставался в тени. Поэтому мне были доступны лишь нечеткие очертания, которые могли легко ввести в заблуждение. Но я точно разглядела, как разошлись его губы, обнажив ровный ряд зубов. Да еще и сказал он это так понимающе… Почему-то я решила, что остро чувствую каждый полутон его настроения в голосе.

— Даже не знаю, что и делать с тобой, — задумчиво протянул бандит.

Он уже отпустил мое лицо, но вместо этого зарылся пятерней в волосы. Вроде не больно, но казалось, одно неосторожное движение и я останусь без скальпа.

— Оправдать и помиловать, — мурлыкнула, прикрыв глаза.

Вряд ли я действительно осознавала, что несу. Реальность исказилась настолько, что я воспринимала происходящее через какую-то сонную призму. Там, где не страшно и можно делать, что хочешь. Или же я окончательно расслабилась, решив, что Арбатов проявил снисхождение и понял меня.

Неожиданно я ощутила движение, и в груди что-то хрустнуло от тревожного предчувствия. Машина, в которой я сидела, тронулась с места, выехала с парковки и понеслась в неизвестном направлении.

— Куда мы едем? — спросила уже не таким беспечным тоном.

— Я решил выручить тебя и подвезти в нужном направлении, — сообщил Арбатов, как ни в чем не бывало поглаживая меня пальцами.

— Но меня там подруга ждет, — спохватилась я неуверенно. — И… сумка еще осталась…

— Не беспокойся по этому поводу.

Боже, его руки так гипнотизировали. Еще секунда и я просто усну!

— Вы… повезете меня в отель? — настороженно спросила в какой-то момент, пытаясь сфокусировать полусонный взгляд хоть на чем-нибудь.

— Я не трахаю полуживых баб, — услышала холодный ответ и не смогла понять, что за неспокойное чувство пронеслось внутри.

Глаза закрывались сами собой, и даже тревожные маячки уже не мешали тонуть в забытие.

— Устала, красивая? — услышала бархатный голос, где-то вдалеке, такой же ласковый как мужские пальцы убаюкивающие меня.

— Угум, — отозвалась, уже найдя опору потяжелевшей голове.

Все начало сливаться в одну ноту: звуки, блики, чувства. Пока в итоге не осталась лишь одна темнота.

Я ощутила падение… Мгновение превратилось в тягучий зефир. а затем невесомость захватила меня в свои объятия. Сдавила со всех сторон и сковала ледяным прикосновением.

Нет. Это была не невесомость. Слишком неприятная, скользкая и здесь… невозможно было дышать!

Паника захлестнула меня с ног до головы одной протяжной вспышкой и заставила мозг проснуться. Эта же защитная реакция организма загнала тело в мандраж, поэтому непозволительное время я неуклюже барахталась в водяной клетке, пытаясь выплыть наверх…

Первый глоток воздуха обжег легкие и окончательно отрезвил. Перед глазами все плыло и мелькало. Казалось, что вода светится и, только проморгавшись, я поняла, что это софиты огромного бассейна.

О, Боже… Мыслительные процессы давали сбой. Где я?.. Как, когда сюда попала?!

Ничего не было видно вокруг. Полная темнота в незнакомом помещении и только я как на ладони. Лишь в какой-то момент сквозь шум в ушах и дробь стучащих зубов, я расслышала мерный стук шагов. Вдоль бортика кто-то ходил. Но глаза так резало от косметики и воды, что я улавливала лишь идеально выглаженные брюки и дорогие ботинки.

Действуя на первых инстинктах, я начала грести и кое-как подплыла к бортику.

Попыталась подтянуться на дрожащих руках, но неожиданно меня пихнули ногой, и я плюхнулась обратно в воду.

— Ты еще плохо остудилась, — услышала хладнокровный голос Арбатова.

Страх волной тока прошел по нервным окончаниям, а на глаза навернулись слезы.

Я наглоталась воды, и теперь из горла прорывался болезненный кашель.

— Что п-происходит?! — спросила, испуганно глядя в темноту.

— Мне нужно, чтобы в твоих мозгах отложился этот момент. А это можно сделать только в одном случае. Так что в твоих интересах скорее трезветь.

Боже, да он псих!

Лихорадочно оглянувшись в бескрайнем бассейне, я сразу поняла, что просто не доплыву до противоположного бортика. И хотя тело уже привыкло к неприятной температуре воды, сил почти не было. Мышцы начало сводить судорогой, поэтому наплевав на все, я снова поплыла к ближайшей опоре. Однако меня с тем же равнодушием вернули в воду, и тогда началась настоящая истерика.

— Мне холодно! — крикнула я навзрыд, как только выплыла.

— Думаешь меня это е*ет?!

Я растерянно уставилась на высокий силуэт и закусила мокрые губы. Страшный, страшный человек… Прямо мурашки по коже расходились, так четко я ощущала его взгляд на себе.

— 3-за что?.. — раздался мой дрогнувший голос.

— Умница девочка, — неожиданно похвалил этот негодяй. — Главное вовремя задать правильный вопрос.

Я нервно огляделась по сторонам. Как будто вот-вот из-за плеча меня кто-то схватит, или из темноты за каждым моим движением наблюдает не одна пара глаз.

— Никогда не берусь вести беседы с пьяной дичью, но для тебя сделаю исключение, — услышала густой баритон и мгновенно напряглась. — Думаешь, твоя ошибка в том, что ты нажралась до мерзости? Нет. Гораздо хуже, что я это увидел. Нельзя так разочаровывать, Катя. Когда от бабы идет нездоровый выхлоп и необдуманный треп — жди беды. Со мной такое баловство не вывезешь. Разом отобью все жепание безмерно травить свою кровь алкоголем и нагло базарить.

Голова гудела, а в ушах стоял такой шум, что я боялась в любой момент отключиться. Меня слепили софиты, но я и так не пыталась разглядеть силуэт Арбатова. Упорно смотрела куда угодно, только не в сторону его голоса. Наверное, потому что сейчас чувствовала себя половой тряпкой, которой грубо указали на место.

— Но все же меня больше напрягает, что ты попутала роли и приняла меня за *баря на побегушках. Без понятия, какую ты, бл*дь, белку поймала или чего нанюхалась, раз решила, что звонить мне среди ночи в синем угаре — хорошая идея!

Из груди вырвался прерывистый вздох. Стало уже совсем невыносимо, как физически так и морально. Я снова подплыла к бортику, только как можно дальше, и вцепилась ладонями за край. Уже не решалась подняться. Просто старалась не утонуть, упорно изучая узор на плитке.

— Пожалуйста… — раздался мой жалкий голос.

— Что, пожалуйста?! — рявкнул голос откуда-то сверху.

Я до крови закусила щеку. Уже казалось, что бы не слетело с губ — все против меня!

— Я… в-все поняла.

— Что ты поняла?! — не уступал бандит.

— Простите, я… я повела себя глупо. Просто выпила лишнего и не понимала, что делаю!..

Боже, как же меня мутило, а еще тело онемело настолько. что мне на одном честном слове удавалось держаться на поверхности.

— Хреновую ты позицию выбрала, красивая, — небрежным тоном одернул меня Арбатов. — Это не убеждает, а только усугубляет твое положение. С пьяного спрос дважды — знаешь такую поговорку? С пьяной бабы, которая на сомнительном счету входит в мое окружение, спрос будет еще жестче!

Неожиданно послышался раскатистый лязг, и я вздрогнула, как будто меня ошпарило. Оказалось, что кто-то спустил лестницу, которая грохнулась в воду буквально в нескольких метрах от меня.

В ушах поднялся звон. И хотя я была на шаг от того, чтобы утонуть, первым делом мой взгляд робко поднялся вверх, ориентируясь в ту сторону, откуда исходил голос.

Только затем я начала неловко перемещаться по бортику к лестнице. Из последних сил забралась по железным ступеням, чудом поднимая свой вес из воды. Будто мышцы атрофировались. Даже на ноги не смогла встать, когда выбралась на скользкий пол. Так и осталась дрожать на коленях, обняв себя руками и опустив голову.

В какой-то момент услышала неспешные шаги в свою сторону, и мое окоченевшее тело бросило в жар. Обида и чувство унижения душили горло. Я не заслужила, не заслужила… Но я упрямо сглатывала плотный комок и прогоняла слезы.

— Будь осторожна, Катя, — прозвучал голос Арбатова надо мной. — Сегодня ты отделалась легким испугом, но только потому, что не осознаешь, по какому тонкому льду ходишь. Даже если я тебя просто трахаю, придется считаться с моими правилами и знать свое место. Ты поняла меня?

Гордость обжигала язык ядовитыми словами, но, черт возьми, едкий страх и отрезвляющее напоминание было куда сильнее. Что мне еще оставалось?..

— Да… — выдохнула в голос и зажмурилась.

Никаких сил не осталось на сопротивление. Только бы не трогал никто… Только бы осталась позади эта ночь.

Неожиданно мне на макушку легла тяжелая рука, и я настороженно притихла.

— Умница, — услышала бесстрастный голос бандита, который не на шутку пугал меня своей сменой настроения.

Теплая ладонь коротко провела по моим волосам, а тело прямо начало колотить от напряжения.

— Позаботьтесь о девушке, — раздался сухой приказа, как только Арбатов отстранился.

И он уже успел отойти на несколько уверенных шагов, когда я не выдержала.

— Я знаю, вам плевать на мою жизнь и на мои чувства, — произнесла охрипшим голосом, и шаги остановились. — Жалость для вас равносильна слабости, а… мне нечего вам дать. У меня нет денег, возможностей и связей… И нет опыта, чтобы… чтобы угодить вам в постели. Я постоянно веду себя не так и не знаю… смогу ли вообще заслужить ваше расположение! Но я прошу… — голос сорвался, и горячие слезы потекли по щекам. — Мне не страшно за себя. Я каждый день засыпаю с мыслью — жив ли мой брат?! Эти люди… они сильные и они могут в любой момент сделать непоправимое! А я… я только и могу стоя на коленях просить у вас помощи. И готова стоять т-так, потому что уверенна только вы мне поможете! И пусть я сломаюсь, но лишь бы это было не зря… Я п-просто… я прошу вас…

Мои плечи начали трястись от тихих рыданий. А он молчал. Просто стоял и молчал, пока я медленно умирала в ожидании.

— Увезите ее, — бесстрастным тоном велел Арбатов в конце концов, а у меня в груди будто треснуло что-то.

Возможно, завтра я сотню раз пожалею обо всем, что сказала, но сейчас я пыталась успокоить себя. Он ведь ни разу меня не прервал. И может хоть одно слово долетело до его бронированной души.

Я инстинктивно напряглась, когда меня с двух сторон взяли под руки и заставили подняться. Каждое движение отдавалось колючим ознобом в разных частях тела, но прежде чем я успела подумать, как пойду по улице в таком виде, мне на плечи опустилось что-то тяжелое и теплое. Кто-то одолжил свое пальто, в котором я тут же утонула и скованными движениями укуталась как можно плотнее.

Меня вывели по коридорам незнакомого здания на улицу. Скорее всего, это было недостроенное место для досуга, потому что кроме нас на территории никого не было. Ехать мне предстояло в отдельной машине, судя по тому, что Арбатова там не оказалось. И, несмотря на измождение и туман в голове, за всю дорогу я ни разу не сомкнула глаз.

Обо мне действительно позаботились. Лысый мужчина бандитского вида, с которым мы уже встречались, проводил меня до самой двери, где я и отдала пальто, а взамен получила свои вещи. Арбатовский помощник проследил, чтобы я зашла в квартиру, и только когда щелкнул замок, покинул лестничную площадку.

Прислонившись спиной к двери, я некоторое время отрешенным взглядом гипнотизировала темноту. В груди собрался такой ураган из смешанных чувств, что и не разобрать чего больше?..

Свет я так и не включила. К тому же за окнами уже начинало светать. Перешагнула через пальто и сумку, которые бросила не глядя, и направилась в ванную. Прямо в мокрой одежде залезла под горячий душ и стояла там, пока кожа совсем не опрела.

Ни о чем не думала. И не чувствовала ничего. Впала в какое-то отстраненное состояние и делала только то, что в данный момент было необходимо организму.

Согреться и отдохнуть.

Я легла в постель, даже не зашторивая окна, через которые в комнату уже заходил уверенный рассвет. Легла на бок, свернулась под одеялом и мгновенно уснула.

Надеялась, что как минимум на сутки, но слишком скоро проснулась от того, что в животе собрался дискомфорт, и кислота подступила к горлу. Еле успела добежать до туалета, прежде чем меня вывернуло наизнанку.

Судя по часам, я проспала от силы два часа, прежде чем меня нагнало похмелье.

Невыносимая головная боль, сухость во рту и гадкое чувство не проходящей тошноты. Почти весь день я валялась пластом на кровати, беспорядочно проваливаясь в сон или бежала блевать. А еще мучилась от воспоминаний… Все, что произошло ночью, сейчас воспринималось мной гораздо острее!

Господи, о чем я только думала, когда звонила ему?! Идиотка! О чем я думала, когда вообще искала встречу с таким человеком?!

Страх забрался глубоко и основательно поселился в сознании. Меня прямо передергивало от навязчивых картин того, что происходило в бассейне. Как Арбатов отталкивал меня, какие слова говорил. Леденящая дрожь проходила под кожей и парализовала нервные окончания. Он не просто наказал меня за пьяную глупость, он дал в полной мере осознать, с кем я связалась!

Жестокий, хладнокровный человек, который не оставляет без расчета ни одного небрежного шага в свою сторону.

Мамочки, что же мне делать?!

Истерика потихоньку отравляла разум. Я чувствовала себя скулящей собакой, которая покусала собственный хвост. А что я ему наговорила в конце?! Только в этом состоянии — на грани отчаяния, я могла вывалить такое. Ничего не скрывая и не думая об осторожности! А теперь давилась от стыда. Как будто не просто разделась, а вытащила душу на растерзание! И сейчас до дрожи боялась последствий за каждое слово…

Вдруг я сделала только хуже?! Вдруг я не пытаюсь помочь Мишке, а только глубже рою яму себе и ему?!

Эти мысли сводили с ума. Сдавливали грудь до хруста и кидали меня из одного состояния в другое. Я даже телефон боялась включать, настолько переживала увидеть звонок от этого бандита. Выдержу ли я еще хотя бы один раунд?!

Но все же я вовремя вспомнила о Насте, которая должно быть с ума сходила от неизвестности. Так что пришлось плестись за зарядкой и включать гаджет. Внутри все замерло, когда дисплей загорелся, но к счастью никаких лишних уведомлений я так и не дождалась. Только несколько пропущенных звонков и беспокойных сообщений от подруги, которая здорово испугалась, потеряв меня.

Я не стала откладывать и сразу позвонила ей. По голосу поняла, что Насте сейчас не легче, чем мне — она так же тяжело отходила от вчерашнего вечера. Конечно, я ничего не рассказала подруге. Соврала, что неожиданно приехал папа, а до нее я не смогла дозвониться. И Настя мне почти поверила, учитывая то, что папа не стал бы оставлять маму без присмотра. Но видимо она была не в том состоянии, чтобы допытываться.

Вечер я встретила в постели с травяным чаем, за просмотром любимого фильма на старом ноутбуке. То и дело нервно поглядывала на телефон, но он так и пролежал неподвижно. Сегодня меня оставили в покое.

Никаких звонков не было и на следующий день, но это ничуть не ослабило мою нервозность. На работе я ходила дёрганая, и каждый раз сердце замирало от страха, стоило взять телефон в руки. Наверное, поэтому я поехала вечером к родителям и осталась ночевать у них. На следующий день тоже.

Они жили на другом конце города, но я упорно рвалась в родное гнездо, как заблудший птенец жаждет отогреться. Помогала папе: готовила, убирала, занималась упражнениями с мамой, которая начала потихоньку говорить и старалась не накручивать себя из-за того, что иногда она как будто пропадала.

Неизвестно было, сколько процентов мозга пострадало после приступа. но я верила, что она восстановиться. Просто обязана была верить и поддерживать настрой папы, которому приходилось тяжелее всех.

С родителями я чувствовала себя спокойнее. И пусть это была лишь иллюзия безопасности, я нуждалась в этой спасительной энергии, чтобы передохнуть и хоть чуть-чуть отвлечься от неспокойных мыслей о будущем.

Боже, хоть бы он вообще забыл обо мне! Самой бы все забыть как страшный сон…

Папа не мог не заметить перемен в моем поведении. Не раз пытался узнать, что происходит с дочкой, но я лишь широко улыбалась, махала рукой и беспечно говорила: «пройдет». На работе клиенты достали. Соскучилась сильно. С подругой поссорилась… Все, что угодно, только бы успокоить его сердце.

Много правды я проглатывала с комком в горле. Я вообще в последнее время слишком много врала. Уже просто вошло в привычку.

Сегодня я не поехала к родителям. Слишком устала после смены, да и решила, что долго прятаться для меня непозволительная роскошь. Так или иначе, сохранять «покер фейс» мне не удавалось, а создавать лишний повод для беспокойства родителям совсем ни к чему.

Телефон я достала только когда добралась домой. И так получилось, что уже в постели увидела несколько пропущенных от Насти, которая звонила мне еще днем.

— Алло, — она ответила мгновенно.

— Привет. Извини, я на работе была, телефон в сумке пролежал и…

— Ничего, Кать, — мрачным тоном перебила подруга и меня это сразу смутило.

— ЭЙ, что-то случилось?

— Да, — ответила она отстраненно. — Я… просто не знаю, с кем еще могу поговорить об этом.

В трубке повисла тишина, как будто подруга собиралась с духом.

— Насть? Не пугай меня так…

— Я беременна, Кать.

Не знаю сколько мы молчали, переваривая момент, прежде чем из меня вырвалось:

— Твою мать.

— Да, — лаконично согласилась Настя.

Почему так грубо? Потому что насколько мне было известно, у нее не было парня.

— И… кто счастливец? — спросила я осторожно.

Настино молчание, еще больше подводило меня не к самым хорошим подозрениям.

— Ты его не знаешь… — как-то уклончиво ответила она.

Я шумно выдохнула в трубку. У меня как будто все мысли из головы разом вылетели и слов не подобрать. Что тут скажешь? Ситуация в данный момент выглядела тупиковой.

— Хочешь, я к тебе приеду? — спросила я с искренним участием.

— Да ну, зачем? — отмахнулась Настя. — Я же не рожаю.

— Так, ты главное успокойся, — отозвалась я бодро. — Завтра я сразу после работы поеду к тебе — сначала мы все обсудим, и уже тогда будем решать…

— Нечего тут обсуждать, — отрезала она бесцветным тоном. — Я аборт буду делать.

Хотела попросить тебя съездить со мной.

Я наверное слишком сильно закусила щеку, потому что ощутила на языке металлический привкус крови. Просто не стыковалась в голове вся эта ситуация.

Настя, конечно, любила потусить в клубах, но никогда не славилась неразборчивыми связями! Да, у нее были ухажеры, но она держала их на расстоянии и даже в пьяном виде голова ее оставалась на плечах. Не то, что у меня…

— А как это случилось?.. — уточнила я неловко, дико желая разобраться. — После одной встречи?

Ну как тут еще выразишься?

— Нет, — честно ответила она, но легче мне не стало.

— То есть… у тебя была связь с кем-то?

— Да, но для него это ничего не значит, и я прекрасно это знала.

— Капец, — не выдержала я. — Почему ты мне ничего не рассказывала?

— Да разве таким похвастаешься?.. — отозвалась она подавленно. — И вообще, у тебя своих проблем хватает.

— Боже, ну и что?!

Я устало потерла виски. Прямо такая гадость в душе собралась. Молодец, Катя.

Подруга года!

— Мне очень стыдно сейчас, — выдавила я в трубку.

— Успокойся, — раздраженно отозвалась Настя. — Я же позвонила тебе, а не кому-то.

Просто о нем говорить не хочу, понимаешь?

— Понимаю, — вздохнула я.

Настя не была настроена на длительный разговор. Спустя пару фраз мы тепло попрощались, но у меня такой осадок в душе остался, что даже усталость не сразу свалила беспокойный разум. Подобного разнобоя мыслей в голове, наверное, еще никогда не было. Одно радовало — теперь я действительно отвлеклась, пытаясь найти решение для проблемы, которая не касалась меня и моей семьи!

Я поняла, что провалилась в сон, только, когда проснулась от странного шороха. Но видимо переутомление взяло свое и, стоило на секунду закрыть глаза, как меня снова утянуло в подсознание. Даже настороженные маячки внутри не растолкали бдительность. Окончательно очнуться меня заставило что-то иное. Гораздо более стимулирующее… Ощущение чужого присутствия, после того как в мое пограничное состояние пробрался отчетливый звук глухих шагов.

Я так резко подскочила в кровати, что искры перед глазами замелькали. Темнота и тишина меня ничуть не успокоили. Я четко ощущала, что не одна в комнате! Даже одеяло натянула повыше, и к стене отползать начала. Как раз в этот момент лихорадочно оглядываясь в почти кромешной темноте, я увидела возле окна мужской силуэт.

Пропустив ударную волну адреналина, я ахнула в голос и слишком поздно зажала рот руками. А силуэт неизвестного, лишь медленно повернул голову, поднес указательный палец к губам и я услышала жуткое:

— Тссс.

Глава 5

* * *

От испуга во рту так пересохло, что я не могла выдавить ни звука. Первой реакцией было кинуться в коридор, но прежде чем я успела шелохнуться, неожиданно услышала до боли знакомый баритон:

— Твой брат знает, на какие жертвы ты идешь ради его шкуры?

Я растерянно уставилась на силуэт широкой спины. Сердце подскочило к горлу — как… как он сюда попал?!

Даже не знаю, что было бы хуже для меня в этот момент, если бы это был какой-нибудь вор, враги Миши или Арбатов?.. Вопрос, которого, кстати, звучал небрежно и отражал лишь холодное любопытство.

— Нет, — глухо проронила и тут же спохватилась: — Пожалуйста, он не должен узнать!..

Я различила в темноте, как бандит медленно обернулся и начал приближаться.

Внутренности тут же неприятно сжались от предостерегающего чувства, и я инстинктивно притянула колени к груди. Боже, и как только он перемещается с такой уверенностью в чужой квартире?!

— В-вы… поможете ему? — взволнованно выпалила я, когда запах Арбатова окружил меня.

Он коснулся моих волос, и стягивающие мурашки током спустились от макушки до позвоночника.

— Если твой брат Черт по жизни, на зоне ему никто не поможет, — услышала я суровый ответ. — Хоть ты разложишься перед всем криминальным кругом, спросят с него одинаково.

Щеки мгновенно вспыхнули, а грудь сдавило от досады и смятения. Как будто я и без того не чувствовала себя грязнее!..

Неожиданно рука бандита переместилась на мою шею, и его пальцы сомкнулись на тонком изгибе сзади, заставляя меня подняться с кровати. Тело затрясло как от озноба, хотя в комнате было тепло, и я была одета в старую закрытую пижаму.

Потому что казалось, одно лишнее движения и капкан захлопнется! Осталось только обостренное восприятие… Пульсирующее осознание силы мужчины, который мог свернуть мне шею одной рукой и его теплое дыхание с терпким древесным ароматом, обжигающее кожу.

По телу прошло оцепенение, когда щетина царапнула висок, и Арбатов зарылся носом в мои волосы. Я напоминала себе сейчас живое дерево, настолько была напугана и насторожена: руки прижаты к груди, ноги плотно сведены, а глаза закрыты как у трусливого зайца.

Втянув мой запах, бандит начал не спеша, но непреклонно, гладить меня своими большими руками, все теснее прижимая к себе. Я непроизвольно выгибалась, остро реагируя на каждое движение, и пыталась поймать дыхание, сбившееся от щемящих чувств. И ведь понимала, что должна расслабиться, но мое нутро загнали в раковину, запугали, и теперь оно не хотело выходить не под каким предлогом! А Арбатов то ли игнорировал это, то ли намеренно отличался сегодня терпением.

В какой-то момент он запустил руку в мои волосы на затылке и запрокинул гопову. В тот же миг его хриплый голос защекотал чувствительную зону возле уха:

— Не трясись, красивая. Сегодня я не буду тебя обижать. — Я застыла, когда теплые губы захватили нежную мочку и с медленным поцелуем переместились в самую глубину.

Мурашки рассыпались по коже, а в животе неожиданно спустилась горячая дорожка. Я вся съежилась и растерялась от пьянящего чувства, что предательски добралось до разума. И когда уже ноги начали слабеть, а губы сохнуть, Арбатов неожиданно отстранился.

Я растерянно выдохнула и еле удержала равновесие, различив по звуку, что он снимает пиджак. Обняв себя руками и слушая, как одежда бандита падает на пол, я инстинктивно отступила на шаг, но скоро снова оказалась под контролем его рук.

Кофта поползла вверх — я была ловко обнажена по пояс и почти сразу услышала как лязгнула пряжка ремня. По телу разошлись иголки, но прежде чем я успела к чему-то подготовиться, Арбатов обхватил мое запястье и неожиданно положил на свой живот.

Дрожащей ладонью я ощутила горячую кожу и выступающие кубики, затем, под контролем намеренного движения, поросль жестких волос, и чуть не вырвала руку. когда кончики пальцев задели горячую, налитую плоть.

— Чшш, — Арбатов мгновенно среагировал — крепче сжал мое запястье и притянул ближе за шею. — Все хорошо, не дергайся, робкая. Я хочу, чтобы ты потрогала меня.

Я сглотнула и поддалась, когда он непреклонно вернул мою ладонь и обхватил ею член, который сразу напрягся от этого прикосновения. Дыхание перехватило. Это так взбудоражило меня, что даже отвлекло! Бандит тем временем начал управлять моей рукой, заставляя водить по стволу, пока не убедился, что я уловила, чего он хочет.

Как хорошая ученица, оставшись без его контроля, я продолжила осторожно трогать и водить по твердому возбуждению, с любопытством, настороженностью и в какой-то степени — трепетом. А пока была увлечена изучением, Арбатов поднял рукой мое лицо, нашел губы и развел их языком, проникая в мой рот глубоким поцелуем.

— Не останавливайся, — велел он, как только моя рука растерянно замерла, и буквально вжал меня в себя.

Требовательный поцелуй продолжился, ладонь снова начала ласкать член, а чувствительные соски загорели от прикосновения с мужским телом. И это было так странно. Словно моя неуверенность ломалась и рассыпалась на мелкие частицы.

Словно Арбатов был искусителем и грамотно приручал мое тело. Я ощущала его язык в себе, и мне это нравилось — его вкус, его запах, прикасаться к его члену, все слилось в какое-то единое ощущение внутри. Теплое, волнующее, возбуждающее…

Между ног будто плавно прилила кровь и колени сами подкосились.

В какой-то момент Арбатов начал наступать. Один шаг — я упала на кровать и растерянно привстала на локтях. Он склонился в ту же секунду и одним движением стянул с меня пижамные штаны с трусами. Затем растолкал коленом бедра, устроился между ног и заполнил лоно одним толчком. Приземлившись на подушки, я громко ахнула, а Арбатов подмял меня под себя, и продолжил двигаться с нарастающим темпом.

Спазмы мгновенно стянули низ живота, я начала извиваться и часто дышать от сладких и одновременно острых ощущений. Обнимать, царапать широкую спину и бесстыдно принимать бандита в себя.

Безумие…

В какой-то момент, мои руки начали осторожно перемещаться по мужскому телу.

Впервые я так сильно хотела увидеть его, разглядеть очертания тела и лица, а самое главное посмотреть в его глаза!

Словно изучая скульптуру, я провела руками от груди к крепкой шее. Затем робкие ладони царапнулись о щетину на подбородке, и пальцы легли на скулы. Я даже не поняла, что движения Арбатова стали более плавными.

— Запомнить меня пытаешься? — раздался хриплый баритон надо мной.

Я тут же убрала руки, но не смогла удержаться от резонного вопроса.

— Почему я не могу вас увидеть?.. — произнесла в полголоса.

Сверху раздалась усмешка, а затем последовали отрывистые толчки, которые разом выбили все мысли из головы.

— Должно быть, ты успела много себе надумать, а красивая? — подстегнул меня бандит.

А я с трудом осмысливала его слова, все больше напрягаясь с каждым толчком.

— Нет, я… я не знаю. О, Боже!. — выдохнула в стонах как раз перед тем, как мужчина очередью толчков довел меня до взрывной точки.

Сердце неистово билось в груди, по телу рассыпалась дрожь, и только настойчивое смятение мелькало в сознании — как я могу испытывать подобное с этим человеком?! Даже не смотря на страх, ему удавалось расположить меня, мое тело… не просто на физическом уровне, но и на психологическом! Из монстра он превращался в опасного искусителя, и я каждый раз как запрограммированная кукла реагировала на его наказание и снисхождение.

Неожиданно Арбатов резко освободил меня от своей тяжести и перевернул на живот.

— Темнота — твой друг, Катя, — произнес он наводящим тоном и, придавив меня телом, сжал ягодицу до стона. — Только так ты воспринимаешь мир не мозгом, а обостренными чувствами. Как сбитый компас. Твоя фантазия работает в экстренном режиме, нервные окончания посылают необходимые импульсы, и ты выдаешь самую первую реакцию, — Я вгрызлась зубами в подушку, когда мужские пальцы скользнули в промежность и начали растирать влажные складочки. — Страх, растерянность, осторожность — это ощущается даже в запахе. И это пи*дец как заводит меня, подсаживает как наркотический угар!

Нет, он точно ненормальный!.. Обезумевший от пресыщенности бандит, который теперь втягивает меня в это безумие!

— Даже не представляешь, насколько это может заводить, — повторил он рычащим голосом.

Все это время его рука мучила мой клитор, щетина царапала нежную кожу на шее, а дыхание обжигало ушную раковину, загоняя меня в клетку возбуждения. Вот, что ему от меня нужно! Он, черт возьми, получает удовольствие, играя со мной! И как бы меня это не смущало, я должна играть по его правилам.

Неожиданно мужчина придавил меня за шею и рывком поставил на колени, так что моя попа оказалась наверху, а голова осталась на подушке. Я затаила дыхание, но сопротивляться не стала. Какой смысл? Ощутив свою беспомощность, я только еще больше поддамся панике…

С губ сорвался хриплый вскрик, когда он сжал мои бедра и вошел на всю глубину.

— Вся течешь, — констатировал Арбатов, загребая мои волосы и снова вгоняя свой член. — Умница девочка. От твоего сладкого запаха крышу сносит.

Неконтролируемые стоны и крики, то и дело разносились по комнате. Он брал меня жестко, без снисхождения. Как будто я перешла на новый уровень и теперь должна была принимать и выдерживать всю его страсть! Может это была плата за откровение?..

Такое чувство, что время слилось воедино. Или после второго мощного оргазма я просто потеряла счет времени. Даже боялась, что это никогда не кончится. Арбатов словно голову потерял или пришел ко мне после долгого воздержания! Никак не мог насытиться.

В какой-то момент бандит сжал меня так, что казалось, вот-вот кости хрустнут и, наконец, замер внутри. Я притихла, маленькими порциями глотая воздух и непроизвольно вздрагивая от горячих импульсов. Подержав меня в тюрьме своей тяжести, он нехотя скатился, а я так и осталась лежать, не смея шелохнуться и глядя на робкую полоску света в шторах.

Глаза закрывались, тело болело в разных частях и налилось свинцовой тяжестью.

Снова ощущение, будто по мне танк проехал… Только все же что-то изменилось. Не было внутри того гадкого чувства, которое поселилось во мне после прошлого раза.

И я растерянно пыталась понять, почему?

— На зоне за твоим братом приглядывают, — неожиданно услышала и распахнула глаза. — Пока можешь спать спокойно — беспредела там не допустят.

Даже не верилось, что я услышала это. Вот оно… Вот, что изменилось. За своими страхами, я не придала должного значения упоминанию о брате! Если Арбатов и мог как-то поощрить меня за выдержку и послушание, то он только что это сделал.

Дал приобрести смысл, стимул и исцеление для своего, разорванного в клочья достоинства.

Я прикусила губу, по которой прошла дрожь, настолько меня захватили эмоции.

Невероятное чувство, когда тяжелейший груз сползает с сердца.

— Спасибо… — только и смогла выдохнуть в тишину комнаты.

* * *

Ненавижу больницы. С самого детства ненавижу и остро ассоциирую с чем-то неприятным и жутким. Белые халаты, сосредоточенные лица, запах лекарств и стерильности витающий в воздухе — все это напрягает обстановку и без того заставляя прочувствовать каждую минуту ожидания. Наверное, эта самая банальная причина, по которой я и сидела сейчас как на иголках. Нервно покачивала ногой и пыталась игнорировать липкое, навязчивое чувство, что собралось в области груди. Будто я ни черта не группа поддержки, а соучастница преступления…

Мой взгляд то и дело обращался в сторону Насти, которая гипнотизировала одну точку в воздухе и постоянно царапала ногтем свою ладонь. Да, мы обе были не в своей тарелке. Несколько раз я порывалась сказать что-то ободряющее, как-то разбавить атмосферу, но слова упрямо застревали в горле. Подруга выглядела такой отстраненной и закрытой — я буквально ощущала кожей поле высокого напряжения, которое образовалось вокруг нее. Только коснись и ударит так, что мало не покажется.

Внутри маячила мысль, что все это из-за УЗИ, которая Настя прошла вчера, как последний шаг перед процедурой в платной клинике. Мне еще не приходилось видеть ее такой тихой и растерянной. Она даже ничего не сказал о результатах, кроме того, что срок семь недель.

Почти два месяца.

Столько времени подруга даже не догадывалась о своем положении! И этот факт почему-то больше встревожил меня саму.

Когда дверь напротив открылась, мы обе одновременно вынырнули из своих мыслей и устремили взгляд на девушку в маске.

— Вы готовы? — дружелюбно обратилась она к Насте.

Подруга слегка кивнула и неуверенно взглянула на меня. Я тут же участливо сжала ее холодную руку и тихо спросила:

— Все хорошо?

Она опустила глаза на наши руки и, грустно усмехнувшись, рассеяно пожала плечами.

— Насть, если ты сомневаешься, мы можем уйти прямо сейчас, — сказала я серьезно. — Ты не обязана это делать.

— Нет, обязана, — тихо, но упрямо откликнулась она. — Я в порядке, спасибо. Ты… можешь идти.

— Я буду здесь до конца, — непреклонно сообщила я. — Не волнуйся ни о чем.

Настя взглянула на меня с таким доверчивым теплом, что сердце сжалось от нахлынувших эмоций. Но в следующий момент на ее лице отразилась решительность, подруга поднялась с места, оправила больничный халат и скрылась за дверью.

Насколько я знала, процедура должна была длиться не долго, но время превратилось в переваренный кисель. На сердце стало еще тяжелее от навязчивого чувства вины. Мне казалось, я должна была что-то сделать, подобрать правильные слова, но не знала, просто не знала, как ведут себя в такой ситуации!

Как достойно поддержать и взять на себя ответственность?..

В этом вареве, мысли плавно вернулись к моим личным переживаниям. Несколько дней прошло с той ночи, когда ко мне приходил Арбатов и я никак не могла отвязаться от воспоминаний об этом. И, кажется, что дело было не только в новости о Мише… Я как будто попала на крючок. Этот человек начал без спроса будоражить мое любопытство, что не на шутку беспокоило. Ведь я должна была максимально абстрагироваться от этой связи, но эти процессы происходили без моего разрешения! Нет, я по-прежнему боялась его, но что-то еще вмешалось в мое восприятие.

Неожиданно что-то яркое прорезалось в поток моих мыслей. Взгляд замер в пространстве, а по внутренностям спустилась стягивающая волна, пока я настойчиво прокручивала ту ночь в голове и лихорадочно пыталась выдрать момент, маленькую деталь… То, что доказало бы мне, что Арбатов предохранялся.

Твою мать…

— …девушка успокойтесы! Что вы делаете?..

Повышенный женский голос насильно заставил меня отвлечься и сосредоточить хмурый взгляд на двери кабинета.

— …убери от меня эту штуку, я сказала!

Черт.

От голоса Насти по нервным окончаниям, будто заряд тока прошел. Я подскочила с дивана как ошпаренная и кинулась к двери, которая в следующую секунду распахнулась с такой силой, что чуть не отбила мне руку. Подруга вылетела из кабинета прямо в халате и растерянно застыла посреди коридора, озираясь по сторонам, словно запуганный зверек. По коже мороз прошел, когда мой взгляд зацепился за красную дорожку крови на ее руке, которая сочилась из вены на локтевом сгибе… Она выдрала катетер.

Мгновенно сориентировавшись, я буквально поймала Настю в руки, чтобы отвести подальше от кабинета, откуда на нас с недовольством смотрели медработники.

— Тише-тише, — зашептала я, убирая русые волосы с ее раскрасневшегося лица. — Что случилось, Настён?

— Не знаю… я не знаю, — нервно отозвалась она. — Просто уведи меня отсюда!

— Хорошо-хорошо, — ласково уверила я, покосившись в сторону присутствующих

“зрителей” в коридоре. — Как скажешь.

Однако я не успела даже шага сделать и просто оторопела, когда всегда собранная и хладнокровная к стрессовым ситуациям Настя неожиданно затряслась в моих руках от рыданий. Словно меня ледяной водой окатили с ведра или в этот момент я особенно остро осознала насколько все серьезно.

Желая укрыть подругу от чужого внимания, я повела ее к дивану, и некоторое время пыталась там успокоить. В конце концов, к нам подошла медсестра со стаканом воды или разбавленным лекарством, которое помогло окончательно привести Настю в чувство. А я все смотрела на нее и пыталась понять, что именно заставило подругу передумать в самый последний момент?. Ведь сейчас от ее первоначальной решительности не осталось и следа. Возможно, существовали более веские причины, которые я упустила…

От больницы мы сразу поехали к Насте домой, и всю дорогу каждая из нас пребывала в своих размышлениях. Эта ситуация не могла не затронуть мои личные переживания из-за собственной халатности. Да, я трезво оценивала положение вещей. Это не Арбатову нужно было думать о контрацепции, а в первую очередь мне! И с того самого момента, как стало ясно, чем мне предстоит расплачиваться за свою просьбу.

Конечно, уже поздно было метаться, но я не переставала ругать себя. Ему-то плевать, бандит, должно быть, думает я умная девочка, и сама забочусь о себе!

Хотя теперь я действительно позабочусь. Придется переступить свою неприязнь к больницам и пойти к врачу, который грамотно проконсультирует меня в этом вопросе. Если конечно еще не поздно…

В машине Настя не проронила ни слова. Да и дома молчала до последнего, без возражений принимая мою заботу и пугая своей пассивностью. И только когда я настоятельно уложила подругу в постель, ее состояние, наконец, переключилось.

— Бл*дь, че мне теперь делать?! — выпалила она дрогнувшим голосом.

Ну, хотя бы что-то.

— Постарайся поспать, — невозмутимо ответила я, укрывая Настю. — Завтра мысли придут в порядок, тогда и будем думать.

Она лишь скептически скривила губы и устремила в окно негодующий взгляд. На самом деле я понимала состояние подруги. Она была в панике, потому что уже смирилась со своим решением.

— В любом случае бояться уже поздно, — резонно заметила я. — Главное — встать на учет. А там уже на месте разберемся.

Я лукаво улыбнулась, но Настя явно не оценила моего оптимистичного настроя.

Упрямо смотрела в окно и пыталась прогнать мокрую пелену с глаз. Я бы тоже на ее месте не особо обнадеживалась. Особенно от одной мысли, что об этом узнаю родители, которые оплачивают ей жилье и учебу.

— Я знаю, ты считаешь, я должна сказать ему, — неожиданно выдала подруга.

Сделав медленный вдох, я опустила хмурый взгляд на телефон, который вытащила, чтобы посмотреть время.

— Только ты решаешь, что и кому должна, — возразила я серьезно.

— Я ведь каждый день только и думаю об этом! — призналась она, будто не услышала того, что я сказала.

Мой задумчивый взгляд сосредоточился на лице Насти.

— Ты его любишь, да? — прямо спросила я.

И этим вопросом явно застала ее врасплох. Подруга спрятала глаза, так ничего и не ответив. В общем-то, мне и без того было все ясно. С самого начала для Насти это значило гораздо больше, чем она преподносила. Но я решила, что на сегодня с нее и так достаточно. Поэтому участливо накрыла руку подруги и с абсолютной уверенностью сказала:

— Все будет хорошо. Я обещаю, мы что-нибудь придумаем.

Я не знала, как это сделаю, но искренне желала воплотить эти слова в реальность.

Кто-то должен был озвучить решение прямо сейчас.

* * *

Ночь прошла неспокойно. Я осталась у Насти и проворочалась почти до самого утра — почвы для размышлений накопилось много. Еще и вставать пришлось рано, чтобы вернуться домой и собраться на работу. Но все же я успела записать подругу на прием к гинекологу, как раз по дороге на остановку. А заодно и себя…

Хотелось как можно скорее решить вопрос с противозачаточными. Только вот встретится с врачом, мне суждено было аж в конце недели, так как после совместного вклада в сорванную процедуру, мы обе могли позволить себе только бесплатную поликлинику. Оставалось надеяться, что Арбатов будет очень занят до того времени…

Рабочий день не задался. Ресторан закрыли на учет: бармены проводили ревизию в баре, повара на кухне, а я, вместе с остальными официантами. драила каждый сантиметр, выполняя внеплановую генералку под контролем озверевших администраторов.

Похоже, начальство решило встряхнуть управляющих, а те в свою очередь решили отыграться на нас… Ну, зато и отпустили пораньше.

Однако я не спешила сразу радостно мчаться домой. Плавно миновала остановку и решила пару кварталов пройти пешком. Меньше всего хотелось использовать появившееся окошко, запершись в четырех стенах. К тому же у меня давно не было времени, чтобы просто погулять и не бегать от мыслей.

Погода выдалась ветреной, но солнечной, так что я даже не замечала. как миновала остановку за остановкой. И мне не хотелось отдохнуть или ускорить шаг — я просто шла и наслаждалась этой, ни к чему не обязывающей, прогулкой.

Только упустила один важный момент… И поняла это слишком поздно, когда застыла на тротуаре, который шел вдоль территории университета.

Взгляд как примагниченный устремился на здание, а ноги буквально приросли к асфальту. Студенты собрались компаниями на ступеньках и, увлеченные беседой, не торопились расходиться после последних пар. Негодование тугой волной прошло по внутренностям, заполняя меня вязким беспокойством. Глядя на них я так остро ощутила себя потерянным пазлом, прямо комок собрался в горле. Будто я упускаю, отстаю от чего-то важного, пока мои сверстники в срок выполняют главный план жизни.

В какой-то момент я насильно отвела взгляд, твердо решив не заниматься мазохизмом. Ничего я не упускаю. Если я не там, значит у судьбы на меня свои планы и в данный момент они оправданны.

С этим настроем, я круто развернулась и направилась прочь, желая как можно скорее добраться до остановки. В сумке раздалась трель входящего звонка, что вызвало во мне несвойственный приступ раздражения. Я была совсем не в том настроении, чтобы вести разговоры. Однако в данный период жизни каждый вызов мог иметь большое значение, поэтому все же полезла доставать гаджет. Вдруг это родители или Настя, или…

На дисплее светился незнакомый номер. Черт… С некоторых пор подобные вызовы тоже начали иметь значение. Ни один не был случайным. Но я очень надеялась, что этот станет исключением и кто-то просто решил впарить мне кредитную карту.

— Алло, — холодно бросила я в трубку, быстрым шагом двигаясь по тротуару.

— Привет, малая.

Я так резко затормозила, что прохожий, идущий сзади, не успел обойти меня и больно задел плечом. Но мне было плевать. Дыхание перехватило, словно через грудь шаровая молния прошла, и все в этот миг перестало иметь значение. Миг, когда я услышала глубокий баритон брата.

— Миша?.. — спросила я, едва дыша, взволнованно стиснув пальцами корпус телефона. — Это ты?

— Что, уже успела мой голос забыть? — подначил он хмурым тоном.

— О Боже, — я закрыла рот рукой и, на несколько мгновений потерялась, пропускала через себя шквал эмоций. — Но… как? Как ты…

— Не важно. Добрые люди помогли выйти на связь с миром, — нехотя пояснил он, и тут же серьезным тоном спросил: — Как родители?

— Все хорошо, — выдавила я торопливо, стараясь унять дрожь в голосе. Словно чувствовала, что у брата всего секунды на звонок. — Не переживай… Мама идет на поправку папа взял отпуск и пока ухаживает за ней. И… и еще он в реабилитационный санаторий ей выбил путевку.

Кажется, я услышала, что он облегченно выдохнул в трубку.

— Значит, все хорошо, — отстраненно повторил, будто пытался убедить себя в этом.

— Ты сама как?

— Я… — растерянно отозвалась и осеклась. Будто Миша все мои мысли сейчас может увидеть через трубку. — Да у меня ничего нового… Я работаю, помогаю родителям, в общем… все нормально.

— Не восстановилась в универе? — Я не поняла, вопрос это был или констатация.

— Нет, — все же ответила неохотно. — Пока времени нет…

— Плохо, — сухо выдал он. — Тебе нужно доучиться.

— Доучусь, не переживай, — отмахнулась я. стараясь уйти от темы, которая меньше всего требовала внимания в данный момент. — Миша, скажи, как ты? С тобой столько времени не разрешали увидеться… Я просто с ума сходила в неведении!

Родителям врала и не могла узнать ничего…

— Да, я понимаю, малая, — прервал он потяжелевшим тоном. — Знаю, тебе нелегко пришлось.

— Что произошло? У тебя были проблемы?..

— Да ничего не произошло. Правила у них такие, Кать, — уклончиво ответил он. — Как ни крути — не на курорт попал, не сразу освоился.

От такого ответа мне не стало легче. Хотя я и так не особо надеялась, что брат скажет мне правду, но просто не могла не спросить.

— У тебя точно все хорошо? — спросила, затаив дыхание.

— Точно, — не задумываясь, ответил Миша. — По крайней мере, насколько здесь это

“хорошо” вообще возможно.

— Слава Богу, — тихо выдохнула я и прикрыла глаза, чувствуя, как робко разливается целительное тепло на душе.

Мне просто необходимо было это услышать. Именно от него.

— Не раскисай, сестренка. Ты у меня уже большая умница, — неожиданно похвалил меня Миша. — Я вообще можно сказать… выживаю здесь только благодаря тебе.

Мой взгляд застыл в пространстве, а внутри невольно пронеслось предостерегающее чувство. Но прежде чем я успела себе что-то накрутить, брат пояснил:

— Ты борешься, не смотря ни на что, и этим реанимируешь меня как сдохшую батарейку. Но самое главное, что не дает сломаться здесь — знать, что тебя кто-то ждет. Не просто дни пролистывает, а переживает и всегда помнит, что ты все еще важная часть в настоящей жизни. Если бы не было этого, уже давно бы руки опустил, и каждый день считал бы бессмысленным.

На глаза навернулись слезы. Миша никогда ничего подобного не говорил мне. И все, что я пережила ради него, теперь казалось сущим пустяком!

— Только не реви, — тут же услышала шутливое недовольство в трубку. — Я хочу запомнить этот разговор и твой бодрый голос.

— Миш…

— Давай, береги себя, малая. И родителям не говори, что звонил. Обидятся, переживать будут.

— Хорошо, но я хотела сказать…

— Я должен идти, — сообщил он непреклонно. — Будет возможность — свяжусь.

В трубке раздались гудки, а мое сердце невыносимо заныло, словно от него кусок отодрали. Так мало поговорили. Чертовски мало, прямо плакать хотелось.

Я долго отходила от этого неожиданного звонка. Перебирала каждый кусочек, каждое слово нашего разговора, ведь в душе творился настоящий хаос! Я пребывала под таким впечатлением, что мое настроение менялось с пугающей прогрессией. То глупо улыбалась, пока в груди все распирало от радости, то напротив, становилась напряженной и задумчивой.

И все же ощущения окрыляющей радости было больше. Еще бы… Самое светлое событие, которое произошло за последнее время! И оно подтверждало главное — Арбатов не врал. Он действительно помогает Мише.

Глава 6

Повязка на глазах настолько выдрессировала мое восприятие, что фантазия уже на автомате собирала из деталей одну большую картину окружающей обстановки.

Поэтому я не сомневалась, что стою посреди кабинета. Акустический цокот, исходящий от каблуков, говорил о просторном помещении, в воздухе витал запах бумаг пыльных папок, которые должно быть покоились на стеллажах, а еще обоняние улавливало тяжелые ноты дерева и кожаной мебели.

Вокруг царила густая тишина. Я могла бы даже различить шорох кулера в ноутбуке, который доносился откуда-то слева, и предположить, что там находился и массивный рабочий стол.

Но я знала, что он здесь.

Чувствовала, что Арбатов ждет меня за дверью, еще до того, как ее открыли. Даже повязка не перебила ощущение чьего-то присутствия, сдавливающее со всех сторон, стоило переступить порог. Поэтому шаги вслепую давались мне особенно тяжело. А сейчас он наблюдал, как я нервно цепляла ногтем манжет рабочей рубашки и напряженно прислушивалась к тому, что происходит вокруг.

Меня забрали прямо посреди дневной смены в ресторане. Просто подошла администратор и сказала, что на сегодня я свободна. Может я и успела бы испугаться по другому поводу, но когда она пообещала, что сохранит зарплату, быстро сообразила чем пахнет. Поэтому почти не удивилась, когда увидела возле порожек ожидающий меня знакомый джип.

От одного его вида по телу рефлекторно рассыпался мандраж. Однако в этот раз в привычное ощущение вмешалось что-то еще. Предчувствие… Словно с этого момента перерывы между нашими встречами будут только сокращаться. Ведь Арбатов впервые пожелал меня видеть так скоро.

По дороге я нервничала до холодного пота и лихорадочно думала о том, что ждет меня в этот раз. Ведь каждая встреча заканчивалась для моей нервной системы одинаковым потрясением. Арбатов… Демид, он напоминал мне вулкан.

Неспокойный, непредсказуемый, жесткий. Даже имя его ассоциировалось у меня с чем-то железным и непреклонным.

Мы припарковались у вытянутого кирпичного здания, которое было огорожено высоким забором и охранялось на въезде. И я даже предположить не решалась, к какому подразделению мог относиться этот объект. Район был не жилой, а какой-нибудь вывески мне так и не удалось найти.

Думаю, меня намеренно проводили внутрь через запасной выход, чтобы не привлекать лишнего внимания кого бы то ни было. Поднявшись по каменной лестнице на третий этаж, мы с лысым водителем прошли всего по одному коридору, прежде чем остановились у двустворчатой массивной двери.

