Лесникова Рина

Академия древнего лабиринта

Рина Лесникова

Академия древнего лабиринта

ПРОЛОГ

— Бабуля, ты плачешь? — Ясиана подошла к старой Нирсе, скребущей большой котел, и обняла ее. — Тебе тяжело? Ты отложи посуду, а я сейчас закончу с тестом и быстро выскребу все котлы и сковородки.

— Ну что ты, Ясенька, какие тебе теперь котлы. Тебе рученьки беречь нужно. Не обращай внимания на меня старую, это я так, от счастья плачу.

Несколько минут каждая делала свое дело. Бабка яростно скребла пригоревший котел, стараясь противным скрипом заглушить всхлипы, а внучка замешивала тесто. Тесто полагалось месить самой счастливой женщине в семье, ибо только у счастливой бабы получится хороший хлеб. А кто, как не Ясиана, была самой счастливой не только в семье, но и во всей Благодатной Долине. Сам Повелитель Коррес Гайтарод избрал ее своей невестой. Отец Ясинки — простой крестьянин Ядрет Рутенга — уже даже получил часть причитающегося за нее выкупа. И вот теперь девушка была освобождена от работ в поле, вместо нее туда пошла Рута — беременная жена старшего брата, именно она раньше пекла хлеб в их семье. Но разве сравнится счастье беременной бабы со счастьем невесты самого повелителя.

— Бабушка, — вновь заговорила Ясиана, — уж тебе ли меня не знать. Я же чувствую, когда человек счастлив, а когда у него горе. Сейчас я даже чувствую, что не ноги или спина у тебя болят, а сама душа плачет. Ты уж лучше расскажи мне правду, а то я начинаю переживать вместе с тобой.

— Ох, Ясенька, — бабка оставила тяжелый котел и присела на лавку. — Так и быть, расскажу я тебе тайну не мою. Имеешь ты право ее знать. А я, да что я. Зажилась уже на этом свете, да и заплатила сполна уже за все. Доченькой своей заплатила.

— Бабушка, но у тебя же одни сыновья?

— Была и доченька у меня. Да только уж двадцать лет как отдали ее замуж за Корреса Гайтарода. И не стало у меня с тех пор доченьки, — Нирса тяжело вздохнула.

— Бабушка, испокон веков так повелось, что каждые пятнадцать-двадцать лет повелитель Долины выбирает себе новую жену. Он же вечно молодой. И жена ему молодая нужна. А старая, коли пожелает, домой к тому времени вернется, а нет, то остается в его замке доживать свой век в неге и богатстве. Это же каждый младенец знает.

— И про многих жен ты знаешь, которые вернулись?

— Но кто же из неги и богатства к нашей тяжелой работе возвращаться-то захочет, бабушка?

— Вот и Исинга моя так думала. Тоже счастливая ходила. Как же, сам повелитель берет ее в жены. И меня ее счастьем накрывало. Связь у меня с ней была душевная, Ясенька. Чувствовала я каждый порыв ее, каждую радость. И горе тоже чувствовала, — бабка тяжело вздохнула, вытерла фартуком набежавшую слезу и продолжила: — Радовалась моя Исинга, пока дня свадебного ожидала, пока в колеснице волшебной ехала, радовалась. До самого вечера радовалась… А ночью ее страх черный накрыл, и горе сменило ее светлую радость. И никогда уже не отпускали они мою девочку. А недавно прервалась наша связь. И понадобилась новая жена проклятому Гайтароду.

— Бабушка, ты хочешь сказать, что повелитель обижает девушек, которых берет в жены? И разговоры про то, что они в неге и богатстве живут — обман?

— Зачем же обман? И холят жену повелителя, и лелеют. Люди поговаривают, что только в горничных да камеристках у нее двадцать девушек прислуживает. Все есть у нее: и одежды, и яства лучшие, это истинная правда. Только за те годы, что живет его жена в замке, превращается она из юной здоровой красавицы в старуху дряблую, — бабка перестала тереть свой котел и присела на лавку. — Силы он из девушек тянет, вот что я тебе скажу, внученька.

— Бабушка, ну много ли силы в девушке молодой? Разве ж сравнить ее с силой любого мужчины? Скажешь тоже. Ну какая у меня сила?

— Самая сильная сила для него и заключена в девице невинной, в самой ее невинности. Ее-то и вытягивает проклятый Гайтарод из жены своей. Оттого и вечно молодым остается. А как иссушит жену свою до предела, то и требуется ему другая.

— Бабушка, но что же мне тогда делать? — растерянно спросила Ясиана. — Папа уже и выкуп успел потратить на новое стадо и землю.

— А хоть бы и не потратил, не возьмет уж проклятый Гайтарод обратно деньги те, не больно-то они ему и нужны. Коли выбрал он кого себе в жертвы, то не упустит девицу уже. Только… — старая Нирса замолчала.

— Бабушка, что? Думаешь, я должна сбежать?

— Куда же ты убежишь из нашей Долины, внученька? У нас же все всех знают. А повелитель, он же колдун, он же каждого человека видит колдовскими глазами своими. Выбрал-то он тебя не за красоту. Хоть и не уродина ты, моя лапушка, но Рынька, мельникова дочка, куда как краше тебя будет. Да нет у нее той силы, что у тебя есть.

— Бабушка, ты хочешь сказать, что Рынька не невинна?

— Не знаю я про то, не бегаю я со свечками за Рынькой. Но точно знаю, что невинность девицы обязательна: и у Исинги моей о том справлялись, и, сама знаешь, тебя о том же спрашивали. А знаешь, внученька, в этом может быть твое спасение.

— Сказать, что я не невинна?

— Нет, девочка моя. Невинности той лишиться, да так, чтобы повелитель еще до свадьбы об этом прознал.

— Бабушка, — голос Ясианы дрогнул, — но это же позор на всю жизнь.

— Ты что такое говоришь, старая ведьма, — в комнату вошел отец Ясианы.

В последнее время Ядрет Рутенга не утруждал себя работами в поле — не дело будущему тестю самого повелителя долины с землей да скотиной возиться, для этого бедноты полно, которая за плату управится с его богатым хозяйством. А Ядрет лучше лишний раз расскажет своим многочисленным, особенно в последнее время, друзьям, о том, какой он теперь богатей. Ну, и угостит их всех заодно в кабачке Пайтеса Ладынги, как же без этого, чай, не жмот он какой, как некоторые. При этих его словах все собутыльники дружно кивали головами и косились в сторону добротного дома Хвайна Пирета, который с утра до ночи работал в поле со своими многочисленными сыновьями и никогда ни одной чарочки никому не поставил.

— Папа? Ты уже вернулся? — Ясинка кинулась помочь изрядно шатающемуся отцу добраться до лавки.

— Вернулся. Вернулся я, доченька. И что я слышу? Вы с твоей полоумной бабкой по миру пустить меня собрались? Хочешь, чтобы семья твоя на улице, в нищете жила? Старая дура плетет тебе чушь, а ты счастье свое и богатство папкино на ее россказни променять хочешь? — говоря так, Ядрет намотал на кулак длинную косу дочери и с силой стал пригибать ее голову к полу.

— Папа, мне больно, — закричала девушка.

— Ядри, что же ты делаешь, покалечишь девочку, — бабка Нирса поспешила на помощь внучке.

— Удумали чего. Денег меня лишить захотели? А, может, и жизни самой? Что скажет повелитель, когда узнает, что ему девку порченную подсунули?

Ядрет с силой ударил мать по лицу, та отлетела в угол, ударившись головой об лавку.

— Бабушка, — Ясиана рванулась к затихшей старушке, но отец крепко держал ее за косу.

— Хватит с тебя уже с бабкой разговоры разговаривать, научила старая. Посиди-ка, доченька взаперти у меня до свадьбы. Так и ты, и мои денежки целые останетесь.

Отец затащил Ясинку в ее маленькую комнатушку на чердаке. Вскоре девушка услышала, как он прибивает доски поверх хлипкой двери в ее убежище.

— Папа, папа, я должна помочь бабушке, выпусти меня.

— Так я и выпустил на волю свои денежки, — бурчал отец, спускаясь вниз по крутой лестнице, — а бабка… что-то зажилась она на этом свете, — и Ядрет пошевелил ногой слабо застонавшую мать.

Ясиана услыхала, как снаружи приставили лестницу, и вскоре маленькое оконце ее чердака тоже было заколочено.

— Папа, что же ты делаешь, папа? — Ясинка без сил присела на соломенный тюфяк, служащий ей постелью.

Сбежать, конечно, можно было. Ядрет Рутенга был не очень хорошим хозяином, и не знал или не хотел знать, что несколько досок на чердаке сгнили, и крыша давно требует починки. Но куда бежать? Их Благодатная Долина, конечно же, огромна, но спрятаться от повелителя в ней, действительно, было невозможно. Сбежать, найти кого-нибудь и попросить, чтобы лишили ее того ценного, что так важно будущему мужу? Может, кто-нибудь из знакомых с самого детства парней и согласился бы. Нет. И просить об этом позор. А какой уж позор ожидает ее потом. Да и кто согласится сотворить такое с невестой самого повелителя. Выход, выход, он должен где-то быть, как у этого чердака. Вроде бы и не видать сразу, а он есть. Только нужно его найти.

С такими мыслями Ясиана постепенно погрузилась в сон.

* * *

Наутро внизу послышался шум, затем скрип отдираемых от двери досок, и в комнату вошел отец.

— Собирайся, — велел он. — Повелитель прислал за тобой экипаж.

Взгляд Ясианы заметался по комнате, невольно задержался на досках, которые она вчера так и не отважилась убрать, чтобы сбежать из дома. Может, еще не поздно? Отец, верно истолковав ее нерешительность, схватил дочь за руку и потащил вниз.

— Бабы помогут тебе собраться, а я уж сам прослежу, чтобы не сбежала, — заявил он.

Все, что удалось Ясиане и ее матери Райге, всегда тихой и забитой женщине, это убедить Ядрета, что повелитель будет гневаться, если узнает, что при одевании и сборах его невесты присутствовал мужчина, пусть и ее отец. Он вышел и остался стеречь дочь под дверью. Под окном комнаты были слышны шаги и разговор старших братьев. Они не меньше отца переживали за судьбу выкупа, положенного семье за столь дорогой товар.

— Может, покоришь ты, мое золотко, сердце нашего повелителя, и будете вы жить долго и счастливо, — с надеждой говорила мама, поливая тело дочери водой семи рос, как полагалось. — Ты уж не перечь ему, слушайся его во всем. Будь ласкова с ним, глядишь, и прикипит его сердце к тебе.

— Мама, а ласковой — это как? Как ты меня по голове в детстве гладила?

Помогавшая матери Рута закашлялась, а младшая сестренка Ладина, вертевшаяся рядом, даже приоткрыла от любопытства рот.

— Выйдите, — попросила их мать. Невестка и девочка поспешно вышли из комнаты, а Райга продолжила: — Ты уже большая, доченька, и должна понимать, что муж с женой не просто так дом и ложе делят. Ночью муж придет к тебе и исполнит свой супружеский долг. Ты, главное, не бойся, доченька, все женщины через это проходят. Больно будет только в первый раз, но ты стерпи, а лучше постарайся показать, что тебе приятно то, что он будет с тобой делать. Как бы ни было тебе противно, как бы от него не воняло пивом, а ты постанывай, как бы от удовольствия, он и наполнится гордостью, что сделал тебя счастливой, следующий раз уже и сам постарается сделать так, чтобы тебе хорошо стало. Но и ты, доченька, постарайся.

— Мама, а что делать-то, чтобы ему понравиться?

— Ласково проведи по его телу ладонью, губами, опять же, к его губам прижмись, а дальше он уж сам заведется и все сделает. И ни в коем случае не перечь мужу своему. Что делать с женой своей в постели, он сам знает, а от тебя тех знаний он не будет требовать, — мать неуклюже закрыла довольно-таки скользкую тему и стала сосредоточенно надевать на дочь свадебный наряд.

Грубая небеленая холщовая рубаха до пят, сотканная и сшитая руками самой невесты. Поверх нее тончайшая белая нижняя рубаха немного короче предыдущей, ее прислал в подарок жених вместе с выкупом. Именно он наутро после брачной ночи предлагал своей молодой жене одну из них: коли приглянулась жена — то тонкую мягкую, а коли нет — то ходить молодке в холщовой, пока не вымолит прощение у супруга своего.

Поверх подаренной будущим мужем рубахи надевалось холщевое же платье, но уже беленого полотна, с длинными рукавами, порой достигающими земли. Это платье шилось матерью невесты, и значило, что ни мать, ни отец, ни какая другая родня уже не претендуют на ее помощь, вот и руки ее спрятали. Потом уже, после принесения клятв, муж обрезал рукава, тем самым принимая в свою семью жену и рабочие руки. Отныне только в его доме и на его благо должна была трудиться она.

Самое последнее платье — еще один подарок жениха — было самым коротким, так, чтобы видны были все нижние одежды, но и самым богатым и самым красивым. Вышито оно было настоящими самоцветными камнями. Ах, с какой жадностью смотрела на него Рута. А вышитый драгоценными каменьями золотой пояс, который все это великолепие собирал в мягкие складки? Да он один стоил всей их деревни.

— Какие подарки тебе прислал наш повелитель, доченька, — мать любовно расправила платье и принялась за волосы. Их нужно было сплести в тугую косу, чтобы муж, в знак своего владычества смог легко ее обрезать, утверждая тем самым власть свою над головой и мыслями жены своей.

— Мама, ты забыла дать мне панталоны, — осмелилась напомнить Ясиана после того, как Райга заявила, что сборы окончены.

— Не положены они невесте, доченька. Отныне муж твой хозяин над тем, что под твоими юбками есть. Коли позволит тебе после брачной ночи, то будешь носить панталоны, а коли сочтет, что без них ему удобнее будет, то без них ходить будешь.

— Мама, и все будут знать, что на мне нет панталон?

— Все мы через это прошли, — Райга дала понять, что сборы окончены.

А за дверью все настойчивее раздавалось ворчание отца, уже неоднократно приложившемуся к заветной фляжке. Мать воровато оглянулась на дверь и протянула дочери браслет, сплетенный из волос.

— Вот, мы с бабушкой сплели для тебя, кровиночка наша, на слезах наших и крови он сплетен. Хоть и небогат он в сравнении с подарками жениха твоего, надень, не побрезгуй, доченька, вдруг защитит обережек наш тебя от беды, — быстро зашептала Райга, протягивая нехитрое украшение.

Ясиана беспомощно протянула матери руки в свисающих почти до пола рукавах. Райга засучила один и быстро завязала на дочерней руке свой прощальный подарок. Только девушка успела поправить одежду, как дверь распахнулась, и в комнату вошел недовольный отец.

— Сколько вас ждать можно. Может, и самого повелителя так же ждать заставите?

— Мы готовы, Ядрет, — тихим голосом ответила ему жена, — я должна была рассказать девочке, как нужно вести себя с супругом.

— Главное, чтобы он знал, что нужно делать с молодой женой, — отец громко захохотал на весь дом.

А у Ясианы в голове билась только одна мысль — все знают, что сейчас на ней нет панталон, и нет их для того, чтобы ее мужу можно было как можно быстрее добраться до ее лона и лишить ее невинности, а она при этом будет делать вид, что ей это очень приятно. Все знают, чем она будет заниматься этой ночью. Ее щеки горели от стыда.

Отец быстро вел девушку по длинному коридору из односельчан, глаза которых светились самой жгучей завистью. Как же, Яська, которая еще вчера бегала среди них, станет женой самого повелителя. Только горничных у нее будет сорок, а еще поварихи, лакеи. Да много кто прислуживает повелителю Долины и его жене. Все слуги потомственные, до общения с деревенскими не опускаются. Вот куда их Яська взлетела.

На миг подняв глаза, Ясиана успела заметить, как мать пробралась к бабушке Нирсе и что-то ей шепчет, а бабуля кивает в ответ, уже не скрывая слез. Бабушка. Как же так, с этими панталонами Яся совсем забыла спросить, как она. А бабушка все чертила и чертила обережные знаки в сторону внучки.

На улице Ясиану дожидалась закрытая карета без лошадей. Много про ту карету ходило разговоров. Дескать, использовалась она только для того, чтобы довезти невесту повелителя до замка. И тянут ее не лошади, а силы неведанные, о коих не знает никто, даже сам Коррес Гайтарод. Дойти до странного экипажа оставалось уже совсем немного. Голоса односельчан сливались в сплошной гул. За господский стол их, понятное дело, никто не пригласил, но Ядрет уже заказал угощение в кабачке Ладынги, куда с большим воодушевлением поглядывала вся мужская часть провожающих.

А вдруг жених ее поджидает в этом навевающем жуть экипаже без окон? Прямо в нем задерет ее юбки и начнет исполнять свой супружеский долг? Может, последовать совету матери и попробовать завоевать его любовь? Погладить мужа по голове, сказать, что нравится то, что он с ней делает. Эх, жаль, мать не успела рассказать, как же еще можно его порадовать. Но бабушка, она же не будет лгать? И ждет ее долгая мучительная жизнь, что всякой смерти страшней. Эх, жаль, поздно бабушка рассказала ей про все. Можно было взять что-нибудь из подарков повелителя, да заплатить какому-нибудь парню из соседней деревни — своим-то стыдно предложить такое — он бы невинности той проклятой и лишил бы ее. Отец бы ругался. Да что ругался, бил бы долго. Но все равно, когда-нибудь это закончилось бы. А тетушка Исинга страдала почти двадцать лет.

* * *

Как только Ядрет подвел дочь к ожидающему экипажу, дверца у того распахнулась, и отец, побаиваясь прикоснуться к безлошадному чудовищу, неловко запихнул Ясиану внутрь невиданного чуда и с облегчением захлопнул дверь. Экипаж плавно тронулся. На церемонию в храме родственников тоже не пригласили.

Девушка села на мягкий диванчик, обитый дорогой даже на вид тканью. Опять вспомнила, что на ней сегодня нет панталон. Ощущения были странные. И стыдно, и одновременно очень волнующе. Ей казалось, что сейчас из-под диванчика протянется мужская рука, полезет к ней под юбку и дотронется там. А когда под сиденьем все же раздалось с таким ужасом ожидаемое кряхтение и сопение, Ясиана завизжала.

— Чего орешь, как ненормальная, испугала меня, — из-под диванчика вылез Растен Пирет, сын того самого богатея Пирета, который держал крепкое хозяйство, без устали работая с семьей в поле.

— Это еще кто кого напугал. Ты что здесь делаешь? Неужели, ты и есть повелитель Гайтарод?

— Скажешь тоже — повелитель. Был бы я повелителем, неужто, полез бы прятаться под лавку, — поучительно промолвил Растен, устраиваясь на диванчике рядом с девушкой.

— А зачем ты спрятался под лавкой? — задала резонный вопрос она.

— Зачем-зачем. Выбраться не смог вовремя. Понимаешь, больно уж экипаж этот странный. И так мне захотелось узнать, как же он устроен. Ты не думай, что я из простого любопытства, — как можно солиднее добавил парнишка, — это ж если таких экипажей наделать, то, сколько ж на лошадях сэкономить можно будет. И ехать, куда хочешь, и в плуг его впрясть, и не устанет он нисколечко, опять же, и кормить его не нужно, и навоз за ним не выгребать из стойла. Эх, да что тебе говорить о его пользе, — он махнул рукой, а потом сокрушенно добавил: — Вот пока все смотрели, как ты выходишь — а я ж думал, все, как положено, будет, с проводами и причитаниями — я бы и успел обследовать его. Но нет же, отец твой так торопился, чуть ли не бегом бежал. Вот я и попался. Пришлось прятаться под лавку. Жаль, ничего рассмотреть не успел. Ну, я пошел. Надеюсь, не выдашь меня, — Растен попытался перебраться к единственной дверце.

Для этого ему нужно было поменяться местами с Ясианой. Он приподнялся, развернулся к девушке лицом и попытался переступить через ее ноги. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент идущий безукоризненно мягко экипаж качнуло. Растен не удержался и упал на колени, обхватив руками бедра своей невольной попутчицы.

— Прости, не устоял, — от чего-то, смутившись, прошептал он.

Ясиана тоже смутилась. Это был тот же самый Растен, с которым в детстве они бегали купаться на реку. Тогда их не смущала естественная нагота друг друга. Почему же сейчас ее не отпускает мысль о том, что на ней нет панталон? И мозолистые руки парня жгут даже через все юбки. А, может…

— Рас, подожди уходить, — решилась она. — Ты можешь помочь мне в одном деле? Я заплачу. Вот, возьми этот пояс, — и Ясиана попыталась снять с себя дорогой подарок навевающего жуть жениха.

— Ты что, с ума сошла? Он же один такой. Куда я его дену? Да отец меня этим же поясом и задавит.

— Камни, возьми с него камни. Никто и не заметит. Только помоги.

— Ты скажи, какая помощь-то требуется, а там уж и об оплате поговорим, — Растен не торопился вставать с колен, а его руки машинально мяли юбки девушки.

Ясиана прикрыла глаза и выпалила:

— Лиши меня девственности.

— Чего-о? Нет, я пошел, — и Растен продолжил попытки добраться до дверцы.

— Рас, только ты моя надежда. Повелитель, он же такой молодой, потому что силу из своих жен тянет. Вытянет силу у одной, иссушит ее до смерти, а потом на другой женится. Но для этого ему только девственница нужна, только у них ту силу отобрать можно. Ну, узнает он, что я негодна, пусть даже изобьет, выгонит, да пусть убьет даже. Только не многие годы мучений. А про тебя никто и не узнает, сам говоришь, тайно в карету пробрался. Ну, Расик, миленький. Задержишься немного, а потом уйдешь. Ты не бойся, успеешь сбежать — замок от нашей деревни в двух днях пути.

— Это кто боится? Я боюсь? Чего удумала. Не боюсь я ничего, — парень сел на диванчик и, в знак независимости, скрестил руки за головой, а еще они почему-то очень стали мешать.

— Вот и хорошо. Приступай. Что я должна делать?

— Экая прыткая. Я еще не согласился. И не соглашусь, — немного подумав, добавил он.

— Значит, боишься, — сделала вывод Ясиана, но потом даже приоткрыла рот от догадки, осенившей ее. — Рас, ты тоже не знаешь, что нужно делать?

— Не знаю, — немного цинично протянул он, а потом, решившись, выпалил. — Да, не знаю. Откуда бы я узнал. Это тебе перед свадьбой мать должна была все рассказать, а я еще молод жениться. Где бы мне это узнать было? Нет, я, конечно, видел, как это у лошадей и коров происходит, как без этого в большом хозяйстве. Но как у людей все бывает — не знаю.

— Мама сказала, что муж все знать должен, — растерянно произнесла девушка.

— Вот твой будущий муж точно знает, сколько жен уже пережил. К нему и обращайся.

Ясиана откинулась на спинку диванчика и прикрыла глаза, чтобы унять подбирающиеся слезы.

— Конечно, знает, — ее голос осекся. — И как девственности лишить, знает, и как силу всю из жены молодой вытянуть, знает. Думаю, он много чего знает. На то он и колдун. Иди, Растен. Извини, что глупость тебе предложила.

Ясиана поджала под себя ноги, чтобы парню было удобнее пробираться к дверце. Он приподнялся, глянул ее в лицо и опять опустился на сиденье.

— Ну чего ты ревешь?

— От счастья, Растен, от счастья. Разве ты не слышал, что все невесты перед свадьбой плачут от счастья?

— Эх, глупая девка. Твоя жизнь — тебе ею и распоряжаться. Говори, с чего начинать будем?

— Мама говорила погладить мужа, прижаться к нему губами и… и платья снять. Только ты, наверное, тоже все снять должен?

Они принялись раздеваться, смущенно отворачиваясь друг от друга. Длинные рукава платья мешали расстегнуть застежку у подаренного женихом пояса. Яся пыталась лихорадочно задирать их, но рукава не желали слушаться. Только она справлялась с одним, как съезжал другой. Растен уже давно сидел в одних нижних кальсонах, а девушка все не могла справиться с поясом.

— Вот же понаодевали. Давай помогу. А застежка-то хитрая, не каждый и управится, — парень восхищенно принялся разглядывать новую задачку.

Несколько минут он сосредоточенно с ней возился, но потом замочек щелкнул, и пояс упал на сиденье. Яся сняла верхнее нарядное платье, потом нижнее холщовое, поверх них аккуратно легла белая рубашка. Девушка наклонилась, чтобы снять самую последнюю, нижнюю рубаху, но остановилась.

— Ты не будешь смеяться? На мне нет панталон, — смущенно сказала она.

— Насколько я знаю, для того, что мы собрались делать, они не нужны, — Растен сидел с закрытыми глазами и излишне прямой спиной. — Мне тоже придется снять свои. Ты не возражаешь?

— Давай вместе. Только ты все равно не смотри. Раз, два, три.

Вскоре последние одежки легли в кучу других, а молодые люди продолжали сидеть на диванчике с закрытыми глазами.

— Давай начинать? Чего тянуть. А то тебе еще домой добираться, — неловко произнесла девушка.

— Давай. Ты повернись лицом к сиденью, обопрись на него руками, вот, я под колени тебе рубашку свою брошу. Я не знаю, как еще можно придумать.

— Ты не смотришь? Ты не смотри, ладно?

Ясиана встала на крепко сжатые колени лицом к диванчику, положила на него руки и уткнулась в них лицом. Если она не видит голого парня, то и он не увидит ее. Вскоре она почувствовала, как горячие колени Растена встали по обе стороны от ее ног. Он медленно наклонился, прижавшись к ягодицам чем-то еще более горячим. Затем коснулся грудью спины Яси, отчего по всему телу побежали крупные мурашки. Неприятно, а, тем более больно, пока не было. И показалось совершенно правильным и естественным, когда мужские руки обхватили ее груди. Растен провел губами по девичьей спине, затем, не встретив сопротивления, начал осыпать ее мелкими неумелыми поцелуями, а руки продолжали сжимать груди, и это было приятно. Ясиана даже застонала, когда он убрал одну и дотронулся до ее ягодиц, погладил их, слегка отодвинувшись, а затем направил рукой между ее ног то самое, горячее, и стал медленно двигаться вперед и назад, проводя этим самым по влажным горячим складочкам. Боли по-прежнему не было, даже приходилось сжимать зубы, чтобы не застонать от удовольствия. Рука вернулась на прежнее место на ноющей груди, сжала ее до боли, что вызвало стон наслаждения, и парень ускорил темп, все крепче прижимаясь к податливому девичьему телу. Казалось, что весь экипаж трясется от его резких движений.

Увлекшись, молодые люди не заметили, как их карета остановилась, и дверца открылась.

— Та-ак, кажется, это поле уже пашут другие, — послышалось вместе с победным кличем Растена.

ГЛАВА 1

В открытую дверь было видно, что экипаж находится посреди поля с робкой весенней травой, невдалеке стояло еще несколько таких же чудо-карет без лошадей, а рядом с их транспортом стояли четверо хмурых мужчин. Ну как, хмурых. Рассерженный вид имели только трое самых старших, а самый молодой из них, хоть и сдвигал старательно брови, но по глазам было видно, что он едва сдерживает смех. Несколько мучительно долгих мгновений потребовалось Растену для того, чтобы сориентироваться и захлопнуть дверцу кареты. После этого он протянул девушке первую попавшуюся рубашку, а потом сам стал поспешно натягивать одежду.

Одеваться Ясиане в тесноте кареты было неудобно. Но это было не главное неудобство. Стыдно было перед парнем, что так подставила его. Если у нее была небольшая надежда остаться в живых, то для него легкая смерть была единственной надеждой. После того, как все рубашки и платья были надеты, Растен достал нож.

— Тебе не справиться с ними, — с сожалением промолвила Яся.

Но парень отрицательно покачал головой, взял в руку длинные рукава Ясиного платья и одним движением обрезал их.

— Рас, ты что сделал? Теперь тебя точно убьют.

— Молчи, говорить буду я, — и Растен распахнул дверцу, выбрался сам, а затем помог выбраться девушке.

Молчать? Да при всем желании Ясиана не могла бы вымолвить и слова. Ей казалось, что от стыда ее язык онемел навсегда.

— Это я снасильничал вашу невесту. Я специально для этого пробрался в карету и снасильничал, — высоко подняв голову, заявил Растен.

— Зря ты, конечно, парень, это сделал, — заговорил самый молодой из встречавших, именно он что-то говорил про вспаханное поле, когда застал молодых людей в столь щекотливый момент. — Мы так долго ждали столь сильную Властительницу Духа. Спорили, кому же она достанется, а ты вот так запросто снял все сливки. Сил-то хоть добавилось?

— Я полон сил и готов сразиться с каждым в отдельности и со всеми вместе, — парень задвинул Ясиану себе за спину и угрожающе выставил вперед нож.

Самый старый из встречающих мужчин небрежно повел кистью, и нож в руке Растена осыпался ржавчиной.

— Род Рейнос не имеет притязаний на эту женщину, — презрительно проговорил он, затем развернулся, подошел к одному из безлошадных экипажей, забрался в него, и экипаж быстро исчез из вида.

— Род Лиардо не имеет притязаний на эту женщину, — повторил второй старик и тоже удалился.

— Род Денего не имеет притязаний на эту женщину, — третий из хмурых мужчин покинул их.

— О, как ловко я их всех обошел, — восхитился оставшийся, тот, который первый увидел их. — Только что же мне теперь с вами делать? Особенно с вами, молодой насильник чужих невест?

— Меня можешь убить, только Яську не тронь, — насупившись, ответил ему Растен.

— Убить, говоришь? А что мне это даст? У девы восстановится ее девичье состояние?

— Чего-о?

— Понимаешь, брат, девственная Властительница Духа на рынке невест ценится гораздо выше, нежели она же, но без столь нужной составляющей.

— Я должна поговорить со своим женихом. Это вы Коррес Гайтарод? — наконец-то набралась смелости Ясиана.

— Торнел из рода Прадос к вашим услугам. Можете называть меня ренд Прадос, — молодой мужчина излишне учтиво поклонился.

— А где мой жених?

— Старый пройдоха Гайтар? Остался в закрытом мире, где же еще ему быть? — Торнел из рода Прадос пожал плечами.

— За такие слова повелитель убьет вас, — испуганно произнесла Ясиана.

Мужчина звонко расхохотался. Он смеялся долго и со вкусом.

— Девочка, — отсмеявшись, обратился он, — этот трус уже несколько веков, как прячется в закрытом мире. Мы бы рады достать его оттуда, да предоставить возможность убить любого из нас, но Гайтар не такой уж и дурак, чтобы покинуть тот благодатный мир и подставить свою голову под меч правосудия. Ему единственному удалось прорваться в тот закрытый мир, где рождаются самые сильные Властительницы Духа, и вот уже много-много лет он забирает их силу, тем самым продлевая свое никчемное существование. Лишь иногда, как вот сегодня, нам удается похитить у него добычу. Ну, да ладно, наши маги не напрасно едят свою морковь, когда-нибудь мы выковырнем его оттуда, и тогда уж поговорим с ним по-свойски.

— Постойте, — остановил Торнела из рода Прадос Растен, — Вы хотите сказать, что этот экипаж перенес нас в совершенно другой мир? И мы сейчас не в замке повелителя Гайтарода?

— Совершенно верно, молодой человек, простите, что не знаю, как вас называть, — подтвердил господин Торнел, а затем провел рукой. — Замка, как видите, поблизости не наблюдается.

— Растен. Мое имя Растен Пирет, — поспешно представился парень. — А мою невесту звать Ясиана Рутенга.

— Это когда же я стала твоей невестой?

— Совсем недавно, в карете. Тем более, как я понял, к прежнему жениху тебя никто возвращать не собирается, — уверенно заявил Растен, а потом продолжил: — Господин Торнел из рода Прадос, вы не подскажете, где я могу научиться делать точно такие же экипажи?

— Научиться делать экипажи, говоришь? А ты, брат, нигде не теряешься. А что, это может быть выходом, — Торнел задумался, а потом, махнув рукой продолжил: — Есть возможность отправить вас учиться, и тебя, Растен, и невесту твою. Пусть она и потеряла свою притягательность для тех, кто хотел бы увеличить свой магический потенциал, но Властительницей Духа она осталась. А это значит, что девушку нужно обучать. Хотите учиться магии, тарсита Ясиана?

— Учиться — удел мужчин, — тихо ответила Ясиана, — дело женщины — вести домашнее хозяйство и во всем слушаться мужа и господина своего.

— О-о, как очаровательно, — протянул Торнел, — жаль, что вы не моя невеста, именно о такой я мечтал. Не хотите бросить этого мастерового и выйти замуж за меня?

— Но я, но вы же видели, что я… — девушка смутилась.

— Вы не девственница, хотите сказать? Жаль, конечно, но в нашем мире этим никого не удивишь. Потом, вы уже и сами поняли, что, будь вы невинной, борьба за право первой ночи с вами развернулась бы нешуточная.

— Ты, господин, не заговаривайся, — Растен оттеснил соперника от своей спутницы. — Сказано тебе, что девушка моя невеста. Я уже и рукава ее свадебного платья обрезал.

— Ах, рукава обрезал, ну, тогда, конечно. Счастливо оставаться, я пошел, — и Торнел направился к последнему экипажу, поджидавшему его невдалеке.

— Стойте, — Ясиана даже сделала в его сторону несколько шагов. — А мы, как же мы?

— А что вы? Тар Пирет гордый и самостоятельный молодой человек, он и без меня со всем справится, — молодой маг почти подошел к своему экипажу.

— Я буду, буду учиться. Только не оставляйте нас здесь. Мы заплатим, — девушка поспешно вернулась к карете, в которой они приехали, достала из нее пояс и протянула его Торнелу из рода Прадос.

— Богатая вещица, — мужчина бросил взгляд на пояс, а потом продолжил. — Спрячь его подальше, будет с чего начать жизнь в этом мире. Забирайтесь в мой кордрет, я отвезу вас в город. За вашей машинкой пришлю потом своего человека.

* * *

В экипаже, иначе кордрете, ренда Прадоса окна имелись, и молодые люди с интересом смотрели через них. Странно было видеть столько необработанного пространства. Ни вам вспаханных полей, ни даже пасущегося скота. Им, выросшим в ограниченном мире, где ценился и обрабатывался каждый клочок земли, видеть такое было странно. Растен уже хотел спросить, обрабатывают ли здесь землю вообще, но к этому времени их экипаж выбрался на дорогу, вдоль которой потянулись столь знакомые с детства поля и пастбища. И парень спросил о другом.

— Ренд Прадос, скажите, а кто нас будет учить? Вы и ваша хозяйка?

Торнел удивленно взглянул на него:

— Почему ты так решил?

— Ну, как же, — солидно ответил Растен, — если кто научить кого-то хочет своим умениям или секретам, он и берет того в ученики. Мне больше всякие такие, — он обвел рукой экипаж, — штучки да разные другие механизмы интересны, а Яську по женской линии обучать надобно. Это каждому ясно.

— У нас по-другому обучение построено. Учатся у нас все. Сначала в школе. Школы в Срединной империи есть разные: есть такие, где только мальчишки учатся, есть, где учатся только девочки, но есть и такие, где учатся все вместе. Потом уж на усмотрение каждого: можно пойти к мастеру — пекарю там или сапожнику, или белошвейке — и продолжать учиться у них, а можно продолжить обучение в университете или академии, это уж от способностей или дара будет зависеть.

— А где такие кареты делать учат, ренд Прадос?

— Познакомлю я тебя, парень, с владельцем мастерской, который занимается ими, так и быть.

— Ну вот, Яська, и здесь мы с тобой не пропадем. Буду я всякие хитрые штучки делать, а ты по хозяйству, как и хотела. Заживем, лучше прежнего заживем. Это тебе не в поле горбатиться.

— А здесь, уважаемый тар Пирет, ты ошибаешься, — остановил мечты Растена Торнел, — тарсита Ясиана имеет ярко выраженный дар Властительницы Духа, а поэтому, по повелению императора имеет право, даже обязанность учиться и развивать свой дар, чтобы потом использовать его на пользу империи.

— Я обрезал ей рукава, и только я имею право распоряжаться ее руками и трудом, — надменно заявил Растен.

— Свои привычки и понятия старого мира оставь в старом мире, — повысил голос ренд Прадос. — Даже муж, которого, кстати, женщина выбирает у нас сама, не имеет права распоряжаться Властительницей Духа. Не нравятся наши порядки и законы — возвращайся туда, откуда прибыл. Тебя, вообще-то, никто сюда не звал. И так напакостил. Читать-писать умеете? — без перехода спросил он.

— Зачем нам это? В поле буквы не требуются, а механизмы я и без этих лишних заумствований собираю, — презрительно ответил парень.

Ренд Прадос застонал.

— Тарсита Рутенга, а вы?

— У бабушки книжка была, — тихо шепнула Ясиана, — она мне все буквы показала. Я читала.

— Мало, как же этого мало. Ладно, я найму вам, тарсита Ясиана, учителей, и до осени вы усиленно наверстываете то, что наши дети учат с малолетства.

— Это почему только Яське? Я не согласен, чтобы она без меня занималась чем-то, — возмутился Растен.

— А зачем вам буквы, тар Пирет? В мастерской вы и без лишних заумствований обойдетесь.

— Может, я тоже в академию ту хочу. Там, может, чего и похитрее этого экипажа собирать научат.

— Может, и научат. Только туда еще поступить нужно. Способностей Тарситы Рутенги для поступления хватит, я думаю, она легко пройдет вступительные Испытания. А с вами, тар Пирет, вопрос открыт. Хотя, право испробовать свои силы имеют все. Для этого требуется только талант. Можете попробовать.

— Чтобы мужчина опрофанился там, где легко справится девчонка? Не пугайте, ренд Прадос.

— Вот и замечательно. Испытание все расставит по своим местам.

За окном кордрета все чаще мелькали дома. Они становились больше и больше, и Ясиана, а чуть позже Растен, с восхищением рассматривали доселе невиданное чудовище, именуемое их сопровождающим городом. Они прибыли в столицу Центральной Империи Соленту. По центру широких дорог мчались такие же безлошадные экипажи, а вот на крайних полосах все же ехали знакомые повозки и кареты, в которые были запряжены трудяги-лошадки. По чистым широким дорожкам около домов спешили по своим делам люди. Много людей. Может быть, даже больше, чем во всей Благодатной Долине. Они не останавливались, чтобы поздороваться и поговорить, а когда сталкивались в тесноте, то старались по-быстрому обругать друг друга, и спешили дальше.

Экипаж остановился около добротного двухэтажного дома с небольшим садом. Торнел Прадос первый вышел наружу и протянул девушке руку. Ясиана с удивлением посмотрела на нее, но потом, догадавшись, оперлась на нее и выбралась следом. Хмурый Растен выбрался сам.

— Куда мы приехали, ренд?

— Сегодня переночуете у меня, а завтра я подыщу мастера, который согласится обучать вас делать экипажи, — Торнел, не выпуская руки Ясианы, вел ее по дорожке к дому.

— А Яська куда?

— Тарсита Ясиана будет наверстывать те знания, что понадобятся ей для дальнейшей учебы. Я приглашу учителей, до вступительных испытаний она должна получить максимум.

— Э, нет, я уже сказал, я буду учиться вместе с Яськой, коли по-другому нельзя. Посоветуйте нам хозяина, который угол сдает, мы завтра к нему переберемся, а потом уж начнем буквы и еще чего там нужно учить.

— Тарсита Ясиана, — обратился к девушке ренд Прадос, пропуская ее в дверь особняка, — вы все больше отмалчиваетесь, а ведь решается и ваша судьба. Как вам удобнее — жить в моем доме или снимать жилье с таром Пиретом?

— Мне не хочется стеснять вас, — шепнула Ясиана. Она чувствовала себя неловко в присутствии человека, который застал ее в столь неприличный момент, и хотела как можно быстрее расстаться с ним. — Если вас не затруднит, помогите нам обменять этот пояс на деньги, и мы съедем куда-нибудь.

— Хорошо. На деньги, которые вы выручите за это великолепие, — ренд Прадос хохотнул, — вот уж не думал прощелыга Гайтар, что расстанется с ним. Так вот, на эти деньги вы сможете снять приличное жилье, и еще останется, чтобы открыть мастерскую, — мужчина глянул на Растена, — и пару десятков лет жить безбедно.

— Пояс принадлежит Яське, а значит, и деньги ее, — возразил Растен, — а на мастерскую я и сам заработаю.

— Это уже мужские слова, одобряю, — отозвался ренд Прадос, он расхаживал по огромной богато украшенной комнате, куда провел своих гостей, — Только, Пирет, не называйте тарситу Ясиану Яськой, начинайте избавляться от своих деревенских привычек. На данный момент, как Властительница Духа, она выше вас по своему социальному статусу. Как только своим поступлением она подтвердит его, то официально будет называться ренитой, а это уже приравнивает ее к элите общества.

— Вот выйдет за меня замуж…

— Властительница Духа, даже выйдя замуж за бродягу, останется Властительницей Духа и ренитой.

Очередной возникающий спор прервал лакей, который пригласил господина и его гостей на ужин. Для этого пришлось идти в специально отведенную для еды комнату. Последовать примеру хозяина и помыть перед едой руки гости еще смогли, но количество ненужных тарелок, ложек и вилок обескуражило обоих.

— Ешьте так, как привыкли, этому тоже будете учиться, — предложил ренд Прадос и с удовольствием принялся есть.

После ужина Ясиану стало клонить в сон. Пожалуй, этот день был самым длинным в ее жизни. Их гостеприимный хозяин не стал задерживать ее, позвонил в колокольчик, на зов пришла красиво разодетая девушка и присела перед ними.

— Ланга, отведи тарситу Ясиану в приготовленную для нее комнату, — распорядился он.

Девушка еще раз присела и предложила гостье проследовать за ней.

— Вы сестра ренда Прадоса? — спросила ее Ясиана, когда они вышли из столовой.

— Ну что вы, тарсита Ясиана, я горничная.

— Горничная, значит, невеста? — продолжала допытываться гостья.

— Нет же, я прислуживаю в доме ренда Прадоса.

Ну кто их поймет. Прислуга, а одета побогаче их деревенских баб и девок. Только свадебное платье Яси и может сравниться с ее нарядами, и то оно подарено повелителем Гайтародом на свадьбу.

В комнате, размерами немного уступающей всему дому Ясиного отца, горничная провела Ясиану до неприметной дверцы и сказала, что ванна готова, не желает ли тарсита, чтобы ей помогли помыть волосы, на что девушка отрицательно замотала головой и заявила, что со всем справится сама. Она не знала, как вести себя с этой разряженной служанкой, и предпочла поскорее избавиться от нее. После того, как Ланга ушла, Ясиана сняла с себя верхнее платье и провалилась в сон без сновидений.

Она не заметила, как в комнату вошел Торнел из рода Прадос в сопровождении бледнокожего мужчины, который долго водил ладонями над ее телом, а потом сказал:

— Она девственница.

— Как я и думал. Я снимаю с тебя долг крови, Танир. Рассчитываю на твое молчание.

Бледный гость молча поклонился и удалился.

— Очень интересная складывается ситуация, — сказал сам себе ренд Прадос. — В твоих же интересах, девочка, как можно быстрее избавиться от этого недостатка. Как не жаль, но придется предоставить этому деревенскому ловеласу довести дело до конца.

* * *

Наутро ренд Прадос сообщил, что ему принесли несколько адресов домов, хозяева которых согласны были продать их, и, чтобы не терять время, которого и так очень мало, следует сразу же после завтрака осмотреть их и выбрать подходящий. Так они и поступили. Ясиане понравился первый же дом, который они осмотрели. Кухня с чудесной печкой и целых две комнаты. Каждому по комнате — об этом в их деревне можно было только мечтать. Но ренд Прадос обругал угодливого человека, сопровождавшего их, аферистом и потребовал показать более подходящее жилье для его подопечных. Все последующие дома, показанные им сопровождающим, пугали Ясиану своей величиной. Да в них пока уберешь в одном конце, можно опять начинать уборку в другом.

Только после обеда они нашли домик, который удовлетворял требованиям всех. Во дворе стоял сарай с большими воротами, куда Растен мечтал разместить чудо-экипаж, называемый здесь всеми кордрет, перед домом была небольшая клумба и несколько деревьев, что несказанно радовало Ясиану. В самом доме, помимо кухни, наличествовало две спальни для хозяев на втором этаже, пара небольших комнат в мансарде для прислуги, холл в половину первого этажа, как пояснил ренд Прадос "для приема гостей", а еще там была комната, которую предстояло переделать в классную комнату. Именно в ней Ясиане и Растену предстояло получать знания, столь необходимые для дальнейшего обучения.

Молодые люди готовы были остаться в доме уже сегодня, но ренд Прадос остановил их.

— В доме необходимо сделать ремонт и купить мебель, — заметил он, а потом обратился к облегченно вздохнувшему агенту: — Нэйтес, когда дом приведут в порядок?

— Три дня, высокий ренд, всего три дня, и домик засияет, как магический фонарик.

— Отлично. Тарсита Ясиана, тар Пирет, не согласитесь ли вы воспользоваться моим гостеприимством еще три дня? А чтобы не терять время, уже сегодня начнем обучение.

— Ладно, так уж и быть, три дня поживем у вас, ренд, — ответил за обоих Растен. — Только мы заплатим за постой и кормежку.

— Как вам будет угодно. А теперь приглашаю вас посетить еще одно место.

И они отправились к ювелиру — крепкому коротконогому коротышке, который долго осматривал пояс, удивленно цокал языком, а потом сказал:

— Если бы я не знал вас очень хорошо, ренд Прадос, я бы решил, вы уж простите, что эта вещь украдена из императорской сокровищницы. Но, так как я понимаю, что вы не могли ограбить императора, то мне остается только удивляться, откуда же она взялась.

— Удивляйтесь, Медон, удивляйтесь, — не стал раскрывать любопытному происхождение пояса ренд Прадос, — надеюсь, это не помешает вам оценить его по достоинству и выплатить стоимость его хозяйке?

— Вот даже как? Хозяйка пояса прекрасная тарсита?

— Медон, — ренд Прадос прервал попытки ювелира узнать, откуда же взялась эта вещь, — мы пришли к вам, как к честному, умеющему держать язык за зубами, торговцу. Вы приобретаете у тарситы этот пояс?

— Конечно, никто вам не даст цены справедливее, чем я. Только, вы же понимаете, благородный ренд, что стоимость этого изделия очень высока, и мне затруднительно будет выплатить все сразу. Я предлагаю часть суммы, — Медон написал на листке несколько цифр, — выплатить сразу, а остальное буду выплачивать, скажем, раз в месяц. И тарсите будет удобнее, денежки-то в сохранности лежать будут, никто не сможет добраться до них.

— Будешь платить тарсите Рутенге проценты с оставшейся суммы. Знаю я вас, торгашей, своей выгоды не упустите.

— Ох, ренд Прадос, вы, хоть и маг, а тоже не позволите получить лишний медяк скромному ювелиру.

— Только не говори, что я пустил тебя по миру, Медон. Я знаю, что ты хорошо наживешься на этой вещице.

— На том и стоим, ренд Прадос, а как же иначе, деток-то кормить надо. Вот вам расписочка, что денежки в надежных руках, — ювелир протянул бумагу молчащей Ясиане.

Прадос согласно кивнул. Как и все в столице, он знал, что ювелир Медон ссужал деньгами не только простой люд, но и императорскую казну.

— Еще день пропал, — вздохнул ренд Прадос, когда они, получив деньги, сели в кордрет, а нужно еще купить вам одежду. — Едем в магазин.

Поначалу он привез их в магазин, где продавались дорогие и роскошные наряды, но Ясиана и Растен дружно воспротивились столь нерачительному расходованию средств — крестьянская жилка давала о себе знать. Ренду Прадосу с трудом удалось узнать адрес лавки недорогого готового платья, где молодые люди смогли подобрать себе несколько нарядов. Причем Ясиана на свой страх и риск приобрела себе сразу несколько панталон. Благо, мужчины не последовали за ней в женский отдел. Если уж свадьба сорвалась, значит, можно опять их надеть, решила она.

Ужинать сели поздним вечером. Сразу после него Ясиана удалилась в выделенную ей комнату и, с наслаждением надев купленные панталоны, улеглась спать.

* * *

А утром началась новая жизнь. Сразу после завтрака им сообщили, что их ждет учитель правописания. Мэтр Рисой не показал удивления знаниям, которыми владели его подопечные, видимо его заранее предупредили, что придется обучать начальной грамоте взрослых людей. Он рьяно принялся за дело, и уже через пару часов от букв и слогов голова гудела не только у учеников, но и у него самого. Оставив задание, мэтр распрощался с ними, пообещав прийти завтра и проверить. Сразу после него в комнату, выделенную под занятия, явился учитель математики, он столь же активно принялся обучать молодых людей своему предмету. После обеда должны были прийти учителя географии, истории и этикета.

— Я этого не выдержу, — простонал Растен за обедом.

— Как вам будет угодно, тар Пирет, я с готовностью посоветую вам мастера, изготавливающего кордреты, — отозвался хозяин дома.

— А Ясиана?

— А у тарситы Ясианы нет иного выхода — либо она поступит в Академию в этом году, либо в следующем, для нее путь один. Она могла бы пройти туда и без испытания, но путь в Академию только один — через лабиринт.

— Ренд Прадос, — подала голос Ясиана, до этого старавшаяся вести себя, как можно незаметнее, — позвольте задать вопрос.

— Я весь к вашим услугам, тарсита Ясиана.

— Вы несколько раз упомянули про испытания. Сегодня вот сказали, что это лабиринт. Вы не могли рассказать подробнее?

— О, для вас ничего сложного, тарсита, — Прадос обрадовался, что Ясиана потихоньку стала выбираться из скорлупы отчуждения, и с готовностью принялся отвечать на вопрос. — Претендент на обучение в Академии заходит в ворота лабиринта, и лабиринт сам определяет испытания, которые должен пройти поступающий. Для каждого они свои. По итогам этих испытаний каждый прошедший отбор адепт выходит уже на территории своего будущего факультета. Вот и все.

— И все? — недоверчиво переспросила Ясиана. — Неужели проходят все?

— Нет, отбор проходят далеко не все, — хозяин дома ухмыльнулся, глядя в глаза Растену, — если лабиринт сочтет, что дар у претендента слабый, или же его нет вообще, то претендент выйдет в те же ворота, в какие зашел.

— И сколько раз можно входить в них? — поинтересовался Растен.

— Бесконечно, мой друг, бесконечно. В каждом отборе имеются такие упертые бездарности, которые с первого раза не верят в вердикт лабиринта. С каждым новым заходом лабиринт выкидывает их все быстрее и быстрее. Посмотреть на это представление собираются толпы адептов и простых горожан. Иногда бывает очень смешно, — Прадос улыбнулся, вспоминая особо веселый эпизод.

— Я все равно пойду, — упрямо заявил Растен.

— Ваше право, мой друг, ваше право.

* * *

Мэтра Болера, который рассказывал им о мироустройстве, Ясиана и Растен слушали, затаив дыхание. Оказывается, мир давно поделен на шесть частей, в каждой их которых главенствует какая-нибудь одна раса. Точнее, в пяти государствах, иначе мирах, где проживают драконы, оборотни, эльфы, вампиры или гномы, это выражено очень ярко. А вот в шестом, скромно именуемом Центральной империей, проживают люди, и император там человек. Но в силу расположения, а человеческая империя действительно является центром всех миров, в империи пересекаются все пути, как географические, так и магические. Иначе, большой мир можно представить в виде цветка с пятью лепестками, центром которого и является империя, имеющая границы со всеми пятью другими мирами, которые, соответственно, имеют границы, помимо Центральной империи, только с двумя соседями, причем зачастую активно друг с другом воюющими.

Еще далекий предок нынешнего императора сумел оценить выгоду положения своего государства, и люди, будучи, в принципе, слабой расой, объявили о вечном своем нейтралитете. С тех пор Центральная империя процветала. Не было необходимости содержать огромную армию — зоркие соседи сами охраняли мир людей от завистников. Давным-давно здесь не ступала нога захватчика. Сюда стекались капиталы и лучшие специалисты со всех миров. Не было у людей ненависти к другим расам. Именно в человеческой империи мирно уживались все столь непохожие друг на друга расы. Принцип разрешения на жительство был один — расотерпимость. Готов жить в соседстве с представителями других рас — добро пожаловать, нет — мы вас не держим. Только в человеческой империи чувствовали себя уютно полукровки, которых зачастую отвергали миры обоих родителей.

А еще считалось, что именно на территории Центральной империи располагалась Академия шести миров, иначе именуемая Академией древнего лабиринта. Академия, в которой давалось лучшее магическое образование. Только ее выпускники охотно приветствовались во всех мирах, невзирая на расу, ибо они, действительно, были лучшими специалистами в своем деле. Правители, стихийники, лекари, артефакторы, воины, следопыты, властительницы духа и некроманты. Да что перечислять — учиться в академии считали за честь наследники правящих фамилий. Знания, получаемые в ее стенах, считались бесценными. Попасть в нее по родству или за деньги было невозможно. Путь в академию для всех только один. В каждом мире имелись академические ворота. Претендент на звание адепта входил в них, и либо проходил лабиринт и оказывался в столь желанном учебном заведении, либо возвращался туда, откуда пришел.

— Вот, собственно, краткий экскурс в географию наших миров, — остановил свое повествование мэтр Болер.

— Мэтр Болер, а Благодатная Долина где находится? В Центральной империи? — задал вопрос Растен.

— О, тар Пирет. Благодатная Долина не более, чем миф. Такой же, как Темный мир. Хотя… — тут мэтр осекся, а потом бодро продолжил. — Я думаю, что ни Темный мир, ни мифическая Благодатная Долина вас ни коим образом не коснутся. Очень многие, смею заверить, талантливые, специалисты из разных миров потратили все свои силы и саму жизнь на поиски несуществующего. Факты, знаете ли, вещь упрямая, и я, как дипломированный ученый, могу заявить, что география всех миров изучена достаточно досконально, чтобы с уверенностью можно было сказать, что на карте не осталось места для этих миров. Только в мифах, дорогие мои, только в мифах. В мирах есть много других вещей, которые имеют место быть воочию и ждут своих исследователей.

Мэтр Болер оставил своим ученикам общую карту мира и отдельные карты всех шести государств для самостоятельного ознакомления и распрощался до завтра.

Отрицал существование Благодатной Долины и пришедший следом учитель истории мэтр Пийта. Сухой, как зимняя веточка, он так же сухо излагал свой предмет. После того, как Растен задал интересующий его вопрос, мэтр Пийта сообщил, что ему не известны такие документы, которые достоверно бы свидетельствовали о существовании этого места из бабкиных сказок. Если уважаемый тар Пирет предоставит их, то он, мэтр Пийта, будет считать это место существующим.

После ужина дотошный Растен решил расспросить их гостеприимного хозяина.

— Ренд Прадос, как же так получается? Мы с Яськой, ой, Ясианой, всю жизнь прожили в Благодатной Долине, а учителя нам говорят, что ее нет. Вы прислали к нам неграмотных учителей?

— Далеко не все знают о существовании Благодатной Долины. Само ее название уже звучит маняще, — ренд Торнел пригласил своих слушателей на летнюю веранду, где им подали легкие напитки и продолжил: — Я расскажу вам то, что известно мне. Слухи легенды о седьмом и восьмом мирах мироздания ходили с древних времен. Иногда в шести мирах появлялись жуткие монстры, убивающие всех вокруг, или люди, которые уверяли, что до этого они жили в совершенно другом месте. Их миры искали. Искали до тех пор, пока не исследовали земли всех шести известных миров. Тогда один из магов предположил, что в Благодатную Долину и Темный мир можно попасть только магическими путями. Были собраны лучшие маги, разработана теория проникновения, собрана колоссальная масса магической энергии. Общими усилиями удалось отправить мага, предложившего эту теорию, в Благодатную Долину. Сами понимаете, к монстрам в Темный мир соваться желания не было. Переход получился. Но тот маг не пожелал вернуться обратно. Его имя — Коррес Гайтар. Он остался в том мире и, будучи искусным магом-портальщиком, заблокировал проход. Но магический след того перемещения остался. Это и позволяет магам, оставшимся здесь, иногда перехватывать его кордрет, чаще всего с женщинами, которые едут к нему в замок для того, чтобы, как они думают, выйти замуж, а на самом деле — дать ему новых сил. К сожалению, самого Гайтара таким путем перехватить не удается, видимо, он не пользуется кордретом. Эта операция требует от наших магов слишком много сил, часто случаются срывы, и жертвы все же попадают в лапы чудовища, величающего себя повелителем Долины. Но, как правило, женщины, которые находятся в этих экипажах, стоят всех понесенных затрат. Гайтар выбирает для себя лучших Властительниц Духа.

Ренд Прадос залпом выпил из своего бокала, а потом продолжил:

— Неизвестно почему, но в последнее время грань между мирами стала тоньше. Это и позволило перенести кордрет с двумя людьми — вами двумя — из вашего мира в наш усилиями всего четырех магов. Только мы четверо и знаем о вашем появлении здесь. К сожалению, грань истирается не только между нашим миром и Благодатной Долиной, но и между нашими мирами и Темным миром. Монстры оттуда все чаще стали попадать в наш мир. Пока это удается скрывать — выдавать за пьяный бред или опасные эксперименты безумных магов. Но вполне возможно, что скоро мифы обретут реальные очертания. Может начаться паника. Защиты от монстров у обычных жителей наших миров нет. Даже не каждый маг может справиться с ними. Мы возлагали надежды на появление Властительницы Духа, но… — Ренд Прадос замолчал.

— Для этого вам, как и повелителю Гайтароду, нужна была девственница? — Ясиана покраснела до кончиков волос, но упрямо смотрела в глаза собеседнику.

— Скажем, этот фактор играет немаловажную роль в магических манипуляциях, особенно при распределении силы, — уклончиво ответил ренд Прадос.

— Я не буду оправдываться перед вами, — смотреть в эти черные, почти без радужки глаза, было трудно, но Ясиана упрямо удерживала взгляд. — Что сделано, то сделано, у меня были свои причины, чтобы поступить именно так.

— Я даже понимаю, какие — для ритуала передачи силы нужна именно девственница, вот вы и решили не делиться силой с Гайтаром, так? — взгляд ренда Торнела прожигал каждую клеточку тела девушки, но одновременно и притягивал.

— Так, — голос Ясианы слегка охрип.

Почему-то ей было стыдно за потерю своего девичества не потому, что это сорвало планы магов шести миров, а именно перед рендом Торнелом. Он тоже ждал ее. Может, она досталась бы ему? И именно он мог бы увеличить свою силу с ее помощью? А хотела бы она, чтобы именно он наклонил ее и терся между ее ног тем, горячим? Трогал ее грудь? Потом опустил свою руку вниз и начал ласкать ее между мокрых складочек, при этом нежно шепча в ушко: "Моя Ана" Затем раздвинул бы ее ноги своим коленом… Стоп. Откуда у нее такие фантазии? Ясиана краем глаз заметила, как сжались руки мужчины, затем он подскочил со своего кресла, подошел к перилам балкона и стал рассматривать что-то в глубине сада. Неужели смог догадаться, о чем она думает? Нет, это невозможно. Но почему-то стало еще более стыдно, и гостья, спешно попрощавшись, убежала в свою комнату.

* * *

— Магистр Даринет, мне очень нужна помощь в одном щекотливом деле, — обратился ренд Прадос к своему бывшему преподавателю по Академии поздно вечером.

— Ты хочешь кого-нибудь убить или ограбить, Торн? — юмор у женщины был своеобразный.

— Нет, спасибо, с этим я бы справился и без вас. Нужно дать несколько уроков начальной ментальной магии одной девушке.

— И в чем же дело? Тер, ты сам прекрасно можешь дать девушке начальные уроки. Или ты совсем растерял свои навыки?

— Нет, мои навыки остались при мне, в этом-то и вся проблема, — замялся мужчина. — Понимаете, она девственница. И ее дар только просыпается, а управлять им она совсем не умеет. Не далее, как сегодня вечером я еле сдержался, чтобы…

— Понимаю, понимаю, Торн, — поспешно остановила его магистр, — избавьте меня от ваших буйных фантазий.

— А вы не подглядывайте мне в голову.

— Интересно же. Хм, очень интересно, — магистр Даринет, не стесняясь, копалась в памяти своего бывшего ученика. — Вот даже как. Соблазни ее, и делов-то. Тогда уж точно сможешь ставить непробиваемые ментальные блоки, даже от меня. А, может, это даже избавит тебя от твоей проблемы.

— Мой блок можете пробить только вы, магистр. И проблему я надеюсь решить сам, — не стал развивать тему ренд Прадос. Он даже нахмурился от напряжения, но все же смог закрыть свои мысли от излишне любопытной драконицы.

— Да, я — одна из сильнейших Властительниц Духа, — не похваляясь, но констатируя факт, согласилась собеседница. — Но и девочка очень перспективная. Она же через пару лет сможет копаться у тебя в голове, как в родительском огороде. Ты предпочитаешь, чтобы, такой подарок, как сила невинности, достался деревенщине, который и распорядиться-то толком ею не сможет?

— Магистр Даринет, вы же видели сами, как началось наше знакомство. Девушка излишне стеснительная, она избегает меня.

