Чепенко Евгения

Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

- Ежик, тебе не кажется, что жизнь стала какая-то... какая-то обыкновенная?

Да и мы давно уже ничего не делали... великого, а? Ты как считаешь?

- Может, пойдем в поход?

- В поход? На северный полюс! На сломанных лыжах! М-м-м!

Диалог Кроша и Ежика.

Событие века.

(Смешарики)

Пролог

В городе N стояла невероятная жара. Асфальт в буквальном смысле плавился под колесами машин, становясь податливым словно пластилин в руках ребенка. Даже прохожие, прячась под зонтами и головными уборами, ступая на дорогу, ощущали очевидную мягкость покрытия.

Миловидная молодая женщина, стоя у светофора, с тревогой наблюдала как ее четырехлетний сын, весьма упертый для своего возраста мальчик, усердно, закусив кончик языка, старается оставить следы от своих сандалий такие же, какие оставляли многочисленные шины, проносящихся мимо автомобилей. Белокурые волосы мальчишки торчали в разные стороны из-под кепки, выдавая намек на модную работу парикмахера.

- Паша, - осторожно одернула мама сына. - Не ломай.

Мальчик тут же прекратил свое занятие. Вот только мама сильно ошибалась полагая, что ребенок вдруг ни с того, ни с сего послушал ее приказа. Вовсе нет! Просто Паша во все глаза принялся рассматривать появившегося будто из ниоткуда и вставшего рядом дяденьку.

Дяденька надо отметить привлекал не только внимание маленького мальчишки, но и прохожих в принципе, а женщин и девушек в частности. Высокий, статный, смуглый. Паша решил, что дядя наверняка из Африки. В Африке все длинное. Жирафы, например, и горы еще. И только в Африке кто-то мог так загореть.

Мужчина, меж тем, почувствовав пристальный взгляд, повернулся и неожиданно растерялся, наткнувшись на красивый женский профиль в обрамлении светло-русых волос. Погруженный в собственные мысли, он не обратил на случайных спутников внимание, и вот теперь оторопел. Она была красива, даже слишком. Хотя вероятнее всего, красива она была именно на его субъективное восприятие. Позабыв о желании не привлекать излишнего внимания, он не спеша оглядел незнакомку от макушки, до ступней. Внизу, рядом со стройными ногами женщины, обнаружились яркие любопытные глаза мальчишки, крайне пристально изучающего мужчину в ответ.

Пашка приветливо улыбнулся дяде. Тот мгновение поразмыслил и тоже улыбнулся. Мальчик потянул маму за руку, желая показать ей общительного длинного африканца. Женщина немедля обернулась, автоматически привлеченная жестом сына, ее зеленые глаза равнодушно оглядели случайного спутника и, может быть, смотри она подольше, смогла бы отвлечься от раздумий и обратить внимание на того, кого так хотел показать Паша, но этому пока не было суждено произойти.

Светофор равномерным пищанием возвестил о возможности пешеходов, наконец, преодолеть перекресток. Молодая мама снова погрузилась в насущные проблемы и потянула за собой ребенка, увлекая его в направлении автобусной остановки. Ее память не сохранила никаких ярких впечатлений от встречи со смуглым незнакомцем, спустя пару минут она бы не смогла сказать, что вообще такого видела. Вот только незнакомец не повторил бы тех же слов о красивой русой женщине.

Часть первая

В которой будет установлен внеземной контакт, свершится пара похищений, одна женская и одна собачья истерика, двое случайно поженятся, семилетний мальчишка наконец-то найдет благодарных слушателей, и трагически, практически бессмысленно погибнут два ни в чем не повинных таракана.

1. Тигровая фигня

Человек, пустивший слух о том, что дети - цветы жизни, никогда не общался с моим кактусом. Если б довелось, знаменитое высказывание загнулось, так и не успев родиться. И даже гениальное продолжение в виде "сорвал букет, подари бабушке" в моем случае не котировалось, ибо бабушка открещивалась от неуправляемого цветика как могла. Она все больше предпочитала общаться с ним в присутствии основной тормозящей силы, то есть меня. Зато дедушка... О! Когда дедушка и внук объединяли усилия, окружающий мир переворачивался с ног на голову и быстренько, а главное добровольно, катился в Тартарары. Почему добровольно? Как говаривал знаменитый сыщик в нашем кино: "элементарно, Ватсон!" Оба мужика, будучи наделенными неограниченным количеством обаяния, пользовались этим самым обаянием повсеместно, не задумываясь, и все тихонечко сходило им с рук

Вот сейчас, например, я стояла на кресле, в котором всего пару минут назад, блаженно развалившись, смотрела Трансформеров, наша замечательная, невозмутимая бабушка расположилась возле шкафа и глотала вторую таблеточку валерьянки, а по полу носился здоровый страшный и почему-то полосатый монстр. Пашка с дедушкой скромно стояли возле стеночки, потупив ясны взоры в пол.

- Ну и что это за фигня? - наконец решила я нарушить чудовищный скрежет когтей по паркету.

- Это Адольф, - торжественно продекламировал папа.

- Похож, - равнодушно заметила от шкафа мама и закинула в рот еще валерьянки.

Пашка громко вытер замерзший нос рукавом:

- Он не фигня, он тигровый боксер!

- Это в корне меняет ситуацию, - согласилась бабушка и потянулась за добавкой.

- Мамуль, это четвертая! - воскликнула я.

- Да? - бабушка перевела удивленный взгляд на пузырек и отложила его в сторону. - Вас не было пятнадцать минут. Где вы его взяли? - кивнула она на тигрового Адольфа, который прекратил, наконец, носиться по залу и расположился под окном, прислонив пятую точку к батарее.

- А мы лед в большой луже перед калиткой разбивали, машина вдоль домов такая дорогая тонированная ехала, возле нас остановилась, дверь открылась, оттуда выпал Адольф, его паспорт, потом дверь закрылась и машина уехала, со свистом так даже, - объяснил мой кактус.

- А, - протянула я. Последнее замечание совершенно не давало позитивных предчувствий относительно песика. - А в паспорте прям такое имя написано?

- Не-е, - махнул рукой Пашка. - Там ерунда какая-то, это у него на ошейнике выведено.

- Можно мы его оставим, ма-а-ам? - принялся канючить мой цветик. - Он большой уже, его никто не возьмет! Смотри, какой он несчастный!

Я перевела взгляд на карие, отдающие нагловатой безалаберностью глаза. Представила, как моя видавшая виды девятка останавливается возле какого-нибудь дома, открывается дверь, выпадает Адольф, за ним паспорт, дверь закрывается и, учитывая мое везение, машина глохнет... Я с жалостью закинула эту мысль на дальние полки сознания. Адольф между тем, видимо осознав, что вот прямо сейчас решается его судьба и зависит она исключительно от меня, подскочил и радостно на меня гавкнул. Мне и до того-то его своеобразного вида рожица не импонировала, а вот после этого басового "гав", и вовсе стало не по себе.

- Ты не бойся! Наташ! Это он по-дружески, - успокоил меня папа.

- Смотри, какой хорошенький! - подтвердил Пашка.

"Хорошенький" еще раз внушительно гаркнул. Я осторожно спустилась с кресла, уперев руки в бока, и смело приблизилась. Вот, что помню о собаках, так это то, что хозяина надо показать сразу. Ну ладно. Будем хозяином. Протянула руку и коснулась черной макушки, погладила, потом почесала между ушей. Широкая пасть устрашающе распахнулась, оттуда высунулся длинный шершавый язык и лизнул мою ладонь. Я тяжело вздохнула. Сзади с топотом подлетели детские сапоги, Пашка обхватил меня обеими ручками и прижался.

- Я знал! Ты самая лучшая мама в мире!

- А ну марш в коридор разуваться! Гавнюки такие! - наконец-то пришла в себя бабушка...

В девятом часу вечера я припарковала машину во дворе нашей многоэтажки и поочередно выпустила наружу сначала кактус, цветущий от счастья и гордости, что у него есть такой большой, страшный, веселый, да и вообще со всех сторон классный собак, а следом и самого собак, отличающегося, как я уже успела выяснить, повышенной прыгучестью. Он даже передвигаться умудрялся не бегом, а скачками вверх-вниз.

- Я буду звать тебя Адольф Купированные Уши Бессовестные Глаза Короткий Хвост, - пробубнила я.

- Чего, мам? - повернулся ко мне улыбающийся Пашка.

- Я говорю, поводок ему надо купить и намордник.

- А! Да! - согласился мой ребенок. - Надо! Вот в школе все обзавидуются!

Я с сомнением взглянула на прыгающего по грязи тигрового монстра. Отцы и дети. Не понять нам друг друга.

Уже наверху в квартире выяснилась одна немаловажная деталь, скрытая доселе пеленой блаженного неведения. Оказалось, что Адольф боится воды, да не просто боится, а панически не переносит слова "мыться".

Понятно это стало, после того, как ничего не подозревающая я счастливо крикнула страшный глагол во все горло. Но вместо радостного повизгивания, ну или на крайний случай безоговорочного повиновения, получила здоровую, плохо пахнущую лужу на полу и пса, умудрившегося за доли секунды втиснуться под кровать в дальней комнате. Нашел же!

- Мам, ты его напугала! - Пашка смерил меня обвиняющим взглядом. И кто, спрашивается, тут родитель? Я подбоченилась, состроила грозное выражение.

- Ты будешь лужу мыть?

Сынка благоразумно ретировался к Адольфу на кровать, а я, кряхтя, полезла за половым ведром и тряпкой. Это ж надо было столько выпить.

Утром, найдя адреса зоомагазинов, мы отправились за всяческими принадлежностями для новоявленного члена семьи. Последнего взяли с собой, в квартире оставлять как-то не хотелось, мало ли я еще чего о нем не знаю.

Найдя подходящее место для парковки, поставила машину и заглушила двигатель. Пашка отстегнул ремень, выскочил на улицу. Адольфа, семейно посоветовавшись, оставили сторожить машину. Помимо заложенного в бюджет поводка и намордника, продавщица умудрилась убедить новоявленных покупателей, что песику просто необходим мячик и четыре теплых ботинка. При этом эти самые четыре ботинка стоили как шесть моих. Сложно было что ли прежним хозяевам пинком его в башмаках вышибить? Нет же! Жадные люди. Пока я отвлекала девушек своим невежеством в вопросах собаководства, Пашка самозабвенно учил местного и, судя по надписи на клетке, говорящего попугая произносить "Овечкин - баран". Птица с мировой печалью в глазах равнодушно таращилась на моего парня. Не мало, верно, попугай повидал на своем веку, ну или послушал.

- Овечкин. Знакомая фамилия, - продавщица закончила считать сдачу и задумчиво изучала клетку. - Футболист?

- Да нет, - махнула я рукой. - Одноклассник.

- А, - протянула девушка. - Бывает. А ребенок с фантазией, - заметила она с некоторой долей уважения. - Мишенька таких слов еще не слышал. Все чаще как-то "чмо", да "козел", ну, или матом.

- Да, с фантазией нынче туго.

- Вы башмачки примерьте, если не подойдет, привозите, поменяем.

Прямо сказка о Золушке. Я представила себя в виде крестной феи Адольфа и тут же с ужасом отогнала безобразную мысль.

- Пашенька, пойдем, птичка не хочет с тобой разговаривать.

Сынка разочарованно вздохнул и поплелся следом.

Я вышла на улицу и повернула к машине. Издалека взору предстала чудеснейшая картина, достойная кисти лучших постмодернистов, ну или журналистов-фотографов. Наша серенькая девятка стояла там, где мы ее оставили, Адольфа внутри не было видно, а у багажника примостился невысокого роста человечек в черной куртке с надвинутым на голову капюшоном. Человечек мирно отковыривал два новеньких значка: "Самара" и "Лада".

- Стой, сволочь! - что есть мочи заорала я и припустила к автомобилю. Черный, не оглядываясь, ринулся через дорогу. - Это мои фигнюшки! Я за них деньги платила!

На полпути к машине я остановилась. Что толку бежать за хмырем? Все равно не догоню и уж тем более не брошу Пашку. Вдвоем мы дошли до машины.

- Ма-ам, по-моему, он и Адольфа украл!

Сынка приподнялся на цыпочки и заглянул внутрь машины через стекло.

- И поделом, - пробубнила я, отпирая замок.

Но зарождающейся надежде о мести воришке и освобождении от писающего зайчика суждено было погибнуть на корню, ибо Адольф тихо спал на полу между передними и задним сиденьями. Он так крепко посапывал, что его пришлось расталкивать, чтоб Пашка смог сесть на свое место. Еще одно замечательное качество в копилку уже известных о песике.

- Дольф! Ты проспал вора! - радостно сообщил кактусенок.

Тигровый монстр сказал раскатистое "гав" и засунул нос в пакет с покупками. Я села на водительское сиденье, пристегнулась и повернула ключ. Девятка громко проширкала, что, в общем, пребывало в порядке вещей, заводилась моя ржавенькая раза со второго как минимум. На панели затрещал мобильный, тихо ругнувшись, я подхватила трубку и ответила:

- Да?

- Наташик. Это Илоночка.

Улыбнулась стандартному приветствию. Вообще, старшего HR-менеджера отделения и мою хорошую подругу все, кому не лень, за глаза, да и в глаза тоже, величали Лунтиком. Однако сама Лунтик с этим фактом мириться не собиралась и сама себя иначе как Илоночка не называла.

- Привет.

- Ты где? - взяла меня за рога Лунтик.

- У зоомагазина завожусь.

- Чего?! А, ладно! О личных тараканах позже. Прелесть моя, выручи начальницу.

- Судя по формулировке, отказаться не имею права?

- Ну не совсем, конечно, но почти.

- Ну?

- Сходи на свидание.

- Куда?! - опешила я.

- Свидание. Наташик, это когда мужчина и женщина...

- Я в курсе, что такое свидание! Ты упала?

- Нет. Я ценного сотрудника заарканила.

- Меня, - улыбнулась я самодовольно.

- При чем тут ты? Я такого лида, на днях нашла! Палыч закачался, а я Коляну обещала за потрясного сотрудника любое желание. Поверь, Наташик, я не знала, что Колька и в самом деле подкатит мне настолько хорошего человечка, и тем более понятия не имела что желание Кольки - сходить на свидание с симпатичной, худенькой, одинокой, хозяйственной женщиной, которая хочет замуж. Кроме тебя у меня нет свободных, худеньких, хозяйственных.

Я застонала.

- Лунтик, я не хочу замуж!

- За кого это?! - высунулся между сиденьями Пашка. Монстр гаркнул в такт сынкиным словам. Кажется, у боксера стало входить в привычку поддакивать кактусенку.

- Кто это у тебя там такой мужественный?

- Это Адольф.

- Кто?

- Неважно! Я не пойду.

- Ну, Наташи-и-к, ну, пожалуйста!

- Лунь, иногда вы с Пашкой ведете себя одинаково.

- Это значит "да". Я знала, что ты не откажешь.

- А твой Колян в курсе всех деталей?

Зная Илону, следующую реплику предугадать не составило труда.

- Он ничего не говорил про цветы жизни.

Чувствую, о тигровых боксерах он тоже не подозревает.

- Ага. Ну и? Где, когда?

- Отлично. Через два часа ты свободна?

Я оглянулась на недоуменное личико Пашки и квадратную физиономию пса. Оба напряженно взирали на меня. В голове появилась приятная мысль, не очень здравая, грозящая выговором на работе, но приятная.

- Я свободна прямо сейчас.

- Наташик! Я твоя должница!

- Сомневаюсь...

2. Галантный дядя Коля

У Коляна, в быту Николая Рожкова, оказался, в общем, не такой уж плохой вкус. Я с грехом пополам припарковала нашу серенькую возле милого кафетерия с невыговариваемым названием, в теории французским. Вообще, если присмотреться, добрая половина кафе в городе уперто косят под французские, а потому их хозяева частенько в названиях изголяются над басурманским как фантазия дозволит. Я заглянула в зеркало заднего вида. Макияж в норме. Две пары глаз внимательно наблюдали за мной.

- Пойдем, Паш. Нас с тобой пирожными накормят.

Сынка с сомнением покосился на здание.

- Мам, не уверен. Давай ты зайдешь, а я из-за угла оценю. Может он нам подойдет?

С некоторых пор ребенок начал мыслить как наша бабушка, которая последние четыре года пыталась настойчиво найти непутевой дочке "достойного мужчину".

- Прелесть моя, мама замуж не хочет.

- Все женщины так говорят.

- Ты-то откуда знаешь?

- Бабушка сказала.

Кто б сомневался откуда ноги растут.

- Поверь маме, не все.

- Все.

- Не все.

- Все.

- Тфу! - в сердцах воскликнула я. - Адольф, жди здесь! Ты запасной вариант.

- Давай ему окошечко приоткроем! - лихо повернул в новое русло разговора Пашка.

Я кивнула. Будка ДПС рядом. Снаружи с ржавенькой отколупывать больше нечего. А внутри... Даже если попадутся сильно наглые черные капюшоны и вскроют, дрыхнущий собак со страшной квадратной сплющенной мордой должен отпугнуть. Вид внушительный.

Кафетерий встретил нас ярким насыщенным запахом булочек, взбитых сливок, ванили и самого кофе. Девушка у входа указала на зал для некурящих. Пашка, задрав голову, разглядывал внутреннюю отделку.

- Ого! Ты меня сюда никогда не водила.

Я пожала плечами.

- Ну, вот... привела.

- Мам, может все-таки сделаем по-моему? Если что, в машине посижу.

Я стиснула ладошку своего ребенка. Ни за что в жизни не оставлю его одного! Первого сентября-то сердце разрывалось, как он там без меня. Тем более не собиралась сидеть где-то с мужиком, а сына оставлять в машине.

- Как он выглядит?

- Теть Луня сказала: "коренастный, мужественный, кареглазый, но очень милый парень в бежевой стильной толстовке и узких джинсах". Короче, ищем низенького, ушастенького, курносенького мужчинку в бежевой толстовке и узких джинсах.

Пашка принялся деловито оглядываться. Коляна мы увидели одновременно. Парень сидел и напряженно изучал вход. Мне захотелось оказаться рядом с подругой и отвесить ей хороший подзатыльник! Ладно, фиг с ними с внешними данными, как говорится, мужчина должон быть не симпатичнее макаки, но, - екарный бабай! - он же мне в младшие братья годится. Я присмотрелась. Точно. Симпатичненький такой субтильный маленький братик.

- Убью Луню!

- Н-да-а, - протянул кактусенок. - Не-е, мам, не годится! Какой-то он не такой... Назвать его "папой"?

Я представила лицо юноши, услышавшего это страшное до определенного возраста слово из уст семилетнего мальчишки.

- Нет. Не надо. Это уже чересчур... Он, в каком-то смысле тоже жертва обстоятельств.

- Как скажешь, - Пашка пожал худенькими плечиками.

Мы подошли к столику. Предполагаемый Колян уставился сначала на меня, потом на Пашку, потом опять на меня.

- Привет, - обворожительно улыбнулась я. - Николай Рожков?

Парень оторопело кивнул. Ну да, не каждый день им интересуются молодые мамы. Сейчас мальчику станет совсем плохо.

- Я Наташа, Илона мне про Вас очень много рассказывала! Это мой сын - Пашенька.

Пашенька не очень искренне и не очень добро улыбнулся.

- Привет, дядь Коль.

"Дядя" поперхнулся, в глазах его заплясали искорки ужаса. Мне стало безумно жаль мальчика: он походил на испуганного щенка, выброшенного плохими хозяевами на улицу. Такому мстить - прямая дорога в сообщество живодеров. Мой цветик, меж тем, отодвинул стул, расположился прямо напротив Коляна и деловито раскрыл меню. Я села на соседний стул.

- Тебе сколько лет? - сыночка высунулся из-за черной папки.

- Д-двадцать два.

- Ты что заикаешься?

Я ударила Пашу под столом ногой и для пущего эффекта добавила к удару грозный взгляд.

- Н-нет, - все в том же духе продолжал сдавать позиции семилетнему пацану Коля.

Сынка надул на меня нижнюю губу, скрылся за меню снова и после минутной паузы торжественно объявил:

- Я буду чай с земляникой, тирамису и сэндвич домашний!

- Так ты программист? - решила я немного вывести из ступора неудачливого хозяина банкета.

- Ну... да, - Колян начал потихоньку приходить в себя. - Да. Илона просто не сказала...