У меня было мало времени и много почвы для предположений. Возможно это место его работы? Личный офис или все же бандитский штаб? Но вряд ли я должна была об этом узнать… Декорации в игре менялись, но правила оставались прежними.

Арбатова держал меня на максимальном расстоянии от всего, что я могла бы связать с его жизнью.

Я напряглась от макушки до кончиков пальцев, услышав, как он поднялся, а затем последовали неспешные шаги по паркету. Через несколько мгновений, что-то задело мои волосы — резинка легко сползла вниз и длинные локоны высвободились из высокого хвоста. Я невольно поежилась от россыпи тока и ощущения близкого присутствия Арбатова. Кажется, что я различила бы его запах из тысячи! Он уже успел стать привычной будоражащей ассоциацией, как и властная энергетика этого человека.

И снова я поймала себя на мысли, которая врезалась в сознание еще с той ночи, когда он приходил в квартиру. Во мне что-то неизбежно менялось. Сегодня я впервые не ощущала внутреннего сопротивления. Да, я по-прежнему опасалась всего, что связано с Арбатовым, но как будто начала принимать его и эти встречи.

Или же все это наваждение без спроса заполняло голову от радости за Мишу…

Ведь мои слова благодарности для этого бандита ничего не значили! Поэтому я осознанно и добровольно решила быть послушной, чувствуя потребность выказать ему свою благодарность. Даже если таким крайним способом.

Я сделала тихий вдох, когда мужская рука легла на мое бедро и начала медленно подниматься по телу: провела по изгибу талии, полоснула по животу и по хозяйски смяла грудь. Дыхание сбилось, но никакого отторжения или дискомфорта я не ощущала, напротив, какой-то бесстыдный трепет играл в районе солнечного сплетения Мое тело реагировало неадекватно. Точно заболевший или прирученный организм. Будто страх и все мои сомнения в одночасье заняли второе место. А что же вышло на первое?

Предвкушение…

Как бы я не хотел себе признаваться.

Пропуская мелкую дрожь, я вытягивалась в струнку и понимала, что получаю удовольствие просто от прикосновений Арбатова. Как будто он что-то будил под кожей и непреклонно волновал.

Неожиданно он задел пальцами мой висок, как раз там, где была повязка.

— Что, слепой котенок, надоело играть в прятки? — произнес он будто сам себе и неожиданно добавил: — Хочешь увидеть меня.

И это был не вопрос. Я даже перестала дышать, настолько меня застал врасплох его монолог А когда бандит отстранился, застыла точно парализованная, предчувствуя всеми фибрами души что-то неладное.

— Тогда сними повязку, — предложил он таким беспечным тоном, что меня мгновенно бросило в жар.

По нервным окончаниям будто заряд прошел а в голове лихорадочно закружились мысли: может это какая-то ловушка? Проверка? Или наказание за то, что пыталась обойти правила игры?

В любом случае этим ни к чему не обязывающим разрешением, оказалось, воспользоваться совсем не просто. Парадокс. Когда мне предоставили свободу выбора, ситуация развернулась в голове на сто восемьдесят градусов! И точно тень на фотопленке, в голове проявились обстоятельства, о которых я раньше даже не задумывалась. Неожиданная версия, что все это время повязка служила не просто обязательным атрибутом, а в какой-то степени защитой для меня. Но стоит ее снять и многое в моем положении может кардинально поменяться.

Хотя возможно это уже была паранойя, как следствие постоянного стресса…

— В чем депо, Катя? — спокойный голос Арбатова раздался так близко, что я чуть не отшатнулась. — Разве ты не этого хотела?

Стягивающая волна смятения прошла по телу. Он прекрасно знал, что делает. Он намеренно давил и заставлял меня чувствовать жгучую неловкость, еще больше раскачивая маятник сомнений.

Черт, неужели он решил таким образом преподать мне урок?.. Я ведь даже руки не решалась поднять! Как будто меня забетонировали в одном положении, лишив возможности двигаться.

Или я все же глубоко заблуждалась.

— Боишься, — сухо заключил Арбатов, и мне показалось, я расслышала разочарование в его голосе. — Что ж, будь по-твоему, И прежде чем я успела что-то додумать, он неожиданно запустил руку мне под юбку и бесцеремонно растолкал бедра. Я невольно дернулась, но бандит лишь прочно зафиксировал ладонью мою шею и сдвинул в сторону трусики.

В голову, будто искра ударила, когда он вторгся в складочки своими неумолимыми пальцами, провоцируя между ног прилив горячего желания. Весь начальный настрой уже успел испариться, и стало прямо не по себе оттого, что я так быстро потеряла контроль.

Видимо удовлетворившись отзывчивостью моего тела, Демид отпустил мою шею и небрежно задрал юбку вверх. Подцепив резинку трусов, он не стал их рвать, а спустил по ногам до самого пола. Я даже не успевала адаптироваться к происходящему, только ощутила его руки на голени, которые подтолкнули меня неловко высвободить ноги из белья.

Арбатов не спешил подниматься. Я знала это, потому что ощущала его будоражащее теплое дыхание на бедрах. Но неожиданно это тепло переместилось выше, прямо туда, где совсем недавно чувствительный треугольник прикрывали трусики.

Мне с трудом удавалось держать равновесие на каблуках, но я не пыталась отстраниться. Словно пребывала в каком-то трансе и чего-то напряженно ожидала.

Но когда что-то колючее и одновременно мягкое накрыло самую вершинку, я резко вцепилась в крепкие плечи и инстинктивно попыталась уйти от этого нарушения всех границ.

— Такая же сладкая на вкус, — прокомментировал этот бесстыдный искуситель, крепко захватив мои бедра.

Стыд окатил меня жгучей волной от макушки до пяток. Даже уши начали гореть! А еще такой фейерверк мурашек разошелся в зоне его откровенного поцелуя, что я едва смогла устоять на ногах. Но он снова это сделал… поцеловал меня там и уже гораздо более откровенно.

— Не дергайся, — услышала недовольный рык, на мою неуклюжую попытку отпрыгнуть.

Я попыталась взять себя в руки, но Арбатов резко отстранился и заставил меня куда-то пятиться. Бедра врезались в стол, на который я практически упала спиной, как только бандит расчистил его одним небрежным движением, судя по тому, что содержимое попадало на пол. Сразу после послышался резкий шорох, как если бы по полу протащили офисное кресло, Демид поднял мои ноги за щиколотки и ловко нашел опору ступням. Кажется, это были подлокотники того самого кресла.

Конечно, я тут же приподнялась на волне острого смятения, потому что впервые пребывала в такой откровенной позе: юбка задрана до груди, ноги разведены в стороны, а мужские плечи упираются мне в бедра. Он видел меня всю в этот момент. Как открытую раковину…

— Не… не надо… — пискнула я, пытаясь хоть как-то отодвинуться.

Тяжелая рука тут же опустилась мне на живот, а вторая намертво захватила бедро.

Но не это упожило меня так, что голова едва не опрокинулась со столешницы… А то, что щетина Демида царапнула нежные складочки и вместе с развратными ласками языка началась настоящая карусель ощущений.

В попытке сдержать бесстыдные стоны я искусала все губы. Живот подрагивал от накатывающих спазмов, я вертепа головой, ныла и задыхалась от страшного удовольствия. Арбатов же все крепче сжимали мои бедра и буквально насаживал на упругий язык. Я даже не замечала, что на волне бешеной страсти вцепилась ногтями в его руку. Настолько пыталась контролировать рвущиеся крики, переживая, что меня услышат в каждом уголке этого здания.

Не знаю, в какой момент эта пытка подошла к концу. Меня просто разбросало на тысячи частиц и за мгновение собрало обратно в одно целое. Но мне не дали время отойти от взрыва. Демид стянул со стола мое дрожащее тело и заставил куда-то следовать за собой на ослабевших ногах. Туфли давно слетели, так что через чулки особенно чувствовался холодный паркет.

Когда мы остановились, я услышала, как щелкнула пряжка ремня, разошлась молния на ширинке, а после — характерный скрип кожаной мебели.

— Иди сюда, — велел Демид низким тоном.

В общем-то, выбора у меня не было — он крепко ухватил меня за запястье и потянул на себя. Я буквально упала на мужчину и, пока пыталась найти опору, он сам устроил меня сверху. Опираясь на крепкие плечи, я чувствовала, как перекатываются мускулы под рубашкой бандита, пока он растирал меня пальцами между ног. Очень скоро его пальцы сменила твердая головка, которая пробилась в меня на всю глубину одним толчком.

Запрокинув голову, я стиснула плечи Демида, не в силах взять в руки свою похоть, пока он раз за разом насаживал меня на свой член. Но в какой-то момент бандит вдруг остановился. Собрал мои волосы на затылке и обжег своим хриплым приказом ушную раковину:

— Теперь ты.

Поежившись от щекотки, спустившейся по позвоночнику, я не сразу подчинилась его желанию. Пришлось неуклюже подыскать положение и для начала пробовать двигаться. Но Арбатов не мешал мне настраиваться на природное веление тела, и довольно быстро мои движения начали входить в темп. И чем лучше у меня получалось держать этот темп, тем сильнее мою попу сдавливали мужские пальцы.

В какой-то момент бандит сдернул пуговицы на моей рубашке, задрал лифчик и жадно втянул в рот набухший сосок, вырвав из груди прерывистой стон. Вместе с этим он начал входить в темп моих движений встречными толчками. И этот аккомпанемент буквально выбил меня из колеи, и скоро я уже не могла двигаться от подступающих волн желания, а только принимать их.

Но прежде чем я подошла к точке, Демид неожиданно вжал меня в себя и опрокинул на спину. Навалившись сверху всем своим весом, он буквально вытаранил из моего горла сдавленные крики оргазма несколькими отрывистыми толчками и дальше все происходило как в тумане.

Когда я пришла в себя, дышать было уже легче, но бандит все еще находился внутри. Он освободил меня медленно, но все равно понадобилось время, прежде чем я попыталась встать. Неуклюже приподнявшись с дивана, я едва успела поправить повязку на глазах, как вдруг застыла, ощутив горячую влагу, скатившуюся по бедрам.

Осторожно коснувшись себя между ног, я сразу попыталась напряженными пальцами нащупать подтверждение своих опасений.

— О чем задумалась, красивая? — неожиданно раздалось совсем рядом.

Я непроизвольно напряглась, а между ног так и запекло от его спермы. Но долго думать и теряться не пришлось. На волне нервного накала это вышло само собой.

— Я не предохраняюсь, — призналась еле слышно.

Дыхание Арбатова перестало обжигать мою шею и от нервного озноба, на коже даже волоски дыбом встали. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я услышала позади себя спокойный ответ:

— Значит у тебя проблемы.

А дальше, вмиг накалившуюся тишину, разрезали неспешные шаги по паркету, от которых в ушах остался навязчивый звон. Даже когда дверь закрылась, я продолжала стоять в том же положении, будто впала в кататонический ступор. И этот ступор держал мое сознание в плену, пока я неловко стирала липкие остатки с бедер салфетками, которые нашла на столе. И пока ехала домой, пялясь в окно на заднем сидении.

Я была в растерянности? Нет не так. Я была в полной дезориентации, и никак не могла найти хоть какую-то опору в мыслях.

Что это было? Хладнокровное замечание очевидного? Или что-то другое, отчего в груди сворачивается колючая проволока.

Ох, Катя, Катя… Действительно. У кого будут проблемы, у него что ли? В наше время уже со школьной парты все знают, что от этого бывают дети! Так кто должен был вовремя мозг включать и заботиться о последствиях?!

А внутри скрюченные шипы все ощутимее царапали бдительность и селили предостережение. Будто вовсе не замечание я услышала, а угрозу.

* * *

— Кошка… по-братски, отсядь подальше. Твои духи воняют так, что… договорить Настя не успела, ее вывернуло в ведро со страшными звуками, а я с настороженным взглядом послушно отползла подальше от дивана и примостилась в кресло.

— Ты точно беременна? — спросила я осторожно. — Может у тебя какая-нибудь палочка ки… — смачно сплюнув, Настя глянула на меня исподлобья своими красными глазами, — …шечная.

Издав глухой стон, подруга вернулась на подушку и прижала руки к животу.

— Ага, палочка, — угрюмо отозвалась она охрипшим голосом. — Размером с финик.

Казалось, Настю тошнило от всего. От любых запахов. Ее кожа стала серой, взгляд вечно уставший и никакие витамины или “добрые” советы не помогали облегчить токсикоз. Единственное, что выдерживал ее желудок это… апельсины. Можно сказать, она только ими и питалась, так что я уже переживала, что ребеночек родится рыженькими. Бедняжка… у самой желудок сводило глядя на ее приступы.

— Слушай, — неожиданно выдала подруга серьезным тоном. — А может у него вообще того… ну, бесплодие?

— У кого?

Ее измотанный взгляд красноречиво направился на меня.

— ОЙ, не знаю… — глухо отмахнулась я, уставившись в окно.

А внутри так и передернуло. Уже два дня не могла найти себе места из-за ситуации, которая требовала срочного вмешательства.

— Не, ну правда. С чего такое спокойствие? — резонно заметила она. — А из тюрьмы, знаешь ли, редко выходят здоровыми. Наверняка у него не одна ходка была, прежде чем он достиг такого уровня.

Я тяжко вздохнула и переместила на Настю снисходительный взгляд.

— В моем положении уж точно не стоит полагаться на авось, — заметила я терпеливо. — Как бы то ни было, что-то мне подсказывает, что в этой рулетке проиграю именно я. Вряд ли такие как Арбатов вообще задумываются, каким образом девушки заботятся о подобных "проблемах". Они берут, не спрашивая и поступать только исходя из своих желаний.

Понадобилась не одна тяжелая ночь, чтобы эти трезвые выводы сформировались в моей голове. Его последний слова до сих пор стучали в мыслях. Как маленькие молоточки, которые безотказным механизмом стучат по нервам и пускают холодок по позвоночнику.

— Завтра прием, — произнесла я, отстраненно глядя в пространство, будто сама себе. — Поговорю с врачом, объясню ситуацию. Единственное… как бы не было поздно.

— Да даже если и поздно, — вскинулась подруга, резко вынырнув из своих мыслей. — Ты ж не собираешься рожать от уголовника?!

Мой напряженный взгляд сосредоточился на ней. Я ничего не ответила, но меня почему-то задели слова Насти. Точнее небрежность, с которой она это произнесла.

Как будто несколько дней назад вовсе не проходила самое тяжелое испытание в своей жизни, когда решиться на аборт оказалось совсем не просто.

— Я бы точно не стала, — сообщила она, отводя глаза, а я как будто на коврик из мелких иголок наступила. — Одно дело, когда чувства в мозг лезут и все такое… а тут в общем, будем надеяться, что пронесет.

Я закусила щеку и опустила взгляд. чтобы не выдать своей истинной реакции на ее слова. Сама не могла понять, что такое со мной, но этот разговор хотелось скорее закончить.

— Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор не позаботилась об этом? — недоуменно спросила подруга, намеренно ткнув мне по больному месту.

— В смысле?

Я пыталась уговорить себя, что все это из-за негодования за мою наивность. Со стороны ведь всегда легче судить. Но Настя же знала, что далеко не все зависело от меня, поэтому этот вопрос показался крайне неуместным.

— Ты все оттягиваешь из-за этих врачей, — пояснила она. — Думаешь, тебе там что-то особенно назначат? Уже давно бы перестраховалась. Зашла бы в любую аптеку. они тебе быстро подберут оптимальный вариант.

— Нет, — сдержанно ответила я. — Меня это не устраивает.

От Насти я вышла в дурном расположении духа. И вроде она все правильно говорила, но вместо должного успокоения, я напротив, стала нервничать еще больше. Возможно, из-за своего состояния подруга просто не понимала моих переживаний. Или же я по неизвестной причине приняла ее слова в штыки.

* * *

— Девушка, вы уверены? — недоверчиво спросила я в окошко регистратуры.

Медработница хлопнула ресницами, точнее тем, что от них осталось, и вернула напряженный взгляд в монитор.

— Извините, но на вашу фамилию талона нет, — покачала она головой.

— Но я же записывалась, — уверила я начиная заводиться. — На это время.

— Возможно, какая-то ошибка… — предположила молоденькая медсестра.

Просто уму непостижимо… Ну как такое возможно?! Настя сходила на прием без проблем, а я опять попадаю впросак.

— Ну, хорошо, — выдохнула я терпеливо. — Можно тогда к кому-то другому сегодня попасть?

Состроив измученную гримасу девушка деловито нахмурилась, но все же уткнулась своей наштукатуренной до мраморного блеска мордой в монитор. И очень скоро я сидела с кислым лицом в новой очереди, зато с талоном в руках, возле кабинета гинеколога. И все думала: фамилия врача не склоняется или мне предстоит иметь дело с мужчиной?

Я, конечно, не была ханжой, но на прим к гинекологу пришла чуть ли не второй раз в жизни! Поэтому когда увидела упитанного бурята с проседью и квадратными очками на носу, мое негодование усилилось в несколько раз. Хотя в принципе я уже пришла к нему на взводе, поэтому не удивительно, что меня раздражало все.

Трудно оставаться в дзене, когда каждое обстоятельство оборачивается против тебя…

Свою ситуацию я объяснила абы как. Однако вместо комментариев получила неожиданный вопрос: где моя карточка? Твою мать. Пришлось идти в регистратуру и просить карточку, которую мраморная швабра забыла передать ему в кабинет.

Гнусавый и тихий голос врача действовал на нервы. После ряда вопросов, половину из которых я переспрашивала, он велел мне идти в кресло. Осмотр прошла скрепя зубами. Бурят опять же ничего не сказал, лишь почмокал губами и чиркнул скрипучей ручкой направления на анализы. А так же посоветовал сразу записаться на прием. ТВОЮ МАТЬ!

На крыльцо больницы я вышла злая и морально вымотанная. Ну вот, сходила к врачу. Стою как идиотка с этими рецептами и опять никакого решения и противозачаточных!

Пока стояла на остановке, все думала и нервно кусала губы. Настроение совсем упало. И я знала, с чего все началось. До сих пор не выходил из головы вчерашний разговор с Настей. Может ей, блин, гормоны в голову ударили, почему она так говорила? Безучастно, будто чужая. Меня саму нервировала вся эта ситуация, а она как будто еще сверху масла подлила!

А еще я опять опаздывала на работу, с которой отпросилась всего на час. Из-за лишней очереди все пошло наперекосяк. Еще чуть-чуть и меня погонят с обеих работ… А самое интересное, что мне это уже не казалось таким страшным.

В какой-то момент мой взгляд застыл. Это была аптека напротив. Решение пришло мгновенно. Нужно было срочно расставлять приоритеты. Ведь неизвестно когда наша встреча состоится вновь! А защититься нужно сейчас.

С этой мыслью я решительно направилась к зебре.

На работу прибежала впопыхах. К счастью сменщица не лютовала, а вот молодой недоумок-администратор многозначительно поджал губы при виде меня.

Да и пошел ты. Плевать. Кажется, общение с Арбатовым начинает каким-то образом влиять на мое привычное отношение к миру…

И все же я вовремя одернула себя и чтобы оправдать опоздание, работала безупречно. Даже, несмотря на то, что администратор подкидывал мне лишние столы сверху.

Кажется, кто-то решил испытать меня на «слабо».

Что ж, я была в том самом настроении, чтобы выдержать этот экзамен. Однако ближе к вечеру уже, наверное, начала выдыхаться и чуть не сорвалась, когда мне дали указание обслужить VIP-комнату. Потому что к этой зоне я в принципе не имела никакого отношения. Но пришлось стиснуть зубы, натянуть улыбку и идти.

Только перед дверью я дала себе несколько мгновений, чтобы настроиться. Не всякий человек мог позволить себе этот ресторан, а эти комнаты, предназначенные для особых персон, тем более. Так что нужно было быть крайне собранной и внимательной.

В роскошной обстановке просторного помещения сидел всего один человек.

Темноволосый мужчина в солидном костюме стального цвета. По-хозяйски развалившись в кресле, закинув ногу на ногу, он что-то пролистывал в своем гаджете с логотипом яблока, словно никто и не нарушал его уединения.

Я машинально опустила взгляд на сервированный стол, и меня сразу смутило, что на нем уже были расставлены блюда.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, как и полагается.

Мужчина ничего не ответил. Лишь медленно оторвал свой сосредоточенный, темный взгляд от дисплея и устремил его на меня.

— Я могу быть чем-то полезна? — спросила в легком замешательстве.

— Убери это, — коротко велел он, кивнув в сторону тарелок с нетронутыми изысканными закусками.

И даже в тот момент не отвел от меня глаз.

— Эм… что-то не так? — уточнила я осторожно.

— Просто убери.

Я задержала на мужчине короткий взгляд и покорно кивнула. Ну что ж. Ты все равно это оплатишь, чувак. Сделав неоднозначные выводы, я приблизилась к столу и начала с невозмутимым видом собирать блюда на поднос.

Не любила таких мороженных. Работая в сфере обслуживания, ты невольно учишься угадывать людей по одному выражению лица, по взгляду и тону голоса в незначительной фразе. Этого я бы сравнила с дотошным и самолюбивым евреем.

Светлая кожа, коротко стриженные кучерявые волосы, темные глаза излучающие холод и превосходство.

— Говорят, у твоего брата кореша появились на зоне, — неожиданно услышала я ив недоумении уставилась на мужчину, сомневаясь в том, что мне не показалось. — В режиме послабления дали, жить ему стало легче.

Парализующий мороз пошел по коже, а тарелка чуть не выскользнула из дрогнувших пальцев. Вернув ее обратно на стол, я медленно выпрямилась, не отводя настороженных глаз от незнакомца.

Кто он? Засланный казачок, который вынюхивает для хозяев? Или один из них?

— Возможно, выдавила я напряженными губами, — потому что он это заслужил.

Кучерявый опустил взгляд и скривил губы в усмешке. А у меня внутренности свернулись в комок, от подступающих сигналов интуиции.

— Заслужил, говоришь? — повторил он наводящим тоном. — Такие привилегии годами заслуживают. Если только кто-то не покровительствует со стороны.

Я даже не могла моргнуть, упрямо выдерживая пронзительный взгляд этого шакала.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — произнесла не своим голосом, чувствуя, как накалился каждый нерв в теле.

А он смотрел на меня исподлобья со злобной полуулыбкой, буквально сдирая с лица каждую эмоцию. Затем медленно опустил взгляд, и прежде чем я успела среагировать, резко поднялся с кресла и схватил меня за лицо. Поднос свалился на пол, вместе с тарелкой, что стояла на краю стола, но я успела чудом поймать вилку.

— Если выяснится, что это ты, шм*ра, стараешься — воду мутишь, — прохрипел он мне в щеку, обдав своим прокуренным дыханием. — Испорчу так, что родная мать не узнает. Если она конечно доживет.

Ужас отразился в моих глазах, а шакал небрежно отпустил лицо, позволяя мне отступить. Глядя на него страшными глазами и пятясь к стене, я взволнованно стиснула орудие в руке. Незнакомец же, как ни в чем не бывало, одернул свой пиджак и, бросив купюру на стол, направился к двери, однако поравнявшись со мной, замедлил шаг.

— Отчаянная ты телка, — заметил он неожиданно снисходительным тоном. — Только одного не учла. Мы то между собой всегда разберемся и все обговорим. А вот, что с тобой станет, большой вопрос. Потому что если пойдет серьезный разговор, никто за кусок п" зды держаться не будет.

Он опустил взгляд на вилку, которую я упрямо сжимала в руках и противно усмехнулся. А я сосредоточенно представляла, куда буду бить, если он снова посмеет приблизиться.

— Хорошего вечера, — издевательским тоном пожелал кучерявый и направился на выход.

Когда дверь хлопнула, меня, будто разом тысячи игл проткнули. Вилка с глухим стуком упала на пол, а я вовремя зажала рот ладонями, чтобы сдержать отрывистые всхлипы.

Глава 7

* * *

Я вышла из VIP-комнаты с таким потерянным видом, будто ничего не видела перед собой. И все опасливо озиралась по сторонам, пока двигалась мимо зала в сторону служебного коридора. Там находился туалет для персонала, в котором я минут пятнадцать и возвращала дыхание, справляясь с приступом паники.

Это было уже слишком. Меня охватило такое чувство, словно я оказалась на краю!

Словно последняя капля сорвалась в переполненную чашу, все двери разом слетели с петель, и почва ушла из-под ног. Меня настолько выбил из колеи этот визит, что, казалось, я уже ничего не осилю. Не вывезу. Стоит дунуть и сломаюсь!

Именно поэтому меня накрыло неконтролируемое желание: уволиться и… позвонить человеку, который смог бы помочь унять это жуткое чувство безысходности или хотя бы дать какой-то ориентир Арбатову.

Я так и не вернулась в зал. Забежала в раздевалку, сгребла свои вещи и направилась на выход. Илья, тот самый недоумок-администратор, перехватил меня уже в холле.

— А ну, стоять! — рявкнул он сквозь зубы, нагоняя меня.

Приблизившись вплотную, он больно стиснул мое плечо и потолкал к стене, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Ниче не хочешь мне объяснить? — холодно потребовал он. — Во-первых, че за бардак в кабине, а во-вторых, — он покосился в сторону охранника и, наклонившись ближе, прошипел: — не дохера ли ты берешь на себя, официантка?! Кто тебя отпускал?

Вряд ли Илья ожидал, что вместо того, чтобы сыпать оправданиями, я опущу взгляд на его руку, по-прежнему сжимающую мое плечо. Скрипнув челюстью, он не спеша отстранился, а я сухо сообщила:

— Извини. У меня возникли неотложные дела.

— Да, что ты говоришь, — передразнил он меня, скривив губы. — А мне плевать. Я тебе сейчас такой штраф впаяю — на зарплату нихрена не останется, еще и отрабатывать придется.

Я была готова к подобному разговору. ведь мало того, что находилась в немилости, так еще и наглым образом уходила со смены. Но последние слова заставили меня переключиться со всех мыслей и в упор посмотреть на парня.

— И не стыдно тебе у девочек штрафами зарплаты отнимать? — выдала я с нарочитым осуждением. — А хотя, подавись. Я уже наверняка уволена, так что придется тебе лишние штрафы засунь себе в задницу.

С этими словами я наступила на вычищенный ботинок администратора, который отшатнулся от меня, как от заразы. Затем хмуро накинула пальто и уже направилась к дверям, когда он неожиданно поймал меня за локоть и сквозь зубы процедил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что не просто уволена, а внесена в черный список всех заведений города!

Я не успела наградить мудака колким взглядом — он сразу зашагал прочь. Сейчас не хотелось думать о том, что его напутствие не пустые слова, но они так и застряли в слуховых перепонках, обещая новые проблемы в моей и без того нескучной жизни.

На улице уже ожидала машина такси, которая к счастью без приключений доставило меня домой, где я закрылась на все замки. Первый час даже пальто не снимала, все ходила из комнаты в комнату, не находя себе места и не выпуская телефон из рук, на дисплее которого светилось девять пропущенных от Димы.

Наверняка что-то случилось, но я находилась в таком раздрае, что даже не думала перезванивать. Мысли шли одна за другой, наматывая нервы в тугой клубок. И депо было не только в угрозах. У Миши только все начало налаживаться, появилась хоть какая-то уверенности, а теперь они обязательно что-нибудь сделают! И самое страшное, мне казалось, что даже власти Арбатова не хватит, чтобы помешать им…

Горячие слезы наворачивались на глаза, а пальцы так и зудели от желания позвонить ему и все рассказать. Но я уже успела достаточно прийти в себя, чтобы хорошо подумать. После уроков, которые я получала от него, сомнения душили и перекрывали любой порыв. А взамен этому, приходили здравые рассуждения: с какой стати ему слушать про мои проблемы? Он помогает Мише, а за последствия, которые я получаю, он не обязан отвечать. Все границы были четко расставлены.

Именно поэтому меня ржавыми цепями сдерживало, каждый раз как я включала дисплей и гипнотизировала его как душевнобольная.

В какой-то момент, когда я поймала единственный аргумент, толкающий меня засунуть подальше сомнения и перейти в контакты, чуть не выронила телефон из рук, который внезапно ожил.

— Алло, — ответила я, нервно убрав волосы со лба.

— Катя, ты где?

— Я… дома, — растерянно отозвалась. — Извини, поздно увидела пропущенные от тебя, что-то случилось?..

Дима слишком шумно вздохнул в трубку.

— Случилось. Я весь день до тебя пытаюсь дозвониться, — взволнованно упрекнул он. — Слушай меня внимательно, Катюш. Ты двери никому не открывай и если че в полицию сразу звони! Эти уроды… они короче опять объявились. Выцепили меня на дороге, боюсь, как бы к тебе не заявились.

Я закусила щеку и с силой зажмурила глаза.

— Твою мать. — вырвалось само собой, а по внутренностям вспышкой спустилась колючая дорожка. — Что… что они тебе сказали?

— Ой, сестренка, — изможденно произнес друг брата. — Опять за Мишку че то выяснить пытались, никак в покое не оставят п**орасы. Думают, что кто-то суетится за него.

Внутри меня как будто леска натянулась — только дернись и разрежет пополам.

Этого я и боялась… насколько близко теперь Дима к тому, что происходит на самом деле?

— А… ты что-нибудь знаешь об этом?..

— Да ты что, я вообще не понял о чем речь! Конечно, пытался выйти хоть на кого-то, да нихрена не добился… Даже стыдно было тебе рассказывать.

— Ясно, — выдохнула еле слышно и ощутила робкий прилив облегчения. — Господи… когда это кончится?..

— Слушай, может твой братишка друзей там нашел? Бог его знает, — неуверенно предположил Дима.

— Может, — глухо отозвалась я.

Надеюсь, ты никогда не узнаешь каким путем.

— Катюш, ты в порядке? — настороженно спросил он. — На работе что-то случилось?

Случилось.

— Угум. Клиент один попался. Нехороший…

— Может тебе к родителям поехать? — последовало осторожное предложение. — Як ним на неделе заезжал, они переживают за тебя.

— Да, я знаю, — стыдливо признала. — Просто редко видимся, поэтому они многое себе надумывают. Но на днях обязательно наведаюсь. — Я сразу уловила направление мыслей Димы, а потому не забыла резонно заметить: — Дим… если они захотят, они меня и там найдут.

И ему нечего было мне возразить, поэтому в нашем разговоре возникла пауза.

— Может, мне приехать? — озвучил он крайний вариант. — Побуду с тобой, все же будет спокойнее…

— Да брось ты, — слишком резко возразила я. — Ни к чему это. Даже если “эти” объявятся, мне все равно сказать им нечего. А у тебя жена еще не то подумает.

— Прекрати, Кать.

— Не переживай. Если что я знаю куда звонить.

Мы попрощались на неуверенной ноте, но и без того. разговор оставил после себя неприятный осадок. А еще на меня накатила такая усталость, что даже на мысли сил не было. После собственного вранья я чувствовала себя выжатым бельем в центрифуге. И ведь можно было рассказать, что ко мне уже наведались. Но я как будто на воду дула, чтобы максимально увести Диму от подозрений. Ни в коем случае он не должен был догадаться о том, что я как-то причастна к этому. А если бы я начала рассказывать истинное положение вещей, обязательно бы выдала себя в какой-то момент.

Вся решительность на спасительный звонок, так же куда-то испарилась. Вместо этого пришла непоколебимая уверенность, что все это бессмысленно. Как будто я взглянула на ситуацию под другим углом, более хладнокровным и трезвым.

Арбатов может ведь вообще не поднять трубку… А если уж я и решусь что-то сказать, то лучше сделать это при встрече.

Часы показывали десять, когда я пришла на кухню с пачкой противозачаточных.

Руки холодели и немного тряслись от волнения, но я не сомневалась. Вытащила их, как только сделала тест. Зачем-то… как будто он мог что-то показать. Но так совести было спокойнее. Тем более в наше время многие годами не могут забеременеть, так какова вероятность, что у меня что-то будет после двух раз?

Я приняла одну таблетку, как сказали в аптеке, и запомнила время. Конечно, такие средства лучше бы принимать в определенный день цикла, но я выбрала быстрый старт. Мне нужно было хоть что-то решить прямо сейчас.

В постель я легла вымотанная и слабая. И все равно еще долго не могла уснуть. Не могла найти покоя мыслям и страхам. В голове зародилось и настойчиво истязало истеричное желание бежать. Без оглядки оставить все и скрыться. Казалось, так будет лучше для всех! Или это был самообман и мне просто требовался глоток свободы… Потому что дом не казался безопасным. К родителям тем более нельзя было ехать, а Настя… впервые я понимала, что не могу даже рассказать ей об этом. Подруге и так было тяжело — она только начала отходить от разговора с родителями.

Все было слишком сложно для такого простого решения.

Меня прочно держали обстоятельства. Душили, словно я оказалась между двух бетонных плит или запустила механизм, который при малейшей осечке даст сбой и разрушит всю мою жизнь до основания.

* * *

— …Я тебе сейчас такой штраф впаяю — на зарплату нихрена не останется, еще и отрабатывать придется!

— И не стыдно тебе у девочек штрафами зарплаты отнимать? — донеслось до мужчины в форме охранника, который стоял, словно тень недалеко от входа и наблюдал за подъехавшей машиной. — А хотя, подавись. Я уже наверняка уволена, так что придется тебе лишние штрафы засунь себе в задницу!

— Надеюсь, ты понимаешь, что не просто уволена, а внесена в черный список всех заведений города.

Он сосредоточил все внимание на девчонке, что оглянулась на парня-управляющего и, неловко оправив пальто, двинулась к выходу. Она выглядела взволнованной и дерганной — смущенно сказала ему до свидания и скрылась за дверью. Ситуация уже служила поводом для звонка, однако что-то бывшему военному не давало покоя. И прежде чем действовать, он решил для начала проверить личные сомнения.

Как только девушка села в машину такси, мужчина уверенно направился в комнату охраны. Там ему без лишних разговоров отмотали нужные записи, где он быстро нашел подтверждение своих мыслей.

В VIP-кабине камера была отключена.

Выяснение причины такой халатности, он решил опустить до подходящего времени.

Главное, что было прекрасно видно, как зашла туда нужная ему официантка, а спустя какое-то время вышел посетитель.

Охраннику больше не нужны были основания. Один ее вид заставил мужчину выпрямиться и покинуть комнату, чтобы найти место для уединения.

— Константин Николаевич, — произнес он в трубку.

— Говори.

— Вы просили позвонить, если появится повод.

* * *

Бывают такие сны… что от реальности не отличишь. Вроде всего лишь картинка, нарисованная подсознанием, иллюзия, но к нервным окончаниям идут четкие сигналы, обостряя все органы чувств, и заставляя испытывать полный спектр ощущений.

Таким иллюзиям верить опасно. Поэтому люди даже умирают во сне. И причина смерти порой кроется далеко не на поверхности, где существует какая-нибудь физическая недостаточность. А гораздо глубже. Там, где инструментами не достать.

Мне снился именно такой сон.

Только я не понимала, что это иллюзия… Верила тому, что вижу. Верила, что склоняюсь над телом, каждое очертание которого знала и поэтому так остро чувствовала горечь, разъедающую до костей. Чувствовала коленями холод и сырость земли, из которой только начала прорастать трава. Чувствовала, как катятся горячие слезы по щекам и сквозь соленую пелену упрямо вглядывалась в бледное лицо Кирилла. Чтобы окончательно поверить.

Как же так?..

Слишком реальным было видение, до мельчайших подробностей. Да, я выпадала из происходящего, но вновь возвращалась, а главное, понимала, что здесь делаю.

Как будто переживала выдранный кадр из полноценного фильма.

Я не переставала что-то лепетать, словно пыталась таким образом заглушить колючий голос совести. Убежать от него любыми путями. Не слушать, что это я виновата в его смерти! Что эгоистично потянула за собой в пропасть, не подумав о последствиях.

Я протянула руку к лицу Кирилла, похожему на каменное изваяние. Коснулась густых ресниц и закрыла его веки. Больше не могла выносить этот стеклянный, застывший взгляд, смотрящий в никуда. Сразу после не спеша поднялась с колен, и устремила взгляд в размытую даль. Зеленая пустошь была укрыта густым туманом, но я знала, что не одна здесь и что время мое ограничено. Ни на секунду не переставала ощущать их грозное присутствие за спиной. Все это время они равнодушно наблюдали за моим горем. Стояли хладнокровными статуями в своих черных одеяниях, с оружием в руках, которое скорее всего было уже направлено в мою голову.

Теперь моя очередь.

Страшно… страшно было оборачиваться. Но я хотела видеть их глаза, поэтому сделала это. Однако в ту же секунду растерянно застыла, пропустив удар сердца.

Потому что не было за спиной никого из них. Возле пустых внедорожников стоял только один человек. Кирилл.

По телу разряд тока прошел, а глаза вновь наполнились слезами.

— Слава Богу… — выдохнула я, прикрыв рот ладонями.

Он весь был в черном одеянии, точно один из них и лишь в последний момент я увидела пистолет в руках друга.

— Ну, что же ты плачешь, Катя? — донесся до меня его бесстрастный голос. — Радоваться надо.

Мне стало так жутко, когда Кирилл вдруг переместил взгляд от моего лица, куда-то вниз. Я тут же опустила голову и растерянно ахнула. На мне было свадебное платье. Роскошное, белоснежное, до удушья облегающее фигуру и уходящее от талии до земли пышной, тяжелой юбкой. Но прежде чем, я успела поднять взгляд на парня, что-то начало происходить… Болезненная точка появилась в области солнечного сплетения, будто мне выстрелили в грудь. Эта точка начала расти и разливаться по платью багровыми дорожками.

Я испуганно уставилась на Кирилла. Сердце билось через раз и с каждым ударом, пульсирующая боль пронзала грудь все неистовей.

Тук-тук…

Тук-тук…

Тук-тук…

Что-то заставило меня оглянуться и от ужаса по позвоночнику мороз прошел.

Потому что тело друга бездвижно лежало на том же месте.

Настойчивый стук в дверь заставил меня вздрогнуть и резко переключиться в реальность. Я подскочила в кровати с бешеным сердцебиением и огляделась в полумраке комнаты. Сон так и стоял перед глазами, будто я до сих пор находилась там или притянула его с собой. Даже боль осталась, от которой желчь подкатывала к горлу.

— Боже… — я приложила дрожащую ладонь ко лбу, покрытому холодной испариной.

Новый стук не заставил себя ждать и дробью прошел по нервам. Я спешно сползла с кровати, и растерянно застыла посреди комнаты. Тревога сковывала сознание и нагоняла самые жуткие предположения, но нужно было быстро что-то соображать.

И первое, что пришло в голову — совет Димы, поэтому я принялась лихорадочно искать телефон. Даже свет не стала включать.

В коридор вышла на цыпочках. Кто бы там ни был, я не хотела выдавать своего присутствия, потому и к двери подходила с такой осторожностью, будто ее заминировали. Удерживая в руках телефон с включенным дисплеем, точно заряженное оружие. я уже собиралась выглянуть в глазок, как вдруг услышала басистый голос с той стороны:

— Открывай уже. Дышишь громко.

Я так и застыла, уставившись на дверь, будто она только что ожила.

Ох, Черт… Прикрыв глаза, я выпустила из груди вздох облегчения и бросила телефон на тумбочку. Так и свихнуться недолго!

— Вы меня напугали, — недовольно буркнула я лысому, который зашел в мою квартиру как к себе домой. — Я чуть полицию не вызвала…

Но мои слова он пропустил мимо ушей. Остановил взгляд на вешалке в прихожей и стянул пальто, что висело ближе всего.

— Одевайся, — сунул он мне его в руки.

— Что… сейчас?.. — спросила недоуменно, хотя вопрос был абсурдным.

Зачем же еще этому лысому будить меня среди ночи.

— Сейчас.

Я молча уставилась на мужчину, продолжая упрямо держать пальто. Наверное, не проснулась еще или этот сон никак не отпускал, но что-то тормозило меня.

— Мне нужно одеться, — выдавила, в конце концов, устремив взгляд в сторону комнаты.

— Нет времени.

Я ведь должна была уже привыкнуть к внезапным вызовам Арбатова. Но сейчас от одной мысли о встрече начинался настоящий мандраж. Изнутри как по щелчку царапнуло напоминание, которому теперь предстоит изводить меня каждую незащищенную минуту. И я не знала, насколько меня хватит, прежде чем придется пойти на рискованный разговор.

Водитель был принципиален и действительно позволил мне только обуться и накинуть пальто. Я так и вышла на улицу — как бомжиха, сверкая пижамой с цветочками. А в машине сразу забилась в угол салона и погрузилась в свои неспокойные мысли. Интересно, что меня ждет на этот раз? Сауна? Казино? Или снова отель?..

Как же я устала от всего этого… Ужасно хотелось спать.

Часы в машине показывали начало пятого утра, когда движение прекратилось, а мой отстраненный взгляд переместился в окно и тут же оживился. На лице отразилось хмурое замешательство — это был частный дом. А точнее особняк с богатым фасадом и большой ухоженной территорией вокруг.

С ума сойти. Как бы я не предполагала, располагал всегда Арбатов!

Когда дверь с моей стороны открылась, я очень неуверенно вылезла из салона и взволнованно огляделась. Не знаю, что так сильно смущало меня и иголками предостережений кололо со всех сторон. То, что встреча должна произойти среди ночи? Или то, что Арбатов решил устроить ее в этом доме?..

Озираясь по сторонам и кутаясь в свое скромное пальто, я на ватных ногах последовала за водителем, который сразу повел меня к главному входу. Когда же оказалась внутри этого выдающегося строения, от впечатлений дух захватило…

Боже, да я такой роскоши в жизни не видела!

Здесь прямо витал запах достатка. А дорогие атрибуты можно было различить невооруженным глазом, так же как и качественную работу над интерьером.

Классический стиль, грамотно переплетенный с современностью.

Неужели это его дом?! Какие доходы должны быть у человека, чтобы содержать столько гектар?!

Созерцание обстановки затянуло мой неискушенный взгляд настолько, что водителю пришлось дернуть меня за локоть, чтобы я следовала за ним дальше.

Похоже, экскурсия мне не полагается…

Минуя большой холл, мы направились к деревянной лестнице покрытой ковром и поднялись на второй этаж. Там прошли по просторному, пустому коридору и остановились у двустворчатой двери. Но прежде чем коротко постучать в нее, лысый сопроводитель задержал на мне странный взгляд, от которого я невольно напряглась.

Нам сразу открыли с той стороны. И только когда я переступила порог большого зала, в который нас пропустил молодой парень в строгом костюме, до меня дошло.

Мне не дали повязки.

Обняв себя руками и растерянно осматриваясь, я пыталась не отставать от водителя, ощущая себя заблудшей оборванкой в этом помещении. Светлые стены, высокие потолки, панорамные окна — это все, что я успела запечатлеть, прежде чем застыла как вкопанная посреди зала, расслышав мужские голоса.

Взгляд устремился в дальнюю часть, а тело покрылось испариной от волны жара.

Недалеко от камина стоял овальный стол необычного оформления из темного дерева, за которым сидела компания солидных мужчин. И как только их взоры обратились в нашу сторону, разговоры в тот же миг прекратились.

Я покосилась на своего сопровождающего, который уже успел заметить мое отставание.

— Что происходит? — обратилась к нему еле слышно, глядя так, словно он просто обязан объяснится.

Водитель невозмутимо встретил этот вопрос, но явно не собирался на него отвечать. Я же снова устремила взгляд на незнакомцев, которые внимательно наблюдали за нами, и инстинктивно сделала шаг назад. Однако в следующую секунду вспышка адреналина застала меня врасплох.

Сердце подскочило к горлу, а с губ сорвался немой вздох, когда я узнала одного из мужчин. Не могла поверить своим глазам, но была уверена, что не ошиблась.

Узнала бы из тысячи этот цепкий, нехороший взгляд!

Еврей. Тот самый кучерявый гад, который угрожал мне! Он сидел среди них и смотрел прямо на меня.

Паника буквально парализовала нервные окончания. Я не понимала, что происходит. И уж точно теперь не знала, в чьем доме на самом деле нахожусь!

Водитель Арбатова же не мог привезти меня к чужим?! Или мог…

Неожиданно до моего оцепеневшего сознания донесся спокойный приказ:

— Подойди ко мне.

Я очнулась и машинально переместила взгляд на мужчину, что сидел во главе стола в широком кресле. Как будто он являлся хозяином дома или явным лидером в этой компании. Но не это всецело приковало к нему мое внимание. Что-то дернуло слуховой нерв. Этот тембр… хозяйский, — пронизывающий, ассоциирующийся у меня с запахом дерева и мороза. Разве могло мне показаться?

Нет. Это был Арбатов.

Глава 8

* * *

Волосы зашевелились на затылке, а от бешеного пульса в ушах поднялся звон.

Сколько бы раз я не представляла его, сколько бы ни рисовала в своей фантазии, соединяя мельчайшие очертания, он был другим. Взрослый — больше тридцати пяти лет, жесткие черты лица, густая щетина, тонкие губы и суровый, тяжелый взгляд.

— Смелее, Катя, — терпеливо подогнал меня обладатель голоса, от которого холод гулял по спине. От которого нервы напрягались, будто получали заряд напряжения.

Мне даже дурно стало. Интуиция истерично металась, а в голове творился настоящий хаос. Кто здесь на моей стороне? Кто враг? Кто бес? А кто сам дьявол — ничего не понять. Неужели я все это время была на стороне врагов?! На войне с самой собой?!

Сглотнув горький привкус во рту, я на негнущихся ногах направилась к Арбатову.

Его представительность отражалась в каждой детали внешнего вида: дорогая ткань темно-синей рубашки, играла цветом от малейших движений, сверкающие ролексы на руках, вальяжность, осанка, выражение лица…

Настоящий бандит.

Я старалась смотреть прямо перед собой, пока не остановилась в нескольких шагах от стола и только тогда пугливо покосилась на мужчин. Кожа горела от ощущения пристального внимания их главаря, и в какой-то момент я набралась смелости, чтобы встретиться с его взглядом.

Темные глаза… давящие. Брови грозные, нависают над ними как черные тучи.

Резонанс того, что я видела и того, на что привыкла ориентироваться. сбивал с толку. Он ведь столько раз брал меня и видел голой, но сейчас я воспринимала его абсолютно чужим! Хотелось спрятаться. Забиться в уголок. Или, как и раньше, закрыть глаза! Но я не могла. Обратного пути не было.

— Демид Николаевич, — неожиданно ожил еврей, что сидел справа от него, привлекая мой настороженный взгляд. — Думаю, мне нужно кое-что объяснить…

— Не дергайся, Паша, — холодно прервал его Демид, продолжая в упор смотреть на меня. — Тебя я уже послушал. Теперь хочу услышать ее версию.

Я в замешательстве уставилась на Арбатова, чувствуя, как от волнения начали неметь конечности. Ситуация менялась с такой скоростью, что я просто не успевала адаптироваться.

— Девочка оказалась скромной, но я всегда узнаю, если в жизни членов моей семьи, что-то выходит из-под контроля.

Я напряглась и даже рот раскрыла от растерянности. Мне не показалось? Он действительно это сказал? А гад-Паша, кажется, даже белее листа стал, не в силах скрыть поражения в глазах. Похоже, он был удивлен не меньше меня…

— Скажи мне Катя, зачем этот человек приходил к тебе? — неожиданно раздался вопрос от которого колючие мурашки разошлись по телу.

Господи… Что же здесь творится? Это подвох или мой единственный шанс? Тогда какой ответ меня спасет?..

_ У нас… была небольшая беседа, — вдруг опередил меня гад, воспользовавшись затянувшейся паузой.

Демид, наконец, удосужил его своим взглядом, а у меня эта «беседа» предстала в голове во всей красе, пробуждая темную вспышку внутри.

— Он мне угрожал, — сообщила на одном дыхании. — Сказал… если узнает, что я каким-то образом помогаю брату… у меня будут проблемы. У меня и у моих близких.

Я прямо увидела, как Паша вжался в спинку деревянного стула, переместив жалкий взгляд на Демида.

— Он к тебе прикасался? — последовал спокойный вопрос, я бы даже сказала безучастный.

Неуверенно посмотрев на главаря, что продолжал держать виновного на прицеле своего внимания, я отрывисто произнесла:

— Только за лицо… схватил.

Демид медленно втянул воздух и задумчиво изрек:

— Как-то несправедливо выходит. Угрозы сыпятся на голову девушку, тогда как ее брату помогаю Я.

Еврей весь подобрался, озираясь на рядом сидящих мужчин.

— Демид Николаевич… нужно разобраться, — проблеял он. — Я даже предположить не мог, что…

Голос виновного оборвался, когда Арбатов неожиданно поднялся с кресла. Даже я невольно отступила подальше. Таким грозным он выглядел, что кожу покалывало от накалившейся энергетики, исходившей от него.

Не спеша, выйдя из-за стола, главарь сделал несколько шагов и остановился прямо за спиной виновного. А я невольно дыхание задержала, во все глаза, наблюдая за происходящим.

— Похоже у меня проблемы, Паша?

Тот втянулся на стуле и остолбенел, не смея шелохнуться.

— Демид… я бы никогда не посмел…

— Ну как же. Обещая проблемы этой девушке, ты равносильно пообещал проблемы мне.

Резкое движение заставило меня вздрогнуть. Демид вогнал пальцы в волосы еврея, и приложил его виском об стол. От удара по телу мужчины прошла судорога.

Он начал изворачиваться, но сильная рука главаря крепко держала его.

Новый удар последовал так же неожиданно.

Затем еще.

И еще удар…

Как будто Арбатов хотел пробить толстый массивный стол его черепом. И я вздрагивала каждый раз, испуганно закрывая рот ладонями, дрожа всем телом, но не в силах отвести взгляда с застывшей пеленой слез от этого жестокого процесса.

Голова еврея, еще несколько раз отскочила от стола, прежде чем Арбатов решил, что достаточно. Вдавил его окровавленное лицо в полированную столешницу, резко наклонился и хладнокровно произнес над разбитым ухом:

— Я бы тебе глотку перерезал как собаке, да она тебе еще понадобится. Передай своим, чтобы отныне смотрели внимательно, на кого свои гнилые зубы точат. Эту девчонку седьмой дорогой обходили.

Жуткий хрип вырвался из горла Паши, и меня так замутило, что я, наконец, нашла в себе силы отвести взгляд.

— Запомни, гнида, — услышала грозный баритон. — Тереева Екатерина относится к моей семье. А для тех, кто рыпнется на мою семью, я держу наготове целое кладбище.