— А ты не набрасывайся на нее, как оголодавший моряк. Подбрось ей в голову одну картинку, затем другую. О, какими сценами забрасывал меня в свое время Повелитель драконов, — магистр даже прикрыла глаза, удалившись в воспоминания. — Да поторопись, если девочка так талантлива, как ты расписываешь, она закроет от тебя свою головку уже через пару уроков.

Женщина, не напрягаясь, послала в голову ренда Прадоса такую откровенную картинку, что он даже зашипел.

— Магистр, как вы можете.

— А что? По-моему, стоит попробовать, — у драконов были излишне свободные понятия о нравственности.

* * *

Утром опять пришли учителя правописания и математики и продолжили свои уроки. А вот после обеда ренд Прадос сообщил, что мэтры Болер и Пийта сегодня не придут. Вместо них к Ясиане придет магистр Даринет и даст ей несколько уроков. Растен, если пожелает, может отправиться к мастеру Зонгершту, поскольку для него уроки магистра будут бесполезны ввиду того, что дара властителя духа у него нет.

— Я не оставлю Ясиану с посторонним, — категорично заявил Растен и демонстративно принялся разглядывать карту, которую вчера оставил мэтр Болер, делая вид, что он очень увлечен этим занятием.

— Попробуйте остаться, — не стал спорить ренд Прадос.

Как только молодые люди заняли свои места в классной комнате, дверь отворилась, и хозяин дома пропустил в комнату магистра Даринет. Растен и Ясиана с удивлением рассматривали своего нового учителя. Узкие обтягивающие брюки и камзол до середины бедра указывали на то, что это мужчина. На это же указывал и высокий рост магистра, он был всего на полголовы ниже гиганта Прадоса. Но длинная, витиеватого плетения коса, а главное, недвусмысленные округлости в районе груди и мягкие черты лица говорили об обратном. Все сомнения развеял голос магистра.

— Торнел, ты сказал, что заниматься нужно только с девочкой, — обратилась она к ренду Прадосу. — Впрочем, — она пригляделась к Растену и сказала: — Можешь быть свободен.

И Растен вышел. Он бы мог сказать, что вышел потому, что убедился, что Ясиана не останется наедине с мужчиной, а ему гораздо интереснее посмотреть мастерскую мастера Зонгершта. Но себе-то уж не нужно врать. Он вышел потому, что ему приказали. Приказала женщина. И он послушался. Не мог не послушаться.

— Тарсита Ясиана, — обратился к девушке Ренд Прадос, — магистр Даринет — Властительница Духа, как и вы. Она обучит вас нескольким приемам, которые помогут вам в дальнейшем и весьма облегчат жизнь, — сказав это, хозяин дома вышел следом за Растеном.

— Торнел уверил меня, что вы — потенциально сильнейшая Властительница Духа, и вопрос поступления в Академию перед вами даже не стоит. Вы просто войдете в ее ворота и легко выйдете с той стороны. Что ж, я склонна верить ему. Но до поступления вам нужно еще дожить, — Ясиана непонимающе уставилась на говорившую женщину, которая небрежно присела на край стола Растена. — Да, да, дожить — именно в смысле не умереть, — подтвердила магистр. — Прадос рассказал мне о вашем происхождении, и я склонна согласиться с ним в том, что за вами могут начать охоту. Знайте, каждая Властительница Духа является весьма лакомым кусочком для тех, кто хоть сколько-нибудь владеет магией духа. Совокупляясь, да не краснейте вы так, — еще больше смутила она бедняжку. — Так вот, повторяю, совокупляясь с нами, они усиливают свои способности. Так что будьте готовы к тому, что вас будут осыпать всякого рода предложениями — от мимолетной связи на одну ночь до благопристойного замужества. Всегда учитывайте, что не всегда их причиной являются ваши красота и душевные качества. Главы старых семейств по глупости отказались от притязаний на вас, трубить они о вас на всех перекрестках тоже не будут. Но, рано или поздно слух о вас и вашей силе все равно просочится. И к этому нужно быть готовыми. А в силу складывающихся в последнее время обстоятельств, вы можете оказаться решающим фактором. К тому же, выдать тайну вашего происхождения и сильного дара можете вы сами.

— Я? Но зачем? Тем более, если это будет грозить мне смертью, — Ясиана даже встала со стула, на котором сидела и, как бы невзначай, подошла поближе к двери — мало ли что на уме у этой странной женщины.

— Вы, милочка, вы. А для того, чтобы ваши маленькие и большие секреты не стали достоянием разных меркантильных личностей, я преподам вам несколько уроков. Итак, одним из основных умений Властителей Духа является умение читать мысли других и, как следствие этого, закрывать содержимое собственной головы от посторонних.

Ясиана неосознанно прикрыла ладонями лоб.

— Да не пугайтесь вы так, — успокоила ее магистр Даринет. — Мне неинтересны ваши детские шалости. Я здесь именно для того, чтобы научить вас скрывать свои мысли от тех, кто может ими заинтересоваться. Итак, начнем. Вы сейчас прикрыли свой лоб ладошкой. И это правильно, содержимое вашей головы нужно прикрыть. Только ладони, и даже металлические шлемы, плохие в этом помощники. Сила вашей мысли куда сильнее. Представьте, что ваша голова — это свеча, и она во все стороны испускает свет. Во-от, у вас получается достаточно образно. А теперь наденьте на нее шлем. Ну что вы озираетесь. Мысленный шлем.

— Хорошо, ведро тоже подойдет, — махнула рукой учитель после пары часов напряженной работы, а затем продолжила: — Это и будет вашим заданием — вызывать шлем по первому желанию и удерживать его, как можно дольше. В идеале, вы должны держать его, не задумываясь. Да, еще один небольшой совет — те, кто имеет дар духа, видят ваш шлем именно таким, каким вы его создали, а именно — надетое на голову ведро с загнутыми к шее краями. Если не хотите, чтобы желающие подглядеть за вашими мыслями умерли со смеху, как-нибудь облагородьте его. Хотя бы попросите у ренда Прадоса картинки шлемов и создайте в своем воображении один из них.

— Магистр Даринет, — решилась спросить Ясиана, — получается, если я придумаю картинку и буду удерживать ее в голове, то тот, кто захочет подглядеть, увидит именно ее?

— А вы быстро соображаете, девочка. Закрепляйте сегодняшний урок, а темой следующего нашего занятия будет то, как наслать желаемые мысли и видения в голову собеседника, иначе, заставить его думать, а потом и делать то, что нужно вам.

— Так это вы заставили Растена выйти из комнаты?

— Врожденным даром убеждения обладают почти все драконы, — пояснила магистр.

— Вы… вы — дракон? — Ясиана опять подскочила со стула.

— Ну да, а что здесь странного? Не трудитесь перебирать свои вопросы, тарсита, я их все вижу — ваш блок благополучно слетел. Вот вам и еще один урок — выбей собеседника из колеи, и, если он недостаточно опытный, то выдаст все свои секретики. Хорошо, я отвечу на часть ваших вопросов: да, я превращаюсь в дракона. Да, моя драконица летает. Нет, всех желающих на себе я не катаю. А еще подумайте, стоит ли вам столь опрометчиво выходить замуж за того паренька, с которым вы прибыли в наш мир. Отложите решение хотя бы до поступления в Академию.

— Но почему? — с этой немного грубоватой, но такой прямой и честной драконицей было на удивление легко беседовать о сокровенном. Даже о том, о чем Ясиана стеснялась поговорить с мамой и бабушкой.

— Видишь ли, девочка. Можно, я буду обращаться к тебе на "ты"? Как-никак, мне уже идет третья сотня лет, — Ясиана согласно кивнула. — Так вот. Там, в кордрете, мальчишка не справился со своей задачей и не довел дело до конца. А это значит, что ты до сих пор девственница.

— Но как же, он же, мы же…

— Не знаю — как, и, собственно, знать не хочу. Но ты всегда должна помнить, что твоя ценность в связи с этим невероятно высока. Ха-ха-ха, вам удалось обмануть глав нескольких весьма влиятельных родов. Хотя, это, конечно же, временно. Скоро охота за тобой и твоим даром возобновится с усиленным рвением. Проще сказать, число желающих заглянуть к тебе под юбку возрастет. Если ты считаешь, что вправе сама распоряжаться своими капиталами, то распорядись этим быстрее, но в то же время, не сглупи. Так ты и сама преумножишь свой дар, и твой партнер сможет получить столь желанную ментальную силу. Но для этого он должен обладать зачатками этой силы. Сразу скажу, лучшие Властители Духа — драконы. Следовательно, если ты отдашь свою девственную кровь дракону, то и твоя, и его сила могут многократно возрасти. А потом уж можешь выходить замуж или менять мужиков, как тебе захочется, у нас это не возбраняется.

— Растену так нужна сила. Я поделюсь с ним.

— Девочка, пойми: силу можно преумножить, если она есть. Если в земле нет семени, то, сколько ни поливай, урожай не вырастет. А у твоего друга нет даже намека на магию духа. И еще об одном я должна предупредить тебя сразу — мы, Властители Духа, можем читать мысли чужих существ. Но не нужно этого делать без крайней необходимости. Этого требуют нормы элементарной этики, — сказав это, магистр Даринет попрощалась и вышла.

ГЛАВА 2

Ясиана осталась одна. Выходит, ренд Прадос все же тогда подсмотрел ее мысли. Хоть это и неэтично. Подсмотрел и добавил свои. Те, где он ее ласкает. Тоже хочет воспользоваться ею и ее силой? Но что же должно было случиться дальше? Что не довел до конца Растен? И стоит ли сообщать ему об этом. Сейчас все считают, что она неинтересна в плане увеличения силы. Но стоит им узнать из незащищенной головы ее друга, что она по-прежнему девушка, как все может измениться. Ее смогут использовать против воли в своих грязных играх, как это делал негодяй Гайтарод с другими девушками. Жаль, что нельзя передать часть силы Растену. Он заслуживает учебы в Академии. Решено. Пока нужно молчать. Молчать и усиленно тренировать свой мысленный шлем.

Остаток вечера и часть ночи Ясиана посвятила тренировкам. Она сбегала в библиотеку, сама нашла там книгу сказок с замечательными картинками, выбрала понравившуюся картинку шлема на одном из воинов и стала представлять этот блестящий, как зеркало, шлем на своей голове. Допредставлялась до того, что, когда ее голова коснулась подушки, показалось, что голову сдавливает эта неудобная серебряная штука. Зато защищающий содержимое головы невидимый шлем намертво закрепился вокруг головы. Мысленно дав приказ жесткому шлему превратиться в мягкий, Ясиана заснула.

* * *

За завтраком ее ожидало небольшое вознаграждение. Ренд Прадос споткнулся и чуть не упал, когда, войдя в столовую, глянул на Ясиану. Ага, хотел, по привычке прошвырнуться в голове, а увидел сказочный серебряный шлем? Ясиана скромно улыбнулась хозяину дома и принялась за еду.

— Ясь, я столько всего нового узнал у мастера Зонгершта, — еле вытерпел до конца завтрака Растен. Он даже слегка подпрыгивал, пока они шли в учебный класс, — Ты даже не представляешь. Оказывается, кордрет — это не просто экипаж без лошади, это такой огромный артефакт. И чтобы он ехал, нужны особые магические камни. Их заряжают маги. А сильные маги могут давать энергию ему напрямую и ехать, куда им понадобится, даже совсем без дороги, им даже колеса у экипажа не нужны. Ну, я еще и сам не во всем разобрался, но разберусь обязательно. А еще в мастерской мастера Зонгершта делают и другие артефакты, их я тоже научусь делать. Вот, смотри, — парень протянул Ясиане сплетенный из тонких металлических нитей кулон с маленьким молочно-голубым камнем, — это я сделал сам, — гордо сказал он, показывая такой же у себя на шее. — Давай, я надену его на тебя. Как только я понадоблюсь тебе, ты сожми его руками и позови меня. Я сразу пойму, что я тебе нужен. Есть артефакты, через которые можно разговаривать, но я еще не могу делать такие, — смущенно признался Растен, закрепляя на шее кожаный ремешок, — но я и их научусь делать, немного подучусь и сделаю такой и для тебя и для себя. Я же говорю, со мной не пропадешь. А ты? Чему научила тебя эта странная рени? — решил поинтересоваться парень после того, как выложил все свои новости.

— Чему научилась я? — Ясиана замялась.

Магистр Даринет ясно дала понять, что некоторую информацию не стоит доверять тому, кто не сможет защитить ее. А ставить ментальные щиты Растен не научится никогда. Как же не хочется иметь от него секреты. Но это необходимо для их же безопасности. А еще Ясиана чувствовала, что и ей говорят далеко не все. С ней занимаются не только потому, что она такая вот добрая, красивая и имеет силу, которой не прочь воспользоваться многие. Есть что-то еще. Но вот что? Какая роль отводится ей, в недавнем прошлом простой деревенской девчонке из Благодатной Долины?

Молчание затянулось, и нужно было что-то отвечать, но, к счастью, в учебную комнату вошел мэтр Рисой и начал урок правописания. За ним мэтр Болер продолжил знакомить своих учеников с географией шести миров, а во время обеда ренд Прадос сообщил, что домик, который они выбрали, отремонтирован, и можно переселяться.

* * *

Вещей у молодых людей было немного, и Растен отказался от помощи, сказав, что доберутся они на обычном наемном экипаже. Хозяин дома лишь пожал плечами, согласившись, а потом сказал, что с завтрашнего утра занятия возобновятся опять. Ясиана молча стояла около своего друга, всеми силами стараясь удерживать на голове ментальный шлем. Почему-то в присутствии ренда в голове назойливо крутилась та картинка, где он ласкает ее, ласкает и шепчет "Моя Ана" Почему именно Ана? Так ее никто не называл.

Наконец, вызванный наемный экипаж подъехал, и они смогли проститься с человеком, который помог им в первые дни присутствия в новом мире. Помог. Но, по мнению Растена, больше в его помощи они не нуждались.

— Вот, я же говорил, что справимся, — заговорил парень, как только они разместились в экипаже, и тот тронулся. — Заживем не хуже других. Уж я ли не смогу прокормить семью? Да у Пиретов такого никогда не было. Сама знаешь, все Пиреты всегда обеспечивали семьи. Да, работали с утра до ночи, но обеспечивали же. Вот увидишь, нет никакого толку от их академий, рабочие руки, они завсегда надежнее будут. Завтра же пойдем в храм и, как положено, обеты дадим. Негоже в грехе жить, чтобы ни говорили мужики, — Растен осудительно покачал головой, видимо, вспомнив разговоры работников в мастерской.

— Я не пойду в храм, — подала голос Ясиана.

— Как это — не пойдешь? А ну как, дите зачнем? Что же ему, ублюдком родиться?

— Не зачнем. У тебя своя комната, у меня — своя. И я попрошу не переступать ее порог.

— Но как же? Я же обесчестил тебя? Значит, обязан жениться. Яськ, — Растен глянул на нее с надеждой, — а вдруг ты уже того? Ну, того самого, — и он провел круг вокруг своего живота.

— Вот если выяснится, что того самого, тогда и пойдем в храм.

— Ох, Яська, дурно же влияют на тебя столичные штучки, — парень покачал головой. — Жили бы так, как предками завещано — я бы работал, а ты ждала меня дома и слушалась во всем — и проблем бы не было.

— Дома меня отдали повелителю для того, чтобы он вытянул из меня все силы, я помню об этом, Рас, — Ясиана откинулась на спинку скамьи экипажа, который вез их в новое жилище.

Отремонтированный дом понравился им еще больше. Внутри стояла недорогая, но добротная мебель, на окнах висели легкие занавесочки. В кухне поблескивала на полках новая посуда, отражая в своих боках льющийся из большого окна света. Пузатая печь ждала, когда ее растопят. Да что говорить, такого дома даже у богатеев Пиретов не было, с этим согласился и Растен. А уж когда он заглянул в каретный сарай и обнаружил там кордрет, на котором они переместились в этот мир, то пропал окончательно.

— Вот уж не думал, что мое мнение о ренде Прадосе может улучшиться, — парнишка ходил вокруг волшебного экипажа и восхищенно цокал языком. — Я уж так и думал, что заберет он себе это чудо, ан нет, решил, коли мы на нем приехали, значит, он наш и есть. Эх, Яська, с каждым часом наша жизнь становится все лучше и лучше.

Ясиана не разделяла восторгов своего друга по поводу экипажа, а поэтому, покачав для виду головой, вернулась в дом. Она даже не успела, как следует, рассмотреть свою комнату, как внизу раздался мелодичный звон. Пришлось спускаться, чтобы узнать, что же случилось. Но, сколько бы девушка ни оглядывалась, источник звука она найти не могла.

— Долго вы будете стоять истуканом, юная тарсита? — раздался недовольный голос магистра Даринет. — Нажмите тот голубой медальон на стене около входной двери и впустите уже меня в дом. У меня не так уж и много времени, чтобы тратить его на стояние под вашими дверями.

Ясиана выполнила указания драконицы, и в скором времени та появилась на пороге их нового дома.

— Продолжим наши занятия? — с ходу предложила она.

В течение следующих почти четырех часов Ясиана пыталась передать в голову магистра определенную картинку или мысль. В конце концов, женщина заявила:

— Вот что, юная тарсита. Последние полчаса мне передается только одна информация — вы хотите подкрепиться. Пойдемте ужинать?

— Ой, а у нас нет еды, — спохватилась Ясиана.

— Пойдемте со мной, я знаю одно очень недурственное кафе неподалеку. Какой паштет подают там, скажу я вам. Непременно закажите положить его с собой, как всегда это делаю я. А еще вам необходимо завести кухарку. С вашим графиком вам некогда будет заниматься готовкой.

— Но Растен не поймет, — попыталась возразить девушка, — у нас не принято женщине отлынивать от домашней работы и перекладывать ее на других.

— Этим самым ты освободишь свое время для более важных дел и дашь возможность другой женщине честно заработать свой кусок хлеба. Вот тебе и задание — внуши своему другу мысль, что вам нужна кухарка.

— Но это не честно по отношению к нему, — пыталась возразить Ясиана.

— Не честно будет, если я заставлю его самого готовить завтрак, обед и ужин, — категорично заявила магистр Даринет. — Так что выбирай, чье внушение будет более честным.

— Хорошо, я попробую, — пришлось согласиться Ясиане.

Женщины нашли предмет их спора около кордрета. Растен увлеченно копался в нем и уже успел открутить кое-какие детали.

— Не советую вам, молодой человек, лезть вон в тот узел, — остановилась около исследователя магистр, — иначе взлетите на воздух не только вы с этим сараем, но и дом с моей ученицей, а мне бы этого не хотелось. Я, знаете ли, в нее вложила свой труд, и мне его будет жаль.

Растен исподлобья глянул на непрошеную советчицу, но все же послушался и оставил опасный узел в покое.

— Растен, пойдем, поужинаем сегодня в кафе, ты же знаешь, мы не запаслись продуктами, — позвала его Ясиана.

Парень с готовностью поддержал предложение.

Все время за ужином Ясиана усиленно вкладывала в голову друга мысль, что им просто необходим кто-то, кто так же чудесно готовил эти замечательные печеные овощи, ребрышки под таким волшебным соусом и вот то воздушное, название чего запомнить просто невозможно. Простая деревенская пища хороша для пахаря, а почти артефактор имеет право питаться по-особенному. Магистр Даринет, делая вид, что всецело увлечена ужином, потихоньку помогала своей ученице. И после того, как в них уже не влезло бы и крошки, ну разве только что этот восхитительно пахнущий горячий напиток, Растен небрежно откинулся на спинку стула и заявил:

— А знаешь, дорогая, я буду совсем не против, если мы пригласим кухарку, которая будет нам готовить. Так и у тебя будет больше времени для занятий, и на столе всегда будет вкусная еда, как у настоящих рендов.

— Правда? Ты действительно считаешь, что так будет лучше? — Ясиана мельком глянула на прячущую улыбку драконицу. — Ну, если ты так считаешь, то не смею тебе перечить.

— То-то же, — самодовольно произнес ее друг.

* * *

Вечером Растен все же остановился перед дверью в комнату Ясианы, ожидая, что она пригласит его к себе, но девушка закрыла дверь перед самым его носом и демонстративно громко щелкнула щеколдой.

— Зря ты, Ясинка, артачишься, — заговорил парень через дверь. — Подумай сама, мы с тобой должны держаться друг друга. Одно дело обидеть одинокую девицу, и совсем другое, когда знать будут, что ты мужняя жена. Ну чего тебе ждать? Прадоса или какого другого ренда отхватить хочешь? Неужели тебе повелителя мало? Думаешь, здесь мужики другие? Так и будешь стесняться, если, не дай судьбинушка, не ту вилку за столом возьмешь. А я ж на тебя даже руку не подниму. Ей-ей, обещаю, — Растен замолк ненадолго, а потом продолжил: — Ясь, неужели ты забыла, что было между нами?

Ясиана всхлипнула. Она отчетливо помнила и руки парня на своей груди, и то горячее, что терлось между ее складочек.

— Я вот каждое движение помню — и свое, и твое, — тоскливо произнес он, опершись на дверь и оседая по ней на корточки. — Ясь, я еще хочу. Ну что я должен сделать, чтобы ты поняла, что тебе нужен именно я?

— Растен, мы должны подумать. С нами столько всего случилось, я уже не успеваю просто обдумать все. Давай немного отложим наше решение, хорошо? Я же не убегаю от тебя, мы и живем-то в одном доме. А вдруг ты найдешь более подходящую девушку?

Парень глубоко вздохнул и направился к себе в комнату.

— Я подожду, Ясь, я подожду. Только почему мне кажется, что, даже живя в одном доме, ты улетаешь от меня, как птица? Что я делаю не так?

* * *

С утра занятия возобновились. Ясиана и Растен уже сносно писали и считали. По меркам Благодатной Долины, они были завидными грамотеями. Учительница этикета — чопорная старая дева тарсита Ноэла — благосклонно кивала, когда они раз за разом отвешивали ей поклоны и пользовались столовыми приборами.

На уроке же истории Растен попросил мэтра Пийту рассказать про Академию, которая, как уверяли все, ждет-не дождется Ясиану и не очень-то склонна принимать его, Растена. Почему про нее говорят так, как будто эта Академия живой организм.

— Живой организм? — оживился мэтр Пийта. Он с охотой отложил тему третьей войны шестимирья, которую пытался донести до своих слушателей и ухватился за возможность поговорить о том, что интересовало всех во всех шести мирах. — Это вы верно подметили, тар Пирет. Только живая не сама Академия, хотя и этого я не буду утверждать безапелляционно. Есть мнение, что живым организмом является лабиринт, который нужно пройти, чтобы стать ее адептом. Вы знаете, что он древнее самой Академии? И до сих пор никто не знает — что же он такое на самом деле? Ворота в него есть в каждом мире. Наверное, нам уже никогда не узнать, откуда же они взялись, и как их использовали наши далекие предки. Может, ходили между мирами, может, проводили ритуальные испытания, а, может, наказывали преступников. Предположений много, все они имеют своих сторонников и своих противников. Но почти тысячу лет назад, когда очередная межмировая магическая война чуть не извела жизнь во всех мирах вообще, самой слабой расе, а именно людям, удалось примирить остатки враждующих сторон и предложить сесть за стол переговоров. Там-то люди и объявили о своем вечном нейтралитете. О том, что на территории империи людей все расы, а так же дети от смешанных браков, равны в правах. В империи рады всем. А за это они попросят только одного: чтобы другие миры признали имперской землей общую территорию за вратами лабиринта, где то историческое заседание, собственно, и происходило. Ну, тут, конечно, поднялся шум. Очень высока была вероятность, что имперского посла прибьют на месте. Ну, да что я об этом, хроники того исторического заседания переиздаются довольно часто, можете почитать сами, — мэтр Пийта пробежался по корешкам немногочисленных книг, словно намеревался немедленно отыскать эти самые хроники.

— Так вот, — продолжил он, — имперскому послу хватило хладнокровия и выдержки, чтобы переждать возмущение представителей других миров и сообщить, что земли те он просит не лично для императора, и даже не для Центральной империи. А просит он их для совместного межмирового проекта, а именно — Академии, где могли бы обучать и обучаться магии представители всех миров. Идею не сразу, но поддержали. Возвели корпуса факультетов. Каждый мир направил своих лучших преподавателей, понемногу потянулись туда ученики. Сейчас это самое престижное учебное заведение шестимирья. Как учиться, так и преподавать в Академии — большая честь. Академия шести миров — так ее называли изначально. Но со временем прижилось другое название — Академия древнего лабиринта. Ибо именно лабиринт решает, кто пройдет его и окажется на вожделенной территории, а кто только полюбуется его коридорами. По мирам ходят неистребимые байки, что лабиринт наделяет счастливчиков своей, особой силой. Никто никогда не видел ее и уж, тем более, не измерял. Но факт остается фактом — выпускники именно этой академии самые успешные, самые востребованные и самые удачливые во всех шести мирах. И каждый год приходят к древним воротам те, кто хочет попытать счастья, зайти в них и, пройдя лабиринт, оказаться в Академии.

— И вы там учились, мэтр Пийта? — поинтересовался Растен.

— Ну что вы, молодой человек, — смутился учитель. — Академия открывается для лучших, а у меня имеются лишь незначительные крохи магии. Лабиринт не счел их достаточным основанием для того, чтобы пропустить меня в святая святых шестимирья. Смею вас заверить, что, как в империи, так и в других мирах, есть множество учебных заведений, где можно получить прекрасное образование.

— Я все равно буду рядом с тобой, — упрямо заявил Растен Ясиане.

* * *

После этого разговора Растен еще усерднее принялся за учебу. Он до изнеможения доводил учителей своими вопросами, после занятий с ними бежал в мастерскую мастера Зонгершта, а по ночам обкладывался книгами по теории магии и читал. Ясиана пару раз замечала на нем чужой женский запах, но лезть в голову друга считала ниже своего достоинства. Если он считает, что должен устроить свою жизнь, то она не вправе ему мешать. В душе даже поселилась радость за него и, самую малость, за себя — парень больше не заговаривал о том, чтобы войти к ней в спальню. Девушка тоже исправно посещала занятия, но она скучала. Их кухарка тарса Сатисха — дочь человеческой женщины и гнома — дала ясно понять, что место хозяйки — в столовой, а на кухне хозяйка должна быть только одна, и эта хозяйка — она, Сатисха.

Поначалу почти каждый день приходила магистр Даринет и всегда вываливала на девушку кучу интересного, но ее визиты становились все реже, пока драконица в своей грубоватой манере не заявила, что и так дала своей ученице материал, который изучают адепты третьего, а то и четвертого года обучения. Теория у нее есть, и теперь, если ей так хочется, пусть идет на улицу и развивает свои новые умения. На осторожный вопрос Ясианы, почему к ним ни разу не зашел ренд Прадос, ответила:

— Занят он. Важными, между прочим, делами занят. Предмет его тебе в учебе не понадобится, а поболтать он найдет с кем. Да, позволь тебе дать еще один совет. Торнел Прадос очень одаренный молодой человек, — мягко, совсем не в своей манере, начала магистр, — он, может быть, как никто другой, достоин того, чтобы усилить ментальную силу. Я вижу, что ты готова проявить к нему свою симпатию. Но, — тут драконица замялась, — думаю, тебе стоит это знать. Понимаешь, он с благодарностью примет от тебя дар силы, он сделает все, чтобы и твоя ментальная сила возросла многократно. Мой бывший ученик может многое. Недоступно ему только одно — полюбить. Это я говорю как Властительница Духа. Не разбей свое сердечко.

Полюбить? Ну что она себе навыдумывала? Тот единичный эпизод, когда они вместе представили, как ласкают друг друга, уже давно стерся из памяти высокого ренда. Он и думать забыл про наивную девчонку из Благодатной Долины. Внизу живота привычно заныло, когда она вспомнила те несуществующие ласки, которыми ее мысленно осыпал ренд Прадос. Оказывается, он добивается от нее того же, что и все — Силы.

Только после ухода магистра Даринет, Ясиана вспомнила, что после обидных слов драконицы у нее опять слетел мысленный щит. Оставалось надеяться, что из деликатности ее гостья не стала заострять внимание на ярких, все более смелых картинках, непрошено промелькнувших в голове.

* * *

Как известно, даже ожидание, сколь тягостно оно бы ни было, обязательно заканчивается. В один из последних дней жаркого удушливого лета утром вместо мэтра Рисоя пришел ренд Прадос. Ясиана отметила его худобу и темный загар.

— С завтрашнего дня начинают действовать ворота лабиринта для соискателей, — заявил он после того, как съел плотный завтрак, который поставила перед ним Сатисха. — У вас, тарсита Ясиана, имеется в распоряжении неделя, чтобы собрать необходимые вещи и отправиться на испытание.

— Но разве нельзя пройти испытание, а уж потом вернуться за вещами? Как я могу знать, что мне понадобится там, в Академии? — Ясиана смущенно опустила глаза. Она изо всех сил старалась удерживать щит, чтобы ренд ни за что не подсмотрел, что мысли в голове у нее совсем не об Академии и испытаниях.

— Вернуться можно, — подтвердил ренд Прадос, его мысленный щит сегодня был тоже усилен, — но бывали случаи, когда адепты, уже единожды прошедшие лабиринт, и даже преподаватели, не могли обратно попасть в Академию. Никто не знает, почему лабиринт отсеивал их. Откровенные лентяи туда попадают крайне редко.

— И что? Все так и живут там?

— Ну что вы. Те, кто уверен в своих силах, беспрепятственно проходят туда и обратно. Для магистра Даринет ворота лабиринта — это просто ворота.

— Но, ренд Прадос, почему бы ей не провести с собой кого-нибудь?

— Пробовали. Лабиринт разделяет идущих, и каждый проходит свой путь.

— А если в лабиринт заходят два новичка? — с надеждой спросил Растен.

— Это не возбраняется, — охотно ответил гость. — Соискателям можно заходить любыми группами, лабиринт, опять же, сам определит путь каждого. Хочу лишь заметить, тарсита Ясиана, что в брюках лабиринт проходить гораздо удобнее, нежели в таких длинных юбках, которые носите вы.

— Я пойду в своей обычной одежде, — решительно заявила она.

Как некстати вспомнилось, что к повелителю она отправилась вообще без панталон. Ясиана даже голову втянула в плечи, ожидая, что ренд Прадос заставит сделать то же самое. Но он только посоветовал взять с собой смену одежды и продукты, ибо неизвестно, сколько может продлиться испытание, а в лабиринте доступна только вода.

— Ренд Прадос, — подала голос Ясиана, — расскажите, какой же он — лабиринт? Что нам ожидать от него?

— О, в том-то и дело, что он для каждого свой. Для кого-то — это бесконечные коридоры, для кого-то — зеркала или же двери, для кого-то — бесконечная степь или каменная пустыня. Кто-то блуждает в полной темноте, а кому-то светит сразу несколько солнц. Но бывают и такие счастливчики, для которых лабиринт — это обыкновенные ворота в Академию. Так чаще всего и происходит с теми, кто уже единожды прошел его, — закончил их гость.

Выспрашивать о лабиринте можно бесконечно. Истории, происходящие в его недрах, полны и юмором, и драмой. Одно оставалось неизменным — каждый проходил его сам. Решили не откладывать поход надолго. Сегодня же собрать продукты и вещи, а завтра с утра отправляться к загадочным воротам.

Растен пошел проводить посетителя до ворот. Он не преминул похвастать, что уже может управлять кордретом, и изготовленные им артефакты пользуются спросом у покупателей мастера Зонгершта. При прощании парень все же насмелился и спросил:

— Ренд Прадос, скажите честно — у меня есть шанс поступить вместе с Ясинкой?

— Вполне возможно, вполне возможно, — не стал расстраивать Растена мужчина. — Я думаю, что ваша связь с тарситой Ясианой все же дала какой-то результат.

Сказав это, ренд Прадос быстро попрощался и вышел за ворота.

— Какой результат? Ясинка же сказала, что не беременна? — спросил Растен у удаляющейся спины.

Даже если гость и услышал последнюю фразу, то не подал вида.

* * *

Утром Ясиана и Растен встречали ренда Прадоса уже собранными. Маг критически осмотрел заплечный мешок, который был прислонен к стене, а затем велел поделить вещи, находящиеся в нем, поровну.

— Может так получиться, что лабиринт разлучит вас, — пояснил он удивленному Растену, — ты же не хочешь, чтобы тарсита Ясиана осталась без всего?

Довод был признан убедительным и, пока ренд поглощал принесенный кухаркой завтрак, содержимое мешка было честно поделено на две части.

Молодые люди тепло простились с Сатисхой, которая оставалась в доме на время их отсутствия, и проследовали в экипаж ренда Прадоса. По дороге к воротам Академии царило неловкое молчание. Изредка Растен задавал уточняющий вопрос, и маг с готовностью принимался отвечать на него, но ответы, которые слушатели большей частью пропускали мимо ушей, быстро затихали. Видимо, каждого волновали свои мысли. Интересно, почему ренд Торнел так часто сбивается, когда рассказывает о том, как сам впервые проходил испытание? Думает он сейчас явно не о нем. Ясиана даже не узнала, есть ли у него семья. И, если есть, то где? И какой предмет он преподает? Почему магистр Даринет сказала, что они даже не встретятся в академии? Девушка несколько раз пыталась задать свои вопросы, но в последний момент что-то останавливало ее, и с губ слетала очередная никому не интересная банальность.

Когда напряжение в кабине стало ощутимо давить на нервы, кордрет, наконец-то, остановился. Прибыли.

Площадь перед воротами поражала яркостью красок и шумной суетой. Играла музыка, кувыркались бродячие артисты, на возвышении кружилась карусель. Кричали разносчики пирогов и сладостей. С передвижного фургончика бойко торговали пивом. Да даже осенняя ярмарка в Благодатной Долине проходила с меньшим размахом.

— Нам туда, — произнес ренд Прадос.

А Ясиана стояла и смотрела на карусель. Как же она мечтала в детстве. Взять в руки купленный отцом леденец и с ветерком прокатиться на этой чудесной штуковине. К сожалению, карусель так и осталась в детских мечтах. Но пристало ли взрослой тарсите, пришедшей на испытания, участвовать в подобных забавах?

— А давайте-ка прокатимся на карусели, — предложил ренд Прадос. Он уже купил самый огромный леденец и протягивал его девушке. В другой его руке был целый кулек розовых и желтых пряников.

— Какие могут быть развлечения, мы по важному делу пришли, — с излишней серьезностью пробасил Растен.

Но Ясиана так умоляюще смотрела на него, что он махнул рукой, забросил вытащенные, было, мешки обратно в экипаж и отправился следом за подпрыгивающей от нетерпения подругой.

Самая большая радость — это когда вот так неожиданно сбываются твои самые сокровенные детские мечты. Лететь по кругу и сверху вниз смотреть на всех, это ли не счастье. А если в руке леденец, ну что может быть лучше. Ренд Прадос и Растен, прокатившись один раз, остались внизу. Они милостиво позволили восторженной спутнице покружиться еще. Когда она, раскрасневшаяся и довольная, подошла к ожидающим ее мужчинам, голова, а вместе с ней и вся ярмарка, слегка кружились.

Ясиана собиралась взять заплечный мешок, который протягивал ей ренд, но, забыв про осторожность, она глянула в глаза мужчины, в те бесконечно черные глаза, которые подкинули ей такое сладостное видение, где он ласкает ее в экипаже. Вдруг совершенно неожиданно они оказываются в незнакомой комнате на широкой кровати, без одежды, ренд нависает над ней, все также не отрывая глаз, его рука опускается все ниже, вот он ласкает уже ее живот, вот его палец скользит по страждущей ласки складочке, а губы шепчут: "Ана, моя Ана" И Ясиана сгибает колени, чтобы мужчине было удобнее расположиться между ними, и его палец огромный и такой горячий. Сейчас, сейчас ей откроется самая главная тайна. Тайна счастья большего, чем даже карусель.

— Ну, чего вы остановились? — голос Растена выбросил их опять на площадь перед воротами в лабиринт Академии.

На зубах громко хрустнул леденец. Ясиана поспешно схватила мешок и только потом догадалась закрыть свое сознание. Сколько раз ей говорила магистр Даринет: "Не теряй контроль над щитом", и вот это случилось опять. Интересно, может такое случиться, что Растен пройдет лабиринт, а она — нет? Пожалуй, это будет даже справедливо. Рано ей еще в академию. И ренд Прадос останется здесь. Или, как преподаватель, он тоже поселится там, за воротами, чтобы не испытывать судьбу?

— Ясинка, о чем ты думаешь? — прервал ход ее мысли Растен. — Эта карусель вышибла весь твой разум. Вот не пропустит тебя лабиринт, и что я буду делать?

— Ты тоже так думаешь? — спросила Ясиана, чтобы хоть как-то скрыть неловкость, которую она испытывала.

— Тьфу на тебя, — в сердцах выругался парень. Он закинул на плечо оба рюкзака, взял Ясиану за руку и потащил ее к воротам.

— Где тут в адепты записывают? — деловито спросил Растен у молодого парня в серебристо-серой мантии, который вместе со всеми наблюдал, как простоватого вида паренек уже который раз пытается пройти в ворота, но с каждым разом все быстрее выходит из них обратно.

— Не мешай, — отмахнулся от Растена увлеченный представлением зритель, — сейчас опять пойдет. Ставлю медяк, что лабиринт выкинет его через… — здесь азартный студиозус увидел подошедшего ренда Прадоса и замолчал на полуслове.

— Развлекаетесь, Лиот?

— Вот, магистр Прадос, помогаю новому поколению попасть в стены нашей академии, — ответил названный Лиотом.

— Не отвлекайтесь, — пожурил его ренд, оказавшийся, к тому же, еще и магистром.

Ясиана и Растен с некоторой долей благоговения смотрели на ворота. Массивные, они были неподвластны времени. Верилось, что это само время зависит от них. Вот ворота распахнулись, и из них с руганью вывалился все тот же неудачник, вызвав очередной взрыв хохота.

— Тар Онсен, — приступил к обязанностям Лиот, обратившись к незадачливому парню, — передохните немного, пусть и другие претенденты на высокое звание адепта Академии древнего лабиринта испытают свою удачу. Итак, фиксируем: претенденты Растен Пирет и Ясиана Рутенга. Готово, прошу вас, — он даже слегка поклонился спутникам магистра Прадоса, пропуская их к воротам.

— Но столько людей пришли вперед нас, мы подождем, — на Ясиану напала оторопь.

— Они уже пытали свою удачу, и все вернулись обратно, — пояснил адепт в черной мантии. — Сегодня не вернулись только трое, — сказал он уже магистру.

— Вышли с той стороны?

— Один вышел сразу, я сам увидел двор факультета стихий, про других не знаю, — отчитался адепт.

— Так что, мы можем идти? — Растен рвался в бой.

— Идете вместе? — деловито поинтересовался Лиот.

— Вместе. Я мою Ясинку одну не отпущу.

— Ну, вместе, так вместе, только сумочку ей отдай, а то мало ли чего, — покровительственно посоветовал им умудренный опытом адепт, после чего произнес ритуальную фразу-напутствие: — Переступающий порог, помни: за этими воротами все расы равны.

Растен забросил себе на плечо небольшой лук, затем протянул один из заплечных мешков подруге, крепко ухватил ее за руку, и они вместе подошли вплотную к воротам. Вот ворота лабиринта открылись, молодые люди сделали шаг, другой.

— Удачи, Ана, — услышала Ясиана перед тем, как гулкий металлический звук закрываемых ворот отрезал их от площади.

ГЛАВА 3

После того, как ворота закрылись, Растен пробормотал, будто бы себе под нос:

— Странные ворота. Кажется, такие же я видел, когда с отцом возил окорока в замок нашего повелителя. Тамошний кастелян велел нам таскать их в подвал. А я, вроде как, заблудился. Ну, и набрел на те ворота. Только меня оттуда быстренько взашей прогнали. Еще и отец потом наподдал, чтобы не лез, куда не звали. А мне ж просто интересно было. Ну, да что теперь вспоминать. Те ворота в Благодатной Долине, а мы — здесь, — после этого парень покрутил головой и спросил: — Что ты видишь?

Они находились в небольшом прямоугольном помещении, в каждой стене которого было по одинаковой двери. В одном из углов, в небольшой выемке, бил фонтанчик воды, которая тут же просачивалась в замшелые трещины пола. Как и было обещано, без воды они не останутся.

— Я? — Ясиана удивилась, но ответила: — Небольшая комната, а в ней три, нет, четыре двери.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул парень. Он продолжал крепко удерживать руку подруги в своей.

— Что хорошо? Четыре двери?

— Нет же, — поморщился Растен, — хорошо, что мы видим одно и то же. Куда пойдем? — деловито поинтересовался он. — Тебя, случайно, никуда не тянет?

— Ну, если только, выйти обратно. Я что-то боюсь, — поежилась Ясиана.

— Э-э, нет, так не пойдет. Мастер Зонгершт сказал, что в Академии учат и на артефакторов. Пойдем, в лабиринте еще никто не умер.

— Рас, а кто тебе сказал, что здесь никто не умер?

— Хм, ну как же, нам ведь не говорили, что кто-то умер? Перестань придумывать разные страхи, пока лабиринт не услышал тебя, — вдалеке кто-то гулко захохотал. — Идем в эту дверь, — он указал на ту, что была прямо перед глазами, — каждый ребенок в нашей Долине знает, что прямой путь — самый короткий путь.

Не размыкая сцепленных рук, они вместе шагнули в дверь, противоположную той, через которую попали сюда. Следующее помещение было точно таким же, из которого они пришли. Растен хмыкнул и опять открыл дверь прямо по курсу, а потом еще и еще. Когда счет абсолютно одинаковым дверям и коридорам был потерян, Ясиана проговорила:

— Рас, остановись. Видишь эту штучку? Я ее бросила, когда мы были в этой комнате в прошлый раз.

— Где штучка? Моя гайка? Откуда она у тебя? — он с удивлением поднял гайку с пола.

— Вытащила из мешка.

Растен проверил содержимое своего мешка, тихо ругнулся, протянул его своей спутнице, а сам забрал ее.

— Мешки перепутали, — пояснил он. — Что же ты не сказала, что тащишь такую тяжесть?

— А зачем ты вообще взял все эти железки с собой?

— Как зачем? — искренне удивился парень. — Я ж на артефактора иду учиться. Вот и инструменты с собой сразу прихватил. Вдруг, не получится вернуться за ними? Ну, или не пропустит лабиринт меня второй раз. Ренд Торнел сказал, что и такое может быть.

Ясиана лишь пожала плечами, а потом предложила:

— Давай пойдем в ту дверь? — и указала рукой влево.

— Пойдем, — согласился горе-проводник.

Он бросил гайку обратно на пол, опять взял подругу за руку, и они вместе зашли в дверь в левой стене — гайка лежала на месте. Она же встретила их, когда молодые люди попробовали пройти в правую дверь.

— Так, — Растен подошел к фонтанчику и с наслаждением напился, — тут нужно подумать. Может, ты останешься, а я один пройдусь?

— Нет, — испугавшись, что они потеряются, вскрикнула Ясиана.

— Ну, нет, так нет, — не стал спорить парень, он сел на пол и похлопал по коленке, призывая подругу сесть на нее, та лишь отрицательно покачала головой.

— Сядь, отдохни, негоже тебе сидеть на голом полу, я ж не повелитель какой, не наброшусь на тебя. Я сам хочу, чтобы у нас все полюбовно было.

Ясиана понимала, что, хоть они еще не устали, но отдохнуть необходимо. Только лабиринт знает, сколько им еще здесь блуждать. Отдохнуть, а заодно и подумать, как же им быть дальше. И она несмело села на ногу Растена.

— Давай думать так: я со своей — технической — стороны, — он важно произнес умное слово, — а ты уж со своей — духовной, или как там у вас, властительниц духа, думается.

В предложении парня была доля здравого смысла, Ясиана даже замерла — как же она не догадалась — можно же снять ментальный щит. Ну кто здесь прочитает ее мысли? Разве что, сам лабиринт? Но для него ее щит так — пыль. За дверьми опять послышался смешок.

— Рас, ты слышишь смех?

— Что? Смех? Нет, только тот ручеек. Где смеются?

— За всеми дверьми сразу.

— Ну и пусть смеются, лишь бы не кричали от ужаса. А мы еще посмотрим, кто посмеется последним.

Ясиана удобнее устроилась на своем импровизированном сиденьи и прикрыла глаза. Она решила попытаться услышать чужие мысли. В голову тут же полезли лестницы, которые выводили их в несуществующие верхние люки, толстые бревна, которым Растен, играючи, разносил все стены, и целые водопады воды, опять же разносящие стены места их испытания вдребезги. Причем Растен победителем выплывал на том самом бревне, держа на руках бесчувственную спутницу. Так, как же закрыться от потока этих технических подробностей? Она попробовала накинуть на голову своего спасителя ментальный щит, и, о, чудо. Победный крик артефактора всех артефакторов остался в голове исполнителя.

Так, а теперь нужно сосредоточиться и слушать. Постепенно журчание ручейка ушло в сторону, а Ясиана почувствовала присутствие чужого разума. Такого, перед которым она — не Властительница Духа, а песчинка, кружащаяся в мириадах таких же в бесконечном пустынном вихре. Тем не менее, тот, высший разум, знал, что она есть. Он уже видел множество таких же, даже более интересных, целеустремленных. Готовых спасать мир. И готовых идти по трупам. Давно в мирах не случалось ничего нового.

— Ах, ты ж, старый пень. А мне вот все новое. И Растен еще не видел жизни. Идем туда, — Ясиана указала на дверь, через которую они попали сюда.

— Туда? А почему бы и нет? — хмыкнул будущий великий артефактор, поднялся с пола, опять взял за руку свою спутницу и открыл предложенную дверь.

За дверью оказалась просторная пещера. Слабый свет, идущий от редких небольших камней, освещал достаточно пространства, чтобы заметить множество коридоров-ответвлений на разных ее уровнях. Некоторые из них пугали своей темнотой, а некоторые — жутким зеленоватым свечением. Через всю пещеру бежал небольшой ручеек.

— Ну вот, что-то новенькое, — бодро сказал Растен. — Я же говорил, нужно подумать. Куда нужно идти, когда заблудился? Правильно, — ответил сам же себе, — идти нужно вниз по воде.

Вдоль ручейка молодые люди шли уже несколько часов. Он то совсем исчезал под камнями, то разливался в небольшие озерца воды, иногда занимая все пространство очередной пещеры.

— Все, устраиваем привал, — объявил парень после того, как они еле перебрались через очередное озеро, для чего предусмотрительно сняли обувь — расчетливая хозяйская жилка не позволяла портить хорошую вещь.

Растен покопался в своем вещевом мешке, достал оттуда плоскую коробочку, щелкнул в ней чем-то, гордо установил ее на камни, а уже на нее поставил котелок с водой. Когда вода закипела, забросил туда вяленого мяса и крупы. Вскоре наваристая похлебка была готова. После еды решили отдохнуть, но их так разморило, что сначала задремал парень, а потом и Ясиана, доверчиво прижавшись к нему во сне.

* * *

Проснулась Ясиана от ощущения чужого взгляда. Прежде, чем открыть глаза, она накинула на себя ментальный щит — вдруг тот, кто находится совсем рядом с ними, а рядом, несомненно, кто-то был, может читать мысли? Только после этого девушка открыла глаза, села и осмотрелась. Невдалеке сидел парень. Крупный. Его тело и лицо как бы были вылеплены из камня, до того нереально правильными были все его линии. Широкие плечи, затянутые в замшевый камзол, и крепкие икры в кожаных штанах и сапогах на толстой подошве, вызывали желание подойти и потрогать, а настоящий ли он? На щеках, слегка обросших щетиной, играли ямочки, появившиеся после того, как он усмехнулся в ответ на столь любопытный взгляд.

— Что, нравлюсь? Хочешь попасть в Академию и стать дипломированной Властительницей Духа? Можешь пойти за мной, — в его тоне проскальзывала нотка снисходительности.

Ясиана растолкала своего спутника, он сел рядом и провел ладонями по лицу, чтобы разогнать остатки сна.

— Девушка идет со мной, — как само собой разумеющееся, сообщил незнакомец, поднялся и, не оглядываясь, пошел в один из коридоров пещеры, где они отдыхали.

Растен согласно кивнул в ответ и протянул подруге мешок с ее вещами.

— Рас, ты чего? Мы даже не знаем, кто он такой, — для надежности Ясиана вцепилась своему другу в рукав.

— Но он же велел тебе идти за ним? — парень задумчиво смотрел вслед уходящему незнакомцу.

— Ну и что? Я его не знаю, и хочу идти с тобой, — пришлось использовать навыки, полученные при общении с магистром Даринет.

— И то правда, — тут же пошел на попятную ее спутник, — чего это я всякую чушь несу.

Они собрали вещи, причем Растен тщательно проверил — не стащил ли чего подозрительный незнакомец. Только после того, как были бережно пересчитаны все пилочки и молоточки, он взял подругу за руку и пошел в ближайший коридор.

— Рас, — Ясиана даже уперлась ногами, — я не хочу туда идти.

— Не хочешь, значит, не пойдем, — покладисто согласился он и показал на коридор, что был немного выше. — Этот нравится?

— Не то, чтобы нравится, — неуверенно проговорила девушка, — но ужаса не вызывает.

— Уже хорошо, значит, идем туда.

Некоторое время они шли по выбранному Ясианой направлению, пока она резко не затормозила и не сказала:

— Оно опять там.

— Куда теперь? — не стал спорить спутник.

— Вернемся в ту пещеру с красивыми сосульками, что прошли шагов пятьсот назад? Я видела там еще один коридор.

Они вернулись в пещеру со сталактитами и зашли в выбранный Ясианой коридор, но через какое-то время девушка опять стала замедлять шаги.

— Что, опять тот же ужас? — поинтересовался Растен.

— Нам придется туда пойти, это наше испытание.

— Значит, идем туда, — опять согласился парень. Он выдвинулся вперед, при этом продолжая крепко удерживать спутницу за руку.

За поворотом послышался шум и возня. Растен на миг замер, затем снял с плеча лук, натянул на него тетиву, опять перехватил руку Ясианы и почти побежал вперед. В пещере они увидели, как кто-то высокий и стройный с большим изяществом и грацией отбивается от множества пауков. Среди них были большие и маленькие, с рисунком на спине и полностью мохнатые. Да, лук здесь был явно бесполезен, и будущий артефактор вытащил из-за голенища нож и бросился на помощь, впрочем, больше действуя ногами, ожесточенно растаптывая наседающих тварюшек. А Ясиана в ужасе представила, что вся эта копошащаяся свора сейчас доберется и до нее. На миг пауки замерли, а потом и вправду потянулись к ней. Сначала десяток, потом другой, а после к ней развернулись все ужасные восьминогие чудовища. Оставалось только визжать. Визжать на самой высокой ноте. Визжать и представлять, как от этого звука лопаются противные мохнатые тельца. Вот лопнул самый первый из них, потом второй, затем мерзкие чавкающие звуки стали раздаваться отовсюду. Остатки арахновоинства поспешно скрылись в щелях пещеры.

— Позвольте поблагодарить вас за помощь, — к ним плавной походкой приближалось существо неземной красоты. — Мое имя — Найтинэль, и я пытаюсь добраться до Академии. Вы, как я понимаю, тоже зашли в лабиринт с этими целями? Могу я поинтересоваться вашими именами?

Мелодичный, как ледяной колокольчик, голос мог принадлежать как женщине, так и мужчине. Впрочем, во встречном ими существе — точно не человеке — все было прекрасно. Слегка приподнятые к вискам глаза своей формой напоминали орех манэль, растущий около озера горячих источников в их Долине. Высокий, без единого изъяна лоб, был полностью открыт. Ибо светло-пепельные волосы были тщательно убраны в затейливую косу, прикрывающую уши. Тонкий прямой нос, мягкие, ярко-красные губы. Точеный подбородок даже в момент, когда выражалась благодарность, был излишне приподнят. Золотистого цвета камзол длиною почти до колен таинственно сиял вышивкой в неверном свете огоньков пещеры. Бежевые брюки-лосины были заправлены в мягкие кожаные сапоги на невысоком каблучке. Одежда больше мужская, нежели женская. Но почти такую же, только несравненно проще, носила магистр Даринет. Значит, решили для себя Ясиана и ее спутник, встретили они девушку, а поэтому стоит предложить идти дальше вместе, чтобы помочь ей избежать дальнейших опасностей.

Растен приосанился и вышел вперед.

— Мое имя Растен, а мою подругу, — Ясиана отметила, что не невесту, — звать Ясиана, — сообщил он Наитинэль, отвесив свой самый изящный поклон. — Да, мы тоже пытаемся попасть в Академию. Только нам что-то кажется, что наша дорога затянулась. Не желаете продолжить свой путь с нами? Может, втроем нам повезет больше?

— Каждый должен пройти свои испытания сам, — встреченная красавица была излишне горда. Отвесив им легкий поклон, до которого искусство Растена не дорастет, даже если тот будет тренироваться всю оставшуюся жизнь, Наитинэль удалилась.

— Как же она одна? А вдруг встретит чего пострашнее пауков? — с волнением произнес Растен.

— Она тебе понравилась? — Ясиану почему-то задела забота друга о посторонней гордячке.

— Понравилась? — парень даже потряс головой, отгоняя наваждение. — Понимаешь, Ясинка, понравилась не то слово. Как только я увидел ее в этой куче пауков, мне вдруг так захотелось ее защитить. Ну, как вроде бы младенчика какого, или котенка от своры собак. Красивая, опять же очень, — смущенно закончил он.

— Может, вам еще удастся продолжить знакомство. Если все удастся, то учиться будете вместе, — подчеркнуто-нейтральным голосом успокоила его Ясиана.

— Скажешь тоже. Она, небось, принцесса какая, не меньше. Много ты такой красоты в жизни видела? Ну, подумай, кто она, и кто перед ней мы.

Ясиану, к удивлению ее самой, неприятно задело такое внимание того, кто много раз звал ее замуж, кто мог стать ее первым мужчиной, в конце концов, к какой-то красивой кукле.

— Не забывай, что говорил ренд Прадос — в Академии все адепты равны, — все же постаралась успокоить друга она. — Но нам еще нужно добраться туда.

Растен лишь кивнул головой и направился в тот же коридор, куда удалилась красавица. Его спутница задержалась только для того, чтобы подхватить свой заплечный мешок, который лежал немного в стороне.

— Рас, ты не возьмешь меня за руку? — спросила Ясиана, огибая каменный уступ, за которым скрылась широкая спина ее друга.

Но, к удивлению нашей героини, за поворотом оказался не очередной скалистый коридор, а столь долгожданный выход из пещер. Неужели выбрались? Но где же тогда Растен? Где двор Академии? Почему их никто не встречает?

ГЛАВА 4

Ясиана огляделась. Сзади возвышался горный массив. Зато вперед видно было далеко, так как пещера, из которой она вышла, находилась немного выше простирающейся внизу равнины. Растительность в этом месте была, мягко сказать, скудная, убегающая извилистой линией за горизонт, что указывало на небольшую речку, скорее даже, ручеек, что питал эти пародии на деревья. Да что деревья, даже крючковатые кустарники, не превышавшие длины ее ноги, и те старались прижаться поближе к воде и пониже к земле, чтобы укрыться от палящего солнца в тени друг друга. В колючей траве промелькнуло юркое тельце. Кажется, ящерка. Не хотелось бы встретиться со змеей, греющейся на горячих камнях.

Так, сначала нужно найти Растена, он не мог далеко уйти. Ясиана несколько раз окликнула его, но даже ленивое эхо не отозвалось на ее крик. Она несколько раз сжала кулон, который подарил ей парень, но отклика не услышала. Либо Растен был очень далеко, либо не хотел ее видеть. Не мог же друг детства спрятаться от нее? Нашел ту прекрасную принцессу и дальше последовал за ней? Обидится ли она, Ясиана, если Растен перенесет все свое внимание на другую? Даже себе ответить на этот вопрос девушка не смогла. Их связывали слишком близкие воспоминания. Опять нахлынула та сцена в кордрете. Как ни смотри, но после такого Растен обязан жениться на ней. Только вот не сама ли Ясиана просила его подождать? Почему? На этот вопрос ответить она не могла. Ну о чем она думает? Нужно искать Растена и, с Найтинэль или без нее, выбираться отсюда. Насильно изгнав из головы щекочущие нервы воспоминания, Ясиана решила поискать попутчиков ментально. Она сбросила свой щит и прислушалась так, как учила магистр Даринет. Слушать не слова и звуки, но мысли и их отголоски.

Даже слабый Властитель Духа может скрыть свои мысли, учила драконица, а с артефактом это может вообще любой. Скрыть то, что ты думаешь — да, можно, а вот скрыть мыслительную деятельность может только очень сильный менталист, а таких во всех шести мирах единицы. Она, магистр Даринет, может, а все потому, что правильно распорядилась тем, что ей дала природа, и женщина остановила выразительный взгляд чуть ниже пупка ученицы, в очередной раз введя ту в краску.

Ясиана распахнула сознание и стала вслушиваться в ментальный фон вокруг. Привычно теплого, всегда уверенного в себе и в своей правоте сознания Растена, рядом не было. Не было и снисходительно-пренебрежительных отголосков сознания "принцессы", как именовала про себя Наитинэль Яся. Только где-то далеко внизу мелькнула и тут же угасла чья-то безразлично-холодная мысль. Еще один претендент на звание адепта Академии лабиринта? Странно. Его мысли одновременно и прячутся, и предупреждают об опасности, исходящей от владельца, и просят о помощи. Как такое может быть? Тот, кто скрывался на берегу ручейка в тени хилых деревьев, был слаб, но, в то же время, опасен. Ему нужна была помощь, и в то же время он не надеялся получить ее, хотя Ясиану, ярким пятном выделяющуюся на фоне выгоревших белесых скал, несомненно, заметил.

Ясно одно — человеку нужна помощь. А, если так, нужно пойти к нему и спросить, чем же можно помочь. А вдруг он ранен? Не раздумывая больше ни мгновения, она начала спускаться.

Как и ожидалось, в ручье, в самых густых зарослях остролистых кустов кто-то лежал. Вода даже не скрывала его полностью, и человек зачерпывал ее пригоршней и поливал на себя. Темно-синий плащ скрывал очертания тела, видны были только бледные кисти рук и такое же бледное худое лицо, на котором выделялись посиневшие губы и черные, с красным проблеском глаза.

— Что с вами? Вам плохо? Вы ранены? Я могу как-то помочь? — девушка устремилась к лежащему, испугавшись, уж не отравился ли он, поев тех неказистых полузасохших ягод на кустах.

— Немедленно уходи туда, откуда пришла, — грубо ответил ей незнакомец.

— Но, я же вижу, вам нужна помощь. Давайте, я попробую помочь. Скажите, что нужно делать?

На мгновение в мыслях мелькнула кровь. Много крови, она текла и текла из шеи Ясианы. Но это длилось лишь короткий миг, после мысли мужчины опять закрылись.

— Пошла вон, — рявкнул он.

— Зачем вы так? Если я могу вам помочь, значит, я должна это сделать, — Ясиана, хоть и отскочила испуганно от окрика слабеющего мужчины, но уходить не спешила.

— Ты что, не видишь, кто я? Убирайся немедленно, пока я еще могу сдерживаться.

— Вы — нуждающийся в помощи человек, — девушка опять осторожно подходила к незнакомцу. Даже под плащом было видно, как тяжело вздымается его грудь.

— Я не человек, не человек я. Я — вампир, — произнес мужчина и отвернулся, не желая видеть, как улепетывает от него его еда.

— Ну и что?

— Я очень голодный вампир. А ты — столь желанная пища. Путешествие по пустыне забрало очень много сил, я ослаб, и еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Прошу, уходи. Наверное, ты и есть мое испытание в этом лабиринте. Скажи, ты порождение лабиринта, да? Ни один человек не может столь сладко пахнуть, и ни один человек не осмелился бы столь долго находиться около голодного вампира.

— Вы хотите есть? Что же вы не сказали сразу? — Ясиана стала поспешно рыться в своем заплечном мешке. — Вот — вяленое мясо, сухарики. Пряники. Вы любите пряники?

— Я люблю кровь, — придав своему голосу зловещности, сообщил вампир. Он слегка приподнял верхнюю губу, обнажив острые клыки. — Кровь глупеньких человеческих девственниц особенно притягательна. Хотя, в данной ситуации это уже не принципиально. Но тебе не удастся сбить меня с пути к цели, лабиринт. Я раскусил тебя и не кинусь на эту приманку. Сколь бы сладко она не заманивала, — он даже отвернулся, излишне старательно начав поливать себя водой из жалкого подобия ручейка, в котором лежал.

— Вам жарко? Давайте, я помогу поливать вас водой. Вам полить на спину? — Ясиана приблизилась к тому, кто назвался вампиром. — А еще мы можем вернуться в пещеры, откуда я вышла, там намного прохладнее. Может, там вам станет легче? Да, кстати, вы не видели, куда исчезли парень и девушка, которые вышли оттуда незадолго до меня?

Кажется, незнакомец по-настоящему зарычал.

— За что мне такое испытание? Ни с чем подобным до меня никто из наших не сталкивался. В чем же провинился я? Все в один голос твердили — ты такой способный, Тедор, ты просто войдешь в ворота лабиринта и выйдешь в Академии.