- Что у меня сын есть?

- Ага, - он смутился.

- Мой тебе совет, больше не пользуйся Лунтиком как джином. Я ее давно знаю. Загадаешь мир во всем мире - она сотрет род человеческий с лица земли, руководствуясь идеей, что именно он и является источником бед на планете.

- Ну, или пиши желание на бумажке очень подробно, - встрял Пашенька, на что я опять состроила грозный взгляд.

- А что?! - возмутился сынка. - Я в фильме такое видел! Она любит ирландский кофе, - прыгнул цветочек на новую тему, кивнув в сторону любимой мамы.

Колян переводил странный взгляд с меня на кактусенка и обратно, по-видимому, стараясь в полевых условиях спланировать достойный план побега. Однако, какие бы мысли ни крутились в данный момент в его голове, особой необходимости в них не было, поскольку дальнейшие события никак не поддавались планированию, логике, да и вообще разумному пониманию.

В холле раздались крики девушки-администратора, чей-то визг, потом грохот и, наконец, ужасающий скрежет когтей по полу. Я не стала оборачиваться, вместо этого взмолилась высшим силам, чтобы то, о чем я подумала, не осущесатвилось. Тщетно.

- Адольф! - радостно закричал Паша.

Тигровый монстр, бесстрашно улепетывающий от охранника, с разбегу втиснулся под маленький круглый столик между наших ног. Стол не выдержал столь грубого обращения и треснулся на бок. Адольф, потеряв укрытие, диковато оглянулся по сторонам и запрыгнул на руки Коляну. Последний икнул от водрузившейся на него самым наглым и неожиданным образом тяжелой туши.

- Это ваша собака? - заорал подоспевший охранник.

- Не кричите на него, - строго отчеканил мой заботливый сыночка. - А то он написает.

Глаза Коляна расширились от ужаса. Он попытался спихнуть боксера, но Адольф, обладая завидным по силе инстинктом самосохранения, только поудобнее примостил попу на спасительных коленях. Я решила, что пора вмешиваться в межвидовой конфликт.

- Извините, пожалуйста, - обратилась я к грозному дядечке-охраннику. - Мы уходим.

- Да уж будьте добры!

- Спасибо, - не понял сарказма цветик. - Дольфик! Идем.

Прыгающий зайчик не воспринял всерьез команду маленького хозяина и посильнее вжался во вдруг ставшего таким родным Коляна. Я проматерилась про себя и вознамерилась схватить нерадивого пса на руки.

- Не надо. Я донесу, - вскочил неожиданно галантный Рожков. - Он тяжелый.

Под любопытствующие взгляды посетителей мы вышли на улицу.

- Куда его? - кряхтя, поинтересовался Коля.

Я открыла заднюю дверь нашей девятки.

- Запихивай.

- Мам, он стекло спереди до конца вниз опустил!

Коля втиснул не оказывающего сопротивления Адольфа и захлопнул дверь. Теперь они с Пашой вдвоем хлопали на меня несчастными глазами.

- Я хотел тирамису! - воскликнул цветик и надул губу.

- А меня туда теперь вообще не пустят! - поддакнул щенообразный "братик". Губу, конечно, он не надул, но сдавалось мне, что собирался.

С заднего сиденья мужественно гаркнул собак.

- А у тебя и то, и другое, - пробубнила я Дольфу в ответ.

- Чего? - не понял сынка.

- Я говорю, садитесь, поехали пирожными закупаться.

Мужики послушно забрались в мою серенькую.

- А у тебя машины нет? - поинтересовался Паша.

- У меня есть велосипед, - гордо выдал Колян...

Вечером, уже после ухода сытого и повеселевшего Рожкова, позвонила подруга.

- Ну?

- Чего "ну"? - мягко начала я.

- Ты чего там с парнем сделала? Он звонил, угрожал расправой, про какого-то Дольфа твердил...

- Я тоже сейчас тебе расправой буду... Нет. Я лучше сразу тебя убью! Ты, какого черта, мне подростка на велике подсунула?!

- Почему подростка? Ему двадцать три.

- Двадцать два!

- Не будь ханжой! И велик у него, между прочим, раза в два дороже твоей колымаги.

- А такие бывают? - весь мой гнев испарился, мозг начал обрабатывать новую, довольно неожиданную информацию.

- Наташик! Говорю, мужика тебе надо!

- Не надо.

- Надо!

- Не надо!

- Надо. Кто такой Дольф?

- Боксер.

- Немец?

- Собака.

- Прелесть моя, война закончилась.

- Не немец - собака, боксер - собака, тигровый.

- А! - обрадовалась Луня. - Как интересно! Щеночек?

- Не очень...

- Ладненько, подробности изложишь завтра...

3. Десептиконы, автоботы и боевая мам

В последние два месяца, за которые мой кактусенок сумел таки почти без четверок закончить первый класс, о тигровом немце выяснились две немаловажные вещи. Во-первых, вместо мытья прыгучее чудовище вылизывалось яки последний кот, так что я с радостью о воде больше не заикалась. Во-вторых, при приближении вечерами к гуляющим нам таинственных незнакомцев отважный собак смело прятался за мои ноги и сидел там, пока угроза, боязливо поглядывая на его устрашающую морду, не проходила мимо.

А с Коляном мы подружились. Он на поверку оказался веселым человечком, безмерно наивным почему-то в его возрасте, но веселым. Пашка, отхвативший свой язык либо у меня, либо у бабушки, бессердечно пользовался им против Рожкова, на что тот не обижался. Жаль того же не скажу о первой цветиковой учительнице, ибо в школу извиняться за сынкин сарказм бегала я часто. Хорошо, что мои мучения прервались на целых три месяца!

- Мама! - заорал Пашка.

- Что? - вторила я, едва не вывернув серенькую на обочину.

- Я забыл!

- Что?

- Учебники забыл и тетрадку, и ручку! Все забыл!

Адольф гавкнул, подтверждая слова невинного ребенка. Я облегченно выдохнула. Это ж надо было так заорать, артист Малого и Большого.

- Не страшно, малыш. Я все взяла.

Пашка разочарованно напыжился. В зеркало заднего вида я рассмотрела, как мой бесценный и теперь крайне недовольный мамой цветик одними губами прошептал: "вот блин!" Собак укоризненно покосился на меня, мол испортила каникулы, так испортила, аж хуже некуда! Ничего, ничего, Дольфушка, переживет. За две недели же выскочат знания из разумной головушки и весь первый класс на смарку. Я хитро улыбнулась, взяла с панели атлас и закинула его на заднее сиденье.

- Не дуйся, штурман. Лучше с картой сверься.

- Я не дуюсь! С чего ты взяла? - с этими словами сын засунул нос в дорожную книгу...

Солнце клонилось к горизонту. Я выключила музыку, свернула на первую попавшуюся грунтовую дорогу за посадки, отделяющие поле от пыльной трассы и остановилась.

- Ужин? - поинтересовался сынка.

Я кивнула.

Паша довольный долгожданной передышкой и возможностью, наконец, немного размяться раскрыл пошире дверь, выпустил Адольфа, вышел сам и заразительно так потянулся. Заглушив двигатель и выдернув холодильник из прикуривателя, я последовала примеру ребенка. Пыльный дорожный воздух неприятно ударил в нос. Среди деревьев слышалось приятное щебетание, прерываемое изредка неприятным карканьем.

Я вынула из сумки салфетку, кружку, термос, из холодильника достала картошку с котлетами и колбасу. Собак крутился возле моих ног и пытался умыкнуть хоть что-нибудь съестное. После нескольких безуспешных попыток до него, наконец, дошло, что его квадратный морда лица не пролазит в доступные щелочки, тогда он попытался воспользоваться для преступных целей языком. Никогда бы не подумала, что у песиков такой длинный язык.

- Дольф, ты прям как змея! - обрадовался Пашка, влезая на водительское сиденье. Я насыпала в пакетик собачьего корма, налила в чашку воды и поставила на землю. Монстр принялся усердно чавкать. Кактусенок тоже. Я улыбнулась и налила себе сладкий чай. Славный начинался отпуск! Отдохнем: море, палатка, воздух. Правда с Адольфом надо еще кемпинг найти, но да ладно, на месте разберемся - с собаками много кто ездит.

Небо над головой разрезал странный шум. Мягкий, вибрирующий, низкий. Я задрала голову и чашка едва не выпала из рук, я судорожно сжала ее в ладони. Прямо на нас, колеблясь словно в легком воздушном мареве, летело нечто, размером с две моих девятки, по форме сильно напоминающее конус. Острый конец неизвестного объекта был направлен прямо на нас. По-видимому, этот последний факт, интуитивно убеждающий в высокой вероятности лобового столкновения с НЛО, и заставил действовать быстро.

Я захлопнула рот, выкинула чашку, залетела с водительской стороны машины, выдернула за шкирку кактусенка и с криком "Адольф" понеслась в сторону поля. Резкая воздушная волна настигла нас несколько мгновений спустя, сбив с ног. Я упала в траву и подмяла под себя Пашку. Земля вполне ощутимо содрогнулась, хотя быть может, это всего-навсего под влиянием адреналина обострилось мое восприятие действительности. Я приподняла голову и постаралась разглядеть сквозь деревья трассу. Как назло дорога была совершенно пуста. Моя серенькая стояла там же, где мы ее оставили, целехонькая. Первый шок прошел, вспомнился воздушный поток, марево, я спешно осмотрела руки на предмет ожогов, однако все было в порядке. Затем, лежа в траве, я сообразила, что меня кто-то упорно пытается приподнять, к тому же Паша еще уперся ручками в грудь.

- Мам! Что это было? Слезь с меня! Ты тяжелая!

Я перекатилась на спину и наконец поняла, что приподнять меня пытался перепуганный до чертиков Адольф дабы втиснуться в самое надежное на его взгляд укрытие, подвинув при этом кактусенка.

- Дольф, найди себе другое место! - недовольно проговорил маленький хозяин, вскочив на ноги и сосредоточенно ощупывая уши. Понять действия ребенка не составило труда, барабанные перепонки действительно побаливали.

- Что это было? - повторил Паша. Я молча осмотрела и ощупала его всего на предмет повреждений. Добравшись до головы, обратила внимание на расширенные глазищи полные восхищения и невероятного благоговения. Проследила в направлении сынкиного взгляда.

В сотне метров от нас лежала та самая конусовидная ерунда, только теперь нос ее был наполовину зарыт в землю и размер ее был не так уж и велик, как мне показалось изначально. Вот и вправду, у страха глаза велики.

- Круто! - выдал мой цветик. - Мам, ты это видела?

- Да, - не задумываясь согласилась я. - Поехали отсюда.

- Ты что? А вдруг это какой-нибудь секретный самолет разбился! Или нет! Круче! Инопланетяне какие-нибудь! Автоботы! Нет! Еще круче! Десептиконы!..

Выяснять, почему десептиконы круче автоботов я не стала, вместо этого схватила кактусенка за руку и поволокла его к нашей ржавенькой, пока он еще и до черепашек ниндзя не додумался. Адольф семенил рядом, вплотную прижимаясь к моей левой ноге.

- Мам! Ну, просто бегом глянем! И уедем! Помнишь, как в фильме? Если сейчас не сядешь, потом до конца жизни будешь жалеть, что не села...

- Надеюсь, что при этом жизнь останется долгой, очень долгой, - пробубнила я.

Сынка выдернул ручку и побежал обратно. Проклиная все, на чем свет стоит, я рванула за ним.

- Стой! Пашка, стой! Мать твою, то есть меня! Стой тебе говорят!

Поймать беглеца мне удалось в десятке метров от чудо-самолета.

- Пашка! А если он взорвется?

- Не взорвется!

- С чего ты это взял? - я снова поволокла сопротивляющегося цветика к машине.

- А с того! Если б он собирался взорваться, давно бы это сделал! Мама, а если там человеку, пилоту помощь нужна?

Я резко остановилась. Как там у Лукаса? Воистину, чист и светел ум ребенка. Не зная как быть, я завела Пашку за спину, где уже прятался Адольф (как только помещался, подлец такой) и сделала несколько осторожных шагов по направлению к дымящейся инопланетной фигне, но прежде чем я приблизилась, из ямы вышел человек. Не вылез, не выполз, а именно вышел спокойным таким прогулочным шагом, заложив руки за спину.

- Фу! Блин! А я думал инопланетяне, - расстроился из-за спины ребенок.

Человек, невысокий мужчина, меж тем покинул полосу серого дыма, причем шел он в нашем направлении и довольно целеустремленно. Я сцапала Пашку и понеслась обратно к машине. Черт меня дернул слушать семилетнего оболтуса и смотреть "Звездные войны".

Над головой раздался еще один такой же свист-гул, снова что-то зашипело. На этот раз, наученная опытом, я, не оборачиваясь, летела к нашей ржавенькой на всех парах и молилась, чтоб вот именно сейчас она завелась с первого раза. На трассе завизжали шины, Паша опять заорал, что все супер-круто, а потом мы полетели на землю, сбитые с ног чем-то тяжелым... или кем-то.

Верным оказалось второе предположение, ибо этот самый кто-то стал сердито шипеть и щелкать над самым ухом. Я попыталась выползти, да только мои поползновения породили еще большую волну змеиного языка. Потом шипящий слез, дышать стало чуть легче, я перевернулась на спину и уперлась взглядом в прищуренные карие, горящие ледяным спокойствием глаза - это был тот самый мужчина, прогулочным шагом вышедший из дыма. Он опять прощелкал, только намного короче и кажется вопросительно.

Я испуганно вытаращилась на неизвестного. Паша айкнул под боком.

- Мам, мне ж больно! Ты чего так в руку влепилась. Понимаешь, чего он говорит?

Я отрицательно покачала головой.

- Русские, - с легким шипящим акцентом сказал мужчина.

Я закивала.

Сбоку что-то грузно щелкнуло, раздались еще как минимум два мужских голоса, спокойно произносящие фразы на том же змеином языке.

- Блин! Круто! Дольф, ты только посмотри! - обрадовался кактусенок. - Еще корабль!

Собак же, явно не разделивший восторгов маленького хозяина, попытался запихнуть голову под мою попу. В глазах мужчины промелькнул интерес. Двое вновь прибывших остановились рядом с нами и уважительно обратились к шипящему. Он им коротко что-то объяснил, потом обернулся ко мне.

- Ты никому ничего не расскажешь.

Утверждение, надо отметить, было крайне убедительным, так что я энергично закивала головой, выражая крайнюю степень согласия, но тут голос решил подать мой цветик.

- Инопланетяне! Настоящие! Кр-р-руто! Овечкин сдохнет от зависти!

Трое иноземных мужиков хмуро взглянули на мой бесценный кактус, и я остро осознала, что пора уносить и себя, и сына, пока он еще чего не ляпнул. Резво подпрыгнув и схватив в охапку Пашку (откуда только силы взялись?) я что есть мочи рванула к машине, благо перед падением не добежали до нее всего ничего, с пяток метров. Адольф, обогнал нас и сиганул на заднее сиденье, туда же я зашвырнула цветик и захлопнула дверь. Подняв облако пыли, я обогнула машину и, буквально упав за руль, завела. Родная не подвела, загудела с первого раза.

Со скрежетом рванула заднюю, потом переднюю, с разгона поднялась на трассу, едва не въехав в иномарку, безмятежно летящую по встречной полосе, потянулась, захлопнула переднюю пассажирскую дверь и только после этого позволила себе взглянуть в зеркало. За нами никто не гнался. Я облегченно выдохнула. С заднего сиденья на меня ошарашено сверкали две пары глаз.

- Ну, мам... Ты вообще! Как в боевиках, - благоговейно выдохнул Паша.

Я не ответила, в голове проносились тысячи мыслей, кровь стучала в висках. Я уставилась на дорогу впереди и попыталась успокоиться. Серое полотно, разделенное белыми ровными линиями, исчезало под колесами - это движение помогало, приводило в порядок. Я не сводила с мирной картины глаз, а потом... потом наша ржавенькая плавно оторвалась от земли. Пашка сказал свое незыблемое: "кр-руто!" Адольф не по-мужски пискнул и скрылся на полу, а я мертвой хваткой влепилась в руль.

4. Свидетелей принято забирать

Машина поднималась в воздух выше как на ускоряющемся лифте. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Меня вжало в кресло, Паша рухнул на Дольфа, уши заложило. Я с трудом пролезла между сидений и накрыла сопротивляющегося кактусенка собой.

Подъем прекратился так же неожиданно, как и начался. Осторожно, дабы не навредить ни себе, ни сыну, я приподняла голову и осмотрелась. Сквозь окна проникал белый искусственный свет. Паша попытался влезть на сиденье обратно и недовольно хрюкнул, когда опасливая мама не позволила ему совершить столь опрометчивый поступок.

- Сначала я, - уверенно изрекла эта самая мама, чем вызвала еще большее недовольство сына.

- Как всегда! Как что интересное, так...

Я грозно шикнула, заставив цветик на время умолкнуть. Дольф вытащил голову из-под переднего кресла и подозрительно на меня покосился. Я встала на колени, выглянула в окно, но ничего кроме белой стены и светящегося диодами потолка не увидела. В помещении, где теперь находилась наша машина, стояла абсолютная тишина, нарушаемая, наверное, только нашей возней. Я поднялась на сиденье и огляделась уже шире, однако, то ли к сожалению, то ли к счастью, ничего нового не увидела. Все те же кипельно белые стены и того же цвета пол.

- Мам, давай выйдем, а? Мне надоело тут лежать. Адольф плохо пахнет!

Вместо ответа я повторно шикнула. Паша насупился пуще прежнего. Я потянулась через водительское кресло, вынула из боковой двери походный нож в чехле, засунула его сзади за ремень, аккуратно приоткрыла дверь и выглянула наружу. В нос ударил приятный запах, словно мы вдруг оказались в сосновом лесу, отчего на мгновение немного закружилась голова. Кактусенок высунул нос рядом.

- Странный воздух у инопланетян.

- Он не странный, - я еще раз принюхалась. - Он чистый, кислорода содержание выше. И может это не инопланетяне вовсе.

- Вот ты наивная! Ты что "Секретные материалы" не смотрела?

Это кто, интересно, тут наивный!

- По-моему я кому-то слишком много смотреть позволяю!

- Ты сама их купила.

- Я себе купила, в память о детстве.

Пашка фыркнул. Я вылезла наружу, осторожно обошла кругом небольшое помещение, по центру которого красовалась наша серенькая. Сынка попрыгал.

- Ты что делаешь?

- Проверяю инопланетный корабль на прочность.

Я не стала вникать в глубокие цветиковы рассуждения, мое внимание отвлекла обнаруженная, и поначалу не замеченная, в стене дверь. Я медленно приблизилась и оглядела ее в поисках ручки. Тщетно. Ручки не было, да это и не имело значения, поскольку дверь вдруг сжалась, став тонкой, и исчезла в стене прямо перед моим носом. Я уперлась в красивые немного бледные губы. Подняла взгляд повыше. Серьезные карие глаза внимательно изучали мое лицо. Я выдала свою самую обворожительную улыбку и отступила. Ничего более умного на тот момент в голову не пришло.

- Следуйте за мной, - коротко и шипяще бросил мужчина.

- Куда это? Вы кто? Где мы? И зачем? - не слишком осторожно поинтересовалась я.

- Я Сишати. Это мой корабль. Следуйте за мной, - он развернулся.

- О! Это многое объясняет, - пробубнила я в широкую спину.

- Круто! - прокричал Пашка. - Адольф пошли!

Я поймала летящий реактивный цветик за руку и завела его за спину.

- Ну, ма-ам! - возмутился ребенок.

- А позвольте уточнить, - высунулась я за косяк к удаляющейся спине. - Сишати - это кличка или расовая принадлежность?

Хозяин корабля обернулся, недовольно прощелкал что-то и произнес.

- Имя.

- А-а, - протянула я и снова вернулась к брыкающемуся кактусенку. Шаги в коридоре возвестили о том, что - хм, - Сишати топает обратно.

- Вы хотите остаться в грузовом отсеке? - недовольно спросил он, вновь явив свой суровый лик.

- Не-а! - сообщил Пашка.

Я промолчала, ибо мне не хотелось ни в грузовом, ни вообще оставаться.

- Тогда повторяю, следуйте за мной.

