Сергей Соболев

Королевский стрелок

Вечерело; по мере наступления сумерек жизнь в пригородном поселке Чкаловске постепенно замирала. Александр Иванович Чиянец, военный пенсионер, несмотря на довольно позднее время, все еще занимался хозяйственными делами на своем личном садовом участке. Дом у него справный, в два этажа. Хозпостройка из кирпича, теплица, колодец с электронасосом, фруктовый сад, огород – все как у людей.

Александр Иванович смог приехать в поселок и заняться делом лишь во второй половине дня. Его допрашивали несколько часов подряд. Причем с ним беседовали не сотрудники милиции или следственного управления прокуратуры, как того следовало ожидать, но товарищи из другого федерального ведомства.

До наступления темноты Чиянец успел поменять обе поврежденные позапрошлой ночью некими башибузуками в масках оконные рамы. Осталось лишь сменить сломанный замок входной двери на новый. Ветеран включил электричество в летней веранде. Подключил к сети переноску, приладив ее так, чтобы свет лампы падал на дверной косяк.

Вдруг замер на некоторое время, прислушиваясь. Звук усиливался, ширился, заполняя собой всю округу.

И вот уже стал отчетливо слышен мощный слитный гул, издаваемый турбореактивными двигателями заходящего на посадку транспорта…

Чиянец удивленно вскинул правую бровь. Этот звук невозможно спутать с чем бы то ни было. Ему ли, отдавшему лучшие годы жизни службе в военной авиации, не определить по вибрации воздуха, что за самолет заходит на посадку…

– Странно, – задумчиво произнес он, откладывая в сторону инструменты. – Два года не принимали тяжелые борта…

Чиянец вышел в сад. Повернувшись в ту сторону, где в нескольких километрах, за леском, находились взлетка и диспетчерская вышка, он стал внимательно вглядываться в догорающее закатными красками небо. Улыбнулся увиденному; да, не ошибся, все верно – на ВВП военного аэродрома Балтфлота в Чкаловске по глиссаде заходит «Ил-76»…

Александр Иванович вытащил из кармана рабочей куртки сотовый. Набрал номер своего давнего знакомого, еще одного ветерана авиации. Хотел спросить, видит ли он и слышит он то же, что и Чиянец.

Но позвонить не удалось: операторы западной области России, подчиняясь полученным указаниям, четверть часа назад отключили сотовую сеть и обычную телефонную связь в облцентре и по всей округе.

Масштабная спецоперация, активная фаза которой началась в те самые минуты, когда на аэродроме Чкаловск приземлились один за другим два транспорта «Ил-76», получила кодовое название – «Атипичная угроза».

Так настойчиво трезвонить на мобильный среди ночи могут лишь три категории граждан: женщины, конторские и психи.

– Леша, телефон!..

– Слышу, не глухой.

Женщина в данную минуту была рядом – делила с ним ложе. Вернее, наоборот: это ведь он находился в гостях у своей подруги Марины…

Крайне маловероятно, думал Алексей сквозь полудрему, что ночью его разыскивает какая-нибудь бывшая пассия. Тот человек, что с упорством, достойным лучшего применения, набирает номер мобильного старшего оперуполномоченного обл-управления ФСКН[1] Костина в третьем часу ночи, скорее всего, принадлежит к двум другим категориям хомо сапиенс.

– Леш… Ну телефон же! – Маринка, уже было уснувшая в объятиях Костина, подняла голову. – Отключи его! Ну сколько ж можно!

Алексей коснулся губами округлого плечика. Отчаянно зевнул, потянулся. Нехотя выбрался из постели. Не включая свет, как был, босиком, наг аки Адам, прошлепал из комнаты в коридор.

Вытащил из кармана куртки мобильник, который после небольшой паузы вновь принялся наяривать мелодию рингтона. Глянул на экранчик. Свидерский, мать его так… Коллега! Не мог обождать до утра?!

– Леонид! – сердито прошипел Костин. – Половина третьего ночи!

– Вот именно! – в трубке послышался недовольный голос коллеги, с которым Костин уже три года делит в облуправлении один кабинет на двоих. – Именно! Я тебя обыскался! Ты как сквозь землю провалился!! Где ты сейчас? И чем занимаешься?

– Как всегда, предаюсь разврату! А чего стряслось-то? Китайцы на нас напали? Или инопланетяне высадились на набережной Преголя?[2]

– Ты трезв ли, друг мой? – поинтересовался коллега. – Способен внимать?

– Я-то трезв. А вот ты на какую тему устраиваешь переполох среди ночи?!

– Кое-кто просил меня об одолжении! Оч-чень просил подсобить в одном деле. А именно – найти человечка! Не забыл еще?!

– А-а… врубился. И что?

– А то, что я через одного гуманоида срисовал твоего парня! Этого… твоего хлопчика – Студента!

– Студент нашелся? Хм… Понятно.

– Не слышу бурной радости в голосе, Костин! Ты же мне говорил позавчера, что он нужен тебе позарез, что ты его разыскиваешь! Ну и все такое! Чего молчишь?

– Внимаю твоему гласу.

– Так вот. Появилась возможность устроить тебе встречу с этим субчиком. Мне так сказали. Ну а я передаю тебе.

– Понял, Леонид. Очень хорошо… Но почему бы не отложить до утра?

– Алексей, кому, спрашивается, это все надо?! – в голосе Свидерского явственно слышались нотки раздражения. – Ты меня попросил, так? Я, стало быть, поднял связи, озадачил гуманоидов! Они нашли этого твоего чела! Если он тебе реально нужен, бери ноги в руки и отправляйся на стрелу. Потому что завтра его в городе уже может и не быть!

– Ладно, Лень, я понял. Время и место?

– А где ты сам находишься? Ты на колесах?

– Да. Я тут недалеко от дома, короче.

– Все шифруешься, млин! Наверняка по бабам шляешься… Помнишь, мы привозили тачку на ремонт? В автосервис на Озерной?

– Ну да, помню.

– Рядом заправка… Вот там буду тебя ожидать!

– Договорились. Минут через двадцать буду на месте.

Костин вернулся в комнату и принялся в потемках разыскивать свою одежду. Марина включила бра.

– Леша, чего стряслось-то? Кто звонил?

– Ничего не случилось. То есть… Короче, мне надо отъехать. Это по службе.

Марина тоже поднялась с постели. Набросила на голое тело короткий полупрозрачный халатик. Заметалась вдруг по комнате, как будто это ей, а не Костину предстояло отправиться куда-то на ночь глядя.

– Леш, я сварю тебе кофе?

– Не надо, Марина. Нет времени! Дело у меня срочное…

Алексей взял со стола борсетку с документами, прикрепил к брючному поясу. Проверил, на месте ли ключи от «Тойоты». Прошел в коридор, включил свет, взял с полки замотанную в поддерживающие ремни кобуру с травматическим Walther Р99Т. На губах Костина появлялась кривая и досадливая усмешка. Эту «пукалку» он приобрел пару лет назад. Оружие самообороны, блин! Правила ношения и применения табельного оружия для сотрудников ФСКН регламентируются, как и для сотрудников МВД, положениями Закона «О милиции» и другими ведомственными актами и инструкциями. Если ты не отправляешься на санкционированное руководством задержание, то на хрена, мол, товарищ капитан полиции, тебе штатный «макарыч». Сдай-ка табельный «ПМ» в оружейку – от греха подальше. Вдруг ты напьешься до состояния невменяемости. Вдруг ты рехнешься и решишь последовать примеру одного ставшего печально знаменитым ментовского майора. Отправишься, допустим, в ближайший супермаркет и устроишь охоту на мирных граждан…

Ну а тот факт, что означенный отморозок в погонах стрелял по людям из «левого» ствола, прошел как бы мимо внимания высокого руководства. Вот и получается, что некоторые товарищи предпочитают ловчить, имея «запаску» для всякого рода неординарных случаев и неплановых акций. Потому что безоружным в некоторых местах появляться небезопасно.

– Леша, а как ты на машине поедешь? – забеспокоилась вдруг Марина. – Ты же выпил?

– Сколько я там выпил… Три рюмки бренди. Ерунда!

Она подошла к нему; крепко обняла, прижалась всем своим гибким теплым податливым телом.

– Ты же говорил, что все дела переделал? И что у тебя на сегодня только одно занятие – подписать «бегунок» и собрать вещи…

– Так билет у меня только на послезавтра. Мы же вечером отвальную устроим! Я тебе, Марина, днем позвоню, ладно? Сходим в ресторан, чуток посидим! Ты, я и пара моих коллег. Если Завальный вернется, то и его с подругой позовем! Ну что, я пошел?

– Подожди. Еще хочу про Москву спросить! У тебя… У тебя там кто-нибудь есть?

– Конечно, есть, – усмехнулся Костин. – Приятель, коллега мой. И, кстати, если ты не забыла, наш земляк! Ты ведь прекрасно знаешь, к кому и зачем я еду!

Марина слегка пнула его кулачком в живот.

– Смотри у меня! Чтоб через неделю, как и обещал – вернулся.

Примерно с минуту или чуть более они простояли в коридоре, обнявшись. Костин, чувствуя, что его желание ехать на встречу с коллегой и парочкой гуманоидов быстро улетучивается, испаряется, как вода на раскаленной сковородке, заставил себя убрать руки с женских прелестей.

– Ах, да, чуть не забыл, – сказал он, прежде чем Марина успела запереть за ним дверь. – Ты говорила, что к вам в лабораторию сегодня доставят нужные для анализа препараты?

– Ты про ампулу, что передал мне позавчера?

– Именно!

– Хорошо, я постараюсь сегодня сделать анализ.

– Ты там это тщательней, ладно?

– Не учи ученую, Костин.

– Да, действительно, что это я. И все же не забудь, медовая моя, о чем тебя просил. Никому ни слова, даже коллегам!

Костин вышел из подъезда пятиэтажного дома, щелкнул брелоком, уселся в машину. Четырехколесный агрегат – подержанный автомобиль Toyota Civic серебристого цвета, на этот раз не стал выказывать свой капризный характер: движок завелся с полуоборота.

Костин включил автомагнитолу, настроив на волну УКВ радио «Шансон». Из динамиков послышался хрипловатый, хорошо узнаваемый голос:

В королевстве, где все тихо и складно,

Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,

Появился дикий вепрь огромадный —

То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.

«И вот на кой, спрашивается, тебе нужен сейчас этот гемор? – подумалось Костину. – С послезавтрашнего дня ты, дружок, в отпуске. Начальник приказал передать дела Свидерскому. Передать-то передал, но вот про то, что удалось нарыть компроматец на «фармакомовцев», узнать кое-что любопытное про их транзитный бизнес, пока ничего Леониду не сказал. Крышуют этих господ люди сур-рьезные, тут и к бабке не ходи…»

А тем временем зверюга ужасный

Коих ел, а коих в лес уводил…

«С тем же Студентом не все до конца понятно. Если он не т р е т, то через пакгауз, где он подрабатывает, не далее как в минувшую пятницу прошел какой-то левый товар. Из-за пропавшей упаковки какой-то хрени, притыренной и припрятанной, кстати, Студентом, всех, кто работал в ночную смену на разгрузке двух прибывших траков, несколько часов держали под страхом смерти. «Думал, что порешат нас там, всех четверых «фасовщиков», – так сказал ему в субботу информатор по кличке Студент. – Хорошо, я в несознанку ушел! Я же думал, что там, в упаковке – метадон![3] С виду один в один. Бывало, тырил по несколько ампул или даже упаковку. И ничего, никакого кипиша! Иногда баллоны катили, что, мол, то пропало, се разбилось. Случалось, что могли не заплатить за ночную работу или выдать только часть бабла, если открывался факт воровства. Знаю, что двух мужиков с год назад там крепко отметелили – сейчас их на пакгауз не берут, вышли из доверия. Но вот такого, чтобы из-за небольшой, на двадцать ампул, упаковки с каким-то «драгсом»[4] держали под стволами и грозились пришить, если не вернем… Такого никто и представить себе не мог!..»

А в отчаявшемся том государстве —

Как войдешь, так сразу наискосок, —

В бесшабашной жил тоске и гусарстве

Бывший лучший королевский стрелок.

«Студент явно что-то недоговаривает, – Костин продолжал прокручивать в голове детали состоявшегося у него поздним субботним вечером разговора с информатором. – И упаковку пока не спешит всю отдать, только одну ампулу принес! Да и страшно ему. Боится, наверное, что та история всем, кто работал в ночную на пакгаузе, еще вылезет боком. Именно по этой причине, ясен пень, находясь в состоянии паники, Студент и прозвонил из автомата на мобильный своего «куратора», настаивая на срочной встрече. Ну и вроде же обо всем в субботу договорились! В понедельник Студент должен был приволочь упаковку с другими ампулами и рассказать, куда именно их возили на внеурочную «шабашку». Пару имен он назвал, но это мелкие сошки. А хотелось бы выведать побольше инфы про более крупные фигуры «фармакомовцев». И про их бизнес не помешало бы раз-узнать поподробней. Вот потому и не стал кошмарить Студента, не стал давить на парня… Ну и вот результат такого либерального отношения к поганцу, которого с полгода назад отмазал от верной посадки: приходится просить помощи у коллег и разыскивать долбаного Студента по всему городу…»

И пока король с ним так препирался,

Съел уже почти всех женщин и кур,

И возле самого дворца ошивался

Этот самый то ли бык, то ли тур.

«Ты, Костин, как этот самый «королевский стрелок» из песни Владимира Семеновича. Сам толком не знаешь, чего хочешь. То ли бабу, то ли портвейна тяпнуть, то ли самому на начальственное местечко взобраться. Как ни крути, в одиночку их не победишь. Начальник в управлении человек новый, к нему надо присмотреться. Но и сидеть сложа руки, когда вокруг творится такой беспредел, тоже нельзя…»

Костин добрался в указанное ему коллегой место даже быстрее, чем рассчитывал, – ездить по городу ночью одно удовольствие, никаких пробок…

Машину Свидерского – BMW-5 местной сборки цвета мокрого асфальта – он нашел припаркованной неподалеку от автозаправки. Но выйти и переговорить с сослуживцем не успел: «пятерка» мигнула фарами, затем Свидерский тронулся и покатил в один из переулков.

Костин повернул туда же и порулил вослед за «бумером» коллеги.

«Пятерка», проехав через дворы, затормозила на грунтовой площадке возле каких-то хозпостроек. «Тойота» остановилась рядом. Костин вышел из машины. Продолжал накрапывать дождь, было довольно темно – в этой части города уличное освещение отсутствует напрочь.

Свидерский в темной плащевой куртке с капюшоном тоже выбрался из салона, общаясь на ходу с кем-то по мобильнику.

– Ладно… Да… Все понял! – бросал он отрывисто в трубку. – Я скажу ему… Да… Ладно, сейчас он подойдет и потолкует с ним сам!

Леонид дал отбой и сунул трубку в карман.

– С тебя накрытая поляна, Алексей! – сказал он, обращаясь к коллеге. – Это первое. И второе: Студент ждет тебя в гараже.

Костин посмотрел на смутно угадываемые очертания низких строений. Насколько помнится, здесь расположен гаражный кооператив. Два ряда гаражей, всего их штук сорок. Средств наблюдения и охраны, кажется, не предусмотрено.

– Это что, твой гуманоид его сюда привез?

– Они вместе приехали. Вернее, мой уболтал его приехать. Да, вот так.

– А где ныкался Студент? Где твой т и п о к его нашел?

– В общаге. Но не в университетской, а в завод-ской, от «Янтаря». Там у этого твоего твареныша телка проживает. Ты разве не знал?

– У Студента подруг, как блох у собаки.

– Поторгуешь с год или два, как он, экстази на дискачах, и у тебя тоже не будет отбоя от молоденьких девах… Так что? Идешь? Или будем и дальше мокнуть тут под дождем?

– Ну так пусть выходят! Не хера стесняться, – Костин криво усмехнулся. – Чужих здесь нет, все свои. Твой в сторонке постоит! А я со своим в тачке переговорю.

– Мой человек доложил, что парень подписался ехать на стрелу только при условии, что будет говорить с тобой один на один. Если хочешь, можем пойти вместе.

Костин на несколько секунд задумался. В принципе, он и сам хотел бы переговорить со Студентом, как говорится, тет-а-тет. Все же он, Костин, хотя и делит на двоих с капитаном полиции Свидерским один кабинет, не всегда склонен посвящать коллегу во все служебные тайны.

К счастью, они не являются конкурентами в битве за вышестоящую должностишку. Леонид продолжит свою карьеру в областном управлении. Ну а Костина (вопрос уже почти решен) осенью или зимой переведут в УСН[5].

– Может, того… – Свидерский подошел к нему вплотную и зашептал на ухо: – Свинтим его, этого твоего паренька?! Пакетик с «герычем» для него найдется! Я могу позвонить… «Понятые» нарисуются тут минут через двадцать, максимум – через полчаса! А то вдруг надумает чухнуть?! И где ты будешь его искать?

– Не, Леня, это не мой почерк. Так дела не делаются…

– Да ладно! И так делаются, и эдак! Кстати, выкладывай, в чем твой истинный интерес к этому тваренышу!

– Мне сначала надо бы с ним самому пообщаться! А то может так статься, что никакого «другого направления» и нет… – Где они, эти долбаные гуманоиды? В каком из гаражей?

– Третий справа, – от Свидерского, перешибая запах одеколона, ощутимо пахнуло крепким мужским потом, как будто он ночь провел не за рулем «бумера», а на разгрузке вагонов. – Не забыл, как зовут моего типка?

– Максим? Это тот, что работает охранником в ночнике?

– Да. Макс не будет вам помехой. Он просто присматривает за этим парнем. Следит, чтоб тот не сдернул в последний момент. Как только ты появишься, он оставит вас наедине.

Костин сделал последнюю затяжку, укрывая сигарету от дождя в кулаке.

– Вечером буду отвальную делать, – сказал он, щелчком отбросив окурок в сторону. – В ресторации. Тебя, Леня, тоже приглашаю… Ладно, я пошел!

В свете включенных фар хорошо просматривался почти весь правый от въезда ряд гаражей, построенных еще в восьмидесятых из светлого силикатного кирпича. Как и говорил Свидерский, ворота третьего по счету бокса были приоткрыты.

– Эй, народ! – позвал Костин. – Свет слабо врубить?! А чего, спрашивается, не встречаете «гражданина начальника»?!

Он взялся за край холодной влажной брамы. И с усилием – петли не мешало бы смазать – потянул на себя, делая проем достаточно широким, чтобы можно было пройти внутрь гаражного бокса.

– Ну? Что за дела? Студент? Да вы чего? Страху лишились? Что за прятки вы тут устроили?!

Несколькими мгновениями ранее, прежде чем он успел пройти внутрь гаража, вдруг погасли фары «пятерки». Свидерский выключил «дальний», решив, вероятно, что в дополнительной иллюминации нет смысла…

Костин остановился, придерживаясь рукой за холодную стенку – не видно ни зги!

В гараже чем-то пахло. И не сказать, чтобы это был машинно-гаражный запах. Костину он как-то сразу не понравился…

Он попытался нащупать у входа пакетник. Надо включить свет, если, конечно, он здесь имеется. Потом вспомнил, что к брелоку у него прикреплен мини-светильник…

Почудились шаги снаружи, но Костин уже успел включить свой мини-фонарик.

Яркий тонкий лучик – «лазерная указка», пройдясь слева направо по пространству гаражного бокса (машины, как он и предполагал, здесь не было), вдруг уперлась в одну точку.

– Что за дела! Охренеть!!!

Даже столь слабенького источника света было достаточно, чтобы разглядеть картинку, повергшую на какие-то мгновения Костина в состояние ступора.

В противоположном от него углу гаража на дыбе висел человек, привязанный то ли веревкой, то ли обрывком троса к вмурованным в стену кольцам, с вывернутыми назад руками и поникшей на залитую кровью грудь белобрысой головой…

Это были уже не шаги, а громкий топот!

«Студент?! Да, похоже… Точно, он!»

– Леня?! – все еще не придя в себя толком от сделанного только что жуткого открытия, заорал Костин. – Здесь жмур, мать твою!

Ответом ему послужил ор сразу нескольких луженых глоток:

– Милиция! Лечь на землю! Лежать!!!

В гараже как-то сразу стало тесно, шумно, светло.

Двое дюжих хлопцев в масках и брониках сшибли Костина с ног! Все вокруг него закрутилось, завертелось в дурном вихре. Еще двое или трое из группы захвата проникли через распахнутую настежь браму в гаражный блок.

Кто-то из них наступил коленом на спину Костину. Другой уселся на ноги…

Вывернули руки, в кожу запястий, перекрывая боль от вывернутых суставов, впилась сталь наручников.

Костин натужно хрипел; нападение застало его врасплох.

На какое-то мгновение он сумел поднять голову…

Сейчас, когда в гараже включен светильник, можно получше разглядеть болтающегося на дыбе человека.

Да, это был Артем Синицын, старшекурсник одного из местных вузов. Он же в недавнем прошлом – местный драгдилер, известный в узких кругах также под прозвищем Студент.

Был. Был. Именно – «был».

Потому что даже одного взгляда оказалось достаточно, чтобы подтвердилось то, о чем Костин инстинктивно догадался чуть ранее. Парень определенно мертв: грудь пробита в нескольких местах. Черепушка, кажется, тоже прострелена…

– А ну тихо! – хрипло скомандовал один из спецназовцев. – Лежать, пока другого не скомандовали! Нишкни, млять! А то быстро угомоним!!!

Где-то снаружи, но совсем близко от гаража, прозвучал выстрел… Еще один… И еще!

«Что это за…»

Костин не успел додумать свою мысль. Что-то оглушительно лопнуло у него в черепной коробке, и свет для него тут же померк.

Нестеров ехал аккуратно и, как показалось, не быстро. Но даже с учетом того, что они с Ирмой останавливались у какой-то придорожной таверны, чтобы выпить кофе, все равно приехали в Палангу на час с лишком ранее назначенного им времени.

Серебристый внедорожник Land Cruiser с двумя пассажирами на борту припарковался на тихой улочке, в квартале от автостанции. Чтобы проехать в так называемую «пляжную зону», миновав одну из центральных улиц литовского курортного города, надо иметь пропуск либо быть владельцем (арендатором) одной из приморских вилл. Такого пропуска у Стаса Нестерова в данное время не было. Да и стоило ли заниматься его оформлением ради однодневной поездки?

– Странно, – задумчиво сказал Стас, сделав еще одну попытку дозвониться на мобильный Игоря Завального. – Не отвечает…

– Может, занят чем-то, – сказала Ирма Мажоните. – Ты ведь, когда звонил ему на выезде из Вильнюса, сказал, что мы подъедем около двух. Верно?

Стас посмотрел на циферблат золотых наручных часов Piaget Polo, подаренных с год назад одним из благодарных клиентов, – без пяти минут час дня.

– М-да… Что-то я не рассчитал.

– Если договорились на конкретное время, то и нечего названивать! Может, у него встреча с кем-нибудь? Или, к примеру, купается в море. Человек ведь приехал отдохнуть в Палангу!

– Железная логика, – буркнул Нестеров. – С вами, женщинами, не поспоришь.

Он покосился на девушку (или, если угодно, молодую женщину лет двадцати шести), сидящую в кресле пассажира. Ирма Мажоните, двоюродная сестра Римаса Мажонаса, его многолетнего компаньона, самого близкого приятеля и совладельца вильнюсского детективного агентства Nesterov & Partners. Ирма подрабатывала у них в агентстве на полставки еще в ту пору, когда училась на юрфаке Вильнюсского университета. Сейчас она, как частно практикующий юрист, к делам агентства тоже имела самое непосредственное отношение. Вообще, надо сказать, сестренка Римаса очень сильно изменилась в последнее время. В лучшую сторону, естественно. Стас недавно был свидетелем тому, как Ирму (они шли вдвоем по старой вильнюсской улочке) не узнал ее одноклассник, с которым она не виделась с момента выпускного вечера. Мажоните окликнула парня; тот долго хлопал глазами, пытаясь понять, чего от него хочет эта высокая, красивая, фигуристая, ухоженная светловолосая девушка. А когда узнал, был изрядно огорошен теми переменами, что случились в ее облике.

Для Стаса такая реакция была вполне объяснимой. Он-то прекрасно помнил, как выглядела Ирма еще года четыре назад. Носила бесформенные наряды приглушенных неярких цветов, долго ходила в брекетах, чтобы исправить неправильный прикус. Волосы ее, льняного окраса от природы, в ту пору напоминали соломенную копну.

Ну а в детстве Ирма и вовсе напоминала, по отзывам, настоящего гадкого утенка: длинная, угловатая, сторонящаяся не только парней, но и девчонок…

– Ну что, так и будем торчать в машине? – Ирма, подправив контур губ «ланкомовской» помадой, сунула ее обратно в косметичку. – Раз уж приехали в Палангу, почему бы не прогуляться до моря?

Стас вышел из салона первым. Хотел поухаживать за дамой. Но Ирма не стала дожидаться проявления его джентльменских качеств – выбралась из джипа сама.

Нестеров захватил с заднего сиденья небольшую дорожную сумку. В ней лежали гостинцы для одного их знакомого, коллеги Стаса из Калининграда. Именно вчерашний звонок Завального послужил главной причиной тому, что Нестеров сейчас находился здесь, в курортной Паланге.

Стас, щелкнув брелоком, включил «сторожа». Повесил сумку на плечо. День стоял пасмурный и довольно прохладный. Хорошо, что они с Ирмой оделись по погоде и захватили с собой зонты. Он посмотрел на небо. Как бы не ливануло… Потом перевел взгляд на молодую женщину, отношения с которой в последнее время вдруг стали столь же прохладными, как и нынешняя прибалтийская погода.

Сохраняя молчание, прошли мимо здания автовокзала. Затем миновали стоящий в лесах готический костел.

– Стас, тебе что, совсем нечего мне сказать? – Ирма, как ему показалось, хотела взять его под локоть, но потом передумала. – Ты всю дорогу молчал! Да что ж с тобой такое творится?!

– Не начинай, ладно? – сухо сказал Нестеров. – Договорились же, что не будем на людях полоскать свое белье!

Они свернули на пешеходную улицу Басанавичюса, ведущую к пирсу. Любимое место для прогулок и проведения досуга отдыхающих. По обе стороны улицы сплошь тянутся кафе, бары, рестораны… Летний сезон был официально и торжественно открыт в минувшие выходные. В динамиках звучат модные шлягеры, пахнет морем, сосновым лесом, кофе и шашлыками.

Но народа сегодня, то ли из-за погоды, то ли из-за кризиса, на центральной палангской «стрит» заметно меньше, чем в прошлом году, когда Стас и Ирма приезжали сюда на несколько дней – это было тоже в начале июня месяца.

– Извини, Ирма! Постой… Да подожди ж ты!

Стас догнал ушедшую вперед девушку, взял ее за руку и едва не силком усадил за столик уличного кафе.

– Принесите нам два кофе! – сказал он подошедшей официантке. – Черный! Один без сахара.

Ирма смотрела куда-то в сторону, так, словно его, Нестерова, здесь и не было вовсе.

– Я идиот. – Стас прикурил от «Ронсона» сигарету, с наслаждением выпустил дым и с не меньшим наслаждением повторил: – Я сущий идиот. Прости меня, ладно? Не обижайся. Сам не знаю, что на меня нашло. Может, у меня этот… – Он передвинулся чуть поближе и коснулся руки адвокатессы. – Я слышал, у мужчин тоже… того… это… климакс бывает?

На лице Ирмы, почти не тронутом загаром, но свежем, с легким румянцем, появилась наконец улыбка.

– В тридцать пять? Климакс? Что-то рановато… Слишком рано даже для главы частного детективного агентства. У тебя, Стас, нечто другое…

– Кризис среднего возраста?

– Нет, нет… До него еще надо дожить! А у тебя… Ты просто занимаешься самоедством. Ну а мой братец вообще пошел вразнос!

– У него любовная трагедия.

– Ай, брось! – Ирма кивком поблагодарила девушку, которая принесла им на подносе заказанный кофе. – Я ему говорила, что эта танцовщица… Как ее там? Вирга?.. Что она ему не ровня. Тоже мне, «красавица и чудовище»!.. Она хищница. Такая вся из себя типа кошечка… А на самом деле – розовая пантера! Я с первого дня знала, что добром этот его роман не закончится! Что она при первой же возможности, когда у него деньги закончатся на подарки и походы по «ночникам», бросит Римаса и сядет на хвост какому-нибудь «кошельку»! Так оно в итоге и случилось…

– Ну а что ж ты брата-то не предостерегла? Почему не открыла ему глаза на эту вот… «розовую стерву»?! Кстати, почему «розовая»? Она лесбиянка?

– С чего ты взял? Касательно Римаса… Он что, слушается меня? Вы же с ним на пару такие все из себя взрослые и крутые мужики! А я как была для вас «деткой» и «мышкой» лет восемь назад, так ею и осталась.

– Ирма… Ты не понимаешь, да?

– Что я не понимаю? – не поднимая глаз, переспросила адвокатесса. – Все я понимаю, можешь не продолжать.

– Я не про свадьбу…

– А кто тебе сказал, что я собираюсь за тебя замуж?

– А разве нет?

– Ты сам не далее как сегодня… пока ехали из Вильнюса… сказал, что сейчас, мол, не самое лучшее время!

– У нас бизнес горит, – мрачно заметил Нестеров. – В принципе, мы еще месяц продержимся. Ты же в курсе, я на прошлой неделе рассчитал еще четверых наших сотрудников! Я, Слон, Бася Ставицкая… Петрович в офисе… Шестеро сотрудников охраны. И ты у нас на полставке! Все, что удалось сохранить в плане кадров! И если не будет новых заказов…

– А их и не будет, заказов, если вы с Римасом не возьметесь за ум. Работу надо искать! Особенно сейчас, когда кризис заставил людей поджаться и всячески экономить! – Ирма вдруг тихонько рассмеялась. – Самое интересное, Стас, что я цитирую сейчас тебя. Говорю ровно то, что ты твердил всю зиму и весну.

– Знаешь, я серьезно подумываю, не прикрыть ли нам лавочку.

– Ты хочешь закрыть агентство?

– Да. Мы с Римасом на эту тему тоже недавно перетирали. Он, правда, был не совсем трезв…

– Оно и видно. Вам просто стало скучно. Вы не умеете сколь-нибудь долго существовать в рамках обыденности. Даже Баська, на что оптимистка по жизни, и та заскучала! Как надолго она отпросилась к своей польской родне?

– Завтра или даже сегодня должна вернуться в Вильнюс. Я ей звонил. Дал поручение, чтобы, как только приедет, отправлялась к бабке Онуте на хутор! И там уже уговорами или силой она должна привести Слона в чувство! И вернуть его на базу. Потому что если я поеду за Римасом, то…

– То и сам тогда там на неделю зависнешь, мы это уже проходили.

Стас рассчитался за кофе. Они направились по курортной «стрит» сначала в сторону пирса. Затем, чуть не дойдя до полосы дюн и пляжа, свернули по выложенной плиткой дорожке влево. Туда, где в порядком разреженном приморском сосновом лесу находятся частные гостиницы и сдаваемые в аренду особняки-виллы.

В кармане куртки у Стаса запиликал мобильный.

– Да, слушаю, – перейдя на русский (с Ирмой он в основном общался на литовском), сказал Нестеров. – Ты, Бася? Как дела? Ты откуда звонишь? Подъезжаете к Вильнюсу? С «пшиятелем» на «самоходе»? Римас? Гм… Ну он, собственно, в том же положении! Да, он на хуторе у Онуте, как я тебе вчера и говорил! Мы с Ирмой в Паланге! Что делаем здесь? Да был, в общем, повод съездить… Завтра к полудню вернемся, тогда и поговорим… Тебе тоже привет от Ирмы! Ну все!

Когда он дал отбой, Ирма заметила:

– А я думала, это Завальный звонит! Как там дела у Барбары?

– Да говорит, что хорошо съездила, удачно. Кто-то из дальней родни отправился своим транспортом из Белостока в Вильнюс. Ну и она, значит, тоже решила – на день раньше, чем планировалось.

– А что, номер Игоря все еще не отвечает? – поинтересовалась Ирма, заметив, что Стас пытается кому-то позвонить. – Странно. Мне всегда казалось, что Игорь – человек обязательный, пунктуальный.

– Ты забыла добавить: хотя и русский… – с улыбкой произнес Нестеров. – Наверное, у него проблемы с мобилой, с роумингом. Бывает…

– Да какие вы с ним «русские»?! – в тон ему отреагировала адвокатесса. – Безродные космополиты! Слушай, Стас… А что он тебе говорил по телефону? Что-то там про работу и потенциальных заказчиков?

– Когда первый раз звонил? Гм. Я пока сам не понял. Сказал, что нам обязательно нужно встретиться. И что это, мол, в моих же интересах. Потому как есть какой-то серьезный клиент на их стороне…

– В Калининграде?

– Да чуть ли не в Москве.

– С чем это может быть связано?

– Понятия не имею… Но ты сама видела, ребята они серьезные… Я, даже когда у нас дела шли хорошо, не мог себе позволить снять целиком двухэтажную виллу на неделю. Да хоть в нашей же Паланге!

– Да, это не дешевое удовольствие.

– Кстати, когда мы в прошлом году приезжали, Игорь сам обмолвился за рюмкой, что платит за аренду вот этой же виллы, куда мы идем, тысячу евро в сутки.

– Завальный, насколько я поняла из ваших разговоров, когда-то в органах работал?

– Он бывший подполковник милиции. Хотя «бывших» у них не бывает, как показывает практика. Меня года четыре назад свел с ним Женя Иванов. Помнишь, приезжал как-то в Вильнюс?.. Мы еще в ресторан ходили…

– О-о… Помню, конечно! По нему сразу было видно, что он – крутой дядька. А у него как дела?

– У Евгения? Судя по всему, отлично. Он тоже заправляет в охранном бизнесе, но уровень у него будет повыше, чем у Завального. Все же он москвич, да и служил в свое время в «правильных» органах. А не в транспортной милиции, да еще и в далекой провинции… Ну вот и пришли!

Они на короткое время остановились, чтобы полюбоваться расположенной всего в полусотне метров от линии дюн и пляжей виллой.

Это было нарядное, с фасадом кремового цвета, двухэтажное строение с асимметричной черепичной крышей, обнесенное декоративным плетнем. Вплотную к гостевому дому, вернее, к ограде, в этом месте подступал окультуренный прибрежный сосновый лес. За домом виднелись черепичные крыши еще нескольких особняков. На крохотной стоянке разместился глянцево-черный джип BMW X5 – машина Завального.

А вот, кстати, и он сам!

Они увидели, как из дверей особняка вышел коренастый плотный мужчина лет сорока, одетый в светлые брюки. Завальный, захлопнув входную дверь, подергал ручку, проверяя, защелкнулся ли автоматический замок. Затем, спустившись с невысокого крылечка, направился к стоящему на площадке внедорожнику.

– Чего-то я не понял, – пробормотал Нестеров. – А чего это он? Уезжать, что ли, куда-то собрался?

Но Завальный не стал усаживаться в салон. Обойдя машину, он стал открывать багажник…

– Ну что, пойдем, Ирма! – Нестеров все это время свободной правой рукой обнимал адвокатессу за плечи. – Интересно, что…

Он не успел закончить фразу.

Раздался громкий, плотный хлопок! Звук был такой, словно взорвалась мощная петарда…

Корму черного «икса» – до него было всего метров тридцать – заметно подбросило! Оттуда вдруг вырвался огненно-дымный шар, распадающийся на фрагменты!

А еще спустя мгновение человека, только что пытавшегося что-то достать из багажника BMW X5, не стало. На площадке, шагах в пяти от дымящегося внедорожника, теперь лежало лишь человеческое туловище без головы и кистей обеих рук…

Новый глава управления по Калининградской области генерал-майор полиции Виктор Бекетов вступил в должность лишь недавно, в начале мая. Виктора Ивановича перевели на западные рубежи борьбы с наркотрафиком из крупного сибирского центра, где он также возглавлял управление Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.

Пока что о нем, об этом рослом, кряжистом, не слишком многословном мужчине лет сорока с небольшим, у местных служивых какого-то устойчивого мнения не сложилось. Приглядывались, прислушивались, притирались. Бекетов, как это иногда случается в подобных случаях, не стал перетаскивать на новое место службы своих людей. Вместе с ним прибыли лишь двое сотрудников – прапорщик полиции, его личный шофер, и сотрудник физ-охраны.

Бывает, что новый начальник, желая показать, кто теперь в доме хозяин, сразу начинает закручивать гайки. Устраивает, к примеру, серию разносов, чтобы встряхнуть подчиненных, заставить их бегать, крутиться. Но ничего похожего не произошло. Сибиряк входил в курс дел, как казалось многим, неспешно, основательно, людей без нужды не дергал и громких акций не устраивал.

Поговаривали, что Бекетов здесь, в Янтарном крае, надолго не задержится. Что его, как и прежнего руководителя, у которого имелись трения с местным начальством, вскоре переведут в Москву, в центральный аппарат Госнаркоконтроля. Именно в таком ракурсе, как очередного «временщика», Бекетова здесь и воспринимали. Голов не откручивает. Нос в оперативные дела не сует. Дурными «накачками» не занимается. И на том, как говорится, спасибо…

В среду, третьего июня, в четырехэтажном здании УФСКН на Галковского, 2, незадолго до начала рабочего дня стали происходить события, подобных которым не могли припомнить даже ветераны службы.

Без четверти восемь к главному входу в «блок «А» подкатила кавалькада служебных транспортов. Захлопали дверцы; на площадке перед зданием вдруг стало тесно и шумно. У входа в административное крыло, где напор прибывших пытался сдержать сотрудник охраны, возникла небольшая заминка. Появился дежурный по управлению. Один из прибывших, очевидно, старший, невысокий лысеющий мужчина лет тридцати семи в штатском костюме с портфелем в руке, предъявил дежурному служебное удостоверение. Затем, пройдя в вестибюль, уже там, щелкнув замками, открыл портфель. И продемонстрировал вполне резонно поинтересовавшемуся целью прибытия милицейских и прокурорских товарищей подполковнику полиции постановление о производстве обыска. А также иных оперативно-следственных мероприятий в рамках возбужденного прокуратурой Ленинградского района уголовного дела по статьям 105-й (убийство) и 286-й (превышение должностных полномочий с причинением тяжких последствий).

Спустя минут двадцать после того, как группа мужчин в штатском в сопровождении почти дюжины омоновцев и двух несколько подрастерявшихся местных товарищей проследовала в здание, к главному входу лихо подкатил служебный транспорт – черный BМW-525iA с включенным проблесковым маячком.

Из салона одновременно с «личником» резво выбрался начальник управления. И направился, застегивая на ходу пиджак, мимо вытянувшегося в струнку охранника в камуфляже внутрь здания.

– Где дежурный?! – загремел его голос в небольшом вестибюле. – Что это за люди?! Кто впустил?!! Что за бардак тут творится?! Дежурный по управлению – ко мне!!!

Бекетов, обычно сдержанный, мало того что приехал на службу раньше обычного, но, кажется, готов был сегодня метать громы и молнии!.. Генерал, не дожидаясь доклада дежурного по УФСКН, двинулся к лестнице, на нижних ступенях которой расположились два сотрудника ОМОНа – в масках, брониках, при оружии.

– В сторону! – гаркнул переместившийся вперед крепыш «личник», в котором было не менее центнера веса (и о котором в управлении говорили, что он «тень» Бекетова. Причем тень немая, поскольку никто, кажется, прежде не слышал его голоса). – Пропустите товарища генерала! И позовите срочно вашего старшего сюда! Где ваш старший?!

Один из омоновцев попытался было остановить их. Но крепыш, оказавшийся, несмотря на свой почти двухметровый рост, весьма координированным и подвижным, ловко оттер его в сторону, освобождая проход для начальника и присоединившегося к ним шофера…

Они поднялись на третий этаж, где в одном из кабинетов происходили сейчас самые главные события.

Появился наконец дежурный: Бекетов досадливо оборвал его на первой же фразе.

– Вы, подполковник, – раз-маз-ня! Почему я узнаю о новостях из третьих рук?!

– Но… Я… Э-ммм… У них…

– Что вы тут мычите и пучите глаза, как недоеная корова?! Так… Где их старший?! Сюда их старшего! – Бекетов ткнул пальцем в пол, показывая, где именно сейчас должен стоять «старший». – И сию же минуту!

– Он это… Занят как бы… Они выемку производят в кабинете Костина!

– Что значит – «занят»?! – рявкнул генерал. – Не иппёт, понятно вам?! Старшего ко мне! Бегом!!!

Тем временем в кабинете, который Костин делил со своим коллегой Свидерским, четверо людей в штатском производили обыск и выемку документов. Здесь же присутствовали двое граждан, привлеченных в качестве понятых. Местный сотрудник, которому дежурный по управлению поручил до приезда начальства наблюдать за происходящим на временно заблокированном омоновцами третьем этаже, был в итоге оттеснен пришельцами в коридор. И, по существу, лишен возможности следить за тем, что происходит в данную минуту в кабинете.

– Федор Николаевич… Тут какие-то ключи! – опер, сидевший на корточках возле письменного стола, нашарил рукой в нижнем ящике небольшую связку ключей. – Один, должно быть, от сейфа!

Он, выпрямившись, положил ключи на столешницу. Важняк Михеев, посмотрев на коллегу из СО УВД – Гена Шаврей снимал происходящее на цифровую камеру, – произнес для протокола необходимые в таких случаях слова. Затем взял со стола ключи и направился к стоящему в противоположном от входной двери углу металлическому сейфу старомодного вида.

Один из ключей подошел. Михеев отворил оказавшуюся неожиданно массивной и тяжелой дверцу. В нижнем отделении лежали какие-то папки с бумагами, второе пустовало. На верхней полке сейфа обнаружились две тоненькие папки, а также пара гаджетов: диктофон марки Sony и сотовая трубка Nokia.

Михеев на короткое мгновение заслонил не столько от Шаврея, сколько от всех прочих внутренности сейфа. Двух-трех секунд ему вполне хватило, чтобы выщелкнуть из диктофона микрокассету…

Важняк отошел чуть в сторонку. Кассета незаметно для присутствующих перекочевала в карман его пиджака.

– Федор Николаевич! – позвали его из коридора. – Вас требует к себе начальник управления! Он только что приехал. Хочет с вами поговорить!!

– Требует… – хмуро процедил под нос важняк. – Ишь ты как… Пусть подчиненными своими командует. А я тут нахожусь по службе и генералу полиции не подчиняюсь!

Все же он решил про себя, что обострять ситуацию не стоит.

– Геннадий Юрьевич, я отлучусь ненадолго, – сказал Михеев милицейскому коллеге. – Продолжайте тут без меня… – Понизив голос до шепота, он, проходя мимо, сказал: – Ты знаешь, что мы ищем… Будь внимателен!

– Доброе утро, товарищ генерал полиции, – вежливо поздоровался с местным начальством, дожидавшимся его возле перекрытого ОМОНом входа на третий этаж, важняк Михеев. – Оно, конечно, как бы не совсем доброе… Меня зовут Михеев Федор Николаевич. Я старший следователь по особо важным делам, подполковник юстиции, прокуратура города. Также я являюсь руководителем следственно-оперативной бригады, которой поручено…

– Кем поручено?! – резко оборвал важняка Бекетов. – И к о г д а именно?!

– Может, продолжим разговор в более подходящем месте? – сухо произнес Михеев. – Я, как вы понимаете, нахожусь, во-первых, при исполнении, а во-вторых…

– Идите за мной. На второй этаж! Там и поговорим.

– Товарищ генерал, у меня мало времени! У вас, понимаю, есть вопросы. Я все объяснил дежурному…

Бекетов, казалось бы, не слушая его, стал спускаться по ступеням лестницы. Михеев криво усмехнулся в такт каким-то своим мыслям и последовал за ним.

Они прошли с лестницы на второй этаж. Бекетов не стал приглашать важняка в свой кабинет (да тот и не обязан слушаться его распоряжений). Он протянул руку и требовательно произнес:

– Бумагу!

– Я уже показывал на вахте! Впрочем…

Михеев щелкнул замком, расстегнул портфель. Достав папочку с «постановой», протянул ее Бекетову.

– Пожалуйста, Виктор Иванович! Копию я, кстати, передал вашему сотруднику, дежурному по управлению!

Бекетов достал из кармана пиджака очешник. Водрузив очки на переносицу, стал изучать постановление на обыск и выемку. Убедился, что бумага составлена по форме. И что в верхнем правом углу бланка имеются резолюции прокурора Ленинградской районной прокуратуры и прокурора города. А также – это еще сильней настораживало – санкция судьи Ленинградского райсуда (с постели, что ли, сдернули в ранний час? Ну и ну).

Бекетов вернул папочку с постановлением Михееву.

– Где сейчас находится Костин?

– Ммм… Вам должен был позвонить прокурор города.

– Он мне звонил. Но вопрос я задал вам.

– Гражданин Костин, задержанный по подозрению в убийстве Синицына Артема Владимировича, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, и Решко Максима Игоревича, тысяча девятьсот восьмидесятого, препровожден в ОВД Ленинградского района. Извините, товарищ генерал, но к сказанному… в интересах следствия… мне пока нечего добавить.

Бекетов жестом подозвал своего «личника».

– Пойдешь с товарищем следователем! Сменишь нашего сотрудника!

Затем он посмотрел на Михеева.

– Федор… Как вас по батюшке?

– Федор Николаевич, – Михеев сунул папку в портфель. – Прошу простить, Виктор Иванович, но должен вас покинуть.

– Я только одно хотел вам еще сказать, – приблизившись к важняку вплотную, вполголоса произнес Бекетов. – Не делайте ничего такого, о чем вам потом придется сильно пожалеть.

Бекетов круто развернулся на каблуках и направился к своему кабинету (за ним, ожидая распоряжений, трусил дежурный). Помощник уже был на месте – дожидался прибытия начальства в «предбаннике».

– Нашли Свидерского?

– Так точно, Виктор Иванович, дозвонились на домашний! По его словам, он только что приехал от родственников из Черняховска. И через несколько минут, к началу рабочего дня, будет в управлении!

– Передайте дежурному мое распоряжение. Как только подъедет Свидерский, сразу его ко мне! Пусть сам же дежурный и сопроводит его сюда, ко мне в кабинет!

– Будет исполнено.

– Из Москвы были звонки?

– Нет, товарищ генерал, звонков из Москвы не было. Но за минуту до вашего появления звонили из офиса нашего регионального вице-премьера! Просили передать вам, чтобы вы перезвонили лично Сергею Юрьевичу, как только у вас выдастся свободное время!

– Так и сказали?

– Слово в слово.

«Ну вот… Началось, – подумал Бекетов. – Пошли круги по воде!»

Важняк сказал Бекетову правду: виновника «торжества» после завершения оперативно-следственных мероприятий на месте преступления доставили под охраной в ОВД Ленинградского района.

Сам Костин более или менее пришел в себя спустя лишь пару часов после того, как его привезли под охраной в четырехэтажный старинный немецкий особняк, расположенный неподалеку от Нижнего Замкового пруда. Наркополицейского, подозреваемого в зверском убийстве двух граждан, буквально на руках внесли в здание ОВД. И определили, по причине его полной «неадекватности», в очищенный заблаговременно «зверинец».

Вскоре приехала вызванная дежурным «Скорая». Медик, осмотрев задержанного, от которого разило алкоголем и еще почему-то бензином или керосином, сказал двум наблюдавшим за процедурой осмотра товарищам в милицейской форме:

– Тяжелая степень опьянения. Думаю, не менее трех, а то и четырех промилле алкоголя… Но надо сделать анализ! Что касается полученных им травм… Ушибленная рана волосистой части головы в левой лобно-теменной части! Кто делал ему перевязку? Разве так можно? Видите, повязка не держится! Надо обработать рану, наложить швы и сделать качественную повязку! Этого травмированного гражданина необходимо срочно доставить в райбольницу. Там ему окажут необходимую медицинскую помощь!

– Этот «травмированный», как вы выражаетесь, доктор, действительно больной на всю голову, – процедил милицейский майор. – Обработайте рану здесь… и сейчас! Как только будут выполнены необходимые формальности, этого субъекта под охраной доставят в больницу для оказания необходимой медицинской помощи. А пока перевяжите его! И попытайтесь как-то привести его в чувство – нам нужно снять показания!

Костин, которому медик сунул под нос ватку с нашатырным спиртом, чихнул, закашлялся… Потом его стало рвать; сотрудник, к запястью которого был прикреплен браслет, защелкнутый на кисти правой руки Костина, вполголоса матерясь, помогал медику держать задержанного в такой позиции, чтобы тот не захлебнулся в собственной блевотине…

– Ну что, очнулись? – медик, поменяв пару перчаток, достал из своей сумки-футляра антисептик, пластырь и бинт. – Как вы себя чувствуете?

– Хреново, – простонал Костин. – Где это я?

– Ты… Вы это, задержанный! Не включай дурака, Костин! – подал реплику майор милиции. – Тебя взяли с поличным! Да еще, сволочь, отстреливаться вздумал! – эти слова начальник отдела СКМ[6] адресовал тем своим коллегам, которые наблюдали за происходящим. – Твое счастье, что пэпээсники[7] и мужики из группы немедленного реагирования не пристрелили тебя прямо на месте!

– Что за чушь… – пробормотал Костин. – Ай… Больно же!

– Потерпите еще немного! – строго сказал медик. – Я уже заканчиваю!..

– Воды… Дайте кто-нибудь попить!

– Яду тебе дать бы, Костин! – процедил начальник угро. – Доктор, спасибо! Сержант, проводите товарищей медиков на выход!

Костин, на голове которого теперь белела повязка, все никак не мог взять в толк, что вокруг него происходит. Чего хотят от него все эти люди и как он вообще оказался здесь, в «обезьяннике» одного из городских ОВД?

Череп, кажется, вот-вот взорвется; во рту ощущается привкус крови, окалины и сивушных примесей – водочный выхлоп ни с чем не спутаешь… Трудно было глотать: гортань саднит так, как будто у него гнойная ангина… Но откуда эта тошнота? Почему его так мутит?.. Странно: он ведь был трезв, если не считать двух или трех рюмок бренди, выпитых вечером накануне в обществе Марины Пановой?

Что же произошло с ним?! Кажется, ему позвонил Свидерский… Потом он, Костин, куда-то ехал по ночным улицам… Зачем?! Для чего?! Что-то случилось в гаражах?.. Но что именно?!

– Где Свидерский?! Объясните, что случилось? П-почему я в «браслетах»? Мать твою… Голова сейчас лопнет! Воды… дайте попить!!

Костин – он сидел на топчане – попытался обхватить голову руками. Но сотрудник, с которым он был скован одной цепью в буквальном смысле, дернул рукой и выругался:

– Сиди, млять, и не дергайся! А если очнулся… Ну так я сейчас позову следователя и товарища майора: будешь давать показания!

– Не п-понимаю… А в чем меня обвиняют?! Объясните наконец!

– Костин, хватит тупить! – подал реплику начальник угро, который отлучался куда-то на несколько минут. – Или еще не протрезвел? Ну так это твои проблемы. Сейчас важняк сюда подъедет. Так что советую тебе быстро-быстро трезветь! И настраиваться на дачу «признательных»…

– Че-его? Чушь.

– А куда тебе деваться-то?.. И на сотрудничество со следствием настраивайся! Потому что в твоем случае отпираться – дохлый номер!

В половине первого пополудни Бекетов приехал на Дмитрия Донского, 1, в здание, где размещаются офисы чиновников регионального правительства.

В вестибюле главу УФСКН встречал помощник Сергея Юрьевича Шевкунова, первого вице-премьера правительства, фактически – вице-губернатора области. А еще через минуту Бекетов, сопровождаемый референтом, вошел в кабинет второй по старшинству персоны в местной иерархии власти.

– Здравствуйте, Виктор Иванович! – встав из-за стола, навстречу ему направился хозяин кабинета – мужчина лет пятидесяти, в добротном костюме, с гладким открытым загорелым лицом и чуть седоватыми коротко стриженными волосами. – Спасибо, что приняли мое предложение! Я понимаю, что вам сейчас не до совещаний… – Он протянул генералу, одетому в штатский костюм неброской расцветки, ладонь для рукопожатия. – Ах беда, беда. Только этого нам всем не хватало!.. Проходите, присаживайтесь!

В кабинете находились еще двое мужчин. Оба они были уже знакомы Бекетову: глава областного УВД, генерал-майор милиции, невысокий, сухощавый, чем-то похожий на нынешнего министра внутренних дел, и прокурор области, полный, круглолицый, вальяжный мужчина лет пятидесяти – государственный советник юстиции 3-го класса.

Оба они, как и Бекетов, были в штатском. Сдержанно поздоровались. Подчиняясь жесту хозяина кабинета, который в данной ситуации, как понял Виктор Иванович, пытался выступать в роли посредника или миротворца, уселись за стол для совещаний.

– Чай? Кофе?

Силовики, не сговариваясь, отрицательно покачали головами.

– Ну что ж, приступим прямо к делу, – вице-премьер поочередно оглядел присутствующих. – Сегодня, примерно в половине четвертого утра, у нас в городе, на Озерной улице, было совершено преступление. Как меня проинформировали коллеги из УВД и прокуратуры, некий Костин Андрей…

– Костин Алексей Михайлович, – подсказал глава областной милиции. – Тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения.

– Да, да… Спасибо! Так вот… Этот вот Костин нынешней ночью убил двух граждан… Фамилии их в данном случае не важны! Проблема заключается в том, что Костин является сотрудником правоохранительных органов…

– Насколько мне известно, а мне это известно доподлинно, Костин служит в наркополиции, – вступил в разговор прокурор области Котов.

– Во всяком случае, ясно, что… – вице-губернатор замялся, подбирая нужную и дипломатичную формулировку. – Ясно, что мы имеем дело с резонансным преступлением.

– Ничего пока не ясно, Сергей Юрьевич, – сухо произнес Бекетов. – То, что именно Костин убил тех двух граждан, еще нужно доказать… Извините, что перебил. Но лично для меня до сих пор в этой истории очень многое непонятно. И в первую голову мне непонятно, почему уважаемые коллеги, – Бекетов посмотрел на сидящих напротив мужчин, – не разрешают даже мне, главе управления, встретиться и поговорить со взятым под стражу сотрудником!

– Виктор Иванович, по данному делу работает оперативно-следственная группа! – в столь же прохладном тоне отреагировал прокурор. – И в наших же общих интересах создать такие условия для следствия, чтобы никто, подчеркиваю – н и к т о, не оказывал на сотрудников давления! Чтобы ни одно лицо, ни одно ведомство не пытались препятствовать полному и объективному расследованию всех обстоятельств по данному делу!

В кабинете повисла напряженная тишина. Шевкунов, будучи опытным бюрократом, вновь на правах хозяина и посредника взял слово.

– Говорить что-то о следствии и о возможной причастности того или иного сотрудника к преступлению не мой бизнес, – сказал он умиротворяющим голосом. – Но мне… И всем нам, думаю… не хотелось бы, чтобы вокруг этого криминального случая роились слухи. А то быстро найдутся желающие скандализировать ситуацию, желающие проводить вредные параллели… Так, как это было в Москве в случае с одним милицейским майором! Цену вопроса, думаю, вы все прекрасно понимаете. Со своей стороны я делаю все, что могу! Понятно, что мы всегда стараемся информировать население… Стараемся быть открытыми и сообщать о всех важных событиях, в том числе и не самых приятных. Но! Думаю, не в наших интересах, чтобы история с Костиным и те жуткие обстоятельства, при которых он был задержан сотрудниками милиции, стали достоянием широкой общественности! То есть рано или поздно сведения о случившемся просочатся и в прессу… И в народ… Уже сейчас по городу ходят разные слухи, как меня проинформировали. Но в целом, благодаря нашим наработанным связям с медийными структурами, удается пока избегать громкой шумихи! ППС – патрульно-постовая служба милиции.

Конечно, шила в мешке не утаишь. Но руководство области заинтересовано в сохранении позитивного имиджа нашего региона. Шумные скандалы, уважаемые, нам совершенно ни к чему.

Шевкунов посмотрел на часы.

– Да, чуть не забыл! У меня сейчас служебное мероприятие… Нет, нет, вы можете оставаться здесь! Думаю, вам будет о чем поговорить и без меня! Если что-то понадобится, – вице-губернатор взял со столешницы кожаную папку, – скажите референту. Мой кабинет в вашем полном распоряжении! Ну а я, коллеги, с вашего позволения удаляюсь.

Разговор силовиков, оставленных опытным чиновником наедине, выдался крайне сложным, непростым для всех его участников.

Бекетов в третий или в четвертый раз за последние полчаса повторил:

– Все равно – н е п о н и м а ю!

– Ну так а что ж тут непонятного, Виктор Иванович?! – переспросил глава УВД. – «Оборотень» он, этот Костин! Мы ведь тоже у себя периодически выявляем таких вот негодяев! Но не всегда служба собственной безопасности успевает превентивно реагировать, своевременно выявлять перерожденцев!

– Мне непонятны мотивы этого преступления… Если оно вообще имело место!

– А два трупа на месте преступления? Это разве не доказательство?! – прокурор Котов нахмурил брови. – Причем этот вот «оборотень» истязал одного из погибших! И даже пытался облить трупы бензином!

– Хотел, скорее всего, под видом пожара скрыть следы преступления, – окончательно перейдя на суконный язык криминальных сводок, добавил милицейский генерал. – Да еще и пьян был, как мне доложили сотрудники! Счастье, что не было других жертв! Он ведь там стрельбу устроил!.. Да и его самого, этого Костина, могли бы убить… Если бы не профессиональные действия своевременно прибывших на место сотрудников ППС и вызванной по звонку группы немедленного реагирования!

– Зачем, спрашивается, Костину было убивать этих двоих? – задумчиво произнес Бекетов. – Этого студента Синицына? И другого – охранника из ночного клуба? Он ведь, я говорю о Костине, фактически уже был в отпуске!

Милицейский генерал и прокурор переглянулись.

– Как это? Что значит – в отпуске?

– А то и значит. У него сегодня должен был быть последний рабочий день.

– Хм… Это несколько меняет суть дела…

– Кроме того, уже готовился приказ о его переводе на другую должность. Я поэтому и говорю, что мне не ясны мотивы… Зачем ему было «прессовать» тех двух, чьи тела нашли в гараже и у гаража? Насколько я в курсе, Костин собирался уже завтра уезжать в Москву. Он мне сам об этом позавчера говорил!

– Может, какие-то криминальные долги пытался из них вышибить? – предположил милицейский генерал. – Да еще и выпил лишку! Вот у него крышу и снесло…

– Постойте, постойте… – Прокурор аккуратно промокнул платком влажный лоб, после чего продолжил: – Мне кажется, мы только что чуть не пропустили один важный момент…

– О чем это вы? – хмуро поинтересовался Бекетов. – Что пропустили?

– Позволю себе небольшое вступление… Одну и ту же ситуацию, уважаемые коллеги, при наличии дополнительных деталей можно трактовать по-разному. Одно дело, если громкое преступление совершил д е й с т в у ю щ и й сотрудник управления! Совсем другой получается расклад, если убийство инкриминируется некоему гражданину, не находившемуся на момент совершения преступления при исполнении…

– Вы предлагаете, чтобы мы оформили Костину отпуск задним числом?

– Вы что-то еще говорили о приказе на перевод… – напомнил милицейский генерал. – Значит, он уже… как бы чужой для вас сотрудник?! Зачем пачкать доброе имя вашей службы и местного филиала?

– Советуете оформить Костина задним числом? – с каменным лицом повторил Бекетов. – Даже не в отпуск его отправить как бы на неделю ранее? Не замечая того, что он ходил ежедневно на работу все эти дни? Но и оформить приказ на увольнение?!

– Мы вам ничего не навязываем, – сказал прокурор. – Дело ваше. Мы лишь ищем варианты, при которых можно минимизировать неприятности.

– А что за проблема, не понимаю? – милицейский генерал пожал плечами. – Обычная практика. Почему из-за одного негодяя должны страдать другие сотрудники? Не говоря уже о головной боли для руководства!

– А что будет с Костиным? – угрюмо произнес Бекетов. – Где он сейчас, кстати? Его все еще допрашивают в райотделе?

– Насколько я в курсе, Костина собирались перевезти в областной СИЗО, – прокурор Котов посмотрел на часы. – Дальнейшее покажет ход следствия… И многое, конечно, будет зависеть, не скрою, от того, какие будут выработаны подходы к данному конкретному делу. Ну что, Виктор Иванович? Кажется, мы сделали первые и правильные шаги в этом деле?

– Я подумаю над тем, что здесь услышал, – вставая, сказал Бекетов. – Свое мнение сообщу позже. А пока настоятельно прошу обеспечить соблюдение всех норм законодательства в отношении задержанного по подозрению в убийстве капитана полиции Алексея Костина.

Прошло какое-то время, прежде чем Стас и его спутница вновь обрели возможность соображать и действовать.

Но реакция у них оказалась прямо противоположной.

Ирма, причитая по-бабьи, по-старушечьи – «ohhh… o Jezus!.. o Dieve!.. ohhh…», – попыталась было рвануть туда, где на площадке перед гостевым особняком «Rokos Villa 4» дымился, коптел взорванный внедорожник.

Туда, где лежало страшное почерневшее тело без головы… И, кажется, без кистей рук…

Стас же, наоборот, действуя более рефлекторно, нежели осознанно, сначала жестко придержал ее за плечо. Затем, схватив под локоть, потащил за собой – прочь от виллы, прочь от коптящего сизым дымом джипа и обезглавленного тела!..

– Стас!.. Что ты делаешь?! Стой!.. Куда ты меня тащишь?!

– Уходим! – прошипел Нестеров. – Пошли отсюда, Ирма! Да не дергайся же ты! Не заставляй меня тащить тебя силком!..

– Там что-то случилось! Это был взрыв, да?

– Именно! Так что сваливаем, пока народ не набежал!

– С ума сошел?! А как же… Там же Игорь остался!

– Ему уже ничем не поможешь!

Ирма вновь стала притормаживать; она норовила оглянуться, чтобы получше рассмотреть, что происходит на площадке возле виллы. И даже попыталась вырвать руку, но Стас держал ее крепко…

– Надо хотя бы позвонить в «девять-один-один»!

– И без нас найдется кому это сделать! Ну же, дорогая! – Стас, остановившись на секунду, прижал девушку к себе. – Очнись, Ирма! Включи мозги! Мы ничего уже не можем поделать… Понимаешь?!

– Стас, я не понимаю, почему мы не можем остаться там?! И, дождавшись приезда полиции, рассказать, что мы с тобой видели?!

– Потому что наши показания ничем следствию не помогут… По большому счету! Мы ведь не видели никого, кроме самого Завального! И ничего, кроме самого момента взрыва! Толку от наших показаний, поверь мне, будет ноль! Зато неприятности можем заполучить, если останемся возле виллы и дождемся там приезда полиции… По полной программе!

– Ты так думаешь?

– Да я в этом просто-таки уверен! Нам же начнут задавать всякие вопросы! И еще неизвестно, как оно потом все обернется! А оно нам нужно?!

Не доходя до центральной курортной «стрит» – пешеходной улицы Басанавичюса, Нестеров и его спутница, которую он продолжал держать за руку, как маленькую девочку, свернули на дорожку, ведущую в сторону Ботанического парка, разбитого еще в конце XIX века вокруг поместья графа Феликса Тышкевича.

– Что за маневры? – поинтересовалась Ирма. – Я думала, мы пойдем сразу к машине! И что мы уедем отсюда так быстро, как только сможем!

– Это было бы не самым умным решением, – сказал Стас. – Мы должны себя вести так, словно… Словно ничего не произошло! Я вот тут пораскинул мозгами, Ирма…

– И решил, что мы напрасно скрылись с места ЧП?

– Что значит – «скрылись»? Мы с тобой не преступники! – Он понизил голос до полушепота. – Это ведь не мы с тобой подложили взрывное устройство в джип, верно?

– А ты думаешь, что кто-то подложил в джип Завального «адскую машинку»?

– Естественно! Вряд ли он сам это сделал…

– Как все нехорошо! И как все сложно.

– Так вот, Ирма. Мы с тобой должны кое о чем договориться. О некоторых вещах, касающихся этой нашей поездки…

Вокруг них благоухали цветочные клумбы, пахло свежескошенной травой и довольно поздно взявшейся цвести в этом году сиренью. По аллеям парка прохаживались компании отдыхающих. И никто из них, похоже, не слышал прозвучавшего всего в километре отсюда взрыва.

– Ирма, минутку… – Стас достал из висящей на плече сумки компактную «зеркалку» – фотоаппарат Olympus E-420. – Щелкни меня!

– Зачем?

– Не задавай лишних вопросов! Так надо. А потом еще и на мобилу свою меня засними!

– Я уже тебя снимала на свой мобильник! Когда мы проходили мимо костела…

– Да? Супер… Это ж здорово! – Стас обрадовался так, словно ему сообщили о выигрыше в лотерею. – А я и не заметил… Молодца, девочка моя!

