Admin

Unknown

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Мишель Хорст

«Защитник»

Серия: вне серии

Автор: Мишель Хорст

Название на русском: Защитник

Серия: вне серии

Переводчик: Ариэль Гримм (1-10 гл),

Terra d’amore (с 11 гл)

Бета-коррект: Lisyono4ek

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Аннотация

Я всегда думала о себе, как о счастливом человеке. Я хотела спасти мир или хотя бы оставить свой след. По своему наивному образу мышления я думала, что смогу подкупить карму, но жизнь способна преподать нам урок.

Я никогда не знала, насколько я эгоистична, пока моя жизнь не разрушилась.

Похищенная.

Я вынуждена смотреть, как они мучают и убивают мою семью… Я знаю, что я следующая.

Я слышу их крики.

Я смотрю, как они умирают.

Это худший вид пыток.

Затем приходит он. Он дал обещание моему брату. Это единственное, что нас связывает.

Обещание защитить меня.

Я должна освободить его от этого обещания… но я этого не сделаю. Он мой щит против кармы. Он мой защитник.

Пролог

Райли

Я всегда думала о себе как о счастливом человеке. Я хотела спасти мир или хотя бы оставить свой след.

Я провела последние три года, оставляя свои следы там, где бы я чувствовала, что нужна моя помощь.

По своему наивному образу мышления я думала, что смогу подкупить карму. Знаете, — если я сделаю добро, тогда добро вернётся ко мне. До сих пор это срабатывало, так почему у меня должны быть сомнения на этот счёт?

В возрасте двадцати четырёх лет я счастлива. Это такое умиротворённое счастье, которого многие люди никогда не находят в своей жизни.

У меня есть родители, которые меня любят. У меня есть два брата, которых я боготворю, особенно моего старшего брата, Джоша. Никто ему в подмётки не годится.

Я взволнована, когда самолет приземляется. Дом… наконец-то.

Полет из Австралии был изнурительным. Я чувствую себя липкой и вонючей. Но путешествие стоило того. Я должна была принять участие в ежегодном «Гоулдиан Финч Коунте» (прим. Gouldian Finch Count — перепись птиц Gouldian Finch, находящихся под угрозой исчезновения). Это был удивительный опыт, считая всех этих красочных птиц. До этого в течение трёх лет я путешествовала по Африке, протягивая руку помощи, где только могла. Это заставляло меня чувствовать себя значимой.

Это проблема, правда?

Я делала это, потому что это заставляло меня чувствовать себя хорошо. Я не делала это для тех людей, которым помогала. Я не делала это для животных.

Нет, я делала всё это ради себя — так что карма должна была отплатить мне той же монетой.

Вот как это работает. Так ведь?

Я всегда делаю свой отчёт чисто. Я всегда вежлива и трудолюбива. Я всегда улыбаюсь. Я смешная и всегда подставлю плечо, на которое можно опереться.

Это должно иметь какое-то значение, не так ли?

Джош начал это, когда стал называть меня своей падающей звездой. Райли-Звездочка. Это прижилось в семье. Они всегда шутят и притворяются, что хотят загадать на меня желания. Я сияю так ярко. Я сердце семьи… их маленькая девочка. Но каждая звезда когда-то должна сгореть.

У жизни есть способ преподать нам урок.

Карма — странная вещь. Я никогда не знала, насколько я эгоистична, пока моя жизнь не разрушилась.

Я. Я. Я.

Это было всё обо мне.

Глава 1

Райли

Мои глаза просматривают толпу вокруг в поисках Джоша. Я так долго его не видела, что во мне пульсирует нервное возбуждение.

Когда я, наконец, вижу моего брата, то издаю взволнованный визг. Я устраиваю забег на короткой дистанции, проталкиваясь через всех людей, толпившихся в аэропорту.

— Джош! — кричу я от счастья. Я прыгаю, преодолевая последнее, разделяющее нас расстояние, бросаясь на него всем своим весом.

Смех Джоша грохочет над моей головой, а затем его руки крепко обнимают меня.

— Райли-Звездочка, — шепчет он, и это заставляет моё сердце наполниться теплотой. Его голос хриплый, переполненный любовью. Его руки сжаты вокруг меня, а с моих губ скользит всхлип. Я так счастлива, наконец, увидеть своего старшего брата. Как же давно мы не виделись.

— Я так скучала по тебе, — шепчу я грустно, пока по моим венам проносится огромное счастье.

— Я скучал по тебе больше, — говорит он, ставя меня на ноги. Его взгляд пробегает по мне, а затем он удивлённо качает головой. — Ты на самом деле стала выше?

Он отличается от того парня, которого я видела в последний раз. Его волосы очень короткие, даже короче, чем когда он служил в армии. На его когда-то добрых чертах лица присутствует суровый взгляд. Я стою на цыпочках и умудряюсь смотреть Джошу прямо в глаза. Мягкость быстро пробирается обратно в его темно-зелёные глаза, такие же, как у меня, и это заставляет меня улыбаться.

— Да, будет день, когда ты будешь смотреть мне в глаза прямо, — я не могу сдержать смех.

— В твоих мечтах, мелкая, — он забирает у меня мои сумки и закидывает их через плечо. — Поедем домой. Мама и папа ждут не дождутся тебя. Сегодня даже Логан свалил с работы.

Моя улыбка растягивается еще шире, услышав, что сегодня соберётся вся семья.

— Я не могу долго оставаться, — Джош разрывает мой счастливый пузырь. Улыбка слетает с моего лица, что заставляет его тут же объясниться: — Мы заняты. Гриффин прикрыл меня, чтобы я смог встретить тебя.

— Как поживает Гриффин? — спрашиваю я.

Я еще не встречалась с Гриффином, но я обменялась с ним несколькими электронными письмами. Мы начали писать друг другу, когда он начал работать с Джошем. Из всех людей, которые были в команде Джоша, Гриффин — единственный, кому я всё ещё пишу время от времени.

После того, как Джош ушел из армии, он присоединился к охранной компании Гриффина. Я не совсем понимаю, чем они занимаются. Джош однажды сказал, что они берут на себя работу, которую больше никто не хочет брать. Я ненавижу то, что Джош ежедневно рискует жизнью, но понимаю, что работа в сфере безопасности делает его счастливым.

— Гриффин в порядке. Упрямый, как всегда, но в порядке, — он улыбается мне. — Надеюсь, ты скоро встретишься с ним и остальной командой. Тебе они понравятся.

— Было бы здорово, наконец, познакомиться с ними в живую, и посмотреть, с кем ты проводишь всё своё время.

По дороге домой Джош просвещает меня в том, что я пропустила после его последнего письма.

— Логан получил повышение. Не зря он надрывал свою задницу.

— Да, у него есть мозги, у вас есть красота… — подмигиваю я. — Что же остаётся мне? — говорю я в шутку.

— Вся удача, — смеётся Джош.

— Прости, что я пропустила твой день рождения. Я действительно пыталась вернуться домой пораньше, — я пропустила слишком много дней рождений и семейных праздников. Есть много чего, что нужно наверстать.

— Ничего особенного, Райли-Звездочка. Только моё тридцати пятилетие. Твой старший брат стареет.

Я начинаю смеяться.

— Да? Тогда совсем скоро я смогу называть тебя дедушкой.

— Не смей, — рычит он, тем не менее, в его голосе звучит поддразнивающий тон.

Подъехав к дому, я не могу не осмотреться вокруг. Дом по-прежнему выглядит так же, каким я его оставила. Мамины розы в полном расцвете. Что-то в этом есть, что-то о возвращении домой, это единственное место, где вы чувствуете уют и тепло, где вы можете полностью расслабиться и зарядиться энергией.

Я хватаю маленькую сумку и жду, пока Джош вытащит из машины тяжёлые вещи.

— Изобрази удивление. Мама старалась. Она с рассвета выпекала и готовила, — предупреждает Джош, открывая входную дверь.

У меня мгновенно появляется улыбка. Это означает тонну вкусной еды. Я не могу дождаться того момента, чтобы наброситься на еду. Это еще одна из вещей, по которым я соскучилась больше всего. Ничто не сравнится с маминой готовкой. Она лучшая.

Джош позволяет мне идти первой. Я бросаю свою сумку в прихожей и прохожу на кухню. Дом пахнет божественными мамиными вкусняшками, заставляя меня истекать слюнками.

— Я дома, — кричу я, взволнованная тем, что снова увижу свою семью. Я выхожу на кухню и глубоко вздыхаю вкусный аромат, витающий в воздухе.

— Райли! — вскрикивает мама. Она подходит ко мне, и я распахиваю руки, чтобы утонуть в любящих объятиях.

Я широко улыбаюсь, когда она начинает прыгать вверх-вниз, всё ещё удерживая меня.

— Ты дома… ах… ты дома! — напевает она от счастья. Мама отстраняется назад, обхватывает моё лицо обеими руками и улыбается сквозь слёзы. — Моя девочка наконец-то дома.

— Привет, мам, — тепло шепчу я.

— Поделись ею с нами, — произносит глубокий голос папы из-за её спины.

Мама встаёт рядом со мной, её рука всё ещё вокруг моей талии.

— Это моя малышка, — говорит папа с гордой улыбкой на лице. — Ты покорила мир. Мы так гордимся тобой.

Его крепкие руки обхватывают меня, и он нежно целует меня в лоб.

— Я так скучала по тебе, — шепчу я, купаясь в этом моменте, в ощущении полного счастья, что я дома.

— Кого это я слышу? — зовёт Логан из коридора, а затем входит на кухню. Он пожимает руку Джоша и похлопывает его по плечу, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на меня. — Райли, просто посмотри на себя, — он заключает меня в медвежьи объятия, отрывая от пола. Я смеюсь, уткнувшись в его плечо. — Как ты выросла.

Вздох… ничто не сравнится с долгожданным возвращением домой. Это моё счастливое место, прямо здесь, с моими близкими.

— Положи сумки в свою комнату и дай мне всю грязную одежду, чтобы я могла её выстирать, — говорит мама, а затем она указывает на еду. — Мы сядем есть, как только ты закончишь распаковывать свои сумки. Ты должно было устала от долгого перелёта.

— Да, — киваю я. — Я скоро всё распакую. Просто для начала хочу смыть душем этот длинный перелёт. Я надену свою пижаму, а затем за обе щеки буду уплетать всю эту восхитительную еду.

— Так и сделай, дорогая, — мама нежно улыбается мне, и это согревает моё сердце.

Я поднимаюсь наверх и как только вхожу в свою спальню, чувствую, как умиротворение пронзает меня насквозь.

Вздыхаю… просто нет такого же места, как дом.

***

С тех пор, как я вернулась домой прошла неделя. Всё по-прежнему остаётся таким же, как прежде, когда я уехала в поездку, поэтому довольно легко было вернуться в мою старую рутину.

В течение дня я помогаю маме в детском саду. У мамы всегда была слабость к детям, особенно к младенцам, поэтому, как только я окончила школу, она открыла ясли «Маленькие ножки».

Ей помогают три женщины, поэтому я ей не нужна, но знаю, что ей нравится, когда я нахожусь рядом с ней, после того как я так долго не была дома. Я действительно не против этого. Это даёт мне время, пока я не выясню, чем же хочу заниматься до конца своей жизни.

Я планирую удивить Джоша пиццей сегодня вечером. Я не видела его с тех пор, как он забрал меня из аэропорта, и это отстой.

Из всех в моей семье я всегда была ближе к Джошу. Я смотрю на него, как маленькая сестра смотрит на своего старшего брата. Полагаю, это потому, что он всегда баловал меня. Ни разу не было такого, чтобы у Джоша не было времени для меня.

Я всегда была его маленькой звездочкой… его любимой младшей сестренкой.

Путешествие в другие страны заставило меня понять, насколько мне повезло, что у меня есть поддержка и любовь моей семьи. Я ценю это, даже если я не всегда показываю им, насколько. Я планирую изменить это, начиная с сегодняшнего вечера. У меня есть кое-что особенное для каждого из них. Я определённо собираюсь проводить с ними больше времени, чтобы они знали, как я их люблю.

Я знаю, что Джош любит пиццу, и именно поэтому я готовлю её для него как угощение. У нас будет приятный расслабляющий вечер, где мы сможем просто наверстать упущенное время.

***

Я стучу в дверь Джоша, взволнованная тем, что проведу вечер с ним. Вдруг дверь резко распахивается, и коробка с пиццей выскальзывает из моих рук. Чьи-то пальцы впиваются в мое предплечье, дёрнув меня вперёд в дом.

Панический звук вырывается из меня, когда я вижу огромного человека передо мной. Его водянистые глаза заставляют страх волной прокатиться по моему позвоночнику.

«Что, чёрт возьми, происходит? Кто этот человек? Где Джош?»

Я слышу рычание из глубины дома.

— Не смей её трогать! Отпусти её. Она не имеет к этому никакого отношения!

Это Джош. Тем не менее, он звучит по-другому. Его голос носит угрожающий, тёмный оттенок, которого я никогда не слышала, и это заставляет зловещий страх пробежать по моим венам.

— Нет, — огрызается мужчина рядом со мной, — она тоже пойдёт, — он толкает меня, и я делаю пару шагов внутрь. — Ты избавила нас от надобности искать тебя.

Тревога начинает звенеть где-то глубоко внутри меня от понимания, что здесь происходит что-то страшное.

Меня снова толкают, и, спотыкаясь, я шагаю вперёд. Я смотрю на огромного, грозного человека, который смеет меня толкать, как будто я пустое место.

Пока что я не осознаю, что в опасности, потому что всё ещё в своём безопасном маленьком пузыре. Прямо сейчас, в эту секунду, я всё ещё верю, что ничто не может коснуться моей счастливой жизни.

Неизвестность — это блаженство.

Забавно, как вы отказываетесь видеть опасность, когда она смотрит вам прямо в лицо. Вы отказываетесь признать, что, может быть, ваш безопасный маленький пузырь недостаточно силён, чтобы удержать монстров.

Но пузыри лопаются. Вы можете почувствовать момент, когда ваша сеть безопасности отступает. Это невероятный шок. Это разрушительный удар по оси, которая должна поддерживать вашу идеальную жизнь.

Джош попадает в поле моего зрения. От шока всё, что делает мою жизнь прекрасной, начинает тускнеть. Тьма начинает подползать ближе, загрязняя мой мир. Это иное чувство, которого я никогда не чувствовала раньше. Холодное, неустойчивое… враждебное вторжение.

Лицо Джоша избито и кровоточит. Его сдерживают двое мужчин, каждый крепко сжимает одну из его рук. Я вижу, насколько им непросто держать его.

Я моргаю несколько раз, не в силах понять то, что вижу.

— Джош, — наконец-то мне удаётся выдохнуть. Я стараюсь двигаться вперёд, чтобы попытаться добраться до него, но громила дёргает меня за шиворот.

— Отпусти её, — Джош произносит эти слова, но на этот раз в его голосе нет тёмного оттенка. На самом деле его голос звучит испуганно, и это заставляет панику и страх обернуться вокруг моего сердца.

Он опускает голову, как будто в поражении, и умоляет:

— Отпусти её… пожалуйста.

Я чувствую, как раскалывается моё сердце, видя моего брата таким. Он всегда был сильным… нерушимым. Я могу только смотреть на него широко распахнутыми глазами. Мой мозг отказывается понять, что происходит.

Джош закрывает глаза, и, когда он снова открывает их, они наполнены болью и отчаянием. Его ноги отступают, и я в ужасе наблюдаю, когда мой брат падает на колени.

— Пожалуйста! — кричит он. — Пожалуйста, она не имеет к этому никакого отношения! Эта только наша с тобой битва.

Мужчина рядом со мной начинает отталкивать меня… от Джоша. Я наблюдаю, как между мной и моим братом возрастает расстояние, и это вызывает панику, которую я уже чувствую в своих венах.

Я вижу, что его кровь размазана по всему лицу.

Я вижу двух сердитых мужчин, которые удерживают его… и всё, наконец, начинает вставать на свои места.

Я влипла во что-то ужасное.

Это плохо, очень, очень плохо!

Я качаю головой, когда шок пульсирует по мне, как крошечные шипы, покалывающие по моей коже.

— Джош, — шёпот исходит издалека, как будто его тянет через пустоту отчаяния, поскольку реальность того, что происходит, сильно врезается в меня, и это заставляет задыхаться от страха.

Мой пульс ускоряется.

Мой разум переключается на более важную задачу, пока все мои мысли не расплываются.

Пальцы человека с силой впиваются в мою руку, как будто он чувствует, как осознание проникает в меня. Он дёргает сильнее, и, когда я теряю из виду Джоша, борьба окончательно взрывается внутри моей груди.

— Нет! — одёргиваю я руку и бросаюсь вперёд к Джошу. Я бегу в гостиную, где провела так много счастливых вечеров, смеясь со своим братом.

Мужчины заняты поднятием его на ноги.

— Отпустите его! — я кричу на них, и в этот иррациональный момент я действительно верю, что смогу справится с ними обоими.

Человек, который держит правую руку Джоша, ухмыляется мне, как будто я всего лишь дохлая муха.

Я протягиваю руку, и, когда собираюсь схватить Джоша, мужские руки обхватывают меня вокруг. Мои глаза встречаются с Джошем, и я вижу только ужас, после чего на мне отражается отчаяние. Я не понимаю, почему он не борется.

Я пытаюсь вырваться из жёсткой хватки, но это бесполезно. Я просто недостаточно сильна.

Человек, который ухмылялся всего минуту назад, перемещает правую руку, и только тогда я вижу вспышку металла. Пистолет. В течение ошеломлённой секунды я хмурюсь, но потом замечаю другой пистолет, мерцающий в руке человека, держащего левую руку Джоша.

Эти люди вооружены!

Всё ясно, мой рот пересох от ужаса. Моё тело застыло от внезапной волны напряжения, которая ударила в меня.

Эти люди собираются причинить нам реальную боль. Я должна что-то сделать. Я должна позвать на помощь.

Я поворачиваюсь, чтобы бежать, но резко останавливаюсь, когда кулак сильно врезается в мою голову. Острая, жгучая боль опаляет дорожку по моей щеке к шее. Моё тело взлетает от неожиданного удара. Я пытаюсь протянуть руку… схватить что-нибудь, что угодно. Но ничего нет. Сначала мои лопатки врезаются в пол, сотрясая верхнюю часть тела, потом мой затылок ударяется в стену. Тупая боль ползёт по моей шее, а затем моё зрение размывается.

Глава 2

Райли

Мечты предлагают нам способ бежать, когда бежать некуда, когда скрыться негде.

Если бы я могла мечтать о нашей безопасности.

Моя память — туманный беспорядок. Я не могу вспомнить всё, что произошло. Я не знаю, кто удерживает нас. Я не знаю, почему нас похитили.

Я помню, как я приготовила пиццу и поехала в дом Джоша. Я помню запах запеченного сыра… но ничего больше. Моё последнее ясное воспоминание — это парковка моей машины за машиной Джоша.

Я пытаюсь позвать, кого бы то ни было.

Я плачу.

Я умоляю.

Я пресмыкаюсь.

Я даже молюсь.

Мой взгляд бросается к другим стульям. Мама ближе всего ко мне, а следом папа. Логан и Джош находятся в дальнем конце помещения. Каждый член моей семьи был избит. Один глаз мамы опух. Вид её так сильно избитого лица продолжает посылать сквозь меня дрожь.

Я продолжаю звать их, желая, чтобы они проснулись. Им нужно проснуться. Как только они проснутся, мы сможем избавиться от этого беспорядка.

Мне нужно, чтобы они проснулись.

Я потрясена, осознав, что мы находимся здесь все. Я всё ещё ничего не понимаю. Почему мы привязаны к стульям? Почему мы здесь? Что происходит?

Джош начинает шевелиться, когда огромный человек заполняет дверной проём, и на мгновение он кажется знакомым, но мысль исчезает так быстро, как только приходит.

Мужчина усмехается, и это заставляет его выглядеть таким злым, как персонажа из фильма ужасов.

Может быть, потому, что я так невероятно напугана, поэтому я предполагаю, что он сильнее, чем он есть на самом деле. Страх усиливает любую ситуацию. Я изучила этот урок, когда была в Африке. Наш лагерь когда-то был разграблен кучей голодных обезьян. Я была достаточно глупа, чтобы оставить свою палатку, дабы посмотреть, в чем дело. Рядом с моей палаткой была обезьяна. По правде говоря, самец обезьяны сильно боялся, когда увидел меня. Он оскалил зубы, обнажив острые клыки. Рыча и шипя, его предупреждение ясно говорило, что он укусит меня, если я посмею взять то, что он пришел украсть. Обезьяны покинули лагерь в беспорядке. Мы не подвергались какой-либо реальной опасности, пока не угрожали обезьянам, но я почти обмочилась, когда эта обезьяна зарычала на меня, а ведь этот самец был крошечным меховым шаром, если задуматься об этом. Наш гид сказал мне, что страх усиливает любую ситуацию. Обезьяна боялась меня больше, чем я её. Я должна помнить об этом, когда сталкиваюсь с опасностью.

Смотря на огромного человека, я не думаю, что в этой ситуации это имеет значение. Если на то пошло, мужчина не боится меня или любого из нас, как та обезьяна.

С другой стороны, я в ужасе от него. Страх разжигает мои внутренности. Страх определённо усиливает для меня этот момент.

Мужчина начинает преследовать меня, как лев преследует свою жертву, которого я видела на одном из сафари, в котором была. Тогда я нашла это увлекательным, но сейчас я остолбенела.

— Держись подальше, — мне удаётся вымолвить эти слова, пока страх обволакивает меня, как густой туман. Моя слабая мольба лишь заставляет его губ раскрыться в отвратительной насмешке.

Он плохой, всё плохо. Я читала много книг, где у плохих мальчиков голубые глаза, чёрные волосы и накаченные мускулы и есть татуировки. Так или иначе, эти плохие парни в истории становятся позже героями.

Я даже проводила ночи, мечтая о том, что мой собственный плохой мальчик похитит меня, а затем безнадёжно влюбится в меня.

Я никогда больше не буду романтизировать ужасную ситуацию.

Этот человек с водянисто-голубым взглядом, жирными чёрными волосами, которые висят неровно на его лице, — это не тот плохой мальчик, о котором я столько раз читала. Цветные чернила покрывают его руки, каждый дюйм, пока рисунок не исчезает под рукавами его выцветшей коричневой рубашки. Это всё черепа и ножи… злобные татуировки.

Он делает ещё один угрожающий шаг ко мне, что это вызывает у меня панику и заставляет нервно дёргать за узы, затянутые вокруг моих запястий. Я должна освободить руки. Я должна как-то защищаться.

Он медленно качает головой… так медленно, что это нервирует.

Внезапно он обрушивается на меня, и из моего горла вырывается испуганный вскрик.

— О, мой Бог!

В течение драгоценного момента мой разум замирает в абсолютном ужасе, когда основная часть его тела накрывает меня. Яростный шок от того, что моё личное пространство было нарушено таким образом, я вздрагиваю всем телом.

Его кулак сильно врезается в лицо, и это заставляет меня задохнуться от боли. Ужасные эмоции взрываются внутри меня — путаница главная из них. Я не понимаю, почему этот человек причиняет мне боль.

Никто никогда не трогал меня, находясь в гневе. Мои родители даже не шлепали меня, когда я была ребёнком. Физическое наказание для меня чуждо. Я всю жизнь знала только любовь и защиту.

Прежде чем я пытаюсь понять что-либо, другой удар попадает мне в голову, заставляя моё ухо зазвенеть от боли.

Вонь его пота доносится до моих ноздрей, и это вынуждает меня чувствовать тошноту. Это возвращает меня сюда и сейчас в этой ужасной ситуации.

Мужчина подходит к маме, а затем перетаскивает свой стул на противоположную сторону комнаты. На полпути мама начинает хныкать, когда приходит в сознание. Она пытается поднять голову, а затем оглядывается. Я вижу на её лице тот же ужас, что чувствую и я.

— Мама! — кричу я ей. — Все будет хорошо, Джош вытащит нас из этого бардака. Джош всегда всё исправляет. Ему просто нужно проснуться.

Затем мужчина развязывает папу, и я с нарастающим страхом наблюдаю, как он тащит обмякшее тело отца к другой стороне большой комнаты. Похоже, мы находимся на каком-то складе, что меня только сбивает с толку. Я вижу несколько пустых ящиков, разбросанных с одной стороны, а металлические листы — с другой. В этом месте ничего не выделяется. Я понятия не имею, где мы.

— Папа! — вскрикиваю я, надеясь, что он проснётся. Он должен проснуться. Он должен помочь Джошу, чтобы они могли вытащить нас отсюда. Им нужно поговорить с этим человеком и сказать ему, что это ужасная ошибка.

Мужчина привязывает оковы, которыми скованны папины руки к крюку и цепному приспособлению. Мой рот открывается, но крик не появляется. Он втягивается обратно в мою грудь, где взрывается, разрушая мои внутренности.

Папа… он основа, на которой построена наша семья.

Мой взгляд переходит к маме. Она хнычет кровавым месивом. Я действительно вижу, как её тело дрожит от боли, которую она испытывает. Она выглядит ошеломлённой и растерянной.

Кто же так сильно избил маму? Зачем? Моя прекрасная и любящая мать… кто был бы настолько жесток, чтобы причинить ей боль, чтобы причинить боль нам всем? Что мы сделали такого, чтобы заслужить это?

Логан стонет, и мои взгляд устремляется обратно туда, где мужчина стаскивает Логана со стула, а затем тащит его к краю комнаты. Он приковывает Логана к трубе, прикреплённой к стене, рядом с металлическими листами. Теперь он выглядит просто ужасно, когда у меня есть чёткое представление о том, как выглядит его лицо. Над левым глазом Логана есть надрез, который наполняется кровью. Глупо, но сейчас я думаю, что ему понадобятся швы, и это обязательно оставит шрам на его красивом лице.

Мужчина хватает стул Джоша за спинку и тащит его в середину комнаты, и только тогда я понимаю, что он размещает нас вокруг Джоша.

Всё замедляется, мой мир становится размытым, мне трудно сосредоточиться на чем-то. Трудно понять, что я вижу.

Я слышу гневный рёв, когда Джош приходит в себя.

«Теперь всё будет хорошо. Джош проснулся. Джош исправит этот беспорядок — потому что это какое-то ужасное недоразумение».

Мужчина подходит ко мне и развязывает узлы, удерживающие мои запястья, привязанные к стулу. Он ставит меня на неустойчивые ноги, а затем его рука сильно ударяет по затылку уже пульсирующей головы. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Боль взрывается в моих коленных чашечках, вибрируя до самых бёдер.

Что-то холодное и твёрдое появляется вокруг моей шеи, а затем меня тянут назад. Холодная сталь врезается в мою шею, и я чувствую, как она рвёт мою кожу. Я начинаю задыхаться, издавая ужасные звуки, в то время как мои пальцы цепляются за цепь вокруг моей шеи.

Мой разум просто не может обработать то, что происходит. Если я осознаю своё окружение, мою избитую семью, боль и страх — тогда это сделает всё происходящее ужасно реальным.

— Пошёл ты! — я слышу крик Джоша, и это звучит отчаянно… так отчаянно, что моё сердце содрогается от ужаса. — Отпусти их! Они не имеют к этому никакого отношения, — я слышу, как он всхлипывает, а затем умоляет: — Чёрт, пожалуйста… пожалуйста, пусть моя семья уйдет.

Я поднимаю верхнюю часть тела, чтобы увидеть Джоша. Мне нужно попытаться донести до него хоть какое-то утешение. Я слышу странный звук позади себя, как будто металл, трётся о металл, а затем цепь вокруг моей шеи врезается в мою кожу, и я поднимаюсь с пола, пока не встаю на самые кончики пальцев ног.

Через размытый взор я вижу Джоша. Он борется с ограничениями, которые удерживают его привязанным к стулу. Он рычит в гневе, и его взгляд бросается к каждому из нас: папе, маме, Логану, а затем и ко мне. От паники он выглядит почти лихорадочно.

Я никогда раньше не испытывала страха. Трое мужчин, которые всегда защищали меня, были связаны и жестоко избиты. Трое мужчин, которые дали мне абсолютную защиту на протяжении всей моей жизни, даже не могут помочь себе, не говоря уже обо мне или маме. Эта мысль парализует меня. Я всегда думала, что мой отец и братья нерушимы.

— Они невиновны. Пожалуйста, отпусти их, — кричит Джош, пытаясь освободиться от ограничений.

— Невиновны, — слово пронизывает воздух, и мои глаза устремляются в том направлении, в котором оно появилось. Сапоги шаркают по бетонному полу.

Я вижу мужчину с бледной кожей, и мои глаза расширяются от страха. Это заставляет капельки пота выступить вдоль задней части шеи.

Его шея, челюсть и щеки покрыты странной резиновой кожей, которая похожа на ожоговую рану. Сгоревшая кожа заставила его левый глаз сползти вниз. Этот человек высокий, худой и, кажется, хромает.

Моя кожа при виде него покрывается мурашками. Его тёмные глаза находят мои, и он злобно ухмыляется, что заставляет мой желудок сжаться.

Вот когда я впервые об этом думаю… смерть. Этот человек хочет убить меня, и он будет наслаждаться этим.

Всё, что я слышу, это моё грохочущее сердце и короткие, панические вдохи.

Все моё тело немеет от удушающего страха, в то время как он продолжает смотреть на меня.

— Выхода нет, — выплёвывает он слова, и в этот момент мой мозг пытается понять, что он говорит.

Мужчина направляет свой жесткий взгляд на Джоша, а затем произносит:

— Как это чувствуется, мистер Вудс? — мужчина широко распахивает руки и ненавистно смеётся. — Твоя семья в моих руках.

— Отпусти их, Волков, — говорит Джош. Это звучит скорее как безнадёжный скулёж. — Они не имеют к этому никакого отношения. Это наше с тобой дело.

Мужчина кивает, кажется, что он действительно задумался, как будто он рассматривает просьбу Джоша. Но потом снова качает головой.

Усмехнувшись, Волков щелкает пальцами.

— Дмитрий!

Мужчина, одетый в чёрный костюм, подходит к Джошу. Только тогда я замечаю двух других мужчин. У всех есть устрашающие пушки, заправленные в ремень, которые находятся под их левыми руками. Они выглядят профессионально и спокойно.

Дмитрий останавливается перед Джошем. У него в руках потрескавшаяся старая миска.

Мужчина со шрамами, которого зовут Волков, кажется, здесь за главного. Он щёлкает его запястье, указывая на миску.

— Я дам тебе то, чего ты никогда не давал мне, мистер Вудс. Ты был трусом, когда бомбил свадьбу моей дочери. Ты не проявляешь никаких угрызений совести за всю свою жизнь, за то, что забрал жизни моего сына и жены, — он замолкает на пару минут, но я замечаю печаль в его глазах.

«Джош причинил вред этому мужчине?»

«Мой старший брат… мой герой отнял жизни у людей?»

В ужасе, мой взгляд бросается к Джошу. Мой рот пересыхает, и язык чувствуется тяжелым. Я глубоко вздыхаю и чувствую, как цепь врезается в мою шею. Это напоминает мне о том ужасном положении, в котором я нахожусь, о безнадёжной ситуации, в которой находится моя семья, — всё это из-за того, что Джош сделал с этим человеком.

Прежде чем я попытаюсь осмыслить то, что сделал мой брат, мужчина продолжает:

— Вы найдёте в миске четыре предмета, мистер Вудс. Выберите один.

Джош качает головой.

— Я не буду выбирать, — всхлипывает он.

Дмитрий пихает миску в лицо Джоша и рычит.

— Выберите, мистер Вудс, или ваша семья умрёт так же, как и моя.

Безнадёжный звук вырывается из горла Джоша, и я в ужасе слышу, как он шепчет:

— Лезвие.

Моя левая нога болезненно изгибается, когда устаёт. В ужасный момент цепь вырывает дыхание прямо из моих легких. Мои пальцы впиваются в сталь, когда я пытаюсь оторвать её от горла. Хриплый крик вырывается от моих уст, но я, наконец, снова могу опереться на свою ногу, получив драгоценный дюйм, который мне нужен, чтобы вдохнуть жизненно важный воздух. Моя левая нога горит от резкой боли, но я заставляю себя стоять на ней. Я не хочу снова задыхаться.

Я так испугана и растеряна. Мне кажется, что моя прекрасная жизнь разлетелась на кусочки, и я никогда не смогу склеить их обратно.

Я забыла об огромном мужчине, который ударил меня, пока он не появился откуда-то из-за моей спины. Он идёт к папе, а затем блеск ножа в правой руке привлекает моё внимание.

— Пожалуйста, не надо! — Джош начинает умолять. — Убей меня, так или иначе я умру, просто пожалуйста… не причиняй им вреда.

— Нет, — это слово как резкое дыхание на моих губах, потому что осознание сильно ударяет по мне. Мужчина собирается убить папу.

Однажды я услышала, что надежда — это сердцебиение души. Тот, кто написал это, очень ошибается.

Надежда даёт вам ложное чувство безопасности.

Надежда позволяет вам жить в отрицании.

Надежда подводит вас к падению.

Надежда только продлевает страдания.

Глава 3

Райли

Вы когда-нибудь видели взрыв бомбы? Сразу же после взрыва наступает оглушающая тишина, затем следует хаос — обломки, разрушения и столько боли и печали, что это трудно вынести.

Прямо сейчас этот сценарий как будто воспроизводится в обратном порядке.

Я чувствую ужасающий хаос, когда этот человек встаёт перед папой. Отец всё ещё без сознания, он не может ничего сделать, чтобы защитить себя.

Кажется, что жизнь возвращается в моё тело вспышками. Первым делом я начинаю дёргать свои оковы, и мой рот наполняется ужасным тихим криком.

Мужчина хватает папу за волосы, откидывает его голову назад, а затем я смотрю, как он надавливает клинком на шею папы.

Яростная боль расцветает у меня в груди, и это угрожает обрушить стены вокруг меня. Я смотрю, как кровь стекает по папиной шее, а затем мужчина сильнее засаживает клинок.

Я начинаю кричать, когда истерика накатывает на меня волнами. Часть меня поймана в состояние страшного сна, отказываясь верить, что это происходит прямо сейчас.

Мужчина просто уходит после того, как перерезал папе шею. Мой взгляд приклеен к крови моего отца, вытекающей из раны. Яростная истерика бушует внутри меня, пока мои ощущения не взрываются калейдоскопом картинок, наполненными лицами близких и кровью.

Я не могу больше мыслить.

Я не могу понять то, что вижу.

Всё, что я могу сделать, это плакать, кричать и дергать за беспощадные цепи вокруг моей шеи.

Это — чем бы ни была эта жуткая и искривлённая ситуация — не может происходить на самом деле.

«Это не реально… это не реально… это не реально».

***

Мои крики угасают, пока не превращаются в беспорядок хаотичных рыданий и икоты.

Только тогда я слышу отчаянный вопль мамы. Я никогда не слышала, чтобы она раньше так плакала.

Я слышу разгневанный, горестный рёв Джоша, который ругается и выкрикивает угрозы.

Логан тянет трубку, пытаясь освободиться, в то время как его лицо искажается от горя. Наши взгляды встречаются, и он возобновляет свои усилия, чтобы освободиться.

— Выбирай дальше, — шипит Волков.

Его голос заставляет меня затаить дыхание. Моё сердце больше не бьётся сильно и тяжело, кажется, оно трепещет. Эти удары немного болезненные.

Мои глаза возвращаются к папе. Нам нужно отвезти его в больницу. Ему срочно нужна помощь.

— Пошел ты! — кричит Джош. Он борется с узами, удерживающими его привязанным к стулу, пока не падает на бок. Его голова сильно ударяется о бетонный пол, но он, похоже, не замечает это в своей борьбе за освобождение.

Двое мужчин, которые молча стояли в стороне, подходят к Джошу и поднимают стул, вернув его в вертикальное положение.

Другой мужчина, Дмитрий, просто стоит там, держа чашу перед лицом Джоша. Мой брат плюет в миску, и другой мужчина ударяет в его лицо кулаком. Удар заставляет Джоша откинуться в сторону.

Я пытаюсь закричать на них, чтобы остановить это безумие, но цепочка удерживает мои слова. Они звучат как искаженная путаница, слишком тихо, чтобы их услышали.

— Вы отказываетесь выбирать? — спокойно спрашивает Волков, он слишком спокойный.

— Чёрт бы тебя побрал! — Джош сплёвывает слова. Его слюна смешана с кровью.

Волков медленно кивает, снова пробуждая во мне это жуткое чувство, что он монстр, которого нельзя провоцировать.

Снова появляется огромный мужчина с татуировками. У него в руке белая бутылка. На этот раз я знаю, что это значит. Мои глаза мечутся между ним и папой, думая, что он снова причинит папе боль, но он подходит к тому месту, где привязана к стулу мама. Её лицо покрыто тушью и кровью. Она выглядит опустошенной, и это заставляет меня думать, что я слишком спокойна. Если мама выглядит такой изможденной и сломанной, то я должно быть никто иной, как нытик. Там где папа — основа, мама — это клей, который держит нашу семью вместе. Она та, кто целовала наши поцарапанные колени и готовила нам куриный суп, когда мы болели. Она утешала нас своим любящим объятием, когда наши сердца были разбиты. Именно она нас подбадривала.

Мне кажется, что меня засасывает в бездонную дыру боли. Страх и истерика кружатся в моей груди, составляя смертельную комбинацию.

Безымянный мучитель разбрызгивает жидкость над мамой. Я нахожусь в замешательстве, пока он не вытаскивает из кармана зажигалку.

— Нет-нет-нет-нет! — искаженные крики вырываются из моего горла, но это бесполезно. Он бросает зажигалку на маму, и я, охваченная ужасом, смотрю, как её платье вспыхивает бушующим пламенем.

Я пытаюсь дотянуться и толкнуть маму ногами… чтобы сбить пламя. Но в конечном итоге меня душит цепь. Моё тело резко качается, в то время как я пытаюсь вдохнуть воздух. Я чувствую вспышку тепла слева от меня.

Крики… мучительные крики, разрывающие маму, заставляют желчь мгновенно подступить к моему горлу. Я вижу, как маму охватывает пламя, она пытается двигаться, чтобы уйти от огня, но стул падает. Мужчина снова подходит и разбрызгивает ещё больше жидкости в уже горящее пламя, заставляя его поглотить маму полностью.

В моей голове неразбериха, я пытаюсь задуматься о том, как всё это исправить — спасти маму и папу — просто стереть последние несколько часов и вернуться к тому времени, когда мы были счастливой, беззаботной семьей.

Наконец-то найдя свою опору, я могу остановить цепочку и глотнуть немного воздуха.

Мой взгляд устремляется на горящее тело моей матери до тех пор, пока она больше не двигается. Я отказываюсь понимать то, что только что произошло.

«Это не реально».

Если я не принимаю это как свою реальность, то, безусловно, её всё ещё можно отменить?

— Прости! — я слышу, как Джош плачет. Я не могу оторвать взгляд от моей горящей матери. — Мне чертовски жаль! Пожалуйста… не нужно больше.

— Ваше извинение ничего не значит, — выплёвывает Волков. — Ты оставил мне только пепел, чтобы похоронить своих родных. Выбирай!

Я чувствую, как моя душа отмирает от всего этого насилия и боли. Ужасающее спокойствие проникает в мой опустошенный ум, принося с собой белый шум — как смертельная тишина, которая висит в воздухе после взрыва бомбы.

Мой взгляд продолжает метаться от горящего тела мамы до страшно-бледного лица папы, затем к Волкову, а затем обратно к Джошу. Я шатаюсь от страха и муки.

— Она разбудила меня, подпрыгивая у подножия кровати, как раньше, когда была малышкой, — шепчет Волков.

В замешательстве от внезапного изменения направления, которое приобретает этот кошмар, мои глаза медленно устремляются к Волкову.

Он смотрит на сожжённое тело моей мамы.

Ни на что не похожий гнев взрывается внутри меня. Как он смеет смотреть на маму и говорить это?

— Ты монстр! — я пытаюсь кричать на него, но это звучит, словно задушенное шипение. — Ты жестокий и бессердечный монстр!

Его глаза находят мои, и я вижу, как они холодны и равнодушны.

— Я смотрел, как моя драгоценная дочь страдает в течение девяти долгих дней, прежде чем она умерла. Она была невиновна! Кровь моей невинной семьи взывает ко мне, чтобы отомстить за них! — кричит он мне. Слюна слетает с его губ, и это заставляет его выглядеть диким. Его безумные глаза устремляются к Джошу. — Выбирайте или я выберу вместо вас, мистер Вудс.

Джош смотрит на Логана, и я вижу, как его губы двигаются. Я не могу разобрать эти слова. Всё его тело дрожит, а затем он смотрит на меня. Его губы двигаются, образуя слова:

— Простите меня.

Два слова, которые потрясают меня в душе.

Стены моей прекрасно построенной жизни рушатся вокруг меня, оставляя беззащитной для нападений.

— Пистолет, — Джош выплёвывает слова. — Пожалуйста, не позволяй им страдать.

Я не могу поверить тому, что слышу. Мой старший брат просто решил, как я должна умереть. Мой герой не спасёт меня.

Мой герой… мой всегда заботливый и защищающий брат…

Оглушительный хлопок вырывает меня из-за моего шока и жалости к себе, чтобы увидеть, как тело Логана скользит на пол. Вокруг него быстро растекается лужа крови.

Мои глаза широко раскрыты от недоверия и страдания. Моё сердце бьется слишком быстро. Это заставляет меня задыхаться.

В моих ушах стоит звон. Мои кости дрожит от ужаса.

Я нахожусь в ужасном моменте, когда шипящий звук наполняет все мои мысли.

Я вижу, как мужчина идёт ко мне.

Я вижу, что он нацеливает пистолет на меня.

Прямо за ним я вижу, как другой мужчина направляет оружие прямо в грудь Джоша. Мои ноги не выдерживают, когда я вижу, как его рука дергается и тело Джоша сотрясается от выстрела.

Мужчина передо мной стреляет из пистолета, но я не слышу оглушительного звука. Я не чувствую боли.

Одинокая тишина опускается на меня. Она оставляет меня изолированной… опустошенной… несчастной.

Ничтожный хаос.

Не более чем разрушение атома во вселенной безвыходности.

Иногда помощь не приходит вовремя.

Иногда герой опаздывает.

Иногда жизнь просто разрывает вас, и вы ничего не можете сделать, чтобы этого не произошло — потому что герой оказывается подделкой.

Я вижу, как люди врываются в комнату. Вижу яркие огни, массу людей, одетых в чёрные шлемы и защитные очки, закрывающие лица.

Я вижу вспышки, когда они стреляют из своего оружия, но это ничего не значит для меня.

Я уже умерла.

Какой-то человек пробегает мимо меня, и через мгновение цепь вокруг моей шеи разрывается. Я не заметила, как мои частые вдохи ещё минуту назад превратились в жалкое подобие дыхания.

Я опускаюсь на пол, и это требует значительных усилий, чтобы мои глаза оставались открытыми.

Тёмная фигура присаживается на колени рядом со мной. Человек останавливается, прежде чем достигает меня. Сильные руки быстро удаляют цепь, обмотанную вокруг шеи.

Я не уверена, что сон, а что реально. Я не могу понять всё, что происходит.

Руки скользят под мою спину и колени, и я поднимаюсь в воздух. Я вижу Джоша. Стул опрокинут, а брат не двигается. Его глаза широко открыты… но безжизненны. Его некогда белая рубашка окрашена кровью и грязью.

Куда бы ни смотрели мои глаза, везде мёртвые тела — тела моей семьи, Волкова и его людей.

