О. И. Литвиненко

ЦЕЛИ БИЗНЕСА:

ДЕКЛАРАЦИИ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

За фасадом буржуазных теорий

Стремление к прибыли пронизывает все стороны, все поры буржуазного общества. Нет такой области человеческой деятельности, куда не устремлялся бы капитал в погоне за прибылью.

К. Маркс в «Капитале» приводит высказывание одного английского журналиста о роли прибыли в капиталистическом обществе: «Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы»[1]. Объектом извлечения прибыли в современном капиталистическом обществе стали искусство и спорт, освоение космоса, здравоохранение и т. п.

Особенно преуспевают в получении максимальной прибыли монополии. История каждой крупной монополии — это история преступлений, гигантских афер и чудовищных мошеннических сделок. «Не жди, пока тебе дадут. Если сумеешь — хватай сам!» — таков идеал дельцов мира капитала. Выколачивание максимума прибыли основано на изощренной системе эксплуатации рабочих.

Выступления трудящихся против засилья капитала, все большее недовольство господством монополий прогрессивной общественности вынуждают дельцов бизнеса прикрывать свои деяния широковещательными декларациями о целях бизнеса и его социальных функциях. Эти декларации основываются на концепциях целей бизнеса, разработанных буржуазными экономистами, социологами и принятых на вооружение предпринимателями и правительственными органами. Главная задача этих концепций — скрыть и оправдать масштабы и глубину эксплуатации наемного труда.

Яркое проявление концепции целей бизнеса получили в США, поскольку именно эта страна является главной силой мирового империализма и в ней господство монополий достигло наибольшего развития.

Наиболее распространенными современными концепциями целей бизнеса являются консервативная и буржуазно-реформистская. Консервативная концепция получила наиболее четкое воплощение в так называемой «рейганомике» — экономической политике, проводимой администрацией Рейгана вкупе с крупными монополиями. Если консервативная концепция проповедует культ прибыли, то буржуазно-реформистские теории полны стремления завуалировать погоню за прибылью так называемыми неприбыльными мотивами. Эти теории декларируют «сплетение» целей бизнеса и трудящихся, то есть «классовое сотрудничество».

Несмотря на различное содержание консервативных и буржуазно-реформистских концепций целей бизнеса, они имеют единую классовую сущность: служат средством насаждения буржуазной идеологии и усиления эксплуатации трудящихся масс.

Соотношение и роль консервативных и буржуазно-реформистских концепций целей бизнеса непрерывно меняется в зависимости от сдвигов в социально-экономических условиях функционирования монополий. При этом правящие круги стараются использовать два основных метода воздействия на трудящихся — «метод кнута» и «метод пряника». В. И. Ленин писал, что «буржуазия во всех странах неизбежно вырабатывает две системы управления, два метода борьбы за свои интересы и отстаивания своего господства… Это, во-первых, метод насилия, метод отказа от всяких уступок рабочему движению… Второй метод — метод «либерализма», шагов в сторону развития политических прав, в сторону реформ, уступок и т. д.»[2].

Июньский (1983 г.) Пленум ЦК КПСС обратил внимание на необходимость вести активную наступательную борьбу против буржуазной идеологии. Критический взгляд на современные концепции целей бизнеса позволяет разоблачить антинародную сущность империализма.

Консервативный и буржуазно-реформистский подходы к вопросам о целях бизнеса, естественно, не отгорожены китайской стеной. Они эклектически соединяются, смешиваются в различных теориях о «социальной ответственности» корпораций, четко проявляя тем самым свое социальное единство, свою общую цель — всячески оправдать эксплуататорскую сущность капитализма. В этих теориях идеологи бизнеса фальсифицируют актуальные социальные проблемы — государственно-монополистического регулирования экономики, взаимоотношений государства и частнокапиталистических монополий, загрязнения окружающей среды, обострения противоречий между трудом и капиталом. Концепции «социальной ответственности» бизнеса — относительно самостоятельный элемент современной буржуазной политэкономии, связанный с ролью корпораций в капиталистическом обществе.

В предлагаемой читателям брошюре рассматриваются разновидности концепции целей бизнеса. Выявляя их классовую сущность, автор показывает, что, несмотря на существующие различия между ними, в целом они направлены против эксплуатируемых в капиталистическом обществе трудящихся масс.

1. НОВЫЕ ВЕРСИИ КОНСЕРВАТИВНЫХ ИДЕЙ

В 70-х — начале 80-х годов на первое место среди теорий целей бизнеса выдвинулась консервативная концепция, которая была господствующей прежде, еще до распространения политики государственно-монополистического регулирования экономики. Сущность этой концепции — в провозглашении свободы предпринимательства, поощрении частнопредпринимательского накопления, необходимости свертывания государственного вмешательства в экономику. Капиталистическое предпринимательство и его стремление к прибыли представители этой концепции (М. Фридмен, И. Кристол и другие) изображают как естественные свойства человеческого общества. Идеалом регулирования капиталистической экономики, по их мнению, являются стихийное рыночное саморегулирование, проявления безраздельной предпринимательской власти. Тем самым консервативная концепция возрождает старые буржуазные лозунги об оптимальности свободного предпринимательства и определяющем цели производства лейтмотиве прибыли.

Почему вдруг был сделан такой поворот к вроде бы изжившей себя концепции? Государственно-монополистическое регулирование капиталистической экономики, основывающееся на буржуазно-реформистских теориях, не смогло ослабить кризисные процессы в экономике 70-х годов. В это время тесно переплелись структурные (энергетический, сырьевой) и циклические экономические кризисы, обострился общий кризис капитализма. Циклический кризис 1974–1975 гг. сопровождался резким повышением цен и инфляцией, замедлением роста капиталовложений в тяжелую промышленность. Нарастание анархии производства соединилось с накалом классовых противоречий капитализма. Все это не могло не вызвать у буржуазных идеологов, бизнесменов разочарования в способностях государства воздействовать на экономику. Они стали искать новых путей преодоления сложившейся неблагоприятной ситуации и обратились в конце концов к уже проверенной консервативной концепции, пропагандирующей предпринимательство, свободное от всякой опеки государства. Толчком к этому послужило также и стремление монополий освободиться от государственного регламентирования.

Оживление консервативной концепции проявилось особенно сильно в США, поскольку там в наибольшей степени обострились все антагонизмы капиталистического способа производства и роль монополий особенно заметна. Государственно-монополистическое регулирование американской экономики не смогло предотвратить углубление диспропорций в хозяйстве, подрыв финансовой системы, рост безработицы, ослабление экономического влияния США в мире. В стране произошел крутой поворот к требованию свободы предпринимательства, поощряемого политикой администрации Рейгана.

1. Культ прибыли в условиях «рейганомики»

Представьте себе фешенебельный вашингтонский отель. В банкетном зале длинный стол уставлен изысканными блюдами и винами. Здесь в один из воскресных февральских дней 1983 г. собралось много приглашенных — крупные бизнесмены, политические деятели, известные экономисты. В атмосфере торжественности звучали старые консервативные лозунги: «Что хорошо для бизнеса — хорошо для нации!», «Прибыль — на службу обществу!» «Зрелише всех этих черных галстуков внушительно, — пишет «Нью-Йорк тайме мэгэзин» (10.У 1983 г.). — Как правило, собирается до 2 тысяч человек. Затрачиваются десятки тысяч долларов. Это привлекает внимание печати».

Подобные приемы часто устраиваются консерваторами, заботящимися о сплочении своих сил. Поставщиком лозунгов, которым они следуют, выступает «фабрика консервативных идей» — Американский предпринимательский институт государственной политики (АПИ), широко финансируемый крупными фирмами, такими, как «Форд мотор компани», «Тотлатч корпорейшн» и др. Служа интересам своих покровителей, АПИ пропагандирует консервативные концепции целей бизнеса, которые отстаивают традиционные воззрения на прибыль как высшее мерило всех ценностей и на свободу предпринимательства как главное условие получения наивысшей прибыли. Видный идеолог АПИ Ирвинг Кристол констатирует: «Институт стал цитаделью экономической политики, основанной на принципах свободного рынка».

Представления о движущей силе прибыли, условиях ее обеспечения в виде свободного рынка, требование устранения государственного вмешательства, использование разнообразных методов эксплуатации трудящихся — все это вошло в идеологический арсенал теоретиков современных консервативных концепций.

В качестве устоя свободы предпринимательства консерваторы выставляют свободную конкуренцию. Рыночный механизм регулирования производства превозносится в качестве инструмента эффективной экономики. Консерваторы игнорируют антагонистические противоречия капиталистического производства, стихийный, разрушительный характер свободной конкуренции. Они обходят тот факт, что свободная конкуренция ведет к образованию монополий, что она сопровождается вытеснением мелкого производства крупным и обогащением незначительного меньшинства товаропроизводителей.

Консервативные идеи о целях бизнеса проникнуты культом прибыли. Апостол консерватизма и свободного предпринимательства Джордж Гилдер в трактате «Богатство и бедность» (1981 г.), ставшем настольной книгой президента Рейгана, призывает американцев ценить своих миллионеров — «цвет нации». Он утверждает, что «здоровье экономики зависит от того, какими глазами страна смотрит на своих богатых граждан». Главная мысль, которую проповедует Гилдер, — капиталистам нужно создавать все условия для того, чтобы они делали прибыль. Им следует помогать путем льготного налогообложения и посредством бюджетных субсидий. Он возрождает старую басню о «широких возможностях» сделаться богатым для каждого американца. Он иллюстрирует ее анекдотическим примером судьбы одного иммигранта, который поначалу продавал овощи с лотка, а через десяток лет заделался владельцем целого универмага. «Обогащайтесь, трудясь!». Эту же идею выдвигает и другой апологет бизнеса — Роберт Госсен в работе «В защиту корпорации».

Этот фарисейский призыв ко «всеобщему обогащению» предполагает «равенство возможностей» наемного рабочего и капиталистического работодателя. Но на поверку оказывается, что капиталист является собственником средств производства, а наемный рабочий лишен средств производства и вынужден, чтобы не умереть с голоду, продавать свою рабочую силу. Это означает, что богатство получают собственники капитала, а на долю трудящихся выпадает изнурительный и плохо оплачиваемый труд.

В США девиз «Обогащайтесь!» имеет свои особенности: он получил оттенок «американской исключительности». Правящие круги издавна внушают рабочему человеку иллюзию о возможности его личного обогащения именно в условиях Америки. Это делается для того, чтобы рядовой американец, испытывающий тяготы и бедствия жизни, считал их виновником самого себя, а отнюдь не господствующую социальную систему.

Для оправдания стремления к прибыли теоретики буржуазии привлекают и «аргументы» морального порядка. Прибыль возвеличивается в качестве «высшей добродетели нации». Среди «доказательств» в пользу прибыли фигурируют и религиозные (протестантские) идеи, согласно которым прибыль и богатство достаются людям, их заслуживающим.

Чтобы поддержать свое классовое господство, буржуазия пытается выдать идеологические лозунги, определяющие цели бизнеса, за общенациональные идеалы (Г. Дет-лофф). Духовные ценности бизнесменов выставляются как общенациональные, а сами предприниматели — как национальные герои, действующие на благо общества, в интересах его экономического подъема.

Прибыль изображается апологетами бизнеса неким «всеобщим интересом человечества». При этом всячески замалчивается тот факт, что создается она трудом наемного рабочего и безвозмездно присваивается капиталистом. Чикагский профессор М. Фридмен считает прибыль оценкой изобилия, двигателем социально-экономического прогресса, который служит абсолютной личной свободе и процветанию американского общества. Но при этом он не упоминает о том, что прибыль — это результат свободной деятельности капиталистов, превращающих результаты эксплуатации наемных рабочих в капитал.

С помощью консервативных концепций целей бизнеса буржуазия пытается превратить мотив прибыли и личного обогащения в неотъемлемый элемент массового сознания большинства американцев.

Открытое восхваление прибыли и богатства стало особенно модным после прихода к власти Р. Рейгана, республиканца с откровенно консервативными взглядами. Теперь американские буржуазные газеты объявляют хорошим тоном атрибуты богатства. Так, они рекомендуют американцам потребление черной икры, ношение норковых пальто, сумок из крокодиловой кожи. Фирма «Америкой экспресс» предлагает населению возродить «золотые времена трансконтинентального железнодорожного сообщения» в старинных вагонах класса «люкс». Стоимость такого путешествия для одного человека — 2295 долл. Американская буржуазия более бесцеремонно, чем когда-либо, выставляет напоказ свои богатства. И это происходит тогда, когда в стране число лиц, живущих ниже официально определяемой черты бедности, увеличилось за последние три года более чем на 5 млн. человек.

«Прибыли любой ценой» — таков сегодня господствующий лозунг американского бизнеса. И администрация Рейгана поддерживает его.

Тенденция к возрождению консервативных буржуазных идей о «пользе прибыли» проявилась в последнее время не только в США, но и в других западных странах. Там тоже происходит активизация консервативного движения.

Так, во Франции и Италии консервативные концепции приняли модернизированную форму идей «патернализма». Согласно патерналистским взглядам, фирма выдается за большую семью, в которой роль отца отводится капиталисту, распределяющему прибыль среди всех работников. Эта теория исходит из представлений о предприятии как едином социальном организме, функционирующем под руководством патрона-хозяина.

Консерваторы сетуют на то, что современный государственно-монополистический капитализм и научно-техническая революция душат личность человека. Они демагогически рекламируют старое доброе время, когда действовал лучший, по их мнению, механизм общественного функционирования — конкуренция. Цель теории патернализма, «семейной ассоциации труда и капитала», — не допустить социальных конфликтов на предприятиях. Причем главным фактором «социального мира» они считают подчинение рабочих предпринимательской власти.

Предприниматели ФРГ выступают с консервативной теорией о служении обществу при помощи прибыли. Реакционность и агрессивность традиционной идеологии американского бизнеса находит отклик в Великобритании в форме «тэтчеризма». Политика М. Тэтчер также поставлена на службу большому бизнесу и поощряет частную инициативу и стремление к прибыли. Все это подчеркивает международный аспект консервативных концепций целей бизнеса. В начале 80-х годов консервативная концепция легла в основу экономической политики целого ряда буржуазных правительств.

В США возведенная в государственный ранг консервативная идеология и политика буржуазии слились с именем находящегося у власти президента и получила название «рейганомика». Экономическая суть программы «рейганомики» сводится к ограничению вмешательства государства в дело бизнеса и поощрению действия рыночного механизма. По своей классовой сущности «рейганомика» — это прямое наступление монополий вместе с империалистическим государством на жизненный уровень трудящихся. Администрация Рейгана помогает предпринимателям создать за счет трудящихся условия для роста прибылей, а именно — обеспечить усиление и расширение эксплуатации труда капиталом. Это вынуждены признать в своеобразной форме и сами буржуазные экономисты. Так, Дж. Тобин пишет: «Цель контрреволюции Рейгана — направить экономическое влияние властей, в первую очередь федеральных, в пользу частных предпринимателей, к свободной конкуренции».

«Рейганомика» облекается декларациями о «благотворительности» частного предпринимательства и его института прибыли. Правительство проводит политику, способствующую бизнесу и максимизации прибылей.

Для обоснования такой политики идеологи бизнеса выдвинули так называемую экономическую теорию предложения товаров. Она исходит из того, что правительство призвано поддерживать бизнес в качестве производительного сектора экономики, то есть такого, который создает товарную продукцию. Такая поддержка должна, по их мнению, способствовать экономическому подъему. Увеличение прибыли будет служить показателем решения проблем экономического развития.

