Степанида Воск

Замок для рая

ПРОЛОГ

— Ты передал мой подарок Иде? — международная связь доходила с некоторым запозданием.

— Да, — последовал короткий ответ без каких-либо пояснений.

— И… что она сказала по этому поводу? — в голосе послышалось напряжение.

— Цветы выбросила с девятнадцатого этажа, шампанское разбила о косяк, торт просто уронила на пол и немного потоптала. Вроде бы обо всем вспомнил, — меланхолично сообщили собеседнику.

— А кольцо? Что она сделала с кольцом?

— Кольцо оставила. Сказала, что это компенсация за моральный вред.

На одном конце провода послышался гулкий удар. В разговоре возникла пауза.

— Понятно. Почему сразу не позвонил?

— Не хотел тебя расстраивать, — произнесли со вздохом. А потом заискивающе: — Игорь, ты мне денежек не подкинешь?

— Миша, я же тебе не так давно переводил приличную сумму.

— Да тут такое дело… мне малость машину помяли. Я ни в чем не виноват. Честное слово. У меня и протокол есть, гаишники составляли, — принялся частить Михаил.

— Так пусть страховая платит, — в трубке раздался тяжелый вздох. Подобного рода просьбы звучали все чаще и чаще.

— Ты же знаешь через сколько времени они переведут деньги. А машину мне ремонтировать нужно сейчас, мне же маму надо возить, она же пешком не может, ей надо только ездить.

— Хорошо, я пришлю деньги, — Игорь изо всех сил пытался подавить в себе раздражение.

— Ты настоящий брат. Чтобы я без тебя делал?

— Вот и я не знаю… — ответил Игорь прежде, чем попрощаться.

ГЛАВА 1

— Вы беременны, — уже не молодая женщина с усталыми глазами в зеленоватой шапочке врача и костюме такого же цвета отошла от меня, принявшись снимать резиновые перчатки. Резина, растягиваясь, сползала с рук, с противным звуком принимая исходную форму.

— Что вы сказали? — приподнялась на кресле, глядя меж разведенных в коленях ног.

Услышанное от врача никак не вязалось с моей картиной мира.

— То и сказала, что беременны. Уже не маленькая, должны понимать откуда дети берутся и как они туда попадают, — женщина ткнула пальцев в воздух, указывая на низ моего живота. — Можете слезать. Осмотр окончен.

Сегодня всех сотрудников фирмы погнали на плановый медицинский осмотр. Обязаловка, от которой никуда не спрятаться, не скрыться. Никого не интересует, что на рабочем месте полно невыполненных дел, что за пропуски сроков, поставленных великим и ужасным Кароевичем, меня по голове не погладят, а сделают огромный втык. Да такой, что мало не покажется.

Из-за внезапного медосмотра мне пришлось отменить важную встречу. Я совершенно не знала как буду договариваться с клиентом о новой. Не буду же объяснять ему по телефону, что меня срочно-обморочно погнали на диспансеризацию, от которой не отвертеться какой бы большой начальницей я не была для своих подчиненных. Главный босс сказал "все на медосмотр", значит, мы поднялись с насиженных мест и пошли по команде открывать рты, мерить давление тонометром и делать кучу неприятных вещей, как то посещение женского врача, от которого подспудно не ждешь ничего хорошего.

И вот, пожалуйста, беда не приходит одна, что называется. Мало мне сорванной встречи, нарушенных планов, неприятных ощущений от осмотра, так еще мне сообщают такую новость, от которой мозг зависает. Без возможности перезагрузки.

— Я-то знаю откуда они берутся и как появляются. Но я не могу быть беременной. Никак, — начала возмущаться. Полученная информация потихоньку просачивалась в мозг и обрабатывалась серыми клеточками. Я анализировала ее, сопоставляла с имеющейся, и понимала, что где-то вкралась неточность. — Вы ошиблись.

— За тридцать лет моей практики я ни разу не поставила неправильный диагноз. Если вы мне не верите, то можете самостоятельно сделать тест. На ранних сроках это единственная возможность определить наличие беременности. УЗИ покажет только недели через две. Еще можете сдать кровь на анализ, но я вас уверяю — вы беременны, — монотонным голосом говорила женщина, идя к столу.

— Да не могу я быть беременной. Это невозможно.

— Ну, это вы вспоминайте где и с кем зажигали без должного предохранения. Я же всего лишь врач. Беременность небольшая. У вас еще есть время подумать и принять решение, — устало произнесла врач, усаживаясь за стол и пододвигая к себе мою карточку, чтобы внести в нее записи.

— Какое решение? — тупо спросила, сводя ноги вместе и опуская их вниз на пол. Одноразовыми тапочками не снабжают даже в приличной клинике. Экономят. Хочешь, надевай бахилы на голые ноги, а не хочешь шлепай по полу голыми. Если бы я знала, что мне сегодня ходить по врачам, то заранее бы озаботилась данной проблемой. Но нас никто не предупредил. Просто дали команду, строем отправив всех на проверку. Кто-то из сотрудников даже обрадовался. Конечно, чем работать, так лучше по врачам пошастать из кабинета в кабинет. Но это было не про меня.

— Делать аборт или нет, — женщина даже не отвлеклась, продолжая что-то записывать в карточке.

Надо же, вроде поликлиника современная, услуги у них платные, а данные вносят от руки. Я настолько от этого отвыкла, постоянно пользуясь компьютером, что действия врача окунули меня в прошлое.

— Я — замужем, — привела железный аргумент.

— Ну и что? У нас все аборты делают, не только незамужние. Лучше уж на маленьких сроках прервать беременность, чем потом всю жизнь себе загубить, да и ребенку зачем страдать, раз он нежеланный? — было непонятно спрашивала она или просто говорила свое мнение.

Я зашла за ширму, где лежали мои вещи и принялась одеваться.

До меня с некоторым замедлением доходили слова женщины.

— А почему сразу прервать, ребенок неполноценный? — задала вопрос, натягивая трусики.

Если еще несколько мгновений назад сама новость о беременности меня шокировала, то упоминание об аборте заставило взбодриться и искать причины где именно что-то пошло не так, раз мне предлагают операцию.

— Потому что аборт на ранних сроках не так сильно влияет на организм женщины. А о здоровье ребенка пока рано судить. Но раз вы не заметили изменений в своем состоянии, то скорее всего с ним на этой стадии беременности все в порядке. Если бы с ним было что-то не так, то вы бы не на плановый осмотр пришли, а с жалобами на кровотечение или еще какие-то проблемы со здоровьем.

Женщина дописала в карточке и теперь постукивала ручкой по столу, глядя на меня усталыми глазами. Она не торопила с уходом, но и говорила тогда, когда я ее спрашивала. У меня же в голове роились сотни вопросов, на которые хотелось получить ответы. Однако их было столько много, что не знала с каких начать.

— Так, значит, вы не можете ошибиться? — пошла по третьему кругу.

— Нет, — однозначно ответила она.

— А сколько у меня есть времени на обдумывание? — я все же задала главный вопрос, хотя подспудно уже знала на него ответ.

— Месяц для мини аборта и два с половиной до обыкновенного. По медицинским показателям прерывание беременности возможно на любом сроке, — женщину не возмущали мои вопросы, они для нее были обыденными. На них она отвечала так, как отвечала каждой пришедшей на прием. Сухо. Безэмоционально.

Мне впервые приходилось сталкиваться с выгоревшими врачами. Передо мной была именно такой экземпляр. Женщина — профессионал своего дела, но внутри нее не осталось теплоты для пациентов. Она растратила ее за годы работы. И теперь чем-то напоминала робота. Такая же бездушная, холодная.

Ладно для меня, взрослой женщины, знающей себе цену, уверенной в своем будущем, встреча с выгоревшим врачом не повлияет на принимаемое решение. Но ведь к ней приходят совсем юные девочки, для которых важно участие, помощь, материнский совет, а не только профессиональная констатация фактов. Как же я им не завидую. Сколько из них примут неправильные решения в таком сложном и щекотливом вопросе?

— Вот так просто? То есть вы даже не будете меня отговаривать? — внезапно спросила у врача.

— А зачем? — она устало провела рукой по голове, снимая шапочку, под ней оказались каштановые кудри, давно не крашенные, в которых проступали серебряные нити. — Те, кто хочет ребенка, не говорят, что залетели от Святого Духа. Для них беременность подарок небес. А для кого дети разменная монета, те начинают торговаться, не важно с кем… с Богом, с мужем, с любовником, со мной в конце концов. Ждут, когда их начнут отговаривать, что-то предлагать за сохранение беременности. Они манипулируют окружающими своим состоянием. Какие из них будут матери? Никчемные. Нужны ли такие детям?

Было видно, что у женщины наболело за долгие годы работы.

И я подумала, а кто я такая чтобы ее осуждать?

С собой бы разобраться и… своей беременностью.

— Я все поняла. Спасибо за консультацию, — сухо поблагодарила, забирая документы.

Усталая женщина врач посмотрела на меня долгим взглядом, собираясь что-то сказать, а потом просто кивнула в ответ. Что это значило я не стала расшифровывать, выходя из кабинета, под которым ожидали еще несколько "счастливиц" медосмотра.

ГЛАВА 2

— Так, Зиночка, и что делать будем? — поздно вечером я сидела на пуфике перед зеркалом в спальне и таращилась на свое отражение. Буквально на днях я посетила салон красоты и кардинально поменяла имидж. Чуть подстригла волосы и сделала модное сейчас омбре.

По крайней мере, на работе мой обновленный внешний вид произвел фурор, услышала столько комплиментов, сколько не слышала за последние года два. Я нежилась в лучах славы ровно до тех пор, пока меня не вызвал к себе на ковер Кароевич и… не отчитал, словно маленькую девочку, заявив, что он уже привык к моему прежнему внешнему виду, а теперь я сама на себя не похожа. И, вообще, в скором времени он введет новый дресс-код, согласно которому сотрудницам фирмы будет запрещено кардинально менять свой внешний вид. Я не выдержала и обозвала его сатрапом и деспотом, за что он начал грозить мне увольнением. Я в сердцах заявила, что буду просто счастлива оказаться в свободном полете и смогу хоть немного отдохнуть от бешеного ритма работы и нечеловеческой загруженности. Схватила со стола лист бумаги, ручку и тут же при Кароевиче написала заявление об уходе. Он внимательно смотрел на меня пока писала, потом молча взял заявление и поставил на нем свою резолюцию. Если он думал, что я буду плакать и просить свое заявление назад, то он глубоко ошибался. Увидев замаячившую на горизонте свободу, я так обрадовалась, что заулыбалась во все тридцать два, тут же начав строить планы на будущее. И чем больше я улыбалась, тем сильнее мрачнел Кароевич, выслушивая мои вопросы по поводу того, кому передавать дела.

— Хрен тебе, а не увольнение, — заорал он ни с того, ни с сего. Скомкал мое заявление, а потом порвал его на мелкие кусочку. — У-у, чего удумала? Я тебе уже однажды сказал, что с фирмы ты уйдешь только вперед ногами. Поняла? — разорялся он, потрясая наманикюренными руками.

— Так вы же сами сказали… — улыбка на моем лице поблекла.

— Мало ли что я сказал. Я тут босс. Мне все можно. А теперь проваливай работать. Ишь что удумала, увольняться. Фигу тебе с маком, а не увольнение. Совсем обнаглела, — Кароевич разве что слюной не брызгал, так громко кричал.

Меня потом каждый встречный на фирме спрашивал что я такого сделала, раз попала в страшную немилость к боссу.

Я же делала скорбное лицо и тихо вздыхала, не желая рассказывать об истинных причинах. Не хватало мне еще зависти среди коллег. Наши сложные отношения с Кароевичем лучше оставлять за кадром при общении с сослуживцами. А то расскажешь что-нибудь о себе, а оно потом повернется против. Нечего копать себе яму, и без меня найдутся желающие сделать гадость.

— Однозначно, говорить о своей беременности никому нельзя. Кароевичу в том числе. Он же мне всю плешь проест. Как же… лишиться ценного сотрудника, даже на недолгое время, для него это как серпом по… тестикулам. Коллегам по работе тоже говорить не стоит, ведь сдадут, поганцы, у нас еще тот гадюшник, каждый норовит подсидеть соседа. Один только Мымриков чего стоит. Спит и видит когда я допущу какой-либо просчет, вот тогда он с удовольствием спляшет на моих костях.

Я замолчала, переводя дух.

Конечно, разговаривать сама с собой не самое лучшее занятие. И, скорее всего, эта привычка первый шаг к шизофрении. Но на данный момент мне нужно поговорить хоть с каким-нибудь умным человеком, а кроме меня никого на горизонте не наблюдается. Вот и приходится разговаривать, глядя на свое отражение в зеркале. Вроде бы высказалась, выслушала все доводы за и против, уже легче, уже с кем-то да поговорила. А если все это перетирать мысленно, то не возникает эффекта чужого присутствия.

— Так-с, с коллегами все понятно. Их в известность не ставить. Ни в коем случае. Кароевичу и подавно ничего не говорю. А вот что делать с отцом ребенка? — я уставилась на себя, пытаясь в зеркальном отражении увидеть ответ на свой вопрос.

Буквально недавно меня посещали мысли по поводу детей. Но тогда они были абстрактными и ничем не подкрепленными. Я чисто теоретически предполагала, что могу оказаться в ситуации, когда мне придется выяснять кто из мужчин, с которыми я имела сексуальный контакт, на самом деле отец ребенка.

И что я в итоге имею?

Именно то, чего опасалась. Вот чувствовала моя пятая точка, что могу оказаться в подобной ситуации.

Что же мне теперь делать?

Как быть?

Не задавать же каждому вопрос, а не он ли отец ребенка? И как, вообще, такое могло получиться?

Ведь я устанавливала имплант, зная, как негативно может сказаться непредвиденная беременность на моей работе. Да и беременеть я совсем не собиралась, разве что когда точно определюсь с отцом ребенка. Конечно, у меня были мысли предложить эту функцию мужу, но пока вплотную не задавалась этим вопросом, планируя подойти к нему года через два или три, когда все подготовлю.

Но человек предполагает, а Бог располагает.

Кстати, когда я там устанавливала имплант?

Я поднялась с пуфика и пошла за документами из клиники, в которой производилась процедура. Вытащила коробку с бумагами, порылась в ней, отыскивая нужный файл. Раскрыла его и… обмерла. С момента установки импланта прошло чуть больше трех лет.

И я еще удивляюсь как могла забеременеть?

Дура. И еще раз, дура.

Я подсознательно высчитала срок окончания действия импланта. Вот откуда у меня взялись те мысли.

Но почему? Почему я не поставила напоминание?

Понадеялась на свою память. А она подвела. И во всем виноват Кароевич. Это он взвалил на меня столько работы, что за ней я света белого не видела. И вот результат. Беременность.

А еще я не знаю кто отец моего ребенка.

Как же гадостно на душе.

— Вот, Зиночка, к чему приводят авантюры, — произнесла вслух, вспоминая чувственное приключение, в котором была одним из главных действующих лиц. Тогда мне было хорошо, а теперь вот придется расплачиваться.

Хотя, почему это расплачиваться? Я же сама хотела когда-то да заняться размножением, просто вопрос решился сам собой.

Но это не снимает с повестки дня вопроса об отце ребенка. Кто он? Михаил или Игорь? Законный муж или его брат?

Вот это я вляпалась.

И ведь не узнаешь результата без проведения экспертизы. Даже рождение ребенка не решит моей проблемы. По чертам лица ребенка я не смогу определить его отца, потому как они похожи как две капли воды. И как я умудрилась переспать с обоими? Не иначе бес попутал.

Я вздохнула от несправедливости судьбы… или от ее милости. Кто знает?

В народе говорят — что не делается, все к лучшему.

Не знаю… не знаю…

Что там говорила женщина врач? Принять решение — делать аборт или нет? Безусловно, нет. Раз так случилось, что я беременная, значит, время пришло, пусть я о том и не знала.

А вот что делать с определением отцовства? На этот вопрос я не знала ответа.

Позвонить что ли мужу, узнать как у него дела?

Обычно мы редко с ним созванивались, зная, что у меня, что у Миши куча дел. Потому и не надоедали друг другу. Жизнь в разных городах предполагала наличие у каждого из нас своего круга общения, любимых мест, увлечений.

Что нас с ним связывало? А по сути ничего кроме секса. В редкие минуты, когда мы бывали вместе, только тем и занимались, что сношались, словно кролики, наверстывая упущенное время. Правда, иногда разговаривали, но в основном на общие темы, благо уровень образования был примерно одинаковый, как и сферы работы.

А тут я еще на него обиделась…

Не за то, что допустил появление в нашей постели третьего. За это он попросил прощения и я его простила. Ведь в какой-то мере именно я была виновата в случившемся. Огорчил он меня совсем иным. Тем, что выдал подарок брата за свой собственный. По сути обманул, присвоив себе чужие лавры.

Я так радовалась, когда получила в подарок шикарное кольцо. Оно настолько мне понравилось, что я, которой редко нравятся какие-то вещи, влюбилась в него без памяти.

Думала, что муж постарался, желая загладить вину. А оказалось, что это не он подумал обо мне, а Игорь, с которым у нас ничего не может быть априори.

Мало того, что Игорь брат моего мужа, так он еще и наглый товарищ, от мыслей о котором мне хочется заскрежетать зубами.

А ведь с пятидесяти процентной вероятностью он может быть отцом моего ребенка.

Как все сложно.

И если это так и есть на самом деле, то я с ним не оберусь проблем.

Это не Михаил, которым можно управлять. Это самодостаточный, властный, харизматичный тип, способны свернуть в рог любого кто встретится на пути. За недолгое общение я это уже поняла. Вряд ли он спокойно отнесется к своему отцовству. От такого можно ожидать всего чего угодно.

А вот чего конкретно можно ждать не знала.

Я с грустью посмотрела на свое отражение в зеркале и вновь задалась вопросом:

— Что мне делать? — и тут же на него ответила. — Ничего. Пусть все идет своим чередом. Никому я звонить не буду. Это во-первых. Во-вторых, я никому ничего не скажу, до тех пор пока мое положение не станет очевидно. В-третьих, я буду готовить пути отступления и способы освобождения из под гнета Кароевича. А, в-четвертых, начну изучать информацию касающуюся моего интересного состояния. Ведь я же — МАТЬ.

Вау. Я — Мать.

Покатала на языке такое волшебное слово — МАТЬ. Неужели? Неужели это случилось? Еще какие-то несколько месяцев и я смогу взять на руки свое крошечное продолжение? Даже не верится.

Кто это будет? Сын или дочь?

А какая, собственно, разница? Главное, что это будет мой ребенок. Вот что главное, а все остальное — неважно.

А с определением отцовства я как нибудь разберусь.

В крайнем случае, пущу все на самотек. Может быть, не так уж и важно кто из братьев посеял в моем чреве семя, давшее росток. Ведь, главное, я точно знаю кто мать ребенка. А это я. И только мне решать судьбу крохи.

— Вот и поговорила с умным человеком, — я улыбнулась своему отражению.

На душе стало значительно легче. А раз так, то пора заняться домашними делами, которые я никому не доверяла в своей берлоге, не то что на съемной квартире, где мы встречались с мужем.

ГЛАВА 3

— Зинаида Вальпургиевна, зайдите ко мне, — в кабинете показалась лощеная мор… ой, лицо моего непосредственного начальника Леонида Кароевича. Появилась и пропала.

— Ничего себе, — молвила под нос. — Что это было?

Обычно большой босс сидел в своем кабинете и раздавал указания направо и налево. Для вызовов подчиненных на ковер у него была секретарша Эммочка. Она умела умно морщить носик, делала великолепный кофе, не лезла в дела начальника и имела ноги от ушей. Собственно, большего от нее не требовалось. Эмма была прекрасной ширмой, на которую западали пожилые сластолюбцы, ведь у девушки был пятый размер груди, волоокий взгляд и пухлые губки. Поговаривали, что за губками имеется очень верткий язычок, с помощью которого она могла довести любого мужчину до финала за пару минут. Наверное, врали. Люди у нас любят преувеличивать чего нет на самом деле. Скорее всего это дамы нашей фирмы завидовали молодой красивой девушке, волею судьбы оказавшейся в приемной большого начальника.

Я тут же убрала все важные документы в сейф, прикрыла дверь и отправилась на ковер к боссу. На моей памяти он еще не разу не вызывал меня лично. Конечно, это могло быть обыкновенным стечением обстоятельств, так звезды легли, а Кароевич просто шел мимо и решил "дай загляну", но не стоило игнорировать этот факт и заставлять его ждать.

— Ты куда? — грудью наперерез встал мне Мымриков.

Вот тут меня закрались серьезные подозрения. Два события вроде бы друг с другом не связанные, но случившиеся в один день, не могли быть простым совпадением. Я Мымрикова не переносила на дух, как и он меня. Все время мы конкурировали, борясь за внимание и милость босса, он об этом знал и всячески культивировал в нас эту борьбу. Ему нравилась мышиная возня внутри фирмы. Что поделаешь? Его криминальное прошлое давало о себе знать время от времени. И обычно, в повседневной жизни, если дело не касалось работы, то мы с Мымриковым не приближались друг к другу на расстояние пушечного выстрела. А речи о том, чтобы подойти и заговорить без причины и вовсе не было.

Сложив один и один, я поняла, что на фирме грядут большие перемены. И, кажется, я что-то важное упускаю за свалившимся на мою голову известием о внезапной беременности.

— В туалет, — ответила, делая невинное лицо.

Покер фейс на фирме был основным занятием, не только моим, но и большинства сотрудников.

— Туалет там, — указал он в противоположном направлении.

— В дамском забился унитаз, иду в мужской. Еще вопросы будут? — я сложила на груди руки, желая показать, что разговор окончен. — Или ты хочешь меня проводить?

— Ну, иди-иди, — он зло на меня глянул и исчез в своем кабинете.

Все интереснее и интереснее.

Теперь уже я вся подобралась, подходя к двери начальника, кожей ощущая энергетические всполохи в информационном поле Земли. Сейчас что-то будет. Ой, будет. И, похоже, что мне надо быть к этому готовой и постараться получить выгоду от происходящего.

Тем более у меня у самой было неоднозначное положение, связанное с беременностью, о которой никто не знал. Но тайне оставаться тайной не так уж и долго. Еще несколько месяцев и мое состояние станет заметно. И вот к этому времени я должна быть подготовлена по полной программе, имея несколько путей отступления. Почему-то надеяться на понимание Кароевича я не могла. Сотрудники для него не люди, а инструменты для достижения цели, а точнее — обогащения.

— Можно к нему? — я задала ни к чему Эммочке вопрос, на который не стоило отвечать. Раз босс сказал мне зайти, то это означало, что он меня ждет, следовательно, спрашивать разрешения смысла не было. Но правила на то и правила.

— Леонид Кароевич о вас уже два раза спрашивал, — Эммочка томно подкатила глаза, выражая всю степень возмущения боссом.

— Я же не самолет, — буркнула, одергивая строгий костюм. — У меня нет реактивного двигателя. Даже пропеллера и того нет, — продолжала возмущаться себе под нос, продолжая думать о своем.

Самая большая проблема в будущем у меня ожидала с одеждой. И не потому, что я не в состоянии купить наряды для беременных, а из-за того, что у нас не принято ходить в свободной одежде. Дресс-код на фирме строгий. Кароевич лично следит за его соблюдением. Всех нарушителей увольняет. Вот такой у нас шеф, настоящий сатрап и тиран. Но платит, подлец, хорошо, вот никто и не стремится бежать по своей воли, а молча проглатывают все выходки шефа.

Толкнула дверь в кабинет босса, стараясь внутренне подготовиться ко всему, что ждет меня там.

— Я пришла, — коротко сообщала, останавливаясь на середине большой и светлой комнаты, выполненной с большим вкусом в ореховых тонах с небольшими вкраплениями черного.

— Садись. У нас будет серьезный разговор, — Кароевич снял очки в тонкой, почти невидимой, оправе, сложил дужки, а после и вовсе положил очки в футляр.

Присела на указанный стул.

— Тут такое дело, — начал мужчина. — У нас грядут большие перемены.

— Они всегда грядут, — вставила.

— Не перебивай, — одернул меня Кароевич. — Совсем распоясалась. Никакой управы на тебя, Зинаида Вальпургиевна, нет. И почему тебя муж не держит в ежовых рукавицах? Давно пора обуздать твой непокорный нрав.