Смерть. Это не путь к лучшему месту, как я всегда думала. Смерть ограничивает вас. Она забирает от вас всё тепло и счастье. Смерть — это конец. После этого ничего нет.

Глава 4

Гриффин

— Мы вламываемся на счет три, — говорю я. Я так, бл*дь, напряжен, что между лопатками чувствуется тупая боль. Ничто не должно пойти не так. От этого зависит жизнь Джоша.

У всех моих людей есть датчик, имплантированный для таких случаев. Это просто облегчает их поиск во время экстренной ситуации.

Я в последний раз смотрю на свою группу. Майк — новичок в команде. Он только два года назад присоединился к нам, но он быстро стал частью семьи. Я знаком с Джошем очень давно, почти тринадцать лет. Майлз первым присоединился к нашей маленькой команде, когда я начал ВТС. Амелия присоединилась после того, как в бою потеряла мужа. Она была медиком, но мы обучили её оружию и борьбе, и она быстро стала душой команды. За последние годы были наняты Камден и Карсон. Все мы семеро составляем Вооруженные Тактические Службы. За последние несколько лет у нас были некоторые дерьмовые задания, но ничто не сравнится с чем-то вроде этого — когда одного из ваших похищают.

Я держу левую руку и показываю три пальца, два пальца, а затем Майк взрывает заряд. Дверь отлетает от взрыва, и мы попадаем в заброшенное здание.

Мы делали это миллион раз. Я знаю, что мои люди не подведут меня, тем более что это Джош, ради которого мы пришли.

Огнестрельное эхо раздаётся через всё здание. Мы двигаемся быстрее, в то время как холодный страх окутывает моё сердце. Один из преступников идёт в проход, и Майлз быстро выводит его со строя. У него есть лидерство, потому что он самый быстрый на реакцию.

Майлз ведёт нас в комнату и немедленно начинает стрелять. Я зажимаю палец на спусковом крючке, и когда вхожу в комнату, мои глаза быстро сканируют окружающее пространство. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я вижу.

Карсон устраняет мужчину, который похож на Волкова, но этого быть не может. Мы убили Волкова и его семью три года назад. Узнав Дмитрия, одного из самых доверенных людей Волкова, я быстро его убираю.

«Что, чёрт возьми, происходит? Как эти люди могут быть живыми?»

Я могу справиться, с чем угодно. Чёрт, в меня стреляли дети, которые не выглядели достаточно взрослыми, чтобы читать, не говоря уже о ношении оружия. Я видел худшее из того, что может предложить эта жизнь, но это сцена, разыгравшаяся вокруг меня, посылает ударные волны через всё моё тело.

Никогда в жизни я не ожидал увидеть Волкова. Его взгляд проносится сквозь меня. Я думал, мы убили его. Я был в этом уверен. Я видел его сожженное тело. Я мотаю головой, пытаясь соединить прошлое с призраком передо мной.

Когда я убеждаюсь, что всех людей Волкова вывезли, я спешу туда, где лежит Джош. Он привязан к стулу, который упал. Я касаюсь его пульса, но ничего нет. Ледяная дрожь спускается по моему позвоночнику, когда я чувствую, что его жизнь ушла.

— Чёрт, мы опоздали, — я произношу слова, которые раньше никогда не произносили мои губы. Я никогда в жизни не терпел неудачу.

Понимая, что я подвёл своего лучшего друга, когда он нуждался во мне, эти эмоции быстро превращаются в гнев и печаль. Джош был не просто моим лучшим другом. Он был моим братом, и, видя его мертвым, я опустошён.

— Здесь есть живая! — кричит Камден.

Я поворачиваю голову и вижу, как он поднимает женщину. Затем мои глаза видят тело, которое сожжено до неузнаваемости. Оно всё ещё тлеет. Мой взгляд бросается туда, где Майлз прикрывает мистера Вудса.

Тревоги страха и шока вибрируют сквозь меня, и мой взгляд быстро возвращается к тлеющему телу. От этой картины мой желудок сжимается, и я быстро смотрю налево. Амелия занята тем, что делает Логану реанимацию, и это задевает за живое. Это не просто Джош — это его семья. Взгляд Амелии встречается с моим, и она качает головой, молча говоря мне, что Логан умер.

Холодный страх проникает в мои кости. Я тороплюсь и подбегаю к Камдену. В ту же секунду когда я получаю четкое представление о её лице, моё сердце сжимается от чистого облегчения. Это Райли.

— Позволь мне взять её. Удостоверьтесь, что каждый из этих ублюдков мёртв. Забери Джоша и его семью.

Камден кивает.

— Мы позаботимся здесь обо всём. Позаботься о её безопасности.

Мы осторожны, когда я беру Райли на руки.

Когда я покидаю комнату, я зову:

— Амелия, ты со мной, — я не жду и возвращаюсь к внедорожникам, ища любой признак опасности.

Амелия — наш медик. Я не могу рисковать и отвезти Райли в больницу, пока не удостоверюсь, что о Волкове позаботились. Я убил этого человека дважды, и я просто не могу свыкнуться с этим беспорядком.

Я уже потерпел поражение с Джошем. Я больше не подведу его.

Мы с Джошем договорились. Он позаботится о моей семье, если что-то случится со мной, а я позабочусь о его. Мы дали это обещание друг другу, когда ещё служили. После того, как моя мать скончалась, команда стала моей семьей, и Джош позаботился бы обо всём, если со мной что-нибудь случится. Я знаю, что он пожертвовал бы жизнью для любого из членов команды. Я подавляю печаль, когда она наполняется во мне темнотой.

Не могу поверить, что он умер. Не могу поверить, что я опоздал. Я очень сильно сплоховал, и это стоило жизни человека, которого я любил в этом мире больше всего.

Райли — последняя из семьи Джоша, и будь я проклят, если не сдержу своё обещание, данное Джошу.

Когда мы добираемся до внедорожника, Амелия садится сзади. Я осторожен, когда передаю Райли на ее заботу, и спешу к водительскому сиденью, чтобы быстрее запустить двигатель. Я ускользаю от здания, не уверенный в том, есть ли там какая-то опасность, но я не могу рисковать, не с жизнью Райли, висящей на волоске.

Я продолжаю проверять зеркала, чтобы убедиться, что у нас нет «хвоста», и как только удостоверяюсь, что слежки нет, я смотрю на Амелию.

— Как она?

— Её горло сильно пережато. Дыхание затруднено. Ее зацепили, но нам повезло, что пуля попала ей в плечо, задев по касательной. Надеюсь, это не нанесло слишком большого урона, но я не узнаю это точно, пока мы не приедем.

Её тон полностью профессиональный. Именно поэтому Амелия так хороша в том, что она делает, она лучше всего работает под давлением.

Я хватаю радио с плеча, когда голос Майлза раздается оттуда.

— Куда?

— Колорадо. Скажи команде, что они должны быть начеку. Я бы рекомендовал им перевезти свои семьи, и ты должен сделать то же самое. Мы не знаем, что происходит, и не можем рисковать ещё раз. Этот ублюдок достал Джоша и его семью. Забери свою сестру и свою задницу. Убедись, что все замели следы.

— Конечно. Мы сделаем все возможное, но мы будем там, — говорит Майлз. Я могу только надеяться, что остальная часть команды и их семьи отправятся в безопасное убежище без каких-либо жертв.

В ярости я снова ударяю кулаком по рулю.

— Бл*дь! Как этот ублюдок справился с нашей безопасностью? Как он смог выжить? Я видел его сгоревшие останки собственными глазами. Тесты подтвердили, что это он. Они сказали, что зубы сожженного тела были точным соответствием. Я ничего не понимаю! Где мы совершили ошибку? — я снова проверяю зеркала, чтобы быть уверенным.

— Как Волков достал Джоша и его семью? — я снова ударяю кулаком по рулю, когда отчаяние и разочарование сжигает дыру внутри меня.

Что-то не так. Где-то я что-то пропускаю… что-то жизненно важное для нашей безопасности.

Глава 5

Райли

Я прихожу в сознание, чувствуя себя не в своей тарелке. Я слышу успокаивающий звук дождя, часто постукивающего по окну, и на мгновение пристально смотрю на капли, стекающие по стеклу.

Я слегка сдвигаюсь, и движение заставляет чувствовать гулкую боль в груди. Кажется, что на моей груди и левом плече висит тонна тяжести.

Я смотрю на своё окружение и нахожусь в замешательстве от того, где я очутилась. Одна стена состоит из больших окон. Персиковые цветные шторы раздвинуты в стороны, что открывает мне потрясающий вид на дождь. Вдали я вижу горы.

«Горы? Я вижу сон?»

Когда я двигаю правой рукой, то чувствую, что что-то тянет её, и тогда замечаю, что в мою руку воткнута игла капельницы. Там висит пакет с какой-то жидкостью, свисающей с подставки, которая расположена рядом с кроватью.

«Я в больнице?»

Мой разум затуманен, и я сражаюсь, чтобы попытаться бодрствовать, но это битва, которую я проигрываю, когда тьма утягивает меня назад.

Когда я снова просыпаюсь, за окнами темно. Представляла ли я горы раньше или это был сон? Лампа рядом с кроватью включена, мягко освещая элегантно оформленную комнату. Цвета — все мягкого тона персиков и сливок. Я ничего не узнаю.

Звук открывающейся двери выдёргивает меня из сонного состояния, в котором я нахожусь. Мой взгляд мечется по комнате, пока я не нахожу входящую женщину, в руках которой ещё один пакет для моей капельницы. Она одета в джинсы и чёрную футболку. У нее короткие и светлые волосы и очень яркие зеленые глаза. Я не помню, чтобы видела её раньше.

Я пытаюсь подтолкнуть себя в сидячее положение, но ошеломляющая боль пронзает мою грудь, распространяясь на левую руку. Я не могу сдержать хриплый стон, вырывающийся из моих сухих губ, который словно поджигает горло.

Дерьмо, всё моё тело болит.

— Райли, не пытайся двигаться, — спокойно говорит женщина. Я хмурюсь, не уверенная, должна ли я её узнавать. — Ты отсутствовала четыре дня. У тебя будет время, чтобы подняться на ноги.

«Четыре дня?!»

«О чем она говорит?»

— Меня зовут Амелия Куинн. Я медик команды и буду заботиться о тебе, пока тебе не станет лучше.

«Медик команды?»

В одно мгновение мой ум пуст и затуманен, а затем первая вспышка воспоминаний вспыхивает в моих глазах. Образы из памяти врезаются в меня, заставляя мою грудь сжаться с невыносимой болью.

Папа.

Мама.

Логан.

Джош.

Моя семья.

Из горла звучит глухой звук. Я поворачиваюсь на бок и съеживаюсь, когда агония продолжает пронзать меня. Я стараюсь оттолкнуться от любой боли, но она вонзает когти глубоко в меня. Из меня вырывается крик, звучащий почти как вопль, и я начинаю раскачиваться, пытаясь ослабить агонию, которая настигает меня.

«Моя семья мертва».

Желчь подступает к горлу, и я напрягаюсь. Грубые, пустые хрипы содрогаются в моем теле.

— Позволь мне помочь, — шепчет Амелия. Она берёт мои длинные чёрные пряди и одной рукой придерживает их подальше от моего лица. Её другая рука мягко движется вверх и вниз по спине, и это причиняет боль ещё больше. Мне так больно, что кто-то сейчас со мной нежен. Я принимала свою семью как должное, и теперь они мертвы.

Пока я задыхаюсь, агония затухает. Кажется, что в горле застряли шипы, и я не могу сказать ни слова, чтобы попросить Амелию остановиться.

Когда моя рвота прекращается, она кладет влажную прохладную ткань на мой лоб. Это чувствуется хорошо на моём лихорадочном лице. Она делает это дважды, прежде чем шепнуть:

— Ложись. Тебе нужно отдохнуть.

«Мне нужен отдых».

Я хочу кричать. Хочу что-то ударить. Хочу сломать всё вокруг себя, пока всё это не будет выглядеть искажённым, как руины моей жизни.

Я хочу задать вопросы, чтобы я могла понять всё, что произошло, но не могу вымолвить ни слова. Вместо этого я закрываю глаза, пытаясь найти тёмное место, где невыносимая боль не сможет следовать за мной.

***

Я не могу спать. Мне удаётся время от времени дремать, но это ненадолго.

Я не отслеживаю дни. Зачем мне это? Моя жизнь стала чередой мучительных воспоминаний.

Воскресная школа научила меня, что на долю каждого выпадают столько испытаний, сколько каждый сможет вынести. Если это действительно так, тогда ясно, что Бог оставил меня. Я стала ничем иным, как сосудом для боли и ужаса. Я заполнена до краёв, и они начинают переливаться через край, портя всё вокруг меня.

Безумие — это место, где ваша душа умирает. Безумие становится безопасным убежищем для вашего разрушенного разума — вашей сокрушённой души, места, где вы можете зачахнуть, пока не останется ничего, даже мерцания человека, которым вы когда-то были.

У меня нет сердца. Это пустое место, где меня преследуют воспоминания о моей счастливой семье.

Я всего лишь сосуд, который переполнен горем, ужасом и болью… больше ничего нет.

Карма настигла меня.

Карма сбила меня с ног.

Карма выиграла.

Я чувствую боль в животе. Мои глаза и горло вспыхивают. Запах горящей мамы, как кислотное облако вокруг меня.

Я вижу этого человека, Волкова. Его бездушные, тёмные глаза преследуют меня. Я слышу, как он шикает на меня из мрачных теней, говоря мне, что придёт за мной.

Я слышу мольбы Джоша.

Я все время вижу, как Джош шепчет «Мне жаль».

Мне кажется, что я не могу глубоко вздохнуть, чтобы удовлетворить свои лёгкие. Моё сердце не настолько сильное, чтобы дать мне энергию жить. У меня нет желания заставить своё тело функционировать.

Скорбь медленно топит меня.

Клаустрофобная пустота нависает надо мной. Она весит так много… что мне тяжело двигаться.

Меня не волнует, живу я или умираю.

Подождите, это ложь. Меня волнует, живу я или умираю, потому что я так сильно хочу умереть. Я не хочу жить, и это потому, что я трусиха. Я не хочу чувствовать себя одинокой всю отставшую часть моей несчастной жизни. Я не могу справиться со страхом и болью, которая грызёт меня.

Я не хочу чувствовать себя опустошенной и бояться всю мою бесполезную жизнь.

Мой разум омрачён неопределенностью одинокого будущего, которое не имеет надежды.

Куда я уйду отсюда? Как мне начать разбираться с тем, что произошло?

Могу ли я продолжить жить, после того, что видела, как мою семью подвергают пыткам и убивают?

Никто не мог ожидать, что я выживу.

«Я не могу выжить».

***

Когда Амелия входит в комнату, я приветствую её быстрым движением глаз. Я ещё не сказала ей ни слова, я не могу заставить себя подумать о чём-то другом.

Слёзы прекратились, и это как-то заставило меня чувствовать себя ещё хуже. По крайней мере, слёзы забирали с собой какую-то боль. Теперь это просто наполняет меня, мучая этой мрачностью, которое стало моим существованием.

— Доброе утро, Райли, — приветствует она меня в тихой манере. По крайней мере, она не притворяется. Она не предлагает мне ложных улыбок и вежливых слов поощрения. Я не думаю, что сейчас смогу справиться с этим.

Мой мир — холодный и суровый для поддельных чувств. В моем мире все факты холодные, суровые.

Смерть, боль, разрушение — вот все факты, которые теперь суммируют моё жалкое существование.

Она садится на кровать, а затем берёт мою правую руку. Я смотрю, как она удаляет капельницу, а затем мягко накладывает бандаж на крошечное отверстие.

Каждый раз, когда Амелия приходит в комнату, чтобы проверить мою рану или принести мне еду, я пытаюсь спросить её, кто она. Я хочу знать, где я и почему она заботится обо мне… но слова не произносятся.

— Тебе нужно помыться и вымыть волосы. Пойдём, — говорит она, и на этот раз у неё требовательный тон.

Я тяжело вздыхаю. У меня нет энергии для принятия ванны или же для спора с ней.

Она помогает мне подняться, а затем терпеливо ждёт, когда я смогу сдвинуть ноги с кровати. Затем Амелия помогает мне встать. Мои ноги кажутся резиновыми и слабыми, как и остальная часть меня.

Она помогает мне дойти до ванной, а затем позволяет присесть в туалет. Я наблюдаю, как она наполняет ванну водой и некоторыми солями.

Я позволяю ей снять с меня рубашку и не помогаю ей, когда она тянет штаны вниз по моим ногам.

Амелия держит меня за руку, когда я вхожу в ванну. Я сажусь в тёплую воду и безучастно смотрю на последние капли, капающие из крана.

— Горе похоже на рак, — говорит она, когда начинает мыть меня. — Оно съедает все хорошие воспоминания. Оно оголяет тебя, пока ты не почувствуешь, что сдаться — единственный выход.

Мой взгляд устремляется к ней. Её слова заставляют слезы наполнить мои глаза, но они не проливаются.

— После того, как мой муж умер, мне захотелось сдаться. Он был моим миром, и через несколько секунд его тело увезли от меня, — я снова смотрю на неё и хмурюсь. Я не хочу слышать, как она справлялась с потерей своего мужа. Это не заставит мою боль уйти.

— Он ушёл восемь лет назад, и я всё еще скучаю по нему. Боль всё ещё есть. Она никогда не исчезнет, — её слова сбивают с толку. Что она пытается сказать?

Амелия приподнимает мой подбородок, не сводя с меня глаз.

— Тебе больно, потому что ты их любишь. Ты имеешь право оплакивать их. У тебя есть право помнить их, — я начинаю вытягивать свой подбородок из её ладони, когда она произносит: — Просто убедись, что ты помнишь хорошие времена, которые у тебя были с ними. Не забывай память, которую они оставили, из-за того, что произошло на том складе. Они заслуживают большего, чем это, Райли. Они заслуживают того, чтобы их помнили и нежно любили. Убедись, что найдешь способ, которым ты можешь это сделать. Это зависит от тебя, какой след они оставят. Будешь ли ты помнить их как жертв или как своих близких? Это выбор, который ты можешь сделать.

Я отстраняюсь и смотрю вниз на воду. Боковым зрением я улавливаю небольшой бандаж, приклеенный к моему плечу. Ежедневно Амелия чистила его. Она сказала, что швы предстоит снять завтра.

На несколько дюймов ниже, и я была бы с семьей. Почему пуля не ударила всего на несколько дюймов ниже? Почему мне пришлось выжить без моей семьи?

Я мучительно дышу, не могу ни о чём спрашивать.

— Ты была здесь тринадцать дней. Ты успела физически исцелиться. Пришло время вернуться к распорядку, — сказав это, она начинает мыть мои волосы.

Я просто двигаюсь в любую позицию, в которой она хочет, чтобы я оказалась. Я чувствую себя опустошённой, уставшей, хотя ничего не делала.

— Ты могла бы помочь. У всех здесь много работы по дому.

«У всех?»

Я просто киваю, не уверенная, могу ли я заставить себя что-либо сделать.

Она спускает воду, а затем протягивает мне полотенце.

— Вытрись, — она выходит из ванной, не глядя на меня. — Шкаф заполнен одеждой. Я позаботилась о твоём размере. Одевайся и спустись вниз.

Прежде чем я смогу обдумать сказанное, она исчезает, оставляя меня без выбора, кроме как вытираться. Я иду к шкафу и открываю двери, беру синий кашемировый свитер с чёрными эластичными джинсами. Я нахожу бельё во втором ящике, который открываю. Когда заканчиваю одеваться, я сажусь на край кровати и смотрю в окно.

Амелия сказала, что это мой выбор. Я фыркаю от абсурдной этой идеи. У меня нет выбора. Эта боль была навязана мне. Эти ужасные воспоминания заклеймили в моём сознании.

У меня нет выбора. У меня даже не было выбора об их похоронах, гробах или местах их погребения.

Эта мысль проносится через меня.

«Я даже не знаю, что случилось с их телами».

Глава 6

Гриффин

Прошло две недели, а мы до сих пор не знаем, что случилось.

Кровь человека, которого мы застрелили на складе, дала положительный результат на ДНК Волкова. Чёрт, если бы я знал, что происходит. Это невозможно. Как мы можем убить одного и того же человека дважды?

Я утонул в работе, пытаясь понять всё это дерьмо, только чтобы никуда не идти.

Я избегал Райли. Я знаю, что Амелия хорошо заботится о ней, но хмурость Амелии можно игнорировать не так долго.

Дверь в мой кабинет открывается, и Амелия вбегает внутрь. Она смотрит на меня одним из её обычных жестких взглядов.

— Эта девушка нуждается в профессиональной помощи, Гриффин. Я не подготовлена, чтобы дать ей такую помощь.

Я откидываюсь назад в своём кресле и делаю глубокий вдох

— Ты можешь, и тебе просто нужно это сделать. Ты потеряла Бена. Помоги ей так, как ты помогла себе тогда.

Она шагает к столу и хлопает обеими руками по деревянной поверхности.

— Бен был убит в бою. Мой муж умер за эту страну. Райли наблюдала, как её семью убивают без причины. Я не могу ей помочь. Она закрывается, и, если ты оставишь это, никто не сможет ей помочь.

— Ты хочешь, чтобы я поставил под угрозу безопасность этого дома и всех, кто в нём находится, чтобы какой-то мозгоправ мог её еще больше запутать? Ты лучше всех знаешь, что мозгоправ будет всего лишь пустой тратой времени.

Она делает шаг назад и слегка качает головой.

— Прекрасно, никакого мозгоправа, — её глаза сковывают меня, и я просто знаю, что мне не понравится то, что она скажет дальше. — Джош был твоим лучшим другом. Ты дал ему обещание. Вытащи свою задницу из этого кресла и иди помоги ей. Она нуждается в тебе.

— Она не знает меня! — я встаю, в то время как в груди взрывается гнев. Мой стул скользит назад, врезаясь в стену. — Как думаешь, какова будет её реакция, когда она узнает, что её семья мертва, потому что я облажался?

Глаза Амелии щурятся на меня. Любой другой здравомыслящий человек отступит, но не она. Она никогда не отступала от драки со мной. Я уважаю её за это, но, чёрт возьми, иногда мне хочется, что бы она не была такой упрямой и просто отступила.

— Жалость к себе не похоже на тебя, Гриффин. Вытащи свою голову из своей задницы и помоги этой девушке. Это твоё обещание. Ты — тот, кто дал это обещание, и я никогда не принимала тебя за человека, который отворачивался от своих слов.

Ярость пронзает меня, потому что она права. Я избегаю Райли, потому что боюсь безрассудной девушки и её реакции на меня и той роли, которую я сыграл в смерти её семьи.

Я тяжело вздыхаю и закрываю свой ноутбук.

— Жалость к себе, как же, — рычу я, в то время как прохожу мимо Амелии и выхожу из офиса.

Дом массивный. На самом деле иронично, что я купил это ранчо на деньги, которые мы получили за смерть Волкова. Раньше мы никогда не использовали это место в качестве безопасного дома. До сих пор.

Я преобразовал то, что раньше было комнатой для слуг, в наше офисное пространство. Есть две гостиные, маленькая — на первом этаже. Мы редко используем нижнюю, но теперь, когда часть команды и их семьи поселились здесь, я благодарен за всё пространство.

Карсон сказал, что он будет на связи. Он не хотел приводить сюда своих родителей и брата. Он предпочёл пойти к ним.

Майлз всё ещё одинок и у него есть только младшая сестра. Из того, что я слышал, Скайлар не слишком довольна, что он вытащил её со второго курса обучения в качестве студента-искусствоведа в колледже. Я не могу обвинить девушку в том, что она расстроена, что ей пришлось поставить свою жизнь на паузу.

Папа Камдена здесь, и он, кажется, любит тишину и покой, так что это бонус.

Майк вырос в приёмной семье, поэтому он одинокий, как Амелия. У Амелии есть тётя, которая её воспитала, но за последние несколько лет они потеряли связь. Она говорит, что они никогда не были близки.

Всё немного на грани. Конечно, мы остаёмся вместе, когда отправляемся на миссию, но с Райли, Скайлар и мистером Перри всё по-другому. Команда пытается справиться с потерей Джоша и одновременно проявлять бдительность. Сейчас всё сложно.

Офисы ведут прямо на кухню, что отлично, потому что мы все очень любим кофе.

Я поднимаюсь по лестнице, шагая на две ступени за раз, и останавливаюсь наверху. Райли стоит в своём дверном проёме, выглядывая из двери. Я жду, чтобы увидеть, каким будет её следующий шаг.

Я видел так много её фотографий. Джош всегда тыкал мне их в лицо, хвастаясь своей младшей сестренкой. Я знаю, что она только что вернулась из-за границы. Мы отправляли несколько писем время от времени, но ничего большего — ничего личного.

Мои глаза скользят по ней, и я не могу не думать, что фотографии не оправдали её. Даже с измождённым и раненым взглядом, который бросает тени поверх мелких черт девушки, она по-прежнему остается красавицей.

Райли бросает взгляд на длинный проход, который ведёт к другим комнатам, а затем возвращается обратно. Её глаза останавливаются на мне, и она быстро делает шаг назад, исчезая от моего взгляда.

Я тяжело вздыхаю и произношу короткую молитву, чтобы я не испортил всё.

Глава 7

Райли

Я поднимаю голову и смотрю в проход, мой взгляд останавливается на мужчине. Он застыл на верхней ступеньке и уставился на меня. Моё сердце на мгновение замирает, когда меня охватывает страх.

Я делаю шаг назад в безопасность, вглубь комнаты, а затем быстро отворачиваюсь от двери. Мои глаза ищут место, чтобы спрятаться, но это всего лишь открытое пространство с кроватью, удобным диваном и шкафом с ящиками. У ближайшей ко мне стены туалетный столик.

Я вижу дверь, которая ведёт в ванную комнату и быстро бегу к ней. Я держу дверь ванной и собираюсь закрыть её за собой, когда мужчина входит в комнату.

Неожиданное желание захлопнуть дверь охватывает меня, но всё, что я могу сделать, это держатся за неё, чтобы не упасть.

Он выглядит неловко, совсем не похож на человека, который хочет причинить мне вред. У меня в голове мелькает воспоминание, и я наклоняю голову, внимательно рассматривая вошедшего.

Его волосы тёмно-каштановые, и не похоже, что у него есть расческа. Выражение лица сосредоточенное и хмурое, как будто он постоянно находится в плохом настроении. Ему нужно побриться. Щетина вот-вот превратится в бороду. Мужчина намного выше меня. Из-за потрёпанных сапог на ногах, выцветших джинсов и чёрной рубашки с эмблемой на кармане, которая плотно обхватывает его мускулистую грудь, он выглядит довольно устрашающе.

Но его глаза… они голубые.

Голубой был моим любимым цветом глаз. Теперь я вижу только водянистые мертвые голубые глаза монстра, который помог убить мою семью.

Мужчина передо мной выглядит сердитым на что-то или на кого-то.

— Райли, — это звучит как рычание, как будто ему трудно произносить моё имя. — Мы никогда не встречались официально. Я Гриффин Макгроу.

Мой взгляд поднимаются к нему, когда звучит его имя.

— Гриффин? — это слово звучит, как болезненное дыхание, когда оно скользит по моим сухим губам. Он так сильно отличается от фотографий, которые я видела. Как будто Гриффин с фотографий и Гриффин, который передо мной, — два разных человека.

Гриффин. Он был лучшим другом Джоша. Где-то в мрачных глубинах моего разбитого сердца мне кажется, что он — моя связь с Джошем.

— Я знаю, что мы не общались в течение некоторого времени… — он позволяет словам повиснуть, снова выглядя неудобно.

Всё, о чём я могу думать, это то, что мужчина передо мной провёл больше времени с моим братом, чем я.

— Ах… — он глубоко вздыхает, а затем произносит: — Хочешь прогуляться? Позволь мне показать тебе окрестности.

Я смотрю вниз на ковёр. Он выглядит мягким по сравнению с его сапогами.

Я отпускаю дверь и делаю шаг к нему. Что-то простое, как один шаг, кажется мне чуждым.

Забавно, мы принимаем мелочи как должное, пока они не исчезнут. Например, знать, с какими людьми ты увидишься сегодня. Как они отреагируют на твою шутку. Как они одеты. То, как вы узнаете, что именно заставляет их сердиться, поэтому вы знаете, чего не следует делать рядом с ними.

Вы принимаете как должное то, как вы можете ходить на кухню и делать кофе практически с закрытыми глазами.

Вы принимаете как должное, что знаете, где находится каждая вещь и каждый человек в вашей жизни, и предполагаете, что все это будет там завтра. Предположение — мать всех проколов.

Гриффин делает шаг ко мне. Он наклоняет голову так, что я понимаю, что он пытается понять, о чем я думаю.

Моя рука, вздрагивая, дотрагивается до моей шеи, и я выжимаю из себя слова:

— Прогулка… хм.

Моё горло больше не болит, но прикасаться к нему стало дурной привычкой. Сначала я чувствовал следы, оставленные цепью на моей шее, но несколько дней назад они исчезли.

Мои мысли все смешались. Такое чувство, что я пытаюсь проложить свой путь через лабиринт шипов. Каждый шип способен причинить мне боль. Каждый шип — это воспоминание.

Гриффин слегка хмурится, а затем идёт ко мне. Он встаёт передо мной, и на минуту он выглядит, как будто потерял дар речи.

— Думаю, тебе нужно выйти на свежий воздух, — говорит он. — Может быть, я могу… может быть, у тебя есть какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить?

У меня есть вопросы, но я не хочу произносить их вслух. Я всё равно киваю. Возможно, смена обстановки остановит это безумие, которое разрушает меня.

Я выхожу из комнаты. Гриффин спускается по лестнице на первый этаж. Мои глаза метаются вокруг, выхватывая что-то здесь, что-то там, но не позволяя ничему из этого проникнуть в разум. Я помню, как Амелия говорила о других людях здесь, но я никого не вижу.

Я аккуратно и не спеша спускаюсь по одной ступеньке, хотя это тяжело и утомительно. Мои ноги чувствуются тяжёлыми. К тому времени, как я дохожу до нижней ступеньки, пот ручьями льётся с моего лба. Я протираю его тыльной стороной своей руки и останавливаюсь на минутку, чтобы отдышаться. Я смотрю вверх на лестницу и задаюсь вопросом, как я собираюсь возвращаться. Я чувствую себя истощённой. Я должна была остаться в комнате.

Сильные пальцы обхватывают меня, и мои глаза опускаются на них. Я смотрю, как Гриффин берёт меня за руку. Он держит мягко.

— Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.

Вяло, я следую за ним. Я благодарна, что он замедлил шаг, поэтому мне не нужно стараться идти быстро. Я чувствую его большую руку, которая обвилась вокруг меня. Я чувствую силу в его пальцах. Глупо, как что-то вроде того, как кто-то держит тебя за руку, может заставить чувствовать себя в безопасности.

Гриффин проводит меня через кухню, и я думаю, что мельком вижу Амелию и другую женщину. Мы проходим по огромной гостиной, которая заполнена тёмными деревянными изделиями и кушетками. Рядом с камином находится огромная куча поленьев.

Голова немецкой овчарки появляется из-за кофейного столика. Вид собаки заставляет меня остановиться на месте, и я смотрю на нее, пока она не встает передо мной. Животное нюхает мою руку, а затем подталкивает нос к моей ладони.

Это заставляет моё сердце сжаться от боли. Джош и Логан любили собак.

— Это Чарли, — знакомит нас Гриффин.

Я разъединяю руку с Гриффином и приседаю перед Чарли.

— Привет, Чарли, — шепчу я, глядя в его шоколадные глаза.

Его глаза тёплые, и, кажется, что он обнимает меня одним взглядом.

«Больно, Чарли. Больно так сильно».

Он приближается ко мне, как будто действительно может услышать мои мысли.

Уши Чарли дергаются, и он смотрит куда-то позади меня. Взгляд в его глазах меняется на что-то острое и бдительное, и это заставляет меня взглянуть через моё плечо. Когда я вижу другого человека, идущего в гостиную, я выпрямляюсь и встаю.

Страх скользит по моему позвоночнику, и я делаю несколько шагов назад, когда он продолжает приближаться. У человека такие же тёмные глаза, как у Волкова. Я знаю, что глупо зацикливаться на цвете глаз, но я не могу с этим ничего поделать. Кажется, что вся моя жизнь была запятнана этим страхом и болью, которые были навязаны мне.

— Эй, я слышал, что ты здесь, — говорит мужчина достаточно дружелюбно, но тепло не доходит до его глаз. Он подходит ко мне, и, хотя он улыбается, у меня возникает беспокойное чувство, ползающее по моему позвоночнику. В этом мужчине есть что-то опасное.

— Я Майк, — он протягивает мне руку, и я неловко отворачиваюсь от него. Не зная, как с этим справиться, я начинаю быстро возвращаться к лестнице.

— Райли, — кричит мне Гриффин, но я не останавливаюсь. Я не готова встречаться с людьми. Чёрт, я даже не уверена, что готова к следующему дыханию. — Райли!

Я иду быстрее, пока не добираюсь до лестницы. Моё сердце замирает при виде неё. Мне было достаточно сложно спуститься по ступеням всего несколько минут назад, а теперь мне предстоит быстро подняться. Я заставляю свои ноги двигаться, но на полпути мне хочется опуститься и рухнуть прямо тут. Неимоверным усилием я перебарываю себя и когда достигаю вершины, мои ноги дрожат.

Эмоции начинают зашкаливать, слёзы застилают глаза. Я, наконец, добираюсь до комнаты и только когда поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, я вижу Чарли. Он последовал за мной.

Я позволяю ему войти в комнату, прежде чем закрываю за собой дверь. Чарли смотрит на меня, и когда я начинаю приближаться к кровати, он следует за мной.

Я сажусь на кровать и похлопываю по матрасу рядом с собой. Чарли не ждёт другого приглашения, прыгает и подходит ко мне. Собака лежит на животе, его голова покоится на лапах.

Наши глаза встречаются, и мне снова кажется, что собака может читать мои мысли.

«Я хочу умереть, Чарли. Почему нельзя просто остановить дыхание? Почему я не могу заставить сердце перестать биться? Я хочу прекратить существование и исчезнуть».

Его уши дергаются, когда он глубоко вздыхает, как бы говоря, что понимает.

Я прижимаюсь ближе к Чарли и закрываю глаза. Затем кладу свою правую руку ему на голову и слегка провожу пальцами по его мягкому меху.

«Пожалуйста, Чарли, убери боль».

Он приближается ко мне, а затем опускает голову на мою шею. Это чувствуется как объятие. Я крепче прижимаю его, а потом приходят слёзы. Я плачу о моей скорби в мягкий мех Чарли.

Он не задаёт вопросов. Он ничего не ждёт от меня.

Он здесь, просто утешая меня, и я не знала, как это мне было нужно, пока он не обнял меня.

***

Когда я просыпаюсь, то замечаю, что дверь в мою комнату слегка приоткрыта. Миски с водой и собачьей едой стоят у стены, ближайшей к двери. Кто-то, должно быть, открыл дверь для Чарли. Глупая, я не подумала, что ему нужно будет выйти.

Чарли лежит у подножия кровати, просто глядя на меня. Это первое утро, когда я не чувствую себя полностью разбитой и побеждённой, и всё из-за того, что я просыпаюсь рядом с Чарли.

Я встаю и иду в ванную. Когда выхожу, Амелия стоит у кровати, гладя Чарли по голове.

У неё на губах улыбка.

— Раньше он принадлежал Бену. Они служили вместе. Когда Бен умер, они отдали Чарли мне.

— Он твой? — я чувствую боль при мысли, что Чарли уже кому-то принадлежит. Я должна была подумать об этом.

— Нет, он не принадлежит никому. Он входит в состав команды, — Амелия поднимает глаза, и они встречаются с моими. — Он мне очень помог. Он хорошо читает людей. Я уверена, что вы станете хорошими друзьями.

Она поворачивается, чтобы уйти, а затем говорит:

— Гриффин просил, что бы ты пришла к нему. Он в своём кабинете. Я покажу тебе дорогу.

Моё сердце замирает при мысли о том, чтобы покинуть комнату. Чарли отскакивает от кровати и начинает идти к двери. Думаю, это говорит о том, что я в меньшинстве.

Я следую за Амелией, и когда Чарли идёт рядом со мной, это вызывает во мне немного тепла, ползающего по трещинам в моём сердце.

Чем-то пахнет, когда мы выходим на кухню. Рядом с духовкой стоит девушка. Мне кажется, что мы примерно одного возраста. У неё длинные рыжие волосы и веснушки на носу. Она очень красивая, такая красивая, что заставляет вас смотреть дважды. Она смотрит на нас, и я удивлена, когда она печально улыбается.

Кажется, все знают о моей семье.

— Привет, я Скайлар, — она машет рукой, но, должно быть, забыла о ложке в руке, потому что от нее летят капли соуса. — Ох, черт! — девушка бегает по кухне, находит тряпку, а затем быстро вытирает беспорядок.

— Не сожги кухню, — говорит какой-то мужчина, когда входит в комнату. Скайлар хмурится, но на её шее появляется розовый румянец. Мужчина не заставляет меня испытать то жуткое чувство, которое я ощутила раньше к другому парню. Этот кажется приятным. В его серых глазах светится честность. Его волосы светло-коричневые, немного длинные с одной стороны, но стиль подходит ему.

Человек держится на расстоянии, за что я благодарна ему.

— Я Камден Перри. Мне жаль тебя, Райли. Джош был как брат для всех нас. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать.

Его слова заставляют моё сердце сжаться, и я быстро отворачиваюсь, чтобы я могла скрыть боль. Амелия хватает меня за локоть, и мне интересно, это для того чтобы поддержать или не дать мне вернуться в мою комнату.

— Сюда, — шепчет она, потянув меня в проход.

Есть несколько открытых дверей. Я вижу другого человека, сидящего за письменным столом, и он кивает, пока мы проходим мимо. Он лысый с лучиками морщинок вокруг глаз, которые означают, что он много улыбается.

Когда мы останавливаемся перед закрытой дверью, Амелия говорит:

— Просто постучи и войди. Он ждёт тебя. Когда вы закончите, вернись на кухню, чтобы съесть что-нибудь.

Я смотрю, как Амелия уходит, пока она не скрывается в кухне. Я медленно поворачиваю лицо к двери.

Это просто дверь.

Я могу сделать это. Я могу постучать.

Я поднимаю руку и тихо стучу. Я опускаю руку и смотрю на Чарли, который всё ещё рядом со мной.

«Эй, Чарли, слишком поздно, чтобы сбежать в комнату?»

Его левое ухо дёргается, и это заставляет меня слегка улыбнуться.

Дверь распахивается передо мной, из-за этого мне приходится сделать быстрый шаг назад.

— Райли, входи, — говорит Гриффин. Он оглядывает коридор и отходит в сторону.

Я следую за ним внутрь, тоже оглядываясь. Слева стоит письменный стол. Прямо передо мной огромная стеклянная раздвижная дверь с видом на ручей, впадающий в озеро. Я подхожу к окну и смотрю на воду. За ручьем местность неровная, местами видны деревья, которые становятся толще и выше, чем ближе они находятся к склону горы.

Даже в моем расстроенном состоянии я должна признать, что это потрясающее зрелище.

Я возвращаюсь к Гриффину и обнаруживаю, что он стоит у закрытой двери. Должно быть, он закрыл её, пока я смотрела в окно.

Чарли прыгает на диван, который находится напротив стола, и устраивается.

В глаза бросается календарь, и в первый раз мне интересно, какая сегодня дата.

— Прошло две недели. Сейчас четверг, 22 сентября.

Мои глаза переносятся к мужчине, и я вижу невысказанную озабоченность.

«Это забота обо мне? Почему он беспокоится? Он меня почти не знает».

— Пожалуйста, садись, — я подхожу к дивану и сажусь рядом с Чарли. Мои глаза следуют за Гриффином, в то время как он подходит к столу. Он опирается на него, скрестив руки на мускулистой груди.

Некоторое время Гриффин смотрит в никуда, прежде чем прочищает горло.

— Уверен, у тебя есть много вопросов. Я… — его глаза находят мои. — Ты должна знать, почему ты здесь.

Я киваю, отрывая взгляд от него. Я смотрю на Чарли, и когда он кладёт свою голову на мои колени, я чувствую эту теплоту и поддержку.

— Ты можешь доверять здесь всем. Я должен был попытаться поговорить с тобой, прежде чем показывать тебе окрестности. Мне жаль, что так вышло. Я понимаю, что ты опасаешься людей, но никто здесь не причинит тебе вреда. Мы команда, и мы заботимся друг о друге. Я обещал Джошу держать тебя в безопасности и заботиться о тебе, и именно поэтому ты здесь. Мужчины, которые похитили тебя и твою семью, из России. Они занимаются оружием.

«Что?»

— Сергей Волков был главой одной из крупнейших группировок по продаже оружия в Европе, — Гриффин тянется позади себя и берёт что-то со стола. Он подходит ко мне и держит в руках фотографию, чтобы я посмотрела.

«Волков».

Мой желудок сжимается, а горло и губы пересыхают при виде человека, который заказал смерть моей семьи. Моё дыхание ускоряется, пока я не слышу шипение сквозь зубы.

— Эй, — говорит Гриффин, присаживаясь на корточки напротив меня. Он кладёт руку мне на колени и легко сжимает. — Нам не нужно это делать сейчас.

Я не могу смотреть ему в глаза, поэтому вместо этого качаю головой. Я уже потеряла всё. Ничто из того, что он может сказать, не может ухудшить ситуацию. Он мог бы просто закончить это и отпустить меня, чтобы я могла вернуться в свою комнату.

— Ты уверена? — он встает, но я все ещё чувствую его взгляд на себе.

Я просто киваю, надеясь, что эта встреча скоро закончится.

— Мы не уверены, что Волков мёртв. Я наблюдал, как этот человек умирал дважды. Ты будешь здесь, в безопасном доме, пока мы точно не убедимся в его смерти. Мы все здесь для нашей безопасности. Это большое место, и оно не должно чувствоваться слишком переполненным.

Слёзы горят в глазах, и я изо всех сил пытаюсь выжать это слово.

— Почему?

Гриффин наклоняет голову и кусает свою нижнюю губу, прежде чем задать вопрос:

— Ты хочешь знать, почему это случилось? — он выглядит настороженным, и это заставляет меня задаться вопросом, что ещё он должен мне сказать.

Я быстро киваю, глотая тяжелый комок в горле.

— У нас была миссия три года назад. Мы с Джошем были «глазом» в небе, который сбросил бомбу. Остальная команда была на земле, убеждаясь, что всё идёт по плану. Это была обычная миссия, но что-то пошло не так. Мы расследуем это дело, но всё, что я могу предположить, что это месть за Волкова.

Мои глаза метнулись к нему.

— Глаз в небе?

Гриффин возвращается к столу и прислоняется к нему, как делал это ранее. Это заставляет его выглядеть серьёзным и на самом деле немного устрашающим.

— Это истребитель. Мы были летчиками, которые сбросили ракету «Адский огонь» на поместье Волкова.

Я медленно встаю, качая головой. Значит, Волков не лгал, когда обвинял Джоша в убийстве своей семьи.

— Джош убил семью этого человека? — мои руки начинают дрожать, и эта дрожь медленно растекается по всему моему телу. Гриффин не отвечает мне, и это заставляет меня заглядывать ему в глаза. — Ты и Джош убили семью этого человека в день свадьбы его дочери?

