Мария Феррарелла

Полицейские тоже любят

Посвящается Сэму Уоррену, который одолжил мне свое имя. Надеюсь, книга тебе понравится

Глава 1

– Она беспокоит меня, Брайан.

Взгляды Лайлы Кавано и ее мужа встретились в продолговатом зеркале, висевшем в ванной над сдвоенной раковиной, выложенной кафельной плиткой сизого, как лед, цвета.

– Раньше она никогда себя так не вела.

Супруги торопились отправиться на работу пораньше по совершенно разным причинам.

Брайану Кавано, шефу отдела детективов полиции Авроры и начальнику Лайлы в полицейском участке, не нужно было спрашивать жену, кто такая она, несмотря на то что эти слова его супруга произнесла уже после того, как вышла из состояния хандры.

Лайла имела в виду свою младшую дочь Райли Макинтайр.

Райли, как и два ее брата, сестра и мать, служила в полиции. Она была детективом и в конечном счете подчинялась Брайану Кавано. Еще пару месяцев назад двадцативосьмилетняя Райли выглядела беззаботной, общительной и жизнерадостной молодой женщиной, которая с улыбкой встречала каждое утро и не переставала острить. Ее голубые до синевы глаза всегда сияли. Если бы Брайану надо было выбрать из приемных детей самого оптимистичного и жизнелюбивого, его выбор пал бы на Райли.

Однако недавнее убийство ее напарника, детектива Диего Санчеса, тем самым серийным убийцей, которого она преследовала вместе с остальными сотрудниками спецподразделения, все изменило. Райли притихла, замкнулась, а временами была просто неприступной.

Это и тревожило Брайана.

Она напоминала ему племянницу Рэйну, самую младшую из детей его старшего брата Эндрю. Сразу после исчезновения своей матери, которая, как полагали, была убита, Рэйна стала неадекватной. Начались ее приводы в полицию, несмотря на то что Эндрю был тогда шефом полиции Авроры. К счастью, через некоторое время Рэйна образумилась и заслужила у всех добрую репутацию.

Райли, конечно, была вполне адекватной, но нельзя было не видеть, что она переживает сверх меры.

Навсегда ли изменилось ее поведение или только временно?

– Она утверждает, что с ней все в порядке, но я вижу, что дело обстоит не так, – продолжала Лайла. Она оставила попытку наложить макияж и повернулась к мужу. – Я не хочу, чтобы она патрулировала улицы в таком состоянии, Брайан. Эта служба трудна, даже когда у тебя легко на душе, каково же ей теперь. – Лайла не терпела просить послаблений даже у своего мужа, но сейчас речь шла о дочери. – Почему бы тебе, как начальнику, не приказать ей отдохнуть некоторое время, пока она не вернется в прежнее состояние.

Лайла давно примирилась с тем, что все дети последовали примеру покойного мужа и ее собственному, поступив на полицейскую службу. Она старалась не тревожиться об этом, однако новый поворот событий лишил ее равновесия, она всерьез беспокоилась за здоровье Райли, не говоря уже о ее жизни.

– Я бы мог, – медленно произнес Брайан. Он взглянул Лайле в глаза. – Но не буду.

Лайла была разочарована до глубины души. Она рассчитывала на поддержку мужа.

– Но, Брайан…

– Лайла, поставь себя на место Райли. Ведь тебя ранили, и ты едва не умерла у меня на руках несколько лет назад. Что ты думаешь после этого о том случае? – Брайан сознательно не касался того, что чувствовал он сам, видя, как она падает на землю, и что творилось в его мозгах, когда он собственными руками пытался остановить выходящую из нее кровь, отчаянно старался помешать жизни выпорхнуть из ее тела.

Губы Лайлы сложились в мрачном изгибе.

– Это было ужасно, – согласилась наконец она.

Она долго после того, как залечили ее огнестрельную рану, продолжала думать так же. Ее первый муж, Бен Макинтайр, воспользовался ранением, чтобы повлиять на нее. Одержимый ревностью и подозревая ее в связи с Брайаном, в то время ее партнером по службе, Бен принудил Лайлу уйти из полиции и стать полноценной женой и матерью. Хотя Лайла любила детей, ей претило быть в стороне от жизни, которая так много для нее значила.

Оставив службу, она как бы лишилась половины своей натуры.

– Что я могу сделать, – сказал Брайан, – так это показать Райли полицейскому психиатру.

– Хулигану? – Даже произнося имя этого человека, Лайла качала головой. Хмурое выражение лица еще больше подчеркивало ее неодобрение.

Брайан считал себя справедливым человеком и всегда был готов выслушать мнение оппонента. Повернувшись к жене, он прислонился бедром к раковине и скрестил руки на своей еще довольно загорелой груди.

– О’кей, что ты имеешь против Хулигана?

После того, как ее подстрелили, и до того, как Бен вынудил ее бросить полицию, она сама была на приеме у психиатра. Лайла запомнила этот прием как не очень приятный опыт.

– Ну, вообще, я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, кроме робота, мог общаться с этим человеком.

Этот прием, холодный, безжизненный взгляд мужчины, оставил в ее душе неприятное ощущение, которое не прошло до сих пор.

– Он какой-то безликий, бесчувственный и, откровенно говоря, приводит меня в дрожь.

На короткий миг Брайан задумался. Его собственное общение с психиатром сводилось к случайным встречам в вестибюле и обменам кивками. У него не было оснований защищать этого человека.

– Ладно, найдем для Райли кого-нибудь еще. Это будет заданием для тебя, – ласково проворковал он и быстро чмокнул ее в висок.

Уголки рта Лайлы приподнялись, когда она уперлась рукой в бедро.

– А что же ты станешь делать, пока я буду искать для Райли подходящего врача?

– Ты имеешь в виду, что я буду делать, помимо руководства детективами? – спросил он невозмутимо. И вспомнил о том, из-за чего собирался на работу так рано. – Я приму окончательное решение по поводу нового партнера для нашей дочери.

Лайла улыбнулась. Ей понравилось упоминание Райли в качестве «нашей дочери», несмотря на то что их объединенные семьи насчитывали восемь взрослых детей. Он вполне мог разделить их на две группы «твоих» и «моих» ребят. Вместо этого они стали «нашими». Так поступали в семействе Кавано, и это был один из многих мотивов, по которым она любила этого мужчину так сильно.

– У тебя есть кто-нибудь на примете? – полюбопытствовала она.

Он снова посмотрелся в зеркало, с целью убедиться, что чисто выбрит.

– Да, я имею в виду вполне определенного человека.

– Назовешь имя или я должна догадаться сама?

Брайан отвернулся от зеркала. Его глаза чуть просветлели.

– Зависит от того, – начал он лукаво, – что ты хочешь предложить в обмен на информацию.

Лайла взглянула на часы.

– Через полчаса, – напомнила она, – мы оба должны быть в участке.

Он пожал широкими плечами, имитируя беззаботность.

– В короткое время можно сделать много дел, госпожа Кавано, – ответил он, нежно проводя губами по ее шее.

«Брайан легко может заставить мое сердце учащенно биться», – подумала Лайла. Она сомневалась, что когда-нибудь привыкнет к этому. Или сочтет само собой разумеющимся.

– Значит, мы пропустим завтрак, – пробормотала она в некотором затруднении, поскольку он заставил ее прерывисто дышать.

– Еда не всегда самое важное занятие, – парировал Брайан, медленно двигаясь поцелуями к горлу. Кончиками пальцев он поднял ее подбородок, чтобы обеспечить себе больше места для ласк.

Лайла перестала делать вид, будто торопится на работу. Она обвила руками шею мужа.

– Считай, что завтрак пропал, – прошептала она, поддаваясь влечению.

* * *

– Но я не хочу перевода в другой отдел, – запротестовала Райли, шокированная предложением.

Она находилась в кабинете отчима. Этим утром Райли нашла на своем столе записку, уведомляющую ее о том, что шеф детективов желает с ней поговорить. Она шла к нему, понимая, что разговор будет носить официальный характер, потому что в ином случае Брайан воспользовался бы телефоном и позвал ее обсудить проблему дома.

Однако она не ожидала столь неприятного сюрприза.

– Знаю, что не хочешь, – ответил Брайан доброжелательно, но твердо, – однако я решил именно так.

Райли неохотно принимала перемены, тем более сейчас.

– Я работаю в отделе убийств с того времени, как стала детективом. – Ее переполняло отчаяние, и она изо всех сил стремилась подавить это чувство. – Я сделала что-то не так? Если дело в этом, то скажи, в чем моя вина, и я…

Брайан прервал ее.

– Нет, все в порядке. Ты не сделала ничего предосудительного, – проговорил он отчетливо. – Ты ценный сотрудник полиции, и весьма вероятно, что это лишь временное назначение. – Он сделал короткую паузу, затем добавил: – Тебе нужна такая перемена.

Он заметил, как напряглись плечи Райли, будто его слова ударили ее наотмашь.

– Мне нужно остаться там, где я работаю, – сказала Райли.

– Тебя никуда не гонят, Райли, – возразил Брайан. – Ты не знала отдыха с тех пор, как убили Санчеса, даже когда я советовал тебе отдохнуть. И я понимаю тебя. Ты из тех людей, которые нуждаются в напряженной работе, чтобы заглушить горе. – Он улыбнулся. – Ты не очень отличаешься в этом отношении от меня. – Выбравшись из-за стола, он подошел к ней ближе. – Это не наказание, Райли. Это передышка, смена ритма и, наконец, услуга мне, – прибавил он, надеясь, что его слова ей помогут.

Райли вздохнула. Это был мужчина, который осчастливил ее мать, который всегда был для нее, братьев и сестры отцом больше, чем настоящий отец. Брайан поступал так, как считал лучше для нее, она же не хотела ломать заведенный порядок, не хотела расставаться с людьми, к работе с которыми привыкла. Сейчас не то время, чтобы строить отношения с другими сотрудниками.

Все же, когда шеф вел себя таким образом, ему трудно было отказать, хотя она и знала, что кроется в действительности за его так называемой просьбой. И «услуги» здесь ни при чем.

Вздохнув еще раз, она поняла, что не имеет иного выбора, кроме как уступить.

– Ладно, раз это важно, то, думаю, я смогу поработать в отделе ограблений – но до тех пор, пока ты не подыщешь кого-нибудь еще на это место.

– Спасибо, я знал, что могу на тебя положиться, – улыбнулся Брайан.

Она обратила внимание на то, что он не возражал ей по поводу временного характера перехода. Брайан же, чуть поколебавшись, продолжил:

– И еще одно.

Райли знала что. Она устало взглянула на отчима:

– В чем дело?

– Ничего серьезного, – заверил тот. – Я хочу, чтобы тебя освидетельствовал психиатр.

Райли прикрыла глаза, ища в себе силы.

– О боже, шеф, надеюсь не Хулиган.

– Нет, – успокоил он ее, смеясь, – не Хулиган. Твоя мама взяла на себя заботу об этом, – пояснил он в ответ на ее любопытный взгляд.

– Мама? – тихо спросила Райли.

Итак, они сговорились против нее, подумала девушка, почувствовав себя еще более одинокой. Она любила их, но неужели они не поняли, что она должна пережить это сама, по-своему? Неужели они не поняли, что ей нужно время, чтобы в памяти стерся облик Диего, лежащего посреди аллеи в луже крови, сердце которого проткнул кол, торчавший как зловещий символ в фильме ужасов?

Это ведь не насморк, от которого она должна избавиться, но ощущение огромной вины. Она должна была прикрывать его со спины.

Брайан кивнул в ответ на ее вопрос:

– Она убедила меня, что прием у Хулигана не поможет. Твоя мать предложила, чтобы ты показалась какому-нибудь частному врачу.

Райли расправила плечи, как бы пытаясь обороняться. Он не раз видел, что так делают четверо его собственных детей.

– Но я сама справляюсь с этим.

Брайан знал, что мог привести убедительные аргументы, чтобы она не артачилась, но он просто попросил:

– Уважь меня.

Райли вздохнула. Она влипла.

– Сколько времени дается мне, чтобы найти этого типа? – Она не могла заставить себя произнести слово «психиатр». Признание этого слова означало бы допущение того, что она нуждается в помощи, тогда как она в ней не нуждалась. Ей нужно было только время, вот и все.

– Я бы предпочел, чтобы это было вчера, – честно признался Брайан, – но давай договоримся, что ты найдешь его до конца недели.

Она явно не была настроена искать психиатра, но ответила:

– Хорошо, сэр.

– Прекрасно, это то, что мне хотелось услышать. Теперь о твоем партнере – временном партнере, – буркнул он и увидел, что ее пальцы вцепились в подлокотники кресла, а сама она приподнялась в нем.

Снова усевшись в кресле, Райли продолжала сжимать подлокотники, словно хотела их оторвать.

– Мне не нужен партнер, – энергично запротестовала она. – Я могу работать одна.

– Так не работают, Райли, и ты знаешь это. Детектив ходит в одиночку лишь в одном случае – когда его или ее партнер серьезно заболел. Мы работаем командами, Райли, всегда работаем так, – напомнил он. – Убийства, грабежи, пороки – не важно какой отдел – правила везде одинаковы.

Поскольку Райли уважала и любила Брайана, она решила быть с ним честной, раскрыть душу на короткое время.

– Шеф, если с моим партнером что-то случится прямо сейчас, я не сумею справиться с этим.

– Потому-то я и говорил, что тебе нужно сходить на прием к психиатру, – деликатно напомнил Брайан.

– Хотя, – пробасил голос позади Райли, – со мной ничего не случится, я весьма тронут, что ты беспокоишься об этом.

Настроенная на разговор с шефом, Райли не заметила появления кого-то еще позади нее. Голос, прозвучавший ниоткуда, его интонации чуть не заставили ее подпрыгнуть. В то же время этот голос показался ей знакомым.

Райли резко развернулась в своем кресле как раз вовремя, чтобы увидеть детектива Сэма Вьятта, прислонившегося мощным мускулистым телом к дверному косяку. Он несколько подался вперед, когда увидел, что она наконец заметила его.

– Доброе утро, шеф, – поздоровался Сэм, кивнув Брайану. – Вы меня звали?

– Вы знаете, как надо входить, детектив Вьятт, не так ли? – Брайан кивнул в ответ и жестом указал на кресло, стоявшее рядом с Райли. – Садитесь.

– Слушаюсь, сэр. – Вьятт разместился в свободном кресле, удостоив кивка и Райли. – Что касается манеры входить, я вынужден был так поступить, сэр. Однажды я подкрался к Макинтайр и едва увернулся, чтобы не получить прямо в грудь пулю из пистолета 22-го калибра. – Сэм улыбнулся широкой ослепительной улыбкой в две тысячи ватт. Той улыбкой, которая пленяла сердца женщин на расстоянии в шестьсот футов. – Ты все так же быстра, как прежде? – спросил он Райли.

Ей не было свойственно хвастать, но что-то в тоне Сэма заставило ее незамедлительно ответить:

– Еще быстрее.

Не оставляя ничего на волю случая, Брайан взял за правило знать как можно больше о детективах, работающих под его командой. Некоторое время назад он выяснил, что Сэм Вьятт и Райли были друзьями-соперниками, учившимися вместе в полицейской академии. Тридцатидвухлетний Вьятт не был лишен обаяния, имел яркую внешность, но, кроме то го, зарекомендовал себя отличным детективом. Можно было не сомневаться, что он присмотрит за Райли, пока та снова не обретет боевую форму. Для Брайана эти два детектива были прекрасными партнерами – они позаботятся о безопасности друг друга как следует.

Он все узнал о Вьятте от Джо Баркера, командира Вьятта. Поскольку случилось так, что партнер детектива отправился на восток, чтобы быть рядом с захворавшим отцом, Вьятт нуждался в новом партнере.

Райли тоже в этом нуждалась.

– Ну, поскольку вы знакомы, я поручаю вам, Вьятт, помочь Макинтайр набрать темп.

Райли почувствовала себя неловко. Ей вовсе не хотелось переходить из отдела в отдел прямо сейчас. Обычно она не пользовалась покровительством, но в этот раз очень надеялась, что близость шефа к матери и к ней самой склонит чашу весов в ее пользу.

Сидя в кресле, Райли подалась вперед. Не обращая внимания на Вьятта и сосредоточившись целиком на шефе, она спросила:

– Так ли это необходимо?

– Да, это действительно нужно, – убежденно сказал Брайан.

Райли подавила желание вздохнуть. Сегодня не тот день, когда можно ожидать исполнения желаний.

– Хорошо, сэр.

– Ладно, вы свободны. – Брайан отпустил детективов.

Райли встала, Сэм – тоже. Она собралась выйти из кабинета, когда Брайан обратился лично к ней:

– И вот что, Райли…

Она остановилась и взглянула на отчима через плечо, надеясь, что тот передумает.

– Слушаю, сэр.

– Я хочу знать его имя в конце недели.

Психиатр. В связи с новыми событиями она почти забыла о нем. Сегодня вечером повода для радости не будет, подумала она.

– Хорошо, сэр.

– Что за имя? – спросил ее Вьятт, когда они вышли из кабинета шефа.

– Это тебя не касается, – резко ответила она.

Сэм пожал плечами, приняв на ходу ее выпад.

– Хорошо, но тебе нужно поторопиться.

Райли остановилась и стала разглядывать своего нового «временного» партнера. О чем он говорит? И почему я должна спешить?

– Потому что до конца недели остается три дня, – объяснил Вьятт, – шеф же предпочитает видеть на своем столе рапорты о проделанной работе в начале дня, а не в конце.

Кем себя воображает Вьятт, рассказывая ей о ее собственном отчиме? Неужели он полагает, что она живет взаперти?

– Не тебе объяснять мне, как ведет себя шеф, – раздраженно отозвалась она, удаляясь от Сэма.

– Правильно, Брайан твой отчим, – поднял он вверх руки, словно сдаваясь. – Знаю, знаю. – Сэм снова опустил руки и ускорил шаг, чтобы догнать ее. Неужели она хочет бегать наперегонки? – Я знаю также, что шеф, хотя он и твой отчим, не потерпит проволочек в деле. Такой он человек. – Сэм широко улыбнулся. – Но здесь я снова ломлюсь в открытую дверь. Ты ведь и это знаешь, не так ли?

«Господи, дай мне силы!» – взмолилась она.

– Это дело временное, ты знаешь.

– Знаю, – бодро откликнулся Сэм. – До тех пор, пока я не получу задание получше.

Райли бросила на него уничтожающий взгляд.

– Я должен был сказать, до тех пор, пока ты не получишь лучшего задания? – спросил он с невинным видом и снова улыбнулся. – Прости, я не хотел тебя обидеть, Макинтайр.

Подойдя к лифту, Райли нажала верхнюю кнопку.

– Не помню, – сказала она, – чтобы в академии ты был настолько нудным.

Вслед за ней Сэм нажал кнопку лифта ниже. Он показал взглядом, что она перепутала кнопки. Отдел борьбы с ограблениями находился на втором этаже. Отдел борьбы с убийствами – этажом выше. Она ведь больше не являлась сотрудником этого отдела.

– Забавно, – молвил он, – я как раз собирался сказать то же самое о тебе.

Райли вспыхнула:

– Ну, знаешь…

В это время подъехал лифт. Посторонившись, чтобы позволить Райли войти первой, Сэм последовал за ней и затем нажал кнопку второго этажа.

– Я понял. Ты в таком состоянии, будто у тебя из-под ног вырвали коврик. Это из-за гибели напарника, – сочувственно заметил Сэм. – Но единственный способ прочно стать на землю – это пережить горе и двигаться дальше. Я так считаю, – продолжил он. – Перестань жалеть себя, живи активно. Иначе шеф оставит тебя в отделе борьбы с ограблениями, где я буду твоей вечной нянькой.

Глава 2

То, что Вьятт посмел обмолвиться о том, что считает себя ее нянькой, заставило обычно сдержанный характер Райли накалиться до опасной степени.

Помилуйте, когда это она нуждалась в сиделке?

Неужели шеф думает, что ей нужен уход? Хуже того, неужели отчим поделился этой идеей с Вьяттом, когда задумал предложить ей в напарники эту самодовольную улыбчивую гиену?

От этой мысли по ее спине пробежал неприятный холодок. Она с трудом подавила приступ дрожи.

Что касается другого сравнения, которое только что допустил Вьятт, то оно свидетельствовало о его неразвитости. Сама идея такой аналогии показывала, как он далек от истины. Этот человек явно лишен интуиции и чувств.

– Твой напарник переехал в другой штат, – процедила Райли сквозь зубы. – Мой – убит, умерщвлен. – Она сделала упор на последнее слово. – Одно с другим настолько несовместимо, что я шокирована таким сравнением.

Упоминание о шоке вызвало в мозгу Вьятта особые ассоциации. Не в том значении, которое ему придавала она, но как обидное замечание.

На него нельзя было не откликнуться.

Однако Сэм знал Райли Макинтайр достаточно хорошо, чтобы понимать опасность дальнейшей пикировки с ней на эту тему, по крайней мере сейчас. И он выбрал более легкий путь аргументации.

– Они оба пропали.

– И ты, и мул дышат, однако это не значит, что вы одно и то же, – парировала она, затем добавила с некоторой желчью: – Несмотря на очевидное сходство.

Если она рассчитывала на то, что Сэм обидится или откажется от партнерства, то ее ждало разочарование. Ее обидные слова отскакивали от него, как капли дождя от свежего лакокрасочного покрытия капота автомобиля.

– Рад убедиться, что ты, как всегда, любезна.

– Только с теми, кто любезен со мной, – сама того не осознавая, улыбнулась она в ответ.

Лифт остановился на втором этаже. Его двери медленно раскрылись. Сэм вышел и подождал, пока она сделает то же самое.

– Один совет мудрой женщине – или, в твоем случае, мудрой ослице, – произнес он с бойким видом. – Лейтенант Баркер любит, чтобы детективы молчали, если только они не докладывают текущее дело.

Райли остановилась и взглянула на него:

– Ты, должно быть, смеешься?

Он ответил вопросом на вопрос с самым серьезным выражением лица:

– Я похож на человека, который шутит?

Райли не могла сказать определенно, дурачит ли он ее. Она смутно припоминала, что раньше Сэм отличался необыкновенным чувством юмора, но сейчас им и не пахло. Или так казалось.

– Когда дело касается тебя, трудно сказать.

– Я не шучу. – Он сунул руки в карманы и вновь двинулся по коридору в направлении комнаты для инструктажа. – Баркер любит две вещи: работяг и завершенные дела. Лично я думаю, – доверительно сообщил Сэм, – что Эванс придумал эту историю о болеющем отце, поскольку больше не мог выносить лейтенанта.

– Эванс, – повторила она, пытаясь вспомнить, кому принадлежит это имя. Память ничего не подсказала. – Это, должно быть, твой напарник?

– Бывший напарник, – уточнил Вьятт. – Вознагради меня за это, девочка.

Райли снова остановилась:

– Вьятт?

Ее интонация послала Сэму сигнал, что надо быть настороже.

– Да?

– Ты снова называешь меня девочкой. Смотри, как бы тебе не оторвали незаменимую часть твоего тела, да так, что ты не успеешь опомниться. – Она произнесла угрозу с ангельской улыбкой на лице.

– Тогда очаровательные крохи вроде тебя остались бы ни с чем, – пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к ней.

Работа с Райли Макинтайр обещает быть нелегкой, подумал он.

Они подошли к комнате для инструктажа, Сэм открыл перед Райли дверь, гадая, не сочтет ли она его учтивость оскорбительной с позиций воинствующего феминизма. Но он не собирался извиняться за свою манеру поведения.

– Проходи, – пригласил он примирительно, – можешь заодно и Баркеру показать, чего он стоит.

Собравшись с духом, Райли вошла в комнату для инструктажа, где господствовала жуткая тишина.

Люди разные, беспорядок один и тот же, отметила она. На столах и корпусах компьютеров громоздились папки. Не одна кипа угрожала обрушиться в любую секунду, ожидая соответствующей вибрации со стороны, чтобы каскадом посыпаться на пол.

Райли привыкла думать об этом как об организованном хаосе и сама была причастна к его созданию, как и любой другой сотрудник. Она замечала, что не может четко мыслить, если поверхность стола свободна или если на ней аккуратно разложены папки. Когда же вещи были беспорядочно разбросаны по столу, ее мозги раскрепощались и быстрее думали.

Проходя с Вьяттом в конец комнаты, бывшей одновременно кабинетом Баркера, Райли кивала, здороваясь с несколькими знакомыми сотрудниками. Полицейское сообщество тесно связано, большинство детективов узнавали друг друга визуально, если не по репутации.

Райли, ее братьев и сестру хорошо знали, но не по заслугам или, наоборот, проступкам. Служа в полиции, все четверо воспринимались сотрудниками отпрысками плохо кончившего тайного агента.

Но такая репутация закрепилась за ними до того, как Брайан Кавано женился на их матери. Когда стало ясно, что шеф детективов после обмена супружескими клятвами в верности признал детей Лайлы своими, пересуды сразу прекратились. Почти все любили шефа и его приемных детей, которые тогда еще не уважали его или даже боялись.

Шефа детективов Брайана Кавано, младшего брата бывшего шефа полиции Эндрю Кавано, знали как справедливого начальника, который твердо верил в силу вежливых слов и большой дубинки. Он не только держал ее на всякий случай, но применял в разумных пределах. Никто не хотел попасть под горячую руку шефа. Все знали, что в такой ситуации можно легко лишиться карьеры.

Увидев, как детективы реагируют на его новую напарницу, Сэм заметил:

– Полагаю, что тебя не нужно кому-либо представлять.

– Как хочешь, – сказала Райли. – Если считаешь это полезным, я не буду возражать.

Вьятт что-то нечленораздельно пробормотал, она же не стала просить его высказаться более внятно. Инстинкт подсказывал, что так будет лучше.

Райли никогда не тушевалась при встречах с новыми людьми и даже начальниками. Но она почувствовала, как холодок – предчувствие? – пробежал по спине, когда увидела сквозь стеклянную перегородку, отгораживавшую кабинет Баркера, что тот сидит за своим столом.

Слово «тревога» рикошетом полетело в ее голове, не желая исчезать.

Постучав, Сэм стал ждать, когда лейтенант поманит его к себе.

Тот, по наблюдению Райли, казалось, не обращал внимания на стук. Может, он глух? Нет, скорее, Баркер намеренно тянул время, не отводя глаз от клавиатуры, набирая какой-то документ. Наконец, как раз в тот момент, когда она собиралась предложить Вьятту прийти для официального представления позже, Баркер оторвал от клавиатуры взгляд темно-карих глаз и молчаливо направил его на новых посетителей своей комнаты для инструктажа.

Бывший морской пехотинец, лейтенант Джозеф Баркер принадлежал этому роду войск всем существом. Он был военной косточкой от коротко подстриженных пепельно-серых волос до неулыбчивой манеры поведения. Райли почти физически ощущала на себе его взгляд, медленно перемещавшийся, будто совершая мгновенную инвентарную запись.

– Садитесь, Макинтайр, – произнес он наконец голосом, лишенным эмоций, но прозвучавшим не слишком дружелюбно. Когда Сэм попытался присоединиться к ней, Баркер предупредил его попытку занять второе кресло. – Нет, Вьятт. Если бы я пожелал, чтобы в кресло сел ты, то сказал бы тебе, верно?

Это замечание, напоминавшее удар под ребро, заставило детектива ретироваться.

– Виноват, лейтенант, не знаю, что на меня нашло. – Ироничный ответ был дан с широкой невинной улыбкой.

Чувство уважения Райли по отношению к новому напарнику стало формироваться во время ожидания реакции лейтенанта.

Взгляд, который Баркер устремил на Вьятта, был мрачнее тучи. Сэм удалился без дальнейших слов.

Вместо того чтобы начать разговор с Райли, лейтенант вернулся к своей работе.

Лишь через три минуты он вновь взглянул на нее.

Наконец-то, подумала Райли.

Непринужденно расположив на коленях руки, сознавая, что в некотором отношении она представляет своего отчима, Райли одарила сидевшего за столом мужчину поощрительной улыбкой.

Его первые слова прозвучали для нее как гром среди ясного неба.

– Я слышал, вы не смогли помешать убийству вашего напарника.

Райли почувствовала себя так, будто ее грудь пронзила стрела, выпущенная из арбалета. Баркер не мог бы сказать ничего худшего для нее, даже если бы старался это сделать. Возможно, он действительно старался.

Распрямив плечи и подняв подбородок, Райли ответила:

– Меня не было с ним в это время. Детектив Санчес пошел на дело один, никого не предупредив.

– Он был вашим напарником, Макинтайр. – Лейтенант сделал упор на слово «напарник». – Предполагается, что вы всегда должны прийти к нему на помощь. Или вас этому не учили в академии?

– Нас учили этому, – начала она как можно вежливее и явно удивила его продолжением, – но нам ничего не говорили о способности читать чужие мысли.

В его ответе явно слышались угрожающие нотки:

– Макинтайр, я не люблю дерзости.

Ситуация, в которой находилась Райли, отнюдь не обнадеживала.

– Это не дерзость, сэр, просто я выразила свою позицию.

– Я не требую от вас читать чужие мысли, – сказал Баркер жестким тоном. – Речь идет о том, что называется угадыванием и предвосхищением, – разъяснял он. – Если вы хотите здесь выжить, вам придется учиться этому. – Его тон стал почти враждебным, когда он спросил: – Полагаете, вы сможете осилить это, Макинтайр?

Боже, как ей хотелось защититься, осадить собеседника и поставить его на место. Но она знала, что этого делать нельзя. Она изо всех сил старалась говорить спокойно, словно его сарказм ее не касался.

– Полагаю, да, сэр.

– Хорошо, – смягчился он. – Пойдем дальше. Помогайте напарнику выжить, Макинтайр, и он отплатит вам тем же.

После этого лейтенант вернулся к своей работе.

Она сидела, слушая еще три минуты, как стучат клавиши. Он вел себя так, будто ее не было в комнате. Не было ли это своеобразным тестом на терпение? Или состязанием воль? Сколько еще ей суждено здесь сидеть?

Наконец, ее терпение лопнуло.

– Что-нибудь еще, сэр?

Баркер продолжал печатать, стук клавишей доносился ритмическим эхом.

– Если будет что-нибудь еще, Макинтайр, – ответил он, не поднимая головы, – вы узнаете об этом.

Собирается ли он уволить ее? Райли заметила, что сжимает подлокотники. Сегодня это случается уже второй раз, что не сулит ей удачи. Она взяла себя в руки:

– Значит, я могу идти?

Стук клавиш раздавался еще некоторое время, прежде чем Баркер произнес:

– Пожалуйста.

Райли без звука покинула кабинет.

Вряд ли отчим желал ей столкнуться с чем-либо подобным, думала Райли, прикрывая за собой дверь. От нее потребовался максимум самообладания, чтобы не хлопнуть дверью громко. Она знала, что Брайан Кавано добивался того, чтобы его лейтенанты руководили ответственно и пользовались авторитетом, но Баркер вел себя как нетерпимый диктатор.

Все складывается не очень хорошо, размышляла Райли.

Она могла бы пойти к отчиму и рассказать ему о том, что случилось, о том, что Баркер преднамеренно игнорировал ее и демонстрировал неуважение к ней. Но это выглядело бы нытьем, а она не хотела казаться побитой тварью.

Она всегда держалась достойно. Гордилась этим. И не видела оснований менять свое поведение.

Райли в конце концов убедила себя, что должна пройти через все и показать этому напыщенному наглецу лейтенанту, что она не собирается сдаваться, как какой-нибудь чересчур избалованный, ничего не соображающий салага.

Оглядевшись в комнате для инструктажа, она увидела, что Вьятт сидит за столом. Точнее, ее новый временный напарник, прижавшись к спинке кресла, раскачивал его так рискованно, что оно грозило опрокинуться назад.

Огромный Вьятт все еще не дорос до взрослого мужчины.

Все, что ни делается, к лучшему.

Вздохнув, Райли прошла к своему напарнику. Чем скорей она приступит к работе, тем скорей постигнет свою роль в этом отделе.

Кивнув ей, Сэм вернул кресло в нормальное положение.

– Что произошло? – спросил он весело.

– Ничего не произошло, – ответила она серьезно.

Вьятт не пытался смахнуть понимающую улыбку со своих губ.

– Видимо, возник небольшой конфликт?

В доли секунды этот человек превратился из союзника в антагониста.

– Ты считаешь это смешным?! – воскликнула она.

Райли заметила, что несколько сотрудников в комнате устремили взгляд в их сторону. Ей придется говорить приглушенным тоном.

– Да, считаю, – ответил он и, прежде чем она успела что-то сказать, добавил: – Это придает нам что-то общее. В самом деле. – Он окинул взглядом окружающее пространство и продолжил: – Это придает что-то общее тебе и каждому сотруднику в комнате для инструктажа.

Каждому сотруднику.

Пока Вьятт не указал на однополость обитателей комнаты для инструктажа, Райли не осознавала, что является здесь единственной женщиной. Поскольку не все столы были заняты, она полагала, что за некоторыми из них работали женщины, которые сейчас выполняют задания за пределами полицейского управления. Там, откуда она пришла, женщины-детективы были обычным явлением. Ее мать занималась патрулированием района до того, как ее ранили. Ее сестра, Тейлор, и кузины Кавано, которые стали единой семьей после того, как мать вышла замуж за шефа, и сейчас выполняют такие задания.

Насколько она знала, только две женщины Кавано, Пейшенс и Джанелл, не работали в полицейском управлении, но даже они поддерживали с ним тесную связь. Пейшенс была ветеринарным врачом и обслуживала центр дрессировки собак К-9. Она была замужем за офицером полиции. Джанелл же работала помощником районного атторнея. И тоже была замужем за полицейским детективом.

В качестве единственной женщины отдела Райли чувствовала себя крайне необычно.

Осмотрев помещение, она перевела взгляд на Сэма:

– Разве здесь нет женщин?