Тему моего замужества мы обсуждали всего два раза. Первый раз, когда босс в приказном порядке заставил меня выйти замуж, и второй раз, когда поздравлял в связи с радостным событием, постфактум, что называется.

Отсутствие разговоров на эту тему говорило, что его все устраивает и к моей персоне нет никаких претензий по этом поводу.

— Я решил тебя повысить, — многозначительно произнес мужчина.

Начало разговора мне уже не нравилось. Услышать от Кароевича о повышении означало только одно, он решил взвалить на меня еще больше должностных обязанностей, которых и так выше крыши.

— Куда уж выше? — вырвалось у меня.

Вообще, с того момента как я узнала, что беременна, во мне проснулась несдержанность. Хотя, скорее всего она всегда во мне присутствовала, да только я не сильно обращала внимание. Теперь же начала прислушиваться к каждому чиху, каждому ощущению.

— Не перебивай, я сказал, — гаркнул мужчина, шлепнув пятерней по столу.

Я вздрогнула от резкого звука. Не для моих нервов подобное испытание.

— Молчу-молчу, — сделала раскаивающийся вид.

— Так вот, я решил тебя повысить за хорошую работу, — босс постарался придать своему голосу ласковые нотки. А это мне еще больше не нравилось.

— У нас нет вакансий, — напомнила. Ведь я была правой рукой Кароевича. Даже мой заклятый враг Мымриков и то имел меньше полномочий, чем я.

— Теперь есть. Только для тебя.

У меня предательски засосало под ложечкой. Что-то тут не чисто. Мои опасения стали еще сильнее, когда босс дальше стал мне заливать:

— И зарплату я тебе повысил. Теперь ты будешь получать на тридцать процентов больше.

Несомненно данное увеличение денежного пособия должно было меня обрадовать, вот только почему-то оно напоминало большую, нет, просто огромную наживку на крючке, закидываемом Кароевичем. И на этот крючок я должна была попасться по прогнозам босса.

— В честь чего такая щедрость? — хотела еще добавить, что на него не похоже, но смолчала, ожидая что он скажет дальше.

— Работа тебе предстоит ответственная и очень важная, потому и оплата соответствующая.

Что же за работа такая, которую не могут выполнить два наемных сотрудника вместо одного?

— Мне уже пора радоваться? — я наглела и прекрасно понимала это. И то что Кароевич практически не возражал, говорило о многом.

— Подожди. Выслушай.

— Я вся внимания, — подалась вперед, выражая максимальную степень заинтересованности.

— Работать тебе придется… за границей, — произнес он.

— И? — не в первый раз я работала за бугром, так почему он заостряет на этом внимание? Хотелось бы знать.

— Долго… Возможно ни один месяц, — а вот это становилось уже интересно. Когда босс не говорит конкретные сроки это настораживает.

— Почему это долго? — у нас нет филиалов за бугром. Я это знала, ибо сама занималась ликвидацией всех имеющихся. Босс налажал с налогами, а теперь скрывался в родной стране.

— Потому что это зависит от твоего нового руководителя, — почти ласково произнес мужчина.

— Вы меня продали? — пошла в наступление.

— Ну, что значит "продал"? Не надо похабничать, Зинаида. Всего лишь отдал во временное пользование, — босс был еще той сволочью.

— Кто он? — сразу же спросила. Чуяло мое сердце в этом и кроется подвох.

— Я не могу тебе сказать.

Такого ответа от Кароевича я не ожидала. Обычно он отличался конкретностью, а тут были практически шпионские игры.

— Почему? — удивилась.

— Потому что его имя является частью коммерческой тайны. Одно могу сказать — человек толковый, умный, грамотный, сотрудники его любят, — он расхваливал неизвестного работодателя, словно лошадь в базарный день. Вот только я не была покупателем, которого можно просто так облапошить.

— А что еще входит в условия контракта? О чем мне еще следует знать или не знать? — моя спина была настолько напряжена, что казалось будто я аршин проглотила.

— В случае нарушения контракта — ты должна будешь выплатить бешеную неустойку. Это я тебе сразу говорю.

— Я — отказываюсь, — поднялась из-за стола. — Мне не нужны эти тайны Мадридского двора. Я не хочу участвовать ни в чем криминальном. Можете предложить подобное повышение Мымрикову, он с радостью согласится.

— Сейчас речь только о тебе. И ты не можешь отказаться, — в глазах мужчины появилась сталь.

— Это еще почему? — с подозрением спросила.

— Ты помнишь по поводу "только вперед ногами"? Так это из той же серии, — и, похоже, мужчина не шутил. Не из тех он, кто разбрасывается подобного рода обещаниями. Зная о криминально-уголовном прошлом босса я была бы полной дурой, если бы не принимала его слова всерьез.

— Вы мне угрожаете? — спросила на всякий случай. Вдруг я что-то неправильно поняла. Может быть мне просто гормоны шибанули в голову, вот и видится мне всякая чушь, а на самом деле все не так уж и плохо.

— Ты меня знаешь, я просто так слова на ветер не бросаю, — волчий взгляд Кароевича пробился из под светского лоска. Такой сожрет с потрохами и не подавится.

Я помолчала, обдумывая ситуацию. Мне ужасно не нравилась таинственность, а так же невозможность расторжения контракта, а тем более не нравились последствия его нарушения.

— А там точно только деловые отношения? — прищурила глаза.

— Да. Сто процентов, — с неким облегчением ответил он, думая, что я уже на крючке. — Работать придется как папе Карло, но все исключительно по твоему профилю — реклама, продвижение, выбор стратегии и это только малая часть твоих обязанностей. Ну, что я рассказываю, ты и сама все прекрасно знаешь.

Похоже, что босс продал меня с потрохами. А незнакомый дядя купил. Почему-то я не сомневалась, что это мужчина. Женщина нашла бы другие способы решения вопроса. Да и не стоила я таких денег. Такого класса специалистов было не так уж и мало. Менеджеры моего уровня хоть и были топами, но вполне взаимозаменяемы.

— Пятьдесят, — ответила спустя несколько мгновений.

— Что пятьдесят? — прикинулся дурачком Кароевич.

— Я хочу увеличения зарплаты на пятьдесят процентов. За вредность, так сказать, — немигающе смотрела на начальника, чувствуя, что не только я на крючке, но и он. Не стал бы босс без особой выгоды для себя разбрасываться мною. Все же я на самом деле владела огромным объемом информации. А раз босс меня отпускал, то ему либо хорошо заплатили, либо держат за жабры, причем очень сильно и я выступаю в роли откупа.

— Я же сказал — тридцать… — начал он.

— Убивайте, — я сложила руки на груди. — Либо пятьдесят, либо убивайте, а иначе никуда не поеду и ничего делать не буду. Вы меня тоже знаете, — последние слова я особо выделила.

На лице Кароевича заиграли желваки. Он был не просто зол, он был крайне зол.

Но молчал.

И даже не орал.

Тишина, повисшая между нами была столь взрывоопасной, что поднеси огонь и рванет.

Я ждала.

Долго ждала.

Пока Кароевич не успокоился.

— Хорошо, — выдохнул он так, как будто пар спустил. Со свистом и придыханием. — Но ты мне еще за это заплатишь.

— Я и так все здоровье на вас положила. Куда уж больше? — мое настроение стало значительно лучше. — Когда отправляться в командировку? — даже повеселела.

— Через три недели, — пробурчал Кароевич, — как только закончишь работу по запуску нового бренда.

— Отлично. Тогда я работать. Всего хорошего, — улыбалась уже гораздо шире. Прибавку к зарплате за вредность я выбила колоссальную. И теперь меня мало интересовало кто там будет у меня в руководителях, главное, в моем кармане были баблосики. Я уж как-нибудь сработаюсь даже с чертом. А вот лишние деньги мне не помешают.

Оно с другой стороны и хорошо, что я улетаю в командировку. На фирме никто не заметит мой растущий живот, а когда увидят, то это еще не известно. Поживем — увидим.

ГЛАВА 4

Из дверей казино вывалилась шумная компания, состоящая из четырех человек: трех девушек и одного мужчины. Все они были изрядно выпившие. Одна из девиц так и вовсе висела на шее у своего знакомого, державшего в одной руке открытую бутылку шампанского. Другой он придерживал полуневменяемую красавицу, голова которой свесилась на грудь, а волосы упали на лицо. Она с трудом переставляла ноги и то только потому, что ее держали.

— Девочки, а ну-ка запрыгивайте все в машину. Сегодня мы гуляем, — закричал мужчина, размахивая бутылкой. Он попытался отхлебнуть из горла, но пенный напиток потек мимо рта, капая на белоснежную рубаху. — Вот, зараза, — принялся оттирать мокрое пятно.

— Михаил Иванович, может быть вам вызвать такси? — к компании подскочил охранник в черном костюме и с микрофоном за ухом.

— А зачем? — удивился тот.

— Вы же выпили, — принялся объяснять очевидное парень.

— Всего чуть-чуть. Правда, девочки? — обратился он к подругам, кружащимся вокруг, словно ночные бабочки. Впрочем, именно ими они и были.

— Да, — нестройным хором ответили не менее пьяные девицы.

— Может быть, все же вызвать? — еще раз попытался образумить посетителя казино охранник.

— Я сказал — нет. Иди работай. А то пожалуюсь твоему начальству, что ты пристаешь к посетителям, — Михаил Иванович махнул бутылкой.

— Как скажете, — умыл руки парень. Ему не хотелось лишиться работы. Дома его ждала молодая жена и маленькая дочь.

— То-то же. Девочки, вон моя машина. Красненькая, — указал направление Михаил. — Идем туда.

И они вчетвером, пошатываясь, постоянно спотыкаясь, направились в сторону машины. По пути одна из девиц затянула русскую народную песню, повествующую о нелегкой доле молодой женщины, полюбившей несвободного мужчину, остальные ее подхватили, горланя на всю округу.

Молодой охранник, покачивая головой, смотрел в след уходящим.

У него мелькнула мысль, а не в последний ли раз он видит постоянного посетителя Краснюкова Михаила Ивановича. И тут же пропала. По внутренней связи его вызвали в большой зал, там требовалось успокоить одного не в меру разбушевавшегося посетителя.

* * *

С того дня, как Кароевич объявил о моей командировке, мне перестало хватать двадцати четырех часов. Я то и раньше была занята настолько сильно, что иной раз опускала голову к бумагам, когда приходила на работу, а поднимала ее, когда все люди уже спешили по домам, я же только вспоминала, что надо пообедать или хотя бы попить чаю.

Теперь же мне требовалось полноценное питание, как сказал врач, которого я выбрала через интернет. Я долго шерстила сеть в поисках того, кто будет вести меня на протяжении всей беременности. И вроде бы нашла подходящего доктора, имеющего множество положительных отзывов. Я даже не поленилась проверить парочку из них, найдя контакты женщин. Как оказалось врач на самом деле компетентный, принявший множество детей. Женщины о нем говорили очень тепло, называя его руки золотыми.

Когда Виталий Сергеевич услышал о моей незапланированной командировке, то он долго сокрушался. Я же предложила ему такой вариант работы: пока я буду за границей, то все плановые анализы буду проходить там, а советоваться с ним в том числе, хвала тому кто придумал интернет. По моим подсчетам рожать все равно дома. Вряд ли мой новый наниматель захочет брать ответственность за беременную бабу, когда узнает, какой сюрприз ему приготовил Кароевич.

Представляя лицо этого мистера икс, когда он увидит мой растущий живот, я втайне похихикивала.

Мужу по поводу беременности я так ничего и не сообщила. По телефону о таких вещах не говорят, а в живую мы еще не встречались. Согласно договоренности все наши встречи должны проходить в моем городе. Так было проще. Мне не надо было ездить к Мише на свидания, а он считал поездку в столицу чем-то в качестве развлечения. Потому у меня не возникло даже мысли отправиться к нему в гости и обрадовать возможным отцовством. Кроме того, меня останавливала боязнь встретить рядом с мужем его брата. После расставания, прошедшего не совсем на дружеской ноте, я не представляла как смотреть ему в глаза.

Когда занялась вплотную организацией поездки, то выяснилось, что до окончания действия загранпаспорта осталось всего лишь несколько месяцев и мне срочно пришлось задаться сбором и подачей документов на новый.

Я крутилась, словно белка в колесе.

Работа. Сборы в командировку. Сдача анализов и прохождение врачей. И все это надо было сделать быстро, не привлекая внимания.

Я настолько уставала, что приходя домой могла только принять душ и лечь спать, ни на что другое у меня не хватало времени. И если раньше в выходные дни могла уделить себе внимание, то теперь и они были заняты решением постоянно возникающих проблем.

А тут еще запуск нового бреда, о котором говорил Кароевич. С ним постоянно были какие-то неприятности. Я буквально выбивалась из сил, чувствуя, что еще некоторое время в таком ритме и не выдержу, сорвусь.

Однако беда пришла оттуда, откуда я ее не ждала.

Звонок среди ночи сам по себе не сулит ничего хорошо. Спящий человек при громких звуках, выдергивающих за уши из сна, пугается, вздрагивает. Но еще страшнее, когда незнакомый человек говорит, что случилось страшное.

— Это капитан полиции Иванов, с кем я говорю? — холодный сухой голос заставил меня сжаться в комочек.

Я представилась по имени, поинтересовалась зачем ему нужны мои данные.

— Краснюков Михаил Иванович кем вам доводится?

— Муж, — произнесла занемевшими губами.

— Сегодня ночью на двадцать пятом километре федеральной трассы произошла авария — четыре человека погибли, в том числе ваш муж. Он не справился с управлением, машина вылетела на полосу встречного движения, ударилась об отбойник. Вам надо прибыть для опознания тела.

Сообщение, произнесенное казенным голосом, перевернуло весь мир перед глазами. Время как будто остановилось. Мысли завязли в пустоте.

Я не могла поверить, что никогда уже не увижу Мишу, не проведу по его волосам, не обниму.

Да. Мы не любили друг друга, но я называла его мужем, а он меня женой. Сами по себе эти понятия несли определенный сакральный смысл. А теперь его нет в живых и от этого горько и страшно.

И теперь у моего пусть пока еще не рожденного ребенка уже никогда не будет родного отца. И вот это уже никак не исправить.

После окончания разговора с полицейским, я долго лежала в кровати, приложив уже выключенную трубку к уху, а в моей голове прокручивались отдельные моменты наших встреч с Мишей.

Первая встреча. Первый поцелуй. Первая близость. Свадьба. Застолье. Брачная ночь. Наши с ним походы в кино и рестораны. Безумно дорогой подарок, видя который я всегда буду вспоминать о том дне…

В моих воспоминаниях он был живой и здоровый. А теперь мне надо ехать на опознание того, что осталось от мужа.

Это было ужасно.

До рассвета надо утрясти несколько важных моментов.

Я набрала номер Кароевича, мстительно думая, что кое у кого тоже окажется бессонная ночь. А после звонка мой продажный начальник не сможет уснуть, так же как и я. И если он меня не уволит по собственной инициативе, то это лишний раз подтвердит, что я все же нужна боссу, как бы он не пытался хорохориться и утверждать обратное.

— Алле, — сонный недовольный голос начальника не перепутать ни с чьим другим. — Если ты звонишь по пьяни, то можешь заказывать гроб, — "радостно" сообщил он мне.

— Я буду кратка. Уезжаю на похороны. Ночью разбился мой муж. Работу или передайте Мымрикову, или оставьте все как есть до моего возвращения. Когда все выясню, то позвоню, — на одном дыхании сообщила боссу, недовольно сопевшему в трубку.

— Зинаида, неужели кроме тебя некому все организовать? — начал он. — Ты мне нужна в столице… — кажется, он хотел еще что-то добавить.

— Когда вы попадете в аварию, то можете дать такой совет своей жене, а я поступлю как считаю нужным. Это ясно? — мой голос аж звенел от напряжения.

— Что ты такое говоришь? — я различила панические нотки. — Еще сглазишь, дура, — кажется, Кароевич испугался.

Проклятие, произнесенное в сердцах, могло и сбыться.

— Я все сказала. Если что, то я на связи. Спокойных снов, — вымолвила, нажав на кнопку отбоя.

Мудак. Только о своих деньгах и думает.

Поднялась с кровати, в голове уже наметился план действий. Хоть я и не любила водить машину ночью, но обстоятельства того требовали. Наскоро собрав сумку, пытаясь понять что же мне может пригодиться в дороге, я посмотрела на часы. Еще даже не рассвет. Пожалуй не стоит его ждать, надо выдвигаться.

Умылась, почистила зубы, оделась.

Даже умудрилась выпить кофе, хотя врач мне говорил, что злоупотреблять им не стоит. Но без кофе процесс подъема можно считать не состоявшимся. Проверив наличие в сумочке документов, пересчитав наличность, я закрыла квартиру, отправившись на подземную стоянку.

Когда спускалась в лифте, то задалась вопросом, а кто другие погибшие вместе с Мишей люди? Что они делали в машине? Откуда ехали? Куда? И почему ночью оказались на междугородней трассе?

Ответов я не знала.

До родного города Миши я домчала очень быстро. Ночью трасса не так загружена, как днем, а под утро желающих порулить и того меньше, ведь перед рассветом сильнее всего хочется спать.

В пригород я въезжала, когда совсем расцвело и солнышко показалось на небосводе.

Капитан Иванов оставил номер телефона, по которому собиралась позвонить, но чуть позже. А пока хотела передохнуть, сняв номер в гостинице и выгрузив вещи, уж очень сильно устала. Водить машину для меня всегда было не простым занятием, тем более на дальние расстояния. Чаще всего за мной присылали водителя, который и возил туда, куда надо. А сама выезжала в лучшем случае раз в неделю, чтобы закупить продуктов, да съездить в салон красоты.

Я быстро нашла где остановиться. Мне понравилось месторасположение гостиницы, напротив живописного парка. Внезапно бодрая с утра девушка администратор проводила в номер. У нее спросила как добраться до нужного отдела полиции. Перед неприятной процедурой опознания необходимо было привести в равновесие собственные чувства.

— Зинаида, будь сильной, тебе еще ребенка растить… и похоже, что одной, — произнесла под нос, крутя кольцо. То, что Михаил выдавал за свой подарок.

ГЛАВА 5

Холодный безжизненный свет. Мертвенно белые стены морга. Воздух пропитанный человеческим горем.

Я изо всех сил старалась держаться, чтобы не впасть в банальную истерику. Ясно, что это место видело столько страданий, что еще одним больше, одним меньше для него погоды не сделает, но не хотелось доводить себя до такого состояния. Мне было противопоказано. Ради ребенка, что с каждым днем рос под сердцем.

— Пройдемте в соседний зал, он там, — патологоанатом в мятом халате с пятнами жира, мелких капелек буро-коричневого цвета, чью принадлежность я боялась предположить, повел меня, вместе с полицейскими в комнату, смежную с той, в которой мы находились.

Мужчина потянулся к замку дверцы холодильника, за ней находилось то, что когда-то было человеком во плоти. Он не успел закончить, как в помещение с диким воем влетела женщина, в которой я с трудом опознала мать Михаила.

— Где он? Покажите мне его? Почему вы от меня его скрываете? — кричала она, смотря на нас полными горя глазами. За ней следом вбежал мужчина невысокого роста. Родственник или знакомый, предположила. Я его долго не рассматривала, разве что глянула мельком.

— Ирина Николаевна, вам здесь не стоит находиться. Здесь жена Миши, ее попросили опознать тело, — от группы полицейских отделился один в штатском. Его, кажется, пригласили понятым.

— Где жена? Какая жена? Если бы у него была жена, то он не лежал бы там… в холоде, — заламывая руки, начала подвывать мать Миши.

Стало неприятно от обвинений в мой адрес.

— Я должна его увидеть. Я не верю, что это он, — женщина походила на разъяренную фурию, отталкивая всех с пути.

Стоя в стороне, не вмешивалась, трусливо надеясь, что мне не придется заглядывать в чрево холодильника.

— Ирина Николаевна, это простые формальности, машина была его, вещи тоже, просто тело… лицо… сильно пострадали, надо удостовериться.

"О, Боже", — промелькнуло у меня в голове.

Мир перед глазами поплыл и я медленно начала оседать на пол. Что было дальше уже не слышала.

В сознание пришла лежа на кушетке, а юная девушка в халатике медсестры совала мне под нос ватку с нашатырным спиртом. От резкого запаха голова непроизвольно дернулась.

— Все хватит. Достаточно, — отвела в сторону руку.

— Гаврила Петрович, она проснулась, — звонко сообщила девушка, вставая с кушетки.

Я осмотрелась. Похоже, что после обморока меня перенесли в какую-то комнату при морге, здесь так же были белые стены, облицованные кафелем, встречающимся только в казенных медучереждениях.

В поле моей видимости появился патологоанатом.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Уже лучше.

— Опознание провели без вас.

Я с облегчением вздохнула.

— Вам тут оставили адрес, откуда будут хоронить. Сказали, что на всякий случай, если вдруг вы не знаете. И просили не беспокоиться по поводу похорон, уже все организовали и без вас.

Вот такой милый плевок в лицо и завуалированная просьба не появляться на глаза.

Мужчина протянул мне клочок бумаги с неровно нацарапанным адресом.

Интересно, кто постарался? Вряд ли по этому поводу озаботилась Ирина Николаевна, она была не в том состоянии, чтобы думать о невестке, которую видела всего лишь один раз в жизни, а теперь вот второй, при этом обругав при всех.

Я поблагодарила врача за то, что не оставил лежать на холодном полу морга. Он весело заржал, заявив, что ему не привыкать смотреть на бездыханные тела. Скривилась, услышав черный юмор, но возмущаться по этому поводу не стала.

* * *

Я приехала по адресу, указанному в бумажке, остановилась посреди улицы, не зная где поставить машину, все свободные парковочные места были заняты. По звукам доносившимся из одного двора с открытыми воротам сразу было понятно — в доме горе. Плач не перепутать ни с чем. Проехав чуть дальше по улице, я приткнула машину у кого-то из соседей, надеясь, что мне не проколют колеса за несанкционированную парковку на газоне.

Глядя на количество пришедших на похороны, усомниться в известности человека было нельзя. Проводить Мишу в последний путь явилось очень много народа. Никого из них я не знала. Я вошла во двор, остановилась, чувствуя на себе любопытные взгляды. Внутри обнаружила огромную толпу людей. Все незнакомые. Куда идти? И спросить не у кого.

Я прошла еще немного вглубь. В центре двора, на постаменте стоял красивый гроб бордового цвета. Открытый. Внутри лежало тело, облаченное в костюм, а вот лицо покойника накрывала кружевная тканью. Рядом с гробом сидели женщины в черном. Плакали. Среди них я узнала Ирину Николаевну.

Мое сердце несколько раз грохнуло о грудную клетку.

Как подойти ближе? Не начнет ли женщина опять обвинять меня в смерти сына. Не буду же я оправдываться среди всех этих незнакомых людей.

Но и не подойти к гробу нельзя.

Я волевым усилием преодолела несколько шагов и застыла в паре метров от гроба.

На меня, если и обращали внимание, то не такое, какого страшилась. А, может быть, всему помешал поп, явившийся отпевать умершего.

Провожающим в последний путь пришлось посторониться, давая ему дорогу. Людская толпа заволновалась и перемешалась, уплотнившись.

— По пьяни себя угробил, да еще трех девок на тот свет прихватил, — услышала я шепот.

Чуть повернула голову, мой взгляд упал на двух местных сплетниц, стоящих неподалеку.

— И не говори. Долетался. Беспредельщик. И ладно бы сам разбился, так еще сколько горя принес в семьи, — поддержала другая.

— Говорят, что он в прошлом году женился на столичной штучке. На деньги повелся.

— Небось, Игорек пристроил по Иркиному требованию.

— Сколько раз брат его вытягивал из передряг, а все без толку. Нашел он свою смерть. Или она его.

— Говорили Ирке — нельзя любить одного сына больше другого.

— Так они же близнецы.

— Ну, и что? Для Ирки был только один сын. Младшенький. Она в нем души не чаяла. А теперь вон он с тряпкой на лице в гробу лежит, потому что от лица ничего не осталось. А гроб, между прочим, Игорь из заграницы привез. Все как всегда за его счет. У Мишки же ничего кроме долгов не было. Картежник и гуляка. А теперь еще и убийца.

— Это да.

Я стояла ни жива, ни мертва, чувствуя, как рушится все что я знала о Михаиле.