Кактусенок энергично кивнул и с криком "Адольф, пошли" кинулся к машине. Однако отважный собак не спешил покинуть укрытие. Владелец корабля снова что-то сердито зашипел. Кажется, мы начинали его раздражать.

- Глубокоуважаемый! А Вы не могли бы вернуть нас на место? - закинула я удочку.

- Нет. Ребенок не станет молчать.

Я испуганно выдохнула. На Земле свидетелей принято убирать.

- Не волнуйтесь. Вам понравится на Сиросэкаи, как только мы закончим нашу миссию.

Сиро... чего? Понравится? Типа нас умыкнули насовсем... Мне стало нехорошо.

- Офи-иге-еть! - протянул из-за дверцы ржавенькой Пашка. Послышался писк и ужасающий скрежет когтей по металлу.

Гостеприимный похититель обернулся к машине. Я застонала. Мой цветик, кряхтя, выволакивал за ошейник сопротивляющегося питомца наружу. Дольфушка упирался четырьмя конечностями во все попадающиеся вертикальные поверхности.

- Можно быстрее? У меня дел много, - подлил масла Сишати. Я хмуро покосилась на него. Можно подумать мы напрашивались?

- Вы инопланетяне, да? - пыхтя поинтересовался Пашка.

- Да.

Я подошла и тоже ухватилась за ошейник. Двойными усилиями нам удалось вытащить монстра из машины.

- Адольф! Мать твою! Двигай попой! Тут же брошу!

- Нельзя, - серьезно отчеканил кактусенок. - Мы в ответе за тех кого...

- А подзатыльник?

- Когда у тебя кончаются аргументы, ты прибегаешь к грубой силе. Это нецелесообразно.

Я стиснула зубы. Откуда слово такое взял? Адольф меж тем с ужасающим скрежетом ехал по беленькому железному полу.

- Давай я лучше толкать, - изобрел новую тактику сынка. Он забежал к монстру с тыла и уперся обеими руками в собачий зад. Прошлым летом мы вот так же толкали нашу ржавенькую на обочину после того как она заглохла на перекрестке. Адольфу только аварийки не хватало. Я представила, как он равномерно моргает обоими глазами. Сердито отогнала идиотскую фантазию. Минуты за две мы втроем доскрежетали до двери. Я скосилась на Сишати. Он с любопытством лицезрел развернувшееся действо.

Пашка остановился и устало выдохнул.

- Мам, может, ты его на руки возьмешь?

- Еще чего! Я его лучше тут оставлю!

Сбоку зашипел хозяин, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, схватил песика под мышку, вышел в коридор. Адольф икнул и перепугано вытаращился на неизвестного. Я ухватила Пашкину рученку, завела его за спину и побежала следом за вежливым инопланетным гуманоидом.

Коридор тянулся совсем недолго. Мы миновали два поворота и остановились рядом с дверью. В стене на уровне груди маячила прозрачная панель. Пощелкав по ней, наш хозяин, открыл вход и отступил в сторону.

- Проходите.

- Вы нас тут запрете? - поинтересовался Пашка.

- Нет, если вы постараетесь не мешать.

Я пораженно уставилась на мужика.

Заглянула внутрь комнаты, которую нам выделили инопланетяне. Не очень просторно, но миленько так, чистенько. Кровать большая, одна, стол, разноцветное все, пестрое.

- Ого! - кактусенок забежал внутрь. Опущенный на пол Адольф, с разбегу сиганул под кровать, однако излюбленный маневр у собак не вышел, ибо он со всего маху треснулся лбом о прозрачную перегородку, которая на поверку оказалась непосредственно остовом инопланетной кровати, по конструкции напомнивший стеклянный параллелепипед, поставленный на пол. Дольфушка не растерялся и забрался поверх разноцветного одеяла за сынкину спину.

- Только у вас там, на земле, корабль все равно разбитый остался, - решил помочь дяденьке ребенок.

- Уже нет.

Интересно, мне показалось или на лице мужчины вправду промелькнула добрая улыбка? Карие глаза серьезно взглянули на меня. В них плескалась насмешка.

- С ножом поаккуратнее, - надо же! Я совсем забыла о своем оружии. - Не пораньтесь, - с этими словами он развернулся и ушел. А я так и осталась стоять с открытым ртом и смотреть ему вслед.

5. Высшие и сотня вопросов

Неожиданно в голову пришла здравая мысль. Я залезла в карман и вытащила сотовый.

- Мам, он наверняка не работает.

Я тяжко вздохнула и печально уставилась на замечательную надпись: "Сеть не обнаружена"

- Я ж говорил, - ответствовал сынка. Я устало потерла лицо свободной ладонью, прошла в комнату и брякнулась на кровать рядом с цветиком. Он обнял меня за шею.

- Ты, главное, не расстраивайся. Все хорошо будет! У тебя есть я, и еще Адольф.

Я покосилась на начавшего приходить в себя пса. Улыбнулась и погладила Пашкины ручки.

- Да. Это самое важное.

Цветик довольно потрепал боксера по макушке.

- Вот видишь. Пойдем лучше погуляем, раз нас не заперли.

Я пожала плечами.

- Пошли.

Нас прервал осторожный стук ботинка по полу. Мы обернулись на дверь. В проходе стоял высокий смуглый молодой парень. Его серые миндалевидные глаза изучали нашу троицу с нескрываемым любопытством. Он нарочно постучал носком ботинка, привлекая внимание.

- Привет. Вы кто? - проявил участие сынка. - И чего такой длинный?

Я уставилась на "гостя". Последнее Пашкино замечание, кажется, немного смутило его.

- Я Кагараши. Врач.

- Мы здоровы! - поспешила убедить я. В груди неприятным комком вырос страх. Странно, предыдущего я совсем не испугалась, хотя тот и старше был.

Врач что-то прошипел, потом произнес.

- Я не лечить. Я привить... - Он замялся, видно не зная нужного слова и, отчаянно жестикулируя, затараторил чего-то на своем шипящем.

- Чего? Чего? - не очень добро протянул Пашка. Адольф в подтверждение гаркнул. Парень подпрыгнул. Я перестала его бояться, ибо Дольфушка последнее опасное существо на Земле, да что там на Земле! Во всей вселенной не сыскать худшего хищника.

- Простите, как Вас?

- Кагараши.

- Так что Вы хотели?

Врач снова залопотал на своем, сделал несколько шагов по направлению к кровати, выудил из-за спины коробку с двумя таблетками и бутылку с водой, к моему удивлению обычную такую земную пластиковую бутылку.

- А в Матрице они были разных цветов!

Я пропустила замечание цветика мимо ушей. Врач указал на первую таблетку, потом на меня, на вторую и на Пашку. Я отчаянно отрицательно замотала головой. Глотать какую-то ерунду из рук инопланетного гуманоида? Тем более давать ребенку? Да ни за что в жизни!

- Через мой труп!

Кагараши нахмурился.

- Добровольно нет? - спросил он. И вот это первое "добровольно" возродило, сгоревший было, клубок страха.

- Что это? - ткнула я пальцем в таблетки.

Возле двери кто-то засмеялся.

- Это для вашей иммунной, вывести ее до нашего состояния. На Сиросэкаи то же детям при рождении дают. Во-первых, от вас меньше гадости будет, к несчастью, наши клетки идентичны, во-вторых, мы в силу специфики работы имеем на корабле разные образцы и в случае утечки умрете вы или сразу, или медленно и мучительно. Мы не вырабатываем сыворотки против неопасных для нас возбудителей. Это не более, чем музейные экспонаты. Лучше проглотите.

Невысокий широкоплечий мужчина опирался на косяк. Я смутно припомнила, что он был одним из тех двоих, что в поле вкупе с главным нашим похитителем хмуро таращились на Пашку. Его прищуренные глаза, по цвету напомнившие глаза Сишати только чуть более светлые, внимательно, по-доброму наблюдали за нами.

- А если нет? - осторожно спросила я. Речь была вполне аргументирована, но учитывать банальную ложь всегда стоило.

- Добровольно не захотите, Кагараши найдет иной способ. Он, правда, по этому поводу очень переживает, но если наш юный врач решил сохранить ваше здоровье, то с пути его не свернешь. Не тот сиросэкай.

Я перепугано вытаращилась на грозного и длинного Кагараши. Он что-то зашипел мне на своем змеином и снова зажестикулировал.

- А Вы кто? - повернулась я к мужчине в дверях, чтобы хоть как-то потянуть время, так необходимое для принятия решения. Он улыбнулся.

- Шуаи. Я... Как это по-вашему? - он на секунду призадумался. - Специалист по животным. Фауна.

- А первый дядька? - подал голос Пашка. Вокруг глаз Шуаи появилась сеточка морщин.

- Сишати - капитан. Он не сказал? Хотя это на него похоже.

- Глотать! - Кагараши всунул мне под нос коробочку. Настырный какой, а! Я тяжело вздохнула.

- Давайте так, многоуважаемый переживающий врач, я съем, а Пашка только если мне плохо не станет. Ага?

Парень нахмурился, потом кивнул. Я взяла продолговатую таблетку в руку, оглядела ее и повернулась к Шуаи.

- А вы раньше давали их людям?

- Низшим? Никогда, прецедентов не было, не переживайте. Я говорил, физически мы почти идентичны.

- Вы уверены?

Он высокомерно кивнул.

- Низшая, глотай! Ничего с тобой не будет.

Низшая! Что это за обращение, вообще, такое? Я вздохнула, проглотила, запила водой и уставилась на врача.

- Вы обещали Пашке не давать, пока я не решу, что со мной все хорошо!

Он кивнул, убрал коробочку с бутылкой за спину, что-то прошипел и растворился в коридоре. Пашка вскочил с кровати, подошел поближе к инопланетянину. Как они там себя называют? Сиросэкай.

- Дядя! А чего Вы маму низшей называете? Вы, между прочим, тоже не очень высокий!

Я икнула. Гуманоид расплылся в улыбке и присел на колени, оказавшись лицом к лицу с кактусенком.

- Ты тоже низший. Не из-за роста. Из-за эволюционной ступени.

- Чего?

- Это значит, малыш, - постаралась угомонить я сынку, - что у нас люди друг к другу не очень хорошо относятся.

- А у Вас хорошо? - обратился Пашка к Шуаи.

- Очень хорошо! - однако я успела заметить, как в глазах мужчины промелькнуло странное выражение, словно он сказал не всю правду.

- Это нам теперь Вас высшим называть надо?

Сиросэкай отрицательно покачал головой.

- Достаточно будет того, что вы не будете обращаться к каждому из нас во множественном числе.

- Кр-руто! Я тоже всегда думал, почему вежливо обязательно "Вы", а не "ты". А на корабле вас много?

- Нет.

- Сколько?

- Четверо, не считая вас.

- А корабль большой?

- Нет.

- А как он называется?

- "Рыжая звезда".

- Почему рыжая?

- Капитан так захотел.

- А куда мы летим?

- Если, по-вашему, в систему красного карлика.

- А что это?

Шуаи застонал и поднялся. Как я его понимала! Когда сынку что-то интересует, он выясняет это тщательно и нудно.

- Это звезда такая, а вокруг нее планеты крутятся.

- Как Солнце?

- Нет. Солнце живет не так долго.

- А сколько живет Солнце?

Гуманоид оглянулся по сторонам в поисках укрытия.

- Пашенька! - позвала я ребенка. - Не приставай к дяденьке. Он попозже тебе расскажет.

- Да, - согласился спасенный. - Я пошел. Дела.

Я кивнула. Мужики, вообще, имели тенденцию линять, как только цветик начинал проявлять к ним доверие в виде сотни другой простых и коротких вопросов. Вот и Шуаи убежал, мы вновь остались втроем.

- Ты слышал, Адольф? Вот здорово! Система красного карлика, - зачарованно повторил волшебное название цветик. Дольф гавкнул и уставился на маленького хозяина любопытным взглядом. Я нащупала на своей руке пульс. Сердце работало как обычно.

- Мамуль! Пошли погуляем! А?

- Ну, пошли, - согласилась я. - Только Адольф пойдет сам или останется тут!

Пашка согласно кивнул. Тигровый заяц после недолгого колебания определился, что с нами надежнее.

Корабль и вправду оказался не таким уж большим. Коридор тянулся прямо, мы лишь трижды круто свернули, пройдя мимо двери грузового отсека и вернувшись к исходной точке. Выходил треугольник. Поскольку открывать двери мы не умели, увидели не так уж и много, по сути, ничего. После получасового блуждания наткнулись на Сишати. Точнее не наткнулись, а налетели, то есть я налетела. Пашка-то шел позади, а я врезалась прямо в твердую грудь. И снова удивительно правильной формы бледные губы оказались на уровне моих глаз. Я подумала, что такие и не грех было бы поцеловать. Нижняя чуть полнее верхней. Бурная фантазия на фоне абсолютного отсутствия секса и все еще бурлящих гармонов начала рисовать красочные картины. Я тряхнула головой, обозвала себя извращенкой и подняла взгляд выше. Карие темные, почти черные глаза внимательно изучали мое лицо. И как только я раньше не заметила их цвет точнее. Может дело в сравнении? У Шуаи глаза светлее.

- Привет, - растеряно ляпнула я и отступила.

- Ты правда капитан? - без предисловия выступил вперед цветик.

Сишати утвердительно кивнул, ни на секунду не отрываясь от меня. Я заворожено смотрела в ночные глаза.

- А как двери открывать? - продолжил задавать важные вопросы Пашка.

- Если код не стоит, прикоснись к нижнему правому углу панели.

- А ты где был?

- В рубке.

- А где рубка?

Капитан наконец взглянул на мой прилипчивый репей.

- Ты хочешь в рубку?

- Очень! - закивал сынка.

- Зачем?

Пашка нахмурился и на несколько секунд задумался. Я пораженно смотрела на своего ребенка. Даже мне никогда не удавалось поставить его вот так, одним единственным вопросом, в тупик.

- Не знаю. Посмотреть, - наконец, определился он.

- Пошли. Но если что тронешь, запру в комнате, - взгляд капитана был не злой, не сердитый, но в искренности его слов, сомневаться не приходилось. Я на всякий случай взяла ребенка за руку, мало ли чего этим ребятам в голову придет? Горло перегрызу. Хотя было что-то в Сишати, что заставляло доверять ему. Не зря, наверное, он капитан. А может все дело в застоявшихся гормонах озабоченной землянки.

- Сколько тебе лет? - спросил Пашка спину Сишати.

- Пятьдесят пять.

- Ого? - я поперхнулась. А выглядит максимум на тридцать! - Почти как нашему дедушке! - продолжил ребенок.

- Мы живем дольше, в отличие от низших.

- А откуда язык наш знаете?

- Мы - исследователи, ученые по-вашему, изучаем системы, ищем формы жизни.

- Здорово! А давно вы нас нашли?

- Очень!

- А врач ваш почему язык не знает?

- Он молодой еще.

- А! А...

- Паша! - вступилась за терпеливого дядю я. - Остальной триллион вопросов чуть позже.

Капитан серьезно обернулся ко мне.

- Пусть спрашивает. Нас можно.

- А кого нельзя? - с радостью отреагировал репейничек.

- Других сиросэкайи.

- А почему?

- Потому что вы низшие.

- А почему вас можно, для вас мы тоже низшие? - моя голова начала медленно вскипать и от цветиковых вопросов, и от капитанских ответов.

- Мы особенные.

- Чем?

- Мы отщепенцы.

- А что это значит?

- Мы вне закона.

Я резко дала по тормозам. Адольф, в привычку которого уже вошло прятаться за мой тощий зад, от неожиданности впечатался в последний.

- Нас похитили четыре инопланетных бандита? - возмущенно подумала я вслух.

- Офи-иге-еть! - сынка не изменял себе.

6. Маша, Адольф и Паша

Сишати пожал плечами, повернулся к нам спиной и начал удаляться. Пашка потянул меня следом. Я очнулась от созерцания белого пола и поплелась. Да и какие, собственно, иные варианты? С тремя членами команды мы уже познакомились. Оставался четвертый. Таблетка пока никак на организм ощутимо не действовала, не считая небольшой слабости от повышенной температуры, но это я с успехом игнорировала. В пеленочном возрасте сынке было все равно болею я или нет, ему нужно было внимание в любом случае. Адольф решил, на всякий случай, примоститься за попой кактусенка, что со стороны выглядело, по меньшей мере, странно, учитывая размеры обоих.

Рубкой оказалось помещение не многим больше той комнаты или, наверное, правильнее выражаться каюты, где нас поселили. При слове "рубка", мне почему-то представилась продолговатая просторная комната с прозрачной внешней стеной, открывающий вид на просторы космоса, с кучей мигающих лампочек. Что ж... Глупая землянка ошиблась. Комната и вправду была продолговатой, но никакого "лобового стекла" не было. Вместо него от самого потолка до пола тянулись три огромных экрана, и епархию звезд показывал исключительно правый боковой. На центральном постоянно сменяли друг-друга разноцветные строки, словно кто-то вдруг решил, что раскрашенный во все мыслимые оттенки радуги Far Manager, выглядит красивее, обычного. На левом экране мигали сотни точек с подписями. Может карта? Хотя, кто их инопланетян знает?

Пашка, как и было обещано капитану, держался тихо. И только блестящие глазищи выдавали плещущийся через край энтузиазм и восхищение. Дольф, глядя на нас, тоже освоился и начал потихоньку передвигаться по рубке, припадая к земле и принюхиваясь словно лисица.

Помимо Сишати и уже знакомого нам с сынкой Шуаи тут присутствовал третий инопланетянин и последний член команды. Врача в рубке не было. И хорошо. Я ему не доверяла. Никто из присутствующих не спешил проявить вежливость и представить нам низенького довольно жилистого молодого мужчину (его мы тоже уже успели лицезреть на Земле). Он не обращал на нас никакого внимания, сидя к нам спиной за... Уж не знаю как называются у них эти штуки с прозрачными креслами и такими же прозрачными панелями спереди, по которым каждый то и дело резво пробегает пальцами. Да и признаться, плевать. Я - низшая и хочу домой на Землю! Я с печалью вспомнила о родителях, на глаза навернулись слезы, тряхнула головой, отгоняя предательскую влагу и ненужные пока мысли. Как любит повторять Луня: Наталья - ты неисправимая, абсолютная до идиотизма оптимистка! Да, я такая. И оставаться дальше такой... Проблемы будем решать по мере их поступления, а пореветь можно, когда цветик уснет.

Еще раз тряхнула головой и огляделась. Капитан внимательно наблюдал за мной. Я стушевалась под этим пристальным взглядом. Захотелось возненавидеть Сишати. Нельзя. У меня сын, к которому пока все относятся не просто терпимо, а даже хорошо. На глаза опять навернулись слезы. Я заморгала. Все-таки стресс сказывается. Чтобы как-то отвлечься решила сама проявить любезность, раз никому в голову не приходит.

Я ухватила Пашку покрепче за руку и зашла к мужчине сбоку.

- День добрый!

Он взглянул мне в лицо, нахмурился.

- Прошу прощения, что отвлекаю. Я на секунду. Нас не представили. Я Наташа, это мой сын - Паша, - мужчина как-то странно смотрел на нас. Я стушевалась, но виду не подала. Может земная вежливость тут не катит?

- Очень приятно, красавица и молодой человек, - наконец произнес он.

Пашка склонился в вежливом поклоне в лучших традициях европейских домов, прямо, глядя в глаза собеседнику. Откуда только узнал?

- Я Наши. Разрешите навестить вас позже?

- Будем рады видеть в нашей скромной каюте, - я сжала губы в тонкую линию, стараясь не рассмеяться. Пашка, репейник такой, откуда манер англицких набрался?

- Благодарю.

- Не смеем больше отвлекать.

Я зачем-то сделала книксен и отволокла вежливый кактус в сторону, спиной чуя три пары любопытных глаз. Адольф не считается. Ему было не до нас. Он обегал рубку по периметру и с каким-то подозрительным рвением обнюхивал углы.

Дверь открылась (к слову, их тут, как и экрана, было три) и в помещение медленно вперевалочку вошло худющее, размером с лисицу, существо неизвестной породы. Дольфушка, в это самое время находящийся всего в паре десятка сантиметров от входа, в котором явилась шутка инопланетной природы, вытаращил глаза и попятился. Весь его внешний вид утверждал, нет, кричал о том, что ничего страшнее в своей жизни собак еще не видел. Существо с огроменными тарелкообразными глазищами произнесло что-то нечленораздельное, по звуку напомнившее земное кошачье "мяв", и стало приближаться к Дольфушке, видимо проявляя любопытство. Признаться, никогда в жизни не думала, что однажды буду лицезреть песика в предобморочном состоянии. Не этого конкретно, конечно, а вообще, в принципе... Ничего. Увидела. Понравилось.