— И вам так говорили? — Ясиана встрепенулась, а потом успокоилась. — Наверное, так говорят всем. Мне говорили то же самое. Только звать меня Ясиана.

Рычание послышалось вновь.

— Я уже почти согласен пройти испытание в следующем году, только уходи. Я признаю — я проиграл, — вампир упал на спину, прикрыл глаза и раскинул руки широко в стороны. Его длинные черные волосы медленно колыхались в воде.

— Т-тедор, или как вас там, вы, случайно, не умирать собрались? — забеспокоилась девушка.

— Мне кажется, что я уже согласен умереть, — не стал отрицать ее невольный собеседник.

— А что же делать мне, если вы умрете?

— Вернешься в свой лабиринт, — глубоко вздохнув, ответил мужчина.

— Там пауки, — пожаловалась Ясиана.

— Папа, возьми меня плотником в дальнее имение, — простонал умирающий.

— Чтобы попасть к отцу, нужно сначала выбраться отсюда, а у вас нет сил, — резонно ответили ему. — Так что давайте, вы подкрепитесь, а потом мы вместе доберемся до пещер.

— Отдашь мне свои пряники? — угрюмо спросил вампир.

— Нет, — тихо ответила Ясиана, — я поняла, вам нужна моя кровь. Только, обязательно пить ее из горла? Так можно запачкать рубашку.

— Можно и с запястья. Если твоя кровь и вправду такая сильная, как обещает запах, достаточно будет нескольких глотков, — ответил Тедор, все еще полностью не веря, что девушка настоящая, а не порождение лабиринта.

— Хорошо, я согласна, — Ясиана села на камушек, задрала рукав и протянула руку, — только, можно, я отвернусь?

— Ты так мне доверяешь, человеческая девушка Ясиана? — Тедор выбрался из воды и подошел вплотную к собеседнице.

— За воротами лабиринта все равны. Я это помню. А это значит, что вы имеете такое же право на помощь, как и все. Я думаю, что вы тоже не откажете в помощи тому, кто в ней нуждается, — со всей серьезностью ответила Ясиана.

— Да? — вампир даже оторвал взгляд от вожделенного запястья и заглянул ей в глаза. — А я-то думал, что девиз Академии относится только к тому, чтобы не убивать друг друга.

— Ну, ешьте уже, — Ясиана поднесла руку почти вплотную к губам Тедора. — Набирайтесь сил и давайте вернемся в пещеры, а то здесь становится жарко.

Вампир взял обеими руками протянутую ему конечность, провел носом от ладони до локтя и шумно вдохнул воздух, затем осторожно лизнул, потом еще и еще. Его клыки удлинились и уже выступали над нижней губой. Вот Тедор втянул воздух последний раз и, со словами: "Я признаю тебя равным членом клана" прокусил кожу. Боли, как ожидала Ясиана, не было. По-прежнему немного холодило кожу в том месте, где прошелся язык. Было даже приятно. Захотелось, чтобы руки, удерживающие ту, из которой он пил кровь, прошлись выше по плечу, погладили ключицы, а тонкие холодные пальцы обвели линию губ, а потом зарылись в волосы. От желания обнять крепче этого мужчину тело все больше наливалось истомой. Показалось правильным вот прямо сейчас упасть вместе с ним на жухлую траву и позволить ему вернуть ту силу, что он сейчас забирал у нее. Именно так будет правильно.

Но налившиеся силой руки уже отпустили Ясиану. Вампир оторвался от ее запястья, слизнул несколько капель крови, выступивших из ранки, и осторожно уложил свою спасительницу на траву.

— Я не буду завершать ритуал подчинения, — зачем-то сказал он ничего не значащие сейчас для нее слова. — Я признал тебя равным членом клана, и ты имеешь право сделать осознанный выбор.

А Ясиана летала на облаках. Ее тело обрело необычайную легкость, оно кружилось вместе с небом, с этими смешными деревьями и этим мужчиной, который зачем-то отошел от нее, хотя ясно же было, что он тоже хочет прижаться к ней, коснуться губами губ, лизнуть таким нежным языком соски, ласкать все ее тело. Хочет. Но не делает этого.

— Почему? — от духоты пришлось расстегнуть несколько пуговок на платье. — Почему не сейчас? Я — Властительница Духа, — гордо объявила Ясиана, желая повысить свою привлекательность в глазах этого мужчины, — и я вижу, что ты хочешь ласкать меня.

— Хочу, и не буду этого скрывать. Я хищник, но не животное, а поэтому могу сдерживать свои инстинкты. Повторю твои слова: "За воротами лабиринта все равны", я согласен принять твою благосклонность, но позже, когда к тебе вернется ясность мысли.

— Тедор, сейчас моя голова ясна и легка, как никогда раньше, — капризно заявила Ясиана.

— Это от потери крови и действия моей слюны. Такова магия нашей крови — после укуса жертва добровольно готова подчиниться и вступить с вампиром в связь, — со вздохом пояснил новый знакомый. — Возможно, позже ты сочтешь меня достойным разделить ложе, но сейчас я не вправе воспользоваться преимуществом. Предлагаешь пойти в пещеры? — сменил он тему. — Идем, это направление нисколько не хуже любого другого, тем более, говоришь, там прохладнее. Ненавижу жару.

На щеках Тедора появился слабый румянец, губы приобрели ярко-красный цвет, волосы высохли и блестели в пробивающихся сквозь редкую листву лучах солнца. Мужчина заставил Ясиану выпить как можно больше воды, легко подхватил ее на руки и направился в сторону пещеры.

* * *

Когда Тедор зашел под прохладные своды пещеры, Ясиана крепко спала, доверчиво положив голову ему на плечо.

— Глупая человеческая девчонка. Нашла, кому довериться, — ворчал вампир, устраивая ее на свой плащ. — Правильно, что доверилась, маленькая птичка. Я не подведу, — он уселся неподалеку, чтобы охранять сон доверившейся ему попутчицы.

Пока Ясиана спала, солнце за сводами пещеры успело спрятаться за горизонт и опять начать свой ежедневный бег.

Слышно было, как снаружи потрескивает костер, охотно пожирая предложенные сухие ветки. Приятно пахло жареным мясом. Немного кружилась голова, но в целом состояние было сносное, если не считать стыда, который Яся испытывала за вчерашние попытки более тесно пообщаться с, в общем-то, незнакомым мужчиной. Как бы то ни было, нужно было привести себя в порядок, и она, выяснив, что Тедор находится снаружи, решила отойти немного вглубь, чтобы в одиночестве сделать все свои утренние дела. Но, как девушка не искала коридор, по которому она пришла сюда, выход из пещеры был только один, и вел он наружу. Пришлось воспользоваться для своих нужд самым темным ее уголком, а затем уж выбираться наружу. А там…

За ночь скромный ручеек увеличился в размерах. Такой в Благодатной Долине уже смело величали рекой. Но не это было главным. Главное — внизу была зелень. Даже не так — внизу было очень много зелени. Сочный насыщенный зеленый разных оттенков радовал глаза.

— Лес, — удивленно выдохнула Ясиана, — откуда он взялся?

— Видимо, мы прошли этап, и нас приглашают в следующий, — ответил ей Тедор. Он заботливо крутил над костром несколько импровизированных вертелов с нанизанными на них небольшими тушками. — Видишь рисунок?

— Где? — разговор помогал избавиться от смущения.

Мужчина повел рукой, описывая дугу над долиной, простирающейся внизу. Только тогда Ясиана заметила, что в сплошном массиве зелени просматриваются свободные от растительности коридоры.

— Мы должны идти туда?

— Иных вариантов я не вижу, я не нашел другого выхода из пещеры.

— Ну и хорошо, пусть пауки остаются там, — не стала расстраиваться девушка.

— Давай завтракать, и отправляться в путь, — предложил вампир, показав на место рядом с собой.

Ясиана с некоторой долей волнения ждала, когда Тедор скажет, что ему опять нужна кровь, но он сноровисто снял поджаренную дичь и выложил ее на широкие зеленые листья.

— Доставай свои сухари, — мужчина уже уселся на плоский камень и взял в руки сочащийся соком горячий кусок. — Иди сюда, я тебя не съем, — а потом вдруг отложил мясо, повернулся к девушке всем телом и спросил: — Или ты думаешь, что съем?

Пришлось отчаянно замотать головой.

— Боишься меня? Не напрасно. Но я признал тебя равным членом клана, а это значит, что ты никогда не станешь ни для меня, ни для кого другого из нашего клана едой. А если на тебя посмеет покуситься вампир из другого клана, плата за это одна — смерть.

— Понимаешь, мы так устроены, что нам нужна кровь, — начал свое объяснение Тедор после того, как они поели и отправились в путь. — Необязательно человека, другие расы тоже подходят, ну, да не буду вдаваться в подробности. Так получилось, что, попав в лабиринт, я долго брел по пустыне, а пустыня, как известно, не самое любимое место вампиров. Да что говорить, на то оно и испытание. Так вот, я ослаб. А лучше всего в таком случае вампиру помогает кровь. Дома у нас живут те, кто добровольно снабжает нас кровью. Да-да, не удивляйся, есть такие, кто делает это добровольно. Впрочем, что я говорю, ты тоже отдала свою кровь сама. Только наши кормильцы получают за это плату: жилье, питание, если пожелают, и, конечно же, деньги. Ну, и покровительство, куда же без него. А еще, не сочти за хвастовство, но сытые вампиры — неутомимые любовники, это тоже привлекает многих, как женщин, так и мужчин. Наша слюна распаляет желание, ты почувствовала это сама. Но я не мог, не имел право воспользоваться твоим желанием, вызванным искусственно.

— Тедор, — осторожно поинтересовалась Ясиана, — скажи, тебе часто нужно питаться вот так?

— Нет, обычной еды нам достаточно. Только если вампир ранен или ослаб, как я. Хотя, есть и такие, кто не отказывает себе в удовольствии. Не буду скрывать, кровь другого существа — это, прежде всего, удовольствие. Но сдерживать себя можно. Можно и нужно. Только такие вампиры получают право учиться в Академии древнего лабиринта.

— Но, Тедор, получается, ты лишился этого права?

— Это уже не важно, птичка. Провожу тебя, сколько смогу, а там уж как получится.

Некоторое время они шли молча, вынужденно следуя загадочным изгибам лесной растительности. Можно было прорубать в ней ход. Но, затратив усилия и затупив хороший кинжал, путешественники попали в другой такой же зеленый коридор. Смысла бороться с причудами лабиринта не было, и они подчинились его правилам, обходя один узкий лаз за другим, впрочем, договорившись, что всегда будут поворачивать вправо.

Шум речки, перескакивающей с камня на камень, постепенно стих, но река никуда не делась, внизу она успокоилась и величаво понесла свои воды дальше. Когда же солнце перевалило за горизонт, путешественники с досадой обнаружили, что становится все труднее найти сухое место, чтобы сделать привал. Все чаще под ногами чавкала вода, и Ясиана, по въевшейся привычке, уже хотела снять сапоги, чтобы не испортить их, но спутник вовремя остановил ее, указав на юркую красную змейку, мелькнувшую меж вывороченных коряг.

— Они разбегаются, так как чуют во мне хищника, — пояснил Тедор, — но со страху могут укусить тебя. Что тебе дороже — жизнь или сапоги?

Пришлось признать его правоту. Но как же жалко было новые сапоги. И деньги, которые выручили за драгоценный пояс, нисколько не умаляли этой жалости.

Постепенно кустарник, образующий лабиринт, становился ниже, а вода, хлюпающая под ногами — глубже. Тедор уже давно сделал два шеста, которыми они проверяли землю впереди прежде, чем сделать шаг. Несколько раз это уже спасло путешественников от неприятных ситуаций.

* * *

— Тедор, впереди кто-то есть, — Ясиана уловила отголоски отчаяния, идущие от существа, что было совсем недалеко от них.

— Я слышу. Но он бултыхается слева, а более сухая тропинка уходит вправо, — спокойно ответил вампир.

— Тедор, мы же не оставим человека в беде?

Ее спутник вздохнул, останавливаясь.

— Ясиана, малышка, а если это не человек? Тогда мы сможем пройти мимо?

— А кто? Медведь? Нет, ты шутишь, это человек, я же понимаю его мысли, я слышу его ужас, его отчаяние. Это точно не животное.

— Ну да, не животное, но и не человек.

— Пойдем узнаем, — и Ясиана первой направилась к существу, барахтающемуся в болоте.

— Стой, куда же ты, — Тедор задвинул неосторожную спутницу за спину и занял место впереди.

Вскоре их взорам предстал затянутый болотной растительностью бочажок, в котором слабо барахтался бородатый мужчина. Из воды торчали только его голова и плечи.

— Ну вот, а ты говорил, что не человек, — победно сообщила девушка.

— Эй, человек, — вампир голосом выделил слово "человек". — Помощь нужна?

— Ступайте, милые люди, мимо. Я уж, как-нибудь, сам, — пробасил владелец роскошной, когда-то рыжей, а сейчас псиво-грязной бороды. Он дернулся, но в результате этого только сильнее ушел под воду, откуда уже торчала только голова.

— Ну вот, — бодро сказал Тедор, — в нас не нуждаются. Пойдем дальше?

— Но как же, — Ясиана опешила, — он же утонет?

— И это его решение.

— Тедор, ты подожди, я быстренько.

Девушка стала осторожно, проверяя шестом каждый свой шаг, подбираться к торчащей из воды голове с отчаянно выпученными глазами. Внезапно ее приподняли, развернули и поставили на сухую кочку.

— Жди здесь, спасительница мира.

Вскоре на кочках сидели все трое. Ясиана исподтишка разглядывала спасенного. Сколь невероятно широки были его плечи, столь же низок был его рост.

— Что глаза свои мучишь? Гномов не видела? — раздалось из-под бороды, которую хозяин безуспешно пытался привести в порядок.

— Нет, — призналась Ясиана. — А, впрочем, подождите, одного видела. Тар Медон, ювелир, он тоже с бородой, низкий и… широкий, что ли. Только я не знала, что он гном. И наша кухарка Сатисха. Но ее папа — обычный человек, и она больше похожа на него.

— Имя ювелира Медона Тангершта хорошо известно во всех мирах, — степенно согласился гном. — Только кто ж ты такая, девочка, что самого тара Тангершта называешь запросто Медоном.

— Я — Ясиана Рутенга из Благодатной Долины, — простодушно пояснила Ясиана. — Пусть тар Тангершт меня заранее простит, если я назвала его неподобающе. Я думала, что Медон — имя его рода.

— Медон — его личное имя, Ясиана Рутенга из Благодатной Долины, — спасенный сокрушенно поглядывал на свои босые ноги — сапоги стали добычей ненасытного болота.

— А, ну если из Благодатной Долины, — протянул гном, — тогда конечно, можно и по имени к тару Тангершту обращаться. Ты уж прости, но мы, гномы, не только о Рутенгах, но и о самой вашей долине не слыхивали.

— У вас, гномов, вообще с географией сложно, — поддел крепыша Тедор. — Некоторые даже не знают, что в болота лезть небезопасно.

— Не буду спорить, оплошал. Должник я теперь перед девой твоей, путник, — сообщил гном Тедору, а потом повернулся к Ясиане и сказал уже ей: — Коли понадобится тебе помощь Розенга Дирауншта из Дорестенга, юная Ясиана Рутенга из Благодатной Долины, обращайся. Чем смогу, помогу. Только от кровопийцы этого, — Розенг вызывающе глянул на вампира, — освободить я тебя не смогу. Свои у них чары, на крови замешанные.

— Но спасла же вас не я, а Тедор, и зачем меня от него освобождать? — не поняла девушка. — Нам обоим нужно попасть в Академию, вот мы и идем вместе. Ой, а вы, тар Дирауншт тоже идете в Академию?

— Гуляю я здесь. Что же еще гном может делать в болоте, — глубокомысленно ответил тар Дирауншт.

— Вы шутите? — Ясиана изумленно приподняла брови. — Мэтр Болер рассказывал, что гномы предпочитают селиться в гористой местности. Может, все же согласитесь пойти с нами?

Розенг Дирауншт недовольно сопел, с опаской поглядывая на вампира, а тот молча сидел на кочке и изредка, как бы невзначай, улыбался, показывая свои острые клыки.

— Так-то оно так. Да не так, — сделал неожиданный вывод гном. — Я ж не по своей воле в болото попал. Лабиринт меня в него привел. Значит, нужно было зачем-то.

— Да? — Ясиана даже обрадовалась. — Значит, лабиринту было нужно, чтобы мы все встретились? Идемте дальше вместе, Розенг.

Пока Тедор отошел, чтобы проверить тропинку, тар Дирауншт подвинулся ближе к девушке и зашептал ей на ухо:

— Я-то бы и не против пройти эти жуткие болота вместе, не ходок я по таким местам, это верно. Но что скажет твой хозяин, девочка?

Никто из них не успел заметить, как в мгновение ока Тедор оказался рядом и, приподняв гнома за горло, процедил:

— Никогда не смей называть меня хозяином тарситы Ясианы, иначе не посмотрю, что мы на территории древнего лабиринта и пущу твою кровь. Ты понял?

— Отчего же не понять, конечно, понял, — Розенг вцепился руками в жилистую длань вампира, причем короткие волосатые руки были, пожалуй, потолще тех, что удерживали его на весу.

— Тедор, зачем ты так? — Ясиана погладила укрытую плащом спину, и босые ноги тара Дирауншта вновь коснулись зыбкой почвы.

— Нам туда, — проговорил вампир, махнув рукой в сторону, которую он до этого обследовал.

Ясиана подхватила свой шест и, приглашающе махнув рукой незадачливому гному, поспешила за проводником.

Постепенно местность стала повышаться, а открытые участки воды стали встречаться все реже, и вскоре наши путешественники вышли к раскидистой дубраве, в тени которой бежал по цветным камушкам говорливый ручеек.

— Так. Я иду искать дичь, Дирауншт — собирать дрова для костра, Ясиана — отдыхать, — распорядился Тедор после того, как они достигли родника, бьющего из-под корней самого огромного дуба.

— Это почему ты распоряжаешься? — гном воинственно задрал бороду с засохшими комьями грязи в ней.

— Хорошо, — не стал спорить Тедор, — я собираю дрова, а ты ловишь для нас еду. Или ты хочешь отдыхать? — вкрадчиво спросил он.

— Да нет, я что, я пособираю, мне ж не сложно. Я ж чтоб по справедливости, — пошел на попятную Розенг. — Я ж о чем. Топор-то мой, того, в трясине остался. Не вытащил ты топор-то. А без него ж сложнее с дровами-то управляться.

— Управишься, — отрезал вампир и пошел в ту сторону, где деревья были гуще. Почти скрывшись, крикнул издалека: — Да смотри, не подглядывай, пока девочка себя в порядок приводить будет.

— Очень нужно за худосочной немощью подглядывать, — проворчал гном, но потом добавил: — Ты это, пока не заголяйся, я несколько ходок с валежником сделаю, костерок разведу. А потом уж и переделаешь все, что тебе надобно.

— Я видела внизу ручья небольшой разлив, там и кустики густые есть, и воды больше, и мешать вам не буду. А еще по дороге травы мыльной для всех соберу, — сказав так, Ясиана пошла вниз по убегающему ручейку.

— Иди, чего уж там, наводи красоту. Только далеко не уходи, мало ли чего не бродит в лесу.

— Розенг, ну кто здесь может бродить, кроме таких же, как мы. Мы никого, крупнее зайца, здесь не встретили.

— Ну да, много дурней ты видала, что с вампиром встречи бы пожелали, — проворчал себе в бороду гном. — А все одно, далеко не заходи, да зови громче, если заметишь чего, — прокричал он вслед.

* * *

Ясиана полностью разделась на облюбованном берегу и с наслаждением терла тело мыльной травой, что росла здесь повсюду. Пришлось несколько раз мыть волосы, затем, насколько возможно, расчесать их пятерней, сожалея, что не догадалась взять с собой расческу, заплести их в косу, чтобы не мешали. И только потом принялась стирать пахнущую болотной жижей одежду. Не сразу она заметила, что птицы, которые с удовольствием подхватили незатейливую песенку, в какой-то момент замолкли.

Когда же Ясиана подняла глаза, то увидела, что в шагах пятнадцати от нее, на самом краю полянки, стоят несколько волков и голодными глазами смотрят на нее.

— Эй, что вы здесь делаете? — поначалу удивилась она, даже не подумав звать на помощь. — Волки не собираются в стаи летом. А ну, кыш отсюда. В лесу полно более вкусной дичи, — девушка даже брызнула в них водой.

Но волки и не думали убегать, они опустили морды, ощерили острые клыки и медленно пошли к своей жертве, постепенно беря ее в полукольцо.

— А, я поняла. Вы — порождение лабиринта, и ваша задача — напугать меня, — заявила Ясиана, тем не менее, начав отступать на другую сторону ручья, который, конечно же, не станет преградой для крупных хищников, могущих перепрыгнуть его, даже не замочив лапы. — А я должна вас отогнать, — уже тише и неуверенней предположила она.

Самый крупный волк первый достиг ручья и уже присел перед прыжком.

— А ну, быстро в лес, и не сметь меня трогать, — пришлось применить умение Властительницы Духа повелевать, которому учила магистр Даринет.

А что? Пауки же лопались по ее желанию. Но волки не послушали и подошли еще на несколько шагов. Неужели они — не порождение лабиринта, а настоящие? Ладно, пусть она провалит это испытание, но, кажется, пора звать на помощь. Или уже поздно? Время замедлилось. Слюна во рту стала вязкой, горло перехватил спазм, и Ясиана все никак не могла закричать. Только шальные мысли панически метались в голове. Краем сознания она понимала, что Тедор и Розенг спешат на ее отчаянный ментальный крик. Но они не успевали.

У девушки подкосились ноги, и она опустилась на прибрежные камни, когда сзади раздался шорох, и еще одно мохнатое тело метнулось из-за спины. Но тот волк не стал нападать на беззащитную жертву, он с ходу вцепился в горло вожаку. Оставив лакомый кусочек на потом, волки дружно набросились на невесть откуда взявшегося соперника. Ясиана быстро потеряла, кто есть кто в этом клубке дерущихся тел. Кажется, шерсть ее защитника была несколько рыжее, но они так быстро мелькали, что разобраться было сложно.

Первым на помощь подоспел Розенг. В его руках была увесистая дубина, немногим меньше роста самого воителя. Он очень ловко стал охаживать ею по головам дерущихся хищников, пара даже упали на прибрежную гальку после его ударов, и так и остались лежать в неподвижности.

— Рыжего не бей, — к Ясиане вернулся голос.

— Где ж их тут рассортируешь, — гном ухал и покряхтывал, опуская свое грозное оружие на головы новых жертв.

Скоротечный бой завершился, когда подоспел Тедор. Он просто раскидал волков в разные стороны, ловко беря их одной рукой за загривок и проводя отросшими когтями другой по горлу рычащей в пылу боя жертвы. Сбежать сумели только двое.

— Рыжего оставь, — уже тише проговорила Ясиана.

Она вдруг вспомнила, что вся ее одежда осталась в воде на том берегу ручья, и если бы многочисленные камни не выступали тут и там из воды, то все бы давно уплыло вниз по течению. Пришлось стыдливо прикрыть руками грудь и присесть.

— Отвернитесь, — велел вампир. Сам он давно повернулся спиной к Ясиане и собирал ее вещи, колышущиеся в воде.

Так же спиной он подошел к попутчице и неловко протянул собранное.

— Спасибо, — подавленно прошептала она, быстро отжала все и натянула на себя.

Оттого ли, что вещи были мокрые или же из-за пережитого, но девушка мерзла, и ее стало заметно трясти.

— Идем к костру, тебе нужно согреться, — так же отрывисто приказал Тедор.

Розенг, даже не задумываясь, покладисто пошел вверх по ручью, а Ясиана, прежде чем последовать приказу, остановила свой взгляд на рыжем волке, лежащем у самой кромки воды. Его бока тяжело вздымались, из многочисленных ран сочилась кровь.

— Это он спас меня, я не могу его так оставить, — девушка остановилась в нескольких шагах от так вовремя объявившегося защитника.

— Ничего с ним не случится. Заживет все, как на… собаке, — уверенно заявил вампир.

— На собаке? — Ясиана пригляделась. — Тедор, но это и вправду собака. Жуча, Жуча, — женская ручка неуверенно протянулась к рыжему.

— Тогда уж зови его Жук — это явно кобель, — Тедор кивнул на живот пса, где обозначилась его половая принадлежность, стыдливо прикрытая более светлой шерстью.

Словно поняв слова, рыжий немного повернулся и лапой прикрыл орган, на который указывал говоривший.

— Жук? — наивно переспросила девушка. — Но собак так не называют. Впрочем, пусть пока будет Жук. Назовем его потом, а сейчас мы должны помочь ему. А он сам решит, следовать ли ему за нами или бежать к своим хозяевам. Тедор, как ты думаешь, у песика есть хозяева? — говоря так, Ясиана не теряла времени и промывала раны спасителя водой из ручейка.

— Жук, хочешь, мы будем твоими хозяевами? — глумливо спросил мужчина, на что пес недовольно зарычал, обнажив немаленькие клыки.

— Ты кому зубы свои показываешь? — вампир зарычал не менее грозно и тоже показал зубы.

— Тедор, нашел с кем ругаться — с раненым песиком. Может, ему не хозяева, а друзья нужны. Жук, хочешь быть моим другом? — собачий оскал преобразовался в улыбку. — Он же все понимает, Тедор. Такой умненький песик. Мы не можем его бросить здесь. Он ранен. А в лесу волки.

— Ладно. Эй, Ж-жук, можешь следовать за нами.

— Жестокий ты, Тедор, сколько можно повторять — песик ранен, — Ясиана наклонилась над собакой и попыталась его поднять.

— Ты что делаешь. Этот боров в полтора раза тяжелее тебя. А ну, отойди немедленно. Ох, доведет меня моя доброта до дома призрения, где я и скончаюсь на радость моим многочисленным врагам, — показательно простонал Тедор. Он склонился над раненым псом и стал осторожно водить над ним руками, от которых изредка пробегали слабые разряды.

— Тедор, ты лекарь?

— Можно сказать и так, — согласился собеседник.

— Тедор, а почему ты сказал, что Жук — боров? Я заметила он… — тут Ясиана замолкла, постеснявшись продолжить.

— Хочешь сказать — хряк? А тебе больше нравятся боровы? — вампир зловеще улыбнулся, многообещающе поводя отросшими когтями около живота собаки. Пес зарычал и отскочил в сторону.

— Ну вот, ожил твой Жук, — заключил Тедор, — теперь ему не страшна пара драных волков. Можем идти к костру — как бы гном не съел все мясо.

Когда они втроем подошли к костру, Розенг уже деловито свежевал выводок молодых уток, умело насаживая их на мокрые колья и размещая над костром. Ясиана пригрелась у костра и, еле дождавшись, пока мясо приготовится, поела и заснула, свернувшись клубочком. Уже сквозь сон она поблагодарила Тедора, который накрыл ее плащом. Сны она видела часто. Маму, бабулю, отца — он, как и в жизни, зачастую был немного навеселе. Даже загадочный повелитель Гайтарод, которого никто из деревенских не видел, тоже был гостем ее снов. Они разговаривали, работали, ели, иногда куда-то бежали. Хозяйка снов иногда даже могла управлять ими.

Сон-разговор снился первый раз. Разговаривал Тедор, Розенг и незнакомый мужчина, которого Ясиана, как не повелевала своему сну, рассмотреть не могла.

— Шел я себе и шел, — повествовал незнакомец, — ничего особого не примечал. Хотел уж, было, на привал останавливаться, как вдруг — запах. Сначала болотный. А откуда ему взяться — не растут дубы на болоте. А потом — м-мм, такой самочкой человеческой запахло. Ну, я что, не мужик, что ли. Ноги против воли меня на запах понесли. Подхожу к ручью, а она моется. Фигурка, и все такое, у девочки запаху не уступает. И ведь ничья она. Хоть и пахло от нее тобой, что странно. Признаю, засмотрелся и расслабился, — в голосе послышались нотки раскаяния, — не заметил сразу этих странных волков. А девочка ничего — покрикивает на них. И такой ментальный зов о помощи от нее идет. Пришлось в одежде оборачиваться. Без штанов остался.

— Это тебе наука, не подглядывай за чужими девицами, — рассудительно произнес Розенг.

— Ничья она. Понимаешь, гном, ничья. Это и странно. Как она с такой силой до сих пор не поделилась ни с кем? Или ты не менталист, вампир? Как же ты такой лакомый кусочек не присвоил? Странная, вообще, у вас компания. Неужто, в одни ворота вошли?

— Лабиринт нас свел, — коротко ответил Тедор. — А если еще раз услышу, что называешь Ясинку лакомым кусочком — перережу горло, как тем волкам. Начнешь перед ней регалиями своими мужскими трясти — будешь остаток жизни боровом. Девочка — член моего клана.

— Во-от даже как, — протянул незнакомый собеседник. — А если по любви? Могу я ухаживать за твоей сестрой по клану?

— Если по ее любви, то да, можешь. Только не в таком виде. Не все, знаешь ли, девушки падки на оборотней без штанов.

— Где же я возьму штаны в этом лабиринте? Достопочтенный тар Дирауншт, у вас, случайно, нет запасных штанов? Вы, гномы, народ запасливый, это всем известно.

Послышалось сопение, потом недовольный голос Розенга:

— Утонули мои запасные штаны в болоте. И рубаха запасная утонула, и сапоги единственные, и топор. Все, как есть, утонуло. Ничего не вытащил этот неумеха.

— Ну почему же ничего? Тебя-то я вытащил, Розенг. Ты не преуменьшай мои заслуги.

— Я не преуменьшаю. Но вещи жалко, — всем была известна гномья прижимистость.

ГЛАВА 5

Утром даже Ясиана не удивилась, когда вместо вековых дубов над ними склоняли свои листья разлапистые пальмы. Вернее, пальмам-то она, как раз удивилась, так как раньше никогда не видела таких диковинных деревьев. А вот то, что лабиринт опять сменил место их пребывания, удивления не вызвало. Прежним остался только ручеек, споро бегущий вниз по острым камням.

Ярко светило утреннее солнце, обещая жаркий день. Сам воздух этого места был пропитан влагой. Внизу шумел кто-то большой и сильный. Его величавый шум перекрывал крики ярких птиц и мелких пронырливых животных с длинными хвостами, напоминающими своими ужимками непослушных детей.

— Где мы? — Ясиана восторженно оглядывала новые окрестности.

— Внизу слышен шум прибоя, — пояснил Тедор. Он следил, как рачительный гном делит остатки ужина поровну между всеми, включая рыжего пса, — значит, мы на берегу моря. Или океана.

— Море, — их спутница даже задохнулась от счастья. — Неужели настоящее море? Много-много воды?

— Очень много воды, — подтвердил вампир. — Но не обольщайся, мы здесь оказались не для того, чтобы любоваться тропическими красотами. Не забывай — мы в лабиринте.

— Тедор, но как же в лабиринте может поместиться это море? Я же сама видела — замок Академии большой, но море ни один замок, даже такой, не вместит?

— А мы и не в Академии, мы пока в лабиринте, — пояснил вампир.

— В стенах замка?

— Ясиана, просто прими, как должное: есть Академия, есть шесть миров, в которых есть шесть ворот в эту Академию. И есть лабиринт. Очень древний лабиринт. Он старше не только Академии, но, может быть, и самих миров. Представители всех рас были в лабиринте, и каждому он виделся по-разному.

— Но мы видим одно и то же?

— И это странно. Редко в нем встречаются представители разных миров. Его проходят поодиночке. Бывали случаи, когда пытались зайти по нескольку претендентов сразу, но лабиринт разлучал их.

— Как нас с Растеном?

— Да. Это, как раз, неудивительно. Удивительно то, что с каждой местностью наша компания увеличивается.

— Мы еще встречали самоуверенного молодого человека — он приказал мне следовать за ним — и очень красивую девушку, ее имя Наитинэль. Но они были слишком горды, чтобы присоединиться к нашей компании, — вспомнила Ясиана. — Может, наш путь закончится, когда мы встретим их и позовем с собой?

— Странное имя для девушки, даже для эльфийки. Если других предложений и вопросов не будет, будем искать их, — предложил Тедор.

— Тедор, у меня есть вопрос, — неуверенно начала Ясиана. — По моим подсчетам прошло уже три дня. Что будет, если мы пробудем здесь дольше, чем неделю? Нас не примут в Академию?

Розенг не удержался и фыркнул:

— Я по тем, что б им, болотам бродил почти десять дней. В лабиринте идет свое время. Бывали случаи, когда желающие учиться в Академии входили в ворота лабиринта, проживали там месяц, а то и больше, и выходили из тех же ворот к огорченным родственникам, которые ждали всего час-два.

— А человек может выйти в другом мире, не в том, в котором зашел? Скажем у драконов?

— Бережешь себя для дракона? — полуутвердительно поинтересовался вампир. И сам же ответил: — Правильно делаешь, с сильным драконом ты лучше всего сможешь развить свою силу.

— Я пока не думала об этом, — Ясиана смутилась, — и вообще, нам пора.

Гном подскочил со своего места и стал собирать остатки их утреннего пиршества, а пес с готовностью пробежал пару кругов вокруг лагеря.

— Ты даже не осознаешь своей силы, — произнес Тедор, глядя на них.

Как бы ни хотелось Розенгу, привыкшему к жизни в горах, забраться повыше, идти решили вниз, к воде, а там уж попытаться понять, чего же от них добивается лабиринт. Спускались недолго. Сквозь густую листву иногда просачивался серебристый проблеск воды, но огромные листья, густо переплетенные крепкими лианами, как будто специально прятали от глаз путешественников шумящее внизу исполинское существо.

— Вот, посмотри отсюда, — заметив, с каким интересом Ясиана вглядывается сквозь листву, Тедор подсадил ее на высокий уступ, одиноко возвышающийся над растительностью.

Несколько минут девушка просто молчала. Никто не мешал ей любоваться бескрайней серебристой мощью, медленно накатывающей величавые волны из-за горизонта. Мужчины и пес завороженно любовались ею самой. Каждый из них прожил уже не один десяток лет и умел ценить то неподдельное чувство почти детского восторга, которое распространяла вокруг себя Властительница Духа.

— А бывает, что люди не возвращаются из лабиринта? — задала неожиданный вопрос Ясиана.

— Люди? Люди — не знаю, — ответил Тедор. — А вот вампиры появляются все. Либо на одной, либо на другой стороне ворот.

— Прости, никак не могу привыкнуть, что вы не люди.

— Я уже понял, что ты воспринимаешь нас, как должное, и тебя ничем не удивишь, — согласился Тедор. — Даже если этот хитрый песик-хряк-жук превратится в такого же, как мы.

— Жук превратится в человека? Ой, опять. Ну, вы поняли, о чем я, — смутилась Ясиана, спрыгивая с уступа в подставленные мужские руки.

— В оборотня, ты хотела сказать, — Тедор осторожно поставил ношу на землю и глянул на понурого пса.

— Жук — оборотень? Но как же так?

— Говорит, проходил мимо, когда ты мылась, обернулся, а теперь не может обернуться обратно.

— Бедненький Жук, — Ясиана взялась за холку трусящего рядом с ней рыжего. — Это из-за того, что его ранили, да?

— Это из-за тебя, Ясиана, — ухмыльнулся вампир.

— Из-за меня? Но почему?

— Ты — девочка, а он, как ты заметила — мальчик. И его одежда осталась лежать клочьями на берегу того ручья, где он… встретил тех нехороших волков.

Пес, поименованный Жуком, виновато опустил голову.

— Нужно дать ему одежду, — вынесла вердикт Ясиана.

— Я свои штаны не отдам, Розенг тоже. Остается что-нибудь из твоих вещей. У тебя, случайно, нет лишних штанишек, рубашки или платьица?

Жук недовольно зарычал.

— Впрочем, не нужно, — продолжил Тедор, — он отказывается. Видимо, понимает, что не тот размерчик.

* * *

Небольшая лощина, по которой тек ручей, все более расширялась книзу и ближе к берегу превратилась в широкий каменистый пляж. Волны, такие притягательные издали, здесь, вблизи алчно накидывались на берег и по-хозяйски гремели камнями, перекатывая их по своему усмотрению. Опасные, но такие притягательные.

— Нравится? — спросил Тедор. Он тоже с восхищением смотрел на игру разбушевавшейся стихии.

— Да. Это прекрасно.

— Вода — моя стихия, — поведал вампир. — Люблю ее любую. И ласковую, и такую грозную, как сейчас.

— Что здесь может быть хорошего, — нарушил идиллию гном. — Мокро, шумно, скользко. Да чтоб… — он поскользнулся и упал.

— А ты не обижай мать-воду рядом со стихией, а то не только без обуви и топора останешься, — резонно заметил Тедор.

— Обижай-не обижай, недолюбливает меня она, — пожаловался Розенг.

— Значит, просто не лезь к ней.

— Разве ж я лезу? Я сразу предлагал идти выше в горы.

— Вот и шел бы в горы, и вышел бы у себя в Дорестенге, — начал раздражаться вампир.

— Потому и не пошел, — покладисто согласился Розенг. — Я от нашей Ясинки никуда. Хоть я не владею вашими ментальными штучками, но я ж понимаю, что не зря судьба нас с ней свела.

— Ну да, ну да, — поддакнул Тедор, — только для этого лабиринт и существовал тьму веков, чтобы свести тебя и тарситу Ясиану.

— А может и так, откуда тебе знать его замыслы? — не сдавался гном.

— Куда идем? — прервал ненужный спор Тедор, обратившись к псу, который уже сбегал в обе стороны по берегу.

Жук махнул головой направо, и все последовали за ним.

* * *

Они шли вдоль берега уже несколько часов. Иногда по ровному пляжу, усеянному мелкой галькой, иногда приходилось подниматься выше, так как скалы вплотную подступали к воде, и неистовые волны бились о камни так, что даже влюбленный в воду вампир не решился бы преодолеть препятствие вплавь. Результатом этого путешествия стал вывод — они находятся на острове. Как бы не вглядывались самые зоркие из них в морскую даль, земли на горизонте никто не заметил. Правда, поднявшись на очередной скалистый уступ, Тедор сообщил, что за туманной дымкой, клубящейся вдали, может скрываться земля. Если остров не будет столь любезен и не раскроет перед ними вожделенные ворота Академии, то придется вплавь добираться до того загадочного места. Согласились все, даже Розенг.

Привал решили устроить подальше от негостеприимного берега. Тедор и Жук отправились на охоту, а девушка и гном занялись обустройством бивуака.

— Розенг, — обратилась Ясиана, когда они, натаскав засохших веток и сучьев, разожгли костер, — а может так получиться, что Тедор и Жук не вернутся к нам?

— Чего ж они не вернутся? Вампир оставил здесь свой плащ, — привел весомый довод гном.

— А вдруг, лабиринт решит разлучить нас? Как вышло с Растеном?

— Если решит разлучить, то разлучит, хоть узлами вместе завяжитесь, тут уж ничего не поделать. А если свел он нас всех зачем-то, то и разбежаться не удастся.

— Это хорошо. Вы так мне все по душе пришлись, Розенг. Расставаться не хочется нисколечко. Да и не так страшно вместе идти.

— Страшно-не страшно, а лабиринт сам выбирает пути и не спрашивает никого. Может пугливой деве чудищ по дороге наготовить, а может дракону весь путь розами усыпать. Кто ж его поймет — лабиринт, он лабиринт и есть.

Вскоре вернулись охотники. Вампир нес несколько тушек упитанных птичек.

— Вот, растолстели, даже летать разучились. Остается только сказать спасибо лабиринту, что не морит нас голодом.

— А он может? — тот же час спросила Ясиана. Она взялась ощипывать и разделывать их будущий обед.

— Если сочтет, что именно это испытание мы должны пройти. Я сейчас о другом. Наш мохнатый рыжий друг нашел следы недавнего кострища. Жаль, что дождь смыл запах. А это значит, что на острове может быть кто-то еще. Будем искать?

— Сначала поедим, — обстоятельный гном был верен своим принципам. Он уже любовно размещал над костром первый вертел с нанизанными на него птичками.

Решили искать того, кто мог быть на острове, до вечера, а потом укладываться спать. Утро само поставит свои задачи: либо их опять перенесет в другую реальность, либо придется самим выбираться с острова. Последнее предложение вызвало тяжелый вздох у Розенга, очень уж ему не хотелось терять твердь из-под ног. Но доброжелательная улыбка вампира и его готовность оставить попутчика на самой высокой точке острова и отплыть без него, быстро привели гнома в себя — тот с тяжелым вздохом согласился участвовать в создании плота.

* * *

Для поисков загадочного обитателя острова решили разделиться. Ясиана и Тедор обследовали нижние части острова, а Розенг и Жук — его верхнюю часть. Признаться честно, больше всего надежд возлагали на обостренный нюх вампира и оборотня. Но даже их обостренное обоняние не привело их к искомому.

— Гор сказал, что ничего не учуял, — сообщил вечером Розенг. Пес требовательно ткнул его носом. — Ну, не то, чтобы совсем уж ничего, — тут же продолжил гном, — он еще сказал, что в нескольких местах был сильный запах падали, — пес согласно закивал.

— Кто такой Гор? — тут же спросила Ясиана.

— Это мы по незнанию нарекли нашего рыжего друга Жук, — пояснил Тедор, — а он, как оказывается, Гортез.

— Значит, он может разговаривать? Гортез, почему же ты не хочешь говорить со мной? — даже обиделась Ясиана.

— Он хочет, еще как хочет, — с долей издевки произнес вампир. — Но не может собачка говорить, вот досада.

Ясиана отчаянно покраснела. Она поняла, что Гортез находится в облике пса только из-за нее — ему нечем прикрыть наготу.

— Я поняла. Гортез, прости, что из-за меня ты потерял одежду.

— Впредь будет осмотрительнее, — заключил Тедор. — Вернемся к нашим поискам: я тоже замечал запах падали в нескольких местах. Даже искал, но не нашел, того, что могло бы испускать его. А это значит…

— Кого-то убили, и труп уничтожили? — Ясиана даже приоткрыла рот.

— Нет, — вампир отрицательно покачал головой, — на острове может быть некромант.

— Он может нас убить?

Розенг даже подскочил на месте от такого предположения. Птичья ножка, которую он глодал во время разговора, упала в остатки догорающего костра, и гном, ругнувшись про себя, подобрал сук и стал им доставать ускользнувший ужин.

— Это был бы самый неудачный вариант развития событий, — Тедор даже не съязвил по поводу неловкости спутника. — Я думаю, что на острове находится такой же претендент на поступление в Академию, как и все мы. А, значит, ему нет резона причинять нам вред.

— Если только это не испытание лабиринта? — выдвинула догадку Ясиана.

— Это тоже не следует исключать, — согласился вампир.

На ночь решили выставить дозорных. Первую стражу отдали гному, а ночную и самую тяжелую — предутреннюю — разыграли между собой вампир и оборотень. Причем пес обиженно сопел, справедливо подозревая Тедора, вытянувшего короткую соломинку, в мухлеже. Ночь прошла спокойно. Проснулись они в том же месте, что и заснули, и никто их не потревожил.

* * *

— Ну что, пробуем выбираться вплавь? — бодро предложил Тедор утром.

— В какую плавь? — не на шутку испугался Розенг. — Я и плавать-то не умею. Не-е, я не согласен вплавь.

— Плот будем делать, я не думаю, что наша птичка сможет столько проплыть, — после того, как разошелся утренний туман, вдали стал хорошо виден скалистый берег. — Вот только как мы будем там выбираться по скалам наверх? И прибой у того берега должен быть нешуточный.

— А, может, лучше поищем еще? — заискивающе предложил гном. — Зачем-то же нас перебросило именно сюда.

— Днем делаем плот, а после работы можешь отправиться искать того, кто оставляет этот запах, — предложил Тедор.

Принять решение о строительстве плота оказалось гораздо легче, чем осуществить его. Стволы пальм, что росли на острове, совершенно не годились для этого. Они были настолько пористыми и влажными, что немедленно тонули, стоило только опустить их в воду. Пришлось остановить свой выбор на полых засохших стволах гигантской травы, что росла на одном из склонов. Гортеза отрядили на заготовку, Розенг таскал готовое сырье к берегу, Ясиана вызвалась рвать и скручивать в жгуты длинные крепкие стебли, которыми предстояло скреплять плот, ну а Тедору, как самому умелому, доверили собирать плавсредство.

К вечеру на прибрежной гальке стоял неказистый плот, собранный в несколько накатов.

— Красавец, — любовался Тедор. — В детстве мы на озере и не на таких плавали.

— Дурни вы были, в детстве-то, — не преминул посетовать гном. — А тут тебе не озеро. Море это. А, может, и океан целый.

— В любом случае, у тебя впереди целая ночь, чтобы найти другой выход, — примирительно сказал вампир.

* * *

После ужина Ясиана отозвала гнома к скале, круто уходящей вверх от самой воды.

— Розенг, если и есть смысл искать того, кто скрывается от нас, то, я думаю, что где-то там, — и она показала на скальный массив. — Понимаешь, я прислушивалась, и оттуда не то, чтобы мысли, но что-то идет такое. Ну, когда закрывают мысли, а шум мысленный, он же все равно прорывается. Я непонятно объясняю, да?

— Почему же непонятно. В скале есть пещера. В пещере кто-то прячется, и хочет скрыть свои мысли. Но от тебя ничего не скроешь. Ты же Властительница Духа.

— Вот, ты все верно объяснил, — обрадовалась Ясиана.

— Не захочешь на таком смертоубийстве по волнам плавать и соловьем запоешь, — со вздохом ответил гном. — Ну, я пошел, — и он направился к скале.

— Розенг, скоро стемнеет, как же ты…

— Кому ты это говоришь, девочка? — усмехнулся гном. — Горы и пещеры — моя родная стихия. Я ж каждый камушек чую. И они меня признают. Ну, все, беги к костру, а то уж хлопотун твой поглядывает нехорошо на меня, — сказав так, Розенг еще раз кивнул и, фальшиво насвистывая, пошел к скале.

— Ушел? — спросил Тедор, когда Ясиана вернулась к костру.

— Ушел.

— Ну вот, Гор, теперь нам дежурство на двоих делить придется.

— Я тоже могу дежурить ночью, — выпалила девушка.

Никогда еще Ясиана не видела столь выразительного собачьего взгляда. Столько в нем было удивления и одновременно укора. Они такую пламенную речь заменили, что вопрос о дежурстве больше не поднимался.

— Не вернулся? — Ясиана проснулась еще до первых лучей солнца.

Гортез, обежав большой круг, отрицательно помотал головой.

— Я знаю, Розенг на острове, и я его слышу, только очень плохо. Мы будем ждать его, да?

— Ты же не уйдешь без него, — подал голос вроде бы спящий вампир.

— Тедор, зачем ты стараешься казаться хуже, чем ты есть на самом деле? — Ясиана повернулась к мужчине. — Я же знаю, ты не такой. Ты добрый, человечный. И в болоте Розенга ты бы не оставил, и сейчас не позволишь бросить.

— Человечный. Опять это слово. Не человек я, птичка, не че-ло-век, — по слогам произнес Тедор.

— Ну да, я помню, но одно то, что твое питание несколько отличается от моего, не делает тебя злодеем, — не сдавалась Ясиана.

— Я все больше убеждаюсь, что мое испытание — это ты, птичка, — вздохнул вампир.

Пес неопределенно пожал плечами. Кажется, он совсем не выражал недовольства, что встретил такую спутницу.

* * *

Решили, что будут дожидаться Розенга. Гортез убежал вглубь острова, Тедор продолжил улучшать и наращивать плот, а Ясиана была предоставлена сама себе и села в тень недалеко от вампира, который хлопотал над своим детищем. Было непривычно сидеть без дела, хотелось хоть чем-нибудь занять руки. Она нашла в своем заплечном мешке иголку и нитки и принялась штопать плащ Тедора, который тот отложил в сторону.

— Птичка, ты хочешь вышить на нем знак рода? — Тедор, как всегда, подошел незаметно.

— Знак чьего рода? — Ясиана подняла глаза от рукоделия.

— Знак рода твоего отца.

— Ну что ты, я просто штопаю твой плащ. Видишь, он порвался вот здесь и здесь. И, вообще, нет у моего отца никакого рода, он простой крестьянин.

— Жаль. Я имею в виду, жаль не то, что твой отец не состоит в роду, а жаль, что ты просто штопаешь плащ. Я принял бы знак.

— Принял знак? Что это значит, Тедор?

— В нашем мире девушка, прикрепляя знак своего рода на одежду понравившегося мужчины, дает понять, что ей приятны его ухаживания.

— А если у нее нет рода?

— В нашем мире это изгои. Но ты, птичка, всегда должна помнить, что тебя приняли в род Люгори. Ты — член моего рода.

— Но это значит, что мы с тобой родственники?

— О, птичка, наш род настолько большой, и родство его членов может быть настолько дальним, что браки внутри рода не возбраняются. Ты же, как понимаешь, вообще, только названная сестра. У нас нет общей крови.

— Как же нет? Ты же, — Ясиана смутилась, но потом вскинула глаза, — пил мою кровь, значит, она есть в тебе.

— Есть, — согласился мужчина. — А еще, для того, чтобы заключить союз, ты тоже должна принять мою кровь. Тогда ты сможешь зачать и выносить моих детей. Наши дети родятся такими же, как я.

— Вампирами?

— Да. У вампира и другой расы могут родиться только вампиры. Ребенок может унаследовать тело и способности другого родителя — оборотня, гнома, даже дракона — но потребность в крови у него не пропадет.

— А… люди? Ты не сказал про людей?

— Ребенок вампира и человека будет чистокровным вампиром. Только такие безоговорочно принимаются в нашем мире. Ну как, показать тебе знак нашего рода?

— Зачем?

— Ты можешь вышить его на моем плаще, и тогда уже остальные поостерегутся ухаживать за тобой, — пояснил Тедор. — Вампиры, знаешь ли, не самые удобные соперники.

— Спасибо, Тедор, мне, правда, приятна твоя забота. Но пока я не планирую выходить замуж.

— Мы могли бы пока просто быть ближе.

— Тедор. Мы и так с тобой одного рода. И находимся все время рядом. Куда уж ближе?

— Ты понимаешь, о какой близости я говорю, птичка. Я хочу владеть твоим телом, ласкать его, хочу, чтобы ты ласкала меня.

— Стой, подожди, пожалуйста, не нужно дальше. Пойми, я не готова к этому шагу. Не скрою, ты мне нравишься, как человек, — вампир скривился, — ну, не знаю, как это сказать.

— Не говори ничего, птичка. Остановимся на том, что твое "нет" не окончательное.

* * *

Гортез появился ближе к вечеру. Пес махнул головой в сторону деревьев, из-за которых прибежал, Тедор ушел в указанную сторону и принес оттуда увесистую связку уже очищенной рыбы. Ясиана уже хотела спросить, как же собаке удалось справиться со всем этим, но до нее дошло, что ловил и чистил рыбу не Гортез-пес, а Гортез-человек или оборотень, никак не поймешь, как же их называть.

— Я уже начинаю находить плюсы в том, что мы повстречали тебя, Жук, — поделился своими мыслями вампир. — Думал, так и будешь попусту вилять хвостом рядом с птичкой, а ты вот озаботился тем, чтобы покормить ее.

Гортез беззлобно рыкнул в ответ на эту тираду и довольно сощурился, наблюдая, как Ясиана обмазывает его улов прибрежной глиной и укладывает в ямку под будущим костром.

— А не так уж и плоха жизнь в лабиринте, — заявил Тедор после того, как они плотно поужинали вкуснейшей рыбой. — Птичка, подумай, ну что еще нужно: ты, я и наш домашний любимец. И море. Тебе же нравится море? Знаю, нравится, — самодовольно заключил он, не преминув широко улыбнуться рыкнувшему оборотню. — Жаль, что лабиринт может выкинуть нас отсюда в любой момент.

Внезапно он замолчал, а Гортез насторожил уши. Все повернулись к скале, к которой вчерашним вечером ушел Розенг.

— Идут, — через некоторое время сообщил вампир.

Ясиана тоже прислушивалась, но ничего не могла услышать, пока не догадалась слушать не шаги, перебиваемые шумным тропическим концертом, а мысли. Тогда-то она и услышала, что к месту их стоянки приближаются двое — Розенг, ушедший на поиски обитающей на острове личности, и еще один, мысли которого были скрыты. Но скрыты не тем живым щитом, к которому девушка уже привыкла, а чем-то другим. Может быть, амулетом?

ГЛАВА 6

— Чего тебе опасаться, я же слово дал, — узнала она слегка обиженный голос гнома. — А наше слово ценится не хуже вклада в нашем же банке, это уж все знают. Подходи, ты же видишь, совсем безобидная компания подобралась. Ну сколько можно торчать на этом клочке землицы. И пещеры-то здесь не то, что у нас, и горы совсем не высокие. Да что не высокие, можно сказать, что нет их совсем.

Сидящие у костра увидели, как из темноты к ним приближаются две фигуры. Коренастого Розенга признали еще издалека, его уверенную поступь не спутаешь ни с какой другой. А вот тот, кто следовал за ним, оставался загадкой до последнего момента. Свободные брюки, рубаха с распахнутым воротом и длинный, почти до колена жилет, не говорили Ясиане ничего о половой принадлежности их гостя.

— И эту компанию ты называешь безобидной? — у шедшего следом за гномом незнакомца был приятный грудной голос. — Одно успокаивает, вампир путешествует со своей едой.

В одно мгновение Тедор и Гортез оказались рядом с бестактным гостем.

— Тебе дважды повезло, дроу, — выплюнул последнее слово Тедор. — Первое твое везение — мы в лабиринте, а он не приветствует убийства. Второе — ты женщина, а поэтому заслуживаешь снисхождения. Ах, да, третье, и самое главное — тарсита Ясиана не приветствует драки и убийства.

— Вот, я же говорил, что у нас мирная компания, — бодро заключил гном. Он уже выбрал себе рыбу из лежащих на крупных пальмовых листьях и принялся есть. Только после того, как съел первую рыбину, он пояснил: — Как и думал, в пещере скрывалась.

— Удачи вам в делах, — первой приветствовала гостью Ясиана. Она заметила, что и вампир, и оборотень встретили подошедшую очень настороженно, если не сказать, недружелюбно. — Мое имя — Ясиана Рутенга, это — Тедор, а это, — она положила руку на холку глухо рычащего пса, — Гортез. Вы не думайте, Гортез не собачка, он — настоящий оборотень. Он может превращаться в человека, только у него нет одежды. С Розенгом, я думаю, вы уже познакомились.

Ясиана, не таясь, рассматривала девушку, которую Тедор назвал дроу. Из рассказов мэтра Болера помнилось, что эльфы и дроу живут в одном мире, но недолюбливают друг друга. Кажется, причина этой нелюбви крылась в том, что у них были очень уж различные источники магии и сферы ее применения. Эльфы, в большей степени, владели магией жизни, им были подвластны растения, а дроу, как правило, были сильны в некромантии. Войны удавалось избежать только потому, что им нечего было делить. Одни жили на солнечной поверхности, превратив свой мир в лес, полный чудес, а другие — в горах, вернее, в пещерах под ними. Что происходило в пещерах — никто из других рас толком не знал — дроу были малочисленным и скрытным народом. Общаться они предпочитали с гномами, как с существами, более близкими им по стилю жизни.

Пришедшая девушка была высока, что было особенно заметно рядом с гномом, стройна, и, что уж скрывать, красива. Цвет больших глаз в свете костра определить было сложно, видно только то, что они темные. Больше всего Ясиану поразили волосы незнакомки. Неимоверно короткие для женщины, они даже не доставали до плеч. Можно было подумать, что она молодая жена, и волосы недавно обрезал муж, но они были такие, такие… как у кошки. Как же хотелось их потрогать, чтобы лично убедиться в этом. Ну и, конечно же, уши. Длинные, слегка заостренные кверху, они были именно такими, как их описывал мэтр Болер.

— Мое имя длинно для того, чтобы называть его вам. Можете обращаться ко мне Шаати, — снизошла до ответа гостья.

— Шаати, присаживайся к нашему костру, — пригласила ее Ясиана. Она подвинулась, освобождая место рядом с собой, втайне надеясь разглядеть волосы дроу поближе. — Мы все хотим учиться в Академии. Ты тоже идешь туда?

— Вас не касается мой путь, — последовал не очень вежливый ответ.

— Хорошо, — не стала спорить Ясиана, — тогда я расскажу тебе о нас. Мы все вошли в ворота древнего лабиринта. Каждый в своем мире. Так получилось, что лабиринт свел нас. Как только к нам добавляется кто-нибудь еще, мы попадаем в другое место. Сколько мест в лабиринте прошла ты?

— Почти месяц брожу на этом с-солнечном острове, — сквозь зубы процедила Шаати. — Изучила его вдоль и поперек, а пещеру — особенно. Нет отсюда выхода. И потрогай ты, наконец, мои волосы. Иначе просверлишь в них дыру своими глазами.

— Можно? — Ясиана тут же протянула руку к голове собеседницы.

— Трогай, чего уж там. Вижу, иначе не успокоишься.

На ощупь волосы Шаати оказались такими, как и ожидала Ясиана — мягкими и гладкими, ну совсем, как у кошки. Только девушка раскрыла рот, чтобы расспросить о них, как гостья заговорила сама:

— Нет, я их не стригу. Да, они такие у всех дроу. Да, уши тоже можно потрогать. А то, знаешь ли, я могу и прирезать тебя, если ты попытаешься сделать это ночью, пока все спят.

Ясиана нисколько не обиделась на столь недовольный тон. В конце концов, дроу можно понять — не каждому понравится, если на него обращают столь пристальное внимание. И потом, она же разрешила потрогать и волосы, и уши.

— Надеюсь, на этом все? — спросила Шаати, когда Ясиана успокоилась, несколько раз проведя по ее волосам и прикоснувшись к ушам.

— А что, есть что-то еще?

От смеха не мог удержаться даже всегда серьезный Розенг.

— Почему никто из вас до сих пор не убил ее? — голос Шаати потеплел, когда она обратилась к молчавшим до этого мужчинам.

— Что ты. Птичка наш талисман. Мы считаем, что именно ей лабиринт открывает новые миры, и именно она приведет нас всех в Академию, — Тедор послал улыбку обеим девушкам. — А наш общий друг Розенг Дирауншт вообще считает, что ему Ясиану послало само мироздание в награду за его прошлые заслуги, — гном согласно кивнул.

Кажется, контакт налаживался. Шаати благосклонно приняла приглашение поесть, и на некоторое время у костра повисла тишина. Если, конечно же, не принимать во внимание шум лесных жителей, не умолкающий даже в темноте. Было заметно, что девушка голодна, видимо, достать еду на острове для нее, прожившей жизнь в пещерах, было сложно.

— Шаати, — обратилась Ясиана к новому члену их группы в тот момент, когда девушки отошли к ручью, чтобы умыться и привести себя в порядок перед сном, — скажи, пожалуйста, у тебя есть запасные штаны?

— Что? Штаны? Есть, но ты же выпадешь из них. Твои объемы не сравнимы с моими, — дроу выразительно хлопнула себя по бедру.

— Понимаешь, штаны нужны не мне, а Жуку, ну, то есть, Гортезу. Из-за меня он остался без одежды, и теперь не может превратиться в человека. Для этого ему приходится убегать подальше.

— А знаешь, Ясин, я, пожалуй, останусь с вами, — решила Шаати. — С тобой и вправду не соскучишься. А еще мне интересно понаблюдать за мужиками. Очень уж голодными глазами они на тебя смотрят, и, как я понимаю, это далеко не тот голод, который можно утолить рыбкой или кровью. Для этого мне даже своих штанов не жалко.

Когда Ясиана сообщила Гортезу, что Шаати согласна поделиться с ним брюками, тот сначала возмущенно фыркнул. Но потом, приглядевшись к вампиру, старательно сохранявшему невозмутимый вид, согласно кивнул и, осторожно взяв зубами предложенную деталь туалета, скрылся в темноте. Через некоторое время к костру подошел обычный парень. Ну как, обычный — в том смысле, что он не был покрыт шерстью, как ожидала Ясиана. Только темная дорожка курчавых волосков сбегала от пупка под брюки, плотно обтягивающие крепкий зад и ноги оборотня. Он несколько раз неспешно повернулся для того, чтобы девушки могли рассмотреть его великолепное тело. Посмотреть было на что. Широкие, гораздо шире, чем у Тедора, плечи. Рельефные мышцы играли при каждом движении парня. Загорелая кожа поблескивала в неверном свете костра. Крупные, может, даже несколько грубоватые черты лица — выдающиеся скулы, широкий нос, нижняя челюсть немного выступала вперед — совсем не портили общего впечатления. Фигурой создатели Гортеза не обидели.

— Ну, как я вам? — самодовольно поинтересовался он.

— Штанишки шикарные, — не удержавшись, похвалил вампир, но реплика была проигнорирована.

— Гортез, а хвост у тебя сейчас есть? — вопрос сорвался совершенно непроизвольно.

— Хочешь посмотреть и потрогать? — совсем смутил Ясиану бывший пес.

— Нет-нет, что ты. Это я так, просто спросила, можешь не отвечать, — ну кто ее тянул за язык.