Отцепившись от его обездвиженной головы, Арбатов даже жеста не сделал, как двое мужчин, что успели подняться со стола, поспешили к виновному и стащили со ступа его оглушенное тело. Еврея потащили прочь из комнаты, а я застывшим взглядом наблюдала за всем этим. Находилась в таком шоке, что даже не придала значения, как из зала вышли все, один за другим. Даже тот парень, что стоял у двери.

Я осталась наедине с главарем, который не спеша вернулся в кресло, на ходу вытерев руку платком.

Во рту пересохло. Я продолжала стоять на месте как идеальная часть интерьера, статуя с едва уловимым пульсом. Лишь в какой-то момент будто очнулась и робко взглянула на хозяина комнаты, который в свою очередь смотрел прямо на меня.

С губ сорвался прерывистый вздох. Не знаю, сколько он парализовал мое тело своим вниманием. Наверное, целую вечность, прежде чем поднял ладонь, покоившуюся на подлокотнике, и подманил меня к себе.

Тело потряхивало от нервного озноба, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Но я не дала волю страхам и сомнениям. Сделала тихий вдох и на ватных ногах направилась к Арбатову. который внимательно наблюдал за каждым моим шагом.

Внутренности свернулись в комок, когда остановилась в метре от кресла и бегло встретилась с карими глазами.

— Что, не нравлюсь? — неожиданно спросил бандит, приподняв бровь.

Мой растерянный взгляд тут же застыл на его лице. Разве могла я ответить на этот вопрос?. Даже себе самой? Внешность Арбатова не была отталкивающей, но и не привлекательной. Суровой, угрожающей, опасной— как угодно, только не красивой, в эстетическом понимании, и точно не в моем вкусе.

Однако… так же не стоило обманывать себя. В ту первую секунду, когда я поняла, как выглядит Демид Арбатов, внутри не возникло какого-либо неуютного и царапающего чувства разочарования. Лишь растерянность и трепет. Поэтому все, что я смогла сейчас, лишь взволнованно промямлить:

— Я не знаю… я…

Бандит прищурился и усмехнулся одними губами. Нет, ему не нужна была моя оценка. Это действительно выглядело смешно — то, как я ведусь на его провокации.

— Сними пальто, — холодно велел он, лениво потянувшись к тяжеловесному столу, который одним движением отодвинул от кресла.

Ау меня от этого резкого скрежета разряд тока прошел в груди. Даже тело слушаться перестало на несколько мгновений. Но я старалась не поддаваться панике. Онемевшими пальцами взялась за плотную ткань и неловко стянула верхнюю одежду, которую уложила на ближайший стул.

Пижама явно привлекла внимание Демида. но я не успела понять его реакцию, потому как смущение приковало мой взгляд к полу. Поэтому и не была готова, когда он неожиданно дернул меня к себе за предплечье, а затем вниз, да с такой силой, что я потеряла равновесие и упала на колени, прямо между его разведенных ног.

Руки машинально легли на крепкие бедра, чтобы найти опору, но бандит уже наклонился к моему лицу и крепко обхватил подбородок, пресекая таким образом любую попытку к побегу. Так близко, что я даже ощутила запах его кожи.

— Ну расскажи мне, красивая. — обжег он своим дыханием мои губы, — когда собиралась ябедничать?

Уставившись на Арбатова расширенными глазами, я лихорадочно пыталась собрать воедино разбросанные мысли для ответа.

— Я только… испугалась за Мишу, — пролепетала еле слышно, словно оправдываясь. — И не знала, могу ли сказать вам о том, что произошло.

Некоторое время он изучал мое лицо пристальным взглядом.

— Вот как. И что же ты решила? — последовал наводящий вопрос. — Бояться, но продолжать идти по стеклу? Или отступить от лиха подальше?

Волна стягивающего смятения спустилась по внутренностям, а в горле так и застрял тугой комок, не позволяя проронить лишнего звука.

— Страхи дают плохие ориентиры. Катя, — сухо заметил Арбатов, так и не дождавшись моего ответа. — За брата зря боишься — за себя бойся. От твоих решений уже ничего не зависит.

На моем лице отразилось замешательство. Но прежде чем в голове родились предостерегающие догадки, он вдруг опустил руку на ремень и ловко высвободил его из пряжки. Взгляд машинально опустился вниз, как раз туда, где от вздыбленного члена, натянулась ширинка.

— Даже к лучшему, что нам придется завязать с играми, — заметил бандит, поглаживая мой подбородок. — Хочу видеть твои глаза, когда ты будешь делать это.

Меня бросило в жар. Я вся напряглась и непроизвольно попыталась отстраниться, но Демид успел переместить руку на мою шею сзади.

— Ну-ну, тише, — терпеливо произнес он, когда с моих губ сорвался всхлип. — Пора знакомиться ближе, Катя.

От этих слов что-то неприятным спазмом прошло внутри, а дрожащий взгляд точно примагниченный вновь упал вниз. Демид уже высвободил налитый до отказа член, впервые давая мне возможность в полной мере оценить его размеры.

Ох, Черт! Вот почему после каждого раза сохранялся этот саднящий дискомфорт! И в ту ночь, когда я трогала его… это не было игрой фантазии.

Пока я справлялась с внутренними волнениями, Арбатов переместил руку и захватил ворот моей пижамы. На кожу, будто тысячи иголок рассыпалось, но я как послушная кукла поддалась, когда он потянул ее и оставил меня обнаженной по пояс. Только не смогла сдержаться и. стыдливо спрятав взгляд, прикрылась похолодевшими ладонями.

Это было невыносимо. Этот зрительный барьер просто сводил с ума!

— Посмотри на меня, — раздалось спокойное сверху, но я остро ощущала давление энергетики бандита и не могла не подчиниться. удерживая меня в клетке своего взгляда, он обхватил мои напряженные запястья и вдруг дернул вверх, заставляя приподняться и убрать их от груди.

— Чего жмешься, красивая? — хрипло спросил, провоцируя волну мурашек на спине своим недовольством. — Думаешь, что-то изменилось?!

С этими словами ладонь Арбатова по-хозяйски легла на мою грудь и сжала ее, пропустив напряженный сосок между пальцев. Тело отреагировало мгновенно. С губ сорвался прерывистый вздох, а в животе пробежала теплая дорожка.

Боже…

Это все фокусы рефлексов! Его запах отравлял меня… и знакомое тепло, и… голос, и… Неожиданно бандит поймал мою ладонь и положил прямо на свой горячий, каменный член. Я тут же вытянулась, а он, продолжая удерживать руку. зафиксировал мой затылок и глубоким поцелуем проник в рот, властно утягивая язык в танец.

От знакомого вкуса голова пошла кругом. Как будто я наркоманка, которой дали спасительную дозу. Тогда у меня уже не осталось сомнений — Арбатов приручил мое тело. Как животное приручают в цирке…

Когда он отстранился, я была так растерянна, что даже не поняла, как плавно вернулась на колени. Губы бандита разошлись в прохладной улыбке, отчего я особенно остро пропустила через себя чувство стыда и поражения.

Отстраненный взгляд замер на его возбужденном органе. Дыхание незаметно срывалось с губ, и я не могла даже двинуться… Никак не могла решиться. Но неожиданно произошло то, что поменяло все полюса внутри меня. Казалось бы, незначительный жест, но он буквально изменил атмосферу вокруг на молекулярном уровне!

Арбатов дал мне свободу.

Отстранился, положил руки на подлокотники и откинулся в кресле. И эта толика пространства, действительно помогла справиться с удушливым ощущением, будто меня загнали в угол! Я просто приняла свое положение и тот факт, что других путей не существует. Не было ни слов на пересохших губах, ни причин, чтобы отползти подальше. Я все равно это сделаю, хотя бы ради этого маленького снисхождения.

Оральные ласки были для меня чем-то очень далеким, хотя теоретически я знала, что нужно делать. Но ему вряд ли было хоть какое-то дело до того, что у меня нет опыта. Оставалось полагаться на обрывки воспоминаний: интимные рассказы подруг, непристойные видео, которые доводилось смотреть и личные фантазии.

Мой взгляд несмело касался возбужденного члена, пока я лихорадочно пыталась собраться. В какой-то момент решилась и неловко обхватила упругий ствол. Он тут же напрягся, словно одобряя мое действие, однако дальше действовать оказалось не так-то просто… Я пыталась абстрагироваться, как-то настроить себя, переключиться — но не помогало. Тот факт, что я видела Арбатова, во сто крат усложнял задачу! Но рядом с этим человеком я должна была быстро учиться подстраиваться под обстоятельства.

С этой мыслью я наклонилась к раскрытой головке и, смущенно облизнув губы, прикоснулась к самому кончику. Дико хотелось закрыть глаза, но я знала — стоит попробовать, и он больше не проявит снисхождения.

Щеки пылали от стыда, но я старалась игнорировать лишние эмоции. Лучше не думать, а делать. Я выбрала для себя ориентир и упрямо следовала ему — оральная ласка, значит ласкать. Представила, как бы я ласкала любимого человека, целовала его губы, согревала шею дыханием, и все это переносила на возбужденный орган: целовала бархатную головку, привыкая к солоноватому привкусу, перемещалась по стволу, рисуя дорожку кончиком языка, и несмело погружала в рот теплый орган.

Запах мужского начала заполнял мои ноздри, волновал и вызывал двоякую реакцию. С одной стороны внутри сворачивалось отторжение из-за его специфики, но с другой появлялось странное желание вдыхать его снова и снова.

Я не знала, что чувствовал Арбатов. Был ли доволен или просто терпел? Но главное, что он не заставлял меня поднимать глаза. Возможно даже, таким образом, я и получила шанс незаметно погрузиться в процесс. Сосредоточилась на том, чтобы сделать свою ласку максимально приятной.

В какой-то момент мужские пальцы запутались в моих волосах и жар спустился по позвоночнику. Тогда это случилось… Наши глаза встретились и я буквально остолбенела, беспомощно глядя вверх. Демид был доволен. Пламенный блеск в его взгляде говорил мне об этом. И словно зачарованная этим пониманием, я как-то спокойно доверилась, когда он перехватил инициативу в свои руки. Взял член и, надавив ладонью на затылок, погрузил его в мой рот. Без резких движений, но непреклонно показывая свое желание.

Я быстро уловила смену темпа и под этим контролем, начала заглатывать каменный ствол, двигаясь по нему влажными губами. Но он был такой большой, что в меня едва помещалась половина. Тогда Демид обхватил его моей ладонью у основания, чтобы я помогала себе таким образом.

Челюсть очень быстро начало сводить. Никогда бы не подумала, что это так тяжело! Но я продолжала стараться. Рука Арбатова периодически натягивала мои волосы, собранные в хвост и каждый раз неуправляемая горячая волна расходилась по телу. А еще рот как будто расслаблялся, и у меня получалось все лучше и лучше.

В какой-то момент он слишком сильно дернул волосы и начал сам толкаться в меня. Я думала что задохнусь… Пыталась сопротивляться, скулила, но тщетно. Он вгонял член в рот, пока не закончил, и не ударил горячей струей в горло.

— Глотай, — раздался строгий баритон.

И Арбатов не отпускал, пока я, в конце концов, не сглотнула вязкую субстанцию. А когда мой рот освободили, начала жадно вдыхать воздух и часто глотать, пытаясь избавиться от незнакомого привкуса.

Смятение сдавливало внутренности, заставляя согнуться и затаиться между мужских ног. Никак не получалась принять то, что я сделала. Он никогда не давал мне подготовиться! Вновь и вновь прогибал под свои желания, насильно нарушая все границы.

Меня начало душить негодование, а Арбатов неожиданно поднял мою голову и не спеша поцеловал в макушку, заставляя разом оцепенеть.

— Считай, что я дал тебе свое благословение на помолвку, — раздались спова, от которых сердце ушло в пятки.

Я тут же подняла настороженный взгляд на бандита. который отстранился и встал с кресла, чуть ли не переступив меня. Спешно переместившись в сторону, я притянула колени к груди, растерянно наблюдая за тем, как он застегивает штаны.

— Что… Что это значит?.. — спросила затаив дыхание.

Но только затянув ремень. Арбатов лениво повернул голову и прошелся по мне оценивающим взглядом.

— Испугалась? — спросил он с холодной насмешкой. — Не бойся, тебе не придется выходить за меня. Однако замуж выйти придется.

Демид шагнул к столу и плеснул себе воды из хрустального графина. А я неловко поднялась на дрожащие ноги и в бешеном потоке мыслей зачем-то отметила для себя, что никогда от этого человека не чувствовала запах алкоголя.

— Я не понимаю… — беспомощно выдавила.

Нет, я не паниковала. Я реально думала, что он шутит. Или я просто, что-то неправильно понимала. Потому что не было ни одного оправдания для такого решения! Арбатов даже не спросил, он сообщил об этом без каких-либо настораживающих эмоций. Словно сделку предложил, в которой я — удачное вложение.

— Тебе не обязательно понимать, — сухо отрезал бандит. — Карты нередко ложатся так, что планы идут вразрез с обстоятельствами. — Он поставил бокал. повернулся ко мне и непринужденным тоном сообщил: — Моему племяннику давно пора остепениться. А тебе нужно стать Арбатовой. Вот и пришьем двух зайцев одним выстрелом.

Я уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Нет, — вырвалось резкое. — НЕТ!Я не могу… я… Я не пойду на это!

Истерика накатила и завладела разумом ровно в тот момент, когда я осознала насколько далеко все зашло.

— Вы же понимаете, что это уже слишком?! — попыталась воззвать я его к человечности. — Вы… вы же не можете меня заставить!

По телу прошла рябь, когда я различила стальной блеск во взгляде Демида. Сжав губы в тонкую линию, он начал уверенно сокращать расстояние между нами.

— Знаешь, я все время пытаюсь оправдать свое *бучее рвение разворошить улей тузов, ради какого-то гребаного паренька и его сестры, которая оказалась слишком упрямой.

Я трусливо отвела взгляд, когда Арбатов возвысился надо мной, чувствуя, словно меня вот-вот придавит насмерть бетонной плитой. Он в тот же момент провел рукой по моей спине, задевая волосы, которые принялся технично наматывать на кулак.

Очень скоро мне стало больно, но я не смела даже пикнуть.

— Ты сейчас не блеять должна, а благодарить меня. Стать частью моей семьи — это огромная честь, — жестким тоном заметил он, вырвав всхлип с моих губ. — Я ввязался в войну масштабы которой твоей неспокойной голове даже не представить. Так спроси себя: достаточную ли цену ты заплатила за мою помощь?!

В горле собрался комок, а взгляд стал тухнуть, словно забытый уголек. Как по щелчку на память пришли слова Насти о том, что однажды он захочет пустить меня по кругу. И ведь она почти оказалась права… Только Арбатов сделал гораздо изощренный ход.

Я попала в капкан.

Топь вязкую и затягивающую в темноту с головой.

Я подняла взгляд на Демида, который, похоже, увидел каждый осколок разбитого зеркала моей души, именно поэтому ослабил хватку и позволил отступить.

— Не поступайте так со мной… — прошептала на одном дыхании. — Прошу вас.

Это был крик изнутри. Крик, от которого по всему моему существу шли трещины, и делили меня пополам. Я не могла понять, откуда начиналось это болезненное разрушение, и природы не могла определить, но я чувствовала каждую грань этой боли.

Демид слишком долго молчал. Лишь окинул меня долгим взглядом, от которого кровь в жилах замедлилась.

— Советую в ближайшие дни решить все дела, — услышала я спокойный приговор в какой-то момент. — Тебя ничто не должно отвлекать от предстоящей свадьбы.

Глаза наполнились слезами. Эта новая боль вновь и вновь обрушивалась волнами и опустошала нутро. Словно у меня забрали последние крылья. Словно меня выбрасывают как ненужную вещь. Словно я пешка, которая стояла возле короля, а теперь отослана за ненадобностью на более выгодную для него позицию.

Никогда еще не испытывала этого чувства. Когда задыхаешься от переизбытка кислорода и будто теряешь саму себя.

* * *

С того момента я еще не раз ловила это состояние. И хотя меня вернули домой в ту же ночь, уже тогда, под давлением паники, я понимала, что это всего лишь временное место для передышки и очень скоро все изменится.

Все внутри сопротивлялось новой реальности. Я просто отказывалась верить в грядущее будущее и искала любые оправдания, чтобы успокоиться! Думала — все это игра, в которой резко поменялись правила или злой урок грозного Паука, жестокий, но необходимый. Целые сутки выживала, купаясь в этой иллюзии.

Именно поэтому упрямо решила сохранять прежний жизненный ритм. А потом пришла на смену в интернет-кафе и мои успокоительные гипотезы начали рушиться.

Никто не утруждал себя объяснениями. Мне деловым тоном сообщили, что я уволена и прямо на месте рассчитали. После этого я очень долго бродила по городу, выстраивая мысли буквально по кирпичикам. Просто шла, куда глаза глядят, словно меня транквилизаторами накачали, желая потеряться в мегаполисе.

Заблудиться так, чтобы даже с собаками не нашли!

Однако все это были пустые мысли, и никто бы мне этого уже не позволил. Я оказалась под колпаком. Все время чувствовала какое-то постороннее внимание, даже оборачивалась, но они хорошо умели вводить в заблуждение — давая естественное пространство и при этом следуя по пятам. Поэтому сидя на одной из лавочек центральной аллеи, я не удивилась, наблюдая, как один и тот же внедорожник с красным ободком над колесами проезжает мимо по дороге. Даже считала, за сколько времени он проедет круг. Когда насчитала восемь уже начало темнеть, и я решила, что пора ехать домой.

Маршрутка быстро довезла меня до нужной остановки. Или время просто растворилось в этом состоянии. Я даже не придавала значения давящему ощущению, что меня провожают. Пусть делают, что хотят… Это нервировало, но в сравнении, казалось, небольшим пустяком.

Подходя к подъезду. я полезла в сумку за ключами и уже остановилась у железной двери, когда боковым зрением заметила мужскую фигуру.

— Катя! — окликнул меня до боли знакомый голос.

Я резко обернулась и в замешательстве нахмурилась, уставившись на Илью-администратора из ресторана. Он был одет непривычно: в спортивный костюм и широкую кепку, прикрывающую половину его лица. А еще голову опускал, пряча нос залепленный пластырем от которого шли синие полосы под глазами.

— Что ты здесь делаешь? — спросила настороженно.

— Ты ничего не подумай… — как-то взволнованно ответил он. — Я просто извиниться хотел за все, что наговорил и вот… зарплату тебе принес.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Илья явно нервничал и вообще был сам на себя не похож. Торопливо вытащил из крутки белый конверт и протянул мне.

— Что с твоим лицом? — спросила с проскользнувшим беспокойством в голосе, даже не взглянув на конверт.

А он как будто больше всего боялся этого вопроса. Так растерянно посмотрел на меня, что у самой сердце дрогнуло.

— Неудачно упал, — уклончиво ответил парень, не глядя в глаза.

И он не стал дожидаться от меня реакции. Втиснул конверт прямо в ладонь, глухо попрощался и зашагал прочь.

Я проводила его напряженным взглядом, а затем опустила глаза на смятую бумагу в руке. Затем устремила целенаправленное внимание на незнакомую черную машину, что была припаркована неподалеку.

По телу пронеслась колючая дрожь. Я начала отступать к подъезду, не отрывая взгляда от лобового стекла, словно оттуда в меня прямо сейчас целились оружием.

Нет, это была не игра. Это было начало, наглядно демонстрирующее мою новую жизнь!

Глава 9

За мной приехали на следующий день. Константин — лысый водитель, который неожиданно решил открыть мне свое имя, ничего не стал объяснять. Дал возможность собраться и дальше сопровождал от самого порога квартиры.

Голова была как в тумане. Восприятие притупилось, а переживания, которые особенно мучили меня вчера, странным образом перегорели и превратились в разбросанные куски одной размытой картины. Поэтому я и вела себя неестественно тихо. Даже не думала сопротивляться и послушно села в машину, где, как оказалось, находился еще один пассажир. И судя по всему этого типа с помятым лицом, который мазнул по мне безразличным взглядом, приставили напарником моему конвоиру.

Проявив небывалое хладнокровие, я с таким же безразличным видом отвернулась к окну и проехала так всю дорогу. Хотя это неожиданное усиление в очередной раз надавило на мою нервную систему. провоцируя все глубже уходить в себя, подальше от реальности. Как защитная реакция, чтобы не сойти с ума.

Когда машина остановилась возле офисного здания, хваленая выдержка начала меня подводить. Нутро мгновенно насторожилось, а мысли превратились в лихорадочный поток, кружась вокруг одного вопроса: зачем я здесь?

Константин хорошо ориентировался в респектабельной конторе и довольно быстро довел меня коридорами до нужного кабинета. Я же чувствовала себя очень неуютно в этом месте и сразу затормозила на пороге, встретившись взглядом с серьезным дядей в деловом костюме, который сидел за рабочим столом и явно заинтересовался появлением моей персоны.

Константин без лишних церемоний подтолкнул меня внутрь и закрыл дверь, а я только тогда заметила еще одного присутствующего — молодого мужчину, стоящего у окна в представительном костюме синего цвета, который нехотя оторвал от него свое внимание. Когда он сосредоточить его на мне, внутри все жгутом стянулось от вспыхнувшей догадки. Даже интуиция подхватила этот импульс, не оставляя шанса для сомнений.

— Здравствуй, Катя, — криво улыбнулся незнакомец и, без стеснения окинув меня оценивающим взглядом, начал приближаться.

Высокий, холеный, красивый. На вид я бы дала ему не больше тридцати.

— Меня зовут Рома, — мужчина уверенно протянул руку, и дождался, пока я несмело вложу в нее свою.

Одновременно я заглянула в его глаза, не пытаясь скрыть своего недоверия.

Недаром говорят: глаза — зеркало души. А в данный момент я чувствовала острую необходимость понять, с кем имею депо.

— Присаживайся, — указал он на один из стульев, стоящих возле главного стола в кабинете, не сводя при этом глаз с моего лица.

Судорожно выдохнув и покосившись на упитанного мужчину, что сидел за этим столом, я неуверенно двинулась к нему.

Бумаги уже были готовы. Возможно, этот человек, сканирующий меня пронзительно голубым глазами, являлся адвокатом. Именно он оперативно положил передо мной раскрытую папку с документами.

— Вы Тереева Екатерина Геннадьевна? — спросил он скорее ради формальности. нежели из-за незнания.

— Да, — выдавила я.

— Поставьте подпись вот здесь, — он указал ручкой место под печатью, где красовалась моя фамилия.

Недалеко была поставлена еще одна печать. и там уже стояла подпись под фамилией Арбатов. Арбатов Роман Павлович.

Сердце заколотилось в груди, прогоняя адреналин по венам.

Я покосилась на мужчину, что внимательно наблюдал за мной и только что устроился на стуле рядом. Значит это и есть племянник Демида… Значит он мой потенциальный жених. И, похоже. его все устраивало. По крайней мере он точно не переживал из-за того, что происходит.

Мандраж разошелся по телу от страшных предположений, что пришли в голову: может Демид что-то пообещал ему? Может для этого Ромы брак являлся выгодным ходом?!

В любом случае мне очень не нравился этот блеск в его зеленых глазах. Прямо холодок спустился по спине, а по мышцам импульс прошел, провоцируя меня бежать… бежать прямо сейчас, куда глаза глядят пока не поздно!

Неожиданно я уловила движение сбоку. Водитель — Костя прошел к окну и, глядя прямо на меня, встал, широко расставив ноги и сложив руки за спиной, словно напоминая о незримом присутствии контроля Арбатова.

Пугливо опустив глаза, я быстро растеряла весь запал. Будто мне ушат ледяной воды в лицо плеснули… Неловко взялась за ручку несгибающимися пальцами и чиркнула свою подпись. С профессиональной ловкостью адвокат тут же подсунул мне второй документ, сообщив, что в этот раз подпись должна быть согласно новой фамилии.

Внутри прошел жар, провоцирующий слабость и недомогание. Господи, неужели это не сон?.. Пожалуйста, помоги мне! Останови это! Пусть что-нибудь случится и предотвратит этот процесс!

Я прикрыла веки, всем сердцем желая, чтобы мою молитву услышали. Но когда открыла глаза, с головой окунулась в реальность… Мир не рухнул, земля не сдвинулась с оси, бумаги по-прежнему лежали передо мной, а равнодушные люди ждали от меня действий.

Значит, такова моя судьба. И не стоит смотреть в небеса, я сама выбрала этот путь.

С этой смиреной мыслью я поудобнее взяла ручку и поставила нужную подпись. стараясь не думать о том, что подписываю себе приговор. Но сердце так и хрустнуло в груди… Как будто мне больше ничего не оставили. Как будто никуда не денется этот бумажный след, и мне клеймо навечно выжгли на коже.

Не существовало больше Тереевой Екатерины. Теперь я была Арбатова.

ДЕМИД

Черный тарантул нашел себе место в углу доски. Расставил мохнатые лапы, прямо как блатной и уставился на меня своим ассортиментом глаз, гонористая тварь.

Умрет, но не дернется лишний раз, не покажет страха. И видит Бог, некоторым близким стоит поучиться у него. этот символичный подарочек мне подогнали в тридцать пять. л не особо заморачивался с кличкой — раз черной масти, значит Ахмед. И хотя я не фанат ползучих тварей, с ним очень быстро свыкся. Конечно, дерзить не стал и поселил в своем офисе, где его регулярно подкармливали дерганные пацаны на охране.

Костян тоже недолюбливал Ахмеда. Поэтому зайдя в кабинет, покривился в сторону тарантула и обошел стол из темного резного дерева на безопасном расстоянии.

— Общаетесь? — с подь*бом спросил он.

Не раз уже бросал мне намеки, дескать, со стороны мы смотримся как два авторитета на сходке.

_ Ага, — сухо поддержал я его юмор, и тут же строго спросил: — Родственник где?

— Дак отстрелялся и по делам своим погнал.

— Вымесок херов, — выплюнул недовольно.

Не то чтобы зуб точил на Ромашку, просто не умел общаться с балованными недоносками. Еще и постоянно мысль гнобила, что не от покойного братишки телка его заимела. Но намеренно не лез разбираться. Вскрылась бы правда — не пощадил. Да и польза от этого подкидыша имелась. Столько косяков накопил. что дергай за ниточки — не хочу.

— Че неспокойный такой, Дема? — по-братски спросил Костя. — Все нормально прошло. Девчонка подписала грамоты без кочек, да и Рома унылую морду спрятал, разом заценил перспективы.

Мои губы дернулись то ли в оскале, то ли в разочарованной улыбке от вполне предсказуемого момента, прежде чем я наклонился к столу. Глядя прямо на тарантула положил руку на нардовую доску с выжженным рисунком паутины и раскрыл ладонь.

— Значит, понравилась, — заключил я, а жилы в пальцах прямо каменными стали, да и Ахмед не спешил идти в руку хозяина — неладное чуял, животное.

— Следовало ожидать, — осторожно подтвердил Костян. — Прикинул, что расклад не*уевый выходит, вот и выдохнул сразу.

Мохнатая тварь таки забралась ко мне на ладонь, успокаивающе щекотнув кожу мягкими лапами.

— Тем лучше, — одобрил я бесстрастным тоном и медленно выпрямился.

А Костя покосился на меня с напряженным блеском в глазах. Наверняка пытался уловить, на чем съедет мое хладнокровие. Но я не дал ему возможности много думать, и стальным тоном напомнил:

— Нас ожидает бал монстров, а не лохов. А еще залетные гости, которые на фуфло каждое очко будут вынюхивать. Все должно пройти ровно, ты меня понял?

— Понял, — глухо отозвался Костя.

Поднявшись с кресла, я прошел к стеллажу, где был установлен достойный террариум. Что дернуло изнутри, пока смотрел, как гордо переползает Ахмед в свой дом? Нет, не то, что Роману достается геморройный, но ценный алмаз, который придется огранить таким обходным путем. И не то, что этим шагом, я обращу в свою сторону добрую половину стволов. Именно сейчас меня не на шутку типала тишина. Ее тишина. Было бы гораздо спокойнее, если бы она попыталась сбежать, поговорить, вывести меня на реакцию, положив х*й на то, что я могу с ней сделать.

Но она как будто смирилась. Коварная реакция, которая нехерово так на тревогу раскачивала.

Надеюсь, ты умная девочка, Катя, и не задумала испытывать судьбу. Не со зла я тебя ломаю. Хоть и осознаю. что загнал в террариум как этого тарантула, созданного для жизни на свободе.

КАТЯ

Только Бог знает, чего мне стоило посвятить родителей в то, что их дочь внезапно выходит замуж. Пришлось много врать и многое недоговаривать. Что муж бизнесмен, что очень занят и не может прийти на знакомство. Мне никогда не было так стыдно и неловко, но я как могла, сглаживала момент. Уходила от них с тяжелым сердцем, понимая, что оставила почву для переживаний, а не для радости.

Если бы закончилось все росписью, я, конечно же, не стала бы посвящать их и уберегла от лишних волнений. Но когда в тот же день меня повезли в самое известное ателье города, чтобы снять мерки, я поняла, что Демид не бросал слов на ветер. И это будет торжество, которое прогремит на весь мегаполис…

Уж лучше они узнают от меня, чем увидят это в новостях.

Как ни странно меня не беспокоили до самого дня «Х». И все это время я жила как на иголках, потому что не знала, когда он должен наступить! Настоящее испытание на прочность и волю. Искушающие мысли лезли в голову, что свадьбу отменят, что под давлением каких-то обстоятельств передумают и не станут устраивать эту показуху! А еще меня ни на минуту не оставляли мысли о побеге. Сколько вариантов передумала, перебрала, и по ночам вставала, готовая воплотить эти планы в жизнь… Да только все они вели в один тупик. Я сама пошла к Пауку, точно глупый мотылек и уже безнадежно запуталась в его паутине. Одно лишнее движение и Арбатов парализует меня своим ядом.

Не знаю, почему, но я постоянно возвращалась к нему мыслями. После того, как авторитет открыл мне свое лицо, внутри, словно изменилось что-то… Картинка сложилась, стала цельной и то и дело вставала перед глазами, нагоняя одно и то же будоражащее впечатление. Я прокручивала каждое его слово, пыталась воссоздать черты лица, образа и вновь и вновь, чтобы поймать, наконец, это облегчающее чувство ненависти, презрения! Уместное чувство.

Но ничего подобного не было…

И самое страшное, что я каждый день ловила себя на чувстве ожидания. Я ждала, что он меня вызовет! Пыталась оправдать это банальным влиянием растерянности на психику, ведь только он мог дать мне ориентиры на будущее. Каким-то образом стал важным компасом в моей жизни. Грозным, жестоким, но безусловным.

Я даже подумала, что Демид уехал из города по делам, но эта мысль тоже не принесла мне облегчения, а напротив заставляла лишний раз нервничать.

Черт возьми, да что же он со мной сделал?!

Этот день начался с раннего утра. Константин забрал меня из дома и отвез в салон, где надо мной измывались почти четыре часа. Я была бесстрастна к тому, как девушки — профессионалы стараются над преображением, наверное, поэтому они и терялись, встречаясь с моим потухшим взглядом, полным пустоты.

Когда я уже полностью одетая встала перед зеркалом, в моих глазах неожиданно пронесся живой блеск. Я даже рот рукой прикрыла, не узнавая девушку в отражении. Макияж нанесли очень гармонично, подчеркивая лазурные глаза и делая сочными пухлые губы. Волосы собрали в естественную прическу и волнистыми прядями уложили на одно плечо. Но главным достоянием образа служило белоснежное платье, которое своей моделью делало из меня настоящую принцессу: широкие лямки из нежной ткани красиво спускались с плеч; корсет. вышитый золотистыми нитями, обнимал талию, делая ее изящной и тонкой; широкая юбка из плотной ткани, тянулась до самого пола и даже при движении сохраняла каждую складочку.

— Невеста не плачьте, а то вся работа насмарку будет, — услышала я голос с нарочитым укором и растерянно оглянулась на девушку, что широко улыбалась, явно довольная своей работой.

А я только сейчас поняла, что мои глаза полны слез. И только я знала чего стоят мне эти слезы. Не было внутри ни радости, ни счастья, а только горечь. Ведь эта красота ничего не значила, она была ядовитой и не несла ощущения главного праздника жизни.

— Спасибо, — только и выдавила я, опустив взгляд. чтобы хоть как-то поощрить стилистов за проделанную работу.

С этого момента казалось, что корсет слишком туго стянул мои легкие, а нервные окончания обострились как во время экзамена, от которого зависела моя дальнейшая судьба. Все время не хватало воздуха, и сердце колотилось в груди от не проходящего чувства тревоги, словно вот-вот должно что-то случиться.

Поэтому то, что происходило дальше, я воспринимала как запуганный зверек, которого привезли из тихого леса, в огромный шумный город.

Из салона меня увезли на огромном внедорожнике, похожем на бронемашину, в которой уже ждал Роман. Когда его взгляд замер на мне, мужчина даже завис на несколько мгновений, а я лишь пугливо отвела глаза, чувствуя нервную дрожь по всему телу и неприятный сгусток от слишком пристального внимания. А когда он вдруг наклонился и целомудренно поцеловал меня в щеку, и вовсе превратилась в неподвижную статую.

— Божественно выглядишь, — остался хриплый комплимент на коже, от которого руки начали зудеть, так хотелось стереть его.

И я долго не отмирала. Тихонько сидела и ждала, когда нас довезут до места торжества. Однако в какой-то момент все мои мысли бесповоротно переключились. Хаммеры, гелендвагены, лимузины… Они начали по очереди следовать за нами, создавая шумную и гудящую колонну, впечатляющую своей мощью. Кажется, я слышала даже выстрелы, от которых ток расходился в груди.

Хотелось спрятаться и закрыть уши, но оставалось лишь беспомощно выглядывать в окно и молиться, чтобы Роман больше не стал со мной контактировать. Хотя ему вроде и не было никакого дела до меня. Он все время пялился в свой айпад и казалось, был абсолютно равнодушен к тому, что происходило прямо за нашими спинами.

Не знаю, сколько продолжалось этот пыточный заезд по городу, прежде чем нас привезли к глянцевому и многоэтажному зданию престижного отеля «Delta». Рома учтиво открыл мне дверь и помог выбраться, бесстрастно перехватив взгляд полный растерянности и удивления.

Даже в мыслях не могла представить такой размах…

Гости выбирались из машин и не спеша продвигались ко входу, где нас уже ждали незнакомые люди в одинаковых нарядах. Они все приветливо улыбались и ждали своего часа, удерживая в руках разноцветных голубей. Но прежде чем направиться туда, Рома неожиданно склонился к моему уху и прохладным тоном велел:

— Улыбайся. Не то я подумаю, что ты не рада нашему союзу.

Я подняла на мужчину настороженный взгляд, а он, как ни в чем не бывало, улыбнулся одними губами и, положив ладонь на мою поясницу, заставил двигаться вперед. Несколько шагов и стая голубей эффектно вспорхнула вверх, поднимая волну восторга у гостей, которых было не меньше сотни.

Господи, дай мне это выдержать.

Я не чувствовала ног, пока шла. Кровь шумела в ушах, перед глазами все скакало, меня морозило и бросало в жар, а в голове мысли крутились бешеной каруселью.

Но я улыбалась. Сквозь слезы, сквозь бетонную тяжесть в груди — я улыбалась.

Улыбалась, черт бы их всех побрал!

Не потому что племянник Арбатова так велел, а потому что на торжестве находились люди, которым была небезразлична моя улыбка. И они легко бы различили фальшь…

Столы были накрыты в огромном холле этого фешенебельного здания. Мама не смогла присутствовать на торжестве, но папа пришел. И мне было больно смотреть, как он растерян и неловко чувствуют себя на этом празднике жизни, среди незнакомых обеспеченных людей, похожих на стаю акул. Слава Богу, Настя находилась рядом с ним… Она тоже была не в восторге от происходящего, но старалась не подавать виду, хотя единственная знала правду.

Я с трудом могла назвать этот прием свадебным торжеством. Какой-то раут, где каждый пользуется возможностью обсудить дела, наладить связи и выпить за свой успех. Нет, нас поздравляли, со мной охотно знакомились, но так, словно это был обязательный ритуал — знак почтения, принятый на «бандитских» свадьбах.

Хотя я была даже рада. Больше всего боялась провоцирующих тостов. Но пока представительный ведущий умело развлекал гостей, да и вообще я не раз ловила себя на мысли, словно все это какой-то цирк, показуха! Все знают, что союз не по любви, а по расчету.

Или же всем было плевать…

Так же как и Роме, который явно чувствовал себя комфортно и стойко игнорировал мои косые взгляды. Возможно, потому что для него это была игра, а для меня целая жизнь.

И все равно такая мерзость собралась внутри — кусок в горло не лез, как и выпивка.

Гадкое ощущение, не покидало и доводило до рвотного позыва. А еще я все время искала взглядом ЕГО… Потому что меня не покидала стойкая уверенность. что Арбатов на празднике или должен появится с минуты на минуту. Не может же он пропустить свадьбу племянника?!

Идиотка! Ну почему это так важно?! Увидеть его… как будто это хоть что-то изменит…

Папа с Настей уехали еще до темноты. И я плакала, когда мы прощались — это было выше моих сил. Внутри все кричало от едкого и холодного чувства одиночества, а снаружи я должна была изображать счастье, чтобы они ушли со спокойной душой. А моя душа опустела и покрылась инеем.

Звуки и события вечера слились в одну кашу. Я улыбалась на автомате, поднималась, кивала как китайский болванчик и даже уже не реагировала на замечания Ромы, который несколько раз пытался осадить меня за отстраненность.

В какой-то момент, когда мое сознание было где-то далеко, что-то прорезало слух и вернуло меня назад. Я растерянно оглядела гостей, большинство из которых встали из-за стола, с поднятыми бокалами и кричали слово, которое морозной коркой задребезжало в груди: «Горько!».

— Горько!.. Горько! — кричали в унисон люди, лица которых слились в одно размытое пятно от резкой вспышки адреналина в крови.

Рома слишком сильно сдавил мое плечо, заставляя подняться. А я до последнего не могла осознать, чего от меня хотят. Точнее осознавала, но не желала верить, ведь все это часть программы! Декорация, которая нужна лишь на словах.

Но это была реальность. И я окунулась в нее с головой, стоило взглянуть на Рому.

Он не стал церемониться. Поймал мое лицо и впился в губы. Больно, требовательно, будто подчиняя и показывая всем свою власть…

Слезы брызнули из глаз, дыхание застряло в грудной клетке, а тело превратилось в кокон, как будто меня молния поразила. Когда Рома отстранился, я не сделала попытки глотнуть воздуха, таки вернулась на стул с застывшим взглядом. И губы не закрывала, чтобы не дай Бог этот вкус не проник внутрь меня!

Вой ликующих голосов оглушил перепонки, и пробудил внутри жгучую ярость. Я посмотрела на присутствующих с нездоровым блеском в глазах, как на диких зверей. Затем словно переключилась — взяла напряженными пальцами бокал с вином и осушила его до дна, смывая чужой вкус, затирая его в памяти.

Не представляю, как моей воли хватило усидеть на месте достаточное время, чтобы без подозрений удалиться в туалет. Я знала, что сопровождение следует по пятам, но мне было плевать. Оказавшись за пределами холла, я чуть ли не бегом добралась до дверей просторной уборной и плотно закрыла дверь. А там уже дала волю эмоциям…

Меня всю колотило от паники, платье душило, воздуха не хватало, а сердце металось как в бреду. Я оперлась о раковину и впилась взглядом в свое отражение.

Пальцы коснулись горящих губ, а внутри так и передернуло от вспышки воспоминания.

Я не ожидала, что будет так тяжело… Невыносимо. Сердце и достоинство в куски!

Во что еще меня нарядят?! Я, прямо ощущала тяжесть невидимых оков на запястьях и давление ошейника на шее.

Впившись пальцами в края мраморной раковины, я зажмурилась и завыла сквозь зубы. Ведь это был всего лишь поцелуй, а что же дальше?! Но именно этот поцелуй сжег последние надежды и жестко спустил меня на землю.

Глаза вдруг распахнулись, а душа рухнула вниз от мысли, что жгучей плетью ударила по нервам. Мысли о предстоящей ночи. Брачной ночи!

Взгляд полный слез и замешательства, снова замер на отражении. Почему даже толики этих гнилых ощущений не было с Арбатовым?! Было много страха и отвращение от себя, но не от него. Почему, Боже?! Я что больная совсем?! Неужели внутри могло поселиться что-то… чего допускать никак нельзя было?!

Дрожащими руками, дернув кран, я судорожно глотнула холодной воды с ладони и немного побрызгала на щеки. И только когда потянулась за полотенцем, неожиданно зацепилась за что-то взглядом. Это был смартфон. Тонкая, дорогая модель, скорее всего забытая кем-то из роскошных женщин, лежала на краю соседней раковины.

Сначала в сознании пролетела лишь рассеянная мысль о том, что если бы кто-то осмелился украсть, все равно бы не вскрыл это чудо техники с логотипом яблока.

Но затем эта мысль начала развиваться и стремительно цепляться за другие. И я все смелее допускала неожиданный наплыв.

Руки подрагивали, когда взяла чужой телефон и без труда попала на экстренные вызовы. Ничто меня не останавливало в тот момент. Возможно, я не особо-то верила, что это подействует и уж точно не ощущала страха.

На том конце ответили быстро. Пульс зашкаливал, но я выглядела уверенной, и в упор смотрела на себя в отражении, когда произнесла, отделяя каждое слово:

— В отеле Дельта заложена бомба.

В трубке повисло напряженное молчание и тихий треск.

— Она взорвется через пять минут, — добавила дрогнувшим голосом и спокойно нажала отбой.

Мое отражение мне улыбнулось безумной улыбкой. Ничего не дрогнуло внутри и не забушевало от адреналина. Чтобы я не делала, это ведь уже никак не спасет ситуацию. Я хладнокровно осознавала это и помнила — договор о браке уже подписан.

Поправив макияж, и разгладив платье, я вышла из туалета, где меня ждал Константин. Осадив его холодным взглядом, я, молча, двинулась в сторону холла, но очень скоро шаги сбились. Жуткий свист сирены начал доносится отовсюду, а под потолком замерцал красный свет.

Глава 10

Константин среагировал мгновенно. Схватил меня за локоть и, напряженно оглядываясь по сторонам, оттолкал к ближайшей стене. Очень скоро его суровый взгляд поймал служащих, что пробежали мимо с взволнованными лицами.

— Гера, — последовал строгий вопрос в наушник. — Что за цветомузыка, бля*ь?

Брови водителя сошлись на переносице, а взгляд застыл в пространстве.

— Так узнай! — гаркнул он, начиная двигаться в противоположную от холла сторону и утягивая меня за собой. — И проследи, чтобы через минуту к черному выходу подогнали машину.

Однако Гера не спешил выполнять поручение, судя потому, что бандит буквально через несколько шагов замер на месте, продолжая слушать передачу.

— В смысле он перекрыт?! Ты мне че втираешь?…… Блядь! Скажи им: пусть они себе эти инструкции на х*й натянут!

Гневно ругнувшись, Константин резко оглянулся назад, и поджал губы.

— Идем.

Всего несколько секунд он взвешивал приоритеты, прежде чем все-таки двинулся в сторону холла, заставляя меня спешно переставлять ноги.

Когда мы вернулись на место торжества, оба одновременно сбавили ход, уставившись на развернувшуюся картину: музыка отключена, свет стал ярче, разодетые гости в панике толпятся у выхода, белоснежные скатерти съехали со столов, много посуды опрокинуто, а чей-то голос постоянно дает инструкции в микрофон, который еще совсем недавно находился у ведущего.

— … прошу вас, сохраняйте спокойствие! Не допускайте паники и давки! Пропустите женщин… ни к чему волноваться, я уверяю — ситуация под контролем…

Атмосфера изменилась до неузнаваемости. Накалилась в момент! Кто-то наезжал на охрану, кто-то из гостей сцепился в словесной перепалке, персонал метался по холлу, женщины жались к своим мужчинам и торопились протиснуться к выходу через густую очередь…

А что отражалось на моем лице? Не знаю… Но я чувствовала как горят глаза и румянец блуждает на щеках. Просто не могла контролировать эмоции охватывающие меня вновь и вновь! И, слава Богу. Константин был занят чем-то более важным в этот момент.

_ Да… Да, я понял. Это бля*ь очень своевременно! — отчитал он кого-то, и почему-то я была уверена — ему только что сообщили, что прошла новость о бомбе.

Неожиданно водитель заставил меня двигаться. Точнее дернул в сторону, намеренно минуя зону очереди. Еле поспевая за его широким шагом, я рассеянно оглядывалась, словно любопытный ребенок в зоопарке, заодно пыталась поймать взглядом своего новоиспеченного мужа. Неужели он смылся первее всех, как только запахло жареным?! Я чуть не усмехнулась от этой мысли.

Тем временем Константин упрямо вел меня к дальней части зала. Я было подумала что там возможно есть какой-то выход, но нет… Охранник остановился прямо напротив стеклянной стены витражных окон, ловко вытащил пистолет и не теряя секунды сделал несколько выстрелов, оставив уродливые пробоины на гладкой поверхности.

Я испуганно дернулась и отшатнулась. Уже было не до смеха.

Пока я настороженно глазела на Константина, какой-то парень оперативно оказался рядом и теперь целился тяжелым стулом в толстое стекло. Грохот прошел глубоким эхом в помещении. Возможно, оно было покрыто какой-то пленкой, потому что от ударов появлялась лишь тягучая паутина, а осколки неохотно вылетали наружу.

В конце концов, крепкий парень раздолбил дыру, которая оказалась достаточной, чтобы пролез человек, но опасной, ведь отовсюду торчали острые края. Наспех сбив осколки снизу, он освободил путь Константину. Тот довольно ловко выбрался наружу, хотя наверняка на его одежде и ладонях остались царапины. Затем пришла моя очередь.

Черт…

Под контролем второго охранника и водителя я кое-как протиснулась в дыру со своей широкой юбкой, которая зацепилась за острые края и затрещала с разных сторон. Асфальт весь был усыпан осколками, который хрустнул под моими каблуками.

Интересно, в какой ущерб оценят этот самостоятельный выход хозяева гостиницы?!

Хотя если опустить все подробности, Константин принял хладнокровное, но самое оптимальное решение.

А на улице тем временем творился настоящий хаос… Машины с визгом покидали район. Полицейские оцепляли территорию. Шумиха, суета, даже адреналин поднялся в крови! Приятный адреналин. Я смотрела на все это и не верила, что сотворила это сама! Никогда не чувствовала себя настолько хорошо. Я просто нагло упивалась происходящим!

Улицу заполнил вой сирены подъехавших пожарных и машин МЧС. Константин в свою очередь снова куда-то потащил меня.

Мне почему-то бросились в глаза лица серьезных дядек, что выходили из здания.

Они не были растерянны. Они отражали ярость и напряженность! Вся спесь ушла, остались только обнаженные инстинкты. Некоторые даже устраивали разборки в этот час, и светили оружием.

А я невольно провела сравнение: так вот что это значит… разворошить улей тузов.

Меня быстро усадили в машину, которая сразу тронулась, целенаправленно покидая оцепленную территорию. Никто не знал, что испытывала я, глядя на происходящее за окном. Никто не видел, как на моих губах дрогнула улыбка. Что будет дальше, казалось неважным… Главное, что сейчас я впервые ощущала в себе силу и уверенность. Воспряла духом от понимания, что нашла способ вмешаться в процесс!

Вот так — даже гору можно сдвинуть и с огнем поиграть, если перестать слушать страх.

Резкий лязг железных замков заставил меня вздрогнуть и пропустить удар сердца.

Решетчатая дверь одиночной камеры закрылась, отчего по нервным окончаниям прошел ток. И я еще долго гипнотизировала ее взглядом, забившись в угол доски, которая служила здесь то ли лавочкой, то ли кроватью, стискивая дорогую ткань юбки, укрывающей мои колени.

Даже переодеться не успела… Я представляла себе завершение этого дня как угодно, но даже подумать не могла, что ночь встречу здесь.

Меня так быстро вычислили, что я до сих пор не могла осознать насколько серьезно вляпалась, и чем мне все это грозит! Допрос прошел в закрытой комнате здания ОВД со следователем и двумя оперативниками. Молодой мужчина не запугивал меня, не повышали голос, просто показал запись с видеокамер. расположенных в том самом коридоре отеля, где находился туалет, орудие преступления — чертов тонкий смартфон, и запись моего голоса, вещающий об угрозе.

Конечно, я не стала отрекаться. Глупо было даже пробовать, что-то изображать из себя, ведь все было очевидно! Да и испугалась я не на шутку… Не каждый день меня арестовывали, еще и по реальной причине.

И все же я до последнего не верила в реальную угрозу своего положения. Момент победы внушил странную уверенность в безнаказанности, не позволяющую панике управлять разумом. Казалось все это лишь временные меры: меня строго отчитают за административное правонарушение, назначат штраф и отпустят! Да. Я настолько потерялась в ориентирах, что перестала трезво воспринимать реальность.

Однако когда у меня взяли отпечатки пальцев, а затем прямо в платье проводили в изолятор временного содержания, вся уверенность посыпалась, и я поняла, что ни хрена не знаю о наших законах… И впереди у меня было достаточно времени, чтобы хорошо подумать над каждой секундой минувшего дня.

Я молилась, чтобы ко мне в камеру не пустили соседей. Оказалось, что эта отдельная комнатка обустроенная санузлом, была предназначена далеко не для одного задержанного, а для особо буйных личностей! Тогда как совсем рядом находился настоящий обезьянник, куда загоняли всех подряд: нелегалов, наркоманов, пьяных дебоширов, подозреваемых… И я пугливо жалась к стене, слушая их жуткую ругань, потасовки с полицейскими и грязные разговоры.

До уставшего мозга, даже дошла мысль, что меня из лучших побуждений сунули в отдельную камеру! Чревато было привлекать лишнее внимание своим видом.

Это была самая тяжелая ночь в моей жизни. Мне принесли тонкий матрас и колючее одеяло, но вряд ли здесь кто-то вообще мог уснуть. Резкие шум, громкие голоса, хлопки, смачные маты, смех… Внутри комком засел страх, не позволяя расслабиться ни на секунду.

Теснота камеры давила на нервы, а от голода желудок сворачивался в узел, ведь я ничего не ела весь день. Еще и холодом тянуло отовсюду: от пола, от голых бетонных стен, исцарапанных различными надписями. И как бы я ни куталась, все равно дрожала как в лихорадке.