- Кр-руто! - понравилось не мне одной. Цветик подался вперед со своего места. Отважный собак меж тем развернулся и, тоже издав что-то вроде "мяв", на всякий случай кинулся спасать свою тигровую попу. Я уже приготовилась, как обычно работать бесплатным щитом, однако Дольф удивил. О нет, он не передумал прятаться, он просто сменил место дислакации. Проще говоря, разбежавшись, сиганул со всего маху верхом на опешившего Сишати. Капитан что-то зашипел и попытался стянуть с плеч когтистые лапы. Наверное, ему бы это удалось, если б причина собачьей паники все с тем же звуком, изгибаясь как змея, не побежала в направлении Дольфиного укрытия. Собачья истерика разыгралась не на шутку. Тигровый попытался залезть повыше. Раздался взрыв смеха. Это остальные члены команды пришли в себя и согнулись пополам на своих местах. У Сишати, наконец, получилось отодрать от себя тигровое недоразумение. Он зажал его под мышкой и встал.

- Низшая, это плохая порода домашнего зверя, - отчеканил наш хозяин.

- О нет! Боюсь, что дело не в породе. Дольф уникален.

- И неповторим, - подтвердил сынка. - Только если что, не кричите на него, а то он...

Я сгребла кактус в охапку и зажала ему рот ладонью.

- А то что? - продвинулся в нашем направлении сиросэкай. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь сообразить как не выдать страшную тайну питомца. Не дай Бог, узнают, да выкинут на просторы вселенной.

- А то он пугается, - нашлась я. - Сильно.

В глазах капитана промелькнуло сомнение, однако допытываться он не стал. Инопланетный собачий страх меж тем приблизился к креслу Сишати и изящно на него запрыгнул.

- Кто это? - отодрал мою ладонь Пашка.

- Нарашека, - пожал плечом капитан. - Маленькое безобидное древесное создание.

- На-ра-ше-ка, - протянул мой ребенок. - Красиво. А зовут как?

- Маша.

Я поперхнулась.

- Маша?

Мужчина склонил голову набок и поправил под мышкой сползающего Адольфа.

- Да. По-вашему "дикий зверь".

- А, - понимающе протянула я. - Хорошее имя.

- А можно ее погладить? - поинтересовался Паша.

- Можно, - кивнул Сишати. - Маша ласковая очень.

Ага. Значит, ребенок угадал. Создание пола женского. Хотя, кто их инопланетян знает? Я, кажется, начинала повторяться. Тряхнула головой. Кактусенок добежал до капитанского сиденья и, мурлыча что-то, стал гладить лысое серо-фиолетовое создание с огромными ушами и тонкими непомерно длинными пальчиками на лапах, количество коих на каждой я насчитала четыре.

- Маша, Ма-аша... - Приговаривал ребенок. - А зачем ей такие большие глаза?

Я вспомнила сказку про Красную Шапочку. А еще зубы и уши.

- Нарашека - создание ночное.

- Налашека, - тоненько пропела следом за капитаном Маша. Пашка отпрыгнул.

- Ой! Она говорящая.

- Конечно, говорящая, - подал голос Шуаи. - Они все звуки повторяют.

- Маша, скажи "Овечкин - баран"! - обрадовался цветик.

- Маша скаш-ши Офещкин палан! - повторило создание, ластясь к сынкиному боку.

- Кр-руто! - подпрыгнул мой ребенок и на радостях схватил фиолетовую Машу на руки. - Мам, ты слышала?

- Кто такой Овечкин? - Наши не сводил с нас любопытных глаз.

- Баран! - отчеканил кактусенок.

- Палан, - согласилась Маша. По-моему, зверьку было не важно что повторять, большее значение имело кто гладит. Сишати опустил более-менее успокоившегося Адольфа на пол. Тот тут же зажался в ближайшем углу.

- Нам работать надо. Идите в каюту. Кагараши вас накормит, - капитан покосился на обнимающихся Пашу и Машу. - Нарашеку можете взять с собой.

Спустя полчаса я сидела в каюте на кровати и опасливо поглядывала то на дымящуюся в тарелке зеленую жижу, то на длинного врача, то на Адольфа тупо смотрящего в точно такую же тарелочку на полу. Сынка поводил ложкой в своем блюдце.

- По-моему это не вкусно.

- Низшие! Есть! - ткнул пальцем Кагараши и добавил. - Полезно!

- Оно заметно, - согласилась я. - А котлеток нет?

Врач сначала непонимающе нахмурился, потом прошептал "котлеток", прижав палец к уху, и спустя мгновение скривился так, что Пашка засмеялся.

- Плотоядно нет! Есть! - ткнул пальцем в тарелку настырный парнишка еще раз.

- Мам, может из машины забрать холодильник?

Соображалка кактусенка сработала лучше моей. Кое-как нам совместно удалось вбить эту идею Кагараши. Спустя еще полчаса, мы, быстро перекусив, развалились на кровати. Маша лежала между нами. Адольф, которого обычно пинками не сгонишь с мягких поверхностей, угрюмо вылизывал сытую попу в углу. Кагараши удалился еще на стадии вынимания страшных продуктов на маленький столик, закрыв за собой дверь. Или правильнее сказать сбежал? Не знаю.

- Мам, это самое здоровское, что с нами случалось! Это как в фильмах, только по-настоящему! И в школу ходить не надо!

- Ну уж дудки! От учебы ты не отлынишь! У инопланетян, наверняка, найдутся учебники, у нас пока твои есть. Я этим займусь.

Пашка тяжело вздохнул. Мы замолчали. Машка залезла сынке на грудь и свернулась там клубочком, он обнял ее. Я перевела взгляд на горящий диодами потолок.

Мысли сами собой вернулись к родителям, к работе, к отпуску, к Луне и даже к Коляну. В груди начал пыльным клубочком сворачиваться и разрастаться шар горечи, обиды, страха и тоски. Из уголка правого глаза беззвучно скатилась слеза. Я осторожно стерла ее и повернулась к Пашке. Ребенок мирно спал в обнимку с новым питомцем. Я поднялась, убавила свет, как научил длинный врач, переложила кактусенка поудобнее, разула и накрыла сверху одеялом. Нарашека проснулась и взглянула на меня своими огромными глазищами.

- Спи, - грустно улыбнулась я ей и погладила нежную фиолетовую кожу.

- Шпи, - повторил зверек и снова свернулся клубочком, теперь уже под Пашиным боком. И вот это пищащее "шпи" стало последней каплей. Уж не знаю почему именно оно, но факт оставался фактом. Я сползла на пол возле кровати, вцепилась пальцами в волосы, уперла локти в согнутые колени и заревела. Я ревела обо всем, что произошло, ревела за свою жизнь. Я позволила себе то, чего не позволяла уже давно, я жалела себя. Адольф, тихо цокая когтями, вылез из своего угла и ткнулся влажной мордой мне в бок. Лег рядом. Я всхлипнула и заревела с новой силой. Как же так вышло? Почему именно мне, одинокой матери, суждено было попасться под руку этим гуманоидам? Да еще и бандитам, оказывается. Со стороны не похожи даже. Но что, собственно, я могу знать о инопланетных уголовниках?

Неожиданно чьи-то сильные руки обняли меня и прижали к твердой груди. Я подняла голову, сквозь пелену слез уставилась в ласковые ночные глаза. Они с неясной нежностью изучали мое красное зареванное лицо. Я пожалела, что не выключила свет совсем.

- Как ты зашел? - всхлипнула я.

- В дверь.

Не совсем тот ответ, но не менее логичный. Совсем не соображала. Это же его корабль. Он снова притянул мою голову к груди. Я послушно ткнулась носом в мягкую длинную серую кофту. От него пахло морем, полынью и еще чем-то терпким обволакивающим, еле уловимым. Я с жадностью вдохнула новый приятный запах. Одернула себя и попыталась отстраниться, слезы все еще катились по щекам, пропитывая широкую рубашку. Он сжал меня сильнее.

- Я вас не мог оставить там. За нами охотятся. Вы свидетели. Этот сиросэкай не пожалеет никого. Как только я улажу дела, я верну вас, обещаю.

- Да? - я говорила ему в грудь, голос из-за этого казался приглушенным.

Пашка причмокнул во сне и перевернулся на бок.

- Да, - шепнул он мне в ухо. - Если твой сын научится молчать.

Я усмехнулась сквозь слезы.

- Это сложно. А кто на вас охотится и за что?

- Где его отец? - вместо ответа спросил капитан.

Я повела плечом. Он все еще не отпускал меня.

- Кто знает, где-то в Африке или в Индии.

- Он там работает?

- Нет. Мы были молодыми. Сергей, как ветер, всегда хотел быть свободным, наслаждаться и жить исключительно сегодняшним днем. Он и не скрывал от меня.

Сишати что-то прошипел, только я не поняла сердито или раздраженно.

- Давно Паша его видел? - ого! Он назвал мой репейничек по имени! Не "низший".

- Он его еще пока не видел.

Капитан снова что-то зашипел.

- Ты успокоилась?

Я кивнула.

- Утром разреши Кагараши дать мальчику таблетку.

Я снова кивнула. Он снял мои руки со своей талии. Совсем не заметила, что обнимаю. Поднялся и неслышно ушел. Только на груди темнело влажное пятно от моих слез. Я прерывисто вздохнула и потрепала Адольфа между ушей.

7. Влюбленная землянка

Кое-как вскарабкалась на кровать рядом с сыном и нарашекой, закрыла глаза и постаралась задремать. Ночь я дергалась, просыпаясь от каждого лишнего шороха или причмокивания. В итоге к восьми утра (по моим часам) вымоталась окончательно, ворочаясь с боку на бок. Желание встать и размяться пересилило желание спать, поэтому я тихо поднялась, стараясь не разбудить ребеночка, перешагнула через убитую сном тушку пса и отправилась в закуток с душем. Вчера разглядеть и разобраться с инопланетной ванной не было ни сил, ни времени. Сейчас горячая вода оказалась бы не лишней. Зайдя внутрь и оглядевшись, я пришла к неутешительному выводу, что гуманоиды вообще не загоняются по поводу ванн, джакузи и тому подобного, по крайней мере на этом корабле точно. Система проста, как три копейки. Встаешь на пол, сверху вода льется, прям как в дождик. Спасибо, хоть регулировать горячую холодную можно. Правда, пока я разобралась как это делается дважды обожглась и единожды окатилась ледяной водой.

Я нажала на прозрачной панели в стене белое пятнышко, вода перестала литься и передо мной встала новая проблема. Как гуманоиды сушатся? Покрутилась на месте. Ничего подходящего не нашла. Вспомнила о своих вещах в машине и о своем мягком розовом махровом полотенце с полоумной белочкой из "Ледникового периода". Приняла решение.

Поверх мокрого тела натянула джинсы, свою белую майку, правда она тут же промокла, впитав воду, но да ладно, до машины немного. Влетела в кеды, посмотрела Пашку, открыла дверь, воровато огляделась, проверяя нет ли кого вокруг. Вид все-таки у землянки не очень приличный, как у официантки в дешевом баре после игры "облей девочку". Бегом добежала до грузового отсека, проскользнула внутрь и опять врезалась в уже ставшие такими родными моим глазам бледные губы. Отпрыгнула и испуганно уставилась на капитана. Он зашипел, потом тряхнул недовольно головой.

- Ты что тут делаешь? - при этом взгляд его маячил несколько ниже моего подбородка. Я покраснела и скрестила руки на груди.

- Там душ, а полотенца нет, и я сюда пошла, - я нахмурилась, надеясь, что он понял.

Понял, усмехнулся.

- Низшая, там... как это назвать по-вашему... сушилка. Бери вещи. Я покажу.

Я судорожно кивнула и скользнула мимо, краем глаза зацепив его обжигающий взгляд, брошенный на мое тело. Интересно, а сколько они уже в космосе тут без своих гуманоидных женщин болтаются? В частности вот этот капитан. А еще, интересно, мы во всех смыслах с ним совместимы или... Я сердито одернула себя. Нашла о чем думать! О сыне думать надо! И чуть-чуть об Адольфе. Все-таки привязалась... Екарный бабай! Ну почему давешний Колян не выглядел так же как этот капитан? Подстава, блин.

Открыла багажник, вытащила оттуда рюкзак и увесистую спортивную сумку с нашими вещами. Они тут же с поразительной легкостью перекочевали на плечи Сишати. Я растерялась. После стольких лет самостоятельного перемещения всех тяжелых предметов и одиноких срывов на истерику по ночам пока сын спит, вдруг появляется вот он и... Я не знала как себя повести, что подумать, и тем более что сказать.

Причина моей растерянности меж тем спокойно шла к выходу легкой, по-кошачьи мягкой походкой. Я побежала следом. В каюте он тихо положил сумки возле кровати, прошел в ванную.

- Подойди ближе.

Я послушно приблизилась. Он указал еле заметное зеленое пятно на все той же панели, с которой я экспериментировала, пока принимала душ. Прикоснулся, из пола поднялась волна теплого воздуха, разметав мои волосы. Сишати повернулся и вопросительно взглянул на меня. Я кивнула головой. Да, поняла Вас, капитан. Он еле заметно улыбнулся, но не ушел, продолжая изучать мое лицо. Я не могла оторваться от этого взгляда. Ветер забросил прядь волос мне на нос, закрыв обзор. Я кончиками пальцев отодвинула их. В ночных глазах появилось странное выражение, вместившее в себе нежность, страсть, покровительство и немного властности. Ни один мужчина раньше так на меня не смотрел. Я тонула, терялась в этом взгляде. Сердце в груди забилось быстрее. Глубоко и часто задышала. В памяти отчетливо всплыли прикосновения сильных рук накануне и запах, такой притягивающий, неповторимый.

Майка на груди начала медленно высыхать. Я вдруг осознала, что никогда никого не хотела, как вот сейчас хочу его. Голова закружилась, по спине побежали мурашки, низ живота затопило горячей патокой. Он понимающе усмехнулся и... вышел. Я зажмурилась, треснула себя кулаком по колену.

- Дура! Дура! - одними губами беззвучно шептала я. - Полная дура!

- Ма-ам! - позвал с кровати ребенок.

Я выпрямилась по стойке смирно.

- Да, мой хороший?

- Ты чего там делаешь?

- Моюсь.

- От нас капитан сейчас вышел?

- Да, милый, он вещи принес.

- Вещ-щи плинес-с, - пропела Машка.

- Какие?

- Хахие?

- Наши.

- Наш-ши.

Это уже походило на какое-то шипящее эхо.

- Правда Маша здоровская?

- Плафта Маш-ша толофская?

- Правда, малыш, - я оттянула майку, чтоб она окончательно высохла и можно было выйти в комнату, выудить из сумки смену.

- Плафта, малыш-ш.

Дольф как-то натянуто тоненько гавкнул. Нарашека повторила и этот звук, чем наверняка повергла пса в ужас. К счастью, я этого не видела.

- Дольф, ну посмотри какая она хорошая, - по комнате прошелся грохот.

- Она холош-шая.

- Дольф, иди сюда. Она же ласковая. И ты ей нравишься! - собачий писк возвестил, что чувство не взаимно.

- Ты ей нлафишьс-ся.

- Дольф, ты не поместишься туда!

- Тольф-ф, ты не пометишьс-ся тута.

Я решила прервать радиопостановку, пока сынка не наградил собак сердечным приступом. Кто его откачивать будет? Не думаю, что тощий длинный врач станет суетиться. Последний, легок на помине, появился на пороге каюты одновременно с моим выходом из душевой. У них тут стучаться не принято?

Без лишних слов Кагараши протопал ко мне, сунул под нос воду, таблетку и командно гаркнул:

- Ты дать низший есть!

- Хау, бледнолицый вождь! - в том же тоне ответила я.

Он сурово нахмурился.

- Да поняла, я поняла!

Врач кивнул, развернулся на сто восемьдесят и вышел.

- Это мне?

- Да, малыш.

Пашка выпил, мы позавтракали остатками колбасы. Маша отогнала Адольфа от его тарелки с кормом и с большим удовольствием заела половину. Я понадеялась, что команда не оторвет мне уши за корабельного питомца, если вдруг обнаружится, что слопала она не то, что можно.

Пока я размышляла над этим вопросом, нарашека выгнулась, потянулась и проследовала к выходу. И вот поразительно, дверь открылась, стоило зверьку просто приблизиться.

- Так вот как ты вчера зашла в рубку, - тихо протянула я.

- Ого! Прямо ключ от всей дверей! - обрадовался Пашка.

Маша выдала свое иноземное "мяв" и скрылась в коридоре.

- Пошли за ней! - сорвался с места цветик и со всего разбега впечатался в Наши, появившегося на пороге. Нет. Все-таки у них тут точно не принято стучать.

- О! - не растерялся ребенок. - Ты решил к нам заглянуть?

Мужчина отрицательно покачал головой.

- Капитан велел позвать. Скорость снизили, приближаемся к планете. Маленькому низшему будет интересно.

Сказать, что я удивилась, ничего не сказать. Для капитана важно, что интересно моему кактусу? С ума сойти. Внутри раскололось нечто огромное и холодное, теплая волна затопила грудь. Мы втроем проследовали за Наши.

В рубке царило оживление, даже длинный врач сидел тут и что-то тихо шипел, прижав пальцы к правому уху. Мужчины сосредоточенно переговаривались между собой и с со своей техникой, изредка кидая взгляды на нас с Пашкой и Адольфом, скромно примостившихся в уголке. Машка сидела прямо перед тремя экранами и таращила свои плошки на правый. Любопытно, откуда она узнала, что мы подлетаем к какой-то там планете? Или она не знала.

В любом случае смотрела она верно, поскольку именно там разворачивалось самое интересное. В кромешной темноте приближался большой освещенный ровно наполовину шар, затянутый плотной пеленой, которая то и дело вспыхивала разрядами молний. На ум пришло единственное знакомое из курса экологии определение - атмосфера. На освещенной стороне поверхность имела серые, бурые, грязно-охристые оттенки, которые, находясь в постоянном движении, перемешивались и сменяли друг друга, рождая причудливые узоры. Из-за самой планеты выглядывал край небольшого шара, рассмотреть который не получалось. Может спутник? Не знаю.

Пашка потянул меня к креслу Сишати. Я дернула его на себя.

- Мам, я спрошу, - прошептал он.

- Не надо, - еще тише ответила ему я.

Капитан услышал, глубокие ночные глаза внимательно взглянули на меня. Я затаила дыхание. Он перевел взгляд на сынку.

- Это система красного карлика. Я тебе говорил, мы сюда летим.

- Это планета?

- Да.

- А как называется?

Сишати прощелкал что-то безумно сложное и длинное.

- Ш-ш-ш... чего? - не понял ребенок.

Мужчина улыбнулся, от этой улыбки у меня сердце провалилось в желудок. Как сказала бы Луня: кто-то тут втрескался по самые лопухи!

- Назови ее сам, как хочешь. Не знаю, известна ли она низшим или еще нет.

Ребенок просиял.

- Тогда "Наташа"! Как маму!

Я покраснела. Что-то последнее время я начала слишком часто это делать. Капитан снова взглянул на меня.

- Наташа, - он впервые в жизни произнес мое имя, мягко, шипя, нараспев. И, кажется, мне понравилось. По крайней мере, испытанное мной чувство эйфории точно возвещало об этом. - Хорошо.

Наши развернулся в кресле и обратился к капитану. Тот тут же откликнулся, нахмурился, отдал Кагараши короткий приказ. Врач подпрыгнул с места и на всех парах понесся в нашем направлении, мы с Дольфом от неожиданности отступили к стене. Пашка таких мелочей не пугался. Подлетев, парень схватил нас за руки и поволок за собой. Я уперлась пятками в пол.

- Идите, он вас посадит, - услышав пояснение Сишати, я расслабилась и перестала сопротивляться. Он подвел нас к пустому полу слева от капитана.

- Куда? На пол что ли? - пробубнила я.

