Р. Л. Стайн

УЛИЦЫ ПАНИЧЕСКОГО ПАРКА

ЗЕРКАЛЬНЫЙ ДВОРЕЦ

(в настоящее время закрыт)

УГОЛОК САМОЛЮБОВАНИЯ

Не поддавайтесь давлению!

ИСТОРИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ…

Захвачены. Шестнадцать детей.

Захвачены и доставлены в огромный особняк. Он походил на замок с черными каменными стенами и темными башнями, возвышавшимися по обеим сторонам.

Меня зовут Лиззи Моррис. Мне тринадцать лет. Моему брату Люку одиннадцать.

Да, мы были слишком молоды, чтобы столкнуться с кошмаром, который ожидал нас в Паническом Парке.

Мы не были готовы к такому злу. Мы не готовы были к встрече с кем-то, подобным человеку в черном, что стоял сейчас перед нами.

С чего все начиналось?

Четырнадцать ребят пригласили в тематический парк Кошмария в качестве Почетных Гостей. Они предвкушали целую неделю страшных развлечений. Но вскоре все ужасы оказались слишком уж реальными.

Ребята поняли, что им грозит опасность. Они отчаянно пытались сбежать из Кошмарии в другой парк — Панический. Работник Кошмарии, монстр по имени Байрон, был их единственным другом. Он утверждал, что в Паническом Парке они будут спасены.

Мы с Люком несколько раз бывали в Кошмарии. Один из работников парка стал присылать нам информацию об этих ребятах. Он называл себя Монстром Икс. Уверял, что Панический Парк ужасное место и что ребятам будет безопаснее в Кошмарии.

Мы с Люком поспешили туда, чтобы предупредить их.

Когда мы прибыли, восемь ребят уже сбежали в Панический Парк. Мы с Люком попытались рассказать остальным о том, что мы узнали. Мы убеждали их остаться в Кошмарии.

Но им не терпелось последовать за друзьями в другой парк.

Девчонка по имени Джиллиан Жерар утверждала, что умеет читать мысли. Она посмотрела мне в глаза и сказала остальным, что я лгу. Дескать, мы с Люком работаем на кошмарийцев, стараясь удержать всех в Кошмарии.

Байрон помог им сбежать в Панический Парк. Нас они брать с собой не хотели. Но мы все равно отправились следом в надежде им помочь.

Панический Парк оказался кошмарным местом. Никаких красок. Сплошь черно-белый. Странные, печальные люди-тени преследовали нас повсюду. Больше мы никого не видели.

Нам попалась газета, где говорилось, что Панический Парк закрылся в 1974 году.

Неужели мы перенеслись назад во времени? А может, нас занесло в какую-то параллельную вселенную?

Мы были совершенно сбиты с толку.

Мы знали только, что Панический Парк в разы кошмарнее Кошмарии.

И вот мы здесь — все шестнадцать человек — в этом мрачном, холодном особняке.

Мы смотрели на человека перед нами. Он стоял на сцене за высокой трибуной. Он величал себя Угрозой.

Еще до того, как он заговорил, до того, как назвал нам свое имя, мы поняли, что его надо бояться…

1

С ног до головы Угроза был облачен в черное. Рубашка и галстук, пиджак и брюки, даже ботинки — все было чернее черного. На руках — черные перчатки. А лицо скрывалось в тени широкополой черной шляпы.

Нас провели длинными темными коридорами. Стены были серые. Гипс растрескался и облупился. Никаких окон я не заметила.

В конце концов мы очутились в огромном пустом зале. Наши ноги гулко шаркали по твердокаменному полу.

Серые стены были совершенно голыми. Они возносились в бесконечность, к балконам, откуда открывался вид на весь зал.

Посреди зала находилась сцена. И трибуна. И человек в черном. Перед сценой не было никаких кресел. Мы неловко стояли, теснясь друг к дружке.

Позади нас выход загородили люди-тени. Они безмолвно смотрели на Угрозу, который стоял, вцепившись в трибуну руками в перчатках.

— Будет, будет… не глядите все с таким ужасом! — воскликнул он. Его голос эхом разнесся среди высоких каменных стен.

Мэтт Дэниельс, высокий, спортивный, один из самых храбрых ребят, вышел вперед и крикнул в сторону сцены:

— Зачем вы нас сюда привели? Что вам нужно?

Угроза холодно рассмеялся.

— До чего приятно слышать страх в твоем голосе! — воскликнул он. — Любо-дорого послушать!

Мэтт отступил назад и шепнул что-то Карли Бет Колдуэлл. Карли Бет маленькая, как Дюймовочка, и выглядит куда моложе своих двенадцати лет.

Мы с Люком стояли за ними. Я не расслышала, что сказал Мэтт. Слова Угрозы до сих пор звучали у меня в ушах. Голос его был низким, но в то же время хриплым. От его леденящего смеха волосы вставали дыбом.

— Каково это — испытать запредельный страх? — спросил он. — Как считаете, можно ли напугаться до смерти? Ну-с, дорогие друзья… скоро мы это выясним!

Люк сжал мою руку.

— Он это серьезно? — прошептал он.

Я хотела ответить, но слова застревали у меня в горле.

Билли Дип и его сестра Шин отступили от сцены на несколько шагов. Они все время поглядывали на дверь. Наверное, надеялись сбежать.

Бритни Кросби и Молли Моллой не скрывали своего страха. Они стояли, скрестив руки на груди и стиснув зубы.

— Мы сбежали из Кошмарии, чтобы сюда попасть! — крикнул Мэтт. — Нам обещали, что здесь мы будем в безопасности!

— В безопасности? — повторил Угроза. — В моем парке никто не может находиться в безопасности! — Он хлопнул руками по трибуне. — Ай-яй-яй, ребятишки. Не хотелось бы вас огорчать, но похоже, вам кто-то наврал с три короба.

Его слова вызвали бурю негодования. Все заговорили одновременно.

А потом Мэтт и Майкл Мунро подошли к Джиллиан и ее брату-близнецу Джексону. Мэтт сжал кулаки.

— Это вы нам врали! — закричал он.

Мы окружили Джиллиан и Джексона.

— Вы обманом заманили нас в Панический Парк, — сказала Карли Бет. — Лиззи говорила правду, что в Кошмарии безопаснее. А вы сказали, что она лжет.

— Мы думали, вы наши друзья! — дрожащим голосом проговорила ее подруга Сабрина Мэйсон. — Как вы могли так с нами поступить?

Майкл настоящий громила. Недаром дома его прозвали Монстром.

Он приблизил лицо вплотную к лицу Джиллиан.

— Признавайся, — потребовал он. — Признавайся, Джиллиан. Ты обманом заманила нас сюда, потому что вы с братом давно работали на Угрозу!

— Нет! — крикнула Джиллиан и отпрянула, пытаясь уклониться. Но Майкл наседал на нее.

— Это неправда! — закричал Джексон. — Оставь мою сестру в покое!

— Мы… мы никогда не работали на Угрозу! — пролепетала Джиллиан, густо краснея. — Это неправда, неправда!

— О, но ведь это правда! — воскликнул Угроза.

У меня перехватило дыхание. В зале воцарилась тишина.

— Это правда! — повторил Угроза, обращаясь к близнецам. — Нехорошо обманывать друзей.

— Но… но… — запиналась Джиллиан.

Угроза поднял руку в перчатке, веля ей замолчать.

— Откуда, по-твоему, ваши сверхспособности? От этой трухлявой деревянной гадалки? Разумеется нет. Это специальный подарок от вашего искреннего, единственного и неповторимого друга Угрозы!

— Нет! — закричала Джиллиан, мотая головой. — Нет! Нет!

— Мы не знали! — воскликнул Джексон. Он повернулся к Мэтту, Майклу и остальным. — Мы не знали, что помогаем Угрозе! Клянусь вам!

— Вы оба врете! — крикнул Майкл.

— Нет… — Джексон попытался увернуться.

Но Майкл заехал ему кулаком под дых, а потом обхватил за шею и повалил на каменный пол. Кряхтя и рыча, мальчишки сцепились у наших ног.

— Хватит! Хватит! — закричала Джиллиан, прижимая ладони к щекам.

— Прелестно! Прелестно! — выкрикивал Угроза, стуча по трибуне кулаками в перчатках. — Я прямо чую страх в этом зале!

Майкл врезал Джексону напоследок и вскочил на ноги.

Джексон со стоном распростерся на спине, потирая отбитый живот.

— Эх, ну что за люди, — вздохнул Угроза. — Неужели вам неохота еще помахаться? Вы же знаете, как меня это радует.

Я вглядывалась в него, стараясь различить лицо под широкими полями черной шляпы. Но видела лишь темноту.

Есть ли под ней вообще лицо?

Угроза поднял руку и подал знак людям-теням в глубине зала.

— Ко мне, тени. Уведите Джиллиан и Джексона.

— Что? — вскричала Джиллиан.

— Уведите их, — повторил Угроза. — Они с блеском выполнили свою работу. Но… я в них больше не нуждаюсь.

— Подождите!.. — крикнул Джексон. — В каком смысле?

— Что вы хотите с нами сделать? — запричитала Джиллиан.

Ответа они не получили.

Люди-тени бесшумно окружили их. Окутали покровом темноты. И выволокли из зала через узкую дверь за сценой.

Я содрогнулась. Из-за двери еще долго доносились вопли близнецов.

Угроза наклонился к нам через трибуну.

— Ну как, страшно? — осведомился он. — У-у-у, я весь дрожу. Мурашки стадами бегают. А ведь мы еще не дошли до самой мякотки!

Тут послышался какой-то шум. Обернувшись, я увидела, как Билли Дип рванул к выходу, звонко стуча кроссовками по твердому полу.

— Пропустите! Мы уходим отсюда! — вопил он.

Шин бросилась за ним.

— Нет, подожди! — закричала я. — Билли, не надо!

Я первой заметила опасность. Но Билли, должно быть, совсем потерял голову.

Он почти добежал до двери, когда толпа людей-теней возникла на его пути.

Они обвились вокруг него. На какое-то время он совершенно пропал из виду за стеною теней.

Я затаила дыхание. И увидела, как он наконец прорвался наружу — сквозь густую толпу теневых людей.

Мы все увидели его. Мы все увидели, что с ним случилось.

Но его сестра, Шин, закричала первой.

— Не-е-е-е-ет! О нет! Что вы сделали с моим братом?

2

Билли остановился и повернулся к нам.

Я завизжала. Ничего не могла с собой поделать. Все визжали и орали от ужаса.

Люди-тени отплыли обратно к дверям.

А Билли остался стоять, тяжело дыша, раскинув руки.

Его лицо было серым, пепельно-серым. Его руки… его ноги… все стало тенью. Его тело колебалось, словно дым на ветру.

Я не могла разглядеть его глаз, носа, рта… Они сливались в сплошное темное пятно! От Билли осталась одна тень.

— Что вы с ним сделали? — запричитала Шин, подбегая к Билли. — Билли, ты как? Ты можешь видеть? Ты в сознании?

Билли громко сглотнул. Он озирался вокруг, ошарашенный. Вряд ли он понимал, что с ним случилось.

Наконец, он поднес руки к лицу и уставился на них.

— Я… я тень, — прошептал он. — Как холодно… Помоги мне, Шин. Мне так плохо, так холодно…

— Ах, какая досада! — воскликнул Угроза. Он поцокал языком. — Вот горе-то, ребятки. Правда, обидно? Грусть-печаль. Раньше крошка Билли выглядел гораздо симпатичнее… когда вы могли видеть его смазливую мордашку.

— Превратите его обратно! — завопила Шин. — Превратите моего брата обратно!

Мы с Люком тоже закричали:

— Превратите его обратно! Превратите его обратно! — Все орали кто во что горазд.

Угроза поднял руки, чтобы утихомирить нас.

— Хорошо. Нет проблем, — произнес он. — Как-нибудь, когда случай представится. Я себе памятку напишу.

Он зашелся леденящим душу смехом, от которого у меня побежали мурашки.

Билли застонал:

— Но… я больше не я! Я такой легонький… Как дымок на ветру…

— Душевно сказано, — прокомментировал Угроза. — Быть тебе поэтом, крошка Билли. Но позволь сперва дать тебе один совет: когда в следующий раз свяжешься с моими верными тенями, постарайся хотя бы дать им отпор. Мне нужно видеть как можно больше сражений. Правда.

— Он полный псих! — шепнул мне Люк.

— И злой вдобавок, — ответила я. — Неужели он считает свои шуточки смешными?

— Думаю, ему плевать, — прошептал Люк. А потом поежился. — Бедный Билли…

Майкл попытался хлопнуть Билли по серому плечу, но его ладонь прошла сквозь него. Он тяжело вздохнул.

— Не дрейфь, — сказал он. — Мы тебя быстренько выправим. — Он повернулся к Угрозе. — Отпустите нас! Вы не имеете права удерживать нас против воли!

— Еще как имею, — спокойно отвечал Угроза, облокотясь на подиум. — Я волен делать все, что пожелаю.

— Мы хотим домой, немедленно! — подала голос Карли Бет.

Угроза усмехнулся:

— Вы хоть представляете, как далеко вы от дома? Пора бы уже сообразить, господа. Вы не такие невежи, какими кажетесь, верно? Я — Угроза. Я могу удерживать вас вечно.

Он надвинул шляпу пониже.

— Я волен делать все, что пожелаю, — повторил он, — ибо весь этот мир принадлежит мне!

Люди-тени у дверей одобрительно закричали. Впрочем, это скорее звучало как стон, нежели возгласы одобрения.

Угроза склонил голову.

— Благодарю. По крайней мере, мои подданные знают свои обязанности: одобрять каждое мое слово и действие!

— Зачем вы доставили нас сюда? Чего вам нужно? — спросила Карли Бет.

— Все просто, ребятки, — сказал Угроза. — Мне нужно устрашать вас.

— Зачем? — крикнула я. Мой голос дрожал. — Зачем нас устрашать?

— Это вы скоро узнаете, — ответил Угроза. — Мне нужно заставить вас визжать до умопомрачения. — Он снова наклонился к нам. — У кого-нибудь с этим проблемы?

3

Я смотрела на него в пораженном молчании.

Мы уже испытали на себе некоторые ужасы Панического Парка. Неужели он будет терзать нас новыми?

В какую чудовищную ловушку мы угодили!

Мэтт подошел к сцене.

— Мы уже имели дело со злом, — сказал он Угрозе. — Все мы сталкивались с опасными злодеями… и одолели их.

— Во-во, — подхватил Майкл. Они с Мэттом стукнулись кулаками. Затем он повернулся к Угрозе. — Думаете, вы такой страшный, раз вырядились в черное и говорите на понтах? Так посмотрите на нас. Нас шестнадцать — и мы вас не боимся.

Угроза притворно задрожал от страха.

— Ой-ой, смотрите! Мне стра-а-ашно!

Позади нас засмеялись люди-тени — стонущим, неживым смехом.

Угроза потер руки в перчатках.

— Очень смелая речь, Майкл, мальчик мой. Но неужели ты действительно думаешь, что уже знаком со злом? А вот я считаю иначе. Вы понятия не имеете, что такое подлинный ужас.

Он хлопнул руками по трибуне.

— Я годами изучал зло, — сказал он. — Годами создавал совершенный страх.

Он немного помолчал. А потом промолвил:

— Пожалуй, вам нужен пример. Небольшое доказательство.

По моей спине пробежал холодок.

Угроза сделал знак человеку-тени у дверей.

— Ступай, голубчик, в хранилище, — велел он. — Да принеси мой свежий трофей.

Туманный силуэт кивнул серой головой без лица и не спеша проплыл вперед. Он почти добрался до сцены, как вдруг Угроза остановил его.

— А ну стоять, — тихо сказал он. — Уж больно вы, сударь, медлительны. Извольте быть порасторопнее, когда я отдаю приказ. Вот почему я всегда держу под рукой это приспособление.

С этими словами он пошарил рукой за трибуной и извлек длинный черный шланг наподобие пылесоса. Подняв раструб, он нацелил его на человека-тень и нажал на кнопку. Раздался заунывный рев.

— Нет, прошу! — вскричал человек-тень. — Молю, заклинаю вас!

Угроза откинул голову назад. Его хохот заглушил даже надсадный рев пылесоса.

Несчастный вскинул руки для защиты. Он пытался отпрянуть назад. Но пылесос был слишком мощный.

Я вскрикнула, когда голова человека-тени исчезла, затянутая в ревущий шланг. Его плечи съежились, точно скомканная салфетка, и с громким хлопком скрылись в раструбе пылесоса.

Потом руки, грудь… остальное тело.

Я не хотела на это смотреть. Но отвернуться не могла. Я смотрела, оцепенев от ужаса, пока в шланг не засосало ноги несчастного. И его не стало.

Тишина.

Угроза сделал знак другому человеку-тени. Этому и говорить ничего не пришлось. Стрелой пронесся он мимо сцены и исчез за дверью.

У меня заколотилось сердце. Голова пошла кругом.

Как легко Угроза уничтожил человека, пусть даже и теневого! И при этом смеялся.

Он всемогущ и смертельно опасен, думала я. И совершенно безумен.

Что же он сделает с нами? Неужели запугает до смерти — просто забавы ради? Чтобы поразвлечься?

Угроза повернулся к дверям.

— Неси его! — крикнул он. — Неси мой новый трофей!

Человек-тень возник в дверях.

Я пыталась разглядеть, что он несет. Но было слишком темно.

Он выплыл на свет. Высоко поднял трофей.

И тогда я истошно завопила от ужаса.

Он держал в руках отрубленную голову Джиллиан!

4

Я закрыла глаза дрожащей рукой.

Я слышала вопли остальных ребят. Слышала всхлипы и недоверчивые возгласы.

Даже закрыв глаза, я все равно видела голову Джиллиан с рассыпавшимися каштановыми волосами. Темные, распахнутые глаза… приоткрытый рот…

— Нет… нет… нет… нет… — стонала рядом со мной Карли Бет.

Я открыла глаза. Сабрину мучительно рвало на пол. Эбби и Джули обнимались, по щекам их бежали слезы.

— Я подумал, что этот трофей может привлечь ваше внимание! — сказал Угроза. — Ну разве не красавица? Ах, эти дивные волосы…

Он забрал голову Джиллиан у человека-тени. И долго любовался ею.

