Головьева Светлана

Укрой меня от беды

Светлана Головьева

Укрой меня от беды

ПРОЛОГ

Вы когда-нибудь любили? Когда-нибудь отдавали человеку частичку своего сердца и души? Мне кажется, что нам стоит сто раз подумать, прежде чем с головой окунаться в опасные водовороты любви. И всю эту чушь о любви с первого взгляда лучше никогда не вспоминать. С первого взгляда ни за что не поймешь, кто стоит перед тобой. Не прочувствуешь до конца его намерений, его характер. Мы видим лишь привлекательную картинку, на которую реагирует наше глупое тело. Рецепторы улавливают приятный аромат, исходящий от человека. Кожа чувствует теплые прикосновения, уши слышат красивый голос. И мы ведемся на это все, даже не задумавшись, что за всем этим обворожительным фасадом скрывается монстр. А монстры хорошо умеют скрываться. Со своим монстром я прожила три года. И все эти годы я замечала, как что-то темное рвется на волю. Но моя глупая любовь не давала мне разглядеть его суть. Я жила и видела мир в толстых розовых очках. Это только потом, после самой худшей ночи в моей жизни с меня, наконец, спали очки. Но все эти годы я словно находилась под сильнодействующими наркотиками. Иначе я просто не могу объяснить свою слепоту. И поэтому я хочу воззвать ко всем глупым девочкам, которые верят в любовь. Никогда не доверяйте своему сердцу на все сто процентов. Не доверяйте свою жизнь этой бестолковой мышце, перекачивающей вашу кровь. Всегда оставляйте разум включенным, а глаза открытыми. Это убережет вас от многих бед. Мне же уже поздно обо всем этом думать. Теперь, когда мое тело болит от побоев, в голове звенит, а один глаз практически не открывается мне поздно думать обо всем, что я могла и не могла сделать. И уже поздно беречь свое глупое сердце. Мое сердце безжалостно уничтожили, оставив вместо него вялое подобие, каким-то чудом не дающее мне умереть. Хотя лучше бы я умерла, лучше бы этот ад закончился. Но у моей жизни на меня свои планы. Поэтому я все еще дышу, и я постараюсь найти в себе силы, чтобы жить дальше. Но с любовью точно покончено. Засуньте себе это чувство в задницу. Любовь — это самый огромный самообман в вашей жизни. И сейчас я не уверена, что смогу снова полюбить.

ГЛАВА 1

Я готовлю ужин на своей дорогой и шикарной кухне. Плита заставлена кастрюлями и сковородками, в которых все бурлит, жарится и тушится. В воздухе витают аппетитные ароматы. Я немного опаздываю с ужином и стараюсь доделать все до того, как придет мой муж. В последнее время он все чаще задерживается на работе и приходит в ужасном настроении. Каждый вечер он превращается в какого-то незнакомца. Это уже давно не тот милый парень, что украшал мою спальню множеством воздушных шаров, кто заказывал для меня пятьдесят охапок алых роз. Этот мужчина кто-то другой.

До меня доносится звук открываемой двери и резкий звук, падающих на журнальный столик, ключей. От одного этого звука я подскакиваю на месте. Ложка, которой я мешала овощи в сковороде, падает на пол, пачкая белоснежный кафельный пол. Одним быстрым движением я поднимаю ее и затираю тряпкой тот бардак, что натворила. Замечаю выражение своего лица на зеркальной поверхности тостера, когда пытаюсь натянуть на лицо улыбку, но она даже мне кажется кислой, неестественной. Актриса из меня всегда была плохая. Бен не любит, когда у меня такое кислое выражение лица. Он не любит, когда в доме бардак. Он терпеть не может, когда ему приходится ждать свой ужин. И он ненавидит, когда я трогаю его вещи. В последнее время много таких вещей, которые можно отнести к разряду "их не любит Бен". Как-то я прибралась в его кабинете, случайно переложив одну из его папок с делами, он задал мне хорошую трепку. Синяк под правым глазом долго не сходил, отчего мне пришлось сидеть дома, избегая тем самым лишних вопросов. Конечно, после того случая он извинялся, говоря, что вспылил из-за проблем на работе. Он ползал на коленях, целовал мое лицо, утирал слезы, и я простила его. А разве я могла не простить? У кого не бывает проблем на работе? Поэтому я постаралась забыть обо всем, что он наговорил мне в пылу гнева и за то, что ударил, тоже простила. Но потом это повторялось снова и снова. И каждый раз последствия его вспышек ярости становились все сильней. В прошлые выходные мы ходили на корпоратив в его фирме, и ему показалось, что я флиртовала с одним из его сотрудников. Но я просто старалась поддержать разговор и быть вежливой. И все же он стоял на своем, а когда мы приехали домой, то он грубо меня оттрахал прямо в прихожей. Его не волновало, что я просила остановиться, молила о том, чтобы он прекратил. Но он не слушал, продолжая обзывать меня самыми жуткими словами. После того, как он закончил свои дела, то засадил мне сильную пощечину и удалился в свой кабинет, прихватив из бара бутылку бурбона. На следующий день он все так же извинялся, оправдываясь тем, что был пьян и не соображал, что творит. Я сказала, что прощаю его, но больше не могла смотреть на него по-прежнему. Я больше не узнавала его.

Мы с Беном познакомились на последнем курсе колледжа. Я училась на факультете литературоведения. А он занимался финансами. Мы встретились на студенческой вечеринке и с тех пор никогда не расставались. Прошло уже три года, и я никогда не жаловалась, что по просьбе Бена пришлось отказаться от работы. Он всегда говорил, что мужчина должен обеспечивать семью, а жена следить за домом и детьми. Вот только с детьми у нас ничего не получалось. Мы пытались уже второй год, но все без толку. Врачи говорили, что нам просто стоит подождать, ведь мы оба здоровы. Но мне кажется, именно отсутствие детей стало первым шагом к трещине между нами.

— Надеюсь, ужин уже готов, я жутко проголодался, — заплетающимся голосом говорит Бен, заходя в кухню. Он снова где-то напился. Такое происходит все чаще, и я не знаю, как с этим бороться. Когда Бен выпивает, становится еще сложней с ним справиться. Кажется, что в него вселяется какой-то другой, грубый и безжалостный человек.

— Еще пару минут, мой руки и садись, — отвечаю я, помешивая овощи в сковороде. Я стараюсь не смотреть на мужа. Но улавливаю неприятный алкогольный запах, исходящий от него. А еще ощущаю нарастающую опасность. Я словно зверь, чувствую изменения в воздухе, знаю, что приближается буря. Наверно поэтому я не смотрю на него. Не хочу видеть подтверждение своих опасений в его взгляде.

— Мне кажется, ты уже должна знать, что я не люблю ждать ужин. Ты весь день находишься дома, неужели так сложно приготовить ужин вовремя? — он повышает голос и подходит ко мне, резко схватив за талию. Бен поворачивает меня к себе лицом и упирается в меня своим ледяным взглядом. Когда я увидела его первый раз три года назад, мне казалось, его голубые глаза похожи на летнее небо. Но сейчас они больше напоминают арктический лед. От одного этого взгляда меня бросает в дрожь, все тело напрягается.

— Если бы ты приходил домой вовремя, то тебе бы не пришлось его ждать или разогревать, — отвечаю я с вызовом, что удивляет не только Бена, но и меня. И это же становится моей первой ошибкой. Не успеваю я опомниться, как рука Бена взлетает в воздух и ударяет меня по щеке. Моя голова резко поворачивается влево и мне кажется, что я слышу, как трещит моя шея. Щека горит, когда я прикладываю к ней свою холодную ладонь.

— Не тебе мне указывать, что я должен делать, а что нет. Ты моя жена и твоя обязанность делать все для моего комфорта. Я тебя содержу, кормлю и одеваю. Я тут главный. Поняла? — Бен больно хватает меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе. Его челюсть сжата, а нос раздувается от тяжелого дыхания. Мне нужно что-то сказать, но я молчу. Его пальцы с силой сжимают мой подбородок, и я думаю том, что на завтра там точно останется синяк.

— Отвечай, когда я тебя спрашиваю Софи, — рявкает Бен, обдавая меня запахом перегара.

— Нет, — отвечаю я, сама не соображая, что несу. Наверно удар выбил из меня все мозги.

— Что? — на секунду Бен оказывается, шокирован моим ответом, и хватка на моем подбородке слабеет, что позволяет мне вырваться и отойти от него подальше. Не знаю, откуда взялась эта капля бунтарства во мне.

— Ты не смеешь уходить от меня, Софи, — рычит мой муж и размашистыми шагами направляется ко мне. Чем ближе он подходит, тем сильнее колотится мое сердце. Я пячусь назад, но вскоре упираюсь в стену. Бежать некуда, я в ловушке и уже успела натравить на себя зверя.

— Ты забыла свои обязанности, дорогая, — произносит Бен спокойным голосом, от которого по коже бегут мурашки. — Я твой муж, а ты моя жена и должна делать все, что я скажу. Должна соглашаться со всем, что я скажу.

— Нет, Бен, — качаю головой и собираю все силы, что у меня есть на ответ, — я твоя жена, а не прислуга. И ты не мой бог, чтобы я поклонялась тебе. Ты начинаешь забываться.

В этот раз удар оказывается сильней, потому что он бьет не ладонью, а кулаком. Моя голова отлетает назад, и я ударяюсь затылком о стену. Боль пронзает все мое тело, и я вскрикиваю, хватаясь руками за голову. Из глаз брызжут слезы, но на Бена они не действуют. Сквозь слезы я смотрю на него и вижу, как искажается его лицо от злобы. Он хватает меня за волосы, собирая их в кулак, и с силой тянет на себя. От боли я кричу так громко, что горло саднит. Он тянет так сильно, что, кажется, готов вырвать мои волосы.

— Я твой бог, дорогая. Если бы не я, ты давно бы уже сдохла в сточной канаве. Я все делаю для тебя, а ты даже не можешь родить, чертова сука, — он орет так, что мои уши закладывает, а в следующий миг ударяет меня лицом о каменную столешницу. Я вою от боли, чувствуя во рту привкус железа, кровь быстро собирается и капает на мою шелковую блузу.

— Пожалуйста, Бен, хватит, — молю я, взывая к тому человеку, которого когда-то полюбила.

— Теперь ты умоляешь меня? — с едким смешком спрашивает он, со всей силы толкая меня в сторону, отчего я врезаюсь в декоративную стеклянную перегородку, разделяющую кухню и гостиную. Стекло бьется, и я падаю в груду осколков, которые нещадно вонзаются в кожу. Я плачу, не сдерживая слезы. Хочу встать, но любое движение сильней загоняет в мое тело осколки.

— Посмотри, что ты наделала Софи, кто теперь будет все это убирать? — Бен обходит меня, с интересом осматривая то, что сам же и натворил. Его угольно-черный костюм с белой рубашкой выглядят сейчас так неестественно и неуместно. Он весь такой идеальный передо мной, такой фальшивый, что меня даже тошнит. Как же я была слепа, не разглядев в нем монстра.

— Прекрати ныть, Софи, ты же знаешь, что я не люблю, когда ты ревешь. Посмотри, какая ты страшная и мерзкая. Нужно было давно от тебя уйти. Ты ни на что не способна, — он опускается на корточки передо мной и убирает волосы с моего лба. Когда-то мне нравилось, как он трогает мои волосы, как заправляет за уши, а потом целует. Но сейчас, от одной мысли о поцелуе, меня бьет озноб.

— Какая же ты ничтожная, — пренебрежительно произносит Бен, проводя рукой по моему телу. Я хнычу, желая как можно скорей очнуться от этого страшного сна. Но почему-то он никак не заканчивается. Рука Бена забирается под мою белую юбку, которая сейчас далека от совершенства и меня передергивает от отвращения. Нет, он же не сделает этого, я не смогу пережить этот кошмар. Свожу ноги вместе и слышу пренебрежительный смешок.

— Не нравится? А раньше ты стонала подо мной ночи напролет, — с этими словами он ударяет меня кулаком и припадает к моим губам в диком поцелуе. Его язык бесцеремонно вторгается в мой рот, вызывая рвотные позывы. Руками он разрывает мою блузку, обхватывая мою грудь своими большими руками. Он сильно сжимает их, причиняя боль, и это выводит меня из ступора. В голове словно загорается огонек, и я решаю действовать. Рукой пытаюсь нащупать осколок стекла, и когда он оказывается в моей руке, то с силой вонзаю его в спину Бена. Он вскрикивает от боли и отшатывается от меня. Теперь я могу встать, что и делаю, превозмогая боль.

— Долбанная стерва, — орет Бен, но я уже вылетаю из дома. Все тело болит, в спине наверняка остались осколки стекла, но я стараюсь не обращать внимания. Я действую на чистом адреналине. Превозмогая боль, я вылетаю из дома. Холодный ночной воздух обдувает мое мокрое от слез лицо. Рваная блузка безвольно висит на мне, и я пытаюсь, как-нибудь запахнуть ее, прикрыть грудь. Босиком я направляюсь к своей машине, радуясь, что ключи вставлены в зажигание. Сажусь в свою красную "Джетту" и завожу мотор. Сидеть невероятно больно, но все о чем я могу думать, это о том, чтобы оказаться как можно дальше от своего мужа. Маневрирую по ночным улицам Джексонвилла, то и дело, оглядываясь назад. Но машины мужа там не наблюдаю. Сердце внутри скачет, как бешенное, пока я уезжаю все дальше от дома. Я еду на предельной скорости, не беспокоясь, что меня могут остановить полицейские. Я не знаю, куда еду, просто смотрю на дорогу невидящим взглядом и делаю все, что в моих силах, чтобы не попасть в аварию. Наверно со стороны я выгляжу, как робот. Сломанный робот. Небоскребы и сияющие рекламные проспекты проносятся мимо меня, пока я уезжаю все дальше. Не знаю, сколько часов проходит. Может час, а может и вся ночь, но скоро я замечаю, что бензин близится к нулю. Оглядевшись по сторонам, замечаю только поля, которые кажется, растягиваются на тысячи километров. Голова раскалывается, адреналин с каждым мгновением покидает мое тело, и боль начинает накрывать меня с головой. Все тело ломит, а глаз все сильней опухает. Решаю ехать, пока бензин совсем не закончится, а потом придется бросить машину и идти пешком. Не знаю куда, но чем дальше, тем лучше. Сейчас мне кажется, что Бен в любую минуту окажется позади меня и наконец, прикончит. Я не чувствую себя в безопасности, да и вряд ли когда-нибудь вообще смогу. Хочется спать, на меня накатывает такая усталость, словно я выпила снотворное. Встряхиваю головой, прогоняя сон, но лишь сильнее пробуждаю головную боль. В горле пересыхает, хочется пить и спать, господи, как же хочется спать…

Не знаю, в какой момент это происходит. Мои глаза просто закрываются, и меня уносит словно приливной волной, глубоко в океан. Боль отступает на задний план. До меня доносится какой-то скрежет и грохот. Кажется, что я парю, высоко-высоко, а потом резко падаю. И боль снова взрывается во всем теле. Я будто бы горю в жуткой агонии. Я кричу, или мне кажется, что кричу. Но я ничего не слышу. Я пропадаю в темноту, и меня накрывает тишина…

ГЛАВА 2

Меня трясет, и с каждым движением мое тело обжигает новая волна боли. Я пытаюсь открыть глаза, но открывается лишь один. Осматриваюсь и понимаю, что я лежу в машине на заднем сидении. Это точно не моя машина. Внутри пахнет древесными опилками, свежескошенной травой и чем-то механическим, может быть маслом или бензином. За рулем сидит мужчина в джинсовой жилетке поверх клетчатой рубашки. На голове черная бейсболка и он сосредоточенно смотрит на дорогу. Кто он такой я не знаю, и вообще не понимаю, как тут оказалась. Меня охватывает знакомая паника. Но взглянув еще раз на мужчину, понимаю, что это не Бен. Но тогда кто он?

Пытаюсь подняться, но боль во всем теле такая сильная, что я не могу пошевелиться. Я лежу на боку, потому что в моей спине наверняка сотня осколков. Я тяжело вздыхаю, когда пытаюсь лечь в безболезненное положение.

— Вам лучше не шевелиться, мисс. Мы уже почти приехали, — немного грубоватым голосом произносит мужчина, не глядя на меня.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, каждый звук дается мне с трудом.

— В больницу. Вы попали в аварию. Вам повезло, что я ехал мимо, — произносит мужчина, глядя на меня через зеркало. Глаза его кажутся зелеными, как свежая трава. Или мне это просто кажется?

— Я ничего не помню про аварию, — говорю я, скорей всего сама себе, чем ему. Я помню, как ехала по пустынной дороге. И мне очень хотелось спать, а потом меня накрыла тьма. Неужели я уснула за рулем? Видимо, боль взяла свое, и мое тело просто отключилось.

— Вы врезались в дерево и вылетели через лобовое стекло. Наверно ударились головой, когда падали, — сообщает мне мой спаситель будничным тоном. Словно тут такое происходит каждый день. И я не единственная спасенная им девушка.

Я чувствую, как машина замедляется, и мужчина выходит на улицу, захлопывая за собой дверцу. Слышу, как он с кем-то переговаривается, а в следующую минуты дверь с моей стороны открывается и несколько человек в медицинской униформе вытаскивают меня из машины. Мое тело пронзает новая волна боли, и я кричу. Меня укладывают на каталку и накладывают кислородную маску и ворот на шею, а после проверяют пульс. В глаза мне слепит солнце, пока меня катят по парковке. Медицинская бригада о чем-то переговаривается, но все слова сливаются в единый фоновый шум. Мы попадаем в здание больницы, и тут мне становится холодно. Меня бьет озноб, голова кружится и становится трудно дышать. Меня осматривают, что-то вкалывают в руку и задают мне вопросы, но я ничего не понимаю, как бы, ни силилась включить свой тормозящий мозг. В глаза мне светят яркие лампы, пока меня везут куда-то по коридору, но вскоре они меркнут, и я снова пропадаю в темноту.

Когда в следующий раз я прихожу в себя, то вокруг меня никого нет. Я лежу на жестких больничных простынях, накрытая тонким одеялом. Из руки торчит игла с капельницей, рядом стоит монитор, показывающий мое сердцебиение. Опухший глаз немного приоткрывается, но не до конца. Спина все еще болит, но не так сильно, как прежде. Мое тело перебинтовано в нескольких местах, на шее все еще надет ворот, и с каждым вдохом моя грудь словно препятствует любому движению. Замечаю гипс на левой руке, видимо я сломала руку, когда вылетела из машины.

В палату входит медсестра и улыбается мне, когда замечает, что я очнулась. На вид ей около тридцати. У нее рыжие кудрявые волосы и приятный взгляд ярко-зеленых глаз. Она высокая и стройная. Когда она подходит ко мне, то я улавливаю запах жасмина, исходящий от нее.

— Доброе утро, мисс, — произносит она успокаивающим тоном, проверяя капельницу. — Сейчас я позову врача, он вас осмотрит.

— Хорошо, — отвечаю я, хриплым голосом и женщина это замечает.

— Я дам вам воды, — она подходит ко мне и подносит к губам стакан воды с трубочкой. Немного наклоняюсь и делаю несколько глотков, прежде чем благодарно кивнуть.

— Спасибо.

— Я Карен Чапман, старшая медсестра. Можешь звать меня просто Карен, скорей всего мы будем видеться часто. Медицинский персонал в нашей клинике не велик. Городок у нас не такой большой.

— А где мы? То есть я хотела узнать, что это за город?

— Спринг Хилл, конечно, — она на секунду задерживается на мне пристальным взглядом, но потом, взмахнув своими кудрями, идет на выход, — пойду, приведу доктора Нельсона.

Спринг Хилл. Произношу это название несколько раз, словно проверяя на вкус. Кажется, я никогда о нем не слышала. Надеюсь, что Бен тоже. И он не найдет меня здесь. Что если мне остаться тут, в тихом и никому не известном городке, где меня никто не знает? Я могла бы начать тут все сначала. Сейчас это кажется мне подарком судьбы. Я могу открыть книгу своей жизни на новой, чистой странице.

— Добрый день, мисс, — слышу я мужской голос, отвлекающий меня от размышлений. Поднимаю голову и встречаюсь с самыми добрыми глазами, которые когда-либо видела. Доктор Нельсон — пожилой мужчина с кучей причудливых морщинок и седыми волосами. У него пышные белые усы и небольшая борода. Он невысокого роста, но обладает хорошей осанкой, словно когда-то служил в армии. Может быть, так и было. — Как себя чувствуете?

— Лучше, чем это возможно, — отвечаю я, на что доктор улыбается.

— При вас не было никаких документов, могу ли я узнать, как вас зовут? — он присаживается на стул, стоящий возле моей кровати и смотрит на меня, ожидая ответа. А меня от одного вопроса начинает колотить озноб. Ритм сердца увеличивается, что приводит к бурной реакции кардиомонитора. Доктор выжидающе на меня смотрит и я, наконец, беру себя в руки.

— Софи Ричардс, — говорю я, предельно спокойным тоном. Надеюсь, он не поймет, что я соврала. Ричардс — девичья фамилия моей матери. Бен ничего не знает о моих родителях, я сказала, что они оба погибли. Не хотелось говорить, что моя мать алкоголичка со стажем. А отец бросил нас ради другой семьи. Надеюсь, что Бен не сможет найти меня под этой фамилией. Доктор кивает, но прежде чем записать мои данные задерживает на мне свой пристальный взгляд. На все остальные вопросы я отвечаю практически без запинки. Вру лишь в одном месте, о замужестве. Говорю, что не замужем и эта ложь дается мне очень легко. Если бы только могла, я бы стерла эти три года замужества из своей жизни без сожаления.

— Мисс Ричардс, вам очень повезло. Авария не сильно сказалась на вас. Вы сломали руку, но перелом не страшный и при должном лечении скоро заживет. Сильно пострадала ваша спина, — доктор замолкает, сканируя мое лицо, — мы обнаружили почти двадцать осколков разной величины. Некоторые были маленькие, но два оказались слишком большие, так что от них скорей всего останутся шрамы. Еще у вас небольшое сотрясение, так, что вы можете чувствовать легкое головокружение. И ваше лицо тоже пострадало, но это не страшно, скоро все заживет, и вы будете, так же прекрасны, как и раньше.

— Спасибо, — говорю я, сама толком не понимая, за что благодарю.

— Это наша работа, — отвечает пожилой доктор, но потом откладывает свой планшет и, улыбаясь, смотрит на меня, — Я не сказал вам еще самого важного. Мы сделали анализ вашей крови. По всем правилам, если человек попадает в аварию, то мы должны проверить его на содержимое алкоголя в крови. Ваша же кровь показала, что вы беременны. Срок около четырех недель, но точно будет известно после УЗИ. Поздравляю вас.

— Что? Вы сказали, я беременна? Я правильно вас услышала? — в недоумении я смотрю на свой пока еще плоский живот. Вот это насмешка судьбы. Три года я не могла забеременеть. И теперь, когда сбежала от Бена, он решил нагнать меня таким способом. Чувствую, как по лицу ручьем стекают обжигающие слезы, и нервно смеюсь. Господи, как же все неправильно. Теперь во мне будет частичка этого монстра, который запросто бы мог меня убить и, глазом не моргнув.

— Да, у вас будет ребенок. С вами все в порядке? — спрашивает доктор, глядя на мою истерику.

— Нет, но будет, — отвечаю я, решительно вытирая слезы. В этот короткий миг, я принимаю самое важное решение в своей жизни. Это не его ребенок. Такой как он не заслуживает быть отцом. Этот малыш только мой и ничей больше. Он никогда не узнает, что его отец был монстром. Все, что у него будет от его отца, это гены. Но я научу его любить, воспитаю из него лучшего человека. Он не будет похож на своего отца. Этот ребенок только мой и я никому его не отдам.

— Может, вы хотите мне что-то сказать? Врачебная тайна тут работает, так что все, что вы мне скажите, останется между нами. Я заметил на вашем теле старые синяки. И несколько травм на вашем теле не соответствуют аварии, в том числе и осколки в вашей спине. И мы не нашли вашей обуви, вы были босиком. На вас кто-то напал? Вы от кого-то убегали?

Наверно мое лицо в этот момент отвечает на все его вопросы. Я невольно цепляюсь за поручень кровати, словно от него зависит моя жизнь. Перед глазами снова пролетают все события, благодаря которым я оказалась тут. Его лицо полное жестокости и гнева смотрит на меня, но я быстро мотаю головой, вытряхивая его образ из мыслей. Он далеко. Я сбежала, он не найдет меня тут. Я спрячусь так хорошо, что он не сможет до меня добраться.

— Хорошо, если вы не хотите говорить, то я это приму. Отдыхайте пока, а позже мы отвезем вас на УЗИ, — доктор поднимается со своего стула, добродушно мне улыбнувшись.

— Спасибо, — отвечаю я, действительно желая его поблагодарить. Мужчина кивает и выходит из моей палаты, оставляя меня наедине с собой.

Вот так вот. Когда я думала, что моя жизнь кончена. Два слова возвращают меня обратно. Маленькая фасолинка, находящаяся внутри меня, скоро станет полноправным человечком. И этот человечек дал мне новую цель в жизни. Ради него я буду просыпаться каждое утро. Ради него я стану сильней. Я больше не дам себя в обиду, не дам в обиду своего ребенка. Подумать только, я могла бы его потерять, если бы этот ублюдок довел свое дело до конца. Но этого не произошло. Возможно, именно этот пока еще совсем крошечный малыш, дал мне сил, чтобы я смогла противостоять этому монстру. И я его не подведу.

ГЛАВА 3

Через час в палату возвращается Карен, толкая перед собой инвалидную коляску. При виде меня она улыбается, и я почему-то улыбаюсь в ответ. Я ее совсем не знаю, но от нее исходит какая-то добрая светлая энергия. Ей хочется довериться, хочется стать ей другом.

— Готова увидеть своего малыша? — спрашивает она, протягивая руку и помогая мне подняться с кровати. Все тело жалобно стонет, противясь каждому новому движению. Когда я, наконец, устраиваюсь в кресле, то облегченно вздыхаю.

— Немного нервничаю, но я готова. Если честно, то я очень давно его ждала, — откровенно говорю я, пока Карен катит меня по больничному коридору. По пути она здоровается с несколькими медсестрами и пациентами. Ее тут все знают и, судя по счастливым улыбкам, любят. Хоть я и знаю ее совсем чуть-чуть, но понимаю, что она из тех людей, которые притягивают к себе всеобщее внимание. Она добродушная и внимательна ко всем. Она готова потратить свое время на каждого. И это отношение к другим, окружает ее какой-то ослепляющей аурой.

Мы проезжаем по длинным белым коридорам, а потом поднимаемся на лифте на третий этаж. Там Карен завозит меня в один из кабинетов и здоровается с сидящей там женщиной.

— Привет, Джессика.

— Привет, Карен. Кого это ты к нам привезла? — добродушно спрашивает Джессика, глядя на меня. Ей около пятидесяти, округлое лицо испещрено множеством морщинок. Каштановые волосы идеально прокрашены, но видно, что это не ее родной оттенок. На ней бледно-розовая рубашка и просторные штаны, униформа родильного отделения.

— Это Софи, она хочет посмотреть на своего малыша в первый раз, — отвечает Карен за меня, помогая подняться с кресла.

— Это очень хорошо. Волнуешься? — Джессика включает монитор, пока я укладываюсь на кушетку. Спина буквально взрывается огнем, стоит мне на нее лечь. Но я стараюсь не обращать на боль внимания. Сейчас я увижу своего малыша, того кого ждала так долго.

Джессика оголяет мой живот, убирая больничную сорочку, и выдавливает на кожу холодный гель. Я вздрагиваю от неприятного ощущения, и Джессика улыбается мне. Карен стоит рядом со мной и мне от этого не так страшно. Наконец Джессика выводит на экран то, что я так давно хотела увидеть.

— Вот и ваш малыш, срок небольшой четыре, может быть пять недель, — говорит доктор, но я слышу ее как-то приглушенно. Сейчас я смотрю на этого малыша, который пока еще не больше макового зернышка. Такой крохотный, но я уже его чувствую. Чувствую, как по щеке стекают слезы, а в следующее мгновение Карен осторожно сжимает мою руку. Смотрю на нее и улыбаюсь, радуясь такому неожиданному счастью. Пусть моя жизнь только что преодолела ураган, но сейчас на небе снова вышло солнце.

Позже, когда мы возвращаемся в палату, Карен без остановки болтает обо всем на свете и ни о чем конкретно. Она, кажется, понимает, что мне сейчас нужен кто-то рядом, поэтому не спешит оставлять меня одну. Женщина помогает мне лечь на кровать и поправляет одеяло, так как делала это мама много лет назад. До того, как она превратилась в алкоголичку и забыла о том, что у нее есть дочь. От этих мыслей я невольно вздрагиваю. Что если я стану такой же, как она? Что если не смогу стать лучшей мамой на свете для своего ребенка?

— Ты со всем справишься, дорогая. Не переживай раньше времени, — заботливо произносит Карен, отвлекая меня тем самым от темных мыслей. — Бояться — это нормально. Все мы боимся не оправдать чьих-то надежд. Но если мы не будем пробовать, не будем стараться, совершать ошибки, то для чего тогда жить?

— Трудно стать хорошей мамой, когда у тебя не было хорошего примера перед глазами, — тихо шепчу я, надеясь, что Карен не услышит. Но по ее озабоченному лицу понимаю, что она все слышала.

— А ты знаешь, что тебя привез сюда Лиам Хендерсон? — спрашивает Карен, переводя тему и присаживаясь на край моей кровати. — Все девушки в городе хотят заполучить его в свои сети. Но он, ни с кем не встречается уже два года. От него ушла жена и видимо конкретно разбила его сердце. Но вот откуда, ни возьмись, появляешься ты, и он спасает тебя, как рыцарь в блестящих доспехах. Чую сейчас все девушки буду врезаться в деревья, лишь бы Лиам их заметил. Тебе очень повезло, дорогуша. Он ходячий секс. Если бы я не была замужем, то определенно закрутила с ним роман. Тем более он живет со мной по соседству.

— Не думаю, что мне сейчас нужен мужчина, — отвечаю я, содрогаясь от воспоминаний.

— Всем нам нужно сильное мужское плечо, на которое можно опереться, — заявляет Карен, но я лишь мотаю головой. Конечно, я благодарна, за то, что он не проехал мимо и спас меня. Но я не собираюсь с ним флиртовать. Никаких мужчин, никаких отношений. Мое сердце уже изрядно пострадало, больше я не выдержу.

— Тут лежит новенькая? — слышу я молодой женский голос и поднимаю голову. В дверях стоит девушка с длинными русыми волосами, которые заплетены в тугую косу. У нее милое лицо и большие карие глаза, которые сейчас с интересом смотрят на меня.

— Чего тебе Брукс? — строго спрашивает Карен, глядя на молодую медсестру.

— Мистер Хендерсон звонил и спрашивал о самочувствии мисс Ричардс, — довольно произносит девушка, словно ей только что позвонил сам Майкл Джексон. Теперь я понимаю, что этот Лиам тут и, правда, известная личность.

— Можешь сказать, что она в порядке и идет на поправку, если он позвонит еще раз, — отдает приказ Карен, и девушка удаляется со счастливым видом, явно мечтая снова услышать голос этого загадочного мистера Хендерсона. Теперь уже и мне самой хочется увидеть, что он из себя представляет. Но я одергиваю себя, напоминая что, ни одному мужчине нельзя позволять вторгаться в мою жизнь. От них одни лишь беды.

Карен поворачивается ко мне с торжествующим видом, скрещивая руки на груди. Ее зеленые глаза искрятся, как изумруды на солнце.

— Кажется, тебе удалось обратить на себя внимание мистера Хендерсона.

— Наверняка он позвонил просто из любезности или чувства долга. Все же он меня спас, — отвечаю я, оправдывая его поступок. Но где-то в глубине души я чувствую какое-то тепло от того, что он решил узнать, все ли со мной в порядке. Глупая, глупая Софи. Так и хочется треснуть себя по голове. Неужели мне не хватило один раз обжечься, чтобы навсегда забыть о чувстве влюбленности или любви в целом. Что же мы за идиоты? Почему человек не может прожить без любви. Мы то и дело ищем человека, которому беспрепятственно отдаем часть себя, чтобы нас снова растоптали и уничтожили. Мы мазохисты, наркоманы и наш наркотик — это любовь. А любовь будет похлеще героина.

— Если ты однажды обожглась, не стоит бояться снова зажечь эту спичку, Софи, — тихо произносит Карен, пристально глядя на меня. Потом она осторожно сжимает мою ладонь и выходит из палаты. Возможно, она и права, но я не хочу проверять ее слова на себе. В глубине души я все та же трусливая Софи. Человек не может измениться в одночасье. Для этого нужно время и когда-нибудь я стану сильнее. Когда-нибудь, но не сейчас.

ГЛАВА 4

Проходит несколько дней, прежде чем доктор Нельсон решает меня выписать. Но сначала он настоятельно рекомендует встать на учет к гинекологу и регулярно проходить осмотры. Приятно, что совершенно незнакомый человек проявляет такую заботу. И я понимаю, как же мне не хватает присутствие родителей в моей жизни. Особенно сейчас, когда все развалилось на части, и я осталась один на один со своими проблемами. Пора бы привыкнуть со всем справляться самой. Но за три года замужества я отвыкла от этого. Бен всегда все делал для моего благополучия. Когда-то мы были счастливы или мне это только казалось. До встречи с ним у меня никогда не было парня. И для девочки, лишенной отцовской любви я сразу же отдалась своим чувствам, стоило мне увидеть заинтересованность во взгляде Бена. Он стал моим первым. Я отдала ему девственность, сердце и всю себя, но в итоге не получила ничего, кроме боли. Но теперь, как бы это не звучало, я благодарна ему за малыша, который стал для меня неожиданным подарком. Смотрю на свой пока еще плоский живот и улыбаюсь. Я все еще не могу до конца осознать, что внутри меня зародилась новая жизнь. Что я, наконец, получила то, о чем мечтала. Скоро я стану мамой.

Пока доктор Нельсон оформляет бумаги на выписку, я сижу на скамейке перед больницей. Жаркие солнечные лучи согревают кожу, а легкий ветерок треплет мои светлые волосы. Напротив входа в больницу стоит небольшой фонтан и вода, льющаяся из него, искрится всеми цветами радуги. Мимо проходят мужчины и женщины в медицинской униформе, все спешат спасать новые жизни. Через дорогу от больницы находится небольшой парк. Некоторым пациентам разрешают там гулять, в основном это люди в инвалидных колясках в сопровождении медсестер.

Откуда-то сверху доносится щебетание птиц и изредка до меня долетают обрывки разговоров. Но в целом тут очень тихо, для человека, приехавшего из большого города. Пока я тут сижу, то замечаю всего пару машин. Большинство людей, тут ходит либо пешком, либо ездят на велосипедах. Но мне нравится эта тихая глушь. Тут спокойно, а это именно то, что мне сейчас нужно. Единственное, что меня сейчас беспокоит это отсутствие жилья и работы. Мне нужны деньги.

— Привет, красавица, — слышу я голос Карен и вижу, как она направляется ко мне. На ней как всегда зеленая рубашка без пуговиц и широкие брюки, униформа медсестер. Рыжие кудри слегка покачиваются с каждым ее шагом. Когда она подходит ко мне, то дружелюбно улыбается и садится на скамью рядом со мной.

— И тебе привет, — отвечаю я, щурясь от ослепляющих солнечных лучей.

— Слышала, тебя выписывают и почему-то об этом сказала мне одна из медсестер, а не ты, — она с укором смотрит на меня, отчего мне становится стыдно. За эти два дня мы с ней сдружились. С ней я не чувствовала себя одинокой и никому ненужной.

— Прости, я была так рада, наконец, выбраться из этой палаты, что обо всем забыла.

— А теперь не рада?

— Что? — непонимающе смотрю на девушку.

— Ты сказала, что "была" рада, а теперь не рада? — Карен не отводит от меня взгляда, пытаясь заглянуть ко мне в душу. Понять, кто я такая и чего хочу. Но я и сама не знаю ответ на эти вопросы.

— Я хочу остаться жить тут, но у меня нет, ни работы, ни жилья, даже денег нет, — отворачиваюсь от нее, чувствуя себя жалкой.

— Ну, это не такая уж большая проблема. Ты можешь пожить у меня какое-то время, — девушка кладет руку на мое плечо, заставляя посмотреть на себя. И когда я смотрю на нее, то не вижу никакой жалости, лишь доброта в этих изумрудных глазах. — Все в этой жизни можно решить, дорогая.

— Я не думаю, что это будет удобно, — отвечаю я, не желая стеснять ее.

— Да брось, у нас большой дом. И возможно тебе придется мириться с двумя сорванцами и кучей игрушек. Но для тебя мы найдем комнату, можешь не переживать. Так что отказ не принимается.

— Хорошо, других вариантов у меня все равно нет. Надеюсь, не задержусь у вас надолго и скоро смогу найти собственное жилье.

— Приостановись и не торопись. Сейчас тебе нужно отдыхать и принимать лекарства. Да и куда ты собралась со сломанной рукой? — Карен выгибает идеальную бровь и выпрямляет спину, возвышаясь надо мной. — Ты останешься у нас пока не вылечишься. А там уже можешь, что угодно делать со своим здоровьем. Не забывай, что я медсестра. Так что я буду следить за тобой в оба.

Она подмигивает и это заставляет меня улыбнуться. Я уже поняла, что с Карен шутки плохи. Она любит покомандовать. Недаром она стала старшей медсестрой. Ее либо любят, либо боятся. Я отношусь к первой категории. Для меня она единственный человек за последние годы, с которым мне легко и спокойно. В университете у меня было несколько хороших подруг. Но Бен никогда не разрешал мне встречаться с ними, боясь, что я могу встретиться с каким-то мужчиной. Уже тогда мне нужно было бить тревогу. Чрезмерная ревность — это не совсем нормально. Но мне казалось, что он так сильно меня любит, что просто не хочет надолго со мной расставаться. Какая же я была глупая.

Приняв мое молчание за согласие, Карен мигом поднимается на ноги и, прикрыв глаза рукой от солнца, смотрит на меня.

— Сейчас я доделаю кое-какие дела и отвезу тебя домой.

— Хорошо, мне как раз нужно будет зайти к доктору Нельсону перед уходом, — отвечаю я, и мы заходим в больницу, где каждая из нас расходится по разным сторонам.

Позже мы встречаемся на парковке. На Карен надеты, обтягивающие длинные ноги, джинсы и белая футболка, спадающая с одного плеча. В руках у девушки ярко-красная лаковая сумка, больше похожая на саквояж. А на ногах надеты красные лодочки на высокой шпильке. Волосы пружинят с каждым ее шагом, и я не могу отвести от нее свой взгляд. Карен определенно могла бы стать моделью с этой точеной фигурой и высоким ростом. Я же по сравнению с ней выгляжу, как какой-то лилипут. Невысокая с небольшим размером груди и округлыми бедрами. Длинные волосы цвета сливочного масла и голубые глаза с примесью зеленого, обрамленные черными ресницами. Пухлые губы, которые часто становились причиной вопросов о том, где я нашла такого гениального пластического хирурга. На всех приемах, на которые я ходила с Беном, мне приходилось вести однообразные разговоры с этими жертвами моды на пластические операции. Надо сказать, что скучнее этих разговоров у меня никогда не было.

В общем и целом я довольно милая. Не уродина, но и не красавица. Но девушкам свойственно желать, что-нибудь в себе улучшить. Мне всегда хотелось быть хоть чуточку выше. И чтобы грудь была больше на размер. Но я никогда не решусь на хирургическое вмешательство. Поэтому приходится довольствоваться малым.

— Ну что, ты готова? — спрашивает Карен, направляясь ко мне.

— Да, поехали.

Карен ослепительно улыбается и берет меня под руку. С виду мы наверняка напоминаем обычных подруг, которые прогуливаются по своим делам в такой чудесный день. На деле же мы с ней знакомы всего несколько дней, но почему-то для меня она не кажется незнакомкой. Мы подходим к темно-синему ВМW последней модели, и она открывает дверь со стороны водителя.

— Садись, устрою тебе небольшую экскурсию по городу, — улыбнувшись, она садится в машину, а я обхожу автомобиль сзади и присоединяюсь к ней на пассажирском сиденье.

Я застегиваю ремень безопасности, на что Карен дерзко улыбается. А после жмет на педаль газа и машина со свистом вылетает с парковки на идеально-гладкую дорогу. Машин тут немного, поэтому есть, где разогнаться. Девушка маневрирует по улочкам городка, минуя кафе и магазины, мы проезжаем школу, около которой бегают дети разных возрастов. Я успеваю заметить небольшую белоснежную церковь и старое здание библиотеки. Вот куда мне нужно, — думаю я.

— А библиотека у вас работает? — спрашиваю я у Карен.

— Неа, кто сейчас вообще читает бумажные книги? Старая миссис Блоссом всегда занималась библиотекой. Но год назад она умерла, ей было уже больше ста лет. Она всех тут пережила. А после ее смерти никто не захотел брать на себя эту ответственность. Зданию библиотеки наверно столько же лет, сколько было самой миссис Блоссом. Так что оно тут стоит как памятник архитектуры.

С сожалением я понимаю, что сейчас в век новых технологий, люди и, правда, редко читают бумажные книги. Все обзавелись планшетами, компьютерами и смартфонами. Может люди и вовсе не читают. Хотя от этой мысли меня бросает в дрожь. Как можно жить без книг. Для меня чтение — это своеобразная отдушина. Благодаря книгам я могу на некоторое время покинуть свою жуткую жизнь и представить себя на месте какой-нибудь графини или космического пирата. Только благодаря книгам я выжила в одном доме с матерью алкоголичкой и постоянными пьянками. Книги — лучший пропуск в новую жизнь. Как можно не любить все то, что они дают, я не понимаю.

Карен продолжает кружить по улицам Спринг Хилл, без остановки болтая и рассказывая все городские сплетни. Теперь я знаю, что Дженнифер из бакалеи любит уводить чужих мужей. А Крис Ларкин каждую субботу напивается и разъезжает на своем новомодном тракторе по городу. И что молодожены Дженкинс хотят назвать своего новорожденного малыша Бостон. И таких историй у Карен целый вагон. Возможно, что многое из рассказанного лишь сплетни, а что-то действительно имеет место быть. Сложно распознать правду в этом сумбурном рассказе. Но в таком маленьком городе, все все обо всех знают. Не удивлюсь, если скоро город пополнится новыми сплетнями, главной героиней которых стану я.

Спустя какое-то время Карен подъезжает к небольшому двухэтажному дому с большими окнами и маленьким балкончиком на втором этаже. Перед домом огромная лужайка, газон на которой скорей всего ежедневно поливают. Во Флориде дождей можно долго не дождаться, поэтому тут часто хозяйничает засуха.

Карен подъезжает к гаражу и выходит из машины. Я следую за ней и выпрямляю спину, в некоторых местах она все еще побаливает, но лекарства действуют безотказно. К гипсу на руке я уже тоже привыкла, слава богу, что пострадала именно левая рука, а не правая. Без левой руки прожить можно, а без правой будет тяжело. Поднимаю голову, наслаждаясь теплыми летними лучами солнца. На мне легкий сарафан, сочного желтого оттенка, который подарила Карен. Она сказала, что он ее, но я точно могу сказать, что она недавно купила его в магазине. Я чувствовала себя неудобно, принимая ее подарок, но ходить голышом мне тоже не хотелось. Поэтому я пообещала себе вернуть ей все потраченные на меня деньги. Карен хороший человек и для меня она стала настоящим ангелом хранителем.

— Тут хорошо, да? — спрашивает Карен, возвращаясь из гаража, я и не заметила, когда она успела завести туда машину. — Позже мы сходим, прогуляемся, тебе полезно быть на свежем воздухе. А еще тебе не мешает плотно пообедать. Сама знаю, какая еда в больнице. Пойдем.

Карен берет меня под руку, и мы преодолеваем три ступеньки, поднимаясь на крытое крылечко. Хотя оно больше похоже на веранду и кажется, опоясывает весь дом. С потолка спускаются цветочные горшки с вьющимися растениями. Тут же я замечаю два плетеных кресла и небольшой деревянный столик с круглой стеклянной столешницей. Все выглядит аккуратно и со вкусом. Но стоит нам зайти в дом, как мы словно попадаем в другую вселенную. В прихожей валяется куча обуви разных размеров: детские кеды, женские и мужские туфли, кроссовки и даже пара огромных резиновых сапог. А дальше практически всюду раскиданы игрушки. Все от солдатиков до больших плюшевых медведей.

— Мальчики, — кричит Карен, недовольно глядя на весь этот хаос. — Спускайтесь сейчас же и соберите этот бардак, у нас гости.

Через минуты с громким топотом по лестнице спускаются два мальчугана, словно две копии друг друга. Каштановые волосы взлохмачены, а щеки раскраснелись от быстрого бега. Ярко-зеленые глаза, такие же как у их матери с интересом смотрят на меня. На вид им лет пять, не больше. Они одеты практически идентично: коричневые шорты и футболки с трансформерами, у одного она синяя, а у второго красная.

— Я же говорила вам сто раз, чтобы вы не разбрасывали игрушки на первом этаже, — Карен серьезно смотрит на своих сыновей и строгий голос матери, заставляет мальчиков посмотреть на нее. Оба сейчас похожи на милых нашкодивших котят, которых больше всего хочется обнять, чем ругать. Но видимо для Карен это не в новинку и она уже не ведется на их чары. — И не смотрите на меня так. Быстро все убирайте и будем обедать. Где ваш отец?

— Он в саду ремонтирует газонокосилку, — весело произносит один из мальчишек и они оба начинают хихикать.

— Джулиан, что ты опять наделал? — строго спрашивает Карен у сына.

— Мы с Лукасом играли в механиков. Сначала мы хотели разобрать папину машину, но Лукас сказал, что папа не сильно обрадуется. Поэтому мы выбрали газонокосилку. Но папа все равно расстроился.

Лицо Карен в этот момент такое, словно она разрывается между тем, чтобы дать этим маленьким вандалам подзатыльник или расхохотаться. Видно, что она сдерживает улыбку.

— Больше никогда не трогайте ничего, что вам не полагается, это понятно?

— Да, мама, — с понурыми головами в один голос произносят мальчики.

— Собирайте игрушки, а я займусь обедом, — Карен взъерошивает волосы на голове и сыновей, после чего они с довольным видом убегают, начиная наводить порядок.

— Прости за это, — извиняющимся тоном говорит Карен, — но им ведь не объяснишь, что так делать нельзя. Каждый день приходится проводить целую лекцию по тому, что игрушки за собой следует убирать. Но это ведь дети. У них в одно ухо влетело, в другое вылетело. Пойдем на кухню.

— Ничего страшного, дети это счастье, пусть и хлопотное, — отвечаю я, оглядываясь на мальчишек. Они собирают игрушки, но попутно продолжают дурачиться и играть. Когда-нибудь и мой малыш будет наводить беспорядок в доме. Но я буду лишь рада этому. Детям нужно давать больше свободы. Они еще успеют повзрослеть и стать серьезными.

— Я их люблю, но иногда они сводят меня с ума. Чем старше они становятся, тем больше проблем создают. Маленькие детки — маленькие бедки, большие детки — большие бедки, так всегда говорит моя мама. И знаешь, я с ней полностью согласна.

— Я долго не могла забеременеть. Конечно, ты скажешь, что я слишком молода для этого. Но я пыталась забеременеть почти три года. Так что сейчас я очень счастлива, что это произошло. Наверно напугана больше, но это пройдет, — нервно улыбаюсь, заправляя прядь светлых волос за ухо. Карен сочувственно смотрит на меня, и я вижу в ее глазах желание узнать, что меня так гложет, но она молчит. — Думаю, дети делают нашу жизнь лучше, ведь так?

— Конечно, — Карен улыбается, ненадолго заглянув мне за спину, где ее сыновья уже привели комнату в порядок. — Они те еще чертята, но без них жизнь была бы не та.

На кухне у Карен царит идеальный порядок. На обеденном столе стоит ваза с розовыми и белыми пионами. На подоконнике расположены деревянные кадки с разнообразной зеленью. Окно занавешено прозрачным тюлем и выходит на цветущий сад. Вся мебель в кухне деревянная, а навесные шкафы покрыты красивой росписью. Вся посуда на своих местах. Плита и рабочий стол блестят, как новенькие. Никакой грязной посуды в раковине или жирных пятен на полу. Теперь понятно, что Карен не только любит покомандовать, но и еще предпочитает чистоту на своем рабочем месте.

— Как ты относишься к овощному рагу? — спрашивает девушка, открывая холодильник и выкладывая на стол все нужные овощи.

— Сейчас я готова съесть что угодно, — отвечаю я, и мы обе смеемся. Карен протягивает мне доску с ножом, и мы принимаемся нарезать овощи. Вместе мы справляемся очень быстро. Вскоре кухню заполняют аппетитные запахи, отчего мой желудок начинает урчать. Карен время от времени рассказывает об этом городке, жалуется на своих подчиненных и старается не расспрашивать меня ни о чем. Когда она спросила, откуда я и как оказалась в их городе, то я готова была провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе или стать невидимой, лишь бы мне не пришлось отвечать. Видимо Карен поняла, что я не хочу об этом говорить, поэтому тут же перевела тему, за что я была ей очень благодарна.

— Ну, вот и готово, хочешь, покажу тебе сад? Заодно позову Рика обедать.

Я согласно киваю, и мы выходим в сад через дверь, расположенную на кухне. За то время, что мы провели в доме, воздух на улице кажется, стал еще жарче. Но благодаря свежему ветерку было немного легче. Я иду босиком, спускаюсь с крыльца и ступаю на траву. Сад выглядит просто огромным. Высокие деревья, переплетающиеся друг с другом ветвями, словно создают потолок над головой. Живая изгородь с ярко-розовыми цветами, похожими на шиповник, отделяют сад от соседских владений. Я замечаю несколько деревьев, на которых созревают маленькие груши. А в самом дальнем углу сада расположен небольшой прудик с водопадом. Когда я подхожу к нему, то замечаю, что в нем плавают золотистые карпы. Сказать, что тут красиво, это изрядно приуменьшить достоинства сада. Тут великолепно, спокойно и как-то волшебно. Поднимаю голову, глядя на голубое небо, сквозь ветви гигантских деревьев.

Мое внимание привлекает какой-то треск, и я резко поворачиваю голову на звук. Подхожу к живой изгороди и поднимаюсь на носочки, чтобы посмотреть, что там такое. Но тут же мне хочется сбежать отсюда куда подальше, однако ноги мои кажется, вросли в землю, а глаза прилипли к идеальному мужскому телу. Боже мой. На соседнем участке мужчина ломает старые, сухие ветки ежевики. Он достаточно высок, обладает спортивным телосложением, что позволяет мне увидеть черная майка-борцовка. На руках у него перчатки, доходящие почти до локтей. На ногах широкие джинсы и старые потертые кеды. Темно-русые волосы закрывают лоб и уши. Он сильно вспотел, поэтому на майке со спины расплылось мокрое пятно. Волевое лицо сосредоточенно и нахмурено, четко-очерченные скулы и подбородок, словно вырезаны из камня. Его лицо больше напоминает творения самых выдающихся скульпторов. Каждое его движение слажено, он определенно знает, что делает.

— Софи. Софи, где ты? — внезапно кричит Карен, пугая меня, отчего я оступаюсь и чуть ли не падаю. Изо рта вылетает тихое "твою ж мать" и я спешу по каменной дорожке назад к дому. Только один раз я оборачиваюсь и встречаюсь с хмурым взглядом мужчины. Кажется, он готов убить меня одним взглядом. По коже пробегает волна дрожи, и я быстро отворачиваюсь.

— Ох, Софи, — мы с Карен сталкиваемся нос к носу, отчего обе начинаем хихикать. — Где ты была?

— Я… эм… гуляла, — мямлю я и, схватив девушку за руку, собираюсь затащить ее в дом. Но она внезапно замечает что-то интересное за моей спиной и поднимает руку, чтобы помахать, — Добрый день, мистер Хендерсон.

— Добрый день, миссис Чапман, — сухо произносит мужчина, не глядя на нас.

Так вот он какой, Лиам Хендерсон. Красив, как бог, но внутри тот еще черт. Мне и, правда, лучше даже не смотреть в его сторону. Никаких мужчин, даже таких привлекательных. Я как никто другой знаю, что за этими золотистыми фантиками скрываются гнилые конфеты. Отворачиваюсь от него и захожу в дом. Карен спешит за мной, причитая о том, какой он красавчик и что я обязана с ним закрутить роман. Но я практически не слушаю ее. Мне хочется рассказать ей о Бене, но я молчу. Мне стыдно об этом говорить. Кажется, что держа это в себе, можно внушить, что это просто дурной сон. Но стоит произнести мою историю вслух, и она станет реальностью.