А, собственно, что я о нем знала? Да ничего.

Поп отслужил как полагается по христианскому обычаю и удалился, оставив скорбящих и дальше плакать по усопшему. В скором времени будут выносить гроб со двора, а потом повезут на кладбище. Вокруг вновь началось брожение народа.

Вдруг ни с того, ни с сего почувствовала, что кто-то на меня очень пристально смотрит. Осторожно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, повернула голову в одну сторону, потом в другую. Вроде бы никого.

Но ощущение чужого взгляда не проходило. Мне показалось, что он идет откуда-то сверху. Я посмотрела выше. От неожиданности вздрогнула. На балконе второго этажа стоял… Игорь. Весь в черном. Нервно курил. И смотрел прямо на меня. Даже желая отвести взгляд, не могла этого сделать, чувствуя себя прикованной невидимыми кандалами.

Сколько прошло времени? Секунда? Минута? А может быть час? Я не знала.

Даже расстояние не помешало разглядеть черные тени под глазами у мужчины. Усталый вид говорил, что он очень долго не спал, взбадривая себя никотином, кофеином, а может быть чем-то покрепче.

Сейчас он мало походил на брата. На лице у Миши я никогда ранее не видела столь озабоченного выражения лица.

Игорь курил до тех пор, пока сигарета не истлела до основания. И только, обжегшись, он затушил ее в пепельнице, стоящей на перилах балкона.

Вдруг он резко повернулся. Как будто его окликнули.

И когда он только успел вернуться, да еще все организовать?

Пока я раздумывала по этому поводу, гроб вынесли со двора. Во главе процессии мелькнула голова Игоря. Я не рвалась в первые ряды, предпочитая оставаться сзади.

Гроб погрузили в катафалк, люди заспешили к машинам и автобусам, чтобы доехать до кладбища.

В столице уже давно гроб выставляют в специально предназначенном для этого ритуальном зале, откуда недалеко до места захоронения. В провинции же все иначе. Похороны проходят так же как и пятьдесят лет назад.

Траурная процессия из нескольких десятков машин медленно двинулась по улице в сторону кладбища. Я пристроилась к хвосту кортежа, приметив за кем держаться, боясь заблудиться в незнакомом городе.

Ехали мы по столичным меркам не долго. Возле кладбища процессия остановилась люди высыпались из машин. Я полезла в багажник авто, вспомнив о цветах, купленных по пути. Бордовые, почти черные розы занимали большую часть отсека для хранения. Достала с трудом, сильно поколов руки. На удивление розы оказались с многочисленными шипами.

К тому времени, как я подошла к месту захоронения, уже началось прощание. Похоже, долго у гроба никто не говорил, зато рыдали смачно и со вкусом. Плач разносился на всю округу. Вереница из прощающихся потянулась к гробу. Лицо покойника так и не открыли. Было страшно смотреть как люди прикасались к тряпице в том месте, где должен быть лоб умершего.

Я знала, что должна подойти, отдать последний долг памяти Миши, но не могла себя заставить сдвинуться с места, держа в руках огромную охапку цветов.

Наверное, я бы так и не решилась, если бы не обвиняющий взгляд Игоря, брошенный сквозь толпу. Он словно стыдил меня за слабость и боязнь выполнить необходимые в подобной ситуации вещи.

Гордо вздернула голову, отвечая на вызов.

Я не настолько слаба, чтобы перенести все это.

Первый шаг дался с огромным трудом, второй легче. Третий и вовсе не заметила.

— Будьте добры, — попросила посторониться.

На меня стали оборачиваться люди, пропуская. А за спиной зашептались, кто такая и почему лезет к гробу. Оказавшись с ним рядом, я положила цветы в ноги покойника, хотя до этого гроб уже освобождали от всего лишнего, приблизилась к изголовью. Чего мне стоило склониться и поцеловать материю, одному Богу известно, но я это сделала.

— Что она здесь делает? Уберите ее, — услышала истошный крик Ирины Николаевны. — Это она виновата в смерти моего сыночка, моей кровинушки.

Меня словно кипятком окатили, а к горлу подступил ком.

Я бросила быстрый взгляд на женщину, когда-то казавшуюся мне милой, ничего подобного от нее не ожидала.

Причем тут я и авария, в которой погиб ее сын?

Тем более именно он был за рулем. И по его вине случилось страшное.

За спиной зашептались люди, пытающиеся выяснить кто я такая и почему на меня срывается мать умершего. Тут же, с другой стороны от гроба, к матери начал пробиваться Игорь. Он обнял женщину, начавшую вырываться, успокаивая, что-то шепча на ухо.

Я чувствовала себя оплеванной, причем незаслуженно. Но даже оправдываясь, не исправлю положения.

Выбрала наиболее простой выход из положения — отступать. Внутри нещадно колотилось сердце, а во рту горчило от обвинений.

За что? Что я такого сделала?

Отойдя несколько шагов, застыла, мечтая провалиться сквозь землю.

Игорь отвел мать в сторону, благо она больше ничего не выкрикивала в мой адрес. Зато я чувствовала десятки взглядов, направленных на меня.

Оставшаяся процедура похорон прошла как в тумане. Я зафиксировала лишь момент, когда гроб заколотили и начали опускать в землю. А дальше люди один за другим потянулись к могиле, желая бросить гость земли.

Я не стала дожидаться окончания церемонии, уйдя с кладбища.

Как доехала до гостиницы, помнила плохо. И по приезду сразу же легла спать. Видимо, мозг отказывался обрабатывать информацию, выключившись.

Проспала до следующего утра. Лишь только рассвело, я проснулась. Зная, что больше мне нечего делать в этом городе, собрала свои вещи, села в машину и уехала.

ГЛАВА 6

За чисто убранным столом в просторной гостиной сидела женщина, уронив голову на руки.

— Мама, что ты устроила на кладбище? — с порога задал вопрос Игорь. — К чему это представление?

— Теперь все будут говорить о жене моего мальчика, а не о нем, — женщина подняла голову, глядя перед собой пустым взглядом.

— Если тебе был нужен отвлекающий маневр, то надо было спросить у меня, а не позорить Иду.

— Весь город судачит о твоем брате, а ты пожалел какую-то девку. Кто она тебе?

— Она жена моего брата, а не девка. С девками он развлекался.

— Я не хотела, чтобы он женился, — женщина встала из-за стола. — Почему он пошел против моей воли?

Игорь пожал плечами.

— Наверное, он ее любил, — предположил, зная, что этого на самом деле не было.

— Любил ли?

— Я не знаю, — вздохнул Игорь.

— Ты когда улетаешь? — внезапно спросила Ирина Николаевна.

— Хотел побыть с тобой несколько дней, пока все утрясется, — мужчина прошел через всю гостиную, останавливаясь у электрического камина.

— Это не обязательно. Можешь лететь, — махнула рукой женщина. Но тут же добавила, — мне будут нужны деньги на поминки.

— Тебе всегда нужны деньги, — под нос пробормотал Игорь, понимая, что его присутствие вовсе не требуется. Мать и без него отойдет от потери сына. А все эти рисовки на людях всего лишь желание показать того, чего нет. — Я дам.

В глазах Ирины Николаевны скользнуло удовлетворение.

Игорь горестно вздохнул.

Его мать любила только себя. Как бы это ужасно не звучало. Ну, и еще Мишу, но все равно себя любила больше.

Игорь же ей слишком напоминал отца, который бросил ее как только узнал, что она обманом забеременела, воспользовавшись подвыпившим состоянием мужчины. Ирина Николаевна прекрасно разыграла карту с беременностью, получив достойное содержание от отца мальчиков и всю жизнь ни в чем не нуждалась, используя детей в качестве средства достижения цели. Михаил был похож на нее, с удовольствием используя мамины приемы.

Стремление получить место получше привело его к женитьбе на практически незнакомой женщине.

— Ты опять будешь меня попрекать? — с вызовом спросила мать.

— Нет, — Игорю не хотелось спорить. Он какой год надеялся, что мать изменится, станет другой, но похоже, что даже смерть младшего сына ее не образумит. Женщину прежде всего волновало что будут говорить соседи после похорон. Все остальное не важно.

* * *

Назад домой я ехала медленно, останавливаясь чуть ли не через каждый час выпить кофе и хоть немного отдохнуть от вождения. Из-за большой загруженности дороги пребывала в постоянном напряжении.

В квартиру буквально ввалилась, чувствуя, что мне нужен отдых. Нервное напряжение последних дней дало о себе знать головной и зубной болью. Так было всегда, стоило переволноваться. В итоге мне был обеспечен целый букет последствий.

Слова матери Михаила, не выходили из головы.

Что я ей такого сделала, что она меня вот так, при всех…

Потому-то предстоящая поездка за границу не казалась чем-то уж ужасным. В свете последних событий она, наоборот, виделась в более розовом свете, чем предполагалась ранее.

— Я приехала, — коротко сообщила Кароевичу, решив "обрадовать" мужчину своим возвращением.

— Быстро ты, — он тоже был немногословен. — Что там случилось с твоим? — поинтересовался.

— Не справился с управлением, — лучше уж он узнает от меня, чем донесут другие.

— Пьяный?

— Говорят, что да, — не стала скрывать.

— Плохо. Больше никто не пострадал? — почему-то спросил.

— Пострадали.

— Кто? — в голосе появились нотки интереса.

— Три молоденькие девушки. Всех еле опознали. Ехали не пристегнутыми. Одну так и вовсе по частям собирали, — вспомнила о чем шептались на похоронах.

— Хорошо, что умер, а то точно бы сел и надолго. И пришлось бы тебе возить передачки, — Кароевич был в своем репертуаре.

— Можете вы подбодрить, — произнесла устало.

— Сделай завтра себе выходной, — внезапно сказал начальник.

Такой милости я от него не ожидала. Мне на самом деле требовалось время, чтобы прийти в себя, набраться сил, Кароевич этому поспособствовал.

— Большое спасибо, — поблагодарила, прежде чем повесить трубку.

Все же иногда, Леня, не такая уж и задница.

* * *

Мой самолет задерживали уже второй раз. А все почему? Потому что западный профсоюз диспетчеров устроил плановую забастовку. Им показалось мало получаемых денег, времени отдыха, они решили отжать у работодателей еще больше.

Им-то хорошо, они своего добьются, а что делать нам, простым гражданам, у которых свои дела и которые срываются по чужой воле.

Я должна была уже быть на месте, забирать багаж и отправляться на встречу с новым временным работодателем.

Страшилась ли я этого?

Немного.

Но обратной дороги уже нет. Теперь следовало отрабатывать деньги. Я очень надеялась, что приду ко двору на новом месте. Перед вылетом Кароевич приказал выдать мне аванс за два месяца, чем повторно удивил.

Приличная сумма на счете безмерно радовала сердце. Даже если я лишусь работы, то голодать не буду, это точно. Мне даже хватит на роды и на первое время с малышом.

Объявили вылет.

Чей?

Я настолько увлеклась, что прослушала. Пришлось подниматься с сиденья и идти к табло.

О. Мой. Неужели лечу?

Я подхватила сумку с документами и отправилась на посадку, гадая, не задержат ли вылет еще раз. К счастью, вылет не задержали.

Однако неприятности от этого не перестали преследовать.

Меня должны были встретить.

Но почему-то не встретили.

Я битых полчаса ходила из стороны в сторону, ожидая когда же ко мне кто-нибудь соизволит подойти. Потом не выдержала и позвонила принимающей стороне. На том конце меня выслушали, извинились за накладки, и сказали добираться самостоятельно.

Пришлось брать такси и в ужасном расположении духа ехать в гостиницу, потому что в квартиру, которую должны были найти, я не могла попасть из-за банального отсутствия ключей.

Я задалась вопросом, а так ли нужен новый работник фирме?

С подобным обращением мне пришлось столкнуться впервые.

Оставила вещи в номере, наскоро умылась и… поехала знакомиться с работодателем, имя которого до сих пор не знала.

Радужное настроение, привезенное из России, потихоньку сходило на нет. Что-то, судя по всему, мне были не рады на новом месте.

Печально.

Закралась предательская мыслишка пока не поздно взять обратный билет и махнуть домой. Уж к Кароевичу я как-нибудь подмажусь. Расплачусь, если понадобится. Может быть, он не любит женские слезы, поймет и простит?

Невесело рассмеялась, думая о будущем.

Таксист высадил меня не доезжая до нужного адреса. Это я его попросила. Хотела почувствовать биение жизни города.

Улочка, где располагался офис организации, была тихой и очень ухоженной.

Я, остановившись на пересечении двух улиц, смотрела по сторонам и пыталась проникнуться атмосферой нового места. Обычно, для офисов выбирались людные кварталы, здесь же все было иначе. Все как-то по-свойски, чуть ли не по-домашнему. Местные жители неспешно двигались по своим делам, рядом со мной проехал велосипедист, тихо позвякивая колокольчиком, висящем на руле. Вдалеке молочник развозил по домам молоко.

Замечательная картина, умиротворяющая.

Может быть я ошиблась и не туда приехала?

Я еще раз сверилась с адресом, полученным по электронной почте. Нет. Никакой ошибки не наблюдалось.

У меня как-то не вязалось в голове тихая улочка и невозможность меня встретить в аэропорту.

Зашагала по указанному адресу.

Обычный дом, ничем не примечательный среди других таких же высившихся рядом. Даже не скажешь, что в нем располагается офис. Я поднялась по ступеням на второй этаж и нажала кнопку звонка, любезно обозначенный указателем в виде стрелки чуть ниже.

Спустя несколько мгновений дверь открыла рыжеволосая девушка лет двадцати пяти с прической каре и россыпью веснушек на лице.

Она долго на меня смотрела, не спрашивая ничего. Изучала.

Я уже грешным делом подумала, что она немая и судорожно гадала как буду объяснять что мне нужно. Однако спустя время она отмерла.

— Вы на работу?

— Да, пожалуй, — ответила осторожно, все еще предполагая, что попала не по назначению.

— Заходите. Вас уже обыскались.

Я очень сильно удивилась.

Прошла внутрь длинного коридора, по обе стороны которого виднелись двери. Я следовала за рыжеволосой девицей, не представившейся, как полагается при встрече.

"Может быть у них так принято?" — подумала, вертя головой.

В одной из комнат увидела вполне рабочую атмосферу, столы, стулья, стеллажи с бумагами, офисная техника, подмигивающая глазками в режиме ожидания.

— А куда мы идем? — поинтересовалась.

Как-то все странно здесь.

— Сейчас все узнаете.

Мы дошли до конца коридора, остановившись возле закрытой двери.

— Вам туда, — указала она мне… и пошла в обратном направлении.

А я застыла перед дверью, не зная что и делать. Как-то непонятно они тут работают. У нас все обстоит совсем иначе.

Постучаться или нет?

Наверное, так будет правильнее. Ведь я человек со стороны, совершенно не владеющий информацией о порядках здесь заведенных.

Только занесла руку, чтобы стукнуть костяшками пальцев по дверному полотну, как чуть не схлопотала им же по лицу, внезапно открывшейся дверью. Лишь чудо спаслась от шишки на лбу вкупе с переломом носа. А то, что я ударилась рукой, так мелочи по сравнению с тем, что могло случиться.

— Анфиса, это ты? — услышала знакомый голос, скользя взглядом по обтягивающей мощный торс рубашке поло.

ГЛАВА 7

— Игорь, что ты здесь делаешь? — удивление было неподдельным, когда воочию убедилась, кто стоит передо мной.

Мужчина долго смотрел прежде, чем ответить.

— Проходи. Опаздываешь, — легкая хрипотца царапнула слух.

— Куда я опаздываю? Впрочем, неважно. Ты, наверное, уходишь. А я тебе мешаю. Мне тут сказали, что за дверью ждут. А кто там? Вроде бы это должен быть мой новый начальник. Ты его знаешь? — я говорила и говорила, чтобы скрыть нервозность при встрече с Игорем.

Столкнуться с ним в чужой стране, это ли не знак небес. Надо же. Знакомых за границей у меня не так много, а точнее их нет вовсе. А тут такое везение. Сразу же отошли на задний план наши сложные отношения, вернее, мимолетный эпизод в прошлом. На первое место вышел тот факт, что я встретила знакомого. Такое бывает. Редко, но случается. Закон случайных встреч в действии.

Вот какова вероятность встретить того, кого знаешь, среди миллионов других людей? Одна миллионная. Вроде бы мизер. А он случается. Только что.

— Знаю, — ответил он на мой вопрос.

— Правда? — переспросила. — А какой он? Хороший? А то мне ничего не сказали. Представляешь? Я устроилась на работу, но не знаю как выглядит руководитель. Ой. Я, наверное, тебя задерживаю, — стушевалась, понимая, что держу человека в дверях, не давая пройти, а ему надо спешить по своим делам.

Игорь сделал шаг назад, потом второй, приглашая войти за ним.

— Давай лучше я отойду, чтобы не мешать, — я посторонилась.

— Нет. Это ты заходи, — поманил он.

Я удивилась. Но не сильно. Может быть тут так принято. Ведь в каждой стране свои обычаи и привычки. Допустим, кивок у нас, говорит о согласии, а кивок у болгар, наоборот, о несогласии. И с этим ничего нельзя поделать. Вот и здесь, чтобы человека впустить, надо вместе с ним зайти внутрь.

Подалась следом, втайне радуясь, что в незнакомом месте некоторое время буду не одна. Правда, Игорь уже уходит, а как ему оставить свой адрес я не знала. Не говорить же напрямую о желании еще раз встретиться. А все почему? Потому что в чужом месте все тянутся к знакомым, пугаясь всего чужого.

— Проходи. Присаживайся, — указал он мне на стул возле большого стола начальника.

Я принялась искать в кабинете кого-то помимо нас.

Посмотрела в одну сторону, потом в другую, не обнаружив никого ни под столом, ни под шкафом, осторожно спросила:

— Это ведь твой кабинет и твой офис. Ведь так? — мой голос все же дрогнул. Я не любила быть в дураках, но похоже, что в данном случае так и получилось. Я сама себя ввела в заблуждение, выдумав столько всего, отчего у меня начали гореть щеки. Подобного со мной не случалось с давних пор. Похоже, что стресс от приезда, когда все пошло наперекосяк, сыграло со мной дурную шутку. А может быть, это началось еще раньше. Вот только когда? Со дня более близкого знакомства с Игорем? Или со дня смерти его брата?

И если первые воспоминания вызывали чувственное волнение, то вторые предательскую дрожь. Чего только стоили обвинения матери Миши в моей причастности к смерти сына. Я гнала от себя все плохое, понимая, что ребенку совершенно не нужны плохие впечатления.

— Мой, — не стал отрицать Игорь, усаживаясь в удобное кресло и став сразу же недосягаемым.

Я никогда раньше не интересовалась чем он занимается, насколько богат, но вот теперь отдельные кусочки мозаики начали складываться. И то что видела совсем меня не радовало, а очень даже настораживало.

— И ты мой начальник… теперь? — я так и не присела на стул, продолжая стоять.

— Получается так.

Мой мозг принялся искать правильное решение.

— Я могу расторгнуть контракт? — спросила, заранее предполагая ответ. Однако желая услышать его из уст Игоря.

На лице мужчины заиграли желваки. Ему явно не понравился вопрос.

— С чем связано данное желание? Можно узнать? — спустя несколько мгновений спросил он. — Вас чем-то обидели?

Можно ли считать не возможность встречи в аэропорту обидой? Я же ведь добралась без особых проблем. Было неприятно, но мы же не на Северном полюсе, здесь такси ездят, люди ходят. Никаких особых сложностей, кроме испорченного настроения и излишней нервозности из-за внештатной ситуации.

— Скажите, это была ваша идея заставить меня искать гостиницу и добираться до нее самостоятельно? — мы незаметно перешли с Игорем на "вы", хотя до этого всегда были на "ты".

Чем дальше я говорила, тем больше в глазах мужчины видела удивление.

Все понятно. Он не в курсе. Не надо быть физиономистом, чтобы понять очевидное.

— Анфиса, зайди ко мне, — Игорь Иванович нажал на кнопку селекторной связи.

Теперь я должна называть его по имени отчеству? Или все же можно обойтись демократичной привычкой, говоря только имя и на "вы"? Надо будет уточнить. Я думала по этому поводу, пока мой новый босс решал насущные вопросы.

В комнате повисла тишина. Я стояла, Игорь сидел, о чем-то глубоко задумавшись. Анфисы все не было.

— Присядьте, — Игорь, наконец, отмер, заметив, что я начала переминаться с ноги на ногу.

Можно было повыпендриваться, сказав, что постою, но я все же решила присесть. Уж слишком гудели ноги после перелета и длительного хождения. В ногах правды нет, так говорила еще моя бабушка. И она была, как всегда, права.

Дверь еле слышно скрипнула, извещая о приходе новой гостьи.

— Вы меня вызывали? — девушка метнула на меня быстрый взгляд, который спрашивал "ну, что, наябедничала?". Мне и без дальнейших разборок стало понятно кто виноват в моих мучениях. И это явно не Игорь. Он же продолжил выяснять обстановку.

— Вызывал, Анфиса. Тут возник такой вопрос. Ты должна была встретить Зинаиду Вальпургиевну, но не встретила? В чем причина? — и как Игорь только выговорил мое отчество? Неужели тренировался? У Кароевича меня по отчеству практически никогда не называли, слишком уж оно было зубодробительным.

— Так я же была занята переездом и освобождением рабочего места. Мне было некогда, — ядовитым тоном сообщила причину неявки в аэропорт рыжая нахалка.

Анфиса вела себя развязно, позволяя значительно больше, чем полагается наемной работнице. Я заподозрила более близкие отношения между Игорем и девушкой.

Отчего-то от этой мысли мне стало неприятно. И впервые за долгие годы захотелось вспомнить молодость, как на дискотеке девочки решали вопросы, таская друг друга за волосы. Сейчас не отказалась бы вспомнить те годы, чтобы хорошенько встряхнуть рыжую девицу, нагло смотрящую в глаза Игорю.

— Почему мне не сказали, что вам нужна помощь? — уже более официально спросил Игорь. Во взгляде мужчины появился стальной блеск. Это было чем-то новым для меня.

— Ну, ничего страшного не случилось. Вот она ваша, выписанная из столицы, прибыла, не растаяла, — девушка чуть покачивалась из стороны в сторону, ища равновесие в пространстве.

— Хорошо. Можете идти. Этот инцидент мы обсудим позже, — ничего хорошего слова Игоря не сулили. Я мысленно похвалила его за тактичность, не многие руководители способны вести себя корректно с сотрудниками. Обычно разносят провинившихся прилюдно, а он нет, решил, что достаточно выяснил ситуацию, а поругать можно и потом.

— Как скажете, начальник, — кривляясь, произнесла Анфиса.

Интересно, а какие на самом деле между ними отношения? Они действующие любовники? Вроде бы непохоже, но все может быть? По крайней мере, Анфиса глазки строит, а вот отвечает ли ей Игорь? Это я не могла сходу определить.

Девушка развернулась и, вихляя бедрами, вышла из кабинета, оставив нас наедине.

— Я прошу прощения за некомпетентность моей сотрудницы. Она поступила дурно и за это будет наказана, — твердо произнес Игорь.

Суровый начальник мне достался.

— К чему была нужна вся эта таинственность с контрактом? — внезапно спросила, понимая, что должна знать. — Неужели нельзя было нормально все объяснить?

— А ты как думаешь? — мужчина устало потер переносицу. Я только сейчас обратила внимание, что Игорь выглядел уставшим, похудевшим, и каким-то замотанным. Сразу же вспомнила что могло послужить причиной такого состояния, загрустила. Я до сих пор радовалась тому обмороку в морге, благодаря судьбу отведшую от опознания тела. А иначе не знаю как спала бы ночью. Наверное, просыпалась каждые пять минут в холодном поту.

— Я соболезную твоей потере, — сложила на столе руки в замок, чувствуя как перехватывает горло от жалости.

— Спасибо. Миша был хорошим… братом, — услышав как дрогнул голос Игоря.

— Мне очень жаль, что так получилось.

Вроде бы я была ни в чем не виновата, но почему-то чувствовала свою вину. Видимо, слова матери Миши наложили свой отпечаток на сознание.

Игорь как будто услышал мои мысли.

— И ты прости мою семью, что доставила тебе столько неприятностей. Ты приехала… хотела помочь… а оно вон как обернулось. Ирина Николаевна была не в себе, когда говорила те слова, — принялся оправдываться.