Стас встал неподалеку от окруженной цветочной клумбой статуи «Благословляющего Христа». Отсюда открывался великолепный вид на бывший дворец Тышкевича, в котором уже многие десятилетия размещалась экспозиция Музея янтаря. Но ему сейчас было не до красот. Чем больше времени проходило с момента взрыва на вилле, тем отчетливей он понимал, что сейчас важно обдумывать каждый шаг, каждое слово, каждый поступок. Чтобы потом, спустя какое-то время, при неблагоприятном для них раскладе иметь на руках козыри, некие контраргументы.

Ирма сделала несколько снимков. Стас тоже сфотографировал ее. Затем он попросил проходящую мимо пару «щелкнуть» их вместе.

Нестеров посмотрел на часы.

– Ровно три пополудни. Так… Час уже прошел, – задумчиво сказал он. – Но возвращаться к машине еще рано! Раз уж приехали в Палангу, надо… Да вот хотя бы сходить пообедать!

Заметив, что Ирма сильно побледнела, Нестеров удивленно вскинул бровь.

– Что это с тобой?

– Н-не говори о еде… Я тебя прошу!

Ирма поднесла к губам надушенный носовой платочек. Не без труда, но ей все же удалось справиться с подступившим к горлу тошнотным комком.

– Какой ужас… – пробормотала она. – Я все еще не могу поверить…

– Ничего, ничего. Мы с тобой, девочка моя, еще и не такое видывали!

Нестеров вновь обнял Ирму. Прижал к себе, ласково провел ладонью по прямым, перевязанным сзади в две косички волосам цвета созревшей пшеницы.

– Пойдем, сделаем еще кружок по парку… Заодно и продолжим прерванный «фотосессией» разговор!

Они гуляли еще около полутора часов. Потом отправились в центр, но не на пляжную «стрит», а прошли по другой центральной улице, по Витауто, проходящей через всю «летнюю столицу Литвы», как иногда называют Палангу, с севера на юг.

Стас все же уговорил свою спутницу: они около двух часов провели в одном из местных ресторанчиков. Ирма уже справилась с первыми последствиями шока, но ей все равно кусок в горло не лез. Нестеров же, напротив, плотно подзаправился. Потом направились в сторону автостанции, туда, где они оставили Land Cruiser.

Когда они вышли на улочку, где был припаркован джип, Стас вдруг остановился как вкопанный.

– Так… Гм… Вот что, Ирма! – он покосился на спутницу. – Ты стой здесь. Да, прямо здесь! А я… Я сейчас сам пойду к машине! Ну и посмотрю сначала, все ли в порядке.

Адвокатесса, даром что чувствовала себя не в своей тарелке, мгновенно поняла причину столь странного поведения ее спутника.

– Стас, а может… Может, не надо?! А что, если…

– Не говори ерунду! Все будет нормально. Я сейчас, я быстро.

– Подожди! – она успела поймать его за рукав. – Это ведь может быть опасно, так?! Надо позвонить в полицию! Или в «девять-один-один»! Чтобы проверили машину! Ну чтобы там этих прислали… Как их? Саперов!

– Не сходи с ума. И не забывай, о чем мы с тобой договорились!

Стас аккуратно освободил рукав из ее пальцев и направился к припаркованной на небольшой площадке машине. Подойдя к джипу, он обернулся, чтобы убедиться, что Ирма не последовала за ним и находится на сравнительно безопасном расстоянии.

Затаив дыхание, Нестеров нажал на кнопку «дистанционки». Агрегат поприветствовал вернувшегося хозяина коротким сигналом, подмигнул фарами.

Стас осмотрел внутренности джипа – открыл по очереди все дверцы, включая кормовую, и даже приоткрыл капот…

Осмотр занял две или три минуты. Похоже на то, что машину никто не вскрывал. Тем не менее он пережил еще один «стремный» момент, когда завел движок…

Сидя в салоне, в кресле водителя, Стас задумался. Может, не стоит рисковать? Отправить Ирму в Вильнюс хоть на автобусе – они ходят здесь каждые два-три часа? Если что-то по дороге случится с ним, с Нестеровым… Ну что ж, значит, не судьба быть ему долгожителем. За Ирму, надо сказать, он переживал не в пример больше, чем за себя.

Пока он размышлял, Ирма, злостно нарушая полученные от Стаса инструкции, подошла к «Круизеру» и уселась в кресло пассажира.

Стас невольно вздохнул. Быстрее расступятся волны Балтики, обнажив дно до самой Швеции, нежели Ирма согласится ехать в Вильнюс одна, без своего спутника. Даже не стоит пытаться ее уговаривать.

– Пристегнись, милая, – сказал он бодрым голосом. – Не будем нарушать правил и законов. Особенно по пустякам.

Серебристый Land Cruiser, в чуть затененных стеклах которого матово отражались лучи проклюнувшегося сквозь облака к вечеру закатного солнца, минуя окраинный район Паланги, свернул на перекрестке на клайпедское шоссе.

– Семь вечера, – негромко произнес Нестеров. – Прошло уже, считай, немало времени! Может, все обойдется…

В этот момент их стал стремительно нагонять другой джип черного цвета! Одновременно с обочины пригородного шоссе стартовал белый с зеленой полосой «Фольксваген». Дорожная полиция?!

Воздух разорвали звуки сирен. Послышался металлический голос, донесшийся из динамика:

– Водитель «Лендкруизера», возьмите к обочине! Водитель, стоп-движение! Приказываю немедленно остановиться!

Стас, стараясь сохранять выдержку, прижался к обочине шоссе.

– Выходите из машины! – раздался тот же усиленный динамиком голос. – Водитель и пассажир «Лендкруизера»! Попрошу выйти из машины! Водитель, выходите на левую сторону! Пассажир, откройте дверцу и выйдите из салона! Немедленно!

– Что будем делать? – прошептала Ирма. – Это полиция…

– Придется подчиниться, – тоже шепотом произнес Нестеров. – Помни, о чем договаривались! И ничего не бойся… Все обойдется.

Стас вышел первым. Тут же последовала новая команда:

– Руки за голову!

Стас вынужден был подчиниться.

Рядом затормозил «мерсовский» джип. Из его салона выскочили двое дюжих молодых людей, оба в комбинированном прикиде, поверх штатской одежды на них надеты бронежилеты с надписью на груди – ARAS.

Один из них, вооруженный короткоствольным Heckler und Koch модели MP5, держал водителя джипа на мушке. Другой тем временем без лишних слов и прочих церемоний быстро сблизился с Нестеровым. Развернул его лицом к «Круизеру» и принялся производить личный обыск…

– Оружие в салоне есть?

– Нет… Если только не подбросили.

– Заткнись! И отвечай на вопросы!

– Так мне «заткнуть» или все же отвечать?!

– Еще раз спрашиваю: у вас есть оружие?

– Я уже сказал – нету! А по какому, собственно…

– Заткнись! Следующий вопрос! Взрывчатые вещества есть в машине?

Этот вопрос, признаться, Нестерову сильно не понравился. Но он сделал вид, что удивлен.

– Че-его? Какая еще взрывчатка?

– Любая. Начиная от пороха и заканчивая пластитом или гексогеном!

– Шутите… Никакой взрывчатки у меня нет! Кстати, вы забыли представиться…

Открылась правая передняя дверца джипа. Из салона выбрался мужчина, который сидел в кресле пассажира, рядом с водителем. Стас обернулся вполоборота, чтобы посмотреть, что это еще за тип тут нарисовался.

– Шутки кончились, Нестеров… Я всегда думал о тебе, что ты плохо кончишь!.. Обыскали его? Теперь хорошенько осмотрите салон! Где кинолог с собакой? Сапера тоже сюда!

«Итти твою налево!.. – выругался про себя Стас. – Феликс Монкайтис!.. Хуже просто не придумать! Бывший однокашник, редкостный зануда, служака и карьерист…»

Старший инспектор ДГБ Монкайтис – это был высокий, чуть сутуловатый мужчина лет тридцати пяти без особых примет, с какими-то стертыми, невыразительными чертами лица – остановился в шаге от бывшего однокурсника по полицейской академии. Он сначала поправил дужку солнцезащитных очков, которые в это закатное время были без надобности. Потом где-то с минуту разглядывал задержанного его людьми на окраине Паланги водителя «Лендкруизера»…

– Гражданин Нестеров?

– Он самый… Хватит ломать дурочку, Феликс! Что это за цирк с перехватом и ряжеными клоунами?!

– Вы задержаны, гражданин Нестеров, как главный подозреваемый по делу о взрыве на вилле «Рокос-четыре»! – Монкайтис щелкнул в воздухе пальцами. – Наденьте на него наручники и везите в местный комиссариат. Там мы его и допросим!

Стаса усадили в подъехавший микроавтобус с затонированными стеклами, который сразу же, включив сигналку, развернулся и покатил к перекрестку – полицейский комиссариат Паланги, куда решено было увезти одного из задержанных, находится на южной окраине, в лесном массиве за Ботаническим садом.

– А я? – проводив глазами транспорт, увезший ее приятеля, растерянно произнесла Ирма. – А со мной что будет?

– Это будет зависеть от тебя, Ирма… От вас, Мажоните! – перейдя вновь на официальный тон, поправился старший инспектор литовской госбезопасности. – Ваше дело, верить мне или нет, но… В данном случае я действую не только в интересах закона и правопорядка. Но и хочу, говорю прямо, предоставить лично вам спасительный шанс!

– Я ничего не поняла. Так я могу быть свободна?

– Нет, – нахмурив брови, сказал Монкайтис. – Вы поедете с нами!

Адвокатессу (на нее не стали надевать наручников) усадили на заднее сиденье «мерсовского» джипа. Рядом с ней устроился сотрудник госбезопасности. Монкайтис уселся рядом с водителем в кресло пассажира.

Спецтранспорт ДГБ, который сопровождала машина с экипажем местной дорожной полиции, проследовал через центр к району частных гостиниц и гостевых вилл, расположенных вдоль моря левее от ведущей к пирсу пешеходной улицы.

Водитель джипа притормозил метрах в тридцати от домовладения, на площадке перед которым все еще стоял поврежденный взрывом внедорожник BMW X5.

Ирму Мажоните вывели из транспорта.

Она, конечно, старалась держаться хладнокровно. Хотя и чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Кое-какие детали, прежде чем гэбист перебросился словцом с подошедшими к нему мужчинами в полицейской форме, она все же успела разглядеть.

Местность площадью примерно в полгектара, в центре которой как раз и находится гостевой особняк Rokos Villa 4, была ограждена тянущейся в нескольких направлениях желтой лентой. Строение пострадало от взрыва не очень сильно: были лишь выбиты стекла на первом этаже, и еще в одной стороне повалены две секции ограды, имитирующей хуторской плетень. Ну и сама плитка на парковке местами выщерблена, местами в пятнах гари и копоти.

А больше никаких повреждений!

Останков тоже не видно: по-видимому, то, что осталось от Завального, уже увезли…

Чуть левее, в полусотне шагов, чуть подальше того места, где их с Нестеровым застигло это несчастье, находилась группка граждан.

То ли местные, то ли отдыхающие. Зеваки, одним словом.

Возле ленты ограждения там и сям стояли полицейские и какие-то мужчины в штатском. За эту черту никого из сторонних они не пропускали.

К Ирме и охраняющему ее сотруднику ДГБ подошел Монкайтис.

– Итак, Мажоните?! У вас было время подумать!

– Подумать? Но… Но о чем я должна была «подумать»?

– О своем будущем! И об интересах нашей общей родины!

– Не понимаю.

– Хватит ломать дурочку! Все ты… Все вы понимаете! – жестко и как-то даже зло произнес гэбист. – Вы в курсе, кто проживал в этом вот строении?

– Нет. А что, должна знать?

– Может, вы и Игоря Завального, гражданина России, тоже не знаете?

– Игоря Завального?

– Не попугайничайте!

– Хм… Знакомая фамилия. Кажется, я знаю, о ком идет речь… А что, собственно, случилось? И в чем конкретно меня и моего знакомого обвиняют?

– Поидиотничай тут мне! – приблизившись к ней вплотную, прошипел старший инспектор. – Так вы знакомы с Завальным? Да или нет?!

– Это что, допрос?

– Пока что я с тобой… с вами, Мажоните, так сказать, по старому знакомству, обхожусь «по-хорошему»! Не испытывай моего терпения.

Ирма подумала, что отрицать факт знакомства как минимум глупо, а как максимум опасно. Возникнут потом ненужные вопросы. Она чуть отстранилась от наседающего на нее гэбиста. После чего дрожащим голосом произнесла:

– Нет, я правда не понимаю, господин старший инспектор! Из-за чего вы так сердитесь?! Вы, кажется, спрашивали про Завального? Да, мы с ним немного знакомы.

– Внимание! Очень важный вопрос. Вы встречались сегодня с гражданином Завальным?!

– Что? Нет, конечно. Не встречались.

– Врете! Вы ведь приехали в Палангу около часу дня?

– Гм. А откуда вы знаете? Да еще с такой точностью! Ну, допустим. Хотя лично я время не засекала… Ах да… – словно только что вспомнив, слабым голосом произнесла Ирма. – Этот ваш Завальный…

– Не мой, а ваш!

– Кажется, это он звонил недавно моему приятелю на мобильный! Вроде как приглашал нас куда-то. То ли в ресторан, то ли еще куда. Я так толком и не поняла!

– И что? Вы вместе пошли к нему? Или один Нестеров?

– К Завальному? Я же сказала, мы с ним не разговаривали. Стас был все время со мной…

– Вы слышали взрыв? Лично вы, Мажоните!

– Взрыв? Не понимаю! А что… Что-то взорвалось?..

– Опять сельскую дурочку из себя корчите, госпожа адвокат!

– А вы прекратите меня оскорблять, господин старший инспектор! – сухо произнесла Ирма. – Что за хамская манера?!

– Вот что, Мажоните! Я пока склонен думать, что Нестеров лично вас… использовал втемную!

– Меня? Втемную? Как это? Что за ерунда!.. Ничего не понимаю! Вот вы, кстати, про взрыв спросили…

Ирма замолчала, прошла, наверное, минута, прежде чем она вновь заговорила.

– Ну, не знаю… Мы с приятелем шли по дорожке в Ботанический сад – от пирса. И услышали какой-то хлопок… Но не очень сильный хлопок, я бы сказала… Я еще спросила у Стаса: «А что это за звук такой?» Он пожал плечами и ответил, что здесь часто балуются подростки. Да и в гостиницах иногда используют пиротехнику…

– Пиротехнику? – переспросил Монкайтис. – Что это была за «пиротехника»? Говорите точней!

– Да откуда мне знать?! Я в этом не разбираюсь.

Монкайтис бросил взгляд на наручные часы.

– Не хотите «по-хорошему», госпожа адвокат… Полагаю, бывший адвокат… Будем действовать строго по закону!

– Да вы сами злостно нарушаете! – вспыхнула Ирма. – На каком основании, господин старший инспектор, вы меня задержали? И почему я вообще должна здесь стоять и отвечать на ваши… На ваши идиотские вопросы?!

– Я по-прежнему склонен считать, – процедил Монкайтис, – что Нестеров использовал вас для прикрытия своих преступных планов. Вы – всего лишь марионетка в его руках! Я рассчитывал, что вы добропорядочный и законопослушный член общества! Что вы, наконец, настоящая литовка и патриот своей страны! Но… Если вы будете и дальше продолжать в том же духе, то это закончится тем, что вы из свидетельницы превратитесь в соучастницу! Я понятно излагаю?!

– Вы говорите чушь. – Ирма, поморщившись, отвернула лицо в сторону. – В очередной раз поражаюсь, насколько некомпетентными бывают сотрудники спецслужб…

– В транспорт ее! – скомандовал Монкайтис. – Сначала в горбольницу… В морг! Потом… потом я скажу куда!

В морге Ирма пережила несколько весьма неприятных минут.

Спецслужбисты, надо сказать, начав с ней «по-хорошему», затем стали давить по полной. Настоящий психотеррор устроили…

Спасибо еще, что иголки под ногти не загоняли.

Почему, на каких основаниях именно ее привезли в морг при местной больнице?! Почему именно ей, Ирме Мажоните, молодому адвокату из Вильнюса, приехавшей в Палангу со своим приятелем Стасом Нестеровым, предложили участвовать в некоем «предварительном опознании»? Ей так толком и не объяснили…

– Вы подтверждаете, что останки принадлежат вашему знакомому, гражданину Российской Федерации Завальному Игорю?

Ирма старательно отворачивалась от страшных останков, на которые ей предлагали посмотреть и кого-то там в них опознать…

– Значит, вы отказываетесь сотрудничать со следствием?!

– Я протестую! – едва слышно сказала она. – Я решительно протестую… Вы нарушаете закон… И мои права!

Наконец ей стало дурно. Кажется, она потеряла на какие-то мгновения сознание.

Врач, присутствовавший при данном мероприятии, сунул ей под нос ватку, смоченную нашатырным спиртом. Затем он настоял, чтобы девушку вывели на свежий воздух.

Ирму усадили на лавочку неподалеку от входа в морг, расположенного с торцевой стороны одного из зданий больничного комплекса. Прошло несколько минут, прежде чем она справилась с приступом тошноты.

К ней вновь подсел старший инспектор Монкайтис и, меняя интонации с мягкой, почти отеческой, на угрожающие, попытался ее разговорить. Но Ирма стояла на своем. Пока не будет предъявлено в установленной законом форме обвинение, пока не будет ясности, в чем именно ее обвиняют, никаких показаний она давать не станет.

Тем более что согласно литовским же законам обвиняемый – даже обвиняемый! – совершенно не обязан давать показаний и имеет полное право, как говорится в классической формулировке, «хранить молчание»…

В какой-то момент она заметила, как к зданию больницы в сопровождении двух полицейских машин подкатил массивный фургон черного цвета.

Когда конвоиры выводили из фургона Стаса, она увидела его лишь мельком, со спины. На нем, как ей показалось, была какая-то то ли тужурка, то ли форменная куртка…

«Заставили переодеться? – пронеслось у нее в мозгу. – Но зачем? Хотя… Могли забрать одежду для нужд экспертизы. Если на ней, на одежде, сохранились частицы взрывчатых веществ, то Стасу будет трудно, если вообще возможно, отпереться от предъявленного ему обвинения в покушении на убийство и, собственно, в убийстве гражданина РФ Игоря Завального…»

Спустя несколько минут Нестерова вывели из помещения морга. Она встала с лавочки, но тут же была поймана за руку ходящим за ней весь вечер как тень сотрудником ДГБ.

– В машину ее! – скомандовал Монкайтис. – В наш транспорт! А этого дружка ее – в «колбу»!

Прежде чем молодую женщину усадили на заднее сиденье джипа, принадлежащего столичному управлению ДГБ Литовской Республики (здесь тоже было над чем подумать), Ирма успела еще разок глянуть на своего возлюбленного, с которым у нее в последнее время несколько разладились отношения.

Она увидела, как двое сотрудников в бронежилетах и шлем-масках, придерживая Нестерова – на запястьях Стаса по-прежнему красовались наручники, сопроводили его в черный фургон. Она была женщиной информированной и неплохо разбиралась в этих вопросах… Внутри спецфургона находится так называемая «колба»: отделение из пуленепробиваемого стекла с наглухо вмурованным в пол стулом, к которому специальными ремнями и защелками прикрепляют перевозимого преступника.

И, надо сказать, в таком транспорте принято перевозить лишь особых преступников, представляющих серьезную опасность для общества и государства.

…В начале первого ночи небольшая кавалькада машин, сопровождаемая автомобилем дорожной полиции, озаряющей себя и дорожное полотно видимыми издалека всполохами проблесковых маяков, потянулась на выезд из Паланги. И вскоре покатила, набирая скорость, по шоссе, ведущему на трассу Клайпеда – Каунас – Вильнюс.

Никто или почти никто из тех, кто отдыхал в этом прекрасном курортном городе, равно как даже и те, кто передвигался в этой колонне спецтранспорта, не отдавали себе отчета в важности сегодняшних событий. В их невероятной значимости как для высокопоставленных личностей, так и для многих рядовых обывателей.

Независимая испытательная лаборатория «ИсВодЗапЦентр» располагалась в квартале от Центрального городского рынка, в арендуемых помещениях небольшого двухэтажного особняка, вторую половину которого занимал донорский центр.

Марина пришла на работу запыхавшаяся: долго ждала маршрутку. Заведующая, молодящаяся женщина лет пятидесяти с высветленными волосами и унизанными кольцами холеными пальцами, увидев, как ее ведущая сотрудница тихонько, словно мышка, прикрыла за собой дверь и стала надевать халат, бросила на нее недовольный взгляд.

– Опаздываем! – сказала она звучным голосом. – Я, что ли, буду за вас работать, Марина Анатольевна?! Вы вчера предупреждали, что придете на час позже, так? То есть к десяти. А сейчас на часах уже без четверти одиннадцать!

– Извините, Светлана Николаевна. У меня что-то с машиной… Не заводится… Пришлось на маршрутке добираться.

– Привезли пробы с «Водоканала». К двум дня чтобы были сделаны анализы!

– Хорошо, Светлана Николаевна.

– А потом с лаборантками закончите ту работу, что начали вчера!

– Сделаем. Скажите, а заказанные реактивы привезли?

– А вы разве не видите, чем мы тут без вас занимаемся? – заведующая кивнула на лежащие на столе упаковки, часть из которых уже была вскрыта. – Разбираем вот! Привезли все, что мы запрашивали.

Светлана Николаевна посмотрела на часы.

– Ну все, хватит болтать! Мне через час надо быть в СЭС! Так что помогите мне разобрать оставшиеся упаковки! А потом беритесь за анализы – к двум часам приедет курьер из «Водоканала».

До двух пополудни Марина Панова, ведущий специалист лаборатории, работала не покладая рук.

Заведующая уехала в областную СЭС в половине двенадцатого и обещала вернуться лишь к концу рабочего дня. Еще одна сотрудница отпросилась на прием к стоматологу. В лаборатории остались лишь две девушки, студентки химфака Университета им. Канта, подрабатывающие здесь лаборантками, да сама Марина.

Когда с обработкой забранных специалистами проб было покончено, Марина отпустила девушек. Никакой еды из дому она не захватила. Девочек гонять за провизией как-то неудобно. «Да и незачем, – подумала Панова, – если учесть, что сегодня вечером состоится прощальный ужин в ресторане. Можно и потерпеть до конца рабочего дня. Здесь найдется чем перекусить – в шкафчике есть печенье».

Марина насыпала в джезву свежесмолотый кофе. Налила из бутыли дистиллята, поставила на включенную электроплитку. Вспомнила о просьбе Алексея протестировать содержимое ампулы, которую он ей передал еще в понедельник. Вот сейчас она попьет кофе и тогда можно будет заняться этим «левым» заказом. У них здесь, в лаборатории, стоит прекрасное современное оборудование.

«Кстати, – подумала она – а почему это Костин помалкивает весь день?!»

Марина в такт своим мыслям покачала головой. Ох уж эти мужики! Когда им что-то нужно, когда они надеются получить доступ к телу или просят о каком-то одолжении, то разливаются соловьями. Но со стороны Алексея это чистое свинство. Сегодня ведь последний день его работы! И последний же вечер (а может, и ночь), когда они смогут побыть вместе перед его отъездом в Москву…

Марина достала из сумочки мобильный телефон. Она уже не менее пяти раз набирала номер своего приятеля. Но сотовый Костина почему-то не отвечал. И даже SMS ей пока не удалось отправить. Странно.

Не успела она спрятать трубку обратно в сумочку, как та вдруг запиликала.

Марина, обрадовавшись (наверняка Алексей звонит!), ответила, даже не взглянув на экранчик.

– Ну и где тебя носит, дорогой мой?!

В трубке после небольшой паузы послышался женский голос; это была соседка по лестничной площадке. Пожилая женщина лет семидесяти, которая в свое время едва ли не заменяла Марине родную бабушку…

– Мариша? Алло… Ты меня слышишь?

– Тетя Дуся? – в голосе Пановой послышались нотки удивления (она уже и не помнила, когда ей в последний раз звонила соседка, да еще и на мобильный). – Извините, я вас перепутала с другим человеком.

– Мариша, тут такое!..

– Что? Говорите громче, теть Дуся! Плохо вас слышу! Или… Давайте я сама вам перезвоню!

– Нет, не надо перезванивать. А говорю тихо, потому что аппарат у меня, ты же знаешь, в коридоре!

– И что? Я не понимаю.

– А они… Эти… Там! На площадке и у тебя в квартире!

– Кто?

Марина, услышав шипение, метнулась к столу, на котором стояла электроплитка. Убежал кофе, не уследила.

– Вы о ком, теть Дуся? Что происходит?

– А ты что, ничего не знаешь?

– Э-ээ… А что я должна знать?

В трубке вновь послышался слабый и как бы сдавленный женский голос. Пановой приходилось напрягать слух, чтобы разобрать то, что пытается донести до ее ушей соседка по лестничной площадке.

– Тут какие-то мужчины пришли! Двое в форме! И какие-то гражданские!

– Мужчины? К вам?

– Нет… Они поначалу к тебе в дверь звонили! И стучали кулаками! Ну а я… Я в глазок наблюдала! Вдруг, думаю, воры… Ну или твой дружок. Хотела выйти и сказать, что ты около десяти ушла… На работу, верно?

– Да, теть Дуся, я на работе. Но пока ничего не…

– А они… стали звонить в другие двери! И ко мне тоже позвонили!

– А кто они такие, тетя Дуся?

– Из милиции! Один из них показал документ.

– И что?

– А ничего… Спросили, кто живет в квартире номер десять.

– Так это же моя квартира!

– Вот я им сказала: «Да, я знаю эту женщину, знаю с младенческого возраста! А вам что нужно здесь?»

– А они?

– Их старший сказал дословно так: «Мы бы хотели поговорить с гражданкой Пановой Мариной Анатольевной! Вы не знаете, где она сейчас может быть? И как нам ее поскорее найти?»

– Милиция? Ищет меня? Но зачем?

– Вот и я не поняла! Я им, Мариша, не сказала, где ты работаешь.

– Да могли бы и сказать, это не тайна. И что дальше? – Панова почувствовала себя героиней какого-то дурацкого абсурдного представления. – Так они ушли? Или там еще, на площадке?

– Я же говорю тебе! Они ходят по соседям и выспрашивают! И еще я видела из окна, как двое в масках…

– В масках? В каких масках?

– Ну в этих… В каких по телевизору бандитов арестовывают!

– В шлем-масках? Спецназ?

– Не знаю… Но они, Мариша, вскрывали твою машину! Они и сейчас, кажется, возятся там. Могу глянуть в окно и тогда скажу точно!

– Нет, нет… подождите! Нич-ч-чего не понимаю.

– Да, вот еще что! Они про т в о е г о спрашивали! И даже его фото показали!

– Что? Говорите громче!

– Про твоего спросили! – соседка заговорила чуть громче. – Но я сказала, что его не припомню. Что, может, и видела, но у меня глаза слабые и память никакая.

– Вы про кого, тетя Дуся?

– Про этого… Парня твоего! Алексеем его зовут, так? Вы ко мне две недели назад заходили! Я вас чаем с тортом поила. Забыла?

– Ах, да… Но…

– Подожди, девочка, мне в дверь звонят!

В трубке послышались частые гудки. Марина минуту или две с потерянным видом бродила по помещению, натыкаясь на мебель. Никак не могла собраться с мыслями.

Сняла с плитки турку со следами коричневых потеков. Вылила кофе в раковину. Вымыла посудину под струей теплой воды. Затем взяла губку и протерла поверхность плитки и столешницу.

«Нет, нет… Это какое-то недоразумение! С какой стати милиция станет интересоваться мной? Что я такого сделала, чтобы ко мне приходили люди в форме? Да еще и какие-то субъекты в «шлемах» вскрыли машину и что-то там ищут! И при чем тут, хотелось бы знать, Костин? Он ведь сам работает в органах! Ну и ну…»

Марина вновь схватилась за трубку. Надо позвонить в милицию, в дежурную часть! И спросить прямо, что за интерес у милиции к гражданке Пановой…

Она уже набрала было «02», но, когда ей ответил мужской голос, дала отбой.

«Надо сначала позвонить Люде Шварц… Как же я сразу не догадалась!..»

Марина, щелкая кнопками, нашла в телефонной книге мобильника номер нужного ей человека. С Людмилой она познакомилась год назад через Алексея. Тот приятельствует с Игорем Завальным, бывшим сотрудником органов, который нынче имеет собственное детективное агентство. Или частное охранное предприятие… Она в этих делах не очень разбирается. Ну и вот: Людмила живет в гражданском браке с Завальным. Сама она еще недавно работала в пресс-центре Управления внутренних дел. А теперь, после увольнения из органов, трудится в нотариальной конторе, благо у нее имеется какое-то юридическое образование.

В трубке послышался энергичный женский голос:

– Мать, ты с кем это болтаешь по часу?! И куда ты вообще пропала?! Алло!..

– Я? Никуда не пропадала.

– Я тебе звонила пару раз! У тебя было занято!

– Ну… Я тут говорила с одной знакомой… Слушай, Люда… Что вообще происходит! Мне вот только что сказали, что ко мне приходила милиция!

– Хм… даже так? Это, мать, не очень хорошо.

– Не темни, подруга! Я никак не могу понять…

– Так ты не в теме?! – перебила ее собеседница. – Ты что, не знаешь, что Костина арестовали?!

– Алексея? Арестовали?! Как?! За что?!!

– Ну ты даешь, мать… Утром его взяли! Я особых подробностей пока не знаю. Но слышала от одного информированного товарища, что его обвиняют в убийстве…

– Что? Костина? Обвиняют в убийстве?

– В двойном убийстве – так мне сказали!

– Что за чушь!!

– И его вроде как взяли прямо на месте! С поличным. Задержали, когда он убивал этих двух!

Панова ощутила, как почва уходит у нее из-под ног. Потребовалось отчаянное усилие воли, чтобы элементарно не упасть. И не завыть в полный голос.

– Эй, Марина! Ты чего молчишь? Ты не молчи! Говори что-нибудь! А еще лучше… Вот что, давай-ка лети сейчас ко мне! Я только что домой приехала, чтобы принять душ и переодеться. Я по старому адресу! Приезжай давай! Ты меня слышишь?

Панова с трудом заставила себя продолжить разговор.

– Слышу. Я… Я просто не знаю, что мне делать, Люда.

– Ты вот что, пока не бери ничего в голову! Тут знаешь… игры крутых взрослых мужиков. С ними не соскучишься!

– Что ты имеешь в виду?

– Может, подстава какая?! Давай, подруга, бери ноги в руки и дуй ко мне! Кстати, ты-то Алексея сама когда видела в последний раз? Хотя… Молчи, молчи! Ничего больше не говори! Это не для телефона…

– Люда, скажи, а твой Игорь сможет помочь Костину? У него ведь связи в этих сферах.

– Игоря нет в городе! Он уехал к соседям – по какому-то делу. Завтра, наверное, уже вернется!

Панова услышала сторонний звук… Ага, звонят по городской линии!

– Люда, я тебе через минутку перезвоню!..

Марина сняла трубку городского аппарата.

– Испытательная лаборатория. Слушаю вас!

В трубке послышался зычный мужской голос.

– Здравствуйте. У вас работает такая сотрудница… Панова Марина Анатольевна?

– Да, это я. Слушаю.

– Марина Анатольевна? Очень хорошо! Нам нужно с вами встретиться и поговорить!

– А вы, собственно…

– Ваш офис находится… – мужчина назвал адрес. – Правильно?

– Да, правильно.

– Пожалуйста, никуда не отлучайтесь.

– Послушайте… Алло… Алло!

Некоторое время она стояла недвижимо, пытаясь понять, что мог означать этот звонок. Потом медленно положила трубку.

Лицо у нее пылало, во рту вдруг стало сухо… И вся она как-то сразу высохла, как будто находилась не в своем офисе, не в лаборатории в центре полумиллионного города, раскинувшегося на берегах Преголя, но совершила изнурительный многочасовой переход по пустыне под палящим солнцем…

Открыла дверцу холодильника, нашла бутылку с питьевой водой. Открутила пробку и стала жадно пить прямо из горлышка…

Позвонили в дверь. Марина глянула в экранчик монитора: над входом и в коридоре стоят две телекамеры (охраны у них здесь нет). Убедившись, что пришла коллега, та самая сотрудница, что отпрашивалась у заведующей с утра на прием к зубному, она впустила ее в офис.

– Марина, да на тебе лица нет, – сказала та, снимая легкую куртку. – Ты чего, заболела?

– Как-то не очень хорошо себя чувствую.

– Так шла бы домой.

– Заведующая велела дождаться ее возвращения. Она ушла в СЭС… И еще куда-то. Сказала, что вернется к пяти.

Запиликал сотовый. Панова сверилась с экранчиком… Людмила!

– Ну что, мать? – раздался в трубке бодрый голос. – Так ты собираешься ко мне? Приезжай.

– Думаю пока. Не знаю, как мне поступить…

– А чего тут долго думать?! Не тормози, мать! Ты меня слушаешь?

– Да.

– У меня тут есть один знакомый! Он из органов! Весьма информированный, скажу тебе, мэн! Мы даже без Игоря тут сами сможем собрать всю предварительную информацию!

– Думаешь?

– Уверена! Заодно, кстати, расскажешь мне, о чем вы говорили с Костиным, когда виделись в последний раз! Это может быть важным… Здесь надо хорошенько все обдумать!

– Люда, мне вот только что позвонили.

– Кто?

– Мужской голос. По-моему, это из органов. Уточнил адрес офиса! И сказал, чтобы я никуда не отлучалась.

– Fuck!

– Что? Я не поняла.

– Вот что… Ты, Марина, человек взрослый и решать тебе! Но я бы тебе посоветовала сваливать из твоей конторы! Прямо сейчас, сию же минуту!

– Уйти с работы? Но… Но я должна дождаться возвращения заведующей!

– Какая еще, на хрен, заведующая? Тебе, мать, надо о другом думать! – В трубке послышались какие-то сторонние звуки. – Так… Минутку… Мне звонят по другому мобильному!..

Марина услышала, как ее знакомая, Людмила Шварц, ответила кому-то на звонок.

– Да… Да, я сейчас по старому адресу. Есть что-то от Игоря? Не по телефону? Так ты, значит, подъедешь? Уже поднимаешься?

Связь оборвалась, так что Марина не смогла дослушать, чем закончился разговор ее знакомой.

На сборы у Пановой ушло не более минуты. Она сгребла в охапку плащ, сумочку, крикнула только что вернувшейся сотруднице:

– Я тут по одному делу… Отлучусь ненадолго!

Не дожидаясь ответа, потянула на себя массивную дверь и выбралась из офиса.

«Что я делаю? Куда я иду? Зачем? И за что это мне все?..»

Панова сбежала по невысокому крылечку.

Хотела было воспользоваться привычным маршрутом. Но вдруг увидела, как к соседнему особняку – точь-в-точь такое же двухэтажное здание, как то, в котором находится лаборатория, – подъехала легковая автомашина темно-синего цвета с тонированными стеклами.

Из салона и через правую переднюю дверцу споро выбрались два крепыша в штатском.

Один направился к парадному особняка, в котором находились турагентство и риелторская фирма. Другой, что-то крикнув, показал на видимую ему теперь табличку с номером дома…

Панова в этот момент так испугалась, что и сама не заметила, как ноги понесли ее за угол дома! А затем, проскользнув через калитку в металлической ограде, она торопливой походкой, едва не сбиваясь на бег, направилась в сторону павильонов рынка, до которого от их офиса не более полусотни метров…

Прошло какое-то время, прежде чем Панова вновь обрела способность соображать, а не нестись куда глаза глядят.

Пройдя через рынок, на котором торгашеская активность к этому времени ощутимо спала, она перебежала через запруженную транспортом улицу Черняховского. Остановилась, кое-как перевела сбившееся дыхание…

В газетном киоске купила бутылочку воды, а также пачку сигарет. И еще зажигалку. Она курила изредка, в компании. И, признаться, особого кайфа от курения не испытывала. Так, баловство. Но вот сейчас ей как никогда захотелось курить.

У Пановой так тряслись руки, что она сначала сломала сигарету, затем повредила себе ноготь… потом и вовсе уронила зажигалку на землю.

Какой-то сердобольный мужчина нагнулся, поднял зажигалку, высек огонь, дал ей прикурить. Он что-то сказал, но Панова не расслышала – поблагодарила его кивком и отвернулась.

«Людмила здесь живет совсем рядом, – подумала она. – Минут десять ходьбы… Да, именно так! Сначала к Люде Шварц! А потом… Потом все же придется, наверное, самой сходить в ближайшее отделение милиции. А еще лучше позвонить! И узнать, что за вопросы у органов к Марине Анатольевне Пановой».

Она сделала две или три затяжки, закашлявшись, бросила сигарету в урну.

– Девушка, с вами все в порядке? – поинтересовался тот же мужчина, что дал ей прикурить. – Может, какая помощь нужна?

Она посмотрела искоса – лет тридцать пяти, коренастый, ранние залысины…

– Спасибо… Ничего… Я сама справлюсь. И не ходите за мной… Ну что за люди?!!

Людмила, проживая в гражданском браке с Завальным, не только сохранила свое собственное недвижимое имущество, но и, насколько Панова была в курсе, неплохо поднялась в последние два-три года. Здесь, в центре, у нее собственная четырехкомнатная квартира, доставшаяся, кажется, от бывшего. В старой, еще советской постройки десятиэтажке, правда, но и такие метры стоят здесь немалых денег. Также у нее есть своя «трешка», но уже в новом элитном жилкомплексе «Королевский парк». А еще у них с Завальным – уже как бы на пару – имеются большая квартира в комплексе «Аквамарин» и дом в Зеленоградске, который используется как летняя дача.

«Бюргерская» фамилия досталась бывшей сотруднице милицейского «информбюро» УВД от прежнего мужа, человека с поволжско-немецкими корнями. Тот какое-то время работал в обладминистрации. А потом, уже после состоявшегося развода, уехал на ПМЖ в Германию. «Шварцихе» – так ее иногда зовут за глаза – чуть за тридцать. Рослая, фигуристая блондинка. Одно время ходила брюнеткой, оправдывая фамилию, доставшуюся от бывшего. Умная, коммуникабельная, ловкая… И довольно циничная особа, как про нее поговаривают.

Но что Марине до этих слухов? Люда Шварц ничего плохого ей не сделала. Главное, что к Костину «Шварциха», как поняла своей женской интуицией Марина, равнодушна (Лешка ведь не богат и должностишка у него мелкая). Соответственно, и Марина ей никогда дорогу не переходила, на ее мужика не засматривается. Так что делить им нечего. Они, кстати, совсем не близкие подруги. Но в последнее время, когда их мужики стали контачить чаще по каким-то своим вопросам, доводится и им, «боевым подругам», чаще общаться.

Марина свернула во двор, уставленный машинами.

Она уже видела коричневато-серую панельную десятиэтажку – с тыла.

У этого жилого здания четыре подъезда. Квартира на девятом этаже.

Панова шла по плиточному тротуару, приближаясь к торцу нужного ей дома. Ей осталось лишь свернуть за угол и пройти к дальнему подъезду.

И в этот самый момент вдруг услышала чей-то истошный крик – он донесся именно с той стороны, куда она направлялась.

Марина, замедляя шаги, обогнула угол десятиэтажки, выйдя на ту сторону, откуда можно пройти в подъезд.

Она еще толком не сообразила, что произошло. А потому продолжала идти к «дальнему» подъезду по тротуару вдоль фасада жилой многоэтажки, пока не уткнулась в спины каких-то людей.

– Вызовите «Скорую»! – крикнул кто-то фальцетом. – Позвоните «ноль-три»!

– Бесполезно… – подал голос мужчина в спортивном костюме, выгуливавший крохотного пинчера. – Она головой вниз спикировала! Ты че, не видишь, что у нее шея на фиг свернута! И череп лопнул как арбуз!

– Это из ментовки женщина! – сказал какой-то худой мужчина, выковыривая сигарету из пачки. – Она вроде с девятого этажа?! Блондинка, такая крутая вся из себя!

Послышались звуки сирены – не то «Скорая» неслась по вызову, не то милицейский патруль спешил на место ЧП…

Панова, у которой вдруг стали подкашиваться ноги, все же подошла ближе.

Протиснулась в первые ряды зевак, количество которых увеличивалось на глазах.

Поднявшись на цыпочки, стала смотреть через плечо того мужчины, державшего на руках собачку.

То, что она увидела, заставило ее вскрикнуть и отшатнуться…

Кто-то сзади дернул ее за локоть. И стал вдруг, схватив за предплечье, оттаскивать в сторону: прочь, прочь от изломанного, превращенного в груду костей тела!

– Кто вы?! – взвизгнула Панова, пытаясь вырваться, вывернуться из цепких мужских рук. – Куда вы меня тащите?!!

– Идите за мной! Здесь опасно!

– Отпустите! Я сейчас кричать буду!

Мужчина, в котором она узнала того субъекта, что дал ей прикурить, а потом некоторое время шел за ней, резко дернул ее за плечи, развернул…

– Тихо, Панова! – прошипел он. – Не вздумайте орать! В ваших же интересах не поднимать шум!

Всего метрах в двадцати от них остановилась та самая темно-синяя «Ауди», которую она видела примерно получасом ранее!

Из машины выскочили двое. Ей хватило одного взгляда, чтобы узнать в крепышах, одетых в темные брюки и короткие кожанки, тех типов, которых она видела получасом ранее. Они, по-видимому, приезжали за ней, но перепутали адреса, подъехав к соседнему особняку.

Но почему они приехали сюда, в адрес, где проживает Людмила Шварц? И что они делают во дворе дома, из окна девятого этажа которого несколькими минутами ранее выбросилась молодая женщина?

Один из крепышей, оглядевшись, вдруг уставился на них: на Панову и того незнакомца, который по какой-то причине взялся преследовать Марину.

Мужчина вдруг отпустил Панову.

И не просто отпустил, но еще и толкнул ее в спину, задав ей и скорость, и нужное направление.

– Бегите! – крикнул он. – Бегом отсюда, кому сказано! А я их пока отвлеку!..

Двое мужчин тихонько выскользнули из дому через двери пристройки. Через помещение, в котором хранится разный сельхозинвентарь и под которым имеется солидных размеров погреб.

Слон (спецназовское прозвище Римаса Мажонаса) вытащил из кобуры свой восемнадцатизарядный «глок». Еще в доме он проверил, снаряжена ли обойма. Сжимая ствол двойным хватом, огляделся, нет ли кого поблизости. Накрапывал мелкий дождик. Толком еще не рассвело, но контуры деревьев и построек уже вполне угадывались в этой темно-серой мгле.

Почувствовав толчок, обернулся. Вирас передал ему «бошевский» фонарь. Затем показал рукой в сторону одного из двух каменных сараев, чьи очертания смутно угадывались в темноте.

Мажонас кивком поблагодарил мужика. Фонарь в левой руке, ствол – в правой. Проскользнул к «парадному» – здесь, укрепленный прямо на стене, имелся один из трех электрощитов. Вот какая, спрашивается, б…ь шляется по ночам? Кому не спится в ночь глухую?! Такой сон не дали толком досмотреть! Бегай теперь за ними с крутого бодуна…

А может, Вирасу привиделось? Хм, хм… Некоторые считают, что он – товарищ с «приветом». Но Мажонас с некоторых пор так не думает. За все то время, пока он наблюдает за этим субъектом, уже не раз убеждался, что, несмотря на свои природные изъяны, в реальности понимает поболее какого-нибудь с виду нормального хомо сапиенса…

Римас открыл крышку щита. Один за другим перевел все выключатели на автоматах в верхнее положение. На крыше дома, укрепленный на кронштейнах, вспыхнул прожектор. Загорелись лампочки на столбах и непосредственно над входом в каждую из построек, в том числе и самой дальней. Там была баня, отстроенная заново после позапрошлогоднего визита «лихих людей».

Именно в тот самый момент, когда Слон перевел взгляд на бревенчатый сруб новой бани, он отчетливо увидел два мужских силуэта!

Да, определенно, это были какие-то взрослые, крепкого сложения мужчины. В пятнистом камуфляже?! И вроде бы в масках!

Причем в руке одного из этих ночных визитеров, а именно того, кто оглянулся (прежде чем ловко, с запасом по высоте, перемахнуть через жердяную изгородь), он успел заметить оружие. Или «калаш» без рожка, либо, что скорее соответствует истине, помповое ружье…

Выждав пару-тройку минут, Мажонас направился в сторону ближнего к нему сарая. Зашел через приоткрытую дверь вовнутрь.

Ну и чего, спрашивается, надо было этим субъектам? Если на тачку нацеливались, то чего же не угнали? Минутное дело! Их ведь, «гостей», как минимум тут было двое! Один занялся бы машиной, другой по команде открыл ворота. Да и какие здесь «ворота» – одно название!

Порции адреналина, впрыснутой в кровь из-за ночной тревоги, хватило лишь на несколько минут. Ему вдруг стало так худо, что он даже задумался над тем, стоит ли возвращаться в дом. И не лучше ли ему вообще сдохнуть. Хорошо посидел…

Некоторое время Римас стоял у стены, подпирая ее то плечом, то лбом, то двумя руками сразу. Его капитально вытошнило. В какой-то момент ему почудился звук автомобильного движка. Держась за бок, пошатываясь, Мажонас выбрался из сарая.

– Порядочные слоны так не бухают, – промычал он, вытирая потной ладонью выступившие слезы. – Не… Все… Точно пора завязывать!

Увидев выплывшую из-за угла дома человеческую фигуру, Слон среагировал мгновенно.

– Ста-аять! – он вытащил ствол. – Руки за голову! Не двигаться, а то яйца отстрелю!

Человек остановился. Затем прозвучал знакомый голос:

– Римас… Курва мать! Кому ты собрался яи отстреливать?! Это ж я, Бася Ставицкая!

Бася, рослая крепкая девушка лет двадцати пяти, помогла совладельцу детективного агентства, в котором она работала второй год, снять с себя сбрую с пистолетом. Потом, придерживая за плечи и спину, отвела обратно к сараю и усадила на лавочку.

– Уф… Пся крев! Что за ночь! То меня какие-то хлопаки на своем самоходе чуть в кювет не сбросили! То ты на меня пистолет наставил!..

– Прости, Баська, я не в себе сегодня!

– Та вижу! От тебя так и прет перегаром!

– Слушай… А что за «хлопаки»?! – вcтрепенулся Мажонас. – Только что случилось? Ты кого-то видела по дороге сюда?

– А то!

– Где? Когда?

– Да минут с пятнадцать назад! На повороте, возле моста. В километре от вашего маёнтка! Несется какой-то пся крев прямо в лоб! А там, ты же знаешь, некуда свернуть! Как мы с ним разминулись, сама не понимаю. Он у моего «Опеля» переднее зеркало снес, так плотно мы с ним расходились!

– Что за машина? Ты видела?

– А то! Кореец… Этот, как его… KIA! Черного цвета, как и твой «Патфайндер»! Слушай… А чего это ты с «пукаликом»? Что случилось?

– Да кто-то к нам в гости тут пожаловал! Думал их прихватить, но не успел. Они, кажется, меня не заметили… Может, машину хотели угнать?

– Да? Ой! – Бася всплеснула руками. – Я же главное забыла сказать! Ты уже в курсе? Ты вот сказал, а я вспомнила.

– В курсе чего? Принесла бы лучше ты пива, Баська! А то ведь помру…

– Яду бы вам дать, пан начальник! Разве можно так пить? Да еще из-за какой-то курвы!

– Злая ты… – Мажонас сидел ссутулившись, обхватив трещавшую с жуткого похмелья голову двумя руками. – Никто тебя такую замуж не возьмет!

– Так слушайте же! Стаса арестовали в Паланге!

– Что-о?!

– И Ирму нашу тоже заарестовали!

– Ты в своем ли уме, Баська? – Слон, услышав такое, перестал держаться за голову и уставился на Ставицкую. – Ну что ты гонишь… Сама подумай!

– В Паланге что-то взорвалось! Но подробностей я не знаю…

– А от кого ты это услышала?

– От Петровича! Я ж только вечером в Вильно приехала… Ой, такое творится! – Она опять всплеснула ладонями. – Я хотела к полициянтам ехать! Но Петрович мне сказал, чтобы я отправилась за тобой! И поскорей сообщила о случившемся!

– Фигасе… – угрюмо пробормотал Мажонас. – Не врубаюсь, что это за напряги такие?! Взрыв? В Паланге?

– А мне, кстати, Стас вчера из Паланги звонил!

– Что он там забыл?

– Не знаю… Они там вдвоем с Ирмой были.

– А когда он тебе звонил? Днем или вечером?

– Да около двух дня. У меня отмечен этот звонок!

– И что сказал? Зачем они поехали в Палангу?

Получить ответ на этот вопрос Мажонас не успел: из сарая вышел Вирас и жестами стал подзывать их к себе.

– Ну? Нашел чего? – Мажонас, кряхтя, поднялся на ноги. – Блин! Что за жизнь?! Даст мне кто-нибудь пива, или хотите, чтобы я сдох?

Они вошли в сарай. Вирас переместился в его дальнюю часть, туда, где были сложены оставшиеся еще с прошлого года дрова. Подойдя к высокой поленнице, он зашел сбоку, как бы с торца, и стал светить куда-то фонарем.

– Вирас, чего там нашел? Ну-ка, ну-ка…

Мажонас, взяв фонарь, посветил в просвет. Что-то там есть… Какой-то баул или сумка!

У него так трещала башка, что он мог думать лишь об одном: быстрее бы все это закончилось, хоть чем-нибудь.

Присев на корточки, Слон пошарил рукой. Потянулся… И вытащил на свет божий черную дорожную сумку!

– Оп-па, – растерянно произнес он. – Что за дела? Мы же с Вирасом эту поленницу несколько дней тому назад делали! И никакой сумки здесь не было!

– Не открывай! – охнула Бася. – Саперов нужно позвать! А если там, в сумке, взрывное устройство?

Но Мажонас то ли не услышал ее, то ли не счел нужным прислушаться к здравому, в общем-то, совету.

Вжикнув молнией, он открыл сумку. Посветил. Внутри обнаружились какие-то папки. Их было штук восемь или десять. Обычные папки из кожзаменителя – в такие подшиваются разного рода бумажки в офисах. Он взял верхнюю папку, открыл… Стал смотреть, подсвечивая себе фонарем…

Выпало несколько фотографий. Бася Ставицкая нагнулась и стала их собирать…

– Ну-ка, ну-ка, – прошептала она, взглянув на один из снимков, где рядом с какими-то сравнительно немолодыми мужчинами была заснята девушка или женщина лет тридцати, показавшаяся ей странно знакомой. – Ух ты…

– Чего? Что интересного увидела?

– Так это же наша бывшая клиентка…

– У нас много клиенток!

– А такой не было! – Бася передала ему фото. – Приглядись повнимательней! Узнаешь?

– Действительно… Где-то я эту девушку уже видел.

– Здесь она моложе так лет на двадцать. Да, да, это наш бывший клиент Diana… Она же – «Амбер»!

Мажонас вновь уставился на фотоснимок.

Ну да… Точно!

На фото, выпавшем из папки, был запечатлен человек, которого три недели назад избрали новым президентом страны.

Ночь Марина Панова провела в дачном домике в пригородном поселке Чкаловске, доставшемся ей от отца.

Было еще совсем рано, около шести утра, когда она, пройдя через калитку на соседний участок, постучалась в окно ладного деревянного коттеджа, где проживал бывший сослуживец ее папы, военный пенсионер, подполковник запаса Александр Иванович Чиянец.

Ей потребовалось около получаса, чтобы рассказать папиному сослуживцу (а Чиянец оказался дотошным человеком) о тех событиях вчерашнего дня, которые, кажется, полностью перевернули спокойный, размеренный ход ее жизни.

Глазунья, к которой она так и не притронулась, давно остыла. Марина, бледная, с припухшими покрасневшими глазами и резко обострившимися скулами, закончив свой сбивчивый рассказ, нервно комкала в пальцах мокрый от слез носовой платок.

– Вот что, Марина… – Александр Иванович погладил ее по руке. – Вот ты ругаешь себя: мол, трусиха, глупая, наделала каких-то делов?! А я не понимаю, например, в чем тебе себя-то винить?

– Ну как же?! Мне надо было сразу в милицию обратиться! Самой! Вот когда соседка позвонила…

– Погоди, не тараторь! – Чиянец неспешно раскурил короткую трубку, пыхнул ароматным дымком. – Вот этот парень твой – Алексей?.. Вы с ним в мае сюда приезжали, шашлыки жарили… Это про него ты говоришь?

– Да, дядь Саша, про него. Я ведь вас знакомила!

– Помню его. Он мне понравился. Хорошо на гитаре играет, песни душевные пел. Никогда бы не подумал, что он – мент!

– Ну он ведь не в милиции служит.

– А где? Может, из «комитетчиков»?

– Нет, нет… Он работает в Управлении по борьбе с наркотиками.

– Я вот хочу точно понять. Я ведь не чужой тебе человек, Марина. Ты сама-то что думаешь? Мог ли этот твой Костин совершить двойное убийство?

Марина откинулась на спинку пластикового кресла.

– Нет, я в это не верю! Ну не такой он человек, Лешка…

– Именно это я и хотел от тебя услышать. Ну, раз ты уверена в его невиновности, раз ты уверена в этом человеке, то это в корне меняет дело.

– А Люда Шварц? Почему? Зачем? – Марина стала кусать губы, с трудом удерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Такая молодая, такая красивая…

– Это все очень странно! И еще ты рассказывала, что какой-то человек там за тобой следил?

– Да. И когда приехали те двое, на синем «Ауди», он крикнул мне, чтобы я бежала. А сам бросился навстречу этим двум. Что было дальше, не знаю. Не в себе была! Я и сама не помню, как меня ноги понесли прочь… Кажется, в парке сидела на лавочке допоздна… А потом на автобусе поехала сюда, в Чкаловск!

– Ну и куда ты дальше пойдешь? – сердито произнес Чиянец. – В милицию?

– А куда же еще…

– Погоди. Несколько минут или даже часов роли не играют! В милицию ты всегда успеешь обратиться… Это все равно что в клетку к диким животным войти! Как я их не люблю!

– Ну не все же там плохие, в милиции? Разберутся, наверное. Я ведь ни в чем не виновата. И Алексей, я просто уверена, ни в чем не виновен. Это какая-то ошибка!

– Эх, дочка… Знала бы ты, сколько народа безвинно сидит! А тут вот еще что может быть… – Чиянец, помолчав некоторое время, угрюмо продолжил: – У них там свои еще дела – ментовские войны идут полным ходом! Передел «крыш», внутренние разборки. Жуть, что творится! Может, и твой парень попал под раздачу. Огреб, к примеру, от своих же… А есть ли, кстати, у твоего Костина надежные друзья? В той организации, где он служит?

Марина рассеянно пожала плечами. Потом вдруг встрепенулась и стала что-то искать в своей сумочке.

– Что с тобой? – удивленно спросил Чиянец. – Что ты собираешься делать?

– Позвонить хочу!

– Кому?

– Да товарищу одному! Он из наших, из местных, но служит сейчас в Москве! Лешка как раз собирался на днях к нему поехать!

Марина набрала номер домашнего телефона Андрея Губарева, давнего друга Костина, и сообщила, что его арестовали.

– Что-о?!! Костина арестовали? Я правильно тебя понял?

– Да. Все правильно… – Панова всхлипнула. – Хотя я до сих пор и сама не могу в это поверить.

– Так… Спокойно, Марина. Когда это случилось?

– Ночью…

– Этой ночью?

– Нет, нет… Не этой, а прошлой! Или ранним утром.

– Вот как? А подробности?

– Да я и сама толком не знаю… Мне сообщила наша общая знакомая… Люда Шварц… Ты должен ее знать.

– Да, конечно. И что она сообщила?

– Сказала, что Алексея обвиняют в двойном убийстве!

– Даже так?!

– Что он кого-то убил. А его, значит, взяли прямо на месте преступления!

– Что еще Людмила тебе рассказала?

– Посоветовала, чтобы я в милицию пока не обращалась. Хотя у меня самой обыск в квартире прошел!

– Откуда ты знаешь?

– От соседки. Она мне в офис позвонила, я в тот день работала!

– И что было дальше?

Марина рассказала (уже во второй раз за минувший час) обо всех событиях прошедших суток. Информация об ампуле Губарева крайне заинтересовала.

– Алексей мне ее передал несколько дней назад. Я ведь в лаборатории работаю! У нас можно сделать анализ…

– Постой, – перебил ее собеседник. – Ты уже знаешь, что в той ампуле?

– Нет, я не успела сделать исследование.

– Гм… Странно. Почему он не передал образец в «свою» лабораторию?

– Не знаю… Могу только догадываться.

– Нет, нет, это не к тебе был вопрос!.. А сама ампула эта где?

– Она все еще у меня.

– Ты кому-нибудь об этих вот нюансах говорила?

– Про эту ампулу? И просьбу Леши? Нет, никому. Ты первый, кому сказала.

Марина подошла к зашторенному окну, непроизвольным жестом отодвинула плотную ткань гардин…

Ее привлек негромкий звук автомобильного двигателя.

Она глянула в образовавшуюся щель – окно выходило на ее участок. И обмерла от ужаса!

В проезде припарковался уже знакомый Пановой темно-синий «Ауди»!

– Иди на второй этаж! – сказал Александр Иванович. – Не подходи к окнам! Я выйду, понаблюдаю за ними. А ты будь там пока, наверху. И ничего не бойся!

Чиянец, надев спецовку и рабочие рукавицы, вышел во двор. Сделав вид, что занимается своими домашними делами, Александр Иванович вначале направился в пристройку рядом с теплицей, достал оттуда насос и, на ходу разматывая шланг, двинулся к колодцу.

«Их трое как минимум, – отметил он про себя, незаметно наблюдая за происходящим на соседнем участке. – Может, кто-то еще в машине остался?..»

Чиянец, размотав зеленоватый прозрачный шланг и держа в правой руке собранный в бухту электрошнур, наклонился над колодцем.

Опустил насос в воду, придерживая за страховочный кончик.

В этот самый момент послышался скрип калитки.

– Хозяин?! Эй, уважаемый! Можно вас на минутку?

Чиянец неспешно закрепил веревочный конец на крючке, вмурованном в бетонное кольцо. И лишь затем оглянулся, реагируя на хрипловатый мужской голос.

Возле калитки стоял коротко стриженный крепкий и рослый мужчина лет тридцати с небольшим, одетый в темные брюки и короткую легкую кожанку кофейного цвета.

«Вот так так… – подумал Чиянец. – Один в один выглядит как тот мужик, которого только что обрисовала Марина…»

– У вас ко мне дело?

– Да. Подойдите, пожалуйста, – сказал крепыш. – Есть разговор!

Он предъявил удостоверение старшего оперуполномоченного СКМ Западного УВД. Чиянец успел прочесть имя и фамилию сотрудника – Иван Глотов. Оперативник спросил у Александра Ивановича, когда тот в последний раз видел гражданку Панову Марину Анатольевну.

Чиянец сухо заметил, что не имеет обыкновения следить за своими соседями. Но когда крепыш повторил вопрос, чтобы не обострять отношения с этими товарищами, уже более приветливо, как бы с пониманием, ответил, что сам бывает здесь не часто. И что лишь изредка видит на участке какую-то молодую женщину.

– А что натворила эта вот особа? – как бы невзначай спросил Чиянец. – Ее что, разыскивают?

Крепыш смерил его липким изучающим взглядом.

– Извините, не знаю вашего имени-отчества?..

– Александр Иванович.

– Вы по жизни чем занимаетесь, Александр Иванович?

– Живу, как все.

– Работаете?

– Я военный пенсионер. Подрабатываю в местном авиаклубе. А что?

– Тем лучше. Тогда мне не нужно тратить слов и объяснять, что такое служба. Оперативно-следственное мероприятие.

– Вообще-то милиция просто так человеком интересоваться не станет. Впрочем, это не мое дело…

– Пока она проходит по разряду свидетелей, – буркнул крепыш. – Есть просьба к вам. Если вдруг вы увидите гражданку Панову…

– Сказать, чтобы позвонила сама в «ноль-два»?

– Нет. Лучше сами позвоните в дежурную часть. А там люди знают, как правильно поступать.

– Понятно. У вас больше нет вопросов? А то мне нужно полить грядки и теплицу.

– Минутку!

Чиянец, успевший отойти на несколько шагов от ограды, остановился. Затем медленно обернулся.

– Что-нибудь еще?

Оперативник смотрел недоверчивым взглядом.

– Вы уверены, что Панова не приезжала и не ночевала у себя в доме?

– Я не сторож и не вахтер! Не имею привычки следить за соседями.

В этот момент послышалось пиликанье сотового. Крепыш вытащил из чехольчика телефон. Сверившись с экранчиком, ответил на вызов:

– Да мы в Чкаловске. Сворачиваться? Но… Ага, понял. Хорошо, через несколько минут выезжаем!

Алексея Костина, сотрудника УФСКН, задержанного по подозрению в убийстве двух граждан (ему инкриминировались еще три статьи УПК), после предварительного допроса и оказания ему медицинской помощи перевезли в областной СИЗО № 1.

Учитывая, что наркополицейский в первые часы после задержания пребывал в состоянии тяжелой степени алкогольного опьянения, попытки следователей установить контакт с «оборотнем» сразу после ареста закончились безрезультатно. Более обстоятельный допрос Костину устроили ночью в здании следственного изолятора. Но и эта попытка разговорить уже вполне пришедшего в себя сотрудника ФСКН, запятнавшего кровью убитых им граждан собственные руки и честь мундира, ни к чему не привела. Костин отказался давать показания в отсутствие адвоката и представителя управления, в штате которого он числился до сего дня…

Следователь по особо важным делам Михеев, возглавивший оперативно-следственную группу, предъявил Костину обвинение по четырем статьям УК РФ, включая и статью 105, часть 2-я («Убийство двух или более лиц»), по которой, если обвинение докажет в суде вину подозреваемого, наказание составляет до двадцати лет лишения свободы.

В десять утра того же дня заместитель прокурора Западной области, руководствуясь уже собранными материалами следствия, учитывая тяжесть преступления и возможный общественный резонанс, запросил для Костина тридцать суток содержания под стражей на время следствия. Судья Ленинградского района вынес соответствующее постановление. Генералу полиции Бекетову было отказано во встрече с его подчиненным, совершившим столь тяжкие преступления. Машина правосудия, состыкованная из нескольких узлов, медлительная, неповоротливая в большинстве случаев, в этот раз работала как хорошо смазанный и вполне управляемый механизм…

Костина поместили в крохотную «двушку». Обе полки, заменяющие собой нары, убраны вверх. Здесь нет даже унитаза или параши, только раковина с краном холодной воды. В углу, справа от двери, имеется отверстие в полу – «толчок». Ни табуретки, ни стула, ни какой-либо иной мебели. Четыре стены, пол, потолок – каменный мешок. Так что Алексею не оставалось ничего другого, как мерить камеру шагами. Четыре шага в сторону узкого зарешеченного окошка, прикрытого с внешней стороны деревянным «щитом». Разворот. Четыре шага в сторону двери. Восемь квадратных метров. Вот и все его нынешнее жизненное пространство…

«Ничего, ничего… – успокаивал себя мысленно Костин. – Я пока еще жив! В отличие от тех двух жмуров, которых пытаются на меня навесить… И, кстати, Алексей Михалыч, важно вот еще что. Восемь квадратов камеры в СИЗО – это совсем не то же самое, что два метра земли! Еще поборемся…»

Из коридора долетели звуки шагов. Загремели засовы. Прапорщик внутренней службы, отперев дверь камеры, скомандовал:

– Подследственный Костин, лицом к стене!

Алексей нехотя подчинился.

– Руки назад! И не двигаться!

Прапорщик, которому ассистировал молодой парень из числа сотрудников внутренней службы СИЗО, защелкнул на запястьях подследственного наручники.

– А теперь – на выход!

Двое местных вертухаев сопроводили Костина в другое крыло здания СИЗО. Здесь, в санчасти, медик в не слишком чистом халате – от него попахивало алкоголем – сделал Костину новую перевязку. Вернее, снял ту головную повязку, которую наложил врач «Скорой», обрабатывавший рану в «обезьяннике» Ленинградского ОВД. А затем, не пожалев антисептика, прикрепил к ранке пластырь, укрепив его дополнительно полосками другого, более узкого пластыря.

Еще две «нашлепки» эскулап наклеил на те места, где имеются ссадины – вместо прежних, которые накладывал еще врач «Скорой». У Костина побаливала грудная клетка. Но ребра и кости, кажется, целы. Ободранный локоть и ушибленное левое колено, учитывая то, насколько жестко его прихватили в момент задержания, – сущие пустяки. Голова у него теперь если и болела, то не столько из-за полученного по черепушке удара от кого-то из бойцов ГНР (или кто там его «свинтил»), сколько по причине факта задержания и тех моментов, которые ему шьют нынче следаки.