Гриффин отталкивается от стола и встаёт передо мной. Он намного выше меня, и это заставляет меня поднять взгляд вверх, чтобы я могла смотреть ему в глаза.

— Я понимаю, что это звучит намного хуже, чем…

Моя рука взлетает к моему горлу, когда из меня вырывается крик.

— НЕТ!

Я начинаю дышать быстрее, когда огненный гнев вливается в мои вены.

— Ты… ты, — я глотаю воздух, но это не помогает. Ярость взрывается в моих глазах, и это чувствуется неожиданно приятно. Чувствуется удивительно, что ты ощущаешь что-то, кроме боли, как у дикого зверя.

— Джош мёртв, — слова кажутся горькими, когда я произношу их сквозь зубы. Мои пальцы крепче сжимаются вокруг моей шеи. — Моя семья мертва, семья Волкова мертва, и всё из-за тебя!

Из моей груди вырывается рыдание. Гриффин выглядит так, будто ему больно. Он собирается дотронуться до меня, но я отталкиваю его руки.

— Ты убийца! — шиплю я.

Я мчусь к двери и дергаю её. Останавливаюсь на мгновение, когда слова Гриффина доходят до моих ушей.

— Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы всё принять, но, Райли, для твоей собственной безопасности ты должна остаться здесь. Если ты решишь уйти, мы не сможем защитить тебя.

Я не могу находиться в одной комнате с этим мужчиной. Я не забочусь о своей безопасности. Меня не волнует ничего, кроме того, что Гриффин — это причина, по которой моя семья была жестоко убита.

Я выбегаю из его кабинета так быстро, как только могу. Я не останавливаюсь на кухне, но продолжаю идти, пока не нахожу дверь, которая выведет меня на улицу. Я открываю ее и почти спотыкаюсь, чтобы поспешить выйти из дома.

Мои ноги набирают силу от ярости, которая наполняет меня. Когда я добираюсь до берега озера, я падаю на колени и кричу.

Я кричу, потому что это единственный язык, который выражает всю боль, которую я чувствую. Не существует слов для того, чтобы передать, что я чувствую.

Я искалечена так, что, кажется, никогда не оправлюсь.

Боль неизбежна.

Это дикость.

Глава 8

Райли

— Ты сияешь ярче всех звёзд, — говорит Джош, когда я протягиваю ему кофе. Это одно из моих любимых занятий с Джошем, хотя у нас не было много времени. Джош много работал в последнее время, и я уделяла большую часть своего внимания окончанию школы. Я не могу вспомнить, когда мы начали это делать, но каждую ночь перед сном я делаю нам кофе, и мы выходим сюда. Иногда мы вообще не разговариваем, а иногда делимся шутками. Лучшие времена — когда у нас музыкальные войны. Мы достаем наши телефоны и разговариваем, используя песни.

Я смотрю, как Джош достает свой телефон и начинает печатать. Секунду спустя мы сидим некоторое время, слушая «Падающую звезду» от «Оул Ситиз». Доверься Джошу, он найдёт песню о звёздах.

Я начинаю пролистывать YouTube в поисках лучшей песни, чтобы сообщить ему новость. Я нахожу песню «Tour The World», трек в нескольких чартах. Ее поет неизвестный певец, но я нажимаю на проигрыватель и улыбаюсь, когда он поет то, что я хочу сказать Джошу.

Джош немного слушает, а затем удивлённая улыбка появляется на его лице.

— Ты шутишь?

Я киваю и чувствую бабочек в груди.

— Я собираюсь путешествовать. Мама и папа сказали, что всё в порядке.

— Ты действительно собираешься путешествовать по всему миру одна? — Джош делает глоток кофе, его глаза смотрят на меня. Я знаю, что он пытается увидеть, если ли там какие-то сомнения.

— Да. Я хочу посмотреть, что там. Я хочу испытать всё это.

— Если это то, чего ты действительно хочешь, то я скажу: иди за этим. Никогда не сдавайся, воплощай мечты в жизнь, Райли-Звездочка. Ты будешь сиять ярко и освещать весь мир.

***

— Прости… прости… прости… прости…

Я просыпаюсь, мои щёки мокрые от слёз. Я чувствую себя горячей и потной, и моё сердце всё ещё дико бьётся из-за кошмара. Каждую ночь у меня один и тот же сон. Все начинается с того, что драгоценная память превращается в кошмар. Это всегда заканчивается смертью одного из членов моей семьи.

Трудно сосредоточиться на хороших воспоминаниях, когда ночные кошмары портят их.

Я чувствую запах горящих волос мамы, чувствую как её кожа пузырится и отслаивается от костей. Это все пахнет. Такое чувство, что я безжалостно задыхаюсь.

Я до сих пор слышу её крики, её стоны агонии.

Я до сих пор вижу губы Джоша, произносящие слова: «Прости».

Я до сих пор вижу ярко-красный цвет крови отца, капающей с его шеи.

Я до сих пор вижу тело Логана обмякшим, когда его покидала жизнь.

Я сижу, прижимая пальцы к глазам. Я очень устала. Я не могу вспомнить, когда спала всю ночь напролёт. Я продолжаю бодрствовать часами, чувствуя себя хуже, чем раньше.

Мое нутро — горячее, беспорядочное месиво.

Мои глаза горят из-за недосыпа.

Мои мышцы и суставы болят от длительного напряжения.

Всё горит. Всё болит. Это пустая боль, которая высасывает жизнь из меня.

Иногда я думаю, что не выжила. Я всегда верила, что ад был местом, где вы проживали свой худший кошмар снова и снова, и снова.

Может быть, я умерла и это ад. И я обречена переживать убийство моей семьи снова и снова, всегда.

Я вижу силуэт Чарли в темноте, когда он поднимает голову. Я пряталась в своей комнате два дня после разговора с Гриффином. К счастью, он не пытался снова поговорить со мной, но Амелия не переставала хмуриться на меня.

Я проверяю свои часы и вижу, что уже почти полночь. Уверена, что все спят. Я откидываю одеяло и иду в душ, чтобы смыть кошмар, или, по крайней мере, попробовать.

Я одеваюсь в длинную футболку, которая закрывает мой зад, и леггинсы. Я не вожусь с обувью. Я всегда любила ходить босиком. Оставляя свои волосы распущенными, чтобы они высохли, я иду к двери и тихо открываю её. Я слышу, как Чарли спрыгивает с постели.

— Хочешь погулять со мной? — шепчу я.

Он дёргает левым ухом и следует за мной.

Я иду на цыпочках по коридору, стараясь никого не разбудить. Я крадусь по лестнице и когда добираюсь до входной двери, начинаю беспокоиться, что в этом месте может быть сигнализация и что я могла бы заставить её сработать, открыв дверь.

Я прикусываю нижнюю губу и оглядываюсь у входа. Замечаю комнату для гостей и дохожу до неё. Там широкие окна, и я иду постоять перед ними. Я хотела бы выйти на улицу.

— Не можешь спать? — спрашивает кто-то позади меня.

Я поворачиваюсь и замечаю, что это лысый парень из офиса. Я просто киваю, не уверенная, может мне лучше вернуться в свою комнату.

— Я Майлз. Ты видела Скайлар, верно? Она моя сестра.

— Райли, — шепчу я, а потом понимаю, как глупо это звучит. Конечно он знает, кто я. Я смотрю на раздвижные двери слева от себя и думаю, что не трудно спросить. — Есть ли сигнализация на дверях? Я хотела бы выйти на улицу.

Майлз кивает, и моё сердце сжимается. Я действительно не хочу спрашивать разрешения каждый раз, когда хочу пойти на прогулку.

— В комнате мониторинга есть датчики. Это для нашей безопасности, поэтому мы знаем, кто приходит и уходит. Но ты можешь выйти на улицу в любое время.

Облегчение омывает меня, и я иду к двери.

— Спасибо.

— Там всегда кто-то смотрит.

— Что это значит? — я перевожу взгляд на него, слегка хмурясь.

— Это означает, что всегда кто-то будет наблюдать за тобой. Гриффин просто хочет убедиться, что ты в безопасности.

Услышав имя Гриффина, волосы поднимаются у меня на затылке.

— Значит ли это, что вы будете следовать за мной?

— Не так долго, пока с тобой Чарли.

Это хорошие новости. Я киваю и ухожу, не желая давать ему шанса начать разговор. Я не готова к людям. Вот почему я хочу гулять по ночам, чтобы не столкнуться с кем-то.

Я открываю раздвижную дверь достаточно широко, чтобы мы с Чарли прошли. И закрываю за нами, чтобы показать Майлзу, что хочу побыть одна. Если я оставлю дверь открытой, он может принять это как приглашение.

Я иду к берегу озера и сажусь. Чарли устраивается рядом. Здесь немного холодно, поэтому я пододвигаюсь ближе к Чарли.

Чарли — лучшая компания, о которой когда-либо могла мечтать разбитая, сломленная душа. Он не даёт тебе пустых обещаний, говоря, что время исцелит всё. Он просто здесь, тихая сила, чтобы держать голову над водой.

Прошло всего несколько дней, но Чарли стал моим защитником. Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Я знаю, это звучит глупо, но пока Чарли рядом со мной, такое чувство, что карма не вонзит в меня свои когти.

Глава 9

Гриффин

Я убивал раньше. Я видел, как человек делал последний вздох. Я смотрел, как его зрачки расширялись, в то время как его сердце стучало в последний раз. Я чувствовал запах смерти, когда она обжигала мои ноздри.

Говорят, первое убийство самое сложное. Это было совсем не так для меня. Моим первым убийством был террорист-смертник, мчащийся на раздолбанной машине к морским пехотинцам, которые делали обыск дома. Это был лёгкий выбор.

Я никогда не видел его лица. Я выстрелил с безопасной крыши. Я не слышал, как он задыхался, и это сделало всё намного легче.

Моё девятое убийство потрясло меня до глубины души. Это был ребёнок. Он бежал с гранатой к нашей группе.

Он не мог быть старше девяти… десяти. Чёрт, у него даже не было волос на груди.

Наблюдая за тем, как маленькое тело летит назад от удара пули.

Наблюдая за тем, как руки и ноги оседают в пыли с глухим стуком.

Наблюдая за тем, как его губы приподнимаются над окровавленными зубами, когда он испустил последний вздох.

Наблюдая, как расширяются зрачки, когда останавливается сердце.

Это было жестоко.

Я сидел и плакал рядом с этим маленьким мальчиком, как будто он был моей собственной плотью и кровью.

Гнев помог мне пройти через это. Гнев на его родителей, его страну, его Бога, за то, что позволили этому случиться с ним.

Мне потребовалось много времени, чтобы признать, что я должен был это сделать. Речь шла либо о мальчике, либо обо всей моей команде. Но это не было выбором, который я должен был сделать.

Это не было выбором, который должен был сделать ребёнок.

Я должен винить его родителей и Бога, которому они молились. Я должен был обвинить кого-то или что-то.

На этот раз вся вина на мне.

Возможно, не я нажал на курок, не я зажёг зажигалку и не я использовал лезвие, но их убил я. Райли права, я убийца.

Я убил своего лучшего друга.

Я убил его брата.

Я убил его мать.

Я убил его отца.

Я мог бы также убить его сестру, потому что от нее не осталось даже призрака.

Она чертовски права. Я всего лишь чудовище.

В данный момент я не знаю, что сильнее — чувство вины, которое говорит мне отпустить ее, или обещание всегда защищать ее.

Я наблюдал за ней на прошлой неделе. На самом деле не следил за ней, но пристально смотрел за мониторами. Она гуляет каждую ночь, когда думает, что все спят.

Я взял на себя ночную смену на этой неделе. На следующей неделе будет очередь Майка. Амелия — единственная, кто не выходит дежурить ночью, потому что она более ценна в течение дня, чтобы всё было гладко по дому.

Датчик подаёт звуковой сигнал, и я смотрю на экран, показывающий гостиную. Райли сегодня рано. Сейчас только десять часов.

Я встаю и смотрю, как она закрывает дверь за собой и Чарли, прежде чем я иду в свой кабинет и проскальзываю через раздвижную дверь. Я поставил её после того, как решил сделать помещение для прислуги своим кабинетом, чтобы мы могли быстро выйти в случае необходимости. Теперь я благодарен за это. Я медленно иду в направлении Райли.

Она садится у озера и просто смотрит на воду. Джош называл её Райли-Звездочка, но я ни разу не видел, как она смотрит на звёзды, только на воду.

Я держу дистанцию, но достаточно близко, чтобы быстро добраться до неё, если что-то произойдёт.

Я присаживаюсь на корточки и долго ковыряю травинку.

— Мне нравилось больше, когда Майлз дежурил по ночам. Он никогда не следовал за мной, — шепчет она, не отводя взгляда от воды.

Я смотрю на Райли. Она выглядит маленькой и хрупкой рядом с большой фигурой Чарли.

— Это для твоей же безопасности, — шепчу я.

Она фыркает, и это звучит обидно.

Проходит ещё несколько минут тишины, и я слышу вопрос:

— Где они?

Я встаю и смотрю в сторону кладбища.

— Идём за мной.

Направляясь в сторону, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Райли следует за мной. Она держит дистанцию между нами, пока мы идём на кладбище.

Я не знаю, хорошая ли это идея сходить к могилам ее родных, но думаю, это поможет ей. Может быть, эта девушка испытает облегчение, увидев последнее упокоение ее семьи.

Глава 10

Райли

Я была зла в первую ночь, когда увидела, как Гриффин следует за мной на улицу. Я провела последние три ночи, игнорируя его. Я даже пыталась выйти раньше, но это, очевидно, с ним не сработало.

Когда я иду за ним, мне интересно, хорошая ли это идея. Я продолжаю смотреть вниз на Чарли, надеясь, что он как-то подскажет, надо ли мне бежать в противоположном направлении.

Когда Гриффин достигает забора вокруг кладбища, я останавливаюсь.

Чарли прижимает морду к моей руке и лижет мои пальцы.

Я видела, как их убивали, но почему-то они никогда не умирали в моей голове.

Где-то в самых тёмных частях меня, есть пустая надежда, что это просто какой-то ужасный кошмар.

Я проснусь в своей постели. Я почувствую запах бекона и блинов. Я услышу мамин напев: «Где-то за радугой».

Я услышу грохот голоса отца, а затем непослушное хихиканье мамы.

Я услышу визг колес, когда Логан остановится перед домом. Независимо от того, на какой машине он ездил, он всегда останавливался с визгом шин.

Мама кричала на него за то, что он ездил как маньяк.

Я услышу решительный шаг Джоша. Он единственный, кого я могла узнать по шагам. Я увижу силу и безопасность в его глазах.

Я буду дома со своей семьёй… если бы это всё было ужасным сном.

Чарли снова подталкивает мою руку, возвращая меня в настоящее.

Гриффин не заходит, а открывает мне ворота. Я держусь осторожно, подойдя ближе и просто остановившись у ворот. Мой взгляд охватывает кладбище. Там нет надгробий.

— Слишком темно, — я не уверена, имею ли я в виду ночь или ситуацию, с которой я столкнулась.

Гриффин протягивает мне руку, и на мгновение я смотрю на нее, как будто это что-то опасное.

— Я покажу тебе, куда идти.

Я смотрю на него, не забывая о его роли, которую он сыграл в этой трагедии. Я неохотно вкладываю свою руку в его руку, позволяя ему потянуть меня за ворота. Мы прошли только несколько шагов, но они чувствуются вечностью.

Гриффин слегка подтягивает меня перед собой и говорит тихим голосом:

— Вот они, — он указывает направо. — Твой папа, — его правая рука напротив моего плеча, в то время как он указывает на могилу рядом с папой. — Твоя мама, — моё сердце мучительно сжимается при мысли, что мои родители находятся под землей. Я стою на месте. Его рука снова касается меня, и он указывает налево от меня. — Логан.

Мой подбородок опускается на грудь, а нос начинает покалывать от слёз.

Его рука наполовину обхватывает меня, когда он указывает на последнюю могилу:

— Джош.

Всхлип скользит сквозь мои стиснутые зубы. Я хочу поднять руки прикрыть свой рот, чтобы не издать другие звуки, но я не могу заставить себя пошевелиться. Агония разрушает, делая меня узником боли.

Слёзы текут из уголков моих глаз, скользя по моим щекам. Я вздрагиваю при вздохе, и это заставляет всхлипнуть моё горло.

Рука Гриффина полностью обнимает меня, и он делает шаг вперёд, прижимая свою грудь к моей спине. Он держит меня, в то время как мои глаза танцуют в тени последнего пристанища моей семьи.

Он держит меня, пока я оплакиваю улыбки, которые я никогда больше не увижу.

Он просто держит меня, пока я снова и снова ломаюсь.

Я позволяю ему обнять меня не потому, что простила его, а потому, что мне нужно, чтобы он не дал мне развалиться. Я позволяю ему быть рядом со мной, потому что он мне нужен.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я и начинаю отходить от Гриффина. — Почему тебя волнует, что со мной происходит? Как ты сказал ранее, мы не общались.

— Я дал обещание Джошу, — его голос такой же тёмный, как ночь.

— Какое обещание?

— Я обещал позаботиться о тебе, если с ним что-нибудь случится. Я обещал защитить тебя.

— Ты можешь? — я не знаю, откуда взялся этот вопрос. Это глупый вопрос. Никто не может реально защитить другого.

— Я могу, — говорит он стальным голосом.

Я иду к воротам. Я пытаюсь не говорит эти слова, но они отравляют меня, поэтому я их произношу:

— Так же, как ты защищал Джоша?

Я слышу, как он подходит ближе, а потом чувствую его за спиной. От него волнами исходит сильное чувство. Чувство, как сильные ветры, которые сотрясают твой дом до того, как разразится буря.

— Точно так же, как Джош защищал меня? — мой голос дрогнул, но я говорю эти слова, потому что, если они останутся внутри меня, я просто сгнию. — Ты такой же трус, как Джош? Убиваете вместе, лжёте вместе?

Я поворачиваюсь к Гриффину и чувствую, как во мне нарастает горечь.

— Раньше я думала о мире Джоша. Он был моим героем, — Гриффин просто смотрит вниз на меня, его голубые глаза сияют в лунном свете. — Я верила, что Джош всегда спасёт меня. У меня не было сомнений.

Я вижу, как Гриффин сглатывает.

«Прости», — последние слова Джоша пронзают меня.

— Он не спас меня. Он не спас никого из нас. Он позволил нам умереть с пустым словом… «Извините».

Мой голос ломается от всех бушующих эмоций моей души.

Я оборачиваюсь и ухожу от Гриффина. Иногда жизнь доходит до того, что ломает нас, и мы ничего не можем с этим поделать. Ты уже опоздал, Гриффин. С таким же успехом ты можешь прекратить это шоу, которое ты показываешь всем. Я не куплюсь на это. Ты подделка, точно такой же, каким оказался Джош .

Я ухожу и тот факт, что Гриффин ничего не говорит в ответ на мои обвинения, просто ставит точку.

***

Прошло четыре дня с тех пор, как я сказала все эти ужасные вещи Гриффину. Я продолжаю твердить себе не чувствовать себя виноватой, что он это заслужил, но моя совесть отказывается верить этому.

Моя совесть – Чарли.

Он продолжает бросать на меня неодобрительные взгляды, а затем глубоко выдыхает.

— Он это заслужил, — бормочу я Чарли, когда мы оба смотрим на воду.

Здесь спокойно. Вода оказывает на меня успокаивающее действие. Я не могу заставить себя посмотреть вверх. Звёзды идут рука об руку с Джошем.

Чарли подталкивает меня, и когда я смотрю в его карие глаза, то вижу слова ясно: «Нет, он не такой. Ты сказала обидные вещи, потому что тебе больно. Это не правильно».

Я качаю головой, отказываясь слушать Чарли.

«Ты знаешь, что ты сделала неправильно. Ты обвиняешь его во всём. Прошло четыре недели, а он был честным и милым. Тебе не кажется, что ты слишком жестока с ним?»

Я снова качаю головой:

— Нет, Чарли.

— Ты говоришь с собакой? — спрашивает кто-то позади меня. Я быстро встаю, и когда мужчина выходит из тени, я успокаиваюсь. Это Майк. Я не видела его с того дня в гостиной. Я не обратила на него внимание, если честно. Я была слишком поглощена своей собственной болью и страданиями.

Но теперь, когда он стоит в нескольких футах от меня, и уже стемнело, и нет никого другого, я чувствую то же самое беспокойное чувство, которое подкрадывается к моему позвоночнику, что я почувствовала в день, когда мы встретились. В этом парне что-то не так.

Я начинаю возвращаться к дому, и я рада, когда Чарли идёт с боку от меня, таким образом он находится между мной и Майком.

— Я что-то сделал такое, чтобы тебя обидеть? — спрашивает Майк, когда я иду мимо него.

Я быстро качаю головой:

— Я не самая хорошая компания. Сожалею.

Я ускоряю свои шаги и вздыхаю с облегчением, когда захожу в дом. Я всё ещё чувствую то неприятное чувство, которое побуждает меня бежать. Я быстро иду, а когда достигаю лестницы, слышу, как открывается дверь. Майк входит внутрь.

— Райли? — мой взгляд устремляется туда, где Гриффин стоит у входа в кухню с кружкой дымящегося кофе.

Я слышу, как раздвигается раздвижная дверь позади Майка, и страх заставляет меня двигаться вперёд. Я тороплюсь, когда иду туда, где стоит Гриффин. Я смотрю через плечо, а затем быстро спрашиваю:

— Мы можем поговорить? В твоём кабинете?

— Конечно, — я следую за Гриффином через кухню, и только когда он закрывает дверь офиса позади меня, я чувствую видимость безопасности.

Я сажусь на диван, но чувствую беспокойство и снова встаю.

Гриффин просто смотрит на меня, когда ставит кружку на стол.

— Извини, — слова заставляют меня цинично засмеяться. Это слово было таким пустым, когда его произнёс Джош, и теперь я пытаюсь использовать его, чтобы извиниться перед Гриффином.

Я переплетаю руки и начинаю извиняться:

— То, что я сказала тебе… это было неправильно с моей стороны. Я была, нет, я и сейчас так зла. Такое ощущение, что это единственная эмоция, которую я могу контролировать, с тех пор как всё это произошло. Я злюсь и сделала тебя своей целью. Ты был добр ко мне.

— Я понимаю, Райли. Тебе нужно кого-то обвинить, и всё в порядке. Это моя вина.

— Вот и не всё! — я снова сажусь. — Кто-нибудь действительно виноват?

— Что ты имеешь в виду?

— Я много думала. Я пыталась объяснить себе, почему должна винить тебя, но моя мама воспитала меня лучше. Я не знаю все факты о той миссии, которая убила семью этого человека. Вы знали, что его семья была там с ним? Джош знал?

— Да, — он отвечает без колебаний и на секунду гнев, который я испытываю, вцепляется в мою грудь. — У них был выбор: либо устранить его, пока у нас был шанс, либо рискнуть его потерять. Он помог убить так много людей. Это был выбор: либо он, либо тысячи других.

Моя голова поднимается, и я хмурюсь:

— Oни?

— ЦРУ. Мы работали с ними. Им нужен независимый подрядчик на случай, если что-то пойдёт не так, — горькая улыбка проскальзывает в уголке его рта. — Я никогда не должен был браться за эту миссию.

И тогда я понимаю, что это намного больше, чем я и моя семья. Если ЦРУ было вовлечено, то это должно было быть что-то ужасное.

— Почему вы не арестовали его?

— Худшее из худшего никогда не предстает перед судом. Риск слишком велик. Oни подписывают свои собственные смертные приговоры, когда становятся международными угрозами.

Я киваю, не совсем понимая всё это. Мои глаза смотрят на дверь, и мне интересно, Майк где-то там?

— Есть что-то ещё? — спрашивает Гриффин. Его голос слишком нейтрален, слишком серьёзен, как будто я просто ещё одна миссия. Не знаю, почему меня это жалит, ведь, в конце концов, я была той, кто оттолкнул его с самого начала.

— Майк является частью команды, верно?

Гриффин встаёт прямо и скрещивает руки.

— Да, он с нами чуть более двух лет.

Я смотрю прямо на Гриффина, стараясь поймать его взгляд. Я хочу увидеть, если он колеблется.

— Ты доверяешь ему?

Я вижу, как Гриффин взвешивает мой вопрос, прежде чем отвечает.

— Его история проверялась нами, и с ней всё хорошо. Он никогда не давал мне повода не доверять ему. Почему ты справшиваешь?

— Доверяешь ли ты ему свою жизнь? — спрашиваю я, не понимая до конца, почему я так настойчива.

— Да, раньше доверял. Он всегда прикрывал наши спины.

Я киваю и знаю, что должна отступить, но всё же спрашиваю:

— Так ты доверяешь ему? Мою жизнь тоже?

Гриффин подходит ко мне и приседает. Он смотрит мне в глаза и затем говорит:

— Нет, я никому не доверю твою жизнь.

Я хмурюсь, не понимая.

— Но у тебя есть разные люди – стражи на ночь. Неужели ты доверяешь им мою жизнь?

Гриффин качает головой и затем встаёт. Он протягивает мне руку, и я неохотно помещаю свою в его. Мы выходим из офиса, и я не могу не просканировать проход на наличие каких-либо признаков Майка. Мы входим в комнату, и я медленно вдыхаю. Так много мониторов. Перед ними сидит Камден, положив ноги на стол.

— Привет, — говорит он, лениво кивая мне.

Я тихо здороваюсь, в то время как позволяю своим глазам перейти от одного монитора к другому. Кухня, гостиная, комнаты, которые я ещё не видела, а потом те, которые показывают снаружи.

— Мы всегда следим, — говорит Гриффин.

Мне легче чувствовать, что есть дополнительный обзор.

— Но не спальни? — спрашиваю я.

— Нет, но именно поэтому у тебя есть Чарли, — это заставляет меня улыбнуться.

Кэмден улыбается, и я стараюсь изогнуть губы в дружеской улыбке. Улыбка ощущается чуждо.

Мы идём обратно по коридору, и я смотрю на Гриффина, когда мы следуем обратно в его кабинет. Когда мы добираемся до раздвижной двери, он открывает её и ждёт меня, чтобы выйти, прежде чем он последует за мной. Чарли также присоединяется к нам.

— Значит, ты доверяешь только Чарли? — спрашиваю я, и на этот раз мне удаётся улыбнуться.

— Да, легче доверять собаке, чем человеку, — мы ходим молча. Через некоторое время он спрашивает: — Я так понимаю, ты не чувствуешь себя в безопасности с Майком?

Я смотрю на землю, пока мы идём, не зная, как на это ответить.

— Это не то. У меня просто странное чувство, когда он рядом, — я пожимаю плечами. —Ты не можешь любить всех, кого встречаешь, верно?

Он кивает, а затем говорит:

— Теперь я поставлю его на дневную смену.

— Спасибо.

Я останавливаюсь и смотрю на Гриффина. Из-за темноты я могу только увидеть его профиль. Каким-то образом ночь помогает сказать, то о чём я думаю.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что случилось. Как будто я иду по узкой линии между реальностью и адом. Я боюсь, Гриффин. Я боюсь всего. Каждый звук, каждая тень, каждый человек. Я так напугана. Моя семья была моей безопасностью. Я всегда знала, что они будут там для меня… но они ушли. Они были вырваны из моей жизни, и я не знаю, как с этим справиться. Я не хочу, чтобы наступало завтра. Я не хочу быть один на один с одиночеством.

Он поднимает руку и кладёт её за шею. Гриффин делает шаг ближе ко мне, а затем тянет меня в объятия. Моя щека прижимается к его груди. Ощущается хорошо, как когда ко мне прижимается Чарли.

— Ты не одинока. Я понимаю, что ты меня не знаешь, но со временем мы исправим это. Я никогда не смогу занять место твоей семьи, но ты никогда не будешь одна. Я дал обещание, и я сдержу свои слова. Просто будем решать вопрос шаг за шагом. Просто делай по шагу за раз.

Я поднимаю руки и позволяю пальцам обхватить его по бокам.

— Что, если я не смогу сделать этот шаг? — бормочу я ему в грудь.

— Тогда ползи, Райли. И если ты не сможешь ползти, я буду тянуть тебя, если мне придётся, — его руки скользят к моей челюсти, и он подталкивает моё лицо вверх. Когда наши глаза встречаются, интенсивность его обещания врезается в меня. — Сейчас важно только то, что ты продолжаешь двигаться вперёд.

Я киваю и опускаю лоб на его грудь.

Как мне объяснить, что я слишком устала? Я слишком истощена, слишком опустошена.

Я не могу ждать, потому что моей семьи там нет.

Я не могу двигаться вперёд, потому что это будет означать, что нужно двигаться дальше от них.

Я не могу оставить их.

Хотела бы я впустить кого-нибудь… кого угодно. Но я не могу. Гриффин не понимает. Никто не понимает.

Я всегда буду одна.

Глава 11

Гриффин

Я чувствую себя лучше после разговора с Райли прошлой ночью. Кажется, я завоевал ее доверие, но я знаю, что это будет медленный процесс.

Раздаётся стук в дверь, и входит Майкл. Он выглядит уставшим после ночной смены, которую только что отработал. Чёрт возьми, я вымотан. Нам всем не помешало бы хорошенько выспаться.

— Ты просил заглянуть перед тем, как я пойду спать? — спрашивает Майк, усаживаясь на диван.

— Ага, — произношу я, изучая его лицо. Что в нем такого, что заставляет Райли опасаться его? — Я собираюсь поручить тебе дневные смены с сегодняшнего дня. Мы с Камденом и Майлзом возьмём ночные.

Он улыбается и выглядит вполне счастливым этой заменой.

— Не вопрос. Когда ты хочешь, чтобы я заступил на смену?

— Отдохни остаток дня и ночь и заступай завтра с пяти утра.

— Без проблем, — он встает, но затем медлит. — Есть ли какая-то причина для замены?

Я долго думал, что отвечу ему, если он спросит, так что рад, что готов к ответу.

— Это позволит мне проводить больше времени с Райли.

Он кивает и направляется к двери.

— Тебе бы тоже лучше отдохнуть.

— Это как раз то, чем я и собираюсь заняться, — я улыбаюсь и встаю.

На самом деле я не могу разглядеть то, что видит в нём Райли. Может быть, это просто личная неприязнь? Как бы то ни было, я прослежу за всем. Не хочу ставить Райли в положение, в котором она не будет чувствовать себя в безопасности.

Захватив свою пустую кружку, я отправляюсь на кухню. Когда я вхожу, Скайлар достаёт кружку из шкафа.

— Доброе утро, — бормочет она, делая себе кофе.

— Доброе, — отвечаю я. Я почти не общался со Скайлар или мистером Перри с тех пор, как мы поселились здесь. Чёрт, да я едва ли вижу мистера Перри. Камден рассказал мне, что его отцу полюбился исторический канал, и он оккупировал гостиную на верхнем этаже.

— Хорошо устроилась? — спрашиваю я чисто из вежливости.

— Ага, — отвечает она, полностью сосредоточившись на кружке в руках.

— Ну и хорошо, — я начинаю было выходить из кухни, но женщина останавливает меня.

— О, слушай, как там Райли?

Я делаю глубокий вдох.

— Как и ожидалось.

Скайлар кивает, и, так как она больше ничего не говорит, я быстро смываюсь.

Я иду в свою комнату длинным путём. Он проходит через комнату Райли. Легонько толкаю дверь и заглядываю внутрь. Как всегда, рядом с ней на кровати Чарли. Этот пёс может спасти Райли.

— Хороший мальчик, — шепчу я.

Я оглядываю комнату, чтобы убедиться, что всё в порядке, прежде чем отправиться в свою, находящуюся в конце коридора. У меня есть потайная дверь, ведущая от шкафа к лестнице. Лестница ведёт в старый винный погреб. Винный погреб в настоящее время используется как хранилище. Я никому не рассказывал о тайном ходе и не собираюсь. Мне просто нужно знать, что у меня есть способ выбраться, в случае, если запахнет жаренным.

Я быстро принимаю душ, а затем заваливаюсь на кровать. Я смотрю в потолок, желая, чтобы мой разум успокоился.

Четырехчасовой сон стал для меня нормальным делом. Я привык переключаться в два счёта с дневной смены на ночную.

К чему я не привык, так это к эмоциональным потерям, все случившееся с Райли и потеря Джоша свалились на меня. Ничто так не выматывает, как душевная боль.

Мои мысли возвращаются к прошлой ночи. Я чертовски рад, что Райли пришла и поговорила со мной. Возможно, она ещё не заметила этого, но она сделала огромный шаг вперёд.

Надеюсь, что не перегнул палку, когда обнял её. Просто казалось, что объятия ей не повредят.

И как приятно было, когда она обняла меня в ответ.

Я не признаюсь в этом ни одному живому существу, но потеря Джоша оставила зияющую дыру в моей жизни. Все мои планы включали Джоша.

Моё будущее включало Джоша.

Он был человеком, которому я звонил в первую очередь, когда у меня появлялись новости, хорошие или плохие. Он знал обо мне всё.

Он был единственным человеком, с которым я мог говорить о всякой фигне.

Чёрт, как же я скучаю по нему.

Глава 12

Райли

Не знаю, почему мне проще бодрствовать ночью и отсыпаться днём. Может быть, это ложная иллюзия, что кошмары не причиняют такой боли при дневном свете.

Но ночью монстры больше.

Плохие вещи происходят ночью.

Дополнительным бонусом является то, что все спят, пока я бодрствую.

Первой вещью, которую я замечаю, войдя на кухню, гора грязной посуды.

— Ух, ты, Чарли, люди здесь, кажется, не знают, что нужно убирать за собой.

Чарли недовольно фыркает: «Будто бы ты убирала за собой».

Я хихикаю, подходя к раковине.

— Ты прав.

Я рыскаю в шкафах, пока не нахожу всё, что необходимо для уборки на кухне. Хватаю тряпку и вытираю одну сторону кухни, чтобы было куда ставить посуду для сушки, после того, как я её вымою.

Когда я мою посуду, то понимаю, что чувствую себя чуточку лучше, не так безнадёжно. Работа заняла мой разум, и это, кажется, хорошо.

Только я начинаю протирать тарелки, как в кухню входит Майлз. Он указывает на посудомойку.

— Ты ведь в курсе, что можно просто закинуть тарелки в неё?

— Я не люблю посудомойки. Мама всегда говорила, что они не всё очищают.

Он хватает одну тарелку и убирает её в один из шкафчиков.

— Скайлар любит готовить, но убираться терпеть не может.

— Это она готовит? — за последний месяц я понятия не имела, откуда берётся моя еда.

Чувствуя себя ужасно из-за своей неблагодарности, я опускаю взгляд на кучу тарелок и продолжаю вытирать их.

Майлз крутится вокруг меня, забирая всю сухую посуду и складывая её на положенные места.

— Скай — человек творческий. Она любит искусство, писательство и готовку. Всё, что угодно, где она могла бы творить. И она чертовски хорошо готовит.

— Да, это так, — не то, чтобы у меня был аппетит, но еда всегда выглядит хорошо. Чарли вылизывал мои тарелки и ни разу не жаловался.

— Хочешь кофе? — спрашивает Майлз, засовывая последний нож в шкафчик.

Моё сердце пронзает боль. Кофе. Хватило всего одного слова, чтобы вскрыть раны и утащить меня обратно.

«Я никогда не буду пить кофе с Джошем снова».

Я опускаю лицо, чтобы Майлз не увидел моей боли.

— Нет, спасибо.

Я быстро выхожу из кухни и мчусь по коридору.

Мне хочется дать себе пинка под зад, когда до меня доходит, что я бегу по коридору, ведущему к кабинетам, а не в другую часть дома.

Дверь в кабинет Гриффина приоткрыта, а потом я вспоминаю, что на этой неделе он не дежурит ночью. Интересно, он поменял расписание Майка? Было бы здорово, если бы я больше с ним не встречалась.

Я проскальзываю в кабинет Гриффина, чтобы выйти на улицу через его раздвижную дверь, но замираю, увидев Гриффина, сидящего за столом.

Он вскидывает голову, и на его лице мелькает удивление, когда он видит, что я стою у двери.

— Я… прости, — заикаюсь я, снова быстро открывая дверь. — Я думала, ты спишь.

— Райли, погоди, — он встаёт и обходит вокруг стола. — Что-то не так? — удивление на его лице быстро уступает место беспокойству, и мне становиться ещё хуже.

Я качаю головой и с трудом сглатываю.

— Я думала… Я просто хотела воспользоваться твоей дверью, чтобы выйти наружу.

Его глаза впиваются в мои, словно он ищет подтверждение моим словам. Он очень проницателен. Нужно запомнить это на будущее.

— Ты можешь пользоваться ею в любое время.

Гриффин подходит, чтобы открыть раздвижную дверь, а затем осматривает улицу, вероятно, проверяя окрестности, после чего отступает и даёт мне выйти.

Я выхожу и глажу Чарли по голове, когда мы обходим дом, чтобы добраться до озера.

Я оглядываюсь и вижу, что Гриффин тоже выходит, и останавливаюсь.

— Ты не обязан. Я не хотела отрывать тебя от работы или ото сна.

Мужчина нагоняет меня, качая головой.

— Ты ни от чего меня не отвлекаешь. Будет лучше, если я присмотрю за тобой, пока ты на улице. Камеры не всё здесь видят.

Мои плечи опускаются, и я смотрю в сторону озера.

— Я не хотела тебе докучать.

Гриффин кладёт руку мне на плечо.

— Ты вовсе не докучаешь. Что заставляет тебя так думать?

Я скрещиваю руки на груди, крепко обнимая себя.

— Просто я не хочу отрывать тебя от работы каждый раз, когда мне хочется прогуляться.

Как и прошлой ночью, его руки останавливаются на моей челюсти, и он приподнимает моё лицо. Мои глаза осматривают его лицо, начиная с мощной челюсти, и медленно поднимаются вверх. Его губы сжаты в жёсткую линию. Я пытаюсь вспомнить, видела ли я раньше его улыбку.

Наши глаза встречаются, и я всё ещё отчётливо вижу синеву в его радужках, мерцавшую в свете его кабинета.

— Прогулки, на которые ты ходишь, — это хорошо. Ты мне не мешаешь. И ты ни от чего меня не отвлекаешь, — его речь отрывиста и аккуратна.

Я слышу, что он говорит, но до меня не доходит.

Я беру его за запястье и чувствую, как тепло его кожи проникает в меня.

Он наклоняет голову и хмурится.

— Поговори со мной, — шепчет Гриффин.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, но они так и не приходят. Они только оставляют жжение в глазах и горле.

— Простые вещи, типа кофе, цвета глаз, музыки… простые вещи причиняют боль, — я делаю рваный вдох и опускаю глаза. — Амелия сказала, что я сама выбираю, как буду их помнить… но она ошибается.

Я отстраняюсь от Гриффина и смотрю на Чарли. Он проталкивается ближе ко мне, как всегда предлагая свою поддержку.

— Почему ты так говоришь?

Сердечная боль разрослась в моей груди, до такой степени, что я чувствую, будто могу взорваться.

— Майлз спросил, не хочу ли я кофе. Это простой вопрос, но он принёс мне столько боли. Джош и я… у нас была такая тема: мы пили кофе перед сном. Это была наша фишка.

Гриффин берёт мою руку и переплетает наши пальцы.

— Это нормально, Райли. Разумеется, ты будешь скучать по ним. С твоей семьёй произошла ужасная трагедия. И никто не ожидает от тебя, что ты так просто оправишься от этого.

— Это так странно, Гриффин. Ты теперь ближе всех к моей семье, кто у меня есть. Конечно, есть мамина сестра и папины кузены, но я никогда не ощущала их семьёй. Чёрт, я же должна сообщить им, — в моей груди поднимается паника при мысли о том, что я должна рассказать им о случившемся.

— Обо всём уже позаботились. Я позвонил. Я сказал им, что это была автомобильная катастрофа и что ты слишком расстроена, чтобы устраивать большие похороны. Они спорили, но, в конце концов, отступили. Дамы, с которыми работала твоя мама, присмотрят за детским садом. Тебе не о чем беспокоиться. Просто не спеши и выздоравливай.

Мой рот открывается от восхищения. Он сделал всё это для меня? Я чуть качаю головой.

— Ты не должен был.

Гриффин кивает.

— Я сделал это ради Джоша. Он сделал бы то же самое для меня.

— Ты всё, что у меня осталось от Джоша. Ты мне практически посторонний, но, в тоже время, такой знакомый. Просто всё так запутанно. Остальные… — я смотрю на дом. Я здесь уже больше месяца, но мне кажется, что прошёл только день. Это место мне незнакомо. — Они все хорошие, но я их не знаю. Они не мои люди.

Гриффин тянется к моему лицу и заправляет волосы за ухо. Уголок его рта приподнимается в улыбке. Он должен больше улыбаться. Мужчина выглядит очень хорошо, когда его лицо теряет жёсткость.

— Я понимаю, — говорит он, и его слова много значат для меня. — Возможно, сейчас это ничего не значит, но Джош был и моей семьёй тоже. Это значит, что и ты моя семья, Райли. Ты узнаешь их всех, когда будешь готова. Тебе некуда спешить.

— Спасибо, Гриффин, — отвечаю я с неуверенной улыбкой.

— Да брось, — он идёт к озеру. Впервые с тех пор, как начался этот кошмар, я чувствую себя немного лучше.

Я ощущаю себя не такой безнадёжной.

Я сажусь, как обычно, скрещивая ноги. Чарли садится справа от меня, а Гриффин — слева. Он складывает руки на коленях и смотрит на воду.

— Ты действительно не обязан сидеть здесь со мной, — шёпотом произношу я, скользя глазами по глади воды.

— Я знаю, — его слова выходят с тяжёлым вздохом.

Я смотрю на него и вижу только его профиль в темноте.

Прошли долгие минуты, прежде чем он снова говорит:

— Я скучаю по Джошу. Будто я потерял половину себя. Он знал, о чём я думаю. Знал всё, что мне нравилось. Мне никогда не приходилось ему ничего объяснять. Он был единственным, кто помогал мне.

Я двигаюсь ближе и беру его под руку. Кладу руку Гриффину на предплечье и пристраиваю голову у него на плече.

Чувствую, что я могу дышать чуть глубже, оттого, что знаю: я не одинока в этой боли. Всё кажется не таким безысходным, когда кто-то держит тебя за руку.

***

У меня вошло в привычку спать днём и бодрствовать ночью. Я предпочитаю тишину, парящую в доме, когда иду по нему.

Я направляюсь на кухню в надежде найти кучу грязной посуды. И улыбаюсь, когда вижу, что раковина забита грязными кастрюлями и тарелками. Это даёт мне возможность делать хоть что-то, и поэтому я не чувствую себя пустым местом.

Протерев одну сторону кухни, я начинаю мыть стаканы и кружки.

Входит Майлз и направляется туда, где висят полотенца. Он берёт одно и начинает вытирать стаканы, пока я ставлю их на сушилку.

Он ничего не говорит, но его присутствие меня успокаивает. Не знаю, что это, но похожий настрой я получаю от Чарли. Может быть, это потому, что он друг.

Я протираю раковину, когда Майлз открывает холодильник.

— Я больше люблю сок, — говорит он. Он наливает себе стакан апельсинового сока и смотрит на меня. Я вижу безмолвный вопрос.

Я киваю и придвигаюсь ближе. Смотрю, как он наполняет второй стакан.

— Спасибо, — я беру его и делаю большой глоток, прежде чем сказать: — Мне тоже больше по душе сок.

Он дарит мне заботливую улыбку, и она оседает где-то в руинах моего сердца.

Сполоснув стакан, он направляется в свой кабинет.

— Завтра в то же время.