Он пришел ко мне утром. Как раз когда только удалось задремать моему уставшему сознанию, а желудок успокоился от глотка воды, которую я решилась попробовать из местного заржавевшего крана.

От резкого лязга сердце чуть не пробило грудную клетку. Сонно моргая, я спешно поднялась, растерянно уставившись на неожиданного гостя.

Озноб прошел по телу.

Одетый с иголочки, выспавшийся, Роман лениво оглядел меня с ног до головы и в его глазах стоял такой лед, что даже колючие мурашки разошлись по коже.

Особенно настораживало, что его запустили прямо ко мне в камеру!

Меня тошнило и трясло от слабости, но я нашла в себе силы встать на ноги.

— Представляю, как ты гордишься собой, — задумчиво изрек он, а я нервно сглотнула и отвела взгляд. — Еще бы. Все блатные в городе на кипише из-за твоей маленькой шалости.

Сжав зубы, я старалась не воспринимать услышанные слова, но глаза все равно настороженно метнулись к лицу бандита.

— Надеюсь, ты хорошо проводишь здесь время? — с бесстрастием поинтересовался он, обводя взглядом камеру. — Теперь лучшее, что тебе остается — прятаться в этой кутузке и ждать пока свяжут статью. Не самая плохая участь, учитывая, что ты плюнула в руку, которую тебе протянули, жертвуя многими интересами.

Выражение моего лица стало медленно плавиться, словно обожженный воск.

— Что, не подумала об этом, — сухо заметил он. — Может ты успела решить, что тебя по достоинству приняли в семью? Скорее приютили и обогрели, как блохастую шавку с помойки. А ты умудрилась просрать этот единственный шанс, — не знаю что двигало этим навязанным мужем, но его глаза прямо блеснули, когда он многозначительно добавил: — А он никому не прощает такие выходки.

Под тугим корсетом по позвоночнику холодный ток спустился, а мой застывший взгляд мгновенно превратился в беспомощный и напуганный.

— Разве ты не задумывалась, почему находишься здесь? — наводящим тоном спросил он и вдруг начал приближаться. — Получив подобное покровительство, это может значить только одно. От тебя отказались. Отреклись как от прокаженной.

Роман подошел так близко, что у меня внутри все струной натянулось.

— Никому нужны подсаженные зубы, которые к тому же ноют и кровоточат. Проще их вырвать и выкинуть.

Каждая мышца в теле напряглась от осознания, которое обрушилось на меня тяжелой волной. Миллионы мыслей стремительно сплелись в одну паутину, заставляя поднять напряженный взгляд на Романа.

— Тогда… что ты здесь делаешь? — задала резонный вопрос звенящим голосом.

Бандит медленно прищурил взгляд и как бы невзначай поднял руку, чтобы заправить за ухо прядь моих волос.

— Я — твой муж, забыла? — напомнил он стальным тоном, провоцируя внутри меня вспышку отрицания. — И в горе и в радости. Твоя единственная надежда и опора.

Так что если тебе удастся избежать срока, придется очень сильно постараться, чтобы расположить меня к себе.

С этими словами Роман схватил мой подбородок, и буквально насквозь прожег своим грязным, похотливым взглядом. Даже тело бросило в жар и все затрясло, а внутри такая мерзость собралась, будто мне только что плеснули помои в лицо!

— Ц-ц-ц… Не думал я, что на такое фуфло буду подписываться, — небрежно выплюнул он. — Но если поначалу мне было любопытно, то теперь это депо принципа.

Я вся сгруппировалась, лихорадочно пытаясь придумать способ противостоять этому бандиту. Именно после этих слов у меня все прояснилось в голове. Я погладила этого самолюбивого ублюдка против шерсти своим поступком! Нагло щелкнула по носу и, похоже, он очень остро воспринял это прилюдное оскорбление.

Но Роман неожиданно отстранился и, смерив меня колким взглядом, освободил пространство камеры.

И я осталась один на один с собой.

Стояла и не шевелилась, пока его шаги совсем не стихли. Только затем осела прямо на пол и схватилась за голову руками.

— Боже… — выдохнула дрожащим голосом. — Боже… Боже…

Меня накрыла паническая атака.

Я начала раскачиваться из стороны в сторону не в силах убежать, от всепоглощающего ужаса. Казалось, что меня вот-вот разорвет или я просто умру от этих ощущений! Не было сомнений ни в едином слове бандита. Напротив только благодаря нему я в полной мере поняла, как укусила руку, которая являлась для меня последней соломинкой! Пренебрегла властью, которая помогла бы мне достичь самой важной цели! Всего лишь глупый порыв обиженной девочки, а повлек за собой цепную реакцию, какой бы не случилось, взорвись эта бомба на самом деле…

Нет, я не просто идиотка… я убийца! Убийца собственной семьи! У минутной победы оказалась неподъемная цена. И пока я была сосредоточена на жалости к себе, последствия ждали меня совершенно с другой стороны.

Меня не пугало, что Рома оторвется на мне при первой возможности или вдруг решит “помочь”. Не пугало, что придется провести в этой клетке еще неизвестно сколько времени и возможно меня посадят. Все это ничто в сравнении с одной только мыслью, что я стала причиной гнева человека, который дал мне надежду и пошел на встречу в ситуации, которая казалась абсолютно безвыходной.

Сотню раз я возвращалась к тому мгновению в туалете, чтобы найти ответ — что стало окончательным толчком для моего решения? Но слишком много было всего, чтобы разобраться… целое наслоение эмоций, перебивающих друг друга. Я просто хотела все прекратить. Устала, растерялась, запаниковала. Да и откровенно говоря, просто не допускала мысли, что меня вычислят…

Как бы то ни было, мысли не помогли бы мне исправить ситуацию и для себя я не нашла ни одного оправдания. Теперь Арбатов… даже страшно было представить, каким он может быть хладнокровным после такого неуважительного жеста. Миша не просто лишился защиты, а возможно стал мишенью для ответа за мою глупость!

И родители вместо поддержки, приобрели новые переживания, ведь никто даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне избежать самого строгого наказания.

Слишком престижным было место. Слишком важными персонами гости, чтобы я легко отделалась…

Первые сутки напоминали медленный ад. Я не спала — проваливалась лишь на минуты, но от малейшего шороха вновь возвращалась в реальность. Ела безвкусное варево, которое мне любезно приносили, чтобы совсем не загнуться.

Хотя воротило даже от запаха, неизбежно смешанного с вонью туалета в углу. И никакой возможности отвлечься, убежать от себя, убежать от истерики, что накатывала бьющими эмоциями. Я так часто вставала и металась по камере, что натерла кожу корсетом платья в кровь.

Папа пришел, когда в маленьком окошке с решетками начало темнеть. Я слышала его голос — он ругался и требовал увидеться со мной. Он не верил… не верил, что его дочь способна на это! Да и с какой стати счастливая невеста станет портить свою свадьбу?

Хотелось кричать, но я лишь сильнее стискивала зубы и впивалась пальцами в железные прутья, чтобы он вдруг не услышал моего слабого и обезвоженного голоса. Его так и не пустили ко мне. Не знаю, под какими аргументами, но у меня будто дыру в груди пробили, когда я поняла, что он ушел. Упала на жесткую лавку и заплакала в голос. Завыла белугой, чувствуя царапающую грань отчаяния, как сопливая девчонка, которая по глупости потерялась в супермаркете. И этот всплеск забрал последние силы. Я так и уснула в слезах. Наконец-то провалилась в сон, где не было никаких проблем… только темнота.

Следующие сутки шли еще медленнее. Когда находишься в четырех стенах без надежды, без общения, без занятия, начинаешь просто сходить с ума от безделья и вездесущих мыслей. Вновь и вновь я как мазохистка прокручивала монолог Ромы, и жгучие слезы собирались в глазах. Меня мучила совесть, выматывала, выедала нутро до костей.

А в какой-то момент все вдруг прекратилось…

Говорят, к чудесам привыкаешь. В моем случае я привыкла к аду. Смирилась, приняла, стала его частью. Мысли плавно опустели и превратились в воспоминания. Реакции притупились, восприятие отстранилось — не тронуло даже то, что какой-то бородатый хмырь в наручниках увидел меня. когда я согнулась над раковиной, чтобы выпить воды. Мало того, я посмотрела ему прямо в глаза и выпрямилась, давая увидеть себя во всей красе без страха, без эмоций. Наверное, это было плохо, но на фоне всего не имело никакого значения.

Меня по-прежнему держали в неведении, только сказали, что буду сидеть так до выяснения всех обстоятельств. Платье превратилось в половую тряпку, а волосы, который я с трудом выпутала из прически, грязными прядями спадали на плечи. Я не понимала, почему мне не дают передачки, чтобы можно было хоть как-то привести себя в порядок! Просто загнали в будку, как нашкодившую псину и забыли.

Хорошо хоть еду принесли, которую папа заботливо завернул в полотенце, чтобы потеплее было. И я ела через соль, каплями оседающую на губы, пробуя забываться и представлять себя в совершенно другом месте.

Это помогало.

Но все же единственное, что действительно приносило облегчение в этом тесном коконе безнадежности — сон. Короткий беспокойный, но спасительный. Особенно ранним утром, когда новая смена еще не пришла, а «соседи» утихали — можно было уйти в темноту на целый час.

Сегодня я впервые поймала такой момент вечером. Как будто все нарушители города ушли на выходной, а оперативники нашли время для бумажной волокиты.

Хотелось как можно дольше оставаться там, но меня грубо выдрали в реальности — полицейские с грохотом открыли камеру, надели наручники и впервые за все время вывели за пределы этих четырех стен.

Страх сковывал позвоночник от неизвестности. Я дрожала как осиновый лист, следуя по коридору и придерживая юбку, которая жалко волочилась по полу. Очень скоро мы вышли на улицу, и пока я следовала к служебной машине, жадно втягивала прохладный воздух, в полной мере ощутив недостаток кислорода в легких.

Меня усадили на заднее сидение автомобиля, где салон разрезала установленная решетка. Естественно не сказали, куда повезут, а я и боялась спрашивать, потому что догадывалась — скорее всего, меня переводят в СИЗО, где я буду отсиживаться до суда…

Я тряслась и потела всю дорогу. Ехала и молилась о себе бестолковой. Впервые просила милости не для кого-то — всегда боялась за всех, а теперь мне стало до жути страшно за свое будущее! Даже не сразу отметила, что высокие ворота, в которые мы въехали не были похожи на служебный вход. А когда машина остановилась у богатого особняка, в моих глазах отразился шок. И он не проходил даже когда меня вытащили из салона и освободили от наручников. Поэтому я упустила драгоценное время, прежде чем узнала это здание…

Меня привезли прямо к нему!

Когда навстречу вышли двое мужчин в костюмах охраны, в голове словно сработал переключатель.

— Нет… нет… Зачем вы привезли меня сюда?! — проронила я испуганно, отступая от полицейских.

Я, наверное, уже была не в себе, но мне казалось, что куда милосерднее было бы осудить меня, чем привезти к Арбатову на казны Парни же с выдержанным хладнокровием отреагировали на мое отступление. Схватили на глазах у ментов и потащили в дом.

Кровь стыла в венах от страшных предчувствий, а в голове билась лишь одна истеричная мысль: хоть бы в обморок упасть… Раз в жизни отключится, только бы не чувствовать этой пронизывающей, ледяной жути.

Ноги будто налились свинцом и никак не желали слушаться, поэтому я едва поспевала за шагом этих двоих. Незнакомцы вели меня под локти, будто нарочно впиваясь пальцами в болевые точки, предупреждая, таким образом, лишние движения.

И снова на второй этаж… Господи, как же страшно! Нужно выдохнуть, нужно собраться и взять себя в руки!

Мой испуганный взгляд метался по сторонам, а от сердечного стука в груди, точно яма образовалась, как если бы все внутренности провалились в пятки. Комната, возле которой охрана замедлила ход, находилась почти в конце просторного коридора. Один из них прислушался и постучал в дверь. Только затем открыл ее, и завел меня внутрь.

Комната или скорее спальня была просторной и грамотно обустроенной в классическом стиле. Какая-то мрачность витала в воздухе. Хотя возможно это приглушенный свет создавал такой эффект.

Я сразу увидела его… Именно поэтому по телу прошла такая слабость, что я безвольно доплелась до середины комнаты, отдаваясь чужому контролю. Там, застыла точно статуя из гипса и слегка вздрогнула, когда дверь за спиной отрезала меня от остального мира.

Арбатов даже не взглянул на меня. Весь в черном, вальяжно устроившись на шикарном кожаном диване, основой которого служило резное дерево, он продолжал с каменным выражением лица изучать что-то в черном лэптопе. Словно никто не нарушал его уединение. Словно ему было плевать именно на мое присутствие.

Однако я не велась на это коварное заблуждение. Даже не на уровне инстинктов, а буквально кожей ощущала истинное настроение хозяина комнаты. И чем больше проходило времени, тем больше зашкаливал мой пульс от волнения.

Ноги начали затекать от одного застывшего положения. Сколько уже прошло — минут десять? Двадцать? Таким способом бандит словно нарочно показывал свое пренебрежение и давал мне в полной мере ощутить свое место…

— Хочешь что-то сказать мне? — раздался вдруг ледяной голос в пространстве.

Ни одной лишней эмоции. Скорее деловое, но предупреждающее предложение. И успев погрузиться в свои мысли, я даже не сразу отреагировала. Зато секундой позже внутри поднялась такая волна острой тревоги, что в ушах начало звенеть.

Демид по-прежнему отдавал все внимание монитору, а у меня слюна стала вязкой, и язык прилип к небу. Как будто передо мной натянули два провода и я должна была перерезать правильный, чтобы не произошел взрыв. Реальный взрыв, который погубит не одну душу!

В какой-то момент я поймала на себе взгляд бандита и сердце замерло.

— Что ж, у тебя было достаточно времени подумать, — выдал он, словно подвел черту и спокойно встретил искру паники в моих глазах. — Я знаю все, что сейчас творится в твоей голове, Катя. Каждую мысль. И все, что двигало тобой, когда ты взяла в руки чужой телефон.

Вытянувшись так, словно по позвоночнику ледяная капля пробежала, я взволнованно опустила взгляд и сглотнула колючий комок.

— Значит мне так же известно, чего ждать от тебя в будущем. К твоему сожалению.

В вену будто адреналин вкололи, который стремительно отравил каждую частичку тела. Эти слова иглами впились в сознание, словно кто-то передернул затвор и мой взгляд резко устремился на Демида.

Он же неожиданно выпрямился и потянулся к черной папке, которая лежала на низком столике рядом.

— Сейчас ставишь подпись вот здесь, — моментально перешел Арбатов к сухому деловому тону, ткнув пальцем в раскрытый документ. — Потом убираешься с моих глаз, и я сделаю вид, что никогда не знал Екатерины Тереевой и ничего не слышал о ее проблемах.

Бух… Бух… Бух… — казалось голова вот-вот лопнет от пульсирующего пробега крови в висках. Папка находилась в нескольких метрах от меня, но я и так знала что там. Договор о расторжении брака. Одна подпись и я свободна!

Я должна была выдать замешательство или хотя бы облегчение на крайний случай… Но смотрела на папку как виноватая школьница, которой поставили двойку и теперь от грозного родителя, должно последовать суровое наказание в виде каких-то важных лишений.

Только все было гораздо серьезнее.

Не представляю, куда делись все инстинкты самосохранения, но время шло, а я продолжала стоять на месте. Стояла словно пригвожденная к полу под пристальным взглядом карих глаз.

— Ты что-то не поняла? — услышала спокойный голос, а по нервам, словно лезвием провели. — Не стоит заблуждаться и опасно тратить мое время — я никому не даю подобных шансов.

Сомневалась ли я в его словах? О, нет Меня так колотило от страха, что глаза переставали видеть, но я упорно продолжала стоять на месте.

В какой-то момент моего упрямства Арбатов слегка склонил голову и вдруг поднялся с дивана. Я сделала рваный вдох и вся подобралась, но ноги точно в застывшем бетоне оказались.

Я не смотрела на него. Нельзя смотреть хищнику в глаза, иначе он примет это как вызов! Смотрела куда-то сквозь пространство и не дышала, хотя запах Демида и так без спроса вторгся в легкие, когда он возвысился надо мной.

В тот же миг щеки вспыхнули от неожиданной вспышки неловкости, ведь я еще никогда не представала перед ним в таком потасканном виде: обвисшее платье, волосы грязные, смятые, да и запах… пот, вонь камеры, впитавшаяся в кожу — отвратительно! Даже я бы поморщилась от себя.

А время словно замерло. Атмосфера настолько накалилась, что у меня слезы в глазах собрались — секунда и детонатор сработает…

— Значит, решила держать ответ передо мной, — хмуро констатировал Арбатов.

Я не знала, что ждет меня в следующую секунду. Но я абсолютно адекватно оценивала ситуацию и всерьез воспринимала свое положение. Так что помогало мне выдерживать это титаническое давление?! Уверенность. Не пойми откуда взявшаяся и набирающая силу с каждой новой попыткой бандита услышать хруст моих костей. Уверенность, что я поступаю правильно.

Именно поэтому я не отступала, повторяя себе как мантру: либо сейчас я сломаюсь, либо стану сильнее!

С губ сорвался испуганный вздох, когда Демид убрал пряди с моего лица, а затем больно зарылся в них пятерней. Дернул так, что звезды забегали в глазах, заставляя смотреть на себя. Губы — тонкая линия, взгляд — настоящий давление в несколько тысяч атмосфер, словно он сам был на грани, и секунда на решение, которая могла меня погубить или помиловать.

Постепенно его пальцы ослабли, а взгляд накрыло ледяной поволокой, словно испытание на выдержку подошло к концу. И Арбатов отступил от меня ровно на шаг, прежде чем металлическим тоном приказал:

— Раздевайся.

Глава 11

Стоило ему отойти, как меня нагнал какой-то отходняк… Я втянула воздух до сухости во рту, и с трудом удержала равновесие на свадебных туфлях. Откровенно говоря, никаких сил не осталось после такой ударной дозы страха и сопротивления.

Демид позволил мне несколько секунд растерянности, с которой я уставилась на него. Затем взгляд опустился вниз, и я неловко завела руки за спину, чтобы распустить корсет Он уже давно ослаб, но нужно было постараться, чтобы высвободиться из платья.

Стоило грудную клетку избавить от опоясывающего давления, как с губ сорвался тихий стон — невероятное облегчение, ведь впервые за трое суток легкие получили полноценный вдох. Постоянно внимание заставляло нервничать — пальцы не слушались, одежда сползала неохотно и все это до последнего чулка. Потому и двигалась я торопливо и неуклюже.

Когда выполнила, что сказал Арбатов, уговорила себя выпрямиться и робко поднять глаза, словно показывая готовность. Бандит же медленно прошелся взглядом по моему телу, а затем буквально взял в плен глаза, принуждая выдержать прямой контакт, пока пытался раскусить или увидеть грань, через которую я не переступлю… Лишь в какой-то момент отпустил из этого капкана, сосредоточив внимание на чем-то в стороне.

— К стене, — последовал короткий приказ.

От его баритона прямо дрожь по телу шла. Прижимая руки к телу, я неловко обернулась и поймала взволнованным взглядом пробел между окном и дверью.

Хоподок пробежал по спине, но я не стала испытывать терпение Демида. Сделала тихий вдох, и осторожно ступая по мягкому ковру, направилась туда. Затормозила в полуметре от стены и обернулась, судорожно обняв себя за плечи.

Арбатов стоял на том же месте. Никакой спешки, никаких лишних эмоций и угроз.

Только его правила…

— Лицом к стене, — уточнил он низким голосом.

Кажется, именно с этого момента я начала действительно паниковать — до этого еще неплохо держалась. Под давлением неизвестности воображение моментально нарисовало грядущее наказание — падение в бассейн хорошо запечатлелось в памяти, поэтому оборачивалась я напряженная с головы до пят… Не было сомнений, что все будет в разы хуже.

Глядя на тонкий рисунок обоев, я настороженно прислушивалась к происходящему за спиной. И дышала очень тихо, чтобы не дай Бог упустить лишний шорох — единственный ориентир в эту секунду.

Что же он сделает со мной?..

Насколько будет хладнокровен?! Какой изощренный способ выберет?..

Заставит стоять так несколько дней?

Позволит зайти другим, чтобы растерзали меня?!

Или… или сам жестоко изнасилует?!

Каждый глухой шаг отбивался гулким ударом сердца. Кажется, Арбатов остановился прямо за спиной, но неожиданный лязг пряжки дал понять, что гораздо дальше.

Это был неконтролируемый порыв. Я не выдержала и обернулась. Как раз застала тот момент, когда Демид вытащил ремень из петель и сжал пряжку в руке.

Дыхание перехватило, а глаза отразили страх. Нет… этот вариант пролетел мимо моих догадок.

— Демид… — сорвалось жалкое с губ.

— Ладони на стену, — велел он непреклонно.

Секунда… Вторая… Третья…

Я закусила губу и, медленно вернувшись лицом к стене, положила дрожащие ладони на шершавые обои.

— Не смей отрывать их, пока я не закончу.

Эти слова точно удар в спину, заставили меня зажмуриться и сделать резкий вдох.

Свист в воздухе раздался без предупреждения и последовал первый удар, провоцирующий в голове вспышку воспоминания: звонок на домашний телефон тревожно будит ранним утром. Мама бледнеет на глазах и с испугом смотрит на меня: «Мишу арестовали». Парализующая волна проходит по телу и именно с этого момента жизнь делится на до и после.

Я не успела подготовиться…

Отрывисто вскрикнула, корпусом упала стену и рефлекторно согнула ногу в колене.

Но главное чуть не оторвала ладони, потому что все к чертовой матери отошло на второй план — безумно захотелось прижать руку и успокоить ноющую кожу на ягодицах.

Каждая новая секунда скручивала нервы, но Арбатов как будто намеренно давал мне время отойти. Ведь я не сразу пересилила обжигающую боль, отстранилась от стены и заставила себя вернуть стопу на ковер. Только тогда последовал второй удар на сжатые ягодицы.

Сдавленный стон и металлический привкус во рту. Третий удар, четвертый… Я извивалась как змея на раскаленном асфальте и была не в силах сделать вдох. А вспышки так и ослепляли сознание воспоминаниями:

Первая болезненная встреча с Мишей… Наручники, решетка, лихорадочные поиски хорошего адвоката.

Моя напряженная рука танцует над бумагой, когда писала вынужденное заявление на академ.

Неожиданная волна угроз и постоянное чувство холодного липкого страха…

Руки прямо жгло от того, как сильно я вжимала их в стену. Но я терпела. Смотрела прямо перед собой, сжимала зубы и все время представляла то, что могло было быть в ином случае. Нет, я прекрасно знала, что может быть в этом самом ином случае.

Арбатов не бил по спине, по рукам или по чувствительным местам. Область только ниже пояса и выше бедер. Это осознание пришло не сразу, но уверило меня — он не потешался, не пытался унизить, он — наказывал.

Значит, я отвечу за то, что сделала! Я выдержу… Лишь бы… лишь бы он не отказался…

Демид остановился ровно на десяти. Слезы обжигали глаза, кожа на ягодицах горела огнем, горло охрипло от крика, но руки оставались на стене. Я вся напряглась, когда поймала неожиданное затишье, а затем содрогнулась, когда ремень швырнули в стену недалеко от меня и он мертвой змеей упал на пол.

Обессиленно прикрыв глаза я всхлипнула и рухнула на колени, так и продолжая опираться на нее ладонями. Словно меня клеем к ней приклеили.

Больно, обидно, жалко себя, неуютно, стыдно… Внутри творился настоящий эмоциональный бой!

Но затем я вдруг услышала шаги и меня словно ледяной водой окатило. Резко оглянувшись, я устремила взгляд полный паники на Арбатова:

— Демид!.. — выпалила ему в спину.

Он не сразу остановился. Медленно повернул голову, и взглянул на меня так, словно с ним призрак заговорил.

Дрожа всем телом, я обернулась к бандиту прямо на коленях и опустила голову, не в силах выдержать его взгляд.

— Я п-прошу прощения… — произнесла, глотая соленые всхлипы. — Я признаю с-свою вину и обещаю, что б-больше не посмею разочаровывать. Сделаю все, что н-нужно и… итвоему племяннику… ему тоже не придется из-за меня нервничать.

Я не думала ни о чем лишнем в этот момент. Ни о чем. Только несмело подняла глаза с надеждой взглянув на мужчину, от которого в прямом смысле зависела моя жизнь и жизнь моих близких.

Не знаю, что происходило в его голове, но Демид хотя бы выслушал. И теперь я до дрожи боялась услышать страшный ответ… поэтому слезы то и дело сбегали по щекам. Слишком много я отдала ради этого решающего момента.

Когда Арбатов начал подходит, от волнения я чуть не села на израненную попу.

— Встань, — резко велел он, осадив меня взглядом сверху.

Я тут же перестала плакать и, превозмогая боль, кое-как поднялась на ноги.

— Ты должна принимать наказание стоя. Это не акт унижения, а усвоение урока.

В смятении опустив голову. я хотела кивнуть, но Демид поднял мое лицо, возвращая внимание на себя.

— Что бы сейчас не происходило в твоей голове — оставь это. Ты вошла в круг семьи, где все подчиняются одним правилам. Прими это с достоинством, а не страхом и будь сильнее.

Губы задрожали от переизбытка эмоций. Демид отстранился и куда-то направился, оставляя меня растерянно стоять на месте.

— Будешь жить здесь, — бросил он через плечо, остановившись у высокого столика, на котором стоял графин с водой. — В этой комнате. Передвигаться по городу исключительно с сопровождением и только по делу.

Даже тело перестало дрожать. В моих глазах отразилась настороженность, которая прошла стягивающей волной по внутренностям. Арбатов тем временем уже подошел ко мне со стаканом воды, но я была в таком ступоре, что не смела шелохнуться.

— 3-здесь?.. — еле слышно повторила я.

Демид задержал на мне пристальный взгляд. Затем не поленился поднести стакан к моим губам и. придержав голову, дождался, пока я сделаю пару надрывистых глотков.

— Твоему мужу пришлось в срочном порядке уехать в длительную командировку. — подчеркнуто сообщил он, холодно перехватив недоумение на моем лице. — И он был очень признателен. что я согласился приглядеть за тобой.

От резкого скачка адреналина жар прошел в груди. Я раскрыла рот, но от шока так и не смогла ничего выдавить.

Демид же вернул стакан на столик и, больше ничего не сказав, покинул комнату.

А я еще долго так стояла, перебирая по буквам его последние слова и пытаясь понять их истинный смысл. Почему-то наказание уже не казалось таким значимым в сравнении… в сравнении с тем, что мне предстоит жить под одной крышей с Демидом Арбатовым!

ДЕМИД

Плохо, когда Паук путается в собственной паутине…

Сколько уже времени я пытал одну точку в пространстве своего кабинета, не в силах отвлечься от навязчивого морока в голове. Руку то и дело сжимал в кулак. разжимал. Со стороны можно было подумать — разминал затекшие сухожилия, а на деле разгонял стойкое ощущение, что кто-то иглами по ладони водит. Словно не ремень держал, а графит зараженный радиацией и теперь она жрала меня рентгенами!

И вроде нагадила девочка, на славу постаралась, а все равно что-то скоблило нутро. Слишком хорошо знал себя, черта рангового. Знал. как на самом деле мог бы наказать ее и не стал. Так откуда это странное чувство? Когда сила и преимущество без исключения на твоей стороне, но в итоге ты остался не в удел даже после победы. Хотя стоит начать с того, что сторона, которая желает войны. не ведет переговоры! Значит, решение избавиться от нее не было окончательным.

Значит, я уже давно оступился, раз мне хватило того, что она проявила упрямство.

И я допустил мысль, что она имеет право на искупление.

Легко быть хладнокровным, когда внутри живет чудовище. И это не просто метафора или образное представление — это часть меня. Страшная сила, которая годами развивалась под коркой, переплеталась с кровеносной системой, с нервными окончаниями и формировала меня как личность. Именно этого бояться мои враги. Создай все условия и никаких преград я не увижу. Живая машина.

Только с этой проблемной девчонкой, мне словно прямо перед носом нацарапали черту, границу, через которую я не вижу резона переступать. В упор. И пока никакие аргументы меня в этом не подводят…

Не подойди эти шакалы слишком близко, никакой свистопляски со свадьбой и не пришлось бы устраивать. Абсурдная перспектива, да только действовать нужно было уже глобально. Раз ступил на тропу войны, значит, скоро этот напряг дошел бы до старших. Стоило им узнать, что начал лопатить уверенную почву из-за какой-то левой телки, не просто авторитет под вопрос поставили бы, а растоптали в пыль своими же ногами! Та же участь настигла бы, принуди я ее выйти замуж за себя.

За круглым столом авторитетов — дураков нет.

Появилась из-ниоткуда и тут же вошла в семью в самый подходящий момент?

Таким бы конем под дуло и себя и ее бы подвел. А вот в сторону Романа Арбатова никто не смотрел. Пока все тщательно следили за моим задом, точно не заботились о том, чем живет этот подкидыш. Так кубик-рубик и собрался. Так и объяснение ходовое нашлось — откуда взялась девочка, за которую вступился сам Паук?

И эта вынужденная мера, чтоб ее, чуть не уделала меня по самое не балуй.

Я даже не доехал до этого проклятого торжества, а уже поднял на боеготовность пол города. Шансы узнать раньше всех, что в отеле ни одна собака кинолога не чихнула, были обречены, но я по крайнему везению умудрился вовремя остановить процесс утечки информации.

Немногие знают, чего стоило сохранить причастность невесты в тайне и восстановить цепочку событий так, чтобы это не вызвало подозрений. По итогу ситуацию скинули на происки недоброжелателей и события округлились в нужную сторону. Довольно правдоподобно, учитывая, что на свадьбе собрались знатные волки. Однако не успей я вовремя, и паскудная участь накрыла бы медным тазом не одну голову.

Каждый нюхач получил бы свое и легко понял, что за лажу провернули под их носами и для какой цели. Сколько бы времени ушло, чтобы замять этот провал перед старшими, заново наладить контакты и отмыть свое имя из кучи дерьма!

Настолько тупая ситуация— это еще постараться нужно.

Я выбрал для движения самый тонкий лед. Сделай один неверный шаг и он треснет, утягивая в бездну все то, что я поставил на кон! И вот уже который раз спрашиваю себя — чего ради?!

Снова ярость жгучим зарядом пронеслась по венам.

Невесте повезло, что я выбрал для нее альтернативу, вместо встречи с собой. Это действительно спасло убогую от моей ярости. Я успел остыть, прикинуть перспективы, а она — подумать о своей шалости и в полной мере ощутить дерьмо. в которое вляпалась. Запах угла, в который сама себя загнала.

Роману повезло меньше. Мало того, что он *блом щелкал, пока она гуляла по отелю, так еще и сунулся к ней без моего ведома. С ним уже проводил весьма неприятный разговор — мозг вынес по ложке. Но в этот раз не было разговоров, только факты.

Пришлось рассеять заблуждения и разжевать голому королю, какую роль изначально отвели ему в этой истории. А еще обещание дать, которое я никогда на ветер не бросаю — если одолеют сомнения по поводу расклада и появятся планы на жену, руки отрублю по локоть. Племянник сразу смекнул, в какую немилость попал, а потому без возражений принял ссылку в другой регион, налаживать дела.

Так я привык действовать. По принципу черного и белого. Решил — сделал, сделал — отвечай, провинился — принимай наказание, ничего лишнего. Но когда ко мне привели невесту, система дала сбой.

Не надо было ей вызов бросать своим упрямством. Не надо было будить во мне утихший яд. Я ошибся. Ошибся, когда дал ей выбор! Ведь мной двигала уже не только потребность наказать, но поставить на место и дать понять, что вся ее сила лишь в голове!

Я показал алмазу монстра, и она в ужасе смотрела ему в глаза. Боялась, но смотрела!

Вот, что подкупает мое чудовище. Вот что подкупает меня, на каком-то неизведанном уровне и влияет на принятие решений. Двигал бы с холодной головой, отбил бы все желание ставить под сомнения мои решения! Но нет… Мне этого было недостаточно.

Давно я такого не знал. Сколько страниц перелистал — каждая была как дама из колоды карт, только масти менялись. Но Катя — единственная, кто по-настоящему трогает мой интерес. Хрупкий цветок со стальным стержнем. Поэтому и горит во мне до сих пор стимул, искушение, азарт — держать ее возле себя…

— Демид, — позвал Костя, искоса глядя на меня. — Надо решать что делать. Ты… слышал, что я сказал?

Он осторожно задал этот вопрос, даже запнулся, перехватив мой прямой взгляд.

Чует наемник неладное. Уже давно должен был вывести ее из дома к чертям собачьим, а тут как затишье перед бурей.

Я и сам ловлю чувство, будто не решение принял, а одел петлю себе на шею. Ну. хоть под моей крышей будет. Меньше глупостей, меньше сюрпризов.

— Где дыры нашли? — озадачил его неожиданным вопросом, разрушая сомнения по поводу своей безучастности.

— Да кто там разбирал, — неуверенно ответил тот. — По кузову в основном, да по стеклам.

— По стеклам.

— Ну да! — воскликнул он, уже начиная краснеть от недержания. — И самое что интересное глухарями изрешетили на ходу. Пацанам вообще повезло, что вовремя головы попрятали..

Я переместил взгляд на часы и поднялся с дивана.

— Везение тут не причем, — заключил хмуро, выглянув в темноту за окном.

— В смысле?..

— Это было не покушение, а предупреждающий заход.

Костя нервно потер ладони и угрюмо опустил голову.

— Так, — раздался его собранный голос в какой-то момент. — Какие указания будут?

— Указаний не будет, — спокойно отозвался я.

— То есть как?..

— То есть сидим и не дергаемся.

Наемник уставился на меня в полном недоумении.

— И что… нам теперь ждать, пока они наших пацанов реально отстреливать начнут?! — завелся он. — Демид я должен сказать…

— Думаешь, удивишь меня, Костя? — холодно перебил я, заставляя его вытянуться одним взглядом. — Замяли тему. Что там с Дельтой?!

— Пока туго, — неохотно отозвался тот. — Репутацию отеля такого уровня компенсировать не так просто.

Очень ценное замечание. Людской фактор — кто там будет разбираться, ложный был вызов или нет? Как в том анекдоте: осадочек-то остался.

— Скажи им, я найду способ. Расходы на рекламу так же возьму на себя.

Костя коротко кивнул и оперативно последовал за мной к двери.

— Проспись, — тут же остановил я его. — Утро вечера мудренее. Я сам наведаюсь к парням, — и уже открыв дверь, добавил: — Думаю объяснять не нужно, что теперь ты за нее башкой отвечаешь?

Сначала на лице наемника отразилось замешательство, затем смирение и твердый кивок.

КАТЯ

Лучик солнца падал на пододеяльник с необычной вышивкой ручной работы. Глядя на эту полоску света, я едва задевала ее пальцем, медленно вырисовывая на ткани своеобразный узор. Периодически этот гипнотический — покой нарушало волнение, проходящее по телу. Пульс учащался, нос начинало щипать, губы дрожать и в глазах собирались слезы. И так раз за разом.

Я лежала под одеялом в большом белом халате, который нашла в ванной еще тем вечером. Тогда я долго стояла под душем и не без труда отмыла тело и волосы гелем для рук. Только у него был более-менее нейтральный запах. Все остальные средства на полках предназначались для мужчины. Еще одно подтверждение, что меня никто не собирался здесь оставлять…

Ягодицы саднило, обжигало даже теплой водой, но я упрямо игнорировала это.

В сравнении с тем, что творилось внутри меня, физический дискомфорт казался пустяком.

Сразу после ванны я забралась на чужую постель и мгновенно уснула, свернувшись калачиком. Мне снилось, что я все еще в той злосчастной камере. И что я куда-то падаю. потому что пола не было. Видимо после жесткой лавки, настоящая кровать показалась телу раем, невесомостью…

Это была его спальня. Изучая комнату одним взглядом, я поняла это по малейшим деталям. Поэтому внутри не оставлял тревожный вопрос, когда вернется хозяин комнаты? И хотя меня не запирали, я ни разу не выходила отсюда или попросту пряталась вот уже третий день. Голову ломило от обильного сна, но я не чувствовала никакой бодрости. Поэтому в основном лежала в кровати. Иногда бродила по комнате или смотрела в окно. Но самое главное меня это устраивало.

Сижу тихо никого не трогаю и не привлекаю к себе лишнего внимания.

Мое уединение нарушалось, только когда приносили еду. Раздавался стук, который не прекращался, пока я не открывала дверь, затем какой-нибудь дежурный охранник закатывал внутрь столик на колесах с блюдами и уходил.

Я должна была испытывать дикий голод после нескольких дней недоедания. Но аппетита не было. Совсем. В первое утро еще впихнула в себя завтрак, а потом аромат еды витающий в воздухе начал раздражать. Поэтому я, как правило, нетронутую тележку перекатывала в дальний угол комнаты, а с собой забирала только чай, кофе или воду.

Телефон мне принесли еще в первый день, так же как и гигиенические принадлежности. Целый пакет разнообразных флаконов от зубной щетки, до дезодоранта. Телефон же аккуратно лежал на тележке в отдельной выемке и был полностью заряжен.

Очень предусмотрительно. Родители должно быть с ума сходили! Только странно, что ни одного пропущенного так и не пришло, когда я включила гаджет… Видимо, кому-то понадобилось отслеживать мои звонки.

Я так и не позвонила никому. Когда перешла в контакты и уже собиралась набрать папу — рука дрогнула. Сердце словно сжали в кулак, и волна минувших событий обрушилась на меня воспоминаниями.

Я была не готова. Выдала бы себя с первого же слова! Все, что я тогда могла это молчать и реветь. Все, на что меня хватило — написать сообщение: Я в порядке.

Рома позаботился, чтобы меня выпустили. Пока не могу говорить. Дайте мне время.

Вибрация прошла по одеялу через несколько секунду. Сначала на экране высветилась: Настя. А следом второй входящий: Мама. В общем, этого следовало ожидать. Но я решительно зажала кнопку выключения и дождалась, пока экран потухнет.

Черт…

Снова это назойливое, тяжелое чувство распирало изнутри. Даже в тот вечер было легче принять эту порку, чем сейчас вспоминать о ней! Такое чувство, что я не в себе была, иначе, откуда взялась эта безумная смелость?!

Зато теперь меня не оставляет пронизывающая тревога. Послевкусие горькой победы. И я уже ни в чем не была уверена. Даже жалела о том, что не подписала эти чертовы бумаги — единственное спасение от мира, к которому я не приспособлена. А еще сердце замирало от одной мысли, что Демид ходит совсем рядом.

Господи, почему он оставил меня здесь?

Почему я решила, что выдержу все, что навалилось на меня?..

В плотном потоке вопросов и поисков ответов, я не заметила, как задремала.

Кажется, даже пропустила завтрак, потому что однозначно слышала стук. Только очень скоро осознала, что это был вовсе не стук, а кто-то без моего вмешательства зашел в комнату. Как раз когда шторы с резким звуком распахнулись, и яркий свет зашел в комнату.

Я тут же приподнялась и оцепенела, разглядев приближающийся силуэт. Демид не спеша обошел кровать и как только возвысился надо мной, без лишних церемоний откинул одеяло. Его взгляд задержался на халате, в котором я куталась все это время. А меня так заклинило, что я даже не заметила пакет, на краю кровати.

— Переоденься, — велел он, поставив его к моим ногам.

Настороженно покосившись на пакет, я притянула колени к груди и не сразу решилась сползти с кровати. А бандит так и продолжал стоять в ожидании моих действий. Когда я встала на ноги, тут же пошатнулась от головокружения. То ли переспала, то ли слишком много времени организм голодал.

Я быстро поняла, что Демид не уйдет, пока я не переоденусь. Но мне очень не хотелось обнажаться перед ним. Как будто так я стану особенно беззащитной!

Поэтому тянула время.

Сначала вытащила содержимое пакета на кровать. В нем оказалось нижнее белье: красивое, не пошлое, но сексуальное. Светлая блузка из очень нежной ткани и джинсы. А еще чешки из плотной ажурной материи.

Пересилив неловкость, я все-таки сняла халат и, не поднимая глаз, нервными движениями одела все, что было на кровати. Но, похоже, господина Арбатова что-то не устраивало. Судя по тому, что он продолжал стоять и смотреть на меня.

— Иди в ванную и приведи себя в порядок.

Я подняла растерянный взгляд, а внутри пробежало неуютное чувство. Даже не представляла, что творится с моим лицом и волосами. Я намерено избегала отражения. Не знаю почему… просто не хотела смотреть в зеркало. И меня даже не волновало, как я выгляжу! Пока Демид сам не подвел меня к этому…

Двигаясь словно на автомате, я прошла в ванную и закрыла за собой дверь.

Вялость влияла на мою подвижность. Я прямо уловила, какой стала медлительной и плавной, точно улитка! Но Арбатов не делал попытки поторопить меня и пока терпеливо сносил эту медлительность.

Первая встреча со своим отражением оказалась на удивление спокойной. Это по-прежнему была я, только со спутанными волосами, бледным лицом и болезненным взглядом. И все равно долго смотреть в свои глаза я не смогла. Открыла ящик, в котором разместила предоставленные принадлежности, вытащила расческу и начала мучить голову. Сначала аккуратно, начиная с кончиков расчесывала спутанные прядки, но затем более яро и даже остервенело, что колтуны выдирались вместе с волосами.

Откуда только нашлось место для ядовитой злости? Но я вспыхнула всего за мгновение. Ком собрался в горле, слезы ярости заполнили глаза и темнота вдруг накрыла сознание. Расческа полетела в зеркало, а затем и ладони начали долбить по стеклу. Я злилась на себя, на свою гребаную жизнь, которая загнала меня в угол, за то, что моя судьба больше не принадлежит мне и за все, что у меня забрали!!! Зарычала сквозь зубы и, от безысходности, царапнула неподдающееся стекло когтями.

Но неожиданно все внутри заморозилось, когда дверь с грохотом врезалась в стену.

Я вздрогнула и, оглянувшись, тут же отскочила от раковины. Демид стоял на пороге, и его холодный взгляд за секунду оценил обстановку. Уставившись на него то ли с вызовом, то ли в страхе, я начала пятиться, пока не ударилась спиной о стену Он тем временем прошел внутрь, задел взглядом упавшую расческу и остановился напротив зеркала. Затем его глаза поднялись на меня.

Почему-то в этот момент мне стало не только тревожно, но и стыдно. Наверняка со стороны это выглядело нездорово и попахивало дуркой! Однако мое тело подчинилось защитной реакции и, задавив все смятение, я бросилась к двери.

Демид поймал меня мгновенно. И, несмотря на мои яростные попытки вырваться и даже драться, ловко скрутил до полного обездвиживания. Какой-то спортивный захват применил или прием и вот я с зафиксированными руками сзади, заскользила прямо к раковине. Послышался резкий шум, а через секунду холодная вода обожгла мое разгоряченное лицо. Я вскрикнула и завертела головой, но Демид продолжал неумолимо растирать кожу холодом, пока мое тело не обмякло в его руках.

Последние силы отдала на это неожиданный всплеск эмоций. Поэтому, как только Арбатов отпустил меня, отошла к стене, едва держась на ногах.

Он пошел следом.

Приблизился вплотную, убрал мокрые волосы с лица и впился в мои глаза.

— Вот что происходит, когда пытаешься убежать от реальности, — заметил он напряженным тоном. — Больше не позволяй себе этого. Не сможешь сама держать себя в руках — я помогу. И быстро вылечу твою голову, поняла?

Я нервно поежилась и растерянно кивнула. Странное состояние накатило. В сознании вдруг все прояснилось. Шторм утих и даже внутри какая-то легкость появилась. Словно из меня выдрали кол, который глубоко сидел и мучил, а теперь пришло целебное облегчение.

— Вторая попытка, Катя, — произнес Демид, отступив от меня.

И уходить он не собирался.

Стерев дрожащими пальцами влагу со щеки, я некоторое время в замешательстве смотрела на бандита. Перед глазами так и стояло все то, что произошло и я не понимала, что не дает мне покоя. Только одно чувствовала наверняка — внутри не было сопротивления. Словно что-то в глубине доверилось робкой, но успокаивающей мысли— он знает, что с тобой. Он знает, что делает. А я находилась в таком состоянии, когда мне просто жизненно необходим был рядом тот, кто знает, что делать.

Приняв это, я неуверенно прошла к зеркалу, подняла расческу и уже более спокойно начала приводить волосы в порядок, под пристальным вниманием карих глаз.

Когда закончила, Демид не спеша приблизился сзади и задержал внимание на моем отражении. От близости его тела ток спустился по позвоночнику, поэтому я подняла глаза, только когда он холодно произнес:

— Иди за мной.

Глава 12

Я еле поспевала за размашистым шагом Демида. Плелась где-то сзади и невольно получила возможность оценить величину дома, хотя и видела его пока лишь частично. Мы прошли коридор, спустились по лестнице, миновали несколько комнат и наконец-то он замедлил ход, переступив порог очередного помещения.

Это была кухня.

Или скорее небольшая столовая, так как здесь располагалась не только просторная зона для готовки, но и массивный деревянный стол со стульями.

— Думаю, ты уже большая девочка и в состоянии сама о себе позаботится, — заметил Демид без каких-либо вступлений и, обернувшись, поймал меня взглядом на пороге. — Все готовят заранее. Не устраивает — продуктов достаточно. Надеюсь, мастерства хватит сообразить, что душе угодно.

Смятение спустилось тягучей волной по внутренностям. Кажется, я поняла, что тут происходит. А пока растерянно глазела на богатство кухонного инвентаря. хозяин дома направился к столу, обошел его и сел во главе.

— Самое время для обеда. — Абсолютно серьезный тон и взгляд в упор.

Мыслительный процесс настолько заглох, что некоторое время я в замешательстве пялилась на Демида в ответ, прежде чем до меня, наконец, дошло. Взгляд неуверенно переместился на плоскую плиту, где подогревалась хромированная кастрюля наверняка с первым блюдом.

Что ж. Почему бы не проявить уважение?

С этой бесхитростной мыслью я не спеша двинулась к гарнитуру и под лаконичные подсказки отыскала тарелку и приборы. В кастрюле, как и ожидала, увидела насыщенно красный борщ. Его аромат без спроса захватил в плен обоняние, и мой желудок сжался в голодном спазме.

Коротко взглянув на Демида, я налила тарелку, осторожно отнесла ее и поставила возле него. Потом вернулась с приборами. Однако господин Арбатов не спешил приступать к еде. А еще смотрел на меня с таким загадочным умиротворением, что я невольно замерла в ожидании.

— Без хлеба ни одно блюдо впрок не будет, — спокойно заметил он, дав подсказку, которую я и ждала.

Странное чувство появилось внутри. То ли любопытство, то ли азарт, то ли увлечение. Словно я играла в игру холодно-горячо.

Продолжая ловить это состояние, я нашла хлеб, нарезала в плетеную корзинку и поставила рядом с Демидом. Да, меня однозначно увлекало это. Словно я выполняю какой-то ритуал, который до меня выполнял кто-то очень важный.

Однако, несмотря на то, что на столе уже все стояло, он даже ложку не взял.

— В своей жизни я не допускаю три вещи, — сказал вдруг хозяин дома. — Ложь, жалость к тем, кто этого не достоин и трапезу в присутствии голодного.

Его взгляд метнулся в сторону кастрюли.

— Бери тарелку.

И вроде я предчувствовала что-то подобное с самого начала, а все равно растерялась. Потому что вместо отрицания и упрямства, внутри прошло неожиданное робкое чувство теплым облаком. Именно оно подводило меня подчиниться. Пусть несмело неуверенно. но я взяла посуду для себя и наполнила аппетитным домашним блюдом. К тому же особенно стимулировало, что Демид не притрагивался к еде и ждал меня.

Расположившись с права от него, я взяла ложку и тихо втянула аромат, от которого рот мгновенно заполнился слюной. Что делал этот человек? Гипнотизировал меня что ли своим странным ритуалом?

Я немного напряглась, когда Демид вдруг наклонился к столу и протянул руку, но всего лишь сдвинул хлеб в мою сторону. Робко встретившись с карими глазами, я взяла кусочек и тихо поблагодарила, а он тут же приступил к еде. Я тоже зачерпнула ложку и когда насыщенный вкус теплого борща заполнил рот, чуть не замурлыкала от удовольствия. Впервые еда показалась живой, непринужденной и необходимой.

Так, ложка за ложкой, я съела почти все. Желудок сжался за эти дни, поэтому и этого оказалось предостаточно. Демид закончил раньше, но не вставал из-за стола.

И только, когда я отложила ложку, перехватила на себе внимание, от которого жар прошел по щекам.

— Наелась?

— Да, спасибо.

Некоторое время он, молча, испытывал меня взглядом. Словно что-то прикидывал, что-то решал…

— Убери со стола, — велел, наконец, и уже поднявшись добавил: — Пойдем прогуляемся.

Оставшись в одиночестве за столом, я еще некоторое время задумчиво смотрела в пространство. Неоднозначное чувство маялось внутри после этого обеда. Даже сомнения закрались по поводу обещанной прогулкой.

Помыв посуду и не оставив на скатерти даже маленькой крошки, я неуверенно пошла обратным путем. Демид стоял возле лестницы, уже одетый в стильное темно-коричневое пальто и в этот момент с хмурым видом натягивал кожаные перчатки. А рядом с ним о чем-то напряженно рассказывал Константин, увидев которого я растерянно замедлила ход.

Ох, блин.

Стоило вспомнить, как он ответственно исполнял свой долг и «спасал» меня — по телу мандраж пошел, а стыд лавой обжег щеки.

— Держи меня в курсе, — коротко велел ему Демид, уже заметив мою стушевавшуюся фигуру.

— Здравствуйте, — смущенно поздоровалась я, когда Константин проследил за вниманием своего шефа.

Его лицо на мгновение вытянулось, но затем приобрело привычное каменное выражение.

— Здрасти.

Кажется, он едва не скривил губы. По крайней мере, точно не постеснялся перед главарем снисходительного тона.

— Давай езжай, — бросил ему Арбатов, одновременно протянув руку в мою сторону и подманив к себе.

Константин сразу направился к парадной двери, а я. проводив его виноватым взглядом, приблизилась к Демиду и перестала дышать, когда его рука легла мне на спину. Он подтолкнул в сторону прихожей, и, казалось, мужская ладонь прожигала своим теплом даже через одежду.