— Я понимаю, — опустила взгляд. Для Игоря мать так и останется матерью, так что лучше держать свои мысли при себе. Но за поддержку ему большое спасибо.

— Я рад, что ты не осуждаешь.

— Не суди, да не судим будешь, — поправила выбившийся локон.

— Пойдем, покажу тебе твой кабинет, — Игорю был неприятен наш разговор. По возможности он перевел его в другое русло.

— Хорошо, — после разговоров на трагическую тему, было как-то не с руки и дальше выяснять причины повлекшие мой перевод и заключение контракта.

Игорь очень быстро встал, я же почему-то припоздала, а когда начала подниматься, то мужчина уже был рядом и помогал, отодвигая стул.

— Спасибо. У нас в офисе за дамами не ухаживают, — у меня вырвался смешок.

— И я не за всеми дамами ухаживаю в офисе, — переиначил мои слова Краснюков.

Повернулась, чтобы на него посмотреть, и застыла, увидев в непосредственной близости. В какой-то крошечный миг почувствовала невообразимую тягу, словно меня поволокло к нему магнитом. Это было так неожиданно. Я мотнула головой, чтобы прогнать наваждение. Все же харизма у него была на порядок выше, чем у брата.

А Игорь по всей видимости принял мой жест на свой счет.

— Я тебе так неприятен?

— Что еще за глупости ты говоришь? — удивилась.

— Не надо от меня пытаться скрыть очевидное, — глухо произнес он.

Я пожала плечами, не зная что и сказать в ответ. В чем убеждать, если этого нет на самом деле?

Из кабинета мы вышли молча, чуть прошли по коридору, Игорь толкнул одну из дверей. Комнатка за нею была небольшой и вполне уютной, если бы не бардак, царившей внутри. Все что можно оставить при переезде, бывшая владелица оставила. В комнате валялись бумажки, на полу лежали огрызки яблок вперемешку со скрепками, на стуле красовался горшок с кактусом. По всей видимости он должен намекнуть на что-то иное по задумке девицы, устроившей все это.

Поганка, вот кто она. Гадать кому принадлежал кабинет не надо. Все ясно и без слов.

ГЛАВА 8

Я постаралась скрыть удивление, делая вид, что не замечаю бардака, царившего в комнате. Осознание того, что к моему приезду тщательно готовились, по всей видимости, должно было греть душу, но почему-то не грело. Лавина неприятностей, свалившаяся на голову, разрасталась в геометрической прогрессии. Я и не заметила, как на глазах выступили слезы. Видимо, все вкупе с гормональными изменениями дали о себе знать. Раньше не отличалась особой чувствительностью, а тут проняло до печенок.

— Ты — плачешь? — удивился Игорь. — Не надо из-за этого пустяка расстраиваться. Сейчас все приберут. Я прикажу. А пока ты посидишь у меня в кабинете… или нет, лучше мы вовсе уйдем куда-нибудь, пока тут… порядок… наведут, — принялся утешать он меня.

От себя не ожидала подобной реакции, а потому даже не нашлась что ответить, просто стояла и смотрела как бушует ураган по имени Игорь Иванович. Он прошелся по офису карающей десницей, все же сделав при всех выговор Анфисе, которая что-то пыталась ему возражать и приводить свои доводы по поводу случившегося, но мужчина был непреклонен. Комнату должны привести в надлежащий вид, пока нас не будет, а если и в этот раз его ослушаются, то меры будут приняты немедленно и кое-кто пусть сразу заказывает билеты обратно на родину, ему не нужны работники, которые не в состоянии понимать словесные указания, а вдобавок саботируют приказы.

После втыка, полученного офисным планктоном, работа в офисе закипела. Люди засуетились, забегали. Пока я никого из них, кроме Анфисы, не знала, для меня они все были безликой массой, с которой сталкиваешься ежедневно на улице, в метро, в общественных местах.

— Пойдем, отсюда, — Игорь взял меня за руку. От прикосновения между нами проскочил электрический разряд, причем в прямом, а не в переносном смысле.

— Ой, — воскликнула. Слезы на глазах высохли, теперь же только успевала следить за окружающей действительностью. И то, что я видела мне приятно грело душу. Все же меня "купили" не для того, чтобы поиздеваться.

— По-моему, мне пора снять статическое напряжение, — произнес Игорь. И как-то двусмысленно это у него получилось. Я усмехнулась.

За нервами, делами и тревогами совсем перестала обращать внимание на привлекательность мужчины, его харизму, проникновенный голос. А тут как плотину прорвало. На меня обрушилось все вместе взятое, действуя на обострившиеся донельзя чувства.

— Хорошая мысль, — поддержала предложенное Игорем. А вот что именно имела в виду, пусть он сам догадывается.

Из офиса мы ушли вместе. Правда, за руку он меня больше не брал, предпочитая держаться рядом, но на расстоянии. Спустились со второго этажа, оказались на улице, прошли несколько сотен метров и завернули за угол, а там увидели вывеску небольшого уютного ресторанчика, примостившегося в тупичке. В него мы и заглянули.

— Ты, наверное, голодная? — с ходу спросил меня Игорь, как только мы уселись за столик.

— Если честно, то да, — призналась. Что-то в последнее время у меня полностью сбился режим питания. А Виталий Сергеевич говорил, что для беременной женщины важно следить за этим аспектом жизни.

— Что желаешь? — и он начал перечислять на память блюда, подаваемые в ресторанчике еще до того как к нам подошел официант. Сразу стало понятно, что Игорь здесь завсегдатай. Подошедший к столику хозяин заведения, душевно обнявший мужчину, подтвердил догадку.

Мы сделали заказ. Я сразу же отказалась от предложенного вина, сколько Игорь не пытался меня уговорить, уверяя, что здесь оно отличного качества. Я была непреклонна, объясняя нежеланием пить на работе и сложившимися пищевыми привычками.

Когда заказ был сделан, а все посторонние покинули наш столик, то наступило время для серьезного разговора. Это было понятно обоим и отложению не подлежало.

— В чем будет заключаться моя работа? — спросила в лоб, желая прояснить степень свободы.

— В том же чем ты занималась у Леонида Кароевича, — Игорь провел пальцем по ножу, лежащему около тарелки, тем самым привлекая к себе внимание. — Мы только налаживаем здесь работу, все организовываем, так что твой опыт будет как нельзя кстати. Я наводил о тебе справки. Все с кем ты работала, отзываются о тебе как о специалисте высокого уровня.

— Как ты умудрился заставить его меня отпустить? — мне чисто по-женски было интересно.

— Деньги любят даже большие начальники, — он не стал от меня скрывать очевидное.

— Ничто не ново в этом мире… — заметила философски.

— Было еще кое-что, но об этом тебе лучше не знать.

— Компромат? — спросила, но Игорь сделал вид как будто не заметил моего вопроса.

— Как ты долетела? — он перевел разговор в более нейтральное русло.

— Нормально, — не стала лишний раз жаловаться.

— А где остановилась? — кажется Игоря интересовало все на свете. — Какие первые впечатления?

Начала рассказывать. Он еще что-то спрашивал. Я отвечала по порядку.

Когда сильно увлечена, то иной раз не замечаю некоторые моменты вокруг себя.

В этот раз принялась крутить кольцо на пальце, которое до этого было повернуто лицом внутрь.

— У тебя красивое кольцо, — внезапно севшим голосом произнес мужчина, устремив свой взгляд на мои руки.

Я замерла, когда до меня стала доходить о чем он толкует.

— Да. Оно мне очень нравится. Мне его подарили, — посмотрела в глаза Игорю.

Перед полетом перебирала украшения, гадая стоит ли брать что-то с собой в поездку. Из всех колец выбрала одно. Оно по-прежнему мне нравилось больше всех. Однажды его увидев, в моем сердце появилась любовь. Хотя изначально думала, что оно подарок одного мужчины, а оказалось, что совсем другого.

— А я так и не сказала "спасибо" человеку его подарившему. Как ты думаешь, — мы опять перешли на доверительный тон, — если я поблагодарю дарителя спустя некоторое время, он не расстроится за долгое молчание?

Глаза в глаза… и ощущение, что никого нет рядом. Мир сузился до пространства вокруг нас двоих.

Ожидая ответа, я дышала через раз. Секунды текли, а его все не было. Я заподозрила неладное.

— А дарителю передали, что ты посмеялась над его подарком, — внезапно охрипшим голосом произнес Игорь.

Мои глаза стали размером с чайные блюдца, стоящие перед посетителями ресторана, что сидели за соседним столиком.

— А что еще ему сказали? — осторожно спросила.

— Что цветы научились летать, торт ходить, а у шампанское утекло в неизвестном направлении, — тихо произнес мужчина.

Вот это да? У меня просто слов не было из-за нагромождения лжи, которая была рядом со мной и от которой следовало еще отмыться.

— Я была в восторге от подарка, — опустила глаза. Не так-то просто признаваться в своей слабости. — Но потом, когда узнала чей он, то моя радость сменилась ощущением колоссального обмана. Однако даже зная о нем, я не позволила себе поступить так, как тебе рассказали

Дальше оправдываться не имело смысла. Если Игорь мне поверил, то он уже это сделал, а если нет, то смысла доказывать свою правоту нет. Все равно не получится переубедить, даже если очень хотеть.

— Значит, ты расстроилась? — черты лица мужчины заострились.

Все же он не слышал меня.

— Тогда — да, — не стала утаивать в каком состоянии находилась. — Но потом я пересмотрела свое отношение, — добавила лишь на чистом упрямстве, понимая, что вряд ли смогу объяснить чувства и внутренние порывы.

— Ваш заказ, — перед столиком появился официант с двумя огромными тарелками, поставив их передо мной и Игорем.

Он возник так вовремя, что иной раз я радовалась, что есть высшие силы, которые в состоянии нарушать естественный ход вещей.

— Приятного аппетита, — пожелали нам с обворожительной улыбкой.

— Благодарю, — взялась за приборы, чувствуя, что мой желудок начинает петь оду счастья, предвкушая как скоро окажется сытым.

Я приступила к поглощению пищи, не дожидаясь, когда Игорь сделает тоже самое. И настолько увлеклась процессом, что полностью потеряла связь с реальностью. Лишь когда на тарелке осталось совсем немного подняла глаза на соседа по столу. К еде он даже не притрагивался, внимательно смотря на меня.

Чуть не подавилась.

— Что такое? — медленно отвела вилку ото рта и положила ее на край тарелки. Не могла понять что именно сделала не так. Почему ко мне столь пристальное внимание со стороны Игоря.

— Смотрю как ты ешь, — медленно ответил он.

— И? — не улавливала связь.

— Ты даже красиво ешь, — вновь услышала хриплые нотки в голосе.

Я вспыхнула, словно маков цвет. Мне вспомнилась, когда он с таким же придыханием говорил о красоте. Только тогда речь шла о некоторых частях моего тела, о которых в приличном обществе вслух не говорят.

Есть сразу же перехотелось.

— А ты почему нет? — постаралась скрыть свою неловкость.

— Любуюсь тобой, — во взгляде мужчины было что-то такое, от чего по моей спине побежали мурашки, а по телу прошлась горячая волна.

И вроде бы давно уже не девочка, а смущаюсь от простых комплиментов. Детский сад — штаны на лямках. Не иначе.

Я аккуратно промокнула губы салфеткой, положила ее в сторону от тарелки, пытаясь хоть чем-то себя занять, чтобы не отвечать.

— Я же не картина, — посмотрела на Игоря, но взгляд выше его подбородка поднять так и не смогла. Его глаза обжигали, было в них что-то такое отчего в груди сворачивался тугой комок, а пальчики на ногах стремились поджаться.

Чтобы хоть чем-то занять себя, начала перебирать пальцами салфетку, то отгибая, то вновь загибая торчащие края.

— А я бы так любовался и любовался, — услышала с волнением.

— Может быть ты попробуешь? — кивнула в сторону так и не тронутой еды.

— Обязательно попробую в свое время, — а вот что под этими словами имел Игорь, было загадкой, уж слишком чувственно произнес свое обещание.

Я не выдержала и взглянула в глаза мужчине. В них бушевал огонь. А еще я видела голод и он был совсем не гастрономического характера. Невольно сглотнула, потянулась к бокалу с водой, чувствуя, что если сейчас чего-нибудь не выпью, то мне станет дурно. От Игоря ощущалась такая энергетика, о которой я совершенно забыла за то время, в течение которого мы не виделись.

— Если ты поела, то мы можем ехать, — он принялся выписывать чек за обед, к которому так и не притронулся.

— Куда? — удивленно воззрилась на мужчину.

— Перевозить твои вещи, — скупо ответил.

— Откуда и для чего? — по приезду успела вытащить львиную часть одежды из чемодана, повесив в шкаф. И складывать назад мне их не очень-то хотелось.

— На квартиру, где ты будешь жить, — Игорь поднялся из-за стола, подошел ко мне, став сзади, желая помочь. Я, повинуясь инстинкту, привстала, положив на стол салфетку, которую деражала.

— Я уже устроилась, — слабо возмутилась. — Вещи разобрала.

— Ничего страшного, я тебе помогу все опять собрать. А потом разложить, — тон мужчины не допускал никаких сомнений.

— Я могу как-то этому воспрепятствовать? — чуть скосила глаза в сторону Игоря.

— Нет, — это было произнесено крайне категорично.

Даже удивилась как могла Анфиса позволить себе ослушаться начальника при таком командном голосе. Не иначе между ними какие-то отношения. Были или… есть.

Подобного рода мысли об Анфисе неприятно кольнули в самое сердце.

— Но… — попыталась еще раз.

— Я сказал, нет. Это не обсуждается. Жить в квартире гораздо удобнее, чем в гостинице.

В этом плане была с ним согласна.

Назад в офис мы подниматься не стали. Игорь предложил сразу пройти в машину, припаркованную недалеко от работы. Игорь был галантен, открыв передо мной дверь и предложив руку в помощь. К подобному обращения не привыкла, но, тем не менее, было очень приятно, что за мной ухаживают.

ГЛАВА 9

Когда мы приехали в гостиницу, по пути разговаривая о погоде, ценах на продукты, правилах движения и местном гостеприимстве, то я думала, что Игорь пошутил, обещая помочь в сборе вещей. Я предложила ему посидеть и посмотреть телевизор, пока буду складывать нехитрые пожитки.

— Игорь, нет. Не надо. Мне неудобно, — запротестовала, когда он взялся снимать платье с вешалки.

— Неудобно чесать нос пяткой, а все остальное в порядке вещей, — он не позволил отобрать у себя мою вещь.

Драться с Игорем не стала, лишь начала возмущаться вполголоса на одного самоуверенного мужчину, не желающего ждать пока кое-кто соберется.

Он делал свое дело, совершенно не обращая внимание на мои причитания, лишь изредка поглядывал в мою сторону, когда думал, что я не вижу.

В четыре руки сборы прошли гораздо быстрее, ежели бы я самостоятельно все запихивала назад в чемодан.

Наконец, все вещи были собраны и мы отправились на квартиру, находившуюся всего лишь в квартале от офиса. То есть от дома, где мне предстояло жить, до работы оказалось несколько минут пешком. Это обстоятельство очень обрадовало, о чем я не преминула сказать своему временному боссу.

Я свыклась с мыслью, что мне придется подчиняться Игорю, понимая, что это все равно ненадолго. А с другой стороны было приятно знать, ради того, чтобы я оказалась рядом, он пошел на целый ряд совсем не простых ухищрений.

— Вот тут ты будешь жить, — Игорь открыл квартиру, приглашая меня войти в дверь.

Я с порога оценила уют, царивший в доме. Глядя со стороны на внутреннее убранство гостиной трудно было сказать, что я нахожусь в съемном жилье, скорее всего у кого-то в гостях. Здесь было комфортно во всех отношения. Мило. Чисто. Красиво. Помимо совмещенной с гостиной кухней, в квартире имелась небольшая, но такая же уютная, как и остальная часть дома, спальня. В ней имелась большая кровать, застеленная розовым покрывалом. Вполне девчачий цвет, подумалось мне. Сочетание серого с розовым в интерьере мне очень понравилось. Я оценила вкус того человека, кто обставлял комнаты.

— Ну как тебе? — спросил Игорь, когда показал мое новое жилье.

— Отлично. Просто супер. Я такого не ожидала. Думала, что квартира ничем не будет отличаться от гостиницы, разве что наличием кухни, но все оказалось иначе. Мне все нравится. Особенно цвета. Я балдею от грамотного сочетания всяких мелочей с основными предметами интерьера. Сразу видно, что тут потрудился дизайнер.

— Или человек с хорошим вкусом, — заметил Игорь.

— Да, — я прошлась из стороны в сторону по гостиной, по пути трогая вещи, привыкая к ним.

— Здесь недалеко, всего в паре сотен метров есть небольшой, но очень уютный магазинчик, где можно покупать продукты. В принципе, весь необходимый набор первой необходимости у них имеется. Если потребуется что-то необычное, то придется проехать пару кварталов. Там есть большой супермаркет.

— Это здорово, — обрадовалась, что не надо будет тащиться через половину города, чтобы закупиться на неделю. Даже находясь вдали от дома, я не собиралась отступать от своих привычек.

— Если у тебя нет ко мне вопросов, то я пошел, — заметил Игорь, двигаясь к выходу. — Сегодня можешь быть свободна. Обустраивайся. Обживайся. А завтра жду в офисе к девяти часам.

— Все понятно.

Я пошла провожать Игоря, по пути любуясь открывающимся мне видом. Сзади мой новый начальник выглядел крайне соблазнительно, я не могла не отметить. Чего только стоила попа, обтянутая тонкими брюками. При каждом шаге ягодицы мужчины перекатывались, словно бильярдные шары, летящие в лузу.

— Приятно оставаться, — произнес Игорь, резко поворачиваясь ко мне.

Не успела сориентироваться и он перехватил мой взгляд, направленный на его задницу. Красивая бровь чуть подпрыгнула вверх, выдавая легкую степень удивления. Он ничего не спросил, впрочем, как и не прокомментировал мои действия.

До завтра, — пробормотала, глядя в след своему новому боссу, удаляющемуся по коридору.

И как мне будет работаться? Этого я не знала.

На новом месте, в первую очередь, исследовала содержимое всех шкафов. Они оказались пустыми от продуктов, хотя имели полный набор бытовой техники. Второй раз за день разложила и развесила вещи. Спасибо Игорю, что вновь не предложил своей помощи. Все же у женщины должна быть своя тайна, и пусть эта тайна заключается в ее белье, спрятанном под одеждой. Когда я со всем этим управилась, то задалась вопросом о хлебе насущном. Пора было осваивать близлежащие окрестности.

Закрыла дверь, прежде чем отправиться в магазин. Он действительно оказался там, где и говорил Игорь. Маленький. Милый. Уютный. Продавцом выступал сам хозяин по имени Ганц, он-то и помог мне разобраться в незнакомых товарах, имеющихся в магазине в избытке. Все же я привыкла к нашему набору продуктов в супермаркете, тут же все было несколько иначе. Люди здесь практически не готовили дома, предпочитая кушать в кафе и ресторанах. На меня же, наоборот, напала хозяйственность, включился режим гнездования и желания обустроить все вокруг. У беременности были свои побочные эффекты. Я старалась не думать о ней, чтобы не провоцировать ненужные мысли, тем более в присутствии Игоря.

Закупившись продуктами, я отправилась домой, предвкушая что приготовлю себе на ужин. К тому моменту, как добралась до квартиры, у меня чуть не оторвались руки от тяжестей. Как не старалась взять самое необходимое, но у меня не получилось минимизировать набор продуктов. Их оказалось слишком много, а весили они совсем не мало.

Поднявшись на свой этаж, я на последнем издыхании добралась до двери квартиры. Открыла, прошла внутрь. Сгрузила продукты на пол, и сразу же занялась их разбором, фантазируя что именно приготовлю.

С каждым днем мой аппетит все увеличивался. Виталий Сергеевич говорил, что это нормально, мол, беременность на всех действует по-разному. На меня вот таким образом. Мне приходилось с ним соглашаться. Потому как я впервые была беременна и ничего об этом состоянии не знала.

Еще он говорил, что кушать надо творог, желательно побольше. Витамины витаминами, но никто не отменял полноценные продукты.

Творог в чистом виде я не любила. В детстве часто и много им кормили, отчего у меня выработался к нему стойкий иммунитет. Но помня все предписания, я собралась их выполнять. Потому вечером у меня намечались творожные булочки.

Готовку я отложила на потом, а пока занялась влажной уборкой, не доверяя местным уборщицам, хотя с первого взгляда полы выглядели чисто. За мойкой полов подтянулась протирка влажной тряпкой всех горизонтальных поверхностей, мойка совмещенного санузла и множество других дел так необходимых при въезде в новую квартиру.

Со всеми делами я закончила только к глубокому вечеру. Порядком устала, но откладывать выпечку булочек не стала. И когда выложила на стол все ингредиенты, то обнаружила, что забыла купить соль. А специально идти в магазин на нею не хотелось.

— Интересно, а здесь так же принято как у нас или нет? — спросила у себя. — Если я попрошу соль у соседки, то она не посчитает меня сумасшедшей?

В любом случае, мне ничего другого не оставалось как проверить предположение.

Я вышла на лестничную клетку, посильнее вздохнула и… постучала в соседнюю дверь, заранее готовя речь о несчастной судьбе иммигрантки из России.

Вначале дверь долго не открывали. Я постучала еще раз, думая, что меня не услышали. Но ничего не менялось. Когда я уже собралась возвращаться к себе, гадая открыт в столь поздний час магазин или нет, как дверь открылась и на пороге я увидела… полуголого Игоря.

Сразу было понятно почему он долго не открывал. Был в душе. С волос мужчины сбегали капли воды и падали на мощные плечи, скатывались по ним на грудь, прочерчивая мокрые дорожки.

Кажется, от удивления у меня челюсть с грохотом упала на пол. Вот зачем такое показывать на ночь глядя, тем более беременной женщине, у которой от избытка гормонов иной раз сносит крышу. А тут он… с голым торсом. От одного только вида слюни текут как у известной породы собак.

— А ты здесь откуда? — вырвалось, когда смогла захлопнуть рот. Вопрос прозвучал грубовато, но я была в таком состоянии, что не могла контролировать порывы.

От Игоря за версту разило сексуальностью. И это манило, притягивая к себе, словно магнитом.

— А я здесь живу. Разве тебе не сказал? — на лице мужчины было настолько невинное выражение лица, что я даже поверила. Почти. Я тоже несколько раз играла в покер.

— Представь себе нет. Забыл, наверное, — произнесла ядовито.

— У тебя что-то случилось? — заботливо поинтересовался он, смахивая с волос лишнюю воду. Он то ли специально так сделал, то ли случайно, но вода полетела в мою сторону, обрызгав.

— Ой, — взвизгнула, отскакивая в сторону. — Напугал. Знаешь, кто ты после этого? — возникло желание наброситься на мужчину с кулаками.

— Ты можешь отомстить мне, обрызгав в ответ, — предложил он таким образом решить вопрос.

Я представила ситуацию, в которой могла бы его окатить водой и… покраснела. У меня ничего кроме душа, где могут находиться голые люди, воображение не рисовало.

— Нет, уж, спасибо. Не хочу.

— А что ты хочешь? — с придыханием спросил у меня Игорь.

От звука его голоса по спине побежали мурашки.

С этим надо что-то делать. Нельзя же так реагировать на обычные слова.

— Соль хочу. У тебя есть соль? — выпалила на одном дыхании.

— Зачем? — искренне удивился мой сосед, а по совместительству начальник.

— Булочки собралась печь, а соль купить забыла. Мне надо чуть-чуть, всего одну щепотку, — принялась сбивчиво объяснять.

— Проходи, сейчас будем искать, — мужчина посторонился.

Я представила как прохожу мимо, задевая сильное красивое мужское тело, во рту сразу же пересохло. Да… слаба Зинаида стала… совсем слаба.

— Я тут подожду, — ответила, не желая заходить на чужую территорию.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Игорь, поигрывая грудными мышцами. Слюны во рту стало еще меньше. А если быть более точной, то она исчезла вовсе. Хотелось сглотнуть, а нечем.

Мужчина оставил дверь открытой, позволяя мне получше рассмотреть убранство его дома. Оно чем-то напоминало то, что было внутри моей квартиры, только в комнате превалировали зеленые оттенки, не яркие, а насыщенные. В голову закралась мысль, что квартиры обставлял именно Игорь.