Улыбка ползёт по моим губам. Приятно осознавать, что у меня здесь появился друг.

Майлз — это маленький проблеск света, сияющий в моей темноте, как и Чарли… и прямо как Гриффин.

Глава 13

Гриффин

Уборка посуды стала для Райли ночной рутиной. Майлз старается помочь, и они, кажется, хорошо ладят.

Когда заканчивает мыть посуду, она всегда приходит в мой кабинет, и мы вместе сидим у озера.

Теперь я понимаю, почему ей нравится смотреть на воду. Она успокаивает. Мы занимаемся этим уже неделю.

Семь дней без ответов.

Семь дней, а я даже близко не подобрался к выяснению того, что, чёрт возьми, пошло не так.

Зима не за горами, и ночи стремительно становятся холодней.

— Скоро зима, — говорю я, не зная, как подойти к этой теме.

— Да, становится холодно.

Райли потирает руки, и я вижу, как она дрожит.

— Пойдём-ка в дом.

Я встаю, и мгновение она просто смотрит на меня. Я тихо вздыхаю, когда девушка встаёт. Возможно, у меня есть замена озеру. Я бы надрал себе задницу за то, что не додумался до этого раньше.

Мы идём через дом, и я чувствую её любопытный взгляд, когда мы проходим через гостиную. Я открываю дверь в бывшую столовую. Теперь это просто пустая комната.

Вообще-то, я должен проверить, работают ли камеры в этой части дома.

Другая дверь ведёт нас к месту назначения.

— Ээм… — я слышу её нерешительный вздох. — Я не танцую.

С ухмылкой я подхожу к панели у стены.

— Иди-ка сюда, встань здесь.

Я жду, когда Райли присоединиться ко мне, а затем нажимаю кнопку.

Я наблюдаю, как благоговейный трепет ползёт по её лицу, когда пол скользит назад, открывая кристально чистый бассейн.

— Это не озеро, но здесь хотя бы тепло.

Улыбка скользит по её губам, и на ум приходит одно слово — потрясающе.

— Это прекрасно, — удивлённо произносит она.

Не отрываясь от её лица, я говорю:

— Да.

Её глаза находят мои, и я с удивлением вижу, как лёгкий румянец окрашивает её щеки. Она быстро отворачивается и начинает ходить вокруг бассейна.

Я остаюсь на месте, просто наблюдая за реакцией девушки на изящный водопад, впадающий в бассейн. У водопада есть уединённая джакузи, и Райли улыбается, когда обнаруживает её.

— Теперь, когда на улице холодно, ты можешь приходить сюда.

Она улыбается мне, и на этот раз её лицо светится.

— Спасибо.

— У меня есть ещё одно место, которое я хочу показать тебе.

Я жду, когда Райли вернётся ко мне, а потом веду её туда, откуда мы пришли. Мы поднимаемся по лестнице, и я замечаю, что у неё больше энергии, чем пару недель назад.

Физически она полностью исцелилась.

Я открываю дверь в библиотеку, и я не удивляюсь, увидев Амелию, лежащую с книгой на одном из диванов.

Я вижу коробки с книгами, стоящие перед одной из полок, и оглядываюсь на Амелию.

— Ты заказала ещё?

— Даже не начинай на счёт книг, — рычит она из-за страниц.

Чарли подходит к одному из кресел и устраивается поудобнее. Райли медленно переходит от одной книжной полки к другой, её глаза осматривают все названия.

— Любишь читать? — спрашивает её Амелия.

Райли теребит край свитера, переводя взгляд с книг на Амелию.

— Раньше любила, когда училась в школе. У меня было недостаточно времени из-за путешествий.

Амелия вскакивает и подходит к Райли.

— Ты должна прочесть вот эту. Она одна из моих любимых.

Я закатываю глаза и оставляю их наедине с книгами. Возвращаясь в свой кабинет, я произношу тихую молитву благодарности за то, что сегодня была ещё одна хорошая ночь.

Глава 14

Райли

Амелия продолжает снимать книги с полки и суёт мне их в руки.

Её возбуждение зажигательно и заразительно. Эту её сторону я никогда не видела прежде, и она мне нравится куда больше, чем её серьёзная медицинская сторона.

Девушка стучит кончиком пальца по губам и морщит нос, просматривая книги.

— А, вот она где. Начни с этой, а затем пройдёмся по остальным.

Я перевожу взгляд с книг на Амелию.

— Мне понадобится вечность, чтобы прочитать всё это.

Она улыбается и идёт к дивану, на котором оставила свою книгу.

— Это ты сейчас так говоришь.

Я помещаю кипу книг на ближайший стол и беру ту, с которой она сказала начать.

Сажусь на диван поближе к Чарли и разглядываю обложку.

Книга старая, по видимости была прочитана пару раз. Обложка в тонких трещинках. Я читаю название: «Спеши любить» Николаса Спаркса, и могу поклясться, что видела фильм с таким названием.

Я открываю книгу и начинаю читать, а когда дохожу до предложения, в котором говорится о том, что есть мгновения, когда герою жаль, что он не может заставить пойти часы вспять и убрать всю печаль, мои глаза наполняются слезами.

Словно листья, опадающие с дерева, время медленно идёт, и ночь превращается в утро.

К тому времени, как я добираюсь до конца книги, я использую рукав, чтобы вытирать слёзы, чтобы они не так сильно размывали слова.

Я закрываю книгу и пытаюсь взять верх над эмоциями, разбушевавшимися внутри меня, когда Амелия кладёт рулон туалетной бумаги передо мной.

— А это, дружочек, только начало. Добро пожаловать в мой мир!

Я смотрю на неё и начинаю смеяться, когда вижу красные пятна вокруг носа и глаз.

— Эта была разрывная.

Она кладёт книгу на мою стопку и снова идёт к книжному шкафу.

— Ты не спишь? — спрашиваю я, осторожно подходя к шкафу, и помещаю «Спеши любить» на полку.

— Засыпаю, время от времени. Но я обнаружила, что больше отдыхаю во время чтения, чем ото сна. Дурные сны.

Я хорошо понимаю, что она имеет в виду.

— Самое время смастерить завтрак.

— Я думала, что Скайлар готовит, — я хмурюсь и встаю.

Мы вместе выходим из библиотеки.

— Нет, рано утром она, в основном, занимается творчеством. Она либо пишет, либо рисует сейчас. Скайлар занимается обедом и ужином.

Неловко спрашивать, но мне так нравится проводить время с Амелией.

— Тебе нужна помощь?

Амелия смеётся и закатывает глаза.

— Мне всегда нужна помощь. Эти мужики едят тонны еды. Кроме того, если ты поможешь, я смогу быстрее добраться до следующей книги.

При мысли о чтении новой книги, в моей груди завертелось возбуждение. Я нашла ещё один источник света, способный прорваться сквозь мою тьму.

Книги, Амелия, Чарли, Гриффин и Майлз гонят призраков прочь. Даже Камден и Скайлар помогают своим молчаливым способом.

Возможно, только возможно, моя жизнь снова наполнится светом.

***

Делать завтрак для толпы мужчин не так просто, как кажется.

Только ты думаешь, что бекона достаточно, как подкрадывается Камден с набитым ртом и забирает полтарелки.

Задняя дверь открывается и входит Скайлар. Она выглядит чуть замёрзшей и покрыта каплями краски.

Она несёт холст и держит его с выражением гордости на лице.

Я улавливаю яркие цвета, и мои глаза расширяются от восхищения. «Вау, она молодец». Я подхожу ближе, упиваясь красотой изображённого ею серебряного леса за домом и ковра из красных и коричневых опавших листьев.

— Вау, — шепчу я, не в состоянии выразить словами, как прекрасно выглядит её картина. — Скайлар, ты такая талантливая.

Камден заходит на кухню и встаёт в очередь за беконом. Он снова начинает наполнять тарелку, а потом забрасывает кусочек в рот. Мужчина поднимает голову, и когда видит Скайлар, я могу заметить, как тяжело он сглатывает.

— Это мне, верно? — спрашивает он, а затем продолжает наполнять тарелку.

Он подходит к Скайлар и кидает взгляд на её произведение искусства, закидывая в рот ещё один кусок бекона.

Скайлар демонстративно вздёргивает подбородок и идёт мимо него. Она буквально впихивает в мои руки картину и бормочет:

— Не в этой жизни. Она для Райли. Иди, набивай свой рот где-нибудь ещё.

Я держу картину изо всех сил и жду, что Камден разозлится на Скайлар, но вместо этого он просто смеётся и идёт в комнату слежения.

— Я серьёзно, возьми её, — она вприпрыжку покидает кухню, и всё, что я могу сделать, это смотреть на Амелию и надеяться, что она объяснит мне, что только что произошло.

Амелия взбивает яйца и пожимает плечами.

— Вот так, дружочек, выглядит влюбленность. Они маятся этой ерундой уже пару недель. Ставлю на то, что Камден расколется первым и объявит о своей бесконечной любви к Скайлар.

Я поднимаю брови и только собираюсь что-то сказать, как входит Майлз.

— Ставлю на то, что Камден будет мертвецом, если прикоснётся к моей сестре.

«Ох, плохи дела».

Амелия направляет лопатку на Майлза.

— Майлз, я надеру тебе задницу, если ты вмешаешься! Скайлар взрослая женщина. Она влюблена в Камдена, и единственное, что ты можешь сделать, это поблагодарить счастливую звезду за то, что она выбрала правильного мужчину.

Майлз сердито смотрит на Амелию, но его взгляд не кажется злым.

— Хотел бы я посмотреть на то, как ты попытаешься надрать мне зад.

Мои брови вновь подскакивают вверх, и глаза мечутся между Майлзом и Амелией. Может ли такое быть?

— В любое время, в любой день. Я уложу тебя на лопатки ещё до того, как ты это поймёшь.

Майлз кидает пару кусков бекона в миску Чарли и подмигивает Амелии. Когда мужчина покидает кухню, я слышу, как он произносит:

— Обещания, обещания.

С широченной улыбкой я смотрю на Амелию и говорю:

— Ставлю на то, что Майлз первым заявит о своей бесконечной любви к тебе.

Её рот открывается, она бормочет, выглядя весьма оскорблённой этой идеей.

— Сперва ад покроется льдом, — ворчит она и возвращается к взбиванию яиц.

На кухню заходит Гриффин, неся пустую тарелку Камдена. Он ставит её на стойку позади меня, а затем наклоняется очень близко ко мне.

Он смотрит на картину в моих руках и говорит:

— Она действительно хороша. Я отведу тебя туда, чтобы ты могла увидеть это своими глазами. Там красивый вид.

Мужчина подходит к другой стойке и делает себе кофе, а когда заканчивает, начинает наполнять тарелку беконом и яичницей.

Я наблюдаю, как он ест, а затем понимаю, что бекон почти закончился.

Кладу картину на край стола и начинаю жарить другую упаковку бекона.

Когда я заканчиваю, Амелия забирает у меня сковороду. Она накладывает еду в три тарелки, а затем даёт одну мне.

— Отнесёшь это в гостиную наверху? Ты найдёшь там мистера Перри.

— Конечно. Где это? — я беру у неё тарелку и стакан молока.

— Сразу за библиотекой. Спасибо, дорогая.

Я иду быстро, не хочу, чтобы еда остыла.

Дверь слегка приоткрыта, и я подталкиваю её локтем, чтобы открыть ещё больше. Захожу внутрь и вижу пожилого мужчину, сидящего перед огромным телевизором. Он смотрит старую программу об оружии, используемом во время войны. Папа любил их.

— Это для меня? — весело спрашивает мистер Перри.

— Да, сэр.

Я подношу ему тарелку и стакан с молоком и, когда подхожу ближе, вижу всё его тело.

Из-за шока я проливаю немного молока на свои руки.

— Простите.

Я быстро отдаю ему тарелку и стакан.

Обе его ноги выше колена ампутированы.

Перед тем, как я могу уйти, мистер Перри берёт меня за руку.

— Некоторые из нас теряют людей, некоторые — части тела. Это одно и то же. Но, девочка, станет легче.

Я начинаю кивать, не зная, что ещё сказать. Это последнее, что я ожидала услышать от него.

Я освобождаю руку и снова киваю. Быстро выйдя из гостиной, я иду прямиком в свою комнату.

Чарли чувствует себя как дома на моей кровати. Я практически бегу к нему. Заползаю под покрывало и обнимаю Чарли.

Мистер Перри прав. Не важно, часть ли это тела или тот, кого ты любил, пустота от потери оставляет в твоей жизни сокрушительное чувство, будто ты никогда не станешь снова целым.

Глава 15

Райли

Я иду по тропинке. С обеих сторон растут серебряные деревья, а земля тёмно-коричневая.

Я вижу скамейку и иду к ней. Стоит мне только присесть, как я замечаю кого-то ещё, сидящего здесь.

Он отворачивает от меня голову, но я чувствую, будто знаю его, словно он тот, кого я любила и потеряла.

Я немного наклоняюсь вперёд, в попытке увидеть его лицо. Он отворачивается, пряча от моего взгляда свой профиль.

— Почему ты не позволяешь мне увидеть тебя? — спрашиваю я. Мой голос отражается эхом, словно я кричу слова с вершины горы.

— Прости…

***

Я подскакиваю, глотая воздух. Мои волосы липнут к коже, потому что я покрыта тонким слоем пота.

Я скидываю одеяло и вылезаю из кровати. Быстро принимаю душ, смывая с себя пот.

После того, как я чищу зубы и причесываюсь, я надеваю чёрные леггинсы и тёплую кофту, прикрывающую мои бёдра. Натягиваю носки и глажу Чарли по голове.

— Пойдём, парень.

Как правило, я выхожу из своей комнаты после десяти часов, когда уверенна, что все уже спят. Но после этого сна, я ещё долго не захочу спать.

Я иду по коридору и проникаю в библиотеку. Амелия спит на диване с открытой книгой на груди.

Замечаю картину, которую мне отдала Скайлар. Должно быть, Амелия принесла её сюда, после того, как я ушла, чтобы отнести еду мистеру Перри.

Я беру следующую книгу из стопки, захватив одеяло, чтобы я могла в него закутаться.

Потягиваюсь и ложусь на спину, а когда Чарли запрыгивает ко мне, я даю ему пространство между моих ног.

Обложка полностью отличается от предыдущей книги. Похоже, книга весёлая, возможно, даже, комедия. Комедия бы мне не помешала. Читаю название: «Виноваты звёзды» Джона Грина, и открываю первую страницу.

Спустя десять минут чтения я кидаю в спящую Амелию хмурые взгляды.

Спустя двадцать минут я хватаю рулон бумаги и придвигаю его поближе. Я обнимаю эту чёртову штуку, как плюшевого мишку.

Чарли кидает в меня странные взгляды, а когда первая слезинка проливается, фыркая, встаёт, как бы говоря: «Эти женщины чокнутые, они читают книги, которые заставляют их плакать».

Спустя час я рыдаю. Шарики, использованной бумаги, украшают меня, как рождественскую ёлку.

— Что случилось? — внезапно спрашивает Гриффин и спешит ко мне.

Смущенная, я смотрю на него, пытаясь сморгнуть слёзы.

— А?

— Что произошло? — он снова спрашивает, выглядя серьёзно взволнованным.

Он присаживается напротив меня и хмуро смотрит исподлобья.

— Ничего страшного. Она читает. А ты портишь ей историю. Иди отсюда, — говорит Амелия, прогоняя растерянного Гриффина из комнаты.

Я сморкаюсь и бормочу:

— Что ты за подруга такая? Это самая грустная история на свете.

— Ты мне ещё потом спасибо скажешь.

Я замечаю, что туалетная бумага совсем закончилась и быстро бегу в свою комнату. Хватаю два рулона из ванной, и когда выхожу, сталкиваюсь с Гриффином.

— Ох, блин, прости.

Незамедлительно, его руки оказываются на моих щеках, и он приподнимает моё лицо, а потом хмурится.

— Я в порядке, — мямлю я. — Это из-за книги. Она очень грустная.

Он убирает руки с моего лица и снова выглядит растерянными.

— Тогда зачем ты её читаешь?

Я широко улыбаюсь:

— Потому что она прекрасна, — я убегаю от него с быстрым взмахом руки. — Увидимся позже.

Я довольно вздыхаю, когда сажусь на диван и вновь берусь за книгу.

— За моим диваном целые залежи туалетной бумаги, — бормочет Амелия, полностью поглощённая чтением книги.

И она говорит мне об этом только сейчас! Ну и ладно, двумя рулонами больше.

Книге не нужно много времени, чтобы превратить меня в лужу соплей и слёз.

Поздней ночью я заканчиваю книгу, всхлипывая сухими губами.

— Чёрт, эта была очень хорошей, — шмыгаю я носом.

Амелия кладёт книгу на кофейный столик рядом с диваном и встаёт.

Она потягивается, после чего говорит:

— Пойду гляну, что можно съесть, перед тем, как засяду за ночное чтение.

Я чувствую себя сморщенной и вонючей, поэтому возвращаюсь в комнату. Наспех принимаю душ и переодеваюсь в новые удобные леггинсы и футболку. Хватаю вязаный свитер и напоминаю себе поблагодарить Амелию за одежду. Она определённо думала о комфорте, выбирая её.

***

Перед тем, как взяться за новую книгу, я решаю недолго посидеть у бассейна. Мне необходимо немного времени, чтобы переварить то, что я прочитала в последней книге.

Я замечаю, что Чарли перестал бродить за мной. Когда иду мимо библиотеки, я вижу, как он свернулся на диване.

Спускаюсь по лестнице в гостиную, но резко торможу, когда вижу стоящего у камина Майка.

Я совершенно забыла о нём.

Беззаботное настроение, в котором я пребывала после чтения, просто испаряется.

Он ещё меня не заметил, и я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он бросает палено в камин.

Мой разум кричит мне уходить… сейчас же!

Я наблюдаю, как он берёт спички, чиркает одной о край коробки.

Крохотное пламя оживает. Он бросает спичку на дерево, и ужас расползается по моим венам, когда огонь разрастается, заполняя моё зрение.

Мама…

В тот раз я была связана. Тогда я не могла помочь маме, но сейчас смогу. Я спешу к огню, откуда-то изнутри меня вырывается сдавленный звук.

— Мама, нет… Мама.

Я плачу и зову её. Она должна знать, что я иду, чтобы спасти её. Я не дам ей умереть.

Я слышу её крик… как она вопит от боли, когда огонь пожирает её.

Меня окружают руки, и я снова не могу спасти маму.

Я борюсь всеми силами, но руки гораздо сильнее, они тянут меня от огня.

Ещё больше рук, и все они во стократ сильнее меня. Я слышу голоса, но все звуки сливаются воедино.

Кто-то распыляет что-то в огонь, и как только пламя гаснет, мои ноги сдаются, и я слабею в руках человека, который все ещё держит меня. Я обхватываю себя руками и наклоняюсь вперёд. Боли слишком много. Внутри меня монстр, физический, живой, дышащий.

Глава 16

Гриффин

Я захожу в комнату наблюдения и сажусь рядом с Камденом.

— Ты здесь живёшь? Прячешься от Скайлар?

Он даже не отрывает глаз от экранов, чтобы узнать меня.

— Не твоё дело, — бормочет он.

Мой взгляд падает на экран, который показывает гостиную и Майка, подкидывающего в камин полено.

Камден указывает на экран, который открывает широкий вид на лестницу.

— Твоя девушка.

Я серьёзно смотрю на него, как бы говоря, чтобы он даже не пытался развивать эту тему.

Райли красавица, и при нормальных обстоятельствах я бы без сомнений приударил за ней, но обстоятельства далеки от нормальных, так что я должен держать свой член в штанах. Сейчас не время валять дурака.

Мои глаза поднимаются к экрану, и я вижу, как Райли, практически вприпрыжку, спускается с лестницы.

Странно, как чтение и то, что она рыдает над вымышленной хренью, улучшает её состояние.

Я откидываюсь на спинку стула, думая о том, как я скучаю по нашим ночам у озера. Мы делали это всего неделю или около того, но я наслаждался этим. Каким-то странным образом, это помогло мне справиться со всем этим дерьмом.

Экран кухни показывает, как Амелия делает огромный сэндвич из остатков курицы.

— Бл*дь! — вскрикивает Камден, подрываясь со стула.

Мои глаза дико бегают по экранам, в поисках опасности, которую увидел Камден.

Как только я вижу Майка, хватающего Райли, Камден бежит к двери. Я подрываюсь и выбегаю из комнаты наблюдения.

Прежде чем добираюсь до кухни, я слышу её крики, и эти звуки что-то делают со мной. Каждый из них раскалённой добела кочергой проходится по моему сердцу.

Моё сердце грохочет с каждым шагом, пока я бегу. Я практически залетаю в гостиную и хватаю Райли, чтобы не дать ей броситься к огню.

— Потуши его! — кричу я Камдену. Он бежит за огнетушителем, который мы держим неподалёку, и быстро гасит пламя.

Райли обмякает в моих руках.

— Отпусти её! — рявкаю я на Майка.

Он отступает, и я быстро поднимаю её. Она прижимается к моей груди, и уже только это распространяет боль внутри меня. Я иду так быстро, как могу, относя её в комнату.

Пинком закрываю за нами дверь, а затем кладу её на кровать.

Паника вспыхивает в её глазах, делая их невероятно огромными.

— Ты слышишь её? — она начинает садиться, и это заставляет сесть и меня, чтобы я мог лучше держать её. Я обнимаю её правой рукой, прижимая ближе к своей груди.

Её волосы в беспорядке. Я начинаю убирать пряди с её лица, когда Амелия входит в комнату.

Она садится напротив Райли.

— Выпей это. Это поможет тебе успокоиться.

Райли трясёт головой и пытается высвободить тело из моего захвата.

— Я нужна ей! — кричит она. Ей почти удалось выбить стакан с водой из рук Амелии. — Я должна потушить огонь, — Райли заходится в душераздирающих рыданиях.

— Так ничего не выйдет. Я должна сделать укол.

Я смотрю на Амелию, говоря, чтобы она перестала тратить время и сделала всё, что нужно.

Кладу левую руку на лоб Райли, чтобы она не ударилась об меня головой, находясь в таком состоянии.

Амелия быстро возвращается, проверяет инъекцию, перед тем, как делает Райли укол в руку.

Она быстро отходит и наблюдает за ней с тревогой в глазах.

Паническое бормотание Райли переходит в тихие всхлипы, и это каким-то образом ранит моё сердце даже больше, чем её крики. Её тело расслабляется в моих руках, и, наконец, всхлипы прекращаются.

— Что, чёрт возьми, произошло? — сердито спрашивает Амелия, будто произошедшее моя вина.

— Майк развёл огонь в гостиной.

От злости глаза Амелии расширяются.

— Какого хрена? Мы же все договорились не упоминать кофе, огонь, пушки, ножи… — она отмечает всё на пальцах, а затем практически выплёвывает: — Это всё триггеры! Мы с ней только начали продвигаться вперёд (прим. Три́ггер — это событие, вызывающее у человека, больного ПТСР, внезапное переживание психологической травмы).

— Я знаю, — говорю я только чтобы успокоить её. Райли более чем достаточно слетела с катушек для одной ночи.

Амелия открывает рот, чтобы снова на меня накричать, но я останавливаю её.

— Я же сказал, что знаю, я разберусь с этим завтра. Спасибо за помощь. Я останусь с ней на ночь. А ты иди и отдохни.

Она выглядит так, словно разрывается на части, но всё же слушается и уходит. Когда она закрывает за собой дверь, я делаю глубокий вздох.

Я отпускаю лоб Райли и размещаю её рядом с собой. Оборачиваю руку вокруг неё так, чтобы почувствовать, если она пошевелится.

Я скидываю обувь и пытаюсь устроиться поудобнее на ночь.

Проходят минуты, прежде чем я начинаю расслабляться. Амелия права. Я проводил собрание со всеми после инцидента с кофе и Майлзом. Мы обсудили, каких тем лучше избегать, чтобы не спровоцировать Райли.

На самом деле, Амелия отметила пункты того, как мы можем вернуть все эти вещи в жизнь Райли позже, когда она будет более стабильна. Возможно, это не такая хорошая идея, не после того, как Райли отреагировала сегодня. Я начну работать с ней над этими вопросами.

Чёрт, Райли так хорошо справлялась. Надеюсь, мы не потеряли весь прогресс, который у нас с ней наметился.

Я меняю положение тела на более удобное и притягиваю Райли ближе, позволяя её голове лечь мне на грудь. Я позволяю пальцам рассеянно перебирать волосы Райли, пока думаю обо всей херне, которая произошла.

Иногда я чувствую, что вся моя жизнь катится к чертям. Я ещё никогда не чувствовал такого отчаяния. Я просто хочу получить подтверждение, что с Волковым покончено.

Я хочу выбраться из этого дома, чтобы залатать ту дыру, которую оставила в моей жизни смерть Джоша. Я должен буду как-то помочь Райли приспособиться к жизни без её семьи. Ей придётся решить, что делать со всеми их вещами.

Чёрт, ей всё ещё предстоит такой долгий путь. Без понятия, как я проведу нас через это.

Мои глаза опускаются на её лицо, и я смотрю на её изящные черты. Её волосы мягкие и шелковистые. Я чувствую вспышку тепла в груди, и это заставляет меня обернуть руки вокруг неё.

Она что-то делает со мной. Пробуждает к жизни мои защитные инстинкты. Она заставляет меня хотеть запереть её в своей комнате, где бы я мог держать её в безопасности — где бы я мог познать её тело.

Я не удивлён направлением своих мыслей. Все-таки она женщина, а я мужчина. И она определённо мой тип.

Мой взгляд блуждает по её напряженному телу, так тесно прижатому к моему. Она идеально подходит мне. Могу только представить, как идеально мы бы подходили друг другу раздетыми.

Я издаю стон, когда начинаю твердеть. Закрываю глаза и пытаюсь задвинуть желание подальше.

Прижимаю левую руку к члену и стараюсь не фокусироваться на её нежном цветочном аромате или мягких изгибах.

Ну да, как будто это могло помочь.

Глава 17

Райли

Я просыпаюсь с чувством, будто меня переехало поездом. Чуть поворачиваю голову и хмурюсь, видя лицо спящего Гриффина. Я смущена тем, что вижу его в кровати рядом со мной.

На мгновение я слышу биение его сердца. Чувствую, как под моей щекой поднимается и опадает его грудь, пока сон не покинул мой разум. Я быстро сажусь и вижу, как открываются его глаза. Оглядываю комнату в поисках хоть каких-то признаков, которые смогут подсказать мне, почему он находится в моей кровати.

Я немного наклоняюсь назад, пытаясь подобрать слова, но ничего не приходит на ум. Пытаюсь вспомнить события прошлой ночи, но последнее, что я помню, то как я читала в библиотеке.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, садясь.

Он полностью одет, и я полностью одета, что исключает возможность чего-то интимного… я так думаю. Моё лицо вспыхивает от мысли, что что-то могло произойти.

— Я в порядке, — осторожно отвечаю я. — Не хочу показаться грубой, но почему ты спал здесь?

Он проводит рукой по своему измученному лицу и свешивает ноги с кровати. Я смотрю, как он натягивает обувь и встаёт.

— Я не спал. Просто приглядывал за тобой. У тебя случилась тревожная атака или паническая атака, без разницы, как сейчас это называют. Амелия сделала тебе укол успокоительного. Ты проспала всю ночь, что хорошо.

Я запускаю руку в свои спутанные волосы, все ещё не в состоянии вспомнить хоть что-то из того, что он только что сказал.

— У меня была паническая атака? — я быстро встаю с кровати и иду к нему. — Я ничего такого не помню.

Он потирает свой небритый подбородок, и это создаёт грубый скребущий звук.

— Ты была не в себе. Ты шла в гостиную, и Майк сделал кое-что глупое, что расстроило тебя. Всё быстро вышло из-под контроля.

Я подхожу к нему ещё ближе.

— Что сделал Майк?

— Он зажёг камин, — осторожно говорит он, сосредоточив на мне взгляд.

Он ожидает, что я снова сойду с ума — вот почему он так на меня смотрит.

— Оу, — всё, что я могу сказать. Мне неловко от того, что я вот так слетела с катушек. Я снова смотрю на кровать. — Ты провёл здесь всю ночь?

— Да, просто на всякий случай.

Я вновь смотрю на него.

— В остальные ночи тебе было всё равно. Что случилось этой ночью?

Он смотрит сердито, кажется, мой вопрос разозлил его.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что мне всё равно?

Я понимаю, что слова вышли неправильными, и пытаюсь всё исправить.

— Я не это имела в виду. Я не сплю ночами, потому что мне трудно заснуть. Знаешь, мои демоны приходят не так часто днём. Ты мог бы оставить меня в кровати, как в первый день, когда привёз меня сюда. Ты мог оставить со мной Амелию, как делал в начале. Что поменялось?

Он продолжает смотреть на меня, и такое чувство, что его глаза сужаются на мне до тех пор, пока я не становлюсь всем, что он видит.

— Я прятался в первые несколько недель, Райли. Нелегко иметь дело с тем, что ты ответственен за смерть своего лучшего друга и его семьи. Нелегко. И так же нелегко смотреть на тебя и знать, что это я причинил тебе такую боль. Ты потеряла контроль прошлой ночью. Имею в виду: ты совершенно вышла из себя. Как будто ты была там, смотрела, как твоя мама умирает, и видеть тебя такой… это убийственно. И меня убивает каждый день знать, что я позволил этому произойти.

Я хочу сказать что-то, чтобы он почувствовал себя лучше, но не могу подобрать слов.

Как я могу дать ему надежду, если у меня самой её нет?

Я не знаю, как утешить его. Я даже не знаю, как помочь самой себе, не говоря уже о нём.

***

С момента панической атаки прошло два дня, и я благодарна, что ничего в доме не поменялось из-за этого. Все обращаются со мной так же, как и раньше, и я им признательна.

Я только закончила мыть посуду, когда в кухню вошёл Гриффин.

Уголок его рта изогнулся в сексуальной улыбке. Я смотрю на его губы и думаю, что он, без сомнений, должен чаще улыбаться.

Я смотрю, как он берёт две кружки из шкафчика и начинает делать горячий шоколад.

Закончив, он поворачивается ко мне:

— Хочешь посидеть со мной у бассейна?

Я немного удивлена. Почему он так заботится обо мне? Он почти не знает меня. Он был лучшим другом Джоша, и не похоже, что у нас с ним есть история. Я так мало знаю о нём.

— Почему ты беспокоишься обо мне? Не похоже, чтобы мы были друзьями до того, как всё случилось.

Он качает головой, смотря вниз на две кружки.

— Я знаю, что мы не были друзьями до этого. Но это не означает, что мы не можем быть друзьями сейчас. Я не могу перестать думать о тебе, Райли. Мне бы хотелось узнать тебя получше.

В моём горле образуется болезненный ком.

— Ты только зря потратишь на меня время, Гриффин. Я не та девушка, какой была раньше, — говорю я, смотря вниз на свои руки, избегая его реакции. — Честно говоря, я вообще не знаю, кто я такая.

Он ставит кружки на стол, затем подходит и становится напротив меня. Он помещает палец под мой подбородок, приподнимая так, чтобы я на него посмотрела.

— Я хочу узнать тебя, Райли. Если прямо сейчас ты запуталась, то ничего страшного. Тогда я разберусь с этим. Ты не пустая трата времени.

Моё сердце бьётся так быстро, что он, должно быть, слышит, как оно колотится о рёбра.

— Я просто не хочу, чтобы ты пожалел об этом, — говорю я, пытаясь успокоить дыхание и унять сердце.

— Я просто хочу быть твоим другом, Райли.

Он подходит так близко, что я могу уловить запах его лосьона после бритья. Нелегко игнорировать такого мужчину, как Гриффин. Его присутствие требует внимания. Его тело требует восхищения. В нём столько мужской энергии, что одно только нахождение с ним рядом заставляет испытывать сильное напряжение.

— Почему я? — шепчу я, надеясь, что он не умеет читать мысли. Ему бы лучше не знать, что я чувствую и о чём думаю.

— А почему не ты? — он скользит большим пальцем от моего подбородка к челюсти. Это пробуждает мурашки и воспламеняет тело.

— Для меня сейчас дела обстоят не просто, — шепчу я. Пытаюсь отвести взгляд, но он вновь приподнимает мой подбородок, заставляя сохранять зрительный контакт.

— Что ты теряешь, Райли?

Он прав. Я потеряла всё ценное для меня. Больше мне терять нечего.

Секунду я сомневаюсь, а потом шепчу:

— Хорошо.

— Отлично. Давай выпьем горячий шоколад, пока он не остыл.

Я смотрю на него, когда мы идём в комнату с бассейном. Каждый его шаг наполнен силой и превосходством. От него исходят мощные вибрации, заставляющие меня чувствовать себя в безопасности.

Когда мы достигаем бассейна, он отдаёт мне одну кружку. Засовывает руку в карман джинсов и облизывает свою нижнюю губу. Мои глаза фокусируются на его губах, когда он делает глоток.

Я чувствую напряжение между нами. Не в плохом смысле. Это сильное чувство, которое позволяет мне осознавать, что он мужчина.

Я делаю глоток горячего шоколада и чуть ли не издаю стон. Он божественный. Этот мужчина точно знает, как сделать прекрасный горячий шоколад. Я задумываюсь над тем, что ещё он может хорошо делать.

Его взгляд скользит по моему лицу. Это ощущается как ласка и заставляет краснеть.

— Я должна кое в чём признаться, — говорю я, чувствуя себя неловко. Он сделал огромный шаг ко мне прошлой ночью, и я чувствую, что было бы правильно, сделать шаг к нему навстречу.

— Ага. И в чём же? — спрашивает Гриффин и улыбается мне.

Я подавляю нервное чувство и делаю глубокий вздох.

— Мне бы не помешал друг.

Надеюсь, в его глазах я не выгляжу слабой или нуждающейся.

Он берёт меня за руку и ведёт к скамейке в дальнем конце комнаты. Она наполовину скрыта водопадом.

Мы садимся, и я вижу, как он ставит кружку на пол. Мужчина садится обратно, и я постоянно ощущаю, как перекатываются мышцы под его рубашкой.

Он берёт в руки моё лицо, и его большой палец гладит мою щёку. Влечение, которое я к нему испытываю, ошеломляющее, и мне приходится закрыть глаза, чтобы скрыть это от него.

— Я бы хотел быть твоим другом, Райли, — шепчет Гриффин, наклоняясь ко мне. Я чувствую его дыхание, скользящее по моему лбу, а затем его губы нежно касаются моей кожи.

Друзья. Это начало.

***

Я только что закончила читать «Если я останусь» Гейл Форман.

Моё сердце в смятении.

Я кладу книгу к остальным прочитанным мной и смотрю на Амелию.

— Почему ты читаешь?

Амелия кладёт книгу на грудь и смотрит в потолок.

— Ну а почему люди читают? Полагаю, чтобы сбежать от жизни. Когда я читаю грустную книгу, это заставляет меня ценить то, что у меня есть. Когда читаю роман, это заставляет меня мечтать о том, как бы всё могло сложиться. Я читаю, потому что после этого чувствую себя хорошо.

— Как «Если я останусь» может заставить меня почувствовать себя хорошо? Я чувствую себя дерьмово.

Она присаживается и смотрит прямо мне в глаза.

— Что ты чувствовала, когда читала книгу?

Я раздумываю над её вопросом перед тем, как ответить.

— Сначала я была убита горем. А затем перешла от надежды за неё до злости, потому что она собиралась сдаться. Она действительно решила просто сдаться, и это разозлило меня.

Амелия кивает.

— Сильно ли это отличается от того, что произошло с тобой?

В груди всё сдавливает от одной только мысли о моей семье. Я чувствую, как злость пузырится внутри меня. Как смеет Амелия сравнивать книжку с тем, что произошло со мной?

— То была книга. А моей семьи больше нет. Это не просто очередная глава.

— Ты ошибаешься, — она встаёт и подходит, чтобы сесть рядом со мной. — Где-то в другом месте, это чья-то жизнь. Где-то в другом месте, кто-то должен принять такое же решение, как и ты. То, что произошло — ужасно. Но знаешь что? — она берёт мою руку и сжимает в обеих своих ладонях. — Ты спаслась, Райли. Есть какая-то причина, по которой ты выжила.

— Какая ещё может быть причина?

Она заправляет прядь моих волос за ухо.

— Я задавала те же вопросы. И никогда в жизни я бы не подумала, что та причина, по которой я живу после смерти Бена, могла бы помочь тебе. Есть кто-то, кому ты нужна, Райли. Ты будешь оплакивать свою потерю. Ты пройдёшь через опустошение, а потом начнёшь вспоминать все хорошие моменты, которые у вас были. Ты станешь той потрясающей сильной женщиной, которая спасёт израненные души и поможет им вновь встать на ноги.

Я так сильно хочу ей верить. Я хочу верить, что эта боль уйдёт.

— Знаешь, что я делала вначале? — я быстро трясу головой, и она продолжает: — Я начала вести дневник. Каждый раз, когда я читала книгу, я записывала в дневник мои любимые цитаты, или урок, который я из неё вынесла. В итоге, у меня была тетрадь, полная позитивных цитат, которые я могла перечитывать.

— Мне очень нравится эта идея.

Амелия сжимает мою руку перед тем, как встать.

— Я собираюсь сделать горячий шоколад. Ты будешь?

Я качаю головой:

— Нет, спасибо. Я выпью позже.

Она идёт к двери, после чего оборачивается и указывает на стол позади меня. Я смотрю через плечо и вижу, что на нём лежит тетрадь.

— Это твой дневник. Я подумала, что ты, возможно, захочешь записывать цитаты.

Я улыбаюсь шире и встаю.

— Спасибо тебе большое, Амелия.

— Не стоит благодарности.

Она вновь поворачивается, чтобы уйти, и я быстро произношу:

— Я имею в виду: спасибо… за всё. Спасибо за то, что была со мной с самого начала.

Она помещает руку на сердце и шепчет:

— В любое время, Райли. Я всегда буду рядом.

Я беру коричневую кожаную тетрадь и долго и пристально смотрю на прочитанную книгу. Мне понравилось столько цитат, что я просто не могу выбрать одну.

Какой урок я извлекла из неё?

Я начинаю писать, а когда заканчиваю, улыбаюсь. Глаза пробегаются по написанным словам, и в мою голову приходит идея. Я вырываю листок бумаги из тетради и быстро выхожу из библиотеки. Я благодарна за то, что добралась до кабинета Гриффина незамеченной, и ещё больше радуюсь, что его там нет.

Помещаю листок бумаги на его стол и быстро перечитываю написанное.

Надеюсь, что те уроки, которые я извлекаю из книги, каким-то образом смогут помочь и ему.

Глава 18

Гриффин

У меня был разговор с Майком, и я надеюсь, что он меня услышал. Я не могу выгнать его. В конце концов, мы в конспиративном доме.

Во время разговора, он выглядел вполне раскаявшимся. Он собирался сходить и извиниться перед Райли, но я посоветовал ему этого не делать. Так же я перевёл его в комнату наблюдения, чтобы избежать вероятности того, что Райли наткнётся на него.

Я рад видеть, что она вернулась к чтению книг с Амелией и мытью посуды с Майлзом. Приятно знать, что она делает что-то, а не просто прячется в своей комнате, как в первые несколько недель.

Прошло уже два месяца с тех пор, как мы потеряли Джоша и его семью, но, чёрт возьми, это всё ещё ощущается как вчера.

Та ночь, когда мы пили горячий шоколад, была отличной. Такое ощущение, что мы с ней к чему-то пришли, что мы на самом деле можем быть друзьями. Нам обоим сейчас не помешал бы друг. Я планирую сделать горячий шоколад нашим обычным делом.

Я сажусь за стол и открываю ноутбук, полностью намеренный закончить кое-какую работу.

Проверяю электронную почту в надежде получить новую информацию о том, что произошло. Меня убивает то, что я сижу без дела.

Я привык получать ответы, чтобы избавиться от угрозы. Почтовый ящик пуст, и это взрывает разочарование и гнев внутри меня.

— Твою мать! — я бью рукой по столу, а затем замечаю листок бумаги.

Хмурясь, я поднимаю его. Переворачиваю страницу, на которой что-то написано.

«Даже когда любимые покидают нас, их любовь всегда остаётся с тобой. Ты всегда любим».

Я перечитываю слова снова и снова, не зная, что думать. Чёрт, если бы я знал что это.

Я запихиваю его в верхний ящик моего стола и возвращаюсь к ноутбуку. Я устал ждать. Мой контакт из ЦРУ должен получить информацию, которая мне нужна.

Глава 19

Райли

Приготовление завтрака с Амелией стало для меня привычным делом. Иногда мы готовим блинчики и бекон, в другие дни бекон и яйца. Но бекон был всегда. Амелия сказала, что мужчины не выживут без бекона.

Сегодня блинчико-беконный день. В приготовлении блинов я отстой и уверенна, Чарли надоело доедать всю испорченную мною еду, поэтому я просто продолжаю жарить бекон.

Проводить время с Амелией — замечательно. У неё успокаивающий характер, как и у Майлза. Мытьё посуды для нас с Майлзом тоже стало обычным занятием. Больше всего мне нравится, что мне не нужно с ними разговаривать. Они просто рядом, поддерживают меня своим молчаливым способом.

Но когда они в одной комнате, в воздухе летают искры.

«Помяни дьявола». В кухню заходит Майлз, и я улыбаюсь, зная, что он пришёл, чтобы как-нибудь подразнить Амелию.

— Ты опять спалила блинчики, Куинн?

Я посильнее сжимаю губы, чтобы не улыбаться. Амелия терпеть не может, когда Майлз зовёт её по фамилии.

Я смотрю на неё, пытаясь не делать слишком очевидным то, что я наблюдаю за их перепалкой.

Она грозно смотрит на сковородку, отказываясь уделить ему хотя бы секунду.

Он становится позади неё и смотрит на блинчики поверх её плеча.

— Ага, я определённо вижу, как валит дым. Или это из-за твоего взрывного характера?

Она толкает его локтём в бок, Майлз отступает, хватается за рёбра и громко стонет.

— Ты меня покалечила, женщина!

— Я тебя кастрирую, если ты продолжишь в том же духе, — ворчит она.

Он фыркает, а затем снова вторгается в её пространство, обаятельно шепча:

— Не знал, что ты извращенка.

Амелия разворачивается и толкает Майлза назад. Она толкает его в грудь до тех пор, пока он не оказывается вне кухни.

Я быстро отставляю в сторону сковороду с беконом и пытаюсь спасти блинчики, которыми занималась Амелия.

Я бы хотела знать, что она говорит ему, но отсюда, с кухни, я не могу их услышать. Пытаюсь засунуть лопатку под блинчик, но только мну его, как и все остальные.

Я морщусь и сгребаю его в сторону.

— Держи, Чарли, ещё один. Я никогда не научусь их делать.

Оборачиваясь, я с удивлением вижу Гриффина, который стоит, прислонившись к стойке, и наблюдает за мной.

Я улыбаюсь и проскальзываю мимо него, чувствуя неловкость от того, что он застал меня за разговорами с Чарли. Сгребаю испорченный блин в миску Чарли и смотрю, как он быстро съедает его.

Амелия возвращается на кухню с извиняющимся выражением лица. Но её щёки раскраснелись, а губы выглядят немного припухшими. Они целовались? Чёрт, да то, что происходит между ними с Майлзом получше любой книги.

Я указываю на неё лопаткой:

— Что ты?.. — я склоняю голову и хохочу. — Да ты поцеловала его! Это у тебя на лице написано.

Она грозно смотрит на меня.

