Эдвинс Нова

Игры разума (ЛП)

«Игры Разума»

Нова Эдвинс

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Название: Нова Эдвинс, «Игры разума»

Переводчик: Jane Doe

Редактор: Анна С.

Вычитка: Лера Р.

Обложка: Jane Doe

Оформление: Jane Doe

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

ГЛАВА 1

МАРКУС

Мария слишком сильно старалась наклониться вперед так, чтобы ее блузка слегка провисла. Блеск в ее глазах не оставлял никаких сомнений – она прекрасно понимала, насколько глубоко я мог заглянуть в ее вырез.

— Доктор Престон, я даже не знаю, как вас отблагодарить. У вас действительно невероятный талант.

Мне захотелось измученно простонать и провести рукой по лицу. Хотя превращение Марии из изнуренной женщины без чувства собственного достоинства, которая даже задумывалась о самоубийстве, в похотливую женщину-вамп, что сейчас пыталась соблазнить своего психиатра, можно было бы рассматривать как успех. Я бы согласился с этим, если бы она не набрасывалась на меня.

Я также заметил насколько короткими стали ее юбки за последние несколько сеансов, но никак не прокомментировал это. Судить – не моя работа.

— Рад это слышать. Мы увидимся снова на следующей неделе в то же время? — вежливая улыбка была как будто вытатуирована на моем лице, но она не раскрывала ни одной моей мысли. Я совершенствовал этот талант на протяжении многих лет. Максимум, Мария могла бы прочитать ее как дружественное выражение лица, не выходящего за рамки простого профессионализма.

К сожалению, она не могла заметить тонкий подтекст и очевидно подумала, что я не понял ее предложения. Женщина еще раз потянула за блузку, ее ресницы затрепетали и она захихикала:

— На следующей неделе, в то же время. Если я могу что-то сделать, чтобы выразить свою признательность, доктор Престон, пожалуйста, не стесняйтесь сказать мне. — Остановившись на секунду, она закусила нижнюю губу. — Что бы это ни было.

Ненавижу хихикающих и бросающихся на каждого мужчину женщин. Перед Марией еще был долгий путь, и я сделал небольшую пометку в блокноте, о чем хотел бы поговорить с ней на следующем сеансе.

Тишина между нами затянулась, а я не мог, да и не хотел реагировать на ее приглашение. Наконец, она встала и направилась в сторону выхода. Покачивание ее бедер могло быть более соблазнительным, будь ее задница менее костлявой.

Я не рассматривал Марию не потому, что она была моей пациенткой, а потому, что она была абсолютно не в моем вкусе.

Ладно. Должен признать, первая часть — наглая ложь. До сих пор я пользовался каждой возможностью, чтобы трахать красивых женщин в своем офисе. Но Мария была скучна до слез. Моя жизнь была скучна до слез. Мысль, что позже мне придется идти на вечеринку, тоже была скучна до слез.

Вздохнув, дохожу до двери и выглядываю в приемную. Моя ассистентка Бет до сих пор сидит за своим столом и ожидающе смотрит на меня.

— Бет, я уже говорил вам идти домой. Разве ваш муж не ждет вас?

Ее щеки становятся пунцово-красными, как всегда, когда я упоминаю о ее муже. Сначала я думал, что нанять женщину, которая годится мне в бабушки, будет безопасно.

Но всего через несколько дней после начала ее работы здесь, она стала наносить больше макияжа, и пыталась быть чрезвычайно любезной.

Могу сказать, что как мужчина, я достаточно привлекательный, ведь даже женщины старше шестидесяти хотят затащить меня в постель. Возможно, в следующий раз стоит нанять парня.

— Я думала, что еще понадоблюсь вам, Маркус.

— На сегодня вы можете закончить. Вы заслужили это. — Тепло улыбаюсь ей и исчезаю в своем офисе.

Жду немного и после того, как убеждаюсь, что она действительно ушла, беру свой телефон.

Мне нужно сделать звонок, который я не хочу, чтобы Бет услышала. У нее высокое мнение обо мне, как и у моих пациентов, но если она узнает правду, ее сердце, скорее всего, перестанет биться. Лишь немногие люди знали эту сторону меня, которую я так тщательно держу в тайне. Моя темная сторона с еще более темными мыслями и желаниями.

— Привет, Док, — сразу же отвечает Ксавьер.

— Все прошло гладко?

Ксавьер тихо фыркнул, и я ясно представил себе его довольное лицо.

— Как по маслу. Клиент в восторге и мы могли бы предоставить ему дополнительные варианты.

В своем большом офисном кресле поворачиваюсь к окну, кладу ноги на стол и пролистываю файлы, лежащие у меня на коленях.

— Я еще не нашел подходящую кандидатуру.

Я не говорю Ксавьеру, что не особо-то и искал. Как и ко всему остальному, я каким-то образом потерял интерес к похищениям женщин и их подчинению, для дальнейшей передачи их ему. Это перестало быть сложной и интересной задачей.

— Ты хочешь больше денег, Док? — спросил Ксавьер и я слышу намек на панику в его голосе. Точно не знаю, за какую сумму он продавал этих женщин, но могу себе представить, что это прибыльный источник дохода, который он не хотел просто так терять. По крайней мере, он хорошо платил мне за мои услуги.

— Нет. Это не так.

Дело не в деньгах. У меня их достаточно. С моей практикой на Атлантик-Бич, которая была нацелена на богатых пациентов, а также богатством моей семьи, я не нуждался в деньгах, мне не нужно было больше денег. Только волнение и предвкушение заманили меня с самого начала.

Задолго до этого я знал, что со мной что-то не так. Но всегда был достаточно умен, чтобы скрывать это.

После окончания школы я еще больше начал понимать тот факт, что отвечаю на слишком много вопросов типа «Ты психопат?». Так и было, и в результате пришлось ограничить мои контакты с обществом.

Но это точно не из-за моего детства. Мои родители были настолько любящими, насколько это было возможно. Я никогда не подвергался насилию, избиениям или жестокому обращению. Никогда не убивал домашних животных наших соседей и не привлекал к себе никакого нежелательного внимания. В конце концов, я был выдающимся актером.

У меня нет нужды убивать. Мне больше нравится играть с живой жертвой.

— Ну так в чем дело? — напряжение Ксавьера передавалось через телефон.

— Кажется, мне нужен перерыв.

Он начал спорить.

— Но, Док...

Потеряв интерес к разговору, вешаю трубку. В отличие от него, я не завишу от его связей. Небрежно пролистываю файлы. Александра, 24 года – скучно. Эмма, 23 – не интересно. Жанин, 26 лет – ничего особенного.

Встаю, подхожу к шредеру и опускаю все три файла между его острыми зубами. С соответствующим шумом он разрывает бумагу и уничтожает все улики.

На данный момент, не было ничего, что могло бы доказать мою вину в чем-либо. За последнее десятилетие в Атлантик-Бич и его окрестностях исчезло около двух десятков женщин, но никто не мог связать меня ни с одной из них.

В моем подвале не было следов, и последние компрометирующие бумаги только что стали жертвой измельчителя. Так что, если вдруг мне не станет скучно, и я не превращусь в убийцу, то без проблем смогу прожить жизнь безнаказанно.

Беру портфель, с выгравированными инициалами рядом с ручкой, рождественский подарок от матери, и наконец-то заканчиваю рабочий день... Сначала пойду домой, чтобы принять душ, а затем направлюсь на вечеринку к Реймондам.

Ребекка Реймонд была одной из моих пациенток и пригласила меня, после того, как я уверил ее, что это нормально снова веселиться.

Она была матерью троих детей, чуть за пятьдесят, и ее профессия – быть богатой женой. В конце прошлого года ее старший сын был убит, и семья утонула в печали. Младшая дочь была помолвлена и Ребекка спросила меня, приемлемо ли будет, устроить вечеринку через семь месяцев после смерти своего ребенка.

Я не видел причин не делать этого, и Ребекка расцвела, вернувшись в свою прежнюю форму. Идеальная хозяйка дома, элегантная женщина и скучная пустая оболочка. Но ей стало лучше и, в конце концов, она щедро заплатила мне.

Я знал проблемы и секреты каждой состоятельной леди на Атлантик-Бич и прописал больше разноцветных таблеток, чем позволяла моя клятва Гиппократа.

С тех пор, как одна из благородных дочерей острова осмелилась вырваться из своей золотой клетки и убежать с незнакомцем, на мой порог хлынул непрерывный поток обеспокоенных матерей, которые хотели, чтобы я взглянул на их девочек. Я должен был их успокоить. Они хотели услышать, что с ними этого не случится, и что они смогут без проблем выдать замуж своих дочурок.

К сожалению, чтобы держать высшее общество в хорошем настроении, приходится время от времени общаться с ним.

Выхожу из своего кабинета, запираю его, ставлю помещение на сигнализацию, и подхожу к Ягуару, припаркованному на подъездной дорожке старого особняка, где я открыл свою практику. Заходя в этот особняк через обычную парадную дверь, мои пациенты чувствуют себя более комфортно, будто навещают меня дома, а не посещают стерильное офисное здание.

Появляется навязчивое желание отказаться от вечеринки и поехать куда-нибудь в другое место, где можно подобрать себе цыпочку. Но в моем нынешнем настроении это не самая хорошая идея.

Или я могу просто подождать до окончания вечеринки. Это лишь вопрос времени, когда я перестану контролировать свой голод, а до тех пор я должен придумать что-то другое.

ГЛАВА 2

КЭТИ

Неодобрение моей матери следует за мной с каждым моим шагом. Да, я вернулась из колледжа, и да, вернулась с хорошим дипломом, но без мужчины. С таким же успехом я могла бы выжечь себе клеймо «неудачница» прямо на лбу.

Более того, я поправилась. Всего около четырех килограмм, потому что эти чертовы выпускные экзамены были очень тяжелыми, но мама вела себя так, будто я превратилась в Джаббу Хатта (Jabba The Hutt - персонаж киносаги «Звездные войны», огромный слизнеподобный инопланетянин - прим. пер.). По ее мнению, моя фигура всегда была слишком округлой. Но я никогда не мечтала о пышной груди и круглой заднице – они просто взяли и в один день сами выросли.

Моя сестра намного больше подходила ее требованиям. Кудрявая блондинка с тонкой талией и длинными ногами – неудивительно, что ей уже удалось поймать мужчину, хотя она и моложе меня. Если ей так этого хочется — пусть выходит замуж. Однако все это абсолютно не соответствовало моему представлению о великом жизненном плане. Я понятия не имела, чем хочу заниматься, но вступать в брак и рожать детей в возрасте чуть за двадцать – это точно не моя мечта.

Мои веки закрывались от усталости и вместо того, чтобы стоять в этом углу, притворяясь невидимкой, я предпочла бы пойти в свою комнату и вздремнуть. Но правда в том, что мне не разрешено было покидать эту вечеринку, да и все равно я не смогла бы уснуть.

Поначалу я думала, что моя бессонница вызвана стрессом из-за последнего семестра и выпускных экзаменов. Но тесты закончились, а бессонные ночи остались. Я оставалась в беспрерывном сознании в течение пяти месяцев и ощущала себя так, будто была всего в нескольких секундах от того, чтобы сойти с ума.

Все началось с того, что я просто не могла уснуть или просыпалась слишком рано. В настоящее время я могу спать максимум по полчаса за раз, в результате чего постоянно ощущаю себя изможденной.

Сквозь густой туман замечаю шум вокруг себя. Шампанское в моей руке не особо помогает ускорить реакцию. Но как еще мне выжить на этой вечеринке?

С одной стороны я счастлива, что мама наконец-то смогла оставить смерть Патрика позади, так как мы потратили долгие месяцы, пытаясь понять причину его смерти. Но с другой стороны, я абсолютно не скучала по этим светским мероприятиям в виде вечеринок, ужинов и встреч.

Ненавижу все эти социальные обязанности, ведь они так ярко освещают тот факт, что я не принадлежу им. Возможно, я могла бы с кем-то познакомиться, приложи к этому чуть больше усилий, но почему-то не было ни малейшего желания делать это. Даже когда была ребенком, ощущения непринадлежности этому месту не покидали меня. Иногда я смотрю на свою жизнь со стороны и удивляюсь, почему все это чувствуется так неправильно.

Все улыбаются, только я недовольно жмусь в своем углу, пытаясь стать невидимой. Именно поэтому я надела черное платье. Во мне тлела надежда, что это поможет раствориться в тени.

Мной все равно никто не интересовался. Для своей матери я была полной неудачницей, и, наверное, поэтому она больше восхищалась моей ну о-очень презентабельной сестрой. Моя семья на самом деле не ненавидела меня, но у меня сложилось впечатление, что им плевать на мою персону, отчего в какой-то момент я перестала хотеть оправдывать их ожидания. Хотя и не возмущалась по этому поводу, и не боролась с ними, чтобы что-то изменить, но для них это выглядело именно так. Мне было все равно, в правильном ли я платье, произнесла ли корректно бессмысленную фразу, или безукоризненно фальшиво улыбнулась. Слишком утомительно – постоянно терпеть неудачи.

Я не пойду по преступным стопам своего брата, чтобы руководить бизнесом отца и не собираюсь планировать прибыльную свадьбу, как моя сестра.

Я никогда особо не брала пример со своего брата, а после того, как он был убит, стала бы идиоткой, если бы равнялась на него. Мои родители стали мастерами сокрытия нелицеприятных фактов, поэтому все делали вид, что не знают, как мой отец зарабатывает на незаконных сделках с недвижимостью, и как нередко пользуется сомнительными методами убеждения, чтобы достичь желаемого.

К огромному недовольству моей матери, помимо темного цвета волос, унаследованного от отца, вместо светлых локонов, мой цвет кожи был бледен, как у покойника. К тому же бессонница отпечатала глубокие темные круги под моими зелеными глазами, которые не мог спрятать даже макияж. Однажды она сказала, что мне повезло родиться без веснушек потому что тогда это был бы настоящий кошмар.

Было бесполезно говорить ей, что мне нравились веснушки, и мне хотелось бы, чтобы они у меня были.

Помимо всего, я довольно тихий человек и не любитель светских бесед. Думаю, моя мать провела не одну бессонную ночь в размышлениях, что же ей со мной делать. Прошлым летом она даже хотела заставить меня пойти к психиатру. Но, на мой взгляд, со мной все было в порядке.

Осторожно передвигаясь, боясь столкнуться с кем-то из-за чрезмерной усталости, я подхожу к бару и прошу у них еще один бокал шампанского. Это уже четвертый, и я начинаю чувствовать приятную легкость не только на языке, но и в голове.

Обычно я не пью алкоголь, но на таких мероприятиях благодарна всему, что может помочь мне пережить их. Самочувствие улучшается, и даже усталость немного отходит на задний план.

Но чем больше приходит гостей, тем больше я начинаю нервничать. Это всего лишь вопрос времени, когда моя мама схватит меня за руку и потащит как удостоенную наград дойную корову ко всем потенциальным кандидатам на вступление в брак. Ритуал, который был неловок для всех, кого вовлекут в него.

Даже не могу решить, какой вариант хуже: если ни один из мужчин не проявит ко мне интереса, или если кто-то действительно заинтересуется мной. В конце концов, большинство из них клевали или на обеспеченность моей семьи, или на связь с моим отцом.

Мама все еще приветствовала гостей, отец стоял рядом с ней. Его улыбка, казалось, была вытатуирована на его лице. Он выглядел так же, как я себя чувствовала.

По крайней мере, удалось вспомнить имена большинства гостей, а иногда и их роль: сосед, партнер по гольфу, бизнесмен, директор музея или пластический хирург.

Пока не спеша потягивала шампанское, в поле моего зрения появился незнакомец. Он по очереди пожал руки моим родителям, и я ничего не смогла с собой поделать, пристально уставившись на него. Почти убеждена, что не видела его раньше. Может усталость влияла на мое мышление, но он казался пугающим.

Все связанное с ним казалось темным. Волосы, глаза, костюм, даже рубашка.

По позвоночнику пробежал холодок, и нервно оглянувшись, осмотрелась по сторонам: не заметил ли кто-нибудь, как я задрожала в его присутствии.

Не знаю почему, но мой взгляд снова возвращается к нему. Прижимаюсь ближе к стене, чтобы еще больше скрыться в окружающем меня пространстве.

На этот раз я позволяю себе лучше разглядеть его: широкие плечи и идеально сидящий на нем костюм. То, как мужчина преподносит себя, как ведет, говорит, о его самоуверенности, богатстве, он никогда не знал бед, финансовых трудностей или отказов. Он родился в роскоши и рос таким же беззаботным, как и я. Жизнь может быть удивительно легкой, когда вас воспитывали в такой среде, где вас все защищали, и никто не осмелился бы сказать вам «нет».

Именно такое впечатление, в сочетании с очевидной непоколебимой уверенностью в собственной персоне, создавал о себе этот мужчина. Человек, получающий абсолютно все, что хотел. Даже не догадываюсь, откуда это знаю, но инстинкт подсказывает, я абсолютно права.

Его лицо выглядит, будто высеченным из камня, с сильными мужскими чертами и трехдневной щетиной. Он как белая ворона выделялся среди всех этих гладковыбритых мужчин.

Он примерно на пятнадцать сантиметров выше моего отца, что означает, что я буду едва доставать до его подбородка. Кровь приливает к щекам, когда спрашиваю себя, почему вообще думаю об этом.

Не то чтобы я постоянно отвергала мужчин — в колледже у меня даже были одна или две связи на одну ночь, но мне было трудно привлечь внимание и изобразить явную заинтересованность. То, что казалось привлекательным в других женщинах, я находила глупым. Никогда не умела закусывать нижнюю губу или накручивать прядь волос на палец. Несмотря на то, что я могла наблюдать за ним только издалека, сразу понимаю, что он играет далеко за пределами моей лиги. Вероятно, он бы стал идеальным мужем для моей сестры, не поймай она себе другого богатого наследника.

Мать кладет руку ему на предплечье и осматривает комнату. Неприятное покалывание в желудке заставляет стянуться все мои внутренности в узел. Никогда не смогу заговорить с таким мужчиной как он, даже если буду трезвая и хорошо отдохнувшая. А в своем нынешнем состоянии, слишком уставшая и выпившая много шампанского, я только выставлю себя идиоткой. Поэтому быстро прижимаюсь к стене, и пытаюсь найти возможный путь побега.

ГЛАВА 3

МАРКУС

Как только я вошел через парадную дверь, мне уже стало скучно. Ребекка тут же возникает передо мной, чтобы познакомить со своим мужем. Упоминание его имени в обществе вызывало большой резонанс. Разве недавно не было скандала из-за слухов, ходивших вокруг, что он, якобы, связан с преступными махинациями?

Мне было плевать.

Оглядываю большой зал, где собралось высшее общество Атлантик-Бич, чтобы отпраздновать успех в том, что они снова смогут поженить еще одну парочку.

Миссис Петерс - депрессия.

Миссис Ридлсдейл - пристрастие к таблеткам с нарциссическим расстройством личности.

Миссис Куин - просто эмоциональное непостоянство, хотя все и наполовину не так плохо, как у ее сына Сэта.

Мэр города - легкая шизофрения, которую мы к этому моменту практически полностью контролируем.

Я мог бы найти себе гораздо более приятное занятие в свободное время, но если я не хотел привлекать к себе внимание, мне пришлось бы придумать что-то более занимательное.

Счастливая пара, помолвку которой мы сегодня праздновали, принимала своих гостей в просторном саду. Она была в белом платье и очень напоминала мне свою мать. Он также выбрал белый пиджак, его рука обнимала ее за талию, и он улыбался, будто пробовался на роль в рекламе зубной пасты. В конце концов, думаю, я был не единственным психопатом на этой вечеринке.

Рассеянно киваю, пока Ребекка болтает сама с собой. Чем дольше продолжается разговор, тем больше мне приходится заставлять себя возвращать свое внимание к ней.

— Возможно ли это? — спросила хозяйка, накрывая мою ладонь своей.

Черт возьми! Что она от меня хотела? Я не обратил внимания.

— Конечно. — Киваю головой, с надеждой, что она не предложила устроить человеческое жертвоприношение или что-то в этом роде.

Наконец, Ребекка выдохнула.

— Хорошо. Мне очень жаль беспокоить вас в свободное время, доктор Престон, но меня очень тревожит, что Кэти не спит.

Начинаю припоминать и еле могу подавить раздраженный стон. Кэти являлась средним ребенком, она изучала что-то бессмысленное, и у нее, очевидно, была такая тяжелая жизнь, что она страдала от бессонницы.

Ребекка, оглядывается и проводит меня через большой холл.

Она фыркнула, явно раздраженная.

— В этом вся Кэти. Все веселятся, а ее и близко нигде не видно. Что мне с ней делать?

Кладу ладонь на руку Ребекки, которую она все еще держит на моей руке, и ободряюще сжимаю ее. Она с благодарностью смотрит мне в глаза, взмахнув своими ресницами.

Затем ее тело дергается, словно она ищейка, уловившая запах.

— Вот она. В черном платье. — Лицо Ребекки становится ярко-красным, ей стыдно из-за бестактности своей дочери.

Позволяю своему взгляду пройтись по всем гостям, пока не замечаю единственную женщину в черном платье. Она выглядит как нимфа.

Нимфа с большими сиськами и темными кругами под глазами.

Кэти Рэймонд прижалась к стене и явно не хотела, чтобы ее заметили. Одна рука прижата к животу, а другая держит бокал шампанского. Белые следы на костяшках ее пальцев, указывают на то, что стекло вот-вот лопнет. Черное платье цеплялось за каждый изящный изгиб ее тела. По сравнению с младшей сестрой, ей повезло не иметь никакого внешнего сходства с матерью, она выглядит скорее как соблазнительная богиня.

Кто-то исследовал мой мозг, создал для меня идеальную женщину, а затем поместил ее прямо здесь, перед моим носом?

Ее темные волосы свободно падают на плечи и в голове сразу закружились мысли о том, как позволить своим пальцам скользить по ним. Среди всех этих элегантных причесок и платьев в пудровых тонах Кэти существенно выделялась.

Ее кожа настолько бледна, что возник соблазн узнать, как же сильно мне придется шлепнуть, чтобы создать сочный красный след на ее бедрах. Как сильно нужно сдавить шею, чтобы увидеть отпечатки моих пальцев? Не выпуская Кэти из поля зрения, следую за ее матерью, которая целенаправленно идет прямо к ней. Она смотрит на меня, как олень на свет фар, будто может прочитать каждую из моих извращенных мыслей. Всего лишь на мгновение на ее лице мелькает непонятное мне выражение.

Может, она почувствовала, что со мной что-то не так. Может, что-то не так было с ней.

Она — запретный плод и определенно не подходит для меня. Но будь я проклят, если бы не признался себе в том, как сильно захотел ее.

Не могу объяснить этого, но есть в ней что-то, что меня смущает, а смущаюсь я редко. На самом деле никогда.

До моих ушей доносится голос ее матери, и я понимаю, нужно срочно взять себя в руки, потому что мой член стал твердым.

— Доктор Престон, это моя дочь Кэти. Кэти, это доктор Престон. Я рассказала ему о твоей бессоннице.

Прежде чем Кэти представилась возможность что-либо сказать, наклоняюсь вперед, хватаю за запястье и осторожно высвобождаю бокал из захвата пальцев. Для ее матери я, скорее всего, выгляжу заботливым, но настоящая причина заключалась лишь в том, что я хотел прикоснуться к Кэти. Было восхитительно почувствовать, как ее пульс участился от моего прикосновения. Я услышал, как она почти незаметно задержала дыхание, и был полностью поражен ею.

Отклонившись верхней частью тела назад, она пытается создать некоторую дистанцию между нами. Еле сдерживаю импульс немедленно прижать ее к себе, чтобы она поняла — ей некуда бежать. Она в моей власти, даже если мы окружены другими людьми.

— Очень приятно, Кэти, — говорю я, не отрывая от нее глаз. Мой голос одновременно звучит жестко и сладко.

Раздраженно моргнув, она смотрит вниз и высвобождает запястье из моего захвата. Я позволяю, поскольку ее мать стоит рядом с нами.

— Привет. — Кэти явно борется с тем, чтобы ответить взаимностью на мое приветствие. В то же время, она поворачивает голову к Ребекке, будто хочет молча сказать, как сильно ненавистна ей эта ситуация.

Я очарован тем, что Кэти не болтает только для того, чтобы преодолеть тишину, и не пытается обратиться ко мне. Но в то же время, это сводит меня с ума. Я всегда получаю то, что хочу. И прямо сейчас мне нужна она. Одного ее приветствия недостаточно, чтобы получить четкое представление о ее голосе.

Не только темные волосы и черное платье заставили меня почувствовать в ней некую темноту. Она не улыбалась. Даже не пыталась.

Выражение ее лица абсолютно нейтрально и никак не выдает мыслей. Я становлюсь одержим ею и хочу взглянуть на то, что скрывается под маской.

— Твоя мама сказала мне, что ты не можешь спать, — наконец, начинаю разговор я, про себя уже делая заметки.

Однажды, к сожалению, не сегодня, я накажу ее за то, что она заставила меня первым начать наш разговор, вместо того, чтобы после реплики своей матери рассказать мне все добровольно.

Чувствую, как дрожат уголки рта, и пытаюсь подавить свою ухмылку. Слишком много вариантов закрутилось у меня в голове. Мне нужна Кэти. Чего бы это ни стоило!

В ее зеленых глазах появился блеск, когда она неохотно махнула рукой в мою сторону.

— Ничего страшного.

Ее мать вздохнула. Наверное потому что привыкла к такой реакции дочери, но я делаю для себя еще одну пометку.

— Кэти, доктор Престон тебе не враг, так же, как и я. Мы хотим помочь.

Сморщив нос, она воинственно вздернула подбородок.

— Мне не нужна помощь. Я в порядке.

Ребекка пожала плечами, извиняясь, и посмотрела на меня.

— Простите, что потратила ваше время впустую.

— Не переживайте. Не думаю, что кто-либо тратит свое время.

Кто-то зовет Ребекку, и я говорю, что она может идти, потому что хочу провести время наедине с ее дочерью.

Кэти пытается воспользоваться отсутствием матери, чтобы вернуться в бар. Мы стоим в тени в самом конце длинной стойки. Моя спина прячет соблазнительную фигуру Кэти от остальной части комнаты. Забираю ее пустой бокал и наблюдаю, как бармен подает ей еще один бокал шампанского.

Пока она тянется за ним, я сокращаю дистанцию между нами. Я мог бы протянуть руку и прикоснуться к ее щеке, но вместо этого я нежно прикасаюсь к нижней части ее руки. Хоть она и видела, что я собираюсь коснуться ее, все равно вздрогнула.

— С каких пор у тебя проблемы со сном? — надеюсь, после того, как ее мать ушла, она станет более открытой.

Но я недооценил упрямство Кэти, потому что при первой же возможности она скидывает мою руку со своей и просто пытается сбежать.

Поддавшись импульсу, делаю шаг в сторону так, что теперь она оказывается зажата между мной, стеной и баром.

Бл*дь! В ее присутствии совсем забываю, что мы здесь не одни и что она не принадлежит мне. Оба этих факта я хочу изменить и как можно быстрее.

Она резко вскидывает подбородок и стискивает зубы.

— Я задал тебе вопрос, Кэти, и ожидаю, что ты на него ответишь. — Мой голос звучит как рык, и я проклинаю себя за такую потерю контроля. Когда я наконец-то вспомню, что должен играть роль спокойного и рассудительного психиатра?

Она похожа на пойманного в ловушку зверька, и мне нравится, что именно я поставил ее в данную ситуацию.

— Мне не нужен врач, доктор Престон.

От того, как она произнесла мое имя, я слетаю с катушек. Звучит так, будто это оскорбление или неприятный привкус во рту.

Я знаю, что ей нужно. Но до тех пор, пока не смогу дать ей это, буду вынужден смириться с беспокойством, которое пробудил в ней.

— Так что же тебе нужно? — наклоняюсь ближе и вижу, как она опустила свой взгляд к моим губам. Она боится, что я поцелую ее... или хочет этого?

— Ничего. — Эта ложь без заминки соскальзывает с ее губ.

По крайней мере то, что я стою так близко, заставляет ее нервничать, это видно по неистовому биению ее пульса.

— Разве мама не учила тебя не врать?

Кровь приливает к ее щекам, и мне приходится сдерживать себя, чтобы просто не перекинуть ее через плечо и не отнести куда-нибудь. В комнату или другое уединенное место, где я мог бы веселиться с ней, и где бы нас никто не потревожил. На ум приходит мой подвал.

— Я не вру.

Моей поднятой брови должно было хватить для ответа, но я все равно спрашиваю:

— Тогда, пожалуйста, скажи мне. Как давно у тебя проблемы со сном? Я только хочу помочь.

Кэти была чрезвычайно умной потому, что не поверила ни единому моему слову.

— О, доктор Престон, как приятно вас видеть, — прозвучал голос мэра города позади меня и я выпрямился.

Как только поворачиваюсь, чтобы поприветствовать человека, который помешал нам, Кэти пользуется возможностью и сбегает. Я бы предпочел последовать за ней, но это дает мне еще одну причину наказать ее. Как бы то ни было, это не могло произойти прямо здесь и сейчас.

Мне важно быть с ней наедине. Никто не должен слышать ее крики. Мой взгляд следует за Кэти, пока она не выходит из комнаты. Демоны внутри меня протестуют, что я отпустил ее. Они отчаянно хотят забрать ее.

Я хочу Кэти.

Но для этого нужен план. Пока мэр болтает всякую бессмысленную чепуху, ищу взглядом Ребекку, потому что она мне поможет. В чем именно она бы мне помогла, женщина никогда не узнает, но я уверен, что могу рассчитывать на нее. Должным образом несмотря ни на что, она по-прежнему заботилась о благополучии своего ребенка.

ГЛАВА 4

КЭТИ

Заблокировав мысли от болтовни своей матери, я уставилась в сторону пляжа, который казался дразнящим. Совершенные волны продолжали накатывать на берег, ярко светило солнце, и дети, играющие в песке, все без исключения, были прекрасны.

Почему я не могу расслабиться?

Становилось поздно, и я заметила несколько парней, с которыми ходила в школу. Они сооружали костры и подтягивали кадки, которые, скорее всего, были заполнены льдом и бутылками пива.

Мягкий вздох сорвался с моих губ, и я замерла на несколько секунд, прислушиваясь, не заметила ли это моя мама.

Конечно, я могла бы пойти на эту вечеринку, но если хотела почувствовать себя не в своей тарелке, с таким же успехом могла просто остаться дома.

Неожиданно мама повернула за угол и поехала по бульвару, вместо того, чтобы оставаться на правильной дороге. Остановившись перед особняком в викторианском стиле, она повернулась ко мне.

— Выходи.

Я скептически посмотрела на дорожку, у обочины которой был припаркован черный Ягуар.

— Что мы тут делаем?

Моя мама стиснула губы, которые обновила только на прошлой неделе.

— Мы тут ничего не делаем. У тебя назначена встреча с доктором Престоном.

Уже одного упоминания его имени было достаточно, чтобы мои бедра сжались. Я была раздражена, как на самом деле попалась на эту дешевую уловку своей матери привезти меня сюда. Она приложила кучу усилий для расслабляющего шопинга, чтобы отвлечь меня от бессонницы.

— Мне не нужен психиатр, мам. Поехали.

— Я не буду обсуждать это с тобой, Кэти. Ты прямо сейчас выйдешь из машины и пойдешь поговоришь с ним. И я не сдвинусь ни на дюйм, пока ты этого не сделаешь.

Мне захотелось просто закричать, потому что я слишком хорошо знала свою мать, чтобы понять: она серьезно относится к этому. Она бы буквально не сдвинулась с места, даже если бы это заняло время до завтрашнего дня. Просто приказала бы одной из наших горничных привезти нам какой-нибудь еды. Но мать отказывалась бы уезжать, пока я не поговорю с доктором Престоном.

— Хорошо, — зарычала я, и вышла из машины.

Моя мать хитро заулыбалась.

— Замечательно! Я вернусь и заберу тебя через полтора часа.

Полтора часа? Я что должна рассказать ему историю всей своей жизни?

Наблюдаю, как уезжает машина, и проклинаю себя за то, что вообще когда-то кому-то рассказала о своих проблемах со сном. Будто мою мать когда-нибудь волновало, сплю я или нет. Скорее всего, она попросила этого милого врача осмотреть меня и определить, есть ли у меня хоть какие-то шансы выйти замуж. Это было бы больше похоже на мою мать.

Медленно разворачиваюсь и смотрю на старый особняк. Он, как и вся дорогая недвижимость в Атлантик-Бич, был хорошо ухожен и поддерживался в идеальном состоянии.

Я задумалась, удастся ли мне перехитрить мать, просто прогулявшись по окрестностям, а затем через полтора часа залезть обратно к ней в машину.