Из комнаты раздавалось хлопанье ящиков, босс очень тщательно искал соль.

Наконец, раздалось:

— Нашел, — в голосе слышалось ликование.

Будь мы в каменном веке, то так бы охотник извещал об удачной добыче мамонта.

— Вот, — Игорь вынес мне небольшую коробочку из под аскорбиновой кислоты.

— Что это? — спросила.

— Ты же просила соль. Вот она.

Я взяла из рук мужчины коробочку. Покрутила.

— Тут написано аскорбиновая кислота. При чем тут соль? — принялась допытываться.

— Внутрь загляни, — предложил он.

Пришлось послушаться. Открутила крышечку и на руку высыпала немного содержимого. На ладони лежали белые крупицы очень напоминающие нашу соль. Поднесла к губам, лизнула.

— Соль, — произнесла.

— А ты что думала? — теперь настала очередь Игоря удивляться.

— Почему в коробочке из под аскорбиновой кислоты?

— Потому, что здесь такой днем с огнем не сыщешь. Вот я и захватил из дому. Мне такая больше по вкусу, — объяснил, глядя на меня очень пристально. От одного только взгляда пробирало до печенок. Может же он смотреть так, будто хочет съесть с потрохами.

— Спасибо, — спешно поблагодарила, желая ретироваться как можно быстрее.

— Булочками угостишь? — спросил Игорь, когда я была у своей двери.

— Обязательно, — ответила, радуясь, что не одна буду ужинать. — Через час приходи.

— Приду, — пообещал мужчина.

Я закрыла за собой дверь и в изнеможении прислонилась спиной к косяку. Как-то он неправильно на меня влияет. И вроде бы ничего такого не делает, а цепляет до глубины души.

ГЛАВА 10

Чтобы хоть как-то отвлечься, занялась готовкой, понимая, только одними булочками сыт не будешь. На скорую руку поджарила отбивные, а к ним поставила тушиться картофель. Жаль, что в магазине не нашлось молодого укропа, только сушеный. А с ним, знамо дело, вкус совсем другой.

Булочки уже были почти готовы, когда раздался стук в дверь. Я заметалась по кухне, пытаясь за секунду доделать то, что требовало гораздо больше времени.

В дверь опять постучали.

Похоже, что Игорь повторял мой сегодняшний путь.

Уже около двери, бросила взгляд на себя в зеркало. На носу красовалась мука. Смахнула, желая быть более привлекательной.

Времени задаваться вопросом почему я этого хочу, не было.

— Оу, как вкусно пахнет, — воскликнул Игорь, стоило ему переступить порог моей квартиры. — Неужели ты умеешь готовить?

Услышав это, даже немного обиделась.

— Неужели думаешь, что у меня руки растут из другого места, нежели из плеч? — спросила, закрывая за Игорем дверь.

— Да, нет. Просто Миша говорил, что… — тут Игорь осекся.

Воспоминание о его брате сразу же убило игривую атмосферу в доме.

— Нам с ним было не до готовки. Мы занимались другими делами во время встреч, а поесть можно было и в ресторане, — ответила сухо, обходя по кругу своего гостя. — Проходи, садись за стол. Надеюсь, тебе не надо напоминать про мытье рук? — спросила язвительно.

— Не надо. Я уже большой мальчик, — тон в тон ответил он.

Достала из шкафа тарелки, поставила на стол.

— У тебя что-то помимо булочек?

— Представь себе, — скривила губы, недовольная тем, что позвала Игоря на ужин.

Я выложила из сковороды мясо, достала из сотейника готовую картошку, поставила на стол булочки, они были вытащены из духовки в последнюю минуту.

— А вино? У тебя есть вино? — внезапно спросил Игорь, усаживаясь за стол.

— Я не пью, так что вина нет, — заявила категорично.

— Да? — удивился он. — А с каких пор? — он еще что-то хотел добавить, но вовремя прикусил язык.

— Аллергия, — ответила коротко, посчитав, что беременность вполне можно назвать реакцией организма на попадание в него мужской спермы.

Мы молча приступили к ужину, время от времени поглядывая друг на друга. Мне безумно хотелось узнать понравилась ли моя стряпня Игорю или нет, но я стоически молчала, ожидая инициативы от мужчины.

Наконец, все было съедено в полной тишине.

Игорь откинулся на спинку стула. Лицо мужчины разгладилось, невооруженным взглядом было видно, что он сыт и доволен.

— Спасибо, — произнес. — Накормила. Настоящая хозяйка.

Я фыркнула. Оказывается кто-то сомневался, видимо думал, что могу отравить. Наивный. Буду я еще мучиться. Стрихнин можно подсыпать и в коньяк. Это давно известно.

— И тебе… за соль.

Я взглянула на часы, показывающие полночь. Игорь перехватил мой взгляд.

— Уже поздно. Пойду к себе. Еще раз спасибо, — начал вставать.

Поднялась вместе с ним. Самое время ложиться спать. Ведь завтра рабочий день.

Мы дошли до входной двери.

Я потянулась открывать. Игорь не двигался. Отчего мне пришлось тянуться через него. Как оказалась в объятьях мужчины толком не поняла. Просто в один миг меня заключили в кольцо сильных рук.

Мои же почему-то обвили его шею. Я медленно подняла взор на Игоря, по пути замечая и впадинку на шее, и нервно ходящий кадык, и гладко выбритые щеки. Надо же, оказывается он готовился перед приходом ко мне. Губы Игоря, такие полные и сочные манили к себе, чувствовала себя пчел летящий на яркий цветок. Я ощущала как внутри медленно разгорается пожар желания, с каждым мигом все набирая обороты. И если сейчас все не прекратить, то через мгновение будет поздно. Его не остановить. Мое сердце ускорило свой ритм, помчавшись в галоп, а дыхание участилось. Нечто похожее происходило и Игорем.

Руки мужчины прошлись вдоль спины, миновали талию, огладили ягодицы, притягивая меня к себе так близко насколько это было возможно. Я животом ощущала его желание, распаляясь с каждым мигом все сильнее и сильнее.

— Прогони меня, — прохрипел Игорь, гипнотизируя взглядом. — Прогони, а иначе я за себя не отвечаю.

Легкая дрожь в теле, говорила о том как тяжело ему оставаться почти неподвижным.

Я смотрела в глаза мужчине, в которых бушевало пока еще сдерживаемое пламя.

Прогнать? И что потом? Корить себя за упущенный шанс, если от одного только прикосновения в груди начинается пожар.

Прогнать? А что останется? Одинокие ночи с мыслями блуждающими по потолку. Неудовлетворенные желания, разъедающие душу и заставляющие страдать тело. Самоедство прорывающееся всякий раз, когда видишь счастливую парочку, целующуюся при встрече, мечтая оказаться на месте той мымры, у которой и носик длинный, и волосенки реденькие.

Ну, уж нет.

Я не готова к таким подвигам.

Я хочу жить. Вдыхать полной грудью. Чувствовать как под рукой бьется чужое сердце. Хочу видеть жар желания, рвущегося наружу и едва сдерживаемого лишь усилием воли.

В конце концов, хочу просто целовать сочные губы, от одного взгляда на которые внизу живота становится влажно.

— Может быть потом… когда-нибудь позже, — прошептала, приближаясь к губам Игоря.

— У тебя больше не будет такой возможности, — прохрипел он, крепко целуя.

Игорь сильнее подхватил меня под ягодицы, заставляя развести ноги в стороны, чтобы в стать к нему еще ближе. Я охнула, почувствовав как его пальцы проникают под шелк трусиков.

Все же хорошо, что ожидая гостя надела платье, а не брюки, пронеслась мимолетная мысль и тут же пропала под натиском мужчины.

Меня прислонили спиной к двери, которую еще недавно хотела открыть и принялись неистово целовать, передавая свое нетерпение, свою жажду, свое желание, от которого кружило голову, а в животе порхали бабочки.

— Я даю тебе последнюю возможность выгнать меня из дому, — в голосе мужчины слышалась неподдельная боль.

— И остаться неудовлетворенной? Неужели я похожа на сумасшедшую? — провела кончиками пальцев по крепкой шее, со вздувшимися от напряжения венами.

— Я тебя предупреждал уже однажды. Обратной дороги не будет, — рыкнул он, толкаясь в меня пахом. Даже через материю ощущала всю силу его желания.

— А нужен ли он — обратный путь? — хрипло рассмеялась, запуская пальцы в заметно отросшие волосы на затылке.

А дальше все завертелось с неистовой силой. Игорь, как и раньше, не особо дружил с нижним белье, игнорируя напрочь. И это его особенность нам очень сильно пригодилась. Ведь оказалось достаточным только спустить брюки, чтобы между нашими телами не осталось никакой преграды.

Проникновение оказалось таким сладким и настолько желанным, что я задохнулась от наслаждения, чувствуя, как меня до краев заполняет горячая плоть, даря удовольствие от каждого движения. Тело так соскучилось по ласке, что ловило каждую, впитывая в себя, ожидая новую.

Хриплый шепот, смысл которого ускользал от сознания, шелест одежды, жаркое дыхание, судорожные движения, возникающие при желании прикоснуться и тут, и там, гортанные стоны, вырывающие изнутри, и вечный, словно жизнь, танец двоих, двигающихся как единое целое.

Невозможно определить где начиналась страсть Игоря и в какой момент появлялась мое желание. Нас можно было принять за двух алкоголиков, долго воздерживающихся, но наконец дорвавшихся до вожделенного.

Крик освобождения плоти, сорвавшийся с моих губ, был поддержан довольным рыком Игоря, получившего наслаждение. Оргазм, накрывший нас, заставил задуматься о единении не только тел, но и чего-то большего.

— Кажется, у меня на спине будет один огромный синяк, — произнесла жалобно, сползая по двери вниз на грешную землю.

— Я стану твоим доктором и вылечу.

От шума в ушах мне послышалось совсем другое.

— Вылижешь? — переспросила.

Игорь многозначительно хмыкнул.

— И это тоже.

— Я хочу это испытать, — прикусила губу в ожидании ответа.

— Сейчас? — и в глазах я увидела вновь вспыхнувшее желание.

— Не-ет, — протянула. — Сегодня слишком устала, чтобы в полной мере насладиться тем, что ты можешь мне предложить.

— Как жаль, — сокрушаясь, произнес он, целуя в губы, припухшие и ставшие чувствительными донельзя.

— Пойдем я уложу тебя спать.

— А купаться? — протянула капризно.

— Вначале купаться, а потом спать, — властно произнес он.

И действительно, я была доставлена в ванную комнату, где мне позволили залезть под душ, строго-настрого запретив наливать воду в ванну, дав всего лишь десять минут на купание. А после, заранее приготовив полотенце, заставили выйти из душа, чтобы отвести в спальню, где уже была расстелена кровать.

По пути я заметила, что вся посуда чудесным образом исчезла со стола. Кое-кто успел ее вымыть и даже вытереть полотенцем.

— Ты прямо как старший брат, без какой-либо задней мысли произнесла, когда меня укрывали сверху покрывалом.

— А я всегда им был… хотя был старше всего на пятнадцать минут, но иной раз казалось, что между нами пятнадцать лет, — глухо произнес Игорь. Я видела печаль, промелькнувшую в глазах мужчины. Он тяжело переживал смерть брата, хотя пытался это скрыть.

— Ты такой… самостоятельный, — надеялась, что нашла нужное слово.

— Правильно, мне же приходилось думать за себя и… не только за себя.

Еще хотела что-нибудь сказать, но не могла найти слова, которые бы отражали всю степень моего сочувствия. Пусть я не так долго знала Мишу, но мне было очень больно узнать, что его нет, все же у нас было достаточно общего, чтобы хоть немного, но привязаться. То ли дело Игорь, он был с братом всю свою жизнь, даже если не рядом, то опосредованно присутствовал в его жизни. Такое не забывается.

— Спокойной ночи, — меня на прощание поцеловали в лобик и… покинули, захлопнув дверь.

Вот так накормленная, удовлетворенная и чистая я уснула. А утром мне даже не пришлось прибирать после ужина, Игорь все убрал так как следует.

Неужели хозяйственные мужчины еще не вымерли? Похоже, что нет.

ГЛАВА 11

Утром чуть не опоздала на работу. Со мной такое было впервые. А все потому что никак не могла выбрать что надеть. Один костюм казался мне мрачным, другой не достаточно ярким. То помада не подходила под цвет лака на ногтях, то чулки были слишком толстыми. Потом и вовсе битых полчаса пыталась закрутить ракушку, чтобы с одной стороны выглядеть соблазнительно, а с другой по-деловому.

В итоге влетела в офис без одной минуты девять. Если бы такое произошло со мной в офисе Кароевича и он это обнаружил, то не миновать мне взыскания.

— Опаздываем? — услышала ядовитое.

Анфиса в откровенной блузке и короткой юбке шла мне навстречу, покачивая бедрами.

— А ты, я вижу, только с дискотеки. Или на пенной вечеринке задержалась маленько, да сразу на работу, чтобы домой не заезжать? — ответила тон в тон девушке.

— Иди — принимай свое рабочее место, временная краля директора, — скривила она рожицу.

— Что ты сказала? — остановилась, желая выяснить возникшее недоразумение.

— А то, что даже не думай привязать к себе Игорька, он мужик крутой, девок меняет как перчатки, а потом выбрасывает, когда надоедят. Так что будь готова, что твоя очередь следующая.

— Приятно познакомиться с отработанной перчаткой, — я тоже работала в офисе и знала, что спуску нельзя никому давать. — Думаю, что к бывшим в употреблении он точно не возвращается. Так что тебе уже не грозит стать в очередь к телу.

— Больно умная, — оскалилась рыжая.

Я лишь скорчила рожицу, выражая мнение по отношению к Анфисе. И пошла в сторону своего кабинета.

Надо быть более внимательной с этой девицей, а то хлопот не оберешься. Такая может и гадость какую-нибудь сделать, не поморщившись.

Сегодня мой новый кабинет радовал чистотой и порядком. Все на своих местах, никакого бардака или грязных намеков. В таком и работать уютно и удобно.

Стоило мне появиться в комнате, как сразу же запиликал внутренний телефон, извещая о входящем вызове. Я даже не снимая трубки, догадывалась кто может меня вызывать. И вряд ли это был кто-то из сотрудников, из которых знала только Анфису. Но с ней я только что виделась.

— Слушаю, — подняла трубку.

— Зинаида Вальпургиевна, зайдите ко мне, — сочный голос Игоря пробрал меня до печенок. Я мигом вспомнила каким затяжным у нас вчера получилось расставание, отчего почувствовала дрожь возбуждения.

Хорошее начало дня. Иду к директору на ковер, а между ног влажно от ожидания встречи.

Но я сюда работать прилетела, а не романы крутить. Хотя, одно другому не мешает.

Одернула пиджак и отправилась выяснять фронт работы на сегодня. Романтика — романтикой, а работу никто не отменял.

— Можно? — заглянула в кабинет. У Игоря отсутствовала приемная с обязательным атрибутом — секретаршей, а потому приходилось как-то подстраиваться под местные реалии.

— Заходите, — сухо произнес мужчина, отчего внутри у меня все сжалось, хотя минуту назад я буквально пела от счастья.

— Вызывали, Игорь Иванович? — по возможности натянула на лицо непроницаемую маску, твердя себе, что вчерашнее надо забыть и не питать каких-либо иллюзий в отношении начальника. Ему скорее всего хотелось получить реванш за наше не совсем приятное расставание. А теперь же все будет иначе и к этому следует относиться вполне спокойно, путь и возмущена до глубины души, но кто я такая, чтобы приказывать начальнику.

Я думала, что при обращении по имени отчеству он скажет, мол, Зинаида Вальпургиевна, а чем конкретно вы занимались у Леонида Кароевича?

А вместо этого, как только закрылась входная дверь в кабинет он спросил:

— Как прошла ночь? Хорошо спала?

От таких простых человеческих слов я немного растерялась, ожидая услышать совсем другое.

— Э-э-м, нормально спала. Без сновидений.

Игорь встал со своего кресла и с грацией хищника подошел ко мне вплотную, замерев рядом, настолько близко насколько это было возможно.

— А я вот плохо. Совсем не спал. Все лежал и думал… о тебе, — выдохнул он мне в ухо, а потом и вовсе ухватил губами за мочку. Отчего мои глаза раскрылись до небывалых размеров от удивления.

— Правда? — переспросила.

— Я безумно хотел продолжения. Вот почувствуй, — он схватил мою руку и приложил к своему паху.

Мне стало нечем дышать. Сквозь ткань я ощутила всю силу желания мужчины, которую трудно было скрыть.

— Но сейчас рабочий день… ты же не предлагаешь? — в изумлении спросила, чувствуя, как вместе с Игорем начинаю заводиться, принимая игру. Мои пальцы очертили через ткань твердую плоть, так и рвущуюся наружу. И если бы не препятствие, то многое смогла бы сделать с тем, что попало в руку.

— Нет. Но как же хочется, — мученически произнес мужчина, едва сдерживая рвущийся с губ стон.

— Мне тоже… хочется, — призналась еле слышно, давая карт бланш Краснюкову.

Он горестно вздохнул.

— Сейчас должны прийти представители местной организации, с которой мы намереваемся заключить соглашение. И только это останавливает меня от желания нагнуть тебя над вот этим столом, задрать узкую юбку и… войти в тебя на всю длину, — с жаром произнес Игорь, обдавая дыханием.

От услышанного меня будто огнем опалило, а внизу живота разлилась густая патока неги. И до безумия захотелось испытать то, что предлагал сделать со мной Игорь.

— Тогда тебе стоит запастись терпением, очень большим терпением, потому как я бы была не прочь выполнить твое тайное желание.

— Не провоцируй меня, — угрожающе прохрипел мужчина, скользя рукой в вырез пиджака, чтобы в следующий миг коснуться груди, ставшей крайне чувствительной.

— Я еще даже не начинала.

Не знаю до чего бы мы договорились, на прерви наш разговор стук в дверь.

Нехотя убрала свою руку от паха Игоря, а он свою от моей груди. Мы переглянулись как два заговорщика, в считанные секунды стараясь привести себя в порядок. И все бы ничего, но дыхание в один миг не выровнять. По крайней мере, мне это стоило больших усилий.

— Можно идти? — поинтересовалась при гостях.

— Нет, Зинаида, останьтесь. Вам будет интересно о чем мы будем говорить с господами.

— Хорошо, — пришлось натягивать невозмутимую маску и вникать в суть дела. Впрочем, я быстро втянулась, а когда зашла речь о обсуждении того, что предстояло сделать, то даже смогла сделать пару дельных предложений, за что получила одобряющие кивки со стороны Игоря.

* * *

Работать в фирме Краснюкова оказалось на удивление приятно, столь дружелюбной атмосферы между работниками на своем прежнем рабочем месте я не испытывала никогда. Сразу же окунувшись в водоворот повседневных забот постепенно познакомилась со всей командой, привлеченной Игорем для расширения деятельности фирмы за рубежом. Там, где мы находились, располагался основной мозговой центр, куда стекалась вся информация. Она здесь обрабатывалась и раздавалась на места. У меня со всеми работниками сложились нормальные взаимоотношения, за исключением Анфисы. По известным причинам с ней мы не могли спокойно находиться на одной территории, постоянно цапаясь и подкалывая друг друга. Причем это происходило в отсутствие посторонних глаз. По всей видимости, рыжая не хотела испытать того же, что ей пришлось пережить в день моего приезда. Теперь она не позволяла себе столь открыто выступать против меня, но при этом продолжала жалить насколько могла. Девушка была достаточно умна, чтобы приносить пользу фирме. Однако Игорь предупредил ее о возможных последствиях, если еще раз повторится подобная выходка.

Анфиса имела на родине престарелую бабушку, которая ее вырастила вместо пропавших без вести родителей, которая находилась в специальном пансионате для пожилых людей. Содержание бабушки стоило больших денег, вот и приходилось Анфисе вкалывать что есть сил, чтобы хватало и на себя, и на близкого человека.

В силу схожей деятельности, которой мы занимались, нам приходилось волей-неволей тесно сотрудничать друг с другом. Мне это не нравилось, впрочем, как и Анфисе, но работа есть работа, а потому, закусив удила, мы ее выполняли.

— Ну, как обстоят дела с боссом? — как-то во время обсуждения проекта по развитию бизнеса Игоря задала мне вопрос Анфиса.

Я подняла голову от диаграмм, присланных аналитиками, и с недоумением посмотрела на девушку.

— Тебя это совершенно не касается.

Смысла скрывать наши отношения с Краснюковым не было. Только слепой и глухой не знал каким был мой контракт на временный перевод. Спасибо Анфисе она растрепала эту новость каждому в фирме. Однако мы с Игорем не выпячивали наши отношения, с обоих сторон делая все возможное. Никогда вместе не приходили на работу, не позволяли себе вольности, мы даже чай не пили. После первого дня, когда взыгравшая страсть чуть было все не погубило, договорились вести себя на работе так, как будто между нами ничего нет. По крайней мере, я прилагала к этому все возможные усилия.

А Игорь? Игорь постоянно нарушал уговор. То подойдет ко мне сзади так тихо, как мог только он, чтобы притиснуться, то погладит по руке, думая что никто не видит, то поцелует мимоходом. Такие моменты были крайне волнительны, но они сбивали с рабочего настроя, заставляя нервничать.

А еще мне приходилось придумывать всевозможные уловки, чтобы посетить медицинский центр. Ведь мою беременность никто не отменял. В связи с моей стройностью, живота пока не было видно, но он скоро начнет расти. И к каким последствиям это приведет я не знала.

Я боялась, что ребенок, растущий в моем чреве, Михаила, а когда Игорь об этом узнает, то отвергнет меня. И чем дальше развивались наши отношения, тем сильнее рос этот страх. Он преследовал меня постоянно, я с ним жила, ожидая страшного.

ГЛАВА 12

Все свободное время вне работы мы с Игорем проводили вместе. С первого дня повелось, что ужинать он приходил ко мне, мы вместе готовили. В зависимости что у нас было на ужин ведущим поваром была либо я, либо он, а другой был на подхвате и выполнял работу которая поручалась. Вначале, мне было это в новинку. Я никогда раньше не готовила вот так вместе с мужчиной, впрочем, и мужчины никогда для меня особо не готовили. А тут так повелось. У Игоря хорошо получались мясные блюда, я же отвечала за салаты и в редком случае за супы. Во время готовки между нами была такая идиллия, будто мы этим занимались сотни десятков раз.

После совместного ужина при свечах, мы обязательно убирали со стола, похоже, что у Игоря был на этом маленький пунктик. Он не любил беспорядок не только в делах, но и в вещах, как и в обыденной жизни. Вначале мне это было дико, а потом я понемногу стала привыкать. А в последствии и вовсе воспринимать все словно само собой разумеющееся. После уборки Игорь оставался погостить, но на ночь обязательно уходил к себе в квартиру, заявляя, что так мы сможем нормально отдохнуть к рабочему дню. Я не возражала, потому как имела свои маленькие секреты, как то общение по скайпу с доктором и поиск интересующей информации по беременности.

С каждым днем я замечала изменения в себе. И пусть они пока не были существенными, но вот эмоциональный фон менялся очень сильно. Я стала более ранима, подвержена различного рода внешним раздражителям, чего за мной ранее не наблюдалось.

Я никогда не плакала над мелодрамами, считая их пустыми и глупыми, а вот теперь стоило увидеть что-нибудь душещипательное, как у меня на глазах накатывались слезы. Изо всех сил я старалась сдержать порывы, вот только не всегда у меня получалось.

А еще у меня появилась характерная женская черта выяснять о бывших девушках своего возлюбленного. Буквально на следующий день после нашего воссоединения с Игорем, когда мы лежали в постели после бурного во всех отношениях секса, я пристала к нему с вопросами:

— Игорь, а можно у тебя спросить? — начала издалека. Ясное дело Игорь так не думал, но я делала вид, что не замечаю лукавого взгляда вдруг появившегося в его глазах.

— Спрашивай, — великодушно разрешил он мне. После испытанного наслаждения из него можно было веревки вить. Впрочем, меня интересовало совсем другое. Соперница.

— Анфиса твоя… девушка? — я специально задала таким образом вопрос, желая получить конкретный ответ. Я ведь не по наслышке знала, что даже если мужчина занимается сексом с женщиной это не означает наличие каких-то отношений.

— Я с ней спал. Такой ответ тебя устроит? — он был прямолинеен.