— Хвоста у меня в человеческой ипостаси нет. Сейчас я совсем такой же, как ты, Ясианушка. И могу ухаживать за тобой наравне с остальными, — он бросил победный взгляд на Тедора. — Этого мне никто запретить не может.

— У меня есть жених, — Ясиана выдвинула неоспоримый аргумент. — Мы вместе зашли в лабиринт. Только потом потерялись, — неуверенно закончила она.

— Лабиринт ничего не делает просто так, — резонно заметил Гортез. — Если он разлучил вас, значит, и не судьба. Приглядись ко мне, ненаглядная, может, я заслуживаю местечка рядом с тобой?

Слушать такие речи было волнительно и приятно. Ясно же, что Шаати гораздо интереснее и, что уж скрывать, красивее Ясианы. Но так ли уж искренни те, кто добивается ее внимания? И Тедор, и Гортез самостоятельно поддерживают ментальный блок. Значит, оба обладают зачатками ментальной силы. Что ими движет? Внезапно вспыхнувшая страсть к человечке или желание с ее помощью увеличить эту ментальную силу? Именно об этом и предупреждала магистр Даринет? Охота началась.

— Собачкой ты мне нравился больше, — решила поставить на место не в меру быстрого оборотня Ясиана.

Громкий смех на несколько минут прервал дружный птичий концерт.

Постепенно разговоры у костра стихли, и соискатели на звание адепта Академии древнего лабиринта улеглись спать, последовав примеру Розенга, который уже давно похрапывал в сторонке.

* * *

Рассвет встретил их непривычной тишиной. Нет, птицы, конечно, выводили свои утренние песни, но не так надсадно, как вчера. И не было пронзительных криков вороватых зверушек, которых Тедор называл обезьянами. Ясиана открыла глаза. У костра уже хлопотал деловитый Розенг.

— Вот, наконец-то в приличное место попали, — удовлетворенно произнес он.

Ясиана огляделась. Они находились на возвышенности. Внизу простиралась каменная пустыня, лишь чахлые кустики жались к мелкому ручейку, затейливо убегающему за горизонт. Девушка медленно повернула голову. Как она и ожидала, за спиной был знакомый горный массив.

— Мы здесь уже были, — изумилась она. — Тедор, Тедор. Мы вернулись к прежней пещере.

Вампир простонал:

— Нет, только не это. Я не желаю бродить по этим камням.

— Зачем по камням, — не понял гном, — позавтракаем и пойдем в пещеры.

— Куда там идти — пещера всего одна. Нет у нее другого выхода. Я сам проверял.

— Что ты мог найти. Я уже обследовал немного — коридоры есть, это тебе и Шаати подтвердит. Уметь искать нужно, а не только зубами клацать меж собой. Я не пошел дальше — Ясинку ждал, без моей девочки я никуда.

— О, и ты, гном, собрался прихлестнуть за ней? А тебе-то зачем? — подал голос оборотень.

— Это вы прихлестываете, — не на шутку обиделся Розенг. — А я с Властительницей Духа по идейным соображениям. Дара ментального у меня нет, а значит, и усиливать нечего. Но и я чую, что поможет она дойти до ворот Академии.

— Ясианушка, ты тоже считаешь, что мы из-за ментального дара около тебя, да? — решился спросить Гортез.

Ясиана промолчала.

— Ну, да, частично из-за дара, зачем скрывать очевидное, — признался оборотень. — А еще у тебя запах, он такой притягательный — трудно держать себя в руках.

— Кобели, — сделала вывод Шаати. Она уже сходила в пещеру и тоже убедилась, что из нее уходят несколько коридоров.

— Ну да, я кобель, — согласился Гортез, — но учтите, я порядочный кобель. Силой и хитростью действовать не привык.

— Давайте завтракать, да отправляться в путь, — прекратил спор гном, — а то исчезнет пещера, и куда мы тогда пойдем?

В проводники без споров выдвинули Розенга и Шаати. Один из них шел впереди, а другой замыкал отряд. Иногда гном и дроу останавливались, о чем-то совещались между собой, менялись местами и продолжали путь. Уже к первому привалу всем стало ясно, что коренные жители пещер в замешательстве, они уже и сами не скрывали этого.

— Мы испробовали все методы поиска выхода: и гномьи, и дроу, — стал объяснять Розенг после того, как они остановились отдохнуть в сиявшей черными бликами большой пещере. — Но ничего не помогает. Нас как будто водит горный проходчик.

— А кто такой горный проходчик? — сразу же спросила Ясиана.

— Был в древности такой гном, — охотно стал пояснять Розенг, — полюбил он красавицу одну. Да, пес, чего ты лыбишься, у гномов тоже есть красавицы. Так вот, полюбил он и пообещал ей, что найдет камень самоцветный, что богаче и краше всех камней короны княжеской будет. И ушел. Но не любят горные духи, когда у них пытаются отобрать то, что себе они оставили. А лучшие камни, это каждому гному известно, должны принадлежать хозяевам гор — духам. Нашел гном тот камень. Только не вернулся никогда к той красавице, не нашел пути назад. Бродит он с тех пор по пещерам, держит в руках самоцвет, ищет дорогу к своей ненаглядной. А чтобы соперники не увели ее, заводит он их невесть куда, да так, что даже в знакомых пещерах не могут они найти дороги.

— А что же красавица? — Ясиана даже вздохнуть боялась, так захватил ее рассказ.

— Ушла она искать своего проходчика. Говорят, как встретятся они, так все потерявшиеся гномы и найдут дорогу домой.

— Даже те, что давно померли? — не удержался Гортез.

— Те обретут место в фамильном склепе и почетное посмертие, — пояснил Розенг.

Шаати кивком подтвердила его слова.

— Он, случайно, в Академию поступать не собирался? — поинтересовался Тедор.

— Кто? — не понял гном.

— Этот ваш проходчик горный.

— Нет, он камень искал, а потом, когда нашел, стал невесту свою искать.

— В гномьих горах, — уточнил уже оборотень.

— Ну да, где же еще?

— А-а, — протянул вампир, — ну, пусть ищут. Мы им мешать не будем, поскольку они в гномьих горах, а мы — в лабиринте.

Розенг обиженно засопел:

— Горный проходчик не любит шуток.

— Какие могут быть шутки, выбираться нам отсюда нужно. Или лабиринт хочет собрать вместе всех, кто решил поступить в Академию? — Тедор поднял глаза к нависающему своду пещеры. Птичка, ну-ка, расскажи, кого ты встретила, когда ходила здесь раньше?

Ясиана поморщилась. Ей не хотелось вспоминать ту высокомерную красавицу, которую они с Растеном спасли от пауков. Неужели и вправду лабиринт их забросил сюда для того, чтобы они приняли ту гордячку в свой отряд?

— Девушку. Ее имя Наитинэль. Она такая красивая-красивая, как цветок. С такой косой, — Ясиана показала над головой что-то замысловатое, — и одежда у нее красивая, только тоже, как у мужчины. Мы с Растеном помогли ей справиться с пауками, а она такая гордая, не пошла с нами. А Растен за ней пошел, — грустно закончила Ясиана.

— Значит, твой жених ухлестнул за посторонней красавицей? — уточнил Гортез.

— Не то, чтобы… — Ясиана осеклась. Ведь так и было — Растен побежал за Наитинэль. — Да, он хотел уговорить ее пойти вместе, но потерялся. Или я потерялась, — совсем тихо закончила она.

— А вот это нам предстоит узнать, — подвел итог Тедор. — Итак, я думаю, всем уже понятно, что нужно искать легкомысленного жениха и неземное видение, за которым он приударил?

— Тедор, зачем ты так? Ты даже не знаешь Растена, а говоришь, что он легкомысленный? — решила заступиться за парня Ясиана.

— Что ты, птичка. Я даже поблагодарю его, если когда-нибудь увидимся. Может быть, только благодаря ему мы с тобой встретились.

— Встретились мы все благодаря лабиринту, — прервал ненужную перепалку Гортез. — Я думаю, мы уже достаточно попользовались его гостеприимством, пора добираться туда, куда все мы, собственно, собирались, а именно — в Академию.

— Есть предложения? — с издевкой спросил вампир.

— Конечно. Вы все замрите и постарайтесь ни о чем не думать. А ты, Ясианушка, слушай. Закрой глаза и слушай. Только ты можешь услышать, есть ли здесь еще кто-нибудь, кроме нас.

Поскольку других предложений не поступило, то решили последовать совету Гортеза. Ясиана закрыла глаза и открыла мысли. Она стала слушать. Немного отвлекал шум мыслей, все же прорывающихся от ее спутников, особенно от Розенга, которому была неподвластна магия мысли. Пришлось накинуть на каждого, кроме Шаати, пользовавшейся амулетом, по ментальному шлему. На периферии сознания послышалось сдавленное фырканье — кажется, ее шлемы опять больше были похожи на ведра, ну да ничего, потерпят. Только после этого вокруг установилась полная тишина, и Ясиана стала слушать.

Поначалу ничего не было слышно. Тогда она встала и пошла. Сначала шла наугад, произвольно сворачивая в коридоры, потом все больше полагалась на чутье, пока в какой-то момент не услышала слабый ментальный отголосок. Тот, кто был за толщей скал, уже ни на что не надеялся, он лениво перекатывал тяжелые мысли, которые и мыслями уже назвать было нельзя. Ясиана ускорила шаги. Она была уверена, что друзья идут за ней. Идти пришлось довольно долго, то ускоряя шаг, то останавливаясь, а то и вовсе возвращаясь назад. И все же тактика, предложенная Гортезом, дала свой результат — за очередным поворотом они увидели человека, сидящего у стены. Его голова была откинута назад, а глаза прикрыты. Это была та самая гордая красавица, которую они повстречали с Растеном почти неделю назад. Только в каком она была состоянии. Камзол был утерян, рукава дорогой шелковой рубахи пообтрепались. Когда-то бежевые брюки потеряли свой первоначальный цвет. Цвет фарфорового личика отдавал синевой. Шикарные волосы были кое-как собраны в простую косу.

Ясиана бросилась к несчастной. Ясно было, что той срочно нужна помощь.

— Тедор, мы должны помочь, — позвала она спутника.

— Ты обещала нам необыкновенную красавицу, а нашла потрепанного эльфа, — возразил вампир.

— Это и есть Наитинэль.

За спиной послышался смех. Смеялись опять все. Хотя, что здесь могло быть смешного. Пусть это был эльф, он все равно нуждался в помощи. Эльф? Не женщина? Девушка осторожно скосила глаза на то, что должно было быть одинаковым у всех рас. Груди у того, кого они с Растеном приняли за женщину, не было. Нет, грудь, конечно же, была, но совсем не женская. Ну как этого можно было не заметить раньше. Их сбила с толку чарующая красота Наитинэля. И, конечно же, неподобающая мужчине коса.

Как бы то ни было, сейчас он страдал. Кажется, даже не верил, что они настоящие.

— Наитинэль, что с тобой, ты ранен?

Эльф медленно открыл глаза.

— А, это ты, девчонка, от визга которой лопаются пауки, — безразлично произнес он.

— Я, я, — подтвердила Ясиана, — сейчас мы тебе поможем.

Она забрала котелок у Розенга и приложила его к губам Наитинэля. Тот глянул в него, даже сделал небольшой глоток, а потом скривил губы, отвернулся и опять прикрыл глаза.

— Най, ты не отворачивайся. Ты пей. Сейчас мы тебя будем спасать. Тедор, помоги, ты же видишь, человеку плохо.

За спиной кто-то кашлянул, а Наитинэль на мгновение приоткрыл глаза, чтобы с негодованием глянуть на непрошеную спасительницу.

— Ай, не так уж важно, как я его называю. Человек, эльф или еще кто. Важно, что он нуждается в помощи, — Ясиана осторожно оглядывала Наитинэля в поисках ран на его теле. — Тедор, что же ты не поможешь?

— Он умирает, — подала голос Шаати.

— Не-ет, может, Наитинэль и умирал до того, как мы нашли его, а сейчас мы его спасем. Правда, Тедор?

— Птичка, ради тебя я готов спасти даже властелина темного мира, — отозвался вампир. Он провел руками вдоль тела эльфа, а потом сделал заключение: — Но здесь мое искусство бессильно. На его теле нет физических ран.

— А где его раны? — не поняла Ясиана.

— Эти светлые эльфики, они такие слабые, — презрительно произнесла дроу. — Побыл немного без солнечного света и зеленой травки, и все — сдался.

— Наитинэль, это правда? — Ясиана не собиралась отставать от эльфа.

— Оставь меня в покое, чудовище, — последовал слабый ответ.

— Нет, не оставлю. Может, это из-за тебя мы все бродим здесь. А ну, поднимайся и иди с нами, — прикрикнула девушка.

Наитинэль открыл глаза, медленно поднялся и даже сделал попытку пройти несколько шагов, но потом покачнулся и стал оседать на каменное крошево. Гортез едва успел подхватить его.

— Хрупкий, хрупкий, а тяжелый, — пожаловался он, взвалив безвольную ношу себе на плечи. — Солнышко, — обратился он к Ясиане, — предлагаешь прихватить его с собой?

— Солнце, где солнце? — в полубреду прошептал Наитинэль.

— Мы же не можем оставить его здесь, — последовал убежденный ответ. — Наитинэль, тебе нужно солнце?

— Солнце. Его нет. Есть только холодные безразличные камни.

— Будет тебе солнце. Давайте отдохнем, перекусим, а я пока покажу солнце Наитинэлю, — предложила Ясиана.

За спиной послышалось хмыканье мужчин и сдавленные вздохи Шаати, но никто не пожелал продолжить путь самостоятельно. Безвольное тело прислонили к стене пещеры, и Ясиана со словами: "Прости, но это нужно для тебя", приложила свой лоб ко лбу эльфа, буквально усевшись к тому на колени. Еще совсем недавно магистр Даринет говорила ей, что так легче всего передавать мысли. Властительница Духа приоткрыла ментальные щиты, а затем начала вспоминать и передавать картинки в голову своего подопечного. Сначала это был луг, на котором паслись несколько телят, речка, протекающая невдалеке и убегающая в лесок. Заметив слабую искру интереса со стороны Наитинэля, девушка мысленно велела лесу стать гуще, на деревьях стали появляться диковинные цветы и птицы, встреченные ею на теплом острове. Маленькая обезьянка прыгнула на колючую сосну и возмущенно заверещала. В густой траве играли зайчонок и лисенок. И все это заливали ласковые лучи утреннего солнышка. В какой-то момент Ясиана поняла, что ей помогают упорядочить эту картинку. Обезьяна перебралась на пальму и сорвала сочный плод, с березы исчезли диковинные цветы, остались лишь милые сердцу золотистые сережки. Цветущие лианы перебрались с дубов на более подходящие им гевеи, а в реке важно расположились листья огромных растений с белыми цветами.

Когда ее обхватили руки эльфа, Ясиана не заметила. Очнулась она только тогда, когда его губы впились ей в рот. Наитинэль жадно прижимал девушку к себе и даже наклонил вниз, чтобы уложить на пол и продолжить столь внезапно начавшиеся ласки.

— Эй, вы, вообще-то, здесь не одни, — возмущенный голос Шаати вывел обоих из этого помешательства.

Недавний больной поднял наполненные страстью глаза, оглядел собравшихся, затем осторожно отодвинул Ясиану и произнес:

— Прости. Был не прав. И еще раз благодарю за спасение, — сухо добавил эльф, как будто это не он только что на виду у всех целовал опешившую девушку.

— Да, сильна-а, — протянул Гортез. — Хотелось бы мне посмотреть, что же ты, солнышко, показала этому умирающему, что он так резво вернулся к жизни?

— Это был солнечный лес, — смутившись, ответила она.

— Чтобы там ни было, обедаем и отправляемся в путь, — не дал продолжиться неудобному разговору Тедор.

Все, в том числе и Наитинэль, с готовностью последовали его совету. Шли с небольшими перерывами на отдых до тех пор, пока не проголодались. В очередном расширении бесконечных коридоров решили устроить остановку для того, чтобы поужинать и посоветоваться, что же делать дальше.

— У нас заканчиваются запасы еды, — дотошный Розенг пересчитал все имеющиеся в их распоряжении продукты.

— Значит, будем выбираться отсюда, — бодро сказал оборотень, между делом стараясь устроиться ближе к Ясиане. — Как ты считаешь, солнышко?

— Я тоже не против выбраться отсюда, но как? — девушка наивным взглядом смотрела на Гортеза.

— Найти еще одного несчастного, что нуждается в твоей помощи? — вступил в разговор Тедор.

— Кого уж искать, — как всегда, ворчливо, отозвался гном. — Человек есть, гном есть, вампир есть, оборотень есть, эльфов вот, даже двоих нашли.

— Я — дроу, — возмутилась Шаати. — Не отождествляй меня с этим бледнокожим любителем солнца.

— Вот я и говорю — даже дроу встретили, — как ни в чем ни бывало, продолжил Розенг. — Изо всех миров представители собрались. И даже не передрался никто, — подчеркнул он, наблюдая, как Шаати и Наитинэль старательно избегают друг друга. — И все живы и здоровы, благодаря Ясиночке, самородочку нашему ясноглазому.

— Дракона нет, — коротко сообщил Тедор, деловито грызя засохший пряник.

— Скажешь тоже — дракона, — рассмеялся Гортез. — да зачем мы им нужны. Вот сознайтесь, видел кто-нибудь из вас дракона?

— В небе? — уточнила Ясиана.

— Ну да, в небе, — оборотень снисходительно глянул на наивную спутницу. — Это уж вообще из раздела легенд. Хотя бы в человеческом облике.

— Только одну, — призналась она. — Магистр Даринет приходила обучать меня некоторым приемам.

— Ты видела саму магистра Даринет, и она давала тебе уроки? Ну, солнышко, если бы это сказала не ты, я бы не поверил. А тебе поверю. Даже если ты скажешь, что один из драконов предлагал проводить тебя в Академию.

— Никто не провожал меня. Магистр Даринет сказала, что это бесполезно. Даже Растен, и тот потерялся. Наитинэль, ты не встречал Растена? Он пошел следом за тобой.

— Нет, я все время был один, — коротко ответил эльф.

Разговор постепенно стихал. И, так как идей больше не появилось, решили устраиваться на ночлег в надежде, что утром окажутся у ворот в Академию, или хотя бы в другом месте. Но наутро их ждали те же гулкие своды пещеры.

— Так, место дислокации не поменялось, — оборотень был, как никогда, бодр и деятелен. — А что это значит? А значит это, что всех, кто в тебе нуждается, Ясианушка, ты уже подобрала. Обойдемся без дракона. Вы не против? Единогласно. Веди.

— А куда? — Ясиана восприняла тираду Гортеза за чистую монету.

— Хватит во всем надеяться на птичку, — подал голос Тедор. — Кто у нас ищейка с идеальным нюхом? Уж не ты ли, пес? Сегодня твой день быть проводником.

— А что? Если нет других предложений, — гном и дроу только сконфуженно пожали плечами, — я могу и повести, мне не трудно. Только не отвлекайте профессионала. Вы не возражаете, уважаемый Розенг, если я доверю вам нести мои драгоценные брюки?

Гортез и Розенг удалились в один из коридоров, но вскоре вернулись оттуда. Рыжий пес деловито обнюхивал пол пещеры, а гном запихивал в сумку штаны. Оборотень сделал несколько кругов, заглянул в каждый коридор, потом негромко тявкнул, призывая всех следовать за ним. Члены столь разношерстной компании переглянулись, вампир пожал плечами, и первый направился следом за новым провожатым.

Гортез со всей серьезностью подошел к выполнению поставленной задачи. Он забегал далеко вперед, возвращался, обследовал боковые коридоры и даже требовал, чтобы его подсадили на верхние ярусы пещер. Через какое-то время даже Ясиане стало заметно, что его поведение становится все беспокойнее, рыжая шерсть на загривке топорщится, а в горле зарождается непроизвольный рык. Перед одним из узких ответвлений пес затормозил, уже не скрывая своего агрессивного состояния, оглянулся на следовавших за ним членов отряда и, кивнув Розенгу на темный коридор, направился туда. Ясиана направилась за ними.

— Птичка, ты хочешь проверить, есть ли у оборотня хвост? — остановил ее Тедор.

К счастью, отвечать не потребовалось, так как Гортез уже вышел из-за поворота в своей человеческой ипостаси и в брюках.

— Запах. Мне не нравится, как пахнет в том коридоре, — пояснил он, — запах сильного хищника и еще чего-то темного, опасного. Никто не смеет назвать меня трусом, но и безмозглым дурнем, слепо прущим на неведомую опасность, я никогда не был.

— Уходим? — поинтересовался Розенг.

— Это лабиринт, — высказал очевидный факт Тедор. — И зашли мы все в него для того, чтобы пройти испытания. Птичка, решать тебе. Что ты там слышишь?

Ясиана смежила веки, раскрыла сознание и стала прислушиваться. В первую очередь, нахлынули отголоски мыслей тех, кто находился рядом. Она уже привычно накрыла их ментальным щитом и медленно пошла в ту сторону, где, как заявил Гортез, может находиться неведомая опасность. Ничего. Она слышала тихие шаги товарищей, идущих следом. Знала, что Тедор идет немного впереди и сбоку, привычно страхуя от падения и других неприятностей, поджидающих неосторожных путников. В какой-то момент он даже взял ее за локоть, но по-прежнему не было слышно ни одного отголоска посторонней мысли. Только все громче раздавалось предупреждающее рычание Гортеза. Так они продолжали продвигаться еще некоторое время, пока вампир не остановился и не сказал:

— Запах крови все отчетливее. Птичка, уйди назад. Гор, я вперед, ты замыкаешь.

Ясиана не стала спорить, она подождала, пока Розенг, решительно настроеный Наитинэль и даже Шаати обогнут ее и, дождавшись кивка от Гортеза, медленно пошла за ними.

— О, нашли, — послышался возглас Тедора. — Птичка, как он тебе, забираем?

ГЛАВА 7

Все расступились, и Ясиана увидела парня, своим внешним видом отдаленно напоминающего того, кто так небрежно приказал ей следовать за ним в самом начале пути. Так же хорош собой, та же совершенная фигура, то же превосходство во взгляде. Незнакомец стоял, широко расставив ноги и свысока разглядывая подошедших.

— Зачем вы мне нужны, — надменно произнес он. — Можете идти туда, куда шли. Девушка может следовать за мной. Думаю, мы сможем заинтересовать друг друга.

— Ой-ой-ой, а от кого это так пахнет кровью? — Гортез, не переставая прикрывать Ясиану, принюхивался к незнакомцу.

— Это не твое дело, оборотень, — отозвался тот.

— Не мое, — согласился Гортез. — Но, видишь ли, тарсита Ясиана уверяет, что для того, чтобы добраться до Академии, мы должны найти в лабиринте дракона. Найти и взять с собой.

Ясиана удивилась. Когда же это она говорила такое? Она осторожно присматривалась к встреченному парню. Неужели, он и вправду дракон, как говорит болтун Гортез? Тогда понятно, почему она совсем не слышала его. Ведь, как уверяла магистр Даринет, драконы лучшие менталисты. Потому и не слыхать совсем его мысли. И Растен послушал того, другого, согласившись, чтобы девушка пошла за ним. Не мог не послушать.

— Давай, рассказывай, какая тебе нужна помощь, — продолжал нарываться оборотень. — Наша Ясианушка уже спасла всех нас, остался только ты.

— Достаточно будет, если вы исчезнете, — процедил дракон сквозь зубы. На его скулах стали пробиваться темные чешуйки.

— Эй, не вздумай оборачиваться. Ты же займешь всю пещеру. А еще останешься без штанов, — привел неоспоримый довод Гортез.

— Зачем вы спорите? — прервала перепалку Ясиана. — Пойдемте все вместе. Вдруг, это на самом деле поможет нам попасть в Академию? Я пойду за вами, — сказала она дракону. — Я пойду за вами, а мои друзья пойдут за мной, хорошо?

— Друзья, — опять подал голос оборотень. — Солнышко, в будущем я надеюсь на большее, но и ради того, чтобы считаться твоим другом, я согласен еще раз встретиться с теми волками.

— Мы же их всех раскидали? — удивился гном.

— Эх, Розенг, умеешь ты испортить образ героя.

— Этот болтун всегда такой? — спросил дракон у Тедора.

Вампир неопределенно пожал плечами и уже хотел попросить Гортеза помолчать, как вдруг дракон стал заваливаться на стоящую ближе всего к нему Ясиану. Она же, вместо того, чтобы отскочить в сторону от тяжеленного мужика, попыталась поддержать. К счастью, его подхватили еще несколько рук и осторожно усадили на пол.

— Ранен, а молчал. Гордый какой, — опять не удержался оборотень.

Ясиана умоляюще глянула на вампира.

— Прости, птичка. Я уже понял, что ты не сможешь пройти мимо страждущего. Посветите мне, — Тедор отодвинул ее и стал осторожно ощупывать рану.

Он долго осматривал рану, обнюхивал ее, даже пытался лизнуть, но в последний момент остановился. Затем позвал Гортеза и велел понюхать ему, потом они вместе глянули на Шаати, та недовольно скривилась, но все же подошла и тоже провела над раной рукой.

— Нехорошая рана, чужая, — сделала она вывод.

— По твоей части? — спросил вампир.

— Нет, это не нежить. Но все равно что-то странное. Не выжить ему.

Ясиана тихо всхлипнула.

— Птичка, тебе его жалко? Хорошо, только ради тебя попытаюсь ему помочь.

Вампир припал губами к ране и стал тянуть из нее кровь. Впрочем, он тут же ее выплевывал, прополаскивал рот водой из котелка, который держал перед ним Розенг и прикладывался к ране опять. Так продолжалось до тех пор, пока вместе с кровью на пол пещеры не выпал зуб. Только после этого Тедор прекратил очистку раны и принялся водить руками. Водил долго, но рана, не в пример ранам Гортеза, затягиваться не спешила. Тем не менее, дракон зашевелился и, сухо поблагодарив своего спасителя, поднялся. Гортез же подобрал зуб и прибрал его в карман.

— Я сделал, что мог, птичка, — Тедор устало опустился на пол. — Рана нанесена не обычным хищником, и даже не нежитью, как уверяет Шаати. Здесь поработало что-то другое, темное. Мы, вампиры, лечим не столько тело, сколько повреждения ауры. Тут же она изрядно потрепана. Даром, что дракон. Его в астральном поле мало кто повредить может. Другой бы и не выжил.

— А он выживет, да?

— Птичка, именно для того, чтобы узнать больше, я и иду в Академию. Пойми, способности не заменят знаний.

— Пойдемте быстрее, ему там помогут, — Ясиана даже притопнула ногой, поторапливая товарищей.

Тедор с трудом поднялся и сообщил, что он хоть сейчас готов предстать перед воротами Академии. Глядя на него, зашевелились и остальные.

— Уважаемый дракон, — обратился к новому спутнику Гортез, — вы не могли бы назвать нам одно из своих имен, по возможности, самое короткое. А то, знаете ли, неудобно обращаться к вам "Эй, вы"

— Можете обращаться ко мне Кареон, — последовал лаконичный ответ.

— Просто Кареон? — уточнил Тедор.

— Да, просто Кареон. А то у некоторых из вас проблемы с памятью, — сказав так, дракон подхватил с пола свой заплечный мешок и направился в один из коридоров.

Ясиана пожала плечами, как бы извиняясь перед товарищами за его поведение, и направилась следом. За ней потянулись остальные. Последними шли вампир и гном. Кареон шел быстрым уверенным шагом. Глядя на него, никто бы не сказал, что менее часа назад он лежал на полу, полностью обессиленный. Сейчас это был уверенный в себе вожак, воспринимающий подчинение членов отряда, как само собой разумеющееся. Дракон останавливался на возникающих развилках, замирал на несколько мгновений и, следуя только ему одному понятным выводам, поворачивал в одну из них.

Через пару часов такой спешки Ясиану нагнал Розенг и отозвал в сторону.

— Тедор быстро теряет силы, — сообщил он.

— Тедор? Как? Но почему? Постой, он же лечил Кареона. Стойте, — звонко крикнула она.

Остановились все, даже дракон, впрочем, не преминув досадливо поморщиться.

— Что случилось? — недовольно спросил он. — Мы и так идем еле-еле.

— Я устала и хочу отдохнуть, — пришлось демонстративно сесть прямо на пол.

— Эти человеческие женщины такие слабые, — посетовал Кареон, тем не менее, он не пошел дальше, а уселся на пол вместе со всеми.

— Тедор, давай отойдем, я должна сказать тебе несколько слов, — вместо того, чтобы спокойно отдыхать, Ясиана опять поднялась.

— Птичка, не переживай, я в порядке, — вампир даже изобразил улыбку.

— Ты отдал все силы мне, и теперь нуждаешься в подпитке? — дракон осуждающе встал рядом с девушкой. — Если это так, то я позволяю тебе сделать несколько глотков моей крови, — и он протянул Тедору руку.

— Э, нет. Хоть и слышал я, что нет ничего сильнее драконьей крови, но как-нибудь в другой раз. В тебе сейчас такая дрянь бродит, что и вампира отравить может. И, потом, ты меня не устраиваешь, как партнер, — Тедор усмехнулся, глянув новому знакомому в глаза.

— Об этом я не подумал, — Кареон глянул на рану, которая и не думала затягиваться.

— Тедор, ты всех задерживаешь. Быстро поднимайся, пей кровь, и мы отправимся дальше, — Ясиана применила силу слова Властительницы Духа. Так, как этому учила магистр Даринет.

Вампир молча поднялся и последовал за ней. Дракон не отставал.

— Кареон, тебя не приглашали, — девушке уже надоели эти игры взрослых мальчиков.

— Ты не знаешь, на что способен вампир, вкусивший крови, — в словах дракона предупреждение смешивалось с угрозой. — Тем более, такой крови, как твоя.

— Что, сам положил глаз на чистенькую Властительницу Духа? — кажется, Тедору тоже понравилось дразнить их нового спутника.

Ясиана прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, а потом сказала:

— Ты, Тедор, идешь со мной, а ты, Кареон, остаешься.

— Я могу дать тебе несравнимо больше, — привел последний довод дракон.

— Ты остаешься, — в голосе недавней простодушной невесты старого повелителя звучал металл.

Неизвестно, что подействовало на вольного хозяина неба — разумность доводов или же сила Властительницы Духа, но он сел на ближайший камень и только злобно сверкнул глазами, когда Розенг предложил ему розовый пряник.

Ясиана и Тедор отошли в ближний скальный коридор, и девушка, задрав рукав, протянула руку к губам вампира, у которого сами собой, непроизвольно, начали удлиняться клыки.

— Я справлюсь, птичка, клянусь, я справлюсь, — прошептал он и, несколько раз лизнув запястье в районе пульсирующей жилки, прокусил кожу.

Одной рукой он держал руку, из которой пил кровь, а другой поддерживал Ясиану. Она не поняла, в какой момент сама прижалась к крепкому мужскому телу, желая отдать ему не только кровь, но и всю себя без остатка. Так хотелось, чтобы эти горячие губы поднялись выше по руке, соединились с ее губами хотя бы на миг.

— Все, птичка, все, достаточно, — Тедор нежно зализал место укуса, а потом взял Ясиану за плечи, наклонился и уперся лбом в ее лоб. — Я обещал, что не трону тебя без твоей на то воли, и я сдержу слово.

Умом Ясиана понимала, что желание, возникшее при укусе, было не желанием разума, а желанием тела. Но от этого понимания было не легче. Идти никуда не хотелось. Но рядом ждали друзья, она уже чувствовала их беспокойство. Дракон же даже не думал скрывать своего отношения к происходящему. Для него было само собой разумеющимся, что Властительница Духа должна принадлежать сильнейшему. А сильнейшим, бесспорно, был он. И не только в этой компании. С трудом стряхнув накатывающее оцепенение и желание еще хоть на миг остаться с Тедором, она развернулась и пошла обратно.

— Вернулись? — Розенг протянул ей котелок с пряным напитком. — Извини, Ясианушка, но подогреть не на чем. Пей, это особое питье, по нашим, гномьим рецептам заведенное. Сила враз к тебе вернется. Только эту фляжку и удалось спасти из проклятого болота. А все потому, что у самого сердца держал.

Ясиана благодарно улыбнулась и выпила все, что ей предложил Розенг. Кажется, заводил он это питье не только на воде. Тем не менее, самочувствие и вправду улучшилось, и она была готова следовать дальше.

— Может, отдохнешь? — к удивлению, предложил это не кто-нибудь, а Кареон, который до этого невероятно спешил.

— Я в порядке, — ответила Ясиана и сделала несколько шагов.

Да что же это такое. Тело налилось бодростью, голова оставалась ясной, а ноги заплетались. А еще очень захотелось петь. Но, кажется, сейчас для этого было совсем не время. Главное, не показать спутникам, что она слегка пьяна. Нужно выбрать точку впереди, смотреть только на нее и двигаться только к ней, а не уподобляться отцу, который зачастую возвращался домой сразу по обеим сторонам дороги.

— Гном, ты чего подсунул девочке? — занятая важной задачей идти как можно прямее, Ясиана слабо прислушивалась к разговорам спутников.

— Кто же знал, что она совсем слабенькая на это дело, — пытался оправдаться Розенг, — этим наши проходчики с устатку силы поднимают. Я ж и первача всего-то капелюшечку добавил.

— Капелюшечку он добавил. Да ваших проходчиков не то, что чистым первачом, их же и кувалдой не с первого раза свалишь, — ругался дракон, подхватывая девушку на руки.

— Это да, есть такое, — донесся до засыпающей Ясианы голос гнома.

На сильных руках было так удобно. Пожалуй, такие же ощущения она испытывала только тогда, когда ее в детстве качала мама. Качала и пела колыбельные. А сейчас очень хотелось петь самой. Ничего страшного не случится, если она тихо споет дракону колыбельную. И Ясиана запела. Она пела так тихо, чтобы песню слышал только тот, кто был настолько добр, что старался идти как можно мягче и не трясти понапрасну драгоценную ношу. То, что у остальных спутников имеется обостренный слух, было совсем неважно.

Проснулась Ясиана в тепле драконьих объятий. Он все так же удерживал ее, только уже никуда не шел.

— Кареон, ты устал? Прости, я, кажется, заснула. Как же так получилось? — она соскочила с таких теплых и удобных колен. — Со мной все в порядке, я могу идти сама.

— Мы остановились на ночлег, птичка, — ответил ей Тедор. — Идеи у всех закончились. Осталась только одна: к утру лабиринт сам поменяет нам место пребывания.

— Но как же Растен? Мы должны найти Растена.

— Ах, Растен. Ну, тогда другое дело. Завтра с утра все ищем Растена, — проговорил Гортез, устаиваясь поудобнее.

— Ты сейчас издеваешься?

— Ну что ты. Только отмечаю тот факт, что многие из находящихся здесь хотели бы быть на его месте. А сейчас ты не будешь возражать, если мы все отдохнем, а потом продолжим путь? Думаю, если лабиринт сочтет, что без Растена нам в Академии делать нечего, то мы его обязательно отыщем.

Довод был убедительный, а потому, закончив более чем скромный ужин, все стали укладываться спать. После целого дня пути спутники быстро заснули. Ясиана же безмятежно проспала большую часть дороги на руках у дракона, и сон никак не шел к ней. Ее все больше беспокоила судьба Растена. Где он? Как он? Вышел ли в Академии, или давно уже находится в их домике? А вдруг, он повстречал то же чудище, что напало на Кареона? Если дракон не мог справиться с тем неведомым и ужасным, то, что уж говорить про обыкновенного человека, вооруженного только ножом и луком. Девушка даже взялась за подвеску, подаренную ей заботливым товарищем, и стала ждать отклика. Подвеска нагрелась. Но было ли это результатом того, что Растен где-то поблизости, или же она нагрелась от тепла рук, было неясно. Пока все спят, нужно полностью раскрыть сознание и попробовать найти парня. Иначе будет нечестно. Он, наверняка, ищет ее.

Ясиана стала слушать. Она улавливала обрывки снов товарищей, краем сознания отмечала безразличное присутствие чего-то могучего, что она определила для себя, как сознание лабиринта. Вдруг ей показалось, что подвеска дрогнула.

— Растен, — хотела закричать девушка, но памятуя, что вокруг нее все спят, крикнула только мысленно.

Определенно, на ее зов откликнулись. Нужно идти, ведь Растен где-то совсем рядом, иначе толща скал не пропустила бы зов. И Ясиана, как можно осторожнее поднялась и отправилась туда, откуда слышала зов потерянного друга. Она зашла в скальный коридор и не заметила, как Кареон поднялся и, растолкав оборотня, спящего ближе всех, направился за ней.

В зависимости от того, усиливался или затихал зов, она выбирала направление движения. Теперь все отчетливее слышались мысли Растена. "Стой на месте. Я иду к тебе" — передавала она. И Растен ждал.

Он стоял на камне посреди огромной пещеры, слегка возвышаясь над ее полом, и крутил головой во все стороны.

— Ясинка, — парень сразу же кинулся к ней, обнял и зашептал, уткнувшись в волосы. — Как же я рад, что нашел тебя. Я же теперь ни на минуту не отпущу. Как я переживал, ты даже не представляешь. Я так виноват перед тобой. Прости, прости, прости. И на кого позарился, слепой кретин. А вдруг тебе бы опять попались те пауки? Ты же так их боялась. Без тебя мне и Академия не нужна, Ясинка.

— Если ты не знаменитый Растен, то тебе не жить, парень, — послышался слегка вальяжный голос оборотня.

Молодые люди оглянулись. У входа в пещеру стояли все члены отряда. Наитинэль и Шаати смотрели с некоторой долей осторожности, Розенг улыбался так, что даже борода не могла спрятать его приветливого оскала. А вот во взглядах Тедора, Гортеза и Кареона проскальзывала заметная доля ревности к более счастливому сопернику.

— Это он, он. Это Растен, — Ясиана обеими руками обхватила друга за талию, прижавшись к нему всем телом. Он, впрочем, тоже не отпускал свою потерю из рук.

— Долго еще будете обниматься? — прервал радостный миг встречи дракон. — Мы сегодня спать будем или нет?

— Но как вы здесь оказались? Вы же спали? — только сейчас сообразила Ясиана.

— Заснешь тут с вами, — незлобиво ругнулся Кареон. — Надеюсь, теперь все в сборе, и можно хотя бы немного отдохнуть?

Возражений не последовало, и члены отряда опять стали укладываться на ночлег. Само собой получилось, что Ясиана и Растен легли рядом, тесно прижавшись друг к дружке. После разлуки они боялись расстаться даже на миг.

И только Наитинель, видимо, что-то увидев в голове Растена, опасливо жался к самому краю пещеры.

* * *

Утром всех разбудил удивленный возглас Шаати. Они находились в центре огромного двора-колодца, полностью огороженного стенами. Этакая девятиугольная крепость, в центре которой они находились. И, то, что все так долго искали — в середине каждой из девяти сторон находились ворота со знаком лабиринта.

— И как это понимать? — Розенг звучно почесал в затылке.

— А что понимать? Каждому свой факультет — выбирайте, господа, — Гортез бодро подошел к воротам, обнюхал их, затем повторил то же самое с другими.

— Ну? И какие выбираешь? — поинтересовалась Шаати.

— Не мешай, здесь на всех хватит. Даже одни лишние, — отмахнулся оборотень. Он продолжал перебегать от одних ворот к другим.

— Так-то оно, конечно, так, — гном, как и все, не спешил выбирать себе ворота. — А ну как, они не на факультеты ведут, а по домам?

Решили проявить осторожность и сначала хорошенько все обдумать.

— Что мы имеем? — начал Тедор. — Нас восемь, а ворот — девять. Одни остаются. Кареон, хозяин того зуба, что застрял в твоей руке, случайно, не в Академию шел?

— Может, и в Академию. Нам как-то не до разговоров было.

— Только не говорите, что мы сейчас отправимся на его поиски, — Гортез умоляюще сложил руки.

Было решено, что каждый из них тщательно осмотрит все ворота, а потом они поделятся своими выводами. Через непродолжительное время такая тактика принесла свои плоды. Было выяснено, что на шести воротах, кроме символов лабиринта, имеются символы шести известных миров. Еще на двоих воротах были неизвестные символы, а вот на последних имелись все восемь знаков.

Ворота Академии древнего лабиринта были найдены.

* * *

Может быть, в душе каждый ожидал, что стоит только подойти к воротам, как они гостеприимно распахнут свои створки. Но никто не высказал удивления, когда этого не случилось. Каждый испробовал свои силы, чтобы попытаться открыть их.

— Магия здесь, как и во всем лабиринте, не работает, — неохотно заключил дракон. — Что испробуем еще?

Опять стали выдвигать предложения, вплоть до того, что придется возвращаться в лабиринт и разыскивать обидчика Кареона. Спор набирал обороты. И только Растен, как присоединившийся к команде в последний момент и, зачастую, не улавливающий сути спора, продолжал обследовать ворота, на которых были изображены все символы. Он деловито громыхал инструментами, свято веря в силу техники. Ясиана тихо стояла рядом. До них доносились обрывки горячего обсуждения:

— Нет, перелететь их нельзя, иначе все драконы бы так делали…

— Потереться об них? Ну, иди, потрись.

— Еще ночь ночевать…

— Да вы вообще предлагаете ерунду, — возмущалась меж тем Шаати. — Подумайте сами, что может быть общего у меня, некроманта, и этого бледнокожего эльфика. Да я ни за что не войду с ним в одни ворота. Чтобы потом посвятить свою жизнь выращиванию помидоров? Вот еще.

— Ну, вы как хотите, а мы с Ясинкой пойдем, — прервал горячие дебаты Растен.

— Да идите, куда хотите… — Шаати возмущенно оглянулась на того, кто посмел прервать ее пламенную речь, и замерла на полуслове — одна створка ворот была приоткрыта.

За воротами, в отличие от двора, в котором они находились, было темно. Споры мгновенно смолкли. Все с надеждой и недоверием смотрели в темноту.

— Если вы, прекрасная Шаати, остаетесь, то я, пожалуй, пойду. Вы позволите? — спросил у Растена Наитинэль, и после его кивка первый шагнул в неизвестность, чем изрядно удивил всех.

— Еще чего. Какой-то эльфик прошел, а я испугаюсь? Да ни за что, — Шаати поспешила за эльфом.

— Ну что, все идем? — Гортез оглядел оставшихся. — А то эти эльфы там или передерутся или еще чего сотворят.

Возражать никто не стал. Растен пересек ворота с Ясианой на руках. Как только он переступил порог, глаза ослепил яркий солнечный свет. Отпустил ее парень только после того, как осмотрелся и убедился, что никакой опасности здесь нет. Приветливое полуденное солнце освещало огромный захламленый двор, находящийся за воротами. По-над зданиями росли вековые деревья, листва с которых, опадая каждый год, толстым ковром покрыла мощеную камнем площадку. Видимо, когда-то здесь были клумбы, на которых цвели роскошные кусты, но сейчас кустарники давно переродились, и только кое-где на них цвели несмелые мелкие цветы. Наитинэль с восторгом переходил от одного дерева к другому. Эльф надолго прижимался к замшелым покореженным стволам, нежно гладил их, что-то ласково нашептывал, и деревья отзывались на его заботу. Выпрямлялись скрюченные ветки, затягивались трещины в коре, на некоторых даже распускались цветы.

— Это что? Мы все шли для того, чтобы вывести эльфика к этим старым претендентам на каминное топливо? — спросила Шаати после того, как все осмотрелись.

— Никогда не смей так отзываться о таорисах. Иначе я не посмотрю на то, что ты женщина, и силой заставлю просить у них прощения. — Наитинель мгновенно подскочил к девушке.

В его глазах сверкала неподдельная угроза, а от заросших клумб к дроу потянулись угрожающе острые побеги.

— Да очень нужно было. Здесь и каминов-то нет пока, — Шаати опешила от такого напора, последовавшего от обычно вялого Наитинэля.

* * *

Разгореться спору не позволил новый персонаж, появившийся во дворе. Сгорбленный старик в фиолетовой мантии тихо вышел из неприметной дверцы одного из затянутых плющом зданий.

— Отставить споры, адепты. Я приветствую вас на территории Академии древнего лабиринта от лица всего преподавательского состава. Поздравляю, — его голос, не в пример фигуре, был зычен и громок.

Все головы тут же повернулись к нему.

— Адепты. Он назвал нас адепты. Получилось, — и Шаати запрыгнула на ближе всего к ней стоящего Наитинэля, крепко обняв его руками и ногами.

— Ура-аааа. Дошли. Птичка, ты вывела нас, — Гортез в несколько прыжков преодолел расстояние, отделяющее его от Ясианы, подхватил ее на руки и закружил.

Несколько минут во дворе царило ликование. После того, как взаимные поздравления закончились, в неожиданно возникшей тишине прозвучал спокойный голос Растена:

— Конечно, дошли. Как не дойти, если сюда и шли, — он подозрительно поглядывал на расшалившегося оборотня.

Простодушный парень так и не понял, почему после его слов все рассмеялись. После того, как смех затих, старик в фиолетовой мантии, про которого, честно говоря, все успели забыть, кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Успокоились? — спросил он и негромко хлопнул в ладоши.

Спустя какое-то время стали открываться двери в зданиях, окружающих двор, и оттуда стали выходить люди. Ну, как люди, хотя, конечно, они тоже были среди тех, кто пришел приветствовать новых адептов. Встречать их вышли представители всех рас. Люди, оборотни, драконы, эльфы, гномы и вампиры. Среди них была и магистр Даринет.

— Группа?

— Восемь.

— Неужели пришли все вместе? Магистр Даринет, это те, кого мы так долго ждали?

— Магистр Дижаонгр, примите поздравления.

В голосах приветствующих слышалось заметное ликование.

— Ренита Ясиана, вам все же удалось провести своего друга в стены Академии? — обратилась к Ясиане драконица.

— Ну что вы, магистр Даринет, это Растен открыл ворота сюда, — возразила девушка и искренне удивилась снисходительным и добрым улыбкам, которыми ее одарили товарищи.

— Итак, адепты, — встретивший их старик откинул капюшон, из-под которого рассыпались темно-медные волосы, — повторюсь еще раз: я рад приветствовать вас на территории нашей Академии. Мое имя — магистр Дижаонгр, я являюсь куратором вашей группы. Да, именно так — вашей группы, — повторил он, заметив удивленные взгляды, — Предвосхищая вопросы, сразу поясню. Дар у каждого из вас свой, и этот дар вы будете развивать на соответствующих факультетах. Со мной вы должны будете постигнуть иное умение — умение действовать в группе. Лабиринт счел вас достойными этого. И я сделаю все, чтобы из разобщенной кучки существ, коей вы являетесь сейчас, выковать единое целое. Помогать мне в этом будет весь преподавательский состав Академии. Для чего и кому это нужно, спросите вы? Отвечу просто. Это нужно всем мирам. От этого может зависеть само существование шестимирья. Так что, сами понимаете: ждали вас очень долго — вы первая группа из полного числа представителей, а именно, восьми, за многие сотни лет. Поэтому внимание к вашему обучению, а, следовательно, и спрос, будут особые. Все вы принимаетесь на полное обеспечение с улучшенными условиями проживания и достойной стипендией, — гном радостно хекнул. — Но и отработать все придется сполна. У вас есть шанс стать избранными, но, сами понимаете, этот шанс просто так не дается. И это всего лишь шанс. Как вы им распорядитесь, покажет время.

— Здания, что окружают двор, в котором мы находимся, являются зданием факультета организованных групп, — продолжил магистр Дижаонгр, — но, как вы уже заметили, двор находится в запустении, так как очень долгое время не использовался. С этого момента он в полном вашем распоряжении. Не советую, адептка Шаати Ройту, проводить эксперименты над древними таорисами, а лучше помогите адепту Наитинэлю Лаонау привести растительность двора в надлежащий вид. Это будет вашим первым заданием. Остальные члены группы должны привести двор в полный порядок — убрать листья, очистить двор от сухих сучьев и иной грязи. К началу занятий, а до них осталось три дня, каждый камушек должен сиять первозданной чистотой.

— Я должен работать метлой? — удивился Кареон.

— Можете граблями и лопатой, — не стал разочаровывать его новый куратор. — Разрешаю начать вам работы по очистке двора с завтрашнего утра. А сейчас можете выбрать себе апартаменты для проживания. Кастелян Торуш, — магистр Дижаонгр кивнул коренастому гному, стоящему около добротных дубовых дверей, — поможет вам это сделать. Также он обеспечит вас необходимым бельем, мебелью, выдаст артефакт-планшеты, с помощью которых вы будете ориентироваться в нашем академическом городке, узнавать расписание занятий и многое другое. У кастеляна же получите единую форму. Необходимую литературу получите в библиотеке до начала занятий. Адепт Кареон Ваштангоддир, сегодня же обратитесь в лазарет за помощью. Вопросы есть?

— Да, — сразу же воспользовался возможностью Гортез. — Магистр Дижаонгр, это что же получается, мы можем жить каждый в своей комнате?

— Вы можете жить каждый в своих апартаментах, причем с выходом во двор, в котором будет присутствовать частичка привычного каждому из вас мира, на что хватит фантазии каждого из вас, — поправил оборотня куратор. — Но, если пожелаете, тар Торуш подберет вам комнату с восемью кроватями, и вы будете жить все вместе.

— Солнышко, — обратился Гортез к Ясиане, — ты как, хочешь посмотреть, как красиво в моем мире?

Послышалось едва заметное рычание со стороны Тедора и Кареона, а Ясиана прижалась к Растену.

— Я уж с Расом, как привыкла, — поспешила уверить всех она.

— Итак, вопросов нет, — подвел итог магистр Дижангор. — Позвольте еще раз выразить радость преподавательского состава по поводу того, что вы появились на этом факультете. Надеюсь, вы оправдаете надежды, — после этого он обратился к вампиру: — Адепт Тедор Люгори, вам в данный момент требуется особое питание?

* * *

— Девочка моя, — подошла к Ясиане магистр Даринет после того, как преподаватели стали расходиться, — я не сомневалась, что ты попадешь в Академию, но чтобы вот так. Ты привела в Академию готовую группу восьми. Когда мы уже перестали ждать.

— Да что такого странного в том, что вышли мы все вместе? — решилась спросить девушка. Ее спутники, собравшиеся, было, атаковать кастеляна Торуша, стали прислушиваться.

— О, это долгая история. Ее вам обязательно расскажут, всему свое время. А сейчас — идите выбирать себе жилье, устраиваться, и можете отдыхать до завтра. Сегодня — последний день вашей вольной жизни. Магистр Дижаонгр очень строгий и требовательный учитель.

— Следуйте за мной, адепты, — басовито загудел из-под сизой бороды кастелян Торуш.

Ясиана еще раз улыбнулась драконице и побежала догонять товарищей.

ГЛАВА 8

— Вот это — ваше общежитие, — тар Торуш провел их в одно из зданий, окружающих факультетский двор. — Выбирайте себе двери по душе, заходите в них и представляйте, в каком месте вы хотите жить. Кхе-кхе, — поправился гном, — менталисты представляйте, а адепты Дирауншт, Ройту и Пирет получите у меня соответствующие амулеты для того, чтобы с их помощью приняться за обустройство вашего будущего жилища. Розенг и Шаати с готовностью пошли за кастеляном, а Растен отрицательно покачал головой.

— Я в ответе за Ясинку, я буду жить с ней. Мне амулет без надобности.

— Это почему ты решил, что Ясиана выберет тебя? — сколь бы ни был высок Растен, но Кареон был выше. Дракон умело использовал это преимущество, грозно нависая над парнем.

— Адепт Ваштангоддир, — куратор Дижаонгр появился словно из ниоткуда. — Запомните раз и навсегда: в стенах Академии древнего лабиринта запрещено ментальное вмешательство. А вы, адепт Пирет, не отказывайтесь от менто-амулета так опрометчиво, с его помощью вы можете не только раздвигать стены вашей комнаты. Он также поможет вам скрыть ваши мысли и избежать ментального давления извне.

— Как, разве кто-то может читать мысли? — Растен был поражен.

На него воззрились восемь пар удивленных глаз — неужели парень этого не знал? И только Ясиана стыдливо опустила свой взор.

— Ясинка, и ты это можешь делать? — тихо спросил он. — Впрочем, можешь не отвечать — сам догадался. То-то они все с тобой так трясутся. А и ладно. Мне все равно нечего скрывать от тебя. Иди, обустраивай наш дом, а я пока получу этот амулет. Нечего всяким драконам шнырять у меня в голове.

Ясиана открыла ближайшую дверь. Перед ней находилась небольшая абсолютно пустая прямоугольная комната. И как же они поместятся здесь с Растеном? Нет, она, конечно, не против жить рядом с другом детства. За то время, что они провели вместе, он стал ей почти как брат. Как брат, но и только. Жить на таком небольшом пространстве вместе с ним она не была готова. Придется извиниться перед ним и попросить выбрать себе другую комнату, можно даже рядом.

— Закрой глаза и представь себе то место, где ты хотела бы жить, — раздался над ухом голос магистра Дижаонгра.

Ясиана с благодарностью оглянулась на куратора, закрыла глаза и стала думать о доме, в котором они жили с Растеном в Соленте.

— Кхм, очень даже неплохо для необученной Властительницы Духа, — похвалил через некоторое время магистр, одобрительно разглядывая двухэтажные апартаменты. — Только кухню можете убрать, в Академии имеется прекрасная столовая, и у вас совершенно не будет времени готовить.

— Пусть останется, — не хотелось признаваться, что сил на еще одну переделку дома уже не осталось.

— Ясинка, вот, я уже получил свой менто-амулет. Теперь никто ко мне за просто так в голову не влезет, — в раскрытую дверь ворвался Растен. — А еще артефакт-планшет для тебя и для себя. Ух ты, как здорово. Это же наш дом. Пойдем, снимем мерки на форму и — обедать.

Небольшие шустрые помощники кастеляна Торуша споро обмерили всех членов группы и пообещали, что к началу занятий каждый получит полный комплект формы, сшитый специально на него. Давно не требовалась в Академии фиолетовая форма факультета организованных групп. Два повседневных платья, два для торжественных случаев, два костюма для физических занятий, тоже два — для занятий по боевой подготовке. Даже мягких домашних халатов было предусмотрено по два на каждого. И, конечно же, две мантии — одна повседневная, другая — нарядная. Во всех деталях одежды преобладал фиолетовый цвет — от насыщенно-темного на мантиях до бледно-сиреневого на рубашках и блузах. К каждому комплекту одежды полагалась отдельная пара обуви.

— А неплохо здесь относятся к ученикам, — заметил довольный Растен.

— Ты думаешь, тебе все это за так дается? — Торуш, как истинный гном, знал цену вещам.

— Я ничего никогда за так не брал и не требовал, — достойно ответил Растен. — Никогда не было в правилах Пиретов дармовым пользоваться. Отработаю все, что полагается, и даже больше.

— То-то же, — согласился кастелян.

Растен с гордостью показал Ясиане, как пользоваться артефакт-планшетом.

— Замечательная вещь. Скоро я сам смогу делать такие и многое другое, — восторгался он по дороге в столовую, куда шел, следуя указаниям магического навигатора.

Оторвал взгляд от новой игрушки он только перед широким окном, к которому подходили адепты, чтобы набрать на подносы тарелки с едой. По изобилию блюд на раздаче было понятно, что в Академии не экономят не только на форме, но и на питании адептов. Был большой выбор мясных и рыбных блюд, которым отдавали предпочтение драконы и оборотни, отдельный стол с вегетарианской пищей был выделен для эльфов. Впрочем, не возбранялось заставлять свой поднос блюдами с разных раздач. Для вампиров, нуждающихся в подпитке кровью, было выделено отдельное помещение — не все адепты могли спокойно наблюдать за тем, как они питаются.

— Все же хорошо, что мы решили пойти сюда учиться, — говорил Растен, таща огромный поднос, полностью загруженный тарелками, к свободному столику у окна. — И одевают, и кормят здесь отлично. Специальность нужную, опять же, получим, — он уже чувствовал себя здесь своим парнем.

Ясиана увидела среди пестрого разнообразия Розенга, растерянно стоящего посреди зала с подносом, загруженным не меньше, чем у Растена. Она помахала гному рукой, и тот с радостью принял приглашение.

— Растерялся маленечко, — пояснил он, — все такие важные, как будто каждому уже пост министра предложен. Даже гномы, и те свысока на нас смотреть пытаются. А все оттого, что без формы мы. А они, ишь, какие. Мантию, небось, всего полчаса назад нацепили, а уже важничают.

Ясиана заметила, что адепты, пришедшие в столовую, были одеты в новенькие мантии разных цветов — черный, красный, зеленый, голубой, серебристо-серый, синий и желтый. Причем, больше всего было мантий синего цвета, в них щеголяли, в основном, люди и гномы. Ни одной фиолетовой мантии на адептах не было.

— Адепты первого года обучения, — на соседний стул плюхнулся Гортез, его поднос занял оставшееся место на столе. — Вышагивают в своих мантиях, как павлины в курятнике, на нас, оборванцев, свысока смотрят, — стоило признать, что оборотню временно выдали комплект одежды нейтрального коричневого цвета, и он, наконец-то, расстался с брюками, одолженными у Шаати.

— Почему они в разных мантиях? — поинтересовалась девушка. — На всех не хватило ткани?

— Ну что ты. Уж чего-чего, а таким добром Академия обеспечена. Мантии соответствуют цветам факультетов. Черный — некроманты, это понятно. Красный — менталисты с даром внушения, больше драконы, конечно же, из них получаются лучшие управленцы. Зеленый — сама видишь, эльфы, в основном, у них все с природой связано, с травкой да с деревьями. Голубой — это лекари, они там еще делятся на тех, кто тело, а кто ауру лечит, как наш Тедор, — Ясиана отметила слово "наш". — Серебристо-серый, — здесь оборотень чуть слышно вздохнул, — это безопасники, следователи. Сюда больше оборотни попадают. Синий — стихии. Тут несколько групп учится — и на артефакторов, и по камню, как Розенг собирается, по воздуху, по воде. Желтый — это твой факультет, солнышко, здесь Властители Духа учатся. Именно этих надутых индюшек тебе предстоит поставить на место.

Недалеко от их столика сидели три девушки в новеньких желтых мантиях. Они жеманно выбирали из тарелок небольшие кусочки и пережевывали так, как будто делали одолжение пище.

— Почему? — не поняла Ясиана.

— Потому что ты у нас самая лучшая и самая талантливая, солнышко, — убежденно сказал Гортез.

* * *

После обеда вернулись в свои комнаты. Все очень устали, и следовало отдохнуть. Ясиана прошла в комнату, в точности повторяющую ту, в которой жила в Соленте, и прилегла на кровать с таким знакомым лоскутным покрывалом, сшитым собственноручно. Она рассчитывала, что мгновенно заснет, но сон не шел. Думалось, как же она, простая неграмотная девчонка из небольшой деревушки в Благодатной Долине, будет учиться вместе с теми, кто уже так много знает. А учиться предстояло не только на факультете менталистики, но и отдельно с группой. А ну как, не справится? Что тогда? Возвращаться в Соленту, найти мужа, и жить так, как планировалось с самого рождения? А все друзья останутся здесь — они хотят учиться, даже Растен.

Ясиана подошла к окну и выглянула во двор. Там одинокий Наитинэль продолжал лечить деревья. Пожалуй, стоит помочь ему, и девушка выбежала во двор.

— Най, тебе тоже не спится? Чем я могу тебе помочь? — спросила она у увлеченного работой эльфа.

— Как ты меня назвала? — отвлекся от работы он. — Впрочем, ладно, тебе, Ясиана, можно.

— Ты можешь называть меня Ясей или Ясинкой, как звали дома, — предложила она и повторила вопрос: — Что мне нужно делать?

— С растениями я справлюсь сам. Тем более, магистр Дижаонгр выделил мне помощницу, — усмехнулся каким-то своим мыслям Наитинэль. — Можешь позвать остальных и приниматься за расчистку двора.

— Но все отдыхают. Я пока начну сама, ты не возражаешь?

Ясиана подошла к стоящим невдалеке граблям, лопатам и метлам, критически оглядела двор, выбрала грабли и принялась за уборку. Слежавшаяся годами листва плохо поддавалась ее усилиям, но девушка так соскучилась по простой деревенской работе, что дело, пусть медленно, но продвигалось. Так они и работали молча, каждый в своем уголке двора, лишь изредка переглядываясь и подбадривая друг друга улыбками. Через некоторое время во двор выбежал Растен.

— Ясинка, вот ты где, — облегченно выдохнул он, немного виновато кося глазом в сторону эльфа. — Я уж испугался, когда не нашел тебя в нашем доме. Что же ты не сказала, что пошла во двор?

— Ну что со мной здесь может случиться, Рас? — Ясиана ожесточенно скребла граблями особенно упорную кочку грязи.

— Случиться, конечно, не случится, — Растен отобрал у нее инструмент и принялся скрести двор. — Но вокруг тебя все время кто-то увивается, — он еще раз глянул в сторону Наитинэля, затем махнул рукой и пошел к нему.

— Ты, брат, извини, если что. Как будто кто подтолкнул меня. Понимаешь, никогда мы с Ясинкой эльфов не видели, вот я и ошибся. Ты не подумай, я нормальный в этом плане. Вот, за Ясинкой ухаживаю. Все чинно. Не в обиде?