– Жалобы на здоровье есть? – лепила стащил с кистей перчатки и бросил их в ящик стола. – Не слышу?! Отвечать надо – жалоб нет.

– Что-нибудь от головной боли, – разомкнув пересохшие губы, сказал Костин. – Аспирин… Или парацетамол…

– Тут тебе не аптека! – лекарь посмотрел на бывалого прапорщика, местного ветерана, который все время находился рядом с подследственным. – Все, прием закончен! Можете его увести!

Костин предполагал, что его отведут обратно в камеру-двушку. Но – ошибся. В какой-то момент, когда они шли по коридору первого этажа, в голове мелькнула шалая мысль, что его собираются освободить. Что «наверху» разобрались… Но и тут он сильно промахнулся.

Костина ввели в уже знакомое ему по ночному допросу помещение. Это был один из нескольких имеющихся здесь, в СИЗО, так называемых «следственных кабинетов».

В комнате с зарешеченным окном, которое вдобавок было задернуто шторой, находилось трое мужчин.

С двумя Костин уже успел познакомиться: это были «важняк» Михеев из прокуратуры (вернее, из следственного комитета), и старший следователь следственного отдела областного УВД Шаврей.

Третьего мужика, ражего детину лет тридцати с небольшим в темных брюках и короткой коричневатой кожанке поверх черной рубашки, Алексей видел ранее, в ОВД (где он сам долго и трудно приходил в себя после силового задержания).

Мало того, когда Костин услышал голос этого субъекта, то признал в нем старшего той группы спецов, что «свинтила» его возле гаражей…

Прапорщик сначала поставил Алексея лицом к стене. Затем, открыв ключом наручники, усадил его на прочный металлический табурет у массивного старомодного стола. И тут же по-новому защелкнул наручник на левом запястье подследственного, закрепив второй браслет на металлическом кольце, вмурованном в окрашенную в зеленоватый цвет стену кабинета.

Михеев, когда местный страж бросил на него вопросительный взгляд, молча кивнул в сторону двери.

– Итак, Костин, мы дали тебе достаточно времени, чтобы ты пришел в себя. И чтобы ты осознал всю тяжесть совершенных тобой преступлений.

Сказав это, Михеев снял пиджак и повесил его на спинку стула, стоящего по другую сторону стола.

– Ну-с? Будем давать показания?

– Пойми, Костин, у тебя нет другого выхода! – вступил в разговор Шаврей, невысокого роста, плотный, круглоголовый, с острым взглядом мужчина лет тридцати пяти. – Тебя может спасти только одно – чистосердечное. И плотное сотрудничество со следствием по всем пунктам обвинения.

Костина вновь стало мутить. Пересилив тошноту, он негромко сказал:

– А с каких это пор, господа, мы с вами на «ты»? Если мне не изменяет память, ни с кем из вас я на брудершафт не выпивал.

Все трое переглянулись.

– Закрой пасть! – хрипловатым голосом произнес «крепыш». – А то я, млять, быстро научу тебя правилам тюремного этикета!

Михеев опустился на стул, открыл портфель. Достал оттуда кожаную папку с какими-то бумагами и бланками, положил перед собой на стол.

– Есть несколько новостей, Костин. И все они для тебя плохие! Так что не умничай, понял?!

– На тебе два трупа, – напомнил Шаврей. – Или в этой части, Алексей Михайлович, память тебя подводит?

– Я их не убивал.

– На пистолете «ПМ», выстрелами из которого были убиты граждане Синицын и Решко, на «левом», кстати, стволе, обнаружены твои отпечатки пальцев! При обыске у тебя на съемной квартире обнаружен еще один нелицензионный пистолет системы «вальтер»! А также несколько запасных обойм и две коробки с патронами!

– Пистолет подброшен! Патроны – тоже. Зря теряете время, гражданин начальник.

– За наше время пусть у тебя голова не болит, – едко произнес Михеев. – Ты о себе подумай, Костин! Вот отгрузит тебе суд по приговору пятнашку как минимум! Вот тогда у тебя самого будет времени, хоть жопой его ешь!

– Вы ничего не докажете. Дело сфабриковано от начала и до конца. И развалится в суде как пить дать! – Костин хотел сплюнуть, но во рту было засушливо, как в Сахаре посреди лета. – И вы это, кстати, сами понимаете! Знаете это не хуже меня.

– Все? А теперь слушай сюда, умник! – Михеев хлопнул ладонью по столу. – Сегодня утром мы с коллегой и бригадой оперативников производили вторую по счету выемку в вашем управлении! Но не об этом хочу сказать. Ты знаешь, Костин, что тебя уволили из твоей конторы?!

– Да ну, – Алексей попытался изобразить скепсис, но получилось плохо. – С какого рожна я должен вам верить.

– Вот копия полученной на тебя из облуправления характеристики, – Михеев достал из папки какую-то бумагу в целлофанированной обложке и помахал ею в воздухе. – Там есть интересный пассаж, Костин! – Михеев водрузил на нос очки, вытащил один из листов и, найдя нужное место, процитировал: – Двадцать восьмого мая сего года подал заявление об увольнении по собственному желанию… И далее… С первого июня сего года находится в отпуске… Копия заявления о предоставлении Костину А.М. отпуска прилагается… И вот еще, самое интересное…

Михеев вновь нашел первую страничку документа, выполненного на фирменном бланке УФСКН. И показал ее, не выпуская из рук, подследственному:

– Видишь, резолюция там начертана?! Рукой вашего начальника, генерала Бекетова!

Он повернул листок к себе и медленно, едва не по слогам, произнес:

– А резолюция стоит такая: «Отправить Костина А.М. в отпуск с последующим увольнением…»

Положив документ обратно в папку, Михеев криво усмехнулся.

– Тебя слили, Костин! Тебя сдало твое же начальство! А поскольку ты давно уже взрослый и, как мне кажется, далеко не глупый человек, то… То выводы делай сам.

Разговор в «следственном кабинете» шел уже около часа. Костин отвечал либо односложно, либо вообще на время уходил в себя и игнорировал задаваемые ему поочередно то Михеевым, то Шавреем вопросы.

– Ладно, зайдем с другого боку, – Михеев промокнул носовым платком вспотевшее лицо (в помещении явно не помешало бы установить нормальную систему вентиляции). – Попробуем не кнутом, так пряником… – Он бросил взгляд сначала на Шаврея, потом на оперативника, который присутствовал здесь пока лишь в качестве стороннего наблюдателя. – Обождите в соседнем кабинете. Кофейку пока попейте… Я хочу переговорить с ним с глазу на глаз!

Когда эти двое ушли, Михеев встал со стула и уселся на край стола. На его худом аскетичном лице – ему бы подошла роль иезуита или энкавэдэшного следователя в какой-нибудь исторической драме – появилось слабое подобие улыбки.

– Вот что, Костин. У меня есть предложение. От которого, полагаю, ты вряд ли сможешь отказаться. А если откажешься, дураком будешь. Твое начальство – руководство вашего управления – сдало тебя с потрохами!

– Я это уже слышал.

– Но еще явно не понял, что этот факт означает лично для тебя!

– И что он означает?

– А то, что ты огребешь на полную катушку! Сейчас, после ЧП в Москве, где один майор по пьяному делу перепутал супермаркет с тиром или электронным «шутером», отношение к таким случаям, как твой, – оч-чень серьезное! Поэтому-то тебя и слили! Думаешь, я не в курсе, что ты должен был в отпуск уйти не с первого числа сего месяца, но с пятого июня! То есть с сегодняшнего дня!

– И что с того?

– А то, что надо головой думать, а не другим местом! И думать – вот это самое главное – исключительно о себе, о своей шкуре!

– Можете опустить преамбулу? А то у меня голова трещит… Что вам от меня нужно?

– Сначала скажу о том, что я, вернее, следствие, можем тебе предложить!

– Я не-ви-но-вен! Как вы не понимаете?! Или вы специально делаете вид, что не понимаете?! Почему бы вам не устроить мне очную ставку с моим коллегой Леонидом Свидерским?! Думаю, после этого разговора были бы сняты все вопросы! И вам не пришлось бы предлагать мне некий «пряник»…

Алексей, произнеся эту длинную тираду, шумно сглотнул. Горло, кстати, у него по-прежнему болело, как будто он страдал ангиной…

Пока сидел в камере, ему пришло в голову вполне логичное объяснение тому, что произошло где-то между его задержанием в гаражах и тем моментом, когда он очнулся в ПКТ одного из городских ОВД. По-видимому, пока он был без сознания в результате полученного им от кого-то из оперативников удара по голове, ему влили – посредством шланга или резиновой трубки, вставленной в пищевод, неслабое количество алкоголя. Скорее всего, водки. Тогда же и подбросили левый «макаров», из которого были убиты оба человека, чья смерть теперь инкриминируется Костину. По ходу этих жестких инсценировочных приготовлений те, кто все это и организовал, позаботились и о том, чтобы на рукоятке «макарова» появились пальчики старшего оперуполномоченного УФСКН…

Михеев налил из графина воды в граненый стакан.

– Что, Костин? Засуха? На вот, попей!

Костин, как ни старался пить мелкими глотками, буквально цедя воду, осушил стакан в считаные мгновения.

– Когда я смогу переговорить с адвокатом?

– Что ты несешь?! – сердито сказал важняк. – Какой еще, на хер, адвокат?! Будет тебе «защитник»… Потом! Ты не о том думаешь! И не то говоришь, что мне хотелось бы от тебя услышать! Я ведь пытаюсь помочь! Поэтому я бы не советовал тебе включать идиота!

– Помочь? Мне? Каким образом?

– Обычным! Путем сотрудничества! По принципу: «ты – мне, я – тебе»! Ты помогаешь мне прояснить некоторые вопросы! А я, вернее, мы, поскольку не все зависит от одного меня, помогаем тебе соскочить с той статьи, которая тебе верно корячится! Понял?

– Не совсем…

– Полный срок тебе, может, и не дадут. Но пятнашку ты точно огребешь! Учитывая обстановку, учитывая развернувшуюся кампанию по борьбе с «маньяками» в погонах!

Михеев забрал у Костина пустой стакан. Поставил его рядом с графином, высморкался в носовой платок и вновь уселся на край стола.

– Если перестанешь вести себя как долбаный тормоз, то у тебя есть неплохой шанс соскочить на сто седьмую по второй части! За убийство в состоянии аффекта, сам знаешь, много не дают! Максимум – даже за двух – «пятак»! Или даже на сто восьмую выведем – «Убийство при превышении пределов необходимой обороны…» Но тут уже, Костин, надо будет постараться… Изо всех сил стараться!

– А что от меня-то требуется?

– Всего ничего, – Михеев оживился. – Ответить на несколько моих вопросов. Но ответить содержательно! Ничего не утаивая и ничего от себя не придумывая.

– На какую тему?

– Не тупи! На тему твоей служебной деятельности.

– Хм… Ну так это служебная тайна.

– От прокуратуры нет и не может быть никаких тайн. Тем более что в рамках уголовного дела мы уже дважды производили выемки документов и некоторых иных предметов в здании управления!

– Вот и изучайте то, что изъяли.

Михеев вновь занял место по другую сторону стола.

– Кто инициировал таможенные проверки по фармацевтическим компаниям области? По поставкам импортных лекарств и препаратов?

– Я этого не знаю. Дальше.

– Знаешь! Не можешь не знать! Мы нашли следы запросов, которые ты делал по вашей базе данных. В частности, запрашивал материалы на группу компаний «InWestFarmacom Baltic LTD»!

– Вполне может быть. Хотя я и не помню.

– Кто приказал начать копать под эту структуру? Прежний начальник, который уехал в Москву? Или активный интерес к «Фармакому» появился уже при Бекетове?

– А вы бы сами у него и спросили, гражданин начальник. Я мелкая сошка. Откуда мне знать эти тонкости?

– Кончай тут мне прибедняться! Ты к кому собирался ехать, Костин? Кому ты в Москву названивал последние несколько суток перед задержанием?

– Это личный вопрос.

– По какой надобности тебя собирались под видом отпуска направить в Москву?! Это была… Вернее, планировалась служебная командировка?

– Командировка? В Москву? Впервые слышу.

– С кем ты там должен был встретиться? Мы нашли у тебя в квартире билет на поезд! Ты должен был сегодня, пятого числа, отправиться поездом в Москву! Вопрос у меня такой: кто и с чем тебя посылал в столицу? Какие ты получил инструкции?

– Чушь. Я получил отпуск… в обычном законном порядке! Подошла моя очередь, вот мне и предложили отдохнуть положенный срок…

– Ага, значит, все же «предложили»? Кто именно? Бекетов? Или его зам?

– Кадровик вызвал к себе и сказал: с пятого числа вы в отпуске! А с начальством я на эту тему вообще не разговаривал.

– Где ампула? – подавшись вперед, поинтересовался Михеев. – Кому ты о ней успел рассказать? Только не делай вид, что ты не врубаешься!

У Костина в этот момент засосало под ложечкой.

– Какая еще ампула?

Михеев скривил губы.

– Глупо себя ведешь! Глупо! Мы изъяли в качестве вещдока твой диктофон! И кассету с записями! Там есть и запись твоей беседы с ныне покойным гражданином Синицыным, бывшим драгдилером по прозвищу Студент!

– И что вы от меня хотите? Синицын ведь уже того… Мертв! Причем, подчеркну еще раз, убил его не я, а кто-то другой.

– Где ты провел вечер и ночь на среду? – пропустив реплику подследственного мимо ушей, спросил важняк. – У кого ты находился перед тем, как отправиться на расправу с вашими «внештатниками»? С кем встречался?! С кем и о чем разговаривал? И еще. Знала ли твоя подруга что-то об этих вот вещах?

– У меня много подруг. Какая именно?

– Сам знаешь какая, – Михеев откинулся на спинку. – Хватит тупить, слышь?! Мы знаем много больше, чем ты себе это представляешь! Так вот. Знала ли дама, с который ты встречаешься в последнее время на довольно регулярной основе, о ну… например, о той ампуле, которую тебе передал Студент? Она ведь, эта рыженькая, в лаборатории работает, не так ли?

– Глупость. У нас есть своя лаборатория.

– Да ладно. Не смеши меня. Говно ваша лаборатория. И результатов надо ждать по неделе и больше. Опять же, а если образец «левый»?

– Чушь.

– Вот что, Костин! Если ты мне эту вот информацию не сообщишь в деталях по расследованию, по планировавшейся поездке в Москву, ее истинным целям… Да, и еще по этой вот ситуации с твоим «внештатником» и с ампулой… Если ты не выложишь всю эту инфу, то и я, Костин, ничем не смогу тебе помочь! Не забывай о себе! Сам себе не поможешь, никто не поможет! Напомню, что у меня есть «пряник»… Ну или «морковка»! А тебе нужно хорошенько поднапрячь память! А потом четко и внятно ответить на все поставленные вопросы. А не то…

– А не то что? Я и так сижу в СИЗО по ложному обвинению в двойном убийстве?! Куда уж хуже…

– Костин, я был о тебе более высокого мнения. Не разочаровывай меня.

Важняк, порывшись в портфеле, достал оттуда несколько снимков. Два из них – молодой женщины и мужчины – он показал подследственному.

– Знакомые личности, не так ли? Молчишь… Какие отношения, Костин, связывали тебя с этими двумя? А именно, с Игорем Завальным и его гражданской женой Людмилой Шварц?

– Хм… Шапочное знакомство.

– Это все, что ты можешь сказать по данному пункту?

– Да.

– Какова была цель визита Завального к соседям? Зачем он отправился в Литву?

– Спросите у самого Завального.

На лице у важняка промелькнуло странное выражение… Нечто вроде гримасы.

– А… Так ты же не в курсе…

– В курсе чего?

– В курсе того, что ты наломал дров! Ты, кажется, так и не допер, в каком дерьме оказался! Слушай сюда, Костин! Мы сможем обеспечить твою безопасность и сравнительно мягкий приговор лишь при одном условии: если ты расскажешь о планах твоей конторы касательно расследования импортных поставок холдинга «Фармаком»! И сообщишь подробности о планируемых вами акциях, направленных против некоторых лиц! Против честных бизнесменов, которых пытается рэкетировать ваша организация! И про свои контакты с Завальным – это тоже интересует.

– Гм. Вот какой, значит, у вас «пряник», – угрюмо произнес Алексей после паузы. – Морковка для братца кролика Костина… А знаешь что, гражданин начальник?! Засунь-ка себе этот «пряник»… в анус! И вашу «морковку» следом!

Лицо Михеева сделалось злым. Он рывком встал на ноги и направился к двери. Приоткрыв ее, бросил какую-то реплику.

Спустя короткое время в «следственный кабинет» вошел тот самый опер, что предлагал уже ранее поучить подследственного «тюремному этикету». А с ним еще один крепкий парень, которого Костин видел среди ментов.

– Займитесь им! А я пока чаю попью в соседнем кабинете…

Костин, которому один из двух этих субъектов нахлобучил на голову целлофанированный мешок, прихватив его липучкой у горла, потерял сознание где-то на четвертой или пятой минуте.

Он наверняка бы задохнулся или как минимум свалился с табурета на пол, но эти двое знали свое дело туго.

Один из них быстро снял с головы подследственного пакет, одновременно придерживая свободной рукой Костина за плечо, чтобы он не съехал с табурета, не свалился и не получил новых повреждений вдобавок к тем, что уже имеются… Другой, крепыш Глотов, достал из внутреннего кармана куртки небольшую плоскую коробочку. А из бокового – тонкий резиновый жгут. Извлек из коробочки шприц-ампулу с тонкой «инсулиновой» иглой…

Быстро и ловко задрал Костину рукав тонкого свитера, который был на нем с той злополучной ночи. Перехватил руку у бицепса жгутом. И ввел подследственному в вену дозу бесцветного препарата…

Когда Костин очнулся, ему стало совсем худо. Лицо горело, внутренности полыхали адским жаром. Голова кружилась, как будто его долгое время вращали на центрифуге. В кабинет вновь вошли следаки. Михеев жестом отпустил крепыша и его коллегу.

– Костин, ты – в полной заднице! – сказал важняк. – Тебе никто не поможет! Тебя слили, как использованную прокладку! Последний раз спрашиваю: ты будешь сотрудничать с нами?! Или хочешь сдохнуть, как это, кстати, случилось уже с некоторыми из твоих знакомых и друзей?!

У Костина вновь неприятно засосало под ложечкой. На что намекает этот гад? И с кем из его знакомых случилось несчастье?

Но расспрашивать не стал.

– Да пойми ж ты, наконец! Мы, и только мы можем гарантировать тебе жизнь! Но и наше терпение, Костин, не беспредельно.

Допрос продолжался еще около часа.

Костин, хотя ему и было очень худо, держался стойко. Михееву кто-то позвонил по сотовому, и он с явной неохотой прекратил допрос.

Двое сотрудников СИЗО повели подследственного обратно в камеру.

Когда Костин шел по коридору изолятора с прихваченными сзади браслетами руками, его водило из стороны в сторону. В какой-то момент он выровнялся и пошел почти прямо. Но походка у него была шаркающей, как у девяностолетнего старика…

Допрос свидетельницы по факту взрыва на палангской вилле «Rokos 4» и насильственной смерти гражданина Российской Федерации Игоря Завального проходил в одном из кабинетов штаб-квартиры Департамента госбезопасности Литвы (Valstybлs saugumo departamento).

Надо сказать, что Ирма была готова к худшему. Например, к тому, что ей предъявят обвинение в соучастии, после чего доставят в один из вильнюсских изоляторов и законопатят в «крытую» на все время расследования.

К счастью, самые худшие ее ожидания не оправдались.

На ее наручных часиках было уже четверть восьмого утра. Ирма так устала, так вымоталась и физически, и морально, что все воспоминания минувшего дня, проведенного в Паланге, а также вечера и ночи воспринимались ею теперь так, словно это случилось не с ней, а с кем-то другим…

От литовского взморья до Вильнюса транспорт спецслужбистов добрался быстро – менее чем за четыре часа. На восточной окраине колонна, выехавшая около полуночи из курортной Паланги, разделилась. Фургон и машина сопровождения проследовали куда-то в центр. Ну а джип марки Mercedes, в котором кроме нее находились также старший инспектор Монкайтис и двое его коллег, свернул на Басанавичюса. И уже вскоре вкатил во внутренний двор углового здания по улице Витянио.

Собственно, сам допрос, в котором помимо Монкайтиса участвовал сотрудник 3-го отдела ДГБ, занял немногим более часа. Мажоните еще раз ответила на те вопросы, которые ей задавали дэгэбэшники в Паланге. Ее попросили буквально по минутам и метрам расписать весь их маршрут. Начиная от выезда из Вильнюса и заканчивая тем моментом, когда машину Стаса тормознули на окраине Паланги сотрудники литовской госбезопасности. А потом потребовали выложить все, что она знает о связях Нестерова с русскими, с «русской мафией». Прежде всего с тем же ныне покойным Игорем Завальным.

Около шести утра разговор был прерван появлением еще одного сотрудника. Тот что-то сказал на ухо Монкайтису. Ирму перевели в другое помещение, а сами «чекисты», ничего ей не объяснив, никак не обрисовав ее дальнейшее будущее, куда-то испарились…

Ирма сидела на диване, смежив набрякшие свинцом веки. Окно было закрыто специальными жалюзи (она не смогла их открыть). Кроме дивана, в этой небольшой, квадратов в двенадцать, комнате имелись еще кресло и низкий столик. Под потолком, выше и левей входной двери, была установлена телекамера. Спустя примерно полчаса появился дежурный сотрудник. Он принес на пластиковом подносе чашку с горячим кофе-эспрессо, печенье на блюдце, бутылочку минеральной негазированной воды и стакан.

– Послушайте, уважаемый… Я могу позвонить?

– Можете, – сказал сотрудник. – Но не сейчас.

– А когда меня выпустят?

– Руководство решит. – Он оглянулся от двери. – Если возникнет какая-нибудь нужда… В туалет, скажем, захочется… Нажмите вот эту кнопку у двери!

Все мысли Ирмы крутились вокруг того, что случилось в Паланге. Она так и не открыла гэбистам, что они с Нестеровым в момент взрыва находились всего в трех десятках шагов от виллы. В ходе общения с Монкайтисом и его коллегами ей все трудней было сдерживаться, чтобы не сказать правду. Чтобы не рассказать им того, что она т а м видела собственными глазами…

Но назад хода нет. Существуют как минимум два обстоятельства, не позволившие Ирме сообщить этим людям всю известную ей информацию.

Первое: рассказав сотрудникам ДГБ в с ю правду, она тем самым поставит в опасное положение Стаса. Нестеров ведь наверняка будет придерживаться именно той линии, которую они, пусть и наспех, продумали, когда бродили, ошарашенные случившимся, по Ботаническому парку. Да и себе навредит, сделав признательное. Потому что к человеку, единожды солгавшему, да еще и в деле, которое наряду с полицией расследует ДГБ, и отношение будет соответствующим.

И второе. Ей очень не понравились некоторые вопросы Монкайтиса и его коллеги. Потому что тема, которую они затронули как бы вскользь, не имела ровно никакого отношения, как ей казалось, к ЧП в Паланге…

Она, кажется, задремала, потому что не услышала, когда в помещение вошел Феликс Монкайтис.

– Следуй за мной! – сказал гэбист. – И плащ свой не забудь!

Ирма поднялась на ноги, взяла плащ и поплелась вслед за гэбистом.

– Я устала! – сказала она сонным голосом. – Я не хочу и не буду больше с вами разговаривать!

Пройдя по коридору, они спустились затем по лестнице на первый этаж.

– Вы что, глухой, старший инспектор? Я же вам сказала, что отказываюсь давать показания! Тем более что мне не предъявлено никакого обвинения! И вообще… Я хочу принять душ! И еще я хочу спать!

Они вошли в довольно просторное помещение, где имелись два стола, стулья, шкафчики и стойка, напоминающая гостиничную рессепшн.

– Выдайте вещи гражданке Мажоните! – сказал старший инспектор дежурному сотруднику.

Тот, открыв один из шкафчиков, достал оттуда пакет. Раскрыл его, выложил на стойку дамскую сумочку, ключи и мобильный телефон.

– Распишитесь!

Ирма, проверив содержимое сумочки, расписалась в журнале, что вещи ей вернули в целости и сохранности. Монкайтис жестом пригласил ее присесть на стул. Он раскрыл папку и достал оттуда несколько бланков.

– Гражданка Мажоните, вам следует подписать еще некоторые бумаги!

Он передал адвокатессе бланк постановления.

– Что это?

– Подписка о невыезде!

– А если я не подпишу?

– Не глупите! У нас есть постановление, санкционированное судом, о задержании вас на двадцать четыре часа! – Гэбист бросил взгляд на настенные часы. – Так что я могу вас держать здесь или в изоляторе до нуля часов! Вам это надо?

Ирма, вздохнув, поставила свою подпись в положенном месте.

– Еще одну бумагу придется подписать! О том, что вы обязуетесь не разглашать обстоятельства дела, по которому сейчас ведется досудебное расследование! А также не раскрывать третьим лицам деталей допросов и иных следственных мероприятий, в которых вы принимали участие!

Ирма, пробежав глазами документ, составленный на бланке ДГБ, медленно покачала головой.

– Нет. Вот эту бумагу я не подпишу!

– Это еще что за новости! Почему не подпишете?! Надо подписать, таков порядок!

– Это в а ш и порядки! Не буду подписывать. Точка.

Монкайтис бросил на нее угрюмый взгляд.

– Нарываемся на неприятности? Ну, ну… Подумай хорошенько! Я тебе, можно сказать, по старой дружбе советую – подпиши!

– Не подпишу! Я не просила вас поднимать какие-то темы, которые вы сами считаете «неразглашаемыми»! И никаких обязательств брать на себя не стану.

– Рискуешь лицензией!

– А вот пугать меня не надо!

Несколько секунд они сверлили друг друга глазами. Монкайтис, криво усмехнувшись, сказал:

– Ну что ж, Ирма Мажоните, тебе жить… А теперь следуйте на выход!

– Не пойду!

Ирма опустилась на стул и уставилась прямо перед собой.

– Это что еще за фокусы?!

– Пока не скажете, что с Нестеровым, я никуда отсюда не пойду!

– У-ффф… – Монкайтис процедил воздух сквозь сжатые зубы. – Мажоните, у меня был тяжелый день! И ночь тоже! Не зли меня!

– Где Нестеров?! Куда его увезли?! Я не сдвинусь с места, пока не получу ответа на этот вопрос!

– В камеру захотелось?! – зло сказал гэбист. – Ну так могу устроить! До конца текущих суток еще есть время!

Гэбист молча сопроводил адвокатессу на выход через «парадную» проходную. Ирма оказалась наконец на свободе. В полусотне шагов от шумной, запруженной транспортом в этот утренний час пик улицы Басанавичюса…

Первым делом надо было позвонить. Сотовый оказался разряженным. Ирма прошла два квартала – до автобусной остановки, рядом с которой стоит газетный киоск. Купила карточку; телефонный автомат тоже не пришлось долго искать.

Номер сотового телефона столичного адвоката Науседы, владельца юридической фирмы, она знала наизусть. Именно с подачи этого человека детективное агентство Стаса Нестерова (при непосредственном участии адвоката Мажоните) несколько месяцев назад выполняло деликатное поручение клиента, зашифрованного как Diana.

Ирма стала набирать номер. Она была сейчас под жутким давлением. Возможно, она делает ошибку. Люди, к которым она намерена обратиться, принадлежат, во-первых, к разряду весьма влиятельных особ. А во-вторых, не факт, что с ней вообще захотят контачить.

После третьего гудка в трубке послышался знакомый мужской голос.

– Доброе утро, уважаемый Альгирдас! – скороговоркой произнесла Ирма. – Извините за ранний звонок! Это Ирма Мажоните… Помните меня?

– Минутку!

В трубке на некоторое время воцарилась тишина. Причем на другом конце провода молчали так долго, что Ирма почувствовала приступ паники.

– Ирма, вы на проводе?

– Да, да… Я здесь!

– Вы откуда звоните?

– С уличного таксофона! Уважаемый Альгирдас, у меня возникли проблемы… Хочу с вами посоветоваться!

Возникла еще одна пауза. Ирма предположила, что маститый адвокат ищет повод, как ее отбрить.

– Ирма, в офис ко мне не приходите!

– Ну что ж. Извините, что побеспокоила…

– Подождите, я не договорил! Вот что. Приходите в то место, где мы встречались с вами в предыдущий раз! Вы меня поняли?

– Да, конечно!

– А теперь договоримся о времени! Я так понял, что дело срочное?

– Очень, очень срочное! И очень важное.

– Ладно. Ровно в одиннадцать в известном вам месте!

Ирма хотела было попросить адвоката прийти еще на час раньше, но не решилась. Да и ей самой не помешает иметь в запасе два или три часа: успеет съездить на такси домой, там переоденется и примет душ. И еще, что немаловажно, еще до встречи с адвокатом Науседой ей нужно как-то связаться со своими – с Римасом, Петровичем или Басей! Может, они в курсе, куда именно увезли Стаса и где его сейчас держат.

Стаса Нестерова под усиленной охраной доставили прямиком в вильнюсский следственный изолятор Лукишкес. После завершения обычных в таких случаях процедур, после оформления, задержанного препроводили в расположенный рядом с административным крылом тюрьмы блок. Там содержали наиболее опасных личностей из числа как подследственных, так и тех, кто уже отбывал наказание по приговору суда.

Когда Стаса ввели в камеру, напоминающую номер в гостинице средней руки (только с решеткой на окне), он невольно усмехнулся. В этой «еврокамере» ему как-то однажды уже приходилось сиживать[8]. Он тогда недолго здесь прокуковал. Власти оперативно разобрались и выпустили даже с неким подобием извинений.

И вот он опять здесь, в некогда самой «мягкой по режиму» тюрьме всей Российской империи, в «лукишском замке», построенном в начале прошлого века. Воистину – от тюрьмы и сумы не зарекайся.

Прошло примерно шесть часов с того момента, когда Нестерова заперли в камере. За это время его никто не потревожил, если не считать зэка, разносившего под присмотром сотрудника изолятора по камерам утренний завтрак в пластиковой упаковке и кофе.

Стас кофе выпил, но к тюремной пайке не притронулся.

Клацнул замок; гидравлика почти бесшумно открыла дверь камеры.

– Нестеров, на выход! – скомандовал сотрудник охраны.

Стас перешагнул порог камеры. Сунул ноги в мокасины, оставленные снаружи, в коридоре, – в эту «еврокамеру», как он помнил еще по прошлому своему «залету», в обуви почему-то не впускают. Затем под присмотром двух мужчин в униформе проследовал по коридору в административное крыло.

Когда его ввели в один из расположенных в этой части СИЗО следственных кабинетов, он увидел двух уже знакомых ему гэбистов.

– Снимите с него браслеты! – приказал старший инспектор Монкайтис. – Добро… А теперь оставьте нас!

Стас, подчиняясь его жесту, опустился на стул. Феликс, его однокашник, а в одно время даже чуть ли не приятель, выглядел паршиво. Несвежее лицо, покрасневшие от недосыпа глаза…

– Угостите сигаретой, граждане начальники!

– Здесь не курят! – буркнул Монкайтис. – Ну что, Нестеров?! Давнее знакомство позволяет нам избежать долгих предисловий, не так ли?

– Феликс, тебя еще не выперли из конторы? Ты же жаловался мне не так давно, кстати, что висишь на волоске?!

Монкайтис, бросив взгляд на коллегу, который, оседлав стул, устроился чуть в сторонке от стола, зло процедил:

– Тебе мало статьи за убийство? Хочешь довеском получить еще и за клевету на должностное лицо?

– Это я-то клевещу? – Нестеров сделал удивленное лицо. – А кто приходил ко мне с «непристойным предложением»? У меня, кстати, где-то должна быть аудиозапись того разговора…

– Врешь! Не было такого!

Нестеров посмотрел на другого гэбиста, сотрудника 3-го отдела ДГБ, как бы призывая того в свидетели.

– И знаете, какое предложение мне сделал ваш коллега Феликс Монкайтис? Долю захотел в нашей с Мажонасом фирме!

– Заткнись, Нестеров!

– Захотел, видите ли, чтобы его ввели в состав учредителей! Меня, говорил, вот-вот сократят… Потому что несколько штатных единиц упраздняют! Так я, говорит, готов войти в ваш с Римасом Мажонасом бизнес. Вложусь, мол, своими наработанными связями и возможностями!

– Прекратите, Нестеров, – сухо произнес сотрудник «тройки». – Ваши воспоминания в этой части никому не интересны.

– Ну так и мне этот ваш базар тоже не интересен!

– Да? А вам разве не интересно будет узнать, что с вас, по-видимому, будут сняты обвинения в части организации взрыва на вилле в Паланге?

Стас приподнял правую бровь.

– О как?! Гм… А чего тогда держите меня здесь? Ну я пошел тогда, да?

– Сядьте обратно на стул! – рявкнул Монкайтис. – Иначе опять окажетесь в наручниках!

– Да, обвинение в убийстве с вас, вполне возможно, будет снято…

– Вполне возможно… По-видимому… – Стас скривил губы. – Это какой-то детский сад! Если есть что предъявлять – предъявите!

– Полиция и наши люди просмотрели видеозаписи, – продолжил сотрудник «тройки». – Ваши показания в той части, которая касается вашего и Ирмы Мажоните приезда в Палангу, в целом подтверждаются. Есть вопросы, есть нюансы, их еще в ходе следствия надо будет прояснить. Но об этом поговорим в другой раз. И я бы, Нестеров, не советовал вам ломать здесь комедию!

– И клеветать вдобавок! – вставил реплику Монкайтис.

– Вы капитально влипли, Нестеров! Мы специально не включаем пока записывающую аппаратуру, надеясь на ваш разум, на ваше…

– Благоразумие, – подсказал Монкайтис.

– Если в ходе следствия и выяснится, что вы, Нестеров, не причастны к взрыву на вилле «Rokos»…

– А вот его-то на пару с русским там и хотели взорвать!

– …то останутся еще и другие обвинения! – закончил коллега Феликса.

– Какие именно? Огласите весь список.

– Шпионаж в пользу иностранного государства…

– И государственная измена, – добавил Монкайтис. – Кстати, по этим двум статьям ты вполне можешь огрести пожизненное!

– Поэтому, Нестеров, мы и предлагаем вам сделку! Вы нам рассказываете все, что знаете о Завальном и его московском патроне…

– Иванов Евгений! – уточнил Феликс. – Он к тебе сюда в Вильнюс приезжал!

– Ну и что из того? – Стас пожал плечами. – Разве этот человек находится в списках разыскиваемых Интерполом лиц?

– Это не довод!

– К нам, в Литву, как я понимаю, он тоже легально въезжает! Мы с ним коллеги… Так что ничего странного или криминального в такого рода знакомствах я не вижу!

– Вы не поняли, Нестеров! – теперь уже сотрудник «тройки» повысил голос. – Речь идет о национальной безопасности! О том, что некая группа лиц, к которой и вы, кстати, имеете отношение, располагает материалами, представляющими, с одной стороны, угрозу нашей стране, а с другой…

– Мы бы хотели заполучить через тебя эти материалы! – сказал Феликс.

«Блин… Похоже, у этих гэбистов съехала крыша, – тоскливо подумал Стас. – Помешались на почве русофобии и шпиономании…»

– Ты, Нестеров, может, будешь утверждать, что твоя фирма не выполняла заказ одного… – Феликс пожевал губами, подбирая нужное выражение. – Одной высокопоставленной, скажем так, особы?!

– Вот про это, Нестеров, ты тоже должен нам все рассказать! И про заказ клиента по прозвищу Diana… Нас эти моменты очень интересуют!

– А не много ли на себя берете? – процедил Стас. – Вы, господа, часом не спутали времена и эпохи? С какого рожна я должен предоставлять вам конфиденциальную информацию о своих клиентах! И где доказательства тех преступлений, которые, по вашим словам, мне инкриминируются? Меня что, взяли с поличным? Прихватили при передаче какой-то хрени российскому консулу или атташе? Или у меня нашли секретный архив, который я годами собирал на литовских политиков и бизнесменов? Ну и ну… Чушь.

У Монкайтиса запиликал сотовый. Он вышел из помещения. А когда вернулся спустя минуты три, лицо у него было красным и потным, как будто он только что выскочил из сауны.

Подойдя к коллеге, он наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Тот с изумлением посмотрел на Феликса.

– Как это? – полушепотом сказал он. – Что за ерунда?

– Я и сам толком не понимаю… Но приказ, – Феликс поднял глаза к потолку, – исходит прямо оттуда!

– Что, даже без подписки о невыезде? Вот так взять и отпустить?! А на каких основаниях?!

– Ордер на его арест, как мне только что сказали, опротестован в городском суде! Сейчас подвезут в изолятор соответствующую бумагу!

Монкайтис в сердцах махнул рукой. Потом нажал кнопку, расположенную на столешнице, вызывая местного сотрудника.

– Ладно, Нестеров, погуляй пока! – прошипел он. – О нашем разговоре забудь! А будешь еще клеветать, мы найдем способ закрыть тебе рот.

После визита на хутор «чужих», подбросивших, вероятно, в одну из хозпостроек сумку с какими-то документами, и столь же внезапного появления Баси Ставицкой, сообщившей зловещие новости, Слон порывался немедленно выехать в Вильнюс.

Но бывшая стажерка, а ныне полноценный член их небольшой команды, резонно рассудила, что если Мажонас заявится в дежурную часть городского комиссариата в том виде, в котором она его здесь застала, то никакого толка от этой затеи не будет. Наоборот, лишь приумножит неприятности. Бася с трудом уговорила Римаса ехать на следующий день.

Изначально детективное агентство «Nesterov & Partners», штат которого на первых порах составлял всего четыре человека, размещалось в одном из довольно ветхих зданий Старого города, входившего некогда в состав еврейских кварталов Вильно.

Предыдущие два-три года были тучными для того бизнеса, которым занимались Нестеров и его партнер Римас Мажонас, в прошлом сотрудник отряда ARAS[9]. Штат фирмы весной прошлого года достиг трех десятков человек. Cамо агентство пришлось разделить на два подразделения: детективное агентство и охранное предприятие, офис которого и вся материальная база находились в арендованном помещении в районе Антакальнис.

Начиная с осени прошлого года дела у них шли все хуже и хуже. Если раньше, до кризиса, у Стаса не было отбоя от клиентов, то теперь, наоборот, за клиентурой надо было гоняться. Содержать два офиса в это сложное время стало крайне накладно.

Старое помещение пустовало: прежние хозяева съехали, а нового постояльца найти пока не удалось.

Стася повернула под арку. «Опель», а также следующий за ним «Патфайндер» проехали проходной двор и выбрались на параллельную улочку. И тут Стася вдруг дала по тормозам!

Мажонас, не ожидавший от нее столь резких движений, едва успел среагировать. Да и то не был до конца уверен, что из-за неуклюжих действий Ставицкой «не поцеловал» в корму их служебную тачку.

Выбравшись из машины, осмотрел транспорт. Нет, вроде не зацепил… Передний бампер джипа оказался в считаных сантиметрах от кормы «Опеля»!

– Баська! Ты это… Поаккуратней!

Не получив ответа, поискал глазами боевую подругу. В «Опеле» ее не было.

– Барбара?! Ты где?

Откуда-то послышался приглушенный голос Ставицкой:

– Тихо. Я здесь…

Мажонас наконец увидел девушку. Ставицкая находилась по другую сторону ряда машин, припаркованных вдоль тротуара. Он подошел к ней.

– Бася, что за дела?!

– Это она!

– Что? Где?!

– Тихо, тихо… В машине никого нет! Но они могут быть где-то рядом.

Мажонас только сейчас обратил внимание на джип KIA черного цвета, припаркованный на этой улочке в ряду других легковых авто.

– Римас, глянь сюда!

Слон переместился на тротуар. Бася, присев на корточки, рассматривала горизонтальную царапину на левой передней скуле «корейца». Эта царапина длиной около метра была совсем свежей…

– Курва мать!

– Что?! Это та самая тачка?!

– Да!

– Уверена?

– На все сто! – Бася показала на пустой паз для крепления зеркала заднего обзора со стороны водителя. – Гляди! Я ему тоже зеркало снесла! И эта царапина. У меня тоже бок ободран!

– Бася, у тебя в «Опеле» должен быть спецнабор! В бардачке!

– Ты хочешь вскрыть их машину?

– Угадала. Но сначала давай-ка отъедем. А потом я вернусь.

– Среди бела дня? А сигнализация? А телекамеры? Тут повсюду следящие камеры! Полиция нарисуется раньше, чем ты успеешь осмотреть салон. Да и что ты собираешься там найти?

– Хотелось бы с ним пообщаться! И спросить, за каким лешим он приезжал ночью на хутор? А еще поинтересоваться, не он ли оставил сумку с документами в сарае. И какую цель при этом преследовал. Короче, есть о чем с ним побазарить!

– А если он не один?

– Ну и что ты предлагаешь?! Тебе разве не хотелось бы узнать, что это за люди?!

– Очень! Но у нас и без них сейчас проблем хватает! Кстати, нам не обязательно торчать тут, на улице, чтобы узнать, кто хозяин этого самохода! Достаточно, что мы теперь знаем госномер джипа! У нас же есть база данных по всем транспортным средствам!

Слон обнял девушку и неловко поцеловал в щеку.

– Ты не только красивая, Баська! Но еще и умная…

– Скажешь тоже, – Ставицкая вдруг покраснела. – Придем в офис, попробую пробить по базе владельца. Вот если получится, тогда и будешь мне комплименты расточать!

«Опель», а вслед за ним и «Патфайндер», проехав еще квартал, свернули под арку. Парковаться пришлось во дворе одного из домов, расположенных по соседству с зданием, где находился старый офис агентства.

Они прошли через уставленный машинами двор к офису. Бася вдруг остановилась как вкопанная.

– Курва мать!

– Чего ругаешься?

– Ну я и тупая!

– Некоторые о тебе другого мнения. В чем дело?

– Я же совсем забыла, о чем мне Петрович говорил! Он сказал, что полиция опечатала оба офиса!

Мажонас от огорчения сплюнул.

– Ладно! Раз уж мы сюда приехали, давай произведем рекогносцировку!

– Чего произведем?

– Разведку! Осмотрим поляну. Ты иди через парадное! Поднимешься на наш этаж. И посмотришь, опечатана ли дверь!

– А ты?

– А я попробую попасть в наш офис через черный ход!

Слон, доставая на ходу из кармана куртки связку ключей, подошел к металлической двери, за которой находилась лестница запасного выхода. Найдя нужный ключ, Римас отпер замок. Дверь удалось открыть не без труда; по-видимому, этим входом уже давно никто не пользуется.

Он оказался в темном пыльном помещении, где пахло известью, цементом, плесенью и мочой. Держась рукой за холодную шероховатую стену, осторожно ступая, добрался еще до одной двери. Она оказалась запертой. Вернее, была заколочена досками. Под ногами что-то звякнуло… Нагнувшись, Мажонас нашарил рукой какую-то увесистую железку… Ага, это арматурный прут! То, что нужно!

Действуя арматуриной, как фомкой, он отодрал доски, освобождая себе проход. На лестнице отсутствовали перила, но Мажонаса такая мелочь не смутила. Он поднялся на третий этаж. Остановился возле мощной «сейфовой» двери. Подсвечивая себе узким снопиком прикрепленного к брелоку «лазерного» фонарика, внимательно ее осмотрел. Никаких следов взлома или бумажек с печатями. В какой-то момент Слон даже засомневался, есть ли в его связке нужный ключ. Ага, один из длинненьких «штырей» подошел! Два оборота – готово!

Римас потянул дверь на себя. К счастью, она открывалась вовне.

До его слуха неожиданно донеслись мужские голоса.

– Что это за звук?

– Какой звук?

– Ты не слышал?

– Нет… Все, хватит трындеть! Давай свяжем ее, что ли?!

«Что это? – промелькнуло в голове у Мажонаса. – Похоже, в офисе кто-то есть! Полиция? Может, оставили пост? Или даже устроили засаду?! Но на фига это нужно?!!»

Из-за шкафа донеслось чье-то пыхтение. Прозвучал матерок – на литовском, а затем и на русском:

– На хер ты ее сюда привел?!

– А что было делать?! Она хотела дверь отпереть! Уже ключи доставала. Ну я и прихватил ее!

– «Прихватил»… И что теперь?! Куда ее девать?!!

– Млять! Откуда я знаю? Ты старший, ты и решай!

Мажонас изо всех сил толкнул платяной шкаф от себя, и он с грохотом повалился на пол…

Теперь он мог и видеть этих двух субчиков, которые невесть зачем забрались в офис агентства. Крепкие, рослые парни! Оба в «гражданке», а лица скрыты под шлем-масками. Один из них сидел верхом на Басе. Ставицкая с кляпом во рту и вывернутыми назад руками лежала на полу, прижатая весом этого чужака. Другой стоял у окна с закрытым жалюзи. Когда повалился шкаф, он слегка присел от неожиданности, потом, быстро придя в себя, откинул полу куртки и расстегнул поясную кобуру.

Мажонас одновременно с ним рванул из подмышечной кобуры свой зарегленный «глок».

– Брось оружие! – рявкнул Римас. – Бросай ствол, кому сказано!

Слон выстрелил первым. Но не в воздух, а почти прицельно! Пуля, пройдя в сантиметре слева от головы мужика в маске, ударила в окно. В офисе вновь, ударяя по ушам, громыхнули выстрелы! Послышался звон оконного стекла: одна из пуль, просвистев над макушкой чужака, попала точно в центр рамы.

«Если они из полиции или из органов, – промелькнуло в голове у Слона, – то мне будет полный абзац!..»

– А ну в темпе, бросай оружие! – заорал Мажонас. – Я с крутого бодуна! А потому за себя не ручаюсь!

Мужик в маске нехотя кинул пистолет под ноги.

Мажонас направил ствол на другого.

– Эй ты, бугай! А ну слез с девушки!

Тот зачем-то полез в боковой карман ветровки.

– Не балуй! А то щас грохну!

Держа голову повернутой к Мажонасу, второй медленно вытащил руку из кармана. В ней была зажата дискета. Далее случилось то, что несколько озадачило Мажонаса: этот тип сломал дискету пополам! Затем переломил еще раз каждую из половинок…

Спустя несколько секунд ситуация в офисе поменялась с точностью до наоборот. Теперь уже оба чужака лежали на полу, лицами вниз. На одном из них верхом сидела Бася Ставицкая. Пыхтя от усердия, мешая воедино польские, русские и литовские ругательства, она связала бугаю руки сзади тем самым обрывком провода, которым он несколькими минутами ранее пытался связать ее саму!

Мажонас озадаченно скреб стриженную почти под ноль голову. Документов у этих чужаков не было. Только два ствола и набор отмычек. И дискета, которую разломал у него на глазах бугай.

– Кто такие? – спросил он. – Фамилия, имя, место работы? И не изображайте тут глухонемых!

Он присел на корточки. Взяв за край маски двумя пальцами, стащил ее с головы одного из налетчиков.

Левая половина лица у этого мужика была залита кровью. Одна из пуль, выпущенных Мажонасом для острастки из «глока», отсекла ему верхушку уха, содрав по ходу и кусочек кожи на виске.

– Сука! – процедил мужик. – Ты же мог меня убить!

– Запросто! Ведь предупреждал, что я с крутого похмела! Неделю бухал, теперь вот руки трясутся! Так что тебе повезло, считай, в рубашке родился!

– А вот тебе не повезло! – подал реплику бугай. – Эй ты, сучка! Полегче!! Больно ж, мать твою!

– Ты мою мать не трогай, курва! – Бася треснула кулаком по мощному загривку. – Будешь знать, как полициянтом прикидываться! Ты представляешь, шеф?! Он на площадке четвертого этажа караулил!

– На стреме стоял?

– Да, типа того! Я его поздно заметила… А он на меня пушку наставил!

– Я таких мудаков еще не видел! – вновь подал реплику подстреленный. – Ты даже не представляешь, что теперь будет!

– Почему? Отлично даже представляю! – Мажонас пнул его с носка по ребрам. – Я вас сейчас, ребятки, допрашивать буду! И поскольку я себя не очень хорошо чувствую, то допрос будет скорым и резким!

В этот момент запиликал сотовый. И тут же кто-то нажал на кнопку дверного звонка.

– Ирма звонит! – глянув на экранчик сотового, сказала Бася. – Ответить ей?

– Да, конечно. Только про этих вот… – Слон кивнул на распростертых на полу мужиков, – ничего пока не говори!

Он поморщился: кто-то нажал кнопку дверного звонка и не отпускал ее…

– Дурдом! – процедил Мажонас. – А все из-за того, что мне не дали опохмелиться!

В дверь наконец перестали трезвонить. Но зато откуда-то снизу, из колодца двора, донесся усиленный динамиком голос:

– Внимание всем, кто находится в офисе агентства! Это полиция! Приказываю сложить оружие! И выходить по одному из офиса на лестничную площадку!

Бася от неожиданности едва не выронила сотовый.

Она подошла к разбитому выстрелами окну. И успела, прежде чем отшатнулась, увидеть, как из микроавтобуса выскакивают «тяжелые» – спецназовцы в полной экипировке!

– Не высовывайся! – крикнул Мажонас. – А то еще подстрелят!

– Курва мать!

Ставицкая прижала мобильный к уху.

– Алло! Бася?! – донесся встревоженный голос Ирмы. – Куда ты подевалась?

– Я здесь… Пока еще.

– Бася, ты слышала, что я сказала?!

– Слышала.

– Ну так езжайте с Римасом ко мне. Тут у нас интересный такой поворот намечается. Мне понадобится ваша помощь!

– Э-эээ… Ирмочка, дорогая…

– Да что у вас там происходит?!

Бася покосилась на Мажонаса. Посмотрела на двух мужиков, которые по-прежнему лежали связанными на полу офиса. Потом на разбитое окно, через которое доносился лязгающий металлом голос…

Прерывисто вздохнув, она сказала:

– Ирмочка, мы, наверное, не сможем пока! Тут какие-то курвы вломились в наш офис!

– Что?!!

– Да. Двое. А теперь вот полициянты еще приехали… И я так думаю, что они сейчас будут нас с Римасом арестовывать.

Подследственного Костина доставили в следственную часть СИЗО в первом часу ночи.

Это было против всяких норм и правил. Прокурорские продолжали творить беспредел. По крайней мере, в отношении Костина.

В уже знакомом ему кабинете находились трое: важняк Михеев и двое оперативников. Крепыша и его коллегу Алексей тоже узнал. Именно эти двое в ходе вчерашнего допроса вкололи ему какой-то препарат. Что-то из разряда нейролептиков: тиопентал-натрий (пентатол), или скополамин, или более современный препарат ультракороткого действия, оказывающий специфическое воздействие на сознание и волю допрашиваемого…

В кабинете горела лишь настольная лампа. Михеев уселся в кресло. Щелкнул замками портфеля, вытащил диктофон, положил перед собой на столешницу. Лицо у него какое-то больное, желто-серое. Под глазами залегли тени, лысеющий лоб прорезали морщины…

Остальные двое пока находились как бы в тени (в прямом и в переносном смысле). Крепыш, у которого хрипловатый голос, оседлал стул – он устроился позади Костина. Его коллега, брюнет лет тридцати, с перебитым носом боксера, стоял у стенки возле окна, подпирая ее литым плечом…

– Ну что, Костин, продолжим нашу беседу. Вчера вы дали интересные показания…

– Вранье, – процедил Алексей. – Никаких показаний я не давал!

Крепыш неспешно приподнялся со стула, подошел сзади, со спины, к закованному в наручники подследственному, двинул коленом по хребту.

Алексей качнулся, коротко простонал – умеет, гад, делать больно!

– Давай, Костин, соображай! Помогай нам, слышь?! И не вздумай тут изображать из себя тугодума! А то ты у меня в натуре тормозом станешь!

Михеев положил на стол кожаную папку, извлек из нее несколько листов. Бегло пролистнул, затем передвинул по столу к подследственному.

– Что это? – разлепив пересохшие губы, спросил Костин.

– Протокол допроса. И еще записанные с твоих слов признательные показания.

Михеев положил авторучку поверх стопки листов бумаги с набранным на компьютере текстом.

– В чем это я признался?

– В убийстве двух граждан. А именно, Синицына Артема Владимировича и Решко Максима Игоревича. Распишись на каждой странице! И в конце тоже.

– Чушь. Бред сивой кобылы…

– Ты находился в состоянии аффекта. Я уже распорядился относительно проведения судебно-психиатрической экспертизы! Ее результаты будут «правильными». Считай, Костин, что это услуга с нашей стороны. Ты – нам, мы – тебе.

– Я не давал признательных показаний.

– Что ты нам тут голову морочишь?! Бери ручку, подписывай!

– Я не стану ничего подписывать.

Над ухом прозвучал хрипловатый голос старшего опера Глотова.

– У тебя чего, Костин, реально разум помутился? Тебе дело предлагают! При таком раскладе получишь по приговору минимум! Подписывай давай!

– Да пошли вы… Сами знаете куда.

Михеев, криво усмехнувшись, поднялся на ноги.

– Глупо себя ведешь, Костин! Не бережешь собственное здоровье. И нам нервы портишь! Ладно, как знаешь. Я тут отлучусь на несколько минут. А вы, коллеги, растолкуйте гражданину подследственному, что ему следует быть посговорчивей!

Костин пришел в себя от резкого запаха нашатыря.

Двое оперативников подняли его с пола и усадили обратно на металлический табурет.

Алексей понятия не имел, сколько времени он пробыл без сознания.

Он лишь запомнил тот момент, когда кто-то из этих двух нахлобучил ему на голову пакет.

А потом он стал задыхаться. Потом чернота, беспамятство…

Некоторое время Костин хватал воздух открытым ртом, он даже не сразу понял, чьи это хрипы он слышит. Во рту ощущался противный железистый привкус. Голова горела.

Окружающая действительность воспринималась им в каком-то искаженном виде. Находящихся в кабинете людей он воспринимал так, словно перед ним ожили персонажи картин художников-импрессионистов…

Ему задавали какие-то вопросы. Чужие голоса, как ему показалось, навечно поселились в его черепной коробке.

– Значит, на вопросы пока не желаем отвечать? Ладно, зайдем с другого боку! – сказал Михеев. – Вернемся на несколько суток назад. А именно, к тому эпизоду, когда тебе позвонил «стукач» и попросил срочной встречи! Сначала прослушаем фрагмент записи.

Михеев взял со стола диктофон. Достал из внутреннего кармана микрокассету – это копия той, что была изъята из служебного сейфа старшего оперуполномоченного УФСКН Костина.

Вставил кассету, включил воспроизведение.

В кабинете зазвучали мужские голоса.

– Спасибо, что пришел, командир!

– Спасибо в стакан не нальешь… Артем, надо иметь очень веский повод, чтобы позвонить мне в субботу вечером и потребовать срочной встречи! Что стряслось?

– Кажется, я запалился. Вчера работал на фасовке в ночную смену!

– Где? У кого?

– На пакгаузе у «фармакомовцев»!

– На том, что в порту?

– Э-э… Я о другом хочу сказать… Две фуры встали под разгрузку…

– Слушай! Ты мне тут мозги не компостируй! На каком пакгаузе?! И что за фуры!

– Да погоди, командир! Я же сам тебе позвонил… Расскажу все, что знаю… Но не дави на меня, ладно?

– Артем, как у тебя с памятью? Ты часом не забыл, кто тебя от статьи отмазал?! Ты пока не отработал!

– Я стараюсь, командир! И я пришел к тебе сегодня не с пустыми руками!

– Ну-ну… Посмотрим. Присаживайся сюда, на лавку! И рассказывай, что у тебя на этот раз стряслось!

Михеев поставил запись на паузу.

– Костин, где ты встречался с этим своим «стукачом»? И когда? Назови время и место. И еще… Кому ты давал прослушивать эту вот запись, которую ты сделал во время встречи со своим «сексотом»?

– Гы… – Костин ухмыльнулся. – У тебя лицо фиолетового цвета.

– Слушай… Не дуркуй тут! Отвечай на поставленные вопросы! Где и когда ты встречался с Синицыным в последний раз?! Если, конечно, не считать того раза, когда ты его застрелил, а перед этим еще и подверг пыткам!

– Гы-гы… А теперь похож на арбуз! Не-еее… На свеклу! Не знал, что у свеклы бывают глаза и уши!

Глотов пнул подследственного мыском ботинка по щиколотке.

– Сейчас сам в репу получишь!

Михеев, обменявшись взглядом с оперативником, продолжил общение с подследственным.

– Костин, мы знаем больше, чем ты думаешь! Нам удалось установить, что ты встречался со своим агентом по прозвищу Студент в ночь с субботы на воскресенье! Могу назвать и точное место – городской парк возле Литовского вала!

«Оп-па… – промелькнуло в голове у Костина. – А вот это уже крупный прокол, гражданин следователь! В той записи, что я сделал «на всякий пожарный» по ходу встречи с Синицыным, в записи, которую вы изъяли из моего сейфа, нет ни слова о том, где мы с ним беседуем… Тэк-с… И что из этого следует? Блин… Голова совсем не соображает… Что они вкололи на этот раз? Капитально пробирает… О чем важном я сейчас думал? О чем?! Ах да! О том, что разговор состоялся в парке, знали лишь двое! Кто-то реально пытал Синицына… Что-то хотели у него вызнать! И многое выпытали! И этот «кто-то» точно – не я! Значит…»

Глотов опять пнул его ногой – на этот раз попал по коленке.

– Помогай нам, Костин! Вспоминай! Рассказывай! Мы твои друзья! Ты среди своих! Но как мы можем тебя отмазать, если ты ничего не рассказываешь?!

– Алексей, – Михеев подался чуть вперед. – Мы реально хотим тебе помочь! Скажи, Студент открыл тебе, где именно находится тот пакгауз, где он похитил ампулы с неким препаратом?

– Ты – вампир, да? Гы… Пьешь кровь у простых смертных?! Вурдалак! Оборотень!

– Отвечай на вопрос.

– Это ты убил Студента? И выпил всю его кровь?! Или этот… друг твой? Банда кровососов! Упыри.

– Костин, хватит ломать комедию!

– Хрипатый! Почему у тебя рожа белая?! А губы в кровище! И еще… еще эти… клыки!

Послышался звонкий звук затрещины.

– Костин, ты роешь себе яму! – прошипел Михеев. – И не только одному себе! Ты же за собой еще кучу народу потянешь!

– Чур меня, чур! Крест святой… Божия печать… Всем ненавистникам молчать!

– Так ты будешь отвечать на вопросы? Или предпочтешь сдохнуть?! К примеру, от сердечного приступа?

Костин вдруг заговорил.

Голос его был хриплым, срывающимся. Временами он переходил на свистящий шепот, и тогда присутствовавшим приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова…

– В королевстве, где все тихо и складно…

– Не понял, Костин? – Важняк уставился на подследственного. – О чем речь?

– Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь…

– Что ты несешь?!

– А тем временем зверюга ужасный, коих ел и коих в лес уводил…

– Какой такой «зверюга»?! Не понимаю.

– А в отчаявшемся том государстве, как войдешь, так сразу наискосок…

– Что это с ним? – удивленно спросил важняк. Он посмотрел на Глотова. – Это какие-то выплески? Аллюзии? Как это понимать?

– Песня вроде такая есть, – подал реплику опер Мухин, коллега Глотова. – Где-то слышал. Хотя и не уверен.

– В бесшабашной жил тоске и гусарстве…

– Костин, ты в своем ли уме?! – прошипел важняк. – А ну прекрати! Здесь тебе не концерт!

– …бывший лучший королевский стрелок…

– Костин, отвечай на вопросы! Кто дал тебе заказ на «фармакомовских»?

– …а не то тебя – раз-два – и в тюрьму…

– Кому ты звонил в Москву?! Кому из своих сослуживцев?!

Подследственный вдруг забормотал:

– Стена…стена…стена…стена…стена…стена… стена…стена…

– Прекрати дурить, Костин?! У кого ампула?!

– Стена…стена…стена…стена…стена…стена… стена…стена…

Бормотание наконец смолкло. Подследственный перестал реагировать на вопросы. Сидел, прикрыв глаза, временами заваливался то назад, на спину, то вбок. И если бы его вовремя не подстраховал оперативник, придерживая сзади за плечи, то Костин наверняка свалился бы на пол.

Со стороны происходящее в одном из следственных кабинетов СИЗО № 1 выглядело бы, наверное, жутковато. Но присутствующие здесь служивые, а именно важняк Михеев и двое оперативников, один из которых, Иван Глотов, вернулся в кадры УВД самого западного российского региона лишь месяц назад, видели в своей богатой на события жизни еще и не такое.

Михеев собрал бумаги со стола. Спрятал их в папку, а ее сунул в портфель. Туда же он убрал и диктофон, предварительно выщелкнув из него микрокассету с ценной записью.

– Что-то не сработала на этот раз «фармацевтика», – устало, ворчливым тоном сказал он. – Плохо. Очень плохо. И про рыжую пока так ничего и не узнали!

– Если она приныкалась где-то, значит… Значит, она что-то знает, – сказал Глотов. – Иначе давно бы уже объявилась!

– Может, ее эти, из наркоглавка, как-то предупредили? – высказал догадку другой опер. – Или того круче – держат эту Панову где-то в своем конспиративном адресе?!

– Такой вариант тоже исключать нельзя, – задумчиво произнес Михеев. – Но поиски следует продолжить. И это не моя прихоть! – Важняк криво усмехнулся. – Мы с вами, коллеги, люди служивые. Что скажут, то и будем исполнять!

– Меня тут одна мыслишка посетила, – сказал Глотов. – Странно, что препарат на него не подействовал. – Он кивнул на подследственного, который, раскачиваясь, как хасид во время молитвы, опять принялся что-то тихо и невнятно бормотать себе под нос. – Средство-то верное, надежное!

– Так в чем тогда загвоздка? – спросил Михеев. – Почему у нас с ним ни-че-го не вытанцовывается?

– Я тут намедни его служебную анкету просматривал… Интересовался его биографией.

– Ну? И что там привлекло твое внимание, Иван?

– Указано, что он служил срочную…

– Да, я в курсе.

– И номер воинской части прописан. А вот ВУСа, военно-учетной специальности, и соответствующего кода там нет.

– И что?

– Военного билета, кстати, мы не нашли среди его документов, когда обыскивали съемную квартиру!

– Не пойму пока, к чему ты клонишь.

– Я к тому веду, что он, возможно, служил в спецуре!

Второй оперативник согласно кивнул.

– А это вполне вероятно! Кадровики из Мин-обороны – те еще затейники! Если он проходил срочную в каком-нибудь спецподразделении…

– В спецназе ГРУ, к примеру… – Глотов вытащил из кармана пачку сигарет, но затем, передумав, сунул ее обратно. – Он там мог получить спецкурс! У них есть свои методики, как противостоять допросам с использованием фармакологии даже под наркогипнозом…

– Если он прошел такой спецкурс, – дополнил коллега Глотова, – то колоть его при помощи наркоты бесполезно! Только время потеряем!

– Придется тупо прессовать! – Глотов стукнул кулаком в ладонь, имитируя хук справа. – Он, конечно, твердый орешек! Ну ничего. Мы с Анатолием и не таких обламывали!

Михеев застегнул портфель. Бросив мрачный взгляд на Глотова, сказал:

– Я проконсультируюсь по этому вот вопросу… – И повторил сказанное уже не раз прежде: – Мы люди служивые – что скажут, то и будем исполнять!

Важняк нажал на кнопку вызова.

– На сегодня мы закончили, – сказал он сотруднику СИЗО, вошедшему в кабинет. – Уведите его обратно в камеру! И еще раз напоминаю: те инструкции и распоряжения, которые вам давались в отношении этого подследственного, должны соблюдаться неукоснительно!

Старший инспектор ДГБ Монкайтис лично сопроводил человека, которому еще полчаса назад инкриминировались самые тяжкие статьи УК, до въездных ворот, рядом с которыми был оборудован КПП.

На лице у Феликса застыло примерно такое же выражение, какое бывает у кошки, только что упустившей из когтей добычу: смесь раздражения, негодования и разочарования.

– Я тебе просто удивляюсь, Нестеров! – процедил он, когда они миновали турникет. – Ты просто «кассандра» какая-то! В огне не горишь и в воде не тонешь!

– Саламандра, – уточнил Стас. – Тебе, Феликс, надо больше читать. Хотя… Сказано ведь – «во многих знаниях – многие печали».

– Вот-вот! – сердито сказал Монкайтис. – Тоже мне, умник тут выискался!

Они остановились на площадке – уже за пределами СИЗО Лукишкес.

– Ну так что? Я могу идти? И ты даже не попросишь меня уплатить хоть какую-то цену за обретенную свободу? Ты меня удивляешь, Феликс.

– Цена свободы – вечная бдительность, – в голосе гэбиста, бывшего однокашника, прозвучало ехидство. – До следующего свидания, умник.