В связи с такой постановкой вопроса делается ставка на стимулирование не спроса, а предложения, что предполагает максимальное освобождение частных компаний от налогов и различных государственных ограничений. Все это, по мысли буржуазных теоретиков, должно позволить фирмам увеличить капиталовложения, что приведет якобы к росту производства и предложения товаров, расширению занятости, снижению цен. Идеологи бизнеса предлагают не расходовать на социальные нужды («впустую») большие денежные суммы, а передать их предпринимателям на нужды производства.

В предпринимательских кругах стал модным тезис о том, что американцы потеряли любовь к риску и прибыли, превратившись в иждивенцев государственного бюджета. Крупный финансист, тесно сотрудничающий с Американским предпринимательским институтом, У. Саймон писал, что расходование государственных средств на социальные нужды лишь порождает иллюзию того, что «если люди ленивы, беспечны и неспособны — независимо от того, бизнесмен это или бедняк, живущий на пособие, — то их возьмут на свое содержание вашингтонские власти».

Одним из видных консервативных теоретиков воздействия на экономику и бизнес «через предложение» стал американский экономист Б. Спринкел. Он упорно ратует за более низкие доходы и расходы федерального правительства. Консерваторы предполагают, что облегчение налогообложения корпораций, способных инвестировать дополнительные доходы, должно способствовать оживлению экономики. На самом деле эта политика полна противоречий и вращается в порочном круге: снижение налогов на корпорации ведет к снижению государственных доходов и сужает возможности федерального бюджета воздействовать на экономику.

Усиливая эксплуатацию рабочего класса и понижая его жизненный уровень, «рейганомика» предоставляет предпринимателям новые широкие возможности для повышения их прибылей. За последнее время прибыли американских корпораций возрастают быстрее, чем когда-либо. За 1981 г. рост их чистой прибыли (после вычета налогов) составил 11,6 %. Американские монополии, входящие в состав 500 ведущих компаний страны, получили в 1981 г. прибылей более чем на 84 млрд. долл. Эта сумма на 3,7 % выше по сравнению с предшествующим годом. В третьем квартале 1983 г. прибыли американских корпораций (после вычета налогов) составили 121 млрд. долл. и на 30 % превысили годовую прибыль 1982 г.

Самая большая в мире нефтяная компания «Экссон» в 1981 г. удерживала первое место по прибыли в списке крупнейших американских корпораций. Только чистая прибыль ее достигла 5,6 млрд. долл. У других 16 американских крупнейших компаний прибыли составили по 1 млрд. долл. и более. Прибыли «Дженерал моторс» в 1981 г., названном в отчетах этой компании «плохим» годом, превысили 1 млрд. долл. У ведущих корпораций США, по данным журнала «Форчун», норма прибыли колеблется от 15 до 25–30 %[3]. Нужно учесть, что американские промышленные корпорации обязаны своими огромными доходами не только эксплуатации трудящихся внутри страны, но и ограблению народов развивающихся стран, которому содействует внешняя политика правительства Рейгана.

Увеличение произведенной и реализованной прибыли, будучи движущей силой капиталистического способа производства, воздействует в свою очередь на его идеологическую надстройку. Так, движение прибыли является материальной основой появления и формирования концепций прибыли и целей бизнеса.

В условиях «рейганомики» в связи с тем, что возродились старые консервативные теории о прибыли как факторе социально-экономического прогресса и средстве «служения обществу», была выдвинута новая концепция экономического подъема через оживление прибыли. Эти провозглашаемые бизнесом цели приобрели государственную поддержку.

К каким же социально-экономическим последствиям приводит политика осуществления целей бизнеса, получившая свое оформление в виде «рейганомики»?

2. «Пусть расплачиваются трудящиеся!»

Консервативная концепция содержит тезис о том, что все экономические тяготы должны нести трудящиеся. Так, известный идеолог американских предпринимателей М. Фридмен потребовал улучшения условий реализации капитала посредством экономической политики, поощряющей капиталовложения и прибыли, путем снижения реальной заработной платы рабочих и наступления на их права. Он обрушился на систему социального обеспечения, которую в ожесточенной классовой борьбе завоевали американские трудящиеся.

Под прикрытием политико-идеологических установок консерваторов капиталисты в союзе с государством по всем линиям развернули наступление против всяких социальных уступок трудящимся.

Курс «рейганомики» на прямую поддержку бизнеса ведет к изменениям в структуре государственного бюджета, а именно — поощряются программы капиталовложений и выпуска продукции, сулящие новые прибыли капиталистам, повышаются военные расходы, обогащающие торговцев оружием, сокращаются государственные выплаты на социальные нужды. А это, естественно, ухудшает положение народа.

В условиях «рейганомики» корпорации пустились в беспрецедентную погоню за переливом капиталов в более рентабельные отрасли в поисках сверхприбыли. Так, компания «Юнайтед стейтс стил» направляет сейчас большую часть своих капиталовложений не в производство стали, тсоторым она издавна занимается, а в новые отрасли. Закрыв сталеплавильный завод в Янгстауне, компания построила вместе с корпорацией «Теннеко кемикэлз» огромный химический завод в Хьюстауне. Этот перелив капитала, который сопровождался увольнением рабочих и, следовательно, всей своей тяжестью лег на плечи трудящихся, президент компании Д. Родерик объяснял соображениями прибыли: «Наличный капитал надо вкладывать в наиболее прибыльные дела».

В условиях «рейганомики» перелив капитала в погоне за прибылью приобретает новые черты. Это, во-первых, крупномасштабность операций слияния. Сливаются гигантские компании. Значительная переброска капиталов осуществляется сейчас не только путем расширения собственных активов фирм, но и посредством скупки других компаний. Так, в начале 1984 г. монополия «Стандарт ойл оф Калифорния» заплатила за фирму «Глаф корпорейшн» рекордную сумму в 13,2 млрд. долл.

В первом полугодии 1981 г. на приобретение компаний американские корпорации израсходовали 35,7 млрд. долл. Это на 60 % больше, чем в соответствующем полугодии предыдущего года. За весь 1980 г. на эти цели корпорации затратили 44,3 млрд. долл.

Во-вторых, процесс слияния крупных компаний поощряется государственной администрацией. Последняя значительно смягчила так называемую антитрестовскую политику. «Рейганомика» способствует поглощению малорентабельных фирм крупными процветающими корпорациями. Приход к власти Рейгана ознаменовал новую волну слияний американских монополий.

Б. Уоссертейн, один из директоров банка «Фёрст Бостон», лицемерно именует слияние корпораций склонностью компаний к реорганизации. Поясняя свою мысль, он отмечает: «Многие фирмы продают некоторые свои активы, которые не вписываются в их структуру». На деле корпорации избавляются от неприбыльных производств и приобретают сулящие наибольшую прибыль.

Среди крупных, так называемых конгломератных (межотраслевых), слияний можно выделить приобретение нефтяной компанией «Мобил ойл» акций «Монтгомери уорлд», крупной фирмы розничной торговли, а также скупку корпорацией «Экссон» акций «Релайанс электрик компани». В ходе происходящей волны слияний наиболее охотно корпорации приобретают активы компаний, владеющих природными ресурсами, что считается самым выгодным способом вложения капитала в условиях инфляции и энергетического кризиса. Путем приобретения активов растут размеры корпораций, повышается уровень централизации капитала.

Перелив капиталов, осуществляемый предпринимателями в погоне за наибольшими прибылями, усиливает безработицу, снижает заработную плату. В связи с переброской капитала из одной отрасли в другую ежегодно в стране ликвидируется не менее 2 млн. рабочих мест. Так, в автомобильной и металлургической промышленности в условиях ускорения научно-технического прогресса быстро устаревает большинство рабочих профессий, что ведет к интенсивному увольнению работников. В новых отраслях, использующих последние научно-технические достижения, расширяется прослойка конвейерных рабочих, подвергающихся наиболее жестокой интенсификации труда.

С помощью «рейганомики» предприниматели стремятся навязать рабочим еще более неравноправные коллективные договоры. При этом предприниматели не стесняются в мерах, вплоть до шантажа. Так, в автомобильной промышленности вследствие новых договоров монополии за счет снижения заработной платы рабочих прибавили к своим доходам еще 10 млрд. долл. Трудовые соглашения с профсоюзами, подписанные в первом квартале 1983 г., привели в первом году действия этих договоров к снижению заработной платы и пособий на 1,8 %.

Сегодня значительное влияние на ухудшение положения рабочего класса оказывает наличие хронической и устойчивой массовой армии безработных, которая держится на рекордно высоком уровне — 10 % от совокупной рабочей силы. Президент Рейган в своих выступлениях советует рабочим не плакаться на судьбу, а взять газеты и почитать объявления о приеме на работу. Он удосужился подсчитать (как сообщает западногерманский журнал «Шпигель» от 16.1У 1983 г.), что, как правило, в газетах за один день отводится 24 страницы на печатание объявлений о приеме на работу, но он упустил из виду тот факт, что в США ежедневно официально ищут работу более 12 млн. человек.

Безработица позволяет капиталистам увеличивать сверхэксплуатацию тех рабочих, которые остаются трудиться на их предприятиях. Под угрозой массовых увольнений их заставляют работать сверхурочно. Предприниматели охотно практикуют увеличение рабочей недели. Так, хозяева фирмы «Интель», производящей полупроводники, по примеру других компаний потребовали, чтобы 5 тыс. ее работников согласились на 50-часовую рабочую неделю без увеличения заработка. Все чаще трудящимся навязываются условия труда, запрещаемые законодательством, — не только в отношении продолжительности рабочей недели, но и темпов труда, использования детского труда и т. д.

Предприниматели увольняют в первую очередь тех, кто имеет наименьший стаж работы в данной фирме. Так, на заводе запасных частей компаний «Дженерал моторс» во Флинте (штат Мичиган) уволены все рабочие, нанятые после 1965 г. Такая тактика сочетания массовых увольнений со сверхэксплуатацией занятой рабочей силы обеспечивает предпринимателям увеличение прибылей еще и путем сокращения взимаемых с них социальных отчислений.

Источником увеличения прибылей является и экономия на улучшении условий труда, пренебрежение правилами техники безопасности. В Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе и ряде других городов США появились потогонные мастерские, в которых рабочие трудятся во вредных для здоровья условиях, где не соблюдаются никакие законы о труде. За свой изнурительный труд они получают мизерную заработную плату и даже не объединены в профсоюз. Владельцы обычно скрывают местонахождение подобных предприятий. Так, например, в районе Корона Куинза в Нью-Йорке такая мастерская размещается в подвале с земляным полом, под парикмахерской. Рабочие проходят туда через черный ход.

На подобных предприятиях работа сдельная. Почасовая оплата составляет только 30–50 % тарифа, предусмотренного профсоюзами. Проработав восемь или девять часов в самой мастерской, работницы (а здесь работают главным образом женщины) уносят полуфабрикаты домой, где продолжают трудиться. Предприниматели все чаще привлекают людей на временную работу, при которой работник лишен каких бы то ни было социальных прав. В материалах профсоюза женских портных признается: «В некоторых мастерских с потогонной системой труда взимается с рабочих плата за «право» получать заработок наличными. На других предприятиях администрация оговаривает, что часть заработной платы будет вычитаться на налоги и социальное обеспечение. Но если рабочий попробует получить эти деньги, то обнаружится, что эти вычеты нигде не учитываются». На такой бесправной работе в США находятся свыше 5 млн. человек. Согласно последним данным Организации экономического сотрудничества и развития, число трудящихся, занятых в США временной работой, ежегодно увеличивается на 40 %.

Предприниматели широко применяют расовую дискриминацию при оплате труда. Одной из наиболее обездоленных и бесправных категорий трудящихся в Америке являются латиноамериканцы. Им платят мизерную заработную плату, а трудовые соглашения с ними могут расторгнуть в любое время. Следует при этом учесть, что минимальная заработная плата в США находится на более низком уровне, чем в других промышленно развитых странах (например, во Франции).

Монополии практикуют понижение реальной заработной платы посредством высоких монопольных цен на потребительские товары. Такие цены означают вычет из заработной платы трудящегося, превращение части стоимости продукта, предназначенного для воспроизводства рабочей силы, в монополистическую сверхприбыль.

На поддержание прибылей корпораций в ущерб реальным доходам трудящихся направлена и бюджетная политика Рейгана, которая характеризуется, с одной стороны, огромным ростом военных расходов, с другой — значительным сокращением социальных программ. Ассигнования на военные нужды в 1983 фин. г. возросли более чем на 18,3 %, превысив 221 млрд. долл. На 1985 фин. г. военные расходы запланированы Белым домом в беспрецедентной сумме — более 313 млрд. долл. На протяжении периода до 1987 г. администрация США предполагает израсходовать на военные цели 1,6 трлн. долл.

Рост военных расходов ведет к ухудшению условий жизни американских трудящихся. Так, они создают большие трудности в ключевых отраслях частной промышленности, не ослабляют, как пытаются доказать буржуазные апологеты, а обостряют безработицу. По подсчетам самих американских экономистов, 1 млрд. долл., вложенный в производство ракет, создает 14 тыс. рабочих мест, тогда как эти деньги, инвестированные в промышленные отрасли мирного назначения, обеспечили бы 48 тыс. рабочих мест. Военные ассигнования постоянно питают инфляцию, поскольку они приводят к увеличению бюджетных дефицитов. В свою очередь, дефицит бюджета делает необходимым займы, способствующие возрастанию государственного долга.

Безудержная гонка вооружений приносит особенно огромные прибыли крупным военным подрядчикам. В 1982 г. 10 ведущих военно-промышленных корпораций США получили более 30 % крупных контрактов Пентагона. Согласно действующей сейчас в этой стране системе заключения контрактов на производство оружия, государство в качестве заказчика обязуется возмещать монополистическим подрядчикам все производственные издержки и выплачивать им премии в размере определенного процента от себестоимости продукции. Помимо этого, в условиях, когда нет контроля над ценами на военную продукцию, корпорации неоправданно завышают цены на свои изделия, получая тем самым высокие доходы. Государственный военный рынок создает устойчивый сбыт для продукции монополий, обеспечивая им сверхприбыли. Таким образом, гонка вооружений по заказам государства дает им возможность в полную силу грабить государственную казну. Взаимодействие государственного аппарата и крупных монополистических фирм на основе роста военных ассигнований усиливает военно-промышленный комплекс США.

Бюджетная политика Рейгана пронизана стремлением предоставить капиталистам новые налоговые льготы. Низкие налоги на корпорации и низкие доходы государственного бюджета теоретически обосновываются в работах А. Лафферта, Б. Спринкела и других консерваторов. Их главный конек — сокращение налогов на прибыль под предлогом «поощрения» экономической активности. Б. Бартлет, консервативный теоретик, специалист по налогообложению, считает, что «наилучший путь к экономическому росту проходит через низкие налоги и свободный рынок».

Следуя этим и подобным теоретическим опусам, рейга-новская администрация в своей налоговой политике предусматривает постепенное снижение налогов на 30 % для всех налогоплательщиков. Но поскольку налоговые льготы возрастают пропорционально богатству, средства, естественно, перераспределяются в пользу крупных корпораций. Только в 1981 г. администрация Рейгана провела снижение налогов на крупные доходы с 70 до 50 %. Одновременно налог на доходы с капиталовложений был сокращен с 28 до 20 %. Доходы американских частных корпораций при новых налоговых отчислениях увеличиваются на 40 Млрд. долл. Согласно данным Бюджетного бюро конгресса, в 1983 г. семьи с доходом в 80 тыс. долл. и более выплатили налогов на 15 тыс. долл. меньше, чем раньше.