— Да что уж там, — эльф отнял руку от дерева, которое до этого нежно поглаживал, и протянул ее простодушному парню, который ее с воодушевлением пожал. — С кем не бывает. Надеюсь, у нас получится стать друзьями.

— Получится, еще как получится, — с радостью заверил Растен. — Тем более, ты не на Ясинку, а на Шаати заглядываешься.

— Еще что придумал, — попробовал возмутиться Наитинэль. — Нужна мне эта темная гордячка. Вовсе я на нее не заглядываюсь.

— Да? Ну, значит, показалось. Если тебе не нужна помощь, то я пойду? — не стал спорить Растен, он кивнул эльфу и поспешил вернуться к Ясиане, около которой уже увивался Гортез.

— Гляжу в окно, солнышко, а ты одна работаешь, — соловьем заливался оборотень. — Ну, как тут не помочь. Мы же теперь группа. Все бросил и прибежал к тебе.

— Помогать пришел? — подозрительно оглядел его подошедший Растен. — Это хорошо. Бери лопату и начинай убирать вон ту кучу грязи.

Гортез выбрал себе лопату и беспрекословно стал чистить двор, лишь изредка бросая взгляды на Ясиану.

— Это что же получается? — во двор вышла пышущая негодованием Шаати. — Нас отправили отдыхать, а сами выслужиться перед магистром Дижаонгром хотите? А ну, давайте мне лопату, я тоже буду двор убирать.

— Э, нет, милая дама, — оборотень крепче ухватился за свой инструмент. — Лопаты и метелки — это наше, а вам с Найтом велено озеленением заняться.

Шаати подошла к Наитинэлю, постояла около него, посопела в ожидании того, что он сам подскажет, что нужно делать, но эльф молчал, делая вид, что очень увлечен работой.

— Ну, ты, Наитинэль, чего делать-то, подскажи.

— Бери лопату и начинай копать яму в том месте под окнами, где сейчас растет крапива. Парни туда будут прелую листву скидывать.

— Это зачем под моими окнами яму со старой листвой устраивать?

— Шаати, — показательно-обреченно вздохнул Наитинэль, — яма нужна для компоста, мы на том месте клумбу с цветами разобьем. Заодно и листву старую спрячем.

— Клумбу под моими окнами, говоришь? — озадачилась дроу. — А зачем?

— Чтобы красиво было, зачем же еще? И под твоими окнами, и под моими, и под окнами Ясианы, везде цветы посадим.

— Чтобы красиво? Так бы сразу и сказал, — Шаати выбрала лопату и принялась за работу.

В скором времени во двор вышли Тедор и Розенг. Они активно включились в работу. Последним появился дракон. Он с сомнением поглядел на работающих товарищей, потом взял тележку и стал собирать в нее листья и возить их в подготовленную Шаати канаву. Розенг затянул песню. И пусть у запевалы были проблемы со слухом, а стихи отличались незамысловатостью, но все с удовольствием подхватывали простецкий припев.

На ужин отправились вместе. Для того, чтобы разместилась вся компания, пришлось сдвинуть три стола. Как оказалось, совместная работа может сплотить не меньше, чем совместное прохождение лабиринта.

— Странную ты себе компанию подобрал, Ваштангоддир. Даже мантии никому из вас не досталось, уж не обслуга ли вы? — около их стола стоял парень, который встретился Ясиане и Растену в лабиринте. Сейчас на нем была красная мантия адепта факультета управления. Значит, еще один дракон. — Я еще понимаю, девочка, от нее никто не откажется. Глупенькая, не пошла за мной, а сейчас могла бы похвастать желтенькой мантией Властительницы Духа. Впрочем, как я погляжу, еще не поздно все исправить. Ты как, не передумала? — вальяжно обратился он к Ясиане. — Я могу сделать тебя счастливой. Идем со мной.

Ясиана, к своему удивлению, смогла различить запретные нотки повеления, проскользнувшие в речи высокомерного дракона. Ну что ж, если он считает возможным пользоваться в стенах Академии запрещенными приемами, значит, и она может поступить так же. Она поднялась со стула и, глядя наглецу в глаза, произнесла:

— Вы сейчас же извинитесь перед всеми, сидящими за этим столом, и больше никогда не подойдете ни к кому из нас менее чем на десять шагов. И не посмеете больше сказать никому ни одного дурного слова.

— Я понял, извините, так больше не повторится, — незнакомый дракон в красной мантии развернулся и пошел прочь.

— Сильна-а, — восхищенно протянул Гортез. Остальные согласно кивнули.

* * *

На следующий день все повторилось. Наитинэль и Шаати занимались посадками, а остальные дружно чистили двор. Тедор и Гортез беззлобно подшучивали, убеждая всех после окончания работ попросить у тара Трауша, их строгого кастеляна, выделить им еще какой-нибудь двор, можно даже скотный, для очистки, так как этот они почти закончили. Воспринимающий все за чистую монету гном лишь свирепо косился в сторону шутников. Он вовсю работал щеткой, до блеска начищая камни брусчатки, которые Растен поливал водой из шланга.

— Не оттирается, зараза, — ворчал Розенг, свирепо натирая особо неподдающийся камень.

— Подожди тереть, странная здесь грязь какая-то, — Растен смыл струей воды остатки грязи, — похоже на рисунок. — А ну-ка, давай попробуем здесь.

Через пару часов усиленной работы перед группой сияла до блеска начищенная площадка из камней с рисунками. Восемь символов, уже виденных ими на воротах перед входом в Академию.

— Опять восемь, — задумчиво произнес Кареон. — По одному на каждого из нас. Так?

— Получается, что так, — подтвердил Тедор, проводя пальцами по камню с рисунком летучей мыши — символа своего мира.

— Как будто он узнает меня, — неожиданно трепетно произнес вампир.

Все, кроме Ясианы и Растена бросились проверять камни с символами своих миров. Вышла заминка у Наитинэля и Шаати, ибо эльф убеждал дроу, что ее камень — это камень со знаком "тьма", а Шаати убеждала его, что он должен уступить девушке хотя бы в такой мелочи, как этот никому не нужный камень.

— Не ты ли убеждала всех, что ты не эльфийка, а дроу? — Наитинэль ласково обводил пальцем стилизованную ветвь таориса — символ своего мира.

— Я и сейчас не перестала быть дроу. Но мне совершенно не хочется дотрагиваться до рисунка тьмы.

Спор усиливался, пока все не обратили внимания, что Ясиана и Растен растерянно стоят рядом.

— А вы чего не проверяете свой знак? — поинтересовался Тедор.

— Мы… мы не знаем наш знак, — отчего-то Ясиане стало стыдно, что они не знают столь простых вещей. А еще у них с Растеном была тайна, которую они были вынуждены скрывать от товарищей. Никто из группы не знал, что они прибыли из закрытого мира.

— Вам и спорить не о чем, вот он, ваш камень, с символом Центральной империи людей, — кивнул Кареон на один из свободных камней. — Принимайте во владение. Или вы тоже будете спорить?

— А мы и не спорим, — возразил Наитинэль. — Я уступаю камень эльфийского мира Шаати.

— Еще чего. Уступает он. Мир эльфийский? Эльфийский. Ты эльф? Эльф. Вот и забирай его себе.

— Ну зачем вы спорите? — Ясиана все еще была в затруднении, какой камень выбрать, а здесь выдался удачный момент оттянуть этот выбор. — Вам же не домой нести этот камень. Он достаточно большой. Считайте его общим.

— Да? — озадаченно поинтересовалась Шаати. — А чей же тогда будет камень со знаком тьмы?

— Если это так важно, пусть будет мой, — пошел на уступки Наитинэль. — Только мне непонятно, зачем мы вообще их делим?

Все переглянулись. А действительно, зачем? Двор общий. Домой камни нести никто не собирается, очень уж они тяжелые. Да и не позволит никто. Но почему-то каждому хотелось иметь "свой" камень. Как частичку своего дома.

— Вот еще чего, — тут же возмутилась дроу. — Еще тьму тебе отдать? Да ни за что.

Наитинэль лишь озадаченно глянул на Шаати. На этом спор между дроу и эльфом затих. Все ждали выбора людей.

— Вот этот знак короны — знак Центральной империи людей, — подсказал им Кареон.

Растен первый подошел к камню с короной и положил на него ладонь.

— Теперь мы принадлежим Центральной империи, и значит, этот камень наш, Ясинка.

— Еще бы ему не быть вашим, ты самый что ни есть человек, — подтвердил Тедор.

— Ну да, я человек, кто же еще, — в голосе Растена слышалась неуверенность.

— Вы что-то скрываете от нас, — озвучил общий вывод дракон. — Считаете, что мы не заслуживаем доверия? Что значит: теперь мы принадлежим Центральной империи? В голове у тебя проскальзывало местечко Благодатная Долина, но я никогда не слышал о такой. Разве она находится не в человеческих землях? Если считаете нас недостойными знать правду, можете не говорить, никто принуждать не будет.

— Что вы. Вы очень даже достойны. Только это не совсем наша тайна, — Ясиана испугалась, что друзья обидятся и отвернутся от них.

— Вы все узнаете, — магистр Дижаонгр появился, как обычно, незаметно. — Всему свое время.

Разговор прекратился. Все с удивлением смотрели на своего куратора. Совсем недавно сгорбленная фигура магистра стала выше, походка обрела упругость, а из взора ушла затаенная обреченность.

* * *

— Магистр Дижаонгр, — обратился к нему оборотень, — неужели вы помолодели?

— Ко мне пришли ученики. Впервые за долгие годы. Это ли не счастье для любого учителя? Чудесно осознавать, что ты еще нужен, — с готовностью начал отвечать магистр Дижаонгр. — Я вновь молод и полон сил и желания передать вам свои знания. Если вы будете не против начать наше общение раньше положенного срока, я немного расскажу вам об истории наших миров. Это избавит наших юных друзей Ясиану и Растена от необходимости скрывать в дальнейшем свою тайну от остальных членов команды. А вы все, смею надеяться, являетесь командой. Командой восьми.

— Дело в том, — продолжил куратор их группы после того, как все расселись на лужайке, ранее любовно выращенной Наитинэлем и его помощницей, — что миров в нашем мироздании на самом деле не шесть, а больше. Когда-то, очень давно, они все были связаны между собой. И можно было свободно попасть из одного мира в другой, просто путешествуя на лошади или через ворота. Расовая разделенность существовала всегда, но не было той нетерпимости к представителям другой расы, что мы наблюдаем сейчас во всех мирах, кроме Центральной империи и, собственно, здесь, в Академии. Браки между расами были обычным делом. Каждая из тех древних рас обладала своими достоинствами и недостатками, это наблюдается и сейчас. Поумерьте свою гордыню, адепт Ваштангоддир, — обратился магистр к дракону, когда тот вскинул голову, чтобы возразить. — Так вот, продолжу. Кроме шести известных миров, существовали миры Властительниц Духа — Эокама, и демонов — Рогондр. Про демонов и их мир информации в хрониках шестимирья осталось мало. Только обрывочные сведения, и то, в основном, они касаются их воинственности и необузданности. А вот о Властителях Духа мы знаем больше. Собственно, основная информация о них известна каждому — женщины-властительницы духа способны существенно усиливать ментальную мощь своего партнера. А потому они пользовались огромным спросом у всех ментально-одаренных. Но, согласно хроникам, представители мира демонов решили единолично завладеть миром Эокама. И им это почти удалось, — учитель на несколько мгновений прикрыл глаза, словно вспоминая те события, а потом возобновил свой рассказ. — Была кровопролитная война, в которой принимали участие все восемь миров. Больше всего пострадал мир Эокама, на территории которого происходила большая часть сражений. Его девушек, даже совсем маленьких девочек, похищали и использовали в своих корыстных целях представители всех миров. Седьмой мир погибал. И тогда нашлись восемь магов — по одному представителю от каждого мира — которые смогли договориться и запечатать седьмой и восьмой миры. Эокаму — чтобы не уничтожить, а Рогондр — чтобы демоны того мира не уничтожили других.

— Ясиана из закрытого мира? А Благодатная Долина — это не местечко в Центральной империи, а целый мир? — первая задала вопрос Шаати.

— Да, совершенно верно, Ясиана Рутенга и Растен Пирет — из мира Эокама, который они называют по-своему — Благодатной Долиной, — подтвердил общую догадку магистр.

— Но как вы попали к нам, если ваш мир закрыт? — задал интересующий всех вопрос Гортез.

Ясиана и Растен дружно посмотрели на куратора.

— Я отвечу, — магистр Дижаонгр утвердительно кивнул головой. — Дело в том, что несколько веков назад грань между мирами стала истончаться. Сказывалось ли действие времени или же жители Рогондра со своей стороны пытались разрушить печать, это мы уже вряд ли узнаем. Может быть, этому поспособствовали необдуманные действия наших магов, но факт остается фактом — иногда к нам в мир прорываются жители Рогондра. И, при совершении должных усилий и удачном стечении обстоятельств, нашим магам удается выдернуть из Эокамы сильных Властительниц Духа. Именно так попали к нам эти юноша и девушка.

— Выдернули из родного мира? — перебила говорившего Шаати, она с жалостью посмотрела на двоих людей в их компании. — Но является ли это честным по отношению к ним?

— Ничего, мы не в обиде, — ответила за обоих Ясиана. — Меня везли к древнему старику, чтобы пополнить его силы и вернуть молодость, а Растен, — тут она запнулась. — Растен, а как же ты? У тебя же в Долине было все. Ты жалеешь, что оказался здесь?

Все с искренним любопытством воззрились на парня, тот даже стушевался от такого внимания.

— Жалею, что оказался здесь? — Растен огляделся. — Ну что ты, Ясинка, как можно жалеть о том, что твоя мечта осуществилась. Ну что меня ждало бы у отца? Бесконечные поля с картошкой и подсолнухами? И только изредка починить какую-нибудь сеялку. А я же техник. Можно даже сказать, артефактор. Ведь лабиринт не ошибается, правда? У меня даже руки чешутся, так хочется скорее научиться делать что-нибудь. И менто-амулет, и артефакт-планшет и кордрет, и… да все хочу научиться делать. Хотя, жаль, конечно, что не простился с родными. Ищут меня, небось, до сих пор. А может, именно мне удастся наладить сообщение между Центральной империей и нашей Благодатной Долиной.

— Может и так, — не стал опровергать его слова магистр Дижаонгр. — Ведь именно на вашу группу мы возлагаем большие надежды. Вас восемь, как и тех древних магов, решивших запечатать самый хрупкий и самый беспокойный миры. Мы считаем, что лабиринт собрал вас всех, чтобы восстановить печати на границе с миром демонов. Именно с одним из них Кареон столкнулся во время своих блужданий по лабиринту, а это может означать одно: демоны смогли открыть ворота в лабиринт.

— Но, магистр, — подал голос гном, — все мы знаем, что то, что происходит в лабиринте, происходит по воле самого лабиринта? Не мог нападающий оказаться искусным фантомом?

— Для того чтобы заживить рану адепта Ваштангоддира, нашим лекарям пришлось обратиться за нестандартной помощью, — загадочно пояснил куратор, — это и подтвердило, что существо, напавшее на него, действительно является демоном. Пусть и не самым сильным, но настоящим, это точно.

— Но куда же он делся? — спросила Ясиана и растерянно глянула на дракона. — Погиб?

Кареон усмехнулся и с сожалением покачал головой.

— Ушел.

— Магистр Дижаонгр, — Шаати решила использовать момент, — а что вы можете рассказать об этих символах? — она показала на символы восьми миров. — Они здесь для красоты? Или что-то большее?

— Это древний Круг восьми, — ответил учитель. — Такой круг можно встретить в каждом мире. Древние хроники утверждают, что, объединившись в нем, прежние маги получали небывалую силу. Именно она помогла им поставить печати на границы Эокамы и Рогондра.

— Получается, теперь мы являемся хозяевами этого круга? — встрепенулся Гортез.

— Вы пока являетесь необученными адептами первого года обучения, — резко осадил мечты оборотня магистр. — Впрочем, можете попробовать, — куратор и не пытался скрывать, что ему самому интересно, что же из этого получится.

Друзья переглянулись, а затем дружно поднялись и подошли к загадочному Кругу восьми. Первая заняла место Шаати. Она встала на камень с изображением темного, без намека на радужку или зрачок, глаза. Наитинэль, пожав плечами, встал на камень с ветвью таориса. Не возникло сомнений и у гнома, вампира и оборотня. Они встали на камни со скрещенным топором и молотом, летучей мышью и парой волков на фоне полной луны соответственно. Неспеша, даже вальяжно занял камень с изображением парящего дракона Кареон. И только Ясиана и Растен неуверенно смотрели на своего учителя.

— Ясиана, золотой шлем — твой. Тебе, Растен, как человеку, достается вот эта корона, — развеял сомнения магистр.

Все затаили дыхание, когда круг замкнулся. Потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять, что ничего не случилось. Чуда не произошло.

— Магистр Дижаонгр, но почему? — с детской обидой в голосе спросил Гортез.

— А вот на этот вопрос я и хочу услышать ваши ответы, — куратор строго посмотрел на оборотня.

— У-уу, уже ответы, — протянул бедняга, — но вы сами сказали, что занятия начнутся только послезавтра.

— Ваше обучение началось с того момента, как вы открыли ворота лабиринта в своем мире, адепт Пайт, — повысил голос магистр. — Итак, я жду ваш ответ, — сейчас с ними разговаривал не добрый дядюшка-рассказчик, а строгий учитель.

— Символы на камнях потеряли свою силу? — сделал предположение Гортез.

— Еще варианты? — Дижаонгр посмотрел на Розенга.

— Сами же сказали, — гном провел пятерней по бороде, — необученные мы еще. Вот и не слушаются нас камни.

— Еще, — куратор оглядел всю компанию.

— Неправильно поделили места, — предположил Наитинэль.

— Ясиана не инициирована, — дракон глянул прямо в глаза девушке.

— Нужны артефакты, — внес предложение Растен.

— Нужен более тесный контакт, — принял участие в дискуссии Тедор.

— Мы — не те, кто нужен, — тихо закончила Ясиана.

После ее слов воцарилось молчание. Все с удивлением смотрели на Властительницу Духа.

— Отставить пораженческие настроения, — прикрикнул магистр. — Все гипотезы, кроме последней, приказываю считать верными. Рассмотрим последний на сегодня вопрос, и можете идти отдыхать до начала занятий. То, как каждый из вас проходил лабиринт, мы обсудим позже. Сейчас же, исходя из выводов лабиринта, я должен назначить центр вашей группы. Того, чьи решения и приказы вы будете исполнять беспрекословно. Того, кого будете спасать в случае опасности даже путем гибели всей группы.

Кареон протестующе махнул рукой:

— Ну зачем вы так, я способен сам защитить себя.

— Я все же продолжу, — магистр Дижаонгр резанул взглядом по дракону. — Я, как куратор и руководитель вашей группы, основываясь на выводах лабиринта, назначаю центром группы Ясиану Рутенга. Она одна выбрала единственно верный путь в лабиринте. Именно она смогла собрать и сплотить группу, и именно за ней пошел каждый из вас. Вам самим предоставляется возможность выбрать командира группы, который будет разрабатывать стратегию вашей группы, и поделить другие должности соответственно вашим возможностям, но решение лабиринта неоспоримо. Центр группы — Рутенга. Прикажет девочка идти по жердочке, когда рядом есть удобный тракт, значит, всем идти по жердочке. Скажет, пойте, значит пойте. Скажет, ложиться в грязь — исполнять. Вы можете ей советовать, но решение принимает она, как центр группы. Надеюсь, что вашей группе удастся добиться объединения на ментальном уровне. Все преподаватели нашей Академии будут вам в этом помогать. А теперь — отдыхать. Желающие могут провести время до начала занятий в своих мирах.

Сказав так, магистр Дижаонгр ушел. За ним, не сказав ни слова, удалился Кареон. Ясиана растерянно обводила взглядом товарищей.

— Как же так? Я же ничего не умею. И не знаю. И не могу. И Кареона обидели, — уже совсем тихо добавила она.

— Птичка, в нашей группе есть те, кто умеет, знает и может, — Тедор стер большим пальцем случайную слезинку со щеки девушки, с отчаянием смотрящей на дверь, в которую зашел дракон. — А то, чего не знаем, узнаем. Не переживай за Кареона. Пойми, драконы привыкли повелевать, и для него трудно хоть в чем-то признать превосходство человека. Он еще подумает и поймет, что именно ты собрала всех нас в лабиринте. Тебе и быть центром нашего отряда.

— Но, как же? Мы же шли вместе. Вместе с тобой, Тедор.

— Вместе, — согласился вампир, — но никто из нас не станет отрицать, что пошел именно за тобой. По разным причинам, но все же за тобой.

— Я сразу говорил, что нужно Ясиночки нашей держаться, — пробасил довольный Розенг.

— Да что тут рассуждать, поможем, — Растен на правах близкого друга приобнял девушку. — Магистр сказал, что мы можем вернуться домой. Пойдем? Я вспомнил, что оставил в гараже кое-какие инструменты.

Попасть в их дом в Соленте Ясиане очень хотелось. Увидеть ренда Прадоса, рассказать ему, что они с Растеном смогли поступить в Академию, и теперь будут учиться вместе. Впрочем, он уже, наверное, знает. Но желание увидеть его никуда не делось. Конечно, ренд будет преподавать в Академии, но магистр Даринет сказала, что они не пересекутся, так как ренд Торнел ведет совсем другие предметы. Жаль. Почему-то увидеть его хотелось все больше. Рассказать ему о том, что случилось в лабиринте. Да и что уж скрывать от самой себя — просто посмотреть на него.

— Ну да, уйдете, а лабиринт не пустит вас обратно, — напомнила о неприятной возможности Шаати.

— Но мы уже адепты. Форму заказали, комнаты обжили, даже двор почистили, — возмутился Растен.

— Иди, коли так уверен в себе, — поддержал дроу Розенг, — а Ясиночка наша пусть останется. Артефактора в группу мы быстро найдем, а она, может быть, во всех мирах одна такая.

— Так и быть, обойдусь теми инструментами, что есть, — с сожалением вздохнул Растен.

* * *

Весь следующий день все, кроме Кареона, которого не было даже в столовой, посвятили подготовке. Только после обеда была готова форма, и члены группы с заметной долей благоговения облачились в нее. На ужин отправились всемером — дракон так и не появился. Как только они зашли в столовую, головы всех адептов дружно повернулись к ним. Многие даже не пытались скрыть своего любопытства и откровенно таращились на них. Три жеманницы в желтых мантиях, которые так презрительно поглядывали на них в первый день, сменили презрительные взгляды на благосклонные улыбки, предназначенные для мужской части их группы. Ясиана заметила дракона, который уже два раза предлагал ей следовать за ним. Он предусмотрительно подождал, пока компания займет места за столиками, и только потом выбрал столик. В самом дальнем углу от них.

— Гор. Пес ты шелудивый. Все же смог пройти лабиринт? — около их стола стояла короткостриженая девушка-оборотень в серебристо-стальной мантии. — Что за одежда на тебе? В Академии появился факультет, о котором я не знаю? Ты же всю жизнь мечтал учиться на сыскаря?

— Я буду учиться на сыскаря, Мирена. Только одновременно буду учиться еще и в группе. Познакомься, это члены нашей группы, — Гортез кивнул головой подошедшей, привстал и назвал имена всех сидящих за столом. — Мирена учится на третьем курсе факультета безопасности, — пояснил он для друзей.

— Странная у вас группа. Собранная со всех миров. А из некоторых даже по двое. Только дракона нет.

— Кареона сейчас нет с нами, — как можно спокойнее постарался ответить оборотень.

— Та-ак, значит, и дракон есть. Слушай, Гор, а вам в группу не нужны еще члены? Я бы присоединилась.

— Что вы знаете о тьме? — внезапно подала голос Ясиана.

— Что? — оборотница посмотрела на девушку, как на оживший предмет мебели.

— Что вы знаете о тьме? — вопрос прозвучал громче, как для глухой.

Мирена с искренним удивлением воззрилась на соотечественника.

— Ответь, пожалуйста, Ясиане, — по голосу Гортеза можно было понять, что он воспринимает человеческую девушку всерьез.

— Ну, ночью бывает темно. В грозу бывает темно, в подвале еще, — по усмешке оборотницы можно было понять, что она не воспринимает вопрос всерьез.

— Вы нам не подходите, — спокойно произнесла Ясиана.

— Да кто ты такая, — Мирена даже зарычала, ее когти удлинились.

— Мир, не надо, — Гортез привстал на стуле. — Так уж получилось, что за Ясиану любой из нашей группы пойдет на все. Скажет она перегрызть тебе горло, и мы сделаем это.

— Дожили. В Академию стали принимать психов. Как же быстро ты забыл все, — оборотница вздернула голову и отошла, громко стуча каблучками.

Гортез уныло смотрел ее вслед.

— Это твоя невеста, и мы ее обидели? — в вопросе Ясианы слышалось огорчение. — Но она и вправду не подходит нам.

— Ничего, солнышко, не переживай. Мира не моя невеста. Она привыкла быть центром всего, а тут такой щелчок по носу.

* * *

Последний вечер перед началом занятий был испорчен. Все тихо разошлись по своим комнатам. Растен с энтузиазмом принялся рассматривать чертежи в книгах, которые он получил в библиотеке, а Ясиана была предоставлена сама себе. Она вышла во двор и присела на скамью, установленную Наитинэлем под самым большим таорисом. Незаметно к ней подошла Шаати и присела рядом. Они помолчали некоторое время, потом дроу решилась.

— Ищешь мне замену? — спросила она.

— Что ты, Шаати, как можно? — Ясиана даже испугалась.

— Ну как же, символ тьмы не отреагировал на меня, а больше в нашей группе занять его некому. Ну, не светлому же эльфику его занимать. Я пойму, если ты найдешь более подходящую кандидатуру. Только сообщи мне об этом сразу, и так, чтобы не при других. Если нужно, я уйду, — голос Шаати дрогнул.

— Прекрати. Никто никого не гонит, и не ищет замену. Просто, — Ясиана прервалась, подбирая слова, — пойми, ну, не понравилась мне эта Мирена. Как будто что-то мое отобрать собралась.

— О, — голос дроу повеселел. — Ты уже считаешь Гора своим?

— Не то, чтобы Гора. Для меня мы все единое целое. Все мои. И Гортез, и Растен, и Кареон, и ты, и Наитинэль, даже если он и твой.

— Вот еще, — Шаати возмущенно фыркнула. — Скажешь тоже. Зачем мне сдался светлый эльфик.

— Ну, если не твой, значит, не твой. Но вы так хорошо смотритесь вместе, — Ясиана улыбнулась подруге. — И потом, я же вижу, что из всех менталистов нашей команды он один не смотрит на меня так, как будто немедленно хочет затащить в постель.

— Я ему затащу, — угрожающе рыкнула Шаати.

— Я понимаю, — Ясиана вздохнула, — они все хотят с моей помощью усилить свою ментальную мощь. Я бы и рада им помочь. Всем. Но не таким же способом. Как мне быть, Шаати? Как бы поступила на моем месте ты?

— А что тут думать? Выбирай дракона. Отдашь свою девственность ему, и сама получишь многократное усиление ментальной мощи.

— А как же любовь? Неужели ее нет?

— А что любовь? Любить ты можешь и своего Растена, но силу больше всего увеличишь с Кареоном.

— Мне так неловко перед ним. Как ты думаешь, можно упросить магистра Дижаонгра отдать руководство группы Кареону?

— Ясь, пойми, это не магистр назначил тебя центром группы. Сам лабиринт выбрал тебя. Ты прошла его испытание. И, как я думаю, центр — это не руководство, это скорее, душа группы. Это нормально, что Властительница Духа и есть душа отряда. Я думаю, Кареон это скоро сам поймет.

— Значит, правильнее будет Кареон.

— Конечно. Так и силы значительно увеличите оба, и помиритесь. Ты уж мне поверь, самые крепкие примирения случаются в постели. Да и остальные перестанут вокруг тебя слюной капать, а спокойно займутся делом.

— Да, так будет лучше. Вон, у него в окнах и свет загорелся. Я, пожалуй, пойду.

— Удачи, — напутствовала ее дроу, а когда Ясиана достаточно удалилась, уже тише добавила: — Не с твоими талантами выбирать, маленькая человеческая девочка. Твое счастье, что тебя до сих пор не прибрали к рукам. Распорядись своим капиталом сама. А любовь… Когда она еще придет, та любовь. И как узнать, откуда она придет? Как бы не ошеломила она тебя как… некоторых.

* * *

Ясиана прошла в свои комнаты. Перед тем, как идти к дракону, нужно было помыться и переодеться. С мытьем проблем не возникло. Но вот что нужно надеть? Это вроде как ее первая брачная ночь? Брачные одежды остались в их доме в Соленте. Да и у тех уже обрезаны рукава. Вот досада. Почему же она не догадалась спросить об этом Шаати? Может, еще не поздно? Нет, скамья под деревом уже опустела. Очень нравился мягкий домашний халат, но, наверное, он не очень подходит для такого случая. Это же вроде бракосочетания? Значит, нужна торжественная одежда.

Кареон поднял покрасневшие глаза от стола, уставленного бутылками, и непонимающе уставился на дверь. Только после третьего настойчивого стука он догадался открыть ее. За дверью стояла Ясиана в парадной мантии и совершенно босая.

— Что, пришла заставлять ходить меня по жердочке? — пьяно покачнувшись, спросил он. — И мантию парадную надела. Только почему же босиком? Обувь бережешь?

Из головы вылетели все слова, что готовила Ясиана. Как же она боялась пьяных. Сколько им с мамой и бабушкой доставалось от отца. Дочь он перестал бить только после того, как ему сообщили, что ею заинтересовался сам повелитель Гайтарод — негоже было портить товар. И вот опять все повторяется. Дракон будет громко пыхтеть на ней, ругаться на весь дом, что у него из-за нее ничего не получается, будет предлагать ей гадкие вещи, а потом протяжно застонет и только после этого захрапит. А Ясиане останется тихонько заплакать, уткнувшись в подушку, как это делала мама. Нет, только не сегодня, у нее еще есть время. Девушка резко развернулась и выбежала в раскрытую дверь. В широких разрезах мантии мелькнуло голое тело.

— Стой. Ясиана, остановись, подожди. Что же я наделал, дурак.

Ясиана успела первой добежать до спасительной двери в свою комнату и закрыть ее на щеколду.

В дверь застучали.

— Ясиана, вернись, прости меня. Хочешь, я встану на колени? Ну что я должен сделать, чтобы ты простила меня?

На крики из дверей стали выглядывать другие члены группы.

— Неужели прогнал? — ахнула Шаати.

— Не ваше дело. Мы все равно будем вместе.

* * *

Из своей комнаты выглянул Растен. Он несколько мгновений смотрел на то, как она пытается сдержать слезы, прижавшись спиной к входной двери их общих апартаментов и крепко сжав веки. Потом подошел и приобнял Ясиану.

— Дура. Дура. Рас, ну почему я такая дура. Как мы с тобой будем учиться с ними, Рас? Они все такие, такие. А мы — никакие. Они же смеются над нами. Ну кто мы с тобой? Выскочки из отсталого мира? Пыль под ногами? Жалкие глупые людишки? Всем от меня что-то нужно. А без этого, ценного, я уже буду не нужна никому, да? Рас, я знаю, что тебе точно не нужна моя ментальная мощь. А давай поженимся? Пойдем в храм прямо сейчас, я согласна, — говорила она сквозь всхлипы.

Ясиана протолкнула руки под рубашку парню и стала гладить его по спине. Растен даже зашипел сквозь зубы и крепче прижал подругу к себе. Сквозь мантию хорошо ощущалось ее нагое тело.

— Ясь, он обидел тебя, да? Хочешь, я набью ему морду? Вот прямо сейчас пойду и набью.

— Нет. Пойдем лучше в храм. И уже эта ночь будет наша, как ты хотел, Рас. Или ты не хочешь в храм? Пойдем ко мне в комнату, пойдем так. Ну же. Что ты стоишь?

Ясиана потянула друга по направлению к лестнице, ведущей к спальням. Растен подхватил ее на руки и в несколько шагов оказался в девичьей спальне. Сделав несколько шагов, он подошел к кровати, аккуратно уложил свою ношу, укутал одеялом, улегся поверх него, и только потом начал говорить:

— Ясинка, подожди. Пойми, не то, чтобы я был против разделить с тобой ложе. Но не так же. Как месть кому-то другому, — Растен легонько гладил подругу по распущенным волосам. — Я не хочу, чтобы утром ты возненавидела меня, Ясинка. Давай, подождем, пока твоя обида пройдет, и ты сможешь принять правильное решение. Идет?

Он не переставал гладить всхлипывающую Ясиану по голове, галантно предоставив свою новую рубашку в качестве подушечки для слез. Так они и заснули.

ГЛАВА 9

Утром Ясиана проснулась рано и долго стояла под душем, смывая с лица следы вчерашних слез. Ей было стыдно. Как она посмотрит в глаза товарищам? Это же надо. Сама пришла к мужчине. И с шумом и треском вылетела от него.

— Ясинка, мы опоздаем на занятия. Выходи, — раздался из-за двери бодрый голос Растена.

Пришлось быстро одеваться и выходить. Оставалась надежда, что все уже ушли в столовую. Но в гостиной их поджидали все члены группы. И не было на их лицах гадких усмешек, как ожидала Ясиана, только дружеские подбадривающие улыбки. Заговорщицки подмигнул Гортез, похлопала по плечу Шаати.

— Сколько можно ждать? Завтрак же стынет, — проворчал гном.

Кареон, до этого стоявший у окна и что-то пристально там рассматривающий, развернулся, подошел к Ясиане и произнес так, чтобы слышали все:

— Ясиана. Я прошу прощения за мою несдержанность. Вернувшись вчера домой и оглядев с небесной высоты мой мир, я понял, как же ничтожны мои обиды по сравнению с ним. А таких миров восемь. Ну что я без вас? А вы без меня? — он улыбнулся. — Я признаю, что именно ты являешься центром нашей группы. Готов оказать любую помощь, какая может понадобиться.

На глаза опять навернулись слезы.

— Ребята. Какие вы все хорошие. Как же я вас всех люблю, — Ясиана стояла между Растеном и Кареоном и глупо улыбалась.

— А мы как тебя любим, солнышко, — оборотень подошел к ней и уже хотел наглядно показать, как он ее любит. Но, глянув на стоящих рядом мужчин, только добавил: — Очень.

Так, весело смеясь, всей компанией и пошли на завтрак, после которого весь первый курс собрали в большом актовом зале. Адепты шумно занимали места на скамьях. Многие успели познакомиться, но были и те, кто приходил в одиночку. Группа Ясианы заняла целый ряд, вызывая своими необычными одеждами удивленные, а изредка и завистливые взгляды других адептов. Шум в зале стих, когда в зал стали заходить преподаватели и рассаживаться в кресла на возвышении. Мантии у преподавателей, как и у адептов, были разные. Многие, в том числе магистр Даринет и их куратор Дижаонгр, носили мантии факультетских цветов. Но были и такие, которые имели мантии лилового цвета. Среди них Ясиана заметила и ренда Прадоса. Она широко улыбнулась ему, так как не сомневалась, что он заметил их группу, выделявшуюся фиолетовыми одеждами среди иной пестроты. Но тот, кто принял такое деятельное участие в их судьбе в первые и последующие дни пребывания в Соленте, лишь мазнул по ней равнодушным взглядом, даже не кивнув головой в знак узнавания.

Странно, неужели не узнал в новых одеждах? Не может такого быть. Ладно адепты, но преподаватели точно все уже знают, что в Академии появилась новая группа. Группа, на которую возлагаются какие-то особые надежды. Не то, чтобы Ясиана ждала, что ренд Прадос кинется к ней со словами поздравлений на виду у всех, но хотя бы кивнуть-то он мог. Как-никак, не совсем чужие люди. Ясиане казалось, что он заинтересован в их судьбе. Или его заинтересованность касалась того же, что и у большинства мужчин? Недаром такие яркие картинки всплывали у нее в голове. А хотела бы она воплотить их с рендом? Чем он хуже других претендентов? Тем, что даже не смотрит на тебя, — одернула сама себя Ясиана и стала слушать импозантного мужчину в лиловой мантии, кажется ректора Академии Огатериса, который уже некоторое время что-то говорил.

— …из более, чем девяти тысяч пытающихся пройти лабиринт в этом году. Но именно вас, двести сорок девять существ из семи миров, — в зале поднялся удивленный ропот, — лабиринт счел достойными получить образование в нашей Академии шестимирья, иначе Академии древнего лабиринта.

— Вы удивлены, что я сказал семи миров? — ректор Огатерис обвел глазами перешептывающихся первокурсников. — Хорошо, я удовлетворю ваше любопытство. Я не оговорился — отныне в нашей Академии будут обучаться адепты из седьмого, ранее закрытого мира — Эокамы. Все вы уже заметили адептов в мантиях нового, вернее, старого, но забытого факультета организованных групп. Именно единой группой все они вышли из лабиринта. Адепты Рутенга, Пирет, Ваштангоддир, Люгори, Дирауншт, Пайт, Ройту и Лаонау вышли из лабиринта организованной и вполне сложившейся группой. Давно такого не было в Академии. Но, как всем известно, лабиринт ничего не делает напрасно. Если они вышли вместе, значит, это так нужно. Значит, факультет организованных групп опять продолжает существование, и магистр Дижаонгр, — ректор кивнул головой куратору группы, — опять востребован и сможет передать все те знания, что он приобрел за годы работы в библиотеках и книжных хранилищах, тем, кто пришел за ними. В группе есть адепты разных талантов, поэтому обучаться они будут вместе с вами. Каждый развивать свой дар. Но, помимо этого будут изучать и иные дисциплины. Да, они избраны лабиринтом, но это не значит, что они сюда пришли почивать на лаврах. На них ляжет двойная нагрузка. Так что не завидуйте, — пошутил ректор, заметив несколько завистливых взглядов в сторону адептов в фиолетовых мантиях.

После этого ректор еще что-то говорил. О том, что здесь собрались лучшие представители семи — теперь семи — миров, о том, что в Академии все равны, и расовая нетерпимость пресекается на корню, вплоть до исключения, о том, что выпускников уже ждут прекрасные рабочие места. Кажется, он даже применил толику, ну, или может быть больше, магии внушения, потому что очень хотелось сразу после завершения этого собрания бежать и учиться, а потом работать на благо семи миров.

Когда ректор закончил свою речь, слово взяли деканы факультетов. Они кратко рассказали, чему будут обучаться адепты на каждом факультете, каждый из выступавших заверил, что очень рад, что именно ему достались самые талантливые ученики, после чего собрание было закончено.

* * *

После завершения торжественной части адепты разошлись на занятия. До обеда были лекции по специальности. Растен пошел проводить Ясиану до ее аудитории. Но как-то само собой вышло, что с ними же пошли дракон, оборотень и вампир.

— А что, нам все равно по пути, — пояснил Гортез.

Ясиана тепло улыбнулась им всем на прощание и скрылась за дверью. Стоило ли удивляться, что она тут же приковала внимание всех, находящихся в аудитории. Еще бы. Только на ней была фиолетовая мантия, остальные адепты — парни и девушки щеголяли желтыми одеждами факультета менталистики.

— Тарсита, вы не ошиблись дверью? — с излишней заботой в голосе пропела одна из девиц, что так снисходительно смотрели на их группу в столовой в первый вечер пребывания в Академии.

— Ренита Ясиана является Властительницей Духа, как и все, находящиеся в этой аудитории, — магистр Даринет, вошедшая следом, избавила Ясиану от поиска ответа. — Адептка Рутенга, занимайте свободное место, пора начинать наше занятие. Итак, адепты, мое имя — магистр Даринет, я также являюсь куратором вашей группы и деканом факультета менталистики. И первое, что мы должны сделать, это определить ментальный потенциал каждого из вас.

Магистр Даринет поставила на стол затейливый кристалл, переливающийся разными цветами, как всполохами чудесного огня.

— Есть в аудитории те, кто не видит то, что я поставила на этот стол? — задала она странный вопрос.

С места во втором ряду поднялась невысокая миловидная девушка.

— Я только слышала звук, как будто что-то поставили, — покраснев, произнесла она.

— Как такое может быть? Ведь кристалл, вот он? — по аудитории пронесся удивленный ропот и смешки.

— Назовите ваше имя, — невозмутимо продолжила драконица.

— Лауда Дентос.

— Адептка Дентос, подходите первая, — распорядилась магистр Даринет. — Положите руку вот сюда.

Лауда исполнила все указания преподавателя, положила руку на кристалл, и он вспыхнул ярко-желтым цветом с небольшим проблеском красного. Декан отметила что-то у себя в бумагах, кивнула головой, и пригласила следующего. Постепенно все адепты приложили руки к кристаллу-анализатору. Камень вспыхивал желтым, иногда желто-красным цветом. Последней шла Ясиана, она немного опасалась касаться кристалла, хоть и видела отчетливо, что никого до нее он не обжег. Но, мало ли что может случиться? Вещь-то магическая. А ну, как окажется, что кристалл не примет адептку с другого факультета?

— Ну, смелее, адептка Рутенга, не задерживайте всех, — поторопила декан.

Пришлось идти к столу. Очень осторожно, под смешки всего зала Ясиана притронулась к кристаллу. Ее рука полностью утонула во всполохах разноцветного огня. Класс ахнул.

— Интересный эффект, — проговорила магистр, опять отмечая что-то у себя в бумагах. — Вы показали цвета всех членов вашей группы. И это при том, что… впрочем, о чем это я. Благодарю. Все, кроме адепток Рутенга и Дентос, могут быть свободны. Уже к следующему занятию вы будете распределены по трем подгруппам, согласно показанным результатам наличия силы.

Группа послушно потянулась на выход.

— Итак, девушки, — Ясиане показалось, что слово "девушки" магистр выделила особенно. — Всем известно, что лабиринт не пропускает в Академию случайных личностей. А это значит, что вы все достойны обучения здесь. И если потенциал адептки Рутенга достаточно приличен и без усиления, а после такового, я уверена, он возрастет многократно, то вам, адептка Дентос, для того, чтобы продолжить обучение, нужно немедленно раскрывать и увеличивать его. Устраните эту досадную помеху на вашем пути к обретению мощи Властительницы Духа.

— Но как же? Я же не могу, — голос бедняжки срывался, а на глазах выступили слезы.

— Вам помочь найти сексуального партнера? — прямо спросила драконица.

Лауда смогла только отрицательно помотать головой, при этом покраснев до почти свекольного цвета.

— Вот и замечательно, значит, вы сами сможете решить этот вопрос, — магистр повернулась к Ясиане: — Ну, а ты чего тянешь? Тоже никого не можешь найти? Или, наоборот, выбор излишне велик? По всем правилам, я должна тебя отправить в третью группу, как еще неинициированную. Но ты же нарушаешь все правила. Твой потенциал уже сейчас больше некоторых инициированных.

— Я ничего не нарушала, — испугалась Ясиана.

— Ну да, ну да, — согласилась декан, а потом махнула рукой. — Идите уж. Да не забывайте о поставленной вам задаче. Чем быстрее расстанетесь с девичеством, тем качественнее и быстрее пойдет ваше обучение.

Сказав это, магистр Даринет вышла. Ясиана заметила, как Лауда нервно кусает губы, изо всех сил стараясь не разреветься.

— Ты чего плачешь? — участливо спросила она.

— Ну а что еще остается? Выйти на факультетский двор и кричать: — "Ау. Менталисты, кто хочет лишить меня девственности"

— А как же с этим справились остальные адепты? Как я поняла, мужчин не знаем только мы двое?

— Остальные, — горько произнесла Лауда. — Да они все из сильнейших ментальных семей. Им первых партнеров самым тщательнейшим образом подбирали родственники, вот теперь все и кичатся своей силой.

— Но почему же твои родственники так не сделали? — поинтересовалась Ясиана.

— Мои родственники — простые крестьяне из дальней глухомани, — всхлипнула собеседница. — Они подобрали мне мужа. Деревенского кузнеца. Сильного. Но, сама знаешь, не та сила нам нужна. Ты знаешь, Рутенга, я сбежала от своей матери, когда она меня водила в столице по лавкам, чтобы выбрать приданое. Сбежала и укрылась за воротами лабиринта. А он вот…

— Ты случайно попала в лабиринт?

— Ну да. Я и не думала, что мне удастся попасть в Академию. Я только хотела сбежать от навязанной свадьбы. Тот кузнец, он уже трех жен схоронил. Ой, что-то мы заболтались, пора бежать на следующий урок.

Ясиана надеялась, что им удастся стать подругами. Шаати, конечно, хорошая, но иногда ее так сложно понять. А Лауда такая же деревенская девчонка, ей знакомы те же проблемы. Даже изверги женихи у них обеих чем-то схожи. Очень хотелось поговорить еще, но пришлось внимательно слушать преподавателя, ибо знаний не хватало обеим девушкам. На обед они отправились вместе. Вся компания уже сидела за столом.

— Это моя новая подруга Лауда, она будет учиться со мной, — представила девушку своим товарищам Ясиана. — Вы не будете возражать, если она будет обедать с нами?

Сказав это, она отметила, какими пристальными взглядами окинули новую знакомую вампир, дракон, оборотень и эльф. Конечно, заглядывать в голову собеседника считалось сродни тому, как если бы вы заглянули к нему под одежду. Но сложно не обратить внимания на такие отчаянные мысли, к тому же, совсем не прикрытые. Кажется, только Лауда не заметила нехитрого маневра Ясианы. Ну что ж, пусть менталисты ее группы поймут сами, помощь какого рода требуется отчаявшейся девушке. А Ясинка что? Она только представила им свою новую подругу.

* * *

После обеда в расписании всей группы значился странный предмет — боевая подготовка. Ясиана решила, что эта забава — для мужчин, а она это время сможет потратить на изучение других предметов. Наверстать ей нужно было многое. Но остальные члены группы убедили, что занятия для них общие. И вот в нужный час все они стояли на полигоне боевой подготовки. Какова же была радость девушки, когда к ним вышел ренд Прадос. Она скучала по нему. Пожалуй, она все же будет посещать эти занятия, хотя бы для того, чтобы хоть так встречаться с ним.

— Добрый день, адепты, — ровным голосом произнес преподаватель боевой подготовки. — Для тех, кто не знаком со мной, сообщаю, мое имя — магистр Прадос. Я буду заниматься боевой подготовкой вашей группы. Адептка Рутенга.

Ясиана улыбнулась. Вот сейчас ренд Торнел скажет, что девушкам необязательно посещать его занятия, а она ответит ему, что она будет, как все. В крайнем случае, посидит в сторонке, пока парни будут валять друг друга в грязи.

— Почему на вас неподобающая форма? — последовал меж тем неожиданный вопрос.

Чем же ренду могло не понравиться ее форменное платье? Не в парадном же появляться на занятиях? Или он считает, что встреча с ним — это уже праздник? Ясиана с удивлением глянула на магистра.

— Академия обеспечивает всех адептов единой формой, — спокойно, даже несколько занудно пояснил он. — Или вам не выдали форму для занятий боевой подготовкой?

— Но там нет юбки, — попыталась объяснить Ясиана.

— Ах, юбки нет, — так же хладнокровно протянул ренд Прадос. — Ну что ж, выходите. Начнем с вас первой проверять уровень вашей подготовки. Выбирайте оружие, — он кивнул на стену под навесом, где висели самые разные колющие предметы. О назначении некоторых даже не стоило пытаться догадываться.

Ясиана несмело вышла. Такой холодный, без единой эмоции, ренд Прадос ее пугал. Девушка долго рассматривала предложенный арсенал и решила остановиться на небольшом кинжале, больше всего похожем на такой знакомый кухонный нож. Немного удивило, что ренд стоял совершенно безоружный, как бы еще не поранить его случайно.

— Решили разделать меня, как цыпленка? Ну-ну, — можно было бы подумать, что ренд Торнел издевается, но его голос был так же ровен, как если бы он сообщил, который час.

Внезапно мужчина сделал шаг вперед, ухватил Ясиану за руку, в которой она, как думала, крепко держала кинжал, одним скупым движением вывернул этот самый кинжал, обмотал тело и голову девушки ее же юбкой, и уже через нее подставил оружие к незащищенному горлу.

— Вы убиты, адептка Рутенга, — холодно произнес он и толкнул ее к молчавшим товарищам.

Ясиана ожидала взрыва хохота. Как же, все видели ее ноги и злосчастные панталоны. Но во дворе стояла полная тишина.

— Зачем вы так с девочкой? — первым подал голос гном.

— Враг, в отличие от меня, не остановится, — пояснил все тот же безразличный голос. — Думаю, предполагать, что он будет делать дальше, можно бесконечно. Занимайте свое место, адептка. А вы выбирайте оружие, адепт Дирауншт.

Розенг долго осматривал стенд с оружием, взвесил в руках насколько боевых топоров, щелкал по ним ногтем, потом с сожалением покачал головой и остановил свой выбор на одном из них. Но даже столь тщательный выбор не помог ему продержаться дольше пары минут против мастера, а ренд Прадос, несомненно был мастером, это поняла даже Ясиана.

— Неплохо, — тем не менее, похвалил его декан. — Куда делось ваше личное оружие, адепт Дирауншт?

— Потерял, — коротко сказал Розенг и отошел к товарищам, освобождая место Гортезу. — Еще и от отца за это получу, — пожаловался он Ясиане, усаживаясь на скамью рядом.

А Ясиана вдруг представила, как бочкообразный дядька с огненно-рыжей бородой лопатой укладывает их Розенга на лавку и, вытащив из брюк ремень, хлещет сына по мягкому месту, а тот изо всех сил цепляется руками за доски и, закусив такую же рыжую бороду зубами, старается сдержать крик. Ничего смешного в картине избиения не было, но девушка фыркнула раз, затем другой. На удивленный взгляд Кареона она сформировала в голове картинку наказания Розенга и показала ее товарищам. Как потом уверял оборотень, именно их дружный смех помешал ему победить ренда Прадоса.

К концу урока выяснилось, что противостоять магистру Прадосу не может никто из их группы. Только Кареон и, как ни странно, Шаати, смогли оказать более или менее достойное сопротивление.

— У шестерых есть зачатки боевых умений. Адепт Пирет может на некоторое время озадачить врага своим умением уличного драчуна. Адептка Рутенга — отвратительно, — опять тот же безразличный голос. — Завтра все встаете на час раньше и отправляетесь на утреннюю пробежку. Желающие могут приходить в юбках, можно даже на каблуках, если это в какой-то мере поможет вам преодолеть двадцать кругов вокруг этого поля, — сказав так и попрощавшись, ренд Прадос удалился.

* * *

У группы было немного свободного времени перед следующим занятием, и все вернулись в общежитие, чтобы переодеться. Ясиана расстроенно разглядывала испорченное платье. Жаль. Ведь совершенно новая вещь. Мог бы просто спросить, умеет ли она драться, на что получил бы честный ответ. Нет, нужно было опозорить перед всей группой.

— Ну почему он так со мной, Рас? — жалобно спросила она у друга, пытаясь заштопать дыру в юбке. — Он же стал совершенно другой. В Соленте он был добрый, отзывчивый, правда? А сейчас он как, — Ясиана на мгновение задумалась, — как камень, вот. Говорящий бездушный камень. Может, это вовсе и не ренд Прадос, Рас?

— Да что нам за дело, какой он стал, Ясинка? Ну, встретил, помог устроиться, показал дорогу к воротам лабиринта. А дальше-то мы уже все сами сделали, ведь так? И не нужен он нам уже больше. Но дерется он здорово. Это да, — Растен ходил из угла в угол их небольшой гостиной, увлеченно размахивая руками.

— Он специально поступил так со мной.

— Ну да. И меня лицом в пыль специально сунул, и Гора под зад пнул, и Тедору по зубам гардой прошелся. Мы для того и ходим на занятия, чтобы учиться. Или ты ждешь от него особого отношения? Ясинка, — парень даже замер на мгновение, — неужели он тебе нравится?

— Вот еще. Скажешь тоже. Как может нравиться тот, кто задрал все юбки и прилюдно опозорил? — от такого предположения Ясиана даже уколола палец иголкой.

— Эх, Ясинка, Ясинка. Думаешь, я не заметил, как вы смотрели друг на друга перед воротами лабиринта? На меня ты так ни разу не глядела, — Растен вздохнул.

— Глупости ты говоришь, — Ясиана встряхнула готовое платье. — Пойдем на занятия, негоже заставлять куратора и ребят ждать нас.

* * *

— Добрый день, адепты, — куратор Дижаонгр вошел в класс стремительно, как будто не он всего три дня назад вышел к ним немощным дряхлым старцем. — Сейчас я вам открою тайну, — перешептывания по поводу внешнего вида учителя тут же смолкли. — Вы пришли сюда, чтобы учиться, так? — все согласно кивнули головами. — А я, соответственно, чтобы учить. Так вот. Я не знаю, чему вас учить, — слышно было, как оборотень озадаченно поскреб подбородок. — Вернее, будет сказать так, нужно передать вам столько знаний, что я не знаю, с чего начать. Что вам может понадобиться? До сих пор неизвестно, в чем же заключается задача вашей группы. Для чего лабиринт собрал вас вместе? Нам известно только то, что он вас для чего-то собрал. Также следует принять за должное то, что он, как я уже говорил, ничего не делает просто так. То, что вам предстоит вновь запечатать мир демонов Рогондр — это только наши предположения. А, быть может, вам суждено уничтожить его вместе со всеми обитателями? Или создать новый? Для того чтобы попытаться хоть немного постичь намерения лабиринта, мы сейчас послушаем, как его проходил каждый из вас. Адепт Дирауншт, начинайте.

Гном рассказал, что сразу за воротами он попал в болотистую низменность, и там бродил, пока не встретил Ясиану и Тедора, которые и помогли ему выбраться, после чего Ясиана и вывела его в Академию.

Мало отличались от повествования Розенга рассказы Тедора, Гортеза и Шаати. До того, как встретить Ясиану и спутников, никто никого не встречал. Наитинэль сухо рассказал, что он покинул Ясиану и Растена при первой встрече. И что после этого нападения пещерной живности на него заметно возросли. В конце рассказа он даже признался, что уже не надеялся выбраться живым из пещер.

Никого не удивил и рассказ Растена, когда он, немного сконфузившись, рассказал, что пошел за Наитинэлем, но не догнал его и остался в одиночестве, и бродил кругами по одним и тем же пещерам, пока Ясинка не нашла его.

Все с интересом ожидали рассказов Кареона и Ясианы. Первый начал дракон. До нападения на него неизвестного, его история мало чем отличалась от других: бродил по пещерам, никого не встретил. Найти выход, чтобы обернуться и осмотреться тоже не мог.

— И что же случилось дальше? — заинтересованно спросил магистр.

— Признаться, я уже начал злиться, что никак не могу найти этот демонов выход, — продолжил рассказ Кареон. — Это и сыграло со мной злую шутку — я расслабился. Когда на меня из бокового прохода выскочило то чудовище, я растерялся. Стоит сказать, что оно тоже не ожидало этой встречи.

— Есть у вас предположения, что за чудовище вы повстречали? — опять перебил его куратор.

— Я думаю, что это демон, — признался дракон и оглядел класс, ожидая насмешек. Но никто не проронил ни звука. Тогда Кареон продолжил: — Встреченный мной экземпляр не был похож на классические описания демонов в древних хрониках — не было ни загнутых рогов — только жалкое их подобие, ни жутких когтей или костяных пластин по всему телу, но от него веяло такой жутью и опасностью, что первое, что пришло в голову — демон. К счастью для меня, я опомнился первый. Опять же, к сожалению, коридор, где мы повстречались, был узок, и я не мог обратиться, чтобы сражаться в драконьей ипостаси. Он ранил меня. Кажется, и я ранил его, после чего он скрылся.

— Преследовать его вы не пытались? — уточнил куратор.

Дракон отрицательно покачал головой.

— Даже мысли такой не возникло.

— Итак, остался последний на сегодня рассказ. Как вы проходили лабиринт, адептка Рутенга? — обратился магистр к Ясиане. — Что странного видели вы?

— Странного? — переспросила она. — В лабиринте все для меня было странным, с самого первого шага. Сначала мы шли с Растеном, только он не упомянул про дракона, который нам повстречался в пещерах и разрешил, ну как, разрешил, теперь я понимаю, что велел мне следовать за ним.

— Я этого не помню, — сообщил Растен.

— Ну как же, он сказал: — "Девушка может следовать за мной" Ты даже передал мне мой заплечный мешок. Но я решила, что лучше останусь с тобой. Он мне не понравился. Да вы видели его. Это тот самый адепт в красной мантии, что подходил к нам в столовой и опять предлагал мне следовать за ним.

— Ашанер Беттондир? — переспросил Гортез. — Но он же член правящей семьи?

— Владение ментальными способностями никогда не было его сильной стороной, — презрительно пояснил Кареон, — вот он и пытался их увеличить с помощью нашей Ясинки. — Очень злопамятный, скажу я вам. Тебе стоит его опасаться, Ясиана.

— Я велела ему не подходить ко мне и членам нашей группы ближе, чем на десять шагов, — беспечно отмахнулась девушка.

— Напрасно ты недооцениваешь угрозу. Драконы очень коварны. К тебе может подойти кто-нибудь из его друзей или прихвостней — родственник императора, как-никак — и приказать исполнять их волю. Уж среди драконов много менталистов высочайшего уровня, гораздо выше, чем твой нынешний.

— Адептка Рутенга знает, как решить вопрос с увеличением ментальной мощи и пресечь их попытки, хотя, право выбора остается за ней, — остановил дискуссию магистр Дижаонгр, — оставим это решение ей самой. А сейчас я предлагаю рассмотреть следующий вопрос: Почему адепт Беттондир, а он тоже прошел лабиринт и вышел гораздо раньше вас, не стал членом вашей группы?

Друзья, как по команде, посмотрели на Ясиану.

— Ваше мнение, адептка Рутенга?

— Он оказался лучше нас?

— Лучшие сейчас сидят передо мной, — куратор даже повысил голос. — Именно вас выбрал лабиринт, значит, вы и есть самый лучший вариант для исполнения его цели. Еще варианты.

— Он мне не понравился, — Ясиане было стыдно сознаваться в этом.

— Вот. Он не понравился душе вашей группы. Хоть и обладает достаточно сильным потенциалом властителя. Лабиринт его отсек, как не подходящего вашей миссии.

— Значит, мы все тебе нравимся, да? — расплылся в улыбке Гортез.

— Властительница Духа приняла вас такими, какие вы есть, — куратор строго глянул на оборотня. — Даже если среди вас есть хвастуны и болтуны. А это значит, что у вас есть возможность объединиться в единую силу. Но это вам только предстоит. И цель преподавателей нашей академии — помочь вам это сделать. Помимо общих занятий по специальности вы должны освоить еще кое-что: на уроках магистра Даринет будете учиться сливать сознание. Под моим руководством будете пытаться привести в действие Круг восьми. Я же буду доносить до вас историю и географию восьми миров. Магистр Прадос займется вашей боевой подготовкой. Не исключено, что группе придется действовать на территории Рогондра.

Ну какой из Ясианы боец. Верно заметил магистр Прадос — ей только против кур в курятнике воевать. В голову понемногу стали закрадываться сомнения. А правильно ли она поступила, переступив ворота Академии? А не напутал ли чего лабиринт? Вон, гордячка Эмма показала самый высокий уровень ментальной силы. Наверняка, она и с неизвестной задачей справилась бы лучше. Может, стоило тогда согласиться на предложение Растена? Пойти с ним в храм и жить так, как привыкла — ждать мужа дома, завести курочек, поросенка, или вообще уехать в деревню. Нет, в деревню Растен не согласился бы, его теперь от техники не оттащишь.

— Адептка Рутенга. Отставить пораженческие настроения, — Ясиана не заметила, как в класс зашла магистр Даринет. А для драконицы даже ее самые замысловатые щиты никогда не были проблемой.

— Магистр Даринет проведет с вами урок слияния сознания, — пояснил куратор.

— Слияние сознания — очень тонкая вещь, — начала пояснять магистр. — В идеале вы должны стать единым целым в ментальном плане. Как вы знаете, это возможно у любящих пар. Вам будет сложнее. Сложно, но не невозможно. Итак, снимаем щиты и амулеты и раскрываем свое сознание навстречу сознанию центра. Можете быть уверены, что ваши тайны и секреты останутся внутри группы. Я сама наложу на каждого печать неразглашения. Ясиана, принимай.

Розенг, Шаати и Растен сняли амулеты, остальные неохотно убрали щиты, и Ясиана несмело потянулась мыслями к друзьям. Растен и Розенг доверчиво пустили ее в свои головы, со щенячьим восторгом встретил ее Гортез, успевая передать мысль, что у них и вдвоем прекрасно получится это слияние. Неохотно присоединились Тедор и Кареон — каждому было, что скрывать из прошлой жизни. Оказывается, и тот, и другой росли в довольно знатных семьях, причем Кареон знал, что он — незаконнорожденный сын императора. Но больше всех поразили Наитинэль и Шаати — каждый из них за внешними нападками пытался скрыть свою сильную заинтересованность друг в друге. Впрочем, поразили, пожалуй, они только себя, для остальных уже давно было все ясно.

Это и есть слияние — узнать мысли друг друга?