К сожалению, в этот момент замечаю движение за занавеской в окне на первом этаже. Она отодвинулась, и доктор Престон улыбнулся мне. Как и во время нашей первой встречи, он выглядит потрясающе. Его привлекательность действительно должна быть под запретом. Но на этот раз его улыбка выглядит еще более довольной, будто он уверен, что заманил меня в ловушку. Что-то в нем заставляет меня нервничать так, что я не хочу находиться рядом с ним.

Ладно, небольшая часть меня хочет, но остальная нет.

Мысленно пожимаю плечами, но снаружи выгляжу достаточно равнодушной, пока подхожу к входной двери. С тех пор, как он увидел меня, мой прекрасный план спрятаться от терапии, о которой я даже не просила, провалился.

Дверь мне открыла пожилая женщина, примерно того же возраста, что и моя бабушка. Она поприветствовала меня теплой улыбкой и провела вниз по темному коридору, пол которого был покрыт ковром.

— Ты можешь войти.

Я начинаю нервничать, когда женщина берет пальто и надевает его. Очевидно, ее рабочий день закончился, и она оставляет меня наедине с доктором Престоном. Почему мне так неловко от этого?

О, да потому, что я думаю о нем, как о высокомерном, повернутом на себе кретине, который при любой возможности станет приставать ко мне снова, как он это делал на вечеринке моих родителей. Кроме того, у меня нет ни малейшего желания говорить с ним о своем душевном состоянии.

Я коротко постучала в тяжелую деревянную дверь и подумала, зачем вообще мне нужно было это делать. Он уже видел, как я пришла, и мог бы сам открыть дверь. Когда, наконец, он показывается в дверном проеме, мне требуются почти все силы, чтобы выдавить из себя улыбку. Хотя она больше напоминает гримасу.

Доктор Престон опускает взгляд вниз на меня, отходит в сторону и жестом приглашает войти.

— Привет, Кэти, как поживаешь?

Он произнес мое имя, будто лаская его. По моему позвоночнику пробегает дрожь, потому что это кажется неподобающе интимным. С другой стороны, я ведь не могу попросить его обращаться ко мне более официально... или могу?

К моему большому удивлению, в помещении нет классического дивана с креслом у изголовья, что я обычно представляла себе в кабинете терапевта. Вместо этого, друг напротив друга стоят два белых кожаных диванчика. Между ними находится черный столик на тонких ножках, а на нем кувшин с водой и два стакана.

Все выглядит хорошо спланированным и, предположительно, должно соответствовать внешнему виду дома. Тем не менее, я уверена, что эти тонкие ножки больше подходят для императорского стиля. Я разочарована, что доктор Престон не исследовал этот вопрос лучше.

Присаживаюсь на один из диванов и думаю, куда мне смотреть, чтобы не глазеть на него слишком откровенно. У ковра под моими ногами узор из завитушек, от которого у меня кружится голова, когда я смотрю на него слишком долго.

— Ты не ответила на мой вопрос, — говорит он мне, когда садится напротив и берет кувшин. — Как твои дела? Хочешь воды?

— Нет, спасибо. Я прекрасно себя чувствую, и понятия не имею, почему моя мать навязала мне этот прием.

Его умные и немного холодные глаза останавливаются на мне.

— Предполагаю, что она беспокоится о тебе. Довольно необычно так долго не спать.

— Кто это сказал? В конце концов, ведь для кого-то же были придуманы все эти ужасные ночные телепрограммы.

Он немного наклоняет голову.

— Это то, что ты делаешь по ночам? Смотришь телевизор?

— Я так не говорила. — Опускаю взгляд, стряхиваю какую-то воображаемую пылинку с белой кожи и позволяю упасть ей на ковер. Нежелательное покалывание распространяется по всему животу. Не могу отрицать, насколько невероятно привлекателен доктор, к тому же, я сижу к нему так близко, что могу почувствовать его соблазнительный запах.

Я жду следующего вопроса, который планирую встретить с сарказмом, но он молчит. Вместо этого он откидывается на диван и внимательно смотрит на меня. В его поведении нет ничего обидного, скорее он, кажется, оценивает то, что происходит за моим фасадом.

Предполагаю, он надеется, что мне надоест молчание до такой степени, что я начну лепетать, чтобы заполнить пробел, и расскажу ему все, что он хочет услышать.

Ошибается, ведь он никогда не присутствовал на обеде в доме моей семьи, когда не было других гостей. Никому из нас нечего было сказать друг другу, и если моя мать не начинала говорить о каких-то мелочах, мы ели в пронзительной тишине.

Лично я очень люблю тишину.

Минуты тикали, и я погрузилась в свои мысли. Я думала о том, какую книгу хотела бы прочитать следующей. Стоит ли ехать в кино и смотреть последний фильм из того трейлера, который мне так понравился?

Прошло, по крайней мере, семьдесят минут из отведенных девяноста прежде, чем доктор Престон вздохнул.

— Кэти, я просто хочу помочь тебе. Что я могу сделать, чтобы ты мне поверила?

Приподнимаю одну бровь.

— Может я и сижу в кабинете психиатра, но уверена, что не схожу с ума.

Его громкий смех наполнил комнату, отчего мой желудок внезапно задрожал, последний раз я такое чувствовала на американских горках.

— Ты мне не доверяешь?

Позволяю своему взгляду пройтись по нему и его офису.

— Нет.

— Почему нет?

— Интуиция.

Его улыбка стала шире, потому что он был уверен, что наконец-то убедил меня поговорить.

— Странно. Мои пациентки обычно не реагируют так сдержанно.

— Так вот в чем дело?

— О чем ты? — нахмурился он.

— Вы хотите трахнуть меня, поэтому убедили мою мать, что вам нужно со мной поговорить.

Выражение в его глазах изменилось, становясь более отдаленным и скрытным.

— Почему ты так думаешь? Твоя мать...

— Чушь собачья! — жестко перебила его я. — Моя мать даже не вспомнит когда я родилась, не взглянув на мое свидетельство о рождении. Она попросила вас о помощи, и это не сработало, так что она, должно быть, сдалась. Доктор Престон, мы оба знаем, что это вы должны были убедить ее в том, чтобы я сидела здесь.

На этот раз он молчал, пока не сформулировал идеальный ответ, который, как он думал, я хотела услышать.

— Попался. Я восхищен тобой.

— Почему?

— Потому, что ты совершенно не похожа на других девушек твоего возраста. Но это не меняет того факта, что мы не можем игнорировать твою бессонницу и что я хотел бы помочь тебе.

— Другие девушки здесь, в Атлантик-Бич?

Он кивнул.

Я задумалась над тем, как должна отреагировать на его псевдоисповедь. С одной стороны, я впечатлена, что он не вышел из себя, несмотря на мою провокацию, а с другой — это только в моих интересах: однажды снова поспать.

— Давай начнем с нейтрального уровня. Как долго ты страдаешь бессонницей?

— Пять месяцев.

— Прописать тебе лекарства?

Я покачала головой.

— Они не решат мою проблему.

Хоть одна лишь мысль о полноценном ночном сне звучит заманчиво, я все равно не хотела бы попасть в зависимость от наркотиков, как половина знакомых мне женщин.

— Ты спишь одна?

— Простите? — я скрещиваю руки на груди в оборонительном жесте.

— У тебя есть парень? Может он храпит или переворачивается слишком шумно, чтобы это могло повлиять на твой уже крепкий сон?

Я тут же расслабляюсь.

— Нет. Я сплю одна.

— Ты пробовала спать в течении дня?

Медленно киваю.

— Но я сплю не более получаса, потом просыпаюсь и чувствую себя еще более измотанной, чем раньше.

Впервые он записывает что-то в свой блокнот, который до этого момента лежал рядом с ним на диване. Мне очень интересно, что именно он записывает, но я бы предпочла откусить язык, чем спросить его об этом.

Тем не менее, это дает мне возможность незаметно взглянуть на него поближе. Я и не обратила внимания при нашей предыдущей встрече, какие у него полные губы.

— Боюсь, что на сегодня наше время уже вышло. Может, назначим еще одну встречу на следующей неделе в шесть вечера, Кэти?

Я округлила глаза и спросила:

— А у меня есть другой выбор?

— Нет.

— Отлично.

— Я просто хочу помочь тебе. — Он повторяет эти слова как мантру.

Независимо от того, что он говорит, я ему не доверяю. Может самонадеянно думать, что он хочет залезть в мои трусики, но именно этого я и боюсь. И я понятия не имею, что он во мне нашел. Вероятно то, что я отвергла доктора Престона, привлекло его, потому что он к этому не привык.

Взгляд темных глаз и греховная улыбка заставляют меня чертовски нервничать.

Я рада, что он не знает, какую физическую реакцию вызывает во мне его присутствие. Кроме сердцебиения, у меня ощущение, что я задерживала дыхание все это время.

Из-за отсутствия сна мне не хватает моего обычного спокойствия, и я пытаюсь убедить себя, что это единственная причина.

Но я желаю доктора Престона слишком примитивным образом. Если бы он схватил меня в этот самый момент и поцеловал, я, скорее всего, не пошевелила бы даже пальцем, чтобы остановить его.

Он был похож на плохого парня, в которого однажды влюблялась каждая девочка в школе. Несмотря на то, что они мечтали о нем издалека, хотя прекрасно знали, что было бы мудрее держаться от него подальше. Однако нет ничего плохого в парочке грязных фантазий.

Я встала, и он тоже.

— Хорошо, могу я, наконец, идти?

— Определенно. Увидимся с тобой на следующей неделе, Кэти. Не могу дождаться.

Почти дойдя до двери, после этих слов я остановилась и оглянулась на него через плечо. Мне не показалось, что это было сказано с подтекстом, как и не показалась его самодовольная улыбка. Проклятье!

Я еще не знала, где буду находиться через неделю, но была чертовски уверена, что не появлюсь на следующем сеансе.

ГЛАВА 5

МАРКУС

Я сопротивляюсь порыву догнать Кэти и привязать ее к своему столу, чтобы она не смогла уйти.

Для меня было немыслимо, что она не доверяет мне. До сих пор у меня никогда не возникало проблем обвести женщин вокруг пальца. Наоборот. Были случаи, когда приходилось удерживать их подальше. Но Кэти не хотела иметь со мной ничего общего. Она была враждебна и держала дистанцию.

Я бы даже назвал ее упрямой. В обычном баре ее негативное поведение и неприятие к каждой попытке флирта со стороны мужчин могли привести к мнению, что она фригидна. Но Кэти не является определением холодной рыбы. Убежден, я видел пылающий огонь в ее глазах. В ней кроется страстная женщина, но только если кто-то сможет выявить эту ее сторону. И я очень хотел это сделать.

Первая женщина за несколько месяцев, очаровавшая меня, и сорвавшая мои планы. Мне нужна новая стратегия.

Входная дверь закрылась, и я подошел к окну, чтобы посмотреть, как она забирается в Мерседес своей матери. Прежде чем опуститься на пассажирское сиденье, она поворачивается в мою сторону. Кэти явно подозревала, что я буду наблюдать за ней, и ее рот растягивается в насмешливой улыбке.

Сжимаю руку в кулак за спиной и глубоко вздыхаю. Все полтора часа она сознательно пыталась спровоцировать меня, и вскоре я накажу ее именно за это. Маленькая ведьма!

Ее мать уезжает и забирает с собой объект моего вожделения.

Как только Ребекка вернется на еженедельную встречу в пятницу, я буду манипулировать ею, чтобы она заставила свою дочь приехать ко мне еще раз. В конце концов, Кэти не показалась слишком серьезной в своем обещании вернуться на следующую встречу.

У меня впереди было много работы, если я хотел вырвать ее из этого упрямого поведения. Не могу понять, почему она инстинктивно мне не доверяет. Как такое может быть? Мой фасад идеален и до сих пор я ни разу не встречал ни малейшего намека на сомнения.

Почему именно она из всех людей смогла увидеть тьму, окружавшую меня? Причина, скорее всего, в этом. Что еще это может быть?

Медленно разворачиваюсь и присаживаюсь на свой стол. Открываю ноутбук и нахожу нужный файл. Я тайно записываю каждую сессию со всемии своими клиентами. Обычно я делал это только чтобы иметь какое-то доказательство на тот случай, если мне когда-нибудь понадобится навязать кому-то свою волю. К счастью, я до сих пор не попадал в такую ситуацию.

Запускаю видео и изучаю движения Кэти, как делал это во время учебы в университете, рассматривая конкретные случаи. Мне нужно больше стараться, если я хочу, чтобы она подчинилась моей воле. То, как она открыто призналась, что не доверяет мне, удивляет. Она была честной и откровенной, хотя некоторые вещи оставались неразглашенными из-за ее сдержанности. В ее голове столько всего происходило, и я хотел принять в этом участие.

Я восхищаюсь изгибами ее фигуры, и не в первый раз думаю о том, как ее волосы будут ощущаться между пальцев. Желательно намотав их на свою руку, в то время как буду направлять ее голову и толкаться своим членом между ее прекрасных губ.

По сути, видео стало интересным в момент, когда я наклонился вперед и начал писать в своем блокноте. На самом деле, я ничего не записывал, но зато создал для Кэти иллюзию, что она осталась без наблюдения…

Как и подозревал, она совсем не так уж и нуждалась в защите, как показывала. Вместо этого, она использовала короткий момент, чтобы посмотреть на меня. Наклонив немного голову, Кэти тяжело сглотнула и сжала бедра. Предполагаю, я ей не так уж и отвратителен, как она притворяется.

Может ее разум и говорит ей быть осторожной, но тело хочет меня.

С этим я могу работать.

Довольный, перематываю видео немного вперед до момента, когда она встала, чтобы покинуть офис.

Я останавливаю воспроизведение и наслаждаюсь видом. На Кэти была надета юбка, которая задралась вверх, пока она сидела. Потом, оперевшись руками о кожаный диван, она поднялась, при этом слегка наклонившись вперед, и предоставила мне прекрасный вид на скромный вырез ее блузки.

У моей маленькой нимфы действительно симпатичные сиськи. Они тяжело лежали в скромной черной ткани ее бюстгальтера, и я уже чувствовал их в руках. Я бы потер пальцами ее твердые соски, как только Кэти появилась бы в месте, где я хотел, чтобы она находилась. И пальцы были бы только началом. Какие бы звуки она издавала, если бы я впился зубами в ее мягкую плоть? Когда жестко вошел бы в нее? Когда ладонями поглаживал бы ее обнаженную задницу?

Эти картинки заставили мой член напрячься, и он болезненно вжался в ткань брюк. Поскольку я был один, и у меня не было никаких других планов, я освободил свой стояк из заточения и увеличил изображение.

Отличной идеей было выбрать эту камеру с высоким разрешением. Благодаря очень четкому изображению, мне не нужно полагаться на свое воображение.

Сначала я медленно водил рукой вверх и вниз, представляя, как Кэти отреагирует, когда я начну действовать, и она окажется в моей власти. Мой член дернулся, напряженно пульсируя.

Изначально я хотел насладиться ею немного дольше, но мое терпение на исходе. Мне не так приятно делать это самому, я бы с большим удовольствием предпочел трахнуть Кэти.

Но это займет некоторое время, так что пока придется довольствоваться своим собственным воображением.

Мои яйца сжались от мысли обо всем, что хотел с ней сделать. Я вспомнил, как она тяжело сглатывала и опустил взгляд на ее сиськи.

Не могу дождаться, когда почувствую ее мягкую кожу под моими пальцами, узкую киску вокруг члена, и услышу ее всхлипы от моих ударов и укусов.

Сперма выстрелила длинными струями мне на живот. Я хватал воздух ртом, мои движения замедлились, и член в последний раз дернулся в руке.

Скоро.

ГЛАВА 6

КЭТИ

Развернувшись, я врезалась прямо в стену, которой, уверена, раньше здесь не было. В последнюю секунду сильные руки схватили меня за плечи и не позволили упасть.

У незнакомца были светлые, цвета пшеницы, волосы и ярко-голубые глаза.

— Осторожно, — пробормотал он, и тихо засмеялся. От его приятного аромата древесины и пряностей покалывало в носу. Он пах мужественностью, и в то же время невинностью, если такое вообще возможно, и мой мозг не играл со мной в игры.

Мои щеки тут же стали пунцово-красными.

— Простите.

К этому моменту моя усталость начала доставлять мне дискомфорт, отчего я стала еще более неуклюжей, чем уже была. Я спала, не засыпая при этом, и за последние несколько дней по всему моему телу, волшебным образом, появились многочисленные синяки, потому что я постоянно врезалась в комоды и закрытые двери.

Я даже не решалась больше водить машину, поэтому пришлось просить сестру отвезти меня в торговый центр. Мне срочно нужны были новые книги, ведь с тех пор, как я перестала спать, ночи в основном проводила за чтением.

Мужчина наклонился и поднял биографию Марии Антуанетты, упавшую на пол, когда мы врезались друг в друга. Я взяла первую попавшуюся книгу с полки, так как едва могла принимать собственные решения, и мне стало легче, когда я обнаружила, что аннотация на обложке книги звучала многообещающе. Уже были моменты, когда мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал мне, что делать. Я была разбита и измождена.

— Спасибо, — извиняясь, выдавила я из себя, и улыбнулась.

— Ты выглядишь уставшей, — заметил он. — Чашечку кофе?

Одной рукой он указал мне через плечо. Я бывала в этом книжном магазине достаточно часто и знала, что половина второго этажа была перестроена в кофейню.

— Конечно, — ответила я. Меня не волновало, что, на самом деле, я была слегка неуклюжей для таких спонтанных свиданий с мужчинами. Я бы сделала все, что могла, просто чтобы отвлечься от этой депрессивной усталости, которая давила на мои веки. Но стоило мне только закрыть глаза, мозг сразу же загорался и отвлекал меня ото сна самыми глупыми мыслями.

Кроме того, было невежливо отвергать его предложение, после того, как налетела на него.

За последнее время я прочитала в интернете кучу разных советов. Писать обо всем в дневнике не дало никаких результатов, как и то, что я мастурбировала до такой степени, что натерла клитор. Должна признать, делая это, я слишком часто думала о докторе Престоне, что привело лишь к тому, что после я стала гораздо более гиперактивной.

Я больше не могла выносить теплое молоко с медом и то же самое чувствовала в отношении длительных расслабляющих ванн. Тем более, я боялась уснуть и утонуть в одной из этих ванн.

Он кивком пригласил меня идти вперед, и я развернулась. Я ждала, когда начнется паника из-за незапланированного свидания, но этого не произошло. Очевидно, я слишком устала даже для этого.

— Меня зовут Эрл, — сказал он позади меня.

— Я Кэти.

— Что ты будешь пить, Кэти?

— Двойной эспрессо.

Эрл обошел меня.

— Сейчас принесу. Там есть два пустых стула.

Как зомби я подошла к ряду кресел, и погрузилась в одно из них. Отсюда была прекрасная возможность наблюдать за Эрлом, и, должна признать, что даже сзади он выглядел достаточно аппетитно. Крепкая задница в темных джинсах и черный свитер, показывающий, насколько широки его плечи. Волосы коротко стриженые, лицо гладко выбрито. Интересно, как бы оно ощущалось под моими пальцами?

Может просто переспать с ним? Идея покувыркаться в кровати отеля с Эрлом кажется довольно соблазнительной. После этого он бы ушел, а я замоталась бы в простыни и спала.

Одно только это видение чуть не довело меня до оргазма. Но от возможности поспать, а не от занятия сексом со случайным незнакомцем.

Эрл вернулся с коричневыми кофейными чашками и, прежде чем сесть на соседний стул, поставил их на стол.

— Спасибо большое, — вежливо сказала я.

— С удовольствием. Это меньшее, что я могу сделать после того, как налетел на тебя.

— Думаю, это была моя вина.

— Если ты так думаешь, я бы хотел вернуть свои деньги за кофе. — Он подмигнул мне, и я расслабленно засмеялась. Может бессонница давала такой же эффект, как и алкоголь?

Мы болтали, а я даже не могла сказать, о чем мы говорили. Каким-то образом я чувствовала себя так, будто наблюдаю за собой со стороны. Слова проносились мимо меня, заворачивая в мягкий кокон, и чем больше я расслаблялась, тем меньше была в состоянии вникать в разговор…

Эрл хотел развернуть мою чашку с кофе, чтобы показать что-то на логотипе кофейни, и в то же время я тоже потянулась за ней. Наши пальцы соприкоснулись на секунду, но он тут же отдернул руку, будто боялся быть слишком напористым. В данный момент было достаточно самых маленьких вещей, чтобы вызвать во мне самые странные воспоминания, и я понятия не имела, что с ними делать. Я подумала о вечеринке в колледже, где вдруг осознала, что являюсь не совсем нормальной.

Там были дешевые сорта пива в тонких пластиковых стаканчиках, которые ломались при малейшем давлении. Сзади появился парень, и испугавшись от неожиданности, я сильнее сжала пальцы вокруг стакана, пластик треснул, а пиво разлетелось по всей обуви.

Он засмеялся, а спустя несколько минут мы уже целовались. Он быстро провел меня в темный коридор под лестницей и стал более напористым. Скорость всего происходящего напугала меня так, что я выдавила из себя надрывное:

— Не надо.

Никогда не забуду того чувства разочарования, когда он отпустил меня и отступил. Мгновение я ни о чем не думала, просто почувствовав себя абсолютно свободной. Он должен был схватить меня за запястья и прижать своим телом к стене. Это было бы страшно, но в то же время вызвало бы сильное покалывание в нижней части живота.

Как только он ушел, я уставилась ему вслед и задалась вопросом, что со мной не так, ведь я страдаю от того, что на меня не напали и не принудили к совершению сексуального акта.

После, я ушла домой и больше никогда не ходила ни на одну из вечеринок. Со мной было явно что-то не так. Я не могла доверять себе, пока не поняла, что это такое. Все могло так легко обостриться, и в своей юношеской легкомысленности я действительно верила, что могу сознательно провоцировать подобные ситуации, чтобы увидеть, что произойдет.

Может мне, все-таки, стоит с кем-нибудь поговорить об этом. Не обязательно с доктором Престоном, потому что из-за него у меня все еще пробегает холодок по позвоночнику, а с нейтральным человеком. У меня были подавленные воспоминания, которые могли объяснить мое странное поведение и, возможно, были причиной бессонницы?

Я не догадывалась, который сейчас час, поэтому потянулась к сумочке, чтобы достать мобильный. Но не нашла ее. Задумавшись, где она может быть, поняла, что, скорее всего, я оставила ее лежать на стеллаже с биографиями.

— Прости, думаю, я забыла свою сумочку.

Он кивнул с улыбкой.

— Буду ждать тебя, пока ты не вернешься и не прервешь мое одиночество. — В конце предложения он подмигнул мне. Думаю, я должна была найти это милым, но для меня все это выглядело слишком отрепетированным.

— Обещаю. — Я бросилась к полкам на поиски своей сумочки. К счастью, она упала за большую кучу толстых книг в мягком переплете и никто ее не заметил. Быстро проверила свой кошелек, он был на месте. Как и мобильный телефон.

Дисплей ярко вспыхнул, и я поняла, что осталось всего полчаса до встречи с сестрой, которая отвезет меня домой. Она пошла за своим свадебным платьем в ателье, находящимся поблизости.

Наши отношения с сестрой были довольно прохладными. Я не спрашивала, хочет ли она, чтобы я пошла с ней, да и она тоже не просила об этом. В хорошие дни мы просто сосуществовали друг с другом в доме наших родителей. В плохие — она закидывала меня теми же обвинениями, к которым я уже привыкла от матери. Они действительно были очень похожи, а я выделялась как одиннадцатый палец.

Подумала, не написать ли ей, что опоздаю, но для этого было еще слишком рано. Если я все еще буду чувствовать себя хорошо в присутствии Эрла, то могу дать ему свой номер. По крайней мере, будет причина закончить эту встречу, пока она не стала неловкой.

Мои мысли оказались напрасными, потому что Эрл исчез. Стул был пуст и по какой-то необъяснимой причине он забрал с собой и мой кофе. Если бы не книга, которую я выбрала ранее, все еще не лежала на столе, то я бы подумала, что вообще нафантазировала себе нашу встречу.

«Придурок», — решила я.

Забрав книгу, я подошла к ближайшей кассе, чтобы заплатить, а затем вышла на улицу дожидаться сестру. Желание попробовать найти еще что-нибудь для чтения к настоящему времени значительно уменьшилось.

Возможно ли, что я была настолько плохой компанией, что он тут же воспользовался моим пятиминутным отсутствием и сбежал?

Хоть я и понимала, что ни в чем не виновата, все равно в голове кружились мысли. Может я сказала что-то глупое или неуместное?

Неужели все зашло так далеко, что я даже не заметила, что вела себя плохо?

Думаю, мне все-таки стоит появиться на приеме у доктора Престона, хотя бы просто для того, чтобы рассказать ему все, что он хочет услышать, и чтобы он прописал мне лекарства. Ведь он уже предлагал их, а я уже не уверена, как долго смогу продолжать в том же духе, прежде чем сойду с ума.

ГЛАВА 7

МАРКУС

Кэти была катастрофой. Испытывала мои нервы. Сегодня она снова надела юбку, в которой была на нашем первом сеансе пять недель назад. Пять недель, в течение которых я использовал все возможности, чтобы проследить за ней и узнать как можно больше.

Меня удивляло, что она более или менее добровольно являлась на наши встречи. Однако девушка почти не сказала мне ни слова. Каждая попытка заставить ее раскрыть хоть одну из многочисленных тайн не увенчалась успехом.

Она построила вокруг себя стену, за которую я не мог проникнуть, если бы, конечно, не использовал шантаж или физическое насилие. Но пока я не хотел прибегать ни к одному из этих вариантов.

— Я могу прописать тебе Флуразепам, но ты должна пообещать мне кое-что, Кэти, — соблазнительно сказал я, и улыбнулся победной улыбкой.

— Что я начну говорить? Или что раздвину ноги? — цинично спросила она.

Я почувствовал укол в ладони и оцепенел, когда понял, что сломал свою перьевую ручку. Чернила просочились сквозь пальцы и капали на мои черные брюки.

Матерясь, я встал и подошел к маленькой раковине в небольшом уголке рядом с дверью.

Широкая улыбка Кэти заполнила комнату.

— Чувствуете легкое напряжение, Док?

После всего того времени, что она не спала, я не удивлялся, что девушка вела себя так, будто находится под действием наркотиков.

«Плохая девочка», — подумал я. Медленно, но уверенно, у меня заканчивались идеи, как заманить ее к себе домой.

Развернувшись, я заметил, что ее спина все еще содрогалась от смеха. Гнев во мне усиливался. Как она смеет смеяться надо мной, когда явно хочет меня так же сильно, как и я ее? Она приходила сюда каждую неделю и не разговаривала со мной. Мне приходилось, чуть ли не насильно вытаскивать из нее слова.

Обхожу диван вокруг, и замечаю на ее лице нежную улыбку, которую раньше никогда не видел. Ее красота доводит до безумия. Я должен попробовать ее, владеть ею.

Словно прочитав мои мысли, она, медленно моргнув, перестает улыбаться. Удерживаю ее взгляд, не позволяя отвернуться. Атмосфера в комнате накаляется и впервые я абсолютно уверен в том, что подходящий момент наступил.

Кэти не двигалась, она сидела и смотрела на меня снизу вверх, пока я ближе подходил к дивану. Как же эта девушка напоминает мне нимфу.

Прежде чем смог остановить себя, я встал перед ней и властно положил руку ей на шею. Ее пульс бешено стучал под моими пальцами, лихорадочно колотясь под кожей.

Она не отклонилась от меня. Даже несмотря на то, что она, на самом деле, не была расположена ко мне, Кэти все равно не пыталась бежать. Погладив ее шею большим пальцем, я подумал о том, как легко было бы схватить ее блузку руками и сорвать ненужную ткань с тела.

Все это время она держала дистанцию, и только однажды мне удалось прикоснуться к ней. Теперь, когда я узнал, что она чувствует, мой самоконтроль таял быстрее, чем масло на горячей сковороде.

Как и на всех предыдущих встречах, я отправил Бет домой, чтобы остаться наедине с Кэти. Но даже если бы это было не так, мне не пришлось бы больше сдерживаться, потому что офис был хорошо звукоизолирован.

Ее ресницы затрепетали, и на секунду разорвав наш зрительный контакт, она облизнула нижнюю губу. Ее грудь внезапно поднялась и быстро опустилась, хоть она и пыталась это скрыть от меня.

Я прекрасно понимал, что не должен этого делать. Она была дочерью из хорошей семьи и слишком близка к моей социальной среде. Если она исчезнет — это заметят. Люди будут говорить. Пациенты станут судачить. Не говоря уже о том, что я также лечил ее мать.

Вероятно, из-за этого пострадает моя практика. Нужно взять себя в руки и выбросить Кэти из головы.

Но вместо этого, я наклонился и поцеловал девушку. Со стоном ее рот открылся для меня. Кажется, ее не беспокоила моя рука, сжимающая шею, словно угрожая. Она не прикасалась ко мне, не сопротивлялась, а просто отдалась мне.

Мой поцелуй даже близко не был похож на нежный. Я слишком долго терпел. Я поглощал ее, брал все, что у нее было, но все равно этого было недостаточно.

Сидя рядом с ней на диване, я схватил ее и притянул к себе. Она ахнула и прижала руки к моей груди, но я не позволил ей оттолкнуть меня.

Медленно, но уверенно она сдалась и растворилась в моих руках. Когда я отстранился от нее, ее щеки пылали, а глаза были полуприкрыты.

Она попыталась отвести взгляд, но я помешал ей, запустив свою руку в ее волосы и заставив наклонить голову назад.

Другой рукой я, наконец, поднял ее юбку и позволил кончикам пальцев прикоснуться к кремовой коже.

— Скажи «пожалуйста», — приказываю я ей, пока вожу по контуру ее трусиков.

Замечаю, как она пытается бороться с собой, но потом сдается.

— Пожалуйста!

Ее резкое дыхание – музыка для моих ушей. Отталкиваю промокшую ткань и засовываю два пальца в ее горячую влажность. Хлюпающий звук еще больше смущает ее, но говорит мне обо всем, что я хотел знать.

Кэти пытается сжать свои бедра. И в качестве наказания я еще сильнее тяну ее голову назад.

— Держи свои ноги широко расставленными, плохая девочка. — После моих слов, она закусывает пухлую нижнюю губу и хочет кивнуть, но я безжалостно удерживаю ее на месте.

Мои пальцы находятся в ней настолько глубоко, насколько это возможно, а ладонь прижата к половым губам.

Она расслабляется и даже слегка разводит ноги в стороны.

— Хорошая девочка, — похвалил я, и буквально почувствовал, как ее киска сжалась вокруг моих пальцев, когда она услышала эти слова. Кэти яростно отреагировала на меня. Может, ей это было нужно даже больше, чем мне.

Я двигал большим пальцем, пока не почувствовал ее клитор.

— Не надо, — пробормотала Кэти, умоляя меня взглядом.

Впиваюсь зубами в ее шею и, прикусив чувствительную кожу, спрашиваю:

— Что? Мне не стоит доводить тебя до оргазма, даже если мы оба знаем, что тебе ничего так сильно не хочется, как кончить на мои пальцы, маленькая шлюшка?

Из-за боли, которую она, несомненно, почувствовала, она качает головой. Однако реакция ее тела опровергает ее слова. Клитор набух, напряженные соски торчат сквозь ткань блузки, и не займет много времени до того, как она кончит.

Усилив давление на ее самое чувствительное местечко, быстрее двигая большим пальцем, я трахаю ее своими пальцами.

— Не борись с этим, Кэти, у тебя нет шансов, — шепчу я ей на ушко. Отпускаю волосы и вновь обхватываю ее за шею.

Она хватает ртом воздух и содрогается подо мной. Когда я сгибаю пальцы внутри нее, она дрожит.

Это зрелище еще красивее, чем я себе представлял. Она так сильно тряслась, что я подумал, что она потеряет сознание. Ее глаза закатились, и она, схватив меня за предплечье, буквально объезжала мою руку.

Ее стоны невероятно возбуждали, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не отвлекаться на собственную похоть. Наконец, когда ее настиг оргазм, Кэти упала на меня, прижавшись лицом к моей груди.

Это в значительной степени предопределило ее судьбу.

ГЛАВА 8

КЭТИ

Все мое тело дрожало, и казалось, будто дыхание шелестело в легких. Скорее всего, это просто мое воображение. Моя киска сжималась вокруг пальцев Маркуса. Опустив взгляд вниз, заметила, что мои ногти впились в его кожу. Заставив себя разжать пальцы, я увидела отпечатки в форме полумесяцев, оставшиеся на его руке.

Проклятье.

Это был лучший оргазм в моей жизни. Губы все еще покалывало от его поцелуя, когда осознание того, что только что произошло, наконец-то настигло меня.

Оттолкнувшись от него, я тяжело сглотнула.

— Доволен? — с трудом произнесла я, и одернула юбку вниз. — Ты трахаешь всех своих пациенток или я должна думать, что особенная?