- Мам, смотри! - ребенок указывал пальчиком на вдруг вылезшие сантиметрах в шестидесяти друг от друга два пустых прозрачных мятых пакета. В глубине пола, прямо под ногами что-то ощутимо щелкнуло и пакеты с хрустом стали заполняться, расширяться, приобретая форму кресел. Несколько секунд спустя шуршание прекратилось, а перед нами предстали полноценные с виду удобные сиденья, такие же прозрачные как и все сиросэкайское. Кагараши ткнул пальцем.

- Сидеть!

- Гав! - ответила я. Мне почему-то представилось, что для врача мы вроде рабочих овчарок, которых нужно как следует выдрессировать. Я тряхнула головой, отгоняя как обычно не слишком умную мысль. Не удержалась, бросила мимолетный взгляд на Сишати. Он не смотрел на нас, но на губах его играла улыбка. Кактусенок разбежался и сиганул в новый предмет мебели. Мебель мягко приняла его в себя и с хрустом облепила, так что мой ребенок стал сильно смахивать на сосиску в тесте.

- Кр-руто! - сказал Пашка и попытался перевернуться.

- Кл-луто! - подала от экранов голос нарашека.

Кагараши недовольно зашипел. Я осторожно села во второе кресло. Оно точно так же приняло меня внутрь, сомкнув мнимые подлокотники на талии. Шуаи коротко шикнул. Врач метнулся на место, и едва он успел сесть, как корабль начало трясти и кидать из стороны в сторону, по крайней мере это я поняла исходя из той простой причины, что картинка на экране подпрыгивала. Сама же я никаких изменений не ощущала, все ровно, прямо и тихо.

8. Удачное приземление и почти поцелуй

На правом экране клубилась серая мгла, толстые, режущие глаз, разряды появлялись и исчезали в пугающей близости. Корабль подбрасывало, словно он был маленьким мячиком в руках капризного ребенка. А затем... Затем мы ощутили все те броски, что ранее были видны лишь на экране. Теперь стало ясно предназначение кресла, оно и вправду гасило каждый удар. Волосы упали мне на лицо. Я вжала голову в спинку и обернулась к кактусенку. Пашка с улыбкой от уха до уха и круглыми восхищенными глазищами наблюдал то за картинкой на экране, то за слаженными четкими действиями Сишати и команды. Убедившись, что ему ничто не угрожает, я нашла Адольфа. Несчастный собак съезжал по полу то вправо, то влево, то пребольно приземлялся на пузо. Я поморщилась.

- Дольф, ко мне!

Питомец бросил на меня возмущенный взгляд.

- Иди, сюда! - хлопнула я по груди и грозно сдвинула брови. Дольфушке хватило доли секунд для выбора между приобретением устойчивого положения в пространстве и собственной обидой на хозяйку. Победу одержал первый вариант. Тигровый скрежеча разъезжающимися когтями подбежал ко мне и запрыгнул на колени. Я обхватила его, прижала покрепче к себе.

- Молодец, мам! - одобрил сынка.

- Да ну? - буркнула я, пытаясь выглянуть на экран из-за широкой собачьей головы. Но ничего, вернее никого, кроме, распластавшейся по полу, Машки разглядеть у меня не выходило. Нарашека растопырила свои длинные пальчики и они поразительным образом держались (или прилипли) к железу, не давая ей даже пошевелиться, только широкие уши ходили из стороны в сторону, как локаторы, улавливая каждую команду или слово мужчин. Мне стало интересно, понимает ли она их речь? Нашу с кактусенком она просто повторяет. Надо будет спросить потом у Сишати или у Наши, или Шуаи, точно не у Кагараши... наверное, все таки у Сишати, он в любом случае ответит и нравится он мне... Нет. А все-таки насколько мы совместимы в плане секса?

- Мам, смотри! - выдернул меня из неприличных раздумий цветик. Я одной рукой опустила Адольфу голову и выглянула на экран. Первое, что бросилось в глаза - черный горизонт, окутанный облаками, сквозь которые проникал грязно-желтый свет. Облака перемещались по небу с ужасающей скоростью. Разве бывает, чтобы они так неслись? То тут, то там били яркие разряды. Земля приближалась. Теперь корабль встряхивало не так часто. В поле видимости экрана попадали горы, отбрасывающие длинные тени.

Капитан что-то зашипел. Шуаи вскочил с места, рванул к выходу и исчез из рубки. Теперь мы не опускались вниз, мы скользили над поверхностью к высоченным зарослям черной гигантской травы. Растения мотало и било из стороны в сторону, словно там снаружи бушевал сильнейший шторм, хотя, скорее всего, так и было.

Пашка все это время не отрывал расширенных глаз от экрана. Я с ужасом подумала о том, что теперь заставить его молчать будет в десятки, нет, в сотни раз сложнее. Хорошо бы связаться с родителями. Они скорее всего уже волнуются.

Корабль тряхнуло последний раз и картинка на экране перестала меняться. Капитан закончил набирать что-то на своей клавиатуре, встал с кресла, потянулся. Я заворожено наблюдала за ним. Он улыбнулся Пашке.

- Понравилось?

- Да еще бы!

- Та ещ-ще пы, - повторила отлепившаяся от пола нарашека.

Сишати подошел к цветику и мягко провел по ручкам кресла, они с хрустом разлепились, освобождая ребенка. Наши и врач, переговариваясь, быстрым шагом покинули рубку.

- Низшая, отпусти пса.

- Ниш-ая, пусти пс-са.

Ну вот, снова "низшая". Я с печалью вспомнила как он произнес "Наташа". Разлепила пальцы, Адольф мешком картошки бухнулся на пол.

- По-моему, он не хотел отпускаться, - констатировал неоспоримый факт цветик.

- Не хотел пускатьс-ся.

Сишати поднял бровь и произнес что-то вроде "хм". Я погладила кресло так же, как это сделал капитан только что. Оно послушно разомкнуло свои мягкие объятия.

- А что мы будем тут делать? А мы наружу пойдем?

Мужчина моей фантазии нахмурил брови, потом ухмыльнулся.

- Искать определенную форму жизни. Пойдем.

- Кл-луто! - без подсказки объявила нарашека.

- Маша! Я тебя люблю! - обрадовался такому взаимопониманию кактусенок.

- Маш-ша. Я тепя люплю, - согласился инопланетный зверек и с разбега сиганул Пашке на грудь, обняв тонкими лапками за шею и повиснув на нем.

- А можно я ее себе оставлю? - состроил капитану невинные глазки цветик.

Адольф недовольно гаркнул. Я представила компанию нас четверых, гуляющих во дворе и погром в квартире, если, не дай Бог, нарашека опять проявит любопытство к бесстрашной собак. Стало нехорошо. Я закрыла глаза, застонала и бухнулась обратно в кресло. И плевать на приличия. Я, конечно, во всех смыслах классная мама, но Маша вкупе Дольфушка - это как-то перебор. В том году от тарантула еле избавилась. Сынка выудил тонущего его, вернее ее, из соседского родительскому дому бассейна, обозвал Василисой и велел кормить исключительно живыми мухами. Кто-нибудь, вообще, когда-нибудь пробовал поймать муху и при этом не задушить ее на смерть? Короче, это сложно. Зато теперь я могу участвовать в соревнованиях по ловле живых мух на скорость и количество. Ценный навык!

Кресло мягко обвило меня.

- Мам, тебе нехорошо?

Я засмеялась.

- Нет, прелесть моя, все нормально.

- Ты против Маши?

Я оторвала руку от лица и уставилась в огромные желтые глазищи. Вздохнула.

- Нет, малыш. Как я могу быть против Маши?

- Так можно, я ее себе возьму?

Мы оба обернулись к капитану, занятому внимательным изучением моей низшей персоны.

- Нарашека свободная, - наконец, произнес мужчина, оторвавшись от созерцания моих глаз, - она сама пришла к нам. Если она захочет уйти с тобой, это только ее решение.

- А-а, - со значением протянул кактусенок, - я не знал.

Я облегченно выдохнула. Дал отсрочку, на том спасибо.

- А куда все ушли?

- Одеваться. Приступаем к работе.

- А посмотреть можно?

Сишати улыбнулся.

- Можно.

- А где?

- Рядом с грузовым отсеком, где ваша машина, есть еще дверь. Туда.

Сынка потоптался на месте.

- Мам, ты догонишь?

Я вздохнула.

- Догоню, только ничего не трогай и никуда не лезь.

- Хорошо! Дольф, побежали! - уже от входа прокричал Пашка, обнимая хрупкое тельце Маши. Адольф гавкнул и помчался следом. Я осталась с Сишати наедине.

Он внимательно изучал меня сверху вниз, затем медленно склонился, провел ладонью по креслу. От этого движения по спине побежали мурашки. Ручки освободили мою талию, но я так и осталась сидеть, завороженная взглядом ночных глаз. Он усмехнулся и что-то тихо прошипел на своем языке. Мне вдруг отчаянно захотелось знать, что они там говорят между собой, и почему Сишати так странно смотрит на меня уже не в первый раз.

Сильные руки, с тонкими длинными пальцами осторожно оперлись на подлокотники по бокам от моих плеч, он склонился. Немного смуглое лицо оказалось на уровне моего. Я разглядела загнутые черные ресницы, небольшой еле заметный шрам возле носа, и темно зеленые крапинки в радужке, которые придавали его взгляду ту самую поразительную бархатную темноту.

Он внимательно изучил мои глаза, спустился чуть ниже к носу, потом перешел ко рту. В горле пересохло. Меня вновь окутал его, теперь ни с чем несравнимый, запах. Бледные губы приоткрылись, длинные ресницы порхнули вверх, открыв совершенно черные глаза. Я прерывисто вздохнула. Уголок его рта дернулся, намекая на улыбку. Он что-то прошептал, переложил ладони мне на талию, легко поднял с кресла и поставил на ноги.

- Идем. Мальчика нельзя оставить надолго.

Шатающейся походкой я последовала за широкой спиной. Оценивать все, что сейчас произошло, мозг напрочь отказывался. Он, по-моему, отказался хоть как-то действовать еще во время первого столкновения с этим инопланетным мужчиной, так дико взбесившим все спящие до этого момента гормоны.

Стоп. Мальчика нельзя оставить одного?

- Ты неправ.

Он притормозил и повернулся, удивленно приподняв бровь.

- В чем?

- Пашка если сказал, что ничего не сделает, он ничего не сделает. Мой сын всегда держит слово. Он понимает, что мне сложно.

В его взгляде вновь появилась неопределенная нежность, интерес и покровительство.

- И ты не злоупотребляешь этим, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес капитан. Я не стала отвечать. Так понятно, что нет.

- Вы с ним хотите выйти?

Я удивилась такому вопросу, однако виду не подала.

- Это не опасно?

- Нет.

- А что вы ищите?

- Наташа ступит на планету Наташу, - он задорно улыбнулся и ускорил шаг.

Вот же екрный бабай! Когда ему надо, я отвечаю. Когда мне надо, молчит в тряпочку. Хотя за произнесенное дважды мое имя можно простить или нельзя? Я отогнала эту мысль, поскольку мы вошли внутрь небольшого помещения.

9. Прогуляться по Наташе

Сынка в обнимку с Машей стояли рядом с Кагараши, занятого облачением в некое подобие скафандра, и пристально наблюдали за каждым его действием. Врач недовольно шипел и посвистывал себе под нос, изредка нервно передергивая плечом. Адольф изучал помещение, руководствуясь исключительно показателями собственного носа, чем, я думаю, подливал масла в булькающий котел неудачного настроения длинного высшего.

- Капитан, Кагараши такой высокий. Я на Земле таких не видел, - обрадовался нашему появлению примерный цветик, сгенерировавший за время отсутствия новую порцию вопросов.

Я с сомнением задрала голову на врача.

- Прелесть моя, у нас тоже высоких людей много.

Сишати на секунду задумался, потом абсолютно серьезно произнес:

- Последние несколько поколений дети с подобным ростом встречаются все чаще. Для таких как Кагараши - это своего рода невезение. Красивый сиросэкай - низкий, светлокожий.

С каждым новым словом капитана кроличья нора увеличивала глубину и ширину. Как же должно быть больно будет упасть, когда она, наконец, закончится. Надеюсь, приземление будет таким же как у Алисы. Я умудрилась на мгновение поменяться ролями с любопытной сынкой.

- Низкие как Шуаи?

Он спокойно кивнул.

- Да. Или как Наши. А такие как мы с Кагараши изначально не приемлемы для общественных постов, потому вынуждены искать альтернативу. Единственный для нас способ добиться уважения обоих миров - за пределами родной планеты.

Я с удивлением взглянула на Сишати. Учитывая мой рост и тот факт, что он на каких-то пятнадцать-двадцать сантиметров выше, назвать этого мужчину слишком высоким язык не поворачивался.

- "Обоих миров"?

- Нас две своего рода расы: суши и воды. Я и команда принадлежим воде.

Я внимательно изучала замеченный совсем недавно возле носа шрам. Хотелось спросить о его происхождении. Пашка, с жалостью взиравший на Кагараши, не дал.

- Бедный! Зато у него кожа светлая.

Капитан хмыкнул.

- Мы с ним смуглые.

- А я думал...

- Сиросэкаи - холодная планета, по периметру экватора пролегает единый океан, у нас не рождалось темнокожих предков.

Я с печалью подумала об отпуске, палатке в багажнике, море, солнышке, несостоявшемся загаре. Странные они гуманоиды.

- Мама говорит, солнце - важный витамин.

Сишати улыбнулся.

- Для низших да.

Кагараши в удручающем молчании снарядился и направился к широкому выходу, еле заметно проглядывающему в противоположной стене, капитан остановил его, что-то прошипел, чем ввел врача в еще более ужасающее состояние духа.

Причину его недовольства нам довелось понять буквально через несколько мгновений, когда Сишати выудил из неглубокого отделения необычного вида костюм с широким капюшоном и прозрачной гибкой маской во все лицо, и врачу кинул два таких же. Не нужно быть инопланетным гением, чтобы понять, что нас отдали на попечение Кагараши. У капитана свои дела. А может он просто не хочет, чтобы я вмешивалась или узнала то, что низшей землянке знать не положено. Ведь не отвечает же он на мои вопросы относительно своей миссии на этой планете. Я вздохнула.

Сишати меж тем обрядился и исчез за беззвучной пастью двери. Кагараши всунул мне и Пашке в руки по костюму.

- Спасибо, - проявил вежливость цветик, опустив Машу на пол.

- Пожалуйста, - хмуро пробубнил врач.

Я промолчала. Кактусенок справился со своим, превышающим на несколько размеров родной, костюмом раза в два быстрее меня. Так что вскоре они уже вдвоем с Кагараши выросли над душой яки заядлые болельщики зенита, будь он неладен.

- Мама, рукав вот там, а это дырка в капюшон для шеи!

- Низшая, глупый! Слушать мальчик!

- Нет, мам, сначала маску, потом капюшон...

- Ботинки! Низшая!

- А ну молчать! - заорала я и резко выпрямилась. - Низшая! Мам! Тоже мне умники. Сама оденусь. Все мозги вынули.

Кагараши презрительно поджал губы, развернулся и исчез за дверью, куда ранее ушел Сишати.

- Не кричи на него, мам. Он же высокий. Ему, наверное, в детстве доставалось.

- И все-то ты знаешь! - рассердилась я не на шутку.

- Не все. Не нервничай. Это вредно.

Я сжала челюсти. Рассудительный ребенок. Вырастила на свою голову!

Ребенок оказался не только рассудительным, но и несказанно внимательным, поскольку смог спокойно открыть дверь, набрав определенную последовательность оттенков. Сзади жалобно заскулил Адольф. Пашка обернулся.

- Дольф! Будь мужчиной, ты остаешься за главного и отвечаешь за Машу, - сейчас я слышала его голос где-то в глубине своей одежды.

Нарашека, все время нашего переодевания возлежащая на полу по центру маленького помещения, подняла уши и взглянула на цветик.

- Скорее уж пусть Маша следит за Адольфом, - тихо прошептала я. Зверек перевела локаторы в мою сторону.

- Мам, не порть Дольфу репутацию, - серьезно нахмурился Пашка.

- По-моему, он и без меня с этой задачей справляется на ура.

- Это не важно. Важно верить в человека, и тогда человек поверит в себя.

Кажется, очередная мудрость, почерпнутая цветиком из голливудского блокбастера. Мы шагнули с ним за порог и оказались в прозрачном длинном мягком узком коридорчике со ступенями до земли.

- Ого. Прям как те кресла, - Пашка с благоговением провел по мутновато-прозрачной стене ладонью в перчатке, пальцы которой смешно топырились в разные стороны на его маленькой ручке. Внизу стоял хмурый Кагараши, каждый шаг приближал нас к нему. Он дождался пока мы спустимся, мягко прикоснулся к стене в месте окончания ступеней и коридор открылся. Сильный порыв ветра ворвался внутрь и сбил нас с Пашкой с ног. Я попыталась подняться. Однако с каждым новым порывом попытки проваливались. Врач молча помог сначала мне, и как только убедился, что я противостою лоб в лоб неуправляемой стихии, наклонился к сынке, взяв его под локти, поставил на ноги впереди, обнял одной рукой, прижав к себе, и уже не отпускал. На спине Кагараши нес продолговатый вытянутый рюкзак. Вереницей мы выползли наружу. Я едва не грохнулась снова. И на этот раз ураган, бушующий на этой планете, был не причем.

- Ого! Мам! - прокричал в костюмном капюшоне сынкин голосок. - Так вниз прямо тянет.

- Низшие, сила притяжения...

Кагараши осекся, пытаясь подобрать нужное слово, но было понятно и так. Фантазия нарисовала нас с Пашкой в виде маленьких железных человечков, додумавшихся ступить на большой круглый магнит. Я тряхнула головой, отогнав шальную мысль. За пределами костюма шумело, грохотало и взрывалось нечто невидимое. Хотя, наверное, не так. Шумело, грохотало и взрывалось не нечто невидимое, а вся природа вокруг.

- Кагараши, а где Сишати и другие?

- Я здесь, - услышала я глубокий спокойный голос капитана. - Не хотите вернуться?

- Ну, уж не-ет, - протянул Пашка.

Сишати хмыкнул.

- Долго не стойте. Минут десять и все. Оглядеться вам хватит.

Я послушно повернулась вокруг своей оси, стараясь удержаться на ногах.

Мы стояли на маленькой треугольной поляне, рядом возвышался уже знакомый по форме сиросэкайский конус с хоботком лестницы до поверхности планеты, легко противостоящей ударам ветра несмотря на кажущуюся невесомость и прозрачность. Справа и слева от нас, заключая поляну в своеобразный полукруг, танцевала гигантская невероятно гибкая черная трава. Толщина самого маленького стебля превышала мою руку. Она поднималась к небу выше корабля и, ветвясь, прогибалась до самой земли. Ураган бил и рвал ее нещадно, порой кладя пластом в ощутимой близости от нас троих.

Прямо перед нами, в просвете между зарослей, тянулась вдаль вереница округлых низких гор, отбрасывающих справа налево длинные тени. Тусклый призрачно желтый свет, проникая сквозь бесчисленные облака, окрашивал окружающую природу в зловещие оттенки.

- Прямо фильм ужасов какой-то! - протянул в капюшоне цветик. Я готова была подтвердить эту мысль многократно.

С неба сорвался разряд и вошел в землю где-то в гуще черной травы. Раздался грохот, от которого заложило уши.

- Вы в порядке? - голос капитана звучал обеспокоено.

- Да! - радостно проорал Пашка.

- Хорошо.

Новый порыв принес косые струи ливня, таки сбившего меня с ног. Хотя ливень - это не совсем удачное определение, скорее это был сильный поток воды, словно мне в спину вдруг направили водяную пушку для разгона буйных демонстрантов. Я упала на колени и поморщилась от резкой боли.

- Мам! С тобой все нормально?

- Что там? - дальше капитан перешел на шипящий, видно обращаясь к Кагараши.

- Отлично все, просто упала.

- Заходите. Достаточно с вас.

Врач молча потянул меня за шиворот. Тоже, подлец, сильный оказался. Поставил на ноги словно тряпичную куклу, будто и не тяжелая я, и шторма нет, и сила притяжения нормальная.

В глубине зарослей слева снова захрустело. В паре метров от моего носа о землю хлыстом ударила травинка, оставив на каменной почве черный плоский предмет, похожий на раздавленное кофейное зерно, размером с две моих головы.

- Ого! Что это? - закричал сынка.