– Здесь? – переспросил он. – В управлении? Да, есть. – Он, полагал, что Райли имела в виду именно управление. – Здесь же нет. Судьба распорядилась так, что ты станешь первой женщиной-детективом в отделе борьбы с ограблениями. – Он улыбнулся, явно забавляясь ситуацией. – Ты полагаешь, что справишься с этим, Макинтайр?

Он говорит так, чтобы подзадорить ее, решила Райли. Хочет, чтобы она перестала думать о неудобной стороне назначения и воспринимала его как вызов. Оценив намерение Сэма, она решила воздать ему по заслугам.

– Ты не так глуп, как кажешься, Вьятт.

Замечание вызвало его безудержный смех.

– Бьюсь об заклад, ты говоришь это всем парням.

– Только тем, которые этого заслуживают. – Ей захотелось занять в комнате свое место, даже если оно было временным. – О’кей, где мне сесть?

Их взгляды встретились.

– В любом кресле, где поместится твоя задница, Макинтайр. Я бы сказал «прекрасная задница», но тогда ты, видимо, привлекла бы меня к ответу за сексуальные домогательства.

Отлично, он явно нуждается в знании ряда основных правил поведения в отношении ее.

– Я не нуждаюсь в посторонней помощи, чтобы защитить себя, Вьятт. Если ты вякнешь то, что мне не понравится – какую-нибудь непотребную вещь, – уточнила она, – то я дам тебе возможность пожалеть об этом. И не буду искать посредников.

У нее не было полной уверенности, но ей показалось, что он посмотрел на нее более уважительно.

– Это справедливо, – одобрительно кивнул Вьятт, прежде чем одарить ее новой, уже знакомой ей улыбкой. – Знаешь, Макинтайр, это может стать началом замечательной дружбы.

– Ты слишком опоздал для этого. Я уже хорошо знаю тебя, – напомнила Райли.

Взглянув на него, она поняла, как далека от того, чтобы с ним подружиться.

– Одно дело – иметь шапочное знакомство, здороваться с человеком, другое дело – работать с ним. Это разные вещи, Макинтайр, – сказал Вьятт.

Он прав, черт возьми, подумала она. Прав, поскольку дружба включала именно то, о чем говорил этот напыщенный субъект перед тем, как она покинула его кабинет за стеклянной перегородкой. Она будет оберегать жизнь Вьятта, он будет оберегать ее жизнь. Это предусматривало наличие уз, которые не могут связывать двух обычных знакомых.

– С ней, – поправила его Райли, – работать с ней.

Его следующее высказывание удивило ее. И главным образом потому, что ей была известна его репутация любимца женщин.

– Мне лучше не думать о тебе как о девушке, Макинтайр. Или как о женщине, – добавил он, полагая, что она станет поправлять его в отношении полового различия.

Она сдвинула брови в попытке понять, для чего Вьятт сказал это. Более того, как вообще он мог думать о ней в таких понятиях? Она действительно женщина. Или он настраивается на какую-нибудь изощренную остроту в ее адрес?

На всякий случай она спросила:

– Так кем же ты меня считаешь?

– Довольно соблазнительным парнем. – Он широко взмахнул руками. – Если мы наладим совместную работу, то тебе придется быть именно такой, Макинтайр. Парнем, выглядящим как женщина.

– Знаешь, Вьятт, ты чокнутый, – произнесла она со вздохом.

Именно сейчас она не питала больших надежд на то, что какая-нибудь из установок Вьятта сработает. Но шеф хочет, чтобы она работала здесь, и она не собирается бегать к нему с жалобами. Она не могла позволить человеку, которого уважала, думать о ней плохо.

Желая напомнить Вьятту, что он не ответил на ее вопрос о том, где она будет сидеть, Райли решила переформулировать вопрос:

– Где мой стол, Вьятт?

Он жестом указал на стол напротив себя. Стол выглядел столь же неряшливо, как и его собственный. При более пристальном рассмотрении складывалось впечатление, будто папки перебрались сюда с того стола, за которым сидел Сэм. Она взглянула на пару дел сверху.

– Чьи это папки? – спросила она Вьятта.

Почерк на обложке первой папки несколько напоминал тот, которым была сделана запись в блокноте на столе Вьятта.

– Мои, – ответил он, перекинув несколько папок на свой стол. – Я вроде как рассредоточил их после отъезда Эванса. – Он неловко собрал остальные папки и поместил на свой стол. – Ты знаешь, как это бывает.

– Нет, – возразила она, – не знаю.

Хотя столы Санчеса и Райли стояли напротив друг друга, как столы Вьятта и его бывшего напарника, она тщательно старалась избегать того, чтобы ее вещи приближались к столу Санчеса на расстояние, которое она называла «ничейной землей». После убийства Санчеса она собрала все вещи с его стола, поместила их в коробку и лично отнесла в дом матери покойного. Она помнила, что для них обеих это посещение закончилось слезами.

– Ну, теперь все в порядке, – сказал Вьятт и добавил: – Верь мне.

Верь мне.

В двух простых, кратких словах воплотилось все. Чтобы работать вместе, должна существовать определенная мера доверия. Но именно доверие не сохранилось в ее душе.

Она откровенно сомневалась, что сможет снова доверять кому-либо, помимо членов своей семьи. Сомневалась, что позволит кому-либо довериться ей. В обоих случаях существовал слишком большой риск.

Глава 3

Наступил первый полный день работы Райли в отделе борьбы с ограблениями, но ее напарник блистательно отсутствовал за своим столом.

Сначала она подумала, что он бросил ее и занялся каким-нибудь делом. Райли даже представляла в воображении, как он жалуется сочувствующему слушателю на то, что шеф детективов навязал ему новую напарницу.

Когда же за первым часом последовал второй, а Вьятт где-либо на этаже так и не появился, Райли стала выдвигать другие версии.

Компьютер Вьятта был выключен.

Вчера компьютер работал весь день, даже тогда, когда они ездили в другой конец Авроры допросить владельца ломбарда, которого ограбили. Как любой другой сотрудник, Вьятт включал свой компьютер по утрам и оставлял его в рабочем состоянии на весь день. Прошлым вечером он даже вернулся в учреждение, чтобы отключить машину перед уходом из комнаты для инструктажа на ночь.

Имело ли к ней отношение его отсутствие? Может, это был с его стороны молчаливый протест?

Райли нахмурилась. Она не находила ответов, вопросы же множились.

– Макинтайр!

В момент, когда лейтенант назвал ее имя, голова Райли резко дернулась вверх. Баркер стоял в дверях своего кабинета, глядя в ее сторону. Она мгновенно вскочила со стула, готовая отправиться по какому-нибудь полицейскому делу или поспешить в его кабинет, что бы ни приказал блюститель строгой дисциплины.

– Слушаю, сэр.

Казалось, Баркеру доставило некоторое удовлетворение то, что она быстро освоилась. В следующую секунду это впечатление пропало. Черты его лица точно окаменели, когда он спросил:

– Где ваш напарник?

Откуда, спрашивается, ей было это знать?

Она ведь не мама и не надзиратель Сэма.

Вслух же она ответила:

– Не знаю, лейтенант. Он к вам не заходил?

Баркер посмотрел на нее, как на лишенную разума одноклеточную амебу.

– Если бы Вьятт зашел, я бы знал, где он, не так ли? – Каждое его слово было насыщено сарказмом. – Макинтайр, вы сейчас немедленно займетесь новым делом. Найдите своего напарника и скажите, чтобы он явился сюда. Здесь не загородный клуб.

Если бы отдел был загородным клубом, она бы прямо сейчас заказала членскую карточку для себя, подумала Райли.

– Нет, сэр.

Собираясь вернуться к своему столу, лейтенант остановился и смерил ее через плечо мрачным взглядом, казавшимся уничтожающим даже с противоположной стороны кабинета.

– «Нет, сэр»? – повторил Баркер. Его тонкие брови приняли клинообразную форму.

Райли тотчас поняла, о чем думает Баркер, и осознала собственную ошибку. Не теряя времени, она разъяснила свой ответ:

– «Нет, сэр» означает, что отдел действительно не загородный клуб. «Да, сэр» означает, что я отправляюсь искать детектива Вьятта.

Баркер кивнул, мгновенно успокоившись.

– Следите за собой, Макинтайр, – назидательно сказал он. – Да убережет нас Бог от беспутных бродяг и грабителей, – пробормотал он себе под нос, удаляясь в свой стеклянный кабинет.

Инстинкт самосохранения Райли боролся с ее желанием стать хорошим детективом независимо от отдела, к которому она была приписана. Желание одерживало верх над инстинктом.

Она пересекла комнату и постучала в дверь кабинета лейтенанта, хотя та была еще открыта.

– Гм, сэр?

– Вы еще здесь, Макинтайр? – спросил он, не подняв головы, словно опознавая ее шестым чувством. – Я дал вам задание.

– Так точно, сэр, но речь идет о задании после этого задания. – Она поняла, что сбила его с толку, и уточнила: – О задании для Вьятта и меня.

– Налет на дом, – выпалил он, затем пробасил адрес. Это была более благоустроенная часть города и недалеко, где жила и сама Райли, заметила она. – Дело почти такое же, какое Вьятт отработал в прошлом месяце. Первое дело еще в разработке. Я хотел бы, чтобы его закончили.

Сотрудница отдела кадров на их этаже снабдила Райли адресом и номером телефона ее напарника, к чему присовокупила незатребованный комментарий.

Вирджиния Макки, весьма раскованная сотрудница отдела кадров, записала информацию на листочке бумаги беглым почерком и вручила его Райли.

– Радуйся, – подмигнула Вирджиния отнюдь не деликатно.

Райли сложила записку, но продолжала держать ее в руке, вместо того чтобы сунуть в карман.

– Нечему радоваться. Его ищет лейтенант.

– Ты ошибаешься, – возразила Вирджиния, улыбнувшись.

Райли понимала, что если ей суждено продержаться в отделе какое-то время, то она должна иметь союзников и вести себя дружелюбно, хотя меньше всего в этом нуждалась. Должно быть, эту цель ее отчим преследовал, когда переводил ее сюда. Пребывание и приспосабливание к новой обстановке давали какую-то перспективу и вынуждали ее двигаться вперед.

– И в чем я ошибаюсь?

– Здесь есть много оснований для радости, – сказала Вирджиния, указав на записку, только что переданную Райли.

Говорит как искушенная женщина, подумала Райли. Очевидно, Сэм Вьятт все такой же игрок, каким был прежде. По их совместной учебе в академии она знала, каким он был. Она припоминала, что, если девушка, удостоившаяся его внимания, отвечала на чувство, обладала требуемыми формами тела и улыбкой, Вьятт считал ее законной добычей.

К чести Вьятта следует сказать, что он никогда не шел напролом. С такой внешностью и телосложением, как у Вьятта, этого и не требовалось. Больше всего он нуждался в вошедшем в поговорку кнуте, чтобы отгонять ватаги женщин.

Как бы то ни было, это ее не интересует, сказала про себя Райли.

Зная номер телефона Вьятта, Райли не считала необходимым возвращаться к своему рабочему столу и звонить оттуда. Она отправилась в вестибюль и, остановившись у ниши рядом с комнатой отдыха для женщин, позвонила отсутствующему напарнику по мобильнику.

Звонок на другом конце линии прозвучал пять раз. На шестой звонок включился автоответчик. Райли нахмурилась.

Неужели Вьятт прогуливает? Когда вякнул сигнал, она стала говорить:

– Это Макинтайр, Вьятт. Тебя разыскивает лейтенант. Он велит передать, что тебе лучше побыстрее подгрести сюда, если не хочешь неприятностей. – Она внезапно пресеклась, как только услышала, как берут трубку телефона. – Вьятт?

– Да, послушай, я не приду. Скажи Баркеру, что беру на сегодня больничный.

Его голос звучал довольно раздраженно. Плохо провел ночь, предположила она.

– Ты серьезно болен?

– Никогда в своей жизни так себя не чувствовал, – прозвучал его уклончивый ответ.

Райли сделала паузу, не вполне уверенная, что Сэм ее не разыгрывает. И болен ли он вообще? Насколько ей было известно, он жил один. Может быть, нуждался в медикаментах. Как напарнице, ей пришлось бы их принести.

– Грипп?

– Нет.

Уже была середина октября. Дули ветры со стороны Санта-Анны, заставляя половину населения Калифорнии страдать от аллергий и гайморитов. Ее напарник, еще до Санчеса, запасался пакетами бумажных салфеток на все время, пока дули ветры. Может, и у Вьятта аналогичная проблема.

– У тебя гайморит, – высказала она догадку.

– Нет.

На этот раз его голос звучал правдиво. Она теряла терпение.

– Так чем же ты болен?

На другом конце линии последовала длинная пауза. Она уже собралась спросить, держит ли Вьятт трубку, как он заговорил:

– У меня ребенок.

– Что у тебя?

– Ребенок, – повторил он, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. – Скажи, я приду завтра.

Связь прервалась, прежде чем она могла продолжить дальнейшие расспросы.

Сэм бросил трубку на рычаг телефона и посмотрел на сидевшую на диване прекрасную кроху, делавшую из вежливости вид, будто поглощена телевизионной образовательной программой, которую он включил для нее.

В шесть лет от роду она, видимо, уже овладела всем, чему ее могли научить эти разноцветные, пушистые, подвижные крохотные существа, плясавшие на экране.

С момента достижения половой зрелости и осознания этого к явному своему удовольствию Сэм никогда не испытывал затруднений в определении того, что нужно делать в любой ситуации.

За исключением этой.

Что он будет делать с ней, черт побери?

Ничто из того, что он пережил за последние двадцать лет, не подготовило его для этого. Но «это» все-таки случилось, и теперь он должен был справиться со всей ответственностью.

– О, дьявол!

Сэм потер лицо рукой, чтобы заставить себя думать. Но вместо выработки плана действий он смог только оживить в голове утренние события, произведшие эффект землетрясения. Любой посвященный в то, что обнаружилось, счел бы это драматизацией события, что же касается самого Вьятта, то это действительно была драма.

Прежде он никогда не был отцом.

Он полагал, что когда-нибудь станет им. Но сам выберет подходящее время для этого. Он чувствовал, что только после того, как женится, сочтет свою холостяцкую жизнь законченной. Сейчас же подходящих кандидатур не было. Однако он явно стал отцом, не заимев предварительно супругу, которая бы его устраивала.

Что же делать?

Дверной звонок прозвучал утром как раз в то время, когда он собирался идти на работу. Это – новая напарница, пронеслось у него в голове. Нет, он не ждал в гости ни ее, ни кого-либо еще, но, если кто-то пришел по неизвестной ему причине, он сделал ставку на Макинтайр.

Проиграл бы, тоже неплохо.

Когда Сэм открыл дверь, в коридоре стояла женщина, которую он никогда прежде не видел. Она держала за руку хорошенькую маленькую девочку, почти куколку. Изящная, белокурая, голубоглазая, девочка выглядела маленькой принцессой. Она совсем не походила на темноволосую женщину, с которой пришла.

– Боюсь, что вы ошиблись квартирой, – сказал он женщине.

Женщина, однако, не проявляла готовности уходить.

– Детектив Вьятт?

Его «да?» было произнесено с настороженностью. Служба в полиции сделала его имя известным в среде сомнительных элементов.

– Сэм Вьятт? – допытывалась женщина.

– Да. – Его глаза сузились, когда он рассматривал женщину, стоящую в дверях. – Разве я вас знаю? – Это был бессмысленный вопрос, поскольку он гордился памятью на лица.

– Нет. Но вы знали мать Лайзы. – Женщина кивнула в сторону малышки. – В библейском смысле, – подчеркнула она. – Андреа Колтрейн.

Он хорошо помнил также и имена. Когда женщина упомянула Андреа, ее облик сразу встал перед его глазами. Видение сопровождали полдесятка воспоминаний, слившихся в быстро промелькнувшее в воображении слайд-шоу.

Андреа, спокойная и статная женщина, оказалась страстной любовницей. Настолько страстной, что одно время он задумал связать себя супружескими узами с симпатичным налоговым адвокатом, но не выпало случая.

Их отношения вдруг остыли необъяснимым образом. Не предупредив, Андреа рассталась с ним. Пару раз он звонил ей. Во второй раз искусственный металлический голос сообщил, что номер, который он набирает, больше не действует. Узнав, что она переехала, он понял все.

Ему никогда не приходила в голову мысль, что Андреа переехала по какой-либо иной причине, кроме как из желания сменить партнера. Во время их совместной жизни она настаивала на своей полной свободе.

Взглянув на малышку, он испытал неловкое ощущение, которое подсказало, что его предположение было ошибочным.

– Где Андреа? – спросил он женщину.

Вместо ответа, она передала ему конверт из оберточной бумаги восемь на десять, а затем, все еще держа за руку малышку, прошла в его комнату.

– Меня зовут Кэрол Джилберт. В последние пять лет я работала вместе с Андреа. – Она кивнула на конверт. – Это объяснит все.

Работала?

У Сэма возникло тревожное ощущение, что имелась особая причина для употребления глагола в прошедшем времени, и совсем не потому, что она переехала в другое место.

Нащупав пальцами застежку конверта, он взглянул на Кэрол:

– Что здесь?

– Вкратце: «Поздравляем, детектив Вьятт, вы стали папой». – Она легонько подтолкнула малышку вперед. – Эта ваша дочь, Лайза. Ей шесть лет. – Кэрол наклонилась, приблизив лицо к малышке. – Поздоровайся с папой, Лайза, – ласково сказала она.

Чуть расширив васильковые глаза, малышка застенчиво улыбнулась и произнесла чистым и нежным, как весенний ветерок, голосом:

– Здравствуй!

Внутри Сэма все запротестовало: нет! – даже после того, как он посмотрел сверху вниз в голубые глаза малышки. Да, Лайза была дочерью Андреа. Совершенной миниатюрой своей матери.

Слово «совершенная» не подходит, подумал он, почувствовав, как потяжелело на душе.

Несмотря на то что женщина собиралась уходить, Сэм попросил ее остаться, пока читал письмо и завещание, вложенные в конверт. Затем он забросал ее вопросами, пытаясь примириться с резким поворотом в течении своей жизни.

Андреа, сбитая неделю назад насмерть пьяным шофером, оставила весьма специфичные распоряжения по поводу того, кому следовало позаботиться о Лайзе в случае ее непредвиденной смерти. Андреа, единственный ребенок родителей, которые умерли, считала, что Лайзу должен воспитывать по крайней мере один родитель, и он, Сэм, отвечал этому минимальному требованию.

Он остановил свой взгляд на дате рождения, записанной рукой Андреа. Очевидно, Лайза стала плодом двух «бурных, романтических» месяцев, которые они с Андреа провели вместе. Обнаружив, что беременна, Андреа решила воспитывать Лайзу самостоятельно, и вот она погибла.

«Я не имею ничего против тебя, Сэм, – читал он. – Но тогда ты не произвел впечатление, что станешь хорошим отцом. Когда ты читаешь это, обстоятельства уже другие. Лайза чудная, сообразительная малышка – разве она может быть иной при таких родителях, как мы с тобой? Теперь она нуждается в твоей любви и поддержке. Если бы я могла видеть вас! Хорошо позаботься о ней. Это – бесценное сокровище».

Он сложил письмо, впервые узнав точно, что чувствует бабочка, пришпиленная булавкой.

Ответив на вопросы и передав ему ключ от квартиры Андреа, где хранились другие вещи Лайзы и нужные документы, Кэрол ушла. По настоянию Сэма она сообщила ему номер телефона, по которому с ней можно было связаться. Это был рабочий номер, но и он кое-что значил.

Сэм был не слишком красноречив в разговорах с женщинами моложе двадцати одного года, но знал, что если в ближайшее время не произойдет чуда, то научится этому. И научится быстро.

Сэм не мог отделаться от впечатления, что он ребенок, а она – взрослая женщина. Казалось, Лайза деликатно потакала ему, соглашаясь с его предложением позавтракать, – он смог предложить только яичницу, потому что не мог себе представить, что шестилетний ребенок пьет кофе. Девочка покорно садилась на диван смотреть телевизор, если Сэм включал его для нее.

Когда он менее чем через час после ухода Кэрол снова услышал звук дверного звонка, то в его груди затрепетала надежда. С горячими мольбами он подумал, что Кэрол внезапно передумала отдавать ему малышку и решила вместо этого оставить ее у себя, в общих интересах.

Не теряя времени, он поспешил открыть дверь.

Надежда умерла безжалостной мгновенной смертью, рухнув на землю, подобно падающей комете.

– Ах, это ты… – В раздумье он посторонился, давая Райли войти.

Но она оставалась стоять как вкопанная. Он действительно выглядел потрясенным. Между ним сегодняшним и тем блестящим оперативником, которого она видела вчера, пролегла уйма световых лет.

– Не надо духового оркестра, Вьятт. Фанфары только смущают меня, – съязвила Райли, переходя к тому, ради чего пришла. – Лейтенант Баркер разъярен.

Настроение лейтенанта беспокоило Сэма в данный момент меньше всего. Но он сейчас нуждался в работе более чем когда-либо. Малышку, появившуюся на свет по воле случая, нужно будет кормить и одевать. Затем отправить учиться. Если ему повезет, она окажется талантом, быстро проходящим ступени карьеры и демонстрирующим интеллект, притягивающий ученые степени.

Он украдкой взглянул на Райли. Пока ему не очень везло в это утро.

– Что ты ему сказала?

– Что ты держишь злоумышленника на поводке, а я встречусь с тобой у его предполагаемого логова. Он хочет, чтобы мы передали это дело Рафферти и Келлогу, – сказала она, упомянув имена двух других детективов. – Кажется, прошлой ночью ограбили еще один дом. Только час назад позвонили по номеру 911. Детали ограбления те же, что и в деле, которое мы вели. Кроме того, Баркер пробормотал что-то о беспутных бродягах и грабителях. Мне кажется, он насмотрелся слишком много боевиков.

Закончив, она устремила взгляд мимо него на интерьер квартиры. Поскольку Вьятт формально не приглашал ее, она решила взять это дело в свои руки и переступила порог.

– Что ты там говорил о «ребенке»? – спросила она. – Это какая-то аббревиатура?

– Да. – Сэм затворил за ней дверь и жестом пригласил Райли последовать за ним в комнату. – Это сокращенное понятие «большой беды».

Едва собравшись попросить разъяснений, она заметила на диване белокурую девчушку. Разъяснений не потребовалось.

Глава 4

Остановившись в комнате, всего в нескольких футах от входа, Райли переводила взгляд с ребенка, сидевшего на диване, на Вьятта и обратно. К ее удивлению примешивалось недоверие. Меньше всего она ожидала обнаружить в квартире Вьятта малышку, рядом с которой лежали коробка и пара чемоданов.

Она приветливо улыбнулась девчушке. Официально представляя семейство Кавано благодаря замужеству матери, Райли теперь была тетей для множества детей разных размеров, форм и возрастов. Дети олицетворяли невинность и чистоту.

Каждый человек должен оставаться ребенком возможно дольше, подумала она. Ее захлестнуло желание опекать малышку.

Проходя в комнату, Райли чувствовала, что за ней следует Вьятт.

– Привет! – поздоровалась она с малышкой. – Я Райли. А тебя как зовут?

– Лайза, – последовал быстрый вежливый ответ.

Райли оглянулась на Вьятта за разъяснением.

– Твоя племянница? – высказала она догадку.

Вместо ответа, Сэм взял ее под локоть и повел на кухню.

Но прежде чем они пришли туда, подала голос Лайза:

– Я его дочь.

Райли застыла на месте, не доходя до кухни, и взглянула на своего напарника.

– Она сказала, что?..

В голосе не было детской шепелявости или младенческой невнятности, которые помешали бы разобрать сказанное. Произношение Лайзы было идеальным, как у не по летам развитого вундеркинда, намеревающегося завоевать мир.

Сэм кивнул:

– Да.

Райли была уверена, что ей чего-то не хватает.

– Твоя дочь, – произнесла она, ни к кому не обращаясь.

В этот раз ответ Сэма прозвучал как грозный пушечный выстрел:

– Да.

В последние годы полицейское управление разрослось, но детективы составляли весьма компактную группу. Их было меньше, чем полицейских в форме, все на виду. Но не было и намека на то, что Вьятт – более чем обычный жеребец. Если бы у него появилась малышка, кто-то обмолвился бы об этом.

– С какого времени?

Он глянул через ее голову в гостиную и на ребенка с безупречной посадкой. В ее возрасте он обычно сворачивался в клубок, когда смотрел телевизор. Лайза выглядела так, словно ожидала встречи, а не смотрела в голубой экран. Она сидела прямо, положив руки на колени.

– Очевидно, лет шесть назад, – сказал он со вздохом.

Райли смерила его изучающим взглядом. Детектив казался выведенным из равновесия. В последние несколько лет им приходилось встречаться часто, но она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь был так расстроен.

– Когда ты узнал о ней?

Сэм взглянул на часы:

– Два часа назад плюс-минус пять минут.

Он не проявлял желания откровенничать добровольно, поэтому она взяла на себя выяснение обстоятельств появления девочки.

– Почему женщина, которая явно способна не выдавать тайну рождения ребенка, оставила свою дочь тебе? Просто так? – В это трудно было поверить.

Он не знал почему, но внезапно почувствовал потребность защитить Андреа.

– У нее не было возможности выбирать, поскольку она понимала, что… – Он закончил упавшим голосом: – Умирает.

Сильно смутившись, Райли бросила взгляд через плечо в гостиную:

– Если ее мать умерла, то как Лайза…

Вьятт прервал ее до того, как она успела договорить:

– Лайзу привела подруга Андреа. Она также принесла с собой письмо и копию ее завещания.

Согласно документу, его внезапно явившаяся дочь владела небольшим трастовым фондом, зарегистрированным на ее имя, но не могла им воспользоваться до достижения восемнадцати лет. Значит, через двенадцать лет, подумал Сэм.

Имя женщины ничего не значило для Райли.

– Как я понимаю, Андреа была твоей… – Она не закончила предложение, подыскивая правильное слово и надеясь, что Вьятт поможет ей в этом.

– Андреа никем для меня не была, – сказал он решительно.

Что касается собственных ощущений Сэма, то до этого утра Андреа принадлежала его прошлой жизни. Она была просто женщиной, с которой он встречался. Но сейчас она стала матерью его ребенка. Ребенка, о существовании которого менее трех часов назад он и не подозревал.

– Если малышка в соседней комнате твоя дочь, то в ней должно быть «что-то» от тебя. – У Райли возникло много разных вопросов. Она задала первый, показавшийся ей логичным, вопрос, который пришел в голову. – Ты уверен, что она твоя?

– Если ты имеешь в виду тест на ДНК, то нет, не уверен. Но у Андреа не было оснований лгать. – Эта женщина не оповещала его о ребенке, когда была жива, и могла изобрести фальшивую версию. – Андреа независимая… была очень независимой женщиной. – Хотя она составляла часть его жизни более шести лет назад, было трудно думать о ней в прошедшем времени. – Это многое объясняет, – сказал он более себе, чем Райли.

– Например? – спросила Райли. Ее разбирало любопытство.

На мгновение он словно забыл о существовании напарницы.

– Почему она так внезапно исчезла? – промолвил он наконец. – Однажды мы поговорили о том, чтобы освободить для нее ящик в моем шкафу. Потом, – он хрустнул пальцами, – она ушла.

– Несмотря на соблазнительное предложение освободить ящик и предоставить ей четыре вешалки? – удивилась Райли. – Хм, женщина не знает, где ее благо.

Сэм взглянул на нее раздосадованно:

– Сарказм не очень тебе удается.

– Забавно, мне всегда казалось, что удается. – Райли посерьезнела и спросила: – Ты пытался ее найти, после того как она исчезла?

Обычно он не пытался. Но ведь никакая другая женщина не пропадала таким же образом, как Андреа.

– Да, пытался.

– Очевидно, не очень-то старался. – Она заметила, что Сэм обиделся, и объяснила, почему так думает. – Ты детектив, Вьятт. Поиски таких вещей, как люди, в твоей компетенции. В данном же случае ты ничего не нашел.

Последовал вздох разочарования с его стороны. Может, Райли и права. Может, в глубине души он и не хотел найти Андреа, если значил для нее так мало, что она покинула его без единого объяснения. Сейчас он сожалел, что не был настойчивым.

– Да, но ведь она сменила квартиру, работу и телефонный номер. Насколько мне известно, она поменяла и фамилию. – Он пожал плечами, стремясь стряхнуть воспоминания о прошлом инциденте. – Полагаю, у нее появилась мания преследования.

Этот мужчина не мог преследовать женщину, подумала Райли, отметая его оправдание. Он был из тех, кто притягивает женщин.

– Вот что ты получаешь за ношение костюма Годзиллы даже тогда, когда не празднуется Хеллоуин, – выпалила она.

– Ее преследовало чувство ответственности, – уточнил Сэм. Он заметил, что Райли открыла рот, чтобы возразить. – Знаешь, не только парней мучает это чувство. Женщины бывают озабочены им не менее.

Райли отступила. Она действительно не могла с этим спорить. Ее собственная сестра, Тейлор, принадлежала к женщинам такого рода, пока любовь не устроила ей ловушку и не подбросила высокого, темноволосого, стройного частного следователя. Теперь, как знала Райли, Тейлор не могла представить себе жизнь без него.

Вместо того чтобы поделиться этими мыслями с Вьяттом, она спросила:

– Значит, ты позволил ей уйти?

– Я не стал играть роль сталкера, – поправил он ее. – Когда мы были вместе, наши отношения развивались как надо, но когда она ушла таким образом – все было кончено.

Райли оглянулась на малышку в гостиной. Лайза все еще сидела выпрямившись и глядя в телевизор.

– Очевидно, нет, – сказала Райли, указывая на девочку. – Что ты собираешься делать дальше?

Это был вопрос на шестьдесят четыре миллиона долларов.

– Черт его знает.

Райли подняла вверх палец:

– Ладно, во-первых, не ругаться.

– Я не ругался, – возразил Сэм.

– Это еще не те стандарты, к которым мы привыкли, – согласилась она, – но упоминания черта и проклятий относятся к разряду мелких ругательств. – Эти слова, видимо, его не убедили, поэтому она продолжила разъяснение: – Поразмысли над этим в тех же понятиях, в каких ты думаешь о марихуане, влекущей наркомана к употреблению кокаина. Оба наркотика нелегальны, просто один из них считается более опасным, чем другой. Кроме того, – она выставила другой палец, – тебе нужно подыскать кого-то, кто мог бы побыть с Лайзой, пока ты на работе.

Сэм еще не задумывался над этим. Его разум словно парализовали попытки справиться с первым потрясением. Сейчас, когда проблема вышла на поверхность, он не видел выхода. Не было человека, к которому можно было обратиться.

– Все мои знакомые работают в полицейском участке.

Во время их учебы в академии Сэм не упоминал о своих родственниках. Райли не имела представления о его семейном положении.

– Помощью близких не можешь воспользоваться?

У него были близкие, или, точнее, один родитель. Его отец жил в пенсионном сообществе.

– В Аризоне. Это что-то вроде зоны досуга для убийц.

Райли перестала его слушать после упоминания Аризоны.

– Дай мне подумать, что можно сделать. – Она вынула свой мобильник.

Когда она нажала кнопку клавиатуры, он спросил:

– Кому звонишь?

Райли подняла руку, жестом попросив его хранить молчание, пока она пользуется телефоном.

– Бренда? Это Райли. Послушай, я понимаю, что всего не скажешь в двух словах, и не хотела бы тебя обременять, но моему напарнику нужен помощник для ухода за маленькой девочкой. Шесть лет, – ответила она на вопрос своей сводной сестры. – Ее мать умерла и… – Райли снова сделала паузу, в этот раз не из-за вопроса, но из-за выражения Брендой соболезнования напарнику и его дочери. Следующие слова Бренды вызвали ее широкую улыбку. – Спасибо, Бренда, ты – милашка. Мы будем у тебя очень скоро. – С этими словами она выключила мобильник.

– Где мы будем? – стал допытываться Вьятт, как только она закончила телефонный разговор.

– Бренда – одна из приемных детей шефа. Она замужем за Даксом и согласилась, чтобы ей привели Лайзу. Бренда работает на дому, поэтому располагает временем для воспитания детей, – объяснила Райли. Затем она добавила для полной ясности: – Она работала учительницей и понимает толк в воспитании. Отведя к ней малышку, ты сможешь успокоить лейтенанта и вернуться на работу. У тебя будет время немного передохнуть и решить без спешки, что делать дальше.

– Без спешки, – повторил Сэм, качая головой. Его губы против воли изобразили улыбку. – Слишком поздно. Поезд ушел.

Может, лучше взять отгул, в конце концов.

Райли снова вытащила телефон.

– Хочешь, чтобы я позвонила Бренде и сказала, что ты раздумал привести Лайзу?

Нет, Райли права. Ему нужно вернуться на работу и получить время на размышление.

– Чего я действительно хочу, так это то, чтобы ты вернула время на шесть лет назад и обещала лягнуть меня хорошенько в задницу, если я предложу сходить в заведение Мэлоун.

Это был бар, в котором он впервые встретил Андреа. Вместе с подругами она праздновала там выигрыш серьезного судебного дела. В тот вечер она пошла домой вместе с ним.

Райли приходилось самой ликвидировать «белые пятна» в его биографии, догадываясь, что он ссылался приблизительно на то время, когда была зачата Лайза.

– Как ни заманчиво твое предложение, Вьятт, я должна сказать, во-первых, что речь идет о прошедшем периоде в семь лет, а не в шесть. Ты не забыл, что дети рождаются через девять месяцев после зачатия? Во-вторых, самое смелое воображение не может сделать магию и путешествия во времени частью моих служебных обязанностей или характеристики.

Райли подождала ответа напарника, но его не последовало. Глаза Сэма почти остекленели. Она предположила, что отцовство подействовало на него так, будто он подорвался на противопехотной мине.

Она помахала рукой перед его глазами:

– Вьятт, спустись на землю.

Схватив руку Райли за запястье, Сэм опустил ее:

– О чем ты говоришь?