— На сегодня хватит, — донесся голос драконицы. — Начало положено. Никто и не ожидал, что получится все с первого раза. Будем пробовать еще. А сейчас, с вашего позволения, я наложу на каждого печать неразглашения.

Магистр Даринет быстро обошла группу, легко коснувшись пальцами лба каждого, сказала, что завтра в это же время вернется продолжить занятия, и вышла.

— Завтра попробуете объединиться в Кругу восьми, — пояснил куратор, дожидавшийся, пока драконица закончит свое занятие. Сказав так, он тоже попрощался до завтра и покинул их.

* * *

Стали ли они ближе, заглянув в потаенные мысли друг друга? Нужны ли были им эти знания друг о друге? Хотя, можно сказать, что двум из них это слияние могло помочь. Шаати и Наитинэль не отводили удивленных взглядов один от другого. Ну что ж, значит, все было не напрасно. Но почему все так жалостливо смотрят на нее, Ясиану? После того, как все узнали про Благодатную Долину, у нее не осталось секретов. Мужчины дружно потянулись к столовой, а Шаати, кивнув эльфу, приотстала и заговорила с Ясианой:

— Бедная девочка, угораздило же тебя. Но ты не переживай, мы с Наем тебе будем помогать, чем можем.

— О чем ты, Шаати? Тоже считаешь, что я не справлюсь с обязанностями центра группы?

— О-о, опять. Когда уже это прекратится. Перестань умалять свои достоинства. Тебя выбрал лабиринт, и поддержали все, я еще раз повторяю все, члены группы. Я сейчас о ренде Прадосе.

— Вы тоже считаете, что он несправедлив ко мне?

— Мы считаем, что ты в него влюбилась.

— Я? В ренда Прадоса? В этот холодный кусок камня? Да никогда.

— Да, сегодня он был, как ты сказала, холодным куском камня. Но твоя головка хранит совсем другие воспоминания о нем. Скажи, ты хочешь быть с ним? Именно это, самое яркое воспоминание, затмило все остальные.

— Что сейчас об этом говорить, — Ясиане было неудобно обсуждать столь личный вопрос. — Ренд Прадос такой, какой есть. Его не интересуют адептки, которые даже кинжал в руках держать не могут.

— Э, не скажи. Здесь что-то нечисто. Не может живое существо настолько быть лишенным эмоций. Любви ли, ненависти ли, или же простого негодования по поводу того, что его ученики ни на что не годны. Он же спокоен, как пещерный камень.

— Да что об этом рассуждать? Смотри, Наитинэль ждет тебя. Я так рада за вас, Шаати.

Дроу махнула рукой и потащила подругу в столовую, по дороге к ним присоединился поджидавший в стороне Наитинэль. Никого не удивил тот факт, что за их столом в компании ушедших вперед мужчин уже сидит Лауда.

— Ясиана, — обрадовалась однокурсница, — вот, твои друзья пригласили меня за ваш стол. Ты не будешь против?

— Ну что ты, Лауда, конечно, присоединяйся. Места хватит всем.

По активным переглядываниям мужчин можно было понять, что они ведут диалог на ментальном уровне. Они хмыкали, хмурили брови, иногда кивали головой невпопад ведущемуся разговору, бросали быстрые взгляды на Лауду и Ясиану, которая чувствовала себя в этой ситуации самой настоящей сводней. Но это нужно, прежде всего, новой подруге. А мужчины, судя по их поведению, очень даже не прочь помочь отчаявшейся девушке. Вон, как разгорелись глаза.

Интересно, ее они делят так же? Хорошо, что у нее нет того недостатка времени, как у Лауды. Хотя, магистр Даринет торопит. Кого, кого, кого же выбрать? Кандидатура Наитинэля уже отпала — вон, как они с Шаати смотрят друг на друга, даже тарелки с ужином остались нетронутыми. Отпадет и тот, кто проведет сегодняшнюю ночь с Лаудой, ведь Ясиана будет знать, что он был с подругой. А как же ренд Прадос? Он же тоже проводил свои ночи с другими? А может даже, у него есть жена? И это из-за чувства вины перед семьей он такой холодный? В голове настойчиво крутилась картинка, которая была в их головах при расставании — ренд ласкает Ясиану, и ей это нравится. Очень. Нравится так, что она хоть сейчас готова бежать к нему. Только его руки и губы хочется ощущать на своем теле, только его "Моя Ана" хочется слышать в ночи.

Ясиана очнулась только после того, как Растен провел ладонью у нее перед глазами.

— Что?

— Ты не притронулась к еде. Ешь. Сегодня был трудный день, и завтра будет не легче, — спокойно сказал он.

Из-за стола уже исчезли Лауда, Гортез и эльфы. Что ж, за них стоило порадоваться. А эти глупые видения, которые Шаати опрометчиво назвала любовью, нужно загнать в самый дальний уголок памяти. Да, именно так. Сначала — в дальний уголок, а потом вообще выкинуть из головы и забыть. Пора идти отдыхать. День и правда, был трудный. А завтрашний день обещает быть еще труднее. Ясиана наденет этот демонов костюм для тренировок и побежит. Холодный кусок льда — ренд Прадос — больше не найдет повода глумиться над ней.

Как это ни странно, но заснуть удалось довольно быстро. Проснулась же она от того, что ее рука находилась между бедер и с силой сжимала мокрые складочки. Еще окончательно не придя в себя, и не осознавая до конца, сон это или явь, Ясиана с наслаждением провела пальцами несколько раз вверх и вниз по промежности, нашла горящий бугорок и стала неистово ласкать его. Очень быстро внизу живота собрался тугой узел, он сжимался и сжимался, пока с триумфом не взорвался и не расцвел цветком блаженства, сотрясая тело в сладостных спазмах. Глаза закрылись, и Ясиана погрузилась в сон.

Наутро она так и не смогла вспомнить, приснилось ли ей это, или же было наяву. Здравая часть рассудка просто кричала, что такого не может быть, потому что не может быть никогда. Но червячок сомнения все же понемногу грыз беспокойную совесть. Откуда такая легкость и блаженство во всем теле. И мыться в душе пришлось особенно тщательно.

* * *

Бодрыми на утреннюю пробежку вышли только Растен и Розенг. Счастливыми — Шаати и Наитинэль. По Гортезу было заметно, что он не выспался, но не выражал такого недовольства, как менталисты Кареон и Тедор, хмуро посматривающие на тех, кто своими ночными упражнениями так накалили ментальную атмосферу общежития.

— Почему не бежим? — голос магистра, как и вчера, был лишен всяческих эмоций. — Еще вчера я выдал задание. Двадцать кругов вокруг поля никто не отменял.

Ясиана первая рванула вперед. Пусть ренд Прадос убедится, что она не безнадежна.

— Ясинка, не гони ты так, а то выдохнешься через пару кругов, — Растен пристроился рядом.

Их легко обогнали прочие члены группы. Эльфы ожидаемо бежали рядом, они смотрели больше друг на друга, нежели на дорожку, но это нисколько не мешало им держать заданный темп.

— Где это видано, заставить солидного гнома бегать? — пыхтел невдалеке Розенг. Впрочем, он тоже умудрялся не отставать от товарищей.

— Вам только лукошка не хватает, Рутенга, — послышался сзади равнодушный голос.

Это что же, магистр бежит за ними и смотрит на ее попу, обтянутую тренировочными штанами? Да как ему не стыдно? А, впрочем, о чем это она? Нашла, у кого искать чувства, тем более, такое, как стыд. Ясиана немного сбавила темп, но ренд обгонять не торопился.

— С такой скоростью вы опоздаете на завтрак, да что на завтрак, к первому занятию не поспеете, — ничуть не запыхавшись, сообщил ренд Прадос таким тоном, как будто читал скучный манускрипт.

Последний круг она добежала на одном упорстве и уже хотела рухнуть на сочную траву, но Растен поддержал и даже помог добраться до комнат, где Ясиана с наслаждением забралась под горячие струи.

— Эх, парилку бы сюда, вмиг бы стала, как новенькая, — сообщил друг через дверь ванной комнаты.

— Еще и парилка. Да я и так вздохнуть не могу, — пожаловалась Ясиана.

— Э, не скажи. Знаешь, как хорошо после дня работы в поле в такой вот жаре посидеть. Усталость вмиг снимается.

— Что мечтать о несбыточном? — Ясиана освободила душевую и убежала в свою комнату, чтобы переодеться.

К ее удивлению, Лауды за их столом не было. Ее вообще не было в столовой. Видимо, не дождалась, пока они вернутся с пробежки. Ну да ничего, наговорятся после. Возможность поговорить появилась только на второй перемене, когда Ясиане удалось застать подругу в нише у высокого стрельчатого окна. Расспрашивать было немного неловко, но Лауда теперь является почти членом их коллектива, может быть, даже переберется к Гортезу. Если, конечно, это позволяют правила Академии.

— Ну как? Все получилось? Тебя можно поздравить с увеличением ментальной силы? — Ясиана даже взяла подругу за руку.

— Да, конечно, после занятий я зайду к магистру Даринет измерить уровень ментальной силы, — ответила та.

— И переберешься к Гортезу?

— Нет, что ты. Это лишнее. Мы просто помогли друг другу в сложившейся ситуации. После близости мой уровень силы возрос, Гортеза, как он уверяет — тоже. И все. Больше нас ничего не связывает.

— Как же не связывает? Вы же были близки?

— И что? Это нормальная практика — провели совместную ночь, получили каждый то, что хотел, и разбежались. Ты знаешь, Ясиана, в знатных домах иногда устраивают все так, что партнеры сближаются в полной темноте и даже не знают друг друга.

— И никакого чувства? — беспомощно спросила Ясиана.

— Ну какое чувство? Инициировали друг друга, ну, или одного, как уж там планировалось, и все.

— А ты? Я сейчас спрашиваю про тебя. Неужели ты ничего не испытывала и не испытываешь?

— Это лишнее. Чувства в моей ситуации будут только мешать. Надеяться мне не на кого. Я должна учиться. Пойми, мне уже нельзя возвращаться назад. Да и не хочу я.

— А к Гортезу?

— Пойдем, мы опаздываем на урок, — закончила разговор Лауда.

Магистр Коруншт, преподающий мироустройство, неодобрительно покосился на опоздавших адепток, но ничего не сказал им и продолжил лекцию. Ясиана решила продолжить разговор после занятий. Но сразу после звонка к ней подошла Эмма Ридог, которую назначили старостой группы, и деловито заговорила.

— Рутенга, где ты ходишь? Тебя разыскивала магистр Даринет. Вот, — Эмма протянула амулет в виде небольшого милого дракончика на серебряной цепочке, — это она просила передать тебе. Надень его, и носи, не снимая. Магистр сказала, что ты обязана носить его, как неинициированная. Чтобы не привлекать слишком много мужского внимания, — Эмма гадко усмехнулась.

Ясиана взяла амулет, быстро надела его и поспешила за Лаудой, но та быстрым шагом удалялась по коридору в сторону, совершенно противоположную той, где должно было проходить следующее занятие. Странно. Неужели та, которую хотелось считать подругой, сознательно избегает ее? Ну что ж, навязываться никто не будет.

После обеда выдалось несколько свободных минут, и Ясиана все же решила показать амулет Растену. Как-никак, именно он являлся артефактором их группы. Парень долго вертел амулет в руках, даже на зуб попробовал.

— Драконья работа, сразу видать, — уважительно заявил он. — Что-то отвлекающее внимание мужчин.

— Именно то, что нужно. А то некоторые излишне навязчивы, — с облегчением произнесла Ясиана и вновь надела подвеску.

* * *

На занятии по боевой подготовке магистр Прадос сменил тактику. Он поставил перед собой Ясиану, предварительно выдав ей короткий легкий меч, который он принес с собой, и стал вызывать к себе поочередно всех членов команды, приказав нападать совместно. Очень скоро выяснилось, что девушка только мешает. Мешала она и в тех случаях, когда на него нападали по трое-четверо членов группы.

— Самый слабый и бесполезный член команды, — спокойно констатировал он к концу занятия.

Подобные комментарии повторялись изо дня в день в различных вариациях. Холодная вежливость и полное безразличие. И только во сне приходил к ней прежний чуткий ренд Торнел, что, впрочем, злило Ясиану еще больше. От этих снов не помогал ни один ментальный щит, который она быстро научилась поддерживать даже во сне, ибо выносить тот шквал ментальных страстей, которые бушевали в спальне темной и светлого эльфов, Властительнице Духа было почти невозможно. И только сочная весенняя зелень, не признающая властвующую на дворе осень, радостно приветствовала счастье Наитинэля.

ГЛАВА 10

К середине осени посмотреть достижения группы в боевой подготовке пришли драконица и куратор Дижаонгр. Группа плотно взяла Ясиану в кольцо и стала дружно обороняться от нападения магистра Прадоса, которому хватило нескольких минут, чтобы расшвырять их всех, причем некоторых, в том числе и Ясиану, ощутимо ранить тонким, как жало орудием.

— Полный провал. Коллеги, разве вы не видите, Рутенга только затрудняет их боевую задачу. Если каждый из них в отдельности еще способен оказать хоть какое-то сопротивление, то стоит поставить в бой адептку Рутенгу, как боеспособность теряется полностью. Куда посылать этих жалких цыплят? Может, сразу на бойню? И не смешить представителей восьмого мира нашей так называемой, мощью? Ну чего мы успели добиться за это время? Пробежать двадцать кругов? Возможно, она и сможет ненадолго убежать от рассвирепевшего демона, но в этом ли задача группы? Я не знаю, не знаю, как научить руки этой беспомощной девицы держать хоть какое-то оружие.

Кровь из пореза на руке Ясианы тяжелыми каплями падала на замерзший песок, а магистр Прадос говорил все громче. И куда только делось его непробиваемое спокойствие? Ренд все повышал и повышал голос, пока не стало казаться, что над полем грохочут раскаты грома.

— Торн, тише, тише, — к разбушевавшемуся преподавателю боевых искусств спешила магистр Даринет.

Она осторожно показала ему свои пустые руки, потом медленно подняла их и положила мужчине на виски.

— Спокойно, мальчик, спокойно, — уговаривала она его, как малого ребенка. — Ничего страшного не случилось. Все под контролем. Вот так.

На несколько минут они замерли, и так стояли, прижавшись лбами друг к другу. Драконица даже несколько раз ласково провела ладошкой по голове и плечам ренда, продолжая что-то нашептывать на ухо. После того, как она его отпустила, магистр оглядел притихших адептов и совершенно спокойным голосом произнес:

— Почему стоим? Урок еще не закончился. Разбиваемся на пары и продолжаем занятие.

* * *

К себе группа возвращалась в удрученном молчании. Подавленное настроение Ясианы действовало на всех.

— Солнышко, не переживай ты так. Ну и пусть магистр Прадос не разрешает превращаться. На задании его не будет. Мы с Кареоном превратимся и раскидаем всех врагов. А если кто и останется — Тедор перережет горло. Мы обязательно придумаем тактику, вот увидишь.

— Какая тактика, — Ясиане было ужасно стыдно перед товарищами за то, что она такая неспособная. — Что мы уже только не пробовали. Выяснили только одно — лучше всего получается защищаться только тогда, когда я нахожусь в стороне и не мешаю.

Трудно было возразить — ее слова были чистой правдой. Если она не мешала товарищам, то они могли противостоять учителю. Кареон сражался с ним в одиночку, остальные выработали попарную тактику, и тоже успешно отбивали его атаки. А если ренд Прадос приказывал нападать втроем, то шанс победить его был очень даже неплох. Но стоило к группе присоединиться Ясиане, и словно страх за беспомощную Властительницу Духа охватывал друзей, и учитель методично валил в грязь всю группу. Магистр прав — как бы он ни старался научить ее держать хоть какое-нибудь оружие, сколько бы сил и времени ни потратил, все было бесполезно. Именно она сводила на нет боеспособность всей группы. И пусть добряк Розенг говорит, что Ясиана их талисман, но на самом деле все не так, и это именно она затрудняет обучение. А вдруг завтра скажут, что нужно идти исполнять то, ради чего все они здесь находятся? Вдруг демоны сорвут печать, наложенную древними магами, и хлынут в один из миров? В Благодатную Долину? Именно она интересовала их прежде. Уж себе-то пора признаться, что она не та, кто нужен группе. Беспомощная деревенская девица, вот кто она. И место ее в деревне, уж там Ясиане знакомо все: и работа в хлеву, и в поле. И не нужен ей никакой ренд Прадос. Ни тот, который спокоен, как зимний лед, ни, тем более, тот, который кричит и обзывается обидными, хотя и правдивыми, словами.

* * *

Поздно вечером, дождавшись, когда друзья затихнут в своих комнатах, Ясиана надела платье, в котором пришла в Академию, аккуратно сложив в шкафу всю форменную одежду: она еще пригодится следующей Властительнице Духа, которая придет ей на смену — не такая беспомощная, и не такая недотрога. Некрасиво было уходить, не попрощавшись. Но те, кого она считала друзьями — настоящими друзьями — могли не отпустить ее. Не отпустить из жалости. А жалость, которая впоследствии может стоить всем им жизни, не то, что требовалось. Небольшой домик в деревне, несколько козочек, котик и пес, непременно рыжий и пушистый — вот все, что нужно Ясиане в этой жизни, и скоро она получит это. А друзьям можно написать записку. Написать так, чтобы никто не стал преследовать ее.

Мне надоели эти детские игры в войну с неведомым врагом. Я хочу нормальной жизни. Я ухожу. Не ищите меня. Прощайте. Ясиана Рутенга.

Несколько предательских капель попали на листок, но переписывать некогда, нужно, как можно скорее уходить. Ясиана положила амулет, выданный драконицей, рядом с запиской — негоже забирать с собой чужое имущество — и вышла из своей комнаты.

Ворота, ведущие в лабиринт, открылись с протяжным скрипом. Как бы кто не услышал. Ясиана проскользнула в небольшую щель и захлопнула створку. Ноги противно дрожали, как будто она пробежала без остановки все двадцать кругов вокруг поля, и сейчас предстояло в одиночку сразиться с магистром Прадосом. На несколько мгновений пришлось прислониться к створке, чтобы унять предательскую дрожь. Никто теперь не отругает ее за слабость, не обзовет беспомощной девицей. Не назовет ни птичкой, ни солнышком. Не испробует на ней новый артефакт. Не подарит невиданный цветок. Не подсунет лакомый кусочек в столовой. Ничего этого уже не будет. Ну и ладно. Будет новая жизнь. Та, к которой привыкла. Простая и без приключений. Ясиана сделала шаг.

Двора с девятью воротами не было. Зато была уже привычная каменная пустыня с ручейком и чахлой растительностью подле него. А еще здесь поднималось солнце. Даже защемило сердце. Вот сейчас она увидит в ручейке Тедора. Но Тедора там не было. Да Ясиане и не нужно идти туда, ей нужно домой. Она развернулась и зашла в пещеру. Одной идти стало как-то боязно. Ну почему было не взять хотя бы кинжал? Не то, чтобы она справилась с тем, кто напал на Кареона, но начальные навыки боя магистр все же сумел донести даже до такой неумехи, как Ясиана. Впрочем, поздно сожалеть, теперь только вперед. Как говорили те, кто уже выходил из Академии в город, нужно хорошо представить себе ворота, ведущие в Соленту, и они должны появиться.

Так Ясиана и сделала — прикрыла глаза и пошла вперед, стараясь думать только о воротах, выводящих в Соленту. О тех, воротах, перед которыми они оставили ренда Торнела. Да что же это такое? Нет перед воротами ренда Торнела. Давно нет. Спит, наверное, спокойно в своей квартире в Академии. Или в Соленте. Да не все ли теперь равно, где он находится. Вовсе он и не нужен. Эх, да и она ему не нужна.

* * *

Так, злясь на себя, что не может выкинуть из головы этого равнодушного и одновременно гневного ренда, и периодически вспоминая о цели своего путешествия, Ясиана продвигалась вперед. Вдруг в одном из боковых коридоров послышались всхлипы. Неужели кто-то из поступающих не смог ни дойти до академии, ни вернуться обратно? Но ведь прошло уже больше месяца, как начались занятия? Нет, это не ее дело. Она идет домой. И, вообще, если подумать, от нее одни неприятности. Ясиана махнула рукой и… пошла туда, откуда слышались всхлипы.

В неверном свете кристаллов пещеры она заметила скрючившуюся фигуру, сидящую около самой кромки небольшого озерца.

— Ты чего плачешь? Не можешь найти выход, да? — поинтересовалась Ясиана.

Тот, с чьей стороны только что раздавался плач, подскочил и мигом оказался в дальнем углу. Даже учитывая крупные размеры, можно было с уверенностью сказать, что это девушка. Она была красива своеобразной красотой. Ее кожа, казалось, была даже темнее, чем у Шаати. Две толстые черные косы, свернутые на голове так, что издали казались рогами, большие очень темные глаза, прямой нос, лицо заметно сужалось к подбородку, но это его не портило. Пухлые губы навевали мысли о том, что их обладательница не такая уж и взрослая, как показалась на первый взгляд, хоть ростом и комплекцией она мало уступала Кареону.

— Ничего я не плачу. Я для этого уже достаточно взрослая, — заявила незнакомка.

— А, ну, значит, показалось. Этот ручей так шумит. Можно и ошибиться. А что ты здесь делаешь? Ты тоже хочешь поступить в Академию?

— Никуда я не хочу поступить, — буркнула собеседница. А потом вдруг жалобно добавила: — Я домой хочу. Я случайно зашла в ту дверь. Дедушка не разрешал заходить в подвал, а я зашла. А потом та дверь пропала. Я искала ее, искала. На меня даже напало чудовище пару дней назад. Я кое-как смогла отбиться и убежать.

— Я тоже иду домой. Давай знакомиться? Мое имя Ясиана Рутенга. А как звать тебя?

— Нго.

— Просто Нго?

— Да, просто Нго.

— Нго, а ты давно здесь находишься?

— Как я могу знать? Спала два раза, потом напало чудовище, после этого еще два раза спала. Я есть хочу. У тебя есть еда?

— Нет, к сожалению, я совсем ничего не взяла с собой. Ты говоришь, что на тебя напало чудовище? На нашего Кареона тоже напало чудовище, — Ясиана отметила про себя, что до сих пор считает всех членов группы своими. — Но как же ты спаслась?

— Ну, — замялась Нго, — дедушка учил меня кое-чему. Вот и пригодились его уроки. Правда, все закончилось тем, что я сбежала, а теперь не могу отыскать дорогу обратно, — встреченная девушка опять всхлипнула. — Бедный дедушка, если я не вернусь, он не переживет. У него осталась только я. А если вернусь, то бедная буду я — дедушка мне всыплет от души.

— Нго, ты не переживай, ты обязательно найдешь дорогу домой. Нужно вспомнить ту дверь, из которой ты вышла. Вспомнила? — потеряшка кивнула. — Хорошо. А теперь поднимайся и иди к этой двери, и у тебя все получится. Я думаю, должно получиться, — добавила Ясиана, ускоряя шаг и догоняя повеселевшую Нго.

Пока они шли, новая знакомая рассказала, что она живет с дедушкой в большом старом замке. Что дедушка очень любит ее и не любит рассказывать про ее родителей. Что жизнь в замке скучна и однообразна, вот и приходится тайком от деда искать себе развлечения. И что ей обязательно попадет от дедушки, ибо он очень переживает за свою единственную наследницу. А еще попадет ее нянькам и камеристкам, которые не уследили за подопечной. И хорошо, если им только попадет, а то дед скор на расправу. Рассказывая все это, Нго бурно размахивала руками и часто оборачивалась к Ясиане, желая убедиться, что та не отстает.

Ясиана же молча шла следом и размышляла, какой же еще ребенок новая знакомая. И так ли уж прав ее дед в своем стремлении оградить единственную внучку от всего мира? Спрятанная ото всех в замке, она никогда не научится жизни. Впрочем, как можно судить мерками патриархальной Благодатной Долины о жизни людей, или нелюдей другого мира? Кстати, а кем же является Нго — дроу?

Новая знакомая смолкла, чтобы перевести дыхание и продолжить рассказывать, как же ей скучно в замке одной, совсем без друзей. Только Ясиана хотела спросить, кем же та является, и почему дед не позволяет ей ни с кем встречаться, как Нго радостно вскрикнула:

— Двери. Те самые двери, — она схватила свою сопровождающую за руку, толкнула найденную дверь, и обе девушки оказались в подвальном помещении, слабо освещаемом бездымными огоньками. — Я знала, что ты принесешь мне удачу, — торжествующе заявила Нго. — Дедушка обрадуется, что ты пришла со мной, и не будет сильно меня ругать. Даже скажет, что я молодец и уже совсем взрослая, вот.

— Нго, — как можно строже начала Ясиана, — если ты хочешь быть взрослой, научись отвечать за свои поступки. Сейчас ты поступила некрасиво. Зачем было дергать меня за собой?

— Как, разве ты не хочешь жить с нами и быть моей подругой? Это большая честь — жить в замке.

— У меня есть свой дом, и я шла домой. А ты могла просто пригласить меня погостить, а не поступать так.

— А вдруг бы ты не согласилась?

Ясиана размышляла над тем, имеет ли она право применить дар Властительницы Духа для того, чтобы велеть этому большому ребенку отпустить ее, как вдали по коридору послышались шаги, и в помещение вбежали охранники с оружием в руках, странных бронированных одеждах и рогатых шлемах на головах.

— Нашлась. Наследница Анготенира нашлась, — радостные крики передавались все дальше по коридорам.

Нго высоко вскинула голову, взяла свою гостью за руку и, не обращая внимания на встречавших, раболепно склоняющих перед ней спины, гордо пошла вперед. А Ясиана только вблизи смогла рассмотреть, что броня и рога у тех, кто замер перед ними в почтительных поклонах, вроде как не надеты, а настоящие. Ну, то есть, совсем настоящие, свои.

— Нго, кто это?

— Это? А, так, низшие, — отмахнулась новая знакомая, постепенно замедляя шаг — впереди была слышна чья-то уверенная поступь. — Сейчас начнется, — вздохнула она. — Но ты не бойся, я скажу, что ты со мной.

Из-за поворота показался мужчина. Судя по поведению стражников — хозяин этого замка и дед Нго. Высокий, с такой же темной, как у внучки, кожей, поблескивающей в свете огней. Абсолютно черные, совсем без белка глаза, не давали возможности понять, куда же устремлен его взгляд. Черные до синевы волосы были коротко острижены, что позволило Ясиане рассмотреть его голову. Ф-фух, рогов нет, значит, не демон, а то она уже начала опасаться, что попала в ужасный Рогондр.

— Ренита Анготенира. Вы пропустили обед, — строго сказал он.

— Обед? — Нго не смогла сдержать своего удивления, что пропустила только обед, но быстро взяла себя в руки и продолжила: — Дедушка, мы заболтались с моей новой знакомой и не заметили, как пролетело время. Прости нас. Я готова понести наказание.

— Время до ужина проведешь в своих комнатах. На ужин остаешься без сладкого, — вынес свой вердикт хозяин замка.

Внучка опустила голову в знак признания наказания, причем от невысокой Ясианы не укрылась ее торжествующая улыбка. Нго взяла свою новую, как она думала, игрушку, за руку и уже хотела прошмыгнуть мимо деда.

— А наша гостья пройдет со мной.

Спасенная девица пожала плечами, виновато улыбнулась гостье и пошла следом за набежавшими шумными женщинами, которые выглядели, кстати, вполне нормально, без устрашающих костяных пластин и рогов. Ясиана с сожалением оглянулась на дверь. О побеге не могло быть и речи. Их разделяло не очень большое расстояние, но те монстры, что сейчас замерли в почтительной неподвижности, лишали даже призрачного шанса на побег. Да любой из них способен, не напрягаясь, переломить ее пополам.

Не обращая никакого внимания на окружающих, мужчина галантно согнул руку в ожидании, когда Ясиана обопрется на нее. Ей не оставалось ничего другого, как принять столь ненавязчивое приглашение. Хозяин замка долго вел ее довольно мрачными подземельями, плотно уставленными устрашающими статуями каменных чудищ. Среди них были многорукие и шипастые твари с рогами различной формы — с широкими наростами, как у волов и витыми, как загнутыми назад, так и растущими вперед. Некоторые даже ветвились. У авторов этих скульптур было явно больное воображение.

Странные у него вкусы, — подумала девушка, — зачем в замке столько жутких скульптур? Или, может, их и убрали в подвал для того, чтобы не смущать гостей? Опять же, Нго говорила, что они с дедом живут очень уединенно.

Впрочем, в коридорах самого замка, куда они, в конце концов, вышли, стояли не менее жуткие чудища. Ну что ж, пожалуй, сейчас не время и не место обсуждать странные вкусы хозяина замка, и Ясиана так же молча продолжала идти рядом с ним, неосознанно стараясь прижаться к нему ближе. Пусть лучше он посмеется, но иногда ей казалось, что эти монстры жадно следят за ними.

Их путь закончился в зале с небольшим столом, накрытым на две персоны. Двери, широко распахнутые перед их приходом, бесшумно закрылись. Странно, не могли же их закрыть те два каменных стража, что стояли по обеим сторонам? Впрочем, в самом зале не было ни одной скульптуры, и это уже хорошо, а то Ясиана уже решила, что ее пытаются так запугать. Стоит признать, им это удалось.

— Раес Удгор — владелец этого замка и прилежащих земель, для вас — просто Раес, — ее спутник, наконец, заговорил, а потом смолк, ожидая, что Ясиана назовет себя.

— Ясиана Рутенга, — ответила девушка. Вежливость даже в такой ситуации не помешает. — Где мы? — все же решилась задать вопрос она.

— В моем замке Удгор, — последовал исчерпывающий ответ. — Впрочем, давайте пообедаем. Думаю, в такой малости, как обед с одиноким стариком, вы не откажете?

Стоило сказать, что ренд Удгор излишне на себя наговаривал. Выглядел он от силы лет на сорок. И если бы Нго не сказала, что он ее дед, то догадаться было почти невозможно. Ясиана кивнула. Оставалось надеяться, что все это затеяно не для того, чтобы так изысканно отравить ее. В комнату тут же стали входить молчаливые лакеи, к явному облегчению гостьи, имеющие привычный человеческий облик, может, только их кожа была темнее обычного. Хозяин замка отодвинул для нее стул справа от своего места, а потом сел сам. Слуги, закончив сервировку и сняв серебряные крышки с блюд, удалились. Ренд Удгор продолжал ухаживать. Он советовал попробовать то или иное блюдо, предлагал вина на выбор. Но, памятуя о том, как она вела себя после "лекарства" Розенга, Ясиана предусмотрительно отказалась от алкоголя, согласившись на безобидный сок. Странный обед. Почему Нго не позволили присутствовать на нем? Уж она бы скрасила чопорное застолье своими рассказами.

После того, как с едой было покончено, ренд Удгор пригласил гостью к уютному камину, в котором весело потрескивали поленья. Рядом с камином стоял крепкий, как и все в этом замке, столик, а к нему приставлены два мягких кресла. Хозяин вежливым жестом предложил ей выбрать себе место по душе, и Ясиана, подумав, выбрала то, что подальше от огня. Мужчина кивнул и занял свободное. Неизвестно почему, но девушка решила, что свое любимое.

— Люблю огонь, — признался ренд Удгор, разливая по маленьким чашкам темный, почти черный напиток, — любой люблю, — задумчиво повторил он, лаская языки пламени, как озорных щенков, к удивлению Ясианы ничуть не обжигаясь об него. — Такой вот послушный люблю, и такой, который вырвался на волю и съедает все на своем пути, тоже люблю.

— Вы — маг огня? — Ясиана решила узнать хоть что-нибудь о загадочном хозяине замка.

— Маг огня? Можно сказать и так, — дед Нго согласно кивнул больше своим мыслям, нежели собеседнице. — Но речь сейчас не обо мне, а о вас. Расскажите мне о себе.

— Что обо мне рассказывать? Жила в небольшой деревне. Отец хотел отдать меня замуж, но так получилось, что к жениху я не попала. Потом пришлось идти учиться, — здесь она украдкой вздохнула, — но не получилось. Вот, возвращалась домой.

— К жениху? — уточнил ренд.

— Нет, — Ясиана даже поежилась от такого предположения, — к жениху я не вернусь. Он… мне не нравится.

— Значит, не нравится, — хозяин загадочного замка опять согласно кивнул своим мыслям. — А что? Есть тот, кто нравится?

— А это вас уже не касается, — грубее, чем следовало, ответила гостья.

— Это мы посмотрим, посмотрим, — протянул ренд Удгор. На миг от него потянуло такой жутью, что Ясиане показалось, что у нее моментально промерзли все внутренности. Но наваждение тут же спало, и добродушный огонь по-прежнему лизал почерневшие поленья и согревал сидевших. — Попробуйте коу, вам обязательно понравится, — предложил ренд и первым отхлебнул из маленькой чашки.

Ясиана в два глотка выпила предложенный напиток и непроизвольно скривилась. Коу оказался горячим и горьким. Как можно получать удовольствие от такого.

— Не понравилось, — заключил хозяин замка. — Вот и внучке моей не нравится, говорит, что пить его можно только с сахаром. Не понимаете вы еще, что за лишними сладостями не увидать вкуса настоящего. Нет, не увидать, — чуть хрипло повторил он. — Что коу, что вино нельзя так портить. Все напускное им только мешает. Так и в отношениях бывает. Снаружи патока сплошная, а настоящего-то и нет.

— Обидели, говоришь, тебя? Домой идешь? — задал он следующий вопрос.

— Я вам этого не говорила. А вам должно быть известно, что некрасиво заглядывать в голову того, кто слабее тебя, — Ясиана не на шутку рассердилась на собеседника.

— Э-э, — протянул ренд Удгор, — разве ж я заглядываю? Твои мысли, милая, в твоих грустных глазках отражаются. Обиделась на владельца сердца своего, и сбежать решила. Не дуй, не дуй губки-то, не понесу я по подружкам твоим секреты выдавать. Перерос я это. Да и в молодости не баловался, — дед Нго подбросил несколько поленьев в камин, замер перед ним в благоговейной неподвижности на несколько мгновений, а потом заговорил о другом. — Знаешь, я мог бы продать тебя, дорого продать, ибо то, что есть у тебя, бесценно. Мог бы предложить тебе на выбор самого лучшего партнера — красивого, умного или сильного, какого сама захочешь. Стоит только бросить клич, и они набегут сюда — самые разные, только выбирай. Мог бы сам жениться. А что? Я еще на многое годен. Не обижал бы тебя. Да и с Нирой бы намного легче стало — не дело старику, — здесь ренд, противореча сам себе, улыбнулся, — в одиночку с малолетней девицей возиться. И счастлива бы ты была, обещаю. Но, — он налил себе еще чашечку коу, от которой исходил ароматный пар, — нельзя портить коу сахаром. А я уже долго жил, много видел и пробовал. А потому, совершай свои ошибки сама, маленькая Властительница Духа из благословенной Эокамы. Вот, выпей этот отвар, тебе понравится.

Ренд Удгор предложил гостье чашку с золотистым отваром, приятно пахнущим солнечной полянкой. На столике появилось несколько вазочек ароматного варенья — янтарного, зеленоватого, красного и даже абсолютно черного.

Ясиана хотела расспросить хозяина, кем же являются он и его внучка, но прежде нужно расположить его к себе и не обидеть вторично, отказавшись от угощения. Она сделала несколько глотков из предложенной чашки — отвар, действительно, оказался изумительно вкусным — и уже набрала воздух, чтобы задать вопрос, как вдруг почувствовала, что засыпает. Неужели, отравил? Или собирается продать? Мысли все больше путались, глаза закрылись, прозрачная фарфоровая чашка выпала из ослабевших рук.

* * *

Давно Ясиане не снились такие правдоподобные сны. В них она сама управляла кордретом под присмотром его гордого создателя Растена, бегала босиком по нежной траве с Наитинэлем и Шаати, ничуть не стесняясь их постоянных объятий и других выражений нежности. Горный проходчик, очень похожий на Розенга, показывал ей пещеры, полные драгоценных самородков. Она расследовала загадочные происшествия с Гортезом, любовалась на черноволосого малыша на руках у Тедора, со страхом, а потом с восторгом летала на спине дракона-Кареона. К ней даже подошел ренд Прадос. Не тот, каким он был последнее время — спокойно-безразличный или бешено что-то кричащий — а тот, который встретил их, помог с жильем и обучением. Который жарко обнимал ее в их видениях и раз за разом шептал: "Моя Ана" В ее сне ренд Прадос подвел ее к кругу восьми в их дворе и сказал: "Еще немного, и нам с тобой откроется его секрет" После этого он сделал шаг.

— Ребята тоже имеют право знать этот секрет, — успела выкрикнуть Ясиана до того, как магистр ухватил ее за плечи и стал трясти.

— Вам лучше знать, адептка, как распорядиться своим секретом, а сейчас поднимайтесь и отправляйтесь к себе, иначе простудитесь и не сможете явиться на утреннюю пробежку, а это недопустимо, — над ней склонялся ренд Торнел. Спокойный и хладнокровный ренд Торнел Прадос.

Ясиана подняла голову и осмотрелась. Она сидела на скамье во дворе своего факультета, рядом с воротами, ведущими в лабиринт. Неужели она даже не вошла в них? И все, что было до этого, просто приснилось? А может быть, сон продолжается? Девушка постаралась незаметно ущипнуть себя — больно. Конечно, больно, она же знает, что так должно быть. Нужно ущипнуть преподавателя, он-то уж точно не ожидает этого. После щипка магистр лишь мельком глянул на свою нерадивую ученицу и невозмутимо произнес:

— Идите к себе, адептка Рутенга, ночные блуждания до хорошего не доведут.

Как можно незаметнее Ясиана проследовала к себе в комнату, разделась и заснула.

* * *

Наутро воспоминания о снах почти стерлись, и только навязчиво крутилась в голове фраза: "Коу должен быть настоящий"

К удивлению членов группы, дружно вышедших на утреннюю пробежку, на поле топтались несколько девушек в синих и желтых костюмах, выгодно обтягивающих их аппетитные формы. Не обращая на них внимания и не дожидаясь магистра, фиолетовая команда отправилась на свой первый круг.

— Что вы здесь делаете? — вскоре донесся до них голос преподавателя.

— Но, магистр Прадос, — приторно-слащаво ответила ему Эмма, одна из тех девушек, что так гордились своими ментальными способностями, — мы тоже имеем право на повышения уровня нашей физической подготовки.

— Почему не бегаете с оборотнями? — последовал следующий вопрос.

— Оборотни, — Эмма подошла к магистру и томно вздохнула, — они такие крупные, и их так много, и, потом, они так быстро бегают, они же нас снесут. А здесь так много места. Можно, мы позанимаемся здесь, с вами?

— Можно. Двадцать пять кругов.

— Что?

— Двадцать пять кругов вокруг этого поля, и не отвлекать ни меня, ни других адептов, — распорядился магистр Прадос и сам отправился на пробежку.

— Но магистр. Двадцать пять это очень много. Можно, мы начнем хотя бы с двух? — сине-желтая стайка девиц припустила за учителем.

— Тридцать, — услышали они ответ, после чего равнодушный ренд легко ушел в отрыв.

Девушки честно пытались пробежать заданные магистром круги, но уже со второго круга начали отставать, а потом и сходить с дистанции. Да, сила духа еще не дает силы телу.

На первый урок Эмма и ее подруги пришли бледные и хмурые. Двадцать кругов ни одна из них осилить не смогла. Бедняжки даже пропустили завтрак.

— Все равно ренд Кареон поймет со временем, что я лучше, — прошипела Эмма, со стоном занимая место за спиной Ясианы. — Ты ему интересна, только пока он не затащил тебя в постель. А уж потом, когда он получит от тебя положенное ему по праву, он обратит внимание на истинно высокородных.

— Лауда, ты мне объясни, почему они так относятся ко мне? — спросила Ясиана подругу на перемене. — Мне нечего с ними делить.

— Это тебе-то нечего? Не будь такой наивной. Да все мужчины менталисты выворачивают шеи, когда ты проходишь мимо. Пойми, большинство девушек пришли сюда не столько учиться, сколько найти мужа. А вся их добыча сосредоточила внимание на тебе. Теперь даже я понимаю, это самая верная тактика — держать в напряжении всех самцов вокруг, — щеки Лауды раскраснелись, глаза сверкали.

— Что ты такое говоришь? — Ясиана была поражена словами той, которую считала подругой.

— Я говорю тебе правду, — Лауда уже взяла себя в руки.

ГЛАВА 11

Очередное занятие по боевой подготовке решили провести на факультетском дворе. Может, загадочный круг восьми активизируется в экстремальной ситуации и поможет группе наладить внутреннюю ментальную связь и стать единым целым, а не кучкой из восьми существ, единственным достижением которых на сегодняшний момент было то, что они вместе вышли из лабиринта. Кроме магистра Прадоса на занятии вновь присутствовали магистры Даринет и Дижаонгр.

— Пятнадцать минут на разминочный комплекс, затем берем оружие и еще пятнадцать минут спарринг, — послышался привычный приказ как всегда невозмутимого магистра Прадоса.

Ясиана вместе с остальными членами группы послушно занялась разминкой. Она наклонялась, приседала и садилась на шпагат, вспоминая, как стыдилась на первом занятии появиться без юбки. Как потом оказалось, эта проблема существовала только в ее голове. Так и проблема с выбором первого мужчины лежит там же, в ее голове. Всем, в том числе и ей, понятно, что она должна сделать выбор. Выиграют от этого, опять же, все. Увеличится ее ментальная сила и сила партнера. Окружающие мужчины успокоятся. Девушки начнут выбирать женихов и перестанут злиться, обвиняя ее в том, что она умышленно отвлекает на себя внимание всех мужчин. Вот и хорошо, уже при сегодняшнем слиянии все узнают ее мысли. И пусть сами решат, кто сегодня ночью придет к ней. Ясиана выключит свет и будет ждать. Может, даже получится остаться в неведении, кто же придет ночью. Да. Так будет лучше всего. Придет, сделает свое дело и уйдет. Получится, как в аристократических домах.

После того, как решение было принято, на душе стало легко, и Ясиана даже смогла вполне сносно провести несколько защитных приемов с мечом, что вызвало одобрительные возгласы друзей и сухой кивок учителя боевой подготовки.

— Не расслабляться. Сейчас общий бой. Снимайте ментальные щиты и амулеты и занимайте свои места в круге, — сообщил магистр Прадос.

Сейчас все узнают о ее решении, и уже сегодня ночью все случится. А завтра Ясиана навсегда станет другой. Ничего, что никто не будет шептать "Моя Ана", она должна сделать так, как будет лучше для группы. Что говорил магистр Дижаонгр? Решение принимает душа группы, а остальные должны осуществить его. Вот пусть и осуществляют.

Друзья уже давно заняли свои места. Ясиана сняла щиты и встала на камень с изображением шлема.

* * *

Боя не получилось. Все члены группы настолько были изумлены открывшимися мыслями Ясианы, что просто замерли на месте, недоверчиво глядя на нее. И никто не заметил, как багровеет, а затем и темнеет лицо магистра Прадоса, ожидающего от них достойного сопротивления.

— Жалкие никчемные бездарности, — безэмоциональный голос был до жути страшен. — Вы никогда ничего не сможете сделать в таком составе.

Плечи ренда расширялись, обрастали роговыми пластинами, разрывая рубашку, а затем и мантию. Руки становились длиннее, стали стремительно расти когти, на голове показались рога. Глаза, и без того темные, налились первородной тьмой.

— Демон, — ахнула Шаати и метнулась в объятия Наитинэля. Все остальные члены группы замерли, парализованные не столько властным взглядом, сколько отчаянным мысленным "Нет", исходящим от самой души их группы.

— Нет, Торнел, нет. Остановись, — кричала магистр Даринет, торопясь к ним со скамьи, где они сидели с куратором Дижаонгром.

Но она не успевала. Демон уже шагнул в круг и занял свободный камень.

Печати, наложенные древними магами, рухнули.

И мир исчез. Ясиана была одновременно собой и всем миром. Былинкой и океаном. Она любила Наитинэля вместе с Шаати, и Шаати вместе с ним, парила в облаках драконом и наслаждалась вкусом крови с вампиром. Находила своего горного проходчика и щенком резвилась на пригорке. Видела ворота всех восьми миров и сама создавала их. А еще она любила страшного, шипастого и рогатого демона. И он любил ее. Нужно было сделать только шаг, дотронуться до него, и тогда все обретет ясность. Шаг был сделан.

* * *

Кажется, Ясиану подхватили на руки. Кажется, она крепко обняла могучую бронированную шею. Кажется, последней связной мыслью был приказ группе оставаться на местах. Потом все исчезло. Остался только жуткий демон, который любил ее так, что готов был рассыпаться пылью под ногами, и для которого она готова была стать каким угодно страшилищем, с какими угодно рогами и безобразными костяными наростами по всему телу. Только бы знать, что он есть где-то в восьми мирах, только бы быть рядом. И воплотить в жизнь все те картины, что бешеным калейдоскопом крутились в едином сознании.

Осознавать себя, как нечто отдельное от похитившего ее демона, Ясиана смогла только спустя время — минуту, час или целую вечность. Они находились вдвоем в незнакомой комнате, видимо, спальне ренда. Девушка все еще крепко прижималась к нему всем телом, но тот, кто так опрометчиво вступил в их круг, старался осторожно отодвинуться подальше.

— Почему ты гонишь меня?

Демон лишь тяжело дышал и старался развернуть ее спиной к себе — на нем не осталось ни клочка одежды.

— Торнел, ведь я могу тебя так называть? — демон кивнул. — Торнел, не гони меня.

Ясиана медленно протянула руку к его лицу и дотронулась до выступающих надбровных дуг, потом провела пальчиками к вискам, легонько пробежалась по прижатым к мощному черепу заостренным ушам. По линии скул добралась до неожиданно мягких губ, нежно обвела их контур. Приподнялась на пальчиках, чтобы дотронуться до них губами, но демон опять отстранил ее.

— Тебе не удастся прогнать меня, — опять зашептала она. — Я знаю все твои мысли, как и ты мои. И как бы ты не прятал от меня свое желание, я чувствую его, — Ясиана прижалась животом к той части тела, что так своевольно тянулась к ней. — В любом мире, в любом виде мы будем стремиться друг к другу. Завтра мне будет очень стыдно за свои слова и поступки, а сегодня люби меня и ничего не бойся. Так, как этого не боюсь я. Ты же видишь в моих мыслях, что я говорю правду. Ты мне нужен такой, какой есть, без прикрас. Коу должен быть настоящим, нельзя портить его сахаром.

Говоря так, Ясиана продолжала легко водить по бронированному телу руками. Под ее пальчиками демон постепенно стал расслабляться и принимать человеческий облик.

— Ана, подожди, я должен одеться, — проговорил уже Торнел. Он по-прежнему старался стать так, чтобы девушка не смогла увидеть его напряженное естество.

— Зачем? Лучше помоги раздеться мне.

Ясиана притянула голову ренда к своей и соприкоснулась с ним лбами так, как это делала магистр Дижаонгр, когда успокаивала его. А потом распахнула сознание. Не просто распахнула, а послала картинку, в которой без прикрас показала, чего же ей хочется от этого мужчины.

— Ана, — как можно зарычать, произнося слово без единой буквы "р"?

Торнел подхватил ее на руки. Крепкий костюм для боевых занятий постигла участь одежды превратившегося демона. "Кастелян Торуш будет недоволен", — пронеслась на задворках сознания чья-то мысль. Ясиану нежно уложили поверх покрывала, горящей спиной она ощущала его приятную прохладу.

— Совсем не боишься? — мужчина расположился рядом, обхватил ее голову руками и напряженно всматривался в глаза, как будто стараясь увидеть в них то, что не увидел при мысленном контакте.

Ясиана отрицательно покачала головой.

— А я боюсь. Боюсь, что ты окажешься очередным моим сном. Сном-кошмаром. Сном, в котором я ласкаю тебя, а наутро просыпаюсь в пустой постели, — шептал Торнел, прижимаясь горячим членом к бедру девушки.

— Я тоже видела эти сны. И в них ты был более смел.

Зачем нужны слова, когда мысли сливаются воедино? Их губы неуверенно сближались, но и так небольшое расстояние было преодолено, и Ясиана окунулась в свой первый поцелуй. Контакт губ, контакт тел, контакт разумов сводил с ума. Еще, еще, еще ближе. Да. Его тело должно быть сверху. Да, будет правильно обхватить ногами этот великолепный торс. Прижаться. Еще крепче. Что? Немного отстраниться? Для чего? Это же почти невозможно. О. Для того, чтобы это столь горячее и желанное скользнуло в меня? Нет, боль ничто. Только не останавливайся. Да. Да. Да. Мысли Ясианы вторили резким толчкам мужчины. Это в тысячи раз волшебнее тех картинок, которые рисовались в ее воображении. И совсем не похоже на то, что было у нее с Растеном в кордрете по дороге к повелителю. Сделав еще несколько движений, Торнел затих. Он оперся на локти, обхватив голову девушки ладонями и, ласково гладя ее лицо большими пальцами, произнес:

— Прости, я потерял контроль. Я бы сказал, что в меня вселился демон, но это будет неправда — к сожалению, я и есть демон. Долгими бессонными ночами я мечтал о том, как это могло бы у нас с тобой быть. В мечтах я долго ласкал тебя, целовал твои губы, глаза, маленький носик и каждый пальчик в отдельности, наслаждался твоей упругой грудью и попкой.

— Покажи.

— Что?

— Покажи, как ты хотел ласкать меня, — прошептала Ясиана, — и как бы ты хотел, чтобы ласкала тебя я.

— Сначала я бы убрал покрывало, — серьезно начал мужчина.

До самого утра он много раз обстоятельно, многократно закрепляя материал, рассказывал и показывал, как любящие друг друга мужчина и женщина должны проводить свои ночи.

* * *

Выбраться из постели их заставил голод, ибо, сколько бы ни нажимал ренд Торнел на колокольчик, вызывающий слугу, на его зов никто не откликался. Ясиане на выбор предоставили несколько халатов хозяина дома, но все они были настолько длинны, что пришлось остановить свой выбор на рубашке, которая стыдливо прикрывала ее колени, но проказливо приоткрывала грудь.

— Пожалуй, я подарю тебе несколько моих рубах, — проговорил мужчина, с восхищением оглядывая любимую.

— Но если я буду ходить в них, тогда ребята совсем перестанут заниматься, — услышал он ответ.

Ясиана знала, что ренд желает любоваться ей единолично, и он знал, что она это знает: после ночи любви им не нужны были слова, но так нужно было слышать любимый голос, что они не переставали перебрасываться ласковыми словами и безобидными шутками.

— И тогда страшному демону придется вырвать их глаза, — Торнел подхватил девушку на руки и, пока искушение остаться не перевесило желание перекусить, быстрым шагом вышел из спальни.

В гостиной за накрытым столом их поджидала магистр Даринет. В руках у нее была наполовину прочитанная раскрытая книга из библиотеки хозяина дома.

— Магистр, — весело приветствовал драконицу ренд, — извините, мы вас не ждали, а потому встречаем по-домашнему, — на самом мужчине из одежды были только брюки. — Если бы мы знали, что у нас гости, то ни за что не вышли бы в таком виде.

— Я подозреваю, что вы не вышли бы в любом виде, — заметила гостья. — А потому велела слугам не откликаться на твой зов.

— Какое коварство, — заметил Торнел, одновременно с этим зарываясь носом под распущенные волосы Ясианы и щекоча губами ее шею.

— Торн, — строго окликнула драконица. — Усади девочку на стул и дай ей спокойно поесть, коли сам не проголодался.

— Проголодался, ох, как же я уже проголодался, — ренд усадил Ясиану на стул, но то, как он проговорил последнюю фразу, звучало очень уж двусмысленно.

— Значит, садись и ешь. Ешь, а потом расскажешь все, — безапелляционно заявила магистр Даринет.

— Что? Все-все позы? — в деланном испуге отшатнулся ее бывший ученик.

— Мальчик мой, я в несколько раз старше тебя, — терпеливо вздохнула собеседница, — ну что нового ты можешь мне поведать в этом?

— Мы с Аной любим друг друга, — обиженно ответил ренд Торнел.

— Я всю ночь имела счастье убеждаться в этом лично. А сейчас, хватит испытывать мое терпение. Ешь, а потом я проверю, что же осталось от блоков, которые я с таким трудом ставила.

— Вот так, любовь моя, — мужчина стащил из тарелки Ясианы кусочек отбивной, — сначала говорят, что я лучший ученик, а потом оказывается, что я — научный эксперимент.

Магистр Даринет не поддержала шутливого тона своего ученика. Она лишь осуждающе глянула на него, но этого хватило, чтобы в дальнейшем обед протекал в молчании. И только после того, как было покончено с десертом, она спросила:

— Ты боишься, что придется вновь ставить блокировку эмоций?

Ренд Торнел несколько раз перевел взгляд с одной женщины на другую, и только потом ответил:

— Да, есть такие опасения. Но я заявляю сразу: во мне сейчас бурлят такие силы, что даже самый крепкий ваш блок долго не продержится.

— А я и не буду ставить больше тебе блоки. У тебя есть персональная Властительница Духа. Теперь ты ее головная боль.

— Ренд Прадос не может быть головной болью, — впервые подала голос молчавшая до того Ясиана.

— Я знаю, девочка, я знаю, — драконица ласково похлопала ее по руке. — Торн у нас самый лучший. А сейчас, рассказывайте свою версию того, что произошло.

Прадос подгреб Ясиану к себе и уютно устроил у себя на коленях, причем одна его рука застряла под рубашкой и шаловливо бегала по ее бедру. Только после особо гневного взгляда драконицы он оторвался от увлекательного занятия и начал свой рассказ.

— Мне и рассказывать особо нечего. Шел на занятие и особо не верил, что у группы на этот раз выйдет что-то стоящее. Ваш последний блок, рени Даринет, надежно притупил все эмоции. Для того чтобы лучше понять, что же мы упускаем, я позволил себе раскрыть сознание и послушать мысли группы, — магистр кивнула, подтверждая, что она поступила так же. — А там такой шок. Ана решила отдать свою невинность тому, кого выберет группа. Меня, конечно же, сорвало. Да я бы в тот момент не только их разорвал, я готов был воевать со всем светом. С тьмой, впрочем, тоже. Что было потом, помню плохо. Первое осознанное воспоминание, это то, что Ана говорит: "Мне не страшно" И ее мысли. И наше общее желание.

Ренд Торнел опять зарылся носом в волосы любимой.

— Значит, то, что вы просто исчезли со двора факультета, ты не помнишь?

— Не-а, — прозвучало из-под волос.

— Знаете, молодые люди, я чувствую себя здесь лишней, — на драконицу поднялись два счастливых, замутненных желанием, взора. — Даю вам сутки, — взгляды превратились в умоляюще-просительные, — ну хорошо, трое суток, на улаживание личных дел, а потом извольте явиться по месту работы и учебы. Задачу группы еще никто не отменял. Да и успокоить их пора, а то как бы они и без вашей помощи не разнесли Рогондр на кусочки. После вашего возвращения устроим общий разбор произошедшего.

Сказав это, магистр попрощалась и вышла из гостиной.

— Трое суток. А я так много должен еще тебе показать, — почти простонал ренд Торнел. — А поэтому, не будем терять время. Как ты думаешь, для чего этот обеденный стол такой крепкий?

* * *

Утром четвертого дня группа в полном составе, магистры Прадос, Даринет и Дижаонгр собрались в общей гостиной факультетского общежития. Такое событие не могло обойтись без внимания руководства Академии, поэтому сочли необходимым пригласить и ректора Огатериса, который, впрочем, не вступал в разговор, а тихо сидел в мягком кресле в углу. Первым взял слово магистр Дижаонгр.

— Друзья, долгие вступительные речи не в моих правилах, а потому начну с главного. Случай помог нам активировать Круг восьми, а, заодно, и демоническую сущность находящегося среди нас магистра Прадоса. Как чистокровный демон мог появиться в шестимирье и не проявить себя до последнего момента, об этом нам, надеюсь, подробно поведает уважаемая магистр Даринет. Со своей стороны, как декан факультета и куратор группы, заявляю, что случайно или нет, был использован единственно верный способ активации круга — в него встали представители всех восьми миров. Впрочем, это только еще раз подтверждает наличие недюжинного разума Лабиринта, который помог группе собраться.

Магистр Даринет встала, несколько раз прошлась из одного угла гостиной в другой, остановилась у камина, опершись на его полку, обвела пристальным взглядом собравшихся и только потом заговорила:

— История Торнела Прадоса — не моя тайна, и поклялась моей подруге Лаассе Прадос никому не раскрывать ее. Но получилось так, как получилось. Рени Лаассы уже давно нет с нами, а сущность ее сына, да, она считала его сыном, так вот, сущность ее сына проявилась и стала известна всем, здесь сидящим. Так как члены группы связаны ментально, то нет смысла что-то утаивать. То, что знает один, не будет являться секретом и для других ее членов. Позже, с вашего позволения, — магистр кивнула в сторону ректора и куратора, — я наложу печать неразглашения и на вас. Информация не должна просочиться раньше времени. Думаю, что нужно скрывать наличие демона в шестимирье как можно дольше.

— Итак, позвольте начать мой рассказ. Всем вам известна помешанность древних родов на линии наследования — только потомок мужского пола имеет на это право. А старый ренд Тиарен Прадос — простите за тавтологию — был очень стар. В случае, если бы он умер, не оставив наследника мужского пола, в наследование вступил бы его брат ренд Тоэшт Прадос, премерзкий, скажу я вам, субъект. Лаасса боялась его до ужаса. А он с превеликим удовольствием этот ужас в ней разжигал. Я не знаю всех подробностей их отношений, но подозреваю, что он склонял ее к сожительству при живом еще муже. Случилось чудо, и моя подруга забеременела. Забеременела, как положено, от мужа. Она оставляла подношения во всех храмах, моля богов-покровителей, чтобы родился мальчик. Только тогда появлялась надежда, что она не достанется в лапы ужасному шурину. Чудо свершилось, и, внемля ее молитвам, боги послали ей сына. Оба брата Прадоса присутствовали при родах и зафиксировали его рождение. Мальчика нарекли Торнелом и признали следующим наследником рода Прадос.

Магистр Даринет подошла к столу, налила себе сока и в несколько глотков осушила стакан.

— Для чего, спросите вы, я озвучиваю общеизвестное? Для того, чтобы понятнее стало то, что последовало далее. Спустя пару недель после рождения ребенка подруга связалась со мной по контакт-амулету и сквозь рыдания сообщила, что ее муж и сын мертвы. Вот просто умерли в одночасье в своих постелях. Я в тот момент находилась в Академии и поспешила к ней. К моей досаде, лабиринт не торопился отпускать меня, и мне пришлось несколько часов бродить по его коридорам. Так продолжалась до тех пор, пока я не услышала детский плач. Плакал ребенок. Совсем еще малыш. Даже пуповина была на месте. Он был завернут в кусок грубого холста. Какая-то жестокая мать родила и тут же выбросила свое дитя, подумала я. Странно, конечно, что он оказался в таком месте. Мне не оставалось ничего другого, как завернуть новорожденного в куртку и взять с собой. Когда я попала к Лаассе, она находилась в комнате своего сына и мерно раскачивалась над остывшим тельцем.

"Тоэшт сейчас в комнате Тиарена, — сообщила она, — скоро он будет здесь, и моя жизнь закончится. Несса, он превратит мою жизнь ад. Это он убил моего мужа и сына. Почему он оставил меня в живых? Я должна уйти за ними, Несса"

Понятно, что у подруги начиналась истерика, но мне некогда было заняться ей: за дверью уже слышалось множество шагов — Тоэшт Прадос вел свидетелей смерти брата и его наследника. Правильно ли я поступила или нет, этот вопрос мучает меня до сих пор. Но я быстро спрятала мертвое тельце за кресло, а принесенного младенца завернула в пеленки и положила в кроватку.

Драконица надолго замолчала, вновь переживая события тридцатилетней давности.

— Когда возбужденная толпа ворвалась в детскую, — продолжила магистр, — то они увидели заплаканную мать и мирно спящего малыша. Тоэшт кричал, что этого не может быть. Но моя просьба обосновать его уверенность, может быть, даже ментально проверить, быстро охладила его пыл. Все ушли. После мы тайно положили тело малыша в склеп к отцу, а Торнел — теперь это имя принадлежало другому — в одночасье стал наследником рода Прадос.

Я не удивилась, когда примерно через полгода Лаасса опять позвала меня. Она сообщила, что отравила Тоэшта, который после похорон мужа все же посмел надругаться над ней, что ничто ее в этом мире не держит, и она тоже приняла яд. А с мальчиком я вольна поступить по своему усмотрению, но просит, по возможности, не пятнать имя Прадосов. Это были ее последние слова.

В гостиной повисло напряженное молчание. Каждый по-своему переживал историю внешне благополучной семьи.

— Как я понимаю, это не весь ваш рассказ, магистр? — задал вопрос ректор Огатерис.