- Побежали отсюда! - вторила ребенку я.

- Мам! Кагараши! Что это? - дернул он за рукав врача.

Последний что-то просвистел.

- Чего? - не поняла я.

- Судя по описанию это семя, - ответил за него Сишати. - Возьмите и уходите.

Пашка, довольный, с помощью парня доковылял до черной тарелки и отодрал ее от камня. Именно отодрал, поскольку она приклеилась к почве.

Спустя полчаса мы сидели в каюте и изучали обнаруженное чудо природы планеты Наташи. Маша с Адольфом развалились в разных углах каюты. Нарашека на кровати. Собак же, видимо решив сыграть на нашей совести, оскорблено свернулся калачиком возле выделенного командой ему горшка, который пришлось поставить внутри каюты поскольку ихнее высочество трусило писать в коридоре за дверью.

- Дольф, иди сюда. Смотри сколько места! - похлопал рукой по полу возле кровати Пашка.

Адресат фыркнул, тяжело прерывисто вздохнул и отвернулся. Тоже мне! Артист Малого и Большого. Кажется, я это уже про кого-то говорила. Я склонилась к костюму ненавязчиво прихватизированному мной во время раздевания, нырнула ухом в капюшон.

- Эй, капитан!

Ответом была тишина.

- Мам, это в маску, наверное, надо.

Я последовала сынкиному совету.

- Да? - раздался удивленный голос. - Где вы?

- В каюте. Мы больше никуда на этой планете не дойдем, - поспешила успокоить Сишати я. Вот интересно, зачем?

- Я слушаю, - он что-то зашипел. В маске раздались короткие ответы на три голоса.

- А когда ураган закончится?

Он хмыкнул.

- Никогда.

Я растерялась.

- То есть как это? Совсем совсем никогда?

- Я запутался, низшая. В вашем языке никогда бывает не совсем?

- Чего? - не поняла я вопроса.

Капитан что-то сердито зашипел. Я услышала отчетливые смешки. Кажется, этот бас принадлежит Шуаи.

- Низшая, мы работать! - О! Этот голос и акцент я с некоторых пор узнаю где угодно!

Сишати холодно отчеканил несколько коротких замысловатых фраз. Смех тут же прекратился. Кагараши больше не подавал признаков жизни.

- Неважно, ураган не кончается. Только дождь идет попеременно.

- Это не дождь, это водопад. А почему?

- Планета повернута к звезде всегда одной стороной. Температуры на освещенной и неосвещенной частях разные, это создает ветер. Понятно?

- Понятно, - я энергично закивала головой, хотя очевидность в моем мозгу еще не была достигнута. Одно я осознала четко:

- Из всех планет во вселенной в мою честь обозвали ту, где можно снимать фильм ужасов!

Он засмеялся.

- Поверь, ей подходит это имя.

- Это намек на мою жизнь?

- А ты оглянись, - Сишати продолжал смеяться. - Мне нравится. Вы похожи с этим миром.

- Очень смешно, - беззлобно пробубнила я. Мне импонировал наш разговор.

- Мам, - склонился ко мне сынка. - По-моему, он нам подходит.

- Кто? - не понял капитан.

10. Голод не тетка, к открытиям потянет

Я зажала ребенку рот ладонью.

- А-а, - извилины усиленно сворачивались и распрямлялись. - Душ, - ляпнула первое попавшееся слово мужского рода.

- Душ?

- Д-да. Мы искупаться хотели.

- Хорошо, мойтесь, мы заканчиваем.

Повисла тишина. Я отложила маску в сторону вместе с костюмом. Пашка укусил меня за палец, я со свистом втянула воздух и отдернула руку.

- Я нечаянно, - без предисловий в своем стиле извинился кактусенок. - Так что думаешь? По-моему, он подходит. Вот Колян не очень и предыдущий, как его там... Емеля...

- Егор.

- Ну да, жлоб на лексусе!

- Еще раз скажешь слово "жлоб", подзатыльник отвешу.

- Не важно. Короче, Сишати классный. Он мне нравится.

- А меня спросить ты не забыл?

- А чего тебя спрашивать. И так все видно.

Моя ладонь сделала обширный полукруг, идя на сближение с сынкиной пятой точкой. Он проворно подпрыгнул и хмыкнув отскочил с кровати. Дольф грозно гавкнул из добровольной ссылки возле горшка.

- Кл-луто! - обрадовалась проснувшаяся Маша.

Пашка засмеялся. Я, поджав губы, попыталась поймать кактус, но он проворно скакал зайцем по каюте. Вещи летели по сторонам. За мной следом, откинув гордость и громко лая, гонял Адольф. Нарашека со своими чудо пальчиками залезла на стену и, повиснув вниз головой, вторила каждому собачьему "гав". Спустя несколько секунд небольшое помещение отчетливо напоминало банальный земной смерч, захвативший в свою воронку все, что попалось на пути. В разгар этого безобразия в каюте собственной нетленной персоной объявился капитан.

- Что... - Ему не дали договорить. Пашка, не сумевший затормозить вовремя, с криком "поберегись" сиганул с кровати прямо на Сишати. Я попыталась остановится, но споткнулась о скомканное на матрасе одеяло и с тянущейся "а" полетела следом. Адольф, шедший за мной по системе нос в попу, прыгнул просто так, до кучи. Раздался глухой удар. Четыре тела треснулись об пол лопатками капитана.

- Кл-луто! - повторила уже откуда-то с потолка Маша. Вот бывает же! Из всего Пашкиного жаргона она додумалась запомнить именно это слово.

Сишати застонал. Я испуганно отодвинула заливающегося смехом кактусенка и взглянула в глаза мужчине. Он улыбался. Я подозрительно нахмурилась. Где-то на моей спине вскочил и залаял собак. Я хрюкнула.

- Дольф! Слезь с меня, подлец!

Капитан перешел на смех.

- Маша! - позвал он мягко. Сверху со знакомым "мяв" упало еще одно туловище (или спрыгнуло, мне было не видно). Дикий собачий визг возвестил о том, куда именно упало туловище. Адольф тут же освободил меня. Мы сели.

- Ну и что это означает?

Я покосилась на родео устроенное нарашекой, где жеребцом выступал Дольф, а наездником она сама.

- Это она начала! - сдал меня кровинушка. Еще и пальцем показал.

- Понятно, - Сишати поднялся на ноги. - Я зашел предупредить. Нас не будет ближайшие шесть часов. Останетесь тут одни, только для вашей же безопасности, ничего не трогайте, сидите в каюте.

Я кивнула. Пашка тоже. Капитан исчез за дверью так же тихо как и появился. Сынка проворно поднялся на ноги и, дойдя до неугомонной звериной парочки, отлепил Машу от спины пса. Адольф тут же скрылся в душевой.

- Как думаешь, долго он там просидит?

Я пожала плечами.

- Не знаю, малыш.

- Я есть хочу.

Дошла до стола, приоткрыла холодильник и тут же его захлопнула. Замечательные запахи, ударившие в нос, возвестили о том, что еды там больше нет.

- Сиди здесь, - велела я сынке и выскочила в коридор. Бегом кинулась к соседнему с грузовым помещению (так и не выяснила как оно называется), но ни капитана, ни команды уже не обнаружила. К Пашке вернулась с пустыми руками, но с вполне гениальной мыслью.

- Бери ключ от дверей. Пошли искать кухню.

Охочий до исследований кактус радостно подпрыгнул.

- Дольф, пошли.

Собак не подал признаков жизни из укрытия, мы не стали тревожить его и без того расшатанную психику.

Разведку начали от рубки, где коридор разделялся на две части, как все земляне, отправившись налево. За первой же дверью скрывалось обширных размеров помещение, по периметру коего тянулись мутновато-прозрачные от потолка до пола параллелепипеды из все того же странного материала. Внутри на хаотично устроенных полках хорошо просматривались удивительных форм предметы, какие-то растения, колбы с жидкостями, камни.

- Это, наверное, шкафы, - осенило светлую головку цветика. - Смотри, мам, тут и надписи есть. Они же исследователи. Собирают, наверное.

Я оглядела разноцветные каракули, ровными рядами, украшающие поверхность "шкафов".

- Это точно не кухня. Пошли дальше, - вывела сынку с Машей в коридор.

Следующая на этой стороне дверь скрывала почти такое же помещение с той разницей, что предметы внутри параллелепипедов были другие. За дверью напротив хранилища (надо же мне было как-то идентифицировать для себя это безобразие) располагалась похожая на нашу каюта. Пашка бесцеремонно заскочил внутрь к одной из стен, на которой красовалась небольших размеров картина.

- Мам, это Шуаи!

Я осторожно приблизилась к холсту, с которого и в самом деле улыбался наш знакомый сиросэкай в обнимку с пожилой парой и молодой, низенькой девушкой.

- Как думаешь, это его девушка?

Я с сомнением покачала головой.

- Больше на сестру похожа. Пошли, так нельзя делать. Нас сюда не приглашали.

Ребенок послушно поскребся в коридор.

Следующие две двери по левой стороне мы знали - грузовой отсек с девяткой и выход к хоботку лестницы. За дверью справа оказалась еще одна каюта, хозяин которой любил, нет, обожал все разноцветное. Такое буйство красок не наблюдалось ни в нашей каюте, на в пристанище Шуаи. На почти таком же холсте стоял счастливый Кагараши в обнимку с низеньким пожилым мужчиной.

- Это, наверное, семейные портреты, - подумала вслух я.

- Похоже, - согласился Пашка.

Нарашека повернулась к нам и что-то прошипела на языке команды.

- Прости, милая, мы тебя не понимаем, - развела я руками.

Маша вздохнула и снова взглянула своими глазищами на картину.

Дальше коридор повернул направо, и первая же дверь привела нас в помещение с небольшим столом по центру.

- Ур-ра! - крикнул сынка. Я засмеялась.

- Ул-ла! - повторила нарашека.

- Ну и где тут еда? - философски протянул кактусенок.

Маша проворно соскользнула на пол, подошла к узкой боковой дверце, тут же послушно открывшейся перед ней, и взглянула на нас. Кажется, у меня отпали всякие сомнения насчет мыслительных процессов этого зверька. Продолговатое помещение было холодильной камерой. На полках лежали в избытке овощи и фрукты, по большей части родные земные, вода в пластиковых бутылках. Это никак не напоминало исследовательские трофеи. Пашка сцапал ближайшее яблоко, потер об себя, надкусил и с хрустом прожевал.

Маша дошла до дальнего угла, остановилась рядом с закрытой, в отличие от остальных, полкой и взглянула на меня. Послушно приблизилась. Нарашека что-то прощебетала. Я, зная об особенностях поведения кресел и лестницы, мягко провела ладонью по покрытому инеем шкафу. Он с хрустом разжал свои объятия. Внутри, к моему несказанному удивлению, оказалось мясо. Обычное такое земное мясо в пакетиках. Маша встала на задние лапки, передними вынула нижний пакет и направилась к выходу.

Чтобы обнаружить плиту, разобраться с ней и приготовить обед мне понадобилась чуть больше полутора часа. За это время нарашека слопала два куска свинины, если верить магазинным надписям на упаковках.

- Машка! Так ты оказывается наша, родная! - восхищался кактусенок, поедая очередную порцию жареных ребрышек. Я же про себя решила, что Кагараши по возвращению ответит мне за ту пакостную зеленую бурду в тарелочках.

- Любопытно, Машунь, а тебя тоже врач пытается кормить овощами? - прошептала себе под нос я.

Пообедав и убрав за собой, мы приступили к дальнейшим исследованиям.

Первая же дверь напротив кухни перед нарашекой не открылась, так что узнать, что она скрывает у нас не вышло. Дальше коридор снова повернул направо. Здесь вторая часть корабля практически зеркально отображала первую. Камера для выхода наружу, грузовой отсек, каюта Наши с семейным портретом, два хранилища, и, наконец, рубка. Круг замкнулся.

- А где капитанская комната? - разочарованно выдал и мою тоже мысль цветик. - где машинное отделение? - второе меня не интересовало.

- Ну, одна-то дверь не открылась. Может там и то и другое.

- Вот еще дверь, - ткнул пальчиком мой ребенок в еле заметный проход прямо напротив рубки в стене меж двух коридоров.

- Я не заметила.

Мы поднесли нарашеку поближе. Дверь бесшумно съехала в пол. Глазам предстала маленькая комната в форме трапеции с двумя подвешенными от потолка ярко-голубыми капсулами в человеческий рост. Противоположную от двери стену занимал шкаф, похожий на те, что мы видели в хранилищах.

- Что это?

Я пожала плечами.

- На каюту не похоже, - продолжил мыслить вслух ребенок.

Побродив, но так и не разобравшись в хитроумной сиросэкайской технике, мы удалились в отведенные нам апартаменты, напротив первого исследованного хранилища. Адольф, к тому моменту все же решившийся покинуть свое убежище, по-царски возлежал на цветном покрывале.

- Фу-у! Дольф! Помойся сначала! - возмутился ребенок. Я сгребла из цветиковых рук нарашеку и запустила ее на кровать. Пса как ветром сдуло. В коридоре за открытой дверью послышался топот, злое шипение и глухие удары. Пашка открыл рот и двинулся в том направлении. Какое-то шестое чувство заставило меня схватить его и закрыть рот ладонью. Голоса не принадлежали ни капитану, ни одному из членов команды. Обернувшись по сторонам, я бегом затолкала сына в шкаф, скинула ему на голову все белье с кровати и закрыла дверцы. В это мгновение в комнату ворвались трое мужчин одного со мной роста.

11. Прыжок без парашюта

Сиросэкайи точно. Кто еще тут мог очутиться и так противненько шипеть? Не то чтоб я стала вдруг расисткой... Интересно, если ненавидишь евреев, ты антисемит, а если сиросэкайев? Я тряхнула головой, отогнав глупую мысль, и оглядела гостей. У каждого морда кирпичом и глазюки прищуренные такие. Вот попадалово. Главное, чтоб сынку не нашли! Пока я размышляла, играя в переглядки с желтым коммандос (уж больно яркие у них костюмчики), в каюте появилось еще одно действующее лицо, вернее появился. Исходя из почерпнутых от капитана знаний, этот сиросэкай мог считаться самым красявчатым красавцем иной планеты. Но поскольку я относилась к расе низших земных женщин, обозначила гостя про себя просто и ненавязчиво - шибздик. Да и как иначе обозвать мужика, на которого смотришь сверху вниз в буквальном смысле?

Шибздик гордо подбоченился, хмуро осмотрел меня с ног до головы и что-то прошипел. Я ни черта не поняла, но решила пока повременить с тем фактом, что мы с ним не одной крови, задрала нос повыше и скрестила на груди руки. Будем корчить королеву. А там сам пусть догадывается. Шуаи заикался, что они в социальном плане выше нас смертных, возможно к пыткам не прибегают.

От моего вызова мужик окончательно свел брови на переносице и начал отдавать приказы налево и направо. К горлу липким комком подкатил страх. Ребята рассредоточились по каюте. Один из них тут же раскрыл шкаф. Я затаила дыхание, как вдруг из душевой раздался спасительный возмущенный "гав". Про обыск все забыли. Адольф влетел в комнату и, перемахнув через кровать, запрыгнул мне на руки. Я с трудом поймала увесистую тушку.

Желтые окружили меня и зашипели. Главный коротышка снова задал какой-то вопрос. Я презрительно поджала губы. В принудительном порядке от меня оторвали пса, сбросив его на пол за ненадобностью, и повели на выход. Я краем глаза отметила, что всех сиросэкайи увела с собой. Только бы ушли, а там можно и о себе подумать.

Перед выходом с корабля меня заставили одеть желтый костюм, идентичный тем, что были на них, и под белы ручки проводили вниз, по камням под бушующим ураганом, а затем в совсем небольшой снова конусовидный корабль. На таком, наверное, в космосе не полетаешь. Посадили на кресло.

Шибздик и еще двое присоединились ко мне. Один из них прошипел что-то и мы взлетели, а это означало, что с Пашкой на корабле остался как минимум один недоброжелатель. Маленький челнок или корабль (уж не знаю, как его создатели назвали) бросало из стороны в сторону и меня вместе с ним. В отличие от остальных пристегнуть меня никто не посчитал нужным, а как заставить сиденье подо мной включиться сама я не знала. Огляделась. В мутноватых стеклах, коих тут изобиловало, было видно как там, внизу, проносится земля с покрывающей ее черной травой. Коротышка что-то прошипел мне в капюшоне. Я снова сжала губы в тонкую линию.

Мозг настойчиво работал, пытаясь найти выход. Из всего окружения особое внимание привлекала панелька на двери, в полуметре от меня. Я, конечно, не слишком сильна в этой технике, да и в технике вообще, но если вспомнить капитана, то он что-то говорил о правой нижней кнопке. Хотя может так статься, что действенно это исключительно для корабля Сишати. Но попробовать завсегда стоит. И я попробовала. Просто под изумленный взгляд публики резко дотянулась, нажала и... О чудо! Дверь открылась. Не долго думая, я прыгнула в образовавшийся проход. Дура, конечно. Только в тот момент я об этом не размышляла. Просто полетела мешком картошки вниз.

Экстремальный полет без парашюта длился не долго. Я шмякнулась копчиком об нечто довольно хрупкое и хрустящее, не выдержавшее моего веса. Провалилась ниже, на этот раз спружинившее, соскользнула к земле, словно на горке и остановилась. Перед глазами в кромешной тьме плясали разноцветные искры, вспыхивали какие-то точки. Я испуганно открыла глаза. Слепота оказалось обманом. Я все прекрасно видела.

Копчик нестерпимо болел, отзываясь в позвоночник и ноги. Я закряхтела и попыталась осторожно пошевелиться. Попытка далась с трудом. Откинулась на то, что так приветливо поймало мое глупое тяжелое, особенно на этой планете, тело. Огляделась.

Вдалеке отчетливо прорисовывались горы и черная полоса горизонта. Света тут было как минимум раза в два меньше, чем там, где стоял корабль Сишати. Я взглянула наверх из своего полулежачего состояния. Прямо над головой висел немалых размеров полукруглый черный свод, с рваной дырой почти в самом центре, проделанной моей невезучей пятой точкой. В отверстие проглядывало мрачное небо и задувал сильный ветер. Я подавила желание застонать от нового приступа боли. Повела рукой, нащупала то, что поддерживало спину, и подняла в поле видимости. Черный толстый вытянутый лист, похожий на слишком плотную резину, тянулся метра на четыре в сторону и заканчивался единственным виноградным усиком диаметром с мою щиколотку, прикрепленным к выступающей из земли черной ветке.

Растение! Догадка пришла сама собой. Похоже на этой планете флора не радует цветовым разнообразием. Я отпустила своего спасителя, тут же подхваченного ураганом, немного смягченным сводом над головой, сцепив зубы, аккуратно перевернулась на живот и поползла. Нужно было уходить отсюда. Бороться. Ждать помощи неоткуда. Хотя бы попытаться определить, где нахожусь. Где-то там ребенок один, без меня и без охраны. Мне нужно было к нему. Это единственное, что имело значение во всем мире.

Выбраться из-под черного свода оказалось делом непростым. Руки отнимались, ноги и вовсе почти не шевелились, спину жгло, ветер хлестал, я уперто двигалась вперед. И вот, наконец, отодвигая такие же листы черного резинового лопуха покинула территорию хрупкой крыши и тут же оказалась почти под точно такой же. Почти, потому как в отличие от принявшей меня, эта крыша сияла чистым начищенным зеркалом. Лист. Такой же усатый лист, только огромный. Своим дном он ловил свет от горизонта и, усиливая, отдавал всему живому под собой, а тут росли похожие на него маленькие лопухи.

Говорят, когда чувствуешь смерть, вспоминаешь все, что происходило с тобой в жизни. Так вот, это не правда. По крайней мере, в моем конкретном случае. Я просто отогнала навязчивую мысль, застонала и снова поползла. В глазах потемнело. Мозг отказывался работать, постепенно захлебываясь в волнах боли, накатывающей от позвоночника. Я перестала соображать. Осталось одно важное движение - вперед. Мне казалось, что именно те горы, только намного ближе, я видела во время первой прогулки по Наташе. Один лопух сменял другой. Не знаю, сколько времени прошло, пока я, извиваясь словно ящерица, цепляясь пальцами за черные листья и корни, ползла. Одно запомнила точно: горы приближались слишком медленно, а сводчатые зеркальные и черные потолки все не кончались. Наконец, я вползла на поляну жесткой, словно иголки травы (радовало, что мелкой), а дальше с ужасом и какой-то отчаянно дикой паникой поняла, сознание покидает бренное тело...