– Ты хочешь или нет отвести Лайзу в дом Бренды? – спросила она.

Сэму казалось, что на сегодняшний день он решил проблему, но что будет завтра? И что будет со всеми последующими завтра? Сейчас он не мог сказать этого. Они что-нибудь придумают. Ему приходилось в это верить.

Райли все еще ждала ответа.

– Было бы неплохо отвести девочку, – сказал он наконец.

Райли направилась в гостиную.

– Лайза, голубушка, твой папа и я хотим отвести тебя в дом одной милой женщины. Ее зовут Бренда. Бренда Кавано.

Лайза медленно слезла с дивана, не отводя взгляда от того, кого Кэрол назвала ее папой.

– Остаться? – спросила она. – Или ты не хочешь?

Райли показалось, что нижняя губа девочки задрожала, когда она задала последний вопрос. Ее сердце сжалось от сочувствия к ней.

– Конечно, он хочет, чтобы ты осталась с ним, – произнесла Райли перед тем, как это смог сделать Вьятт. – Но он работает, милая. Работает детективом полиции. – Райли повернулась к Вьятту. – Верно, детектив Вьятт? – Она преднамеренно говорила как можно ласковей.

Сэм тупо кивнул, как человек, который находится в шоке.

– Вьятт, ты в порядке?

Сэм успокоил ее:

– Пойду разогрею машину.

Райли знала, что его машину разогревать не нужно, но не стала возражать. Все свое внимание она обратила на малышку. Старалась изо всех сил говорить приветливым, ободряющим голосом:

– Хочешь взять с собой что-нибудь?

Лайза рассматривала ее с отстраненным видом.

– Я останусь в доме этой женщины?

Лайза говорила детским глухим голосом, в котором, как казалось Райли, было много рассудительности.

– Всего на несколько часов. Ты вернешься сюда сегодня же, но позднее. В крайнем случае – вечером, – увещевала Райли.

Детективы работали посменно, но часы их работы приобретали иной раз хаотичный характер. Если бы об этом ограблении дома сообщили прошлой ночью, у нее не осталось бы сомнений, что они с Вьяттом созвонились бы в полночь относительно прибытия на место преступления.

Она заметила мрачность выражения лица Лайзы. Глаза малышки стали наполняться слезами. Неужели она испугалась?

– Что случилось?

Перед ответом Лайза сделала глотательное движение.

– Как раз это мама сказала мне, перед тем как оставить меня. Она не вернулась.

Райли склонилась, чтобы обнять Лайзу. Она почувствовала, как малышка сначала напряглась, затем расслабилась в ее руках. Бедняжка просто нуждается в любви, подумала она.

– Милая, твоя мама попала в автомобильную аварию. – Говоря это, Райли ласково поглаживала волосы Лайзы. – Больше всего она хотела вернуться к тебе, но не смогла.

Лайза подняла голову, чтобы взглянуть на Райли:

– Вы вернетесь?

Райли выпрямилась.

– Мы вернемся, – пообещала она и, собравшись с духом, взяла ручонку малышки в свою руку.

Перед тем как Райли и Вьятт ушли, Лайза задала тот же вопрос.

Вьятт опередил Райли, стремясь поскорее уйти. Он быстро попрощался с Лайзой. Девочка выглядела потерянной и столь несчастной, что Райли наклонилась и обняла ее. Как раз в это время Лайза снова ее спросила:

– Вы вернетесь?

– Твой папа вернется, милая, – пообещала Райли, полагая, что ее вопрос имел в виду Вьятта. – Уверяю тебя.

– Нет, ты, – нетерпеливо переспросила девочка. – Ты вернешься?

Райли и Вьятт переглянулись, захваченные вопросом Лайзы врасплох. Не время было философствовать по поводу ее места в сложившемся положении – или, скорее, отсутствия такого места.

Вместо этого она выпрямилась и пообещала:

– И я приду.

Только после этого с лица Лайзы стало сходить тревожное выражение.

– Хорошо.

Бренда вышла вперед, взяв девочку за плечи:

– Пойдем, Лайза, я познакомлю тебя со своими детками.

Лайза позволила вести себя, глядя через плечо на Райли с Вьяттом до тех пор, пока Вьятт не закрыл входную дверь, напрочь отделив их от взгляда дочери.

Он шумно выдохнул, как будто задерживал дыхание все время, которое они провели в доме Бренды.

– Похоже, она привязалась к тебе.

Почувствовал ли он реально облегчение, которое она заметила в его глазах?

– Если мать Лайзы не была замужем, то ей, видимо, более комфортно с женщинами.

– Замечательно, – пробормотал он под нос.

– Ты справишься с проблемой, – ободрила она его. – Правда, Лайза гораздо моложе тех особей, к которым ты привык, но благодаря твоему шарму она научится, я уверена, есть из твоих рук. – Ее попытка вывести его из состояния сосредоточенности провалилась. Оставив шутливый тон, она спросила: – Что с тобой?

Остановившись у машины, он сделал паузу:

– Не думаю, что смогу стать отцом, Макинтайр.

– Ты вполне адекватен. Примерно девяносто пять процентов всех отцов говорят вначале то же самое.

– Да, но они располагают девятью месяцами, чтобы привыкнуть к этому. У меня же не было даже девяти секунд. Только что я был холостяком и вдруг стал семьянином, – пожаловался Сэм, качая головой.

Райли бросила на него понимающий взгляд:

– Насколько я помню, ты всегда был способным учеником. Освоишься в самый короткий срок.

Впервые с тех пор, как они учились в академии, Вьятт не выглядел самоуверенным. Казалось, он утратил решимость.

Открыв дверцу машины, он снова сделал паузу.

– Я никогда не признавался в этом прежде, – начал он, но запнулся.

– Продолжай, – ободрила она его.

Ему потребовалась еще пара секунд, чтобы сформулировать свое признание.

– Я никогда не говорил этого прежде, – начал он снова, – но хочу признаться, что нуждаюсь в помощи. – Затем, переведя дыхание, перешел к сути своей просьбы: – Короче, Макинтайр, ты мне нужна.

Глава 5

В доли секунды после того, как Сэм сказал, что нуждается в ней, в голове у Райли произошла переоценка его слов, которая придала им совсем другое значение. Переоценка в том смысле, что ее не должен волновать ряд обстоятельств, с которыми столкнулся ее напарник.

Райли отогнала эту мысль, а также тревожное, беспокойное любопытство.

– Для чего я нужна тебе? – как бы услышала она свой вопрос со стороны.

– Помоги мне с Лайзой.

«Что еще имеет в виду этот кретин?» – спросила про себя Райли. Вслух сказала небрежно:

– Я думала, что уже тебе помогаю. Ведь это я добыла тебе сиделку на весь день. – Если же потребуется, можно будет договориться с Брендой, чтобы она посмотрела за Лайзой и после школы.

Школа.

Сэм сказал, что его дочери шесть лет. Это означает, что она достигла школьного возраста. На Райли обрушилась новая лавина вопросов, подавив на время чувство, которое она только что испытала.

Сэм кивнул в знак согласия. На мгновение он забыл о необходимости сесть в машину и ехать к месту ограбления дома. Он нуждался в том, чтобы высказаться открыто и хотя бы на время быть искренним перед самим собой.

– Я ценю это, даже если забыл поблагодарить…

– Ты действительно забыл.

Он подавил в себе вздох недовольства, понимая, что не хочет словом или делом вызвать отчуждение этой женщины именно сейчас. Он действительно в ней нуждался. Кроме того, она была его напарницей.

– Это ведь не какая-нибудь двухчасовая кинолента, где все аккуратно расставлено и играет возвышенная музыка, когда идут конечные титры с перечислением имен создателей и исполнителей фильма. Это реальная жизнь, Макинтайр. – Сэм не стал добавлять, что это его жизнь и что он не знал, каким образом попал в трудное положение. Он всегда был так осторожен. Но ничто, включая, очевидно, противозачаточные средства, не является надежной защитой. – А впереди море забот.

Райли показалось, что проблема могла быть решена очень просто, по крайней мере на первое время.

– Послушай, папаша, неужели у тебя нет подружки, к которой можно обратиться за помощью?

Подружка, готовая обеспечить уход за Лайзой, чтобы заслужить его благосклонность, была бы сейчас весьма кстати.

Но Сэм замотал головой:

– Не сейчас. С подружками я на мели.

Она скривила губы:

– Рада, что это сказал ты, а не я.

То, как он смотрел на проблему, выглядело упреждающим ударом.

– Может, ты попробуешь? – Он взглянул на нее с надеждой. – Что скажешь, Макинтайр? Ты мне поможешь?

Райли понимала, что он хочет переложить на нее решение проблемы. Может, в ее обширном семействе найдется доброволец, который возьмет на себя заботу и ответственность за воспитание Лайзы.

«Не выйдет, Вьятт», – подумала она.

– На меня не рассчитывай, но я смогу некоторое время приходить по вечерам и помогать тебе, если хочешь. Тебе тоже нужно быть в это время, – особо подчеркнула она. – Чтобы привыкнуть друг к другу, тебе и Лайзе придется на самом деле быть друг с другом.

Сэм вздохнул и провел рукой по волосам. Невероятно сухой воздух повсюду выпаривал влагу. Он ощутил статическое электричество над своим скальпом.

Макинтайр дело говорит, он знал это. Но впервые в жизни Вьятт не чувствовал себя готовым ответить на вызов, который ему противостоял. Что он понимал в воспитании девочки? Или даже в общении с ней? У него не было представления об этом.

У Макинтайр было такое представление. Он смотрел на нее как утопающий, цепляющийся за соломинку.

– У тебя большая семья, верно, Макинтайр?

– Теперь да, – согласилась она. Перед замужеством матери у нее были два брата и сестра. После замужества, кроме большого пополнения ее семьи, следует принять во внимание жен ее братьев и мужей сестер. За короткое время численность ее семьи выросла астрономически. – Почему ты спрашиваешь? Ты хочешь внедрить Лайзу в мою семью, надеясь, что все ее члены мечтают включить малышку в группу дошколят?

– Не совсем так, но близко к этому.

Райли покачала головой.

– Отчаяние не в твоем стиле, – улыбнулась она. – Не волнуйся, все будет в порядке. – Ее голос наполнился добротой, когда она прибавила: – И у тебя будет подмога.

Он предпочел бы просто передать Лайзу на воспитание. Не потому, что был к ней равнодушен или присутствие Лайзы помешало бы ему вести привычный образ жизни – миловидные малышки, как известно, скорее привлекают, чем отталкивают женщин. Он сделал бы это потому, что считал несправедливым по отношению к девочке держать ее при себе. Она заслуживала воспитания со стороны того, кто знает в этом толк, а не со стороны отца, который ничего в этом не смыслит.

– Наверное, так, – пробормотал Сэм. Для себя он решил сосредоточиться на работе. – О’кей, давай отложим это на потом. Надо добраться до этого дома, чтобы Баркер не устроил нам нагоняй. – Он открыл дверцу машины со стороны сиденья водителя.

В машине Райли пришлось воспользоваться ремнем безопасности. Во время поездки к дому Бренды она сидела на заднем сиденье вместе с Лайзой, чтобы девочка не чувствовала себя более одинокой, чем была. Езда на переднем сиденье рядом с водителем имела свои недостатки.

– Хочешь сесть сзади? – спросил он, заводя машину.

– Нет, – отказалась Райли. Ей не хотелось признаваться, что она придает значение такой мелочи, как ремень безопасности.

Ей надо было вытащить на необходимую длину две тугие лямки, чтобы закрепить их вокруг себя. Ухватившись за них, она просунула металлический язычок в прорезь. Справившись с этим, взглянула на Вьятта.

У него действительно был чертовски привлекательный профиль. Неудивительно, что он притягивает женщин. Этот мужчина слишком хорошо выглядел для собственной же пользы.

Или для ее пользы тоже.

Райли удивилась таким мыслям. Она поискала безопасную тему разговора, такую тему, которая бы перенаправила ее мысли в нейтральное русло. Решила поговорить о ее новом боссе, хотя могла с таким же основанием говорить о своих родственниках или матери.

– Сколько времени Баркер руководит отделом?

Сэм сделал резкий поворот вправо у очередного светофора. Нужная ему автострада находилась всего в квартале отсюда.

– Столько же, сколько я работаю в отделе.

Значит, по крайней мере последние пять лет.

– Скажи, он всегда был такой пираньей или стал таким в какое-то время?

Сэм засмеялся, затем почувствовал потребность как-то защитить босса.

– Он вполне приличный мужик, когда в настроении.

Ни вчерашний, ни сегодняшний день не подходил под это определение.

– Эти дни хорошего настроения имеют сколько-нибудь четкую последовательность? – спросила она. – Или они наступают раз в сто лет?

– От него ушла жена пару лет назад. Это и вывело его из равновесия.

– И с тех пор он вымещает свою досаду на каждом встречном, – догадалась она.

Включив поворотный световой сигнал, Сэм вывел машину на автостраду. После часа пик интенсивность движения соответствовала утренним часам.

– Что-то в этом роде. – Сэму хотелось отвлечься от нынешней ситуации. Может, если не думать о ней, он найдет наконец решение. – Лейтенант сообщил тебе подробности дела?

Перед тем как отправиться искать Сэма, она заходила к новому начальнику, чтобы получить более полную информацию. Тот казался раздраженным, но затем стал терпимее и выдал чуть больше деталей дела. Райли была довольна теперь, что поинтересовалась. Хотя она и Вьятт были знакомы, они никогда не работали вместе. Райли не хотела, чтобы он думал, будто оказался в упряжке с какой-то глупышкой только из-за ее связей.

– Баркер сказал, что характер дела напоминает ограбление дома, которое ты уже расследовал. Никаких признаков взлома, хозяев связывают скотчем и стерегут, пока двое злоумышленников в черном облачении и масках с прорезями последовательно обчищают дом. Закончив, они обездвиживали хозяев хлороформом, чтобы успеть скрыться до того, как их жертвы освободятся и позвонят в полицию.

Увеличив скорость, чтобы обогнать грузовик и съехать на другую дорогу, Сэм кивнул:

– Похоже на то ограбление.

Информацию о применении хлороформа они исключили из официального сообщения, переданного для огласки. О ней знали только жертвы и грабители.

– Насколько ты продвинулся в том деле? – спросила она.

Он уперся в тупик, из-за чего лейтенант и поручил ему новое дело.

– Тебе измерить в дюймах или футах?

– Неужели так далеко?

– Да, – ответил Сэм, скрывая разочарованность, – но теперь, когда ты рядом, мы провернем дело как надо и найдем тех нехороших парней.

Райли молча посчитала до десяти, затем спокойно сказала:

– Не думаю, что сарказм – лучший способ взаимодействия, если ты хочешь моей помощи.

Съехав, Вьятт последовал по извилистой дороге, пока не застрял на красном свете светофора.

– Ты не будешь помогать мне в деле об ограблении, если сочтешь, что твои чувства задеты?

– Я говорю о своей помощи решить проблему с Лайзой в нерабочее время.

На короткий миг Сэм совершенно забыл об этом непредвиденном происшествии в своей жизни.

– Ах да. – Он вздохнул. – Макинтайр, если я не смогу забыть, что с минуты на минуту должен стать предполагаемым отцом, то как я стану агентом 24/7?

Она попыталась угадать его состояние. Должно быть, он обалдел от случившегося.

– Во-первых, для тебя это ново. Дай себе привыкнуть к этой ситуации. Во-вторых, ты не «предполагаемый» отец. Ты на самом деле отец, хочешь того или нет. Твоя интрижка породила человеческое существо. И поскольку был в нее вовлечен, ты являешься отцом. Чем скорее ты осознаешь это, тем быстрее для тебя все станет на свои места.

– Не осознаю чего? – Сделав секундную паузу, он высказал то, что было у него на уме: – А что, если я не буду отцом вообще?

Райли хотела развернуться к нему, но тугой ремень безопасности ее не пускал.

– Ты хочешь бросить девочку?

– Разве я могу это сделать? – спросил Сэм. Затем, прежде чем Райли смогла выразиться в том духе, что не может найти подходящих слов для осуждения этого поступка, Вьятт ответил на свой вопрос со вздохом облегчения: – Я не могу этого сделать. То, что она здесь, не ее вина.

– Я бы на твоем месте выкинула слово «вина» из своего лексикона, – посоветовала она серьезно. – Использование этого слова унизит Лайзу в собственных глазах, если ей придется их услышать. Вообще я бы не занималась этим совсем.

– Чем – этим? – не понял он.

– Прошлым, – пояснила Райли. – Какое Лайза имеет к нему отношение? Если хочешь, сделай тест на отцовство. Но тогда, если девочка окажется твоей дочерью, прими это как должное и исходи из этого.

Сэм не нуждался в тесте на отцовство. Как он уже говорил Макинтайр, у Андреа не было оснований лгать, а возраст малышки совпадает со временем их встречи. Лайза – его дочь. Он взглянул на напарницу:

– Ты будешь брать почасовую плату за полезные советы?

За иронией он прятал уязвленную гордость. Она понимала это. Ее ответ был столь же ироничный, как его вопрос:

– Поскольку ты мой напарник, первая сотня часов моих советов бесплатна.

Сэм чуть не заохал, когда представил, что будет слушать голос Макинтайр следующую сотню часов.

– Я лучше послежу за дорогой.

Уголки ее рта изогнулись.

– Я дам тебе знать, когда придет время выслушивать мои советы.

Сэм чувствовал, что время уже пришло. Но он не мог думать об этом сейчас, предвосхищать проблемы, которые возникнут в будущем. Перед ним стояла задача расследовать ограбление дома и по возможности поймать преступников.

Он повернул машину на ту улицу, где произошло ограбление. Объявил:

– Мы на месте.

– Я бы никогда не догадалась, – съязвила она.

В середине проезда перед домом внушительных размеров стояла полицейская машина, вынудив их припарковаться на обочине. Толпа любопытных зевак сдерживалась несколькими кóзлами, расставленными в определенном порядке. Даже если бы всего этого не было, ярко-желтая лента с магнитной записью поперек фасада здания являлась стопроцентным доказательством того, что здесь работает полиция.

Выбравшись из машины, Сэм покачал головой:

– Надо думать, люди, живущие в этом поселке, располагают самой совершенной системой безопасности.

Райли смотрела на это иначе:

– Наоборот, эти люди полагают, что находятся в безопасности из-за того, что живут в отдельном поселке. Со временем они вбухивают деньги, которых вполне достаточно, чтобы купить собственное маленькое европейское княжество, и полагают, что это защитит их от плохих парней. Они не понимают, что богачи, в представлении плохих парней, – это свора зануд, которые не окажут сопротивления в случае нападения.

– Полагаю, в известном смысле это верно, – допустил Сэм.

– Спасибо. – Райли восприняла его комментарий как комплимент и одарила Сэма ослепительной улыбкой, перед тем как направиться к парадной двери. Перед ней стоял полицейский с непроницаемым выражением лица, настоящий мускулистый контрольно-пропускной пункт. Он и не пытался освободить ей путь. Райли предъявила ему удостоверение и полицейский жетон.

Лицо смягчилось, когда полицейский перевел взгляд с удостоверения на лицо Райли.

– Новенькая? – спросил он. В его темно-карих глазах проснулся интерес.

– Только что начала работать в отделе, – уточнила она. – Первый полный рабочий день.

– Она со мной, – сообщил удивленному полицейскому Сэм, появившись позади нее.

Тот тотчас узнал его:

– Понятно, детектив Вьятт. Но тебе не стоит особенно беспокоиться, – сказал он. – Я только что имел дело с репортером, который пытался проникнуть внутрь здания под видом родственника.

– Чем же он себя выдал? – полюбопытствовала Райли.

Когда офицер улыбнулся, на его правой щеке появилась ямочка.

– Неправильно назвал фамилию жертв ограбления, – ответил он, обрадованный возможностью поговорить о происшествии.

– Продолжайте в том же духе, – ободрила Райли патрульного полицейского и последовала за Вьяттом в дом.

Вьятт глянул на нее через плечо:

– Зачем все это?

– Для добрых отношений, – объяснила Райли. – Я пообещала себе, что если стану детективом, то не забуду, откуда вышла, и не стану держаться заносчиво с обычными полицейскими. Предполагается, что мы в одной команде, верно?

Неужели она говорит всерьез? В академии он думал, что она более эгоистична.

– Если погрузить палец в чашку черного кофе, то станет ли он приторно сладким?

Райли уже твердо решила, что Сэм не выведет ее из равновесия, независимо от характера его высказываний.

– Не знаю. Может, когда-нибудь попробую опустить палец. Но что плохого в желании установить добрые отношения с людьми?

– Я не говорю, что это плохо, но…

Судя по выражению лица Райли, она больше не слушала его. Вместо этого осматривала место. Только одна площадка винтовой лестницы, имеющая два спуска к выходу, заняла бы более половины квартиры Сэма.

– Каково? – спросил он.

Райли не в первый раз находилась в доме стоимостью во многие миллионы долларов.

Она обходила вниманием великолепие дома, сосредоточившись вместо этого на хаосе.

– Дом выглядит так, будто пострадал от урагана.

– Так и было. Фактически от двух ураганов, – подтвердил Сэм, имея в виду то, что жертвы сообщали не об одном, а о двух грабителях. – Обычно воры переворачивают все в квартире вверх дном в поисках вещей, ценность которых оправдывает риск.

Райли кивнула в знак согласия, понимая, что в данном случае она – новичок, а Сэм – опытный оперативник. Это означало, что она должна следовать его указаниям и, скорее всего, выполнять его приказы – по крайней мере до некоторого времени.

– Что ты намерен предпринять? – спросила она.

В ответ на вопрос он удивленно поднял бровь:

– Заняться делом, наверное.

– Я имею в виду, намерен ли ты допросить мужа или жену?

Понимая, чего она хочет, он решил подразнить ее:

– Их следует разделить?

– Для допроса, – сказала она, четко выговаривая каждый слог и сдерживая раздражение.

– Почему бы не допросить их вместе? – поинтересовался он чуть покровительственным тоном. – В этом случае они не будут чувствовать, что их допрашивают.

– Я не намерена их допрашивать, – сообщила ему Райли. – Просто полагала, что можно сравнить их показания и оценить, где между ними нестыковки. Если беседовать с обоими супругами сразу, они будут контролировать друг друга.

Сэм смерил ее долгим взглядом, пытаясь догадаться, о чем она думает. Несмотря на его попытки умилостивить Райли, он видел, что она остается колючей. Быть может, заметила, что он упустил какую-нибудь деталь?

– Ты полагаешь, они имеют основания что-либо скрывать?

– Не знаю, но, возможно, жена хочет избавиться от мужа, а это так называемое «ограбление» дает ей возможность оплатить избавление. Или она узнала о его любовной связи на стороне и хочет свести с ним счеты путем запугивания. Опять же, он мог захотеть… что? – спросила наконец Райли, не в силах выдерживать его взгляда. У нее возникло ощущение, что она устроила для Вьятта утреннее развлечение.

– Работа в отделе убийств, несомненно, оставила на тебе отпечаток, не так ли?

– На мне остался отпечаток желания быть хорошим полицейским, – ответила она. – Ни одна версия не должна быть исключена.

Сэм прокрутил в голове ее предложение.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Я встречусь с мужем, ты – с женой. Или ты предпочитаешь беседовать с мужчиной?

– Нет, лучше первый вариант, – помотала она головой. – Госпожа Вильсон, видимо, будет чувствовать себя комфортнее, обсуждая то, что случилось, с женщиной, а не с тем, кто выглядит так, будто только что закончил фотосъемку для журнала «Джентльмен».

– Я мог бы сделать свой облик менее блестящим, если, по-твоему, это поможет.

– Кого теперь следует назвать язвой? – спросила она.

Сэм поднял вверх руки:

– Меня, конечно. А может, отложим беседы и дадим супружеской паре отдохнуть?

– Ты на самом деле думаешь, что они смогут заснуть после случившегося события?

«Происшествие сегодняшнего утра действительно выбило меня из колеи», – подумал Сэм, недовольный собой. Он лишился способности ясно мыслить.

– Думаю, нет, – ворчливо согласился он.

Один из офицеров полиции провел их в гостиную, где они обнаружили супругов в ночном облачении и напуганных ночным кошмаром. Они сидели на дорогом большом диване из желтой кожи, явно утратив желание или способность двигаться. Загнанные в ловушку в собственном доме, они, казалось, не замечали снующих вокруг следователей и полицейских.

По крайней мере, подумала Райли с облегчением, им не требуется медицинская помощь.

– Господин и госпожа Вильсон? – вежливо обратился Вьятт к супругам, застывшим в напряжении. Две пары испуганных темных глаз устремили на него свои взгляды. – Я – детектив Вьятт, а это моя напарница – детектив Макинтайр. Мы снимем с вас показания.

– Мы уже дали показания, – возразила госпожа Вильсон голосом, в котором смешались усталость и негодование.

– Мы знаем, – подтвердила Райли сочувственным тоном, опережая Вьятта. Она все свое внимание обратила на хозяина дома. Не надо было консультироваться с психиатром, чтобы понять, что он совершенно обескуражен происшествием. – Вы утомлены и озлоблены, хотите забыть о том, что случилось. Но для вас было бы лучше вернуться к ночным событиям снова. Может быть, в этот раз вы вспомните то, о чем не упомянули прежде.

Супруги переглянулись, словно хотели спросить друг у друга, что им делать дальше. Мужчина наклонил голову, еще не вполне уверенный, и произнес:

– Хорошо, если вы думаете, это поможет…

– Поможет, – заверила его Райли.

Роберт Вильсон протяжно вздохнул.

– Полагаю, мы сможем вытерпеть еще один допрос, – сказал он более решительно.

– Благодарим за сотрудничество, – произнес Вьятт с таким чувством, будто его слова запоздали. «Эта моя новая напарница, – подумал он, – такой живчик».

Глава 6

В последний момент, из-за того что хозяйка дома выглядела слишком расстроенной, Райли решила не разделять супружескую пару, как первоначально планировалось. Когда Вьятт попросил супруга пойти вместе с ним, она взяла напарника за руку и замотала головой.

Сбитый с толку, Вьятт понял сигнал. Его интересовало только, будет ли она менять свои решения постоянно.

Роберт Вильсон, все еще хмурясь, то ли на них, то ли на неопределенность обстановки, стал рассказывать о том, как происходило ограбление.

– Они вломились, когда мы спали…

Не в силах удержаться, его жена принялась излагать собственную версию событий.

– Мне показалось, что я слышу какой-то шум. Когда открыла глаза, они уже стояли над нами. С обеих сторон кровати, – проговорила она на одном дыхании и закрыла лицо дрожащими руками. Казалось, что она пытается сдержать рыдания. – Это было ужасно.

– Сколько их было? – спросил Сэм, переводя взгляд на госпожу Вильсон.

– Двое. – Ширли Вильсон выбросила это слово изо рта, словно не могла держать его там лишнюю секунду.

– Мы видели двоих, – уточнил ее муж, бросив на нее уничижительный взгляд. Глаза Ширли Вильсон расширились от страха.

Сэм снова переключил внимание на супруга:

– Вы думаете, их было больше?

Вильсон, казалось, потерял всякое терпение.

– Откуда мне знать! – воскликнул он.

– Нет, их было не больше двух, – сказала Ширли. – Я уверена.

– Ну да. Ты – эксперт, – мрачно проворчал Вильсон.

– Что было далее? – спросила Райли, стремясь привлечь внимание супругов к деталям происшествия и прекратить их бесполезные препирательства.

Райли было ясно, что Вильсон и его жена напуганы, и каждый по-своему. Кроме того, она была уверена, что Роберт Вильсон чувствовал себя несколько униженным в связи с тем, что не смог защитить дом и супругу. Это должно было удручать его, ущемлять его достоинство.

– Они вытащили нас из постели и связали, – проговорил Вильсон сквозь сжатые зубы, явно страдая оттого, что приходится вновь все переживать. – Затем они заклеили нам рот скотчем…

Ширли схватила Райли за запястье, чтобы привлечь к себе внимание детектива.

– Я думала, что задохнусь, – жалобно хныкала женщина дрожащим голосом.

– Но ведь ты не задохнулась? – осадил ее муж.

Неясно, был ли он раздражен тем, что она прервала его рассказ, или тем, что заостряла внимание на его неспособности прийти к ней на помощь.

– Не задохнулась, – откликнулась жена, уставившись в пол.

Как побитая собака, подумала Райли. Внутри нее поднялась волна возмущения. Она собиралась высказать несколько резких слов мужчине, когда заговорил Вьятт.

– Господин Вильсон, мы понимаем, что вы пережили много неприятного, но ведь то же пережила и ваша жена.

– Не нужно ее нервировать, – вмешался Сэм. Он говорил спокойно, но в его словах ощущалась внутренняя сила. – Передохните, и продолжим разговор.

– Может, дать вам попить воды? – предложила Райли женщине.

Ширли покачала головой, сцепив пальцы рук, которые лежали на коленях. Райли перевела взгляд с женщины на мужа.

– Вам? – предложила она менее участливо.

– Мне хотелось бы виски, – откликнулся Вильсон обескураженным тоном. Последовал его тяжелый вздох. – Нет, я в порядке, – поправился он.

– Что происходило дальше? – спросил его Сэм.

Вильсон, видимо, взял себя в руки:

– Они привязали нас к креслам, в которые усадили. Затем обчистили дом.

– Сколько времени они находились в доме? – спросила Райли.

Вильсон пожал плечами. Возможности засечь время не было.

– Не больше часа.

– Мне казалось, это длится бесконечно, – пожаловалась Ширли, вмешиваясь в разговор. – Закончив, они закрыли нам лица тряпками. – В ее голосе вновь зазвучали истерические нотки. – Я думала, они собираются нас убить…

– Они воспользовались хлороформом, – в свою очередь прервал Вильсон жену. Нельзя было не заметить отвращения в его голосе. – Лишили нас сознания, чтобы мы не могли им помешать.

– Как будто мы были на это способны, – пробормотала Ширли, прерывисто дыша. Ее слова нельзя было не услышать, поскольку они были произнесены достаточно громко.

Поднявшись со своего места, Вильсон имел такой вид, будто собирается вновь вступить в перепалку с женой. Сэм нажал руками на его плечи, вновь усаживая на диван.

– Вы расскажете это немного погодя консультанту по семейно-брачным отношениям, – сказал он жестко. – Сейчас же нас интересует подробный перечень всего, что пропало в доме.

– Я не знаю всего, что пропало, – отрывисто произнес Вильсон. – Это ведь большой дом, офицер…

– Детектив, – поправила его Райли, прежде чем это смог сделать Сэм.

– Кто бы он ни был. – Оскорбленный Вильсон проигнорировал различие в званиях. – Знаю только, что они похитили большую часть драгоценностей жены. – Это вновь стало поводом для его раздражения. – Я предупреждал, чтобы ты хранила их в банковском сейфе!

– Тогда мне пришлось бы ходить в банк, когда нужно было что-нибудь надеть, – пожаловалась Ширли. Судя по звучанию ее голоса, это была не первая ссора между ними. Она повернулась за поддержкой к Райли: – Какой смысл иметь драгоценности, если не носить их?

– Ну а сейчас ты можешь их носить? – язвительно спросил Вильсон. – Теперь они владеют драгоценностями! – воскликнул он с жаром.

Все это так знакомо, подумала Райли, хотя ее мать никогда не оправдывалась. Ради детей и в надежде избежать сцен она всегда позволяла отцу отводить душу. Райли претила семейная ссора.

– Чем дольше вы занимаетесь пикировкой, – сказала она, адресуясь к супружеской паре, – тем меньше у нас будет возможности хоть как-то возместить ущерб.

– Вы что, смеетесь над нами? – обратился к ней Вильсон. – Вы оба делаете вид, будто стараетесь, а сами работаете «для галочки».

Нам никогда не увидеть того, что унесли те двое, и вы прекрасно это знаете.

Сэм опередил ее с ответом.

– Так и будет, если вы продолжите тратить время на ссору и уклоняться от сотрудничества, – сказал он ледяным тоном.

Вильсон замолк.

– Вы можете вспомнить что-либо еще?

Когда на них безучастно взглянула Ширли, Райли конкретизировала:

– Кто-нибудь из них разговаривал с акцентом? Может, кто-нибудь совершил промах, назвал сообщника по имени?

– Они обращались друг к другу Смит и Джоунс, – сказала Ширли.

– Это псевдонимы! – в негодовании закричал на нее Вильсон.

Ширли взглянула на Райли, молчаливо обращаясь к ней за поддержкой.

Райли кивнула Вильсону в знак одобрения. Ее лицо выражало некоторую долю сочувствия.

– Весьма вероятно, – согласилась она. – Что-нибудь еще вы можете вспомнить? Вообще что-нибудь?

Явно обескураженная и удрученная, Ширли покачала головой. Затем ее глаза просветлели.

– Минутку, – оживилась она. – Чеснок. – И перевела взгляд от одного собеседника на другого: – Я помню чеснок.

– Чеснок? – повторил Сэм неопределенным тоном. Он переглянулся с напарницей.

– Что за чертовщину ты городишь? – сердито спросил Вильсон.

В этот раз Райли коснулась рукой плеча хозяина дома:

– Господин Вильсон, не заставляйте меня снова просить вас не унижать свою жену. – Она старалась оставаться спокойной. – Вы оба прошли через страшное испытание и уцелели. Это не всегда случается с жертвами ограбления, – подчеркнула она. Повернувшись к супруге, Райли сказала: – Теперь говорите, госпожа Вильсон.

– От одного из них разило чесноком, – сообщила она Райли, затем уточнила: – От того, кто привязывал меня. Кажется, он был моложе своего сообщника.

– Только потому, что его маскировочный шлем был не столь ветхий, как другой? – спросил Вильсон, высмеивая предположение жены.

– Потому что голос его владельца звучал моложе, – ответила она с вызовом, дернув головой.

Молодец дамочка! – подумала Райли, сохраняя преднамеренно безразличное выражение лица.

– Что-нибудь еще? – подбодрил супружескую пару Сэм, переводя взгляд с мужа на жену и обратно.