— Не весь, — не стала отрицать драконица. — Я не стала раскрывать тайну появления младенца, а взяла над ним опеку. Мальчик рос на удивление здоровым и смышленым. Но вскоре близкие стали замечать, что он излишне агрессивен. Его боялись не только сверстники, но и дети намного старше. Поэтому мне пришлось наложить блок на его чувство агрессии. Блок простоял больше трех лет. Следующий — меньше. К тому моменту, когда в Центральную империю попали Ясиана и Растен, мне уже приходилось ставить блок уже каждый месяц Торнела. Но после того, как он повстречал эту девушку, — вежливый кивок в сторону Ясианы, крепко прижавшейся к своему демону, — ментальные блоки приходилось ставить на все его чувства, но они летели с завидной регулярностью. Пока не закончилось тем, чем закончилось. А теперь можете осуждать меня, я готова ответить за свои поступки, — магистр Даринет замолчала.

— Магистр Даринет, как вы считаете: ваш блок по-прежнему в состоянии удержать демона магистра Прадоса? — ничуть не стесняясь упомянутого, поинтересовался ректор.

— На Торнеле сейчас нет никаких блоков, — ровно ответила драконица.

— Но это значит…

— Это значит, что его не удержит ни один ментальный блок, сотворенный мною, — магистр Даринет говорила подчеркнуто-отстраненно.

— Я заметил вашу оговорку, — говоря так, ректор Огатерис внимательно разглядывал того, кого долгое время все знали, как ренда Прадоса. — Скажите нам, чей же блок сможет удержать демона от безумств, если он потеряет контроль? Уж не на необученную ли адептку вы надеетесь?

— Зря вы так. После инициации потенциал силы адептки Рутенга превзошел возможности наших измерительных артефактов.

— Но это значит, что против силы адептки Рутенга не устоит вообще ни один блок? — в словах руководителя Академии проскальзывала паника.

— Для этого нужно еще учиться. Но в перспективе, да, она почти любого может заставить прыгать зайчиком.

— Радость моя, — шепнул Торнел Ясиане на ушко, — я уже сейчас готов стать твоим зайчиком.

Но так как это было сказано в полной тишине, а на слух никто из присутствующих не жаловался, его слова услышали все. Услышали и пытались сдержаться. Первый, представив, как рогатый бронированный демон прыгает зайчиком перед "своей радостью", засмеялся оборотень, к нему присоединилась Шаати, которую, конечно же, поддержал Наитинэль. Вскоре смеялись все, кто находился в гостиной факультета организованных групп.

— На самом деле, все должно быть не так уж и страшно, — взял слово куратор Дижаонгр. — Всем известно, что я долгое время провел в библиотеках, изучая историю запечатанных миров, особенно, Рогондра. В сохранившихся хрониках о Рогондре несколько раз, правда, вскользь, упоминались инициация и стабилизация взрослой особи. Что наверняка и произошло в случае нашей пары. Думаю, что именно для этого демонам и были нужны Властительницы Духа из Эокамы. Может, я и ошибаюсь. Ведь, если следовать моим выводам, то, не получая необходимого, Рогондр уже давно должен был вымереть. После того, как их мир запечатали, попросту некому стало сдерживать их агрессию.

— Это был не сон, — слова Ясианы прозвучали совершенно не по теме, и все головы повернулись к ней, что несколько смутило девушку, но она продолжила: — Я на самом деле была в мире демонов.

В который уже раз в гостиной повисла тишина. Кто с удивлением, кто с подозрением, а ректор Огатерис с явной опаской смотрели в сторону небольшого диванчика, где устроились смущенная общим вниманием Ясиана и привычно невозмутимый ренд Торнел. Тем не менее, она продолжила:

— Понимаете, так получилось, что я… хотела выйти в город. Зашла в ворота лабиринта и представила себе выход в Соленту — все, как учили. Но попала не в город, а на площадку, где мы встретились с Тедором. Пришлось идти в пещеры и искать выход в город.

Ясиана старалась как можно вернее передать свое повествование. Само собой получилось, что постепенно ее слова стали сопровождаться картинками, которые возникали прямо на ковре в центре гостиной. Когда ее рассказ дошел до места, где она повстречала Нго, Кареон вскочил со своего места и выкрикнул:

— Это он. Тот, кто напал на меня в лабиринте.

— Нго безобидная девочка, — возразила Ясиана, — немного избалована, это да, но совсем не похожа на то чудовище, что описывал ты, Кареон. И, потом, встретились мы с ней уже через месяц после того, как мы все вышли в Академии, а она сказала, что пробыла в лабиринте примерно четыре дня, а после встречи с чудовищем прошло всего два дня.

— Значит, она тоже встретила кого-то? — поинтересовался куратор.

— Да, встретила, вступила в короткий бой и убежала, как только появилась такая возможность.

— Простая девчонка, — простонал дракон. Его самомнение дало очередную трещину.

— Со временем как раз вопросов не возникает. Лабиринт — сам себе время, в этом вы убедились, когда проходили его, — напомнила магистр Даринет. — Продолжай, девочка, что же было дальше?

Ясиана продолжила свой рассказ, уже уверенно сопровождая его все более четкими картинками происходящего. В том месте рассказа, где она проходила мимо каменных скульптур, магистр Дижаонгр соскочил со своего места и попытался ощупать их, но его рука легко прошла сквозь фантомные изображения.

— Невероятно. Просто невероятно, — он, как ребенок в лавке с игрушками, перебегал вдоль длинного ряда замерших изваяний, которые удерживала рассказчица. — Почему же меня не было с вами, адептка? Я должен туда попасть.

— Магистр Дижаонгр, очнитесь. Сколько раз за последний месяц вы были в лабиринте? И сколько дев в беде вы повстречали там? — спустил своего декана с небес на землю ректор.

— Да, я понимаю, что встреча девушек не была случайной, но обидно же. Я так долго по крупицам изучал мир демонов, а тут… Рутенга, вы не возражаете, если в лабиринт я буду ходить с вами?

Послышалось недвусмысленное рычание со стороны Прадоса.

— Впрочем, простите, магистр Прадос, я понимаю, что это тоже ничего не даст. А ответьте мне на вот какой вопрос: так эффектно исчезать из одного места и появляться в другом вы можете только из Круга восьми?

— Магистр Дижаонгр, я, в отличие от вас, этого не помню.

— Непременно нужно поэкспериментировать, молодой человек. Кх-м, или демон?

Куратор возбужденно перебегал от Прадоса к колышущимся изваяниям и обратно.

— Магистр, может, вы позволите адептке закончить свой рассказ? — вмешался ректор.

— Да-да, конечно. Но это же так… все, все, молчу.

В дальнейшем Ясиану никто не перебивал, и ей удалось закончить свой рассказ, остановившись на том, как она проснулась на скамье во дворе факультета.

— Да-а, — протянул ректор, — это что же получается? Сначала новорожденный младенец, потом взбалмошная демоница, адептку, вот, спокойно в наш мир переместили. И это только известные нам факты. Да и, вообще, как оказывается, ренд Прадос в своем демоническом обличии может свободно перемещаться без каких-либо вспомогательных артефактов, над которыми наши маги уже давно ломают головы. Выходит, демонам давно нет преград для перемещения в наши миры? Что же их сдерживает? Может, и вправду они уничтожили сами себя, и то, что наблюдаем мы сейчас, это жалкие остатки когда-то сильного и воинственного мира? Не в обиду вам, магистр, — говорящий поежился под тяжелым взглядом.

— Тогда их нужно спасать, — в голосе Ясианы слышались слезы.

— Кого? Демонов? Тех, которые почти уничтожили твой мир? — ректор Огатерис неверующе смотрел на свою студентку.

— Родных Тора нужно спасать. И Нго нужно спасать. И ренда Удгора.

— Как мы можем их спасти, адептка Рутенга? Открыть для них наши миры? Предоставить для них Властительниц Духа? Вы бы согласились отправиться жить с демоном? — здесь ректор закашлялся. — М-да. Что же это получается? А получается, что у каждого правда своя, — ответил он сам себе.

Дальнейшие разговоры не принесли никакого результата. Ректор Огатерис, как руководитель учебного заведения, имел право приказывать. Но внутри группы последнее слово было за Ясианой, а девушка ясно высказалась, что мир ее возлюбленного нужно спасать. И даже в случае исключения всей группы из Академии, очень мала вероятность, что они разбегутся. Непросто разрушить то, что спаял лабиринт. Пока остановились на том, что нужно продолжать учебу и ожидать дальнейшего развития событий.

— А знаешь, Ясинка, — Тедор нашел момент, когда Ясиана была одна, — Я даже рад, что ты выбрала Прадоса. Кого бы ты ни выбрала в группе, другие бы затаили обиду. А обида и зависть, это не то, что нам нужно. Каждый бы думал: "Почему не я?" Сложно сказать, чем бы все закончилось. А так не обидно. Любовь не выбирают. А ты любишь этого демоняку. Скажи, у тебя нет сестренки?

* * *

— Магистр Даринет, — обратилась Ясиана к преподавательнице, догнав ее у входа в административный корпус, — скажите, я уже могу вернуть вам амулет?

— Какой амулет? — насторожилась драконица.

— Ну как же, вы передали для меня амулет и сказали, что я должна носить его, как неинициированная?

— И когда же я его передала? — голос женщины был подозрительно мягок.

— Ну как же? Эмма, наша староста отдала его мне и сказала, что амулет нужно носить для того, чтобы не смущать мужчин.

— Давай сюда этот амулет, — магистр требовательно протянула руку.

Ясиана сбегала к себе в комнату и отдала забытую, было, вещицу. Драконица осмотрела его, нахмурилась каким-то своим мыслям, а потом, попрощавшись, удалилась.

ГЛАВА 12

Ясиана попыталась убедить ренда Торнела, что жить ей лучше вместе с группой, иначе они все будут знать, чем она занимается в его апартаментах.

— Хорошо, — не стал пререкаться он, — но я каждую ночь буду появляться в твоей спальне и цинично соблазнять тебя. И тогда уже вся группа будет точно уверена, чем мы с тобой занимаемся. А наутро для особо завистливых я увеличу нагрузку. Ты не забыла, что я все еще являюсь преподавателем искусства боя?

Спор прекратился сам собой. Ясиана послушно последовала за своим демоном. Каково же было удивление, когда ее привели в самый обычный ничем не примечательный корпус со скучным серым коридором, открыли самую обычную дверь и завели в самую обычную комнату, в которой имелись только казенного вида стол и два кресла около грубо нарисованного камина. Рядом с камином была еще одна дверь. Видимо, она вела в спальню. Неужели Академия так скудно обеспечивает своих преподавателей?

— Что, нравится? — спросил Прадос. Он подошел ближе и наклонился, чтобы поцеловать любимую в губы. — Как же я соскучился по тебе.

— С тобой мне везде хорошо, — Ясиана с готовностью ответила на поцелуй.

— Тогда пойдем скорее.

Ренд Торнел подхватил девушку на руки и шагнул в дверь, что была около камина. Ясиана ожидала чего угодно. Такую же скудную, как в холле обстановку. Спальню, похожую на ту, где они так счастливо провели все три дня, подаренные им драконицей. Допускала даже неимоверную роскошь со сплошной позолотой и дорогими шкурами повсюду. Но то, что она увидела, ошеломило ее.

Они вышли в поле, поросшее самыми разнообразными цветами. Справа от них тремя острыми пиками, один из которых курился дымком, возвышались горы. Слышно было, как там же шумит беспокойный водопад, низвергаясь в озеро, скрытое кущей густых незнакомых деревьев. По левую руку темнел лес. Вдоль леса бежала желтая извилистая дорога, которая начиналась, или заканчивалась, как посмотреть, у небольшого одноэтажного домика. Именно к нему и несли сейчас Ясиану по выложенной камушками тропинке.

— Но как? — восхищенно выдохнула девушка.

— Каждый достаточно сильный менталист может сделать любой выход из своих комнат. Многие скучают по своим мирам и создают их частичку здесь, в Академии. Разве вам не объяснили это?

— Видимо, я не поняла, — Ясиана смутилась.

— Здесь нас точно никто не услышит и не помешает, — заключил довольный демон.

Так с Ясианой на руках он и переступил порог их, теперь их, дома.

* * *

— Тор, а ты можешь превратиться? — спросила Ясиана своего демона поздно вечером.

— Зачем?

— Ты так красив, я хочу любоваться тобой, — смущенно ответила она.

— Любуйся, вот он я, — и Торнел встал во весь свой немалый рост, ничуть не смущаясь наготы.

Ясиана зарделась, но не отвернулась, лишь немного прикрыла глаза, впрочем, не переставая жадно разглядывать мужское тело сквозь ресницы. Как она думала раньше загорелая, а на самом деле темная кожа, под которой перекатывались жилистые мышцы, широкие, блестящие в свете ночника плечи. Торс сужался книзу, являя собой кубики, которые она так полюбила обводить пальчиками. А еще можно провести легонько по бокам.

Страшный демон, как оказалось, боится щекотки. Он тогда смешно съеживается, перехватывает шаловливые ручки, целует каждый проказливый пальчик, а потом придумывает что-нибудь еще. Каждый раз разное. Чаще всего просто зацеловывает ее всю. Первый раз, когда он опустился с поцелуями ниже пупка, Ясиана утратила связь с реальностью и очнулась только тогда, когда его язык уже ласкал ее влажные складочки. Как же было стыдно. Стыдно. Но остановить не хватило сил. И она с готовностью подавалась ему навстречу и снова и снова шептала: "Да. Да. Да" и безумно хотелось ответить тем же. Но неуместный стыд останавливал.

— Превратись, — Ясиана легко провела пальчиком по напряженному члену.

— Ну что ты делаешь со мной.

— Превратись. Я хочу видеть тебя настоящего.

— Любимая, только не сейчас. Я так боюсь, что не могу сдержать себя. И потом, я не знаю, как это делать.

Кажется, в последней фразе он немного лукавил, но то, что страх за нее, действительно, зашкаливал, Ясиана улавливала в мыслях Торнела совершенно точно.

* * *

Зря Ясиана надеялась, что любимый пожалеет ее и отменит утреннюю пробежку. Вставать пришлось так же рано. На улице, в отличие от их уютного мира, накрапывал нудный осенний дождь. Что, впрочем, не помешало увеличиться сине-желтой стайке настойчивых девиц. Они изящной трусцой не спеша бежали по кругу, стараясь показать себя перед мужской частью группы в более выгодном свете.

— Эх, Ясинка, а я бы на месте некоторых сжалился над тобой и не погнал тебя в такую рань. Ночью, небось, тоже спать не давал? — оборотень, пользуясь тем, что ренд Прадос разговорился с кастеляном Торушем, пристроился бежать рядом.

— Гортез, — Ясиана смешно нахмурила бровки, — сначала разберись со своим местом. Иначе те три девицы, что трясут своими прелестями позади нас, перестанут делить "очаровашку оборотня" между собой и набросятся на тебя все вместе.

— Откуда ты знаешь? — Гортез опасливо покосился в сторону преследовательниц.

— Да они и не скрывают свои мысли. Даже, можно сказать, кричат о своем желании затащить тебя к себе в постель.

— Да, нет, солнышко, на них стоят стандартные щиты, — ответил оборотень, — только ты теперь не замечаешь их.

Одна польза от пробежки была совершенно точно — Ясиана окончательно проснулась и на первый урок, который вела магистр Даринет, явилась достаточно бодрой. Одногруппники с любопытством поглядывали в ее сторону, пока Эмма Ридог на правах старосты не решилась задать вопрос:

— Рутенга, где ты пропадала эти дни? Никому не позволяется прогуливать занятия без уважительной причины. Я в ответе за всю группу. Даже за таких ее безответственных членов, как ты.

— Не переживай, Эмма, я в состоянии ответить за себя сама, — спокойно ответила Ясиана.

Сегодня, впрочем, как и вчера, она любила весь мир, и даже эту слегка завистливую, но излишне заносчивую девицу. Колокол к началу урока уже прозвенел, и нужно было поторопиться занять свое место. К удивлению Ясианы, к ней подошла Лауда и, виновато улыбнувшись, попросила разрешения сесть рядом. Вскоре в аудиторию широкими шагами зашла магистр Даринет.

— Все на месте? — с ходу спросила она.

— Все, даже Рутенга изволила явиться, — ответила староста группы.

— Адептка Рутенга появилась? Замечательно, — констатировала драконица, вытаскивая серебряную подвеску. — Значит вы, ренита Ридог, сможете объяснить ей, и всем нам, что за амулет я ей передала через вас?

— Амулет? — глаза Эммы забегали с подвески на Ясиану и обратно. Потом она решилась: — Не передавала я никакого амулета.

— Ридог, вы что, наивно считаете, что ваши ментальные щиты устоят против моего вмешательства? — изумилась магистр. — Подобные действия грозят исключением из Академии вам и вашему соучастнику. Нет сомнения, что это не вы догадались передать эту дрянь вашей однокурснице.

— Магистр, пожалуйста, не нужно никого наказывать, — вступилась за провинившуюся Ясиана.

— Из-за ее глупых действий у вашей группы был потерян месяц драгоценного времени. Именно амулет мешал вам действовать слаженно.

— Но ведь разрешилось все удачно?

— Только поэтому эта парочка еще здесь. Впрочем, адептка Ридог, никогда не стоит забывать, что окончательное решение остается за лабиринтом. И я не удивлюсь, если вы или тот, кто дал вам этот амулет, однажды не сможете вернуться в Академию. Можно уговорить любого, но не лабиринт. Итак, тема нашего занятия: "Непроизвольное ментальное вмешательство".

* * *

На следующий урок Лауда молча проследовала за Ясианой. Так же молча она заняла место рядом. От нее исходило острое чувство вины и сожаления. Так не хотелось думать, что та, которую еще некоторое время назад считала подругой, находится рядом только потому, что это может оказаться выгодным. Пришлось вспомнить щит, который она накидывала на себя, когда хотела избежать влияния эмоций, исходящих из спальни эльфийской парочки. Сразу же стало легче. Оказывается, дар — это не всегда преимущество. Иногда так хочется отключиться от чужих мыслей и эмоций, настойчиво пробирающихся к тебе в сознание. До конца занятий девушки так и не сказали друг другу ни слова.

После обеда в расписании стояли занятия на полигоне. Подспудно всем было интересно, как же себя поведет магистр Прадос, вызовет ли он на бой Ясиану?

Разминка закончилась, спарринги тоже. Ренд поочередно вызывал к себе членов группы и методично разделывал под орех одного за другим. Ясиана шла последней. Она мягко, даже небрежно держала в руке легкий меч и не спешила подходить к преподавателю, хотя тот и подманивал ее одной рукой. В другой его руке была крепкая палка, которая уже прошлась по бокам всех без исключения членов группы. То, что произошло в следующее мгновение, мало кто понял. Девушка широко улыбнулась магистру, тот замер, и уже через мгновение острие меча было приставлено к его горлу.

— Ты убит, демон, — послышался победный выкрик.

И уже казалось не важным то, что меч у нее был тут же был отобран, а сама победительница поймана побежденным и зацелована на глазах у изумленной публики.

— Так неинтересно, магистр поддался, — послышалось со стороны группы.

— Адептка провела нечестный прием, — стал оправдываться ренд Прадос.

— Нечестный прием? — воодушевился оборотень. — Это как раз то, что нужно. Солнышко, рассказывай скорее, я тоже хочу его использовать.

— Я не думаю, адепт Пайт, что в вашем случае он сработает. Даже если вам чудом удастся пробить мои ментальные щиты, — сдержанно ответил магистр.

Только за ужином, после долгих уговоров, Ясиана, мило краснея, созналась, что она послала в голову ренда Торнела картинку ее первого избиения. Когда он прилюдно задрал ей юбку и намотал на голову. Только в нынешнем видении на ней совсем не было белья.

* * *

От занятий с группой Торнелу Прадосу пришлось отказаться. Он не мог поднять оружие на любимую, а она, пользуясь возможностями ментального вмешательства, зачастую превращала урок в нечто непотребное. Магистр с удовольствием поддерживал ее начинания, но, по большому счету, страдало дело. И вот в один из морозных дней начала зимы с ним на занятие пришел новый учитель.

— Магистр Рееснирр будет вести у вас уроки боевой подготовки, — представил того ренд Прадос. — Надеюсь, ему удастся поднять уровень боеспособности группы.

Потому ли, что предстояла разлука с любимым, или же потому, что магистр Рееснирр просто не Торнел, но новый учитель Ясиане не понравился. Слишком красивый, слишком самоуверенный, слишком снисходительно смотрел на них. Слишком… дракон.

Торнел Прадос, попрощавшись, ушел с занятия. Группа была в восхищении от нового учителя. Объяснял он доходчиво, раз за разом заставлял повторять одни и те же приемы, заставляя отрабатывать их до автоматизма. Не позволял обидных выходок и насмешек по отношению к ученикам. Но один минус в глазах Ясианы был несомненный — он был не Торнел.

А вечером Торнел подтвердил, что должен ненадолго отлучиться — дела ждали его в другом месте. По тому, как радостно горели глаза у куратора Дижаонгра, тоже собирающегося в поездку, можно было догадаться, что дела эти связаны с восьмым миром — миром демонов.

* * *

Эта ночь была самой короткой. Ясиана и Торнел не могли оторваться друг от друга. Казалось, каждая клеточка кожи обследована и зацелована, но потом появлялись новые сомнения, и все начиналось сначала. Уже под утро девушке удалось убедить персонального демона принять истинный облик. И вот перед ней на постели во всей своей красе появился он, демон.

— Ты — самое красивое существо, которое я видела.

Ясиана осторожно дотронулась пальчиком до глянцевой кожи, потом провела ладонями по животу, выяснила, что в таком виде он совсем не боится щекотки. Но больше всего ее привлекало то, что Торнел стыдливо прикрыл одеялом. С каждым движением одеяло сползало все ниже и ниже. Уже чувствовался под ладошкой напряженный член, но взгляд демона, пристально следящий за ее действиями, отчего-то стеснял. А завтра его уже не будет. И потом останется долго сожалеть, что не увидела, не приласкала, не попробовала. Ладно, маленькие рожки можно рассмотреть и позже, а сейчас, пусть-ка одеяло полежит выше. И Ясиана одним рывком накинула одеяло на голову мужчине. Вот так-то. То, чего он не видит, как бы и не существует. И пусть ее мысли открыты для него, это уже не главное. А главное сейчас то, что открылось перед взором.

— Какой большой.

Из-под одеяла раздалось шипение, когда резвые пальчики пробежались по члену сверху вниз. А так? Ясиана слизала жемчужную капельку, появившуюся на кончике подрагивающего от напряжения мужского достоинства. Потом, бесцеремонно заглянув в голову подопытного и выведав у него все тайные желания, обвела нежную головку языком, затем еще и еще. Вспоминаешь тот леденец, что купил мне на ярмарке? Ах, вот о чем тогда ты думал, бесстыдник. Будет тебе леденец. И все же он очень большой. Но ребенок больше? Значит, нужно попробовать. И Ясиана встала на колени над демоном и постепенно стала опускаться, осторожно направляя столь желанный орган вовнутрь. Получилось. А теперь можно начать движение. Осторожно. Вверх, вниз. Нет, лучше немного наклониться, вот так. Можно выйти совсем и просто потереться об это ребристое великолепие тем бугорком, который так жаждет ласки. А, стонешь? Нет, сейчас я главная. Будешь ласкать пальцем? Ладно, входи. И опять этот бешеный ритм. Лишь время спустя, мокрая, как мышка и совершенно обессиленная, Ясиана упала на грудь своего мужчины. Еще долго они содрогались в общих сладостных спазмах. Кажется, даже сознание ненадолго покинуло ее.

В окно заглядывало ненавистное солнце нового дня. Дня, когда нужно будет расстаться.

* * *

Дни, потянувшиеся после отъезда Торнела, были тусклыми и безрадостными. Не радовали успехи в поединках с магистром Рееснирром, не смешили шутки Гортеза. Масла в огонь подлила Эмма. Она обвинила Ясиану в том, что по ее вине не может покинуть стены Академии до окончания учебы. И только позже стали понятны ее нападки. Оказалось, что из очередной отлучки домой в Академию не смог вернуться Ашанер Беттондир, тот самый дракон, который первый повстречался в лабиринте. И который нагрубил в столовой. И который велел Эмме вручить Ясиане злосчастный амулет. Как оказалось, лабиринт настойчиво, раз за разом, выводил его к воротам в родной мир. Вот вам и родился в императорской семье.

А еще, кажется, магистр Рееснирр стал проявлять к ней интерес не просто, как к ученице. Нет, он не пел ей романсы, как жгуче-черный оборотень со следственного факультета, не дарил экзотические полуживые лианы, как один наивный эльф. Но то, как он старательно помогал Ясиане выправлять осанку, когда она держала меч, вызывало неприятную дрожь, которую, впрочем, тот воспринимал по-своему. Да и мысли — излишне откровенные — он скрывать не пытался. Его нисколько не интересовала толпа девиц в костюмах самых разнообразных расцветок, с некоторых пор присоединившаяся к утренним пробежкам группы. Магистр только проворчал, что на тренировках оборотней стало совсем свободно.

Почему же молчит контакт-амулет? Неужели трудно поднести его к губам и сказать: "Я в порядке"? Или амулет утерян? Или… нет. С ним ничего не случилось. Ну что может случиться с демоном? Инициированным взрослым демоном. Тем, без которого невозможно жить.

Приближались каникулы. Каникулы, которые они хотели провести вместе. Так, чтобы не нужно было спешить на утреннюю пробежку, а каждую картинку, проказливо показанную в бою и не только, можно было сразу же воплотить в жизнь.

Первым провести каникулы у него дома предложил Гортез, следом Тедор напомнил Ясиане, что она является членом его клана, и ее дом по праву находится в его мире. Наитинэль и Шаати пригласили ее к себе. Дескать, она найдет подход к разбушевавшимся родственникам и быстро убедит их, что у светлого и темной эльфов есть прекрасное будущее. Розенг не преминул сказать, что его мир Дорестенг всегда рад приветствовать такую замечательную девочку. Да и отец не так будет ругаться из-за потери боевого топора. Больше всего удивил Кареон — он пообещал поднять ее в небо своего мира. Спор в гостиной группы разгорался. И только Растен что-то сосредоточенно собирал в углу.

— Ребята, я говорила вам, какие вы все хорошие? — так хотелось обнять каждого и ответить согласием на приглашение. — Мы с Растеном рады бы заглянуть к каждому. Правда, Рас?

— Меня не приглашали, — буркнул парень из своего угла.

— Как же не приглашали? А кто будет мастерить нам обручальные браслеты? — спросила Шаати. — Такие, чтобы связали меня с этим лопоухим на всю жизнь.

— Это я могу, — Растен заметно повеселел.

— Значит, отправляемся в Эриндэйль, — сделал вывод Наитинэль.

— Э-э, нет, постойте, жениться вы будете не завтра, и даже не послезавтра, а роду нового члена представить нужно. Значит, только ко мне, в Науру.

— Чего тут спорить, — Растен, как всегда, был самый приземленный. — Войдем все вместе в ворота, и пусть решает лабиринт.

Все недоверчиво переглянулись. И как эта мысль раньше не пришла в головы?

* * *

— Растен, — весело спросил Гортез, когда они собрались перед воротами, — ты отправляешься в дальний поход? Для чего ты взял с собой такой мешок? Уж не инструменты ли с собой собрался тащить?

— Инструменты тоже, — обстоятельно ответил парень, — и литературу, и продукты.

— А литературу и продукты зачем? — опешил оборотень.

— Много мне наверстать нужно в учебе. И потом, коли заплутаем опять, пусть собачки охотятся, а я уже со своей едой. Ясинка, опять же, голодать не будет. А то и так девочка с лица спала.

— То она не от недоедания сохнет, — Шаати понятливо похлопала подругу по плечу. — Да что с вас взять, не поймете вы души нашей женской. Идемте, мне не терпится познакомиться с будущими родственниками.

— О прелестнейшая из дроу, ты выйдешь замуж за того, в чей мир мы попадем? — спросил Розенг задирая голову.

Неужели недовольный рык раздался со стороны Наитинэля?

— Мы попадем в наш мир, — уверенно сказала Шаати, прижимаясь к своему эльфу. — Вот смотрите. Ворота в мир открываются по желанию, да? А нас, желающих попасть в Эриндейль, двое. Больше всех. Идемте скорее. Маме не терпится обнять будущего зятя.

Наитинэль незаметно поежился, но шаг ускорил. Вскоре группа стояла перед воротами. Решили, что каждый представляет выход в свой мир, а право открыть ворота предоставят Ясиане. Она взялась за массивную ручку. Сейчас они попадут в чей-то мир. Мир одного из ее друзей. То, как живут друзья, посмотреть, конечно, хочется. Но как же хочется узнать, как там бабуля и мама. Что они думают о ее исчезновении? А повелитель, наверное, нашел другую девушку для подпитки своих сил и продления драгоценной жизни?

Тихо скрипнула створка, за которой их встретила темнота. Что это? Ночь или опять пещеры? Ясиана сделала шаг. За ней прошли товарищи. Гном, замыкающий процессию, захлопнул ворота.

— Та-ак, темно. Опять пещеры. Как же я по ним соскучился, — простонал Наитинэль.

— Это не пещеры. Запах совсем не тот, — авторитетно заявила Шаати.

— Точно, пещерами не пахнет, — подтвердил Розенг.

— Пыль, старые темницы, винный погреб, просто склад старья, — четко разложил запах на составляющие Гортез.

Рядом что-то зашуршало, потом щелкнуло, и магический фонарь осветил помещение, где они находились. Луч света выхватил грубую каменную кладку сводчатого коридора, уходящего вдаль от ворот, из которых они вышли. На стенах в проржавевших держателях торчали остатки истлевших факелов. По обе стороны коридора темнели дверные проемы.

— Вот, а ты говорил, зачем инструменты с собой беру. В хороших руках все сгодится, — Растен внимательно оглядывал дверь, из которой они вышли. — Добро пожаловать домой, Ясинка.

— Вы что, здесь живете? — пробрало даже дракона.

— Нет, что ты, Кареон, наши дома попроще. Это подвалы замка нашего повелителя. Я сюда однажды случайно забрался и видел эту дверь, — Растен указал на ворота, ведущие в лабиринт.

— Так уж и случайно? — засомневался Тедор.

— Не сознаюсь даже под пытками, — ухмыльнулся парень.

— Ну не сознаешься, значит, не сознаешься, узнаем при слиянии, — не стал настаивать вампир.

— Ну что, Ясинка? Домой или еще к кому в гости попасть попробуем?

Ясиана испуганно оглядывала мрачные стены.

— Неужели здесь мне предстояло жить?

— Ты его боишься, — сделал вывод Кареон. — Ясиана, неужели ты думаешь, что мы отдадим тебя на растерзание старому извращенцу? Я предлагаю навестить этого доморощенного повелителя и побеседовать с ним.

Ясиана боялась. Она до ужаса боялась встречи с тем, кто уже извел не одну одаренную девушку. И пусть она понимала, что в такой компании ей бояться нечего. Но страх, он на то и страх, что не внемлет доводам рассудка. Шаати первая шагнула к ней. Затем девушек обнял Наитинэль. Потом Тедор. Следом Розенг обхватил их своими крепкими руками, присоединились остальные. И страх ушел. Появилась легкость. Ясиана, душа группы, воспарила над этим коридором, замком повелителя и самой Долиной. Какая же она маленькая, их Благодатная Долина. Кареон облетит ее за пару часов. Это их дом. Ее, Растена, их родных, которые имеют право знать, что есть другая жизнь. Молодежь имеет право учиться и применять свои силы и знания не только на благо одного старика. Пришло спокойствие. У жителей Долины будет иное будущее, если она, Ясиана, сейчас не струсит и встретится со своим страхом.

Так, обнявшись, они постояли еще несколько мгновений, а потом отправились по коридору вперед. Впереди шел Растен, как единожды уже побывавший в этих стенах. Внезапно Гортез замер и просил всех остановиться.

— Впереди кто-то есть.

— Вот и пойдемте к ним, пусть доложат о нас хозяину.

— Эм-м, простите, не знаю, как к вам обратиться, тар, но не будете вы столь любезны сообщить хозяину замка, что к нему прибыла ренита Ясиана Рутенга с друзьями? — обратился оборотень к кому-то, находящемуся в кладовой, из которой мгновение назад доносились весьма характерные звуки и смешки.

— Я тебе сообщу, — из подсобного помещения вышел здоровый детина, злобно завязывающий поясок на своих штанах. — Я тебе так сообщу.

Только сейчас любитель развлечений в подвале рассмотрел всю компанию. Хмуро окинул их взглядом и решил, что связываться с ними будет себе дороже. Силу он уважал и понимал. Детина что-то шикнул в кладовую, где кто-то пытался затаиться и дышать как можно тише, прикрыл дверь и только потом произнес:

— Так меня и пустили к хозяину о господах гостях докладывать, у него для этого тыща лакеев имеется. Я дальше кухни и кладовых ни ногой.

— Веди нас, любезный к тому, кто может доложить.

— Дык, я ж говорю, дальше кухни ни ногой, — кухонный работник имел явное намерение удрать от странных гостей, оставив им свою пассию, мышкой затаившуюся в кладовой.

— А ты постарайся, — вежливо попросил Тедор. Одной рукой он взял негостеприимного мужика за рукав, а другой, отрастив устрашающие черные когти, водил перед лицом струхнувшего собеседника.

— Понял. Я отведу вас к главному повару.

— Ну вот, — весело отозвался оборотень, — а ты, Рас, говорил, что мы будем голодать.

Все дружно пошли в сторону усиливающихся запахов готовящейся пищи.

На кухне все замерли, когда дюжий любитель развлечений на ларях с овощами завел туда гостей.

— Пак. Ты опять где-то шляешься. Смотри, если поймаю с моей женой, сварю твои хотелки и скормлю ей на завтрак, — громко приветствовал парня, сопровождающего наших друзей, разрумянившийся толстяк с веселкой в руке.

— Что вы, тар Валес. Чтобы я? Да ни за что. Я вот — гостей хозяина нашего встречал.

— Где ты их встретил, дурак? В подземелье, что ли?

— В подземелье как раз и встретил. Вот, велели господину нашему доложить о прибытии.

— И, по возможности, не затягивайте, — Тедор задумчиво осмотрел свои когти.

Главный повар понял просьбу гораздо быстрее. Он велел мелкому поваренку сбегать до господина лакея Лушта и передать ему, что к хозяину пришли господа гости. Вскоре на кухне появился важный господин Лушт и пригласил незваных гостей следовать за ним.

— Вкусно у тебя пахнет, брат, — сообщил напоследок Гортез повару, — готовь побольше мяса. Пожалуй, мы останемся на обед.

— Пак, прохиндей, тащи поросят с ледника, — разнесся по кухне начальственный голос.

ГЛАВА 13

Лакей провел группу в одну из гостиных — безликую и холодную, просил подождать, пока он сообщит о них тару Ренису, и вышел. Все дружно отметили, что снаружи тихо звякнула щеколда.

— Как бы не украли чего в замке, — предположил Гортез.

— Я на прием к императору попадал быстрее, — ругнулся Кареон после получасового ожидания.

— Видимо, ты ни разу не приходил к нему из подвалов, дружище, — философски заметила Шаати.

— Из подвалов? Не помню такого, — поддержал разговор дракон.

— Хорошо, хоть взашей не выгнали, как меня в прошлый раз, — нашел хорошее в сложившейся ситуации Растен.

— Нашего Кареона не очень-то погоняешь, — гном, как всегда, смотрел в корень.

Разговор прервался при щелчке щеколды снаружи двери. В гостиную вошел молодой человек. Странный. Таких одежд Ясиана не видела ни в Центральной империи, ни в Академии, ни уж, тем более, дома. Его ярко-розовый камзол, затейливо вышитый на груди, был длиной ниже колен и фасоном больше напоминал женское платье. Очень уж широка была его нижняя часть. Брюки были нежно-персикового цвета и плотно обтягивали икры. На ногах надеты туфли из очень тонкой кожи, украшенной вышитыми жемчугом бантами. Белокурые локоны эффектно раскинуты по плечам. Гортез, ничуть не стесняясь вошедшего, обошел его по кругу и даже присвистнул, заметив что-то сзади на одежде полнеющего красавчика.

— К сожалению, повелитель сегодня очень занят и не сможет принять вас, — произнес высоким жеманным голосом вошедший. — Если желаете, можете назвать себя, я передам ему ваше прошение об аудиенции, и он рассмотрит его в общем порядке.

— Даже та-ак? — протянул Кареон. Он уже начал выходить из себя. — Послушай, ты, не знаю кто, так как ты не представился. Сообщи своему… кем там он тебе приходится, что его соизволила навестить ренита Ясиана Рутенга с друзьями.

— Что? Кто? Как? И вправду появилась? Я сейчас, — странный молодой человек, резко развернувшись, исчез за дверью. Ясиана только успела заметить огромный красный бант, расположенный чуть ниже талии. Посланец бежал так быстро, что забыл закрыть дверь.

После наигранно-восхищенного "Да-а", произнесенного оборотнем, все, кроме Ясианы и Растена, рассмеялись.

— Что вы смеетесь? — обиделся Растен. — Думаете, все мужчины у нас так одеваются?

— Ну что ты, Рас. Мы совсем так не думаем. Такие экземпляры встречаются не только у вас. Но этот красавец превзошел всех, — сквозь смех ответили ему.

— Что же в нем может быть красивого? — удивилась Ясиана. — Одевается, как женщина.

— Это и красиво, — сделал странный вывод Тедор.

Дальнейший разговор прервали шаги, раздавшиеся за приоткрытой дверью.

— Ясианушка, женушка моя дорогая. Наконец-то я дождался тебя, — у входа стоял крепкий еще мужчина лет сорока-сорока пяти на вид.

Он широко развел руки, видимо, желая поскорей обнять свою потерю. Ясиана не нашла ничего лучшего, как спрятаться за одним из своих товарищей. Им оказался Розенг. Объятия схлопнулись, над головой изумленного гнома, и тот поспешил отскочить в сторону от гостеприимного хозяина.

— Что вы, ренд, я совсем не по вашей части, — вырвалось у него.

— Неужели ты не хочешь обнять своего мужа, жена моя? — повелитель был на редкость благодушен, и сделал вид, что не расслышал Розенга.

— Я вам не жена, — Ясиана продолжала настороженно отступать от хозяина замка.

— Нам так много нужно обговорить, родная, — почти проворковал ренд Гайтарод, — не откажешься ли ты пройти со мной в кабинет?

Девушка испуганно замотала головой, а Кареон предупреждающе кашлянул.

— Ты боишься меня? Меня, своего любимого мужа? И это после того, как я приложил столько усилий, чтобы отыскать тебя, моя любовь?

— Говорить с вами, ренд Гайтарод, я буду только в присутствии моих друзей, — Ясиана глянула в глаза своему страху.

Ничего особенного. Мужчина, как мужчина. Не монстр. Клыков и когтей нет. Некстати вспомнился тот, любимый. Любимый вместе с его когтями, клыками и рожками в придачу. Но того сейчас нет рядом. А этот — вот он, даже улыбается вполне доброжелательно. Неужели бабушка сказала неправду? Но почему же тогда от него не исходит ни единой мысли? Ни мысли, ни эмоции, только приветливые слова. Не иначе, мысли скрыты надежным амулетом или ментальным щитом. И это странно. Очень странно.

— Ах, это твои друзья? Пойдемте. Пойдемте все. Я приглашаю вас на обед. А потом мы обсудим наши недоразумения.

Повелитель изящным движением предложил руку Ясиане. По этикету, в свое время надежно вбитому тарситой Ноэлой, отказать в этом хозяину дома было невозможно. Но что могло грозить ей в окружении друзей? И Ясиана не менее изящно положила на его локоть свою руку.

— Я живу очень уединенно, и столько благородных гостей сразу — такая честь для меня, — ясно, Гайтарод понял их иномирное происхождение, что, впрочем, неудивительно, он был хорошим магом.

В столовой уже поджидал стол, накрытый на девять персон. Ничего странного не было в том, что хозяин замка усадил свою спутницу рядом с собой. Остальные заняли места по своему усмотрению. Ясиана отметила активный диалог, ведущийся между друзьями на ментальном уровне. В результате чего место рядом с ней осталось свободным — Гортез не спешил садиться. Он с восхищением оглядывал выцветшие гобелены на стенах, поцокал языком перед старинным портретом все того же ренда Гайтарода. К столу он подошел только после того, как хозяин замка бросил в его сторону несколько недовольных взглядов.

— Ох. Простите меня, деревенщину. Никогда не бывал в таком великолепном замке. Загляделся.

Гортез пошел к свободному месту. Для этого он обогнул стол, наклонился к блюду каждого из товарищей, кроме Тедора и Кареона. Потом бесцеремонно забрал запеченного поросенка от ренда и поставил его ближе к друзьям.

— Так, еще это, это и это, — он демонстративно указывал пальцем и передавал друзьям понравившиеся блюда.

— Что такое? — повелитель поднял на оборотня взгляд, полный искреннего недоумения.

— Понимаете, у некоторых моих друзей очень нежное пищеварение, — витиевато начал Гортез, — и они не в состоянии переварить то, что приготовил ваш повар. Но, чтобы не пропало, мы пододвинем эти блюда ближе к вам, ренд. Вы не возражаете?

— Как? Вы думаете, что мой повар мог опозорить мое гостеприимство и предложить некачественную пищу?

— Ну что вы, я только сказал, что животы у многих из нас слабые, — ласково объяснил Гортез. — А вы ешьте, ешьте, не обращайте на нас внимания.

Ренд Гайтарод побагровел, повел бровью, и лакеи, до того молчаливо замершие у стены, вынесли все блюда, которые не понравились оборотню.

* * *

— Итак, благородные господа, — обратился повелитель к гостям после того, как лакеи вынесли остатки пиршества, — позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы помогли моей жене добраться до дома, и узнать о цели вашего визита, если таковая имеется.

— Мимо шли, — совершенно серьезно сказал Тедор. — А вы, высокородный ренд, не подскажете, почему вы все время называете рениту Рутенга своей женой?

— Ну как же, — с готовностью откликнулся Ренд Гайтарод. — Рени с некоторых пор не Рутенга, а законная Гайтарод и полноправная моя соправительница.

— Этого не может быть, — не смогла смолчать Ясиана. — Обряда в храме не было.

— Милая моя женушка, если ты его не помнишь, это не значит, что его не было. Я так горевал после твоей пропажи, так был безутешен, что твой сердобольный батюшка уж, было, предложил выдать за меня твою сестренку.

— Но Ладинке всего тринадцать, — ахнула девушка.

— Вот и я о том же, — повелитель благообразно сложил руки домиком. — Вот мы и решили провести обряд сочетания любящих сердец в храме без присутствия невесты. Благо, законы храма это позволяют. Твой милый батюшка предоставил прядь твоих волос, несколько ноготков, даже тряпицу с каплей крови женской твоей нашел на это дело. Сотворила твоя сестренка куклу из этого. Вот ее и несла она в храм на обряд. Совершили обряд, как положено. Все записи есть, как без этого. И принялись мы за поиски. Обещал найти тебя батюшка твой. Обряд призыва, опять же провели. Это, значит, чтоб домой тянуло тебя, пропажу нашу драгоценную. Ну, а коли сгинула бы ты насовсем, то сестренка твоя заменила бы тебя через год, женушка моя желанная, — здесь ренд Гайтарод позволил себе гадко улыбнуться. — Девочка и сейчас живет в замке. Все в куклы играет, затейница такая.

— Вы не посмеете, — взгляд Ясианы беспомощно метался с повелителя на дверь и обратно.

— Что не посмею, родная? — хозяин замка был само участие.

— Ладинку тронуть не посмеете.

— Ну что ты, любовь моя, как можно? При живой-то жене. Господа, еще будут вопросы ко мне?

— Позвольте узнать, кем вам приходится тот симпатичный молодой человек без имени, что доложил вам о нашем приходе? — быстро спросил Тедор.

— Ах, Ренис. Это мой секретарь. Несколько экстравагантен, но я не осуждаю его за это, — сейчас перед друзьями был снисходительный милый дядюшка. Он опять направил свой взгляд на Ясиану: — Дорогая, женщины проведут тебя в твои покои и подготовят тебя. Я должен, наконец-то исполнить свой долг.

— Я, я… не могу. У меня женские дни, — выпалила Ясиана. — И я должна увидеть Ладинку.

— Желание моей драгоценной женушки — закон для всех в нашей Благодатной Долине, — Гайтарод хлопнул ладонями. Появился лакей. — Приведите маленькую госпожу.

Лакей удивленно поднял брови.

— Маленькую Рутенга приведите, — рявкнул хозяин.

Слуга моментально исчез. Через некоторое время в комнату ввели молоденькую девушку, еще девочку, по-юношески угловатую, в простом полотняном платьице.

— Ясинка, Ясинка, ты нашлась, я знала, что ты жива, я знала. А я за тебя в храме стояла. И теперь живу здесь, тебя жду. Повелитель говорил, что ты обязательно найдешься. У меня здесь целых две комнаты. А у тебя вообще покои огромные. Пойдем, я покажу тебе, — девочка даже подпрыгивала от радости, Ясиане никак не удавалось обнять ее и прижать к себе. — Почему ты плачешь, Ясинка?

— От радости, Ладинушка, от радости, — Ясиана не могла говорить.

— Кхе-кхе, — напомнил о себе повелитель, — вы не возражаете, если я оставлю вас? Обязанности, знаете ли, призывают. Да и вы, наверное, утомились с дороги. Вон как исхудала моя жена. Ей нужно больше отдыхать. Дорогая, так и быть, остаток сегодняшнего дня и ночь можешь провести с сестренкой. Вижу, скучали. Поговорите по-родственному перед расставанием, — он подошел вплотную и уже тише произнес: — Подумаете, кто из вас покинет замок.

Пара лакеев недвусмысленно поджидала у дверей. Ясиана глянула на друзей, собираясь пригласить их с собой.

— Э, нет, милая, прости, но я не могу позволить посторонним мужчинам находиться у тебя в комнате. Даже если это твои лучшие друзья, — ренд Гайтарод остановил гостей, которые собирались проследовать за Ясианой.

"Ясь, продержитесь эту ночь, мы найдем, как помочь вам" — пришла от дракона мысль, перед тем как сестер вывели из зала.

* * *

— Кто из вас посмел наложить на меня печать молчания, — возмутился Растен, как только закрылась дверь за Гортезом, вошедшим в выделенную им гостиную последним.

— Кричи, кричи громче, парень, а то вдруг в замке есть те, кто не слышит нас из потайного хода, расположенного вот за этой стеной, — Тедор заговорщицки постучал по затянутой гобеленом стене, подождал немного, и лишь потом удовлетворенно кивнул. — Ушел наш прекрасный друг.

— Итак, у кого какие будут предложения? — Кареон взял дело в свои руки. — Думаем, пишем, складываем сюда, — он показал на край стола.

— Разнести по камушкам, — буркнул Растен. Он все еще был обижен, что ему не дали высказать все, что он думает о повелителе.

— Я тебя запечатал. Но возмущаться будешь потом, сейчас только по делу, — как ни странно, сказал это Наитинэль.

— И я, — вторил Кареон.

— И я.

— И я.

Все, кто обладал ментальными способностями, не сговариваясь, лишили Растена возможности высказать свое негодование повелителю.

— А мы с Розенгом не можем так, — с сожалением призналась Шаати. Она уже взяла лист бумаги и сосредоточенно что-то строчила на нем.

— Говорю же, разнести по камушкам, — еще раз предложил Растен.

— Возьми лист и разрабатывай стратегию, как это лучше сделать, а нам не мешай.

Все уткнулись в свои листы. Растен со всей серьезностью подошел к заданию. Он высунулся из окна, насколько было возможно, оглядел замок и его окрестности и принялся чертить.

— Кареон, ты огонь выдыхать можешь? А, впрочем, ладно, здесь камень, огонь не очень-то поможет.

Только к вечеру был выработан план. И основывался он на надежде, что умерших жен повелителя не сжигали, а хоронили недалеко от замка. Искать место их захоронения должны были отправиться Шаати, Тедор и Гортез. Остальные, как уверяла дроу, будут только мешать. Пусть сидят на месте и создают видимость попойки. Для чего-то же им принесли столько бутылок вина.

Друзья решили, что сообщат о своем плане Ясиане за ужином, но ужин принесли им в покои, лишь сказали, что госпожа повелительница уже изволит отдыхать. По спокойному эмоциональному фону можно было понять, что повелитель держит свое слово, и с сестрами все в порядке. Для выполнения плана оставалась только эта ночь.

Обследование выделенных комнат, показало, что на всех окнах имеются любовно выкованные решетки. Растен увлеченно стал рыться в своих инструментах, нашел там подходящую пилку и подошел к одной из решеток. Противный скрип выдал его с головой.

— Стой, Рас, так не пойдет, через пару минут сюда набежит толпа любопытных, — Розенг стал осматривать каменную кладку, в которую была вставлена решетка.

Он поглаживал и похлопывал камень, что-то ласково шептал, после чего ухватился за кованные металлические стержни и, слегка повернув решетку, затащил ее в комнату.

— У каждого своя работа, — гном ласково провел рукой по шершавому камню, как бы благодаря его за содействие.

* * *

В ожидании, пока замок затихнет, друзья занялись делом — они собрали простыни и стали рвать их на широкие полосы — спускаться предстояло с третьего этажа. Первым, дождавшись, пока внизу пройдет часовой, спустился Тедор. Затем, пропустив второго часового, соскользнула Шаати. У нее за плечами висел мешок Растена с одной ей понятными ингредиентами и инструментами. Гортез завершал вылазку. Друзья тихо отошли в тень замковой стены.

Бывшие жены повелителя могли быть похоронены как в замковом склепе, если таковой имелся, так и на кладбище за стенами замка. Вопрос со сжиганием тел пока не рассматривался — Растен сообщил, что у них такое не практикуется. Убедившись, что их побег остался незамеченным, Гортез зашел за спину Шаати и, быстро сняв одежду и вручив ее Тедору, обратился. Рыжий пес принюхался к запахам замка, мотнул головой, намекая, чтобы ждали его на месте, и убежал. Отсутствовал он примерно четверть часа. Вернувшись, опять зашел Шаати за спину, но та повернулась к нему в ожидании ответа. Пес опять зашел за спину. Так повторилось несколько раз, пока Гортез не тявкнул возмущенно.

— Пожалуйста. Очень мне нужно смотреть на тебя, как будто там есть что-то новое, — дроу отвернулась.

— Следуйте за мной, — произнес Гортез, обратившись и быстро одеваясь, морозец давал о себе знать.

Троица стала тихо пробираться в сторону найденного склепа, который находился за небольшим садиком из припорошенных снегом деревьев. Шаати наложила руки на кажущуюся монументальной дверь и постояла так несколько мгновений.

— Да, там есть покойники, — подтвердила она. — Скорее всего, женщины. И, видимо, те, кто нам нужен.

Тедор порылся в арсенале, переданном им Растеном, взял несколько отмычек и приступил к работе. Нехитрый замок быстро щелкнул, и друзья зашли вовнутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

— Окон нет, хорошо, — проговорила некромантка, — зажжем фонарь, мне нужно чертить пентаграмму.

При свете фонаря стали видны двадцать каменных саркофагов, рядами стоящих у стен. Около двух из них стояли крышки, остальные были запечатаны.

— Ишь ты, какой предусмотрительный, с запасом гробов наделал, — высказалась Шаати. — Ты, Тедор, стой на усилении, а ты, Гортез, не мешай.

— Вот так всегда, сделал основную работу, а теперь не мешай, — не преминул возмутиться оборотень.

— Хорошо, вызывай духов покойных жен повелителя ты, а я отойду и подожду, — согласилась Шаати.

— Ладно, чего ты, я же так, для порядка, — Гортез затих в дальнем углу.

Шаати встала в центре свободного пространства, возвела руки кверху и гортанно запела. Затем пение резко оборвалось, и девушка, взяв заранее приготовленный уголек, стала быстро чертить. Почти закончив рисовать пентаграмму, она запела опять. Пение закончилось, и в склепе резко похолодало. По углам сгустились тени.

— Быстро ко мне, и не мешать, чтобы ни происходило, — распорядилась дроу и, после того, как мужчины зашли в пентаграмму, завершила рисунок.

Несколько минут ничего не происходило, но вот над одним из саркофагов затрепетало белесое марево, преобразившееся в прозрачную фигуру. Затем то же самое появилось над вторым, третьим. Вскоре вокруг пентаграммы кружили восемнадцать духов.

— Неупокоенные, — произнесла Шаати. Было непонятно, чего больше в ее словах — негодования или облегчения.

— Мы не можем покинуть этот мир, пока не разорвана привязка, — простонала одна из фигур.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам, — объявила некромантка.

— Уйдем в вечность.

— Исчезнем.

— Наконец, обретем покой.

— Но тогда и муж наш любимый последует за нами.

— Вот и воссоединишься.

Каждая из кружащих вокруг пентаграммы духов бормотала свое.

— А ну, все замолчите, — Шаати держала в протянутой руке шар чистого света.

— Свет, солнечный свет. Убери его, или отпусти нас.

— Сейчас вы будете делать то, что я вам прикажу, иначе этот свет сожжет ваш склеп и ваши останки к демонам.

— Куда же нам возвращаться?

— Отпусти нас.

— Погаси огонь.

— Освободи нас.

— Молчать, я сказала. Встали в ряд, и по одной подходите ко мне, — кажется, лицо дроу еще больше потемнело.

Первой к пентаграмме подлетела самая прозрачная фигура. Она неподвижно замерла перед некроманткой и покорно позволила совершить над собой обряд, в конце которого, испустив протяжный стон, исчезла. За ней последовали другие. Большинство — с готовностью, некоторые — обреченно. И только самая последняя пыталась скрыться под крышкой саркофага.

— Мой любимый муж, он умрет. Я должна остаться и поддержать в нем жизнь.

— Для того чтобы жить, он забрал твою жизнь, — выкрикнула Шаати.

— Что моя жизнь, когда будет жить Он.

— Только так ты сможешь быть вместе с ним. Всегда. Иди ко мне, — голос дроу был страшен.

Последняя неупокоенная душа, сопротивляясь, двигалась к пентаграмме. Шаати в последний раз провела обряд, и последняя из душ, украденных Корресом Гайтародом, обрела покой. У дроу еще хватило сил стереть пентаграмму, а потом она без сил упала на руки товарищам.

— Тяжелая. Как же тебя Най таскает? — кряхтел Гортез, ожидая, когда Тедор откроет дверь.

— Тренируйся. Как я догадываюсь, оборотницы тоже далеко не мотыльки, — вампир первый вышел наружу.

В окнах замка мелькали огни, в главной башне кто-то тоненько визжал на одной ноте.

— Надо же, далеко за полночь, а никто не спит? Чтобы это значило? Так и гостям поспать не дадут, — Гортез уже приходил в себя и становился болтливым, как обычно.

— В старости выспишься, пес. Чего ухватил меня за задницу? — кажется, Шаати уже очнулась.

— О, вернулась, — оборотень осторожно помог девушке встать на ноги. — Ты не знаешь, чего им не спится?

— Чего, чего? Разбудили. Разве не слышишь, вон верещит как красавчик твой, — дроу, хоть и ругалась, но от поддержки не отказывалась.

— Это почему же мой? — не понял Гортез.

— Как почему, ты же восхищался им и его шикарным бантом.

— Почему ты думаешь, что это тот самый щеголь? — Тедор открыл никем не охраняемую дверь в главное здание, и они зашли в холл.

— Ну кто еще будет находиться рядом с хозяином в полночь? Только его секретарь, — объяснила Шаати, она все так же тяжело опиралась на дружескую руку.

— А-а, вот почему. А почему же кричит? Хозяин диктует что-то очень страшное?

— Нет, стареет, — ступени наверх дроу преодолевала с все большим трудом.

Вверху послышались знакомые шаги, навстречу спешили друзья. Наитинэль без труда подхватил любимую на руки, и все поспешили обратно в выделенные им комнаты.

Шаати уложили в постель и накрыли множеством одеял, но она все равно мерзла и тряслась так, что даже зубы стучали. Закончилось тем, что Наитинэль налил в огромный бокал янтарной жидкости из фигурной бутыли, заставил все выпить, а потом забрался к ней и крепко прижал к себе. Постепенно девушка затихала, ее дыхание выравнивалось.

— Что с Ясинкой и ее сестренкой? — спросил Тедор после того, как они вышли из комнаты, где оставили спящих эльфов.

— Как только вы ушли, я наложил на их комнату полог непроницаемости, — коротко пояснил дракон.

— Вот просто так взял и наложил полог на незнакомое помещение в незнакомом замке? — Гортез, как обычно, был недоверчив.

— Да, просто так. Пусть девочки отдохнут, завтра предстоит непростой день. Рассказывайте, что произошло, и тоже будем отдыхать. Нам тоже предстоит работа. Не у мамы, знаете ли, на каникулах прохлаждаетесь.

Тедор коротко рассказал, что сделала Шаати. Более подробно он намеревался узнать у нее самой. После его рассказа друзья заняли кресла и диванчики и заснули до утра.

* * *

Наутро Гортез первый вышел из выделенных им апартаментов в коридор. Там он поймал первого попавшего лакея и затащил в гостиную.

— Любезный, когда уже принесут завтрак? Нам давно пора отправляться домой. Неудобно стеснять вашего хозяина. Медовый месяц, как-никак у него, — вальяжно заявил он.

— Как? Разве вы не знаете? Там такое, — лакей испуганно замолчал.

— Да ладно уж, чего там, рассказывай. Чем можем — поможем, — оборотень дружески похлопал его по плечу.

— Когда тар Ренис закричал, Рой — это камердинер повелителя — заглянул к ним в спальню. А там… — лакей смолк.

— Что? Неужели, работали?

— Нет, что вы в спальне они не работают, там они, — рассказчик осекся. — Впрочем, о чем это я, не мое это дело, что они делали в спальне. Так вот, Рой говорит, что он увидел, как наш господин на глазах стареет и сморщивается. И держится руками за своего п… секретаря. А тот тоже сморщивается, но медленнее. И орет. Сморщивается и орет. Сморщивается и орет.

— Ну, хорошо, это мы поняли, а дальше-то что?

— А дальше все. Рой дверь-то захлопнул и больше не заглядывал туда.

— Что ж вы так? Людей в беде оставили? — Гортез был само участие.

— Дык, не звали ж никого. Стихло все. Вот, ждем теперь.

— Чего ждете? Пока позовут? — из спальни вышла бодрая Шаати.

Бедняга заметно поежился.

— Господа хорошие. Может, вы посмотрите, что там, да как, а?

— Неудобно как-то в спальню к голубкам заходить, — вступил в разговор Кареон. — Вы уж сами. А мы позавтракаем и — домой. Негоже долго стеснять хозяев.

— А вдруг, хозяин еще кого ухватит? — слезливо спросил лакей.

— А, вот чего вы боитесь. Чтобы не сморщиться раньше времени? А нас, гостей дорогих, значит, не жалко?

— Жалко, — бедняга всхлипнул, — но и себя жалко.

— Так и быть, заглянем мы в гнездышко к вашему хозяину, — вынес общее решение Кареон. — Но сначала неси завтрак. И проводи нас к комнатам госпожи твоей Ясианы.

Лакей отвел Кареона и Растена к покоям, где находились девушки, а потом исчез, чтобы через несколько мгновений появиться в компании еще троих товарищей. В руках у каждого был огромный поднос с разнообразными кушаньями.

На испуганный взгляд Ясианы Кареон мысленно ответил, что все нормально и повел девушек к друзьям.

— Сначала завтрак, потом дела, — пояснил он так, чтобы слышали все, кто как бы случайно вставал у них на пути.

Лакеи, горничные, важный господин со связкой ключей на обширной талии — всем была работа именно в этой части замка. Они преувеличенно почтительно склонялись перед недоумевающей Ясианой. "Держи лицо" — это все, что сообщил ей дракон, пока они не добрались до гостиной, где их поджидали друзья и завтрак.

— Любезный, — Гортез обратился к лакею, который уже считал их своими спасителями.

— Банис, ваше всемогущество, меня зовут Банис, — слуга низко поклонился.

— Любезный Банис, можешь подождать около комнаты повелителя, не порть своей кислой физиономией наш завтрак, — Гортез с любовью, но и толикой подозрения рассматривал принесенные блюда. Затем сообщил: — Все чисто.

Банису понадобился еще один взгляд, чтобы окончательно понять, что в его помощи не нуждаются, и удалиться за дверь. Друзья дружно уселись за стол. Ясиана вопросительно поглядывала на каждого поочередно, но они так были увлечены едой, что совершенно не находили возможности сказать что-нибудь помимо просьбы передать то или иное блюдо. Первой нарушила напряженное молчание Ладина.

— Благородный ренд, — обратилась она к Тедору, сидящему напротив, — пусть не обижаются остальные господа, но вы мне показались самым отзывчивым, — сразу трое, в том числе и вампир, поперхнулись, — как вы думаете, повелитель позволит мне остаться с Ясинкой? Понимаете, я не хочу возвращаться к отцу. Он же ваш друг, да?

— Эм, кто, ваш отец? — Тедор все еще не пришел в себя от столь лестной оценки его душевных качеств.

— Да нет, же, — отмахнулась девочка. — Я спрашиваю про повелителя.

— Повелитель? О да, в некотором роде он наш очень старинный друг. Многие хотели бы его видеть, и поговорить с ним по душам. Но, так получилось, что повезло нам. А теперь, можешь забрать эту тарелку с пирожными и угостить своих кукол.