Огромные зеркальные лопухи не кончались. Они окружили меня со всех сторон, выдергивали свои корни из земли, отлепляли усы и тянулись ко мне, норовя схватить. Я захрипела и открыла глаза.

- Мама!

- Ма-ама! - повторила Маша.

Откуда-то справа гаркнул Адольф.

- Мама! - цепкие сынкины пальчики крепко сжали мой локоть.

Недалеко зашипел Караши.

- Шаа шушукидашу, - пропел в ответ мой сын.

"Чего, чего?" - захотелось спросить мне, но вместо внятного вопроса получилось:

- Ч-ч, ч-ч...

Игра в паровозик. Язык распух и отказывался слушаться. Я попыталась пошевелиться.

- Лежать! - скомандовал Кагараши.

- Мамочка, не шевелись!

- П-ч, п-ч... - спросила я.

- Тебе нельзя.

Врач что-то зашипел. Ребенок погладил меня.

- Кагараши говорит, что тебе еще надо поспать. Я потом все расскажу. Спи.

Тяжело сглотнула. Как узнать, что все реально? И что происходящее не плод предсмертных судорог? Пашка словно почувствовал мое состояние.

- Со мной все хорошо. Помнишь то помещение, назначение которого мы не смогли определить? Так вот - это медблок, и ты сейчас здесь. Сишати обещал, что тебя вылечат совсем. Только поспи.

Я взглянула в серьезные большие глаза своего мальчика и мягко улыбнулась. Он несколько раз моргнул, прогоняя слезы. Я пошевелила рукой, сжала тонкие пальчики и закрыла глаза. Он в безопасности, а это главное. Об остальном думать не хотелось. Я вновь провалилась в небытье.

Второе пробуждение ознаменовалось странным видением. В комнатке царил полумрак. Сквозь приопущенные веки увидела ребенка, свернувшегося калачиком в огромном прозрачном кресле в обнимку с Машей. У ног сынки спал Адольф. Сердце защемило от боли, тоски и страха. Из глаз покатились слезы. Кто-то осторожно стер их с щек. Я взглянула вверх и уперлась в ночные глаза капитана, украшенные темными впалыми синяками усталости. Он нахмурился и что-то прошуршал.

- Что? - хриплым шепотом выдавила я. Сейчас слово вполне получилось. Он осторожно стер еще одну слезинку, скатившуюся из правого глаза. Почему-то там их всегда было больше. Еще меня посетила мысль, что в присутствии этого мужчины я реву уже во второй раз.

- Прости, - прошептал он.

- За что? - чуть менее внятно пошевелила губами я.

Он снова пошелестел нечто длинное и невнятное. Тяжело вздохнула.

- Сишати? - я вздрогнула, услышав своего сына.

- Шишисукэру, - пропел капитан.

- Аноши, шашусэи?

Я с какими-то дикими эмоциями слушала, как мой цветик щебечет на инопланетном.

- С ней все хорошо. Кашанэ каноше.

- Что это значит? - на душе воцарилась светлая радость. Мой ребенок пока еще мой.

- Потом расскажу.

- Я запомню.

- Спи, рэшока.

- Это я тоже запомню.

- Хорошо, - капитан улыбнулся и обернулся ко мне. - Ты тоже спи.

Я взглянула еще раз в ласковые карие глаза и погрузилась в спасительную дрему.

12. Вопрос - ответ

Третье пробуждение состоялось утром (хотя, что вполне вероятно, мне только казалось, и на Земле давно уже горел день, а может и вечер). Врач крутился вокруг капсулы, в которой я благополучно пролежала неизвестное пока количество часов, и постоянно что-то набирал, ощупывал, поправлял. Пашка спал все в том же кресле у входа, только ни Маши, ни Адольфа видно не было. Воспользовавшись моментом, ну и по большей части просто от нечего делать, я стала изучать высокого сиросэкай.

Смуглый, немного кривоногий, с неплохо развитой мускулатурой, глубоко посаженные, светящиеся незаурядным умом, некоей юношеской обреченностью и упрямством глаза, впалые щеки, ранние морщинки на высоком лбу, немного вьющиеся непослушные черные волосы. На вид парню можно было дать и восемнадцать, и двадцать пять.

- Кагараши, сколько, - я запнулась, глубоко вдохнула и продолжила, - тебе лет?

Он смерил меня суровым взглядом. Промолчал. Мне стало неловко за свой вопрос. Ведь просто по-матерински жаль мальчишку. Только разве такое объяснишь? Взрослые ребята остро реагируют на подобную жалость. Передо мной без всяких сомнений стоял именно мальчишка, повидавший в жизни немало обид и несправедливости, но все же мальчишка.

- Знаешь, - прошептала я. - Мы с Пашкой, когда кухню искали, открывали Машей все двери подряд. У тебя в комнате портрет висел. Ты и мужчина такой пожилой с добрыми глазами.

Плечи парня напряглись. Я кожей ощутила пляшущие по его душе искорки негодования. Еще бы. Мы, низшие, вмешиваемся в его жизнь. Погоди хороший, не кипятись. Поговори со мной.

- И? - наконец, равнодушно выдал он. В душе я благодарно улыбнулась.

- У вас с ним глаза похожи очень и носы одинаковые.

Кагараши порывисто отвернулся, присел, скрывшись из поля моего зрения. Я с печалью подумала о своей несостоятельности психолога-натуралиста.

- Это мой отец, - коротко бросил откуда из-под капсулы врач. Затем еще мгновение спустя добавил. - Он очень хороший. Он - один из тринадцати мудрых.

- А кто такие мудрые? - ухватилась я за соломинку. Речь получалась медленной, но язык уже неплохо слушался хозяйку.

- Мудрые править народом воды.

- Ого, - только и смогла выдать я.

- Да. Это очень почетно. Это заслуживать только истинный сиросэкай.

- Скучаешь, - без вопросительных интонаций, прокомментировала я. - И он, наверняка, скучает. Я без Пашки не могу. Я за него жизнь отдам.

Кагараши выпрямился и хмуро, но уже без обычного превосходства или недавней злости взглянул мне в лицо.

- Паша смелый. Ты - правильная мать.

То ли от полученной эмоциональной и физической травмы, то ли от лекарств, если конечно они в моем организме водились, а может и от простых слов парня губы затряслись, я шмыгнула носом и снова заревела.

Чувствую, команда сейчас бы с удовольствием взглянула в это, ставшее таким растерянным и молодым, юношеское лицо. Кагараши испуганно заметался по медблоку в поисках не знаю чего. Женская истерика явно не входила в список его профессиональных навыков, или он просто раньше с ней не сталкивался.

- Ты не переживай. Сейчас пройдет. Это от потрясения.

Врач склонился надо мной и нахмурился. Мне в голову ударила дурацкая мысль и, не утруждая себя осмыслением ее верности, я приступила к исполнению. Вытянула руки с прикрепленными к ним разноцветными проводками из капсулы, взяла парня за плечи и притянула к себе. Удивительно, но он не сопротивлялся.

- Вы чем-то с Пашкой похожи, - я устало выдохнула в его притихшую макушку. - У тебя тоже внутри стальной стержень, и он скорее сломается, чем согнется, только каждая попытка сломать закаляет его и делает тверже.

Я не знала, понял меня Кагараши или нет, да это было и не важно. Его руки вдруг обвили мою шею.

Так и обнимали мы друг друга. Я - в горизонтальном положении, он - в вертикальном. Этот мягкий жест немного напоминал те взаимоотношения, что связывали нас с сынкой. В груди стало тепло, на душе спокойно. Плакать больше не хотелось.

- Он скучать, я с ним говорить совсем недавно, но я не сказать ему, что тоже скучать, - пробубнил Кагараши. Мне пришлось напрячься, чтобы расслышать это признание.

- Он знает, - уверенно кивнула я головой.

Парень оторвался от меня и выпрямился во весь свой немаленький рост.

- Откуда знать?

- Он ведь родитель. А родитель всегда знает, что ребенок скучает. И потом, он же мудрый. Конечно, он знает. Но говорить почаще не помешает, - поспешно исправилась я.

Дверь медблока открылась и внутрь влетел счастливый Шуаи.

- Сишати разрешил навестить. Ты - наш счастливый зверек! Ты не представляешь, как я тебе благодарен и лично от себя, и лично от своей семьи! Столько месяцев поиска и вдруг: на тебе!

- Чего? - не поняла я.

Кагараши прошелестел что-то Шуаи и вышел в коридор, на прощанье улыбнувшись мне. Я тоже послала ему одну из своих материнских улыбок. Хороший мальчик. Немножко несчастный, но все обязательно наладится. Пашка продолжал мирно посапывать в кресле, откинувшись назад.

- Так чего там про благодарности? - обратилась я к удивленному поведением врача Шуаи. Он снова повернулся ко мне со счастливой улыбкой.

- Ты умница. Мы думали, все. Не докажем существование яда, так ты ж возьми и начни умирать прямо на нужной растительности!

- Какая я молодец! А кто были те желтые упыри?

- Что значит "упыри"?

- Живые трупы.

- А у низших встречаются такие особи? Или это форма заболевания? В архивах академии ничего такого не было.

Эдак мы надолго зависнем.

- Не важно, так кто те желтые?

Шуаи замялся.

- Это не ко мне. Это в ведении капитана, что рассказывать, а что нет. Он придет, ты его расспроси.

Я устало изучала виноватое лицо подчиненного. Он явно ненамеренно с порога начал извиняться. Похоже, что он, вообще, не в курсе, что в данном вопросе капитан был пока молчалив як рыба карп.

- Тогда скажи, как перевести, - я на секунду задумалась, вспоминая точно слово, - "рэшока"?

Брови Шуаи недоверчиво поднялись.

- Откуда ты это слово взяла?

- От капитана услышала, - решила сказать я правду.

Сиросэкай оглянулся на спящего кактусенка.

- Да, да, - попыталась я ухватить за рога специалиста по фауне. - Он так Пашу назвал. Что это значит?

Похоже, на этих мужчинках, где сядешь, там и слезешь.

- Ничего дурного, но лучше спроси тоже у Сишати. Будет неправильно, если я скажу. Ему самому надо.

И продолжая задумчиво изучать катусенка, покинул медблок. Откинула голову назад. Шея затекла и побаливала от постоянных попыток держать ее на весу. Теперь я ждала капитана.

Проснулся цветик, ответственно, как и все остальные, отказался объяснять все произошедшее, перекинув эту миссию на старшего по кораблю, потом принес мне учебник и мы занимались. Кагараши больше не готовил зеленый бурды, он обширно воспользовался мясными продукты из запаса Маши. Ближе к вечеру забежал довольный Наши, как и Шуаи расхвалил мою замечательную попытку помереть на нужной траве (на лопухах этих зеркальных что ли?) и, не дав мне открыть рот, исчез.

Сишати не пришел.

Кагараши запретил мне покидать капсулу еще ближайшие сутки. Я отправила Пашку к Маше и Дольфу спать в каюту.

- Мам, а знаешь, - неожиданно выдал ребенок, - это и есть каюта капитана.

- Медблок? - не сообразила я.

- Нет. Каюта, где нас поселили. Это Сишати. Мы поэтому ее тогда не нашли.

Цветик зевнул и покинул меня, оставив ошарашено переваривать полученную информацию.

Кагараши улыбнулся мне.

- Как чувствовать?

- Если бы не твои приказы, с удовольствием бы побегала! - ласково проворчала пациентка.

Он засиял.

- Нельзя. Рано. Спи.

- Я, по-моему, давно уже выспалась.

- Остаться с ты?

Я постаралась скрыть удивление. Этот Кагараши мне нравился намного больше предыдущего. Не скованный, улыбчивый, открытый. Нет. У него определенно должно все наладиться! Есть у меня пара знакомых светлых стройных землянок-коротышек, которые от него просто в ауте будут.

- Нет. Ты что! Иди поспи лучше! Даже Маша уже в отключке, наверное.

Врач деловито осмотрел капсулу в последний раз.

- Если я надо, ударь по кровать.

Я кивнула. Он тихо удалился, приглушив свет. Я осталась лежать, глядя в потолок. Потом осторожно перевернулась на бок. Если что задену не то, вряд ли Кагараши еще спит. Не задела. Подложила ладонь под голову, осторожно притянула ноги к груди, помятуя о той боли, что испытывала. Но ничего сверхъестественного не произошло. Обняла рукой колени и попыталась уснуть, ну или хотя бы просто задремать.

Не выходило. В голове вертелась ребенкина фраза про каюту. Если верить Шуаи, мы для них вроде пятикантропов, и закон их преследует. Так отчего они называют кактусенка по имени, терпят вопросы, разгуливания по кораблю, лечат? Я перевела взгляд на провода, торчащие из руки и не причиняющие особых неудобств. Иголки у них что ли мягкие? Вспомнила желтый коммандос. Вот те шибко не церемонились, хотя было вообще неясно, узрели ли они на вид мое происхождение или нет.

Я закрыла глаза и попыталась очистить мысли от посторонних тараканов. Потерпи, девочка, завтра встанешь, поймаешь Сишати и в принудительном порядке расспросишь. А пока нужно восстановить силы.

Дверь тихо открылась. И снова сработало некое шестое чувство, а быть может простая логика. Прошлый раз так же приходил ночью. Услышала тихие шаги. Мужчина встал рядом на колени и погладил меня по щеке. Я не открывая глаз, наслаждалась этой лаской. Что ж ты за человек такой? И не говори мне, что ты сиросэкай. Человек ты самый настоящий. Все вы такие же люди.

Подушечка пальца очертила брови, провела по переносице, потом начала поглаживать губы. Я про себя улыбнулась. Не до твоих игр, капитан.

- Кто были те желтые? - не открывая глаз, спросила я.

- Ты не спишь? - голос даже не дрогнул, как и палец на губах, продолжая рисовать замысловатые узоры.

- Нет. Ответь.

Он помолчал, потом начал неспешный рассказ.

- Когда-то в академии у нас с Шуаи был преподаватель Кори. Уважаемый исследователь, много всего повидал, потом на время прервал свои путешествия, занявшись преподаванием. Набирал команду среди слушающих, выбрал нас двоих. Кори - легенда. Известен в обоих мирах, красив, - я слушала странный монолог, не перебивая. - Четыре года мы провели с ним. Потом я купил свой корабль, Шуаи ушел за мной. Кори мы не видели несколько лет. Потом умер мудрый Шенсин, мой отец, - я прерывисто выдохнула. Сишати чуть нажал пальцем на губы, запрещая говорить. Послушно не шевельнулась. Он продолжил. - Врач указал остановившееся сердце. Оно просто в мгновение перестало биться. Но мы не низшие. Для нас это нечто странное, неестественное. Мы не размножаемся в таких количествах как вы и не болеем так как вы. Я лично обратился с этим к другу отца, такому же мудрому. Он согласился со мной, но и его постигла та же участь. Потом в городе скончалось несколько человек. Для сиросэкай смерть от болезни - горе. Двоих мудрых заменили отец Кагараши, он должен был стать скорой заменой самого пожилого из совета, но случилось иначе...

Сишати замолчал. Я открыла глаза, повернула голову и взглянула на него.

- А второй?

Он задумчиво погладил мою щеку.

- А второй Кори. Незадолго до смерти отца он вернулся с почестями на Сиросэкаи.

В груди у меня заболело. Мне хотелось услышать продолжение, но я побоялась потревожить улей мыслей, проносящийся в голове капитана.

- Я подумал, сделал свои выводы и совершил низкую для сиросэкай вещь. Влез на корабль Кори, перечитал записи, нашел упоминание планеты, где обитает растение, дающее идеальный яд. После ушел и сразу же потребовал от совета подвергнуть сомнению авторитет Кори, обыскать его корабль и дом, - снова прерывисто вздохнула. Он замолчал.

- Обыскали?

Сишати снова удивленно взглянул в мое лицо. Он словно уходил с головой в свои воспоминания, забывая озвучивать их вслух.

- Там ничего не нашли. Зато Кори обвинил меня в недостойном поведении и воровстве. Я сбежал.

Воровство, понятно, но недостойное поведение? Довольно странное обвинение.

- А остальные?

- Они были моей командой. Я их не звал. Это их решение. Мы нашли планету, но в местах, где было описано растение, его выжгли, не оставив следа.

- Пока я не решила в нем помереть? - осенила меня светлая догадка.

Сишати поморщился.

- Шуаи и Наши соскучились по дому, они не слишком тактичны.

- Есть немного. А желтые ребята?

- Выходцы из изгоев. Их возглавляет сын Кори. Они охотятся за мной.

- А! - обрадовалась я. - Шибздик!

Капитан приподнял бровь.

- Не понимаю.

- Это пренебрежительное обращение земной женщины к слишком коротенькому на ее взгляд неприятному типу.

Сишати помолчал, осваивая информацию.

- Он гордится своим ростом.

- Ну и дурак, что я могу сказать. А где мы сейчас?

- Летим на Сиросэкаи. Я собрал растения. Выделил яд. Отец Кагараши давно нам помогает. Я докажу, что был прав.

Помолчала, сожалея о том, что Сишати перестал ласкать мои губы. Зато по-прежнему могла любоваться его глазами.

- Что значит "рэшока"?

13. Не выводите землянку

Капитан не ответил, поднялся. Я разочарованно вздохнула. Снова уходит, не дав ответ на вопрос. И ведь не впервой. Хорошо хоть частично что-то поведал. Что за мужчина! Вот вечно у меня все не как у людей...

Почувствовала нежное прикосновение к губам. От неожиданности застыла и широко раскрыла глаза. Сишати оторвался, внимательно ласково взглянул на меня. Не знаю, чего больше отразилось на моем лице удивления или растерянности, как бы там ни было, это заставило его отстраниться.

- Прости. Мне показалось... Ладно, не важно, - он не договорил, резко развернулся и направился к выходу.

- Ты куда? - возмутилась я.

- В рубку, - кинул он от двери. Я попыталась выбраться из капсулы, ставшей мне и домом, и кроватью, и лечебницей. Что-то запищало. От левой руки отпало несколько проводов. Капитан зашипел, не удивлюсь, если сиросэкайским матом и рванул обратно.

- Ты что делаешь?

Не ответила, продолжая подниматься. Он зажал уши руками, объясняя что-то врачу (догадалась по произнесенному невнятно имени Кагараши).

- Раз ты уходишь, я иду следом, - кое-как удалось произнести мне.

- Низшая, лежи! - Сишати опустился на колени и стал колдовать с капсулой. Писк прекратился. Оторвала с рук оставшиеся провода, иголки вылетали безболезненно. Он выпрямился, теперь вновь видела его лицо.

- Не хочу. Мне надоело! И... и вообще, я тебя не понимаю! - как сказала бы Луня: "Ну все! Наташика понесло! Вывели слона". - Ты что-то говоришь про меня и Пашку на своем языке. Не объясняешь что, и никто не объясняет, все только странно смотрят, как на циркового медведя, - я перевела дух. - До этого ты зовешь сына в рубку наблюдать приземление, потом и-играешь со мной. Нашел Барби! - кажется, начала переходить на визг. Эдак полкорабля перебудить несложно. - Теперь целуешь и убегаешь! Прости, но низшая женщина, - мне удалось выпрямиться в полный рост прямо в медкапсуле, так что на капитана смотрела сверху вниз, - тебя, всевышнего инопланетянина, не понимает! - для верности я размахивала руками как вертолетными лопастями.

Весь монолог капитан стоял, не шевелясь, и только темные глаза с тревогой наблюдали за моими телодвижениями. Я возмущенно фыркнула и скрестила руки на груди. А потом до сознания медленно дошло, что Кагараши был чертовски прав, уверяя, что вставать еще рано. Голова закружилась, ноги подкосились, и я рухнула бы, приложившись головой обо что-нибудь, если б Сишати не поймал. Он осторожно перехватил обмякшее туловище глупой низшей, вытащил из капсулы, донес до кресла возле двери, где недавно сидел Пашка, бережно усадил, склонился и поцеловал... на этот раз сильнее, проникнув языком в рот. Очнуться от ступора и достойно ответить не удалось. Восхитительное мгновение длилось недолго. Капитан сердито смотрел на меня.