Не желая отставать, Вильсон повторил то, что уже говорил:

– Грабители были худощавыми и высокими. И они, кажется, хорошо ориентировались.

Это наводило на единственный возможный вывод.

– В последние шесть месяцев в дом заходили рабочие? – спросил Сэм.

Вильсон явно собрался сказать «нет», затем передумал, что-то вспомнив.

– Мы переделывали наши ванные комнаты. – В тот момент, когда эти слова слетели с его губ, Вильсон тяжело задышал. Он стал похож на буйвола, бьющего копытом землю, перед тем как ринуться в атаку. – Вы думаете, кто-то из рабочей бригады мог…

– Мы просто просчитываем все варианты, – прервала его Райли. – Если бы вы сообщили нам имена людей или бригаду, которую наняли для переделки ванных комнат, это было бы хорошим началом расследования.

– Конечно… сейчас… у меня есть папка в кабинете, – сказал Вильсон. – Вшивые твари, – выругался он и направился в холл.

– Мы не утверждаем, что они совершили преступление, – указал ему Сэм. Вильсон, видимо, не готов был что-либо воспринимать, пока его не приструнишь. – Но ведь нет следов взлома, насильственного проникновения в дом, поэтому, если вы не впустили их сами или не оставили окно на первом этаже открытым…

Вьятт осекся, ожидая протестов или признания небрежности. Некоторые люди еще двери оставляют незапертыми.

– Все было наглухо закрыто, – заверил Вильсон.

Поравнявшись с кабинетом, он вошел в него. Обстановка в этом помещении была такая же, как и в других. Вещи были разбросаны в результате поисков ценностей. Бормоча под нос угрозы в адрес грабителей, Вильсон пошел к своему столу и выдвинул один из ящиков. Несколько минут он потратил на поиски папки.

– Вот. – Он передал папку Сэму.

Вьятт обратил внимание на то, что папка была довольно пухлой. Ему не хотелось копаться в личных бумагах жертв.

– Достаточно будет одной визитки. – Он вернул папку Вильсону.

Теряя терпение, Вильсон с ворчаньем стал рыться в папке.

Между тем Райли, собираясь вручить свою визитку Ширли Вильсон, остановилась, поскольку обнаружила на карточке свой старый номер телефона в отделе борьбы с убийствами. Нужна другая карточка, подумала она. Расстроенная, она повернулась к Вьятту.

– У тебя есть карточка, Вьятт? – спросила она, протягивая руку.

Тот достал бумажник и передал ей. Райли, в свою очередь, передала карточку госпоже Вильсон.

– Если вы вспомните что-нибудь, что-нибудь вообще, – сказала она, – то, пожалуйста, позвоните нам в любое время. Днем или ночью. – Она указала на последнюю строчку надписей на карточке. – Вот телефон моего напарника.

– У вас нет своего номера телефона? – спросила Ширли. Она робко взглянула на Сэма, затем произнесла: – Я бы предпочла говорить с вами, если что-нибудь обнаружится.

– Наберите этот номер и попросите позвать меня, – ободрила ее Райли. – Мой напарник переключит разговор на меня, – заверила она женщину, затем добавила: – У меня еще нет карточки.

– А-а, – протянула Ширли, бросив быстрый взгляд на мужа, который все еще рылся в папке и дошел до предела своего терпения. – Я знаю, как это было. – Она понизила голос.

Райли не поняла, что именно женщина имела в виду, но сочла за лучшее не спрашивать.

– Вот, – объявил Вильсон, сунув визитку с посеребренной поверхностью Вьятту. – Вот их карточка.

Сэм пробежал по ней взглядом, прежде чем сунуть в карман.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Мы вернем ее вам.

– Лучше найдите наши вещи, – проворчал Вильсон.

Они оставались в доме еще несколько минут, осматривая другие комнаты и стараясь не мешать нескольким следователям, которые еще работали там, собирая улики.

После того как они покинули дом, Райли заметила, как Сэм покачивал головой на пути к машине.

– В чем дело? – спросила она, вызывая Сэма на разговор. Это было их дело, а не его одного. Если она его напарница, то ей необходимо знать, что он думает об этом.

Когда же Сэм заговорил, его слова не имели ничего общего с расследованием ограбления.

– Вот еще одна причина, почему я не женат, – сказал он.

Свара между супругами в доме была довольно неприятной, но не представляла собой нечто такое, чего Райли не видела бы прежде. Она потеряла счет случаям, когда благодарила мать за то, что та связала свою жизнь с Брайаном Кавано, вместо того чтобы оставаться жертвой домашних склок с предыдущим мужем. Правда, мать была женщиной-полицейским, обученной самозащите, но ведь и ее отец был полицейским и в конечном счете должен был по статусу доминировать.

– Не каждая супружеская пара ведет себя таким образом, – сказала она Вьятту, когда они подошли к машине.

– Не знаю. – Обстоятельства, рассуждал он, имеют свойство деградировать, и близкие отношения часто порождают неприязнь, а не удовлетворенность. – Бьюсь об заклад, эти двое, когда только поженились, вероятно, думали, что взошла их звезда и стала светить им обоим.

– По крайней мере, Вильсон уверен, что эта звезда светит ему, – не могла не удержаться от реплики Райли.

Она села в машину. Когда Вьятт сел за руль, напарница продолжила:

– Люди не слишком меняются. Милые черточки переходят в привычки раздражаться, но помимо этого… – Она замолчала и затем пожала плечами, размышляя о том, свидетелем чего только что была. – Наглец даже под другим названием остается наглецом.

Сэм рассмеялся, заводя машину:

– Полагаю, ты имеешь в виду господина Вильсона.

– Это был единственный наглец в помещении.

Вильсон не понравился и Сэму, но он считал этого человека жертвой обстоятельств.

– Его дом ограбили, и, чтобы придать ему мужества, мне пришлось задеть его самолюбие.

– Все же нельзя срывать свое дурное настроение на жене.

Нажав на педаль акселератора, Сэм проскочил на желтый свет светофора.

– Бесспорно.

Райли, устроившись удобнее, смотрела вперед. Ее переполняли воспоминания, как ни старалась гнать их прочь.

– Мой отец был таким же, – сказала она без предисловий, когда они во второй раз проскочили на желтый свет. Она ощущала на себе взгляд Сэма, но продолжала смотреть вперед. – Всегда искал повод затеять ссору. – Подобно человеку, приходящему в себя после транса, ее слова воспроизводились сами по себе, и она смотрела в сторону Вьятта, не зная, какой следует ждать от него реакции. Она не могла читать его мысли. Он был не из тех, кого бы она пригласила сыграть в покер. – Ладно, не будем об этом, – сухо заметила она.

Он уважал интимную сферу жизни напарницы, даже если она и вызывала у него любопытство.

– О чем? – спросил Сэм невинным тоном.

Они поняли друг друга. Райли кивнула и снова устремила взгляд вперед.

– Ладно.

– Ты хочешь сказать что-то еще, чтобы потом отказаться от своих слов? – спросил он.

– Нет. – Повернувшись на своем сиденье так, что ремень безопасности впился в ее плечо, она взглянула на Вьятта: – Но у меня действительно есть вопрос.

В этот раз ему пришлось остановиться. Достаточного времени, чтобы проскочить на желтый свет, не нашлось. Он нажал на тормоз и поймал ее взгляд.

– Валяй.

– Это ограбление действительно похоже на прежнее твое дело? У меня не было возможности изучить материалы, и, полагаю, ты мог бы коротко рассказать о нем.

Сэм кивнул. С этим проблем не было. Он не из тех людей, которые действуют в одиночку. Когда поделишься информацией, расследование порой движется быстрее.

– Не было никакого взлома. Обитатели дома спали, – начал он перечислять подробности прежнего дела. – В доме было четыре человека, а не просто супружеская пара, но в основном все происходило так же. Грабители связали их, затем использовали хлороформ с тем, чтобы ускользнуть, не опасаясь, что полиция будет вызвана немедленно. Чеснока не было, это – новая подробность, – сказал он, снова поставив ногу на педаль акселератора.

Райли кивнула:

– Ты мог бы вернуться к тем пострадавшим и расспросить их о чесноке?

– Зачем? – Он не мог себе представить, что дело обстоит так тривиально. – Грабитель, видимо, съел на обед блюдо, содержавшее чеснок. Даже если он употребляет такую пищу регулярно, это нам вряд ли пригодится для расследования.

– Да, но что, если это не связано с едой? – предположила Райли. Она заметила, что привлекла внимание Сэма, и продолжила: – Возможно, когда грабитель потеет, он пахнет чесноком. Я знала в начальной школе парнишку, у которого тоже была эта особенность, – сказала она, вспомнив о Джоеле Мэйфилде. – Ребята все время смеялись над ним. Хуже то, что чем больше над ним смеялись, тем сильнее проявлялся его недуг.

Этого парня никогда не выбирали и не привлекали к играм, он тоже ни с кем не общался, не входил ни в какие компании. Он всегда ходил в неудачниках и ненавидел людей, игнорирующих его.

– Что же с ним стало? – спросил Вьятт.

Она задумалась на мгновение, припоминая:

– Когда ему исполнилось десять лет, родители переехали в другое место. – После этого она ничего не слышала о Джоеле. Никто вообще не хотел поддерживать с ним контакты. – Сейчас он либо какой-нибудь миллионер, фанатично накапливающий богатство, чтобы доказать свое превосходство над парнями, которые его травили, либо серийный убийца.

Вьятт кивнул в знак согласия с ее заключением. Всегда существовали маргиналы, которые шокировали общество.

– Тешу себя надеждой, что он ушел в прошлое для общего блага.

– Да, – согласилась Райли. Затем, вспомнив что-то, посмотрела на часы. Вынула свой мобильник.

– Кому ты звонишь? – спросил он, повернув направо в конце очередного квартала.

Она не ответила. Уже прозвучал звонок на другом конце линии.

– Да, это я, Райли. Звоню, чтобы узнать, как дела. Ага. Ужас. Вы знаете, где меня найти в случае необходимости. Спасибо. Пока. – Выключив мобильник, она наклонилась чуть влево, чтобы сунуть его в карман. Взглянув на Сэма, она улыбнулась. – Между прочим, твоя дочь в порядке.

Его дочь.

Боже, он снова забыл о ней. Сколько должно пройти времени, чтобы он свыкся с мыслью о том, что у него есть дочь? Или что он стал родителем? Вьятт не мог ответить на этот вопрос.

– Моя дочь, – произнес он вслух. – Ты не представляешь, как странно это звучит.

– Вероятно, столь же странно, сколь для нее звучат слова о том, что у нее есть отец, – предположила она. – С одной только разницей: Лайза привыкнет к этому быстро. О тебе же этого нельзя сказать.

Сэм бросил на Райли быстрый взгляд, затем снова сделал правый поворот. Ему не хотелось играть столь характерную роль, даже если в том, что она сказала, была крупица правды.

– Ты выражаешься столь определенно, поскольку хорошо знаешь меня? – В конце концов, они не видели друг друга со времени учебы в академии.

– Не знаю, – призналась она. – Просто я считаю, что ты взрослый человек, в то время как она еще нет. Дети к такой ситуации лучше приспосабливаются. – Она огляделась. Местность показалась ей незнакомой. – Мы возвращаемся в участок?

– Нет.

Неужели он хочет заставить ее тащить из него ответ на этот вопрос.

– Тогда куда мы едем?

Ответ подтвердил ее опасения:

– Поскольку ты полагаешь, что хорошо знаешь меня, догадайся.

Райли покачала головой. Она не любила ребусов.

– Ты теряешь баллы, которые только что набрал.

– Что еще за баллы?

– Те, которые ты набрал, когда поддержал госпожу Вильсон, подвергшуюся оскорблениям мужа.

Сэм не считал это чем-то особенным. Видя, что внедорожник перед ним остановился, он в последнюю минуту пошел на обгон.

– Женщина много пережила и не должна была терпеть сверх того язвительные замечания мужа. – Он взглянул на нее искоса. – И за это я заслужил баллы?

– Да, только не кичись этим, – предупредила Райли. – А между прочим, мы едем встретиться с представителем строительной фирмы, указанной в визитке, верно?

Сэм рассмеялся:

– Дамочка заслуживает приз.

– Я просила тебя не называть меня дамочкой, – напомнила она. – Ты опять за свое.

Вьятт засмеялся. Пикироваться с ней ему понравилось.

– Меня ненадолго хватило, так?

– Так, – согласилась она. – Хватило ненадолго.

Вслед за ним рассмеялась и Райли, поскольку не могла сдерживаться. Может, партнерство с Вьяттом не так уж и плохо.

По крайней мере, на короткое время.

Глава 7

Поездка в строительную фирму оказалась бесполезной. Фирма располагалась на другом конце города в крохотном помещении, являвшемся частью одноэтажной промышленной постройки в виде лабиринта.

Владелец фирмы, оказывается, имел, как он утверждал, железное алиби на время грабежа. Он в это время занимался тем, что изменял жене, проводя время с любовницей, с которой встречался в последние десять месяцев. Поскольку Кальвин Ричмонд потратил около получаса на попытки убедить их, вместе и порознь, в необходимости использования его профессионального мастерства, почти час ушел на усилия выбить из него крупицы информации под угрозой доставки его в полицейский участок для допроса. Лишь тогда он наконец раскрыл свое алиби вместе с именем, адресом и номером телефона любовницы.

– Дело не в том, что мы вам не верим, – сказал Сэм, пряча в карман записку Ричмонда с данными, подтверждающими его алиби, – но нам необходимо все проверить. Вы же это понимаете. – Продолжая улыбаться, он спросил: – А как насчет ваших подчиненных?

Ричмонд заморгал, его темные брови сдвинулись в испуге.

– Каких подчиненных?

– Те, что работают на вас, – терпеливо пояснил Вьятт.

Ричмонд выдохнул порцию воздуха.

– Черт, если бы я знал, – пробурчал он.

– Где они? – спросил Сэм, отчетливо выговаривая каждое слово.

– Черт их знает, – повторил Ричмонд, в этот раз с некоторым вызовом.

Райли было не трудно понять, что он скрывает.

– Вы используете на работе нелегалов, не так ли?

– Я даю людям возможность заработать, – возразил Ричмонд, как бы предлагая: попробуй, докажи обратное.

– Но у тех, которые пользуются этой возможностью, есть имена? – не унималась Райли.

Ричмонд задвигал покатыми плечами вверх и вниз.

– Все они – мои добровольные помощники.

Вьятт переглянулся с ней.

– Иными словами, они исчезли? – спросил он.

Ричмонд позволил себе внести нотки раздражения в свой голос, словно был жертвой обстоятельств.

– Они исчезли, как это ни называй. Вы слышали?! – выкрикнул он, выражая свое негативное отношение к допросу. – Экономика переживает кризис. Люди не станут хорошо работать, если будут беспокоиться о платежах по кредитам. – Он немного сбавил тон. – Все затягивают пояса. Как раз сейчас я нахожусь вот на таком расстоянии от объявления банкротства. – Ричмонд подкрепил свои слова жестом, почти соединив большой и указательный пальцы.

Тем больше оснований предполагать, что этот человек стоял за ограблениями квартир.

– Вы производите впечатление крайне отчаявшегося человека, – заметила Райли, не отводя от него взгляда.

Ричмонд открыл рот, чтобы ответить, затем резко закрыл его.

В его голосе страх смешался с негодованием, подогреваемым уверенностью в своей правоте.

– Ну, я знаю, куда вы клоните. Вы ошибаетесь, – заявил он. – Может, я и в отчаянии, но не до такой степени, чтобы вламываться в чужие дома. Это уже уголовщина.

Вьятт подошел к Ричмонду с другой стороны. Теперь они с Райли взяли его в тиски.

– Итак, на вас работают люди без грин-карты и страхового полиса.

– Да, – нехотя признал Ричмонд. Его маленькие темные глазки бегали из стороны в сторону между двумя детективами, терзавшими его вопросами. – Но я не имею дела с реальными нелегалами.

Оставаться здесь дольше нет смысла, подумал Вьятт. Сделав два шага, он оказался у двери.

– Мы проверим ваше алиби, – пообещал он владельцу строительной фирмы.

Райли задержала взгляд на поверхности стола Ричмонда.

– И не пытайтесь звонить своей подружке, чтобы добиться подтверждения своего алиби.

Если вы так поступите, уверяю вас, мы узнаем об этом, – пригрозила она.

Они вышли из замкнутого помещения. Ричмонд провожал их, без сомнения, беспокойным взглядом.

Вьятт подождал, пока они не прошли парковку, прежде чем сказал:

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты имеешь обыкновение расстраивать парней?

Райли удовлетворенно улыбнулась.

– Может, раз или два, – призналась она, ожидая, когда Вьятт снимет блокировку дверей машины.

Затем они поехали к подружке Ричмонда.

Через тридцать минут, после разговора с Элен Старлинг, голос которой звучал так, словно она ежедневно дышала гелиево-кислородной смесью, они вернулись в машину Вьятта. Элен подтвердила алиби Ричмонда. Конечно, полагала Райли, поскольку оба грабителя были одеты в черное с головы до ног, женщина могла быть сообщницей Ричмонда. Даже если он невиновен, все же нельзя было исключать из числа подозреваемых его рабочих, которые переделывали ванные комнаты Вильсонов.

К настоящему времени они не продвинулись в своем расследовании ни на шаг. Сев на сиденье рядом с водителем, Райли ждала, когда напарник заведет двигатель, однако он медлил.

Она вопросительно посмотрела на Сэма, и тот сказал:

– Рабочее время кончилось.

Она глянула на свои часы:

– Верно.

Усталый и разочарованный, Вьятт подвигал плечами. Это не сняло с них напряжения.

– Не хочешь зайти в Мэлоун-бар чего-нибудь выпить?

Этот бар детективы Авроры облюбовали в качестве места отдыха. Он отличался семейным уютом, правда, чуть более эмоциональным.

– Я бы не против, – призналась она. – Но у тебя ребенок. – По выражению глаз Вьятта она заметила, что снова растревожила его память. – Опять забыл об этом?

Отрицать не было смысла. Он раздраженно вздохнул.

– Сегодня я уже третий раз должен тянуть лямку родителя, не так ли?

Сочувствия он ожидал или согласия, Райли не знала. Она могла только подозревать, что творилось у него в душе.

– Это только первый день, Вьятт. Расслабься немного. Тебе полегчает, – заверила она и попросила: – Высади меня у полицейского участка, чтобы я могла сесть в свою машину. Сегодня я закончу работу с бумагами, ты же сможешь взять дочурку.

– Ты не поедешь со мной? – спросил он тоном, который не был столь властным, как тот, каким он допрашивал Ричмонда.

– Я не нужна тебе для того, чтобы ты забрал свою дочь. Бренда знает, как ты выглядишь.

– Бренда меня не волнует. – Он нуждался в поддержке Райли. Он добивался этой поддержки так, словно ожидал опасности.

Райли с удивлением взглянула на него:

– Ты как будто боишься?

Он мог бы блефовать, делать вид, что не понимает, о чем она говорит. Но Сэм не видел смысла в притворстве.

– Так и есть, – признался он.

– Она всего лишь маленькая девчушка, – напомнила Райли более ласковым тоном от прилива сочувствия. Она вспомнила, что Сэм просил ее помощи еще тогда, когда утром они покидали Лайзу и Бренду. Вид Сэма заставил ее рассмеяться. – Может, мне следует взять напрокат для тебя «Скорбного Джонса»? – предложила она тоном привереды.

Он завел машину, не улавливая смысла ее слов.

– Что?

– Это старый фильм с Бобом Хоупом, который мы с мамой когда-то смотрели, – пояснила она. Затем изложила вкратце нехитрый сюжет: – Игрок оставляет букмекеру маленькую девочку в качестве маркера вместо выплаты денег. Он обещает вернуться за ней вскоре. Однако с ним что-то случается, и он не приходит. Скорбный Джонс – скряга-холостяк, который никогда не общался с молодыми людьми, не достигшими восемнадцатилетнего возраста. Ему остается решать, что делать с девочкой, пока не вернется ее отец.

Он смотрел на нее как на умалишенную.

– Ты смеешься надо мной.

Райли качнула головой назад, затем вперед, ее прямые светлые волосы слегка приподнялись в такт движению.

– В начале пятидесятых годов все было гораздо проще. Хотя, возможно, действие фильма происходило в сороковых годах, – сказала она. – Помню только, что у фильма счастливый конец.

Действительно ли это было кино? Видел ли кто-либо этот фильм? Видела ли она?

– Где ты взяла эту историю?

– Говорю же тебе, моя мама показывала мне эту картину по телеканалу, где демонстрируются классические фильмы, – ответила Райли, будто обороняясь. Выпрямившись, она взглянула на Вьятта, и ее желание защищаться пропало. – Все будет хорошо, – ободрила она его.

– Было бы лучше, если бы ты пошла со мной, – настаивал он. – Ты нравишься Лайзе. Ей будет комфортнее, если и ты будешь присутствовать.

Как раз в это время Райли вспомнила, что обещала Лайзе прийти снова. Не в ее правилах было отказывать ребенку.

– Ты ведешь нечестную игру, – упрекнула она Сэма.

– Не спорю, – с готовностью согласился он, немного увеличив скорость в связи с тем, что полоса освободилась от машин. – Я веду свою игру так, чтобы получить от тебя согласие.

Райли радовалась тому, что никто сейчас не мог их подслушать, поскольку вне контекста его слова могли быть неправильно истолкованы, как весьма многозначительные. Так и рождаются слухи.

– Хорошо, – смягчилась она, – но тебе придется завтра делать доклад самому.

– Заметано.

– Все же нам придется остановиться у полицейского участка, – продолжила она, – чтобы я могла забрать свою машину.

Мина скептицизма промелькнула на его лице. Райли поняла его правильно.

– Ты мне не веришь? – Она не утруждала себя ожиданием его ответа. – Думаешь о ком-то?

Он думал об Андреа. И о своей матери.

– Да. – Это единственное слово он выдавил из себя так, будто оно закупорило его легкие и мешало дышать.

Райли разглядывала Сэма. Она обнаружила нечто невероятное. Ей не составляло труда представить, что он рвет отношения с женщиной или то, что можно назвать началом таких отношений. Но не могла представить женщину, неожиданно заявляющую, что уходит от него. Более того, не могла вообразить женщину, оставляющую его тайком. Этот мужчина был умопомрачительно хорош. И все же, по его собственному признанию, мать Лайзы бросила его.

– О ком? – спросила она.

Лицо Вьятта помрачнело.

– Об этом не говорят.

Обычно Райли отступала, не мешая людям хранить секреты. Но в данном случае она была вовлечена в его жизнь. Ей нужно было знать.

– Итак, кто бросил тебя? – Когда он не ответил, она спросила: – Мать Лайзы?

Ведя машину, он глядел сквозь лобовое стекло на дорогу.

– Я уже рассказывал тебе об этом.

Райли изучала его резко очерченный профиль.

– Но это не та, о ком ты думаешь, так?

Она вцепилась в него, как бульдог. Или питбультерьер.

– Не лучше ли тебе потратить свои силы во благо, чем во зло, Макинтайр?

– Во все времена, – начала она бесстрастно, потом перешла на сарказм, – зло привлекало больше. – Она решила позволить ему пока не раскрывать своего секрета. – Ладно, мы зря тратим время. Давай отложим этот разговор. Но если ты думаешь, что отделался, то ошибаешься, – предупредила она. – Ты задолжал мне ответ. – В ее голосе не было желания спорить.

Все, что сейчас занимало Сэма, это была ее поддержка. Поскольку Райли согласилась ее оказать, он мог делать вид, что уступает ее требованиям.

– О’кей.

– И я собираюсь получить свое. – Райли вздохнула. – Серьезно говорю, Вьятт.

Сэм искоса бросил на нее взгляд:

– Мне никогда не приходило в голову, что ты не серьезна.

– Ты знаешь, конечно, что должен освободиться от работы хотя бы на часть завтрашнего дня, не так ли? – сказала она, когда они подъезжали к полицейскому участку.

– Зачем?

Несмотря на свою образованность, он выглядел совершенным младенцем, когда дело касалось ответственности за собственную дочь.

– Потому что Лайза достигла школьного возраста и тебе нужно отправить ее учиться. И чем скорее, тем лучше.

– Девочка – совершенная душка, – сказала им Бренда, когда они приехали забирать Лайзу. – В отличие от моих детей, – добавила она, придав своему взгляду возможно большую строгость. Оказалось, ее дети могли быть смирными не более десяти минут. – Если вам понадобится присмотреть за ней, – обратилась Бренда к Сэму, – просто позвоните мне.

– А что ты скажешь о постоянном присмотре за ней? – спросила Райли. – Каждый день после школы.

Бренда ответила именно так, как ожидала Райли:

– Конечно, нет проблем. В какую школу она будет ходить?

Сэм собирался сказать, что нужно подыскать соответствующую школу, когда неожиданно заговорила Лайза:

– В школу Святой Терезы.

Трое взрослых переглянулись.

– Я займусь этим, – вызвалась Райли, обращаясь к Вьятту.

Через мгновение потребность в этом отпала, так как Лайза пролепетала адрес. Оказалось, что девочка назвала местную школу, расположенную на расстоянии чуть меньше двух миль от квартиры Сэма. Это означало, что дочь, о существовании которой он не знал, все время находилась совсем близко к нему. Мир очень-очень тесен, заключил Вьятт.

Райли провела рукой по волосам Лайзы.

– По крайней мере, не будет трудностей с быстрой записью ее в школу, – заметила она. – Одной проблемой меньше.

– И еще тысяча осталась, – пробормотал Сэм.

К его удивлению, Лайза повернулась и взглянула на него снизу вверх.

– Тысячи проблем не будет, – убежденно сказала она.

Райли обняла девочку за плечи:

– Ты совершенно права. Твой папа склонен преувеличивать. Запись в школу позволит ему сосредоточиться на другом.

– На чем сосредоточиться?

– На том, что важно. – Райли взглянула на Вьятта. – Верно, «папа»? – подчеркнуто спросила она, показывая всем своим видом, что ждет согласия.

Чувствуя себя несколько подавленным, Сэм потерял нить разговора. Он счел, что лучше всего пожать плечами и согласиться.

– Если ты так говоришь, должно быть, верно.

Перед уходом он остановился, чтобы попрощаться со сводной сестрой Райли.

– Очень вам признателен за участие в судьбе Лайзы. – Он вынул бумажник, раскрыл, вынул все содержавшиеся в нем банкноты. – Послушайте, я полный профан в такого рода делах. Сколько стоит присмотр за детьми?

Бренда замотала головой, отталкивая его руку.

– Уберите деньги, детектив. Поговорим об этом в другое время, – обнадежила она его. И перед тем как захлопнуть дверь, подмигнула.

Такая реакция несколько удивила Сэма. Он убрал деньги обратно в бумажник и сунул его в задний карман брюк.

– Твоя сводная сестра подмигнула мне только что, – сообщил он Райли, ускорив шаг, чтобы поравняться с ней.

Они дошли до обочины тротуара, где были припаркованы их машины.

– Таким образом Бренда всего лишь показывает, что ты ей понравился. – Райли стала понемногу привыкать к мысли о том, что он привлекателен, но не желала признаваться себе в этом. Она открыла дверцу своей машины со стороны водителя и бросила сумочку на пассажирское место. – Она всего лишь одна из миллиона женщин.

Лайза подбежала к ней:

– Можно я поеду с вами?

Не облегчение ли Райли заметила в глазах Вьятта? Видимо, он не ожидал, что когда-нибудь будет ехать с малышкой. Разговоры с шестилетней девочкой, очевидно, для него затруднительны, подумала она. Все же ему придется научиться этому. Он остался единственным родителем Лайзы.

– Разве ты не хочешь прокатиться с папой? – спросила Райли, соблюдая по возможности такт.

Лайза не поняла намека. Подобно большинству детей ее возраста, она была воплощением искренности.

– Нет, я хочу ехать с вами, – тихонько настаивала она.

Ладно, по крайней мере, она не закатит истерики, подумала Райли.

Она бросила взгляд над головой ребенка на Вьятта, тот, казалось, почувствовал облегчение. Лайза же смотрела на нее умоляющим взглядом.

Райли сдалась:

– Хорошо, едем со мной.

Это Лайза и хотела услышать. Девочка пулей понеслась к пассажирской дверце, потянула за ручку.

Райли сняла блокировку с подлокотника водительского сиденья. В унисон с этим мгновенно освободились от блокировки другие дверцы.

– Тебе придется, милая, ехать на заднем сиденье, – ласково произнесла Райли, затем повернулась к напарнику. Она забыла об этом, когда они ехали сюда. – У нее есть детское автокресло? – Может, Лайзе и шесть лет, но она мала и определенно имеет ограничение по весу.

Вьятт стал говорить, что не знает, но вмешалась Лайза:

– У меня оно есть. Дома. – Девочка выглядела опечаленной.

Райли отреагировала на то, что сказала Лайза:

– Милая, если детское автокресло было в машине мамы, боюсь, оно пропало, – и, подводя черту под этой темой, добавила: – Нам придется купить другое.

Лайза покачала головой:

– У мамы было еще одно для меня. Оно было в спальне. В моем доме. Тетя Кэрол принесла с собой не все, когда привела меня. – Ее слова сопровождали короткие прерывистые вздохи. – Она просто хотела, чтобы я начала привыкать к вам, – пояснила она, глядя на Вьятта.

– Я схожу повидать тетю Кэрол и попрошу у нее ключ от квартиры твоей мамы, чтобы забрать остальные твои вещи, – пообещал он.

Едва он закончил говорить, как Лайза полезла в крохотную сумочку, которую носила с собой, и достала из нее ключ.

– Теперь порядок? – спросила она с невинным видом.

Вьятт взял ключ.

– Это ключ от твоей квартиры? – спросил он недоверчиво.

– Да, потому я и отдала его вам, – ответила она, словно не понимая, о чем идет речь.

Он вспомнил, что был гораздо старше, когда отец доверил ему ключ от дома.

– Не слишком ли ты мала, чтобы владеть собственным ключом?

– Не слишком, – ответила девочка уверенно.

Райли не переставала удивляться.

– С тобой невозможно спорить, – сказала она. Возможно, владелец дома уже пытается сдать эту квартиру. – Почему бы тебе не поехать туда и не взять вещи Лайзы? Пока ты займешься этим, я отвезу Лайзу к тебе домой. – Она перевела взгляд на малышку:

– Как насчет пиццы на ужин?

– Никаких колбас, – откликнулась Лайза. – Я не употребляю мяса.

– Маленькая вегетарианка, – восхитилась Райли. – Ладно, никаких колбас для тебя, – согласилась она.

Вьятт чувствовал себя ущемленным. Его первым ощущением от предложения Макинтайр было облегчение. Но оно скоро прошло. Это не ее проблема, а его, и именно ему придется решать ее рано или поздно.

– Ты не против? – спросил он.

– Если бы я была против, – сказала Райли, – то не делала бы такого предложения. Я не склонна к самоистязанию. – И она протянула к нему руку. – Теперь дай мне ключ от твоей квартиры. Мои методы взлома и проникновения в чужие квартиры немного устарели.

Сэм снял с цепочки ключ от квартиры и передал ей.

– Я в долгу перед тобой.

Райли улыбнулась, и он поймал себя на мысли, что она обладает способностью светиться улыбкой.

– Да, – сказала она.

Через минуту она села в машину и поехала.

Глава 8

Сэм вернулся домой почти через два часа. Он затруднялся решить, какие именно вещи Лайзы взять и какие оставить. У него не было никакого представления о том, что маленькие девочки считают необходимым для себя. Две коробки, которые девочка привезла с собой, содержали одежды более чем достаточно. Но даже он знал, что маленькие девочки – пусть и не по годам развитые – живут не одной одеждой. Поэтому, когда он наткнулся на потрепанного плюшевого медвежонка под кроватью, подобрал эту мягкую игрушку, выбил из нее пыль и сунул в автокресло Лайзы одной из тех вещей, которые он намеревался увезти с собой с самого начала.

Сэм ходил по квартире не в одиночку. Владелица дома увидела, как он отпирает дверь квартиры Андреа. Поскольку она его не видела прежде, но знала обстоятельства, связанные с последним квартиросъемщиком, а также из-за невероятного любопытства, почтенная особа взяла на себя расследование причин появления неизвестного посетителя.

Заговорив с молодым человеком, когда он входил в дверь, Мэвис Паттерсон быстро сменила подозрения на сочувствие, когда обнаружила, что посетитель взял под свою опеку Лайзу и пришел забрать ее вещи.

Ставшая вдовой более десяти лет назад, грузная женщина настояла на том, чтобы помочь. Она даже принесла из конторы несколько коробок, чтобы упаковать вещи, и вызвалась донести кое-что к его машине.

С видом знатока она наблюдала за тем, как он отбирает вещи.

– Я смотрю на здешних жильцов как на одну семью, – говорила Сэму госпожа Паттерсон, следуя за ним по пятам, когда он совершал последнюю ходку от квартиры до машины. – Без некоторых членов семьи можно обойтись, – продолжала она, – но Андреа был особенным. Всегда находила доброе слово для человека в конце разговора, – похвалила Мэвис мать Лайзы. – Забот у нее было выше крыши. – Затем она сменила тему: – Она, конечно, гордилась своей малышкой. Очень сообразительная девочка. Умнее многих из тех, что здесь живут, – сказала Мэвис доверительным тоном, понизив голос. – Если вам что-нибудь нужно, дайте мне знать, – произнесла она торжественно. – И даже в конце месяца. В это время операции по аренде прекращаются, – наставляла она его, – но я остаюсь на месте. – Она похлопала Сэма по руке, когда он загрузил последнюю коробку в багажник. – Скажите Лайзе, что госпожа Паттерсон передает ей привет.

– Обязательно скажу, – пообещал Вьятт.

Госпожа Паттерсон наблюдала со стороны, как он вывел машину с крытой парковки, а затем поехал дальше. Она махала рукой, пока он не скрылся из вида.