Спешно встаю и разглаживаю волосы. То место на затылке, где он держал меня, горит огнем. Колени дрожат, и я надеюсь, что смогу дойти хотя бы до двери.

Схватив за запястье, Маркус заставил меня сесть обратно.

— Я не трахал тебя.

Я посмотрела на него, но его лицо не выражало никаких эмоций.

— Отпусти меня.

— Успокойся, Кэти.

Заметив, что уже перешла на крик, я сделала глубокий вдох, в попытке взять себя в руки.

— Этого не должно было произойти.

Он наклонил голову набок, как часто делал во время наших сеансов. Я ненавидела это, потому что он заставлял меня чувствовать себя каким-то подопытным жуком под микроскопом.

Но больше всего смущал голодный взгляд в его глазах. Он смотрел на меня так, будто теперь действительно почувствовал мой вкус и хотел большего.

Я попыталась отодвинуться, но его хватка на моей руке только усилилась.

— Все в порядке, Кэти. Мы оба в этом нуждались.

— Это не меняет того факта, что все это было абсолютно неправильно. Есть же что-то вроде клятвы Гиппократа? Разве секс с пациентками не попадает под него?

Выражение его лица потемнело.

— Ты мне угрожаешь?

— Конечно нет. Зачем мне это делать? Будет достаточно того, что я расскажу маме о случившемся. По крайней мере, тогда мне больше не придется приходить сюда.

Маркус тихо рассмеялся.

— Это не так просто, зверушка. Ты в курсе, что не предприняла ни одной попытки остановить меня? Не возразила ни единым словом. Поэтому, я советую тебе сначала расслабиться, а потом мы поговорим.

Он встал и достал бутылку воды из ящика стола, в то время как я с ужасом смотрела на него, потому что он назвал меня «зверушкой». Как он посмел сравнить меня с каким-то животным?

Я почувствовала кислый привкус на языке, и была совершенно ошеломлена этой ситуацией. Полагаю, мне уже давно следовало бежать, но прямо сейчас я не могла доверять своему телу.

Открутив крышку, он протянул мне бутылку.

— Ты слегка побледнела, выпей.

В горле действительно было сухо, поэтому я послушалась. По крайней мере, так я сказала себе. Это не имело никакого отношения к его доминирующему тону или властности, которой мне было трудно сопротивляться. Это была просто жажда.

Поставив на стол полупустую бутылку, я вдруг заметила кувшин. Как и каждую неделю, этот кувшин стоял на столе нетронутым, рядом с ним были чистые стаканы.

Бросив взгляд на бутылку, я задумалась, почему Маркус изо всех сил старался достать ее, если здесь уже была вода?

Голова закружилась, и мой желудок начал сжиматься. Попыталась поднять руку, чтобы вытереть лоб, но не смогла пошевелить ею. Дыхание начало замедлятся. Это казалось чем-то нереальным.

Даже теперь, когда я не могла повернуть голову, я заметила, как Маркус поднялся. Рядом с диваном стоял черный портфель, из которого он достал шприц, вселяя в меня страх и панику.

— Что ты делаешь? — мое произношение звучало так, будто я была очень пьяна и с трудом могла сформулировать полное предложение.

Мне хотелось ударить его. Но мои движения были неуклюжими и замедленными. Маркус так сильно схватил меня за руку, что я всхлипнула.

Сквозь густой туман, я смотрела в темные глаза Маркуса и ощутила, как игла прокалывает мою кожу, но не чувствовала боли.

— Зачем? — из последних сил задала я вопрос, когда он толкнул поршень и ввел жидкость мне в кровь.

Отложив шприц в сторону, он взял мое лицо в свои ладони. От его теплого дыхания у меня побежали мурашки по коже.

— Потому что ты моя, зверушка.

Проваливаясь в темноту, я почувствовала его поцелуй.

***

Во рту пересохло, а в горле першило. Я провела языком по губам, они ощущались, словно наждачная бумага. Невероятно хотелось пить. Что случилось? Я слишком много выпила на вечеринке? Моя голова определенно болела так, будто я действительно переборщила с алкоголем.

В попытке вспомнить, что произошло, мой череп затрещал по швам. Случайно пошевелившись, я услышала под собой скрип. В желудке все перевернулось, потому что моя кровать звучала не так.

Едва приподняв веки, меня на мгновение ослепил яркий свет. Закрыв лицо одной рукой, я мучительно простонала. В моей комнате не было таких жестоких неоновых огней, висящих на потолке. Где, черт возьми, я нахожусь? И как сюда попала?

Медленно, но уверенно, мои глаза приспособились к яркому свету, исходящему от потолка, и зрение немного прояснилось. Однако, увиденное повергло меня в шок. Поверхностно оштукатуренные стены выглядели довольно грубыми, а окон вообще не было. Если это отель, то он явно был ниже моего обычного ценового диапазона.

Повернув голову в другую сторону, я подпрыгнула, увидев Маркуса. Он сидел в большом черном кресле и улыбался мне.

— А вот и ты, зверушка.

Понятия не имею, откуда появился этот импульс, но я сразу же посмотрела вниз. К огромному облегчению, я была полностью одета. Осматривая себя дальше, заметила кожаную манжету на правой лодыжке, которая была прикреплена к массивной металлической раме кровати цепью.

Зарычав, я откинулась на подушки.

— Отлично. И каков теперь твой план? Убить меня или манипулировать, пока я не влюблюсь в тебя? Твои психологические исследования, очевидно, действительно окупились.

Маркус поднялся и подошел ближе.

— Разве ты не должна бояться? Учитывая твое положение, у тебя чертовски длинный язык, зверушка.

— Не называй меня так!

Я была напугана до смерти. Мне было безумно страшно, но я не сдамся так просто.

Маркус быстрыми шагами подошел к кровати и схватил меня за подбородок.

— Я могу называть тебя как захочу. И могу делать с тобой все, что мне вздумается. Поняла?

— Иди к черту! — я смотрела на него и ждала пощечины, удара или любого другого наказания. Но вместо этого он отпустил меня и рассмеялся.

— Ты действительно была прекрасным выбором, — довольно сказал он, и сел на край кровати.

Я отодвинулась от него настолько далеко, насколько позволяла цепь и ширина кровати. Как только я прижалась к стене, у меня больше не осталось места для маневров. Я перестала дышать, заметив следы от ногтей на штукатурке. Кровь мгновенно застыла в моих венах.

Почему меня так шокировало осознание того, что, очевидно, я не первая женщина, которую он привез сюда? И что он с ней делал, чтобы заставить царапать стену до такой степени, что остались отметины?

Маркус протянул руку и откинул мои волосы назад.

— Хочешь чего-нибудь попить?

— Может ты снова усыпишь меня?

Легкая улыбка, расплывшаяся по его привлекательному лицу, выглядела злой.

— Нет. Теперь, когда ты находишься там, где мне нужно, я хочу, чтобы ты уделяла мне все свое внимание. Ты должна быть польщена, что я вообще предложил тебе что-нибудь. Ни одна женщина до тебя не получала такого преимущества. Я всегда оставлял их голодать, пока они не оказывали мне более благоприятный прием. Кроме того, к тому времени я обычно уже занимался с ними сексом.

По моему позвоночнику пробежала дрожь потому, что он так открыто и лаконично признался, что до меня были другие женщины.

— Считаю, что слово, которое ты ищешь — это изнасилование. Когда только одна из сторон хочет заняться сексом, вряд ли твое высказывание подходит.

Он закатил глаза так, будто я сказала ему, что он использует слишком много туалетной бумаги.

— Без разницы. Думаю, тогда я их насиловал.

Учитывая эту информацию, мое сердце пропустило удар.

— Значит, вот что ты планируешь сделать со мной?

— Нет. — Маркус положил руку мне на бедро. Кончиками пальцев он вырисовывал круги на моей коже. Это прикосновение было одновременно приятным и отталкивающим. Я бы хотела отодвинуться от него еще дальше, но цепь и узкая кровать не позволяли мне этого сделать.

— Проблема в том, что все те женщины ломаются на определенной точке и потом становятся неинтересными для меня. Нет больше отпора, нет борьбы и сопротивления. Скучно.

Леденящий ужас сковывает мое тело. Он ненормальный. Абсолютно чокнутый, и я совершенно беспомощна в его власти. Никто не знает где я, и вполне вероятно, никто не заподозрит уважаемого доктора, что он как-то связан с моим исчезновением.

Все подумают, что я просто сбежала.

— Это то, что ты надеешься получить от меня? Сопротивление?

Не ответив, он поднялся и начал ходить кругами по комнате.

Это дало мне возможность подробнее рассмотреть мою тюрьму. Рядом с кроватью и стулом был только один деревянный блок. Я видела достаточно порно видео, чтобы понять, что это, так называемая, скамья штрафников. Отлично.

Мой взгляд возвращается к окове на моей лодыжке. Кожа манжеты толстая и плотная, закреплена навесным замком. На двери массивная защелка, а в углу комнаты с потолка свисает видеокамера.

Меня не удивило, что Маркус был организован и методичен во всем, что делал. В конце концов, я не слышала ни одного слуха или даже плохого слова о нем. Похоже, никто не знал о его маленьком хобби.

Мурашки побежали по моему телу, когда я размышляла над тем, действительно ли дочь миссис Риддлсдейл сбежала с незнакомцем в прошлом году или эти следы от ногтей на стене были ее на самом деле.

Его хождение кругами сводило меня с ума.

— Ты не ответил на мой вопрос, Маркус.

Остановившись, он прищуренным взглядом уставился на меня.

— Следи за своим тоном, или я снова пересмотрю часть о сексе.

Мой пульс подскочил, но я заставила себя сморщить нос, будто не боялась его. Он будет разочарован, узнав, что я совершенно не собираюсь спать с ним.

— Кто я для тебя? Будущая секс-рабыня? Пленница?

Он скрестил руки за спиной.

— Я предпочитаю термин «гостья».

— Значит, я в любое время могу уйти, правильно?

Его удивленный смех вызвал во мне агрессию, которую я никогда не чувствовала прежде.

— Нет, зверушка, ты не можешь уйти.

— Так что ты хочешь от меня? Выкуп от моей семьи?

— О, Господи, — фыркнул он. — Неужели я создаю впечатление нуждающегося в деньгах человека? Мне нужен вызов.

— Вызов? Ты рехнулся? — зашипела я.

— Видишь? Я нашел идеальную игрушку. В тебе столько боевого духа. А твое тело… — он сделал паузу и окинул меня непристойным взглядом, который я не могла бы истолковать неправильно, даже если бы захотела. — Не могу дождаться.

— Ты можешь ждать, пока ад не замерзнет, приятель. Если ты не применишь насилие, то так и останешься там, где стоишь. Как насчет того, чтобы закончить это прямо сейчас? Просто прикончи меня.

Вздохнув, Маркус снова сел на край кровати и посмотрел на меня.

— Еще одна причина, по которой я похитил тебя, зверушка. Тебе нужен кто-то, кто защитит тебя от самой себя.

— Что? Ты сумасшедший. Абсолютно чокнутый.

— Ты без сна уже несколько недель и, очевидно, не обладаешь каким-либо пониманием человеческой природы.

— И что теперь? Я с самого начала говорила, что не доверяю тебе.

— Потому что я на самом деле не особо пытался скрыть свою сущность от тебя. Пока я следил за тобой, то не раз видел, как легко ты доверяешь людям.

— Ты следил за мной? — сев, я сжала руки в кулаки и уставилась на него.

— Да. Мне нужно было изучить тебя, чтобы узнать, как я могу манипулировать тобой. — Он подошел и погладил меня по щеке, но я ударила его по руке, после чего он сердито посмотрел на меня.

— Ты не имел права делать это!

— Что делать? Защищать тебя? Как ты думаешь, куда исчез Эрл?

Прошло несколько секунд, пока я смогла сопоставить это имя с парнем, которого я встретила пару недель назад в книжном магазине.

— Он столкнулся с тобой специально, а потом пригласил на кофе. И пока ты не смотрела, он подсыпал кое-что в твой эспрессо.

Мысли проносились у меня в голове, и я не могла со всей своей уверенностью сказать, лгал мне Маркус или нет. Поскольку я уже была в его власти, у него не было причин не говорить мне правду сейчас.

— Где Эрл сейчас?

— Полагаю, где-то в Атлантическом океане. Я немного поговорил с ним после того, как прихватил его и твой кофе с собой.

— Ты убил его? — ледяная паника пронзила мое тело и заставила вздрогнуть, хотя в этом подвале было очень тепло, что я заметила только сейчас.

— Конечно. Никто не причинит вреда моей зверушке. Уж точно не пока я здесь, чтобы защитить тебя. Будет действительно лучше, если ты останешься у меня на некоторое время. Ты даже не понимаешь, насколько очаровательна. Ты привлекаешь хищников, как свет привлекает мотыльков. Кроме того, нам нужно выяснить, как заставить тебя снова спать.

Страх полностью парализовал меня, и я не могла пошевелиться. Он не мог сказать этого всерьез, правда? Он убил Эрла? Из-за меня?

Или чисто по эгоистическим мотивам потому что, по его мнению, я принадлежала ему. Очевидно, что другой мужчина не вписывался в такой сценарий.

— Здесь с тобой ничего не случится, — объяснил Маркус, и провел пальцем по моей нижней губе. Поскольку мне не удалось выдавить из себя ни слова, я просто подняла ногу и потрясла цепью, чтобы подчеркнуть тот факт, что его собственные намерения тоже были не совсем благородными.

Взглянув на манжету, он только пожал плечами.

— В какой-то момент нам это больше не понадобится.

— На твоем месте, я бы не была так уверена!

Тихий смех Маркуса разозлил меня.

— Мы должны поговорить о правилах.

Я сразу поняла, что буду сожалеть о своем вопросе, но ничего не могла с собой поделать.

— Каких правилах?

— На самом деле, правило только одно. Делай, как я говорю, или будешь наказана. Наказание будет увеличиваться каждый раз, и мне придется это делать, пока ты не подчинишься.

Я щелкнула языком.

— Ты совсем запутал меня. Мне показалось, ты предпочитаешь сопротивление, но теперь говоришь, что я должна слушаться тебя? Может, ты сначала определишься, чего хочешь?

— Не будь такой нахальной, — предупредил он меня. Его голос был грубым рычанием, которое, казалось, исходило из глубины его груди.

— Или что? Запрешь меня в подвале? Ударишь меня? Принудишь к сексу, которого я не хочу?

Я понимала, что испытывала его самоконтроль на прочность, но у него уже был пугающий, гораздо больший опыт в этой области, чтобы позволить себе разволноваться из-за меня.

— Так как это твой первый день здесь, я буду добр сегодня, просто чтобы ты могла привыкнуть ко всему.

— Как щедро!

— Побереги свой сарказм для тех моментов, когда это будет уместно. Я снисходителен с тобой. До сих пор ты даже не плакала.

Его слова не помогли мне почувствовать себя лучше.

Маркус схватил нижнюю часть моей юбки и потянул ее.

— Раздевайся.

— Пошел ты!

Я закричала, потому что он внезапно оказался на мне, и, положив руку мне на шею, крепко сжал ее. Наклонился и прижал меня к матрасу.

— Если ты не слушаешься — будешь наказана. В твоих интересах выучить это как можно скорее, зверушка.

Давление на мою шею увеличивалось все больше и больше, пока я не стала беспомощно хватать ртом воздух. У меня перехватило дыхание, и я попыталась схватить его за руку. Меня окружил густой туман, звезды мелькали перед глазами, и в самый последний момент шок проник в мой разум, от понимания, что я действительно теряю сознание.

ГЛАВА 9

МАРКУС

Убедившись, что действительно запер дверь, я поднялся по лестнице. С Кэти все могло бы пройти лучше, но могло бы быть и гораздо хуже.

Несмотря на то, что я отлично понимал человеческую природу, все равно так и не смог предвидеть реакцию каждой из женщин. До сих пор помню момент, когда вошел в эту комнату, и, к моему огромному удивлению, обнаружил, что женщина, которую я похитил, использовала свой пояс, чтобы повеситься. Я не успел сказать ей даже слово.

С тех пор я снимал с них, как минимум, ремни и шнурки, и также установил камеру видеонаблюдения. Мне бы очень хотелось поговорить с ней после этого, просто чтобы узнать, что происходило у нее в голове. Это желание было результатом сочетания профессионального любопытства и оскорбленного эго.

К сожалению, это уже невозможно. Но по сей день, время от времени, мысли о ней посещают меня. Поднявшись по ступенькам, слышу, как мой сотовый телефон вибрирует на кухонном столе.

— Алло?

Поскольку это не тот телефон, который я использую для связи с моими пациентами или семьей, то не ожидаю никаких хороших новостей.

Ксавьер вздохнул.

— Док, ты не перезвонил мне.

— Я был занят. — Сажусь на один из кухонных стульев, закидываю ноги на стол и наблюдаю в окно за накатывающими на берег волнами. На мгновение даже расслабляюсь.

— Что я могу сделать, чтобы ты снова стал работать на меня, Док? Мне нужен новый товар. Спрос огромен.

Эта тема больше меня не волнует. Теперь у меня есть все, что я хотел с тех пор, как Кэти уснула в моем кабинете на диване.

— В настоящее время я недоступен.

— Это как-то связано с женщиной, которую ты притащил в подвал, Док? — спросил Ксавьер, и я совсем не оценил его тон.

Этот мудак на самом деле осмелился следить за мной?

Я сильно щелкнул языком.

— Ты мне угрожаешь? Вообще-то, я не очень хорошо реагирую на угрозы. Иди и спроси Тобиаса.

Тобиас был правой рукой Ксавьера, и ровно один раз осмелился угрожать мне, когда мы организовали передачу. Теперь он ходил только с одним глазом, усвоив с тех пор урок. Обычно, я ненавидел использовать физическую силу, если, конечно, в этом не было необходимости, чтобы получить желаемое. Но такие люди, как Ксавьер и Тобиас, понимали только один особый способ общения. Я утвердил себя, и впоследствии больше никогда не конфликтовал с ними. Если бы я попытался открыто обсуждать что-либо с ними, то все еще продолжал бы говорить, и никто не слушал бы меня.

— Хорошо, хорошо. — Тон Ксавьера стал более покладистым. — Но у нас есть проблема.

Я не обратил внимания на то, что он поменял тему, потому что мой инстинкт подсказывал, что Ксавьер на этом не остановится. Он заработал слишком много денег благодаря моим услугам.

— Что за проблема? — перемещаю вес своего тела и отклоняюсь назад, чтобы подтянуть ноутбук поближе. Мне хочется взглянуть на камеру видеонаблюдения и убедиться, что Кэти не натворит глупостей. Она уже должна была прийти в себя.

Ксавьер отвлек меня.

— Жалоба от клиента.

— По поводу чего? — я нахмурился и запустил программу, которая позволяет мне смотреть видео в режиме «онлайн». Обхватив ноги руками и положив подбородок на колени, Кэти сидела на кровати. Она выглядела так, будто дуется, и будто не может поверить, что я на самом деле осмелился поднять на нее руку. Кончиками пальцев я коснулся экрана. Мне будет так весело с ней.

С момента ее появления здесь со мной, я заметно успокоился и почувствовал себя более энергичным, чем за последние годы.

— Очевидно, его новая игрушка не подчинялась командам.

— Это его проблема, не моя.

— Он убил ее и теперь хочет замену.

Я закатил глаза, закрыл ноутбук и начал постукивать пальцами по столу. Ритм помог мне сосредоточиться.

— С каких это пор мы несем ответственность, когда клиенты портят товар?

— Он особенный клиент, влиятельный и наделен властью.

— Ксавьер, пожалуйста. Не лги мне. Власть и деньги никогда особо не прельщали тебя.

На мгновение остановившись, мой бывший подрядчик, казалось, с осторожностью попытался подобрать слова.

— Он сумасшедший и непредсказуемый.

— И? — эта беседа начинала меня утомлять.

— Док, мы должны предоставить замену, иначе ситуация может выйти из-под контроля.

— И как? Он точно не пойдет в полицию. Или пойдет?

Ксавьер тяжело вздохнул, и я знал, что он медленно выходит из себя, потому что вежливые разговоры со мной не работали.

— А как насчет девушки, что у тебя там сейчас?

Моя кровь сразу же вскипела, и я сжал кулак до хруста в пальцах.

— Она под запретом.

— Что такого особенного в ней, Док? Всего через несколько недель ты все равно потеряешь интерес. Вот тогда приду я, и заберу ее. Просто убедись, что девчонка хорошо обучена.

Ноутбук затрясся, потому что я с силой ударил по столу.

— Послушай меня, Ксавьер. Я не люблю повторять. Эта девушка под запретом. Она — моя, и если я увижу хоть одного из твоих людей возле своего дома, то сразу же убью его. Не смей угрожать мне и даже не пытайся отобрать у меня мою игрушку. У вас нет ни малейшего представления, с кем вы имеете дело.

Я не стал ждать ответа и просто бросил трубку.

Взбешенный, я встал и начал ходить вокруг кухонного стола. Движение помогало мне прийти в себя и успокоить нервы, хотя я чувствовал, что мне нужно что-то разорвать на куски. Этого гребаного мудака!

Любопытно, какие действия он предпримет дальше, потому что очень сомневаюсь, что слышал Ксавьера в последний раз.

Я остановился и прислушался, из подвала отчетливо был слышен грохот цепи. Очевидно, Кэти еще не смирилась со своей судьбой и пыталась освободиться.

Улыбаясь, я спустился по лестнице и открыл дверь. Она повернула голову и посмотрела на меня через плечо.

— А, это ты, — сухо сказала она и поморщилась, словно ожидала кого-то еще.

— А кто еще это мог быть, зверушка? Мы здесь одни. Но, думаю, ты это уже и так поняла.

Она была так прекрасна, когда сидела на кровати, ее волосы в беспорядке, глаза широко открыты. Я подошел к ней, схватил за подбородок и, заставив сидеть неподвижно, поцеловал ее. Впервые, после того, как я прикоснулся к ней, она вздрогнула. Итак, Кэти, все-таки, боится.

— Будешь ли ты теперь хорошо себя вести? — спросил я.

— Трудно сказать. На твоем месте, я бы не стала спорить на деньги по этому поводу.

Ее боевой дух был таким освежающим, хотя часть меня очень хотела заставить ее плакать.

— Ты не послушаешься, если сейчас я прикажу тебе раздеться? — спросил я, и вытащил из кармана брюк ключ от ее кандалов.

Смело выдержав мой пристальный взгляд, она коротко покачала головой.

— Ты же понимаешь, что мне доставит огромное удовольствие помочь тебе с этим, верно? Не могу дождаться, когда увижу тебя голой, а я всегда получаю желаемое.

Прежде чем она успела отреагировать, я протянул руку и ущипнул ее за левый сосок. Кэти вздрогнула, резко втянула воздух и подняла руки, чтобы начать отбиваться от меня, но это только облегчило мою задачу, а она даже не поняла этого.

Я поймал ее запястья, и без особого труда прижал руки к матрасу у нее над головой, удерживая их одной рукой. Теперь Кэти беспомощно лежала подо мной.

На этот раз я ущипнул другой ее сосок и наблюдал за безуспешными попытками вырваться.

— Ай! Прекрати!

— Значит слушайся. Ты знаешь, чего я хочу.

Ее глаза вызывающе блеснули, и она сжала губы до тонкой линии.

— Скажи мне, зверушка. Скажи мне, чего я хочу!

Она молча отвернула голову от меня. Я чувствовал себя вынужденным применить к ней более жесткие меры и, раскрыв свою ладонь, ударил ее сначала по одной груди, а потом по другой. В ужасе Кэти ахнула и попыталась встать, чтобы сбросить меня с себя. У нее не было шансов, и это стоило ей еще пяти ударов, которые я резко обрушил на нее.

— Перестань! — тон ее голоса стал более настойчивым и умоляющим.

— Как я хочу тебя, зверушка? — мой голос мог прорезать сталь.

— Хорошей и послушной.

Я схватил ее за подбородок.

— А теперь еще раз, но без сарказма.

В ее прекрасных глазах плескалась паника, и я не мог ничего с собой поделать, кроме как наслаждаться ею. Мой член давно был твердым, и желание трахнуть ее прямо сейчас доминировало в мыслях.

— Я буду послушной, — всхлипнула она.

— Лучше. — Отпустив ее, я встал. — Хорошая девочка.

Присев на край кровати, я открыл замок и освободил Кэти от ее оков.

Она не двигалась, но пристально наблюдала за каждым моим движением.

Повернувшись к ней, протянул руку. Она с осторожностью посмотрела на мои пальцы, ожидая ловушки.

— Прекращай, зверушка. Я не хочу причинить тебе вред.

Презрительно фыркнув, она встала с кровати, оставив без внимания мою предложенную помощь.

— Я не доверяла психиатрам еще со школы. Это изначально не может закончиться хорошо, когда нужно пойти и сесть на один из этих диванчиков.

— Почему? Что случилось?

Я вывел ее из комнаты в прилегающую ванную. Очевидно, я заметил, что Кэти искала возможный путь к спасению, но у нее не было ни единого шанса, даже если она собиралась побежать по ступенькам.

— Мы должны были сделать маленьких монстров из носков. По крайней мере, я поняла это так. Впервые в школе мне действительно очень понравилось задание, потому что мы также должны были придумать историю о них. Дома у меня были красивые черно-белые полосатые носки, и я работала целый день, чтобы сшить из них монстра. Я прошила зигзагообразные стежки красной нитью, как будто кто-то зашил ему рот, а затем вышила крестик на месте, где должен был находиться один глаз, а другой сделала из двух пуговиц. Я придумала, что Хьюго, так я назвала своего монстра, когда-то был мужчиной и влюбился в женщину. Когда он хотел покорить избранницу, избил ее мужа до смерти, чтобы она была свободна и могла быть с ним. Но эта женщина была ведьмой и прокляла его.

Внезапно Кэти замолчала, и с недоумением уставилась на меня, вероятно, не в состоянии поверить, что только что доверилась мне.

— Позволь мне угадать: все остальные сделали милых плюшевых мишек и кроликов, поэтому твой учитель отправил тебя к школьному психологу. Подобное никогда не воспринималось хорошо.

Кэти подняла руку и потерла лоб.

— Я думала у мамы случится сердечный приступ, когда ей рассказали про это. Но ведь это был всего лишь маленький монстр. Они хотели выбросить его.

— Хотели? — я придержал дверь ванной открытой.

— Я спасла Хьюго из мусора и спрятала. Большую часть времени он был моим единственным другом.

Если бы у меня было сердце, уверен, ее слова разбили бы его.

— Иди, прими душ. После этого я хочу, чтобы ты вернулась в свою комнату голой. И не советую предпринимать какие-либо глупости. Иначе пожалеешь об этом, — сообщил я ей, и закрыл дверь.

В ванной комнате также была установлена скрытая камера, но я был уверен, что достаточно хорошо смог оценить Кэти. Там лежала бритва, но она бы не стала ничего с ней делать. Моя маленькая зверушка была упрямой и сильной.

Она не торопилась, но, к сожалению, этого было недостаточно, чтобы я смог наказать ее за промедление. К моему удивлению, она последовала моим указаниям и вошла в комнату обнаженной. А я был так уверен, что она восстанет против меня во второй раз.

Я сидел в кресле и наслаждался видом. Она была даже красивее, чем я себе представлял. Меня не удивило то, что ее киска была гладко выбрита. Длинные и стройные ноги заканчивались округлыми бедрами. Талия была узкой, но не слишком тощей. Ее большие сиськи немного провисли, но с таким размером это было не удивительно и ничуть меня не смущало. От темно-малиново-красного цвета ее сосков мои глаза в удивлении расширились, а рот наполнился слюной. Я едва мог дождаться, чтобы укусить и пососать их.

— Иди ко мне.

Хотя ей было явно не комфортно, сейчас она делала то, что я говорил. Пришло время изменить тактику.

— Могу я поцеловать тебя?

Этот вопрос застал ее врасплох, и прежде чем даже успеть подумать, она кивнула. Ее щеки тут же вспыхнули.

— Я имею в виду…

— Слишком поздно, зверушка, — прервал я ее. — Наклонись вперед, обопрись руками о мои колени и поцелуй меня.

Выражение ужаса пронеслось по ее лицу.

— Не жди слишком долго, иначе у меня появится желание снова наказать тебя.

С тихим вздохом Кэти уступила своей судьбе. Ее пальцы дрожали, когда она положила их на мои бедра. Я держал ее в плену своего взгляда. Главным образом для того, чтобы меня не отвлекала ее тяжелая грудь, покачнувшаяся в моем направлении, когда она, наконец, наклонилась вперед.

Поджав губы, она, вероятно, подумала, что со мной сработает и маленький быстрый клевок. Но когда она прижала свой рот к моему, я, схватив ее за затылок, крепко удерживал на месте. Насильно раздвинув ее губы, позволил своему языку скользить между ними. Она не стала скромничать, как вначале, и поцеловала меня в ответ.

— Возьми мою руку, — приказал я.

Она тяжело сглотнула, и ее зрачки сузились до крошечных маленьких точек. Несмотря на то, что она не отреагировала незамедлительно, я подождал и пристально посмотрел на нее, чтобы дать понять, что у нее не было другого шанса, кроме как подчиниться мне. Отныне и навеки.

Нерешительно она сомкнула пальцы на моем запястье.

— Положи ее на правую грудь. Я хочу почувствовать твой сосок.

Ее нежелание ясно читалось на лице. Я знал, как это было ужасно, что я не прикоснулся к ней сам, а сказал сделать это вместо меня. Несомненно, хуже всего было то, что я не заставлял ее, а она добровольно взяла меня за руку. Мне не нужно было применять к ней никакого насилия, даже не требовалось угрожать.

Кэти резко вскинула подбородок, стиснула зубы, но направила мою руку к своим сиськам. Я улыбнулся, когда почувствовал вес ее груди. Твердый сосок щекотал мою кожу. Искушение схватить сильнее было огромным, но я держал себя под контролем. Она двигала мою руку маленькими кругами, подобно ласке нежного любовника, и ее сосок затвердел еще сильнее.

— Подойди ближе и стань прямо. Я полагаю, мы оба знаем, к чему это ведет. — Я подмигнул ей, ухмыляясь от вопиющего гнева, который стрелял в меня из ее глаз.

Теперь Кэти действительно оказалась в затруднительном положении, мой приказ был более чем неопределенным. Она могла только догадываться о том, чего я хочу, и сама должна была решить, как далеко хочет зайти.

Ее дыхание стало прерывистым, когда она положила свою руку на мою и толкнула вниз по своему телу. От округлой формы ее груди по животу вплоть до самой киски. Я бы сделал здесь небольшую остановку, но у Кэти был другой план.

Она управляла моими пальцами, будто они были ее. Провела по своим бедрам. Было что-то очень соблазнительное в том, как она касалась себя моей рукой. Она повышала возбуждение, выбрав для ласки сначала довольно целомудренные части своего тела. Но потом удивила меня, поставив одну ногу на подлокотник кресла и обнажив свою киску.

Недолго думая, она сильнее сжала мою руку и провела ею между бедер. Она была влажной, а киска горячей и шелковистой. Я как раз собирался остановить ее, когда она взяла два моих пальца и протолкнула внутрь.

Моя зверушка была такой же узкой, какой я запомнил.

— Хорошая девочка.

Она пошевелила бедрами и ее мышцы сжали мои пальцы.

С соблазнительной улыбкой она наклонилась и нежно поцеловала меня в губы, пока я был погружен в нее до костяшек пальцев. Я подумывал над тем, чтобы позволить ей испытать один оргазм. Мне не составило бы труда положить большой палец на ее клитор.

— Наслаждайтесь этим так долго, как только можете, — прошептала она. — Делайте с моим телом что хотите. Но вам никогда не забраться ко мне в голову, доктор Престон.

ГЛАВА 10

КЭТИ

Я четко почувствовала, как он замер. Маркус действительно думал, что я так просто подчинюсь и дам ему все, что он захочет?

Он прямо сказал, что хочет меня трахнуть. Довольно откровенно, и я не знала, как к этому относиться. Он похитил меня, и только по одной этой причине я должна почувствовать страх. Но часть меня не могла отрицать тот факт, что в какой-то степени меня влекло к нему.

Резко вытянув из меня пальцы, он встал. Схватил за плечи и толкнул назад на кровать. Без сомнения, он был зол. Что меня удивляло, так это его способность контролировать себя, несмотря ни на что.

И вышел из комнаты.

С облегчением я опустилась на край кровати и стала ждать, пока он закроет засов. Но вместо этого он вернулся. Я содрогнулась, увидев веревки в его руке.

— В конце концов, я получаю все, что хочу, — сказал он, подходя ко мне.

Входная дверь осталась открытой, а я не была прикована к кровати. И я решила рискнуть, ведь неизвестно когда у меня еще раз появится подобная возможность.

Мне не удалось пробежать и трех метров. Маркус схватил меня за талию, было такое ощущение, будто я врезалась в кирпичную стену. Впервые он дал мне почувствовать, насколько силен на самом деле. Конечно, я уже успела заметить широкие плечи под пиджаком во время наших предыдущих встреч, но это не могло сравниться с тем, как ощущалась его железная хватка.