— А это, я полагаю и есть, Софи Ричардс, — слышу я мужской голос и замечаю, что Карен давно закончила свое непрерывное бормотание. Лукас и Джулиан сидят за столом, как самые примерные дети. А во главе стола устроился мужчина, в данный момент с доброй улыбкой, смотрящий на меня. Видимо это и есть Рик Чапман — глава семейства.

— Да, она самая, — отвечаю я, смутившись, в последнее время я слишком глубоко зарываюсь в собственные мысли.

— Весь город болтает о тебе, теперь ты звезда номер один для местных сплетниц, — говорит Рик.

— И что интересного говорят?

— Считают, что ты сбежала от богатого мужа деспота. Что ты наркоманка, которая врезалась в дерево. Даже поговаривают, что ты какая-то голливудская звезда. Еще говорят, что ты невеста Лиама Хендерсона и даже беременная от него.

— Чушь какая, — говорю я, но сама со страхом понимаю, что многие из слухов реальны.

— Не слушай их, — добродушно говорит Карен, вытирая Лукасу рот салфеткой, — людям нравится копаться в чужом белье, это не изменить. Через пару дней они найдут новую жертву и забудут о тебе, вот увидишь.

Было бы хорошо, если бы Карен была права. Я решила остаться тут, чтобы спрятаться. Но теперь я для всех, как белая ворона, а это и близко не помогает моему плану. Остается лишь надеяться, что местные сплетницы скоро устанут мусолить одно и то же. Я не смогу вечно отсиживаться в доме Карен. Когда-нибудь мне нужно будет выйти. Нужно будет найти работу. И мне совсем не хочется, чтобы в меня тыкали пальцем или провожали шепотками.

ГЛАВА 5

Но пророчества Карен не сбылись. Этот город буквально гудел от сплетен, разговоров и предположений о том кто я такая. Поэтому я практически не выходила из дома. Какая же у некоторых скучная жизнь, раз они суют нос в чужую, в поисках страстей и интриг.

Большую часть времени я проводила с детьми Карен, пока они с Ричардом были на работе. Мальчишки не давали мне скучать, заставляя играть во все игры от войнушки, до морского боя. После второго все мы обычно были мокрыми до нитки. Не знаю, кто сказал им, что стрельба из водяных пистолетов — это морской бой. Но признаюсь, мне нравилась их интерпретация. Хотя перед игрой мне приходилось тщательно упаковывать свою загипсованную руку пищевой пленкой. Я была похожа на сломанного робота и детей это забавляло. Целыми днями мы играли во все что можно, а к приходу Карен молниеносно наводили порядок. Если превратить любое нелюбимое занятие в игру, то эти два чертенка отлично со всем справлялись, будь то уборка или поглощение так нелюбимых ими овощей.

— Софи, ты настоящая укротительница, — как-то сказала мне Карен, на что я лишь покачала головой. Они были теми еще хулиганами. Но меня, как незнакомого им человека немного остерегались, поэтому слушались, хоть и не всегда. Между нами появилось хрупкое уважение друг к другу, и я радовалась этому. Если я справилась с этими маленькими хулиганами, то и со своим ребенком не пропаду.

— О чем задумалась? — спрашивает Карен, отвлекая меня. Я сижу на заднем дворе, пытаясь читать книгу. Но буквы разбегаются в разные стороны, я никак не могу сосредоточиться. Мысли то и дело устремляются не туда куда нужно. Завтра я планирую пойти к мэру города и обсудить мою идею по оживлению библиотеки. Я хочу, чтобы это красивое здание не только исполняло роль памятника, но я приносило знания, возможно для кого-то стало бы укрытием. Мне кажется у библиотеки много общего с церковью. Кто-то, ища ответы на вопросы, идет в церковь, а кто-то в библиотеку. И там и там можно скрыться от мира и повседневных проблем. Окунуться в тишину и погрузиться в себя.

— Пытаюсь не струсить перед завтрашним днем, — отвечаю я. Карен садится рядом со мной на плетеную скамью. Поправив подушку в яркой наволочке, она кладет ее себе под спину и подбирает под себя ноги. Ее огненно-рыжие волосы влажные после душа и собраны наверху в неряшливый пучок. На ней какая-то нелепая, огромных размеров футболка с изображением собаки в очках и серые широкие штаны. А на ногах пушистые тапочки, больше похожие на лапы медведя. Выглядит она смешно, но очень мило.

— Если ты будешь сомневаться в себе, то так и просидишь на этой скамейке всю жизнь, будь смелее девочка. Этот мир любит сильных людей, а ты именно такая, просто еще не веришь в это. Иди спать, а завтра с утра надень самый сногсшибательный наряд, встань перед зеркалом и скажи сама себе, что ты богиня, а остальные просто букашки под твоими ногами, — Карен подмигивает мне.

— Ты наверняка делаешь это каждое утро, — шучу я, убирая книгу и подпирая голову рукой.

— Конечно, а как же иначе, — отвечает Карен, хихикая, как девчонка.

— Я всегда была неуверенной в себе, наверно это из-за родителей, а может у меня просто характер такой. В школе я была серой мышкой, никто меня не замечал. И лишь в университете я смогла выползти из своей раковины, пока снова не пришлось туда вернуться, — говорю я, сама не ожидая от себя такой откровенности. Но я чувствую, что могу довериться Карен. Мне нужно с кем-то поговорить обо всем этом, хотя бы чуть-чуть.

— Что заставило тебя снова вернуться? — Карен смотрит на меня, ожидая ответа. Я вижу, что ей нужны ответы, но она понимает, что не стоит из меня их вытягивать.

— Мой муж, — тихо отвечаю я, отворачиваясь от девушки и поднимая глаза к ночному небу. Чувствую, как слезы вот-вот вырвутся наружу, но всеми силами заталкиваю их назад. Он не стоит моих слез. Он ничего не стоит. Каждую ночь мне снится его разъяренное лицо. Мне кажется, что он сжимает мою шею, своими большими руками. После я просыпаюсь от нехватки воздуха, вся в поту и заплаканным лицом. Я сбежала от него, но его тень все еще следует за мной по пятам.

— Милая, мы не отвечаем за поступки других. Но мы можем сделать так, чтобы к нам не относились неуважительно. Я верю в карму, верю, что всем нашим недоброжелателям, в конце концов, вернется все плохое, что они нам сделали. И ты верь, — Карен прижимает меня к себе, обнимая, от нее пахнет корицей и ванилью, потому что весь вечер мы пекли печенье. — Будет легче, поверь мне.

— Верю.

Карен одобрительно улыбается и хлопает меня по плечу. После встает и протягивает мне руку:

— Пошли, тебе нужно выспаться перед важным днем.

— Ты права, — встаю, и мы обе заходим в дом.

Карен проверяет все замки на дверях и поднимается на второй этаж, а я иду на кухню. Беру чистый стакан и наливаю воды из-под крана. Теперь я каждый вечер ставлю у кровати стакан с водой. После всех этих кошмаров я постоянно просыпаюсь с пересохшим горлом. Для кого-то сон — это время для отдыха, но для меня это хуже пытки. Я несколько часов ворочаюсь в кровати, пока в один момент не проигрываю борьбу усталости. Глаза закрываются, и я мгновенно погружаюсь в самый кошмарный вечер в моей жизни. Каждую ночь мне снится одно и то же и, кажется, это будет преследовать меня вечно. Бен навсегда оставил свой мерзкий отпечаток не только на моем теле, но и в душе. Это не смыть, не избавиться и не сбежать.

На следующий день, как и планировала, я отправляюсь на встречу с мэром. Для этого Карен дает мне белую шифоновую юбку и жемчужную блузу. На ноги я надеваю бледно-розовые балетки, решительно отказавшись от высоких шпилек, в которые так отчаянно Карен пытается меня одеть. Каблуки никогда не были моей манией. А теперь в своем положении я просто не хочу рисковать. Мои длинные волосы Карен собирает наверх и закручивает их в причудливый узел, заколов шпильками. Взглянув на себя в зеркало, я замечаю милую девушку, только гипс немного портит вид, но за последнее время я к нему привыкла. Так что сейчас я больше похожа на фарфоровую куклу, со сломанной рукой

Карен предлагает подвезти меня к городской мэрии, и я тут же соглашаюсь. Не хочется идти по городу, встречаясь с любопытными взглядами. Благодаря любви Карен к быстрой езде в мэрии я оказываюсь практически за полчаса до назначенного времени.

Городская мэрия выглядит просто и без изысков. Обычное белое двухэтажное здание. Перед входом расположено две толстые колонны и коричневые ступеньки, изрядно потрепанные временем. Пройдя через большие двери, я попадаю в просторный вестибюль. Пол начищен до блеска. На стенах висят старинные фотографии города. А прямо напротив входа расположена широкая лестница. Я поднимаюсь по ней на второй этаж и замечаю кабинет мэра. Рядом с ним стоит небольшой стол, за которым сидит секретарша. Когда говоришь слово "секретарша" обычно представляешь молодую девушку с длинными ногами и внушительным бюстом. Именно такая девица готовила кофе для Бена и постоянно бросала на него голодные взгляды, даже когда я была рядом. Сейчас я даже не удивлюсь, если узнаю, что он изменял мне с ней. Но эта дама была далека от привычных секретарш. На вид ей можно дать около пятидесяти лет. Она брюнетка с идеальным каре и хорошим макияжем. Слегка полноватая, но не толстая. На ней серый брючный костюм и шелковый шарф яркого оттенка фуксии. Видимо, работы у нее не так много и она рада каждому редкому посетителю. Потому что стоит ей увидеть меня, как ее глаза загораются, и она мигом встает.

— Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает она, широко улыбаясь и не скрывая, разглядывает меня. Наверняка она сразу поняла кто я такая. В последнее время я чувствую себя тут какой-то поп-звездой. Но эта женщина смотрит на меня, как на спасителя от скуки.

— У меня назначена встреча на десять утра, но я пришла немного раньше, — говорю я, глядя на часы. Женщина перехватывает мой взгляд и улыбается.

— Тогда мы еще успеем выпить по чашечке чая, — воодушевленно произносит она и принимается готовить чай. Вскоре мы уже болтаем как старые знакомые. Успеваем выпить две чашки чая и обсудить все насущные проблемы. Я узнаю, что ее зовут Глория Ларсен и она работает тут практически всю жизнь. Она рассказывает обо всем на свете, начиная с ее участившихся мигреней, заканчивая неблагодарной невесткой, которая подарила ей на день рождения крем от морщин.

— Я же не старуха какая-нибудь. И морщинами я не страдаю, — эмоционально возмущается она, на что я лишь согласно киваю. Ведь женщина в гневе, хуже разъяренного быка. Наконец, когда подходит мое назначенное время, из кабинета выходит пожилой мужчина с лысеющей головой и внушительным пивным животом, на который с явным трудом налезла эта уродливая белая рубашка. Он криво улыбается, но улыбка больше напоминает какой-то нервный лицевой спазм или несварение желудка. С первого взгляда я понимаю, что с ним придется сложно.

— Мисс Ричардс, прошу, проходите, — говорит он сухим деловым тоном.

Улыбаюсь миссис Ларсен, и та смотрит на меня с неким сочувствием. Видимо, этот мужчина далеко не ангел. Когда я вхожу в его кабинет, то дверь за мной с треском захлопывается. Чувствую себя, как мышь в мышеловке. Кабинет небольшой. Окно занавешено серыми жалюзи, которые раньше скорей всего были белыми. Темно-коричневый стол, заваленный папками с документами, стоит почти в самом центре. Черное кожаное кресло, в которое тут усаживается мужчина и скудный деревянный стул, на который приходится сесть мне.

— Меня зовут Энтони Олдридж, я мэр этого города вот уже десять лет. Наш городок не привык к изменениям. Так что мы живем тихо и спокойно. Каждый занимается своим делом и работает на пользу общества. Как я понял, вы хотите возродить старую библиотеку, правильно? — тут же начинает мужчина, вперив в меня хмурый взгляд своих глаз. Цвет их больше напоминает грязную лужу.

— Да, так и есть. У меня степень по литературоведению. Я очень люблю книги, знаю практически все о литературе старого и нового света, о классической русской литературе и о литературе древности. Проще назвать то, чего я не знаю, — нервно смеюсь, на что получаю хмурый взгляд мужчины, — простите. Я хочу сказать, что даже в век современных технологий библиотека может пользоваться хорошим спросом. Такое красивое здание не должно простаивать просто так.

— Как я уже говорил, наш городок плохо принимает что-то новое, — говорит мэр, складывая руки на столе, — не думаю, что у нас есть деньги на содержание библиотеки и на вашу зарплату. Я вообще не уверен, что кому-то в городе есть дело до библиотеки.

— Я могу работать бесплатно, хотя бы первый месяц. Посмотрим, как отнесутся жители к открытию библиотеки. Можно будет устроить благотворительный праздник и собрать деньги на открытие. Устроить акцию по сбору книг, делать какие-нибудь занятия для детей за небольшую плату, если хотите. Людям должно понравиться. У меня масса идей.

Смотрю на мистера Олдриджа, вспоминая наставления Карен. "Я Богиня, а все остальные букашки под моими ногами", — думаю я, повторяя эту мысль снова и снова. Надо сказать, что мне это не особо помогает. Сейчас мне больше всего хочется сбежать отсюда, как можно дальше. Но все же беру себя в руки и глубоко вздыхаю. Мне нужна эта работа. Не отрываясь, смотрю на мужчину, пока в его голове крутятся колесики. Таким людям как он главное сказать о деньгах и тогда они заинтересуются. Этому меня научил Бен. Он занимается продажей недвижимости, так что о том, как правильно совершать сделку, я прекрасно осведомлена.

— Хорошо, мисс Ричардс, вы меня уговорили. Мы устроим благотворительный праздник и все деньги, собранные на нем отдадим в фонд библиотеки. Но для начала я даю вам две недели на то, чтобы привести библиотеку в порядок и открыть ее. Если посещаемость будет хорошая, то мы устроим праздник, и вы получите оплачиваемую работу. Согласны?

— Да, думаю это разумно, — отвечаю я, стараясь широко не улыбаться.

— Тогда можете идти, у вас много работы, — он встает и протягивает руку, я пожимаю ее. — Удачи, мисс Ричардс.

— Спасибо и до свидания, — отвечаю я и покидаю его кабинет.

Миссис Ларсен выжидающе смотрит на меня, и когда я показываю ей два больших пальца, то она радостно улыбается. Пока я ждала встречи с мэром, то рассказала ей о своих намерениях по поводу библиотеки и она была очень рада.

— Поздравляю, Софи. Я расскажу всем своим подругам об этой новости. Когда библиотеку закрыли, то пришлось закрыть и наш читательский клуб. А ведь мы собирались вместе каждую субботу, больше двадцати лет, чтобы обсудить новую книгу. Надеюсь, ты справишься, и вскоре нам снова будет что прочитать и обсудить, — женщина подмигивает и заключает меня в объятия. От неожиданности я даже не знаю, что сделать и куда себя деть. Кажется, тут многие любители крепких объятий, что для меня немного странно. Для меня объятия это что-то личное, что происходит между хорошими друзьями или любящими людьми. Но в Спринг Хилл люди гораздо проще, чем в больших городах. Это скорей всего огромная семья, чем просто городок. Здесь есть и добрые сестры, вредные братья, тетушки, любящие посплетничать, бабушки, готовые помочь каждому прохожему. Все это и есть Спринг Хилл маленький городок, словно огромный многоквартирный дом.

— Спасибо, миссис Ларсен.

— Ох, называй меня Глория, а то я занесу тебя в черный список, как свою невестку, — шутливо произносит она, на что я улыбаюсь.

— Хорошо, Глория. Я бы с удовольствием поболтала, но у меня море работы и мало времени.

— С одной рукой тебе вряд ли управиться в срок, — Глория качает головой, уперев руки в бока, — тебе нужны помощники.

— Я справлюсь.

— Там наверняка нужен ремонт, а у меня есть племянник, который занимается плотницкими и строительными работами. Я поговорю с ним и пришлю к тебе на помощь.

— Я не смогу ему заплатить, не думаю, что это будет удобно, — говорю я, отмахиваясь.

— Ну, что ты, он будет рад помочь, — Глория добродушно улыбается, и я понимаю, что она искренне хочет помочь.

— Хорошо, давайте я напишу вам номер телефона, куда бы вы могли позвонить в случае чего.

Глория согласно кивает и дает мне свой блокнот с ручкой. Я записываю номер Карен, потому что своего телефона у меня нет. После отдаю блокнот ей и мы, наконец прощаемся.

Я решаю первым делом сходить в библиотеку и посмотреть объем работы. Слава богу, она находится недалеко от мэрии. Мне стоит лишь пройти через городскую площадь, мимо огромного фонтана и вот уже здание библиотеки предстает передо мной. Великолепная постройка, напоминающая готический стиль, из красного кирпича с высокими, острыми шпилями и продолговатыми окнами. Подхожу к огромным, тяжелым дверям и толкаю одну из них. Она со скрипом открывается, и я попадаю в темное помещение. Воздух здесь затхлый и пыльный. Дневной свет просачивается сквозь мозаичные окна, но этого освещения не достаточно. Ощупываю стены в поисках выключателя, и вскоре мои поиски приводят к положительному результату. Включаю свет, но некоторые лампы сломаны и не горят. Вот и проблема номер один. Большое, просторное помещение заставлено стеллажами с книгами. Есть несколько столов, на которых стоят старые настольные лампы. Я замечаю винтовую лестницу и поднимаюсь на второй этаж. Там тоже стоят книжные стеллажи, пара старинных кресел и несколько столов. Под высоким потолком висят две огромные многоуровневые люстры, скорей всего хрустальные. И все поверхности полностью покрыты толстым слоем пыли. Кажется, что люди просто в один момент исчезли отсюда и не появлялись очень долго. На столах даже лежат открытые книги. Оглядевшись, я понимаю, что Глория была права, одна я точно не справлюсь. Тут предстоит не только все прибрать, но и многое отремонтировать. Спускаюсь по лестнице, стараясь не касаться перил. Прохожу мимо стеллажей, просматривая корешки книг. От моего вмешательства пылинки начинают кружиться рядом со мной, вызывая приступ чихания.

— Будьте здоровы, — слышу я после очередного чиха. От неожиданности я подпрыгиваю на месте, оглядываясь по сторонам. Сначала я думаю, что мне это послышалось. В таком здании это не удивительно. Здесь можно и в привидений поверить. Но вскоре из-за стеллажей показывается мужской силуэт. Тусклое освещение не сразу дает мне разглядеть мужчину, но когда он оказывается в паре метров от меня, то я узнаю его. Лохматая копна волос, как всегда прикрывает глаза и сложно разглядеть какого они цвета. Волевая челюсть покрыта густой щетиной, а губы сложены в тонкую полоску. Он выглядит устрашающе в этой мрачной атмосфере, отчего я, слегка отшатываюсь назад. От моего движения его лицо становится еще более серьезным.

— Спасибо, — говорю я, но голос больше похож на писк, — что вы тут делаете?

— Тетя попросила помочь ее подруге в библиотеке, — произносит он, складывая руки в карманы джинсового комбинезона. Одет он как какой-то лесоруб. Комбинезон, клетчатая фланелевая рубашка, тяжелые сапоги. Не хватает только топора.

— Ох, — только и я могу я сказать. Вот что я называю подставой века. Кто же знал, что племянником Глории окажется ни кто иной, как Лиам Хендерсон. Кажется, куда бы я ни пошла, то обязательно встречусь с ним. После той встречи в саду я избегала его. Но теперь судьба снова сталкивает нас вместе.

— Так что тут нужно сделать? — спрашивает он, проходя мимо стеллажей и оглядываясь вокруг. Его гулкие шаги эхом отскакивают от высоких потолков.

— Думаю, я справлюсь сама, — говорю я, стараюсь придать голосу твердости.

— С чего вы так решили? — произносит он, с интересом глядя на меня.

— Тут просто нужно прибраться, вот и все, — отвожу от него взгляд, понимая, что мое лицо всегда выдает ложь. Я не умею лгать.

— Ага, — он насмешливо смотрит на мой гипс и это меня нервирует. Прикрываю гипс здоровой рукой. Но понимаю, что веду себя глупо, поэтому убираю руку и смотрю на мужчину. Хочется выглядеть так же уверенно, как Карен, но мне далеко до нее.

— Я справлюсь сама, — говорю я, надеясь, что голос прозвучал гораздо тверже.

Но мужчина явно не верит, ни одному моему слову. Он отворачивается, снова проходит мимо стеллажей и внезапно пинает один из них. Тот протяжно скрипит, а после с грохотом разваливается, словно карточный домик. Он неожиданности я не знаю, что сделать, стою на месте, как вкопанная.

— Какого черта? — кричу я, когда оцепенение проходит. Сама не ожидая от себя такого, но меня охватывает злость. Что он себе позволяет, черт подери. — Ты сломал его.

— Я просто слегка его задел, — безразличным тоном произносит он, пожимая плечами.

— Ты его пнул, я видела, — кричу я, кажется, сейчас я готова его ударить. Как он смеет так себя вести.

— Нет, мисс, это не так. Я показал, что тут нужно все ремонтировать, а лучше делать новое. И не думаю, что вы сами с этим справитесь, — каждое его слово пропитано какой-то насмешкой. Он словно хочет показать, как хорош. Хочет, чтобы я умоляла его помочь, но этого не будет.

— Мне не нужна ваша помощь, мистер Хендерсон, — выплевываю я, желая выгнать его отсюда как можно скорей. Но он лишь усмехается, почесывая квадратный подбородок.

— Я приеду завтра и заберу все, что нужно починить или заменить. Работы будет много, но за две недели я справлюсь, — говорит мужчина и направляется к выходу.

— Я же сказала, что мне не нужна помощь, — кричу я ему вслед, и он тут же оборачивается, глядя на меня хмурым взглядом. Его тело напряжено и я боюсь, что он сейчас набросится на меня. Потому что в этот момент он больше напоминает хищного зверя.

— А я обещал тете, помочь ее подруге и сделаю это. Я всегда выполняю свои обещания, — жестко произносит он, словно отрезает каждое слово острым ножом. После отворачивается и уходит, оставляя меня в оцепенении. Только когда его тяжелые шаги стихают, я могу вдохнуть полной грудью. Медленно я опускаюсь на грязный пыльный пол, опуская голову на колени, и закрываю глаза. Кровь шумит в ушах и все тело словно бурлит от адреналина. Во что я только что ввязалась? Я надеялась спрятаться в этом городе. Но получилось так, что я оказалась у всех на виду, а теперь еще этот Лиам Хендерсон. Чувствую, что мне предстоят самые ужасные две недели. Надеюсь, что он не будет проводить тут каждый день и наше общение сведется к минимуму. Он меня нервирует и выводит из себя и мне это не нравится.

ГЛАВА 6

— Рассказывай, как все прошло с мэром? — не отрываясь от нарезки овощей, спрашивает Карен.

Мы сидим на кухне и готовим ужин, пока мальчишки с Ричардом играют в саду. Из открытого окна доносятся их крики и визги. Последние солнечные лучи еще согревают воздух, но сейчас уже не так тепло, как днем. Ветерок треплет тонкую прозрачную штору и можно разглядеть сад. Я стараюсь не смотреть за живую изгородь. Но после сегодняшней выходки Хендерсона меня до сих пор слегка потряхивает. Никогда я не хотела никого так ударить как его. Он освободил во мне что-то темное. Теперь я с трудом могу сказать, что воздержусь от насилия, если мне представится такая возможность. Пусть только попробует вести себя по-хамски. Если он даст мне повод, я надеру ему задницу. Это я точно обещаю.

— Хорошо, — отвечаю я, вспоминая, что Карен ждет моего ответа, — все получилось лучше, чем я ожидала. Теперь меня ждет море работы, чтобы привести библиотеку в презентабельный вид. Одна моя новая знакомая предложила прислать своего племянника мне на помощь, а я как последняя идиотка согласилась.

— Что он оказался настолько плох? — спрашивает Карен, отвлекаясь от своего занятия и поворачиваясь ко мне. На ней надето короткое бежевое платье в крохотный цветочек, а поверх него белый фартук с кружевной оборкой. Рыжие кудри она подвязала зеленым шелковым шарфом, чтобы они не лезли ее в глаза. Даже в таком простом виде, она выглядит очень хорошо.

— Он был ужасен, — отвечаю я, подперев рукой подбородок. В голову тут же лезут воспоминания о Лиаме Хендерсоне. Он обладает какой-то специфической мужской красотой. Есть что-то первобытное в его хмуром взгляде и лохматых волосах. По его поведению прекрасно видно, что ему глубоко плевать на мнение окружающих. Он живет сам по себе и для себя. Он из тех, кто нашел мир с самим собой и не нуждается ни в чьем присутствии. Конечно, после того, что я о нем слышала это вполне обычная реакция мужчины на уход любимой женщины. После такого понятно, что он выбрал одиночество, оградившись от всех. Но даже это не оправдывает его хамского поведения.

— Как его зовут? — интересуется подруга, включая плиту.

— Ты его прекрасно знаешь, — отвечаю я, мельком глянув в сторону владений нашего соседа. Там пусто, в окнах дома темно и его потрепанного грузовика тоже нет. Вздыхаю с облегчением, радуясь небольшой передышке от этого мужчины.

— И кто же это такой? — Карен пристально смотрит на меня, сложив руки на груди.

— Наш сосед, — бормочу я нехотя.

— Лиам? — вскрикивает девушка, от неожиданности я чуть не падаю со стула. — Лиам Хендерсон — самый горячий и одинокий парень в городе, теперь будет работать рядом с тобой. Детка, ты сорвала огромный куш. Вас с первого дня сводит судьба. Не упрямься и лови момент.

— Ты серьезно? Ну, уж нет. Нет и еще раз нет, — возмущенно таращусь на нее, поднимаясь из-за стола. — Да он ведет себя, как чертова горилла. Ты знаешь, что он сегодня сделал? Разгромил парочку шкафов в библиотеке. Он идиот.

— Даже если так, то он сексуальный идиот. А если честно, то все мужчины в глубине души гориллы. И мы все равно их любим. Большую часть времени, конечно, хотим их придушить подушкой во сне, но без них же нам не выжить. Такие уж мы женщины, — Карен разводит руки, пожимая плечами, и снова возвращается к приготовлению ужина.

Действительно ли все так, как говорит Карен? Неужели в мире современных технологий, где женщины обладают не меньшей властью, чем мужчины мы все еще нуждаемся в чьей-то опеке и поддержке? Неужели женщины и, правда, не могут жить без мужчин? Было бы гораздо проще, если бы мы не нуждались в чьей-то любви. Но мы всегда ее ищем. Обжигаемся, раним свои души, но все равно, как стадо глупых баранов идем напролом в поисках того, кто окружит нас любовью и заботой.

Смех мальчишек становится громче и в кухню забегают сначала они, все перепачканные землей, а за ними с устрашающим ревом влетает Ричард. Темно-русые волосы у него торчат в разные стороны, лицо грязное, как и бордовая рубашка с темными брюками. Он расставляет руки в стороны, изображая то ли птицу, то ли самолет и в один миг подхватывает Лукаса на руки, поднимая к самому потолку. Мальчишка верещит, размахивая руками и ногами в разные стороны.

— Ну, хватит, — командным тоном произносит Карен, уперев руки в бока. — Кухня не место для игр. Тем более в таком виде.

— Мы аборигены, — гордо произносит Джулиан, словно быть аборигеном то же самое, что президентом.

— Аборигены тоже должны мыться, так что быстро в душ, — произносит Карен серьезным видом, но я замечаю, как подрагивают уголки ее губ.

— Ладно, парни, мама права, — Ричард опускает Лукаса на пол, игнорируя их кислые взгляды. Плечи парней опускаются, и они медленно плетутся из кухни. Ричард подходит к Карен и целует ее в щеку. После они касаются кончиками носов, некоторые называют это эскимосским поцелуем и Карен хихикает. Отворачиваюсь от них смущенная этим моментом нежности. За эти дни, что я живу в доме Карен, я поняла, как сильно любит ее Ричард. Между ними столько нежности, каждый заботится друг о друге. И даже, несмотря на двух детей, они не утратили романтики. Глядя на них, начинаешь верить, что настоящая искренняя любовь и правда существует. Что вся эта чушь о родственных душах и вторых половинках реальна. Но это осознание причиняет мне боль, когда я понимаю, что у меня вряд ли есть шанс найти свою половинку.

После ужина Карен выгоняет мальчишек на второй этаж, разрешив посмотреть мультики перед сном. А я помогаю ей убрать со стола и помыть посуду. Ричард уходит в гостиную и включает телевизор на спортивном канале. Голос комментатора разносится по всему дому, и я понимаю, что он смотрит футбол. Бен тоже вечерами его смотрел, вооружившись бутылкой пива. Когда его команда проигрывала, он громко матерился на весь дом, после чего уходил из дома, громко хлопнув дверью, а возвращался под утро и пьяный в стельку. От этих воспоминаний меня бросает в дрожь, и я нечаянно роняю чашку на пол. Та вдребезги разбивается, как три года моей семейной жизни. И я ничего не могу поделать, кроме как смотреть на разлетающиеся осколки. Я быстро опускаюсь на пол и принимаюсь собирать осколки. Но один из них царапает мою руку и на пол капает кровь. Как в бреду я пытаюсь убрать этот бардак. Но на самом деле делаю только хуже.

"Что же ты наделала Софи. Кто теперь будет это убирать? Ты такая мерзкая Софи. Мерзкая. Мерзкая" — голос Бена, пропитанный ядом звучит в моей голове, возвращая меня в тот вечер, когда он меня чуть не убил. Я чувствую, как меня сотрясают рыдания. Слезы текут по щекам, капая на пол. Я все еще пытаюсь убрать осколки, когда меня окликает встревоженный голос.

— Софи, успокойся. Все будет хорошо, тебе нужно дышать глубже, — успокаивающим тоном произносит Карен, перехватывая мои руки. Поднимаю голову, глядя на нее сквозь пелену слез. Ее лицо искажается, но я ясно замечаю тревогу в ее взгляде. Снова опускаю голову, глядя на окровавленные осколки.

— Прости меня, прости, — выдавливаю я, и снова тону в рыданиях. Карен поднимает меня на ноги и крепко обнимает. Я реву так сильно, как никогда до этого. Мое тело сотрясается от рыданий. Глаза горят, хочется кричать от невыносимой боли, которая разрывает меня изнутри. Порой душевная боль бывает гораздо сильней, чем физическая.

— Спасибо, — произносит Карен кому-то, но я не открываю глаза, поэтому не знаю, с кем она говорит. — Вот, тебе нужно немного попить.

Вытираю лицо и открываю глаза, чувствую, что они опухли от слез и тут же представляю, как ужасно я сейчас выгляжу. Позади Карен замечаю обеспокоенного Ричарда. Когда он замечает мой взгляд, то сочувственно мне улыбается и уходит, оставив нас с Карен наедине. Она протягивает мне стакан воды, и я практически сразу его осушаю. Чувствую себя опустошенной и обессилевшей. Но в то же время мне легко и я понимаю, что эта истерика уже давно напрашивалась.

— Давай я обработаю твою руку, — тихо говорит подруга, усаживая меня на стул. После она уходит и возвращается с маленьким белым ящиком. Ставит его на стол и принимается смазывать мою руку антибактериальной мазью. Кожу щиплет в местах порезов и я понимаю, что практически не чувствовала боли, когда ранила себя этими осколками. Меня это пугает, как и то, что мой срыв наверняка скажется на ребенке.

— Не переживай, все будет в порядке и с тобой и с твоим малышом, — произносит она, ободряюще мне улыбаясь. После она уносит аптечку на место и возвращается назад. Карен ставит стул напротив и серьезно смотрит на меня. Мне стыдно, что я повела себя как психованная, наверняка Карен тут же меня выставит из дома. Кому нужна такая истеричка.

— Прости, Карен, я могу сейчас же уйти, если ты хочешь, — тихо говорю я, и осторожно провожу пальцем по забинтованной ладони. Кожу все еще неприятно жжет, но уже не так сильно.

— О чем, черт возьми ты говоришь? — возмущенно спрашивает Карен и перехватывает мои руки. — Ты никуда не пойдешь. Тем более в таком состоянии. Теперь это и твой дом. Ты стала частью нашей семьи, Софи.

Она улыбается, но в ее взгляде я улавливаю тревогу. Девушка молчит, но я чувствую, что она собирается что-то сказать и по ее нерешительному выражению лица, понимаю, что мне это вряд ли понравится.

— Расскажи мне, что с тобой произошло, — тихо произносит она.

Я не могу на нее смотреть, стоит мне только подумать о том, что действительно произошло, как все мое тело покрывается мурашками. Меня охватывает холодный и липкий страх. Я вижу Бена в каждом незнакомом мужчине, которого встречаю на улице или в магазине. Он следует за мной по пятам, сводя с ума и заставляя оглядываться каждый раз. Мои телесные раны почти зажили, но душа до сих пор разорвана в клочья. Он хорошо преуспел в моем уничтожении. Но кое-что ему все же не удалось у меня забрать. И это он никогда не получит. Кладу ладонь на свой живот, стараясь защитить моего малыша от всех невзгод этого мира.

— Не бойся, мы сможем тебя защитить. Но тебе обязательно нужно с кем-то поговорить. Если не хочешь со мной, то мы можем найти хорошего психолога. Если ты будешь хранить все это в себе, то легче тебе не станет. Я знаю, что в своей машине ты была босиком, и много ран не совпадало с аварией. Кто тебя обидел, Софи?

Вкрадчивый и осторожный тон Карен действует на меня успокаивающе. Я поднимаю голову и встречаюсь с ее печальным взглядом. Она многое сделала для меня. Протянула руку помощи, когда я в ней больше всего нуждалась. За последнее время Карен Чапман стала не просто моей подругой, она стала моей сестрой. Возможно, она и не сможет защитить меня, но я хочу ей довериться. Ведь она права, вся боль, что я ношу в себе словно отравляет меня изнутри. Я больше не хочу бояться и оглядываться, подпрыгивать от каждого шороха и стука. Мне стоить оставить прошлое позади и начать по-настоящему жить, надеюсь, что мой муж меня никогда не найдет.

— Мой муж меня бил, — начинаю я свой невеселый рассказ, заново переживая свои три года замужества. — Сначала он просто грубил, мог унизить словами. Бен хотел детей, это было его главным приоритетом. Но я как назло не могла забеременеть. Он ждал почти два года, но потом его терпение стало заканчиваться. За словесной грубостью, пошло насилие. Иногда он занимался со мной сексом, жестоко и грубо, стараясь, каждый раз воплотить свою мечту в реальность. Но беременность так и не наступала. Тогда муж стал меня бить. Сначала несильно и постоянно извиняясь за свою чрезмерную вспыльчивость. Но в тот вечер, — я вытираю слезы, рукавом кофты и глубоко вздыхаю, стараясь снова не разрыдаться, — в тот вечер он перешел все границы. Мне сильно досталось и что-то буквально вспыхнуло во мне. Как будто какой-то другой человек занял мое место. Кто-то сильный и достаточно смелый, чтобы постоять за себя. Я ударила Бена осколком, втайне желая его убить, но я лишь разозлила зверя. И все же я смогла сбежать от него. Села в машину босая и в изодранной в клочья одежде, и просто ехала, мне было неважно куда, главное подальше от него. Не знаю, каким чудом я проехала так далеко, но вот я здесь и всем сердцем надеюсь, что больше никогда не увижу Бена Пэриша.

Я замолкаю, в тишине окружающей нас слышу мерное гудение холодильника, на стене тикают часы в такт моему сердцебиению. За окном уже темно, фонарь освещает сумрачный сад, а через открытое окно просачивается влажный ночной воздух. Тонкая штора, закрывающая окно тихонько колышется при каждом дуновении ветерка, и я сейчас ощущаю себя как она. Сейчас я такая же легкая, болезненный груз спал и теперь не сдавливает грудь, как прежде. Теперь я могу вздохнуть полной грудью. Даже страх куда-то отступил. Я знаю, что он все еще где-то там, прячется, выжидает, но теперь мне уже не так страшно.

— Ты должна подать на него в суд, Софи, — наконец произносит Карен, но я смотрю на нее с ужасом.

— Нет, я не буду этого делать. Ты не понимаешь, — встаю на ноги и подхожу к открытому окну, не глядя на подругу, я отвечаю, — я не хочу его видеть, никогда больше. Я решила остаться тут, чтобы спрятаться. Я не готова встретиться с ним, и открыто объявить ему войну. Мне просто хочется начать новую жизнь, хочется выносить и родить этого малыша подальше от его горе-папаши. И мне совершенно не хочется увязнуть в судебном деле против него. Мне это не нужно, уж точно не сейчас.

— Ладно, это твое решение, я в любом случае тебя поддержу, — Карен подходит ко мне и приобнимает меня за плечи, — хочешь, выпьем чаю?

— Нет, спасибо. Я лучше пойду спать, день был тяжелым. Спасибо, что помогаешь мне, Карен, — обнимаю ее, чувствуя уже привычный жасминовый аромат.

— Как я уже сказала, ты часть этой семьи. Мы все тебя любим и всегда поможем, — доброжелательно произносит подруга.

— Мне очень повезло врезаться в то дерево, — говорю я, и мы обе тихонько смеемся.

— Это правда.

— Спокойной ночи, Карен, — говорю я, выходя с кухни.

— Увидимся утром, дорогая, — она подмигивает мне, и я ухожу в свою спальню.

В эту ночь я впервые сплю спокойно. Никаких страшных снов, лишь сплошная пустота и я очень ей рада. Лучше не видеть ничего, чем ледяные глаза Бена Пэриша.

ГЛАВА 7

На следующий день за завтраком все ведут себя как обычно. Ричард читает газету, время от времени отвлекаясь, чтобы вытереть рот Лукасу, который сидит рядом с ним. А Карен пьет простой черный кофе, приглядывая за Джулианом. Мальчишки за обе щеки уплетают горячие блинчики с джемом, делая это не очень аккуратно. Я сижу немного поодаль от них, в конце стола и наблюдаю за этой семейной идиллией. В такие моменты я не могу ничего с собой поделать, начиная сравнивать семью Карен со своей. Наши семейные завтраки закончились, когда мне было пять лет. Именно тогда мой отец решил, что ему надоела старая семья и пора бы завести новую. Он нашел себе идеальную женщину с идеальным ребенком. Она занималась йогой и владела своим центром, где обучала людей всей этой восточной чепухе. Она всегда ходила в обтягивающих штанах и коротких топах, а белоснежные волосы подвязывала шелковым платком. В тот момент у меня была кукла барби точь-в-точь похожая на папину пассию. Первые месяцы папа забирал меня на выходные, пытаясь усидеть на обоих стульях, глупо надеясь, что все мы сможем стать дружной семьей. Но если я и была не против его мечты, то вот его новая подружка всегда смотрела на меня с пренебрежением. У нее была дочка абсолютная ее копия, красивая снаружи и гадкая внутри. В общем, сестрами мы с ней не стали, как и подругами. Вскоре папа просто перестал меня забирать. Потом стал реже звонить, а однажды забыл про мой день рождения. Тогда я и поняла, что осталась без отца. А чуть позже от меня начала ускользать и мама, превращаясь в какую-то чужую женщину, от которой постоянно пахло перегаром. И когда она променяла меня на своих новых дружков, то я окончательно смирилась с тем, что моя жизнь навсегда изменилась. У меня больше не было поддержки. Никто не переживал о том поела ли я, никто не заботился обо мне когда я болела, всем было наплевать, когда я получила высший балл за экзамены, и конечно же никто не радовался, когда я сама поступила в один из лучших колледжей страны. Я навсегда осталась одна.

— Софи, ты не голодна? — спрашивает Карен. Я выныриваю из своих печальных воспоминаний и смотрю на подругу. Стол уже опустел. Ричард с мальчишками ушли и сейчас их голоса доносятся с улицы. Хлопают дверцы машины, и Лукас с Джулианом над чем-то хохочут. Потом их смех стихает и слышно, как машина отъезжает от дома, шурша шинами по асфальту.

— Нет, что-то не хочется.

— Тебе нужно хорошо питаться, — говорит подруга, включая свой профессиональный тон. Она стоит передо мной в медицинской униформе темно-зеленого цвета. Из нагрудного кармана у нее торчит ручка и электронный пропуск в виде пластиковой карточки с ее фото. Подруга допивает свой кофе и ставит пустую кружку с фотографией мальчишек в раковину. — Если не будешь есть сейчас, то плотнее пообедай. Не забывай, что тебе нужно питаться за двоих.

— Хорошо, так и сделаю. Просто сейчас меня немного подташнивает, — встаю из-за стола и иду мыть свою кружку.

— Тошнота пройдет, помню, с мальчиками меня рвало каждое утро первые три месяца, — подруга улыбается и ободряюще хлопает меня по плечу, — потерпи немного и станет лучше. Ты сегодня поедешь в библиотеку?

— Да, сейчас соберусь и пойду.

— Я тут подумала, может мне поговорить с людьми и собрать народ, чтобы помочь тебе там прибраться. Одной тебе будет тяжело. А все вместе мы управимся быстрей. Как считаешь?

— Не знаю, думаешь, кто-то согласится?

— А почему бы и нет, устроим совместный субботник. Завтра все равно выходной. Да и тебе не мешает поближе познакомиться со всеми. Соглашайся.

— Ну, хорошо, — отвечаю я и Карен, радостно улыбается.

— Будет весело, вот увидишь, — она подмигивает и быстро чмокает меня в щеку. — Ладно, я побежала, а то опоздаю. Не забудь закрыть за собой дверь.

— Хорошо.

Карен хватает свою сумку со стула и машет мне рукой, торопливо направляясь к выходу. Когда за ней закрывается дверь, я устало опускаюсь на стул. Черт. Во что я только что вляпалась? Я совсем не привыкла к чрезмерному вниманию к своей персоне. Но в этом городе невозможно скрыться от посторонних взглядов. Конечно, сейчас уже не все смотрят на меня как на белую ворону. Но завтра многие придут хотя бы для того, чтобы больше разузнать обо мне. Людям нужен новый повод для сплетен. Мне стоит просто смириться с этим и игнорировать слишком приставучих жителей этого города, которым не знакомо понятие личного пространства. Встаю и направляюсь в свою спальню, где на кровати уже лежит приготовленная одежда. Из-за гипса мне приходится все делать только одной рукой и хоть я уже к этому привыкла, иногда мне становится сложно справиться с некоторыми вещами. Поэтому в моем гардеробе отсутствуют предметы одежды с пуговицами. Надеваю темную футболку и свободные бежевые брюки и балетки. Вид конечно не лучший, но самый подходящий для работы в пыльном помещении. Глядя в зеркало, расчесываю светлые волосы и собираю их в хвост. Про макияж я уже давно забыла, да и раньше не особо им пользовалась. Так что перед выходом просто наношу бальзам для губ и все. Беру небольшую сумочку и кладу в нее старый, немного потрепанный телефон, который мне одолжила Карен, немного наличности и ключи.

Когда я выхожу из дома, меня приветливо встречают солнечные лучи, ласково скользя по открытой коже. Сейчас утро, поэтому жара пока не успела распространиться и в воздухе витает ночная прохлада. В тени дома газон еще покрыт каплями росы. Но скоро все это исчезнет и жара завладеет каждым укромным уголком. Я закрываю дверь на замок и на ходу убираю ключи в сумку. А когда я поднимаю глаза, и смотрю перед собой, мои ноги буквально врастают в зеленый газон. Передо мной, переливаясь на солнце, стоит моя машина. Та, на которой я попала в аварию. Вот только сейчас она выглядит совершенно новенькой, без изъянов и царапин. Для меня она как призрак из прошлого. Эту машину Бен подарил мне на мой последний день рождения. Тогда она предстала передо мной с огромным красным бантом на крыше. Бен как всегда выбрал самую дорогую машину, желая похвастаться перед своими друзьями. Как бы говоря, какой он состоятельный и может позволить такой подарок для своей жены. Конечно, все буквально слюной капали, глядя на этот великолепный автомобиль. Женщины завидовали, то и дело, повторяя "как мне повезло с мужем". Со стороны все думали, что я живу как королева. Вот только никто не знал, что творилось, когда двери моего замка закрывались.

Смотрю на автомобиль перед собой, не сразу понимая, с какой силой сжались мои кулаки. Разжимаю пальцы, и взору предстают четыре полумесяца от ногтей. Сердце внутри колотится с такой силой, что ребра начинают болеть. Мотаю головой из стороны в сторону, боясь, что где-то здесь находится Бен. Стоит за одной из тех машин неподалеку и подсматривает за мной, насмехаясь, злорадствуя. Но тщательно все, вокруг осмотрев, я нигде его не нахожу. В голове снова проносится тот ужасный вечер, авария. На глаза попадается левая рука в гипсе, на которой на днях мальчишки нарисовали знаки пиратов и супермена. По щеке стекает одинокая слеза, но я быстро ее стираю. Где-то позади, хлопает дверь, и я резко поворачиваюсь на звук. Меня бросает в жар, и я уже вижу, как ко мне подходит Бен. Но когда страх отступает, зрение проясняется, и я понимаю, что это не он. Пересекая газон, ко мне направляется сам Лиам Хендерсон. Синие джинсы, в некоторых местах порванные, низко сидят на поясе. Черная футболка плотно облегает твердую накаченную грудь, а поверх нее надета клетчатая фланелевая рубашка. Полы рубашки приходят в движение при каждом его шаге, встречаясь с порывами ветра. Его суровое лицо, кажется, впервые не заслоняют волосы. Сейчас они зачесаны назад и блестят на солнце от влаги. Скорей всего он только что принял душ. Теперь я наконец-то могу рассмотреть, что его глаза на самом деле не зеленые, как мне показалось в нашу первую встречу. Конечно, состояние у меня тогда было ужасное, поэтому могло привидеться что угодно. Сейчас же я вижу, что они насыщенного синего цвета, как океан, в котором вот-вот начнется шторм. У него немного хмурый взгляд, отчего на лбу видны тонкие следы от морщинок. Квадратный подбородок напряжен, что делает его скулы более выразительными и резкими. Размашистыми шагами он подходит ко мне и бросает взгляд на машину.

— Я починил вашу машину, — без приветствия произносит он, убирая руки в карманы джинсов.

— Зачем? — спрашиваю я, совершенно не ожидая от себя грубости в голосе. Но появление этого призрака прошлого на пороге выбило меня из колеи. Я все еще чувствую дрожь во всем теле. По спине стекает капля холодного пота, в ушах что-то непрерывно шумит. Поэтому сейчас мне не до проявления вежливости. Я просто хочу узнать, какого черта он решил отремонтировать мою машину. Его никто об этом не просил.

— Можете просто сказать мне спасибо, — недовольным тоном бормочет мужчина, хмуря свои густые черные брови.

— А я не скажу вам "спасибо". Я скажу "кто вас просил это сделать"? — отвечаю я, изрядно повысив голос. Это на некоторое время, кажется, выбивает его из колеи и Хендерсон с интересом смотрит на меня. Он достает руки из карманов и складывает их на груди. Мышцы на его руках напрягаются и теперь рукава рубашки их плотно обтягивают.

— Нормальные люди, обычно чинят то, что сломалось или покупают новое, — он испытующе пялится на меня, задержав свой взгляд в вырезе моей футболки. Козел. Всем мужикам только одно и нужно.

— То есть вы хотите сказать, что я ненормальная? — кричу я. Этот идиот с каждой секундой начинает бесить меня все сильнее. Рядом с ним из меня вырывается какой-то незнакомый человек. Я всегда была спокойная и тихая. Но Лиам Хендерсон заставляет меня становиться отъявленной стервой.

— Вы сами это сказали, — безразлично пожав плечами, произносит он.

— Да вы… да я вас… — черт, не могу подобрать слов, чтобы выразить все недовольство. Стою как полная идиотка посреди улицы, размахиваю единственной здоровой рукой и хлопаю ртом, как рыба, выброшенная на сушу. А Хендерсон в это время ехидно ухмыляется, наслаждаясь моим безумным поведением. — Ну, знаете ли. Больше не делайте то, о чем вас никто не просит. И заберите эту машину себе, продаете, утопите, разберите на запчасти, как хотите. Только чтобы я ее здесь больше никогда не видела.

Я кричу так громко, что из соседних домов начинают выходить люди. Все с интересом глядят на нашу странную парочку, уже готовясь разнести новые сплетни по городу. Последний раз бросаю не своего соседа убийственный (я очень надеюсь, что он именно такой) взгляд и, развернувшись на каблуках, ухожу от него куда подальше. Соседи добродушно мне улыбаются, здороваются, наверняка желая выудить у меня побольше информации. Но я лишь киваю, натянуто улыбаясь. Кровь внутри носится по моим венам с бешеной скоростью, заставляя сердце работать вдвойне быстрее. Мне жарко, щеки буквально горят. С виска стекает пот, пока я бегом иду по тротуару. Только свернув за угол, я оборачиваюсь назад и вижу, что Лиам Хендерсон все еще стоит на своем месте, глядя в мою сторону. Его лица не разглядеть, слишком далеко, но мне почему-то кажется, что он улыбается. Возможно, это игра воображения, да и вообще мне не должно быть никакого дела до его улыбки. Но какой-то тоненький голосок внутри меня так и нашептывает, что этот мужчина таит в себе гораздо больше, чем показывает. И мне, как и любой другой девушке, очень хочется разобраться в его тайнах. Он вызывает во мне множество эмоций, которые бросаются из крайности в крайность. В один момент я хочу долго и медленно душить его, а уже в другой хочу прикоснуться к его твердой груди, ощутить биение сердца под этой тяжелой броней. Черт. Наверно во мне просто разыгрались гормоны. Я не должна думать о мужчинах, сейчас мне это совсем не нужно. Один уже растоптал мою душу, я не могу позволить уничтожить то небольшое что мне удалось сохранить.

Я встряхиваю головой, надеясь вытряхнуть из нее все мысли о Лиаме. У меня есть дела и поважнее. До библиотеки я практически долетаю. Дверь тут как всегда открыта, и я задумываюсь о том, чтобы сменить замок. Когда здесь все заработает, то я уже не оставлю это здание открытым. Внутри гораздо прохладней, чем на улице. Через витражные окна просачивается солнечный свет, отбрасывая причудливые разноцветные тени на стены. В воздухе витают пылинки, словно крошечные мотыльки. Уборка здесь нужна больше всего, но одной рукой я ничего не смогу сделать. Поэтому решаю разложить книги по коробкам, чтобы завтра они не мешались. Заодно освобожу стеллажи, чтобы Лиам мог их увезти на ремонт. До этого момента я и не вспоминала, что вынуждена работать вместе с ним. Но других вариантов у меня нет. Сама я уж точно не справлюсь с молотком. На время, забросив мысли о Хендерсоне, я принимаюсь за работу. Вскоре треть всех книг на втором этаже оказывается в коробках. Всюду летает пыль, и я без остановки чихаю. Поэтому решаю сделать перерыв и выхожу на улицу, подышать свежим воздухом. Но в дверях сталкиваюсь с Карен, в руках она держит пакет из местного ресторанчика, где продают еду на вынос. На ней все та же форма медсестры, а рыжие кудри завязаны в хвост.

— Как на счет обеда? — она ослепительно улыбается, выставляя руку с пакетом вперед.

— Я проголодалась, так что буду рада любой крошке, — усмехаясь, отвечаю я. Мы с Карен устраиваемся на каменных ступенях библиотеки. Она достает контейнеры с салатом и курицей, бутылку сока, которую тут же протягивает мне и коку для себя. Мы сидим, уплетая все эти вкусности, и Карен без остановки болтает о своем рабочем дне. Она щурится на солнце, глядя на меня, и говорит:

— Слышала, что вы с нашим соседом сегодня поцапались. Что не поделили?

— В этом городе хоть что-нибудь можно скрыть? — отпиваю свой сок и ставлю бутылку на ступеньку. Карен, усмехаясь, качает головой.

— Дорогая, тут же все друг у друга на виду. Наш народ любит посплетничать. Если ты на одном конце города чихнешь, то на другом конце скажут, что ты уже умер от жуткой болезни. Сплетни растут как снежный ком, этакий глухой телефон. Так что не удивляйся когда услышишь, что некоторые считают тебя невестой Лиама Хендерсона или говорят, что ты ждешь от него ребенка. Смирись с этим и иди дальше. Пусть себе болтают. Так ты мне расскажешь, что произошло на самом деле?

— Он починил мою машину, ту в которой я попала в аварию, — мои слова заставляют Карен перестать жевать. Она печально смотрит на меня, наверняка вспоминая мой невеселый рассказ о замужестве. — Короче, я взбесилась. Я не думала, что увижу эту машину когда-нибудь снова. Мне начало казаться, что Бен приехал за мной. Я так испугалась. И выглядела наверняка как умалишенная.

— Софи, мне очень жаль, что все так вышло. Но он ведь не знал. Не думаю, что Лиам хотел тебя обидеть. Хочешь, я поговорю с ним? Ты можешь продать машину, пустить деньги на доброе дело. Да хотя бы на библиотеку.