— Не глупи.

Но румянец на её щеках становится ярче, говоря мне, что моё предположение верно. Я удивляюсь, почему она пытается держать свои чувства в секрете.

Амелия забирает у меня сковороду и лопатку и бормочет:

— Ты опасна с этими вещами. Оставь это мне.

Я смотрю на Гриффина и вижу, что он улыбается мне. Видя эту улыбку, вызванную тем, что я сделала что-то, я чувствую неожиданный трепет в животе.

— Пойду, почитаю немного. Бекона должно быть достаточно.

Я быстро иду в библиотеку, которая теперь стала моим убежищем.

Я в растерянности из-за тех трепетных эмоций, которые я испытываю. Я всё ещё чувствую тошноту из-за того, что случилось с моей семьёй. Я всё ещё борюсь с воспоминаниями и ночными кошмарами, но в итоге, хорошие чувства потихоньку возвращаются. Я ловлю себя за тем, что смеюсь над Майлзом и Амелией, или над тем, как Камден подкалывает Скайлар. А теперь ещё и трепетные чувства к Гриффину? Должно быть, это из-за романов, которые я читаю. Это единственное правдоподобное объяснение, которое я могу придумать.

***

Я только что записала новую цитату и вырвала её из дневника.

Уже поздно, и я воспользуюсь тем, что Гриффин уже спит, чтобы проникнуть к нему в кабинет.

Мы всё чаще пьём горячий шоколад вместе, и, должна признать, что начала дорожить временем, проведённым с Гриффином. Каким-то образом, он заставляет меня чувствовать себя лучше. Когда я захожу на кухню, то обнаруживаю Камдена, который варит кофе.

Я уже было выхожу в коридор, когда он говорит:

— Гриффина там нет. Вроде бы он сказал, что будет в бассейне, на случай если кому-то понадобится.

— О, — говорю я, кивнув в сторону кабинета. — Я просто хочу кое-что оставить. Я быстро.

— Ты видела Скайлар? — задумчиво спрашивает Камден.

— Нет, прости. Может, она в своей комнате, пишет или рисует?

— Ладно, схожу, проведаю её.

Я широко улыбаюсь.

— Думаю, она будет рада, — я не должна поощрять его, но ничего не могу с собой поделать. Если я смогу помочь двум людям найти друг друга, это будет здорово.

Я спешу, в надежде, что никто меня больше не остановит. Кладу записку на стол Гриффина и смотрю на слова, которые я написала.

«Люди приходят в твою жизнь, чтобы рассказать тебе, кто ты есть. Запомни, что они заставляли тебя чувствовать, этого у тебя никто не сможет отнять».

Слова бьют больно, но они были правдивы. Мне нужно начать фокусироваться на тех прекрасных моментах, которые я разделяла со своей семьёй. Тот ужасный день, когда их отняли у меня, всегда будет преследовать меня, но я не могу позволить, чтобы это было единственным, что я о них помню. Это было бы несправедливо.

У меня была самая лучшая семья, которую кто-либо только мог пожелать, и они заслуживают, чтобы я помнила, какими потрясающими людьми они были.

Просто я борюсь с виной от того, что я не проводила с ними достаточно времени, когда они были живы. Я воспринимала их как должное, и это всегда будет терзать меня.

Я желаю, чтобы у меня была хотя бы одна минутка, чтобы сказать им, как много они для меня значили.

Жизнь стала для меня огромной загадкой. Я думала, что всё понимаю.

Я оглядываю кабинет Гриффина и затем медленно выхожу. Я почти дохожу до лестницы, чтобы подняться в библиотеку, но меняю решение.

Я медленно открываю дверь в крытый бассейн и заглядываю внутрь. Я не вижу Гриффина и делаю шаг в комнату, закрывая за собой дверь.

Свет включён, а крышка бассейна поднята, открывая кристально-голубую воду.

Я обхожу бассейн, пока в поле зрения не попадает джакузи. Я останавливаюсь и сразу же чувствую, как в моём горле образуется ком.

Гриффин сидит на краю джакузи, ещё одетый в джинсы и футболку. Он мокрый с ног до головы и выглядит подавленным, пряча лицо в ладонях.

Меня пронзают беспокойство и сочувствие. Моё сердце болит за этого сломленного мужчину, но почему-то видеть его в таком состоянии самое прекрасное, что я когда-либо видела на свете. Он сильный, но в тоже время уязвимый.

Я даже не думаю, когда спешу к нему. Залезаю в джакузи, не беспокоясь о том, что моя одежда намокнет.

Гриффин с удивлением смотрит на меня, и я не могу понять слёзы ли это или вода на его щеках.

Когда я вижу печаль и боль в его глазах, что-то просыпается во мне, что-то, что я считала утерянным. Во мне громадное желание поцеловать его и прогнать всю боль. Желание заботиться о нём неожиданное и одновременно всепоглощающее.

Я пробираюсь через небольшой участок воды между нами и проскальзываю между его ног. Кладу руки ему на шею и притягиваю к себе.

Его руки обёрнуты вокруг моей талии, и он прижимает меня ближе. Он зарывается лицом в мою грудь, и я чувствую, как сотрясается его тело. И хотя прямо сейчас он уязвим, я всё ещё чувствую силу его тела. Чувствую мощь в его ногах, когда они сжимают меня.

Я позволяю левой руке обернуться вокруг его шеи, и мои пальцы путаются в его волосах. Я обнимаю его крепче, пытаясь беззвучно сказать ему, что я здесь, с ним.

Я была эгоисткой. Я думала только о себе, о своей потере и о своей боли. Гриффин так много сделал для меня, но его самого некому было утешить.

Я стою так, просто обнимая его в течение долгого времени, пока он не отстраняется и не смотрит на меня. Выражение его лица разрывает мне сердце, оно делает его голубые глаза, похожими на штормовые воды.

Мои глаза скользят по его лицу, а затем я тянусь к нему, оставляя поцелуй на поверхности его лба.

Я хочу прогнать его боль прочь. Я знаю, как ужасно жить с постоянной горечью и болью, которые душат тебя, и я не хочу, чтобы и он чувствовал подобное.

Я оставляю ещё один поцелуй на его лбу, а затем на виске.

Я слегка отклоняюсь, и наши глаза встречаются.

Звук бегущей позади меня воды расплывается, пока я могу слышать только биение своего сердца, которое грохочет в груди. Я ощущаю нервный трепет в груди.

Так приятно чувствовать что-то ещё… что-то хорошее.

Я снова приближаюсь. Мои глаза смотрят на его рот, и чем я ближе, тем больше могу ощутить его дыхание на своих губах.

— Райли, — шепчет он, — что ты делаешь?

В его словах нет злобы. Они не резкие и не громкие, просто тихий шёпот… который сбивает меня с ног.

Я быстро отскакиваю от него, в спешке и смущении падаю назад. Вода топит меня с головой, но как только я выныриваю, бросаюсь назад и начинаю спотыкаться о край.

Не могу поверить, что я чуть не поцеловала его! О чём я, чёрт возьми, вообще думала? Только потому, что у меня есть к нему все эти чувства, вовсе не означает, что я могу действовать.

— Подожди, — говорит он, и на этот раз в его голосе множество эмоций.

Я опасаюсь, что разозлила его, что пересекла черту, которую ни при каких обстоятельствах не должна была пересекать. Я быстро вылезаю из джакузи и бегу к двери. Мои мокрые ноги шлёпают по плитке, и этот звук эхом отражается от стен.

— Райли! Подожди, — кричит Гриффин сзади, но ни за что я не смогу сейчас посмотреть ему в лицо. Я просто хочу забиться в угол и умереть от унижения.

Он хватает меня за руку, и от этого моё тело внезапно останавливается.

Я пытаюсь освободить свою руку из его хватки, но из-за этого только скольжу ногами по плитке. Он разворачивает меня и захватывает обе мои руки.

— Давай поговорим об этом, — рычит он.

Я держу голову опущенной и смотрю на свои ноги. Вокруг них образовалась лужа воды, и я мечтаю раствориться в ней.

Это последнее о чём я хочу разговаривать. Я сделала что-то очень глупое. Мой разум несётся вскачь, пока я придумываю извинения, которые спасут меня от этой нелепой ситуации, но не могу придумать ни единого.

Грудь сдавливает паника. Что если я всё испортила? Гриффин единственный человек, оставшийся в моей жизни. Если он попросит меня покинуть это место, я не знаю, что буду делать.

— Мне так жаль, — я начинаю мямлить, желая просто стереть последние тридцать минут. — Мама воспитывала меня лучше. У меня нет оправданий за своё поведение. Я просто…

Руки Гриффина скользят по моему подбородку, и это заставляет все слова испариться. Он поднимает моё лицо, и я буравлю глазами стену, избегая его взгляда.

— Я… я… я… — я заикаюсь, не в состоянии нормально говорить.

— Тсс… — руки Гриффина скользят за мою шею, и он притягивает меня к своей груди. Я так рада, что у меня есть место, где спрятать лицо.

— Всё в порядке, — шепчет мужчина. Он слегка обнимает меня и затем говорит: — Мы в ужасном состоянии, Райли. Ты не мыслишь ясно, как и я. Это нормально — искать привязанность, хотеть чувствовать, что ты принадлежишь кому-то.

Он отстраняется, и его лёгкая улыбка делает его опасно красивым. Мой живот незамедлительно заходится этим глупым трепетанием, из-за которого у меня и возникла проблема.

— Ты нужна мне, а я нужен тебе. Нам просто нужно быть осторожными и не пересекать эту черту, о которой мы пожалеем позднее. Мы пока не готовы ввязаться в это. Давай сначала разберёмся со всем и вернёмся на безопасный путь.

Кивая, я отстраняюсь от него, создавая безопасную дистанцию между нами.

— Ты прав, — шепчу я, всё ещё испытывая смущение. — Мне, правда, жаль. Не знаю, чем я думала. Ты был так добр ко мне, и мне просто хотелось тебя утешить.

Я начинаю уходить от него, вновь чувствуя возрастающее желание сбежать.

— Спасибо, — говорит он, чем заставляет взглянуть на него через плечо. — Спасибо, что утешила меня, Райли. Для меня много значит, что ты не ненавидишь меня, после всего, что произошло.

Я чуть улыбаюсь и убегаю в свою комнату. Я должна разобраться с тем, что произошло и как-то взять себя в руки, потому что это никогда не должно произойти снова.

Душ ни капельки не улучшил моё состояние. Я встаю у окна и смотрю в темноту внутреннего двора. Я давно не выходила на улицу. Иду к гардеробу и хватаю толстый свитер. Надеваю его через голову, а затем сажусь на пол. Из задней части шкафа я беру пару тёплых ботинок и натягиваю их.

Выбираюсь из комнаты и спешу к ближайшему выходу. Я благодарна, что ни на кого не натыкаюсь. Тихо закрываю за собой дверь и иду на кладбище.

Я пересекаю забор, а затем смотрю на тёмные могилы своей семьи. Натягиваю рукава свитера на руки и медленно иду по кладбищу.

Это странно. Обычно кладбища имеют мрачную атмосферу, но всё меняется, когда под землёй покоятся твои любимые люди. Теперь здесь просто душераздирающе тоскливо. Хоть ты и окружён теми, кого любишь, это всё ещё самое одинокое место на земле.

Я останавливаюсь перед маминой могилой и борюсь со вспыхнувшими в моём сознании образами горящей мамы. Я просто не понимаю, как кто-то может быть таким жестоким. Я бы никогда не смогла кого-то обидеть, даже если бы они обидели меня. Что заставляет человека быть таким жестоким, таким злым, что он вот так причиняет людям боль? Некоторые вопросы не требуют ответов, но это те вопросы, которые сводят тебя с ума.

— Мама, — шепчу я, и у меня сжимается сердце. — Я скучаю по тебе, — я опускаюсь на колени и просто смотрю на могилу, не в состоянии сказать что-либо ещё.

Несмотря на то, что я на улице и мне холодно, я всё ещё чувствую жар пламени.

Всё ещё ощущаю его запах.

Всё ещё слышу его.

Оно всё ещё разъедает меня и скоро совсем ничего не останется.

Глава 20

Гриффин

После инцидента в бассейне прошла неделя. Райли избегает меня, и меня это чертовски беспокоит.

Каждый раз, когда я захожу в комнату, где находится она, девушка придумывает оправдание, чтобы сбежать. Мы не были наедине с тех самых пор, и я знаю, что с ней всё хорошо, только благодаря новостям от Амелии и Майлза.

Мои глаза прыгают с одного экрана на другой. Я чувствую взгляды Камдена, но игнорирую их.

— Это моё укрытие, — ворчит он.

Я просто смотрю на него. Я не могу вмешиваться в то, что происходит между ним и Скайлар.

Я подумываю подловить Райли в её комнате, чтобы мы могли поговорить о нашем недопоцелуе.

Но я трушу.

Райли красивая. Красивая настолько, что заставляет меня чувствовать разные вещи.

У неё есть сила, от которой захватывает дух. У неё есть сила, от которой тебе кажется, что ты замёрзнешь от холода, если не будешь вблизи её тепла. Она заставляет чувствовать… заставляет желать… заставляет думать о будущем.

Она великолепна, и если бы я был менее стойким, я бы воспользовался ею. Я бы не остановился на одном поцелуе. Но я не тот мужчина. Я совершил много дерьмовых поступков, убирая таких, как Волков, но я никогда не опущусь так низко, чтобы воспользоваться уязвимой женщиной.

Кроме того, как мне сказать ей, что она заслуживает большего? Она заслушивает любви того, кто не убивал её семью.

Она заслуживает мужчину, который будет бороться за неё, который сдвинет горы, чтобы заставить её улыбаться.

Она заслуживает безусловной любви, а я не могу дать ей этого. Я даже сам себя сейчас любить не могу.

Я чувствую себя лишь малой частью того мужчины, которым я был. Я устал. Жизнь хорошенько размахнулась и пнула меня под зад.

Мой взгляд привлекло движение, вытянув из тёмных мыслей. Я вижу, как Райли выходит на улицу, и хмурюсь.

— Она выходила на улицу в течение всей недели?

Камден смотрит на экран, на котором Райли закрывает за собой дверь.

— Ну да, она начала делать это несколько дней назад.

— И ты не подумал сказать мне? — я встаю, раздражённый тем, что Камден решил, что это не то, о чем мне хотелось бы знать.

— Я присматриваю за ней, когда она на улице, — он указывает на другой монитор, который показывает ту часть за домом, где находится кладбище. — Я подумал, что это хорошо, что она начала навещать их.

Мой рот едва открывается. На секунду я думаю, что она снова сидит у озера. Но, чёрт возьми, она ходит на кладбище. Это огромный шаг для неё.

Я быстро покидаю комнату наблюдения и выхожу из дома через свой кабинет. Я держу дистанцию, не желая беспокоить Райли, но достаточно близко, чтобы услышать, что говорит девушка.

— У меня были планы на тот день, — она звучит задумчиво, сидя перед могилой Логана. — Я собиралась надрать тебе задницу во время игры в гольф, — голос Райли дрожит, и я слышу сквозящую в нём печаль.

От непреодолимого желания утешить её болит в груди. Я хочу защищать эту женщину. Хочу убедиться, что она никогда больше не будет страдать.

И есть только один способ сделать это. Я должен перестать ждать, пока случиться какая-нибудь хрень, и взять всё в свои руки.

Больше никаких правил.

Мне необходимо быть уверенным, что Райли в безопасности.

Глава 21

Райли

Всё, вроде бы, вернулось на круги своя. Я стараюсь не оставаться наедине с Гриффином. Я действительно не хочу повторения той ночи у бассейна.

Я много разговаривала, но не с кем-либо в доме. Я разговаривала со своей семьёй, и это помогало.

Было ощущение, что я сдвинулась с мёртвой точки. Как будто они слышали меня, как будто были где-то здесь… и это сглаживало острые края одиночества.

Я открываю новую книгу и теряюсь между страницами. Несколько страниц спустя проливаются первые слёзы. К концу главы я плачу навзрыд.

Амелия встаёт передо мной и смотрит на книгу. Она качает головой.

— «Когда идёт дождь», хмм… Из-за неё я рыдала от начала до конца. Удачи.

Я хватаю рулон бумаги и продолжаю читать. Никогда ещё я не читала такой душещипательной истории. Даже «Виноваты звёзды» не заставила меня плакать, как эта. Сердце разрывается из-за героев, и я не могу перестать читать до последней страницы.

Никогда ещё я не читала что-то столь реалистичное. Такое чувство, что я была там.

Я так распереживалась за одного героя, что буквально подпрыгиваю со стула. Я даже не забочусь о ботинках и свитере — так спешу на кладбище.

Трава под моими ступнями ледяная, когда я бегу. Дует морозный ветер и пробирается сквозь одежду.

Толкаю ворота и немедля достигаю крайней могилы. Падаю на колени и тихонько сажусь, пока ветер превращает мои горячие слёзы в льдинки.

— Я не могу смотреть на звёзды, — хрипло шепчу я. — Они напоминают мне о тебе.

Я тяжело сглатываю и просто смотрю на грязь подо мной.

— Не могу пить кофе.

В груди разрастается боль и чувство такое, словно она разрывает кости и тело.

— Ты мой человек, Джош. Я не могу отпустить тебя. Ты не должен быть под этой землёй. Ты должен был спасти нас. Почему ты не сделал этого? Почему позволил этому случиться? Почему ты оставил меня одну?

Мой голос ломается, и я снова глотаю горечь и боль.

— Это не какая-то там книжка. Не просто история на страницах. Боль настоящая. И она душит меня, — я прижимаю руку к переполненной болью груди. — Я не вижу будущего без тебя. Я не могу жить. Не могу надеяться. Не могу мечтать. Ты всё забрал с собой. Забрал мою душу, и теперь всё, что осталось, как пустой сосуд. Меня мучают воспоминания. Они отскакивают от стен в моём сознании, как вопль, который сводит с ума. Ты оставил после себя оглушающую тишину.

Позади меня раздаётся громкий звук. От страха я всем телом подаюсь вперёд и вязну руками в грязи. Я быстро оглядываюсь, и от тяжелого потрясения дыхание покидает мои лёгкие.

«Что, чёрт возьми, это было?»

За этим звуком следует гробовая тишина, а воздух гудит от напряжения.

Откуда-то доносится ещё один взрыв, и на этот раз я распознаю этот звук — это выстрелы.

В ужасе я смотрю, как дом погружается в темноту.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

«Это просто кошмар».

«Это не реально».

Я разрываюсь надвое. Я должна бежать за помощью? Или остаться здесь? Должна ли я спрятаться? Чёрт! Страх, который я надеялась больше никогда не испытать, ползёт вниз по позвоночнику и фактически парализует меня.

Ещё один заряд звенит в ночи и на этот раз заставляет жизнь вибрировать в моём теле.

— На нас напали, — шепчу я, пока весь ужас происходящего просачивается в мои вены. — Это опять происходит.

«Я не смогла спасти маму».

Я начинаю идти к дому, когда откуда-то доносится очередной выстрел. Звук раздаётся в опасной близости от меня.

Я бегу к входу в кабинет Гриффина.

Проскальзываю внутрь и быстро иду к его рабочему столу. Я опускаюсь под него и жду несколько секунд, просто прислушиваясь к движениям.

«Ты была не в силах спасти их».

Когда я ничего не слышу, я подскакиваю и прокладываю себе путь к двери. Медленно, я выбираюсь из кабинета, а затем иду вдоль стены, пытаясь смешаться с тенью.

Когда я достигаю кухни и никого не вижу, во мне начинает подниматься паника. Где же они?

«Ты смотрела, как она горит, и ничего не делала».

Моё сознание уводит меня глубже в дом. Взгляд бегает повсюду, и с каждой прошедшей секундой страх глубже пробирается в моё сердце.

«Ты опоздала…»

Меня окружают мысли, преисполненные чувством вины. Когда я достигаю лестницы и смотрю вверх, моё сердце опускается в пятки. Темнота повсюду. Что, если нападавшие поджидают меня?

Я чувствую себя беспомощной. Я не знаю, что делать. Не знаю, где хоть кто-нибудь.

Мои глаза улавливают движение, и приглушённый крик вырывается из моего горла.

— Чарли.

Я мчусь вверх по лестнице. Он ползёт на животе, пытаясь пробраться сквозь темноту и не быть увиденным.

Как только он замечает меня, начинает двигаться быстрее. Я безмерно благодарна, что он, вроде как, не ранен.

Я взбираюсь по лестнице, чтобы встретиться с ним наверху, и быстро пригибаюсь. Моё сердце неистово грохочет о рёбра.

— Где остальные? — спрашиваю я, как будто он и впрямь может ответить мне.

Он хватает меня за рукав и тянет по коридору. Я держусь низко, но чувство такое, будто каждый мой вдох разносится по дому, рассказывая каждому, у кого есть оружие, где я нахожусь.

Чарли ведёт меня в комнату, прямо в конце коридора, и, как только мы достигаем её, в доме раздаётся выстрел. Он звучит так, будто исходит с нижнего этажа. Без промедления я спешу в комнату, в страхе, что кто-то сможет подняться сюда и обнаружить меня и Чарли.

Закрываю дверь так аккуратно, как могу, и только собираюсь обернуться, как мой рот зажимает ладонь. Справа от меня поднимается рука, и я вижу пистолет, мерцающий в слабом лунном свете.

Паника невероятно сжимает мне горло и язык. Всё моё тело оживает от покалываний, когда страх тяжело опускается в мой желудок.

— Райли, — шёпот Гриффина заставляет меня обернуться. На меня накатывает волна облегчения. У меня есть Гриффин и Чарли!

Я оборачиваю руки вокруг его шеи и что есть силы обнимаю его. Ощущение его сильного тела рядом с моим облегчает тяжесть в моей груди.

«Я не одна».

«Гриффин в порядке».

— Я искала тебя, — шепчу я, радуясь, что он не ранен и не мёртв.

Гриффин оборачивает вокруг меня левую руку и прижимает к себе сильнее. Он опускает голову до тех пор, пока его рот не оказывается возле моего уха.

— Молчи. Нам нужно оставаться в укрытии, пока я не узнаю, с чем мы имеем дело.

— А как насчёт остальных? — я опускаю руку, но Гриффин крепко меня сжимает, и впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности.

Он не отвечает на вопрос, возвращаясь вместо этого в комнату. Я никогда раньше не была в ней, но Гриффин должен был, потому что он отлично знает, где что находится.

— Идём, Чарли, — шепчет мужчина, а затем тащит меня к шкафу. Как только все мы трое втискиваемся в шкаф, в стене открывается дверь. Мой рот распахивается от удивления. Выглядит, как тайный ход. Гриффин помогает мне спуститься по лестнице.

Здесь намного темнее. Я, блин, даже не вижу руки перед своим лицом. Гриффин помогает мне сесть на ступенях, пока Чарли подходит и садится у моих ног.

Есть миллион вопросов, которые я хочу задать, но боюсь, что малейший звук сможет выдать наше укрытие.

Какое-то время Гриффин просто стоит. Я могу почувствовать напряжение, исходящее от него, и это заставляет напрячься и меня.

Спустя долгое время, Гриффин садится рядом со мной. Левым боком он тесно прижимается ко мне. Не то чтобы у нас много места, но, честно говоря, я не возражаю. Чем ближе я могу быть к нему сейчас, тем лучше. Его левая рука скользит вниз по моей, а потом его пальцы переплетаются с моими. Я двигаюсь ближе, разворачиваясь к нему. Я наклоняю щеку к его руке и просто вдыхаю его запах.

Одно его присутствие заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Тот факт, что он приносит мне комфорт в этой ужасающей ситуации, делает всё более терпимым.

Я не чувствую себя одинокой в этом кошмаре и это делает меня сильнее.

Впереди долгая и тёмная ночь. В течение долгого времени не слышно ни одного выстрела, и Гриффин шевелится.

— Оставайся здесь, я схожу и проверю, что там происходит.

Я хочу быть эгоисткой и притянуть его назад к себе, но не могу. Я переживаю за остальных, кто-то из них может быть ранен.

Вместо этого, я спускаюсь вниз по ступенькам и, оказавшись рядом с Чарли, обнимаю его. Чарли тоже напряжен, но, зная, что он настороже, мне становится лучше. Он услышит или учует плохих людей до того, как они найдут нас… я надеюсь.

Гриффин выходит через другую дверь, и я остаюсь с Чарли одна.

Тянутся долгие минуты, и вокруг нас сгущается темнота. Если бы не Чарли, я бы свихнулась.

Раздаётся тихий звук, и открывается дверь. Всё моё тело напрягается до такой степени, что начинает болеть.

— Это я, — говорит Гриффин, словно чуя мою панику в воздухе. — Всё чисто. Пойдём.

Он берёт меня за руку, и я убеждаюсь, что Чарли следует за нами. Мы крадёмся по коридору в кабинет Гриффина. Раздвижные двери всё ещё открыты и благодаря этому мы выскальзываем на улицу, не наделав лишнего шума.

Мои голые пятки шлёпают по траве, но в этот раз я не чувствую холода. Совсем другое дело, когда мы добираемся до реки.

Мы шлёпаем по мерзлой воде, и всё моё тело начинает дрожать.

Всё пугающе тихо, заставляя каждый воспроизводимый нами звук разлетаться эхом в ночи.

Когда мы добираемся до реки, я вижу людей впереди. Я замечаю Майлза, а затем Скайлар. Камден перекинул мистера Перри через плечо.

Мои глаза буравят темноту, в попытке разглядеть всё ли с ними в порядке.

— Все вышли? — спрашивает Гриффин. Он звучит резко и сурово.

Майлз поворачивается, и его глаза оглядывают всех.

— Нет Амелии и Майка. Они, должно быть, уже на месте встречи.

Он звучит не очень уверенно. Вообще-то, он звучит очень взволновано, из-за чего и я начинаю волноваться.

— Как далеко до места встречи? — спрашиваю я.

— Всего миля или около того, — отвечает Гриффин, его глаза безостановочно исследуют местность.

Несколько минут мы идём в тишине, но можно почувствовать исходящее от каждого напряжение.

Каким-то образом мне удаётся дистанцироваться от того, что происходит. Словно я переключилась на режим выживания.

Тропа неровная и усеяна мелкими камнями, которые впиваются мне в ступни. Я перебарываю боль и дискомфорт, зная, что всё это скоро закончится.

Надеюсь, Амелия уже на месте встречи. Я не вынесу потери ещё одного человека в своей жизни.

Если мы просто переживём этот кошмар, я буду в порядке.

«Я буду в порядке».

Я продолжаю повторять эти слова, потому что не могу потерять их сейчас, когда наши жизни в опасности.

Глава 22

Гриффин

Я прокручиваю в голове эту ночь снова и снова. Какого чёрта произошло? Что я упустил?

Я был на пути в свой кабинет, когда раздался первый выстрел.

Амелия, как обычно, спорила на кухне с Майлзом.

У Камдена была свободная ночь, так что, я уверен, он либо спал, либо смотрел телевизор с мистером Перри. Без понятия, где была Скайлар, когда всё произошло. И я точно знаю, что Майк был на дежурстве. Возможно, он сможет пролить свет на происходящее, когда мы будет на месте встречи.

Я просто не понимаю. Выстрелы были, но нападавшего я не обнаружил. Кто тогда стрелял?

Пока мы взбираемся по тропе, всё, что я могу делать, — это раз за разом прокручивать в голове последние несколько часов.

Что же я упустил?

Я смотрю на Райли, и меня снова охватывает облегчение. Я так охренительно рад, что с ней ничего не случилось. В противном случае я бы этого не пережил. Без разницы, нравится мне это или нет, она стала важной для меня. Теперь дело не только в обещании. Я забочусь об этой женщине, возможно, больше чем следует.

Она спотыкается, и её тело пошатывает. Я быстро беру её за руку и помогаю вновь найти равновесие, и только тогда замечаю, что она босая.

— Бл*дь, — резко говорю я. Я таскал её за собой, не замечая, что она босиком. Она, должно быть, отморозила себе все.

Я подсовываю под неё руки и поднимаю к своей груди. Её руки незамедлительно оборачиваются вокруг моей шеи, а мерцающие глаза встречаются с моими.

— Я могу идти. Я в порядке, — шепчет она.

Я прижимаю её к себе чуть сильнее, так что ей не должно быть так холодно. Я уважаю её желание не мешать, но я не буду стоять в стороне, пока она морозит ноги.

Тяжелая тишина виснет над нами, когда мы приближаемся к месту встречи. Мы должны будем разделиться. План «Б» для всех, на случай падения конспиративного дома, — уйти в тень.

Это намного больше для каждого из нас. Мой контакт из ЦРУ пропал без вести и это не к добру. Это означает, что они спихнули на нас всё дерьмо, произошедшее в России.

— Майлз, стой, где стоишь! — внезапно кричит Камден. Из-за потрясения в его голосе у меня бегут мурашки.

Застыв на полпути, я быстро ставлю Райли на ноги, потому что мне нужны свободные руки для борьбы. Хватаю из-за спины пистолет и осматриваю область вокруг нас, выискивая угрозу, которую увидел Камден.

Предупреждение Камдена приходит слишком поздно, и Майлз бросается вперёд. Камден, руки которого были заняты, опускает мистера Перри на землю, пока я бросаюсь на помощь Майлзу.

Когда я выглядываю из-за чащи деревьев, то четко вижу, что из себя представляет место встречи — на самом деле, это старая хижина, расположенная дальше вверх по горе.

Я успеваю увидеть, как Майлз падает на колени. Его плечи опускается, а дыхание учащается. На мгновение я потрясён и не понимаю его действий, но затем всё проясняется и во мне вибрирует шок, притупляя эмоции на секунду.

Амелия привязана к левому столбу крыльца. Что-то похожее на стрелу вонзилось в её грудь.

Это ужасное зрелище, к которому я бы никогда не смог подготовиться. Никто из нас не ожидал нападения.

Разумеется, мы были на стороже, но я думал, что здесь мы в безопасности. Только команда знала о конспиративном доме. Он был строго засекречен.

Глаза Амелии широко открыты. Она видела своего убийцу. Он хотел, чтобы она знала, что умирает. Это было жестокое убийство. Её живот вспорот до того места, где в грудь вонзена стрела.

Мудак заставил её страдать.

Он должен был наблюдать за нами какое-то время, чтобы знать, что Амелия душа группы. Он ударил нас по больному.

Пока я беспокоился о безопасности Райли, кто-то добрался до Амелии.

Майлз берёт себя в руки до того, как это делаю я. Он поднимается и бежит к телу Амелии. Он быстро освобождает её и аккуратно кладет на землю. Из него вырывается сдавленный всхлип, когда он вытаскивает стрелу из её груди. Майлз швыряет стрелу в сторону, не обращая внимания на то, что к ней прикреплено, а затем начинает раскачивать Амелию. Он оставляет поцелуй на её лбу и плачет над её телом.

В скорбном оцепенении я подхожу к стреле и снимаю с неё клочок бумаги. Выглядит, как часть картинки. Я хорошенько разглядываю её и вижу, что это обрывок фотографии, которая должна быть размером А4.

Я медленно поднимаю голову и смотрю, как Майлз скорбит по Амелии, а затем, словно огромная стена обрушивается на меня.

«Амелия мертва».

От этой мысли меня трясёт, подобно землетрясению, разрушая последние крохи того, чем была моя жизнь.

Я потерял Джоша и Амелию.

Трясу головой, борясь с неверием, потому что этого не может быть.

Кто-то уничтожает мою команду, мою семью. На меня накатывает чувство беспомощности. Я всегда держал всё под полным контролем, но не сейчас. Всё катится к чертям собачьим. Дела далеки от моего контроля и чувство такое, будто я застрял в какой-то грёбаной версии сумеречной зоны.

Мысль о том, что Амелия мертва, начинает укореняться в моём сознании, когда в воздухе проносится быстрый свист. Верхняя часть тела Майлза вздрагивает, а затем он медленно смотрит вниз на стрелу, торчащую из его груди. Его руки разжимаются над Амелией, и она скользит на землю к его коленям.

Крик Скайлар эхом распространяется вокруг нас, и она бежит вперед на помощь Майлзу, как раз, когда стрела проносится позади неё, ударяя в спину мистера Перри.

Тревога с жаром разливается по моим венам. «Мы в ловушке. Прямо сейчас! Бл*дь!»

Адреналин несётся сквозь меня, немедленно переключая в режим выживания.

Все разом начинают вопить и кричать, а затем, когда Скайлар получает стрелу в бок, орёт и Камден. Она падает на четвереньки, но безостановочно пытается ползти к Майлзу.

Камден присаживается и подныривает, чтобы добраться до неё, тем самым делая себя более сложной целью для нападения. Он несколько раз стреляет в темноту окружающих нас деревьев. Тяжело стрелять по цели, которую ты не видишь, но это даёт нам немного времени.

Я бегу к Райли, совершая те же движения, что и Камден. Бегу, одновременно подпрыгивая и присаживаясь, и это работает, потому что стрелы промахиваются. Совершаю три выстрела в том направлении, откуда они летят, и на мгновение они останавливаются. Я использую этот момент, всеми силами пытаясь добраться до Райли.

Мои глаза останавливаются на ней, когда я пытаюсь оградиться от хаоса, который разверзся вокруг меня. Позади вновь пролетают несколько стрел, а одна проходит в нескольких дюймах от шеи Райли, заставляя её волосы взлететь вверх.

Я врезаюсь в неё и, придерживая одной рукой, продолжаю бежать, пока мы не оказываемся за первыми попавшимися деревьями на противоположной стороне поляны.

Моя спина впечатывается в грубую кору ближайшего дерева, и я притягиваю Райли ближе, пока она не прижимается ко мне спереди.

— Ты ранена? — у меня нет времени её проверять. Я едва ли найду время, чтобы отдышаться.

— Нет, — сдавленно всхлипывает она. Я даже представить себе не могу, через что ей пришлось пройти. Такое чувство, что кто-то продолжает пробивать дыры в моей жизни, и я был обучен для подобного дерьма. Нелегко смотреть, как кто-то из твоих близких погибает, но для кого-то вроде Райли это, должно быть, ужасно.

Я осмеливаюсь выглянуть из-за дерева и вижу Чарли, бегущего к нам. Бл*дь! Он всё ещё на виду.

— Чарли! — я кричу, подгоняя его. — Быстрее, мальчик!

Райли задерживает дыхание и тоже выглядывает из-за дерева, а затем, вырвавшись из моих рук, падает на колени.

Она начинает колотить руками по земле, подзывая Чарли хриплыми криками.

— Ну же, Чарли! Беги! — её голос хрипит от паники.

Стрела задевает ухо Чарли и втыкается в землю недалеко от Райли. Я пытаюсь оттащить её в безопасное место, когда Чарли прыгает на неё, сбивая с ног.

Я присаживаюсь на корточки и, только убедившись, что с ними всё в порядке, снова выглядываю из-за дерева. Кэмден получил стрелу в левую ногу, но ему удалось затащить Скайлар в безопасное место рядом с хижиной. Между нами большое расстояние и слишком рискованно пытаться его пересечь.

Камден ломает стрелу, а затем поднимает Скайлар. Он бросает на меня последний взгляд и начинает пробираться мимо хижины. Он, как и я, знает, что нам придётся расстаться. Теперь каждый сам по себе. Тот, кто охотится за нами, успешно разделил нас. Этот мудак хорош, слишком хорош. Ты теряешься, когда не знаешь, кто твой враг. Чувство беспомощности заставляет паниковать, а когда ты паникуешь, ты совершаешь ошибки.

Ошибка может стоить жизни. Я больше не могу позволить себе совершать ошибки. Мне нужно вытащить голову из задницы и взять ситуацию под свой контроль.

Я бросаю последний взгляд на Амелию и Майлза. То, что я вижу их такими разрывает меня на части. Я клянусь, что прикончу труса прежде, чем сделаю последний вдох, и тогда моё сердце засасывает в черную пустоту.

Я не могу позволить себе чувствовать что-либо прямо сейчас. Я должен сосредоточиться на том, чтобы сохранить наши жизни.

Единственное, что поддерживает меня сейчас, это обещание данное Джошу. Я должен защитить Райли.

Мы продолжаем двигаться вглубь деревьев. Ледяной холод сгущается вокруг нас, и единственное, что согревает, — это адреналин от осознания того, что кто-то за нами охотится.

У меня есть только две пули. Никогда в жизни я не был таким неподготовленным или застигнутым врасплох.

Я знаю, что Райли идёт по жёсткой земле без обуви, но я не могу нести её. Мне нужно быть начеку, чтобы сражаться. Я должен сохранить оставшиеся пули, до тех пор, пока у меня не останется другого выбора, кроме как использовать их.

Каждые несколько минут мы останавливаемся, и я прислушиваюсь. Я даже не уверен, впереди ли этот ублюдок или позади нас, или же он пошел за Кэмденом и Скайлар. Я беспокоюсь за них. Они оба ранены и не могут двигаться так быстро, как мы.

Я беспокоюсь за Майка. Он всё ещё где-то. Чёрт, судя по всему, он уже мёртв.

Мы спускаемся по склону горы, который, насколько мне известно, приведёт нас к дальней стороне моего земельного участка. Нам нужно добраться до старого сарая. У меня там старый разбитый грузовик. Я не проверял его долгое время и могу только надеяться, что он заведётся.

Мы спускаемся по крутому склону, покрытому опавшей листвой. Он ведёт к берегу ручья внизу.

Я слышу хруст сапог неподалёку и останавливаюсь, надеясь, что мы не выдали своё местоположение.

Райли застывает рядом со мной, а Чарли мгновенно напрягается.

— Гриффин, — слышу я приглушенный шёпот. Это Майк! Я начинаю двигаться, чтобы добраться до него. Он не знает, что происходит. Там он открытая мишень!

Райли хватает меня за руку, и её маленькая ладонь накрывает мой рот прежде, чем я успеваю позвать Майка. Я хватаю её за руку, чтобы убрать ото рта, но она качает головой. Её глаза сияют в темноте от страха.

Она прижимается ко мне, будто сможет удержать меня своим маленьким телом. У неё сердца больше чем силы. Чарли ложится, навострив уши, что означает, что там тот, кому нельзя доверять.

Мой мозг лихорадочно ищет ответы, а затем прямо над нами проходит тень, и я отчетливо вижу арбалет в руках Майка.

Предательство горечью прожигает мою глотку, и я не могу сглотнуть.

Майк — недостающее звено? Как я мог этого не увидеть? Какое отношение он имеет ко всему этому? Он был частью нашей команды в течение двух лет. Как, мать твою, я мог не знать, что укрывал убийцу в своей группе?

Райли поняла это в ту же секунду, как взглянула на него, в отличие от всех остальных.

— Гриффин, — снова шепчет он так, словно ему плохо.

«Чёрт, он хороший актер». Если бы Райли не остановила меня и я не увидел арбалет, я бы был уже мёртв. Я бы попал прямиком в его ловушку.

Ярость переполняет моё тело, напрягая каждый чёртов мускул. Этот ублюдок заплатит. Я намерен вырвать его сердце и засунуть в его глотку.

Я впустил его в свой дом. Я подпустил его к тем, кого любил больше всего. Я, бл*дь, доверял ему.

Я позволяю ему пройти чуть дальше, прежде чем схватить Райли. Я притягиваю её к себе так, чтобы можно было шептать ей на ухо.

— Мы спустимся ещё немного, а потом побежим к сараю.

Я похлопываю Чарли по спине, чтобы он знал, куда идти. Мы все медленно спускаемся вниз по насыпи, пока не достигаем ручья. Вода ледяная, когда мы проходим через неё, но мы должны продолжать двигаться.

Сейчас мы должны сделать всё возможное, чтобы выжить, чтобы я смог заставить этого мудака заплатить.

***

Мы только пересекли ручей, когда Майк кричит:

— Выходи, выходи, где бы ты ни был.

Нам необходимо пробежать по открытому участку, чтобы добраться до сарая. Одна мысль о том, что Райли на виду, пробирает до костей.

Я беру Райли за руку. Она дрожит. Мне нужно вытащить её из этой опасной ситуации. Я прижимаю её руку к губам и мысленно молюсь о том, чтобы сдержать обещание.

«Не дай мне её подвести. Я подвел всех остальных, но, пожалуйста, не дай мне подвести её».

— Я удивлён, что ты продержался так долго, — снова кричит Майк, и на этот раз он звучит гораздо ближе. Он движется в нашем направлении.

Я беру лицо Райли и удостоверяюсь, что полностью завладел её вниманием.

— Беги прямо через поляну. Там сарай. Спрячься внутри и жди меня.

— Нет! — срывается с её дрожащих губ. — Я не пойду без тебя, Гриффин.

— Я должен убить его или он убьёт нас. Мы не можем сбежать от него. Мне нужны ответы, и они есть только у него. Беги как можно быстрее. Чарли останется с тобой. Я приду за тобой.

Она берёт меня за запястья, и я вижу, что она хочет бороться со мной, но также она понимает, что нам нужны ответы.

— Пообещай, что придёшь за мной.

Я хреново даю обещания. В последнее время я просто не могу их выполнить.

Я чувствую, как она дрожит в моих руках. Я чувствую, как её ледяные пальцы сжимают мои запястья. Я чувствую её тёплое дыхание.

Она жива, и я сделаю всё, чтобы это так и оставалось.

Я целую её в лоб и шепчу:

— Я обещаю, — выдыхаю я в её кожу. — Я всегда буду рядом с тобой.

Она прерывисто вздыхает и взбирается по склону. Чарли с ней, и это меня немного успокаивает.

Райли оглядывается в последний раз, а затем вскакивает и убегает в темноту.

Я быстро встаю и несусь обратно через ручей. Я создаю как можно больше шума, чтобы Майк пошёл за мной и не заметил Райли.

— Я слышу тебя, — глупо поддразнивает Майк, выдавая своё местоположение.

Я подбираю камень и бросаю его вглубь деревьев, прежде чем спрятаться. Я слышу, как он подходит ближе. Он, как идиот, ведётся на самый старый книжный трюк — он идёт на звук камня.

Я медленно продвигаюсь вперёд и, держа пистолет обеими руками, направляю его прямо ему в голову.

— Кто ты и как связан с Волковым? — прежде чем покончить с ним, мне нужно получить ответы на эти два вопроса.

Он уверенно смеётся, что говорит о том, что он думает, будто я блефую.

Этот козёл думает, что я блефую после того, как он убил половину моей команды. Он так же глуп, как и они. Я ни за что не дам ему уйти.

— Михаил… меня зовут Михаил, — отвечает он, снова удивляя меня. Я думал, что мне придётся выбивать из него ответы. — Знаешь, как легко было изучить тебя, стать одним из вас? — его американский акцент испарился и теперь появился русский.

Пазлы медленно начинают складываться в моей голове.

Чёрт, он был хорош. Он водил меня за нос два года. Он всех нас одурачил.

— Я изучал тебя, Макгроу. Я изучал, как ты ходишь, как говоришь. Я целый год тренировался, чтобы стать одним из вас и приблизиться достаточно, чтобы убить каждого.

— Почему? — я выплевываю это слово, когда гнев гонит холод из моего тела. Мои руки чешутся нажать на курок. Больше всего на свете сейчас я хочу смотреть, как этот грёбаный мудак испускает последний вздох.

Михаил оборачивается, и я предупреждающе поднимаю пистолет. Он замедляет движения, но продолжает поворачиваться, пока не смотрит мне прямо в глаза.

— А чего ты ожидал, Макгроу? Ты убиваешь семью человека, а он не приходит за тобой? Сергей Волков — мой дядя. Тимофей Волков — мой двоюродный брат.