Зато подавляющая часть налогообложения падает на социальные слои, имеющие низкие доходы. Так, за 1980 г. подоходный налог с населения вырос на 26,6 %, в то же время налог с корпораций уменьшился на 5,8 %. В результате такой политики основная часть государственных доходов формируется за счет прямых и косвенных налогов с населения, а это ведет к снижению покупательной способности трудящихся, углубляет противоречия американской экономики.

Важный пункт налоговой реформы Рейгана — повышение нормы амортизации основных фондов. Корпорациям предоставляются большие налоговые скидки в целях поощрения амортизации при условии сокращения «жизненного срока» для оборудования до пяти лет, а для автоматических станков — до трех лет. Таким образом, при ускоренной амортизации постоянный капитал в течение трех — пяти лет оказывается списанным в амортизационный фонд, хотя срок его фактического снашивания значительно больше. Следовательно, списанное, но еще пригодное оборудование может служить капиталисту как даровая сила природы, повышая норму прибыли. При ускоренной амортизации в амортизационный фонд включаются огромные прибыли, которые освобождаются от налогообложения.

Ряд буржуазных экономистов идут еще дальше. В различных вариантах они высказывают идею полной отмены налогов на прибыль. Например, У. Саймон всю стоимость оборудования предлагает списывать в тот же год, когда оно устанавливается. Это равносильно отмене всяких налоговых обязательств для корпораций.

Администрация Рейгана систематически сокращает бюджетные ассигнования на социальные нужды — социальное обеспечение, образование, здравоохранение и т. д. В бюджете 1981 г. выплаты, предоставляемые государством населению, были сокращены на 15 млрд. долл., в бюджете 1982 г. — на 40 млрд. долл. В 1982 г. на 2 млрд. долл. урезана программа по продовольственным талонам, затрагивающая наиболее обездоленную часть трудящихся. Программа школьных завтраков сокращена на 30 %. Дальнейшее уменьшение этих статей было произведено и в бюджете 1983 г. Примерно на 2 млн. ограничен круг людей, имеющих право на получение продовольственных талонов. А на них до сих пор претендовали 22 млн. нуждающихся. Помощь многодетным семьям урезана с 6,6 млрд. до 5,4 млрд. долл. А это основной источник доходов 4 млн. американских семей. Уменьшены также расходы на медицинскую помощь (на 1 млрд. долл.), профессиональное обучение и пособия по безработице (на 1,9 млрд. долл.), стипендии студентам и т. д., свыше 10 млн. американцев неграмотны. В 1985 фин. г. средства на социальные программы предполагается урезать еще на 9,2 млрд. долл. Низвести социальное обеспечение до самого низкого уровня, допускаемого состоянием политической и классовой борьбы, — такова действительная цель бизнеса, опирающегося на «рейганомику».

С помощью «рейганомики» новые миллионы американцев выталкиваются за официальную черту бедности. По стране скитаются 200 тыс. нищих бродяг.

Вместе с тем «рейганомика» ухудшает положение и так называемых средних слоев населения. По их доходам бьют инфляция и повышение налогов. Движение их доходов отстает от стоимости жизни. На положении этих слоев сказываются и бюджетные сокращения расходов на социальное страхование, медицинское обслуживание, на помощь ветеранам войны.

«Рейганомика» еще более резко усиливает разрыв в доходах капиталистов и трудящихся. В США на долю 20 % богатейших семей приходится 44 % национального дохода, тогда как 20 % наименее обеспеченных семей располагают лишь 5 % национального дохода. «Рейганомика» делает капиталистов еще богаче, а трудящихся еще беднее. Свидетельство на этот счет содержится в материалах прогрессивного американского профсоюза механиков и работников аэрокосмической промышленности: «В 1982 г. по сравнению с 1972 г. средняя часовая заработная плата отстает от инфляции. В реальных долларах доходы трудящихся колеблются на уровне 1962 г., тогда как за это время доходы по дивидендам повысились на 126 %, прибыли (после уплаты налогов) — на 174 %, жалованье управляющих — на 176 %».

За счет снижения жизненного уровня и усиления эксплуатации трудящихся США в 1983 г. стали выходить из экономического кризиса. Однако оживление производства в 1983–1984 гг. протекает вяло и неравномерно. Производственные мощности не используются на одну треть. Средняя производительность труда в промышленности в последние годы топчется на месте, инфляция сохраняется. Торговый баланс обременен значительным дефицитом. В государственном бюджете превышение расходов над доходами в 1983 г. составило огромную сумму — 190 млрд. долл. Администрация Рейгана вынуждена была публично отказаться от своей широковещательной цели — сбалансировать федеральный бюджет к 1984 г. В традиционном послании конгрессу в январе 1984 г. «О положении страны» президент Р. Рейган вынужден был признать, что крайне острой остается проблема дефицита федерального бюджета, который в ближайшее время будет оставаться на беспрецедентно высоком уровне почти в 200 млрд. долл. Бюджетный дефицит является серьезным фактором инфляции.

Крупный бюджетный дефицит и его финансирование с помощью займов вызывают рост ссудного процента и содействуют усилению гнета финансового капитала. На деньги, которые берутся в долг, осуществляется сейчас большинство коммерческих сделок, сделок промышленных корпораций и правительства. Финансовая олигархия ежегодно присваивает в качестве процентов по федеральному долгу сумму, равную более 100 млрд. долл. Государственный долг возрастает ежегодно на 200 млрд. долл. и составил в 1983 г. 1 трлн. 390 млрд. долл.

К тому же высокий ссудный процент (достигающий 15 %), который устанавливается в угоду финансовым магнатам, ведет к падению потребления и покупательной способности трудящихся, поскольку он сужает возможности покупки товаров в кредит, в то время как потребительский кредит является очень распространенным способом финансирования потребления американцев.

Таким образом, реальная жизнь современной Америки убеждает в том, что консервативная концепция, взятая на вооружение администрацией Рейгана, не обеспечила решения социально-экономических проблем.

Трудящиеся США не хотят быть жертвой «рейганомики» с ее культом прибыли. Наступлению монополий при поддержке государства на жизненный уровень трудящихся рабочий класс противопоставляет боеспособность своих классовых организаций. В стране развивается забастовочное движение. В 1981 г. число участвовавших в забастовках составило 800 тыс., в 1982 г. — 656 тыс., в 1983 г. (до ноября) — 920 тыс. человек. Прошли массовые демонстрации трудящихся против сокращения бюджета социальных программ, против гонки вооружений и роста военных расходов. Среди крупных стачек 1983 г. следует отметить трехнедельную забастовку 700 тыс. рабочих и служащих «Американской телевизионной и телеграфной компании». В центре борьбы стоят вопросы защиты социальных интересов трудящихся.

Коммунистическая партия США на Чрезвычайной конференции в апреле 1982 г. разоблачила попытки правящих кругов усилить крупный монополистический капитал за счет трудящихся и выработала программу защиты прав народа на путях классовой борьбы. В докладе генерального секретаря КП США Г. Холла на указанной конференции была определена классовая сущность «рейганомики»: она «представляет собой наступательное политическое орудие государства и монополий для подрыва заработной платы и усиления эксплуатации трудящихся в условиях экономических кризисов».

2 ТУПИКИ БУРЖУАЗНО-РЕФОРМИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ

1. Бизнесмены или службисты!

Выдвижение в условиях «рейганомики» на первый план старой, консервативной концепции целей бизнеса вовсе не означает, что отброшена конкурирующая с ней за влияние на массы буржуазно-реформистская теория. Параллельно продолжает функционировать наиболее типичное направление реформистской теории целей бизнеса — менеджеризм. Многие предприниматели остаются на его позициях.

В американскую экономическую и политическую литературу теория менеджеризма вошла в 40—50-х годах XX в. Она представляет собой развитие доктрины «революции управляющих». Если последняя заявляла о «социальной трансформации» буржуазного общества с помощью института управляющих, то менеджеризм в узком смысле объективно сводится к признанию лидерства менеджеров в организации бизнеса в интересах увеличения прибылей капиталистов. Эта концепция, как и консервативная, выполняет ту же классовую задачу — оправдать усиление эксплуатации пролетариата в целях максимизации прибылей монополий. Но теоретики менеджеризма предлагают иные методы, чем сторонники консервативной концепции. Истинные цели капиталистического производства они маскируют реформистскими иллюзиями о «классовом партнерстве», о «бесприбыльных мотивах» бизнеса.

Совершенствование управления является сегодня важным направлением политики капитализма. На этом пути корпорации хотят приспособиться к условиям научно-технической революции и обострению классовой борьбы в стране, пытаются эксплуатировать не только физические, но и духовные силы трудящихся. С этой целью применяются такие концепции менеджеризма, как «мотивы человеческого поведения», «стимулирование к труду», решение проблем «конфликтов и сотрудничества». Предприниматели постоянно обновляют формы социальной демагогии, используют идеи «классового сотрудничества» в процессе управления корпорациями.

Первые вехи менеджеристской идеологии бизнеса были заложены еще в начале века самими создателями корпораций — миллионерами Э. Карнеги, Дж. Рокфеллером и другими. Именно они начали пропагандировать взгляд на предпринимателей-управляющих как на людей, воплощающих дух корпорации, призванных уничтожить во имя «общественных интересов» жестокую конкуренцию и борьбу за прибыль. Менеджеристская идеология получила теоретическую разработку в буржуазной политической экономии — в работах Т. Веблена, А. Берли, Г. Минза, а в наши дни в произведениях У. Баумоля, Дж. Гэлбрейта и других.

Чтобы понять живучесть и исторические корни менеджеристской идеологии, надо кратко напомнить ее эволюцию. Одними из первых идею «управленческой революции», то есть мысль о переходе власти в корпорациях от собственников капитала к управляющим, изложили А. Берли и Г. Минз в 30-х годах. Из этого они сделали вывод, что максимизация прибыли уже не может лежать в основе деятельности капиталистических монополий.

В послевоенный период идеи «управленческой революции» получили отражение в работах А. Берли, Р. Тибол-да, П. Дракера и других. Они заявили о том, что происходит якобы трансформация капиталистической собственности в результате распространения акций и других ценных бумаг среди населения, о «служении» корпораций обществу, поскольку они якобы изжили принцип максимизации прибыли. Не последняя роль в этой трансформации капитализма принадлежала, по их мнению, управляющим, поскольку они не являются собственниками капитала.

Видным пропагандистом идей менеджеризма стал Дж. К. Гэлбрейт. В своей книге «Общество изобилия» Гэлбрейт заявлял о том, что власть в области управления корпорациями перешла в руки профессиональных управляющих, которые руководствуются интересами роста корпораций, а отнюдь не стремлением к наибольшей прибыли. Он начисто отрицал тот факт, что рост корпораций неуклонно ведет к максимизации прибыли.

Наиболее подробно взгляды на мотивы и цели деятельности управляющих Гэлбрейт изложил в произведениях «Новое индустриальное общество», «Экономическая теория и общественные цели». В индустриальной системе, то есть в «той части экономики, которая характеризуется наличием крупных корпораций», утверждал он, превалируют неприбыльные мотивы — общественное благосостояние, улучшение жизненного уровня всех слоев населения.

В своем варианте менеджеристской теории Гэлбрейт оперирует понятием «технократия» (власть инженерно-технических работников), введенным в начале XX в. американским теоретиком Вебленом. Но в трактовке этого понятия Гэлбрейт не следует по его стопам. Веб лен подчеркивал глубокие различия интересов общества и корпораций, а также внутри корпораций, Гэлбрейт, наоборот, в принципе отрицает такие различия и стремится выдать цели технократии и («техноструктуры») за общественные и тем самым представить капитализм гуманным, не стремящимся к прибыли.

Представители менеджеристской теории проанализировали ряд новых явлений современной капиталистической экономики, в частности возрастание роли управления в механизме господства корпорации, развитие и усложнение ее административного аппарата. Корпорациям и государству были предложены конкретные инструменты и приемы наиболее выгодной организации процессов капиталистического управления. Практические рекомендации сочетались с упорными утверждениями об особой роли управляющих, устраняющей стремление к прибыли. Вместе с тем главные усилия менеджеристов были направлены на то, чтобы максимально мобилизовать трудящихся на выполнение главной цели капиталистического производства — обеспечение прибыли. И все это маскируется иллюзиями о неприбыльных мотивах деятельности корпораций.

В концепции менеджеризма управляющие изображаются как «особый класс», не имеющий капитала и лишь распоряжающийся капиталом фирмы. По утверждениям теоретиков, каждый может стать управляющим, нужно только иметь к этому способности, знания, квалификацию. Но они умалчивают о том, что в действительности управляющие, и в первую очередь высшего ранга, набираются, как правило, из буржуазных слоев. И их движение по иерархической лестнице фирмы определяется прежде всего способностью «делать прибыль». Искусство деятельности капиталистического управляющего есть искусство извлекать максимальную прибыль из организации производственного процесса на основе эксплуатации наемного труда. И чем лучше управляющий сумеет обеспечить прибыль, тем охотнее собственники капитала доверят ему ответственные посты в управлении.

Характерно откровенное мнение специалиста по теории фирмы Р. Паскаля. На вопрос: «Каких руководителей выбирают американские корпорации?» — он ответил: «По укоренившейся традиции мы склонны ценить… пробивных лидеров. Мы выбираем их так, как будто избираем победителей на конкурсе «мисс Вселенная», ища броские качества — умение говорить, личную привлекательность и жестокость (по отношению к работникам в интересах получения прибыли). Известно, что, если управляющий не обеспечит получение прибыли, он может потерять работу».

Если в 50—60-х годах буржуазные экономисты (Л. Эп-пли, Д. Мак-Грегори) утверждали, что к менеджерам относятся как собственно управляющие, так и капиталисты-собственники, то теперь, стремясь представить капитализм «гуманным» и «интеллектуальным строем», теоретики менеджеризма заявляют о вытеснении алчных до прибыли бизнесменов этакими службистами — слугами общества. Они пишут о том, что капитализм «капитанов бизнеса» (который восхвалялся старыми консервативными идеологами) ушел в прошлое вследствие миссии менеджеров и превратился в «управленческий строй», в котором управляющие действуют исключительно в интересах общества.

Теоретики менеджеризма игнорируют различия в составе управляющих. В действительности в корпорации имеются высшие, средние и низшие управляющие, находящиеся на различных уровнях иерархической лестницы. К высшим управляющим относятся такие должностные лица, как председатели и члены совета директоров, президенты и вице-президенты корпораций, казначеи и т. д. К среднему звену управляющих относятся главы отделов фирм, а к низшему — заведующие отделениями и люди, стоящие ниже, вплоть до технических специалистов, выполняющих управленческие функции. Между этими категориями имеются различия в жалованье, социальном положении, но главнее — в социально-экономической природе их труда. Низшие и средние управляющие находятся на положении наемных служащих, высшие управляющие принадлежат к классу буржуазии. Именно они помогают капиталистам-собственникам рационально использовать их капитал и эксплуатировать наемный труд и в результате присваивать часть прибавочной стоимости. Высокие доходы этой категории управляющих создают возможность для приобретения ими капиталистической собственности.