Выезжая из жилого комплекса, Сэм гадал, сможет ли он немного отсрочить время своего возвращения домой.

Через мгновение в нем стало нарастать раздражение против самого себя. Когда же он стал трусом? Черт, он усмирял вооруженных преступников. Почему же прибытие в его дом дочери вызвало вдруг холодок оцепенения на его спине?

Его дочь.

Это слово пока не звучало для него должным образом. Привыкание к тому, что у него есть ребенок, о котором следует заботиться, еще займет некоторое время. Чертовски много времени.

Ведя машину, он взглянул на часы. Проклятие, Райли не обрадуется его долгому отсутствию. Он понимал ее.

Но как раз это ему было нужно. Видеть двух женщин, а не одну.

Он полагал, что могло быть хуже. Могло быть три женщины.

* * *

Сэм подошел к входной двери своей квартиры на первом этаже и сунул руку в карман. Только тогда он осознал, что не сможет открыть ее. У него не было ключа.

Подавив вздох, Сэм понял, что должен постучаться в собственную дверь, чтобы войти. И все это, чтобы просто оказаться в своей квартире.

Он постучал. Несколько минут подождал. За дверью не было слышно звуков, свидетельствующих о пребывании людей. Никто явно не собирался открывать дверь. Неужели Райли куда-нибудь пошла с Лайзой?

Напрашивались разные сценарии событий. И в этом состоит отцовство? В том, что в голову заползают разные опасения?

Сэм поднял было руку, чтобы постучать снова, когда дверь наконец открылась.

Райли устало улыбнулась.

– Я думала, что ты заблудился, – сказала она, раскрывая дверь шире, чтобы он прошел внутрь.

– Я не сразу определился с тем, что ей надо, – пробормотал он, ставя коробку, которую нес, на диван.

Обернувшись, чтобы продолжить объяснения, Сэм увидел кухню и стол. Коробка пиццы, дно которой было пропитано оливковым маслом, занимала почти половину стола. Осталось более половины пиццы. Но это была не та ароматная пицца, которая влекла его к себе, раздражая слюнные железы.

– Ты взял автокресло? – спросила Райли.

– Да, оно в машине, – ответил он резко, затем сказал про себя, что не имеет права раздражаться в ее присутствии. Райли оказывала ему услугу, по-другому к ней относиться нельзя. – Я чуть не забыл… – продолжил он. – Когда собрался войти в квартиру Андреа, пришла владелица дома проверить, что я делаю, может, убедиться в том, что не пытаюсь вломиться в пустую квартиру. – Затем он вздохнул. – Когда она узнала, что я отец Лайзы, не могла сдержать поток слов.

Уголки рта Райли изогнулись в удивлении.

– Значит, ты опоздал потому, что не мог определить, что взять с собой, и потому, что владелица дома слишком много разговаривала?

– Что-то в этом роде, – проворчал он.

– И пока ты где-то слонялся, мысли о Лайзе не поторопили тебя вернуться домой? – сказала Райли.

Его возмутили ее предположения – пусть в них и имелась изрядная доля правды.

– Ты что, репетируешь прием у психиатра отдела?

– События ошеломили тебя. Потому ты и нервничаешь. Вот почему я вызвалась побыть с ней.

Сэм огляделся:

– Где, между прочим, Лайза?

– В гостиной. Спит. – Райли посчитала излишним добавлять, что понадобилось рассказать Лайзе две сказки, чтобы девочка стала клевать носом и наконец заснула. – Испытание вымотало бедняжку.

– Она в этом не одинока, – процедил Сэм сквозь зубы.

Сунув руки в карманы, он нетерпеливо прохаживался по гостиной. Он чувствовал себя припертым к стенке, и это ему не нравилось.

– Что мне делать с ней? – спросил он без надежды в голосе, понизив его, когда повернулся к Райли.

– Любить ее, – просто ответила она. – Ты знаешь, что это твоя дочь. Не ошибешься, если будешь ее любить, – заверила она его и добавила: – У меня, моих братьев и сестры было суровое детство. Но при всем этом мы знали, что мать любит нас всем сердцем. – Отец тоже любил их по-своему, но это не оправдывает его поведения в отношении детей и матери. – В конце концов эта любовь помогла нам многое пережить. Она действительно смягчила горечь от тех неприятностей, через которые мы прошли. Любовь – сильное и необходимое чувство.

Райли казалось, что она проняла его. Сэм вздохнул.

– Она обо мне что-нибудь говорила? – Вопрос прозвучал неубедительно. Сэм не был уверен, что нуждается в ответе.

Райли кивнула:

– Она говорила кое-что о тебе.

В нем проснулось любопытство.

– И что же она говорила?

Перед тем как прозвучал ответ, глаза Райли повеселели, создавая вокруг нее теплую ауру, которая поразительным образом передавалась ему.

– Лайза говорила, что ты хорошо выглядишь и она понимает, почему ее мама «запала» на тебя. Судя по ее словам, она имела в виду именно это, – засмеялась Райли. – Эта твоя малышка очень сообразительна. Она еще поставит тебя на уши.

Ему не хотелось иметь ребенка, который поставит его на уши, будет постоянно держать его в психологическом напряжении.

– Это как раз то, что отнимает мои силы на работе, – сказал он Райли. – Когда я прихожу домой, то хочу больше всего пустить все побоку и расслабиться.

– Дети тоже в состоянии это делать, – заверила его Райли, прибавив: – Девочка не собирается требовать морального поощрения от агента 24/7.

У Сэма все еще оставались сомнения. Он провел рукой по волосам с ощущением, будто пробирается через зыбучие пески.

– Я должен это переварить.

– Больше веры в себя, Вьятт. Каждый новоиспеченный папа полагает вначале, что его ждет полная катастрофа. Пока все для тебя ново. – Разве об этом уже не говорилось? Ей казалось, что Вьятт нуждался в том, чтобы вновь услышать пройденное. И возможно, еще раз как следует вникнуть. – Ты привыкнешь.

Сэм искренне сомневался в этом. Одного желания мало, не каждый человек – мужчина или женщина – подойдет на роль родителя.

– Я даже не помню, когда был ребенком, не говоря уже о знании того, как обращаться с ним или строить отношения.

– Навык формирует мастера, – ободрила его Райли. – Кроме того, эта девочка взрослее, чем некоторые известные мне люди. С ней тебе будет легче, чем с заурядным ребенком. – Райли похлопала его по плечу. – В будущем году в это же время ты будешь сожалеть, что вел такие речи и обнаружил свою слабость. – Она заметила в его глазах некоторое недоверие и улыбнулась. – Поверь, я знаю. Я выросла с двумя мини-мачо. Между прочим, – добавила она шепотом, – ничего дурного нет в том, чтобы иметь безобидную слабость.

Сэм все еще качал головой.

– Не та ситуация, в которую я хотел бы попасть.

– Это не всегда легко, Вьятт. Иногда обстоятельства диктуют свои условия. – Она вспомнила, какие эмоции переполняли ее, когда она смотрела на бездыханное тело своего бывшего напарника.

В этот момент она осознала, что ни разу в течение дня не подумала о Диего, с тех пор как зашла в квартиру Вьятта и обнаружила причину его отсутствия в полицейском участке.

Эта мысль заставила ее пережить как вину, так и надежду. Может, она наконец преодолела самое худшее. Может, если повезет, вернется на белый свет из всепоглощающей тьмы.

Оптимизм вернулся к ней без помощи психиатра, с которым хотел свести ее Брайан. Первое, что она сделает, это поговорит с Брайаном о целесообразности его решения направить ее к психиатру. Она увидела свет в конце тоннеля без этого.

Сделав глубокий жизнеутверждающий вдох, она взглянула на напарника и спросила:

– Голоден?

Вопрос застал его врасплох и потребовал от него секундного раздумья. Он сразу почувствовал, как у него в желудке скребут кошки.

– Да, – ответил он. – Полагаю, что да.

– Отлично, тогда угощайся, – пригласила она его, указывая на остаток пиццы. – Я потому и заказала большую.

– Перво-наперво – долг. – Перед тем как сесть за еду, он полез в карман за бумажником. – Сколько я тебе должен?

– Ничего – по крайней мере, в денежном смысле, – сказала она со смешинками в глазах. Когда он все-таки вытащил несколько банкнотов, она отмахнулась от них. – Не беспокойся, я в состоянии потратиться на пиццу. Кроме того, тебе не нужно проявлять галантность в этом отношении. Мы ведь не на свидании.

– Не на свидании? – машинально повторил он.

Когда Сэм услышал это слово, в его сознании всплыли далекие смутные ассоциации. Когда он и Райли учились в академии, они встречались несколько раз, но вокруг всегда были другие салаги. Им не удавалось остаться один на один.

– Да, не на свидании, – подтвердила Райли, все больше забавляясь. Мысль о свидании с ней явно его смущала. – Если мы когда-нибудь решимся на свидание, я позволю тебе платить за себя, – пообещала она.

Он просто кивнул, стремясь расположить в правильной перспективе все свои впечатления, включая мириады ощущений. Однако не мог сосредоточиться.

– Послушай, что же будет завтра…

– Завтра ты отведешь Лайзу в школу, представишься ее учителям в качестве отца. Держись по возможности естественней. Я постараюсь прикрыть тебя перед Баркером, хотя не уверена в успехе, – призналась она.

Райли не могла определить, был ли Баркер приличным парнем, склонным побрюзжать, или идиотом, который любит демонстрировать свою власть. Она считала, что еще не настало время для окончательных выводов.

– Мы можем заключить сделку, – предложил Вьятт, взяв кусок пиццы и положив его на бумажную тарелку. – Ты завтра отведешь Лайзу в школу, а я прикрою тебя от лейтенанта.

Райли покачала головой:

– Так не пойдет. Тебе нужно наладить отношения с дочерью, а мне показать Баркеру, что он не сможет меня запугать. – Она надеялась, что лейтенант предпочитает людей, которые не склонны поддаваться испугу, и не считает их угрозой своему авторитету.

– Он огорчился бы, если бы услышал твои слова, – сказал Сэм с приглушенным смехом. – Он предпочитает вселять в людей страх Божий.

– Бог может внушить такой страх, – согласилась Райли. – Но Баркер – никогда, – добавила она, наблюдая, как Сэм отправляет в рот приличный кусок пиццы. – Между прочим, я просмотрела весь буфет, но нашла лишь бумажные тарелки.

Прежде чем ответить, Сэм вновь откусил изрядный кусок пиццы.

– Мне так удобно. Заканчивая еду, я просто выбрасываю их. Меня не устраивает, когда в мойке громоздится гора немытых тарелок.

– Тогда не позволяй им громоздиться, – просто посоветовала она. – Тарелки нужны тебе, Вьятт. Раз у тебя есть дочь, значит, тебе нужны тарелки. – Поскольку он бросил в ее сторону скептический взгляд, Райли добавила: – Детям требуется ощущение стабильности.

Он не стал спорить с этим, лишь ее аргументация показалась ему несколько странной.

– И обладание тарелками дает такое ощущение?

– Для новичков, – сказала она доверительным тоном. – Бумажные тарелки предназначены для временного пользования, настоящие тарелки – нет. Они как бы говорят: «Мы не сойдем с места». – Райли улыбнулась. – Я дам тебе много советов за время нашего сотрудничества.

Положим, она женщина, но это вовсе не значит, что она опытнее его в таких вопросах.

– У тебя есть дети?

– Нет. – Она понимала, куда он клонит, или полагала, что понимает. – Я не была замужем.

– Не надо состоять в браке, чтобы иметь ребенка, – напомнил он ей. – Кажется, я живое свидетельство этому. Но если у тебя нет детей, то что побуждает тебя считать себя экспертом в этих вопросах?

Райли не поняла, хочет ли Вьятт поспорить или просто проявляет любопытство. Вероятно, он сильно подавлен неожиданным поворотом событий в своей жизни, поэтому она позволила ему сомневаться.

– Лишь одно. – Она широко улыбнулась. – Просто я мастер на все руки.

– Верно. Мне следовало бы это понять. – Он знал ее достаточно хорошо, чтобы сообразить, что она шутит. – Послушай, Макинтайр, – окликнул он ее, когда Райли отправилась в гостиную и взяла с дивана свой кошелек.

На пути к входной двери она остановилась и взглянула на него через плечо:

– Да?

Оттолкнув от стола стул, Сэм поднялся и подошел к ней.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он ее, – спасибо за все.

Райли пожала плечами в знак того, что не придает своим заслугам большого значения, хотя отметила, что его благодарность ей приятна.

– Напарники не могут поступать иначе.

Сэма вдруг повлекло к ней с ошеломляющей силой. Она стояла так близко, что он ощущал ее дыхание. Может, из чувства благодарности, может, под воздействием инстинктивного порыва в нем возникло желание поцеловать ее.

Однако здравый смысл возобладал и удержал его.

– До завтра.

Райли абсолютно не представляла себе, почему ее тело охватил внезапный жар, почему ей показалось, что пространство между ни ми сократилось, хотя ни один из них не двинулся с места. Она решила, что ей нужно охладиться на свежем воздухе.

Немедленно.

– До завтра, – отозвалась Райли. Лицом к нему она отступила назад и открыла дверь. В следующее мгновение она обратилась в бегство. Честно говоря, ее уход нельзя было назвать иначе.

Ему показалось, что шум доносился откуда-то снаружи.

Мгновением раньше он спал, но звук пробивался сквозь тьму в его спальню, все больше настораживая его по мере того, как он старался угадать его источник.

Что это?

Приподнявшись на локтях, Сэм поднял голову и прислушался. Его квартира располагалась не так далеко от общественного бассейна. Кажется, кто-то закатывал там вечеринки. Они продолжались до ночи и становились шумнее с каждым часом. В эти теплые октябрьские ночи многим людям хотелось освежиться купанием в бассейне.

Но в данном случае шум не был похож на тот, что исходит от веселой вечеринки. Он больше напоминал плач. Детский плач.

И звук доносился не снаружи, а изнутри квартиры.

Сэм вытянулся в струнку.

Лайза.

Он двинулся к месту, где она лежала, до того, как его рассудок заработал в полную силу. До того, как его желание отстраниться от отцовства удержало его в своей комнате в надежде, что она выйдет сама.

Он мог распахнуть дверь гостиной, но боялся, что испугает ее, поэтому постучался. Реакции на стук не было, даже после того, как он постучался еще раз. Однако он слышал плач.

– Будь что будет, – пробормотал Сэм под нос. Повернув ручку, он приоткрыл дверь гостиной.

Лайза была на месте, белокурая, похожая на привидение, утопавшая в двуспальной кровати.

Инстинктивно у него возникло желание тихонько вернуться в свою комнату. Но в следующее мгновение Сэм отбросил эту мысль и вошел в комнату.

– Лайза?

Девочка не ответила. Ее рыдания, раздирающие душу, продолжались. Он не мог оставить ее в таком состоянии.

Затаив дыхание он вновь ее окликнул. Когда девочка не отозвалась и в этот раз, он склонился над кроватью и осторожно потряс ее плечо.

– Лайза?

Она раскрыла глаза.

Напуганная, смущенная и почти немедленно застеснявшаяся, Лайза зарылась лицом в подушку, стараясь прекратить всхлипывания. Ее тельце дрожало.

Сэм присел на край кровати.

– Тише, – успокаивал он девочку, – все хорошо. – Он произносил эти слова, чтобы успокоить ее и себя. Нежно, как если бы подхватывал снежинку, Сэм взял малышку на руки.

Испуганная и все еще стесняясь, Лайза попыталась в первый момент сопротивляться. Однако она была слишком огорчена и уступила, расслабившись в его объятиях.

– Я соскучилась по маме, – всхлипывала она на его плече.

Непроизвольно он начал ее качать.

– Понимаю, милая, – нежно произнес он. – Понимаю, но все будет хорошо.

Хотя он мог поклясться собственной жизнью, что в данный момент не представлял, как это случится.

Девочка прижалась к Сэму, чему он не препятствовал. Это было самое малое, что он мог сделать для нее.

И самое большее.

Сэм носил дочь на руках довольно продолжительное время. Пока она наконец не заснула снова.

И после этого он держал ее некоторое время в своих объятиях.

Глава 9

Остановившись у подъезда скромного двухэтажного дома, которым она владела, – вернее, дома, который владел ею, – Райли выключила зажигание и немного посидела неподвижно, стараясь возбудить в себе, хотя бы временно, энергию, позволяющую выйти из машины.

Смертельно устав, она чувствовала себя так, будто спрессовала полные два дня в один. Сделала глубокий вдох и выдох. Она стояла перед выбором. Либо ей придется сократить время сна, либо найти себе двойника. Слишком большая нагрузка выпадала ей, чтобы с нею справляться.

Так как ее гараж был битком набит разным хламом, который она неоднократно давала себе зарок разобрать, ей предстояли новые заботы, подумала Райли без энтузиазма. Несколько последних месяцев ей приходилось парковать машину в проезде.

Выходя из машины, Райли почувствовала, что он наблюдает за ней. Несмотря на поздний час, она понимала, что он уже на вахте в ожидании ее прихода. Это стало само собой разумеющимся.

Помахав рукой в знак приветствия, она сказала:

– Здравствуйте, Говард!

Открылась входная дверь соседнего дома. Или, точнее, открылась шире. Он стоял у приоткрытой на время двери, с нетерпением ожидая, когда она поравняется с ним. Говард Грей, пенсионер, немного располневший инженер в возрасте за шестьдесят, вышел за порог.

Он улыбнулся в ответ на ее приветствие. Говард не всегда улыбался, но особое отношение к Райли способствовало этому.

– Не поздновато ли вернулась, Райли? – спросил он.

Несмотря на усталость, она решила немного поговорить с ним, и отправилась от своего подъезда к подъезду его дома вокруг сливового дерева, разделявшего их владения.

– Говард, разве я просила вас дожидаться меня? – спросила она дружелюбно.

Говард Грей соседствовал с ней с тех пор, как три года назад она въехала в свой дом. Несколько замкнутый вначале, мужчина постепенно почувствовал к ней расположение. Причем расположение настолько сильное, что однажды вечером, когда устроили фейерверк по случаю Дня памяти погибших в войнах, он рассказал ей о своем сыне.

Эган Грей был одним из двоих сыновей вдовца. Он числился офицером полиции в полицейском управлении Авроры, как и она во время обустройства в новом доме. С той только разницей, что Эгана застрелили, когда он прибыл на помощь владельцу круглосуточного магазина, которого грабили. Это случилось во внеслужебное время Эгана. В стремлении пережить трагедию Говард целиком погрузился в коллекционирование. Постепенно его пятикомнатный дом заполнился до отказа книгами, журналами, долгоиграющими музыкальными дисками. Он собрал их столько, что не хватило бы и жизни все прочесть и прослушать, – но все бесполезно. Боль в душе изводила его все сильнее, пока Райли не стала его соседкой. Узнав о горе старика, Райли взяла за правило навещать его. В результате она сблизилась с ним до такой степени, что воспринимала его как настоящего дедушку. Когда бы Эндрю Кавано ни устраивал семейное торжество, она всегда приглашала на него Говарда.

Сначала Говард отказывался приходить под различными предлогами, ни один из которых Райли не принимала. Со временем она преодолела его отчужденность, и он стал охотно посещать дом Кавано, даже ожидал приглашения заранее.

К тому же бывший инженер подрядился быть ее ангелом-хранителем, присматривая за ней, когда возможно. Каким-то образом она ассоциировалась в его сознании с Эганом. Именно она побудила его наладить отношения с другим сыном, Этаном, проживавшим отдельно. Он обосновался на востоке страны, но приезжал повидаться с отцом дважды в год.

– Не помню, – невозмутимо ответил Говард на ее вопрос. – От человека моего возраста нельзя ожидать идеальной памяти, верно?

– Человек вашего возраста, – усмехнулась Райли. – Говард, вы моложе многих моих знакомых.

Говард издал хриплый смешок.

– Твоя мама знает, что ты флиртуешь с мужчиной в три раза старше тебя? – спросил он.

Райли могла поклясться, что он подмигнул ей, благо подъезд был хорошо освещен.

– Ладно, – продолжил он, – теперь, когда я убедился, что ты в безопасности, пора идти спать.

– Вам следовало пойти спать раньше, – сказала она. – Промедление со сном, ожидание моего прихода плохо отразятся на вашем здоровье, Говард.

Он задержался в дверях и загадочно улыбнулся.

– Наоборот, Райли, это очень полезно для моего здоровья.

Она поняла, что он хотел сказать. Каждый человек должен иметь привязанность. Она была его привязанностью. Странным образом это способствовало его бодрому подъему утром.

Райли пожелала с улыбкой:

– Доброй ночи, Говард.

– Доброй ночи, Райли, – ответил он и закрыл дверь.

Она оставалась на месте, ожидая, когда щелкнет язычок замка, затем пошла к себе. Ступив на свой порог, Райли увидела, как погас свет на первом этаже дома Говарда. Остальные комнаты дома тьма настигла, когда она вошла в свой дом.

Прошел еще один день, подумала она, почувствовав новый приступ усталости.

– Внимание, для вас имеется третье задание.

Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как отчим перевел Райли в отдел борьбы с ограблениями. Вместе с Вьяттом в первый же рабочий день она занялась расследованием второго дела по ограблению со взломом. Сейчас, взглянув через плечо, она могла увидеть, что лейтенант стоит прямо за ней. Райли почувствовала, как топорщатся волосы на ее затылке. Она оттолкнулась от стола и повернулась.

В голове ее стали возникать и множиться вопросы по информационному бюллетеню, но она предпочитала не задавать их. Пусть это сделает Вьятт, поскольку он старший в деле, а Баркер, как она быстро усвоила, придавал большое значение протоколу и субординации. Красный цвет, если судить по галстукам, которые он носил каждый день, был его любимым. Такого же цвета была тесьма для скрепления юридических документов, к которой он питал нежные чувства.

Стол Вьятта примыкал к ее столу, так что тот мог заглянуть прямо в темные глаза лейтенанта. Первое, что спросил Вьятт, был ли почерк нового ограбления тем же самым, что и прежнего.

– Да, тот же почерк. Поэтому дело становится третьим в этом ряду, – ответил Баркер, не уменьшая язвительности тона. Он переместил свой немигающий взгляд в сторону Райли. – Как ваши успехи во втором деле?

Ваши успехи. Как будто лейтенант дал им какую-то вводную помимо минимума информации, с которым они отправились к Вильсонам. Ей показалось, что он представляет собой тип начальников, которые беспощадно эксплуатируют своих подчиненных, а затем приписывают себе их достижения.

– Мы допрашивали Вильсонов, пока им не надоели. Связывались со всеми, с кем они общались в последние шесть месяцев, включая бакалейщиков, – доложила она, затем брезгливо заключила: – Никакого результата.

Ответ явно не удовлетворил Баркера.

– Ладно, посмотрим, удастся ли вам сделать «что-то» в этот раз, Макинтайр, – сказал лейтенант властным тоном. Он передал Вьятту имена владельцев и адрес жертв нового ограбления дома. – Майор не любит, когда на полках скапливаются нераскрытые дела.

– И не только он, – пробурчала она себе под нос, когда лейтенант отправился в свой кабинет.

Сэм уже вскочил со стула, натягивая спортивную куртку.

– Готова?

– Как всегда, – ответила Райли, отталкивая свое кресло чуть дальше от стола. Она схватила свою куртку и сумку на ремне, торопясь догнать Сэма.

– Зайдешь вечером? – спросил Сэм, когда они проходили мимо ряда детективов, сидевших в комнате для инструктажа.

Один из них, Алекс Санг, поднял голову. Ветеран отдела, проработавший здесь двенадцать лет, с некоторым удивлением переводил свой взгляд с Вьятта на Райли и наоборот.

– Это не то, что ты думаешь, – небрежно сказала ему Райли. – Я помогаю ему выучить тест на гражданство.

Напарник Санга, Рид Аллен, устремил на Вьятта недоуменный взгляд:

– Разве ты не гражданин, Вьятт?

Сэм ответил не без раздражения:

– Не обращай на нее внимания. В деревне всегда ищут дурачка.

– В таком случае нам придется отправить туда заявление о твоем новом трудоустройстве, – парировала Райли.

– Ты не переборщила? – спросил Вьятт, когда они вышли из комнаты для инструктажа.

Она изобразила на лице полную невинность:

– Ты думал, я шучу?

Сэм рассмеялся, качая головой.

Нажав кнопку лифта, Сэм обнаружил, что кабина уже стоит на их этаже. Раскрылись двери.

– Мы никогда не говорили всерьез, – обратился Сэм к Райли, входя в лифт.

Ей понравились его слова. Они означали, что она лишила его самоуверенности. Устойчивости. Это уравнивало правила игры для нее. Потому что кое-что в нем определенно лишало устойчивости ее саму.

– Я зайду, конечно, чтобы ответить на твои вопросы. – Двери лифта снова закрылись. Она нажала кнопку первого этажа. – Лайза спрашивала обо мне?

Сэм кивнул:

– Спрашивает каждое утро.

С тех пор как он лишился возможности делить ответственность за заботу о девочке, ему пришлось признать, что его несколько задевает явное предпочтение Лайзой не его, а Макинтайр.

– Знаешь, постепенно тебе придется взять все на себя, – сказала она, когда двери лифта снова раскрылись.

Они вышли и двинулись к выходу из здания.

– Проводи с ней утро и вечер, без того чтобы в ваши отношения вмешивался где-нибудь посредник.

– Я перейду через этот мост, когда подойду к нему, – ответил он неопределенно. Дойдя до входной двери, он распахнул ее перед ней, затем проверил адрес на листке бумаги, который передал ему Баркер. – Тот же район города, где произошли два других ограбления, за тем исключением, что это место преступления ближе к центру, чем предыдущие.

– Может, взломщики выбирают свои жертвы более демократично, – сказала она.

Предположив, что он хочет ехать, она направилась к обычному месту парковки его машины.

– Конечно, было бы замечательно обнаружить, что их связывает кое-что еще, кроме географии, – откликнулся Сэм. Он машинально сунул руку в карман в поисках ключа от замка зажигания.

– Обнаружим, – обнадежила Райли.

Сэм снял блокировку с дверцы машины у ее места. Одновременно освободились от блокировки все другие дверцы.

– Я не столь оптимистичен, как ты, – сказал он ей, обходя багажник на пути к своей дверце.

Райли забралась в машину.

– Я заметила это. Но все-таки мы найдем, что их связывает. Может, даже в этот раз.

Пока они установили, что две супружеские пары не были знакомы и не имели ничего общего, кроме проживания в домах стоимостью в миллионы долларов.

Рано утром Райли просмотрела перечень сведений, который они составили за энное время. Первые жертвы, Эдит и Джоель Марстон, посещали воскресные богослужения в церкви, Вильсоны нет. Марстоны имели двоих несовершеннолетних детей, которые учились в частных школах, Вильсоны были бездетны. Марстоны отдыхали три раза в год. Господин Вильсон был трудоголиком и в течение трех лет не проводил вместе с женой отпуск. Госпожа Вильсон ходила на занятия по гимнастике четыре раза в неделю. Марстоны гимнастикой не занимались.

Так обстояло дело. Характеристики этих двух пар не пересекались – за исключением их имущества, думала Райли, пока они ехали к дому третьих жертв. Где-то и каким-то образом тайна ограблений должна была обнаружиться.

Третей жертвой был Джон Кэйхил, разведенный профессор колледжа и отец двоих сыновей-подростков, которых не было дома, когда происходило ограбление. Его подруге, с которой он встречался в течение последних десяти месяцев, повезло меньше. После ужина в облюбованном ими ресторане Джон Кэйхил и Ронда Уильямс вернулись в его дом, занялись любовью, потом, опьянев от возлияний, уснули в его калифорнийской двуспальной кровати.

Как раз в то время, когда они спали крепким сном, двое грабителей в черном совершили взлом.

Согласно первоначальным данным, собранным следователем на месте, почерк преступления соответствовал почерку двух других ограблений. С небольшой разницей. В этот раз один из грабителей, тот, что был моложе, попытался изнасиловать Ронду, впавшую в истерику. Джон, несмотря на то что был связан по рукам и ногам, бурно протестовал, обзывая грабителя обидными словами. Ему удалось отвести угрозу от Ронды, поскольку грабитель стал избивать его за рыцарство. Сообщнику пришлось оттащить его от профессора и сердито напомнить, для чего они пришли сюда.

Помимо этого, все происходило по старой схеме. Жертв связали, залепили им рот клейкой лентой и вслед за этим обездвижили хлороформом.

Когда прибыли Райли и Вьятт, прошло уже двенадцать часов с того момента, как профессор и его подруга подверглись тяжкому испытанию. В часы, когда ее не покидало сознание, Ронда выглядела так, словно находилась в перманентном состоянии плача.

Представив себя и Райли, а также выразив сочувствие и соболезнования в связи с тем, что пережили жертвы ограбления, Сэм попросил их пересказать события, которые произошли после того, как грабители разбудили их в спальне.

Разгневанный профессор наотрез отказался рассказывать об этом снова.

– Я уже говорил офицеру обо всем, что случилось. Если хотите знать, поинтересуйтесь у него, – выпалил Кэйхил.

Обнимая Ронду, он пытался ее утешить. Она продолжала всхлипывать, утираясь платком, который он ей передал. Сейчас платок выглядел смятым и влажным.

– Профессор, мы надеемся, что вы вспомните что-нибудь еще, когда перескажете происшествие, вспомните то, что, может быть, забыли в первый раз, – сказала Райли, надеясь пробудить в нем здравомыслие. – Даже мельчайшая деталь может помочь найти преступников.

В его серых глазах, казалось, промелькнула яркая вспышка, когда он взглянул на них.

– Мне известна статистика достижений в этой области, и они удручающе малы, – резко ответил он. – Слава богу, я преподаю криминалистику. – Его слова сопровождались уничижительным смехом.

Райли и Сэм переглянулись. Может, то, что он стал жертвой ограбления, и разозлило профессора?

– Вам есть чем потешаться, – с горечью заметил Кэйхил, все еще обнимающий Ронду. – Профессор криминалистики стал жертвой криминала.

Ронда взглянула на него, все еще утираясь платком. Она явно хотела взять себя в руки и реалистично оценить обстановку.

– Помолчи, Джон, – взмолилась Ронда. Она попыталась успокоить профессора, взяв его руку, но тот воспротивился. Внезапно их роли поменялись, и именно Ронда теперь пыталась утешить профессора.

По мнению Райли, ее попытки были обречены на провал.

– Я не хочу успокаиваться, – с гневом ответил он. – Было бы лучше, чтобы те два ублюдка сдохли, а эти двое убрались из моего дома. – Профессор махнул рукой в сторону Райли и ее напарника, затем стал смотреть в сторону спальни. Пребывавшие там полицейские производили некоторый шум. – Вместе со всеми их негодными дружками.

– Эти дружки крайне необходимы, профессор, – принялся терпеливо увещевать его Вьятт. – Полагаю, что вы понимаете это. Мы же уйдем, как только снимем ваши показания, – пообещал он.

Высокий, с суровыми чертами лица профессор выпрямился и производил впечатление раздраженной ночной твари.

– Меня ограбили, вот и вся история.

– Ну, полагаю, в истории было кое-что еще, – предположила Райли, стремясь выглядеть сочувствующей. Она смотрела прямо на ссадины его лица. – Вы смогли разозлить, по крайней мере, одного из грабителей. Что вы сделали?

– Ничего.

Это единственное слово совершенно отгородило его от людей, находившихся в комнате. У Райли сложилось впечатление, что этот человек был весьма строгим педагогом. Никаких послаблений, когда он ставил отметки в своей группе, полагала она.

Ответила им Ронда:

– Он защищал меня.

– Ронда, – одернул ее профессор. В его голосе прозвучали угрожающие нотки.

Ладно, по крайней мере, он не производит впечатления человека, которому нравится находиться в центре внимания, подумала Райли.

– Ты действительно это делал, – настаивала Ронда. Она перевела взгляд на двух детективов: – Джонни был связан по рукам и ногам и все же старался отвлечь от меня этого ужасного, мерзкого типа.

– Браво, профессор! – воскликнула Райли, тоже чуть не назвав его Джонни, но вовремя остановилась.

Он отмахнулся от комплимента.

– Ну да, только немногого добился, не так ли? – проворчал профессор.

Райли повернулась к Вьятту:

– Можно тебя на минутку?

Вьятт быстро извинился перед пострадавшей парой и вместе с Райли вышел из комнаты.

– В чем дело? – спросил он. Не было принято прерывать допрос, пока он не закончен, а допрос, по его разумению, действительно был далек от завершения.

– Почему бы тебе не отвести профессора в сторонку и не допросить его лично? Без того, чтобы присутствовали я и его подружка, – предложила она, понизив голос. – Может, он будет более разговорчив с мужчиной. – Райли улыбнулась. – Ты знаешь, насколько уязвимо мужское самолюбие.

– Только не мое, – ответил Сэм. – Но это неплохая идея, Макинтайр, – согласился он. – Стоит попробовать. В отсутствие профессора его подружка сможет чувствовать себя более раскованно и рассказать тебе более подробно о том, что случилось.

– Вполне возможно, – поддержала его Райли.

– Давай попробуем, – сказал Сэм перед возвращением в гостиную.

Теперь, выработав план, они решили разделить пару и, если повезет, добиться нужной информации.

* * *

Снова объединив пострадавшую пару, Райли и Сэм собирались закончить допрос, когда Ронда сообщила Кэйхилу, что завтра придут Анна и Эллен и очень удивятся.

– Анна и Эллен? – переспросил Вьятт. – Кто это? И почему они должны удивляться?

– Анна – моя служанка, – ответил Кэйхил. – Эллен – ее дочь. Они приходят дважды в неделю убирать в доме. Не вижу, какое они могут иметь отношение к ограблению. – Как частному лицу, ему претило препарирование его личной жизни. Затем его глаза расширились, как если бы они следовали взглядом за ходом мыслей, которые, как он был убежден, занимали умы детективов. – Это не они, – добавил он с чувством. – Слышите? Я говорил, что прошлой ночью здесь были мужчины, а не женщины.