— Я уже большая, и не играю в куклы, — Ладина понадеялась, что ее визави не заметил тряпичную куклу, спрятанную в складках юбки.

Тем не менее, она правильно поняла намек и, гордо задрав голову, пошла к выходу, впрочем, не забыв захватить пирожные.

— Ну что? Осмотрим сначала результат трудов своих? Или Шаати пояснит, что же она сделала? — Гортез, довольный завтраком и тем, что группа снова вместе, первый поднялся из-за стола.

— Осмотрим, — решила за всех дроу. — Мне самой интересно.

— Шаати, — Наитинэль был, как никогда, строг. — Ты никогда не делала такого раньше?

— Все мы когда-то делаем что-то в первый раз, — ответила его возлюбленная и направилась к двери. — Банис, показывай, что у вас случилось.

Снаружи их уже поджидала толпа взволнованных слуг. Они бестолково топтались в коридоре, не зная, чем занять себя. До ужаса боялись заглянуть в комнату повелителя, но любопытство пересиливало даже ужас. Каждый хотел первый узнать, что же произошло за дверьми спальни повелителя? И почему он до сих пор не потребовал завтрак? И как теперь относиться к девушке, которую повелитель прилюдно назвал своей женой? И что же будет с каждым из них, если…

— Кто из вас камердинер повелителя? — властно спросил Кареон. — Что там у вас случилось?

Сквозь толпу протиснулся мужчина лет пятидесяти. Он заискивающе заглядывал на друзей, всем своим видом выражал благодарность за то, что его не заставили идти в спальню к повелителю, как это намеревался сделать дворецкий.

— Я, я камердинер, господа хорошие. Уже почти тридцать лет, как при господине моем состою. И отец мой при нем был, и дед. Сына, вот, подготовил, — слуга заметил хмурый взгляд заговорившего с ним гостя и осекся. — Рой меня зовут. Изволите, чтобы провели вас к господским покоям?

— Проведешь, — заверил его дракон, а потом оглядел собравшихся слуг. — Кто здесь старший?

Вперед выступил толстяк с ключами. Он даже не пытался скрыть бившую его дрожь.

— На мне лежит ответственность за имущество и людей в замке. Осин я. Мое имя Осин Тоэш.

— Значит, за имущество и людей? То, что нужно, — Кареон окинул взглядом остальных слуг, коротко бросил им: — По местам. Ведите, — обратился он к двум оставшимся после того, как все лишние поспешно исчезли.

— Почему сами до сих пор не зашли к своему господину? — продолжил допрос дракон по дороге.

— Что вы? Как можно. Повелитель не позволяет появляться у него без зова.

— А ночью звал?

— Нет, — камердинер замялся. — Но, кричали же.

— Мало ли от чего люди кричат в спальне, — Гортез был неисправим.

— Ясиана, стоит ли тебе идти? — Шаати решила поберечь нервы подруги от нелицеприятного зрелища.

— Я все равно увижу это при слиянии, — заявила девушка и поспешила следом за друзьями.

Около роскошных резных дверей сопровождающие замялись, недвусмысленно давая понять, что идти дальше они не намереваются.

— Что ж вы так своего благодетеля боитесь, — Гортез прошел мимо осторожной парочки. Друзья последовали за ним.

В первой комнате, видимо гостиной, все было тихо, и только упавший стул указывал на поспешное бегство камердинера. Оборотень принюхался и указал на одну из трех закрытых дверей.

— Стойте, — Шаати первая шагнула к указанной двери. Мужчины переглянулись, но, смекнув, пропустили ее вперед. Впрочем, Наитинэль не отставал.

Дроу осторожно открыла дверь, разглядывала что-то несколько мгновений, и только потом произнесла:

— Можно заходить. Упокоенные.

Друзья зашли в спальню повелителя. На широкой кровати лежали два иссохших тела. Одно совершенно без одежды, а другое в короткой кружевной рубашке.

— Старый извращенец, — выругалась Шаати. — Напоследок утащил за собой своего любовника.

Делать в спальне было больше нечего. Бессмертный повелитель Благодатной Долины был мертв.

— Объявите всем, что повелитель скончался, — велел Кареон поджидавшему на выходе тару Тоэшу.

— Как скончался? Он же…

— Что? Слишком молод?

— Нет, но…

— Можете проверить сами. Подготовьте документы. Рени Гайтарод вступает в права наследования.

* * *

— Кареон. Какие права наследования? Что ты говоришь? Мне ничего не нужно от того, кто так безжалостно забирал жизни девушек только за то, что у них был дар, — Ясиана набросилась на дракона сразу же, как только за ними закрылась дверь уже ставшей родной гостиной. — И мою жизнь хотел забрать. И Ладинки. Ой. Значит, Ладинка тоже?

— Да. Видимо, покойник обладал даром определять уровень силы.

Ясиана обессиленно опустилась в кресло.

— Как же вовремя его не стало, — опустошенно проговорила она, затем вскинула голову, оглядела друзей и спросила: — Или это вы приложили свою руку?

— До него и его любовника мы не дотрагивались, клянемся, — со всей серьезностью уверил дракон.

— Значит, рассказывайте, как вам удалось это сделать.

Все взоры обратились к Шаати. Дроу несколько раз прошлась по комнате, переставила медные безделушки на каминной полке, поворошила угли в камине, только потом, собравшись с мыслями, начала говорить.

— Меня сразу смутил цветущий вид этого доморощенного повелителя. Даже если предположить, что он очень хороший маг и в состоянии продлить свою жизнь, все равно, сложно так сохраниться, не будучи представителем долгоживущих рас и не имея никакой подпитки от них. Поначалу я думала, что он имеет какой-то контакт с эльфами или драконами, даже демонами, в конце концов. Но, как мы могли убедиться, его окружали только люди.

— У меня тоже возникли подобные мысли, — подтвердил Кареон.

— И тогда я стала думать, как некромант, — продолжила дроу. — Как еще можно продлить жизнь? Есть запрещенный, но действенный способ — забрать ее у другого. Правда, за его использование полагается лишь одно наказание — смерть. Полагаю, что Коррес Гайтарод знал этот способ и, попав в закрытый мир, решил насладиться безнаказанностью. С его магическими способностями и развитым даром к убеждению несложно было объявить себя повелителем этого патриархального мира. Может, беря в жены первую девушку, он и не помышлял о том, чтобы продлить свою жизнь. Нам уже никогда не узнать, что же его навело на подобную идею. Результат мы вчера наблюдали в склепе — восемнадцать неупокоенных душ. Он их привязал к себе и не отпускал. Его несчастные жены поддерживали его существование даже после смерти. Вчера мы отпустили их в посмертие, и привязка исчезла. Последней его жертвой стал бедняга секретарь, он, как вы заметили, тоже обладал даром властителя духа.

— Никем не брезговал, подлец, — Розенг даже плюнул.

— Повелитель прожил в Долине больше пятисот лет, — возразил Растен. — Значит, и жен бывших у него было больше.

— Те, кто сами наложили на себя руки, а, несомненно, были и такие, не годились для его целей, — мрачно ответила некромантка.

— Шаати, это твой первый опыт упокоения, да? — осторожно спросила Ясиана. — И ты не была уверена в результате, — сделала она заключение.

— Другого шанса могло не быть, — не ответила на вопрос прямо дроу. — Нас бы попытались выдворить. Началась бы бойня. Некогда было идти за помощью к опытным некромантам.

— Опять все рисковали из-за меня, — грустно произнесла Ясиана.

— Если тебе будет легче, можешь считать, что не из-за тебя, а из-за Эокамы и ее жителей. Узурпатора не стало, а ты его законная жена. Ну, или вдова, как тебе больше нравится. Единственная наследница повелителя, — Шаати, как всегда, была прямолинейна.

— Ну что вы. Какая из меня наследница повелителя? — Ясиана рассмеялась, но ее смех никто не поддержал. — Нет. Только не это. Ни за что.

— У тебя опять нет выхода, девочка, — Розенг подошел и погладил ее по руке.

— Как это нет? Я откажусь. Я… Мне учиться надо, вот. И мир спасать с вами. И Торнела нет, — к концу тирады в голосе уже проскальзывали слезы.

— Ясинка, неужели ты думаешь, что к тебе подойдет сверхсущество и скажет: "А сейчас начинай спасать чужой мир" На кого ты хочешь оставить свой мир? Ладинку и других таких же? — удивил всех своей тирадой Растен.

— Должен, должен, должен быть выход. Его нужно только найти. Были же у нас правители до Гайтарода? — Ясиана беспокойно бегала по комнате. — Хотя, никто ничего про них не говорит. Уничтожил он всех потомков прежних правителей. Да у нас самые большие господа после повелителя — деревенские старосты. Один ренд на всю Долину был.

Девушка в отчаянии опустилась на диванчик и прикрыла лицо руками. Так она просидела долго. Друзья не мешали думать и принимать решение. Можно было уйти из Долины. Даже Ладинку с собой забрать. И маму. И бабулю. Выучиться. И жить спокойно с Торнелом. Он обязательно найдется. У нее даже дело есть — отыскать любимого. Того, без которого жизнь не нужна. Нет. Нельзя так. Но как, как будет правильно? За что ей все это? Нужно будет попросить отца Растена — Хвайна Пирета — помочь справляться с большим хозяйством Долины. Она теперь сильная Властительница Духа и может заставить своего отца и его собутыльников бросить заглядывать к кабатчику и пойти работать. Попросить магистра Даринет помочь выявлять потенциальных Властителей Духа, и отправить их в подготовительные школы. Школы нужны не только для них. Все должны учиться. Негоже жителям ее мира расти безграмотными. Но кто возьмется за это? Пригласить чужаков? Они, конечно, придут. Помогут. Но ради кого и чего?

Размышления прервал робкий стук в дверь.

— Рени Гайтарод, — Ясиана вздрогнула, когда к ней обратился ключник Тоэш, назвав ее ненавистным именем, — нужны ваши распоряжения. Как хоронить, когда и где? Что делать с телом тара секретаря? И там эти, с детьми пришли. Прикажете гнать?

— Погребением займемся мы, — Шаати и Наитинэль поднялись.

— Какие дети? — проблемы Долины уже захватывали девушку.

— Ну как же? Разве вы не помните? На изломе зимы, когда старый урожай убран, а до новой пахоты еще далеко, родители приводят своих малолеток к повелителю, чтобы он осмотрел их, выбрал лучших и одарил самых достойных, — тар Тореш подобострастно склонялся перед госпожой.

И Ясиана вспомнила. Ее родители тоже приводили в замок, только это было очень давно, повелитель тогда подарил ей тряпичную куклу — предмет зависти всех деревенских подружек. Она играла с той куклой, пока старший брат не бросил игрушку в печь. Вот что означали те подарки. Подбирал будущие жертвы? Ненависть к тому, чьей вдовой она оказалась, все росла. И у Ладинки есть кукла.

— Я приму их. Ведите в зал приемов, — Ясиана выпрямила спину и подняла голову так, как это делала тарсита Ноэла — учительница этикета.

Пришлось просить женщин, прислуживающих в замке, срочно разыскивать белые одежды — знак траура — и облачаться в них.

В зале приемов поджидали десять мужчин и женщин. Каждый держал за руку одного, реже двух детей от пяти до семи лет — мальчиков или девочек.

— Это все? — обратилась новоявленная вдова к ключнику.

— Ну что вы, госпожа. Остальные ждут во дворе. Негоже простым смертным утомлять ваш взор, — тар Тоэш не переставал утруждать свою спину поклонами.

— Пусть зайдут все, — и да простит ее магистр Даринет за использование дара Властительницы, но ключник ужасно раздражал своей готовностью услужить.

Вскоре зал был заполнен почти до отказа. Люди заходили, низко кланялись в сторону кресла, около которого стояли друзья, недоуменно замечали, что повелителя на месте нет, и лишь потом обращали внимание на Ясиану. Многие узнавали ее и Растена. Среди пришедших был и его старший брат, за руку он держал шустрого мальчонку лет шести — Парсена, такого же светловолосого и конопатого, как и все Пиреты. По залу пошли сдержанные шепотки узнавания. Незаметно Ясиану выдвинули вперед. Она поняла, что должна что-то сказать этим людям. Пришедшие замерли в ожидании.

— Друзья, — несколько любопытных взоров остановились на ней при таком обращении, — да, я обращаюсь к вам друзья, так как многие помнят меня. Помнят, что я была такой же, как и вы. Так получилось, что повелитель выбрал меня в жены. Но сегодня ночью всех нас постигло большое несчастье — Повелитель Гайтарод скончался, — зал ахнул. — Мне тяжело переносить эту утрату, — как же легко сорвалась с ее губ ложь, — но ничто и никто не вечен. Завтра мы отдадим его бренному телу положенные почести и проводим душу на перерождение. Отборы детей временно прекращаются. Позже для всех детей будет организовано обучение. А сейчас прошу меня извинить, мне тяжело справляться со своим горем.

Люди низко кланялись и выходили из зала приемов. Растен, виновато оглянувшись, поспешил за братом.

— Ну что я несу, что я несу, — простонала Ясиана, когда угодливый тар Тоэш нехотя покинул помещение.

— Ты нашла самые правильные слова, из тебя получится хорошая правительница, — поддержал ее дракон, но получил в ответ такой взгляд, что пробрало даже его.

— А я что говорил, — добил Гортез, нисколько не испугавшись еще одного хмурого взгляда.

— Мальчики, — невпопад продолжила Ясиана. — К нему приводили и мальчиков. А одаренные, несомненно, были и среди них. Куда он их девал?

Уже к вечеру стало ясно, что мальчиков, которых гордые родители оставляли в замке, никто больше не встречал. Повелитель на корню расправлялся с потенциальными конкурентами. Ясиане даже не нужно было изображать горе. Она была раздавлена. Как могло случиться такое, что один сильный маг ради продления своей жизни уничтожил столько людей? Детей, женщин. Жители Долины не поверят в это. Да и нельзя такое рассказывать. Наверное, будет правильно, если уничтожить саму память о нем. И начать нужно с замка. Некому в нем жить после смерти повелителя. Друзья и здесь предложили помощь.

В первую же ночь после похорон сразу несколько слуг повстречали в замковых коридорах прозрачного человека в погребальных одеждах, очень напоминающего их бывшего повелителя. Он проникал через стены и начинал, подвывая, перечислять все грешки, водившиеся за ними. От воровства белья до щипков за нежный филей тара секретаря. После Гортез и Тедор уверяли, что им нисколько не стыдно, что они подсмотрели малые и большие провинности в головах замковой челяди и отправили к ним безобидных фантомов.

Ко всему прочему было объявлено, что вдова повелителя не считает возможным жить в замке, а потому всем желающим покинуть его будет предоставлена возможность перебраться в иные места Благодатной Долины и заняться делом. Сначала предложение было воспринято не очень восторженно, но вторая ночь, проведенная многими в компании хорошо информированного духа повелителя, придала весомый стимул для того, чтобы тоненький ручеек желающих уехать превратился в повальное бегство. Причем призрак повелителя так осмелел, что не исчез к утру, а продолжал нашептывать наиболее хозяйственным из бывшей обслуги, пытавшимся вывести с собой лишнее, что он может запросто поселиться в украденную вещь. Около ворот замка росла гора оказавшихся бесхозными вещей. Мебель, белье, штуки материи, посуда, даже украшения. Кто-то оставил бочонок с квашеной капустой.

— Деньги и золотишко можешь не бросать, просто передай их госпоже, — шепнул неуемный дух тару Тоэшу голосом Гортеза. Что испуганный ключник и сделал.

К вечеру из замка ушел последний из слуг.

— Не жалко? — спросил Розенг, оглядывая опустевшую махину.

— Пока он стоит, люди будут помнить его хозяина, — мрачно ответила Ясиана. — А он не достоин памяти. Хотел жить вечно? Человек жив, пока жива память о нем. Я не дам ему такой возможности.

— Ты выросла, — произнес Тедор.

— Что?

— Ты выросла. Нет больше деревенской девчонки Ясинки. Есть Властительница Духа Ясиана.

* * *

Гордый родством с самой повелительницей, примчался отец Ясианы — Ядрет Рутенга. Он собирался помочь бедняжке в управлении такой махиной, как Благодатная Долина. Чай, не сирота одинокая госпожа их, есть кому совет ей дать. После беседы с любимой доченькой он помчался домой. Как же, совсем скоро начинается сев. И матери с женой столько добрых слов сказать нужно. И баклажки освободить от браги. И, вообще, негоже отцу самой повелительницы по кабакам прохлаждаться, он теперь пример для всех.

По просьбе вдовы повелителя отец Растена взялся за постройку нескольких зданий на живописном берегу реки Долы. Школа, приют для немощных одиноких стариков, здесь же первая бесплатная лечебница. Здание ратуши, где у Хвайна Пирета, с воодушевлением принявшегося за предложенную работу, будет собственный кабинет. Предприимчивые лавочники уже приспрашивали места для своих магазинчиков. Пусть на бумаге, но столица Эокамы Исинга приобретала свои очертания.

После того, как все, что могло пригодиться в новой столице, было вывезено из замка, в Эокаму пришла команда благообразных гномов во главе с отцом Розенга. Они долго ходили вокруг замка и внутри него, цокали языками и качали головами, особенно тщательно осмотрели подземелье и ворота в Академию. Потом разошлись в разные стороны, приложили свои натруженные руки к могучим вековым стенам, и замок стал рушиться. Каменные глыбы рассыпались, как осколки льда в весенний ледоход, точно занимая то место, что отвели им хозяева магии камня, неподвижно стоящие невдалеке. Вскоре на месте незыблемой твердыни осталась только мелкая каменная крошка, по которой пролегала удобная дорога к воротам с символами лабиринта.

Гномы распрощались с Ясианой и ее командой, отказались от какого бы то ни было вознаграждения и ушли в ворота лабиринта.

— Ну что? Славно отдохнули, а сейчас — в Академию и учиться? — спросил друзей Гортез.

— Я должна найти Торнела.

— Значит, ищем Торнела, — никто не стал спорить.

ГЛАВА 14

— Ребята, ну что вы только надо мной хлопочете. Мне неудобно. Шла к вам в гости, а получилось так, что сгрузила на вас свои заботы. Еще и родственников Розенга привлекли. И не отдохнули вы совсем.

— Э, солнышко, так не получится. Оставим мы тебя одну, а ты возьмешь и спасешь все шестимирье без нас. А как же слава? Вся тебе? — в глазах оборотня плясали добрые смешинки.

— Что ты говоришь, Гортез. Когда еще спасать его, наше шестимирье? Нам же еще учиться и учиться. А Торнелу, может, моя помощь уже сейчас требуется.

В общей гостиной факультетского общежития, где группа расположилась после возвращения из Благодатной Долины, стало тихо. Кто с недоверием, кто с удивлением, а кто-то и с толикой жалости смотрели на Ясиану.

— Птичка, — вкрадчиво начал Тедор, — ты еще не поняла? Мы уже приступили к работе.

— Ну что ты говоришь, Тедор. Я только-только научилась держать в руках меч.

— А ты представляешь, что будешь спасать мир верхом на коне и с мечом в руках? — поинтересовался Кареон. — Ох, Ясинка, Ясинка, на поле боя проблемы не решаются, а только создаются. Или разрубаются.

Опять привлекать к решению своих проблем друзей? Нет, они, конечно, не откажутся, может быть, даже слегка обидятся, что не позвала с собой. Но Торнел тоже может обидеться. Так и слышится, как он выговаривает:

"Что, вы считаете меня, демона, ни на что не способным младенцем?"

А так Ясиана скажет, что она соскучилась, а она и вправду очень скучает. Даже кончики пальцев горят, так хочется дотронуться до любимого. До начала занятий осталось два дня. Можно потратить их на поиски Торнела. Пока друзья навестят родных, она успеет что-нибудь разузнать о нем и вернуться. Только узнать. Ввязываться Ясиана ни во что не будет. Узнает, что у магистров Прадоса и Дижаонгра все в порядке и сразу же вернется назад, в Академию. В конце концов, каждый волен распорядиться свободным временем по своему усмотрению.

Убеждать себя можно было бесконечно, но, как не раз замечали друзья и учителя, нужно как можно скорее избавляться от нерешительности, а потому, долой сомнения и вперед — на поиски любимого демона. Только бы дождаться утра. Нет, не нужно откладывать решение, а то начнутся ненужные расспросы и уговоры. Она должна учиться решительности и самостоятельности. Ясиана собрала кое-какие вещи, надела костюм для занятий боевой подготовкой, спрятала под шапочкой волосы, немного подумав, захватила короткий меч, подаренный Торнелом, и, тихо ступая, направилась к выходу.

Жаль, что нельзя зажечь огонек, его могут заметить и поинтересоваться, куда это она направилась. Ничего, дорога до ворот лабиринта знакома, не заблудится. А там стоит тщательно представить ворота в мир демонов, а дальше… что будет дальше, Ясиана не загадывала. Скорее всего, она попадет к ренду Удгору, и угрюмый, но добрый демон поможет и на этот раз. То, что все будет хорошо, она не сомневалась. Так, задумавшись, девушка быстро дошла до ворот, темным пятном выделяющихся на фоне более светлых стен. Она уже протянула руку, чтобы открыть створку, как запнулась обо что-то мягкое и чуть не упала.

— Я никогда не замечал красоты звездного неба, — сказал гном, поднимаясь с земли.

— Розенг? Что ты здесь делаешь?

— Я же говорю — любуюсь звездным небом. Мы, гномы, в буквальном смысле очень приземленный народ, и смотрим больше вглубь земли. Оказывается, красота может быть не только в камне, Ясинка. Звезды — это те же самоцветы, только звезды. Эх, жаль я не поэт, и не могу рассказать, как у меня на душе все поет сейчас, когда я по-новому увидел небо. Но, если хочешь, я попробую сложить для тебя стихи.

Звезды-самоцветы в небе собирались.

Гномы-не поэты стихами баловались.

— Ну, как-то так, это мой первый опыт стихосложения, — стал он оправдываться.

— Розенг, для чего ты мне это сейчас рассказываешь? — спросила Ясиана. Как-то не вязался в ее голове вид вооруженного боевым топором гнома с образом поэта-мечтателя.

— Как, разве тебе неинтересны мои стихи?

— Интересны, но можно я их послушаю в другой раз? А сейчас позволь мне пройти, — девушка хотела обойти настойчивое препятствие.

— А куда ты направляешься, Ясианушка? — вкрадчиво спросил Розенг.

Обманывать всегда честного и доверчивого гнома было неудобно.

— Розенг, пойми, могут у меня быть дела? Только мои дела? Да, мы больше, чем друзья. Мы все — единое целое, как один организм. Но, в то же время, каждый имеет право на свою личную жизнь.

— И куда это наша голова направилась без своего хвоста? — за спиной у бесшумно появившегося оборотня висел плотно набитый вещевой мешок.

— Какая голова? — растерялась Ясиана.

— Ну как же, солнышко? Если ты говоришь, что мы — единый организм, тогда ты в нем голова или душа, Розенг и Растен — руки, эльфы — ноги, а Кареон и Тедор — крылья. А я уж так и быть, рулевой всего этого чуда — хвост.

— Я еще слишком молод для того, чтобы иметь крылья, — заметил из темноты Тедор.

— Значит, будешь, еще одной ногой, — успокоил его Кареон.

— Ребята, что вы все здесь делаете? — Ясиана осматривала членов группы, собравшихся у ворот. Она заметила, что каждый из них пришел с оружием.

Розенг с восторгом смотрел на небо, эльфы — друг на друга, Гортез и Растен заглядывали в свои мешки и о чем-то увлеченно спорили. Кареон делал вид, что ищет крылья за спиной Тедора, тот тоже выворачивал голову, стараясь заглянуть себе между лопаток.

— Так, никто не хочет отвечать. Случайно пришли, значит. Ну что ж, не буду вам мешать, — Ясиана открыла ворота и сделала шаг.

Почему же стало так тепло в груди и защипало глаза, когда друзья вмиг бросили свои занятия и пошли за ней? Девушка вспомнила, что может приказать им, и члены группы не смеют ослушаться. Но как приказать остаться руке или ноге? Как оставить дома такой милый хвост? Как остаться без крыльев? Ясиана улыбнулась. Так захотелось сделать что-нибудь хорошее для каждого из них. Она повернулась к Розенгу, обняла его крепкий торс и уткнулась носом в рыжую макушку. Гном понятливо обхватил ее за талию, прихватив подоспевшую Шаати. Та притянула к себе Наитинэля, за ним последовали другие. Сознания привычно раскрывались и устремлялись одно к другому. И вот уже в недрах лабиринта находятся не восемь отдельных существ, а одно. Одно, которое многое может и многое знает. Существо, которое счел достойным сам лабиринт.

"Запечатанный мир исчезает. С его исчезновением равновесие будет нарушено, и исчезнет все. В ваших руках спасти себя".

Они еще долго стояли, крепко обнявшись, потому что… так было хорошо. Так они могли стоять вечность и не исчезли бы, даже если бы исчезли все миры. Миры, в которых остались их родные, их друзья. Торнел. Нго и Раес Удгоры. Ладинка, о ней так беспокоился Тедор. Магистр Даринет и вся Академия. Миры, которые нуждались в них. Неохотно они разомкнули объятия. Им не нужны были слова, но Гортез не удержался.

— Всего-то спасти мир демонов и вытащить оттуда наших магистров? Это мы быстро. Я думаю, за два дня как раз управимся.

Впереди повеяло прохладой. Группа ускорила шаг. Вскоре они вышли из пещеры на каменистую площадку. При свете так пленивших Розенга звезд людям было трудно рассмотреть местность, в которой они оказались, но те, для кого тьма не была помехой, заявили, что это место очень похоже на то, где они зашли в пещеры, когда шли по лабиринту в первый раз. Та же самая площадка, откуда Ясиана увидела Тедора. Только ручеек совсем исчез между камней, а и без того чахлая растительность исчезла совсем.

— Что? Мир уже исчезает? — испуганно спросила Ясиана.

— Солнышко, Шаати сказала, что место похожее, а не то же самое, — успокоил ее оборотень. — Ну что, пока темно, я сбегаю на разведку?

— Нет, давайте держаться вместе. Что-то у меня нехорошие предчувствия, — попросила Ясиана.

— Да что со мной может случиться? — попытался отмахнуться Гортез.

— Не бравируй, Гор. Ты не мог не заметить этот запах опасности, — остановил его Кареон. — Или ты в одиночку собрался спасти шестимирье и присвоить всю славу себе? — припомнил дракон его же слова.

— Как же, с вами присвоишь, — поворчал для порядку оборотень, но от идеи идти на разведку в одиночку отказался.

* * *

Проснулась Ясиана на рассвете. Ниже по склону раздавались непонятный шум, визг и рычание.

— Что такое? Гортез все же нашел, с кем можно подраться? — спросила она.

— Можно сказать и так, — в словах Шаати не было обычного сарказма.

Ясиана огляделась. Уже достаточно рассвело, и можно было увидеть, что внизу, совсем недалеко от места их стоянки, копошатся десятка три странного вида существ. Некоторые переворачивали камни, явно выискивая под ними пищу. Некоторые пили воду из прячущегося между камней ручейка. Некоторые дрались за что-то, отсюда невидимое, кажется, небольшого грызуна. Некоторые пристально наблюдали за компанией наших друзей. Больше всего те существа внизу напоминали ожившие статуи из замка ренда Удгора. Ожившие статуи демонов. Может, они знают, где находится Торнел и магистр Дижаонгр?

— Торнел, — крикнула девушка и уже собралась бежать вниз.

Как же, такие милые несчастные существа. Им нужна помощь. Сейчас друзья узнают, как можно помочь, и все сразу станет хорошо. Наверняка, Наитинэль знает, как озеленить этот безрадостный пейзаж.

Радостный крик Ясианы не остался незамеченным. Рогатые мохнатые и хвостатые существа внизу оторвались от своих дел и дружно уставились на площадку перед входом в пещеру. Что же в них было странного? Нужно будет рассмотреть их ближе, но Тедор остановил девушку.

— Уж не на завтрак ли ты торопишься, птичка?

— На какой завтрак? — не сразу поняла она.

— Ну как же, эти бедняги так голодны. Им, похоже, все равно, что есть: жучков, мышек или доверчивых девушек.

— Но как же? Это же демоны?

— Демоны, — подтвердил вампир.

— И Торнел демон?

— Тебе лучше знать, птичка, мы его плохо рассмотрели, — Тедор внимательно рассматривал свои отросшие когти.

Ясиана вспомнила, при каких обстоятельствах она рассматривала своего демона. Конечно, это тоже стало достоянием всех, но… не будет голова стыдиться своих рук и ног.

Меж тем демоны подошли к незримой черте, отделяющей их от группы, и остановились, с жадностью поглядывая на них, но не смея шагнуть дальше. И тогда Ясиана поняла. В глазах этих чудовищ не было мысли. То есть, мысли, конечно, были, но они совсем не нравились девушке. Их попросту хотели разорвать и съесть. А то, что намеревались сделать эти чудовища с ней и Шаати, вызывало шок и отвращение.

— Дикие демоны? Как такое возможно? Кареон, только не говори, что ты встретил такого же. Если это была все же Нго, то она совсем другая. Взбаламошная, да. Но не такая… гадкая, — Ясиана повернулась к дракону.

— Нет. Нго или нет, но встреченный мной экземпляр был, однозначно, разумен. И он не был таким…демоном. Я заметил только небольшие рожки на голове, вот и все сходство.

— И тот демон легко противостоял тебе, — напомнил Тедор.

— Да, — неохотно сознался дракон, — дрался он умело, можно даже сказать, мастерски.

— Еще и ядовит, к тому же, — вспомнила дроу.

— Яд мог быть искусственно нанесен на когти, такое предположение высказала магистр Даринет после того, как ренд Прадос так эффектно утащил Ясиану к себе в логово, — продолжил Кареон, а потом пояснил: — Мы испугались не только того, что он убьет тебя, но так же и того, что его кровь или слюна подействуют на тебя как яд, если… вам все же удастся договориться. Но в твоем случае все обошлось благополучно, а это означает, либо то, что не все демоны смертельно ядовиты, либо то, что ко мне был применен именно нанесенный яд.

— Они и без яда омерзительны, — Ясиана даже содрогнулась.

Солнце уже поднялось достаточно, чтобы осветить толпу беснующихся внизу существ. Все они, за исключением пяти-шести, обмотанных рваным тряпьем, были совершенно без одежды. Ноги многих были покрыты грязной свалявшейся шерстью. А еще они оттягивали одной рукой свои немалых размеров причиндалы, а другой елозили по ним вверх-вниз и при этом призывно верещали. Неужели рассчитывали на взаимность? Фу. До чего же мерзко. Ясиана вернулась в пещеру.

— Что-то мне как-то боязно их спасать. Они не доберутся до нас? — ее передернуло от отвращения.

— Видимо, мы находимся на территории лабиринта, куда этим отвратительным созданиям хода нет, — предположил Наитинэль.

— Если Торнела среди них нет, пойдемте искать ворота в мир демонов, — Ясиана была настроена решительно.

— Солнышко, мы уже находимся в Рогондре, ты не могла не узнать аборигенов восьмого мира, — Гортез зашел в пещеру следом.

— Но прошлый раз мы с Нго вышли в замке ее деда?

— Ясиана, это зайти в лабиринт можно только в ворота, — подключился к разговору Кареон, — а где уж придется выйти, знает только сам лабиринт. Вспомни, даже в Академии каждый адепт выходит на свой факультет. В каждом мире из него много выходов, и всегда только один вход.

— Но как же нам искать магистров? И спасать этот мир? — Ясиана совсем растерялась.

— Тебе жаль вот этих его жителей? — Шаати не старалась скрывать своего отвращения.

— Здесь есть еще Раес и Нго Удгоры. И Торнел отсюда, — друзей поражала способность Ясианы найти хорошее во всем. — Значит, не все еще потеряно? Может, и тех несчастных можно спасти?

— Гортез. Я слетаю на разведку, а ты организуешь временный лагерь, — сообщил Кареон оборотню и быстрым шагом вышел из пещеры.

— Ни за что не пропущу такое зрелище, — Шаати пошла за ним, но не стала подходить близко, а остановилась у самого входа.

Друзья последовали за ней. Шумная и без того толпа демонов внизу возликовала. Они с новой силой стали демонстрировать себя и свои достоинства.

— Девушки, — Кареон обратился к прекрасной половине своей группы, — мне скрывать, конечно, нечего, но не могли бы вы отвернуться, чтобы вид моего прекрасного нагого тела не смутил ваш взор?

Ясиана уже хотела спросить, уж не собрался ли дракон соревноваться с демонами в похабщине, но вовремя вспомнила, что он дракон. А значит, он собрался превращаться? Кареон не стал повторять дважды и, весело подмигнув, начал снимать куртку, а затем взялся за ремень. Пришлось быстро отворачиваться. По загоревшимся глазам парней и разом стихшим воплям внизу косогора можно было понять, что превращение уже произошло.

Антрацитово-черный красавец не торопился подниматься в небо. Он привстал на мощные задние лапы и, высоко вытянув шею, захлопал крыльями и заревел. Демоны внизу даже присели. Самые трусливые, а, может, догадливые поспешили отойти как можно дальше, и уже оттуда наблюдать за странными пришельцами. Дракон оглянулся на друзей, подмигнул, как показалось Ясиане, именно ей, и, подняв тучу пыли, взмыл в воздух. Он поднимался в небо, постепенно увеличивая круги. Затем, видимо, увидев что-то в стороне, противоположной взошедшему солнцу, устремился туда.

— Как ловко он меня обманул, — Гортез все еще восхищенно смотрел вслед исчезающей черной точке. — Гортез, организуешь лагерь, — передразнил он. — А сам отправился выполнять мою работу. Думаю, будет справедливо, если я съем его завтрак.

Сказав так, оборотень зашел в пещеру и стал освобождать свой мешок. Друзья еще не закончили завтрак, когда снаружи послышался шум крыльев — глянув на невозмутимую Шаати Ясиана тоже не пошла встречать прилетевшего дракона — вскоре и сам Кареон зашел в пещеру. Как будто специально испытывая терпение товарищей, он уселся за импровизированный стол, внимательно осмотрел его, выбрал лепешку, завернул в нее большой кусок мяса и принялся есть. Первая не вытерпела Шаати.

— Кареон, — возмутилась она. — Даже твоя совершенная красота не дает тебе право мучить нас ожиданием.

— Очень вкусно, — похвалил дракон, доедая кусок. — О чем это я? Ах, да. Всего в паре часов ходьбы отсюда стоит замок. Думаю, нам туда. Если хочешь, — обратился он к Ясиане, — я донесу тебя туда.

— Меня? Но, Кареон, твой дракон настолько большой, что не составит никакого труда донести всех нас. Пусть даже и за два раза?

Дракон замялся, опустил глаза, делая вид, что выискивает на столе еще что-нибудь.

— Понимаешь, Ясинка. Это известно во всех мирах. Мы, драконы, не извозчики. И позволяем сесть себе на шею только детям, любимой или тому, кто выше по положению. Исключений нет.

— Я не полечу на тебе. Я люблю Торнела.

— Я всего лишь имел в виду, что, как бы ты не отказывалась, но на настоящий момент ты — повелительница Эокамы. А это всяко выше бастарда, — Кареон поднял глаза на девушку.

— Идем все вместе. Показывай, куда идти, — Ясиана поднялась с камня, на котором до этого сидела.

Она подошла вплотную к незримой черте, отделяющей мир лабиринта от мира демонов. Монстры по ту сторону границы заметно оживились.

— Как пойдем? — Растен, вставший рядом, был сама деловитость.

— Идти должны все. Объединяемся и — вперед, в замок, — сейчас был тот случай, когда приказ души группы не смог ослушаться никто.

Растен, как подошедший первым, первый обнял подругу. Скоро присоединились все остальные. И вот уже Ясиана видит замок и путь к нему глазами Кареона. Чувствует запахи носом Гортеза, знает, на какой камень ступить и как с наименьшими потерями для группы и для неразумных существ вокруг пройти путь до цели. Так они и дошли до ворот замка, запоры на воротах которого не стали препятствием для новой единой сущности.

— Впечатляюще, впечатляюще, — во внутреннем дворе их встречал сам ренд Удгор. — Добро пожаловать, Ясиана Рутенга. Я знал, что мы еще встретимся. Но чтобы вот так? Не ожидал, не ожидал.

— Удачи вам в делах, — Ясиана постепенно приходила в себя.

У них получилось. То, чего добивался Торнел, получилось. Они не просто объединились, но и стали боеспособной единицей. И при этом не пострадал ни один неразумный, что повстречались им на пути. И то, что в момент единения группа непобедима, было бесспорно.

— Спасибо, спасибо, маленькая Властительница Духа из Эокамы, — хозяин замка, сделав приглашающий жест в сторону друзей Ясианы, учтиво предложил руку ей самой.

— Вы у нас по делу или опять случайно забрели к одинокому старику? — продолжил он беседу по пути.

— Ренд Удгор…

— Раес, я просил, чтобы вы называли меня Раес.

— Ренд Раес, — не стала спорить Ясиана, — Мы ищем одного, нет, двух, — здесь она запнулась, — товарищей. Есть основания считать, что они направились в ваш мир.

Ренд Удгор завел их в главную башню, и уже знакомыми Ясиане коридорами они пошли дальше. Друзья с заметным интересом рассматривали стоящие у стен статуи. Гортез даже заглянул под кусок ткани, стыдливо прикрывающий то, что так настойчиво им демонстрировали у выхода из пещеры.

— Надо же, как реалистично, — восхитился он.

— Дикие, — бросил странное слово хозяин замка, приглашая гостей в небольшой зал приемов, в котором горели сразу два камина.

После того, как все расселись по креслам и диванчикам, причем любимое кресло хозяина осталось за ним, ренд Удгор велел принести напитки. Два молчаливых лакея вкатили тележки. Одна из них была заставлена бутылками, на другой помещались емкости с горячими напитками.

— Гортез, — обратилась Ясиана к оборотню, но при этом глядя в глаза ренду, — проверь, пожалуйста.

Члены группы были не столько удивлены самой просьбе, сколько тому, что она была произнесена вслух. Для таких целей они давно и успешно пользовались передачей мыслей. И только сам гостеприимный хозяин понимающе улыбнулся:

— Вот так, единожды попавшись, рискуешь испортить свою репутацию на всю жизнь. Но я не в обиде. Заслужил. Рениты, позвольте я за вами поухаживаю.

Ясиана выбрала ароматный фруктовый напиток, приятно пахнущий специями, Шаати, как и большинство мужчин, благосклонно поглядывала на тележку, где стояли разнообразные бутыли. И лишь Кареон попросил налить ему коу. Он сделал один глоток, затем другой, с выражением полнейшего блаженства прикрыл глаза и, не обращая внимания на заинтересованный взгляд ренда Удгора, допил содержимое маленькой чашечки. После того, как все бокалы опустели, ренд удовлетворенно кивнул и возобновил начавшийся ранее разговор.

— Итак, вы полагаете, что один или двое ваших товарищей попали в наш мир. Ваши предположения на чем-то основываются?

— Один из них демон. А другой — ученый, он очень интересуется миром демонов и всем, что с ним связано.

— Уж не странного ли полу-дракона вы имеете в виду? Один какой-то забрел ко мне, перетискал всех замороженных диких, забрался в библиотеку и носа оттуда не кажет.

— Магистр Дижаонгр? — глаза Ясианы засветились надеждой.

— Да, именно этим именем он представился.

— А… другой. Где другой? С ним должен быть демон. Они вместе ушли, — Ясиана не заметила, как перешла на крик.

— Девочка, пойми. Двум взрослым инициированным демонам не ужиться под одной крышей, если они не родственники. Он ушел.

— Торнел, — девушка была растеряна.

— Уважаемый ренд Удгор, — взял разговор в свои руки Кареон, — не проявите ли вы любезность и не позволите ли пообщаться с вашим гостем?

Хозяин замка хлопнул в ладоши и отдал распоряжение вошедшему слуге. Через некоторое время в гостиную вошел магистр Дижаонгр.

— Явились? — он ничуть не удивился, увидев своих студентов. — А мы тут исследованиями занимаемся. Оказывается, мир демонов не так прост, как мы думали ранее. Я еще не со всем разобрался, но то, что удалось узнать, настораживает.

— Магистр Дижаонгр, где магистр Прадос? — Ясиану интересовал один конкретный демон.

— Магистр Прадос? Ушел искать своих родственников. Как вы заметили, демоны отличаются между собой не только в своей истинной ипостаси, но так же и, так сказать, в человеческом своем облике. В светлокожем магистре Прадосе никто не заподозрил демона. Неизвестно сколько еще бы скрывалась его сущность. Все же, магистр Даринет большой мастер своего дела, и она, сама не зная того, виртуозно купировала проявления всех демонических черт его характера, особенно это касается агрессии. Но срыв мог произойти и при более неблагоприятных условиях.

— И что тогда? — взгляды гостей метались между магистром и рендом Удгором.

— Очередной срыв мог закончиться тем, что магистра Прадоса постигла бы участь тех, кто находится за воротами замка, — бесстрастно пояснил ренд, куратор лишь утвердительно кивнул, — он стал бы диким.

— Неужели они все когда-то были разумными? Но как же так?

— Уважаемый ренд Удгор, — магистр налил себе обжигающий коу и щедро сдобрил его сахаром, — не повторите ли вы для моих учеников то, что поведали мне в день нашего знакомства.

— Отчего же не повторить, — оживился демон, — только прежде попрошу вас объяснить вашей ученице, что с инициированным демоном мало что может случиться в Рогондре. Если только какая красавица из низших сочтет его перспективным в плане воспроизводства потомства и начнет ухаживать за ним.

Ясиана возмущенно подскочила с места. Она сейчас же готова была бежать к Торнелу сквозь строй диких или каких там еще демонов и вытаскивать его из лап обнаглевших демониц. Но прежде стоило вылить на голову хозяина замка весь серебряный сосуд с горячим коу. Как он любит — без сахара.

— Какой огонь, — восхитился ренд Удгор. — вы можете испепелить даже меня, красавица.

— Не смейте так говорить о Торнеле.

— Что вы, что вы, — демон выставил вперед открытые ладони. — Разве ж я о нем говорю? Ну так что, рассказывать?

Ясиана уселась на место, краем глаза отметив восхищение, промелькнувшее в глазах товарищей. Запоздало пришла в голову мысль — неужели это она, Ясиана Рутенга из Благодатной Долины только что была готова сразиться с взрослым демоном? Впрочем, пусть он впредь будет осмотрительнее, а ей сожалеть не о чем, она защищает свое.

— При рождении мы, высшие демоны, мало чем отличаемся от других существ, — начал свой рассказ хозяин замка. — Наши младенцы появляются на свет такими же человекоподобными, как и все. Я не беру во внимание цвет кожи, но это различие встречается у многих разумных. Ну, да не о том сейчас речь. Наши дети растут, как и все дети. Но только к трем-пяти годам у мальчиков все больше нарастает воинственность. Так проявляет себя желание быть лидером. И это желание, а, следовательно, и агрессия, с возрастом только возрастает. Родственники стараются сдерживать их порывы. Но, чем дальше, тем чаще происходят срывы, — ренд Удгор замолк на время, прошел к окну, вернулся к камину, поворошил радостно вспыхнувшие угли и продолжил. — И вот наступает момент, когда сформировавшийся демон уже не может сдерживать себя. Начинается трансформация, — демон вновь замолчал, собираясь с мыслями. — Редко, кто может перенести ее. Так и появляются дикие.

— Но как же вы? И ренд Прадос? — Ясиана даже подалась вперед, так ее захватил рассказ.

— Я — один из тех немногих, кто смог преодолеть трансформацию, — было заметно, что ренд с неохотой вспоминал тот эпизод своей жизни. — А вот Прадосу, скорее всего, помогли. Осознанно или нет, но был применен наиболее действенный метод стабилизации впервые трансформирующегося высшего демона. Ментальное вмешательство и глубокое эмоциональное потрясение. Называя вещи своими именами — одновременно сексуальный и ментальный контакт. Чем крепче ментальная совместимость между партнерами, тем стабильнее и сильнее получается взрослая особь, — Удгор замолчал.

— Именно для этого похищали девушек из Эокамы? — раньше у Ясианы были подозрения, ей до последнего не хотелось верить, что ее соотечественниц использовали в качестве сексуальных жертв. И лишь теперь подозрения переросли в уверенность.

— Да, для этих целей они подходили лучше всего, — демон невидящим взглядом смотрел на огонь.

— А потом? Что с ними было потом? — девушка напряженно подалась вперед.

— Я не могу ответить, что же было с каждой, — было заметно, что хозяину не очень хочется отвечать на этот вопрос. — Но могу с уверенностью сказать, что известны случаи, когда у них рождалось потомство. Что примечательно, мальчики, рожденные от таких союзов, были более стабильны, а еще у них часто рождались девочки, что является редкостью у высших демонов. Такие девушки, родившие здоровое потомство, оставались в доме своего… демона и жили у него. Растили своих детей.

— Значит, те девушки были счастливы в браке?

— Видите ли, ренита Ясиана, у нас, демонов, не очень развит институт брака. Верность — не самая развитая черта в нашем мире.

Это мир остановился в своем движении, или сердце перестало биться? Развлекся. Получил то, что хотел и ушел искать родственников. А там и демоницы. Как же. Такой перспективный в плане воспроизводства. Стабильный инициированный демон. Кажется, сейчас сама Ясиана станет нестабильной и разнесет здесь все к демоновой матери. К той самой, что подбросила его в лабиринт. Ей, Ясиане, она его подбросила. Чтобы сделала из него человека. Тьфу. Инициированного взрослого демона. Спрятаться. Спрятаться под одеяло, как в детстве. А на голову натянуть подушку. И тогда не будут досаждать эти люди — да, для нее они все люди — издалека зовущие ее и пытающиеся что-то доказать. Кажется, Шаати прижала ее голову к своей немалой груди и, похлопывая по спине, шептала что-то успокаивающее. Ну что же, ничем не хуже подушки, тоже можно спрятать горящее от стыда и негодования лицо. Спрятать. От кого? От друзей, которые знают о ней все, и о которых знает все она? Не будет она больше прятаться. Как говорила Лауда? Просто помогли друг другу в сложившейся ситуации. Ясиана подняла голову.

— Извините, соринка попала в глаз, — сухо сообщила она, а потом продолжила расспросы: — А что было с теми девушками, которые не смогли зачать?

Глядя в почерневшие от гнева глаза, ренд Раес не смог ни промолчать, ни увести разговор в сторону.

— Их передавали другому.

— И так до тех пор, пока она не родит от кого-нибудь или не умрет, — закончила за него мысль Ясиана. Хозяин замка промолчал.

Можно было благодарить его за гостеприимство и отправляться по домам. Все, что нужно они узнали. Магистры в порядке, и даже, каждый по-своему, счастливы. Магистр Дижаонгр уже увлеченно уткнулся в принесенный с собой манускрипт. Ребята еще успеют заглянуть к своим родным. А она отдохнет от… впечатлений. Ясиана уже подняла голову и набрала в грудь воздуха, чтобы сообщить всем, что здесь их больше ничего не задерживает, как дверь распахнулась, и в зал влетел неуправляемый вихрь. Сначала ворвавшееся чудо облобызало деда, затем сдернуло Ясиану с кресла и закружило. Да, сил у Нго было много.

— Дедушка, — радостно завизжала она. — Моя подруга Ясиана вернулась. И привела к нам столько гостей. Тори тоже с вами?

— Ренита Анготенира, — строго выговорил ренд. — Будьте любезны выйти за дверь, а потом зайти так, как полагается благовоспитанной рени. Вы сейчас создаете впечатление у гостей обо всем нашем мире.

Нго поставила Ясиану на ноги и послушно вышла за дверь. Постучалась, вошла в зал, опустив глаза в пол и, не поднимая взгляда, томно произнесла:

— Удачи в делах, ренд Удгор. Какое счастье, наше скромное жилище посетили гости. Позволите присоединиться и помочь развлечь присутствующих разговором?

Лишь один озорной взгляд стрельнул из-под трепещущих ресниц, пока юная демоница произносила эту речь, но и его хватило, чтобы дед недовольно нахмурился. Первый рассмеялся Кареон, потом Гортез, их поддержала сама Нго. Вскоре веселый смех заразил всех. Смеялась и Ясиана. Что поделаешь, с крушением ее глупых надежд жизнь не разрушилась, она продолжается.

— Как удачно вы прибыли. Завтра у меня будет день рождения. Вы просто обязаны присутствовать на нем. Надоело отмечать его вдвоем с дедушкой, — Нго опять превратилась в непосредственного ребенка и перебегала от одного гостя к другому.

Ренд вскинул удивленный взгляд на внучку, но после подтвердил приглашение. Пришлось соглашаться. Завтра поздравят девчонку и отправятся домой, в Академию. Ничего, не все ли равно, где проплакать эту ночь. Лишь бы скорее остаться в одиночестве. Непрошеные слезы уже совсем близко. Она может позволить себе эту слабость. Только один вечер и одна ночь. А потом опять станет сильной и отправится спасать мир.

— У группы появился свободный вечер? Прекрасно, — магистр Дижаонгр, до того увлеченно читавший, подскочил и направился к двери. — Пройдемте со мной в библиотеку. Будем изучать восьмой мир, так сказать, изнутри.

Пришлось идти за учителем. А поплакать она успеет. Пора научиться задвигать личные переживания вглубь. Поблагодарив хозяина за содержательный разговор, группа отправилась в библиотеку. Нго, было, собралась идти вместе с ними, но обманчиво-мягкое предложение деда остаться и заняться подготовкой завтрашнего торжества охладило ее пыл.

— А теперь объясните, юная ренита, о каком дне рождения идет речь? Я еще не достаточно выжил из ума, чтобы забыть, что вы родились весной, — успела услышать Ясиана голос ренда перед тем, как за ней закрылась дверь.

Хитрющая девчонка. Решила задержать гостей.

По дороге к месту занятия друзья продолжили рассматривать повсеместно встречающиеся каменные статуи демонов. В большинстве своем злобных, но были и такие, в глазах которых проглядывало неподдельное горе. Талантом скульптора, сотворившего их, можно было восхищаться бесконечно. Гортез пытался повторить свирепое выражение одного из изваяний, но куратор заметил его упражнения и остановился, чтобы произнести нравоучительную речь:

— Адепт Пайт, ваши попытки корчить рожи живым существам не делают вам чести.

Группа замерла. Неужели эти статуи — живые?

— Проходим, проходим. Как я вижу, лекция о жизни Рогондра нужна вам всем, — магистр Дижаонгр широко распахнул дверь в библиотеку, предоставленную в их пользование гостеприимным хозяином, зашел сам и, встав у монументального бюро, подождал, пока его ученики займут близстоящие кресла, а затем начал говорить.

— Итак, всем уже понятно, что вашей группе удалось сорвать печати древних магов. Не вновь запечатать строптивый мир, как многие на то рассчитывали, а именно сорвать. И что мы обнаружили здесь? Мир демонов вымирает. Несложно найти ответ, почему это происходит. У демонов существовала и существует по сей день сложная иерархия. Есть несколько групп низших демонов. Каждая из них приспособлена выполнять свою работу. Заниматься охраной, добывать пищу, создавать одежду и другие нужные вещи, добывать руду и лить из нее металл, транспоровать все это, обучать и лечить себе подобных, заниматься торговлей и многим другим. Главное их отличие от высших демонов — они не могут превращаться в боевую демоническую ипостась. Так, только небольшие изменения — рожки, копыта, излишний костяной и волосяной покров. Но в этом и есть их спасение. Низшим не грозит ужас перевоплощения и возможность потерять разум при этом.

Мало кто из высших демонов в сегодняшних условиях удачно проходит через это. Нет тех, кто может их стабилизировать. Вернее, есть. Такие, как Анготенира, например. Но их мало. Катастрофически мало. Девочки у высших демонов рождаются крайне редко. Поэтому за ними и ведется беспощадная охота, — куратор, как будто вспоминая, пробежал взглядом по книжным полкам, забитыми книгами, свитками и манускриптами до самого потолка, а потом продолжил: — Поэтому и прячет свою внучку ренд Удгор — почти всесильный высший демон. Девушку ждет незавидная участь, если она попадет в большой мир. Очень мала вероятность, что ей получится прожить счастливую семейную жизнь. За таких, как она, отдаются состояния. Ренд не смог уберечь в свое время дочь, но ему удалось спрятать в замке внучку.

Магистр Дижаонгр вышел из-за импровизированной кафедры и прошелся по залу. Выпил стакан воды и опять заговорил.

— Назначение высших демонов в этом мире — удерживать его в равновесии. В Рогондре нет единого правителя. Каждый ренд управляет своими землями. Сейчас владения оставшихся стремительно увеличиваются, — задумчиво проговорил он. — Увеличиваются потому, что исчезают когда-то сильные рода. Их наследники не могут пройти инициацию. И превращаются в таких вот диких. Те, кто стоят в коридорах замка, большей частью родственники или даже потомки хозяина этих земель, нашли в себе силы обратиться к нему за помощью и получить вот такую замершую нежизнь. Их состояние поддерживает сила ренда. С его… исчезновением они оживут. Так уже случалось в других владениях. Высшие демоны долгоживущие, но не вечные. Некому становится удерживать их диких от бесчинств.

Куратор замолчал. Молчала и группа. Таким мелким показалось Ясиане ее горе по сравнению с горем целого мира. Исчезающего мира. Выходит, мать Торнела не отказалась от него, выбросив в неизвестность, а пыталась спасти от безумия. Что ж, ей это удалось. Может, они даже и встретятся. Торнел и его мама. Девушка прикрыла глаза. Ничего не случилось. Жизнь ее не закончилась. Даже продолжается. И Торнел получил возможность нормально жить. Не так как те, дикие. И не как безмолвная статуя в замке предков. Не нужно быть эгоисткой и думать только о своих удовольствиях. Здесь память совершенно некстати подбросила картины его жарких ласк, предательски опалив щеки. Она не будет загонять эти воспоминания в дальний угол, а, наоборот, будет бережно хранить их, тщательно перебирая каждый эпизод одинокими длинными ночами. А сейчас нужно сосредоточиться и принять участие в обсуждении — как же спасти этот погибающий мир, а с ним и семь остальных. Как они поняли в лабиринте, равновесие возможно только при существовании всех восьми миров.

— Я полагаю, что правители всех миров должны озадачиться проблемой сохранения Рогондра. Пусть собираются и решают, — закончил куратор свою речь.

Ясиана сидела, глубоко задумавшись. Она даже закрыла лицо руками. Что здесь решать. Уничтожить диких? Это не решит проблему. Появятся новые. И так до тех пор, пока Рогондр не закончит свое существование. Он исчезнет не единовременно, нет. Те высшие демоны, что пока живут в своих замках, еще долго смогут прожить. Может быть, да не может быть, а даже наверняка, инициируются новые. Но итог ожидается один — восьмой мир исчезнет. Девушка подняла голову.

— Эокама направит своих учеников в Академию.

— Что? — магистр Дижаонгр сразу не понял сказанного.

— Мой мир Эокама готов принять учителей для того, чтобы обучить наших парней и девчонок и подготовить одаренных к поступлению в Академию. Только я пока не знаю, как у нас обстоят дела с финансами, чтобы оплатить обучение, — растерянно добавила она.

— Надеюсь, ренита Рутенга, ваше заявление на чем-то основано, — с сомнением протянул куратор.

— Рени Гайтарод. Отныне мое имя рени Гайтарод. И я являюсь полновластной повелительницей моего мира.

Хотелось быть твердой и уверенной в себе. Но как же тяжело быть таковой, и Ясиана жалобно добавила, глядя на друзей:

— Если мне помогут.

— Солнышко, я навеки твой, — Гортез первый подошел к ней. Не заставили себя ждать и остальные.

Это слияние произошло неожиданно для них самих. Опять единое сознание, единая душа, единое тело. Магистр потрясенно смотрел на них.

— Я никогда не забуду такое. Даже если мне никто не поверит. Но я-то знаю, что вам это удалось. Единое сверхсущество. Эх, дети, как же я вам завидую. Вы же теперь можете все.

Только не можем приказать себе перестать любить, горько подумала Ясиана и, попрощавшись, удалилась. Молчаливая горничная из низших демонов проводила ее в выделенные покои, где девушка, отказавшись спуститься к ужину, попросила принести его к ней в комнату. Желание побыть в одиночестве только усиливалось.

Ясиана по привычке проверила контакт-амулет. Ничего. Ну что ж, можно ложиться спать. Она забыла, когда же нормально спала последний раз. Усталость давала о себе знать. Не нужно ни о чем сожалеть. Уходя в сон, можно думать о том, как она когда-то была счастлива со своим любимым. Не демоном, не человеком, а просто тем, кого любила. И кого продолжает любить. И который продолжает любить ее, пусть только во сне. Шепчет ласковые слова, нежно проводит по бедру, снимает ненужную рубашку, обводит шершавым кончиком языка соски, сначала один, потом другой. И не устает повторять: "Ана, моя Ана. Как же я тосковал без тебя" И приходится жалобно стонать и хныкать, упрашивая его скорее коснуться горящих нестерпимым желанием складочек, и буквально затаскивать его на себя, направляя столь желанную плоть вовнутрь, а потом требовательно прижимать его бедра к себе, с готовностью подаваясь навстречу, пока несносный демон не начинает двигаться сам. Во сне можно предаваться любым безумствам, быть покорной и властной, позволить и даже самой предложить то, что наяву посчитала бы большим стыдом, и откуда ей только в голову могли прийти такие затейливые позы. Но главное, это то, что фейерверк блаженства не единожды скрашивал этот волшебный сон. Только под утро удалось забыться. Несносный демон из сладких сновидений отпустил свою жертву.

Проснулась Ясиана, когда высокое солнце вовсю освещало комнату. На душе, как и за окном, было тепло и спокойно. Скрипнула дверь. Наверное, горничная принесла завтрак разоспавшейся гостье. Точно, в дверях показался огромный поднос.

— Ана, любимая, ты уже проснулась?

Перед тем, как утонуть в бездонных глазах, Ясиана успела заметить, как в небе за окном Нго, широко раскинув руки, с восторгом парит на огромном черном драконе.

ЭПИЛОГ

— Вот, пошел немного проводить внучку, и не заметил, как сам оказался в Академии, — Раес Удгор, одетый в новенькую красную мантию, растерянно развел руками.

Высший демон внимательно следил за Нго. За прошедшие годы она стала еще краше, что так злило ее жениха — Кареона Ваштангоддира, ревниво поглядывающего на снующих вокруг адептов, которые никак не хотели признавать его право на строптивую демоницу, с прежней детской непосредственностью глядящую в огромный мир.

— А я тебя не буду больше называть дедушка, — заявила Нго. — Ты такой же адепт, как и все. И вообще, посмотри, с каким интересом на тебя заглядываются вон те расфуфыренные курицы в желтом.

— Раес у нас еще очень даже ничего, — Кареон безуспешно старался прикрыть Нго от восхищенных взглядов.

— А что? И ему подберем невесту. Демоны нынче пользуются большим спросом, — Торнел Прадос хитро подмигнул Ясиане, стоящей рядом.

— Я тебе устрою спрос, я тебе такой спрос устрою, — в головах друзей промелькнула картинка избиения страшного рогатого демона кухонным полотенцем.

— Но, родная, сколько можно прикрываться трауром по давно усопшему мужу и носить столь ненавистную фамилию? Согласись, Ясиана из рода Прадос звучит куда лучше.

— Но мои подданные… — начала было давно известную песню Ясиана.

— Что подданые, ну что подданые? Думаешь, кто-то из них еще не знает, что со своим главным советником ты не расстаешься даже ночами?

— Мог бы и не хвастать, — прошло столько лет, а она так и не научилась не краснеть, вспоминая, что он делает с ней по ночам.

— И потом, — шепнул на ушко несносный любимый демон, — Рас уже давно поменял по моей просьбе тот амулет, что ты носишь под рубашкой, мама мне уже все уши прожужжала о том, как ей нужна внучка.

— Как? Ты смел подменить мой противозачаточный амулет? — прошипела Ясиана.

— Да ладно вам, — ее сестренка Ладина доверчиво прижималась к ухмыляющемуся Тедору, — я уже начинаю переживать, что мои дети появятся раньше племянников.

* * *

Шум в зале затих. На возвышение выходили преподаватели. Магистр Прадос поспешил занять свое место.

— Более одиннадцати тысяч претендентов в этом году пытались поступить в Академию. Но только вас, триста одиннадцать существ из восьми миров, лабиринт счел достойными получить образование в нашей Академии древнего лабиринта, — речь ректора Огатериса мало чем отличалась от других его речей, каждый год произносимых им в начале учебного года.

Отличие было лишь одно — группа в фиолетовых мантиях слушала ее последний раз. Предстоял восьмой, последний год обучения. Друзья до сих пор спорили, в каком же мире им следует обосноваться после получения дипломов. Каждый находил весомые доводы в пользу своего. Решила, как всегда, Ясиана. Она предложила по старинке зайти в лабиринт и положиться на его выбор.

Никто из них особо не удивился, когда за воротами обнаружил свой родной мир. Решено, каждый возвращается к себе, и будет в своем мире представителем новой силы — силы единения.

09.02.2018

Content

Лесникова Рина Академия древнего лабиринта

Рина Лесникова Академия древнего лабиринта

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ЭПИЛОГ