Вот почему нельзя противопоставлять управляющих бизнесменам и капиталистам, как это делают буржуазные экономисты. Менеджеры, находящиеся на службе у предпринимателей, действуют во имя их интересов, во имя обеспечения им высоких прибылей. Их действия находятся под контролем предпринимателей, распоряжающихся акционерным капиталом. Даже совет директоров, которому принадлежит высшая власть в корпорации, находится под контролем финансовых магнатов. Зависимость высших менеджеров от собственников капитала подтверждается, в частности, быстрой и массовой их сменяемостью. Так, нередко за пятилетний период в корпорации наполовину обновляется состав высших руководителей.

Все это свидетельствует о том, что в действительности в корпорации нет никакого отделения контроля от собственности, о котором пишут буржуазные экономисты, а есть лишь новые формы их взаимосвязи. Еще К. Маркс и Ф. Энгельс показали, что при акционерной системе участия происходит отделение капитала-функции от капитала-собственности, что свидетельствует об усилении паразитического характера капиталистической экономики. Владельцы капитала передают функции непосредственного управления производством управляющим. Если раньше, особенно в XIX в., предприниматель объединял в одном лице капиталиста-собственника и управляющего, то теперь капиталист передал специалисту-меыеджеру некоторые предпринимательские функции. Дальнейшее развитие концентрации производства, расширение размеров предприятий под влиянием научно-технической революции еще более повысили роль управления в корпорации. Армия менеджеров все время увеличивается.

Но с передачей управленческих функций менеджерам эксплуататорская сущность капитализма не изменилась. Управляющие не становятся руководящей силой капиталистической экономики. Командные высоты в экономике капитализма, как и господство в его политической жизни, принадлежат финансовой олигархии. В США это олигархические династии Рокфеллера, Моргана, Дюпона, калифорнийская, техасская группы и др.

Базируясь на утверждении о якобы переходе власти в корпорациях к управляющим, современная теория менеджеризма главный упор делает на изменении самой природы корпорации, которая выдается за общественный, некапиталистический институт, не зависящий от капитала и поставленный на службу обществу.

Идеологи буржуазии отрицают тот факт, что акционерной собственностью распоряжаются крупные денежные капиталисты, владеющие контрольным пакетом акций не только своей корпорации, но и при помощи так называемой системы участия многих других фирм. Извращая особенности движения капитала и прибыли при акционерной системе участия, апологеты бизнеса стремятся доказать, что сегодня капиталистическая собственность исчезла и современный капитализм якобы не является эксплуататорским строем.

Этот тезис является ядром менеджеристской концепции целей бизнеса. Американский специалист по вопросам стратегии бизнеса Д. Уишерд заявляет, что корпорация трансформируется из частной организации, контролируемой немногими лицами, преследующими цели увеличения прибыли, в общественный институт с широкими социальными обязанностями. «Институт корпорации… по своей сущности является общественным институтом», — утверждает он. В таком же духе высказывается преподаватель Стамфордской школы бизнеса Р. Паскаль.

Теоретики менеджеризма уделяют большое внимание доказательству тезиса о том, что служение фирме есть служение обществу. Работник корпорации, увеличивая производство товаров и услуг, служит тем самым обществу, утверждают они. А то обстоятельство, что это производство подчинено увеличению прибыли, скромно замалчивается. Служение обществу, по их мнению, будет значительнее, если в корпорации будет существовать организованная общность целей, то есть общие интересы, которые компания может привить своим управляющим и работникам. Р. Паскаль отмечает: «Общие интересы придают смысл действиям и помогают направлять людей туда, куда хотят старшие руководители. Это привязывает работников к организации, позволяет им смотреть на себя не как на мелкие винтики в чужой машине, а как на людей, которые через свою компанию служат обществу». Идеалом «общности целей» предпринимателей и рабочих, «образцом преданности и спаянности» работников и корпорации, по мнению буржуазных идеологов, является управленческая система Японии. Американские теоретики менеджеризма пропагандируют этот якобы осуществленный идеал единства работников и корпорации для его распространения в США.

С помощью концепции «общности целей» буржуазные идеологи стремятся замаскировать действительную власть капитала. Они скрывают специфические черты производства прибавочной стоимости и соответственно превозносят функции управления, связанные с процессом создания потребительной стоимости. Следовательно, они искажают социально-экономическую сущность капиталистического управления как функции эксплуатации общественного труда капиталом. Говоря о единстве интересов общества и корпорации, а также общности интересов внутри корпорации, они затушевывают классовые антагонизмы между капиталистами и рабочими, как между субъектом и объектом управления.

Мотивы «корпоративности», «единства работников и корпорации», «общности целей» наиболее подробно изложил в своих работах Дж. Гэлбрейт. Он рассматривает корпорацию в качестве организационной формы, отвлекаясь при этом от характера капиталистической собственности и системы производственных отношений. Он считает, что «проблема целей начинается со взаимоотношений между личностью и организацией. Участник организации находит привлекательными для себя ее цели и подчиняется им. Эти цели заменяют ему собственные». В этом случае возникает совместимость целей общества, организации и личности. И эта совместимость порождает общность мотивов, которые побуждают участников добиваться реализации поставленных задач.

Гэлбрейт игнорирует классово-противоречивый характер капиталистической организации как производственной единицы. Он рассматривает ее как однородное, единое целое, находящееся в гармонии как со всем обществом, так и с отдельным ее членом (несмотря на признание отдельных противоречий между ними). Гэлбрейт и другие буржуазные экономисты отрицают присущие капиталистическому строю антагонизмы между частными интересами предпринимателей и интересами широких масс трудящихся, эксплуатируемых наемных работников.

Из четырех мотивов, которые, по мнению Гэлбрейта, крепкими узами связывают личность с организацией (денежное вознаграждение, принуждение, отождествление целей, приспособление), первые два мотива не считаются уж столь важными для современного капитализма. «В современном обществе принуждение в значительной мере, хотя и не окончательно, отошло в прошлое», — утверждает он. Социальную гармонию организации и ее отдельных членов, по его мнению, создают мотивы отождествления и приспособления. Рабочие якобы отождествляют свои цели и цели предпринимателей. Тем самым концепция «новых целей» Гэлбрейта скрывает подчинение капиталистического производства мотиву получения прибыли. Она ориентирована на то, чтобы отнять у рабочего класса перспективу борьбы за свое социальное освобождение.

Монополистическая корпорация, продуктом развития которой является менеджеризм, отводит ему большую роль в процессе максимизации прибыли. С внедрением менеджеризма связаны такие потогонные системы труда, как, например, тейлоризм, когда прибыль увеличивается посредством рационализации процесса управления. Способы расширения эксплуатации трудящихся, ужесточение контроля за производственным процессом — все это является предметом изучения менеджеристской доктрины. Время от времени под воздействием общественных процессов развития монополии появляются йовые ее разновидности.

Свою трактовку взаимоотношений контроля и собственности, государства и корпораций дает М. Уайденбаум (Вашингтонский университет). По его мнению, американская корпоративная система является преимущественно государственной и поэтому власть в корпорации принадлежит уже не управляющим, а широким слоям служащих — контролерам, плановикам, техническим специалистам, занятым не только в частном, но и в государственном секторах. Уайденбаум стремится исказить значение государственного сектора в американской экономике, изобразить его как угрозу интересам частнопредпринимательских корпораций, с тем чтобы предложить меры по сокращению государственного регулирования. В этом главное содержание его концепции. Он предлагает ограничить экономическое государственное регулирование лишь использованием метода затраты — выгоды.

Суть этого метода заключается в том, что государственный контроль над экономикой в целом может продолжаться лишь до предела, при котором прирост дохода перекрывает повышающиеся издержки. Одновременно автор выступает против мелкой опеки со стороны государства над деятельностью частного бизнеса. По его мнению, правительство должно контролировать только самые ключевые решения корпораций. Эта разновидность менеджеристской концепции выступает за сокращение государственного регулирования частномонополистического предпринимательства. Уайденбаум солидарен с консервативными теоретиками, отрицающими вмешательство государства в дела предпринимателей.

Более реформистскую точку зрения занимает У. Пи-терсен (Небрасский университет). В работе «Наша перегруженная экономика» (1982 г.) он считает, в духе буржуазного реформизма, что современный капитализм «должен приспособиться к имеющимся условиям, изменить свою структуру и экономический механизм». По его мнению, необходимо прежде всего организовать последовательный контроль над ценами как со стороны правительства, так и монополий. В широком плане он выступает за передачу государству тех функций регулирования, которые осуществляются монополиями. Для этого Питер-сен предлагает демократизировать механизм принятия решений в корпорациях. Его реформистский вывод гласит: «Современная корпорация должна быть демократизирована… с помощью государства». Он маскирует уже имеющееся слияние сил монополий и государства, когда говорит о необходимости демократизации корпоративного аппарата.

В начале 80-х годов идеи реформизма получили идеологическое и политическое оформление в виде проекта «новой индустриальной политики». Эта программа разработана в произведениях Р. Рейча, Л. Тэроу, книге Б. Гэр-рисона «Деиндустриализация Америки» (1982 г.), в коллективном труде «Америка в развалинах» (1981 г.). Эту программу разделяют ряд крупных бизнесменов, например президент автомобильного концерна «Крайслер» Ли Иакокка. «Новая индустриальная политика» является совокупностью экономических идей и политических рекомендаций по проблемам подъема американской промышленности, ее модернизации. Приверженцы этой политики вину за падение престижа американской промышленности и упадок ряда ее отраслей (автомобильной, металлургической) возлагают на частный капитал, который не способен правильно распределять капиталовложения. Они выступают за правительственное регулирование экономики, планирование промышленности и активное вмешательство правительства в развитие отстающих отраслей, а также перспективных отраслей (например, электроники). Буржуазно-реформистские теоретики предлагают ограничить конкурентный рынок с помощью экономического планирования и программирования. Они ратуют за осуществление комплексного плана развития отраслей промышленности, за создание некоего консультативного совета по вопросам экономики, в состав которого должны войти представители корпораций, профсоюзов и правительства.

Эта буржуазно-реформистская концепция предполагает, что рабочие и корпорации заключают между собой соглашения о взаимных уступках, устанавливая гармонические отношения в целях роста производительности труда, идущего на общее благо. Сегодня буржуазные реформисты США (Л. Тэроу, Ф. Шарп) предлагают новый классовый контракт, приемлемый для всех социальных партнеров — рабочих, предпринимателей, правительства. Таким контрактом они считают новую индустриальную политику, цель которой — добиться классового сотрудничества рабочих и корпораций на основе программы внедрения новой технологии, поддерживаемой государством. Во главу угла они выдвигают вопросы технического прогресса, капиталовложений, производительности труда, переподготовки рабочей силы. Они призывают трудящихся идти на жертвы — снижение заработной платы, повышение производительности труда и др. — ради модернизации предприятий.

Какие бы окраски и формы ни принимали всевозможные разновидности буржуазно-реформистских теорий управления, все они, как и консервативная концепция, направлены к одной цели — обеспечению роста прибылей монополий, повышению темпов накопления капитала.

2. Маскировка лейтмотива прибыли

Особое внимание реформистские идеологи бизнеса уделяют мотивам деятельности корпораций. По мнению американских специалистов по вопросам политики корпораций Ч. Хофера и М. Мэрея, формирование целей фирмы является важной составной частью процесса управления. Теоретические представления о мотивах, целях и стратегии корпорации нужны бизнесменам для того, чтобы строить свои взаимоотношения с государством. Однако идеологические соображения заставляют и теоретиков и дельцов искажать и фальсифицировать представления о целях бизнеса. Страх капиталистов перед социальным движением масс, боязнь потерять свою собственность и баснословные прибыли заставляют их защитников — теоретиков разрабатывать дымовую завесу — различного рода концепции неприбыльных мотивов, прикрывающих истинные цели корпораций — ненасытную алчность к наживе.

Сторонники менеджеризма отрицают максимизацию прибыли или ставят под сомнение ее роль как стимула экономической деятельности фирмы в условиях современного капитализма. Они заявляют, что технократическая элита управляющих руководствуется совершенно другими мотивами, чем погоня за прибылью, и что прибыль перестала быть стимулом деятельности корпораций. Гэлбрейт пишет: «В наше время источником власти служит тот сплав знания и опыта, который представляет техноструктура. Параллельно процессу становления власти технократов происходила и смена мотивов, руководящих человеческой деятельностью».

Наиболее распространенная аргументация этого тезиса такова: раз управляющие не связаны с максимизацией прибыли, то и корпорация освобождена от погони за ней. Как уже выяснено, управляющие не являются определяющей силой корпорации и они не освобождены от необходимости стремиться к максимизации прибыли, ибо они управляют производством в интересах магнатов капитала. Погоне за прибылью каждая фирма подчиняет всю свою политику — методы эксплуатации трудящихся, выбор капиталовложений, направление технического прогресса и т. д. Прибыль является синтетическим показателем деятельности не только всей компании, но и ее подразделений.

Буржуазные идеологи пытаются отрицать даже саму зависимость вознаграждения управляющих от прибыли. Р. Гордон, Дж. Гэлбрейт утверждают, что для управляющих денежное вознаграждение, связанное с прибылью, отходит на второй план и поэтому они не заинтересованы в прибыли. В теориях У. Баумоля, О. Уильямсона менеджеры изображаются как получатели дохода от управления, а отнюдь не от прибыли.

Однако практика корпораций показывает, что, чем больше прибыль фирмы, тем больше жалованье управляющего, его премия, дивиденды на акции. Обычно годовой доход высшего управляющего слагается из жалованья, премий, бонусов — вознаграждения за итоги годовой работы фирмы, опционов акций, то есть права покупать акции по заранее обусловленным ценам. Дивиденды на акции, которые получают управляющие, прямо зависят от прибыли. Жалованье, хотя и косвенно, также зависит от прибыли компании. В корпорациях с объемом продаж от 500 млн. до 1 млрд. долл. оно в 4 раза больше, чем у компаний с величиной оборота в 1–5 млн. долл. Таким образом, мотивы деятельности крупных управляющих никоим образом не отделены от стремления максимизировать прибыль.

Ряд теоретиков менеджеризма в доказательство того, что прибыль якобы перестала быть лейтмотивом деятельности управляющих, внушают окружающим, что корпорация в первую очередь занимается улучшением качества продукции, трудоустройством, охраной окружающей среды и другими насущными запросами членов общества. Тем самым они пытаются доказать, что изменилась частнособственническая природа корпорации. Так, Дж. Рей-неке утверждает, что «бизнес воздействует на общество двумя очевидными способами: создавая занятость и производя полезные продукты и услуги».

Некоторые буржуазные экономисты и социологи отрицают лейтмотив прибыли при современном капитализме на основе идеалистического подхода — с помощью моральных и психологических соображений (Г. Саймон, Р. Сайерт, Дж. Марч). Согласно Г. Саймону, всякий человек по своей природе ищет наибольшего удовлетворения. Предпринимателю наибольшее удовлетворение доставляет минимальная прибыль, поскольку достижение большей прибыли — это потеря времени и значительный риск. Достигнув минимальной прибыли, предприниматель удовлетворен своим рациональным выбором, позволившим осуществить поставленную цель без излишнего риска.

Однако еще К. Маркс доказал, что стремление предпринимателя к прибыли определяется не его эмоциями, а законами капиталистического накопления. Хотя в груди капиталиста развертывается фаустовский конфликт между страстью к накоплению и стремлением к потреблению, процесс капиталистического накопления заставляет его становиться на путь погони за прибылью. Этот выбор навязывается ему конкуренцией как принудительной силой, перед которой отступают его иллюзии. Если он не обеспечит превращения прибавочной стоимости в капитал, то он перестанет быть предпринимателем.