Он без малейших усилий положил меня на кровать и связал, будто я и не сопротивлялась. От чувства беспомощности на моих глазах выступили слезы.

Я лежала перед ним с широко расставленными ногами, веревки грубо врезались в мою кожу, и не оставляли места для маневра. Я не могла ни пошевелиться, ни отклониться от него.

Он стоял у изголовья и смотрел на меня, поглаживая по щеке.

— Мне нравятся слезы. Не сдерживайся, просто дай им выход.

— Я задела твою гордость? — выдавила я из себя.

— Немного. Но у меня есть метод, который поможет нам обоим забыть об этом недоразумении. По крайней мере, после этого я почувствую себя лучше.

Боже! Что он задумал?

Он прошелся пальцами от моей щеки, по шее, и к груди. Соски все еще болели после того, как он щипал их, но я не осмелилась протестовать, чтобы не показывать ему это.

Впрочем, он, похоже, не собирался причинять мне боль. Маркус стал коленями на кровать, навис своим ртом над моей грудью, и, спустя два удара сердца, обрушился на меня. Его язык был горячим. Кончиком он медленно обвел ареолу соска, в то время как другой он поглаживал и оттягивал пальцами. Вожделение и боль объединились, и я не смогла сдержать гортанный стон.

Почему я это сделала? Я хотела остановить его, а не подтолкнуть.

Он ласкал мои соски, пока я не выгнула спину, чтобы получше предложить ему себя. По телу пробежала дрожь. Нижняя часть живота запульсировала, а пальцы на ногах поджались.

— Какая хорошая зверушка, — прошептал он, когда его рука достигла моей киски. Его холодные пальцы заставили меня осознать, насколько мне было жарко.

— Почему ты такая мокрая? Ты не была настолько готова для меня раньше.

Даже собрав всю волю мира в кулак, я не смогла бы ему ответить, и в наказание он незамедлительно укусил меня за левый сосок. Мой крик эхом разнесся по комнате.

Это не помешало Маркусу раздвинуть мои половые губы и подразнить чувствительный клитор.

Несмотря на то, что я не хотела этого, его пальцы обладали магическими способностями, и вскоре ему снова удалось вырвать стон из меня.

— Если бы я не знал лучше, подумал бы, что ты хочешь лежать связанной передо мной. Это делает все намного проще, не так ли? Я лишил тебя права выбора того, что произойдет... и тебе нравится это.

— Нет, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

С тихим рычанием Маркус ущипнул мой клитор.

— Не лги мне.

Я закрыла глаза и попыталась подумать о чем-то еще, о чем-то настолько отвратительном, насколько это возможно. Но как только его пальцы снова начали массировать и потирать чувствительный комочек, мои попытки немедленно разрушились.

— Прекрати, зверушка. Расскажи мне, почему ты такая мокрая.

Что, черт возьми, он хотел услышать? Он просто знал, как манипулировать моим телом. Ничего больше. Там не может быть ничего другого.

Он увеличил давление на мою самую чувствительную часть.

— Я могу сделать тебе хорошо или больно. Поговори со мной.

Я хотела сказать ему, чтобы он горел в аду, послать его, но вместо этого призналась:

— Ты делаешь это со мной.

Его тихий смех издевался надо мной.

— Как это возможно, если на самом деле ты ненавидишь меня? — движения его пальцев стали мучительно медленными.

— Я никогда не говорила, что ненавижу тебя. Я просто не доверяла тебе и была права в этом.

Мое дыхание участилось, когда он двинулся по кровати, пока не опустился на колени между моими широко расставленными бедрами.

— Наслаждайся этим, зверушка. Я накажу тебя за твою предыдущую ложь позже.

У меня даже не было времени спросить, что он имеет в виду, прежде чем Маркус прижался губами к моей киске.

— О, боже, — закричала я, ошеломленная, и тут же пожалела об этом.

Он лизнул мои половые губы и слегка коснулся клитора. Я была так возбуждена, что этого нежного прикосновения уже было достаточно, чтобы приблизить меня к оргазму.

Мои мышцы сжались, и я напряглась.

— Дерьмо, — выдохнула я. — Перестань!

Просьба была проигнорирована. Вместо этого я почувствовала, как он сомкнул губы вокруг моего клитора и сильно всосал его.

Мой оргазм был близок. Меня разрывало от противоречий, я громко стонала, и крошечные жемчужинки пота выступили на моей шее.

Удар по моему бедру оказался неожиданным и обжигал, как огонь.

— Попроси разрешения! —рявкнул на меня Маркус.

Моя киска сжалась, и я жаждала освобождения. Он что, серьезно? Насколько сильно он еще хотел унизить меня? Разве не достаточно того, что он подчинил мое тело своей воле?

Хотя я была уверена, по крайней мере на несколько секунд, что сильнее его, все равно начала умолять:

— Пожалуйста, позволь мне кончить. Пожалуйста! Могу я кончить?

Он провел языком по половым губам, толкая его глубоко внутрь, прежде чем кратко щелкнуть кончиком по клитору.

— Ты можешь.

Маркус сосал и облизывал меня до тех пор, пока я не сжалась под ним и не почувствовала, что взорвусь в любую секунду. Каждая мышца была настолько жесткой, что я почти боялась, что сломаюсь, если он коснется меня сейчас.

Несмотря на все, оргазм был крышесносным, и я наслаждалась им столько, сколько могла. Выпрямившись, он вытер влагу со своих губ тыльной стороной ладони. В нормальной ситуации я бы, наверное, смутилась, но сейчас гораздо больше беспокоилась о своем выживании.

Он встал с кровати, а я отчаянно потянула за веревки.

— Развяжи меня.

— Нет. — Маркус поправил рубашку и снял пушинку с дорогой ткани.

— Что ты собираешься делать со мной?

Я чувствовала, как паника возвращается и накрывает меня, вызывая слезы, от которых жгло глаза.

— Превращу тебя в мою зверушку. Я сломаю тебя и буду срывать слой за слоем, пока ничего не останется, и твое самосохранение полностью не развалится на части.

Похоже, он не шутил, потому что если так, развязал бы меня в любую минуту, после чего объяснил, что это была шутка.

В животе застыло ледяное чувство, и я уже пожалела об оргазме, который только что получила. Скорее всего, именно об этом говорил Маркус, когда упомянул, что, по крайней мере, после этого он почувствует себя лучше.

— Тебе не выиграть, — прошептала я, надеясь, что звучу более убедительно, чем себя чувствую.

— О, моя милая зверушка. Речь идет не о выигрыше.

— Тогда о чем? — нахмурилась я, сбитая с толку.

Легкая улыбка заиграла на его губах. Но вместо того, чтобы ответить мне, он ушел, захлопнув за собой дверь, как финальный аккорд.

ГЛАВА 11

МАРКУС

Мне было трудно сосредоточиться, потому что мысли постоянно возвращались к Кэти. Я сидел перед своим ноутбуком и проводил видеозвонок с мэром города. Рядом с изображением его лица я открыл еще одно окно с прямой трансляцией с камеры в комнате Кэти.

Вместо того чтобы сосредоточиться на проблемах своего пациента, я мог думать только о том, насколько она упряма и насколько мне это нравится. В ней было больше боевого духа, чем я изначально ожидал.

— Моя жена крайне недовольна. — Мэр посмотрел на меня с мучительным выражением лица, и я попытался понять, о чем он только что говорил.

Так как он казался смущенным, то осмелился ткнуть пальцем в небо.

— Это случалось раньше?

Он покачал головой.

— Я подумал, что эректильная дисфункция может быть побочным эффектом лекарства, которое я принимаю.

Отлично. Теперь у мэра были проблемы с мужественностью, а его жена уже и так была одной из тех, кто регулярно бросался на меня. Если она больше не занималась сексом дома, мне придется подготовиться к наступлению.

— Как правило, они не должны влиять на мужчин таким образом. У вас сейчас много стресса?

— А когда у меня нет стресса? — он вздохнул и провел обеими руками по лицу.

В течение следующих пятнадцати минут он в мельчайших подробностях объяснял мне, что его беспокоило, а я думал о том, как долго смогу удержать себя и не трахнуть Кэти.

Господи! Я так сильно хотел ее. Я даже не совсем понимал, почему вообще жду. В конце концов, мне не нужно ее разрешение.

Мой член начал реагировать на воспоминания о том, как она беспомощно корчилась подо мной. Думаю, в следующий раз мне не нужно будет связывать ее, чтобы подчинить.

Незаметно поправив свой стояк, я заставил себя прислушаться к надуманным проблемам мэра. Еще нужно немного поработать, прежде чем смогу заняться Кэти.

Со времени моего последнего визита в ее комнату прошло более двенадцати часов, и, полагаю, она будет гораздо более гостеприимной, когда навещу ее в следующий раз.

Ну, я бы посоветовал ей быть хоть немного покорнее, если она хочет что-нибудь поесть.

Последующие двадцать минут, пока мой пациент, наконец, не попрощался, почти довели меня до безумия. Я встал, закрыл свой ноутбук и взял поднос, подготовленный заранее.

Для Кэти я приготовил только сухой сэндвич и воду, но, думаю, голод заставит ее почувствовать благодарность даже за это.

Спустившись по лестнице в подвал, я наслаждался покалыванием от волнения, пока открывал дверь. Снова заперев ее, повернулся к своей прекрасной пленнице.

— Привет, зверушка. Ты голодна?

Вместо ответа она отвернула голову, уставившись на стену. При виде ее обнаженной и все еще связанной, я отвлекся от первоначального плана. Уверен, хрупкие плечи уже убийственно болели и я очень удивился, что за все это время она не стала более послушной.

Моему раздражению не было предела, но я решил сохранить мягкий тон голоса, чтобы сбить с толку ее чувства.

Поставив поднос на стул, я подошел к кровати, с целью ослабить путы. Но когда коснулся ее лодыжки, Кэти дернулась. Она подозрительно смотрела на меня, пока я развязывал узлы один за другим, и позволил ей, наконец-то, снова двигаться.

— Отпусти меня.

Меня разозлило, что ее первые слова были тем, чего я не хотел слышать. Она должна была благодарить меня за то, что я ее развязал, вместо того, чтобы немедленно озвучивать свои требования.

Тем не менее, улыбка играла в уголках моего рта, когда я смотрел на нее.

— Зачем? Ты дома.

— Это не мой дом. Как долго ты планируешь держать меня взаперти?

— Ты не ответила на мой вопрос, зверушка. Ты голодна?

Она сжала губы. Разочарование ясно читалось в ее глазах. Спустя некоторое время, она фыркнула.

— Ты тоже не отвечаешь на мои вопросы. Так почему я должна отвечать на твои?

Я погладил ее по голове, и она удивила меня, потому что не вздрогнула и не попыталась уклониться от меня.

— Может ты специально так отчаянно не хочешь отвечать, чтобы мне пришлось наказать тебя? У меня постепенно складывается впечатление, что ты намеренно пытаешься меня спровоцировать.

На мгновение на ее лице промелькнул страх, прежде чем она смогла спрятать его за маской, не выражающей никаких эмоций.

— Пошел ты!

— Хм, — я начал опускать руку, пока не схватил ее за шею. — Как же сильно я надеялся, что ты так скажешь.

Я усилил хватку, и Кэти ахнула от боли.

— Что ты имеешь в виду?

— Позже. Ты должна сначала поесть, прежде чем потерять сознание и пропустить все веселье.

— Я точно не буду есть прямо сейчас!

Я изо всех сил пытался держать свое возбуждение под контролем, потому что Кэти все больше и больше испытывала моего внутреннего зверя своим упрямством. Эйфория мчалась по крови и это почти заставило меня почувствовать несравненный кайф.

— А вот здесь ты ошибаешься. Ты сделаешь все, что я тебе скажу. Поднимайся и ешь.

— Я не хочу есть, я хочу домой!

Хватка на шее позволила мне внезапно перевернуть Кэти на живот. Три жестоких и сильных удара опустились на тугую попку. Каждый из них вызвал у нее крик, звучавший громче предыдущего.

Когда я отпустил ее, она зарылась лицом в подушку и зарыдала.

Не обращая внимания на протесты, я снова развернул ее и посмотрел прямо в глаза. Слеза катилась по ее щеке. Удерживая в плену взгляд Кэти, я поймал каплю большим пальцем и попробовал соленую жидкость языком.

— Кто босс? — спросил я совершенно спокойно и расчетливо.

Она сглотнула и едва покачала головой.

На этот раз удары попали на переднюю часть бедер. Ее попытка защитить себя оказалась совершенно бесполезной, так как я нависал над ней и мог немедленно пресечь ее борьбу.

— Ты только ужесточаешь свои наказания.

В ужасе она подняла голову и посмотрела на меня.

Я засмеялся.

— Что? Ты думала, что эти несколько ударов были настоящим наказанием? Нет. Это была только разминка. Небольшой разогрев, так сказать.

Мой член затвердел, когда она начала дрожать. Я позволил кончикам пальцев пройти вдоль ее шеи до самой груди, где они парили и рисовали маленькие круги.

— Ты можешь решить для себя, как сильно я накажу тебя. Но, полагаю, ты и так уже знаешь это.

Это как впечатлило, так и возбудило меня, когда я услышал гнев в ее голосе.

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты поела и попила, тогда будешь чувствовать себя лучше.

— Разве тебе не было бы намного легче, если бы я была беспомощна? — поинтересовалась она, вздернув подбородок.

— Какое в этом удовольствие? — наклонившись вперед, я поцеловал ее.

Кэти решила дать отпор, но я схватил ее руки, в попытке ударить меня, и прижал к матрасу, пока она не открыла рот и не позволила моему языку войти. Разжечь ее страсть было несложно, и я прекратил поцелуй, потому что она тихо застонала, требуя большего.

— О, кстати, ты хорошо спала?

Кэти моргнула, застигнутая врасплох.

— Да.

Ее ответ был нерешительным, и она казалась удивленной, поскольку это была правда. Я позволил ей поднять руки и вытереть руками лицо.

— Я действительно спала?

— Почти десять часов.

Она больше не сопротивлялась. Взяв за руку, я подвел ее к креслу. Пока я держал поднос, она присела в него, и казалось, была полностью погружена в свои мысли.

— Я же сказал, что смогу помочь тебе.

Кэти уже взяла сэндвич в руки, но остановилась, чтобы посмотреть на меня.

— Ты снова накачал меня снотворным?

— Нет. В этом не было необходимости.

В замешательстве она откусила кусок от сэндвича и начала медленно жевать. Скрестив руки за спиной, я сделал пару шагов.

— Может быть это из-за оргазма.

— Нет. — Моя зверушка открыла бутылку с водой. — Я уже не раз проверяла эту теорию дома.

Я подарил ей дьявольскую улыбку.

— После того, как возвращалась с моих сеансов?

Расправив плечи, она впилась в меня взглядом.

— И что?

К настоящему времени я понял, что должен внимательнее следить за ее глазами. Кэти была способна скрыть свои эмоции и позволить всему скатиться с ее плеч. Я мог только подсознательно чувствовать ее страх и гнев.

— И как? Реальность не уступила твоему воображению? — спросил я и в голове всплыли воспоминания о том, как ее киска чувствовалась на моем языке, и как ее вкус заполнял мой рот. Судя по всему, я не смогу избавиться от этой проклятой эрекции до тех пор, пока существовала Кэти.

Ее щеки покраснели. Но не сдалась, она действительно была маленьким бойцом.

— Это было нормально.

— Думаю, тогда мне придется постараться изо всех сил. Не могла бы ты рассказать мне, что ты представляла?

— Ты должен был смотреть на меня, пока я трахалась с другим парнем.

Мы оба знали, что это ложь. К сожалению, я не мог отрицать, как сильно мне нравился ее острый язычок.

— Очень плохо. Я очень плохо делюсь вещами. Рано или поздно я должен владеть всем. — Я щелкнул языком, как будто сожалел об этом.

Вместо другого едкого замечания она опустошила бутылку с водой и посмотрела на меня.

— Ну и что дальше?

— Не терпится?

Она посмела взглянуть на мою промежность и пожала плечами.

— Не могу дождаться. — Сарказм сорвался с ее языка.

Поскольку она не могла видеть мои руки, я сжал их в кулаки и пытался сдерживать себя, пока она не узнала, какая мера сарказма была уместна.

— Ты забыла поблагодарить меня за еду.

Улыбка заиграла на ее губах.

— Нет. Я не забыла. Прежде чем заснуть, я поняла, что этот сценарий может закончиться только двумя различными способами, и ни в одном из них я не выживу. Либо я хорошая и покорная и позволяю тебе делать все, что ты захочешь, пока не потеряешь интерес и не убьешь меня, поскольку не сможешь отпустить. Либо я настолько непослушна и настолько ужасна, что ты потеряешь терпение и лучше убьешь меня раньше, чем позже. Хочешь угадать, ой вариант выбрала я?

Забрав пустой поднос с ее колен, я схватил за руку, чтобы отвести обратно к кровати.

— Ты упустила еще один вариант. Тот, где я буду манипулировать тобой так долго, пока ты не захочешь ничего, кроме как остаться и радовать меня.

Она снова засмеялась. Этот шум был музыкой для моих ушей.

— Извини, но мои расчеты основаны на реальности, а не на твоих маленьких сексуальных фантазиях.

Резко остановившись, я притянул ее к себе. Не используя силу. Просто обнял ее, как любой другой мужчина обнял бы свою любовницу. Мои губы коснулись ее уха.

— Ты забыла, что мои фантазии не совпадают с твоими. Ты не можешь или не хочешь признаться себе, насколько тебе нравится подчиняться мне? Если бы я приказал тебе встать на колени и взять мой член в рот, ты бы сразу же стала влажной. Хочешь проверить мою теорию?

— Мечтай, Маркус.

Поцеловав ее в шею, схватил за плечи и немного отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— На колени, зверушка.

ГЛАВА 12

КЭТИ

Я была полностью растеряна, поскольку абсолютно не понимала, что делать. Все было неправильно и предосудительно, но в тот же момент небольшая часть меня действительно хотела подчиниться его требованию.

Какой стратегии мне придерживаться? Должна ли я дать ему то, что он хочет в надежде притупить его бдительность, что позволило бы мне сбежать? Я просто выдавала желаемое за действительное. Ведь царапины на стене точно не указывали на то, что он постоянно держал все под контролем.

Если бы я сопротивлялась, возможно этот ужасный эпизод закончился бы раньше, когда его терпению настал бы конец. Самой шокирующей частью этого сценария было то, как мало я ценила свою жизнь. Горькая мысль, которую я не хотела обдумывать слишком долго.

— Я встану на колени, только если ты ответишь на пару вопросов.

На его лице отразилось недоверие.

— Что заставило тебя думать, что ты в состоянии вести переговоры?

— Что еще ты собираешься сделать, если я не подчинюсь? Убьешь меня? Я не боюсь смерти. — Я вздернула подбородок.

— Ты забываешь кое о чем, зверушка. Промежуток времени между сейчас и твоей смертью. Я могу сделать с тобой так много вещей, и у тебя не будет ни единого шанса противостоять мне. Зря ты не подумала об этом. Ты специально провоцируешь меня, предполагая, что я не сделаю тебе больно, чтобы получить желаемое, только потому, что до сих пор этого не сделал.

Я высокомерно посмотрела на него.

— А ты сделаешь?

Он так резко толкнул меня, что, споткнувшись, я едва удержалась на ногах. Длинными уверенными шагами Маркус вышел из комнаты, но сразу же вернулся с парой наручников и кольцевым кляпом для рта.

Предполагаю, меня должно было удивить, насколько хорошо он был экипирован, но это не так. Попытка спрятаться за креслом оказалась тщетной. Уже через несколько секунд Маркус прижал мое лицо к стене и закинул руки за спину. Наручники закрылись, и я почувствовала его резкую хватку на подбородке.

— Открой рот! — потребовал он, и тон его голоса испугал меня.

Но я все еще качала головой. Я бы никогда не сдалась без боя. Даже если он будет выигрывать каждый раз, то, по крайней мере, потом я смогу смотреть на себя в зеркало с некоторой гордостью.

Он подошел со спины, схватил меня за шею и сильно сжал. Это было неимоверно больно, хотя я все еще могла едва дышать. Но все же уже знала, что следы, скорее всего, останутся со мной на нескольких дней.

— Я не буду повторяться, зверушка. Это твое решение ‒ и тебе придется смириться с последствиями.

Мысли мчались в моей голове. Его хватка, в буквальном смысле, доставляла мучения, и не представляю, что бы делала, если бы он сжал еще сильнее.

Неохотно я открыла рот, и Маркус протолкнул кольцо между моими зубами. Это был прорезиненный металл, и как только он установил его, мой рот больше не мог закрыться.

Застегнув ремешок на затылке, он развернул меня.

— Это не моя вина. Ты могла быть послушной, но отказалась, так что это то, что ты заслужила.

Он действительно сумасшедший, если думал, что доберется до меня, обвиняя в чем-то. Разве мужья-абьюзеры не занимаются тем же? «Если бы ты только мыла посуду лучше, мне бы не пришлось бить тебя...»

Мудак! Фыркнув через нос, я сердито уставилась на него.

Маркус только рассмеялся и, надавив мне на плечи, заставил опуститься на колени. Слюна уже текла из уголков моего рта и капала мне на грудь. Неужели его заводит видеть меня в таком состоянии?

Он расстегнул штаны и его твердый член выпрыгнул из них. Ну конечно, у этого куска дерьма должен быть огромный член. Недолго думая, он протолкнул его через кольцо в мой рот. Попытка укусить его оказалась безуспешна, поскольку массивное металлическое кольцо не сдвинулось с места.

Маркус помедлил секунду, и, только я подумала, что он выйдет, толкнулся своим членом еще глубже. Мой рвотный рефлекс усилился, и я больше не могла думать ни о чем другом, практически не заметив, что по моим щекам потекли слезы.

Наконец, он вытащил свой член из моего рта, и я откашлялась. Почти любящим жестом Маркус откинул мои волосы назад и, положив пальцы мне на подбородок, приподнял его, чтобы я посмотрела на него.

— Так красиво, зверушка. — Его улыбка казалась искренней. — Ты хотя бы представляешь, насколько ты совершенна?

Я прищурилась, поскольку у меня не было другого способа показать ему свое негодование.

— Можешь ненавидеть меня сколько хочешь. Но как только я, чуть позже, позволю тебе кончить, ты все равно снова полюбишь меня.

Он схватил меня за голову и, не задумываясь, сунул свой член на всю длину обратно мне в рот. Удерживая мой взгляд прикованным к своему, он двигал бедрами все быстрее и быстрее, и я поняла, что легче просто стоять на месте и ни о чем не думать.

По крайней мере, так я могла дышать. И только я подумала, что он вот-вот кончит, Маркус позволил своему члену выскользнуть изо рта, схватил меня за плечи и поставил на ноги. Слегка покачнувшись, я ахнула, когда он поднял меня и отнес на кровать.

Он положил меня на живот, и притянул к себе за бедра, пока я не встала на колени с задницей, зависшей прямо в воздухе, удерживая меня в таком положении. Матрас позади меня просел, и я знала, что сейчас он впервые трахнет меня.

На моих щеках выступил румянец, когда он как можно глубже протолкнул пальцы в мою киску, и я отчетливо услышала этот хлюпающий звук. Я была мокрой.

Как я могла быть такой чертовски мокрой?

Но эта мысль испарилась сразу же, как он начал дразнить мой клитор. Мои бедра дернулись, и я ничего не могла поделать. Все мое тело тосковало по нему, и мне бы очень хотелось попросить его уже трахнуть меня. Внезапно я стала благодарна за этот кляп.

Толстая головка его члена прижалась к моей киске, и я крепко зажмурила глаза.

— Ты помнишь, что я обещал тебе боль?

Мой живот сковало от ледяной паники. Но я ничего не могла сказать, и даже если бы могла – что я должна была ответить?

Он слегка толкнулся в меня, и я всхлипнула, когда мои мышцы расслабились в готовности принять его.

— Ты должна была быть хорошей девочкой, но вместо этого ты вела себя как раздражительная сука. — Маркус зарылся своими пальцами в мои волосы и заставил мою голову откинуться назад. Я сжала кулаки за спиной, безуспешно пытаясь вырваться из наручников.

Неожиданно его член исчез и вместо этого прижался к анусу.

Хотя у меня и был опыт анального секса, но до сих пор он не был особенно волнующим. Я попыталась уклониться, но он схватил меня за бедра и крепко сжал. Его рука скользнула вниз по моему животу, и резко ущипнув мой клитор, он в то же время увеличил давление на мою заднюю часть.

Похоть и боль пульсировали внизу живота.

— Не надо, — хотела прошептать я. Но через кляп вышли только невнятные звуки.

Боль усиливалась, пока он погружался в меня все глубже, надавливая на мое тугое колечко. Странное сочетание жжения и восторга внесло сумятицу в мои ощущения.

Перед глазами мерцали красные точки, но в то же время я чувствовала неумолимое приближение оргазма. Никогда прежде я не ощущала себя так. Могла ли боль увеличивать удовольствие? Без какого-либо подобного опыта я не знала, как к этому относиться, но не могла отрицать, что прямо сейчас испытывала подавленность. И не только в плохом смысле.

Мои соски затвердели, дыхание ускорилось, а киска продолжала сжиматься снова и снова. Я стонала каждый раз, когда Маркус вонзался в меня, а затем тер мой клитор.

— Боже, ты такая тугая, зверушка.

Жесткими толчками он снова и снова врезался в мою задницу, и я наслаждалась каждым из них. Почему? Я понятия не имела, и перестала размышлять об этом. Вместо этого сосредоточившись только на своей страсти. Я хотела кончить. Я так сильно этого хотела...

— Тебе нравится боль, Кэти? — прошептал мне на ухо Маркус и поцеловал в плечо, прежде чем снова вонзиться в меня.

Я не видела никакого смысла отрицать этого. Тем более, я надеялась, что он использует свои умелые пальцы и доведет меня до оргазма, если отвечу именно то, что он хотел услышать.

Я поспешно кивнула.

— Хорошая девочка. Ты быстро учишься. Но не думаю, что позволю тебе кончить.

Положив руку мне между лопаток и прижав меня к матрасу, он двигался все быстрее и сильнее.

Мой мир разлетелся на тысячи кусочков.

Он не мог сказать это серьезно!

Я была разрушена, когда он, сильно впившись пальцами в мои бедра, толкнулся в последний раз, и выпустил свою сперму мне в задницу.

Тихо, но абсолютно удовлетворенно, он застонал, и я начала завидовать ему, потому что он смог найти освобождение.

После того, как Маркус слез с меня, он расстегнул ремешок и позволил кляпу небрежно упасть рядом с кроватью. Моя челюсть скрипнула, когда я закрыла рот. Облизнув губы, я начала умолять его:

— Пожалуйста, позволь мне кончить.

Маркус задумчиво посмотрел на меня.

— Пожалуйста, — умоляла я, несколько сконфуженная из-за этого.

— Ты это заслужила?

— Нет. Но я обещаю, что потом буду вести себя хорошо.

Он засмеялся и положил руку на мою горячую киску.

— Мы оба знаем, что ты врешь.

Вместо ответа я застонала, потому что он погладил мой клитор. Мои мышцы напряглись, и не прошло и двадцати секунд, как я жестко кончила от его пальцев.

Я знала, каким извращением все это было, но, наконец-то, впервые почувствовала себя живой. Все мое тело было в агонии, глаза горели, но внутри зажглась искра, ощущения которой я почти забыла.

Аккуратно убрав мои волосы назад, и сняв наручники, Маркус наклонился вперед и поцеловал меня. Я даже не вздрогнула. Все это, между нами, было слишком запутанным. Отчасти извращенным и испорченным, в какой-то мере утешительным и исцеляющим.

Насколько сумасшедшей я была на самом деле?

Такой же безумной, как и он? Какая прекрасная маскировка для психопата, которую он придумал сам. Доктор Маркус Престон, психолог и уважаемый член высшего общества. Тихий, чуткий и превосходный в своей работе ‒ прекрасный человек, если вы, конечно же, не заметили его хобби.

Внезапно он проник языком в мой рот. Он брал от меня то, что хотел, независимо от последствий. Тем не менее, он был честен со мной все время. Черта характера, с которой я до сих пор редко сталкивалась в своей жизни.

Я поцеловала его в ответ, хотя из-за этого на моих глазах только выступили новые слезы. Что со мной не так?

— Как только я покончу с тобой, — прошептал Маркус и облизнул мою нижнюю губу, — ты будешь зависеть от меня, пристрастишься ко мне. Все твои потребности будут контролироваться мной ‒ твоя страсть, твое желание и твоя боль. Мое лицо будет первым, что ты увидишь утром, и оно будет последним, что увидишь ночью, прежде чем закроешь глаза. Всякий раз, когда ты будешь есть, это будет благодаря мне. Если у тебя будет оргазм, это будет благодаря мне. Если тебе будет больно, то это также только благодаря мне.

Его слова заставили мое сердце учащенно биться, и я почувствовала тошноту. Не из-за того, что он сказал, а из-за эмоций, которые он вызвал во мне. Очень маленькая часть меня нашла эту мысль утешительной. Разве не было бы намного легче оставить меня кому-то другому?

Маркус защитит меня, присмотрит и доставит удовольствие. Все, что мне нужно было сделать – это сдаться. Неужели все это было бы так плохо?

Сколько еще у меня хватит сил противостоять ему?

Прежде чем поняла, что делаю, я умоляюще подняла взгляд, и Маркус снова поцеловал меня. Обеими руками он обхватил мое лицо. Его язык играл с моим, и я снова начала расслабляться.

Не думай, Кэти. Не борись.

Был ли это мой собственный голос в моей голове или Маркус уже взял под контроль мои мысли?

— Нет, — прошептала я, собрав последнюю каплю силы и толкнула его в грудь. — Я не хочу этого.

Он не сдвинулся ни на дюйм, а вместо этого улыбнулся мне.

— Ты уверена?

Я была полностью в его власти. У меня даже не было окна или часов. Я не знала, который час, было ли на улице темно или светило солнце. Я была под его контролем и почти готова сдаться.

— Я уверена. Отвали, Маркус!

Внезапно его рука снова оказалась на моем горле.

— Это подходящая благодарность за те оргазмы, которые я тебе дал? Я щадил тебя достаточно долго. Пора нам начинать твое обучение.

Обучение?

Я недоверчиво посмотрела на него.

ГЛАВА 13

МАРКУС

Раньше я редко прилагал столько усилий, чтобы покинуть комнату. Только мне необходимо расстояние. Я не планировал трахать ее, но после того, как она спровоцировала меня, любое сопротивление с моей стороны стало бесполезным.

Ее мольба застала меня врасплох. Я должен был просто оставить ее там, связать и уйти, как делал это бесчисленное количество раз, прежде чем сломать женщину. Но, к сожалению, я не смог устоять перед Кэти.

Моя жизнь превратилась бы в ад, если бы она когда-нибудь узнала, какой властью обладает на самом деле. Мне необходимо получить контроль над ней в ближайшее время, иначе даже не представляю чем это может закончиться между нами.

Прежде чем подумать над своим следующим шагом, мне не помешает принять холодный душ. Поднимаюсь наверх и смотрю на мобильный телефон. Опять несколько пропущенных звонков от Ксавьера. Он действительно просто так не сдается.

Пока расстегиваю рубашку, набираю его номер.

— Док. До вас теперь трудно дозвониться.

— Побереги свои шуточки. Чего ты хочешь?

Ксавьер вздохнул.

— Этот клиент непреклонен в том, что мы должны предоставить ему замену. Он заплатил много денег и очень недоволен.

— Я не понимаю какое это имеет отношение ко мне. В конце концов, я предоставил товар и выполнил свою часть сделки. Девушка была в хорошем состоянии, когда покинула мой дом, и отлично подготовлена.

— Я не оспариваю это, но мы просто должны взять на себя часть ответственности за ущерб и подумать о будущем…

— Разве я не ясно выразился? У нас нет будущего вместе, Ксавьер. Не звони мне больше. Лучше, если ты просто забудешь о моем существовании, точно так же, как я забуду, что когда-либо знал тебя.

Скинув звонок, я бросил телефон на кровать и разделся. Надеюсь, до Ксавьера дойдет сообщение, потому что мне действительно не хотелось бы его убивать.

Протянув руку к душу, я внезапно остановился. В полном шоке, голый, я побежал вниз на первый этаж и открыл ноутбук.

Проклятье! Я забыл надеть на лодыжку Кэти манжету.

Но мои опасения оказались беспочвенны. Она, накрыв себя тонким одеялом, крепко спала.

Вот что странно: даже несмотря на то, что в плену, здесь у нее не было проблем со сном. Как только она перестанет быть такой непослушной и суетливой, я постараюсь докопаться до сути.