Перед парадным входом Демид протянул мне мужскую жилетку — необъятную, но зато теплую, а еще черные резиновые сапоги, которые нашел в том же гардеробе.

Они были новые, но явно предназначались не для меня, так как тоже оказались на порядок больше.

Когда мы вышли на улицу, на порожках я немного задержалась — судорожно втянула влажный воздух и взглянула на пасмурное небо. Как будто уже год не выходила на свежий воздух… Потом пришлось скорее поспевать за Демидом. он уже сошел со ступенек и направился куда-то вдоль особняка.

Надо сказать, сапоги были очень кстати. Земля вязкая, сырая, так что блестящая резина быстро покрылось грязью. Хозяина дома это, похоже, не волновало, так как он явно не переживал из-за своих дорогих ботинок.

Я не знала, куда мы идем, и настроение было довольно апатичное для вопросов, но на улице однозначно чувствовала себя спокойнее. Даже рядом с ним. Кутаясь в жилетку, которая доходила мне до середины бедра, я задумчиво блуждала взглядом по ухоженной территории Арбатовской усадьбы и невольно гадала: сколько людей нужно нанять, чтобы содержать все в порядке?

Когда мы вышли на задний двор, в глаза сразу бросилась терраса с необычным мангалом из каменной кладки. Дальше тропинка вымощенная плиткой вела мимо лужайки с многочисленными саженцами, которым суждено было вырасти в плодоносные деревья, судя по тому, что раскрытые почки украшали практически каждое цветами.

Тропинка заканчивалась на пустоши, с правой стороны которой виднелось небольшое деревянное строение, а слева — заасфальтированная, огороженная зона, похожая на стрельбище. В голове мгновенно выстроилось это сравнение, ия даже поежилась от озноба, пробежавшего по телу. Но на этом мы не остановились и дошли до самого трехметрового забора, в который была встроена железная дверь.

Демид открыл ее при помощи кода и впервые обернулся ко мне.

— Не трясись. Идем. — Он посторонился и пропустил меня вперед, видимо прочитав все мысли по выражению лица.

За забором находилось другое измерение. Именно так я бы описала то, что увидела. Не просто естественная природа, а прямо тайга с густой порослью деревьев: зеленый мох на корке, верхушки скребут облака, запах чего-то хвойного и жутковатый туман.

Вот теперь мне захотелось спросить:

— Куда мы идем?

Что успело пролететь в моей голове? Психологи бы точно заинтересовались.

Мысль о том, что сейчас мне, возможно, предстоит увидеть кладбище врагов, о котором упоминал Демид. Сразу после того, как раздолбал о стол морду еврея…

— Никуда, — снизошел мой проводник до ответа. — Покажу тебе свои владения.

— Ва… ваши владения?

— Да. Большая часть этого леса принадлежит мне.

Осторожно ступая по неровной тропинке, я недоверчиво осматривалась по сторонам.

— А для чего? — спросила я, чтобы отвлечься от подсказок своей игривой фантазии.

И снова поймала на себе этот взгляд. Словно я задаю наивные вопросы.

— Люблю погулять в одиночестве, — как-то уклончиво отозвался он. — Эту часть никто никогда не загадит, и зверье чувствует себя спокойнее.

В моих глазах пробежала настороженность, и шаг невольно замедлился.

— Здесь… есть животные?

— Не вижу смысла отбирать у них дом, — ответил он, как ни в чем не бывало, а я так и прилипла к земле резиновыми сапогами.

Демид сделал несколько шагов и обернулся, словно почувствовал это в тот же миг.

— Естественная среда требует уважения, — снисходительно заметил он. — Но тебе не стоит переживать, настоящие хищники забегают сюда редко. Они держатся подальше от запаха людей.

Арбатов продолжил путь, а я, быстро расставив приоритеты, поспешила за ним.

— И что за хищник забегает сюда?.. — взволнованно спросила в какой-то момент.

— Волк.

— Волк?!

— Волк — отшельник, — пояснил он, блуждая напряженным взглядом по сторонам. — Приходится подкармливать бедолагу.

— То есть… как? Он же может напасть!

— Может. Но не станет кусать руку, которая его кормит. К тому же чувствует, что я не уступлю ему, как если бы был хищником.

Некоторое время мы шли по неизведанной тропе, и я становилась пасмурнее неба от вопросов в голове. В какой-то момент не выдержала и серьезно спросила:

— Зачем мы пришли сюда?

— Тебе не помешает проветриться, — услышала лаконичный ответ.

Демид даже не взглянул на меня. И со стороны можно было подумать. что на этом разговор окончен, но неожиданно он остановился.

— Здесь ты не затворница. — Хмурый взгляд и давящий тон, словно ему этот разговор поперек горла стоял. — Что-то надо — я дам. Есть вопросы — я отвечу. В чужую голову не залезть, но сегодня я помогу тебе освоиться, а завтра ты уже сама будешь выбирать, что лучше: прятаться или приспосабливаться.

Нервно переплетая пальцы, я отвела взгляд, чувствуя, словно меня подвели к краю.

Приспосабливаться… Как будто можно вот так взять и переключиться! Учитывая насколько неясно теперь мое положение.

— Почему я здесь?.. — спросила вдруг на выдохе, словно это был мой единственный шанс узнать правду. — Ты ведь… сам отдал меня ему, а теперь… я не понимаю и боюсь даже предполагать.

Я сказала это нелепо, но каждое слово давалось мне с трудом из-за страха. Страха услышать ответ. А Демид вдруг подошел вплотную, и я с трудом заставила себя оставаться на месте.

— Ты здесь, потому что теперь не только твоему брату грозит опасность, — ответил он без снисхождений.

На моем лице отразилась растерянность, потому что этого я точно не ожидала. Но прежде чем невольно отступила, он поймал мое лицо в ладони и будто бы не почувствовал, как все тело мгновенно превратилось в ледяное изваяние. Провел пальцами по щеке, распространяя неожиданную волну мурашек по телу и противоречие — трепет, смешанный с отрицанием, с настороженностью.

— Нет, красивая. Слишком много я вложил в тебя, чтобы кому-то отдавать, — Его взгляд прожигал, а голос звучал так пронизывающе, что жутко становилось. — Не важно, на какой бумажке стоит твоя подпись — ты принадлежишь мне. Только мне.

В моих дрожащих глазах, застыл вопрос.

— То есть вся эта свадьба…

— Да, Катя. Такова цена бронежилета, — перебил он меня, погружаясь пальцами в волосы.

Барабанные перепонки оглушил бешеный пульс. Дышать стало так тяжело, что грудь загорела огнем, а в голове — полный разнобой мыслей и ориентиров, хотя с его ответами все должно было встать на свои места!.. Сейчас рядом с Арбатовым я как никогда осознавала свой уровень во всех смыслах. Каким человеком нужно быть, чтобы принимать подобные решения? Чтобы сохранять это хладнокровие?

Именно поэтому он тот, кто он есть.

Невольно в голове закрался вопрос: насколько уже вырос мой долг перед ним?! И сколько еще я должна буду отдать, прежде чем он решит, что мы в расчете?!

Неожиданно с губ сорвался рваный выдох — спина врезалась в какое-то дерево, под внезапным наступлением Демида. Жар иголками рассыпался под кожей, дополняя вспышку паники, когда между нами не осталось даже сантиметра, а его пальцы в волосах плавно собрались в кулак.

— Теперь от тебя немногое требуется, — раздался хриплый голос над моим губами и волнующий мужской запах защекотал рецепторы. — Будь умной девочкой и держи язык за зубами.

Я беспомощно затрясла головой, показывая, что в полной мере осознаю ответственность за эту правду. И хотя эти слова служили предупреждением, гипнотизирующая интонация уводила к иному впечатлению и путала сознание. Поэтому сердце барабанило как после забега, а все мысли словно заморозило. Я просто боялась о чем-либо думать… Но вот. Демид не спеша отстранился и, не отпуская меня из плена своих глаз, отлепил от дерева, вынуждая следовать за собой на слабых ногах.

Не знаю, сколько еще мы бродили по лесу, но в какой-то момент я увидела знакомый каменный забор. Только Богу известно, как Демид так ловко ориентировался в этом месте. Я ведь даже не заметила, когда мы сделали крюк — настолько была отрешена и задумчива. Или же в тот момент увлеклась косулей, которую увидела среди деревьев вдалеке.

Уже в доме внутри меня вдруг пробежало осознание: почем он выбрал лес? Возможно, вовсе не потому что таким образом проявлял заботу или хотел впечатлить своим богатством. А потому что это было самое безопасное место для подобного разговора…

Оставив в прихожей жилетку и сапоги, я посеменила вслед за Демидом, которого возле лестницы перехватил один из охранников. Взглянув на меня из-за плеча, он сказал подниматься в спальню, а сам направился с подчиненным в ближайшую закрытую комнату.

Из головы не выходила прогулка и его слова. Как же тяжело понять этого человека.

С трудом верилось, что Арбатову есть хоть какое-то дело до моего состояния! Казалось он был безучастным и хладнокровным ко всему.

С этими мыслями я пришла в спальню и уселась на кровать. Ни одна окончательно не становилась на свое место. Однозначно внутри появилось обнадеживающее чувство, что Демид не собирался передавать меня на пользование другому и уберег от своего племянника. Однако не давало покоя сомнение, словно решил он это только в последний момент. И возможно, если бы я не сорвала свадьбу, никто бы и не уберег меня от уединения с «мужем». Слишком хорошо я помнила разговор и уверенность, с которой он пришел ко мне в камеру…

Неожиданно дверная ручка дернулась, заставляя меня отвлечься от мыслей.

Ожидая встретиться с Демидом, я спешно поднялась с кровати, однако в комнату вошел не он. Молодой охранник задержал на мне беглый взгляд и уверенно направился к кровати, удерживая в руках связку прямоугольных пакетов. Я отошла к окну, недоуменно приметив логотипы, которые виднелись на каждом из них, а в комнату тем временем вошел еще один мужчина, транспортируя по той же траектории башню коробок.

Охранники совершили еще несколько заходов с неожиданным багажом, прежде чем за спиной послышались шаги, и я наткнулась взглядом на Демида. Он остановился напротив кровати и хмуро оценил доставленное богатство.

— Разбери это, — кивнул он в сторону пакетов, а тон такой, словно все это я сюда притащила.

Тем временем его взгляд метнулся к шкафу.

— Можешь освободить пару полок. Куда вешать тоже найдешь.

Бросив это поручение, Арбатов спокойно покинул комнату, а я еще некоторое время пялилась на дверь, за которой он скрылся. Только затем, неуверенно подошла к ближайшей стопке коробок и открыла верхнюю. Аккуратно укрытая пергаментной бумагой там лежала пара стильных полусапожек брендовой марки. И судя по количеству коробок, мне принесли целую коллекцию обуви.

Нет. Я не спешила обнадеживаться, что это широкий жест внимания от господина Арбатова. Раз уж я стала принадлежать известной семье в городе, надо полагать и одеваться теперь должна соответствующе. Просто… не привыкла получать подобное обеспечение от мужчины. Даже когда встречалась с Марком, несмотря на принадлежность к богатой фамилии, его ухаживания обуславливались цветами, обедами в излюбленных пафосных местах, которые он оплачивал и подарками на праздники, отражающие скорее достаток, чем необходимость.

Однако я чувствовала себя комфортно в этом разграничении.

Поэтому и сейчас проще было принять, что это временная декорация на выход и мне она не принадлежит. С этим настроем я и начала не спеша разбирать пакеты, где для меня подобрали целый гардероб от нижнего белья до роскошной тонкой дубленки, очень нежной на ощупь и изящно подчеркивающей фигуру.

Пока занимаешься подобным делом, невольно думаешь о том, о сем. Но в этот монотонный процесс все время вмешивалась одна царапающая мысль… о родителях. Они имели право знать, что все в порядке. Итак, уже несколько дней прошло несправедливого неведения.

В какой-то момент я оставила неразрбранные вещи и пошла, искать телефон.

Сердце стучало, когда включила дисплей и не зря. В этот раз пришло много пропущенных.

Я решила начать с малого и первым делом позвонить Насте. Даже не представляла, что буду так рада слышать ее голос и что это общение принесет мне столько приятных эмоций. Мы говорили довольно долго — я сказала все, чтобы ее успокоить, но не больше. В основном спрашивала о ее делах. Подруга прошла первый скрининг, который мне теперь нетерпелось увидеть, ну а с токсикозом пока оставалась та же беда. В конце разговора она очень просила приехать при первой возможности и я пообещала, что так и сделаю.

Перед звонком папе пришлось угомонить свое сердце. От волнения даже руки тряслись и холодный пот выступал на коже.

— Привет, пап, — сказала я первая, потому что на том конце не спешили с ответом после гудков.

— Привет, дочка, — вздохнул он как-то устало.

— Извини… я не могла сразу позвонить. Столько всего навалилось с этой свадьбой и с задержанием…

— Катерина, — неожиданно прервал меня папа. — Скажи мне честно, что происходит?

Моя нервная система выдержит правду, но не выдержит неведения! Ты же можешь со мной поделиться… просто признайся — ты с кем-то связалась? С опасными людьми?

Я чуть телефон не выронила. По телу прошла статическая волна, мгновенно разгоняя пульс.

— Пап. я.. — Комок собрался в горле. Папа заблуждался. Ему нужно было успокоение, а не правда. — Прости, я виновата, что ты переживаешь. Но… так случилось. Я, правда, сейчас в порядке и это главное! Лучше скажи как там мама?!

Папа шумно выдохнул в трубку, не желая уходить от темы:

— Мама, так же как и я, — сухо отозвался он. — Ее так дергает, что она даже вставать начала. Хоть что-то пошло на пользу…

— Дай мне с ней поговорить.

— Катя. Ты ведь мне позвонил, а не ей. Значит, сама понимаешь, что нужно выговориться! Я чувствую, что ты далеко не в порядке и…

— Папа, — непреклонно прервала я. — Пожалуйста.

— … Что такое? — послышалось вдалеке.

— … Это Катя, — нехотя отозвался отец.

— … Что!? Катя?.. Катя это ты?! — мамин голос резанул ножом по сердцу.

— Да, мамуль, это я.

— О, Слава Богу, — выдохнула она облегченно. — Дочь, что случилось?

Ее речь была невнятной, замедленной и с каждым словом в грудь будто кобра впивалась.

— Мам, просто недоразумение. Успокойся, пожалуйста, — залепетала я ласково. — Я у… Ромы дома. Он забоится обо мне. С полицией все тоже улажено, и подозрения с меня сняли.

Наверное…

— Ох… Это правда?! — недоверчиво уточнила она.

— Правда, мамуль. Со мной все в порядке! Я в надежных руках.

Вот это однозначно правда.

— Когда ты приедешь?! — не спросила, потребовал ответ мама.

— Я… мне нужно поговорить с Ромой.

— Почему тебе нужно с ним это обговаривать?!

Действительно… звучит странно.

— Просто он работает… и я хотела с ним приехать, — выдумала я за секунды.

— Катя, я хочу увидеть тебя, — сказала мама потяжелевшим тоном. — Только тогда поверю, что с тобой все хорошо.

Я тихо выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как скребет в груди горечь.

— Хорошо мам, — смиренно отозвалась. — Я приеду, обещаю! На днях приеду.

— Хорошо… — согласилась она облегченно. — Я буду ждать твоего звонка.

После разговора с родителями я еще долго сидела на том же месте. глядя в одну точку. И вроде выезжать мне никто не запрещал, но отчего-то волнение захватывало от одной мысли, что надо будет обсудить это с человеком, который всецело взял меня под свое покровительство. Особенно после его предупреждения об опасности…

После того, как я, наконец, разобрала все вещи, некоторое время бродила по комнате, не решаясь выйти туда, где везде снует охрана. Однако когда переступила сомнения, по пути так никого и не встретила. Наверное, Демид уехал, но заблуждений не возникло в том, что меня бы оставили одну в доме.

Я не стала плутать по незнакомым комнатам и сразу направилась на кухню. Там кое-как разобралась с кофемашиной, достала из холодильник, что лежало ближе. и в итоге к кофе у меня получился бутерброд.

Пока сидела за столом, никак не могла расслабиться. Вроде была одна, а все равно не покидало чувство, что за мной наблюдают. После перекуса, вернулась в спальню, где чувствовала себя поспокойнее и стала думать, чем заняться.

Включила плазму, нашла передатчик и устроилась на диване, где еще несколько дней назад сидел Демид, перед тем как наказать меня.

Кажется, я совсем не понимала, что идет по каналу. Смотрела на экран, а перед глазами прокручивала прогулку в лесу, представляла встречу с родителями и предстоящий разговор с хозяином дома.

Нужно было чем-то занять голову. Так и с ума сойти не долго от безделья и бесцельных прогулок, которые только способствуют лишним размышлениям.

Поэтому я решила, что когда меня отпустят к родителям, в первую очередь заеду домой и возьму свой ноутбук. Будущее под вопросом, но я могла бы потихоньку изучать материал по своей профессии и когда придет время для восстановления, мне будет легче войти в колею.

Я верила всем сердцем, что это время наступит.

За окнами уже давно стемнело, когда я решительно выключила плазму и направилась в ванную. Только захватила с собой самый неброский пеньюар, который отложила на полке и халат. Плотно прикрыв дверь с выбитым замком, я не спеша разделась и двинулась к душевой кабине, но поравнявшись с зеркалом, неожиданно остановилась.

Неуверенно посмотрев на себя обнаженную, я вдруг признала, почему все эти дни избегала отражения… Невольно набрав в грудь легкие, я медленно повернулась к зеркалу спиной и опустила взгляд. Желудок неприятно свернулся, когда увидела рваные полосы на ягодицах. Всего мгновение, а прошибло так, что комок подобрался к горлу и губы затряслись от негодования.

Боже, ну почему я такая трудная?! Почему не могу принять и смириться с тем, на что сама пошла, что, по сути, заслужила?! Почему до сердца достает это наказание и не только страхом окутывает, но и обидой?..

Глава 13

Вода уже не тревожила зажившую кожу поэтому под душем я стояла долго, тщательно отмывая себя от несуществующей грязи. В какой-то момент, наконец, дернула кран и уже собиралась выйти из кабины, но вдруг застыла возле матовой двери.

Это был ступор.

Капельки стекали по коже, дыхание затаилось, а взгляд намертво впился в темный силуэт, что стоял посреди ванной. Трудно было определить: спиной или лицом, но казалось — он смотрел прямо на меня! И я точно завороженная, в оцепенении наблюдала за размытой крепкой фигурой, как за призраком, пока не поняла, что он начал снимать одежду и темная рубашка обнажила широкие плечи.

Ох, черт…

Я понимала, что Демид прекрасно слышал шум воды и знал, что я здесь, но не могла заставить себя выйти из кабины. Напротив отошла к стенке и прижалась к ней спиной, как будто собиралась здесь отсидеться и дождаться пока он уйдет.

В какой-то момент зажмурилась и больно прикусила губу. Осознание свалилось на голову — это ведь его комната! За несколько дней «тишины» я решила, что Арбатов предоставил мне свои апартаменты, тогда как, скорее всего, эти дни его просто не было в доме! А теперь… Теперь он как полноправный хозяин вернулся в свою обители.

Резкий звук сдвинутой створки запустил внутрь прохладу, заставляя меня открыть глаза и встретиться лицом к лицу с Демидом.

— Так и будешь стоять здесь, как мышь загнанная?!

От резкого волнения я только и раскрыла рот, желая как-то объясниться или хотя бы отвести взгляд от его крепкого торса, идеально очерченных мышц груди с темной порослью волос и… рук, которые в этот момент расстегивали пряжку ремня.

Руки сплошь покрыты татуировками, как рукава на коже. Много черных и выцветших до серого рисунков, точно годами их выводили и исключительно по символическому значению.

Взгляд не сразу царапнулся о шрамы, но это безвозвратно приковало мое внимание… Длинный рубец под ребром, едва заметный на плече и самый броский — опоясывающий бедро ниже талии, словно наспех зашитый и навсегда оставшийся уродливым напоминанием в виде неровного шва. Его я увидела как раз, когда Демид стянул брюки с боксерами и выпрямился передо мной во всей красе.

Чувствуя, как от жара пульсируют щеки, я словно резко очнулась и смущенно опустила взгляд. Зачем-то прикрылась руками и спешно шагнула в сторону — к проему между Демидом и дверью, намереваясь выйти. Однако меня никто не собирался выпускать. Перехватив мой растерянный взгляд, он шагнул в кабину точно танк, загоняя меня назад.

— Руки убери от тела, — велел стальным тоном. — Стесняться меня вздумала?!

Нервные окончания словно парализовало, и я послушно раскрылась, вновь оказавшись у стенки. И ведь ничего не скажешь, ничего не объяснишь. Разве такой поймет?! Поймет, что обжигает внутри и давит, давит…

Неожиданно матовая дверь за спиной Демида закрылась, уединяя нас и вмиг делая пространство слишком тесным. Он даже не взглянул на меня — включил воду и начал спокойно мыться, как будто я здесь одна из полочек для мыла. Или как будто таким образом решил выломать кирпичи невидимой преграды, которая стала возникать внутри меня в его присутствии.

Так я и простояла возле стенки пока Арбатов не закончил и вода перестала бежать с потолка.

Не знаю, что отражалось в моих глазах, когда он повернулся ко мне и обхватив ладонью шею, притянул вплотную к себе. Тело моментально задеревенело. Я едва делала вдохи, пока он исследовал руками мою обнаженную кожу и втягивал запах влажный волос. Но в какой-то момент вдруг отстранился, захватил пальцами подбородок и буквально заставил меня привстать на цыпочки.

— Боишься меня, — констатировал, впиваясь в глаза, и таким тоном словно уловил это даже в запахе.

Я даже ничего не успела выдавить, как Демид ловко повернул меня и прислонил животом к стенке. Его ладонь казалась горячим камнем, когда он провел вниз по позвоночнику и замедлился на пояснице. Вжимаясь щекой в теплый пластик, я зажмурилась до белых пятен, ощутив, как его пальцы начали очерчивать следы от ремня.

— Мне не нужен твой страх, — холодно сообщил он, поглаживая кожу ягодиц. — Однако тебе придется считаться со мной.

По шее побежали мурашки, когда Арбатов резко склонился к моему лицу, обдав жарким дыханием кожу над ухом.

— Я жесток, Катя, — выдал он без снисхождения, а его пальцы тем временем плавно скользнули ниже. — Но никогда не наказываю ради наказания или удовольствия. Ты уже получила свой урок. А если хочешь облегчить себе жизнь — научись принимать все, что получаешь от меня.

В легкие резко зашел воздух, когда ладонь Демида оказалась между моих ног и с напором заскользила вдоль складочек, вызывая неконтролируемый порыв.

Сжавшись всем телом, я инстинктивно отпрянула от стены, но он тут же придавила меня рукой между лопаток.

Жар спустился иголками по коже.

От накатывающей паники я даже всхлипнула, но когда Арбатов глубоко протолкнулся в меня пальцами, низ живота без спроса пронзила опоясывающая вспышка, вмиг рассеивая все лишнее. Я громко ахнула, чувствуя предательский прилив возбуждения, а следом беспомощно заныла от стягивающего отрицания и замешательства.

— Ч-ш-ш, — раздалось за спиной. — Ты не сможешь сопротивляться.

Демид начал двигаться в одном темпе, загоняя мою волю в угол и окончательно забирая контроль над телом и мыслями.

Его слова обрели смысл.

Врезались в мое сознание и распространились на множество невидимых нитей в нейронах мозга. Словно на одно мгновение я нащупала твердую почву. увидела цельную картинку, которая до этого была разбросана на рваные части и нашла то, что мешало мне двигаться дальше.

Научись принимать все, что получаешь от меня…

Это тяжело… принимать все: добро и зло, ласку и жестокость, казнь и помилование. Принять — значит обнажить душу и довериться. Принять — значит поверить, что Паук хладнокровен, однако всегда действует справедливо! Но это единственное, на что я могла полагаться с таким опасным и непробиваемым человеком.

Тело меня уже не слушалось и плавилось словно воск, поддаваясь захлестывающим волнам желания. Внизу все ныло и требовало продолжения грубой ласки, будто запах Демид пропитывал мои рецепторы похотью, пробуждая темное вожделение, которое все это время таилось глубоко внутри. Да, оно существовало во мне, просто хорошо пряталось, а теперь вырывалось наружу.

И ничего не сделать с этим.

До обиды на себя слабую, до слез, но он прав — я не смогу сопротивляться!.. Где-то внутри я уже была отравлена и уже приняла все, что Арбатов делает со мной.

Взяв ладонью за лицо, он протолкнул язык в мой рот, заглушая стоны, идущие от его неистовых вторжений. А когда ноги меня уже начали совсем подводить. оторвался от губ и с силой вжался сзади. Убрал пальцы и принялся водить у входа горячим, налитым до камня членом.

Мучительно медленно, дразняще, доводя до исступления от желания почувствовать его в себе…

Демид обжег языком мою шею, сжал грудь, и одновременно головка погрузилась внутрь. Кажется, в этот момент я даже не дышала, настолько сосредоточилась на ощущениях. Плавное движение и одним толчком он зашел так глубоко, что по телу волной прошла электрическая дрожь. Я вздрогнула и глубоко вобрала воздух, а Демид замер внутри, словно слушая каждый ответ моего возбуждения. В какой-то момент он плавно вышел и вогнал член сильнее, и еще раз с такой же паузой, и тело словно инструмент в руках дирижера начало играть по заданным нотам этого дьявола. Превратилось в натянутую пружину и выбило из разума все мысли, оставляя лишь глухой шум.

Арбатов почувствовал это, потому что перестал придавливать меня собой и сделал новое вторжение уже в более удобной позе, где было место для разгона. Он больше не сдерживался и просто жадно трахал меня, с хлюпающими звуками. удерживая за шею, собирая волосы в кулак и все больше впутывая в порабощающие ощущения, от которых между ног все текло, а в животе взрывалось салютами.

В какой-то момент я выгнулась и вскрикнула от самого сильного взрыва. Спазмы рассыпались по всему телу, и этот экстаз настолько вытряхнул меня, что я даже не поняла, когда Демид отстранился…

Он не дожидался, пока я перестану вздрагивать. Оторвал меня от стены, открыл душевую и вывел за предплечье наружу. Там перекинул через плечо, игнорируя глухой стон, схватил полотенца и понес из ванной.

В комнате Арбатов сбросил меня на кровать вместе с полотенцами. Растерянно глядя как он наспех вытирается, я была не в силах ничего сделать, кроме как прижать к груди это полотенце и отползать. А Демид словно хищник последовал за мной, сдернул прикрытие и одним движением придвинул меня за ноги. Глядя сверху потемневшим взглядом, он положил их себе на плечи и принялся растирать чувствительный клитор большим пальцем. Я тут же вцепилась в его ладонь и умоляюще посмотрела в ответ.

Безумие творилось внутри. Я буквально кожей ощущала бешеную страсть бандита и словно сама против воли настраивалась на эту же волну! Мы смотрели друг другу в глаза и словно искали какую-то точку. Слияние — когда он хочет понять мои желания, а я раскрываюсь ему навстречу.

Когда между ног уже все пылало, а резкие вдохи перешли в стоны. Демид практически сложил меня пополам, накрыв своим большим телом, и вогнал член на всю глубину, выбивая сдавленный крик из груди. Первый толчок в необычной позе оказался болезненным, но очень скоро я начала извиваться от будоражащих вспышек удовольствия. Быстро привыкла и перестроилась для новых ощущений.

В какой-то момент Арбатов будто дал волю своей страсти. Глаза стали черными — в них словно родилось пламя, лицо приобрело жесткие очертания, а движения превратились в таранящую очередь толчков. Тогда и я уже перестала быть собой…

Словно разделили меня на две части и та, что темнее взошла на трон и начала править. И я сама позволила утянуть себя и раскрыть эту часть.

Когда Демид придавливал меня так, что воздуха не хватало — я обнимала его плечи, обхватывала ногами талию и прижималась навстречу. Когда он терзал ртом мою грудь и путался пальцами в волосах до боли — я гладила его спину и чувствовала, как непокорно напрягаются мышцы, словно не привык он к такой ласке.

Я поддалась и забылась — так проще было думать. Но возможно я просто сделала то, что хотела делать!

В какой-то момент бандит поставил меня на четвереньки и принялся доводить до нового пика, сжимая ладонями плечи, и ревностно собирая каждый крик, посвященные одному ему.

— Да! Да!.. О, Боже… — сорвался голос на самой грани, и я снова провалилась в бездну острых ощущений.

Что-то рыкнув с матом, Демид навалился сверху и кончил следом. А я была настолько обессилена, что меня уже ничего не волновало. Даже то, что он продолжал оставаться внутри, когда перекатился на бок, утягивая мое тело за собой и не торопясь выпускать из захвата рук. Я просто притаилась, и надеялась, что он утолил свой голод, потому что ничто уже не могло удержать мой разум в реальности…

* * *

Я проснулась резко. Даже кровь зашумела в ушах, когда оторвала голову от подушки и, щурясь от света, растерянно огляделась в комнате. Впервые проспала так долго в этом доме — солнце уже вовсю светило за окном. Однако не оно первым встретило меня, стоило открыть глаза, а навязчивое ощущение пустоты.

Чувствуя неуютный озноб под кожей, я обняла колени руками и опустила взгляд на пустые подушки рядом. Внутри что-то тут же царапнуло и неприятным осадком собралось в груди. Словно вчера я сильно напилась, а сегодня пришло похмелье и сожаление о своем поведении. Словно я перестала видеть границы, отпустила страховку и позволила пользоваться своей слабостью… И ведь раньше все происходило в том же ключе, так почему сейчас меня так волновало это пробуждение в одиночестве?

Я ощущала, как стягивает кожу на бедрах, но только сейчас решилась откинуть одеяло.

Твою мать…

Увидев обильные остатки спермы между ног, я хныкнула в голос и закрыла лицо ладонями. В этот миг в сознании вспышкой пронеслись картины вчерашней близости. Да так ярко, что щеки загорели огнем, пульс участился, а внизу живота все заныло от горячего спазма. Стоило только вспомнить, как Демид врывался в меня, как его щетина царапала шею и как глаза пронизывали своей темнотой…

Будто в самую душу заходили без спроса!

Ненасытный зверь.

Ночью он брал меня еще раз… Дал всего несколько часов на отдых, прежде чем разбудил бесцеремонными прикосновениями. И все, что я поняла, проснувшись в плену его рук — твердый член упирается мне в бедро, а между ног уже горячо и мокро.

Боже… Внутри неожиданно проскочила догадка.

Я даже убрала руки от лица и настороженно уставилась в пространство, а мысль, довольная безумная на первый взгляд, начала стремительно развиваться — может он специально это делает?! Что если все это время я была слепа?! Что если совсем не снисхождение двигало Арбатовым, когда он решил оставить меня в этом доме?!

Цена ошибки может быть слишком высока.

Теперь, когда я носила его фамилию, но формально была замужем за Романом, имела все шансы без угрозы родить наследника известному авторитету города!

Идеальный вариант для возмещения долга.

Меня передернуло от собственных мыслей, и к счастью в сознании вовремя прошла волна скепсиса. Да нет… Бред! Под гнетом последних событий, у меня просто развилась паранойя, и я везде начинала видеть злой умысел.

Медленно выпустив воздух из легких и, заставляя себя переключиться от лишних мыслей, я сползла с кровати и направилась в ванную. Отмывшись под горячим душем, без особого энтузиазма выбрала вещи из шкафа и некоторое время бесцельно бродила по комнате. Очень хотелось есть, но я никак не решалась выйти. Чувство неловкости и стыда шлейфом следовали за мной и останавливали каждый раз, как подходила к двери.

В конце концов, благоразумие победило, и я покинула свое мнимое укрытие. По пути на кухню очень надеялась не встретить кого-нибудь из охраны, а тем более хозяина дома. Однако в доме казалось было так же пусто, как и в комнате. Скорее всего, Демид еще утром уехал по своим делам.

Завтрак начался для меня в обед. В этот раз я не скромничала и поискала в холодильнике контейнеры с готовыми блюдами. Невольно отметила, что все исключительно домашнее и традиционное. Никакого пафоса в виде дорогих экзотических продуктов или разнообразия европейской кухни.

Я чувствовала себя комфортно в одиночестве за столом, поэтому ела не спеша.

Все смотрела в окошко, выходящее на ту самую террасу с мангалом, и взвешивала заманчивую идею прогуляться по территории. Солнышко пригревало землю и очень хотелось ощутить на себе это тепло…

Удерживая в голове эту мысль, я уже встала из-за стола, чтобы убрать тарелки, когда мое уединение неожиданно нарушили. Сначала послышались уверенные шаги, но прежде чем я успела выстроить какие-либо догадки, в проеме показалась высокая фигура Константина.

— Здрасти, — выпалила я на автомате.

Будто ничего не услышав, он мазнул по мне хмурым взглядом и дернул головой в сторону выхода.

— Пошли.

Всем своим видом, наемник показал, что ждать не собирается, поэтому пришлось оставить посуду в раковине и спешить за ним. Он задержался возле лестницы и не утруждая себя объяснениями, велел мне собраться. Через пятнадцать минут я уже спускалась с мраморного крыльца дома, следуя за безучастным Константином к черному Геледвагену.

Внушительная машина. Никогда бы не подумала, что выпадет случай ездить на такой!

Устроившись на заднем сидении, я дождалась, когда он сядет за руль и, взволнованно стиснув телефон, спросила:

— Куда мы едем?

— Когда приедем, тогда и узнаешь, — сухо отозвался наемник, встретившись со мной взглядом в зеркале заднего вида.

Я поджала губы и обиженно отвернулась к окну. Засранец… Похоже теперь я у него навечно в черном списке!

Почти всю дорогу почему-то не отпускало ощущение, что меня везут на встречу к Демиду. В тот загадочный офис без вывески или быть может в ресторан, где он предпочитает обедать… Не представляю, откуда эта ересь лезла в голову.

Возможно, сыграло роль его неожиданное вмешательство в мое тихое существование, после наказания, поэтому сложилось впечатление, что Демид нашел для меня очередной способ проветриться.

Однако предчувствия меня подвели, и все предположения растаяли как сахарная вата в воде, когда вместо ожидаемого офиса или ресторана, я увидела глянцевый фасад какого-то частного учреждения. И еще до того, как сообразила, что это клиника, уловила тревогу внутри.

Минуя главный вход, Константин проводил меня до ресепшена, где нас встретила молоденькая медсестра. Я сразу поняла, что это женская консультация, поэтому нехотя последовала за девушкой, наградив косым взглядом водителя, что остался ждать в фойе.

Все внутри сжалось от дурного предчувствия. Скорее всего, меня ожидала унизительная процедура обследования на всякую заразу. Это казалось очевидным, ведь теперь я жила в доме господина Арбатова, а значит, самое время убедиться в здоровье новоиспеченной родственницы, которой отныне суждено регулярно греть постель.

В этом накрученном состоянии, медсестра и привела меня в большой светлый кабинет. обставленный по последнему спову техники. И как только мы появились на пороге, из-за рабочего стола к нам тут же вышла пухленькая женщина в белоснежном халате с тонкими очками на носу. Тепло улыбнувшись, она пожала мне руку, представившись Вероникой Сергеевной, и предложила сесть на кушетку.

Прием начался с вопросов. И я довольно скоро убедилась, что сводились они не к тому, чтобы выяснить насколько разгульную жизнь я веду, а скорее каким образом предохраняюсь. Тогда и стало все ясно…

Дальновидность Демида шарахнула по моей наивности и привела к смятению.

Надо ж было до такого додуматься — я ему нужна, чтобы родить наследника! Он не пустил дело на самотек, а позаботился о последствиях.

Именно в этот момент возникла мысль, что когда я оказалась под крышей дома Арбатова, он взял на себя ответственность за все, что со мной связано. Абсолютно за все… И я не знала то ли с облегчением выдохнуть. что мои опасения не подтвердились, то ли напротив насторожиться. Слишком остро я ощутила сейчас этот контроль.

_ Когда в последний раз были месячные? — задала Вероника Сергеевна очередной вопрос.

Отвлекаясь от мыслей, я уже открыла рот, чтобы ответить. но вдруг запнулась и нахмурилась.

— В первых числах должны быть… были.

По телу пронесся неприятный жар. Потому что уже был почти конец месяца. Конец следующего месяца!

— Не волнуйтесь, — вовремя прервала врач мой мыслительный процесс, необратимо ведущий к панике. — Это частое явление при гормональной перестройке. К тому же препарат, который вы выбрали, принимался внепланово, верно?

— Да… — растерянно отозвалась я, напряженно наблюдая за тем, как она снова что-то начала печатать на клавиатуре.

От волнения живот сводило. Я вообще не знала, как ориентироваться в этой ситуации! Поэтому честно рассказала Веронике Сергеевне все, что успела предпринять во избежание беременности. И мне ничего не оставалось кроме как довериться специалисту.

После осмотра на кресле, по ее рекомендации у меня взяли пару анализов, а затем я получила упаковку зарубежного препарата экстренной контрацепции с подробной инструкцией использования. На прощание Вероника Сергеевна сообщила, что в ближайшие дни я должна прийти на прием, чтобы узнать результаты анализов и выбрать оптимальный метод для предохранения.

Из кабинета я вышла, пребывая в какой-то прострации. И всю обратную дорогу это состояние не отпускало. Я даже не вспомнила, что собиралась попросить Константина заехать ко мне домой и забрать ноутбук. И никак не могла понять, что не так… Что тяжестью засело внутри, и тянет, тревожит, постоянно напоминает о себе.

По приезду в дом Арбатова, я сразу поднялась в его спальню и сидела там, пока за окнами не начало темнеть. Устроилась на подоконнике и задумчиво наблюдала, как покачивает ветер кромки деревьев. А внутри царила тяжелая тишина. Ничего не хотелось делать, ни о чем не хотелось думать. Только бы вырваться куда-нибудь отсюда. Отвлечься, прийти в себя. Тем более родители ждали моего приезда…

Внутри прошла волна негодования — это был обман. Я просто оправдывала свое желание убежать! Убежать от собственных заблуждений, которые опасно прогрессировали в этом доме, рядом с ним. Значит, что-то уже забралось в глубину и без спроса дергало мои эмоции как за ниточки марионетку.

И я знала, что это.

Что за волнение расходится внутри, что за трепет от одной мысли о нем. То же я испытывала с Марком, когда мы только познакомились. Хотя то, что происходило сейчас, казалось несравнимо и неоправданно, а самое главное — оно не поддавалось контролю…

Катя, черт возьми. Нельзя, нельзя — ты же знаешь!

Я не имела права на чувства к этому человеку. Он растопчет все без сожаления, хладнокровно. Я прекрасно понимала, с кем связалась, для чего нахожусь здесь и какую роль исполняю! Я не имела права усложнять себе жизнь…

Когда в комнате стало совсем темно, я включила свет, стянула с подоконника глянцевую упаковку и спустилась на кухню. Налила воды и выдавила в дрожащую ладонь таблетку, которую необходимо было принять в первые сутки. Внутри блуждало неуютное чувство, от которого желудок стягивало, и холодный пот выступал на коже. Но я выпила ее. Лишь на пару мгновений задержала отстраненный взгляд на свете фонарей за окном и проглотила таблетку, обильно запив водой.

Появление Арбатова в доме, казалось, можно было уловить даже в воздухе.

Атмосфера поменялась мгновенно — началась суета, оживление. Поэтому когда я вышла в холл невольно замедлила шаг, остро ощутив эту перемену. А буквально через пару мгновений поймала взглядом нескольких охранников, что с сосредоточенным видом спустились по лестнице и, не сговариваясь, разошлись по сторонам.

Должно быть, я невольно перехватила это волнение, потому что сразу отмерла и поспешила на второй этаж. Однако даже не успела ступить на лестницу, как меня остановили. Константин вышел откуда-то из-за угла и, в своей сухой манере, велел следовать за ним.

Мы прошли в незнакомую часть дома, где находился небольшой коридор и почти сразу остановились у темной двухстворчатой двери. Наемник открыл ее без стука и пропустил меня в просторный кабинет, обустроенный без единой лишней детали.

Пульс участился, как только переступила порог и увидела его. Демид сидел за массивным деревянным столом буквой «Т» и был так занят изучением бумаг, что даже взгляд не поднял, когда я вошла.

Остановившись посреди кабинета, я некоторое время тихо исследовала взглядом обстановку. Не могла смотреть на него. Смущалась даже просто разглядывать и нервно растирала пальцы, чтобы унять мандраж. А кабинет как будто с картинки — стильная мебель в темных тонах, деревянные панели на стенах, большое окно и максимально организованное пространство.

— Как прошел прием у врача? — неожиданно услышала я в какой-то момент и, хотя тон был спокойный, внутри все натянулось струной.

— Хорошо, — отозвалась тихо и тут же осеклась. — То есть… мне предоставили все, что нужно.

Демид глянул на меня из-под бровей. Как будто его смутил ответ или он хотел прочитать эмоции, отразившиеся на моем лице. Закрыв папку перед собой, он вдруг поднялся из кресла и направился в сторону большого стеллажа, где находился встроенный в стену сейф.

— Я хотела спросить… — выпалила неожиданно, как будто подходящего момента больше не предвиделось. — Мне нужно съездить к родителям. На несколько дней.

В воздухе повисла напрягающая тишина. Арбатов что-то вытащил из сейфа, не спеша закрыл его и двинулся ко мне.

— Они очень переживают, — осторожно добавила я, взволнованно глядя на него. — Мне нужно их успокоить и я…

— Нет, — услышала ответ, от которого просто опешила.

В глазах отразилось замешательство, ладони вспотели, а внутри запульсировала тревога.

— Ты можешь успокаивать их хоть каждый день, — сказал он, поставив маленькую коробочку на край стола. — Ночевать ты должна здесь.

Облегчение прошло слабостью по телу. Я тут же закивала, а Демид опустил взгляд на стол и бесстрастно велел:

— Одень это.

Только в этот момент я, наконец, пригляделась к тому, что он достал из сейфа. Это был темно-синий бархатный футляр для украшений. И растерянно уставившись на Демида, я некоторое время стояла на месте как вкопанная. Лишь в какой-то момент неуверенно подошла к столу под его пристальным взглядом и осторожно открыла ее, догадываясь, что там находится, но не в силах как-то связать причину.

Наверное, я слишком долго смотрела на кольцо, которое увидела, поэтому Арбатов с шумом втянул воздух и сам вытащил его.

— Это мой личный подарок в честь свадьбы, — сообщил он, притянув мою руку и ловко надев символичное украшение на безымянный палец. Затем его пронизывающий взгляд замер на моем лице. — Маленькая деталь, которую я должен был вручить, если бы успел приехать вовремя.

Я тут же зарделась от колкого напоминания и стыдливо опустила взгляд на свою руку. Никогда не разбиралась в украшениях, поэтому могла бы подумать, что это серебро, однако, кольцо скорее было создано из дорогого металла вроде платины.

Широкое с золотым окаймлением и ажурным узором внутри — качество работы улавливалось невооруженным глазом.

Внутренности заворочались от ощущения тяжести символического значения этого украшения. Однако не столько это меня смущало, сколько странное противоречие, которое забилось импульсами в груди. Словно это кольцо вовсе не означало принадлежность Роману или статусу замужней девушки. А как будто отражало то, что я принадлежу Демиду Арбатову, на которого и подняла напряженный взгляд.

Настолько явно закралось это ощущение…

— Неужели это было так необходимо?.. — произнесла вдруг в полгопоса. — Держать меня в неведении, заставлять проходить через это?

В карих глазах не отразилось ни одной эмоции. Словно я и не осмелилась задать этот дерзкий вопрос.

— Ты должна была поверить в это, чтобы поверили другие, — ответил он непреклонно. — Поверить, что выходишь за Романа и не важно: добровольно или насильно. Вы должны были оба поверить в это.

По спине прямо холодок прошел от неожиданного осознания. Значит и его племянник не знал о том, что все это лишь ширма?..

— Но… почему сейчас? — взволнованно спросила.

Демид просканировал меня взглядом и вдруг направился к креслу.

— Завтра ты встретишься со своим братом. — ошарашил он меня неожиданным ответом. — И у него не должно возникнуть сомнений по поводу твоего положения.

— Что?.. — выдохнула неверяще, чувствуя, как немеет лицо от недостатка крови.

— Ему тоже не мешает успокоиться, — наводящим тоном добавил он и, опустившись в кресло, метнул на меня строгий взгляд. — Слишком много вопросов задавать начал. И в твоих интересах найти способ угомонить его гонор.

Я растерянно уставилась на Арбатова… Все смешалось в кучу в голове: радость, неверие, жгучая паника в предчувствии тяжелейшего разговора, который мне придется провести с братом. Но как бы то ни было, огромное желание увидеть его преобладало над всем! Настолько, что, несмотря на всю сложность ситуации, мне как никогда хотелось искренне поблагодарить Демида за эту возможность. По-настоящему, открыто выразить то, что я чувствовала… Но мне казалось безмерно малы будут мои слова. Наверное, потому что сейчас я особенно ясно осознавала, сколько же этот человек сделал для меня за это время.

— Спасибо, — выдохнула от всей души. — Я… я даже не знаю как вас…

— Можешь идти, — перебил он меня, холодно переключая внимание в монитор открытого лэптопа.

Язык тут же прилип к небу и, словно боясь спугнуть эту невероятную новость, ноги сами вывели меня из кабинета. И я точно знала, что в эту ночь мне не удастся уснуть.

Глава 14

Каждая секунда казалась настоящим испытанием, целой пропастью перед заветной встречей. Я не могла сидеть. Топталась у окна с деревянной рамой, покрытой облупленным споем краски и глядела на толстую решетку, приваренную снаружи, через которую в это небольшое помещение заходил свет.

Послышались шаги в коридоре, и сердце тут же разбежалось до предела, заставляя меня резко обернуться. Первым зашел конвоир и встал у стены недалеко от входа. Следом в проеме появилась фигура Миши, позади которого шел второй контроллер.

В тот же миг эмоции забились через край. Он сразу поймал меня взглядом, а я так и застыла у окна, боясь двинуться с места. Только нервно заламывала руки и переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как ему расстегивают наручники.

Сердце защемило, когда отметила про себя изменения во внешности брата. Будто стал гораздо старше своего возраста в этой черной затертой форме заключенного.

Волосы коротко острижены, черты лица осунулись, закаменели, когда-то живой взгляд потух, и только тело оставалось по-прежнему мощным, предупреждающим, даже несмотря на заметное похудение.

Когда Миша двинулся ко мне, потирая на ходу запястья, я не выдержала. Кинулась навстречу и, впечатавшись в широкую грудь, крепко-крепко обхватила ее руками.

Плечи затряслись от рыданий — я даже сама от себя не ожидала. Честно пообещала себе не плакать, но сейчас словно вмиг превратилась в маленькую девочку, которая слишком долго сопротивлялась жестокому миру. а теперь оказалась в надежных руках, которые непременно защитят ее!

Мне показалось, что тело брата напряглось, прежде чем его большие руки обняли меня в ответ.

— Ну чего ты, кнопка? — со вздохом произнес он, покачнувшись со мной в стороны и прижав губы к макушке.

Ему тоже было тяжело и невыносимо видеть меня такой — я ощущала это очень остро. Поэтому постаралась совладать с собой, отстранилась от брата и принялась остервенело вытирать слезы, что непослушными дорожками сбегали по щекам.

— Прости, — проронила дрогнувшим голосом. — Просто сильно соскучилась.

Миша взял мое лицо в руки, не давая прятать глаза и нещадно тереть кожу.

— Ну, все успокойся, — велел он с нарочитой строгостью. — Я тоже сильно соскучился, особенно по твоей улыбке.

Губы невольно растянулись, но улыбка вышла так себе, учитывая дрожащий подбородок и заплаканные глаза, в которых отражались настоящие эмоции.

— Давай сядем, — предложил брат, обняв меня за плечи и потянув к небольшому квадратному столу советских времен.

Я прерывисто вздохнула, усаживаясь на жесткий стул и, чувствуя, как постепенно утихают эмоции. В какой-то момент даже почудилось, будто мы вовсе не на зоне, а вдруг перенеслись в другое, более гостеприимное и уютное место.

— Ну, рассказывай, — сказал Миша, сложив руки в замок и как-то странно окинув меня взглядом.

Наверняка он приметил одежду, которую нельзя было никак отнести к моему привычному гардеробу. Именно с этого момента под кожей будто проросли стержни. которые ни на секунду не выпускали меня из напряжения.

— Даже не знаю, с чего начать… — Взволнованно пожав плечами, я опустила руки на колени и принялась теребить края дубленки. — Ты прости, что передачек не было…

Папа не знал, а я… я не могла вырваться с работы.

— Не беда, — ровно отозвался брат, глядя на меня с теплым прищуром. — Здесь и так неплохо кормят.

Я растерянно уставилась на Мишу, пытаясь уловить иронию на его лице. Он же не пытается меня обмануть?.. Все знают, как кормят в таких местах. Как бы то ни было, чувство вины мгновенно сплелось паутиной в груди.

— Мама начала потихоньку вставать, — сообщила я, горячо желая хоть как-то порадовать брата. — Думаю, в следующий раз родители сами тебя навестят, и… папа должен вот-вот восстановиться на работе, и я постепенно вернусь к учебе..

— И все будет хорошо, — задумчиво заключил он.

Я замолкла и медленно кивнула.

— Настя спрашивала о тебе, — решила упомянуть я. — У нее сейчас… не самый легкий период в жизни.

— Какая Настя? — слегка нахмурился Миша.

— Моя одногруппница, помнишь? Ты видел ее на моем дне рождении, и я ночевала у нее не раз, и…

— Да-да, что-то припоминаю, — без энтузиазма подтвердил он. — И что там с ее жизнью?

Конечно, брат спрашивал это из вежливости, а на самом деле мыслями был где-то далеко. Да и я словно намеренно нагружала его информацией, предчувствуя, что в любой момент разговор может сменить направление.

— Она беременна, — глухо сообщила я, а Миша удивленно приподнял бровь. — На аборт не пошла и с родителями теперь в натянутых отношениях

— А папаша что? Не имеется?

Я отрицательно покачала головой.

— Кажется, он не знает. А Настя упрямо не говорит — кто это… — я запнулась. чувствуя, что уже начинаю выдавать лишнее о подруге. — В общем, она привет тебе передавала. Переживает вместе со мной, как ты здесь… со всем справляешься.