— Видите? — сказал он, снова повернувшись к нам. — Я могу сделать все, что захочу. Все что угодно!

Люк прижимался ко мне. Он судорожно сглатывал, борясь со рвотой.

Угроза поднял голову Джиллиан за волосы.

— Не зевай! — гаркнул он.

И швырнул ею в нас!

Я завизжала. Люк пригнулся.

Робби Шварц инстинктивно поймал голову. Вскрикнув, он отпрянул. От ужаса его глаза полезли на лоб.

Тут он пригляделся и вдруг изменился в лице.

— Эй! — воскликнул он. — Эй, она же резиновая! Она не настоящая!

Ребята изумленно заахали. Я испустила долгий вздох облегчения.

— Всего лишь резиновая?

Угроза расхохотался.

— Обманули дурачков! Ничего, в следующий раз будет настоящая. Возможно, дурная башка одного из вас!

Люк обхватил меня руками за талию. Его трясло.

— Зачем вы это делаете? — крикнула я Угрозе. — Почему не отпустите нас домой?

— Лиззи, где твое умение слушать? — вздохнул он. — Я же сказал: вы нужны мне здесь. Мне нужно, чтобы вы пережили самые кошмарные ужасы, какие я только смогу придумать. Мне нужно собирать ваш страх!

Он подал знак теневым людям, охранявшим выход из зала.

Они хлынули вперед, словно стена тумана.

Воздух стал ледяным, когда они окружили нас. Я задрожала от холода.

Тень нацепила мне на запястье серебряный браслет и защелкнула его. Браслет туго обхватил мою руку.

— Ч-что это? — выдавила я.

Послышались металлические щелчки других браслетов. Всем досталось по одному.

— Без паники, господа, — произнес Угроза. — Во всяком случае, пока!

Он засмеялся над собственной шуткой, и люди-тени тихими смешками вторили ему.

— Браслеты измеряют ваш страх, — сказал он. — И когда вы испытываете страх, они начинают нагреваться и покалывать кожу. Ах, какое блаженство! Я прямо чувствую это волнующее покалывание!

Мэтт потянул за свой браслет, пытаясь сдернуть его с запястья.

— На твоем месте я бы этого не делал, — сказал Угроза. — Видишь ли, стоит дернуть посильнее, как они вспыхнут и впаяются в вашу плоть.

Он перегнулся через трибуну.

— Валяй, — бросил он Мэтту. — Попробуй. Люблю запах жареного, а вы?

Мэтт с угрюмым видом отпустил браслет. Он сжал кулаки, но руки держал по швам.

— Так-то лучше, — сказал Угроза. — Ну что, господа, начнем, пожалуй?

Дрожа всем тело, я обвела взглядом ребят. Все были бледные и дрожащие.

Робби так и сжимал в руках резиновую голову Джиллиан. Карли Бет обнимала Сабрину. Бун Диксон стоял, зажмурившись.

Угроза повернулся к двери у него за спиной.

— Тащи сюда Страхометр! — крикнул он.

Что-то тяжело загрохотало. Как будто двигали мебель.

Грохот стал громче, когда кто-то вкатил Страхометр в зал. Этот прибор очень походил на напольные часы: такой же высокий и узкий.

Его выкатили перед сценой. А потом работник, толкавший его, вышел вперед.

И тогда у всех вырвался потрясенный вздох. Мы смотрели на его зеленый мех, на желтые рога, торчащие на макушке.

Это был Байрон!

5

Байрон отступил от Страхометра и кивнул Угрозе. Он смотрел на нас, поправляя лямки комбинезона.

— Зачем вы обманули нас? — крикнул верзиле-кошмарийцу Робби.

— Мы думали, вы нам помогаете! — крикнула Карли Бет. — Мы думали, вы на нашей стороне!

— Неправильно думали, — спокойно ответил Байрон.

— Неужели вы действительно ни о чем не догадывались? — сказал Угроза. — Неужели вы действительно считали Байрона своим другом?

— Он лгал нам, как Джиллиан и Джексон, — проворчал Робби. Он запустил в Байрона резиновой головой. Та отскочила от могучей груди монстра и покатилась по полу.

Все заговорили разом. Люк повернулся ко мне:

— Они действительно считали Байрона своим другом.

— Он обманул их, — сказала я. — Теперь мы все попались в его ловушку.

— Господа, господа, держите себя в руках! — Угроза замахал руками, призывая нас к порядку. — Вы не единственные, кого одурачил Байрон. Он одурачил всех кошмарийцев в Кошмарии. Они думали, что он и Доктор Маньяк вместе с ними стараются вас защитить. А он с самого начала работал на меня.

Мэтт покачал головой.

— Я доверял вам, Байрон, — пробормотал он. — Вы дали мне эту ключ-карту. Я думал, вы пытаетесь нам помочь.

— Эта ключ-карта пробудила в тебе интерес к Паническому Парку, — сказал Байрон. — Она направила тебя сюда.

— Вам бы стоило гордиться. Это мой друг Байрон вас отбирал, — сказал Угроза.

— Зачем? — потребовал ответа Мэтт. — Почему именно нас?

Байрон скрестил на груди мохнатые зеленые лапы.

— Я выбрал вас потому, что все вы доказали свою храбрость, одолев тех злодеев дома, — пояснил он. — А она вам понадобится, чтобы пережить уготованное Угрозой.

— Мы испытывали Страхометр на других детях, — добавил Угроза. — И… ну-у… к чему вдаваться в неприятные подробности? Скажем только, что вышло некрасиво!

— Зачем вам нужно, чтобы мы были храбрыми? — спросил Мэтт.

— Что вы хотите с нами сделать? — крикнула я.

— Зачем вам запугивать нас? — пискнула Сабрина.

Угроза хлопнул по трибуне руками в перчатках.

— Хорошие вопросы, братва, — сказал он. — Думайте дальше. Старайтесь думать о самых пугающих моментах вашей жизни. Это послужит началом.

Затем он перегнулся через трибуну, по-прежнему пряча лицо в тени.

— Наиболее сообразительные из вас наверняка заметили, что парк застрял в 1974 году, — произнес он. — Тогда здесь царил всепоглощающий страх. Такой сильный, что он перенес нас в другую реальность. Мы застряли во времени.

Люк схватил меня за руку.

— Это он тоже серьезно? — прошептал он.

— Ну а ваш страх отправит нас обратно, — продолжал Угроза. — Энергия вашего страха вернет Панический Парк в реальный мир.

— Я… я не понимаю, — пробормотала я. — Сколько вы нас тут продержите?

— Сколько потребуется, — отрезал Угроза. Он повернулся к Страхометру. — Я пытался с другими детьми. Но они не смогли пережить этого ужаса. Байрон говорит, что вы доказали свою храбрость. Заодно и проверим.

Физиономия Байрона расплылась в ухмылке.

— Ну, — сказал он, — теперь держитесь!

Безо всякого предупреждения Угроза взялся за тулью шляпы… и поднял ее.

У меня снова перехватило дыхание. Я смотрела на его лицо, еще недавно скрытое от глаз.

Холодные, темные глаза, окруженные черными кругами. Тонкие усы под заостренным носом. По щекам пролегли глубокие борозды. Холодная усмешка на губах.

— Как вы собираетесь нас пугать? — крикнул Мэтт. — Отвечайте!

— Слушай, друг сердечный, не ты здесь задаешь вопросы! — прогремел Угроза. — Вопросы здесь задаю я.

— Нет, я! — проверещал визгливый петрушечий голос. — Я задаю вопросы!

Голова Угрозы развернулась на сто восемьдесят градусов.

И я завизжала.

Мы все завизжали.

На затылке Угрозы росло второе лицо!

6

Мой вопль эхом отразился от каменных стен.

Больше я не вынесу. Я повернулась, чтобы бежать. Но у дверей клубились люди-тени, преграждая путь к бегству.

Когда наши крики стихли, второе лицо Угрозы заговорило:

— Продолжайте! Что за восхитительный звук! Да! Да! Обожаю эти вопли ужаса! Обожаю до смерти!

Голос этого второго лица был высоким, гнусавым. А кожа красная, словно опаленная в огне! Глаза, огромные, навыкате, дико вращались. Под рдеющей луковицей носа кривились полные губы, обнажая ряд кривых зубов.

Одно лицо Угрозы было темным, а другое — огненным!

— Обожаю! Обожаю! Продолжайте орать! — восклицало оно.

Тут Угроза вновь обратил к нам первое лицо, и оно проговорило низким, глухим голосом:

— Как вы могли убедиться, я не из стеснительных. Я готов на все. Терять мне нечего — а на карту поставлено многое.

— Хорош хвастаться! Они прекрасно все поняли! — взвизгнуло второе лицо.

— Я не хвастаюсь, — возразило первое лицо. — Я говорю только то, что им необходимо знать. — Он поднял два пальца. — Как вы опять-таки могли убедиться, вы одни против двоих!

— Одна голова хорошо, а две лучше! — подхватило красное лицо.

— Вы, ребятки, перенесете мой парк обратно в реальный мир, — сказало темное лицо. — Силою своих испуганных воплей. — Угроза повернулся к Байрону, стоявшему рядом с высокой деревянной конструкцией. — Запускай Страхометр.

Байрон потянулся к задней части деревянного корпуса. Раздался щелчок. А потом машина загудела.

Байрон развернул ее так, чтобы все могли видеть узкую шкалу спереди. Она немного походила на термометр.

Страхометр низко гудел. Вот гудение стало громче. А потом я увидела, как по шкале поднимается красная линия.

Да, это и правда было что-то вроде термометра. Сбоку были выгравированы цифры: от одного до ста.

Все молча смотрели, как красная линия ползет вверх… вверх… пока она не остановилась на отметке «двадцать».

— О нет, — простонал Угроза. — Ребятки… вы должны лучше работать. Вы просто не стараетесь, ребятки. Ваш страх должен подскочить на все сто!

Его голова развернулась; заговорило красное лицо:

— Держу пари, мы сможем подыскать что-нибудь смачное, чтобы повысить этот страх!

Он махнул рукой в перчатке. Тени-люди пришли в движение. Они беззвучно проплыли через всю комнату. Они окружили нас.

Я чувствовала исходящий от них ледяной холод. Я начала дрожать.

Я ничего не видела. Они клубились вокруг нас, словно черная туча.

Я чувствовала холодную силу, подобную мощному ветру, что толкала меня из стороны в сторону.

— Люк? — позвала я брата. Мой голос был приглушен толстой пеленою теней. — Люк? Люк? Ты в порядке?

Нет ответа.

Мне стало нехорошо. В животе возникла тяжесть.

Перед глазами стоял Угроза с двумя своими лицами. Два лица на одной голове!

Как он сделал с собой такое? Неужели это входит в его план устрашения?

Внезапно тени схлынули. Меня озарил свет. Я стояла рядом с остальными ребятами, дрожа от холода. Люк жался подле меня, у него тоже зуб на зуб не попадал.

Я посмотрела на сцену. Красная линия Страхометра поднялась до двадцати пяти.

Если нам так страшно при двадцати пяти, как мы переживем страх на уровне пятидесяти? Или даже ста?

Я повернулась к Угрозе.

— Почему вы не отвечаете на наши вопросы? — спросила я. — Почему не говорите, что собираетесь с нами сделать?

Его темные глаза вперились в меня.

— Вы поможете мне вытащить Панический Парк из 1974 года, — произнес он. — Вы…

Его второе лицо развернулось к нам.

— Что ты им рассказываешь! — крикнуло оно. — Покажи — и вся недолга!

Он нажал кнопку на трибуне.

Я завизжала, когда пол под ногами провалился.

И полетела вниз.

Рядом со мной падали остальные.

Взметнув руки над головой, я камнем летела вниз… визжа… визжа без умолку.

7

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я бухнулась на колени и локти. Боль пронзила все тело.

Я снова вскрикнула, когда кто-то обрушился на меня сверху. Мое лицо погрузилось в толстенный ворс.

Со стоном, я подняла голову и огляделась.

Мы все попадали в кучу. Сплетение рук, ног и тел.

Постанывая, я поднялась на колени. Шея пульсировала болью. Ломило спину. Сердце колотилось. Я глубоко вдохнула и задержала дыхание.

Ты в порядке, Лиззи. Ты в порядке.

К счастью, приземлились мы на мягкий толстый ковер. Кто-то схватил меня за руку. Мэтт. Он помог мне встать.

А вот и Люк, по-прежнему стоит на коленях. Он помотал головой, оглушенный.

Я помогла ему подняться. Потом — остальным ребятам.

Никто не произнес ни слова. Мы провалились на нижний этаж. Но никто вроде не пострадал.

Я оглядела просторное помещение. Увидела ряды черных сидений. Серые шторы в передней части зала разошлись, открывая огромный экран. Это был кинозал.

— Рассаживайтесь, господа! — пророкотал из громкоговорителей по обе стороны экрана громовой голос Угрозы. — Занимайте свои места. Кино вот-вот начнется.

И тут же послышался другой его голос, высокий, пронзительный:

— Простите великодушно, воздушной кукурузы не завезли. Ну да не огорчайтесь. Сомневаюсь, что вам захочется есть после просмотра этого фильма! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

До чего гнусный смех…

У меня дрожали ноги. В животе была тяжесть, словно я проглотила булыжник.

Мы с Люком выбрали места во втором ряду.

Я опустилась в кресло. На ощупь теплое и мягкое. Да ведь это шерсть!

Я хотела опустить руки на подлокотники… но они зашевелились!

Ручки кресла взметнулись и крепко обхватили меня за талию.

Я стала вырываться, но что-то остановило меня.

Обмякнув в кресле, я прислушалась. Да! Я слышала, как оно дышит. Чувствовала, как оно пульсирует вокруг меня.

Кресло было живым!

Теплое, дышащее, живое. Его ручки удерживали меня на месте.

Я погрузилась во влажную шерсть. От него разило, как от нашей собаки, когда она изваляется в грязище.

— Это… это живое существо! — прошептал Люк. — Лиззи, это слишком страшно…

— Наслаждайтесь фильмом, господа, — снова прогремел голос Угрозы. — Это будет краткий урок истории. А также… прелюдия к некоторым устрашениям, уготованным для вас!

Заговорило красное лицо:

— И вот что, господа хорошие, попрошу на страшных моментах глаза не закрывать. Работает Страхометр. Сами понимаете, что это значит. Каждое мгновение вы должны быть в страхе. У вас получится, ребятки. Я знаю, вы сможете!

Свет погас. Мое кресло тихо зарычало. Я чувствовала мерное биение его сердца.

Зарычало еще одно кресло. Я обернулась к Люку. Даже в темноте я могла разглядеть страх на его лице.

Впереди сидели Карли Бет и Сабрина. Кресло Карли Бет обхватило ручками ее руки. Она не могла даже пошевелиться.

Фильм начался. Черно-белый, как и все в Паническом Парке.

Картинка постепенно обретала четкость. Я увидела американские горки. Включился звук. Дети в вагончиках визжали и хохотали.

Камера располагалась в одном из вагончиков. Вагончик мчался вверх по прямой, набирая скорость.

Пока я смотрела, как он поднимается, мое кресло снялось с места.

Я чувствовала, как оно оторвалось от пола. Тихо рыча, оно поднималось все выше, тоже набирая скорость. Выше, выше, к темному потолку кинозала.

Может, это один из трюков, когда кресло кружит тебя, а кажется, будто летишь?

Нет.

Мы все действительно поднимались в воздух. Пол виднелся далеко-далеко внизу.

Я завизжала, когда кресло накренилось сперва в одну, потом в другую сторону. И поняла, что происходит. Наши кресла раскачивались одновременно с вагонетками на экране.

Я откинулась назад. Ручки стиснули меня еще крепче. Я не могла пошевелиться. Не могла дышать.

Наши кресла наклонились вперед и ухнули вниз. Наш визг слился с визгом детей из фильма.

Кресло мотало меня из стороны в сторону. А потом со свистом снова взметнулось.

Я взмыла вверх, затем понеслась вниз, потом снова вверх, и снова вниз.

Кресло подскакивало и тряслось. Я чувствовала, как его сердце стучит с моим в такт. Чувствовала, как сжимаются его косматые лапы. Слышала тихое рычание.

И пока я беспомощно глядела на экран, вагончик в фильме слетел с рельсов.

Дети на экране истошно орали от ужаса.

Я сама взвыла не своим голосом, когда мое кресло, словно взбесившееся, понеслось через кинозал.

8

О нет… О не-е-е-е-е-е-ет!

С экрана донесся тошнотворный треск.

Мое летающее кресло устремилось в другую сторону. Я не увидела произошедшего на экране. Но я представляла себе этих несчастных детей… представляла, как они разбиваются оземь.

А потом мое кресло завертелось. Все быстрее и быстрее, точно волчок. Я зажмурилась.

Когда я снова открыла глаза, кресло стояло на полу. Во втором ряду, позади Карли Бет и Сабрины. Я дрожала, борясь с головокружением. Девочек тоже трясло.

Экран посерел.

Из громкоговорителей раздался громовой голос Угрозы:

— Итак, вот где мы сбились с пути. Не выношу, когда такое случается, а вы? — Он расхохотался.

Вмешалось красное лицо:

— С этого все и началось. 1974 год. События в парке вышли из-под контроля. В тот день мы потеряли нескольких ребятишек. Эка важность, верно? Что-то теряешь, что-то находишь!

Фильм начался вновь. На экране появилась высокая каменная башня. Она возвышалась над всем парком. Табличка на ней гласила: «Башня в Никуда».

Камера переместилась внутрь башни. Какие-то люди поднимались по винтовой каменной лестнице, спиралью уходившей вверх.

Пока я смотрела, как они поднимаются, воздух в зале потеплел.

Наклоняясь вперед, люди взбирались дальше. Ступени становились все круче. А несчастные все поднимались и поднимались кругами… А башня становилась все уже и уже…

Между тем воздух в зале становился все более жарким. Жарким и влажным. Такой горячий, что опалял ноздри. По моему лбу градом катился пот.

— Не… могу… ды… шать, — просипел рядом со мною Люк.

И точно. Воздух стал удушливым!

От спертого раскаленного воздуха у меня горело лицо. Я задышала ртом. От глубоких вдохов стало жечь в груди.