— Не знаю, Карен. Она выбила почву у меня из-под ног. Я точно больше не хочу ее видеть. Я уже сказала ему сделать с ней что угодно, только чтобы я ее не видела. Не знаю, как он поступит, и знать не хочу. Если машина исчезнет сегодня же, то я буду очень благодарна ему.

— Хорошо, будем надеяться, что он сделает правильный выбор, — Карен грустно улыбается и обнимает меня за плечи. — Все наладится Софи, вот увидишь.

— Мне бы очень этого хотелось.

— Знаешь, я поговорила со всеми знакомыми, так что завтра жди целую армию. Мы за день приведем это место в порядок. А Томми даже предложил устроить пикник. Так что будет весело. Сначала поработаем, а потом поедим.

Томми Митчелл — хозяин местного гриль-бара. У него тут лучшие бургеры и ребрышки, так что многие придут хотя бы ради бесплатной еды.

— Спасибо, Карен, без тебя я бы не справилась со всем этим, — говорю я искренне.

— Чего не сделаешь ради семьи, — она подмигивает мне и кладет голову на мое плечо. От нее исходит запах лекарств, уже такой привычный и я немного расслабляюсь. Подставляю лицо солнечным лучам, впервые за много дней, наконец чувствуя себя счастливой, и не одинокой.

ГЛАВА 8

Когда Карен снова уходит на работу, я опять возвращаюсь к книгам. Складываю их в коробки и запечатываю клейкой лентой. Время подходит к трем часам, когда я слышу грохот грузовика через открытые двери библиотеки. Шум стихает, хлопает дверца пикапа и вот на пороге уже появляется Лиам. На голове у него черная бейсболка, козырек которой скрывает его лицо. Он снял рубашку и теперь на нем лишь темная футболка. Джинсы заправлены в высокие рабочие ботинки, а на поясе висит что-то похожее на сумку, из которой торчат инструменты. Мужчина внимательно осматривает помещение и вскоре поднимает взгляд вверх, замечая меня. Он криво ухмыляется и отворачивается. Ни "здравствуйте" ни "до свиданья". Еще раз убеждаюсь в том, что он настоящий хам.

— Какие стеллажи я уже могу забрать? — спрашивает он, снова осматриваясь и не глядя на меня.

— Я освободила половину на втором этаже, — говорю я, но голос срывается и получается какой-то писк. Я просто не могу быть нормальной в его обществе. И это жутко бесит. Я как мягкая глина под его воздействием принимаю разные облики. Он даже ничего особо не делает. На меня просто действует его присутствие. Делая меня нервной и неадекватной.

— Хорошо, тогда я заберу их, а завтра с утра приеду за остальными, — говорит он, и я замечаю, что он уже стоит неподалеку от меня. Не знаю, когда он успел подняться по лестнице. Пора прекращать теряться в своих мыслях. Мужчина принимается разбирать стеллажи, складывая их части в небольшую стопку на полу. Делает он это все слажено и быстро, словно играет конструктором.

— Завтра тут будет проходить что-то типа субботника, так что надеюсь, вы сможете забрать все стеллажи.

— Хорошо, — бурчит он, укладывая на пол части последнего стеллажа. Потом быстро подхватывает стопку досок, словно они ничего не весят, и спускается по лестнице, глухо стуча подошвами тяжелых ботинок по ступеням. Не знаю почему, но мои ноги направляются вниз по лестнице. Я выхожу на улицу и вижу, как Лиам убирает части стеллажей в кузов старого грузовика. Потом отряхивает руки и решительными шагами возвращается за следующей партией. Он ходит мимо меня три раза, пока наконец все части не оказываются в грузовике. Бросив на меня хмурый взгляд, он запрыгивает на водительское сиденье и разворачивает грузовик. Медленно проезжает мимо меня и еле заметно кивает.

— До завтра, босс, — кричит он через открытое окно грузовика и, хищно ухмыльнувшись, уезжает, скрываясь за поворотом.

Что это сейчас произошло? Он попытался пошутить? Или снова издевается? Этот мужчина хочет свести меня с ума своим непонятным поведением. Кто, черт возьми, такой Лиам Хендерсон и чего он добивается?

Позже вечером мы сидим с мальчишками в гостиной и играем в настольную игру. Лукас бросает кубик и недовольно вздыхает, когда его фигурка делает два шага, попадая в болото, из-за чего он вынужден пропустить два хода. Джулиан от этого лишь радостно подпрыгивает на диване, хлопая в ладоши.

— Я вас всех сделаю, — кричит он, бросая кубик и делая свой ход.

— Не радуйся раньше времени, малыш, — говорю я, взъерошивая его волосы. Он гримасничает и показывает язык. А я беру кубик в руки и кидаю его. Когда Джулиан видит число, которое выпало мне, то протяжно вздыхает, падая на спину. А Лукас напротив хихикает, подначивая брата.

— Ты продул.

— Я же говорила тебе, не радоваться раньше времени, — отвечаю я, делая свои шаги и заканчивая игру. — В следующий раз вы обязательно выиграете.

— Давай сыграем еще раз, — просит Джулиан, но я качаю головой.

— Пойдемте, разогреем ужин и поедим. Уже поздно, а вы до сих пор ничего не ели. Скоро придут ваши родители и обязательно принесут что-нибудь сладенькое. Но перед этим вам стоит подкрепиться.

— Ладно, — протягивает Джулиан и нехотя поднимается с дивана. Лукас встает за ним, и все вместе мы направляемся на кухню. Мальчики усаживаются за стол, а я разогреваю макароны с сыром. Часы на микроволновой печи показывают без пяти восемь, а это значит, что дежурство Карен почти закончилось и скоро она придет домой. У Ричарда какие-то дела на работе, так что сегодня мне пришлось забирать мальчишек из детского сада. Но они особо и не расстроились. Мы с ними нашли общий язык и меня это радует. Благодаря им, я набираюсь опыта в общении с детьми. Мой живот еще плоский, но с каждым днем я свыкаюсь с мыслью, что внутри меня растет человечек. Иногда, лежа подолгу перед сном, я представляю, как будет выглядеть мой ребенок. Мне все чаще представляется, что у него будут такие же ледяные глаза, как у его отца, и я никак не могу стереть этот образ. Надеюсь, что малыш больше возьмет от меня, чем от Бена. Он не достоин, иметь детей. Такие как он вообще не должны размножаться. Бен Пэриш — монстр, которому место в клетке. И я никогда не позволю ему увидеть моего ребенка. А если он и приблизится, то я перегрызу ему глотку. Я чувствую это. Ощущаю, как во мне оживает и крепнет материнский первобытный инстинкт. Я превращаюсь в тигрицу, в попытках защитить свое потомство. Это есть в каждой матери, в этом мы все одинаковые.

— Кто есть дома? — кричит Карен из прихожей и мальчики тут же срываются со своих мест, бегом направляясь к матери. Их громкий топот раздается по всему дому.

— Софи нас обыграла, а Джулиан думал, что это он выиграет, — слышу я, как говорит Лукас.

— В следующий раз вы обязательно выиграете, — ободряет их Карен.

— Софи так же сказала, — их голоса становятся громче и вот уже они втроем заходят в кухню. Я раскладываю макароны по тарелкам, пока Лукас с Джулианом занимают свои места.

— Как дела? — спрашивает она, доставая из холодильника кувшин с апельсиновым соком и разливая их в два стакана.

— Нормально. Мы немного поиграли, они рассказали обо всем, что произошло сегодня в саду, и я уговорила их поесть.

— А как у тебя дела? — Карен смотрит на меня, кивнув в сторону моего живота.

— А, ты об этом. Все хорошо, тошнота была только с утра. Теперь мне страстно хочется что-нибудь съесть. Чем ближе к ночи, тем прожорливее становится ребенок, — с улыбкой произношу я, устраиваясь за столом с тарелкой в руках.

— Фигура теперь не должна тебя тревожить. Ешь столько, сколько тебе хочется, все это для твоего малыша.

— Боюсь, тогда я превращусь в слона, — шучу я, на что Карен отмахивается.

— Да брось, я во время беременности прибавила больше двадцати килограмм. А сейчас ни в одном месте их нет. Конечно, все это индивидуально. Но если хочется кушать, лучше себя не мучить и нормально поесть, — она заговорщически улыбается.

— Я дома, — кричит Ричард и уже в следующий момент появляется на кухне. — Привет, семья.

— Мы и не слышали, как ты пришел, — нежно улыбаясь ему, произносит Карен. Ричард по очереди целует сыновей в макушку, пока они оба уплетают макароны за обе щеки. А потом обнимает Карен и осторожно целует в губы.

— Привет, Софи, — здоровается он со мной в последнюю очередь.

— Привет, Рик.

Он выглядит уставшим, поэтому тут же садится за стол. А Карен встает со своего места, принимаясь накрывать стол для мужа, и вот уже перед Ричардом появляется чашка с горячими макаронами. Ужин как всегда проходит шумно. Мальчишки наперебой рассказывают о своем насыщенном дне и Ричард с Карен внимательно их слушают. По ним видно, что они интересуются жизнью своих детей, а не просто кивают головой. Даже когда они оба приходят уставшими, то все равно выделяют время, чтобы поиграть с сыновьями. И это мне в них нравится. Они действительно хорошие родители, любящие своих детей.

После ужина все разбредаются по своим спальням. Карен идет укладывать мальчиков, по пути обещая им прочитать новую главу про Питера Пена. Ричард целует их на прощание и скрывается в своем кабинете. А я захожу в свою спальню, где тут же валюсь на кровать. Ноги жутко устали и гудят. Закрываю глаза, чувствуя как усталость, и тревоги этого дня буквально утекают из меня. Оставляя после себя лишь тихое блаженство. Невольно прислушиваюсь к своему телу, представляя, как мой малыш мирно живет и растет в своем тихом мирке. В последнее время я все чаще так делаю, в надежде, почувствовать его. Сейчас я напоминаю себе шкатулку, в которой хранится самая дорогая ценность для любой женщины. Я надеюсь, что этот ребенок дополнит, наконец, мою жизнь. Благодаря ему, я уже никогда не буду одинока. Он уже делает это для меня, и с каждой секундой я люблю его все больше. С каждым новым днем ребенок исцеляет все мои раны, заставляя идти вперед, бороться за лучшую жизнь и наслаждаться каждым лучом солнца, каждой каплей дождя. Дети сами того не понимая делают нас лучше, добрее. Сейчас я это понимаю.

Следующим утром дом Чапманов просыпается раньше, чем прежде. Всюду звучит настоящая какофония звуков. Лукас с Джулианом бегают по дому, спускаются по лестничным перилам, громко хохоча и размахивая деревянными мечами. Ричард занимается газоном, и через открытое окно доносится жужжание газонокосилки. Карен на кухне готовит завтрак, подпевая неизвестной мне песне, звучащей из старенького радиоприемника. В воздухе витают ароматы бекона, свежих овощей и только что сваренного кофе. На Карен надет бежевый шелковый халат с яркими райскими птицами. А волосы, влажные после душа собраны наверху в хвост. Девушка, слегка пританцовывая, порхает по кухне от плиты к столу, потом к холодильнику и так по кругу. Когда она замечает меня, застывшую в дверях, то приветливо мне улыбается и машет рукой, чтобы я заходила.

— Привет, хорошо спала? — спрашивает она, мельком взглянув на меня и снова возвращаясь к своим занятиям.

— Привет, лучше, чем это возможно, — отвечаю я, проходя в кухню, — тебе помочь?

— Давай, вот нарежь фрукты.

Я принимаюсь за работу. А Карен накрывает на стол. Вскоре звук газонокосилки стихает и в кухню, через заднюю дверь входит Ричард. На голове бейсболка, надетая козырьком назад, коричневая футболка и рабочие джинсы со следами грязи и машинного масла. Он тут же направляется к холодильнику и достает из него бутылку холодной минеральной воды.

— Тебе не мешает принять душ, дорогой.

— На улице неимоверно жарко, а еще только семь утра, — жалуется он, целуя жену в висок, — пойду и правда помоюсь.

— Когда вернешься, тебя уже будет ждать завтрак, — Карен лучезарно ему улыбается, и он уходит наверх.

— Итак, после завтрака мы все вместе отправимся в библиотеку. Я позвала всех к девяти часам, — без предисловий начинает Карен, усаживаясь напротив меня за стол.

— Ты думаешь, кто-то придет поработать в девять часов утра в субботу?

— Конечно, придут, — она отмахивается и немного наклоняется вперед, — всем интересно познакомиться с тобой поближе. Если честно, то это не город, а настоящее болото. Если сюда приехал, то уже вряд ли уедешь. Здесь никогда ничего не меняется. А тут появляешься ты, словно глоток свежего воздуха. Так что тебе стоит набраться терпения. Для них ты вроде новой игрушки для младенца.

— Ну, спасибо, успокоила, — бормочу я и беру кусочек груши в рот. Сладкий сок попадает на язык и в горло. Вкус потрясающий, поэтому я тут же беру еще один кусочек.

— Я говорю правду, тебе стоит знать чего от них ожидать. Давай завтракай и набирайся сил. День будет длинным, — она тихонько сжимает мою ладонь в ободряющем жесте.

— Мама, Джулиан сказал, что я останусь один дома, — кричит Лукас, вбегая в кухню, за ним с недовольной мордашкой следует Джулиан. Каштановые волосы стоят торчком, щеки у обоих красные после игры. На Лукасе футболка с человеком пауком, а у Джулиана с суперменом. На обоих мальчишках коричневые шорты и белые носки, подошвы у которых превратились в серые.

— Потому что ты ударил меня мечом, — возмущается Джулиан

— Ты тоже, — не унимается Лукас.

— Хватит, мальчики, — строгим тоном произносит Карен, что тут же заставляет мальчиков успокоиться. — Убирайте мечи, мойте руки и за стол. После завтрака мы все вместе поедем помогать Софи на ее новой работе. Там будут ваши любимые бургеры и много ваших друзей. Никто не останется дома один, не выдумываете чепуху.

Мальчики согласно кивают и уходят мыть руки, но от меня не ускользает, как Джулиан толкает брата локтем. Из них двоих Джулиан является задирой, ему надо всегда быть первым и правым. А Лукас же более спокойный, рассудительный и добрый мальчик. Такие одинаковые внешне, но внутри совершенно разные.

Вскоре мальчики возвращаются в компании своего отца. Все вместе мы садимся за стол и начинаем завтракать. И на какое-то время в доме Чапманов воцаряется тишина.

После завтрака мы всей своей небольшой толпой выходим на улицу. Ричард был прав, сегодня очень жарко. На небе ни облачка. Даже ветер теплый. Хоть сегодня выходной и нормальные люди должны сейчас спать в своих кроватях, но я, то и дело вижу, как наши соседи покидают свои дома. Дети бегают по тротуарам. Некоторые катаются на велосипедах или самокатах. А когда мы подходим к библиотеке, то я вижу, что там кажется, собрался целый город. Неподалеку от библиотеки располагается что-то вроде парка. Открытый газон с качелями, горкой, скамейками, окруженный рядом деревьев. Сейчас там стоит палатка, где уже хозяйничает Томми. До нас долетают ароматы жареного мяса, и мой желудок тихонько урчит, хотя и только что позавтракала. Мой ребенок тот еще проглот.

— Карен, привет, — то и дело раздается со всех сторон. Лукас с Джулианом тут же убегают к остальным детям, которых здесь немало. Ричард остается где-то позади нас, беседуя с компанией мужчин. Я осталась только с Карен и кучей незнакомцев вокруг. Все улыбаются, глядя на меня, здороваются, знакомятся. Меня немного потряхивает. Чувствую себя ребенком, которого первый раз привели в детский сад. Я совершенно не привыкла к такому вниманию. Но спасибо, Карен, которая как всегда приходит мне на помощь.

— Спасибо всем, за то, что согласились и пришли. Благодаря вам мы сможем привести это место в порядок. Внутри вы найдете все, что нужно для уборки. Давайте немного поработаем, а потом хорошо отдохнем. Спасибо нашему дорогому Томми за то, что он предложил накормить нас всех бесплатно.

Раздаются аплодисменты и свист. Карен машет рукой Томми и тот, улыбаясь, кивает ей. Томасу Митчеллу, так зовут его на самом деле, на вид около пятидесяти. Он невысокого роста, жилистый и подтянутый. Темные волосы уже поддались седине на висках. Обычно он носит черную кепку и такой же черный фартук поверх одежды с логотипом своей бургерной. Сегодня он тоже не изменил себе, придя в своем привычном наряде. Рукава красной рубашки подвернуты до локтей, на руках надеты белые тонкие перчатки. Не отвлекаясь ни на кого, он ловко нарезает лук, мастерски формируя бургеры и поджаривая мясо на гриле. Со всем этим он наверняка может управиться и с закрытыми глазами.

Я отворачиваюсь от него и захожу в библиотеку. Замечаю нескольких женщин с ведрами и губками в дальнем углу. Одна молодая девушка складывает книги в коробки на втором этаже те, что вчера я не успела убрать. Решаю подняться к ней и помочь. Среди всех остальных, она выглядит более безобидной. Такой же книжный червь, как и я и по тому, что она одна, я понимаю, что она тоже не любитель шумных компаний. У нее темно-русые волосы, заплетенные в тугую косу, миловидное веснушчатое лицо и миндалевидные глаза зеленого оттенка, окруженные густыми черными ресницами. Из одежды на ней синяя футболка, а поверх нее короткий джинсовый сарафан. На ногах у девушки белые кроссовки с черными шнурками. Она методично складывает книги в коробки, на которых по порядку написаны буквы алфавита.

— Очень практично, — замечаю я, наблюдая за тем, как она записывает очередную букву черным маркером на коробке.

— Подумала, потом будет удобней их разбирать, — девушка заклеивает швы коробки скотчем и протягивает мне руку, запястье которой опоясывает широкий разноцветный браслет из бисера. — Рейчел Фуллер.

— Софи Ричардс, — представляюсь я, и мы пожимаем руки. Девушка улыбается, и я замечаю небольшую щелку между ее зубов, но даже этот недостаток не уменьшает ее привлекательности.

— Я рада, что хоть кто-то наконец решил привести это место в порядок. На самом деле раньше, это место было популярно. В этом городе немного развлечений, так что многие ходили сюда. Здесь собирались несколько читательских клубов. Но когда прежняя хозяйка умерла, то никто не посмел взять на себя такую большую ответственность. Так что тебе многие благодарны за то, что ты делаешь.

— Я люблю читать. У меня диплом по литературоведению. Но, к сожалению, он мне так нигде и не пригодился. Когда я узнала, что библиотека закрылась, то сразу поняла, что хочу сделать. Спасибо, Карен, за то, что все это устроила. Без нее и без всех этих людей, — я смотрю вниз, где вовсю кипит работа. Женщины собирают книги по коробкам, а мужчины разбирают старые стеллажи и выносят доски на улицу. Среди них я замечаю Карен, она протирает окна, беседуя с одной из женщин. Я поворачиваюсь к Рейчел и добавляю, — я бы никогда с этим не справилась в одиночку.

— В Спринг Хилле ты можешь забыть про одиночество, — девушка смеется, — люди в этом городе не дадут тебе быть одной. Поверь мне, я тоже приехала сюда пять лет назад и так же как ты оказалась белой вороной. Но теперь привыкла к этому городку и к людям. Здесь хорошо, скоро ты тоже здесь приживешься.

— Надеюсь, — киваю я, — мне нравится тут, просто непривычно после большого города.

— А откуда ты приехала? — тут же спрашивает Рейчел. Этот вопрос вводит меня в ступор. Я не хочу распространяться о своей прошлой жизни. Боюсь, что чем больше людей будет знать обо мне, тем велика вероятность, что Бен сможет меня найти. Я не пользуюсь социальными сетями. Практически не выхожу в интернет. Страх быть найденной никуда не делся. Я все еще хочу спрятаться как можно дальше.

— Не хочешь, не говори, — девушка пожимает плечами, — у каждого из нас свои секреты. И в этом месте нам стоит хранить их за семью замками.

Рейчел пристально смотрит на меня, словно видит меня насквозь. Возможно, она тоже от чего-то сбежала. В такие города никто не приезжает просто так. У каждого свои причины, свои страхи.

Я решаю помочь Рейчел и остаюсь на втором этаже. Вместе мы вскоре убираем все книги. Мужчины разбирают освободившиеся шкафы и выносят их на улицу. Мы спускаемся на первый этаж. Помещение, которого уже опустело. Коробки с книгами аккуратно стоят друг на друге у стены. Деревянный пол еще блестит от влаги. Сквозь чистые оконные стекла просачивается дневной свет. А с улицы доносятся звуки голосов и детского смеха. Когда я выхожу из библиотеки, то оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Народа так много, что я не сразу замечаю Карен с Ричардом. Они стоят у палатки Томми в окружении небольшой компании мужчин и женщин. Все они о чем-то беседуют и смеются над шуткой, которую кажется только что рассказал один из мужчин. Все здесь похожи на большую семью, чем на простых соседей. Все знают друг друга с детства, и это сближает их. Видя эту сплоченность, мне становится одиноко. Я никогда не была частью чего-то большого. Вся моя жизнь проходила в одиночестве. Предоставленная сама себе, я находила это одиночество успокаивающим. Но чем старше я становилась, тем сильнее одиночество начинало меня душить. Сейчас мне как никогда хочется стать значимой частью этого городка. Но я не знаю как. Страх того, что я оступлюсь, сделаю что-то не так, останавливает меня от нового шага. Поэтому я разворачиваюсь и отдаляюсь от этой компании туда, где тихо и никого нет. Снимаю свои сандалии и иду босиком по зеленому мягкому газону. Шум понемногу стихает, что позволяет мне услышать быстрые шаги позади меня. Все мое тело напрягается. Сердце мечется в груди от страха. Я боюсь обернуться, уже представляя, что это Бен. Но мой преследователь все решает за меня. Он касается моего плеча, от неожиданности я вздрагиваю и громко вскрикиваю.

— Да успокойтесь вы, я ничего вам не сделаю, — успокаивающе произносит Лиам Хендерсон, оказываясь напротив меня с поднятыми вверх руками. — Чего так орать-то?

— А зачем вы преследуете меня? Подкрадываетесь сзади, как какой-то маньяк? — возмущаюсь я, пытаясь отдышаться. Черт. У меня настоящая паранойя. Если так и дальше будет продолжаться, то я сойду с ума.

— Ничего я не подкрадывался, — недовольно ворчит он, хмуря брови. Сегодня его волосы снова в беспорядке, спадают на лоб, закрывая синеву его глаз. Из одежды на нем синяя рубашка, заправленная в черные джинсы и коричневые ботинки в пятнах краски. От него исходит запах дерева и морилки, и я понимаю, что специально принюхиваюсь к нему. Неожиданно для себя я осознаю, что мне очень нравится этот аромат.

— Еще как подкрадывались, у меня чуть сердце от страха не выскочило, — упираюсь я.

— Ну, простите, что напугал вас, вы это хотите услышать? — без какого-либо раскаяния в голосе произносит он. Он складывает руки в карманы брюк, немного сгорбившись. Его лицо напряжено, глаза пристально глядят на меня в ожидании ответа.

— Да, но не таким пренебрежительным тоном.

— Черт возьми, что за принцесса свалилась мне на голову, — бормочет он, забираясь своей рукой в волосы, и откидывает их назад. Лиам усмехается и на миг отводит глаза, глядя куда-то в сторону и качая головой. Словно я какой-то глупый маленький ребенок, а он моя нянька. — Ладно, я просто хочу отдать вам это и уйти отсюда куда подальше.

Он достает из заднего кармана белый конверт и протягивает его мне. Я не тороплюсь его брать, опасаясь, новых подколов. Но Лиам грубо хватает мою ладонь и буквально впихивает в нее толстый конверт. Снова насмешливо взглянув на меня, он что-то тихо бормочет и, не прощаясь, уходит к шумной толпе. Я оборачиваюсь, переваривая наш нелепый разговор, наблюдая, как его фигура удаляется от меня. Только когда мужчина скрывается за зданием библиотеки, я решаю открыть конверт. Но я совсем не ожидаю увидеть там стопку стодолларовых купюр. Мой рот открывается от удивления, я стою на месте, мотая головой, ожидая, что это просто какой-то розыгрыш. Но потом мне на глаза попадется небольшая бумажка, и я достаю ее из конверта. Размашистым подчерком там написано следующее:

"Как вы и просили, я продал ее. Возвращаю то, что по праву принадлежит вам. Надеюсь, они вам понадобятся. Л.Х."

ГЛАВА 9

— Вот ты где. А я тебя везде искала, — слышу я громкий голос Карен. Поднимаю голову от конверта, который все еще сжимаю в руках и смотрю на подругу. Она подходит ко мне и с каждым шагом выражение ее лица становится более обеспокоенным. Я сижу на деревянной скамье без спинки, и Карен садится рядом, вопросительно глядя на конверт.

— Что это? — спрашивает подруга, кивая на конверт.

— Деньги.

— Откуда?

— От Лиама, — тихо отвечаю я, бросив взгляд туда, где совсем недавно он скрылся за поворотом.

— Ничего не понимаю, — Карен подсаживается поближе и мотает головой из стороны в сторону, словно кого-то, высматривая, — зачем он дал тебе деньги?

— Потому что они мои, — мой ответ явно не помогает ей понять ситуацию, и я добавляю, — он продал машину и отдал мне деньги.

— Ого, и много?

— Больше, чем я ожидала, — отвечаю я, протянув ей конверт. Карен нерешительно берет его в руки и открывает.

— Черт. Теперь ты богата, — девушка нервно смеется.

— Да. Сейчас у меня есть деньги на обновление библиотеки. Я смогу скоро открыть ее для всех.

— Это же хорошо, — Карен улыбается, но посмотрев на меня, нерешительно замирает, — но ты, кажется, не особо рада?

— Просто у меня странное чувство. Правильно ли будет воспользоваться деньгами Бена? Я хотела сбежать от него, а на деле собираюсь потратить его деньги, — отворачиваюсь от подруги, и смотрю на красивое здание библиотеки. Я все ближе подхожу к своей небольшой мечте. У меня появилась своя тихая гавань, где спокойно и хорошо. Но раз за разом ужасающая тень прошлого нагоняет меня. Сложно найти верное решение, не изменив себе.

— Ты пустишь их на доброе дело. Тем более он сильно тебе задолжал, и дело касается не только денег. Так что соберись, вдохни полной грудью и пошли его к черту. Прямо сейчас, оставь прошлое там, где ему и место. Прекрати держаться за него. Давай, набери полную грудь воздуха и кричи что есть силы: "Пошел ты к черту, Бен Пэриш".

— Не думаю, что это хорошая идея, — нерешительно говорю я, но Карен берет меня за руки и пристально смотрит на меня, ободряюще улыбаясь.

— Это твоя главная проблема. Тебе стоит иногда отключать мозги. Сейчас именно такой момент, — она подмигивает и кивает, подталкивая меня к решительным действиям. — Давай.

Я набираю полную грудь воздуха и на выдохе кричу:

— Пошел ты к черту, Бен Пэриш, — неожиданно для себя понимая, что с каждым сказанным словом мне будто бы становится легче. Словно камень с плеч упал. Смотрю на Карен, и меня охватывает волна смеха. Девушка смотрит на меня и тоже начинает хохотать. Мы смеемся до тех пор, пока животы не начинают болеть. У Карен по щекам текут слезы, как и у меня.

— Господи, это было великолепно, — говорит подруга сквозь смех и поднимается со скамейки.

— Согласна с тобой, — улыбаюсь я.

— Держись меня, детка и не пропадешь, — она подмигивает мне. — Пойдем, все уже почти разошлись. Заберем мальчиков и найдем Рика.

Я встаю, убираю конверт в карман брюк и мы вместе с Карен возвращаемся к библиотеке. Как она и сказала, большинство уже разошлись. Видимо, я просидела там дольше, чем думала. Иногда мысли затягивают меня слишком глубоко, словно в болото, и вырваться из них бывает сложно.

Оглядевшись, я замечаю Лукаса и Джулиана в компании двух мальчишек. Как только Лукас замечает нас с Карен, то начинает тянуть брата за рукав. Но когда Джулиан не реагирует, то он оставляет попытки привлечь его внимание и бежит к нам.

— Мам, когда мы пойдем домой? — спрашивает он, хватая Карен за руку.

— Сейчас, дорогой. А где папа?

— Вон там с мистером Хендерсоном, — Лукас тычет пальцем в сторону, где в ряд выстроились автомобили, и я невольно смотрю туда. И правда, Рик стоит в компании Лиама, о чем-то увлеченно беседуя. Я замечаю, что Хендерсон на полголовы выше Рика и в плечах немного шире. На голове у него снова появилась бейсболка, скрывающая лицо от нежелательных зрителей. И я этому даже рада. Не хочу, чтобы он заметил, что я его разглядываю. После сегодняшнего разговора он наверняка еще больше убедился в том, что я психически нездоровая личность. Да и я сама скоро с этим соглашусь. Каждая наша встреча переходит в мою истерику.

— Джулиан, — кричит Карен и когда мальчик оборачивается в ее сторону, машет ему рукой, подзывая к себе. — Пойдем, пора домой.

— Иду, — недовольно кричит он и, медленно переставляя ноги, направляется в нашу сторону.

— Ты можешь поиграть с друзьями и завтра. Так что не дуйся, — говорит Карен, приобняв сына за плечи, на что он бурчит себе под нос. Подруга лишь качает головой, уже привыкшая к характеру сына. Она берет мальчишек за руки, и все вместе мы подходим к Рику и Лиаму. Я стараюсь не смотреть на второго мужчину. Вместо этого я перевожу взгляд на его грузовик, стоящий позади. В памяти снова всплывают обрывочные воспоминания аварии. Тогда именно Лиам ехал по той дороге. Именно он спас меня и привез на этой самой машине в больницу. Это было простое совпадение? Или судьба? Я всегда верила, что кто-то там, наверху присматривает за нами. Будучи в полном одиночестве, мне всегда хотелось верить, что кому-то не все равно, что со мной происходит. И возможно этот кто-то послал Лиама по той дороге специально? Нерешительно я поднимаю голову и встречаюсь с пристальным взглядом Лиама Хендерсона. Рик что-то ему говорит, и тот в свою очередь согласно кивает. Вот только смотрит он не на Ричарда, а на меня. Кажется, что он увидел меня в первый раз и теперь пытается рассмотреть получше, понять кто я такая на самом деле. Я не слышу, о чем они говорят, в ушах шумит, и я просто стою на месте, не разрывая зрительного контакта. В его темно-синих глазах бушуют все воды этого мира. В них запросто можно утонуть, что я и делаю.

— Софи, — Карен толкает меня локтем в бок, привлекая внимание, — пойдем, Софи.

— Да, конечно, — поспешно отворачиваюсь от Лиама, игнорируя странную усмешку подруги. Безусловно, она видела наш немой разговор и дома мне точно не скрыться от ее допроса.

Рик прощается с Лиамом, а мы с Карен и мальчиками уходим вперед. Я не оборачиваюсь, но чувствую, что он все еще смотрит мне в спину. По коже пробегают мурашки, и я потираю плечи руками. Как бы я не старалась внушить себе, держаться от этого мужчины подальше. Что-то то и дело притягивает меня к нему. Он определенно не мой типаж. Мне всегда нравились опрятные мужчины с хорошей стрижкой и выглаженной одежде. Такие от которых пахнет приятным парфюмом, а никак не клеем и древесными опилками. Таким был Бен, когда я встретила его в университете. Любитель рубашек-поло и отутюженных брюк, с собой он всегда носил свитер на плечах и холодными вечерами надевал его на меня. Его светлые волосы, выгоревшие на солнце, были зачесаны назад, и он больше напоминал серфера, чем того, кого интересуют финансы, биржи и банки. В то время он любил веселиться и развлекаться. С ним было весело. Для меня, любителя тихих вечеров с книжкой, он стал вихрем, который перевернул мой мир с ног на голову. Бен знакомил меня со своими друзьями и практически никогда не выпускал моей руки из своей. Мне это нравилось. Для меня это было знаком того, что я ему небезразлична, что он боится меня потерять, заботится обо мне. А в то время я очень нуждалась в заботе, любви и ласке. Поэтому я шла за Беном, куда бы он не просил, делала все, что он хотел, лишь бы не разочаровать его и не потерять ту любовь, которую я наконец получила. Сейчас, глядя на себя прошлую, я понимаю, какой идиоткой была. Не будь я такой отчаянно нуждающейся в чьей-либо любви и заботе, то сейчас не оказалась в таком печальном положении. Ослепленная своими чувствами я не заметила, как все глубже вязну в паутине злобного паука. Нельзя повторять эту ошибку снова. Мне стоит быть осторожней и осмотрительней. Теперь я отвечаю не только за себя, но и за своего ребенка.

На следующий день Карен каким-то чудом удается уговорить нас отправиться на пляж. День выдается жарким, но благодаря прохладному ветерку становится более менее терпимо. Карен отдает мне свой купальник, но от меня не ускользает бирка из магазина, которую она забыла убрать. Поэтому я понимаю, что он вряд ли принадлежит ей. Она купила мне уже целый гардероб, подсовывая мне вещи под видом своих. Я ей задолжала уже слишком много, но скоро я все ей отдам.

— Софи, поторопись, — кричит Карен снизу, и я поспешно надеваю красный раздельный купальник. Животик еле заметно уже округлился, и я осторожно провожу по нему рукой. Мне даже кажется, что я слышу его тихое сердцебиение. Через неделю мне нужно будет снова идти на очередной осмотр к врачу и тогда я точно смогу послушать сердцебиение и увидеть, как он подрос. Улыбаюсь про себя и быстро надеваю поверх купальника тонкое бирюзовое платье на бретельках. Хватаю полотенце, бутылку воды и бросаю это все в сумку. Волосы заплетаю в косу и водружаю на голову шляпу с широкими полями. Перед выходом бросаю взгляд в зеркало. Гипс ярким пятном выделяется, подпорчивая вид, но в целом я выгляжу хорошо. На днях мне обещали снять гипс и сменить его на обычную тугую повязку, так что скоро я избавлюсь от него. Выхожу из спальни и бегом спускаюсь с лестницы. Карен выходит из кухни с большой пляжной сумкой в черно-белую полоску. На ней полупрозрачное платье в пол изумрудного оттенка, а сквозь него еле заметно виднеется черный купальник. Шлепанцы на ее ногах щелкают по кафельному полу при каждом ее шаге. Подруга оглядывает меня с ног до головы и одобрительно улыбается. После чего хватает с вешалки свою черную шляпу, и надеваю ее на голову.

— Пойдем, а то мальчики уже заждались, — говорит она, подхватывая меня по руку.

Мы выходим из дома, и я вижу, что Лукас сидит у отца на плечах, а Джулиан бегает вокруг них, обрызгивая из водяного пистолета. Все трое громко хохочут. А при виде нас Джулиан тут же перенаправляет свой пистолет в нашу сторону.

— Потише, Софи нельзя мочить руку, так что играйте в другой стороне, — строго говорит Карен, но Джулиану удается устроить небольшую пакость и он запускает струю из пистолета прямо в нее. Карен хмурит брови, недовольно качая головой, но потом все же улыбается.

— Джулиан, слушайся маму, а то не получишь ее фирменные бутерброды, — произносит Рик, не скрывая широкой улыбки.

— Ладно, пойдемте, пока там не заняли самые лучшие места, — командует подруга, и все вместе мы направляемся в сторону пляжа.

Я думала, Карен шутила по поводу лучших мест. Но как только мы стали приближаться к пляжу, я заметила, что там собралась добрая половина города. Мамочки с детьми, влюбленные парочки, компании подростков разбросаны по горячему песку. Кто-то уже плавает в воде, некоторые просто загорают или лежат с книгой в руках. Вокруг стоит тихий гул, словно вместо людей тут расположился огромный рой пчел. Изредка, то здесь, то там раздаются взрывы смеха. Мы проходим мимо людей, выискивая свободное местечко, и вот Карен с победным кличем замечает одно и быстрым шагом направляется туда. А мы гуськом следуем за своей мамой уткой. По пути Карен то и дело останавливается, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми женщинами. Когда нам удается добраться до свободного места, мы мгновенно раскладываем свои полотенца, а я тут же снимаю сандалии, вытряхивая из них песок. Мальчишки тут же раздеваются до плавок и бегом направляются к воде. Но Рик останавливает их, успев схватить за руки.

— Без меня в воду не заходить.

— Па, ну мы ведь уже умеем плавать, — недовольно стонет Джулиан.

— Я должен вас видеть, иначе вы никуда не пойдете.

Рик переводит взгляд с Лукаса на Джулиана, и они согласно кивают, хоть и с недовольными лицами. Ричард раздевается и берет сыновей за руки. Втроем они отправляются к воде, а я снимаю свое платье и укладываюсь на полотенце. Карен тоже остается в одном купальнике и достает из сумки крем от загара.

— Тебе намазать?

— Нет, моя кожа практически не загорает. Я могу хоть весь день пролежать под солнцем, а толка никакого не будет.

— Бледная поганка, — шутливо поддразнивает меня подруга, на что я лишь усмехаюсь.

— Смотри-ка, кто там идет, — игриво произносит подруга, укладываясь на живот и надевая солнцезащитные очки.

— Кто же? — безразлично спрашиваю я, всматриваясь в лазурные воды океана. Замечаю, как Лукас с Джулианом брызгают отца водой, весело смеясь. Где-то там, вдали разъезжает несколько водных скутеров и стоит небольшая белая яхта с расправленным парусом. У берега ходят мамочки с маленькими детьми, которые еще не умеют плавать. Скоро и я буду ходить в их числе.

— А ты посмотри сама, вон там вышагивает в компании своей тетушки, — Карен кивает в сторону палатки с мороженым, и там я замечаю Лиама. Он без рубашки, что позволяет разглядеть его подтянутое спортивное тело. Коричневые шорты сидят низко на бедрах, на голове бейсболка козырьком назад, а в руках пляжная сумка. Рядом, держа его под локоть, идет миссис Ларсен в просторном цветастом платье и красной шляпе. Она что-то говорит племяннику, а потом поворачивает голову и ее взгляд находит меня. Губы, накрашенные перламутровой помадой, тут же растягиваются в улыбке, и она машет мне рукой.

— Софи. Дорогая моя, — кричит она, словно танк, не разбирая дороги, женщина направляется в нашу сторону. За ней словно на поводке идет хмурый Лиам, точнее Глория тащит его за собой, как непослушного ребенка.

— Здравствуй, милая, — произносит она, ни капли не запыхавшись. Я поднимаюсь на ноги и понимаю, что стою перед Лиамом практически голая. Конечно это купальник, а не нижнее белье, но это ничего не меняет. И по взгляду Лиама, я понимаю, что ему очень нравится открывающийся вид. Он буквально прилип к моему телу глазами.

— Миссис Ларсен, рада вас видеть, — произношу я и одновременно хватаю свое полотенце, обматывая его вокруг тела. Лиам тут же отрывает от меня свой пристальный взгляд и отворачивается, глядя на океан.

— Ну, что ты, я же просила, называй меня просто Глория, — отмахивается женщина, ослепительно улыбаясь.

— Привет, Глория, — кричит ей Карен, позади меня. — Как твоя спина?

— Карен, солнце мое, ты настоящая волшебница, — восторгается миссис Ларсен, — после того массажа я чувствую себя помолодевшей лет на десять.

— Это моя работа.

— И ты прекрасно с ней справляешься. Как и Софи, — она поворачивается ко мне, — говорят, что библиотека скоро заработает. Я уже созвала своих подруг, теперь мы выбираем книгу для нашего литературного клуба. Надеюсь, ты не откажешь нам в помощи. Думаю, мирно наши выборы не пройдут. А тебя они послушают.

— Конечно, как только библиотека заработает, я буду вас ждать.

— Вот и отлично, — она кивает и переводит взгляд на Лиама, — ох, а с моим племянником ты уже знакома, да?

— Да, конечно, — отвечаю я, стараясь не смотреть на него. Слышу тихий смешок Карен позади, но игнорирую его.

— Он у меня очень талантливый. Все к чему прикасаются его руки, превращается в произведение искусства. Так что можешь не переживать, твои стеллажи будут украшением библиотеки.

— Конечно, — повторяю я, словно заезженная пластинка.

— Ну ладно, мы пойдем. Лиам согласился привезти меня сюда. Меня ждут мои старые кошелки, — она хихикает как девчонка и неожиданно притягивает меня в свои крепкие объятия. — Еще увидимся, дорогая.

Глория целует меня в щеку и прощается с Карен, после чего, снова хватает Лиама за руку и уходит, петляя между рядами людей. А я с облегчением падаю на песок, глядя этой парочке в след.

— Ему определенно понравился твой купальник. Все глаза проглядел, — смеясь, произноси Карен.

— Неправда.

— Еще, какая правда, между вами тут чуть ли не искрило все. Только слепой не заметит, что ты ему нравишься, да и он тебе тоже.

— Не придумывай, — отнекиваюсь я, расправляя полотенце и снова укладываясь на нем. Солнце приятно согревает кожу, а свежий ветер не дает ей обгореть. Поднимаю глаза, встречаясь с ярко-голубым небом, и стараюсь игнорировать свои чувства, вызванные Лиамом. Его взгляд не был обычным. Он изучал меня, наслаждался, словно перед ним предмет искусства. Этот взгляд прожигал насквозь, заставляя сердце трепетать. Даже Бен на меня так никогда не смотрел. Он относился ко мне, как к чему-то обычному. Это я смотрела на него с обожанием, как на самый дорогой подарок судьбы. Я наслаждалась тем, как красив он был, как сладко умел говорить. А он просто грелся в лучах своей славы, прекрасно зная, что он лучшее, что было в моей жизни. Конечно, я никогда не рассказывала ему о своей жизни до университета, но мне почему-то всегда казалось, что он догадывался обо всем, что я скрыла. Бен постоянно показывал свое превосходство. Сначала я этого не замечала, в основном это выражалось в мелочах. Например, он часто без надобности сорил деньгами, хвастался шикарным отдыхом, тем, что он любимчик учителей. Можно было принять это за избалованность. Единственный ребенок в богатой семье. Но с годами он начал упрекать меня в том, что у меня совершенно ненужный диплом, что я нигде не работаю, хотя он сам и стал противником моей работы. А потом, последний гвоздь в гроб нашей семейной жизни воткнула моя неспособность забеременеть. Причем, по словам Бена это и правда была лишь моя вина. Он даже мысли не допускал, что это его подвело здоровье. Для моего мужа я всегда была вторым сортом, ничтожеством. Вот только я это не сразу поняла, долгое время, продолжая боготворить монстра.

Мы проводим на пляже практически весь день. К тому времени, как мы начинаем собирать вещи, солнце медленно движется к горизонту. Лукас с Джулианом с загорелыми лицами бегут впереди нас. Они практически весь день провели в воде, но кажется, ни капли не устали. Карен с Ричардом идут в обнимку рядом со мной. Карен больше не донимала меня вопросами о Лиаме, за что я была ей благодарна. Сложно говорить о том, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия. Для начала мне стоит разобраться в самой себе и в чувствах, которые вызывает во мне наш сосед. Он необычный мужчина. Вечно хмурый, словно хранит в себе обиду на весь этот мир. Я несколько раз видела, как девушки пытались с ним заговорить, привлечь внимание, но он почти, ни с кем не говорил. С теми, кто перед ним не заискивал, он всегда вел себя вежливо. Но наше общение каждый раз превращается в настоящую катастрофу. И я не пойму почему. Я просто превращаюсь в чертову гарпию рядом с ним. И с этим ничего не поделаешь.

— Мам, я хочу есть, — первым делом говорит Лукас, как только мы переступаем порог дома.

— Сейчас закажем пиццу, а потом спать. День был долгим, все устали, — говорит Карен, скидывая шлепанцы.

— Пойдемте, примем душ и переоденемся, — говорит Рик, подхватывая сыновей на руки, от чего они начинают громко хохотать. В несколько больших шагов они преодолевают лестницу, и их смех вскоре стихает.

— Мужчины — это те же дети, которые никогда не взрослеют.

— Зато им весело, — говорю я, глядя на второй этаж, где только что скрылась эта троица.

— А у меня вместо двух детей, трое, — весело смеясь, отвечает Карен. — Пойдем, закажем пиццу.

Мы идем на кухню, где Карен усаживается за стол с телефоном в руках. В городе всего одно заведение занимается пиццей, поэтому выбор у нас небольшой. Пока подруга разговаривает по телефону, я наливаю себе сок и сажусь напротив нее. Через минуту, она уже кладет телефон на стол и со всем своим вниманием обращает свой взор на меня. Карен молчит какое-то время, словно обдумывая свои слова, а потом все-таки спрашивает:

— Ты боишься вступать в новые отношения?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я хочу понять. Конечно, после того, через что тебе пришлось пройти, ты вряд ли хочешь начинать с кем-то все заново. Но все же?

— Не знаю, Карен. Все слишком сложно. Я беременна, не думаю, что какому-то мужчине нужна женщина, которая носит не его ребенка. Думаю, сейчас просто не время для новых отношений.

— Софи, не все мужчины, как твой Бен, — осторожно произносит она, — тебе не следует отгораживаться от всех высоким забором. Не закрывайся от чего-то нового и прекрасного. Будь смелее.

— Я чувствую ответственность перед своим ребенком. Если сейчас все снова пойдет не так, то пострадаю уже не только я, но и он, — ставлю стакан с соком на стол и кладу руки на живот. Глаза жгут непролитые слезы, как только в голову приходят мысли о том, что моему малышу кто-то причинит боль. Но я не плачу, мне стоит быть сильной.

— Мне понятны твои страхи, дорогая. Я хочу сказать, чтобы ты немного открылась этому миру, новым чувствам и тогда, возможно, ты, наконец получишь то счастье, о котором давно мечтала.

— Я уже счастлива, Карен, — говорю я, глядя на подругу.

— Да, но это лишь часть того, что нужно женщине, — Карен переводит взгляд мне за спину и ласково улыбается. Когда я поворачиваюсь, то вижу, как к нам идет Ричард. Он переоделся в чистую рубашку и шорты. Его волосы еще влажные после душа и он выглядит посвежевшим. А в его глазах я замечаю отражение той же любви, что и у Карен. Конечно, женщине для счастья нужны не только дети, но и любящий мужчина. Но что если найти такого удается не всем? Что если кому-то просто не дано быть любимой?

ГЛАВА 10

Следующая неделя пролетает в мгновение ока. Целыми днями я провожу в библиотеке, занимаясь сортировкой книг. Проверяю их состояние, делаю крупные заказы книг через интернет, решив обновить библиотеку. Покупаю несколько потрепанных компьютеров. И ставлю на двери замок, чтобы теперь сюда никто не входил во внерабочее время. Карен настаивает на том, чтобы установить здесь систему пожарной безопасности и сама договаривается с пожарной бригадой. К концу недели у меня практически все готово к открытию. Не достает лишь стеллажей. Я не видела Лиама все эти дни. С самого раннего утра я находилась в библиотеке, а по вечерам сидела с мальчишками. Так что мы нигде не сталкивались. Лишь изредка я слышала доносившийся шум из его сарая, оповещающий о том, что он усердно работает. Вчера через Ричарда он передал, что привезет готовые стеллажи сегодня и вот уже несколько часов, я как заведенная хожу из угла в угол по пустому помещению библиотеки. Мои шаги эхом раздаются по первому этажу, начиная нервировать меня. Поэтому я решаю выйти на улицу. Не знаю, почему я так нервничаю перед встречей с ним. Но меня все преследуют слова Карен. В ЛиамеХендорсоне и правда есть что-то такое, что неумолимо тянет меня к нему. И взгляды, которые он иногда на меня бросает нельзя назвать ничего незначащими. Этот мужчина окутан тайнами, словно плотным покрывалом, скрывающим его истинную суть.

Я выхожу на улицу и усаживаюсь на каменные ступеньки. Сегодня мучительная жара отступила. Небо заволокло облаками и в воздухе витает запах приближающегося дождя. Возможно, что на нас обрушится гроза, что вполне ожидаемо после таких жарких дней. Порывы ветра заставляют ходить деревья из стороны в сторону, создавая настоящую симфонию из шороха листьев и треска веток. По тротуарам не спеша проходят мамочки с колясками, тихонько шушукаясь между собой. Подростки разъезжают на велосипедах, радуясь долгожданным каникулам. Лениво проезжает пара машин, практически беззвучно. Но всю эту тихую идиллию рушит грохот приближающегося грузовика. Я поворачиваю голову на звук и вижу, что за рулем сидит Лиам. Кузов накрыт тентом, который видимо, служит для защиты дерева, потому что раньше я его не видела. Когда грузовик останавливается перед библиотекой, Лиам проворно выскакивает из кабины, громко захлопнув за собой дверцу. На ногах у него снова привычные массивные ботинки на шнуровке. Черные джинсы, порванные на правой коленке, а темно-синяя футболка, в некоторых местах с каплями красной краски. На голове снова бейсболка, скрывающая под собой копну непослушных темных волос. Даже в таком виде, он притягивает к себе внимание. Он выглядит гармонично и уже привычно для меня. Я даже не могу представить его в брюках и пиджаке с галстуком. Да и не думаю, что в таком виде он будет смотреться лучше, чем в этой заляпанной футболке и рваных джинсах.

Он уверенно обходит грузовик, открывает кузов и достает части стеллажей. Красивого медового оттенка доски, блестят от нанесенного на них лака. Даже в разобранном виде, я понимаю, что эти стеллажи в сто раз лучше, чем были старые.

— Доброе утро, — вежливо произносит Лиам, проходя мимо меня с досками на плече. Удивленная его приветствием я не сразу соображаю, что надо бы что-то сказать. Раньше он никогда не здоровался со мной, да и говорил всегда так, словно ему неприятно вообще находиться рядом со мной. А теперь эта вежливость в его голосе, буквально сбивает меня с ног.

— Доброе утро, я вас ждала, — при этих словах он поднимает голову и удивленно смотрит на меня, — я хотела сказать, что мне нужны стеллажи. Вот поэтому я вас и ждала.

Черт. Что я вообще несу. Хочется треснуть себя по голове, чем-нибудь потяжелей.

— Конечно, — кивает Лиам, и я замечаю крошечную ухмылку на его лице, когда он снова возвращается к своему занятию. Достает из заднего кармана мешочек с винтами и гайками, а с ремня снимает нужные инструменты. Быстро и слажено он соединяет детали, которые у меня на глазах превращаются в красивые стеллажи с полками. Гладкое и блестящее дерево, приятного оттенка хорошо вписывается во весь интерьер библиотеки. Каждый стеллаж стоит на небольших медных ножках, добавляя некоторую изюминку. Вскоре все стеллажи стоят на своих местах, ожидая, когда в них поместят книги.

— Они чудесны. Я даже не спросила, сколько вы берете за работу, — говорю я, когда Лиам заканчивает последний стеллаж. Он убирает инструменты в небольшие отделения на его рабочем ремне и поворачивается ко мне.

— Я не возьму с вас денег, — произносит он тоном, нетерпящим возражений.

— Но вы столько трудились, да и материалы наверняка дорогие. Я не могу принять это все даром, — протестую я, на что снова получаю хмурый взгляд. Он переворачивает козырек бейсболки назад и убирает руки в карманы, словно больше не знает, куда их еще деть и чем занять.

— Как хотите, — он пожимает плечами, направляясь ко мне. Когда Лиам оказывается рядом со мной, то я тут же улавливаю исходящий от него древесный аромат и запах пота. — Вы можете их выкинуть, если не хотите принимать даром. Но денег я с вас не возьму.

Я открываю рот, желая ответить ему что-то колкое, то ничего не получается. Он же довольный моим молчанием криво ухмыляется. И не сказав ни слова, выходит на улицу. Словно очнувшись от какого-то дурмана, я поворачиваюсь на пятках и следую за ним. Меня встречает порыв холодного ветра и первые капли дождя. Небо потемнело и теперь кажется, что сейчас глубокая ночь, а не полдень. Где-то вдалеке я уже слышу приближающиеся раскаты грома. А новые капли дождя все чаще ударяются об асфальт. Смотрю на наручные часы, с ужасом понимая, что опаздываю на прием к врачу. А с такой погодой я вряд ли смогу добраться до больницы вовремя. Лиам уже забрался в машину и что-то высматривает в своем телефоне. А мне в голову приходит не совсем хорошая мысль, но в моем положении других вариантов у меня просто нет. Поэтому я сбегаю с крыльца библиотеки, пробегая под дождем, и стучу в окно грузовика. Лиам отрывается от своего телефона и опускает стекло. Его недоуменный взгляд встречается с моим и, собрав всю смелость, я спрашиваю:

— Вы не могли бы меня подвезти до больницы? Я уже опаздываю на прием к врачу.