Я с искренним беспокойством уставилась на брата. А он, как бы, между прочим. покосился на конвоира и вдруг протянул мне правую ладонь. Я среагировала непроизвольно. Думала. Миша хотел взять меня за руку, чтобы успокоить очевидное волнение и без задней мысли вложила ее. В этом и промахнулась… И сразу напряглась, ощутив, как он сжал мои пальцы.

— Неспокойно мне, малая, — сказал брат, пристально глядя в глаза. — Мысли всякие лезут в голову, подозрения. Даже Диме дозвонился — думал он вразумит, подсказку даст, а оказалось… не туда я стучался за правдой.

Я прямо ощутила, как кольцо начало обжигать палец.

— Миш я…

— Что это, Катя? — спросил он, дернув мою руку вверх, да таким спокойным тоном. будто увидел не обручальное кольцо, а незначительную побрякушку.

Но я не заблуждалась на этот счет. Тут же выпрямилась и попыталась выдернуть ладонь, но Миша держал так крепко, что ток прошел по позвоночнику.

Черт…

Я ведь хотела снять его всю дорогу! До последнего боролась с трусливым соблазном. Однако непреклонное слово Демида оказалось сильнее моей воли. К тому же я понимала, что Миша рано или поздно узнает правду. Так пусть лучше узнает от меня…

— Я вышла замуж, — сообщила я на одном дыхании. — Это сложно объяснить… Все так быстро произошло — никто не был готов узнать..

— Вот как, — сухо выдал брат, не отводя глаз от моего лица и продолжая держать руку. — И как же зовут твоего мужа?!

Я растерянно раскрыла рот, но не спешила с ответом. Словно и не нужно было это.

Словно он и так все прекрасно понимал.

— Его зовут Рома, — осторожно ответила в какой-то момент. — Роман Арбатов.

Не по себе стало, когда на лице Миши заиграли желваки, а во взгляде что-то нехорошее сверкнуло.

— Что ты наделала, Катя?! — спросил он настороженно, сжав мою руку сильнее. будто не замечая, что причиняет боль.

А у меня в груди все ходуном заходило. Я резко вырвала пальцы из его захвата и. опустив взгляд, поежилась от колючих мурашек, сбежавших по коже.

Ведь знала, что не вытяну этот разговор… с самого начала знала.

— Миша успокойся, я ничего не делала…

Резкий удар по столу заставил меня вздрогнуть, а конвоира обратить на нас пристальное внимание.

— А ну притих, Рэмбо, бля*ы — рыкнул мужчина, угрожающе вытащив дубинку. — По почкам давно не выхватывал?

Брат даже не моргнул. Сейчас он находился под куполом эмоций, и, казалось, ничто не могло пробить его железобетонное намерение!

— По-твоему, я — идиот? — холодно произнес он. — По-твоему, не понимаю, что мою маленькую сестренку на волне отчаяния понесло в логово волков, которые играют теперь с ней как с тряпичной куклой! Люди никогда и ничего не будут делать просто так. Тем более здесь.

Брат знал правду… Именно в тот момент я это поняла. Не знаю, кто мог донести до него всю информацию, но он знал, кто на самом деле главный «волк» и намеренно опускал имена!

— Миша, — взглянула я на него умоляюще — разговор выходил из-под контроля. — Ты ошибаешься, все не так…

Он упрямо дернул головой и резко втянул воздух, словно каждое мое спово было пустым звуком. Ему оказалось достаточно меня увидеть, чтобы все его догадки подтвердились.

— Как же так… — выдохнул Миша обреченно. словно загнанный зверь. — Да лучше б я сдох в одиночке, чем позволил тебе идти на такое!

Меня всю затрясло от стыда и негодования.

— Не говори так… — попросила дрогнувшим голосом, чувствуя, как жжет глаза от слез.

— Зачем, Катя?! ЗАЧЕМ?! — вскинулся он вдруг и взглянул на меня так, что я увидела каждую грань его боли. — Думаешь, это того стоило?! Думаешь, после этого я смогу спокойно жить?

— Он ничего плохого мне не сделал, — возразила я упрямо. — Я сама пришла к нему!

— Он… трахает тебя!? — сдавленно спросил Миша и, словно увидев ответ в моих глазах, разочарованно покачал головой. — Вот, как ты заплатила. Сестренка…

Я стыдливо опустила голову, а с губ сорвался всхлип. Внутри я уже была повержена.

— Скажи ему, что я не нуждаюсь в опеке, — услышала вдруг металлический голос брата, и сердце рухнуло в пятки.

— Нет, — твердо отрезала я, впившись в него взглядом.

— Скажи, что уходишь, и в его помощи больше нет необходимости!

Он смотрел на меня исподлобья, но я видела такую агонию, творившуюся внутри него, что сердце сжалось до замирания.

— Я не могу, — непреклонно выдавила в какой-то момент— Я сделала выбор. Миша.

Ты можешь осуждать меня, можешь вычеркнуть из своей жизни, но только не делай глупостей! Не пренебрегай той ценой, которую я заплатила…

Именно в тот момент тяжесть, отражающаяся в его глазах, перешла в отстраненность. Будто перед ним сидела чужая девушка. Будто он впервые видел меня!

Все произошло за секунду…

Миша резко поднялся со стула и одной рукой перевернул стол. за которым мы сидели. Я испуганно вскочила и, отступив к окну, с болью в глазах уставилась на брата, которого тут же скрутили конвоиры.

— Нет, пожалуйста!.. — крикнула я, когда ему начали наносить целенаправленные удары под ребра. — Не надо, прошу!

После карательных мер, Мишу повели прочь, а я вжалась спиной в подоконник и закрыла лицо руками, чтобы не видеть этого. Чтобы не запоминать этот момент.

Я смутно осознавала, как меня выводили из учреждения, и как я шла к машине.

Внутри какая-то яма образовалась, из-за чего в психике произошли необратимые изменения. Я закрылась от всего и просто перестала воспринимать реальность.

Слез больше не было.

Как если бы всем эмоциям перекрыли кислород, а переполненные дамбы переживаний спустили воду. Остался только сдавливающий грудь свинцовый осадок и, кажется, мои глаза потухли так же как у Миши.

Всю дорогу я ехала, тупо глядя перед собой. Даже не сразу среагировала, когда на глаза попался знакомый пятиэтажный дом, у которого остановилась машина.

Сердце дрогнуло внутри, но вместо радости, на моем лице отразились растерянность и негодование.

— Зачем вы привезли меня сюда? — спросила Константина, даже не думая выходить.

Он глянул на меня через зеркало заднего вида, но, несмотря на всю абсурдность вопроса, лаконично сообщил:

— Конечно остановка.

Я снова посмотрела на родительский дом и прислушалась к себе. Нет. Решение было неотступным и, спустя пару мгновений, я глухо проронила:

— Отвезите меня обратно… в дом Арбатова. Пожалуйста…

Константин задержал на мне напряженный взгляд, однако вопросов не последовало. Внедорожник тронулся с места, и я даже не обернулась на здание, а главное, не ощутила внутри никакого сожаления. Словно в какой-то момент по воле судьбы оказалась на чужом берегу, освоилась там, приняла другую веру и теперь не имела права возвращаться на родную землю! И пока внутри тлепо это чувство, пока со всех сторон стискивал укоризненный голос брата и в голове стояла картина нашей встречи — я не смогу… не смогу смотреть им в глаза и улыбаться.

Не сейчас…

Не сегодня.

Я заблудилась родные мои, я запуталась.

Это казалось странным, но увидев высокие ворота особняка Арбатова, я ощутила, как внутри накатило обезболивающее спокойствие. Словно на всем белом свете осталось единственное место, где я могла бы выдохнуть и где меня понимали. Ведь здесь не было нужды лгать. Здесь я могла перевести дух и быть самой собой, словно входила на территорию комфортной среды обитания.

Откуда только взялось это чувство, Господи… Что же со мной происходило?

Отвлекаясь от своих мыслей, я уже потянулась к ручке двери, как она неожиданно открылась сама. Настороженно уставившись на Константина, я вышла из салона, гадая, чем заслужила такие почести. Однако все сразу встало на свои места, когда я услышала очередное короткое: “Пошли”. Волнение тут же прошло в груди неуютным облаком — похоже, кто-то ждал объяснений и отчета после встречи с братом…

Я все еще пребывала в отстраненном состоянии, поэтому не особо придала значения, что мы не пошли в дом. Направились в обход, по тому же пути, по которому вел меня Демид, показывая придомовую территорию. Ежась от холода пасмурного дня и обнимая плечи руками, я послушно следовала за наемником Арбатова. пытаясь угадать, где произойдет наша встреча, как вдруг… вдалеке раздались хлопки, мгновенно переключая мое внимание.

Я застыла как вкопанная на тропинке, ведущей через поле саженцев, увидев впереди мужчин в черных одеждах и различив в их руках оружие. Выстрелы с раскатистым эхом раздались снова, и от нахлынувшей паники сердце застучало о ребра.

Лишь через пару метров Константин понял, что я отстаю. Обернулся и осадил меня хмурым взглядом.

— Ну, че испугалась? — пробасил он снисходительно. — Не боись, мишеней там хватает.

С этими словами, он двинулся дальше, а я только сейчас вспомнила про стрельбище, которое видела на территории, и это помогло немного расслабиться.

Ну, подумаешь, развлекаются бандиты… Однако я упорно не отводила глаз от стрелявших, пока неуверенно следовала за наемником.

Лихорадочный озноб прошел по телу, когда мы подошли к зоне стрельбища. Стало неуютно под пристальным вниманием незнакомцев, которые просканировали меня своими цепкими взглядами. Однако никто из них не позволил себе никакой дерзости и даже ухмылки. Никто не рисковал в присутствии Арбатова, который в этот момент стрелял по мишеням и никак не реагировал на мое появление. Я же когда увидела его, ощутила слабость в ногах и оглохла от сердечного стука. Высокий, статный, угрожающий в этой черной водолазке. Кажется, даже если бы я видела его впервые — поняла бы сразу, что здесь он главный!

Последний раз мы виделись вчера в кабинете, где я получила кольцо. Этой ночью Демид не приходил в спальню… и я упрямо обходила мысли о том, по какой причине. Потому что прекрасно понимала, что у такого мужчины наверняка не одна любовница и мне очень не нравилось, как ежится все внутри, стоит подумать об этом.

Жутковато было наблюдать за тем, как он метко дырявит мишени. Инстинкты самосохранения активизировались и теперь нещадно давили на нервы. Невольно в голове закралась мысль, как соседи относятся к таким развлечениям? Хотя территория довольно большая, да и соседями могли быть такие же непростые люди…

С этой мыслью я невольно покосилась на компанию внушительного вида мужчин, что громко переговаривались между собой и отпускали одобряющие возгласы в сторону своего главаря. Затем мой взгляд переместился на стол, который служил своего рода границей перед зоной огня и исходной позицией для стрельбы.

Невольно напряглась, потому что на нем было разложено оружие. Целый ассортимент от калибра до сборки, параллельно уложенных друг к другу пистолетов…

— Почему ты здесь? — услышала вдруг и резко оторвала взгляд от стола.

Демид, наконец, уделил внимание моей застывшей фигуре и, похоже, за секунду расценил все, что увидел в моих глазах.

— Еще вчера ты рвалась навестить своих родителей. — заметил он требовательно.

А у меня слова застряли в горле. Я не могла ответить даже себе, куда делось все это рвение… поэтому лишь молча, потупилась.

— Похоже, долгожданная встреча не обошлась без жертв, — заключил Арбатов и снова начал целиться.

— Не обошлась, — хрипло выдохнула я, а он начал делать новые выстрелы, на пару с бородатым бугаем.

Сердце ножом порезало от нахлынувшего воспоминания. К горлу подкатил ком и вся моя сдержанность развалилась за одно мгновение. Грудь ходуном заходила, глаза покраснели, и захотелось как можно скорее уйти, прежде чем из меня начнут вытягивать подробности.

Не знаю сколько я простояла, отстраненно глядя на мишени, что были расположены по периметру и попадали под пули одна за другой. Всякие разные ив форме человеческого силуэта, и вращающиеся с красными полями, и "неваляшки", которые падали при попадании и снова поднимались, будто отпружинивая… Но в какой-то момент я услышала твёрдое:

— Иди сюда.

В своих мыслях я даже не придала значения, что выстрелы прекратились, и устремила растерянный взгляд на Демида, который ловко поменял обойму у пистолета. И я мгновенно поняла его намерение.

— Я не…

— Иди, — надавил он, протянув ко мне руку.

Озираясь на расступившихся мужчин, я подошла к Демиду и поддалась, когда он взял мою ладонь и вложил в нее пистолет, который только что заправил до отказа патронами. Адреналин скаканул в крови — что он задумал?

Арбатов не стеснялся и не проявлял снисхождения. Взял другой пистолет, показал, как снимать с предохранителя, как перезарядить, как брать в руки и целиться.

Проглотив это обучение экстерном, я неуверенно ухватила оружие покрепче, осторожно сняла с предохранителя и нацелила его на первую попавшуюся мишень.

Демид незаметно оказался сзади и растолкал мои ноги до ширины плеч.

— Ты должна стоять уверенно, — прокомментировал он наставническим тоном, а у меня пальцы заскользили по железу от волнения.

В животе пронесся теплый ток, когда Арбатов вдруг взял меня в кольцо рук, положил ладони поверх моих и сам нацелил на мишени вдалеке.

Вроде ничего такого, но… я не понимала, что происходит.

Я ощущала его дыхание, его мощь и сердцебиение в широкой груди и в этот момент оказалась так заворожена, что не смела сопротивляться. Да и не хотела…

— Цель видишь? — защекотал шею голос Демида. — Правила простые — стреляй в середину.

Взбудораженная его теплом, его голосом и этим занятием, я отрывисто закивала и уже поставила палец на курок, как вдруг услышала бархатный баритон:

— Подожди, — его палец лег сверху. — Задержи дыхание. Представь центр. Стреляй.

Пуля вылетела с отдачей и оглушила меня на пару мгновений, а затем я увидела, что сбила мишень. Внутри поднялся такой шквал впечатлений, что взгляд сам собой загорелся! Демид же плавно отстранился и сказал мне: теперь сама. Не знаю, показалось ли, но ему словно самому было любопытно! Интересно.

Повторив про себя урок от Арбатова, я сделала выстрел сама, но… промахнулась.

Однако я уже вошла во вкус, поэтому сделала еще выстрел и еще, и когда мишень была сбита, радостно ахнула и непроизвольно оглянулась на Демида. И я не смутилась своей открытости только потому, что увидела одобрение на его лице.

Для меня это оказалось действеннее любых похвал, выше любой награды.

— Если нужно выбить стресс — это лучший способ, — заметил он наводящим тоном, забирая у меня пистолет.

Демид начал перезаряжать его, а я посторонилась и уже думала, что должна уйти, но вдруг услышала:

— Значит, он велел тебе отказаться от моей помощи.

Сердце пропустило удар. Я тут же подняла испуганный взгляд и растерянно залепетала:

— Нет… То есть, он просто…

— Он — твой брат, — прервал Арбатов этот несвязный поток оправданий и взглянул мне прямо в глаза. — На его месте я поступил бы так же.

В смятении я опустила голову, а он неожиданно шагнул ко мне и сказал покровительственным тоном:

— Ты все сделала правильно — о дальнейшем можешь не беспокоиться. Но не вздумай заблуждаться, Катя. Обратной дороги у тебя нет.

Наши глаза встретились. Я увидела в темных глазах такую сталь, что мороз прошел по коже, прежде чем Демид отступил и продырявил за миллисекунды три мишени.

Разговор был окончен. Он сказал все, что я должна была услышать, не давая возможность усомниться в своем решении.

Вернувшись в дом, я сразу поднялась в комнату и, так и не сняв дубленку, еще некоторое время стояла у окна, пытаясь выстроить мысли хоть в какой-то порядок.

Волнение никак не отпускало, что значительно усложняло задачу. Лишь одно я выделяла наверняка… Каким-то образом «метод» Демида встряхнул меня.

Переключил. заставил все заново переосмыслить, взглянуть на ситуацию со стороны и теперь мое поведение казалось просто детской истерикой!

О да, вот теперь я действительно жалела, что передумала ехать к родителям и намеревалась сделать это в ближайшее время. Они ничего не узнают. Я приеду только чтобы их переживания по поводу меня прекратились! А Миша… он все поймет. Рано или поздно он примет то, что я сделала и найдет способ заглушить свою боль. Я так же пообещала себе при любых обстоятельствах наладить вопрос с регулярными передачками брату. Главное, чтобы все было не зря…

Неожиданно взгляд зацепился за ноутбук, который я позаботилась забрать из квартиры, когда собирала ему вещи. Внутри тут же защекотало вдохновение — самое время погрузиться в работу себе на пользу и отвлечься от единственных мыслей и эмоций, которым точно не найти покоя. До сих пор сердце подпрыгивало от последних слов Демида и… от ощущения его энергетики, которая словно преследовала меня. Ощущение его силы в объятиях, покровительства в голосе и участия в прикосновении.

Да… однозначно нужно освободиться от этого наваждения, пока оно не пробралось слишком глубоко и прочно не осело там, где не достать.

На ноутбуке уже был кем-то организован доступ в интернет, и как я и предполагала, меня быстро и основательно затянуло в процесс. Я навела порядок в файлах, попросила у бывших одногруппников скинуть материалы и ссылки на темы пройденных предметов, и приступила к планированию этапов своего домашнего обучения. И так, пока на улице совсем не стемнело, не отрывала взгляд от монитора.

В какой-то момент желудок напомнил о себе голодным спазмом, заставляя меня отложить ноутбук. Причем голод был таким сильным, что мои руки дрожали, пока я накладывала запеченную курицу с картошкой, аромат которой витал по всей кухне.

Насытившись вдоволь, я почему-то не спешила возвращаться в комнату. Сделала себе горячий чай и не спеша потягивала его, периодически поглядывая на дверь.

Как будто ждала… как будто намеренно тянула время.

Не знаю, откуда взялось это чувство, но чем ближе подходило время сна, тем больше что-то неприятно тянуло внутри. Что-то заставляло меня нервничать. И когда я уже поднималась по лестнице, движимая этим чувством, все время оглядывалась по сторонам. Я пыталась понять дома ли Демид. Или же подсознательно хотела с ним пересечься.

Вернувшись в комнату, я уселась за ноутбук, но уже без былого энтузиазма. В итоге через пару часов устало потерла глаза и направилась в душ, где освежилась и переоделась. Когда одела ночнушку, невольно задержала взгляд на своем отражении. Черная, полупрозрачная, соблазнительная…. Черт возьми. Я что же, готовлюсь к его приходу?

Отвернувшись от отражения, я вышла из ванны и забралась на кровать. Там спряталась под одеялом и проворочалась долгое время. Чувство ожидания изводило и злило. Только этого не хватало! Не придет он, Катя! Должно быть, опять свои важные дела решает или поехал развлекаться. А я тут как дура… возомнила что-то сама того не желая, из-за чего внутри и царит теперь пустота и негодование…

Не знаю, что заставило меня проснуться, но приметив сонным взглядом тусклый свет в комнате, я тут же приподнялась, и сердце екнуло в груди.

Демид сидел в кресле, с расстегнутой рубашкой, вальяжно разведя ноги и запрокинув голову.

Сон как рукой сняло. Некоторое время я тихонько смотрела на него и считала стук сердца. Однозначно он куда-то ездил, раз переоделся… И судя по всем вечер его окончательно вымотал.

Непреодолимое желание вдруг родилось внутри, что толкнуло меня сползти с кровати и. мягко ступая по ковру, идти к хозяину дома. Его глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась, но что-то внутри меня пульсировало уверенностью — он не спит.

Что же мной все-таки двигало? Неспокойное, требовательно чувство разобраться с собой. С тем последним, что я упорно обходила. Переступить все страхи.

Дотронуться до чудовища, которого я всегда сторонилась!

Он сам научил меня. Сам подтолкнул к этому!

Арбатов являлся причина всего, что бушевало в тот момент внутри меня. Всего самого сильного, на данном этапе жизни, чего я не могла принять и с чем боролась, старательно выстраивая стены.

Я должна узнать его сама… Разорвать оковы, перестать бояться и переступить границы! Я должна сама пойти на контакт с человеком, в котором слишком долго видела угрозу. Только так я смогу найти ориентиры внутри себя и стать сильнее.

С этой мыслью я шагнула к креслу и коснулась пальчиками ворота темно-синей рубашки. Мандраж рассыпался по телу, но я была упряма в своем решении и переместилась на обнаженную кожу, в районе солнечного сплетения. Коснулась твердой груди своими прохладными пальцами, а затем положила всю руку.

Сердцебиение Демида, отбивалось в середине ладони, а мой взгляд не отрывался от его лица. Словно я могла разглядеть там ответы.

В какой-то момент ладонь поползла вверх. Я погладила мышцы на плечах, скользнула по мощной шее и, наконец, рука укололась о щетину на его лице.

Так я пыталась его изучить.

Так я пыталась перешагнуть свои преграды по отношению к Арбатову.

Потому что не оставляло странное ощущение — все происходит так, как должно быть. И мне нравилось то, что я чувствую, хотя внутри все звенело от напряжения.

Мне нравилась его кожа, каждый изгиб крепкого тела и даже тепло, которое казалось таким привычным.

Неожиданно вокруг меня словно образовалось магнитное поле — безумно захотелось прикоснуться к его губам… Ощутить его вкус, волнующий запах кожи. Я уже ступила за границу и стремилась идти дальше! Я не могла сопротивляться этому и точно завороженная, плавно наклонилась к лицу Демида, как вдруг…

Мужская рука с силой сомкнулась на моем запястье и до крапивного жжения сжала ее, а глаза Арбатова словно лезвие ножа предупреждающе поймали мои.

Глава 15

Холодные мурашки спустились по телу. Я застыла и даже дышать перестала.

Почему? — В моих глазах так и застыло непонимание. Может, у него тоже имелись границы?..

Внутри затанцевала непокорность. И пусть создалось чувство, словно к моему виску приставили пистолет, я снова плавно склонилась и прикоснулась губами к его губам.

Сердце барабанило как сумасшедшее. Словно я пробуждала что-то опасное темное, но должна был делать это! А Демид… кажется он усмехнулся. Его губы растянулись в оскале, прежде чем он поймал мои губы и резко поднялся.

Меня словно разряд ударил — пришлось попятиться, но недалеко. Я тяжело дышала и. задрав голову, смотрела на Демида, глаза которого в прямом смысле сверкали и полыхали черным пламенем. Однако я не смела отступать. Я разбудила стихию, значит, должна научиться справляться с нею!

Демид за шаг сократил между нами расстояние и обхватил мою шею. Я резко вдохнула, но не стала прятаться. а напротив посмотрела прямо ему в глаза.

Большим пальцем он поддел мой подбородок и склонил голову на бок, словно сканируя насквозь, словно читая каждую эмоцию.

Резко развернув меня, Арбатов бесцеремонно задрал ночнушку и протолкнулся между ног, обжигая дыханием висок.

— Соскучилась по мне.

Я вся задрожала, когда его язык скользнул по ушной раковине, мгновенно провоцируя эрогенную зону. Трусики затрещали по швам — Демид просто сорвал их с меня и теперь нещадно растирал влагу между ног.

Я заскулила уже с первой секунды… Да, я безумно желала его! Черт возьми, я просто текла от одного его запаха, и мое тело жадно впитывало каждое прикосновение!

Очнувшись из желания, которое напрочь вышибало мозги, я протиснула руку за спину и осторожно провела по мужскому бедру, нащупав бугор через брюки. который впивался в меня сзади. Я принялась гладить его и сразу услышала рык над собой.

Ох… как же было страшно, но я уже летела на скорости! На скорости тяжело остановиться.

Арбатов резко отстранился и толкнул меня в сторону кровати. Снимая на ходу брюки и прожигая меня нечеловеческим взглядом, он наблюдал, как я начала пятиться. Словно хищник, загоняющий жертву в угол!

Очень скоро я запнулась и упала на кровать. Тут же приподнялась и ахнула, потому что Демид уже возвысился надо мной. Положив ладонь на затылок, он притянул меня к своему члену, а я лишь на секунду замешкавшись, лихорадочно обхватила его пальцами. Облизнув губы, я вобрала головку и начала старательно проглатывать ее. Проталкивать глубже, насколько это было возможно. И я безумно заводилась от этого! Между ног разгорелся пожар, и я невольно ерзала, чувствуя, как напрягается орган в моем рту и как рука Демида сжимает волосы.

В какой-то момент он отстранил мою голову и заставил подняться. Его пальцы прошли вдоль мокрых, горячих складочек и я рвано простонала от накатившего удовольствия, а еще уловила, как Арбатов поджал губы, словно был не в себе, ощущая мое желание, мою покорность.

Он развернул меня резко и уронил на живот, затем придавил сверху и вогнал член до упора. Последовали ритмичные толчки, и с каждым я испытывала горло на прочность. Оргазм пронзил тело очень быстро. Я даже попыталась отползти, потому что, несмотря на конвульсии, Демид продолжал входить в меня!

Словно сжалившись, он все же поднялся, давая мне немного выдохнуть, но следом потянул вверх мою попу. Не открывая глаз, я ощущала, как он начал водить пальцами между складочек, словно успокаивая пульсирующую кожу, но затем его пальцы скользнули выше, и я резко распахнула глаза.

Он собрал влагу, которую получил с оргазмом и растирал ее уже между ягодиц. Я затаилась, прекрасно понимая его намерение и вся напряглась, когда его палец толкнулся в тугое колечко.

— Демид… — тут же выдохнула я и протестующе заерзала.

Но он лишь с силой сжал мое бедро и непреклонно велел:

— Не двигайся.

Демид погрузил палец на всю глубину, а я сгорбилась и зажмурилась от непривычного дискомфортного ощущения. Он начал медленно водить туда-сюда, пока мышцы не расслабились и дискомфорт сам собой не рассеялся. Но затем я ощутила, что он прибавил еще один палец и холодный пот выступил на позвоночнике.

— Расслабься, — услышала его наставнический голос, как только я снова сжалась.

Он мучил меня, пока мышцы снова не начали поддаваться, затем неожиданно вынул пальцы и повалил меня на бок, а сам пристроился сзади. Я даже не поняла, как Демид обхватил меня под локти, таким образом, фиксируя руки сзади. Тут же задергалась и всхлипнула, а он склонился к моему лицу и защекотал хриплым голосом:

— Ч-ш-ш, не бойся.

Придвинув ягодицы ближе, Арбатов начал волновать меня прикосновениями в области клитора, чтобы снова получить естественную «смазку». Желание накатило до обидного быстро, его пальцы увлажнили тугой вход, а затем я ощутила, как их сменило нечто большее.

Демид начал входить. Медленно проталкиваться, продолжая волновать кожу на шее, массируя клитор, не давая мне окончательно трезветь и периодически направляя лаконичными указаниями.

Расслабься… Дыши ровно…

Я слушала его голос, тонула в ласках и впускала его. Непривычное ощущение распирания постоянно мешало, но мне удалось расслабиться, и в какой-то момент Демид перестал погружаться. Замер внутри меня словно давал привыкнуть. А затем начались движения… Он плавно вышел, затем вошел вновь, но уже глубже.

Затем еще раз и еще, пока я не была готова полностью его принять.

Арбатов перестал меня держать. Отстранился и начал входить более резко, а я схватилась за простыни, пытаясь привыкать к новому опыту. Находилась в напряжении, но его все чаще вытесняли неизведанные ощущения. Когда дискомфорт граничит с сильным удовольствием, когда по спирали начинает закручиваться желание внутри, иное желание незнакомое, заставляющее задыхаться от подступающих вспышек.

Я кончила мощно.

Даже не верила, что это возможно в такой позе! Но это случилось… Как раз в тот момент Демид придушил меня в объятиях, вонзился на всю глубину и замер.

Его тяжелое дыхание грело мое плечо, сердце билось в позвоночник, а руки держали так упрямо, что, казалось, нет в мире ничего надежнее. Все отошло на второй план: стыд, недоверие, переживания… хотелось просто задержать это мгновение. То чувство, которое приятным облаком собиралось в груди.

Гранича между сном и явью, я из-под полуприкрытых век смотрела во тьму комнаты, чувствуя блаженную улыбку на губах. Я была довольна. словно переступила на новый уровень и больше не находила никаких сомнений внутри себя. Я там, где должна быть и не важно, что будет дальше…

Я не хотела открывать глаза и просыпаться. Не ощущая на себе тяжести его рук и не чувствуя тепла рядом. Но услышав глухое шуршание, все же распахнула веки.

Демид стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, застегивая рубашку из необычной ткани стального оттенка. Пульс невольно участился, но я никак не выдала себя. Просто села в кровати и принялась молча наблюдать за ним. Когда же Арбатов обернулся, в его глазах не было удивление, а вот у меня от этого взгляда будто прямо внутри мурашки разбежались.

Он застегнул манжеты и неспешным шагом направился ко мне. Возвысившись скалой, скользнул пальцами по щеке, и я прикрыла глаза, открыто принимая эту ласку.

— Что-то изменилось в тебе, красивая, — хрипло заметил он, сканируя меня своим взглядом до жжения на коже, а затем вдруг с холодом предупредил: — Будь осторожна.

Я тут же напряглась и подняла глаза к его лицу.

— Почему?.. — сорвалось с губ и, наверное, это прозвучало слишком жалко.

— В этом мире никому нельзя доверять свою душу, — стальным тоном открыл он мне свою "веру". — Тем более мне.

С этими словами Демид отстранился, оставляя колючий холод в моей груди.

— А если я не смогу быть осторожной? — выпалила ему в спину, чувствуя, как пульсирует протест внутри.

Арбатов замедлил шаг и обернулся, осадив меня предупреждающим взглядом.

Черт. Что это на меня нашло?! Сразу захотелось ударить себя по рукам, за то, что вдруг забылась, но отступать уже было поздно.

— Ты ведь сказал: у меня нет обратного пути. Тогда… что же ждет меня, Демид?

— Моя реальность, — эхом пролетело по комнате. — Чтобы тебя не ожидало, ты будешь проходить это со мной. И это не перспектива, Катя, а суровый мир, который станет для тебя испытанием.

Мне показалось, что на долю секунды я поняла, о чем он говорит, о чем действительно пытается предупредить меня, но тут же полезли лишние мысли, разом вытесняя это прозрение.

— А что если ты ошибаешься?.. — выдохнула, глядя на него немигающим взглядом.

— Твои заблуждения приведут тебя к разочарованию.

С этими словами он развернулся, холодно давая понять, что разговор окончен и направился к двери, захватив с собой пиджак.

Я прикусила язык до боли, напряженно уставившись в пространство. Внутри такой осадок собрался, что дыхание сбивалось. Словно я потеряла в это утро все, что успела узнать об этом мужчине и потеряла единственный ориентир внутри себя.

После этого короткого разговора я еще долго не могла отойти. Даже не стала спускаться, чтобы поесть — хотелось закрыться в этой комнате, а еще лучше свалить куда подальше! К тому же я пообещала себе навестить родителей, чем не повод уехать из этого места.

Когда собралась и спустилась на первый этаж, очень удачно встретила Константина у лестницы и попросила отвезти меня к родным. Однако эта встреча вовсе не была удачей. И Константин как профессиональный интриган до последнего держал меня в неведении. Я даже оторопела, когда вместо родительского дома этот лысый тролль привез меня к клинике.

Какая предусмотрительность. Если я со своими вечными переживаниями успела позабыть о повторном приеме, то за меня об этом помнили другие.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, я выдержанно встретилась с глазами продуманного водителя, который открыл мне дверь, и вышла из машины. Все по тому же сценарию, он проводил меня до знакомого ресепшена. где уже ждала медсестра, и скоро я стояла на пороге кабинета Вероники Сергеевны.

— Здравствуйте Катя, — вежливо улыбнулась она мне, жестом руки предлагая сесть за стол.

— Здрасти.

Я прошла к стулу с кислым выражением лица, приготовившись выслушать лекцию о противозачаточных. Все раздражало… неимоверно.

— В прошлый раз мы с вами сдавали анализы, — начала врач, усевшись за рабочее место, — и… как оказалось не зря.

Я тут же сосредоточила взгляд на ее лице.

— Не беспокойтесь, никаких инфекций или патологий, но нам придется пройти кое-какую процедуру, чтобы с точность подтвердить результат.

Я не успела ничего толком осознать, а она уже пригласила меня на кушетку. которая находилась за ширмой. Там велела раздеться, лечь и развести ноги.

Процедура оказалась неожиданной — такого УЗИ я еще никогда не проходила.

Сканер был сделан в виде тонкого отростка, который мне ввели прямо внутрь и держали там минуты три, пока врач изучала изображение на мониторе. Сразу после. слегка озадаченная. как мне показалось. Вероника Сергеевна велела мне одеться. и снова направилась к столу.

Господи, хоть бы никакой кисты не нашли. Надо сказать, занервничала я не на шутку.

— Нам придется отменить планирование противозачаточных средств, — огорошила она меня неожиданной новостью, как только я села напротив.

Мороз прошел по спине, а голос осип, как после литра холодной воды:

— Почему?

В голове крутилась целая карусель мыслей, но то, что я услышала, в следующий момент ввергло меня в ступор.

— Анализ показал высокий уровень ХГЧ, а УЗИ окончательно подтвердило то, что вы находитесь в положении.

Я уставилась на врача во все глаза, тогда как она выглядела абсолютно безмятежной.

— Как это возможно, я же… я же приняла таблетки!

— Да, но вы приняли препарат уже, будучи в положении, а в этом случае он никак не может повлиять на процесс. Видите ли, принцип действия такого метода не дать яйцеклетке прикрепится к стенке…

— Вы в этом уверены?! — перебила я ее, наклонившись к столу. — Анализ ведь может дать погрешность и вообще…

— Катя успокойтесь, — с профессиональной выдержкой остановила она мой запал. — Анализ может дать погрешность, но на УЗИ четко видно наличие плодного яйца.

Я резко выдохнула и осела на стуле, теперь уже осознавая насколько тупо звучал для врача мой вопрос.

— Давайте поступим вот как, — Вероника Сергеевна взяла меня за руку. — Завтра утром я жду вас на анализы, после которых вы ответите мне о дальнейшем решении по поводу беременности.

Я неуверенно встретилась с ее взглядом. Внутри происходил такой раздор эмоций, что я едва не выплеснула весь этот спектр прямо при ней. Поэтому лишь еле заметно кивнула и как можно скорее покинула кабинет.

Следуя по коридору с невидящим взглядом, я дошла до тупика, где находилось большое окно. Там начала глубоко дышать, чтобы прогнать слезы и унять панику.

Ну как же так… Я столько всего использовала, чтобы это предотвратить, столько стресса пережила, столько испытаний прошла, а он все равно смог остаться внутри!

Еще не родившийся упрямый боец… А теперь, что его ждет?! Из-за бестолковой мамы дурочки, которая к тому же не имеет права на выбор.

Дышать стало еще тяжелее от чувства растерянности и полной дезориентации в происходящем. И если бы не трель звонка в сумке, не знаю, к чему бы привела меня эта вспышка.

Вздрогнув от страшной мысли, что появилась первой, я спешно вытерла слезы и достала телефон. Облегченно выдохнула, увидев имя Насти. Сейчас мне было просто жизненно необходимо с кем-то поговорить!

— Привет. Настен…

— Привет, Кошка, — сдавленно ответила она, что сразу меня напрягло.

— Что случилось?!

— Я попросить тебя хотела… привезти мне вещи. Скорая утром забрала я даже ничего собрать не успела.

Внутренности свернулись в тугой комок от скачка адреналина.

— Господи, что произошло?! — спросила я, прикрыв рот рукой, а сердце неистово забилось в страшном предчувствии.

— Кровь пошла… — ее голос сорвался, а я до боли прикусила губу. — Угроза выкидыша, меня… меня на сохранение положили.

На выходе из коридора я столкнулась с Константином, который уже успел заметить, что прием у врача затянулся. Он молча выслушал мой скомканный рассказ о звонке подруги, после чего, так и не задав каких-либо вопросов, повел меня на выход и усадил в машину. Только когда мы тронулись, он, наконец, «включился» и спросил, в какой именно больнице лежит моя подруга, чем своевременно успокоил. А то я уже представляла, как огрею его чем-нибудь в случае отказа и сама найду способ добраться до Насти.

Всю дорогу я не могла выдохнуть и напряженно смотрела в окно, перебирая по кирпичикам каждое ее слово. В перинатальное отделение Константин пошел со мной, однако, дальше приемной нас не пустили. Через санитарку мне передали ключи, после чего он повез меня домой к Насте, и там я спешно собрала все необходимое.

Когда вернулась в джип, поблагодарила Константина. Просто сказала ему спасибо за то, что возится со мной. Как-то с этой ситуацией даже прониклась к молчаливому конвоиру.

Когда вернулись в отделение, долго ждали санитарку, а в итоге вместо нее к нам неожиданно вышла медсестра с каким-то халатом и тапочками.

— Оденьте это и идите за мной, — велела она коротко.

От растерянности я как-то не сразу среагировала, а женщина бегло глянула через плечо, будто кто-то мог нас услышать.

— Ваша подруга очень хочет увидеться, — пояснила она, понизив тон, и я наконец догадалась, что Настя, должно быть, приплатила медработнику.

Я оглянулась на Константина, который явно смущал женщину своим придирчивым вниманием.

— Я ненадолго, — пообещала ему.

И только когда он слегка кивнул, потянулась за предоставленными вещами.

Медсестра провела меня через несколько коридоров, прежде чем мы поднялись на второй этаж и оказались в стационаре. Настя лежала в одной из двухместных палат одна. Лицо бледное, волосы растрепанные, а из руки торчит капельница. Увидев меня в дверях, подруга заплакала, а я спешно побросала пакеты у стены и тут же кинулась к ней.

— Ну-ну, не плачь. — Накрыв прохладные руки Насти, я осторожно села на край койки и с беспокойством оглядела ее.

— Мне так страшно… — прошептала она.

— Ничего не бойся. Нельзя бояться, — старалась убедить я подругу, а у самой голос дрожал от растерянности. — Что врачи говорят?

— Ничего не говорят, — подавленно ответила она. — Наблюдают.

Я прикрыла глаза, и сделала глубокий вдох.

— Все будет хорошо, — произнесла я уверенно, чувствуя, что только так сейчас и могу помочь. — Хочешь, завтра я привезу тебе иконку? Помолишься, успокоишься.

Лицо Насти исказилось от нового приступа плача, а взгляд скептически отлетел в сторону.

— Ну что такое?.. — с мягким укором спросила я. — У тебя сейчас только одна надежда. На «Него».

— Не могу я Катя… Мне кажется, Бог меня и наказал! — неожиданно выдала она.

Я нахмурилась и сразу решила, что подруга успела многое себе накрутить.

— Что ты такое говоришь?.. — осторожно возразила я. — Бог не наказывает, он посылает испытания. Да и не за что тебя наказывать!

Настя вдруг посмотрела на меня таким взглядом, что внутри невольно предчувствие закралось, еще до того, как я услышала признание:

— Это ребенок Марка.

Тук-тук-тук — сердце глухо забарабанило в груди. На моем лице отразилось недоумение, а в сознание прошло упрямое отрицание того, что я услышала.

— Поэтому я позвала тебя, — добавила подруга, смущенно пряча глаза. — Чтобы раскаяться.

— Я не понимаю, — произнесла я хрипло.

— Прости….

Пульс бил по вискам как после забега, в ушах поднялся шум, а руки сами отнялись от подруги.

— Когда это началось? — спросила я напряженными губами.

Насте было стыдно, неловко, неприятно — я видела это. Но больше она ничего скрывать не собиралась.

— Несколько месяцев назад… Мишка еще в СИЗО сидел.

Она снова посмотрела на меня, будто почувствовала, как в тот же миг сдавило в груди до удушья. Это я и боялась услышать. Когда мое бедное сердце плакало и болело от одиночества. Когда казалось, весь мир отвернулся от меня и даже тот, кто должен был быть ближе всех…

— Ты должна знать, у меня это началось гораздо раньше, Кать, — услышала я будто издалека. — Я потеряла голову, как только увидела его… как наваждение, понимаешь?

Я не понимала. Я не могла поверить своим ушам! А в глотку, будто комок с гвоздями затолкали.

— А потом вы расстались, и… мы встретились случайно в клубе. И я… я уже тогда была искушенной, Кошка, и просто не смогла…

— Ясно, — выдавила я, не в силах смотреть на подругу.

— Кать…

— Надеюсь, тебе стало легче, — произнесла я сдержанно и поднялась с койки. — Извини, я лучше пойду.

— Катя, ну в этом же нет ничего такого!.. Я же тебе сказала все, как есть…

Она запнулась, когда я взглянула на нее в упор.

— Если в этом ничего такого нет, почему ты сказала мне это только сейчас? — спросила наводящим тоном и конечно же не услышала ответ. — Что-то понадобиться — звони, я всегда помогу. Береги себя и молись за малыша.

Настя пыталась меня остановить, но я была хладнокровна. Казалось если сейчас не выйду на воздух, просто начну задыхаться!

Спешно разоблачившись в приемной, я пролетела мимо Константина к выходу.

Лишь на порожках затормозила и. обняв себя руками, растерянно уставилась вдаль. В грудь как будто кулаком ударили. И хотя разумом я понимала, что когда мы встречались, Настя сохраняла свои чувства в тайне и не лезла, все равно ощущала мерзость в душе… Будто меня несправедливо предали, одурачили и вытерли ноги о мои чувства.

Не ожидала я такого от нее. Только не от нее!.. Нет, я не собиралась открещиваться от подруги, но мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, примириться с ее поступком и принять обратно.

Я чувствовала на себе взгляд Константина, когда он открыл заднюю дверь автомобиля, но ничего не могла поделать с эмоциями на лице, которые выдавали меня с потрохами. Да и какая разница, он все равно понятия не имел, что на самом деле происходит со мной.

Вязкое чувство обмана обволакивало, глушило все, что могло бы меня успокоить. И очень скоро ко всему прочему внутри разразился горячий гнев. Неуправляемая вспышка, которая затмила разум и толкала меня выместить эти жгучие эмоции.

Я пошла на обман. Без капли сомнения и, не заботясь о том, раскусит ли меня Константин. Заходила в одно пафосное заведение за другим и, ссылаясь на всякую ерунду, просила отвезти в другое место.

Думаю, он сразу понял неладное. Поэтому уже на второй остановке перестал выходить, спокойно давая мне «играться» и тихо наблюдал.

Пришлось проездить почти все излюбленные местечки, чтобы найти его.

Последним оказался известный паб, где часто отдыхали мажоры, в том числе и он любил зависать здесь с дружками в чил-ауте.

Следуя между столами, я замедлила шаг когда увидела его в компании и терпеливо дождалась, пока Марк меня заметит. Его взгляд отразил недоумение, а затем неприкрытое любопытство. Что-то бросив дружкам, бывший парень поднялся с дивана, оправил свой стильный пиджак и зашагал ко мне.

— Привет — протянул он, пробежавшись взглядом по моей фигуре — Только не говори, что ты ко мне пришла.

Он усмехнулся, а я как ни в чем не бывало ответила:

— К тебе.

И не давая себе шанса передумать, замахнулась и зарядила ему по щеке, да с такой силой, что отбила всю ладонь. Марк дернулся и отшатнулся, но через секунду уже начал в ярости наступать.

— Ты че еб**лась совсем?!

Ау меня не было страха и я бы так и дальше стояла, если бы меня вдруг не отдернуло назад. Откуда ни возьмись лысая скала оттянула меня за шкирку и загородила от Марка.

— Ты бля кто такой, пес?! — попытался кинутся на него бесстрашный мажор, да тут же получил прицельный удар в нос.

— Хлебало прикрой, — рыкнул Константин и перехватив меня за локоть, как нашкодившего котенка потащил вон из ресторана.

Но я все же смогла извернуться, чтобы поймать взглядом Марка, который пялился на нашу парочку сквозь пелену в глазах и зажимал кровь из носа.

— Она только что чуть не потеряла твоего ребенка! — крикнула я что есть мочи. — Сделай хоть что-то достойное в своей никчемной жизни!

Бывший парень вмиг застыл, будто его по голове треснули. Наверняка не понравилось Марку, что я сказала, но и возразить он не решился.

Запихнув меня в машину, Константин с силой хлопнул дверью и с ревом двигателя покинул территорию заведения. Притихнув на заднем сидении, я оживленным взглядом провожала мелькавшие улицы. Внутри бурлил адреналин. Словно я очнулась из конуры, в которую меня загнали, перехватила повадки Арбатова и избавилась от колючей проволоки, что всю жизнь останавливала меня.

Нет, я не кайфовала от того, что сделала, а скорее, чувствовала смятение, ведь все пошло наперекосяк и Константину пришлось вмешаться. А самое главное, я прекрасно знала, что мне придется отвечать за эту попытку полезть на рожон… Но я не жалела, черт возьми. Не жалела.

К дому Арбатова мы приехали, когда уже начало темнеть. Константин открыл мне дверь и взял под свой строгий контроль, подтверждая мои опасения — этот вечер будет самым непростым в моей жизни.

Пока поднялись по лестнице, вся бравада улеглась и теперь я трусилась как заяц, стоя перед дверьми того самого зала, где когда-то кромсали голову еврея.

Глава 16

В самый последний момент я вдруг кардинально сменила свой настрой, не желая следовать привычной модели поведения. Заставила взять себя в руки и держать голову прямо. А прежде чем переступить порог расправила плечи и набрала в легкие воздуха, как перед прыжком в воду.

Демид сидел во главе того самого стола, с той лишь разницей, что теперь он был накрыт скатертью и засервирован для ужина. Больше в зале никого не было. Только он и я.

Когда дверь за спиной тихо хлопнула, я собралась с духом и направилась к нему.

Неспешные шаги раздавались эхом в большом пространстве, а внутри меня пульсом билась паника. Я настороженно наблюдал за тем, как Арбатов не спеша разрезает что-то на красивом блюде. И, конечно же, он не собирался отвлекаться на мое появление.

От ароматного запаха в желудке тут же прошел голодный спазм, ведь я не ела весь день. Ирония судьбы — сегодня мне далось побывать не в одном шикарном ресторане, но я была слишком занята, преследуя свою цель. Да и сейчас, несмотря на голод, вряд ли мне удастся съесть хоть кусочек.

Ноги точно к полу приросли, когда Демид отложил нож и вдруг взглянул на меня в упор. Сердце замерло на целую вечность. Чувствуя, как спускается мороз по коже, я просто ждала и мысленно готовилась к обороне. Но неожиданно атмосфера резко поменяла полюса, когда вместо ожидаемого стального тона, в зале раздался спокойный баритон:

— Садись.

Арбатов коротко глянул на стул, что находился справа от него. Как раз там стояла тарелка для второго человека. Однако я не спешила расслабляться. Напротив, все мои чувства обострились до предела.

Стараясь сохранять начальный настрой, я приблизилась к столу, напряженными рукам сняла пальто и повесила его на спинку крайнего стула. В позвоночник будто стержень вставили, когда села рядом с Демидом. Взгляд бегло прошелся по изысканным блюдам на столе, но внутри так и не возникло желания попробовать хоть одно. Наверное я была слишком напряжена и увлечена своими догадками.

Я слегка отпрянула, когда Демид вдруг сам взял мое блюдо и положил туда добрый кусок говядины с овощами. Аромат ударил в ноздри, а рот наполнился кислой слюной. Я не хотела есть. Я хотела понять, что у Арбатова на уме, что он знает и что он решил…

Покосившись на главу дома, я неуверенно взяла приборы и начала разрезать мясо на мелкие кусочки. Время шло, я раскромсала все, что можно было, но так и не притронулась к еде. Просто сидела, удерживая вилку с ножом, и смотрела в тарелку.

— Сегодня у тебя был очень насыщенный день, — неожиданно услышала я, и по телу пронесся жар, когда взглянула на Демида.

Все это время он пристально наблюдал за мной.

— Думаю, тебе есть, что мне рассказать.

То ли от адреналина, то ли от нервного истощения, но мне стало плохо. Реально плохо — в желудке, будто узел стянулся, в ушах поднялся звон, а на коже выступила испарина. И даже то, что Арбатов ждал ответа, уже не так волновало.

Опустив хмурый взгляд на мясо, на эти рваные сочащиеся волокна, я выронила приборы и поцарапала стулом полы, резко поднявшись на слабые ноги… Отступив от стола, проглотила подкативший комок и растеряно оглянулась в поисках решения. Пришлось зажать рот рукой и на всех парах нестись вон из зала. Слава Богу на этаже находилась уборная, иначе я бы просто не успела добежать до спальни.

Толкнув дверь, я заскользила по дорогой плитке, упала на колени и согнулась над белоснежным унитазом. Горькая желчь тут же разъела горло, а спазмы начали беспощадно выворачивать мой пустой желудок. Это забрало последние силы и когда приступ начал отпускать, я села прямо на пол, облокотившись о холодный мрамор.

Вытирая слезы с глаз и делая рваные вдохи, я слегка повернула голову, когда услышала шаги и покосилась на мужские ноги, облаченные в дорогие брюки. Даже глаза не решалась поднять, только вся подобралась, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Ну, вот и все.

Я вздрогнула, когда меня неожиданно потянуло вверх. Демид помог мне подняться и подвел к раковине. Одним движение сгреб волосы на затылке, включил воду и сам умыл мое лицо. Даже воды дал попить из ладони. Я была так растерянна этим жестом, что невольно допустила внутри обнадеживающую мысль и, вытершись полотенцем, взволнованно уставилась на Демида.

— Иди за мной, — велел он, даже тоном не давая подсказок моему чутью.

Из уборной Арбатов сразу направился в спальню, и я послушно следовала за ним.

Там он закрыл дверь и указал мне сесть на кровать. Усевшись на самый край, я нервно сжала покрывала пальцами, и настороженно дождалась, пока Демид возвысился надо мной.

— Тебе нужен врач, Катя? — спокойно задал он вопрос, да только я сразу уловила наводящие ноты в мужском баритоне и губы затряслись от подкативших слез.

— Нет, — выдавила я, упорно глядя на свои колени.

Арбатов испытывал меня колючим молчанием, и внутри уже не осталось сомнений — они так знал ответ, но ему нужно было услышать это от меня!

— Я беременна, — проронила в какой-то момент онемевшими губами и услышала, как он медленно втянул воздух.

Сердце затаило стук. Я чувствовала, как Демид сканирует меня своим жутко-бесстрастным взглядом, и практически перестала дышать, когда он вдруг ласково убрал прядь с моего лица.