Монкайтис, ухмыльнувшись, уселся в поджидавший его служебный транспорт. Нестеров, сопроводив взглядом уже знакомый ему черный «мерс», покачал головой. Потом, круто повернувшись, перекрестился на увенчанный крестом купол вырастающей из-за желто-кирпичной стены тюремного комплекса церкви Св. Николая.

На этот раз, кажется, пронесло…

Стас похлопал себя по карманам. Бумажник на месте. Сотовый тоже не отобрали (но он разряжен). Зажигалка, связка ключей, часы. Хотелось курить, но сигареты ему почему-то не вернули.

Первым делом следовало позвонить близким. Сообщить о том, что его освободили, и самому узнать все последние новости.

Нестеров успел сделать лишь несколько шагов, как вдруг послышался звук автомобильного сигнала.

Стас повернул голову – это еще кто такие? Хлопнула дверца; из серебристого микроавтобуса марки «Форд Транзит» с тонированными стеклами на площадку выбрался мужчина лет тридцати пяти. Чуть выше среднего роста, худощавый. Одет в серый будничный костюм. Глаза скрыты линзами солнцезащитных очков. Где-то этого субчика Стас уже видел…

– Нестеров, садитесь в фургон!

Стас бросил на него удивленный взгляд.

– Я не заказывал услуги перевозчика. Кто вы такие? И какого рожна вам надо?!

Мужчина в штатском достал из кармашка пиджака служебное удостоверение с гербом «Витиса».

– Служба специальных расследований, инспектор Янонис.

– Чем обязан?

– Мы однажды уже пересекались – когда производили выемку документов в вашем офисе. Это было лет пять назад. Вспомнили?

– Вы не девушка, чтобы я вас помнил! А обыск или размахивание принародно служебной ксивой еще не повод для тесного знакомства.

– Нам нужно побеседовать.

– На какую тему?

– Это в ваших же интересах, Нестеров. И в интересах безопасности нашего государства.

– Тогда вызовите меня в свой офис повесткой! – Стас поднял воротник светлого пиджака, который был на нем с момента отъезда из Вильнюса в злополучный вояж на взморье. – Сейчас у меня нет ни времени, ни желания с вами общаться.

Инспектор захлопнул корочки и вернул их в карман. Почти бесшумно открылся боковой люк фургона. Кто-то, находящийся внутри салона, высунул в проем руку. В ней была зажата пара наручников.

– Бросьте валять дурака, Нестеров! – сухо произнес сотрудник ССР. – Или вы отправитесь с нами добровольно… Или – в браслетах.

Из фургона вышли еще два мужика в штатском.

Стас, косо поглядев на инспектора, направился к открытому боковому люку.

Не теряя более времени, сотрудники литовской спецслужбы расселись по местам. Водитель завел движок, и вскоре служебный транспорт ССР, прихватив на борт только что выпущенного госбезопасностью владельца столичного детективного агентства, покинул парковку возле главного КПП вильнюсского СИЗО Лукишкес.

Вечерело. Стас находился на загородном объекте Службы спецрасследований вот уже седьмой час. Его даже выпустили из дома, разрешив под присмотром подышать свежим воздухом, чуть размяться, пройтись по небольшому, соток десять примерно площадью, участку…

Объект был обнесен трехметровой стеной с заостренными прутьями вверху и «колючкой». На нескольких мачтах помимо светильников установили камеры круглосуточного слежения. Кое-где были видны следы незаконченного строительства. Гаражная пристройка стоит без брамы, стены не оштукатурены. Стас считал себя довольно информированным человеком. Но про этот объект, расположенный в лесном массиве километрах в сорока от столицы, он ничего не слышал.

За все время он смог перекинуться лишь несколькими словами с инспектором. На вопрос Нестерова, в каком статусе он здесь находится и не следует ли считать это похищением, Янонис ответил в том духе, что «вам не о чем беспокоиться» и что «вскоре все разъяснится».

Опекают Нестерова здесь двое сотрудников, снабженных, очевидно, строгими инструкциями. Любые его вопросы, не касающиеся каких-то бытовых мелочей, они попросту игнорируют. Ему предложили принять душ и подкрепиться. Выдали комплект чистой одежды, включая белье. Кофе, сигареты – в этом тоже не было отказа. Но разрешения сделать телефонный звонок Нестеров не получил.

Стас часок вздремнул, устроившись в кресле. Некоторое время он бродил по комнате, пытаясь понять, во что это он еще вляпался. Потом попросился на прогулку.

Выйдя на свежий воздух, Нестеров стал прохаживаться по дорожке, проложенной на некотором отдалении от стен внешнего периметра вокруг двух строений – трехэтажного, из темно-коричневого кирпича, с узкими, подобно средневековым бойницам, окнами и хозяйственной постройки.

Им на пару с Римасом уже доводилось как-то иметь дело с одной из самых закрытых, но и влиятельных литовских спецслужб. А именно, с SST, Службой специальных расследований. Эта структура создана в 1997 году. Заявленные цели: борьба с коррупцией, организованной преступностью и преступлениями на государственной службе. ССР подотчетна лишь главе государства и сейму в лице специальной комиссии. Имели место несколько скандальных ситуаций, когда действия сотрудников ССР переходили некую грань, существующую в демократических государствах. Но эти неприятные истории как-то замяли…

Также, насколько Стасу было известно, ССР все последние годы остро конкурировала с ДГБ. Обе эти службы обладали серьезными материальными и оперативными возможностями. Кроме всего прочего, были вполне способны, как это случается и в других государствах, испортить карьеру любому, даже самому крупному должностному лицу. Или же серьезно повлиять на бизнес и жизнь самих бизнесменов – как в одну, так и в другую сторону.

К Стасу подошел один из охранников. Протягивая мобильник Нестерова, сказал:

– Сейчас вы сделаете звонок одной вашей знакомой!

– Это что-то новенькое…

Стас взял у сотрудника трубку.

– Так я, значит, могу позвонить?

– Да. Сейчас вы позвоните Ирме Мажоните, адвокату! На ее сотовый! И скажете дословно следующее: «Меня выпустили из Лукишкеса! Я в порядке. Перезвоню сразу, как только смогу». Повторить? Или запомнили с первого раза?

– А если я захочу позвонить другому человеку? И попробую сказать совсем другие слова? Что это еще за условия вы мне тут ставите!

– Позвонить другому лицу не получится! Но… Конечно, если вы не хотите звонить Мажоните, это ваше право. Верните тогда сотовый!

– Это что, шантаж? Ладно уж! Нет желания с вами тут бодаться! Так я могу звонить?

– Никакой самодеятельности, Нестеров! И никакой отсебятины! Звоните.

Стас криво усмехнулся.

– Понятно… Шаг влево, шаг вправо.

У Стаса даже в горле перехватило, когда он услышал в трубке голос родного человечка.

– Ирма, это я.

– Стас! Где ты?! Я тут чуть с ума не сошла! Мне сказали…

– Меня выпустили.

– Да-да… Я уже в курсе!

– Но…

– Что-нибудь не так? Где ты? Или ты не можешь говорить?

Стас покосился на находящегося поблизости охранника, в ухо которого был вставлен микродинамик – этот тип явно прослушивает разговор.

– Ирма, со мной все в порядке. Я перезвоню и сообщу подробности сразу же, как только смогу! А теперь вкратце расскажи, как у тебя дела. Где ты сейчас находишься?

Ирма скороговоркой выпалила:

– Ой, тут такое… Римас и Бася сейчас в полиции! Их задержали!

– Что-о?

– На них напали какие-то… в нашем старом офисе! Там была перестрелка!

Сотрудник, контролирующий разговор, показал сжатые в кулак пальцы. Затем, подобно рефери на ринге, стал поочередно разжимать пальцы, как бы производя обратный отсчет.

– Кто-нибудь из наших ранен?! – торопливо произнес Нестеров. – Говори в темпе, кредит заканчивается!

– Нет, наши в порядке! Но их пока не выпус…

На этом связь прервалась…

В начале десятого вечера Нестерова попросили пройти обратно в здание.

Под воздействием гидравлики поползли в стороны половинки металлической брамы. На территорию въехали два служебных транспорта: уже знакомый фургон «Форд Транзит» и черный Audi A-6. Из седана на выложенную фигурной плиткой площадку перед парадным вышли трое мужчин. К ним присоединился инспектор ССР Янонис – он приехал на «Форде».

Двое мужчин, которым около сорока, – главы самых влиятельных силовых структур Литвы, в сопровождении одного из молодых сотрудников сразу же прошли в специальное помещение. Оттуда было можно, оставаясь инкогнито для приглашенного на объект в добровольно-принудительном порядке человека, видеть и слышать все, что происходит в соседней комнате.

Янонис и еще один из визитеров, плотный, даже грузноватый мужчина лет шестидесяти пяти, одетый в свободного покроя костюм, перекинулись в коридоре первого этажа несколькими репликами. Затем вошли в помещение, в которое несколькими минутами ранее один из охранников привел опального главу детективного агентства «Nesterov & Partners»…

Стас, которому велели дожидаться каких-то людей, сидел в кресле. Еще пара кресел была поставлена с двух сторон стола редко встречающейся треугольной формы. Помещение сравнительно небольшое, квадратов пятнадцать. Окно отсутствует, зато левая от входа стена почти вся зеркальная. Другие отделаны пористым пластиком светло-серого окраса. Пол из ламината. На противоположной стене укреплен метрового диаметра экран «плазмы». Помещение освещено ровным мягким светом закрепленных под потолком светильников.

Когда открылась дверь, Нестеров покосился на вошедших – кто еще такие? Он удивленно вскинул правую бровь:

– Вы?

– Здравствуй, Стас! – поздоровался один из вошедших. – Рад тебя видеть.

Стас сам не заметил, как оказался на ногах.

– Здравствуйте, директор! Или… как вас называть? Господин комиссар?

Круглолицый, с заметно поседевшими висками, но все еще бодрый, энергичный мужчина, с которым Стас был знаком с середины девяностых, глядя на ершистого «детектива», добродушно усмехнулся.

– Называй по имени – Альгирдас! Ты же знаешь, что у нас, у литовцев, в отличие от твоих этнических соплеменников, не принято обращаться друг к другу по отчеству. Давненько не виделись… Лет пять уже, так? Как дела, дружище?

Стас, обменявшись с визитером рукопожатием, невольно улыбнулся.

– Дела, как сажа бела… Вот только недавно выпустили из «крытой». А так… В принципе, живу как все – кризис на дворе!

– А кто говорил, что будет легко? Я вас этому на своих лекциях точно не учил!

Мужчины, включая инспектора, опустились в кресла. Открылась дверь, сотрудник внес поднос с минералкой, соками, печеньем и бисквитами. Во время этой небольшой паузы Нестеров не сводил глаз с того, кто пожаловал на объект вместе с Янонисом. Человек это известный. И, надо сказать, пользующийся уважением среди сотрудников правоохранительной системы Литвы. Бывший директор полицейской академии, которую когда-то заканчивал и Стас Нестеров. В одно время занимал должность верховного комиссара полиции страны. А в начале «нулевых» на короткое время – до очередного политического кризиса – даже занял пост главы МВД. Сейчас, насколько Стас в курсе, он, будучи на пенсии, возглавляет какой-то благотворительный фонд, созданный для поддержки ветеранов МВД, ДГБ и других правоохранительных органов.

– Стас, мы с тобой давно знакомы. – Старший из присутствующих сам открыл пластиковую бутылку и налил воды в стакан. – Ты знаешь, а если и не знаешь, то услышишь сейчас… Я всегда относился к тебе с симпатией. Жаль, что ты ушел из органов. Жаль. Ты мог сделать очень серьезную карьеру! – Мужчина, отпив глоток, поставил стакан на подставку. – Даже при твоем «неарийском» происхождении, но с учетом знания языка и при наличии деловых качеств, ты мог бы высоко продвинуться!

– Лично я не жалею ни о чем. Но услышать такое от вас, Альгирдас, приятно. Теперь можете приступать прямо к делу.

– Ну что ж. Будем считать предварительную часть законченной. Как говорят наши новые друзья: «Time is money!»

Сказав это, ветеран спецслужб посмотрел на своего бывшего курсанта, а затем и оперативника, который некоторое время служил у него под началом в Вильнюсском комиссариате полиции.

– Стас, есть одно довольно щепетильное дело, которое мы намерены тебе поручить.

– Минутку, Альгирдас. При всем моем уважении к вам…

– Не спеши отказываться, – мягко произнес экс-комиссар. – Речь идет об одной очень важной услуге, которую ты можешь оказать нашему государству. Это первое. И второе: ты не сможешь отказаться. Так сложились обстоятельства.

– Даже так? – несколько растерянно переспросил Нестеров. – Могу я хотя бы задать несколько вопросов?

– Да, конечно.

– Вы только что сказали: «Мы намерены тебе поручить». Кто это – «мы»? От чьего имени вы здесь говорите?

– От имени тех, кто призван защищать интересы и безопасность нашего государства.

– То есть от имени спецслужб?

– Да. Меня попросили выступить в качестве посредника. Ты знаешь, я уже закончил активную карьеру и вышел в отставку…

– Но бывших не бывает?

– Вот именно! Ты ведь тоже из б ы в ш и х сотрудников, не так ли?

– Хм. Мне об этом время от времени напоминают. Еще вопрос. Что это за объект? И почему меня привезли сюда, а не в какое-нибудь другое место?

– Это сделано в интересах общего дела, Стас. Объект этот, на котором мы сейчас находимся… – Экс-комиссар посмотрел на молодого коллегу. – Янонис, чей это объект?

– Пока он не находится на чьем-либо балансе, – сказал тот. – Так что ни к какому ведомству конкретного отношения п о к а не имеет.

– Неплохо вы устроились, – Стас криво усмехнулся. – Я не я и хата не моя. А вы, Янонис? Вот лично вы чьи интересы сейчас представляете?

– Уважаемый Альгирдас вам уже сказал: людей, которые призваны оберегать безопасность страны.

– Сформулирую вопрос иначе. Вы получили санкцию на текущее мероприятие от руководства Службы специальных расследований?

– Я бы не ставил вопрос именно так.

– А как?

– Все вышестоящие инстанции в курсе происходящего. Вас удовлетворит т а к о й ответ?

Стас вновь перевел взгляд на ветерана.

– Почему я?

– Потому что ты уже глубоко внутри всей этой…

– Задницы?

– Ситуации! И еще потому, что Завальный, ныне покойный, намеревался передать ценную информацию именно через тебя, Стас Нестеров!

– И из-за этого он взлетел на воздух?

– Я всегда считал тебя умным человеком.

– А вот я чувствую себя форменным идиотом! – начиная раздражаться, заявил Нестеров. – Потому что я понятия не имею, что за инфу и кому именно хотел передать Завальный! Не могу взять в толк: я-то тут при чем?!

– Здесь два момента. – Экс-комиссар определенно не склонен был терять ни грана своего обычного спокойствия и хладнокровия. – О том, что разговор этот должен остаться строго между нами, я даже говорить не стану… Не мальчик давно уже, все понимаешь!

– Точно так же и вы должны понимать, что я не имею ровно никакого отношения к тому, что произошло в Паланге! По крайней мере, к тому, что случилось на вилле!

– Как сказать… Ты жертва собственной репутации, Стас.

– На что вы намекаете?

– На то, как мы выглядим в глазах других людей. А также других сил и учреждений. В том числе и иностранных!

– Я не шпионю на Россию. Я работаю на себя. И на своих близких.

– Знаю. Мне-то ты мог этого и не говорить. Но тебя в определенных кругах среди твоих российских коллег знают довольно хорошо. И о тебе сложилось вполне определенное мнение. В том смысле, что ты, как бывший сотрудник органов и глава столичного агентства, при своих связях и возможностях можешь оказаться… гм… полезным в определенной ситуации. Не как «крот», не как шпион, занимающийся сбором секретной информации, нет. А как человек, через которого можно установить доверительные контакты в случае возникновения каких-то непростых ситуаций. Ведь наши спецслужбы, российские и литовские, сейчас, учитывая наш нынешний статус члена блока НАТО и специфику нашей службы, практически не контактируют. Вернее сказать, взаимодействуют лишь в узких рамках, за пределы которых выйти чрезвычайно не просто. Особенно если учитывать ту степень напряженности и недоверия, которая нынче существует между политическим руководством наших государств.

– Значит, меня более не подозревают в том, что я занимаюсь шпионажем в пользу Российской Федерации?

– Нет. Это абсурдное обвинение. Оно ничем не подкреплено.

– Ну хоть в этой части я отмазался… Кстати. Точно так же я не собираюсь шпионить на Литву. Да, я родился и вырос здесь. Да, я являюсь гражданином своей страны. Но карьера литовского Джеймса Бонда меня тоже, знаете ли, не прельщает.

– Прекрасно, – ветеран одобрительно покивал седовласой головой. – Тебе никто и не предлагает стать агентом. Мы не на вербовочном мероприятии.

– Тогда объясните, что именно вам от меня нужно?

– Нам нужен посредник. Причем срочно! Можно сказать, мы нуждались в таком человеке уже вчера!

– Ну так и на фиг было меня держать в Лукишкесе! – ворчливо заметил Стас. – Зачем меня вообще в «крытую» упекли?! Ясно же, как дважды два, что я не имею никакого отношения к убийству Завального!

Экс-комиссар, промокнув выступившую на челе испарину, на этот раз улыбнулся не так весело и добродушно, как ранее.

– К сожалению, мы все же не так едины, как хотелось бы.

– Даже спецслужбистское сообщество?

– Да. Есть разные мнения, разные течения и подходы…

– Это как-то связано с только что прошедшими президентскими выборами?

– Весьма проницательно. После выборов, если к власти приходит другая политическая сила, пусть даже и родственного демократического склада…

– Случаются кадровые зачистки?

– И это тоже. Вот про русских говорят, что у них в Москве «башни» между собой бодаются. У нас тут тоже есть несколько «башен», кроме самой главной и знаменитой – башни Гедиминиса.

– Ну, я-то – «безбашенный»! У меня принцип: подальше от всех этих «ветвей власти» и «башен»! Мы с моим партнером, еще когда учреждали агентство, жестко договорились, что в политику мы не играем!

Экс-комиссар бросил на него странный взгляд.

– Есть такая известная формулировка: «если ты не интересуешься политикой, политика заинтересуется тобой»…

Стас насторожился. Вот только этого ему не хватало, чтобы влезть в спецслужбистские междусобойчики! Или даже в дрязги высоких политических инстанций, каждая из которых, понятно, имеет своих сторонников в той или иной спецслужбистской структуре. Учитывая, что новая «леди президент» (официально она заступит на высший государственный пост ровно через месяц, а сейчас носит «титул», если в переводе с литовского, «избранная президент») какое-то время назад являлась клиентом его агентства, то нельзя исключить, что происходящее здесь и сейчас не что иное, как грамотно спланированная подводка к каким-то грядущим событиям. В ходе которых, как вариант, будет опорочено имя вновь избранного президента Литовской Республики…

– Интересно девки пляшут, – задумчиво произнес он. – Так вот, значит, для чего взяты в заложники мои друзья и коллеги…

– Ты это о ком? – переспросил экс-комиссар. – О своем партнере?

– Именно!

– О Мажонасе? – уточнил ветеран. – И этой… как ее?

– Барбара Ставицкая, сотрудница того же агентства, – подсказал Янонис. – Докладываю: они сейчас вместе с Мажонасом и еще двумя задержанными по факту перестрелки в Старом городе гражданами находятся в одном из столичных комиссариатов! И дают там показания.

Ветеран развел руками.

– Мы здесь совершенно ни при чем. Хотя…

– Что?

– Мы можем со своей стороны через свои возможности повлиять на ход досудебного следствия!

– И их выпустят из КПЗ? И Мажонаса, и Ставицкую? Я правильно понял вас?

Сказав это, Стас, уже не скрывая своего понимания ситуации и того, что эти люди в нем по какой-то причине очень заинтересованы, развернулся к «зеркальной стене».

А затем четко и внятно произнес:

– Хочу посмотреть, на что вы способны, господа! Разговор продолжим после того, как эти двое окажутся на свободе! Доказательством чему должен быть телефонный звонок мне на мобильный от моего партнера Мажонаса!

Беседа в этом месте была на время прервана. Стас попросил отвести его в ванную комнату. Здесь, не спрашивая дополнительного разрешения, он закурил – благо сигареты и зажигалка у него оказались при себе.

Странно… Руки у него тряслись мелкой дрожью. Но где-то внутри, в душе, он почему-то был спокоен. И вот именно это почти медиативное состояние – космическое спокойствие, выдержка, холодный рассудок – чаще всего возникало у него в минуты наивысшего напряжения. В те минуты, когда ему или его близким грозила страшная опасность.

Он прикурил вторую сигарету. Третью не успел…

– Придется перейти в другое помещение, – сухо сказал Янонис, появившийся словно из-под земли. – Здесь будет плохо слышно.

Они прошли в другое крыло этого сравнительно небольшого здания. Янонис протянул ему трубку, которую один из охранников отобрал у Стаса после его короткого разговора с Ирмой.

– Помните, о чем вас предупреждал уважаемый Альгирдас! Ничего лишнего! Все, можете говорить.

– Слон, это я, Стас!

– Привет! Минутку… Только прикурю сигарету!

– Потом покуришь! Нет времени! Ты где сейчас?

– Э-э… на улице! Тут такое… Дурдом!

– Короче. Вас с Басей уже выпустили из КПЗ?

– Да хрень какая-то! Не выпустили…

– Так, значит, все же не выпустили? – Стас покосился на Янониса, который демонстративно прослушивал их «базар», приложив к уху гарнитуру с микрофоном и наушником. – Как это понимать?!

– … а вышибли даже! Чуть не пинками погнали! – У Мажонаса голос был одновременно и злой, как у бойца, вышедшего на схватку с сильным соперником, и веселый, как у человека, заранее знающего результат поединка. – Тут «сяся» трубу рвет! Она ожидала нас у входа в комиссариат! Щас передам!

– Стас! – в трубке послышался голос Ирмы. – Наших только что выпустили!

– Отлично. Я вас обнимаю.

– Я вас тоже

– Скоро увид…

В трубке послышались частые гудки…

Стаса пригласили пройти в уже знакомое ему помещение. Разговор продолжился в том же формате. Нестеров, экс-комиссар и действующий сотрудник ССР устроились за столом. Двое самых высокопоставленных персон из иерархии литовских спецслужбистов наблюдали за ними через прозрачное в одну сторону стекло.

– Ну что, Стас, удалось снять хотя бы часть вопросов? – на лицо экс-комиссара вновь вернулось добродушно-хитроватое выражение. – Как видишь, мы свое слово держим.

– Лично я пока никаких обещаний вам не давал.

Экс-комиссар пожал плечами.

– Так ведь и мы тебе пока н и к а к и х обещаний не давали.

Стас прерывисто вздохнул.

– Что я должен делать? Достать луну с неба?

– Задание несколько проще, – усмехнулся ветеран. – Тебе предстоит совершить небольшое путешествие.

– Куда именно я должен выехать?

– К россиянам, в соседнюю область! И уже там, на месте, тебе, Стас Нестеров, будет предложено поучаствовать в одной судьбоносной сделке…

Мажонас, обернувшись, посмотрел на окна здания Бюро криминальной полиции, из которого их на пару с Басей так странно и так решительно выперли несколькими минутами ранее. Недоуменно покачал головой. После того как их с Басей внезапно выпустили на волю и после состоявшегося только что странного разговора с Нестеровым он все еще никак не мог прийти в себя…

– Что это было? Девчонки, я своими ушами слышал, как следак заказал транспорт и конвой! Чтобы, значит, после допроса перевезли меня в изолятор! И тут мне, прикиньте, вдруг говорят: «Идите на хер, гражданин Мажонас! И в темпе! Без вас у полиции дел по горло…»

– Курва мать! – Бася, у которой под правым глазом уже вполне высветился, набухая багровым, фингал, от избытка чувств готова была расплакаться. – Я тоже думала, что ночь придется провести в казенном доме!

Сказав это, она бросилась на шею Ирме Мажоните, которая дожидалась их в вестибюле здания на улице Салтонишкю.

– Ирмочка, золотая наша! Така умна кабета! Юж лучше тебя адвоката во всем Вильно нет!

– «Сяся», ты молодец! – Римас тоже обнял двоюродную сестру. – А то, что Ирма такая умная… Ну так у нас все в роду такие!

Когда первая волна радости схлынула, Ирма с нотками растерянности в голосе сказала:

– Я тоже ничего не поняла! Знаете, дорогие мои… Я уже собиралась ехать домой! Мне в дежурной части сказали, что получена санкция суда на ваше содержание под стражей. Сроком на двадцать четыре часа! Эту же информацию подтвердили и в Главном комиссариате, куда я перезвонила… Я подошла к дежурному, чтобы оставить свой номер мобильного. На случай, если будут новости. А ему как раз в это время кто-то звонил. Я уже положила бумажку с номером и пошла на выход. И тут он меня окликнул: «Постойте, сейчас ваших выпустят!»

– Та юж и не важно, что и как! – выпалила эмоциональная Бася. – Главное, что полиция разобралась! И выпустили нас! Даже стволы вернули!

Ирма вызвала по мобильному таксомотор. От бюро, где несколько часов кряду допрашивали частных детективов, устроивших перестрелку в Старом городе, до офиса можно было дойти пешком минут за двадцать. Но после всех этих треволнений, после нескольких бессонных ночей у нее на подобные прогулки попросту не осталось физических сил.

Через несколько минут водитель такси доставил троицу по указанному ими адресу. Мажонас и две его спутницы прошли в соседний двор, как бы повторяя тот путь, что проделали Слон и Бася в первой половине дня.

Оба транспорта, джип Слона и разъездной «Опель» агентства, стояли там же, где их оставили частные детективы. Римас осмотрел обе машины. С виду они были исправными, следы взлома отсутствовали.

Через несколько минут они уже были у дверей «старого» офиса. На косяке, как выяснилось, наклеена новая бумага с печатью – взамен старой.

Слон, покачав головой, сказал:

– Не, по второму разу наступать на те же грабли не стоит.

– Я того же мнения, – поддержала Ирма. – Завтра утром позвоним в Главный комиссариат и в прокуратуру. Справимся у них, на каких основаниях опечатаны наши служебные помещения. В любом случае мы должны действовать строго по закону! Чтобы не давать повода тем, кто взялся нас преследовать, обрушиться на нас с новыми обвинениями.

– Какая я тупая! – Бася хлопнула себя по лбу. – Совсем забыла! Ирмочка, у нас ведь тоже есть новости! И такие, что ты упадешь!

– Точно, «сяся»! – подхватил Мажонас. – Мы же в этой кутерьме не успели рассказать главного!

Он вдруг спохватился и приложил палец к губам.

– Тссс! И стены имеют уши… Поговорим в другом месте!

Они вновь вышли на свежий воздух. Зайдя за угол здания, в котором находился их старый офис, Мажонас, предварительно оглядевшись, жестом велел своим спутницам остановиться.

– В наших транспортах могли поставить «жучки»! В общем, мы сейчас у кого-то на мушке! Фигурально выражаясь!

– За нами следят, Ирма! – свистящим шепотом сообщила Бася. – Какая-то пся крев хочет устроить большую провокацию!

– Следят? – Ирма нервно заозиралась. – Я никого не вижу.

– Да нет, ты не так поняла! – Слон прикурил сигарету. – Бася имела в виду другое. Мы все под колпаком!

– У Мюллера?

– У гэбистов – точно!

– А еще кто проявляет к нам интерес?

– Да фиг знает… Пока еще не разобрались! Я вот хотел устроить допрос двум амбалам в офисе! Так полиция вмешалась. Нет чтоб хотя бы на полчаса позже приехать!

– Они бы нам все рассказали, – поддакнула Бася. – Римас собирался одного из них пристрелить!

– Это правда? – Ирма строго посмотрела на двоюродного брата. – Римас, ты опять принялся за старое?

– Ой… Я опять что-то не то сказала! – Бася потрогала синяк под глазом. – Контуженая я, меня по голове ударили! Несу какую-то ахинею…

– Тут еще такой «интересный» момент, – продолжил Мажонас. – Мне так и не сообщили в полиции имена тех двух уродов, что влезли в наш офис…

– Они хотели подбросить нам компромат! – выпалила Ставицкая. – У одного хлопака была при себе дискета! И когда Римас начал по ним палить, он ее сломал! Испортил!

– Если бы не нарисовалась так скоро полиция, я б заставил этих двух хмырей сожрать остатки дискеты! А потом они бы рассказали нам, что на ней было записано и кто им поручил это гнилое дельце! И еще…

– Они, наверное, хотели вставить дискету в один из наших офисных компьютеров, – перебила его Бася. – Или же… просто оставить ее на виду! Чтобы полициянты, когда приедут в следующий раз осматривать помещение, сразу же ее и нашли!

– Пока ничего не поняла… Зачем кому-то понадобилось подбрасывать нам компьютерную дискету? Или вводить в нашу базу данных какие-то сведения?..

– Ирма, к нам на хутор приезжали какие-то хмыри! – Мажонас тоже перешел на полушепот. – Ночью! Я был немного того… – Он замялся. – Чуточку не в форме. Но не о том речь. Ночью меня разбудили Онуте и Вирас! И если бы не Вирас, кстати, мы бы так и не узнали, что кто-то подбросил в сарай портфель с документами и несколькими «сидюшками»!

– Вот как? – Ирма бросила на него удивленный взгляд. – Так это еще не вся история?

– А то! Ну вот… А потом Бася приехала – этой же ночью! Она видела транспорт, на котором передвигаются эти деятели, – джип марки KIA!

– Да я чуть не впилилась в их самоход! В три часа ночи это было! Мы так плотно разошлись на дороге возле хутора, что оцарапали себе борта и снесли боковые зеркала!..

Слон и Бася, торопясь, горячась, иногда перебивая друг друга, поведали Ирме сначала ту историю, которая приключилась ночью на хуторе бабушки Онуте. А затем рассказали о сегодняшней стычке с двумя неизвестными, забравшимися в старый офис частного детективного агентства, – эта парочка пожаловала туда явно с недоброй целью.

– Вы меня просто огорошили, – сказала Ирма, выслушав их рассказ. – Просто голова идет кругом! Кстати, я, дорогие мои, тоже имею что вам рассказать… Про ЧП в Паланге чуть позднее. А сейчас лишь скажу, что сегодня встречалась с адвокатом Науседой.

– Тем самым, что…

– Да, – поняв брата с полуслова, сказала Ирма. – Тем самым. Мы встретились с ним спустя час, как меня выпустили. В кафе, в Старом городе.

– И что он сказал?

– Он сказал, что намечается серьезная провокация против его давней клиентки. Против человека, которого, как вы знаете, еще до избрания на пост президента пытались обвинять в старых связях с КГБ. В том, что она и сейчас может поддерживать какие-то контакты с теми людьми, кто ее якобы вербовал в ту пору, когда она после окончания экономического факультета Ленинградского университета какое-то время училась в Академии общественных наук в Москве. А затем, уже в восьмидесятых, после защиты кандидатской, она преподавала в нашей Вильнюсской высшей партийной школе… Так вот, против «Дианы», похоже, готовится какая-то акция.

– Он о чем-то тебя просил? Или просто принял твою инфу к сведению?

– Адвокат? Попросил кое о чем… Просил сообщать ему обо всех случаях, когда меня или Стаса попробуют раскрутить по поводу той работы для известной заказчицы…

– И все?

– Нет. Еще предупредил, чтобы мы были сейчас особенно осторожными и бдительными. Вы же сами в курсе – через месяц должна состояться церемония инаугурации нового президента! Со своей стороны он пообещал всяческую, хотя и тайную, помощь через свои связи. Причем как в материальном плане, так и в плане правовой и даже властной поддержки.

Мажонас присвистнул от удивления.

– Фигасе! Так мы, выходит, тоже… того… важные люди в нынешнем раскладе?! От нас тоже что-то зависит? Или нас держат за марионеток?

– Я не хочу быть куклой! – заявила Бася. – Я живая! У меня есть свои мозги! Хотя они сегодня неважно работают.

Слон сгреб девушек в свои богатырские объятия.

– Эх, девчонки, пошла веселуха! Это я люблю, это – по мне.

Через несколько минут они уселись в машины. Слон забрал сестру к себе в джип, Бася села за руль «Опеля».

Мажонас специально проложил маршрут так, чтобы проверить еще одну свою догадку.

Когда они выехали из дворов и свернули на мощенную брусчаткой старую вильнюсскую улицу, он вдруг притормозил.

– Вот здесь стояла их тачка, – угрюмо произнес он. – Тот самый джип-«кореец», о котором мы тебе, Ирма, рассказывали! А теперь его здесь нет… Вот так вот.

«И этот кто-то, – додумал мысль он про себя, – вполне возможно, не имеет никакого отношения к органам правопорядка и местному «папаше Мюллеру»…»

Спустя минут двадцать обе машины въехали во двор почти новой кирпичной пятиэтажки с нарядным кремовым фасадом. В этом доме года полтора назад Ирма Мажоните – не без финансовой помощи агентства и лично Стаса Нестерова – приобрела себе двухкомнатную с холлом квартиру. Когда они поднимались по лестнице на четвертый этаж, Слон, в который уже раз за последние час или полтора перейдя на шепот, сказал:

– Сяся, за нами шел «хвост»! От самого Старого города! Так что расслабляться нам пока не следует.

Переговоры завершились около двух ночи. Визитеры – кроме инспектора ССР – погрузились в Audi и покинули объект. Янонис предупредил Стаса, что они тоже здесь долго не задержатся. Так и случилось: уже спустя тридцать минут инспектор вошел в гостевую комнату и сообщил Стасу новость – «карета подана».

События, как казалось Нестерову, развивались молниеносно.

Водитель микроавтобуса «Форд Транзит» свернул с трассы на новую асфальтовую дорогу и почти сразу же затормозил.

– Выходим! – сказал Янонис.

Стас выбрался из фургона. Судя по всему, они сейчас находились километрах в десяти от окружной дороги, на окраине одного из пригородных коттеджных поселков. Неподалеку – лес или роща; слышно, как свежий ветерок треплет кроны деревьев. Слева от них, через навалованную насыпь, – какой-то небольшой водоем, пруд или отводной канал. Оттуда, разносясь по окрестностям, доносятся звуки лягушачьего оркестра: «Квок, квок, квок…»

Они вдвоем с инспектором отошли от фургона на полсотни шагов. Вдоль асфальтовой дороги, описывающей в этом месте дугу, проложена дополнительно еще и велосипедная дорожка. Ночь выдалась безлунной. Но освещение здесь вполне приличное: через каждые пятьдесят метров вдоль дороги расставлены фонари на высоких гнутых штангах…

– С вами хотят поговорить! – негромко сказал Янонис. – Идите по дорожке… Вы их увидите!

– А вы?

– Я обожду вас здесь.

Стас, пройдя еще с полсотни шагов, увидел человеческие силуэты. Двое людей – мужчина и женщина – шли навстречу ему по дорожке, которая в этом месте плавно огибала чуть подступающий к дороге мысок лесного массива.

Женщина остановилась. Мужчина же направился прямо к Нестерову.

Стас сразу признал в нем человека, с которым был немного знаком еще до того дня, когда тот предложил ему, главе одного из столичных детективных агентств, выполнить заказ его клиентки…

Один из известнейших в местных краях юристов, самый «дорогой» вильнюсский адвокат – господин Науседа собственной персоной.

Адвокат, невысокого роста, вальяжный, лет сорока пяти, был одет точь-в-точь так же, как и в тот апрельский день, когда они виделись в последний раз. Стас сильно сомневался, что ему больше нечего надеть. Скорее всего, это прием психологического плана. Для таких искушенных людей, как Науседа, мелочей не бывает. На нем темно-синий костюм с жилеткой, бабочка, остроносые лакированные туфли. В левой руке он держит (на сгибе локтя) плащ, а также трость и шляпу. Правую, когда они сошлись, протянул для рукопожатия.

– В вашем распоряжении четверть часа, господин Нестеров, – сказал он своим хорошо поставленным «дикторским» голосом. – Если есть просьбы, в том числе и материального плана, не стесняйтесь! Идите же… Вас ждут!

– Сразу видно, что вы на почасовом гонораре, – усмехнулся Стас. – Эх… Мне бы такую работу!

Он подошел к женщине, дожидавшейся его на велодорожке. Несколько секунд они стояли молча, разглядывая друг друга. На ней был светло-серый плащ, брючный костюм, туфли на низком каблуке. Светлые волосы спрятаны под легким, почти невесомым серебристым платком. Элегантная, остроумная, коммуникабельная, приобретшая не только опыт, но и лоск в те годы, когда была депутатом Европарламента, а затем и комиссаром ЕС по финансам. Эта женщина, надо признать, умела нравиться. Не только отдельным людям, способным оказать ей ту или иную помощь, услугу, поддержку, но и разнородной массе, электорату.

Свидетельством тому являлись почти две трети набранных ею голосов на состоявшихся недавно президентских выборах.

– Здравствуйте, господин Нестеров!

– Здравствуйте. Лучше по имени – Стас. Гм… А как мне к вам обращаться?

– Вы не забыли, от чьего имени с вами контактировал адвокат Науседа? Называйте меня Диана.

– Как прикажете. Но…

– Вам не нравится это имя?

– Нет. Не в этом дело. Просто вас называют в прессе то «янтарной леди», то «стальной леди».

– Возникают ассоциации с леди Дианой?

– Вы сами сказали.

– Эта женщина когда-то мне очень нравилась. Как и миллионам других людей.

– И поэтому вы взяли т а к о й псевдоним?

– Нет, не угадали. Одну маленькую девочку, родившуюся в Вильнюсе лет так… впрочем, то неважно… родители сначала хотели назвать Дианой. Но потом, буквально в последний момент, передумали. И дали то имя, которое я сейчас ношу. Эта деталь из моей биографии, как я понимаю, вам неизвестна?

– Так глубоко мы не копали. В архивах, кстати, работала Ирма Мажоните.

– Да, я в курсе. Она прекрасный человек. И очень, очень добросовестная.

– Вы остались довольны качеством той работы, что была проделана по вашей просьбе?

– Да. Я просила адвоката Науседу передать вам и госпоже Мажоните мою искреннюю благодарность. Вместе с положенным в таких случаях гонораром. Благодаря тем сведениям, той информации, которую вы разыскали в архивах и узнали через некоторых лиц, я смогла в ходе избирательной кампании парировать несколько неприятных выпадов. Отличная работа.

– Это целиком заслуга адвоката Мажоните. Могу я спросить?

– Да, конечно.

– А зачем вообще потребовалась дополнительная проверка некоторых фактов из жизни ваших родственников и знакомых?

– Я думаю, вы и сами, Стас, все прекрасно понимаете. Когда избираешься на столь высокий пост, готовься к тому, что тебя будут просвечивать тщательнейшим образом! Что будут выискивать любое темное пятнышко в твоей биографии. Или же в прошлом твоих близких! Для того чтобы потом…

– Попытаться скомпрометировать? И устранить на этом негативе главного претендента?

– Верно. Именно по этой причине, чтобы обезопасить себя и свое окружение от возможных неприятных сюрпризов, я и инициировала сама, не прибегая к помощи официальных инстанций, ту проверку, которой занимались вы.

– В основном адвокат Мажоните, – еще раз уточнил Стас. – Мы с двумя коллегами лишь оказывали ей в этих… гм… исследованиях посильную помощь.

– Хотя избирательная кампания закончилась, – с горечью произнесла «Диана», – некоторые не хотят признать своего поражения! И сейчас делают все возможное, чтобы заново переиграть всю партию… Вы не против? – Она взяла Стаса под локоть. – Пройдемтесь немного. Люблю движение. И терпеть не могу топтаться на месте. Знаете, а ведь ваше лицо мне сразу показалось знакомым.

– Наверное, потому, что адвокат Науседа показывал вам мое фото.

– Показывал, не стану этого отрицать, – она улыбнулась краешками губ. – Было несколько кандидатур. Но адвокат, которому я доверяю, рекомендовал именно вашу фирму. И конкретно вас.

– И это при том, что я, как бы это сказать…

– Нетитульной национальности?

– Да.

– Ерунда. Я привыкла судить по деловым качествам, а не по крови. Стас, я в курсе, что вы… хм… не совсем добровольно здесь появились. И я знаю о тех неприятностях, которые произошли в последние несколько суток. Я так поняла, вы все же согласились выполнить «деликатное поручение»?

– Мне не оставили другого выхода.

– Это честный ответ.

– А зачем я буду вам врать? Берусь за это дело с бо-ольшой неохотой! Но берусь.

– У вас есть какие-нибудь просьбы? В том числе материального плана? Говорите прямо. И пусть это не выглядит в ваших глазах делячеством. Я действительно хочу со своей стороны, Стас, как-то отблагодарить вас. Равно как и тех, на кого вы укажете.

– Спасибо, Диана. Лично мне ничего не нужно.

– То есть…

– У меня нет никаких просьб. Денежная сторона меня в данном случае тоже не интересует.

Они ненадолго остановились. «Диана», внимательно посмотрев ему в глаза, сказала:

– Умно… «Никогда и ничего не просите…»

Стас, сдержанно улыбнувшись, продолжил:

– «Особенно у тех, кто сильнее вас»… Кстати, Диана. Это я у вас в долгу.

– Вот как? – Она удивленно приподняла брови. – Ну-ка, объясните!

– Это было в девяностых, когда я учился в Полицейской академии. Вы у нас читали лекции по курсу экономики…

– Так, так… То-то мне ваше лицо показалось знакомым!

– Наверное, потом ругали меня про себя.

– За что?

– Да был небольшой диспут в аудитории… Вы сказали что-то вроде того, что режимы могут меняться, могут меняться декорации и даже экономические системы… Но основы власти, механизмы власти, наконец, психология властителей остаются в основном неизменными…

«Диана» вдруг рассмеялась.

– Это я такое сказала? Да не может быть! Какое-то мракобесие! Вы часом не переврали мои слова?

– Может, чего и напутал за давностью лет, – Нестеров вновь усмехнулся. – Так вот. На следующую лекцию вы принесли томик «Государя» Никколо Макиавелли…

– Так, так… И что было дальше?

– И вручили мне, сказав при этом примерно следующее: «Советую вам прочесть эту книгу. Многое поймете о том предмете, о котором вы брались спорить на прошлой лекции. Этот труд Макиавелли написал пятьсот лет назад. Никто, ни один человек вплоть до наших дней так безжалостно о существе власти еще не писал…»

Они вновь двинулись по дорожке, но уже в другом направлении, возвращаясь к тем, кто дожидался окончания их разговора.

– Да, занятно… – задумчиво произнесла «Диана». – Чем дольше живешь, тем сильнее убеждаешься, что случайностей в жизни не бывает.

– Я не вернул вам эту книгу… Но не потому, что потерял ее или решил присвоить. Начиная со следующей лекции курс экономики нам преподавал уже совсем другой человек. А вас… Вас, Диана, я на некоторое время потерял из виду. А потом и книга куда-то пропала – а ведь на ней стоял ваш экслибрис с подписью и датой приобретения.

– То, что пропала, – пустяки. А вы прочли эту книгу, Стас?

– Да. Хотелось, знаете ли, с вами пободаться в споре. Но минуло уже пятнадцать лет. И я, признаться, мало что помню из прочитанного тогда.

До поджидавшего их на дорожке Науседы оставалось шагов двадцать, когда «Диана» вновь заставила своего спутника остановиться.

– Помните, что писал Никколо про кондотьеров?

– Что-то вроде того, что правитель глаз не должен спускать с этих «полевых командиров»? И что он сам, настоящий государь, настоящий хозяин, должен быть в курсе военных дел, получать качественные разведданные и… И быть готовым к любым интригам.

– У вас хорошая память. А знаете, какая моя самая любимая цитата из «Государя»? Вот эта: «Кто сам хороший друг, тот имеет и хороших друзей»!

Она протянула руку, с каким-то особенным чувством пожав крепкую мужскую ладонь.

– Благодарю за интересную беседу. Увидимся еще. Удачи!

Девушки приняли поочередно душ. Затем, надев ночные сорочки, устроились на кровати в спальне. Ирма (ее пошатывало от усталости) хотела постелить брату на диване в гостиной. Но он отмахнулся:

– Вы идите спать, девчонки, а я тут мозговой штурм устрою. Мне, знаете ли, есть над чем подумать!

Ирме казалось, что она уснет тотчас же, как только голова коснется подушки. Куда там! В голову лезли разные мысли; ни на чем конкретно она сосредоточиться не могла, но и уснуть тоже не получалось.

Бася тихо посапывала, обняв подушку. Еще через несколько минут из гостиной донесся громкий храп: вот тебе и «мозговой штурм»…

А потом вдруг по квартире разнеслось пиликанье сотового телефона!

Ирма выскользнула из постели. Звонили на трубку Римаса. А сам он спал так крепко, что его сейчас, пожалуй, и из пушки не разбудишь.

Взглянув на экранчик, она охнула – Стас звонит!

– Да, слушаю тебя, дорогой!

– Ирма? – в голосе, который она слышала, прозвучали то ли нотки раздражения, то ли нетерпения. – А где Слон? Он где-то рядом?

– Спит. Мы только недавно приехали из бюро!

– Разбуди его! Мне надо с ним переговорить! Это срочно!

Ирма положила трубку на стол, после чего принялась трясти братца, который залег на диване, подложив под голову декоративную подушку.

– А-а? Что? Полиция?!

Римас вскочил, больно наступив ей на босую ступню.

– Что? Не, не… я не сплю!

– Никакая не полиция! – прыгая на одной ноге, простонала Ирма. – Стас звонит! Тебя требует!

Мажонас взял у нее трубку.

– Ну что, братело? Ты где?

– Слушай сюда, Слон! Ты как? Трезв?

– Обижаешь, начальник! Я в завязке.

– Ты на колесах?

– Да. А что?

– Значит, так. Прыгай в тачку! И махом ко мне в адрес! Чтоб был через двадцать минут!

– Понял. Но не очень-то врубился… Я так думаю…

– Не надо думать! Один приезжай!

Черный «Патфайндер» подкатил к одному из двух подъездов шестиэтажного дома с квартирами улучшенной планировки. Римас, не глуша движок, выбрался из салона джипа. Подошел к Стасу, который держал на сгибе локтя небольшую дорожную сумку.

– Оп-па… Куда это ты собрался, братишка?!

Нестеров приложил палец к губам.

– Все под контролем, – негромко сказал он. – Значит, так, Римас! Я уезжаю. Думаю, дня на два или три. Но там как получится.

– Понятно, – сказал партнер (хотя ему ничегошеньки было не понятно). – Ну а ты сам-то как? В порядке?

– Относительно.

– Может, я с тобой?

– Это невозможно. Я тебя вызвонил, чтобы сказать пару слов… Лично, а не по телефону.

Слон подошел вплотную к своему многолетнему приятелю и партнеру.

– Нас слушают? – свистящим шепотом произнес он.

– Ты остаешься на хозяйстве, – не понижая голоса, произнес Стас. – Есть кое-какие проблемы… Я в курсе. Но все это со временем рассосется. Главное, не поднимать кипиш! Шум нам сейчас ни к чему. Понятно?

– Ясен пень! А если…

– Когда вернусь, тогда и поговорим!

– А почему бы…

– И последнее. Передай, сам знаешь кому, что я все поправлю! И что все у нас будет хорошо! Вот так и передай, слово в слово.

– Будет сделано, братишка.

– Мне пора. Я сейчас пойду, меня за углом машина ждет. А ты тут постой две-три минуты. Потом возвращайся к нашим. А за мной не ходи и не следи, не надо.

– Ты уверен? – шепотом спросил Слон. – А может?..

– Не надо. Делай, как я сказал.

Они коротко обнялись. Стас, повесив сумку на плечо, зашагал по дорожке. Когда он свернул за угол, к нему присоединился инспектор Янонис. И уже вдвоем они направились к «Форду», который был припаркован у торца соседнего здания.

Далее также все шло по плану. По плану, составленному отнюдь не Нестеровым. Но принятому им, в силу сложившихся обстоятельств, к безусловному исполнению.

Около половины седьмого утра «Форд Транзит», покрывший почти три сотни километров, притормозил на станции в окутанном дымкой тумана приграничном городке Пагегяй. Янонис сам открыл боковой люк.

– Автобус будет здесь через десять минут! – негромко сказал он. – Стоянка тоже десять минут. Успеете оправиться и покурить. Все, удачи!

Действительно, точно в указанное литовским спецслужбистом время на автостанцию вкатил пассажирский «Неоплан», исполняющий рейс по маршруту Рига – Шауляй – Калининград. Стас вошел в полупустой автобус, оплатил водителю проезд до конечного пункта назначения, после чего прошел в кормовую часть.

Он не исключал, что среди двух с небольшим десятков пассажиров в салоне «Неоплана» может находиться и человек, посланный с целью понаблюдать за Нестеровым. К примеру, проконтролировать момент пересечения им сначала литовской, а затем и российской границы…

Стас занял кресло с таким прицелом, чтобы его манипуляции не были видны другим.

Когда водитель тронулся, Нестеров достал из бокового кармана куртки скатанный в комок листочек бумаги. Это было что-то вроде «малявы». Именно в тот момент, когда они с Римасом обнялись на прощание и обменялись крепким мужским рукопожатием, приятель и вложил ему незаметно в руку эту записку. Заблуждаются те, кто, глядя на Мажонаса, думают, что он способен лишь махать кулаками да пить ведрами водку. Слоны – животные умные…

Стас развернул бумажку. Написано крупными каракулями и явно наспех, уже по дороге в «адрес». Но разобрать можно.

АХТУНГ! НАМ ГОТОВЯТ ПОДЛЯНКУ!

ПОДБРОСИЛИ ПОРТФЕЛЬ!

В НЕМ КОМПРОМАТ НА D! МЫ ПЕРЕПРЯТАЛИ!

ПРИХОДИЛИ ГОСТИ И В НАШ СТАРЫЙ ОФИС!

ПЫТАЛИСЬ ПОДБРОСИТЬ ДИСКЕТУ! ХМЫРЕЙ

ВИДЕЛ, НО КТО СТОИТ ЗА НИМИ, НЕ ЗНАЮ!

КОРОЧЕ, МЫ ВСЕ ПОД КОЛПАКОМ!

НИЧЕ, ПРОРВЕМСЯ!

Вскоре они уже подъезжали к погранпереходу Панемуне – Советск.

В салон вошел литовский пограничник, началась проверка документов.

Стас незаметно порвал записку в мелкие клочья.

По другую сторону Немана, чьи воды видели многих завоевателей, разного рода авантюристов и прочих искателей приключений, за мостом Королевы Луизы с его приметным южным порталом, похожим на триумфальную арку, видны строения Советска.

Наверняка там его уже возьмут под контроль местные товарищи…

В воскресенье, без пяти девять утра, к парадному четырехэтажного здания УФСКН по адресу Галковского, 2, подкатил черный BМW-525iA с выключенным проблесковым маячком. Дежурный по управлению, встречавший начальство в вестибюле, отметил про себя: Бекетов не изменил своему строгому распорядку.

Выслушав доклад, Бекетов переспросил:

– Уточните, подполковник! Сам Котов звонил? Или его сотрудник?

– Сам Котов!

– Когда?

– Первый звонок был в половине девятого! Я сообщил вашему водителю!

– Да, я в курсе.

– И вот только сейчас он опять перезванивал! Просил немедленно соединить с вами!

– Он и сейчас на линии?

– Так точно! Еще минуту назад был на линии! Что ему ответить, товарищ генерал полиции?

– Скажите, что я занят! Пусть перезвонит позже!

– Но… Он говорит, что дело у него «сверхсрочное»! Он буквально требует…

– Вы слышали, что я сказал? – оборвал подчиненного Бекетов.

– Так точно.

– Исполняйте, дежурный по управлению!

Бекетов в сопровождении «личника» поднялся в свой кабинет. Здесь его уже встречал референт-помощник.

– Виктор Иванович, вам по «вертушке» звонит вице-губернатор!

Генерал усмехнулся про себя: «Забегали, зашевелились, загоношились местные прокуроры и чиновники…» Хотя сегодня – воскресенье, выходной.

То ли еще будет… А некоторые уже успели похоронить Бекетова. Мол, после случившегося этого «варяга» уж точно снимут! И поставят вместо него кого-нибудь из местных. Назначат человека, который умеет ладить с «областной элитой», которая, кстати, тоже наполовину состоит из пришлых. Но эти-то подстроились под местную систему, создававшуюся годами. Под систему, которая в значительной степени кормится с колоссальных потоков грузов, частью контрабандных, с транзитного оборота, с теневых доходов разного рода коммерческих структур, в том числе и московских, использующих льготные законы СЭЗ для реализации своих теневых схем либо нагло попирающих все законы, делясь прибылями от контрабанды с местным чиновничеством и различными «крышами».

– Добро, соедините!

Бекетов, пройдя в свой служебный кабинет, снял трубку одного из полудюжины телефонов, стоящих на отдельном столике.

– Генерал полиции Бекетов!

В трубке послышался голос первого вице-губернатора.

– Здравствуйте, Виктор Иванович! Это Шевкунов.

– Здравствуйте, Сергей Юрьевич. Я вас слушаю.

– Виктор Иванович, нужно поговорить! Вы не могли бы подъехать ко мне в офис, на Донского?! Не в службу, так сказать, но… по дружбе.

– Какое-то государственное дело?

– М-мм… Не совсем. У меня тут в кабинете сейчас Котов Александр Матвеевич…

– Сергей Юрьевич, я вас, конечно, уважаю, – спокойным тоном произнес Бекетов. – Но у меня есть свое начальство.

– Поэтому я и прошу вас об одолжении, Виктор Иванович! Александр Матвеевич хочет переговорить с вами по какому-то чрезвычайно важному вопросу! Но с раннего утра почему-то не может с вами связаться напрямую!

– Неужели? – в голосе Бекетова прозвучала ирония. – Подчиненные господина Котова у нас здесь едва ли не поселились! Вот только вчера следователи были в управлении – произвели очередную выемку документов!

– Это другое, – после паузы сказал вице-губернатор. – Виктор Иванович, считайте, что это моя личная просьба!

– Ну, раз вы лично просите… Вы хотите, чтобы я встретился с господином Котовым? Я вас правильно понял, Сергей Юрьевич?

– Да. Именно так. Я могу передать ему трубку… Он сам вам скажет.

– Это не обязательно. Я полагаю, Сергей Юрьевич, мне нет нужды приезжать сейчас на Донского… Не хочу отвлекать вас от важных государственных дел! Пусть Александр Матвеевич перезвонит в управление! Я на месте, у себя. И, поскольку это ваша личная просьба, я, как только закончится запланированное на утро служебное совещание, отвечу на телефонный звонок господина Котова.

В половине первого пополудни к площадке перед входом в парк, расположенный восточнее улицы Литовский Вал, подкатили два служебных авто: черный BМW-525iA и Mercedes-Benz G 500 темно-синего цвета.

Из «БМВ» вышли двое: Бекетов и его «личник». Из прокурорского джипа тоже показались двое мужчин: прокурор области Котов приехал на «стрелку» с главой наркополиции в компании с одним из своих подчиненных.

– Виктор Иванович, благодарю, что приняли мое предложение. – Прокурор, судя по всему, едва сдерживался, чтобы не дать выхода переполнявшим его эмоциям. – Хотя я предпочел бы встретиться с вами в другом месте…

– Вы просили о безотлагательной встрече со мной, Александр Матвеевич, – сухо произнес Бекетов. – Я вас слушаю.

Взгляд прокурора сквозь линзы дорогих очков был исполнен такой ненависти, что многие, окажись на месте спокойного, выдержанного, видавшего виды Бекетова, почувствовали бы себя сейчас крайне неуютно.

– Не здесь, – процедил прокурор. – Разговор приватный… Не для чужих ушей! Может, в моей машине переговорим?

– Нет.

– Хорошо! Давайте в вашей!

– Тоже не очень хорошая идея. – Бекетов кивнул в сторону парка: – Пройдемся?

Котов угрюмо кивнул. Он был человек неглупый и сразу понял, почему Бекетов назвал именно этот парк возле Литовского Вала. Намек предельно ясен. Вы, прокуратура, обвиняете моего подчиненного в двойном убийстве. А одной из главных улик против Костина в этом деле фигурирует запись, сделанная оперативником УФСКН примерно неделю назад в этом городском парке…

Стоял едва ли не первый по-настоящему теплый июньский день. Пахло скошенной недавно травой, цветами, подсыхающей на солнце землей. Двое мужчин, не сговариваясь, сняли пиджаки. Повесив их на сгиб локтя, направились в сторону одной из боковых аллей.

Здесь, в этой части парка, всегда тенисто, прохладно; здесь меньше гуляющего люда, подростков, любителей собак и молодых мамаш с колясками…

– Виктор Иванович, ну нельзя же так! – голос у прокурора дрогнул. – Это ведь полный беспредел!

– Не понял? О чем это вы?!

Бекетов остановился. Поглядев на прокурора, лицо которого пошло красными пятнами, переспросил:

– Вы сказали – «полный беспредел». О чем это вы?

– Слушайте! – Котов сорвался на фальцет. – Послушайте, вы… Не делайте вид, что вы не при делах!

Бекетов нахмурил брови.

– Если вы будете продолжать в том же тоне… Я вынужден буду прекратить этот разговор.

Прокурор, нервно комкая в пухлой руке носовой платок, чуть смягчая интонации, сказал:

– Вы наверняка в курсе того, что случилось… Понимаете… Это ведь против всяких правил! Если есть вопросы, есть проблемы… А такое случается… Ну так давайте будем их решать! Без этих вот штучек!

– Пока ничего не понимаю.

– Зачем же такими вот приемами пользоваться?! Где ваша деловая этика? Где мораль? Где человеческое понимание? Про честь офицера и не говорю.

– Александр Матвеевич, вы зачем меня сюда позвали?! Чтобы мораль мне здесь читать? Давайте внесем ясность. Вы говорите со мной, как человек, находящийся на государственной службе? Как глава прокуратуры области? Или…

– Или, – перебил его Котов. – Я говорю с вами, как… Как отец.

– Странный поворот.

– Можно подумать, что вы не в курсе?!

– В курсе чего?

– В курсе того, что минувшей ночью задержали моего сына!! И «оформили» сразу по нескольким статьям! Моего мальчика арестовали! И лично я считаю случившееся именно беспределом!

– А какое я к этому имею отношение? – Бекетов изобразил на лице удивление. – Лично я никого не арестовывал. И даже не понимаю толком, о чем идет речь.

– Это сделали ваши коллеги! Из Московского областного управления!

Бекетов пожал плечами.

– У них свое начальство. Я, признаться, не в курсе. По сводкам ежесуточно в стране происходят тысячи правонарушений. Вы знаете это не хуже меня.

– Вот что, генерал! – Областной прокурор перешел на свистящий шепот. – Я просто-таки уверен, что все это сделано по твоему заказу! Чего ты добиваешься, Бекетов? Ты… Вы понимаете хоть, против к о г о пошли?!

– Мне пора возвращаться в управление! – все тем же спокойным тоном сказал Бекетов. – Признаться, я так и не понял, господин Котов, зачем вы искали встречи со мной.

Генерал направился в сторону выхода. Котов сначала придержал его за рукав. А затем, когда Бекетов стряхнул его руку, вдруг заговорил совершенно иным тоном:

– Ладно… Извините, я не прав! – Котов как-то на глазах слинял и даже как будто стал меньше ростом. – У вас ведь тоже дети есть? Значит, вы, как отец, если представите себя на моем месте, можете меня понять…

– Давайте каждый будет на своем месте. Вы – прокурор области. Я – начальник областного управления. А все, что касается морали или там еще каких-то неслужебных сфер, давайте оставим за скобками нашего разговора!

– Хорошо, хорошо… Договорились! – Котов вновь принялся вытирать платком обильно струящийся по лицу пот. – Виктор Иванович, огромная к вам просьба! Дайте команду вашим коллегам, вашим знакомым, чтобы спустили на тормозах дело! Ну, вы понимаете, о ком я, о чем я! Ну а я, со своей стороны, помогу здесь порешать ваши вопросы, ваши проблемы! Надеюсь, генерал, мы найдем общий язык…

– Нет, пока не понимаю. Что вы от меня хотите? Объясните толком!

Котов, что было совершенно не характерно для этого громогласного, вельможного и весьма красноречивого товарища, стал вдруг мяться, мямлить.

– Вчера вечером нам с женой позвонила родственница… Сестра… Она в Москве проживает. Еще совсем недавно работала в Минюсте… То есть тоже имеет отношение, так сказать, к органам…

– Пока не улавливаю смысла.

– Дело в том, что вчера около полудня сотрудниками Госнаркоконтроля был задержан мой сын Матвей…

– Где и при каких условиях?

– В наркопритоне… В Балашихинском районе! Ему уже предъявили обвинение по статье два-два-восемь… И еще по двум статьям!.. – На лице прокурора появилась гримаса, но он сумел быстро справиться с собой. – Я уверен, что мальчика или подставили, или вовлекли в какую-то грязную историю.

– Если вы уверены в невиновности вашего сына, так в чем же проблема? Почему он до сих пор не на свободе? При ваших-то связях, Александр Матвеевич?! Мне даже странно вас слушать. Тем более что и сестра, как вы говорите, работала на высоких должностях в Минюсте?!

– Поймите же… Все не так просто…

– Неужели вы думаете, что я, скромный начальник провинциального управления, имею хоть какое-то отношение к этому вашему несчастью?

Сказав это, Бекетов строго посмотрел на прокурора.

– Может, вы меня в чем-то подозреваете?

– Я этого не говорил.

– Но какие-то намеки в этом направлении делаете!

– Вы меня неправильно поняли… Я сам допустил несколько неосторожных высказываний.

– Может, вы думаете про себя, что это дело рук Бекетова? Говорите прямо!

– Нет, нет, – торопливо произнес Котов. – Я вас ни в чем не обвиняю! Просто я подумал… Я подумал, что у вас, возможно, есть знакомства, есть определенные возможности и связи…

– Хм… И что?

– И если вы сможете помочь мне в моей беде, то и я, соответственно, в долгу не останусь.

Бекетов вдруг остановился. Потом нагнулся, показав рукой на кучку насекомых, которые, облепив, тащили через дорожку какую-то щепку.

– Муравьи, – негромко произнес он. – Видите, как они дружно живут? И как сообща делают одно дело?

Прокурор, пытаясь понять его мысль, присел на корточки и тоже уставился на этих мурашей.

– Да, вижу. И что?

– А то, Александр Матвеевич, что бывают ситуации, когда надо действовать дружно, сообща!

– Хм… Кажется, я улавливаю… Вы про оперативника, который задержан по подозрению в двойном убийстве? Костин Алексей… Вы про него?

– Вы сами назвали эту фамилию.

– Сложный вопрос. Дело находится на контроле у первого заместителя Следственного комитета! Завтра должны приехать из Москвы трое командированных сотрудников Генпрокуратуры. У меня тут основательно связаны руки!

– Ну что ж, – Бекетов выпрямился. – Тогда я вряд ли смогу вам чем-то помочь.

– Постойте. Всегда можно найти какой-то выход!

– Так ищите. Кстати. Даже мне, начальнику управления, до сих пор не разрешено увидеться с Костиным!

– Ну вы же знаете… По закону мы не обязаны предоставлять вам такую возможность!

– Так и я, если по закону, не имею права просить у кого-либо за вашего отпрыска!

– Но…

– Вы, как опытный юрист и «законник», знаете это не хуже меня!

Котов судорожно вздохнул. Прокурор был весь мокрый, как скакун, которого умелый наездник, дабы обломать жеребячий гонор, гонял, держа на длинном поводу и щелкая плетью, по кругу в огражденном конном дворе. За тот неполный час, что длится их разговор, Котов, кажется, порядком сбросил в весе. Заодно и гонор свой поубавил, стал сговорчивей…

– Вы по-прежнему настаиваете на немедленной встрече с подследственным Костиным?

– Да, – Бекетов остро посмотрел на «загнанного» прокурорского. – И чем скорее такая встреча произойдет, тем больше шансов, что я смогу оперативно помочь вам в вашей беде. Подчеркиваю: фактор времени имеет значение!

– Я могу устроить свидание с гражданином Костиным. В одном из следственных кабинетов СИЗО. Правда, в присутствии следователя. Вас это устроит?

– Это уже кое-что. Устроит, но только как первый шаг. Сегодня же пробейте мне посещение СИЗО и встречу с Костиным!

– Уговорились. Не все зависит от меня, как я уже говорил… в плане закрытия этого дела. Но со своей стороны сделаю все, что только смогу.

– Начальник УФСИН[10], кажется, ваш добрый знакомый, Александр Матвеевич?

– Гм… Да, это так.

– Так вот, господин Котов. Когда мы закончим этот нелегкий разговор, вы первым делом отправляйтесь к нему. Условия содержания Костина должны быть максимально улучшены! Настолько, насколько то позволяют условия СИЗО! Если узнаю, что Костина продолжают прессовать…

– Я переговорю с руководителем оперативно-следственной бригады.