Какое-то мгновение он молчит, смотрит куда-то мне за спину, раздумывая над моим неожиданным вопросом. А дождь в это время становится все сильней. Моя футболка становится влажной с каждой новой каплей и неприятно липнет к телу. Наконец, закончив свои размышления, Хендерсон согласно кивает и говорит:

— Хорошо, только давайте скорей.

Я киваю и снова возвращаюсь в здание библиотеки, чтобы забрать свою сумку. Потом закрываю дверь на замок и бегом преодолеваю расстояние до грузовика. Лиам открывает мне дверь, и я сажусь на пассажирское сидение. В кабине тепло и все так же пахнет древесиной. Я немного дрожу от того, что холодная и влажная футболка прилипла к телу. Лиам, заметив это, достает с заднего сиденья теплый плед и протягивает его мне.

— Накройтесь, а то заболеете, — бурчит он, не глядя на меня, после чего заводит мотор и выезжает на дорогу. Я делаю, как сказано и вскоре дрожь проходит. Лиам включает печку, и ее тепло идет прямо на меня. Вскоре окна внутри запотевают, и Хендерсон протирает их тряпкой. Мы едем в полной тишине, и я чувствую себя немного неловко. Мне кажется что нужно, что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но на ум ничего не приходит. Поэтому я продолжаю молчать, а когда вижу, что мы подъезжаем к больнице, шумно выдыхаю. Лиам поворачивается ко мне и вопрошающе на меня смотрит.

— Вы в порядке?

— Да, конечно. Спасибо, что подвезли, — отвечаю я, складывая плед.

— Не за что, — снова бурчит он и забирает плед из моих рук.

— Ну, я пойду… спасибо еще раз… и за стеллажи тоже…они чудесны…

— Вы уже это говорили, — напоминает он, насмешливо глядя на меня. Я понимаю, что снова веду себя как идиотка, и он этим наслаждается.

— Да, ладно, я пошла, — говорю я, а после буквально выпрыгиваю из грузовика и захлопываю за собой дверь. Не оборачиваясь, я несусь к зданию больницы. Сердце в груди отбивает бешеный ритм, а щеки горят пожаром и наверняка сейчас напоминают спелые томаты своим ярко-красным цветом. И почему рядом с ним я всегда становлюсь неспособной на нормальное общение?

Встряхиваю головой, стараясь отбросить лишние мысли и миную этажи и коридоры. Мимо проходят пациенты и персонал больницы. Некоторые приветливо улыбаются и здороваются. Со многими я уже знакома, других же видела в городе, но не общалась. Когда я нахожу нужный кабинет, то сначала стучу в дверь. В первую очередь мне нужно снять гипс, а потом сходить на прием к врачу. Когда я вхожу внутрь, то вижу за столом молодого мужчину, возможно на несколько лет старше меня. У него русые короткие волосы, темные брови, возвышающиеся над красивыми зелеными глазами, нос с небольшой горбинкой и пухлые губы, которые он растягивает в улыбке при виде меня.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашивает он приятным голосом. Он одет в такую же зеленую брючную форму, что и Карен. Поэтому я предполагаю, что он медбрат.

— Мне нужно снять гипс и сменить его на повязку.

— Понял, тогда присаживайтесь, — он поднимается со стула, и я замечаю, что он намного выше меня. — Меня зовут Томас Эйвери. Я здесь местный профессионал, по снятию гипса, так что вы в надежных руках.

Он улыбается, и на его щеках появляются ямочки. Я усаживаюсь на кушетку, а Томас готовит инструменты и надевает перчатки.

— Как же вас угораздило въехать в то дерево? — как бы между делом спрашивает он.

— Это дерево врезалось в меня, — отшучиваюсь я, не желая рассказывать ему больше. Он смеется в ответ на мою шутку и согласно кивает.

— Это правильный подход. Но в будущем стоит отказаться от таких встреч с деревьями.

— Постараюсь.

— Ну, вот и готово, — говорит он, когда моя рука наконец-то освобождается от гипса. Выглядит она слегка бледноватой, и я замечаю небольшой шрам на предплечье. Все же шрамов на моем теле гораздо больше, чем я предполагала.

— Сейчас я наложу вам фиксирующую повязку, и вы можете идти, — он мило улыбается и принимается за свою работу. Его руки в перчатках кажутся, холодными и каждый раз касаясь моей кожи, вызывают все новые мурашки. От мужчины пахнет свежестью, кондиционером для белья и бальзамом после бритья. Я помню этот запах, и это осознание выбивает почву из моих ног. Мужчина находится так близко ко мне, отчего я чувствую себя, загнанной в ловушку. Подавляю желание сбежать отсюда, напоминая себе, что это не Бен, что я в безопасности. Но с каждой новой секундой мое сердце бьется все сильней, кровь приливает к щекам, становится жарко. Закрываю глаза, стараясь дышать реже, но уже слишком поздно. Запах исходящий от Томаса Эйвери уже запустил мыслительный процесс, пробудил нежелательные воспоминания. Я снова чувствую сильную хватку на своих плечах. Вспоминая тот первый раз, когда Бен проявил свою жестокость. Тогда ему показалось, что я слишком мила с его партнером по бизнесу и давним другом Эдвардом Прэстоном. Конечно, Бен все изрядно преувеличил, выставив все так, словно я прилюдно целовалась с Эдвардом. Когда мы приехали домой с приема, то Бен прямо в прихожей излил на меня все свое недовольство. Его руки с силой сжимали мои плечи, пока он грубо трахал меня и обзывал всеми немыслимыми оскорблениями. После того раза я больше не ходила с ним на приемы, стараясь избегать подобных случаев.

— Мисс, вы в порядке? — слышу я обеспокоенный голос Томаса Эйвери. Открываю глаза и понимаю, что плачу. Доктор недоумевающе смотрит на меня, осторожно придерживая за руку, на которую наложил повязку.

— Да, все нормально. Извините, — встряхиваю головой, загоняя воспоминания в дальний угол своей памяти.

— Не извиняйтесь, вот возьмите, — он протягивает мне коробку с салфетками, и я беру одну.

— Спасибо, — говорю я, вытирая щеки от слез.

— Хотите, могу подарить вам всю пачку, только обещайте больше не плакать, — он улыбается, что заставляет и меня ответить ему улыбкой.

— Оставьте ее себе, для следующей плаксы, которая к вам придет, — отвечаю я, поднимаясь с кушетки.

— Вы правы, она мне еще пригодится, — он кивает и убирает коробку обратно на свой стол, — поправляйтесь и больше не наезжайте на деревья.

— Я очень постараюсь, но ничего не обещаю.

Мы прощаемся, и я выхожу в коридор. Кабинет гинеколога находится этажом выше, и я поднимаюсь туда по лестнице. Когда я нахожу нужную дверь, то сначала стучу и лишь потом, открываю ее. Миссис Даунсен — мой гинеколог сидит за своим столом, водрузив на нос очки в толстой черной оправе. Ее темные волосы, цвета горького шоколада собраны в аккуратный пучок на макушке. В ушах поблескивают золотые серьги с красными камнями. Такой же камень в золотой оправе висит на ее шее. На ней надет белый халат на нагрудном кармане, которого вышито ее имя. На вид ее около сорока, но может она и старше. Сложно определить из-за умело нанесенного макияжа.

— Заходите, Софи и переодевайтесь за ширмой, — говорит она, ненадолго оторвавшись от своих бумаг. У нее звучный и немного протяжный голос, отчего создается впечатление, что она поет, а не говорит. Я киваю и отправляюсь за ширму, где переодеваюсь в специальную длинную сорочку. Приходится немного помучиться, надевая ее, но все же у меня это получается.

— Присаживайтесь, мне нужно взять у вас пару анализов, но сначала мы послушаем сердцебиение вашего малыша. УЗИ мы сделаем через месяц, так как вы уже делали его не так давно, — говорит она профессиональным тоном, вытирая руки и надевая перчатки.

— Хорошо.

Я устраиваюсь на кушетке, а доктор садится рядом со мной. Она достает небольшой прибор и сначала намазывает мой живот холодной желеобразной жидкостью. А уже после принимается водить приборчиком по моему животу, пока я наконец не слышу мерное биение детского сердца. Миссис Даунсен одобрительно кивает и улыбается, довольная тем, что все в порядке. Потом в кабинет входит молодая медсестра и берет у меня кровь. Когда со всеми процедурами покончено, то я снова переодеваюсь, уже в собственную одежду.

— С вашим малышом все в порядке. Я еще посмотрю анализ вашей крови, но не думаю, что будут какие-то проблемы. Возможно, нужно будет пропить железо, и я так же назначу вам витамины для беременных. Побольше отдыхайте на свежем воздухе, ешьте фрукты и овощи, их в это время года предостаточно, — женщина улыбается и протягивает мне небольшую бумажку с названием витаминов. — В следующий раз приходите через месяц. А на сегодня мы закончили.

— Спасибо, миссис Даунсен, — я подхватываю свою сумочку здоровой рукой и направляюсь к выходу.

— До свидания, Софи, — добродушно отвечает она и снова возвращается к своим бумагам. А я покидаю кабинет в приподнятом настроении, радуясь, что с моим ребенком все в порядке. Мое положение все еще ново для меня и вызывает много страхов. Карен постоянно снабжает меня разной литературой для беременных и в некоторых книгах информация противоречит друг другу. Пишут, что беременным многое нельзя кушать и делать. А уж обо всех этих народных поверьях я вообще молчу. Поэтому, чтобы не впадать в панику от того что, я делаю что-то не так я решила вовсе отказаться от чтения этих книг. Все что мне сейчас следует делать — это меньше нервничать и вспоминать прошлое. Эти воспоминания слишком болезненны для меня и вряд ли хорошо отражаются на малыше.

— А вот и ты, — неожиданно на меня налетает Карен, обхватывая мои плечи своими руками. — Бекка сказала, что ты здесь, и я пошла тебя искать. Как все прошло?

Так вот как звали ту медсестру, — думаю я, вспоминая девушку, которая брала у меня кровь.

— Все хорошо, через месяц нужно будет прийти на новый прием.

— Вот и чудненько, — подруга берет меня под локоть, и мы вместе спускаемся по лестнице на первый этаж, — погода, кажется, сошла с ума. Дождь сливает, как из ведра. Ветер чуть ли деревья не ломает. Настоящий ураган. Слава богу, Ричард успел вовремя забрать мальчиков из сада.

Когда мы оказываемся в просторном холле на первом этаже, то сквозь большие окна я вижу, как ветер сгибает пальмовые деревья, а дождь льет стеной. И правда, это настоящий ураган.

— Я заканчиваю через час, ты меня подождешь? Вместе поедем домой, — предлагает Карен, но внезапно замечает что-то более интересное в дальнем углу холла. Я тоже перевожу свой взгляд туда и замечаю, как на пластиковом стуле, сгорбившись, сидит Лиам. Он снова держит в руках свой телефон, быстро набирая какое-то сообщение. Кепка надета козырьком назад и на лоб спадают непослушные вьющиеся пряди. Я не могу ничего с собой поделать и просто тупо пялюсь на него, со стороны наверняка выглядя, как влюбленный подросток. Стоп. Влюбленный? Нет, я вовсе не влюблена в Лиама Хендерсона. Он совсем не мой типаж. Да-да, твой типаж красивые подонки, — едко шепчет мой внутренний голос, но я отгоняю его подальше.

— Кажется, у тебя уже есть водитель, — шепчет Карен, глядя на Лиама.

— Он здесь вовсе не ради меня, — отвечаю я, но голос звучит неубедительно.

— Ага, конечно, — с игривой ухмылкой кивает подруга.

Лиам отрывается от своего телефона и смотрит на наручные часы, а потом его взгляд находит и нас с Карен. Он тут же поднимается на ноги, но не спешит подходить. На его лице явно видна нерешительность. Создается впечатление, что он и сам не понимает, что здесь делает, как и я сама. Почему он остался, а не уехал? Неужели и правда ждет меня? Но зачем ему вообще это понадобилось? Он даже не особо хотел меня сюда везти, отчего я решила, что ему нужно быть в другом месте. Но вот он стоит в нескольких метрах от меня и никуда не торопится.

Все же решив, что вот так стоять и сверлить меня взглядом не лучшая идея, Лиам подходит к нам с Карен.

— Привет, Карен, — здоровается он с подругой, но лишь на миг удостаивает ее своего взгляда. А потом его глаза, в которых сейчас бушуют все оттенки синего, смотрят на меня.

— Привет, Лиам. Что ты здесь делаешь? Заболел? — по тону подруги, я прекрасно понимаю, что она подшучивает над ним. Но Лиаму как всегда нет до этого никакого дела.

— Я решил, что в такую бурю будет уместно дождаться мисс Ричардс, — говорит он вежливым тоном. Эта его манера говорить сводит меня с ума. До этого момента я и не задумывалась, почему мы все еще обращаемся друг к другу на "вы". Такое чувство, что мы находимся в одном из романов сестер Бронте. Но кажется, никто из нас не собирается переходить на другое обращение, продолжая некую собственную игру.

— Как предусмотрительно, Софи как раз нужно отвезти домой, — толкаю подругу локтем в бок, надеясь, что она прекратит играть роль свахи. Но она даже и не собирается, лишь шире улыбается Лиаму и слегка подталкивает меня в спину.

— Может мне лучше подождать тебя? — предлагаю я ей, но она тут же принимается махать руками, как курица наседка.

— Ну что ты, поезжай домой с Лиамом. Ты же знаешь, как эти мальчишки любят наводить беспорядок, находясь дома одни. И я говорю не только о Лукасе и Джулиане. Ричард такой же свинтус, как и они. Так что давай, проследишь за ними, пока я не приеду.

Карен продолжает толкать меня в спину, отчего я чуть ли не падаю в объятия Лиама. Но, слава богу, вовремя останавливаюсь, сохранив вертикальное положение. Лиам же в свою очередь переводит взгляд с меня на Карен и обратно, наверняка уже жалея о том, что остался.

— Так что пойдемте? — спрашивает он, кивая в сторону выхода. За окном все так же льет дождь, а ветер лишь ухудшает непогоду.

— Да, конечно, — киваю я.

— Будьте осторожны на дороге, — кричит нам вдогонку подруга, а когда я оборачиваюсь, то вижу, как подруга показывает мне два больших пальца. С ней просто бесполезно спорить. Иногда она ведет себя, как озабоченный подросток, хотя на деле старше меня на пару лет.

— Подождите тут, а я подгоню грузовик к входу, — предлагает Лиам, останавливаясь у дверей. Я согласно киваю, и мужчина тут же выбегает на улицу, попадая под сильный дождь. В окно я вижу, как он подбегает к грузовику, ловко запрыгивает в кабину и разворачивается на больничной парковке. Вскоре его грузовик подъезжает практически к дверям больницы, и я выбегаю ему на встречу. Капли дождя бьют по открытой коже рук, смачивают одежду, пока я преодолеваю расстояние до грузовика. Мужчина предусмотрительно открывает мне дверь изнутри, и я протягивает свою руку. Я хватаюсь за нее, на какой-то миг запечатлеваю в памяти этот момент. Не знаю, что в этом такого, но то, как моя маленькая ладонь смотрится в его большой руке, вызывает во мне какое-то приятное чувство. Я ощущаю, что его ладонь слегка шероховатая и грубая, наверно из-за постоянной ручной работы. И она намного теплей, чем моя холодная и влажная от дождя. Я поднимаю голову и замечаю, что Лиам тоже сосредоточен на наших соединенных руках. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина отдергивает свою руку и кладет ее на руль.

— Закройте уже эту чертову дверь, — ворчит он, и я понимаю, что я так и не закрыла ее, когда села в грузовик. Быстро исправляю свою оплошность и машина, наконец, двигается с места, выезжая на дорогу. Лиам сосредоточенно смотрит на дорогу, готовый в любой момент среагировать на опасность. Дворники работают в полную силу, но даже они не спасают от дождя. Видимость хуже некуда, поэтому грузовик еле тащится по пустынной дороге. Окна изнутри снова начинают запотевать, и Лиаму приходится их протирать время от времени. В любой другой день, до нашего дома можно добраться меньше чем за десять минут. Но сейчас у меня создается впечатление, что время просто-напросто остановилось.

— Спасибо, что дождались меня. Вы не были обязаны, — говорю я, желая оживить это гнетущее молчание.

— Мне все равно некуда было ехать, — отвечает он, пожав плечами. Но отчего-то я ему не верю. Когда я просила его, меня подвезти, он явно куда-то собирался.

— Все же, вы могли бы спокойно уехать, но не стали. Спасибо.

— Мне кажется, вы изрядно перебарщиваете с благодарностями, вы так не думаете? — спрашивает он и обращает на меня свой взгляд. Его губы изгибаются в кривоватой усмешке.

— Нет, не думаю. Мне просто кажется, что вам стоит научиться их принимать, — недовольно бормочу я, на что мужчина лишь шире усмехается.

— Этот мир не заслуживает моей благодарности, — говорит он с серьезным видом и отворачивается от меня, показывая, что разговор закончен. Но я напротив не собираюсь молчать. Он меня уже завел и я вряд ли смогу оставить его просто так.

— Знаете ли, не всем в этой жизни выпадают счастливые карты. И это совсем не значит, что жизнь дерьмовая. Не стоит относиться ко всем так, словно они в любой момент устроят вам подножку. И грубить людям тоже не стоит. Да вы хоть видели себя в зеркале? Ходите постоянно как чертовая грозовая туча. Да от вас скоро дети будут шарахаться. Будьте немного проще и улыбнитесь хоть раз в своей…

Не успеваю я договорить, как меня резко бросает вперед, и я выставляю руки перед собой, чтобы не удариться о лобовое стекло. Машина тормозит, а я в гневе поворачиваюсь к Лиаму, собираясь вылить на него все свое недовольство. Но неожиданно для меня, мужчина обхватывает меня за шею сзади и притягивает к себе. Его губы налетают на мои, яростно атакуя. Воздух покидает мои легкие, как и вся злость. Совершенно не соображая, что делаю, я обхватываю мужчину за плечи, рукой поднимаясь к его голове. Снимаю с него бейсболку, зарываясь в его густые вьющиеся волосы. Он практически рычит мне в рот, углубляя поцелуй и сильней прижимая меня к себе. Его губы настойчивы, а поцелуй отдает яростью. Язык проходится по моим губам, вторгаясь внутрь, заставляя меня желать большего. Вся моя кожа буквально горит от нарастающего возбуждения. Но именно это чувство заставляет меня разорвать поцелуй. Что, черт возьми, я творю? Это совсем не похоже на то, что я решила завязать с мужчинами. Я беременна от своего ублюдка-мужа, и отношения с кем-либо только осложнят мою жизнь. Встречаюсь с взглядом темно-синих глаз Лиама, замечая в нем недоумение, возбуждение и такое же сильно желание, как и у меня. Наши рваные вздохи окружают кабину, создавая свою собственную мелодию.

— Никогда больше так не делай, — произношу я тихо, игнорируя свой внутренний голос, который так и вопит о своих похотливых желаниях. Чертовые гормоны, наверняка это все из-за них. Я никогда бы не набросилась на малознакомого мужчину с такими поцелуями.

Взгляд Лиама резко становится хмурым и злым. Он резко отворачивается от меня, и ни слова не говоря, снова выезжает на дорогу. Я кожей чувствую напряжение, нарастающее между нами. Ощущаю волны недовольства исходящие от него. И только сейчас понимаю, что мои слова его задели. Но сказанного уже не вернешь. Слова обладают могущественной силой. Они способны на многое. И я прямо сейчас сделала все в несколько раз сложнее между мной и Лиамом.

ГЛАВА 11

Остальную часть пути мы преодолеваем в жутком молчании. И как только грузовик останавливается перед домом Карен, я пулей вылетаю на улицу. Капли дождя нещадно обрушиваются на меня, и я чуть было не поскальзываюсь на мокром газоне, но все же добираюсь до входной двери целая и невредимая. Захожу в дом и с колотящимся в груди сердцем опираюсь спиной на дверь. Самое худшее в моей ситуации это то, что я никуда не могу сбежать от Лиама. Я слышу, как он оставляет грузовик на своей подъездной дорожке. До меня доносятся звуки закрывающихся дверей и собачий лай. О том, что у нашего соседа есть собака, я узнала лишь недавно. Карен сказала, что пес некоторое время находился в ветеринарной клинике. И вот теперь Лиам смог его забрать. Несколько дней назад, из окна своей спальни я видела, как лабрадор с гладкой шерстью красивого желтого оттенка бегал в саду Лиама, пока тот работал в сарае. Вообще собака ведет себя тихо, но при виде хозяина всегда громко лает, как и сейчас.

— Софи, ты от кого-то прячешься? — слышу я детский голос и вижу перед собой Джулиана, который вопросительно смотрит на меня. Его каштановые волосы торчат в разные стороны, а руки заляпаны пятнами краски, как впрочем, и синяя футболка с изображением трансформеров.

— Нет, малыш, просто отдыхаю, — отхожу от двери и подхожу к мальчику. — Как дела? Где папа и Лукас?

— Папа разрешил нам порисовать руками, — Джулиан довольно улыбается, размахивая разноцветными руками.

— Думаю, мама не слишком обрадуется, если увидит тебя в таком виде, — говорю я, на что мальчик недовольно корчит свое личико. — Но ты можешь еще немного порисовать, пока она не пришла.

Я подмигиваю ему, и он с широкой улыбкой убегает, с громким топотом поднимаясь по лестнице. Я плетусь за ним, завидуя его бесконечным силам. Из меня кажется, выдавили все соки. День выдался не из легких и все, что мне сейчас хочется, лечь в постель и уснуть. Но как только я оказываюсь в своей спальне и валюсь на свою кровать, вся сонливость куда-то улетучивается. А стоит мне закрыть глаза, как передо мной во всем своем хулиганском великолепии появляется Лиам Хендерсон. Губы немного покалывает, от воспоминаний того единственного безумного поцелуя. Я давно не чувствовала себя настолько желанной и живой. Лиаму удалось разжечь настоящий пожар из тлеющих угольков моей души. Может я сглупила, прервав то, что между нами разрасталось с каждой новой секундой? Что если своими словами я испортила то, что могло получиться между нами? Дурочка. Какая же я дурочка. Мне вообще не стоило отвечать на поцелуй. Моя жизнь итак состоит из одних сложностей, а я лишь больше все ухудшаю. Но разве можно устоять перед мужчиной, который одним поцелуем заставляет твое сердце трепетать?

— Софи. Софи, пойдем, я покажу тебе свой рисунок, — слышу я звонкий голос Лукаса, а в следующий момент он запрыгивает на кровать и принимается прыгать на ней, тем самым окончательно отвлекая меня от сна.

— Хорошо, маленький Пикассо, пошли.

— А кто такой Пикассо? — спрашивает мальчик, все выше подпрыгивая на кровати.

— Это очень известный художник, — отвечаю я, подхватив Лукаса на руки.

— Я тоже хочу стать известным художником, — довольно говорит он, обнимая меня за шею.

— Если хочешь, то обязательно станешь, — подмигиваю ему и выхожу из своей спальни в коридор, держа Лукаса на руках. От него пахнет шоколадными конфетами и шампунем с ароматом яблока. Руки, как и у брата все в краске, но она уже высохла и потрескалась. Когда я вхожу в комнату мальчиков, то на специальном детском мольберте вижу раскрашенный всеми цветами радуги лист.

— Смотри, это ты, а это я и Джулиан, — говорит Лукас, когда я опускаю его на пол. Он как настоящий экскурсовод на выставке картин, рассказывает обо всем, что изображено на его рисунке. И правда, хорошо приглядевшись, я вижу три силуэта, один из которых выше остальных, видимо это и есть я. Нарисованные Джулиан и Лукас стоят по бокам от меня.

— Ты большой молодец, — говорю я, потрепав мальчишку по голове.

— А Пикассо также рисует, как и я?

— Да, малыш, — от этих слов Лукас выпрямляется, гордо подняв голову

На первом этаже хлопает входная дверь, и слышатся голоса Карен и Ричарда. Услышав это, Лукас тут же вылетает из комнаты и несется вниз. А я какое-то время еще смотрю на этот рисунок. Я живу в этом доме уже три недели, но за такое короткое время, эти люди стали мне семьей. Даже своих родителей я не знала так хорошо, как Карен и Ричарда. Я не чувствую себя чужачкой в этом доме, как всегда было раньше. Даже когда Бен купил для нас дом, я все никак не могла свыкнуться с мыслью, что он мой, что я в нем хозяйка. Мне всегда казалось, что я лишь гостья там. Так и оказалось. Спустя три года я все же покинула этот дом, который стал клеткой для меня. Но здесь все иначе. Я не подпрыгиваю от каждого хлопка двери и от звона ключей, ожидая, в каком состоянии в этот раз придет Бен. В этом доме я могу спокойно дышать и жить, так как хочется мне. Меня любят и уважают, именно этого мне всегда и не хватало. А благодаря Карен и ее семье я обрела новую жизнь. За что всегда буду им благодарна.

На следующий день я остаюсь дома. Мои вчерашние пробежки под дождем дают о себе знать, и на утро я просыпаюсь с температурой. Меня знобит, и Карен заваривает мне какой-то волшебный травяной чай. Волшебным назвала его именно она, а не я. Подруга снабжает меня всеми безопасными лекарствами, которые можно принимать беременным и уходит на работу. Но перед этим настоятельно просит звонить ей, если мне станет хуже. Я занимаю диван на первом этаже в гостиной. Закутавшись в плед, я включаю телевизор и вскоре засыпаю от монотонного голоса ведущего новостей. Меня будит какой-то скрежет, и кое-как я открываю глаза, не сразу сообразив, где нахожусь. Голова гудит, мне голодно и жарко одновременно, все тело болит и ломит при каждом движении. Скрежет доносится до меня с небольшими перерывами. Кажется, что кто-то скребет когтями по полу. Я иду на звук и захожу на кухню. Задняя дверь открыта и из сада по белому кафельному полу тянутся грязные следы от собачьих лап. Я оглядываюсь по сторонам и наконец замечаю, наследившего виновника. Лабрадор Лиама опрокинул мусорное ведро и теперь ищет там что-то съестное для себя, раскидывая мусор по кухонному полу.

— Эй. А ну, пошел вон, — кричу я, махнув рукой в сторону двери. Пес ненадолго отвлекается от своего занятия и непонимающе смотрит на меня. Потом как ни в чем не бывало, возвращается к мусорному ведру, то и дело, виляя хвостом.

— Я сказала, иди отсюда. Кыш. Давай-давай, иди к своему хозяину, — говорю я, осторожно подгоняя собаку руками, еще неизвестно, что это за пес. Если он такой же, как его хозяин, то боюсь, он спокойно мне руку откусит и не подавится. Но он удивляет меня и вместо того, чтобы куда-то идти, подходит ко мне и тычет в мою руку своим холодным влажным носом. От неожиданности я даже вздрагиваю, отдернув руку.

— Она вас не съест, не надо так бояться, — слышу я глубокий мужской голос Лиама, позади себя. Резко обернувшись, замечаю его в дверях, выходящих в сад. Рукава джинсовой рубашки подвернуты до локтей, сильные руки спрятаны в карманах темных брюк. А на темных волосах видны капли дождя, который сегодня продолжает идти, но уже не так сильно, как это было вчера.

— Теперь понятно, почему ваша собака ходит по чужим домам, вся в хозяина, — бурчу я, на что сразу же получаю в ответ насмешливую гримасу от Лиама. Его пес снова подходит ко мне, обнюхивая мои голые ступни. Его влажный нос щекочет кожу, и я немного отхожу назад, в надежде, что он отстанет, но собака такая же упертая, как и ее хозяин.

— Во-первых, дверь была открыта, во-вторых, я искал свою собаку и услышал, как вы тут кричите, решил зайти проверить.

— А в-третьих?

— У меня нет такого пункта, — отвечает он, пожав плечами. Пес, наконец заметив хозяина, отвлекается от меня и подходит к Лиаму. Когти собаки каждый раз цокают по кафельному полу, словно она идет на каблуках. Черт, моя температура вызывает в голове странные ассоциации. Меня охватывает усталость, но я продолжаю держаться из-за всех сил, чтобы не свалиться перед этим мужчиной.

— Всегда есть третий пункт, — настаиваю я, глядя Лиаму в глаза. Сегодня их оттенок больше напоминает небесно-голубой. И я понимаю, что мне очень нравятся его глаза. Каждый его взгляд говорит гораздо красноречивее, чем его язык. Если бы Лиам Хендерсон умел молчать, то я с полной уверенностью могу сказать, что влюбилась бы в него. Но стоит ему открыть рот, как он начинает меня нервировать, отчего я завожусь, и между нами раз за разом разворачивается ссора. Причем всегда на пустом месте.

— Простите, что сломал систему, но у меня только два пункта. И вообще, вам не кажется, что каждый раз вы нарываетесь на ссору? — изогнув бровь, мужчина вопросительно смотрит на меня, сложив руки на груди. Господи, этот мужчина читает мои мысли?

— Неправда, — защищаюсь я. Голова начинает болеть все сильней. Становится жарко, чувствую, как пот стекает с виска. Но одновременно с этим мне так холодно, как будто неожиданно наступила зима, а я оказалась в сугробе в одной пижаме. Мне нужно лечь, прямо сейчас.

— Вот и, правда. А вы еще про меня говорили, что я не умею общаться с людьми. Да просто с некоторыми и не больно хочется разговаривать. Каждый раз стоит мне с вами заговорить, вы выпускаете свои защитные иголки. Если вам так нравится ссориться, то найдите себе другой объект для этого. А у меня и своего дерьма хватает. Пойдем, Молли, — он отворачивается от меня и, похлопав по бедру рукой, подзывает к себе собаку.

Я вижу его силуэт смутно, словно сквозь запотевшее окно. Хочу бросить, что-то едкое ему в ответ. Но голова совсем не соображает. В глазах темнеет и все вокруг начинает кружиться. Меня окутывает жар и темнота. Кажется, я падаю, потому что в какой-то момент теряюсь в пространстве, не понимая где низ, а где верх. Но мне не больно, потому что я падаю не на холодный кафельный пол, а на что-то мягкое и хорошо пахнущее. Смутно слышу какой-то успокаивающий голос, но не могу разобрать слов. Вскоре я полностью отключаюсь, вдыхая носом запах сырой травы и древесины.

Когда я прихожу в себя, за окном уже темно. В гостиной царит полумрак, лишь небольшой настенный светильник отбрасывает тусклый свет. До меня доносится звук, льющейся воды с кухни. "Наверно Карен уже пришла", — думаю я. Но потом мои мысли начинают двигаться в обратном направлении, словно отматывая пленку назад. И так я вспоминаю о собаке Лиама, о том, как он пришел, и мы опять ссорились, а потом пустота. Что произошло? Пытаюсь подняться и выбраться из кучи одеял, которыми меня кто-то накрыл, но ничего не получается. Все тело, словно непослушное желе. В горле пересохло, но мне уже не жарко и озноб прошел. Трогаю лоб, проверяя температуру, и на ощупь он холодный. Чувствую себя так, как будто по мне танк проехался несколько раз. Интересно сколько времени? Видимо, я проспала весь день, раз за окном уже темно.

Звук воды на кухне смолкает, и слышатся тихие шаги, направляющиеся в гостиную. Передо мной появляется Карен, которая при виде меня тут же улыбается.

— Ну и напугала же ты нас, — тихо говорит подруга и, заправив рыжую прядь волос за ухо, садится на краешек дивана, — как ты себя чувствуешь?

— Лучше, сколько времени?

— Десять часов. Все уже спят. А я прибиралась на кухне. Ты так крепко спала, что даже не слышала, как пришли мальчики. А я отпросилась пораньше и приехала сразу же, как только Лиам мне позвонил. Я жутко испугалась за тебя. Но, слава богу, все обошлось. Я напоила тебя лекарствами, хоть ты наверняка этого и не помнишь, а потом ты уснула.

Я и правда не помнила ничего после того, как свалилась на кухне.

— Так значит, Лиам тебе позвонил?

— Да, и надо сказать он тоже сильно перепугался за тебя, — подруга улыбается, и я замечаю в ее взгляде этот озорной блеск, поэтому уже наперед угадываю, что она собирается спросить, — не расскажешь, что он здесь делал?

— Ничего такого, что ты себе успела напридумывать. Его пес пробрался на кухню через заднюю дверь, и я пыталась его выпроводить, но бесполезно. В итоге Лиам пришел на мои крики, и мы опять рассорились. А потом я просто свалилась к его ногам. Хотя ему наверняка это не в первой. Все девушки в городе чуть ли не приклоняются перед ним. А ему на все это наплевать. Строит из себя ледяного принца.

— Да он тебе нравится, — восклицает Карен, широко улыбаясь.

— А вот и нет.

— Вот и да, дорогуша. Ты ревнуешь, а это что-то да значит.

— Неправда. С чего бы мне его ревновать. Просто бесит, что он ведет себя так, словно ему на всех наплевать. Он мне нисколько не нравится, — сажусь и накрываю плечи пледом.

— Ты можешь врать мне, но я все вижу по твоему лицу, — Карен наваливается на спинку дивана и смотрит на меня с толикой сочувствия. — Знаешь, я ведь понимаю какого тебе, отчасти. До Ричарда я встречалась с одним парнем. Звезда вечеринок, футболист местной команды, подающий большие надежды. Его звали Майк Киган. Я была без ума от него. Как дурочка таскалась за ним, терпела его пьяные выходки, наслаждаясь каждой каплей его внимания. Мне казалось, он любит меня. Но однажды я увидела, как он трахает мою подругу и вместо того, чтобы начать оправдываться, или просить прощения он предложил присоединиться к ним. Тогда у меня открылись глаза на происходящее. Я все увидела в другом свете. Как будто повзрослела в один миг. Это сделало меня умнее и сильнее. Я справилась с этим и пошла дальше. И позднее встретила Рика. Я хочу сказать, может нам всем приходится пройти через свое дерьмо, прежде чем мы найдем наше счастье. Ведь оно не дается просто так. И твое счастье тоже ждет тебя, тебе нужно только протянуть руку.

Я смотрю на подругу и понимаю, что она действительно сильная и достаточно стойкая. От этого моя гордость ей лишь возрастает. В ее словах есть правда. Может мне и стоит быть немного мягче, сдерживать свои защитные иголки, как прозвал это Лиам.

— Он, правда, очень за тебя переживал, — говорит Карен, словно читая мои мысли. — Лиам хороший, просто ему, как и тебе не повезло с любовью. Вы два сломанных человека, но может именно вдвоем, сможете исцелиться. Ведь все мы знаем великую силу любви.

— Кто-то явно перечитал любовных романов, — отшучиваюсь я, но Карен не смеется.

— Ты всем нам дорога, Софи. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Не отказывайся от попытки попробовать начать все заново.

— Карен, я беременна от другого мужчины, не думаю, что Лиаму нужна девушка с лишним грузом, — говорю я.

— Софи, тебе стоит хотя бы попробовать. Все мужчины разные. И если Лиам тебя полюбит, то и ребенка примет.

О чем она, черт возьми, тут говорит? Не думаю, что какой-либо мужчина готов взять на себя такую обязанность, как воспитание чужого ребенка. Только в сказках существует эта великая сила любви, способная на многое. Но мы не в сказке, а в реальной жизни, жестокой и безжалостной. Здесь это не сработает. Я люблю Карен и уважаю, но она говорит о чем-то сверхъестественном.

— А если нет? Если ему не нужен ребенок? Я не хочу отдавать ему на растерзание остатки своего сердца, — стираю одинокую слезу со щеки и встаю с дивана. Хватит с меня на сегодня откровенных разговоров.

— Тебе стоит быть смелее, Софи, — грустно произносит подруга. Я вижу, что она расстроена, понимаю, что переживает за меня. Но это моя жизнь, мой ребенок и мое сердце и мне решать, как жить дальше. Да, возможно я боюсь, а кто бы ни боялся на моем месте? У меня еще есть, что терять.

— Не переживай, Карен, я справлюсь, — говорю я, и игнорируя печальную улыбку подруги, ухожу в свою спальню. Этот разговор меня измотал, поэтому я тут же забираюсь в кровать и накрываюсь теплым одеялом. Слова Карен эхом отдаются у меня в голове. Я не могу честно отказаться от того, что что-то чувствую к Лиаму. За всей моей напускной злостью, меня определенно тянет к нему. И я понимаю, что его грубость это тоже защитная реакция от мира, от новой боли. Карен права, мы с ним похожи. Оба пострадали от того, что доверили свое сердце не тем людям. Все было бы проще, если бы я не была беременна. Тогда я, возможно, отдалась своим чувствам без страха. Но я не одна, мне есть о ком заботиться и переживать. Я не хочу, чтобы кто-либо причинил боль моему ребенку. Меня разрывает от чувств и эмоций, которые переполняют меня. Мне сложно определиться с тем, как жить дальше. Проще отбросить все страхи и попытки сопротивления, и вместо этого просто плыть по течению этой жизни. Но это тоже не лучший вариант. Жизнь — это большая игра и от каждого вашего действия зависит исход этой игры. Ставки слишком высоки.

Я помню, как впервые встретила Бена. Тогда будучи молодой, наивной девушкой, ищущей чьей-то любви, я без раздумий бросилась в эти отношении. Я была похожа на ту кошку, которую вы видите на улице. Она трясется от холода, дрожа на ветру. Стоит ее позвать к себе, поманить ласковым взглядом и вот она уже с громким мяуканьем бежит к вам, трется о ваши ноги, прося, чтобы ее погладили. Я именно такой и была. Бен заманил меня своим красивым лицом, льстивыми словами, жаркими поцелуями. До него мне никто не говорил, что я красивая. И я сама себя считала обычной. Во мне никогда не было ничего выделяющегося. Низкий рост, маленькая грудь, волосы непонятного оттенка, одежда не всегда сидящая на мне хорошо. В то время у меня было немного денег на то, чтобы модно одеваться. Моим единственным местом, где я покупала одежду, был магазин, в котором продавали ношеную одежду. Там попадались известные бренды в хорошем состоянии и по низким ценам. Так я старалась выглядеть лучше, не сильно выделяясь среди богатых студентов университета. В этом вся загвоздка, когда ты попадаешь в крутой университет, благодаря стипендии, а не большим деньгам родителей, ты становишься белой вороной. Всех стипендиатов можно было легко отыскать в толпе. Дешевая одежда, как правило, одиночки в компании кучи книг. Нас было немного, и каждого разглядывали, чуть ли не через микроскоп. Жить становится сложней, когда находишься под пристальным вниманием, насмешками, и косыми взглядами. Только поэтому мне хотелось вписаться в общую толпу. И вскоре появился Бен, который стал для меня мостом в другой мир. Этакая история Золушки. Только не с таким радостным концом. Университетские годы стали для меня самыми худшими и лучшими одновременно. Возможно, мне стоило игнорировать те взгляды, направленные на меня. Нужно было наплевать на всех и жить для себя. Но я не могла. Я отчаянно нуждалась в любви, в том, чтобы меня замечали. Мне хотелось быть кем-то больше, чем простой девчонкой из толпы. Я все детство провела невидимкой для своих родителей, и в итоге это стало первым шагом к тому месту, где я оказалась сейчас. Кто знает, может, если бы моему отцу не приспичило перепихнуться с инструкторшей по йоге, наша семья все еще была единым целым, и я не встретила Бена. Психологи всегда говорят, что все проблемы идут из детства, и теперь я это понимаю. Моя жизнь изменила курс в тот момент, как отец оставил нас с матерью. И за это я никогда его не прощу. Я не видела его почти двадцать лет, и за все это время он не пытался встретиться со мной. Свою мать в последний раз я видела в день, когда уезжала в университет. Я собирала вещи, которых у меня набралось лишь на один рюкзак, когда она вошла в мою комнату. Спутанные волосы грязного серого оттенка были собраны в неопрятный хвост. Растянутая майка свисала с худого угловатого плеча, джинсы висели на бедрах, того и гляди собираясь свалиться. Когда я была маленькая, то считала что моя мама самая красивая женщина из всех. Но после ухода отца она похудела, а алкоголь лишь усугубил ситуацию, оставив неизвестную мне женщину и отняв мою маму. Во рту у нее тлела сигарета, когда она оглядывала мою спальню своим отсутствующим взглядом.

— Хорошо, что ты уезжаешь. Тебе здесь не место, — сказала она мне тогда и, развернувшись, шаркая ногами, вышла в коридор. А я упала на кровать, и пять минут глухо рыдала, закрыв рот рукой. Мне так хотелось, чтобы мама хоть на краткий миг, снова стала той, кто катал меня на карусели, залечивал ссадины и целовал на ночь. Но чуда не произошло. Поэтому я вытерла слезы, взяла свои скудные пожитки и навсегда оставила свое детство.

И теперь, несмотря на свое печальное детство, я сделаю все возможное, чтобы мой ребенок этого не узнал. Его жизнь не будет наполнена мраком. Он будет чувствовать мою любовь и заботу. Я должна стать хорошей мамой и не позволить своему малышу, пройти по той же ухабистой дороге, что и я. И если я когда-нибудь все же решусь кому-то отдать свое сердце, то сперва удостоверюсь, что ему нужна не только я, но и мой ребенок.

ГЛАВА 12

На следующий день моя простуда немного отступает. Карен все еще переживает о моем самочувствии, но мне удается убедить ее в том, что со мной все в порядке и я больше не собираюсь падать в обморок. После завтрака Рик везет мальчиков в сад, а Карен едет на работу. Я снова остаюсь одна и решаю занять себя чтением. Это занятие всегда меня успокаивает, приводит в порядок мои спутавшиеся мысли. Я не скрываю, что чтение для меня является средством бегства. Но иногда полезно ненадолго оставить свою жизнь и примерить на себя другую, более интересную роль. После того, как нас оставил отец моими вечными спутниками и друзьями стали книги. Я читала их даже ночью, вооружившись маленьким ручным фонариком. Мне было гораздо лучше, когда я представляла себя Алисой в стране чудес, или отважной русалочкой. Тот сказочный мир был в сто раз привлекательней, чем моя серая жизнь.

Погода сегодня солнечная и воздух не такой жаркий, что позволяет мне спокойно занять место в саду. Прохладный ветерок с привкусом морской соли приятно освежает мою кожу. Я сижу на больших садовых качелях, вытянув ноги во всю длину. На мне короткие хлопковые шорты и белый свободный топ, а на голове шляпа с широкими полями, скрывающая мое лицо от солнца. Я взяла одну из книг Карен, очередной любовный роман, от которых подруга просто в восторге. И я понимаю почему, в этих книгах все красиво и просто. Сюжет примерно один и тот же и неизменно в конце вас всегда ждет счастливый конец. По мне так любовные романы — это сказки для взрослых девочек. Неважно сколько нам лет, но мы всегда будем грезить сказками о любви.

Шорох листьев отвлекает меня от книги, и когда я поднимаю голову, то передо мной предстает наш сосед. Лиам смотрит на меня с подобием улыбки на губах. Пряди темных волос спадают на лоб, прикрывая глаза. На нем как всегда темные джинсы с рваными коленками, заляпанные пятнами краски и белая футболка, поверх которой надета красная клетчатая рубашка. За его спиной я замечаю лабрадора, который с озорным блеском в глазах смотрит на меня, виляя хвостом. Кажется, того и гляди собака прыгнет на меня, но она стоит на месте, рядом с хозяином.

— Не хотел снова вас пугать. Но я увидел, как вы сидите здесь и подумал, что неплохо будет поздороваться и извиниться за вчерашнее. Я не должен был на вас кричать. Мне стоило заметить, что вам было плохо до того, как вы упали в обморок. Как вы себя сейчас чувствуете?

Лиам Хендерсон извиняется? Передо мной? Наверняка у меня снова поднялась температура, и я вижу галлюцинации. С чего бы ему быть таким любезным со мной. Но потом в голове всплывают слова Карен о том, как Лиам беспокоился за меня. И взглянув на него сейчас, я действительно готова в это поверить. Он выглядит иначе. Черты лица как будто сгладились и стали мягче, как и его голос. Сейчас этот мужчина не источает негативные волны, как прежде. Я смотрю на него и понимаю, что он очень привлекательный, когда улыбается. Даже такая крошечная улыбка уже меняет его. И на миг я задумываюсь о том, как он выглядит, когда широко улыбается, как звучит его смех.

— Софи, вы в порядке? — отвлекает он меня от моих затянувшихся раздумий.

— Все хорошо, спасибо, — киваю я и опускаю ноги на землю, освобождая место на качели. Лиам нерешительно смотрит себе под ноги, раскачиваясь на пятках своих потрепанных кроссовок. — Садитесь, я не кусаюсь. И если можно давайте перейдем на ты?

— Конечно, я не против, — говорит он и садится рядом. Я снова ощущаю этот древесный аромат, исходящий от него, такой приятный и уже привычный для меня.

— Спасибо, за то что не оставил меня вчера валяться на полу, — говорю я, на что Лиам усмехается.

— Хоть я иногда и веду себя, как задница, но я не настолько плох, — он поворачивается ко мне и улыбается. В его синих глазах будто отражается небо. Ветер сдувает пряди волос на его лицо, и он мгновенно убирает их рукой назад. Ненадолго я позволяю себе разглядывать его и замечаю небольшой шрам с правой стороны у виска. Крошечная белая полоска ярко выделяется на загоревшей коже. Интересно, как он его получил? Может быть, он у него еще с детства. Внезапно я представляю себе его мальчишкой. Озорной мальчуган, искатель приключений, которые чаще всего заканчивались ссадинами и вот такими шрамами.

— Мне кажется, я тоже должна извиниться. Я вела себя не лучшим образом. И ты был прав, когда сказал, что я специально затеваю ссоры. Не следовало мне так делать, — не знаю, почему я это говорю, зачем откровенничаю с ним. Просто сейчас мне хочется быть мягче с ним. Он действительно не так плох, как кажется с первого взгляда. И, в конце концов, мне просто надоело каждый раз ссориться. Каждый из нас по-своему защищает свое раненное сердце. И я должна понимать это как никто другой. В Лиаме я вижу себя, сломленный и одинокий, даже если и показывает всем, как ему хорошо живется в одиночку. Человек по своей природе не способен жить в одиночестве. То же самое, если бы дерево существовало без корней, оно бы не выжило. Именно это и происходит, когда мы остаемся в одиночестве, мы умираем, если не телесно, то морально.

— Мы оба хороши, но предлагаю начать все сначала, — он протягивает свою ладонь мне и, щурясь от солнца, смотрит на меня, — я Лиам Хендерсон.

— София Ричардс, — говорю я, и мы пожимаем друг другу руки. И как в прошлый раз, когда наши руки впервые соприкоснулись, я снова ощущаю это приятное покалывание по всему телу. Чувствую, что сейчас на самом деле происходит что-то намного большее. Словно негласное обещание чего-то прекрасного.

Наше затянувшееся молчание прерывает собака Лиама. Она кладет голову на его колени и смотрит на него, желая привлечь внимание.

— Кажется твоя собака та еще ревнивица, — говорю я, забирая назад свою руку. Лиам с грустной улыбкой смотрит на лабрадора и проводит рукой по собачьей морде.

— Просто я единственный кто у нее есть. Однажды ее уже бросили, и наверно она просто боится, что я могу поступить так же, — мы встречаемся с Лиамом взглядом, и я замечаю отражение своих чувств в его глазах. Боль, разочарование, неверие, злость, все это бушует в синеве его глаз. И я понимаю, что Молли — это собака его жены. Мне хочется расспросить его о большем, но я прекрасно понимаю, что не стоит тревожить старые раны. Я задумываюсь о том, почему они расстались, какой она была и почему выбрала жизнь вдали от того с кем клялась быть в горе и в радости. Почему некоторые люди позволяют себе так беспечно относиться к чувствам других? Для кого-то собственные обещания и клятвы ничего не значат. Они ломают наши жизни, топчут ранимые сердца и спокойно идут дальше. И как это ни печально, но таких людей гораздо больше, чем тех, кто держит свои обещания и заботится о благополучии других.

— Ну, мы пойдем, не будем мешать. Я просто хотел извиниться, что и сделал, — Лиам встает и Лесли начинает бегать вокруг его ног от нетерпения.

— Можешь остаться, если хочешь, — черт, слова вылетают сами собой, чем удивляют не только меня, но и Лиама. Он смотрит на меня, изогнув бровь, и улыбается, по-настоящему искренней улыбкой. Когда этот мужчина улыбается, то все его лицо приходит в движение. Некоторые улыбаются только кончиками губ или глазами, но у Лиама в этом процессе кажется, задействована каждая лицевая мышца. И я не могу не признать, что он выглядит потрясающе. Я готова все свое свободное время посвятить разглядыванию его прекрасного лица. Господи, я говорю как маньячка. Слава богу, что Лиам не умеет читать мысли, а то бы мне точно пришлось несладко.

— Я бы остался, но у меня еще много дел, работа не ждет.

Мне бы стоило радоваться тому, что он уходит, так я не совершу какую-нибудь глупость, о которой пожалею. Но я не могу отрицать то, как сильно мне хочется, чтобы он остался. За эти короткие минуты я почувствовала, что мне приятно общество Лиама. А еще мне очень понравился эта его милая слегка игривая сторона. Сегодня он создал вокруг себя еще больше вопросов, на которые мне хочется найти ответ. И самый главный вопрос — кто такой Лиам Хендерсон на самом деле? Я вижу, что он, как и я создал вокруг себя прочные стены, которые вряд ли удастся кому-то разрушить. Но сегодня в этих стенах появилась крохотная щель, позволившая мне увидеть нового Лиама.

— Тогда еще увидимся, — говорю я, пожав плечами.

— Конечно, если что, то я живу недалеко. Тебе всего лишь нужно будет перелезть через эти кусты, — он кивает в сторону живой изгороди, и мы оба заходимся в приступе смеха.

— Возьму на заметку.

— Ну, я пошел, — он неловко топчется на месте, разглядывая меня. Я думаю, что он хочет добавить что-то еще, но Лиам просто пожимает плечами и, развернувшись на пятках, уходит. Молли семенит за ним, виляя хвостом в такт своим шагам. Вскоре эта странная парочка скрывается за живой изгородью и мне остается лишь размышлять над тем, не было ли все это галлюцинацией. Трогаю свой лоб, проверяя температуру, но все в порядке. Лиам и, правда был здесь и мы впервые не поссорились.

Позднее вечером я сижу в спальне Карен и Ричарда. Подруга решила перебрать детские вещи Джулиана и Лукаса. Конечно, я еще не знаю пол своего ребенка, но Карен говорит, что нужно быть готовой ко всему. И если у меня родится мальчик, то она с радостью отдаст мне всю одежду, оставшуюся от мальчиков. Распашонки, маленькие штанишки и кофточки, крошечные носочки и шапочки: все это аккуратно сложено и упаковано, словно только что куплено. Так и не скажешь, что Карен любитель порядка, но это именно так. В ее спальне, как и во всем доме, всегда все идеально и лежит на своем месте. Когда Карен дома, то мальчики обычно играют в саду. А вот когда ее нет, то они часто переворачивают дом с ног на голову. Спальня Карен и Ричарда выполнена в молочных и бежевых тонах. Большая кровать с большим мягким подголовником и четырьмя подушками в шелковых наволочках. Большой белый раздвижной шкаф с зеркалом. Туалетный столик, заполненный косметикой и маленькими шкатулочками. Окна закрывают тонкие полупрозрачные шторы бежевого оттенка с маленькими розовыми цветами. С потолка свисает витиеватая люстра с тремя лампами, а на полу лежит ковер с вышитым цветком лотоса. А на прикроватной тумбочке стоит ваза со свежими цветами из сада. Спальня Чапманов — это настоящее сердце этого дома, наполненное любовью.

— Когда я только забеременела, то была готова скупить всю одежду в детских магазинах. Поэтому Ричард всегда ходил со мной за покупками, чтобы сдерживать мою небольшую манию. И все равно после рождения мальчиков у меня осталось много одежды, которую мы ни разу не надевали.

— Тебе можно открывать собственный магазин детской одежды с такими запасами, — шучу я.

— Ты права, но я все ждала, ведь никогда не знаешь, какой сюрприз преподнесет тебе судьба. Мы думали о еще одном ребенке или двух, — подруга пожимает плечами, мечтательно закатив глаза. — Ричард из большой семьи. У него три брата и две сестры, неудивительно, что ему хочется такого же. А я выросла единственным ребенком в семье и понимаю, что это не так уж весело. Хорошо, что мальчики есть друг у друга. Хоть они и дерутся, но от этого никуда не деться. А у тебя есть братья или сестры?

— Нет, я тоже была одна.

"В прямом смысле этого слова", — думаю я про себя.

— Тогда ты понимаешь, какого это, — подруга улыбается и достает очередную пачку с распашонками. — А кого ты сама хочешь? Мальчика или девочку?

— Не знаю. Я буду рада и мальчику и девочке.

— Ты будешь хорошей мамой, я это вижу по тебе, по тому, как ты общаешься с мальчиками. А к ним, знаешь ли, сложно найти подход. Они очень своевольны.

— Они чудесные и уже достаточно большие. Мне кажется с такими гораздо проще справиться.