— И продолжаешь спать? — это имело большое значение для меня.

— Нет, — однозначно ответил Игорь, скользя рукой по обнаженной коже живота. От приятных ощущений у меня перехватило дыхание, ведь еще немного и он доберется до соска. А с каждым днем они становились все более чувствительными.

— Почему? — меня трудно сбить с намеченного пути, хотя кое-кто очень старался.

— Не хочу, — категорично заявил он, накрывая рукою мою грудь. По телу разбежалась стайка мурашек.

— Почему не хочешь, она красивая, молодая, непосредственная, — продолжала допытываться. Анфиса была моложе меня и я не могла не видеть, что она хороша собой и крайне привлекательна.

— Я хочу спать с тобой. Неужели это непонятно? — в голосе Игоря появилось недовольство. Кажется, я все же перегнула палку.

— Понятно, — пошла на попятную. В общении с мужчинами важно соблюсти баланс между тем, когда можно давить, выуживая правду, и когда давить не стоит, иначе можно навредить.

— Вот и хорошо, — Игорь приподнялся и его губы накрыли мой сосок, с которым еще недавно играли пальцы.

— Спасибо, — выдохнула от переполняющих меня чувств.

— За что? — удивился он, отрываясь от любимого занятия.

— Что ты со мной честен, — посмотрела ему в глаза.

— Лживость не мой конек, — ответил он на полном серьезе.

— Это я уже поняла, — должна была признаться, внутри обмирая от наличия тайны.

— Вот и отлично, надеюсь, и ты со мной честна.

Мне понадобилось все самообладание, чтобы не выдать себя. Не так-то просто хранить то, о чем хочется поделиться, рассказать, спросить совета. Если бы не общение с врачом, то я бы на стенки лезла от невозможности ни с кем пообщаться на интересующую тему. К сожалению, в этой жизни я была одинока. Родители ушли слишком рано. Папа был у меня художником, а как все творческие люди увлекался различными стимуляторами, однажды доза оказалась слишком большой. А мама очень его любила и не смогла пережить утрату. Мне тогда было всего двадцать три года. Лишь желание выбиться в люди спасло от депрессии. Работой я заменила душевные страдания.

Еще была у меня одна подруга Ольга, но с ней мы виделись не так уж и часто, тем более после моей свадьбы. Почему-то она перестала отвечать на звонки и сообщения, ссылаясь на излишнюю занятость. Теперь я могла предположить из-за чего это произошло, когда стало известно о всей подноготной моего мужа. Однажды, в самом начале нашей семейной жизни с Мишей, ко мне напросилась в гости подруга. Я не могла отказать, вот и пригласила в нашу совместную квартиру, зная, что там ждет меня Миша. А сама задержалась из-за Кароевича. И когда я вошла в дом, то ко мне навстречу выбежала взъерошенная Ольга. Я спросила что случилось? Она ответила, что очень соскучилась, вот и выскочила встречать на порог. А с тех пор больше не высказывала желания появляться у меня в гостях. Пару раз мы встречались с ней в кафе и то ненадолго.

На Ольге ближний круг общения заканчивался. При моем темпе жизни не так-то просто не то что подругу найти, даже перекинуться простой парой слов не с кем. Особенно с тех пор как Кароевич начал удаляться из шоу-бизнеса, предпочитая проекты промышленного масштаба.

Так что встретить человека, с которым приятно не только в постели, но и в быту, было равносильно выигрышу.

Чем дальше я узнавала Игоря, тем сильнее мне он нравился. Не просто как физически красивый мужчина, это тоже был немаловажный фактор, но и как отличный собеседник. А еще он мог накормить сытно и вкусно, а еще не требовал к себе постоянного внимания, если я была занята.

Наши встречи после работы заканчивались не всегда сексом, вернее, они всегда им заканчивались, но при этом Игорь умудрялся еще куда-нибудь меня выводить. Причем, это были не какие-то вычурные мероприятия, а самые обыкновенные. Прогулки по вечерним улицам, походы в небольшие кафешки, поездки за город, чтобы посмотреть на последний луч света, ускользающего дня. И такое времяпрепровождение было связано не с нехваткой денег, наоборот, Игорь не экономил, тем более на мне, он желал насладиться, а заодно показывал мне простые житейские моменты, которые в силу нашей загруженности проходили мимо. Как оказалось, смотреть на звезды гораздо интереснее лежа на лугу на свежескошенной траве. И где он только умудрился его отыскать, а, главное, когда? Я задавалась этим вопросом, не решаясь спросить, чтобы не испортить волшебное таинство.

Так день за днем Игорь привязывал меня к себе, влюблял. Игорь окружал меня заботой, к которой привыкаешь и без которой уже не так-то просто жить. Она проявлялась в мелочах, в поправленном локоне волос, поданном вовремя стуле. Переданной солонке за секунду до того, как я пойму что посолить-то мясо мы забыли. В напоминании, что пора закругляться с работой. И множестве других вещей, вроде бы на первый взгляд несущественных, но таких важных, когда понимаешь, что все делается не просто так.

Я страшилась того дня, когда Игорь поймет, что я беременна, все время ожидая его прозрения.

Мы никогда не говорили на тему детей. Может быть, он их на дух не переносит? Есть же такие люди, для которых нет ничего страшнее детского плача. А тут я с ребенком… неизвестно от кого…

ГЛАВА 13

После выхода из медицинского центра, в котором наблюдалась в связи с беременностью, заглянула в ларек с газетами и журналами, привлеченная яркими картинками, словно сорока. И на самом видном месте увидела фото розовощекого карапуза и не смогла отвести взгляда. Повинуясь сиюминутному порыву купила журнал, желая позже его рассмотреть. Журнал положила в портфель вместе с документами, что брала с собой для отвода глаз.

Старалась спланировать день таким образом, чтобы и работа не страдала, но в то же время посетить врачей, к которым записалась на определенное время. Ведение беременности у нас и здесь значительно отличалось, потому я прислушивалась к тому, кому доверяла.

Уже в офисе, я закрутилась настолько, что совсем забыла о журнале, вытащив его вместе с документами и оставив на столе. И надо же было такому случиться, чтобы именно эти документы понадобились Анфисе.

— Ой, а что ты тут читаешь? — воскликнула она, стоило только увидеть обложку журнала для мам и малышей.

— Не трогай, — взвилась я со своего места, бросившись через стол отбирать журнал.

— Нет. Дай я посмотрю, — Анфиса не дала мне это сделать, отмахнувшись от моих рук и отскочив назад.

— Я сказала, положи, — повысила голос, понимая, что так глупо попалась.

— А вот и не положу. В офисе все общее, — радостно воскликнула она, размахивая журналом.

— Отдай, — я выскочила из-за стола, потянувшись отобрать свое у Анфисы.

— Ой, журнал для беременных. А зачем тебе это? — любопытству девушки не было предела. Я буквально видела как крутятся в ее голове шарики, а паззл складывается.

— Низачем. Просто интересуюсь, — постаралась ответить как можно равнодушнее. Хотя, ясное дело, что сразу же выдала свою заинтересованность.

— Нет. Ты не просто интересуешься. Я знаю зачем тебе это нужно. Ты — беременна, — воскликнула она.

— Нет.

— Поклянись, — потребовала Анфиса, с радостью взирая на меня.

Я промолчала.

— Не смогла, не смогла. Значит, точно беременна. А Игорь-то знает? — поинтересовалась она, находясь на правильном пути.

Я опять промолчала.

— Вот ему будет сюрприз, — протянула девушка, уже предвкушая как разнесет сплетню по офису.

— Не смей ему говорить, — зашипела на нее, словно рассерженная кошка.

— А что ты мне сделаешь? Убьешь? — она потешалась над моей беспомощностью. — Ну, все, готовься, подруга, — последнее слово было сказано с издевательством. Анфиса покачивая бедрами вышла из моего кабинета, держа в руках злополучный журнал, который я даже и не открыла.

Я плюхнулась на стул, обхватила руками голову, понимая, что настало время откровений. Надеяться на то, что Анфиса промолчит и никому ничего не скажет, было равносильно выжить при встрече с диким медведем. Значит, меня ждет серьезный разговор, а вот чем он закончится, я не знала.

А, может быть, оно и к лучшему? В скором времени я узнаю как Игорь относится к детям. Любит ли он их? Может быть, не все так плохо как я себе напридумывала?

Я достала из сумочки зеркало и начала прихорашиваться, чувствуя как колотится сердце.

Надо бы подвести губы помадой, а то что-то бледноваты, подумала, глядя на себя. А внутренне считала секунды, гадая, сколько Анфисе понадобится времени, чтобы донести до Игоря сногсшибательную новость. Вряд ли она будет носиться с нею, словно дурень с писаной торбой, сразу же побежит выкладывать, предвкушая скорую победу.

Вот я, дура. Ведь сама дала ей карты в руки. Нет, чтобы соврать, придумать что-нибудь. А я почти что открытым текстом заявила о своем интересном положении.

Или сделала это сознательно?

Я задумалась.

Губы были подкрашены, зеркальце убрано назад в сумочку, а я все гадала, пытаясь найти в себе ответы. Хотела ли я сообщить о своей беременности? Или все же нет?

Наверное, я все же устала скрывать тайну, вот подсознание и придумало вариант с журналом, предполагая, что кто-то его да увидит, а потом спросит — с чего я интересуюсь подобными журналами? С чем это связано?

Тайна она, как шило, ее в мешке не утаишь.

Я настолько ушла в себя, что не заметила как дверь в кабинет открылась и в проеме появился Игорь с лицом чернее тучи.

— Это правда? — с порога спросил он, правда, не забыв закрыть за собой дверь. Видимо, не желал выяснять отношения на виду у всего офиса. Все же он дипломат даже в мелочах, отметила для себя.

— Ты о чем? — спросила с невинным взглядом. Я его долго тренировала, целых две секунды, пока смотрела на себя в зеркало.

— Что ты беременна? — глухо прорычал Игорь, подходя вплотную к моему столу.

Реакция мужчины мне совершенно не нравилась. Не так, совсем не так должен реагировать человек, радующийся беременности подруги.

— Правда, — слово прозвучало звонко. Наконец-то я смогла признаться. В какой-то мере даже была рада окончанию секретности.

— Почему мне не сказала? — Игорь мрачнел на глазах.

— Не было случая, — пожала плечами, смотря снизу-вверх на мужчину, наблюдая за ходящими по лицу от внутренних переживаний желваками.

— Значит, не было… Все ясно. Кто отец ребенка? — кулак Игоря прилетел мне на стол, отчего стол подпрыгнул. А вместе со столом и я.

— Два возможных варианта, либо ты, либо… Миша, пусть земля ему будет пухом.

Фух. Неужели я это сказала?

На душе стало заметно легче. Не будет же он меня ругать за то, что я спала с собственным мужем? Не такой уж Игорь и ревнивец.

— Выходит, если бы я сейчас не узнал, то ты бы попыталась повесить этого ребенка на мою семью. Круто. Не думал, что ты настолько продуманная женщина, — каждое слово Краснюкова вызывало во мне возмущение.

Как он может такое говорить? Якобы я была неверна мужу? Не было такого. Я ни на кого из мужчин даже не смотрела, а не то, чтобы с ними спать. Хотя, для зачатия детей спать не обязательно, достаточно просто лечь в постель и заняться сексом.

— Но это правда, — возмутилась. — Я не знаю кто из вас двоих отец. В тот день я была близка с вами обоими, — произнесла на мой взгляд очевидное.

— Ты лучше вспомни с кем трахалась после нас, а не выдумывай сказки, — Игорь не говорил, он выплевывал слова, сочащиеся ядом.

— Я не выдумываю. Это так и было на самом деле, — не понимала в чем он меня обвиняет. В какой лжи? Откуда она взялась?

— Я думал, что ты честнее, ты лучше других. А оказалось, что ты точно такая же лживая сука, — Игорь не стал уточнять как кто. Похоже, что ему до этого пришлось столкнуться с женским коварством. Но причем же тут я?

— Игорь, почему ты меня оскорбляешь? Разве я давала тебе повод? — воскликнула, ощущая свою беспомощность перед обвинениями.

Я встала из-за стола, чувствуя, что не могу смотреть на мужчину снизу-вверх. Он подавляет меня своим ростом, своим размером, своей харизмой. Оказавшись напротив, я мысленно формулировала вопрос, когда услышала:

— Потому что у нас с братом не может быть детей. Никогда, — мужчина соизволил объяснить причину.

— Но я же забеременела, как это "никогда"? — сделала шаг ближе, надеясь, что так дойдет до Игоря. Думая, что он меня поймет, ведь он должен помнить тот раз, когда, собственно, все и случилось

— Уходи, не хочу тебя видеть, — глухо произнес он, не глядя в мою сторону.

— Прости, не поняла, — даже немного опешила от такого поворота событий.

— Уйди с моих глаз долой, пока я чего-нибудь не натворил.

Только сейчас обратила внимание на руки Игоря. Он до такой степени сжал их в кулаки, что костяшки пальцев побелели. А от него самого шла дикая волна злости.

Я поверить не могла, что Игорь меня выгонял, как какую-то шавку. Это было необъяснимо, но при этом не меняло ситуации.

— Хорошо, я уйду, но запомни, у меня тоже есть гордость и она не меньше твоей. И когда ты поймешь, что был неправ, ты приползешь ко мне на коленях и будешь молить, чтобы я тебя простила. А я подумаю… очень хорошо подумаю, а нужен ли мне мужчина, на которого я не могу положиться, который не верит мне на слово. Может быть он мне и не нужен вовсе. А пока, прощай, — схватила свою сумочку и выскочила из кабинета, только лишь чудом помня, что там у меня ключи и документы. А еще телефон, который в моей ситуации был равносилен спасательному кругу, брошенному на воду.

Я все могла предположить: что Игорю не нравятся беременные женщины, что он не любит детей, что они его раздражают со своими криками, соплями, воплями. Но я даже не могла представить, что он выгонит меня, босую… хорошо, пусть не босую, но выгонит только за то, что я беременная.

Все что он там говорил по поводу невозможности его и покойного Михаила иметь детей, полнейшая чушь. Это глупые отговорки. Уж я то знала, что забеременеть могла только от одного из братьев. Последний мой мужчина до мужа был несколько лет назад, а больше я ни с кем не была близка.

— Вот и кончилась твоя сказка, Зинаида, — произнесла вслух среди вороха одежды, который кровь из носу надо было запихнуть в чемодан. А он никак не желал туда впихиваться. Да и у меня не было желания ни на что. А все потому что слезы застилали глаза, перед ними была постоянная мутная пелена, через которую ничего не видела.

Я держалась до самой квартиры. Вот просто взяла свои чувства в кулак, сжала и терпела, не позволяя расстроиться из-за случившегося. А как только переступила порог дома, где мне было хорошо с Игорем, так и разрыдалась. Ведь здесь все мне напоминало о нем. Эта дверь, около которой мы были близки в первый день моего приезда, этот стол, за которым мы не один раз ужинали, эта кухня, где мы с любовью готовили. В квартире было множество других вещей, живо и ярко напоминающих об Игоре. За все время пребывания здесь я так и не попала внутрь его жилища, он не приглашал, а я не могла позволить себе напроситься. Мы все свободное время проводили у меня. И вот теперь выяснилось, что продолжения сказки не будет. Когда слишком хорошо, то следует ожидать чего-нибудь плохого, так получилось и у меня.

Игорь заставил раскрыть свою душу, полюбить его, впустить в свое сердце и… выгнал словно шелудивую собаку. Прочь из офиса, прочь от себя, прочь из свой жизни.

А что мне делать с разбитой любовью?

Куда ее пристроить?

Как быть когда кровоточит сердце, а от дум пухнет голова?

В очередной раз шмыгнула носом и смахнула рукой слезы, благо истерика, накрывшая меня с головой, уже немного отступила. И я смогла хоть немного думать. Мысли с трудом пробирались через страдания и всхлипы, но я должна была принять решение. Не ради себя, ради ребенка. Я ни секунды не забывала о нем, зная наверняка, что любое мое состояние отражается на малыше, так мне сказал Виталий Сергеевич, призывая беречь себя.

И я дала обещание, что плакать о разбитой любви буду один только раз.

Сегодня. Сейчас.

А потом сделаю так, чтобы даже не вспоминать о случившемся.

Хотя, как не вспоминать, когда столько хорошего в воспоминаниях?

Я еще раз шмыгнула носом, поднялась с кровати и пошла к умывальнику. Хватит рыдать, пора действовать. Меня не должно тут быть к тому моменту как Игорь вернется с работы. Я не хочу с ним встречаться. Хватит и того что он мне наговорил. Большего я не выдержу.

Вещи без разбора и порядка были запиханы в чемодан, не желающий застегиваться, лишь сев сверху смогла его закрыть. Такси уже ждало меня, чтобы отвезти в гостиницу, но не в ту, из которой Игорь забирал, а в другую, при аэропорте. Мне просто несказанно повезло и на ближайший рейс на родину нашелся один билетик. Ничего страшного, что сиденье не откидывается и возле туалета, место для меня было и я смогла его заказать. Осталось перекантоваться некоторое время до вылета.

Можно посидеть на лавочке в ожидании вылета, но я хотела выспаться, голова просто раскалывалась, а лицо опухло от слез. Не стоило пугать окружающих людей, они ни в чем не виноваты. Это моя жизнь полетела под откос.

ГЛАВА 14

— Зинаида, какими судьбами? Тебе новое начальство дало отпуск? — встретить Мымрикова на пороге офиса дурной знак, он хуже, чем черная кошка, перебегающая дорогу. Хоть бери и разворачивайся назад.

Но нет. Мне надо только вперед.

Как только прилетела, отвезла вещи, передохнула пять минут с дороги, привела себя в порядок, и сразу же отправилась на ковер к Кароевичу. Не знала что предпримет Игорь, может быть он решит и в столице испортить мне жизнь. Теперь я ни в чем не была уверена.

— Тебя это касается в последнюю очередь, — ответила мужчине самым любезным тоном, на который была способна в данной ситуации.

— А его нет. Он уехал, — Мымриков ужом вился, желая узнать причину моего приезда.

— Ничего страшного, я подожду. А лучше позвоню и договорюсь о встрече, — хотелось как можно быстрее отделаться от неприятного для меня сотрудника.

Их свести вместе с Анфисой, вот бы парочка получилась. Они друг друга стоят.

Пока мы пререкались с Мымриковым на пороге офиса появился сам Леонид Кароевич, который при виде меня очень удивился.

— Зинаида? Ты ли это?

— Я, — подтвердила. — Я к вам по делу, — сразу обозначила свою заинтересованность.

— Тогда пошли, — он без лишних слов прошествовал к себе, я же плелась за ним следом. В приемной никого не наблюдалось.

Босс за дверь, а служащие, как мыши, в рассыпную.

Как только дверь отрезала нас от остального офиса, Кароевич взял быка за рога.

— Ну, рассказывай, что случилось? Почему ты прилетела, когда должна быть совсем в другом месте, — Кароевич уселся в свое необъятное кресло, положив руки на стол.

Я посмотрела на него и тоже плюхнулась на стул, ноги меня не держали. Потрясения последних часов вымотало донельзя.

— Меня выгнали, — сообщила самым нейтральным тоном.

— Что ты натворила? — в глазах Кароевича появилась сталь.

— Забеременела.

Надо было видеть выражение лица босса, жаль не смогла заснять ту смену эмоций, последней из которых было дикое удивление.

— Ты что сделала?

— За-бе-ре-ме-не-ла, — произнесла по слогам.

— От кого? — словно о чем-то несусветном спросил Леонид.

Хотела сказать "сама не знаю", но вовремя сдержалась. Кароевич не оценит мой порыв честности и вряд ли поймет.

— От мужчины, ясное дело. А мой временный босс выгнал, когда об этом узнал. Так вот пришла спросить, возьмете ли вы меня, беременную, к себе назад или пора искать другое место работы, пока не поздно.

— Поздно, Зиночка. Поздно.

Чего-то подобного я и ожидала. А потому даже не расстроилась. Кароевич никогда не любил лишние проблемы. Зачем ему ругаться с Игорем, да и беременная сотрудница тоже ни к чему. Ну, раз так, то сегодня же покупаю газету "Из рук в руки" и начинаю подбирать себе работу. Хотя, кто же в наше время ищет вакансии в газете, люди придумали специальные агентства. Значит, решено, сегодня весь вечер посвящу рассылке резюме. Может быть, кому-нибудь нужен столь ценный сотрудник как я.

— До свидания, — на полном автопилоте произнесла, строя планы на ближайшее будущее, тяжело поднимаясь из-за стола.

— Ты куда? Сидеть, — рявкнул Кароевич. — Куда собралась?

Я прекратила вставать. Села на место.

— Как куда? Работу искать.

— Какую еще работу? У тебя есть работа. Это тебя ясно? — он шлепнул раскрытой ладонью по столу.

Что за дурная привычка?

— Но вы же сказали…

— Мало ли что я сказал? Думать надо было раньше, когда ноги раздвигала, а теперь уже поздно что-то менять, — назидательно произнес он. — Надо выходить положения, в котором оказались. Сколько тебе надо времени, чтобы прийти в себя?

Я подумала и попросила еще один день, а за ним шли выходные, что дополнительно прибавляло два дня. Кароевич ничего не сказал по поводу моей хитрости, лишь снисходительно кивнул.

Странная штука жизнь, от одного человека ждешь определенных поступков, а он их не делает, а от другого ничего не ожидаешь, а получаешь то, на что даже и не рассчитывал.

Возвращалась домой пребывая в смешанных чувствах, вроде бы должна радоваться родной обстановке, дорогим сердцу вещам, уютной атмосфере, в которой приятно находиться, а мне чего-то не хватало. Чувствовалось, что из моей жизни исчезла какая-то часть, без которой сложно не просто существовать, без нее тяжело даже дышать.

Я слонялась из угла в угол, пытаясь найти себе занятие, но за чтобы я ни бралась, все меня раздражало. Наконец, после пятой попытки найти занятие решила, что нечего себя мучить, а лучше выйти из дому, пойти в соседний парк, подышать свежим воздухом. И голова развеется и для здоровья полезнее.

Так и сделала.

Ступив на дорожку парка, спросила себе, а когда делала это в последний раз. Если не считать время проведенное с Игорем (опять он вспомнился, будь он неладен), то давным-давно. Пожалуй, в студенческие годы, а после них уже не была столь легкомысленна и свободна. Мне некогда было бродить, рассматривая окрестности.

Я медленно шла, впитывая кожей ощущение покоя, царившего вокруг. В парке находились люди, которые никуда не спешили. Они гуляли, сидели на лавочках, целовались, думая, что за ними никто не наблюдает, и ни на кого не обращали внимания, будучи занятыми своими заботами и делами.

Атмосфера, царившая в парке, помогла расслабиться и достигнуть хоть крошечного, но равновесия внутри себя. Брешь в душе, пробитая Игорем, никуда не делась, но ее края уже не так сильно кровоточили. Я уже не хотела заплакать при каждом воспоминании о былом.

— Зина, подожди, — услышала, мерно бредя по тенистой аллее.

Я обернулась, хотя обычно не реагировала на оклики. Мало ли кого зовут? Ведь в мире полно людей со схожими именами. В голосе различила знакомые нотки.

В спешащей ко мне девушке узнала Ольгу. Мою подругу.

— Ба, кого я вижу? — воскликнула, обнимая.

— Я не поверила своим глазам, когда тебя увидела. Неужели ты устроилась на нормальную работу с девяти до шести? — спросила она, задорно улыбаясь.

— Если бы… у меня сегодня отгул, вот решила погулять.

— Как же хорошо, что я тебя встретила, теперь не придется звонить. Представляешь, какая экономия денег, — принялась она шутить.

— Миллионершей станешь, — поддержала подругу. — А что случилось? Или ты просто упомянула про "звонить"? — спросила, осматривая. Оля выглядела посвежевшей и помолодевшей. Она поменяла прическу, изменила цвет волос на более яркий.

— Хотела пригласить тебя на девичник. Я тут вроде бы как замуж выхожу, — поделилась она, светясь от счастья. Мне стала ясна причина изменений в облике.

— Поздравляю. Я так за тебя рада, что ты просто не представляешь, — обняла Олю и расцеловала в обе щеки.

Ну, хоть у кого-то праздник.