– С головы Костина не должен упасть и волосок! – жестко произнес Бекетов. – В противном случае я не смогу гарантировать гуманного обхождения с молодым человеком, задержанным по наркостатье! Да еще и по подозрению в педофилии! В местах предварительного заключения, а вы это знаете не хуже меня, насильников и педофилов страсть как не любят! А тут еще – небедный молодой человек из такой семьи…

Бекетов направился к поджидавшей его служебной машине. Котов, потеряв весь свой лоск, всю свою начальственную стать, семенил рядом.

– И еще об одном одолжении хочу вас попросить, Виктор Иванович!

– Просите, – не глядя на прокурорского, сказал Бекетов.

– Насколько я в курсе, а я вот полчаса назад только разговаривал с одним московским коллегой. В СМИ пока что о задержании моего сына ничего не сообщалось…

– Вы боитесь, что эта история может получить огласку?

– Мне бы этого очень не хотелось.

– Может получиться громкий скандал, не так ли?

– Э-э-э…

– Эта история может повлечь за собой и оргвыводы? К примеру, вам может быть предложено уйти в отставку? Я вас правильно понял?

– Попросите ваших коллег не предавать огласке факт задержания моего сына Матвея! А я в долгу не останусь.

– Судьба вашего сына в ваших руках, господин Котов, – сухо произнес Бекетов. – И ваше собственное будущее тоже.

Четыре стены – каменный мешок. Полки, заменяющие здесь нары, убраны вверх. Матрац, подушку и одеяло подследственному Костину так и не выдали. Вода только из-под крана – она течет тоненькой струйкой и пахнет хлоркой. От приема пищи подследственный Костин отказался трое суток назад.

Алексею по-прежнему не оставалось ничего другого, как мерить камеру шагами.

Четыре шага в сторону узкого зарешеченного окошка, прикрытого с внешней стороны деревянным «щитом».

Разворот.

Четыре шага в сторону двери.

Восемь квадратных метров. Вот и все его нынешнее жизненное пространство…

На самом деле это ему только казалось. Ему казалось, что он вышагивает по камере так, как это было в первые сутки его пребывания в изоляторе. В действительности в последние часы Алексей уже едва волочил ноги. Он передвигался по периметру, держась рукой за холодную и влажную каменную кладку. Порой он опирался на стену плечом или сразу двумя руками – чтобы не упасть, чтобы не потерять шаткого равновесия. И так мгновение за мгновением, минута за минутой, час за часом он шел, он продвигался – иногда бочком, бочком! – вдоль стены. Вдоль кажущегося, несмотря на тесноту «двушки», бесконечным каменного периметра.

Со стороны это выглядело странно и жутковато. Он, Костин, прошагал уже тысячи и тысячи шагов. Но все никак не мог найти выхода из каменного лабиринта.

За помещенным в камеру № 27 гражданином – опасным преступником, кстати! – велось круглосуточное наблюдение. Периодически в глазок камеры, расположенной на втором этаже СИЗО № 1, заглядывали то младший инспектор СИЗО, то старший прапорщик внутренней службы, то старший смены. В воскресенье, в восемь утра, сразу трое сотрудников СИЗО ворвались в камеру. Попытка накормить подследственного через специальное приспособление закончилась ничем: все, что попало в желудок Костина через «шланг», тут же было исторгнуто на цементный пол камеры…

Алексей не позволял себе в последние часы присесть или лечь на пол. Ни на минуту! Что-то жизненно важное было в этом движении. Он откуда-то знал (или догадывался, а может, внушил себе сам), что он и жив-то пока лишь потому, что двигается, не стоит на месте, как бы ему ни было худо, ищет выход…

Поскольку наручные часы у него отобрали, он не знал, что за день сегодня и какое время суток нынче. После инъекций, которые ему делались в ходе допросов, Костин потерял счет времени.

В уме у него было лишь одно: не сдаваться, двигаться, перебирать ногами и руками. Где-то должен быть выход; не может быть, чтобы выхода не было.

Из коридора послышался топот шагов. Загремели запоры. Он даже не посмотрел в сторону двери. Одно из двух. Либо его попытаются вновь насильно кормить, вливая какую-то питательную жидкость через зонд. Либо прозвучит команда: «Лицом к стене! Руки за спину!» После чего на него наденут наручники и поволокут на допрос.

Но случилось неожиданное.

– Костин Алексей Михайлович?! – раздался от порога чей-то звучный голос. – Я – начальник изолятора! Подполковник внутренней стражи…

Мужчина произнес фамилию неразборчиво, а может, Костин, удивленный таким поворотом, сам ее не расслышал.

– Жалобы, пожелания, просьбы имеются? – спросил мужчина в форме, которого Костин видел смутно, как сквозь закопченное сажей стекло. – Какие-нибудь претензии к администрации изолятора?

Костин хрипло рассмеялся. Потом вдруг сипло, севшим голосом, запел:

– Протрубили во дворце трубадуры,

Хвать стрелка и во дворец волокут…

Начальник тюрьмы обернулся к сопровождавшему его старшему смены.

– Что это с ним?

– Симулирует сумасшествие! Четверо суток уже бродит по камере. Одну и ту же песню напевает! Про какого-то «королевского стрелка».

– Следователи в курсе?

– Так точно. Он это… Еще и голодовку объявил!

– Что?! – начальник СИЗО бросил на подчиненного гневный взгляд. – Сколько дней подследственный без пищи?

– Трое суток. Мы сегодня пытались…

– Ма-алчать! – рявкнул начальник изолятора. – Почему сразу мне не доложили! Где постельные принадлежности?!

– Но…

– Почему я узнаю об этом беспределе от других людей?! А не от своих подчиненных?!

– Товарищ подполковник внутрен…

– Строгий выговор!!! Вы у меня сами по статье пойдете! Здесь не ежовские застенки, чтобы над подследственным так издеваться!

– Э-э… Но были строгие указания! Нас инструкти…

– Рот закрой! – свистящим шепотом произнес начальник СИЗО. – Все поменялось – есть другие инструкции! Значит, так. Переведите его в «еврокамеру»!

– Но там ведь… Там двое…

– А вот тех – сюда, в двадцать седьмую! Временно…

– Будет исполнено.

– Отведите его в душ! Потом покормите по высшему классу!

– Но он ведь отказывается!

– Меня не иппет! Фрукты, соки, шоколад – в камеру! Но сначала дайте ему бульона… Или чего-то легкого!

– Так точно. Но… Его ведь придется кормить опять через шланг!

Начальник тюрьмы погрозил подчиненному кулаком.

– Найдите подход! Исключительно по-хорошему! Если хоть один волосок с его головы упадет… Я вас сам, млять, тогда поимею резиновым шлангом!

Глава УФСКН Бекетов приехал в СИЗО в половине первого ночи на понедельник. Виктора Ивановича, а также сопровождавшего его «личника» встречали двое: начальник изолятора и помощник областного прокурора, присланный самим Котовым.

Бекетов еще только поднимался по ступеням на «административный» этаж, когда во внутренний двор изолятора через служебный проезд въехал микроавтобус горпрокуратуры.

Из салона выбрался Михеев. Важняк, разговаривая на ходу с кем-то по мобильному, торопливой походкой направился мимо козырнувшего вахтера в здание СИЗО.

Виктора Ивановича провели в один из следственных кабинетов. Начальник изолятора крутился вокруг визитера ужом.

– Может, сначала рюмочку чая? – спросил он заискивающим тоном. – Вы ужинали, Виктор Иванович? У меня в кабинете и стол уже накрыт…

– Я сыт, – сказал Бекетов. – Давайте не будем терять времени. Вы, должно быть, знаете, зачем я здесь?

– Да, конечно. То есть мне позвонили! И предупредили, что вы приедете где-то в районе полуночи! Я сейчас дам команду, чтобы привели гражданина Костина. Вот только…

Начальник изолятора замялся.

– Какие-то проблемы?

– Сейчас должен подъехать глава оперативно-следственной группы, которая ведет дело…

– И что?

– Поймите, Виктор Иванович… Я к вам со всем уважением!.. Но закон есть закон! Ваша… ваше… э-э-э… свидание с подследственным Костиным будет проходить в присутствии старшего следователя Михеева!

Важняк тем временем, закончив разговор на повышенных тонах с самим начальником следственного отдела СК Генпрокуратуры РФ по области, вступил затем в перепалку с помощником Котова, которого он застал в компании начальника СИЗО в коридоре возле блока следственных кабинетов.

– Вы что, с ума сошли?! – процедил он, отозвав коллегу в сторонку. – Что это за самодеятельность?! Кто дал санкцию на приезд Бекетова и его встречу с Костиным?!

– Остынь, Федор Николаевич!

– Я задал вопрос!

– Котов лично дал санкцию! – сухо сказал коллега.

– Не известив меня?! Через головы «московских товарищей»?!

– Я думаю, Александр Матвеевич согласовал этот вопрос с кем надо!

– А почему я ничего не знаю?

– Так тебе ведь позвонили, Николаич! И поставили в известность…

– Ни хрена себе… поворот! – зло сказал Михеев. – Так дела не делаются!

В этот момент в коридоре административного крыла появились двое сотрудников СИЗО.

Они вели, придерживая под локти с двух сторон, подследственного Костина. На этот раз он был без наручников. Ввели Алексея в кабинет, где его дожидался глава управления. Следом, шепча под нос ругательства, в помещение вошел Михеев. Один из сотрудников СИЗО, старший прапорщик внутренней стражи, по требованию важняка остался в кабинете – он стоял у дверей, держа руки строго по швам.

– Виктор Иванович, должен вас предупредить! Если здесь прозвучит хоть слово по существу расследуемого моей бригадой дела, я вынужден буду…

Генерал, даже не поглядев в его сторону, подошел к Костину.

– Здравствуйте, Алексей Михайлович! Мне разрешили с вами встретиться!

– Я такого разрешения не давал! – хмуро сказал Михеев, привычно усаживаясь на угол письменного стола. – О деле – ни слова!

Генерал сам взял руку Костина – она была холодная и какая-то безвольная. Пожал ее, посмотрел в глаза…

Костин выглядел измученным. Лицо обросло щетиной, щеки впали, губы потрескались. Синяки под глазами, ссадины на подбородке. На остриженной голове, ближе к темени, свежая нашлепка – марлевый тампон, закрепленный пластырем…

На какое-то мгновение их взгляды пересеклись, встретились. В глазах Костина генерал увидел нечто такое, из-за чего у него самого защемило в груди. В его взоре были и горечь, и недоумение, и подозрительность. И какая-то нездешняя выдержка, космическая отстраненность и даже готовность идти до конца.

Бекетов подвел Костина к табуретке, аккуратно усадил. Сам взял стул и сел рядышком. Виктор Иванович хотел многое сказать этому парню, своему подчиненному. Но вот сейчас, в эту самую минуту, когда он сидит напротив человека, которого, судя по всему, прессовали здесь на полную катушку, которому пришлось в последние несколько суток хлебнуть лиха сполна, Виктор Иванович понял, что все заготовленные им слова будут лишними. И что сейчас нужно просто побыть с ним рядом несколько минут. Молча. Не тратя слов и эмоций в присутствии чужих, недружественно настроенных и опасных личностей.

Так, в полной тишине, прошло что-то около двадцати минут. Костин сидел на табурете, опираясь лопатками на выкрашенную маслянистой краской стену. Генерал устроился на стуле, напротив него; тяжелые веки прикрыты, казалось даже, что он задремал. Прапорщик по-прежнему торчал у входа, как каменная статуя, – боялся даже пошевелиться…

Важняк был до крайности удивлен поведением Бекетова. Тот ни о чем не пытался расспросить Костина. Не делал каких-то намеков. Просто сидел на стуле рядом с Костиным и молчал.

Да, именно так. Они оба за все время не издали ни звука.

Так умеют многозначительно молчать люди, которым не нужны слова, чтобы понимать друг друга.

Наконец Бекетов, тряхнув головой, поднялся на ноги.

– Продержись еще чуток, Костин, – сказал он негромко. – Откажись от голодовки, это сейчас лишнее. Я тебя отсюда вытащу. А потом, когда подлечишься, пойдешь в отпуск: ты по-прежнему числишься в штате нашего управления…

Чиянец проснулся от громкого стука: кто-то колотил кулаком в дверь.

Он включил сначала настольную лампу, затем, встав с дивана, на который прилег всего часа полтора назад, и свет в гостиной.

Стрелки на настенных ходиках показывали четверть третьего ночи.

Надел брюки от спортивного костюма, сунул ноги в шлепанцы. Выйдя через дверь в застекленную веранду, громко спросил:

– Кто там? Что нужно?!

– Милиция! Участковый! Открывайте, Александр Иванович! Есть разговор!

– Что? Милиция? Я никого не вызывал!

– У нас важное дело, гражданин Чиянец! Открывайте!

Чиянец увидел через стекло, как мимо веранды по дорожке прошел какой-то мужчина. Даже не прошел, а прошмыгнул, согнувшись…

– Вот что… Сейчас ночь на дворе!

– У нас очень важное дело! Откройте, надо поговорить!

– Приходите утром. А сейчас я не открою!

Чиянец метнулся обратно в комнату. Схватил лежащий на столе телефон. Кого это еще леший принес среди ночи? Стук в дверь прекратился. Надолго ли?

Он набрал номер своего бывшего однополчанина Вячеслава Кузьмичева. Того самого человека, к кому он недавно отвез дочь другого своего армейского товарища, Марину Панову, которой угрожает серьезная опасность.

Наконец телефон ответил.

– Слава, это я, Чиянец!

– Саня? – послышался в трубке сонный голос. – Что стряслось?

– Тут ко мне какие-то люди пришли. Стучатся. Говорят – из милиции!

В это время послышался звон разбитого стекла.

– Будь начеку, Слава! – крикнул в трубку Чиянец. – Потом перезвоню!

Положив сотовый на стол, хозяин поспешил к «секции». Он уже открыл секретер, где у него рядом с документами в отдельной коробке лежал наградной «ПСМ» и снаряженная обойма к нему, когда на пороге комнаты возник какой-то рослый мужик – в джинсах, темной кожанке, в шлем-маске, скрывающей лицо. Это был «чоповец» Мухин, который на пару с Глотовым выполнял задания филиала «Фармакома».

– Ша! А ну руки за голову! И без дураков!

Держа хозяина на прицеле своего удлиненного глушителем ствола, Мухин вошел в гостиную. Следом за ним в комнату шагнул и Глотов, на котором тоже была надета маска. Иван, подойдя к отставному военному, который так и не успел достать из коробки «ПСМ», ловко подбил тому ноги, свалив его на пол.

– Кто-нибудь есть еще в доме?! – спросил Мухин. – Лежать!

– Никого нет, – прохрипел хозяин, которого сверху оседлал второй налетчик. – Я один… Если нужны деньги…

– Заткнись! – рявкнул Мухин. – Говорю я! А ты отвечаешь на вопросы!

– Что вам нужно?

– Где твоя соседка?! Марина Панова?! Вот кто нас интересует!

– Соседка? Ну так я ее давно не видел.

– Не ври! Она приезжала в Чкаловск и ночевала у себя в домике! Ты не мог ее не видеть, Чиянец!

– Меня не интересуют соседи. Я сам по себе!

– Опять врешь!

– Почему?

– А вот это-то и интересно, почему ты врешь?! Ты ведь, Чиянец, друг ее отца! Вы вместе служили много лет!

– Ну и что? Мало ли с кем жизнь сводила…

– А кто за ее участком смотрит? Там посажены разные овощи, зелень растет. И сорняков там нет! Наверняка, Чиянец, это ты присматриваешь за соседним участком и домом!

– Глупость. Даже если и так, разве это криминал?

– Нам нужна Панова! Мы не причиним вреда ни тебе, ни этой девушке! Но она нам нужна срочнейшим образом! Мы должны ее найти! И если ты, Чиянец, не скажешь нам прямо сейчас, где мы можем ее найти, у тебя будут большие проблемы!

– Я думаю, вы ошиблись. Пановой здесь нет.

– А где она?

– Спросите у кого-нибудь другого…

Иван Глотов не участвовал в разговоре. У него слишком приметный говор: этот отставной вояка может узнать его по голосу, они ведь уже разговаривали с ним не так давно. Если узнает, если догадается, кто к нему нагрянул, – придется мочить этого хрыча. И не то чтобы было его жалко, но перебарщивать по части жмуров тоже не следует. Тем более что за этого бывшего летуна, за его смертушку, если до такого дойдет дело, им наверняка не заплатят и ломаного гроша.

Глотов достал из кармана куртки сложенный для компактности пластиковый пакет и крепкий шелковый шнур. При помощи напарника он надел на вывернутые назад руки Чиянца пластиковые браслеты. Затем, уже действуя по старой и многократно опробованной на практике методе, надел экс-военному на голову пакет и прихватил у горла шнурком.

Мухин остался возле Чиянца, чтобы регулировать подачу кислорода и периодически спрашивать о местонахождении Пановой. Глотов же принялся осматривать дом…

Прошло четверть часа. Глотов ненадолго выходил из дома, чтобы оглядеть хозпостройку и теплицу. Когда он вернулся, Чиянец, у которого было багровое, как у человека, перенесшего апоплексический удар, лицо, задушенно хрипел на полу…

– Ну что? – повернув к нему голову, спросил Мухин. – Что там у нас в сухом остатке?

Глотов молча продемонстрировал ему «ланкомовскую» помаду, которую он нашел на полу – тюбик закатился под диван на втором этаже дома.

– Не густо… Может, это жена самого Чиянца пользуется таким сортом помады… Все?

Глотов ухмыльнулся под маской. Затем продемонстрировал напарнику сотовый, который он нашел на столе. Причем предварительно включил опцию «исходящие звонки»…

– Оба-на! – Мухин, надо сказать, умел соображать быстро и был наблюдательным человеком. – А номерочек-то известный нам! И звонил он, получается, как раз когда мы в гости к нему напросились!

Глотов тоже покивал головой: мол, все верно, Чиянец позвонил еще одному своему приятелю, который живет недалеко от озера, в пяти минутах отсюда…

– Не зря, значит, наши хлопоты – появился кончик! Но теперь надо держать ушки на макушке! А то фиг знает, что он там успел брякнуть своему корешу-летуну!

В этот момент запиликал сотовый – это звонили на трубку Чиянца. Глотов взглянул на экранчик. На нем появилась надпись – КУЗЬМА.

«Кузьмичев звонит, – промелькнуло в голове у Глотова. – Друг Чиянца, однополчанин Панова, отца этой рыжей суки. Надо действовать резко. А то он может догадаться, что дело неладно. И если даже Панова нынче гостит не у Кузьмичева, этот тип может поднять тревогу. Позвонит, к примеру, в ментовку, в дежурную часть. Или подаст тревожную весточку самой Пановой. Если, конечно, у него есть такая возможность…

Мухин достал из кармана коробочку.

Раскрыл ее, взял оттуда шприц-ампулу с сильнодействующим снотворным. Вопросительно посмотрел на напарника. Тот показал большой палец: все правильно, все по уму.

Мухин сделал отставнику, который все еще толком не пришел в себя и дышал, как выброшенная на берег рыбина, инъекцию. Потом снял с него наручники. Когда Чиянец проснется, а они перенесут его на диван, он либо совсем ничего не вспомнит об этом визите, либо его память сохранит крайне смутные образы случившегося этой ночью.

Марина провела уже около суток в дачном доме дяди Славы Кузьмичева, еще одного друга отца.

Дом совсем небольшой. Первый этаж – кирпичный, второй – деревянный. Две комнаты: на первом этаже с печкой, вторая комната – летняя.

Дядя Слава ни о чем ее не расспрашивал. Вернее, дело было так: они о чем-то переговорили с Чиянцем, который привел Марину в этот его дачный дом на окраине поселка. Втроем поужинали. Около десяти вечера Александр Иванович ушел к себе. Марина вскоре поднялась на второй этаж, устроилась на диванчике. Она толком не спала уже несколько суток, и теперь ее неодолимо тянуло в сон.

Проснулась она уже среди ночи. По дому кто-то ходил, снизу слышались мужские голоса. Потом заскрипели ступени деревянной с перилами лестницы. Кто-то поднимался в летнюю комнату…

Марина вскочила на ноги. От страха сердце у нее колотилось, как у бедного зайчишки. Она все никак не могла вспомнить, где здесь у дяди Славы включается свет…

Человек, поднявшийся на второй этаж, судя по силуэту, был на голову выше невысокого коренастого Кузьмичева. Панова уже готова была закричать, завизжать от страха, когда прозвучал знакомый голос:

– Марина, это я – Андрей Губарев!

Глотов и его напарник спешно покинули дом Чиянца. Прошли на улицу через калитку, не забыв запереть ее за собой. В кармане у Глотова запиликал сотовый. Сняв перчатки, он сунул их в боковой карман куртки, туда, где лежат сложенный пластиковый пакет и шнур.

Вытащил сотовый, разложил. На экранчике высветилась надпись – МЕНТ № 7.

Звонит коллега, сотрудник дежурной части – еще один мент из числа тех, кто находится на подкорме у «фармакомовских» и – отчасти – у владельцев ЧОП «Арбалет».

– Иван, ты?

– Ну? Че стряслось?

– Только что вызов прошел через нас! – коллега говорил так тихо, что Глотову приходилось напрягать слух. – Из поселка Чкаловска звонили!

– Кто?

– Мужик какой-то! Он не представился! Но назвал адрес… Два адреса! Сейчас вот передали по рации, один патруль уже выехал!

Глотов, не произнеся более ни слова, дал отбой.

Они уже садились в свой разъездной «Ауди» – хорошо, что додумались тачку оставить в соседнем переулке, когда на поселковой улице, той самой, на которой находятся домовладения Чиянца и Пановой, лихорадочно пульсируя огнями мигалок, показались сразу две патрульные машины…

Спустя еще несколько минут «Ауди» катил по пригородному шоссе – прочь от Чкаловска.

– За малым не влетели! – угрюмо сказал Мухин. – Надо же, какой кипиш подняли! Жаль… Носом чую, что эта рыжая сука, которую никак не удается изловить, где-то у корешей ее папаши прячется…

– Наверняка! – просипел Глотов. – Будь иначе, зачем бы Чиянец звонил среди ночи Кузьмичеву?!

– И обрати внимание, в ментовку или в прокуратуру Панова так пока и не обратилась!

– Да, за малым не влетели с этим Чиянцем, Толя. Теперь надо быть вдвойне внимательными!

– А может, того…

– Что?

– Может, пора рвать когти?

Глотов ответил лишь спустя пару минут, когда они уже ехали по городской магистрали.

– Рано, дружище… Еще не время.

Стас Нестеров, как ему и было велено, первым делом поселился в гостинице «Калининград» – это самый крупный и самый известный отель столицы Янтарного края.

Он снял номер на трое суток, заплатив наличными что-то около десяти тысяч рублей.

Номер как номер: двухкомнатный люкс бизнес-класса с широкой кроватью и кондиционером.

Нестеров при пересечении границы задекларировал следующую наличность: пять тысяч евро, тысячу долларов США и двадцать тысяч рублей. Конверт с деньгами ему вручил инспектор Янонис. Этих средств, конечно же, недостаточно для покупки тех материалов, за которыми нынче охотятся как литовские спецслужбы, так и некоторые политики, включая саму «Диану». Для нее, как понял Нестеров, вопрос обладания неким всплывшим из прошлого досье на инициативного «внештатника» КГБ СССР NN теперь стал вопросом жизни и смерти.

Выданная Стасу сумма – всего лишь командировочные. Как посредник он будет выполнять строго ту миссию, с которой его сюда послали. Для этих целей тех денег, что дал Янонис, вполне достаточно. А вот по окончательной цифре, если все сладится, будет договариваться уже другой человек, с иными полномочиями и совсем другими финансовыми ресурсами.

Воскресный день, начиная с того момента, когда гражданин Литовской Республики Стас Нестеров вселился в свой гостиничный номер, прошел в ожидании звонка. Сотовый телефон марки Nokia 8800 Sirocco Dark с сим-картой, роумингом и кредитом ему выдал все тот же Янонис. Предупредив строго, что Стас должен брать с собой эту мобилу даже в туалет, дабы не пропустить важного звонка от местного конфидента.

Стас проснулся около девяти утра. Наконец-то удалось выспаться. Чувствовал он себя неплохо. Настроение бодрое, боевое. Первым делом он убедился, что не пропустил каких-либо звонков или SMS-сообщений. Принял душ, побрился. В половине одиннадцатого спустился вниз, в бар. Едва ли не впервые с того момента, как у них с Ирмой на глазах взрывом снесло голову Игорю Завальному, к Стасу вернулся аппетит. После завтрака и двух чашек кофе по-турецки, после выкуренной сигареты он вновь поднялся к себе в номер.

И тут же запиликал сотовый.

– Здравствуйте, Стас! – мужской голос, прозвучавший в трубке, Стас уже где-то слышал. – С приездом!

– Добрый день!

– Рад вас слышать. Как говорят островитяне: the enemy of my enemy…

– …is my friend[11], – закончил вторую половину британской пословицы, служившей нехитрым паролем, Нестеров. – Приветствую. И слушаю…

– Олег, – представился звонивший (это второй пароль). – Вы вчера приехали?

– Да. Еще до полудня.

– Чтобы иметь время осмотреть наши достопримечательности?

– Верно. Вчера, во второй половине дня, выходил на прогулку по городу. Надеялся, что встречу кого-нибудь из знакомых.

– Встретили?

– Нет. Не сложилось.

– Вам стоит посмотреть еще кое-какие достопримечательности.

– Например?

– Музей Мирового океана. Кафедральный собор. И могилу философа Канта – она находится там же, на острове, рядом с собором.

– Именно в такой последовательности?

– Да. Возможно, кто-нибудь захочет в этот раз составить вам компанию. Не исключаю, что вы сведете знакомство с каким-нибудь интересным человеком, который в дальнейшем окажется вам полезен.

– Хорошо, я понял. Спасибо за совет. Могу я задавать вопросы?

Реплика Стаса осталась без ответа: в трубке зазвучали короткие гудки.

Нестеров вот уже около полутора часов прогуливался по центральной части города, раскинувшегося на берегах Преголя. Города, чья история насчитывает более семи с половиной веков. Города, который был в значительной степени разрушен сначала при массированных налетах англо-американской авиации в 1944 году, затем в ходе февральского, 1945 года, штурма Красной армии.

От прежнего Кенигсберга мало что осталось. После войны, еще когда не был до конца решен вопрос о принадлежности Восточной Пруссии и ее столицы, его превратили в каменоломню. Все, что можно было разобрать, включая руины зданий, разбиралось, грузилось на баржи и вывозилось в Ленинград – для восстановления разрушенных варварскими артобстрелами и бомбардировками зданий и строений другого города, не сдавшегося врагу, выстоявшего на протяжении всей тяжелейшей девятисотдневной блокады…

Теперь Кенигсберг носит другое название. И выглядит иначе – советская и новорусская эклектика в сочетании с сохранившимися прусскими постройками делает его облик по-своему интересным, неповторимым…

Впрочем, Стас сейчас менее всего обращал внимание на городские достопримечательности. Ему доводилось бывать здесь неоднократно. И по делам бизнеса, и без особой цели, как в годы ранней юности, когда все жили в единой стране. Этот город он знал почти так же хорошо, как и родной Вильнюс. Он был знаком и с многими его обитателями. Не все из них, впрочем, живут и здравствуют. Одного, например, не так давно разорвало взрывом на палангской вилле. А еще одной его знакомой, гражданской жене Игоря Завального, как проинформировал Стаса инспектор Янонис, вдруг захотелось полетать. Вот и выбросилась то ли из окна, то ли с балкона многоэтажки.

Хотя, вероятней всего, ей кто-то помог совершить этот гибельный поступок…

Стас, как заправский турист, осмотрел отреставрированный не так давно Кафедральный собор. Здесь же, на острове Кнайпхоф, находится могила знаменитого немецкого мыслителя. Именно по этой причине остров называют часто не по его историческому имени, но островом Канта.

Он догадывался (вернее, предполагал), почему ему было предложено отправиться на эту прогулку по центральной части города. Кое-кто из местных контрагентов хочет убедиться, что за прибывшим из Литвы человеком нет слежки. Что его не ведут другие люди, другие структуры. Что он не засвечен в глазах каких-то недружественных кругов, от которых можно ожидать неприятных сюрпризов или контрдействий.

Стас присел на одну из скамеек в конце центральной аллеи. Отсюда хорошо была видна часовня в стиле неоготики, возведенная в 1880 году над могилой философа – она находится близко к северо-восточному углу собора. Людей в этот будний день и в это время было немного. Неподалеку от часовни расположились с полдюжины молодых людей с мольбертами – наверное, начинающие художники. Стас снял пиджак: выглянуло солнце и начало потихоньку припекать. Достал сигареты, зажигалку, закурил…

Сотовый телефон не подавал признаков жизни. Возможно, люди, от чьего имени ему позвонил некий «Олег», обнаружили что-то подозрительное. Факт скрытого наблюдения за «литовцем», к примеру. А может, проверка не закончена, и еще какое-то время придется торчать здесь.

Сам Нестеров даже не пробовал проверяться или как-то еще пытаться выявить тех, кто за ним сейчас наблюдает. Зачем? Это не его территория. И не его бизнес – в данном случае. Он сделал глубокую затяжку. Мыслями Нестеров был сейчас далеко. Он вспоминал один из фрагментов той беседы, которая у него состоялась позапрошлой ночью с «делегатами» на безымянном объекте литовских спецслужб. Это был важный, ключевой момент того складывавшегося столь непросто разговора…

Стас еще не переварил новость, которую он услышал из уст экс-комиссара (о том, что ему предстоит выехать с какой-то миссией в соседнюю область), как сотрудник ССР Янонис огорошил его новым сообщением.

– Мы знаем, Нестеров, что вы непричастны к взрыву на вилле, – сказал инспектор. – За вами следили. Вас плотно опекали. Начиная с того момента, когда вы с вашей спутницей выехали из столицы на взморье, чтобы встретиться там с вашим калининградским знакомым… Ваш мобильный и сотовый Мажоните были поставлены на прослушку. Производилась также видеосъемка: начиная с того момента, когда вы прибыли в Палангу.

– Вот как? – удивленно произнес Стас. – Это люди из ДГБ за мной следили? Я правильно вас понял?

– Да. Но и не только они.

– Значит, старший инспектор Монкайтис нарисовался там так споро, потому что… Он у ж е был в момент ЧП в Паланге?

– И это верно.

– А вы? Вы тоже за нами следили?

– Этот вопрос я предпочту оставить без ответа, – спокойным тоном произнес Янонис. – Важно то, что есть данные наружного наблюдения. Есть материалы оперативной видеосъемки. Вот, например, взгляните на эту запись…

Инспектор взял со стола пульт. На плоском экране «плазмы» появилось изображение.

Стас сразу узнал действующих лиц, занятых в этом сюжете. По дорожке, свернув с главной палангской «стрит», шли двое: Нестеров и его спутница – адвокат Ирма Мажоните. Человек, снимавший на «цифру», судя по изображению, находился на расстоянии шагов в пятнадцать или двадцать. Вот они остановились – неподалеку от гостевого дома «Rokos Villa 4». Стас обнял девушку за плечи. Вот они повернули головы в сторону виллы. Теперь, после смены ракурса, виден также – сквозь прореженный хвойный лесок – силуэт мужчины, который только что вышел из дверей на площадку. Вот мужчина подходит к припаркованному черному «иксу». Разговаривая с кем-то по мобильному, открывает багажник. Наклоняется…

«Что там у Игоря было в багажнике? Сумка? Кейс? Пакет?..»

И в следующую секунду изображение резко дернулось – на вилле Rokos раздался взрыв…

– Я фигею, дорогая редакция, – пробормотал Стас. – Я просто глазам не верю!

– Мы, когда просматривали эту пленку, тоже сначала глазам не поверили, – сказал Янонис. – Особенно удивило то, что вы, Нестеров, даже не попытались прийти на помощь своему знакомому, по приглашению которого, кстати, вы и приехали в Палангу.

«Я что, должен был попытаться прикрутить оторванную голову обратно? – подумал про себя Стас. – У них есть видеозаписи… С одной стороны, это хорошо. В том плане, что там наверняка зафиксированы все наши с Ирмой передвижения по Паланге. И ясно, что я не подходил к «иксу» Завального ближе, чем в тот момент, когда прогремел взрыв. С другой стороны, не очень хорошо получается: Стас Нестеров, глава детективного агентства и бывший сотрудник органов, утаивал в ходе предварительного следствия и первых допросов существенную часть информации…»

– Стас, я тебя прекрасно понимаю, – подал реплику экс-комиссар. – У тебя на глазах мужику снесло чердак. Напрочь. Ты прикинул, в считаные секунды, что, во-первых, вы ничем не сможете ему помочь. А во-вторых, с учетом некоторых обстоятельств тебе и твоей подруге лучше не светиться там, на вилле, возле трупа и взорванной машины. Но ты не учел, дорогой мой, что за всеми вами следили.

Нестеров криво усмехнулся.

– Альгирдас, я вас очень уважаю. И не буду с вами спорить. Но я одного не пойму! Если, как вы говорите, за нами наблюдали, так какого… такого-сякого… не предотвратили взрыв?! Почему прошляпили! И кто за это ответственен?! А то нашли крайнего… Кто подложил Завальному в «икс» взрывное устройство?! Я так понимаю, что этого человека или этих людей не нашли?

– Найдут, – сказал ветеран. – Если бы кое-кто из наших коллег не маялся дурью. И не скрывал кое-что от полиции и другой спецслужбы…

– Службы специальных расследований? – уточнил Стас.

– В том числе… Так вот, если бы не серьезные промахи, допущенные…

– Монкайтисом? – Нестерова вдруг осенило. – Я так понимаю, что Феликс и его люди приехали из Вильнюса заранее, чтобы проконтролировать мою встречу с Завальным?! Ну и ну… На глазах у целой компании спецслужбистов взрывают российского гражданина! И бывшего сотрудника органов! Это не просто ротозейство, это даже не преступление, это ошибка!

– Дай мне договорить! – Ветеран усмехнулся. – Впрочем, ты о многом уже и сам догадался… Янонис, поставь еще одну запись!

На плоском экране вновь появилось изображение. Съемка велась из какого-то авто: сотрудник снимал через лобовое стекло. На шоссе, проходящем по окраине курортного города, временами виден идущий впереди черный «икс». Это внедорожник Завального. Внизу экрана высветилась строка с показателями таймера – 12.35.

«Мы как раз с Ирмой в это время подъезжали к Паланге, – отметил про себя Стас. – Телефон Завального не отвечал…»

Черный внедорожник, проехав поворот, ведущий к пансионатам и домам отдыха, свернул на грунтовку, ведущую в хвойный лес.

– Ну-ка, ну-ка… Интересно… У него там с кем-то была встреча?

– Совершенно верно, – услышав бормотание Стаса, сказал Янонис. – Завальный провел встречу с помощником одного столичного юриста. Тот приехал на место чуть раньше, поэтому его машины на данной записи нет.

«Помощник адвоката Науседы? – предположил Стас. – Если это так, то сюжет получается весьма интригующий».

– А этот человек не мог подложить взрывное устройство в машину Завального?

– Нет… Это совершенно исключено.

– А кто тогда? Есть какие-нибудь версии?

Янонис и экс-ветеран переглянулись, после чего инспектор вновь заговорил:

– Завальный и его контактер, скажем так, обсуждали одну важную тему без свидетелей. Сотрудники бригады внешнего наблюдения не стали идти за ними в этот лесок…

– Чтобы не засветиться перед Завальным?

– Верно. Ну и вот… Эти двое пробыли в лесу около сорока минут. Съемку возобновили лишь после того, как транспорт русского вновь выехал из леса. И повернул на шоссе – Завальный возвращался обратно в Палангу, где должен был вскоре встретиться с вами, Нестеров.

– Игорь, наверное, на какое-то время отошел от своего внедорожника. В этот самый момент ему и могли подбросить «гостинец»…

– Мы придерживаемся именно этой версии.

– А кто это мог сделать? Кто-нибудь попал в ваше поле зрения?

Янонис произвел какие-то манипуляции с пультом, промотал запись вперед. Вид тот же: хвойный лес, исчезающая в зеленой стене грунтовая дорога… Показания таймера: 13.08. На дороге показался… мотоцикл! За рулем – какой-то мужик. Байкер, судя по прикиду! Патлатый – космы волос выбиваются из-под нахлобученного на голову шлема. Сзади, обнимая его, прижимаясь к его спине, сидит какая-то девица. Эта тоже вся в кожаном! А вдобавок она еще и в шлеме, так что лицо толком и не рассмотришь, как и у ее приятеля.

– В Палангу летом приезжают целые компании байкеров, – прокомментировал картинку Янонис. – Из Латвии, из соседнего Калининграда. Наших тоже хватает. Для них даже кемпинг специальный работает. Они собираются на территории бывшей советской погранзаставы. Именно по этой причине на эту парочку первоначально не обратили особого внимания.

– Так это… они?

– С огромной долей вероятности.

– Удалось их задержать?

– К сожалению, нет. Нашли только два парика в лесопарке неподалеку от кемпинга байкеров. А этих и след простыл.

– А камеры внешнего наблюдения? А сам байк?

Янонис пожал плечами.

– Смешались с себе подобными. А потом… как сквозь землю провалились.

– У них, скорее всего, имелся здесь сообщник, – сказал ветеран спецслужб. – Или сообщники. Полиция и ДГБ разослали ориентировки на все погранпункты.

– С Латвией-то граница открыта…

– Вот именно, – флегматичным тоном произнес Янонис. – Не факт, что эти двое после совершенного решили остаться в нашей стране. Еще меньше резонов им было ехать на этом самом байке. Опять же. Некоторые умники из числа наших коллег, из другого ведомства, – он криво усмехнулся, – почему-то решили, после того, как спохватились и обратили наконец внимание на эту парочку «байкеров», что те будут вырываться отсюда через российскую границу…

– А те могли продумать себе отход через Латвию, – покивал седой головой ветеран. – Ищи их теперь свищи.

Глянув на экран, Нестеров увидел, как на нем – тайминг 13.17 – появилась машина Завального. Игорь, закончив разговор с каким-то местным конфидентом, отправился обратно в Палангу. Навстречу собственной смерти.

– А о чем говорили там, в лесу, эти двое?

– Всего, Нестеров, не положено знать ни вам, ни даже нам, – сказал Янонис. – Человек, разговаривавший с вашим русским знакомым, рассказал нам в общих чертах, о чем они вели беседу.

– А записи что, нет? У него, этого «помощника столичного юриста», разве не было при себе диктофона?

– Не могу точно сказать. Но такие отношения, как вы сами прекрасно знаете, строятся на доверии. Если одна сторона убедительно просит, чтобы не делалось никаких записей, то… Сами понимаете.

– Так что он рассказал?

– Человек, который встречался с Завальным?

– Да.

– Хм… Касательно вашей персоны и нашего разговора, представляет интерес один фрагмент их беседы. Строго между нами!

– Да ладно, – Нестеров пожал плечами. – Можете и не рассказывать. Достали меня уже эти чужие секреты.

– Вы разве не слышали? – Янонис уставился на него своими прозрачно-серыми глазами. – Это имеет прямое отношение к вам! Вы ведь ехали в Палангу для того, чтобы встретиться с Завальным. Не так ли?

– Это одна из целей поездки. Но зачем, для чего именно меня хотел видеть Игорь, я, признаться, так и не понял. А теперь уже и спросить не у кого.

– Так я вам скажу, Нестеров. Мы об этом знаем, хотя и располагаем недостаточно полной информацией. Завальный сказал конфиденту, что у «группы товарищей», интересы которых он представляет, есть сведения, представляющие огромную ценность для руководства Литвы.

– А я-то тут при чем?

– Завальный известил конфидента, что в этом деле нужен посредник. И что наилучшей кандидатурой являетесь именно вы, Стас Нестеров.

– Итти твою… – Стас вздохнул. – Удружил ты мне, Игорек. Царство тебе небесное.

– Еще один нюанс. Довольно странная вещь…

– Валяйте. Я уже ничему не удивляюсь.

– Завальный в разговоре с конфидентом сказал, что «досье»…

– Какое такое досье»?!

– Об этом чуть позднее. Так вот, досье, из-за которого, собственно, первоначально и пошли все эти переговоры, весь этот торг…

– Ведущийся под контролем у гэбистов? И еще и под вашим двойным контролем?

– …лишь прелюдия к главному. Он сам сказал примерно следующее: «Досье» – это так, для затравки. У нас найдется предложить вам кое-что покруче. Информация, которой мы готовы с вами поделиться, спасет не столько и не только некоторых ваших политиков. Но за такие вещи надо платить. Причем вопрос по этой теме, по обмену информации на дензнаки или иные профиты, должен решаться резко! Счет пошел на дни. А возможно, что и на часы!»

– Речь, я так понимаю, идет о какой-то серьезной опасности?

– Именно. И если раньше можно было бы игнорировать подобные намеки, считать, что кое-кто из действующих или отставных российских спецслужбистов решил втихую торгануть служебной информацией…

– То после взрыва на вилле вы склонны относиться к словам Завального на полном серьезе?

– Совершенно верно. Это все очень серьезно. Работали профи высшей пробы…

– Вы думаете, господа, – задумчиво спросил Нестеров, – что… эти двое «байкеров» – иностранный контингент? Какие есть основания так думать?

– Телефон Завального прослушивался, – сказал Янонис. – Вы помните, чем занимался этот человек, когда он торопливо выбрался из дома и подошел к джипу?

– Хм… Он с кем-то говорил по мобиле?!

Янонис щелкнул какой-то кнопкой на пульте. В невидимых динамиках тут же зазвучали мужские голоса.

– Пойми… Я уже переговорил с человеком «юриста»! – Это был голос Завального. – А сейчас должен Стас подъехать… Буквально с минуты на минуту!

– Игорек, ты меня слушаешь?!

– Да, конечно! Но не понял, из-за чего кипиш?!

– Уезжай! Прямо сейчас!! Нас, блин, слушали все это время! Не по телефону, млять… Уезжай немедленно! Потом с ним поговоришь! Вызовем его к нам, в Кениг!

– Как так слушали?!

– Блин! Молча! Мы их пасли, а они – нас!

– Ты…

Запись в этом месте оборвалась. Равно как и оборвалась на этой недосказанной фразе жизнь Игоря Завального, гражданина РФ, отставного сотрудника российских правоохранительных органов…

Стас все еще сидел на скамейке. Он хотел было прикурить очередную сигарету, когда в кармане пиджака запиликала «Нокиа».

– Да, слушаю.

– Насладились видами? – спросил уже знакомый Стасу голос.

– Вполне.

– Никто вам не мешал любоваться красотами? Никто не вертелся под ногами?

– Нет. Все нормально.

– После длительной прогулки неплохо подкрепиться, верно? Вы ведь не обедали?

– Нет, только завтракал.

– Советую вам посетить одно заведение – там прекрасно готовят. И там в это время не бывает много народа.

– Какое именно заведение вы мне советуете?

– Небольшой ресторанчик на Ленинском, за эстакадным мостом. Называется «У королевы Луизы».

Стас хорошо знал, где находится это заведение. Близко находится. Минут десять или двенадцать неторопливым прогулочным шагом.

– Спасибо за совет! Я непременно им воспользуюсь.

– Сейчас самое лучшее время посетить этот ресторанчик. И еще… Там два зала. Вам лучше устроиться во втором, «малом» зале, за дальним столиком. Там тихо и обслуживают быстро, красиво, качественно.

Нестеров уже примерно двадцать минут сидел ровно в том заведении и ровно за тем столиком, что ему были указаны. Когда подошла девушка с белыми косичками в наряде немецкой фройляйн тридцатых годов прошлого века, он попросил меню, а также заказал чашку кофе.

Обстановка здесь была несколько мрачноватая. Темно-красные, цвета крови, кирпичные стены. Основательная мебель, сделанная из дуба. Под сводчатым потолком – металлическая люстра, похожая на корону. Тяжелые канделябры со свечами на столах.

С противоположной стены на Стаса внимательно смотрела (явно копия какой-то картины) важная дама в наряде конца ХVIII века. Женщина в расцвете сил, «народная королева», Августа Вильгельмина Амалия Луиза, урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская. Супруга несчастного и нерешительного Фридриха Вильгельма III, знаменитая королева Пруссии, которой молва приписывает любовную связь с гениальным и кровожадным Наполеоном Буонапарте и русским царем Александром Первым, взявшимися делить не только Пруссию, но и всю Европу.

«А ведь голос этого мужика, – Стас продолжал думать о своем, – представившегося Олегом, довольно похож на голос того, кто звонил Игорю Завальному за несколько секунд до взрыва…»

В этот момент он услышал какие-то странные звуки. Откуда-то снаружи донесся треск. Как будто даже прозвучали автоматные очереди!

Он выковырял из пачки сигарету. И даже успел прикурить ее, прежде чем с улицы донеслось:

– Помогите! Человека убили!..

Нестеров, удивляясь собственному спокойствию, выкурил сигарету и выпил кофе, который фройляйн принесла за минуту до начавшегося переполоха.

Он вытащил из бумажника купюру в пятьсот рублей, положил ее под чашку с кофе. Встал и направился к выходу.

Когда он выбрался на свежий воздух, возле припарковавшегося несколько минут назад на площадке перед ресторанчиком «бумера» с пробитыми автоматными очередями передним и боковым со стороны водителя стеклами уже собралась немалая толпа народа.

От вокзала и от моста к месту перестрелки неслись с включенными мигалками и сиренами две патрульные машины.

Стас, выбравшись из толпы, зашагал по тротуару в сторону гостиницы.

Между лопатками веяло холодком. По лицу струился пот.

А ведь не соврал позвонивший ему с полчаса назад человек: и вправду обслужили «быстро, красиво, качественно…»

Стас после ЧП, случившегося возле ресторана «У королевы Луизы», вернулся в гостиницу и заперся в номере. Он решительно не знал, что именно ему следует предпринять, как ему следует поступить. Когда его инструктировали перед поездкой в Калининград, рассматривались самые разные варианты развития событий. Но, как это часто бывает, произошло то, чего никто из людей, пославших его к соседям с тайной миссией, не ожидал. Человека, с которым он должен был встретиться и обсудить условия сделки, расстреляли в собственной машине. Приговорили в центре полумиллионного города, на глазах у десятков людей…

Нестеров, благо в номере имелся телевизор, подключенный к кабельной сети местного оператора, просмотрел несколько выпусков новостей областной и городской телекомпаний.

Товарища, которого расстреляли на центральном проспекте города, зовут Стерхов Олег. Он бывший сотрудник органов. В настоящее время трудится (трудился, вернее) в местной охранной фирме «Эгида Плюс».

Киллеров было как минимум двое. В масках. Стреляли из «калашей».

Оружие сбросили там же, на проспекте. Машину, старую «девятку», милиция обнаружила в переулке, в трех кварталах от места преступления. По-видимому, там их ожидал сообщник на другом транспорте. План «Перехват» результатов пока не принес, ведется поиск преступников…

По-хорошему, если руководствоваться голосом разума, Стасу следовало бы выписаться из гостиницы, забрать вещи и валить отсюда. Это было бы единственно верным решением. Но он, Стас Нестеров, сейчас не может руководствоваться эмоциями. Слишком многое поставлено на карту. Без команды «оттуда», от людей, которые его отправили в эту поездку, он не может покинуть город. А такой команды пока не поступало.

Стас взял со стола трубку, включенную на подзарядку. Проверил еще раз – на предмет входящих. Ожидание было томительным. Требовались граничные усилия воли, чтобы побороть желание плюнуть на все и, прихватив сумку, отправиться на вокзал…

Звонок, которого он так долго ждал, раздался около трех ночи.

Стас сверился с экранчиком – Янонис звонит!

– Да, слушаю, – произнес он по-русски.

Инспектор тоже заговорил на русском. Причем Стас впервые за все время знакомства с этим человеком уловил в его голосе нотки беспокойства. И даже растерянности.

– Вы где сейчас?

– В гостинице. В своем номере.

– Уезжайте оттуда!

– Как это?

– Выпишитесь из гостиницы! И возвращайтесь! Немедленно!

– Но сейчас ночь…

– Вы слышали, что я сказал?! Попросите вызвать вам таксомотор!

– Прямо сейчас?

– Да, сию минуту! Возвращайтесь тем же маршрутом! Все, до встречи.

Вещи у Стаса уже были сложены. Он надел пиджак, положил зарядку в сумку, а трубку в карман. В этот момент раздался стук в дверь.

Стас подошел к двери.

– Кто?

Из коридора послышался женский голос.

– Дежурная по этажу. Господин Нестеров, извините, пожалуйста. Но к вам тут курьер с каким-то пакетом!

– Пусть придет утром!

– Это срочно!

Стас судорожно вздохнул и открыл дверь.

– Господин Нестеров?

Отодвинув плечом местную служащую, вперед выступил какой-то незнакомый ему мужчина в штатском. Стас успел заметить, что в коридоре находятся еще пятеро или шестеро мужиков. Причем двое в брониках, масках и с короткоствольными автоматами.

– Старший следователь Следственного отдела подполковник юстиции Шаврей! – мужчина продемонстрировал постояльцу отеля свое служебное удостоверение. – Пройдемте в номер!

Двое крепких мужиков, прихватив Стаса за локти, буквально внесли его в сдвоенный люкс.

Шаврей, посмотрев на стоящую в коридоре у входа сумку, хмыкнул.

– Я вижу, вы куда-то собрались? В три часа ночи?

– А что, собственно, происходит?

Шаврей вытащил из кожаной папки какой-то листок и помахал им перед носом у Стаса.

– Сейчас будет произведен обыск – и гостиничного номера, и личный обыск! Затем вы проследуете с нами в отделение милиции! Там будет составлен протокол о задержании.

– Я что, арестован?

– Гражданин Нестеров, вы задержаны по подозрению в соучастии в убийстве двух и более лиц! А также по подозрению в совершении преступных деяний, подпадающих под действие российского и международного законодательства! Вам будут разъяснены ваши права в соответствии с нашим законодательством.

Шаврей посмотрел на одного из оперативников.

– Хорошенько осмотрите номер! Понятых сюда! И наденьте-ка на этого господина наручники.

Марина Панова стояла у зарешеченного окна, рассматривая уже вполне знакомый ей вид. Прямо впереди, как говорят моряки, «по курсу», за невысоким бетонным забором, виден Калининградский морской канал, чуть левее – пустующий причал с полуразобранным краном. К нему ведут рельсы со стороны терминала «Балтийский лес». Cами пути заросли травой и даже мелким кустарником; рельсы уже порядком прихвачены ржавчиной. Это тупиковая ветка – по ней уже несколько лет не ходят товарные поезда.

Наверное, Марина могла бы сейчас и про себя сказать, что жизнь загнала ее в тупик. Она уже вторые сутки находится на этом небольшом охраняемом объекте в городе Светлом, расположенном на берегу Калининградского (Вислинского) залива, на равном расстоянии от облцентра и Балтийска. И пока никакой ясности в ее судьбе не появилось.

Панову привезли сюда позапрошлой ночью. Появление в Чкаловске Андрея Губарева (в компании еще с тремя или четырьмя людьми в штатском) было для нее сродни грому среди ясного неба.

Андрей, помнится, спросил, при себе ли у нее та ампула, про которую она рассказала по телефону. Марина передала ему футлярчик, где в герметичном самозакрывающемся пластиковом пакетике, завернутая в вату, лежала та самая ампула без маркировки, что ей дал для экспресс-анализа Леша Костин.

Поговорить тогда они толком так и не успели. Что-то у них произошло, кто-то в тот момент позвонил Андрею. После этого звонка Губарев оставил девушку на попечение двух своих помощников, а сам с остальными сотрудниками куда-то уехал. Марине даже не дали толком попрощаться с друзьями отца – Кузьмичевым и Чиянцем. Ее усадили в микроавтобус. Через час они уже были в Светлом, на этом объекте, расположенном на юго-восточной окраине бывшего прусского городка Циммербуде. Человек, назвавшийся Виктором, остался на объекте (именно он опекал Панову сутки с лишним). А второй мужчина тотчас же уехал…

Марина видела через разграфленное решеткой окно второго этажа, как по каналу прошел среднетоннажный контейнеровоз. Судя по наличию контейнеров на верхней палубе и по осадке, судно следует в порт на выгрузку. В дверь ее временного «номера» – раскладной диван, кресло, телевизор на подставке, холодильник с запасом пищи и напитками, санузел – постучались. Она, не оборачиваясь, громко сказала:

– Входите, Виктор!

– Марина, это я… Губарев!

Панова бросилась к нему. Андрей был одет в штатское: темные брюки, белая сорочка, легкая светло-серая куртка. Под левой мышкой, оттопыривая полу куртки, – пистолет в наплечной кобуре… Роста он примерно такого же, как Костя, – под сто девяносто. Крепкий, очень сильный физически мужчина; подбородок раздвоен ямочкой, стрижен коротко, по-армейски. Панова обратила внимание, что лицо у Андрея осунулось, а глаза покраснели, как будто он сам не спал несколько суток. Видно, и ему в последнее время довелось пережить немало неприятностей и пройти через какие-то испытания…

– Андрюша… Ну что?! Какие новости?!

Губарев кивком указал ей на диван (она еще раньше убрала постель в ящик для белья). Взял из холодильника бутылку минералки, налил полный стакан, опустошил его в один прием.

– Марина, новости самые разные, – Губарев опустился в кресло. – Есть и хорошие, но и скверные тоже имеются. Даже не знаю, с чего начать.

– Что с Алексеем?

– Он пока в изоляторе. Но оставаться там будет недолго.

– Костина освободят?

– Не все так просто. Многое будет зависеть от развития ситуации.

– Есть какие-то сложности? Или… Или же против Леши есть серьезные материалы или улики?

– Марина, я тебе не все сейчас могу сказать.

– Служебная тайна? – Панова горько усмехнулась. – Ты такой же, как Лешка. Чуть что – «служебная тайна». Что-то крутите, вертите, темните. А потом…

Не договорив, она махнула рукой.

– Марина, ты права, конечно. Но… – Губарев почесал раздвоенный ямочкой подбородок. – Скажу то, что могу. Из местного изолятора Лешу «выпишут» уже в ближайшие часы. Его дело затребовали в более высокие, нежели областной уровень, инстанции, – Губарев поднял глаза к потолку. – Его самого – в рамках другого уголовного дела – должны будут доставить на «материк».

– Пока ничего не поняла.

– С ним все будет нормально, Марина! Я не исключаю, что Алексей может оказаться на свободе даже скорее, чем некоторые себе это представляют. Но не все зависит от него, от меня и нашего руководства. Так что… Так что пока ограничусь сказанным.

– А что с папиными друзьями? С ними все в порядке?

– Той ночью двое неизвестных проникли в дом Чиянца…

– Дяди Саши? О боже…

– Не волнуйся, с ним все в порядке! Они не успели причинить ему вреда! Их, правда, не смогли задержать. Улизнули, сволочи! Успели скрыться до появления милиции! И до того момента, как к дому Чиянца подъехала машина с нашими сотрудниками…

– Они что?.. За мной приходили?

Андрей бросил на нее внимательный взгляд.

– Марина, сейчас это не суть важно. Здесь ты в полной безопасности!

– Как долго вы будете тут меня держать?

– Суток двое или чуть больше.

– А дальше что?

– Возможно, тебе, как и Алексею, придется поменять место жительства. Есть и другой вариант: кое-кто ответит за случившееся. И «присядет» надолго… – В голосе Губарева прозвучали жесткие нотки. – Но в любом случае не исключено, что и тебе, и Костину придется какое-то время провести вдали от этих мест. При худшем раскладе.

– Это моя родина, Андрюша! Почему я должна уезжать отсюда?

– И моя тоже. Хотя я и служу сейчас в «центре»… Эй, эй, Марина, не надо плакать!

Он достал из внутреннего кармана носовой платок. Подошел к Пановой и протянул его ей.

– Маринка… Ну прекрати! Ты молодцом держалась все эти дни! И хотя вряд ли догадываешься об этом, очень, очень нам помогла!

– Да ну?! Ну чем я вам могла помочь?! – Панова улыбнулась сквозь слезы. – Бегала все эти дни, как заяц! Ты просто меня успокаиваешь…

– Ампула! Это очень важно! Хорошо, что ты ее не выбросила!

– А что, уже известно, что за препарат в этой ампуле? Что-нибудь наркотическое?

– Нет, это другое. Известны пока только первые результаты экспресс-анализа, – после паузы сказал Губарев. – И они нас очень встревожили!

– А где делали исследования?

– В лаборатории МЧС.

– Да? У них хорошая база и лучшие специалисты.

– Ампулу с остатками вещества отправили в Москву. Вчера последним авиарейсом вылетели двое людей с контейнером… С этой вот хренью. Там, в одной столичной лаборатории, произведут уже более обстоятельное исследование. Ждем новостей. И вряд ли эти новости будут хорошими.

– Что-то опасное?

– Ты про содержимое ампулы?

– Опять служебная тайна?!

Губарев криво усмехнулся.

– Бери выше… Теперь это уже государственная тайна! Но… Но поскольку именно ты, пусть даже помимо своего желания, а лишь волею случая, не только сохранила эту ампулу, но и передала ее в нужные руки…

– То есть тебе?

– …то кое-что приоткрою. В этой ампуле содержится доза препарата вакцинального действия.

– Вакцина? Против чего? Против какой именно инфекционной болезни?

– Судя по первым данным, этот препарат не входит ни в перечень зарегистрированных в России вакцин, ни в Национальный календарь прививок, ни в более широкий реестр препаратов вакцинального действия ВОЗ[12]… Это нечто неизвестное доселе… Совершенно новый и уникальный по-своему, как мне сказали, образчик вакцинального препарата. Мы даже не знаем пока, где, когда, в какой стране и какой именно фирмой был разработан этот препарат. И прошел ли он серию необходимых в таких случаях испытаний и сертификаций.

– А почему ты тогда говоришь об опасности? Кстати, ты не назвал болезнь, иммунитет против которой должна обеспечить эта вакцина!

– Марина, пока есть лишь ряд предположений очень тревожного свойства! Этот препарат, во-первых, является продуктом очень сложных генно-инженерных технологий. При анализе выделены генетические материалы микроорганизмов…

– Вирусов? То есть потерявших активность микробов, призванных стать антигенами? На основе которых через ослабленные штаммы микроорганизмов или дрожжевые клетки изготавливается уже сама вакцина?

– Вот видишь… Ты лучше меня разбираешься в этих вопросах. На лету все хватаешь!

– Какой именно вирус выделен?

– Это комбинированная вакцина… Мне так сказали! Она содержит в своем составе сразу несколько расщепленных вирионов[13]…

– Вот как? – удивленно произнесла Панова. – Что-то вроде «Бубо-М»[14] или «Пентаксим»?[15]

– Принцип, по-видимому, тот же. Я, повторюсь, небольшой специалист в этой области. Ты еще что-то спросила?

– Да. Какой именно вирус или вирусы выделены при исследовании препарата?

Губарев посмотрел в сторону зарешеченного окна.

– А вот это, Марина, я тебе уже сказать не могу! Это и есть, начиная с момента получения первых данных, TOP SECRET!

– Ассоциированная вакцина… – задумчиво произнесла Панова. – Да еще и неизвестного производителя…

У нее в голове вдруг мелькнула дикая догадка, которую она немедленно озвучила.

– Может, это какая-то новая вакцина против свиного гриппа? Против «Эй-Эйч-один-Эн-один»?

Губарев вздохнул.

– Как говорят в детской игре в «холодно-горячо»…

– Горячо? Я угадала?!

– Не совсем, но близко! Я же уже намекал, что препарат – комбинированного свойства!

– Так и угроза, значит, для профилактики которой он создан, тоже носит комбинированный характер? – пробормотала под нос Панова. – Значит, свиной грипп и еще что-то?

– В этом месте давай остановимся, – твердо сказал Губарев. – Это здорово, что ты сохранила ампулу. У спецов есть теперь возможность исследовать данный препарат. И сделать кое-какие важные заключения. Но на эту тему больше – ни слова!

– Хорошо, я поняла.

– Без обид, Марина. Ладно?

Панова вымученно улыбнулась.

– Да какие там обиды! Ты, Андрей, очень вовремя появился. Похоже, что за этой самой ампулой охотились какие-то люди… Причем они, как я поняла, или сами из органов, или имеют по этой части какие-то связи и возможности.

– Вот об этом, дорогая Марина, мы сейчас и поговорим. Я, собственно, и приехал с двойной целью: повидать тебя, рассказать кое-какие новости, но еще и порасспросить!

– Что именно тебя интересует, Андрей?

– Все, что связано с этой историей и ампулой. Расскажи мне, как ампула к тебе попала. Что сказал Алексей, когда давал тебе ее. Что он говорил, когда ему позвонили ночью, он ведь был у тебя на Еловой… Про Игоря Завального и Людмилу Шварц… Ну и про тех, кого ты видела возле своего офиса, возле дома, из верхнего этажа которого «выбросилась» твоя знакомая, и потом возле дачи в Чкаловске….

Андрей приоткрыл дверь.

– Витя, сооруди нам кофе, – сказал он караулившему в коридоре сотруднику. – Ребята могут подкрепиться и перекурить! Скажи шоферу и нашим, что выезжаем через… Через сорок минут!

Губарев уже заканчивал расспрашивать Панову, когда в комнату без стука вошел его сотрудник.

– Командир, Москва на проводе!

– Что-то срочное?

– Да!

Андрей взял руку Марины в свои большие ладони.

– Все будет хорошо… Верь мне!

Он вышел в коридор, затем прошел через открытую дверь в помещение, расположенное напротив. Сотрудник передал ему трубку спутникового телефона.

– Командир, Юпитер на проводе!

Губарев подобрался; хотя он и не последний винтик в конторе, да и подразделение, заместителем командира которого он является, на особом счету, все же не каждый день приходится общаться с самим главой службы…

– Адонис у аппарата.

– Адонис, это Юпитер! Как вы меня слышите?

– Хорошо слышу!

– Адонис, появились новые данные! Сейчас одиннадцать тридцать две по московскому. У вас на час меньше?

– Так точно!

– Немедленно отправляйтесь на встречу с «Гефестом», необходимо сформировать сводную оперативную группу! Инструкции получите непосредственно от «Гефеста». А также по телефону от вашего начальника! В час пополудни по местному жду доклада от вас!

«Гефест» – это Бекетов, начальник облуправления ФСКН. Вместе с Губаревым в облцентр самой западной российской губернии прилетели обычным рейсовым самолетом еще трое сотрудников. Андрей уже встречался с Бекетовым; это было вчера, ранним утром, после акции в поселке Чкаловске. А до этого он дважды в присутствии своего непосредственного начальника – главы оперативного-боевого департамента службы – звонил Бекетову и согласовывал свои действия в связи с приездом его спешно сформированной группы в Янтарный край…

– Будет исполнено, Юпитер!

– И еще! Сейчас рассматривается и согласовывается план чрезвычайных действий! Ориентировочное начало мероприятий по планам «Заслон» и «Атипичная угроза» – сегодня, двадцать два ноль– ноль! Повторяю, начало спецоперации намечено на десять вечера текущих суток!

Губарев облизнул пересохшие губы. События развиваются настолько стремительно, настолько непредсказуемо и драматично, что у него даже дух захватило…

План мероприятий «Заслон» подразумевает собой координированные действия сразу всех федеральных и местных силовых структур на случай возникновения масштабной угрозы, такой, как техногенная катастрофа с многочисленными жертвами, крупный теракт или даже боестолкновения и беспорядки в больших городах. Также он может быть введен в случае угрозы возникновения массовых эпидемий и прочих «атипичных» угроз, требующих напряжения сил всего государства.

– Вот что, сынок… – послышалось в трубке после небольшой паузы. – Сейчас еще есть возможность блокировать угрозу! У меня есть основания так говорить – подробности поступают буквально каждую минуту! Ты и твои сотрудники… Вы будете на самом острие! И от вас, именно от вас (говорю без всякого преувеличения!) будут зависеть жизни очень большого количества людей!..

Во вторник, в четверть десятого утра, на платной стоянке возле пассажирского терминала аэропорта Домодедово припарковался Lexus GX 470.

Из темно-синего джипа выбрались трое мужчин: шофер, он же охранник, и двое сотрудников холдинга ««InWestFarmacom LTD» – крупнейшей российской фармацевтической компании. «Лексус» был закреплен за исполнительным директором балтийской «дочки» компании Игорем Малиновским. Ему тридцать пять; внешность и повадки вполне типичны для московского менеджера среднего звена. Коллега, занимающий пост главы департамента в той же компании, чуть моложе – года на три. Именно ему, Роману Легостаеву, предстояло сегодня вылететь в служебную командировку в самый западный регион России. Ну а господин Малиновский, как и было сказано «координатором» во время их вчерашней инструктивной беседы, отправился лично проводить коллегу в аэропорт…

Водитель достал из багажника кейс и дорожную сумку от Louis Vuitton. Посмотрев на шефа, у которого был до крайности измученный вид, поинтересовался:

– Игорь Михайлович, мне проводить вас в бизнес-зал?