Михаил поднимает два пальца, печаль и гнев омывают его лицо.

— Татьяна Волкова — моя двоюродная сестра. Вот мы кто, — он протягивает вперёд руку, переплетая два пальца. — Мы были как родные брат и сестра, а ты… ты просто убил её. Ты убил всю мою семью и думал, что я не приду? Знаешь, каково это — хоронить всю свою семью разом? Боль настолько мучительна, что лишает тебя человечности.

Как бы я ни злился на него за то, что он убил тех, кого я люблю, я не могу отрицать, что понимаю, почему он это сделал. Я бы сделал то же самое с ублюдком, который убил мою семью. Я и собираюсь сделать то же самое.

Во мне борются понимание причин, по которым он совершил это, и просто желание выбить из него жизнь. Я хочу, чтобы он умер медленной и мучительной смертью. Я хочу отомстить за свою семью.

Но я не смогу забыть, что это всё моя вина. Я никогда не прощу себя за выбор, который я сделал, и за смерть, которая последовала за этим выбором.

— Сергей мёртв? — я должен знать. Я должен знать, жив ли он и кто были двое других мужчин, похожих на него.

— У него был двойник, которого он использовал для сделок с людьми, которым не доверял. У него был двойник из-за таких, как ты. Человек, которого ты убил на складе, не был Сергеем.

Я прекрасно понимаю, что он не ответит на мой вопрос. Я хорошо понимаю, как этот сукин сын делает это. Тот факт, что Михаил не говорит о смерти Сергея, означает, что он ещё жив, и это горькая пилюля.

Этот человек как грёбаный таракан — просто так не умрёт.

Во мне пульсирует сожаление. Сожаление от того, что взял на себя миссию. Сожаление от того, что самонадеянно полагал, что он уже мёртв. Сожаление от того, что изначально не сделал свою работу правильно.

Сожаление портит человека. Оно заставляет чувствовать отчаянное желание исправить то, что вызвало сожаление. Отчаяние делает тебя невнимательным, а невнимательность ещё больше всё портит.

Я скрежещу зубами, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Обычно у меня твёрдая рука, но впервые в жизни я начинаю дрожать. Я чертовски ненавижу, что этот ублюдок видит моё оцепенение. Ненавижу доставлять ему такое удовольствие.

— В тот день я похоронил своё сердце и душу. С тех пор я ходячий мертвец. Сначала я уничтожил твоего агента из ЦРУ. После этого тебя было легко найти. Тебе нужна компания получше, Макгроу.

— Письма, которые я отправлял в ЦРУ? — спрашиваю я, уже зная ответ, но мне всё ещё нужно услышать это от него.

— Были переадресованы мне. Было забавно наблюдать, как ты ломаешься под давлением.

Этот человек жмёт на все мои кнопки. Он просто продолжает наступать на меня, подталкивая ближе к краю.

Он делает шаг вперёд, заставляя всё моё тело напрячься. Он снова удивляет меня, роняя арбалет на землю. Он поднимает руки и сцепляет их за головой.

— Я хочу, чтобы ты убил меня, — говорит он, делая ещё один шаг вперёд. — Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда нажмёшь на курок. Я хочу, чтобы ты думал обо мне всю оставшуюся жизнь и помнил, что ты сделал убийцей невинного человека. Я был невиновен, но из-за того, что ты убил мою семью, я убил твою.

Я качаю головой, пытаясь осмыслить всё, что он говорит.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спрашиваю я, всё ещё не веря ни единому его слову. Последние два года он жил во лжи. Он так чертовски хорош в этом, что невозможно отличить ложь от правды, и это заставляет меня усомниться в каждом долбанном слове, которое исходит из его рта.

— А зачем мне лгать? Пистолет у тебя, — говорит он с мёртвым спокойствием.

Ага, будто то, что у меня пистолет заставит его признаться во всём. Когда твоя жизнь в опасности, истина, как правило, далека от того, что у тебя на уме. Ты скажешь всё, чтобы выжить.

— Может, ты лжёшь, чтобы я снова потерял бдительность. Чёрт тебя знает, может, ты врёшь просто ради удовольствия.

— Я тренировался, чтобы втереться к тебе в доверие. И мне это удалось. Ты принял меня как одного из своих. Я обманул тебя, чтобы быть рядом, когда ты наиболее уязвим. Ты привёл меня сюда, в свой конспиративный дом. Я убил всю твою команду, всю твою семью. Теперь ты знаешь, что я чувствую.

— Кэмден и Скайлар? — я должен узнать.

Он качает головой.

— Я убил каждого человека, которого ты любишь. Я убил всю семью Вудса и всю твою. Ты заплатил кровью, как и я.

Мои мысли возвращаются к Райли, она, должно быть, прячется в сарае, и я удивлюсь, если он забыл о ней. Мне нужно связаться с Карсоном и проверить, всё ли с ним в порядке. Он правильно сделал, что не сунулся сюда.

Я хочу оплакать мёртвых, но я должен защитить тех двоих, что ещё живы.

Я смотрю ему прямо в глаза, давая то, что он хочет. Он этого заслуживает. С самого начала мы были двумя людьми, которые оказались втянутыми в чужую войну. Я заплачу за свой неверный выбор, но и он тоже.

— Я сожалею о своей роли в убийстве твоей семьи. Мне жаль, что до этого дошло.

Михаил смотрит мне в глаза, и наступает минута тишины, когда я ничего не слышу, прежде чем я нажимаю на курок. Выстрел попадает прямо между его глаз, быстрая смерть. Это больше, чем он заслуживает.

Война ещё далека от завершения, пока Сергей жив.

Я должен похоронить остальных членов моей семьи.

Я должен смотреть в глаза Райли, зная, что я ответственен за все эти смерти и разрушение.

Они могут быть мертвы, но их души живы. Михаил был прав — я буду думать об этом каждый день, до конца моей жизни.

Бессмысленная потеря жизни будет тяготить меня до тех пор, пока я не смогу больше встать.

Глава 23

Райли

Я не успеваю уйти далеко, как мне в голову приходит мысль о Камдене и Скайлар.

Они оба ранены и нуждаются в помощи. Я не могу, как трусиха, просто пойти и спрятаться.

Я меняю направление и снова несусь к хижине.

Первое, что я вижу, добравшись до поляны, — Майлз и Амелия. Я замедляюсь, и меня пробивает жесткое чувство горя, когда я прохожу мимо мистера Перри.

Я опускаюсь на колени перед Амелией и Майлзом, и на меня накатывает рыдание. Майлз умер, смотря на Амелию. Это самое трагичное, что я когда-либо видела в жизни.

Я дотягиваюсь до Амелии и осторожно закрываю её глаза, после чего делаю тоже самое с Майлзом. Я могу лишь надеяться, что они нашли друг друга на том свете.

— Райли? — я слышу шёпот Камдена, и это заставляет меня подорваться с земли. Я бегу к нему, и он практически теряет равновесие, когда я крепко обнимаю его.

— Ты живой! Слава Богу! — слёзы начинают быстро катиться, когда он обнимает меня в ответ.

— Где Гриффин? — спрашивает он, и я слышу беспокойство в его голосе.

Его вопрос заставляет меня плакать сильнее, и я качаю головой.

— Он остался. Он сказал, что должен убить Майка.

— Майка? — на лице Камдена появляется замешательство.

— Да. Это он убил Амелию, Майлза и твоего папу.

В темноте раздаётся отзвук выстрела, и я подпрыгиваю от страха.

— Идём! — Камден хромает к той стороне дома, где я в последний раз видела его и Скайлар.

Когда мы добираемся до стены, он опускается на колени, и только тогда я замечаю отверстие.

— Нужно заползти под хижину. Это единственное место, где я придумал спрятаться. Скайлар ранена, я не могу рисковать и бежать с ней.

Я следую за Камденом в крохотное пространство. Чарли за мной. Здесь тесно и душно, но мы справляемся.

— Камден, — я слышу прерывистый всхлип Скайлар. Она потеряла Майлза этой ночью. Все мы потеряли очень многое.

— Я здесь, детка, — шепчет Камден.

Я почти ничего не вижу в этом месте. Камден касается моего плеча.

— Всё нормально, Райли. Давай просто подождём здесь немного.

— Ладно, — я боюсь. Я даже думать не хочу о том, что Гриффин там, наедине с Майком. Я не хочу думать о том, что значил тот выстрел. Гриффин жив. Он должен быть жив.

Мы все лежим в тишине, никто не хочет озвучивать свои страхи.

Я подползаю ближе к Чарли и зарываюсь лицом в его шею.

Пока над нами сгущается ночь, я в полной мере начинаю ощущать последствия произошедшего.

Амелия и Майлз лежат снаружи мёртвые.

Я желаю позволить ночи поглотить меня. Этот мир стал слишком жестоким для меня.

Мы слышим какое-то движение рядом с хижиной. От страха сердце начинает колотиться сильнее.

— Чёрт, да где же они? — звук голоса Гриффина заставляет меня двигаться быстрее, чем я думала, что могу.

Я выбираюсь из-под хижины, и один только взгляд на силуэт Гриффина в темноте вызывает сдавленный всхлип, срывающийся с моих губ.

— Райли! — я слышу облегчение в его голосе, отчего моё сердце подпрыгивает.

Я мчусь к нему, желая обнять. Утыкаюсь лицом в его плечо и покрепче оборачиваю руки вокруг его груди. И я вовсе не собираюсь его отпускать. Он обвивает вокруг меня руки и оставляет цепочку поцелуев на моей макушке.

— Почему ты не пошла к сараю? У меня чуть сердце не разорвалось, когда я пришёл туда, а тебя там не было, — в его голосе слышится сдержанная злость.

— Я пришла посмотреть, не нуждаются ли Камден и Скайлар в помощи, — быстро объясняю я.

— Камден? — злость быстро оставляет его голос, сменяясь надеждой.

Я указываю на хижину, как раз в тот момент, когда Камден помогает выбраться Скайлар оттуда, где мы прятались.

— Он не добрался до тебя. Слава Богу!

Камден помогает Скайлар встать.

— Он пошёл следом за тобой, должно быть, подумал, что с нами покончено. Ты позаботился о нём?

— Да, позаботился, — говорит Гриффин, его слова звучат убедительно. — Но Волков ещё жив. Это пи*дец, мужик! Я даже не знаю, куда отсюда уходить.

— Давай сначала позаботимся о Майлзе, Амелии и… моём отце, — говорит Камден, тяжело сглатывая. — А потом мы сядем и подумаем, куда сможем направиться.

Камден звучит подавленно, а то, как Скайлар уставилась в землю, пугает меня. Она только что потеряла брата и, должно быть, сейчас в шоке от этого.

Я знаю, на что похоже это чувство. Она никогда не станет прежней, и это печально. Я подхожу к ней и беру её руки в свои.

— Я отведу Скайлар в дом и осмотрю раны. Она не может оставаться здесь.

Я не знаю, откуда берутся силы. Мы все разбиты, но, каким-то образом, все наши осколки сейчас соединяются.

Я знаю, что не могу сломаться. Я должна оставаться сильной для Скайлар, Камдена и Гриффина. Они были рядом, когда я переживала смерть своей семьи. Теперь моя очередь быть рядом с ними, и не важно, насколько сильно болит моё сердце. Я потеряла двух друзей, но они потеряли часть семьи.

***

Я не знаю, что делать. Не знаю, что чувствовать. Я больше вообще ничего не знаю.

Я сижу на диване в кабинете Гриффина с тех пор, как вернулся Камден и взял на себя присмотр за Скайлар.

Когда я сидела со Скайлар, мой мозг был хоть чем-то занят. Я промыла её рану и наложила повязку, так же, как это делала со мной Амелия. Похоже, стрела вошла не очень глубоко, правда я не эксперт. Уверена, что Камден осмотрит её.

Она позволила помочь ей переодеться в чистую одежду, а потом я просто сидела с ней. У меня не было мудрых слов, чтобы поддержать её. У Амелии были. Она знала бы, что сказать.

Чарли лежит на моих ногах, его глаза такие грустные, что я не могу долго на него смотреть без слёз.

Я боюсь двигаться с этого места. Я боюсь тишины. Боюсь пустых комнат.

Как это возможно? В один момент тебя окружают люди — люди, которые стали тебе небезразличны — а в следующий момент они уходят.

И у тебя почти нет воспоминаний.

Амелия сказала, что я должна позволить хорошим воспоминаниям жить, но как это возможно, когда каждого дорогого мне человека у меня отбирают?

Чем я заслужила это? Что я сделала в жизни не так, чтобы быть наказанной подобным образом?

Я не понимаю смерть. Как можно понять что-то столь окончательное… столь разрушительное?

Как вообще можно понять хоть что-то из этого?

Майлз и Амелия никогда больше не будут прикалываться друг над другом и притворяться, что не влюблены.

Я никогда больше не буду мыть посуду с Майлзом, никогда не смогу положиться на его молчаливую силу. Никогда не смогу поблагодарить его.

Никогда больше не смогу поделиться мыслями о книге с Амелией.

Смерть — это конец. Она отбирает всё у человека, который остался жить. Она забирает любовь. Забирает хорошие воспоминания.

Смерть — это пустота. Абсолютная пустота, которая ярко освещает твою боль и печаль.

Пустота порождает пустоту. Боль порождает боль. Нет ничего хорошего в этих всепоглощающих чувствах.

***

Я медленно встаю. Я отсидела ноги, и они болят, напряжение ночи нагоняет меня. Я чувствую напряжение в каждой мышце. А ещё я замёрзла и устала.

Я слышу движение в доме, а затем резкое: «Бл*дь!».

Иду на звук и нахожу Гриффина у подножия лестницы. Рядом с ним небольшая лужа крови. Он на коленях и пытается её оттереть.

Я разворачиваюсь, чтобы взять ещё одну тряпку и ведро воды. Опускаюсь рядом с ним на колени и начинаю оттирать застывшую кровь. Она темного цвета и выглядит старой.

Внезапно Гриффин хватает меня за руку и выдергивает из неё тряпку.

— Я сам сделаю это. Иди и приведи себя в порядок, — огрызается он.

Мои глаза задерживаются на его бледном, за исключением мазка грязи на щеке, лице. Смотрю на его руки, а затем и на всё остальное. Он весь покрыт грязью. Под глазами тёмные круги, а рот сжат в жесткую линию.

— Ты похоронил их? — спрашиваю я. Мне просто нужно знать, что они не остались там.

— Да, — рявкает Гриффин.

Печально, что у них не будет должных похорон. Но это лучше, чем оставлять их там на холоде. Не то чтобы они теперь чувствуют холод.

Я трясу головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей. Сосредотачиваюсь на Гриффине, и это помогает мне заглушить собственную боль и скорбь, притупить чувства.

— Тебе нужно помыться, — говорю я. Мой голос слышится бесцветным даже для моих собственных ушей.

Гриффин прекращает вытирать кровь, и его подбородок падает на грудь. Словно мои слова сломали в нём что-то. Простое предложение стало для него последним ударом.

Он сломался, как в ту ночь у бассейна, и его совсем не заботит, что я свидетель его уязвимости.

Его плечи вздрагивают от боли, и он даже не вытирает слёзы с щёк.

Я забираю у него тряпку и бросаю в ведро.

Я может и испытываю острую боль из-за их смерти, но он полностью разбит, как и я после той ночи, когда была убита моя семья.

Он нуждается во мне, как я нуждалась в нём и Амелии.

— Идём.

Я помогаю ему встать на ноги и оборачиваю руку вокруг его талии, прижимая к себе.

Он опирается на меня и то, что такой сильный мужчина выглядит настолько сокрушенным, разрывает моё сердце.

Глава 24

Гриффин

Сколько человек может выдержать, прежде чем сломается?

Я устал, так чертовски вымотан. И это не то, что сможет исправить хороший ночной отдых. Я чувствую себя старым и опустошённым.

Я до сих пор пытаюсь во всём разобраться. Как всё так быстро полетело к чертям?

Самой тяжёлой вещью, которую я когда-либо делал в жизни, стали похороны Амелии, Майлза и мистера Перри без подобающих церемоний. Они заслуживали большего.

Камден и я какое-то время молча стояли над их могилами. Нет слов, чтобы описать то, что мы чувствуем из-за потери и из-за предательства.

Михаил похоронен в лесу. Я подумывал над тем, чтобы оставить его в лесу на съедение животным, но я не варвар.

Я понял одну штуку: жизнь ранит тебя. Она ломает тебя и изматывает до тех пор, пока ты не захочешь сдохнуть. Пока ты молод ты боишься смерти, потому что у тебя есть мечты и надежды. Но чем старше ты становишься, тем быстрее они рушатся. Жизнь готовит тебя к смерти.

Одинокая мысль пришла мне в голову. Я причинил столько боли, что всем без разницы, жив я или мёртв. Я больше не важен. Я больше не нужен.

Я позволяю Райли привести меня в комнату. Она тащит меня в направлении ванной, и на мгновение я хочу сопротивляться. Мне без разницы, чистый я или нет. Я просто хочу спать.

Забавно, я никогда особо много не спал, но сейчас я просто хочу добраться до кровати.

Возможно, я пытаюсь одурачить себя, думая, что смогу спрятаться от всего в темноте, которую принесёт сон.

— Встань сюда, — говорит Райли, оставляя меня у стойки. Я прислоняюсь к ней, пока она открывает краны, проверяя температуру воды.

Я хмурюсь, когда она берёт свою майку и стягивает её через голову. Затем она снимает леггинсы и остаётся передо мной в одном нижнем белье.

Мои глаза блуждают по её телу. Она так чертовски красива, что в груди начинает болеть ещё сильнее. Я мог потерять и её.

Она берёт мою рубашку и снимает с меня через голову. Только тогда частица благоразумия возвращается ко мне.

— Что ты делаешь?

Её глаза впиваются в меня, и этот уязвлённый взгляд бьёт прямо в сердце. Я, в самом деле, только вчера думал о том, что хочу видеть её улыбку? Сейчас я даже себя не смогу заставить улыбнуться. Я — долбаное посмешище.

Она снимает с меня рубашку и тихо шепчет:

— Я вымою тебя и уложу в кровать. Ты почувствуешь себя лучше, если немного поспишь.

Она расстёгивает на мне ремень, а я просто стою и смотрю на неё. Она осторожно расстёгивает молнию на джинсах, и я почти улыбаюсь. Почти.

Она опускается на колени и спускает джинсы по моим ногам, а потом смотрит на меня.

— Можешь выйти из них?

Я делаю, как она говорит, и смотрю, как она сдвигает нашу одежду в угол. Она берёт меня за руку и ведёт в душ.

Я просто позволяю воде литься на меня, опираясь спиной о плитку. Я желаю, чтобы она смыла всё: неудачу, горе, просто всё.

Райли берёт гель для душа и выдавливает немного на руку. Растирает его в ладонях, а потом начинает мыть мою правую руку. Её прикосновения нежные, больше похожие на ласку.

Раньше я никогда не нуждался в том, чтобы кто-то меня мыл. Ни разу в жизни я ещё не падал так низко, и это пугает меня до чёртиков. Я должен быть сильным. Должен быть мужчиной, а мужчины непробиваемы.

Хотя, что я за мужчина, ха! Я рухнул к чертям собачьим, как замок из песка. Я чувствую себя одиноким. Таким чертовски одиноким, что это лишает сил.

Я даже не шевелюсь, когда Райли заканчивает возиться со мной и быстро моется сама.

Она выключает воду и берёт полотенца. Сначала она вытирает меня и оборачивает полотенце у меня на поясе.

— Сними мокрые трусы и иди в постель, — говорит она, пытаясь звучать серьёзно.

Её щеки вспыхивают, и я поднимаю левую руку к её лицу. Я провожу большим пальцем по её щеке и целую в лоб, молча благодаря за заботу.

Я иду в комнату, стягиваю мокрые трусы, забираюсь под покрывало, а затем смотрю в окно.

Райли, обёрнутая полотенцем, подходит к шторам. Солнце уже встало, но чувство такое, словно всё ещё ночь.

Я, как солнце, сжигаю всё, что ко мне приближается.

— Я чувствую себя одиноким, как солнце, — бормочу я. Я не собирался произносить это вслух, но слова сами слетели с губ.

Райли опускается на колени перед кроватью, и её пальцы легонько проходят сквозь мои волосы. Взгляд её мягкий, когда она смотрит на меня.

— Ты так ярко сияешь. Ты можешь растопить ледяное сердце. Твой свет ярче тысячи солнц. И это единственный свет, который смог пробиться сквозь ту тьму, в которой застыла я.

Её честность сбивает с ног. Я смотрю в её нежные зелёные глаза и мечтаю затеряться в них.

— Как такое вообще возможно, что кто-то, как ты, существует в этом грёбаном мире? — я тяну к ней руку, потому что мне необходимо ощущать её. Я двигаюсь назад и тащу Райли в кровать поближе к себе. Я сильнее прижимаю девушку к груди и впитываю тепло её кожи. Кладу подбородок ей на голову и закрываю глаза.

— Ты должна ненавидеть меня, но ты всё ещё здесь. Я разворотил твою жизнь, а ты до сих пор находишь силы меня утешать.

— Это не твоя вина. Каждый в этой жизни делает собственный выбор. Жизнь хочет ударить побольнее, а мы просто должны решить, собираемся ли снова вставать. Мы оба многое потеряли — но у меня всё ещё есть ты. У меня всё ещё есть Скайлар, Камден и Чарли. Если я не сосредоточусь на том, что у меня осталось, меня целиком поглотит пустота, оставленная теми, кого уже нет.

Слова Райли находят отражение во мне.

Сосредоточиться на том, что имеешь. У меня всё ещё есть Райли. И всё ещё есть обещание, которое я ей дал.

И словно умеет читать мысли, она шепчет:

— Обещаю, я всегда буду рядом с тобой.

Её обещание несёт волну необъяснимого тепла, и это уже слишком.

Я обнимаю её сильней, так сильно, как могу, и начинаю плакать, как мужчина, потерявший всё.

Я скорблю, цепляясь за единственное, что у меня осталось в жизни, — Райли.

Глава 25

Райли

Как только Гриффин заснул, я выскальзываю из кровати.

Иду в свою комнату, одеваюсь, на этот раз натянув и носки, и иду искать Чарли.

Нахожу его в библиотеке, свернувшегося на кресле Амелии. Захожу, сажусь рядом и просто обнимаю его.

— Мне так жаль, Чарли, — шепчу я. Мои глаза опускаются на его ухо, там, где его задела стрела. — Как твоё ухо? — я осторожно провожу рукой по его голове, проверяя рану. Выглядит неплохо. Я просто оставлю её, она должна зажить через пару дней.

Я оставляю Чарли на кресле и спускаюсь вниз. Быстро отмываю остатки крови и убираю тряпку и воду. Мою посуду и начинаю варить куриный суп. Мама всегда говорила, что куриный суп способен вылечить что угодно.

Пока я занята чем-то, я могу не смотреть в лицо жестокой реальности того, что произошло. Пока я заставляю этот дом чувствовать себя живым, я могу не вспоминать о смерти.

Ещё раз проверяю суп. Я поставила его на медленный огонь. Он должен приготовиться как раз к тому времени, когда все встанут.

Наполняю миску Чарли водой и едой и отношу ему.

Замечаю оставленную Амелией на кофейном столике книгу и открываю её.

Я застываю от боли в сердце, когда до меня доходит, что это её дневник. Тот, в который она записывала свои цитаты.

Мои глаза порхают над словами, впитывая их.

«Ты сильнее, чем думаешь. Ты можешь сделать всё, что захочешь».

«Жизнь полна уроков. Ты либо учишься, и жизнь идёт вперёд, либо жизнь ломает тебя. В любом случае, жизнь убедится в том, что ты выучил урок, который должен был выучить в первую очередь. Ты можешь облегчить для себя задачу и перестать бороться с жизнью. Усвой чёртов урок, когда жизнь ударит впервые».

Во мне пузыриться злость, и я швыряю книгу.

— Какой чёртов урок? — кричу я, хватаясь за волосы и дёргая их. Мне нужно почувствовать физическую боль, чтобы не чувствовать всепоглощающую боль, разрушающую меня. Я падаю на колени и реву: — Какой урок? Я не понимаю.

Делаю глубокий вдох, успокаивая саму себя. Я не могу сейчас сломаться. Мне нужно держать себя в руках.

Замедляю дыхание и позволяю слезам пролиться, а затем ползу к дневнику. Беру его и открываю случайную страницу.

«Самый большой урок, который преподносит тебе жизнь, это то, что ты всего лишь человек. Ты не в силах контролировать жизнь. Тебе даётся выбор, каждый из которых ведёт своим путём. Некоторые из них наполнены счастливыми моментами. Значит, ты сделал хороший выбор. А некоторые пути наполнены кошмарами. Это потому что твой выбор был неверным, и жизнь заставляет тебя сделать другой выбор, лучший выбор. Если ты продолжаешь делать неправильный выбор, ты продолжаешь идти по неправильному пути, и жизнь будет вновь заставлять тебя выбирать. Сделай правильный выбор и иди правильной дорогой».

— Так всё это случилось, потому что я сделала неверный выбор? Какой выбор? У меня не было никого выбора! — я кричу на цитату Амелии, как будто та и впрямь меня услышит.

Я долго сижу и пялюсь на пол, пытаясь почувствовать хоть что-то. Я сказала Гриффину, что это не его вина, — потому что это моя вина.

Я не показывала им, как они мне дороги, вот жизнь и отобрала их у меня.

Я должна уйти. Если я уйду, Гриффин, Скайлар и Камден будут в безопасности. Если я останусь, то и их тоже отберут.

Я дышу быстрей и быстрей, во рту пересыхает. Выбегаю из библиотеки, не уверенная до конца, что делать или куда идти.

Я бросаюсь вниз по лестнице, и в момент безумия и страдания мои ноги подкашиваются и тело кренится вперёд. Бедро врезается в следующую ступеньку, и я быстро хватаюсь за перила, чтобы не упасть.

Мгновение я лежу в полном потрясении тем, что только что произошло.

— Райли! — зовёт Гриффин с верхнего этажа.

Я поднимаюсь, когда Гриффин достигает лестницы. Он одет лишь в джинсы, сидящие опасно низко на его бёдрах.

Он мчится вниз и присаживается рядом со мной.

— Что случилось? — он выглядит так, будто только проснулся.

— Я поскользнулась. У меня был момент безумия. Прости, если разбудила тебя.

— Момент безумия? — спрашивает он, помогая мне встать.

Меня захлёстывает смущение, когда я вынуждена признать, до какого уровня безумия опустилась.

— Я немного прибралась, потом начала варить куриный суп, — начинаю я мямлить. — Я отнесла воду и еду Чарли, а потом увидела книгу. Когда открыла её, то поняла, что это дневник Амелии, она писала об уроках, которые преподносит жизнь, и о том, что ты должен выучить этот чёртов урок, иначе жизнь подсунет тебе ужасные вещи. Прости Гриффин. Прости, что не выучила свой урок раньше.

Он мрачно хмурится и сжимает меня обеими руками.

— О чём, блин, ты говоришь?

— Я подумала, что если уйду, ты будешь в безопасности. Я принимала всех их, как должное, и жизнь отобрала их у меня.

Его голубые глаза пристально смотрят на меня, а затем он качает головой, выглядя ещё более измотанным, чем до того, как отправился в постель.

— Должно быть, ты так жалеешь, что спас меня. Я не принесла тебе ничего, кроме душевной боли.

Гриффин крепче сжимает мои руки и подходит ко мне.

— Я никогда не пожалею, что спас тебя. Ты можешь сломаться, Райли. Можешь развалиться на куски. Я возьму каждый кусочек и соберу их обратно, но никогда не проси меня отпустить тебя. Здесь без вариантов. Ты ищешь причину, какую-то вину, вот почему произошёл весь этот чокнутый разговор. Они погибли не из-за того, что ты относилась к ним, как к должному. Они погибли, потому что все мы облажались на этом задании. Я не буду в безопасности, если ты уйдёшь. Я буду в опасности окончательно потерять себя. Ты — всё, что у меня есть, Райли. Единственный человек, который у меня остался. Я не дам тебе уйти.

Он тянет меня в крепкие объятия, и я прикрываю глаза, когда его сильные руки оборачиваются вокруг меня.

— Я не могу понять эти бессмысленные убийства, — шепчу я.

Его руки ласкают мои волосы, и он оставляет поцелуй у меня на виске.

— Тебе и не нужно. Лучшее, что мы можем сейчас сделать, просто смириться. Ты запуталась, и я запутался. Давай будем в этом хаосе вместе.

Я киваю в его плечо. Я понятия не имею, как смириться с этим, зато прекрасно знаю, что значит быть запутанной. Это единственное, что в последнее время у меня выходит великолепно.

— Ты приготовила куриный суп? — ни с того ни с сего спрашивает Гриффин.

— Ага, мама говорила, что суп может исцелить всё, — я шмыгаю носом, отстраняясь. Мои глаза скользят по его голой груди и вниз до пресса, и я вспоминаю, как потрясающе было заботиться о нём и мыть его.

— Ты может и запутался, но хотя бы красивый, — только когда слова покидают мой рот, до меня доходит, что я только что сказала.

Я отступаю от него и указываю себе за плечо:

— Мне нужно проверить суп.

Несусь на кухню с горящими щеками. Мне нужно держать себя в руках. Сейчас не время влюбляться в Гриффина. Всем нам нужно смириться, как и сказал Гриффин.

***

Я не возвращаюсь в библиотеку. Я избегаю дневника Амелии. Я поставила для Чарли миску со свежей едой и водой на кухне. А ещё кухня стала моим новым убежищем.

Полагаю, Чарли придёт, чтобы попить и поесть, а потом вернётся назад в библиотеку.

Чуть позже только Камден заходит на кухню. Я не видела Скайлар с той ночи. Камден и до случившегося был немногословен, а теперь и вовсе ничего не говорит. Он просто кивает мне, берёт необходимое и возвращается к Скайлар.

Гриффин сказал, что Камден сообщил ему, что скоро они уедут.

И тогда здесь останемся только я, Гриффин и Чарли. Я знаю, Гриффин сказал, что никогда не уйдёт, но чувство такое, будто это только вопрос времени.

Ничто в жизни не вечно.

Я уставилась в стол, пытаясь придумать, куда идти отсюда. Моя жизнь сбита с курса.

Гриффин заходит на кухню и отодвигает стул. Я сижу и смотрю на него, гадая, почему он садится, когда в последние несколько дней он жил в своём кабинете.

Входит Камден, и я удивляюсь, видя Скайлар с ним. Они садятся, и только тогда до меня доходит, что происходит.

— Волков всё ещё жив, — мрачно говорит Гриффин, и от его слов меня трясёт. — Майк, или Михаил, был сыном его брата. Думаю, Михаил был первым из нападавших. Он сказал, что Волков использовал двойников, чтобы те выдавали себя за него, но я не знаю, сколько их было. В ЦРУ у меня есть контакт, но я ему не доверяю. На данный момент я могу доверять только четырём людям, которые сидят за этим столом. Мне нужно что-то сделать, иначе я сойду с ума. Я не могу просто так сидеть.

Камден кивает, словно находясь глубоко в своих мыслях, а затем бормочет:

— Я забираю Скайлар. Не знаю, куда мы пойдём, но я не могу подвергать её риску. Думаю, мы должны просто отправиться в путь. Прости, но я не могу просто ждать ещё одного нападения. Я не могу рисковать ею. Ты знаешь, как найти меня, когда будешь готов к заданию.

Гриффин поднимает взгляд с рук, и мгновение они просто смотрят друг на друга.

— Делай то, что необходимо. Никаких обид, я всё понимаю. Я свяжусь с тобой, как только у меня будут точные данные.

Я перевожу взгляд от одного человека к другому, когда Камден и Скайлар встают. Хоть я и не была близка с ними, мне грустно смотреть, как они уходят.

Я обнимаю Камдена и Скайлар, не зная, что им сказать. Мы все идём к входной двери, где я вижу два рюкзака. Камден закидывает их в грузовик, припаркованный возле двери.

— Я свяжусь с тобой, — говорит он Гриффину, а потом они обнимаются.

Я смотрю на Скайлар, ловя её взгляд.

— Мне жаль, — говорю я ей одними губами.

Она подходит и обнимает меня.

— Береги себя, — шепчет девушка.

Они забираются в грузовик, и я смотрю, как они уезжают, чувствуя знакомую пустоту, которая всё глубже проникает в меня.

Глава 26

Гриффин

Я собрал всю информацию о Волкове, которая у меня есть. Потратил часы, рассматривая его фотографии, пытаясь разобраться, на каких изображён он, а на каких его двойник.

И только когда я разглядывал фотографии, я вспомнил об обрывках фото, которые были прикреплены к стрелам. Я сложил их вместе, и оказалось, что это семейное фото Волкова. Я распознал всех, кроме одного человека, а Сергея на фото не было. Только если он и не был Сергеем? У меня такое ощущение, что мы никогда не знали, как выглядит настоящий Сергей. С самого начала он был на шаг впереди. Он правит своей империей из тени и позволяет двойникам изображать его.

Вот что я упустил. Вот где я ошибся. Мы охотились за овцой, пока волк наблюдал за нами.

Я запоминаю каждую черту лица человека на фото. На этот раз я буду готов. Больше никаких пряток. Больше никакого ожидания, что война нагрянет ко мне.

— Ты ходячий мертвец, Сергей, такой же, каким был Михаил.

***

Дом слишком большой, слишком наполнен воспоминаниями.

Я нахожу Райли на кухне и снова думаю: а спала ли она вообще. Последнюю неделю я работал, охотился на Сергея. Во мне зародилось чувство вины, потому что я не проверял её.

Она уткнулась взглядом в поверхность стола. Я сажусь и провожу пальцами по её руке, пока не касаюсь ладони.

— Привет, — говорю я, когда она поднимает на меня взгляд.

Она ничего не говорит, а её зелёные глаза затуманены, как будто она спала и только что проснулась.

— Мы возвращаемся домой. Мне нужно кое-что сделать, — я не объясняю что именно. Ей не нужно знать, что поездка домой это уловка для Сергея. Если он подумает, что я потерял бдительность, то возможно выйдет из тени.

— О… — она снова упирается взглядом в стол. — Ага…

Девушка выглядит так, словно подбирает слова, поэтому я терпеливо жду.

Райли отнимает руку из-под моей и нервно сглатывает.

— Я могу… Я могу поехать обратно с тобой?

Я хмурюсь и откидываюсь на спинку стула, пытаясь понять, что на неё нашло.

— Или хотя бы до ближайшего города. Оттуда я смогу добраться сама, — она нервно заправляет прядь волос за ухо и встаёт. — Не беспокойся, уверенна, я смогу взять такси.

Я сижу ещё несколько секунд, пытаясь понять, что только что произошло. Я сказал, что мы возвращаемся домой, а она начала говорить о такси. О каком такси? Для чего?

Я подпрыгиваю и иду за ней. Только я подхожу к двери, как она возвращается, врезаясь мне в грудь.

— Блин, прости, — она бросается мимо меня и бессвязно бормочет: — Телефоны на другой стороне. Я быстро.

Я иду за ней в первый кабинет и опускаю руку на телефон как раз, когда она собирается взять его.

Её взгляд впивается в мои глаза, и я вижу боль в её глазах.

— Что ты делаешь? И зачем тебе такси?

Она отступает от стола и качает головой, явно сбитая с толку.

— Ты сказал, что мы едем домой. И ничего не ответил, когда я спросила, подвезёшь ли ты меня. Я не хочу навязываться.

— Навязываться? Райли, с чего ты это взяла?

Я подхожу к ней ближе, и она снова начинает бессвязно бормотать, что, как я заметил, она делает, когда ей не по себе или когда она нервничает.

— Ты ведь занят. Я знала, что мы не сможем оставаться здесь навсегда. Тебе нужно заниматься делами и мне тоже… эмм… заниматься делами.

Я сокращаю между нами дистанцию и скольжу ладонью по её щеке. Наклоняю её лицо так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза.

— Я имел в виду, что мы должные поехать ко мне домой вместе.

Ни за что на свете я не выпущу её из виду, пока Волков жив. Моя жизнь ничего не стоит, но её жизнь значит для меня всё. Я прикончу Волкова, и тогда у Райли будет будущее. Тогда она снова будет улыбаться.

— Ты хочешь взять меня с собой? — спрашивает она. Её глаза так полны надежды, что это причиняет боль. Больно, что эта потрясающая женщина чувствует себя потерянной. Больно, что она чувствует себя одинокой.

— Разумеется. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что не отпущу тебя.

Я притягиваю её в объятие, прижимая её голову к своей груди.

— Мы вернёмся сюда? — спрашивает она, и её голос приглушён моей рубашкой.

— Если захочешь, — шепчу я, целуя её в макушку.

Она смотрит на меня, и её глаза невероятно зелёные на фоне бледного лица.

— Я бы очень этого хотела.

Я улыбаюсь ей, готовый пообещать целый мир, пока она на меня так смотрит.

— Тогда мы вернёмся.

Её губы растягивает улыбка, что заставляет мои глаза впиться в них. Впервые я желаю, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Она единственная с кем я вижу своё будущее.

— Я хочу, чтобы ты знал, как я благодарна тебе. Ты для меня важнее всего на свете.

Её слова неожиданны. Она встаёт на цыпочки и целует меня в щёку.

— Я ценю тебя, Гриффин.

Я смотрю, как она уходит, всё ещё ощущая её губы на щеке.

Нужно быть осторожным с ней. Я до сих пор настаиваю на том, что сказал в ту ночь у бассейна. Мы оба не готовы к отношениям. Нам нужно разобраться со многими вещами, кроме того, она заслуживает кого-то получше меня.

***

Мы используем самолёт компании, поэтому дорога домой проходит быстро. Я вижу на лице Райли вопросы по поводу самолёта, но она их не озвучивает.

Мой отец ушёл, когда я был маленьким, так что я о нём почти ничего не помню. Мама делала всё возможное, чтобы дать мне всё, в чём я нуждался. Она была идеальной матерью. Всегда делала и говорила нужные вещи в нужный момент. А затем у неё случился инсульт. Вскоре она умерла, и с тех пор вокруг меня всё стало распадаться на части.

Я кинулся с головой в работу, думая, что это прогонит боль. Некоторые задания были рискованными, но чем больше риска, тем больше я работал. Я стал отчаянным.

Думаю, что знаю, когда меня понесло. Когда теряешь дорогого человека, теряешь и направление в жизни, а мама была дорогим для меня человеком.

Я продолжал рисковать, а деньги продолжали поступать. Мы, наконец, могли купить жизнь, о которой мечтали, по крайней мере, я продолжал так говорить себе.

Сейчас у меня есть все эти чертовы деньги, но нет команды, нет семьи. Насколько это херово? Я рисковал всем и всё потерял.

***

Я паркуюсь и хватаю наши сумки. Когда Чарли спрыгивает с заднего сидения, мы идём в дом.

У меня здесь огромная территория, где Чарли может резвиться. Я пропускаю Райли и Чарли вперёд и закрываю за нами дверь.

В доме душно.

— Я только открою окна, а потом покажу тебе комнату.

Райли оглядывает кухню и открытое пространство гостиной. У меня здесь мягкий коричневый диван, достаточно большой, чтобы я мог на нём спать. Иногда мне нравится засыпать под фильм, и я убедился в том, что диван удобный. Думаю, что дом приличный, мне в нём уютно.

— Ты сам его украшал? — спрашивает она, когда я заканчиваю с окнами.

— Ага, — я беру её сумку и иду по коридору, ведущему к спальням и ванным комнатам.

— Ох, я по другому себе представляла твой дом, — говорит она, останавливаясь перед картиной на стене. На ней изображена женщина, стоящая среди пустыни, и мужчина позади неё. Не знаю, что заставило меня купить её. Думаю, что беззвучная сила мужчины.

— И как же? — спрашиваю я, открывая дверь в её комнату.

Она входит за мной внутрь и позволяет глазам пробежаться по светло-зелёному постельному белью и занавескам.

— Он ощущается таким душевным. Я думала ты более современный человек.

Я хмурюсь, не понимая, что именно дало ей такое представление обо мне.

— Думаешь, я не душевный?

Она скрещивает руки и смотрит куда угодно, кроме меня.

— Не совсем. От тебя исходит атмосфера жёсткости и серьёзности. Это вовсе не плохо. Просто в тебе нет всякой ерунды. Что видишь, то и получаешь.

Я не в восторге от этого. Я не хочу выглядеть твердолобым ослом.

— Я душевный, — говорю я, защищаясь. — Мне нравится всякая душевная хрень.

Я подхожу и ставлю её сумку в изножье кровати, а затем снова поворачиваюсь к ней.

— Душевная хрень?

— Ага, — я подхожу к ней ближе, и она опускает руки. Я хорошо осознаю, что её тело настроено на моё. — Мне нравится обниматься и всякое такое. Тебе просто нужно узнать меня получше.

— Я бы с удовольствием, — говорит она, и её щеки вспыхивают розовым. Каждый раз, когда она краснеет, со мной что-то происходит. Заставляет чувствовать себя более мужественным и не таким неудачником. — Я имею в виду, что с радостью узнала бы тебя лучше.

Впервые мы общаемся в нормальной обстановке. Нужно было привести её сюда раньше. Думаю, смена обстановки пойдёт на пользу нам обоим.

— Ничего, если Чарли останется тут со мной? — спрашивает Райли. Она подходит к кровати и скидывает покрывало. Чарли запрыгивает и быстренько устраивается.

— Конечно.

— Спасибо, что позволил нам остаться здесь, — она гладит Чарли по голове.

— Закажу нам что-нибудь поесть. Вы с Чарли пока обустраивайтесь здесь. Я оставлю для него миску с водой и едой на кухне, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, добавляя: — Там небольшой сад, если Чарли нужно выйти.

— Отлично, спасибо.

Я выхожу из комнаты и направляюсь на кухню. Нужно составить список необходимых вещей. Мы можем разобраться с этим завтра, а потом я уберу Сергея Волкова раз и навсегда.

***

Я сижу в темной гостиной и жалею себя. Это единственное в чём я преуспел в последнее время.

Райли и Чарли рано уснули. Я рад, что она хоть немного отдохнёт.

Я смотрю на пустую бутылку воды в своей руке, когда мои мысли возвращаются к Амелии и Майлзу. Они не заслужили такой смерти. Я и раньше терял друзей. На работе вроде моей, ты думаешь, что к этому можно привыкнуть, но нет. Ты никогда не привыкнешь видеть, что твои друзья умирают.

Я слышу звук движения, а затем Райли входит в гостиную. Она не видит, что я сижу в темноте и направляется на кухню. Она роется в шкафчике, пока не находит стакан и наполняет его водой.

Девушка одета в чёрные леггинсы и белую майку, и почему-то простая одежда ей идёт. Мои глаза скользят по её волосам, скрученным в небрежный пучок. Я люблю, когда они распущены. Они выглядят как чёрный шёлк.

Глаза опускаются к её горлу, когда она делает глоток воды. Глупо отрицать, что между нами есть притяжение. Я чувствую его и знаю, что она тоже чувствует. Но время отстойное. То ли из-за смены обстановки, то ли потому что теряю контроль, не знаю, но я начинаю представлять, чтобы я почувствовал, если бы поцеловал её шею.

«Какова на вкус её кожа?»

Глаза блуждают по её телу. У неё есть изгибы во всех правильных местах, и это заставляет желание шевелиться во мне.

Я перемещаюсь на диване, стараясь игнорировать проблему, которую сам себе создал.

— Не можешь заснуть? — спрашиваю я, нарушая тишину.

— Ах, — охает она, из-за чего проливает на себя воду.