Некоторые американские экономисты (М. Ньюкамер, П. Дракер) признают значение лишь минимального уровня прибыли, так называемую умеренную прибыль. «Первый критерий всякого бизнеса — это не максимизация прибыли, а достижение удовлетворительной прибыли, достаточной для того, чтобы покрыть риск экономической деятельности и избежать убытков», — писал П. Дракер. Буржуазные экономисты ссылаются на то, что такой минимальной нормы прибыли управляющим достаточно, чтобы выплатить акционерам дивиденды и «удовлетворить инвестиционные потребности».

Утверждения о том, что целью корпорации является увеличение ее масштабов, или экономический рост, весьма распространены среди бизнесменов и их апологетов. Об этом много писали У. Баумоль, Дж. Гэлбрейт, Д. Мюллер и другие. Увеличение общей суммы продаж, расширение масштабов деятельности буржуазные экономисты часто объясняют субъективными факторами — престижными соображениями предпринимателя, его стремлением сохранить конкурентоспособность фирмы. Максимизация масштабов операций, согласно Д. Мюллеру, присуща и управляющим, поскольку они определяют развитие фирмы. Прибыль же трактуется ими как естественный побочный эффект такой деятельности. В реальной же действительности расширение объема производства и продаж ведет к росту прибыли. Из прибыли берутся капиталовложения для расширения размеров фирмы.

У. Баумоль хотя полностью не отрицает связь между экономическим ростом компании, увеличением ее продаж и максимизацией прибыли, однако последнюю относит лишь к долгосрочному периоду. В течение же непродолжительного периода времени, говорит он, не существует никакого стремления управляющих к максимальной прибыли. Получается, что в каждый данный короткий отрезок времени корпорация не заинтересована в увеличении прибыли. Но это не так. В отдельные непродолжительные периоды фирма может употребить свой капитал и ресурсы, например, на завоевание рынка, не добиваясь максимизации текущей прибыли. Но тем не менее стратегией корпорации остается именно ее максимизация.

Профессор истории бизнеса Гарвардского университета А. Чендлер считает, что бизнес, испытывая влияние технического прогресса, ориентируется в своей деятельности не на максимальную прибыль, а на «закон экономической эффективности». Однако он не принимает во внимание то, что главным показателем экономической эффективности при капитализме остается прибыль, которая отражает снижение издержек производства, более эффективное использование оборудования, экономию на переменном капитале и т. д. В то же время следует отметить: ряд буржуазных экономистов не учитывают того факта, что прибыль вследствие непрестанной конкурентной борьбы искаженно отражает эффективность капиталистического производства. В условиях господства монополий связи между прибылью и экономической эффективностью значительно ослабевают. Монополия, в силу своих привилегированных позиций, может удерживать высокие цены и тем самым обеспечивать себе огромные прибыли даже в случае повышения издержек производства.

Ведущие компании США практикуют сговор при установлении монопольно высоких цен, искусственном завышении розничных цен. Так, компания «Эшланд ойл» в 1977, 1980 и 1982 гг. завышала цены на нефтепродукты. В конце 70-х годов 27 крупных нефтяных корпораций в результате многочисленных судебных исков были вынуждены вернуть покупателям 633 млн. долл., полученных в результате повышения цен. Три крупнейшие американские компании розничной торговли («Сирс», «Робак», «Дж. Пенни») в 1980 г. выплатили 24 млн. долл., чтобы урегулировать гражданские иски, вызванные завышенными ценами на телевизоры. По подсчетам американских экономистов, опубликованным в журнале «Юнайтед Стейтс энд Уорлд рипорт» от 6.IX 1982 г., установление монопольно высоких цен стоит потребителям около 60 млрд. долл. в год.

Монополии искусственно задерживают снижение своих издержек до среднего уровня. Пользуясь своим экономическим могуществом, они поддерживают высокие монопольные цены, при помощи которых получают высокие монопольные прибыли. Эти цены устанавливаются на основе стандартных издержек производства (с учетом недоиспользования производственных мощностей) плюс «целевая норма прибыли» (нередко 15–20 %).

Прибыль монополий обеспечивается за счет монополизации условий производства прибавочной стоимости и путем установления монопольных цен, посредством перераспределения доходов в силу вывоза капитала за границу, различных форм эксплуатации народов освободившихся стран. В указанных условиях крупная фирма не заинтересована в понижении продажных цен на основе снижения издержек.

Чтобы удержать цены на высоком уровне, гарантирующем монополистическую сверхприбыль, монополия добивается превышения спроса над предложением. А этого крупная фирма достигает путем сокращения предложения товаров, что сопровождается консервацией незагруженных производственных мощностей. Тем самым монополия искусственно снижает удовлетворение общественных потребностей и сдерживает покупательную способность трудящихся.

Другой разновидностью альтернативы прибыли буржуазные экономисты считают мотив безопасности, выжива: ния фирмы (К. Ротшильд, П. Дракер). Этот мотив выпячивается на первый план, но в действительности он самоцель: ведь максимизация прибыли неизбежно предполагает обеспечение такой безопасности, то есть сохранение фирмы в борьбе с конкурентами. Короче, безопасность фирмы подчинена цели достижения прибыли. Следовательно, здесь нет бесприбыльного мотива, а есть мотив, связанный именно с достижением прибыли.

Некоторые экономисты говорят о некапиталистических целях деятельности предпринимателей. Согласно Р. Мак-Кину, при капитализме движущими силами выступают неэкономические мотивы — интересы общества, развитие человека. Так, например, Б. Болник считает такими целями удовлетворение потребностей членов общества, повышение образования. Тем самым внушается идея о гуманизации деятельности бизнеса. Классовый смысл этих концепций — демагогической риторикой прикрыть эксплуататорскую природу капитализма.

Декларации о бесприбыльных мотивах бизнеса с их отрицанием роли прибыли в качестве определяющей цели капиталистического производства следует отнести к софизмам, то есть умышленным логическим изощрениям, призванным ввести в заблуждение общественное мнение и выдать основанную на прибыли систему государственно-монополистического капитализма за «новый», или «реформированный», общественный строй.

Теория о «неприбыльных мотивах» современного капитализма абсолютно несостоятельна. Марксистско-ленинская политическая экономия доказала, что по своей природе каждый капитал стремится к наибольшей прибыли. В этом устремлении он наталкивается на притязания других капиталов. Эти тенденции реализуются в виде экономического закона образования средней прибыли, который показывает, что каждый капитал действует как часть совокупного общественного капитала. Однако монополия, обладая господствующими позициями в области производства, обращения, кредита и т. д., обеспечивает себе надбавку над обычной, средней прибылью — так называемую монополистическую сверхприбыль. В. И. Ленин указывал, что монополия дает сверхприбыль, то есть избыток прибыли сверх нормальной, обычной во всем свете капиталистической прибыли[4]. Следовательно, поведение капиталистической фирмы как единицы капитала определяют не субъективные пожелания бизнесменов и их управляющих, а вся система капиталистических производственных отношений, в основе которой лежит частная собственность на средства производства.

Вашингтонская администрация проводит политику распространения гонки вооружений на космос. На эти цели повышаются ассигнования по федеральному бюджету. В 1983 фин. г. на использование космоса в военных целях было ассигновано 8,5 млрд. долл. Пентагон финансирует программы создания лазерного оружия, предназначенного для уничтожения наземных объектов из космоса. Безудержная гонка вооружений оборачивается дополнительными миллиардами прибыли для военных корпораций.

В противовес буржуазным концепциям о «неприбыльных мотивах» марксизм-ленинизм не только вскрывает погоню за прибылью как определяющую цель капиталистического способа производства, но и показывает воздействие прибыли на социальные отношения, структуру и политику буржуазного общества. Буржуазные идеологи либо искажают, либо отрицают связи между присвоением прибыли и поддержанием государственно-монополистической системы эксплуатации.

Следует подчеркнуть, что прибыль, базируясь на отношениях к средствам производства, воздействует на формирование классов. Пролетариат в процессе производства создает прибавочный продукт как материальную основу прибыли, однако этот продукт полностью отчуждается в пользу владельцев средств производства. По расчетам леворадикального американского экономиста Ч. Лорина, обработавшего данные переписи США 70-х годов, в этой стране годовой доход капиталистов составлял в среднем на душу 226 тыс. долл., тогда как доход рабочего был в 35 раз меньше этой суммы (принималось во внимание только экономически активное население). Капиталисты, составляющие всего 2 % населения страны, противостоят по своим доходам трудящимся, или 90 % населения. Вокруг производства и распределения прибавочной стоимости и ее формы — прибыли группируются все социальные отношения буржуазного общества.

Значение прибыли для социально-экономического развития современного капитализма весьма многогранно, если учесть, что прибыль — основа движения капитала. Рост прибыли является критерием и определяющей силой движения капитализма. В то же время прибыль становится могучим фактором обострения всех противоречий буржуазного общества. Содействуя обобществлению производства в ходе капиталистического накопления, прибыль углубляет основное противоречие капитализма и все формы его проявления. Она влияет на взаимоотношения экономики и политики, на политические и идеологические аспекты общества. С помощью прибыли монополистический капитал распространяет свое господство не только на экономическую область, но и на политическую, подчиняет себе различные сферы социальной жизни общества.

Так, посредством монопольной прибыли финансовая олигархия осуществляет политическое и идеологическое воздействие на рабочий класс и всех трудящихся, создавая «рабочую аристократию» и соглашательские профсоюзы.

Используя свои сверхприбыли и экономическую мощь, монополистическая буржуазия эксплуатирует не только рабочий класс, трудящихся, грабит массу мелких и средних акционеров, крестьянство, ремесленников, но и угнетает мелких и средних предпринимателей. Благодаря своим сверхприбылям финансовая олигархия США выступает застрельщиком как реакционного курса во внутренней политике, так и агрессивного курса на международной арене.

Все эти социально-экономические и политические выводы пытаются скрыть идеологи бизнеса с помощью концепций бесприбыльных мотивов. Вместе с тем выдвижение этих концепций свидетельствует о глубоком кризисе буржуазной социально-экономической мысли. Отвергая максимизацию прибыли в качестве ведущей цели капиталистической экономики, буржуазные идеологи тем самым вынуждены косвенно признать, что на основе капиталистического принципа погони за прибылью нельзя решить назревшие проблемы общественного развития.

Марксизм-ленинизм учит, что мотив максимизации прибыли нельзя устранить без уничтожения капиталистической частной собственности. Лишь социализм коренным образом изменяет цель производства, подчиняя его не прибыли, а наиболее полному удовлетворению потребностей трудящихся.

3. ДЕМАГОГИЯ ОБ «ОТВЕТСТВЕННОСТИ» КОРПОРАЦИЙ

В современный период все буржуазные идеологи заговорили о способности бизнеса «служить общественным интересам». И консервативная, и буржуазно-реформистская концепции сходятся на том, что корпорации несут определенные социальные обязанности, имеют определенную социальную ответственность. Специалист по вопросам корпоративной политики — американский экономист Д. Ушерд считает, что современная корпорация стала тем общественным институтом, который имеет самые широкие социальные обязанности и обладает высокой степенью воздействия на жизнь граждан, на положительное решение их насущных проблем. По его мнению, разработка концепции социальной ответственности бизнеса необходима и в чисто практических целях, а именно — для успешного выполнения корпорациями их социальных функций.

Под флагом социальной ответственности корпораций предприниматели и их апологеты стремятся обосновать особое право бизнеса на решение (в свою, естественно, пользу) таких актуальных проблем, которые сегодня встали во весь рост в ходе социально-экономического развития буржуазного общества, как экономический застой, хроническая инфляция и безработица, безудержная гонка вооружений, загрязнение природной среды и т. д. При этом буржуазные идеологи как консервативного, так и буржуазно-реформистского толка всячески пытаются оправдать роль бизнеса в хищнической эксплуатации рабочего класса и природных ресурсов, в расхищении производительных сил общества.

Однако по целому ряду вопросов мнения консерваторов и буржуазных реформистов расходятся, поскольку ме-неджеристский круг социальных обязанностей корпорации истолковывается более широко и в буржуазно-реформистском духе. Менеджеристские идеологи предлагают ряд социальных реформ в отношении корпорации и в области ее связей с государством. С помощью реформ, утверждают они, капитализм превратится в «общество всеобщего благосостояния». Так, американский экономист Л. Тэроу в своей книге «Общество с нулевой суммой экономических возможностей» предлагает реформу заработной платы, сводящуюся к тому, чтобы подтянуть американскую шкалу заработной платы, которая характеризуется в настоящее время соотношением 1 к 27, к ставкам зарплаты квалифицированных белых рабочих (соотношение не более 1 к 5); далее предлагается активнее внедрять научно-технический прогресс, повышать уровень образования, практиковать «мягкое» (необязательное) экономическое программирование. Таким образом, предлагаются такие реформы в рамках буржуазной законности, которые не могут изменить частнокапиталистический характер собственности на средства производства, а ведут лишь к смягчению классовых противоречий (например, некоторому улучшению положения отдельных слоев трудящихся), то есть направлены на приспособление капиталистической системы к современным условиям.

Буржуазные реформисты считают, что при капитализме общественное благосостояние автоматически осуществляется параллельно с экономическим ростом. Они подчеркивают, что экономический рост направлен якобы на улучшение жизненного уровня нации (Дж. Гэлбрейт). Тем самым игнорируется роль частной собственности на средства производства, которая стоит между производством товаров ради прибыли и потреблением трудящихся и в силу которой результаты общественного производства достаются частным лицам — капиталистам.

В отличие от теоретиков менеджеризма, консервативные идеологи требуют от правительства и государства прямой поддержки в деле получения прибыли, лобовой атаки на трудящихся. Они отвергают социальные реформы, но берут на вооружение различные элементы социальной политики, не гнушаются социальной демагогией в целях увеличения влияния буржуазии.

Консервативная концепция социальной ответственности бизнеса включает широкий диапазон точек зрения — от отрицания какой-либо социальной ответственности корпорации до утверждений о необходимости широкого круга ее обязанностей.

Теория социальной ответственности корпораций обычно включает следующие моменты: проблему соотношения капиталистической прибыли и социальной ответственности бизнеса; определение общественных целей или критериев деятельности фирмы, среди которых большое внимание уделяется так называемым этическим мотивам. В этих концепциях свое конкретное воплощение находят буржуазные трактовки цели бизнеса.

1. Прибыль или социальная ответственность бизнеса!

Вопрос о соотношении прибыли и «социальной ответственности» корпорации ее идеологи ставят для того, чтобы оправдать цель капиталистического производства — погоню за прибылью и попытаться прикрыть мотив наживы внеклассовыми трактовками социальной ответственности бизнеса, общественного благосостояния.

Крайне консервативную точку зрения по этому вопросу четко выразил Т. Левит. Он откровенно признал, что благосостояние общества не является бизнесом корпораций, бизнес корпораций — это умение делать деньги. По его мнению, социальная ответственность фирм опасна для общества, поскольку препятствует выполнению основной цели бизнеса — получению прибыли. А. Келсо считал, что попытки общества наложить социальную ответственность на корпорацию и ее управляющих приведут к нарушению прав акционеров, собственников капитала и, следовательно, недопустимы. Но такие откровения уже не могут расположить к себе общественное мнение.