Сэм не прореагировал на слова профессора. Вместо этого спросил:

– Анна или Эллен имеет ключ от вашего дома?

– Разумеется, у них есть ключ, – последовал раздраженный ответ. – Как еще они могут попасть в дом, когда я нахожусь в университете? Через трубу, что ли?

– Это работа для Деда Мороза, – пошутила Райли. За эту шутку она удостоилась мрачного взгляда профессора.

Страх в глазах Ронды явно брал верх над лояльностью. Заметно волнуясь, она спросила:

– Вы думаете, что в этом дело? Они передали кому-то ключ?

– Возможно, – допустила Райли. – Нужно проверить, – продолжила она, взглянув на Кэйхила, желая подчеркнуть свою мысль. – Они невиновны до тех пор, пока не будет доказано обратное. Нам нужно встретиться с ними.

С ворчаньем Кэйхил передал им телефонный номер Анны.

Теперь настало время уходить.

– Спасибо, профессор Кэйхил, госпожа Уильямс, – попрощался Сэм, объявляя об окончании процедуры снятия показаний. – Через несколько дней мы снова зайдем к вам, – пообещал он.

С этими словами он взял Райли за талию, уводя ее из комнаты к входной двери.

Позади они слышали реплику профессора Кэйхила:

– Одно – говорить, другое – делать.

Бывает, думала Райли, переступая порог дома, когда защита и оказание услуг оказываются тяжелее всего.

Глава 10

Райли быстро обнаружила, что численность персонала в отделе борьбы с ограблениями, почти как и во всех других отделах полиции, ограничена. Ей с Вьяттом, наряду с другими детективами отдела, хватало дел для разработки. Но из-за гласности, которую приобрели случаи с ограблениями домов, а также того, что уже накопилось три таких дела, к ней и Вьятту было привлечено повышенное внимание.

Изо дня в день, несмотря на то что они жертвовали завтраками и думали над одними и теми же показаниями до тех пор, пока не воссоздавали картины преступления по памяти, дела по ограблениям преследовали их подобно призракам. Им все еще чего-то не хватало.

У Райли было ощущение, что нить к раскрытию преступлений таилась в их очевидности. Просто до поры до времени она не могла до нее добраться. Требовалось только время, чтобы ухватиться за решающее звено цепи. Нужно было только терпение.

– Должно быть, я сотни раз просмотрел подробности дел, – пожаловался Сэм, отшвырнув папку. Он откинулся в своем кресле с глубоким прерывистым вздохом, уставившись в электронную доску объявлений.

Старался понять, что он пропустил в предыдущие просмотры.

Почти все содержащееся в папках было в сокращенном виде отражено на табло, которое они поместили рядом со своими столами.

Однако прорыва до сих пор не было. Уборщицы профессора оказались именно теми, кем были: уборщицами. Проверка окружения обеих женщин выявила лишь одного непривлекательного субъекта. Это был племянник Анны – Джордж. Но Джордж в настоящее время отбывал наказание за то, что почти до смерти избил одного человека, который имел несчастье взглянуть на его жену. Это обстоятельство исключало его из дела. К тому же краткое знакомство с биографией Джорджа показало, что у него не было привычки вовлекать в свои дела других людей и он определенно не обладал качествами, требовавшимися для руководства подобной операцией из тюремной камеры.

Две другие семьи не пользовались услугами службы по уборке квартир.

– Ты что-то сказал? – спросила Райли, услышав бормотание Вьятта под нос.

Он бросил на нее взгляд:

– Да. Это хождение по кругам мне надоедает.

«Мне тоже», – подумала она.

– Нам нужно развеяться. Нам обоим, – заметила она со вздохом.

– Об этом следует забыть. – Сэм обвел неприязненным взглядом кипы папок на своем столе, но он слишком устал, чтобы взять для просмотра еще одну папку.

На календаре значилась пятница, и было уже поздно. Ему следовало идти домой. Но даже это не позволяло ему развеяться. С тех пор как в его жизнь вошла Лайза, он не смел заглядывать в заведение Мэлоуна. Алкоголь мог размягчить его, когда ему следовало быть сосредоточенным.

На мгновение он закрыл глаза. Родительское бремя давило на его плечи тяжелым грузом.

– Удивительно, что лейтенант не заставляет нас работать сверхурочно, – сказал Сэм. Он и Макинтайр задерживались на работе неофициально, по собственной инициативе. – Баркер говорил, что майор действительно жмет на него по поводу скорейшего расследования этих дел и списания их с учета.

Райли и слышать не хотела про официальное сверхурочное время. Это означало бы обязательное проведение на работе нескольких часов, что было бы для нее невыносимо.

– Усталый мозг не может работать с максимальной эффективностью, – вздохнула она.

Вьятт коротко рассмеялся:

– Не хочешь ли ты, чтобы это изречение было вышито на твоих полотенцах или на тенниске?

– Я просто констатирую факт. – Райли выдержала небольшую паузу, устремив на него взгляд. Стоит ли обсудить с ним то, что бродит у нее в голове в последние полчаса?

Задумчивое выражение ее лица не исчезло, когда она смотрела на него. С недавних пор, заметил Сэм, особенно когда его не одолевала усталость, он засматривался на нее больше, чем положено. При этом он любовался ею и вынашивал мысли, выходившие за рамки их профессионального партнерства. Как раз сейчас он хотел, чтобы вернулся Эванс – или чтобы Макинтайр не была столь чертовски неотразима.

– Тебя что-нибудь волнует, Макинтайр? – спросил он.

Вместо того чтобы сказать «да», она ответила вопросом на вопрос:

– Тебе нравится барбекю?

Сэм бросил на нее взгляд. Не такого вопроса он ожидал от нее. Фактически он и не знал, что ему хочется от нее услышать. Были лишь смутные предположения, что ее слова будут иметь какое-то отношение к одному из уголовных дел. Временами мысли его напарницы, казалось, перемещались в другой мир.

– Ну и как? – повторила она вопрос, не услышав ответа.

– Да, бывало, мне нравилось барбекю. – Почему она интересуется его предпочтениями? – Макинтайр, ты приглашаешь меня на свидание? – Он скрестил руки на груди, притворяясь удивленным. – Это так неожиданно.

– Это не неожиданно, это нереально, – сказала она. – Я говорю только о приглашении тебя завтра в дом Эндрю Кавано. Тебя и Лайзы, – добавила она, поняв, что упустила такую важную часть информации. – Между прочим, именно Лайза является причиной моей инициативы.

Ему захотелось поддеть ее, но помешала усталость.

– Завтра что?

– Суббота, – бойко ответила Райли.

– Знаю, что суббота. – Он старался не выдавать раздражения. Не было вины Райли в том, что по ночам он большей частью не спал, лежа в своей комнате и прислушиваясь, не плачет ли снова Лайза. Пока, за исключением первой ночи, малышка не плакала. Но это не означало, что девочка не заплачет опять. Если заплачет, то он не хотел бы, чтобы она оставалась без утешения. – Я о другом. Почему шеф устраивает барбекю?

– Потому что он умеет готовить, – откликнулась Райли, добавив: – Потому что он любит готовить и ему действительно нравится, когда собирается семья, чтобы отведать приготовленные им блюда. Фактически повода нет, но в последнее время так потеплело, что он решил воспользоваться благоприятной погодой.

Сэм прекратил ее слушать в конце второго предложения.

– С этим только одна проблема. Я ведь не член семьи, – напомнил Сэм в ответ на ее удивленно вздернутые брови.

– Ты – полицейский, что делает тебя членом семьи в представлении шефа. Это его позиция, не моя, – прибавила она на случай, если Вьятт будет отнекиваться. – Итак, что скажешь, Вьятт? Будет хорошее угощение и приятная беседа. Лайза сможет поиграть с детишками, а ты получишь возможность расслабиться.

Ему пришлось уступить столь сильному искушению. С тех пор как он надел мантию отцовства, его общению с людьми пришел конец. После работы Макинтайр была единственной женщиной, с которой он общался, и оба они заботились о Лайзе.

– Я слышал о застольях, которые устраивает шеф, – признался Сэм. Говорили, что еда на них была – пальчики оближешь.

Она улыбнулась:

– Чтобы не слышать об этих застольях, тебе пришлось бы жить в другом государстве. Шеф знаменит своим гостеприимством и кулинарными способностями. – Она бросила взгляд на напарника: – Итак, что скажешь?

Он уже сдался, но, поскольку перед ним была Райли, решил продолжить игру чуть дольше.

– Не знаю. Когда все начнется?

Райли победно улыбнулась. Она знала, что одолеет его, и не собиралась выяснять, почему чувствует легкое волнение в связи с этим.

– Начинается в полдень, продолжается бесконечно. Или, по крайней мере, до тех пор, пока все не наговорятся всласть.

Причудливая улыбка заиграла на его губах.

– Включая тебя?

Некоторое время, из-за того, что случилось с Санчесом, Райли присутствовала на этих застольях сама не своя. Но теперь она чувствовала, что снова приходит в себя. Выходя из мрачного расположения духа, она не желала близкого общения с кем-либо. Она испытывала невероятное облегчение.

– Иногда, – призналась Райли.

– Хорошо, – принял он приглашение. Затем обосновал причину своего согласия. – Думаю, ты права. Лайза может взбодриться от этого.

– Конечно права, – тотчас согласилась Райли. – Завтра я могу заехать за тобой.

– Или дай мне адрес.

Райли не сделала ни единого движения, чтобы достать листок бумаги и написать адрес.

– Это не послужит гарантией того, что ты придешь, – отрезала она.

– Честь скаута имеет для тебя вес? – спросил Сэм лукаво.

– И для тебя имела бы, если бы ты был бойскаутом, – сказала она с понимающей улыбкой. – Но ведь ты им не был.

– Откуда ты знаешь? – спросил Сэм. Затем сам понял откуда. – Ты интересовалась моей биографией, Макинтайр?

– Чуть-чуть, – призналась она. В голосе ее не было ни смущения, ни извинения.

Почему она озаботилась этим? Было ли в ее интересе нечто такое, о чем он не догадывается? Первое, что приходит в голову, – это дознание. Но оснований для него нет.

– Ты же знаешь меня! – воскликнул Сэм.

Она загадочно улыбнулась:

– Всего знать невозможно!

Сэм нетерпеливо вздохнул:

– Не надо философствовать, Макинтайр. Зачем ты копалась в моей биографии?

– Я не люблю сюрпризов и хотела больше знать о своем напарнике. Кроме того, это вовсе не копание, а знакомство с некоторыми фактами биографии.

Ему не нравилось ее любопытство.

– Не проще ли было спросить у меня?

– А ты бы ответил?

– Возможно, – сказал Сэм с непроницаемым лицом и добавил: – Если бы ты подошла к этому с известным тактом.

Это верно.

– Я думала об этом, – призналась Райли. – Но решила, что так лучше. Во всяком случае, я не собиралась выведывать личные тайны…

– А тайн у меня нет, – прервал ее Сэм.

Тайны есть у всех, подумала Райли. Просто тайны одних людей более значительны, чем других.

– …Я хотела всего лишь удовлетворить свое любопытство, – закончила Райли, словно он ее и не прерывал.

Райли откинулась в кресле, непроизвольно поведя плечами, чтобы размять мышцы. Сэм поднял голову и увидел, как Райли поводит головой слева направо. Движение было ему знакомо. Он наблюдал его у боксеров перед схваткой.

– Готовишься к главному событию? – спросил он шутливо.

– Просто устали мышцы шеи.

– Вот что значит сутулиться над столом.

Райли не замечала, что Сэм наблюдает за ней. Она полагала, что он не помнит о ее присутствии большую часть времени.

– Мне незнакомы позы, которые приняты в отделе борьбы с ограблениями.

– В этом отделе все имеет значение, – резко заметил Сэм, вскочив. Он обошел ее со спины.

Райли развернулась в своем кресле, чтобы посмотреть, куда он идет. К ее удивлению, Вьятт повернул ее кресло обратно, чтобы лишить ее возможности наблюдения.

– Что ты делаешь?

– Хочу задушить тебя, и решил, что лучше сделать это со спины. Так твои большие голубые глаза меня не заметят, – выпалил он, положив руки на ее плечи. В ответ она подпрыгнула, а он рассмеялся: – Не бойся, Макинтайр, я пошутил насчет удушения. Мне захотелось помочь тебе разработать шею. – Начав массировать, он обнаружил, что потребовалось приложить больше усилий, чем предполагал. – Черт, да ты поддаешься с трудом! – воскликнул он, нажимая сильнее. – Так, должно быть, чувствует себя Халк, когда зеленеет и скручивается, выползая из своего облачения.

Очень мило. Он сравнивает ее с бугорчатым сердитым зеленым персонажем из комической книги.

– Ты, конечно, знаешь, как поворачивать голову женщины. Верно, Вьятт?

– Я не думаю о тебе как о женщине, Макинтайр.

Сэм лгал, но чувствовал, что так было нужно. Нужно потому, что в действительности он думал о ней как о женщине слишком часто, и это не к добру для них обоих. Эти мысли так докучали ему, что голова шла кругом.

– Рада узнать, – пробормотала Райли. Она задержала дыхание, стараясь не застонать.

Вьятт массировал ее плечи слишком усердно, но будь она проклята, если поморщится к его удовлетворению. И она пыталась сосредоточиться на чем-то другом.

– Ты действительно полагаешь, что у меня большие голубые глаза?

Продолжая массировать плечи, он перегнулся и взглянул ей в глаза.

– Разве нет?

– Да. – Она чуть выпрямилась. Теперь боль переместилась к самому верху ее черепной коробки, к самым корням волос. – Другие мои напарники никогда этого не замечали.

Сэм искренне удивился:

– Поверь, если бы им не требовались глаза ищеек, то заметили бы.

Несмотря на то что его сильные пальцы вызывали прилив боли, скованность в плечах понемногу ослабевала. Она чувствовала себя хорошо.

С ее губ сорвался вздох, когда она позволила себе насладиться этим чувством.

Через мгновение ощущение пропало.

На столе зазвонил телефон. Сэм взглянул на стенные часы. Они показывали половину пятого. Через полчаса их смена заканчивалась. Если Райли возьмет телефонную трубку и это окажется служебный звонок, ей придется задержаться еще на некоторое время.

Вьятт снял руки с ее плеч.

– Ты собираешься отвечать?

– Надеюсь переждать, – призналась она со вздохом. Но, передумав, схватила трубку и поднесла к уху. – Макинтайр.

– Это я, милая. Хотела позвонить тебе на мобильник, но подумала, что у тебя, наверное, опять разрядилась батарейка. Ну да ладно, – продолжил родной ласковый голос на другом конце линии. – Я звоню, чтобы напомнить тебе о завтрашнем пикнике у Эндрю.

Райли расслабилась в кресле. Ничего срочного, никакого ограбления и последующего расследования.

– Я только что говорила об этом.

– Ну? – Лайла Кавано попыталась не выдать своего любопытства. – С кем?

– С моим напарником, мама. – Она проследила за тем, как Вьятт вернулся к своему столу и выключил компьютер. – Я пригласила его с дочерью. Не думаю, чтобы Эндрю возражал.

– Возражал?! – откликнулась Лайла. – Ты же знаешь, что чем больше гостей, тем Эндрю веселее. Расскажи, как твой напарник привыкает к отцовству.

Вопрос не удивил ее. Хотя Райли не обмолвилась ни единым словом о новом положении Вьятта, она понимала, что история распространилась в ее семье с быстротой верхового лесного пожара в сухой сезон. Достаточно того, что об этом знала Бренда. И лозунг книжных мушкетеров: один за всех и все за одного, кажется, стал также лозунгом семейства Кавано – Макинтайр. То, что узнавал один, становилось достоянием всех.

Это цена, которую приходилось платить за общение с ними со всеми, подумала она.

– Потом, мама, потом. – Райли старалась не смотреть на Вьятта, однако он, должно быть, понимал, что разговор идет о нем. – До завтра.

– Я буду ждать, милая, – сказала мать. – Но, Райли…

Дочь почти уже положила трубку, когда услышала, как мать произнесла ее имя, и не позволила трубке лечь на рычаг.

– Да.

Вновь зазвучал ласковый голос матери:

– Люблю тебя.

Райли знала, что мать все еще тревожится за нее, хочет, чтобы дочь вышла из штопора, в который вошла сразу после убийства Санчеса. Но к счастью, – может, благодаря работе, а может, благодаря тому, что она помогала Вьятту с Лайзой, – Райли казалось, что она уже приходит в норму.

– Я тоже люблю тебя, мама, – тихо ответила Райли. И с этими словами повесила трубку.

Сэм дождался, когда закончится разговор, и спросил:

– На домашнем фронте все в порядке?

Кивнув, она постаралась произнести по возможности беспечнее:

– Мама беспокоится обо мне.

– У нее есть основания для беспокойства? – Сэм пытливо вглядывался в ее лицо.

– Нет.

Она ответила машинально, чтобы не подвергаться дальнейшим расспросам. Но на этот раз Райли осознала, что в ответе было больше правды, чем всего несколько недель назад. Прогресс явно ощущался.

– Но на этом она не остановится. Родители, по мнению моей мамы, должны заботиться о своих детях первые сто лет, после этого, – улыбнулась она, – их забота начнет ослабевать.

– Это означает, что у тебя еще более семидесяти лет впереди, – парировал Сэм серьезным тоном.

Даже если Райли и ее мать проживут так долго, мама никогда не прекратит тревожиться за нее. И даже то, что все члены семьи служили в полиции, не имело значения.

– Что-то в этом роде, – согласилась она.

– Если в этом состоит роль всех родителей, то я рад, что отличаюсь от них, – сказал он.

В ее глазах загорелись искорки веселья.

– Дай срок. И ты не найдешь отличий. Хорошие родители всегда беспокоятся о детях, просто не всегда показывают это.

Сэм оставил ее рекомендацию без ответа. Внутренний голос подсказывал ему, что Райли права.

* * *

На следующий день Сэм, открывая дверь на звонок, увидел на пороге Райли. Они ведь решили вопрос прошлым вечером. Не думает ли Райли, что он нуждается в надзирательнице?

– Тебя не остановишь. Я же говорил тебе, что мы придем. – Он стоял, не отрывая от нее взгляда и блокируя корпусом вход в квартиру.

– Просто хотела удостовериться, – приветливо ответила она. – А кроме того, я не отклоняюсь от маршрута, сделав здесь остановку. Я еду в дом Эндрю прямо через твой квартал. – Это было не совсем так, но достаточно близко.

Райли сунула руки в задние карманы коротких джинсовых шортов. Сэм окинул ее взглядом. Его партнерша надела белый топик, который подчеркивал ее загар, но захватили его внимание и воображение именно ее шорты. Он медленно исследовал взглядом ее ноги.

Кто мог предположить, что они настолько длинны?

Она ощущала почти физически, как его взгляд ее раздевает. От этого повышалась температура ее тела. Но она изо всех сил старалась казаться равнодушной.

– Осторожно, Вьятт, – предупредила она. – Смотри, как бы глаза не выпали из глазниц.

– Твои ножки всегда отличались такой длиной? – спросил он, переводя взгляд на ее лицо.

Райли потупила взор, делая вид, что воспринимает его вопрос всерьез.

– С шестого класса я была самой высокой, пока кто-то еще не превзошел меня в росте. Один из парней называл меня Ноги Фламинго.

Мысли Сэма переключились на Лайзу. Однажды, может быть, скоро, какие-нибудь мальчишки станут дразнить и ее. Как она воспримет это? Как сам он отнесется к этому? Он не хотел быть суровым отцом, но понимал, что ему не понравится, если кто-то станет досаждать его дочери.

– Ты обиделась?

Райли широко улыбнулась:

– Нет, обиделся он, когда я велела ему заткнуться.

Сэм рассмеялся. Уже тогда Райли была строптивой, отстаивала свое достоинство. Может, и Лайза вырастет такой.

– Ничуть в этом не сомневался!

Она не могла сказать определенно почему, но от смеха Вьятта у нее по спине побежали мурашки, и она почувствовала жар от убыстряющегося бега крови.

На шум вышла из своей комнаты и его дочь, одетая в красную тенниску и белые шорты. Лайза спешила узнать, кто пришел.

– Райли, Райли, Сэм и я идем на пикник, – сообщила она.

Райли укоризненно посмотрела на Вьятта. Почему он позволяет дочери называть его по имени?

– Знаю, милая. Это я пригласила вас.

– И ты пойдешь? – воскликнула Лайза, пританцовывая на месте.

– Конечно пойду. – Райли бросила взгляд на напарника. – Девочка все еще называет тебя Сэмом? – спросила она, стараясь показать, что придерживается в данном вопросе однозначного мнения.

Сэм пожал плечами:

– К имени легче привыкнуть, чем к слову «папа».

– В обоих словах почти одинаковое число букв, – заметила Райли.

– Да, почти… – подал голос Сэм, затем посмотрел на дочь. Это был вопрос не букв, а чувств. Он сожалел, что не был с ней в первые годы ее жизни. И ей трудно осваиваться здесь, не воспринимая его как отца.

– Пойдем, Лайза, как наметили, так и сделаем.

Ей не нужно было повторять дважды. Схватив Райли за руку, Лайза перепрыгнула порог, возбужденно хихикая.

Глава 11

– Слышишь? – спросила Райли Сэма через несколько часов.

Когда они приехали в дом Эндрю, застолье-барбекю было в полном разгаре. Оно быстро увлекло их и поглотило. В течение нескольких минут у Сэма «отняли» Лайзу. Ухватившись за руку Бренды, девочка с удовольствием присоединилась к играм представителей нынешнего и будущего поколений семьи Кавано под присмотром Бренды, Марен, жены Джареда, и Делин, жены Троя. Лайза так давно не была здесь.

Райли и Сэм тоже не скучали: разговаривали, шутили, смеялись… Время быстро промчалось за доброй беседой под закуски, напитки.

И вот наступил момент представления коронных блюд барбекю: хот-догов, гамбургеров и бифштексов. Ни один из гостей не мог от них отказаться – слишком уж были аппетитны. Сэм вызвался обслужить Райли и себя и через десять минут вернулся с двумя блюдами.

Он передал напарнице тарелку с едой, которую, как утверждал Эндрю, он приготовил специально для Райли.

– Что я должен слышать? – спросил он, усаживаясь на один из десятков складных стульев с тарелкой в руках. Попытка удержать еду на большой бумажной тарелке, не позволяя ей соскользнуть на колени, напоминала балансировку на канате. Помимо гамбургера, на тарелке помещалось три вида салатов, приправленных специями. – В таком шуме трудно что-либо разобрать.

– Слушай, – настаивала Райли.

Забавляя Райли, Сэм вытянул шею, передразнивая ее позу. Он слышал много, но ничего в особенности.

– Итак, что я должен слушать?

Райли вздохнула. Ох эти мужчины!

– Смех своей дочери слышишь?

Сэм взглянул на нее:

– Ты шутишь, верно? – но тут же понял, что она говорит серьезно. – Ты действительно что-то слышишь? – удивлялся он. – Лайза смеется?

– Да.

Он снова прислушался, затем покачал головой. Райли, должно быть, его разыгрывает.

– Здесь смеется по крайней мере десяток ребят, а может, и больше. – Разве можно расслышать?

– Я могу, – настаивала Райли. – Это вопрос концентрации и привязанности, – сказала она с чувством. – Ты ее отец, Вьятт, и тебе полагается слышать.

– Мой ген отцовства вновь приобретенный, – съязвил он. – Понадобится еще некоторое время, чтобы оседлать его как следует.

Райли бросила изучающий взгляд на напарника, оценивая тональности его голоса:

– Ты смеешься надо мной, Вьятт, не так ли?

Сэм сделал вид, что не понял вопроса.

– Во дворе, заполненном твоими родственниками, большинство из которых имеют доступ к оружию? – Он откусил кусок гамбургера. Черт возьми, обалденная еда! Как может простой гамбургер быть таким вкусным? – Мне жить не надоело, – заверил он ее, перед тем как откусить другой кусок.

Его слова побудили Райли оглядеться. И она невольно улыбнулась – никогда не думала о своем семействе в этом качестве. Но Вьятт был прав. Дворик действительно был заполнен ее родственниками, и даже самый дальний из этих родственников окажет ей помощь, если она будет нуждаться в ней.

До последнего момента она не представляла себе, как приятно это сознавать.

– Тебе пришлось бы совершить что-либо ужасное, чтобы они пристрелили тебя, – съязвила она в свою очередь.

Проглотив очередной кусок, Сэм покачал головой:

– Здесь я не хотел бы переборщить.

– Да? В чем же ты не хотел бы переборщить?

Их взгляды встретились и задержались больше, чем ей того хотелось. Достаточно долго, чтобы вызвать ту странную приятную дрожь, которая пробегала по спине, когда их руки случайно соприкасались.

Странная, приятная, теплая дрожь, которая разливалась волнами, оставляя щемящее чувство внизу живота.

– Дам тебе знать, когда придет время, – пообещал Сэм. Он говорил так тихо, что ей пришлось следить за его губами, чтобы различать слова.

– Ладно. – Она снова стала наблюдать за Лайзой. Так было безопаснее для нее.

Наблюдая с противоположной стороны дворика за Райли и ее напарником, Лайла про себя улыбалась.

Чувство облегчения крепло. То самое чувство, которое возникло, когда она встретила Райли, приехавшую с Сэмом и его дочерью. Лайла повернулась к супругу – мужчине, которого могла теперь любить открыто и которого любила тайком много лет, – и взяла его за руку.

– Ты правильно поступил, Брайан, – похвалила она его проникновенным тихим голосом.

– Конечно правильно, – кивнул Брайан. Эндрю попросил его поднести к грилю коробку с булочками, но это могло подождать. Слова жены заинтриговали его. – Имеешь ли ты в виду что-нибудь конкретное или просто одобряешь мои действия?

Рассмеявшись, она покачала головой:

– Да, речь идет о конкретном. Я говорю о переводе Райли из отдела борьбы с убийствами в отдел борьбы с ограблениями и включении ее в пару с Сэмом Вьяттом. Взгляни на нее. – Лайла кивком указала на дочь. – Она выглядит почти как прежде. – Лайла вновь повернулась к Брайану и чмокнула его в щеку. – Спасибо тебе, родной.

Он поднес ее руку к губам и запечатлел поцелуй на каждом из пальцев.

– Не стоит благодарности, милая. Всегда готов служить тебе.

Легкий вздох удовлетворения сорвался с губ Лайлы. После стольких лет она, наконец, испытывает блаженство и счастье. И всем этим она обязана Брайану.

– Рада это узнать, – пробормотала она.

– Я покажу тебе, на что готов, как только представится возможность покинуть застолье и вернуться домой, – пообещал он ей, подмигнув.

– Брайан! – воскликнула она со смехом, оглядываясь. – Ты руководишь детективами, не позволяй, чтобы кто-нибудь тебя подслушивал.

– Почему? – улыбнулся он. – Где записано, что шефу детективов полагается быть роботом. Или подчинять свою жизнь только букве закона? – шутливо возразил он. – Кроме того, – сказал он ей на ухо, понижая голос до шепота, – даже робот обнаружит перегретым свое могучее жестяное тело, если приблизится к тебе.

Лайла снова рассмеялась, качая головой. Она никогда не была так счастлива. После того, что она испытала в своем первом замужестве, ее нынешняя жизнь напоминала счастливый сон. Она надеялась, что никогда не пробудится от этого сна.

– По моему глубокому убеждению, Лайза устала, – сказала Райли, близко наклоняясь к Сэму, чтобы тот мог слышать.

Было уже почти десять часов, и замечание Райли можно было отнести почти ко всем участникам застолья – за исключением Эндрю, который, видимо, наслаждался тем, что готовил угощение для членов семейства и друзей.

Сэм взглянул на Райли и увидел, что она держит на коленях спящего ребенка. Некоторые гости переместились в комнату, и голова Лайзы теперь покоилась на груди Райли. В последние полчаса у дочери Сэма слипались глаза, и затем, после утверждений, что совершенно не хочет спать, она заснула.

– Давай я ее возьму, – предложил Сэм и подхватил дочь на руки. – Она никогда так легко не засыпает, – пояснил он с нотками удовлетворенности в голосе.

Райли взглянула на стайку детей, все еще бегавших вокруг, но большинство спали, как и Лайза, на руках родителей.

– Этой компании достаточно, чтобы утомить до такой степени, что у взрослого человека не останется сил, – сказала Райли и со счастливой улыбкой вспомнила: – Братья, сестра и я были точно такими же.

Сэм кивнул:

– А мне такое незнакомо. У меня не было братьев и сестер.

– Жаль, – посочувствовала Райли.

В глазах Сэма промелькнуло любопытство.

– Почему жаль? – Он был единственным ребенком в семье и не приобрел способности скучать и тосковать по другому человеку. Его мать бросила отца, когда Сэм был еще ребенком. – О том, чего нет, тосковать не приходится.

Райли покачала головой:

– Не думаю, что ты прав.

Эта женщина особенная, подумал он и пошутил:

– Ты переспоришь и Господа Бога, верно?

Смешинки плясали в ее глазах, когда она ответила:

– Все зависит от того, какой точки зрения Он придерживается.

Сэм рассмеялся и покачал головой:

– Послушай, мне не хочется обременять тебя, но поскольку ты настояла на сегодняшней поездке…

Райли встала, готовая выйти раньше, чем он закончит свое предложение.

– Не надо лишних слов. Разумеется, я довезу до дома тебя и Спящую красавицу. – Она огляделась, пытаясь отыскать хозяев дома. – Только дай мне попрощаться с Эндрю или Розой.

Сэм тоже не собирался покидать этот дом без соблюдения того же этикета.

– Ты полагаешь, Макинтайр, что я уйду не попрощавшись?

– Никогда не задумывалась об этом, – ответила Райли, подняв руку, как будто давала клятву.

* * *

Когда Райли отъехала от дома Эндрю вместе с Сэмом и его дочерью, в ее ушах еще звучал хор прощаний. Ее охватило чувство удовлетворенности и неясного ожидания.

– Ты понимаешь, – вернулся Сэм к прежней теме, – что если бы позволила мне ехать в гости в моей машине, то могла бы продолжить застолье.

– Набирать вес? Нет, это исключено, – успокоила его Райли. – Ты дал мне повод уехать до того, как я поправилась бы еще на пять фунтов. Возможно, ты не заметил, – продолжила она, затормозив на желтый свет светофора, – но Эндрю трудно отказать, особенно когда еда, которую он готовит, так вкусна.

– Я заметил.

«Я заметил также много других вещей», – подумал он, тайком наблюдая за ее профилем.

Он с Макинтайр были напарниками. Работали вместе и нуждались в том, чтобы их мозги были ясны, а судьбы не переплетались.

Он знал это и все же…

Сэм заставил себя сосредоточиться на том, что она говорит.

– Удивительно, что в Авроре не самые толстые полицейские страны. Слава богу, каждый член нашей семьи соответствует физическим и профессиональным кондициям. – Она мысленно взяла обязательство заняться гимнастикой при первом удобном случае. Ей придется добавить специальный комплекс упражнений к своим тренировкам. – Иначе, настигнув преступников, мы расплющили бы их своим весом, вместо того чтобы задержать.

Вообразив эту картину, Сэм рассмеялся.

– Графство сэкономило бы кучу денег на судебных издержках, – предположил он.

Райли видела, что их жилой комплекс уже близко. Неужели приехали? Как получилось, что обратная поездка оказалась гораздо короче? Она могла бы поклясться, что они добрались сюда в мгновение ока.

– Пожалуйста, не говори этого в присутствии Эндрю, – взмолилась она. – Он использует твою версию для того, чтобы заставить нас есть еще больше.

– Я запечатаю свои уста, – пообещал Сэм, когда Райли направила свою машину к месту парковки для гостей.

– Господи, надеюсь, этого не понадобится.

Как это вырвалось у нее? Как, черт возьми, она допустила это? – ругала себя Райли. Если сомневаешься, попробуй отвлечься. Она переняла это довольно необычное правило от своего отца.

– Хм, я помогу тебе с Лайзой, – вызвалась Райли и быстро вышла из машины, прежде чем Сэм смог что-нибудь сказать.

Она открыла дверцу заднего сиденья и отстегнула Лайзу от автокресла до того, как это сделал отец. Сэм отступил, наблюдая за ней.

Остро чувствуя присутствие Вьятта, Райли не представляла, что происходит в его голове. Возможно, это и лучше.

Она осторожно взяла на руки спящую девочку.

– Открой входную дверь, – попросила она Вьятта.

Сэм не видел оснований спорить с ней или настаивать на том, что именно он должен заботиться о Лайзе, тем более зная, что Райли все равно выиграет спор.

Следуя впереди, он вынул ключ.

– Почему, когда мы были в академии, я не замечал в тебе этого стремления брать на себя ответственность?

Тогда они были друзьями, и дальше этого их отношения не продвинулись.

– Возможно, из-за того, что тебя всегда окружали страстные салаги женского пола, добивавшиеся твоего внимания, – высказала она догадку.

Сэм вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Время, проведенное в академии, обратилось в смутное пятно, будто прожил его кто-то другой.

– Что-то не припоминаю страстных салаг, – откликнулся он невинным тоном.

Райли предполагала такую забывчивость.

– Еще рано для болезни Альцгеймера, – пошутила она.

Сэм распахнул перед Райли дверь квартиры. Она вошла первой. За ней проследовал Сэм и включил свет.

– Спасибо, – пробурчала она, направившись в гостиную.

Повернув налево, Райли прошла в комнату для гостей, ставшую теперь спальней для Лайзы. Комната за несколько последних недель изменилась, и большей частью благодаря тому, что Райли подобрала для девочки различные вещи. Не хотела отставать от нее и Бренда, задаривая Лайзу игрушками. Теперь это, безусловно, была комната, принадлежавшая маленькой девочке.

Уложив Лайзу в кровать, Райли задумалась, стоит ли спящую девочку переодевать в пижаму. Через мгновение она отказалась от такого намерения. Ничего страшного, если одну ночь девочка поспит в одежде. Стоит разбудить ее, и угомонить будет трудно. Сэм вряд ли порадуется бессонной ночи.