Я поднимаюсь и иду на кухню.

— Прости, что напугал тебя.

— Всё нормально.

Райли ставит стакан в раковину и поворачивается ко мне лицом. Мокрая майка облепила её грудь, показывая каждый чертовски красивый изгиб. Чёрт возьми, всё, что я хочу сделать, это прижать её к стойке и забыться в ней.

Мои глаза встречаются с её, и румянец, разлившийся по её шее, говорит мне о том, что я попался. Она видела, как я разглядываю её.

— Мне нужно вывести Чарли, — бормочет она.

Девушка проскальзывает мимо меня и возвращается в свою комнату. Через минуту выходит вместе с Чарли. Она сменила майку.

Я открываю для неё раздвижную дверь, но не ухожу с её пути.

— Спасибо, — шепчет она. Я чувствую её смущение из-за мокрой майки.

Чарли выбегает на улицу, а я хватаю её за руку, когда она собирается ускользнуть от меня. Я не знаю, что сказать и почему я решил схватить её. Без понятия, какого хрена я делаю. Мы стоим так в течение долгого времени. Может мне нужно касаться её, потому что я знаю, что она чувствует ту же боль, что и я. Просто она сломлена, как и я. А может, потому что я надеюсь, что наши осколки могут собраться воедино и сделать нас цельными.

На меня обрушивается непреодолимая потребность спасти нас обоих. Я наклоняюсь, но колеблюсь на полпути. Это всё изменит. Я должен следовать собственному совету и отпустить её. Мы не готовы ни к каким отношениям. Я наклоняюсь ещё немного, и моё сердце начинает колотиться сильнее, когда я нежно целую её в щеку. У меня ещё есть время отступить. Она привыкла, что я целую её в лоб или щёку. Она воспримет это как простой дружеский поцелуй, просто ради утешения.

Я пытаюсь убедить себя, что все эти утешения и поцелуи только по дружбе, но невозможно лгать себе так долго.

Вместо того чтобы поцеловать её так, как хочу, я притягиваю её в свои объятия. Это даже близко не успокаивает мою потребность просто взять её и сделать своей.

Но я не могу. Мне нечего ей предложить.

***

Целый день я провёл за работой и связался и с Камденом и с Карсоном. Они готовы убрать Волкова, я только должен сказать когда. Моё сердце сжимается до размера песчинки каждый раз, когда я осознаю, что из всей команды нас осталось лишь трое.

Прежде чем боль вонзит в меня свои когти и утащит в тёмные глубины депрессии, я встаю и иду в комнату Райли.

Она расчёсывает Чарли. Девушка проводит с ним много времени.

Я стою в дверном проёме, наблюдая за ними, прежде чем спросить:

— Хочешь заказать еду и посмотреть фильм перед сном?

Она садится и последний раз гладит Чарли по голове. Я немного завидую тому вниманию, которое он получает.

— Конечно, — говорит Райли и идёт ко мне. Я не двигаюсь и жду, когда она приблизиться. Я тянусь к ней и обнимаю. У меня непреодолимая потребность касаться её. Хочется обнять её и никогда не отпускать. Она стала мне родной и даже не знает этого.

— Как твои дела? — спрашиваю я, отпуская её.

Она жмёт плечами и печально улыбается.

— Так же, как и у тебя.

Я пропускаю это и иду обратно в гостиную.

Включаю телик и хватаю телефон.

— Ты выбираешь фильм, а я еду.

— Договорились, — произносит она, садясь на диван. Подбирает под себя ноги и начинает выбирать фильм.

Я заказываю пиццу, убеждаюсь, что у Чарли достаточно еды и питья, и наливаю нам сок.

Когда привозят пиццу, я оставляю обе коробки на журнальном столе и протягиваю Райли тарелку.

— Что ты выбрала? — спрашиваю я, наполняя свою тарелку, и сажусь, смотря, как она берёт два кусочка.

— «Если я останусь», — говорит она.

Райли сворачивается в углу дивана и откусывает кусок пиццы, когда начинается фильм.

Я заставляю себя смотреть кино. Но всё, что я хочу делать, это наблюдать за игрой эмоций на её лице.

Когда солнце начинает садиться, на неё падают мягкие жёлтые лучи. Несколько прядей волос спадают вперёд, пряча от меня её лицо. Я тянусь к ней и правой рукой заправляю ей прядку за ухо.

Глаза Райли находят мои и удивлённо глядят. На её щеках дорожки от слёз, очевидно, из-за фильма. Даже зная, что не должен этого делать, не могу удержаться и вытираю слезинку.

Я не отстраняюсь, провожу пальцем от её щеки к подбородку. Она не говорит мне перестать её трогать и просто смотрит на меня этими огромными зелёными глазами.

Пальцы спускаются к шее и медленно рисуют круги на её плечах. Её кожа мягкая, как и её волосы. Всё в ней мягкое и женственное.

Райли начинает дышать глубже, а её губы приоткрываются. Она облизывает их, а потом возвращается к фильму.

Что-то между нами изменилось. С той самой ночи, когда я напугал её, и она опрокинула на себя стакан воды. Словно уровень температуры между нами возрос от горячего до адски пламенного.

Я продолжаю твердить себе, отстраниться. Время совершенно не подходящее. Мы не можем быть больше, чем просто друзьями. Мне нечего предложить ей. Все обычные причины крутятся бесконечной спиралью в моей голове.

Но потом какая-то часть меня говорит: «да пошло оно всё к чёрту». Та самая часть, которая хочет её. Та часть, которая желает сделать её моей до того, как придёт кто-то ещё и отберёт её у меня.

Я убираю руку и позволяю ей упасть на сидение между нами.

Но глаза продолжают возвращаться к ней. Я понятия не имею о чём фильм. Но я отлично знаю, где челюсть Райли переходит в шею. Отлично знаю, сколько коричневых крапинок в этих зелёных глазах. Она отпечаталась в моей душе, но я продолжаю смотреть на неё, не в силах насытиться ею.

Я знаю, что перед тем, как заплакать, она делает прерывистый вздох. Я хочу поцеловать её ресницы и попробовать на вкус её слёзы.

Рассеянно она пробегает кончиком языка по верхней губе, и все моё внимание фокусируется на ней. Я слышу её дыхание. Знаю, как трепещут ресницы, каждый раз, когда она моргает. Я даже могу представить, что слышу, как бьется её пульс. Я знаю о ней всё.

— Гриффин, — шепчет Райли. Её глаза находят мои, и она нервно елозит под моим взглядом. Она опускает глаза на мой рот, и я вижу искры в её глазах. Она чувствует этот момент.

Это бы был идеальный момент, чтобы поцеловать её. Моя потребность в ней усиливается до такой степени, что я чувствую, что твердею. Я хочу её. Хочу чертовски сильно.

— Осторожнее, Райли, — предупреждаю я, мой голос охрип от попытки сдержать себя и не взять прямо здесь и прямо сейчас.

Ей нужно быть уверенной в том, что она действительно этого хочет. Я не могу пойти на это только для того, чтобы она поняла, что это было ошибкой.

На мгновение она выглядит неуверенной, но потом двигается ближе ко мне. Правая рука крепче хватается за спинку дивана, когда девушка наклоняется ко мне. Я вижу, как смыкаются её веки, и закрываю глаза.

В этот раз я не в силах остановить её. Как я могу остановить происходящее, если хочу этого всем сердцем? Её дыхание касается моих губ. Её губы едва касаются моих. Прикосновение лёгкое, как пёрышко, нежное, как ласка.

Первый поцелуй осторожен. И я не виню её. Сперва я отталкиваю её, а потом даю зелёный свет. Бл*дь, я играю с огнём.

Она отстраняется, и я смотрю в её глаза. Она слишком напряжена, и я знаю, что это от того, что она не знает, что будет дальше. Райли полностью вышла из зоны комфорта.

Я знаю, что рискую всем, но пошло оно. Я не могу остановить то, что происходит между нами. Я и не хочу.

Я так устал бороться в проигранной битве, у меня просто нет сил бороться с притяжением между нами, и, в конце концов, это возможно единственная хорошая вещь, которая происходит со мной.

Без особых усилий, Райли проникла в мою грудь и забрала кусочек моего сердца.

И если она хочет, я с радостью вручу ей его.

Глава 27

Райли

Странно не иметь дома.

Сейчас ранний вечер, а я даже не могу вспомнить, что делала сегодня. Я расчёсываю Чарли. В последнее время я провожу с ним много времени. Он должен знать, что я его люблю. Не хочу, чтобы он чувствовал себя брошенным.

— Мы есть друг у друга, правда, малыш?

Он лениво машет хвостом, привлекая внимание.

Я много думала о доме моих родителей. Не думаю, что когда-либо найду силы, чтобы вернуться туда. Я не смогу смотреть на пустоту, вызывая воспоминания, живущие в тех стенах.

Конспиративный дом принадлежит Гриффину. Этот дом принадлежит Гриффину. А я не могу вернуться домой. Чувствую себя бездомной.

Встаю и иду в гостиную. Гриффин, глубоко задумавшись, печатает в ноутбуке. Он работал весь день.

Я испытываю магнетическую тягу к нему. Пока я могу просто смотреть и наблюдать за ним, я не чувствую себя потерянной.

Моё сознание возвращается к предыдущей ночи. Я в самом деле думала, что он поцелует меня после того, как я поцеловала его, но он не сделал этого.

Я боюсь, что он воспринимает меня, как младшую сестру. Мне не нужен старший брат. У меня было двое и никто никогда не займёт их места.

Гриффин поднимает глаза, будто чувствует, что я смотрю на него. Его волосы длиннее, чем когда мы встретились впервые, и ему идёт. На его лице всё ещё жёсткое выражение из-за того, над чем он работает. Я вижу, как слабеет напряжение вокруг его рта, а затем расслабляются и глаза.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я понимаю, что таращусь на него, как чокнутая извращенка. Я подхожу ближе, и он закрывает ноутбук. Мужчина поднимается и потягивается, заведя руки за спину.

Мои глаза блуждают по его чётко очерченной груди, туда, где его футболка чуть приподнимается, открывая полоску гладкой кожи. Я украдкой смотрю на возбуждающую V, уходящую в его джинсы.

Я взволнованно прочищаю горло и смотрю в окно.

— Я тут подумала… — ко мне подходит Чарли и толкается головой в руку. Я иду и выпускаю его через раздвижную дверь. Смотрю, как он обнюхивает каждый угол в саду.

— Так о чём ты подумала? — спрашивает Гриффин, напоминая, что я хотела с ним поговорить.

— Да, что-нибудь слышно от Камдена и Скайлар?

Он кивает и идёт на кухню.

— Камден сообщил, что они в безопасности. И ещё я на связи с Карсоном. Ты ещё не знакома с ним официально, но он первый, кто нашёл тебя.

Забавно, как ты привыкаешь к боли. Со временем она перестаёт быть такой острой, будто время притупляет её. Полностью она не уйдёт никогда, но уже не такая сильная, как раньше.

Я сажусь на край дивана.

— Мне нужно что-то делать. Начать разбираться с вещами. Чем-то заняться, иначе я свихнусь. Так что я подумала, может, я разберусь со страховыми документами родителей. Я… — мысль о продаже дома, где я росла, и домов Джоша и Логана фактически убивает меня.

— Тебе не обязательно делать это сейчас. Зачем спешить? — Гриффин проводит рукой по задней поверхности шеи, из-за чего он выглядит напряжённым.

— Я не могу это просто так оставить, — я отталкиваюсь от стены и, повернувшись, смотрю на Чарли, — но я не смогу смотреть на их пустые дома. Это сделает всё, на самом деле законченным… я имею в виду, что их действительно больше нет. Я к этому ещё не готова.

Гриффин садится назад и разворачивается ко мне. Я чувствую его взгляд на своём лице, но не могу посмотреть на него, ни тогда, когда я могу разрыдаться.

— Ты не должна делать это. Мы можем попросить грузчиков упаковать всё и отвезти на склад до тех пор, пока ты не будешь готова разобраться с ними.

Я даже не рассматривала такую возможность. Я не хочу избавляться от вещей, так что идею со складом нужно рассмотреть.

— Как тебе такой вариант? Я назначу встречу с адвокатом, чтобы мы разобрались с их завещаниями. И с транспортной компанией, чтобы увезти вещи на хранение. Я бы не советовал тебе оставлять все три дома в собственности. Возможно только дом родителей.

— Я ещё даже не была у Логана дома, — я чувствую ком в горле и тяжело сглатываю, чтобы избежать слёз. — Моя машина и сумочка всё ещё у дома Джоша.

— Завтра утром сначала я заберу твою машину и сумочку. Составь список того, что необходимо забрать из твоего дома, и я заеду за этим. А после можем встретиться с адвокатом.

Я смотрю на Гриффина и не могу сдержать слёз.

— Почему ты делаешь всё это для меня?

— Потому что мне не всё равно, Райли. Ты для меня дорога и тебе нужен кто-то, кто поможет со всем этим. Для тебя слишком проходить через это в одиночку.

Большинство людей хоронят одного близкого человека за раз. Я похоронила сразу всех. Гриффин прав, я не могу сделать всё одна. Я не выдержу этого. Я ещё не готова сказать им прощай.

Чарли возвращается, пьёт воду, после чего идёт в спальню.

Я озвучиваю свои самые тёмные мысли.

— Чувствую себя выжженной дотла и одинокой, как упавшая звезда, которая погасла и после неё ничего не осталось.

Я встаю, чтобы уйти в свою комнату и выплакать печаль в шкуру Чарли, но Гриффин берёт мою руку и тянет назад. Делаю слабую попытку выдернуть руку, но он только крепче сжимает её и притягивает к себе на колени, мои ноги свисают сбоку от его.

Мои руки опускаются на его грудь, а глаза впиваются в его, я не понимаю, что он делает.

— Ты никогда не была упавшей звездой, Райли. Ты моя путеводная звезда. Без тебя я не имею направления в жизни. Так позволь мне сделать это для тебя. Позволь сделать всё проще. Разреши мне быть частью твоей жизни.

Грудь сдавливает, а по щекам струятся слёзы. Как можно не плакать, когда он говорит мне подобное? Это самые идеальные слова, которые я когда-либо слышала.

Он всё время говорит что-то такое. Что я для него родная. Что я его путеводная звезда. Но неужели он делает это только по-дружески?

Гриффин кладёт ладонь мне на щёку и кончиком пальцев стирает слёзы.

— Эй, не плачь. Ты не одинока, — шепчет он, притягивая меня ближе к своей груди.

Я в восхищении от того, насколько он удивительный и абсолютно потрясающий. Только то, что он здесь, со мной, заботиться обо мне, наполняет теплом моё сердце.

Сама по себе моя правая рука скользит на заднюю поверхность его шеи, а левая цепляет футболку. Всё, что я могу делать, — держаться за него в надежде, что боль сгинет прочь. Я хочу оставаться в этом пузыре безопасности с ним. Он мой защитник, и впервые с тех пор, как начался этот кошмар, я чувствую, что могу вновь принадлежать кому-то. Я цепляюсь за него, потому что с ним я не чувствую себя потерянной.

Его руки гладят мою спину и начинают вырисовывать медленные круги поверх майки.

Я кладу голову ему на плечо и прижимаюсь к его груди, желая раствориться в нём, насколько это возможно. Я не могу насытиться ощущением этого мужчины рядом со мной. Его прикосновения прогоняют холод.

Его дыхание ускоряется, и я понимаю, что он чувствует тоже самое. Между нами электрические импульсы и это невозможно игнорировать.

Я откидываю голову назад, пока не касаюсь щекой его шеи. Я чувствую, как быстро и сильно бьётся его пульс.

Чувствует ли он этот жар между нами или это лишь плод моего воображения? Может Гриффин просто хочет быть милым? И почему он упрямо отталкивает меня, если чувствует тоже что и я?

Он наклоняет голову, совсем чуть-чуть, и его подбородок трётся о мои губы. Мурашки молнией проносятся от моих губ к промежности.

Я не могу больше отрицать — я по уши влюблена в Гриффина. Он продолжает твердить, что мы не в себе, что сейчас неподходящее время, но сможем ли мы когда-нибудь быть в порядке?

Я просто боюсь, что потеряю его, если покажу свои чувства. Его дружба значит для меня очень много, но я больше не могу игнорировать сердце.

Гриффин поворачивает голову ещё немного, и я ощущаю тепло его дыхания в уголке губ. Это заставляет мои внутренности трепетать, а кожу покалывает.

Я хочу, чтобы он прикасался ко мне. Хочу, чтобы он меня любил. Хочу, чтобы этот сильный мужчина владел каждым дюймом меня. Так сильно хочу принадлежать ему, что внутри меня из-за этого постоянно болит.

Двигаю лицо ещё на дюйм, пока не чувствую его дыхание на своих губах. Я могу потерять его, если рискну, но просто не могу остановиться. Я хочу его так сильно. Хочу всего его.

«Если ты не рискнёшь, ты никогда не узнаешь».

Я прекрасно понимаю, что он мужчина и может видеть во мне всего лишь молодую девочку. Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы наброситься на него и умолять взять меня.

Его правая рука перемещается на моё бедро, палец проходится по открытой полоске кожи между футболкой и леггинсами. Его левая рука ложиться на мою попу и одно только это прикосновение заставляет внутренности сжиматься от желания.

Он притягивает меня за бёдра. Его губы приоткрываются, и с них срывается стон, а лицо искажается, словно он страдает.

Гриффин наклоняется ещё больше, стирая расстояние между нами, а потом его губы накрывают мои.

«Наконец-то!»

Теряю ход мыслей, когда его язык скользит по моим губам. Я распахиваю губы, вспоминая, как дышать, а его язык скользит внутрь, нежно проходясь по моему.

Его вкус опьяняет. Руки сами находят путь от его груди до пресса. Я чувствую, как вздрагивают его мышцы от моих прикосновений.

Дыхание Гриффина ускоряется, когда я прикасаюсь рукой вблизи его ремня.

Его руки смещаются с моего зада и ныряют под футболку. Когда я чувствую их на своей голой коже, ещё больше мурашек устремляются к чувствительной точке между ног.

Мужские руки движутся вверх, и он прерывает поцелуй, чтобы снять с меня футболку. Он бросает её на пол, а его руки кружат на моей шее. Касания Гриффина нежные, и, наклонившись, он оставляет такой же нежный поцелуй на шее.

Его пальцы блуждают по моей коже, высекая искры. Его рот проходится по верхней части моей груди, а потом его руки накрывают её. Это более интимно, чем я думала.

Одна рука возвращается на бедро, и мужчина прижимает меня к себе. Положив руки на его плечи, я быстро перелезаю через него, седлая его, чтобы быть к нему ближе, чем это вообще возможно.

Я ощущаю его твёрдость между моих ног, и это лучшее на свете чувство — знать, что он твёрдый из-за меня.

Гриффин врезается бёдрами в меня, двигаясь медленными кругами, и это восхитительно. Он ласкает мою грудь, продолжая раскачивать меня, взращивая боль между моих ног до такой степени, что я могу взорваться.

Я втягиваю воздух, когда одна его рука скользит по моей шее, и он тянет моё лицо к своему. Он снова захватывает мой рот, но в этот раз в его поцелуе больше голода.

Он кусает мою нижнюю губу и оставляет ещё один быстрый поцелуй, прежде чем его рот находит мою грудь.

Гриффин кусает мой сосок, заставляя мои бёдра вжаться в него сильнее.

Не могу поверить, что это происходит. Чувствуется так хорошо, и я не хочу, чтобы он прекращал.

Он вновь кусает сосок, посылая волны удовольствия между моих ног.

— Ах! — я задыхаюсь и трусь о его твёрдость.

Выгибаю спину, вжимая свою грудь в его рот.

Пожалуйста, только не останавливайся. В этот раз я не переживу.

Его зубы царапают мой сосок, от чего я снова трусь об него. Его пальцы пробегаются вдоль кромки моих леггинсов, и он начинает стягивать их. То, что я сижу на нём, мешает ему их снять, а я не могу допустить этого.

Я сдвигаюсь, и чувство облегчения наполняет меня, когда он тянется за мной.

Я ложусь на диван и приподнимаю бёдра, приглашая его. Он подцепляет край леггинсов и стягивает их вниз. Гриффин движется между моих ног, и я раздвигаю их шире, чтобы вместить его огромное тело.

Мужчина зависает надо мной на мгновенье, а моё сердце едва ли не останавливается. Его глаза блуждают по моему телу, а потом он устраивается на мне сверху.

— Чертовски красивая, — рычит он. Эти два слова окончательно сводят меня с ума.

Его тело огромное и тяжёлое, но мне нравится чувствовать, как он вжимает меня в диван.

Одна его рука скользит мне под голову, и он прижимает мой рот к своему. Гриффин жадно целует меня, лаская своим языком мой. Зубы кусают губы. Он оставляет мой рот, прокладывая дорожку к челюсти и шее. Чувствую, что он бы меня съел, если бы мог.

Гриффин тянется назад и стягивает через голову футболку, открывая мне вид на его восхитительную грудь.

— Ты так прекрасен, — шепчу я, сражённая наповал его сильным телом.

Он ложится обратно и настойчиво целует меня, из-за чего чудесные мурашки проносятся сквозь моё тело.

В этот момент я чувствую себя настолько живой, будто ничто не сможет со мной произойти.

Я слышу, как он снимает ботинки, но не прекращает целовать меня.

Выдохи срываются с моих губ, а сердце бешено стучит. Я позволяю пальцам пробежаться по его спине, к его бёдрам, и я пытаюсь прижать его к себе, чтобы чувствовать на себе весь его вес. Хочу сорвать своё нижнее бельё и его джинсы. Хочу чувствовать его целиком.

Но внезапно Гриффин отстраняется и снова нависает надо мной.

Он закрывает глаза, а я тут же мёрзну. «Нет! Нет, он не может сейчас остановиться».

«Чёрт! Прошу, только не передумай!»

— Гриффин? — шепчу я, чувствуя себя всё меньше и меньше с каждой секундой.

Он выглядит напряжённым. А я хочу, чтобы он открыл глаза.

— К чёрту все, — он внезапно срывается и обрушивает свой рот на мой. Мои руки зарываются в его волосах, я притягиваю его ближе к себе. Я не хочу, чтобы он снова отстранился от меня.

Его бёдра впечатывается в меня, и я ощущаю на себе грубость молнии на его джинсах.

Он прерывает поцелуй, не отстраняясь. Его губы пылают на моих, и я жадно всасываю их.

— Если мы сделаем это, то не сможем больше вернуться к дружбе, — шепчет он напротив моих губ.

— Я знаю, — я быстро отвечаю, чтобы он точно понимал мои намерения.

— Нет, Райли, — выпаливает он. Он ещё больше отстраняется, но я не отпускаю. — Если мы сделаем это, то никогда не сможем вернуться назад. Как только я окажусь в тебе, я никогда больше не отпущу тебя. Знаю, что говорил это и раньше, но сейчас всё по-другому. Я не стану тебя ни с кем делить. Я эгоистичный и ревнивый ублюдок.

— Я хочу, чтобы ты был моим эгоистичным и ревнивым ублюдком. Прошу, Гриффин. Я буду умолять, если потребуется. Пожалуйста. Пожалуйста…

Его рот запечатывает мой, и он стонет. Руки заходят за спину, и он приподнимает меня. Я скрещиваю ноги позади него, и он берёт меня на руки.

Мы идём в его спальню, и он, пинком, закрывает за нами дверь. Здесь темно, я почти не вижу его лица, пока мы не оказываемся под полоской лунного света, которая льётся сквозь окно. Выражение его лица настолько свирепое, что делает его пугающим.

Он опускается на кровать вместе со мной, и я снова чувствую, как его большое тело вжимает меня в матрас. И это ощущается чертовски приятно.

Гриффин отталкивается от меня, и его пальцы цепляют край моих трусиков. Он быстро стягивает их по моим ногам, перед тем, как расстёгивает молнию на своих джинсах и швыряет их в сторону.

Он огромный. Я имею в виду, он весь огромный и в полной готовности.

На долю секунды я сомневаюсь, а не слишком ли он большой, чтобы я могла справиться с ним.

Мужчина снова наваливается на меня и опускает рот на мою грудь, всасывая и кусая соски, пока они не становятся жёсткими пиками и все мои беспокойства рассыпаются где-то в воздухе.

Я снова касаюсь его тела и позволяю руке скользить между нами. Провожу пальцами по его твердости и чувствую, как Гриффин вздрагивает. Обхватываю рукой и исследую его ощущения. Он беспокойно двигается в моей руке, прижимаясь ко мне.

Гриффин тяжело дышит напротив моей кожи, и это заводит меня до чёртиков. Я скольжу рукой вверх и вниз, но успеваю сделать только несколько движений, прежде чем он вновь отстраняется. Он хватает презерватив с прикроватной тумбочки и быстро раскатывает его.

Он вновь ползёт вверх по моему телу, помещает одну руку рядом с моим плечом, чтобы чуть приподняться надо мной.

— Уверена?

— Да, — нетерпеливо отвечаю я, просто желая, чтобы он быстрее оказался во мне.

Вместо того, чтобы сделать то, что я предполагала, он скользит рукой мне между ног. Когда его палец скользит в меня, я задыхаюсь от пронзившего меня удовольствия.

Его глаза сосредоточены на моём лице, и от этого я немного смущаюсь. Не могу поверить, что он касается меня там, и это чувствуется прекрасно.

Он прижимает ко мне ладонь, пока его палец движется в меня и из меня, создавая идеальное трение. Он немного опускается, опираясь на локоть. Я прижимаю лицо к его бицепсу и начинаю извиваться под ним, желая получить блаженное освобождение.

— Гриффин, — я с трудом выдыхаю в его кожу. Он такой же горячий, как и я. Мы поджигаем друг друга. — Пожалуйста… — я действительно стану умолять, если будет нужно, и, похоже, ему это нравится.

— Пожалуйста? — спрашивает он. Мужчина прижимает своё тело ко мне, и я чувствую его твердость прямо там… так близко. Он смотрит на меня, и от серьёзности в его глазах мои внутренности превращаются в лаву.

Я прижимаюсь бёдрами к его руке, и мои губы открываются в безмолвной молитве.

Его губы вновь смыкаются на моей груди, он покусывает её, пока я не выгибаюсь на кровати. Я бесстыдно трусь об него всем телом, жадно ощущая его везде.

— Этого ты хочешь? — шепчет Гриффин напротив моей груди.

Я быстро киваю и закрываю лицо руками, когда из меня вырывается громкий стон. Он заставляет меня чувствовать себя слабой и неугомонной от его рук и тела, поглощающего меня.

Он оставляет небольшие укусы на чувствительной коже от груди до живота. Я смотрю на него сквозь пальцы, неуверенная, что готова смотреть, как его лицо опускается ниже.

— Этого? — шепчет он, продолжая слегка покусывать мою кожу и двигаться ещё ниже. Я чувствую, как его плечи опускаются меж моих ног, и раздвигаю их шире.

Моё лицо застенчиво заливает жаром, когда я понимаю, что он видит самую интимную мою часть.

Гриффин раздвигает меня двумя пальцами, а потом я чувствую его язык, скользящий по мне. Я не ожидала приступа чистого желания, испепеляющего меня, поэтому мои бёдра поднимаются над кроватью.

Чувствую, как его зубы слегка царапают чувствительную кожу, и из-за этого мои бёдра дико дрожат. Медленными поцелуями он прокладывает себе путь назад по моему телу, а затем берёт мои руки и убирает с лица. Я и забыла, что наблюдала за ним сквозь пальцы.

Я кладу руку на его бок, пока он оставляет поцелуй на моей челюсти и ещё один на губах.

Чувствую его руку между нами, как он берёт и начинает потирать свою твердость напротив меня.

Не могу поверить, что Гриффин голый и на мне. Не могу поверить, что он, наконец, поцеловал меня! И уж точно я не могу поверить, что он собирается заняться со мной любовью. Это так нереально.

Я должна попробовать его. Я должна почувствовать его. Даже если это на одну ночь, у меня, по крайней мере, будет хоть одно хорошее воспоминание.

Я впиваюсь ногтями в его твёрдую задницу, пытаясь притянуть его ближе, чтобы иметь возможность чувствовать его ещё больше.

Цепляясь за его зад, выгибаюсь ему на встречу.

Я хнычу, когда не получаю желаемого трения.

— Гриффин, — всхлипываю я, когда он продолжает мучать меня. Это просто сводит с ума. — Я хочу тебя.

Его тело по-прежнему надо мной, и он смотрит мне прямо в глаза.

— Пожалуйста, — шепчу я. То, что сейчас я знаю, что ему нравится, когда я прошу, я могу использовать в свою пользу. — Прошу, — вздыхаю я, надеясь, что звучу сексуально.

Его глаза впиваются в мои губы, и я бормочу:

— Пожалуйста.

И этого достаточно. Он входит в меня, погружаясь одним длинным жестким толчком.

Наслаждение крадёт мой вдох.

— О, да, — я стону, пока всё моё тело наполняется мурашками и желанием.

— Райли, — шепчет он, медленно выходя из меня и вбиваясь обратно.

Моё имя звучит божественно на его губах. Он заставляет чувствовать меня особенной, словно я важнее воздуха, которым он дышит. Я так давно не чувствовала себя особенной.

Гриффин снова двигается, и в этот раз я знаю, как он ощущается внутри меня.

Чувствую, как его бедра трутся об меня и это создаёт невероятное трение, из-за которого мурашки бегут по всему моему телу.

Его рот находит мой, и мы жадно целуемся. Я приподнимаю бёдра к нему, из-за чего он стонет в мой рот. Я провожу ногтями вдоль его спины, пока вновь не хватаю его за зад. Шире развожу ноги, а затем, подняв бёдра, опускаюсь вниз.

Мужчина врезается в меня, и это заставляет меня прервать поцелуй, откинув голову, выгибаясь ему навстречу.

Он царапает шею зубами, когда в очередной раз вбивается в меня, быстрее и жёстче с каждым толчком. Моё тело вспыхивает теплом и наслаждением. Мышцы сжимаются, бёдра дёргаются, пытаясь получить столько трения, сколько возможно.

Должно быть, Гриффин чувствует, что я близка, потому что приподнимается на локтях и вколачивается в меня что есть силы. Я сжимаю его задницу, впиваясь ногтями в крепкие мышцы, чтобы удержать себя на месте.

Захватывающий трепет зарождается в моём животе и разливается по всей нижней части. Я без стеснения трусь об него и чувствую, как напрягается его тело напротив моего.

Он стонет, а низ его живота дрожит, когда он приближается к собственной разрядке. Я чувствую, как Гриффин становится ещё тверже внутри меня, и осознания, что я заставляю его кончить, достаточно, чтобы я разлетелась на части.

Я раскачиваюсь на волнах своего самого лучшего в жизни оргазма. Он перемещает руки по обе стороны от моей головы и накрывает меня своим телом. Я ощущаю весь его вес, и это лучшее чувство в мире.

Я сцепляю ноги на его заднице и оборачиваю руки вокруг него, просто прижимая ближе к себе.

Мужчина быстро дышит, и я ощущаю его дыхание своей разгоряченной кожей. Закрываю глаза, упиваясь ощущением кожи Гриффина на моей и его твёрдости на мне.

Это чувствуется правильно. Я чувствую равновесие, словно мой мир обрёл новую ось вращения.

Глава 28

Гриффин

Мы только что были у юриста. Я нанял грузчиков, чтобы освободить три дома и несколько помещений на складе. Я должен быть уверенным, что об этом позаботятся.

Если бы я мог так же легко решить проблему с Волковым.

Скоро мне нужно будет рассказать Райли, что я отправлюсь за ним. Она заслуживает знать, особенно после прошлой ночи.

Я всё ещё не уверен, что то, что мы сделали, правильно. Прошлой ночью это казалось более чем правильным, но сегодня… совсем другая история.

У меня давно не было отношений. Не то, чтобы предыдущие отношения могли бы помочь. Райли другая. У нас с ней всё по-другому. Я даже не уверен, что то, что между нами, можно назвать отношениями. Всё, что между нами происходит, кажется жизненно необходимым.

Она важнее воздуха, которым я дышу. Если я не буду дышать, я просто напросто умру. Если я потеряю Райли, я снова стану ничем.

И дело не в сексе. И не в том, что она красива. Дело в том, что она делает меня больше — более мужественным, более сильным, более храбрым, просто больше.

— Спасибо, — нежно говорит она с пассажирского сидения. Я был удивлён, когда она вышла этим утром из комнаты, одетая в платье и лёгкую куртку. Она выглядит завораживающе.

Я беру её за руку, поднося к губам, целую ладонь и смотрю на неё.

— Не за что.

Я встал рано. Собирался смотаться до дома Джоша и обратно, пока она не проснулась. Я немного прибрался и выбросил мусор.

Её машина припаркована в моём гараже. Также я проверил масло и воду.

К моему возвращению она уже встала, и из-за этого было немного неловко.

У нас не было времени, чтобы обсудить то, что между нами произошло и что это значит для нас.

Как только мы возвращаемся домой, Райли выпускает Чарли в сад, а я проверяю его воду и корм. Она идёт на кухню, и я встречаю её на полпути. Беру за руку и веду в мою комнату. Мягко прикрываю за нами дверь и разворачиваюсь к ней.

Вижу неуверенность в её глазах. Я вытаскиваю заколку из её волос и распускаю их. Смотрю, как они каскадом спадают по её плечам, и пропускаю их сквозь пальцы.

У нас обоих был эмоциональный день, и я просто хочу сделать его лучше.

Подхожу к ней ближе и заглядываю прямо в глаза.

— Ты жалеешь о прошлой ночи? — я задерживаю дыхание, пока жду ответа.

Она заправляет прядь волос за ухо и буравит взглядом мою грудь, и на один отвратительный момент моё сердце останавливается.

— Нет. А ты? — её голос такой тихий, что я подхожу ближе.

Я чувствую охрененное облегчение из-за её ответа, и моё сердце несётся вскачь.

Она неуверенна в себе, вот в чём дело. Я должен заставить её увидеть себя моими глазами, а не через боль, которая ослепляет её.

Я буду защищать эту женщину всю свою жизнь, даже если мне придётся защищать её от собственных страхов.

— Нет. Я имел в виду то, о чём говорил. Для меня пути назад нет. Просто я хочу, чтобы тебе было комфортно из-за этой идеи насчёт нас. Будет непросто, и я не хочу, чтобы однажды ты проснулась и подумала, что всё это было ошибкой.

Её губы приоткрываются, и она прерывисто вздыхает.

— Я чувствовала себя настолько потерянной, словно блуждала в космосе, где вокруг меня нет ничего, кроме пустоты. А потом появился ты, Гриффин, и вернул на Землю. Ты стал моей гравитацией. Моим защитником против судьбы, против жестокости жизни. Я никогда не пожалею о тебе. Такое просто невозможно.

Я преодолеваю расстояние между нами, наши тела соприкасаются, а мои руки обнимают её.

— То есть мы оба понимаем, что делаем? Никакой путаницы. Ты моя путеводная звезда, Райли Вудс.

Её руки на моей груди, подбородок начинает дрожать. Она смотрит вверх на меня, пока её глаза наполняются слезами, и шепчет:

— Ты моё солнце, Гриффин МакГро.

Я позволяю рукам скользить вдоль её спины до попки, а затем крепче прижимаю девушку к себе. Поднимаю Райли, несу на кровать и опускаю на неё.

Срываю с себя кофту и быстро вылезаю из джинсов. Хватаю с прикроватной тумбы презерватив и раскатываю его. Я просто хочу оказаться внутри неё. Мне просто необходимо затеряться в ней.

Я хватаю её за бёдра, стаскивая на край кровати. Мои руки начинают медленно подниматься от её бёдер, пока не достигают трусиков. Я стягиваю их по её ногам и отбрасываю в сторону. Она не отрывает своих глаз от моих, пока мои руки поднимаются обратно вверх по её ногам и животу.

Райли быстро садится, спускает с плеч кофту и ложится обратно на постель.

Я достигаю её лица, и девушка прикрывает глаза, когда я скольжу пальцами по её подбородку. Черты её лица тонкие и изящные, из-за этого мои защитные инстинкты оживают.

Я наклоняюсь к Райли и целую шею. Чёрт возьми, её шея. Совершенно сводит меня с ума. Я делаю глубокий вдох, впитывая её сладкий запах.

Она приподнимется и пробегает пальцем от моего виска до уголка губ.

Девушка приоткрывает рот, и показывается кончик языка, облизывая губы. Её зелёные глаза темнеют, фокусируясь на мне. Я прижимаю одно колено к её промежности, чувствуя кожей жар Райли. Помещаю руки около её головы и опускаюсь до тех пор, пока её горячее дыхание не пробегает по моим губам.

Она извивается, трётся о мою ногу, и это просто охренительно сексуально. Из меня вырывается стон, и я чувствую, что твердею из-за неё до невозможности.

Я накрываю её рот отчаянным поцелуем. На вкус она такая замечательная, и я не могу сдержаться, чтобы не зажать нижнюю губу Райли зубами. Хочется оставить на ней свою метку.

Её бёдра заводят медленный ритм напротив моей ноги. Чувствую, как трясёт её тело от желания и это полностью сносит мне крышу. Я убираю ногу и накрываю её рукой. Один палец скользит внутрь её, и мои глаза закрываются.

— Ты нужен мне, — стонет она, вызывая у меня улыбку. Её глаза цепляются за мои, когда она хнычет: — Пожалуйста.

И этого достаточно. И как она это произносит, словно знает, что имеет всю власть надо мной одним только словом.

Я пристраиваюсь к её входу и легко, медленно вхожу в неё. Руки Райли комкают покрывало, а тело выгибается над кроватью дугой.

Видеть её реакции на меня — опьяняюще.

Я останавливаюсь на полпути и двигаю тазом небольшими кругами. Она пытается притянуть меня вниз, но пока я стою, я полностью контролирую ситуацию.

Беру ноги девушки и развожу шире, пока с легкостью не заполняю её полностью.

Я мягко вращаю бёдрами, задевая тазом её клитор. Её тело с каждым разом вздрагивает, и это говорит мне о том, что я нашёл её магическую точку. Я выхожу, а потом медленно вхожу обратно в Райли, заканчивая вращением бёдер. Её пальцы сильнее сжимают покрывало, и она откидывает голову назад. Я удивлён, что она даже не заметила, что открылась мне ещё больше. Это могущественная вещь — знать, что кто-то доверяет тебе себя без остатка.

Я хватаюсь за её бёдра и прижимаю ближе к себе. Девушка оборачивает ноги вокруг моей талии, сцепляя их позади меня. Я начинаю жёстче вбиваться в неё, желая слышать стоны наслаждения.

Мои бёдра переходят от сильных толчков к яростным, когда она начинает сжиматься вокруг меня. Чувствую трепет в животе, а потом рычу, когда он разносится по мне взрывными волнами.

***

Всё временно, а сейчас время — мой враг. Мне бы ничего так не хотелось, как закрыться внутри этого дома и выкинуть нафиг ключи. Но это не решит мою проблему — Волкова.

Я провёл неделю с Райли. Семь дней, чтобы впитать в память каждый изгиб её тела.

Я узнал, что у неё всё ещё были кошмары, и, чёрт возьми, я не виню её. Она побывала в аду и вернулась обратно. Я просто рад, что нахожусь здесь, когда она просыпается, и я могу её успокоить. Такое чувство, что я каким-то образом нахожусь здесь для неё.

Также я узнал, что она любит фрукты и овощи, а вот мясо не очень. Она так сильно открылась мне, и это странно, ведь за неделю я узнал о ней больше, чем за три месяца, проведённых в конспиративном доме.

Я связался с Камденом и Карсоном. Карсон сказал, у него есть друг, который может помочь, но я не особо в этом уверен. После Михаила я никому не доверяю. Мой радар доверия, очевидно, нагнулся.

Я не могу тянуть больше. Нужно сказать ей.

Мать твою, это отстой. С тех пор как мама умерла, я не беспокоился о ком-либо, отправляясь на задание. Раньше я просто паковал своё барахло и шёл, куда бы ни занесла меня работа. Но теперь мне нужно думать о Райли. Я больше не могу быть эгоистом, но к этому ещё нужно привыкнуть.

Я разворачиваюсь на своей стороне кровати и позволяю руке скользить по её талии.

Перед тем, как скажу ей, есть кое-что, что я хочу знать.

— Как ты поняла, что нельзя доверять Майку? — это единственное, что я хочу знать. Райли поняла всё, ещё до того, как кто-либо из нас заподозрил что-то неладное с ним.

Она поднимает ко мне лицо, положив свою руку на мою.

— Его глаза… Они были такими же, как у того мужчины на складе.

Я опираюсь на локоть и смотрю на неё.

— Что ты имеешь в виду?

Она подносит руку к моему лицу и проводит пальцем от уголка глаза к уголку губ. Она часто так делает.

— Его улыбка никогда не касалась глаз — они были мёртвыми. А мёртвые люди опасны, потому что им нечего терять, — её слова сбивают с толку. Она увидела это по одному лишь взгляду?

— И что же ты видишь в моих?

Она наклоняет голову к моей руке и шепчет:

— Море боли, — Райли поднимается на локтях, целуя мой подбородок. — Я знаю, что время не исцелит тебя, Гриффин, но острота боли притупится со временем. Важнее всего, что ты жив. Ты не можешь сдаться. Пока ты продолжаешь внутреннюю борьбу, надежда есть.

Я сдвигаю голову так, чтобы мой рот оказался прямо на её. Я люблю ощущать её дыхание на своих губах. Это становится зависимостью, без которой я вскоре не смогу жить.

— Осторожней, женщина. С такими словечками ты сможешь украсть моё сердце. Что же я буду без него делать?

Она оставляет на моих губах нежный поцелуй, её глаза, как два колодца тепла, когда она шепчет:

— Я просто отдам тебе своё, и тебе не придётся жить без него.

Она может разломать меня и собрать заново одними только словами.

***

Я ворочался без сна всю ночь.

Я рассказал Райли, что ухожу на задание миллион раз… мысленно, конечно же.

Не важно, сколько раз я прокручивал слова в голове, ни разу они не звучали правильно. Ещё никогда и ни о ком я не переживал так сильно. Это собственническое чувство, желание укрыть её от целого мира.

После всего, что произошло за последние месяцы, я боюсь, что это может быть слишком сложно для неё, чтобы выдержать.

Как сказать ей, что я отправляюсь убить человека, который забрал у нас наши семьи?

Как сказать ей, что я могу не вернуться?

Райли шевелится возле меня, а потом поворачивается ко мне лицом.

— Что мешает тебе уснуть? — ласково спрашивает она. Я слышу страх, затаившийся в её голосе. Она знает, что что-то происходит. Просто удивительно, как мы настроены друг на друга.

Я прикрываю глаза руками и глубоко вздыхаю.

— Мы отправляемся за Волковым. Он был замечен в Мехико.

— Мы? — она говорит тихо, и мне ненавистно то, что это я заставляю её проходить через это.

— Камден, Карсон и я.

— Где будет Скайлар?

Просто тот факт, что она продолжает думать о других людях, заставляет меня беспокоиться за неё ещё больше.

Я знаю, ей кажется, что она наказана за то, что недостаточно заботилась, или за то, что не в полной мере показывала свою заботу, и это то, что, как я надеюсь, я могу помочь ей преодолеть. Просто мне нужно каким-то образом выжить и вернуться домой, к ней.

— Если не возражаешь, она приедет сюда. Оставайся в моей спальне, а она будет в твоей.

Райли оборачивает пальцы на моём запястье и тянет мою руку от своего лица.

— Конечно, пускай приезжает.