— Тогда завтра вечером в шесть в клубе "Опиум". Будут одни девочки. И нам обещали мужской стриптиз. Там такие танцоры…м-м-м… просто пальчики оближешь.

Я вспомнила что в клубе будет накурено, жарко и меня в любой момент могут толкнуть в живот. Не самое подходящее место для беременной женщины. К своему состоянию относилась очень серьезно и не желала подвергать малыша даже малейшему риску.

— Оль, я вынуждена отказаться, — покачала головой.

— Почему? — искренне удивилась она. — Это из-за мужа?

— Миша умер, — тихо произнесла, следя за реакцией.

— Туда ему и дорога, — резко сказала подруга. Потом, правда, начала извиняться, говоря, что совсем не это имела в виду, что у нее вырвалось. Однако особого раскаяния не заметила.

— Оль, что между вами было? — спросила, догадываясь, что вряд ли узнаю что-либо хорошее.

— Он меня чуть не изнасиловал, лишь твое появление спасло от неминуемого.

Ольга не стала скрывать проделки Михаила. Я предполагала, что между ними что-то было, но не думала, что настолько серьезно.

С каждым днем я все больше и больше разуверялась в "правильности" Михаила. Чем больше узнавала о нем, тем сильнее радовалась, что судьба решила все по-своему.

— Оля, мне очень жаль, я не знала… — было неловко извиняться за покойника.

— Да все уже в прошлом. Как видишь, я оклемалась, забыла, а через несколько дней стану мужней женой, — эмоции на лице подруги сменялись одна за другой.

— Я тебя поздравляю, — произнесла от души.

— А на девичник придешь? — несколько резковато спросила она.

— Нет, прости, я уже приглашена в этот день, — соврала.

— Ну, как знаешь, — услышала в ответ облегчение в ее словах.

К сожалению, старой дружбы уже не вернуть, разбитая чаша не станет целой. Оля связывала Мишу с моим именем, так это и останется, навсегда. Она, впрочем, как и я, при каждой встрече будем чувствовать себя неловко. Зачем лишние расстройства? Лучше сразу все прекратить, главное, что мы выяснили причину отчуждения. Все равно уже ничего не исправить.

— Я пойду. Меня ждут, — заспешила Ольга по своим делам.

— А я еще погуляю, — ответила ей, прощаясь.

Вот мы и перевернули последнюю страницу нашей дружбы, с толикой сожаления подумала, шагая по протоптанной сотнями ног дорожке между деревьями. Мне было немного грустно по этому поводу, но лучше уж так, чем никак.

ГЛАВА 15

Опять проснулась среди ночи и нет, чтобы от кошмаров, как все нормальные люди. Меня будили чувственные сны, сводящие с ума, будоражащие кровь, заставляющие быстрее биться сердце и изнывать от неудовлетворенного желания.

Они начались почти сразу же по моему возвращению домой. Вначале, я не обратила на них никакого внимания, мало ли что приснится, тем более когда нервная система растревожена после сильного стресса. Но они стали повторяться каждую ночь, поражая своей реалистичностью, впору было задуматься, а что со мной происходит?

Во снах ко мне приходил Игорь. Это я четко знала. Не мой бывший муж, а его брат.

Все происходило по одному сценарию. Звонил звонок, как в одноименном ужастике, я шла открывать дверь, на мне обязательно было надето неглиже, под которым ничего не было. За порогом стоял Игорь с огромным букетом роз. Но не просто стоял, а опустившись на одно колено. В такой позе обычно делают предложение руки и сердца. И он протягивал мне цветы. Я их принимала, вдыхала чудный аромат и только после этого приглашала зайти в гости. А вот дальше сценарий сна менялся, каждый раз все происходило иначе, чем вчера.

В этот раз я заученным движением, как будто делала его десятки раз, запустила букет в высокую вазу, стоящую в углу недалеко от порога. Он, как шар в лузу, точно попал в цель. Я ухватила Игоря за руку, понуждая подняться на ноги. Это являлось для него сигналом. Стоило только выпрямиться, как наши роли менялись. Гость становился захватчиком территории, а хозяйка дома ведомой женщиной, вверяющей власть над собою.

Мимолетное движение и я в железных объятьях, от которых перехватывает дыхание. Но я не хочу свободы, а мечтаю оказаться еще ближе, стать частью другого человека, слиться с ним, проникнув под кожу.

Меня подхватывают на руки, от неожиданности успеваю только охнуть. Минуя несколько шагов по коридору мы оказываемся в спальне перед большой кроватью. Однако она чем-то не устраивает Игоря и я оказываюсь сидящей на комоде для белья. А он сам стоящим меж моих ног.

— Я хочу тебя видеть, — хрипит он, стаскивая с моих плеч пеньюар. От прикосновения пальцев по коже бегут мурашки, а внизу живота зарождается томление.

Быть обнаженной перед полностью одетым мужчиной максимально оголяет чувства, заставляя ощущать себя крайне ранимой.

— Ты — прекрасна, — шепчет он, прежде чем требовательные губы накрывают мои властным поцелуем. Игорь сгребает волосы на затылке, не позволяя отстраниться. Он пьет мое дыхание и не может насытиться. Я же трепещу в объятьях, позволяя делать со мной все что он желает. Он мнет мою грудь, ласкает сосок, сдавливая между пальцами. Я чувствую дрожь его желания, мечтая получить освобождение. И когда мне кажется, что вот сейчас Игорь перейдет к более решительным действиям… я просыпаюсь.

Мое тело ломит от неудовлетворенного желания.

Я вновь пытаюсь заснуть, но сон бежит от меня.

И я все думаю и думаю.

Об Игоре. О наших неудавшихся отношениях.

* * *

Полтретьего ночи… Игорь мутным взглядом посмотрел на циферблат часов, как будто они могли дать ответы на все вопросы. Он сидел в глубоком кресле, развалившись, занимая все свободное пространство, положив руки на подлокотники. В одной он сжимал бокал, на дне которого плескался коньяк. Какой это был по счету за вечер, Игорь вряд ли мог ответить. Зато об этом могла рассказать пустая бутылка, валяющаяся рядом с креслом. И лишь дикая моральная усталость не давала мужчине добраться до второй, одиноко стоящей в баре.

Рука, держащая бокал, поднялась и донесла янтарный напиток до рта. Крепкий алкоголь обжег горло, но эта боль не могла заглушить ту, что бушевала внутри, от которой хотелось выть раненой белугой, крушить все на свете. Эта боль разрывала сердце, рвала душу на мелкие части, выворачивала наизнанку. От нее невозможно было спрятаться, сбежав. Ее можно было только немного приглушить. Всего лишь на некоторое время. Забыться в мутном угаре алкогольных паров. Лишь тогда мозг хоть на немного отключался от действительности. И это время можно было назвать отдыхом. Отдыхом от себя, своих мыслей, своих разочарований.

Зачем? Зачем она так сделала? Почему солгала? Для чего? Скажи она правду, он бы погоревал, перетерпел, а потом бы свыкся. Спустя же время, принял чужого ребенка, и даже, возможно, полюбил. Может быть, даже как своего. Но ложь, он на дух не переносил. Ему претила ложь с самого детства. Его мать виртуозная лгунья и манипулятор. Брат был во всем на нее похож.

Чего только стоила та, самая первая ложь, ставшая роковой.

Ведь по иронии судьбы на диком турецком пляже первым Иду встретил именно он, Игорь. Она поразила его в самое сердце. Если бывает любовь с первого взгляда, то именно с ним она и случилась. Тогда он заметил загорающую на пляже девушку совершенно случайно, бродя без особой цели по берегу. А наткнувшись, не смог отвести взгляда. Она манила его, словно магнит, звала к себе, хотя ничего при этом не делала. Она и его-то не видела. А когда увидела, то приняла чуть ли не за насильника. А ему хотелось просто дотронуться до нее, доказав самому себе, что она не виденье, не вымысел. Ему, у которого в жизни было достаточно женщин, вдруг невыносимо захотелось узнать как выглядят глаза незнакомки, услышать ее голос. Не иначе это само провидение подталкивало, водя его рукой. Он сбежал от незнакомки только потому, что был обескуражен чувствами внезапно пробудившимися внутри. Они были настолько необычными, фантастическими, о них он рассказал брату, измучившись за несколько дней внутренних сомнений.

А тот… воспользовался девушкой по собственному усмотрению. А после обо всем рассказал в красках, заявив, что в ней нет ничего необычного, мол, она обыкновенная баба, изголодавшаяся по сексу. Тогда Игорь разозлился на брата, чуть не ударил, а тот, рассмеявшись, сказал, что пилюля от любви всегда горька. Случившееся охладило чувства Игоря, он стал потихоньку забывать о случайной встрече.

Но через некоторое время он встретил эту же девушку в компании Михаила. С первого взгляда было понятно чем они занимались. Игорь был зол на себя за глупую привязанность к незнакомой женщине, на брата за подставу, на Иду, что выбрала не его.

А потом они поженились…

Внезапно и необъяснимо. Для Игоря это было равносильно удару поддых. Он три ночи не спал, все думал как же так получилось. Что он упустил? Почему ничего не предпринял. Всякий раз, видя жену брата, злился, но что делать так и не смог решить. А потом была ночь накануне отлета, когда Ида сама пришла к нему, а он не смог себя остановить, хотя прекрасно знал, что поступает нечестно, но выпустить из рук женщину, о которой так долго мечтал не мог. Слишком уж велик был соблазн. А потом она его оттолкнула, сделала вид, что ничего не было. Для Игоря это оказалось вдвойне больнее. Держать в руках… и потерять…

Уж лучше бы он никогда не пробовал, что значит сжимать в объятьях желанную женщину. А ведь он уже успел себе нафантазировать как потихоньку будет перетягивать Иду на свою сторону. Игорь надеялся, что в конечном счете Михаил отступится от жены, ведь тот ее не любил.

В крайнем случае, у Игоря было то, чем можно воздействовать на брата — деньги. В них он всегда нуждался, играя в карты. Игроком он был не очень везучим, но очень азартным, хотя и скрывал свое увлечение. Частенько проигрывал, что давало Игорю надежду на успех в кампании по завоеванию Иды. А когда появилась возможность переманить ее к себе на работу, то у Игоря выросли крылья за спиной.

Это был почти успех.

Он с нетерпением ждал перевода Иды, когда произошла трагедия с братом. Игорь в какой-то мере даже винил себя в случившимся, на миг обрадовавшись, что уж теперь-то любимая женщина будет только его. Но вина исчезла в тот же миг, когда мать перевела все стрелки на Иду. Он только из уважения к матери и памяти брата сдержался и не наговорил скорбящей женщине обидных слов.

Появление Иды на пороге рабочего кабинета Игоря, стало самым счастливым днем в его жизни. Наконец-то, он дождался своего часа, уж теперь-то ни за что не отпустит любимую от себя. Он сделает все возможное, чтобы она была счастлива. И он исполнял свое обещание всеми силами и возможностями. Но всего лишь несколько слов смогли разрушить крепкий замок доверия, выстроенный между ним и Идой.

Как она могла? Почему обманула? Хотела повесить на него плод своей страсти?

У Игоря из головы все не шли слова Иды о том, что это ребенок либо его, либо брата. Это же надо было такое придумать? Глупая, она не знала одного, что полностью перечеркивало ее вранье, одну маленькую деталь. В пятилетнем возрасте они с братом переболели эпидемическим паротитом, что полностью перечеркивало продолжение рода. Так что все уверения Иды о его возможном отцовстве были равносильны выстрелу в спину.

Для Игоря мир рухнул в очередной раз, ведь он доверял любимой женщине, собирался ей открыть собственные чувства, рассказать о самом сокровенном. А она солгала, выдумав несусветную чушь.

Игорь опрокинул бокал с коньяком в рот, а потом с размаху разбил его о стену напротив, смотря как стеклянный сосуд разлетается на мелкие кусочки, рискуя получить осколком в глаз. Но ему было не до возможных последствий, он страдал душою, что гораздо хуже физической боли.

— Так никакой посуды не напасешься, — хрипло выдал в звенящую тишину комнаты, смотря на несколько отметин на стене, оставшихся после прицельных недавних бросков.

Бил он исключительно пустую посуду, считая кощунством разбрасываться драгоценным напитком.

Мужчина покосился на пустую бутылку, валяющуюся недалеко. Мимолетный порыв и вот уже пустая тара летит в стену. В последний момент успел заслонить рукою глаза. Один осколок по касательной прошелся по незащищенной скуле.

Игорь громко захохотал, сотрясая звуком собственного голоса окружающее пространство. Смех оборвался только тогда, когда на грудь начали падать теплые капли. Прикоснулся к лицу, посмотрел на пальцы.

Кровь. Какая же она красная…

С трудом встал. Тяжело ступая, пошатываясь, направился в ванную.

В отражении на Игоря смотрел незнакомец. Черные круги под глазами, впалые щеки, взгляд побитой собаки — вот что он видел в зеркале которой день. А теперь на лице виднелась кровоточащая ссадина.

"Хорош, ничего не скажешь, краше в гроб кладут", — мелькнула ироничная мысль.

Игорь кое-как заклеил рану на скуле, умылся, почувствовав себя значительно лучше. Долго изучал отражение, пытаясь понять что и где пошло не так. Не найдя ответа, дошлепав до спальни, завалился спать, не раздеваясь, чего обычно с ним никогда не случалось.

К огромному удивлению Игоря он провалился в сон без сновидений. А проснувшись утром, стал разглядывать фотографии, развешанные по стенам. В основном это были части фото, сделанные на свадьбе брата, на них красовались молодожены, а где-то на заднем плане можно было заметить и его самого. На фото он почти не улыбался, зато не сводил взгляда с невесты.

Из головы не шли слова Иды. Игорю запомнилась ее уверенность в собственной правоте. Он не раз и не два пытаясь анализировать услышанное.

А что если на миг допустить, что она права? Всего лишь на один короткий миг. Может быть существует один шанс из миллиона? Пусть он призрачный, нереальный, но все же он есть.

Игорь вскочил с кровати, заметавшись по квартире.

Он должен знать. Это жизненно необходимо.

Несколько гудков в трубке:

— Алло, это лаборатория?

— Да.

— Вы проводите исследования спермы?

— Да.

— Когда я могу подъехать?

— В любое удобное для вас время.

Ну, вот и все, осталось сделать последний шаг, чтобы узнать свой приговор. И тогда станет ясно наверняка есть ли у него шанс на жизнь в согласии с самим собой или же все окончательно потеряно. Осталось дотерпеть до того момента, когда на руки будут выданы результаты исследования. А пока надо отвлечься на что-то не менее важное, но способное переключить внимание, чтобы не думать.

Приняв решение, Игорь не отступал от намеченной цели.

ГЛАВА 16

— Зинаида, зайдите, — услышала стоило только снять трубку.

Вот опять Кароевичу приспичило меня увидеть и, главное, что именно в тот момент, когда я ждала важный звонок.

Пришлось скрепя сердце идти к начальнику.

— Что случилось, Леонид Кароевич? — в последнее время я так часто бывала у босса в кабинете, что иной раз забывала стучаться и здороваться.

Он не обижался.

Почти.

— Тут почту прислали на адрес фирмы… — начал начальник.

— И что? Каким боком это относится ко мне? — нахохлилась. Вот зачем было меня дергать по таким пустякам? Как будто у меня других дел нет, чем выслушивать какие-то глупости.

— Там твои вещи, — ответил он, улыбаясь слишком подозрительно. Милый оскал босса не предвещал ничего хорошего. Как и всегда.

— Какие? Откуда? Я не пользуюсь интернет-магазинами на диване, предпочитаю по-старинке щупать и трогать, — принялась ворчать. Беременность на меня сильно влияла, иной раз я становилась чересчур раздражительной и нетерпеливой.

— Это с твоего прежнего места работы, — принялся объяснять Кароевич.

Замерла, гадая что может быть внутри посылки.

Со дня возвращения на родину запретила себе думать о прошлом, настраиваясь на удачное разрешение от бремени. За каждый прожитый день благодарила высшие силы, прося у них только одного — вынести все, что вынести в состоянии. Я жила мыслями о малыше, до рождения которого с каждым днем оставалось все меньше и меньше времени. До этого мне предстояло сделать очень многое.

— Забирай, — приказал мужчина, выставляя коробочку на стол.

— Не буду.

Спрятала руки за спину, как будто босс мог всунуть в них посылку.

— Почему? — удивился Кароевич. Улыбка на его лице померкла.

— Потому что я там ничего не забывала, значит, это не мое, — насупилась.

Это была уже третья попытка Игоря дать о себе знать.

Я же собиралась сделать тоже самое, что и в прошлые разы. Отправить все назад.

Впервые, ко мне в дверь постучался посыльный, собиравшийся вручить огромный букет цветов. В нем было не меньше нескольких сотен кроваво-красных роз. Отправитель был неизвестен, но я догадывалась кто это. Цветы не приняла, приказав вернуть. С большим удовольствием усадила бы голой задницей на этот букет одного мужчину, обидевшего меня настолько, что только одно воспоминание о нем причиняло боль.

Второй раз это были сладости из кондитерской за углом. Как мне не хотелось их попробовать, но я отправила их назад, как и цветы.

Будь у меня возможность заявить в лицо Игорю, что он не оригинален, я бы это сделала, но такой возможности не предвиделось. Сам отправитель подарков молчал. Или, может быть, он ждал от меня первого хода? Я не знала. А все мысли гнала прочь, чтобы лишний раз не страдать. Свою любовь спрятала в самый дальний уголок души, позволяя прикоснуться к ней только снам.

И вот теперь Игорь опять мне что-то прислал. Даже извечное женское любопытство не стремилось узнать что в коробочке.

Очень скоро меня будут интересовать совершенно другие "игрушки". После работы я частенько посещала детские магазины, присматриваясь к пустышкам, ползункам и бутылочкам. А лишние хлопоты отметала в сторону. Все же за время работы смогла научиться выделять главное, а второстепенное отправлять на дальний рубеж.

А свое сердце заключила в стеклянный сосуд, не позволяя ему волноваться больше, чем полагается. Мой настрой не должен влиять на ребенка. Потому все чем интересовалась касалось только будущего материнства.

Случайность, перевернувшая всю мою жизнь, стала главным ее вектором.

— Но тут написано — передать лично в руки, — Кароевич продолжал настаивать.

— Предлагаю вам взять в свои. Свое мнение я уже высказала, а теперь пошла работать, — я развернулась на каблуках, собираясь удалиться.

— Жестокая ты женщина, Зинаида.

— Это не я такая, это жизнь такая, — бросила через плечо.

Я не собиралась брать ничего из рук Игоря. Все что мог, он мне уже дал. Особенно это касалось обидных слов.

И да, я очень злопамятная. И этим гордилась.

Меня мало интересовало, о чем он думал, когда обижал, пусть теперь побудет в моей шкуре.

Просто так Зина никого не прощала.

* * *

Мои гастрономические вкусы с каждым днем удивляли все больше и больше. Вот взять сегодняшний день, прямо с утра жутко захотелось кексов и чтобы непременно с изюмом. А где я их возьму на работе? В нашем кафетерии кроме печальных бутербродов с колбасой и квелой пиццы больше ничего нет съедобного. Сникерсы, чипсы и жареный лук я не считала едой, хотя кто-то говорит об обратном. Мне были нужны именно кексы, чтобы непременно свежие и ароматные.

Еле-еле дотерпела до конца рабочего дня, собираясь по пути домой зарулить в супермаркет, где в одном из отделов выставлялась выпечка собственного производства. Всю дорогу я скрещивала пальцы, моля судьбу оставить мне парочку кексов на витрине. Обычно их разбирали очень быстро, слишком уж вкусными их делали.

Счастью не было предела, когда еще издалека заметила два сиротливо смотрящих на меня кекса. И тогда поняла, что сегодня мой день. Как же это было чудесно.

Домой шла в прекрасном расположении духа, в предвкушении вечерней трапезы, на которой буду только я и свежая выпечка, по форме напоминающая шестерню, да еще с изюмом.

Оказавшись на кухне, налила чай, порезала на четыре части один из кексов, взяла кусочек, и только приноровилась откусить от него, как кто-то позвонил в дверь.

— И кого черти приволокли? — выругалась, недовольно глядя в пустоту напротив. Она мне не ответила, вот и пришлось подниматься со стула и идти открывать дверь.

Я поправила домашние брюки, одернула майку на пару размеров больше. С недавних пор стала предпочитать удобные вещи модным. Мой животик с каждым днем становился все больше и больше. И его уже начали замечать глазастые окружающие. Очень скоро разве что слепой не обратит внимание на мое интересное положение.

Прошла по коридору.

Дверной замок щелкнул, дверь открылась.

— Привет. Можно войти? — в проеме стоял… Игорь. Красивый. Желанный. И такой далекий.

Первым моим порывом было броситься ему на шею, обнять, прижаться сильно-сильно, желая услышать биение родного сердца, поцеловать крепко-крепко. Но я смогла сдержать мимолетное желание, оставаясь на месте.

Пропасть, разверзшаяся между нами, не позволяла думать о хорошем.

— Нет, — вырвалось само собой.

Кому я это говорила: себе в ответ на глупое желание, или черноглазому красавцу отвечая на вопрос, сложно сказать.

Совсем не ожидала, что после всех отказов, Игорь продолжит атаковать мою цитадель. За прошедшее с нашей последней встречи время, я нарастила дубленую кожу, успокоилась, смогла убедить себя, что могу вполне обойтись и без мужской любви. Тем более в ближайшем будущем маячила новая любовь всей жизни, которую ожидала с огромным нетерпением.

Я принялась закрывать дверь. Еще раз переживать то, что пережила с Игорем, не хотела. Падать с вершины счастья на осколки мечты ужасно больно. Вот потому и не хотела никаких новых потрясений. Мой кокон, выстроенный вокруг, вряд ли выдержит сильные эмоции. А с Игорем любое переживание было ярким и острым, вот только ранит до крови.

Почти захлопнула дверь, если бы кое-кто не просунул ногу между полотном и косяком, не давая двери закрыться. Недоуменно подняла глаза.

— А я все равно войду, — нагло заявил Игорь, дергая створку и ступая на мою территорию, давя своим авторитетом.

Еще ни одному мужчине не позволялось вести себя со мной столь разнузданно, тем более в моем доме.

— Уходи, я тебя не звала, — озвучила нежелание видеть незваного гостя.

— Я уже пришел, — продолжил он наступать. — И мне решать когда уходить.

Сказанное совсем не понравилось, как и тон черноглазого захватчика территории. Гости так себя не ведут.

— До свидания, — попрощалась. — Выход за спиной, — произнесла твердо.

Все же правила приличия никто не отменял. Я же культурная девочка, если и посылала кого матом, то только на "вы".

Как говорила моя бабушка — всегда проси прощение, прежде чем плюнуть в кофе.

— А я никуда не собираюсь, — Игоря не проняли мои слова.

Как был наглецом, так им и остался.

— С чего бы это? — удивилась, не обращая внимание на участившееся сердцебиение. Взгляд жадно выхватывал заострившиеся черты лица, однодневную щетину.

Все же как не пыталась скрыть от себя очевидное, но на самом деле была рада видеть мужчину, хотя даже под пытками не призналась бы ему в этом.

— Я пришел извиниться, — внезапно произнес, глядя на меня в упор.

Немного опешила от неожиданности.

— За что? Разве тебе есть за что извиняться? — недоуменно посмотрела на Игоря. Иногда я была стервой высшей категории. — Кажется, ты вполне однозначно дал понять, что думаешь по моему поводу. Как и то, что не желаешь меня видеть. Никогда. Мне вполне хватило твоих слов, чтобы это понять. Так чего ты теперь хочешь?

— Я был неправ, — глухо произнес в ответ, обжигая взглядом бездонных глаз. — Мне не стоило так себя вести.

— Как так?

— Как полный кретин, — голос Игоря вибрировал от напряжения.

Однако даже этого покаяния мне было мало. Боль, затаившаяся где-то в груди, вылезла на волю, напоминая о себе.

— Неужели? — скривилась.

— Настало время исправлять свои ошибки, — с нажимом произнес он.

— Да ты что? — всплеснула руками.

Если он считает, что только одного его появления на моем пороге достаточно, чтобы я расплылась мокрой лужицей у ног красивого сильного самца, то он глубоко ошибается. За время пока мы жили каждый своей жизнью, я прекрасно обходилась и без него. Свыклась со своим одиночеством, распланировала дальнейшую жизнь на годы вперед. Любовь, конечно, прекрасное чувство и она до сих пор жива во мне, но я не семнадцатилетняя девочка, которая падает от счастья при одном только упоминании о ней.