— Кажется, я тебя предупреждал о проблемах, — хладнокровно напомнил, заставляя испытать болезненный разряд в груди.

Горячие слезы сбежали по щекам, и я подняла испуганный взгляд.

— Да, — подавленно отозвалась я. — И я… я с-сразу стала принимать противозачаточные!

Но пока попала к врачу, могла быть вероятность, что….

— Мне ни к чему эта информация, — сухо отрезал Арбатов. — У тебя ничего не вышло.

Он развернулся и зашагал прочь из комнаты, а я оторопело поднялась с кровати.

Когда дверь хлопнула, мне захотелось согнуться пополам от тупой боли в груди.

Словно терновые прутья впились своими шипами в сердце, вырывая болезненный стон и не в силах справиться с этим приступом, я начала метаться по комнате.

Боже, Боже… что же мне делать?! Ну почему он такой беспощадный, жестокий?!

Неужели он заставит меня?.. Заставит прервать беременность?! Конечно, зачем ему игрушка с сюрпризом! Достаточно тела и души, на остальное Арбатов не подписывался…

Мелкие иголки рассыпались по всему телу. От одной только мысли об аборте внутри начинало все протестовать и сопротивляться. Похоже, случай с Настей сильно повлиял на мое сознание. Настолько, что я готова была сбежать из этого дома прямо сейчас, через окно!

Однако этот порыв быстро сбило трезвое осознание, и я с потерянным видом застыла посреди комнаты. Медленно опустилась на колени, закрыла лицо руками и начала горько рыдать.

Все это бессмысленно. Попытаюсь сбежать — Арбатов все равно меня найдет и накажет! Он не станет слушать мои доводы, не станет воспринимать слова, он просто сделает это. Такие люди не пускают дела на самотек, и не имеют случайных детей.

Не знаю, сколько я просидела на полу в убитом состоянии, но так глубоко погрузилась в мысли, что не сразу придала значение вибрации, что раздавалась где-то в комнате. Сумка лежала на тумбочке возле двери — должно быть, Константин занес, как только проводил меня в зал. И некоторое время я тупо смотрела на нее, слушая настойчивую вибрацию. Лишь в какой-то момент все же заставила себя подняться и передвигать ноги.

Вытащив телефон, я отрешенным взглядом уставилась на дисплей — звонил папа.

Прикрыв глаза, заставила себя прогнать все сомнения. Хватит уже бегать. Хватит жалеть себя.

Прочистив горло, я приняла вызов и поднесла телефон к уху.

— Да, папа, — произнесла как можно бодрее и, облокотившись о тумбочку, устало закрыла глаза.

По ту сторону раздался треск, словно не дождавшись ответа, он успел отложить телефон.

— Здравствуй, Катя.

Мои глаза резко распахнулись, и я настороженно выпрямилась, потому что говорил не папа.

— Кто это? — спросила холодно.

— Тот, у кого находится твой отец.

Резкий поток крови хлынул по венам, ведь догадка мгновенно прорезалась в сознании.

— Я… не понимаю, — с трудом выдавила, не желая верить в это, не желая поддаваться ужасу, что иглами впивался в грудную клетку.

— Все ты понимаешь, рыбка, — отозвался на том конце голос, от которого холодок прошел по спине. — И если хочешь увидеть отца — сделаешь, что тебе скажут.

Сердце больно стукнуло о ребра, а по нервным окончаниям прошел разряд. Градов.

Со мной разговаривал Альберт Градов — главное звено в цепочке событий, приведших ко всем нашим бедам! Именно на него вышел адвокат, когда собирал сведения о людях, заинтересованных наказать брата.

— Чего вы хотите? — спросила я, почти не шевеля губами.

— Ничего сложного, девочка. Тебе всего лишь нужно найти способ выйти из логова, в котором Паук хранит тебя как зеницу ока. Разумеется без сопровождения.

Мой немигающий взгляд невольно впился в дверь, а всплеск адреналина выжег последние остатки самообладания. Ноги сами начали отступать вглубь комнаты.

— Господи… да что вы за люди такие?! — выплюнула я в сердцах, затрясшись от беззвучных всхлипов. — Почему вы не оставите нас в покое?! Неужели только и можете отрываться на слабых? Черти поганые… ненавижу, НЕНАВИЖУ!..

— А теперь заткни свой рот и слушай внимательной! — жестко перебил меня металлический голос в трубке. — Разговоров больше не будет. Завтра в десять вечера. возле вечного огня тебя будет ждать машина. Опоздаешь хоть на минуту, отца больше не увидишь, поняла?!

Паника сковала меня по рукам и ногам. Это казалось нереальным, невозможным, абсурдным!. Выбраться из одного капкана, чтобы попасть в другой! Тем более я прекрасно понимала — из другого мне не выбраться…

— Время пошло, — неожиданно услышала я и тут же спохватилась.

— Нет, стойте! Я только… мне нужно как-то убедиться. Дайте… дайте мне с ним поговорить..

В трубке раздался противный хриплый смех человека, которого я ни разу не видела.

— Умная девочка. Думаешь, развожу тебя?

После этих снисходительных слов послышался резкий шорох, а затем тишина. Я даже испугалась, что этот негодяй просто бросил трубку! Оборвал связь, в наказание за дерзкую попытку диктовать условия…

Я почти не дышала, пока ждала ответа, и боялась упустить даже малейший звук.

Но в динамике продолжалась лишь глухая тишина. И вот, когда уже почти не осталось надежд, я вдруг услышала родной голос:

— Катя…

Сердце подскочило к горлу, а в глазах все поплыло от горького и разрушительного чувства. Альберт не блефовал…

— Папа, — отозвалась я упавшим голосом. — Папочка, ты в порядке?!

— Дочка, послушай… послушай меня, — взволнованно выдал он вместо ответа. — Не смей приезжать, поняла!.. Не смей идти на поводу у этих выродков!.. Они все равно меня…

— Разговор окончен, — рыкнули в трубку.

Услышав глухой стук и сдавленный стон отца, я с силой зажала рот рукой, чтобы мой яростный крик не услышали.

— Нет, прекратите! Не трогайте его!.. — заревела я отчаянно, продолжая слышать характерные звуки, раздирающие мою душу на куски. — Умоляю, я все сделаю! Я клянусь..

— Вот и славно, — самодовольно заметил бандит. — Не разочаруй меня, девочка.

Гудки точно лезвие щекотнули по нервам. Мне понадобилось время, чтобы выйти из шока и с головой окунуться в реальность. Провалиться в самую глубину, в топь, получить оглушающий удар, после которого я смогла бы выбраться на поверхность только в случае принятия решения.

Все сводилось к одному.

Я чувствовала себя абсолютно беспомощной в этой ситуации. Словно оказалась голой в мороз. Я не имела права рисковать… Я знала, что только ОН может решить эту проблему, но ставки были слишком высоки. Да и сердце было надломлено и теперь во всем искало подвох.

Арбатов будет действовать хладнокровно.

Кто знает, какой путь для решения проблемы он выберет в этот раз? И будет ли в приоритете жизнь отца? Мне он не позволит делать выбор… а ради папы рисковать не станет.

Внутри воцарился настоящий хаос, и никакие инстинкты самосохранения не работали. Давление страха было сильнее всего. И хотя мне дали целую ночь для раздумий — я знала, что другого пути не найду и не увижу. И Альберт это знал. Шах и мат — я проиграла.

В какой-то момент мой бездвижный взгляд переместился на телефон, который я до сих пор упрямо сжимала в руках. Дисплей включился на вызовах и без единого сомнения, я удалила последний. Этот разговор нигде не должен остаться. Даже в мыслях.

Я не помню, как уснула. Проснулась поздним утром в кровати, все в той же одежде и ценные мгновения не понимала, отчего свинцовая тяжесть собралась в грудной клетке. Когда же воспоминания накрыли меня волной цунами — подскочила, и начала взволнованно ходить по комнате.

Мысли стремительно выстраивались в цепочки решений, среди которых я искала самое верное, но как бы не боялась ошибиться, везде был тупик… Мне придется играть по чужим правилам. Я не смогу оставаться в стороне и надеяться, что Арбатов поможет спасти моего отца!

Конечно, голос разума вопил о неминуемой опасности, но, похоже, я уже просто устала бороться и постоянно испытывать страх. Потеряла всякую уверенность в то, что эта история может закончиться хорошо. Рано или поздно они все равно бы сделали свой ход. Если не так то нашли бы куда более жестокий способ потребовать возмездия! Но даже этого оказалось для меня достаточно. И чувство вины, что за все эти дни я так и не приехала к родителям, выжигало дыру и давило со всех сторон на мою волю. Хотелось уже просто все это закончить…

Когда я раскромсала последние сомнения, заставила себя идти в ванную. Там привела в порядок внешний вид, переоделась и сотню, раз прокрутила в голове план — единственный шанс выполнить условие бандита.

Вернувшись в комнату, я не спеша подошла к кровати, села на край и принялась ждать. Вряд ли Арбатов будет оттягивать с решением «проблемы». А значит очень скоро за мной придет Константин и повезет меня в больницу.

Снова накрыло это пронизывающее чувство отрицания, от которого по внутренностям прошел неприятный спазм. Нет… я не смогу, я не позволю этого сделать! И он не заставит меня.

Время шло, однако никто не спешил нарушать мое уединение, а сидеть на месте становилось все труднее. Я искусала все губы, сотню кругов прошла по комнате, то и дело выглядывала в окно и прислушивалась к шагам в коридоре. Но ничего.

В какой-то момент не выдержала и направилась к двери. Нервы натянулись струной — решиться выйти самой оказалось не так просто. Туда, где я наверняка встречу его и напомню о себе. Однако и ждать уже не было сил.

В коридоре никого не оказалось. Как и на лестнице. Лишь спустившись с последней ступеньки. я увидела охранника, который вышел откуда-то из зала. Он даже не замедлил ход. Коротко глянул в мою сторону, миновал парадный вход и скрылся в ближайшей комнате.

Проводив его напряженным взглядом, я вовремя опомнилась. Таким образом я быстро вызову подозрения. И хотя каждая минута казалась драгоценной, я решила, что для вида лучше придерживаться привычного режима дня. С этим настроем я и пришла на кухню. Не спеша позавтракала, хотя уже был обед, и оставалась там, пока не высушила две кружки чая.

Меня начинало подкидывать от негодования и недоумения. Он, что забыл про меня?! И где этот верный пес Константин, когда он так нужен?!

ЧЕРТ!

Не справляясь с всплеском эмоций, я решительно поднялась из-за стола и вышла в холл. Оглянулась и невольно задержала взгляд на входной двери. А почему бы нет? Возможно, Альберт глубоко ошибается, и никто не собирается меня здесь удерживать.

Но я все же не стала так обнадеживаться, и вышла с намерением хотя бы разведать обстановку. На улице оказалось тепло, даже короткую кожаную куртку не хотелось застегивать. И, похоже, вся охрана собралась именно здесь — возле ворот стоял оживленный пост из четырех охранников, еще двое делали обход вокруг дома, и это только те, что попались на глаза.

Что ж. Это обычное дежурство, не так ли? А я просто вышла подышать свежим воздухом.

Каждая мышца в теле была напряжена. И хотя со стороны я спокойно прогуливалась по территории, на самом деле внутри все ходуном ходило. Я не решилась идти прямо к воротам и нарываться на вопросы — пошла в обход особняка, там, где "прогулка" выглядела более уместной. Однако я не просто так следовала по известной тропинке. Очень вовремя вспомнила о запасном выходе в лес, и меня даже не пугала вероятность встретить волка! Больше царапала мысль, что это было бы слишком просто. И чутье меня не подвело.

Я как раз миновала поляну саженцев, когда шаг невольно замедлился. Твою мать…

На стрельбище стояли люди. Однозначно охрана, а не гости, так как я невольно отметила, что они тренировались, а не развлекались.

Решать нужно было мгновенно. Продолжать путь, как ни в чем не бывало или все же отступить от своей идеи? Я выбрала первое. Слишком тяжелым был мотив. чтобы сомневаться. Запахнув куртку и сложив руки на груди, я таким же непринужденным шагом направилась к забору. Конечно же, внимание привлекла быстро, потому что все трое мужчин, не сговариваясь, отвлеклись от своего занятия.

— Здравствуйте, — глухо поздоровалась я, когда уже поравнялась с охраной. мой взгляд устремился на заветную дверь, которая находилась всего в десяти метрах от меня, и именно в этот момент, всполошенный разум догнало осознание.

Код. Чтобы выйти, нужно было знать код!

— День добрый, — услышала вдруг совсем не доброе и послушно остановилась, переключая рассеянное внимание на невысокого крепкого парня в черной майке. — Какие-то проблемы? Сейчас это не лучшее место для прогулки.

— Нет, я просто… я хотела выйти в лес, — сбивчиво произнесла я, кивнув на железную дверь. — Только, кажется, код забыла.

Парень в майке слегка прищурился. Даже на дверь не глянул, и почему то по одному выражению его лица я поняла, что ни хрена у меня не выйдет.

— Боюсь, я тоже не помню, — спокойно отозвался он, но я сразу поняла, что мне намеренно врут.

— Но… Арбатов сам показывал мне тот лес и разрешил гулять, — попыталась надавить я. — У кого я могу узнать…

— Никаких указаний по поводу тебя не было, — сухо перебил меня парень, переходя все формальности. — Значит, покидать территорию тебе не следует.

После такого рапорта у нормального человека не осталось бы вопросов. Но я уже не относила себя к нормальным.

— Указаний не было, — повторила я, состроив недоумение. — А если мне понадобиться куда-то срочно уехать?

Я заметила, как внимательно за нами наблюдают остальные охранники, но и в этот раз мой собеседник не растерялся. Лениво достал из-за пояса какой-то толстый смартфон и включил дисплей.

— Не проблема, — сообщил он уверенно. — Сейчас я свяжусь с Демидом Николаевичем. Решить вопрос можно только через него. ох, черт!

— Не нужно, — наверное, слишком резко сказала я. поэтому следом добавила уже более спокойно: — Не стоит отвлекать его. Если что… у меня есть его номер.

— Как скажешь, — отозвался парень, приподняв бровь и усмехнувшись одними глазами.

Он спрятал свой гаджет, а я нехотя развернулась и зашагала в сторону дома.

Теперь слова Альберта уже не казались такими уж беспочвенными. Похоже я действительно в логове.

В комнату я вернулась заведенная и готова была плакать даже из-за малейшей неудачи. Часы уже показывали три, а я до сих пор находилась в этом гребаном доме! Что же делать, Господи?! Что он задумал?! Как всегда я была не в силах предсказать ни одного шага Арбатова. Возможно, я многое себе уже накрутила, но меня очень настораживало то, что, несмотря на его слова о свободном перемещении, пусть и в сопровождении, я не могу без его слова покинуть дом!

Складывалось впечатление, что Демид предвидел мое бегство, после своего непреклонного слова насчет моей беременности… До сих пор они болезненным пульсом бились в голове: Я тебя предупреждал.

С каждым новым часом, паника сеяла все больше заразы в моем мозгу. Нужно было что-то делать, что-то придумать, найти выход! Выход есть всегда! Все блоки только у нас в голове, в голове!

Когда за окнами начало темнеть, а в комнату так никто и не постучал, я уже была готова к отчаянному шагу. Оглянувшись в полутьме, я нашла свой смартфон, залезла в контакты и несколько секунд пялилась на его номер. Как будто хотела, чтобы почувствовала, чтобы остановил… Но чудес не бывает и судьба не спешила давать мне подсказки. Поэтому я зажала дрогнувшим пальцем кнопку включения, и как только экран потух, прошла к кровати и спрятала смартфон под подушкой.

После этого вытащила все деньги, что нашла в сумке и вышла из комнаты в чем есть — тонкой блузке и велюровых брюках. Не спеша прошла по коридору и начала спускаться по лестнице.

Свет уже везде был включен, но вокруг как всегда ни единой души. Минуя ступеньку за ступенькой, я вспотевшей ладонью скользила по перилам, пока в какой-то момент не замерла на середине лестницы. Коснувшись рукой низа живота, я начала часто дышать и издала неуверенный стон. Слезы быстро собрались в глазах, от отчаяния, от чувства смятения, от страха, от всего! Затем последовал глубокий вздох и по холлу пролетел мой пронзительный крик.

Я не собиралась так кричать, это само вышло — боль шла изнутри, там. где никакому хирургу не достать. Все тело вибрировала от жуткого всплеска, но я упрямо спускалась по ступенькам, сгибаясь от мнимой боли и впиваясь пальцами в живот.

Они должны были услышать… должны были.

Последняя ступенька и я опустилась на колени, одной рукой держась за перила.

Именно в этот момент я услышала топот и очень скоро несколько пар ног оказались возле меня.

— Тих-тих, девочка, ты чего? — раздался басистый голос над головой, и чьи-то тяжелые руки легли на мои плечи.

— Отвезите… отвезите меня в больницу! — произнесла я, задыхаясь, и подняла заплаканный взгляд на мужчину с проседью в волосах. — Пожалуйста… прямо сейчас!

Каждая секунда кипятком проходила по нервам, но я терпеливо ждала. Он верил мне. Действительно верил — я видела это и сама себе верила, ведь фальшивые эмоции были слишком созвучны с настоящими, чтобы усомниться! Однако на принятие решения у взрослого охранника ушло целых несколько мгновений. И видя эту мольбу, эту беспомощность в моих глазах, он, наконец, повернул голову в сторону рядом стоявшего напарника и коротко велел:

— Звони Арбатову.

Поджилки затряслись от одной простой фразы. Паника тут же захлестнула с ног до головы, и мне с трудом удалось скрыть это. Почему-то именно в этот момент я вдруг в полной мере ощутила, на какой шаг иду. Маленький, наивный цветок осмелившийся пойти против надвигающегося цунами! Но отступать было слишком поздно…

Похоже, мужчина был старшим по должности, потому что, еще не услышав решение Арбатова, уже велел подогнать машину. Его подчиненный тем временем отошел в сторону, набрал номер и в какой-то момент четко доложил в трубку о происходящим.

Оцепенение проходило по всему телу, пока я напряженно ждала решения Арбатова… Затея все больше казалась сумасшествием, а мысли неизбежно трезвели. Его не обмануть. Он раскусит меня, даже не задав ни единого вопроса!

Звонивший охранник неожиданно направился к нам и передал телефон старшему.

— Да, — отозвался тот, напряженно глядя на меня. — Понял.

Звонок в ту же секунду был сброшен. Мужчина выпрямился, помогая мне подняться на ноги, и отдал распоряжение:

— Добро. Бери еще двоих и езжай.

Сердце сжималось с самого первого момента, как мы тронулись. Меня бросало то в жар, то в холод, а в желудке все комком собралось от нервов. Казалось. даже огни ночного города осуждали меня! Я по прежнему прижимала руки к животу и прерывисто дышала от накатывающих всхлипов, но никто в машине не знал, отчего на самом деле слезы собираются в моих глазах. Ведь чем дальше я уезжала от его “крыла”, тем неспокойнее становилось и тем больше сомнений терзали душу.

Я не была готова к тому, что он так просто мне поверит. Я не была готова обманывать его в такой судьбоносный момент…

И так угрызения совести начали съедать меня по молекулам. Создалось чувство, что я предавала Арбатова! А еще, подобно мощному лучу света, в мысли начали пробиваться вопросы. Трезвые вопросы, обесценивающие мою самонадеянность, наивность и слепую самоотверженность. Но самый главный все это время лежал на поверхности:

Зачем я нужна Альберту?

Зачем такому влиятельному человеку из криминального круга какая-то девчонка?

Чтобы жестоко наказать и убрать выскочку, которая посмела противостоять?!

Вытянуть Арбатова на прямую атаку?! Но он и так не оставался в стороне!

Надавить на него, через меня?..

Эта мысль казалась самой слабой и абсурдной.

Арбатов не будет вестись на провокации, да и я для него не точка, которой можно надавить! А вот его племянник…

— Да, Демид Николаевич, — услышала вдруг в тишине салона и резко отвлеклась от своих мыслей. — По объездной едем — так быстрее. Да… как вы и велели — в ту клинику. Простите?.. Да… конечно.

Неожиданно с переднего сидения ко мне обернулся парень и не спеша протянул смартфон. Сердце провалилось в пятки, а настороженный взгляд впился в охранника.

— Бери, он ждет, — надавил он, приподняв брови.

Взяв вспотевшими пальцами тонкий корпус, я медленно приложила динамик к уху. устремив невидящий взгляд в пространство.

Глава 17

* * *

— Ну что молчишь? — услышала пронизывающий голос Демида и дрожь пошла по телу. — Боишься?

Прямо сейчас казалось, он чувствует каждый неровный стук моего сердца.

— Д-да, — честно шепнула в трубку.

— Ничего не бойся — о тебе позаботятся, — уверил он серьезным тоном. — Я приеду, как только закончу дела.

— Демид я, — вдруг выдохнула я, но тут же осеклась. — Я хотела сказать, что… Что бы ни случилось, я не буду этого делать!..

Желудок провалился в пятки — я так и не смогла закончить предложение. Не самое удачное время, чтобы услышать правду, но Арбатов сразу понял, о чем я.

— Мы стобой еще поговорим об этом, — сдержанно отрезал он. — Сосредоточься на том, чтобы поправить свое состояние.

Стягивающая субстанция растеклась в груди, создавая неприятный осадок.

— Хорошо… — проглотила я и опустила глаза, как будто Демид мог увидеть то, что в них отразилось.

— Ты ведь умная девочка, Катя, и не задумала обманывать меня? — неожиданно услышала я, и холодок прошел по спине. — Опасно вести такие игры, ты знаешь.

Сделаешь шаг, а назад пути не будет.

Он говорил это без угроз, без давления, скорее покровительственно и предостерегающе, но в сознании смешалось все в тот же миг Где ложь. где правда? Он уже знает все и проверяет меня или же говорит совсем о другом?!

— Я… я не…

— Ч-ш-ш, все хорошо — я верю тебе, — его голос — бархатный, убаюкивал меня, заговаривал. — Мне нужно, чтобы ты понимала, Катя, — для всего есть причины.

Даже если я веду тебя по стеклам. Даже если поступаю жестоко.

Я слушала его с открытым ртом, будто боялась упустить даже одно слово. Потому что никак не ожидала такого откровения от Арбатова. Не ожидала, что он будет меня успокаивать!

Мне хотелось что-то сказать в ответ, откликнуться всей душой, но он отключился, не дав этой возможности. А я еще некоторое время не выпускала из рук телефон, переваривая короткий разговор, который застрял в самом ядре сознания.

Внутри началась битва стихий, чувств и разума, совести и доверия. Это было невыносимо… Будто вот-вот что-то взорвется и не оставит от меня ничего! Еще чуть-чуть и мы выедем в город. Еще чуть-чуть и назад дороги не будет!

К горлу подступила тошнота. Я упрямо сглотнула подкативший комок, но неприятное ощущение снова расползлось в желудке. Тяжелое дыхание начало срываться с губ, а взгляд метаться по салону.

— Остановите, — раздался вдруг мой хриплый голос.

— В чем дело? — обратился ко мне молодой парень, что сидел рядом.

— Остановите! Мне плохо…

Ему явно не понравилась эта просьба, но наемник не стал затягивать с решением. Поджал губы и хлопнул по плечу водителя, который тут же отозвался кивком и начала съезжать с лесополосы на обочину.

Как только двери разблокировали, я торопливо скинула куртку, которую мне накрыли на плечи перед выходом, и вывалилась из машины. Рот заполнился кислой слюной, а внутри начали расходиться спазмы. Я отбежала как можно дальше, не обращая внимания на влажную траву, что насквозь намочила брюки.

Завернула за первое попавшееся дерево и согнулась над землей.

Тут же услышала преследование за спиной, и стыд накрыл меня с головой.

— Нет!.. Не подходите! — крикнула надрывисто, как раз, перед тем как меня снова вывернуло.

Охранник замедлил шаг и нехотя повернулся спиной, хотя продолжал прекрасно слышать звуки моего организма…

Как же погано.

Мне было настолько погано и больно, что тело начинало давать сбой! Держась за дерево, и все еще сгибаясь в ожидании следующего приступа, я вдруг устремила взгляд в лес. Между деревьев просвечивалась соседняя трасса и в голове вспышкой пронеслась маловероятная перспектива… Дотянуть момент и попытаться сбежать Шанс был так близко, что под кожей зудело! А еще напоминание об отце иголками впивалось в сердце.

В какой-то момент я с силой сжала зубы и с сокрушительным чувством поражения опустила голову.

«Ты ведь умная девочка, Катя».

«Я верю тебе… для всего есть причины».

Неожиданно за спиной послышалась какая-то суета. Двери хлопнули, раздались мужские голоса и, наспех вытерев рукой слезы, я обернулась к дороге. Возле машины, ожидавшей меня, остановился какой-то внедорожник, и атмосфера тут же накалилась.

Вся охрана вышла на улицу, а тот, что последовал за мной уже стоял рядом. Сняв с себя пальто, он накинул его на меня и устремил напряженный взгляд в сторону происходящего.

Неожиданно в свете фар мелькнула мужская фигура, а когда оказалась в под фонарем, мое лицо вытянулось от негодования и удивления.

Ох, черт..

Это был племянник Арбатова. Фальшивый муж, который выглядел крайне недовольным и искал взглядом меня! Неужели Демид обманул… Просто подыграл мне глупой, а сам отправил Романа сторожить меня?!

— Я не понял, — процедил он сквозь зубы. — Че за маневры на открытой территории?

Охранник рядом, наконец, ожил, и повел меня на обочину. А по пути переглянулся со своими коллегами, что понуро молчали глядя на Романа.

— Девушке плохо стало, — невозмутимым тоном доложил он, как только мы приблизились.

— Плохо стало?! — небрежно повторил Арбатов-младший. — И ты че, блядь, ей не мог пакет разовый дать?! Че за детский утренник, мать вашу, остолопы!

— Мне нужен был свежий воздух, Рома, а не разовый пакет, — неожиданно подала я голос, враждебно глядя на этого заносчивого типа.

Он конечно не ожидал такой дерзости, судя по взгляду, которым полоснул по мне.

Будто мелкое насекомое отвлекло его от важных дел. Однако с грубым ответом не спешил.

— В машину ее, — велел вдруг низким тоном одноразовый муж, продолжая сверлить меня глазами.

Вместе с этим коротко кивнул на свой внедорожник и по телу тут же прошел нервный озноб. Все внутри противилось перспективе ехать с Ромой. Потому что не было сомнений— он не даст мне шанса на побег. Не даст ввести себя в заблуждение.

— Роман Михайлович, — неожиданно вмешался водитель. — Арбатов дал нам четкие указания…

Рома тут же предупреждающе зыркнул на него.

— Ты ниче не попутал. а? — выдал он с угрозой в голосе. — Я у тебя разрешения спрашивать должен?! Или без расписки со своей женой не разберусь?! Сам позвонишь и уточнишь, все что нужно.

Похоже водителю нечего было возразить. Да и никто бы здесь не поспорил с этим железобетонным фактом.

— В машину я сказал, — с нажимом повторил Арбатов-младший.

Парень, контролирующий меня. неуверенно глянул на водителя и только когда тот коротко кивнул, направился к глянцевому Рэндж Роверу. Удерживая мой локоть. он открыл заднюю дверь, однако я не спешила лезть в салон. Настолько расстроилась из-за внеплановой смены обстановки, что уже на все было плевать.

Поэтому без резких движений высвободив локоть, я нагло обошла охранника и. открыла дверь спереди.

Когда Рома сел за руль, я упрямо пялилась в окно, гипнотизируя машину, в которую не спеша расселась охрана.

— Че лицо воротишь? — язвительно поинтересовался он, трогаясь с места.

Я ничего не ответила. Слишком занята была своими мыслями, да и не видела смысла для разговора.

— Думал, ты соскучишься за это время.

Подавив внутри вспышку раздражения, я наградила племянника Арбатова колким взглядом. Что за бред он несет?!

— Что опять плохо? — с нарочитым беспокойством спросил он, приподняв бровь. — Потерпи, скоро приедем.

Я поджала губы и остервенело отвела взгляд. но тут же вернула его на электронные часы, которые показывали семь вечера. Внутри мгновенно разгорелся пожар подгоняющих к решению эмоций и метаний. Ну, что дальше Катя?! По-моему самое время признать то, как ты облажалась!

Или я стала слишком подозрительной в стрессовой ситуации или Арбатов все предугадал и грамотно отрезал мне пути! А может я просто передумала? Гораздо раньше, когда уже оказалась на пути к цели, когда поняла на какои шаг иду. по все же именно разговор с Демидом окончательно подточил мою уверенность…

Чаша весов неожиданно перевесила в другую сторону и теперь я видела только один выход. Единственное, что мне оставалось это довериться.

— Мне… не нужно в больницу, — неожиданно выдохнула я в тишине салона.

— Да что ты? — наводящим тоном отозвался Рома, не отрывая глаз от дороги. — Уже полегчало?

Я прикрыла глаза, стараясь не реагировать на его подначивания. Даже если бы моему здоровью действительно что-то угрожало, вряд ли бы этот засранец вел себя по-другому!

— Рома, отвези меня к Арбатову — выдала я на одном дыхании, а он переместил изумленный взгляд в мою сторону.

— С чего это вдруг?

— Неважно… просто отвези меня к нему. Срочно! — повторила я, начиная закипать от его ленивого тона.

— Как скажешь, родная, — уступчиво отозвался Арбатов-младший, но тут же попытался выяснить: — А поделиться не хочешь, в чем такая необходимость? Или у моей жены есть секреты от меня?!

— Яне твоя жена Рома, и тебе не будут интересны мои секреты, — огрызнулась я. впившись в него взглядом.

Он на это лишь ехидно рассмеялся и включил поворотник на светофоре.

— Ну, будь по-твоему.

Я тихо выдохнула, нервно теребя края чужого пальто. Только бы успеть — думала я. лихорадочным взглядом блуждая по ночным улицам. Какой-то абсурд следующий друг за другом… еще недавно я рвалась сбежать от Арбатова, а теперь сама мчусь к нему!

Некоторое время мы петляли по городу, пока в какой-то момент не выехали на загородную трассу. Каждая минута била хлыстом по нервам. Успокаивало только то, что Рома ехал довольно быстро. Я даже успела пожурить себя, за предвзятое отношение к этому человеку. Возможно не такой уж он и плохой…

С трассы мы въехали в какой-то элитный поселок. Здесь была хорошая дорога, много новых домов на продажу, и лишь некоторые уже имели хозяев. Тут-то я и задумалась, а где все это время был Арбатов? Возможно, решал дела у своих

“друзей“? Или здесь у него мог находиться второй дом…

Ни одна из мыслей не была уверенной. Когда мы уже начали сбавлять ход. Рома вдруг взял телефон и кому-то набрал.

— Мы уже на месте.

И почему меня сразу не смутило слово УЖЕ? Арбатов же не мог знать, что я приеду?!

Но было слишком поздно. Мы остановились у высоких кованых ворот, которые тут же распахнулись и впустили машину.

— Куда ты меня привез? — спросила я, едва дыша.

Ответа не последовало, и я впилась взглядом в племянника Арбатова.

— Рома, где мы?!

Паника сковала разум, машина остановилась, а в свете фар мелькнуло двое мужчин в черной экипировке. И я ахнула в голос, увидев оружие у них в руках.

— Что ты натворил?! — неверяще выдохнула.

— Я всего лишь подвез тебя, — хладнокровно ответил Рома. — Выбор сдепала ты, Катя.

Я в ужасе уставилась на него, словно красивый парень только что снял передо мной кожу, показывая свое истинное дьявольское лицо.

— Не сопротивляйся, Катя, — только и сказал ублюдок, прежде чем двери распахнулись и меня грубо вытянули из машины.

ДЕМИД

"Дети улиц — рожденные познать несчастье…” История Демида Арбатова.

Меня зовут Арбатов Демид Николаевич. Тридцать семь лет назад я появился на этот свет и сразу чем-то задолжал перед миром.

Мой отец погиб в горячей точке, а мать еще с пузом пустилась во все тяжкие. Когда начались роды, она как раз убегала от ментов в лютый мороз, и наградила меня первым воспалением легких.

Мне было три, когда она связалась с новым хорьком, который стал моим отчимом на долгие годы. Этот выродок бил меня все гавеное детство. Матери было насрать, она заливалась до полусмерти и уходила в астрал. Любила этого г”ндона и закрывала глаза на все, в том числе на то, что он отрывался на ней как на груше.

Не удивительно, что из дома я начал убегать очень рано. Улица стала моим домом.

Научила выживать, давать сдачи озлобленным отморозкам и общаться с этим коварным миром на ты.

Там я и получил первое прозвище — Лютый. Потому что в драках не знал пощады, не имел никакого выключателя, стоп-крана, страха и жалости.

С самого малолетства я рос зверем— неуправляемым, хладнокровным. Я не умел любить, не умел прощать, меня просто не научили этому.

Первый срок я получил в четырнадцать. Когда отчим решил заняться воспитанием и сломал мне нос, а затем прыгнул на мать. Тогда и проснулся мой монстр.

Сформировался окончательно, расправил крылья и накрыл мне глаза черной тканью. Я взял кухонный нож и зарезал ублюдка как скот. Если бы не глаза матери, зеленые, блядские, напуганные, я бы не остановился.

Меня быстро выловили. Разбираться долго не стали — засадили в малолетку, где я отсидел до восемнадцати. На свободу выходил уже с окрепшим умом, с уверенным шагом и как всегда слепо шел в темноту, не видя преград. Поначалу бродяжничал, пытался заработать по-честному, потом плюнул и начал воровать, разводить, отбирать.

В один из таких налетов я и наткнулся на дядьку Мансура, который стал для меня негласным отцом и от души дал мне п”зды в тот вечер. С виду безобидный кавказец, а на деле грамотный боец. Еще и с фантазией — вместо того, чтобы сдать меня — недоноска в ментовку, загреб к себе в конуру — небольшой зал, где он тренировал своих сыновей. Накормил, раны помог зализать и монотонным тоном дал мне полный расклад.

Сказал, что выносливости и силы Бог дал мне с лихвой, а ума нихрена нет на нее.

Красноречиво расписал будущее, которое светило такому выкидышу как я и неожиданно предложил альтернативу. Стать его учеником и получить шанс на нормальную жизнь.

Конечно моя беспризорная, непокорная натура лишь усмехнулась на это. Я посидел, пообтекал, огрызнулся и свалил.

Всю ночь бродил по железнодорожным путям, материл того, кто вздумал меня учить, а потом начал осознавать… Пропускать зернышко, которое незнакомый дядька грамотно вложил в меня. Это манящее, призрачное, обнадеживающее чувство веры, что может быть и по-другому. Что можно изменить свою жизнь. Что можно протянуть руку и не бояться подставы.

Я пришел в коморку Мансура утром, как нагадивший пес, понурив голову и поджав хвост. Он как раз раскидывал маты, а заметив меня, хмуро вздохнул и подманил помогать.

С тех пор и началась моя «новая» жизнь.

Самая тяжелая работа, которая может выпасть человеку это работа над собой.

Эмоции, не обточенные черты характера, волчий жизненный опыт, подростковый максимализм — все это действовало против меня и становилось грузом в спаррингах, потому что коварно управляло решениями.

Не один год воспитательного процесса понадобился, чтобы взять свой нрав под контроль. Мансур не только учил меня грамотно применять мощь, которой я обладал от природы, он устраивал психологические ловушки и атаки, что волей неволей я научился уходить от своих страстей, так же как от молниеносных ударов.

Тренер до последнего не брал меня на соревнования. Когда же я вышел на ковер — переживал как за сына, ведь это было своего рода подведением итогов и оправданием всего, что он поставил на гонористого пацана с улицы.

В общем, зря он волновался.

Дверь в мир районных поединков я вышиб с ноги. Дебютировал эффектно — с первого же периода сгребал высшие балы и одержал полноценную победу. Однако когда я вышел к Мансуру с гордо поднятой головой, вместо поздравления. тот отвесил мне подзатыльник. Оказывается, в схватке этот упрямый черт следил не за

“красивыми” приемами, а за допущенными ошибками.

Но все же это достижение стало для меня отправной точкой. Вдохновило двигаться дальше и развиваться! Ведь на тот момент я не мог похвалиться чем-то более честным и достойным за все двадцать лет.

Этот этап жизни пролетел как сон. Строгий режим дня, тренировки, соревнования, небольшие гонорары, новые знакомства. Именно в этот период я узнал своего двоюродного братишку. Он услышал обо мне в новостях спорта и решил проверить однофамильца. Матвей родился на два года раньше, в пригородном поселке и жизнь ему досталась такая же "веселая", так что контакты мы наладили сразу.

Тем временем спорт распахивал мне одну дверь за другой. Благодаря своим заслугам, я получил должность старшего охранника в элитном клубе и смог снять себе хату. До этого моим домом был зал, а пищей — все, что готовила жена Мансура. Теперь же я сам обеспечивал себя, и постепенно в жизни появилась не только работа, но и гулянки. К тому же мои собратья не давали заскучать. Нередко тягали в кабаки, да сауны, отмечать победы и отрывались с телками.

К слову в этом плане у нас были разные взгляды и пристрастия. Я никогда не искал девушку на вечер — они искали повод для контакта, а мне оставалось выбирать.

Только пока мои друзья-борцы трахали все, что движется, я как замороченный гурман выбирал себе самых-самых. Имел свои принципы и запросы, хотя и не относил себя к смазливым, но в уверенности никому не уступал. Знал свои таланты и вовсю пользовался природным магнетизмом, от которого даже у самых гордых сук начинали трястись коленки, стоило мне погладить ее взглядом.

Неважно где и в какой обложке я находился. Даже перебиваясь подработкой на занюханной заправке, я умудрялся собирать телефоны и привлекать к себе внимание недешевых особ. Был бы каким-нибудь альфонсом, давно бы поднялся на обеспеченных дурехах. Да только ставил себя выше и просто трахал их.

Рано или поздно у каждого наступает точка перемен. И вроде ты не изменяешь себе, а все равно начинаешь троить и смотреть на вещи иначе.

Я увидел ее на соревнованиях. Выцепил из толпы пристальный взгляд больших темных глаз, когда уже стоял на ковре и разминался перед схваткой. Как самодовольный самец был уверен, что девчонка следит за мной, а оказалось за своим братом, которому я в болевом захвате вывихнул плечо.

Мы пересеклись после, когда она пришла к нему. Красивая как ангел, взволнованная… другая. Дерзкий взгляд и напряженное личико брюнетки так и впились в сознание. Смотрела на меня с таким осуждением, будто гвоздь глазами вбивала. А я уже предвкушал, как приеду к ней в гости.

Я не умел ухаживать, не видел смысла в красивых словах, я начал просто преследовать свою навязчивую цель, не думая о том, что брат Русланы захочет мне хребет переломать при первом удобном случае. Сам не мог понять, что цепляло в ней, и мне было насрать, что девушка шарахалась от меня как от высоковольтных проводов. Я шел напролом и когда, наконец, загнал свое желание в угол, оказалось, что все это время и она болела мной.

Никаких планов я не строил. До последнего самонадеянно думал, что трахну и отпустит. Но ошибся. Меня повернуло на этой связи, она стала роковой в моей жизни. Как прирученный волк я болел только этой девушкой и другой реальности не видел. Чуть ли не в первый день я перетащил вещи Русланы к себе в квартиру, а уже через месяц повез в ЗАГС. Чтобы моя была во всем.

Родственники не разделяли моих планов и были настроены категорично. Руслана только поступила в институт еще жизни не видела, да и мне похвастать денежными перспективами не светило, поэтому свадьба вышла тихая. Она выбрала меня и через год родила мне сына. И казалось, я приобрел все, что мне нужно для такого незнакомого понятия как стабильность и семья.

Тем временем в спортивной карьере наступил момент, когда со мной начали знакомиться большие дяди. Деньги совали, уламывали на заманухи: тому проиграть, тому пару костей сломать, проявить свои таланты в других делах.

Поначалу я только скалился в ответ, да идиотом прикидывался. Игнорировал подобные предложения, потому что все время думал о Мансуре. Пойти на постановы, то же самое что в рожу ему плюнуть и просрать богатство, которое он безвозмездно мне дал.

Однако темнота по зернышку искушала разум, и манила мою сущую натуру как к себе домой… С рождением сына, я начал больше работать и меньше тренироваться. Гонорары получал все реже, а запросы на семью росли. Мне казалось, чертовски мало того, что я давал, еще и живя на честном слове в съемной квартире. Обстоятельства подтачивали мою уверенность, жажда наживы тянула к большему, и как бы я не старался унять свое рвение к темным делам, начал срываться.

Лихая понеслась с малого: мелкие махинации, автоподставы, коллекторские дела.

Денег стало больше, проблем меньше и ко всему прочему меня быстро заметили и выделили. Я не мог ходить под кем-то — так или иначе лидировал, проявлял инициативу в любом деле и баловался развитым стратегическим мышлением.

В какой-то момент мне надоело слушать чужое мнение, я отошел от блатных, подтянул двоюродного брата в партнеры и начал создавать свои схемы, мутки, паутины. Тогда и прицепилось ко мне погоняло Паук со мной все больше связывались как с генератором криминальных идей, ставки начали расти и в один прекрасный день меня пригласили в долю рейдеры.

Карьера в спорте закончилась. Мансур отрекся от меня, как только узнал на чем я начал зарабатывать. Этот разрыв дался мне тяжело, но я сам сделал выбор, поэтому молча принял его решение.

Я думал, что на этом наши пути разойдутся, но жизнь непредсказуемая дрянь. Один из его сыновей нарвался на лютые разборки и бедолагу так прижали, что он обратился ко мне. Конечно же, я все порешал. Уже имел вес и мог складно разрулить ситуацию, а потому поручился за негласного брата и крупным штрафом покрыл недоразумение.

Мансур сам нашел меня. Пожал руку и поблагодарил за сына. Я пообещал ему, что всегда помогу, что бы ни случилось. Однако бывший тренер ничего не ответил на это. Взглянул на меня с тяжестью и ушел. Не такого будущего он желал для меня, да и скорее всего всерьез боялся, что сыновья вздумают пример брать.

Итак, я полностью влился в новую колею. Хладнокровно делал свою работу, чувствовал себя как рыба в воде, управляя налетами на крупные фирмы, договариваясь с ментами, и все больше безнаказанность отравляла молодой ум.

Меня начали уважать, и я решил, что могу позволить себе это… Иметь все и сразу, делать неосторожные шаги и не бояться задевать небрежным движением тонкий провод.

Руслане было тяжело. Она знала, чем я занимаюсь, и каждый день тряслась за меня. Я не уставал беспечно успокаивать жену, говорил: “ живы будем, не помрем”, а сам невольно поддавался. Все же было ради чего придерживать свои амбиции. Проводя время со слюнявым Вадимом Демидовичем, я не раз ловил себя на мысли, что хочу для него другого. Что не собираюсь передавать по наследству свое сомнительное богатство знаний.

Я начал искать пути для иного заработка. Появились принципы, через которые я не переступал, новые направления в мыслях. Со своими возможностями и опытом я уже вполне мог открыть честное дело. Казалось, все в моих руках. Казалось, теперь я держу вселенную за поводок — стоит потянуть, и цель достигнута. Тем временем враги плотным кольцом сплочались против меня и ждали подходящего момента.

Под удар попали все. Группировку рейдеров перебили по одному. свои из братвы разделились на лагеря: кто-то переметнулся, кто-то получил пулю за упрямство, кто-то залег на дно. Все кто как-то был связан со мной, получали полный разнос. На моих руках истек кровью Матвей, которому я дал слово позаботься о его семье… а в это время мою семью увозили далеко от этого месива. Потому что главной целью был Паук.

Жена предчувствовала свою смерть, наверное, поэтому при очередной перевозке, сына оставила матери. Атака предназначалась для моих людей— джип изрешетили вдоль и поперек, прежде чем он перевернулся на загородной трассе.

Я потерял ее. Я обезумел. Слезы разъедали мои глаза впервые за двенадцать лет, ия готов был взорвать весь город, чтобы покрыть свою боль.

В одночасье я потерял все, что имел. Чтобы спасти последнее, что у меня осталось, я опустошил сейф, и купил новую жизнь. В эту жизнь попал мой четырехлетний сын и его бабушка. Навсегда, далеко и без прошлого.

Я отпустил его. Избавил от себя как от чумы, которая истребляет все на своем пути.

Оказавшись на самом краю, я не испытывал страха. Не прятался, не убегал, не следил за хвостом. Распустил оставшихся людей, чтобы не губить души зря. Я помешался на одном желании— подразнить старуху-смерть. когда сидел в своем опустевшем офисе и ждал гостей, чтобы встретить их один на один.

Но судьба-тварь не планировала отпускать меня так просто. Постучала звонком и я удивился, услышав голос Мансура… Он нашел нужные слова и убедил меня отступить. Придержать силы для расправы. Откуда в его руках оказалась информация о том, как и с какой стороны, прилетит граната на мою голову, только Богу известно. Похоже, заслуженный тренер имел свои связи среди старых учеников.

Мансур не просто отговорил меня идти на поводу у голоса ярости, он дал мне укрытие и донес смысл, ради которого я каждый день продолжал встречать рассвет и сдерживать кровожадное начало. Понадобился целый год терпения, чтобы сплести паутину из ловушек, чтобы, наконец, выпустить монстра, освободить от оков и истребить всех мразей по очереди.

Главных мразей я убирал с особой жестокостью, без осторожности, потому и попался. Меня выцепили по следам и набрали достаточно косяков, чтобы сшить дело. Так, в двадцать семь я попал в колонию строгого режима, где выживал пять лет.

Встретили меня тепло, с уважением, но нашлись и те, кто искал повод поквитаться.

На воле остались лишь редкие связи, так что я оказался один на один со зверьем.

Большая часть шрамов красуется на теле именно после этой ходки. И я не мог себе ответить, почему так боролся за жизнь, когда и жить, то не ради чего было.

Инстинкт выживания не давали покоя с пеленок — если подыхать то самому, но не дать другим такой возможности.

На волю я выходил с железной шкурой, ожесточенным характером и пустым, мертвым взглядом. Однако амбиции не растерял и волю крепко держал в кулаке, так что смело шагнул в неизвестность, где от жизни остался один пепел. Слава все еще работала на меня — быстро нашлись добрые люди, которые помогли восстановиться и адаптироваться Я наладил связи, — закрепил положение, выстраивал все с кирпича, однако больше не имел лишних страстей и соблазнов. Больше не рвался хапнуть больше, прыгнуть выше или забрать чужое.

В городе я считался криминальным авторитетом и имел уверенную репутацию.

Меня звали на разборки, заманивали в долю и я избирательно принимал участие, только чтобы сохранять влияние и прочные связи, чтобы не оставаться в долгу. В основном тратил потенциал на себя. Открыл охранное агентство, нанял заинтересованных ребят, занялся недвижимостью и издалека следил за своим сыном.

Совсем недавно ему исполнилось шестнадцать. Он не знает, кто его отец и что он все еще дышит. Эта боль уже не так разъедает кислотой душу. Но все равно, стоит взглянуть на его фото в Fасеbоок и ребра сжимает до хруста неведомая сила.

Это мой заслуженный ад. Моя участь. Столько лет это служило мне хорошим напоминанием о том, на что я не имею права. Кто второй раз подпишется на ад?

Только безумец, который не усвоил урок. А я слишком хорошо его усвоил.

Для всего есть причины.

За пять лет доступ в дом Арбатова получила только одна женщина. Она заслужила доверие и устраивала меня по всем пунктам. Прямо как комфортная иномарка. И самое главное, что я к ней не был привязан. Я трахал ее, обеспечивал и никогда не давал заблуждаться по поводу своего места. Наши дороги разошлись спустя три года, по обоюдному согласию.

Остальные связи всегда находились по другую сторону границы и довольствовались тем малым, что получали. Умными были, опытными — предупреждали "последствия" редких встреч. Ошибок не допускали, ибо знали, как могут поплатиться. Циничность и хладнокровие расползлось инфекцией на все области моей жизни. Я не привык нянчиться, не давал второго шанса и не проявлял снисхождения.

Даже к Кате. К той, которую сам привел к себе в логово и позволял больше, чем кому бы то ни было.

Слишком долго в душе царила пустота, плотное черное месиво, которое не пробить. Я жил с инеем вместо крови и не собирался рушить установленный баланс, но все равно выбрал ее для себя. Я верил, что молния не ударит в одно место дважды, что на пепелище трава не растет, но оказалось, зачатки уже пробивались под засохшей землей. И теперь, когда я знаю, что Катя у них, они вершат возмездие и вонзаются в обугленное сердце терновыми прутьями.

По молекулам строят в голове переворот, переоценку, переосмысление, когда та, что занимала лишь отведенную роль в моей реальности, вдруг стала самым главным смыслом.

Не имеет значения, с чего все началось, важно то, кчему все пришло.

Точка перемен уже настигла меня. Второй раз.

Пуля, застрявшая в плече, сверлила кость и распространяла ноющую боль по всей руке. Костян сидел на пассажирском и не уставал ворчать, осуждая мое рвение рулить самому. Рану то он успел пережать, да шальная хреново зашла, а литр крови не вернешь.

Стрелка все чаще ложилась на двести, и мне было плевать, даже если я въ*бусь на каком-нибудь крутом повороте. Нутро варилось в кипятке из-за того, что слишком поздно вышел на связь и узнал о промахе охраны. Слишком поздно они — повезет, если я сдохну раньше, чем мы встретимся — поняли, в чем дело.

Я думал меня невозможно выбить из колеи. Уже ничем не удивить старого волка, да и опасно для жизни — только безумец осмелится бросить вызов! Но судьба любит в самый подходящий момент хватать за яйца и оказалось, на мой век такой нашелся.

Хитрый-хитрый вымесок.

Виделось мне, что крепко держу подкидыша за воротник, а оказалось он мне уже давно ножом в спину тычет Замануху устроил, пошел ва-банк. Знал, что поведусь, ведь реально переживал, что в расход племянника пустили или прижали хорошенько! Думал, найду его труп где-нибудь в канаве или буду из срани доставать. потому и помчал в соседний регион по первому слуху. А там все стоит и никто ума не приложит, куда делся смотрящий?

Встретили меня в нужном месте в нужное время. Тепло встретили, со стволами с разговорами умными. Этот проныра хорошо мозгами повертел, прежде чем депо делать. И отвлекающий маневр устроил для алмазной девочки, чтобы притянуть как мотылька.