— А вот и нет. С младенцами легче, они большую часть времени спят и едят. А с этими сорванцами нужно заниматься, рассказывать, что хорошо, а что плохо, как вести себя с теми или иными людьми, впихивать в них умные знания и следить, чтобы они не прибили друг друга, пока играют. Попробуй не уследи и один из них точно попадет в передрягу.

— Да они у тебя не сидят на месте.

— Мальчишки все такие, — подруга какое-то время внимательно смотрит на меня, а потом добавляет, — кстати, о мальчишках. Я видела Лиама сегодня, и он выглядит как-то не так. Слишком счастливый что ли. Да и ты какая-то другая. Вы с ним сегодня виделись?

— Тебе нужно было идти в следователи, а не в медсестры с твоими способностями, — шучу я, но подруга продолжает настойчиво на меня смотреть, ожидая ответа. Ну, точно передо мной настоящий детектив, пытающийся расспросить меня обо всех деталях "преступления".

— Не увиливай от вопроса, милочка.

— Ну ладно, да мы разговаривали. Он показался мне очень милым. Извинился за свою грубость и все спрашивал, как я себя чувствую. Мы словно познакомились заново. И впервые не поссорились.

— Вот и началось таяние вечных ледников, — произносит подруга, широко улыбаясь. А потом откладывает в сторону все стопки с одеждой и садится поближе ко мне с ожидание в глазах, глядя на меня. Так смотрят дети на маму, ожидая от нее сказку на ночь. Но я вынуждена огорчить Карен, так как никакой слащавой сказки она от меня не дождется. Подруга как никто другой мечтает свести меня с нашим соседом, и я не удивлюсь, если узнаю, что в тайне от всех она продумывает сценарий нашей свадьбы.

— Ничего не началось, — протестую я, — мы просто немного поговорили и все. Как соседи, ничего большего.

— Это первый шаг.

— Кто ты такая? Помощница Купидона? — насмешливо спрашиваю я.

— Может быть, — отвечает подруга, хитро улыбнувшись.

На самом деле я рада, что она настойчиво продолжает подталкивать меня к Лиаму. Она добавляет мне смелости. Позволяет надеяться, что у меня и правда есть шанс на новое будущее, на любовь и счастье. Она мой солнечный лучик, заставляющий улыбаться каждый день и не опускать руки. Раньше у меня никогда не было настоящих друзей, тех кому ничего от тебя не надо, они с тобой просто так, потому что хотят. Со мной дружили только тогда, когда хотели, чтобы я помогла по учебе. Но никто не хотел дружить со мной просто так. В школе все дружили с Бэкки Хастингс, у которой на каждый день был новый наряд. У нее были белоснежные волосы и такое же бледное кукольное лицо, гордая осанка и целая королевская свита. Все любили Бекку и хотели стать такой же, как она. Вот с кем хотели дружить. А я была ее полная противоположность, тихая заучка с тонким хвостиком и стопками учебников в руках. Лишь однажды Бекка обратила на меня свой королевский взор, когда всей своей компанией весело смеялась над моим пиджаком, купленном на распродаже. Поэтому я всегда держалась в стороне от компаний, решив, что в одиночестве безопасней. В университете я тоже не обзавелась подружками из-за Бена. И вот сейчас у меня впервые появилась подруга, которой не все равно, что со мной. Это необычное чувство для меня — быть частью чего-то большего. После стольких лет, проведенных в одиночестве, сложно снова привыкнуть доверять кому-то так же сильно, как и себе. Тем более после того, что сделал со мной Бен.

— Я знаю, что нам нужно, — радостно восклицает подруга и забирается на кровать с ногами, подогнув их под себя. — Мы просто обязаны немного расслабиться и отдохнуть. Только девочки.

— Что ты предлагаешь, завалиться в клуб? — смеюсь я, но, кажется, подруга говорит совершенно серьезно.

— Именно об этом я и говорю, — кивает подруга.

— Ты наверно забыла, что я беременна?

— Конечно, не забыла. Но пока у тебя срок только два месяца, так что ты просто обязана повеселиться. Иначе потом у тебя вырастет огромный живот, и ты уже никуда не сходишь. А когда родится малыш, то и вовсе забудешь что такое отдых и веселье. Давай, пойдем, сообщим эту радостную весть Рику и отправимся за приключениями.

— Ты наверно шутишь, да?

— Неа, — Карен качает головой и встает с кровати, — поднимай свою попку и пошли собираться.

— С тобой бесполезно спорить.

— Я знаю, — гордо отвечает подруга и подхватывает меня под локоть.

Когда мы спускаемся на первый этаж, то я вижу, что вся мужская половина дома сидит перед огромным плазменным телевизором. На экране мелькают кадры из очередного полнометражного мультфильма от Диснея. Что мальчики, что Рик увлеченно следят за происходящим, не замечая, как мы присоединяемся к ним.

— Мальчики, мы тут с Софи подумали и решили немного прогуляться, пока вы тут так заняты, — говорит Карен, присаживаясь рядом с мужем и обнимая его за плечи.

— Конечно, сходите, — говорит Рик, целуя жену и снова возвращаясь к просмотру. Карен смотрит на меня, взглядом показывая, что мне не отвязаться от этой идеи. Если до этого я думала, что Рик ее не отпустит и мне не придется никуда идти, то теперь понимаю, что я ошибалась. Если бы я попросила Бена отпустить меня в бар с подружками, то наслушалась бы много нелицеприятных слов в свой адрес. Он всегда думал, что в тайне от него я строю глазки незнакомым мужчинам или того хуже изменяю ему с кем не попадя. Но между Риком и Карен царит полное доверие. Я никогда не видела, чтобы она выискивала на его рубашке следы другой женщины или проверяла карманы, как некоторые женщины. Да и Рик не устраивает ей истерик, ревнуя к каждому прохожему. В браке, как нигде важно доверие и уважение. А у нас с Беном никогда такого не было.

Когда через час долгих сборов мы наконец выходим из дома, на улице уже становится темно. Воздух влажный и прохладный, а газон уже покрылся ночной росой. Местами горят фонари, но их не так много, как это бывает в больших городах. На звездном ночном небе сияет белое блюдце луны, освещая этот прибрежный городок лучше, чем десятки фонарей. Вокруг стоит относительная тишина, слышны только звуки цикад и тихий шорох листвы.

— Тебе понравится это место, вот увидишь, — говорит Карен, когда мы подходим к небольшому зданию с неоновой вывеской. "Пиратские острова", гласит надпись. И как только я попадаю внутрь, то сразу понимаю, что название выбрано не просто так. Интерьер напоминает палубу корабля. На стене даже прикреплен штурвал. Официанты ходят в широких шароварах, тельняшках и разноцветных банданах. Играет веселый мотив, под который наверняка любили развлекаться пираты. Паб забит до отказа, почти все столики заняты шумными компаниями. В воздухе витает легкий запах алкоголя и совсем не пахнет сигаретами, что редкость для такого заведения. Но потом я замечаю надпись, о запрете курения в баре и это все объясняет. Карен тащит меня к барной стойке, проталкиваясь мимо захмелевших мужчин и женщин. Когда мы устраиваемся на высоких барных табуретах, к нам подходит бармен в таком же одеянии, что и официанты, только вместо банданы на нем черная широкополая шляпа. Он не намного старше меня, возможно, ему около тридцати, как и Карен. У него милая улыбка, немного кривоватая, как будто ему лень улыбаться в полную силу. Но у него приятное и красивое лицо и по нему видно, что он не прочь воспользоваться своим смазливым личиком, чтобы подкатить к девушке. Стоит ему взглянуть на меня, как в его глазах загорается хищный огонек. Как охотник он уже почувствовал свежую дичь и готов за ней погнаться, но Карен быстро сбивает его намерения.

— Полегче, Джеф, она тебе не по зубам, — подруга цокает языком и машет перед его лицом пальцем в предупреждающем жесте, — налей лучше мне чего покрепче. А для Софи сделай вкусный безалкогольный коктейль. Хотя капля алкоголя ей не помешает, только не переборщи, она скоро станет мамой, а я не хочу напоить ее малыша до того, как ему исполнится двадцать один.

Я смеюсь над ее шутками, а вот лицо Джефа становится сконфуженым, стоит ему только услышать о моей беременности. Весь хищный блеск в глазах гаснет в мгновения ока. Мужчина вежливо улыбается мне и принимается готовить коктейли, встряхивая и подбрасывая шейкер, чем тут же привлекает к себе все взгляды.

— Ваши напитки, дамы, — произносит он, выставляя перед нами два бокала. Мой бокал выше и напиток в нем больше похож на фруктовый смузи. Я пробую и понимаю, что бармен оказался хорош в своем деле. Сладкий и свежий напиток с нотками мяты и корицы и каплей алкоголя, как и просила Карен.

— Спасибо, Джеф. Этот напиток чудесный, — благодарю я его, на что он мило улыбается. Наверняка ему это говорят по сто раз на дню.

Я пью свой напиток, одновременно выслушивая от Карен свежие сплетни и наблюдая за тем, чтобы подруга не набралась. С каждым новым бокалом она становится все веселее, а рот у нее не закрывается ни на секунду.

— Ты знаешь, Софи, дети — это сущие дьяволята. Клянусь тебе. Иногда они сводят меня с ума. Но потом я понимаю, что даже когда они вредничают, я все равно люблю их. Иногда мне хочется отдохнуть от них, как сейчас, но чем дольше мы находимся вдали друг от друга, тем сильней я переживаю за них и скучаю. Глупое материнское сердце. Воспитывать детей очень сложно, но когда рядом нужный мужчина, то становится терпимо. Тебе нужен этот мужчина.

Вот так он детей мы снова перешли к моей личной жизни. Снова.

— В мире много матерей-одиночек и все справляются без мужчин, — невозмутимо говорю я.

— Тебе-то откуда знать? — Карен подпирает голову рукой и смотрит на меня. — Даже если они справляются с воспитанием детей, то это еще ничего не значит. Женщине нужен мужик, который будет ее трахать до потери сознания, каждую ночь. Поверь мне. Без этого мы не выживем. Ты думаешь, почему я так молодо выгляжу? А мне уже скоро исполнится тридцать один год, между прочим. Это все из-за регулярного секса.

— Давай без подробностей, — говорю я, хихикая как дурочка. Конечно, я знаю, что они с Риком занимаются сексом. Но знать и говорить об этом для меня разные вещи. Конечно, я не монашка, но для меня секс — это что-то сокровенное и тайное, происходящее между двумя людьми, которые доверяют друг другу.

— Ты же не маленькая, Софи, так что не красней, как девственница, — Карен хихикает, а я тут же кладу руки на щеки и правда горят. — А вот, кстати, и твой суженый пришел.

Подруга икает и кивает на противоположный край барной стойки. Там стоит Лиам и забирает у бармена бумажный пакет. За то время, что мы сидим здесь, я узнала, что тут можно приобрести еду на вынос. И до Лиама уже многие приходили за своим заказом. На нем темная футболка, слишком хорошо обтягивающая его мускулистую грудь и черные джинсы в этот раз без дырок и пятен краски. Волосы непослушными прядями топорщатся в разные стороны, как всегда закрывая лоб и спадая на глаза. Подбородок и щеки неизменно покрыты щетиной. И я понимаю, что еще ни разу не видела его гладковыбритым.

Кажется, что он чувствует мой взгляд, потому что прекращает разговаривать с Джефом и поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд находит меня, и он еле заметно кивает в знак приветствия. А я поднимаю руку и машу ему, что немедленно вызывает у него улыбку. Лиам что-то еще говорит Джефу, а после подхватывает свой ужин и идет к нам.

— А между вами точно что-то происходит, — шепчет Карен, глядя на меня немигающим взглядом, словно пытаясь залезть мне под кожу.

— Тебе кажется, — отмахиваюсь я от нее.

— А вот и нет, я вижу этих толстозадых ангелочков с луками наготове, они так и норовят выстрелить вам в сердце.

— Дорогая, кажется, ты перепила.

— Я трезвая как стеклышко. Привет, Лиам, — хихикает она и машет рукой перед его носом.

— Рад тебя видеть, Карен, — вежливо кивает он головой, сдержанно ей улыбаясь. — Софи, как дела? Отлично выглядишь.

Арен бросает на меня многозначительный взгляд, но я ее игнорирую.

— Спасибо, все хорошо.

— Давно тут сидите?

— Уже уходим, — говорю я, но Карен отнекивается.

— Что? Кто такое сказал? Мы остаемся. Давай Лиам, садись с нами.

— Нет, дорогая тебе уже пора к детям и мужу, — подхватываю ее под локоть, но она вырывается. Снова глядя на меня этим взглядом. Наверняка в ее голове сейчас целый рой мыслей по поводу того, как нас с Лиамом свести.

— Они справятся и без меня.

— Пойдем, вызовем такси.

— Я могу вас подвезти, — неожиданно для нас обоих вмешивается Лиам. Карен тут же замолкает, заинтересованно разглядывая его, словно видит впервые. А потом абсолютно трезвым тоном заявляет:

— Я согласна.

Вот так, двумя своими слова она решила нашу судьбу, а в частности мою. Когда мы с трудом устраиваемся в кабине грузовика, Карен занимает место сзади, а меня садит на соседнее сиденье, рядом с водителем. Лиам ставит бумажный пакет с едой на приборную панель и вставляет ключи в зажигание. Вскоре мы уже едем по тихим ночным улочкам, приближаясь к дому.

Карен молчит, что совершенно ей несвойственно и всю дорогу прожигает мой затылок взглядом. Я это прекрасно чувствую, а еще она следит за нами. Словно я на первом свидании и взяла на него свою маму, которая следит за тем, как бы я не наделала глупостей. Слава богу, Лиам тоже молчит, как и я. В этом слегка неловком молчании мы добираемся до дома.

Карен мгновенно вылетает из кабины и, не прощаясь, исчезает дома. Ее план по оставлению нас наедине, срабатывает. В кабине темно и я тут же вспоминаю тот наш поцелуй. Его крепкие руки на своей талии, у меня в волосах. Мягкие губы и горячее дыхание на моем лице. Черт. Мне нужно на свежий воздух. Открываю дверь и выхожу в ночную прохладу. Хлопает дверца и, обернувшись, я замечаю, что Лиам тоже вышел.

— Спасибо, за то, что подвез, — говорю я, не зная, что еще нужно сказать или сделать.

— Не за что, — мужчина пожимает плечами и подходит ко мне. — Ты, правда, отлично выглядишь.

От его слов мои щеки краснеют, я чувствую, как кровь приливает к щекам. Рядом с Лиамом я всегда ощущаю себя маленькой девочкой, не только от того, что он гораздо выше и мощнее меня. Нет, отчего-то я просто теряюсь в его присутствии, начинаю вести себя как подросток.

— Ты покраснела? — неожиданно спрашивает он и вплотную подходит ко мне. Его теплая рука ложится на мой подбородок и приподнимает его, чтобы глаза Лиама могли хорошо меня рассмотреть. — Тебе никогда не говорили, что ты красивая?

— Говорили, но не так искренне, — пищу я, сглатывая комок в горле. В глазах Лиама плещется океан и сейчас мне больше всего хочется утонуть в этих глубинах. Сердце внутри скачет, как у испуганного кролика. Но на самом деле я не боюсь, я предвкушаю нечто прекрасное.

— Ты очень красивая, Софи, — произносит он вкрадчивым голосом, большим пальцем поглаживая мою скулу. Нас окружает ночной мрак, и только белоснежное око луны становится свидетелем того, как губы Лиама касаются моих. Только луна видит, как мое сердце тает под натиском этого мужчины, который одним своим поцелуем стирает все предыдущие, какие у меня были. Поцелуй Лиама больше похож на медленный танец, в котором я просто следую за ним. И я не могу отрицать того, что мне нравится целовать этого мужчину. Нравится, чувствовать себя такой особенной и желанной. Мне это нужно.

— Сладких снов, Софи, — шепчет Лиам, после того, как разрывает поцелуй и отходит от меня.

— Пока, Лиам, — произношу я одними губами, и, пряча огромную улыбку, разворачиваюсь на каблуках и спешу в дом. Надеюсь, я только что сделала первый шаг к своему новому будущему.

ГЛАВА 13

Я просыпаюсь в тот момент, когда солнечные лучи только-только начинают прокрадываться в мою спальню. Потягиваюсь и осторожно провожу руками по своему немного округлившемуся животу. Губы сами собой расплываются в улыбке от переполняющего меня счастья.

— Доброе утро, малыш, — произношу я тихо и поднимаюсь с кровати.

С улицы до меня доносится собачий лай, и я подхожу к окну. Лиам в одних джинсах и босой бегает в своем дворе, а Молли носится за ним, громко лая. Лиам бросает ей палку и та с радостью приносит ее обратно. Эта игра продолжается снова и снова. И оба ее игрока определенно получают от нее положительный заряд энергии. Лиам смеется, когда Молли прыгает на него, стараясь облизать его лицо. Этот счастливый и смеющийся Лиам совсем не такой, каким все его видят. Сейчас без масок, без лишних пристальных взглядов окружающих он выглядит иначе. И мне нравится это наблюдать. В этот момент он словно озорной мальчишка без всех этих житейских проблем. И мне хочется, чтобы он чаще показывал всем именно этого мальчишку, чем хмурого мужика, который вечно всем недоволен.

Я не сразу замечаю, что смех и лай стих. Просто в какой-то миг взгляд Лиама падает на мое окно, пригвождая меня к месту и гипнотизируя. Я поздно понимаю, что на мне лишь короткая сорочка на тонких бретелях и я практически голая перед ним. Но я не могу (или не хочу?) сдвинуться с места. Лиам встает с земли, игнорируя Молли, которая все еще скачет вокруг него, привлекая внимание. Но сейчас для нас обоих не существует никого и ничего. Только этот взгляд, который говорит больше, чем любые слова. Он улыбается осторожно и как-то нерешительно, а потом поднимает руку и машет мне. Я копирую его движения и понимаю, что сама улыбаюсь, как дурочка. Это заставляет меня смеяться, и чтобы хоть как-то сдержать этот идиотский смех я закусываю губу и одним резким движением задергиваю шторы. Я оседаю на пол не прекращая улыбаться. Что ты творишь, Софи? Что же ты, черт возьми, делаешь?

Когда все просыпаются и дом наполняется криками детей, я спускаюсь вниз. Помогаю Карен приготовить завтрак, а в голове все прокручиваю, то, как Лиам смотрел на меня. Даже сейчас от одних воспоминаний мое тело словно вибрирует.

— Кто-то все утро витает в облаках, — подтрунивает надо мной Карен.

— Просто у меня хорошее настроение, — пожимаю плечами, раскладывая тарелки на стол.

— Ты же не думаешь, что я в это поверю?

— А почему бы и нет? Что у меня не может быть хорошего настроения?

— Может, особенно после того, как тебя поцеловал самый горячий холостяк этого города.

— Что? — шокировано смотрю на подругу. — Ты следила за нами?

— Просто чуточку подглядела, что в этом плохого?

— В этой стране еще действует закон о неприкосновенности частной жизни, — говорю я, встречаясь с довольной усмешкой подруги. На нее вряд ли можно злиться. Это событие для Карен, словно настоящий долгожданный праздник.

— Ну, расскажи мне, какого это, — Карен складывает руки в умоляющем жесте, что лишь вызывает у меня смех.

— Нет, и не проси.

— Ну, пожалуйста.

— Ты же все видела.

— Но я хочу знать, тебе хотя бы понравилось? Я же переживаю за тебя. Вдруг он целуется как пылесос. Или засовывает свой язык тебе в самую глотку. А может он пускает слюни, как те ужасные собаки? Ну, давай, поделись подробностями.

— Господи, Карен, ну что ты как маленькая, — смеюсь я. — Он хорошо целуется. Мне понравилось. Но больше я тебе ничего не скажу.

— Хорошо, такой ответ меня удовлетворит, — кивает она, а потом широко улыбается и смотрит мне куда-то за спину и торжественно произносит, — Софи и Лиам поцеловались.

А когда я поворачиваюсь, то вижу, что в кухню входит Рик. Он удивленно смотрит на свою жену, а потом улыбается.

— Ну, слава богу, а мы уже думали, этого не произойдет. Поздравляю, Софи.

— Я что живу в телешоу? Может быть, вы и ставки на это ставили? — шучу я.

— Хотели, но Карен в последний момент отказалась, — отвечает Рик, как, ни в чем не бывало, а у меня лицо вытягивается от удивления.

— Вы сумасшедшие, — говорю я, усаживаясь за стол, приходя в себя.

— Ты ведь не обижаешься? — спрашивает Карен, устраиваясь за столом напротив меня.

— Конечно, нет, но если хочешь знать, то это странновато.

— Просто я хочу, чтобы ты была счастлива и вижу, что Лиам тебе нравится. И ты ему тоже. У вас взаимное притяжение и это так прекрасно. Вы чудесно смотритесь вместе. Он достойный человек. Один из лучших в нашем городе. Самого лучшего я, конечно, забрала себе, — она подмигивает Рику, и я невольно улыбаюсь. — Я боюсь, что из-за всех своих страхов ты можешь пропустить свой шанс на счастье. Не всем удается найти настоящую половинку, родственную душу. Но мне кажется, ты ее нашла. Он совсем рядом. Тебе не стоит бояться.

— Спасибо за заботу, Карен. Я очень счастлива, что мне так повезло с вами, — поворачиваюсь к Рику и благодарно киваю ему. — Просто не торопите меня. После того, через что я прошла мне немного страшно окунаться в новые отношения, тем более в моем положении. Но ты права Карен, меня тянет к Лиаму. Мне нравится он, но теперь я должна думать не только о себе, но и о ребенке. Пусть все идет своим чередом. Я не собираюсь противиться тому, что происходит между мной и Лиамом. Но я буду осторожна. Так что ты пока не планируй нашу свадьбу.

— Что? Но ведь я уже присмотрела тебе свадебное платье, — шутит подруга, и мы все смеемся. — Ладно, мы все понимаем и принимаем. Это твоя жизнь и тебе решать с кем ты ее проживешь. Обещаю, что больше никаких споров и ставок.

— Хорошо, — киваю я.

После завтрака Рик везет детей в детский сад. Карен нужно на работу, а я хотела сегодня сходить в библиотеку и разобрать коробки с книгами, так что подруга предлагает меня подвезти. Когда Карен останавливает свой ВМW у библиотеки то, мы договариваемся вместе пообедать и прощаемся. Я открываю дверь библиотеки и вхожу внутрь. Здесь гораздо прохладней, чем на улице. И от такого перепада температур по моим открытым рукам пробегают мурашки. Из одежды на мне легкие брюки и голубая футболка, так что сейчас я жалею, что не захватила с собой свитер.

Я принимаюсь за работу, разбираю коробки с книгами и расставляю их в новенькие стеллажи. Глория была права, у Лиама и правда золотые руки. Эти книжные шкафы получились в сто раз лучше, чем те, что были до них. В воздухе все еще пахнет деревом и морилкой, что никак не дает мне выбросить из головы Лиама Хендерсона. Не знаю, действительно ли он моя половинка, как утверждает Карен. Но то, что этот привлекательный мужчина глубоко засел в мои мысли это я знаю точно. Мне кажется, что из-за него я все утро улыбаюсь, как дурочка. А может, во всем виноваты расшалившиеся гормоны? "Брось, Софи, не спирай всю ответственность на гормоны", тут же возмущается мой внутренний голос.

— А кто это у нас тут трудится в поте лица в такой солнечный день? — слышу я знакомый женский голос и выхожу из лабиринта стеллажей и шкафов. Здесь везде и всюду расставлены коробки, некоторые уже пусты, другие же до сих пор заполнены книгами. Я даже не знаю, сколько времени прошло, пока я работала.

— Глория, какой приятный сюрприз, — подхожу к женщине, которая тут же сгребает меня в свои объятия. От нее как всегда пахнет чем-то сладким и приятным. На ней опять надет брючный костюм, но в этот раз небесно-голубого цвета, туфли на небольшом каблуке, в руках маленькая сумочка, а в ушах массивные серьги с агатом.

— Здравствуй, дорогая, — она чмокает меня в щеку и добродушно улыбается, — а я тут проходила мимо, вижу, дверь открыта и решила зайти. А ты тут одна работаешь совсем без помощника?

— Мне одной спокойней.

— В твоем положении нельзя поднимать тяжелое. Стоит беречь себя. Я тебе обязательно кого-нибудь пришлю на подмогу.

— Откуда вы знаете?

— Ох, милая в этом городе все и все про всех знают. Да и я такое сразу подмечаю, все-таки у меня у самой два ребенка, — она подмигивает мне. — А сейчас тебе не мешало бы пообедать. Помню, когда я была беременна, то ела все без разбора. Так что и ты наверняка уже проголодалась.

— Конечно, но…

Договорить мне не удается, из заднего кармана брюк доносится звонок телефона. Достаю аппарат и вижу имя Карен на дисплее.

— Подождите минутку, — прошу я Глорию, и она согласно кивает, — Карен? Ты где?

— Софи, у нас тут аврал, рук не хватает, так, что я не смогу прийти на обед. Здесь настоящее сумасшествие. Ты пообедай без меня, ладно? Только не забудь. А то я знаю, что стоит тебе заработаться, и ты обо всем на свете забываешь.

— Хорошо, я поняла. Ко мне пришла Глория, так что не переживай, без обеда я не останусь.

— Ну, слава богу, тогда, раз ты в надежных руках, то я побежала.

— Хорошо, до вечера.

— Пока.

Подруга отключается первой, и я убираю телефон на место.

— Если обед все еще в силе, то я согласна.

— Вот и отлично, — Глория подхватывает меня под руку, — уж я тебя накормлю по первому разряду.

Спустя полчаса я уже сижу на уютной кухне, слушая, как скворчит мясо на сковороде, а Глория рассказывает о своей дочери Хлое, которая в этом году уехала учиться в Нью-Йорк. Когда Глория позвала меня на обед, то я думала мы пойдем в местное кафе, а не к ней домой. Но Глория сказала, что она готовит в сто раз лучше, чем в местных забегаловках. Она живет в небольшом двухэтажном доме с мансардой. На большом крыльце висят качели, а под окном на кухне, расположен маленький цветник. В доме очень уютно, всюду стоят горшочки с цветами. На диванах и креслах лежат подушки с ручной вышивкой. Перед входной дверью висят китайские колокольчики. На кухне подоконники заставлены кадками с зеленью. А стол украшает скатерть с вышитыми алыми розами и бахромой.

— Этот рецепт передается в моей семье уже многие годы. Попробуй это жаркое, и ты больше ничего не захочешь есть, кроме него, — Глория ставит передо мной тарелку, от которой все еще поднимается пар. Я беру ложку и пробую.

— Ну что скажешь? — Глория выжидающе смотрит на меня, довольно улыбаясь.

— Оно восхитительно, — отвечаю я и пробую еще. Только сейчас я понимаю, как сильно хотела есть. Вскоре передо мной уже стоит пустая тарелка, а Глория тут же ставит передо мной чашку чая и тарелочку с шоколадным тортом.

— Сладкое полезно для каждой женщины, тем более беременной, — Глория подмигивает мне и принимается за свой кусок торта. В этот момент раздается звонок в дверь, и она идет открывать. До меня долетают обрывки слов, и я понимаю, что голос гостя для меня знаком. И начинаю паниковать. Мне одновременно хочется спрятаться под стол и выскочить ему на встречу. Даже не знаю, какое из желаний сильней всего. Но раздумывать над этим нет времени, потому что Лиам уже входит в кухню. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что он никак не ожидал увидеть меня здесь. Да и я его тоже. Я нервно улыбаюсь, словно меня застали на месте преступления. И тогда возвращается Глория, начиная тараторить и совсем не замечая, что атмосфера вокруг нас накаляется.

— Дорогой, ты поздоровался с Софи? Я пригласила ее к себе на обед, а то она бедняжка совсем заработалась. Хочешь чаю? Я сегодня испекла шоколадный торт, твой любимый.

— Нет, спасибо, я просто привез тебе новые подставки для цветов в сад, — отвечает он, но смотрит не на тетю, а на меня. Чувствую, как щеки мои начинают пылать, и опускаю взгляд. Лучше уж разглядывать свои колени, чем дать ему увидеть мои красные щеки.

— Точно-точно, а я и забыла, — Глория суетится вокруг него, как курица наседка, — давай тогда я упакую тебе кусочек торта, съешь его дома.

— Хорошо, — кивает он, благодарно улыбнувшись Глории. А потом выдвигает стул и садится напротив меня. Я смотрю на него краем глаза, не решаясь поднять голову и встретиться с ним лицом к лицу. И тогда он касается моей ноги своей, словно прося взглянуть на него. Я смотрю на мужчину и вижу на его губах блуждающую ухмылку. В синих глазах словно поблескивают лучи солнца. Сегодня на нем снова рубашка в клетку горчичного оттенка. На голове надета черная бейсболка козырьком назад, из-под которой торчат непослушные вьющиеся пряди волос. Лохматый и небритый, как всегда. Но почему-то привлекающий к себе мое внимание. Глория не переставая, что-то говорит, но я не слышу, ни слова. Вся я сейчас тону в его синих глазах. Лиам протягивает руку к моей, не переставая сверлить меня взглядом. Он не улыбается и не пытается заговорить со мной, он просто гипнотизирует меня, как змея, перед тем как съесть кролика. Сердце в груди отбивает свой бешеный ритм. А я сама того не понимая отсчитываю секунды до столкновения. И когда ладонь Лиама ложится на мою руку, для меня словно происходит взрыв. В месте соприкосновения кожа буквально горит. Еще немного и я расплавлюсь под этим сумасшедшим взглядом, как свеча. Но от катастрофы меня уберегает Глория.

— Вот, держи свой торт, — она ставит перед Лиамом контейнер, и он тут же отдергивает свою ладонь.

— Спасибо, — Лиам встает и целует Глорию в щеку, после чего направляется к выходу.

— Пока, Софи, — бросает он мне, остановившись в проходе и небрежно махнув рукой.

— Пока, — пищу я, потому что воздух меня покинул. Я даже не заметила, что не дышала. Только сейчас, оставшись одна, я большими глотками хватаю кислород, пытаясь отдышаться. Господи, этот мужчина сведет меня с ума.

Через минут пять Глория возвращается, светясь, как новогодняя елка. И по ее поведению я понимаю, что все это не было случайностью. Кажется, меня окружают одни сводники и свахи.

— Вы это подстроили, ведь так?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, глядя куда угодно, только не на меня.

— Вы и сами знаете, что я имею в виду.

— Ну, хорошо-хорошо, — она поднимает руки в знак капитуляции. — Я помнила, что Лиам должен сегодня заехать, а когда увидела тебя в библиотеке, то решила, а почему бы и нет?

— Почему все то и дело сталкивают нас носами? — беру чашку с чаем и делаю большой глоток.

— Может потому что вы сами того хотите? — Глория хитро улыбается и подливает мне еще чая. — Я тебе кое-что расскажу о Лиаме, а ты уж сама решай, что с этим всем делать.

— Хорошо.

— Он рано остался без родителей, так что для меня он больше, чем племянник, он мне как сын. И я всегда желала ему только лучшего. Но в колледже он влюбился и вскоре женился на девушке, которую я так и не смогла принять. Это была заносчивая девица, которая крутила и вертела им, как ей хотелось. Не думаю, что она когда-то любила его. Ей просто нравилось осознание того, что он пойдет на все ради нее. Лиам буквально носил ее на руках. Но когда после колледжа он привез ее сюда, ей это не слишком понравилось. Для нее этот город казался настоящим болотом. Так что вскоре она собрала все свои дизайнерские тряпки и уехала, оставив Лиама с разбитым сердцем и собакой. Прошло уже несколько лет, а он до сих пор не излечился от этой любви. Но я вижу, что с твоим появлением в нем начало что-то оживать. Он стал чаще улыбаться и смеяться, — Глория берет меня за руку и слегка сжимает ее, глядя мне прямо в глаза. — Поэтому я так хочу, чтобы у вас все получилось. Я хочу снова видеть своего мальчика счастливым.

Я молчу, не зная, что можно сказать после таких слов. Но теперь я больше понимаю поведение Лиама. Мы с ним похожи больше, чем я думала. Я знаю, какого это отдать свое сердце человеку, который вонзает в него нож вместо того, чтобы холить и лелеять. После того сложно оправиться. И еще сложней снова кому-либо довериться.

Я встаю из-за стола, все это слишком неловко для меня. Хочется выйти на улицу и отдышаться.

— Спасибо за обед, Глория. Все было прекрасно.

— Надеюсь, что не напугала тебя своей напористостью?

— Нет, что вы. Все в порядке, просто мне пора в библиотеку. Со дня на день все будет готово, так что жду вас на празднике в честь открытия.

— Ни за что не пропущу, — Глория ласково мне улыбается и слегка приобнимает меня за плечи, провожая к выходу.

— Еще раз спасибо и до свидания, — говорю я, открывая дверь.

— До свидания, Софи, — женщина машет мне рукой, а я уже спускаюсь с крыльца и выхожу на подъездную дорожку. После нескольких дождливых дней в городе снова воцарилась жара. Только охлаждающий морской бриз, доносящийся с побережья, остужает мою распалившуюся кожу. Я иду в сторону библиотеки, но внезапно, сама не понимая почему, резко поворачиваю в другую сторону. Откуда-то доносятся крики мальчишек, играющих в футбол. Позади меня проезжает старенький пикап, скрипя и грохоча, как консервная банка. Навстречу мне идет девочка-подросток, ведя на поводке пять собак разных пород. В ушах у нее наушники и она тихо подпевает песне, которая слышна только ей. Проходя мимо меня, она небрежно кивает мне и улыбается, и я отвечаю ей тем же. Собаки тащат ее за собой, и я даже удивляюсь, как она удерживает их своей худенькой ручкой. Когда их лай за моей спиной стихает, то меня окружает тишина. Я выхожу к пляжу, и меня приветственно встречают ленивые воды океана, что медленно наползают на горячий песок. Снимаю свои босоножки и иду босиком. Ноги тонут в горячем песке, и мне нравится это ощущение. Пляж практически пуст, сегодня рабочий день, так что нет такого ажиотажа, как в тот раз, когда мы приходили сюда с Карен и мальчиками. Снимаю резинку с волос, и они рассыпаются по моим плечам. Ветер тут же подхватывает их, закручивая и поднимая в воздух. Я подхожу ближе к воде, и новая волна набегает на мои обнаженные ступни. Сейчас стоя здесь наедине с этим бескрайним океаном, я чувствую настоящий покой. Ничто не мешает мне дышать полной грудью. И я вдыхаю этот влажный соленый воздух, закрываю глаза и слушаю шум океана. Бросаю босоножки на песок и делаю еще пару шагов в воду. Закатываю брюки по колено, но новая волна все равно обрызгивает их. Но это не заставляет меня отступить назад. В этот момент я отчетливо понимаю, что сделала правильное решение, оставшись в этом месте. Может, я всего лишь оттягиваю встречу с Беном. И однажды он найдет меня. Но после всего через что я прошла, я осознаю, что намного сильней, чем всегда думала. Даже, если когда-нибудь ему все же удастся меня отыскать, я смогу дать отпор. Бен Пэриш больше не вселяет в меня страх, он не держит меня за горло, как это было последние несколько лет. Нет, я свободна и больше никогда не буду несчастна.

Я подбираю свои сандалии и ухожу с пляжа. Босиком, не собираясь тратить время на то, чтобы обуться, я иду по тротуару. Перехожу с одной улицы на другую. Минуя однотипные дома и игнорируя взгляды прохожих, которые уже придумывают новые слухи. И вот я останавливаюсь перед нужным домом. Преодолеваю последние метры дорожки и стучу в дверь. Сердце так и норовит выскочить из груди, все тело вибрирует от избытка адреналина. Наконец, я слышу шаги, приближающиеся к двери, щелчок открывающегося замка и вот передо мной возникает Лиам. Он удивленно смотрит на меня, потом его взгляд опускается на мои босые ноги и лицо его становится обеспокоенным.

— Ты в порядке? — спрашивает он, выходя на крылечко и сжимая мои плечи своими крепкими руками.

— Да, все в порядке, — киваю я, — я хотела предложить…то есть я хотела спросить…

— Что?

— Не хочешь ли ты сходить со мной на свидание?

Щеки мои пылают и, кажется, если Лиам не будет держать меня за плечи, то я рухну на пол. Но он все так же держит меня, а губы его расползаются в легкой ухмылке.

— Если не хочешь, то так и скажи. Я уйду и мы забудем о том, что я говорила. Вообще не понимаю, зачем я сюда притащилась. Наверно перегрелась на солнце. Здесь так жарко. Я лучше пойду домой и посплю. Глупость какая…

— Я с радостью пойду с тобой.

— Наверно я все еще болею, вот в голову и лезут нелепые мысли. Конечно, зачем тебе вообще идти куда-то со мной…

— Софи, — Лиам обхватывает руками мое лицо и прижимается к моим губам, легонько целуя их. Это тут же заставляет меня замолчать и обхватить его шею руками. — Вот так-то лучше. А теперь послушай меня. Больше никогда не думай, что ты непривлекательная. Ты самая красивая девушка, которую я видел, запомнила?

Я киваю, и он снова целует меня.

— А теперь перестань сходить с ума и отдохни немного. А я заберу тебя в семь вечера, и мы сходим на свидание. И это будет лучшее свидание в твоей жизни. Поняла?

— Поняла, — говорю я тихо, не скрывая счастливой улыбки.

ГЛАВА 14

— Так куда вы идете? — спрашивает Карен, копаясь в шкафу в поисках подходящего наряда для меня. Стоило мне только сказать ей, что мы с Лиамом идем на свидание, как она чуть с ума не сошла. И вот уже больше часа она устраивает мне допрос с пристрастием. Вся моя спальня завалена платьями, блузками и юбками всех цветов и фасонов. Она суетится вокруг меня, а я пытаюсь скрыть свою нервозность. Я очень переживаю по поводу предстоящей встречи. Не знаю, справлюсь ли я или снова потеряю голову, как это произошло на его пороге. Надо отдать ему должное, что он не принял меня за сумасшедшую. Для меня стало большой неожиданностью, то, как он отреагировал на мое предложение. Каким ласковым взглядом он на меня смотрел. Я до сих пор ощущаю его руки на своих плечах, вкус его губ на моих. Бен никогда не был таким ласковым со мной, никогда не смотрел на меня так, словно я единственная девушка в этом огромном мире. Сейчас я это понимаю, мне есть с чем сравнивать. Его взгляды на меня всегда были собственническими, я не была для него любимым человеком, скорее красивой игрушкой. Но в те времена я была глупой девочкой, которая никогда в своей жизни не была любима.

— Я не знаю, мы это не обсуждали, — наконец отвечаю я, пожав плечами.

— Значит, будет сюрприз. Это хорошо. Вот держи, примерь это платье, — Карен протягивает мне легкое шифоновое платье жемчужного оттенка. Я беру его и надеваю. Оно доходит мне до колена и завязывается лентой на шее. Платье свободное, так что мой уже округлившийся живот ничего не обтягивает и не стягивает. Идеальный вариант для меня.

— То, что нужно, — подтверждает мои мысли Карен, удовлетворенно кивнув. Потом она завивает мои волосы, и они золотыми локонами рассыпаются по моим плечам. Напоследок подруга помогает мне с макияжем. И в семь вечера я в полной внешней готовности спускаюсь вниз. Вот только внутри меня все трепещит от предстоящего свидания. Ладони потеют, и я никак не могу прекратить проверять свою прическу, платье, макияж. На ноги я надела белые сандалии на плоской подошве. Карен сказала, что для меня сейчас главное удобство, и я с ней полностью согласилась. Никогда не любила каблуки, а в таком волнительном состоянии наверняка бы свернула себе ноги.

— Софи, ты такая красивая, — говорит Джулиан, подходя ко мне и беззаботно улыбаясь.

— Спасибо, малыш, — наклоняюсь и целую его в щеку.

— А меня, а меня, — тут же подбегает ко мне Лукас и отталкивает брата в сторону.

— И тебя поцелую, не волнуйся.

С довольной улыбкой и не прекращая толкаться мальчики убегают на кухню, где Карен готовит ужин. С минуты на минуту придет Ричард, так что все они сядут ужинать и впервые за это время меня не будет с ними.

Раздается стук в дверь, и я иду открывать, но Карен меня опережает. Бросив на меня хитрый взгляд, она встречает Лиама с видом моей мамочки.

— Добрый вечер, Карен. Я пришел за Софи, — слышу я голос Лиама, но не вижу его, так как подруга держит его на пороге.

— Здравствуй, Лиам. Я знаю. Куда ты ее поведешь?

— Мы поужинаем, и я привезу ее назад, не беспокойся. Она будет в полной безопасности.

— Хорошо, я доверяю тебе свою девочку, так что ты отвечаешь за нее головой. Понял?

В голосе подруги сквозят строгие устрашающие нотки, но еще я понимаю, что она подкалывает его.

— Конечно, — так же деликатно отвечает Лиам и я, больше не собираясь ждать, выхожу ему навстречу. Карен отходит в сторону, пропуская меня, а я в этот момент словно врастаю в пол. Мужчина передо мной не похож на прежнего Лиама, но в это же время это он. Та же копна темно-русых взъерошенных волос, хотя видно, что он пытался их причесать. А вот вместо привычных черных футболок и рубашек в клетку, простая угольно-черная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Синие джинсы без пятен краски и без дырок. А коричневые ботинки чистые и даже блестят, видно он хорошенько их почистил.

Но не одна я сейчас занимаюсь разглядыванием. Перехватив взгляд Лиама, я понимаю, что он тоже немного удивлен моим внешним видом и это приятное удивление. Я вижу это в его глазах, которые сейчас такого же оттенка, что и вечернее небо над нами.

— Хорошо вам повеселиться, — кричит Карен, практически выталкивая меня из дома и захлопывая за моей спиной дверь. Лиам улыбается и наклоняется ко мне, осторожно, еле касаясь моей кожи, он целует меня в щеку.

— Отлично выглядишь, боюсь, если бы ты прошла в таком виде мимо меня на улице, я бы тебя вряд ли узнал.

— Я тебя тоже не сразу узнала в таком наряде. И что это за запах? Ты использовал одеколон? Такого ради меня еще никто не делал.

— А ты, оказывается, умеешь шутить? — он выгибает бровь, усмехаясь и подхватывая меня под здоровую руку. Сломанная рука все еще находится под утягивающей повязкой, которая немного выбивается из моего образа, но я уже к этому привыкла. Еще пару недель и я избавлюсь от нее.

— Сама от себя такого не ожидала.

— Мне понравилось, можешь делать это почаще, — Лиам открывает передо мной дверь своего грузовика и помогает мне сесть. А потом оббегает его спереди и запрыгивает на водительское сиденье.

— Куда ты меня повезешь?

— В лучшее место в этом городе, где подают лучший в мире пирог с ревенем.

— Так ты у нас любитель сладкого?

— Я ведь выбрал тебя, это ли не ответ? — он игриво подмигивает мне и слегка наклоняется вперед. Его лицо оказывается в паре сантиметров от моего, и я нервно сглатываю. Синева его глаз меня завораживает, а то, каким взглядом он смотрит на меня, заставляет все мое тело сжаться. Не знаю, где я нахожу силы вымолвить хотя бы слово, но тем не менее я говорю.

— Хочешь сказать, что я сладкая?

На губах Лиама появляется соблазнительная усмешка, когда его губы налегают на мои. Язык вторгается внутрь. Больше никаких условностей и осторожностей. Он обхватывает мое лицо ладонями и целует настойчиво, жарко с небывалой страстью. С моих губ слетает блаженный стон, а все мое тело прижимается к Лиаму. Голова кружится, все, что было в моей жизни до этого момента, прекращает существовать. Я словно пью счастье большими глотками. И это опьяняет меня.

— Ты очень сладкая, — выдыхает Лиам, когда отрывается от моих губ. Его страстный взгляд, заставляет меня трепетать, желать большего. И я лишь каким-то чудом останавливаю себя от опрометчивого поступка. Мне стоит держать себя в руках. Я же говорила себе быть осторожной. Но разве с этим мужчиной можно осторожничать? Каждая встреча с ним похожа на взрыв атомной бомбы. И я нисколько не преувеличиваю.

Спустя пятнадцать минут мы уже сидим в уютном ресторанчике. Свет здесь приглушен и на каждом столике стоит небольшой светильник в форме китайского фонарика. Я замечаю сцену, на которой стоит стул, а на нем сидит молодая девушка с гитарой в руках. Она тихо поет с закрытыми глазами. Кажется, что ее даже не волнует, что какие-то незнакомцы смотрят на нее. Она спокойна и явно наслаждается своим занятием. Мимо столиков снуют официанты с подносами. Лиам кивает кому-то из них и берет меня за руку. Мы проходим вглубь зала и усаживаемся у дальней стены на мягкие кожаные диванчики насыщенного красного оттенка. К нам тут же подходит официант, молодой человек с аристократическими чертами лица и приятной улыбкой.

— Привет, Лиам, все практически готово, подождете пару минут?

— Конечно, Джимми.

Джимми кивает и уходит.

— Так ты все продумал и уже заказал?

— Не переживай, тебе обязательно понравится, вот увидишь. А если нет, то я все съем вместо тебя, — мужчина хитро усмехается, поддразнивая меня.

— Хочешь оставить меня голодной? Ты разве не слышал, что голодная девушка самое свирепое существо на планете?

— Опять шутишь?

— Я абсолютно серьезно говорю.

— Ладно, не преувеличивай. У меня хороший вкус, не бойся.

— А ты, оказывается, любишь похвастаться? — словно магниты мы одновременно наклоняемся друг к другу. Я чувствую запах его одеколона, который вполне может носить его имя. Потому что он именно такой, каким и должен быть. Пряный с какими-то древесными и цитрусовыми нотками.

— Если есть чем похвастать, зачем же об этом молчать?

Приносят наш ужин, и он оказывается гораздо больше, чем я предполагала. Тарелки с салатами, отбивной, какой-то неизвестный мне соус, корзинка с хлебом и закуски в виде маленьких рулетиков, паста с морепродуктами и еще что-то чего я никогда в жизни не пробовала.

— Я поняла, ты хочешь, чтобы я умерла не от голода, а от обжорства?

— Тебе это не грозит. Ты должна есть за двоих, — Лиам подмигивает мне и вооружается вилкой. А я немею от его слов. Мы впервые затронули тему моей беременности. Конечно, было бы полным бредом думать о том, что ему неизвестно о моем положении. Но я никак не ожидала, что он вот просто так заговорит об этом. Я все пыталась прокрутить в голове наш разговор о том, что я жду ребенка. Придумывала, как мне все это рассказать ему и как он отреагирует. Но такого развития событий я не представляла.

— Ты в порядке? — Лиам встревожено всматривается в мое лицо. Его рука сжимает мою ладонь.

— Да, конечно. Просто не думала, что моя беременность вот так просто проскользнет в нашем разговоре. Давно ты знаешь?

— После того, как ты упала в обморок в доме, Карен мне все рассказала. Конечно, до этого ходили слухи об этом, но я никогда не слушаю то, о чем треплются скучающие домохозяйки. А после того случая все встало на свои места. Я понял, что вел себя, как засранец. Хотя надо сказать ты тоже не отличалась примерным поведением, — он улыбается и пересаживается на мой диванчик. Лиам смотрит мне в глаза с такой нежностью и заботой, какой я никогда не видела от Бена.

— Так тебя не смущает, что я беременна от другого мужчины? — говорю я, боясь услышать ответ и желая этого.

— А разве должно? Ты осталась здесь, хотя могла уехать к отцу ребенка, но не сделала этого. Значит, ты его не любишь. Так что ничего плохого мы не делаем. Ты мне очень нравишься и то, что в тебе растет новая маленькая жизнь — это настоящее счастье, а не бремя. Я очень хочу верить в то, что между нами что-то гораздо больше, чем простое влечение. Только встретив тебя, я перестал проклинать эту жизнь. Ты заставляешь меня вставать каждое утро с улыбкой на лице. Я слишком давно не чувствовал себя таким живым.

— Ты делаешь для меня то же самое. Последние годы для меня были не самые счастливые, но здесь я обрела спокойствие и счастье. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я думаю о том, что ты моя награда. Бог вознаградил меня за мои страдания. Но порой я боюсь, что все это лишь насмешка судьбы. Что однажды утром я проснусь в полном одиночестве. А все это останется простым сном.

— Я обещаю тебе, что ты никогда не будешь одинока. И если у нас все получится, то я не против того, чтобы стать отцом твоему ребенку. Если ты, конечно, позволишь, — Лиам целует мои ладони, а я еле сдерживаю слезы счастья, что застилают мои глаза. Неужели это все правда?

— Кажется, я люблю тебя, — шепчу я.

— А мне не кажется, — губы Лиама оказываются на моих, целуя их с таким благоговением, словно он ждал этого момента всю жизнь. Я цепляюсь за его рубашку, отвечая на поцелуй, игнорируя то, что нас все видят. Сейчас мне плевать на мнение других. Пускай распускают свои сплетни. Это не имеет значения. Ничто не имеет значения, когда обретаешь счастье всей своей жизни.

Вечер проходит прекрасно. Еда и правда оказывается до безумия вкусной. На десерт приносят пирог с ревенем, и мы делим его пополам. Посетителей становится больше, но мы с Лиамом не замечаем никого. Я смеюсь от души над его шутками и сама шучу в ответ. Я становлюсь более открытой и даже какой-то дерзкой, никогда такой не была, но рядом с Лиамом я всегда перевоплощаюсь. Он делает меня сильней, дает понять, что я любима. Даже, когда я несу полную чушь, он не насмехается надо мной, не говорит, что я глупая и ничтожная, как всегда делал Бен. Нет, Лиам со мной на одной волне и это действительно то, что нужно каждой девушке.

Как это ни печально, но все хорошее всегда заканчивается. Лиам привозит меня домой, но, ни он, ни я не торопимся расстаться. Я давно так хорошо не проводила время. Да и рука Лиама в моей руке чувствуется так хорошо и правильно, словно всегда там была. Мне сложно его отпустить, но я понимаю, что другого выхода просто нет. Радует то, что наши дома стоят совсем рядом и нам никуда друг от друга не деться.

— Спасибо тебе за вечер, — говорю я, слегка смущаясь.

— Тебе спасибо, ведь это ты меня пригласила, — Лиам игриво подмигивает и подносит мою ладонь к губам, целуя костяшки пальцев.

— До сих пор не могу поверить, что решилась на такое, — смеюсь я.

— Да, для этого нужно обладать невероятной храбростью.

— Ты надо мной подшучиваешь?

— Ни в коем случае. Это и, правда, отважный поступок. Раньше меня ни одна девушка не звала на свидание. И я всегда считал, что это сугубо мужской поступок. Так что ты сломала стереотипы.

— Ну, конечно, поставьте мне памятник за это, — шучу я, на что Лиам улыбается. За этот вечер он столько раз смеялся и улыбался, что я стала забывать, каким хмурым он был вначале нашего знакомства.

— Для тебя все, что угодно, — произносит он тихо, слегка наклоняясь вперед. Кажется, он собирается меня поцеловать, и я задерживаю дыхание. А Лиам тем временем делает то, чего я не ожидала. Он целует меня, но не в губы, а в шею. Горячее дыхание опаляет мою кожу, вызывая трепет в груди. Потом Лиам притягивает меня к себе, зарываясь руками в мои волосы, и наши губы соединяются. Осторожно и медленно, мы не целуемся, а словно танцуем. Он ведет меня, а я лишь следую за ним с полным доверием.

— Надеюсь на повторение, — шепчет Лиам мне на ухо и возвращаясь на свое место.

— Поцелуя? — игриво спрашиваю я, заправляя за ухо прядь волос. Сама удивляюсь своему поведению, никогда бы не подумала, что умею флиртовать.

— Его тоже, но я говорю о втором свидании. Это возможно?

— Конечно, я только за. На днях будет открытие библиотеки и небольшая вечеринка. Так что я буду рада, если ты пойдешь со мной.

— Не боишься показывать всем, что мы встречаемся?

— А ты разве боишься?

— Нет, я уже привык к сплетням и чрезмерному вниманию со стороны горожан к моей персоне. Но для тебя все это в новинку.

— За эти недели, что я провела здесь, мне удалось не замечать то, о чем болтают другие. Да и какая разница?

— Раз так, то я с большим удовольствием пойду с тобой. А сейчас уже слишком поздно, тебе нужно хорошо высыпаться.

— Хорошо.

Лиам выходит из грузовика и помогает выбраться мне. На улице оказывается прохладно. Ночью в этих местах температура резко падает. Вокруг царит такая тишина, какой нет ни в одном мегаполисе. Лиам провожает меня до двери, приобняв за плечи, не давая мне замерзнуть. И я наслаждаюсь этим моментом, хочется запомнить его на всю жизнь, чтобы потом иметь возможность проматывать его и вспоминать.