Сняв с Лайзы туфельки, Райли укрыла ее пледом и позволила малышке безмятежно спать.

Сэм стоял посреди комнаты, наблюдая за Райли, и чувствовал себя лишним, но не настолько, чтобы заменить напарницу.

– Ты не собираешься надеть на нее пижаму? – полюбопытствовал он.

Райли замотала головой, отступая от кроватки под балдахином.

– Лайза может проснуться. Не стоит ее беспокоить, – сказала она Сэму. Собираясь покинуть комнату, Райли заметила, что Вьятт вместо того, чтобы выключить свет, уменьшил его яркость до слабого свечения.

– Лайза боится темноты, – объяснил он.

– Я тоже долгое время боялась, – сказала Райли.

И не стала добавлять, что сразу после убийства Санчеса страх вернулся к ней, и она спала с включенным светом. Так продолжалось до прошлой недели. К этому времени потребность в освещении каждого угла исчезла столь же таинственно, как появилась.

– Мне не позволяли бояться, – откликнулся Сэм.

Райли остановилась рядом с входной дверью и повернулась к нему.

– Не позволяли? – спросила она недоверчиво. Какое отношение может иметь к этому чье-либо разрешение?

– Отец говорил, что оставлять свет в комнате, когда лежишь в постели, – напрасная трата электричества. Он утверждал, что в темноте нет ничего такого, чего нет при свете.

Слава богу, что у нее была понимающая мать.

– Как ты справлялся с этим?

– Десять лет спал с бейсбольной битой, – произнес он, улыбнувшись уголком рта.

Глаза Райли повеселели, когда она представила Сэма мальчишкой, лежащим в кровати со своей битой марки «Луисвилл слаггер».

– До тех пор пока не обнаружил, что у девушек больше изгибов? – предположила она игриво.

– И что они гораздо нежнее, – сказал он ей в тон. По правде говоря, ему потребовалось некоторое время, чтобы перебороть желание защищаться.

Она находилась в опасной зоне и сознавала это. Набрав в легкие воздух, Райли сказала себе, что настало время уходить. Она отступила на шаг к двери.

– Ну, надеюсь, что вы хорошо провели время, – сказала она.

– Нам было хорошо, – заверил он. – Спасибо за приглашение. – Он стоял в сомнении: отпустить ее или задержать?

– Может, что-нибудь выпьешь? – предложил он.

– Детектив Вьятт, не собираетесь ли вы меня спаивать? – пошутила она. – Если я выпью, то не смогу добраться до дома и через несколько часов.

Он улыбнулся завораживающей, обезоруживающей улыбкой. Райли чувствовала, что погружается в нирвану.

– Возможно, это часть замысла.

Дыши, Райли, черт побери, дыши глубже.

– Какова же другая часть?

Он скользил по ней взглядом, и она почти физически ощущала влияние этого взгляда.

– Думаю, это проявится само собой.

Почему она почувствовала, что стоит у края пропасти? Что колени готовы подогнуться в любой момент?

– И никакого анонса? – пошутила Райли.

– Хочешь анонс, будет анонс, – произнес он тихо. Так тихо, что она наклонила к нему голову, чтобы услышать.

Их губы слились в поцелуе.

Глава 12

Райли понимала, что должна уйти.

Рано или поздно, ей придется заплатить чудовищную цену за свой грех, за размывание границ между ее профессиональной и частной жизнью.

Но ей было все равно.

Логика и здравый смысл не устояли перед возбуждением, вызванным прикосновением его губ, перед тем возбуждением, которое охватило все ее тело.

Отдаваясь на волю страсти, Райли обвила шею Сэма руками, прижалась к нему всем телом. То, как сильно он ее хотел, она почувствовала мгновенно. И также мгновенно у нее возникло ответное желание.

Такого желания она не испытывала много лет.

А возможно, и никогда.

И все это время Сэм упивался поцелуем, потихоньку превращая этот момент в торжество своей страсти.

Райли отчаянно стремилась соответствовать его чувству, вкладывая в свой поцелуй весь жар души.

Она попала в ловушку, которую сама себе создала.

Еще не полностью сознавая свои действия, она обнаружила, что ее пальцы перебирают пуговицы на рубашке Сэма, выдавливая их из петель. Когда она освободила от рубашки его плечи, Сэм взял ее руки в свои, заставив себя оторвать губы от ее губ.

Его глаза ждали от нее ответа еще до того, как он спросил:

– Райли, ты уверена, что хочешь?

Он назвал ее Райли, чего прежде никогда не делал. Он обращался не к детективу, к женщине. К обычной женщине, обольщенной и уступающей страсти. И обычная женщина была уверена в том, что желает этого, нуждается в этом, независимо от того, какую от нее потребуют завтра цену за сопричастность.

– Уверена, – прошептала Райли, целуя его горячими губами.

В его глазах полыхнул огонь. Огонь желания? О боже, она надеялась на это.

– Я и вовсе не собираюсь говорить «нет», – произнес он приглушенно, будто поддразнивая ее.

– Лучше не говорить. – Райли провела руками по его груди. Упругие мышцы бугрились под ее ладонями. Она чувствовала, что возбуждение усиливается в ней с каждой секундой. – Я не знала, что ты такой мускулистый, – пробормотала она, глядя ему прямо в глаза.

– Ты многого еще не знаешь, – сказал Сэм.

Его губы заскользили по чувствительной коже под подбородком Райли, вдоль горла. Жар в ее венах нарастал, доходя до таких высоких температур, которые она не могла контролировать.

Оказавшись без рубашки, Сэм стал оказывать такую же услугу и ей. Он целовал ее, судорожно распутывая бретельки ее топа. Скользя губами по изгибам ее тела, наконец обнаружил то, что и ожидал, – Райли не носила бюстгальтера.

Сэм нежно гладил Райли, усиливая ее томление каждым движением. Когда он ощутил, как под ладонями напряглись соски ее грудей, ему показалось, что в душе полыхнуло пламя.

Господи, как он хотел ее!

Но если это должно совершиться, то не здесь, посреди гостиной. Он подхватил Райли на руки и понес в свою спальню.

Ее сердце заколотилось сильнее.

– Как ты узнал? – прошептала она.

Он не понял, что она имеет в виду. Относились ли ее слова к их поцелую? Или к тому, что они займутся любовью? Или к чему-нибудь еще? Райли была не той женщиной, которую он мог читать, как книгу. Он нуждался в переводе.

– Узнал что? – спросил он, открывая плечом дверь в спальню.

Райли обвила руками его шею:

– Что я всегда мечтала, чтобы какой-нибудь Ретт Батлер понес меня в спальню.

Все, чего хотела Райли, – это сохранить переполнявшие ее сладостные ощущения, готовые вспыхнуть в любую минуту фейерверком и осветить темноту.

Она почувствовала спиной постель, на которую Сэм осторожно ее опустил. Почувствовала его тело, когда он лег рядом с ней. У нее перехватило дыхание, оттого что его губы прошлись по ее телу.

В то время как губы Сэма распаляли в ней огонь, его пальцы продолжали работу над ее шортами. Наконец он раскрыл «молнию» и медленно стянул шорты с ее бедер. Теперь она не могла сдержать дрожь под его ласками.

В исступлении Райли дернула «молнию» на его джинсах и сдернула их несколькими точными движениями.

Она чувствовала, что ее сердце колотится все сильнее. Она освободила его от джинсов и теперь могла ощутить, как растет возбуждение его плоти, угрожая неожиданно вырваться наружу.

Сэм ласкал ее самое сокровенное место, доводя возбуждение до высшей точки, и она впервые достигла кульминации, такой всепоглощающей и яркой, какой не испытывала никогда раньше от одного лишь прикосновения мужской руки.

У нее перехватило дыхание от этого ощущения.

Выгибаясь так, чтобы сильнее чувствовать давление руки Сэма, она всем существом стремилась вновь достичь пика. Подняв голову, нашла и поцеловала его в губы. Наслаждение пульсировало в ее теле.

Они удлиняли поцелуй до невозможности, неспособные насытиться страстью.

Но им хотелось большего.

«Черт меня побери, если это не что-то новое», – подумал Сэм. Его увлекла женщина, которую он недооценивал. Он полагал, что любовный опыт с Райли станет приятным, увлекательным приключением. Но то, что произошло, не поддавалось какому-нибудь измерению.

Он жаждал достичь окончательной стадии, венца всего, почувствовать последний, захватывающий прилив страсти. И все же старался продолжить любовную игру возможно дольше.

Невероятно.

Непостижимо для него.

Что она делает с ним, черт возьми?

Все еще пытаясь сдержаться, Сэм перевернул Райли на спину. Он заметил удивление в ее глазах, предвкушение, вибрирующее во всем ее существе. Покусывая соблазнительные изгибы ее тела, скользя языком по разгоряченной плоти, он воспламенял Райли горячим дыханием.

Он слышал, как Райли стонала, когда его губы касались самых чувственных мест. Райли приподняла бедра, предлагая ему себя. Ее точно током пробило от прикосновения к сокровенной плоти. Она не заботилась о справедливом обмене, о том, чтобы доставить ему столько же удовольствия, сколько он доставлял ей. Она просто желала, чтобы он проникал в нее глубже и глубже.

Сердце Райли колотилось так, словно собиралось вырваться из грудной клетки. Но когда она почувствовала, что он входит в нее, сердцебиение ускорилось вдвойне.

Райли обхватила ногами его торс. Ритм их соития становился неистовым. Этот мужчина и его магические приемы возбуждали ее. Она упорно и отчаянно стремилась не отставать от него, вместе с ним достичь момента кульминации.

И этот миг наступил.

Вместе с ним она достигла развязки и молила, чтобы это сладостное ощущение продолжалось вечно. И хотя накал страсти понемногу спадал, радость, сопутствовавшая этому чуду, оставалась с ней.

Переведя дух, Райли продолжала прижимать Сэма к себе. Медленно, очень медленно ее дыхание выравнивалось.

Так, должно быть, чувствуют себя люди, пораженные молнией, думал Сэм, ощущая дрожь во всем теле.

Он осторожно соскользнул с Райли и лег рядом. К его удивлению, она повернулась к нему. Со счастливой улыбкой Сэм сомкнул вокруг нее объятия и прижал к себе.

– Ты загадка, Макинтайр, – прошептал он у самых ее волос.

Макинтайр.

Не Райли, но Макинтайр. Пытался ли он дистанцироваться от того, что произошло? Теперь, после близости, не хотел ли он восстановить границы, которые разделяли их прежде?

– То, что произошло, создаст для нас проблемы? – спросила Райли.

Минуту он молчал, как бы рассматривая ее вопрос со всех возможных точек зрения.

– Это от кое-чего зависит.

– От чего? – спросила она.

Сэм провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Он опять хотел ее.

– От того, сможем ли мы прекратить заниматься любовью.

– Ну а серьезно? – допытывалась Райли.

На его лице заиграла улыбка.

– Почему ты думаешь, что я не серьезен? – Притянув ее к себе так, что она внезапно оказалась на нем, Сэм поглаживал ее бока и зачарованно наблюдал за тем, как в ее глазах вспыхивают огоньки желания. – Я абсолютно серьезен, – сказал он, поднимая голову, чтобы снова слиться с ней в поцелуе.

Моментально выключившись, она забросила эту тему. Ее поразило, насколько сильно она изголодалась по любовным утехам.

Да, действительно изголодалась.

Глава 13

Затишье продлилось недолго.

Через четыре дня, в среду, произошло новое ограбление дома. И это ограбление отличалось от трех предыдущих дел. Воры проникли в помещение, не прибегая к взлому, проникли, несмотря на то что, согласно показаниям напуганных домовладельцев, каждое окно было закрыто и заперто, так же как двери парадного и черного входа.

Обитатели дома, на этот раз супружеская пара за шестьдесят лет, спали, подобно другим жертвам. Их разбудили, стащили с постели, связали, а затем усыпили хлороформом, пока обчищали дом.

– Должен быть общий признак преступлений! Что же ускользает от нашего внимания? – размышляла Райли, вышагивая перед электронным табло, на которое они скрупулезно выложили всю информацию по каждому ограблению.

– Много сна, – пробормотал Сэм. Он сидел за столом, повернувшись в кресле так, чтобы видеть табло. Вьятт тоже терялся в догадках.

Тон его голоса вклинился в рассеянные мысли Райли. Она повернулась, чтобы взглянуть на напарника.

О том, что субботняя ночь изменила их отношения, она могла не беспокоиться. Сэм вел себя так, будто дела шли как прежде, ни словом не упоминая о том, что произошло между ними. Следуя примеру напарника, Райли вела себя так же.

Но временами она ловила на себе взгляды Сэма, сохранявшего непроницаемое выражение лица. Или, может быть, она принимала желаемое за действительное, – тешила свое самолюбие. В конце концов, какая женщина поверила бы в то, что ее легко забыли или отвергли?

Райли, естественно, не ожидала, что Сэм понесет ее на руках, когда она войдет в комнату для инструктажа, но были бы уместны одно-два случайно оброненные, приватные слова, интимный взгляд, брошенный украдкой. Ведь Райли была почти уверена в том, что простыни на его кровати буквально выгорели субботней ночью.

– Ты потерял сон из-за этого, Вьятт? – спросила Райли с лукавым взглядом.

– Среди всего прочего, – ответил Сэм и, прежде чем продолжить, понизил голос: – Лайза интересуется, когда ты зайдешь.

– Лайза? – переспросила она.

Говорил он искренне и просто переадресовывал вопрос дочери или для себя хотел выяснить, когда она зайдет?

Господи, почему все вдруг осложнилось?

– Да, Лайза. – Выражение его лица оставалось непроницаемым. – Ты помнишь эту коротышку. – Он поднял вытянутую руку на высоту примерно трех с половиной футов от пола. – Говорит как взрослая, хотя ей всего шесть лет. – Сэм выдержал паузу, как бы размышляя, следует ли говорить дальше. – Она хочет знать, сделал ли я что-нибудь такое, из-за чего ты откажешься приходить. Я сказал, что не думаю, но она сомневается. – Он взглянул на Райли глазами, полными невысказанных мыслей. – Или я ошибаюсь?

– Нет. – Она прочистила горло, удивляясь, откуда возникло вдруг нервное возбуждение, смешанное с радостью. – Думаю, что зайду… – На этот раз смотрела ему прямо в глаза она. – Если Лайза хочет меня видеть.

Сэм снова перевел взгляд на электронное табло, качнулся в кресле и сказал:

– Конечно хочет.

– Если вы, оба, закончили говорить о личных делах, – вмешался Баркер, неожиданно подошедший сзади, – то, может, кто-нибудь из вас объяснит мне, как идет расследование?

Взгляд темно-карих глаз лейтенанта переместился с Сэма на Райли.

Вот лишнее доказательство того, подумала Райли, что этот человек – дьявол.

– Расследование которого из дел? – спросила она вежливо.

– Всех, – прорычал он.

Поднявшись с кресла, Сэм сделал несколько шагов, остановившись между Баркером и Райли.

– Хэйворты большей частью молчат, – сказал Сэм лейтенанту. – Согласно показаниям, которые они дали полицейскому офицеру на месте, а затем нам, два грабителя были теми же злоумышленниками, которые ограбили другие три дома. Насколько можем судить мы с Макинтайр, новая супружеская пара не имеет почти ничего общего с другими жертвами. – Перед тем как Баркер отреагировал на сообщение, Сэм перечислил несколько других фактов: – Все они водят разные машины, имеют разные профессии. Хэйворты – пенсионеры, – вставил он. – Вращаются в различных кругах общества.

Баркер не собирался выслушивать доклады по всем делам.

– Да, да, я уже слышал об этом раньше! – рявкнул он. – Не хочу больше никаких оправданий. Следующий доклад, который я жду от вас, должен состоять в том, что дело закончено. – Он пробежал взглядом по Сэму и Райли, затем остановился на двух детективах, сидевших поблизости, на Санге и Аллене. Его метода была очевидна. По его убеждению, за более чем скромные результаты расследования должен нести ответственность весь отдел. – Все меня поняли?

– Так точно, – отозвалась Райли с известной долей энтузиазма, который, как она знала, раздражал и возмущал Баркера.

Темно-карие глаза лейтенанта стали еще темнее, когда он сузил их, чтобы сфокусироваться исключительно на Райли.

– При условии, что мы понимаем друг друга.

С этими словами бывший морской пехотинец повернулся на изрядно истоптанных каблуках и отправился в свой стеклянный кабинет. Жалюзи оставались открытыми, так что ничто не могло укрыться от его внимания.

– Между прочим, тебе не нужно выступать в мою защиту, – заметила Райли. – Я могу позаботиться о себе сама.

– Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь, Макинтайр, – сказал Сэм. Он снял пиджак со спинки кресла и надел на себя. – Пойдем и посмотрим, сможем ли мы заставить Хэйвортов вспомнить, что они делали в последние сорок восемь часов. – Он заметил недоумение на ее лице и объяснил: – Может, нам посчастливится, и мы получим разгадку этого проклятого дела.

– Я не знала, что ты такой оптимист, – сказала Райли, хватая сумку, и поспешила вслед за ним.

Пока они выходили, Сэм обдумывал ее замечание.

– Должно быть, благодаря сотрудничеству с тобой, – решил он.

Райли улыбнулась в ответ.

Они застали профессора Кэйхила в кабинете колледжа.

– Опять вы? – произнес профессор с досадой, увидев, как они входят. Выругавшись, Кэйхил отложил в сторону не слишком увлекательную курсовую работу, которую читал. – Вы получили еще не все ответы на свои вопросы? – спросил он с раздражением.

– Осталось совсем немного, профессор. Вопросы будут безобидны, и вы не заметите, как мы оставим вас в покое, – пообещала Райли.

Ее слова, видимо, не убедили профессора.

– Не так скоро, как меня бы устроило. Ну ладно, присаживайтесь. – Он указал на два кресла перед своим столом.

Сэм подождал, пока Райли займет свое место, прежде чем сам сел в кресло.

– Вы можете сообщить нам, что вы делали за два дня до того, как грабители проникли в ваш дом?

Профессор бросил подозрительный взгляд:

– Зачем это вам?

В разговор вмешалась Райли:

– Нам нужно выяснить, не предпринимали ли вы и другие жертвы ограблений в это время одинаковые действия.

Кэйхил всем своим видом говорил, что не считает себя на кого-либо похожим. Это было бы слишком просто.

– Какие, например, действия?

– Обычные действия, – ответил Сэм. – Точно мы пока не знаем.

Лицо профессора выразило презрение.

– У вас имеется чертовски много людей для допросов, не правда ли?

– Те люди, которых мы расспрашивали, не проявляли готовность сотрудничать, – просто сказала Райли. Она подалась вперед в своем кресле. – Вам не хочется выглядеть жертвой, понятно. И мне жаль беспокоить вас, профессор, но мы изо всех сил стараемся вернуть вашу собственность. Но чтобы добиться результатов, мы нуждаемся в помощи – вашей и других людей, пострадавших от грабежей.

Мы отрабатываем версию, что имеется общая нить, ведущая к раскрытию преступлений. Какие-то действия, которые вы все совершали, дадут эту нить. Она говорила вежливо, но твердо. – Теперь, если вы будете так любезны и подробнее расскажете, как провели два дня до грабежа, это очень нам поможет. – Она бросила на Кэйхила испытующий взгляд.

– Хорошо.

Вздохнув, профессор закрыл глаза и стал вспоминать, что с ним происходило в искомые два дня.

– Ты вполне убедительна, если захочешь, – говорил Сэм, когда менее чем через двадцать минут они оставили кабинет профессора и направились к гостевой парковке у трехэтажного здания факультета криминологии.

Райли усмехнулась:

– Как самая младшая из четверых детей, я обнаружила, что убедительность весьма полезна для меня. – Она подождала, когда Сэм откроет дверцы машины, затем забралась внутрь. – Двоих опросили, осталось еще двое.

– Не могу сказать, что меня обнадеживают наши усилия, – признался он, вставляя и поворачивая ключ зажигания. – Пока, помимо обязательных приемов пищи и выполнения рутинных обязанностей, два дня профессора ничем не похожи на два дня Хэйвортов.

– Сохраняй веру, Вьятт, – подбодрила Райли, когда они покидали территорию университета. – День еще только начался.

Он разочарованно вздохнул, когда на светофоре сменился цвет, позволявший выехать на основную магистраль. Отчего им владеет нетерпение?

– Да, но у меня такое чувство, будто я старею с каждой минутой.

Она улыбнулась:

– Ты снова помолодеешь, когда мы добьемся результата.

Однако результата все еще не было, и Сэм поэтому не молодел.

Их поиски стали утомлять его. Райли права, они упускали какой-то простой факт, и это его чертовски злило.

Когда они закончили сбор информации от Марстонов и Вильсонов, наступил конец рабочего дня.

Верная своему слову, Райли последовала за Сэмом в дом Бренды, откуда они забрали Лайзу. Увидев Райли, малышка обрадовалась, мгновенно подбежала и, встав на цыпочки, обняла ее маленькими ручками, и уговорить ее разжать руки удалось только после того, как Райли пообещала зайти к ним в гости.

Райли охватило теплое чувство, когда она заметила отражение их втроем в зеркале прихожей, когда они покидали дом Бренды.

Они выглядят как настоящая семья, подумала она.

Раньше Райли никогда не думала о том, что станет женой или матерью. Но теперь мысли об этом так грели сердце, что их невозможно было игнорировать.

Плохо только, думала Райли, пристегивая автокресло Лайзы, что этим мечтам не удастся осуществиться.

Начал складываться определенный образ жизни. Образ жизни, к которому, как сознавала Райли, она может легко привыкнуть и к которому, по ее убеждению, она не должна была позволять себе привыкать.

Но это происходило.

Днем она и Вьятт были профессиональными напарниками-детективами, лихорадочно работавшими над уголовными делами и стремившимися к прорыву в работе. Им нужно было раскрыть преступление, которое стало навязчивой идеей новостных служб СМИ.

А по ночам они становились любовниками, сжигая себя в порывах страсти, пока не наступало время для ее возвращения домой.

Каждый раз, когда Райли возвращалась домой, она обнаруживала, что ее ожидает Говард, похожий на ласкового снисходительного деда.

– Что нового? – спрашивал отставной инженер по истечении еще трех недель.

– В деле? – откликалась она.

От этого он отмахивался.

– Я знаю, что вы не можете раскрывать профессиональные тайны – Эган меня обучил этому, – произносил он голосом, в котором звучала гордость за погибшего сына. – Обо всем же остальном, что я хочу знать, рассказывают новостные программы. Нет, я спрашиваю о том, что нового в твоих отношениях с тем молодым человеком, с которым ты водишь компанию.

Водишь компанию. Какое замечательное старомодное определение того, что они с Вьяттом проделывали. Через четыре недели после первой ночи их любовная связь стала еще более пленительной. Более страстной. Если страсть усилится, придется вызвать пожарную команду.

– Почему вы думаете, что я «вожу компанию» с кем-нибудь?

– У тебя тот же румянец, что был у моей Кэти, когда мы… – он прочистил горло, – водили компанию. – Это твой напарник? – спросил он с улыбкой. – Как бы то ни было, он выглядит прекрасно, – кивнул в знак поощрения Говард. – Волосы несколько длинноваты, на мой взгляд, но в остальном все в порядке. Он хорошо с тобой обращается?

– Говард, полагаю, вы превысили свой лимит вопросов.

– Потому что, если не так, – продолжал отставной инженер, когда она уже отправилась к двери своего дома, – то присылай его ко мне. Я сумею наставить его на путь истинный.

Трудно было удержаться от смеха, учитывая, что этот человек напоминал телом пугала-скелеты во время празднования Хеллоуина, но она ни за что не хотела его обидеть.

– Спокойной ночи, Говард, – пожелала она на прощание.

– Спокойной ночи, Райли. Крепкого сна.

Скорого сна, мысленно поправила она его, ибо до утра и начала рабочего дня оставалось немного времени.

Однако при всех благих пожеланиях Говарда в глубинах ее сознания возникали некоторые вопросы, от которых она не могла отделаться. Вопросы, на которые, по ее разумению, она в конце концов должна будет дать ответ.

Их с Вьяттом отношения не были простым приключением или затянувшимся флиртом. Райли знала это. Она привязалась к Лайзе и, что хуже, осознавала, что влюбилась в Сэма.

И зачем она влюбилась? – посмеивалась она над собой, собираясь на следующий день на работу. К лучшему или худшему, она была на территории любви, ступая по ничейной земле, скорее всего, в одиночку. Потому что, даже если Райли чувствовала, как признание «Я люблю тебя» рвется с ее уст, она была почти уверена, что не услышит такого же признания в ответ.

Разве что из чувства вины?

Нет, Вьятт не тот мужчина, который будет что-то делать из чувства вины. Она не могла рассчитывать даже на подобие признания «Я люблю тебя», и знала это.

Райли вздохнула. Ей следовало бы поставить точку на своем романе, пока не поздно. Но даже после того, как она произнесла перед собой пламенную речь, она понимала, что будет крайне трудно порвать с отношениями, которые между ними сложились.

Легко сказать, да трудно сделать.

Даже когда она старалась, ничего не получалось. Каждый раз, когда она искала отговорку, чтобы не идти вместе с ним забирать Лайзу, у нее не находилось слов.

Вместо отказа она соглашалась и шла вместе с ним и млела от света в лучистых глазах Лайзы при каждой встрече с малышкой.

После этого приходилось давать обещание остаться на ужин. Кроме того, последовали уроки кулинарного искусства. Она даже не помнила, как они начались, но она обучила Лайзу приготовлению простых блюд, и они вместе готовили ужин.

С этим тоже надо было кончать.

И поскорее.

В этот раз на пути домой Лайзу распирало желание сообщить новость, но она не высказывалась, пока они не вошли в квартиру.

– Сегодня вечером, – объявила Лайза в момент, когда захлопнулась входная дверь, – тебе не придется готовить, Райли. У нас есть пицца. Я угощаю, – гордо сказала она и просияла.

– Откуда у тебя это угощение? – спросила Райли, глядя на Вьятта. Но он сделал знак, что не будет говорить.

– Я получила разрешение, – сообщила ей Лайза, слегка вскинув голову. – Папа дает мне деньги, а я их откладываю. Отсюда мое угощение, – призналась, ликуя, малышка.

Райли посмотрела на Сэма. Лайза только что назвала его папой. В первый раз? Один взгляд на его лицо, выражавшее удивление, дал ответ. Она намеревалась начать сегодня вечером процесс разрыва, отказавшись от ужина, а затем через несколько дней отказаться забирать Лайзу из дома Бренды. Но как она могла сказать «нет» после всего этого? Лайза только что назвала Вьятта иначе, чем обычно, и предложила ужин за свои деньги. Разочарование малышки в лучших ожиданиях стало бы душераздирающей драмой.

Для них обеих.

Поэтому Райли согласилась остаться.

Но она пообещала себе, что в момент, когда малышку уложат в кровать, уйдет домой.

Сегодня вечером не будет любовных утех, не будет забытья в объятиях Сэма. Сегодняшний вечер станет началом нового этапа ее жизни. Без Сэма.

Как бы ей ни хотелось этого, Райли понимала, что ей придется остановиться.

Время пролетело слишком быстро. Райли следовала ритуалу, укладывая Лайзу в постель, затем читая ей детскую книжку. Несколько раз она запиналась. К горлу подступал ком. Но наконец, Лайза погрузилась в сон.

Райли тихонько вышла из комнаты Лайзы и направилась в гостиную, ожидая увидеть Сэма. Испытала облегчение, не застав его там, схватив сумку, она быстро пошла к входной двери.

– Ты куда?

Она застыла, услышав позади его голос. Не оборачиваясь ответила:

– Я иду домой.

Обойдя Райли, чтобы увидеть лицо, он взял из ее рук сумку. На его губах играла улыбка, которая всегда пробирала ее до глубины души. Не надо уходить, решила она.

Райли потребовала сумку назад, потянув ее из его рук.

– Я пойду.

У него пропало желание дразнить ее, во взгляде появилась озабоченность.

– Что-то не так?

– Нет… да. – Черт, почему он делал ее такой косноязычной? Этого не удавалось никому другому.

Лицо Сэма чуть просветлело.

– Не думал, что задал слишком сложный вопрос.

– Не в этом дело, – сказала она со вздохом. – Послушай, все было прекрасно…

Было. Словно в прошлом. Что-то действительно было не так. Сэм насторожился.

– Но это следует прекратить.

Он хотел взять ее за плечи, потрясти, чтобы внести немного здравого смысла в ее голову. Потребовалось серьезное усилие не делать этого и просто спросить:

– Почему?

Простой вопрос, но сколько в нем подтекста.

– Потому что это путь в никуда.

Она требует от него обязательств? Или стремится найти повод для расставания? Или просто проверяет его?

– Почему это должно куда-то вести? Почему недостаточно того, что есть? – спросил он. – Иногда все происходит так, как происходит, чтобы затем двинуться дальше.

Слово «дальше» носило неопределенный смысл, близкий к «никогда». Это следовало остановить сейчас, прежде чем недовольство собой усилится до такой степени, что она не сможет с ним справиться.

– Возможно, – сказала Райли, позволяя ему думать, что она согласна с ним. – Но именно сейчас я хочу разобраться в своих чувствах, все обдумать.

Он не заставил бы ее делать то, что ей не хочется, оставаться там, где она не желает быть. Но позволить ей уйти, даже на один вечер, было нелегко.

– Ладно, – сказал он наконец, – если ты этого хочешь, иди.

Нет, она не хотела этого. Она хотела его. И обожала Лайзу. Но знала, что не это ей нужно. Подняв плечи, она пробормотала:

– До завтра.

Когда она взялась за ручку двери, он спросил:

– Без поцелуя на прощание?

Райли взглянула на него через плечо, все еще держась за ручку двери. Словно это могло как-то помочь ей.

– Если я поцелую, то не смогу уйти.

– Сможешь, – ответил Сэм, разворачивая ее и привлекая к себе. – Ты ведь сильнее этого.

Но у нее не было сил.

Глава 14

Сэм Вьятт был нечестным игроком. Иначе нельзя оценить то, что случилось, подумала Райли через несколько часов, когда наконец добралась до своей машины и поехала домой. Стоило Вьятту поцеловать ее, как все вернулось на круги своя.

Они с Сэмом занялись любовью. Но хотя Райли хотела оставаться в его крепких объятиях, она заставила себя покинуть его дом всего через два неземных часа, проведенных вместе с ним. Это было самое раннее время, когда она ушла из его квартиры с тех пор, как они стали близки.

«Мне следовало быть тверже», – укоряла себя Райли. Ей случалось быть тверже. Что с ней произошло?

Завтра, дала себе торжественный зарок Райли, завтра она будет тверже. Завтра она уйдет сразу после того, как уложит Лайзу спать, без всяких колебаний, не раздумывая ни секунды, не бросая на Вьятта косых взглядов, которые только подрывали ее решимость. Она заставит Вьятта читать дочери детскую книжку, вместо того чтобы делать это самой, а затем выскользнет из его квартиры, воспользовавшись его занятостью.

Это выглядело как четкий план.

Ладно, старалась она себя утешить, по крайней мере, Говард отправится ко сну раньше этим вечером. Говард. Забавно, но ее эксцентричный сосед взял ее под свое крылышко, назначив себя ее ангелом-хранителем. В последнее время большинство их разговоров, кажется, происходило до того, как она входила в свой дом.

В следующий раз, когда бывший шеф организует очередное застолье в своем доме, она обязательно пригласит его. За работой, увлечением Сэмом, отнимающих так много времени, она забыла привычку приглашать старика. Райли свернула с основной дороги в сторону своего дома. Несмотря на симпатию к ней, большую часть времени бывший инженер держался замкнуто. Соседствуя с ним три года, она видела всего лишь одного гостя, переступавшего порог его дома, и это был сын Этан, приехавший с востока страны. Приближаясь к дому Говарда, она заметила, что он, как обычно, оставил свет на крыльце. Райли улыбнулась: сигнальный фонарь на дороге, указывающий путь домой.

Она замедлила ход, давая Говарду шанс подняться с места у окна, где он нес вахту в последнее время, и открыть входную дверь.

Однако дверь не шелохнулась.

Странно, Говард никогда не упускал случая выйти. Он чувствовал себя не в своей тарелке, если не пожелал ей доброй ночи и не проследил, как она заходит в свой дом.

Въехав в проезд, Райли выключила зажигание и немного помедлила, прежде чем выйти из машины. В доме Говарда по-прежнему не наблюдалось никакого движения.

«Может, Говард пришел к выводу, что я уже стала наконец взрослой женщиной?» – подумала Райли с улыбкой. Или он разбирался в том, что его сын называл навязчиво-принудительным беспорядком. Как бы то ни было, ей не придется попрощаться с ним этим вечером.

Вынув ключ, Райли собралась вставить его в замочную скважину своей двери, но вновь убрала ключ в карман и пошла назад по тропинке перед домом. Миновав сливовое дерево, разделявшее территории двух соседних домов, поднялась на крыльцо Говарда.

С ним что-то было не так, она чувствовала это. Говард не стал бы оставлять свет на крыльце, отправляясь спать. На него это было не похоже. Хотя наружный свет рассматривался как средство защиты от грабителей, она знала, что Говард считал это напрасной тратой электричества и денег.

Позвонив дважды и не получив ответа, Райли постучала в дверь дома. Вытянув шею, она напряженно прислушивалась, не прозвучит ли знакомое шарканье, означающее, что идет хозяин дома.

Ни звука.

– Говард? – позвала Райли и постучала снова. С нарастающим беспокойством она повернула дверную ручку. Та поддалась.

Говард никогда не оставлял дверь незапертой.

Выучка заставила Райли вынуть табельное оружие и принять меры предосторожности.

– Говард? – вновь позвала она, медленно открывая дверь. Свет проник в темную гостиную.