Поэтому консерваторы также используют тезис о сведении социальной ответственности бизнеса к осуществлению принципа максимизации прибыли. В свое время эту точку зрения выразил Альфред Слоун, президент автомобильной корпорации, в пресловутом афоризме: «Что хорошо для «Дженерал моторс» — хорошо для Америки». При таком подходе прибыль изображается как магическая сила, которая удовлетворяет интересы всех — и капиталистов, и рабочих, и государства. М. Фридмен в работе «Капитал и свобода» заявлял, что у бизнеса есть только одна общественная цель — заниматься увеличением прибыли, идущей на благо обществу. Другие теоретики (Дж. Пичлер, Р. Джордж) выполнение «социальных обязанностей» корпорациями видят в том, что они предоставляют работу, решая проблемы трудоустройства, и выплачивают заработную плату наемным рабочим, а предпринимателям обеспечивают прибыль.

Распространено и другое мнение (П. Френч): понятие «социальной ответственности» можно применять только к отдельным лицам, корпорация не отдельное лицо, к тому же ее дело — заниматься прибылью. И здесь подчеркнута главная цель корпорации — получение прибыли.

Но идеология консерватизма в современных условиях претерпевает определенные изменения. Чтобы оправдать погоню корпораций за максимальной прибылью, буржуазные теоретики вынуждены прикрывать ее различными лозунгами. В писаниях консервативных идеологов мотив прибыли все чаще стал переплетаться с их представлениями о социальной роли или социальной ответственности корпораций. Так, К. Эндрюз считает задачи социальной ответственности составной частью стратегии корпорации. П. Бергер указывает, что сейчас бизнес не может возражать против стремления к общей пользе. Об усилении социальной роли корпораций много пишут Г. Уолич, Дж. Мак-Гоуэн, К. Саттон и другие. Они рассуждают так: корпорация объединяет массу акционеров, о благе которых она должна заботиться. А благо для них — высокие дивиденды на вложенный капитал. Следовательно, чем выше прибыль корпорации, тем больше дивиденды и тем довольнее акционеры. Тем самым современные консервативные идеологи проповедуют гармонию между движущим мотивом капиталистического производства и «социальной ролью» корпорации.

В качестве одного из благоприятных экономических эффектов стремления к прибыли некоторые идеологи называют удовлетворение потребителя. И это выступает как одна из сторон социальной ответственности. Дж. Пичлер считает, что «капиталистической системе присущи мощные, хотя и разнородные стимулы, позволяющие наиболее эффективно удовлетворять желания потребителей. Капитализм дает стимулы экономическим единицам для удовлетворения потребностей потребителя наиболее эффективным способом». Получается, что капиталисты озабочены обеспечением благосостояния всех членов общества. Здесь автор забывает о классах, составляющих капиталистическое общество, о капиталистах и рабочих, имеющих совершенно различные потребности и, что особенно важно, несоизмеримо разные возможности их удовлетворения.

Как указывал К. Маркс, производство прибавочной стоимости «является непосредственной целью и определяющим мотивом капиталистического производства. Поэтому никогда нельзя изображать капиталистическое производство тем, чем оно не является на самом деле, именно таким производством, которое имеет своей непосредственной целью потребление…»[5]. В капиталистическом обществе товар производится не ради удовлетворения потребителей, а ради получения прибылей. Буржуазные теоретики игнорируют этот факт. Соглашаясь с необходимостью для корпорации играть определенную социальную роль в обществе, предприниматели выдвинули два обязательных предварительных условия для ее осуществления: безоговорочные уступки со стороны трудящихся и ликвидацию профсоюзов. Уступки касаются прежде всего условий труда и заработной платы. Так, президент компании «Джеиерал моторе» Р. Смит выступил в печати, по радио и телевидению с заявлениями о том, что рабочие автомобильной промышленности получают завышенную заработную плату. Он заявил также о необходимости пересмотра порядка социальных выплат и медицинского обслуживания рабочих. Приведенное высказывание одного из представителей большого бизнеса служит отчетливой иллюстрацией того, как по-своему понимают «социальную ответственность» перед обществом предприниматели.

Бизнесмены и их агенты все чаще выступают с требованиями уничтожения профсоюзов. Ч. Хьюз специально написал книгу «Как сделать профсоюзы ненужными», в которой доказывал, что профсоюзы надо распустить, поскольку интересы предпринимателей и работников и без того «совпадают». Каково это совпадение, можно увидеть на примере нового трудового соглашения, заключенного в 1982 г. между профсоюзами рабочих автомобильной, аэрокосмической промышленности и сельскохозяйственного машиностроения и корпорацией «Дженерал моторс». Этот договор компания изображает как пример «совместного решения социальных вопросов». В нем предусматривается ужесточение условий труда рабочих, уменьшение их заработков и увеличение прибылей компании. Этот «опыт» распространяется и на другие профсоюзы. Компания разжигает конкуренцию между рабочими, натравливая один профсоюз на другой и грозя передать работу тем, кто согласится на уступки.

Под предлогом вмешательства корпораций в решение социальных вопросов предприниматели проводят антирабочие меры — урезывают заработную плату, которая и без того отстает от темпа инфляции, закрывают предприятия и ликвидируют рабочие места, переводят предприятия в районы страны с более низким уровнем заработной платы и меньшим охватом рабочих профсоюзами. Наиболее жестоким методам эксплуатации, выгодным для монополистического капитала, подвергаются трудящиеся южных и отдельных центральных штатов США — Флориды, Техаса, Колорадо, Канзаса, где рабочие в меньшей степени объединены в профсоюзы.

Проведению антирабочей политики под прикрытием лозунга о социальной ответственности фирм способствует и осуществляемый корпорациями перелив капитала, последствием которого является ухудшение положения трудящихся. В частности, быстрый рост электронной, компьютерной, авиационной, нефтяной и газовой промышленности осуществляется в ущерб традиционным отраслям — автомобильной, металлургической, текстильной. В таких важных отраслях, как металлургия, автомобилестроение, были ликвидированы некоторые крупные заводы, а мелкие предприятия переведены на потогонную систему труда. Эти перестройки сопровождаются образованием новых отрядов безработных, снижением заработков рабочих в отраслях, пришедших в упадок. А это значительно ухудшает положение трудящихся.

Таким образом, все лозунги о социальной ответственности бизнеса вращаются вокруг погони за прибылью и прямо или косвенно обеспечивают его идеологически и политически. Декларации бизнесменов и их апологетов о социальной ответственности корпораций оборачиваются наиболее грубыми методами усиления эксплуатации рабочего класса. Тем самым раскрываются те глубокие социальные противоречия, которые делают фикцией ту «гармонию» прибыли и общественного благосостояния, о которой так много пишут буржуазные теоретики. В обострении классовых противоречий американского империализма наглядно проявляется все лицемерие буржуазных лозунгов о целях бизнеса.

Тезис о «единстве» принципа прибыли и «социальной ответственности» фирм по отношению к общественному благосостоянию направлен на поддержание бизнеса, на прикрытие и маскировку его целей.

В противовес концепциям о «гармонии» между прибылью и общественными интересами марксистско-ленинская политическая экономия показывает, что прибыль на капитал глубоко противоречит чаяниям большинства нации, поскольку ее максимизация обеспечивается за счет усиления эксплуатации наемного труда. Поэтому возрастающая прибыль усиливает противоречия между трудом и капиталом.

Современная капиталистическая прибыль формирует объективные основы классового антагонизма между монополистическим капиталом и немонополистическими слоями во главе с рабочим классом. Обеспечение прибыли монополий покоится на эксплуатации рабочего класса, крестьянства, средних слоев, народов развивающихся стран. На этой основе складывается широкий антимонополистический фронт борьбы за улучшение условий жизни трудящихся, за демократические и социалистические преобразования. Рост прибыли в руках монополистической буржуазии приводит широкие массы населения к пониманию необходимости социально-экономических и политических преобразований.

В начале 80-х годов, в условиях «рейганомики», развернулась массовая борьба американских трудящихся против усиления капиталистической эксплуатации, произвола монополий и их политики получения максимума прибыли. Антимонополистическое движение трудящихся выдвинуло ряд социально-экономических требований: повышение заработной платы, ограничение капиталистических прибылей, обеспечение занятости, переориентация государственных расходов на удовлетворение общественных потребностей, сокращение военного бюджета, национализация ключевых отраслей промышленности. Широкий размах получили выступления американских рабочих под лозунгом «Работу — каждый день», в ходе которых трудящиеся осуждают политику корпораций, ведущую к увеличению прибылей и сокращению жизненного уровня трудящихся.

2. Фальшь провозглашаемых социальных целей корпорации

Тезис о социальной ответственности бизнеса буржуазные идеологи конкретизируют с помощью рассуждений о новых социальных целях или критериях деятельности корпораций. Наибольшее внимание они отводят гибким отношениям бизнеса с государством, улучшению социальной обстановки, этическим мотивам, вопросам охраны окружающей среды.

Почему корпорации стали заниматься этими вопросами? Чем вызвано дополнение их производственной и коммерческой деятельности социальной политикой? Обратиться к разрешению ряда социальных проблем корпорации были вынуждены под давлением все усиливающихся выступлений трудящихся против их антиобщественных действий (массовых увольнений рабочих, удорожания товаров, загрязнения окружающей среды и т. п.). Чтобы сгладить неблагоприятное впечатление, корпорации всемерно усиливают свое вмешательство в общественную жизнь, стремясь к роли лидера и по отношению к государству, и к широким социальным слоям. «Бизнес предлагает свое лидерство во всех сферах общественной жизни», — отмечает буржуазный экономист К. Дэвис.

Лозунги социальных целей корпорации вызваны к жизни для того, чтобы идеологически прикрыть подлинную цель бизнеса — жажду прибыли. Одни лозунги целей бизнеса призваны смягчить наиболее одиозные факты хозяйничанья монополий, получающие в последнее время все большее распространение. Речь идет, например, о широком распространении коррупции, подкупа — явлений, которые особенно дискредитируют бизнес. Некоторые из концепций социальных целей бизнеса направлены на то, чтобы обеспечить на капиталистическом предприятии «благоприятный» психологический климат для повышения производительности труда и, как следствие, увеличения прибыли. Другие направлены на развитие нужных корпорациям связей с государственными органами. И все эти сугубо практические цели изображаются буржуазными идеологами как признак «трансформации» капиталистического общества в «гармоничную» социальную систему без противоречий и конфликтов.

Концепции целей бизнеса весьма разнообразны, поскольку они вбирают в себя заявления самих предпринимателей, формулировки теоретиков буржуазной политэкономии (от консерватора М. Фридмена до буржуазного реформиста Дж. Гэлбрейта), а также модели управления бизнесом (П. Дракер, У. Бенис и другие). Все буржуазные идеологи признают, что бизнес имеет определенную систему мотивации и характеризуется целевым функционированием. Все они сходятся на том, что бизнес должен иметь разработанную систему социальных целей, чтобы опираться на нее в своей политике. Эти идеологические и практические установки принимаются корпорациями. Об этом свидетельствует тот факт, что они включают в свои годовые отчеты разделы: «Социальные цели корпорации», «Социальная ответственность», «Социальные услуги обществу».

Важная составная часть концепции социальной ответственности корпорации — вопрос об ее эффективных, с точки зрения буржуазии, отношениях с государством. Дж. Рейнеке называет эту проблему «одной из наиболее интересных и обещающих концепций, касающейся роли сегодняшнего бизнеса, как вершителя социальных вопросов». Сотрудничество корпораций и государства буржуазные идеологи рассматривают как важнейшее средство решения проблем частнопредпринимательского бизнеса и всего капитализма.

По вопросу о взаимоотношениях бизнеса и государства в западной литературе имеются две крайние точки зрения. Консервативная трактовка либо сводит государственное вмешательство к поддержанию общих условий функционирования корпораций, либо отрицает необходимость какого-либо влияния на их деятельность. Т. Левит пишет: «Мы все боимся всемогущего государства, ибо оно создает ленивое и безобразное существо — монолитное общество. Мы не хотим общества с единым центром власти, одной властью, одним арбитром собственности. Мы хотим и нуждаемся в разнообразии, различиях, стихийности, конкуренции, короче, в плюрализме».

Иную позицию по вопросу об отношениях бизнеса и государства занимают представители реформистской, менеджеристской доктрины. Они выступают за расширение функций государства в регулировании частнокапиталистической экономики, за более глубокое воздействие его на социально-экономическую жизнь. Реформистская позиция отражает тот факт, что государственно-монополистическое регулирование является существенным фактором социально-экономической жизни США.

На протяжении послевоенного периода в стране проводилась активная политика государственного вмешательства в экономическую жизнь, особенно через финансовые и кредитно-денежные рычаги. Главным направлением развития государственно-монополистического капитализма была централизация значительной части (до 40 %) национального дохода в руках государства. При этом важным инструментом государственно-монополистического регулирования стала контрактная система, при которой большая часть (до одной трети) средств из государственного бюджета направлялась на заказы корпорациям, прй-чем не только в области военной экономики, но и гражданской.

Однако буржуазные экономисты, приверженцы активного государственного вмешательства, например Дж. Гэлбрейт, А. Тэроу, искаженно преподносят процесс развития государственно-монополистического регулирования экономики США в качестве проявления «плановой экономики». В действительности современный американский капитализм конечно же не является плановой системой. Хотя монополиям и государству присуща тенденция к планомерности, в основе которой лежит процесс обобществления производства, однако государственно-монополистическое регулирование не может преодолеть анархию капиталистической экономики. И это особенно проявилось в ходе циклического кризиса середины 70-х годов и последующего экономического спада. Новая обстановка привела к падению влияния кейнсианства и других теорий, проповедующих активное государственное вмешательство в экономическую жизнь.

В начале 80-х годов кризис государственно-монополистического регулирования экономики углубился. Как отмечается в материалах июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС, «все более теряют эффективность методы, с помощью которых капитализму удавалось поддерживать относительную стабильность своего развития в послевоенный период»[6]. В такой ситуации буржуазные теоретики вкупе с предпринимателями начали поиск новых идеологических и практических установок, обосновывающих наиболее целесообразные с точки зрения монополистического капитала формы взаимоотношений государства с частными монополиями.

С приходом к власти правительства Рейгана политика правящих кругов ознаменовалась поворотом в сторону ограничения государственного регулирования. На первый план выдвинулись консервативные концепции. Популярной стала идея пассивной роли государства: государство не должно предъявлять фирмам различные требования, его задача — обеспечивать условия для сочетания их прибыльности и «социальной ответственности». «Бизнес только тогда реализует свой полный потенциал в улучшении качества жизни, когда правительство создает рынок для социально желательных товаров и услуг», — заявляет профессор из Калифорнийского университета Н. Джэкоби.

Консерваторы считают, что социальную политику должны проводить сами корпорации при минимальном вмешательстве государства. Выразителями этих взглядов являются профессора М. Фелдстейн из Гарвардского университета, А. Лаффер из университета Южной Калифорнии, М. Боскин из Станфордского университета, И. Крис-тол из АПИ. Наиболее реакционным и последовательным представителем этих идей является М. Фридмен.

По признанию Дж. Рейнике, концепция социальной ответственности включает требования минимального правительственного контроля над бизнесом, а также благоприятных протекционистских тарифов для продуктов. Предприниматели считают, что правительство должно устанавливать лишь стратегические цели в области экономики (темпы экономического роста), разработка же стратегии, тактики, конкретных путей достижения прибылей должна быть предоставлена частным фирмам.