— Спокойной ночи, Софи, — Лиам легонько целует меня в щеку, как настоящий джентльмен. — Мне бы хотелось поцеловать тебя по настоящему, но боюсь, тогда мне будет сложней тебя отпустить.

— Думаю это правильно, — соглашаюсь я. — Пока, Лиам.

— Пока, Софи.

Мы улыбаемся друг другу, оба пытаемся противиться взаимному притяжению. А потом Лиам переходит через лужайку к своему дому. На крылечке он замирает, глядя на меня, и первым скрывается в доме. Я следую его примеру и оказываюсь в теплой прихожей. Здесь царит полумрак, лишь торшер около дивана одиноко освещает гостиную. Пройдя мимо него, я выключаю свет и поднимаюсь наверх. В своей спальне я переодеваюсь, не прекращая улыбаться. Мне хочется снова увидеть его. Наверно это странно, скучать по человеку, с которым расстался пару минут назад. Но я чувствую именно это. Поэтому подхожу к окну и открываю штору. Мое окно как раз выходит на его дом, и я вижу, как на втором этаже в одном из окон горит свет. Не знаю как, но в следующее мгновение Лиам тоже выглядывает в окно. Увидев меня, он сначала выглядит удивленным, а потом его губы расплываются в сексуальной улыбке, которая так и манит к себе. Я снова вспоминаю, какие эти губы мягкие и горячие, какими ласковыми они могут быть и какими настойчивыми.

Мы гипнотизируем друг друга, разговаривая лишь взглядами. И я первой прерываю эту игру. Задергиваю шторы и забираюсь в постель, накрываясь теплым пуховым одеялом. А стоит мне закрыть глаза, как я проваливаюсь в сон. Прекрасный и такой настоящий.

ГЛАВА 15

Спустя два дня мы с Карен вместе подготавливаем вечеринку для открытия библиотеки. До этого я переговорила с мэром, который сказал, что на это мероприятие приедут несколько состоятельных людей, которые готовы вложить свои деньги в наш город, а соответственно и в библиотеку. Здание, которой имеет историческую значимость. Так что нам с Карен прибавилось работы в несколько раз. Вечеринку решили устроить в парке рядом с библиотекой. Благо погода это позволяет. Глория здесь тоже не осталась в стороне, мы отдали в ее руки кухню, так что с едой проблем не возникнет.

— Мне кажется, нужно поставить шатры. Вечером будет прохладно, нельзя чтобы наши гости замерзли.

Карен возникает передо мной словно из воздуха. Вокруг нас кипит работа, кажется нет ни одного человека, который бы не был занят делом. Столько людей в одном месте я не видела уже давно.

— Конечно, думаю это хорошая идея. Еще нужно развесить фонарики для большего освещения. Продукты и напитки уже привезли?

— Да, Глория сейчас с этим разбирается. Хорошо, что она согласилась нам помочь, а то без нее было бы гораздо больше проблем. Она хорошо справляется со своим делом.

— Да, эта женщина любит командовать, — мы обе смеемся, когда до нас долетает ее громогласный крик.

— Я пойду договорюсь на счет шатров.

— Хорошо, — киваю я, и подруга уходит. Рыжие кудри качаются в такт ее шагам. Я смотрю, как она мастерски раздает приказы, словно она всю жизнь занималась организацией праздников. У нее в этом деле какое-то сверхчувствительное чутье.

До начала праздника остается пара часов, когда в только что поставленном шатре появляется Лиам. Я надеваю белые льняные чехлы на стулья и подвязываю ленты на их спинках и не сразу его замечаю. Только когда мой нос улавливает знакомый запах древесных опилок, я поднимаю голову и встречаюсь с его синими глазами. Она внимательно наблюдает за каждым моим действием и не сразу замечает, что я смотрю на него.

— Привет, незнакомец, — говорю я, устанавливая стул на свое законное место и приближаясь к Лиаму.

— Привет, красавица, давно не виделись, да? — он обхватывает меня руками за талию и наклоняется для поцелуя. Его губы ласкают мои, нежно и плавно.

— День без тебя равен целой вечности, разве ты не знал?

— Теперь знаю, — он игриво ухмыляется и снова целует меня, только уже с большим жаром.

— Подождите, когда останетесь наедине, влюбленная парочка, — окликает нас Карен. Я смотрю на нее и не могу скрыть счастливую улыбку.

— Привет, Карен, — обнимая меня за плечи, здоровается Лиам.

— Привет, нам с твоей девушкой нужно переодеться к празднику и тебе бы не помешало. Мне, конечно, нравится твой стиль а-ля сексуальный дровосек, но сегодня он совсем не подойдет.

— Мы что ожидаем королеву Великобритании?

— Ха-ха-ха, очень смешно, — Карен корчит гримасу и хватает меня за руку. — Поторопись, красавчик.

— Чем больше я тебя узнаю, тем больше ты мне не нравишься, — говорит Лиам, насмехаясь над подругой. Но, конечно же, он шутит. Эти двое превращаются в какое-то подобие брата и сестры, которое в один момент любит друг друга, а в другой готовы перегрызть друг другу горло.

— Скоро увидимся, — Лиам целует меня в щеку и уходит, а Карен тащит меня к другому выходу, который ведет к библиотеке. Мы захватили свои платья с собой, чтобы не ездить домой и не тратить время зря. Рик сказал, что соберет мальчиков и привезет их сам, так что на этот счет не стоит переживать.

Платья для праздника мы выбирали вчера весь день. Даже съездили в ближайший городок, чуть больше Спринг Хилла, и обошли там все имеющиеся торговые центры. В итоге Карен остановила свой выбор на изумрудном бархатном платье в пол на тонких бретелях. А я выбрала летящее бежевое платье в стиле античности. Что-то типа усовершенствованной тоги. Мой живот, кажется, растет с каждым днем, так что для меня сейчас такие наряды самые подходящие. Завышенная талия и легкий летящий низ. Я не пытаюсь скрыть беременность, в городе, где все уже о ней знают, это бессмысленно, но в таких платьях мне удобно, а это самое главное. Карен не перестает мне об этом говорить.

Мы переодеваемся, и Карен помогает мне с прической. Она заплетает мне свободную французскую косу и вплетает в нее ленту такого же оттенка, что и платье. Свои волосы она оставляет распущенными и они, словно огненный ореол обрамляют ее белоснежное лицо. На фоне этого, глаза Карен сияют, как настоящие изумруды, гармонируя с цветом платья.

За этими приготовлениями время пролетает незаметно, и когда мы выходим на улицу, то шатры уже заполнены под завязку. Сюда пришел весь город, некоторых я вижу впервые, а других помню по субботнику. В центре шатра замечаю нашего мэра в компании нескольких мужчин в дорогих костюмах. Они увлеченно беседуют, держа в руках по бокалу с бренди. Вся лучшая половина СпрингХилла разодета в свои лучшие наряды. Наверняка многие хорошенько раскошелились ради такого вечера. В этом городке такие шикарные вечеринки, требующие определенного дресс-кода большая редкость. По словам Карен, все праздники тут больше похожи на деревенские гулянья.

— Отличный праздник, дорогая, вы прекрасно поработали, — говорит одна из подруг Глории по читательскому клубу. Я встречала ее на субботнике, но из головы совсем вылетело, как ее зовут. Слишком худая и маленькая с морщинистым лицом и приятной доброжелательной улыбкой. Облако седых волос окаймляет аристократическое лицо. Одета дама в юбку карандаш сливового оттенка и такой же жакет. Туфли лодочки из черного бархата идеально дополняют ее стильный образ.

— Спасибо, этот праздник заслуга многих людей, не только меня.

— Но если бы не вы, то никто не стал заниматься библиотекой и тем более тратить на нее свои деньги. Вы же видели тех джентльменов, которые готовы вложить большие деньги в наш городок. Мэр должен быть вам благодарен.

— Да уж, когда он только узнал, что я собираюсь заняться библиотекой, он принял это не слишком радостно.

— Милая, перед такими людьми, как Олдридж нужно только пошуршать новенькими банкнотами и он будет готов на все, — она подмигивает мне и с довольным видом с прирожденной грацией уходит дальше, прихватив с собой бокал шампанского.

Я еще общаюсь несколькими людьми, принимаю благодарность за проведение такого праздника. И вскоре наступает время для речи мэра. Как и положено, перед входом в библиотеку мы установили красную ленту, для торжественного открытия. Я высматриваю в толпе, собравшейся у входа в здание, Лиама, но нигде не нахожу. Карен в сопровождении Ричарда и мальчишек машет мне рукой, на что я ей улыбаюсь. Ко мне подходит мэр города, застегивая на ходу пуговицу пиджака, который еле-еле прикрывает его солидный живот. При виде меня он широко улыбается и пожимает мне руку. Полная противоположность того, как он вел себя со мной при первой встрече. И, правда, деньги в этой жизни влияют на многое.

— Мисс Ричардс, вы хорошо поработали. А идея сделать здание библиотеки исторически-значимым объектом была гениальна. Молодец. Мэрия города вам очень признательна.

— Ну что вы, мистер Олдридж, спасибо вам, за то, что разрешили этим заняться.

Вот оно, то, что любят такие люди, как Олдридж. Стоит выставить все так, словно это его заслуга и он превращается в кота, нализавшегося сливок. Довольно улыбаясь, он встает перед микрофоном, начиная свою торжественную речь. А я встаю рядом, снова высматривая Лиама среди людей. И наконец, мои поиски оправдываются успехом. Я вижу, как он выходит из своего старенького грузовика, пересекает пустынную дорогу и, сложив руки в карманы черных брюк, направляется к библиотеке. На нем белая рубашка, что, безусловно, меня удивляет. Галстука нет, но даже в таком виде он выглядит очень стильно и привлекательно. Брутальная щетина и непослушные пряди волос как всегда спадающие на лоб, делают его похожим на самого себя. На того Лиама, который мне нравится. Он перехватывает мой взгляд и улыбается. Олдридж что-то говорит, но я ничего не слышу. Все на что я сейчас способна, это стоять и улыбаться в ответ этому привлекательному и сексуальному мужчине. Меня кто-то осторожно касается, и я поворачиваю голову. Мэр в ожидании смотрит на меня, протягивая массивные ножницы.

— Ох, конечно-конечно, — мямлю я, забирая их из его рук, и разрезаю красную ленту.

Раздаются аплодисменты и пара тройка вспышек камер. Олдридж настоял на том, чтобы на празднике был журналист из соседнего городка. Узнав об этом, я сначала испугалась, но потом заверила себя в том, что это всего лишь небольшая газетенка. Вряд ли Бен такие читает. Так что бояться нечего.

Гости разбредаются по шатрам, распивая дорогое шампанское. А я пробираюсь мимо них к тому, кого так долго ждала. Меня кто-то толкает в спину, и я чуть не падаю, но сильные руки вовремя подхватывают меня. Я поднимаю голову и встречаюсь с искрящимся весельем взглядом Лиама.

— Впервые в моей жизни девушка падает прямо мне в руки, — шутит он, не выпуская меня из кольца своих рук.

— Считай, что тебе повезло.

— Так и есть, — он подмигивает мне и кладет мою руку на свое предплечье. — Ты восхитительна в этом платье.

Последнее он шепчет мне на ухо, опаляя мою кожу горячим дыханием.

— Спасибо.

— И снова ты краснеешь, — рука Лиама касается моего подбородка, приподнимая лицо, так что наши взгляды пересекаются, — я буду говорить тебе эти слова весь вечер и каждый последующий день, чтобы ты привыкла к ним и поверила в то, что ты прекрасна. Хотя мне нравится, когда ты краснеешь, это очень мило.

— Своими словами ты лишь больше вводишь меня в краску.

— В этом и заключается мой коварный план.

Он довольно ухмыляется и ведет меня в шатер. Играет тихая музыка, кажется это Sаm Smith с песней Lау Ме Dоwn. Мне очень нравятся все его песни, поэтому, когда Лиам приглашает меня на танец, я с удовольствием соглашаюсь. Что может быть лучше, чем танцевать с любимым человеком под такую чудесную музыку. Рука Лиама на моей спине прожигает тонкую материю платья и кажется, что на мне ничего нет. Так явно я ощущаю его прикосновение. Я кладу голову на его грудь, наслаждаясь этим сказочным моментом. Лиам что-то тихо говорит, и я не сразу замечаю, что он подпевает словам песни.

— Я буду заботиться о тебе. Я не хочу жить на этом свете, если я не могу быть с тобой этой ночью, — поет он, тихо, только для меня. Я поднимаю голову и смотрю на него. Его глаза не улыбаются, как и он сам. Лицо Лиама серьезно, как никогда. В красивых синих глазах блестят настоящие звезды, когда он наклоняется ко мне и запечатлевает поцелуй на моих губах. Нежный, чувственный, он заставляет все мое тело трепетать. За моей спиной словно вырастают крылья, и хочется взлететь высоко-высоко. Я обнимаю его за плечи, отвечая на его поцелуй и не заботясь о том, что весь город сейчас на нас смотрит. Песня заканчивается, но мы все еще стоим в объятиях друг друга, медленно покачиваясь.

— Лиам Хендерсон, ты ли это? — доносится до меня чей-то высокомерный тон. Я отступаю от Лиама и смотрю на обладательницу этого стервозного голоса. Лиам рядом со мной заметно напрягается. В одно мгновение он снова закрывается, превращаясь в каменное изваяние. Мужчина удивленно смотрит на девушку, что стоит перед ним, а та в свою очередь смотрит на него, ослепительно улыбаясь. Она вся словно сошла с обложки гламурного журнала. Пышные локоны оттенка темного шоколада, лежат на ее худеньких голых плечах. Слишком вычурный и яркий макияж, делает ее какой-то искусственной. А облегающее черное платье в пол без бретелей выставляет ее идеальное тело на всеобщее обозрение. На шее у девушки висит большой сапфир и кажется, только чудом ее тело не перевешивает от тяжести такого булыжника. Она подходит к Лиаму, соблазнительно виляя бедрами и не обращая на меня никакого внимания, целует его прямо в губы. Какого черта? Я слышу, чьи-то удивленные вздохи и замечаю, что все с большим интересом наблюдают за происходящим. Чувствую себя глупо, совершенно не понимая, что происходит. Почему Лиам не оттолкнет ее? И кто она вообще такая? Может быть, это все какой-то нелепый сон? Шутка? Но нет, видимо это очередная подножка.

Я отступаю назад, глаза жгут непролитые слезы, хочется бежать отсюда как можно дальше, но ноги не слушаются. Наконец Лиам отталкивает эту наглую девицу. И смотрит на нее убийственным взглядом.

— Что ты здесь делаешь, Ребекка? — процеживает он сквозь зубы. Ладони Лиама сжимаются в кулаки, кажется, он держится из последних сил.

— Приехала к тебе, разве это запрещено? Или ты забыл, что я все еще твоя жена? — она ехидно смотрит на меня. Но у меня в голове сейчас словно заезженная пленка прокручиваются ее слова. Так вот кто она.

— Жена? — мой голос звучит жалко, я смотрю на нее, потом на себя. И прекрасно понимаю, что внешне я ей сильно проигрываю.

Лиам поворачивается ко мне и в последний момент удерживает меня от побега. Его рука крепко стискивает мою. Он встает впереди меня, словно загораживая меня от убийственных взглядов его бывшей.

— Тебе напомнить о том, что мы несколько лет не живем вместе? Не надо показывать этот дешевый спектакль, Ребекка. Уезжай туда, где ты была все эти годы.

Лиам разворачивается и тянет меня к выходу. Я еле поспеваю за ним, приходится бежать, но я даже рада поскорей скрыться отсюда.

— По закону, ты все еще мой муж, Лиам Хендерсон, — кричит она нам в спину, но Лиам не реагирует. Мы покидаем шатер, на улице я вижу Карен, которая собирается подойти к нам, но я мотаю головой, останавливая ее. Подруга понимающе кивает и возвращается к Рику. Когда мы доходим до грузовика Лиама, он помогает мне забраться внутрь. Потом сам садится за руль и со звериным рыком автомобиль срывается с места. Я пристегиваю ремень, понимая, что Лиам не собирается сбавлять скорость. Глядя на дорогу, вижу, что мы едем не домой, а совершенно в противоположную сторону. Внимание Лиама сосредоточенно на дороге и я не пытаюсь с ним заговорить. Понимаю, что ему сейчас нелегко. Встретить человека, который однажды разбил твое сердце большое испытание. Не каждый может с таким справиться.

Вскоре грузовик останавливается у выхода к пляжу и Лиам выскакивает наружу, даже не потрудившись закрыть за собой дверцу. Я следую за ним, но ноги вязнут в песке и песчинки забиваются в сандалии. Поэтому я снимаю их и бегу босиком.

— Лиам, остановись, — кричу я, но он не слышит меня или делает вид, что не слышит. Снимает ботинки и входит в воду. Ночной океан спокоен как никогда, зато в Лиаме сейчас бушует настоящая буря. Следую за ним, новая волна осыпает брызгами платье, но я не обращаю внимание. Вода холодная и ноги сводит судорогой, но я захожу еще дальше.

— Лиам, — осторожно беру его за руку, и он поворачивается ко мне. Медленно словно пробуждаясь ото сна, он приходит в себя и, кажется, только сейчас по-настоящему видит меня. Лицо пересекает тень страха и, подхватив меня на руки, он выносит меня на берег.

— Что ты творишь? Заболеть захотела? — кричит он, опуская меня на песок.

— То же самое я хотела спросить у тебя? — отвечаю я. Мокрое платье неприятно липнет к ногам, а новый порыв ветра заставляет меня поежиться. Лиам недовольно качает головой и снова берет меня на руки.

— Глупая, — бормочет он, пока несет меня к грузовику. Там он усаживает меня на сиденье, захлопывает дверь и, оббежав машину, садится на водительское место.

— Раздевайся, — приказывает Лиам, глядя на меня взглядом, не терпящим возражений. Я стягиваю мокрое платье, пока он достает старый клетчатый плед. Мое платье он кидает на заднее сиденье, а меня с ног до головы укутывает пледом. Потом включает обогрев и обращает ко мне свой пристальный взгляд синих глаз.

— Прости меня.

— За что? — сильней кутаюсь в плед, пытаясь справиться с ознобом.

— Я немного вышел из себя. Не стоило так себя вести. Я подверг тебя опасности, — он проводит рукой по волосам, откидываясь на сиденье. — Но она всегда имела надо мной власть. Я думал, что за эти годы это изменилось. Но оказывается, что я сам себя обманывал.

— Так вы до сих пор женаты?

— Да, но это ничего не значит, — он тут же наклоняется ко мне, касаясь ладонями моего лица. — Я ее больше не люблю, верь мне. Ребекка в прошлом и я не хочу иметь с ней ничего общего. Больше нет. Ты — мое будущее Софи.

— Она красивая, я понимаю, почему у нее такая власть над тобой.

— Она даже отчасти не так красива, как ты. Ребекка вся насквозь прогнившая личность. То, что ты видишь, только красивая картинка, за которую платит ее отец. Она и мизинца твоего не стоит.

— Но…

— Никаких "но". Я с тобой, Софи.

— Когда я увидела, что она тебя целует, мне было очень больно, — я сглатываю, боясь расплакаться.

— Прости меня, сам не знаю, почему сразу ее не оттолкнул. Но ее появление застало меня врасплох. Я оцепенел и за это злюсь на себя еще больше.

— Обещай, что никогда не причинишь мне боль, пожалуйста, — шепчу я, уже не сдерживая слез. Они застилают мои глаза, стекая по щекам. А в груди ноет неприятная боль, словно от занозы, которую никак не получается вытащить.

— Я обещаю, Софи. Прости меня, прости, — он притягивает меня в свои объятия, окутывая крепким кольцом рук. Его губы целуют меня в макушку, и я придвигаюсь к нему ближе. Лиам качает меня, как малое дитя, не переставая шептать извинения и слова любви. Только тогда я позволяю себе расслабиться в этом коконе и довериться Лиаму.

— Отвезти тебя домой? — спрашивает Лиам после долгого молчания. Не знаю, сколько времени прошло, но на город уже опустилась глубокая ночь. Луна белоснежным блюдом восседает на небосклоне, блекло освещая темные воды океана. А окна машины покрылись капельками влаги.

— Не хочу сегодня спать одна, — отвечаю я, нисколько не стесняясь того, что это звучит как-то двусмысленно. Сегодня я впервые подумала о том, что могу потерять Лиама, так же быстро, как и обрела. И мне не понравилась эта мысль. Возможно, я слишком скоро привязалась к нему, но сейчас он для меня воплощение спокойствия и стабильности. Он дарит мне надежду на будущее и окружает заботой. И для меня это очень дорого. Я нуждаюсь в Лиаме, и пусть люди осуждают меня, если хотят, но я не собираюсь скрывать этого.

— Хорошо, — Лиам осторожно проводит рукой по моим волосам и целует их. Я пересаживаюсь на свое место, пока он заводит двигатель и выезжает на дорогу. Обратный путь мы преодолеваем медленней, Лиам не торопится, с осторожностью глядя на дорогу. Я понимаю, что он чувствует свою вину за то, что поддался эмоциям и подверг меня опасности. Я видела это в его взгляде, когда он без конца извинялся. Но разве можно было его за это винить, как бы поступила я на его месте. Если бы Бен появился вместо Ребекки? Я бы наверняка потеряла контроль над собой. Но об этом лучше не думать.

Когда мы приезжаем на место я смотрю на дом Карен, который погружен во мрак, только в гостиной снова горит тусклый свет. Штора на первом этаже приходит в движение и я понимаю, что подруга все это время ждала меня.

— Дай мне телефон, я позвоню Карен, нужно сказать ей, что я в порядке. А то она переживает.

— Я схожу к ней и скажу, посиди пока тут.

Я соглашаюсь, и Лиам выходит наружу, захлопнув за собой дверцу грузовика. Смотрю, как он подходит к дому Карен и как она открывает дверь задолго до того, как Лиам поднимает руку для стука. На ней надета розовая пижама, а рыжие кудри собраны в хвост. Она хмурится, когда Лиам ей что-то говорит и переводит взгляд на меня. Я улыбаюсь подруге, надеясь, что она не будет слишком волноваться из-за меня. И она улыбается в ответ, после чего стискивает руку Лиама и что-то говорит с таким суровым видом, явно грозя ему всеми муками ада. Лиам кивает и уходит, а Карен поднимает руку и машет мне, после чего закрывает дверь и скрывается в доме.

— Что она тебе сказала? — спрашиваю я, когда он открывает дверцу с моей стороны и подхватывает меня на руки.

— Обещала порезать меня в салат, если я тебя обижу, — серьезно отвечает он, неся меня к дому. Я закутана в плед, как ребенок, а мое прекрасное платье так и валяется мокрым комком в грузовике.

Лиам осторожно ставит меня на крыльцо и открывает дверь. Я переступаю порог и впервые оказываюсь в его доме. Когда Лиам включает свет, я осматриваюсь и понимаю, что совсем не ожидала увидеть такую обстановку. Здесь царит абсолютная чистота. Воздух пахнет древесиной и моющим средством. На дубовом полу нет ни одного ковра, но, тем не менее, тут очень уютно. Мягкий диван оттенка горького шоколада стоит в центре гостиной, рядом с ним стоит небольшой кофейный столик, на нижней полке которого сложена стопка журналов. У массивного камина из красного кирпича аккуратно сложены дрова и Лиам первым делом закладывает их внутрь и поджигает.

— Садись сюда, я сделаю тебе горячий чай, — Лиам усаживает меня на диван и крепче укутывает в плед. — Я принесу тебе что-нибудь из одежды. Дома холодно, боюсь, что ты замерзнешь и заболеешь.

— Не волнуйся, я в порядке.

— Лучше перестраховаться, — он улыбается, и в его взгляде я снова вижу эту тень вины. Я хочу его успокоить, но он уходит раньше, чем я успеваю сказать хоть что-то. Дрова в камине разгораются ярким пламенем, и тепло от огня согревает меня. На каминной полке я замечаю несколько фотографий маленького Лиама в окружении каких-то людей. Скорей всего это его родители. Есть фотография с Глорией и какой-то девушкой, наверно это Хлоя. До меня доносится какое-то цоканье и скрежет, а через мгновенье в комнате появляется Молли. Собака виляет хвостом при виде меня, ее золотистая шерсть словно сияет при этом освещении от камина. Она подходит ко мне и кладет свою большую голову мне на колени.

— Ну, здравствуй девочка, давно не виделись, — провожу рукой по ее голове, на ощупь ее шерсть словно шелк. Собака прикрывает глаза от удовольствия, и я чешу ее за ухом.

— Она та еще неженка, погладь ее под подбородком, и она будет верна тебе всю жизнь.

Лиам спускается по лестнице, с улыбкой глядя на нас. В руках он держит стопку одежды и как только Молли видит хозяина, то тут же бросается к нему, подпрыгивая вокруг него, как заведенная. Лиам треплет ее по голове, и она немного успокаивается, явно радуясь тому, что хозяин ее заметил.

— Вот держи, надеюсь, ты в этом не утонешь. Переодевайся, а я пока приготовлю чай, — он протягивает мне одежду и уходит. Я вылезаю из теплого пледа и натягиваю на себя черные хлопковые штаны и фланелевую рубашку в темно-синюю клетку. Рукава приходится немного закатать, как и штаны. На ноги надеваю шерстяные носки, которые в несколько раз больше моей ноги. Но зато сейчас мне действительно тепло. В этих местах по ночам температура резко падает. И если днем все изнывают от жары, то ночью кутаются в пуховые одеяла.

— Спасибо за одежду, — говорю я, входя в кухню. Тут тоже идеальный порядок. Кухня практически вся сделана из нержавеющей стали и напоминает собой какой-то космический корабль или дом будущего. Большой кухонный стол со стеклянной столешницей и стульями из прозрачного пластика. Никаких ярких пятен, все в серых и белых тонах. Идеальная кухня холостяка. На окнах простые жалюзи, никаких штор и кружевных салфеток. Все строго и просто.

— Не за что. Сколько сахара тебе положить? — Лиам наводит чай, стоя ко мне спиной.

— Две ложки.

— Хорошо. Садись за стол. У меня где-то был кусочек медового торта, Глория принесла сегодня…

Он поворачивается ко мне, так и не договорив. Я пытаюсь посмотреть на себя его глазами. Растрепанные волосы лежат в полнейшем беспорядке, одежда на несколько размеров больше висит, как на вешалке. Подбираю под себя ноги, ерзая на стуле и не зная, куда себя деть от этого пристального взгляда.

— Ты что-то говорил на счет торта, — говорю я, и Лиам встряхивает головой, приходя в себя.

— Да-да, конечно, — он ставит передо мной горячую чашку с чаем, а потом идет к холодильнику. С контейнером в руках и двумя ложками он возвращается назад и занимает место напротив меня. Мы принимаемся уплетать торт в полной тишине, каждый в своих мыслях.

— Почему ты так посмотрел на меня, когда я вошла? — спрашиваю я, сама не зная зачем. Но мне хочется знать причину.

— Просто не думал, что ты будешь так хороша в моей одежде, — без увиливаний отвечает он.

— Хочешь сказать, тебе нравится мой вид?

— Кто-то напрашивается на комплимент? — игриво спрашивает Лиам, погружая ложку с тортом в рот.

— Возможно, — отвечаю я тем же тоном.

— Тогда скажу, что в этом одеянии ты выглядишь даже лучше, чем в платье.

— Да ты шутишь?

— Ни капли. А вот ты скоро останешься без сладкого, если будешь продолжать болтать.

Я смотрю в контейнер и вижу, что он, правда, все съел, кроме одного кусочка. Я подхватываю его руками и отправляю в рот, довольно глядя на мужчину, который хитро ухмыляется мне.

— Тебе должно быть стыдно, объедаешь беременную женщину.

— А вот сейчас ты используешь нечестный прием, давя на жалость, — Лиам подмигивает и встает, чтобы убрать со стола. Я собираюсь ему помочь, но он останавливает меня. — Сиди, я все сделаю, ты же моя гостья.

— Хорошо.

Смотрю, как он быстро расправляется с грязной посудой, и даже поверить в это не могу. Кажется, этот мужчина близок к идеалу. Возможно ли такое?

— Вот и все, пошли? — он протягивает мне руку и помогает подняться на ноги. К нам тут же подбегает Молли, и не отстает, пока мы поднимаемся по лестнице. — Ну, уж нет, дорогая, сегодня ты будешь спать без меня. Вот эта милая барышня займет твое место на эту ночь. Так что будь хорошей девочкой.

Лиам открывает дверь в спальню, пропуская сначала меня, и только потом входит сам. Молли он оставляет за дверью, и она начинает жалостливо скулить.

— Так значит, вот кто согревает твою постель по ночам?

— О, да. Эта собака вполне готова претендовать на роль моей жены. Она та еще штучка.

— У меня появилась серьезная соперница.

Черт, прозвучало это немного не так, как мне хотелось. Лицо Лиама становится серьезным и даже немного задумчивым.

— Прости, я не то хотела сказать.

— Так ты не хочешь стать моей женой?

— Нет, то есть да, то есть… О господи, это сложно.

— Что в этом сложного? — Лиам довольно улыбается, приближаясь ко мне, как хищный зверь. — Просто скажи да или нет?

— Ты что делаешь мне предложение? — пячусь назад, пока не упираюсь в стену.

— Просто хочу знать на будущее. Ты бы хотела стать моей женой? Моим другом, моей вечной спутницей?

С каждым словом он приближается ко мне все ближе, пока наконец не прижимает меня к стене. Его губы целуют мою шею, поднимаясь к уху, и тогда он шепчет:

— Ты бы хотела стать моей? Целиком и полностью. Готова ли ты доверить мне свое тело и душу?

Он целует меня после каждого сказанного слова, приближаясь к моим губам. Сердце мое трепещет от волнения. Я никогда не чувствовала себя настолько раскаленной. Еще немного и я растаю словно мороженое под жарким палящим солнцем. Руки Лиама опускаются по моему телу, прожигая меня даже через одежду.

— Да или нет, Софи? — спрашивает он, глядя прямо мне в глаза.

— Да, — отвечаю я, чем спускаю крючок. Губы Лиама оказываются на моих. Руки подхватывают меня за попу заставляя оплести его ногами. Настойчивый язык проникает мне в рот, даря незабываемые ощущения. Все желание, что мы так долго сдерживали в себе, выливается в этот горячий поцелуй. Пожар, разгорающийся в нас, грозит спалить все на своем пути, но в этот момент нас ничто не может остановить. Осторожно, Лиам подносит меня к кровати и опускает на нее. Мы помогаем друг другу раздеться, не прекращая целоваться. Все мое тело трепещет от предвкушения и от того каким сумасшедшим все это кажется. Не знаю, правильно ли я поступаю, да и не хочу знать. Я просто хочу это сделать, отчаянно нуждаюсь в этом. И если завтра я об этом пожалею, то это будет завтра, а сегодня я целиком и полностью отдамся мужчине, который этого достоин.

— Ты точно этого хочешь? — спрашивает Лиам, проводя ладонью по моей щеке. В его глазах бушует страсть, но за этим я замечаю и заботу обо мне, о моих чувствах, о ребенке, что растет внутри меня. Это взгляд говорит гораздо больше любых слов и стирает все мои страхи.

— Да, — отвечаю я, и Лиам согласно кивает.

Медленно он погружается в меня. Не торопясь, он растягивает меня и я благодарна за то, что он не спешит. Его губы ласкают мои напряженные соски, пока он дает привыкнуть к его размерам. Я прижимаюсь к нему, провожу руками по крепкой спине, по мускулистым рукам. Постепенно он ускоряет темп, но делает это с осторожностью. И это приближает мой пик удовольствия. Руки Лиама обнимают меня с неким благоговением и трепетом. Он смотрит мне прямо в глаза, каждый раз погружаясь в меня на всю длину, Лиам целует меня, ускоряя мой пульс и сводя с ума. Когда он погружается в меня в последний раз, я чувствую, как его плоть напрягается, и он кончает в меня. Это доводит меня до края, и я падаю вниз. Мое тело пронзает волна сильнейшего оргазма, и я лечу в пропасть удовольствия.

Все это не было ошибкой. Нет, такого просто не может быть. Я впервые в жизни чувствовала настоящее единение душ. Это не был обычный секс. И я понимаю, что для Лиама это тоже значит гораздо больше, чем обычное развлечение на ночь. То, с каким трепетом он смотрел на меня. Как его руки ласкали меня. Все это была любовь в чистом виде.

ГЛАВА 16

Я чувствую горячее дыхание на своей обнаженной коже. Пальцы пробегаются по моему телу, посылая электрические импульсы везде, где соприкасаются с кожей. Я лежу с закрытыми глазами, боясь развеять эти сказочные ощущения. Лиам ласково целует меня в плечо, а его рука опускается на мой живот. Все мое тело напрягается в этот момент. Я жду его действий с некоторым волнением. А он тем временем нежно проводит по нему рукой. Я не вижу его лица, но почему-то чувствую, как он улыбается.

— Надеюсь, что мы с тобой подружимся, малыш, — шепчет он, вырисовывая круги на моем животе. И я уже еле сдерживаюсь, но все же стараюсь не выдавать того, что я проснулась. — Я с каждым днем все больше люблю твою маму, так что тебе нечего бояться. Когда ты появишься на этот свет, я сделаю все ради вашего с ней счастья.

Лиам наклоняется и целует мой живот. И я улыбаюсь от его слов, от его действий. Я вспоминаю проведенную вместе ночь, ни капли не жалея о содеянном. Когда между мужчиной и женщиной чувствуется взаимное притяжение, полное понимание и доверие, то уже ничто не может это нарушить.

— Ты проснулась? Я тебя разбудил? — Лиам возвращается ко мне и смотрит на меня с таким благоговением и любовью, словно я его королева.

— Я просто услышала, как ты разговариваешь и проснулась. То, что ты говорил, — я замолкаю, не зная как выразить свои чувства словами. Сейчас я чувствую себя самой счастливой женщиной на планете.

— Я готов повторить это снова, чтобы ты знала, что я не шучу. Мне хочется, чтобы у нас все получилось. И еще больше хочу, чтобы вы с ребенком ни в чем не нуждались. Я уже его люблю, — Лиам наклоняется и целует меня.

Позже, Лиам кормит меня завтраком, а Молли сидит рядом со мной, припрашивая кусочек колбасы. Глядя на ее милую мордочку, я просто не могу ей отказать, поэтому половина моего завтрака отправляется ей. За что Лиам делает мне и Молли выговор. Молли за то, что она попрошайничала, а мне за то, что поддалась на ее уловки. После завтрака я помогаю Лиаму прибраться, и нам приходится расстаться. Его ждет важный заказчик, так что он уезжает, и мы договариваемся встретиться вечером. Он оставляет мне запасной ключ от его дома на всякий случай. Но мне нужно переодеться, так как на мне все еще его одежда. Да и с Карен стоит объясниться, она наверняка ждет от меня новостей. Так что я выхожу через черный ход в сад и иду к дому подруги. Через стеклянную дверь вижу, что она на кухне пьет кофе. Карен тоже меня замечает и заметно приободряется.

— Вот и наша Золушка, а что платье в полночь превратилось в тыкву? — шутит она, глядя на мой наряд.

— Просто немного смокло.

— Очень интересно и как же это произошло? — она отпивает кофе из кружки, не отводя от меня пристального взгляда. Выдвигаю стул и сажусь напротив нее, прекрасно понимая, что она вряд ли меня так скоро отпустит. — Давай, Софи, не мучай меня догадками и рассказывай все, как было.

И я рассказываю все от появления Ребекки и заканчивая сегодняшним утром, благоразумно опустив все интимные подробности.

— Вот это да, — протяжно произносит она, подперев голову рукой. — Девочка, да твоя жизнь похожа на реалити-шоу, ей богу. После того, как вы сбежали с праздника, Ребекка взяла на себя роль звезды вечеринки. Словно все там собрались ради нее. Дешевая шлюшка. Это Камилла Уилкинсон во всем виновата. Эта дрянь сдружилась с Ребеккой в те времена, когда они с Лиамом тут жили. Та еще идиотка, все время пресмыкалась перед Беккой, как собачка. И даже спустя столько времени желание угодить хозяйке не ушло. Узнав, что вы с Лиамом стали встречаться, она, конечно же, позвонила своей подружке. А та в свою очередь просто не могла пропустить такое событие для своего царского появления. Как же меня бесят такие напыщенные стервы. Я, конечно, пыталась избавиться от нее, устроила ей разнос по полной. Слава богу, детей уже забрала няня, так что к тому моменту я готова была придушить Ребекку голыми руками без зазрения совести. Ее тут никогда не любили. С самого первого дня, как она тут появилась, и до последнего ей не удалось очаровать местных. Сама знаешь, какие тут люди.

— Да, но я все же не понимаю, зачем ей приезжать туда, откуда она сбежала. Зачем было заявляться на праздник и целовать Лиама так, словно он все еще ее.

— Она всегда наслаждалась тем, что он ее боготворил. Они ведь жили рядом, так что я все это видела. Лиам готов был на все ради нее. А узнав, что после стольких лет Лиам наконец покончил с трауром по ней и нашел кого-то лучше нее, у нее изрядно упала самооценка. Вот она и вернулась, проверить действительно ли он ее забыл и скорей всего исправить это.

— Лиам сказал, что больше не любит ее.

— Ты ему веришь?

— Да, — я снова вспоминаю прошедшую ночь, все, что он говорил мне и более уверенно добавляю. — Я ему верю.

— Тогда будет гораздо проще избавиться от этой сучки.

— Мама, а что такое сучка? — доносится до нас голос Джулиана и на лице Карен появляется шокированное выражение.

— Это очень плохое слово, малыш. Никогда больше его не произноси.

— Ладно, — Джулиан потирает сонные глаза и забирается на стул. — Что сегодня на завтрак?

— Целая гора вкуснейших блинчиков, — Карен улыбается сыну и встает, чтобы приготовить для него какао. А малыш смотрит на меня и с самым серьезным выражением лица спрашивает:

— А почему на тебе рубашка дяди Лиама?

Карен поворачивается ко мне, ожидая моего ответа, но я лишь открываю рот. Что можно сказать пятилетнему мальчику в такой ситуации. Карен хихикает, помешивая какао чашке, но потом все же приходит мне на помощь.

— Софи испачкала свое платье, и дядя Лиам дал ей свою рубашку. Вот кушай и не задавай глупых вопросов, хорошо? — она ставит перед ним кружку с горячим какао и тарелку с блинчиками. Я благодарю ее и поднимаюсь из-за стола, все же пора переодеться в нормальную одежду, которую не нужно несколько раз подворачивать.

Потом я иду в библиотеку, сегодня первый рабочий день, так что не стоит опаздывать. В библиотеке царит полная тишина, и я принимаюсь за работу. Нужно подготовить картотеку и формуляры. А еще стоит подумать о помощнике, одной тут будет сложновато. До обеда я остаюсь здесь одна и уже начинаю думать, что никто не придет. Но в дверях оказываются две девочки подростка в юбках и гольфах, а к белым рубашкам у них приколото по значку в виде совы.

— Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, пока они нерешительно топчутся на месте, оглядываясь по сторонам.

— Можно мы тут осмотримся? — спрашивает та, что повыше с длинным хвостиком золотистых волос.

— Конечно, я не буду вам мешать, если что, то я буду за своей стойкой.

— Спасибо, — вежливо отвечает она, и подруги скрываются в лабиринте стеллажей.

Новые спонсоры, которых нашел мэр Олдридж, подарили библиотеке десять новейших компьютеров и несколько коробок с новыми книгами, которые я еще не успела разобрать. Я надеюсь, что это обновление привлечет сюда гораздо больше народа. В этом городе мало развлечений, так что я возлагаю большие надежды на это место.

— Привет, — отвлекает меня знакомый голос, и я отвлекаюсь от заполнения формуляров. Передо мной стоит девушка с очень знакомым лицом, но я никак не могу вспомнить ее имя.

— Привет…

— Рейчел, — подсказывает она, мило улыбнувшись.

— Да, точно. Давно не виделись. Ты что-то хотела?

— Думала предложить тебе свою помощь в библиотеке, — она оглядывается, поправляя на плече свое кожаный рюкзачок. — Тебе наверняка нужен помощник. Я немного знакома с устройством библиотеки. Могу помыть пол, сходить тебе за обедом, можешь грузить меня всей тяжелой работой, я готова на все. Я сейчас учусь дистанционно и у меня много свободного времени.

— Мне, правда, нужен помощник и если ты готова получать не слишком высокую зарплату, то я тебя возьму. Когда это место немного рассветет, то я смогу увеличить зарплату. Но сейчас на это можно не рассчитывать.

— Я понимаю, это не проблема.

— Тогда принимайся за работу. Нужно разобрать новые книги и расставить по местам.

— Хорошо, — девушка закатывает рукава своей фиолетовой рубашки, а рюкзак бросает прямо на пол. Я показываю ей, где стоят коробки, а сама возвращаюсь к формулярам. Ну вот, одной проблемой станет меньше. Теперь в четыре руки мы быстрей справимся со всеми делами.

Девочки-подростки возвращаются с целой стопкой книг, и я записываю их в новые карточки. Большого ажиотажа я и не жду. Но за день приходит еще парочка людей. Трое мальчишек занимают места за компьютерами. А пожилая супружеская парочка выбирают томик стихов английских поэтов золотого века. Я разбираюсь со всеми документами, а Рейчел заканчивает расставлять книги. Время приближается к шести вечера, и мы готовимся к закрытию.

— Первый день прошел продуктивно, — говорит Рейчел, закидывая рюкзак на плечи и убирая руки в карманы широких серых джинсов.

— Надеюсь, что дальше будет только лучше, — закрываю дверь библиотеки на замок и убираю ключи в сумку. — Нужно будет сделать тебе дубликат, на всякий случай. Тебе в какую сторону?

— Мне нужно заскочить в бакалею.

— Хорошо, тогда до завтра?

— Конечно, пока, — она машет мне, и мы расходимся в разные стороны. Вечер уже накрывает город своей прохладной туманной дымкой. Небо надо мной какого-то необычного серебристого оттенка, а там где солнце готовится зайти за горизонт оно ярко алое. На смену дневной жаре приходит ночная прохлада, и я запахиваю свой тонкий кардиган, прибавляя шаг. По коже пробегают мурашки, но не от холода, а от ощущения того, что за мной кто-то следит. Мое тело как ничье другое привыкло сразу определять исходящую угрозу. Я буквально кожей чувствую отрицательную энергию, направленную на меня. Прислушиваюсь к собственным шагам, когда до меня доносится стук каблуков, явно не моих, потому что на мне сегодня надеты балетки с плоской подошвой. Я оборачиваюсь и практически сталкиваюсь с явно удивленным лицом Ребекки.

— Ты что следишь за мной? — кричу я, отходя от нее подальше. Сердце в груди грохочет, как сумасшедшее. Руки дрожат от переизбытка адреналина, и я скрещиваю их на груди, стараясь унять расшалившиеся нервы.

— Просто шла в ту же сторону. Это вроде бы не запрещено, — фыркает она, встряхнув своими пышными локонами.

— Запрещено вот так подкрадываться к людям.

— А ты что какая-то неприкасаемая принцесса? — самодовольно спрашивает она, уперев правую руку в свое округлое бедро. На высоких каблуках, в обтягивающих джинсах и слишком откровенной прозрачной блузе она выглядит вульгарно. И сильно выделяется на фоне местных девушек.

— Чего ты от меня хочешь, Ребекка?

— Так значит тебе известно мое имя? Лиам рассказал тебе о нашей любви, да?

— Он рассказал мне, что больше не любит тебя. Так что проваливай из этого города туда, где тебе место. Не стоит снова все рушить. Ты разбила его сердце, и я не дам тебе повторить это снова.

— Маленькая и глупенькая девочка, — она делает шаг ко мне, подцепляя прядь моих волос своим наманикюренным пальцем. Я делаю шаг назад, не отрывая от нее взгляда. Сладкий, приторный запах, как от перезревших фруктов, исходящий от Ребекки вызывает у меня тошноту.

— Он всегда будет любить меня, таких, как я не забывают. Если я поманю его пальцем, то он побежит за мной, как ручная собачонка. Ты была нужна ему лишь для того, чтобы скрасить тоску по мне. Но я вернулась и если ты помнишь, он все еще мой муж. Так что не тешь себя иллюзиями о том, что он будет любить тебя и примет твоего ребенка.

— Лучше заткнись, — процеживаю я, еле сдерживая свою ярость в кулаках. Ногти уже больно врезаются в кожу, но я не хочу затевать драку с этой дешевкой. Не хочу, чтобы пострадал ребенок.

— Ты мне угрожаешь? — она закидывает голову и едко хохочет.

— Я тебя попросила, лучше не лезь в мою семью. Ты меня поняла?

— А если нет, что ты тогда сделаешь? — нахально спрашивает она.

— Тогда я сделаю так, что ты поймешь, — слышу я голос Лиама, который появляется за моей спиной неизвестно откуда. Его рука ложится на мое плечо, прижимая к себе, и я чувствую себя в безопасности, благодаря этому простому жесту. Лицо Ребекки мгновенно меняется. Она перевоплощается в саму невинность, но на Лиама ее перемена не действует. Он прожигает ее ядовитым взглядом, который лишь чудом не проделывает в ней дыру. Лиам обходит меня и встает перед Ребеккой. Хоть благодаря своим каблукам она и кажется высокой, но Лиам сейчас словно, раза в два увеличивается, нависая грозной скалой над ней.

— Ты больше никогда не подойдешь к Софи. Никогда не скажешь ей ни слова и никогда не обидишь. И я не хочу, чтобы ты оставалась в этом городе хотя бы дольше пяти минут. Садись в свою машину и уезжай, ты это хорошо умеешь делать. Так что пошла вон.

Он разворачивается от оторопевшей Ребекки и подходит ко мне.

— Ты в порядке? — ласково спрашивает он, осматривая меня и пробегаясь пальцами по моим волосам.

— Все хорошо, — успокаиваю я его и обнимаю, — спасибо, что так вовремя появился.

— Это моя обязанность. Я ведь обещал заботиться о тебе, — Лиам целует меня в макушку и ведет к своему грузовику, который стоит на другой стороне дороги.

— Лиам, ты не смеешь снова отворачиваться от меня, — вопит Ребекка позади нас.

— Ты сделала это первая, — Лиам усаживает меня в грузовик и разворачивается к Ребекке, — я просто возвращаю тебе долг.

С этими словами он захлопывает дверь, и быстро оббежав машину, садится рядом со мной и выезжает на дорогу. Ребекка остается позади нас, как и все мои страхи по ее поводу. Рука Лиама сжимающая мою ладонь лишь доказывает, что он второй раз выбрал меня, а не эту расфуфыренную красавицу. И это не может не вселять уверенность.

— Спасибо.

— За что? — Лиам на мгновенье отрывается от дороги, с легкой улыбкой на губах глядя на меня.

— За то, что ты выбрал меня.

— Я всегда буду выбирать тебя. Всегда.

Когда Лиам останавливается возле своего дома, и мы выходим из грузовика, то он не сразу меня отпускает.

— Может, пойдешь ко мне? — спрашивает он, обнимая меня за талию и покрывая поцелуями мою шею. Уличные фонари уже зажглись, и один из них как раз освещает нас.

— Я схожу к Карен, повидаюсь с мальчиками. Может быть ей нужна помощь, а потом приду к тебе, если ты хочешь.

— Тогда я буду ждать, — он снова целует меня, но уже в губы, — я оставлю заднюю дверь открытой.

— Хорошо, — я нехотя разворачиваюсь и спешу к дому. Стоит мне зайти внутрь, как я улавливаю аромат свежего овсяного печенья. Из кухни звучат голоса Карен Лукаса и Джулиана. Рик скорей всего еще не вернулся с работы. В конце недели он всегда задерживается дольше обычного.

— Чем это тут так вкусно пахнет?

— Софи, — Джулиан широко улыбается при виде меня и спрыгивает со стула, подбегая ко мне. — Мы помогаем маме печь печенье. Первую партию мы уже попробовали, хочешь с нами?

— Конечно, ни за что не откажусь, — Джулиан хватает меня за руку и тянет к обеденному столу.

— Ты в порядке? Выглядишь немного раскрасневшейся, — шепчет Карен, выставляя на стол вазочку с печеньем.

— Встретилась с бывшей Лиама, — так же тихо отвечаю я, чтобы мальчики не услышали. Они же за обе щеки уплетают печенье, запивая его молоком. Некоторые крошки прилипли к их щекам, но они и не думают их стереть. И выглядят при этом такими милыми, что глаз оторвать невозможно. Все проблемы уходят на второй план рядом с ними.

— Она что-то тебе сказала или сделала? — встревожено спрашивает Карен, присаживаясь на стул рядом со мной.

— Не переживай, Лиам успел вовремя, так что ничего страшного не произошло.

— Слава богу, если бы она навредила тебе, я бы ее убила, — говоря это, Карен и правда выглядит угрожающе.

— Спасибо, Карен, для меня это много значит.

— Софи, ты часть нашей семьи, конечно, мы все за тебя волнуемся. Так что не надо нас благодарить. Лучше скажи мне следующее, — она таинственно улыбается и слегка наклоняется ко мне, — ты собираешься сегодня снова ночевать у своего супергероя?

— Возможно.

— Ма, можно мы посмотрим мультики перед сном? — спрашивает Лукас, вытирая рот рукавом своей темно-зеленой кофты с Человеком-пауком.

— Конечно, идите, — она поочередно целует сыновей в макушку и они с озорным смехом убегают наверх.

— Ты снова хочешь устроить мне допрос?

— Нет, но знай, что я с трудом себя сдерживаю, — мы обе смеемся. За то время, что я живу в этой семье, я хорошо их изучила. И действительно понимаю, как Карен не терпится узнать каждую подробность.

— Я рада, что ты избавилась от всех своих страхов, — взгляд подруги становится серьезным и пронзительным. Она слегка треплет меня по руке. — Лиам — хороший парень.

— Я знаю.

— Тогда почему ты все еще сидишь здесь? — Карен подмигивает мне и поднимается со стула. Я следую ее примеру и тоже встаю.

— Сначала схожу в душ и переоденусь, а потом пойду.

— Хорошо. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Не забываешь пить витамины? За всей этой суматохой я совсем забыла проследить за твоим самочувствием.

— Все в порядке мамочка. Я ни о чем не забываю. Ты посмотри, какой он уже великан, — провожу рукой по округлившемуся животу и не могу скрыть улыбку. Каждый раз, касаясь его, я сильней ощущаю, что там внутри растет маленький человечек. И жду не дождусь, когда, наконец, смогу с ним познакомиться.

— Тогда я спокойна, — Карен обнимает меня на прощанье, и я поднимаюсь к себе.

Спустя полчаса я уже стою у задней двери дома Лиама и немного волнуюсь, как в тот первый раз, когда стояла на его крыльце. Через стеклянную дверь вижу тусклый свет исходящий из гостиной и вхожу внутрь. Слышу тихий звук работающего телевизора, а потом скрежет когтей Молли. Она выходит мне навстречу, утыкаясь влажным носом в мою ладонь. Провожу рукой по ее голове, на что она довольно виляет хвостом.

— Привет, девочка, где твой хозяин?

— Не меня ищешь? — Лиам спускается с лестницы, приближаясь ко мне. Молли лает при виде него, но увидев строгий взгляд хозяина, тут же стихает. На Лиаме как всегда черные потрепанные джинсы в пятнах краски, а поверх синей футболки такого же цвета рубашка в клетку. Интересно сколько у него их всего? Наверняка весь шкаф забит. В полумраке комнаты этот хищный взгляд исподлобья делает его похожим на падшего ангела.

— Привет.

— Привет, — одним рывком он подхватывает меня на руки и несет наверх, — я начал думать, что ты не придешь. И меня совсем не обрадовала перспектива спать в одиночестве. Ночи в этой местности знаешь, какие холодные?

— Неужели Молли отказалась делить с тобой постель?

— Ты не знаешь, какая она обидчивая. После моего вчерашнего отказа, она теперь вряд ли когда-нибудь вернется ко мне в кровать.

— Значит я твой единственный вариант? — Лиам заносит меня в спальню и ставит на пол. Я не убираю руки с его плеч, слегка повиснув на нем. Он улыбается, приподняв один уголок губ. А в глазах его поблескивают игривые огоньки.

— Ты единственная, кого я хочу видеть в своей постели, — шепчет он, наклоняясь и касаясь губами мочки моего уха. Лиам прокладывает дорожку из поцелуев к моим губам, слегка толкая меня, так что я пячусь назад, пока наконец не упираюсь в бортик кровати. — Составишь мне компанию? Боюсь, что без тебя я не усну.

— Я только "за" здоровый сон, — отвечаю я, снимая с себя свитер. Лиам довольно улыбается и тоже избавляется от одежды. Вместе мы забираемся под одеяло, и Лиам сгребает меня в охапку. Я укладываюсь на его грудь, пока его пальцы пробегаются по моим волосам, спускаясь по спине. Он нежно целует меня в макушку, и я закрываю глаза, наслаждаясь этим спокойствием и блаженством. Такие моменты единения вполне могут заменить собой секс. Просто лежать в крепких объятиях любимого мужчины — это уже большое счастье.