А люди на экране продолжали свой отчаянный подъем. Сбившись вместе, они преодолевали виток за витком, поднимаясь все выше и выше…

Экран снова посерел. Вспыхнул луч прожектора.

За небольшой трибуной стоял Угроза. Шляпа покоилась перед ним. Темное лицо пристально смотрело на нас.

— Неурядицы продолжались, — произнес он. — Забрались люди на Башню в Никуда… а обратно не вернулись. Нам за это досталось.

Он вздохнул.

— Никто не понимал меня. Мои эксперименты с запредельным страхом становились все гениальнее и гениальнее. Но никто меня не ценил.

Его голова крутанулась, и второе лицо закричало:

— Думаешь, ты так уж гениален? Быковать ты гениален! Сколько раз я говорил, что Башня в Никуда была паршивой идеей! Но разве ты меня слушаешь?

Голова повернулась обратно.

— Заткнись! — рявкнуло темное лицо. — Заткнись! Заткнись! Когда я захочу узнать твое мнение, я тебе стукну!

Голова снова повернулась.

— Да у тебя кишка тонка даже шлепнуть!

— Это кто же меня шлепнет? Ты что ли? Не смеши народ!

— Думаешь, я не могу так тебя шлепнуть, что башка отвинтится?

— Валяй. Посмотрим, кто кого проучит!

Удерживаемая в плену своим креслом, я сидела, наблюдая перебранку двух лиц. Я не могла пошевелиться. Едва могла дышать.

Этот человек — настоящее чудовище, поняла я.

Поглядеть только, как он ругается с собственным вторым лицом… Чудовище и есть.

Неужели он сам с собой такое сделал? Создал себе второе лицо во время экспериментов со страхом?

Он на все способен. На все…

Как нам выжить во власти полного чудовища?

Прожектор погас. Фильм снова начался.

Белое здание. На входе табличка: «Прокатись с Ураганом».

Камера переместилась внутрь. Сперва было темно. А потом картинка прояснилась, и я увидела людей в длинном туннеле. Ветер с воем сносил их с ног, поднимая в воздух — могучий, ревущий ветер.

Вот пролетел какой-то мальчик. Его рубашка задралась ему на голову. За его ногу цеплялась девочка, а безжалостный ветер уносил их вдаль по туннелю. Волосы девочки развевались. Дети визжали от ужаса, беспомощные против неистовой ярости урагана.

И тут в лицо мне пахнуло холодным ветром. Еще один мощный порыв взметнул мои волосы над головой.

Ветер пронесся по залу. Некоторые из нас закричали, вжатые в свои живые сиденья… он словно пытался сдуть нас прочь.

— Не могу… дышать… — прохрипела я.

И тут же со всех сторон послышались вопли ребят:

— Не могу дышать!

— Перестаньте! Пожалуйста, перестаньте!

— Выключите его! Вы можете его выключить?!

— Почувствуйте силу Урагана! — прокричал Угроза.

С экрана долетали вопли и причитания жертв. Но я не могла их видеть. Мои глаза были крепко зажмурены от ревущего ветра.

— Почувствуйте силу Урагана! — повторил Угроза. Он засмеялся безжалостным своим смехом. — Переживите это! Переживите это!

Моя грудь готова была разорваться. Я не могла ни охнуть, ни вздохнуть. Слишком сильно разгулялся ветер.

А потом я расслышала крик второго лица Угрозы:

— Прекрати, болван! Ты перегибаешь палку! Ты их всех угробишь!

9

Ветер прекратился.

Задыхаясь, я прижала ладони к замерзшим щекам. Потом попыталась пригладить взлохмаченные волосы.

В ушах до сих пор ревел ветер, то громче, то тише, словно сирена «скорой помощи». Я глубоко вдохнула и задержала дыхание.

— Вы внимательно смотрели фильм? — спросил Угроза. — Видели, как эти несчастные сражались с ветром? Они были в ужасе! Это было прекрасно! Какое восхитительное зрелище!

Кресло пульсировало вокруг меня. Я ощущала спиной биение его сердца. Мысли об этом вызывали у меня дрожь.

— Когда люди, пошатываясь, выходили с Урагана, — продолжал Угроза, — мозги у них были слегка разболтаны. — Он мерзко ухмыльнулся. — Это мелочи, верно?

Его голова снова развернулась. Заговорило красное лицо:

— Ты перестарался. Ты превратил их мозги в месиво!

— А ты чего хотел? — огрызнулось темное. — Ладно, ладно. Пожалуй, мои эксперименты со страхом и реальностью действительно слишком далеко зашли. Что-то пошло не так, ребятки. Уровень Страха в парке подскочил так высоко, что нас зашвырнуло в другую реальность.

Он вздохнул.

— Да, я закрыл Панический Парк. И понесло мой прекрасный парк в дальние дали… в параллельную вселенную… Мир не стоял на месте. Шли годы. А мы торчали в 1974 году.

Он взял шляпу и вертел в руках.

— Поначалу мне это нравилось, — продолжал он. — Это дало мне больше времени для экспериментов со страхом. Мои опыты с блеском удались. Я познал истинный путь к смертельному ужасу.

Голова снова развернулась.

— Из-за тебя сгинула прорва народу, — сказало красное лицо. — Большинство из них превратились в тени.

Первое лицо вернулось на место.

— Искусство требует жертв! — рявкнуло оно. — Мои опыты со страхом были поистине захватывающими. Но я заскучал. И решил, что хочу вернуться в реальный мир.

Он продолжал вертеть свою широкополую шляпу руками в перчатках.

— Как попасть обратно? Я засел за изучение этой проблемы. И знаете что, господа? Оказалось, что на месте моего Панического Парка разбили какую-то Кошмарию. Я обнаружил, что могу использовать зеркала для путешествия между моим парком и этой самой Кошмарией. Достаточно даже крохотного зеркальца. Это было поразительное открытие. Но потом… со мной приключилась оказия.

— Так вот как ты меня называешь? — завопило красное лицо. — Оказия?!

— Заткнись! Заткнись! — гаркнуло первое лицо. Оно снова повернулось к нам. — Я проводил эксперимент с двухсторонним зеркалом. Эксперимент провалился. В итоге я в буквальном смысле «на свою голову» заполучил вот эту гадкую образину.

— Ты уж точно не победишь на конкурсе красоты! — парировало второе лицо. — Господа, посмотрите на мои голубые глазки, на мои восхитительные светлые бровки. Давайте проголосуем, чья морда живописнее.

Я обвела взглядом остальных ребят. Никто не двигался. Мы были пленниками пульсирующих живых кресел. Смотрели в немом ужасе на этого безумного двуликого монстра.

— Теперь, господа, мне нужна ваша помощь, — сказал Угроза. — Мне надо поднять ваш Уровень Страха до такой степени, чтобы Панический Парк вернулся в реальный мир. Страх забросил нас сюда, страх же и возвратит нас обратно.

Майкл сидел в конце моего ряда. Глаза его сверкали гневом.

— Ни за что! — закричал он, погрозив кулаком нашему мучителю. — Ни за что не будем вам помогать!

Все дружно загомонили.

— Ни за что! — выкрикивал Мэтт. — Ни за что! Ни за что!

— Отпустите нас! — кричала я.

Угроза взмахнул рукой. И я почувствовала, как ручки кресла крепче обхватили мою талию. Затем они переместились мне на горло и стали душить.

Хрипя, ловя ртом воздух, я вцепилась в эти железные лапы и пыталась оторвать их от себя.

Снова взмахнул рукою Угроза — и ручки кресла опустились.

— Поберегите голоса для визгу! — Он повернулся к краю сцены. Появился Байрон, толкающий перед собой Страхометр.

— Опять двадцать пять! — сказал Угроза. — Господа, вы не стараетесь!

Всего двадцать пять, подумала я. Нам ни за что не пережить его замыслов.

— Больше страха! Больше страха! — провозгласило красное лицо. — Я трепещу от одной мысли об этом!

При этих словах по рядам присутствующих пробежала испуганная дрожь. Отметка на Страхометре поднялась еще немного. Мы все боялись. Мы прекрасно понимали, что он совершенно серьезен. И безумен.

— Не спускайте глаз со Страхометра, ребятишки, — вмешался Байрон, постучав рукой по деревянному корпусу. — Мы поднимем эту шкалу до высшей отметки!

10

Байрон провел нас вверх по длинной лестнице, потом вниз по темному, продуваемому сквозняками коридору и снова вверх по еще одной крутой лестнице. Окна были покрыты пылью и коркой грязи. Свет еле пробивался сквозь них.

Вышитые на черном ковре ряды ухмыляющихся черепов глазели на нас. С потолка свисали заросли паутины, задевая наши лица, когда мы проходили.

Вслед нам неслись глухие стоны. Неужели их издает человек?

Поеживаясь, я старалась держаться поближе к Люку.

Шли в полном молчании. Я знала, что все думают об одном и том же: удастся ли нам выбраться живыми из этого ужасного старого особняка?

Бесконечные двери скрывали за собой лишь тьму. Одну из стен от пола до потолка занимали оскаленные головы безобразных зверей. К другой стене была приколочена гвоздями коллекция каких-то маленьких, будто резиновых, предметов. Похоже, это были человеческие языки!

У меня свело живот. Я отвернулась от этого отвратительного зрелища.

Мы поднялись по очередному бесконечному лестничному пролету. Наконец, Байрон провел нас в просторную, ярко освещенную комнату.

Мои глаза не сразу привыкли к свету. Когда зрение прояснилось, я увидела деревянные столы и стулья. Несколько рядов двухъярусных коек у стены. Ванную. Две длинные деревянные скамьи под узкими, заляпанными грязью окнами.

Одну из стен занимал кирпичный камин. Я пригляделась. Неужели внутри свалены грудой человеческие кости?

Огромный портрет Угрозы в серебряной раме с цветами взирал на нас со стены над камином. Его шляпа была надвинута на один глаз. Другой глаз холодно поблескивал. Остальная часть лица терялась в тени.

Я снова вздрогнула. У стены, справа от одной из двухъярусных кроватей, стоял Страхометр.

— Вот ваша комната, — сказал Байрон. — Располагайтесь как дома.

— А обслуживание номеров тут у вас есть? — пошутил Мэтт, в любой ситуации старавшийся сохранять лицо.

— А то как же, — ответил Байрон. — А вечерком придет горничная, подоткнуть одеяльца и положить шоколадки под подушки. — Он засмеялся. — Что такое? Никто больше не смеется? Я вас не виню.

— Байрон, как вы можете работать на этого… этого изверга? — спросила Карли Бет.

— Работенка непыльная, — пожал косматыми плечами Байрон. — Особенно если по нраву, когда детишки орут и плачут. И только подумайте, какую власть я обрету, когда Панический Парк вернется в реальный мир! — Он покачал головой. — Удачи, ребятишки. Она вам понадобится!

И исчез за дверью.

Впрочем, не прошло и двух секунд, как он вернулся. Он подошел к Мэтту, протягивая лапу:

— Отдай ее.

Мэтт уставился на него:

— Не понял?

— Отдавай ключ-карту, что я дал тебе по приезде в Кошмарию. Ту, что помогала тебе попадать в закрытые места.

— Вот еще, — сказал Мэтт, отступив на шаг. — Зачем вы вообще ее мне дали?

Покрытое шерстью лицо кошмарийца расплылось в улыбке.

— Зачем? Я тебе уже говорил. Чтобы натолкнуть тебя на мысли о Паническом Парке. Чего тут непонятного? Такая зацепочка. Чтобы тебя заинтересовать. — Он помахал лапой перед лицом Мэтта: — Отдай. Сейчас же.

Мэтт усмехнулся:

— Обойдешься, пушистик.

Отвратительный рык вырвался из горла Байрона.

— Хамить изволишь, Мэтт, мой мальчик, — проворчал он. Его глаза загорелись красным огнем. Он сжал в кулаки свои огромные лапы. — Неужели ты не понимаешь, что я могу разодрать тебя пополам?

Мэтт попытался отскочить. Но огромный кошмариец рванулся вперед и сгреб его за грудки.

— Отдавай карту, — прорычал он.

Мэтт оттолкнул его лапы.

— Я… ее потерял, — сказал он. — У меня ее нет. Я посеял вашу дурацкую карту.

Байрон сверлил его горящим взглядом.

— Да что ты говоришь? — Он снова схватил Мэтта, на этот раз обхватив лапами за пояс, и оторвал от пола.

— Давай-ка посмотрим, действительно ли ты ее потерял, — прохрипел Байрон. — Надеюсь, ты не врешь мне, крошка Мэтти.

— Вы меня слышали! — крикнул Мэтт. Однако голос его дрожал. — Я потерял ее! Честно!

— Поглядим-ка, что высыплется из твоих карманов, — сказал Байрон. Затем он перевернул Мэтта набок, словно охапку дров, и принялся вращать.

— Эй… — простонал Мэтт.

Байрон перехватил его за лодыжки. И стал нещадно трясти.

Лицо Мэтта побагровело. Глаза выпучились.

Байрон затряс его еще сильнее, словно вытряхивая соль из солонки.

— Посмотрим, что у тебя есть, — приговаривал он. — Посмотрим, что вывалится из этих модных штанишек. — Он затряс Мэтта еще сильнее.

— О-о-о-о-о-о-о… — сдавленно простонал Мэтт.

— Отпустите его! — закричала Карли Бет. — Перестаньте! — Она вцепилась в толстую лапу Байрона и пыталась оторвать ее от Мэтта. Но ей не хватало силенок.

Бун и Майкл тоже набросились на Байрона. Обхватив монстра за пояс, они пытались повалить его на пол.

Но Байрон встряхнулся всем телом — и оба мальчишки отлетели.

Мэтт снова застонал. Его голос дрожал, потому что Байрон все сильнее тряс его.

Мэтт закрыл глаза.

— Где она? Где она? — вопрошал Байрон. — Я тебе все мозги повытрясу. Это не шутка. Куда дел карту?

Карли Бет наклонилась к Мэтту.

— Отдай ее ему! — закричала она. — Мэтт, послушай меня! Прошу! Отдай ему карту! Пусть только остановится!

Лицо у Мэтта было красным, как помидор. Глаза зажмурены. Язык вывалился изо рта.

Байрон тряс его все сильнее и сильнее.

Паника сдавила мне горло.

— Перестаньте! Перестаньте! — выдавила я. — Перестаньте!

Огромный монстр стукнул Мэтта головою об пол.

Глаза Мэтта закатились.

Не обращая внимания на наши крики, Байрон снова затряс его.

11

— У-у-у-у-у-у-у… — простонал Мэтт. Он с трудом открыл глаза. — Ладно, — сдавленно прошептал он. — Ладно. Ладно. Твоя взяла.

Байрон встряхнул его напоследок. Потом положил на спину и выпустил его лодыжки.

Мэтт долго лежал на полу пластом. Наконец, он раскинул руки, потянулся. Моргая, медленно приподнял голову.

— Голова кружится… — пробормотал он, прижав ладони ко лбу. — Ой. Прям трещит.

Эбби и Джули опустились рядом с ним на колени.

— Встать сможешь? — спросила Джули.

— Нечего рассусоливать, — рыкнул Байрон. Он пнул Мэтта по лодыжке. — Гони карту.

Девочки помогли Мэтту встать. Глаза у него до сих пор косили. Опираясь на Эбби, он полез в карман джинсов.

— Ладно. Забирай. — Он вытащил из кармана серую карточку.

Байрон выхватил ее, разорвал пополам и бросил обрывки на пол.

Он ухмыльнулся Мэтту:

— Надо же, как быстро ты сдулся! Я-то думал, ты покрепче будешь! Тебе не приходило в голову сменить имя на «Хлюпик»?

Мэтт потер голову.

— Оставь меня в покое, — пробормотал он со злостью.

Байрон засмеялся:

— Ребятишки, вам надо быть выносливее, если хотите выжить в Паническом Парке!

Посмеиваясь себе под нос, он протопал к выходу и захлопнул за собой дверь.

Мэтт доковылял до одной из скамей и опустился на нее, продолжая потирать голову. Остальные собрались перед ним.

— Как вам нравится этот гад? — проворчал Мэтт. — Хотел бы я его так встряхнуть, чтоб весь мех повылетел!

Билли Дип приблизился ко мне. Я с трудом могла его разглядеть. Его тело состояло из дыма, клубившегося при движении. Глаза выглядывали из темноты.

— Я себя неважно чувствую, — пожаловался он своей сестре. Голос его звучал тихо и отдаленно. — Мне так… холодно, Шин. Ни рук, ни ног не чувствую…

— Мы тебя вылечим, — пообещала Шин. И отвела глаза. — Надеюсь.

— Мы совершили ужасную ошибку, — сказала Джули, дергая себя за концы волос. — Нам так… так отчаянно хотелось сбежать из Кошмарии в Панический Парк… А это была ловушка.

Майкл подошел к скамье и повернулся к нам. На его лице застыла злость. Он тяжело дышал.

— Ладно, ладно. Теперь нам известно про Джиллиан и Джексона, — произнес он. — И про Байрона. Кто еще шпионит на Угрозу?

Его взгляд медленно переходил с одного лица на другое.

— Мы доверяли этим троим, — продолжал он, — а они оказались предателями. Кто еще предатель? Кто еще работает на Угрозу? — Он поднял кулак. — Кто еще? — Он подошел ко мне и толкнул меня грудью. — Кто еще шпион?

— Майкл, перестань… — взмолилась я.

Он снова толкнул меня грудью, оттесняя назад.

— Кто еще? Кто еще, Лиззи? Как насчет тебя и твоего братца? Как насчет этого? Как насчет этого, а?

12

— Нет, пожалуйста… — выдавила я.

Майкл снова толкнул меня.

— Оставь ее в покое! — крикнул Люк. — Мы не шпионы!

Майкл повернулся и навис над Люком.

— Мы вас не знаем! — закричал он. — Вы не из Почетных Гостей! И появились вы невесть откуда!

Бун подошел к Майклу. Он посмотрел на меня, нахмурившись.

— Майкл прав. Зачем вы здесь? Вы работаете на Угрозу, не отпирайтесь!

— Вы ошибаетесь! — закричала я, оттолкнув Майкла. — Вы несправедливы к нам с Люком. Если кто-то забыл, мы предупреждали насчет Панического Парка!

Они смотрели на меня. Майкл опустил кулаки.

— Я предупреждала остальных, — продолжала я. — Я говорила, что лучше оставаться в Кошмарии. Но тут Джиллиан притворилась, что читает мои мысли. Она сказала, что я лгу.

Вмешался Люк:

— Теперь мы все знаем, кто лгал. Это была Джиллиан. Так что оставь мою сестру в покое.

Майкл обвел комнату бешеным взглядом:

— Кто еще шпион? Кто еще предатель?

Карли Бет взяла его за плечи.

— Майкл, послушай меня, — тихо и спокойно произнесла она. — Мы в ужасной опасности. Нужно доверять друг другу.

— Она права, — добавила ее подруга Сабрина. — Нельзя просто стоять тут и бросаться нелепыми обвинениями. Надо сматываться!

Майкл пробурчал что-то себе под нос. Потом тяжело вздохнул и опустился на скамью рядом с Мэттом.

— Влипли, конечно, по уши, — вздохнула Карли Бет. — Если мы выживем, Угроза победит. Его парк вернется в реальный мир. Представляете, какой кошмар он там устроит?

— Ну и что ты предлагаешь? — угрюмо спросил Робби. — Не выжить?

— Если мы выживем, то поможем ему, — сказала я. — А если не выживем… то умрем.

— Есть еще один вариант, — сказал Мэтт. — Мы свалим отсюда. — Он вскочил. — Если мы сбежим из Панического Парка, Угроза проиграл! — Мэтт показал на Страхометр у стены. — Если мы успеем вернуться в Кошмарию до того, как Уровень Страха достигнет отметки «сто», ему останется только локти кусать. Его парк застрянет в 1974 году.

— Но как? — дрожащим голосом спросила Шин. — Как мы сбежим? Посмотри на моего брата. Билли стал тенью. Если Угроза на такое способен, как можно надеяться на спасение?

— Мэтт совершенно прав, — сказал Майкл, тоже вскочив. — Пусть Угроза могучий. И злобный. И больной на всю голову. Это не значит, что надо сидеть тут сиднем и ждать, когда он начнет нас «устрашать». Действовать надо!

Мэтт бросился к двери:

— Пошли!

— Она наверняка заперта, — заметила Карли Бет. — А Угроза вполне может подслушивать каждое наше слово.

— Попытка не пытка, — возразил Мэтт.

Мы поспешили за ним. Он взялся за медную дверную ручку. Повернул, потянул на себя.

Дверь распахнулась.

— Не заперта! — воскликнула Карли Бет. — Неужели Байрон забыл?

— А вдруг это ловушка? — спросила Джули.

От ее слов по моей спине побежали мурашки. Но я понимала, что выбора нет.

Мэтт вышел в коридор. Я сделала глубокий вдох и последовала за ним.

13

Длинный темный коридор тянулся в обе стороны. Черепа, вышитые на ковре, глядели на нас. Сквозь окна, покрытые коркой грязи, едва проникал серый свет. Было жарко, пахло плесенью и кислятиной.

Мы не шли — бежали.

Наши туфли стучали по толстому ковру. Пронесшись по длинному коридору, мы свернули и побежали дальше.

— Мы на самом верху, — пропыхтел Майкл. — Надо найти лестницу на первый этаж.

Мы миновали еще один поворот. Лестницы не видать. Зато мы увидели высокое зеркало, треснувшее посередине.

Я остановилась и прижала ладонь к стеклу. Оно было твердым. Через него не сбежать.

— О Господи, — пробормотала шедшая впереди Карли Бет. Я проследила за ее взглядом.

К потолку был подвешен большой телеэкран. Он показывал Страхометр. Красная линия поднялась к сорока.

Браслет на моем запястье завибрировал. Я почувствовала, как он нагревается.

— Нам надо сохранять спокойствие, — сказала я. — Нельзя позволить Уровню Страха расти.

— Сохранять спокойствие? — вскричала Эбби. — Ты в своем уме?

Мэтт мягко подтолкнул ее.

— Идем дальше, — сказал он. — На экраны не смотрим. На Страхометр внимания не обращаем. Просто идем дальше.

Он уверенно двинулся вперед. Мы снова припустили по длинному прямому коридору.

На ковре посреди коридора сидел черный кот.

Нет. Это был не черный кот. Оказавшись ближе, я разглядела, что это был кот-тень. Он парил над ковром, глядя на нас серые глазами.

Когда мы пробегали мимо, он жалобно мяукнул.

Впереди показались блестящие стальные двери.

— Это тупик, — выдохнула Карли Бет. — Придется обратно…

— Нет, подожди, — осадил ее Мэтт. — Смотрите. — Он показал на кнопку возле дверей. — Это же лифт.

— Он отвезет нас вниз, — сказал Бун, вытирая вспотевший лоб рукавом футболки. — Если спустимся в подвал, наверное, сможем улизнуть.

Мы молча смотрели на блестящие двойные двери.

Мэтт нажал на кнопку. Раз. Другой.

Двери медленно открылись. Мы заглянули в кабину. Она была тесная, но глубокая. Стены совершенно черные. Лампочка на потолке отбрасывала треугольник тусклого света.

Мы всем скопом набились внутрь. Под нашим весом кабина слегка закачалась. Мы теснились рядышком. Слишком взвинченные, чтобы разговаривать.

Двери затворились с пронзительным скрипом. Как только створки сомкнулись, свет погас.

— О нет! — вскрикнула я. У меня оборвалось сердце.

Ребята заохали, застонали.

Кромешная тьма.

— Тут не слишком много воздуха, — некстати заметила Джули у меня за спиной. — Уже становится жарко!

— Лиззи, ты стоишь впереди, — сказала Эбби. — Нажми кнопку.

Я выставила руку вперед и уперлась ладонью в стену. Провела по двери сверху донизу.

— Нажми ее, — подал голос Бун. — Тут… и правда становится трудно дышать.

— Я… не могу найти, — отозвалась я. Поводила рукой по стене. Потом по другой. Потом стала лихорадочно ощупывать стену.

— Не могу найти. Не могу найти!

— Здесь должна быть кнопка, — сказала Эбби. — Мне… мне это не нравится. Не выношу замкнутых пространств. Я… меня… мутит… Пожалуйста…

— Откройте дверь! — закричала Шин. — Давайте просто выберемся отсюда!

— Пожалуйста. Меня сейчас стошнит, — простонала Эбби.

Люк прижался ко мне. Он стал вслепую ощупывать стену, ища кнопку.

Я водила руками по дверям. Я искала ее повсюду.

— Здесь нет кнопки, — сказала я. — Его нельзя запустить. Из него нельзя выбраться.

— Мы что, в ловушке? — Голос Эбби дрогнул. Потянувшись через меня, она заколотила в дверь кулаками. — Нет! Выпустите нас! Кто-нибудь, выпустите нас!

14

Отчаянно крича, Эбби дубасила дверь.

Я охнула: лифт дернулся и начал опускаться. А потом завизжала, когда пол буквально ушел у нас из-под ног.

Я повались на Карли Бет и Сабрину. Ребята визжали. Нас швыряло из стороны в сторону.

Вращаясь, лифт падал все ниже и ниже…

У меня заложило уши.

Мы падали… камнем летели вниз… слишком быстро… Все быстрее и быстрее…

— Мы разобье-е-е-е-е-е-емся! — завизжала мне прямо в ухо Сабрина.

Я стиснула плечо Люка. Неужели это я так ору?

Я зажмурилась. Уши снова заложило.

Колени подогнулись.

Я затаила дыхание и ожидала боли.

С оглушительным грохотом лифт врезался в днище шахты. Кабина содрогнулась. Подскочила. Потом снова рухнула вниз.

Я взвизгнула, когда сила тяжести швырнула меня на колени. Ребята кричали и стонали.

— У-у-у-у-у-у-у! — Чей-то локоть угодил мне в спину. Я повалилась вперед.

Снова зажегся свет.

— Ладно хоть живы остались, — простонал Робби из глубины кабины.

Мы торопливо поднялись на ноги. У меня болела спина. Дышалось с трудом.

— Откройте двери, — попросила Эбби. — Прошу… скорее. Иначе меня вырвет.

Я шарахнула по дверям обеими руками. Щурясь в тусклом свете, снова поискала эту проклятую кнопку.

И ничего не смогла найти.

— Дай я попробую! — сказал Майкл, протискиваясь вперед. Он сжал кулаки и заколотил во всю свою монстрецкую силушку.

Двери не поддавались.

— Становится все жарче, — пожаловался Бун. — У меня… кружится голова. Какая-то слабость…

Заговорил Билли:

— Я ведь тень. Попробую просочиться в щель и открыть двери снаружи.

Он темным облачком проплыл вперед. Майкл отступил с его пути, натолкнувшись на Сабрину.

Билли подлетел к верхней части двери, после чего медленно спустился.

— Ни одной щелочки, — тихо проговорил он. — Ни одного отверстия, чтобы протиснуться.

Мэтт поднял руку, привлекая внимание.

— Мой браслет вибрирует, — сообщил он. — Нужно сохранять спокойствие. Не надо поднимать Уровень Страха.

— Спокойствие? Какое тут спокойствие? — закричала Джули.

— Поверить не могу, что мы застряли в дурацком лифте! — взревел Майкл и шарахнул кулаком в стену. В ту же секунду от стены отвалилась металлическая панель. Под ней обнаружилась узкая прорезь.

— Это щель для ключ-карты! — воскликнул Мэтт. — Посторонись-ка, Лиззи. Попробую свою карту.

Я обомлела:

— Но… ты же отдал ее Байрону… мы все это видели!

— Ага, щас, — выразительно закатил глаза Мэтт. — За кого ты меня принимаешь? Я подсунул ему свою библиотечную карточку. Эта дубина стоеросовая даже не потрудилась проверить!

Он достал ключ-карту из кармана джинсов. Поднес к щели и просунул внутрь.

Ничего не произошло.

15

Я почувствовала тяжесть в животе. Я уставилась на двери лифта. Никто не говорил ни слова.

Каждая секунда тянулась, как час.

Наконец, раздалось тихое гудение… и двери разъехались.

Кто-то из ребят радостно завопил. Я расхохоталась. Диким, нервозным смехом.

Я стрелой метнулась на волю. Чуть не запнувшись о Люка, вывалившегося из кабины рядом со мной. Все норовили выскочить побыстрее.

Куда мы попали? Я огляделась вокруг.

Мы находились на улице. Глядели на серый солнечный свет, стоя в тени у задней стены особняка.

— Пошли, — сказал Мэтт.

Дважды повторять ему не пришлось. Мы тут же сорвались с места. Всем не терпелось поскорее оказаться как можно дальше от особняка.

Мы бежали обратно в парк, такой же мрачный и серый, как и прежде. Вдалеке маячило колесо обозрения, чернеющее на фоне серого неба. Мы бежали мимо мертвых, пустых магазинов… молчаливых аттракционов… покинутых продуктовых лотков…

— Куда мы бежим? — спросила Карли Бет. — Нам нужен план.

Прежде чем кто-либо успел ответить, впереди возникла тень.

Она была такая серая и расплывчатая, что я не сразу узнала ее. Маленькую девочку. Грустную маленькую девочку-тень, которую мы встретили раньше.

Она протянула ручонки к Карли Бет.

— Найди меня, — попросила она еле слышным шепотом. — Ты можешь меня найти? Ты можешь меня найти?

Карли Бет горестно вздохнула. Она потянулась к малышке и попыталась ее обнять.

— Ты можешь найти меня? — всхлипнула девочка.

Появилась еще одна тень. Еще одна маленькая девочка.

— А меня ты можешь найти? Ты знаешь, где я? Ты можешь меня тоже обнять? Ты можешь меня тоже обнять?

Подплыла еще одна тень. А потом еще четыре или пять теней окружили Карли Бет.

— Обними… обними… обними… — шептали они хором.

Испуганная, Карли Бет отпрянула.

— Нет, пожалуйста… — начала она.

Но люди-тени закружились вокруг нее.

— Обними… обними… обними…

— Карли Бет… — позвала я. Ее уже нельзя было разглядеть. Она была окутана шепчущими тенями.

— Ты можешь меня найти?

— Ты можешь меня обнять?

— Обними… обними… Пожалуйста! Обними!

Они обволокли ее плотной темной пеленою.

Я оцепенела, глядя на клубящиеся тени. Все они жалостно молили и причитали нараспев.

А потом их сдавленные голоса заглушил вопль Карли Бет:

— Помогите! На помощь! Отгоните их от меня! Они меня душат!

16

Я застыла на месте. Карли Бет снова закричала.

Пока я с ужасом смотрела на происходящее, Мэтт, Робби и Шин бросились на тени и попытались оттащить их.

— Обними… обними… обними… — не смолкал пугающий хор.

Трое ребят отчаянно размахивали руками, пытаясь оттащить тени от Карли Бет.

Но это было все равно, что ловить облака. Их руки погружались в темные силуэты и проходили прямо сквозь них.

Ребята попятились, качая головами.

Продолжая свой напев, тени наконец схлынули. Последней отступила маленькая девочка. Откинув голову назад, она издала мерзкий смешок.

А потом она тоже уплыла… и я завопила:

— О не-е-е-е-е-е-ет!

Карли Бет темной тенью парила перед нашими полными ужаса глазами. Она исчезла… стала тенью… человеком-тенью.

Подняв руки, она уставилась на них.

— О нет… — прошептала она. — О Боже, нет…

Билли подплыл к ней. Они стояли рядом, две серые тени.

— Мы поправимся, — сказал он. Его голос доносился будто издалека. — Мы поправимся, Карли Бет, нам бы только из парка этого выбраться. — А потом добавил еле слышно: — Надеюсь.

Сквозь облачную дымку было видно, как дрожит ее призрачное тело. Ее голова поникла.

— Я себя чувствую… такой слабой и легонькой… — проговорила она. — Ничего толком не вижу. Как будто… вы все стоите в густом тумане.

— Очень холодно, — добавил Билли. — Я, наверное, никогда не согреюсь. Но мы поправимся!

Карли Бет попыталась потереть руки.

— Я не чувствую собственной кожи! — всхлипнула она. — Собственной кожи не ощущаю!

Сабрина подошла к ней.

— Ты уже не раз боролась со злом, — сказала она. — Ты справилась с Маской Одержимости, Карли Бет. Ты и с этим справишься.

Карли Бет не ответила. Она продолжала растирать руки — дым терся о дым.

— Слушайте! — воскликнул вдруг Робби. Он смотрел на Бритни и Молли. — Я тут кое-что вспомнил.

Они повернулись к нему. Бритни и Молли выглядели как сестры. Обе медно-рыжие и кареглазые. Молли была выше ростом и казалась серьезнее, как старшая сестра.

— Ты вспомнил что-то про нас? — спросила Молли.

Робби кивнул.

— Вы ведь уже путешествовали из Панического Парка в Кошмарию, — сказал он. — Разве не помните? Вы пришли в игровой павильон. Я там попал в беду.

Бритни наморщила лоб, напряженно думая.

— Да, — сказала она наконец. — Да, вроде припоминаю…

— Значит, вы вернулись в Кошмарию, — продолжал Робби. — И пытались завлечь меня в Панический Парк.

— Да. Да, было дело, — сказала Молли. — Что-то с памятью у меня… Как будто все это было давным-давно.

— Ну так как вы это сделали? — спросил Робби. — Подумайте хорошенько. Вы обязаны вспомнить. Как вы выбрались из Панического Парка? Как попали в Кошмарию?

Девочки уставились друг на друга. Было видно, что они напряженно пытаются вспомнить.

— Надо же, — пробормотала Бритни. — Ничегошеньки не помню…

— Я тоже не могу вспомнить, — покачала головой Молли. — Как мы попали назад в Кошмарию?

— Думайте дальше, — велел Робби. — Ну же, у вас получится. Вы сможете вспомнить.

— Я… я помню, что был сильный ветер, — проговорила Бритни.

— Ветер? — переспросила Молли. — Да, кажется, ты права. Помнится, мне еще волосы растрепало. Пришлось зажмуриться. Да. Там был ветер.

— Помню, мы проходили через какое-то здание, — проговорила Бритни после напряженных раздумий. — Белое здание. Как вон то, например. — Она показала рукой.

Обернувшись, мы увидели невысокое белое строение с черной плоской крышей. Возле открытой двери темнело окно. Никакой вывески на входе не было. Непонятно, что там внутри.

— Да, очень похоже, — сказала Бритни. — Вроде бы.

— Так давайте проверим? — предложил Робби.

Никто не ответил. Все уже бежали к зданию.

Мы остановились перед открытой дверью. Внутри было темно. Слишком темно, ничего не разглядеть.

— Похоже на детский садик, — заметил Мэтт. Он нахмурился. — Только откуда ему взяться посреди Панического Парка?

— А вы уверены, что то здание выглядело именно так? — уточнил Робби.

Бритни снова наморщила лоб.

— Я… мне кажется… — пробормотала она.

Молли кивнула.

— Очень трудно вспомнить. Наверное… возможно, Угроза что-то сделал с нашими воспоминаниями.

— Давайте зайдем, — предложил Майкл. Не став ждать возражений, он первым вошел в здание.

Остальные последовали за ним.

— Это приемная, — сказала я, когда мои глаза привыкли к полумраку. Я увидела несколько кресел, кушетку, столик со стопкой журналов, стойку регистратора с остекленным окошком.

Это была приемная врача.

Все вокруг покрывал густой слой пыли. Я взяла со столика несколько журналов. Страницы пожелтели. Все номера были датированы 1974 годом.

— Ой, фу-у-у, — простонала Эбби.

Она смотрела на встроенный в стену аквариум. От золотых рыбок остались одни косточки — скелетики, плавающие на боку.

— Тут годами никого не было, — проворчал Люк.

И тут же за стойкой раздался чей-то голос:

— Доктор готов принять вас!

Что?

В приемную влетел человек в совершенно невообразимом костюме супергероя.

— О нет! — вскричал Робби. — Опять Доктор Маньяк!

17

— Ты что, увязался за нами из Кошмарии? — воскликнул Робби.

Доктор Маньяк откинул назад свой плащ из леопардовой шкуры, под которым у него было красно-синее трико с золотой буквой «М» на груди. Перчатки и сапоги были ядовито-желтые.

Его глаза дико вращались в прорезях красной полумаски.

— Вы правда думали, что сможете удрать от Хранителя? — воскликнул он.

— Зачем ты здесь? — спросил Робби. — Зачем преследуешь нас?

— Да потому что я МАНЬЯК! — провозгласил супергерой, откинул голову назад и визгливо захохотал, как гиена.

Мэтт сделал два широких шага ему навстречу.

— Оставьте нас в покое! — крикнул он.

Маньяк одарил его кривой усмешкой.

— Какой рукой ты мажешь масло на хлебушек? — осведомился он.

— Не понял? — вытаращился на него Мэтт.

— Какой рукой хлеб намазываешь, я спрашиваю? Правой или левой? — Ответа он дожидаться не стал. — Во ржака! Я его не рукой мажу, а ножичком! — Он снова запрокинул голову и закатился долгим визгливым хохотом.

— Не смешно! — крикнул Робби. — Я тебя создал. Я нарисовал тебя. Ты персонаж комикса, которого я придумал!

— Это я тебя придумал! — нагло заявил Маньяк. — Вот закрою глаза — и нет тебя! Ха!

— Расскажите нам, как выбраться из этого парка, — потребовал Мэтт. — Посоветуйте, что нам делать.

— Ты умеешь насвистывать «Чунга-чанга» стоя на голове с полным ртом крекеров? — спросил Маньяк.

Мэтт повернулся к Робби.

— От него помощи не дождешься. Пошли отсюда.

— Ну почему же, я как раз собирался вам помочь, — сказал Маньяк, тут же загородив дверь. Леопардовый плащ всколыхнулся перед ним. Маньяк снова откинул его назад.

Он подошел к стене и распахнул дверь шкафа. На полке стоял Страхометр. Красная линия замерла где-то в районе пятидесяти.

— Гы-гы, — гоготнул злодей. — Гляньте, как поднялась. Вы уже наполовину выполнили свою работу. Держу пари, от всех этих страхов вам охота пить и есть. Прошу за мной.

— Никуда мы с вами не пойдем, и вообще мы уходим! — крикнул Мэтт.

Я бросилась к выходу вместе с ним. Но мы остановились при виде людей-теней.

Их было не меньше дюжины. Они клубились в дверях. Поджидая нас.

Леденящий холод разлился по комнате, когда они хлынули внутрь, раскинув теневые руки. Они беззвучно окружили нас.

Я ощущала кожей их ледяное касание. А потом плотная пелена теней накрыла меня.

Они подталкивали нас… заставляли идти… намертво удерживая в своем туманном плену.

Я задрожала, когда тени отступили. Мы очутились перед небольшой забегаловкой. За окном виднелась длинная барная стойка, перед которой выстроились высокие стулья. Над стеклянной дверью мерцала синяя неоновая вывеска: ресторан «Потрясение».

Люди-тени загнали нас внутрь. Дверь за нами захлопнулась.

Я огляделась. Стены были обклеены большими плакатами с изображениями гамбургеров и молочных коктейлей в высоких стаканах.

На лице Доктора Маньяка под красной полумаской играла широкая усмешка.

— Все в сборе? — крикнул он. — Вот и славненько. Сейчас вы будете потрясены!

Он подошел к рычагу у двери и потянул его вниз.

Послышалось низкое гудение. Вот оно стало громче…

— Эй! — вскрикнула я, почувствовав, что пол вздымается. Нет… постойте. Весь ресторан вздымался.

Ребята вскрикнули в один голос, когда стены завибрировали. Пол задрожал — сначала слабо, потом сильнее. Все строение резко качнулось влево. Ребята повалились к стене. Майкл и Джули рухнули на пол. Я изо всех сил пыталась удержать равновесие.

Но комната опрокинулась в другую сторону. И тут же все здание затряслось.

Завизжав, я попыталась ухватиться за Люка. Но мы оба свалились на пол.

Не успели мы встать, как зал снова качнулся — и мы отлетели к стене.

Я вскрикнула, треснувшись локтем о твердый гипс. Боль пронзила руку… отдалась в шее…

Ребята визжали и вопили, а зал трясло все сильнее.

— Это… как землетрясение! — выкрикнула Сабрина. Она схватилась за мое плечо. Мы пытались устоять на ногах. Но очередной рывок отшвырнул нас на Буна и Мэтта.

Обернувшись, я увидела Доктора Маньяка, который преспокойно завис в воздухе над дребезжащим, трясущимся полом.

— Нет ничего лучше доброй встряски! — воскликнул он. А потом расхохотался своим гнусным, визгливым смехом.

— У-у-у-у-уй! — снова взвыла я, когда Майкл налетел на меня. Мы вместе врезались в стену.

— Кажется, я сломал руку! — взвыл кто-то.

— Хватит! У меня голова кружится! — верещала Джули.

Еще один мощный рывок — вверх, потом вниз — и нас стало подбрасывать, точно резиновые мячики.

У меня подвело живот. Накатила тошнота. Я зажала рот ладонью, тщетно пытаясь успокоить взбунтовавшийся желудок. И снова крепко приложилась о стену, на этот раз головой.

Я рухнула на колени. Меня подкидывало на содрогающемся полу.

— Хватит!

— Пожалуйста! Хватит!

— Так вот скачут мячики! — провозгласил Маньяк. А потом запрокинул голову и захихикал в трясущийся потолок.

— Не-е-е-е-ет! — завопил Бун, влетев головою в стену. Он отскочил от пола, закрыв глаза и обхватив голову руками. Колени дрожащей у стены Эбби подкосились. Она скорчилась в три погибели, и ее звучно вырвало на пол.

Меня шатало из стороны в сторону. Подняв голову, я увидела, что Доктор Маньяк не сводит с меня глаз.

— Ой! — Под его пристальным взглядом меня еще сильней затрясло, и я полетела спиной вперед. Приложилась головой о стойку. Боль пронзила все тело.

Перед глазами заплясали звезды. В самом деле.

А потом все погрузилось во тьму.

18

— Лиззи, очнись, очнись… — слышала я голос Люка. Он доносился словно бы откуда-то издалека.

Я медленно открыла глаза, застонав от боли. Люк стоял рядом со мной на коленях. Его руки лежали у меня на плечах.

— Ты в порядке?

— Я… вроде бы. — Голос мой прозвучал хриплым шепотом.

Я села. Мало-помалу зал снова обрел четкие очертания. Тряска прекратилась.

Ребята попадали кто куда. Вид у них был ошарашенный, их явно мутило. Бун до сих пор прикрывал голову руками. Мэтт скорчился у барной стойки.

Карли Бет и Билли парили посреди комнаты. Две тени, поблекшие до бледно-серого, словно дым догорающего костра.

Джули и Эбби прижимались спинами к стойке. Обеих колотила крупная дрожь. У них дрожали коленки. Руки тряслись. Я слышала, как стучат их зубы.

— Я… не могу унять… д-д-дрожь! — пролепетала Джули.

Они крепко обхватили себя руками. Но все равно дрожали, как будто зал по-прежнему ходил ходуном.

А Доктор Маньяк насмехался над ними.

— Какой тяжелый случай трясучки! — воскликнул он. Усмешка сползла с его лица. — Не волнуйтесь, девочки. Если вы помрете, после пары недель в могилке дрожь наверняка уймется!

Эбби застонала.

— Я… я… я… — Ее так трясло, что она не могла говорить.

Маньяк снова расхохотался.

Робби поднялся на подкашивающиеся ноги. Он раскинул руки, пытаясь удержать равновесие. И проковылял к Доктору Маньяку.

— Я тебя создал! — закричал он. — Я нарисовал тебя в своем комиксе! И знаю, как тебя уничтожить!

Доктор Маньяк поднял длинный палец в перчатке и поковырял в носу.

— Вот что я думаю о твоей угрозе.

— Помоги нам отсюда выбраться, — сказал Робби. — Помоги нам, и я сохраню тебе жизнь!

Маньяк еще немного поковырялся в носу, не сводя глаз с Робби.

— Думаешь, ты такой крутой художник? — осклабился он и шагнул за барную стойку. — Я тоже художник, крошка Робби. Взгляни-ка.

Он вытащил огромную кисть. И поднес к Робби.

— Я люблю работать кистью, — сказал он. — Совсем как ты. Смотрите, как работает художник!

Он мазнул кистью по лицу Робби… и лица не стало.

Я ахнула, когда Маньяк провел кистью по шее Робби. Потом по груди.

С каждым мазком часть Робби исчезала!

В считанные секунды суперзлодей стер Робби совсем.

— Как тебе моя работа кистью? — пробасил Доктор Маньяк. — Ты научил меня всему, что я умею! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Я смотрела в немом ужасе. Смотрела на то место, где только что стоял Робби.

Не в силах больше сдерживаться, я закричала:

— Робби, ты здесь? Ты все еще здесь?

А потом повернулась к ухмыляющемуся Доктору Маньяку и крикнула:

— Что вы с ним сделали?

19

Доктор Маньяк не удостоил меня ответом. Он стоял, небрежно помахивая кистью.

— Еще кто-нибудь хочет заказать свой портрет? — осведомился он, по-прежнему не сводя глаз с меня.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Маньяк бросил кисть на пол. Он снова подошел к барной стойке, наклонился и вытащил из-за нее какой-то предмет.

Это был Страхометр.

Дыхание застряло у меня в горле. Красная линия поднялась уже до семидесяти пяти.

Маньяк поглядел на шкалу.

— Славненько, — пробормотал он. — Молодцы, ребята. — Он повернулся к нам: — В моем ресторанчике страху на всех хватит. Сдается мне, я потрудился на славу. Чао-какао!

Откинув плащ за спину, он вылетел за дверь.

— Робби? Ты все еще здесь? — снова спросила я.

— А ты разве меня не видишь? — отозвался слабый, словно отдаленный голос. — Я здесь. Ты не видишь меня? — Затем послышался стон ужаса: — О-о-о-о-о-о… Мои руки… Я не вижу своих рук… Я…

Мы молча смотрели на то место, откуда доносился голос.

Робби запричитал:

— Что он сделал со мной? Я себя не вижу! Что он со мною сделал?

— Мы тебя слышим, — сказала я. — Ты по-прежнему здесь. Только невидимый. Мы тебя вылечим. Уверена, что вылечим.

Карли Бет и Билли парили вокруг того места, где стоял Робби. На их призрачных лицах читался нескрываемый страх.

— Посмотрите на себя! — закричал Мэтт. Он обвел рукою зал. — Посмотрите, что сделал с нами Угроза!

Я проследила за его взглядом. Робби стал невидимкой. Карли Бет и Билли превратились в темные тени. Джули и Эбби обнимали себя, не в силах унять дрожь.

Бун покачал головой.

— Я понимаю, что все хотят держаться храбро, — сказал он. — Но… боюсь, что мы не выживем. Боюсь, что не сдюжим.

— Мы должны выжить, — возразила я. — Угрозе мы нужны живыми, верно?

— Она права, — вздохнула Сабрина. — Мы нужны Угрозе, чтобы поднять Уровень Страха до ста. Так что он вынужден сохранять нам жизнь. Пока мы не достигли отметки в сто, у него нет выбора. Ему придется оставлять нас в живых.

— Некоторых из нас, — пробормотал Робби.

— Робби, не говори так. Нельзя сдаваться, — сказала Карли Бет. — Наша единственная надежда — это выбраться из Панического Парка.

Мэтт помог Эбби и Джули встать. Они с трудом могли стоять, так сильно дрожали ноги. Их зубы стучали. Обхватив себя руками, девочки сделали несколько дрожащих шагов.

Мы вышли из «Потрясения». Небо в парке было как всегда непроницаемо-серым. Люди-тени как сквозь землю провалились. Во всяком случае, поблизости никого не наблюдалось.

Мы побрели дальше, теснясь друг к другу. Миновали очередные пустые магазины… сплошь тихие и темные… игровой зал… маленький скверик с мертвыми голыми деревьями…

Впереди шел Майкл. Он остановился и показал рукой:

— А вот еще одно белое здание! — Он повернулся к Бритни и Молли. — Вы не через него тогда проходили?

Девочки неопределенно покачали головами:

— Может быть.

Мы подошли ближе. В здании было мозаичное окно, всех оттенков черного и серого. Дверной проем был в форме арки.

— Похоже на церквушку, — сказал Люк. — Только откуда здесь церковь…

Табличка на стене у двери гласила: «Доска позора».

Мы смотрели на нее, качая головами. Что бы это значило?

Был лишь один способ это узнать.

Мы прошли под аркой в открытую дверь и очутились в длинном узком зале. Посреди него выстроились ряды деревянных скамей. Единственным источником света были мерцающие свечи по обе стороны зала. Из глубины помещения доносились торжественные звуки органа. Как на похоронах. От низких аккордов дрожали стены.

— Это какая-то часовенка, — прошептала я Люку. — Странно.

Мы прошли дальше, чтобы осмотреть стены. Их покрывали фотографии. На всех были дети примерно нашего возраста.

Ряд за рядом маленьких фотографий в рамочке. Под каждым фото — маленькая табличка с именем ребенка.

Продвигаясь в глубь часовенки, я читала имена: Эйприл Смит… Трэвис Ньютон… Карлос Гарсия…

И под каждым именем стояла загадочная аббревиатура: ЗН.

— Н-да уж, — протянул рядом со мною Люк. — Никто из этих ребят не выглядит счастливым.

— Почему их фотографии на стене? — спросила я. — И что означает это «ЗН»?

Неожиданно ахнула Сабрина. Звук эхом прокатился по тесной часовенке.

— Что такое? — спросила я.

Она смотрела на серебряную табличку на стене рядом с детскими фотографиями.

— Сабрина, в чем дело?

Прижав ладонь ко рту, она читала табличку. Затем она повернулась к нам.

— Я… я узнала, что означает «ЗН», — проговорила она, запинаясь. — Ничего хорошего.

20

Сабрина указала на маленький ярлычок рядом с каждой из фотографий несчастных детей.

У меня перехватил дыхание, когда я прочла, что там написано.

— ЗН означает «запуган насмерть», — сказала я.

Ребята разразились испуганными возгласами.

Я почувствовала, как металлический браслет у меня на запястье начал нагреваться, пощипывая кожу. Это значило, что мой Уровень Страха растет. Но что я могла поделать, когда эти печальные лица глядели на меня со стены?

— Ты хочешь сказать?.. — начала Шин.

Я обвела рукой фотографии на стене:

— Никто из этих детей не пережил кошмаров Угрозы. Посмотрите на таблички под каждым снимком. Там говорится, что все дети умерли, когда шкала Страхометра достигла ста. Они не вынесли страха.

Жмущийся рядом со мною Люк вздохнул.

— С чего мы взяли, будто у нас есть шанс? — спросил он.

— Не смей! — закричала Карли Бет. Она метнулась к Люку. — Не смей так говорить! Думаешь, я хочу навсегда остаться тенью?

Люк отпрянул, пораженный ее гневом.

— Мы выживем, пусть даже шкала дойдет до ста! — продолжала Карли Бет. — И вернемся домой. И снова станем прежними.

— Она… она права, — согласилась Джули. Ее так трясло, что голос дрожал. — Мы все уже п-п-пережили всякую жуть. И мы… мы победили. И опять п-п-победим.

— Пошли, — сказал Мэтт. Он направился к двери. — Что толку разглядывать эти фото…

Мы последовали за ним наружу. Воздух сделался холоднее. Небо стало угольно-серым. Стаи черных птиц носились в вышине, громко крича.

Мэтт и Майкл шагали рядом с Бритни и Молли.

— Вы точно не помните, где это здание? — спрашивал Мэтт.

— Вы больше ничего не помните из своего возвращения в Кошмарию? — допытывался Майкл.

Рядом со мной послышался голос Робби.

— Подумайте хорошенько, — взмолился он. — Вы пришли в павильон. Хотели забрать меня с собой в Панический Парк…

Девочки закрыли глаза, напряженно думая.

— Все как в тумане, — сказала наконец Бритни.

— Помню белое здание, — сказала Молли. — Помню, мы зашли внутрь. А дальше… — Она покачала головой. — Мне ужасно жаль. Как отрезало.

— Эй, постойте! — воскликнула Шин. — Глазам не верю!

Я проследила за ее взглядом. Она смотрела на маленькое здание по другую сторону дорожки. Оно выглядело знакомым. И тут я увидела табличку на входе: «Коридор Зеркал».

Кто-то из ребят ахнул. Остальные радостно завопили.

— Да! — вскричал Бун, воздев над головой кулаки. — Вот так мы и выберемся! Зеркала перенесут нас обратно!

Мы не стали терять время. Мы сорвались с места.

Двери были закрыты. Неужели здание заперто?

Бун добежал до него первым. Обеими руками ухватившись за раздвижные двери, он потянул их в разные стороны. Они легко разошлись.

Мы набились в длинное тесное помещение. По обе стороны его темнели зеркала.

С колотящимся сердцем я смотрела на ряды собственных отражений.

— Ну что, народ! — крикнул Мэтт. — Все по зеркалам!

Я взглянула на брата. На его лице застыл страх. Но он отсалютовал мне большими пальцами.

Я набрала в грудь побольше воздуха… и бросилась в зеркало.

21

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Я больно треснулась головой. Ладони хлопнули по стеклу.

Стекло было твердым.

В длинном ряду зеркал я видела, как ребята отшатывались назад, пораженные и разочарованные.

Комнату огласили стоны и жалобные возгласы.

— Ну хоть шею не сломали! — попытался пошутить Мэтт.

Но все были слишком разочарованы, чтобы смеяться. Мы стояли, глядя на свои темные отражения.

— О нет! — вскрикнула я, услышав, как двери сомкнулись.

Длинное тесное помещение погрузилось во мрак.

Мэтт с Буном бросились к выходу. Я смотрела, как они пытаются открыть двери.

— Мы заперты! — крикнул Бун. — Кто-то запер нас. Мы в ловушке!

Я почувствовала, как мой браслет завибрировал и начал покалывать кожу.

Спокойно, Лиззи, твердила я себе. Спокойно.

Но как тут будешь спокойной?

Собственное испуганное лицо смотрело на меня из зеркал.

И вдруг… оно исчезло.

Ребята вскрикивали, видя как исчезают их лица. Зеркала почернели.

— О нет, — простонала я. Передо мною в зеркале возникла безобразная зеленоватая маска. Это была та самая маска, что едва не погубила Карли Бет в лабиринте.

Она появилась в одном зеркале, потом в другом… в третьем… И вот уже эта отвратительная личина глядит на нас из всех зеркал.

Ее резиновые губы двигались, словно она что-то говорила нам.

А потом позади маски возник капитан Бен, одноногий пират. Злобная пиратская рожа вырастала, по мере того, как маска постепенно исчезала. Он глядел на нас из каждого зеркала, скаля кривые зубы в издевательском хохоте.

Я взвизгнула при виде огромного змея… он был так близко, что казалось, вот-вот выскочит из зеркала. Подняв голову, он открыл пасть. Щелкнул челюстями, раз, другой. Из пасти вырвалось шипение, огласившее тесную комнатушку подобно свистку парового котла.

— Доктор Полоз! — закричал Бун. — Я думал, он отравился! Он до сих пор жив!

Он забарабанил кулаками по стеклу. Но гигантский гад никуда не делся. Он выбросил голову в нашу сторону, издав еще одно устрашающее шипение.

А потом вперед проковыляла разлагающаяся мумия. Ее бинты были покрыты пятнами и размотаны. На истерзанном лице призрачно мерцали глаза.

Мумия тянула к нам окостеневшие руки, сжимая и разжимая пальцы… Она пыталась вырваться из зеркал.

Я видела, как отшатнулась Эбби.

— Н-нет! Пожалуйста! — кричала она.

Но от мумии негде было укрыться. Она заполонила зеркала и спереди, и сзади.

— Это все наши враги! — кричала Карли Бет. — Они все здесь! Все служат Угрозе! Все пришли запугивать нас!

Мой браслет! Боль распространялась по руке, металл жег запястье. В зеркалах возникли Страхометры. И на каждом отметка подскочила к восьмидесяти. Она ползла все выше… выше…

— Надо выбираться! — крикнул Мэтт.

Он снова налег на двери. Они не поддавались. Опустив плечо, он бросился на них.

Нет. Ни в какую.

Повернувшись опять к зеркалам, я увидела зловещего болванчика чревовещателя. Его деревянные волосы блестели. Глаза дико бегали. На физиономии играла жестокая ухмылка. Постукивая челюстью, он покачивался вверх-вниз.

— Слэппи! — в один голос вскричали Бритни и Молли.

— Извольте обращаться ко мне «мистер Слэппи»! — проверещал он.

Он мог слышать нас!

Его злобная физиономия заполонила зеркала. Он устремил взгляд на Майкла.

— Детка, я тебе только одно могу посоветовать: дезодорант! — Он тоненько расхохотался. Затем его взгляд остановился на Мэтте. — Знаешь, как отличить твою рожу от задницы? Нет? Я тоже! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ничего смешного! — завопила Бритни. — Что тебе надо? Зачем ты преследуешь нас?

Рот Слэппи со щелчком приоткрылся. Болванчик подался вперед, глядя на Бритни со злобной усмешкой.

— Бритни, голубушка, как ты хороша! Ха-ха! Ну что за шейка, что за глазки! Как будто бы из страшной сказки! Какие волосы! И голосок! Надень на голову носок! Ха-ха! — Его глаза метались из стороны в сторону. — А где же наш Робби? Стал невидимкой? Ха-ха! Робби, ты никогда не выглядел симпатичнее! Красота спасет мир, так что советую вам всем исчезнуть!

Я в смятении смотрела на отражения болванчика. Зачем он это делает? Неужели ему просто нравится сыпать гнусными шуточками?

— Вы все исчезнете, как Робби! — прокричал Слэппи скрипучим голосом. — Ваш Уровень Страха почти дошел до ста. А стало быть, Угроза со всей честной компанией скоро вернется в реальный мир… — Он приблизил свое деревянное лицо к стеклу. Его глаза мигнули, а потом широко раскрылись. — И неужели вы надеетесь, что после этого он отправит вас домой, к папочкам и мамочкам? Что-то я сомневаюсь!

— Заткнись! — заверещала Бритни. — Заткнись! Заткнись! Ненавижу тебя! — Она шарахнула кулаками по зеркалу. — Ненавижу! Ненавижу!

Слэппи захихикал. Он поднял деревянную руку и нацелил два пальца на Бритни.

— Давай покажу чудесный фокус, которому меня научил Угроза!

Раздался треск. Словно от электрического разряда.

Бритни отпрянула. Она наткнулась спиной на зеркало позади нее.

Ее глаза вылезли из орбит. Распахнув рот, она со свистом втягивала в себя воздух.

Слэппи еще раз указал на нее двумя пальцами.

Вновь послышался треск электрического разряда.

Бритни застонала.

Что-то странное происходило с ее лицом. Рот застыл нараспашку. Взгляд остановился. Ее лицо словно затвердевало.

А потом, к моему великому ужасу, затвердела вся ее голова. Ее кожа блестела, словно отполированное дерево.

— Кххх-кххххх-кххх! — вырвалось у нее отвратительное кряхтение.

Она подняла руку и уперлась ладонью в подбородок, пытаясь закрыть рот. Закрываясь, он громко щелкнул.

Слэппи захохотал. Он снова указал на нее пальцами.

— Кххх-кххххх! — прокряхтела Бритни. Ее глаза завертелись. Голова качнулась вперед, потом назад. Клацая ртом, она пыталась заговорить.

— Ха-ха-ха! — смеялся Слэппи. — Бритни, голубушка, я всегда считал тебя немножечко деревянной!

Я стояла рядом с Бритни. Я протянула к ней руку. Коснулась пальцами ее головы. Она была из твердого дерева!

У нее была голова болванчика!

Слэппи лукаво взглянул на нас из длинного ряда зеркал.

— Кто еще хочет поучаствовать в моем представлении? — крикнул он.

22

Хохот болванчика грянул из всех зеркал.

Бедняжка Бритни обхватила свою новую деревянную голову руками. Ее рот, клацнув, приоткрылся, но оттуда не вырвалось ни звука.

Меня окатило волною ужаса. Прижимаясь спиной к стеклу, я делала глубокие, долгие вдохи.

Мой взгляд блуждал по толпе перепуганных ребят.

Билли и Карли Бет превратились в людей-теней. Робби стал невидимкой. Эбби и Джули не могли перестать дрожать. А Бритни со стонами дергала себя за деревянную голову.

Это как в фильме ужасов, подумала я. И сама себе возразила: нет, это как оказаться в десяти фильмах ужасов разом!

— Надо бежать! — кричал Майкл. — Думайте головой, ну!

— Да-да! Почему бы тебе не использовать голову? — крикнул Слэппи. — Например, чтобы вышибить ею дверь! Ха-ха-ха-ха-ха!

Смех Слэппи стих: болванчик погрузился в глубину зеркала. Я вскрикнула при виде того, кто появился вместо него — это был Угроза.

Его черная шляпа была надвинута на лицо. Воротник черной рубашки поднят. Он походил на черное пятно, многократно отраженное в рядах зеркал.

— Господа, господа… — пророкотал он. — Вы попросту не стараетесь.

Он заломил шляпу назад, но лицо по-прежнему скрывалось в тени. Я посмотрела вдоль прохода. Десятки Угроз смотрели на меня в ответ.

— Господа, Страхометр всего на восьмидесяти, — недовольно произнес он. — Право же, ребятки, я ожидал от вас большего.

— Выпустите нас отсюда! — завопил Майкл.

— Вы не имеете права держать нас здесь! — подхватила Шин.

— Выпустите нас! Выпустите нас! — закричали еще несколько ребят.

Угроза пропустил их крики мимо ушей.

— Сдается мне, что вы не воспринимаете меня всерьез, — промолвил он. — Давайте посмотрим… Что бы такого сделать, чтобы вы поверили в серьезность моих намерений?

Его голова развернулась. Появилось второе лицо.

— А почему бы меня не спросить? Уж я-то знаю, как застращать этих паршивцев!

Первое лицо повернулось обратно.

— Что-то я сомневаюсь, — протянуло оно. — Вечно ты перегибаешь палку. Детишки не переживут твоих устрашений!

Я содрогнулась. Перед глазами возникли скорбные детские лица в часовенке. И эта ужасная надпись: запуганы насмерть.

— Что ж… — Угроза потер подбородок рукою в перчатке. — Ладно. Хорошо, — сказал он второму своему лицу. — Можешь прикончить кого-нибудь, если думаешь, что это повысит Уровень Страха. Делай с ними все, что хочешь…

23

Прикончить кого-нибудь?

От этих ужасных слов меня мороз по спине продирал.

— Вы ненормальный! — заорал Майкл. Он хлопнул ладонями по зеркалу.

Мэтт попытался оттащить его. Но Майкл совершенно потерял голову.

— Вы ненормальный! Ненормальный! Ненормальный! — орал он на темное лицо в зеркале. От ярости на его шее вздулись жилы. Он дубасил кулаками по зеркалу, снова и снова.

Угроза невозмутимо наблюдал за ним. Его глаза под шляпой сузились в щелочки.

— Ты храбрый малый, — сказал он. — Да-да. Я знаю, что ты отчасти монстр. Я знаю всю твою историю, малыш. То, как ты противостоишь мне, право же, внушает.

Его голова развернулась.

— Внушает желание блевануть! — сказало красное лицо.

— Но в сущности… кто здесь псих? — промолвило первое лицо. — По-моему, я превосходно отдаю себе отчет.

— Просто выпустите нас! — вопил Майкл. — Плевать нам, что вы там о себе…

Он умолк.

Ослепительная вспышка белого света заставила всех замолчать.

Я зажмурилась. Свет был до того яркий, что отдавался в голове жгучей болью.

Я медленно открыла глаза. И пораженно уставилась на зеркала.

Они вращались. Все быстрее и быстрее, пока лицо в зеркале не слилось в мутное пятно.

Майкл открыл рот и завыл от ужаса.

Это его лицо отражалось в зеркале. Десятки вращающихся отражений. Рот Майкла был разинут в гневном вопле… вопле бешеной ярости… Орущее, с глазами навыкате, искаженное гневом, его лицо вращалось… вращалось…

А потом зеркала остановились, и вопль оборвался. Тьма поглотила нас.

Тишина. Ужасающая тишина воцарилась в комнате. А потом снова зажегся свет. Я с трудом дышала. Остальные качали головами и моргали, ошеломленные.

И тут мой взгляд остановился на Майкле. Он пристально вглядывался в зеркало перед собой.

А на затылке у него… на затылке у него… у него на затылке…

Мое сердце оборвалось.

На затылке у Майкла появилось еще одно лицо!

Отвратительная морда монстра с выпученными глазами и вытянутой пастью. Острые зубы, длинный черный язык…

Угроза смотрел на Майкла из зеркала с глумливой усмешкой на темном лице.

— Ну что, помогло, родимый? Допрыгался?

24

Второе лицо Майкла приоткрыло пасть и разразилось чудовищным ревом.

Я завизжала. Я не могла этого выдержать.

Некоторые из ребят ломанулись к выходу и отчаянно забарабанили кулаками в дверь.

Майкл смотрел в зеркало, поворачивая голову то так, то эдак. В широко раскрытых глазах его застыл ужас, но он не выдал этого ни словом, ни возгласом.

— Майкл, мой мальчик! — провозгласил Угроза. — Коли ведешь себя как монстр, то и выглядеть изволь подобающе! — Он захохотал.

— Красава! — добавило его второе лицо.

Майкл по-прежнему крутил головой. Разглядывал чудовищное лицо у себя на затылке. Как будто не верил своим глазам.

— Выпустите нас! Выпустите нас! — вопили ребята.

Угроза внимательно смотрел на нас из-под тени широкополой шляпы.

— Я наслаждаюсь этим, господа, — сказал он. — Я испытываю наслаждение. Да-да, испытываю! Не будете так любезны немножечко поддать крику?

В зеркалах возник Страхометр. Я уставилась на красную отметку. Та подскочила до девяноста пяти.

— Почти вернулся! — воскликнул Угроза. — Мой прекрасный парк почти вернулся! Не могу дождаться!

— Что с нами будет? — крикнула Карли Бет. Ее голос едва пробивался сквозь окутывавшую ее мглу. — Если мы вернем ваш парк, что с нами будет?

Угроза пониже надвинул на лицо поля шляпы:

— Зачем вам знать такие страсти?

Красное лицо повернулось кругом.

— Запуганы насмерть! — выкрикнуло оно. — Запуганы насмерть! Запуганы насмерть!

Я вскрикнула, когда узкий проход вдруг озарился серым светом. Я не сразу сообразила, что это распахнулись входные двери.

Мы стояли перед ними, ошалело моргая.

— Господа, не стойте на месте! — сказал Угроза. — Вы знаете, на что я способен, когда меня заставляют ждать.

Заставляют ждать…

В последний раз, когда Угрозу заставили ждать, он уничтожил того человека-тень. Он убил человека всего лишь за проволочку.

Я содрогнулась при одной мысли об этом. Вдруг он и с нами сделает то же самое?

И тут мне в голову закралась другая мысль…

А что если мы заставим себя сохранять спокойствие?

Что если шкала Страхометра будет опускаться все ниже и ниже?

Если он не сможет добиться от нас испуга, вдруг он нас отпустит?

Но раздумывать над этим не было времени. Оба лица Угрозы в один голос завопили:

— Выметайтесь и пугайтесь! Выходите и дрожите! Пошли! Пошли! Пошли!

Мы гурьбой выскочили за дверь. В жуткий серый свет.

— Надо найти укрытие! — крикнул Майкл.

Его чудовищное лицо глухо заворчало.

— Майкл прав, — сказал Мэтт. — Мы должны перегруппироваться. Мы должны…

Он осекся, глядя прямо перед собой. У него вырвался испуганный вздох.

Я обернулась. И первым увидела болванчика Слэппи в темном костюме с красным галстуком-бабочкой.

Болванчик стоял, слегка согнув колени и свесив руки по бокам. Усмешка на его раскрашенных губах стала шире, когда он шагнул вперед.

А потом появились и остальные. Они шли на нас, развертывая строй — гнусная орда злодеев, с которыми мы сталкивались раньше. Но никогда еще они не появлялись все вместе… никогда не действовали единым зловещим фронтом.

Люк прижался ко мне. Мы замерли перед Коридором Зеркал. Застыли в испуганном молчании, обводя взглядом ряды наступающих врагов…

Доктор Полоз, ядовитый змей, высоко поднял голову, щелкая челюстями. Змей обвивался вокруг руки инспектора Краниума, облаченного в белый лабораторный халат.

Словно в кошмарном сне, я увидела чудовищных зеленых ящеров из гигантских яиц, ковыляющих к нам…. Капитана Бена, стучащего по асфальту деревянной ногой, и его команду пиратов-скелетов, следовавших за ним… Над ними парила отвратительная, невнятно бормочущая маска. Рядом с ней ковыляла истерзанная мумия. И Доктор Маньяк в развевающемся плаще тоже плыл над землей, поддавая воздух сапогами с желтым оперением.

Нам некуда было деться. Мы отступали. Отступали, пока не уперлись в стену.

Мой брат поднял голову и прошептал мне на ухо:

— Нас запугают насмерть, Лиззи… совсем как ребят в той часовне.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не могла издать ни звука.

У края стены я заметила Эбби и Джули. Они по-прежнему не могли унять дрожь. Карли Бет и Билли витали перед нами двумя серыми тучками. Бритни обхватывала руками свою деревянную голову, по ее раскрашенным щекам катились слезы.

— Так-так, — изрек инспектор Краниум, потирая руки. На его бородатом лице появилась тонкая недружественная улыбка. — Так-так. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Наступает последняя глава.

25

— Это для вас последняя глава! — выкрикнул Мэтт. — А мы еще повоюем!

Доктор Полоз приподнялся с руки инспектора Краниума.

— С-с-с-с-спокойно! — прошипел он.

Краниум опустил огромного змея на тротуар.

— Тяжеленек ты стал, Полоз, — сказал он. — Много мышек сегодня слопал?

— Прикус-с-си язык! — огрызнулся змей.

— Полюбуйтесь на себя, неудачники, — сказал Слэппи, вращая глазами. — Вы что, всерьез считаете, что у вас есть шанс? Да половина из вас не тени, так уроды!

— Лучше уродом быть, чем болванчиком! — крикнул Робби.

Слэппи затрясся от смеха:

— Уж ты-то, Робби, превзошел всех. Ты невидимый урод! Ха-ха-ха-ха-ха! — Он покачал головой. — Да еще и болванчик, раз создал этого клоуна! — Он показал на Доктора Маньяка.

— Я не клоун! — взревел Доктор Маньяк. — Я МАНЬЯК! — Он повернулся к Слэппи. — Поучил бы я тебя уму-разуму, да руки занозить неохота!

— Р-р-р-р-разговорчики, морские собаки! — проревел капитан Бен, бешено взмахнув костылем. — Коли поплыли со мной, так поплыли все как один! Один за всех, и все за одного — вот правило семи морей!

Злодеи заговорили все разом. Доктор Полоз цапнул капитана Бена за деревянную ногу. Капитан в ответ перетянул змея костылем поперек туловища.

— Всем молчать! — гаркнул инспектор Краниум, взмахнув руками над головой.

Никто из нас не сдвинулся с места. Мы так и прижимались спиной к стене.

Что все это значит? Почему злодеи так взбудоражены? Почему готовы вцепиться друг другу в глотки?

Наконец, Краниуму удалось призвать всех к порядку. Он снова повернулся к нам:

— Как я уже сказал, это последняя глава. Для нас для всех!

— Что вы имеете в виду? — крикнула я. — Я… не понимаю. Для вас-то она почему последняя?

— Да, — подхватил Люк. — Разве вы не работаете на Угрозу?

Краниум кивнул.

— Да, мы все прибыли сюда на службу к Угрозе. Нас собрал Байрон. Он сделал нам заманчивое предложение.

Рот Слэппи заклацал.

— Угроза сказал, что мы сможем отомстить вам, неудачники, — проскрипел он. — Сами понимаете. Вам повезло. Вы одолели нас дома. А он предоставил нам второй шанс.

Змей поднялся во весь рост:

— Он пообещал, что будет и на наш-ш-ш-ш-шей улице праздник. Все, что от нас-с-с требовалос-с-с-с-сь — это выкурить вас-с-с из Кошмарии. Зас-с-с-с-ставить думать, что в Кошмарии небезопас-с-с-с-сно.

— Хо-хо, а уж мы-то постарались на славу! — добавил капитан Бен.

— Мы заставили вас поверить, что в Кошмарии опасно, — продолжал Краниум. — Чтобы вы попытались сбежать в Панический Парк. — Он перевел взгляд на меня. — Это сработало. Разве только тот болван-кошмариец, Нед, едва не спутал нам все карты, когда привлек вас с Люком.

— Не понимаю, о ком вы говорите, — сказала я. — Кто такой Нед?

Краниум потер свою бородку клинышком.

— А кто, по-вашему, Монстр Икс? — сказал он. — Кто, вы думаете, так усердно снабжал вас сведениями о Кошмарии? Это был Нед. Монстр Икс — это Нед!

— Нед пытался нам помочь? — воскликнул Мэтт.

— Как вы узнали, что это Нед? — спросила я.

Краниум пожал плечами.

— У меня везде шпионы. Никто не сможет ничего утаить от Полиции Мыслей.

— Ха-ха! Краниум тоже маньяк! — воскликнул Доктор Маньяк. — Да здравствуют маньяки! Да здравствуют маньяки! — Он сплясал лихой танец, но был вынужден остановиться, когда его ноги запутались в плаще.

— Первейшая наша обязанность состояла в том, чтобы отпугнуть вас от Кошмарии, — сказал Краниум. — Как только вы оказались в Паническом Парке, мы должны были поднять ваш Уровень Страха до максимума. Угроза дьявольски умен. Он знал, что мы можем стать воплощением ваших худших кошмаров…

— Зачем вы нам все это рассказываете? — перебила я.

— Заткнис-с-с-с-сь! — прошипел Полоз.

— Никто не сможет ничего утаить от Полиции Мыслей. Даже Угроза. Сейчас я как раз читаю его мысли, — продолжал Краниум. — Вот сейчас. Прямо в эти секунды. И то, что я узнал, очень мне не понравилось.

— Что вы узнали? — спросила я.

Глаза Краниума сузились:

— Когда вы доведете шкалу Страхометра до ста, и Панический Парк вернется в наш мир, Угроза оставит вас в парке навечно. И нас тоже!

— Всех нас? — ахнула я.

— Он хочет захватить в плен всех, — подтвердил Краниум. — Он никого не отпустит домой, когда дело будет сделано.

— Я… все равно не понимаю, зачем вы говорите об этом нам, — сказала я.

— Да потому что нам нужна ваша помощь! — гаркнул Доктор Маньяк.

— Что-о-о? — выдохнули мы хором.

Слэппи покачал головой.

— Не могу поверить, что говорю это, — сказал он. — Но нам придется действовать вместе с вами, неудачники.

— Это единственный способ победить его, — добавил Краниум. — Только так мы сможем его уничтожить.

Мэтт разинул рот. Он таращился на Краниума и Слэппи.

— Вы шутите, верно?

— Давайте-ка уточним. Вы хотите, чтобы мы помогли вам уничтожить Угрозу? — медленно спросил Бун.

— Вы должны противостоять ему! — ответил Краниум.

Мэтт засмеялся.

— Ну конечно. — Он повернулся к нам. — До вас еще не дошло? Это ловушка. Уловка. Последнее устрашение. Чтобы поднять Уровень Страха до упора. И тогда эти ребята победят.

— Ни за что! — выкрикнул Майкл в толпу злодеев. — Мы ни за что не станем вам помогать! Ни за что! Ни за что!

И мы все начали скандировать:

— Ни за что! Ни за что! Ни за что!

Выкрикивая это вместе со всеми, я видела, как злодеи менялись в лице. Видела, как зловеще сузились их глаза. Видела мрачные, холодные взгляды. Тут уж меня зазнобило. Страх сковал меня по рукам и ногам, когда злодеи двинулись вперед.

Вот она, последняя глава… Последний бой…

26

Бежать было некуда.

Злодеи действовали быстро. Они приперли нас к стене.

Вращая глазами, Слэппи подошел ко мне. Не успела я уклониться, как он прижался деревянной рожей к моей щеке и проскрипел на ухо:

— Вы нам не по нраву, а мы не по нраву вам. Но вы, чучелы, единственные, кто может ему противостоять.

— Противостоять ему? — переспросила я. — Ты о чем вообще? Как мы можем противостоять Угрозе?

— Вы должны показать ему, что не боитесь, — ответил Краниум. — Ему нужна энергия вашего страха, чтобы оживить парк. Если ваш Уровень Страха понизится, Угроза ослабеет.

— Стойте перед ним. Стойте и смейтесь ему в лицо! — воскликнул Доктор Маньяк. Откинув голову назад, он заржал, как конь. — Ну вот как-то так.

— Говорю вам, я его мысли читаю. Вот что я выяснил. Если вы дружно выступите перед ним и покажете, что не боитесь, — продолжал Краниум, — Угроза исчезнет, и то же самое случится с Паническим Парком. Если вы будете смотреть прямо на него, его мир начнет уменьшаться, Угроза вместе со своим парком будут становиться все меньше и меньше — пока от них не останется одно воспоминание.

— Минуточку, — вмешался Люк. — Если это так легко, почему бы вам самим этого не сделать?

— Для бесстрашного пирата это плевое дельце, — заметил Долговязый Бен. — Меня пытались застращать в семнадцати морях!

— У тебя нога деревянная, или башка? — проскрипел Слэппи. — Морей всего семь!

— Я бывал в местах, о которых ты и мечтать не мог, деревянная кукла, — надменно произнес пират. — Еще одно слово супротив капитана, и твоя башка украсит мой якорь!

— А я тебе отгрызу уцелевшую ногу! — не остался в долгу Слэппи, громко заклацав челюстями.

— Ребята! Давайте жить дружно! — крикнул Маньяк.

Краниум снова повернулся к нам.

— Нам Угрозу не одолеть, — сказал он. — Угроза не собирает наш страх. Он собирает ваш. Ведь вы люди. — Схватив меня за запястье, он накрыл рукой мой браслет. — Горячущий. Уровень Страха высок. Угроза собирает страх вас всех.

— Так что, неудачники, придется это сделать вам, — сказал Слэппи. — Вы должны вернуться в особняк и найти Угрозу. Покажите ему, что ни капельки не боитесь. Заставьте браслеты остыть.

— Смотрите прямо на него, — сказал Краниум. — Когда ваш Уровень Страха понизится, он начнет уменьшаться. В смысле, Угроза и Панический Парк начнут уменьшаться. А уж когда он станет маленьким и слабым, мы знаем, как сбежать.

— На старт, внимание, марш! — завопил Маньяк.

Мэтт обернулся к остальным.

— Что думаете? — спросил он. — Вдруг ловушка? Можно им доверять?

— Нет, — ответил Майкл. — Доверять им нельзя. Но разве у нас есть выбор?

Его второе лицо развернулось.

— Бла-бла-бла, — сказало оно. И выпустило длинный, черный, раздвоенный язык.

Настоящее лицо Майкла вернулось на место.

— Поняли, о чем я? Посмотрите на нас. Мы наголову разбиты. В пух и прах! Я считаю, надо рискнуть. Хуже ведь уже не будет, верно?

Знаменитые последние слова.

27

Инспектор Краниум и Доктор Маньяк зашагали к особняку Угрозы на другом конце парка. Остальные злодеи рассыпались в разные стороны.

Мы молча шли мимо аттракционов, игр и пустых ресторанов, сплошь серых и бесцветных.

Волновалась ли я?

Догадайтесь с трех раз.

Горло у меня так сжималось, что трудно было сглотнуть. Сердце так трепетало, словно в груди поселилась стая птиц.

Неужели мы идем прямо в ловушку?

Неужели нам действительно хватит мужества столкнуться лицом к лицу с Угрозой?

У высоких деревьев столпилась группа кошмарийцев. Они прервали разговор и обернулись, чтобы проводить нас взглядами.

— Я думал, кошмарийцы на нашей стороне, — сказал Мэтт Краниуму. — Вы сказали, Нед велел им нас защищать. Что они делают в Паническом Парке?

— А это соратники Байрона, — пояснил Краниум. — В Кошмарии сменились порядки, вот он и привел их сюда.

— Опасные товарищи, — добавил Маньяк. — Напрочь отбитые. Такие на все горазды. Совсем как я! Ха-ха-ха!

Никто больше не засмеялся.

Мы вступили в тень громадного особняка. Над шпилями башен кружили с криками черные вороны. Четверо людей-теней недвижно застыли на вершине парадной лестницы. Стража.

— Следуйте за нами, — скомандовал Краниум. — Сбоку есть дверь. Она не охраняется. Вы можете проникнуть через нее. Кабинет Угрозы в самом конце коридора.

Мой браслет завибрировал. Запястье ожгло жаром.

Я не сомневалась, что мой Уровень Страха почти достиг наивысшей отметки. Неужели остальным так же страшно, как мне?

Если так, то мы обречены на поражение.

Как мы покажем Угрозе, что не боимся его, когда сами дрожим, как осиновые листья?

Прижимаясь к стене, мы добрались до бокового входа. Черная дверь скрывалась в невысокой арке. Никакой ручки на ней не было.

— Как же ее открыть? — прошептала Карли Бет.

— Попробую ключ-картой, — сказал Мэтт. Он полез в карман джинсов. Потом обшарил другие карманы. — Да чтоб тебя, — пробормотал он. — Она пропала. Наверное, в лифте оставил.

— Нет проблем, — отозвался Краниум. — У меня есть полезные мозговые способности.

Он пристально посмотрел на дверь и сосредоточился.

Через несколько секунд дверь медленно отворилась.

— Быстрей, быстрей! — Краниум жестом пригласил нас внутрь.

— А вы с нами? — прошептала я.

— Нам нельзя, — ответил Краниум. — Если он увидит нас, то сразу почует неладное. Справляйтесь уж сами.

— Не оплошайте! — крикнул Маньяк.

— Помните: никакого страха, — прошептал Краниум. — Смотрите на него в упор. Заставьте шкалу Страхометра ползти все ниже и ниже.

Мы вошли в особняк. Я огляделась. Мы очутились в длинном темном коридоре. Стены были совершенно черные. Потолок низкий.

Вдоль всего коридора тянулись узкие двери. Все они были закрыты.

Мы двинулись вперед. Ковер под ногами был очень толстый, так что мы ступали бесшумно.

Впереди, сжимая кулаки, шел Мэтт. За ним следовал Майкл, сузив глаза и подобравшись всем телом. Чудовищное лицо на его затылке роняло слюни на изодранную футболку. Эбби и Джули шагали рядышком, обнимая себя руками, чтобы унять дрожь. Две тени, Карли Бет и Билли, плыли за ними.

Остальные бесшумно шли следом, держась начеку, с колотящимся сердцем.

Мы свернули за угол. Следующий коридор также оказался пуст. По стенам висели огромные черно-белые портреты. Портреты Угрозы. Десятки портретов.

Казалось, их глаза провожали нас, пока мы неслышно крались мимо.

Мэтт поднял руку, веля нам остановиться. В конце коридора показалась открытая дверь. Первая открытая дверь за все время. Внутри горел свет. Там явно кто-то был.

Мы осторожно приблизились.

Я судорожно втянула воздух, осознав, что перед нами Угроза.

Люк схватил меня за руку. Все застыли, как вкопанные. Браслет охватывал мою руку кольцом жгучей боли.

Угроза сидел за черным письменным столом. Это его кабинет!

Он склонился над открытой книгой. Темные волосы спадали ему на лоб.

Я буквально заставляла себя дышать. Ноги дрожали.

Как я могу быть храброй?

Как вообще кто-то из нас может быть храбрым перед лицом такого зла?

Мэтт подал знак идти вперед. Мы медленно двинулись к двери кабинета.

Вот оно, поняла я. Решающий момент. Наш последний шанс.

А вдруг мы проиграем? Удастся ли нам выжить?

Мы подошли к дверям.

И тут на пороге откуда ни возьмись вырос Байрон. Он широко раскинул огромные руки, преграждая нам путь.

— Извините, ребятишки, — пробасил он. — Прием ведется только по вторникам!

28

Мэтт с силой толкнул Байрона в грудь. Майкл протаранил его изуродованной головой.

Байрон отшатнулся назад.

Мы ввалились в кабинет. И столпились перед столом Угрозы.

Позади него высились ряды книжных стеллажей. В углу стоял Страхометр. Красная линия колебалась на уровне девяноста пяти.

— Нет страху! — крикнула я. Эти слова вырвались у меня сами собой. Но меня так трясло, что я не могла толком соображать.

— Нет страху! — подхватили Эбби и Джули. И все остальные вторили им.

Угроза медленно поднял голову от книги. Его темные глаза скользнули по нам, ненадолго остановившись на каждом.

Мы встретили его взгляд. Мы не моргали. Мы не сводили с него глаз.

— Нет страху! Нет страху! Нет страху!

Люк схватил меня за руку. Я схватила за руку Шин. Мы все взялись за руки и продолжали скандировать:

— Нет страху! Нет страху!

И когда мы это выкрикивали, я чувствовала, как мой страх улетучивается. Чувствовала прилив сил. Чувствовала, что это помогает.

— Нет страху! Нет страху! Нет страху!

«У нас получится! — думала я. — Мы сможем противостоять ему лицом к лицу. Мы сможем победить его!»

Красная линия Страхометра не сдвинулась с места. Так и замерла на девяноста пяти.

Все так же медленно, Угроза закрыл книгу. Он сцепил руки на крышке стола. И долго смотрел на нас.

Лицо его оставалось бесстрастным. На нем не отражалось никаких чувств. Темные глаза ничего не выражали.

— Нет страху! Нет страху!

А потом… Угроза хлопнул руками по столу. Откинув голову назад, он расхохотался.

— Ну и дурачье! — воскликнул он.

Мы тут же прекратили скандировать. Люк и Шин выпустили мои руки.

Угроза вскочил. Вращающееся кресло откатилось к стеллажам за его спиной.

— Вы правда решили, что игрой в гляделки сможете победить меня? — прогремел он.

— Или меня? — подхватило второе его лицо.

Красная линия на Страхометре скакнула к девяноста семи.

Угроза склонился над столом, и я увидела перед ним компьютерную клавиатуру. Он нажал несколько клавиш.

— Так, посмотрим… Посмотрим, что тут можно сделать… — бормотал он себе под нос.

Послышался громкий гул. Вся комната задрожала.

Угроза нажал еще несколько клавиш.

— Посмотрим… — Холодная улыбка расползлась по его лицу.

— Злобная тварь! — ужаснулось красное лицо. — Ты так с ними не поступишь, правда?

Угроза кивнул. И нажал еще несколько клавиш.

— Нет страху? — произнес он. — Такой, значит, у вас девиз? Ладно… ну а мой девиз — больше страху!

Комната задрожала еще сильнее. Я почувствовала, как пол у меня под ногами заходил ходуном. В ухе засвербило. И возникло какое-то странное ощущение. Я вдруг стала хуже слышать.

Я хотела почесать в ухе… и нащупала внутри что-то теплое и влажное.

— О не-е-е-е-ет! — простонала я, вытащив это что-то.

Это был червь!

Жирный коричневый червь.

Я держала его перед собой. Ребята заорали дурным голосом. Но я могла думать лишь о черве, живом, корчащемся в моих пальцах.

Тут я начала давиться и полезла рукою в рот. И вытащила еще одного жирного, липкого червя из-под языка.

Обернувшись, я увидела Буна, вытягивавшего червей из носа. Черви свисали из его ноздрей. Увидела червей, кишевших в волосах у Сабрины. Она стала вытаскивать их, с воплями отдирая от головы. Рядом со мною Шин вытягивала длиннющего червя изо рта. А он все тянулся и тянулся… Она отплевывалась… отплевывалась… и между ее губ показался еще один.

Ребята вопили и звали на помощь. Мы корчились, извивались, давились, вытаскивали червя за червем изо ртов, носов, ушей…

— Ну давайте! — воскликнул Угроза. — Что же вы теперь на меня не смотрите? Давайте! Поглядим, как вам это поможет!

— О не-е-е-е-ет! — взвизгнула я, бросив взгляд на Страхометр.

Почти всё! Красная линия поднялась до девяноста девяти!

— Зачем мы только послушали этих злодеев! — завопил Мэтт. — Нас провели! Это ловушка! Чудовищная ловушка!

29

Я вытащила червя из волос и швырнула на пол. Черви извивались вокруг наших ног. Сабрина вытянула еще одного из носа.

Я облизывала губы. Никак не могла избавиться от червивого привкуса во рту.

Мои мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую. Надо что-то делать. А то мы уже почти покойники.

И вдруг мне в голову пришла одна шуточка, которую рассказывал Люк.

Я повернулась к нему.

— Что может быть хуже, чем надкусить яблоко и увидеть внутри червяка? — спросила я. — Увидеть только половинку червяка!

Он уставился на меня. А потом нервозно хихикнул.

У меня перехватило дыхание. Мне кажется, или комната задрожала? Неужели я действительно увидела, как она чуточку уменьшилась?

— Люк, продолжай смеяться! — скомандовала я и посмотрела на Страхометр. Красная линия опустилась до девяноста восьми.

— Лиззи, слушай анекдот, — сказал Люк. — Вылазит червяк из норы, а рядом другой. Первый такой: «Есть закурить?» А второй ему… Дальше знаешь?

Я пожала плечами.

— А второй в ответ: «Ты офигел? Я твоя задница!» — закончил Люк.

Мы дружно расхохотались.

И вновь я почувствовала, как комната содрогнулась. Только на этот раз я была точно уверена. Я действительно видела, что все уменьшается.

Шин и Сабрина тоже засмеялись.

— Расскажите остальным, — сказала Сабрина.

Люк повторил анекдот. Все захохотали.

Красная линия на Страхометре упала до девяноста.

— Прекратите! — завопил Угроза. — Прекратите! Из-за вас мы уменьшаемся!

А мы знай себе смеялись.

Я раскидывала червей ногами, хохоча во все горло.

— Кстати, о заднице! — крикнул Люк. — Угрозу знаете?

Это было совсем уж тупо. Но мы все равно хохотали. Мы смеялись и смеялись…

— Прекратите! Прекратите немедленно! — теперь вопили уже оба лица Угрозы. — Я вас предупреждаю! Мы уменьшаемся! Становимся все меньше…

Смех разогнал страх. И по мере того, как тот рассеивался, красная линия опускалась все ниже и ниже. Восемьдесят… Семьдесят…

— Перестаньте! — снова заверещал Угроза. — Неужели вы не видите? Неужели не понимаете, что происходит? — От следующих его слов по всей комнате прокатилась леденящая волна ужаса, заставившая нас всех замолчать. — Болваны, вы хоть понимаете, что творите? Вы понимаете, что если Панический Парк исчезнет, вы попадете в никуда? Если Панический Парк исчезнет, вы исчезнете вместе с ним!

30

— Он лжет! — крикнул Майкл. — Он знает, что мы побеждаем, поэтому лжет!

— Продолжайте смеяться, ребята! — крикнула Шин. — Уменьшим его до конца! Смотрите, как шкала падает!

— Нет уж, минуточку! — возразил Бун. — Вдруг он говорит правду? Если Панический Парк исчезнет, куда денемся мы?

— Возможно, тоже исчезнем, — сказала я.

— Нам никогда не вернуться домой, — прошептала Сабрина.

— Боюсь, он говорит правду, — сказал Бун. — Да. Все опять выглядит как раньше. Это значит, что мы уменьшаемся вместе со всем остальным.

Стоило ему произнести эти слова, как красная линия Страхометра снова подскочила до восьмидесяти.

— Так-то лучше! — крикнул Угроза.

— Так держать, ребятки! — подхватило красное лицо. — Бойтесь! Очень бойтесь!

Мэтт повернулся к остальным. От страха его темные глаза стали совершенно дикими.

— Какой у нас выбор? Если мы победим Угрозу… если заставим его и парк уменьшиться и исчезнуть… мы тоже можем исчезнуть!

— Но если шкала поднимется до конца, мы все равно покойники, — сказала Карли Бет.

Угроза осклабился:

— Давайте! Говорите об этом! Говорите о том, как вам страшно! Вот что я люблю! Обожаю!

Мы смотрели на него. Оба его лица ухмылялись, подзадоривая нас.

Красная линия Страхометра стремительно ползла обратно к верхней отметке.

И тут сзади послышался вопль Байрона. Обернувшись, я увидела, что он схватился врукопашную с Доктором Маньяком.

С мгновение они боролись. А потом Маньяк захлестнул Байрона своим плащом. Он проворно обмотал им сопротивляющегося монстра. Затем он рывком раскрутил плащ, и Байрон, вращаясь волчком, вылетел из кабинета.

Слэппи, инспектор Краниум с доктором Полозом, обвившимся вокруг руки, спотыкающаяся мумия и капитан Бен вошли в комнату вслед за Доктором Маньяком. Отвратительная маска вплыла в дверной проем, беззвучно шевеля губами.

— Как это прикажете понимать? — заревел Угроза. — Когда вы, уроды, мне понадобитесь, я вам стукну!

Слэппи подошел к столу и посмотрел на Угрозу. Его раскрашенные губы скривились в злобной усмешке.

— Кто сказал, что две головы лучше чем одна? — воскликнул он. — Ты оскорбляешь само понятие «урод»!

Остальные злодеи захохотали.

Комната задрожала. Я чувствовала, как она уменьшается.

— Когда ты родился, доктор отвесил тебе шлепка не с того конца! — продолжал Слэппи.

Это вызвало всеобщий хохот.

Красная линия опустилась до пятидесяти.

Слэппи наклонился к Угрозе:

— Когда твоя маменька просила папеньку выкинуть мусор, она имела в виду тебя!

Новый взрыв смеха.

— Это твоя рожа, или кто-то хорошо проблевался?

— Продолжайте смеяться! Продолжайте смеяться! — кричал Краниум. Он повернулся к Угрозе и потряс кулаком перед его носом. — Мы тебя больше не боимся!

Угроза оттолкнул его кулак и завизжал от ярости. Голосишко у него стал совсем тоненький. Он и сам становился все меньше.

— Перестаньте! Перестаньте! Вы что, сдурели? — прохныкал он тоненьким голоском.

Я вскрикнула, когда второе его лицо начало меняться. Его глаза закрылись. Рот обвис. Оно глухо, сдавленно застонало.

И пока я с ужасом смотрела, его красный цвет поблек до серого… нос оплавился… потек, словно свечной воск, капая на обвисшие, тающие губы…

— Смотрите! Посмотрите на него! — закричала я, показывая.

У всех вырвался пораженный вздох, когда лицо Угрозы вдруг растаяло. Оно скукожилось, точно тесто для торта, вываливающееся из миски, и стекло по спине его черного пиджака.

— Вы с ума сошли? Вы спятили? — верещал Угроза. — Смотрите, что вы наделали! Он был единственным моим другом! Вы за это ответите! Вы все за это ответите!

Слэппи в ответ запрокинул голову к потолку и захихикал. Доктор Полоз шипел и щелкал мощными челюстями. Злодеи радостно кричали и праздновали победу.

Красная линия на Страхометре совсем пропала.

Вот только меня это совсем не радовало. Приступ страха сдавил мне горло.

— Подождите! — закричала я. — Угроза уменьшается. Кабинет уменьшается. А с нами что тогда будет? Если все исчезнет…

— Мы все исчезнем? — подхватил Мэтт.

В комнате повисла тишина.

Доктор Маньяк раскрыл рот.

— Оп-паньки, — только и произнес он.

— Это была твоя идея! — проскрипел Слэппи.

Маньяк покачал головой.

— Виноват. Каюсь. В общем, ребята, тут у нас, походу, накладочка вышла. У кого-нибудь есть план «Б»?

31

Краниум повернулся к двери.

— Нам надо спешить, — сказал он.

— Все уменьш-ш-ш-шаетс-с-с-с-ся, — прошипел доктор Полоз. — Я это чувс-с-с-с-ствую. Вес-с-сь мир Угрозы… он ис-с-с-с-счезает.

— Надо бежать, пока не поздно! — проскрипел Слэппи.

— Вы всерьез решили, что можете победить Карлоффа Ургоза? Вы всерьез решили, что можете одолеть Угрозу? — Угроза стучал по своему крохотному столу ручонками в перчатках.

— Я знаю выход. Все за мной! — скомандовал Краниум. — Может, еще успеем!

Все повернулись и бросились вон из кабинета.

Крики Угрозы неслись нам вслед, когда мы мчались по коридору.

— Куда мы бежим? — спросил Люк, поспевавший рядом со мной. — С чего мы решили, что эти ребята знают выход?

— А что нам еще остается? — ответила я.

Мой бедный брат не скрывал своего страха. Впрочем, всем нам было страшно.

Сколько у нас времени до того, как Панический Парк совсем исчезнет?

Мы подбежали к невысокому белому зданию, и я прочитала табличку над входом: «Прокатись с Ураганом».

— Ну вот и пришли! — объявил Доктор Маньяк. — Все внутрь!

— Минуточку! — схватил его за руку Мэтт. — Вы чего это удумали?

— Да-да, — сказал Майкл. — Угроза рассказывал нам про Ураган. Дескать, там мозги взбалтываются. Превращаются в кашу.

— Врал Угроза, — проскрипел Слэппи. — Он хотел отпугнуть вас от этого места.

— Мы все пользовались Ураганом, чтобы переноситься в Кошмарию и обратно, — сказал Краниум. — Однажды так сделали Бритни и Молли. Это быстрее зеркал.

Я повернулась к Бритни:

— Он говорит правду? Через это здание вы возвращались в Кошмарию?

Бритни наморщила лоб.

— Наверное… — протянула она. — Я… я вспоминаю, что был сильный ветер.

Мы столпились у входа. Ветер бушевал внутри, набрасываясь на стены со свистом и ревом.

По моей спине пробежал холодок. Неужели это как оказаться в сердце урагана?

Сзади послышался крик. Обернувшись, я увидела Угрозу и Байрона, которые неслись к нам через парк. Армия людей-теней следовала за ними.

— Не оглядывайтесь! — скомандовал Слэппи. — Пошевеливайтесь, болванчики! Открывайте эту чертову дверь! Прыгаем в Ураган и линяем отсюда!

Но я не могла отвести взгляд от Угрозы и остальных, а они все приближались… приближались… А парк тем временем исчезал. Аттракционы, лотки, здания, деревья — все становилось меньше… меньше… Вот-вот он совсем исчезнет, как это, должно быть, случилось много лет назад!

Мэтт схватился за дверную ручку.

— Там… там замок! — прокричал он. — Заперто!

Я снова оглянулась — и вскрикнула, увидев Джиллиан и Джексона! Двух предателей. Шпионов Угрозы.

Они мчались к нам со всех ног, значительно опережая остальных. А их лица были искажены яростью.

— Они хотят нас остановить! — крикнула я. — Они не пустят нас в Ураган!

— Быстро! — заорал Слэппи на Мэтта.

Мэтт рванул замок на себя. Он тянул и дергал его что было силы.

— Он… не поддается! — крикнул он. — Мы пропали!

32

Джиллиан и Джексон подлетели к нам.

— Убирайтесь! — завопила Карли Бет. — Посмотрите на меня! Я стала тенью! Посмотрите на нас всех! Мало мы из-за вас настрадались?

Я снова оглянулась. Панический Парк стал совсем крошечным. Словно мир внутри снежного шара. Угроза и Байрон выглядели как две маленькие мышки, бегущие к нам.

— Вы должны нам поверить! — крикнула Джиллиан. — Джексон и я… мы не знали, что наши способности от Угрозы! Не знали, что он нами управляет!

— Краниум надел на нас какие-то наушники. Сказал, что это мозговой тест! — крикнул Джексон. — Но тогда Угроза и взял нас под контроль!

— Мы вовсе не хотели ему служить! — добавила Джиллиан. — Он нас заставил. Но теперь он над нами не властен. Его силы уменьшились вместе с ним!

— Я докажу, что мы на вашей стороне! — сказал Джексон. — Я открою дверь.

— А я тебе помогу! — крикнул Краниум, подскочив к нему.

Они вдвоем сосредоточились на замке. Сосредоточились…

И замок слетел!

Я взвизгнула, когда дверь распахнулась настежь. Неистовый порыв ветра грохнул ее о стену.

Порывы ветра рвались из здания один за другим.

Я видела, как Мэтт кричит что-то остальным. Но не слышала его за громовым ревом урагана.

Очертя голову, он бросился в ураган.

Я не могла дышать. Холодный вихрь обрушился на меня, словно океанская волна. Я повалилась навзничь. Люк рывком поднял меня на ноги.

Мы заорали, когда ветер оторвал нас от земли. Еще один мощный порыв ветра захлестнул нас и потащил в здание.

Подхваченная ветром, я оглянулась назад и бросила последний взгляд на Панический Парк.

Он стал таким крохотным… от него ничего не осталось… кроме блестящего пузырька, плывшего в бесцветном небе.

А потом пузырек лопнул.

Я отвернулась и кинулась в Ураган.

Могучий порыв ветра подхватил меня… потащил над полом.

Это все равно что лететь, думала я. Лететь помимо воли.

Куда же я лечу?

Я неслась по длинному голубому туннелю, то взмывая, то опускаясь.

Впереди я видела остальных ребят. А потом мощная волна ветра развернула меня, и они оказались позади.

Я зажала руками уши, силясь перекричать рев урагана. Закрыв глаза, я отдалась на милость стихии, позволяя ей нести меня… нести по длинному голубому туннелю.

Внезапно я почувствовала мощный рывок, и меня закружило. Все сильнее… сильнее… словно я очутилась в самом сердце свирепой бури.

А потом ветер утих.

Тишина. Внезапная, пугающая тишина.

Ветер прекратился, отпуская меня…

…и я камнем полетела вниз.

Вниз… вниз…

И всю дорогу визжала.

33

Я мягко приземлилась на ноги.

Теплый ветерок повеял в лицо. Голова кружилась. Меня шатало. Я с трудом могла стоять.

Ураган стих, но я по-прежнему ощущала покалывающие кожу мурашки.

Я вдохнула полной грудью и задержала дыхание. Огляделась по сторонам:

— Люк? Ты в порядке?

— Я… вроде бы. — Брат стоял рядом, отряхиваясь. — Где мы?

Я обернулась. И увидела Карли Бет. Уже не тень.

Они с Билли долго глядели друг на друга, потрясенные, а потом заулыбались от облегчения:

— Мы вернулись! Мы больше не тени!

Робби разглядывал свои руки:

— Я могу себя видеть! Я больше не невидимка! Ур-р-р-а-а-а-а!

А потом все мы радостно завопили, увидев Бритни с нормальной головой. Эбби и Джули перестали дрожать. А у Майкла снова было только одно лицо.

— Мы вернулись! Мы стали прежними!

А еще больше мы обрадовались, обнаружив, что стоим посреди автостоянки. Я увидела зелено-лиловый знак на входе, ряды автомобилей…

— Это Кошмария! — воскликнула я, взметнув кулаки над головой.

Да. Мы очутились на стоянке перед Кошмарией. И не успели мы толком порадоваться, как появились наши родители. В смысле, родители всех. Они шли к нам между рядами машин.

Папа взглянул на часы.

— Опаздываете, — сказал он. — Где вы все пропадали?

— А сами-то вы где пропадали? — выпалила я.

Мама озадаченно наморщила лоб:

— А вас разве не предупредили? Всех взрослых перевели в собственную гостиницу. Мы чудесно провели время. Завели кучу новых друзей.

Папа нахмурился:

— Только знаете, дети, мы вас уже заждались. Пора домой.

Я смотрела, как воссоединялись другие семьи. Объятия, радостные приветствия… Я прошептала Люку:

— Никто даже не подозревает, какая нам грозила опасность. Смотри, улыбаются, смеются… Счастливые.

— Ну и нечего им знать! — заявил Люк. — Такое поди еще объясни!

Зелено-лиловый кошмариец наблюдал за нами, скромно стоя в сторонке. На лице его играла благодушная улыбка.

Я подошла к нему:

— Вы Нед, верно?

Его улыбка стала шире:

— Для вас я Монстр Икс!

— Спасибо вам, — сказала я. — Полагаю, мы все должны сказать вам спасибо!

— Пойдемте, ребята! — позвал папа. — Поездка предстоит долгая. — Он подтолкнул нас к машине.

— Лиззи, посмотри на свои волосы, — вздохнула мама, приглаживая их рукой. — Вся растрепанная. Ну что за неряшество?

— Э-э-э… Просто мы катались с ветерком, — сказала я.

* * *

Радовалась ли я в тот вечер, снова оказавшись в своей спальне?

Догадайтесь с трех раз.

Однако, начав распаковывать вещи, я не могла отделаться от мыслей о Паническом Парке.

Из головы не выходила маленькая девочка-тень, взывавшая ко мне слабеньким голоском: «Найди меня… Ты можешь меня найти?»

Я представляла себе этот черно-белый мир… темные, заброшенные здания… Аттракционы, магазинчики и рестораны, все закрытые, все серые. Тени другого мира. А потом будто наяву видела, как парк сжимается… становится все меньше и меньше. Пока не перестает существовать.

Целый парк. Целый мир. Бац — и нету.

Я зевнула. Я была так вымотана, что с трудом держала глаза открытыми.

Я достала из чемодана пару джинсов. Они так и лежали сложенные. Мне не довелось переодеться.

А это что? Рука коснулась чего-то твердого. И большого.

Это что-то занимало весь чемодан.

Я убрала несколько футболок и вскрикнула:

— О нет…

Я вытащила его из чемодана. Это был болванчик чревовещателя. Я провела рукой по его раскрашенным волосам. На деревянных губах застыла мерзкая усмешка.

— Как он попал ко мне в чемодан? — прошептала я.

И тут же вскрикнула, потому что глаза болванчика медленно открылись. И его гадкая ухмылочка стала шире.

— Ну здравствуй, здравствуй, — тоненьким голоском проскрипел Слэппи. — Выглядишь молодцом, Лиззи. — Он подмигнул мне. — Готова замутить новую историю? Вот это будет настоящий ужастик! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

ДЬЯВОЛЬСКОЕ ДОСЬЕ # 12

ДОРОГИЕ ПОЧЕТНЫЕ ГОСТИ!

ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ МЫ ПРОВОДИМ ОПРОСЫ ГОСТЕЙ, ДАБЫ УЗНАТЬ, КАК ВАМ У НАС ПОНРАВИЛОСЬ И ЧТО ВЫ УЗНАЛИ О НАШЕМ ПАРКЕ РАЗВЛЕЧЕНИЙ.

ПОЖАЛУЙСТА, ЗАПОЛНИТЕ НИЖЕСЛЕДУЮЩУЮ АНКЕТУ И ОСТАВЬТЕ ЕЕ У КАФЕ «КРОКОДИЛ». ЗА ЭТО ВАМ ПОЛОЖЕН БЕСПЛАТНЫЙ ЖЕТОН. ИТАК…

КОШМАРИЙЦЫ НЕ ВЫНОСЯТ, КОГДА ИХ ЩИПАЮТ (ПРАВДА / ЛОЖЬ)

ЗМЕИ — ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ КОШМАРИЙЦЕВ (ПРАВДА / ЛОЖЬ)

КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ — САМЫЙ СТРАШНЫЙ АТТРАКЦИОН В КОШМАРИИ (ПРАВДА / ЛОЖЬ)

ДОКТОР МАНЬЯК ВЫРОС В ДЕРЕВНЕ ОБОРОТНЕЙ (ПРАВДА / ЛОЖЬ)

КОДОВОЕ ИМЯ БАЙРОНА — ХРАНИТЕЛЬ (ПРАВДА / ЛОЖЬ)

В ГОСТИНИЦЕ «ШАТУН» НЕТ ТРИНАДЦАТОГО ЭТАЖА (ПРАВДА / ЛОЖЬ)

ЭТО ЛОВУШКА — ОНИ ХОТЯТ ВЫВЕДАТЬ, МНОГО ЛИ МЫ ЗНАЕМ!

КАРТА # 12

Content

Р. Л. Стайн
УЛИЦЫ ПАНИЧЕСКОГО ПАРКА