Кроме того, таких ошибок больше не должно случаться со мной. Хоть дверь и была заперта, я не мог спуститься вниз и связать ее сейчас, иначе она тоже может заметить мой промах.

Поднимаясь наверх по лестнице, я размышлял о своей оплошности. Надеюсь, душ поможет мне успокоиться.

***

Когда я вошел с ее обедом, она сидела на кровати, прислонившись спиной к стене.

Едва взглянув в мою сторону, она заявила:

— Я не голодна. Ты можешь идти.

Что за колючая маленькая сучка, подумал я, и спрятал усмешку. Она могла вести себя высокомерно и могущественно, но я знал, как быстро она будет умолять меня, если повалю ее на спину и начну ласкать клитор.

— Только один раз я скажу тебе то, чего ожидаю от тебя. В твоих же интересах выслушать меня.

Глаза Кэти сузились, но она не стала тратить впустую свое дыхание на легкомысленное замечание, которое, очевидно, вертелось на кончике ее языка.

— Когда я вхожу в комнату, ты ждешь, пока я не обращусь к тебе, и только тогда можешь открыть свой прекрасный рот. Кроме того, я хочу, чтобы ты обращалась ко мне «сэр» и избавила меня от своего сарказма.

— А я хочу домой. Думаю, мы не всегда получаем то, чего хотим. — Пожала она плечами.

Мне пришлось сделать глубокий вдох и напомнить себе о том, что я должен игнорировать ее провокации. Я не мог позволить ей побеждать каждый раз.

Спокойным шагом я подошел к кровати и схватил ее за подбородок. Она сильнее вжалась спиной в стену и плотно сжала губы, но не пыталась вырваться из моей хватки.

— Ты поняла меня?

— Я не отсталая.

Я сжал сильнее.

— Что я сейчас сказал?

Уголки ее рта дернулись.

— Я не отсталая, сэр.

— Все еще дерьмовый ответ, но, по крайней мере, в правильной форме, — сказал я, и ответил на ее улыбку.

Отпустив ее, я подошел к креслу, поставил поднос на пол рядом с ним, и сел.

— Иди сюда.

Она встала, но я покачал головой.

— Нет. Я хочу, чтобы ты ползла.

На ее лице появилось возмущение. Но, к моему большому удивлению, она поддалась и грациозно опустилась на колени.

Ее бедра мягко покачивались из стороны в сторону, пока она ползла ко мне, и я почувствовал, как дернулся мой член.

Остановившись передо мной, она посмотрела вверх.

— Ты можешь поесть. — Я указал на поднос.

— Я не голодна.

— Ешь.

— Нет.

Прежде чем смог сдержать себя, я зарычал, показывая свое разочарование.

— Ты не будешь морить себя голодом из гордости.

— Я могу морить себя голодом по любой причине, которую считаю нужной, сэр.

Она буквально выплюнула последнее слово.

— Тебе так понравился секс? Ты так отчаянно хочешь, чтобы я снова трахнул тебя в задницу? Почему ты так упряма? Вчера твое поведение привело к сексу, поэтому я должен предположить, что это и есть настоящая причина твоих поступков. Ты ничего не ела целый день. Ешь!

С ее щек сошел весь цвет, когда я озвучил свои подозрения. Опустив глаза вниз, она уткнулась взглядом в пол. Лицо оказалось закрыто, упавшими вперед темными волосами.

Она нерешительно протянула руку к сэндвичу и взяла его. Молча, я наблюдал за ней, пока она жевала, а затем опустошила одну из бутылок с водой, стоящих на подносе.

— Лучше, — похвалил я ее. — Хорошая девочка.

Я не получил ответа, которого и не ожидал.

Помолчав несколько минут, чтобы заставить ее нервничать, я приказал:

— Встань на четвереньки.

Без каких-либо колебаний она повиновалась. Но я не настолько глуп, чтобы поверить этому внезапному миролюбию.

— Разведи колени шире.

Кэти выполнила мое требование, продолжая смотреть на пол. Я погладил ее шею и плечо — никакой реакции. Я был встревожен, но осторожен, потому что не хотел, чтобы она укусила меня, если подберусь слишком близко к ее зубкам.

— Ты идеальна, — пробормотал я, пока скользил рукой по изгибам ее тела. — Вот такой я хочу тебя. Вот чего ожидаю от своей зверушки.

Погладив попку, я скользнул пальцам между бедер. Она задержала дыхание, но осталась неподвижной. Ее влажность была слишком откровенной. Раскрыв половые губы, я потер налившийся клитор.

— Посмотри на меня, Кэти.

Ее рот был слегка приоткрыт, когда она подняла на меня глаза. Наблюдая за возбуждением на ее лице, я впитывал каждый вдох и вздох, вырывавшийся из нее от касания моей руки, пока поглаживал ее влажные складочки.

Без каких-либо проблем три моих пальца вошли в нее. Она прикусила нижнюю губу, и к ее бледным щекам вернулась краска.

— Могу предположить, что повиновение мне заводит тебя, зверушка.

По крайней мере, она даже не пыталась это отрицать. Я трахал ее пальцами, пока другая моя рука дразнила ее твердые соски. Она выгнула спину, отчего выглядела еще красивее для меня.

Когда я вытащил из нее пальцы, на них блестела влага.

— Посмотри на это, — приказал я, показывая, насколько она была мокрой. Затем поднес свою руку к ее губам.

Нерешительно, она высунула язык и попробовала себя на вкус. Я засунул пальцы ей в рот.

— Хорошая зверушка. Такая мокрая и послушная ‒ именно такая, как я этого хочу. Просто идеально! — я мог бы позволить ей вечно сосать их, но желание заменить эти пальцы своим членом стало слишком сильным. — Достаточно.

Откинувшись на спинку стула, я похлопал ее по голове.

— Теперь скажи мне, почему здесь у тебя нет проблем со сном?

— Должно быть, все дело в свежем воздухе, — огрызнулась она. Через несколько секунд добавив, — сэр.

— У меня есть время, Кэти. Много времени, но, к сожалению, очень мало терпения. Это твое решение.

По тому, как девушка опустила веки, я сразу понял, она снова напрашивается на проблемы. Не церемонясь, я решил сделать это еще более полезным для себя.

— Разве ты больше не хочешь говорить со мной о своих чувствах?

— Нет, не хочу, сэр.

— Как жаль, потому что это та тема, которая интересует меня больше всего. Именно поэтому мы поговорим о ней. Потому что я хочу.

Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и посмотрела мне прямо в глаза.

— Да пошел ты, Маркус!

ГЛАВА14

КЭТИ

Разозленное лицо Маркуса того стоило. Я прекрасно понимала, он заставит меня сожалеть об этом, но ничего не могла с собой поделать.

— Мне трудно поверить, что ты на самом деле такая тупая, — прорычал он, и попытался схватить меня.

Однако я, предвидев это, вскочила и сделала пару шагов назад.

— А мне трудно поверить, что ты настолько глуп, что все еще веришь, что я сдамся и подчинюсь. — Чтобы по-настоящему разозлить его, я даже сымитировала тон его голоса.

Он одарил меня таким взглядом, будто я ходила по тонкому льду. Предполагаю, он уже проломился подо мной. И хоть Маркус намного сильнее меня, с чем я ничего не могла поделать, но это не означало, что я буду слепо следовать каждой мельчайшей глупости, которую он требовал от меня. Я не была его проклятым удостоенным наград дрессированным пуделем!

Мой желудок сжался в тугой узел, потому что я никогда раньше не видела Маркуса в такой ярости. Его глаза сузились, брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию.

Он встал и расправил плечи, и я, отступив назад, задалась вопросом, смогу ли использовать поднос в качестве оружия. Выдержит ли он удар, если я разобью его о голову Маркуса?

Сделав вид, что хочу бежать к двери, я в ту же секунду обернулась и рванула к подносу. Но Маркус успел схватить меня за лодыжку, выбив этим мне почву из-под ног. Я сильно грохнулась на пол, впрочем, успев схватить одну открытую бутылку с водой. Это было не самое лучшее оружие, но какое же огромное удовольствие мне доставило выплеснуть оставшееся содержимое прямо ему в лицо.

— Это была ошибка, — прорычал он, и притянул меня к себе. Его пальцы впились в мою кожу, и я захныкала. Одной рукой схватив меня за волосы, а другой удерживая за талию, он потащил меня с пола на кровать. С его головы капала вода. Я пиналась, боролась и била все, что мне попадалось, но это, казалось, не произвело на него никакого впечатления.

Сердце бешено колотилось. Я знала, что для утешения своей гордости поступила правильно, но, в то же время, сомневалась в своем здравом уме.

Мои попытки бороться с ним всеми имеющимися силами, не привели к успеху, и, через несколько секунд, я все равно оказалась лежащей на кровати лицом вниз. У меня перехватило дыхание, когда я услышала звон пряжки его ремня. Я почувствовала, как что-то сжалось в нижней части живота.

Ага, подумала я. Подходящее занятие для сумасшедшего дома.

Но, как оказалось, он не собирался меня трахать. Вместо этого он прижал руку к моей спине и использовал ремень, чтобы основательно отшлепать мою задницу.

После первого удара я все еще надеялась, что ошиблась, или что это было только предупреждение. Матрас заглушил мой крик, когда Маркус придавил меня всем своим весом, от чего любая попытка побега стала невозможной.

Один удар. Секунда. Другой. Третий. В какой-то момент я перестала их считать. Все в моей голове стало размытым и превратилось в единое чувство безграничной агонии.

Я не хотела доставлять ему удовольствие и показывать свои слезы, но боль была невыносима. Кроме того, я быстро поняла, что не смогу просто привыкнуть к ней, ведь каждый удар ремнем делал мою кожу еще более чувствительной.

Я начала паниковать, испугавшись, что Маркус захочет выпороть меня до крови. Как я смогу пережить это? Дыхание стало хриплым, перед глазами танцевали и мерцали искры.

Когда он на несколько секунд ослабил хватку, я воспользовалась возможностью, и повернула голову. Моя щека коснулась простыни, и я сразу поняла, сколько слёз, должно быть, выплакала, потому что ткань была насквозь мокрой.

— Пожалуйста, остановись!

Маркус проигнорировал мою просьбу. Вместо того чтобы пощадить, он стал хлестать ремнем по моей заднице все быстрее и быстрее. Я почувствовала головокружение.

Каждый из этих ударов жалил, как тысяча крошечных иголок и заставлял меня бесконтрольно рыдать.

Внезапно он остановился, но все еще прижимал меня к простыням. Слушая свое сердцебиение, я лихорадочно думала, что же мне нужно сделать. Проглотив всю свою гордость, я сказала:

— Простите меня, сэр.

Я не хотела подчиняться, но сил терпеть больше не осталось. Это я знала наверняка.

Давление на спине исчезло, и Маркус поднялся. Он встал рядом с кроватью и, тяжело дыша, посмотрел на меня. Я не могла точно сказать, было ли это от того, что он устал хлестать меня по заднице или причиной был гнев.

Мне, честно говоря, было все равно. По крайней мере, он не продолжил.

Следуя какому-то внезапному порыву, я слезла с кровати и опустилась перед ним на колени, как он приказывал раньше. Осторожно, чтобы не задеть свой зад пятками, я выпрямилась и потянулась к пуговице на его штанах.

Глаза Маркуса не показывали его мыслей, но он позволил мне продолжить.

Расстегнув брюки, я стянула обтягивающие боксеры, и его твердый член выскочил из них в моем направлении. Я облизнула головку, прежде чем взять его так глубоко, как только могла, в свой рот. Я не могла придумать лучшего отвлекающего фактора.

— Руки за спину, зверушка! — приказал Маркус грубым голосом.

Я двигала головой назад и вперед, каким-то извращенным образом желая сделать хорошую работу. Назад и вперед, сосать, лизать. Я как мантру продолжала внутренне повторять последовательность, и позволяла его жесткому стержню скользить глубже между моих губ, полностью ощущая его в своем горле.

Он, схватив меня за затылок, прижимал все ближе к себе, пока кончик моего носа, наконец, не коснулся его живота.

— Черт, Кэти! Что ты делаешь со мной?

Удивленная, я посмотрела на него, но выражение его лица не выражало ничего, кроме страсти, которую он чувствовал. Это заставило меня задуматься, а не придумала ли я только что эти слова.

Его член дернулся, и я почувствовала соленый привкус на задней части своего языка, прежде чем проглотила.

Внезапно Маркус вышел и застегнул брюки. Не говоря ни слова, он схватил меня за руку и заставил встать на ноги. Я, спотыкаясь, шла за ним, не решаясь издать ни малейшего звука.

Что сейчас будет? Собирается ли он убить меня? Почему я внезапно нахожу эту мысль волнующей?

В коридоре он открыл дверь в ванную и запихнул меня внутрь.

— Прими душ и смой эти слезы. Не смей делать глупости или я клянусь, что… — он прервал себя, плотно сжал губы, и громко захлопнул дверь.

От его невысказанной угрозы мои колени задрожали, потому что я даже не могла представить, что еще он мог приготовить для меня.

Одна, в ярком свете ванной, я почувствовала себя невероятно глупо. Что хорошего в том, что я сопротивлялась и была такой упрямой?

Обернувшись, я посмотрела через плечо. Моя задница была огненно-красного цвета, а в некоторых местах переливалась пурпуром. Из моего горла вырвался всхлип.

Он просто гребаный мудак! И вдобавок ко всему, в качестве благодарности, я сделала ему минет! Что, черт возьми, со мной не так?

На раковине обнаружила одноразовую бритву из желтого пластика. Задумчиво, я подняла ее. Может, стоит прекратить эти страдания прямо здесь и сейчас?

Мне незачем было жить. Возможно, следует поговорить с психиатром...

Истерический смех вырвался из моего горла, и я не могла сдержать его. Я смеялась и смеялась, пока не начала снова плакать.

Немного успокоившись и включив воду, я подумала, что самое худшее во всем этом было то, что моя предыдущая жизнь, на самом деле, была не намного лучше. От этого осознания меня затошнило.

В душе слезы начали падать все быстрее и быстрее. Не только потому, что моя задница горела как от огня и боль только усиливалась, когда вода попадала на нее, но и потому, что я не получала такого количества внимания, как получала от Маркуса, целую вечность. Никто не заботился обо мне, поскольку я была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно открыть холодильник.

Эта мысль ранила больше, чем моя задница. Обессиленная, я прислонилась лбом к плитке и продолжила плакать.

Не услышав, как он вошел, я подпрыгнула, когда Маркус, стоявший позади меня, спросил:

— Ты сейчас пытаешься утопиться в душе, зверушка?

ГЛАВА 15

МАРКУС

Прислонившись к стене, я, потирая переносицу, глубоко вздохнул. Что только что произошло?

Я не собирался позволять ситуации обостряться так, как это случилось. Но потом она стала неуправляемой, а ее слезы настолько возбудили меня, что на короткое мгновение я чуть не потерял контроль.

Однако, больше всего меня удивила реакция Кэти. Пока я искал нужные слова, она опустилась передо мной на колени. Насколько сумасшедшим я должен был быть, чтобы препятствовать этому?

Чтобы собраться, я отправил ее в душ. Сделал глубокий выдох и направился к холодильнику принести бутылку воды, чтобы организм Кэти не обезводился после всех этих слез.

Глубоко под защитной броней спряталась идеальная покорная женщина, и я едва мог дождаться, когда открою слой за слоем, чтобы увидеть ее. С бутылкой в руке, я вернулся в подвал. Провел рукой по волосам, и на мою шею закапала вода.

Тот факт, что она плеснула мне в лицо водой, заставил улыбнуться. Маленькая проказница! Хотя я был почти уверен, что она целилась на поднос. Думаю, она предпочла бы воде кровь.

Поставив бутылку с водой рядом с ее кроватью, направился в ванную. Дверь была открыта, и я услышал, как Кэти рыдает в душе. На этот раз это вызвало во мне странное угнетающее чувство. У меня было только два состояния: либо слезы возбуждали меня, либо я вообще ничего не чувствовал. Было необычно, что плач вызвал у меня негативные эмоции. Откуда у Кэти такая сила проникать мне под кожу?

Я вошел в ванную и сразу же оказался охвачен паром, поскольку Кэти, очевидно, предпочитала принимать душ температуры лавы.

— Ты сейчас пытаешься утопиться в душе, зверушка?

Она подпрыгнула, обернулась и прижалась к стене. Когда ее зад коснулся холодной плитки, она тихо ахнула.

Развернув одно из белых полотенец, я протянул руки.

— Иди сюда.

Тяжело сглотнув, Кэти выключила воду и подошла. Я завернул ее в плюшевое полотенце и притянул к себе. Она вызывала во мне безоговорочное желание защитить ее. Не то чтобы она была подвержена каким-либо другим опасностям, кроме тех, что исходят от меня, но мне хотелось бы присмотреть за ней. Если бы она только понимала, тем более что уже желала этого. Хотя эти желания все еще были в ее подсознании, я помог бы ей принять свои собственные потребности.

Кэти попыталась отстраниться от меня, но я не позволил.

Поцеловав ее в макушку, пробормотал:

— Тебе действительно нужно выучить, что не ты здесь командуешь. В следующий раз я не буду таким нежным. Я избивал женщин и за меньшее.

Моя красивая зверушка застыла в моих объятиях, и я почувствовал, как быстро начало биться ее сердце.

Только когда она заметно успокоилась, я отпустил ее. Со смущенной улыбкой, она развернулась и пошла в свою комнату.

— Зверушка?

Ее шаги замерли, а плечи напряглись.

— Да?

— Твое полотенце останется здесь. Я хочу тебя голой.

После того, как ненадолго опустила голову, Кэти неожиданно обернулась.

— Как насчет того, чтобы договориться об этой части?

Я не мог сдержать свой смех.

— Ты никогда ничему не учишься?

— Я не это имела в виду. Ты хочешь, чтобы я ответила на твои вопросы. Если я смогу оставить полотенце, то отвечу на некоторые из них.

Кивнув, я шагнул к ней, провел рукой по плечам и, поцеловав в лоб, резко сорвал полотенце.

— Ты будешь делать все, что я тебе скажу, черт возьми. Я имею в виду - сразу же, зверушка. Я серьезно. Ты меня понимаешь?

Она попыталась уйти, но я схватил ее за плечо. Мои пальцы глубоко впились в нежную плоть. Если я хотел взять ее под контроль, то должен был перестать быть с ней таким слабым.

— Я спросил, понимаешь ли ты меня.

Ее голос был не более, чем шепотом.

— Да, сэр.

— Хорошо. Ложись на кровать. Ложись на спину, раздвинь ноги и выпей немного воды. И на этот раз пусть вода лучше попадет в твой желудок, а не на мою голову.

Она опустила голову, в попытке скрыть улыбку, и я позволил этому сойти с рук. Надеюсь, она усвоила урок на сегодня.

Кэти послушно выпила пару глотков из бутылки, а затем легла на кровать, как я ей и приказал. Я подошел и позволил кончикам пальцев пройтись от ее шеи до лобка.

— И? Каково это - лежать вот так?

Ее глаза сузились.

— Замечательно, сэр.

Этот ответ сразу же принес ей удар по внутренней части бедра, и секунду спустя еще один, потому что она попыталась свести ноги вместе.

- Ты останешься лежать так. И прибережешь свой сарказм для себя. Теперь я задам пару вопросов, и каждый раз, когда мне не понравится твой ответ или голос, я ударю снова. Ты понимаешь?

Она упрямо вздернула подбородок.

— Да, сэр.

— Хорошо. — Я позволил своим пальцам кружить над ее холмиком Венеры.

— Сэр?

— Да.

— Что я получу, если дам вам удовлетворительный ответ?

Я не мог поверить, насколько вызывающе она все еще себя вела. Ее задница должна гореть огнем, а на ее бледной коже по всему телу уже выступили отпечатки моих рук. Как далеко она хотела завести меня?

— Ничего. Мы здесь не ради твоего удовольствия.

— Нет? — ее ресницы затрепетали. — Тогда я, должно быть, неправильно поняла все это, сэр.

Сарказм был слишком очевиден, и я терял терпение.

— Знаешь, зверушка, мне на самом деле не нужно проявлять никакого внимания к тебе. Я могу очень хорошо жить так, как привык. Вопрос в том, сможешь ли ты жить так же?

Мои слова заставили ее заметно нервничать.

Чтобы запутать ее еще больше, я положил руки ей на бедра и нежно погладил их. Я блуждал все выше, пока мой большой палец не коснулся ее киски, и все, что мне нужно было сделать — это раздвинуть половые губы, чтобы показался клитор.

— Ты на самом деле хочешь меня разозлить?

Кэти уклонилась от моего взгляда и прошептала:

— Ты еще не задавал никаких вопросов.

— Хорошо. Ты когда-нибудь доминировала во время секса?

Ее щеки покраснели, и это подтвердило, что я был на правильном пути. Настолько, что ее смехотворный ответ только доказал мне, как маленькая Кэти хотела говорить об этом.

— Это не ваше гребаное дело, сэр.

Одной рукой я раскрыл ее половые губы, а второй шлепнул по киске. С приглушенным воплем Кэти выгнулась. Мое тело между ее ногами мешало ей свести их.

Я шлепал ее клитор снова, и снова, и снова. Иногда жестче, иногда мягче, потом с особой жестокостью.

Изначально я хотел остановиться, но ее бедра напряглись. В качестве теста я обрушил на нее череду быстрых ударов и заметил, что ее дыхание ускорилось. Какая жадная шлюшка!

Это было просто невероятно — она бы действительно кончила, если бы я продолжил в том же духе. Я еще не придумал, как использовать эти знания. Но уже догадывался, к чему это приведет, потому что мне было слишком любопытно узнать, сделает ли оргазм ее более послушной или нет. Какие бы отговорки она придумывала для себя, если бы на самом деле кончила от моих шлепков?

ГЛАВА 16

КЭТИ

Когда дрожь, наконец, успокоилась, я заморгала в замешательстве. Должно быть, я кончила, пока он шлепал меня. Как это могло случиться?

— Ты маленькая шалунья!

Его веселье заставило мои щеки покраснеть. Мои веки затрепетали, прежде чем я смогла посмотреть на него. Его рука все еще оставалась на моей киске, клитор пульсировал под его пальцами, и бедра горели там, где он шлепал меня.

— На самом деле, ты не должна была кончать, — заявил он, задержав мой взгляд своими темными глазами.

— Мне жаль.

Гадкая улыбка заиграла в уголках его рта, когда он снова хлопнул ладонью по чувствительной внутренней части моих бедер.

— О чем ты сожалеешь? И как ты это говоришь?

Его приподнятая бровь издевалась надо мной.

— Простите, сэр, — быстро пробормотала я, и облизала нижнюю губу. Меня шокировало, что у меня вообще получилось кончить.

— Ты все еще не сказала мне, за что именно ты просишь прощения.

Покраснение распространилось от щек на все лицо вплоть до шеи. Я знала, что он хотел услышать, но не знала, смогу ли заставить себя сказать это вслух.

— Вы сказали мне, что я должна ждать вашего разрешения.

Он снова поднял руку, но я быстро добавила:

— Сэр.

Маркус покачал головой и щелкнул языком.

— Тебе еще так много нужно выучить.

К моему удивлению, он не встал, а вместо этого растянулся рядом со мной на узкой кровати.

Я сразу почувствовала какую-то ловушку и отстранилась. Мне казалось, что он накажет меня, потому что я кончила, не попросив о том, что ему так нравилось.

Но он только сунул руку под голову и устроился поудобнее, а другой рукой ненадолго позволил пальцам скользить по моим измученным соскам. Бутоны были чувствительны, и хотя я могла точно видеть, что он собирается сделать, все равно дернулась от его прикосновения.

Похоть медленно утихла, но это неприятное чувство в животе осталось. Иногда было легко забыть, кем я была — его пленницей.

Цепь лежала у подножия кровати и каждый раз, когда Маркус выходил из комнаты, я делала все, что могла, чтобы он забывал прикрепить ее ко мне. Не то чтобы это имело значение, потому что мне было почти невозможно убежать. Даже без этой цепочки я, буквально, все еще стояла перед запертой дверью. Но я чувствовала себя лучше, если каждое движение не напоминало мне о моем статусе. Было достаточно плохо, что я должна была часами чувствовать его руки на своем теле, а затем тайно желать, чтобы он вернулся и снова прикоснулся ко мне.

Я сфокусировала взгляд на каком-то неопределенном месте на стене, потому что предпочла бы откусить свой язык, чем доставить ему удовольствие такой информацией.

Прошло несколько минут, прежде чем я сказала сквозь зубы:

— Разве вы не хотите наказать меня, сэр? — как бы я ни старалась, все равно не смогла подавить саркастический подтекст.

Мой похититель засмеялся и погладил мою шею.

— Это приглашение? Я было, уже подумал, что с тебя достаточно, зверушка.

Он наклонился ближе ко мне, положил пальцы под мой подбородок и лишь немного надавил. Я добровольно повернула голову к нему.

— Не беспокойся, — пообещал он. — Я не забуду о предстоящем наказании.

Затем он поцеловал меня. Несмотря на уверенность, что ненавидела его, я не могла сдержать себя и не ответить взаимностью на игру языка. Маркусу удавалось полностью возбуждать меня самыми простыми вещами. Даже эти вещи я бы держала в секрете.

Когда он оторвался от меня, мой взгляд упал на его промежность и отчетливо видимую эрекцию. Очевидно, он не всегда должен причинять мне боль, чтобы возбудиться.

— Что теперь? — я заставила себя сказать.

— Хм, это хороший вопрос. Есть что-то, что ты хотела бы, чтобы я сделал?

Один только этот вопрос заставил меня почувствовать головокружение. Все возможности, которые я могла придумать, заставили нижнюю часть моего живота гудеть с таким же с нетерпением, как и его соблазнительный тон голоса.

— Я не это имела в виду. Чего ты хочешь добиться, пока держишь меня здесь в заложниках?

Маркус усмехнулся.

— Это твоя жалкая скрытая попытка выяснить, отпущу ли я тебя и когда?

Я кивнула, поскольку голос больше не хотел мне подчиняться.

— Если бы я был тобой, то не стал бы слишком сильно возлагать надежды. С нашей самой первой встречи, я сразу понял, что ты идеальна. У тебя так много граней, и все же ты прячешь их от остального мира. Я хочу открыть каждую из них, пока полностью не овладею тобой.

Вздохнув, я отвернулась.

— Это безумие. Ты не можешь владеть мной.

— Да. Да, я могу.

— Да ладно? — я скрестила руки на груди и вздернула подбородок. — Знаешь что? Ты можешь засунуть свои маленькие психологические игры себе в задницу. До сих пор ты даже трахал меня вдвое меньше, чем я ожидала.

Улыбка заиграла в уголках его рта.

— Я не знал, что у тебя было желание быть оттраханой мной.

— Это не то, что я сказала. — Мои щеки снова покраснели. Я нахмурилась, пытаясь скрыть смущение. — Однако, мне не остается ничего другого, кроме как обдумывать причину, почему ты выбрал меня и каков твой проклятый план. Какого черта я должна делать весь день?

Блеск в его глазах расстроил меня. Рукой, которой только что гладил меня, он скользнул вниз и сжал мою шею.

— Ждать и тосковать по мне — довольно хорошее начало. — Его губы коснулись моего уха, и дрожь охватила мое тело.

— Я знаю, ты жаждешь быть хорошей девочкой. Моей хорошей девочкой. Ты хочешь порадовать меня, но в то же время ненавидишь себя, потому что глубоко внутри уже знаешь, какая ты маленькая грязная шлюшка.

Мой пульс участился, и поскольку я знала, что он может почувствовать его под кончиками пальцев, попыталась спасти свой фальшивый протест.

Я провела языком по сухим губам.

— И что?

Маркус проследил за этим движением своим взглядом.

— Ты не была счастлива, и именно поэтому не могла спать. И поскольку не знала, как изменить эту ситуацию, твое подсознание вызвало этот беспорядок, просто мешая обрести покой. Здесь со мной ты можешь спать. Разве не об этом тебе стоит задуматься, зверушка?

Он медленно увеличивал давление на мое горло, и я чувствовала себя одурманенной.

— Меня зовут Кэти.

— Тогда скажи мне, Кэти, чего желает твое сердце?

— Свободы.

— Об этом не может быть и речи.

— Тогда зачем ты вообще спросил?

Мой пульс учащался. Я не чувствовала ничего, кроме его крепкой хватки на моей шее и того, как сильно мое сердце, похоже, хотело бороться с этим.

— Я надеялся, что ты будешь честна со мной. Ты действительно хочешь быть свободной? Как и была раньше?

Его запах ошеломлял меня. Даже сейчас я чувствовала его тело, и эта грязная улыбка вспыхнула в моей памяти. В теории, у меня были готовы все правильные ответы. Но ни один из них не хотел слетать с моих губ. Болезненное желание доминировало в моих мыслях.

Маркус был невероятно привлекательным и умным. Я не раз ловила себя на мысли о том, как легко было бы влюбиться в него, если бы обстоятельства были другими. Но как я должна была игнорировать то, что он сделал?

Это было неправильно, подло и ненормально, что он похитил меня.

И было так же неправильно, презренно и ненормально так сильно желать его, несмотря на все это.

Отпустив, Маркус погладил меня по щеке.

— Что случилось? Ты проглотила язык? Это было бы большой потерей, потому что я действительно наслаждался им до сих пор.

Я не должна была воспринимать это как комплимент, но часть меня была взволнована его похвалой.

— Давай, зверушка. Продолжай врать мне. Попробуй убедить и меня и себя, что тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе, когда позволяю тебе кончать или когда называю тебя моей хорошей девочкой.

— Может мне и нравится это. Но это не меняет факт, что это неправильно.

Мой голос пропал в конце предложения, потому что вопросительный взгляд Маркуса отвлек меня. Он наблюдал за моим телом и, положив одну руку на верхнюю часть бедра, касался аккуратного красного и жгучего пятна, оставленного им ранее.

С почти гипнотическим спокойствием он обвел свой отпечаток и поднялся выше моего холмика Венеры к бедренным костям и ребрам. Я таяла от его нежных прикосновений, но мои нервы были полностью напряжены просто потому, что я ждала, когда почувствую боль.

Лишь кончиками пальцев он поглаживал мою грудь, ключицу, а затем навис надо мной.

— Раздвинь ножки для меня, зверушка.

Очевидно, что только пары нежных прикосновений было достаточно, чтобы превратить мой мозг в желе, потому что я повиновалась в ту же секунду, как он сказал это, без каких-либо колебаний.

— Какая хорошая девочка.

Моя киска сжалась от его слов, и я задумалась, мог ли он это заметить.

Я смотрела на него, в надежде распознать намерения в глазах, и была поражена голодом, отображавшимся на его лице. В его мыслях невозможно было ошибиться. И он знал, что я думала о том же.

Он сел и снял рубашку, так что теперь остался передо мной только в джинсах с низкой посадкой. И прежде чем наклониться и поцеловать, его пальцы скользнули в меня. Он раздвинул их внутри, растягивая. Сначала это наполнило меня горько-сладкой болью, которой я наслаждалась полностью — так же, как наслаждалась его поцелуем.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Боже! Как сильно я его ненавидела. Его вопрос оставил мне выбор, и в то же время он подтвердил свое чрезмерно завышенное эго.

— Да! — выдохнула я, несмотря ни на что, и, осмелившись, протянула руку, чтобы погладить его плоский и твердый живот. До сих пор я не видела его голым и хотела запомнить каждую деталь. В конце концов, я не знала, когда смогу насладиться этим во второй раз. Насколько извращенным было вообще желать его? То, что он сделал со мной, должно было оттолкнуть. Но вместо этого я уже знала, что сделаю все, о чем он меня попросит.

— Тогда скажи это, — потребовал Маркус. Его пальцы все глубже погружались в меня, и большим пальцем он лишь на мгновение коснулся моего клитора. — Попроси меня об этом. Умоляй, зверушка!

— Трахни меня. — Мой голос был не более чем хриплым шепотом.

— Пожалуйста!

— Я едва слышу тебя. — Он наклонился ко мне, другой рукой сжал мой сосок, прежде чем сомкнул губы вокруг затвердевшего бутона.

— Пожалуйста, трахни меня, Маркус. Трахни меня! Ты мне нужен. — Предложение закончилось всхлипом, потому что он слишком сильно укусил меня за сосок, но боль все еще была желанной. Его пальцы остались внутри меня, и я поймала себя на том, что нетерпеливо двигаюсь, прижимаясь к нему бедром.

— Ты можешь лучше, чем это, зверушка. Ты хочешь убедить меня или нет? Я не уверен, что ты действительно хочешь, чтобы тебя трахнули. — Он едва закончил предложение, когда снова опустил голову и сосредоточился на другом соске. Каждый укус делал меня более покорной и влажной.

— Да! Я хочу. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня. Используй меня, Маркус! — это предложение сорвалось с моих губ намного легче, чем я ожидала.

Внезапно, он поднял голову и посмотрел на меня. Я не смогла отвернуться от этой гипнотической улыбки. Даже когда его джинсы упали на пол.