Мне хочется пообещать ей, что я вернусь. Хочется утешить её, но я не могу говорить ей эти лживые слова. Это единственное, что я не могу сделать. Я не могу утешать её ложью, только если это не для её защиты. Есть ужасающая вероятность того, что я могу проиграть эту битву.

— Прежде чем уехать, я удостоверюсь, что всё в порядке, — в конце концов, это я могу сделать. Я должен быть уверенным, что о ней позаботятся в случае моей смерти. Завтра я должен проверить в порядке ли мои документы.

— Когда?

— Послезавтра, — шепчу, закрывая глаза, потому что чувствую себя трусом. Я бы предпочёл встретиться с Волковым лицом к лицу, чем подвести её. Я не хочу видеть этот убитый взгляд в её зелёных глазах, зная, что я единственный в ответе за это.

Я слышу, как она двигается, а потом встаёт с кровати.

— Чарли, — зовёт она, а потом я слышу звук открывающейся раздвижной двери.

У неё есть Чарли и это немного меня успокаивает.

У меня нет привычного волнения перед миссией. Такое чувство, что я стою на краю зияющей бездны. Один неверный шаг и пути назад нет.

Глава 29

Райли

Ничто в жизни не вечно. Думаю, этот урок я должна усвоить.

Такое ощущение, что когда я делаю один шаг вперёд, жизнь оттаскивает меня на сто назад.

Предполагается, что, когда ты молода, твоя жизнь наполнена обещаниями. Я путешествовала по миру. Изучала культуры и места, о которых большинство людей могут только мечтать.

Затем я возвращалась домой с переполненным мечтами сердцем. Я хотела влюбиться. Я хотела выйти замуж, чтобы папа вёл меня к алтарю.

Я хотела провести часы с мамой в поисках идеального свадебного платья.

Я хотела танцевать на своей свадьбе со своими братьями.

Хотела начать карьеру и завести детей. Хотела, чтобы Джош и Логан стали дядями, а мама и папа — бабушкой и дедушкой.

А затем я потеряла их одним махом, со всеми своими мечтами и надеждами.

Я думала, что нашла друзей, когда встретила Амелию и Майлза. Они понимали меня. Думала, что возможно, снова обрела свой дом.

Но затем я потеряла и их, и жизнь отбросила меня назад ещё на сотню шагов.

Гриффин.

Я закрываю глаза, и слёзы катятся по щекам.

Говорят, Бог любит троицу, но это брехня. Третий раз — это просто ещё один шанс для жизни ранить тебя.

После того, как мы с Гриффином занимались любовью, я, в самом деле, подумала, что могу осмелиться мечтать… могу осмелиться надеяться.

Последняя неделя полностью перевернула всё с ног на голову.

Я влюбилась.

Я была удивлена, что такой человек, как Гриффин, может чувствовать тоже самое ко мне. Я чувствовала, что могу осмелиться встретить будущее без своей семьи. Чувствовала, что может быть, однажды, мы с Гриффином сможем завести свою собственную семью.

Я чувствовала себя чуть более сильной. Чуть более храброй. Полной надежд и иллюзий.

Когда Гриффин практически присвоил меня себе, я была в восторге. Я чувствовала себя счастливой, потому что этот сильный и заботливый мужчина хотел меня.

Я чувствовала, что наконец-то со мной происходило что-то правильное. Он разобрался с арендой складских помещений. Он заботился обо мне.

Но, как я и сказала, ничто в жизни не вечно.

***

Я была в замешательстве, когда прибыли Камден и Карсон. Камден сказал, что Скайлар вернулась в колледж. Она не хотела приезжать сюда. Я была настолько разбита тем, что Гриффин покидает меня, что даже не поприветствовала должным образом Карсона.

Скайлар умница. Возвращение в колледж займет ее. У неё всё ещё есть мечта, чтобы жить.

Я существовала на автопилоте. А ещё пряталась в комнате с Чарли. Таким образом, я могла не встречаться с грядущим.

Я сижу к двери спиной, когда слышу, что она открывается. Даже не оборачиваясь, я знаю, что это Гриффин.

— Пожалуйста, не говори ничего, — шепчу я. — Просто уезжай. Не давай мне обещаний. Не ври мне. Просто не говори ничего, закрой за собой дверь и уходи.

Он колеблется, и я сильнее сжимаю глаза. Он подходит ближе, а потом я чувствую его дыхание на своих волосах.

Он оставляет поцелуй на моей макушке и медлит, не отстраняясь сразу же. Я слышу его прерывистый вдох, а потом его пальцы путаются в моих волосах. Он чуть отстраняется, и от его рваного выдоха прядь волос взлетает в воздух. Он ещё раз целует меня в макушку, а затем отходит.

Мне хочется развернуться и прижать его к себе. Хочется умолять его остаться. Хочется умолять его бежать со мной. И мне плевать, даже если мне придётся бегать до конца своей жизни, пока я буду с ним.

Но я не двигаю ни одной мышцей. Я задерживаю дыхание, когда он отходит от меня.

Гриффин подходит к двери и снова медлит, перед тем, как закрыть её за собой.

И вот, он просто уходит.

Я сворачиваюсь клубком на кровати и зарываю лицо в покрывало.

Чувствую, как Чарли тычется в меня носом, но попросту не могу заставить себя пошевелиться.

Гриффин забрал последние остатки моего желания жить. Сейчас я просто хочу лежать здесь и умереть.

Глава 30

Гриффин

— Вижу четырёх мужчин у заднего входа, — голос Камдена скрежещет в рации. — По трое с каждой стороны и ещё пятеро патрулируют спереди. Они действительно охраняют что-то важное. Думаешь, Волков может быть там?

— Не уверен, — я ненавижу быть в чём-то неуверенным. Это даёт ощущение, будто я иду вслепую, и это в разы увеличивает риск.

Прямо сейчас они выигрывают.

Учитывая, что нас осталось всего трое, мы бросили на это все силы.

В любой момент всё может пойти не так.

Я поворачиваюсь, тянусь за рацией, и она снова трещит. Из неё доносится голос Карсона.

— У нас здесь джип, направляется к главным воротам.

Я бросаю взгляд на главные ворота, когда джип появляется в поле зрения.

— Приём. Есть обзор. Я не вижу отсюда, кто в нём находится. Попробуй рассмотреть поближе.

— Уже в пути, — говорит Карсон, и я слышу, как он кряхтит, вставая.

Не проверяя джип, охранники открывают ворота, а это значит, что там кто-то важный. Четыре охранника окружают джип, и из него выходит мужчина в дорогом чёрном костюме.

Он скидывает с головы лыжную маску. На секунду я думаю, а не заложник ли он, но затем он поправляет пиджак, и я отчетливо вижу пистолет под его рукой.

— Думаешь, это может быть Волков? — Камден задаёт вопрос на миллион.

Я пи*дец как надеюсь, что это он. Я хочу покончить с этим заданием, чтобы я мог вернуться к Райли. Ненавижу то, как мы расстались.

— Ага, учитывая, что никто из нас не видел нормально его лица.

Мы выжидаем под покровом темноты, прежде чем нанести удар.

— Пойдём за этим козлом, — командую я. Я тихо молюсь, чтобы наши жизни остались при нас, но больше о том, чтобы моя пуля оказалась между глаз Волкова.

Я медленно двигаюсь по каменной насыпи рядом с особняком, прижав тело к земле. Добравшись до места, я забегаю за стену и прижимаюсь всем телом к ней.

Я прислушиваюсь. Если я не ошибаюсь, охранники должны будут пройти через ворота слева от меня через минуту.

Я подхожу ближе и готовлю оружие. Глушитель поможет заглушить выстрел, но если хоть один из них проскочит — мы покойники. Я жду, а потом слышу, что они прямо за стеной. Я прижимаю кончик пистолета к небольшому пространству в стене. У меня есть всего один шанс, чтобы сделать всё правильно.

Я жду, когда они выйдут, а затем спускаю курок, убирая их четырьмя быстрыми выстрелами.

В считанные секунды перебираюсь через стену, и, с глухим звуком, приземляюсь возле четырёх тел. Быстро бегу в сторону дома. Использую отмычку, чтобы открыть дверь, и подавляю вздох облегчения, когда она поддаётся.

Вхожу в дом через кухню. Здесь есть всего одна дверь, ведущая в остальную часть дома.

Слышу приближающиеся ко мне тяжёлые шаги и ныряю под стол. Бросаю взгляд на дверь, когда в неё входит мужчина, я готовлюсь к нападению.

Он открывает холодильник и берёт из него бутылку воды. Я дожидаюсь подходящего момента, когда мужчина подходит к раковине, чтобы выглянуть в окно, и вскакиваю. Я оборачиваю правую руку вокруг его шеи, а левой рукой яростно давлю на голову, выворачивая её. Я слышу хруст и медленно опускаю его на пол.

Если повезёт, Камден и Карсон проникнут в дом с противоположной стороны. Наша миссия проста: убедиться, что Волков убит и сохранить собственные жизни.

Я ловко перемещаюсь из одной комнаты в другую. У нас всё ещё есть элемент неожиданности, играющий в нашу пользу, и я надеюсь, что так и останется.

Я придерживаюсь стены, когда приближаюсь к комнате, напоминающей гостиную. Внезапно, мужчина выходит из-за угла, и на его лице всплывает удивление, когда он видит меня. «Вот тебе, бл*дь, и элемент неожиданности».

В мужчину стреляют со спины, а потом из-за угла выглядывает Камден. Я с облегчением выдыхаю, осознавая, что он в порядке.

Мы стоим, прижатые к стене, и я беззвучно отсчитываю до трёх, используя пальцы. На счёт три мы движемся обратно в гостиную.

Мы слышим шаги в нашем направлении. Глаза улавливают кровь на плече Камдена.

— Просто рана, — шепчет он, пожимая плечами.

— Где Карсон? — шепчу я. Использовать рации слишком опасно.

— Проверяет спальни.

— Нужно двигаться, — шепчу я. Мы добираемся из гостиной до пустой комнаты. Здесь только одна дверь слева.

— Готов?

— Давай просто покончим с этим, — говорит Камден, первым направляясь в последнюю комнату. Я бросаюсь за ним, готовый принять любые угрозы, но останавливаюсь в недоумении, когда вижу, что это просто ещё одна пустая комната.

Камден заходит через другую дверь, и от этого я в ещё большем замешательстве. Он обыскал дом, как и мы, всю его остальную часть. Куда, мать их, все делись?

В тоже время все мы смотрим вниз и замечаем люк.

— Бл*! Думаешь, они в подвале? — спрашивает Карсон.

— Есть только один способ узнать. Карсон, ты остаёшься здесь и прикрываешь нас сзади. Камден, ты со мной. Давай спустимся вниз.

Я медленно поднимаю крышку, убеждаясь, что я не на линии огня. Внизу горит свет, и я слышу голоса.

Я спускаюсь, зная, что могу не беспокоиться за свою спину. Опустившись, но с поднятым пистолетом, мы медленно движемся по чему-то вроде тоннеля.

Мы осторожно проходим мимо комнаты, заполненной коробками. «Бл*дь! Это боеприпасы. Мы, бл*дь, напоролись на одну из его операций. Класс!»

Чем ближе мы подходим к концу тоннеля, тем громче становятся голоса.

На лестнице есть какое-то движение, и мы оба, Камден и я, оборачиваемся. Это Карсон кидает в нас какого-хрена-так-долго взгляд.

Я показываю ему фак и указываю на последнюю комнату.

Карсон быстро добирается до нас, и все мы движемся вперёд с одной только мыслью в голове — убить Волкова к чертям собачьим!

Только собираюсь выломать дверь, когда меня пронзает острая боль. Это у Майлза получалось лучше всего. Он никогда не отступал от драки.

Кидаюсь вперёд и начинаю стрелять по каждому, кто не свой. Камден, Карсон и я разделились и прячемся за ящиками. Везде, куда ни глянь, оружие, готовое к отправке.

Выхожу из-за ящика и успеваю убрать ещё двух парней, прежде чем выдаю свою позицию.

Вокруг меня грохочут выстрелы, и я быстро прижимаюсь к ящику.

Глубоко вздыхаю и молюсь про себя, чтобы убить Волкова до того, как попадусь сам.

Мой взгляд падает на ряд жилетов смертников и гранат, и моё дыхание останавливается. Во всём этом хаосе последних недель, я и забыл, почему взялся за убийство Волкова.

Мальчишка, которого я вынужден был убить, нёс одну из гранат Волкова.

И раз уж я взялся за эту работу, то должен избавить этот мир от Волкова. Я взялся за эту работу, потому что где-то на задворках сознания, чувствовал, что защищаю невинного ребёнка где-то там.

Каким-то образом, я вынужден был принять такую жизнь.

Осознание того, что это не только моя вина, освобождает. Вся это долбанная херня лежит на Волкове. Это он поместил гранату в руки маленького мальчика. Это он заставил меня убить невинного ребёнка. Это он заставил меня пытаться убрать его всеми возможными способами.

И сегодня, он, блин, сдохнет.

Я отталкиваюсь от ящиков и палю по всему, что движется. Камден валит последнего парня и в моей груди разливается разочарование.

— Бл*дь, где Волков? — кричу я, когда во мне начинает пульсировать гнев.

— Сюда! — кричит Карсон с задней части комнаты.

Мы с Камденом бежим мимо тел, лежащих между нами и Карсоном. И когда я ясно вижу его, улыбка растягивает мои губы.

Волков лежит на полу, ухватившись обеими руками за ногу.

Я даю пять Карсону за его отличную работу.

— Кто вы, нахер, такие? — Волков плюет эти слова нам под ноги.

Камден подходит ближе и вытаскивает нож из держателя, закреплённого на его ноге.

— Я твой судья, — шипит Камден и вонзает нож в другую ногу Волкова.

Мужчина ревёт от боли и выплёвывает поток русских ругательств, брызжа слюной.

— Я твой присяжный, — говорит Карсон и жёстко давит каблуком ботинка на пулевую рану в ноге Волкова.

Тот кричит в агонии и начинает угрожать:

— Мои люди повсюду. Они доберутся до вас. Вы покойники!

— Ты не можешь убить кого-то, кто уже мёртв, — говорю я, прикладывая пистолет к его голове. — Я твой палач. И ты приговариваешься к смерти.

— Подожди! — Волков вытягивает руку перед лицом. — Подож… — я спускаю курок, обрывая жизнь того, кто ответственен за множество смертей и разрушений.

Я чувствую, как на меня накатывает облегчение, когда вижу, как тело Волкова обмякло.

Я поворачиваюсь к своим парням, и я так благодарен им за то, что они оба прошли через это.

— Идём отсюда. Нужно завершить последний этап плана.

Глава 31

Райли

День.

Неделя.

Месяц.

Ещё один человек, которого у меня забрали.

Я могу заставить себя покинуть его кровать, только чтобы покормить Чарли и выпустить его на улицу, а потом опять плетусь под одеяла, молясь о ещё одной секунде с ним.

Вначале я надеялась. Я думала, что Гриффин ушёл всего на несколько дней, поэтому тогда, у меня всё ещё была надежда.

Когда одна неделя превратилась в две, началось волнение. Я ощущала беспомощность и тревогу. Ни на чём не могла сконцентрировать внимание более чем на пару секунд.

Тогда объявился юрист. Гриффин всё оставил мне. Он сказал, его самолёт упал в океан. Я не знала подробностей, кроме того, что никто не выжил.

Гриффин мёртв.

В это трудно поверить, но ещё труднее принять. Я видела, как умирает моя семья, поэтому у меня было чувство осознания их конца. Я видела, как умирали Амелия и Майлз. Осознание, что конец приходит со смертью, странным образом помогает — оно заставляет принять тот факт, что этот человек никогда больше не вернётся.

Но смерть Гриффина принять сложнее. Я не удивлюсь, если он всё ещё жив. Они не нашли его тело, так что, возможно, он выбрался, раненный, и эта мысль меня убивает. Это создаёт бессилие и панику глубоко внутри меня, и я тону в этом.

Что если мужчина, которого я люблю, где-то там, медленно умирает ужасной смертью?

Я схожу с ума от страха. Я чувствую мучительную потребность отправиться на его поиски, но даже не знаю с чего начать, и это снова бросает меня в лапы беспомощности и паники.

Временами я верю в его смерть. Говорю себе, что если бы он выжил, то пришёл бы ко мне. Гриффин не нарушил бы своего обещания.

Я блуждаю от жара до холода, от неверия к вере, от пустого взгляда в никуда до гнева на стены.

И ничто не помогает. И не сможет сделать мне лучше.

Ничто.

У меня ничего нет. Я ничто.

Осознание, что вся твоя жизнь, вся твоя личность стала ничем, парализует.

***

С тех пор, как моя жизнь закончилась, прошло два месяца.

Я имела четыре дома, но всё ещё была бездомной.

У меня было денег больше, чем нужно одинокому человеку, но мне было не с кем их разделить.

Я так чертовски одинока, что это душит меня.

Счастье как вода. Ты думаешь, что можешь зачерпнуть её, но она просто утекает сквозь пальцы. Счастье мимолётно. Счастье строит тебя так, что одиночество может сбить с ног.

В моей жизни было столько обещаний. Полагаю, так выходит, когда выстраиваешь своё счастье на обещаниях других людей.

Они обещали мне безопасность. Обещали мне любовь. Обещали, что всегда будут со мной.

Это обещания, которые никто никому не должен давать. Ты не можешь быть уверена в том, что произойдёт.

Ты даёшь человеку ложное чувство безопасности, а когда это спасительное одеяло вырывают у тебя из-под ног, ты больно падаешь.

Обещания похожи на надежду — оба обманчивы. Они дают тебе обманчивое чувство защищенности и счастья. Они обманывают тебя так, что могут разрушить. Они, как медленный яд, разработанный, чтобы сожрать тебя изнутри.

***

Три месяца.

Я лгала Гриффину. Время не притупляет боль. Время нихрена не делает, кроме того, что изматывает тебя, чтобы тебя могла наводнить боль.

Боль, как сорняк. Если пустит в тебя корни, его уже не убрать.

Она оборачивает воспоминания в оружие, а чувства в смертельный удар. Таким образом, она ставит тебя на колени.

Я выставила все четыре дома на продажу. Я возвращаюсь в конспиративный дом. В конце концов, я должна навестить могилы.

Я пакую необходимое и договариваюсь с агентом по недвижимости, чтобы он просто переслал мне бумаги, когда найдёт покупателя.

— Пойдём, Чарли, — говорю я, открывая дверь моей машины. Он был очень терпеливым со мной.

Дорога до Колорадо длинная. Я останавливаюсь только чтобы заправиться, дать немного погулять Чарли, перекусить и выпить что-нибудь.

Два раза я сворачиваю не туда и начинаю переживать, что не найду дом, когда наконец-то выруливаю на верную дорогу.

Я выпускаю Чарли первым, так что он может побегать и размять лапы.

Я ищу ключи и нахожу тот, что от передней двери.

Чувствую себя усталой и вспотевшей, когда поднимаюсь по лестнице, а затем борюсь минуту или две с замком, пытаясь открыть дверь.

Наконец, толчком открываю дверь, а потом мой мир начинает вращаться от шока.

— Ты же умер, — шепчу я Камдену, как раз когда мои ноги подкашиваются и всё темнеет.

***

Я просыпаюсь от запаха бекона. Что странно. Не припомню, чтобы готовила его.

Поворачиваю голову и открываю глаза. Горы.

Я готовила его в конспиративном доме?

Воспоминание о Камдене, спускающемся по лестнице, больно бьёт по мне, и я подскакиваю.

Взгляд порхает по комнате, пока учащённое дыхание срывается с моих сухих губ.

Чарли спит на другой стороне кровати. В комнате мы одни.

Я видела Камдена во сне?

Сердце бьётся сильно, а мысли пускаются вскачь.

Я не знаю, должна ли я обнадёживаться или же доставить себя в ближайшую больницу.

Я схожу с ума?

Втягиваю воздух и снова чувствую запах бекона.

Выхожу из комнаты, чтобы посмотреть, что происходит. Мне нужно убедиться, действительно ли я видела Камдена или же свихнулась.

Пока я спускаюсь по лестнице, запах бекона усиливается. Когда я приближаюсь к кухне, то слышу приглушённый спор.

— Она имеет право знать! — шипит кто-то.

Чем ближе я подхожу, тем медленнее мой шаг, и внезапно, всё стихает. Я останавливаюсь по обратную сторону двери и боюсь сделать следующий шаг. Я боюсь того, что увижу.

Я слышу скрип стула о плитку, и знакомая поступь шагов достигает моих ушей.

Мои глаза вонзаются в него, как только он оказывается на виду.

Я молилась об этом моменте.

Я надеялась.

Я умоляла.

Я даже не вспомню, сколько раз я желала хотя бы ещё одну секунду с ним.

Я проигрывала этот момент в голове снова и снова. Я мечтала о том, как побегу к нему в руки, как буду говорить, что люблю его.

Но сейчас, в этот момент, я ощущаю только горькую боль предательства.

— Ты жив, — шепчу я. Мой голос звучит таким же мёртвым, какой я себя ощущаю.

— Я жив, — шепчет Гриффин в ответ.

Он делает один шаг ко мне, и это заставляет меня отступить на один от него.

— Не подходи ко мне, — я сжимаю по бокам руки в кулаки, будто собираюсь наносить один гневный удар за другим. — Ты дал мне поверить в твою смерть. Я, блин, оплакивала тебя!

— Так было к лучшему, — он делает ещё один шаг ко мне, и я выставляю между нами руку.

— Держись от меня подальше! — я делаю вдох, и чувство такое, словно я вдохнула шипы. — Ты солгал мне. Я доверила тебе всё, а ты мне солгал. Ты просто оставил меня там. Ты сидишь здесь и ешь свой бекон, будто между нами ничего не было? Как так можно? Что за человек делает подобное для другого?

— Человек, которого тебе лучше не иметь в своей жизни, — выпаливает Гриффин в ответ.

Он сокращает расстояние между нами быстрее, чем я могу пошевелиться. Он хватает меня за руку, и его голубые глаза такие напряжённые, такие живые.

— Я сфальсифицировал свою смерть, чтобы ты могла жить, Райли. Я сделал это для тебя.

Я отбрасываю его руку от своей. Я хочу разодрать его на куски, как моё горе о нём раздирало на куски меня.

— Чтобы я могла жить? Ты, должно быть, прикалываешься надо мной. Какую жизнь, как ты думаешь, ты мне дал? Моя семья мертва из-за тебя. Мои друзья мертвы из-за тебя, — я поднимаю вверх руку, когда он хочет что-то сказать. — Я любила тебя. Я отдала тебе своё сердце, свою грёбанную душу, а ты убил её. Тебе, Гриффин МакГро, удалось разрушить меня. Вот что ты сделал для меня.

Камден подходит и становится рядом с Гриффином, умоляюще глядя на меня.

— Райли, выслушай его. Вся эта херня целиком моя идея. Я был уверен, что тебе будет лучше без нас. Мы сделали это, чтобы у тебя была нормальная жизнь.

— Нет! — кричу я, чтобы заставить его замолчать.

Такое чувство, что я схожу с ума. Я больше не могу это выносить. Один удар за другим. Я ухожу прочь, и когда достигаю лестницы, взбираюсь по ней, спеша в свою комнату, чтобы скрыться от них.

Я мечусь взад-вперёд по комнате, а Чарли встревоженным взглядом следит за каждым моим движением.

Не могу поверить, что он жив. Он позволил мне верить в его смерть. Сфальсифицировал свою собственную смерть, не заботясь о том, что это сделает со мной.

Мой дедушка правильно говорил: «Ты приходишь один в этот мир, один и уйдёшь из него».

Я наконец-то усвоила свой урок. Лучше быть одной. Так никто не сможет тебя ранить.

Глава 32

Гриффин

— У неё есть все права ненавидеть меня. Каждое слово из её уст было правдой.

Камден сильно толкает меня, гневно смотря, от чего выглядит опасным.

— Если бы Амелия была здесь, она бы сказала тебе прекратить себя жалеть, вытащить голову из задницы и идти всё исправлять с Райли, — выпаливает он мне.

Карсон усмехается, словно ему очень весело:

— Да уж. Она бы сказала слово в слово.

— Кто бы говорил, — огрызаюсь я на Камдена. — Как насчёт Скайлар? Она знает, что ты жив? Это была твоя грёбаная идея с самого начала.

Камден качает головой и смотрит на меня взглядом, полным предупреждения.

— Я не трахал Скайлар. И я ничего ей не обещал.

Я замахиваюсь на Камдена, но он вовремя уворачивается.

Он отходит от меня ещё на шаг.

— Я спущу тебе это, только потому, что тебе больно. Но, Гриффин, — он возвращается к столу и садится перед своей наполовину пустой тарелкой с беконом, — ты не единственный кому больно. Да, это была моя идея, но ты согласился на неё. Ты был согласен с тем, что для всех будет лучше, если мы исчезнем. Только так они могли быть в безопасности от наших врагов. Это был выбор, который мы сделали вместе, но у Райли не было слова в этом выборе. Она верила, что ты мёртв. Она в шоке. Она приняла столько ударов, что я переживаю, сможет ли она оправиться от них.

Камден многозначительно смотрит на меня.

— Ты не имеешь права злиться сейчас. Тебе нужно исправить это дерьмо и позаботиться об этой девушке. Ты обещал ей.

***

Райли избегает меня. Я не могу винить её. Имей я хоть малейший шанс, я бы сам себя избегал.

Камден прав. Может это и была его идея, но мы все с ней согласились. Это было лучшим, что мы могли сделать, пусть даже я и жалел сейчас. Я ни за что не хотел ранить Райли.

Мы все согласились убить Волкова, а потом сфабриковать наши смерти. Единственный человек, который знал о том, что мы делаем, — мой адвокат. Он занимался нашими документами после того, как мы «умерли». Если мы были мертвы, наши близкие были бы в безопасности от повторения всей этой фигни с Волковым. Если мы были мертвы наши враги не пришли бы за нашими близкими.

Я сделал это, чтобы спасти её. У меня был выбор: быть эгоистом и вернуться к ней, и каждый божий день, пока я был с ней, она была бы под угрозой; или я мог оставить её и позволить ей обрести счастье с кем-то ещё — но, в конечном счёте, спасти её.

Много я раз я хотел послать всё к чёрту и прийти к ней, но я не мог быть эгоистом. Она заслуживала больше того, что я мог предложить ей.

Но сейчас она здесь. И каким-то образом мне нужно всё исправить.

Я работаю над Операцией Путеводная Звезда вот уже несколько дней.

Сегодня я запущу её в действие.

Я сижу и вырезаю маленькие звёзды и солнца. А потом пишу послания на каждом из них, прежде чем засунуть их в банку.

Я беру банку и отношу к комнате Райли, а затем кладу её перед её дверью. И прежде чем уйти, мягко стучусь.

И теперь я могу только надеяться, что я ей всё ещё небезразличен настолько, чтобы не швырнуть мне эту банку в лицо.

Глава 33

Райли

Я цепляюсь за свой гнев, потому что если отпущу его, то прощу Гриффина.

Я не стану спорить с тем, что чувствую себя лучше с тех пор, как вернулась сюда.

Мёртвый груз, тянувший меня вниз, упал с моих плеч, и мне легче дышать.

Сейчас я просто зла, и мне нужно время, чтобы преодолеть это.

Чарли снова поглядывает на меня. Каждый раз, когда я ищу причины, почему я зла, он заводит эти свои ментальные разговорчики о том, почему я должна простить Гриффина.

Думаю, что больше всего меня ранит тот факт, что он смог так легко отпустить меня.

Раздаётся стук в дверь, и на мгновение я собираюсь игнорировать его, но Чарли опять подаёт мне это взгляд.

Я с раздражением встаю и толчком открываю дверь. Я удивляюсь, увидев банку на полу. Я поднимаю её и читаю записку, которая была прикреплена спереди.

Все солнышки — это причины, по которым тебе не следует меня прощать.

Все звёзды, это причины, по которым стоит.

Я хмуро смотрю на банку, ощущая приступ упрямства. Боже! Как будто банка может поменять моё мнение.

Я помещаю банку на прикроватную тумбочку и продолжаю хмуриться на неё.

«Ты знаешь, что хочешь прочесть их», — звучит голос Чарли.

— Нет, не хочу, — бормочу я себе под нос.

«Да-да, ты хочешь», — продолжает давить Чарли.

— Ладно! Я прочитаю одну.

Беру банку и вытаскиваю одно солнышко.

Я задница.

— Ох, ну тут ты прав, — выпаливаю я, доставая ещё одно.

Всё ещё задница.

Следующая записка заставляет мои губы растянуться в улыбке.

Я самая большая задница в мире.

Я беру пару солнышек и на всех них написано одно и то же, немного по-разному, но все они сообщают о том, что Гриффин был задницей.

Я беру одну звезду и закусываю губу, читая её.

Я хотел, чтобы ты была в безопасности.

Я переворачиваю банку на кровать и собираю только звёзды.

Я хотел, чтобы у тебя был шанс на нормальную жизнь.

Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

Эту читать адски больно.

Я недостаточно хорош для тебя.

Слёзы стекают по щекам, и я беру ещё одну.

Я люблю тебя так сильно, что твои потребности превыше моих.

Эта рушит стену, и я опускаюсь рядом с кроватью. Я плачу над звёздами и солнышками вокруг меня.

Я плачу из-за всего, что у меня отняли.

Плачу, потому что я устала просто выживать.

Но в основном, я плачу из-за прекрасного мужчины, который был готов отказаться от нашей любви, потому что не верил в себя.

***

Гриффина нет ни в его комнате, ни в кабинете. Я проверила на улице, но и там его нет, и я удивляюсь, где же он может быть.

Я иду обратно в дом и только тогда вспоминаю про бассейн.

Когда я дохожу до комнаты с бассейном, там горит свет и дверь чуть приоткрыта. Я захожу и закрываю за собой дверь, прежде чем оглядеться.

Гриффин сидит на краю джакузи и водопад спадает по его спине. Его голова наклонена вперёд, а плечи опущены — как тогда, когда он сидел тут в ту первую ночь, когда я пыталась его поцеловать.

Он был прав тогда, мы не были готовы к отношениям, но я продолжала давить.

Я стягиваю обувь и сажусь у джакузи. Я сижу на другом краю и просто смотрю на него, до тех пор, пока он не поднимает свой взгляд.

— Что ты видишь? — шепчет Гриффин.

— Море печали, — я не прерываю зрительный контакт и продолжаю: — Как ты можешь думать, что ты недостаточно хорош для меня? Как ты смеешь решать, что для меня лучше? Как ты смеешь решать, достойна ли наша любовь шанса или нет?

— Я думал, что делаю правильные вещи, Райли, — шепчет он, звуча смертельно уставшим.

— Я всех потеряла, — мой голос дрожит, но я не собираюсь молчать: — От того, что я знала, что у меня есть ты, всё стало просто… терпимее. Так ты решил забрать единственное, что поддерживало меня, держась от меня подальше? Как ты мог подумать, что это будет лучше для меня?

Гриффин встаёт и опускается на колени между моими ногами так, что мы смотрим друг другу в глаза. Его рука гладит мою щёку. Его взгляд настолько интенсивный, что я буквально прирастаю к месту.

— Волков не единственный человек, кого я разозлил в жизни. Мы, вероятно, разобрались с Волковым, но это не означает, что в один день, когда мы меньше всего будем готовы, не придёт другая угроза.

Я беру его за запястья и отрываю его руки от своего лица. Я кладу их на бёдра и смотрю на них.

— Ты мог бы взять меня с собой, — шепчу я.

— Я просто хочу лучшего для тебя, Райли. А я ни разу не лучший.

Я качаю головой и кусаю нижнюю губу.

— Ты не знаешь этого. Единственное, чему меня научили прошедшие несколько месяцев, это тому, что в жизни ничто не вечно. Разве ты не предпочёл бы быть со мной, зная, что у нас есть месяц счастья, а не год печали?

— Я хочу для тебя нормальной жизни. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за мужчину своей мечты. Я хочу, чтобы у тебя были дети. Я хочу, чтобы у вас были тысячи споров. Хочу, чтобы ты состарилась с ним.

По моим щекам струятся слёзы, и я пытаюсь проглотить всю эту боль.

— Посмотри на меня, — шепчет он.

Я качаю головой, и слёзы капают с моего подбородка на грудь.

Я могу чувствовать его взгляд на себе. Я скучала по ощущению его взгляда.

— Я хочу иметь тысячи споров с тобой, — шепчу я, пока льются слёзы. — Я продаю всю собственность. Мне не нужны все эти деньги, если это означает, что я буду одна. Я не хочу ничего из этого, если это означает, что у меня не будет тебя.

— Я просто не хочу, чтобы ты пожалела о нас. У тебя всё ещё столько ран, которые нужно исцелить. Что если, спустя годы, когда ты окончательно оправишься, ты поймёшь, что тебе больше не нужны мы?

Я скольжу глазами по его шее, губам и задерживаюсь на его глазах.

— Ты правда думаешь, что я когда-либо полностью восстановлюсь? Гриффин, я смотрела, как пытают и убивают мою семью. Я была здесь, когда убили Амелию и Майлза. Я никогда не оправлюсь от этого. Единственное время, когда я чувствую себя цельной, это когда я с тобой. Половина меня сгинула, и я никогда не верну эту половину. Как ты сказал? Я запуталась, и ты запутался. Давай будем запутанными вместе.

Его глаза остаются на мне, и я вижу схватку, происходящую в его мозгу.

— Ты обещал никогда меня не отпускать, — шепчу я, зная, что у меня заканчиваются способы для убеждения.

Он встаёт, пропуская руку сквозь волосы.

Я тоже встаю, удостоверяясь, что он смотрит на меня, когда я говорю:

— Ты обещал всегда быть рядом со мной. Ты обещал, Гриффин.

Я не позволю ему нарушить обещание. Это бы означало, что я сдаюсь, но после всего, что было сказано и сделано, я всё ещё верю в нас.

— Пожалуйста, — шепчу я и беру его руку в свою. Я кладу её на свою щёку, прикрывая глаза, и молюсь, чтобы это не был наш последний разговор. — Пожалуйста, верь в нас. Мы стоим этого. Прошу…

Его рука сжимается на мне, и Гриффин притягивает меня к своей груди. Он зарывается лицом в моей шее, и я чувствую его дыхание, бегущее по моей коже.

— Я просто хочу лучшего для тебя, — хрипло говорит он.

— Ты лучший для меня. Не дай мне потерять последнего человека, которого я люблю. Не делай этого со мной. Ты не можешь умереть для меня дважды. Я не переживу этого.

— Чёрт, — он тяжело вздыхает, а потом его губы находят мои. Он целует меня, как изголодавший, и я подозреваю, что в какой-то степени мы и есть голодающие. — Я так сильно люблю тебя. Я не смогу отпустить тебя ещё раз.

— Тогда просто люби меня. И не отпускай, — говорю я, оставляя поцелуи вдоль его челюсти.

— Я не хочу существовать ни в какой версии жизни, если в ней не будет тебя. Я люблю тебя, только как мужчина может любить женщину. Я люблю тебя безоговорочно. Я люблю тебя эгоистично, потому что нет ни единого шанса, что я смогу поделиться тобой. Я хочу всю тебя… каждый удар твоего сердца, каждый твой вдох, каждую секунду.

Я тянусь к его футболке и снимаю её через голову. Гриффин быстро расправляется со штанами, и звук влажного шлепка распространяется по всей комнате, когда он отбрасывает их на плитку рядом.

Я скучала по его обнажённому виду. Он весь – просто как жесткий пласт мышц. Он очень мужественный, когда срывает с меня футболку. Я быстро стягиваю трусики и затем бросаю их рядом с ним.

— Сядь на край, — командует он, и это посылает волну дрожи вниз по позвоночнику.

Я сажусь, не отрывая глаз от его идеального тела. Его пальцы оборачиваются вокруг меня, а потом его руки проходятся вверх по сторонам моих ног. Я и забыла, как он может разжечь моё тело одним касанием.

— Ты чертовски красивая, Райли, — рычит мужчина, захватывая один сосок ртом.

Я скучала по ощущению его кожи на моей. Руки жадно скользят по его спине и вниз, к его заднице, моей любимейшей части.

— Гриффин… — он целует меня глубоко, его язык ласкает мой. Всё в нём заводит меня.

— Мне никогда не насытится тобой, — выдыхает он, поверх моей распалённой кожи, пока оставляет легкие укусы от груди до живота.

Он нежно кусает внутреннюю поверхность бедра, а потом я чувствую его дыхание прямо у себя между ног. Я раздвигаю их шире и помещаю руки позади, чтобы удержать равновесие. Его язык толкается внутрь меня, а потом он вылизывает меня восхитительными мазками.

Мои бёдра неугомонно елозят, а слова просто слетают с распахнутых губ.

— Ещё… пожалуйста.

Я испускаю хриплый стон, и его, кажется, это ещё больше заводит.

— Пожалуйста…

Гриффин начинает посасывать меня, и мурашки неровным строем пронзают мой живот. Бёдра неконтролируемо дрожат, пока оргазм проносится сквозь меня.

Когда его язык толкается в меня, мои ноги напрягаются, а спина выгибается в холодный воздух надо мной.

Он стонет, этот звук вибрирует на моих, всё ещё чувствительных точках, а потом он вставляет в меня два пальца, разжигая огонь, пока он не становится адским пламенем.

— Я скучал по тому, как заставлял тебя кончать. Люблю, когда твоё тело полностью сдаётся мне.

Меня покидает тепло его тела, и Гриффин оборачивает пальцы вокруг моих бёдер. Он подталкивает меня вверх, а потом переворачивает так, что я оказываюсь на коленях, а моя задница на его полном обозрении.

— Райли, — шепчет он, пока его бёдра толкаются вперёд, и он жёстко входит в меня.

Я задыхаюсь от того, с какой силой он врезается в меня. Гриффин большой, твёрдый, как камень, и я чувствую его очень глубоко в этой позиции.

Я сжимаюсь вокруг него, наслаждаясь ощущением этих толчков. Мужские бёдра ударяются о мой зад, и это заставляет меня шире раздвинуть ноги. Я наклоняюсь вперёд, кладу щёку на плитку, а руки вытягиваю перед собой так, что мой зад был полностью открыт перед ним.

— Жёстче, пожалуйста, — я умоляю, а он даёт мне именно то, что я хочу, сгребая руками бёдра, сильнее вбиваясь в меня. В воздухе вибрируют звуки шлепков кожи о кожу.

— Люблю, когда ты умоляешь. Ты разрываешь меня на чёртовы куски единственным словом.

Он впивается пальцами в мою кожу, когда усиливает хватку на бёдрах, и это граничит с болью.

Он со стоном подаётся вперёд, а потом врезается в меня, жёстче, быстрее.

Удовольствие начинает пульсировать в моём животе. Он продолжает врезаться в меня, разжигая всё моё тело страстью и наслаждением.

Наши тела горячие и скользкие, а запах нашей любви, ещё больше питает наше желание.

Внутри меня всё сжимается, пока я не чувствую, что могу разломиться пополам.

— Бл*дь! — стонет Гриффин, а потом его тело начинает дрожать напротив моего. — Ох, Райли! — его движения становятся резкими, пока он опустошает себя внутри меня, с последним толчком.

Всё, что я могу делать, это лежать на плитке, полностью изможденная.

Руки Гриффина скользят к моей талии, и он бережно тянет меня назад в воду. Мужчина садится и размещает меня меж своих ног, моя голова падает назад на его грудь. Его пальцы лениво выводят узоры на моём животе и груди.

Я закрываю глаза и улыбаюсь. Мой дом прямо здесь. И я люблю этот момент больше всего. Когда он обнимает меня, я и вправду чувствую его любовь.

Глава 34

Гриффин

Жизнь полна ошибок и извлекаемых из них уроков.

Райли права, ничто в жизни не вечно. Ты тратишь жизнь, беспокоясь о всякой ерунде, которая может никогда не произойти, и пропускаешь то, что есть сейчас.

Я покончил с этим беспокойством. Я покончил с чрезмерным обдумыванием малейших деталей.

Я покончил со службой безопасности.

Я покончил с прошлым.

Всё, на чём я сосредоточен, это то, что мы с Райли имеем сейчас.

Она поглотила меня. Всё в ней поглотило меня, до тех пор, пока я полностью не потерялся в ней, я не хочу быть найденным, никогда.

***

Случайный день где-то в будущем

Я обнаружил Райли снаружи дома, у могил. Она разбила небольшой палисадник вокруг кладбища. И ещё она заставила меня установить фонари вокруг забора.

Она сидит и вытирает руки о шорты, всюду оставляя мазки грязи.

— Тебе не кажется, что выглядит гораздо лучше? — спрашивает она, щурясь на солнце.

— Так и есть, — я сажусь рядом с ней и кладу локти на колени.

У меня нет ощущения, что прошёл год с тех пор, как всё произошло. Это всё ещё ощущается словно вчера. Все ещё есть такие дни, когда я жду, что, зайдя в комнату, поймаю Амелию и Майлза за притворным спором. Я всё ещё жду, что услышу смех Джоша, звучащий отовсюду. Невозможно было не смеяться, когда он был рядом.

Райли замечает, что я уставился на могилы, и садится на колени передо мной, поглаживая мои плечи.

— Не думаю, что когда-либо наступит время, когда мы сможем полностью отпустить их. Со временем мы научимся жить с этими зияющими дырами, которые остались от их ухода, но на самом деле, они никогда и не уйдут. Амелия говорила правду: ты сам выбираешь, что остаётся после твоих близких. Я выбираю иметь их здесь со мной сейчас, а не в прошлом. Я верю, что они могут слышать меня. Я верю, что, каким-то образом, они здесь, с нами.

Я притягиваю её к себе на колени и нежно целую.

Моя рука поглаживает её животик, и улыбка кривит мои губы.

— Думаю, сейчас самое время проверить пальчики нашего сына, ну, знаешь, просто чтобы быть уверенными, что мы завершили все финальные штрихи для него.

Она смеётся и встаёт с моих колен.

— Почему ты думаешь, что это мальчик?

— На самом деле, мне всё равно, девочка это или мальчик, — говорю я, вставая. Я обнимаю её за бёдра, пока её очень беременный живот не прижимается ко мне. — Всё, о чём я беспокоюсь, это о тех финальных штрихах, — я многозначительно двигаю бровями.

— Только если потом я получу массаж ног. Твой ребёнок очень тяжёлый.

— Я помассирую любую часть тебя, — дразню я Райли, пока тяну в направлении моего кабинета.

— У тебя очень однообразные мысли, и они ведут прямо в сточную канаву.

— Да я постоянно в этой канаве, с тех пор, как ты решила соблазнить меня.

— Как всегда сладкие речи.

Я веду её наверх в нашу спальню, чтобы сладко уговорить её снять одежду.

От автора:

Моё письмо к тебе

Я знаю, это тяжело.

Ты чувствуешь себя одинокой.

Чувствуешь себя разбитой.

Чувствуешь себя отвергнутой.

Жизнь знает, как уложить тебя на лопатки.

Ты устала.

Ты думаешь сдаться.

Ты думаешь, что не сможешь выдержать ещё одного дня.

…Ты можешь подняться выше этой боли.

Ты храбрая.

Ты сильная.

Ты особенная.

Учись наслаждаться своей собственной компанией. Учись любить себя, потому что, если ты не любишь себя, то как ты можешь ожидать, что кто-то тебя полюбит?

Ты можешь подняться выше этой жизни.

Столкнись с сегодняшним днём.

Сделай свой мир лучше.

Выбери себя. Борись за себя. Верь в себя.

Content

Admin Unknown