— Спасибо, что пришла ко мне, — тихо, словно боясь спугнуть, произносит Лиам.

— Спасибо, что нашел меня, когда я в этом нуждалась, — я поднимаюсь на локтях и заглядываю ему в глаза. Мне очень хочется, чтобы он понял насколько его появление в моей жизни важно для меня. Чтобы знал, что мое израненное сердце, только в его руках забилось в полную силу и ожило.

Лиам прижимает меня к себе еще сильней, и я не сопротивляюсь.

ГЛАВА 17

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ

— Отвезешь меня сегодня на прием к врачу? Я бы могла сама сходить, но не хочется мокнуть под дождем, — отпиваю из чашки какой-то травяной чай, рецепт которого Карен дала Лиаму, сказав, что он очень полезен в моем положении. Так что теперь он каждое утро наливает мне только его. Мы уже неделю живем вместе, потому что другого варианта быть и не могло. Я все свободное время проводила у Лиама, так что одним прекрасным утром он встал раньше меня и перетащил все мои вещи из дома Карен к себе. Так что теперь мне не приходится каждое утро бежать через сад в дом подруги, чтобы переодеться.

— Конечно, я и сам хотел тебе это предложить. Ты же не думаешь, что я мог отпустить тебя в такую погоду. Кажется, природа сошла с ума и решила нас затопить.

И правда дождь льет уже три дня и, кажется, даже не собирается заканчиваться. Все говорят, что такого никогда не было. Но видимо природа решила внести свои корректировки.

— Ты приняла витамины? — Лиам ставит передо мной тарелку с пышным омлетом и парой ломтиков бекона. Сам намазывает тост маслом и протягивает его мне. В последнее время он практически все делает за меня. Мой живот изрядно увеличился в размерах, и я сама немного набрала вес. Ноги начинают уставать гораздо быстрей, так что в библиотеке я практически все время сижу. А еще ем столько, сколько никогда бы не стала есть не будь я беременна. Все чаще я чувствую, как малыш шевелится внутри и таких моментов больше всего ждет Лиам. Каждое утро он подолгу разговаривает с ребенком, поглаживая и целуя мой живот. И для меня невероятное счастье видеть, с каким трепетом и любовью в глазах он это делает. Лиам следит за тем, чтобы я хорошо питалась и принимала витамины. Иногда, когда у Лиама выдается свободное время, мы вместе обедаем. А если ему не удается оставить работу, то он обязательно позвонит мне в обед и напомнит, чтобы я не забыла пообедать. Сейчас он работает над очень дорогим проектом в соседнем городе, строит летний дом и порой задерживается там допоздна. На днях он завел разговор о том, чтобы купить дом побольше, чтобы у ребенка была своя большая комната. И тогда я еще раз убедилась в том, что этот мужчина серьезно настроен. Для него все это очень много значит. Он уже ведет себя, как настоящий отец и так ли важно, что генетически это не его ребенок. Я чувствую, что малыш его любит.

— Да, папочка, я все выпила, не волнуйся.

— Мне нравится, как ты меня называешь, — Лиам довольно улыбается и садится напротив меня, держа в руках кружку со свежим кофе. — Надеюсь, мне покажут нашего малыша.

— А ты хочешь посмотреть?

— Конечно, — он отпивает кофе и обращает взор своих синих глаз ко мне. Его волосы еще влажные после душа, кажутся практически черными и спадают на лоб. Серая майка слишком облегает его тело, не скрывая, а лишь подчеркивая хорошую спортивную форму. То ли на меня так действуют гормоны, то ли я просто никак не могу насытиться этим мужчиной. Несмотря на мою беременность, мы не упускаем возможности заняться любовью. И каждый раз по-своему особенный, нежный, и в то же время страстный.

— О чем ты думаешь, маленькая развратница? — игриво спрашивает Лиам, подняв вверх одну бровь.

— Просто думаю о том, как мне повезло встретить тебя, — отвечаю я, пряча улыбку за кружкой чая.

— Я изучил тебя очень хорошо, чтобы распознать, что в твоей голове промелькнули неприличные мысли.

— Времени уже много, поехали, а то опоздаем на прием, — говорю я, уворачиваясь от его вопросов, и отношу грязную посуду в раковину.

— Ну, нет, ты так просто от меня не ускользнешь, — он в одно мгновение оказывается за моей спиной, и я лишь чудом не роняю тарелки на пол. Лиам забирает у меня посуду и бросает в мойку, а меня разворачивает к себе лицом. В синеве его глаз сияют дьявольские огоньки, когда он наклоняется к моей шее, тихонько целуя ее. Все мое тело вибрирует от этих приятных ощущений. Я обхватываю его за плечи, останавливая себя от падения. Стон слетает с моих губ, когда Лиам проводит языком по моей шее и тихо шепчет мне в ухо.

— Ты этого хотела?

— Почти, — выдыхаю я и в ответ получаю легкий смешок.

— Ладно, время и правда поджимает, так что собирайся, маленькая развратница и поедем, — он целует меня в кончик носа и возвращается к обеденному столу, чтобы допить свой кофе.

— Иногда я начинаю тебя ненавидеть, — бормочу я, глядя на его довольную ухмылку.

— Милая, это просто гормоны, скоро пройдет, и ты снова будешь меня любить, — он подходит ко мне и чмокает меня в щеку, а потом с невозмутимым видом хватает джинсовую куртку с вешалки и выходит на улицу. Я слышу, как он разговаривает с Молли, а та в свою очередь радостно лает. Еще несколько месяцев назад я бы не поверила в то, что этот мужчина умеет улыбаться. Таким нелюдимым и неотесанным чурбаном он мне казался. А теперь не проходит ни дня без его улыбки. А его смех — лучшая музыка для моих ушей. Я и сама стала с ним больше смеяться. И мне нравится, что иногда он ведет себя, как дерзкий подросток, подшучивает надо мной. Это стало нормой нашей жизни.

Через десять минут я выхожу на улицу, где Лиам встречает меня с зонтиком. Дождь сливает, как из ведра. А небо затянуто серыми беспросветными тучами. Взяв меня под руку, Лиам открывает зонт и ведет меня к грузовику. Усадив меня в машину, он сам занимает свое место и, стряхнув сырой зонт, закрывает дверцу старого грузовика. Она протяжно скрипит, на что Лиам тихо матерится.

— Кажется, этому ржавому ведру пора забронировать место на свалке, — говорит он, выезжая на дорогу.

— Будешь его обзывать, он обидится и не довезет нас до больницы. Вот когда будем на месте, тогда поливай его грязью, сколько хочешь, — шучу я.

— Ты права, — соглашается Лиам, с серьезным видом что-то обдумывая. — Купим какой-нибудь безопасный седан с огромным багажным отделением. Чтобы туда влезли все коляски, игрушки, пачки подгузников и что там еще нужно ребенку?

— Ты думаешь, что я знаю? Нам с тобой придется идти на ощупь в темноте. Ни ты, ни я не знаем, как обращаться с ребенком. А уж тем более список всех нужных примочек. Я тут на днях зашла в один детский магазин и чуть с ума не сошла от обилия всяких прибамбасов. Ты бы видел чего стоит один молокоотсос, это какое-то орудие пыток, ей богу.

Лиам смеется, а мне вообще не до смеха. Время стремительно приближается к родам, и я все больше начинаю паниковать. Как можно стать хорошей матерью, когда моя мать была худшей в своем роде. Конечно, мне очень помогает Карен. Снабжает меня всеми этими книгами по материнству и беременности. Да и просто глядя на то, как она общается с мальчишками, помогает мне самой набраться какого-то опыта.

— Вдвоем гораздо проще быть дураками, — философски заявляет Лиам, съезжая на больничную парковку. Потом помогает мне выйти из машины, с каждым разом делать это самостоятельно получается все хуже. А от мысли, что впереди меня ждет еще три месяца, в течение которых я потолстею и превращусь в настоящий колобок. Я даже не представляла, что во время беременности живот может вырасти до таких огромных размеров, как у меня. Видимо, там растет настоящий великан. Того и гляди вместо младенца из моего живота выскочит уже вполне взрослый ребенок.

Мы проходим через большие стеклянные двери в просторный больничный вестибюль. В нос ударяет неприятный запах лекарств, от которого меня тут же начинает подташнивать. В последнее время меня от многих запахов тошнит и это слегка нервирует. Лиам придерживает меня под локоть, пока мы проходим мимо снующих пациентов и медперсонала больницы. Минут пять мы петляем по коридором и лестницам, пока наконец не оказываемся перед нужной дверью. Это первое УЗИ на которое я пришла с Лиамом и я немного волнуюсь. А вот он спокойно мне улыбается и берется за ручку двери, толкая ее от себя. Я крепче сжимаю его руку, когда мы оказываемся внутри. За компьютером сидит женщина, которая делала мне УЗИ в тот первый раз, когда я попала в больницу после аварии. Она отвлекается от своей работы и тепло улыбается мне. Кажется, ее зовут Джессика.

— Здравствуй, Софи, прекрасно выглядишь, — она поднимается и подходит к нам. — Мистер Хендерсон, не ожидала вас здесь увидеть. Но очень рада, что вы пришли. Некоторых пап сюда насильно не затащишь.

— Лиам не такой, как все, — говорю я, глядя на своего мужчину, и снова благодарю бога за такое счастье. Он с достоинством принимает похвалу и слегка приобнимает меня за талию.

— Я хочу увидеть нашего малыша. Софи чувствует, как он толкается внутри. У них своя неведомая мне связь. Так что увидеть его в реальном времени, для меня большая привилегия.

— Вы правы, тем более техника сейчас на многое способна. Софи, устраивайтесь на кушетке. А вы мистер Хендерсон занимайте место на стуле, чтобы все хорошенько рассмотреть. Сейчас начнем.

Я укладываюсь на мягкую, но холодную кушетку и освобождаю живот от одежды. Джессика выдавливает на него немного геля и начинает водить по нему датчиком, благодаря которому мы можем видеть картинку на большом экране. Я чувствую, как рука Лиама опускается на мою легко сжимая ее, когда нам предстает вид на нашего ребенка.

— Чудесный малыш, все пальчики на месте, вам уже говорили пол?

— Нет, но мы бы хотели узнать, если это возможно, — отвечаю я, и Лиам согласно кивает. Его взгляд ни на мгновение не отрывается от экрана. Он словно загипнотизированный смотрит на изображение малыша. А на его губах блуждает легкая улыбка.

— Тогда спешу вас поздравить, это прекрасный мальчик.

— Сын, — тихо шепчет Лиам и переводит взгляд полный слез на меня. Он счастливо улыбается и, кажется, никак не может поверить в происходящее. Глядя на него, мое сердце волнительно трепещет в груди, отдавая приятной болью. — У нас будет сын.

Он наклоняется ко мне и без какого-либо стеснения целует меня. Мой вздох тонет на его губах, и я чувствую, как наш сын толкается внутри меня, упираясь ножкой мне в живот. Слышу легкий смешок рядом с нами и выныриваю из своего счастливого облака. Не переставая улыбаться, Лиам прерывает поцелуй и смотрит на Джессику с совершенно счастливым взглядом.

— Простите, можете продолжать, — сдержанно говорит он, хотя я понимаю, что он еле держит себя в руках.

Вскоре мы покидаем больницу, держась за руки. А стоит нам оказаться в машине, как Лиам награждает меня сумасшедшим поцелуем. Мы словно изрядно напились и со стороны наверняка выглядим именно так. Но порой счастье и правда опьяняет.

— Как на счет шоколадного торта? — Лиам прижимается своим лбом к моему, ласково проводя по моим волосам.

— Я не против, но боюсь, если мы не будем осторожничать, то скоро я превращусь в настоящий торт на ножках, — смеюсь я.

— Даже если такое произойдет, то я все равно буду тебя любить. Ты ведь знаешь, что я просто обожаю сладкое, — он игриво подмигивает и мимолетно целует меня в уголок губ. После чего заботливо пристегивает меня ремнем безопасности и вставляет ключи в зажигание.

— В этом мы с тобой похожи.

— В этом и не только.

И правда, за последние месяцы, я убедилась в том, что между нами много общего. В любом торте мы сначала съедаем верхушку, а потом все остальное. Оба терпеть не можем реалити-шоу. Но можем часами смотреть передачи о приготовлении еды. Теперь раз в неделю мы готовим какое-нибудь неизвестное нам блюдо. И хотя в большинстве случаев наши попытки не увенчиваются успехом, мы не сдаемся. Иногда перед сном мы любим почитать. Настольной книгой Лиама все чаще становятся книги на тему беременности. И я даже думаю, что он знает об этом гораздо больше меня. Кто бы мог подумать.

— Я думала мы поедем в кафе, — говорю я, когда вижу, что мы подъезжаем к дому Глории.

— Я предложил тебе шоколадный торт, а кто может приготовить его вкусней моей любимой тетушки, — весело усмехнувшись, он выскакивает из машины и помогает выйти мне. Дождь наконец-то закончился, но небо все еще затягивают свинцовые тучи. Еще несколько недель назад я была бы рада сменить знойную жару на свежий дождик. Но когда дождь затягивается на неделю, это уже никому не нужно.

Я замечаю незнакомый автомобиль около дома Глории, и Лиам слегка хмурится, глядя на него. Покрепче обняв меня за талию, он помогает мне подняться по ступенькам. И когда Лиам заносит руку, чтобы постучать, дверь неожиданно распахивается и из дома выскакивает худенькая девушка с короткой стрижкой и широкой улыбкой.

— А вот и мой любимый братик, — громко восклицает она, бросаясь Лиаму на шею.

— Хлоя, что ты тут делаешь? Ты ведь должна быть в колледже, — Лиам оторопело глядит на свою кузину, немного неловко обнимая ее за плечи.

— Я решила, что учеба не для меня, — заявляет она и переводит взгляд сначала на меня, а потом на мой живот, — ой, а это что за чудо? Мама не говорила, что ты скоро станешь папочкой.

Она подбегает ко мне и наклоняется к моему животу, без лишних вопросов Хлоя опускает на него свои руки и гладит.

— Ух ты, а он пинается, — она выпрямляется и протягивает мне руку, — меня зовут Хлоя, я младшая двоюродная сестра этого хмурого великана.

— Я Софи.

— Это моя девушка, — добавляет Лиам, подходя ко мне и обнимая за талию.

— Ну не чудесно ли? — Хлоя улыбается, и я замечаю, что ее аккуратный носик весь усеян веснушками. Я видела пару ее фотографий у Глории. Но на них она совсем другая, не такая сумасшедшая и волосы там совсем другого цвета и гораздо длиннее.

— Объясни-ка мне, почему ты бросила учебу и теперь выглядишь, как мальчик-эмо?

— Ты такой скучный, братец, — она фыркает и заходит в дом, мы с Лиамом следуем за ней.

— Детка, ты где там пропадаешь? — слышу я незнакомый голос и в гостиной появляется молодой парень с выкрашенными в угольно-черный цвет волосами и пирсингом в носу. Худощавый, но с очаровательной улыбкой, он похож на какого-то мультяшного персонажа. И по стальному взгляду Лиама я понимаю, что они вряд ли станут с этим парнем друзьями. Ему очень повезет, если Лиам оставит его в живых после такой встречи.

— Познакомьтесь, это Джош, мой жених, — объявляет Хлоя, вприпрыжку подбегая к парню, и прижимаясь к его костлявой груди.

— Жених? — кажется, Лиам теряет терпение. — Да ты издеваешься.

— Лиам, Софи, как хорошо, что вы приехали, — из кухни выходит Глория, вытирая руки цветным полотенцем. — Мы как раз собирались обедать.

По ее взгляду, направленному на Лиама, я понимаю, что она тоже не в восторге от выбора дочери. Но очень хочет избежать кровопролития. Я решаю ей помочь и подхожу к Лиаму.

— Ты обещал мне шоколадный торт, не забыл, — говорю я вкрадчиво, взяв его за руку. Он переводит на меня свой взгляд и согласно кивает.

— Конечно, пойдем, — он целует меня в лоб, после чего ведет на кухню, полностью игнорируя эту странную парочку. Я оборачиваюсь и замечаю, как Хлоя благодарно мне улыбается и одними губами говорит: "Спасибо".

— Поговоришь с ней после обеда, хорошо? — предлагает Глория Лиаму, когда мы оказываемся на кухне. — Я совсем не рада ее выбору, но и ссориться с ней не хочу. Она ведь так рвалась в этот колледж. Может все еще можно исправить?

— Да она свихнулась. Это же надо было привезти сюда такое чудо, — громким шепотом говорит Лиам, размахивая руками. — Это просто уму непостижимо. А что с ее прической? Что это за вид такой?

— Успокойся, Лиам. Радуйся, что она еще не сделала себе пирсинг или тату.

— Не переживай, скоро сделает, если останется с этим хипстером или как они сейчас себя называют?

— Может быть у них любовь? — Лиам на мгновение задерживает на мне взгляд, и я вижу, как он успокаивается. Подхожу к нему и сажусь рядом, чтобы положить его ладонь на мой живот. Малыш, словно чувствуя его прикосновение, начинает оживленно пинаться. Это мигом заставляет Лиама расслабиться и забыть обо всех проблемах.

— Ладно, я поговорю с ними обоими по очереди. Нужно понять, что это за тип. Если, как ты говоришь это и, правда, любовь, то пусть так. Но если это очередная влюбленность, которая улетучится через пару дней, то я сделаю все, чтобы отрезвить Хлою. Не хочу, чтобы она пустила под откос свою жизнь из-за какого-то тощего скейтбордиста.

— Вот и отлично, — Глория заметно приободряется от этих слов и уже не выглядит так, словно через минуту произойдет конец света. Вскоре приходят Хлоя с Джошем и мы все садимся обедать. Во время еды разговариваем только мы с Глорией, пытаясь развеять неловкость, которая словно грозовая туча разрастается над нами. Когда тарелки пустеют, я слышу, как Джош облегченно вздыхает. Но его свобода длится не долго. Как только он встает из-за стола, Лиам просит его выйти на улицу для разговора. Наверно так выглядят дети, которым грозит выговор от родителей. Лиам раза в два больше Джоша и это явно нервирует парня.

— Он его убьет, — говорит Хлоя, с жалостью глядя в след уходящему возлюбленному.

— Не переживай, может быть потреплет немного, — шучу я, но Хлою это точно не успокаивает.

— Вот твой обещанный торт, Софи, — Глория ставит передо мной тарелочку с куском шоколадного торта, — Лиам обещал тебе сладкое, а вместо этого ты угодила в семейные разборки.

— Ничего страшного, Глория, я и не такое видела.

— Лиам говорил, вы сегодня должны были идти на прием к врачу. Все в порядке? Сказали пол ребенка? — женщина садится напротив, нетерпеливо поглядывая на меня. Хлоя рядом с ней тоже поворачивается ко мне, отвлекаясь от попытки подслушать разговор Лиама и Джоша.

— Все хорошо, это очень крепкий и здоровый мальчик. Вы бы видели, как обрадовался Лиам, когда узнал, даже прослезился. Таким счастливым я его еще никогда не видела.

— Хотела бы я увидеть это зрелище. Мой грозный братец со слезами на глазах, — насмешливо говорит Хлоя, на что получает строгий взгляд матери.

— Не будь такой колючей Хлоя. Он твой брат, пусть и двоюродный. И он заботится о тебе, всегда заботился. В отличие от твоего родного брата, который слишком часто забывает о том, что у него есть мать. Так что не злись на Лиама. Будь терпеливей и мягче. Ты же знаешь, что ради семьи он готов на все. Прости ему его сверхопеку. И если быть честной, то я тоже недовольна твоим выбором. Ладно, если бы ты просто влюбилась в этого мальчика, но зачем было бросать колледж?

— Я тебе уже сказала, что учеба не для меня.

— А что тогда для тебя?

— Я буду петь в группе Джоша. Он играет на гитаре в одной очень перспективной группе, и мы будем ездить по городам с концертами.

— О, господи, — Глория откидывается на спинку стула, прикрыв глаза. Видно, что этот разговор ее истощил. Я понимаю, что она искренне переживает за свою дочь, желает ей лучшего. Жаль, что Хлоя сейчас этого не понимает. Моя мать никогда не заботилась обо мне. И если бы я побрилась наголо и вышла замуж за байкера, она вряд ли сказала мне, хоть что-то, чтобы отговорить.

— Ты уверена в своем выборе? — спрашиваю я Хлою, которая выглядит так, словно сто раз пожалела о том, что вообще приехала домой.

— Я люблю Джоша и он любит меня, я знаю. И мне нравится петь. Это не просто какая-то детская прихоть, я действительно хочу заниматься пением. Возможно, возьму пару мастер-классов, — она поворачивается к матери, глядя на нее умоляющим взглядом, — мам, ты ведь помнишь, что я всегда любила музыку. Но я пошла в колледж, потому что ты настояла. Ты всегда хотела, чтобы я выбралась из этого города и получила хорошую профессию. И мне не хотелось тебя разочаровывать. Но я больше не могу себя мучить. Пойми меня, пожалуйста.

Глория тяжело вздыхает и заключает дочку в объятия. От этого вида единения матери с дочерью, мое сердце пропускает удар. Слезы накатывают на глаза, и я быстро стираю их, пытаясь собраться с силами. Не стоит раскисать, только не сейчас. Пусть я и не знаю, кто такая любящая мама. Но передо мной много хороших примеров и я обязательно стану такой же мамой, для своего сына. Теперь мне есть с кого учиться.

В кухню возвращаются Лиам с Джошем и оба выглядят немного иначе. Лиам более расслабленный и явно довольный собой. А Джош уже не кажется провинившимся мальчиком, которого ожидает сильная трепка. Лиам хлопает Джоша по плечу и тот чуть не спотыкается, но вовремя хватается за край стола и восстанавливает равновесие.

— Готова ехать домой? — Лиам садится рядом со мной, обняв меня за талию и целуя в щеку.

— Да, я немного устала, хочется скорей лечь.

— Тогда пойдем, — он берет меня за руку и помогает встать. — Хлоя проводишь нас?

Девушка бросает на него недовольный взгляд и лениво поднимается из-за стола. Глория обнимает меня на прощание и принимается убирать грязную посуду в мойку. Выйдя на крыльцо, Лиам просит сестру подождать его, а сам ведет меня к машине.

— Подожди меня немного, и поедем, хорошо?

— Конечно, — киваю я и сажусь в грузовик, а Лиам возвращается к сестре. Я смотрю, как он что-то серьезно ей выговаривает, нахмурив густые брови. Маленькая и худенькая Хлоя, скрестив руки на груди, пытается казаться воинственной и делает вид, словно ее не заботят слова брата. Но то, как она смотрит на Лиама, говорит о многом. Он много значит для нее, является авторитетом, хоть она и брыкается каждый раз, стоит ему заговорить или обнять ее. Так делают все в ее возрасте, протестуют против установленных правил.

Когда Лиам прощается с сестрой и возвращается в машину, я чувствую, что все улажено. Знаю, что он все еще не доволен выбором сестры, но уже не собирается закрывать ее под замок, чтобы она только не виделась с этим Джошем.

— Хорошо, что у нас будет сын, с ним проще, чем с девчонками, — заявляет Лиам, по дороге домой.

— Почему это?

— Девочки должны заботиться о репутации, о своем поведении. Их больше балуют, дают им все, о чем они только попросят. А с мальчиками все легче.

— Хочешь сказать, что не будешь баловать нашего сына? — насмешливо спрашиваю я, вспоминая, как он разговаривает с моим животом. И как говорит обо всем, что касается ребенка. Он еще не родился, а Лиам уже вовсю его балует. Так что его слова меня сейчас очень смешат.

— О, да. Никакого сюсюканья.

— Я напомню тебе это, когда ты впервые возьмешь сына на руки.

— Ну, может быть поначалу я, и буду с ним мягок, ведь он будет таким крошкой.

Говоря это, его голос звучит как настоящее сюсюканье, и я смеюсь. Этот мужчина не перестает меня удивлять. Он такой многогранный и многое в нем я еще не узнала до конца. Лиам может быть твердым, как кремень, а через мгновение мягким и ласковым. И каждый раз он меня удивляет, заставляя любить его еще больше, за эту уникальность.

ГЛАВА 18

В субботу у Джулиана и Лукаса день рождение и я с самого утра помогаю Карен на кухне. Лиам с Риком расставляют столы в саду. Гостей ожидается много, так что предстоит приготовить кучу всяких вкусностей. Мальчики уже с утра съели кучу конфет, пользуясь вседозволенностью. Карен заказала большой надувной батут в виде замка с несколькими горками и теперь Лукас с Джулианом практически не выходят оттуда. От клоунов отказались сразу, так как мальчишки их терпеть не могут. Вместо них заказали мороженщика. Тем более что лето снова вернулось в наш городок со своей знойной погодой. От того, что дожди сливали несколько дней подряд, не осталось ни следа. На лазурном небе ни облачка, что не может не радовать. К обеду приезжают родители Рика и Карен, так что у нас прибавляется помощников. Мужчины остаются в саду, занимаясь обустройством праздничной площадки. А вся женская половина занимает кухню.

— Ты не устала? Может, хочешь прилечь? — спрашивает меня Карен, слегка сжав мое плечо. Я сижу за кухонным столом и режу овощи для салата. Спина начинает немного болеть, но я уже привыкла к этой легкой боли и практически не замечаю ее.

— Все хорошо, не переживай.

— Ладно, если что, то ты всегда можешь уйти в свою бывшую спальню, — Карен подмигивает мне и отходит к мойке, чтобы промыть фрукты для детей.

— Софи, Карен сказала, что ты решила оживить здешнюю библиотеку, — обращается ко мне мама подруги, — и как вам такое в голову пришло?

— Знаете, я просто всегда любила читать. А когда впервые оказалась в этом городе, то мне нужно было найти для себя занятие, и я ухватилась за пустующее здание библиотеки. Оказалось, что многим эта идея пришлась по душе и благодаря этому все получилось.

— Как же вы справляетесь в вашем состоянии? — интересуется она, кивнув на мой живот.

— Сейчас я меньше времени провожу в библиотеке. Пришлось нанять несколько помощников. Но я, ни в коем случае не собираюсь бросать это место. Я считаю, что чтение очень важно для каждого современного человека. Несмотря на то, что мир заполонили гаджеты, бумажные книги все еще пользуются спросом. К нам приходит немало пожилых жителей города, которые не прочь прочитать как старую добрую классику, так и новинки в мире литературы. Так что мне есть для чего работать. А пока для меня важней всего родить здорового ребенка.

— Это действительно важно, — кивает мама Рика, сидящая напротив меня. — В наше время с этим не было проблем. А вот сейчас столько вирусов в атмосфере и столько больных детей рождается. Врагу такого не пожелаешь, ей богу.

— Тереза, не пугай девочку, — одергивает ее мама Карен и добродушно улыбается мне, — все с твоим малышом будет в порядке, иначе просто быть не может. Мой муж всегда мне говорит, что нужно верить в лучшее и не пускать в голову темные мысли.

— Ваш муж тот еще философ.

— О, да, он любит поразглагольствовать, — широко улыбаясь, соглашается мать Карен. И я вижу, что дочь во многом на нее похожа. Сьюзен Маклафлин — это постаревшая копия Карен. Те же кудри, некогда бывшие насыщенно медного оттенка, а теперь пронизанные множеством седых прядей. А вот изумрудные глаза не потеряли своего блеска, в них все еще живет та молодая девушка, какой она когда-то была. Вот только ростом она гораздо ниже Карен и лицо испещрено узорчатыми морщинками. Но в остальном, даже в поведении они очень похожи. Тот же немного воинственный характер, та же природная притягательность. И старость ей только к лицу.

— Так, девочки, давайте поторопимся, а то скоро уже гости придут, — Карен хлопает в ладоши, обращая на себя внимание, и начинает раздавать приказы.

Через пару часов сад заполняют дети со своими родителями. Детский смех смешивается с громкой музыкой. В воздухе летают облака из воздушных пузырей. На гриле поджариваются сосиски, из которых тут же делают хот-доги. Я наверно никогда в жизни не видела столько детей в одном месте. Они повсюду: кричат, визжат, стоят в очереди за мороженым, прыгают на батуте, стреляют из водяных пистолетов, брызгая не только друг в друга, но и в проходящих мимо взрослых.

— Настоящий сумасшедший дом, правда? — Лиам появляется неизвестно откуда и садится на мой шезлонг. Я наконец-то решила прилечь и отдохнуть.

— Согласна, но они такие милые, так что им можно простить весь этот хаос, — Улыбаюсь я, глядя на мальчишек, которые бегают босиком по газону, брызгая в девчонок из водяных пистолетов.

— Тебе принести еще выпить? — Лиам кивает на мой пустой стакан, но я мотаю головой.

— Нет, лучше посиди со мной.

— Хорошо, — он кивает и кладет мои ноги на свои колени. Медленно Лиам начинает разминать мои ступни и от удовольствия у меня сами собой закрываются глаза. Мы сидим в дальнем углу сада, в тени деревьев. Отсюда открывается прекрасный вид на всех гостей, но им нас видно не так хорошо.

— Я скучал по тебе, — сексуальным шепотом произносит Лиам, пробегаясь пальцами по моей ноге до бедра. Я открываю глаза, встречаясь с его хищным темным взглядом.

— Тогда ложись со мной рядом, только будь паинькой, мы все же на детском празднике.

— А разве я когда-то вел себя плохо? — игриво спрашивает он, пересаживаясь и укладываясь со мной рядом. Я кладу голову на его грудь и он обнимает меня одной рукой.

— Для меня ты всегда будешь самым лучшим, — тихо говорю я, на что получаю самый сладкий, но в тоже время целомудренный поцелуй.

Позже, когда небо наполняется закатными красками Лиам уходит к Рику, чтобы подготовить фейерверк. Все дети с нетерпением топчутся на месте, ожидая самое главное представление этого дня. Джулиан с Лукасом скачут, как заведенные попрыгунчики вокруг Карен. Их некогда нарядные белые рубашки-поло теперь в шоколадных пятнах, но сейчас это никого не заботит. День рождение бывает раз в год и для мальчиков это единственный день, когда родители ослабляют свой контроль и разрешают им делать все, что вздумается.

Когда над нами начинают взрываться миллион разноцветных вспышек, малышня с визгом подскакивают на месте, словно мячики и хлопают в ладоши. Их маленькие милые личики наполняются неподдельным восторгом. Для них фейерверк — это настоящее чудо.

Вскоре Лиам возвращается и обнимает меня за плечи. Становится прохладно и соприкосновение горячих ладоней Лиама с моей холодной кожей вызывает у меня мурашки. Он замечает это и прижимает меня ближе, согревая своим теплом. Рядом с нами Рик подхватывает на руки обоих сыновей, отчего они начинают верещать еще громче. Карен улыбается, гляди на них с любовью, а потом поворачивается ко мне и подмигивает. И мне в голову приходит мысль, которая согревает так же сильно, как и объятия Лиама. Некоторые люди, встречающиеся нам на пути, становятся нашей семьей, несмотря на отсутствие кровного родства. У меня были родители, у меня был муж, но никто из них так и не стал моей семьей. А Карен, Рик, и мальчики, и Лиам с Глорией они умудрились стать мне такими близкими за короткое время. И я благодарна им за это, мало кому может так повезти в жизни.

После фейерверка все начинают расходиться домой, и мы с Лиамом остаемся, чтобы помочь прибраться. Рик ведет изрядно уставших мальчишек спать, и я целую их на прощанье. По лестнице они поднимаются с большим трудом, и Рику приходится взять их на руки.

— Как же они устали бедняжки.

— Зато будут крепко спать, — с облегчением говорит Карен, складывая грязную посуду в посудомойку, а одноразовые тарелки, бросая в мешок для мусора. — Спасибо, что помогла сегодня. Денек выдался тот еще.

— У тебя и без меня было много помощников.

— Просто я рада, что ты снова с нами. А то мы уже начали забывать, как ты выглядишь, — подшучивает Карен, слегка толкая меня плечом, проходя мимо.

— Знаю, я тоже скучаю без вас. Но тут столько дел накопилось. Лиам хочет купить дом побольше к рождению ребенка. Говорит, что малышу нужна собственная спальня, а в этом доме для нее совсем нет места. Так что он набирает много заказов, чтобы заработать больше денег. А я пытаюсь не выпускать из рук библиотеку, стараясь держать руку на пульсе и успеть везде.

— Не оправдывайся, я же все прекрасно понимаю. И я рада, что у вас с Лиамом все так хорошо складывается. Не зря я так отчаянно хотела, чтобы вы были вместе. У меня нюх на такие дела. Хочешь чаю?

Я вижу Лиама через окно и он, заметив меня, машет рукой.

— Нет, уже поздно и у меня уже ноги отваливаются. Может, съездим с утра в город и пройдемся по детским магазинам?

— Я не против, тем более у меня завтра выходной.

— Тогда до завтра, — обнимаю подругу и выхожу из дома. Ночной воздух приятно холодит открытую кожу, пока я иду к Лиаму. Лунный свет, словно гигантский прожектор, освещает его подтянутое хорошо-сложенное тело. А эта темная футболка, так прилегает к телу, что не оставляет никакого шанса для фантазии. Он кривовато ухмыляется, следя за моим приближением. Легким быстрым движением откидывает волосы со лба и направляется ко мне.

— Кажется, я снова по тебе соскучился, — мурлычет он, наклоняясь к моей шее и целуя ее. Крепкие сильные руки опоясывают меня и прижимают к широкой груди. Я вдыхаю его пленительный и такой знакомый запах.

— Тогда пойдем домой, и ты мне покажешь насколько соскучился, — игриво шепчу я, когда наши взгляды встречаются.

— Мне нравится, в каком направлении ты думаешь, — он довольно усмехается и смотрит на мой живот, — сынок, надеюсь, что ты уже спишь. Не хотелось бы мне тебя разбудить.

Я смеюсь от его слов, а Лиам опускается передо мной на колени и проводит ладонью по животу, что-то тихо шепча.

— Что ты там делаешь?

— Не мешай, женщина, у нас тут мужской разговор, — шикает он на меня, потом что-то еще шепчет своему еще неродившемуся сыну и встает на ноги. — Все, теперь мы можем идти.

— Я рада, что вы все уладили, — не переставая улыбаться, говорю я.

— Общение отца с сыном очень важно для развития ребенка. Так что не смейся.

— Хорошо, не буду, — отвечаю я, пряча улыбку, но Лиам все равно это замечает и подхватывает меня на руки. От неожиданности я визжу, прошу его меня отпустить, но он остается глух к моим мольбам. Так что я с комфортом доезжаю до крыльца нашего дома, и только тогда он ставит меня на пол. Его взгляд такой теплый и искрящийся в один момент становится настороженным. Он смотрит не на меня, а мне за спину и тогда я тоже поворачиваюсь, чтобы узнать, что послужило переменой его настроения. Но стоит мне это сделать, как все мое тело цепенеет. Холод проникает мне под кожу, сковывая легкие и мешая дышать. Около двери стоит корзинка с белоснежными розами. Именно такие цветы всегда дарил мне Бен. Идеальные снаружи, но с множеством острых шипов, которыми я каждый раз царапала руки. Я ненавидела их, но Бен, раз за разом приносил только их, зная, что мне они не нравятся. В последний год он дарил мне их почти каждый день, словно в отместку за то, какая я непутевая.

— Софи, — слышу я голос Лиама откуда-то со стороны. Я словно нахожусь в каком-то тоннеле, который сужается с каждой секундой, смыкая вокруг меня свои стены. Я пытаюсь ухватиться за что-то, что вытащит меня из этой ловушки. Меня трясет от страха, в глазах темнеет, и я уже не вижу эти ужасающие цветы. В голове только одна мысль, от которой сердце сковывает прочная корка льда. ОН МЕНЯ НАШЕЛ. ОН ГДЕ-ТО РЯДОМ. ОН ЗДЕСЬ.

— Софи, пожалуйста, держись за меня. Слушай мой голос и иди на него, я здесь, — голос Лиама сквозит тревожными нотками, хоть он и старается говорить спокойно. Я чувствую его запах, который приводит меня в чувство, заставляя расслабиться и успокоиться. Я открываю глаза и понимаю, что Лиам успел перенести меня в дом. Видимо, я потеряла сознание.

Тусклый свет от торшера освещает взволнованное лицо Лиама. Я лежу на диване в гостиной, а он сидит рядом со мной на краю, не выпуская из своей хватки мою ладонь. Глядя на него, я снова могу нормально вздохнуть. Только бы он никогда меня не отпускал. Рядом с ним все страхи проходят. Он словно окутывает меня каким-то защитным куполом, в который не проникают страхи и тревожные мысли. Он еле заметно улыбается, но в синих глазах все еще бушует беспокойство.

— Я в порядке, — пытаясь его успокоить, говорю я. Но в голосе все еще чувствуется дрожь, и я понимаю, что мои слова вряд ли его успокоят. Но он все же кивает, подносит мою ладонь к губам и целует. Рядом с ним вдруг оказывается Молли и тут же кладет свою голову на мой живот. В последнее время она часто так делает. Лиам где-то вычитал, что лабрадоры одни из лучших собак-нянек. А может он это сам придумал. Но, кажется, она и правда чувствует, что в доме скоро появится малыш.

— Расскажи мне все, Софи, — ласково просит Лиам, но я чувствую настойчивость в его тоне. Я давно уже должна была ему все рассказать. Но мне не хотелось снова проходить через этот кошмар. Я надеялась, что мне никогда не придется об этом рассказывать. Отчаянно молилась, чтобы прошлое навсегда осталось в запертом на миллион замков сундуке. Но как бы я не старалась, оно все равно норовит вырваться наружу. И этот букет говорит сам за себя. Мои прятки окончены. Чудовищу из моих кошмаров удалось вернуться в мою жизнь, нарушить покой, который я так долго создавала. То, что он не заявился сюда при первой же возможности, говорит лишь о том, что ему хочется как можно сильней запугать меня. Он любит эти игры, словно он хищник, а я добыча, которую нужно изрядно погонять, перед тем, как съесть. Бен всегда наслаждался запахом страха, а после того, как я от него сбежала, его жажда наверняка стала еще сильней.

Лиам не сводит с меня глаз, и я понимаю, что время пришло. От этого разговора мне не уйти. Тем более сейчас, когда Бен ясно дал понять, что знает, где меня найти. Лиам должен знать все, для его же безопасности. Не знаю, на что способен этот псих, ради того, чтобы получить желаемое. Он слишком долго мечтал о ребенке, чтобы вот так просто отказаться от него. Не думаю, что ему не известно о моей беременности. Он наверняка хорошо все изучил, подослал своих частных детективов, чтобы все разузнать. Бен Пэриш не допускает проколов.

Я принимаю сидячее положение, и Лиам подкладывает мне под спину подушку. Жестом показываю ему сесть со мной рядом, что он и делает. После чего снова берет меня за руку, и я фокусируюсь на ней. На его взгляде полном любви и заботы. И убеждаю себя в том, что я в безопасности. Лиам не даст меня в обиду. Сейчас мне ничего не грозит. Поэтому набрав полную грудь воздуха, я начинаю свой рассказ. Без прикрас, без сглаживания углов. Всю неприглядную правду. И каждое слово снова пытается затащить меня в эти страшные воспоминания, затянуть во тьму, в которой я прожила несколько лет. Но рука Лиама на моей ладони не дает мне сорваться в пропасть. Я не могу смотреть ему в глаза, рассказывая о своей жизни. Приходится вывернуть перед ним всю душу, чтобы он понял, почему я так легко попала в эту передрягу. Рассказываю о своей семье, о матери, которой не было до меня дела. Об отце, что променял меня на более улучшенную версию. И понимаю, какой жалкой я выгляжу. Наверняка после такого Лиам и знать меня не захочет. Но стоит мне замолчать, как он стискивает меня в своих крепких объятиях. И я наконец позволяю себе сломаться. Слезы застилают лицо, пока я отчаянно цепляюсь за Лиама, стараясь остаться на плаву. Вся боль моей жизни покидает меня с этими слезами. А Лиам, не переставая, шепчет слова любви, целуя мое заплаканное лицо и лелея меня в своих руках с нежностью и благоговением. Каждый поцелуй, и каждое слово скрепляют и заживляют мою израненную душу. И когда слезы иссякают, я больше не чувствую себя той несчастной девочкой, какой была столько лет. Лиам сделал меня счастливой, и каждый день делает это снова и снова. Он как будто всегда знал, что я нуждаюсь в любви и заботе больше, чем кто бы то ни был.

— Любимая моя девочка, — шепчет он ласково, поводя ладонями по моему мокрому от слез лицу. Осторожно Лиам стирает слезы и покрывает мое лицо легкими, как перышко поцелуями. И мое сердце переполненное любовью к этому удивительному человеку, готово воспарить к небесам.

— Обещай мне, — прижимаясь своим лбом к моему, вкрадчиво произносит Лиам, — обещай, что ты всегда будешь рассказывать мне все, что с тобой происходит. Все самое худшее, самое темное. Все то, что тебя беспокоит и страшит. Я хочу, чтобы ты знала, что можешь рассказать мне обо всем на свете. Я хочу стать для тебя тем человеком, которому ты сможешь рассказать о страшном сне, который разбудил тебя посреди ночи. Хочу, чтобы ты делилась со мной не только хорошим, но и плохим. Понимаешь?

Я киваю, сглатывая комок в горле и стараясь снова не расплакаться.

— Ведь мы семья? Точнее, — Лиам выпрямляется и что-то достает из заднего кармана джинсов. А когда протягивает мне маленькую черную коробочку, то мне кажется, что все это сон. С явным волнением он открывает ее, ожидая моей реакции. — Я хотел сделать это более романтично, но сейчас мне кажется, что это самый подходящий момент. Софи, ты готова выйти за меня и стать моей женой?

Он выжидающе смотрит на меня, а я на него и никак не могу свыкнуться с мыслью, что это все происходит на самом деле. Этот прекрасный человек, потрясающий мужчина, сводящий меня с ума каждый день и не перестающий меня удивлять, просит выйти за него. Разве ему можно отказать? Не думаю, что я на такое способна. Карен была права, когда говорила, о родственных душах. Возможно, именно это и свело нас с самого начала. Кто я такая, чтобы противиться нашей судьбе?

— Да, конечно да, — говорю я, и эти несколько слов делают Лиама таким счастливым, каким я его еще никогда не видела. Он надевает мне кольцо на палец и целует так, что захватывает дух. А потом с довольным видом наклоняется к моему животу и целует его.

— Слышал малыш, твоя мама согласилась, как я и надеялся, — шепчет он, ласково поглаживая живот.

Я улыбаюсь, наблюдая за ним, и в очередной раз убеждаюсь в том, что эта жизнь похожа на качели. Мы, то взлетаем ввысь, то падаем в пропасть и подготовиться к этим перепадам невозможно. В этом вся прелесть и ужас нашего существования. За этот вечер я побывала и внизу, и поднялась ввысь. И я не знаю, сколько таких взлетов и падений придется пережить мне завтра и в последующие дни, пока в моей жизни незримой тенью маячит Бен. Поэтому мне остается лишь надеяться на то, что падая вниз, Лиаму удастся уберечь меня от смерти. Я смотрю на тоненькое золотое кольцо на безымянном пальце с тремя сверкающими камнями, свет от которых словно маяк, освещает мой нелегких путь в завтрашний день.

ГЛАВА 19

Я бегу по узкой дорожке, петляющей между деревьев. Вокруг так темно, что мне приходится передвигаться на ощупь. Ветви деревьев угрожающе нависают надо мной, сплетаясь между собой. Горло уже пересохло, а в левом боку колет так, что дышать невозможно. Я спотыкаюсь о выступивший корень и лечу на холодную землю. Только чудом мне удается уберечь лицо от жесткого приземления. Удар на себя принимают руки, я чувствую, как ладони больно царапают сухие ветки. Вокруг такая тишина, что мои рваные вздохи кажутся громоподобными. Я оглядываюсь, когда рядом со мной слышится хруст и шелест сухих листьев. Он рядом, я ощущаю его присутствие, каждой клеточкой своего тела. Волоски на руках встают дыбом, и я мысленно прошу себя подняться. Нужно бежать. Вряд ли он оставит меня в живых, когда догонит. Поэтому мне нужно оказаться, как можно дальше от него. Я должна бороться ради сына. Он никогда его не получит, я не позволю. Неловко поднимаюсь на ноги, словно впервые учусь ходить и ускоряю шаг, постепенно разгоняясь до бега. Но это не помогает, я знаю, что он идет по моему следу, вынюхивает, словно гончая на охоте. Ему нравится это чувство. Он практически дышит мне в спину, его зловещее дыхание парализует меня, и я останавливаюсь против своей воли. Темный мужской силуэт возникает передо мной словно из воздуха. В этой тьме ужасным огнем поблескивают его ледяные глаза. А когда он делает шаг ко мне, я вижу его дьявольскую усмешку на тонких губах. Рука тянется ко мне и мне стоит отойти от него, но мои ноги буквально врастают в землю. Это дает ему шанс без проблем дотронуться до меня. Сначала осторожно с некоторым трепетом он проводит пальцами по моей щеке, словно разглядывает в магазине новую игрушку. Но потом резко хватает меня за подбородок, притягивая к себе и впиваясь поцелуем в мои губы. Жестко стискивая рукой мое лицо, он кусает мои губы до крови, после чего смотрит на меня своими блеклыми безжизненными глазами.

— Ты же не думала, что тебе удастся сбежать от меня, — насмешливо спрашивает он, таким тоном, словно разговаривает с маленьким ребенком. — Я долго тебя искал, но как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Так что не мечтай о том, что я исчезну из твоей жизни навсегда. Тем более что ты кое-что у меня забрала.

Он опускает взгляд на мой живот и его губы расползаются в сумасшедшей ухмылке. Дрожь пробегает по моему телу и мне удается сделать шаг назад. Я не отдам ему моего ребенка. Он его не заслужил.

— Это не твой ребенок, — говорю я, делая шаг назад, — и ты его не получишь.

Он слегка наклоняет голову на бок, а потом начинает громко и маниакально хохотать. Мне даже кажется, что он вполне может умереть от смеха, и я надеюсь на это. Но он так же неожиданно затихает и, нахмурившись, смотрит на меня.

— Я уже его получил, разве ты не видишь? — он указывает рукой на мой живот, криво ухмыляясь. И когда я опускаю взгляд, то вижу, что мой живот снова стал плоским, а подол лазурного платья запятнан кровью. Не веря в происходящее, я отступаю назад, ощупывая свой живот. Слезы душат меня, когда я поднимаю взгляд и вижу своего сына в руках этого монстра. Он снова улыбается, а потом спокойно разворачивается и уходит. Тьма сгущается за ним, а я не могу сделать ни шага. Из горла вырывается истошный вопль, и я падаю на колени, продолжая кричать в след ему.

— Софи. Софи. Проснись, все в порядке, ты в безопасности, — слышу я тихий голос Лиама. Чувствую, что меня кто-то трясет, и открываю глаза. В лицо тут же попадает утренний луч света, и я прикрываю глаза рукой. В горле пересохло и на языке чувствуется привкус крови.

— Что случилось? — спрашиваю я, глядя на встревоженное лицо Лиама. Взъерошенный после сна, он сидит рядом со мной, не переставая сжимать мою ладонь. На нем надеты только серые обтягивающие боксеры, видно, что он только что проснулся.

— Тебе приснился страшный сон, ты кричала и даже прикусила губу. Вот выпей, — он протягивает мне стакан с водой, и я поднимаюсь на подушках, чтобы его выпить. Мне сразу же становится гораздо лучше. Но стоит вспомнить события этого страшного сна, как я тут же в панике кладу ладонь на живот и только убедившись, что ребенок на месте и даже шевелит своими маленькими ножками, я успокаиваюсь.

— Мне приснилось, что он забрал нашего ребенка, — говорю я неуверенно, боясь каждого слова. Мне хочется надеяться, что этого никогда не произойдет. Но неприятный голосок, засевший в моей голове со вчерашнего вечера, не перестает твердить о том, что мне стоит готовиться к худшему.

— Иди ко мне, — Лиам притягивает меня к себе, накрыв нас обоих одеялом. Правой рукой он обнимает меня за талию, а левую кладет на живот. И в этом уютном коконе я устраиваюсь поудобнее и пытаюсь избавиться от всех страхов, что лезут в мою голову.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты с малышом была в безопасности, — шепчет он, целуя меня в макушку.

— Я знаю.

После вкуснейшего завтрака, приготовленного Лиамом я одеваюсь, чтобы поехать с Карен в торговый центр, как мы и договаривались. Лиам остается в своей мастерской, доделывать кухонный гарнитур для одного из клиентов. В последнее время он чаще находится в разъездах и редко работает в мастерской, поэтому он не сразу соглашается с моим отъездом.

— Мне было бы гораздо спокойней, если бы ты осталась дома, — говорит он, держа меня в крепких объятиях. Мы стоим в дверном проеме, и я вижу машину Карен стоящую напротив нашего дома и ее саму внутри. Конечно, мне и самой не сильно хочется куда-то ехать. Но малыш скоро родится, а у нас даже коляски нет.

— Мы ненадолго, тем более я буду с Карен. А она сможет за меня постоять, не переживай.

— Я не могу не переживать, — он наклоняется и в сотый раз за утро целует меня. Его руки ласково поглаживают мою спину, талию и спускаются ниже.

— Ладно, шалунишка, — смеюсь я, когда его руки оказываются на моей пятой точке, — дождись меня, и мы продолжим на том месте, где остановились.

Целую его в щеку, игнорируя этот жалостливый взгляд, как у тех котят в коробке, что отдают задаром.

— Люблю тебя, — говорю я, взяв его за руку

— И я тебя люблю.

Я отхожу, и нам приходится отпустить друг друга. Я улыбаюсь ему на прощание и выхожу из дома. Солнце приятно согревает кожу, а капельки росы, все еще оставшиеся на траве оседают на моих балетках, пока я иду к машине Карен.

— Привет, тяжелое расставание? — спрашивает Карен, кивнув в сторону Лиама. Я последний раз смотрю на него и вижу эту хмурую вертикальную морщинку на его переносице. Он вышел из дома и теперь стоит на крыльце, сложив руки на груди. Порыв ветра взъерошивает его русые волосы, бросив их на глаза. Он кажется встревоженным, но заметив мой взгляд все же улыбается и машет мне рукой. Я понимаю, что после того, что я ему рассказала, ему сложно вот так просто отпустить меня, хоть и на несколько часов. Мне прекрасно известно, что он как никто другой заботится о своей семье. Вспомнив хотя бы ситуацию с Хлоей. Как сказала тогда Глория, он и правда может быть гиперопекающим. Но в моей ситуации это только к лучшему.

Я машу ему в ответ и сажусь в машину. Он не двигается с места даже тогда, когда машина выезжает на дорогу. Я вижу его удаляющийся силуэт в зеркале заднего вида, и что-то внутри настойчиво просит меня остаться. Но взглянув на счастливое лицо подруги, я убеждаю себя в том, что будет неплохо провести несколько часов с ней, прогуливаясь по магазинам и поглощая сладкое освежающее мороженое.

— Он беспокоится за меня, — говорю я Карен, когда наш дом пропадает из виду.

— Это нормально, все мужчины такие. Дай им волю, так они бы никуда нас от себя не отпускали, — подруга хмыкает и пожимает плечами.

Я смотрю в окно, за которым проносятся зеленые поля с большими амбарами. Вспоминаю тот день, когда ехала по этой же самой дороге в полном беспамятстве. Обессиленная, уставшая и полностью сломленная. Прошло уже полгода с того дня, я обрела так много за это время, что мне совсем не хочется это терять.

— Бен меня нашел, — говорю я абсолютно спокойным тоном, поворачиваясь к подруге. Эта новость обрушивается на нее, как ведро ледяной воды и от неожиданности она резко жмет на тормоза. Хорошо еще, что дороги тут пустынны, и мы ни в кого не врезаемся. Меня бросает вперед, но ремень безопасности удерживает меня от столкновения с приборной панелью. Подруга смотрит на меня широко распахнутыми глазами, стискивая руль с такой силой, что мне даже слышится его треск.

— И ты вот так спокойно об этом заявляешь? — вспыхивает она. — Да этот тип тебя чуть не убил, тебе следует хорошо подумать об охране. Наймем тебе квалифицированного телохранителя. Или подадим на него в суд, пусть ублюдка посадят за решетку, он заслужил.

— Лиам отлично справляется с ролью телохранителя. Не переживай. Да и если честно, то я еще с ним не встречалась. Но вчера вечером он прислал мне букет белых роз. И я даже без записки поняла, что они от него. Бен всегда дарил мне их, зная, что я терпеть не могу эти цветы.