Мое сердце стучало по ребрам, в ушах громко пульсировала кровь, а грудь быстро поднималась и опускалась. Было ощущение, что у меня скоро случится сердечный приступ.

— Пожалуйста!

Вместо ответа он вытащил из меня пальцы и приставил свой член ко мне.

— Поскольку у тебя уже был один или два оргазма, не вижу причин быть внимательным с тобой сейчас. Это только для меня.

Одним сильным толчком он погрузился в меня на всю длину. Я задохнулась, потому что его член все еще ощущался огромным, хотя он и подготовил меня своими пальцами. К счастью, я была такой невероятно мокрой, что без проблем приняла его. Сила его движения вдавила меня в матрас. Маркус схватил меня за лодыжки и раздвинул ноги, чтобы трахать еще глубже. Я танцевала по очень узкому краю между болью и наслаждением, потому что он выполнил свое обещание и безжалостно вколачивался в меня.

Тем не менее, я все еще чувствовала легкое покалывание в киске, что указывало на еще один оргазм. Своими большими руками он схватил меня за талию, поднял мой зад и вбивался в меня. Резкая хватка на мгновение отвлекла от моей похоти, которая затем вернулась с еще большей силой.

Осознание того, как сильно я нуждалась в этом, заставило меня всхлипнуть.

Оргазм схватил и разорвал меня на части. Я дрожала, стиснув зубы, просто чтобы случайно не простонать его имя.

Хватка Маркуса стала легче.

— Ты видишь? Ты видишь, как много у меня власти над тобой? Ты принадлежишь мне. Только мне. Навсегда.

С закрытыми глазами я абстрагировалась от него. Несколько секунд просто лежала не на кровати в его подвале, а где-то еще, после того, как мы познакомились, как нормальные люди.

— Моя, — прошептал он мне на ухо, словно почувствовал, что я пыталась уйти в свои мысли. Умелыми пальцами он массировал мой клитор и выжимал из меня еще один оргазм, и я не смогла противостоять ему.

Завтра я не смогу двигаться. Я чувствовала себя слабой и измученной, тихо хныкая, когда в последний раз Маркус вонзился в меня так сильно, что мне стало ужасно больно, и тоже кончил.

ГЛАВА 17

МАРКУС

Солнце ослепляло меня и, несмотря на темные очки, я откинул солнцезащитный козырек. Когда я вышел из дома, Кэти уже погрузилась в глубокий сон. В идеальном сценарии она даже не заметит, что я вообще уходил.

Ирония в том, что я еду к ее маме, из всех людей мне никак не избежать именно ее. Ребекка пригласила меня на обед. Хотя она и считала, что ее дочь сбежала, все равно продолжала жить своей обычной жизнью. Вместо моей практики мы просто встретимся в ее доме, потому что она наивно предполагала, что Кэти может вернуться, и хотела быть там, когда это произойдет.

Я из первых уст знал, что в ближайшее время Кэти не вернется домой.

В конце концов, она прикована к столбику кровати и заперта в комнате, в моем доме, защищенном несколькими способами. Только она попробует открыть входную дверь, я сразу же получу сигнал тревоги на мобильный телефон. Ей не выйти на улицу без моего ведома.

Пусть даже мы и добились прогресса, я все еще не мог ей доверять. На короткое мгновение я замешкался и нащупал ключ от ее манжеты в кармане брюк. Действительно ли я пристегнул ее?

Форма маленького ключа под моими пальцами чувствовалась привычно, и я снова расслабился. Может, мое странное настроение было связано с тем, что я ехал в дом ее родителей?

Я не хотел оставлять Кэти одну. Но в то же время без какой-либо причины я не мог внезапно закрыть свою практику, просто чтобы больше времени проводить с ней.

Поездка от моего дома до дома ее родителей заняла всего десять минут, но показалась вечностью.

До сих пор я всегда держался на расстоянии от семей похищенных девушек. К сожалению, на этот раз я не смог предотвратить это, не привлекая к себе ненужного внимания.

Одна из многочисленных домработниц открыла дверь, и немедленно проводила меня в столовую, в которой, к моему удивлению, было гораздо больше народу, чем я мог подумать. Вежливым кивком меня встретил мэр города. Держа в руке напиток и смотря в окно, ко мне спиной стояла Ребекка. Ей не свойственно пить так рано днем, думаю, это как-то связано с исчезновением Кэти.

Нормальный человек, скорее всего, почувствовал бы приступ раскаяния.

Нет. Нормальный человек вообще не похитил бы Кэти.

Я подошел к Ребекке, положил руку ей на плечо и сжал.

Смущенная, она посмотрела на меня и грустно улыбнулась.

— Вы пришли, доктор Престон.

— Конечно. Хотите поговорить?

— Нет. Возможно, позже. Мне нужно присматривать за моими гостями. Как Кэти могла так поступить со мной? Скоро состоится свадьба, и все постоянно спрашивают меня, где она. Как она могла просто взять и сбежать?

Мое лицо оставалось нейтральным, но разум работал в усиленном режиме.

— Она, вероятно, скоро вернется, — сказал я.

Как я мог так неправильно истолковать звонок Ребекки? Или это Бет записала все немного иначе, чем то, что на самом деле сказала эта женщина?

Вместо того, чтобы оказывать ей эмоциональную поддержку, я теперь должен был выдержать репетиционный ужин к свадьбе ее младшей дочери Терезы. Настроение мгновенно испортилось.

Если бы я заранее знал об этом, наверняка придумал бы какое-нибудь оправдание или экстренный случай. Я мог бы находиться в своем подвале, играя с Кэти, но вместо этого придется проводить время с лобстером, салатом из рукколы и хорошо охлажденным белым вином.

Никто не упоминал о пропавшей девушке, что крайне удивляло. Однако, было бы глупо поднимать эту тему самому. После второй смены блюд я, извинившись, что мне нужно сделать звонок по телефону, вышел в коридор.

В поле зрения не было ни души, и я воспользовался возможностью подняться по изогнутой лестнице на следующий этаж. После нескольких попыток, я нашел комнату Кэти.

Мой желудок сжался, потому что это была еще одна вещь, которую я никогда не делал раньше. Думаю, декором здесь занималась мать Кэти, так как моей зверушке не очень подходили белая мебель и обивка. Вот хаотичные и разбросанные повсюду стопки книг, больше соответствовали Кэти.

Ее шкаф оказался довольно скучным. Компьютер был защищен паролем, а у меня не было достаточно времени, чтобы разбираться с ним. Из любопытства, открыл ящик ее тумбочки и обнаружил стеклянный фаллоимитатор рядом с какой-то странной матерчатой куклой.

Сначала даже не мог определить, какой из этих объектов мне показался более интересным. Выбрав животное из носка, я вытащил его. Вместо правого глаза увидел Х, и вспомнил рассказ Кэти в свой первый день в подвале. Это, должно быть, Хьюго.

Пока держал его в руке, внутри куртки завибрировал телефон. На экране мелькнул номер Ксавьера, поэтому я проигнорировал звонок. Понять, что творится в голове Кэти, было намного более захватывающим. Тем более, я решил больше не работать с ним.

После Кэти мне больше не интересно похищать других женщин. Кто бросит мне вызов, как она? Соблазнит и будет дразнить меня? Ни одна. Никто. Я нашел свою лучшую зверушку, и мне больше никто не нужен.

Спонтанно сунул Хьюго во внутренний карман пиджака, и еще раз оглядевшись, покинул комнату.

Внизу в фойе бродила с тряпкой одна из домработниц.

— Пожалуйста, сообщите миссис Рэймонд, что меня вызвали в срочном порядке.

— Да, сеньор. — Она поспешно кивнула, и даже бросилась открывать мне дверь.

— Спасибо, до свидания.

В машине я глубоко вздохнул. Определенно, я чувствовал гнев по отношению к Ребекке и остальной части семьи. Ее дочь просто исчезла, не оставив записку или не связавшись, а они восприняли это как личное оскорбление?

Что с ними не так?

Я был почти склонен полагать, что сделал Кэти одолжение. Вопреки ее семье я, по крайней мере, ценил ее.

Запустив двигатель, я выкатил машину с подъездной дорожки и, как только оставил высокие ворота позади, нажал на педаль газа. В настоящее время я принимаю минимальное количество пациентов, так, чтобы это не было слишком очевидно, и затем провожу остаток своего времени с моей новой игрушкой.

Возможно то, как сильно я скучал по ней, когда мы были не вместе, должно было волновать меня, но я избегал мыслей об этом.

Мне пришлось буквально заставить себя снять ногу с педали газа, чтобы не ехать слишком быстро. Кэти одна недолго, и я скоро буду дома. У меня нет причин для беспокойства.

Обычно, к этому моменту все другие женщины добровольно ждали моего возвращения домой. Обнаженные и стоящие на коленях посреди комнаты, их головы покорно опущены, а бедра слегка раздвинуты.

С Кэти я мог только мечтать об этом. Она была моей мятежной маленькой принцессой.

Хотя, теоретически, Кэти полностью находилась под моим контролем, я иногда боялся, что она обладает такой же властью надо мной. По меньшей мере, мое тело жаждало ее. Не так давно у нас был секс, но у меня уже было настроение снова взять ее. Я всего лишь представил ее, ожидающую меня в кровати, и мой член тут же встал.

Моя зверушка могла отрицать это сколько ей угодно, но всякий раз, когда я прикасался к ней, она была готова для меня. Мокрая и готовая, когда я обнимал ее. Мысль, что она принадлежит только мне, заводила как сумасшедшего. Гораздо больше, чем я мог представить в своих самых смелых фантазиях. В конце концов, между реальностью и ролевыми играми была огромная разница.

Наконец город остался позади, и я знал, что скоро увижу свой дом, который находился в пригороде. Эрекция упиралась в молнию брюк, создавая дискомфорт и дико пульсируя. Плевать, если Кэти все еще спит, когда я войду. Я должен владеть ею.

Свернув с дороги, припарковал машину, и в исключительно хорошем настроении направился к входной двери. По пути к дому я позаботился, чтобы никто не следовал за мной. Да, это почти граничило с паранойей, ведь никто не знал, где Кэти.

Даже если бы стало известно, что она была похищена, никто бы не стал подозревать меня. Ксавьер мог знать, что я похитил девушку, но он не знал, кто она такая. Со мной ничего не может случиться.

С довольной улыбкой я вставил ключ в замок. Что бы я хотел сделать с Кэти сейчас?

Позже я должен подумать над тем, что мой пульс учащался каждый раз, когда я находился поблизости, а также задуматься, почему скучал по ней, когда был вдали. Но сейчас мне хотелось игнорировать эти раздражающие человеческие эмоции.

Я закрыл за собой дверь. В своем кабинете положил Хьюго на стол, а рядом мобильный телефон. Все пять пропущенных звонков были от Ксавьера, и это немного подпортило мое настроение.

Но спускаясь по лестнице в подвал, мои шаги стали легче.

Внезапно, весь мой мир разбился на тысячу осколков.

Дверь была открыта, комната пуста, а постель на кровати разбросана.

Я развернулся в панике. Моим первым побуждением было выкрикнуть ее имя, но я заставил себя сохранять спокойствие.

Ее не было в ванной комнате за соседней дверью. Перепрыгивая по три ступеньки за раз, я поднялся наверх и обыскал весь первый этаж. Рядом с раковиной обнаружил грязный стакан, из которого она, видимо, пила молоко.

Задний двор тоже был пуст, и я вернулся в коридор. На верхнем этаже располагались две гостевые комнаты, библиотека и моя спальня. Заставив себя дышать, я поднялся наверх.

Я нашел Кэти на своей кровати. На ней была надета одна из моих футболок, ноги вытянуты, и она читала «Талантливый мистер Рипли».

Когда я вошел в комнату, она отложила книгу. Улыбка заиграла в уголках ее рта, а зеленые глаза сверкали.

— Ты уже вернулся, дорогой?

ГЛАВА 18

КЭТИ

Мое сердце билось как сумасшедшее, потому что все сработало. После того, как я добровольно свернулась калачиком в своей постели, Маркус не видел необходимости в том, чтобы вернуться и приковать меня к кровати.

Уверена, я слышала, как отъезжает машина, но для полной убедительности все равно досчитала до ста, прежде чем встать с кровати и найти под матрасом нож, который спрятала там.

Это был тупой и бесполезный в качестве оружия нож для масла, но на него у меня был другой план. Мои колени от волнения дрожали, как у новорожденного олененка, пока я шла к двери.

Кровь грохотала в ушах, потому что я уже не была уверена, было ли это лучшей или самой глупой идеей всех времен. Несмотря на то, что мои губы были слегка приоткрыты, изо рта вырывалось тяжелое дыхание. Если не успокоюсь, никогда не смогу сбежать.

Нельзя было упускать этот шанс, он был слишком хорош. Во время вчерашнего завтрака Маркус повернулся ко мне спиной, и я успела засунуть нож между подушками в кресле. Хоть в комнате и была камера видеонаблюдения, сомневаюсь, что он потом посмотрит эти записи, так же, как не мог наблюдать за мной, поднимаясь по лестнице. За это время я тайком достала нож из кресла и перепрятала его под кроватью.

Дыхание превратилось в шипящий звук, когда я присела на корточки, и ягодицы коснулись пяток. Кожа все еще была чрезвычайно чувствительна. Больше всего меня беспокоило то, что Маркус снова ударит меня своим ремнем. На самом деле, его я не сильно боялась, но я боялась боли.

До сих пор я еще легко отделывалась, что, скорее всего, изменится, если окажется, что я ошиблась, и он на самом деле не уехал, а все еще находится в доме.

Но в течение длительного времени было тихо, и мне просто необходимо надеяться на лучшее.

Я решительно толкнула нож в тонкую щель между дверной рамой и металлическим замком. Если повезет, дерево поддастся, и мне удастся открыть дверь.

Мои руки вспотели так сильно, что пришлось вернуться к кровати, и вытереть их о простыни, прежде чем закончить свою попытку.

Ручка болезненно врезалась в ладонь, потому что я сильно давила на нее снизу. Но поскольку уже был слышен хрустящий звук, не сдавалась.

Я чуть не упала, когда дерево раскололось с повисшим на нем изогнутым замком. Надавив еще немного, дверь, наконец-то, открылась.

Коридор встретил меня темнотой, и только небольшой лучик света с верхнего этажа освещал ступеньки. Несмотря на то, что я добилась того, чего хотела, все равно изо всех сил пыталась передвигать ноги. Меня одолевали страх и слабость в равной степени.

Маркус уже довел меня до такой степени, что я боялась его разочаровать. По крайней мере, на время пока не утихнет гормональный прилив после секса. До тех пор я, казалось, не совладала со своей умственной силой.

Только после секса, когда пот высыхал, и дыхание приходило в норму, я вспоминала, что была его заключенной. Что-то, о чем точно не просила.

Я была свободна, и все же мне стоило огромных усилий, чтобы двигаться вперед. Уверенность, что Маркуса там не было, росла с каждым преодоленным шагом. Если бы он смотрел видео с камер наблюдения, то уже увидел, что я сбежала из своей тюрьмы.

Босая и голая я поднималась по лестнице. Свет, лившийся из окон, был ярким, и я подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Оказавшись на кухне, меня ослепили глянцевые белые дверки шкафчиков.

Привыкнув к яркому свету, я огляделась. Моим первым побуждением было вооружиться самым острым ножом из кухонного ящика. Но я знала, насколько неуклюжа. В итоге я бы поранилась прежде, чем смогла бы нанести Маркусу хоть какой-то значительный ущерб.

Я все еще обыскивала все шкафы и ящики, чтобы узнать, где что находится. Если Маркус неожиданно придет домой, я все равно смогу сбежать отсюда, схватив нож.

Открыв холодильник, я, ошеломленная, уставилась на его содержимое. Он доверху был наполнен вкусной едой. Какого черта меня кормили этими идиотскими сэндвичами?

Маркус умеет готовить? Я вздрогнула и решила налить себе стакан молока. Вид картонной коробки вызвал у меня жажду. Вдобавок, я прихватила кусок сыра.

Выпив молока и откусив сыра, пошла бродить по всему дому. Я искала компьютер, потому что хотела зайти в интернет и посмотреть, как продвигаются мои поиски, прежде чем уведомить полицию.

В глубине души меня мучил вопрос, почему я веду себя так спокойно, вместо того, чтобы полностью обезуметь и звать на помощь.

Дверь из кухни привела в большой зал. На верхний этаж поднималась лестница, а на улицу вели широкие французские двери. Это был красивый дом, и благодаря его необычному входу, я уверена, что уже несколько раз видела его снаружи. Если не ошибаюсь, он располагался не так далеко от дома моих родителей.

Первой исследованной комнатой, оказался домашний кабинет Маркуса. На столе лежал серебристый ноутбук. Открыв его, я села за тяжелый стол. Мое сердцебиение ускорилось, когда набрала свое имя в строке поиска браузера.

Я автоматически наклонилась ближе к экрану и нажала клавишу ввода.

Ничего.

Я уже догадывалась, к чему приведет мой поиск, но все еще вводила слова «похищенная» и «Атлантик-Бич» и сразу за ней «Кэти Рэймонд».

Ничего.

Понимание, что я даже не стоила того, чтобы мои родители объявили меня пропавшей без вести, медленно проникло в мое сознание. Я знала, что наши отношения были плохими. Но…

Я откинулась в тяжелом кожаном кресле и обняла себя. Судя по дате на компьютере, было воскресенье, это означало, что хоть кто-то из моей семьи, но должен был заметить, что они не видели меня уже девять дней.

Девять дней!

Да, наши отношения были не самыми теплыми, и, да, я никогда не делала ничего подобного раньше. И я никогда не исчезала и не прекращала с ними связь. Кроме того, моя мама знала, что у меня назначена встреча с Маркусом.

Если она звонила ему, он, скорее всего, просто сказал ей, что я ушла после сеанса счастливой и здоровой. И все же, казалось, что у нее не было причин для беспокойства из-за того, что ее собственный ребенок внезапно исчез без следа. У меня даже не было ничего с собой, кроме моей маленькой сумочки.

Внезапно идея звонить в полицию стала казаться глупой. Смущение от необходимости признаться, что меня похитили, которое, казалось, никого не волновало, было слишком большим. Я бы сбежала от своего похитителя, и тогда мне пришлось бы открыто признать тот факт, что никто даже не знал о моем похищении.

Мои глаза жгло от слез. Очевидно, Маркус был единственным человеком во всем мире, который действительно хотел меня.

Стоило ли пытаться сбежать?

Темные мысли окутывали меня, словно пальто. Я начала сомневаться

во всем. Возможно, мне следует просто вернуться в подвал, починить замок, и надеяться, что Маркус не убьет меня, когда узнает, что я сделала.

Серьезно, что хорошего в том, если я останусь со своими родителями? Они не хотят меня. Их незаинтересованность очевидна.

За последние девять дней, и по какой-то необъяснимой причине, я спала лучше, чем за последние шесть месяцев. Бессонница полностью исчезла. Если рассматривать факты, я чувствовала себя лучше с моим похитителем.

Живот скрутило от этих нелепых мыслей, и холодная дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я медленно встала и решила продолжить свой ознакомительный тур. Что еще я должна была сделать?

Пока не пойму, что делать дальше, нужно отвлечься от печального осознания того, что мое существование не имеет никакого значения.

Я восхищалась прекрасным домом, позволяя пальцам пробегать по гладким поверхностям, мягкой обивке и грубым стенам. Общая концепция здесь была гораздо более современной, чем в практике Маркуса, которую я теперь считала просто маскировкой для обмана своих пациентов.

Все до последней детали было его истинным самовыражением. Меня манил верхний этаж, мне было любопытно, как выглядит его спальня. Почему мне хотелось это знать, я на самом деле не могла сказать, поэтому решила подумать об этом потом.

Коридор здесь также был залит ярким светом из-за множества окон от пола до потолка. После нескольких дней, проведенных в окружении бетона, свет раздражал.

В отличие от моей тюремной камеры, здесь я нигде не заметила камер наблюдения.

Во мне вспыхнул гнев. У меня есть уникальная возможность сбежать, и, скорее всего, я просто позволяю ей ускользнуть, потому что моя жизнь была ничем иным, как пустой раковиной.

Я огляделась вокруг. Интересно, куда Маркус мог бы положить мою сумочку. Открыв все двери, наконец, нашла спальню. Его кровать, доминировавшая в комнате, была покрыта простыми белыми простынями. Элегантные встроенные шкафы тянулись вдоль всей стены и были слегка освещены скрытыми прожекторами, вмонтированными в потолок.

Открыв ящик, нашла стопку идеально сложенных футболок. Одна сверху была черной и сделана из мягкого хлопка. Чтобы больше не ходить голой и не дрожать, я надела ее.

Во втором шкафу нашлась моя сумочка. Мне было плевать на беспорядок, оставленный мною после своих поисков. Я уже давно не беспокоилась. Что еще плохого Маркус мог сделать со мной?

Аккумулятор в моем сотовом телефоне давно разрядился, поэтому я побежала вниз, вспомнив, что видела зарядное устройство в его кабинете. Возбуждение пульсировало в венах, пока ждала, когда телефон вернется к жизни.

Дисплей вспыхнул и потребовал вести пароль. Мои пальцы дрожали. Только со второй попытки мне удалось разблокировать его, набрав правильные цифры.

Три сообщения.

И это все?

Я открыла мессенджер. Два было от моей матери и одно от сестры. Они даже не пытались позвонить мне?

[Мама 19:17] Сегодня репетиционный ужин, Кэти. Где ты? Ваша встреча с доктором Престоном давно закончена. Я позвонила ему, и он сказал, что ты ушла более часа назад, после того, как прервала сеанс. Иди домой. Что я должна сказать нашим гостям?

[Мама 08:53] Ты вернешься ко дню свадьбы?

[Тереза 17:21] Если не явишься на мою свадьбу, ты мертва для меня.

Некоторое время мне пришлось бороться со слезами. Моя сестра написала все чудесно. Судя по тому, как она переживала, я уже могла быть мертва, и это не имело бы значения.

Сердито вырвав зарядный кабель, я швырнула телефон о стену. Возможно, мне следовало бы лучше позаботиться о тех немногих дружеских отношениях, которые у меня сложились во время учебы в колледже, возможно, хоть они заметили бы, что я исчезла.

У телефона появилась трещина на боковой панели и еще одна на экране, когда он отскочил от стены и упал на пол. Не будь я босиком, с радостью растоптала бы его. Судя по всему, он мне больше не понадобится.

Я взвесила все свои варианты.

Если удивлю Маркуса и стану покорной, как ему хочется, он мог бы упустить из виду тот факт, что я взломала дверь в подвале. Кроме того, мне там очень скучно.

Положив кабель на место, и подняв телефон, я вернулась наверх. Подожду его и просто посмотрю, что произойдет.

В его спальне были еще две двери, одна вела в ванную, а другая - в огромную библиотеку. От этого вида у меня перехватило дыхание. Комната от пола до потолка была заполнена книгами, все методично и правильно отсортированы по полкам. Они были идеально выстроены на одном и том же расстоянии от края, и ни одна из них не посмела выступить за линию.

Учитывая предпочтения Маркуса, я ожидала увидеть игровую комнату с кнутами и цепями, но не библиотеку. Почему он не мог запереть меня здесь?

Мои мысли встали на место. Я почувствовала себя комфортно с книгой, и терпеливо стала ждать его возвращения.

ГЛАВА 19

МАРКУС

Не уверен, что меня больше беспокоило: тот факт, что она выбралась из подвала или что не воспользовалась этой возможностью и не сбежала.

— Какого черта ты тут делаешь?

Я ненавидел ситуации, которые не мог контролировать. А еще больше - когда они случались по моей вине. Как я мог быть таким небрежным? Кэти могла бы доставить мне большие неприятности. Моя работа, моя свобода и моя репутация зависели от того, что она сделала.

Почему, сбежав, она не спряталась где-то, а затем не ударила меня по голове тяжелым предметом, как только я бы вошел в дверь? Я бы именно так и поступил, оказавшись в ее ситуации.

— Ты не привязал меня.

— А как ты выбралась из подвала? — мой пульс неприятно бился в висках. Я сопротивлялся желанию покрутить головой, пока моя шея не хрустнет. Гнев и глубокое облегчение боролись во мне за то, кто одержит победу. Кроме того, мне не давал покоя вопрос, почему Кэти не убежала.

Ее улыбка стала шире.

— Я не скажу тебе этого.

Ярость, должно быть, очень ясно проявилась на моем лице, потому что она подняла руки в защитном жесте. Ее красивый рот открылся, и она показалась уязвимой.

— Расслабься уже. Я сломала замок.

Я посмотрел на нее в недоумении. Сколько граней у этой женщины? Я никогда даже не думал о том, что она сможет проделать подобное. Кэти была совсем не глупой, но я и не подозревал, что она была еще и практичной.

— Как?

Вздохнув, она положила книгу на тумбочку и выпрямилась, потом наклонилась вперед и опустилась передо мной на колени.

— Ты выглядишь немного напряженным, Маркус. Что не так? Ты больше не босс? Я думала, ты будешь счастлив, обнаружив меня в своей постели. Это потому, что я не голая?

Она стянула мою футболку через голову и, бросив ее на пол, снова вернулась в то положение, в котором я на самом деле хотел бы видеть ее. Мои пальцы дернулись, в попытке дотянуться до ее бедер и выяснить, была ли она мокрой.

— Как тебе удалось взломать замок, зверушка? Я не люблю повторяться. — Тон моего голоса лишь казался сдержанным. Я должен был снова восстановить контроль над собой. Внутри меня просто кипели эмоции. Обычно я не реагировал так сильно.

— Ножом для масла. Я украла его во время завтрака и спрятала под матрас.

— Ты обладаешь скрытыми талантами. — Я почти похвалил ее, потому что был впечатлен, но это послало бы неправильное сообщение. Вместо этого я скрестил руки на груди и продолжил смотреть на нее.

Ее улыбка исчезала.

— Всякий раз, когда моя мама куда-то ездила, она брала с собой только моего брата и сестру, а меня оставляла с отцом. Каждый раз, когда приходила его любовница, он запирал меня в бассейне, чтобы я не мешала, и не рассказывала о них. В какой-то момент мне стало так скучно, что я начала искать выход.

Она приподнялась на кровати и опустилась на пятки. Ее бедра были раздвинуты, и я мог видеть, насколько влажной была ее киска. Кэти на самом деле пыталась соблазнить меня.

В два шага я оказался на кровати и схватил ее за руку.

— Почему ты не убежала? Это был твой идеальный шанс.

Моя резкая хватка заставила ее задержать дыхание.

— Потому что я тебя не боюсь. Куда мне идти? Я немного порылась в Интернете. Моя семья даже не ищет меня. Ты похитил меня, и теперь тебе придется смириться с последствиями. Что не так, сэр? Неужели я вдруг стала для тебя обузой?

Издевательство в ее голосе подействовало на меня, как красный флаг на быка. Я схватил ее и, перебросив через плечо, немедленно направился вниз.

Когда она поняла, что я хочу вернуть ее обратно в подвал, начала бороться со мной.

— Я знала это, — закричала она. — Все было просто пустым разговором. Вместо того чтобы радоваться жаждущей женщине в твоей постели, просто паникуешь, ты навязчивый неврастеник! Потому что это пошло не по твоему плану. Как жаль! Все это никогда не касалось меня, просто навязчивая идея иметь какую-то беспомощную женщину в своем подвале!

Ее кулачки били меня по спине, пока я не бросил ее на матрас. Она отползла от меня и закричала:

— Уходи!

Я на самом деле развернулся, но только для того, чтобы пойти за ошейником и второй цепью. Когда вернулся, ее глаза были распахнуты от ужаса.

Она хотела противостоять мне, но не имела ни малейшего шанса. Я безжалостно прижал ее коленом к матрасу. Как только пристегнул лодыжку, взял ее за плечи и приподнял волосы, чтобы надеть ошейник.

Я натянул цепь сильнее, чем требовалось, прежде чем схватил за подбородок и заставил посмотреть на меня.

— Ты не права. У меня есть то, что я хочу. Мне не нужна девушка в моей постели. Я хочу игрушку, не более того. Зверушку, которая знает свое место. Но думаю, нам все равно придется поработать над этим.

Ее большие зеленые глаза наполнились слезами, когда я выпрямился и вышел из комнаты. Выключив свет, я закрыл за собой дверь. Закрывать засов с какой-либо демонстративностью, к сожалению, больше не было вариантом.

ГЛАВА 20

КЭТИ

Без часов или окна было трудно сказать, сколько времени прошло, прежде чем Маркус снова появился. Я не была уверена, какой стратегии он придерживался сейчас, потому что, вернувшись, он был одет гораздо небрежнее, чем раньше. Он был босиком, а из одежды только пижамные штаны. И в руке поднос с обязательным сэндвичем.

После того, как я увидела его холодильник, вид этого бесчувственного блюда разозлил меня еще больше, чем прежде.

Я отвернулась, твердо решив лишь смотреть на стену и не говорить ему ни слова. Если бы я не знала лучше, подумала бы, что страдаю от разбитого сердца.

То, что он снова упрятал меня в свой подвал, очень сильно ранило. Я не была кроликом, который просто сбежал из своей клетки. А еще я ненавидела этот ошейник.

— Как твои дела? — спросил он, и, поставив поднос возле кресла, подошел к кровати.

Он не получит от меня ответа, это я знала точно.

Я слышала, как он подошел ближе и вздохнул.

— Ты злишься.

Сто очков, тебе, тупой идиот, подумала я, пока мои губы оставались неподвижными.

— Тебе все равно придется что-нибудь съесть, — сказал он, и наклонился ко мне, чтобы ослабить ошейник. Не глядя на него, я ударила его по руке.

— Кэти, — резко предупредил он меня, и схватил за подбородок. Но прежде чем он смог заставить меня взглянуть на него, я плотно закрыла глаза.

— Как пожелаешь, — пробормотал он.

К моему большому удивлению, он все же ослабил обе цепи. Затем схватил меня за плечо и потащил с кровати. Со злостью я начала биться и вырываться, но единственным последствием этого было то, что он отпустил меня, и я со всего размаха упала на пол.

Это выбило весь воздух из моих легких. Подняв голову, я сердито посмотрела на него.

— А вот и она, — сказал он, и встал передо мной на колени. Почти нежным жестом он откинул мои волосы назад и погладил по щеке. — Я почти боялся, что ты потеряла свой боевой дух.

Мне было известно, что он хочет спровоцировать меня, чтобы я начала оскорблять его, поэтому просто решила не обращать на него внимания. Если он хочет какой-то реакции от меня, чтобы чувствовать себя счастливым, то должен придумать план получше.

Выражение его лица было нейтральным, не казалось ни опасным, ни злым из-за случившегося. А какой реакции я хотела, когда он найдет меня в своей постели?

Я понятия не имела, почему была такой идиоткой, что понадеялась на счастье. В конце концов, он дал мне понять, что я не более чем обычная секс-игрушка.

— Разве ты не хочешь есть? Я имею в виду, ты будешь голодать, не я.

Мой взгляд ясно указывал направление, куда ему стоит засунуть свой комментарий, и я могла прочитать по выражению его лица, что он понимал меня даже без слов.

Он протянул мне руку, но я проигнорировала ее и встала без посторонней помощи. Маркус жестом приказал мне подойти к креслу. Как только он сел в него, я должна была снова сесть у его ног.

Опустившись на колени, я покачала головой, когда он пододвинул ко мне поднос.

— Ты должна поесть, Кэти.

Мне было чрезвычайно интересно, почему он, с тех пор как вошел в комнату, ни разу не назвал меня зверушкой.

Я взяла сэндвич и бросила его в голову Маркуса. Мне было наплевать на последствия.

Внутренне я приготовилась к удару, приступу ярости и вероятности снова быть прикованой к кровати.

Но Маркус ничего не сделал. Вместо этого он встал и взял меня за руку. Этот жест не был резким, хоть он и тащил меня за собой, но если бы захотела, я без проблем бы вырвалась из его хватки.

Он привел меня на кухню, отодвинул один из стульев и, надавив мне на плечи, усадил на него. Затем подошел к холодильнику и открыл дверцу.

— Что бы ты хотела съесть?

Неужели он действительно думал, что так легко меня проведет?

Я задрала нос и скрестила ноги. Когда мои голые бедра соприкоснулись, я поняла, как для меня естественно всегда быть голой в его присутствии.

Со стороны я увидела, как Маркус сжал челюсти. Очевидно, я настолько испытывала его самообладание, что ему пришлось стиснуть зубы.

Он достал пару яиц, ветчину и сливки из холодильника, затем взял немного специй, соль и перец из ящика рядом с плитой.

— Хочешь шоколада?

Я предпочла бы дотянуться до той чугунной сковородки, которую он использовал для приготовления яичницы, и расколоть его упрямый череп.

Некоторое время он спокойно занимался готовкой, прежде чем повернулся, прислонившись бедром к кухонному столу, и сказал:

— Мне жаль.