Лидеры предпринимательства хотят подчинить интересам получения прибыли правительственные органы. Они добиваются отмены государственной регламентации деятельности фирм. В связи с этим в концепции социальной ответственности появился новый аспект — связь ее с лозунгом конкурентоспособности, а именно — под предлогом необходимости повышения конкурентоспособности бизнес требует ограничения государственного вмешательства и вместе с тем предоставления себе ряда привилегий. Так, Л. Хэнк, вице-президент ТРВ, аэрокосмического и военного концерна, заявил в июле 1981 г. в одной из подкомиссий палаты представителей: «В рамках попыток увеличить нашу внутреннюю и международную конкурентоспособность необходимо ослабить антитрестовские правила».

Классовый смысл тезиса предпринимателей о «содействии экономическому развитию в контакте с государством» состоит в обеспечении с помощью государства общих условий существования монополистического капитала, в том числе поддержание некоторых отраслей обслуживания. К этим общим условиям следует отнести и государственное содействие частным фирмам в области научно-технического прогресса и их субсидирование из бюджета.

Государственная инфраструктура — транспорт, связь, жилищное строительство, коммунальное хозяйство и т. д. — обеспечивает обобществление сферы потребления, содействует созданию общих условий воспроизводства капитала. Эти отрасли сферы обслуживания создают предпосылки для повышения производительности труда и снижения издержек материального производства. Кроме того, инфраструктура, развиваемая за счет государственных средств, сокращает накладные расходы корпораций, способствует ускорению обращения капитала, облегчая тем самым процессы капиталистического накопления и способствуя увеличению прибыли. Этому содействует и политика государства в области цен.

Частные фирмы получают выгоды от того, что государство производит оборудование для борьбы с загрязнением окружающей среды, развивает систему социальных услуг и т. д. При регулировании цен в отраслях государственной инфраструктуры они назначаются на низком уровне для монополий и высоком для населения. Благодаря этому крупные фирмы получают возможность понижать свои издержки и извлекать сверхприбыли.

Поддержанию общих условий кругооборота общественного капитала служит также субсидирование из государственного бюджета, то есть предоставление корпорациям со стороны государства безвозмездных денежных пособий для модернизации оборудования, научно-исследовательских работ, сырьевых закупок, экспорта товаров и т. д., что обеспечивает повышение их рентабельности. Субсидирование фирм — составная часть перераспределения национального дохода в пользу монополий. Такая политика означает сверхэксплуатацию рабочего класса, у которого в результате повышения налогов и усиления инфляции снижается реальная заработная плата.

Итак, социальная ответственность бизнеса, как ее хотят осуществить его идеологи, состоит в том, чтобы подчинить государство частнокапиталистическому предпринимательству и с его помощью гарантировать общие условия функционирования капитала, необходимую предпосылку образования прибыли. Но они выступают против государственного регулирования их деятельности. И в этом им навстречу идет администрация Рейгана. «На сегодняшний день многие ратуют за отмену резких предписаний и постановлений, чтобы ослабить не способствующее росту производительности бремя канцелярщины», — пишет Рейган в статье «Правительство и деловой мир в 80-е годы». Рейган демонстрирует свою решимость поддержать крупный капитал и избавить его от страшно непомерных, по его мнению, регламентирующих правил.

«Корпорации стали исходить из того, что при правительстве Рейгана все будет протекать гладко», — признает А. Милстейн, нью-йоркский адвокат, специалист по антитрестовским законам. Правительство стремится использовать все рычаги, чтобы поощрять корпорации к экономическому росту, инвестированию и повышению прибылей. В связи с этим большое внимание оно уделяет использованию налоговой системы и предоставлению льгот корпорациям в области налогообложения. В США ставка налогообложения для крупных корпораций (с активами более 1 млрд. долл.) составляет 43 %, а для мелких фирм (с активами до 10 млн. долл.) эта ставка равняется 50 % и выше. Высокие процентные ставки создают неблагоприятную обстановку для инвестирования, ослабляют экономическую конъюнктуру в стране. Бизнесмены не стремятся в этих условиях вкладывать дополнительный капитал в производство. Они предпочитают либо увеличивать свое паразитическое потребление, либо считают более прибыльным вкладывать деньги в ценные бумаги и спекулятивные сделки, что содействует сокращению доходов государства.

И все же воротилам финансового капитала никогда не жилось так хорошо в Америке, как при правительстве Рейгана. Осуществляется тесное слияние правительства и крупного капитала для достижения долговременной линии на сохранение бизнеса и обеспечение его прибылей. В стране нет контроля над ценами, нет пределов для процентных ставок, нет налога на сверхприбыль корпораций. Все свои издержки монополистический капитал при поддержке правительства перекладывает на плечи трудящихся.

«Прибыли превышают все пределы» — так озаглавил журнал «Форчун» свой анализ данных об итогах деятельности 500 крупнейших корпораций США в 1980 г. Эти данные составляются ежегодно в течение 26 лет. В течение этого длительного периода средний показатель прибыли с акционерного капитала не превосходил 12 %. А за последние пять лет он достиг 14,3 % при рекордном уровне 15,9 % в 1979 г. и очень высоком уровне 14,4 % в 1980 г., в год экономического спада. В 1982 г. рост курсов акций на бирже обеспечил крупнейшим корпорациям общую среднюю прибыль более высокую, чем это имело место в 1980 г. Крупнейший прирост прибыли в 1982 г. по сравнению с предыдущим годом был у компаний «Норт амери-кэн коул» (в 22,7 раза) и «Уорнер-Лэмберт» (в 18 раз).

Связи бизнеса и государства охватывают также вопрос об отношениях корпораций к окружающей среде, которая причисляется буржуазными идеологами к социальным критериям деятельности бизнеса. Американский журнал «Тайм» (от 21.1У 1980 г.) стремится убедить общественность, что предприниматели не алчные грабители, которые загрязняют окружающую среду во имя извлечения своих прибылей. В реальности же корпорации не желают брать на себя издержки по охране окружающей среды. Все расходы они предлагают возложить на государство, а точнее, на налогоплательщиков, то есть трудящихся. Буржуазный экономист М. Боскин откровенно признает, что в случае, если правительство отдаст предписание компании, например «Дженерал моторс», вложить в оборудование для борьбы с загрязнением природной среды по 400 долл. в расчете на каждый выпускаемый автомобиль, то это приведет к 400-долларовому налогу на потребителя. И в итоге этот налог придется выплачивать покупателю, поскольку эта сумма учитывается в цене автомашины.

В то же время некоторые буржуазные идеологи (например, Р. Лайкерт) считают, что бизнес должен предпринять определенные действия по улучшению окружающей среды для того, чтобы продемонстрировать усиление роли корпораций в осуществлении функции социальной ответственности, требуя, однако, компенсации от государства в виде субсидий, налоговых льгот, гарантированных займов и т. д. Мотивируется это тем, что имеющиеся у монополий свободные средства необходимы для решения других функций социальной ответственности.

Корпорации наживаются на защите природы и другим способом: они продают по спекулятивным ценам очистное оборудование. Кроме того, они утверждают, что расходы по охране природы отнимают у них значительные средства, поэтому они якобы вынуждены идти на сокращение рабочих своих предприятий или снижение заработной платы.

Они не желают изменять технологию производства, ухудшающую природную среду, если эта технология обеспечивает прибыль. Жажда прибыли заставляет предпринимателей пренебрегать охраной окружающей среды, охраной труда. О том, насколько современный монополистический капитал пренебрегает в погоне за прибылью здоровьем и даже жизнями людей, говорят следующие факты: в США по причинам всякого рода отравлений и заражения людей на производстве ежегодно погибает 100 тыс. человек, а 390 тыс. получают увечья. На одном из предприятий Иллинойса 30 рабочих были отравлены парами цианида, один рабочий умер.

Правительство и в вопросе экологии идет навстречу корпорациям. Оно сдерживает рост числа правил, устанавливаемых регламентирующими органами — Агентством по охране окружающей среды, Бюро по технической безопасности и др. При администрации Рейгана Агентство по охране окружающей среды разрешило увеличить допустимое количество сернистого газа, выделяемого заводами, на 1,5 млн. т в год. Был сокращен вклад федерального правительства в расходы по сооружению новых очистных средств с 75 до 55 %.

Часто преступления корпораций против окружающей среды влекут за собой лишь небольшие штрафы. В 1981 г. произошел взрыв жидкости, которую «Ралстон пурина компани» спустила в канализацию Луисвилля. Был причинен ущерб на сумму свыше 10 млн. долл., однако компания была оштрафована всего на 62 тыс. долл. за нарушение федеральных законов о чистой воде. Когда «Форд моторе компани» была уличена в загрязнении реки Ка-ноха в Западной Виргинии, то ее штраф составил лишь 0,03 % от величины ее годовых прибылей.

Состояние природной среды в США в последнее время настолько ухудшилось, что даже официальные власти вынуждены признавать, что многие серьезные проблемы окружающей среды остаются нерешенными. В больших городах с высокой плотностью населения возникло множество экологических проблем: загрязнение воздуха, утилизация бытовых и промышленных отходов в районах городских гетто. В стране насчитываются десятки тысяч свалок химических отходов, многие из которых опасны для здоровья людей. Угрожающие размеры приняло «шумовое загрязнение». В ряде штатов ощущается острая нехватка водных ресурсов. Участились случаи загрязнения подземных вод. Экологический кризис стал составной частью углубления общего кризиса государственно-монополистического капитализма.

Предприниматели же не желают тратить необходимые средства на борьбу с отрицательными явлениями в окружающей среде. Им нужны прибыли.

Выдвигаемые буржуазными идеологами социальные цели корпорации в области улучшения социальной среды отражают прежде всего поиски представителями капитала, сторонниками реформ, эффективных отношений с наемными рабочими. Бизнес провозглашает стремление к «сотрудничеству» предпринимателей и рабочих, и в первую очередь в системе управления. Так, модель управления Д. Мак-Грегора предусматривает соединение «интеграции» и «самоконтроля» работников фирмы. Под «интеграцией» подразумевается сотрудничество всех работающих в фирме во имя успеха компании. Традиционные жесткие средства управления наемными работниками со стороны монополистического капитала он предлагает сочетать с гибкими методами, основанными на идеях «взаимной заинтересованности» трудящихся и капиталистов. П. Дракер предостерегает капиталистов: «Нет более значительной опасности для свободной экономики, чем враждебное отношение рабочих к прибыли, поэтому рабочих надо сделать «соучастниками» в распределении прибыли данной компании». Буржуазные экономисты — сторонники реформ — утверждают, что благодаря системе участия происходит обобществление управления и устанавливается «классовый мир и справедливость».

Бизнес все чаще берет на вооружение идею «партиси-пативного» управления (рагИсграИоп — участие), связанную с концепцией «человеческих отношений». Рекламируются реформистские проекты «партнерства» труда и капитала, «соучастия» трудящихся в прибылях и собственности фирмы в целях сохранения классового мира. Первые эксперименты по участию трудящихся в делах фирмы проводились в Америке еще в 30-х годах. Сейчас эти идеи широко пропагандируются специалистами по управлению — реформистами Р. Лайкертом, К. Дэвисом, Ч. Майерсом и другими. К. Дэвис считает, что, чем больше работник участвует в принятии решений фирмы, тем выше его производительность труда. Д. Мак-Грегор в книге «Профессиональный управляющий» отводит программе участия рабочих в прибылях важную роль в смягчении социальных конфликтов на предприятии.

П. Дракер утверждает, что рабочий при известных обстоятельствах получает пользу от прибыли. По его мнению, трудящимся надо обеспечивать участие в прибыли, и тогда они станут партнерами капитала. В виде образцового примера П. Дракер описывает распределение прибыли в автомобильной компании «Америкэн моторе», где участие в прибыли рабочих осуществлялось в виде премий, идущих в основном на социальные выплаты, и частично в виде акций.

В США участие рабочих в прибыли до сих пор в большей мере было распространено в мелких и средних компаниях, чем в крупных. В американских крупных корпорациях получила широкое распространение продажа акций работникам компаний. Реализация этих программ построена таким образом, что рабочие могут купить лишь незначительное количество акций, и поэтому администрация не теряет решающего голоса. Нередко приобретение трудящимися акций значительно сокращает их заработную плату (например, в компании «Уайертон стил» на 28 %).

Такие меры предпринимателей обосновываются демагогическими заявлениями. Л. Престон и Дж. Пост не устают твердить о новой управленческой революции, которая открывает участие рабочих в управлении и прибыли. Участие в прибыли выдается за форму распределения доходов между трудом и капиталом, за коллективизацию прибыли фирмы. На самом деле, однако, никакой перестройки производственных отношений между капиталистами и рабочими программы участия не вызывают.

Анализ программ участия работников фирмы в прибыли показывает, что в них речь идет главным образом о различных формах премирования. Проводя политику, направленную на социальную интеграцию рабочего класса, и применяя потогонные системы заработной платы, предприниматели стремятся теснее увязать заработок рабочего с результатами деятельности фирмы. Они практикуют, под предлогом участия рабочих в доходах, различного вида премии, стимулирующие рост выработки и повышение качества продукции.

Премирование работников при системе участия осуществляется за увеличение производительности труда, снижение издержек и другие показатели. Эти формы премирования, являющиеся, по существу, надбавками к заработной плате, выдаются за долю прибыли, или долю участия.

На практике программы соучастия работников в прибыли сводятся также к различным формам аккумуляции сбережений трудящихся. Так, часть заработной платы рабочего перечисляется на счет предприятия и замораживается там вместе с отчислениями от капитала. Эта сумма называется «сбережения от прибыли» и используется капиталистом в интересах производства. На нее начисляются дивиденды, которые частично в определенное время выдаются рабочим. Такая форма не является перераспределением доходов, как твердят буржуазные апологеты. Это скрытая форма замораживания заработной платы. Другим видом «участия» в прибылях является выдача рабочим или покупка ими мелких акций, а также образование специальных фондов за счет прибыли, из которых для рабочих выделяется определенная сумма.

Такими путями буржуазия идет на создание видимости участия трудящихся в прибыли. Никакого настоящего раздела прибыли предприниматели, естественно, допустить не могут.

Усилению эксплуатации трудящихся способствует применение на практике теории «гуманизации труда». На основе ее положений предпринимается попытка придать капиталистическому труду определенную привлекательность путем вовлечения трудящихся в решение мелких, второстепенных производственных вопросов, а также посредством технологического совершенствования процессов монотонного труда (на которых были заняты ранее неквалифицированные рабочие). Понятие «гуманизации труда» выдвигается буржуазией для того, чтобы затушевать эксплуатацию наемного труда и соответственно сгладить классовые противоречия.

Многие американские компании практикуют внедрение так называемых кружков борьбы за качество и сотрудничество. В них участвуют группы рабочих, которые регулярно в рабочее время собираются для обсуждения производственных вопросов. Участники кружков, как правило, участвуют в распределении определенной, как правило, небольшой доли прибыли капиталистического предприятия. В конце 70-х годов несколько кружков было создано компанией «Доувер элевейтор» на заводе в Хорн-Лейке (штат Миссури). Один из них предложил способ экономично устанавливать лифты. Это усовершенствование в ближайшие пять лет даст компании экономию в 2,5 млн. долл. Компания «Вестингауз электрик корпо-рейшн», где насчитывается более 2 тыс. кружков борьбы за качество и сотрудничество, подсчитала, что они помогли в 1982 г. повысить прибыли на 4,5 %. Какую-то минимальную долю получили их участники.