— Хорошо, что он еще не заявился к вам на порог, но ты ведь понимаешь, что это не займет много времени. Тем более ему наверняка известно о твоем положении, — Карен кивает на мой живот, скрытый под легким шифоновым платьем. Я покровительственно накрываю его ладонью, словно Бен в любую секунду может ворваться и забрать у меня ребенка. Жуткий сон снова проносится в моей голове, и я содрогаюсь от неприятного холодного чувства, что пробирает меня насквозь.

— Он определенно все знает, — говорю я, когда позади нас тормозит старенький черный пикап и нетерпеливо сигналит нам. Дорога тут узкая и порой бывает сложно разъехаться двум автомобилям. Карен тихо выругивается и отъезжает на обочину, пропуская нетерпеливого водителя, а потом начинает ехать за ним. Несмотря на неприглядный вид пикапа, он резко ускоряется, оставив нам напоследок большое облако пыли.

— Вот говнюк, — ворчит Карен, закрывая открытое окно со своей стороны, пока пыль не проникла в салон.

— Не нервничай так, успокойся.

— Я просто не могу. Как ты вообще держишь себя в руках? Выглядишь собранной и расслабленной.

— Зато внутри меня настоящий хаос. Сегодня всю ночь мучилась кошмарами. Толком не выспалась. Вчера вечером пришлось все рассказать Лиаму, и это было худшим испытанием в моей жизни. Конечно, мне давно следовало это сделать. Тем более сейчас, когда мы собираемся пожениться.

Я показываю ей свою руку с кольцом на безымянном пальце, и в очередной раз Карен не может справиться со своими эмоциями. Подруга опять жмет на тормоз, но сейчас я уже была готова к такой реакции и заранее выставила руку вперед.

— Ты паршиво водишь, подруга, — говорю я, убирая выбившиеся пряди волос за ухо.

— Это все из-за тебя, я не могу сосредоточиться, когда ты таким спокойным тоном и как бы между делом преподносишь такие сумасшедшие новости. Господи, — она с трепетом и неким детским восторгом берет мою руку и осматривает кольцо. А потом неожиданно притягивает меня в крепкие объятия. — Я очень за вас рада. И если этот Бен Пэриш только посмеет причинить тебе боль, я убью его голыми руками.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет.

Подруга согласно кивает и отворачивается. Но перед этим я успеваю заметить слезы, стоящие в ее глазах. Она снова выезжает на дорогу, попутно настраивая радио. Остальной путь мы преодолеваем без эксцессов и спустя час выходим на шумную улицу, заполненную торговыми центрами, кафе и ресторанами. Ряды машин, ожидающие своих хозяев, стоят по обеим сторонам проезжей части. А вот люди спокойно прогуливаются по тротуару, наслаждаясь теплым солнечным днем. Мы с Карен идем к самому большому торговому центру, в котором есть отличный детский магазин. Внутри оказывается очень шумно. Мимо проносится несколько мальчишек со световыми мечами. А за ними чинно шествуют их матери в дорогих брючных костюмах и с похожими прическами в виде мягких локон неестественного белого цвета. Проходя мимо нас, одна из них смотрит на меня и мне кажется знакомым ее лицо. Возможно, я видела ее в своей прошлой жизни, на одном из тех дорогих вечеров, где все девушки словно клоны похожие друг на друга.

Карен берет меня под руку и ведет к эскалатору, чтобы подняться на второй этаж. Там мы находим нужный магазин и, кажется, пропадаем в нем на целую вечность. Справа от нас стоит бесконечный ряд колясок, а слева такой же ряд кроваток. И каждая новая не похожая на предыдущую. Но от кроваток я отказываюсь сразу, потому что Лиам сказал, что сделает ее сам и я спокойно доверила ему эту миссию. А вот коляску придется купить. Карен словно бабочка порхает по магазину от одной вещицы к другой. Перебирает маленькие распашонки и комбинезоны со смешными нашивками.

— Кажется, кто-то серьезно подумывает о третьем ребеночке? — спрашиваю я, когда она берет очередное маленькое платье сочного желтого оттенка.

— Может быть, — Карен тут же возвращает платье на место, — но пока мне хватает двух озорников.

— Но вам точно не хватает дочки для полного комплекта

— Возможно, — с задумчивым видом подруга снова смотрит на витрину с платьями, шляпками и маленькими носочками всех цветов радуги. Но потом поворачивается ко мне и добавляет, — сегодня мы пришли сюда для тебя и твоего малыша, а не для меня, так что пошли.

— Так точно капитан, — подшучиваю я, но все-таки позволяю утянуть себя к коляскам.

Позже мы выходим с полными сумками, в которых лежит не только всевозможная одежда, но и ванночка для купания, бутылочки всех размеров и соски. После долгих выборов я заказала коляску, которую позднее доставят к нам домой. Так что счастливые и довольные мы решаем зайти в уличное кафе, чтобы съесть по шарику мороженого. Я заказываю мятное мороженое с фисташками, а Карен берет шоколадное с ореховой посыпкой. Утолив жажду, мы возвращаемся к синему ВМW Карен, сияющему на солнце и возвращаемся домой. Время уже близится к трем часам дня, когда мы въезжаем в Спринг Хилл. Видя уже такой знакомый пейзаж за окном, я по-настоящему чувствую себя дома. Возможно, не всем нравится жить в маленьком городе. Не нравится то, что здесь невозможно спрятаться. Здесь все знают друг друга, а новички выделяются на общем фоне, словно белые вороны. Это я проверила на себе. Но спустя какое-то время мне удалось слиться с толпой и стать своей.

— Я зайду в магазин за продуктами, ты подождешь меня здесь или сходишь со мной? — спрашивает Карен заезжая на небольшую парковку местного универмага.

— Иди одна, а я останусь в машине, ноги очень устали, — говорю я, и подруга понимающе кивает, после чего подхватывает свой клатч с заднего сидения и выходит из машины. Я смотрю, как она проходит через раздвижные двери и скрывается в магазине, а потом слегка спускаюсь на сиденье. Хорошо было бы сейчас прилечь, все мое тело жутко ноет от долгого сидения в машине. Я решаю выйти ненадолго из машины и размяться. Малыш внутри меня тоже не может найти удобное положение и не перестает меня толкать. Я расхаживаю вдоль автомобиля, растирая руками поясницу. Лиам это делает гораздо лучше меня. Его руки всегда творят со мной чудеса и в массаже ему нет равных. Порой после долгого тяжелого дня и теплой совместной ванны он разминает мои ступни, которые за ночь не раз сводит судорогой. В последнее время мне вообще сложно уснуть ночью. Мне трудно найти удобное положение, кажется, что в комнате постоянная жара и мне тяжело дышать. И каждое утро мне так жалко смотреть на не выспавшегося Лиама. Но стоит мне спросить, как ему спалось, он с самой восхитительной улыбкой говорит, что лучше и быть не могло, а после целует меня долгим и соблазнительным поцелуем. Это ли не делает его самым потрясающим мужчиной в мире?

Новый порыв ветра заставляет меня насторожиться. Запах, витающий в воздухе, обостряет все мои инстинкты. Волоски на руках встают дыбом, когда я понимаю, что этот запах принадлежит Бену. Я оглядываюсь по сторонам, словно загнанный зверь. Стоянка кажется пустой, но это меня совсем не успокаивает. Я смотрю на универмаг и сквозь большие окна вижу, что Карен стоит на кассе с наполненной корзиной в руках. Размышляю о том, стоит ли мне сесть в машину или лучше зайти в магазин. Но потом выбираю первое и уже берусь за ручку дверцы, когда тяжелая рука ложится на мое плечо. Все мое тело немеет от этого прикосновения. Нос снова вдыхает ядовитый запах одеколона, исходящего от Бена. Я закрываю глаза, надеясь, что все это лишь моя галлюцинация. И стоит мне открыть глаза, как она развеется. Но открыв глаза, я все еще чувствую его за своей спиной. Время растягивается, превращаясь в вечность пока я поворачиваюсь к нему лицом. Ребенок, видимо почувствовав мой страх, начинает еще сильней пинаться, и я накрываю живот ладонью в надежде успокоить его и защитить.

Все эти месяцы я думала и представляла нашу встречу с Беном. Воображала, как он будет выглядеть, как я соберусь с силами и дам ему почувствовать то, что я чувствовала все три года нашего брака. Представляла, как буду бить его до потери сознания, пока его лицо не превратится в кровавое месиво. Но сейчас, стоя рядом с ним и глядя в эти ледяные глаза все, что я могу делать, это надеяться, что он не причинит боль моему малышу. Я не могу ему это позволить.

— Здравствуй, Софи, — притворным сладким голосом говорит он, растягивая тонкие губы в улыбке, обнажая свои белоснежные зубы. Сейчас он напоминает мне змею с этим хищным оскалом и гипнотическим взглядом. На какое-то мгновение мне удается вырваться из-под его гипноза, и я кричу. Но крик быстро сходит на нет, когда в бок мне упирается нечто острое. Медленно я опускаю взгляд вниз и вижу небольшой нож в руке Бена. Он довольно ухмыляется, заметив страх в моих глазах и наслаждаясь происходящим. Он даже втягивает носом воздух, как хищник учуявший страх. Как акула, следующая на запах крови.

— Не стоит так кричать, если хочешь остаться в живых, — шепчет он, склоняясь ко мне и целуя меня в уголок губ. Все мое тело пробирает неприятная дрожь, я передергиваю плечами, подавляя приступ тошноты.

— Ты ведь не причинишь боль своему ребенку? — тихо спрашиваю я.

— Только если ты меня не заставишь, — бесчувственно отвечает он и толкает меня вперед, уводя как можно дальше от машины Карен. Я оборачиваюсь назад и вижу, что она все еще стоит на кассе, беседуя с какой-то женщиной и беззаботно улыбаясь. Слезы колючим комком встают в моем горле, но я проглатываю их. Не стоит опускать руки, мне есть о ком беспокоиться.

Бен ведет меня к коричневому седану и усаживает на пассажирское сиденье, крепко пристегнув ремнем безопасности. Прежде чем закрыть дверцу он бросает на меня взгляд полный желчи и немой угрозы. Быстро оббежав автомобиль, он садится за руль и, вдавив педаль в пол, выезжает со стоянки с громким визгом шин по асфальту. Я закрываю глаза, возможно впервые в жизни по-настоящему взывая к Богу. Обе мои руки лежат на животе, ни на миг не покидая его. Сегодняшний ночной кошмар грозит превратиться в реальность. И я из-за всех сил пытаюсь держать себя в руках. Бен прекрасно дал понять, что это не игра, и он не шутил, когда угрожал мне. Он всегда был немного сумасшедшим, но теперь я вижу, что все стало только хуже. Он спокойно может меня убить и от этого осознания мне становится действительно страшно.

— Знаешь, как долго я тебя искал? — Бен поворачивается ко мне, глядя своими безумными голубыми глазами. — Не думал, что ты окажешься настолько умной. Скрылась в какой-то глуши, о которой никто никогда ничего и не слышал. Должен отдать тебе должное. Я тебя недооценил. Хотя следовало догадаться, что ты гораздо способней, когда ты вонзила в меня тот осколок. Наверняка надеялась, что убила меня?

— Ты представить не можешь, как бы мне этого хотелось, — процеживаю я сквозь зубы, и Бен резко выворачивает руль вправо, отчего машина чуть не съезжает с проезжей части. От неожиданности меня бросает в сторону и пояс безопасности болезненно натягивается.

— Прошу прощения, что разочаровал тебя, дорогая, — оскалив зубы, он широко улыбается, напоминая собой безумную версию щелкунчика.

— И все же как ты меня нашел? — спрашиваю я, надеясь протянуть время и попытаться придумать выход из этого положения. Лиам, пожалуйста, найди меня, ведь ты обещал о нас заботиться. Мысленно я пытаюсь послать ему сообщение, надеясь на то, что чудеса в этом ужасном мире иногда случаются. Глядя на быстро проносящиеся поля кукурузы и амбары, в которых выращивают фиалки, я понимаю, что мы уезжаем из Спринг Хилл. Куда же он меня везет? Неужели обратно в Джексонвилл? Перед глазами снова всплывает дом, в котором мы прожили три года совместной жизни. Дом, превратившийся в пыточную камеру. Если Бен увезет меня туда, то Лиаму вряд ли удастся нас найти. Господи, помоги ему.

— А вот это очень интересная история. Когда я уже начал думать, что ты пропала навсегда и мне тебя не найти. Ко мне заявилась очень привлекательная девушка. Третий размер груди, тонка талия, задница по которой так и хочется шлепнуть пару раз. Ну, ты же знаешь, как я люблю? — он подмигивает мне, и я с содроганием вспоминаю, каким жестоким он был в постели. Поначалу мне казалось это интересным. Я ведь была девственницей и думала, что так все и должно быть. Но теперь я понимаю, что это было далеко от нормы.

— В общем, эта дама принесла мне вырезку из какой-то газетенки, и какого же было мое удивление, когда я увидел на ней тебя, — он противно хохочет, ударяя рукой по рулю. Скорость уже приближается к критической отметке и видно, что его это вовсе не заботит. Бен ведет так, словно участвует в гонках без правил и мне остается лишь сильней вцепиться руками в кресло. Пока он говорит, я осматриваюсь по сторонам, ища путь к бегству, и тогда мой взгляд падает на боковое зеркало. Там вдали в облаке дорожной пыли я вижу знакомый белый грузовик Лиама. Кажется, чудеса действительно случаются. Я прячу счастливую улыбку, стараясь никак не выдать себя. Судя по спокойному выражению лица Бена, он еще не заметил Лиама и мне это лишь на руку.

— Так что мне несказанно повезло. А когда она сообщила мне, что ты еще и беременна, то я решил незамедлительно все разузнать. Было противно наблюдать, как какой-то хмырь трогал тебя. Ты ведь не думала, что я отдам тебя кому-нибудь другому?

Бен поворачивается и тянет свою руку к моему лицу, но я вовремя уворачиваюсь.

— Ну, ничего, вот вернешься домой и станешь моей милой и доброй Софи. Мы станем чудесной семьей, вот увидишь.

— Ты больной, если действительно веришь в этот бред.

— Я научу тебя быть вежливой со мной, — пугающе спокойно говорит он и опять выворачивает руль. Машину заносит влево, и ремень больно сдавливает мою грудь. Крик застревает в моем горле, когда я понимаю, что с этим маневром Бену не удастся справиться. Колеса прокручиваются на скользком гравии, и машина несется прямо в глубокий овраг.

— Черт, — выкрикивает Бен, прежде чем машина падает с обрыва и неумолимо приближается к земле. Я склоняю голову к коленям, обхватив живот руками и молясь всем богам о том, чтобы мой ребенок не пострадал. Слезы крупными каплями стекают по моим щекам, и я закрываю глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Слышится скрежет металла и меня бросает вперед, но ремень безопасности не дает мне упасть, и я повисаю вниз головой. Что-то ударяет мне в висок и весь мир вокруг меня темнеет.

ГЛАВА 20

ЛИАМ

Я всегда мечтал о большой семье. Родители с самого детства вкладывали в меня понятия семейных ценностей. Я всегда смотрел на то, как они беседуют друг с другом, с каким трепетом и любовью относятся друг к другу. Между ними всегда было что-то неуловимое, понятное только им двоим. Они всегда находили время для игр со мной. Я был счастлив иметь таких любящих и внимательных родителей. Но после их гибели, свет для меня погас, и жизнь резко переменилась. Я был вынужден переехать к своей тете и начать новую жизнь в незнакомом месте. Да еще и обзавелся сестрой, которая порой казалась мне сущим чертенком. Меня любили, но эта была совсем другая любовь, далекая от родительской. Наверно уже тогда я начал отдаляться от людей, окружавших меня. Так мне казалось, что я уберегу свое сердце от новых потерь. Я не создавал проблем, был послушным и тихим подростком. Закончил школу, поступил в колледж, а там моя жизнь опять претерпела изменения. С Ребеккой Доусон я познакомился на очередной вечеринке, где выпивка лилась рекой, а я давал волю своему скрытому демону. Там, в колледже, я получил долгожданную свободу, избавился от оков, которые вынужден был носить дома. Теперь я был сам по себе и не должен строить из себя паиньку, ради тети. Я оказался в месте, где никто не знал обо мне ничего и я мог спокойно быть сами собой, а не мальчиком, потерявшим родителей. Порой я сам себе удивлялся и, глядя на себя с утра в зеркало, совершенно не узнавал свое отражение. Наверно, эта бунтарская сторона моей личности и привлекла Ребекку. Иначе, что она могла найти в таком провинциальном парне, как я. Но тогда я хорошо справлялся с ролью короля вечеринок. Я много пил, веселился и не отказывался от внимания прекрасных девушек. В тот вечер Ребекка стала для меня лишь одной девушкой из толпы. Но потом я проснулся с ней в объятиях на следующее утро. А потом еще раз и еще. Не знаю, как ей удалось пробраться мне под кожу. Но я уже не представлял себе жизнь без нее. Я думал, что между нами настоящая любовь, которую не всем удается найти. Мне хотелось сделать все ради нее, но в итоге я все равно не дотягивал до ее уровня. Ребекка была родом из состоятельной семьи. Ее отец владел сетью автомобильных салонов и вместе с ее матерью жил в настоящем особняке викторианской эпохи. Ребекка, как и положено избалованной принцессе, считала своим долгом противостоять отцу во всем. Возможно, именно поэтому она вышла за меня замуж. Ее отец при первой же встрече сказал мне, чтобы я и не мечтал о его дочери. Так что мы женились в тайне ото всех и после окончания колледжа, я привез Бекку в Спринг Хилл. Сначала пришлось жить в доме тети Глории. Но потом я заработал немного денег, и мы купили в кредит наш дом. Мне казалось, что мы по-настоящему счастливы. Глядя сейчас на того себя, я понимаю, что был слеп и глух к происходящему. Ребекка скучала в этой глуши. Она привыкла посещать вечеринки и элитные клубы. И раньше я делал это вместе с ней. Но вернувшись домой, я перестал быть тем парнем, в которого она некогда влюбилась и это стало первым шагом в пропасть между нами. Когда ей наконец-то совсем опротивела тихая жизнь со мной и роль жены, она просто собрала вещи и исчезла посреди ночи. Все, что она соизволила мне оставить, это скудную записку и месячного щенка лабрадора. Вот так и закончилась моя история любви, которая на деле оказалась самым большим самообманом в моей жизни. Но именно это привело меня туда, где я сейчас нахожусь.

Вторая попытка полюбить стала для меня настоящим подарком судьбы. Кто бы мог подумать, что подобрав на дороге девушку, я в итоге встречу ту, что подарит мне счастье. Вспоминая сейчас ее хрупкое окровавленное тело, босые ноги, растрепанные светлые волосы, я снова задаюсь вопросом, откуда в ней столько неизвестной силы. Тогда мне казалось, что она умерла. Ее мягкая кожа была холодна и прозрачна, как лед, пока я нес ее к машине. Но она оказалась более стойкой, чем я считал. Вскоре она уже стояла передо мной в позе воительницы и высказывала все, что думала обо мне. Она не боялась, хоть и была в два раза ниже меня. Это не могло меня не восхищать. И каждая словесная схватка с ней, была приятным отвлечением для меня. Я почти два года жил в полном одиночестве, лишь изредка навещая тетю. И за это время я превратился в засушливую пустыню. А Софи стала для меня долгожданным дождем. Ей удалось за рекордное время вернуть меня к жизни, смыть столетний слой пыли с меня и встряхнуть. И ничто уже не могло меня оттолкнуть от этой восхитительной и неподражаемой девушки. Даже то, что под ее сердцем растет ребенок от другого мужчины. Я прекрасно понимал, что она не просто так оказалась в этом городе. В такую глушь никто не приезжает просто так. Здесь либо рождаются и остаются на всю жизнь, либо бегут сюда от своего прошлого. А Софи абсолютно точно бежала сюда и не от хорошей жизни. В ее красивых лазурных глазах всегда была тень страха, даже в самые счастливые моменты. И когда она рассказала мне о своем муже, который так жестоко с ней обращался, я больше ни за что не хотел выпускать ее из своих объятий. Мне хотелось иссушить ее слезы, залечить нанесенные им раны, стереть ужасные воспоминания. Я стал любить ее еще сильнее, хоть и считал, что больше уже невозможно. Мы с ней оба были изранены в прошлом, и может быть, именно это притянуло меня тогда к ней на дороге. Знаете, что-то вроде внутреннего радара. Я никогда не верил в эту чушь про переселение душ, вторые половинки и все в этом духе. Но с Софи стал задумываться об этом.

И наверно поэтому я сегодня не хотел отпускать ее в эту поездку с Карен. С самого утра я чувствовал себя, как-то не комфортно. Вокруг все было, как всегда. Но теперь мысль о том, что муж Софи нашел ее и в любой момент может заявиться сюда и забрать ее, сводила меня с ума. Я боялся, впервые в жизни я ощущал жуткий, липкий страх и от этого лишь сильней себя ненавидел. Я не какой-то мальчишка, я мужчина, который обязан защитить свою женщину и ребенка. Но я ничего не мог поделать со своими чувствами. Мне следовало поехать с ними, даже если бы Софи была против. Но сегодня у меня была назначена встреча с новым клиентом, который обещал заплатить хорошую сумму за работу. И я не мог ему отказать, ведь я уже нашел для нас Софи новый большой дом, в котором спокойно можно сделать детскую и отличную игровую площадку. Поэтому я отказался от мысли следовать за ними по пятам и поехал на работу. О чем сейчас жалею. Если бы я поехал за ними, то Софи бы не похитили, и я бы не колесил по дорогам города, ища ее следы.

Карен позвонила мне десять минут назад и паническим голосом сообщила, что Софи только что увезли со стоянки магазина в коричневом седане. Она хотела ее догнать, но не успела и машина скрылась без следа. Я никогда не чувствовал такой решимости причинить боль человеку. В жизни не думал, что способен на такое. Но чем дольше я ездил по дорогам и не находил Софи, тем сильнее мне хотелось убить Бена Пэриша. Я с такой силой сжимал руль, словно это была его шея. За окном проносились одинаковые белоснежные дома, а в моей голове прокручивались кровавые картины. Только бы он не причинил боль Софи и ребенку. Иначе я точно не справлюсь со своим гневом, который отчаянно ищет выхода на волю.

Проходит минут двадцать, прежде, чем я наконец-то замечаю впереди себя коричневый седан, несущийся с невероятной скоростью по сельской дороге. Сукин сын. Что он творит, черт возьми. Я жму на газ, стараясь нагнать его быстрее, чем он совершит какую-нибудь глупость и подвергнет опасности моих близких людей. Нас разделяет примерно метров двадцать, когда коричневый седан передо мной делает рывок в сторону и, не справившись с управлением, машину сносит с проезжей части прямо в сторону глубокого оврага. Все происходит так быстро, но для меня в этот момент время замирает. Оно тянется, словно жвачка, растягиваясь и заставляя целую вечность смотреть меня на то, как машина устремляется к встрече со смертью. Я забываю, как дышать. Перед глазами проносится лицо Софи перед тем, как она сегодня утром скрылась в машине Карен. Ее ласковая и теплая, как лучи солнца улыбка. Светлые волосы, развевающиеся на ветру, делали ее похожей на лесную нимфу в том белоснежном платье. Это воспоминание заставляет меня шевелиться. Я жму на тормоза и выбегаю из машины, не потрудившись захлопнуть дверцу. Бегу так, быстро, как только могу, но мне все равно кажется, что этого не достаточно. Я словно вязну в зыбучих песках. Но скоро уже оказываюсь возле обрыва, как раз в тот момент, когда машина приземляется на дно оврага и переворачивается на крышу. Какой-то животный рев вырывается из моего горла, глаза режет, словно миллион осколков пока я спускаюсь вниз. Я молюсь Богу, чтобы с Софи все было в порядке, чтобы она не пострадала. Она уже достаточно настрадалась в этой жизни. Если она умрет, то меня больше никто не сможет заставить верить в справедливость высших сил. Но пока я карабкаюсь вниз и пытаюсь добраться до Софи, я надеюсь на великое чудо.

Когда я оказываюсь внизу, то вижу, как течет масло и пахнет бензином. Все мои инстинкты настораживаются, и я как можно скорей бегу к пассажирскому сиденью. Софи пристегнута ремнем безопасности. Ее глаза закрыты, а руки накрывают живот в защитном жесте. По виску у нее стекает струйка крови, запятнав светлые волосы. Она кажется такой маленькой в этой смятой железной коробке и на удивление умиротворенной. Сердце мое пропускает удар, и я собираю все свои силы, отключаю эмоции, чтобы достать мою любимую из этого ада. Бросаю взгляд на водительское место, но там пусто. Лобовое стекло разбито и я делаю предположение, что Пэриш вылетел через него при падении. Я очень надеюсь, что он не пережил это падение и совершенно не чувствую себя плохо от таких мыслей. Некоторые люди просто заслуживают смерти.

Осторожно прикладываю пальцы к шее Софи, проверяя пульс, и чувствую его тихое мерное биение. Берусь за ремень безопасности, пытаясь расстегнуть его. Но застежка как назло не поддается на мои манипуляции. При падении ее изрядно покорежило и теперь ремень держит Софи словно какое-то чудовище, не желая с ней расставаться. Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь острого, чтобы его разрезать. Замечаю небольшой выкидной нож и быстро расправляюсь с ремнем, медленно вытаскивая тело Софи из машины. Запах бензина становится еще сильней, и я понимаю, что машина может взорваться в любой момент. Нужно было вызвать скорую и полицию прежде, чем сюда спускаться. Но тогда я не мог об этом думать, а сейчас телефон находится на приборной панели моего грузовика и мне придется сначала вынести отсюда Софи, а уже потом позвонить куда следует.

Я собираюсь поднять Софи с сырой земли, когда слышу, какой-то шорох за спиной. Запоздало я понимаю, что у всевышнего хреновое чувство юмора. Неожиданный удар приходится мне в голову, и я отшатываюсь назад. Боль пронзает затылок, пока я поворачиваюсь к своему нападавшему. Бен Пэриш оказывается именно таким, каким я его себе и представлял. Напыщенный и самодовольный мудак, в дорогом костюме, который сейчас в ужасном состоянии из-за пятен грязи и крови. На лбу у него большой парез, из которого сочится кровь, заливая половину лица. Безумный взгляд ледяных глаз направлен на меня, как и осколок стекла в его правой руке. Он слегка пошатывается, вытирает кровь с лица, лишь больше ее растирая, и мерзко улыбается.

— Не надеялся, что увижу тебя еще раз, вот так лицом к лицу, — хрипит он и сплевывает кровь на землю, — но раз уж мои планы изменились, то позволь представиться. Я Бен Пэриш, муж Софи и отец ее ребенка. Понимаешь, да, о чем я говорю?

Он маниакально хохочет, словно сказал какую-то гениальную шутку, чем окончательно выводит меня из себя. Я налетаю на него, ударив кулаком в окровавленное лицо. От неожиданности он отшатывается назад, и смех застревает в его горле. Пэриш поднимает руку и направляет ее мне в грудь, но я вовремя уворачиваюсь и осколок проходит в нескольких сантиметрах от моего сердца. Мне удается атаковать его в ответ и ударить, четко попав в солнечное сплетение. Он сгибается пополам, задыхаясь, и отступает назад, по пути выронив свое импровизированное оружие. Я подбегаю и отшвыриваю осколок в сторону носком ботинка.

— Ты серьезно ошибся, когда решил заявиться сюда и забрать Софи, словно она твой утерянный багаж. Она рассказала мне о тебе все. И я знаю, что ты был хреновым мужем. Так что тебе сильно повезло, что ты до сих пор жив. Но вряд ли это надолго.

Я снова замахиваюсь и бросаюсь на него, как самый свирепый зверь. Я бью его в напыщенную физиономию, снова и снова нанося жестокие удары. Меня трясет от неконтролируемого гнева. Моя кожа буквально трещит от электрического напряжения. Сейчас я как оголенный провод. Бену удается ударить меня пару раз, но это все на что он способен. Ему не справиться со мной. Жизнь Софи все еще висит на волоске и все из-за этого урода. Его смерть для всех будет благом. О нем никто не будет плакать.

— Неужели ты считаешь, что сможешь жить с ней, зная, что это ребенок не твой, а мой, — хрипит Пэриш, и я совершенно не понимаю, чего он добивается этими словами. Больной ублюдок, он словно наслаждается болью.

И это осознание немного отрезвляет меня. Я опускаю свою окровавленную руку, от его разбитого лица и поднимаюсь на ноги. Нет, он не заставит меня его убить. Я не испорчу себе жизнь из-за него. Не сяду в тюрьму за его убийство. Это ничтожество сгниет в одиночестве гораздо быстрее.

— Это мой ребенок, а не твой. И Софи моя женщина, ради которой я пойду на многое. Так что советую тебе уносить отсюда ноги, пока они целы, — бросаю на это убогое существо последний взгляд и возвращаюсь к Софи. Она все еще лежит без сознания, такая хрупкая, как фарфоровая статуэтка.

— Я никогда не дам вам спокойно жить, ты ведь это понимаешь? — спрашивает он, и я поворачиваюсь к нему. Избитый до неузнаваемости, в рваном костюме и пятнах грязи Бен Пэриш уже не источает волны опасности. Я вдыхаю ядовитый запах бензина и краем глаза замечаю вспышку света. Еще немного и вся машина загорится, нужно уносить отсюда ноги, как можно скорей. С предельной осторожностью, я подхватываю Софи на руки и целую в прохладный лоб.

— Ты в безопасности, милая, продержись только еще немного ради меня. Я не смогу справиться без тебя. Ты еще обещала выйти за меня замуж, а обещания следует выполнять. Ты ведь знаешь? — шепчу я ей, надеясь, что она слышит меня. А потом поворачиваюсь к Пэришу, который все еще пытается подняться на ноги, но сил для этого ему не хватает. Я не чувствую ни капли угрызения совести, оставляя его здесь на верную смерть. И судя по его пустому взгляду, он тоже понимает, что ему конец.

— Я понимаю, и поэтому ты не будешь жить, — хладнокровно отвечаю я ему и ухожу так быстро, как только могу. Подняться наверх получается с большим трудом. Но я успеваю вовремя. Расстояние до своего грузовика я преодолеваю бегом, и тогда за моей спиной раздается оглушительный взрыв. Взрывной волной меня относит вперед, и я падаю на колени, чудом удержав в руках Софи. Потом я укладываю ее в кабину грузовика, веря в то, что все страшное позади. Но как только я кладу ее на сидение мой взгляд падает на окровавленный подол ее платья. Страх с новой силой сжимает мое сердце. Нет, только не это. Господи, если ты и, правда, существуешь, ты не позволишь этому случиться. Молниеносно я захлопываю дверцу грузовика и сажусь за руль. Одной рукой я держу руль и выезжаю на дорогу в сторону Спринг Хилл, а другой рукой беру телефон и звоню Карен. Все мое тело вибрирует от нетерпения. Все снова повторяется. Софи опять в моей машине на грани жизни и смерти. Вот только теперь она для меня не простая незнакомка, а женщина, которую я люблю больше всего на свете.

— Лиам, ты ее нашел? — раздается в трубке встревоженный голос Карен.

— Карен, она в плохом состоянии, я везу ее в больницу, — я быстро утираю слезы, коря себя за то, что веду себя как тряпка. Дьявол. Стискиваю зубы и бью по рулю снова и снова. По руке пробегает волна боли, но я ее практически не чувствую. Хочется орать во все горло. Но мне следует взять себя в руки ради Софи. Она нуждается во мне.

— Я все приготовлю, не переживай, — на удивление спокойным голосом отвечает Карен, как настоящий профессионал своего дела. Но даже в ее тоне я слышу дрожь.

— Я не могу дать ей умереть, — говорю я, глядя на Софи. В ней вся моя жизнь. Я умру вместе с ней.

— Она будет жить и ребенок тоже, слышишь меня, — стальным тоном говорит Карен, и я стараюсь собраться.

— Хорошо.

— Поторопись, Лиам, от тебя сейчас зависит многое.

— Я уже еду так быстро, как могу.

Не прощаясь, я отключаюсь и бросаю телефон на приборную панель.

— Еще немного, любимая, еще чуть-чуть и тебе помогут, я обещаю, — провожу ладонью по ее шелковистой щеке и жму на газ.

Вскоре я уже выезжаю на больничную парковку, где меня ждет медицинский персонал с каталкой. Карен тоже находится с ними и это меня успокаивает. Она проследит за всем, ей я доверяю. Для нее Софи, как член семьи она не даст ей погибнуть. Я выпрыгиваю из грузовика и беру Софи на руки. Ко мне уже подвозят каталку, и я укладываю ее ослабшее тело, стараясь не причинить ей еще большей боли. Мне не хочется оставлять ее, кажется, что стоит мне потерять ее из виду, и она растает в воздухе.

— Пойдем внутрь, Лиам, проводишь ее до операционной, но дальше тебе нельзя, — Карен кладет руку мне на плечо, заставляя посмотреть на себя. Ее изумрудны глаза, влажные от слез, но она выглядит спокойной.

— Вы будете делать ей операцию? — спрашиваю я, сильней сжимая холодную ладонь Софи, пока ее везут на каталке по длинному коридору.

— Лиам, судя по обильному кровотечению, Софи может потерять ребенка, — я не сразу понимаю суть ее слов. Я словно нахожусь под водой и все слышу слегка приглушенно.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Лиам, — она останавливает меня, когда Софи увозят в операционную и за ней закрываются двери. Карен кладет руки на мое лицо, заставляя смотреть на нее и убедившись, что я ее слышу и понимаю, она продолжает, — ей сделают кесарево. Надеюсь, что сильных повреждений нет, и все пройдет хорошо. Нам нужно надеяться на лучшее и тогда они оба выживут. Понимаешь?

— Но ведь срок еще слишком мал, — говорю я, словно в бреду. Это какой-то кошмар наяву. Это все не может происходит на самом деле. Наверняка я сейчас проснусь и увижу Софи рядом с собой счастливую и заспанную. Обниму ее теплое тело и прижму себе так крепко, чтобы она никуда не уходила. Мы проваляемся до обеда, разговаривая обо всем на свете, а потом встанем и пойдем завтракать. Софи будет есть шоколадную пасту прямо из банки. А я сделаю для нее пышный омлет с сыром и ветчиной. И все будет чудесно. Но на самом деле это ужасающая реальность. И я не сплю, а стою в холодном коридоре больницы, в котором пахнет смертью и лекарствами.

— Шесть месяцев не такой маленький срок, у нас есть нужное оборудование, и мы сможем его выходить. Тебе нужно лишь надеяться на хороший исход. Доверься докторам и наберись терпения. Хорошо?

Я лишь киваю, не способный произнести ни слова. Вся моя жизнь сейчас замерла на месте. Время остановилось на этом моменте, от которого зависит все. Я словно вышел к развилке и дорогу, по которой мне идти, выбирает Софи. Надеюсь, что она не ошибется. Она должна выжить иначе мы оба погибнем.

— Я буду рядом с ней, а тебе нужно привести себя в порядок. Пойдем, нужно тебя осмотреть и промыть раны, — Карен ведет меня в какой-то небольшой кабинет и усаживает на кушетку. Она с кем-то говорит, но я не вижу с кем. Я полностью отключаюсь от этого мира. Все о чем я могу думать — это Софи. Снова и снова прокручиваю в голове ее образ. Не тот слабый и окровавленный, нет. Я закрываю глаза и вижу ее улыбку, слышу заливистый смех, немного детский. Вспоминаю, как она морщит носик, когда смеется. Перед глазами всплывает картинка того вечера, что мы устроили месяц назад. Не было никакого повода, но мне так хотелось чем-нибудь ее удивить. И пока она сидела у Карен, я приготовил отличный ужин. Мы накрыли стол в саду и просидели там до полуночи. Вокруг было так тихо, а луна над нами казалась гигантским оком, подглядывающим за нами. Потом мы с ней долго танцевали босиком на мягком газоне. Я обнимал Софи за талию, вдыхал ее сладкий цветочный аромат и пел ей на ушко. В тот вечер я чувствовал себя самым счастливым человеком на всей планете. Я представлял нашу с ней жизнь через год и через десять и видел все в мельчайших деталях. А что теперь? Какой-то псих, возомнивший себя черт знает кем, вторгается в мою жизнь и все переворачивает с ног на голову. И оставляет мне одни осколки.

Спустя почти два часа я все еще сижу в пустом коридоре, допивая десятую кружку противного кофе. Карен так и не появилась из операционной, где скрылась, кажется, вечность назад. Мне обработали мои сбитые руки, наложили пару швов на лбу. Я даже не заметил, что порезался. Мне кажется, что все мои чувства отключились в тот момент. Закрывая глаза, я все еще вижу разбитое лицо Бена Пэриша. Я практически убил его, но оставив его там, я определенно поспособствовал его кончине. Должен ли я чувствовать вину за это? Наверно, но я не чувствую. Становлюсь ли я плохим человеком от этого? Не знаю. Но точно знаю, что он заслужил то, что с ним произошло.

— Лиам Хендерсон?

Поднимаю голову и вижу перед собой офицера полиции. Коренастый мужчина с залысинами на висках и тонкими усами. На поясе закреплена кобура с пистолетом и дубинка. Я киваю ему, и он садится рядом со мной на скамью. От него пахнет луком и пережженным кофе.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я.

— Мне нужно снять у вас показания. Вы были на месте аварии недалеко от Спринг Хилла?

— Да.

— Вам знаком некий Бен Пэриш?

— Да.

— А кем вам приходится Софи Пэриш?

— Это моя невеста.

Офицер кивает и, достав из кармана записную книжку, начинает что-то быстро записывать. А потом снова вонзает в меня свой соколиный взгляд.

— Знаете ли вы, что Бен Пэриш умер во время пожара? Его машина взорвалась после того, как слетела в овраг?

— Вы меня в чем-то обвиняете?

— Ни в коем случае, просто пытаюсь разобраться в ситуации.

— Тогда слушайте и записывайте, если хотите. Бен Пэриш годами мучил и избивал свою жену. А когда она от него сбежала, то не смирился с этим и продолжал искать ее повсюду. Но не от великой любви, знаете ли. И когда он ее, наконец-то нашел в этом городе, то решил похитить ее. А потом по своей дурости сам же чуть не убил ее. Так что я считаю, что он получил по заслугам. Я там был и еле вытащил оттуда Софи. Сейчас она на грани жизни и смерти и может потерять ребенка, который достался ей слишком дорого. Так что если хотите меня арестовать, то, пожалуйста, — я протягиваю ему свои руки, — а если нет, то проваливайте.

— Прошу прощения, — офицер выглядит сконфуженным и поднимается на ноги, — не думаю, что у вас будут проблемы с этим. И очень надеюсь, что ваша невеста выживет. До свидания.

Я ничего не отвечаю, лишь киваю ему и отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен. Слава богу, в этот момент выходит Карен. Выглядит она не лучшим образом, но чем ближе подходит, тем четче я вижу ее улыбку.

— Как она? — спрашиваю я, подбегая к девушке.

— Все в порядке, она жива и ребенок тоже, — кивает Карен, улыбаясь, — были небольшие осложнения, она потеряла много крови, но все обошлось.

Я уже не слушаю, что она говорит. Я стискиваю ее в объятиях, так сильно, что ей наверняка больно. Но я только сейчас понял, что все это время ожидания, я дышал с большим трудом. А теперь могу спокойно вздохнуть полной грудью.

— Спасибо, большое спасибо.

— Не мне говори спасибо, а хирургам, что с ней работали. Я просто была рядом с Софи.

— Я могу ее увидеть?

— Она в реанимации, придется немного подождать, но я могу отвести тебя к сыну. Сейчас он находится в боксе, который поддерживает его жизнь. Там он будет находиться, пока не наберет нужный вес. Но никаких угроз его здоровью нет. Так что не волнуйся.

— Тогда пошли, — говорю я, а у самого сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я не перестаю улыбаться, пока мы петляем по узким коридорам. Когда мы приходим в детское отделение, в котором лежат новорожденные, на меня надевают халат с завязками на спине на подобии хирургического. Карен тоже надевает такой и протягивает мне медицинскую маску. В таком снаряжении мы подходим к небольшому боксу, в котором лежит мой сын. Я даже представить не мог, что дети могут быть такими крошечными. И вокруг него столько всевозможных трубочек, что, кажется, нет ни единого свободного места на его теле, к которому не был бы прикреплен датчик. Я подхожу к нему ближе, сажусь на стул, заботливо поставленный Карен, и пытаюсь сдержать слезы. Я испытываю огромное счастье, видя, что ребенок, которого я уже давно считаю своим, жив. Но к этому чувству примешивается и боль за него, и злость на Бена Пэриша, который подверг такому испытанию моего сына и Софи.

— Ты настоящий боец, малыш, — шепчу я сыну. Его глазки закрыты, и я гадаю, какого они цвета. Возможно, такие же лучистые, как у его мамы.

— Уже придумали имя? — спрашивает Карен, я и забыл, что она все еще здесь.

— Нет, никак не могли договориться. Мы думали, что у нас еще много времени…

— Ничего страшного, когда Софи очнется вы выберете подходящее, — Карен улыбается и, похлопав меня по плечу уходит, оставляя меня наедине с сыном.

— Да, малыш, мы все это представляли совсем по-другому.

Софи предложила мне присутствовать на родах несколько недель назад. Конечно, для меня все это было в новинку, но я согласился. Я решил, что должен быть с ней рядом в такой ответственный момент. Разделить с ней боль и счастье впервые увидеть нашего малыша. А получилось все так, что она еще даже не видела сына. Жизнь любит преподносить подарки и самое пугающее, что они чаще всего не слишком нас радуют.

Я остаюсь с сыном еще ненадолго, а потом незаметно для себя засыпаю. Усталость делает свое дело и полностью опустошенный, я отключаюсь. Мне ничего не снится, я просто провожу какое-то время в бездне. И просыпаюсь от того, что меня кто-то трясет. Протираю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Но увидев сына, все воспоминания мигом возвращаются. Я поднимаю голову и смотрю на Карен, возвышающуюся надо мной.

— Что случилось?

Я сразу думаю, что наверняка с Софи что-то случилось. Но расслабленное выражение лица не говорит, ни о чем плохом, и я расслабляюсь.

— Ты, кажется, неплохо выспался, — смеется она, а потом добавляет, — как и Софи.

— Она очнулась? — я тут же вскакиваю на ноги.

— Тише ты, не кричи, пойдем, — она выводит меня в коридор, где я избавляюсь от этого бесформенного халата и маски. — Она еще очень слаба, но уже в сознании и она звала тебя.

Мне хочется бежать к ней. Нужно убедиться, что она, правда, в порядке. Ощутить ее тепло и увидеть эту согревающую улыбку. Только тогда я смогу снова стать полноценным. Без Софи мне сложно представить свою жизнь. Теперь моя жизнь в ней и сыне. Они мое будущее.

Карен открывает дверь палаты, и пропускает меня вперед. Я тут же вижу Софи, лежащую на белых простынях и накрытую темно-синим шерстяным одеялом. Выглядит она уставшей. Кожа на лице кажется прозрачной. Губы пересохли и потрескались. А на виске небольшой порез заклеен пластырем. Я сажусь на краешек кровати и беру ее ладонь в свою. По сравнению с моей рукой ее выглядит такой хрупкой и тонкой, но она уже не такая холодная, и это меня радует.

Софи открывает глаза и улыбается, заметив меня. За моей спиной раздается тихий щелчок, и я понимаю, что Карен решила оставить нас наедине.

— Хочешь пить? — спрашиваю я, и Софи кивает. Беру стакан с водой с небольшой прикроватной тумбочки и подношу его к ее губам. Она отпивает немного и облизывает губы. Сердце кровью обливается, видя ее такой ослабевшей. Я бы с радостью поменялся с ней местами, перенял бы ее боль на себя, но, к сожалению это не возможно.

— Ты его уже видел? — тихо спрашивает Софи, сжимая мою ладонь. — Нашего сына.

— Да, дорогая, — подношу ее руку к губам и целую. — Он в порядке. Думаю нам нужно простить ему его торопливость. Он так хотел попасть в этот мир и познакомиться с нами.

— Да, он тот еще торопыжка, — тихонько посмеивается она, но потом ее лицо становится серьезным. Софи слегка приподнимается на подушках, и я вижу, что ей больно это делать. Я встаю и помогаю ей устроиться удобней. — Что случилось с Беном?

— Не волнуйся о нем, больше он не причинит тебе вреда, я обещаю.

— Он умер? — спрашивает она с надеждой в голосе, и я даю ей ее.

— Да, Софи. Машина взорвалась, и он сгорел вместе с ней. Со мной уже говорил офицер, так что это точно. Бен Пэриш больше никогда не появится в нашей жизни.

Софи облегченно вздыхает и на ее глазах тут же появляются слезы. Я ложусь рядом с ней и обнимаю ее, укачивая в своих руках. Я не способен забрать ее боль, но я могу облегчить ее.

— Мне было так страшно, Лиам, — шепчет она спустя пару минут. Голос ее тих и звучит как шелест сухой листвы. — Когда машина полетела в тот овраг, я решила, что все закончится прямо там. Что я больше не увижу тебя, не смогу подержать на руках нашего сына, не выйду за тебя замуж. И когда меня накрыла тьма, я все никак не могла свыкнуться с тем, что это конец. Часть меня не хотела сдаваться и благодаря ей я чувствовала твое присутствие.

Софи привстает, опираясь на локоть, и заглядывает мне в глаза. Страх, казалось навсегда поселившийся в ее взгляде, сейчас пропал, и мне хочется, чтобы так было всегда. Софи улыбается той еле заметной улыбкой, что похожа на первый луч солнца. И эта улыбка заставляет ее лицо светиться. Сейчас она как никогда напоминает мне ангела. Моего ангела. Возможно, кто-то скажет, что это я ее спас, причем дважды. Но правда в том, что встретившись мы спасли друг друга: от боли прошлого, от обид навесь мир, от одиночества, от самих себя в конце концов.

— Я слышала тебя, Лиам, — говорит она тихо, только для меня. Глаза ее сверкают подлинным счастьем, что делает и меня абсолютно счастливым. — Находясь на грани, только ты поддерживал во мне жизнь. Твои слова заставляли меня цепляться за существование, чего бы мне это не стоило. Ты спас меня, Лиам. Спас нас обоих.

Теперь уже мои глаза наполняются слезами. Я прижимаю Софи к себе, и впиваюсь в ее губы, ища в ней успокоения. Целую ее влажные от слез щеки и обнимая стройное хрупкое тело. Это моя невеста. Моя будущая жена. Мать моего сына. Любовь всей моей жизни. И воплощение моего безграничного счастья.

— Я так боялся тебя потерять, — шепчу я, сглатывая ком в горле и с большей горячностью целуя ее горячие губы. Я никогда не думал, что так сильно буду нуждаться в другом человеке. Даже боль после ухода Ребекки не была такой же сильной, как мысль о том, что я могу навсегда потерять Софи. Теперь я понимаю, что Ребекка была для меня простой влюбленностью. И никогда не была для меня чем-то большим.

— Ты моя единственная любовь в этой жизни, Софи, — говорю я ей прямо в губы, прежде чем снова накрыть ее губы своими. Я буду целовать эту девушку каждую свободную минуту до конца наших дней. Я подарю ей весь мир, если понадобится. Сделаю все, чтобы она навсегда забыла все страхи. — Ты будешь самой счастливой девушкой на всей планете.

— Глупый, я уже самая счастливая, — отвечает она, игриво улыбнувшись и укладываясь на моей груди, ближе к сердцу. И как ее можно не любить?

ЭПИЛОГ

ПОЛГОДА СПУСТЯ

Наверняка каждая девушка представляет себе свою свадьбу. Некоторые с самого детства продумывают фасон платья, количество гостей, место для церемонии. Но я никогда не была такой девушкой. На своей первой свадьбе я была больше гостем, чем полноправной хозяйкой. Всем занималась мать Бена, даже не спрашивая ни о чем моего мнения. Но теперь все в моей жизни круто изменилось. Теперь я не какая-то забитая девочка, ищущая любви и внимания. Сейчас я стала гораздо взрослей, умней и больше не выпрашиваю ничью любовь. У меня появились люди, которые любят не за что-то, а просто так. И сегодня я выйду замуж за одного из таких людей.

— Посмотри, какая твоя мама красивая.

Карен стоит за моей спиной, держа на руках нашего с Лиамом сына. Он изрядно подрос за эти месяцы. Когда я увидела его в первый раз, он казался мне таким крошечным. И когда мне первый раз разрешили взять его на руки, я боялась, что могу ему что-нибудь сломать, такой хрупкий и маленький он был. Но сейчас он стал настоящим богатырем, ведь он в любую свободную минутку просит, чтобы его покормили. Сегодня по поводу праздника мы нарядили его в новый костюмчик цвета морской волны. Который очень подходит к платью подружки невесты, в котором стоит Карен.

— А вон там твой папочка, смотри, как он нервничает, — Карен хихикает, выглядывая в окно. Мы решили провести не слишком пышную свадьбу в нашем саду. Пригласили только самых близких друзей. Глория пришла с Хлоей и эта девушка сильно отличалась от той девушки, что не так давно я встретила в доме тети Лиама. Короткие волосы отросли и стали цвета красного дерева. В элегантном зеленом платье и без парня скейтбордиста под боком она выглядела гораздо взрослей. Видимо, отношения с Джошем все же не превратились в вечную любовь, как все и предполагали.

— Не смейся над ним, ты же знаешь, как долго мы к этому шли. Я тоже нервничаю, — смотрю на себя в зеркало и поправляю несуществующие складки на облегающем белоснежном платье на тонких бретелях. Взгляд падает на мой плоский живот, я до сих пор не могу привыкнуть к таким формам. Крис что-то мурлычет, словно маленьких котенок и я поворачиваюсь к нему. С каждым днем он все больше становится похож на меня, и я этому очень рада. Что касается Бена, то его смерть выставили, как несчастный случай и дело замяли. А мне еще досталось неплохое наследство. Но я от него отказалась. Хоть Карен и убеждала меня в обратном. Но я посчитала, что так будет правильно. Не хочу, чтобы даже тень Бена маячила в нашей жизни. Тем более мы не нуждались в деньгах. Месяц назад мы удачно переехали в новый дом с персональным выходом к океану. Особняк из красного кирпича с остроконечными крышами, как у замка сразу же очаровал меня. Конечно, он нуждался в небольшом ремонте, но самое главное, что в нем было достаточно места не только для нас троих, но и еще для парочки детей. На что Лиам намекнул мне совсем недавно.

— Ты прекрасно выглядишь, так что давай не будем заставлять твоего жениха ждать, — подруга обнимает меня за плечи, глядя со мной в зеркало. Я вижу, как Крис тянет в рот кулачок, и не могу скрыть своей улыбки. Никто не может до конца понять всех чувств матери, пока сам ей не станет. Это маленький человечек воплощает в себе все женское счастье. Стоит только подумать, что я могла его лишиться и мое сердце замирает. Не знаю, чтобы я делала без него и без Лиама.

— Ты права, пойдем.

Я беру маленький букет бледно-розовых пионов и выхожу из спальни. Мы спускаемся по крутой лестнице и подходим к двери, ведущей в сад. Карен с Крисом на руках выходит первая и тут же до меня доносится приятная музыка, которую лично выбирал Лиам. Я вижу его сквозь эти стеклянные двери. Высокий в сшитом на заказ черном костюме, начищенных ботинках и наверно впервые в жизни с идеальной прической, он стоит у цветочной арки. Смотрит по сторонам, пока наконец не видит меня. Он замирает, словно не верит своим глазам, а потом его губы расползаются в совершенно сногсшибательной улыбке. Я открываю дверь и выхожу в сад. Меня окружают близкие люди, которых я спокойно могу назвать семьей. Пока я иду по дорожке усыпанной белыми лепестками, я не отрываю взгляда от Лиама. До сих пор не могу поверить, что мне так повезло, что однажды он нашел меня. И теперь этот потрясающий мужчина собирается жениться на мне. Разве это не счастье?

— Прости, что заставила тебя ждать, — шепчу я, когда оказываюсь рядом с ним.

— Тебя я мог бы ждать целую вечность, — отвечает он, довольно ухмыляясь.

— Готовы начать? — спрашивает нас священник и, переглянувшись с Лиамом, мы согласно киваем.

Мы уже давно к этому готовы, поэтому с легкостью обмениваемся клятвами и кольцами. И когда добираемся до самого главного, то Лиам не дожидаясь окончания фразы, целует меня в губы. От неожиданности я замираю, но тут же обнимаю его за плечи и отвечаю на поцелуй. Этот момент навсегда отпечатается в моей памяти. И спустя много лет я буду вспоминать этот самый счастливый день своей жизни, когда меня окружали любящие люди. День, в который я официально стала женой Лиама Хендерсона — мужчины, спасшего мне жизнь и подарившего так много любви.

Конец.

Content

Головьева Светлана Укрой меня от беды

Светлана Головьева Укрой меня от беды

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ЭПИЛОГ