С любопытством я наклонила голову.

Маркус отошел от стойки.

— Меня сбило с толку то, что ты не сбежала.

Он остановился передо мной и прикоснулся рукой к моей щеке. Я не хотела наклоняться ближе к нему, но мое тело решило все без меня.

— Почему ты не убежала?

— Я уже говорила тебе. Куда я должна была пойти? Меня нигде не ждут.

Он пристально наблюдал за мной и, скорее всего, искал хоть малейший признак того, что я лгу.

— Это не правда.

— Да. Это правда. И поскольку ты снова запер меня, по крайней мере теперь я знаю, что ты тоже меня не хочешь.

— Я никогда не говорил ничего подобного.

— Тебе и не нужно было. Я не идиотка, — пробормотала я, и внезапно почувствовала невероятную усталость. Прошлая ночь, если это вообще была ночь, истощила меня. За окном было светло, но я была настолько измотана, и казалось, что прошло не меньше трех дней с тех пор, как он вернул меня обратно вниз. Я полностью потеряла чувство времени.

Маркус развернулся и снова занялся приготовлением моего омлета. Хотя я вообще не могла представить, что он когда-либо будет готовить для меня. Я почти никогда не могла предугадать его дальнейших действий.

— На что ты надеялась, когда ждала меня в моей постели? Секс?

Я пожала плечами.

— Норм...

Начала говорить я, но он перебил меня. Сковорода с грохотом упала на газовую плиту, когда он бросил ее и резко развернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Нормальные отношения? Правда? Я похож на парня, который был бы способен на нормальные отношения, даже если бы того захотел?

Обороняясь, я подняла руки.

— Может быть, вы должны позволить мне закончить, доктор. Разве они не научили вас этому во время учебы? Нормальный разговор. Это то, что я пыталась сказать. Я даже не смею думать о том, откуда появились эти следы от ногтей на стенах моей очаровательной резиденции.

Очень долго мы пристально смотрели друг на друга. Мне все еще было неясно, кто из нас только что рассказал о себе больше.

В то же время я поняла, что одинаково люблю его и ненавижу. Как это вообще возможно? До сих пор никто не мог вызвать у меня таких сильных чувств. Ни одну эмоцию, ни другую, и, тем более, никогда обе сразу.

Хоть я не была первой, кто нарушил зрительный контакт, я нарушила тишину.

— Я тебя ненавижу.

Он снова повернулся к плите.

— Нет. Не ненавидишь.

С каждой минутой я чувствовала себя все более и более беспомощной, и это при том, что меня никто не связывал.

Когда он поставил передо мной тарелку с едой, мне едва удалось заставить себя сказать «Спасибо». Положив вилку на стол, он вышел из кухни. Я посмотрела ему вслед и вернулась к омлету.

Пахло хорошо, и, если честно, я была достаточно голодна, но ситуация ошеломила меня. Пока что Маркус не заставлял меня есть. Было странно есть что-то без его присутствия.

Это проверка?

Поздравляю, подумала я, и поморщилась. Очевидно, ему все-таки удалось проникнуть в мою голову.

Я еще немного подождала, а потом решила просто поесть. Я съела около половины того, что было на тарелке, прежде чем у меня пропал аппетит.

Подумав, что это будет правильно, я отнесла тарелку и поставила ее в раковину. Потом развернулась и добровольно пошла к лестнице в подвал. До сих пор мне не хотелось быть одной, но сейчас просто не могла вынести мысли о том, чтобы оставаться в его присутствии.

Когда я спустилась вниз, увидела, как Маркус стоит перед дверью и устанавливает новую защелку.

Мое сердце было снова разбито.

— Я допустил ошибку, — заявил он. — Этого больше не повторится.

— Это твое извинение?

Он развернулся.

— Нет. — Его темные глаза блуждали по моему телу.

Хотя его взгляд вызвал покалывание между моими бедрами, я расправила плечи.

— Верно. Как я могла забыть, что ты мудак.

— Понятия не имею, — сухо ответил он.

Волна юмора накатила на меня совершенно без предупреждения, и я расхохоталась. Этот звук настолько потряс меня, что в тот же момент по моим щекам покатились слезы.

ГЛАВА 21

МАРКУС

Кэти плакала, и снова это не имело никакого отношения к физической боли. В обычных условиях я был бы счастлив, потому что знал, что это можно считать успехом. Мои манипуляции были успешными.

Тем не менее, слезы на ее щеках вызвали у меня привкус горечи во рту. На самом деле, все это было не хорошо.

Я никогда не был эмоционально вовлечен. Никогда.

Мне не хотелось, чтобы она знала, как сильно я реагировал на нее, поэтому, спрятав свои мысли за маской, схватил ее за плечо.

— Чего ты ожидала, зверушка? Счастливый романтический конец?

— Нет! — прошипела она, и попыталась вырваться. Кэти даже вонзила ногти в мою кисть, чтобы я отпустил ее руку. Но моя хватка стала сильнее, пока она не захныкала.

Я потащил ее к кровати и прижал к матрасу, чтобы надеть ошейник на ее шею.

— Ты останешься здесь и подумаешь о том, что можешь сделать лучше в будущем.

Она сердито посмотрела на меня, и впервые ее зеленые глаза казались темными и зловещими.

— Я просто должна была вытащить нож из кухонного ящика и ждать тебя с ним, вместо того, чтобы пытаться угодить тебе. Но не волнуйся. Я сделала ошибку, и это больше не повторится.

Она в точности повторила мои слова, и я не мог отрицать, что это немного больно.

Не обращая внимания на протест, я откинул ее волосы назад и обхватил ладонью щеку.

— Ты бы ранила меня?

— Ранила? Я говорю об убийстве.

— Хорошо подумай, прежде чем угрожать мне, — прорычал я. Мои пальцы уже чесались, чтобы обернуть ремень вокруг руки и преподать ей еще один урок.

— Зачем? — усмехнулась она. — Что ты собираешься делать? Побить меня? Заставить спать с тобой? Оставить меня здесь одну? Сделайте свой выбор, доктор!

Она понятия не имела, насколько близок я был к взрыву. Если бы понимала это, то закрыла бы свой рот немедленно.

Нет, не закрыла бы, исправил я себя. И это была та самая причина, почему меня к ней так влекло и, почему я выбрал именно ее. Потому что она была уникальной, манящей и неотразимой.

— Но я могу заставить тебя полюбить меня, вместо того, чтобы ненавидеть, и тогда, когда я брошу тебя, твое сердце разобьется.

Ее глаза потемнели еще больше.

— Слишком поздно.

Она села и, прежде чем я успел понять, что происходит, нежно поцеловала меня в губы.

Потом легла обратно и повернулась лицом к стене, демонстрируя мне свою спину. Я не мог и не должен позволять ей оставлять за собой последнее слово. Но мне было нечего сказать.

Выйдя из комнаты, я выключил свет и закрыл дверь на засов.

***

РАСТОЯНИЕ ПОМОГАЛО. За последние несколько дней я приносил Кэти еду и воду только когда она спала, оставлял, и выходил из комнаты, до того как она просыпалась. Поднос всегда забирал во время следующего визита. Иногда я ослаблял ее ошейник и оставлял дверь открытой, чтобы Кэти могла пользоваться ванной.

Я не трогал ее и не говорил ни слова. Я ожидал, что она придет в ярость не позднее второго дня и позовет меня. Но этого не произошло. Несмотря на отсутствие контроля, она также не воспользовалась своими визитами в ванную, чтобы подняться по тем немногим ступенькам на первый этаж и противостоять мне.

Она, казалось, была полностью довольна своим положением, и это поражало. Я ожидал, что смогу сломать ее таким образом. Но Кэти не была предсказуемой.

С каждым новым днем становилось все труднее держаться от нее подальше. Я скучал по ее смеху так же сильно, как и по сердитым сверкающим глазам или по хриплым стонам, когда она кончала.

Я все еще не до конца понимал, как эта оплошность вообще могла произойти. Я позволил ей вооружиться, и забыл связать ее. Что бы произошло, если бы она вышла из дома и пошла прямо в полицию? Полагаю, что должен быть благодарен ее бесчувственной семье, которая даже не сообщила о ней, как о пропавшей без вести.

Кэти превратила меня в идиота, и теперь я был убежден, что моя попытка сломать ее наносит больше вреда мне, чем ей.

Я часто ловил себя на том, что стал пренебрегать своей работой, просто чтобы посмотреть на нее. В основном она неподвижно сидела на кровати, время от времени изящно потягиваясь, и я постоянно пытался понять, что происходит в ее прекрасной голове.

Я все еще желал ее, но после того инцидента больше не прикасался к ней, хотя этого мне хотелось больше всего на свете.

Было смешно, что я не мог ее одолеть. Кэти улыбалась мне, сверкая глазами, будто знала, насколько я неуверен в вопросе того кто кого сломал.

Я закрыл ноутбук после просмотра, как Кэти ничего не делает в течение последнего часа. Чем она занималась, чтобы не сойти с ума?

Меня удивило, насколько она сильна.

Никогда прежде я не чувствовал себя так близко к любой из своих пленниц, как к ней. Я использовал их, формировал и обучал по своему вкусу, а затем им приходилось уходить. Мысль о том, чтобы отпустить Кэти, заставила мой желудок сжаться, и мне это совсем не понравилось.

Мой сотовый телефон начал вибрировать и танцевать на столе. Учитывая мое нынешнее настроение, Ксавьеру недоставало мудрости, если он продолжал доставать меня.

— Последний раз говорю — я больше не работаю на тебя. Хватит мне звонить!

— Это не так просто, Док. Мне нужна новая девушка. Клиент оказывает на меня слишком большое давление. — Он щелкнул языком. — Как насчет той шлюхи в твоем подвале? Насколько я тебя знаю, она уже давно тебе надоела. Она уже забыла свое имя?

На несколько секунд меня ослепила обжигающая ярость, и я чуть не потерял самообладание. Но вместо того, чтобы кричать и ругаться с ним, я сделал то, что стоило мне значительно больших сил — просто повесил трубку.

Конечно, я мог бы угрожать ему всевозможными вещами, но что толку было тратить дыхание на такие вещи? Если у Ксавьера действительно созрела дикая идея отобрать у меня Кэти, то я должен защитить ее.

Надеюсь, у него хватит ума, чтобы даже не пытаться, потому что в противном случае, Ксавьер заплатит за эту попытку своей жизнью.

ГЛАВА 22

КЭТИ

Интересно, как это будет, когда я, наконец, полностью сойду с ума. Мне не удавалось определить, сколько времени прошло. Маркус приносил мне еду и воду два или три раза в день, поэтому я даже не представляла.

Хоть я и не была голодна, но мне казалось, проще просто съесть эти бутерброды, чем спорить с ним по этому поводу. Что касается меня, то я собиралась наказывать его молчанием так долго, как смогу. Все, что сейчас нужно было, это выяснить, кто из нас сможет продержаться дольше.

Единственным преимуществом моего одиночного заключения было то, что у меня, наконец, появилась возможность свободно мыслить. В доме моих родителей я всегда отвлекалась на что-то. Здесь моей компанией была только грубо оштукатуренная стена. Никаких смартфонов, планшетов или телевизора, которые хотя бы немного развлекали.

Так что вместо этого я думала. Сначала о том, что мои родители не сообщили, что я пропала без вести. Когда наши отношения стали такими неблагополучными?

Я думала о том, что у меня никогда не было настоящих отношений. Но если быть абсолютно честной с собой, ведь ничто, кроме честности, не поможет мне здесь, я действительно не очень старалась найти кого-то. Скорее наоборот. Я встречалась с мужчинами, но в основном потому, что люди просто так делали. Я даже занималась с ними сексом, но в большинстве случаев была от этого не в восторге.

Может быть, моя бессонница возникла оттого, что я все еще пыталась приспособиться, хотя это было не так. Я никогда не стану такой, как моя сестра, и не сделаю родителей счастливыми.

Почему я просто не переехала в другой город или хотя бы в отель, и не подумала о своей жизни, как хотела бы ее прожить? Я дочь богатых родителей, и могла позволить себе такую роскошь. Очевидно, что оставаться рядом с родителями было не самой лучшей идеей. Это то, что я уже знала.

Естественно, мои мысли основывались на предположении, что я однажды выберусь отсюда. Я совершила эту глупую ошибку и не сбежала, когда была такая возможность, просто потому, что полагала, что у меня с Маркусом может быть будущее вместе, и что он что-то ко мне чувствует. Не думаю, что у меня когда-либо появится еще один такой шанс.

Мне преподали урок, и, надеюсь, я стала умнее. Продолжал ли он все еще лечить маму? Представляю, какое Маркус получает удовольствие от того, как она рассказывает, что я сбежала, а он на самом деле знает, где я.

Пока я размышляла над этим, услышала его тяжелые шаги за дверью. Засов скрипнул, когда его оттащили в сторону. Я поспешно повернулась на бок, и заставила себя дышать спокойно, чтобы пульс замедлился.

Судя по звукам, Маркус поставил поднос и подошел к кровати. Он, молча, стоял рядом со мной.

Изо всех сил я старалась не двигаться, чтобы он подумал, что я сплю. Хотя мои попытки, вероятно, были абсурдными, потому что он мог наблюдать за комнатой в любое время при помощи камер. Его пальцы пробежались по задней части моей шеи. Он снял с меня ошейник и снова выпрямился. Легкое прикосновение вызвало мурашки по коже, и я разозлилась на реакцию своего тела на него. Часть меня, буквально, хотела опуститься перед ним на колени, быть хорошей девочкой и просить его внимания. Я молилась, чтобы остальная часть была более упрямой.

— Вставай, зверушка. Я знаю, что ты не спишь.

Со стиснутыми зубами я осталась лежать неподвижно. Он действительно верил, что это будет так легко?

Маркус зарычал, схватил меня за плечи и повернул на спину. Просто чтобы приготовиться, я открыла глаза, наблюдая, за его дальнейшими действиями.

Было необычно видеть его в джинсах и футболке. Черная футболка действительно подчеркивала его мускулистый торс. И я поймала себя на мысли, что если бы он чаще так одевался, то мог бы очаровать еще больше богатых женщин, чтобы те стали его пациентками. Он и в костюме выглядел потрясающе, но его открытые руки возбуждали намного больше.

Я с трудом сглотнула и бросила вызов его пристальному взгляду.

— Все еще упрямишься?

Мой кивок был кратким, но этого было достаточно. Он получил сообщение.

— Но сегодня особенный день.

Проклятье. Он точно знал, как пробудить мое любопытство. Я должна оставаться сильной, и не доставлять ему удовольствия, задавая вопросы.

Когда я начала отворачиваться, он схватил меня за подбородок.

— Ты скучала по мне, зверушка?

Из-за его резкой хватки я не могла покачать головой, поэтому мне пришлось довольствоваться тем, что смогла посмотреть на него сощуренным взглядом.

— Ты побила рекорд. — Он взял меня за руку и поднял с кровати.

Когда я увидела, что он принес, у меня перехватило дыхание. Это был тот же самый поднос, но на нем лежал не обычный сэндвич, а анальная пробка.

Сильный трепет в нижней части живота убедил меня, что я не была полностью против этой идеи.

Однако мое беспокойство усилилось, потому что Маркус повел меня не к сексуальной игрушке, а к ступенькам. Я шла перед ним, и он направлял меня, положив руку на спину. Если я шла слишком медленно, он подталкивал меня вперед.

Кухонный стол был накрыт на двоих. Стояла даже бутылка вина. Я почувствовала головокружение. Мои колени подогнулись подо мной, но Маркус тут же поймал меня.

Несмотря на то, что я была в состоянии ходить самостоятельно, он поднял меня на руки и отнес к столу. Он посадил меня на стул, будучи удивительно нежным, и подошел к плите.

— Что за рекорд?

— До сих пор ни одна другая женщина не могла сопротивляться так долго. Ты можешь гордиться собой.

Его голос звучал заботливо, но я понятия не имела, как мне на это реагировать. Он издевался надо мной? Или это была угроза?

— Так, как долго я сопротивлялась?

— Шестнадцать дней.

Раздался шипящий звук, когда он положил несколько стейков на горячую сковороду.

— А что случилось с женщиной, которая сопротивлялась почти так же долго? — спросила я, переваривая эту информацию.

— То же самое, что случилось со всеми остальными. — Маркус подошел к столу и поставил тарелку с салатом. Он улыбнулся, держа бутылку вина в руке. — Она сдалась.

— А потом? — мое сердце стучало где-то в глубине горла, и я сопротивлялась желанию вытереть вспотевшие руки о белую тканевую салфетку рядом с моей тарелкой.

Маркус налил вина в мой бокал.

— Потом я продал ее.

Я уставилась на него.

— Всех их?

— Хмм? — он бросил на меня вопросительный взгляд.

— Ты продал всех женщин, которые имели удовольствие жить в твоем подвале? — мой голос слегка дрогнул, потому что я не могла скрыть сарказм.

— Нет.

Мой живот скрутило.

— Что случилось с другими? У тебя есть еще один подвал? — он был спокоен, как огурец, когда вернулся к плите и выключил стейки. Обжигающий аромат почти заставил меня заткнуться, поскольку этот разговор совсем не подходил для романтического ужина.

— Они мертвы.

— Ты их убил? — этот вопрос вырвался у меня до того, как я успела подумать о том, хочу ли услышать его ответ.

— Только одну из них.

— Почему?

— Ты очень любопытна, зверушка. Что я получу взамен, если расскажу?

Я закатила глаза.

— Ты серьезно пытаешься притвориться, что тебе интересно все, что я могу рассказать, и что ты не будешь просто брать то, что хочешь?

Он засмеялся и подошел к столу со сковородой.

— Хорошее замечание.

Я нетерпеливо наблюдала, как он раскладывал стейки, прежде чем вернуть сковороду обратно на плиту. Сев рядом со мной, он немного наклонился и притянул мою голову к себе. Нежный поцелуй был неожиданным и вызвал рой бабочек в моем животе.

Казалось, прошла вечность с нашего последнего поцелуя, и это смутило меня еще больше, потому что он был необычайно нежным. Когда я уже собралась открыть для него губы, он откинулся назад.

— Она была непослушной, дерзкой и бесполезной для моей цели. После того, как ее попытка убить меня потерпела неудачу, она попыталась покончить с собой. При этом слишком сильно изрезав себя. Я не смог ее спасти, поскольку не мог отвезти в больницу по понятным причинам. Да и клиенты не ценят женщин, у которых есть шрамы. Поэтому я прекратил ее страдания.

Я отодвинула свою тарелку.

— У нее не было бы страданий, если бы не ты.

— Ешь, зверушка.

В его голосе читалось явное предупреждение, и я, подняв вилку, стала вяло ковыряться в салате.

— Почему ты рассказываешь мне это?

— Ты спросила. — Он удивленно покачал головой.

Я потянулась к бокалу.

— Но именно ты начал эту тему. Почему ты хвалишь меня за то, что я усложнила твою жизнь? Как ты сможешь продать меня, если я такая упрямая?

Уголки его рта приподнялись в дьявольской улыбке.

— Кто сказал, что я хочу тебя продавать?

— На самом деле я вообще не знаю, чего ты хочешь. В конце концов, ты не захотел, чтобы я добровольно лежала в твоей постели.

— Ты всегда будешь упрекать меня этим? — спросил он, и кивнул на мою тарелку, чтобы я ела.

Схватив свои столовые приборы, я объявила:

— Навсегда — это не то количество времени, которое я хотела бы провести в твоем плену.

— У тебя нет выбора.

— Поскольку ты только что рассказал мне, что происходит с женщинами, которые не соответствуют требованиям, думаю, что он у меня есть. Я имею в виду, ты уже продумал свой план? В какой-то момент тебе надоест играть со мной, и ты захочешь тренировать новых женщин. Что тогда будет со мной? Но даже если этого не произойдет, просто прикажешь мне игнорировать тот факт, что ты убийца?

На этом слове он поморщился. Быстро схватив свой бокал и, прежде чем успела потерять мужество, опустошила его.

— Раздвинь ноги, — потребовал он.

Я чуть не подавилась вином, дыхание перехватило.

— Что?

— Ты слышала меня, зверушка. Сейчас же!

Тон его голоса снова был таким, каким был в начале — холодным и неумолимым.

Не сводя взгляда с него, с неохотой, я раздвинула ноги.

Когда он положил руку мне на киску, я поняла, насколько мокрая. Из моего горла вырвался стон, когда его пальцы раздвинули половые губы и начали кружить возле моего входа.

— Неужели я действительно должен верить, что ты придаешь большое значение моему прошлому, Кэти? Если это тебя так сильно шокировало, почему твоя киска такая влажная? Почему ты так жадно открываешь рот, когда я целую тебя? Почему твои глаза умоляют меня трахнуть тебя?

— Потому что я, очевидно, сошла с ума. Кто знает, может ты, наконец, победил.

ГЛАВА 23

МАРКУС

— Я не идиот, — ответил я, и сунул два пальца в ее киску, просто потому, что не смог устоять.

То, как она откинула голову назад и толкнулась ко мне навстречу нижней частью живота, было слишком красиво. Ее пальцы задрожали, и, поставив бокал, она схватилась за край стола.

Мы оба кружили друг вокруг друга, как хищные звери и если я правильно понял поведение Кэти, она была так же голодна, как и я. И хотела она совсем не еды...

Мимолетно коснувшись ее клитора большим пальцем, я наслаждался, как Кэти дернулась, от этого движения.

— Не надо, — прошептала она, и схватила меня за запястье.

— Почему бы и нет? Ты все еще убеждена в том, что не хочешь меня?

Щеки Кэти вспыхнули красным.

— Я хочу тебя, но не на твоих условиях.

Внезапно я вытащил из нее пальцы, встал и поднял соблазнительную зверушку с ее стула. Она обняла меня за шею.

— Хорошо, что я тебя не спрашиваю, — заявил я, и поцеловал ее в макушку, прежде чем отнести обратно вниз в подвал.

Резкое дыхание не помогло скрыть ее возбуждение.

Я остановился в конце лестницы и опустил ее.

— Я хочу, чтобы ты повиновалась моим командам.

Увидев, что она готовится протестовать, я добавил:

— Ты не пожалеешь об этом.

В ее глазах блеснула искра, и у меня возникло ощущение, что я, наконец, нашел способ добраться до нее. Казалось, Кэти нравится вести переговоры. Возможно, она станет отличным адвокатом.

— Я хочу, чтобы ты подошла к креслу, опустилась на четвереньки и покорно ждала меня с высоко поднятой задницей.

Ее глаза сузились, но она, казалось, была расположена подчиниться мне.

— Даже лучше — ты поползешь к креслу.

Ее взгляд был смертельным, но она продолжала опускаться на пол. Она точно знала, как манипулировать мной. Прогнув спину сильнее обычного, она заманчиво раскачивала свои бедра из стороны в сторону.

От этих движений мой член затвердел. Когда она, наконец, доползла до кресла, то опустила голову, пока ее щека не коснулась пола, подняла задницу вверх и слегка развела колени, как я ее и учил.

В течение нескольких секунд я испытывал желание просто подойти и погрузить свой член глубоко в нее. Но я взял себя в руки, потому что сегодня решил сыграть в соблазнителя.

Чтобы усилить ее нервозность, и, не стану скрывать, мое собственное возбуждение, я несколько минут оставался у двери, прислонившись к косяку и наслаждаясь видом. Ее тонко очерченные мышцы спины напряглись, когда я, наконец, подошел.

— Расслабься, зверушка. Тебе понравится. Я тебе обещаю. — За ее спиной я опустился на колени и похлопал по упругой заднице. — По крайней мере, до тех пор, пока ты сотрудничаешь.

Было удивительно, насколько она была послушна.

— Положи руки на бедра и открой попку для меня.

Я услышал тихий вздох, но так как она повиновалась, у меня не было причин жаловаться. Ее дыхание ускорилось, когда я прижал холодную пробку к ее киске.

Оттого что она была невероятно мокрой, я не чувствовал необходимости идти за смазкой. Поскольку Кэти держала руки на спине, то слегка покачивалась и старалась удержать равновесие, но дернулась, в попытке избежать холодного металла.

Своими пальцами я нанёс немного влаги девушки на игрушку, а затем поместил ее напротив заднего прохода.

Кэти задержала дыхание, но не сдвинулась ни на дюйм, совсем как я.

— Зверушка?

— Да, сэр?

От восхитительной дрожи в ее голосе у меня перехватило дыхание.

— Я хочу, чтобы ты сделала это сама. Прижимайся ко мне, пока пробка не окажется внутри твоей прекрасной задницы. Будь хорошей девочкой и сделай это для меня.

В качестве приманки я провел большим пальцем по ее клитору.

Было изумительно наблюдать, как она преодолевает свои барьеры и страх, и как толкается на меня своей задницей. Ее сфинктер расслабился, и медленно беспощадная игрушка проникла в ее попку.

Пока мой большой палец прижимался к ее клитору, я снова позволил пальцам скользнуть в нее. Эйфория пульсировала в венах, и мой член дернулся, потому что Кэти была уже невероятно возбуждена, и я едва мог дождаться трахнуть ее!

Теперь она сильнее прижималась ко мне, и одновременно двигала бедрами, чтобы получить больше стимуляции для клитора.

— У тебя нет разрешения кончать. Пока я не скажу. Поняла?

Она не отреагировала, но вместо этого закрыла глаза. Похоть и желание были написаны на ее лице. Пробка была вставлена до упора. Я отпустил ее и шлепнул по заднице.

— Поняла?

— Да, сэр.

— Лучше. Подумай о моих словах. В конце концов, только я решаю, что ты получишь.

Это был только шепот, но я слышал его очень четко.

— Да, сэр. Мне жаль.

В конце концов, может мы были на пути к улучшению.

В качестве награды я вернул свое внимание к ее клитору и круговыми движениями помассировал крошечный комочек.

— Ты не кончишь.

— Нет, сэр.

— Хорошая девочка.

ГЛАВА 24

КЭТИ

На моей спине выступили маленькие капельки пота. Однако справиться с осознанием этого не было возможности. Умелые пальцы Маркуса на моей киске и внутри нее отвлекли меня даже от незнакомого предмета в заднице.

Сначала я думала, что не смогу ее принять. На мой взгляд, диаметр был огромен, а твердый металл был неумолим. Но Маркусу так хорошо удалось манипулировать мной, что я настолько была заведена из-за всего, что он дал мне, что не обратила никакого внимания на страх, который чувствовала всякий раз, когда он ставил передо мной незнакомые задачи.

Чувство растяжения в сочетании с пульсацией моего клитора приближало меня к кульминации. Возбуждение накапливалось внизу живота, и мне стало страшно, что я взорвусь, пока Маркус слишком пристально смотрел на меня.

Это могло случиться в любую секунду.

Я не должна кончать. Я не должна кончать. Я не должна кончать.

Хоть я и повторяла эти слова в своей голове бесчисленное количество раз, они, казалось, имели противоположный эффект. Я была так чертовски близко. Как я должна пережить это?

И что должна буду делать, если этот садистский кусок дерьма не позволит мне вообще кончить, а просто заманил пустыми обещаниями?

Я убью его, это, по крайней мере, будет честной местью в моих глазах. Я просто не могла больше этого выносить!

— Прекрати, — спустя несколько секунд, начала умолять я.

Со злобным смехом он усилил давление на мой клитор, пока его пальцы двигались в таком же гипнотическом ритме, как и раньше.

— Прекратить что?

— Я… я могу… я больше не могу себя контролировать, — я заставила себя сказать сквозь зубы. Кровь пульсировала в моих ушах.

— Это очень плохо, зверушка. Потому что я собираюсь с тобой играть еще некоторое время.

По крайней мере, он успокоил меня мощным шлепком по заднице, и я ненадолго отвлеклась от пульсации клитора. Если бы он только убрал свои пальцы...

— Думаю, мне нравится красный цвет на твоей коже. Что думаешь ты?

Мысли кружили в моей голове. Почти никогда раньше я не испытывала таких трудностей при составлении полного предложения.

— Я предпочитаю отпечатки твоих рук на своей шее.

Когда я осторожно оглянулась через плечо, то заметила чувственную улыбку и блеск в его темных глазах. Мой ответ явно понравился ему.

— В таком случае, развернись.

К моему большому облегчению, он отпустил мою киску и ждал, пока я не развернусь на коленях и не присяду перед ним.

Каждое движение ясно обращало мое внимание на то, что пробка торчит в моей заднице.

Мое лицо застыло на той же высоте, что и его колени, и, прежде чем он произнес свою команду, я выпрямилась, пока мой зад не уперся в пятки. Мой рот был напротив его члена, и я прикусила нижнюю губу, когда он расстегнул штаны.

Его эрекция выпрыгнула передо мной, капля предэякулята блестела на головке. Взглянув на Маркуса, я высунула язык и слизнула соленую жемчужинку.

— Ты, безусловно, самая красивая девушка, которую я когда-либо приводил сюда. Самая красивая, самая упрямая и самая умная. Что ты делаешь со мной, Кэти Рэймонд?

Это предложение вызвало у меня в животе трепет, но я решила не позволять ему снова добраться до меня. Вместо ответа я взяла его член в рот.

Наклонившись вперед, я позволила ему скользить между губ. Мое сосание сопровождалось движениями головы. Его член проникал все глубже, пока полностью не заткнул меня.

Одной рукой Маркус вцепился мне в волосы, а другая его рука схватила меня за горло, и он начал трахать мой рот.

У меня не было другого описания этих грубых и безжалостных ударов. Слюна текла из уголков моего рта, и я издала несколько хлюпающих звуков.

Меня поразил шок, когда он сильнее сжал мою шею. Я едва могла дышать, как я вообще должна дышать сейчас?

В то же время я боролась с желанием прикоснуться к себе. Я стояла на коленях перед ним, обе руки опущены вниз. Заметит ли он, если я проведу рукой между своих бедер?

Уверенность в том, что он оставит видимые следы на моей шее, сделала со мной то, чего я никогда раньше не испытывала. От возбуждения у меня сносило крышу. Если бы я продолжила думать об этом, то, вероятно, кончила бы, просто представляя это.

Когда он отпустил меня, я закашлялась, и начала судорожно хватать ртом воздух. Прикоснувшись к своей шее, проверила, цела ли она.

— На кровать! — рявкнул он на меня.

Я сделала ошибку, пытаясь встать, и сразу же получила ладонью по заднице.

— Простите, сэр, — прошептала я, и поползла. Зная, что он смотрит на меня, мне хотелось выглядеть как можно более соблазнительно. Недавно я думала, что лучше, если он больше не будет меня трогать, просто чтобы придерживаться его приказа не кончать, а теперь была готова сойти с ума.

— Я хочу трахнуть тебя сзади.

Кивнув, я забралась на кровать. Моя щека коснулась простыни. С задницей, высоко поднятой в воздух, потому что мне кажется, ему нравится моя беспомощность, я скрестила руки за спиной.

Таким образом, я не могла поддерживать себя, и была полностью в его власти, когда он вонзится в меня. И изо всех сил старалась игнорировать тихий голос в голове, который хотел знать, почему я вообще пыталась угодить ему.

Здесь не было места для морали и приличий.

Кровать позади меня просела, и дикая похоть запульсировала в нижней части моего живота.

— Не смей кончать, — предупредил он меня. В то же время он расположил свой член перед моей киской. Я дернулась, когда толстая головка коснулась клитора. Этого намека на прикосновение было достаточно, чтобы заставить меня взорваться. После всех этих пыток, которые казались вечностью и все же слишком короткими, я была натянута как стрела.

Маркус больше не сдерживался и пронзил меня одним сильным ударом. Пробка в моей заднице добавила ощущение того, что я полностью заполнена. Растянута до предела. Такая наполненная.

Это было невероятно, и часть меня хотела еще больше. Больше чувств! Больше боли! Больше любви!

Он наклонился, его теплая грудь прижалась к моей спине. Губы коснулись моего уха.

— Если бы ты только знала, как хорошо ощущаешься. Так мокрая для меня и такая чертовски тугая.

Чтобы подразнить меня, он прекратил свои движения, пока я не начала извиваться на его огромном твердом члене, пытаясь трахать его сама. Когда я захныкала, он, наконец, снова начал двигаться. Но этих медленных точных толчков было просто недостаточно.

В этот самый момент я поняла, что не хочу нежного любовника. Маркус должен был использовать меня, как обычно. Безжалостно и беспощадно.

— Пожалуйста! — мой хриплый хнык эхом отозвался в комнате.

Маркус тихо рассмеялся.

— Ты хочешь кончить, я прав?

Я жаждала его резкости, той, с которой он обычно обращался со мной, когда я была под ним. Тогда моя кожа будет гореть и соски будут такими восхитительно твердыми, в то время как он будет все глубже и глубже врезаться в меня. Эта пытка, такая медленная и нежная, была более мучительной, чем все, что он когда-либо делал со мной раньше.

— Да, пожалуйста.

От его смеха по моему позвоночнику пробежала дрожь. Он схватил меня за бедра, и одна эта хватка уже обещала, что будет больно. От его властности все внутри меня перевернулось, и колени превратились в желе.