Сердце Райли едва не вырвалось из грудной клетки, когда она заметила на полу сгорбленную фигуру. Говарда привязали к стулу в столовой, и этот стул свалился набок. Рот, руки и ноги Говарда были крепко перетянуты клейкой лентой.

Воры-домушники были здесь, прямо здесь, возле ее дома!

Райли почувствовала, как засосало у нее под ложечкой. Было ощущение, что над ней совершили невероятное насилие.

Первым импульсом было развязать Говарда, остаться рядом с ним и заверить, что с ним все в порядке. Но, как полицейский, она понимала, что сначала должна осмотреть дом, поскольку наличие в нем грабителей могло иметь для нее опасные последствия, не говоря уже о Говарде.

Домушники не убивали своих жертв, говорила она про себя. Передвигаясь по возможности быстро и соблюдая самый минимум предосторожности, Райли стремительно прошла по комнатам. Это оказалось труднее, чем она предполагала.

Говард значительно увеличил свою коллекцию с тех пор, как показывал ее в последний раз, заметила Райли. Разного рода книги, журналы, музыкальные записи громоздились от потолка до пола в нескольких комнатах. Хозяин действительно был настоящим барахольщиком – и она молилась, чтобы он прожил много лет, предаваясь своему увлечению.

Покончив с осмотром, Райли поспешила к своему соседу, задержавшись только на кухне, чтобы взять из ящика комода ножницы.

Это тоже представляло трудность. В ящик были запихнуты разного рода предметы – ни одну вещь Говард не считал возможным выбросить.

Наконец, обнаружив ножницы, Райли бросилась в гостиную. Опустившись на колени, она стала осторожно разрезать клейкую ленту, в которую он был завернут, как в кокон.

Райли сделала лишь половину работы, когда Говард застонал. Он выглядел человеком, который пробудился от страшного сна. От него исходил явственный запах хлороформа.

Горькая ирония ситуации удручала Райли. Они с Вьяттом методично стремились выследить домушников, а между тем злоумышленник совершает преступление прямо под ее носом. Хуже всего было то, что это случилось в то время, когда она и Вьятт занимались любовью.

Но, если бы она пришла домой раньше, грабители, возможно, еще не совершили бы нападения, а она отправилась бы спать. И едва ли заподозрила что-либо плохое до следующей ночи. Вряд ли она заметила бы Говарда перед уходом на работу утром.

В этом сценарии не все сходилось, но что именно, она ясно не представляла.

Сняв с Говарда последнюю ленту, стала ждать, когда он очнется. Дышал он нормально, когда же она приложила пальцы к его горлу, обнаружила, что сердце его частит. По крайней мере, эти негодяи не спровоцировали у него сердечный приступ.

Райли позвонила в медсанчасть, располагавшуюся в трех милях отсюда. Представившись и назвав номер своего жетона, попросила собеседника на другом конце линии прислать врача. Ей хотелось, чтобы Говарда на всякий случай осмотрели.

Затем она позвонила Вьятту.

– Ты уверена, что это те самые? – спросил Сэм, когда приехал через полчаса.

Он только что завез Лайзу в дом Бренды и Дакса, принеся извинения. Супружеская пара уверяла его, что извиняться не за что, они понимали, какую беспокойную жизнь приходится вести полицейским детективам. Теперь, когда Сэм был на месте, он с трудом мог поверить тому, что рассказывала Райли.

Медики прибыли через пять минут после ее звонка и, несмотря на протесты Говарда, обследовали его с головы до ног. Кроме головы, на которой образовалась шишка после того, как опрокинулся стул, понесла ущерб только гордость Говарда.

– Я должен был выбросить их из дома, – жаловался он Райли. – Я занимал второе место в своем весе в тренажерном зале.

Райли слышала эту историю много раз.

– Никто не упрекает вас, Говард, – ласково сказала она, слегка потирая рукой его спину, чтобы успокоить, – но вы уже рассказывали мне о том, что было с вами почти полвека назад.

Затем ее внезапно осенило. Райли поняла, что досаждало ей с тех пор, как она попала в его дом и увидела его привязанным к стулу в бессознательном состоянии.

– Погодите, вы лежали в постели?

– Нет. – Он попытался подняться, но ноги не держали, и он снова рухнул на диван. Вьятт с Райли поспешили подхватить его. – Я ожидал тебя. Как всегда.

Вьятт бросил на Райли взгляд, требующий объяснений.

– Говарду хочется убедиться, что я возвращаюсь домой в целости и сохранности, – объяснила она. – Он вызвался быть моим ангелом-хранителем. Это длинная история, – добавила Райли перед тем, как снова переключить внимание на своего соседа. – Но если вы были не в постели, то почему они вошли? Они всегда входят, когда жертвы в постелях.

– Свет в доме был включен? – спросил его Сэм.

– Нет, зачем? – удивился Говард. – Я ведь не читал книгу.

Райли все еще не добилась полной ясности.

– Но они видели вас – и вы видели их, если сидели у окна.

Щеки Говарда чуть порозовели.

– Мне понадобилось зайти в ванную комнату, – промямлил он. – Они набросились на меня как раз, когда я выходил оттуда, – сказал он и покачал головой. – Не знаю, кто был удивлен больше: они или я. Похоже было, что они направлялись к лестнице, когда я открыл дверь ванной комнаты. Затем я помню только то, что бандит высокого роста заломил мне руки за спину, а парень поменьше стал избивать меня. Не понимаю, чего они боялись, ведь я не мог действовать руками.

Райли поморщилась, представив эту сцену в воображении. Она почти физически ощущала удары, которые сыпались на Говарда, но сейчас не было времени для проявления эмоций. Ей следовало в первую очередь быть детективом, а не приятельницей Говарда. Здесь мог произойти прорыв, которого они добивались.

– Говард, это очень важно, вы узнали кого-нибудь из них?

– Как я мог узнать? – удивился он. – Они были одеты во все черное, да еще носили маски в виде лыжных шлемов.

Райли покачала головой:

– Нет, я имею в виду, было ли что-либо особенное в их поведении или разговоре? То, что отложилось бы в вашей памяти? Может, запах? Может, один называл другого по имени?

На каждое предположение Говард тряс головой. Пока она не упомянула запах.

– Похоже, что от парня малого роста исходил запах чеснока, – сказал он. – И…

Это то, о чем говорила одна из супружеских пар, подумала Райли, придя вдруг в возбуждение.

– И что? – подбодрила она.

– Высокий тощий парень картавил. У него был такой же голос, как у того парковщика.

Сэм и Райли переглянулись.

– Какого парковщика? – спросил Сэм.

– Того, который был в том месте… – Говард выглядел так, словно не мог подобрать нужных слов.

– Кто? В каком месте, Говард? – мягко настаивала Райли.

На мгновение Говард прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями.

Вокруг них крутились сотрудники отдела расследования преступлений, методично выполняя свою работу, пытаясь воссоздать картину преступления. Райли слышала, как один из следователей пожаловался сотруднице, что чуть не оказался под книжным стеллажом. Этот стеллаж, один из десятка, свалился, когда он открыл дверь в комнату.

– На прошлой неделе у меня был Этан, – сообщил Говард.

– Я помню.

– Этан? – Сэм перевел вопросительный взгляд с Говарда на Райли.

– Его сын, – пояснила она, не отрывая взгляда от Говарда. – Продолжайте.

– Этан – врач, – медленно продолжал Говард. – Он настаивал, чтобы я поехал с ним в этот модный ресторан. – Он фыркнул в знак неодобрения. – Я получал, бывало, зарплату за неделю меньше, чем они дерут за свои блюда. Но Этан настоял, чтобы мы поехали туда, пообещав, что заплатит. Тогда я сказал, что сам поведу машину.

Это означало, что они поехали в ресторан на подержанном «мерседесе» Говарда. Он нянчился с этой машиной, содержал ее в отличном состоянии. По воскресеньям можно было видеть, как он чистит и моет ее до тех пор, пока она не приобретет ослепительный блеск.

В голове Райли мелькнула догадка.

Взгляд, брошенный на Вьятта, подсказал ей, что их обоих осенило прозрение.

– И вы передали свои ключи парковщику, – громко произнес Вьятт.

Явно сконфуженный, Говард переводил взгляд с Райли на ее партнера.

– Как еще он мог припарковать мою машину?

– Ключ от вашего дома находится в одной связке с ключом от машины? – спросила Райли, изо всех сил удерживаясь от того, чтобы не повысить голос и не позволить усиливающемуся волнению вырваться наружу.

Говард снова выказал недоумение.

– У меня только два ключа, – сообщил он ей. – Почему я должен был хранить ключи в отдельных связках? В этом случае потерять один из ключей легче, – сказал он.

Все стало на свои места.

Боже, что могло быть проще? Парковщики имели доступ к ключам и адресам клиентов, поскольку регистрационные карточки хранились в бардачке каждой машины, двигавшейся по дороге. Все, что требовалось от парковщика, – записать адрес проживания клиента и снять отпечаток с ключа от его дома. По окончании смены парковщик вполне мог пойти с этим отпечатком к слесарю, который был способен за взятку закрыть глаза на сомнительный заказ и изготовить ключ.

Или, кто знает, может, парковщик мог делать ключи сам, предполагала Райли. Получив копию ключей, парковщик и его партнер могли отправиться по искомому адресу, понаблюдать за домом и окрестностями с минимальным риском, чтобы определить, насколько будет выгодно ограбление.

Вьятт понимал, о чем думает Райли. Но эта версия вызывала у него большие сомнения.

– Если воры имели копии ключей, то почему не проникали в дома днем, когда хозяева отсутствовали.

Это был простейший способ ограбления, но простое не всегда самое лучшее.

– Потому что днем всегда кто-нибудь мог оставаться в доме, – предположила Райли. – Проникновения же в дома происходили ночью, когда их обитатели спали, и грабители всегда могли одержать над ними верх. Кроме того, я не думаю, что их интересовали только грабежи.

– Что же еще? – поинтересовался Вьятт.

– Упоение властью. Люди, которых они грабят, владеют имуществом. Они могут позволить себе ходить в дорогие рестораны, которые лучше тех, что посещают воры. Они руководствуются принципом: я лишу тебя всего, чем ты располагаешь. Так обстоит дело.

Райли повернулась, чтобы взглянуть на соседа. Высказать свою версию вслух значило для нее затвердить ее. Она раскинула руки и нежно обняла Говарда. Райли старалась не позволять своему воодушевлению взять верх над ней.

– Говард, думаю, вы, а не мы, вероятно, раскрыли преступление.

Говард смутился.

– Рад, что я на что-то годен, – пробормотал он.

Райли рассмеялась и запечатлела поцелуй на большом облысевшем участке его головы, прямо надо лбом.

– Рада, что вы в порядке. Я сейчас вернусь, – пообещала она, вставая. Отойдя в дальний конец гостиной, она вынула свой мобильник.

Вьятт последовал за ней.

– Кому ты звонишь?

Собираясь набрать номер на мобильнике, она на секунду задержалась.

– Хочу убедиться, ходили ли другие наши жертвы в ресторан «Бриллианты короны».

Сэм взглянул на часы. Время приближалось к одиннадцати.

– Не поздновато ли звонить? – спросил он.

– Правосудие никогда не спит. – Райли нажала одну кнопку, и телефон на другом конце линии зазвонил.

– Ты перевела их на быстрый набор? – поинтересовался он.

– Конечно. Только на время, пока не раскрыты дела. Почему ты этого не сделал?

Прежде чем Вьятт ответил, она подняла палец вверх в знак молчания. Она услышала, как кто-то подключился к линии.

– Четверо из пяти – неплохое достижение расследования, – сказала Райли примерно через двадцать минут.

Она, Вьятт и Говард удалились на кухню, чтобы не мешать работе следователей по месту преступления. Отсюда она позвонила по другим адресам.

– Все, кроме Марстонов, помнят, что посещали ресторан до того, как были ограблены.

– Уверен, что они получили большое удовольствие, вспоминая почти в полночь с тобой минувшие события, – отозвался Сэм.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь из них настроен теперь на крепкий сон, – ответила она. – Возможно, они будут спать лучше, когда мы поймаем злоумышленников.

– Но действительно ли они те самые плохие парни, если Марстоны не ходили в тот ресторан? – спросил Сэм. – Ограбление их дома было точно таким же, как другие, а нам нужна стопроцентная уверенность, чтобы установить…

Сэм не смог закончить предложение, телефон Райли зазвонил.

Включив мобильник снова, она приставила его к уху.

– Да, Макинтайр. Что? А, хорошо.

Сэм увидел, как ее лицо расплывается в лучезарной улыбке.

– Благодарю вас за звонок, господин Марстон. Да, да, это нам очень помогло. Да, я бы тоже стерла его в порошок на вашем месте. У-ух. Обещаю, мы известим вас, как только найдем их. До свидания.

– Что нам очень помогло и кого ты стираешь в порошок? – спросил Сэм, как только она выключила мобильник.

– Ты похожа на кошку, съевшую канарейку, – заметил Говард, которого тоже распирало любопытство.

Голос Райли дрожал от возбуждения, когда она рассказывала Сэму и Говарду о другой жертве ограбления.

– Марстоны не ходили в ресторан «Бриллианты короны», но, оказывается, их сын водил туда свою девчонку, взяв у отца кредитную карточку. Юноша слышал первый разговор отца со мной и признался.

– Мальчишки. Никакого уважения к деньгам! – покачал головой Говард.

– Не говоря уже о том, что, если бы он не взял туда свою девчонку, родители не подверглись бы налету домушников. Его будут, вероятно, пилить теперь до тех пор, пока он не достигнет самостоятельности, – сказала Райли, перед тем как захлопать руками. – Отлично, теперь мы добьемся вершин успеха. Что скажешь, если мы с тобой позавтракаем завтра в ресторане «Бриллианты короны»? Воспользуемся моей машиной.

Кажется, это было дельное предложение. Кроме одного.

– Почему твоей машиной? – спросил Сэм.

– Элементарно, мой дорогой Ватсон. Твоя регистрационная карточка покажет им, что ты живешь в квартире. А эти люди грабят только коттеджи.

Он согласился с этим доводом, но оставался еще один довод, более значительный.

– Это большой риск, понимаешь. Нет гарантий, что они заглотнут наживку. Я имею в виду, что в течение недели они припаркуют сотни машин.

– Вот почему я собираюсь позаимствовать бриллиант, который шеф подарил Розе на последнюю годовщину их свадьбы. Это, а также несколько других побрякушек из семейных украшений должны произвести впечатление. Если я буду достаточно сверкать, – сказала она, взглянув на Сэма и хлопнув ресницами, – то уверена, что попаду на самый верх их списка кандидатов на ограбление.

Сэму подумалось, что Райли ослепительна и без драгоценных украшений, но, поскольку они не были наедине, он решил промолчать.

Глава 15

– Знаю, что ты хочешь по возможности уберечь своего соседа от этого, но полагаю, что нам следует задержать этих двух парковщиков для допроса. Твой план не годится, – сказал Сэм напарнице.

Он сидел в своей машине, припаркованной на поперечной улице в квартале от дома Райли, и говорил с ней по мобильнику. Его мышцы напряглись, и он понемногу распалялся.

Сидя в темноте в своей гостиной, Райли надеялась, что вид ее дома, запертого на ночь, послужит домушникам хорошей приманкой. Пока ничего не происходило.

Нехотя она склонялась к согласию со своим напарником. Они с Вьяттом дежурили безуспешно почти две недели подряд. Проходила ночь за ночью, но никаких признаков присутствия грабителей не наблюдалось.

Она была уверена, что блеск позаимствованных драгоценностей определенно привлечет грабителей. На них подействует также и то обстоятельство, что, когда парковщик доставил ей на дом машину, она громогласно отказалась, вопреки их прежней договоренности, позволить Вьятту дать за услугу щедрые чаевые.

– Ты не обязан давать ему на чай так много, – выговаривала она Сэму. – Боже мой, ему ведь не надо было отбиваться от банды байкеров, чтобы доставить к нам машину. Он просто доехал до нужного места без всяких препятствий. Честно говоря, Сэм, ты слишком щедр по собственной блажи.

Если бы взгляд был способен убивать, то Райли была бы убита на месте. Взгляд, брошенный на нее парковщиком, изрезал ее на куски.

Может, это был не тот парковщик, но высокий и худощавый. Он выглядел так, как и описывал его Говард. Кроме того, парковщик картавил именно так, как указывал Говард.

Райли вздохнула:

– Ты, вероятно, прав. Это ничего не дает. – Как ей представлялось, они все еще находились в начале расследования, разве что она печенкой чувствовала свою правоту: парковщики, работавшие в ресторане «Бриллианты короны», занимались грабежами. Ничего другого она не могла предположить. – Поезжай домой к Лайзе.

– Поеду. Спокойной ночи, напарница, – сказал Сэм, выключив мобильник.

Он бросил телефон на сиденье рядом. На то место, которое обычно занимала Райли. Эта вахта не только отнимала время, которое он проводил с дочерью, но и время, которое он проводил с Райли. С тех пор как началась эта вахта, они с Райли не имели интимного общения, он скучал по ней. Скучал, когда был с ней. Скучал по аромату ее кожи, прикосновению ее тела. Скучал по звуку ее прерывистого дыхания, когда они сливались вместе, наслаждаясь друг другом.

Раньше он никогда не ощущал женщину таким образом, до такой глубины чувств. Он никогда не жаждал женщину так, как жаждал Райли.

Все это было для него необычным и смущало его до крайности.

Или, может, не столько смущало, сколько пугало, поправился он, потому что в том и другом случае чувствовал себя уязвимым.

Сэм взглянул на часы. Он понимал, что Райли была права, ему нужно ехать домой. В последние несколько дней мать Райли вызвалась присмотреть за малышкой, чтобы Лайза спала в собственной кроватке и чтобы ее привычный распорядок дня не нарушался.

Если бы шесть месяцев назад кто-нибудь сказал ему, что жена шефа детективов будет нянчить его дочь и что он будет иметь физическую и эмоциональную связь с падчерицей шефа, он бы умер от смеха. Дочери у него не было, и он не был однолюбом. Женщины входили и уходили из его жизни, как времена года, – одно угасает, другое нарождается.

Полгода разве имеют значение, думал он.

Можно подождать чуть дольше, решил Сэм. Он не хотел уезжать слишком рано, на всякий случай…

Через сорок пять минут, устав, Сэм решил, что пора закругляться.

В их вахте не было смысла, подумал он. Домушники не появились. Ему нужно ехать до того, как он слишком утомится и заснет за рулем.

Вставив ключ в замок зажигания, он повернул его. Машина постепенно оживала. Доехав до очередной улицы, он сделал поворот и поехал по дороге, уводившей от коттеджей.

Время было позднее, и дорога почти пуста. Любой человек, у которого имелась хотя бы крупица здравого смысла, предпочитал в это время находиться дома. Где должен быть и он.

Даже если он чувствовал себя дома не вполне комфортно без Райли.

«Не канючь, просто езжай домой», – сказал себе Сэм.

Достигнув края застройки, он проехал мимо машины, следовавшей в обратном направлении. Сэм стянул губы, пытаясь подавить зевоту. Черт, он действительно устал.

Райли насторожилась.

Был это шум или просто чрезвычайно реалистичный сон, от которого она пробуждалась?

Напряженно вслушиваясь, она пыталась определить это.

Уходя из гостиной, она оставила в последнюю минуту у входной двери стопку книг – на всякий случай. Если бы кто-нибудь попытался войти, он ударил бы по этой стопке, открывая дверь.

Именно это Райли услышала – удар по книгам. Она была уверена в этом.

Сердце забилось. Она схватилась за телефонную трубку, чтобы вызвать помощь.

В трубке отсутствовал гудок.

Линия молчала.

Ее мобильник остался внизу.

Слава богу, она не оставила свой табельный револьвер в обычном месте, подумала Райли. Вместо этого она взяла его в спальню и положила на тумбочку. Для страховки пощупала револьвер рукой.

Быстро выскользнув из кровати, она направилась к двери, как можно тише, сдерживая дыхание, прокралась в прихожую.

И тут слева кто-то схватил ее за запястье, рванув так резко, что чуть не выбил из нее дух. Револьвер выпал из руки.

Затем она почувствовала ужасную боль в затылке. Ее ударили чем-то твердым.

Усилием воли Райли старалась сохранить сознание и не провалиться в обступившую ее темноту. Она сделала вид, будто обмякла, надеясь, что домушник потеряет бдительность.

Тот, кто ударил Райли, потащил ее вниз по лестнице. Затем она почувствовала, как ее грубо усаживают в кресло. Сейчас или никогда. Она знала, что последует дальше. Ее пришпилят клейкой лентой к креслу. В тот самый момент, когда Райли коснулась кресла, она вскочила, схватившись в борьбе с налетчиком.

Она застала его врасплох. Но не его партнера. За спиной Райли услышала, как взвели курок револьвера.

– На твоем месте я не стал бы этого делать, – произнес предостерегающе хриплый голос.

– Хороший совет. Предлагаю тебе последовать ему.

Незапертая дверь хлопнула о стену. Райли обернулась и увидела, что Сэм держит в руке револьвер, направленный на грабителя, который целился в нее.

Какое-то внутреннее чутье подсказало ей следующий шаг. Тот из двух грабителей, что был меньше ростом, повернулся с револьвером в руке, направив его теперь в сторону Сэма.

Его безумный взгляд говорил о готовности пустить оружие в ход.

С пронзительным визгом Райли бросилась на коротышку с револьвером, схватила его за руку, отводя ее в потолок. Отчетливый запах чеснока ударил ей в нос. Револьвер выстрелил. Пуля пролетела по шальной траектории и попала в люстру как раз тогда, когда окрестности заполнил вой сирен.

Помощь, подумала она. Ее захлестнула волна облегчения. Сэм вызвал помощь. Бог на их стороне.

– Сдаюсь, я сдаюсь! – крикнул более высокий грабитель, поднимая вверх дрожащие руки. – У меня нет оружия. Это пушка Джейсона, не моя.

– Ты даже не способен держать пушку, – презрительно выпалил тот, кто был назван Джейсоном, в пику своему партнеру. – Без меня ты ничто.

– А сейчас ты будешь из-за него в тюрьме, – сказал Сэм с сарказмом.

Быстро сунув револьвер Джейсона за пояс, он надел на коротышку наручники и повернулся к Райли, чтобы попросить у нее вторые наручники, когда заметил ее бледность.

Держа на прицеле обоих домушников, он снова посмотрел на нее с тревогой:

– Как ты?

– Нормально, – ответила она, перед тем как опуститься на колени и погрузиться во тьму.

* * *

Райли почувствовала, что ее веки налились свинцом, когда попыталась поднять их и открыть глаза.

Потребовалось несколько попыток, чтобы добиться успеха. Возвращаясь к действительности, она слышала голоса, ощущала присутствие людей, окружавших ее.

Что произошло?

Ах да, ограбление.

Двое мужчин в черном проникли в ее дом. Один из них схватил ее и ударил по затылку.

Сэм…

Сэм!

Это прозвучало, когда Райли наконец раскрыла глаза. Первое лицо, которое попалось ей на глаза, было лицо Сэма.

– Ты в порядке. – Райли казалось, что она прокричала эти слова, но послышался лишь прерывистый шепот.

Это был ее шепот.

– Не разговаривай, – попросил ее Сэм. Он взял ее за плечи и удерживал от попыток подняться. – Мы хотим отвезти тебя в больницу.

Рядом с диваном стояла каталка. Когда она легла на диван? Каталка означала, что пришли врачи и приехала санитарная машина. Откуда они появились? Более важно:

зачем они появились? Ее мать получит сердечный удар, если узнает, что вызывали санитарную машину для ее дочери.

– Нет, не надо больницу. Я здорова, – протестовала она. – В самом деле здорова.

Слова не действовали на Сэма.

– Ты это говорила, перед тем как потерять сознание.

– Я не теряла сознание, – с негодованием возражала она, мобилизовавшись, насколько могла, в сложившихся обстоятельствах.

– Хорошо, – согласился Сэм. – Ты немножко вздремнула. Но в любом случае ты падала на пол, а у тебя на затылке ужасная рана, и она кровоточит. Я хочу взглянуть на нее, – сказал он твердо.

– Ну так взгляни. – Райли попыталась поднять голову, чтобы дать ему возможность осмотреть рану, но все вокруг нее закружилось. Она снова упала на диван.

Ее слабость была очевидна.

– К черту все остальное, женщина, ты отправишься в больницу. Я сегодня вечером достаточно наволновался. Ты поняла меня? – спросил Сэм.

Райли смотрела на него, стараясь понять, что происходит.

– Грабители?

Он предположил, что она интересуется тем, куда делись из комнаты домушники.

– Их повезли в полицейский участок.

В помещении толпилось много полицейских, и, видимо, еще больше их собралось за дверями. Следователи по месту преступления? Когда они прибыли сюда?

– Сколько времени я была без сознания?

– Очень долго, – сообщил ей Сэм.

В действительности он пережил пятнадцать ужасных, бесконечных минут, глядя в ее безжизненное лицо. Он со страхом терзался догадками, придет ли она в сознание или впадет в кому.

– Ты не должен был находиться здесь, – вспомнила она. Когда он вернулся? И почему? – Ты же поехал домой.

Сэм пожал плечами, словно его появление не имело большого значения.

– Я задержался примерно на сорок пять минут или что-то около этого, полагая, что они могут появиться позднее. Уже выезжал из твоего квартала, когда встретил машину с двумя парнями на передних сиденьях. Вроде на них были черные пуловеры. Сейчас слишком жарко, чтобы носить черные пуловеры, – пояснил Сэм. – Поэтому я повернул назад – просто желая удостовериться, что мое предчувствие меня не обмануло. И оно не обмануло.

Райли попыталась кивнуть, но остановилась. Боль, отдававшаяся в голове, не позволяла двигаться.

– Ты поступил правильно. Я уже спала в постели. Они захватили меня врасплох.

Сэм взглянул на стопку книг, разбросанных на полу у двери.

– Я не сразу врубился. – Он рассмеялся, кивая на книги. – Ты поместила там первоклассный механизм охранной сигнализации.

– Но это сработало, – сказала она. – Когда они ударили дверью в книги, шум от их падения разбудил меня.

Надо было оставаться на месте, укорял себя молча Сэм. Если бы он не поехал, воры не тронули бы ее, не нанесли бы ей увечья.

– Ловко придумано.

Она сделала глубокий вздох, затем выдох. Все кончено. Они поймали домушников, и она испытывала невероятное облегчение.

– Тебе лучше возвращаться домой, к Лайзе. Я смогу оформить документацию, – добавила Райли на тот случай, если его это беспокоило.

Сэм взглянул на нее как на помешанную:

– Ты ничего не будешь оформлять. Твое дело добраться до пункта чрезвычайной помощи для первичного осмотра.

Райли нетерпеливо фыркнула:

– Вьятт, я уже сказала, что…

– Не важно, что ты сказала. Я старший в этом деле, – напомнил он ей. – Будет так, как я скажу. Кроме того, я позвонил твоей матери и сообщил, что мы поймали воров.

Райли с ужасом взглянула на него:

– Ты не сказал ей, что я ранена, верно?

Вьятт не пытался темнить.

– Твоя мать попросила сообщить подробности, и я сообщил. Она посылает шефа в больницу навестить тебя, поэтому тебе следует поторопиться туда.

Райли со вздохом закрыла глаза.

– Ненавижу тебя, – сказала она бесстрастно.

– Ну и я тебя ненавижу, – ответил он с улыбкой. – Теперь ложись в эту чертову каталку, пока медработники не состарились.

Жалобно вздохнув и ворча под нос, Райли при помощи Сэма перебралась с дивана на каталку.

– Я говорила тебе, что здорова. – В ее голосе звучало торжество, когда она повернулась к Сэму после получения выписки из больницы примерно через четыре часа.

Эта женщина неисправима.

– Им нужно было зашить резаную рану на твоем затылке. Когда налагают пятнадцать швов, это не значит, что со здоровьем в порядке, – сказал Сэм, помогая ей встать с больничной койки. Он отодвинул для нее занавеску.

Райли пренебрежительно пожала плечами:

– Мне было хуже, когда Фрэнк избил меня за насмешки. Тогда мне было десять лет, – сообщила она Сэму.

Сегодняшний вечер был поучительным. Если она и сомневалась, то теперь получила неопровержимое доказательство того, как быстро распространяются вести в семье Кавано. Едва они с Вьяттом прибыли в больницу, как последовала первая череда посетителей. Больница превратилась на время в место паломничества. Сюда приходили ее сестра и братья, сводные братья, мать и отчим, справлявшиеся о состоянии ее здоровья. Вскоре после этого нагрянули другие посетители. Не пришла только жена Закка, но ей поручили остаться со спящей Лайзой, чтобы Лайла могла пойти и убедиться собственными глазами в том, что ее младшая дочь действительно в полном порядке, как и утверждала.

– Больница – самое подходящее место для семейного единения, – заметила Райли в разгар наплыва посетителей, представлявших семью Кавано. Она почувствовала себя неловко, когда стала причиной беспокойства матери и всех других родственников, вставших с постелей, чтобы посетить ее в больнице среди ночи.

Удовлетворившись, что пострадала лишь «крепкая голова Райли», как выразился Фрэнк, посетители еще оставались некоторое время в больнице, прежде чем покидали, наконец, помещение.

– Так как твоя голова? – спросил Сэм, взяв ее за руку.

Райли коробило от сознания того, что она на первых порах почувствовала себя слабой. Но с каждым шагом она приобретала больше уверенности в походке, становилась немного сильнее.

Молодчина, Райли, – поддерживала она себя, сознавая, что в последний раз, когда она произносила эти слова, они не соответствовали действительности. Но кровотечение остановилось и рану зашили, поэтому завтра она продолжит работу, как прежде. Только вот головная боль еще досаждала.

Вместо того чтобы вывести Райли из помещения, Сэм посадил ее в зале ожидания. Пока он был пуст, но все могло измениться.

– Голова достаточно ясная? – уточнил он.

Зачем они сели здесь? Ей хотелось поехать домой и забыть происшедшие события. Но она не могла ему перечить, поэтому оставалась на месте и лишь пошутила:

– Была ясная, пока ты не перешел на иностранный язык.

– Теперь, когда дело сделано, я думаю взять пару недель отпуска, чтобы провести время с Лайзой.

Почему он полагает, что должен делиться с ней этим?

– Хорошая идея, – одобрила она. – Целиком поддерживаю. – Когда же она стала подниматься, он удивил ее тем, что слегка придержал ее.

– Я еще не закончил, – сказал он. – Что ты думаешь насчет того, чтобы и ты взяла отпуск… и провела его с нами? – добавил Сэм, когда не последовало ответа на первую часть вопроса.

Лишь мгновение понадобилось ей, чтобы оценить предложение. Райли улыбнулась:

– Думаю, мне это подойдет.

Он все еще не проявлял желания подняться.

– Понимаешь, – продолжил Сэм, – я действительно рад, что все закончилось – большей частью благодаря тебе – и мы можем вернуться к прежним вещам.

Он грубо льстит и это действует, подумала она, подавляя улыбку.

– Что же это за вещи?

– Наша интимная связь, – сказал Сэм. Перед тем как продолжить, он сделал вздох и взял ее руки в свои. – Никогда не думал, что услышу собственные слова такого рода – черт, никогда не думал, что обнаружу в себе такие чувства, – но я скучаю по тебе, Райли. Скучаю, даже когда вижу тебя.

Она почувствовала, что тает. И все же не совсем представляла себе, куда он клонит. Она только знала, куда хотела бы, чтобы он клонил.

– Мы бываем вместе каждый день.

– Не так, как мне хотелось бы. – Он снова сделал паузу и глубоко вздохнул, словно это могло помочь ему высказать остальное. Он никогда не волновался в присутствии женщины и даже считал это предосудительным. Но эта женщина значила для него гораздо больше, чем какая-нибудь другая. – Я люблю тебя, Райли.

Она заморгала.

– Может, у меня с головой не так хорошо, как я полагала, – призналась она. Внезапно сердце в ее груди бешено забилось. – Могу поклясться, что слышала, как ты только что признался мне в любви.

– Именно это ты и слышала. – Он заметил удивление в ее глазах. Они удивляли друг друга. Он не думал, что скажет женщине такие слова. Любовь случалась с другими мужчинами, но не с ним. – Я подозревал в себе это чувство, но не думал об этом до сегодняшней ночи. Сегодня, когда я вошел и увидел, как этот подонок направил на тебя револьвер, я испугался, что потеряю тебя. Было такое чувство, будто мои внутренности резали зазубренным осколком стекла.

Вот образ, способный завоевать сердце женщины.

– Очень романтично, – сказала Райли сдержанно.

– Ты хочешь поэзии? – спросил он, затем кивнул. – Могу попытаться. Может, сразу не получится, но я попытаюсь. – Он не спускал с нее взгляда. – Если ты выйдешь за меня замуж.

Райли почувствовала, как внутренне напряглась.

– Ты делаешь мне…

– Да, делаю предложение. – Он сидел, ожидая ответа.

Сэм серьезен, подумала Райли. Действительно серьезен. Райли наполнил свет радости и счастья. Она улыбнулась:

– Ты ведешь жесткий торг, Вьятт, но думаю, это стоит торга.

– Значит, ты согласна?

Лукавая улыбка заиграла на ее губах.

– Тебе нужно произнести это по буквам?

– Да, именно так. Нужны большие, огромные буквы.

Если нужно, она наймет самолет для воздушной рекламы.

– Хорошо. Я выйду за тебя замуж.

– По любви?

Теперь это был глупый вопрос, подумала она.

– Нет – потому что я люблю каяться в грехах. Да – потому что я люблю тебя, глупец.

Наконец, он поднялся, потянув за собой и ее:

– Скажи это снова без упоминания глупца.

Райли рассмеялась, обняв его за шею. Ее голова больше не болела. Какая может быть боль во время такого воодушевления.

– Может, чуть позже. – Она потянулась к нему губами. – Сейчас нужно сделать нечто более важное.

Они слились в поцелуе.

Content

Мария Феррарелла
Полицейские тоже любят

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15