– Нет. Оставайся здесь и жди моего возвращения.

Легостаев, одетый в легкий летний костюм светлых тонов, повесил сумку на плечо. Малиновский взял его кейс. Пройдя через раздвижные двери, они направились в зал.

На табло уже высветилась надпись о регистрации пассажиров на авиарейс КД995 Москва – Калининград (Домодедово – Храброво). До ее завершения оставалось около получаса. Легостаев, подойдя к стойке, передал сотруднице авиакомпании свой билет и паспорт. Сумку оформил в багаж, оставив при себе лишь кейс. Через пару минут все формальности были соблюдены. Но Легостаев не спешил проходить во внутреннюю зону VIP-зала. А его коллега не торопился с ним распрощаться.

Они прошли в туалетную комнату. Малиновский чувствовал себя паршиво: тошнило, кружилась голова, отчего-то болела грудь. Он подошел к раковине, пустил холодную воду. Ополоснул пылающее лицо, взял бумажное полотенце, кое-как вытер влагу…

– Что, паршиво, Игорек? – участливо произнес Легостаев.

– Не то слово…

Малиновский залез в карман пиджака. Вытащив оттуда упаковку «транков», сунул в рот капсулу, запил водой прямо из-под крана.

Легостаев неодобрительно покивал головой.

– Вот это ты зря!

– Зараза к заразе не пристает.

– Да я не о том! Зря ты, Игорь, колеса жрешь! А еще я видел, ты в машине закинул в себя пару таблеток «аспирина» и еще какую-то хрень!

– Мне б сейчас цианида… – Малиновский вымученно усмехнулся. – Чтоб разом покончить со всем этим! Шучу, шучу.

– Я вижу, ты в миноре? Позволь спросить…

– Ну?

– Ты вчера, как я понял, вечером не слабо так принял на грудь? Алкоголь или еще что-то употребил?

– Не твое дело, Рома! Ты мне не отец. И ты не мой босс, чтоб тут нотации читать!

– Ты меня неправильно понял. Я же с полным сочувствием!

– Ну тогда… Тогда отъ…сь! Делай свое дело, понятно?!

Роман осмотрелся – нет ли еще кого в туалетной комнате зала бизнес-класса. Понизив голос, сказал:

– Это у тебя, верно, после прививки! Мне когда эту хрень вкололи, я дня три или четыре ходил как зачумленный! Температура, рвота, грудь болела, как будто у меня приступ стенокардии! И вот только к выходным стал чувствовать себя уже вполне нормально…

Малиновский, лицо которого было влажным и нездоровым, посмотрел на наручные часы.

– Ладно, Рома, хватит болтать! Скоро уже посадку объявят. Значит, так…

Он достал из кармана блокнот и шариковую ручку «Паркер». Начертал несколько букв и цифр, после чего показал запись коллеге.

– Роман, транспорты уже выехали! Выгрузка на транзитном складе! Ориентировочно сегодня между восемью вечера и полуночью! В аэропорту Храброво тебя встретят наши! Вечером, после шести, вас отвезут на объект! Повезут местные. Это какой-то новый склад! «Координатор» сказал, что старший из «чоповцев» будет в курсе, они обеспечат прием и разгрузку! Ты лично проконтролируешь выгрузку препарата! Всего там должно быть двести доз! По сотне в каждом транспорте! Запомни адрес, по которому тебя будут ждать люди! После поездки на склад передашь этим двум половину доз. Оставшееся наши передадут другому человеку, это тебя не касается! Где именно будет спрятан препарат и в каких он упаковках, я сказал тебе ранее. По этой теме есть вопросы?

– Нет. Адрес запомнил. Все сделаем. Не впервой…

– Вот и хорошо! До утра «посылки» должны быть доставлены по назначению! Потом отправляйтесь в наш гостевой дом! И ждите там ЦУ!

– А ты, Игорь, – Легостаев пытливо посмотрел на коллегу, – разве не прилетишь туда… завтра?

– Дадут команду – прилечу. Но, думаю, ты и сам с этой задачей справишься. Ты все запомнил?

Малиновский вырвал из блокнота листок с записями, а также еще несколько листков, на которых могли остаться оттиски от шариковой ручки. Порвал их в мелкие клочья, бросил в унитаз и спустил воду.

Они вышли из туалетной комнаты.

– Я постою тут еще пару минут, пока ты не пройдешь в зону вылета, – сказал Малиновский. – Ну, Рома… Ни пуха, ни пера!

Коллега, криво усмехнувшись, промолчал.

Примерно за час до приезда двух менеджеров «Фармакома» в Домодедово в одном из зданий Совбеза РФ на Старой площади, в подземном помещении «малого» Ситуационного центра, началось служебное совещание.

Вернее сказать, совещания на уровне экспертов и ряда высокопоставленных сотрудников ФСКН, ФСБ, СЭС и МЧС по теме, которой дали кодовое название «Атипичная угроза», шли всю ночь с понедельника на вторник. Каждый, кто участвовал в подобных совещаниях или обсуждениях, был строжайше предупрежден о «неразглашении», о необходимости соблюдать полную секретность. Чтобы не допустить утечки информации, нескольких специалистов из числа вирусологов и разработчиков бактериологического оружия (боевых штаммов) вывезли поздним вечером на закрытый объект в Балашихинском районе. Там был организован еще один «мозговой штурм», там, можно сказать, начал функционировать временный филиал Антикризисного центра РФ…

На совещание, о котором идет речь, собрались спецслужбисты уровня первых заместителей глав своих ведомств, а именно – ФСБ, МВД, Минобороны, МЧС, ФСКН. Присутствовали также представитель главного санитарного врача РФ и куратор от Администрации президента.

Короткий доклад, который занял около десяти минут, сделал первый зам Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков. Заканчивая свое выступление, он сказал:

– Вся эта тревожная и противоречивая информация, которую я сообщил в обобщенном виде, стала известна буквально в последние два-три дня! Должен заявить, что в поле интереса службы деятельность руководства некоторых департаментов и подразделений холдинга «ИнВестФармаком», являющегося одним из крупнейших импортеров лекарственных препаратов и медицинского оборудования, находится уже не один месяц…

– Тогда почему не пресекли? – бросил реплику представитель Администрации президента. – Где уголовные дела?

– Заводили дела, но… – генерал полиции развел руками. – У этой структуры очень мощное лобби! Любая наша попытка «просветить» холдинг наталкивалась на мощнейшее противодействие! Были сняты с должностей или переведены на другое место службы несколько наших сотрудников! А трое, включая начальника оперативного департамента, оказались под следствием! Главы двух областных управлений, пытавшиеся прикрыть транзитный коридор через порты Калининграда, Санкт-Петербурга и другие балтийские порты, тоже под сильнейшим нажимом лишились своих должностей…

– Прокуратура? Таможня? Пограничники, наконец?!

– «Фармакомовским» удалось либо подкупить ряд сотрудников этих ведомств, либо проводить свои операции по таким схемам, когда поймать их за руку крайне сложно.

– А откуда стало вообще известно об этой «атипичной угрозе»?

– Отчасти благодаря прослушке. Мы осуществляем ее совместно с коллегами из ФСБ в рамках вновь открытого дела по некоторым эпизодам, которые касаются ввоза «дочками» этого холдинга несертифицированных или некачественных препаратов из-за рубежа. Отчасти благодаря случайности… Неделю назад в Калининграде был задержан сотрудник нашей службы. Ему инкриминировалось двойное убийство…

– Хорошенькое дело?! – хмыкнул куратор. – Еще один киллер в погонах?

– Нет, дело целиком сфальсифицировано. Этот сотрудник, возможно, сам того не до конца понимая, копнул там на месте… Слишком глубоко копнул! В его распоряжении оказалась ампула с неким препаратом…

– Тот самый, из-за которого мы здесь собрались?

– Не совсем так, – сказал генерал полиции. – Препарат попал сначала к некоему драгдилеру Синицыну, затем через капитана полиции Костина, которого обвиняют в убийстве и держат в заключении в СИЗО, к его девушке, а от нее уже к нам. Это антивирусный препарат нового поколения. Как и всякая вакцина, даже если он не сертифицирован и не содержится в отечественном и зарубежных реестрах, не представляет собой опасности…

– А что тогда представляет собой угрозу?

– Штамм. Иначе говоря, вирус или инфекционная болезнь, для предотвращения заболевания которой с очень большой долей вероятности смертельного исхода и создана эта неизвестная нашим ученым-вирусологам, но вполне «читаемая» комбинированная вакцина.

В аэропорту Домодедово обьявили посадку на рейс КД995 Москва – Калининград. Малиновский видел, как его коллега, пройдя через арочный металлодетектор (кейс просветили на установке X-ray), последним из пассажиров оказался в «стерильной зоне». Все, скрылся из виду…

Малиновский судорожно вздохнул. Не хотел бы он сейчас быть на месте Романа. Не хотел бы он лететь на борту Boeing 737 прямиком в преисподнюю, двери которой вот-вот могут распахнуться. Неужели Рома не понимает, куда все катится?! Вроде бы не глупый малый… С другой стороны, а что он, собственно, должен «понимать»? Есть только догадки. Есть интуиция. А шестое чувство у разных людей и развито по-разному.

Впрочем, ему, Игорю Малиновскому, и на своем-то месте было паршиво. Вчера чуть не прокололся перед женой, чуть не сболтнул лишнего. А может, и сболтнул… Это как посмотреть.

Малиновский уже хотел отправиться к выходу из терминала, чтобы пройти к машине, где его ожидает личный шофер. Но у него после вчерашнего был такой сушняк, что даже губы потрескались, как у бредущего через безводную пустыню путника.

Он подошел к стойке небольшого бара.

– Бутылку минеральной воды без газа. Только холодной!

Девушка хотела налить ему из пластиковой емкости воды «Эванс», но он сам взял бутылку и сам налил себе в стакан.

С жадностью выпил.

Вчера он, надо сказать, сильно перепил. Как говорят разведчики, был «на грани провала». После инструктивной беседы с «куратором» (один из директоров холдинга, бывающий в Москве наездом, проживающий большей частью в Будапеште), которая завершилась около восьми вечера в их головном офисе, Малиновский отправился в свой загородный дом. Когда водитель привез его в коттеджный поселок близ Апрелевки, Малиновский, устроившийся на заднем сиденье «Лексуса», успел опустошить обе походные фляжки емкостью по двести пятьдесят миллилитров, заряженные первоклассным «молтом» – Whisky Grand Macnish Pure Old…

Когда он вошел в дом, Лариса в компании с няней укладывала четырехлетнего отпрыска Максима в постель. Малиновский с трудом дождался момента, когда она вернулась из детской, – ему нужно было поговорить с женой. По ходу выпил еще пару «дринков». Что удивительно: пил много, но не пьянел. А не пьянел потому, что было страшно… До жути страшно.

Ну и вот когда Лариса наконец соизволила выйти к нему, он объявил: «Завтра вы с Максимом улетаете в Прагу! Билеты для вас я уже заказал. Оттуда, через сутки примерно, вылетите в Лондон! И там будете ждать моего приезда…»

Жена, естественно, взвилась, попыталась устроить скандал. Напомнила, что у ее отца, тестя Малиновского, в прошлом высокопоставленного «белодомовского» чиновника, через три дня юбилей (ему исполняется шестьдесят). И что она, а также ее сын, не говоря уже о самом Игоре, просто-таки обязаны присутствовать на этих торжественных юбилейных мероприятиях…

Малиновскому понадобились почти два часа времени и все его личное обаяние (а Лариса вышла за него по большой любви), чтобы уговорить супругу не поднимать кипиш, не звонить папочке с жалобами на мужа, а сделать именно так, как он требует. В ее же интересах, в интересах сына и всей их семьи.

Похоже, он сильно напугал Ларису, когда приводил ей доводы в пользу принятого им решения…

«Ты мне все это говоришь, потому что выпил? – спросила Лариса. – А вот те инъекции вакцины, которые нам сделали с Максимом, когда приезжал ваш человек… это разве не от свиного гриппа?»

«Свиной грипп – это мелочь, это просто легкий насморк! – ответил Малиновский. – Не спрашивай меня, откуда я знаю. И что именно я знаю!»

«Что-нибудь опасное, Игорь? Теракты? Война? Эпидемия?»

«Я сам только сегодня начал врубаться, куда все катится и что может произойти уже в ближайшие день или два! Надо валить отсюда, Лариса! Вы с Максимом, как я уже сказал, отправляетесь завтра же. Полетите предпоследним рейсом на Прагу в восемь вечера!»

«А ты?»

«Надеюсь, что успею вырваться. Я подъеду позже, встретимся уже в Лондоне. Так что собирай чемоданы, дорогая! О том, что слышала от меня, никому ни слова! Особенно родителям! И еще. Провожать вас с Максимом я не приеду – в аэропорт вас отвезет наш шофер!..»

Малиновский, в душе которого поселился страх, в чем-то был прав. Он, сам не зная того, уже около месяца находился под колпаком у спецслужб. Разговоры одного из руководителей «дочки» фармацевтического холдинга прослушивались с санкции суда. А его собственный дом близ Апрелевки после визита двух сотрудников газораспределительных сетей в минувшую пятницу был напичкан «жучками»…

Малиновский вышел из зала бизнес-класса, на ходу набирая номер мобильного Ларисы. Решил позвонить супруге и спросить, все ли в порядке, собрала ли в дорогу вещи.

В этот момент кто-то сильно толкнул его в плечо…

– Эй, полегче! – буркнул Игорь проходившему мимо мужчине. – Смотри, куда прешь!

Спустя пару мгновений он остановился как вкопанный: только что в его правой руке была «Верта»… А теперь ее нет!

– Держи вора! – крикнул кто-то от входа. – Он телефон выхватил! Не дайте ему убежать! Милиция!

Малиновский увидел, как двое людей в милицейской форме схватили за руки какого-то парня в коричневатой куртке. Этот тип, кажется, толкнул его отнюдь не случайно?! Выхватил, гад, дорогой телефон и попытался скрыться под шумок. А не вышло!

К Игорю через зал направились двое милиционеров и какой-то мужчина в штатском.

Один из сотрудников представился. Потом спросил, глядя на Малиновского:

– Это у вас, гражданин, только что украли мобильный телефон?

– Да, у меня.

– Пройдемте в служебное помещение! Надо составить протокол!

Малиновский отрицательно покачал головой.

– То, что поймали, – хорошо! Но у меня совершенно нет времени. Если вас не затруднит, верните мне мою «Верту»! А сами уже разбирайтесь с этим негодяем.

– Закон есть закон! – строго сказал сотрудник. – Это займет всего две или три минуты! Здесь рядом! Вот дверь, нам сюда!

Малиновский и сам толком не понял, какого лешего он согласился на требование местных ментов оформить этого мелкого воришку…

– Только побыстрей, пожалуйста! – сказал он, когда эти трое ввели его в какое-то помещение, где из мебели имелись лишь стол и два стула. – У меня совершенно нет времени!

Двое «ряженых» взяли Малиновского под руки и жестко усадили на стул. На руках Игоря вдруг защелкнулись наручники.

– Эй, эй! Что тут происходит?! Вы что, с ума сошли!

Мужчина в штатском, которому с виду было под сорок, чуть передвинул другой стул и уселся напротив задержанного.

– У нас тоже мало времени, Малиновский!

– Что? Не понял?! Что вы имеете в виду?

– Есть два сценария дальнейших событий – выбор за вами.

– Какие еще сценарии?! Что за ерунда?! По какому праву…

Мужчина в штатском посмотрел на него своими прозрачными серыми глазами.

– Рот закрой! И слушай… У вас есть двадцать минут, Малиновский! Сценарий первый. Мы договариваемся с вами. И тогда вы в темпе отвечаете на наши вопросы и соглашаетесь на сотрудничество под нашим контролем.

Лицо Малиновского сначала стал красным, даже багровым, а затем кровь отхлынула, и он стал быстро бледнеть.

– В этом случае мы дадим вам вот эту капсулу, – мужчина разжал правый кулак и продемонстрировал оранжево-коричневую капсулу. – Вам ведь не оперировали аппендицит?

– Аппендицит? Что?.. А-а… Нет.

– Когда вы примете этот препарат, а вы это сделаете в случае благоприятного для вас исхода нашей беседы, то уже спустя несколько минут почувствуете резь и сильные боли в животе. Предупреждаю сразу: боли будут реально очень сильными и резкими!

– Но…

– Повторяю, симптомы будут те же, что и при сильном приступе аппендицита. Вы еще не успеете даже выехать из паркинга возле аэропорта, когда вас скрутит так, что не будет мочи терпеть.

– Но почему?.. За что? И кто вы такие?!

– Органы, мать твою! – гаркнул «штатский». – Мы прослушиваем вас, «фармакомовцев»! Вы у нас под колпаком! И если ты, Малиновский, будешь тут хвостом крутить и изображать из себя целку, то получишь вот эту капсулу!

Спецслужбист, разжав кулак левой руки, продемонстрировал ему капсулу черного цвета.

– И тогда ты умрешь от инсульта! От кровоизлияния в мозг! И из этого вот кабинета тебя повезут уже не в больницу, где ты мог бы под нашим контролем пробыть ближайшие два или три дня, а прямиком в морг!

Спецслужбист поднялся со стула и подошел к поникшему, находящемуся в полуобморочном состоянии сотруднику фармацевтического холдинга.

– И учти! Толку от твоего молчания будет ноль! Если ты не согласишься сотрудничать с нами, то наверняка согласится твой коллега Легостаев, которого, если ты решишь героически умереть за долбаный коммерческий интерес, за бабло и по причине собственной глупости, мы вынуждены будем принять по прилете в Храброво! И вести дальнейшие переговоры по теме будем уже с ним! Или с теми двумя, которых вы отправили в Янтарный край еще вчера, они у нас тоже на прицеле!

Сказав это, старший еще раз продемонстрировал обе капсулы, оранжево-коричневую и черную.

– Выбор прост. Либо живи сам и дай шанс другим. Либо сдохни как собака.

После визита в СИЗО главы УФСКН Бекетова прошло около полутора суток. Подследственного Костина за все это время ни разу не вызвали на допрос. Из камеры «улучшенной планировки», куда его перевели из каменного мешка, где он провел почти неделю, его выводили несколько раз. На осмотр к медику (это был другой врач, не тот, что осматривал его в первые дни заключения под стражу), на прогулку во внутренний дворик и в санитарный блок, где он наконец смог принять душ…

Тогда же, сразу после странного свидания с генералом, в четырехместную «еврокамеру» с телевизором, приставкой для видеоигр, CD-проигрывателем и холодильником принесли сумку и два пакета. В сумке обнаружились спортивный костюм, два комплекта нижнего белья, две пары носков и тапочки. А также три полотенца, банное и два размерами поменьше, и предметы личной гигиены. Пакеты были нагружены провизией и напитками. Круг копченой колбасы, ветчина, сыр, баночка икры, две упаковки с нарезанным хлебом, белым и черным, сливочное масло. А еще несколько плиток шоколада, маринованные огурцы, персики, гранат, дыня, четыре упаковки мультивитаминного сока…

Выполняя просьбу (вернее, приказ) генерала Бекетова, Костин прекратил голодовку. Песню про бедового королевского стрелка он тоже не заводил и более не метался по камере, как тигр в клетке. Его по-прежнему держали взаперти. Он по-прежнему не свободен, обвинение не снято, дело не закрыто. Из коридора, как и прежде, доносятся звуки шагов и реплики вертухаев. Через узкое, как бойница, окно виден лишь клочок блеклого прибалтийского неба.

Но ситуация теперь уже не казалась подследственному Костину, обвиняемому в убийстве двух граждан, такой уж беспросветной, безнадежной, как в первые часы и первые дни после его задержания.

Загремела связка ключей, дверь ПКТ распахнулась. В камеру вошел прапорщик внутренней службы. Еще двое сотрудников ФСИН – эти были незнакомы Костину – остались стоять снаружи, в коридоре.

Костин сидел на шконке – ближней к окну. Прапорщик, вместо того чтобы поднять сидельца, вместо того, чтобы показать, кто в казенном доме хозяин, вежливым, обесцвеченным нейтрально-служебными интонациями голосом произнес:

– Гражданин Костин, вам тут комплект одежды принесли! Переодевайтесь! И поторопитесь: внизу товарищи ждут!

Гражданина Литвы Нестерова, взятого под стражу прямо в гостиничном номере, после составления протокола о задержании поместили в камеру предварительного заключения одного из райотделов милиции.

В одиннадцать за ним приехал транспорт. Еще спустя тридцать минут Стаса Нестерова уже оформляли в спецчасти областного следственного изолятора.

Процедура оформления заняла десять минут. Двое сотрудников СИЗО сопроводили задержанного в административное крыло изолятора, в блок, где находятся следственные кабинеты. Запястья Стаса по-прежнему были окольцованы наручниками. До настоящего времени обвинение ему так и не предъявили. Если, конечно, не считать того заявления в устной форме, которое сделал старший следователь Шаврей в номере отеля «Калининград».

Стас еще в гостинице, когда на него надели браслеты, потребовал, чтобы о случившемся проинформировали консула Литвы в Калининграде и области. Затем он повторил это требование в ОВД. Его заверили, что все будет сделано. Но его встреча с консулом (кстати, вряд ли тот извещен о секретной миссии Стаса) пока что не состоялась.

Нестерова ввели в казенное помещение. В кабинете с зарешеченным окном его ожидали двое мужчин, одетых по форме. Оба – в звании подполковников юстиции. Одного из них Нестеров сразу признал: старший следователь Шаврей, знакомый ему по задержанию и обыску в отеле. Другой, невысокий лысеющий субъект с холодными глазами иезуита, представился сам:

– Старший следователь по особо важным делам подполковник юстиции Михеев Федор Николаевич! Я являюсь руководителем оперативно-следственной группы, расследующей ряд преступлений, совершенных на территории нашей области и за ее пределами. С моим коллегой вы, господин Нестеров, как я понимаю, уже знакомы?

Стас, которого сотрудник СИЗО подтолкнул в спину, сделал пару шагов к столу. Шаврей стоял, скрестив руки на груди, у зарешеченного окна. «Иезуит», поднявшись из кресла, уселся на край стола.

– Прикажете снять наручники? – поинтересовался сотрудник СИЗО.

– Мы сами тут разберемся. – Михеев кивком указал на дверь. – Ну-с, гражданин Нестеров, – продолжил важняк уже после того, как закрылась дверь за сотрудником изолятора, – что скажете? Вы не стойте, присаживайтесь! Может быть, сделаете признательное? Тем самым вы сильно облегчите себе жизнь.

– О чем идет речь, я не понял? – сухо поинтересовался Стас. – Меня уже восемь часов держат в наручниках и под стражей! А никакого обвинения в установленном законами вашего государства порядке мне так и не было предъявлено!

– Вон как он заговорил! – Шаврей криво усмехнулся. – Нестеров, здесь вам не в «европах»! Хватит валять дурака! Вы человек бывалый, опытный! Выкладывайте-ка все начистоту… Это в ваших же интересах!

– Господин Нестеров, вы задержаны с санкции суда, – подал реплику Михеев. – Пока что на десять суток. Если уж вы такой знаток российского законодательства, то должны знать, что у следственных органов есть в запасе эти самые десять суток! Для того чтобы предъявить вам обвинение в совершении того или иного преступления в рамках расследуемого уголовного дела! У нас уже сейчас имеется достаточно улик и свидетельских показаний, чтобы как минимум предъявить вам обвинение по двум статьям УК! По сто пятой, а также и по двести десятой! Да, да, не удивляйтесь: помимо соучаствия в убийстве двух и более лиц, вам также будет предъявлено обвинение в организации преступного сообщества!

– Международного преступного сообщества! – уточнил Шаврей. – А именно, преступной организации, члены которой действуют на территории стран Балтии и Российской Федерации!

– Не понимаю, о чем вы. Чушь какая-то.

– Нестеров, вы ведь были хорошо знакомы с Игорем Завальным? – вновь взял на себя инициативу Шаврей. – С вашим коллегой по бизнесу, владельцем частного детективного агентства, бывшим сотрудником правоохранительных органов? Вы ведь много раз встречались с ним, не так ли?

– Я буду разговаривать лишь в присутствии литовского консула.

– Консульский отдел извещен. Самого консула, как нам сказали, сейчас нет в городе. Он в Вильнюсе и приедет только вечером. Вы совершили уголовное преступление. Мы имеем право вести дознание без посольских или консульских работников! Повторяю вопрос: какие у вас были общие дела с Завальным? А также с его гражданской женой Людмилой Шварц?

– Я не стану отвечать на ваши вопросы.

Михеев неодобрительно покачал головой.

– Глупо, Нестеров, отрицать очевидные факты… Ладно, начнем, как говорится, ab ovo! Какова цель вашего приезда в Калининград?

– Я указал во въездной анкете.

– Еще раз скажите.

– У меня многоразовая виза. В вашем городе я бываю иногда по делам бизнеса, иногда с целью туризма и развлечения, скажем так.

Шаврей выдавил из себя мрачный смешок.

– Развлечения, говорите? А знаете ли вы, что многих, с кем вы «развлекались», уже нет в живых?

– Знает, конечно, – сказал Михеев. – Он в этой банде один из лидеров. Не так ли, Нестеров? Вы ведь знаете, кто именно заказал Завального?! И кто в тот же день «попросил» его гражданскую жену выброситься с балкона девятого этажа?!

– Ерунда какая-то. Вы меня с кем-то перепутали, граждане начальники.

– Завального взорвали в Паланге неделю назад! Буквально – именно в буквальном смысле – у вас на глазах! Что, Нестеров, вы и э т о т факт будете отрицать?! Почему молчите?

– Жду приезда консула. Либо лица, заменяющего его.

– Напрасно… – кривя губы в недоброй ухмылке, произнес Шаврей. – Мы о вас знаем если и не все, то очень многое! Повторяю вопрос: что за бизнес вас связывает – или связывал – с Завальным и некоторыми другими гражданами, проживающими в нашей области? А также с отдельными товарищами из Москвы?

– Не понимаю, о ком это вы.

– Расскажите нам о ваших связях с гражданином Ивановым Евгением, главой одного из небезызвестных столичных ЧОПов!

– Спросите у самого Иванова.

– Спросим, не сомневайтесь! Кстати, вас ведь на днях задерживала ваша собственная госбезопасность, не так ли? Спустя всего несколько часов после взрыва на вилле «Рокос-четыре»… Что скажете на эту тему? Не надо тут изображать египетского сфинкса. Не стоит так загадочно молчать. Рассказывайте!

– Я не собираюсь комментировать ваши предположения.

– А почему вас выпустили? Что за задание вы получили от ваших спецслужб?

– Напрасно стараетесь. Я не буду отвечать на ваши вопросы.

– Нестеров, вы выманили Завального в Палангу? Вы действовали по своей инициативе, идя на контакт с Завальным? Или ваша преступная группировка имеет кураторов в спецслужбах балтийских стран и иных западных государств?

– Не понимаю, о чем вы.

Шаврей, глядя уже не на задержанного, а на коллегу, сказал, как бы призывая Михеева в свидетели:

– Интересная получается картинка. Этот гражданин созванивается с Завальным и едет на встречу с ним в Палангу…

– Взяв с собой для прикрытия некую даму по фамилии Мажоните, – Михеев решил тоже продемонстрировать свою прекрасную осведомленность в происходящем. – Которая, кстати говоря, подрабатывает в его агентстве «Nesterov & Partners». А также имеет приемные часы в одной из юридических фирм в Вильнюсе…

– Завального взрывают, – подхватил Шаврей. – Нашего «героя» тем же вечером задерживают в Паланге сотрудники ДГБ. И его подругу тоже!

– Да, верно… Их допрашивают на месте, затем под стражей отвозят в Вильнюс. Владельца вильнюсского частного детективного агентства помещают в камеру Лукишесского изолятора. Я правильно воспроизвел канву недавних событий, Нестеров?

Стасу не оставалось ничего другого, как в пятый или десятый раз обронить:

– Не понимаю, о чем речь.

– И вот что любопытно, – продолжил Михеев. – Господина Нестерова, на глазах которого его приятель и деловой партнер Игорь Завальный вознесся в клубах огня и дыма на небо…

– Скорее, наоборот, отправился в преисподнюю… – подал реплику Шаврей.

– …Этого самого господина…

– …К которому и у российской Фемиды накопилась масса вопросов, в том числе и по палангскому эпизоду…

– … его в д р у г выпускают из тюрьмы! Не взяв с него даже подписку о невыезде! И он уже вскоре – это еще один крайне любопытный момент! – спокойно, без всяких проблем пересекает границу. И приезжает к нам, в город, где и без того уже порядком наследил! Каково?

– Беспримерная наглость, – резюмировал Михеев. – Нестеров, как вы обьясните эти вот «сказочные» мотивы в ваших действиях? Кто тот добрый дядя волшебник, что мановением палочки вытаскивает вас из жизненных передряг? Кто помогает вам – или направляет вас по жизни?

«А они хорошо проинформированы, эти двое, – подумалось в этот момент Нестерову. – Очень даже неплохо разбираются в теме. Причем в такой стремной теме, где простым прокурорским или ментовским следователям ловить просто нечего – не их это поляна, не их это бизнес…»

Михеев подошел к задержанному «литовцу», который вообще-то чистокровный русак. (Это тоже, кстати, интересный момент; над ним следует хорошенько подумать…)

– Нестеров, мы знаем о вас больше, чем вы можете себе представить, – сказал он. – Мы в курсе, что вы прибыли в наш город с какой-то миссией. Мы знаем, что вам звонил в гостиницу один из партнеров покойного Завального. Представьте себе, имеются распечатки ваших телефонных разговоров! Вам назначили встречу в одном из ресторанов. А спустя короткое время этого человека расстреливают киллеры! Вокруг вас гибнут люди! А вы изображаете из себя простака, эдакого «незнайку»!

Стас по-прежнему молчал.

– Кто вас сюда послал, Нестеров? О чем вы собирались договариваться с гражданином Стерховым? С тем самым гражданином, который вам назначил встречу в ресторане «У королевы Луизы»! И которого неизвестные расстреляли на паркинге возле этого заведения!

– И еще нам важно знать, – вновь вступил в разговор Шаврей, – кто вам звонил на трубку минувшей ночью?! Звонок был из Литвы?! Что это за человек? И почему он вам дал команду срочно уезжать?! Давайте, выкладывайте! Мы все равно узнаем правду!

В этот момент (стоило лишь упомянуть в разговоре сотовую связь) запиликал мобильник…

Михеев, сверившись с экранчиком, ответил на вызов. Звонил помощник областного прокурора Котова.

– Что? Что ты сказал?? Как это забирают от нас?! – раздраженно произнес в трубку важняк. – Что это еще за новости?

Выслушав ответную реплику, он процедил:

– Что, уже «оформляют»? Так… Даже так?.. Что?.. И этого тоже? Сейчас я спущусь вниз!

Сунув трубку в карман, он посмотрел на Шаврея. Они отошли к зарешеченному окну. Перейдя на шепот, Михеев сказал:

– Плохие новости, Гена!

– Что стряслось?

– Дело этого «королевского стрелка» затребовали в центр!

– Ну и что? Ты же звонил вчера вечером «московским»?! Они сказали, что решат вопрос через свои возможности. Что блокируют все эти варианты!

– Значит, не смогли. За «стрелком» приехали! Его собираются этапировать в центр! Уже оформляют документы в спецчасти. Котов, как я понимаю, не только в курсе, но и тайно от нас вел свою игру! Сейчас надо будет ехать в прокуратуру, собрать документы по данному уголовному делу и… И передать «московским товарищам»!

– Прямо из Москвы приехали??

– Да. Прилетели. Двое из Генпрокуратуры и пара сопровождающих из ФСИН… И этого, – он кивнул в сторону Нестерова, – у нас тоже забирают! За ним прибыли товарищи, сейчас они в спецчасти… Думаю, это конторские проснулись и решили подгрести под себя все эти дела! Так что, Гена, держи ушки на макушке!

Михеев, прихватив с собой портфель, спустился на первый этаж.

В коридоре, возле дверей спецчасти, стояли двое незнакомых ему мужчин в штатском. Здесь же обнаружился коллега Михеева – старший помощник областного прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях. Он представил важняку двух приехавших из Москвы товарищей: это были сотрудники центрального аппарата Генпрокуратуры РФ.

Они не успели переброситься даже парой фраз, как открылась металлическая дверь. Из спецчасти в коридор вывели «королевского стрелка».

На запястьях наркополицейского по-прежнему красовались наручники. Сотрудник ФСИН – в форме, с кобурой на поясе – придерживал подследственного, которого приказано было этапировать в Москву, под локоть. На плече у Костина висела темно-синяя дорожная сумка с вещами.

«Стрелок», увидев Михеева, вдруг остановился – в шаге от важняка.

– Гражданин начальник? – на бледном, с запавшими скулами лице Костина появилась кривая усмешка. – Очень кстати… Успею попрощаться.

Сотрудник ФСИН, не повышая голоса, скомандовал:

– Проходим! Двигай прямо! И без разговоров!

– Хочу признательное сделать!

Все случилось в доли секунды.

– Вот тебе мое признание, сука!

Костин шагнул к важняку и, «кивнув головой», ударил того в лицо…

Спустя пару минут после ухода Михеева в кабинете, где происходил допрос задержанного ночью в отеле «Калининград» литовского гражданина, зазвонил телефон внутренней связи. Старший следователь Шаврей, чуть побледнев, снял трубку и выслушал, что ему было сказано.

– Хорошо, – сказал он звонившему. – Я понял… Прекращаем допрос.

Положив трубку, следователь нажал кнопку вызова.

– Отведите этого гражданина в спецчасть! – сказал Шаврей прапорщику внутренней службы. – За ним уже приехали…

Когда вертухай вывел «литовца» из следственного кабинета, Шаврей перекрестился.

Ему крайне не хотелось влезать в эти игрища.

Санкцию на перевод Нестерова из СИЗО № 1 в другое место с подачи прокурора города уже подписал судья Балтийского райсуда.

Вот так-то: что-то где-то решили в начальственных кабинетах, не ставя в известность непосредственных исполнителей вроде Михеева или Шаврея…

Скорее всего, это Котов, находящийся под прессом из-за истории со своим сынком-извращенцем, стал действовать по принципу: «и нашим, и вашим».

А может, в движение пришли такие силы, против которых ни областные прокуроры, ни заместители главы Следственного комитета, ни генералы и сенаторы не могут ничего поделать.

Как бы то ни было, но с ФСБ шутки плохи – а за Нестеровым приехали именно люди из конторы.

Важняк схватился за голову, покачнулся, стал медленно оседать, судорожно хватаясь рукой за стену. Из разбитого носа хлынула кровь!..

Двое прибывших из Москвы сотрудников ФСИН жестко прихватили Костина. И потащили по коридору в сторону выхода, через который можно попасть во внутренний двор изолятора.

– Напрасно! – с досадой сказал один из них. – Больше никаких фокусов, Костин!

Они подвели наркополицейского к крытому фургону – микроавтобусу марки «Фольксваген», на бортах которого не было никаких надписей.

– Стоять! – скомандовал один из конвойных. – Лицом к машине!

Костин выполнил команду. Хотя и был несколько удивлен – почему его не поместили сразу в «автозак»? Что это еще они придумали?

Стас Нестеров пробыл в спецчасти изолятора не более пяти минут.

За ним приехали трое мужчин в штатском. Один из них показал служебное удостоверение: майор госбезопасности Белов, Управление ФСБ по городу и области. Он спросил уже в присутствии Стаса у местного начальника режима, «почему на господина Нестерова надели наручники». Тот ответил, что данного гражданина привезли в СИЗО менее часа назад. И что этот вопрос надо переадресовать сотрудникам оперативно-следственной группы, которые производили допрос в одном из помещений изолятора.

Браслеты, кстати, даже после этого обмена репликами не сняли.

Стасу возвратили его вещи: дорожную сумку со всем содержимым, сигареты, зажигалку и портмоне. Не вернули лишь сотовый телефон Nokia 8800 Sirocco Dark. Трубку и подзарядку к ней, помещенные в пластиковый пакет, майор Белов положил в карман пиджака.

Нестеров отказался ставить подпись под бумагой, в которой были перечислены изъятые у него ранее вещи. Сотрудник спецчасти попытался было что-то сказать на ушко старшему из прибывших в СИЗО гэбистов. Но тот отрицательно покачал головой, добавив вслух:

– Это ваши проблемы. А нам пора ехать.

Стаса вывели во внутренний двор, часть которого использовалась как паркинг для служебного транспорта, а также автомашин некоторых сотрудников.

– Нестеров, слушайте внимательно! – вполголоса произнес Белов. – Сейчас мы проведем вас мимо фургона… Мы как раз к нему приближаемся.

Они действительно уже подходили к темно-серому фургону, возле которого стояли трое мужчин: двое в форме ФСИН и один – лицом к фургону – в штатском.

– Тот, что в наручниках! Посмотрите на него внимательно! Ничего не надо говорить! Просто посмотрите и запомните это лицо!

Похожие слова и в эту же секунду произнес один из двух конвойных:

– Костин, сейчас мимо фургона проведут одного гражданина! Посмотрите на него внимательно! Может, вы где-то его уже видели?! Говорить ничего не нужно! А теперь кр-ру-гом!

Стас понятия не имел, в какие игры играют эти люди.

Он-то уж точно не собирается им подыгрывать.

Но почему бы и не посмотреть на этого парня, раз уж остановились?

Тот как раз повернулся лицом к ним. И, что не менее интересно, уставился на Нестерова.

Их глаза на несколько секунд встретились.

Стас подумал про себя, что он определенно уже видел где-то этого человека. И он заметил – по глазам, под которыми залегли глубокие тени, что тот тоже его узнал.

Они стояли так, приглядываясь друг к другу, наверное, секунд десять. Один из сотрудников ФСИН открыл боковую дверь фургона. Костин и сам не заметил, как оказался уже внутри этого вполне комфортного «автозака».

Нестерова подвели к другому транспорту: это был «мерсовский» микроавтобус с тонированными стеклами.

«Ну все… Полный абзац! – подумалось Стасу. – Лубянские по мелочам не суетятся. Похоже, что собираются шить шпионаж со всеми вытекающими последствиями».

Фургон марки «Фольксваген», выехавший из ворот СИЗО № 1 менее часа назад, притормозил на обочине шоссе, ответвляющегося от зеленоградской трассы. В иных условиях подобные действия сотрудников ФСИН, этапирующих подследственного из точки А в точку Б, транзитом через аэропорт, могли бы повлечь за собой жесткие дисциплинарные меры. Вплоть до увольнения или даже привлечения к уголовной ответственности…

Дорога, на которой они остановились, вела прямиком к гражданскому аэропорту Храброво.

Вскоре к фургону подъехал джип. С заднего сиденья «Лендровера», имеющего местные дорожные номера, выбрался рослый мужчина лет тридцати пяти, в джинсах и тонком свитере.

Мужчина нырнул в открывшуюся боковую дверь «автозака». Оглядев внутренности салона, сел в кресло рядом с подследственным – место ему освободил один из двух конвойных.

– Андрей? – удивленно произнес Костин. – Губарев?! А ты почему здесь, а не в Москве?!

Губарев взял у конвойного ключ, сам открыл наручники.

– Он еще спрашивает?! Скажи спасибо Маринке! А заодно и своему начальнику. Бекетов стоял за тебя горой! Кстати, здесь все свои. Так что можешь говорить свободно, не опасаясь чужих ушей.

Костин с чувством пожал протянутую товарищем руку.

– Я пока ничего толком не понимаю… Но все равно спасибо! С меня, как говорится, причитается!

– Отработаешь!.. Ну и наколбасил ты, Леха! Натворил делов. Всех на уши поставил! И здесь, и в столице нашей Родины!..

– Подожди… Хочу спросить. А где сама Марина? Что с ней? Она в порядке?

– С твоей подругой целая история приключилась. Кстати, из-за той ампулы, что ты ей передал, и возникли серьезные проблемы.

– Блин… Я долго думал об этих вот вещах в камере! Андрюха, я во многом сам виноват. Подставился по полной программе…

– Ты, брат, конечно, заслуживаешь киздюлей! Это с одной стороны. С другой, если бы не твоя самодеятельность, если бы ты не потревожил…

– По глупости!

– …это их осиное гнездо, то мы могли бы и не узнать ничего о тайных планах тех, кто стоит за ширмой! Или узнали бы о них тогда, когда уже ничего нельзя было бы предпринять!

– Так с Мариной все нормально?

– Да, Марина в порядке. Я разговаривал с ней пару часов назад. Кстати, она передала ампулу лично мне.

– Что в этой ампуле? Какая-нибудь новая наркота? «Синтетика»?

– Нет, не угадал.

– Тогда что? У меня следаки про эту вот ампулу на каждом допросе спрашивали! И еще их интересовало, что у нашей службы есть на «фармакомовцев» и кто конкретно из должностных лиц курирует эту тему!

Губарев бросил взгляд на наручные часы.

– Совсем мало времени… Уже началась посадка на московский рейс!

– Меня что, и правда в Москву этапируют?

– Да… но только для вида. Инсценировка. Уголовное дело против тебя будет закрыто. Это я сейчас могу тебе точно сказать, я на эту тему имел разговор с бо-ольшим начальством! Но чтобы не вызывать подозрения в глазах некоторых из местных и московских товарищей, пристально наблюдающих за развитием ситуации, было принято решение разыграть этот вот спектакль. Ситуация такова, друг мой Алексей, что беда может случиться в любой момент! И из-за кажущегося пустяковым события! Это как лавина: снег накапливается на склоне горы месяцами, а потом из-за одного легчайшего сотрясения, из-за любого чиха может сорваться и пойти крушить все на своем пути!

– Что-то намечается, как я понимаю?

– Намечается, ты прав. Причем действовать надо было, как говорится, еще вчера! Леша, я хотел бы, чтобы такой опытный и знающий спец, как ты, входил в мою команду! Мне сейчас спецы, знающие местность, специфику и людей, край как нужны! Потому что действовать придется, по-видимому, резко…

– Ну так в чем проблема?!

– Есть множество разных нюансов, Леша! Велика опасность того, что мы можем, если будем действовать топорно, без оглядки, спугнуть кое-кого…

– Пока ничего не понимаю! И про ампулу ты так ничего и не сказал! Что в ней?

– Тебя по прилете будут встречать наши коллеги! Они введут в курс дела, если сочтут нужным!

– Что-то затевается? Против «фармакомовцев»? Ну так я реально могу быть полезен!

– Хм… Не знаю, не знаю… Сейчас нам важно точно установить местонахождение «левых» пакгаузов! А также складов «Фармакома» на территории области!

– У меня есть кое-какие версии! А одно местечко надо бы особенно тщательно проверить!

– Какое местечко? Выкладывай, что знаешь! Только в темпе, а то со временем у нас напряг!

Губарев внимательно выслушал сбивчивый рассказ приятеля, которого удалось выцарапать из «крытой». На его помощь Андрей, надо признаться, очень и очень рассчитывал.

Оказывается, Студент во время последней по времени встречи с «куратором» в парке возле Литовского Вала сказал Костину еще нечто интересное. Нечто такое, что сам Алексей затем, сразу по окончании этого их разговора, стер с пленки. Да, он уничтожил фрагмент записи: примерно полторы минуты разговора. Зачем он это сделал? Очень просто: чтобы не подвергать угрозе жизнь информатора – на случай, если сведения об этой записи просочатся за пределы той конторы, где служит Костин. Да и тема целостности собственной шкуры, надо сейчас признать, тоже стояла не на последнем месте. И как показали дальнейшие события, эти меры предосторожности, если говорить о судьбе самого Костина, а не его информатора, себя оправдали.

– Так ты, значит, ездил посмотреть на то место? – переспросил Губарев. – Когда? В минувший понедельник?

– Во вторник, после шести. А уже вечером, вернувшись, я поехал к Маринке. И уже оттуда, ночью, по звонку Свидерского…

– Время, товарищи командиры! – подал реплику один из конвойных. – Регистрация на рейс уже заканчивается…

Губарев несколько секунд молчал, о чем-то напряженно думая.

– Алексей, как ты себя чувствуешь? – спросил вдруг он.

Не дожидаясь ответа (угадал его наперед), негромко хлопнул в ладони.

– Так, мужички, план меняется! – Он посмотрел на Костина. – Леша, давай-ка в темпе раздевайся!

– Э-э… Не понял?

– Поменяешься одеждой с нашим сотрудником! Он примерно твоего роста и твоей комплекции!

Губарев вытащил из кармана куртки портативную рацию.

– Коля, ответь Первому!

– На связи!

– Давай-ка сюда, в фургон!

Из джипа, со стороны кресла пассажира, выбрался рослый парень. Андрей сам открыл дверь фургона. Когда тот забрался в салон, Губарев вкратце объяснил, что нужно делать.

Сотрудники, ряженные под фсиновцев, надо сказать, очень спокойно реагировали на все происходящее.

– Мужики, планы меняются! Повезете вместо Костина нашего парня!

– Придется маску на него надеть!

– Конечно! В остальном действуйте так, как договаривались! Об этом маневре я сам сообщу в центр!

Костин поменялся одеждой с сотрудником. Чужой прикид оказался каждому из этих двоих более или менее впору. Обувь они оставили свою.

Один из фсиновцев достал из сумки пару шлем-масок. Одну он дал коллеге, которому придется играть роль этапируемого сотрудниками ФСИН подследственного, вторую протянул Костину.

Спустя минуту Губарев и Костин выбрались из «автозака» и сели в джип, водитель которого держал движок включенным. Фургон покатил в сторону здания аэропорта, где уже заканчивалась посадка на авиарейс Калининград – Москва. Костин, все еще находясь под впечатлением от случившегося, на время лишился дара речи: такого поворота событий он не ожидал…

Наручники с Нестерова сняли сразу же, как только он оказался в салоне «мерсовского» микроавтобуса.

Стас предположил, что его повезут в штаб-квартиру местного лубянского филиала. Но в который уже раз за последние дни ошибся.

Микроавтобус покатил на выезд из города – в западном направлении. Майор госбезопасности Белов и двое его сотрудников сохраняли полное молчание. Стас, по понятным причинам, тоже не испытывал желания вступать с кем-либо в разговоры.

Вскоре они уже мчались по шоссе А-193. Затем, на одной из развилок, водитель свернул на дорогу с указателем «Светлый».

Еще через каких четверть часа они прибыли к какому-то закрытому объекту, обнесенному бетонной стеной, поверх которой была закреплена на заостренных прутьях колючая проволока.

Двое охранников в пятнистом камуфляже без опознавательных знаков, но с автоматами «АКСУ-74» и портативными рациями в кармашках тужурок, перебросились словцом с водителем. После чего створки металлической брамы поползли в стороны, пропуская транспорт на обьект.

Микроавтобус подкатил к трехэтажному зданию из светлого силикатного кирпича. На плоской крыше здания виднелся целый лес антенн. Справа от строения, под «маской» из камуфлированной материи, угадывались купола и тарелки спутниковой связи.

– Приехали, – сказал майор Белов. – Нестеров, вы пойдете со мной! А вы, – он посмотрел на одного из сотрудников, – отнесите вещи нашего гостя в его «номер».

Стас в сопровождении чекиста направился по вымощенной плиткой дорожке в противоположную от въездной брамы сторону. Ограждение здесь было заметно ниже, чем на всем остальном периметре, примерно в человеческий рост. Прямо в стене находилась металлическая дверь, возле которой нес караул еще один охранник. Не произнеся ни слова, он открыл эту «калитку». И выпустил через нее наружу двух мужчин.

Нестеров и сопровождавший его чекист оказались на узкой, всего метров в пять шириной, прибрежной полосе земли, очищенной от кустарника. За этой полоской суши лежала водная гладь, поделенная горизонтально еще одной узкой и длинной полосой земли. Надо сказать, что они были здесь не одиноки. Стас сразу заметил человека, который, стоя спиной к ним, глядел на серо-зеленоватые, с мелкой рябью, воды залива…

Они подошли поближе. Про этого человека можно сказать, что у него нет особых примет. Ему около сорока пяти. Он чуть выше среднего роста. Когда ему было тридцать два, он уже занимал должность начальника отдела в Управлении ФСК (тогда еще ФСК, а не ФСБ) по Москве и области. В конце девяностых подал в отставку, имея звание подполковника и занимая фактически генеральскую должность. Основал одну из самых известных нынче в российской столице частных охранных структур. Как он сам однажды признался Стасу Нестерову, с которым познакомился лет пять назад на почве выполнения одного частного заказа, его главный девиз таков: «Помогаю решать вопросы в сфере безопасности»…

– Евгений Иванович, вот – привел! – Сказав это, Белов передал мужчине какой-то пакетик. – Я обожду возле калитки!

Чекист отошел в сторонку, оставив двух мужчин наедине.

– Евгений Иванович?! Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя! Хотя… Как там у вас говорят? «Бывших чекистов не бывает»…

– Так не только у нас говорят, – без тени усмешки произнес Иванов. – У вас, у «натовцев», в этом плане такие же подходы.

В иной ситуации, при иных обстоятельствах, они бы наверняка были рады встрече. Обменялись бы рукопожатиями, может, даже обнялись бы, как это принято у хороших знакомых, которых вдобавок связывают несколько удачных совместных проектов…

Но эти их удачи остались в прошлом. А вот настоящее, насколько отдавал себе отчет Нестеров, ничего хорошего лично ему не сулило.

Иванов, как показалось, тоже был далеко не в радостном, не в благодушном настроении.

– Влип ты, Стас. По самое некуда.

– Не дурак, сам вижу, что вляпался.

– Знаю, что не дурак. Иначе не стал бы с тобой разговаривать…

Иванов достал из кармана куртки Marlboro. Предложил «литовцу». Тот, поблагодарив кивком, достал свои сигареты – початую пачку Camel.

Закурили. Некоторое время стояли молча, думая каждый о своем. По каналу, совсем близко, так что можно было рассмотреть лица вышедших на правое крыло мостика капитана и лоцмана, прошел в сторону Балтики небольшой сухогруз. Порожний, судя по осадке…

Москвич негромко произнес:

– The enemy of my enemy…

Стас промолчал. А что ему еще оставалось делать?

– Что, память отказывает? – В голосе собеседника, экс-чекиста, послышались ироничные нотки. – Забыл отзыв? Могу напомнить.

– Вербовать будешь?

– Нет, не угадал. Это не мой профиль. К тому же, – Иванов покосился на собеседника, – ты – «неформат».

– То есть?

– Из такого человеческого материала не сделаешь шпиона. Ладно, проехали.

Стас, помолчав несколько секунд, вдруг произнес вслух то, что более всего беспокоило его в последнее время.

– Никак не могу врубиться, Женя… Где и когда я прокололся? Или, формулируя иначе: мог ли я притормозить? Мог ли найти какую-то развилку и свернуть на другую дорогу?

– Правильно мыслишь, Стас. Хотя твое прозрение несколько запоздало.

– И все же?

– Нигде ты не мог свернуть. Твоя траектория четко спланирована. Подобно роботу, ты все последние дни действуешь строго по заданной программе. Хотя продолжаешь думать, что решения принимаешь ты сам, а не кто-то другой…

– Ты намекаешь на то, что мною манипулируют? А сам я этого не понимаю?

– Ты толковый мужик, Стас. Но, ты уж не обижайся… Есть люди, есть организации, способные заставить человека, даже против его воли, делать ровно те шаги, те поступки, которые выгодны им. Подчеркну – любого человека. Именно на такие вещи, на такие технологии ты и попал, Стас.

– Попахивает «теорией заговора».

– Называй как угодно. Но я скажу так: вас разыгрывали на пару с Завальным! Как игральные карты. Кропотливо и мастеровито раскладывали пасьянс. Выстраивали нужную конфигурацию. А когда Завальный выполнил свою миссию в этой игре, его карту убрали со стола. Теперь, Стас, многое будет зависеть от того, удастся ли нам общими усилиями сломать им игру. А это, если хочешь знать мое мнение, сделать будет крайне непросто.

Стас, хотя день и был довольно теплым, поежился.

– Кому это – им? Можно поконкретней?!

– Нет, нельзя. Во-первых, не имею права разглашать некоторые сведения. А во-вторых, поверь мне на слово, эти люди так ловко срежиссировали постановку, что вычислить авторов сей гребаной пьесы будет весьма и весьма сложно…

– В СИЗО был один странный момент. Меня, перед тем как посадить в транспорт, попросили как следует посмотреть на одного мужика.

– Я в курсе. Ну и что? Ты узнал его?

– Да. Год назад я был в Калининграде. Мы с Игорем, в компании с дамами…

– Твоя Ирма тоже присутствовала?

– Да, мы вместе приехали тогда. Так вот. Мы ужинали в ресторане «Ольштын». К нам ненадолго присоединилась пара местных. А именно этот вот парень… Его зовут, кажется, Алексей. И еще его девушка, рыженькая такая.

– Марина?

– Точно! Они пробыли около получаса, потом куда-то отъехали по своим делам.

– Хм… – Иванов на некоторое время задумался. – Все эти пересечения, Стас, могли бы показаться случайными. Если бы только не те события, из-за которых меня попросили сюда приехать.

– А каким, спрашивается, боком ты относишься к этим событиям?

– Та структура, в которой работали Игорь Завальный и еще некоторые товарищи, является «дочкой» нашей фирмы.

– Ах вот оно что… Это многое обьясняет.

– Кстати, заметь, что я не спрашиваю тебя о некоторых важных вещах.

– Например?

– Например, о том, зачем, с какой целью ты приехал в Калининград. О том, какую тебе миссию поручили в а ш и.

– Правильно делаешь, Женя, что не спрашиваешь. Я все равно ничего не скажу. Даже тебе.

– А ничего и не надо говорить. Я и так все знаю…

– Что именно ты знаешь?

Иванов скупо улыбнулся.

– Хитер… Сам ушел в «несознанку», а у других пытаешься выпытать полезную информацию.

– Можешь не говорить, – Нестеров пожал плечами. – Меня уже воротит от этих чужих тайн и секретов.

– Знаю про торги вокруг некоего «досье». Так вот: эта компра на вашу очередную «янтарную леди» на самом деле состоит преимущественно из поддельных бумаженций!

– Вот как? Так она… Эта женщина, которую выбрали президентом…

– Нет, она никогда не была секретным сотрудником КГБ. Во всяком случае, по моей информации, по информации тех, кому лично я склонен доверять.

– Не понимаю, зачем ты все это мне рассказываешь…

– Хотя определенные связи, – продолжил Иванов, проигнорировав реплику Стаса, – какие-то разговоры, скажем так, в позднесоветскую эпоху имели место. Но ты же знаешь, дружище, что любого, кто выезжал за рубеж, любого, кто, как она, учился или преподавал в Академии общественных наук или даже в Высшей партийной школе, «просвечивали». С ними работали…

– Гм… В этом месте я должен заглотить наживку? И приняться расспрашивать у тебя о «досье» и тех, кто пытается торговать этой информацией?

– Стас, ты уже сам давно на крючке! Сам того не замечая, превратился в эту самую наживку!

– Наверное, ты прав.

– Вся эта тема с «досье» использовалась лишь с одной целью: установить контакты через знающих людей вроде тебя, с теми в вашей элите, кто способен решать серьезные вопросы.

– Какие именно?

Иванов ответил после довольно продолжительной паузы.

– Наши коллеги, я говорю о частной охранной структуре, некоторое время назад предложили свои услуги местному филиалу крупного фармацевтического холдинга, располагающего на территории края своими складскими помещениями. Холдинга, который ввозит через местный порт, а также через пограничные терминалы, через Польшу и Литву, огромное количество импортной продукции. Отдельные партии после растаможки фасуются по новой, делаются другие комплекты документов и прочая, прочая…

– Уже интересно, – Стас насторожился. – А как называется эта фирма? Можешь сказать? Или секрет?

– Пока обойдемся без конкретики… Достаточно сказать, что через местное «окно» проходят партии медикаментов, лекарственных препаратов и медоборудования на сотни миллионов долларов ежегодно! Что-то легально, но в основном – по «серым» схемам. Так вот. «Дочка» холдинга, заправляющая здесь всеми этими вопросами, отказала «группе товарищей» под предлогом, что у нее уже есть «крыша», что есть структуры, которые будут заниматься решением специфических вопросов…

– То есть охраной и вопросами безопасности?

– Любыми вопросами, если потребуется, – с нажимом произнес Иванов.

– Дальше.

– Это была предыстория, без которой тебе было бы сложно сориентироваться и понять некоторые важные аспекты происходящего. Чтобы не тратить время на говорильню, скажу главное. «Группа товарищей», получив отлуп от «фармацевтов», принялась ломать голову, как им перевернуть, переиграть эту ситуацию.

Стас усмехнулся.

– Принялись собирать компромат? Чтобы взять под контроль данный бизнес?

– Верно, на начальном этапе собирали компромат. Как на самих «фармацевтов», так и на ключевых фигур из силовиков, обеспечивающих «крышевание». И здесь, в Янтарном крае, и в Москве, где находится головной офис холдинга. В ходе прослушек обратили внимание на некоторые моменты, имеющие отношение к трансграничной торговле. А если прямо сказать, то речь идет о контрабанде в особо крупных размерах. Отдельные моменты связаны с твоей страной. С Литвой. Из некоторых перехваченных разговоров складывалось впечатление, что к вам, в Литву, на пакгауз, принадлежащий одной из ваших фирм, должны были поставить под видом ветеринарной вакцины с подменными сертификатами и накладными партию «левых» препаратов. А именно, десять тысяч доз для вакцинации поголовья свиноферм, каких, не ведаю, от так называемой свиной чумы…

– Оп-па… Что за фирма? О каком именно пакгаузе идет речь?

– Вижу, ты уже начал потихоньку врубаться…

– Ты сказал – «свиная чума»? Точно? Не свиной грипп? Ты ничего не перепутал?

– Да. Я сказал – «свиная чума». Точнее, это сказали другие люди, а третьи записали этот их базар. Ну а я, соответственно, читал распечатку…

– Хм… – Стас на некоторое время задумался. – Я небольшой специалист в этих вопросах. Но, насколько я в курсе, последний случай свиной чумы на территории стран Европы был отмечен давно. Лет десять назад. И опять же, если я ничего не путаю, на людей вирус свиной чумы не действует.

– Зараженное этим вирусом мясо очень даже вредно для здоровья, – уточнил Иванов. – Не говоря уже о том, что ваша страна, как и западная область России, как и соседние регионы, может в считаные дни остаться без поголовья свиней.

– Вот этой информацией, значит, и хотели поторговать? – в голосе Стаса невольно прозвучала ирония. – Женя, можешь считать меня кем угодно. Марионеткой, туповатым отпрыском виленских староверов или даже полным идиотом. Но я никогда не поверю, что весь этот сыр-бор, с взрывами, с убийствами, с досье и спецслужбистскими «активками»[16], разгорелся лишь из-за того, что кто-то таскает через границы контрабандные вакцины. И что некто, как я тебя понял, планирует «злодейство»: переморить всех хрюшек в Литве и на прилегающих территориях.

– Не хрюшек, Стас, – на удивление спокойно произнес Иванов. – Такие вещи, как «свиной грипп» или «свиная чума», – лишь дымовая завеса, прикрытие. Есть мнение, что акция будет направлена против людей…

– То есть?

– Речь идет, к сожалению, об угрозе вспышки самой страшной эпидемии, которую только видела старушка Европа со времен гибельной «испанки»…[17]

Странно, но Стас поверил. Сразу. Вот теперь, после услышанного из уст москвича Иванова, человека, имеющего давние наработанные связи с «лубянскими» товарищами – и не только, многое встало на свои места.

Он выковырял из пачки сигарету. Прикурил. Потом, сделав пару глубоких затяжек, спросил:

– Я не совсем понимаю их цели…

– Очень простые. Подумай, сколько будет стоить прививка против свиной чумы. А потом, всегда можно вступить в торг.

Они помолчали.

– Что вы решили, Евгений? Как э т о произойдет?

– Не понял твоего вопроса. Ты о болезни, о вирусе?

– Нет. Я о том, как в ы будете решать «проблему Нестерова».

– Хм… Врать не стану, такая проблема реально существует.

– Автомобильная катастрофа? Самоубийство? Или утопленника найдут в этом канале?

Иванов криво усмехнулся.

– Просек, вижу, ситуацию?

– Если те угрозы, которые ты помянул, будут воплощены в жизнь…

– Сплюнь!

Стас, поплевав через плечо, все же продолжил:

– …то в этой истории обязательно появится некий «русский след».

– И опять попал в самую точку! Жаль, что поздно до тебя дошло. Паучье отродье уже раскинуло свою паутину. Ты в ней запутался, но только сейчас это заметил!

– Получается, выхода нет?

– Не все так мрачно, Стас. Если говорить о тебе, то… Как там в песне поется? «А помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела…»

Иванов вытащил из кармана тот пакетик, что перекочевал к нему от гэбиста Белова.

– Держи, Стас, это твоя мобила!

Стас взял у него сотовый телефон Nokia, который перед поездкой вручил ему сотрудник ССР Янонис, наказав при этом, что связь должна быть односторонней и что самому Нестерову звонить с этой трубы не следует.

– Ты хочешь, чтобы я кому-то позвонил? С этой мобилы?

– Да. Своему куратору. И не делай вид, что ты не понимаешь, что подразумевается под словом «куратор».

– Каков замысел? Что я должен сказать?

– Когда тебе ответят, скажешь следующее… Скажешь, что тебя задерживала милиция. И что ты провел ночь в «обезьяннике»…

– Это соответствует действительности.

– Конечно. Зачем врать? Ваши, можешь быть уверен, знают, что тебя свинтили в отеле и поместили под замок. Так вот. Скажешь, что тебя выпустили. И что ты сам не понимаешь ни причин задержания, ни причин освобождения.

– Логично. Это все?

– Нет. Скажешь, что несколько минут назад тебе позвонил вот на этот номер другой контактер! Что он сказал условленную фразу: «Враг моего врага…»

– Так, так. Продолжай.

– И что этот человек проинформировал, что будет вести переговоры вместо «Олега».

– Хм…

– Не хмыкай! Последнее, что ты должен сказать куратору… Скажешь, что тот человек, который позвонил несколько минут назад, предупредил тебя, что он обладает информацией, которой просто нет цены. Но есть люди, готовые ее продать за цену, изначально оговоренную с посредником в Паланге на прошлой неделе!

– Все же ты меня вербуешь. Разводишь на голом месте.

– Думай что хочешь. Главное, позвони и передай дословно то, что я тебе сказал.

– А если они поймут, что я звоню не из гостиницы? И что я как бы не совсем свободен сейчас?

– Запеленговать место, откуда ты звонишь, у них не получится. Это наша территория, и соединение осуществляет наш местный оператор! Что касается остального… А кто в этом мире, Стас, может похвастаться абсолютной степенью свободы? Звони.

Номер, с которого Стасу позвонил Янонис минувшей ночью, не отвечал. Вернее, в трубке прозвучал механический голос, который на английском (не на литовском!) сообщил, что абонент находится вне зоны доступа.

– Очень хорошо! – заявил Иванов. – Этого и следовало ожидать. Теперь набери с этой трубки номер кого-нибудь из своих сотрудников.

– Это плохая идея, Женя. Все мои – под колпаком!

– Вот именно. – Иванов неожиданно подмигнул ему. – Вот именно, дорогой мой! Именно, что под колпаком! Как зовут твоего компаньона? Римас? Звони ему!

– А что сказать? Или я могу с ним свободно болтать на любую тему?

– Нет, конечно. – Иванов усмехнулся. – Если не возражаешь, я сегодня побуду твоим суфлером. Скажешь своему партнеру следующее…

Стас, выслушав москвича, после некоторых колебаний стал по памяти набирать номер сотового своего соратника.

Мобила Слона ответила на третьем звонке. Но голос почему-то был не мужской, а женский. Хотя и знакомый.

– Бася, это Нестеров!

На другом конце линии как будто взорвался вулкан.

– Шеф?! Вы!! Курва мать! Это я не про вас! Тут у нас такое…

– Ша, Бася, помолчи!

– Молчу… Я только хочу спросить! А вы где сейчас?

– В Кёниге! Дай трубку Римасу!

– Не могу… Он с гэбистом размовляется!

– Что? Его опять задержали!

– Та нет… Этот пся крев сам позвонил! Римас сейчас на «стреле» с ним! А я в самоходе сижу… Так Римас велел.

Стас вздохнул про себя: Баська в своем репертуаре. А Римас, похоже, опять встрял в какую-то историю. Вообще, если сказать правду, вся их фирма скорей напоминает не серьезную структуру, не нормальное частное детективное агентство, а дурдом, где собраны исключительно больные на голову особи.

Скосив глаза на Иванова – Нестеров не сомневался, что этот разговор сейчас прослушивают коллеги экс-чекиста, – он громко сказал в трубку:

– Бася, передай Римасу, что у меня все в порядке!

– Значит, вшистко в пожондку?

– Да. Меня только что выпустили из «зверинца»…

– Откуда выпустили? Не поняла.

– Меня задерживала милиция! Несколько часов просидел в камере! Какое-то недоразумение… Похоже, спутали с другим человеком! Сейчас я на свободе, все нормально! Скажешь Слону, что я пробуду здесь еще день или два! Ну все…

Не успел Стас прикурить очередную сигарету, как запиликал сотовый.

– Я ж тебе говорил, Стас, – ухмыльнулся москвич. – Все под контролем…

Звонил Янонис.

– Почему вы не уехали? – вместо приветствия спросил куратор. – Вам что было сказано?

– Не смог. Ночь и утро провел в милицейском участке. Вот только с полчаса назад выпустили!

– Вам кто-нибудь позвонил на эту трубку?

Стас сообщил куратору то, что несколькими минутами ранее его попросил сказать Евгений Иванов.

Повисла пауза. Она длилась долго, минут пять, наверное. Раза два или три Янонис коротко бросал: «Будьте на линии»…

Стас предположил, что они не захотят рисковать. Что куратор – а Янонис явно с кем-то советовался в эти мгновения – прервет разговор и больше не станет отвечать на звонки.

Это было бы логично и разумно в нынешней ситуации.

Но на другом конце провода руководствовались отнюдь не логикой. Стас ощутил себя участником какой-то крайне опасной, безумной игры, по ходу которой, ближе к финалу, ее главных участников покинуло всякое здравомыслие…

– Вы на связи? Алло! Алло! Вы слышите меня?

– Да, – сказал Стас. – Я вас слушаю.

– Оставайтесь пока в Кёниге. Встретьтесь с человеком, который вам позвонил. И постарайтесь закончить начатое.

В час пополудни на стоянке неподалеку от привокзальной площади Вильнюса припарковался черный «Патфайндер».

– Бася, жди меня здесь, в машине! – Слон достал из кармана куртки мобилу и передал ее Ставицкой. – Пусть у тебя пока побудет… Не хочу брать с собой!

Заметив вопросительный взгляд виленчанки, Мажонас коснулся пальцем правого уха – нас, мол, могут прослушивать.

Выйдя из джипа, он направился в сторону расположенного в полусотне метров от стоянки «Макдоналдса». Римас не был уверен, что он поступает правильно. Человек, с которым он должен здесь встретиться, не решился прозвонить непосредственно ему, Мажонасу, на его сотовый. Не говоря о том, чтобы приехать для разговора в один из двух офисов агентства.

Просьба о встрече была передана через Петровича. Римас остро сожалел, что Стаса нет в городе, что ему не с кем посоветоваться. Неизвестно, когда вернется Нестеров и какие последствия повлечет за собой эта его странная поездка к «соседям». Именно он, Мажонас, остался за старшего. А значит, он и должен принимать решения – исключительно на свой страх и риск.

Слон пригляделся к людям, потребляющим фастфуд за столиками на летней террасе. Это были в основном приезжие, а также молодежь студенческого возраста. Нужного ему человека среди них не обнаружилось.

Он прошел в заведение. Посетителей здесь меньше, чем снаружи. Римас подошел к стойке. Ему в жизни приходилось пробовать всякую пищу. Например, мясо ползучих тварей, жареную саранчу, суши из рыбы-собаки («фугу»), а также листики дрянного салата и чищеную морковку, которыми, подобно кролику, питалась его прежняя подруга Вирга, убежденная вегетарианка. Мало чего найдется в этом мире, что бы он, Мажонас, не смог бы съесть в сыром или обработанном виде под рюмку живительной влаги. Но он никогда не ел и не мог себя заставить есть ту хрень, что подают в заведениях вроде «Макдоналдса».

Римас взял кофе-эспрессо, расплатился у кассы. Затем с подносиком, на который поставил дымящуюся парком чашку, направился к дальнему от входа столику, за которым питался в одиночестве его давний знакомый.

– Ну, – недружелюбно произнес Мажонас, усаживаясь напротив. – Вот он – я! Чего надо, Феликс? Зачем звал?

Он уставился на Монкайтиса, который уныло ковырял пластиковой вилкой остывшую ломкую картошку фри. Тот поднял голову, посмотрел на Мажонаса. Выражение глаз у него было каким-то собачьим. Как у пса, который служил хозяину верой и правдой – по своему собачьему разумению. Но был бит хозяином, бит крепко и больно палкой или дрыном. А потом пинком сапога – того сапога, к которому он льнул и который он лизал в приступе показной любви к хозяину – был изгнан прочь. Выброшен на улицу и теперь не знает, как будет жить дальше, где будет добывать пропитание…

– Мне влепили «строгача»…

– Всего лишь? – удивился Мажонас. – Я думал, что с тебя погоны сняли. И выперли из твоей конторы пинком под зад!

– К этому все идет, – тусклым голосом произнес старший инспектор ДГБ. – С завтрашнего дня меня приказом оформляют в четырехнедельный отпуск без содержания.

– Гуманные у тебя начальники. Я бы с тебя с живого шкуру содрал.

– Это еще не все. У нас грядут сокращения. В моем отделе собираются сократить три штатные единицы. Мне уже дали понять, что я первый кандидат на вылет.

– Я не понял… Тебе что, Феликс, срочно понадобилась жилетка, чтобы поплакаться? Так я на эту роль не подхожу.

Гэбист судорожно вздохнул.

– Вот как в жизни случается, Римас. Я десять лет верой и правдой служил своей стране и своему ведомству…

– Не физди! Такие, как ты, думают только про себя. Про свой личный карман и свой желудок! Кстати, теперь я понимаю, Феликс, почему ты в последнее время стал тупеть на глазах! – Римас с отвращением посмотрел на поднос гэбиста с остатками недоеденного бигмака. – Потому что жрешь всякую дрянь! Если человек употребляет в пищу дерьмо, он и сам становится… этой самой субстанцией!

– Никакой благодарности! – Монкайтис печально покачал головой. – Дослужился до того, что меня поносят последними словами!

– Хватит ныть! Выкладывай, что хотел сказать! На какую тему забил «стрелу»?!

– Да гори оно все ясным огнем… – Монкайтис вытер пальцем заслезившийся глаз. – Суки! Я для них каштаны из огня таскал! А меня… Меня!.. Как использованную вещь…

– Ты и есть использованный кондом! – сердито сказал Мажонас. – Некогда мне тут с тобой лясы точить. Вытри сопли и говори по делу!

– Наводку на вас дали ваши коллеги из охранной структуры! Они у нас под контролем… давно!

– Это ты про что?

– Про ту сумку, которую кто-то подбросил в сарай на хуторе…

– Как называется фирма?

Монкайтис подался вперед… И полушепотом произнес название одной из местных «апсауг»[18].

– Почему я должен тебе верить?

– Дело твое, верить или нет. Но я говорю правду.

– Вопрос в том, почему ты вдруг решил выложить мне эту самую «правду».

Монкайтис бросил на него странный взгляд.

– Я просто в курсе, что вы со Стасом обзавелись мощной «крышей». Что у вас появился сильный покровитель…

– Да? – Мажонас почесал пятерней в затылке. – А вот я не в курсе!

– Ладно тебе прикидываться… Пока вы будете под крылышком новой президентши, вас даже моя контора не сможет достать!

– А мы… Мы что, под крылышком уже? Мы перешли в разряд неприкасаемых?

– Можно подумать, что я сказал тебе новость.

– Так и чего ты хочешь? Так и говори: «Я хочу…»

– Чтобы вы с Нестеровым замолвили за меня слово перед новым руководством! Чтобы меня, значит, не увольняли, а оставили служить в ДГБ! Ну а я, Римас, отработаю по полной программе! Я вам буду полезен… Вот увидите! Вы не пожалете, если замолвите за меня словцо. Ну? Что скажешь?

Мажонас вновь принялся скрести пятерней в затылке. В прошлом Феликс Монкайтис иногда снабжал частных детективов полезной для них информацией. Их отношения довольно долгое время базировались на рациональных началах, на современной основе. А именно, на соблюдении принципа: «ты – мне, я – тебе». Но в последние несколько месяцев эта схема не работала. Мало того, Монкайтис крепко им насолил. Взять хотя бы тему с арестом Нестерова в Паланге.

Римас в который уже раз за несколько последних суток остро пожалел, что рядом нет Стаса. Анализ быстро меняющейся, сложной ситуации, принятие ответственных решений – это конек Нестерова. Это прерогатива главы агентства, старшего партнера. А он, Мажонас, предпочитает действовать; многоходовые комбинации всегда давались ему с трудом.

– Стас сейчас в отъезде…

– Я в курсе.

– Вот как? Может, ты знаешь и то, где он сейчас находится?

– Знаю, – Монкайтис вновь понизил голос. – Это секретная информация. Он у русских, в соседней области!

– А зачем он туда отправился? Это ты тоже знаешь?

– Нет, этого не знаю. А врать не хочу.

Мажонас некоторое время молчал, пытаясь сообразить, что кроется за словами Феликса. Может, гэбисты придумали новую подлянку? Может, решили устроить еще одну провокацию?

– Я один ничего не решаю, Феликс. Это первое. И второе – ничего особенно интересного из твоих уст я пока не услышал! А потому не вижу оснований рассматривать тебя в качестве партнера…

– Что именно тебя интересует, Римас? Я готов поделиться информацией…

Спустя четверть часа Мажонас вернулся в «Патфайндер», в салоне которого его дожидалась Барбара.

– Стас звонил! – выпалила девушка. – Я с ним говорила по телефону!

– О как…

– Он на твою трубку позвонил! Я сказала, что ты ушел на «стрелку»!

Римас протянул ладонь, Ставицкая вложила в нее мобильный телефон.

– Где он? Какие у него новости! Рассказывай!!

– Сказал, что находится в этом… В Кёниге!

– Дальше!

– Что у него все в пожондку! Что его только что выпустили из камеры…

– Что? – у Слона отвисла челюсть. – Как это? Его что, и там уже успели «закрыть»?

– Его арестовывали местные полициянты!

– Ничего себе – «в порядке»…

– Но шефа уже выпустили! И он велел передать тебе на словах, что пробудет там еще день или два!

– Это все?

– Как есть – все! Я пробовала ему перезвонить, но ничего не получается! Теперь не знаю, что и думать.

Мажонас пощелкал кнопками своего мобильника. Потом, вполголоса ругнувшись, сунул трубку в карман. В тот же карман, где лежал миниатюрный цифровой диктофон, на который он записал состоявшийся только что в «Макдоналдсе» разговор с гэбистом.

– Римас, что тебе сказал этот пес?

– Феликс? Хм…

– Тайна?

– У меня нет от тебя секретов, Бася! Просто пока сам не знаю, можно ли верить на слово этому прохвосту… А рассказал он действительно кое-что интересное.

– Например?

– Назвал имена и фамилии тех двух мужиков, которых мы застукали в старом офисе! И поговорить по душам с которыми мне помешал приезд полиции и спецназа!.. А также сообщил номера их транспортных средств и адрес съемной квартиры, где обретается один из них.

– Курва мать… – Бася принялась хрустеть пальцами. – У меня кулаки чешутся! И вопросы пока к ним остались без ответов! Поедем по адресу, что тебе открыл Феликс! У нас найдется, о чем с ними поговорить!

Слон завел движок и стал выезжать со стоянки на одну из привокзальных улочек.

– Надо подумать, Бася, – сказал он. – Идея интересная… В отсутствие Стаса мы не должны сидеть сложа руки! Но если что-то и предпринимать в этой связи, то не сейчас, а вечером.

События вокруг Алексея Костина развивались столь стремительно, в столь непредсказуемом ключе, что ему понадобилось какое-то время, чтобы хоть как-то осмыслить происходящее, прийти в себя.

Фургон с «ряженым», которого повезли в аэропорт Храброво, уже давно скрылся из виду. «Лендровер» с тремя мужчинами, в числе которых был и Костин, свернул на зеленоградскую трассу. И покатил на юг, в сторону облцентра. В какой-то момент водитель сбавил скорость. Спустя минуту или две к ним присоединился, держась сзади, микроавтобус «Газель» с местными дорожными номерами, без служебной символики. Оба транспорта въехали на второстепенное шоссе, а затем и вовсе остановились, приткнувшись к обочине дороги возле лесополосы – старший группы дал соответствующую команду по УКВ-рации.

Андрей Губарев, сидевший в кресле пассажира, обернулся к устроившемуся на заднем сиденье Костину.

– Алексей, еще раз обкашляем тему! Тут важны любые мелочи, любые подробности и детали! Почему ты так уверен, что один из складов «фармакомовских» находится именно там, где ты сказал?

– Возле Калиновки?

– Да.

– Стопроцентной гарантии дать не могу.

– Стопроцентной гарантии не дает даже страховой полис! И все же?

– Я уже тебе говорил, что небольшой фрагмент записи, сделанной в парке, я стер! Но я помню все, о чем мы там говорили! Итак… Я сказал Студенту: «Меня интересует не только портовый пакгауз «фармакомовцев», но склады с контрабандой! Именно те склады или пакгаузы, где идет разгрузка «левых» партий медикаментов! Где заново фасуют поступивший товар! Откуда он уже с другими документами перегружается на транспорт и идет по цепочке дальше…»

– И он, то есть Студент, сообщил тебе, что его и еще нескольких подобных кадров, ищущих приработка, возили на подобные склады?

– Да, именно так. У меня этот тип, ныне покойный, давно под статьей ходил! Ну и вот я ему сказал: то, что он мне принес какую-то ампулу, конечно, интересно, но несерьезно. Ты же понимаешь, Андрей, что я и подумать не мог о том, что…

– Дальше!

– Он рассказал, что их возят на такие вот «левые» работы по ночам в закрытом фургоне! И что было даже такое, что заставляли надевать полотняные мешки на головы! Чтобы они не смогли разглядеть, где именно находится тот склад или пакгауз, куда их доставили!

– Он назвал склад возле Калиновки?

– Нет… не совсем так. Он сказал, что один такой объект он сможет показать наверняка! Их туда тоже возили в крытом транспорте. Но есть важный нюанс. Студент сказал, что этот ангар, мол, находится в таком месте, где нос сам ему подсказал догадку.

– Что он имел в виду?

– Он сказал дословно следующее: там воняет химией, мочой, паршивыми свиньями и дерьмом! И что, мол, поэтому в самом ангаре и в подземном складском помещении, а там, по его словам, есть и такое, все время работает искусственная вентиляция.

– Почему ты решил, что этот ангар находится возле Калиновки?

– Появились основания так думать. Ни в воскресенье, ни в понедельник Студент на встречу в оговоренное место и время не явился! Я стал прикидывать, как мне его высвистать, где мне его теперь искать. У меня, конечно, есть масса зацепок, он у меня в информаторах уже второй год! Опять же, биографию его я знаю доподлинно. Знаю точно, где он родился и где до сих пор проживают его мать и младшая сестра…

– Они из Калиновки?

– Да. Я тебе это уже говорил… Ну и вот, во вторник, уже в конце рабочего дня, я снялся и отправился туда. По адресу, где они прописаны, никого не застал. Их домовладение находится на западной окраине поселка. А тут как по заказу еще ветерком в мою сторону потянуло. Не знаю, как там люди живут возле этого нового свинокомплекса, но запашок стоит пренеприятный!

– И тебя торкнуло?

– Не сразу. Сначала я подумал, что Студент мне «намакаронил». Что, рассказывая про склад, он присочинил, используя в том числе и эти вот детали. Но я решил проехать чуть дальше по дороге – там новая асфальтовая лента проложена!

– И увидел этот самый ангар?

– Точно! Было даже с расстояния видно, что на площадке стояли три фуры. И вот здесь меня именно озарило! Я подумал, что этот ангар – идеальное место для транзитного перегрузочного узла! Он находится всего километрах в шести от трассы и сравнительно недалеко от облцентра…

– Но ты не решился наведаться туда в одиночку?

– Нет, конечно. Я же видел, что там есть охрана! Кстати, меня на следующий день, на среду, на два часа дня вызвал к себе Бекетов. Он хотел о чем-то со мной, как я понял, переговорить до того, как я свалю в отпуск!

– Ты собирался ему рассказать об этих своих «раскопках»?

– Да. Но только в том случае, если получится еще раз встретиться с информатором и раздобыть более детальную инфу! Я также рассчитывал на то, что удастся узнать, что в тех ампулах. Решил про себя так: если Бекетов сам не затронет тематику «фармакомовских», то и я не буду ее поднимать.

– До какой поры?

– А вот на эту тему я собирался посоветоваться с тобой, Андрей! Ты знаешь, из-за чего убрали отсюда прежнего главу облуправления?

– Из-за его интереса к теме «фармакомовских»? Да, я в курсе.

– Ну вот. О новом начальнике у меня сложилось неплохое впечатление. Но я так до конца и не понял, будет ли при нем продолжено расследование по теме «серого» импорта «Фармакома». Или он предпочтет спокойно здесь отбыть номер и спустя полгода или год перебраться в ту же столицу…

– Из Калиновки ты сразу поехал к Маринке?

– Нет, не сразу. Заехал к себе, принял душ, переоделся. А потом уже отправился к Пановой. Остальное ты знаешь.

Губарев вышел из джипа. Он и еще один сотрудник, выбравшийся из «Газели», принялись о чем-то совещаться. Потом Губарев достал из кармана «Кенвуд» и стал с кем-то переговариваться по рации.

Когда Андрей вернулся, то сел на заднее сиденье, в компанию к Костину.

– Хочу сказать тебе кое-что, Алексей, чтобы не было между нами неясностей и недомолвок.

– Ты считаешь меня кретином? Сам, мол, полез в одиночку туда, где целое управление ничего не смогло накопать?!

– Твое дело, как себя называть. Я о другом… Ты не прав, Алексей: дела по «фармакомовским» не прикрыли! Просто копать стали более глубоко и более системно! И прежде всего начали обкладывать не мелочовку, а крупных особей! А они водятся преимущественно в Москве…

– Вот этого я не знал…

– До поры и не должен был знать. Ты для местных «фармакомовцев» и их крыши был вроде контрольного датчика, по показаниям которого можно судить о состоянии их дел, о том, как близко обл-управление службы продвинулось на их направлении. Не зря ведь они подвели к тебе своего человека…

– Свидерского?

– Да. Я полагаю, ты уже и сам многое про этого субъекта понял. Даже то, что его мочканули, инсценировав самоубийство, не изменит лично моего отношения к нему – сука, иуда, перевертыш!

– Блин… Мы с ним один кабинет делили на двоих! И часто стреляли сотенку-другую до зарплаты – то он у меня, то я у него.

– У Леонида денег было, как у дурака махорки. Просто он, осторожничая, не хотел до поры светить свои левые доходы. Ну а когда ты продвинулся слишком далеко, когда еще вдобавок случилась эта странная история с пропажей или похищением упаковки с ампулами… Вот тогда они решили действовать. Среагировали оперативно, резко и жестко!

– Еще одно подтверждение тому, что я… Да просто мудак, других слов нет!

– Сейчас не время посыпать голову пеплом! Алексей, тут имеется еще один немаловажный момент. Тебя могли бы шлепнуть – просто и без затей. Подстроили бы так, что ты застрелился из табельного ствола. Ну или повесился бы у себя в съемной квартире. А может, помер бы от передоза! У нас, кстати, в столице, это новая такая фишка: уже несколько сотрудников МВД и нашей конторы отошли в свет иной вроде как от передоза наркоты.

– А что им помешало так и поступить? Зачем было огород городить?

– Затем, что кое-кто хотел убить сразу двух зайцев! Тебя «упаковать», навесив пару жмуров, и заодно скомпрометировать всю нашу контору! Если всплывут сведения о криминальных делах «фармакомовских», а заодно и о тех силовиках, кто их покрывает, надо иметь на этот случай крепкие контраргументы! Ну что, теперь понял?

– Понял, хотя мог бы и пораньше сообразить.

– Ни хрена ты не понял! Не до конца еще врубился в тему!

– Ну так просвети меня.

– Слушай сюда, Костин! В недрах моего департамента шел процесс формирования сводной оперативной группы особого назначения! Планировалось в июле отправить сюда, в облцентр, довольно большое количество наших сотрудников! Тебя, Леша, собирались поставить на должность заместителя командира этой сводной группы! Группы, которой предстояло осуществить ряд мероприятий в регионе! Как раз по «фармакомовским»!

– А командиром?..

– Вижу, начал просекать… Меня! Ну а я назвал начальству твою кандидатуру, потому что нужна была помощь местных товарищей.

– Вон оно как… Даже не догадывался.

– Эти приготовления держали в секрете! Я тебя почему и вызванивал в последнее время! До поры не имел права раскрывать все карты. Предметный разговор должен был состояться в Москве, сразу после твоего приезда!

– Так вот почему мне так резко дали отпуск!

– Да, именно по этой причине!

Губарев хотел еще что-то добавить, но в машине заработала рация.

– Первый, я Восьмой. Мы уже на месте! Ведем наблюдение за объектом!

Водитель передал Губареву микрофон.

– Восьмой, я Первый. Вас понял. Доложите обстановку. Как близко вы от объекта?

– В пятистах метрах. Там, где вы указали! На виду только два охранника!

– А сам ангар?

– Соответствует описанию. Ангар и въездные ворота закрыты. На площадке одна легковая машина. Наверное, транспорт охранников! Пока никаких подозрительных передвижений не замечено!

– Добро. Оставайтесь на месте, продолжайте наблюдать! Я скоро буду у вас.

– Командир, можно я с тобой? – спросил Костин, видя, что Губарев собирается выходить.

– Не можно, а нужно! Ты в команде! Сейчас поедем к нашим наблюдателям, которых я послал на место! По ходу введу тебя в курс дела! Кстати, я уже сообщил Бекетову, что решил тебя оставить. И в центр тоже доложил, что принял решение включить тебя в состав своей группы!

Подчиняясь жесту Губарева, Костин выбрался из джипа. Из «Газели» вышли двое крепких парней в джинсах, кроссовках и легких ветровках, застегнутых на молнию. Это явно не местные. Во всяком случае, не из облуправления, Алексей видел их впервые. Они сели в джип, а Губарев и Костин – в «Газель».

– Не хватает людей, – сказал Губарев. – Вернее, недостает тех, кто знает местность и специфику! К вечеру подтянется народ. Но надо действовать уже сейчас! Бекетов дал троих – из числа тех, кто не засвечен среди наших «клиентов». Двух я послал в Советск, они будут докладывать о тех фурах, что идут с литовской стороны! Еще одного, а также своего сотрудника отправил на косу! Транзитные фуры у «фармакомовцев» идут в основном через неманский КПП. Но не исключаем, что транспорты могут послать и через КПП Нида – Рыбачий! Чего застыл? Садись за руль – поведешь «Газель»!

Костин уселся за руль, а Губарев – в кресло чуть позади него.

– Ты объездную дорогу к этому ангару знаешь? Или только по асфальту через Калиновку?

– В принципе, там можно через лес проехать!

– Правильно! – Губарев довольно усмехнулся. – Я своим, когда посылал на место, так и сказал! Ну и ладно, обойдемся без карт и GPS! Или мы с тобой не местные?!

Проехав километров восемь по зеленоградской трассе и миновав поселок Калиновку, окраинные дома которого выходили окнами на шоссе, «Газель» вскоре свернула на проселок.

– А мы, значит, ждем гостей? – переспросил Костин. – Какой-то транспортной должен с «той» стороны прийти?

– Это лишь предположение. Пока многое до конца не ясно. Ситуция меняется стремительно и непредсказуемо! Сейчас нам особенно важно пробить тему их перевалочной базы!

– Акция намечается на сегодня?

– Да. Одного «фармакомовского» хмыря взяли в оборот! Его задержали в Москве, в аэропорту. Отвезли в больницу – вроде как у него приступ аппендицита! Ну и вот он рассказал, что, по его сведениям, в область должны прибыть две фуры с неким грузом, который уже ждут.

– Что за груз?

– Партия лекарственных препаратов. Абсолютно легальная партия с чистыми документами. Но…

– Но что?

– В этой партии имеется одна левая коробка. Вернее, таких коробок будет две – по одной на каждый транспорт! Есть основания считать, что содержимое препаратов в этих упаковках не соответствует надписям на коробках, на отдельных упаковках и на самих ампулах!

«Газель», притормаживая на неровностях грунтовой дороги, въехала в тенистый смешанный лес.

– Это те самые ампулы, о которых мне говорил Студент? И одну из которых я передал Марине, а от нее уже она попала к вам?

Губарев процедил воздух сквозь сжатые зубы. Ответил в несколько приемов, роняя тяжелые страшные слова.

– Беда, Алексей… Может случиться страшная катастрофа! В ампуле, которую ты добыл… новейшая… неизвестная науке… неизвестная нашим экспертам комбинированная вакцина! Эту вакцину… под видом новой… новой вакцины против свиного гриппа уже прокололи, как нам стало известно… нескольким десяткам человек! И здесь, в области… И в Москве… Все они трудятся в «фармакомовских» структурах. Что не может не настораживать! Эксперты заявляют, что эта вакцина… что она предназначена для профилактики… для предотвращения заболевания жутким вирусом! Названия которому даже еще не придумали!.. Но просчитанные параметры которого таковы, что в случае возникновения эпидемии… только в западной области в течение… в течение сорока восьми часов… погибнут сотни граждан! А еще через сутки счет пойдет уже на десятки тысяч…

Костин, подчиняясь жесту командира, заглушил движок. Лес был полон, несмотря на кажущуюся тишину, разнообразных звуков. Ветер покачивал верхушки деревьев, где-то невдалеке долбил кору, выискивая личинок, дятел, чирикали, переговариваясь на своем языке, другие птицы…

Информация, которую вывалил Губарев, не помещалась в голове. Костин даже «поплыл» на какое-то время. В глазах у него потемнело, а в ушах, в ритме учащенного сердцебиения стучали тревожной дробью, точно дятлы, молоточки…

Но он все же усилием воли смог быстро взять себя в руки.

Микроавтобус стоял на краю небольшой поляны, куда удалось свернуть с одной из пересекающих этот сравнительно небольшой массив грунтовых дорог. Теперь их отделяла от грунтовки полоса густого кустарника. Так что если кто-то и будет здесь проезжать, то не факт, что сможет обнаружить их транспортное средство.

Андрей молча показал ему на сумки. Эти большие, как у спортсменов, тяжеленные баулы, числом в полдюжины, занимали весь задний отсек «Газели».

Костин раскрыл молнию одной из сумок. Копируя действия командира, надел поверх ветровки лохматый маскировочный прикид. Нечто похожее используют снайперы или наблюдатели (комплект типа «Леший»).

Губарев передал ему две рации: «тактическую» и портативную УКВ-рацию «Кенвуд» с гарнитурой. Костин также надел под маскхалат поясную кобуру с компактным спецназовским пистолетом «вул». Положил в карман две запасные обоймы, повесил на грудь бинокль «Лейка Геовид» 8х42. Губарев достал из кармана тюбик с «раскраской». Сам он этим средством пользоваться не стал, передал Костину…

Они шли по тропке, когда прямо перед ними – из ниоткуда, как показалось, – выросла фигура еще одного «лешего».

– За мной! – шепнул сотрудник. – До опушки – полста метров.

Пригнувшись, продвигаясь неспешно и практически бесшумно, они преодолели дистанцию, отделяющую их от границы лесного массива.

Костин в какой-то момент едва не наступил на зеленоватый холмик – им оказался второй наблюдатель…

Залегли под растущими на опушке леса разлапистыми елями. Губарев о чем-то пошептался сначала с одним, затем с другим сотрудником. Потом перебрался ближе к Костину, который дожидался от него ЦУ.

– Костин, назначаю тебя старшим! Имя тебе – Леший! Позывной в эфире – тоже Леший. Справа от тебя – Восьмой! Того, что слева, Седьмого, я заберу с собой.

– Ты уходишь?

– Не сейчас, – прошептал Губарев. – Несколько минут побуду с вами! Посмотрю своими глазами на этот объект! А потом мы с Седьмым уйдем. Вернее, уедем, а вас оставим тут на хозяйстве!

Какое-то время они молча рассматривали в мощные бинокли огражденную площадку и расположенный в ее юго-восточной части серебристый ангар, длина которого составляла около семидесяти метров. Возле небольшого сборного домика с матовым стеклом во всю стену маячил охранник. Здесь же, рядом со сторожкой, как будто даже в теньке, лениво распластался на земле какой-то крупногабаритный полкан.

Из помещения сторожки показался второй охранник. Перекинувшись словцом с напарником, он, как показалось наблюдавшему за ними из укрытия Костину, посмотрел на часы. Кого-то ждут? Или просто от скуки решил свериться с циферблатом, чтобы определить, сколько ему или им остается времени до конца дежурства?

Откуда-то с очередным порывом ветра принесло волну неприятных запахов. От них у Костина даже защипало в глазах…

Проморгавшись, Алексей стал разглядывать расположенное довольно близко от их НП строение. Это были останки какой-то фермы или постройки хозяйственного назначения. Возможно, здесь еще при прежних хозяевах, когда эта территория называлась Восточной Пруссией, был какой-нибудь крупный Vorwerk, хозяева которого среди прочего выращивали крупный рогатый скот в товарных масштабах. Судя по остаткам ограды и по наличию загородок и столбов с изоляторами, но без проводов, в советское время здесь размещалась небольшая колхозная ферма. Теперь от нее остался лишь остов строения с прогнившей крышей…

Еще дальше, километрах в двух на северо-восток, за поворотом дороги через поле, видны строения нового крупного свиноводческого комплекса. Его, этот современный агрообъект, как и еще один имеющийся поблизости комплекс, построили и ввели в эксплуатацию сравнительно недавно.

И еще. Судя по запаху, в изрядно обветшавшем здании бывшей фермы долгое время хранили какие-то химикалии. А теперь это просто брошенный объект, и хозяева вряд ли когда-нибудь объявятся…

Андрей уже хотел было покинуть наблюдательную позицию, когда в микродинамике, вставленном в ушную раковину, послышался доклад одного из сотрудников его сводной группы:

– Первый, это Второй пост!

Губарев, поправив дужку микрофона, вполголоса произнес:

– Слушаю!

– Только что мимо нас проехал джип GRAND CHEROKEE цвета серо-зеленый металлик! Этот транспорт есть в нашем списке! Номера сходятся!

– Добро, принял к сведению.

– Пустить за ним наш транспорт?

– Отставить! Никакого «хвоста» не нужно.

Не прошло и минуты, как послышался еще один доклад.

– Проследовал темно-синий «Ауди»! Транспорт отмечен в нашем списке! Номера сходятся!

– Добро, принял к сведению. Наблюдайте пока… Ничего не предпринимать!

Послышался звук автомобильного движка. Вскоре из-за поворота – он просматривается частично из-за строения – показался джип.

Костин предположил, что транспорт проследует по асфальтированной дороге прямо к объекту. Ведь у шлагбаума она проложена, видимо, для нужд построенных недавно свинокомплексов и продлена кем-то на километр с лишком уже непосредственно к огражденной площадке с ангаром, и заканчивалась…

Но джип вдруг остановился: водитель затормозил неподалку от ржавых, сваренных некогда из металлических прутьев ворот, которые и воротами-то теперь смешно называть из-за их ветхости.

Створки крепились на бетонных опорах, а от них в обе стороны тянулся проволочный забор с прорехами и покосившимися, смахивающими на пьянчуг столбиками. Тем не менее на воротах была намотана добротная цепь, на которой болтался амбарный замок.

Из джипа вышли двое. Одного из них, коренастого, плотного мужчину лет пятидесяти с хвостиком, Костин узнал без труда. Это был заместитель главы ЧОП «Арбалет» Старшинов (кстати, бывший мент, служивший также год или два в их управлении).

Другой, помоложе и повыше ростом, выбравшийся из кресла водителя, показался ему смутно знакомым. Кажется, Костин видел его образину, просматривая оперативные видеозаписи и снимки, сделанные еще при прежнем начальнике. Связан то ли с таможней, то ли с погранцами…

Старший (а у Старшинова именно такое прозвище было еще в ментовке) достал из кармана связку ключей, открыл амбарный замок, раскрутил цепь. На пару с водителем развел створки брамы в стороны.

Вновь послышался нарастающий звук автомобильного двигателя. Ага… К ферме подкатил второй транспорт. Тот, о котором докладывал только что наблюдатель. А именно, темно-синий «Ауди».

Из этой тачки тоже вышли двое мужчин. У Костина, когда он разглядывал их лица, даже пересохло во рту! Уж кого-кого, но этих двух борзых отмороженных ментов он будет помнить до конца своих дней!

Четверо сотрудников, одетых в маскировочные прикиды, недвижимо лежали на опушке, сливаясь с местностью. Ровно столько же человеческих особей сейчас находилось всего в полусотне шагов от них. И если они ненароком обнаружат присутствие посторонних, то дальнейший ход событий не сможет спрогнозировать даже командир сводной группы Андрей Губарев…

Мухин, сидевший за рулем «Ауди», всю дорогу от города до Калиновки молчал. Потом, когда они уже повернули на шоссейку, ведущую мимо свинокомплексов к объекту, вдруг судорожно, со всхлипом вздохнул.

– Ты чего, Толян? – Глотов покосился на напарника. – Чего вздыхаешь, как корова?

– Я вот че подумал, Иван… Не пора ли, в натуре, рвать когти?

– Рано еще, – процедил Глотов. – Я же тебе сказал: не дергайся! Старший обещал вечером наликом еще по тридцать штук баксов отмаксать!

– За этого, которого мы сейчас исполним?

– За него… За кого же еще!

– Стремно, Ваня!

– А никто и не обещал легкие деньги! Получим бабки и разбежимся, как уговаривались! Вон их тачка! Тормози, Толян. Обслужим еще одного клиента!

Они вышли из «Ауди». Глотов, не скрывая своих приготовлений, принялся накручивать глушитель на очередной «марголин». Оружием и прочими нужными в их деле средствами «оборотней» в избытке снабдил Старший – все это добро хранилось в тайнике в одном из гаражей на тихой улочке городской окраины.

Глотов передернул затвор, передал ствол напарнику. Тот хмуро поглядел сначала на Старшего, затем на «экспедитора».

– Не тяни, – процедил Глотов. – Нет времени!

– Может, товарищ хочет прощальную речь толкнуть?!

Мухин поднял руку, удлиненную «марголиным» с навернутым глушаком.

– Старшой, отойди чуток в сторонку!

Мухин прицелился в грудь «экспедитору», который, надо сказать, вел себя на удивление спокойно – лишь немного побледнел.

Толян мягко нажал на спуск, но привычного уже уху звука не последовало.

– Че за хрень… – пробормотал Мухин. – Осечка, мля…

Он передернул затвор. Прикрыв пальцем окно экстрактора, еще раз передернул. Вытащил обойму. Она была пуста.

– Че за прикол, Иван? – он уставился на напарника. – Че за ствол ты мне дал? Ты же сказал, что все – «на товсь»!

– Идиот! – Глотов сплюнул под ноги. – Тоже мне «киллер»! Гребаный мудила! Кто же доверяет чужому свой инструмент? Да хоть напарнику, хоть отцу родному?!

Он вытащил из поясной кобуры «ПСМ». Да, без глушителя он шумнее, чем «марголин» или любой другой ствол с оным. Но кто услышит звуки пистолетных выстрелов? Возле ангара – свои. А до ближайшего свинокомплекса – немалое расстояние.

– Ваня… Ты чё? – Мухин попятился. – Ты на кого пушку наставляешь?!

Глотов выстрелил ему в грудь! А затем, еще не дождавшись, когда напарник осядет, почти влет всадил пулю в глупую башку.

– Ну вы сами все видели, – сказал он, адресуясь к двум остальным. – Чисто отморозок. Готов пришить любого, лишь бы бабки платили!

– Правильно сделали, что хлопнули! – угрюмо произнес «экспедитор». – От же тварь. Хотел в меня выстрелить!

Он подошел к лежащему возле стены бывшего коровника телу, пнул его мыском туфли. Потом еще и плюнул на свежеиспеченного жмура.

– Вот же гад!

Когда он обернулся, на него смотрели черные зрачки двух пистолетов.

– И ты тоже! – сказал Старший. – Без обид, дружище: бизнес есть бизнес!

Глотов и Старший потратили четверть часа, чтобы сбросить трупы в яму и прибрать следы.

– Значит, так, Иван! Сейчас едем в «ангар» и оттуда до прибытия транспорта – ни ногой! Таковы инструкции.

– Когда будут «фармакомовские»?

– После семи. Будет Роман из Москвы и те двое, которых я тебе показывал.

– Понятно.

– Отсюда поедем в город. Уже ночью, как и договаривались. Я с двумя «фармакомовцами» и с их товаром отправлюсь в известный мне адрес. Ты с Романом поедешь по тому адресу, который тебе назвали. Москвич передаст ампулы двум людям… Встреча должна состояться ровно в час ночи!

– Это тоже понятно.

– Потом мочканешь Романа! Прямо там, на месте! Но не раньше, естественно, чем он передаст «посылку»! Не раньше, чем те двое уйдут!

– Тоже понятно.

– И уже после этого можешь быть свободен. Как и договаривались изначально: разбегаемся! Кстати, ты проверял электронные счета? Деньги тебе перевели?

– Проверял. Перевод прошел, все нормально.

Они направились к машинам; компания людей, прибывших на них из облцентра, уменьшилась вдвое.

– Надо отработать, Иван, все четко и до упора! – сказал Старший, прежде чем они уселись каждый в свое авто. – Потому что, если кто-то облажается, или ты, или я… То найдут и под землей. И тогда мертвым позавидуешь!

Губарев опустил бинокль; обе машины только что въехали на территорию объекта.

Он задумчиво пожевал травинку. Потом, выплюнув горчащую массу, негромко сказал:

– Ну вот и пошла «движуха». Похоже на то, что эти ребята начали рубить хвосты! А это верный знак, что приближается время «Ч»…

– Тех, что приехали на «Ауди», я знаю. Я тебе о них рассказывал.

– Мы могли бы их прихватить еще раньше. Но у нас свои задачи!

– Какие наши действия, командир? – спросил Костин.

– Придется внести кое-какие коррективы. Вот что. Ты, Седьмой, тоже остаешься здесь!

– Есть, командир!

– Сейчас ты прогуляешься со мной к «Газели»! И выгрузишь баулы с экипировкой и оружием! Будешь охранять наш временный складик с амуницией и стволами до прибытия группы поддержки!

Он замолчал на некоторое время, прислушиваясь к репликам, звучавшим в микродинамике.

– Первый, вас вызывает Юпитер! Просит связаться по спутниковому терминалу! Это сверхсрочно и сверхважно!

Губарев, поправив гарнитуру, негромко произнес:

– Передайте Юпитеру, что выйду на связь… через пятнадцать минут!

Губарев повернул голову к Костину, чье лицо было в тон траве и листьям.

– Леший, я дам команду, чтобы сюда, в этот лесок, выдвинулась одна из наших мобильных групп! Сотрудников будет трое. И вас тут трое. Всего – шестеро!

– Ясно.

– Ты назначаешься старшим этой группы!

– Я?

– Ты как будто не служил в армии, да еще и в спецназе ГРУ?! Что надо сказать?

– Так точно! Есть, командир!

– Смогу ли еще в ближайшие часы подогнать спецов, не знаю, не уверен! Не раньше вечера, скорее всего. Пока обходись наличными средствами!

– Есть.

– Ставлю задачу. Приказываю наблюдать скрытно за объектом, за всеми передвижениями и маневрами! Докладывать каждые четверть часа!

– Есть. Скрытно наблюдать. Докладывать каждые пятнадцать минут.

– Всех людей и весь транспорт, что проследует на объект, фиксировать! Но не останавливать, не препятствовать их проезду!

– Ясно, командир.

– А теперь самое важное! Любого, кто попытается покинуть объект, а здесь одна дорога – задерживайте, в наручники и мордой в землю!

– Ясно!

– Всех впускать и никого не выпускать! В случае если попытаются оказывать сопротивление – вести огонь на поражение из «тихих» стволов!

– Есть!

Губарев посмотрел в глаза давнему приятелю.

– Очень на тебя рассчитываю, Леший! Не подведи.

В четыре часа пополудни в «малом» зале Ситуационного центра Национального антитеррористического комитета (НАК) началось совещание в узком кругу. Надо сказать, что в состав НАК, согласно указу Президента от 16 февраля 2006 года «О мерах по противодействию терроризму», входит около трех сотен сотрудников центрального аппарата Федеральной службы безопасности, а также по нескольку представителей от других силовых структур и ведомств. Решение передать тему под кодовым названием «Атипичная угроза» в ведение НАК было принято буквально час назад.

Причем принято оно было на высшем государственном уровне.

Именно НАК, зарекомендовавший себя как действенная и эффективная структура, обладающая необходимыми организационными и материальными ресурсами, более всего подходил для решения самых сложных задач по реагированию на опасные вызовы, на возникающие угрозы для жизни граждан, для национальной безопасности в целом.

Учитывая специфику событий, все мероприятия, связанные с темой «атипичной угрозы», изначально носили секретный характер. Именно по этой причине на совещание были приглашены лишь те, кто либо уже был в теме, либо без чьего присутствия сложно решить те или иные организационные, кадровые, технические вопросы.

Директор ФСБ, он же – глава НАК, после краткого анализа текущей ситуации по теме резюмировал:

– Ситуация, как видите, крайне сложная, очень динамичная. Сведения к нам поступают противоречивые! Времени на обработку данных у нас не хватает. Но решение мы должны принимать уже сейчас! Какие будут предложения, товарищи?

Он посмотрел на расположившегося в конце стола главного санитарного врача страны.

– У нас есть понимание, с чем мы имеем дело?

– Полного понимания пока нет, – ответил тот. – Есть очень тревожные предположения! Наши эксперты, исследовавшие образец вакцины, сходятся в одном. Вакцина создана за рубежом – у нас такого рода образцов пока нет! Это первое. И второе, самое важное. И самое тревожное…

Главный санитарный врач замялся. Слишком многое зависело сейчас от тех слов, что он произнесет. Или, наоборот, не произнесет.

– Слушаем вас внимательно!

– Я только что, менее часа назад, разговаривал на эту тему с двумя нашими лучшими специалистами в области вирусологии и создания боевых штаммов бактериологического оружия! Именно они проводили анализ той вакцины, что была обнаружена и перемещена из анклава…

– И каково их заключение?

Все присутствующие, а в зале собралось около полутора десятков высокопоставленных спецслужбистских чинов из ФСБ, МВД, ФСКН и МЧС, буквально затаили дыхание.

– Если есть ключ, значит, где-то есть и замок, под который этот ключ изготовлен, – после паузы сказал главный санврач страны. – Если есть противоядие – андитот, то должен существовать и сам яд…

– А если сформулировать в менее образных выражениях? С чем мы можем столкнуться? Что это за вирус, вакцина против которого попала в наше распоряжение?

– Предположения наших специалистов таковы… Подчеркиваю, именно предположения! Вирус выделен из искусственно созданного комбинированного мутагенного штамма. Скорее всего, генным материалом при создании вируса «нового гриппа» служили… обычные свиньи. Вернее, образцы их тканей.

– Почему так думаете?

– Так говорят наши специалисты. Мы ведь тоже десятилетиями проводили подобные работы. Но они уже несколько лет как свернуты. Свинья – это идеальный миксер. В организме этого животного способны смешиваться все известные болезни, от чумы до гриппа! На выходе зачастую получается поистине адская смесь!

– Что именно получилось на выходе? В нашем конкретном случае?

– Крайне агрессивный патогенный вирус! С изменяемой, динамичной и нестабильной вирусной РНК! С высочайшим уровнем вирулентности! Вирус замаскирован под свиной грипп, под A/H1N1! Предполагаемая смертность среди людей в случае возниковения эпидемии этой неизвестной доселе разновидности гриппа, которая будет напоминать также испанку по ряду симптомов, от семи до девяти случаев на десяток зараженных! Без специального лечения подавляющее большинство заболевших обречены! А лечить нечем! Нет вакцин, и не успеем их произвести в нужном количестве! Даже если возьмем за образец эту чужую анонимную вакцину, не факт, что сможем повторить, создать аналог! А уже о том, чтобы произвести в ближайшие несколько суток или недель десятки миллионов доз новой вакцины… Об этом нечего и говорить!

Докладчик с трудом перевел дух. Присутствующие молчали, понимая, что этот человек еще не все сказал, что это еще не все плохие новости.

– Подытожу. Вирус новой инфекционной болезни, если случится самое страшное и если оправдаются худшие прогнозы, будет передаваться тем же путем, что и большинство известных нам вирусов! С той существенной разницей, что при высочайшей степени вирулентности количество зараженных будет расти как снежный ком, как лавина! Смертельный исход с момента заражения прогнозируется в промежутке между тридцатью шестью и сорока восемью часами! Если не закроем границы региона, на территории которого, как предполагается, могут находиться либо штаммы нового вируса, либо материал для его производства в лабораторных условиях… То эта зараза поразит и население соседних регионов! Болезнь быстро перешагнет границы других стран! И неминуемо попадет через любой из транспортных каналов, через людские коммуникации к нам! И последнее. В случае возникновения пандемии все загорится, как сухая солома! Полыхнет! И я не уверен, как и мои коллеги, что мы сможем как-то воспрепятствовать распространению этого гибельного вируса, этой новой смертельной болезни по всей стране… Результаты могут быть такими, как и в годы, когда были эпидемии тифа, чумы, испанки… Если даже не худшими! О чем я… непосредственно перед началом этого совещания… известил высшее руководство страны.

В зале послышалось чье-то восклицание. Еще кто-то из крупных чинов, не сдержав напора эмоций, произнес вслух крепкое народное словцо.

– Попрошу тишины! – сказал глава НАК. Выждав несколько секунд, он посмотрел на докладчика. – У вас есть что еще добавить к сказанному?

– Да, есть. Еще одна важная, на мой взгляд, информация поступила недавно из Нью-Йорка, где находится штаб-квартира ВОЗ. То есть из головного офиса Всемирной организации здравоохранения. На сегодня там было назначено пленарное заседание. С учетом разницы во времени оно должно было начаться в девять вечера по московскому времени. Планировалось, что исполком ВОЗ объявит официально о придании нынешней эпидемии вируса A/H1N1 так называемого свиного гриппа статуса пандемии! Уточню: подобное происходит впервые за последние сорок лет! Повторю еще раз: решение о придании свиному гриппу высшего статуса планировалось принять именно сегодня! Но примерно два часа назад исполком ВОЗ опубликовал и разослал во все национальные организации сообщение о том, что пленарное заседание по данному вопросу переносится на послезавтра!

– Вы предполагаете, что это как-то связано с теми событиями, ради которых мы здесь собрались? – спросил директор ФСБ. – То есть некто, кто имеет решающий голос в аппарате этой всемирной организации, как бы подгоняет сроки под некое событие, которого следует ожидать в ближайшие два или три дня?

– Похоже на заговор, – подал реплику кто-то из присутствующих. – Хотелось бы знать, кто за всем этим стоит.

– Заговоры – не по моей части, – сказал главный санитарный врач. – Я всего лишь сообщаю известные мне и моему ведомству факты. Я познакомил вас с оценками и прогнозами наших специалистов, сделанных как на основе анализа вакцины, так и исходя из наличия тех угроз, о которых меня дополнительно проинформировали товарищи из органов!

– Каково ваше предложение? Какие меры надо предпринять в самом экстренном порядке, чтобы предотвратить распространение вируса и инфекционной болезни? Если, конечно, эта атипичная угроза не окажется ложной?

– Нужно закрыть нашу западную область! Прекратить всякое сообщение! И экстренно готовиться к масштабным мерам санитарно-эпидемиологического характера!

– То есть действовать так, словно мы уже имеем зараженных этим смертельным вирусом на территории как минимум одной области?

– Да. В таких случаях лучше перебдеть… Есть и другие предложения, я готов их изложить.

Глава НАК вдруг отрицательно качнул головой.

– Не сейчас. Спасибо, обсудим эту тему чуть позже.

Он посмотрел на сидящего по левую руку, через два человека, директора Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.

– Ваши сотрудники уже проанализировали таможенные «инвойсы»[19] тех компаний, что входят в холдинг «Фармаком»? Удалось выяснить, откуда и кем поставляются партии лекарств и медпрепаратов через Западную СЭЗ?[20]

– Обработка этих данных в основном закончена. В списки поставщиков входят порядка двух с половиной сотен зарубежных фирм и компаний.

– Из каких стран?

– Преимущественно это немецкие, швейцарские и австрийские фирмы. Некоторые партии оформлялись как «гуманитарка». В большинстве случаев партии грузов формировались на пакгаузах близ Бремена, Дюссельдорфа, Гамбурга и Киля. А также в Баварии. Это основные перевалочные базы такого рода продукции на их пути в аптечные сети и учреждения здравоохранения в странах Восточной Европы, в СНГ и в России.

– И найти упаковку или даже коробку некоего препарата, маркировка на котором не соответствует содержимому, очень сложно, надо полагать?

– Это все равно что найти иголку в стоге сена, – сказал глава ФСКН. – Тем не менее мы считаем, что у нас есть шанс найти эту самую «иголку»… Если, конечно, нам действительно кто-то решил ее подбросить!

– А если удастся найти этот опасный препарат, можно будет определить, кто является его изготовителем? В какой лаборатории он произведен? И через какую цепочку фирм и транспортных коммуникаций к нам попал? Если он все же попадет к нам, повторюсь?

– На некоторые из этих вопросов смогут ответить лишь специалисты… Если вообще смогут… По нашей же части могу доложить следующее. При современных «серых» схемах доставки значительной части импортных медикаментов установить изготовителя препарата и реального отправителя без помощи компетентных органов ряда стран Запада, стран блока НАТО практически невозможно. Мы уже сталкивались с проблемами, когда запрашивали информацию по трафику тех или иных препаратов. Там так все хитро запутывают, что концов не найти! И наши фирмачи путают следы, и западные иногда этим грешат! И злого умысла тоже вроде как не обнаруживается. Просто в ряде случаев нам не хотят идти навстречу. А без сотрудничества и обмена надежной актуальной информацией такого рода преступления зачастую остаются нераскрытыми.

Глава НАК понимающе качнул головой.

– Вы связывались уже с вашим коллегой из Германии?

– Да, я с ним разговаривал по телефону дважды. Сообщил тот минимум информации, который мне было разрешено открыть. Попросил содействия устно, а также около десяти утра отправил на его офис официальный запрос с перечнем компаний. Как наших, отечественных, так и зарубежных, осуществляющих перевозки в интересах известного нам холдинга.

– Вам уже доводилось сотрудничать с соответствующими органами Германии по теме нарко-транзита?

– Да. У меня хорошие личные отношения с этим человеком. Наши службы успешно реализовали ряд мероприятий.

– Вы запросили информацию по транспорту, который доставляет грузы для компаний холдинга «Фармаком» и который проследовал через территорию этой страны?

– Не только ФРГ. Мой немецкий коллега сейчас председательствует в комитете начальников наркослужб и наркокомитетов стран Евросоюза.

– Информация от него вам пока не поступила?

– Ответа все еще нет. Нужно время, чтобы запросить и собрать сведения у их таможенников и пограничников, чтобы затем обработать данные и получить на выходе то, что нас интересует… Я надеюсь, что такая работа нашими немецкими коллегами будет проделана в максимально сжатые сроки и на традиционно качественном для них уровне!

– В этой части понятно. Такой вопрос… Удалось ли обнаружить склад или склады на территории Западного края? Имеется в виду склад или помещение, где «фармакомовцы»… или отдельные сотрудники этого холдинга, поскольку мы не можем подозревать всех без разбора, могут хранить какие-нибудь опасные вещества и материалы.

– Местонахождение их пакгаузов и складских помещений на территории области нам известно доподлинно. Легальных, скажем так, объектов…

– А нелегальных?

– Сейчас усиленно пробиваем эту тему! Есть обнадеживающие сведения. Но я готов буду доложить по этому вопросу лишь после перепроверки поступающих данных!

– А что тот человек, которого задержали в Домодедово?

– Его не задерживали… Наши сотрудники совместно с опергруппой ФСБ устроили все так, как будто он заболел. Острый приступ. Его увезли в райбольницу! Ну а там он находится под контролем наших сотрудников. И дает нужные нам показания.

– В его компании не заподозрили, что один из их сотрудников находится под вашим контролем?

– Похоже, что не догадываются… Пока.

– Он знает про антигрипповую вакцину нового образца?

– Знает, хотя и в общих чертах. Ему сделали прививку. Еще десять дней назад… И не только ему, но и его жене, и сыну.

– А про склад дал показания?

– Он сказал, что о местонахождении нового склада не знает. Но в курсе, что такой есть.

В течение последующих пяти минут глава ФСКН, ведомства, которое изначально курировало тему холдинга «Фармаком», изложил то важное, что содержалось в показаниях Игоря Малиновского, сотрудника холдинга «InWestFarmacom Baltic LTD».

Когда он закончил, вопросов не последовало. Вернее, вопрос был задан уже на другую тему.

– Считаете ли вы необходимым, – глядя на него, спросил глава НАК, – разумным и даже единственно возможным вариантом немедленное закрытие границ западного анклава?

– Нет, не считаю. Эта мера может привести к очень тяжелым последствиям.

– Почему? Поделитесь вашими соображениями.

– Мы разом лишимся всех своих плюсов, пусть их пока и не слишком много! Мы потеряем фактор внезапности! Наш противник, а именно те, кто разработали и методично воплощают свой чудовищный план в жизнь, поймут: мы заподозрили что-то и собираемся осуществлять контрмеры! Нам пока удается сохранять все наши действия в тайне! Мы уже многое узнали, многое выяснили, мы готовим ряд точечных акций! Которые, как я говорил ранее, должны согласовываться по времени и координироваться из единого центра! Закрывая границы до, а не после ареста основных фигурантов и изъятия всех опасных материалов, мы рискуем дать событиям такое негативное направление, к которому пока совершенно не готовы!

– Кто руководит в области текущими мероприятиями? По вашей части?

– Начальник областного управления генерал-майор полиции Бекетов.

– Он опытный товарищ? Вы лично ему доверяете?

– Да, полностью! Это один из лучших наших сотрудников! После перевода на другое место службы прежнего начальника облуправления, пострадавшего, скажем так, из-за активных попыток расследовать деятельность балтийских «дочек» холдинга, было принято решение направить в анклав именно Виктора Ивановича Бекетова. К сожалению, прошло совсем мало времени с момента его назначения. Мы планировали спецмероприятия на вторую половину июля. При ожесточенном, должен сказать, противодействии лоббистов этой структуры…

– Ладно, об этом после! Вы дали необходимые указания генералу полиции Бекетову?

– Я с ним несколько раз разговаривал по телефону! Бекетов и его сотрудники действуют в тесном контакте с двумя прибывшими из Москвы сводными опергруппами! Нашу сводную группу, которую мы, признаться, готовили работать как раз по структурам «Фармакома», возглавляет командир спецподразделения оперативно-боевого департамента Губарев…

– Он, этот ваш Губарев, опытный сотрудник? На него до прибытия командированных нами товарищей ложится большая ответственность!

– Он на хорошем счету. Губарев ранее служил в ГРУ. В службе – пятый год, имеет большой опыт проведения активных мероприятий специального характера. Также мы в настоящее время скрытно перемещаем в регион, используя как пассажирский, так и служебный транспорт, дополнительный контингент наших сотрудников…

Директор ФСБ посмотрел на одного из своих замов, который по совместительству является также руководителем аппарата НАК и начальником Федерального оперативного штаба. Потом перевел взгляд на руководителя управления «А».

– Масштаб событий заставляет нас действовать быстро и неординарно! – сказал глава НАК. – Поднимайте по тревоге группу «Альфа»! Вылет на задание из подмосковного Чкаловска! Двумя бортами! Один пойдет через прибалтийский коридор – запросите «добро» на пролет транспортного борта! Если откажут, как это уже случалось, оба борта направите обходным маршрутом! Через северо-запад и далее через международный коридор в регионе Балтийского моря!

В половине пятого к группе Лешего, занявшей наблюдательную позицию на опушке лесного массива в полукилометре от объекта, присоединились еще трое сотрудников. Двое из них, кстати, прибыли на место всего спустя час с небольшим после того, как они сошли под видом обычных граждан с московского поезда на перрон Калининградского железнодорожного вокзала. Как говорится, с корабля на бал…

В течение лишь последних нескольких часов в область обычными гражданскими авиарейсами и на пассажирских поездах прибыли не менее полусотни сотрудников ФСБ и ФСКН. Большинство из них, как и эти двое, получали в качестве провожатого кого-нибудь из местных сотрудников (в данном случае – оперативника УФСБ). После чего этих вновь прибывших товарищей либо немедленно отправляли с заданием на определенный участок, либо они поступали в распоряжение оперативного штаба. Который, кстати сказать, временно, до прибытия из Москвы двух больших спецслужбистских чинов, возглавили начальник УФСБ по области и городу и его коллега из ФСКН генерал-майор полиции Бекетов.

Эти трое прибыли в указанное им место на «Ниве». Машину замаскировали, набросив на нее пятнистую «маску». Боец, охранявший временный склад, устроенный прямо в лесу (сумки лежали в сухой яме-промоине, прикрытые сверху камуфляжным тентом), выдал сотрудникам снаряжение, рации и оружие.

Быстро, но без суеты и спешки они экипировались. У одного из спецназовцев, как и у Восьмого, оказался снайперский «винторез». Все шестеро теперь имели при себе бесшумные спецназовские пистолеты ПСС «вул». Также кроме малошумных «винторезов» на вооружении группы – четыре автомата АС «вал», достаточное количество боеприпасов и светошумовые гранаты «флэши».

Люди, которых прислал сюда Андрей Губарев, явно обладали серьезным опытом участия в подобных мероприятиях. Они действовали грамотно, толково, несуетливо. Им не надо было «разжевывать кашку» – любую инфу воспринимают с лету, любую команду выполняют четко. У всех рации – микронаушники и головные микрофоны. Теперь группа дополнительно связана еще и сетью ближней тактической УКВ-радиосвязи. Дальность действия миниатюрных радиопередатчиков в этой сети не превышает трех сотен метров. Так что опасность того, что их обмен в единой тактической сети могут засечь те, кто находился на охраняемом объекте, или еще кто-либо, была сведена практически к нулю.

Каждый из сотрудников получил от Костина позывной. За основу он взял международный Свод сигналов. Себе он забронировал позывной «Альфа». Остальным, в соответствии с тем, как именно, в каком порядке они расположились на позиции, присвоил позывные «Браво», «Чарли», «Дельта», «Эко» и «Фокстрот».

Опять потянулось время, опять пошла полоса томительного ожидания.

Те двое, что приговорили своих спутников и затем припрятали тела на старой ферме, сразу по приезде на объект, перебросившись лишь накоротке словцом с охранниками, направились в ангар. Они вошли внутрь этого серебристого строения через дверь, устроенную с противоположной стороны (а не там, где находятся ворота). Внутри явно был еще кто-то; этот некто открыл дверь, когда Старший поднес к губам портативную рацию…

Да, именно так: Старшинов и «оборотень» скрылись в ангаре и более оттуда не выходили. Один из охранников практически все время торчал в сторожке. Другой, держа на поводке сторожевого пса, каждые полчаса обходил по периметру весь участок. А затем, посадив собаку на цепь, присоединялся к напарнику, дежурившему в сторожке.

Костин некоторое время размышлял на тему, почему Андрей не захотел прихватить тех четверых, что останавливались возле фермы. Почему командир не стал препятствовать разборке между ними? Почему он не дал команду хотя бы повязать тех двоих, что приговорили своих подельников и затем где-то на этой же ферме спрятали их тела? Ведь и Старшинов, один из руководителей ЧОП «Арбалет», и тот, мент-«оборотень», наверняка обладают какой-то ценной информацией. Можно было бы устроить прямо здесь, в лесу, экстренное потрошение…

Но Губарев такой команды не дал. И на то у него имелись веские резоны.

– Леший, ответьте Второму посту!

Костин, отодвинув манжету маскировочного комплекта, бросил взгляд на циферблат «Командирских» – часы он получил в комплекте со всей прочей экипировкой.

Девятнадцать тридцать пять по местному времени.

– Леший на связи!

– С трассы в вашем направлении свернул BMW X3 цвета зеленый перламутр! Транспортное средство числится в нашем списке!

– Второй пост, вас понял! «Икс» цвета зеленый перламутр!

Не прошло и минуты, как послышался еще один доклад.

– Леший, от Калиновки к вам повернул джип марки «Ниссан Патрол» цвета мокрый асфальт! Номер не отфиксировали. В списке есть только один транспорт этой марки и такого цвета.

– За кем числится джип?

– Частное охранное предприятие «Арбалет»!

– Принял к сведению. Отбой связи.

Вскоре из-за поворота возле старой фермы на дороге показался BMW X3. Костин слегка напрягся: может, и эти решат сделать небольшую остановку возле заброшенного строения? Обождут, к примеру, следующий в полукилометре примерно за ним «Патрол» и затем устроят здесь очередной междусобойчик. Ополовинив разом число приехавшего сюда народа…

Но нет. «Икс» миновал ферму. Следом промчался и джип марки NISSAN PATROL.

Охранник поднял шлагбаум. Обе тачки вкатили на площадку. Теперь уже возле ангара стояли в рядок пять машин. Из «БМВ» выбрались трое, из «Ниссана» – еще двое. Тот, что сидел за рулем «Ниссана», пошел к охранникам в сторожку. Остальные четверо проследовали по дорожке, проложенной между заграждением и стеной ангара. Один из них поднес к губам рацию. Спустя несколько секунд им открыли. Все четверо вошли в ангар, после чего кто-то запер дверь изнутри.

Костин опустил дужку микрофона к губам. Переключил «Кенвуд» с волны дежурного приема на «командирский» канал.

– Первый, ответьте Лешему!

Через несколько секунд в наушнике прозвучал знакомый голос:

– Первый на связи!

Костин доложил Губареву обстановку. Андрей, выслушав доклад, сказал:

– Это «фармакомовских» на объект привезли! Будьте предельно внимательны! Задача остается прежней: всех впускать и никого не выпускать!

В половине девятого вечера по московскому времени (в 18.30 по центральноевропейскому) в приемной директора ФСКН раздался телефонный звонок. Его принял старший помощник-референт. Он попросил немного обождать и переключил звонившего на другую линию.

Директор ФСКН в это время находился в служебном авто. Ему было приказано выехать с докладом – вместе с первым замом директора ФСБ в Национальный центр МЧС в подмосковных Ватутинках, где в эти минуты проходило еще одно совещание по теме «атипичной угрозы». На этот раз с участием главы правительства.

Небольшая колонна служебных машин в сопровождении спецтранспорта, под рев сирен, окутываясь пульсирующими всполохами мигалок, уже миновала МКАД и неслась по Калужскому шоссе.

Глава Госнаркоконтроля снял трубку.

– Берлин на проводе!

Двое мужчин, занимающих высокие посты в правоохранительных органах своих стран, обменялись приветствиями. Разговор шел без переводчика, на английском, коим они оба хорошо владели.

Колонна спецслужбистских машин уже подъезжала к новому комплексу НЦ МЧС РФ, когда глава Госнаркоконтроля, попрощавшись со своим немецким коллегой и поблагодарив его за помощь, связался по другой линии с оставшимся на хозяйстве заместителем.

– Факс от немцев уже пришел?

– Вот только что получили! Он у меня сейчас в руке! Здесь указаны номера транспортов, марки фур. Копии «инвойсов» пришлют в ближайшее время! Так… И самое главное!

– Что еще?

– Три фуры с грузами для балтийских «дочек» «Фармакома» вчера оформлялись в Киле!

– В Киле? А далее – куда? Паромом? Или посуху пошли?

– На борту парома в Клайпеду!

– Добро! Срочно выясните, прибыл ли морской паром из Киля в порт назначения… То есть в литовский порт Клайпеда! Передайте копию этого сообщения в оперативный западный штаб! Сообщите Бекетову! Но предупредите, что без дополнительной команды, без согласования с центром ничего не предпринимать!

В восемь с минутами по местному времени Губареву, который находился в салоне припаркованного на обочине зеленоградской трассы микроавтобуса, оборудованного комплектом спецсвязи, позвонил Бекетов.

– Первый на связи!

– Пришла важная информация из Москвы! Вернее, эти сведения поступили из Берлина, из офиса заместителя главы Bundeskriminalamt!

– Немецкая криминальная полиция?

– Да! У них сегодня запрашивали информацию по трафику! А также по транспортам фирм, обслуживающих перевозки холдинга! Пришел факс… Мне сейчас копию переслали! Теперь внимание! Три фуры с партиями медикаментов вчера утром были отправлены из Киля! Как раз в адрес двух «дочек» «Фармакома»! Две машины – к нам! И одна – к литовцам!

У Губарева сразу пересохло во рту.

– Известны номера фур? И то, где они сейчас находятся?

– Данные на транспорты все известны! Запомните номера фур… А лучше – запишите!

Андрей вытащил электронную записную книжку.

– Диктуйте!

Губарев внес записи, затем, уже с экрана, повторил номера и марку транспортов, на которые теперь начнется настоящая охота.

Вот только по какую сторону границы они находятся, эти фуры? И кто за ними будет охотиться – российские или литовские спецслужбы?

– Слушайте далее, Первый! Паром, по нашим сведениям, пришел в Клайпеду в шестнадцать ноль-ноль! Сейчас эти две фуры, по нашим предположениям, либо на литовской стороне, либо оформляются на пограничных терминалах!

– Сведения от таможни и пограничников уже имеются?

– Вот только что запросили! Ждем поступления информации!

– Ясно.

– Сейчас решается вопрос о закрытии границ области! Минутку… Мне тут звонят!

Андрей, воспользовавшись паузой, ответил на другой вызов – из Советска, куда он отправил небольшую группу сотрудников.

– Первый, тут две фуры только что прошли оформление! – доложил сотрудник. – Они так парой и въехали на терминал! А сейчас проехали мимо нас, мы тут стоим на площадке для очередников!

– Марка грузовиков и номера!

Сотрудник продиктовал в трубку эти данные.

У Губарева на какие-то мгновения перехватило дух.

Это были те самые две фуры, сведения о которых только что сообщил ему по телефону генерал Бекетов!..

На то, чтобы проанализировать ситуацию и сделать выводы, ушло еще несколько секунд. Судя по всему, границы теперь закрывать нет смысла: опасный груз уже находится на территории области.

– Советск, минуту! Будьте на связи! – сказал он. – И не теряйте из виду эти две фуры!!!

На линии вновь был Бекетов. Каким-то другим, изменившимся голосом он произнес:

– Мой сотрудник только что справлялся у таможни! Эти две фуры буквально несколько минут назад закончили оформление таможенных документов на КПП Советска! И теперь уже находятся на территории нашей области, нашей страны!

– Докладываю, что получил аналогичные сведения! Мне как раз позвонил наш сотрудник из группы наблюдения! Из Советска! И он доложил, что эти две фуры проехали через таможенную зону в нашу сторону!

– Номера транспортов совпадают?

– Так точно!

На другом конце на какое-то время воцарилась тишина.

– Организуйте наблюдение и сопровождение! У вас в резерве две мобильные группы на транспортах?

– Так точно. И еще та группа, что была отправлена в Советск, от которой только что поступил доклад!

– Приказываю наблюдать за этими двумя фурами скрытно! Учитывайте то обстоятельство, что известные структуры наверняка вышлют для их сопровождения свой транспорт с людьми! А также держите в уме то, что фуры с грузом могут следовать в разные адреса! То есть будьте готовы к тому, что придется сопровождать две цели! Задача ясна?

– Так точно.

– И последнее. С минуты на минуту должен приземлиться борт с сотрудниками Управления «А»! Планируется, что силовой захват будут осуществлять бойцы группы «Альфа»!

– Ясно…

– Ничего не ясно, Первый! – словно уловив прозвучавшие в реплике Губарева нотки разочарования, сказал Бекетов. – Если они не поспеют к нашей обедне, то по грузовикам и охране будет работать именно ваша сводная группа!

После приезда на объект трех сотрудников «Фармакома» ситуация стала развиваться более динамично. И не совсем так, как это себе представляли некоторые из участников событий.

Двое «фармакомовцев» сразу прошли в небольшое помещение: один сел на узкий диванчик, другой – на пластиковый стул. Взяли со столика журналы, стали их листать, убивая время.

Они не в первый раз участвовали в подобных делах. Главное сейчас – запастись терпением, а уже после приезда траков на объект выполнить как следует свою часть работы, выполнив еще одно поручение: привезти в облцентр сумку с препаратом в упаковках антигриппозной вакцины – шприц-ампулы препарата «Бегривак» производства фирмы «Кайрон Беринг». Ее следовало передать двум сотрудникам балтийской «дочки» холдинга.

Глотов и второй чоповец, коллега Старшинова, устроились в соседней комнатушке. Роман Легостаев в компании с самим Старшиновым прошли в дальнюю часть ангара. Чоповец сам сел в кресло вилочного погрузчика Komatsu. И минуты не прошло, как он переместил в сторону два поддона, груженных ящиками и завернутых в прозрачную пленку…

Отогнав чуть в сторону погрузчик, Старший выбрался из кресла. Достал из кармана пульт, нажал кнопку. Рифленая металлическая плита, ничем внешне не отличающаяся от других секций, покрывающих пол ангара на всем его пространстве, поползла в сторону. Стала видна металлическая лесенка, ведущая в подземное складское помещение.

Старшинов включил свет. За ним по лесенке спустился и Легостаев. Они остановились в небольшом коридорчике. Роман достал из кармана свой пульт. Оба поочередно нажали нужные кнопки. С тихим жужжанием поползла в сторону дверка. Они прошли внутрь бетонированного помещения размерами примерно пять на четыре метра. Роман подошел к дальней от входа стене «бункера», в которую был вмурован небольшого размера сейф.

Когда он набирал кодовую комбинацию из шести цифр и двух латинских букв, на лбу у него выступили бисеринки пота. При ошибке может сработать пиропатрон.

Послышался легкий щелчок.

Легостаев промокнул лоб носовым платком. Вытер потные ладони. Затем открыл сейф: внутри бокса лежала небольшого размера дорожная сумка темно-серого, почти черного цвета, а в ней, переложенные мягким изолирующим материалом, десять упаковок, ничем не отличающиеся от вакцин германского производства «Бегривак». Всего сто доз препарата в шприц-ампулах…

В лесу темнеет быстрее, чем на открытой местности. Циферблат наручных часов Костина показывал четверть десятого вечера.

– Альфа, это Фокстрот! У нас, кажется, гости. Слышу звук движка! Какая-то тачка со стороны леса!

Тут же в наушнике прозвучал голос другого сотрудника, в сферу наблюдения которого входили «тыловые коммуникации».

– Это Чарли! Вижу транспорт! Микроавтобус. Останавливается! Выключили фары. Вышел человек. Еще один!

– Внимание! Это Альфа! Чарли и Фокстрот, ведите наблюдение за этим транспортом и людьми!

Костин напрягся. В какой-то момент и он услышал негромкий звук работающего автомобильного двигателя. Это еще кто? Губарев обещал прислать группу поддержки. Но соответствующего сообщения пока не поступало.

Алексей включил рацию на «командирской» волне. Говорить приходилось очень тихо: судя по всему, транспорт гостей остановился в сотне метров позади, на грунтовке, а в ночном лесу звук человеческого голоса разносится далеко.

– Первый, ответь Лешему! Первый вызывает Леший!

– На связи Первый! Что там у тебя?

– Транспорт! Остановился всего в сотне метров! Проехали через лес, по-видимому! Хочу справиться: ты посылал к нам людей?

– Нет, Леший, только собираюсь отправить группу! Чужие, значит?

В этот момент в сети тактической связи зазвучали тревожные доклады.

– Я Фокстрот! Идут по тропинке к нам! Двое! Они в маскхалатах! Что-то несут… Оружие в чехлах!

– Я Альфа! Это чужие! Повторяю, это чужаки!

На УКВ-волнах тоже шел оживленный обмен.

– Леший, вас вызывает Второй пост!

– На связи Леший!

– К вам с трассы повернул транспорт! Только что! Легковая «Мазда»… красного цвета! В нашем списке этой машины нет!

– Принял к сведению!

– Леший, высылаю к тебе группу поддержки! – послышался голос Губарева. – Через двадцать минут транспорт с пятью сотрудниками будет на развилке возле поселка Калиновка!

– Внимание, это Чарли! На объекте что-то странное происходит!

«Ну вот, – подумалось Костину. – Губарев как в воду смотрел. Действительно, «пошла движуха»…

Воспользовавшись еще раз пультами, старший чоповец и приехавший из столицы сотрудник холдинга привели в действие запирающее устройство в «бункере». Поднялись по лесенке. Старшинов щелкнул другой кнопкой пульта – рифленая плита встала на место, закрыв проход в подземную часть ангара. Почти в ту же секунду показался Глотов. Старшинов сразу заметил, что тот почему-то держит правую руку за спиной.

– Вы куда-то собрались?

– Иван, наши планы несколько меняются! – замглавы ЧОП «Арбалет» не сводил глаз с «оборотня». – Я сейчас отвезу Романа в город! И сразу вернусь.

Рука Старшинова непроизвольно потянулась к поясной кобуре…

Глотов вытащил правую руку из-за спины. В ней был зажат пистолет «беретта-93R». Такое же оружие имелось у второго чоповца. На брюках и на правом рукаве свитера, который Глотов надел уже здесь, виднелись какие-то бурые пятна. В голове у Старшинова промелькнула страшная догадка…

– Не люблю, когда меняют планы!

Старший не успел даже расстегнуть кобуру – лопнули выстрелы. Тах-тах-тах!!! Пули легли кучно: не зря Глотов числился хорошим стрелком! Еще одна очередь из трех выстрелов! Гул выстрелов вновь заполнил, казалось, целиком все немалое пространство ангара, заставляя выбрировать воздух, кровельные листы, металлическую обшивку, больно ударяя по барабанным перепонкам!

Попадание в шею! В правое плечо! И еще раз в грудину!

Удивительно, но Старший, хотя он и покачнулся, все еще был жив. Он все еще стоял на ногах, все еще пытался вырвать пистолет и открыть ответный огонь!

Из перекошенного рта «оборотня» сорвалась матерщина:

– Сука! Блядь! Сдохни!

Глотов снова нажал на спусковой крючок. Два попадания по корпусу! Одна пуля попала в пах!

Смешиваясь с другими звуками, резанул по ушам звериный вой. Чоповец наконец завалился на ребристый пол! Глотов, уже не торопясь, прицелился.

И добил свою жертву выстрелом в голову.

Костин в какой-то момент ощутил, что ситуация полностью вышла из-под контроля.

Обмен докладами в «тактической» сети прекратился. Чужие были теперь совсем рядом. Любой шорох, треск ветки или кашель, не говоря уже о человеческой речи, могли бы демаскировать всю группу Лешего.

Теперь следовало полагаться лишь на собственную интуицию, на звериное чутье. Да еще на опыт и профессионализм тех сотрудников, что находились рядом, о которых Костин толком ничего не знал.

Алексей медленно перекатился на спину. При этом «вул» он держал справа, в чуть согнутой руке.

Проблемы следует решать по мере их поступления.

Послышался легкий шорох. Слева и чуть сзади, всего в нескольких шагах от него, кто-то потревожил нижнюю лапу ели – той самой, под которой устроился и Леший.

Со стороны асфальтовой дороги донесся звук приближающейся машины – наблюдателю сначала были видны фары, затем из-за поворота показалась сама «Мазда». Иномарка остановилась напротив заброшенной фермы.

Один из двух «чужих» стал расчехлять чехол со снайперской винтовкой.

И в этот момент громко, как показалось, на весь лес, прозвучал первый такт рингтона! Костин, нервы которого были напряжены до предела, едва не нажал на спусковой крючок спецназовского «вула»…

Роман Легостаев при первых звуках выстрелов потерял голову. Он заметался, как заяц, по ангару!.. Затем, не найдя лучшего укрытия, стал протискиваться в узкое пространство между двумя рядами груженных на поддоны картонных упаковок…

Глотов выщелкнул израсходованную обойму, вставил непочатую. «Беретту» и запаску он изъял у второго чоповца, которого несколькими минутами ранее пришил ударом заточки в шейную область. Не обошлось, правда, без шума – свалился стул, на котором сидел этот неудачливый и невнимательный охранник…

Но когда в их комнатушку заглянул один из двух встревоженных шумом «фармакомовцев», коротавших время в соседнем помещении, Глотов успел наставить на него ствол.

– Один звук… – прошипел он. – И пристрелю обоих!

Глотов несколько секунд смотрел на убитого им только что человека, которого, кстати сказать, он хорошо знал лет десять как минимум.

Он криво усмехнулся. На Старшинове был надет кевларовый броник. Но это его не спасло.

Присев на корточки, Глотов вытащил из кобуры пистолет чоповца. Снял «ПСМ» с предохранителя и направился к загородке, где приказал лежать на полу и не рыпаться двум прибывшим сутки назад из Москвы сотрудникам «Фармакома».

Зачем ему столько народа? Хватит и одного – Романа Легостаева.

Из проема, с перекошенным лицом, выскочил один из этих двух чудаков! Попытался проскочить. Глотов завалил «фармакомовца» выстрелами в спину. Подойдя ближе, сделал контрольный в голову. Неспешно вытер рукоять «ПСМ» о полу свитера. Потом сбросил «старшиновский» ствол – тот с металлическим лязгом упал на ребристый пол рядом с очередным свежеиспеченным покойником…

Второй хотел спрятаться в туалетной комнате. Глотов расстрелял его через дверь. Убедившись, что и этот мертв, действуя по уже отработанной схеме, протер полой свитера трофейную «беретту». И бросил ствол в коридоре.

Наведался ненадолго и в другую комнатушку. Туда, где он недавно провел несколько часов. И где пришил чоповца. Переступив через распростертое на полу тело, из-под которого уже порядком натекло, Глотов взял со стола поясную кобуру с пистолетом.

Неспешно застегнул пояс. Так же неторопливо, без дурной суеты, вставил элемент питания в одну из трубок. Убедившись, что мобила работает, набрал нужный номер.

На третьем гудке – соединение.

– Приготовьтесь работать! – просипел в трубку Глотов. – Через минуту выходим! Время пошло.

Бася сообщила, что села на хвост тех «хлопаков» на «корейце», но Слону удалось нагнать напарницу лишь спустя полчаса. И произошло это уже на окраине литовской столицы, в той части Вильнюса, где располагаются объекты промзоны: мастерские, сборочные производства, гаражи и складские помещения.

Он оставил машину на небольшом пустыре возле стены. Справа от него составлены в ряд бэушные морские контейнеры. Их тоже, надо полагать, привозят сюда на утилизацию, режут на металлолом. Позади, за невысоким заборчиком, располагалось какое-то небольшое ремонтное предприятие.

Пока Мажонас колесил по городу, пытаясь нагнать Баську, а заодно и тех, за кем она вела наблюдение, успело порядком стемнеть. Машину Ставицкой он нашел в тупичке. Но где же сама Барбара?

– Я здесь, – долелел откуда-то тихий голос. – Я их вижу…

Мажонас удивленно покрутил головой. Что за чудеса?! Голос Баськи он слышал, а саму ее не видел!

– Я тут… Наверху!

Он поднял голову. Ставицкая, оказывается, успела еще до его появления вскарабкаться на один из контейнеров, которые стояли вплотную к трехметровой стене. Мажонас отступил чуть назад. Теперь он мог видеть на фоне подсвеченного закатными лучами неба одетую в темное напарницу: она сидела на корточках у верхнего края стены.

Что это у нее в руке? Какая-то странная поза… Похоже, она вела съемку на мобильный телефон.

Мажонас хотел было приказать Ставицкой слезть с контейнера, но не успел: из-за ограды послышались хлопки…

Затем прозвучал чей-то стон…

Еще несколько сухих хлопков!

Римас, подняв голову, заметил, как его напарница сначала отшатнулась от края стены, а затем и вовсе улеглась плашмя на крышу контейнера, после чего он на время потерял Баську из виду.

Мажонас достал из подмышечной кобуры пистолет. Он пока так толком и не понял, что происходит.

Но предчувствия у него были скверные.

– Йонас, займитесь этими вот двумя! – донеслось из-за ограды. – Утилизируйте! И тачку их тоже пустите под пресс!

– Сделаем! – ответил чей-то глуховатый голос. – Не сомневайтесь.

Римас услышал, как отъехал какой-то автомобиль.

Уловив движение со стороны контейнеров, Слон развернулся в том направлении.

– Свои! – каким-то странным, сдавленным голосом сказала Ставицкая. – Не стрельни только в меня!

Мажонас опустил пистолет. Они, не сговариваясь, попятились прочь от этой стены…

– Ну что там? – шепотом поинтересовался Мажонас. – Что за фигня творится?! Где эти… двое уродов?!

Бася махнула рукой.

– Та нет их больше.

– Как это?!

– Надо ехать… Быстренько!! Пошли к самоходам!

Римас поймал ее за локоть.

– Объясни сначала! Потом поедем!

Бася, которую всю трясло так, словно на нее напала лихоманка, прижавшись к нему, зашептала:

– Я ехала за «корейцем»!

– Ну? Знаю. И что?

– Мы уже были на ковенской трассе возле гируляйского рынка, когда этот самоход сначала затормозил, а потом повернул и пошел обратно!

– Это я понял! Зачем эти двое на KIA сюда поперлись?! И откуда взялись?

– Еще двое? – перебила Бася. – Они на «Фольксвагене» приехали! Одеты в рабочие комбинезоны! Я их успела разглядеть!

– Ты не тяни… Главное, говори! Что там случилось? Стреляли?

– Да! Из «бесшумок»!

– Кто?

– Те двое… в комбезах! Эти, которых мы в офисе застали, хотели с ними о чем-то поговорить!

– Их застрелили?

– Матка боска. Да! Убили из «бесшумок» и уехали на другом самоходе!

В кармане у Мажонаса зажжужал, загудел, заворочался, как майский жук, один из двух сотовых – тот, которым он пользовался в служебных целях.

Посмотрел на экранчик – звонил их сотрудник, старший смены с фармпакгауза.

Он отошел чуть дальше, чтобы его разговор ненароком не стал достоянием чужих ушей.

– Римас… Тут такая странная фишка…

– Ну? Короче! А то я не могу долго базарить!

– Если коротко, то… У нас тут на несколько минут свет отключался на пакгаузе! Это было с час назад!

– И что? Я не электрик.

– Ну и вот… Напарник проверил помещения… Вроде бы все нормально. Но в нашей раздевалке, в шкафчике для одежды, нашел упаковку…

Мажонас насторожился.

– Что за упаковка?

– Да какие-то лекарства. В шприц-ампулах! Напарник говорит, что он их туда не клал!

– Я еду к вам! И вот что еще… Ничего пока не предпринимать!

Глотов легко нашел убежище, в которое, как в нору, пытался забиться обезумевший от страха Роман Легостаев.

– Вылазь! – сиплым голосом скомандовал он. – Быстро, кому сказано! Не бойся, не трону! Но если будешь дурить, убью!

Легостаев выполз на карачках из-за груженного ящиками поддона. Лицо его было перекошено от ужаса.

– Встань! Не хера трястись! Где сумка?!

Роман вновь полез в проход между ящиками. Вернулся уже с сумкой – той самой, за которой они на пару со Старшиновым спускались в «бункер».

– Другое дело…

– Мы так не договаривались! – У Романа затряслись губы. – Сюда ведь транспорты должны подъехать! С минуты на минуту ждем!

– Заткнись! Мне твои транспорты – пох! Что в сумке?

– Не знаю.

– Не физди! Говори правду, а не то пущу в расход!

– Ампулы! – выпалил Роман.

– Те самые?

– Да откуда мне знать?!

Глотов неодобрительно покачал говолой.

– Ты че, страху лишился?! Хочешь молодым помереть?! Смерть за бабло? Ты мне, млять, все скажешь! Все, что знаешь! Но не здесь и не сейчас!

Он отобрал у Романа сумку, повесил ее себе на плечо. Затем схватил самого Легостаева за шкирку и потащил к дверям запасного входа.

– Подождите! Что вы делаете? – Тот вдруг взвыл дурным голосом. – Мы не выйдем! Там охрана! Нас же убьют!

– Не твоего ума дело! – просипел Глотов. – У тебя в кармане пульт. У меня – второй! Тырцай на нужную кнопку! И если, мля московская, эта дверь не откроется, то ты – труп.

Дверь открылась. Глотов, придерживая левой рукой Романа за воротник куртки, правой извлек из кобуры пистолет. Теперь Легостаеву предстояло временно исполнять роль живого щита. На случай возникновения всяких разных непредвиденных обстоятельств…

Первым охранник увидел в дверном проеме человека, которого он сегодня днем встречал в аэропорту Храброво.

Чоповец на всякий пожарный вытащил из кобуры пистолет.

– Что там у вас случилось? – спросил он, пытаясь разглядеть того, кто маячил за спиной Легостаева. – Где Старшой?

– Я за него! – процедил Глотов.

Откуда-то показалась еще одна рука. А в ней – пистолет.

Хлопнул выстрел!

Пуля попала в голову чоповцу чуть ниже левого глаза. И вышла, вместе с брызгами крови, частицами головного мозга и осколками костей через затыльную часть…

В ту же секунду стрелок, прибывший на место в компании с другим боевиком, выцелил через снайперский прицел одного из двух оставшихся на площадке охранников.

Снайпер мягко потянул спусковую скобу. Щелкнул выстрел. Охранника не спас даже кевларовый бронежилет: крупнокалиберная пуля пробила и броник, и его самого, прошила также и весь сборно-щитовой дом!

Снайпер медленно выдохнул…

Он собирался выцелить второго охранника. И «щелкнуть» его, чтобы довершить дело. Тогда путь для того, кто сейчас намеревается покинуть объект, прихватив заодно добычу, будет совершенно свободен и безопасен.

Стрелок вдруг уловил какое-то шевеление справа от себя. Как будто даже холмик ожил? Или это ему померещилось?

Костин выстрелил из «вула» ему в лицо! Затем еще дважды нажал на спусковой крючок, целясь по корпусу – для верности.

Снайпер, у которого теперь выше уха зияла дыра, так ничего и не поняв, уронил пробитую голову на приклад «штайра», из которого только что сам убил человека…

На краю лесного массива зазвучали приглушенные хлопки. И в самом лесу, и на опушке, и возле заброшенной фермы…

Огонь вели на поражение, потому что ситуация не позволяла поступать как-то иначе.

Эко и Чарли, переместившись к строению фермы, расстреляли из малошумных «валов» тех двух, кто приехали на «Мазде».

Пока Чарли страховал, Эко подошел к «Мазде». На всякий пожарный выпустил пару очередей в лобовое стекло. Затем всадил, опорожняя магазин, еще очередь и в боковое заднее стекло иномарки.

Эти двое – явно не простые граждане. Они были вооружены. Их намерения, их задачи и цель появления в данной местности неизвестны. Но у них при себе оказались не просто «травматики» или даже штатное табельное оружие вроде «макарова», а автоматы «АКСУ» с подствольниками. Одеты, кстати, в штатское, не в форму, не в камуфляж.

Чарли и Эко, бойцы наспех сформированной группы Лешего, действуя скрытно, из засады, застрелили водителя и пассажира. И тем самым сняли как минимум одну проблему.

Вторую проблему устранили сотрудники, получившие позывные Браво и Фокстрот.

Они отвечали за того субъекта, что появился здесь вместе со снайпером. Он после поступившего звонка стал перемещаться в сторону западной стены заброшенного строения, пролез в дыру. И двинулся к той части бывшего коровника, откуда лучше всего просматривается серебристый ангар.

Пуля из малошумного винтаря Фокстрота попала чужаку сзади в голову, прикрытую отнюдь не каской, а лишь наброшенным сверху капюшоном.

Выстрел, судя по всему, оказался точным. Смертельным. Но Браво щелкнул из своего «винтореза» по лежащему у стены телу еще дважды – для верности.

Стас все это время находился на объекте, на который его доставили прямо из следственного изолятора. На какое-то время «литовца» оставили в покое. Нестерова сопроводили в одно из помещений, где он был предоставлен самому себе и своим тревожным мыслям.

Около четырех часов пополудни ему предложили подкрепиться. Он не стал обижать отказом хозяев этого заведения: попил чаю и перекусил бутербродами.

В четверть десятого вечера в комнату без стука вошел майор госбезопасности Белов.

– Следуйте за мной! Вещи брать не нужно.

Они вышли из здания. Потом проследовали уже знакомым Стасу маршрутом через «калитку», выйдя на узкую полоску берега.

Со стороны Балтийской косы задувал свежий прохладный ветерок. Стемнело; на западе, отражаясь в водной глади, догорала вечерняя заря. Нестерова знобило. Но не от бодрящего ветерка. Скорее всего, шалят нервы.

На берегу его поджидал давний знакомый.

– Стас, ты знаешь, кто такие шерпы? – Иванов бросил на него испытующий взгляд. – Слыхал когда-нибудь о таких?

– Странный вопрос… Кто такие шерпы? Гм. Кажется, есть такой народ. Где-то в Индии. А может, в Гималаях. Или в Тибете. Не помню точно…

– Все верно. Проводники из числа шерпов очень ценятся элитными альпинистами. Они, то есть шерпы, можно сказать, на своем горбу таскают грузы и всяческое снаряжение, тем самым освобождая «элиту» от чрезмерных нагрузок в период прохождения самых трудных отрезков горных склонов! Шерпы – лучшие, а порой и незаменимые помощники на пути к покорению грозных вершин!

– Не понял, Евгений. К чему ты клонишь?

– Мы с тобой, Стас, и есть эти самые шерпы. В переносном смысле, конечно… Шерпы, чьи услуги так ценят альпинисты, поднимающиеся на самые высокие в мире вершины, известны также издревле как… посредники. Именно шерпы посредничали на протяжении столетий в торговле между северо-восточными индийскими княжествами и провинциями, Непалом, Бутаном, Тибетом и Китаем. Отсюда и второе значение слова «шерп» – посредник. А если быть еще более точным – «тайный посредник».

– Хм…

– Сейчас, Стас, во многом именно от нас зависит, справится ли наша «элита», скажу прямо – спецслужбистская элита наших двух стран с теми проблемами, что возникли отнюдь не по нашей с тобой вине!

Иванов вытащил из кармана куртки телефон Nokia. Ту самую трубку, что вручил Стасу Нестерову куратор, он же сотрудник ССР Янонис.

– Забудь пока про «досье»! Сейчас на повестке гораздо более важный вопрос. Вопрос жизни и смерти. А именно – тема «атипичной угрозы»!

– Н-не понял… Что еще за «атипичная угроза»?

Иванов проглотил подступивший к горлу комок.

– Я тебе сейчас вкратце скажу то, что мы знаем! А потом ты позвонишь своим! Ситуация такова: счет пошел уже не на часы, а на минуты! И здесь, чтобы избежать катастрофы, хороши любые средства! Годятся любые каналы связи, любые приемы, лишь бы сработало!

– Что стряслось, Евгений? Обьясни толком!

– Несколько минут назад ваши власти были предупреждены по спецслужбистским и мидовским каналам об одной существенной угрозе! Переданы конкретные данные! В том числе и данные по транспорту, на борту которого сейчас может находиться крайне опасный груз! Ситуация пиковая!

– Намечается теракт?

– Хуже! Стас, мне, поскольку мы давние знакомые и в чем-то даже партнеры, поручено и далее взаимодействовать с тобой! Получена соответствующая санкция! Сейчас ты еще раз воспользуешься этой трубкой! Звони сначала своему заму Мажонасу! Он ведь из бывших «аровцев»?

– Да… Но что я ему должен сказать? И с какой стати я должен всем вам верить?

– Сообщишь ему данные на этот транспорт! Его, этот грузовик, нужно срочно найти и блокировать! Надо не позволить его разгрузить! А если содержимое фуры уже выгрузили, то следует в темпе перекрыть район… Всю прилегающую местность! Заблокировать и не позволить вынести что-либо, прибывшее из Германии на борту этой фуры!

– Блин, похоже, я медленно схожу с ума!

Заметив, что Стас колеблется (уж слишком необычен был разворот событий), Иванов вложил ему в ладонь мобилу.

– Стас, повторяю: вопрос жизни и смерти! Для сотен тысяч людей! Звони! И своему Мажонасу звони! И в ваши оперативные службы! Своему куратору! И всем дельным спецслужбистам! Обзванивай всех, кто только наделен властью и способен действовать резко и грамотно! Давай же, звони, потому что время не ждет!!!

Глотов, на плече которого висела на ремне сумка с ценной добычей, толкая в спину своего пленника, гнал его вдоль стены ангара в направлении площадки. Туда, где припаркован весь наличный транспорт. Действительно, пора сваливать отсюда: по графику уже вскоре на объект должны приехать фуры с машиной сопровождения…

– Давай, Рома, резче переставляй ноги!

– Нас убьют…

– Все когда-нибудь помрем. Топай быстрей!

У сторожки яростно рвалась с поводка, захлебываясь хриплым лаем, огромная собака. Рядом с ближней стеной сборного дома – труп одного из охранников. Глотов отметил этот важный момент: сработали люди из его группы поддержки!

– Дурак ты, Толян, – процедил он, как бы продолжая диалог с ныне уже покойным напарником. – Привык по старинке работать! Днем – мент, ночью – оборотень. Никакого горизонта! Жил одним днем. Ну так и подыхай…

Роман Легостаев и идущий следом за ним Глотов вывернули из-за угла ангара. И здесь случилось то, чего по плану быть бы не должно.

Второй охранник оказался целым и невредимым. Живехоньким. Они столкнулись с ним буквально нос к носу! Тот, ахнув, присел от неожиданности. Но дуло автомата смотрело в сторону Романа и Глотова!

– На землю! Оба!! Стреляю!!!

Глотов, толкнув на него Легостаева, резко ушел вправо и тут же открыл стрельбу по охраннику. Протарахтела очередь из «калаша»; она оказалась не длинной.

Легостаев схватился двумя руками за живот. Не все пули попали в него; еще две или три, выпущенные из «АК», пошли с визгом понизу, выбив искры при соприкосновении с плиткой.

Выстрелы смолкли. Глотов, цедя ругательства, сбросил отстрелянную обойму и вставил запаску.

«Ну вот… – подумал он. – На словах все было ладно и складно! А как дошло до дела, так полезли косяки, пошли какие-то напряги!»

Он посмотрел сверху вниз на корчившегося от боли москвича. Как минимум два огнестрельных: в живот и правое бедро. Брать этого хмыря с собой, учитывая тяжесть полученных им ранений, бесмысленно.

Ну ничего. Самый ценный приз (сумка с ампулами) при себе! Он довершит начатое. Получит огромные деньги! А там хоть трава не расти.

Не прошло и пяти минут после звонка с пакгауза, как Мажонас и Ставицкая уже нарисовались на объекте. Римас припарковал «Патфайндер» на огражденной площадке возле светло-серого складского помещения.

Один из охранников встречал Мажонаса на площадке перед «парадным входом».

– Быстро как вы приехали! – сказал он удивленно. – Как на крыльях!

– Пропеллер надо иметь в одном месте, – хмуро заметил Римас. – Тогда и поспевать будешь везде… Показывай!

Они прошли в служебную часть пакгауза. Охранник вставил свою индкарту в прорезь считывающего устройства. Открыл и придержал дверь, пропуская мимо себя Мажонаса. Они оказались в довольно просторном светлом помещении, в раздевалке, где имелось с полсотни шкафчиков.

Сотрудник открыл свой бокс. Сделал шаг в сторону, давая возможность Мажонасу хорошенько разглядеть предмет, находившийся на верхней полке.

– Вот! Какая-то хрень… Две упаковки!

Мажонас облизнул пересохшие губы. Да, все верно. Две упаковки. Маркировки на них нет никакой. Ну и как прикажете все это понимать?!

– Ты уже смотрел, что там?

– Конечно. Ампулы!

– На пакгаузе много народу сегодня?

– Меньше, чем обычно. Семеро вышли в ночную смену. Две фуры разгрузили днем. Вроде еще транспорты после ноля должны прийти… Кстати, одна фура приехала только что! Ее тоже будут разгружать!

Мажонас сфотографировал находку на мобильный.

– Здесь есть пустые резервные шкафы?

– Да… Есть несколько!

– Переложи эти упаковки в другой шкаф! И запри его от греха подальше!

Вскоре они покинули раздевалку. Прошли через просторное складское помещение, примерно треть которого по площади и объему была занята груженными на палеты ящиками, мешками и прочей тарой.

Здесь круглосуточно работает вытяжная вентиляция, соблюдается особый температурный режим, поддерживается определенный уровень влажности. Но все равно ощутимо пахнет «аптекой».

Римас собирался переговорить с другим охранником. Может, тот что-то еще добавит к рассказу коллеги. Но, когда он уже намеревался вслед за сотрудником пройти в «шлюзовые» двери, послышался чей-то сдавленный голос:

– Шеф! Шеф!! Идите сюда! Шибчутко!

Римас повернул голову на звук. Его и без того неважнецкое настроение стало совсем плохим. Потому что, если Бася обращается к нему, к Римасу Мажонасу, «шеф», да еще и на «вы», то это очень, очень плохой признак.

– Что за дела?! Барбара, хватит играть в прятки!

Бася вынырнула из-за палеты с картонными упаковками.

– На грузовой площадке! Там… Я глазам просто не поверила!

– Кто? Что там такое? – опешил Мажонас. – И не называй меня шефом!

Бася ткнула рукой в сторону прохода, через который можно попасть на грузовой двор. С той стороны явственно доносились мужские голоса. Похоже на то, что рабочие ночной смены готовились разгружать очередную фуру.

– Те двое, шеф… Те самые, – она перешла на шепот, – кто убил хлопаков!

– Каких?!

– Тех! На «корейце»! На площадке «металлистов»!

Мажонас уставился на девушку.

– Ты чего, Бася? Умом тронулась? Что ты несешь?!

– Не, не! Я в своем уме! Я их узнала! По комбинезонам! Один из них с косичкой. И с усами! Другой лысый, стриженный под «ноль»! В белых кроссовках! И машина их, «Фольксваген», стоит здесь же, на парковке возле склада! Я ее сразу заметила! Они, наверное, прямо от «металлистов» сюда приехали!

Мажонасу понадобилось какое-то время, чтобы переварить эту информацию.

– Кафка курит! – сказал он. – Дурдом в квадрате! Жаль, нет Стаса, нашего настоящего шефа!

Он шумно перевел дух.

– Я человек простой! Комбинировать не умею.

– Да-да! Я тоже не умею комбиновать! Но я ответственно заявляю, шеф: это точно они, убийцы, киллеры, пся крев!

– Тихо, Бася… Не ори!

Мажонас задумчиво поправил подмышечную кобуру. Ставицкая, на которой была надета легкая светло-серая куртка, оттопыривающаяся не только там, где положено иметь девушке выпуклости, расстегнула молнию…

– Пойдем-ка глянем на них! – сказал Римас. – Пройдем как бы мимо. Посмотрим, чего делают! Ничего не предпринимай! Но держи ушки на макушке.

Они вышли через занавешенный листами прозрачной пленки проход на складской двор. Там кипела работа; сдавая кормой, к грузовой аппарели уже швартовалась какая-то фура. Несколько мужчин из ночной смены находились здесь же; они готовились выгружать партию прибывшего груза.

Как минимум в одном Бася оказалась права.

Действительно, рослый парень в комбезе с забранными сзади в косичку волосами и с тонкими усиками суетился возле этой фуры, помогал водителю и еще какому-то мужику, наверное, работнику склада, открывать заднюю дверь.

Бася толкнула шефа локтем. Он посмотрел в ту сторону, куда глядела девушка. Ага… Вот и другой!

Второй парень, которому с виду лет двадцать пять, был тоже в рабочей одежде: в комбинезоне и кепи. И здесь Бася верно подметила: этот тип обут в белые с зелеными полосками кроссовки. Вот он забрался в кресло водителя кара – тоже готовился поучаствовать в разгрузке фуры.

Неужели это именно они, именно эти двое, всего каких-то полчаса назад хладнокровно расстреляли неподалеку двух парней? Тех, за кем следила Бася, тех, что передвигались на джипе KIA? И если это так, то…

Мажонас не успел додумать мысль: кажется, на них с Басей обратили внимание…

Парень с косичкой, посмотрев в их сторону, как-то странно дернул головой! Тут же отвернулся. Так, словно опасался, что его взгляд будет перехвачен и расшифрован…

Другой, тот, что сидел за рулем вилочного погрузчика, уставился на Мажонаса. Потом вдруг выбрался из кресла и направился к тем троим, что снимали пломбы и готовились открыть кормовые дверки трака.

В кармане у Римаса запиликал сотовый. Продолжая исподлобья наблюдать за этой подозрительной компанией, он достал мобильный.

– Мажонас!

Когда он услышал в трубке знакомый голос, то едва не подпрыгнул – и от удивления, и от радости.

– Римас, это я, Стас! У меня важное сообщение!

– Ты где, кореш?! Тут такое… Без тебя просто зашиваемся!

– Слушай внимательно! И не перебивай!

Пока Мажонас с отпавшей челюстью выслушивал речи позвонившего ему партнера, двое из четверых мужчин, только что стоявших возле фуры, спрыгнули с аппарели и куда-то исчезли.

– Стас, еще раз повтори номер!

Выслушав ответ Нестерова, Римас уставился на подъехавшую только что фуру.

– Стас… Блямба! Ну это ж чисто «кафка»!

На другом конце послышался взволнованный голос напарника:

– Римас, не до шуток! В той фуре, о которой речь, крайне опасный груз!

– Ты уже говорил! Что за груз, уточни!

– Смертельно опасный груз! Какой-то вирусный препарат! Он может находиться в ампулах!

– Что ты сказал? В ампулах?!!

– Да! Не весь груз, а несколько упаковок! Фура прибыла из Германии паромом через Клайпеду! Значит, так! Позвони сейчас же в «гэбуху» дежурному! Потом в полицейский комиссариат! Сообщишь данные на фуру! И скажешь ровно то, что я только что сказал тебе! И еще…

– Подожди! – перебил его Мажонас. – Ты меня не понял! Я вижу… Вижу этот транспорт! Марка трака и номера… Да, все сходится!

Мажонас, разговаривая на ходу, медленно двинулся к фуре, до которой оставалось всего шагов пятнадцать.

Переложил трубку в левую руку.

Правой потянул из подмышечной кобуры ствол.

Из прохода на аппарель вышел один из двух охранников. Не дождавшись Мажонаса в помещении дежурки, он сам направился на грузовой двор. Куда, как он видел по изображению на мониторах следящих камер, переместились приехавшие несколько минут назад на объект Мажонас и Бася Ставицкая.

– Римас… Не может быть! Ты ничего не путаешь?! Где ты находишься? И где ты увидел эту самую фуру?

– Я на пакгаузе, Стас! Перезвони чуток позже, ладно?!

Едва он успел это произнести, как на площадке, где-то за фурой, хлопнули выстрелы…

Костин решил поменять место дислокации. Мысль перебраться на другую позицию посетила его вовсе не потому, что ему было неприятно находиться в компании с убитым им только что снайпером. Сам ход событий требовал молниеносных и четких реакций.

Едва он успел пересечь пространство, отделявшее прежнюю позицию от заброшенного строения, как в эфире зазвучали новые тревожные доклады.

– Это Браво! На объекте – перестрелка!

– Альфа, это Дельта! Возле ангара – стрельба!

– Докладывает Браво! На объекте есть «двухсотые»! Из живых наблюдаю пока только одного!

На «командирской» волне прозвучал голос Губарева:

– Внимание всем!! Транспорты приближаются к повороту на Калиновку! По фурам работают бойцы «Альфы»! Второй пост, приготовились работать по машине сопровождения! Внимание! Начали!!!

Костин, надсадно дыша, подбежал к расстрелянной спецназовцами «Мазде», которая осталась стоять там, где на иномарку, как и на ее пассажиров, обрушился ливень свинца. А именно на обочине, ближе к воротам заброшенной фермы.

Двое сотрудников, Эко и Чарли, взяв за ноги, перетащили волоком труп одного из убитых – того, что лежал на дороге, – в другое место. Автомат тоже прибрали. Так, на всякий случай… Мало ли как повернутся события далее. Мало ли кто еще вздумает поехать по этой асфальтовой ленте, которая для многих успела стать дорогой смерти.

Костин вскинул к глазам бинокль. Он увидел в восьмикратную оптику, как какой-то рослый человек, подбежав к сторожке, выстрелил в рвущегося с цепи пса. И убил полкана. Наповал!

Вот он забрался в помещение для охраны.

Ага, вот оно что… Стрела шлагбаума взметнулась ввысь!

А охранники? Что с ними сталось?

Судя по докладам, которые Костин слышит в тактической сети – от наблюдающих за объектом в оптику сотрудников Браво и Дельта, – и судя по тому, что он видит в бинокль сам, в живых из сотрудников охраны там не осталось никого.

Мужчина, покинув сторожку, направился к одной из машин. Так, так… На плече у этого гражданина висит какая-то сумка!

Мужчина забрался в салон «Ауди», завел двигатель и покатил к выезду из объекта.

Вот теперь у Костина не было никаких сомнений относительно личности этого человека!

Темно-синий «Ауди» проехал под поднятой стрелой шлагбаума…

– Внимание, это Браво! Объект покинула тачка, синий «Ауди». В машине один человек. Осторожно, он вооружен.

Костин прекрасно помнил, о чем ему сказал Андрей Губарев, прежде чем оставить его здесь на хозяйстве, назначив, что было полной неожиданностью для Алексея, старшим группы.

Всех впускать и никого не выпускать!

Никого не выпускать.

Никого.

– Отойдите от машины!

Слон выстрелил в воздух – предупредительный!

Наставил ствол на тех мужиков, что стояли у кормы фуры. На тех двух, что уже успели снять пломбы и собирались открыть дверцы, чтобы местные рабочие могли начать выгрузку доставленной фурой на пакгауз партии медикаментов.

– Полиция! – гаркнул он. – Спецподразделение ARAS! А ну сели на землю! Оба! Руки за голову!!!

Водитель фуры при звуках выстрелов заметался по аппарели. Он явно не ожидал такого разворота. Не найдя ничего умней, попытался просквозить в проход. Но Слон успел заплести ему ноги – тот рухнул как подкошенный, ударившись плечом и головой о корму стоящего здесь же автопогрузчика.

– Стереги этого! – крикнул Мажонас охраннику, который только сейчас извлек из кобуры свой штатный «травматик». – Глаз не спускать!

Второй мужчина, одетый в спецовку и каску (именно он снимал пломбы), уставился на Мажонаса.

– Вы что вытворяете?! – крикнул он. – С ума сошли?!

Из-за машины вновь донеслись звуки выстрелов. Рявкнула «помпа»! Это второй охранник, что ли, подключился? Или заговорили вражеские пушки?

Слон снова заорал:

– Полиция! Подразделение ARAS! Лечь на землю! Лежать! Никому не двигаться!

Он по ходу сблизился с другим мужиком – это то ли начальник смены, то ли еще какой-то хрен с бугра, встречающий фуру с грузом!

Без долгих разговоров въехал ему локтем в челюсть. Тот, взмахнув руками, аки крылами, завалился на спину. Мощно так его Римас приложил, у того даже каска с башки слетела…

Не теряя темпа, он спрыгнул с аппарели, обежал фуру спереди. От легковушки, припаркованной метрах в двадцати, кто-то выстрелил.

Да это Баська пальнула! И, кажется, в воздух!

– Барбара, ша! – заорал он. – В меня не попади!

До него донесся звонкий – и с торжествующими нотками голос частного детектива Ставицкой:

– Шеф! Я одного подстрелила! А второй хлопак у меня на мушке!!!

Спустя несколько минут на грузовой площадке возле фуры в рядок лежали шестеро мужчин, включая водителя. Все, кого настигли Мажонас и его напарница, а также двое пришедших им на помощь, хотя и порядком растерянных охранников.

Один из этой компании был ранен в ногу. Пуля попала ему в мякоть чуть выше колена. Это был парень с косичкой. Он громко стонал и матерился. Остальные тоже пытались роптать. Мажонас, будучи сильно не в духе, рявкнул:

– Ша! Закрыли пасть! Ты, с косичкой! Заткнись!

Он повернулся к одному из двух охранников.

– Тащи аптечку! А ты, – он глянул на другого, в руках у которого была «помпа», – приведи сюда остальных работяг! Всех, кто есть живой на пакгаузе, всех гони сюда!

Дав распоряжения своим сотрудникам, он вновь рявкнул на парня с косичкой:

– Закрой рот! Хватит выть! Сейчас тебя перевяжут! А там и полиция приедет… Вместе с медиками!

– Шеф, а давайте я ему кое-что отстрелю! – сказала Барбара. – Он это заслужил.

Мажонас мрачно покачал головой. Теперь, когда случилось то, что случилось, он был далеко не уверен, что они поступили правильно, повязав эту вот компанию. И подстрелив одного из них…

Один из охранников, оказывается, успел нажать «тревожную кнопку». Вот-вот здесь нарисуется наряд. Наверняка уже выехало к месту сразу несколько патрульных машин. Полицейские с ходу начнут задавать вопросы. Ну и что он им скажет? Как он обьяснит то, что здесь произошло? Промямлит, что ему, мол, позвонил из Кёнига дружок? И дал наводку на эту фуру? И поэтому он, Мажонас, решил устроить здесь пальбу и мордобой?

К нему подошел охранник.

– Римас, это у тебя, кажется, мобила надрывается?

– Что? А-а… Да, это моя труба.

Он вытащил из кармана сотовый. Думая, что звонит Стас, раздраженно произнес в трубку:

– Сделал, о чем ты просил! А теперь объясни, братан, как мне из этой жопы теперь выбираться?!

Но в трубке прозвучал незнакомый голос:

– Мажонас, это оперативный дежурный по Департаменту госбезопасности! Вы меня слышите?

Слон ощутил, как к лицу прихлынула кровь. Ну все, Римас, звиздец тебе! Тут одним днем, проведенным в каталаге, не обойдется… Влип.

– Да, слышу, – вяло произнес он. – Говорите.

– Доложите, что у вас там происходит! Вы сейчас на фармскладе?

– Да. Доложить? Не понял… А что вас интересует?

– Грузовик! – дэгэбист назвал марку и номера транспорта, которые один в один совпадали с теми, что сообщил Римасу Нестеров. – Вы его наблюдате?

– Я стою рядом с ним!

– Даже так? Скажите, а товар уже выгрузили?

– Нет. Тут это… В двух словах не скажешь! Короче, мы с охраной задержали тут несколько граждан!

В трубке что-то щелкнуло. Кажется, оператор перекоммутировал линию. Да, действительно: в трубке теперь прозвучал другой мужской голос. Голос, в котором послышались властные нотки.

– Мажонас, ваши охранники вызывали полицию?

– Э-э… Да, вызывали.

– Полиция не приедет!

– Почему? – Мажонас опешил. – Почему не приедет полиция?! Нич-чего не понимаю…

– Будет работать спецподразделение ARAS! Два транспорта с сотрудниками уже выехали к вам!

– Понятно.

– Это еще не все, Мажонас! Слушайте внимательно! Это важно!

– Слушаю.

– Полицейский спецназ выставит первую линию оцепления! До прибытия армейского подразделения со специальным оборудованием и экипировкой – будете поддерживать связь с командиром вильнюсской роты спецназа ARAS! Он вам позвонит на этот ваш сотовый! А потом вам передадут другие средства связи! Понятно?

– Да. Держать связь с командиром вильнюсского ARASa!

– До их прибытия никого за пределы склада не выпускать!

– Понятно.

– Всем оставаться на месте! Никого не выпускать!

– Сделаем.

– И еще… Если кто-то попытается покинуть объект до прибытия спецназа, любым способом, подчеркиваю, любым, включая применение оружия, воспрепятствовать этому! Вам все ясно?

Хотя Мажонасу ровным счетом ничего не было «ясно», а совсем даже наоборот, поскольку в голове у него все окончательно смешалось, он бодро и радостно гаркнул:

– Есть! Будет исполнено!

Закончив разговор, он сунул трубку в карман. Выдал необходимые распоряжения двум охранникам. Не мудрствуя лукаво, всю ночную смену, а также водителя фуры уложили на землю на складском дворе.

Слон, ухмыльнувшись, посмотрел на Басю Ставицкую, которая, подобно лагерной надзирательнице, командовала, помыкала мужиками, ругалась на трех языках, покрикивала на задержанных.

– По-моему, Бася, мы на этот раз сделали все по уму…

– А я и не сомневалась! – выпалила она. – Хочу только спросить. А что дальше, Римас? И что мы конкретно сделали «по уму»? А то я не очень поняла.

Мажонас почесал пятерней в затылке.

– Да не важно, Баська! Сейчас спецназ приедет. Пусть и морщат лбы…

– А нам Стас все расскажет, когда вернется. Так ведь?

– Точно. Стас – голова… Как он вычислил эту фуру?! – Слон покосился на грузовик. – Профессор, ума палата! Кстати, Барбара…

– Да, мой командир.

– Когда вся эта хрень закончится… И когда нас отпустят… А я надеюсь, что на этот-то раз нас не закроют в «предвариловку»… И что нам не предъявят этого «подранка»…

– То мы поедем сразу на хутор! – выпалила Бася.

Глотов не стал топить на газ, хотя и следовало поторопиться. Просто не было смысла гнать: возле заброшенной фермы, которая заодно является братской могилой для немалого количества разного народа, будет ожидать транспорт – «Мазда». А также двое людей, которые в случае чего, как и другие двое, что находятся сейчас на опушке, его, Ивана Глотова, прикроют.

Дальний свет он не включал. В свете фар ближнего показалась «Мазда»; она стояла у ворот фермы.

Глотов стал притормаживать.

Сейчас он пересядет в другую машину – и тю-тю! Поминай как звали!

Ну а где же сами мужики, один из которых, Петр, приходится ему двоюродным братом?

У Глотова вдруг волосы встали дыбом! Он заметил пулевые пробоины на стекле «Мазды»!

Слева и чуть спереди, шагах в пяти, прямо из земли, как показалось, вырос человеческий силуэт…

– Глотов! – послышался странно знакомый Ивану голос. – Выходи из машины! Сопротивление бесполезно! Ты – на мушке!

В голове у Глотова со скоростью молнии пронеслась мысль:

«Королевский стрелок»?! Но… Не может быть! Откуда он здесь взялся?!!»

«Оборотень», переключив скорость, втопил педаль акселератора в пол.

Раздались негромкие хлопки. По водителю отработали с двух сторон. Но огонь вели аккуратно, чтобы не повредить тот груз, который предположительно находился в этой машине.

Снайпер «щелкнул» через лобовое! И еще раз!

Костин выпустил по «оборотню» всю обойму – шесть спецпатронов из «вула» через стекло дверцы водителя.

«Ауди», проехав по инерции еще с десяток метров, мягко ткнулся передком в корму «Мазды»…

Костин первым подошел к машине, посветил фонарем внутрь салона. Глотов мертв; он полусидит-полулежит, навалившись пробитой пулями окровавленной головой и грудью на руль…

Костин обошел машину. Зайдя с другой стороны, вновь посветил фонарем.

На переднем сиденье лежала темная сумка…

– Ничего не трогаем, парни! – сказал он севшим голосом. – Охраняем до приезда наших! И… и спасибо всем за работу!

Транспорты с грузом медикаментов из Германии перехватили на дороге, в сравнительно пустынном месте, на траверсе дальнего свинокомплекса, до строений которого было около километра.

Машину с тремя охранниками, сотрудниками ЧОП «Арбалет», отсекли чуть раньше, на южной окраине Калиновки. Воспользовались тем, что микроавтобус шел замыкающим и что его водитель держал дистанцию.

По этому транспорту сработала группа Андрея Губарева. Микроавтобус с охранниками обогнал серебристый джип. И резко затормозил. Так резко, что водитель микроавтобуса не успел среагировать и въехал в корму джипа…

Что случилось далее, ни водитель, ни двое чоповцев так толком и не поняли.

Что-то лопнуло внутри; показалось, что настал конец света. Но это была всего лишь шумовая граната. Даже не «флэшка»…

Эту троицу вытащили из транспорта; выкрутили руки, заклеили рты клейкой лентой и уложили уже в наручниках на землю.

Спустя пару-тройку минут следующие на транзитный склад фуры нагнали два микроавтобуса. Передний «мерсовский» микроавтобус пошел на обгон. Водители фур после поворота держали скорость не выше сорока. Водитель «мерса», обогнав траки, вдруг резко затормозил.

Грузовики, сначала передний, а затем и замыкающий, тоже начали останавливаться!

А еще через несколько секунд оба водителя лежали на обочине.

Оглоушенные, растерянные, испуганные, с кляпом во рту и вывернутыми назад руками, на которых уже были надеты пластиковые наручники.

Возле заброшенной фермы вдруг стало довольно многолюдно. И светло, как днем: помимо фар спецслужбистских транспортов, еще и включили привезенные на двух автоплатформах прожектора.

Причем люд этот был большей частью при оружии, в спецназовском прикиде, в брониках и шлем-масках. Ну а те несколько человек, которых доставили сюда в крытом большом фургоне, в своих громоздких спецкостюмах, предназначенных для защиты от воздействия бактериологического оружия, и вовсе походили на инопланетян…

Костин отошел в сторону. Сел на поваленный бетонный столбик. Устал… Не было сил ни говорить, ни что-либо делать. Очень многое произошло за последние несколько суток. Такое, что потребовало от него предельного напряжения, зачастую – нечеловеческого. Он сам удивлялся, откуда у него, с учетом происходившего в изоляторе, нашлись силы, чтобы выдержать сегодняшний бесконечный день.

Он услышал звуки шагов. С трудом поднял голову.

Губарев молча, не произнеся ни слова, опустился рядом. Достал из кармана смятую пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой, прикуривая сразу две. Одну оставил себе, другую протянул Костину…

Они молча курили, вдыхая в легкие горький полынный дым. Мимо них, мимо заброшенной фермы, где все еще стояли две расстрелянные спецназовцами легковушки, где все еще лежали неприбранные трупы, миновав обе выставленные уже к этому времени линии оцепления, к объекту по асфальтированной дороге, по «дороге смерти», проследовала небольшая колонна крытых грузовиков. С востока, от шоссе отчетливо слышался стрекот винтокрылой машины. В эфире только что прошло сообщение, что из облцентра на борту «Ми-8МТ» к месту событий вылетели руководители временного оперативного штаба.

Губарев тщательно затушил окурок. Ободряюще похлопал товарища по плечу, вложив в этот жест то многое, что не передать никакими словами. Поднялся на ноги, вытер рукавом потное лицо. И, присоединившись к поджидавшему его неподалеку старшему командиру группы «Альфа», направился к только что севшему по другую сторону дороги вертолету – докладывать начальству о результатах проделанной работы.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

24 августа

Российско-литовская граница

Мероприятие в приграничном Советске прошло без особой помпы. Оно, это действо, никак не афишировалось. В одном из местных ресторанов, в банкетном зале, закрытом на спецобслуживание, в будний день, в понедельник, после четырех пополудни собралась небольшая компания.

Присутствовали мэры Калининграда, Советска, литовской столицы и города Пагегяй, находящегося в нескольких километрах на север по другую сторону Немана. Приехали с полдюжины дипломатов разного ранга – россиян и литовцев, несколько бизнесменов, а также приглашенные особы. Среди них – двое граждан Российской Федерации: Алексей Костин и Марина Панова. И граждане Литвы: Стас Нестеров и Ирма Мажоните.

Вообще-то изначально планировалось, что компанию Стасу составит Римас Мажонас. Но Ирма, когда стало известно о грядущей поездке к «соседям» и о том, что в делегацию планируют включить ее двоюродного братца, позаботилась о том, чтобы в списке приглашенных на банкет было внесено одно изменение. А именно, чтобы вместо Римаса включили ее.

– Я вас двоих никуда не отпущу! – сказала она еще несколько дней назад, когда вся их компания обсуждала в рабочем офисе поступившее от соседей по дипканалам приглашение посетить соседнюю область. – Нет уж, хватит! Римас останется здесь, под присмотром Барбары! А я, Стас, поеду с тобой. И буду держать тебя за руку, чтобы ты не натворил там еще каких делов…

Ирма и вправду практически все то время, пока они находились в Советске, держала Стаса за руку. Отпустила его ладонь лишь на пару минут: когда Нестерова попросили выйти на небольшую площадку.

Мэр областной столицы сказал несколько слов: что-то про дружбу, сотрудничество и взаимопонимание между соседями. Стас понятия не имел, какое все это имеет отношение непосредственно к нему. И зачем его сюда пригласили. Еще больше он был изумлен, когда лощеный господин – мэр облцентра представил его как главу филиала крупного российского банка – вручил Нестерову кожаную папку красного цвета.

Стас, усевшись обратно на свое место за небольшим накрытым столом, передал папку Ирме. Та, не удержавшись, открыла ее. Внутри, вложенные в прозрачную папочку, лежали два банковских документа. Первый свидетельствовал об открытии мультивалютного счета на предъявителя в этом самом российском банке, представителем которого являлся лощеный господин (его отделение имелось и в Вильнюсе), второй – о поступлении на счет первого перевода, который составил ни много ни мало – 250 000$.

Стас, посмотрев на графу, которую как бы подчеркнула алым ноготком Ирма, довольно громко, так, что присутствующие повернули к ним головы, брякнул:

– У нас с Римасом печенки не хватит, чтобы столько пропить.

– Вот еще! – шепотом сказала Ирма. – Деньги переведешь в благотворительный фонд!.. Да, да, и эту сумму тоже.

После Нестерова на площадку попросили пройти сотрудника наркополиции Костина. Алексею присвоили новое звание еще месяц назад. Причем повысили сразу до подполковника, через звание. В начале сентября, как он узнал от Губарева, приезжавшего несколько дней назад из Москвы, должно было состояться награждение участников спецоперации правительственными наградами. Его, Костина, вызовут в Москву. И лишь после этого он сможет отдохнуть: отпуск ему в связи с известными событиями перенесли с июня на сентябрь.

Учитывая специфику запланированного в Советске мероприятия, Костина попросили прибыть на него не в форме, а в штатском. И не одного, а с гражданкой, на пару с которой, кстати говоря, он недавно подал заявление в загс. С гражданкой, которая тоже сыграла свою немалую роль в том, чтобы «атипичная угроза» была своевременно выявлена и блокирована усилиями властей и компетентных органов трех стран: Российской Федерации, Литовской Республики и Федеративной Республики Германии.

Теперь уже представитель литовской стороны сказал теплые и верные слова – о дружбе, сотрудничестве и добрососедстве.

Какие-то люди, представители литовского бизнеса, вручили гражданину РФ Алексею Костину папку.

Когда «королевский стрелок» вернулся за стол, держа в руке папку с банковскими документами, Марина, заговорщицки подмигнув сидящей напротив нее светловолосой адвокатессе, шепнула:

– Деньги пойдут на оборудование для детской больницы…

Около шести вечера мероприятие тихо свернули. Оно, это мероприятие, складывалось такое впечатление, было нужно не столько для того, чтобы наградить тех или иных отличившихся людей, сколько для политиков, спецслужбистов, дипломатов и банкиров.

Стаса Нестерова и его спутницу пригласили сесть в мидовскую машину – собственно, на этом «шестисотом» их сюда и доставили из Вильнюса. Никто из начальников или дипломатов их не провожал: «деловые люди» сразу же забыли о них. Единственными, кто вышел на паркинг, были Костин и его подруга Марина. Стас попрощался за руку с Алексеем. В эти мгновения ему вспомнилось, как они пересеклись во внутреннем дворе областного изолятора. Как они тогда внимательно, изучающе посмотрели друг на друга.

Тогда они оба были в наручниках. А сейчас в добротных костюмах, и у каждого под мышкой папка с чеком на кругленькую сумму.

– Еще увидимся, – сказал Костин. – Немного пыль уляжется, друзья, и обязательно встретимся. Тогда и отметим как следует.

Когда «Мерседес», беспрепятственно миновав таможенный и пограничный терминал Советск, въехал на мост Королевы Луизы, миновав сохранившийся со дня постройки южный портал, Нестеров попросил водителя остановиться.

Трудно сказать, какие именно инструкции имел мидовский сотрудник, сидевший за рулем «шестисотого». Но машина остановилась прямо посреди моста.

– Ты куда? – встревоженно спросила Ирма. – Что ты придумал? Я с тобой!

Они вышли из салона. Стас, взяв за руку подругу, подвел ее к перилам. Снял пиджак, набросил его на плечи Ирмы.

Некоторое время они молча, облокотясь на перила, смотрели на воды пограничной реки Неман. Стас не знал, о чем сейчас думает его любимая. Сам он думал о том, что могло ведь случиться и так, что эта река и этот мост, на котором они сейчас находятся, стали бы непреодолимым препятствием для всех, кто живет по другую сторону. Подобно тому, как это случалось в давние темные времена, в лихие годы эпидемий чумы или холеры, все границы могли бы быть закрыты на замок. И начался бы такой ужас и кошмар, что даже трудно себе вообразить…

Нестеров и сейчас доподлинно не знал, что именно было в тех трех фурах, что везли в Литву и Россию некие медикаменты из Западной Европы. Его отпустили на третий день; российские спецслужбисты доставили Стаса именно сюда, в Советск. Он и сейчас помнил, как с сумкой на плече неспешно перешел этот мост. А на другой стороне его встречали уже «свои» – инспектор Янонис и еще несколько литовских спецслужбистов.

Мажонас и Бася Ставицкая провели около недели в карантине за городом. Как и Нестерову, им настоятельно рекомендовали держать язык за зубами. Одна из связанных со столичным самоуправлением фирм отремонтировала их офис в Старом городе. И не только офис, но и тот старый особняк, на третьем этаже которого он находится… Еще самоуправление и одна из столичных бизнес-структур презентовали агентству два автомобиля – новый навороченный микроавтобус Mercedes и джип Hammer. Микроавтобус сразу переписали в собственность одного из районных детских домов. А с «Хаммером» Слон ни за что не соглашался расставаться. Так что пришлось принять на баланс, оставить для нужд агентства.

Что касается Ирмы Мажоните, то ей не так давно поступило сразу два предложения. Одно исходило непосредственно от нового президента, от первой в истории Литвы женщины, ставшей во главе государства. От женщины, которую Стас и Ирма знали также под псевдонимом Diana. Она позвала Ирму в аппарат президента, на должность заместителя главы юридического департамента и советника по правовым вопросам.

Еще одно предложение было сделано известнейшим в стране адвокатом, который предложил Ирме Мажоните стать совладельцем и партнером в одной из крупнейших в Балтии юридических фирм. Но Ирма уже сказала Стасу, что она в силу неопытности и молодости вряд ли примет какое-либо из этих лестных для нее предложений.

Они стояли на мосту около десяти минут.

Никто им не мешал, никто их не торопил.

Пограничники и с той, и с другой стороны пристально наблюдали за «шестисотым» и двумя людьми.

Стас достал из кармана две монеты. Литовский металлический лит и российскую пятирублевую монету.

«Дай мне Бог душевного покоя принять то, что не могу изменить, дай силы изменить, что я могу, и дай мудрости не перепутать одно с другим»…

Подержал их в руке над водой, чье течение напоминает поток истории, сам неостановимый ход времени. Затем разжал ладонь.

Обе монеты без всплеска исчезли в зеленовато-серых водах Немана.

– А вот теперь можем ехать, – сказал Нестеров вполголоса. – Пора возвращаться домой.

Примечания

1

ФСКН – Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков.

2

Преголя (Преголь) – река в Калининградской области.

3

Метадон – синтетический лекарственный препарат из группы опиоидов, применяемый как анальгетик, а также при лечении наркотической зависимости.

4

Драгс (от англ. drag, drags) – лекарственные препараты, медикаменты. В определенной среде термин обозначает наркосодержащие вещества.

5

У С Н – Управление специального назначения ФСКН РФ.

6

СКМ – служба криминальной милиции, уголовный розыск.

7

ППС – патрульно-постовая служба милиции.

8

Данные события описаны в романе «Персона нон грата».

9

ARAS (в переводе с литовского – «орел») – спецподразделение, отряд СпН МВД Литвы, аналог российского СОБРа.

10

УФСИН – Управление Федеральной службы исполнения наказаний.

11

В переводе с английского: «Враг моего врага… мой друг».

12

ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения (World Health Organization, WHO), специальное агентство при ООН.

13

Вирионы (вирусные частицы) – представляют собой белковую капсулу – капсид, содержащую геном вируса, представленный одной или несколькими молекулами ДНК или РНК.

14

«Бубо-М» – вакцина против дифтерии, столбняка и гепатита В.

15

«Пентаксим» – комбинированная вакцина для защиты от пяти опасных инфекций – коклюш, дифтерия, столбняк, полиомиелит, гемофильная инфекция типа b (Хиб).

16

«Активка», активные мероприятия – специальные мероприятия, имеющие своей целью оказание выгодного влияния в той или иной политической, военной или экономической сфере, а также служат определенного рода посланием тем или иным структурам и персонам.

17

«Испанка», испанский грипп – тяжелая форма гриппа, пандемия которого наблюдалась в 1918–1919 гг. Эпидемия началась в последние месяцы Первой мировой войны и превзошла это крупнейшее кровопролитие по числу жертв.

18

Apsauga (литов.) – безопасность. Здесь: негосударственная служба безопасности, аналог российского частного охранного предприятия.

19

Инвойс (invoice) – в данном случае документ, содержащий перечень товаров с указанием их стоимости, формальных особенностей (цвета, веса и т. д.), условий поставки и сведений об отправителе-получателе.

20

СЭЗ – свободная экономическая зона.

Content

Сергей Соболев
Королевский стрелок

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ 24 августа Российско-литовская граница

Примечания