Все это показывает, что буржуазно-реформистские теории приспосабливаются к новой обстановке кризиса государственно-монополистического капитализма. В них предлагается использовать реформы — гибкие и активные методы вмешательства государства в экономику и в отношения между трудом и капиталом. Представители менеджеризма вынуждены ориентироваться на отдельные уступки трудящимся при сохранении частной собственности на средства производства, на политику социального партнерства рабочих и капиталистов, то есть идею «равенства» и «общности» интересов этих антагонистических классов. Реформисты пропагандируют такие формы социального партнерства, как участие трудящихся в прибылях, готовность рабочих на материальные уступки капиталистам (урезывание заработной платы), добровольный отказ от забастовок, классовых конфликтов и т. д. Эти реформистские проекты призваны скрыть классовый характер капиталистических отношений и отвлечь пролетариат от борьбы за свое социальное освобождение. На самом деле между капиталом и трудом существует не «социальное партнерство», а антагонистическое противоречие, которое может быть разрешено только путем последовательной революционной борьбы рабочего класса.

Итак, концепция социальной ответственности бизнеса находит отражение в социально-экономической политике американских корпораций. Разоблачая рекомендации буржуазных идеологов в области социально-экономической политики, Коммунистическая партия США противопоставляет им свою революционную альтернативу. Она выступает за демократическую национализацию решающих средств производства, планирование экономики и другие социальные реформы в интересах трудящихся в их борьбе за демократию и социализм.

3. Мишура этических мотивов

К социальным критериям, по которым буржуазные теоретики оценивают ответственность корпорации, относятся также этические мотивы ее деятельности — так называемые нравственные обязанности перед обществом (благотворительность, ликвидация бедности). Трактовками этических мотивов деятельности бизнеса его идеологи пытаются определить нравственное содержание тезиса о социальной ответственности корпораций. Они пытаются доказать, что в бизнесе есть резервы хорошего, нравственного начала и что бизнесменов характеризует человечность и высокая ответственность перед обществом. По их мнению, корпорация — это наиболее приемлемая для общества система предпринимательства.

Буржуазные экономисты (К. Боулдинг, Дж. Элстер) утверждают, будто «на поведение бизнеса неизбежно воздействуют этические принципы, принятые в обществе». Р. Мак-Кин называет альтруизм — стремление помочь ближним — тем существенным фактором, который движет корпорацией. Стремление предпринимателей к прибыли изображается как благородный филантропический мотив, делающий предпринимателя полезным обществу.

Согласно П. Дракеру, прибыль — это не стимул, не причина, а результат функционирования бизнеса в сфере производства, сбыта, результат проводимых нововведений. По его мнению, бизнесмен в своей деятельности руководствуется этическими мотивами, а прибыль возникает как побочный продукт его активности. Дракер заявляет, что «вопрос о том, является ли прибыль эксплуатацией, не относится к реальным проблемам», а принадлежит к «эмоциональным лозунгам». Он умалчивает о том, что выколачивание предпринимателями максимума прибыли вполне реальное дело.

Буржуазные идеологи делают упор на субъективнопсихологическую трактовку этических мотивов. Так, Т. Сцитовский утверждает, что получение прибыли приносит предпринимателю наибольшее удовлетворение, поскольку он рассматривает прибыль как масштаб своего успеха. С точки зрения этого автора, стремление к прибыли имеет место лишь при наличии религиозно-пуританского понимания жизни, предусматривающего для имущих обязательную благотворительность. Если бизнесмен руководствуется этим принципом, то, получая наибольшую прибыль, он тем самым будет максимизировать свое удовлетворение предпринимательской деятельностью и сможет уделять какие-то суммы неимущим.

Как видно, этические мотивы деятельности предпринимателей их идеологи выводят из психологии «благонамеренных индивидов», черпающих свои представления из догматов протестантской этики, создавшей атмосферу морального оправдания погони за прибылью согласно принципу: «Получив прибыль, не забудь о благотворительности». Буржуазные теоретики игнорируют тот факт, что стремления и поступки людей развертываются на материальном базисе общественно-производственных отношений и ими определяются. Поведение того или иного человека обусловливает принадлежность к определенному классу.

Воплощением этических мотивов деятельности бизнесменов буржуазные идеологи считают частные филантропические фонды, которые формируются из пожертвований богатых меценатов. В США такие фонды стали создаваться в начале XX в. основателями крупных корпораций — Э. Карнеги, Г. Фордом и другими и к настоящему времени обросли значительным капиталом. Сейчас в США насчитывается около 22 тыс. фондов, расходующих ежегодно 1,5 млрд. долл. Крупнейшие из них — «Фонд Форда» (капитал — 3 млрд. долл.), Джонсона (1,1 млрд.), Рокфеллера (0,7 млрд.). Общий капитал фондов составляет около 27 млрд. долл. Вместе с тем отчисления в них составляют незначительную долю чистой прибыли корпораций (от 0,4 до 1 %). Создание фондов стимулируется тем обстоятельством, что на них не распространяется государственное регулирование и они освобождаются от налогов. С их помощью удобно укрывать от налогообложения состояния финансовых магнатов.

Буржуазные идеологи распространяют версию бескорыстного характера филантропических фондов. На самом деле это далеко не так. Нередко благотворительные организации функционируют как «холдинги», держательские компании, осуществляющие контроль над промышленными корпорациями. Они выполняют также такие специальные функции, как кредитование, финансирование социальных мероприятий в области здравоохранения, образования, технического прогресса с целью получения монополиями политических и экономических выгод.

В свое время, раскрывая ханжество буржуазной благотворительности, Ф. Энгельс отмечал: «Как будто пролетарию легче оттого, что, высосав из него последние соки, вы упражняетесь потом на нем в благотворительности… и выдаете себя за благодетелей рода человеческого, если возвращаете эксплуатируемым сотую часть того, что им следует по праву!»[7]

Лицемерие буржуазных лозунгов об этических мотивах деятельности корпораций особенно ярко проявляется в обострении проблемы бедности в США. Бедность и обнищание трудящихся бросают тень позора на всю систему капитализма с его фальшивой филантропией. Правящие круги неоднократно объявляли, что бедность в стране устранена. Однако в действительности она все обостряется. Официально установленный уровень бедности ныне уже не отражает истинного положения вещей, поскольку в условиях инфляции цены на товары первой необходимости быстро растут. В настоящее время численность бедняков в США, по разным оценкам, колеблется от 30 млн. до 40 млн. человек.

Состояние бедности усугубляется расовой дискриминацией, поскольку она ограничивает возможности занятости, оплаты труда, образования. Средний доход негров составляет 65 % от среднего дохода белых. Безработица среди негров почти вдвое больше, чем среди белых (20 % против 11 % для экономически активного населения в целом).

Самая низкая ступенька американских бедняков — это «незаконные» иммигранты: цветные рабочие, всеми правдами и неправдами прорывающиеся сквозь кордоны своих стран в поисках работы. На предприятиях потогонного труда и на фермах, где они работают в качестве поденщиков, живут в крайне плохих условиях. Им платят ничтожные суммы, из которых к тому же высчитывается плата за жилье в трудовых лагерях, питание и транспорт.

Сейчас в США работают 5,5 млн. «незаконных» иммигрантов. Только на атлантическом побережье страны из 200 тыс. сельскохозяйственных рабочих около 10 тыс. составляют иммигранты. На восточном побережье около трети сезонных сельскохозяйственных рабочих составляют гаитянские поденщики.

Вот едва ли не типичная картина положения иммиг-ранта-поденщика. Фернандо Куэвас, которому 41 год, вместе с женой и с девятью детьми нанимается на полевые работы в округах Патнам и Хэнкок штата Огайо летом и на цитрусовые плантации Флориды зимой. «В большинстве случаев мы не получаем даже минимальной заработной платы», — говорит Куэвас. Он не имеет права на пособие, если он или кто-либо из его семьи пострадает на работе.

В городах растущий приток «незаконных» иммигрантов капиталисты используют в качестве главного источника рабочей силы на мелких предприятиях с потогонной системой труда. 75 % рабочих таких мастерских составляют беспаспортные иностранцы. Они боятся, что их вышлют из страны, поэтому согласны работать на любых условиях.

Состояние бедности обрекает неимущих на зависимость от государственной системы социального страхования. Бедняки — это получатели продовольственных талонов, пособий по безработице, обитатели ночлежек.

Буржуазные идеологи основную причину бедности усматривают в недостатках и пороках самих бедняков, в их лености и нежелании выбиться в люди. Консервативные идеологи выдвигают лозунг отмены социального законодательства и программ помощи неимущим. По их мнению, только частная благотворительность, а не государственная система социального обеспечения может успешно решить проблему бедности. На самом деле частная благотворительность не может даже смягчить проблему голода. По данным печати, от голода сейчас хронически страдают почти 40 млн. жителей США. Как правило, спрос на бесплатное питание со стороны обездоленных намного превышает возможности частных благотворительных организаций. Так, объединенная методистская церковь в Детройте еженедельно предоставляет беднякам около 2 тыс. обедов, однако она вынуждена официально отклонить просьбу 6 тыс. человек о бесплатном питании. В целом же в районе Детройта живет около 900 тыс. голодных людей.

Спрос американских бедняков на продовольственную помощь все время возрастает. Например, в штате Техас каждый четвертый человек относится к категории нуждающихся в помощи для получения продовольствия. В округе Лос-Анджелес за чертой бедности живет, по официальным оценкам, 1,3 млн. человек, причем это число выросло по сравнению с прошлым годом на 10 %, а получают продовольственную помощь только 638 тыс.

Для полного представления о нынешнем состоянии социального обеспечения в США следует подчеркнуть, что в этой стране не существует государственной системы страхования по болезни. Большинство трудящихся пользуются услугами частных страховых компаний, получающих отчисления от тех предприятий, где они работают. Когда рабочих увольняют, они лишаются этого обеспечения.

В настоящее время идея консерваторов о ликвидации и без того скудной системы социального обеспечения взята на вооружение правительством Рейгана, которое осуществляет систематическое урезывание социальных программ государства. Помимо программ социального страхования, финансируемых из целевых фондов, правительство Рейгана сокращает (на 13 % до 1986 г.) в бюджете расходы по гражданскому сектору. В 1970 г. эта доля составляла 27 %. В течение четырех-пяти лет Рейган намеревается ликвидировать программы по трудоустройству, систему продленной выплаты пособий по безработице, ассигнования на субсидирование массового транспорта И т. д.

Такой курс правительства ведет к резкому снижению жизненного уровня трудящихся масс. Зона бедности в США непрерывно расширяется. В результате сокращений правительственных программ и ужесточений правил получения помощи на федеральном уровне пострадали сотни тысяч людей. Так, в Нью-Йорке до 30 тыс. человек ежемесячно исключаются из списков на получение федеральной помощи.

Зону бедности расширяет обострение жилищной проблемы. Число домов, конфискованных за неоплату взносов по рассрочке, возросло в 1982 г. на 35 %. Средняя квартирная плата в большинстве городов, например в Нью-Йорке, равна в среднем 225 долл. за комнату.

Число бездомных в этом городе составляет несколько сотен тысяч человек. Они живут в домах благотворительных организаций, ночлежках. Бродяг и нищих молено видеть ночующими на решетках парового отопления на тротуарах Вашингтона, в упаковочных коробках на улицах Сан-Франциско, в парках больших городов. В целом по стране число бездомных в начале 1984 г. превысило 2 млн. человек.

Проблема бедности обостряется нарастанием безработицы. Растет число американцев, которые потеряли работу и лишились средств к существованию. В городе Мичигане, где безработица сохраняется на уровне 11,6 %, почти 800 тыс. человек исчерпали пособия, полученные от федерального правительства и штатов. «Впервые мы видим, как семьи… оказываются в положении, когда им некуда обратиться», — признает мэр города Детройта. В штате Западная Виргиния повысившийся до 15 % уровень безработицы привел к появлению тысяч новых бедняков, тех, которые нуждаются в чрезвычайной помощи продовольствием. Многие рабочие, уволенные из автомобильной, строительной и других отраслей промышленности, используются в качестве поденной рабочей силы. За последние три года рабочие из-за угроз хозяев закрыть заводы нередко соглашались на снижение заработной платы и урезывание нелегко доставшихся им социальных завоеваний. Правительство Рейгана лишило бастующих рабочих давнего права на социальную помощь, сократило срок, в течение которого безработные получают пособия, снизило предельную норму дохода, дающую безработным право на помощь. Все чаще общенациональная организация по трудовому арбитражу — Национальный совет по трудовым отношениям (основана в 1930 г.) — выносит решения в пользу предпринимателей, а не профсоюзов.

Сферой погони за прибылью в США стало здравоохранение. В 1981 г. американцы израсходовали на медицинские услуги около 278 млрд. долл., курсы акций крупнейших пяти компаний в области здравоохранения увеличились более чем в 2 раза. Доходы каждой из этих компаний возрастают на 25–30 % в год.

Все это показывает, что истинным содержанием социальных целей бизнеса является жажда прибыли и накопления капитала. Проблему бедности — эту красноречивую сторону американского образа жизни — предпочитают преуменьшать или замалчивать буржуазные идеологи, лицемерно разглагольствующие об этических мотивах общества. Следовательно, этические целевые установки, выдвигаемые буржуазными идеологами, носят явно демагогический характер. Ведущим началом бизнеса является погоня за прибылью. Заявления об этических мотивах деятельности бизнесменов направлены на моральное оправдание и поощрение максимизации прибыли.

* * *

Правящие классы, располагая мощной системой информации, прилагают большие усилия для того, чтобы подавляющее большинство населения восприняло цели бизнеса в качестве своих идеологических установок. Под прикрытием лозунгов о целях бизнеса предприниматели и их апологеты рекламируют активное вмешательство монополий в решение социально-экономических проблем в своих интересах. Однако ни буржуазно-реформистские, ни консервативные теории о целях бизнеса не могут спасти основанную на погоне за прибылью капиталистическую систему, раздираемую острыми противоречиями.

Господство монополий, означая присвоение кучкой монополистов огромных сверхприбылей, ведет* к расточительству материальных ресурсов и общественного труда, загниванию экономики, торможению научно-технического прогресса, росту милитаризма, разрушению окружающей среды, к крайнему обострению всех социально-экономических противоречий буржуазного общества.

Примечания

1

Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 770.

2

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 67.

3

Норма прибыли рассчитывается на основе сумм, остающихся после вычета налогов, поэтому носит заниженный характер.

4

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 30, с. 173.

5

Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 267.

6

Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС 14–15 июня 1983 года. М., 1983, с. 23–24.

7

Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 498.

Content

О. И. Литвиненко
ЦЕЛИ БИЗНЕСА:
ДЕКЛАРАЦИИ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
За фасадом буржуазных теорий

1. НОВЫЕ ВЕРСИИ КОНСЕРВАТИВНЫХ ИДЕЙ

1. Культ прибыли в условиях «рейганомики»

2. «Пусть расплачиваются трудящиеся!»

2 ТУПИКИ БУРЖУАЗНО-РЕФОРМИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ

1. Бизнесмены или службисты!

2. Маскировка лейтмотива прибыли

3. ДЕМАГОГИЯ ОБ «ОТВЕТСТВЕННОСТИ» КОРПОРАЦИЙ

1. Прибыль или социальная ответственность бизнеса!

2. Фальшь провозглашаемых социальных целей корпорации

3. Мишура этических мотивов

Примечания