Хотя, кто говорит о любви?

Это я сама себе напридумала всякие глупости.

Он просто пришел и ждет, что я выпрыгну из трусиков от счастья при его появлении.

— Все же я хочу это сделать, — Игорь настырно гнул свою линию.

— Так делай, — я сложила руки на груди, не зная чего ожидать, внутри чувствуя дрожь. Уж слишком непредсказуемым он был. Мужчина, от которого у меня кружилась голова.

— Не при открытой же двери, — возмутился, оглядываясь.

— А чем она тебе мешает? — не поняла.

— Ну, хорошо. Надеюсь, что твои соседи не любят подсматривать в глазок.

Ответ Игоря насторожил, но не обескуражил.

А вот то, что произошло дальше, меня с самого начала напрягло, потому как Игорь принялся…раздеваться.

На вешалку отправился пиджак, за ним последовал галстук. Следующей оказалась сорочка, спокойно снятая с мощного торса, от одного вида перекатывающихся под кожей мышц у меня захватывало дух.

— И к чему этот стриптиз? — мой голос чуть дрогнул, от переполняющих эмоций, которые пыталась скрыть. — Решил сменить род занятий? — спросила, понимая, что жадно слежу за каждым движением. — Бизнес развалился? Ты обанкротился?

Как же я по нему соскучилась. Кончики пальцев начало покалывать от желания прикоснуться, провести по бархатистой коже, вдохнуть родной запах.

Игорь не ответил, с невозмутимым видом продолжая раздеваться.

Когда он снял туфли, а за ними и носки, я поняла, что брюками все не закончится.

В это время по лестничной клетке процокали чьи-то каблучки.

— Закрой дверь, — приказала, не желая приближаться к Игорю. Во рту внезапно пересохло.

Он улыбнулся одними глазами, ничего не говоря. Лишь прервал свое занятие, выполнив указание. Закрывшаяся дверь отрезала нас от окружающего мира. Теперь можно было не бояться быть услышанными или увиденными.

Но тем острее ощутила присутствие Игоря в замкнутом пространстве, разволновавшись не на шутку.

— А теперь скажи чего тебе от меня надо? — надоело чувствовать себя пешкой в чужой игре. Игорь явно преследовал какую-то цель, вот только я не могла угадать какую. Если все сводилось к привлечению к себе внимания, то он это сделал. Он смог воспламенить меня одним только видом. Гибкое сильное тело с развитыми мышцами манило к себе, словно магнитом, выбивая из головы любые мысли, пробивающиеся через толщу вожделения, возбуждаемого одним лишь только внешним видом.

Внезапно Игорь начал медленно опускаться, встал на одно колено, а после на другое. А через миг и вовсе оказался на четвереньки. Поза собачки в его исполнении была очень соблазнительна и… крайне опасна.

Я шумно выдохнула. До меня начал доходить замысел Игоря, принявшегося медленно перебирать руками и ногами, приближаясь.

Можно ли шокировать беременную женщину? Легко и просто. Особенно, когда к ее ногам подползает брутального вида мужик, на котором из одежды лишь брюки. И что-то мне подсказывало, что под ними не было белья.

Смотреть на Игоря у своих ног было крайне дико. Раболепная поза никак не вязалась с вызовом горящим в глазах.

— Ты однажды сказала, что когда я пойму, что был не прав, то приползу к тебе на коленях, — Игорь озвучил мои же слова. — Я приполз, и молю простить меня. Я был неправ.

Внутри все замерло.

Я смотрела сверху вниз на Игоря и пыталась найти в глазах мужчины издевку, но не находила. Он был серьезен как никогда, позволяя себе унижаться передо мной, но при этом не теряя достоинства, в точности выполняя поставленные когда-то условия примирения.

От пережитого потрясения, едва смогла сформулировать вопрос, от ответа на который зависело многое.

— Что изменило твое отношение? — старалась, чтобы мой голос не дрожал.

Руки тянулись поднять мужчину. Я не чувствовала себя победительницей. Не было ликования, лишь сплошное недоумение. В моем алгоритме отсутствовали звенья.

— Твое нежелание стать моей женой.

Если бы в квартире грянул гром, то я не так удивилась бы.

— Ты совсем что ли сбрендил? Когда ты мне предлагал замуж? — взвилась от возмущения.

— А если бы предложил, то ты бы согласилась? — внезапно спросил он, глядя на меня снизу вверх.

Я поняла, что попала в умело расставленные силки. Охотник только с виду прикидывался добычей, раздавленной и коленопреклоненной, а на самом деле он как был хищником, так им и оставался.

— История не знает… — начала я.

— Наша история еще не написана, — Игорь перебил, садясь на пятки. — Так "да" или "нет"?

— Ты не говорил, что любишь меня, — произнесла, вспоминая о главном.

— Зачем говорить, когда можно доказать, — в глазах черных, как ночь, увидела обещание. У меня перехватило горло, а в животе запорхали бабочки от того, что я прочла. — Ты только попроси.

И вновь мне предоставлялся выбор. Или его не было?

— А если я…

— Ты слишком долго думаешь, женщина, — внезапно севшим голосом заявил Игорь, утыкаясь мне в живот лицом, жадно втягивая запах, как делают это животные при знакомстве. Несколько месяцев беременности еще не испортили фигуру, но уже обозначили интересное положение. — От тебя пахнет молоком.

— Что за глупости? Я всего лишь беременная, но не кормящая.

— Не спорь со мной, женщина, я и так еле сдерживаюсь, — рыкнул он, притягивая за ягодицы к себе.

Жадно. Неистово.

Мне вдруг внезапно расхотелось что-либо спрашивать, о чем-то там узнавать, выяснять и доказывать. Для меня стало важно совсем иное.

Меня волновал мужчина, стоящий предо мною на коленях. Руки сами собой легли на широкие плечи. Пальцы, дрожащие от нетерпения, коснувшись кожи, прошлись вдоль сведенных мукой ожидания мышц, огладили мощную шею, зарылись в жестких волосах.

— Как же я по тебе скучал, — выдохнул в живот.

Я промолчала, не желая портить момент своим "а кто в этом виноват?" или "раньше надо было думать".

Время остановилось, став тягучим, вязким. Мы оба находились у разделительной черты, не решаясь сделать первый шаг.

Мужчина и женщина.

Инь и янь.

Два совершенно противоположных начала, стремящиеся друг к другу, льнущие, тянущиеся навстречу. И замершие за миг "до". Дабы ощутить. Понять. Почувствовать.

— Ты спросила люблю ли я тебя? — внезапно начал Игорь. — Люблю. Настолько сильно, насколько мужчина может любить женщину. Когда я подумал, что ты собралась обмануть, желая воспользоваться моей доверчивостью, внутри меня все перевернулось. Мне показалось, что у меня вырвали сердце, плюнули в душу и растоптали чувства. В миг, когда узнал о беременности, причиной которой не мог быть, я посчитал себя преданным. Ведь сделать больнее ты не могла. Мои чувства столько раз подвергались испытанию, что даже малейшее недоверие смогло их поколебать. Я — дурак и признаю это. Прости меня.

— Разве я давала повод? — удивилась, пропуская между пальцами жесткие волосы.

— Ты — нет, — горько вздохнул Игорь.

— Тогда в чем причина твоего недоверия?

— В моем легковерии, — было ответом.

— Объясни. Я не понимаю.

И он рассказал мне все с самого начала. Чем больше он говорил, тем сильнее удивлялась извилистым дорожкам судьбы, приведшим нас друг к другу. Сколько совпадений? Сколько развилок? Наши пути столько раз пересекались, но никак не сходились.

Кому это нужно? Неужели кто-то сверху, кого мы не знаем и кого никогда не видели, всего лишь играл, забавляясь, переставляя фигуры на шахматной доске человеческих судеб?

Похоже на то.

— Простишь ли ты меня за неверие, за грубость, за дурость, в конце концов? — спросил Игорь, целуя.

— Я давно тебя простила, — сказала чистую правду, прижимаясь к мужчине.

Тепло его тела всегда действовало на меня умиротворяюще. Он был как большая печка, к которой хотелось жаться в стремлении согреться, оттаять душой.

— Я не могу жить вдали от тебя. Ты мой воздух. С тобой я оживаю. Только рядом чувствую себя живым. Это так здорово.

— Мне без тебя ужасно плохо, — призналась, ощущая, что потихоньку начала возрождаться, словно птица феникс. — Я все же тебя люблю.

ГЛАВА 17

Дорога виляла из стороны в сторону. Я сбилась со счету сколько поворотов мы проехали. По обе стороны от нас высились деревья поражавшие палитрой красок. Листва, еще недавно зеленая, волшебной кистью заоблачного художника окрасилась в десятки различных цветов. Я крутила головой то влево, то вправо, чтобы не пропустить ничего интересного. В то же время от постоянного виляния автомобиля меня немного подташнивало.

— Нам еще долго? — спросила у Игоря, уверенно ведущего машину.

Я любила смотреть как он рулит. Его мужественный профиль, наклон головы, всегда четкие и выверенные движения, будили во мне разного рода желания. Во время беременности стала крайне чувствительна.

— Нет. Пара поворотов и мы на месте, — ответил он.

— Может скажешь куда мы едем? — еще раз попыталась разжиться информацией.

— Терпение, только терпение, — он бросил на меня короткий взгляд, улыбаясь одними лишь кончиками губ. Любила это выражение на его лице.

Я обиженно вздохнула, удобнее усаживаясь на сидении автомобиля. С каждым днем мне все сложнее и сложнее было находиться в одном положении. Малыш не позволял, пинаясь, считая, что маме надо двигаться.

— Ну, не дуйся. Осталось совсем немного, — Игорь перехватил мой взгляд, услышал мой вздох.

— Я не дуюсь, с чего ты взял? — сложила руки на животе.

Пока мы переговаривались с любимым, незаметно промелькнули обещанные пара поворотов.

Внезапно перед нами выросла преграда в виде деревянной изгороди. Игорь остановил машину.

— Куда мы приехали? Тут тупик, — возмутилась.

— Сейчас узнаешь. Пойдем, — он обошел вокруг машины, помогая мне выбраться.

Я выпрямилась, поправила на себе трикотажное платье, которое совершенно не скрывало мое положение. Огляделась по сторонам. Природа вокруг завораживала. На буйство красок хотелось смотреть до бесконечности.

— Куда? — спросила, отвлекаясь от созерцания красот.

— Туда, — ответил Игорь, беря меня за руку. Другой он толкнул изгородь, которая отъехала в сторону. Мы пошли по едва заметной дороге, усыпанной листьями, я томимая ожиданием, а Игорь загадочно улыбающийся.

Тропинка вильнула в очередной раз, когда за деревьями я различила…

— Что это такое? — воскликнула, глядя на огромный дом, спрятавшийся под одеялом из зеленого плюща.

— Наш дом, — ответил Игорь, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Это дом? — удивилась.

— Да. Здесь мы будем жить после свадьбы.

— На старости лет? — спросила, любуясь архитектурой строения.

— Нет. Уже скоро. Как только закончится ремонт, так мы сразу и переедем, — пояснил Игорь.

— Но до города же далеко. Как мы тут будем жить? Тебе придется тратить уйму времени на дорогу.

В первую очередь я думала об Игоре.

— Я специально вез тебя дальней дорогой, желая усыпить бдительность, а на самом деле до города всего несколько километров, — раскрыл тайну.

— Ах, ты ж, проказник, — шлепнула Игоря по плечу, поражаясь его вероломности.

— Пойдем, я ближе покажу тебе сюрприз, — он обнял меня.

И мы пошли. Игорь на ходу рассказывал как случайно наткнулся на этот поместье, изучая окраины города. Он выяснил кому принадлежит, договорился о покупке, а после занялся его ремонтом, который подходил к концу. Остались отреставрировать детали.

Внутри дом оказался не менее роскошным, чем снаружи. Хоть в нем еще не было мебели, но даже и без нее он пленил меня своим уютом и теплотой. Я сразу же влюбилась в него. В моем воображении по коридорам дома вовсю бегали дети, разгоняя тишину и покой этого уединенного места.

Игорь показывал мне комнату за комнатой. И мы вместе фантазировали что в них будет располагаться, когда вдруг зазвонил телефон.

Я было дернулась к сумочке, но вовремя спохватилась. Рингтон был незнаком. Звенел телефон Игоря. Я тактично вышла, направившись из комнаты прочь.

За порогом услышала звонкий голос, который бы не перепутала ни с чьим другим.

От пустых стен прекрасно отражался звук.

— Ты всерьез собрался жениться на этой шлюхе? Ты в своем уме? — без предисловия начала кричать мать Игоря. Ее голос был слышен даже из коридора.

То ли у меня слишком хороший слух, то ли она орала словно резанная. После представления, устроенного в морге и на похоронах, я перестала нормально воспринимать женщину, а тем более уважать. Если раньше я к ней относилась "никак" и считала чудо-свекровью, то теперь мое мнение поменялось с точностью до наоборот.

Более злобной грымзы я в жизни не встречала.

Похоже, что у нее было не все в порядке с желчью, уж слишком сочилась во все стороны, по поводу и без.

— Да. Собрался. И не смей называть Иду шлюхой, — твердо произнес Игорь. Я не видела его лица, но судя по тону слышала насколько тяжело давался ему разговор.

— Как мне еще называть женщину, которой за деньги покупают мужа? Самая настоящая шлюха. Неужели ты не смог отыскать достойную девушку? Чистую и непорочную, — кричала женщина в трубку.

Я сделала несколько шагов, возвращаясь, не желая упустить нечто важное.

Настолько сильно, что Игорю пришлось отнести телефон от уха чуть в сторону.

— Что ты имеешь в виду, говоря про деньги? — в голосе мужчины послышались стальные нотки. Его тон не сулил ничего хорошего.

— А то, твоему брату заплатили, чтобы он дал ей свое имя, а эта сучка отказалась в последний момент, оставив свою фамилию. Ты представляешь? Да она должна была ноги мыть моему мальчику и воду пить, за то что он сделал ее честной женщиной. Ее же никто замуж не брал, только вот за деньги и взяли. Ее начальник пожалел, — обмерла, затаив дыхание.

Такого рода информацию я слышала впервые. Кароевич, обязывая выйти замуж, приводил совсем другие доводы. Так кто же из них врал? Мой начальник или покойный муж?

— Откуда ты знаешь? — требовательно спросил Игорь.

— Так мне Миша все рассказывал, — ответила Ирина Николаевна. Ее голос менялся, становясь совсем иным, стоило начать говорить о младшем сыне. Мне стало жутко жалко Игоря. Все же ему не повезло с матерью. Права была врач гинеколог, когда говорила, что некоторым женщинам лучше не иметь детей. Они их просто недостойны.

— А ты, значит, обо всем знала и потворствовала? — прогремел Игорь, едва сдерживая ярость.

— А какая Мише разница кого трахать, жену или любую другую девку? А так ему денег дали, да еще и удовольствие получил. А надоело бы, так развод никто не отменял, — как будто и не слышала сына.

— А дети?

— Что дети? — удивленно переспросила она.

— Если бы у него были дети? — Игорь требовал ответа.

— Миша бесплоден, так же как и ты, — Ирина Николаевна никого не любила, даже своих сыновей.

— Ошибаешься, мама. Я сдал анализы. У меня могут быть дети.

— Могут, это не значит, что будут, — уколола мать сына.

— Будут, мама. Будут, — и Игорь положил трубку, даже не попрощавшись.

Он некоторое время не двигался, словно обдумывал услышанное. И лишь потом повернулся в мою сторону.

— Ты все слышала? — Игорь не спрашивал, он просто констатировал очевидное. Я кивнула, не в силах что-либо скрывать от любимого. Мне, несомненно, было неприятно присутствовать при беседе сына с матерью, но лучше знать что обо мне думает женщина только притворявшаяся милой, чем в любой момент получить удар в спину.

Я сделала несколько шагов по направлению к Игорю, хмурившемуся, словно грозовое небо.

— Почему ты ей не сказал? — положила руку на выступающий живот. Теперь любой посторонний мог догадаться в каком положении я нахожусь.

— А зачем? Ей внуки не нужны. А я не хочу, чтобы мои дети были хоть чем-то похожи на свою бабушку, — гулко произнес Игорь, поводя плечами.

— Но она же все равно узнает, — мой голос был едва слышен.

— А кто ей скажет? Уж точно не я. А когда узнает, мы что-нибудь придумаем. Иди ко мне. Я соскучился, — протянул руку, желая привлечь к себе.

Я послушно подалась вперед, позволяя себя обнять, прижать. Для удобства Игоря даже подставила губы, приподняв голову вверх.

— Тебе понравился дом? — спросил Игорь, когда перестал меня целовать. Его прикосновения были нежны и трепетны, как будто он боялся сделать мне больно. Сколько раз ему говорила, что всего лишь беременна, а не больна.

— Очень. Это не дом, это настоящий замок, — произнесла восторженно.

— Это и есть замок, правда без башенок. Их пришлось убрать, слишком ветхими были перекрытия. Но даже без них все выглядит просто прекрасно.

— Я долго искал то, что мне пришлось по вкусу. Но больше всего искал то, что понравится тебе, — прижался к моей щеке Игорь.

— Ты не прогадал. Но как же мы будем жить в замке? — удивилась, не представляя себе что будет дальше. — И зачем нам такой большой дом?

— Здесь будет наш райский уголок, а это для него замок.

— Да ты романтик.

— А ты только догадалась?

И Игорь принялся нежно меня целовать. Я отвечала ему с большой охотой, одним глазом косясь на пол.

— Что ты там выискиваешь? — поинтересовался Игорь, заметив мой странный взгляд.

— Думаю где в этой комнате будет стоять диван, на котором мы после свадьбы произнесем еще раз наши брачные клятвы.

— Почему именно диван? — удивился черноглазый соблазнитель, сжимающий меня в объятьях.

— Потому что для беременных самая удобная поза, когда мужчина сзади, это, во-первых. А у дивана есть спинка, это, во-вторых.

— Что-то я не улавливаю твои мысли, — озадаченно произнес Игорь.

— Тебе и не надо. Я все покажу, — таинственно сообщала в ответ.

* * *

— Вы точно не хотите узнать кого ждете? — спросила молоденькая узистка, глядя на меня голубыми, как майское небо, глазами.

— Нет. Пусть сюрприз будет, — улыбнулась ей в ответ.

— А почему? — продолжила допытываться.

— Все что не делается, все к лучшему, — ответила. — Кого Бог дал, тот и родится.

А про себя подумала, знала бы эта девочка, что не пол ребенка волнует меня больше всего, а кто его отец. Чем ближе был день родов, тем сильнее меня тревожили глупые мысли. И хоть Игорь никогда не поднимал вопрос чьего ребенка ношу под сердцем, это интересовало прежде всего меня. И сегодня я собиралась провернуть одну операцию, цель которой была разжиться биологическим материалом мужа.

Наша свадьба была скромной, настолько, что о ней знали только я и Игорь. Нам не хотелось лишних разговоров, уж слишком много событий произошло за короткий промежуток времени. А каждому встречному же не объяснишь что да как. Вот мы и решили не заострять внимание на изменении в семейном положении.

Расписались мы в консульстве, а отметили столь важное событие в ресторане на теплоходе. Мы поздравляли друг друга с праздником, а мимо нас в окне проплывали старинные дома и особняки, высившиеся по берегам реки. А вечером мы стали свидетелями чудесного фейерверка, устроенного в честь нашей свадьбы. Игорь приготовил сюрприз, а мне о нем не сказал.

А потом мы любили друг друга в каюте под шелест волн, бьющихся о борта теплохода. Маленькое свадебное путешествие оказалось сказочно-волшебным и запомнилось на всю оставшуюся жизнь.

Мы пили безалкогольное шампанское, заедая белым виноградом, смотрели на звезды, отражающиеся в воде и выбирали имена: одно для девочки, а другое для мальчика. Ведь пол ребенка для нас был не важен.

А вот кто его отец меня волновало.

Оказавшись дома, после посещения врача, я первым делом приготовилась к появлению мужа.

Достала опасную бритву, протерла спиртом, приготовила марлевый тампон, распаковала стерильный контейнер.

Все необходимое должно быть под рукой в самый ответственный момент.

Осталось только заинтересовать мужа любовной игрой.

Стук входной двери известил о его приходе. Я быстро убрала все с глаз долой, гадая удастся ли моя задумка или же нет. И… беременной птичкой полетела встречать мужа с работы.

— Любимый, это ты? — прокричала, приближаясь к лестнице.

— Да, дорогая, — услышала в ответ.

Чинно и медленно спустилась по ступенькам. Взяв перед родами декретный отпуск, я вплотную занялась домоводством, особо уделяя время приготовлению пищи.

— Мой руки и ужинать, — скомандовала, направляясь в кухню, где у меня все было готово, оставалось только разложить по тарелкам еду.

Игорь в точности выполнил мое приказание. Пока он был в ванной, накрыла на стол, принявшись ждать мужа.

Видеть радость в глазах любимого, это огромное счастье, но смотреть как он с удовольствием кушает то, что приготовила, при этом нахваливает, это счастье вдвойне.

Обычно после ужина мы… отправлялись в кровать. Такой распорядок дня сложился давно.

Но в этот раз я заупрямилась. Раскапризничалась.

— Ты опять небритый. Сколько можно? У меня вечно грудь вся поцарапанная от твоей щетины, — принялась возмущаться.

— Раньше тебе нравилось, — удивленно воскликнул Игорь.

— А теперь нет. Ну, ладно, так и быть. Побрею тебя, — "смилостивилась" в ответ и довольная, что муж не начал возражать, кинулась в ванную за опасной бритвой, зная наперед — бритье не обойдется без травм. Легкий порез заживет быстро, зато я разживусь так необходимой мне кровью.

ЭПИЛОГ

— Что это? — Игорь взял протянутый конверт. — Надеюсь, не повестка в суд? — спросил пытливо глядя в глаза.

— Даже не думай, разводиться с тобой я не собираюсь, — уловила тревогу в голосе мужа.

— Тогда уже легче, — он одним движением разорвал белый прямоугольник. И как только не порвал содержимое?

Тонкий лист бумаги был выужен и развернут.

Я знала что там, но все равно с замиранием сердца ждала реакции мужа.

Он же окинул листок одним взглядом, выудив самое главное. Совпадение — девяносто девять и девять десятых процента.

— Чья кровь бралась за основу? — внезапно охрипшим голосом спросил он.

— Твоя, — негромко произнесла.

И я впервые увидела, как по всегда мужественному лицу мужа ползет скупая слеза радости. В полной тишине. Без лишних движений Игорь опустился предо мной на колени и еле слышно прошептал "спасибо".

И все бы ничего, но тут ощутила как по моим бедрам потекло что-то теплое.

— Мамочки, я, кажется, рожаю, — воскликнула, глядя в непонимающие глаза мужа.

— Как рожаешь? Когда рожаешь? — услышала панику в голосе Игоря.

— Сумка возле выхода. Документы на полочке над сумкой. Живо выгоняй машину. Мы едем рожать, — скомандовала, видя заметавшегося мужа.

Мы чуть не опоздали, зависнув в пробке. Еще бы десять минут и было поздно. Но небо оказалось на нашей стороне. Мы успели в больницу к рождению нашей Аннушки. Черноглазая и черноволосая красавица родилась ровно в три часа сорок минут после полудня. Дольше всех не верил нашему счастью новоявленный папа. Он каждую секунду пытался дотронуться до нашей кровинушки, пока ее осматривали, взвешивали, пеленали, зверем глядя на любого из медперсонала, приближавшегося на пару метров к Анютке, боясь, как в последствии признался, что ее украдут.

Глупый.

Аннушка оказалась еще тем чертенком под номером тринадцать, которого если бы украли, то вернули с доплатой

Но об это стало ясно позже, а пока я отдыхала после тяжелой работы, в результате которой появилась на свет моя маленькая дочурка. Моя крошечка. Папина красавица. Мамина радость.

Игорь с всклокоченными волосами ни на шаг не отходил от меня и Аннушки, с умилением смотря то на одну, то на другую, непрестанно бормоча "мои девочки".

А что в это время делала я?

Я благодарила Бога за подаренное счастье.

Если рай на Земле существует, то он вокруг меня…

Конец

октябрь — ноябрь 2017 г.

Content

Степанида Воск
Замок для рая

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