Я ведь чуял подвох, даже на разговор пошел. Катя никуда бы не уплыла в своем рвении спасти все задницы сразу! Ни на шаг бы ее не пустили, если бы я учел одно “но”… Этот мудак восстал из мертвых и щелкнул меня по носу. Охрана обосралась, до меня не достучалась, и так гнилой родственник красиво увел Апмаз из рук Паука.

Мотор зарычал, и стрелка снова наклонилась к опасной отметке. Мои руки до сих пор были в крови тех, кто решил, что авторитеты свой статус за добрые дела получают, да за красивую рожу. Наивные, совсем зеленые слепцы — решили, что Арбатова легко убить. Да только со смертью у меня давние споры. так что не вышло. Сегодня я был палачом.

Не трудно было спожить в уме, для чего все это делается. Дергало только то. что под замес попадает драгоценный цветок! Еспи шакалы меня хотели сразу нагнуть над могилой, значит, зачем-то Катя им еще нужна. Везучая, мать ее…

Что ж, пришла моя очередь восстать из мертвых.

Они забыли, с кем связались. Все забыли.

Но теперь уже никакая крыша меня не остановит.

Глава 18

КАТЯ

Я проснулась от чьих-то гулких шагов. Не представляю, как мне вообще удалось уснуть в этом холодном сыром месте. Еще и на полу. Я просто отрубилась где-то в середине ночи, а может, и на рассвете — окон и часов в этой темнице не было, чтобы ориентироваться.

Пока меня вели от машины до подвала, я не уставала кричать: «Где мой папа?!»

Замолкла только после грозного обещания получить удар в живот. Просто язык проглотила и дрожащей ланью упала на пол, прежде чем за спиной хлопнула дверь и я осталась в непроглядной темноте. Кое-как мне удалось доползти по скользкому линолеуму до стены, где я и просидела, пока сознание не унесло меня вдаль.

Сердце ныло от жгучей досады из-за того, что все так глупо вышло. А еще слова Ромы плетью били по нервам, и как бы я не сопротивлялась, все равно поддавалась ядовитому внушению, что он прав.

Я сама сделала выбор. Сама покинула дом Арбатова…

Замок громко щелкнул, и я зажмурилась от яркого света лампы. Сердце тут же заколотилось о ребра, кожа покрылась холодным потом. Две угрожающие фигуры возникли в проеме, а у меня даже не было сил подняться. Или я просто не хотела двигаться. Только беспомощно всхлипнула, когда меня дернули вверх за руки и, как мешок, поволокли в неизвестность.

Жажда мучила горло, а еще желудок болезненно сжимался от голода. Сколько же они меня продержали взаперти?! Каждую потерянную минуту казалось, что у папы все меньше шансов выжить. Ведь я уже была в ловушке, а значит, приманка не нужна…

Под воздействием ударной дозы адреналина, мозг рвано анализировал происходящее. Видимо, у ребят, контролирующих меня, совсем было туго со временем. Постоянно спотыкаясь и едва поспевая за двумя амбалами в чистеньких пиджаках, я только и успела отметить, что на улице уже уверенный день.

Минуя длинный коридор и оказавшись в просторном холле, мы оказались возле красивой двустворчатой двери из красного дерева. Она открылась с обратной стороны, и меня любезно потолкали в просторный зал, где царила оживленная обстановка, а в воздухе витал запах опасности. Помещение, как и весь этот мрачный дом, было отделано в темных тонах. Даже свет огромной люстры под потолком казался приглушенным.

Я сразу выделила взглядом главных лиц этого вечера. Одетые с иголочки четыре бандитские рожи сидели на дорогих деревянных стульях за большим столом, где были раскиданы какие-то папки и бумаги. Прямо как судьи. И я вся сжалась в комок под их оценивающими наглыми взглядами. Ни одного из них в жизни не видела, и от этого, кажется, было еще страшнее.

Меня остановили где-то в середине зала, и я едва дышала, растерянно блуждая взглядом от лица к лицу.

— Садись, красная шапочка, — вдруг велел мне один из них. — Волки только тебя и ждут.

Этот сиплый баритон принадлежал самому старшему из шайки бандитов.

Представительный седовласый мужчина сидел ближе к центру в стильном сером костюме. Выделялся ухоженной седой бородой и весьма модной прической для такого возраста. И я застыла как вкопанная, впившись в него взглядом. Потому что внутри уже стукнула догадка — это Он. Главный враг нашей семьи.

— Где мой папа? — спросила Альберта пересохшими губами, но упрямым голосом.

Однако вместо ответа получила тихий жуткий смех, от которого рябь пошла по телу.

— Теперь я знаю, почему Арбатов выбрал тебя, — заметил он небрежно. — Явно не давала скучать ему в койке — одно удовольствие из такой вытрахивать упрямство.

Рядом сидевшие братки лениво загоготали, а мне осталось лишь давиться смятением на этот выпад. Тем временем снисходительная усмешка Альберта вмиг превратилась в угрожающий оскал.

— Сядь и не зли меня, шмара. — рявкнул он, сверкнув глазами. — Доберемся до твоего папаши.

В груди резануло от оскорбления, которое мне пришлось молча пропустить.

Стиснув зубы, я прошла к чертовому стулу, что стоял специально для меня как раз напротив бандитских рож. Почему мне было так тяжело подчиняться? Потому что внутри не существовало даже маленькой надежды на спасение. Я просто отыграю свою роль, выгодную для них по какой-то причине, и исчезну с лица земли.

И мне очень не хотелось на краю жизни играть по их правилам.

Сидя на стуле натянутой струной, я невольно задержала внимание на графине. что стоял на столе и искушал кристально чистой водой. Альберт как будто перехватил мой взгляд, потому что в ту же секунду неспешным движением потянулся за стаканом и налил туда воды. Глядя мне прямо в глаза, он показательно сделал два больших глотка, а затем, качнув стаканом, с нарочитым беспокойством спросил:

— Пить хочешь?

Я уставилась на бандита как на душевнобольного. Беспощадно проигнорировала свою жажду и прямо спросила:

— Чего вы хотите?

— Чего я хочу? — удивленно протянул Альберт и, приподняв брови, демонстративно оглядел своих соседей. — Справедливости. Именно поэтому мы все здесь и собрались.

Оттолкнувшись ладонями от столешницы, он поднялся из-за стола и начал не спеша сокращать между нами расстояние.

— Видишь ли, я человек уважаемый и к своей репутации отношусь со всей ответственностью. Но так случилось, что в какой-то момент над ней нависла угроза.

И началось все с того, что на своем пути я пересекся с вашей вшивой семьей.

Альберт остановился в шаге от стула, на котором я сидела, и задержал на моем лице взгляд, полный неприязни Я невольно подобралась, мысленно приготовившись к обороне, особенно когда “уважаемый человек” двинулся мимо и начал обходить меня как коршун, кружащий над жертвой.

— Мой младший сын не славился благоразумием, — поведал мне седой бандит. — Авторитет имел спорный. переоценивал свои возможности, из-за чего постоянно попадал в дерьмо. Знаешь, как говорят, в семье не без урода. Он даже смертью не отличился. Так же нелепо покинул этот мир, как проживал день за днем. Но… все же он был частью моей семьи, моим наследием. А значит, я не мог оставить его уход без внимания.

Я вся напряглась, когда сухопарые руки, легли на спинку стула по обе стороны от моих плеч.

— Мразь, покусившуюся на жизнь сына, ждала жесткая расправа, но я решил, что это будет слишком просто, — хладнокровно сообщил он, а у меня мурашки иголками разбежались по коже. — Если бы я действительно горевал из-за этой потери, ты бы оплакивала своего брата еще на этапе следствия. Мне не нужна была его смерть, но достойное возмездие требовало мер. Срок побольше, условия пожестче, чтобы каждый час борьба за жизнь и постоянное напоминание о вине, которую он отрабатывает.

Грудную клетку обжигало от ненависти и обиды. Невыносимо было слушать такое про Мишу. Слушать этот бред на всю голову больного урода! Да уж… понятие справедливости у него весьма изгаженное и выгодное.

— Несколько месяцев назад я пожалел о своем снисходительном решении, — продолжал свой беспощадный рассказ Альберт. — Стоило все же сразу прикончить твоего брата, чтобы избежать выхлопа после стараний одной мелкой суки, которая осмелилась действовать против меня. Сказать по правде, сначала я не воспринял эту попытку всерьез, однако, маленькая щепка все же смогла выбить колесо, из-за которого круто накренилась вся телега.

Стул дернулся, а бандит снова оказался передо мной. Я вжалась в спинку сидения, когда он положил руки на подлокотники и склонился прямо к моему лицу, впившись в меня колючими ядовитыми глазами янтарного цвета.

— Знаешь, кто такой Арбатов? — спросил он неожиданно и таким тоном, словно только я знала ответ на этот вопрос. Однако ответ не требовался: — Вот и я не знаю.

Бандит резко выпрямился и вопросительно обернулся к браткам, которые все это время наблюдали за представлением.

— Кто это, а? Авторитет, бл*дь, — выплюнул он насмешливо. — Его слава уже давно мхом покрылась! Никаких вкладов, никакого влияния, — никаких достижений… Закопался в своем Паучьем логове, на самое дно залег, как рак-отшельник, а потом вдруг опомнился и полез в войну играть! Да не по шапке себе врага выбрал.

Я растерянно косилась на Альберта, с трудом осознавая, о чем он говорит.

Неужели… Демид давно оставил криминал?! А я — причина, из-за которой он снова ступил на эту тропу?

Однако прежде чем в голове начали строиться цепочки событий, я вдруг отметила, что никто из сидевших за столом бандитов не поддерживает эти заявления. Будто всем было плевать или все закрывали глаза на игру одного самодура! Тогда и закралась обличающая мысль: может, Альберту просто было легче так думать?

Может, так он самоутверждался? Именно тогда слова сами сорвались с губ:

— Если все так просто, что ж вы сами не пришли к нему в гости и не забрали меня? — тело потряхивало от адреналина, я задала вопрос без резких интонаций, но знала, что иду по лезвию ножа.

— Ты думаешь, мне нужен Арбатов, — неожиданно констатировал бандит. — Нет, идиотка. Не он.

Внутри тут же пробежало дурное предчувствие. Я перестала вообще ориентироваться в ситуации и насторожено пялилась на Альберта, ожидая услышать то, что вряд ли мне понравится.

— Прежде чем вступать в войну, этот черт хорошо подумал, как подстраховаться. и развязать себе руки, — голос седого бандита опустился на тон ниже. — Он не просто влез в чужие дела, он захотел надавить на меня, заставить отступить от своих планов, да еще и выставил перед старшими в гнилом свете! Теперь это дело принципа… От твоего *баря ничего не останется. Даже памяти!

Неожиданно послышался шум за спиной. Устремив взгляд поверх меня, Альберт довольно выпрямился, и я тоже невольно обернулась.

Сердце подскочило к горлу.

От шока я даже подумала, что обозналась, потому что… в компании племянника Арбатова в зал вошел Кирилл! Кажется, я начала понимать, чего хотят эти люди.

Страшные догадки пронеслись в голове, и внутри все упало от скользкого ощущения предательства. Даже Кирилл здесь замешан.

Он единственный знал, с чего все началось.

Когда наши глаза встретились, мне точно не показалось, что на его напряженном лице мелькнуло удивление. Но затем эта сомнительная эмоция сменилась отчуждением, наверняка после справедливого осознания. и больше Кирилл не смотрел в мою сторону.

— Что ж, уважаемые свидетели, — вдруг воскликнул Альберт. скользнув взглядом по новым гостям. — Все на месте.

Он довольно расправил плечи и направился к столу, а я покосилась на бандитов, к которым он присоединился. Свидетели… Паника прошла стягивающей волной по внутренностям — вот зачем они здесь собралисы!

Невольно повернув голову, я наткнулась на внимание несостоявшегося мужа, который, будто наждачкой, прочесал меня взглядом с ног до головы. Роман последовал за Альбертом, однако места за столом были уже распределены, поэтому он завалился в кресло у дальней стены.

Напряжение в воздухе зашкаливало. Кирилл остановился недалеко от меня, готовый выложить все перед этими шакалами. Я с трудом сидела на месте в ожидании вопроса от Альберта. Безумно хотелось закрыть уши, чтобы не слышать, как Кирилл будет обличать меня и Арбатова. Однако с ним начал говорить не Альберт, а лысый мордоворот, который сидел с края.

— Говори, что знаешь, — строго велел он Кириллу.

Взгляд прицельный, холодный, требовательный… Так руководители смотрят на своих подчиненных. Именно тогда в голову невольно пробралась мысль — неужели это тот самый Вэпс?! Тот, кто сам позаботился о моей первой встрече с Арбатовым, теперь сплотился с другими против него! Господи… похоже, здесь нет ни одного случайного человека. И никакими свидетелями они не были! Скорее стервятниками, преследующими какие-то свои цели.

Кирилл стойко выдерживал давящий взгляд своего старшего, а в какой-то момент лениво переместил свое внимание на меня. Всего одна секунда, а в груди так и защемило от противоречивых чувств, даже слезы выступили на глазах. Я вдруг приняла трезвое осознание: как бы то ни было, Киря не виноват, что оказался втянут в это. Он не обязан отвечать за меня…

— Я не понимаю о чем речь, — вдруг услышала я как будто издалека и в недоумении уставилась на друга.

От взгляда Вэпса даже мне не по себе стало, как будто молот предупреждающе навис над головой Кирилла. Бандит склонил голову набок и предостерегающим тоном спросил:

— Решил непонятливым стать? Перед телкой стелешься, что ли?

— Я ее не знаю, — не моргнув глазом, возразил Кирилл.

Мужчина опасно ухмыльнулся на эту ложь, и я перестала дышать, когда он не спеша поднялся с места. Приблизившись к Кириллу, который смотрел прямо перед собой, бандит резко дернул его за волосы на затылке и рыкнул в ухо:

— Ты же понимаешь, что сдохнешь здесь и никому твоя смелость не будет нужна.

Делай правильный выбор, пацан.

Я смотрела на Кирилла, а внутри все огнем горело, как будто я кислоты выпила.

Сжав челюсть, он взглянул на Вэпса и хриплым голосом отчеканил:

— Я эту телку первый раз в жизни вижу.

Я вскрикнула и вскочила со стула, когда Вэпс дал ему коленом под дых.

Молниеносно, профессионально, хладнокровно. Кирилл тут же согнулся пополам, и на пол брызнула кровь. Закрыв рот рукой, я с замиранием сердца следила, как он откашливается и ловит дыхание. В какой-то момент друг глянул на меня исподлобья, так пристально посмотрел, что стало ясно — он не отступит!

— Нет… — тут же сорвалось с губ.

Чувство вины невыносимо сдавливало внутренности. Зачем он так рискует?! Зачем я вообще к нему обратилась?!

— Последняя попытка, Киря, — предупредил его Вэпс.

Нет, он не хотел убивать своего верного наемника, но и терпеть такое предательство не стал бы. Кирилл выпрямился и, прижимая руку к груди, снова взглянул на Вэпса.

— Не обессудь… — тяжело выдавил он. — Я все сказал.

На лице мощного бандита даже желваки заходили. Секунда — и последовал резкий удар в голову кулаком, от которого Кирилл сразу свалился на пол. Мой застывший от ужаса взгляд замер на неподвижном теле друга… Он даже не попытался сопротивляться. Казалось, я упала вместе с ним, осталась где-то на этом мгновении, и все дальнейшее отныне не имело никакого значения.

Они все равно меня убьют. Вот почему я услышала то, что не должна была и что навсегда останется в этих стенах.

Когда Вэпс переместил свой убийственный взгляд на меня, низ живота потянуло, то ли от страха, то ли от спазма вследствие нервного срыва. Сквозь пелену горячих слез я смотрела прямо в зеленые глаза мужчины, а сама пряталась где-то внутри себя и молилась. Молилась, ясно осознав самое главное в этот момент:

Господи, если я останусь в живых, прошу… сохрани моего ребенка. Я все выдержу, только оставь. Ради него я готова бороться до конца!

Вэпс подошел ко мне вплотную.

— С ним ты тоже трахалась?! — грубо процедил он.

А я беззвучно плакала в ответ, глядя куда-то сквозь этого страшного человека.

— Сядь, — велел он стальным тоном.

Едва двигаясь, я вернулась на стул, а бандит направился к своему козырному месту за столом.

Ну же, пошевелись!. Пожалуйста… Дай мне понять, что ты жив!

Мой лихорадочный взгляд то и дело бросался в сторону Кирилла, и глаза застилало горячими слезами от беспощадной мысли, что ножом вонзалась в сердце.

— Жалкая участь, — разочарованно протянул Альберт, на что Вэпс грозно нахмурился и въелся взглядом в пространство. Не ожидал он такого от своего верного пса. — Че стоите? Мусор уберите отсюда.

Я безмолвно ахнула, глядя, как двое охранников хладнокровно оттащили тепло друга в сторону.

— Надеюсь, твоя супруга окажется разумнее, — покосился бандит в сторону племянника Арбатова. на что тот нервно потер подбородок и устремил предостерегающий взгляд в мою сторону. — Не бойся, Катя, ничего сложного от тебя не требуется. Нужно всего лишь сказать правду.

— П-правду? — недоверчиво повторила я.

— Именно. О том, как Роман Арбатов на самом деле стал твоим мужем и как авторитет с громким именем затеял войну на чужой территории ради какой-то соски.

Жар иголками спустился по телу. Нервно теребя края грязной кофты, я переводила взгляд то на Рому, то на Альберта, в панике пытаясь угадать, что у них на уме.

— Почему вы… не спросите эту правду у супруга? — выдавила я напряженными губами.

Альберт переглянулся с соседом, который явно терял терпение.

— К сожалению, его слова не имеют нужной силы для этих уважаемых людей, — великодушно поведал он мне. — Племянник Арбатова — заинтересованная единица и не может быть полноценным ответчиком. Другое дело — телка, с которой все началось и которой подобная перспектива точно не выгодна.

Маленькие порции воздуха заходили в легкие под пристальным вниманием бандитов. Им нужны были весомые доказательства, чтобы идти против Арбатова или же чтобы на полном праве взять куш с этого столкновения! Вряд ли кто-то из присутствующих “свидетелей” сидел здесь ради правды, а не выгоды.

— Итак, — напомнил о времени Альберт. — Расскажи, как ты связалась с Пауком?

Каждая секунда жалила нутро — бандиты ждали ответа, а мне будто кляп в рот вставили. Душу рвало на части… Сколько ловушек Демид обошел, жертвуя своими интересами, чтобы защитить меня! Сердце задыхалось от одной мысли сказать хоть слово против него.

Сложилось острое впечатление, словно мне сунули в руку пистолет, который выстрелит либо в Арабатова, либо в меня, и нужно было быстро принять решение…

— Я… познакомилась с Демидом Арбатовым несколько месяцев назад, — выговорила вдруг, отделяя каждое слово. — И я сразу поняла, что это не простой человек. А еще я поняла… что мой жених завидует своему дяде и грезит занять его место, — я перевела немигающий взгляд в сторону подонка Ромы. — Это он меня с ним познакомил.

В воздухе повисла напряженная тишина. Как обратный отсчет перед взрывом. Рома оценил мою искренность… Так ухмыльнулся, глядя на меня в упор, что внутренности превратились в кокон. Затем вдруг поднялся с кресла и уверенным шагом начал сокращать между нами расстояние. Стул подо мной весь затрясся — прямо на ходу Рома достал пистолет и направил его на меня.

— А теперь повтори. сука, что ты там сказала? — ледяным тоном выдал он, уперев дуло пистолета прямо мне в висок.

Ужас парализовал. Вся жизнь пролетела перед глазами, и везде его лицо… суровое, непроницаемое. Боль адская, пронизывающая собралась в груди от противоречий — сколько раз Демид рисковал из-за меня, а потом пытался убедить, что его нельзя любить!

Поэтому я молчала. Уже не ориентировалась в реальности или просто перестала соображать. Руки скользили по обивке стула от пота, вся спина намокла от напряжения, но внутрь меня будто вставили стержень и чаша весов заморозилась.

А в какой-то момент меня резко отпустило…

Так смешно стало.

Этот цирк с участием бандитских рож и маленькой щепки, от которой зависит их мнение. Похоже, не так просто убрать с пути криминального авторитета без последствий, раз уж они выбрали этот путь! Конечно же, они найдут другой способ добраться до Демида. Но это буду не я.

Прерывисто втянув воздух, я осторожно приподняла голову, словно забыла, что к ней приставлен пистолет, и посмотрела в зеленые глаза фальшивого мужа.

— Я сказала правду, дорогой, — выдавила осипшим голосом.

Меня всю трясло, а Рома долгие мгновения пытал меня жестким взглядом.

— Смелая, да? думаешь, он это оценит?! — холодно ковырнул он, сольно вдавив дуло в голову. Однако меня пронзила насквозь не пуля… — Приведите ее отца.

Услышав этот четкий приказ из уст Ромы, я впилась в него испуганным взглядом.

— Нет, — хрипнула жалко и тут же дернулась, чтобы встать, но меня грубо вернули на стул.

— Не переживай, дорогая, — с ядовитым участием уверил он, сдавив мое плечо. — Скоро все закончится.

— Нет… нет…

Охрана закишела по углам. Где-то за пределами комнаты послышались гулкие шаги, и мой взгляд в панике метался в пространстве, пока в какой-то момент я не поймала фигуру папы, которого заставляли волочить ноги..

Меня будто под дых ударили… Он пугливо озирался по сторонам, его руки были связаны сзади, кофта порвана в нескольких местах, а на лице четко прослеживались гематомы.

Твари! ТВАРИ!!

И как в замедленной съемке, племянник Арбатова насладился болью. отразившейся на моем лице, и уверенной походкой направился к отцу.

— Нет, подожди! Да, что ж ты творишь. РОМА?!! И — крикнула я в спину подонка, резко поднявшись со стула.

Сердце выпрыгивало из груди, позабыв обо всем, я рванула за ним, но меня тут же перехватил один из охраны и до боли заломил руки. Я кричала, вырывалась, но тщетно. Мне оставалось только плакать навзрыд и беспомощно наблюдать, как Рома приблизился к папе, дернул за грудки и вдавил дуло пистолета ему под подбородок.

— Считаем до трех, Катя? — хладнокровно скривил губы подонок. — Раз…

— СТОЙ! — раздался мой дикий вопль. — Пожалуйста… я все скажу!

С трудом глотая отравленный воздух этого места, я смотрела на отца. лицо которого исказилось до неузнаваемости, и поняла, что все… меня сломали. Полная капитуляция. Они добьются от меня нужных слов. Даже из принципа.

Каждая мышца в теле задеревенела — я боялась сделать лишний вдох. Настолько боялась, что Рома может потерять терпение в любую секунду! Находилась в таком замороженном состоянии, что даже не увидела, как к Альберту вдруг подбежал один из наемников и что-то напряженно доложил на ухо. Дурную весть, судя по лицу бандита, которое вмиг стало каменным.

— Что?! — прогремел его голос на весь зал.

Охранник тут же отступил от греха подальше, а остальные бандиты в этот момент заметно начали суетиться. Альберт с грохотом поднялся из-за стола и бросил свирепый взгляд в сторону моего отца… Нет. Ромы! И неожиданно подманил его к себе.

Тот не сразу среагировал. Еще несколько вечных секунд держал жизнь папы в своих грязных лапах, прежде чем нехотя оттолкнул его от себя и направился к главарю. Буквально несколько шагов не дошел, как получил сильный удар в лицо, от которого дернулся в сторону и согнулся пополам.

— Ты че, сучонок, быка не замочил, а уже мясо делишь?” — Альберт схватил подонка, зажимающего кровь из носа, за ворот и рванул верх. — Какого х*я Арбатов еще по земле ходит?! Какого х*я ты тут торчишь, когда дело не закончено?!

Во рту откуда-то появился металлический привкус.

— Это какая-то ошибка… мне… мне отзвонились! — начал нервно выкладывать Роман.

— Кто тебе, бл*дь, отзвонился?! Да ты лично должен был выстрелить в его башку!

Роме прилетел еще удар, от которого он потерял равновесие и рухнул на пол. Меня же словно ледяной водой окатило… Оглушило на долгие минуты, прежде чем я приняла мысль, что Демида пытались убить. Нет, они были уверены, что он мертв!

Альберт рвал и метал. Он не постеснялся еще с размаху пнуть племянника Арбатова под ребра, а я смотрела на это и понимала, что внутри нет ни капли сочувствия. Ничего, кроме удовлетворения. Темного и безжалостного…

Отступив от Ромы, главарь начал нервно шагать вдоль стола.

— Что за сюрпризы, Моха?! — недовольно рявкнул один из бандитов, пристально наблюдая за Альбертом.

— Не кипишуй, я все улажу, — тут же отозвался он, буравя потемневшим взглядом пространство.

А в какой-то момент вдруг замер, словно вмиг взял себя в руки или нашел самое верное решение.

— Что ж, веди сюда нашего гостя, — зыркнул главарь на охранника, что стоял все это время статуей в стороне. — Да смотри, чтоб до носков проверили. Посмотрим, чем удивит меня этот бессмертный.

Глава 19

Статическая волна дрожью пронеслась по телу, а сердце так и ухнуло с высоты в бездну.

Он ЗДЕСЬ! Демид пришел прямо на территорию врага, минуя смерть, чтобы разобраться с этими ублюдками! Чтобы вытащить нас…

Слезы выступили на глазах от переизбытка эмоций, даже не верилось, что это происходило на самом деле! Надежда прорезалась ослепляющим лучом света в сознании. Господи… я не одна! Больше не одна в этой адской яме, где тьма сгустилась над нами со всех сторон.

Однако вместе с этим окрыляющим чувством в душу змеей проползла тревога. Настолько ли хорошо все обернулось? Я не могла сказать с уверенностью.

Что может случиться, когда в одном месте встретятся две равные силы?! Думаю, никто здесь не знал, чем закончится этот вечер.

Очень скоро за главной дверью послышались шаги. Там было много характерных звуков, но меня всю пробрало именно в определенный момент. Будто я точно знала, что идет Демид! В голове царил хаос, а желудок сжался в комок от нервного ожидания. Все, что мне осталось здесь и сейчас. И вера, что я вот-вот увижу его…

Тем временем атмосфера вокруг вмиг накалилась. Охранник спешно оттащил меня к стене, а сидевшие за столом заметно напряглись. Это было видно даже по выражению лиц бандитов, по их беглым взглядам.

Никакого влияния, да? — презрительно усмехнулась я про себя.

Взгляд замер на двери, которая в следующую секунду распахнулась, и в зал вошли двое в сопровождении наемников Альберта.

Сердце екнуло, стоило увидеть знакомые лица.

Даже Константин в этот момент казался самым родным! Он верно следовал позади Демида, который шагнул в эту опасную обстановку как к себе домой. В коротком пальто нараспашку, с шапкой на голове. Его не заставили раздеться, и, похоже, он намерено показывал свое пренебрежение во всем.

Ни осторожности, ни сомнений.

Арбатов находился в своей стихии и чувствовал себя в ней уверенно! Бандиты смотрели на него с настороженностью. с волчьим блеском. Так или иначе, но они считались с ним, даже я это уловила. И Альберт, который, по сути. был хозяином положения и явно что-то задумал. Хотя Демид пришел без оружия, в компании одного Константина.

Когда его взгляд обратился в мою сторону, смятение тут же сковало грудную клетку.

Я больно закусила губу и тихо всхлипнула. Стыдно было перед ним. Как будто именно я сделала все. чтобы прийти к такому финалу. Даже не знаю, как в этот напряженный миг я заметила, что кожа у Демида была нездорового цвета, а глаза отражали не только суровость, но и усталость.

— Добро пожаловать в мой дом! — внезапно раздалось фальшивое приветствие Альберта.

Однако Арбатов никак не откликнулся на это приветствие. Остановился посреди зала и заглянул в глаза каждому, кто собрались здесь против него. Особого внимания удостоился Рома, который уже успел очухаться и с трудом мог скрыть волнение в глазах.

— Рад, что мне довелось лично познакомиться с легендарным Пауком! — продолжал свои елейные речи главарь, внимательно наблюдая за Демидом. — Рад, что успелось. И думаю, тебе есть, что мне сказать, раз уж ты здесь.

— Говорить будем, — коротко подтвердил Демид, наконец, уделив внимание Альберту. — Лишних отпусти — разборки между нами.

Альберт явно опешил от того, как ему только что нагло выдвинули условие.

— О, как, — скривил он губы. — Хитро. Да только чего ради мне тебе подыгрывать?!

— Ты же хочешь, чтобы все было по понятиям, — стальным тоном заметил Арбатова.

— Это я тебе гарантирую.

Главарь шакалов прищурил взгляд, то ли пытаясь прикинуть перспективу. то ли пробуя раскусить планы Паука. Кажется, в зале притихли все, пока он раздумывал, и я точно не ожидала того, что услышала в конце концов:

— Что ж, это неплохой обмен, — одобрительно выдал Альберт — Главное звено вместо парочки невинных душ.

Продолжая смотреть на Арбатова, он сделал короткий кивок, и не успела я моргнуть, как Константин оказался возле меня. Зыркнул на здорового охранника, и тот нехотя отступил. Уже в этот момент планка упала… Я не смотрела на Константина, не смотрела на отца, которого волокли в нашу сторону, я впивалась взглядом в Демида.

Папа обнял меня за плечи, а Константин потянул нас к выходу, но я как с цепи сорвалась. Вырвалась и кинулась к Арбатову. Врезалась в его мощное тело и вцепилась в пальто, а он стоит как камень.

— Почему, Демид, почему ты это делаешь?! — спросила навзрыд. — Почему я?

Его суровый взгляд сосредоточился на моем лице. Он не отвечал. Смотрел в глаза и как будто осознавал вопрос — почему же он действительно это делает?!

— Иди, Катя, — услышала я вместо ответа.

И только тогда ощутила теплое прикосновение и невольно опустила взгляд. Ладонь Демида покоилась на моем животе.

— Отныне думай не только о себе, — раздался его низкий голос, прежде чем он запутался рукой в моих волосах и буквально отодрал от себя.

Мне осталось лишь растерянно пятиться под чьим-то настойчивым контролем, глядя на Демида совершенно другими глазами.

— Какая драма, — услышала насмешливое замечание позади и будто разом очнулась.

— Катюша, давай же, надо уходить!.. — одновременно раздался совсем рядом напряженный голос папы.

И я заставила себя отвести взгляд, подчинилась Константину, который повел нас к дверям. Лишь в последний миг оглянулась. Словно почувствовав это, Демид тоже повернул голову в нашу сторону как раз перед тем, как дверь захлопнулась.

Он остался там. Один против стаи волков, которые только и ждали повода уничтожить Паука.

Дальше я ничего не видела перед собой. Только слышала, как подгонял нас Константин и как тяжело дышал папа, с трудом передвигая ослабевшие ноги. В груди все огнем горело, болело, ныло. И чем дальше я уходила от него, тем сильнее меня накрывало!

В какой-то момент мы оказались в большом холле, где и находился парадный вход.

Наш лысый хранитель постоянно оглядывался по сторонам, хотя из встречавшихся на пути наемников никто не попытался его задержать. Казалось, свобода совсем близко, витает вокруг весенним ветром, манит. И вот тяжелые двери поддались, впуская свежий воздух в мрачный дом. Однако Константин неожиданно замер, так и не переступив порог…

Он больше не держал меня, а только неотрывно смотрел, как в свете заходящего солнца собирается стеной охрана на территории, перекрывая кислород любой наивной мысли. Мужчины в экипировке с автоматами наперевес — они ждали нас.

Никто не собирался выпускать "лишних". Живыми…

— Назад, — низким голосом рыкнул Константин.

Боже…

Я прикрыла глаза, окончательно убеждаясь, что нас сейчас убьют. А папа сжал мою ладонь, заставляя осторожно отступать.

— Ох… неп… - раздался вдруг его испуганный голос, от которого душа рухнула в пятки.

Я невольно обернулся и в ужасе застыла. Нас окружала целая команда охранников.

Мы оказались в ловушке.

Мужчина с уродливым родимым пятном на лице обгонял остальных, буравя своим взглядом исподлобья так, что сердце замирало. Перезарядив пистолет, он прямо на ходу направил его в нашу сторону, и счет пошел на секунды… Папа тут же попытался спрятать меня за своей спиной и выставил вперед ладонь, как будто это могло остановить наемника.

И к моему удивлению он действительно замедлил шаг и остановился, продолжая держать нас на прицеле. Затем вдруг склонил голову и резко шагнул к Константину.

Дуло уперлось в широкую спину, а он даже не дернулся.

— Последнее слово. Костя, — сказал охранник.

— АУЕ*. — с вызовом отозвался тот и раздался глухой выстрел.

АУЕ — Арестантский уклад един (или Арестантское уркаганское единство). Название и девиз существующего в России неформального объединения банд, состоящих из несовершеннолетних. В данном случае из уст Константина это звучит как насмешка, привет из бурной молодости.

ДЕМИД

Сфотографировать бы их растерянные рожи. Событие века — загнали Паука в угол! Собаки, сумевшие сбить волка со следа, сидят теперь и не знают, че делать-то с этим гнилым достижением.

Охрана пока не дергается, но стоит на фоксе. Племянник тоже застыл как обосранный, а эти напряженно прикидывают, как бы “красивее” меня грохнуть, чтобы не схлопотать бед за свою паршивую славу.

— Ну что, Паук? — ехидно начал Альберт, глядя на меня, как шакал на подбитого зверя. — Стоило оно того? Ставить на кон все ради какой-то смазливой шлюхи.

Я приподнял бровь и прокатился острым взглядом по притихшим корешам.

— Ставить на кон все ради какой-то смазливой шлюхи достойнее, чем базарить сейчас с тобой. Много отдал за шкуру зверя, а, Моха?!

Тот гневно фыркнул, а я в упор посмотрел на Ромашку. что начал подползать ближе к блатным. Мразота, да тебя продырявят в первую очередь, стоит мне сказать пару правильных фраз! Но… так не интересно.

— Ну что, красавцы? — обратился я к блатным. — Есть что мне сказать?!

— Не глупи, Демид, ты не в том положении, — по-свойски посоветовал Вэпс.

Это Альберту и не понравилось. Наблюдать, какое впечатление я произвожу на его компашку.

— Лихо ты базаришь для того, кто фаршманулся по полной, — ощетинился он. — Знаешь, я тут подумал… на нашем теплом вечере не хватает зрелищ! Рассказ о том, как ты облапошил старших, предстоит долгий, и поэтому, будет гораздо интереснее, если ты встанешь на колени.

Я даже оскалился от такого заявления.

— Далеко однако зашли твои фантазии, — отозвался без шуток.

— А то. Как же мне понять, что ты раскаиваешься за все, что навертел?! Но… у тебя есть выбор Арбатов: либо ты встаешь на колени и твоя смерть будет легкой, либо ты сотню раз пожалеешь, что не сдох сразу!

Даже его купленные шакалы под*хуели. Заигрался Альберт. Порядком утомил меня своим дешевым представлением. Взгляд вмиг стал острым, как лезвие, предупреждающим от монстра.

— На прицел его! — вовремя раздался приказ, и моя голова дернулась в сторону наемника-смельчака.

Мужик направил на меня пушку и начал приближаться. Умный мальчик. Не стоит подходить к монстру без электрошокера на палке!

Разочарованно качнув головой, я уронил взгляд и медленно стянул бандитскую шапку. Словно по волшебству из головного убора в руку плавно выкатилась «фенюша», и наемник уже замер. А я так же грациозно и показательно сорвал чеку с гранаты Ф-1 и вдавил запал. А когда поднял руку, блатные разом обомлепи, глядя на сюрприз, зажатый в моем кулаке.

— Ну что, браты? — разлетелся мой железный голос. — Теперь давайте побазарим.

Нет… все-таки эти рожи выиграли в моем личном конкурсе на лучшее фото.

КАТЯ

Так страшно умирать. Так страшно, когда закрывается последний выход и ты осознаешь, что надежды нет… Ни одной ниточки, ни одного шанса на спасение!

Стоя лицом к лицу с людьми, который могут выстрелить в мое тело в любую секунду, стоя лицом к лицу со смертью, я прочувствовала это жуткое состояние.

Больше ничего не осталось, кроме ожидания неминуемой участи, от которой меня отделяла спина отца и жизнь Константина.

— Последнее слово. Костя, — сказал охранник.

— АУЕ*, — с вызовом отозвался Константина и раздался выстрел…

Я не поняла, что произошло. Я не поняла, как оказалась на полу. Перед глазами так и застыла картина: наемник резко оборачивается и стреляет в СВОИХ!

Одновременно с этим в руки Константина, которые он завел за спину, падает откуда-то взявшийся пистолет и нас с папой сносит в сторону.

Сначала раздавались глухие хлопки. Они шли с нашей стороны друг за другом, вперемешку со стонами, матами, звуками падающих и скользящих по дорогому паркету тел.

Перед глазами все плясало — я постоянно куда-то двигалась. Папа тянул меня в укрытие за шиворот, а нашим щитом служил Константин, пока мы не оказались за каким-то выступом, где забились под красивую софу на высоких ножках. Больше я его не видела…

Большое окно находилось совсем близко и очень скоро стало ясно, что на улице что-то происходит… Стекла падали на пол от выстрелов снаружи, разбивались на мелкие осколки, сыпались вокруг нас и царапали папину спину.

Запах гари и пыли врезался в нос, постоянные выстрелы раздавались внутри… снаружи… Везде! Я едва различила, что папа говорил мне над ухом. Оказалось, шептал молитвы. Никогда не слышала, чтобы он молился…

Отец закрывал меня телом, желая защитить от шальной пули, а я ждала, когда это случится. Когда пронзит меня пчела — кажется, так описывают пулевое ранение.

В какой-то момент сквозь какофонию звуков раздался мощный грохот…

Я вся сжалась в комок и завизжала. Окна посыпались, пол затрясся, казалось, от такой волны вот-вот рухнет потолок.

А потом вдруг стало тихо.

Так тихо, что в ушах остался только звон. И детская песенка эхом заиграла в голове, которой я в какой-то момент начала подпевать, едва шевеля пересохшими губами:

«…Сегодня я спою тебе

Песню о прекрасном сне,

Где небо ярко-голубое

И все вокруг твое родное.

А море шепчет свой рассказ.

Природы лик радует глаз.

И счастье совсем рядом где-то,

Закрыв глаза, узнаешь это…»

Я не смела, открывать глаза. Мне казалось, я умерла, даже когда тело заскользило по паркету и какая-то сила подняла меня вверх. Я увидела Демида, его лицо было в какой-то саже, грязных разводах и взгляд черный, как у демона. Он говорил со мной, встряхивал, а я не реагировала и не слышала.

Все это сон. Помутнение разума или смерть…

Я примечала, что мой любимый весь заляпан кровью, даже на лице кровь, но все равно как будто спала — ничего не трогало душу, даже когда я увидела Кирилла, что в полусогнутом состоянии стоял совсем рядом. Он держался за стену и сжимал в руках пистолет. В его глазах застыло негодование и тяжелый шок. Он тоже был весь в крови, как будто плечом к плечу проходил ад рядом с Демидом.

По щекам потекли слезы… Сильно-сильно…

— Тише-тише, вернись ко мне, — вдруг услышала бархатный, ласкающий голос. — Все закончилось, Катя.

Демид подхватил меня на руки и понес прочь из этого страшного места. И ничто бы не трогало мое безмятежье, если бы я вдруг не поняла, что не вижу отца…

Растерянный взгляд начал метаться туда-сюда, а без толку.

— Папа?.. — услышала я свой голос и испугалась, как будто он стал чужим.

— Он жив, не переживай.

На улице заходило солнце, символичный красный закат, забирающий души. Демид пытался укрыть меня от лишнего зрелища, но я все равно увидела трупы.

Территория напоминала арену после боя — вся в крови. Кто-то сдался и сидел у забора. А кто-то делал контрольные выстрелы… Кто? Кто все эти люди?

Последнее, что я запомнила — урчание мотора и мягкое сидение. Никакого ощущения страха больше не было. Только горький осадок терзал душу. И я еще долго не могла понять почему…

Эпилог

— Президиум областного суда постановил: кассационную жалобу осужденного Тереева Михаила Константиновича удовлетворить. Приговор обвинения, вынесенный ранее, считать недействительным, и на основании принятых доказательств рассматривать совершенное преступление как непреднамеренное убийство, предусмотренное частью первой статьи 109 УК РФ. Тереева Михаила Константиновича признать виновным по данной статье и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на два года. Зачесть в срок отбывания период нахождения осужденного в исправительной колонии и определить для отбывания наказания в виде ограничения свободы — пять месяцев, семнадцать дней…

Во время вынесения приговора сердце гулко билось в груди и по телу проходил озноб, хотя я стояла в теплой вязаной тунике. В таком состоянии осознать, что с профессиональной скоростью наговорил раскосый судья, оказалось не просто. И только увидев лица родителей, я получила однозначный ответ и позволила себе улыбнуться, выдохнуть, наконец, с облегчением.

Димка незаметно подкрался сзади и приобнял нас с мамой за плечи. Он весь сиял от радости, я даже ощутила, как дрожат его руки.

У нас получилось.

Ничего не было зря! Мы получили свое вознаграждение — наконец-то добились справедливости. Дело Миши рассматривали под другой статьей, и теперь вместо пяти лет ему осталось до свободы всего пять месяцев!

Точно в унисон своим мыслям я уловила, как брат вдохнул полной грудью и будто освободился от стальных оков страха. Хотя я выглядела крайне спокойной и уверенной, меня всю пробрало от макушки до пяток. Очень хотелось получить от Миши хоть какой-то отклик, чтобы понять все, что он испытывает. Чтобы понять. что он справился со своей болью, примирился с моим выбором и перешагнул свои обиды.

Однако ни разу за все время заседания Миша даже не взглянул на меня. Это причиняло боль. В груди стояла свинцовая тяжесть, но я решила, что приму для себя приговор брата. Внутри меня ничего не измениться по отношению к нему. Я его так же буду любить, так же сильно молиться и радоваться издалека за его счастье…

Пребывая в своих невеселых мыслях, я не сразу заметила, что внимание Миши вдруг обратилось в мою сторону. Он смотрел на мой выступающий семимесячный живот, который я тут же инстинктивно прикрыла руками. Трудно было сказать, что отражалось на лице брата. Как будто на миг он глубоко погрузился в себя, затем резко очнулся и посмотрел мне прямо в глаза. Этот контакт длился всего пару мгновений, но сказал мне о многом. Миша испытывал сожаление, хотя до сих пор боролся с собой, со своим отрицанием.

«СПАСИБО», — вдруг сказал он одним губами, а у меня дыхание перехватило. Я закусила щеку, чтобы не зареветь и благодарно прикрыла глаза. Он даже представить не мог, как мне это было необходимо… Успеть получить ответ до того, как конвой уведет его из зала.

Все уже разошлись и разъехались, а мы все стояли в одном из коридоров областного здания суда. Мама с покрасневшими глазами жевала губы и гладила мои ладони. Папа стоял у стены и с опущенной головой напряженно смотрел в одну точку.

— Неужели это обязательно? — произнесла мама в какой-то момент и с надеждой посмотрела мне в глаза.

Комок душил горло, поэтому я смогла лишь молча кивнуть. Ее лицо тут же исказилось, а по щекам скатились слезы. Не в силах видеть это, я спешно притянула маму к себе и крепко обняла.

— Пожалуйста, не плачь, — попросила я дрогнувшим голосом, ласково вытирая ее лицо. — Ты же знаешь, что это необходимо. Я и так дотянула до последнего.

Горько всхлипнув, она еле слышно согласилась и медленно отстранилась от меня, стараясь взять себя в руки глубоким дыханием.

— Катерина Константиновна, пора, — деликатно напомнил один из двоих телохранителей, что тенями следовали за мной повсюду.

Взволнованно оглянувшись, я нехотя кивнула и с тяжестью посмотрела на родителей. Папа упрямо скрестил руки на груди и отвернулся, пытаясь спрятать эмоции.

— Неправильно все это, — не удержался он. — Не по-человечески как-то вот так прощаться впопыхах…

— Папа, — мягко возразила я. — Я до сих пор здесь только из-за Миши.

Несколько мгновений отец сопротивлялся внутреннему протесту, затем будто сдался под тяжестью аргументов — его губы затряслись и он порывисто обнял меня.

Не хотел прощаться, и никакие аргументы папу бы не отговорили.

— Прости, что все так… — прошептала я. — Но иначе нельзя.

— Да… я понимаю, — выдавил он, отстранившись, и погладил мою щеку. — Береги себя, дочка.

Мама подошла следом и поцеловала меня в лоб. Затем наклонилась к животу и, погладив его своей теплой ладонью, произнесла дрогнувшим голосом:

— До встречи, внучик.

Когда она выпрямилась, я серьезно пообещала:

— Я сама найду способ с вами связаться. И не переживайте за меня — я в надежных руках.

Изо всех сил я старалась держаться перед ними. Упорно представляла, что на самом деле не прощаюсь, а мы просто ненадолго расстаемся и буквально завтра я их увижу снова! Поэтому всю дорогу до машины я давилась от плача и сжимала зубы от щемящей тоски в сердце. От правды не уйти, мне все равно придется пережить эту боль.

Большая бронированная машина ждала у черного входа. Лишь на миг я задержалась и оглянулась на здание, где находились три моих родных души.

Только затем забралась в салон, и еще до того, как дверь закрылась, мое подавленное настроение резко сменилось приятным удивлением.

— Я думала, мы встретимся в аэропорту, — заметила я, когда машина тронулась.

Ничего не ответив на это, Демид без лишних сантиментов придвинул меня к себе и положил ладонь на живот.

— Как ты?

Это уже стало его привычкой. Будто он успокаивался, поглаживая упругую кожу и ощущая толчки своего сына.

Я слегка пожала плечами и опустила голову.

— Держусь. но… второго такого прощания не вынесу, — постаралась сказать легко, но вышло не очень.

Демид поднял мое лицо и прикоснулся лбом к моему лбу, а я закрыла дрожащие глаза.

— Не плачь. У вас будет момент для встречи. Но на это нужно время.

Он не умел ласково успокаивать, но он умел найти слова, чтобы моя душа нашла успокоение. Я доверчиво обняла своего сурового мужчину за шею, коснулась губами щетины, а затем добралась до его мочки уха.

— Может, когда малыш родится, они смогут приехать к нам? — закинула я удочку невинным голоском.

Тут же услышала недовольный рык.

— Ты, пока родишь, женщина, все нервы мне выкрутишь. Обещать тебе ничего не могу.

Я примирительно улыбнулась, разумно понимая, что лучше оставить этот разговор и принялась гипнотизировать руку Демида. Даже через татуировку тарантула прослеживались рубцы от ожогов. После взрывы сильнее всего пострадала его спина. От шеи и до пояса левая сторона до сих пор заживала, и можно было изредка заметить, как это сковывает движения Демида.

Даже если бы сотню раз меня отговаривали, я бы не передумала и пошла следом за своим мужчиной. После всего, что я пережила, он был единственным, с кем я не боялась будущего. Даже месяцы реабилитации не смогли пошатнуть это убеждение.

После того страшного вечера я покинула страну и несколько месяцев лечилась от посттравматического синдрома у специалистов в Италии. Только чудом можно объяснить то, что мой малыш остался жив… Выдержал все испытания вместе с мамой. Конечно, не обошлось без проблем, но грамотный курс лечения помог поправить положение до стабильного.

Папа остался в России, чтобы помогать Мише и налаживать дела с работой. Все это время в чужой стране со мной находилась мама. Она заботилась обо мне и почти не спала ночами, потому что ни одна не проходила без криков и истерик. Из-за кошмаров я испытывала страшные приступы паники, и маме очень долго приходилось меня успокаивать.

Демид приехал через несколько недель. Не представляю, каково ему было наблюдать за моим состоянием. Первое время я принимала седативные препараты, но, когда приехал Демид, он все повыбрасывал, а поймав ночной приступ, очень быстро привел меня в чувство. Своим глубоким голосом, надежными объятиями, теплом мощного тела. На следующую же день маму технично перевезли в другую комнату, а мой мужчина взял ответственность за ночи на себя.

Он стал моим спасением, единственным лекарством. Потому что Демид был там со мной в том же аду и по-настоящему понимал меня. Даже через сон я искала его в темноте, цеплялась за руку так, что утром замечала на его коже следы от ногтей.

Это время реабилитации не прошло даром. Но его никогда не вычеркнуть из памяти.

В Россию мы вернулись все вместе. Но только потому, что Демид готовил для нас другую жизнь и дал мне возможность попрощаться с близкими. Это золотое время я каждый день гостила у родителей. А еще до последнего искала поводы и уговаривала Демида подождать еще чуть-чуть. То хотела лично наблюдать, как продвигается дело Миши, то хотела лично услышать приговор…

Родители узнали все в последний момент Я считала неоправданным заранее расстраивать близких, поэтому прощание в суде оказалось очень тяжелым. Мне предстояло оставить свою прежнюю жизнь, стереть все связи и заново выстроить ее в другой стране. Я даже не знала, что это будет за страна — тайна сохранялась везде. И неизвестно было, вернусь ли я когда-нибудь…

И вроде бы я сделала все, что планировала, чтобы душа была спокойна, но все равно внутри царапали сомнения.

Внедорожник затормозила на светофоре, а мое отстраненное внимание неожиданно сосредоточилось на кроссовере, что я увидела за окном. Парень и девушка на переднем сидении горячо спорили, и что-то заставило меня приглядеться.

Марк и Настя. Это были они!

Даже не верилось, как судьба может свести людей в один определенный момент.

Ракурс был самый подходящий, окна незатемненные, и я неотрывно наблюдала, как подруга гневно отвернулась, а Марк поджал губы и уставился на светофор.

Однако я даже не успела расстроиться из-за Насти, как он протянул руку к ее шее и начал щекотать. Подруга, конечно, вся съежилась и начала недовольно уворачиваться, но быстро сдалась, когда Марк загреб ее в объятия и поцеловал.

Улыбка расползлась на моем лице. Наша машина тронулась вперед, и прежде чем этим голубкам начали бурно сигналить, я успела увидеть на заднем сидении спящего малыша в детском кресле.

В груди сразу так тепло стало, и я с довольным видом прижалась к Демиду, устроившись у него подмышкой. Впереди меня ждала дорога в неизвестность, но я не чувствовала страха, только уверенность и надежность. Где бы я ни была, главное, что он со мной рядом, главное, что мы живы и нам есть куда двигаться.

Спасибо тебе за это, Костя. Спасибо за то, что дал нам эту возможность…

КОНЕЦ

Content

Asti Brams
Паук

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог