Р. Л. Стайн

ОНА ЖИВАЯ! ОНА ЖИВАЯ!

ВСТРЕЧАЙТЕ СЛЭППИ!

Добро пожаловать в Мир Слэппи.

Да, это мой мир — вам тут остается только кричать! Ха-ха-ха-ха-ха!

Неужели все действительно находят меня таким чудесным, каким я сам себя знаю? Вот бы мне иметь лишний рот. Тогда бы я мог сам себя расцеловать! Ха-ха-ха!

Однако не люблю хвастаться. Это отвлекает меня от разговоров о том, какой я обалденный.

Все любят Слэппи. Даже термиты в моей черепушке считают меня просто восхитительным! Ха-ха-ха-ха-ха!

Некоторые считают, что с такой внешностью мне прямая дорога в кинозвезды. И знаете — они правы! Ха-ха-ха-ха-ха!

Но я хорош и в другом. Я люблю делиться. Делиться страшными историями, от которых вы будете вопить!

Например, вот этой. Она о девчонке по имени Ливи Джонс и ее приятеле Гейтсе, которые состоят в школьном Кружке Робототехников. Они с удовольствием мастерили робота — пока робот не слетел с катушек. Он принялся совершать странные поступки, которые Ливи с Гейтсом не могли контролировать.

Способен ли робот ожить самостоятельно?

Ответ наверняка удивит вас.

Вперед. Приступайте к чтению. Я назвал эту историю «Она живая! Она живая!»

Это еще одна моя пугающая байка из Мира Слэппи.

1

— Мне приснилось, что наш робот ожил и взбесился, — сказала я Гейтсу Уорвесу. Мы шли из школы домой и, разумеется, говорили о робототехнике. Потому что мы на ней помешаны.

Проехал желтый школьный автобус, какие-то ребята окликали нас из окон. Я помахала им рукой, даже не посмотрев, кто они. Слишком увлеклась, рассказывая Гейтсу свой сон.

Меня зовут Ливи Джонс. Мне двенадцать лет, и я вижу невероятно реалистичные, невероятно волнующие сны, а по утрам помню их наизусть. Думаю, это хорошо — делиться с окружающими своими снами, потому что это иногда помогает понять их смысл.

Вот я и рассказывала Гейтсу свой сон.

— Робот сбежал, а я погналась за ним. Но он был слишком быстр. Он добежал до большой автостоянки и принялся поднимать машины. Поднимать высоко над головой, а потом разбивать вдребезги о тротуар.

Вид у Гейтса был задумчивый. Впрочем, у него всегда задумчивый вид. Такой уж он, Гейтс. Тихий и задумчивый. Глядя своими темными глазами прямо перед собой, он задумчиво кивал, внимая мне.

— Робот стукнул машины одну о другую. Очень шумный был сон, — продолжала я. — Видимо, от всего этого треска и грохота я и проснулась. Сижу в кровати и дрожу, как осиновый лист. Уж больно сон реалистичный.

Мы перешли дорогу. Вид у Гейтса по-прежнему был задумчивый.

— Ну так что? Что бы по-твоему это значило? — спросила я.

Он почесал в затылке. Его черные кудри растут неукротимой копной. Он их никогда не приглаживает. Они будто живые.

Мы свернули, срезая путь через задний двор Мерфи. Им бы вряд ли понравилось, что мы постоянно шастаем их двором, но они все равно почти не бывают дома. Мой дом находится через три дома от их.

— Думаю, это значит, что мы зря сделали нашего робота настолько человечным, — изрек наконец Гейтс.

— А? В каком смысле?

— У всех остальных роботы похожи на машины, — продолжал Гейтс. — А мы нашего сделали похожим на девчонку. И вот это, видимо, тебя и напрягает. Мы создали девчонку. Она слишком реалистичная.

— Но я люблю Франсин, — возразила я.

Гейтс закатил глаза.

— Нельзя называть робота Франсин. Так не пойдет[1].

— Почему нет?

— Потому что нельзя. Ты не можешь назвать робота Франсин.

Я шутливо пихнула его.

— Я ее придумала, я и назову.

— Ну нет, Ливи, — нудил Гейтс. — Франсин. Робот по имени Франсин. Это же курам на смех. — Он скрестил руки на груди. — Я поговорю об этом с тренером Тигом. Серьезно.

Харрисон Тиг — наш инструктор в Кружке Робототехников. Отличный, кстати, дядька. И не дает нам спуску. Он подогревает наш боевой задор в надежде победить академию Свенсон[2] на Конкурсе Робототехники в нынешнем году.

В академии Свенсон учатся одни мажорчики. Они наши соперники, так сказать, вражеская школа. В футболе, в баскетболе — во всем.

Сам Тиг не блещет в робототехнике. Да особо этого и не скрывает. Вообще-то он девчачий тренер по баскетболу, а наш Кружок Робототехников на него повесили в качестве дополнительной нагрузки. В добровольно-принудительном, так сказать, порядке.

Я остановилась возле нашего гаража. Опустила рюкзак на дорожку.

— Слушай, Гейтс, сейчас не до споров, как назвать робота. Мы вот-вот закончим. Потом еще программу настраивать. Не до споров сейчас.

Он пожал плечами.

— Ты права. Думаю, можно испытать ее хоть сегодня. — Он взметнул кулак над головой. — Дух захватывает, Ливи!

Еще бы не захватывало! Мы с Гейтсом месяцами создавали этого робота в моем гараже. На одно только программирование модуля памяти кучу недель ухлопали.

И теперь мы наконец готовы узнать, на что она способна.

Гараж у нас обит белой дранкой и рассчитан на две машины. Но родители никогда их туда не ставят. Они паркуются на дорожке. Так что нам с Гейтсом досталась идеальная мастерская для создания Франсин.

Наклонившись, я взялась за дверь с левой стороны. Гейтс пришел мне на помощь, и общими усилиями мы ее подняли.

— Так-так, что тут у нас, — приговаривал Гейтс, потирая руки, точно свихнувшийся ученый из ужастика. — Как там поживает наш маленький экспериментик?

Мы оба остановились. Оба вытаращили глаза. Оба испуганно вскрикнули.

— Робот… — прошептала я. — Она пропала!

2

Что первым делом пришло мне на ум?

Мой сон, конечно же.

Я будто наяву увидела, как робот бежит по улице. Поднимает машины. Разбивает о тротуар.

Неужели так и вышло? Неужели мой сон стал явью? Неужели Франсин сбежала?

Разумеется, нет.

Она не умеет ходить быстро и на дальние расстояния. И уж точно не запрограммирована открывать гаражную дверь и закрывать ее за собой.

Мы стояли посреди гаража, глядя на то место, где полагалось быть роботу.

— Нас что, обокрали? — произнес наконец Гейтс. Его голос был тонок и слегка дрожал.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут услышала смех.

— Ой! — Я повернулась к открытой двери.

Гейтс вздохнул.

— Узнаю этот смех.

Я тоже его узнала.

Мы выскочили из гаража и во внутреннем дворике обнаружили Чейза Фримонта. Он стоял в обнимку с Франсин, заливаясь своим ослиным смехом.

Да. Франсин была с ним.

Очевидно, он притаился за гаражом, поджидая нас. Чтобы припугнуть маленько.

Потому что Чейз обожает нас «курощать», «низводить» и показывать, где раки зимуют.

Словом, не самый наш любимый товарищ.

Кстати, должна уточнить — Чейз не ходит в среднюю школу Спрингдейла, как мы с Гейтсом. Он учится в академии Свенсон.

И надо еще кое-что сказать о Чейзе, с его ежиком рыжих волос, конопатой ряшкой и маленькими голубыми глазками, похожими на птичьи, об этом накачанном здоровяке. Он капитан Свенсоновского Кружка Робототехников и каждый год нас обставляет. Потому что Чейз слывет гением робототехники.

Вынуждена признать — по праву, пусть он мне и не по душе.

— Что ты делаешь с Франсин? — возмутилась я.

Чейз аж рот разинул.

— Франсин? Ты не могла назвать робота Франсин! Назови лучше Ливи Вторая: вылитая ты, только куда симпатичнее. Ха-ха.

— Не смешно, — сказала я. — Отдавай нашего робота.

— Конечно. Забирайте. — Он убрал руку с плеч Франсин и отступил на несколько шагов. — Я просто прикалывался. Забыл, что у вас нет чувства юмора.

— Ты так же остроумен, как свинячья блевотина, — сказал Гейтс.

— О, надо же, — ответил Чейз. — Только что придумал?

Гейтс покраснел. Он вообще легко краснеет, а Чейз всегда знает, как этого добиться.

Взяли мы с Гейтсом нашего робота и понесли в гараж. Весила она тонну. Для туловища мы использовали листовую сталь. И компьютер со всеми модулями памяти тоже был тяжеленный.

Чейз увязался следом, похрустывая на ходу костяшками пальцев — это одна из его бесячих привычек.

— А что она умеет? — спросил он. — Махать «пока-пока»? Или такая сложная программа вам не по плечу?

— Станем мы тебе рассказывать! — огрызнулась я. — Ты же враг, забыл?

— Я врагодруг, — парировал Чейз. — Помните? Робототехника — это в первую очередь конкурсотрудничество.

Это словечко придумал какой-то инструктор. От слов «конкуренция» и «сотрудничество». Дескать, мы и конкурируем, и сотрудничаем одновременно. «Робототехника — самое дружеское из состязаний», не устает повторять нам тренер Тиг.

Чейз взял с полки пару садовых ножниц и сделал вид, будто отрезает Франсин голову.

— Ваш робот — редкое старье, — заметил он. — Прям как из черно-белого фантастического фильма.

— Хватит и старья, чтобы побить твоего, — буркнул Гейтс.

— Разбежался, — хмыкнул Чейз. — В этом году мы в Свенсон делаем роботов-спортсменов. Я вот баскетболиста делаю. Он может забить трехочковый с любой точки, ни разу не промазав. — Чейз подпрыгнул, сделав вид, будто кидает мяч. — Как вы такое превзойдете? Это никому не под силу. Можно хоть сейчас отменить конкурс и выдать мне приз.

— Главное, что ты не слишком хвастлив, — съязвил Гейтс.

Тут я не сдержалась и выложила Чейзу, что наш робот умеет делать. Не знаю, зачем. Надо было сохранять в секрете. Но Чейз так расхвастался, что и я решила похвастаться нашей Франсин.

— А у нас делают роботов-работников, — сказала я. — Мы запрограммировали Франсин готовить омлет.

Чейз засмеялся:

— Ха-ха. Она у вас еще и яйца несет?

— Хочешь испытать? — сказала я. — Мы покажем тебе, что она умеет. У нее золотые руки. Тебе станет не до смеха. Ты пойдешь домой и перепрограммируешь своего робота, чтобы он нам аплодировал.

Гейтс похлопал меня по плечу.

— Молодчина, Ливи. Так-то мы еще не довели ее до ума, помнишь?

— Покажите что-нибудь, — прицепился Чейз. — Давайте. Покажите, на что она способна. Спорим, она даже яйцо разбить не сможет.

— Еще как сможет, — возразила я. — Хоть дюжину яиц разобьет запросто. — (Нет бы мне заткнуться. Но Чейз вечно меня доводит.)

Вот так мы и очутились с Франсин на кухне. Дома никого. Мама с папой до сих пор были на работе — в своей научно-исследовательской лаборатории. Я взяла большую миску и наполнила ее яйцами из холодильника.

Мы поставили миску на стол. Гейтс запустил робота с пульта дистанционного управления. Затем мы привинтили к запястьям робота металлические кисти.

Чейз заржал.

— Не, ребят. Так эта железяка и станет кокать яйца одно за другим! Вам навыков не хватит. Тут пахнет грандиозным провалом.

— Ага, твоим, — отозвалась я и кивнула Гейтсу. Он щелкнул рычагом питания и нажал несколько кнопок, чтобы привести Франсин в движение.

Робот опустил голову, потом поднял. Это был знак, что Франсин включена и готова к работе.

Мы втроем сгрудились вокруг, не сводя глаз с ее руки, которая медленно поднялась, а потом столь же медленно опустилась. Пальцы сжались и разжались, как бы разминаясь. Рука пошла вниз, медленно… плавно… и вдруг схватила Чейза за запястье, сомкнувшись на нем железною хваткой.

— Эй!.. — испуганно вскрикнул он. — Отцепите ее от меня!

Я видела, как напряглись железные пальцы, впиваясь в кожу Чейза.

— У-у-у-у-у! — завыл он от боли. — У-у-у-у-у-у! Моя рука! Моя рука! Она ломает мне руку!

Я повернулась к Гейтсу:

— Ее нужно остановить!

Гейтс только глаза таращил. Рот его распахнулся. Оцепенев от ужаса, мы смотрели, как железные пальцы все глубже вонзаются в руку Чейза.

Чейз снова заголосил от боли. А потом я вздрогнула и зажмурилась, услышав громкое, тошнотворное: «КРАК!»

3

Я сделала глубокий вдох. Потом ухватилась правой рукой за руку робота, а левой — за руку Чейза. Он выл, точно побитая собака, крепко зажмурившись.

Я хорошенько дернула, и пальцы Франсин разжались. Чейз вырвался и отшатнулся к стене, взмахнув пострадавшей рукой. Алая кровь окропила пол кухни.

— Твоя рука сломана? — крикнула я. — Сломана или нет?

Чейз отдувался, пританцовывая от боли и тряся рукой. Я отметила, что пальцами он все-таки шевелить может.

— Не… сломана, — выдавил он. — Только сильно порезана.

Гейтс исчез в коридоре и через несколько секунд вернулся с бинтами. Мы туго забинтовали Чейзу руку. На самом деле, порезы оказались не такими уж страшными.

Держась за руку, Чейз попятился от нас. Он нахмурился, сверля нас мрачным взглядом.

— Вы это нарочно подстроили, — пробормотал он.

— Ничего подобного, — возразила я.

— Мы не программировали Франсин давить ничьи руки, — добавил Гейтс.

— Нет, это вы, — твердил Чейз, растирая здоровой рукой пострадавшее запястье. — Я знаю, что это вы.

— Ты должен нам поверить… — начала я.

Но к моему изумлению, Франсин вдруг снова зашевелилась. Она откинула голову назад, приоткрыв рот. И издала звук, больше всего похожий на смех:

— Урк! Урк! Урк!

— Она еще и насмехается! — возмущенно завопил Чейз. — Какого черта? Вы, два дебила, запрограммировали эту дрянь смеяться надо мной!

— Нет. Клянусь!.. — начала я. — Мы этого не делали.

Гейтс поднял правую руку.

— И я клянусь. Ничего мы не делали. Мы вообще не умеем такого делать, Чейз.

— Урк! Урк! Урк! — снова засмеялся робот металлическим смехом.

Чейз направился к выходу — красный, как рак, лицо искажено злостью. Он погрозил нам пальцем:

— Я вам отплачу.

Я поспешила за ним:

— Послушай, Чейз, ты должен поверить нам. Извини за руку. И…

— Урк! Урк! Урк!

Чейза совсем побагровел.

— Я еще поквитаюсь, — процедил он сквозь зубы. — Не беспокойтесь. Я знаю, как.

Он повернулся и выскочил за дверь. Мы с Гейтсом смотрели, как он бежит по дорожке, придерживая перевязанную руку.

Повисло долгое молчание. Мы напряженно думали. Затем я повернулась к Гейтсу.

— Мы не программировали Франсин откалывать такие штуки. Что происходит?

4

Гейтс запустил руку в свои густые черные кудри. Под его пальцами они всколыхнулись волной, разлохматившись еще пуще. Его волосы в самом деле выглядят как живые.

Когда он посмотрел на меня, взгляд у него был задумчивый.

— Ничего не понимаю, — изрек он наконец.

Не шибко дельный ответ.

— Давай еще раз попробуем с яйцами, — сказала я.

Он опустил глаза на миску:

— Ты серьезно?

— А то как же, — ответила я. — Может, Франсин наконец разогрелась. Может, теперь все получится.

— Она только что чуть не раздавила Чейзу руку, как спелый томат, — возразил Гейтс. — Не думаю, что…

— Мы несколько недель программировали трюк с яйцами. Все должно работать. Просто Франсин не любит Чейза, — пошутила я.

Гейтс засмеялся.

— Ладно. Давай попробуем. Только держи руки от нее подальше.

Я развернула Франсин к кухонной стойке и пододвинула к ней миску с яйцами. Убедилась, что ее рука с длинными пальцами плотно сжата.

— Давай, запускай, — сказал Гейтс. А сам отошел на несколько шагов. Трус.

Но не успела я нажать на кнопку, как в кухню вошла миссис Бернард. И заморгала.

— Вы принесли эту машину в дом? А яйца зачем?

Миссис Бернард — наша нянька и домработница. Она уже довольно старенькая, полагаю, ей около шестидесяти. У нее короткие белоснежные волосы. Лучистые голубые глаза. На щеках всегда румянец, будто она чем-то взволнована. Она очень добрая, заботливая и работящая, но я никогда не видела, чтобы она улыбалась.

Она носит маленькие квадратные очки, которые постоянно съезжают на кончик носа. Ростом ниже нас с Гейтсом, а ведь нам всего двенадцать. Носит белые блузы, застегнутые до самого горла, с темно-серыми юбками до лодыжек.

— Мы проводим эксперимент, — объяснила я.

Нахмурившись, она покачала головой:

— Я только недавно прибралась в кухне. Не хватало только, чтобы эта машина устроила беспорядок.

— Это не машина. Это робот, — поправил Гейтс. — Мы его смастерили для нашего Кружка Робототехников.

Она принюхалась:

— А разве вы не должны вместо этого делать домашнее задание?

— Мы не будем устраивать беспорядок. Обещаю, — сказала я. — Можете сами посмотреть, миссис Бернард.

— Франсин будет бить яйца, — сказал Гейтс. — По одному.

Миссис Бернард снова нахмурилась.

— Вы соорудили эту машину, чтобы заменить меня?

Я засмеялась:

— Она может помогать вам на кухне, если потребуется разбивать яйца.

Миссис Бернард скрестила руки на груди.

— Это мы еще посмотрим. Так ты обещаешь?..

— Никакого беспорядка, — заверила я и повернула выключатель.

Робот завибрировал. Франсин кивнула, сигнализируя, что готова к действию.

Мы втроем следили за ней через кухонную стойку.

— Давай, Франсин. Ты ведь можешь, — сказала я.

Рука поднялась, потом медленно опустилась. Пальцы сомкнулись на одном из яиц в миске.

С нарастающим волнением я смотрела, как рука бережно взяла яйцо.

— Да… да… да… — шептала я.

— Вот так и должно быть, — пробормотал Гейтс.

Рука медленно подняла яйцо. Подержала несколько секунд над стойкой. А потом рванулась вперед и залепила мне яйцом прямо в лоб.

— О-о-о-о-о… — Я была слишком напугана, чтобы кричать.

Я услышала громкий треск. Отпрянула назад. И почувствовала, как по носу и щекам сползает желток.

— Урк! Урк! Урк! — гнусно захохотал робот. Я вытерла желток с глаз руками и увидела, как Франсин, подняв второе яйцо, раздавила его о макушку Гейтса.

Он издал возмущенный вопль. Желток налип у него в волосах.

— Выключите ее! Выключите ее! — заголосила миссис Бернард, всплеснув руками. — О, какой жуткий беспорядок!

— Урк! Урк! Урк!

Гейтс метнулся за стойку. Он провел рукой по спине робота и нашарил выключатель.

Франсин метнула яйцо в стену. Оно с громким треском разлетелось вдребезги. Содержимое сползало по обоям. Следующий снаряд угодил в часы над кухонной раковиной. Желток стекал по белым занавескам на окне.

Франсин запустила в стену еще одним яйцом.

— Выключите ее! Выключите ее! — вопила миссис Бернард, рвя на себе волосы.

И надо же было моим родителям именно в тот момент вернуться домой! Они остановились в дверях, обозревая липкое, желтое, текучее месиво.

— Что вы натворили?! — воскликнула мама.

5

— Урк! Урк! Урк! — Откинув голову назад, Франсин разразилась своим мерзким смехом.

— Ничего смешного! — рявкнул папа. Он вошел в комнату, не сводя глаз с желтой слизи, стекающей по стене.

— Их машина взбесилась, — доложила миссис Бернард.

— Я… я не понимаю, — пробормотала мама. — Ливи?..

— Я принесу швабру и смену одежды. — Миссис Бернард выбежала из комнаты.

— Это был эксперимент, — промямлил Гейтс.

— Мы впервые испытали робота, — добавила я. — Но… видите ли…

Миссис Бернард влетела назад с шваброй и ведром в руках.

— Этой машине не место в доме, — отчеканила она.

Мама скрестила руки, покусывая нижнюю губу. Она всегда так делает, когда нервничает или расстроена. Папа же выглядел скорей озадаченным.

— Что тут вообще случилось? — спросила мама.

— Мы запрограммировали Франсин брать яйца и разбивать их, — сказала я. — Но во время испытаний она взбесилась.

— Начала бить яйца о наши головы, — подхватил Гейтс. У него на макушке до сих пор красовалась нашлепка из желтка. — А потом кидаться стала.

— Взбесилась. Совсем взбесилась, — проворчала миссис Бернард. Вооружившись шваброй, она начала мыть пол.

— Вы что, серьезно решили назвать робота Франсин? — удивился папа.

— Бенджамин, сейчас речь не об этом, — возмутилась мама. Обычно он у нее «Бен». А вот как рассердится, так сразу «Бенджамин».

Я покачала головой.

— Боюсь, мы где-то накосячили с программой.

— Перво-наперво надо убрать это безобразие, — распорядилась мама. — А после ужина мы ее осмотрим.

Мама и папа — программисты-компьютерщики, вместе работают в лаборатории в центре города. Они специалисты по искусственному разуму. Ну, знаете, разрабатывают специальные мозговые модули, чтобы роботы могли самостоятельно думать.

Вот потому-то я и загорелась робототехникой. Родители постоянно говорят о своей работе. И несколько раз они даже приглашали нас с Гейтсом в свою лабораторию посмотреть эксперименты, которые они проводят.

Есть одно место, куда мне вход заказан. Это лаборатория у нас подвале. Они выполняют там сверхсекретную работу, так что мне категорически запрещено входить туда без приглашения.

Мы с Гейтсом взяли по рулону бумажных полотенец и принялись вытирать отовсюду липкий яичный желток. Когда мы закончили, кухня приобрела более-менее божеский вид, не считая пары желтых полос на стене.

— Ну что, до завтра. Уверен, у нас получится все отладить, — сказал Гейтс.

— Дай-то Бог! — отозвалась я. — Как мы обойдем академию Свенсон, если наш робот только и умеет, что бить яйца о чьи-то головы?

Гейтс прыснул.

— Не так уж и плохо. Чейза мы здорово напугали.

— Эта машина опасна, — снова заявила миссис Бернард, покрутив шваброй. — Ей не место в доме.

Гейтс ушел домой. На ужин у нас были спагетти. Я рассказывала о ребятах из школы. Мама с папой рассказывали о роботе, которого они запрограммировали решать загадки.

О Франсин и яичном побоище мы не говорили.

После ужина родители отнесли робота в подвал. Я сидела у себя, пытаясь сосредоточиться на домашке. Но мне слишком хотелось услышать отчет родителей. Из головы все вылетало.

Спустя час или около того они поднялись из подвала. Я поспешила в гостиную, чтобы услышать их вердикт.

Папа прислонил робота к камину. Мама помахала листком бумаги. Я заметила на нем строки программного кода.

— Ну что? — спросила я. — Нашли неполадки?

Папа взглянул на меня, щурясь сквозь свои круглые очки.

— Загвоздка в программе, Ливи, — сказал он.

— Твой робот был запрограммирован кидаться яйцами и разбивать их о людей, — добавила мама.

— Но мы этого не делали! — воскликнула я. — Мы не программировали ее кидаться яйцами. Клянусь!

— Посмотри код сама. — Мама протянула мне бумагу.

Я заморгала, пытаясь прочесть написанное.

— И вот еще, в самом конце, — продолжала мама. — Посмотри код. Ты запрограммировала робота жутко смеяться.

— Нет… не может быть… — Я разглядывала программный код. — Клянусь, мы с Гейтсом не программировали ее кидаться яйцами и смеяться.

— Ну, знаешь, сомневаюсь, что она сама себя запрограммировала, — возразил папа. — Или ты считаешь иначе?

Я оглянулась на Франсин и почувствовала, как по загривку бежит холодок.

— Запрограммировала саму себя? — пробормотала я. — Это ведь невозможно, правда?

6

У вас бывали сны, когда вы понимаете, что спите, но не можете проснуться?

Той ночью мне приснился один из моих сверхреалистичных снов, похожих на явь.

Начался он с того, что Франсин тяжелой поступью вышла из гаража. Я гадала, кто забыл его закрыть. Стоя в конце подъездной дорожки, я смотрела, как Франсин набирает скорость.

Ее железные ноги грохотали по асфальту. Стальные руки болтались. Подавшись вперед всем своим массивным железным туловищем, она бежала в ровном, механическом темпе.

Я знала, что должна следовать за ней. Знала, что должна поймать робота и затащить обратно в гараж. Но что-то не пускало меня. Какая-то могучая сила удерживала меня на месте.

Франсин уже пронеслась половину квартала, разогнавшись до предела. И тут у меня екнуло сердце, когда что-то вывернулось из-за угла. Еще один робот!

Два робота сшиблись с оглушительным, лязгающим грохотом — металл ударился о металл. Я завизжала. В ту же секунду они принялись колошматить друг друга стальными кулачищами. Звук побоища напоминал раскаты грома, удар следовал за ударом.

Я так сильно зажимала уши, что не слышала собственного крика.

Наблюдая за их схваткой, я отчаянно пыталась проснуться, вырваться из этого кошмара. Просыпайся, Ливи. Ну же, просыпайся.

Наконец, я открыла глаза. Совсем проснувшись. И села на постели.

Сон застрял у меня в голове. Я поморгала, пытаясь отогнать образ двух роботов, бьющихся с исступленной яростью.

И охнула, услышав грохот. Неужели это за дверью спальни?

Я затаила дыхание и прислушалась.

Еще один тяжелый удар. Звуки доносились с лестницы. Кто-то медленно поднимался по ступенькам на второй этаж.

Бум.

По спине пробежала дрожь. Шаги были тяжелые, металлические. Я вспомнила, что с утра собиралась отнести Франсин в гараж. А пока оставила ее возле черного хода…

Бум.

Я поняла, что меня всю трясет. Руки сжимались в кулаки.

Повернувшись, я спустила ноги на пол.

И услышала еще один тяжелый шаг. Скрипнули половицы.

Воцарилась тишина.

Может, это мне тоже снится?

Глубоко вдохнув, я на цыпочках прокралась к двери. От страха кожу пощипывали мурашки. Я чувствовала, как кровь стучит в висках.

Я взялась за дверную ручку холодной, влажной рукой. Повернула. Открыла дверь спальни…

…и завизжала.

7

Я смотрела в тускло освещенный коридор. А Франсин смотрела на меня.

Робот стоял навытяжку, руки по швам. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание. Так не бывает, говорила я себе.

— Как ты сюда поднялась? — спросила я. — Ты что, сама себя программируешь?

Разумеется, ответа я не ожидала.

Я глянула поверх плеча робота. В коридоре больше никого не было.

— Это уже начинает пугать, — пробормотала я.

И подскочила, когда робот откинул голову назад и вновь залился своим жутким смехом:

— Урк! Урк! Урк!

Очевидно, этот звук разбудил родителей. Дверь их спальни распахнулась, и они выскочили в коридор. Мама натягивала ночнушку на колени. Папина пижама во время сна перекрутилась, от чего он споткнулся и был вынужден схватиться за стену. Его темные волосы были растрепаны. Он щурился сквозь очки.

— Боже… Как этот робот здесь оказался? Ливи, ты почему ночью не спишь? Что за вопли мы слышали? — с ходу засыпала меня вопросами мама.

— Я… я… я… — заикалась я. — Меня Франсин разбудила, — выдавила я наконец. — Она… сама поднялась наверх.

— Не говори ерунды, — отрезал папа.

Мама нахмурилась. Она любит поспать. И не выносит, когда ее будят засветло.

— Зачем ты нам врешь? — спросила она.

— Я не вру! — крикнула я и пихнула Франсин в бок, отодвигая ее от двери. — С чего бы я вам врала?

Родители пожали плечами. Папа пригладил волосы, но они тут же снова упали ему на глаза.

— Вы же специалисты по искусственному разуму, — сказала я. — Вот и объясните мне, как так вышло.

Мама с папой переглянулись.

— Я поняла, — сказала мама. — Вы с Гейтсом вместе это придумали. Вроде эксперимента. Поспорили, испугаемся мы или нет.

— Ничего подобного! — возмутилась я. — Я… я этого не делала. Клянусь. — Я стиснула руки в тугие, злые кулаки. — Почему ты мне не веришь?

— Потому что знаю, что это шутка, — отрезала мама.

Папа поднял руки, призывая нас остановиться.

— Давайте снова ляжем спать, — произнес он. — Будь добра, Ливи, отнеси робота в гараж.

— И больше не пытайся нас напугать, — добавила мама.

— Но… но… — Тут я стала заикаться уже от злости.

— Ливи, примитивный робот вроде этого не мог подняться по лестнице, — сказала мама. — И самостоятельно думать тоже. Мы с твоим отцом проверили программу, помнишь? Мы знаем, на что она способна.

Я стиснула зубы и издала тихое «Грррр!», точно рассерженная собака. Но я понимала, что дальше спорить бесполезно. Обхватив Франсин рукой за талию, я потащила ее вниз по темной лестнице. Потом отнесла ее в гараж, бетонный пол холодил мои босые ноги.

Несколько минут спустя я снова лежала в кровати. Но заснуть не могла. Какой тут сон?

Робот действовал самостоятельно. А мои гениальные родители отказывались мне верить.

Я металась по кровати, ерзала, ворочалась с боку на бок. Через час или около того я наконец начала засыпать — как вдруг меня разбудил звук снаружи.

— Урк! Урк! Урк!

Тогда-то я и поняла, что дела мои плохи.

8

Пару дней спустя папа помог мне доставить Франсин в школу — после занятий назначили заседание Кружка Робототехников. Тренер Тиг хотел, чтобы мы продемонстрировали свои успехи с роботами.

Мы посадили Франсин на заднее сиденье, как пассажирку. Странновато было пристегивать ее ремнем безопасности. Но я хотела быть уверена, что ей ничего не грозит.

Гейтс встретил нас у школы, и мы отнесли Франсин в класс искусств, где поставили в уголок. До начала собрания нас просили оставить своих роботов там.

Весь день я только и думала, что о Франсин. Не могла преодолеть волнения. Вдруг мы будем ее показывать, а она снова взбесится?

Эллен, наша учительница, не спускала с меня глаз. (Эллен предпочитает, чтобы мы называли ее по имени.) Очевидно, догадалась, что я слушаю только вполуха.

Я все думала о том, как мы с Гейтсом переработали блок памяти Франсин. Удалось ли на этот раз сделать все как следует?

Голос Эллен прервал мои размышления:

— Ливи, что ты об этом думаешь?

— Э-э… ну-у… — Насколько я поняла, на уроке обсуждали загрязнение мирового океана. Но я понятия не имела, о чем спрашивает Эллен. — Ну не зна-а-аю, — протянула я. — Осуждаю, наверное.

Класс грохнул.

Я поняла, что сморозила глупость.

Эллен тоже засмеялась. Она миниатюрная, очень умная и кажется слишком молодой для учительницы. Но она говорит, что ей двадцать три. А смеется — как птичка щебечет.

— Ливи, я спросила, какой у тебя любимый сорт мороженого, — сказала она.

Это дало всем новый повод для насмешек. Обернувшись, я увидела, что громче всех хохочет Роза Ромеро. Роза — мой враг. Не знаю, как еще это назвать. Нам с Гейтсом врагов даром не надо. Да и кому они нужны? Но Роза вечно до нас докапывается.

Она всегда пытается доказать свое превосходство. Строит из себя паиньку, особенно при Эллен или тренере Тиге. А сама высмеивает нас, постоянно принижает и старается бросить тень на все, что мы говорим или делаем.

В общем, вредная девица. Не в том смысле, что хулиганка. Просто характер сволочной и к нам относится ниже плинтуса.

— «Роки-Роуд», — ответила я, когда все, наконец, отсмеялись.

— Просто пыталась привлечь твое внимание, — сказала Эллен. — А то, смотрю, ты витаешь в облаках.

— Извините, — буркнула, чувствуя, как лицо заливается жаром. Я поняла, что краснею.

Роза злорадно фыркнула.

«Ничего, на собрании я тебе покажу, — подумала я. — Твой робот рядом с нашим детской игрушкой покажется».

По пути на собрание я споткнулась на лестнице и рассадила коленку. Пожалуй, я была слегка на взводе. Уж очень хотелось, чтобы Франсин поразила тренера Тига и всех остальных.

Встреча проводилась в том же классе искусств. Остальные участники уже собрались. Гейтс беседовал в уголке с ДеАндром Маркусом. Роза сидела на подоконнике, приглаживая рукой свои длинные, волнистые темные волосы и болтая со своей напарницей, Сарой Блюм. В младших классах мы с Сарой были не разлей вода. Но она попала под влияние Розы, и теперь мы с ней почти не разговариваем.

Франсин торчала в углу, где мы с Гейтсом оставили ее утром. Другие два робота стояли на длинном столе посреди комнаты. Они были маленькие, чуть побольше коробки из-под салфеток. И только Франсин была ростом с человека. Те два выглядели как машины, не похожие на людей.

Гейтс продолжал говорить с ДеАндром. Я направилась к нему, но тут кто-то постучал меня по плечу:

— Твоя штуковина?

Я повернулась к Розе. На ее лице играла обычная самодовольная усмешка. Она показывала на Франсин в углу.

— И тебе тоже привет, — сказала я.

— Это твое? — повторила она.

Я кивнула.

— Да. Наше с Гейтсом.

Ее улыбочка превратилась в широкую ухмылку.

— Любишь старое кино? Тебе кто-нибудь говорил, что роботы так больше не выглядят?

— А мы хотели сделать что-то в стиле ретро, — ответила я.

Она хмыкнула.

— Да уж… он точно ретро.

— Это не он. Это она. Ее зовут Франсин.

Роза расхохоталась. Сидевшая на подоконнике Сара — тоже.

— У моей двоюродной сестры собаку зовут Франсин, — сообщила она.

Роза смерила меня въедливым взглядом. Небось придумывала, какую бы еще гадость сказать. Наконец, она спросила:

— Тебе правда нравится «Роки-Роуд»?

Я кивнула.

— Да. Нравится.

— Мне тоже, — сказала Роза.

— Ну вы прям как близнецы, — заметила Сара. Они с Розой снова расхохотались. Это был язвительный смех.

— Ну что, ребята, давайте посмотрим наши достижения. — В класс вошел тренер Тиг. — Извините, что опоздал. Давайте к делу. Покажите мне ваших роботов, поглядим, чем мы разобьем академию Свенсон в этом году.

Сара, Роза и ДеАндр подготовили свои проекты на столе. Мы с Гейтсом оставили Франсин в углу. Она была такая громоздкая и тяжелая, что мы решили не таскаться с ней, пока очередь не дойдет до нас.

— ДеАндр, не против начать первым? — предложил тренер Тиг.

Кивнув, ДеАндр передвинул своего робота на середину стола. Размером тот был с коробку из-под обуви. К его бокам крепилось по стальной клешне. На боку рукой ДеАндра было выведено по трафарету слово «Монстродел».

Он включил робота. На одном конце железного туловища поднялся маленький квадратный блок. Выглядело так, будто робот поднял голову.

— Что он делает? — спросил тренер Тиг.

— А вот, смотрите, — ответил ДеАндр. Голос у него мягкий, с пришептываньем. Со стороны можно подумать, что ДеАндр делится с вами какой-то страшной тайной.

Тренер Тиг хохотнул:

— Интрига, понимаю.

Мы собрались вокруг стола и смотрели во все глаза.

Другой конец робота раздвинулся, выпуская маленький коробок. Робот наклонился, и из того же отверстия высыпались маленькие металлические детальки. С громким гудением изящные руки робота начали двигаться, прикрепляя детальки к бокам коробка.

— Ну и ну, ДеАндр, — сказал тренер Тиг. — Объясни нам, что мы видим.

Взгляд ДеАндра был прикован к роботу, но на лице играла улыбка.

— Мой робот собирает собственного робота, — пояснил он.

Он так тихо разговаривает, что я не была уверена, верно ли расслышала. Но да, я видела, как большой робот прикрепляет магнитные ручонки к бокам маленького.

Мы зааплодировали.

— Очуметь просто, — сказал Гейтс, хлопнув ДеАндра по спине.

— Действительно круто, — согласился тренер Тиг. — Как ты до этого додумался?

ДеАндр пожал плечами:

— А больше ничего в голову не приходило.

Снова смех.

Вот за это я и люблю наш Кружок Робототехников. Там приходится думать нестандартно. Создание роботов — настоящая головоломка. Но придумывать их безумно весело.

Следующими представили своего робота Роза и Сара. Размером он был примерно с детище ДеАндра, разве что стоял прямо. Его руки походили на стержни, локти скреплялись болтами.

Сара принесла коробочку с «лего» и высыпала детали на стол перед роботом. Роза держала в руке пульт. Она нажала на кнопку, и робот загудел.

— Поскольку мы занимаемся роботами-конструкторами, — произнесла Роза, — мы с Сарой разработали робота, который может построить башню.

Она нажала на рычажок управления. Робот двинулся вперед и взял детальку. Роза управляла его действиями при помощи пары рычажков и нескольких кнопок. Мы молча смотрели, как робот принялся водружать одну деталь на другую. Чем выше становилась башня, тем больше удлинялись руки робота. Он сложил десять блоков, ни одного не уронив, без единой ошибки.

Все снова захлопали, даже мы с Гейтсом. Роза и Сара стукнулись кулаками. При этом Роза не сводила глаз с меня. Эдак с вызовом. Давай, мол, Ливи, попробуй переплюнь.

— Гейтс и Ливи, вы следующие, — сказал тренер Тиг. — Мне не терпится посмотреть, что умеет этот гигантский ретро-робот.

От испуга у меня перехватило горло. Мы с Гейтсом целиком перепрограммировали Франсин. Получилось ли все как надо?

Мы перенесли нашего робота к столу. Я принесла миску с яйцами, припрятанную в кладовке. И небольшую сковородку. Поставила миску и сковородку перед Франсин.

— Это Франсин, — объявила я.

Тренер Тиг хохотнул.

— Лучше бы подобрать ей другое имя, — пробормотал он. Все засмеялись. И громче всех — Роза.

— Нет уж, нам нравится это, — возразила я.

Гейтс закатил глаза.

— Нравится Ливи, — уточнил он.

Спасибо за поддержку, Гейтс.

— В тему созидательной деятельности, — начал он, — мы запрограммировали Франсин бить яйца и готовить омлет.

Тренер Тиг присвистнул.

— Ого, — сказал он. — Ливи, твои родители помогали тебе с программой?

— Ничего подобного, — сказала я. — Мы с Гейтсом разработали ее сами.

— Во время первого испытания мы выявили несколько косяков, — добавил Гейтс. — А ее родители помогли их устранить.

— Родители Ливи — специалисты по компьютерным программам, — сообщил тренер Тиг во всеуслышанье.

Вот зря он упомянул родителей. Мы с Гейтсом старались все делать сами. Мама и папа могли бы помочь, но мы хотели доказать, что справимся и без них.

— Ну что, давайте посмотрим Франсин в деле, — сказал Тиг.

— Скрестим пальцы, — пробормотала я, старательно скрестив их сама.

Пожалуйста, Франсин, только без фокусов, как тогда на кухне, с Чейзом. Ну пожалуйста…

Я кивнула Гейтсу. Он повернул выключатель в спине Франсин.

Все молча наблюдали. Наблюдали и ждали.

Ничего не происходило.

9

— Она что, притормаживает? — спросил тренер Тиг. — Вы проверяли схемы, прежде чем ее приносить?

— Вчера вечером все прекрасно работало, — пробормотала я.

Гейтс перевел выключатель в положение «выключено», потом снова включил.

Все в молчании смотрели на Франсин, которая не двигалась, не гудела, запускаясь… вообще ничего не делала.

Первой засмеялась Роза:

— Чую, не видать нам сегодня омлетика.

— Перестань, Роза, — осадил ее Тиг. — Ты же знаешь, мы команда. Мы поддерживаем друг друга, верно?

— Верно, — согласилась Роза, хоть и с нескрываемо довольным видом.

Гейтс открыл контрольную панель на спине Франсин. Достал батарейки. Встряхнул.

— На всякий случай я прихватил запасные, — сообщил он. — Они у меня в шкафчике. — Положив батарейки, он исчез в коридоре.

Тренер Тиг посмотрел на меня:

— Вы проводили испытания с омлетом?

Я кивнула.

— У нас были проблемы, но мы их уладили.

Я ни за что бы не рассказала, как Франсин разбивала яйца о наши головы, а потом стала ими швыряться. Уж больно эта история порадовала бы Розу.

Они с Сарой отошли от стола и завели разговор о своем роботе, как он порвет на конкурсе академию Свенсон. Тренер Тиг взял «Монстродела» и задал ДеАндру несколько вопросов о его устройстве.

Голова у меня раскалывалась. Стоит немного понервничать, как у меня начинается мигрень. И уж поверьте, я еще как нервничала. Другие роботы были великолепны, и я знала, что Франсин может быть не хуже.

Если только…

Наконец, Гейтс влетел обратно в класс. По его лбу градом катился пот, к тому же, он изрядно запыхался из-за беготни к шкафчику и обратно.

Он вогнал новые батарейки в спину Франсин, а я захлопнула панель.

— Порядочек. Попробуем еще раз, — объявила я.

Мы вернулись к столу. Роза и Сара горячо обсуждали приглянувшегося мальчика, который на той неделе переехал в Спрингдейл. Сара выдала что-то остроумное, и обе покатились со смеху.

— Давайте уделим немного внимания Франсин, — одернул их тренер Тиг. — Нам не видать победы, если не будем друг друга поддерживать, верно?

— Нам не видать победы, если их робот так и не включится, — парировала Роза.

— Я не это имел в виду, говоря о поддержке, — вздохнул тренер Тиг. — Нам что, починить ваш модуль доброты?

Это он так хотел пошутить, но никто не засмеялся.

Я протянула руку к переключателю Франсин.

— Поехали, — проговорила я, чувствуя, как сердце подскочило чуть ли не к самому горлу. И повернула переключатель.

Все смотрели и ждали.

Ничего не происходило.

Франсин не двигалась.

А потом она издала неприличный звук:

— Пфффррррр.

Тут уж все дико заржали — все кроме меня и Гейтса.

— Пфффррррр.

Она опять это сделала.

От хохота в классе дрожали стены. Даже тренер Тиг хохотал во все горло. Роза и Сара дали друг другу пять.

Когда веселье, наконец, стихло, я еще немного пощелкала переключателем.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я. — Честное слово, не понимаю.

Голубые глаза Розы вращались от восторга.

— Похоже, вам не обойтись без помощи родителей, — ухмыльнулась она.

Роза хорошо знала, чем меня уязвить. Она знала, как мне неприятно, когда меня сравнивают с родителями. Они компьютерные гении. А я просто старалась все сделать как можно лучше.

— Если хотите, чтобы я помогла вам с программой, буду только рада, — не унималась Роза.

Мы-то с Гейтсом понимали, что это не от чистого сердца. Ясное дело, она рисуется перед тренером Тигом.

У Розы сегодня был великий день. Не то что у нас с Гейтсом.

— Когда мы вчера ее проверяли, все работало, честное слово, — оправдывалась я.

Тиг покачал головой.

— Начните сначала и доведите ее до ума, Ливи. Мы не сможем допустить вашего робота к соревнованию, если он не будет работать, как часы. — Он повернулся к остальным. — Молодцы, ребята, поздравляю. У нас есть два робота, которые без сомнения способны потягаться со всем, что могут предъявить Свенсоны. Теперь нам нужен еще один. — Он махнул рукой в сторону двери. — Следующую встречу предлагаю провести во вторник.

Сара и ДеАндр взяли своих роботов и направились к выходу. Роза на прощание одарила нас с Гейтсом триумфальной усмешкой. А потом поспешила за Сарой.

— Ничего не понимаю, — бормотал Гейтс. — Не понимаю — и все.

Я долго смотрела на нашего робота. Определенно тут что-то не так.

Неужели Франсин подстроила это нам назло?

10

Мама забрала нас с Гейтсом от школы. Мы закинули Франсин в багажник и поехали ко мне.

— Не буду спрашивать, как прошло, — сказала мама. — У вас все на лице написано.

— Мы провалились, — пробормотала я.

— С треском, — добавил Гейтс, покачав головой.

— Похоже, опять придется перепроверить программу, — сказала я. — Мы с Гейтсом где-то накосячили.

— Не вопрос, — ответила мама. — Ты могла нечаянно переключить несколько цепочек в блоке памяти.

Я оставила Франсин в гараже. Пускай постоит до ужина.

На ужин был салат и пицца-пепперони, а мама с папой вели одну из любимых своих бесед: не станут ли роботы слишком умными?

Мама считает, что роботы могут стать достаточно умными, чтобы потеснить человечество и захватить власть над миром. Папа же уверен, что ученые такого никогда не допустят.

Они готовы обсуждать эту проблему без устали.

— Одно могу сказать наверняка, — вмешалась я, когда почти вся пицца была съедена. — У Франсин мозгов не хватит победить человечество. Ей не хватит мозгов даже комара прихлопнуть!

Папа доел последний кусок пиццы и поднялся из-за стола.

— Сходи за ней, Ливи. Мы отнесем ее в подвал и еще раз проверим программу.

Я сбегала в гараж и потащила Франсин на кухню. Миссис Бернард как раз принялась мыть посуду. Когда я проталкивала Франсин через дверь, она оглянулась.

— Боже мой, Боже мой, — проговорила она, торопливо вытирая руки полотенцем. — Опять притащила эту машину в дом?

— Она выключена, миссис Бернард. И никакого вреда причинить не может.

Она обвела рукой кухню:

— Полюбуйся, Ливи. Полюбуйся. Все стены в пятнах. Нам так и не удалось оттереть желтые полосы.

— Знаю, — мягко ответила я. — Но мои родители…

— Этой машине не место в доме. Я не суеверна, но эта штуковина несет в себе зло. Я в этом совершенно уверена.

— Родителям нужно ее осмотреть, — настаивала я. — Извините. Я постараюсь держать ее подальше от кухни. Мы будем осторожны, миссис Бернард, обещаю.

Она отмахнулась от меня полотенцем — ступай, мол. Я не услышала, что она бормочет себе под нос, потому что уже тащила Франсин через кухню к двери подвала.

Мама и папа спустили робота в свою лабораторию. Как я уже говорила, там Запретная Зона. Мне нельзя входить туда, пока не позовут.

Поднявшись к себе, я пыталась сосредоточиться на чтении. Но так нервничала, что ничего не могла запомнить. Франсин приносила нам одни провалы. И мне не терпелось узнать, почему.

Не прошло и часа, как родители постучались ко мне. Они вошли в комнату, качая головами, прислонили Франсин к стене и присели на краешек моей кровати.

Я повернулась в кресле.

— Ну? Что обнаружили?

— Ничего, — ответил папа, почесывая в затылке.

У меня отвисла челюсть.

— Ничего? Как это ничего?

— Мы не нашли вообще никакой программы, — ответила мама. — Память чистая, будто ластиком прошлись.

У меня возникло чувство, словно я проглотила булыжник. Я вцепилась в крышку стола.

— Получается…

— Там нет никакой программы, — сказал папа. — Никаких кодов. Ничего.

Мама взглянула на меня, прищурившись:

— Как ты думаешь, могли вы с Гейтсом нечаянно их удалить?

Я обомлела.

— Что? Еще чего! Как бы мы это сделали?

Папа пожал плечами. Мама закусила губу.

— Загадка, — пробормотала она.

Я вскочила.

— Загадка? Это невозможно! Мы этого робота знаешь сколько программировали? А потом испытывали программу! А потом опять программировали!

— Не кричи на нас, — сказала мама. — Мы просто говорим, что нам удалось обнаружить. Блок памяти пуст.

— Я… я… я должна позвонить Гейтсу. Может, хоть он поймет, в чем тут дело. — Я покачала головой. — Не-а, не поймет. Он придет в еще больший ужас!

Мама и папа встали.

— Ты сохранила программу, верно? — спросил папа. — На своем ноутбуке?

Я кивнула.

— Значит, загрузить ее обратно не составит труда.

— Наверное, — пробормотала я.

— Тогда отнеси ее пока в гараж, — велела мама, направляясь к двери. — А то она пугает миссис Бернард.

— И если хочешь, чтобы мы помогли тебе с программой… — начал папа.

— Нет. Спасибо. Это было бы нечестно, — сказала я. — Сами справимся. — И со вздохом добавила: — Наверное.

Я послушала, как родители спускаются по лестнице. Потом пересекла комнату, подошла к Франсин. Положила руку ей на плечо.

— Это ты сделала? — спросила я. — Ты стерла собственные схемы памяти?

Робот, понятное дело, даже не шелохнулся.

Я вдруг почувствовала себя круглой дурой. Совсем, что ли, крыша съехала? Зачем я стою, допрашивая робота, машину?

Обхватив Франсин рукой за талию, я вытащила ее из комнаты и понесла к лестнице.

Голова шла кругом. Как получилось, что память робота оказалась напрочь стерта? Внезапно меня посетила безумная мысль. А вдруг это Роза проникла в класс до начала собрания и удалила программу Франсин?

Возможно такое?

Нет. Ни в коем случае.

Мне тут же стало неловко за одну мысль, что Роза на такое способна.

Во-первых, она не знала, какие схемы нужно испортить. А кроме того, это слишком грязный приемчик даже для Розы.

Даже думать о таком стыдно.

В обнимку с Франсин я начала спускаться по лестнице. Мне не терпелось позвонить Гейтсу. Вдруг у него есть какие-то соображения?

Я успела спуститься на четыре ступеньки, как вдруг Франсин зашевелилась. Она выбросила вперед одну из своих стальных ног.

— Эй!.. — испуганно вскрикнула я. Но ничего не могла поделать. Зацепившись за ее ногу, я кубарем покатилась вниз, пересчитывая деревянные ступеньки.

— А-а-а-а-а-а-а! — Я орала всю дорогу. Каждая ступенька отзывалась во всем теле вспышкой боли. Робот подскакивал сверху, грохоча при каждом ударе.

Я свалилась к подножью лестницы и растянулась на животе, раскинув руки. Робот отскочил и выкатился в коридор.

Шок. Я взаправду увидела звезды. Красные и желтые звезды, сверкающие перед глазами. Зажмурившись, я ждала, когда боль отпустит. Но все тело так ломило, что я с трудом могла даже вздохнуть.

Послышался топот бегущих ног, и надо мною склонилась мама.

— О нет! Ливи, что случилось? Ты цела?

Я застонала.

— Не знаю. — Я с трудом поднялась на колени.

Мама присела рядом на корточки. Взяв меня за плечи, она помогла мне встать.

— Ничего не сломала?

Я ощупала руки и ноги. Сделала шаг.

— Нет. Я в порядке.

— Ливви, ты споткнулась на лестнице?

Вспышка ярости помогла мне отогнать боль.

— Нет! — закричала я, показав на Франсин, которая лежала на боку в коридоре. — Нет! Нет, мама! Она подставила мне подножку!

Мама ахнула. Не выпуская мои плечи, она развернула меня лицом к себе.

— Перестань, Ливи. Тебе надо успокоиться. Ты слишком увлеклась безумной идеей, будто Франсин может действовать самостоятельно.

— Она сделала мне подножку, — настаивала я. — Я видела. Она выставила ногу. Серьезно. Выставила ногу, чтобы я о нее споткнулась.

Отпустив меня, мама отступила на шаг.

— Уверена, что все в порядке? Может, позвоним доктору Гарвину?

— Я в порядке, — сказала я. — Но ты веришь мне? Веришь?

— Нет, — сказала мама. — Нет, я не верю, что робот мог сделать тебе подножку. Для начала, у нее нет ни памяти, ни программы. А теперь подними ее. Я помогу тебе перенести ее в гараж.

Боль окончательно прошла, но внутри у меня все кипело. Разве это не ее родительский долг, доверять собственной дочери?

«Ничего, мама, — думала я. — Может, сейчас ты мне и не веришь. Но я знаю, что этот робот мыслит самостоятельно — и докажу это!»

СЛЭППИ СНОВА ЗДЕСЬ

Эх, ребятки, жалость-то какая. Не везет Ливви и Гейтсу с Франсин. Пожалуй, им бы стоило переплавить ее в открывашку для консервов! Ха-ха-ха-ха-ха!

Впрочем, не вижу, из-за чего шум поднимать. Когда Франсин оживает, она создает проблемы только Ливи и Гейтсу. Когда оживаю я — мало не покажется никому!

Впрочем… если вы считаете, что это были проблемы, тогда держитесь. Через несколько глав вы сами будете орать «Она живая! Она живая!» Ха-ха-ха-ха-ха!

11

Яркий солнечный свет лился в гараж, отчего Франсин сияла, словно объятая пламенем. Мы с Гейтсом подключили ее к моему ноутбуку и загружали программу обратно в модуль.

Пропажа памяти так и осталась для нас загадкой. Гейтс не был готов поверить, что Франсин устроила это сама. Конечно, пришлось рассказать ему, как она дала мне подножку, чтобы я упала с лестницы.

В это он тоже не смог поверить.

— Как только загрузим обратно коды, можно приступать к испытаниям, — сказал он. — Вот что, сходи за яйцами, пускай разбивает. — Он скрестил пальцы. — У меня хорошее предчувствие. Не знаю, почему. Но по-моему, в этот раз все получится.

И тут в дверях нарисовалась Роза. Ее шелковистые черные волосы были стянуты в хвостик. Одета она была в белую рубашку-поло и шорты.

— Приветик, ребята! — воскликнула она, словно мы лучшие друзья.

— Роза? Ты-то как здесь? — спросил Гейтс.

Она вошла в гараж и приблизилась к Франсин.

— Да вот, дай, думаю, помогу. — Она бросила взгляд на экран ноутбука, где отображался программный код, загружающийся в робота.

— Ты правда хочешь помочь? — не смогла я скрыть удивления.

— Мы команда, верно? — ответила Роза. — Ну, то есть, тренер Тиг говорит, что мы должны действовать, как команда. А я знаю, что у вас трудности с этим роботом.

— Не такие уж и трудности, — возразила я. — Пару косяков исправить.

Роза взяла с верстака отвертку и стала похлопывать себя наконечником по ладони.

— Знаете, мой робот-конструктор привлек уйму внимания.

— Здорово, — отозвался Гейтс. Однако без особой искренности.

— Некоторые технические сайты уже рвутся написать о нем, — продолжала Роза. — И не исключено, что компания по производству игрушек захочет его купить. Представляете?

— Ого. Это здорово, — сказала я. Тоже без особого восторга.

Я поняла, что Роза отнюдь не помогать пришла. Она пришла похвастаться.

Роза положила отвертку на стол:

— Знаете, я бы хотела построить карьеру на программировании роботов. Это мой конек.

Мы были не в настроении слушать ее хвастовство. С Франсин предстояла еще куча работы. Надо было проверить новую программу и убедиться, что все нормально.

— Может, вам стоит разобрать робота и начать сначала, — предложила Роза.

Сначала? Мне захотелось ее стукнуть. Но я удержалась.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я.

Роза заметила мою злость.

— Ну, я стараюсь учитывать все варианты, — сказала она. — Знаешь, мое дело предложить.

Гейтс сощурился на экран.

— Программа загружена, — сообщил он.

— Значит, вы готовы к испытанию? — спросила Роза. — Можно мне посмотреть?

— Давай, — буркнула я.

Гейтс отсоединил кабель.

— Передвинь Франсин к столу, — попросила я. — Сначала легкое испытание. Просто чтобы убедиться, что мы все правильно подключили.

— Скрестим пальцы, — сказала Роза, подходя ко мне.

Гейтс протянул руку к роботу. Но Франсин оказалась быстрее. Ее руки метнулись вперед и обхватили его за пояс.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — завопил Гейтс, когда робот оторвал его от пола.

Франсин подняла его высоко над головой.

Гейтс отчаянно извивался, отбиваясь руками и ногами. Но робот держал его крепко, лишь усиливая хватку.

— Остановите ее! Остановите ее! — завизжала я.

Роза тоже визжала, прижав ладони к щекам.

Я бросилась к роботу. Но было уже поздно.

Франсин подняла Гейтса еще выше — и с размаху швырнула его!

Сильно швырнула. Прямо в открытую дверь гаража.

Пронзительный вопль ужаса, который издала Роза, зазвенел у меня в ушах.

Хватая ртом воздух, я обернулась и проводила Гейтса взглядом. От мощного броска он пролетел полдорожки.

С мучительным воплем он рухнул на четвереньки. Перекувыркнулся, проехав на спине и продолжая кричать. А потом его вопль оборвался, и Гейтс больше не подавал признаков жизни.

— Ливи, осторожно!

Крик Розы долетел до меня слишком поздно.

Я почувствовала, как железные ручищи Франсин впиваются в мою талию.

— Не-е-ет! — Я рванулась, подавшись вперед, чтобы бежать.

Но робот был слишком силен, слишком сильна была его хватка.

Беспомощно вскинув руки, я почувствовала, как меня поднимают в воздух.

— Нет! Отпусти! Отпусти!

Оцепеневшая от ужаса Роза вытаращила глаза, по-прежнему прижимая ладони к щекам.

— Пусти! Пусти меня! — Я исступленно билась в руках Франсин, извиваясь и отбрыкиваясь, но она поднимала меня все выше над головой. Затем она отвела руки назад. И швырнула меня.

Мой визг разнесся на многие мили, когда я полетела вдоль дорожки головой вперед.

12

Я проснулась с криком. Меня всю трясло. Ночнушка промокла от пота.

Это был самый реалистичный сон, какой мне доводилось видеть.

Я поморгала, пытаясь отогнать его. Я до сих пор чувствовала, что лечу над дорожкой.

Поеживаясь, спустила ноги на пол. Окинула взглядом комнату, тени, колышущиеся в свете уличного фонаря. Еще не рассвело.

Почему-то я ожидала, что Франсин будет стоять рядом, запрокинув голову и хохоча своим отвратительным смехом.

«Может, это был сон-предостережение, — подумала я. — Может, нам с Гейтсом все-таки следует разобрать Франсин на части».

Мои мысли путались. Сон никак не отпускал.

От этого робота одни неприятности. А теперь мне еще и жуткие кошмары из-за него снятся.

Мы с Гейтсом можем начать все сначала, решила я. Еще не поздно создать что-нибудь новое. Особенно если сделать робота поменьше да попроще.

Франсин слишком громоздкая. Слишком старомодная. И нам никак не удается правильно ее запрограммировать. Полный крах по всем фронтам. Ребята над нами смеются. Всякий раз, как мы пролетаем с Франсин, Роза на седьмом небе от счастья.

К тому же я не забыла, как Франсин чуть не сломала руку Чейзу.

У нее будто есть собственная злая воля. Она заслужила быть разобранной на части. Наверное, модули памяти еще можно использовать для…

Так, минуточку.

В мои размышления вторглась новая мысль.

Я представила себе Чейза. Чейза Фримонта с колючим ежиком рыжих волос и маленькими голубыми глазками. Эту его «я-такой-крутой» ухмылочку.

Он считает себя королем робототехники.

Внезапно я поняла, что происходит. Поняла, почему Франсин так ужасно себя ведет. Поняла, кто за всем стоит.

Я взглянула на часы на тумбочке. Половина седьмого. А, к черту.

Схватив телефон, я набрала номер Гейтса.

— Алло?.. — Где-то гудка после четвертого в трубке послышался его заспанный голос. — Ливи?

— Слушай, Гейтс, — сказала я. — Я все поняла.

— А? Что ты поняла? — Он зевнул.

— Проснись, ну? — сказала я. — Я поняла, в чем наши проблемы. С Франсин.

— Который час? На дворе темень, Ливи.

— Заткнись и слушай, — сказала я. — Я точно знаю, что нам нужно делать.

13

На следующий день после уроков мы втащили Франсин в автобус, идущий до Северного Спрингдейла. Почесав лысину, водитель вытаращился на робота.

— А проездной на него у вас есть?

— Она робот, — сказала я.

Он закрыл двери автобуса и снова взялся за руль.

— Роботам тоже положено платить за проезд. На этой неделе половинная скидка.

— Но… — начала я.

Он засмеялся:

— Да ладно, шучу.

Мы с Гейтсом сделали вид, что шуточку оценили. Водитель махнул нам рукой, склонился над рулем и отъехал от остановки.

— Славная штуковина, — заметил он. — Где купили?

— Сами сделали, — ответил Гейтс.

Мы отволокли Франсин в конец автобуса и сели. Гейтс держал ее за одну руку, я за другую. Кроме нас в салоне было всего два пассажира, и оба косились на Франсин с подозрением.

Чейз живет на другом конце города. За окном проносились особняки с широкими лужайками и высокими живыми изгородями, скрывавшими их с улицы. Кое-где на лужайках хлопотали целые отряды садовников. Я показала в окно, когда мы проезжали мимо особняка с гаражом на четыре машины — размером больше моего дома.

— Мой двоюродный брат Эд ходит в Свенсон, — заметил Гейтс. — Говорит, там нормальные ребята учатся.

— Видать, он не знаком с Чейзом, — буркнула я.

Мы подъехали к остановке у его дома. Гейтс вышел первым, а я попыталась передать ему Франсин, но на ступеньке споткнулась, и робот рухнул на Гейтса. Тот зашатался, но как-то сумел ее удержать.

— Следующего робота сделаем величиной с мышку, — пообещала я.

Мы потащили Франсин по улице. В воздухе витал пряный аромат свежескошенной травы. Мягкий ветерок шевелил листву высокой ивы, мимо которой мы проходили. Белая собачонка затявкала на нас с широкого парадного крыльца.

Чейза мы нашли в самом конце длинной, мощеной подъездной дорожки. Он стоял перед баскетбольной корзиной, закрепленной над двойными дверями гаража, облицованного белой черепицей. Рядом с Чейзом стоял робот, похожий на коробку из-под яиц, оснащенную длинными металлическими конечностями с большими клешнями.

— Ну здравствуй, Чейз, — сказала я.

Он обернулся, изумленный. На лице тут же возникла недовольная гримаса. Он нам явно не обрадовался.

— Как дела? — спросил Гейтс. Мы подтащили Франсин к нему.

— Чего надо? — рыкнул Чейз. Скривившись от отвращения, он указал на Франсин: — А рухлядь эту нафига притащили? Вам своей помойки мало?

— Однако, здравствуйте, — съязвила я.

Голубые глазки Чейза недобро блеснули:

— Пришли извиниться за выходку вашего робота? Ладненько. Извинения приняты. А теперь проваливайте.

Мы не ответили. Сузив глаза, мы смотрели на Чейза.

— Мы знаем, что ты сделал, — тихо сказала я.

Чейз заморгал.

— А что я сделал? — усмехнулся он. — Ну что?

— Сам знаешь, — отрезала я.

Гейтс буравил Чейза взглядом.

— Когда ты приходил к Ливи и вытащил Франсин из гаража… Мы знаем, что ты взломал программный код.

— Какую программу использовал, Чейз? — подхватила я. — Ты заразил Франсин каким-то вирусом. Колись давай.

— Ну и бред, — усмехнулся Чейз. — Совсем обалдели.

— Признавайся, — настаивала я. — В тот день, когда ты ко мне приходил, ты что-то сделал с нашим роботом. Мы знаем, что это ты.

Чейз провел рукой по щетинистой рыжей макушке. И покачал головой.

— А нафига? Зачем мне возиться с вашим куском мусора? Мой робот настолько крут…

Я взглянула на яичную коробку с руками, стоявшую на дорожке. И что в ней крутого?

— Стану я взламывать вашего дурацкого робота! — продолжал Чейз. — Во, смотрите, какой красавец. Смотрите-смотрите. Даю урок гениального роботостроения.

Он вытащил из кармана пульт и включил малыша-робота. Тот загудел и протянул ему свои длинные руки.

Чейз взял баскетбольный мячик уменьшенного размера и вложил в цепкие клешни робота. Затем он нажал еще один переключатель на пульте. Робот кинул мяч в корзину. Тот лихо проскочил сквозь сетку.

— Три очка! — крикнул Чейз. Он нагнал мяч и снова сунул в руки роботу. — Еще разок.

Робот подбросил мяч. На сей раз тот стукнулся в обод и отскочил.

— Ничего страшного, — бросил Чейз, пускаясь за ним вдогонку. — Никто не совершенен.

Он заставил робота сделать еще один бросок. Мяч взмыл свечой и угодил прямо в сетку.

— Еще три очка! — гаркнул Чейз. Он схватил другой мяч, обычного размера, повернулся и залепил им в Гейтса. — Не зевай!

Мяч угодил Гейтсу прямо в живот. Глаза у него полезли на лоб, воздух со свистом вырвался из груди, и он согнулся пополам, пытаясь продышаться.

Я возмущенно посмотрела на Чейза:

— Зачем ты это сделал?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, мне не нравится, когда на меня возводят напраслину.

— И тем не менее, кто-то покопался у Франсин в программе, — возразила я.

— Да кому она сдалась? — ответил Чейз. — Вам ни одного соревнования не выиграть с роботом из бабушкиного кино.

Гейтс выпрямился. Он до сих пор отдувался, держась за живот.

— Ладно, ладно, — сказала я. — Может, ты этого и не делал. Может, я ошибаюсь… — И тут я краем глаза уловила какое-то движение. До меня не сразу дошло, что это Франсин. Наверное, я нечаянно нажала какую-то кнопку на пульте.

Обернувшись, я ахнула. Наш робот стронулся с места. Франсин тяжело зашагала вперед, со стуком переставляя стальные ноги по дорожке.

— Эй, что такое? — закричал Чейз. Вытаращив глаза, он отступил на шаг.

— Франсин, не надо! — завизжала я.

Но она уже занесла правую ногу. Хорошенько топнула. И раздавила Чейзова робота своей тяжелой стальной пятой.

14

— Мне очень жаль, что пришлось проводить это собрание, — сказал тренер Тиг. Его взгляд обежал спортзал и остановился на Гейтсе и мне.

Мы сидели на стульях, которые тренер принес из кабинета. Присутствовали мои родители и мама Гейтса. Его отец находился по делам в Кливленде.

— Нам тоже ужасно жаль, — сказал папа. — Узнав, что робот Ливи уничтожил другого робота, мы были в шоке. И ужасно огорчились.

Мама Гейтса сидела, сложив руки на коленях. Она маленькая и хрупкая, с такими же как у него темными волосами и карими глазами.

— Но это точно получилось нечаянно? — спросила она. — Умысла не было?

Тренер Тиг кивнул.

— Мы полагаем, что это случайность, — ответил он, не сводя глаз с меня. — Несмотря на то, что, согласно программным данным, робот получил указание топтать предметы, оказавшиеся у него под ногами.

— Простите, что?.. — Я вскочила со стула. — Мы с Гейтсом…

— Ваши родители проверили для нас программу, — прервал меня Тиг.

Мама пожала плечами.

— Мне очень жаль, милая. Робот был запрограммирован поднять ногу и опустить на любой предмет, который окажется перед ним. Мы с твоим папой дважды перепроверили модуль памяти.

— Но… но… — бормотала я, совершенно ошалев. — Мы с Гейтсом не закладывали такого в программу. Мы бы никогда…

— Нас исключат из школы? — перебил Гейтс.

Тренер Тиг покачал головой.

— Нет. Я поговорил с инструктором из академии Свенсон. Он верит вам на слово, что это вышло нечаянно. Исключать вас не будут.

Гейтс облегченно выдохнул и опустился на свое место.

— Однако ваш робот дисквалифицирован, — продолжал Тиг. — Его не допустят к участию в соревновании.

Я почувствовала тяжесть в глубине живота.

— Значит, нас выгонят из Кружка Робототехников? — спросила я дрожащим голосом.

— Ну почему же, участвовать вы можете, — ответил Тиг. — Помогать, например, товарищам с их роботами.

О, чудесно. Всю жизнь мечтала быть на подхвате у Розы с ее идиотским роботом-строителем. Красотища.

— А если мы с Ливи сделаем нового робота? — спросил Гейтс.

Тиг покачал головой:

— До турнира всего неделя. У вас есть какие-нибудь новые задумки?

— Боюсь, что нет, — призналась я.

— Ну тогда ждите. У вас еще целый год, чтобы соорудить что-нибудь путное для конкурса в следующем году.

В следующем году?

На нас с Гейтсом было жалко смотреть.

Подавшись вперед, его мама сказала:

— Получается, будто их наказывают за то, чего они не делали.

Тренер Тиг потер подбородок, по-видимому, серьезно задумавшись.

— На самом деле мы не знаем, кто запрограммировал робота топтать вещи. Но Ливи и Гейтс тащили его через весь город к дому Чейза Фримонта и позволили растоптать его проект.

— Надо понять, каким образом робот получил такую программу, — вмешался папа. — Как вам известно, тренер Тиг, мы с женой специалисты в программировании и уже давно работаем с искусственным разумом. Вернувшись домой, мы сразу разберем Франсин и посмотрим, удастся ли разрешить эту загадку.

— Надеюсь, вы разберетесь, в чем дело, — вздохнул Тиг.

— Пап, мы с Гейтсом месяцы ухлопали на модуль памяти, — сказала я. — Обязательно его разбирать?

Ответила мама:

— Я считаю, как раз его надо разобрать в первую очередь. В нем-то и должна крыться проблема.

Наши родители продолжали разговаривать с тренером Тигом, но дальше я не слушала. Гейтс уперся взглядом в пол. На душе у меня скребли кошки.

Понимаете, мы не привыкли к неприятностям. Вообще-то мы всегда на хорошем счету, не хулиганы какие-то, по которым тюрьма плачет.

Я была счастлива, когда собрание наконец закончилось. Мы вышли из спортзала и побрели по коридору. В дверях класса искусств я увидела других участников нашего кружка. На лице Розы играла широкая усмешка.

Я старалась смотреть вперед, притворяясь, будто не вижу ее.

— Вас исключили? — окликнула она нас.

— Нет. Только нашего робота, — отозвалась я, не сбавляя шаг.

На стоянке мои родители разговорились с мамой Гейтса, а мы с ним отошли к забору и стали наблюдать.

— Мама ни капельки не смыслит в роботах и компьютерах, — сказал Гейтс. — Она совсем сбита с толку.

— Мы все сбиты с толку, — ответила я.

— Она думает, что мы нарочно, — пробормотал Гейтс. — Она терпеть не может, когда ее вызывают в школу.

— Ничего, думаю, мои родители разберутся, — сказала я. — Давай с нами? Узнаем, что они хотят сделать.

На том и порешили. Молчаливая вышла поездочка. Никто не проронил ни слова. Мама и папа с задумчиво-отрешенным видом смотрели в ветровое стекло.

Миссис Бернард встретила нас на пороге, вооруженная шваброй. Когда мы с Гейтсом вошли в дом, она нахмурилась.

— А ведь я предупреждала, что с этой безумной машиной что-то не так, — сказала она. — Так и знала, что добра от нее не жди.

Я вздохнула.

— Похоже, вы были правы, миссис Бернард.

Мы с Гейтсом взяли из холодильника по пакету сока, осушили их до дна и пошли в гараж попрощаться с Франсин. Робот неподвижно стоял у стены, свесив руки вдоль туловища и понурив голову, словно понимал, какая участь его ждет.

— Я думала, она принесет нам успех, — проговорила я. — А мы даже не смогли научить ее нормально бить яйца.

У меня перехватило горло. Я чуть не разревелась. Мы ведь так много работали…

— Черт знает что, — пробормотал Гейтс.

И тогда Франсин подняла голову. Ее железный рот распахнулся, и откуда-то изнутри снова вырвался этот раздражающий смех.

— Урк! Урк! Урррк!

Я почувствовала, как меня охватывает бешенство. Взревев не своим голосом, я схватила Франсин за голову и оторвала ее!

Гейтс ахнул.

Дрожа от ярости, я держала голову перед собой. А смех не смолкал. Он звучал из головы у меня в руках.

— Урк! Уррррк! Уррк! Урк! Урк!

15

Гейтс зажал руками уши.

— Угомони ее! — завопил он. — Расколоти ее! Расколоти!

— Урк! Урк! Урк!

— Сдурел, что ли? — крикнула я. — Если расколочу, мы никогда не узнаем, почему она все это вытворяет!

В гараж влетел папа.

— Ну-ка выключи этот смех! — рявкнул он.

— Я… я не могу! — пролепетала я.

Папа выхватил у меня голову робота. Посмотрел на оборванные провода, болтающиеся под подбородком. Потом изо всех сил потряс ее.

— Урк! Урк! Урррррк!

Мерзкий звук наконец стих.

— Странно, — пробормотал папа, разглядывая голову.

— Она живая! Я знаю, она живая! — закричал Гейтс.

Папа усмехнулся:

— Уверен, есть объяснение куда лучше.

— Знаю, звучит как бред, — настаивал Гейтс, — но я прав. Она живая, даже без головы.

Папа пожал плечами.

— А я считаю, надо придерживаться науки. Мы не герои научной фантастики, понимаете?

— Надеюсь, что так, — вклинился в спор голос мамы. Обернувшись, я увидела, что она стоит в дверях кухни. — В наши дни роботы могут обрести недюжинный интеллект. В каком-то смысле они даже умеют думать самостоятельно. Но они не живые, Гейтс.

— Только в кино, — подхватил папа.

— Никто не программировал ее так противно смеяться, — возразил Гейтс.

— Ничего, разберемся, — сказала мама. — Роботы не смеются сами.

Я почла за лучшее промолчать. Не знала, что и думать. Это родителям легко придерживаться науки, они-то ученые. А я достаточно смотрела ужастиков, чтобы понять: иногда всякая жуть случается. И наука тут бессильна.

Папа вручил маме голову Франсин, а ее саму обхватил поперек туловища.

— У нас всех был тяжелый день, — сказал он. — Почему бы вам не подыскать себе занятие? Чтобы отвлечься от роботов и загадок.

— А вы что будете делать? — спросила я.

Мама придержала папе дверь, пока он заносил тело робота в дом.

— Разберем эту штуковину и исследуем каждый модуль и схему, пока не выясним, что с ней не так, — ответила она.

— А нам можно посмотреть? — спросила я.

— Нет. Извини. В нашей лаборатории слишком много секретных и хрупких вещей. Нельзя допустить заражения, дорогая.

— Заражения? — воскликнула я. — Так-то ты про нас думаешь? Мы вам что, типа микробы? Заразим вашу драгоценную лабораторию?

Папа засмеялся.

— Да. Вы нам «типа микробы». И никак иначе!

— Ха-ха, — закатила глаза я.

— Потерпи немножко, — сказала мама. — Это займет всего час. Самое большее. А потом мы поднимемся и расскажем, что обнаружили.

— Уж часик-то как-нибудь перетерпишь? — добавил папа. И, не дожидаясь ответа, скрылся в доме вместе с мамой. Дверь за ними захлопнулась.

Мы с Гейтсом долго смотрели друг на друга. Я вздохнула.

— Ну и что теперь будем делать?

Он пожал плечами:

— Есть охота.

Мы пошли на кухню, взяли по пакетику чипсов и еще сока. Миссис Бернард тормознула нас по дороге в гостиную.

— Не крошите мне, — предупредила она. — Только что прибралась там.

— Не беспокойтесь. Мы очень аккуратные чипсоеды, — заверила я ее.

Она хмыкнула и исчезла в кухне.

В гостиной мы развалились на кожаном зеленом диване и смотрели передачу про нападения акул. На канале «Дискавери» повторяли «акулью неделю», один из наших любимых выпусков.

Гейтс схрупал пригоршню чипсов. Я заметила крошки, рассыпанные по подушкам. Все-таки неаккуратный он чипсоед.

— Что бы ты делала, будь ты акулой? — спросил он.

— Укусила бы Розу Ромеро, — ответила я. — Тут и думать нечего.

Мы дружно расхохотались.

— Который час? — спросил Гейтс.

Я глянула на деревянные часы над каминном.

— Половина седьмого.

— А когда твои родители унесли Франсин вниз? Разве им не пора уже закончить?

— И правда, — согласилась я. — Что-то долго они… А говорили, часик.

Гейтс поднялся с дивана, осыпав ковер дождем крошек.

— Думаешь, что-то пошло не так?

— Да что не так-то могло пойти? — возразила я. — Делов-то, робота разобрать.

— Они обещали подняться и сказать, что обнаружили, — не унимался Гейтс.

— Надо, наверно, сходить проверить, — сдалась я и первой направилась к двери в подвал. Которая, как обычно, была закрыта.

Я взялась за ручку, но Гейтс удержал меня.

— Нам туда нельзя. Помнишь ваше семейное правило? Не входить к ним в лабораторию, пока не позовут.

— Тут чрезвычайная ситуация, — возразила я.

Взгляд его темных глаз встретился с моим.

— Чрезвычайная? Ну, это уж ты загнула. Я…

— Давай спустимся и посмотрим, что их задержало, — перебила я, снова взявшись за ручку двери. — Ну что может случиться?

— Ну-у… тебя под замок посадят до конца жизни.

— Подумаешь! — Повернув ручку, я отворила дверь и заглянула на лестницу. Деревянные ступеньки были узкими и крутыми. Единственный свет давала лампочка на стене.

На лестнице было жарко. Затаив дыхание, я пыталась расслышать внизу голоса родителей, чувствуя, как учащенно заколотилось сердце. Единственным звуком, который я слышала, было надрывное гудение кондиционера.

— Ну что, — прошептал Гейтс, слегка подтолкнув меня. — Веди давай. Мы только одним глазком.

Я ступила на лестницу. Первая же ступенька скрипнула у меня под ногой. Я остановилась и снова затаила дыхание.

Вдруг мама и папа услышали?

Снизу не доносилось ни звука.

Навалившись на перила, я спустилась на следующую ступеньку. Потом на следующую.

За спиной я слышала тяжелое дыхание Гейтса. Он тоже нервничал.

Мы преодолели уже половину лестницы. И по-прежнему не слышали никаких голосов. Ни звука, ни движения.

Может, окликнуть их?

Я открыла рот, но передумала.

Лаборатория родителей была отделена стеклянной стеной. Стеклянная дверь была закрыта. За нею горел свет, играя в стекле яркими бликами. Для работы родителям требуется много света.

Мы почти добрались до подножия лестницы. Я вглядывалась в сияние за стеклянной стеной, ожидая, когда глаза привыкнут.

И тут я увидела своих родителей.

Папа сидел на деревянном стуле. Сидел к нам спиной. Над ним склонилась мама, вытаскивая провода.

Провода?

Да. Я своими глазами видела. Не хотела им верить, но видела. Я крепко зажала ладонью рот, сдерживая рвущийся крик.

Квадратный лоскут кожи чуть выше папиной спины был отвернут. А мама возилась с толстой связкой проводов, торчавших из его шеи.

СЛЭППИ СНОВА ЗДЕСЬ

Ха-ха. Папаша Ливи — ученый. Это значит, что у него есть голова на плечах. Да вот вопрос: человеческая ли?

Неужели ее папка — действительно робот?

То-то он батарейки на завтрак трескает!

Не потому ли он орет «СБОЙ В СИСТЕМЕ!» всякий раз, как она его обнимает! Ха-ха-ха!

Ливи придется задать множество вопросов. Например: «Что ему подарить на День Отца? Новые батарейки или полировку для металла?»

Ха-ха-ха-ха-ха!

16

У меня перехватило дыхание. Гейтс охнул. Он споткнулся, сильно толкнув меня, и мы оба чуть не свалились с последних ступенек.

Схватившись за перила, я все-таки удержала равновесие. Открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука.

Гейтс схватил меня и развернул лицом к себе. Он поднес палец к губам:

— Тс-с-с-с-с.

— Почему? — прошептала я.

— А потому что это уж слишком, — прошипел он в ответ. — Если они нас увидят… если узнают, что мы знаем…

Мы снова посмотрели через стекло. Мама продолжала распутывать голубые и желтые провода, свисающие из папиной шеи.

«Этого не может быть, — думала я. — На самом деле так не бывает. Мой папа не робот!»

Может, это один из моих сверхреалистичных снов?

Я крепко зажмурилась и попыталась проснуться. Но… я и так не спала. К своему ужасу я окончательно поняла, что все это — не сон.

Я стояла, глядя на провода, тянущиеся из папы. Его голова висела. Весь он как-то наклонился вперед. Поскольку он сидел к нам спиной, я не могла видеть, открыты его глаза или закрыты.

Гейтс схватил меня за руку. И показал на вершину лестницы.

Я не сразу заставила свои ноги двигаться. Они так дрожали, что я боялась рухнуть на пол.

Вслед за Гейтсом я поднялась по лестнице, пошатываясь от головокружения. Мы вывалились в коридор. Гейтс тихо затворил за нами дверь.

Мы привалились к стене, пытаясь отдышаться. Я утерла пот со лба тыльной стороной ладони.

— Мой папа… — с трудом выдавила я. — Он… он робот.

— Это не может быть твой папа, — сказал Гейтс. — Ну это же бред. Чертовщина какая-то.

Я закатила глаза:

— Чертовщина? Ты так думаешь?

— Нам надо составить план, — проговорил Гейтс, по-прежнему тяжело дыша. — Придумать что-нибудь.

— Почему ты не дал мне их окликнуть? — спросила я. — Почему не дал сказать, что мы их видим?

— Потому что мы не знаем, на что они способны, — ответил Гейтс. — Что они могут нам сделать, как ты думаешь? Если бы мы сказали, что знаем их секрет… как бы они поступили?

— Они же мои родители! — закричала я. — Они…

Гейтс покачал головой.

— Нет, они не твои родители. Твой папа — не твой папа. Он робот. А твоя мама…

— Вот про маму пока ничего не ясно, — перебила я. От страха меня всю трясло. — Что ты говоришь, Гейтс? Хочешь сказать, что они могут быть опасны? Что нам не сдобровать, если они поймут, что мы знаем их тайну?

Он пожал плечами.

— Без понятия. Я не знаю. Я ничего не знаю, Ливи. Знаю только, что мне очень страшно. До сих пор перед глазами провода эти…

— Надо кому-нибудь рассказать, — решила я. — Одни мы не справимся. Надо рассказать кому-то, кому мы можем доверять.

Гейтс нахмурился.

— Но… кому?

Тут с кухни донесся дребезг, заставивший нас подскочить. Я услышала, как миссис Бернард пробормотала:

— О Господи.

— Миссис Бернард! — прошептала я. — Можно ей рассказать. Она с пяти лет меня нянчила. Уверена, ей можно доверять.

Гейтс надолго задумался.

— А может, она уже в курсе, — сказал он. — Может, она знает правду о твоем папе.

— Вот пускай и расскажет, — ответила я. — Она самый порядочный человек из всех, кого я знаю. Как-то ей попался на дороге полтинник, так она весь квартал обошла, пока не отыскала владельца.

Мы направились на кухню.

— Как думаешь, она поверит? — спросил Гейтс.

Я пожала плечами.

— Выбирать не приходится. Попытка не пытка.

Я вошла в кухню — и вскрикнула.

Миссис Бернард скорчилась на полу, а перед ней расползалась огромная кровавая лужа.

17

— О нет! — закричала я. Мои ноги ослабели и колени начали подгибаться.

Миссис Бернард подняла голову.

— Не волнуйтесь, — сказала она. — Я кокнула бутылку кетчупа. Небольшой беспорядок.

Тут я увидела рассыпанные на полу осколки. Стоя на четвереньках, миссис Бернард собирала томатную лужу рулоном бумажных полотенец.

— У вас все хорошо? — спросила она, немного помолчав. — Что ты так закричала, Ливи?

— Я… я подумала… — начала я.

— Мы подумали, что это кровь, — докончил за меня Гейтс.

Миссис Бернард подтерла остатки кетчупа и поднялась на ноги.

— Кровь? Господь с тобою! И как вам такое в голову взбрело? Почему вы такие бледные и дрожащие?

Мое дыхание понемногу стало приходить в норму.

— Можно с вами поговорить? — спросила я.

Она бросила пропитанные кетчупом полотенца в мусорное ведро под раковиной.

— Поговорить? Хорошо. Только сперва я должна пропылесосить.

Мы с Гейтсом терпеливо ждали, глядя, как она сто раз пылесосит одно и то же место. Какая она все-таки невыносимая чистюля!

Наконец, мы подвели миссис Бернард к кухонной стойке и втроем уселись на высокие стулья.

— Так чем я могу помочь? — спросила она. — В чем проблема?

— Проблема в папе, — сказала я. — Он не мой папа. Он робот.

Миссис Бернард поднесла ладонь к уху:

— Что-что? Кажется, я ослышалась.

— Робот, — вмешался Гейтс. — Мы с Ливи спустились в лабораторию в подвале. И увидели ее родителей. И…

— И мой папа — робот, — подхватила я. — У него была шея вскрыта, и мы видели все эти проводки, торчащие у него изнутри.

— Он сидел в кресле, — продолжал Гейтс. — А ее мама пыталась распутать эти провода, которые из него торчали.

Миссис Бернард моргнула и закаменела лицом. Оно стало совершенно непроницаемым. На нем нельзя было ничего прочесть.

— Пожалуйста, только не поднимайте нас на смех, — попросила я. — Мы не шутим, ничего такого. Мы это видели. Так что не смейтесь, пожалуйста.

Она погладила меня по руке.

— Я не буду смеяться, — промолвила она, посмотрев мне в глаза. — Обещаю. Смеяться не буду.

— Но вы нам верите? — спросила я.

Она развернулась ко мне.

— Я работаю в этом доме уже около семи лет, — проговорила она. — И всегда подозревала, что тут творятся странные дела.

Ее ответ удивил меня. Она всегда казалась вполне счастливой моя посуду, прибираясь в доме и заботясь о нас.

— У меня были опасения, — продолжала она. — Господь свидетель, опасения были. Эта таинственная лаборатория в подвале… Ваши родители часами там пропадают. И никому нельзя смотреть, чем они там занимаются…

— У многих ученых есть лаборатория на дому, — возразила я. — Я и представить не могла, что там творится что-то жуткое. Да и с чего бы?

— Ну а все эти машины? — продолжала миссис Бернард. — Машины, роботы или как их там еще называют. Их то приносят, то уносят, и так днем и ночью. Святые угодники! Эти существа двигаются и разговаривают… будто живые.

Я знала, что миссис Бернард суеверна в отношении роботов. Но теперь стало ясно, что они пугают ее до ужаса.

— Вы что-то знаете про моего папу? — спросила я. — Что-нибудь о том, что мы видели? Он… он действительно робот?

Она долго терла нос.

— Не могу сказать, — ответила она наконец.

— Не можете сказать? — крикнула я. — Что это значит? Вы что-то недоговариваете?

— Не могу сказать, — повторила она. — То есть, не знаю. Одни домыслы. Хотя он всегда казался мне вполне приличным человеком. И всегда замечательно ко мне относился. Когда у меня сестра прихворнула, мне пришлось отлучиться в Сан-Франциско на две недели… Он проявил тогда огромное сочувствие.

Неужели она не понимает? Неужели ей не понятно, о чем мы с Гейтсом толкуем? А может, она нарочно избегает ответа?

В конце концов, мое терпение лопнуло. Я вскочила.

— Так папа робот или нет? — закричала я. — Да или нет? Он робот?!

Рот миссис Бернард распахнулся.

Я услышала кашель.

Обернувшись, я увидела замерших на пороге маму и папу.

18

Мамино лицо скривила недовольная гримаса. Мама стояла, сцепив руки перед собой. На папиных губах блуждала странная улыбка, какая-то мечтательная, словно он не до конца осознавал происходящее.

На лице миссис Бернард отразился страх. Она отступила на шаг от кухонной стойки. Ее взгляд перебегал с мамы на папу, изучая их.

— Э-э… Вы меня слышали? — пролепетала я.

Мама кивнула. Папина улыбка растаяла.

Я смотрела на него, прищурившись. Я знала, что никакой он не папа. Знала, что он робот. Я видела провода. Разве могла я стереть это зрелище из памяти?

— Я… мы с Гейтсом видели… — выдавила я.

— Видели что? — спросил папа, по-прежнему отрешенный. Его глаза приоткрылись шире, будто в недоумении.

— Мы видели провода, — сказал Гейтс. Он стоял, вцепившись в спинку стула.

— Провода? — повторил папа.

— Чем вы так удивлены? — спросила мама. — У вас обоих испуганный вид. Что вы такого страшного увидели?

— Ты… — начала я. Сердце стучало так бешено, что слова давались мне с трудом. — Ты чинила папу?

Мама разинула рот.

— Чинила? Что за чепуха, Ливи!

— Нет, я видела, — настаивала я. — Мы… мы не могли понять, что вас так задержало. Поэтому спустились вниз.

— Вопреки нашим правилам, — вставил папа.

— Да. Вопреки вашим правилам, — отчеканила я. Краем глаза я заметила миссис Бернард, стоявшую возле раковины. Она комкала в руках полотенце. До меня донеслось ее бормотание:

— Ой беда, беда…

— Мы просто хотели узнать, что вас так задержало, — продолжала я. — Вот почему мы туда спустились. И увидели вас. Папу увидели. У него шея была раскрыта, и оттуда торчали провода.

Папа засмеялся. Странный это был смех. Будто вымученный. Он смеялся чуть громче, чем следовало.

Мама вперилась в меня взглядом:

— Зачем ты сочиняешь такие истории? Опять тебе роботы не дают покоя?

— Гейтс тоже это видел! — закричала я. — Это не шутка! Мы это видели!

Гейтс кивнул.

— Я видел, — пробормотал он.

— Папа что, робот? — срывающимся голосом воскликнула я.

Они дружно расхохотались.

Миссис Бернард покачала головой, продолжая катать в руках полотенце. Я думала, она верит нам с Гейтсом. Но теперь уже сомневалась.

— Франсин принесла вам жестокое разочарование, — сказала мама, наконец отсмеявшись. — Неудивительно, что у вас одни роботы в голове.

— Может, это была игра света, — добавил папа. — Звучит, конечно, странно, но отблески света в стеклянной стене могли создать иллюзию, будто моя шея вскрыта.

До этого момента Гейтс хранил молчание. Но теперь он шагнул к моим родителям.

— Есть только один способ узнать правду, — тихо проговорил он, не сводя глаз с меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Он показал на папу:

— Осмотри его шею сзади. Проверь, есть ли там клапан. Пощупай, человеческая ли она.

Мама и папа переглянулись.

— Есть возражения? — спросила я.

Они покачали головами.

— Конечно нет, дорогая. Но это очень глупо.

— Это не обязательно, не так ли? — сказал папа. — Ты же нас знаешь, Ливи. Ты знаешь, что мы твои родители.

— Это обязательно, — отрезала я.

Папа пожал плечами. Он бросил на маму еще один взгляд.

— Ладно. Давай, — сказал он и повернулся, выставив шею на обозрение. — Надеюсь, руки у тебя не холодные, — пошутил он.

Засмеялась только мама.

Мы с Гейтсом подошли к нему. Его вьющиеся волосы с проседью спадали на шею. При кухонном свете его кожа выглядела гладкой и упругой.

Протянув дрожащую руку, я взяла папу за шею.

19

Я прижала ладонь к шее отца. Его кожа была теплой. Я сильнее сжала пальцы. Под ними прощупывались мышцы и сухожилия. Ни металла, ни проводов.

— Не могли бы вы приспустить воротник? — попросил папу Гейтс.

— Зачем? — спросила мама.

— Посмотреть, есть ли клапан, — ответил Гейтс. — Откидная дверца.

Мама закатила глаза.

— Это уже ни в какие ворота не лезет. Я серьезно беспокоюсь за вас. Боюсь, вы спятили.

— Давай, — хмыкнул папа.

Я отогнула его воротник. Потерла рукой шею, плечи, верхнюю часть спины.

Совершенно гладкие. На левом плече родинка. Это была единственная припухлость.

— Клапана нет, — сообщила я Гейтсу. — Кожа совершенно нормальная. Он не робот.

— Ну вот, я рада, что все прояснилось, — сказала мама. Подойдя к плите, она взяла чайник и наполнила его из-под крана. — Мою шею тоже хотите проверить? Убедиться, что я настоящая мама Ливи?

Мы ничего не ответили. Думаю, мы были обескуражены. Потрясены. Мы же своими глазами видели. Нам не приснилось.

Но теперь перед нами был мой папа. Самый обычный папа, никакой не робот.

И как это прикажете понимать? У меня уже ум заходил за разум.

— Эх, чего я только в жизни не навидалась, — вздохнула миссис Бернард. К чему это она, интересно? — Я пойду к себе, — добавила она, бросив многострадальное полотенце на стойку. — Позовите, если понадоблюсь.

— Вы нам не понадобитесь, миссис Бернард, — сказала мама. — Мы сегодня ужинаем в городе. — Она повернулась к Гейтсу. — Хочешь с нами?

— Э-э… Нет, спасибо, — пробормотал он. — Не стоит. Пойду-ка я домой. — Он помахал мне рукой, торопясь к двери. Я видела, что его трясет не меньше, чем меня.

С перепугу мы совсем забыли спросить маму и папу, что они обнаружили, разобрав Франсин. Я не вспоминала об этом до самого ужина.

Мы сидели в любимом папином ресторане — «Дом фрикаделек». Папа любит фрикадельки с пюре, фрикадельки с макаронами и вообще с чем угодно. Мама постоянно над ним подтрунивает. «Чем плохо обычное мясо? — говорит она. — Зачем обязательно скатывать его в шар?» А папа всегда отвечает, что тогда не так вкусно.

К счастью, там еще подают жареную курицу и прочее. А то я фрикадельки как-то не очень.

Ужин прошел нормально. Обсуждали школьные дела и моих взбалмошных кузин, что живут на другом конце города. О случившемся в подвале никто не говорил. Мама и папа не упоминали о том, как мы с Гейтсом решили, что папа робот. За что, кстати, я была очень им благодарна. Не хотелось об этом говорить. Такое нужно обмозговать. Надо понять, что случилось, а я знала, что мама и папа мне в этом не помощники.

Но потом я вспомнила про Франсин. И поняла, что мы с Гейтсом так и на спросили о ней, хотя ждали этого несколько часов.

— Я чуть не забыла о Франсин, — сказала я, доев жареную картошку. — Расскажите. Вы разобрали ее? Что вы нашли?

Мама проглотила кусок курицы.

— Ничего особенного, — ответила она.

— Мы разобрали робота по кусочкам, — сказал папа. — Модуль за модулем. Обследовали каждую деталь.

— Конечно, наибольшее внимание мы уделили модулю памяти, — добавила мама.

Я отодвинула тарелку.

— И?..

Мама пожала плечами.

— Не о чем говорить. Мы не нашли никаких причин такого ее поведения.

— В программе не нашлось ничего, что заставило ее раздавить другого робота, — добавил папа. — От слова «совсем».

— Выходит, она сама до этого доперла? — спросила я.

— Ну это вряд ли, — ответила мама. — Не с такой же примитивной программой. Роботам негде набраться ума, чтобы действовать самостоятельно.

— К тому же, — подхватил папа, — им негде набраться ума, чтобы перепрограммировать самих себя.

— Тогда как вы это объясняете? — спросила я. — Франсин пересекла дорожку и раздавила робота-баскетболиста. А я такой команды ей не давала и в программу не загружала.

— Насколько мы с твоим папой поняли, — ответила мама, — Франсин запрограммирована разбивать яйца и сливать желтки в миску. И все.

— Но как раз этого она никогда не делала, — возразила я. — Вообще ни разу. Одни только пакости, которых в программе не было.

Мама и папа долго смотрели на меня.

— Признаться, мы сбиты с толку, — пробормотал папа.

— Мы работаем со сложнейшими роботами и компьютерами, — сказала мама. — Будь у Франсин хоть малейший изъян в программе, мы бы его обнаружили. Мы разобрали ее на мелкие кусочки. Но не нашли ни-че-го. Ни одной строчки неверного кода.

Я долго обдумывала это.

— Выходит, это полная загадка? — проговорила я наконец.

Папа кивнул.

— Полнейшая.

Если бы я знала, что загадки только начинаются…

20

На следующий день тренер Тиг проводил собрание Кружка Робототехников. Мы с Гейтсом вошли в класс искусств и положили рюкзаки на пол. ДеАндр Маркус, Сара Блюм и моя старая приятельница Роза Ромеро уже собрались вокруг длинного стола.

Я села на скамью напротив Розы. ДеАндр подключил блок питания к своему роботу, и тот загудел.

— Я там кой-чего усовершенствовал, — сообщил ДеАндр обычным своим полушепотом. — Прибавил скорости. Теперь он строит своего робота меньше чем за минуту.

— Ух ты, впечатляет, — сказала Роза. Причем глядела почему-то на меня, а не на ДеАндра с его роботом. — Твой робот всех уделает.

Тренер Тиг вошел в класс, на ходу стягивая бордовый свитер.

— Ну и духотища, — пропыхтел он, кинув свитер на стол и пригладив рукой взлохмаченные волосы. — Извините за опоздание. Обсуждали бюджет, — добавил он, пробираясь к столу. — Как настроение? Волнуетесь из-за турнира? Уверен, все помнят, что осталось всего несколько дней.

Мы хором пробормотали «да».

— Итак, у нас есть два отличных робота, чтобы выставить против Свенсонов, — продолжал тренер. — Команда у них, конечно, побольше нашей, но, думаю, мы им еще покажем.

Мы с Гейтсом переглянулись. Интересно, ему сейчас так же неловко, как мне? Как-никак мы тут единственные без проекта.

Тренер Тиг повернулся к нам. Как будто прочел мои мысли.

— Понимаю, осталась всего неделька, — сказал он. — Но вдруг у вас возникли какие-нибудь новые идеи?

Гейтс покачал головой. Он не поднимал глаз, уставившись в стол.

— Нет пока.

— А у меня дома творится не пойми что, — добавила я. — Мне сейчас не до нового робота.

Ужасно вдруг захотелось выложить Тигу все. Рассказать о том, что мы с Гейтсом видели в подвале. Про моего папу со вскрытой шей и торчащими наружу проводами.

Только что подумает тренер? Что мне все приснилось? Что у меня крыша поехала? Что я все сочиняю, чтобы привлечь внимание, раз уж моего робота забраковали?

В общем, я решила держать рот на замке.

Тиг похлопал меня по плечу:

— Ничего, вы все равно участвуете в качестве членов команды. Может, в следующем году вам придут в голову какие-нибудь достойные идеи для проекта.

— Угу. Может быть, — отозвалась я.

Гейтс лишь уныло покачал головой.

— У меня полно достойных идей, — встряла Роза. — Я могла бы поделиться с Гейтсом и Ливи, раз у них своих нету.

Тренер Тиг улыбнулся.

— Вот! — сказал он. — В этом вся суть робототехники. В сотрудничестве.

«Интересно, — подумала я, — если мы с Гейтсом на пару задушим Розочку, сойдет это за сотрудничество?»

Но только улыбнулась и промолчала.

Итак, мы снова проверили обоих роботов в деле. У тренера Тига нашлась парочка нареканий к роботу-строителю Сары и Розы. Ничего серьезного. Зато робот ДеАндра работал как часы. Он соорудил собственного робота меньше чем за минуту.

Тренер Тиг в очередной раз всех поздравил и заявил, что мы вполне готовы «надрать задницу Свенсонам». Роза и ДеАндр бережно упаковали своих роботов, и мы все вместе вышли из школы.

В небе низко висели тяжелые тучи и было довольно промозгло. Хмурая погода идеально соответствовала моему настроению.

Я перешла Пальмовую площадь и успела пройти половину следующего квартала, как вдруг услышала за спиной топот бегущих ног. Обернувшись, я увидела Розу, которая махала мне рукой, крича «Подожди!». Ее роскошные волнистые волосы развевались на ветру, голубые глаза были широко раскрыты, щеки зарумянились от бега.

— Привет, — выдохнула она, подбегая ко мне.

— Здрасте, — ответила я, не сумев скрыть удивления. Роза никогда раньше не искала моей компании.

— Я просто хотела сказать, как мне жаль, — проговорила она, смахнув волосы с плеча своего голубого шелкового жакета.

Я вытаращилась на нее:

— Жаль?

Она кивнула:

— Жаль, что так вышло с твоим роботом.

Она что, серьезно? Я же видела, как она лыбилась, когда тренер Тиг сказал, что Франсин в соревновании не участвует.

— Непохоже, что тебе жаль, — вырвалось у меня.

Ее щеки еще сильнее порозовели.

— Я думала над этим. Много думала. Вы с Гейтсом так трудились над этой… штуковиной. Я знаю, вы очень старались.

— Хорошо, — сказала я, остановившись на углу Кленового проспекта. — Извинения приняты.

— Серьезно, я бы хотела вам помочь, — сказала Роза.

— Да ладно?

Она опять кивнула. Ее круглые голубые глаза блеснули. Она полезла в рюкзак.

— Я подумала, вы с Гейтсом могли бы ею воспользоваться. — Она вытащила какую-то книгу в ярко-желтой мягкой обложке и сунула мне в руку. — Авось пригодится.

Я перевернула книжку и прочла название: «Робототехника для чайников».

— Серьезно?

— Может, это кажется шуткой, — сказала Роза. — Но там есть несколько неплохих идей для проекта.

Она-то прекрасно знала, что это шутка. Злая шутка. Но умудрялась сохранять серьезное лицо и невинный вид. Будто действительно хотела помочь.

Вообще-то я человек не жестокий. Но уже второй раз за день мне захотелось ее придушить.

— Ого, спасибо, — сказала я, засовывая книжку в рюкзак. — Гейтсу понравится.

Роза была заметно разочарована. Она, наверное, ожидала куда более бурной реакции. Небось рассчитывала, что я озверею. Или разревусь. Или порву в клочья дурацкую книжонку.

— До завтра, — бросила она, отвернулась и побежала прочь.

«Ну что за человек, — подумала я. — Я же ничего ей не сделала. Можно подумать, вредность заложена ей в программу».

Ужин проходил в тишине. Мама с папой, казалось, погружены в собственные мысли. Они почти не разговаривали. Обычно они расспрашивают, как прошел мой день в школе. Но сегодня вопросов не было. Только «передай фасоль» да «можно еще макарон?»

— А у нас было собрание робототехников, — сообщила я, чтобы только нарушить неловкое молчание. — Есть пара хороших роботов, чтобы выставить против Свенсонов.

Мама бросила на меня сочувственный взгляд:

— Жаль, что так вышло с твоим роботом, Ливи. Знаю, ты усердно работала…

— Угу, — буркнула я. — Ну ладно, мы облажались. — А потом рассказала про Розу. — Она дала мне книжку под названием «Робототехника для чайников».

Мама засмеялась. А папа — нет.

— Это шутка такая? — спросил он.

— Э-э… да.

— Я не прочь взглянуть на эту книжку, — заметил папа. — Интересно, кто написал. Может, кто-то из моих знакомых.

— Ради тебя я, так уж и быть, достану ее из мусорки, — ответила я.

После ужина мы с папой стали мыть посуду. Как бы ни были технически подкованы мои родители, они до сих пор не обзавелись сушилкой. Папа моет, я вытираю. Мы никогда не меняемся обязанностями.

Между делом мы обычно болтаем о музыке. Обсуждаем любимые песни. Даже немного поем друг другу. Папе по душе волосатые рокеры восьмидесятых и хэви-метал. Он постоянно убеждает меня, что они лучше тех, кого слушаю я.

А сегодня мы почему-то не разговаривали. Какое-то напряжение повисло в доме. Родители были мрачные и притихшие. Я не понимала, почему.

Папа сполоснул большой разделочный нож и протянул мне. Я попыталась взяться за ручку, но та была скользкой. Она стала выскальзывать у меня из руки. Я попыталась перехватить ее.

Но нож все равно упал, раскроив папе тыльную сторону ладони.

— О нет! Прости! — вскричала я.

Папа протирал тарелку мокрой губкой. Как будто ничего не заметил.

Я не сводила глаз с его руки. Лезвие прочертило на коже двухдюймовый разрез. А папа все равно ничего не замечал.

— Эй, пап?.. — начала я.

Он протянул мне тарелку.

— Пап? Твоя рука! — Я взяла его за руку и подняла так, чтобы он заметил. И только тогда поняла, что рана совсем не кровоточит. Порез был явно очень глубокий. Но никакой крови на коже не выступило.

— Папа?

Он наконец опустил взгляд.

— У тебя рука порезана, — сказала я. — Но она не кровоточит.

Кивнув, он поднял порезанную руку, чтобы рассмотреть получше.

— Ты что, не чувствуешь?

— Не-а, — ответил он.

— Пап, это же очень странно! — воскликнула я.

— Ну да. Странно, — пробормотал он.

21

Папа ушел перевязывать руку. Я закончила с посудой без него. Потом поднялась к себе и села за домашку.

Я закончила раздел в своей научной тетради. Потом прервалась, закрыла глаза и задумалась.

Мысли проносились в голове, будто играя в догонялки. Словно наяву я видела, как Франсин раскидывает яйца по кухне… как давит робота Чейза Фримонта… Папу с проводами, свисающими из шеи… Папину порезанную руку, из которой не течет кровь… Розу…

— Бли-и-ин… — Я вдруг вспомнила, что не рассказала Гейтсу о книге, которую подсунула мне Роза. Я написала ему. Потом позвонила.

На Гейтса Розин подарочек не произвел ни малейшего впечатления.

— Да забей ты, — сказал он. — Роза есть Роза, что с нее взять.

Он был прав. Нашла из-за чего волноваться…

Я пыталась заснуть. Я ужасно устала, до такой степени, когда трудно пошевелить рукой и даже волосы болят. Наверное, от переживаний.

И эти переживания не дали мне уснуть. Потому что из головы не выходил папа с порезанной рукой, папа, даже не заметивший, как лезвие располосовало ему ладонь. Папа с проводами в шее… Божечки!

Впрочем, когда он поднялся из подвала, проводов не было. И клапана на шее тоже. Он был совершенно нормальный.

Но я же своими глазами видела. И до сих пор никто не так и не смог мне ничего объяснить.

Я села на постели, а в голове бились навязчивые мысли.

Я спущусь в подвал. Мама и папа давно заснули. Я проникну в их лабораторию. Я смогу туда пробраться. Я умею действовать тихо.

Пока там никого, я смогу все осмотреть. Может, отыщу какие-нибудь подсказки. Что-то, что объяснит ужасные вещи, которые мы видели.

Мои мысли текли все быстрее. Я вся трепетала от осознания, что собираюсь сделать нечто запретное, тайное.

Я ведь такая вся из себя послушная. Всегда старалась быть паинькой. Никогда не лукавила, не нарушала правил. Но уже второй раз мне приходится пойти вопреки воле родителей.

Я должна проникнуть в лабораторию и посмотреть, что смогу там найти.

Я вылезла из постели, на цыпочках прокралась к двери. Сделала глубокий вдох. Ощущение было такое, словно через мое тело пропускают электрический ток. Сердце билось часто-часто.

Я приоткрыла дверь, выглянула в слабо освещенный коридор — и ахнула.

Я зажала рот рукой, чтобы сдержать потрясенный вскрик.

И дрожа всем телом уставилась на Франсин… целехонькую Франсин… стоявшую за дверью.

22

— Н-нет! — пролепетала я. — Ты… ты не можешь здесь стоять. Тебя разобрали на части. Тебя уничтожили.

Что-то глухо загудело внутри робота, словно заводилась машина. И откуда-то изнутри него раздался тоненький голосок:

— Слушай меня…

— Нет! — закричала я. — Нет! Это мне снится! Родители разобрали тебя! И потом, ты не запрограммирована говорить!

— Слушай меня… — повторил металлический голосок.

— Как ты тут оказалась? — крикнула я. — Что ты здесь делаешь?

Робот не успел ответить. Дверь родительской спальни распахнулась, и в коридор вывалились заспанные мама и папа.

— Я услышал голоса, — проговорил папа, поправляя резинку пижамных штанов. Мама пригладила волосы обеими руками и щелкнула выключателем. Яркий свет залил меня и Франсин. Родители ошарашенно заморгали.

— Ливи, зачем ты снова ее собрала? — спросила мама.

— Опять в подвал ходила? — спросил папа. — Тебе что, непонятно объяснили?

— Я… я не виновата, — выдавила я. — Я… открыла дверь и…

— Так не пойдет, — сердито перебил папа. Он подошел к Франсин и окинул ее хмурым взглядом. — Должны быть какие-то правила, Ливи.

— Правила? — вскинулась я. — Ты мне будешь говорить о правилах, папа? Вы сказали, что разобрали ее. Помнишь? Тогда почему она стоит здесь?

— Она стоит здесь потому, что ты собрала ее заново и притащила наверх, — ответила мама.

— Да не делала я этого! — завопила я. — Вы мне лгали! Оба! Вы говорили, что разобрали ее для изучения!

— Мы действительно ее разобрали, — сказал папа. — Мы не лжем.

— По кусочкам, — добавила мама. Ей было явно не по себе. Неловко. Им обоим. Словно они говорили неправду. Или скрывали что-то важное.

Я долго смотрела на них. Мама скрестила на груди руки. Ее волосы снова упали на лоб, но она даже не пыталась их убрать. Папа вытянул руки по швам, нервно сжимая кулаки.

Почему они не говорят мне правду?

Я перевела взгляд на Франсин. Ее стеклянные глаза уставились в стену невидящим взором. Гудение, которое я слышала перед тем, как она заговорила, стихло.

Перед тем, как она заговорила?..

Да. Франсин говорила. Повторяла одни и те же слова: «Слушай меня».

А вдруг она пыталась что-то мне рассказать? Не выскочи родители, может, я бы получила так необходимые мне ответы?

Но теперь все, поезд ушел. Папа подхватил Франсин подмышку и понес вниз. Я знала, что он водворит ее обратно в подвал. В Запретную Зону.

Но запреты меня больше не волновали. Я должна была узнать правду.

А значит, надо спуститься в их драгоценную лабораторию и поговорить с Франсин — узнать, что она так хотела мне поведать.

Шанс представился уже на следующий день, после уроков. Дома никого не было. Настало время получить ответы.

23

Я заставила Гейтса пойти со мной. Ему не больно хотелось снова спускаться в лабораторию. Вся эта история с роботами пугала его не на шутку.

— Я уже по ночам не сплю, — сетовал он по дороге из школы. — Всякая гадость снится, прямо как тебе. Жуткие кошмары. Я хочу просто забыть о Франсин и о том, что мы видели у тебя в подвале.

— А правду узнать ты не хочешь? — спросила я.

Он покачал головой:

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Ну и ладно. Теперь мы оба спим не слишком крепко. Оба растеряны и напуганы.

Каким образом Франсин собрала себя заново? Как ей удалось подняться по лестнице к моей комнате? Почему Франсин твердила «Слушай меня»?

— Честное слово, мне кажется, что она пыталась меня предупредить, — сказала я Гейтсу. Мы подходили по дорожке к дому.

— Это бред, — возразил он.

— А что по-твоему не бред? — огрызнулась я. — С тех пор, как мы смастерили Франсин, наша жизнь — сплошной бред.

— Ну так пускай остается в подвале, — пробормотал он. — Давай сделаем вид, будто ничего не было.

— Я сделаю вид, что этого не слышала, — проворчала я, открывая дверь кухни. — Не могу поверить, что ты такой трус.

— Это я-то трус? — Похоже, мои слова сильно его задели.

Невымытые тарелки так и стояли на столе с завтрака. К сковородке на плите присохли комки яичницы.

— Где же миссис Бернард? — удивилась я. — Она всегда убирает со стола.

— Есть печенье «Поп-Тартс»? — спросил Гейтс. — А то я проголодался. У твоих родителей не завалялось «Поп-Тартс» в буфете?

— Забудь про «Поп-Тартс», — отрезала я, скинув на пол рюкзак. — Идем, Гейтс. Надо спуститься в подвал, пока они не вернулись. Иногда они приходят домой пораньше.

— А когда закончим, можно взять «Поп-Тартс»?

Гейтс вел себя необычно. Ясное дело, ему страшно. Вот и тянет резину. Сомневаюсь, чтобы он так уж любил эти несчастные «Поп-Тартс».

— Следуй за мной, — прошептала я. — Давай осмотрим их лабораторию.

— Чего ж ты шепчешь, если дома никого? — удивился Гейтс.

Я пожала плечами.

— Извини. Наверное, мне тоже страшно.

Я подошла к подвалу, открыла дверь, зажгла свет и посмотрела вниз. Там было тепло. И тихо. Я вдруг услышала, как стучит кровь у меня в висках.

— Иди первая, — пробормотал Гейтс.

Мог бы и не говорить. Я уже спускалась, деревянные ступеньки поскрипывали под ногами. Уже на полпути вниз я поняла, что в подвале горит свет. Яркий белый свет заливал лестницу.

Я остановилась.

— Твои родители всегда оставляют внизу свет, когда их нету дома? — спросил Гейтс тихим, настороженным голосом.

— Не знаю. Мне ведь нельзя сюда, забыл?

Мое сердце забилось чаще. Ноги сделались будто резиновые. Я глубоко вдохнула.

— Пошли, — сказала я. — Давай просто сделаем это.

Я заставила себя преодолеть остаток лестницы. Ступила на пол подвала. И заглянула через стеклянную стену в ярко освещенную лабораторию.

— О-о-о-о-о… — вырвался у меня сдавленный стон.

Сначала я увидела папу. Он опять сидел на стуле спиною к нам. Но его голова… его голова… его голова…

Его голова отсутствовала на плечах. Из дыры на ее месте свисали пучки желтых и зеленых проводов. А сама голова покоилась на столе на другом конце комнаты.

24

Гейтс наткнулся на меня сзади, и мы вдвоем чуть не упали.

Мама тоже находилась в лаборатории. Нас она не видела. На наших глазах она всадила папе в спину толстый белый кабель.

Затем она протянула руку к своему загривку и отогнула квадратный лоскут кожи. И воткнула себе в шею другой конец кабеля.

— О Боже, — пробормотал Гейтс у меня за спиной. — О Боже. О Боже. — Он потянул меня за руку. — Пойдем. — Он устремился к лестнице, но я удержала его.

— Нельзя уходить, — прошипела я. — Я… я должна посмотреть, что они делают.

И тут мама обернулась и увидела нас.

Ее глаза распахнулись, а руки от неожиданности взлетели над головой. Преодолев испуг, она жестом велела нам войти в лабораторию.

Я открыла стеклянную дверь и вошла. Гейтс задержался в дверях.

В дальнем углу я увидела Франсин, прислоненную к стене. Когда я вошла, она прозвенела своим металлическим голоском:

— Слушайте меня… слушайте меня…

— Мама… — начала я, — я… не понимаю…

— Ты… ты не должна здесь находиться, — сбивчиво проговорила мама.

Я посмотрела на папину голову, лежавшую в углу стола напротив нас.

— Скажи мне, что происходит! — закричала я.

— Уйди, — сказала мама. — Просто уйди.

— Отвечай! — настаивала я, потрясая кулаками. — Говори правду!

— Вы… оба роботы? — пробормотал Гейтс.

— Слушайте меня… — твердила в углу Франсин. — Слушайте меня…

Мама смотрела на меня совершенно пустым взглядом.

— Вы не мои родители, — дрожащим голосом пробормотала я. — Где мои родители?

— Довольно вопросов! — прогремел чей-то голос. Из подсобки вышла миссис Бернард. Ее круглое лицо было искажено яростью. На щеках пылал гневный румянец.

— Что вы тут делаете? — вырвалось у меня.

— Зачем вы сюда явились? — спросила миссис Бернард, злобно выплевывая слова. — Еще слишком рано. Вам пока рано знать правду. Моим роботам нужно больше времени!

25

У меня закружилась голова. Ничто не имело смысла. Миссис Бернард в лаборатории? И говорит о каких-то своих роботах? Внезапно я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног. А саму меня уносит куда-то… в какой-то несуществующий мир.

Миссис Бернард стояла, прожигая нас злобным взглядом и постукивая ногой по полу.

Я наконец обрела дар речи.

— Ваши роботы? — воскликнула я. — Что за вздор! О чем вы говорите?

— Вы разрушаете мой эксперимент, — произнесла она. — Эти роботы-родители идеально функционировали. А теперь вы все разрушаете.

— Роботы-родители? Ваш эксперимент? — закричала я. — Я думала, вы домработница! Кто вы такая на самом деле?

— Это мой эксперимент по созданию искусственного разума. — Миссис Бернард скрестила на груди руки, свирепо взирая на нас. — Я всю жизнь положила, чтобы создать роботов, похожих на твоих мать и отца. Всю свою жизнь!

— Вы… вы разве ученый? — спросил Гейтс. Думаю, он был поражен и растерян не меньше моего.

— Всю свою жизнь я программировала роботов, — повторила миссис Бернард. — Всю свою жизнь корпела над мощнейшими модулями памяти. Посмотрите, чего я добилась. — Она указала на механических маму и папу. — Я наделила их свободой воли. Они мыслят самостоятельно. Они самостоятельно двигаются и действуют. У них есть собственные мысли. Разве это не гениально? Разве я не гений?

— Но… но… — запиналась я. — Если это ваши роботы… где мои настоящие родители?

Она пропустила мой вопрос мимо ушей.

— Видите, что я умею? — проговорила она дрожащим от волнения голосом. — Видите, чем я здесь занимаюсь? Я создаю роботов, способных заменить людей. Заменить во всем! — Ее голос возвышался по мере того, как нарастало ее волнение. — Я создала тебе новых родителей. Вы даже не подозревали, что они — мои роботы. Это потому, что я сделала их идеальными и идеально запрограммировала. Признайте! Вы ничего не подозревали.

«Да она сумасшедшая!» — Я смотрела на нее разинув рот. Не зная, что сказать. И тут до меня дошло. Я кое-что поняла, о чем раньше не догадывалась.

— Франсин! — закричала я. — Вы программировали Франсин, так? Это вы настраивали ее на все эти безобразия. Чейз ни при чем. Это были вы.

— Ну конечно, это была я. — По ее лицу расползлась злобная ухмылка.

— Каждый раз, как мы спускали Франсин в подвал на изучение, вы программировали ее на что-то ужасное!

Миссис Бернард кивнула. Ее усмешка стала шире.

— Но зачем? — воскликнул Гейтс. — Зачем?

В глазах миссис Бернард блеснул зловещий огонек.

— А забавы ради, — сказала она. — И… потому, что могла. Я могу заставить ее сделать все, что угодно. А коли так… почему бы немножко не позабавиться с вами и вашим примитивным роботом?

— Но где мои настоящие родители? — крикнула я. — Отвечайте. Немедленно! Где они?

Миссис Бернард вздернула подбородок. Ее глаза сузились.

— Довольно, — процедила она сквозь зубы. — Довольно.

— Отвечайте же наконец! — рявкнула я.

— Вы слишком много знаете, — промолвила она, понизив голос. — Слишком много видели. Вы знаете то, чего вам знать не положено.

— Но… — начала я.

— Как жаль, что вы сюда спустились. Я уже начала привязываться к вам. Но теперь у меня не осталось выбора. Придется вас уничтожить.

26

Уничтожить нас?

Выходит, мы с Гейтсом тоже роботы?

Я ущипнула себя за руку. Настоящая кожа, боль отдалась в плечо. Я потрогала шею и нащупала биение пульса.

Нет. Мы настоящие. Мы люди.

Миссис Бернард повернулась к роботам-родителям:

— Взять их. Не дайте им уйти. Мы должны их уничтожить.

Безголовый папа вскочил. Мама-робот выдернула из шеи белый кабель и повернулась к нам.

На мгновение я оцепенела, прикованная к месту страхом. А потом опустила голову и ценой неимоверных усилий направила свои ноги к лестнице. Только бы выбраться!

Уже почти добравшись до лестницы, я услышала вопль Гейтса.

Обернувшись, я увидела, что безголовый папа обеими руками схватил его за ногу. Отчаянно вопя, Гейтс извивался и отбрыкивался. Он дернул ногой, пытаясь освободиться, но вместо этого рухнул на пол.

Подняв глаза, я увидела, что на меня надвигается мама.

На раздумья не было времени. Я поняла, что мне необходимо какое-то оружие. На полу у стены я заметила продолговатый железный ящик с инструментами. Я кинулась к нему, обхватила обеими руками и со всего размаху саданула им в живот безголового папу-робота.

Папа-робот согнулся пополам и замер на месте.

Я рывком подняла Гейтса на ноги и потащила к лестнице. Карабкаясь по ступенькам, мы слышали позади вопли миссис Бернард:

— Остановите их! Остановите их! Они слишком много видели! Уничтожьте их!

Задыхаясь, я выскочила с черного хода, слыша, как Гейтс бежит по пятам. Мы промчались через задний двор и юркнули за высокую живую изгородь, что стеной тянулась вдоль улицы.

— Что же делать? — пропыхтел Гейтс, его грудь судорожно вздымалась, по лицу градом катился пот. — Они хотят нас убить.

— Не знаю, — призналась я. — Куда нам пойти? Кто нам поможет?

И тут же подскочила, когда дверь черного хода громыхнула, выпуская двух роботов, которые опрометью рванули к изгороди. Как они поняли, что мы здесь?

Мы повернулись и бросились наутек, срезав путь через соседский двор. Обогнули надувной детский бассейн, перепрыгнули через брошенный трехколесный велосипед. И побежали дальше.

В конце квартала мы нырнули за угол черепичного гаража, прижались спиной к стене и попытались отдышаться.

От быстрого бега у меня кололо в боку. В висках стучало.

Я полезла в карман джинсов и нащупала телефон. Вытащила дрожащей рукой.

— Что ты делаешь? — спросил Гейтс.

— В полицию звоню, — просипела я, поскольку в горле мучительно пересохло. — Нужно вызвать полицию. Только они смогут нам помочь.

— Да не поверят они, — возразил Гейтс.

— Им придется.

— И что ты им скажешь? Что твоих родителей заменили на роботов, которые хотят тебя прикончить?

— Вот именно.

Гейтс пожал плечами.

— Ну что ж, удачи.

— Им придется мне поверить, — повторила я, скрестив пальцы. — Они обязаны.

Я подняла телефон и набрала «девять-один-один».

27

— Служба спасения, — ответила женщина на другом конце линии. — Что-нибудь случилось?

— Д-да, — выдавила я. — Меня зовут Ливи Джонс. Я живу на Малой улице, дом 248. Мы с моим другом… нам нужна помощь. Понимаете, мои родители… моих родителей заменили на роботов. И они пытаются нас убить.

На другом конце линии повисло продолжительное молчание. Рука у меня так дрожала, что я чуть не выронила телефон.

Наконец, женщина заговорила:

— Вы в курсе, что звонить в службу спасения ради шутки незаконно? Вам светят крупные неприятности.

— У нас уже крупные неприятности, — ответила я. — Я не жду, что вы мне поверите. Но они действительно пытались убить меня и моего друга. Это не шутка. Пожалуйста… поверьте мне.

Снова молчание.

— У вас очень испуганный голос, — сказала она наконец. — Вы актриса? Специализируетесь на розыгрышах?

— Пожалуйста, поверьте мне. Мы действительно в ужасной опасности.

— Хорошо. Я отправлю патрульную машину.

Я испустила долгий вздох облегчения.

— О, спасибо. Спасибо. Вот увидите. Я говорю правду.

— Мисс Джонс, — сказала она, — вы хотите остаться на линии до приезда офицера?

Я выглянула из-за гаража. Никаких следов роботов-родителей.

— Э-э… думаю, все нормально, — проговорила я. — Мы прячемся на углу улицы. Так что машину увидим.

И всего через минуту я действительно увидела, как черно-белая патрульная машина, сбавив скорость, въезжает в наш квартал. Без сирены, но красно-синие мигалки на крыше вспыхивали. Мы покинули наше укрытие и побежали к машине, размахивая руками над головой и крича.

Из-за руля вылез молоденький полицейский в черной форме. У него были волнистые светлые волосы, выбивавшиеся из-под фуражки, пшеничные усы. Он прищурил свои темно-зеленые глаза, глядя на нас.

— Я сержант Миллер. Расскажите все с начала. Я патрулировал соседний квартал, так что смог приехать быстро и…

— Они хотят нас убить! — закричал Гейтс. — Ливины предки. Только они не ее предки. Они роботы. Роботы с искусственным разумом.

Полицейский прикрыл глаза.

— Пожалуйста, скажите, что это шутка.

— Честное слово, — заверила я. — Звучит как бред, но это правда. Миссис Бернард, наша домработница, на самом деле никакая не домработница. Она какой-то ученый-компьютерщик, она создала этих роботов, которых не отличить от моих родителей. Но они хотят нас убить.

— Роботы, говорите? — нахмурился Миллер. — Как в фантастических фильмах?

— Только они настоящие, — ответила я. — И опасные. Мы с Гейтсом… нам правда грозит опасность.

Миллер поправил на белокурой голове фуражку.

— Ладно. Давайте посмотрим, — вздохнул он. — Который дом?

Я показала. Я хотела пойти вперед, но он меня удержал.

— Давайте-ка я пойду первым. А вы двое держитесь сзади.

Мы пошли за ним по дорожке. Панорамное окно было залито светом солнца. За ним ничего нельзя было разглядеть.

Мы поднялись на крыльцо. Офицер Миллер поднял руку, чтобы постучаться. Однако дверь оказалась наполовину открыта.

— Добрый день! — позвал он.

И распахнул дверь до конца.

Мы с Гейтсом вошли за ним в переднюю.

У меня задрожали ноги. Прихватило живот. Меня затошнило.

Я заглянула в гостиную — и потрясенно вскрикнула.

28

Папа-робот сидел на диванчике в гостиной, положив ноги на кофейный столик. Он курил трубку и читал журнал.

На кухне мама-робот в фартуке поверх джинсов и кофточки стояла у плиты, загружая в духовку противень с печеньем.

При виде нас троих она обернулась, натянув на лицо милую улыбку.

— Ага, явились не запылились, — сказала она. — Пришли попросить прощения?

Я аж поперхнулась.

— Что-что? Попросить прощения?

Улыбка словно примерзла к ее лицу.

— Да. За все ужасные слова, которые вы наговорили нам с папой. Разве вам не стыдно за этот безобразный скандал?

— Я… я… я… — заикалась я.

Мама поставила печенье в духовку и захлопнула дверцу. Папа отложил журнал и, посасывая трубку, воззрился на полицейского.

— Простите за вторжение, — проговорил Миллер, сдвинув фуражку на затылок. — Эти дети заявили, что…

— Где вы их нашли? — перебил папа. — У нас вспыхнул глупый спор, и они убежали. Мы так волновались…

— Впрочем, мы не сомневались, что далеко они не уйдут, — поспешила добавить мама.

— Понимаете… они рассказывают очень странную историю о роботах, которые якобы хотят их убить, — проговорил Миллер.

— Серьезно? — сказала мама и засмеялась.

— Они в школе занимаются робототехникой, — сказал папа. — И вечно сочиняют всякие небылицы про роботов. — Он постучал трубкой по ладони. — Наверное, хорошо, что у них такое богатое воображение.

— Могу я предложить вам чего-нибудь освежающего? — спросила мама, подходя к нам.

— Нет, благодарю, — ответил Миллер, отступая на шаг. — Раз это просто семейная ссора, я, пожалуй, пойду.

— Нет! — взвизгнула я, обретя наконец дар речи. — Нет!

— Мы с Ливи не врем, — подхватил Гейтс.

— Негоже звонить в полицию из-за того, что обиделись на родителей, — наставительно произнес Миллер. И сделал еще один шаг к двери.

— Не уходите! — закричала я. — Не позволяйте им обмануть вас! Вот. Я покажу. Я докажу, что мы с Гейтсом не врем. Эти люди не мои родители. Они вообще не люди!

С этими словами я бросилась на мать, повернула ее к себе спиной, вцепилась ей в шею и дернула за шейный клапан.

29

Только там не оказалось никакого шейного клапана.

Одна лишь кожа.

А под кожей — мышцы.

Мама вскрикнула и вывернулась из моей хватки.

— Ливи, ты что себе позволяешь?! — воскликнула она.

Я не позволила ей уйти. Я снова схватила ее за шею. Кожа в том месте, где я тянула, заметно покраснела. Я сдавила ее шею. Совершенно нормальная.

Папа уже стоял на ногах.

— Ливи, ты чего на мать бросаешься? — Он говорил спокойно, не повышая голоса, а сам не сводил глаз с офицера Миллера. Он развернул меня к себе. — А мне шею помнешь? Ты что-то пытаешься доказать?

С колотящимся сердцем я взяла его за шею. Никаких клапанов. Обхватив его голову руками, я попыталась ее открутить. Она поворачивалась вместе с шеей. Тоже абсолютно нормальная.

— Это обман! — крикнула я офицеру Миллеру.

Он снова надвинул фуражку на лоб.

— По-моему, вам нужно сесть и хорошенько потолковать с родителями.

С этими словами он повернулся и исчез за дверью.

Мы стояли, глядя на моих родителей. Долгое время никто не двигался с места. Услышав, как патрульная машина отъехала, я перевела взгляд с мамы на папу.

Что же теперь будет?

Долго ждать мне не пришлось.

Миссис Бернард вошла в гостиную. Она указала на меня и Гейтса.

— Они чуть не выдали нас с головой, — обратилась она к маме и папе. — Кончайте с ними быстрее, пока они не доставили еще больше хлопот.

30

— Я… я не понимаю… — проговорил Гейтс. — Так они роботы или нет?

Отвечать не было времени. Мои родители уже надвигались на нас.

Я попыталась убежать. Но запнулась о ногу Гейтса и грохнулась на пол.

Папа схватил меня обеими руками и рывком поднял на ноги.

— Нет! Пожалуйста! — закричала я. — Не трогай меня!

Его глаза были широко раскрыты. Рот перекосился от ярости. С каждым вздохом он издавал глухое рычание.

— Кончай с ней! — кричала миссис Бернард. — Прикончи ее!

И тут я кое-что заметила. Маленький белый диск, глубоко воткнутый в ухо отца.

Схватив за плечи, он остервенело затряс меня. Но я высвободила руку и тянулась, тянулась… пока не дотянулась до его уха.

И выдернула белый диск.

Папины пальцы медленно разжались. Руки опустились. Он заморгал, глядя на меня, явно обескураженный.

— Ливи? — воскликнул он. — Ливи? — Он вглядывался в меня, словно не узнавал. — Ливи? Ты в порядке?

Он обхватил меня руками и сжал в объятиях.

— О, Ливи… прости меня…

Но потом он отвернулся. Мама и Гейтс боролись в другом конце комнаты. Мама держала Гейтса за плечи и методично колотила спиной о стену.

Отпустив меня, папа подлетел к ним. Он развернул мою мать к себе и выдернул белый диск из ее уха. Мама жалобно всхныкнула. И часто-часто заморгала. А потом сощурилась, оглядывая комнату.

— Все целы? — спросила она. — Теперь с нами все в порядке? — Она погладила Гейтса по плечу. — Что происходит? Мы что, дрались?

— Мы пришли в себя, — сказал папа. — Мы снова управляем собой.

— Как бы не так! — взревела зверем миссис Бернард, устремляясь к нам. Она подняла узкий черный пульт, похожий на пульт от телевизора. — Рано радуетесь! Я по-прежнему управляю вами. Вы не сможете…

Папа бросился ей навстречу. Он обхватил лже-домработницу руками за голову — и сорвал ее с плеч.

Из развороченной шеи миссис Бернард брызнули микросхемы и провода. Очки свалились на ковер. Она постояла немного, а потом рухнула на пол бесформенной грудой.

— Она тоже робот! — воскликнул Гейтс.

— И очень опасный, — вздохнула мама. — Создавая ее, мы не понимали, что делаем. Мы наделили ее слишком сильным умом. И однажды она нашла способ управлять нами.

— Она обрела над нами власть, — добавил папа, досадливо покачав головой. — С помощью вот этих дисков. — Он взял белый диск и запустил им через всю комнату. — Но и этого ей было недостаточно. Она создала наши копии, чтобы ими тоже управлять!

Мама поспешила к нам и обняла меня.

— Нам так жаль, — сказала она. — Мы потеряли контроль над собственным созданием. И это едва не сгубило нашу семью.

— И меня! — напомнил Гейтс.

— И тебя, — согласилась мама. И тоже его обняла.

— Но… как же те роботы? — спросила я. — Где они?

— В подвале, — ответил папа. — Но они больше не проблема. Их сделала миссис Бернард. А без нее они беспомощны. Прощайте, миссис Бернард. Прощайте, роботы.

— Мы вам их покажем, — сказала мама. — Идите и посмотрите сами.

Мы вместе спустились в повал. И конечно, липовые мама и папа сидели там, сгорбившись, не подавая признаков жизни.

— Больше они не опасны, — сказала мама. — Но уничтожать их мы не станем. Мы будем их изучать. Они очень продвинутые, надо исследовать их программу.

Я сглотнула комок в горле. Меня чуток отпустило. Гейтс — тот совсем уже успокоился. Он даже улыбался, разглядывая безжизненных роботов.

А потом я подняла глаза, услышав знакомый тоненький голосок. Франсин стояла спиной к стене, вытянув руки по швам.

— Слушайте меня… — твердила она. — Слушайте меня…

31

Субботний турнир оказался именно таким захватывающим, как мы и ожидали. Он проходил в Свенсоновском спортзале. Трибуны были битком набиты ребятами с обеих школ, которые криками подбадривали своих кандидатов.

Мы с Гейтсом решили, что тренер Тиг — самый классный в мире дядька. Мы объяснили ему, что Франсин больше не представляет угрозы, что мои родители помогли нам полностью сменить программу. Он секунду подумал, потом сказал:

— Ладно. Можете участвовать. Если это правда, вы можете представить Франсин на турнире.

И вот мы здесь. Как волновались — словами не описать. Мы проводили одно испытание за другим, и Франсин прекрасно разбивала яйца.

Наконец-то успех!

Свенсоновские роботы поражали воображение, но мы знали, что и наш не лыком шит.

Мы смотрели, как Чейз Фримонт включил своего баскетболиста. Маленький робот бил мячом в корзину без промаха. Он произвел огромное впечатление, зал буквально неистовствовал.

Чейз от переизбытка чувств даже раскланялся.

Настала наша очередь.

Мы с Гейтсом выкатили Франсин на середину зала. Толпа притихла. Уж больно внушительно смотрелась Франсин, возвышаясь над остальными роботами.

Мы установили перед ней столик с полной миской яиц. Гейтс взял микрофон, чтобы объявить, что мы будем делать.

Но не успел он сказать хоть слово, как Франсин шагнула вперед.

— Эй, подожди… — воскликнула я.

Охваченная ужасом, я смотрела, как Франсин проворно пересекла зал. Она прошагала туда, где выставляла своих роботов команда Свенсон, занесла свою большую, тяжелую ногу, с силой опустила ее — и расплющила Чейзова робота в лепешку.

Грянули испуганные возгласы. Возмущенные вопли.

Франсин отступила от раздавленного робота и подняла стальные руки высоко над головой, призывая всех к молчанию.

— Я заперла все двери, — объявила она. — Теперь я тут главная. Слушайте меня. Слушайте меня внимательно — и тогда никто не пострадает!

ЭПИЛОГ ОТ СЛЭППИ

Ха-ха-ха-ха-ха!

Сдается мне, Франсин выиграла конкурс! Она была просто сокрушительна!

Теперь всех ребят можно записывать в проигравшие.

А мораль проста: людишкам ни в жисть не победить.

В самом деле, какой человек превзойдет талантливого робота? Или гениального болванчика? Знаете, уровень моего интеллекта настолько высок, что мне приходится ставить стремянку!

Я умен почти так же, как и хорош собой! Ха-ха-ха-ха-ха!

К слову о внешнем виде: в следующий раз мы свидимся, когда я вернусь с очередной байкой из Мира Слэппи.

Не забывайте, что это Мир Слэппи.

Вам здесь остается только кричать!

Примечания

1

Гейтса явно смущает отсылка к роману «Франкенштейн», где искусственно созданный человек восстает против своего создателя. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Очевидно, отсылка к американской киноактрисе Кристи Свенсон, чьим дебютом стала роль смертоносной девушки-робота в фильме ужасов Уэса Крейвена «Смертельный друг» по роману Дайан Хенстелл «Друг».

Content

Р. Л. Стайн
ОНА ЖИВАЯ! ОНА ЖИВАЯ!

Примечания