Наконец, Маркус начал толкаться в меня сильнее. Каждый раз, когда он полностью погружался в мою киску и его яйца бились о клитор, я очень явно чувствовала пробку в заднице. То, как мой сфинктер сжался вокруг узкого конца, еще больше подстегивало мое вожделение.

В то же время это усиливало боль, потому что мне не разрешено кончать.

— Как сильно ты хочешь кончить, зверушка?

Я не могла ответить ему. Мои силы покинули меня, лоб опустился на подушку, и вместо того, чтобы правильно сформулировать предложение, я просто застонала.

В какой-то момент я прошептала:

— Очень сильно. Пожалуйста, Маркус, позволь мне кончить! — как будто под напряжением, каждая мышца моего тела напряглась, когда я почувствовала его руку на своем клиторе.

— Давай! Прямо сейчас! Кончи на моем члене, зверушка!

Он ущипнул мою самую чувствительную часть, и это вызвало взрыв внутри меня, который распространился мягкими волнами по всему телу, пока самая последняя клеточка не завибрировала от чистого счастья.

Мне хотелось закричать, потому что Маркус теперь жестоко схватил меня за бедра и глубоко таранил своим членом, но я была слишком слаба, поэтому просто позволила этому случиться. Мой кайф был слишком невероятным, чтобы даже беспокоиться об этом.

Я боролась, чтобы не заснуть, но мои веки медленно закрывались.

— Отлично, моя хорошая девочка, — прошептал мне на ухо Маркус и поцеловал в шею. Мои глаза закрылись.

ГЛАВА 25

МАРКУС

Что-то было не так. Телефон звонил, но звучал так тихо, будто лежал далеко. Я устало потер глаза. Кэти пошевелилась рядом со мной, и меня охватила тревога. Должно быть, я уснул рядом с ней в подвале. Как небрежно с моей стороны.

Дверь была широко открыта и предоставляла ей беспрепятственную возможность сбежать. Что со мной случилось, почему эти вещи продолжали происходить? Я подсознательно хотел, чтобы она сбежала?

Однако она, похоже, не собиралась покидать меня. Даже несмотря на то, что девушка лежала спиной ко мне, она близко прижималась ко мне, используя мою левую руку в качестве подушки.

Поскольку телефон не прекращал звонить, я как можно осторожнее отодвинулся от нее и встал. Кэти не проснулась, и я смог закрыть за собой дверь. Потом очень тихо задвинул временную защелку, которую прикрепил к двери после ее последней попытки побега. Посмотрев на узкий кусок металла, я понял, насколько безрассудно я позаботился о том, чтобы снова запереть ее. Если она захочет сбежать из подвала, этот затвор не задержит ее надолго. Было огромное количество лучших методов запереть дверь. Почему я выбрал самый хрупкий?

Наверху снова зазвонил мой телефон. Я поднялся по ступенькам, взял его с кухонного стола и ответил:

— Да?

— Доктор Престон. До вас чертовски трудно дозвониться.

Я нахмурился.

— Кто это? — этот номер был только у моих родственников, помощницы из клиники и Ксавьера, и, поскольку голос был незнакомым, я не ожидал ничего хорошего.

— Вы отправили мне бракованный товар, Док, и я хочу замену.

— Вам нужно разговаривать с Ксавьером и больше никогда не звонить по этому номеру.

Мужчина на другом конце линии рассмеялся противным и злым смехом.

— Как думаете, кто дал мне ваш номер?

— Не моя вина, что ты не знаешь, как обращаться со своими женщинами. — Без лишних слов, я повесил трубку. Проклятье!

Должно быть, это тот парень, о котором рассказывал мне Ксавьер. Я убью своего бывшего работодателя, если он когда-либо попадется мне в руки. И буду наслаждаться этим. Как Ксавьер посмел раздавать мой номер телефона кому попало?

Я услышал громкий звон стекла в коридоре и плохое предчувствие усилилось. Лишь через несколько секунд послышались тяжелые шаги.

— Выходи, Док.

Этот мудак издевается надо мной? Он — труп.

В обычных обстоятельствах я бы воспользовался случаем, чтобы узнать его реакцию, если бы я спрятался, но не хотел привлекать внимание к Кэти. Кроме того, мне необходимо выбраться из кухни, потому что единственный пистолет, который у меня был — лежал в моем кабинете.

Медленно я вышел в коридор и оказался напротив мужчины с пистолетом в руке. Его лучшие годы были уже позади. Он казался измученным, красный нос рассказывал о чрезмерном употреблении алкоголя, а бегающий взгляд не внушал мне спокойствия.

— Чего ты хочешь? — я наклонился в сторону, чтобы осмотреть повреждения моей входной двери.

— Девчонку.

— Какую девчонку? — со скучающим видом я поднял бровь, обдумывая подходящий способ, как убить Ксавьера. Как он посмел сказать этому парню про Кэти?

— Поберегите дыхание, Док. Ксавьер рассказал мне все. Просто отдайте девушку, и я уйду, не оглядываясь.

— Кто заменит стекло в моей двери? Оно было сделано на заказ.

Он закатил глаза и свободной рукой вытащил пачку денег из штанов. Не смотря на то, сколько там было, он, бросив деньги на пол, взмахнул пистолетом.

— Девчонка!

— Ладно. — Я развернулся и пошел впереди него, надеясь, что он не выстрелит мне в спину.

Кэти, должно быть, услышала нас, потому что сидела на кровати спиной к стене, простыни были плотно обернуты вокруг нее.

— Вот она, — лаконично заявил я, пока шестеренки в моей голове вращались с бешеной скоростью. Я должен был завалить этого парня, прежде чем у него возникли бы какие-либо мысли о том, чтобы прикоснуться к моей зверушке своими грязными лапами. После этого убью Ксавьера.

— Она не блондинка, — тут же пожаловался он, и захотел подойти к кровати.

Глаза Кэти были наполнены паникой и метались между ним и мной.

— Маркус, что здесь происходит?

— Извини, Кэти, но мне придется тебя отпустить. — Всего за долю секунды я решил, что потом будет легче извиниться перед ней, пока это заставляет этого парня чувствовать себя в безопасности на данный момент.

— Что? — прошипела она, как маленькая колючая леди, которой и являлась. — Ты с ума сошел?

Недовольный клиент Ксавьера поднял бровь.

— Кажется, она не очень хорошо подготовлена.

— Я не ожидал, что мне придется так скоро расстаться с ней.

— Ксавьер сказал мне, что она здесь уже три недели. Ты не совсем оправдываешь свою репутацию, Док.

Кэти прервала нас, потому что так и не выучила, когда лучше просто промолчать.

— Какую репутацию?

Я сердито уставился на нее, что заставило ее прижаться к стене и плотно сжать свои губы.

Парень фыркнул и двинулся своим массивным телом к кровати. Так как у меня не было никакой возможности достать пистолет, я просто скрестил руки и наблюдал. Внутри меня пылала ярость.

Он схватил простыни и сорвал их с Кэти грубым движением. Она, скрестив ноги и прикрыв грудь руками, демонстративно выдвинула подбородок, но в ее глазах блестели слезы.

Сейчас у нее на самом деле была причина ненавидеть меня.

— Разве никто не научил тебя, что ты никогда не должна прикрываться? — спросил парень, и погладил ее по щеке пальцем. Кэти дернулась в сторону, и в то же время царапнула его по лицу.

— Ты сука! — он замахнулся, но я перехватил его руку в воздухе и, воспользовавшись этой возможностью, вырвал пистолет из его пальцев и ударил в живот. Он упал на пол с хлюпающим звуком, когда я услышал еще один грохот на верхнем этаже.

— Босс? — послышался голос.

Я бросил на парня предупреждающий взгляд, но, несмотря на это, он завопил так громко, как только мог:

— Внизу!

Спустя несколько секунд, я схватил Кэти и прижал к себе так, чтобы ее лоб упирался в мою грудь, прежде чем направил пистолет на его голову и выстрелил. По крайней мере, ей не нужно было это видеть. Все ее тело дрожало.

— Спрячься под кроватью, — прошептал я ей на ухо, затем положив руку на плечо, заставил встать на колени.

Громкие шаги по лестнице не оставляли сомнений в том, что злоумышленник приближался. Я повернулся к двери и направил оружие в проем.

Мой план был хорош. К сожалению, я не знал всех переменных. Их оказалось двое. Мне удалось выстрелить в одного, но потом я получил пулю сам. Место, куда пришелся выстрел, было не самое удачное и болело намного сильнее, чем я мог себе представить.

Я прижал руку к животу и резко упал. Я ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. У меня даже не было сил посмотреть, как дела у Кэти, потому что не мог повернуть голову.

Выстрел. Шаги. Еще один выстрел. А потом все стало черным.

ГЛАВА 26

КЭТИ

У меня болел локоть, и я даже не была уверена, сломан он или нет. От сильной отдачи моя рука ударилась о каркас кровати.

После того, как Маркус потерял сознание, я протянула руку к оружию и выстрелила вслепую. В своей панике я не поняла, насколько глупо это было, пытаться остановить злоумышленника таким образом.

Действительно ли Маркус хотел отдать меня?

Прогремел второй выстрел, и голова последнего преступника дернулась назад, прежде чем он безжизненно рухнул на пол.

Я вылезла из-под кровати, обернула простыню вокруг себя и перешагнула через тело Маркуса. Везде было так много крови!

Задыхаясь и спотыкаясь, я стала подниматься вверх по лестнице. Начала бежать прямо к входной двери, пока не увидела осколки стекла и не остановилась. Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Что мне делать? Маркус заслуживал смерти, если бы эти два подельника появились всего несколькими секундами ранее, он, скорее всего, передал бы меня им.

Один этот факт, плюс то, как он равнодушно выглядел, когда тот отвратительный мужик хотел дотронуться до меня, заставило меня вздрогнуть. Глубоко вздохнув, я хотела перепрыгнуть через эти осколки, но мой взгляд упал на кабинет Маркуса. На столе стоял телефон, черная модель в винтажном стиле. Я знала, что он работает, потому что поднимала трубку, когда в первый раз пыталась сбежать.

Если просто вызову скорую помощь для Маркуса, тогда, по крайней мере, его смерть не будет на моей совести, и я могла бы успокаивать себя тем, что попыталась. Он ведь тоже пытался защитить меня, верно?

Я сделала шаг в этом направлении и внезапно увидела Хьюго, лежащего на столе. Мое горло сжалось. Этот мерзкий ублюдок рыскал в моей комнате!

Насколько можно быть лишенным эмоций придурком, чтобы прийти в дом родителей девушки, которую ты похитил, а затем обыскивать ее комнату? Если Маркус нашел Хьюго, то он также знал о моем фаллоимитаторе. Я закатила глаза. Этот сукин сын все же слушал меня. Зачем было проходить через все это ради кражи игрушки из носка, которую я сделала в четвертом классе, если ему плевать на меня?

Затем я поняла, что собираюсь позволить единственному человеку, который когда-либо интересовался мной, умереть.

Поспешно развернувшись, я побежала обратно в подвал. Маркус был бледен, на его лбу выступил тонкий слой пота, а из раны все еще текла кровь. Его черная рубашка была пропитана ею.

Я спрятала Хьюго в карман его штанов, сунула руки под его подмышки, и, простонав, попыталась поднять его. Боже! Он был такой же тяжелый, как скала.

Только благодаря всей своей силе воли мне удалось вытащить его наверх. Если после этого у него будут синяки, я не стану извиняться за них. Оказавшись на первом этаже, мне пришлось остановиться и отдохнуть, потому что у меня закололо в боку.

По крайней мере, мне удалось придумать один план. Я понимала, насколько глупой может показаться вся эта ситуация. Только один подвал станет праздником для полиции, не говоря уже обо всех мертвых телах там.

Я дотащила Маркуса до конца подъездной дорожки к его дому и побежала обратно. По моему мнению, был только один возможный вариант уничтожить все улики одновременно. На кухне я включила все газовые горелки на полную мощность, но не поджигала их, затем закрыла все окна, взяла сотовый телефон Маркуса со стола и нашла зажигалку в одном из ящиков.

В коридоре стояли две свечи, которые я зажгла и отнесла к двери кухни, потом выбежала из дома так быстро, как только могла.

— 911. Что у вас случилось?

— Моему парню стреляли в живот. — Я не знала, что еще сказать. Мой похититель, который на самом деле является моим же психиатром, был подстрелен какими-то людьми, которые хотели купить секс-рабыню; но поскольку я, очевидно, сумасшедшая, и все равно его спасла, теперь молюсь, чтобы дом взорвался вовремя, потому что даже не уверена, что смогу вообще так лгать.

— Где вы, мэм?

Взрыв был оглушительным, земля дрожала под моими голыми ногами, и я почувствовала, как волна тепла накрыла меня. Пылающее пламя разорвало дом.

— Мэм? У вас все хорошо, мэм?

И теперь я узнала особняк.

— Да. Мы в самом конце Уэйворд-Бульвара. Просто едьте на огонь.

Я достала Хьюго из кармана брюк Маркуса и поклялась, что этот сукин сын заплатит за все, если выживет. Он действительно связался не с той сумасшедшей.

ГЛАВА 27

МАРКУС

Беспощадное пиканье разбудило меня, и я не мог понять, почему будильник никак не остановится. Мои веки были неестественно тяжелыми, и я едва сумел их поднять. Прошло некоторое время, прежде чем я, наконец, смог ясно видеть и идентифицировать белый потолок как нечто незнакомое.

Я хотел сесть, но жестокая боль в животе заставила меня задержать дыхание. С внутренней стороны моей руки торчала капельница. Осторожно повернув голову, я понял, что звуковой сигнал исходит от какого-то аппарата, который, похоже, контролировал мои жизненно важные органы. Я был в больнице.

— Осторожно, не двигайтесь слишком много, доктор Престон.

Удивленный, я посмотрел на другую сторону и узнал начальника полиции нашего города. Шеф Люксон занимался этой работой целую вечность, а также был моим пациентом бо́льшую часть последних четырех лет.

Он подошел к кровати и пожал мою руку.

— Как вы себя чувствуете?

Мои мысли проносились на сверхскоростях. Что случилось после того, как я упал на пол? Где Кэти?

Я с трудом сглотнул и сначала мой голос прозвучал как карканье.

— Соответственно обстоятельствам.

Люксон сочувственно кивнул и прочистил горло.

— Мне очень жаль, но нам придется пройтись по всему, что случилось, Док. Конечно, только когда вы почувствуете себя лучше. Мисс Рэймонд уже все мне рассказала, вам нужно только подтвердить это.

Он отошел в сторону и только теперь я увидел Кэти, сидевшую на одном из мягких стульев вдоль стены комнаты. Она была не такой бледной, как на нашей первой встрече, потому что, наконец, могла снова спать.

Не уверенный, я посмотрел вниз, но так как я не был прикован наручниками к кровати, не знал, что именно она им сказала. На ней был черный свитер с высоким горлом и джинсы, а ее выражение лица ничего мне не говорило.

Я был разрушен. Скорее всего, Кэти объяснила им каждую деталь, и я рассчитывал провести следующие несколько лет в каком-нибудь психиатрическом отделении. В конце концов, мне не пришлось подвергать сомнению тот факт, что я был достаточно умен, чтобы ссылаться на безумие и притворяться соответствующим образом.

Шеф вытащил из пиджака небольшой блокнот и пролистал страницы.

— Обычно я должен был бы попросить вас прийти в полицейский участок, но, поскольку вы меня так часто посещали, я, наконец-то, могу вернуть услугу. — Он улыбнулся мне, и я заставил уголки своего рта изогнуться вверх.

Я всегда ожидал, что моя фуга будет гораздо более выраженной, если все когда-нибудь придет к тому, что меня поймают. Хотя я никогда не учитывал, что меня могут подстрелить, как это произошло. Вообще я чувствовал странное спокойствие. Скорее всего, это потому, что на меня влияют сильные лекарства, но я все еще чувствовал себя довольно расслабленным, учитывая тот факт, что теперь все подходит к концу.

Шеф снова прочистил горло, и я заставил себя посмотреть на него, а не пялиться на Кэти. Кто бы мог подумать, что именно эта упрямая шалунья из всех людей поставит меня на колени?

Наверное, все закончилось бы чуть лучше, если бы я просто отдал ее клиенту. Но мне было хорошо известно, что я не смог бы это сделать. Я был слишком привязан к своей зверушке.

— После того, как мисс Рэймонд покинула вашу практику, она решила провести некоторое время с друзьями за границей. Из-за ссоры со своей матерью, она ни с кем не связалась. На вечеринке ситуация обострилась, и мисс Рэймонд вышла из дома под воздействием наркотиков, которые, очевидно, останутся между нами, и встретилась с вами, доктор Престон. Поскольку вы знали, как будут беспокоиться родители мисс Рэймонд, то предложили отвезти ее домой, но она потребовала остаться с вами на недолгое время, в результате чего также пригрозила, в своем хрупком состоянии, навредить себе, если вы скажете ее родителям, где она находится. В результате неудачного поворота событий ваш дом вскоре был разрушен. Вы пытались отбиться от злоумышленников и завладеть их оружием, когда вспыхнул пожар. Мисс Реймонд вытащила вас из горящего дома и вызвала скорую помощь. Вы хотели бы что-нибудь добавить?

Я искал на лице Кэти какие-либо следы того, почему она солгала, но девушка продемонстрировала удивительно нейтральную маску, которая совсем не раскрывала ее мысли.

— Нет, — сказал я медленно. — Это именно то, что произошло.

— Хорошо. Тогда я пока оставлю все как есть, но как только вы выздоровеете, вам придется предоставить официальное заявление в полицейский участок. — Шеф кивнул мне, сунул блокнот обратно в карман и попрощался.

Дверь за ним закрылась, и я остался наедине с Кэти.

Я, молча, смотрел на нее и ломал голову над тем, что хотел сказать.

Она встала, подошла к кровати и улыбнулась мне.

— Слово, которое ты ищешь — это «Спасибо».

— Я должен поблагодарить тебя, даже если не знаю, в чем подвох? Шантаж на протяжении всей жизни?

Она тихо засмеялась, прежде чем потянулась к высокому воротнику свитера и стянула его вниз. Отпечатки моих рук были хорошо видны на бледной коже ее шеи.

— Помимо этих следов, у меня нет никаких доказательств, и ты с легкостью можешь утверждать, что они достались мне от злоумышленников.

Я не мог отрицать, что эти отпечатки возбудили меня.

— Зачем ты это сделала? Ты могла просто позволить мне умереть.

— Хороший вопрос. Честно говоря, я уже выходила на улицу, но вернулась, когда увидела это. — Кэти открыла сумку, свисающую с ее плеча. Ее длинные волосы упали вперёд, и я не хотел ничего больше, чем протянуть руку, и почувствовать эти шелковистые пряди в своих пальцах и убрать их от ее лица.

У меня в животе затрепетало, когда она вытащила это проклятое животное из носка, которое я украл из комнаты в доме ее родителей. Из всех возможных вариантов, именно это существо спасло мне жизнь.

— Как ты однажды сказал так красиво? Дело не в том, кто победит. Но я бы все равно сказала, что выиграла. У тебя есть ко мне чувства, иначе ты не взял бы Хьюго из моей комнаты. Ты был в доме моих родителей и, должно быть, пробрался в мою комнату, чтобы найти его.

Её зеленые глаза сверкали, а в уголках рта играла насмешливая улыбка.

— Я выиграла.

Этот разговор был утомительным для меня. К сожалению, я боялся, что это было только частично из-за моей травмы. Кэти была права с ее предположением, и я не знал, что делать.

Я, молча, наблюдал, как она сунула Хьюго обратно в свою сумочку, развернулась и пошла к двери.

— Подожди, — попросил ее я. Паника распространилась внутри меня. Никогда прежде я не был в такой ситуации и не знал, что делать. Мне это совсем не нравилось.

— Зачем?

— Ты не можешь просто уйти.

Кэти обернулась и прислонилась спиной к двери, скрестив руки на груди.

— Это та часть, где ты откроешься мне в своих чувствах, пообещаешь быть лучше и захочешь отношений?

Растерянный, я молчал.

— В некотором смысле, ты, вероятно, был прав, и я просто не вписываюсь. Независимо от того, что это такое. Я не вписываюсь в картину. В настоящее время я живу в отеле, потому что не хочу возвращаться к своим родителям, — заявила она.

— Но ты подходишь мне.

Она лишь пожала плечами.

— В каком отеле ты остановилась? «Пляжный домик»?

Кэти вздохнула и отошла от двери.

— Ты слишком слаб, чтобы ворваться в отельный номер и снова похитить меня только потому, что упрям.

— Я не упрям, — ответил я. Я просто влюблен.

— Нет, ты прав. Ты сумасшедший. — Опираясь на кровать, она наклонилась ко мне, пока ее губы не коснулись моих. Кэти подарила мне невероятно нежный поцелуй.

Снова открыв глаза, я заметил, что она несколько раз нажала на небольшую кнопку, которая контролировала количество морфина, вводимое в мою кровь.

— Но знаешь, что? — прошептала она напротив моих губ, и провела пальцами по моим волосам. — Я такая же сумасшедшая, как и ты.

Ошеломленный, я посмотрел на мешок для внутривенных вливаний, а затем повернулся к Кэти, но туман уже окутал меня.

— Сладких снов, — сказала она, и выскользнула через дверь.

ГЛАВА 28

КЭТИ

Моя мать была вне себя от волнения, потому что доктор Престон, наконец, согласился прийти на обед. Поскольку его выписали из больницы три недели назад, она все это время пыталась уговорить его прийти к нам в гости. Мама хотела поблагодарить его за мое спасение.

Меня очень забавляло представлять выражение ее лица, если бы она узнала настоящую правду. Очевидно, мне также пришлось присутствовать, чтобы выразить свою благодарность.

У меня не было проблем с этим. Это был просто еще один из тех ужинов в доме моих родителей, которые мне пришлось терпеть. Они также пригласили несколько других гостей, так что это будет скорее вечеринка, чем ужин.

Моя мама спросила, видела ли я его снова после инцидента, и я солгала ей, как хорошая дочь, которой и должна была быть. Хотя я и сказала ей, что не видела его с тех пор, это не было правдой, потому что Маркус следовал за мной везде, куда бы я ни пошла. Он даже не пытался это скрыть.

Но он ни разу не подошел ко мне, и от этого мое любопытство разыгрывалось только сильнее. Я задавалась вопросом, к чему это приведет. Это была единственная причина, по которой я играла в его глупую игру.

А еще я скучала по нему. Немного. Извращенным, развратным и неестественным образом.

Хотя я знала, что это было абсолютно предосудительно, но любила его за это. Это была простая истина, которую никто, кроме него, не мог понять.

Скорее всего, он все еще бесился, потому что в больнице последнее слово осталось за мной, когда я потянула за все ниточки и вырубила его с помощью наркотиков, прежде чем он придумал какой-нибудь умный ответ, чтобы удержать меня.

Я исчезла и пряталась в отеле, пока он меня не нашел. Когда я захотела пойти и взять что-нибудь поесть, он сидел в фойе и увидел меня. Сначала меня захлестнула паника, но затем Маркус встал и ушел.

Ночью я все еще спала, как младенец, несмотря на то, что боялась, что вообще не смогу спать. По крайней мере, я хотя бы вылечилась от бессонницы.

Поскольку это будет наша первая официальная встреча после того, как сгорел его дом, я приложила особые усилия, чтобы выглядеть хорошо. Прежде всего, потому что хотела заставить его ревновать.

Я долго думала о том, как могла бы лучше отплатить за все, что он сделал со мной, и чем дольше размышляла над этим, тем больше становилась уверенной в том, что ревность, вероятно, будет лучшим способом, чтобы соблазнить его.

У меня было ощущение, что это была слабость Маркуса, учитывая, что его первым побуждением было запереть меня. Пока мы будем находиться среди многочисленных гостей на вечеринке, он не сможет добраться до меня, и я уже с нетерпением ждала момента, когда смогу испытать его выдержку.

Моя мама, скорее всего, решила, что она, наконец, оказала на меня положительное влияние, потому что на мне было короткое платье и немного больше косметики, чем обычно. Маркус поймет, что он потерял. Месть действительно была сладкой.

Поскольку ужин подадут еще не скоро, я смешалась с толпой и выбрала последнего холостяка, с которым моя мама меня ранее познакомила. Я держала в руке бокал шампанского, который все еще был почти нетронут, потому что мне нужна была трезвая голова, чтобы быть в состоянии бросить вызов Маркусу.

— Стив, как приятно тебя видеть. — Через его плечо мне было видно, как уважаемый доктор Престон вошел в зал. Наши глаза встретились, и легкая улыбка тронула мои губы. Это была чистая провокация, когда я положила ладонь на руку Стива и сказала: — Здесь так жарко, не мог бы ты вывести меня на улицу, чтобы подышать свежим воздухом?

Как очень хорошо воспитанный джентльмен, коим он и являлся, Стив вежливо кивнул, и мы вышли из зала. Ночь была нежной, и, хотя солнце уже зашло, дневная жара все еще держалась. Большие французские двери были широко открыты, чтобы впустить воздух, но, поскольку не было ветра, это было малоэффективно.

Мои каблуки издавали незнакомый звук на ступеньках, ведущих в сад. Я обычно не носила высокие каблуки, потому что старалась не дразнить мужчин, чтобы те не потеряли контроль над собой.

Мысль об этом заставила бабочек в моем животе трепетать. Я действительно не должна думать об этом слишком много. Что я хотела добиться этим маневром? Хотела ли я на самом деле снова оказаться в подвале Маркуса? Как я слышала, он уже купил новый дом, кто знает, какие идеи дизайна интерьера пришли ему в голову на этот раз.

Я рассеянно болтала со Стивом и была удивлена, насколько мне было легко, если я действительно хотела это делать. Он работал на фондовом рынке, поэтому я позволила ему объяснить мне, что такое Национальная Ассоциация Дилеров. Стив с готовностью углубился в детали и не заметил, что я даже не слушала, и что тайком вылила шампанское в кусты роз. Когда я подняла свой бокал и сделала вид, что хочу сделать глоток, он немедленно забрал его у меня. В конце концов, он был очень воспитанным джентльменом, и поэтому это совсем не то, чего я хотела. Хотела или нуждалась.

С пустым стаканом в руке Стив пошел к лестнице. Я нежно улыбнулась, наблюдая за ним, пока он не исчез в доме.

Когда я обернулась, то скрестила руки на груди.

— Как долго ты будешь прятаться в темноте?

Маркус вышел из тени стены.

— Кэти.

— Это мое имя. Что ты хочешь?

Он наклонил голову, и прядь волос упала ему на лицо. Когда он откинул ее назад, мои пальцы покалывали, чтобы не сделать то же самое. Воспоминания, о том, как я цеплялась за его волосы, когда он делал магические вещи, прижимаясь ртом между моими бедрами, всплыли в голове.

— Кто сказал, что я что-то хочу?

— Ты всегда чего-то хочешь, — ответила я. Меня раздражало, что он все еще стоял в шести футах от меня, как будто ему нужно было держаться на безопасном расстоянии. Но в то же время это было хорошо, потому что я не знала, что произойдет, если он прикоснется ко мне.

— Есть какие-то предположения на счет того, что я хочу?

Я вздохнула.

— Эта игра в угадайку просто тупая.

Повернувшись на каблуках, поднялась по ступенькам к патио. Мое сердце билось быстрее, потому что его шаги были слышны позади меня. Незадолго до того, как я достигла безопасности французских дверей, Маркус схватил меня за локоть и отвел в сторону. Он обнял меня. Я смотрела в его темные глаза и не хотела ничего другого, кроме как поцеловать его.

Он, казалось, разделял мое желание, потому что вместо того, чтобы что-то сказать, поцеловал меня. Инстинктивно я прижалась к его широким плечам и открыла для него рот. Я захныкала на его губах, когда наши языки переплелись. Горько-сладковатая жажда растекалась по нижней части моего живота. Если честно, я скучала по Маркусу.

Затаив дыхание, я прошептала:

— Ты не можешь снова меня похитить.

Маркус погладил меня по щеке, и, казалось, был полностью удовлетворен моей просьбой.

— Я не планирую делать этого. — Он наклонился ко мне и прошептал на ухо, — У меня гораздо лучший план.

Мое горло сжалось, и желание трахнуть его стало невыносимым.

— Лучший план?

— Да. — Он выпрямился и обхватил моё лицо руками. — Отличный план. Я подумал, что было бы разумно спрятать тебя где-нибудь и сделать из тебя свою зверушку. Но гораздо умнее заманить тебя в мою ловушку на глазах у всех.

Прежде чем я смогла попросить его объяснить, о чем он говорит, Маркус снова поцеловал меня. Его руки были повсюду, и я с ума сходила от страсти. Прижавшись к нему, я запустила пальцы в его мягкие волосы. Как я должна была сдерживать себя, когда он точно знал, как манипулировать моим телом?

Когда он, наконец, отпустил меня, моя грудь поднималась намного быстрее.

— На глазах у всех.

Его улыбка стала дьявольской и он показал своим подбородком через плечо. Я проследила за его взглядом.

Мои колени подкосились, но его хватка была слишком крепкой. Этот сукин сын поцеловал меня прямо перед одним из больших окон от пола до потолка в столовой. Все видели нас, и все смотрели в нашу сторону.

— Кошка выбралась из мешка, Кэти. Пришло время отдаться своей судьбе.

Мой пульс буквально учащался, когда я искала решение. Я не могла найти ни одного.

— Нет, — прошептала я.

— Да. Мы пойдем внутрь, и я официально попрошу у твоих родителей твоей руки. Хотя мы оба знаем, что мне наплевать на их благословения.

— Нет. — Мой голос был не больше чем просто вздохом.

Маркус не ответил, вместо этого он взял меня за руку. Изнутри это, вероятно, выглядело как очаровательный жест, но на самом деле его хватка была настолько невероятно сильной, что он сломал бы все кости в моей руке, если бы сжал ее еще чуть-чуть.

Он потащил меня за собой. Как только мы исчезли из виду и перестали быть утками на серебряном блюде, я попыталась убежать от него. Слишком быстро Маркус схватил меня за горло и толкнул к стене. Грубый камень обдал холодом мою кожу, так как у платья был глубокий вырез на спине.

— Да. Ты принадлежишь мне, и теперь каждый это знает. Так что будь хорошей девочкой, или я накажу тебя.

— Ты не можешь просто… — мое предложение закончилось хрипом, потому что Маркус в буквальном смысле начал беспощадно душить меня.

— О, да, я могу. Все будут в восторге от нас, и никто не удивится, если мы вскоре исчезнем. Потому что после официального объявления мы пойдем в твою комнату. Ты будешь хорошей девочкой, встанешь на колени и будешь сосать мой член, а потом я тебя трахну.

Моя киска начала сжиматься от его слов, а клитор дико пульсировать. Но я все еще пыталась качать головой.

— Нет. Я не хочу этого.

Он увеличил давление и позволил другой руке проскользнуть под мое платье.

— Если ты не хочешь этого, зверушка, тогда почему не надела никакого нижнего белья, хотя знала, что я буду здесь? Ты хочешь этого, и я с нетерпением жду, чтобы наказать тебя за твою ложь.

С улыбкой, Маркус выпрямился и вытянул пальцы.

Я прижалась к его груди, чтобы оттолкнуть его от себя.

— Подожди!

— Зачем? — спросил он. — Ты можешь отрицать это столько, сколько хочешь, но только я могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься, и только ты можешь дать мне то, в чем нуждаюсь я.

Он внезапно отошел от меня, схватил за руку и потащил через дверь в гостиную. У меня даже не было времени, чтобы пригладить волосы или поправить платье.

Гости моих родителей зааплодировали, и моя мать казалась такой же восторженной, как когда бывала в рождественское утро, пока мы были еще маленькими детьми. Моя сестра только выглядела удивленной.

Так это был его план?

Умно. Очень умно — мне пришлось признать это.

Я никак не могла выбраться из этого сейчас. Во всяком случае, моя мама в конечном итоге подпишет свидетельство о браке за меня, просто чтобы сделать уважаемого доктора Престона частью нашей семьи.

Если бы она знала, каким сумасшедшим психопатом он был, то, наверное, не была бы в таком восторге.

Но он был моим сумасшедшим психопатом.

Возможно, те секреты, которые мы разделили, были хорошей основой для честных отношений. Мы делились самыми мрачными мыслями друг с другом в самые ужасные моменты. Разве могло остаться еще что-то, чтобы шокировать другого?

С его головой определенно было не все в порядке, но я тоже была не совсем нормальной. Я сжала его пальцы и улыбнулась ему так, как только он мог понять. Он ответил взаимностью, прежде чем остановиться перед моей матерью и заключить меня в объятия.

Может быть, он прав. Может быть, мы на самом деле предназначены друг для друга.

*** КОНЕЦ ***

Content

Эдвинс Нова Игры разума (ЛП)

«Игры Разума»  Нова Эдвинс

ГЛАВА 1