- Так понятно?

Я кивнула, потом отрицательно покачала головой, что, наверное, должно было означать: "не очень". Сама-то толком не разобралась в своих эмоциях.

Он склонился и поцеловал снова, на этот раз я среагировала лучше, судорожно схватившись за твердые плечи, обняла за шею и притянула ближе. Только бы не ушел. Задрожала. Такого прилива эмоций не ощущала давно. Я не просто хотела этого мужчину, я хотела его дико, до безумия. Оторвался, стянул мою майку через голову. Подалась вперед, помогая ему, вздрогнула от прикосновения прохладного воздуха к обнаженной груди, не надолго. Воздух сменили горячие мягкие губы и язык. Кресло шуршало, обволакивая наши тела. Я, кажется, застонала. Проложил дорожку поцелуев от шеи до живота, стянул резинку мягких спортивных шорт, спустился ниже. Перед глазами заплясали желтые точки. Провела по его спине, забравшись под кофту, он вздрогнул, прошипел что-то.

- Что? - наполовину прошептала, наполовину простонала я.

Ночные глаза снова оказались напротив моих.

- Дикая, - восхищенно выдохнул он в губы. Обвила ногами его талию, сжала плечи. Сишати снова вздрогнул и зашипел. Затуманенным взором видела в темных глазах искры желания, смешанного с удивлением и странной решимостью. Его прикосновения доставляли неимоверное наслаждение. Я могла бы испытать оргазм только от предвкушения, от ожидания, от возможности ощутить его внутри.

Изогнулась и стянула с него кофту, взялась за брюки. Он, кажется, тоже застонал. Помог мне раздеть себя. Снял таки мои шорты. Где-то на задворках сознания родилась и так же быстро скончалась мысль о неразумности поступка. Все о чем я могла думать, находилось в моих руках, на моем теле. Ожидание убивало.

Словно повинуясь моему желанию, он вошел резко, глубоко одним лишь движением. Вселенная взорвалась тысячами искр и рассыпалась по нашим плечам. Мой капитан замер, потом повторил. Я застонала. Волны наслаждения подкатывали одна за другой, разбивались о сознание и снова подкатывали. И после каждой казалось, что лучше уже быть не может, и каждый раз это было заблуждение...

Сишати возвышался надо мной, опираясь на локти. Темные глаза внимательно изучали мое лицо. Я заворожено смотрела на него. Ногти саднило. Не задумываясь, потрясла кистью. Он странно улыбнулся и прошипел на своем языке.

- Что? - беззвучно спросила я.

- Дикая, было больно, но восхитительно приятно.

- Что? - совсем туго соображала. Не каждый день в жизни доводилось испытывать один оргазм за другим, да еще в таком количестве.

Улыбнулся, покачал головой, перекатился на бок, взял мою руку и повернул ладонью к лицу. Я с ужасом разглядела то, что до этого задумчиво на ощупь приняла за пот. Кровь. Не много. Но все же...

Сишати рассмеялся.

- Ты делала это не специально?

Я испуганно смотрела в карие глаза. Капитан потянулся за своей кофтой, осторожно вытер обе мои ладони.

- Забудь.

Ощутила нежное прикосновение губ, моментально ставшее властным, требовательным, сжигающим тело изнутри. И действительно забыла. Вообще, обо всем...

Под головой было немного жестко, тело ломило. Я осторожно пошевелилась и постаралась устроиться поудобнее. Однако подушка совершенно не собиралась становиться мягче. Наконец, удалось-таки найти приемлемое положение и вновь уйти в неглубокую дрему. Волос на затылке коснулось горячее дыхание. Память вернулась в затуманенный сном рассудок. Открыла глаза, повернулась, оказавшись в кольце сильных рук и во власти неповторимых глаз.

- Утро доброе?

Никогда не думала, что эту обыденную фразу можно закончить знаком вопроса. Неуверенно улыбнулась.

- Очень.

Получила нежный, сводящий с ума поцелуй.

- Что Пашка скажет, - промямлила я. Умная мама! Вспомнила!

Дверь медблока распахнулась. Первым внутрь ввалился Адольф, за ним Пашка с Машей на шее и Кагараши.

Я отчаянно пискнула и постаралась прикрыться хоть чем-нибудь, но поскольку всякое что-нибудь накануне отчаливало в неизвестные памяти места, ничего умнее, как перекатиться за спину Сишати, придумать не смогла.

- Кр-руто! - обрадовался сынка, открывшейся взору картине. - А когда свадьба?

- Ката сфатьпа, - согласилась Маша.

Кагараши, наткнувшийся на угрожающий взгляд капитана, схватил Пашку под мышку, не потрудившись толком разобрать, где у ребенка верх, а где низ, и пулей вылетел за порог. Кактус только недовольно хрюкал, болтаясь вниз головой, что сейчас пропустит все самое интересное. Адольф на всякий случай сбежал вместе с врачом.

Я застонала, закрыла лицо ладонями и уткнулась в широкую мужскую спину. Это надо же!

- Не хочешь замуж? - серьезно спросил Сишати.

- Чего? - растерялась я.

Он сел ко мне лицом.

- Ты расстроилась.

- Пашке рано такие вещи видеть. Это ж кошмар!

Он легко пересадил меня к себе на колени и обнял.

- Не страшно. Он, пока ты спала, хуже рассказывал.

- Да?

- Да.

Обвила его шею руками. Спрашивать, что рассказывал сынка капитану, не хотелось. В медблоке стояло ночное освещение, никто не менял, несмотря на это, удалось разглядеть отпечатки ровных полумесяцев на его плечах со слабыми следами запекшейся крови. Я покраснела, вспоминая, как он шипел. Захотелось забрать себе, всю причиненную боль. Да и, вообще, всю его боль. Я отогнала странный порыв подальше.

- Сишати.

- Да?

- Зачем я понадобилась тем желтым?

Помолчал, вздохнул.

- Каюта, где вы живете, - моя. Санби, сын Кори, решил, что ты жена.

- Твоя? - постаралась я осознать новую информацию. Услышала смешок. Ну да, туго котелок варит после всего. - А дальше? Что было?

- Рэшока нас вызвал, объяснил. Мы появились незаметно для изгоев. Выяснить, где стоит корабль, не составило труда. Санби - молод, изгои не подчинены. Он сознался, что ты выпрыгнула, - в глазах на мгновение мелькнули гнев и ужас. - Мы забрали из катера сведения о пути следования, нашли место падения. Костюм смягчил удар насколько смог. Ты проползла больше двух километров.

Я вспомнила мешанину своих мыслей и рассуждений.

- Хоть в ту-то сторону ползла?

Прижал к себе.

- Почти.

- Екарный бабай.

- Не знаю, что это значит.

- Непереводимый местный жаргон, - в первый день сидела вот так же, уткнувшись носом ему в грудь. - А дальше?

- Ты лежала почти мертвая в траве, которую мы безнадежно искали месяцами и не думали обнаружить в этой части терминатора, под кустами. - Под кустами? В памяти возникла маленькая колючая травка. - Кагараши великолепный врач. Собрал тебя за неделю, земную.

Я отстранилась.

- Неделю? Неделя без сознания?

Он кивнул.

- А где шибздик и компания?

Сишати пожал плечами.

- Все в системе красной, ждут помощи от отца.

- А... - запнулась, не зная толком как оформить мысль в вопрос.

- Я вывел из строя систему навигации. Они мне не нужны. Мне нужен Кори.

Мы помолчали. Я поудобней устроилась на его груди. Давно не чувствовала себя слабой, беззащитной, хранимой... женщиной. Вспомнила начало прошлой ночи.

- Почему ты называешь Пашку рэшока? Что это значит?

- "Сын".

Попыталась отстраниться, не позволил, прижал сильнее.

- Канаше ашанэ. Не уходи. Я люблю тебя.

14 О плохом настроении и влюбленной собак

Я испуганно заморгала. Даже Сергей так и не сознался в любви, он все боялся за свою свободу и оттого в самые романтичные моменты отнекивался полуфразами. "Я тебя хочу". "Ты мне небезразлична". Но никогда "я люблю тебя". И вдруг появляется этот мужчина и говорит просто так, и просит остаться, а Пашку зовет сыном. Это Пашку, от которого стонет собственная бабушка! Тяжело протяжно вздохнула. Он напрягся, но из рук не выпустил. Я понимала, что причиняю боль. Эх, если б сказал не так резко и не прямо в лоб. Едва не рассмеялась собственным мыслям. А как, собственно, сказать такую фразу не в лоб, и не резко. Как там в детстве говорили? Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Все верно. Она у меня едет. Сишати мне нравился, очень, и ночь была просто... Короче, из песни слов не выкинешь, но любить? Я не знала. В одном я была уверена точно: уходить не хотелось.

Обняла шею капитана и еле слышно прошептала:

- Не уйду.

Наверное, не такого ответа ему хотелось услышать, но большего дать не могла. Поцеловал меня в висок.

- Пока достаточно.

Выпустил из объятий, натянул свою кофту и принялся шарить по полу в поисках остальной одежды. Я задумчиво изучала потрясающее подтянутое тело. Пока достаточно? Он определенно не из тех, кто сдается. Мне понравился такой поворот событий.

- А вставать уже можно?

Капитан улыбнулся.

- Вчера ты не спрашивала.

- Зато сегодня спрашиваю.

- Можно.

Проворно оделся, сдал мне в руки мои же вещи, поцеловал и, подпрыгивая как мальчишка, выскочил в коридор. Я осталась наедине со своими мыслями и впервые за столько лет почувствовала себя ужасно одинокой. Одинокой до такой степени, что дико хотелось реветь. Оделась, поджала колени к подбородку. Вселенская тоска разрывала сердце, потерла намокшие глаза. В животе неприятно заурчало. Всхлипнула. Есть совсем не хотелось.

- Чего ж ты урчишь тогда!

Потихоньку встала и побрела в капитанскую каюту объясняться с сынкой.

Кактусенок был не один. Рядом сидел встревоженный Кагараши.

- Мам, ты чего? Вы поругались? - участливо подпрыгнул ко мне цветик.

- Не-ет, - протянула я срывающимся голосом и ушла в душ. Видеть вдруг вообще всех расхотелось. Разделась и встала под теплый ливень с потолка. Желудок окончательно начал сходить с ума. Я, наконец, осознала суть и простор возникшей проблемы.

- Да твою же мать! - не удержалась от восклицания. И не удивительно. Недели в памяти как не было! А месячные часы не считаются с психикой.

В комнате послышалось испуганное шипение Кагараши и невесть откуда явившегося Сишати.

- Рэшока, что с ней?

Сынкин ответ я не услышала, зато голос капитана зазвучал уже в проходе.

- Микаи, Наташа, любимая, что с тобой?

- Нормально все, - откликнулась я сердито. - Чего пристали.

- Я зайду, - в голосе Сишати скользила неподдельная тревога.

- Не-ет! - взвизгнула я, лихорадочно соображая как бы безопасно добраться до сумки.

- Мама! - послышался сынкин голосок. - Ты нас пугаешь!

- Нормально все, - постаралась как можно тверже и уверенней произнести я.

- А-а! - протянул мой ребенок после недолгой, но весьма красноречивой паузы. - Я понял.

Сишати что-то зашипел.

- Чего, чего... ПМС у нее, - профессорским тоном изрек кактус. Я застонала.

- Микаи? - встревожился опять капитан.

- Ее сейчас лучше не трогать, - продолжил Пашка.

- Что есть ПМС? - заинтересовался Кагараши.

- Это заболевание такое, - начал распинаться благодарным слушателям цветик, - хроническое. Обостряется каждый месяц. Но вы не волнуйтесь, к вечеру она уже нормальная будет.

Врач возмущенно зашипел, потом перешел на ломанный русский земной.

- У вас не быть хронический заболеваний, у вас не остаться никаких заболеваний!

- Ну, я точно не знаю, - Пашка вошел в раж, - но это вроде психическое.

Я поняла, что больше не смогу спокойно слушать, выключила воду.

- А ну, вон! Все! В коридор! И дверь закройте! - Адольф гавкнул. - И ты тоже, комнатный пес!

Удивительно, но уже пару секунд спустя каюта была пуста. Даже Машу забрали, хотя против нее я вроде ничего конкретного не имела. Тоже женщина, как-никак.

Я бегом переоделась с учетом сложившихся обстоятельств. Как чувствовала, не оставят они меня надолго. И правильно чувствовала. Дверь бесшумно отъехала в стену, в проходе стоял Сишати. Один. Я уперла руки в бока и нахмурилась. Видеть все еще никого не хотелось. Капитан сделал несколько осторожных шагов мне навстречу, словно я взбесившийся лев в клетке. Хотя... Зачем заниматься самообманом? С моими размерами и максимальным вредом, который могу нанести, скорее уж макака.

- Микаи, объясни, что за болезнь, наша медицина совершенна.

Я растерялась, потом засмеялась.

- Ты больше Пашку слушай! Нет у меня никакой болезни, исключительно природные процессы неуравновешенного женского организма. Водится за моим товарищем такое, все, что не знает, сочинит, взяв за основу где-то кем-то мельком брошенное слово, а потом выдаст в виде своей и, по собственному убеждению, очень правдивой версии.

Напряжение ушло с его лица. Черты разгладились. Он пересек каюту и обнял. От неожиданно крепкого объятия я хрюкнула.

- Кости мои! Ты же сильный.

- Микаи, - тихо прошептал он.

- А это что?

- Мое тебе имя.

- Это как?

- Потом объясню.

Оторвалась от его плеча и взглянула в глаза.

- Переводится?

Утвердительно кивнул. В ночных зрачках заплясали озорные искорки. Я залюбовалась. И вовсе он не невозмутимый и не суровый, как казалось поначалу.

- Так что? - все еще ждала ответ. Он молча, не отрывая взгляда, взял мою ладонь, легко провел по ней кончиками пальцев и положил себе на плечо, после несильно надавил сверху на ногти. Правый уголок совершенных губ приподнялся, обозначив самую сногсшибательную во вселенной ухмылку.

- Дикая, - чуть слышно прошептала я. Так и не поняла, прозвучала ли хоть капля вопросительной интонации. Он склонился, я, уподобившись сумасшедшей утопленнице, окунулась в водоворот власти его губ.

- Надо идти, - теперь Сишати прерывисто дышал.

- Куда? - не поняла я.

- В рубку. Я - капитан исследовательской группы. Я управляю судном. Мы подлетаем.

- К вашей планете?

- Почти. К системе. На Сиросэкаи мне нельзя. Нас встретят послы от совета. Трое мудрых. Я докажу вину Кори.

- Докажешь, - уверенно кивнула я.

Он улыбнулся и убежал. Я вернулась в душевую, высушила волосы и прямиком направилась в центр событий угрожать подзатыльниками болтливому ребенку.

Капитан, Наши и Шуаи сидели на положенных местах. Сишати поочередно шипел на сиросэкайском команды подчиненным и терпеливо отвечал на многочисленные цветиковы вопросы, которые тот задавал, пританцовывая от экрана к экрану. С потолка свисала сердитая нарашека и что-то выкрикивала, разбавляя речь плевками. Верблюды водятся и в иных землях. В паре метров от меня, не менее сердитый, чем Маша, Кагараши зажал скулящего Адольфа и смазывал ему многочисленные царапины на морде каким-то кремом.

- Это что? - не поняла я.

- Это Адольф к Маше приставал, - на секунду оторвался от экранов цветик.

- Дольф, она же инопланетная. И потом ты ее боялся.

- Уже нет, - пробубнил Наши.

Собак в очередной раз заскулил. Врач зло зашипел. Сишати усмехнулся. Нарашека еще раз плюнула на пол.

- Мы ведь не на Земле, а жизнь всегда найдет выход, - философски протянул ребенок.

- Парк Юрского, - вспомнила я источник мудрой цитаты.

- Тихо, - жестко процедил капитан. У меня по спине пробежали мурашки. Приказ звучал так, что ослушаться его не возникало никакого желания. Неужели это тот же самый мужчина, что шептал мне нежные слова ночью? В рубке воцарилась гробовая тишина, даже Дольф перестал поскуливать. И только сама система едва слышно щелкала.

Я обратилась к боковому экрану.

К нам приближалась здоровенная продолговатая и по всему, наверное, стальная фиговина. На наш конус она точно никак не тянула, ни по размерам, ни по форме. Когда она заняла весь экран, а после, не прекращая приближаться, обернулась к экрану одним боком с кучей мелких выступов, я поняла, что это не она движется, движемся мы. Открылась большая дверь, и наш корабль проскользнул внутрь. Сразу на ум пришли кадры из нетленок Лукаса. Сейчас откроется дверь рубки, и я узрею самого Дарта Вейдера, владеющего темной стороной силы. Классный мужик, кстати, всю сознательную жизнь к нему была неравнодушна. Сначала в детстве, а уж в роли Энакина, так и вовсе. Никогда не прощу Оби Вана.

Пока я размышляла о превратностях судьбы молодого джедая, дверь рубки и впрямь открылась, только не впустила моего кумира, а выпустила команду. Вздохнула и пошла следом за скачущим вприпрыжку Пашкой. Сишати приблизился ко мне.

- Вы с рэшокой пойдете с нами. Больше вас не оставлю одних. Я видел у тебя в машине маленькую сумку для плеч. Кагараши принесет. Положи в нее, что тебе надо.

Я не успела ни возмутиться, ни возразить, он бегом удалился вместе с Шуаи.

- Пашка! - позвала я. - Иди сюда, гавненыш! Будем проводить воспитательную беседу!

- Что опять? - правдоподобно расстроился цветик.

- Не опять, а снова! Пошли, кому сказала!

Кактусенок поплелся в капитанскую каюту, печально понурив голову.

15. Про рыжих, усатых и свадьбу

Ступить на инопланетную станцию оказалось делом не слишком приятным по двум причинам. Во-первых, нас встретили четверо низеньких мужичков, что-то щелкающих и шипящих капитану купе команда на родном сиросэкайском и оглядывающих нас с сынкой и Дольфушкой как цирковых пуделей. Ну, а во-вторых, на этой самой станции по словам Сишати располагалась свободная исследовательская зона живых организмов планеты низших, что означало, что сразу за дверьми посадочной платформы свободно разгуливает, ползает, летает, прыгает и растет всяческая вполне себе родная живность-растительность.

Первым на путь нашей маленькой группы вылетел реактивный заяц и скрылся в зарослях крапивы. Следом за ним мелькнул здоровый кошак. После чего сверху на меня свалился приличных размеров паук, вызвав протестующий писк с моей стороны, счастливое "кр-руто" с Пашкиной и любопытное шипение с сиросэкайской. Сишати спрятал меня за спину, я спрятала за свою Пашку. Адольф спрятался сам за сынкой. Так мы и топали паровозиком до места назначения.

Местом назначения оказалась просторная разноцветная комната с большим количеством диванов и каких-то экранов. Капитан снял с плеч Машу, удобно расположившуюся там до выхода, спустил на пол и повернулся ко мне.

- Подождите здесь. У нас встреча с мудрыми.

Я беспокойно взглянула на Сишати.

- А нам с тобой нельзя?

Он отрицательно покачал головой и вышел. Следом за ним удалились четверо местных и команда. У порога Кагараши обернулся и ободряюще улыбнулся мне.

- Не волноваться. Шинтока - мой отец. Он здесь. Он помогать.

Я кивнула. Дверь каюты закрылась, оставив нас четверых ожидать в неизвестности. Ждать пришлось долго. Не знаю, сколько часов мы промаялись, но за это время Пашка успел разобраться с инопланетной видео-техникой. Работал ребенок самым распространенным на Земле методом - научного тыка. Дольф, недолго покрутившись по комнате, развалился на диване и засопел, Маша расположилась на противоположном конце комнаты, подальше от озабоченной собак. И все бы, наверное, в Датском королевстве так и тянулось мирно, если б в поле моего зрения не попало создание, терпеть которое я ни при каких обстоятельствах не могла ни на Земле, ни на инопланетной исследовательской станции. На то оно верно и Датское королевство. Прямо к моей ноге из-под дивана вылез рыжий таракан. А следом еще два. Я завизжала и запрыгнула на сиденье. Проснулся и залаял Дольф. Зашипела и заплевалась Маша, реагируя то ли на пса, то ли на тараканов. Разбираться было некогда.

Сынка отвлекся от своего занятия и глянул на причину материнского крика. Презрительно наморщил нос.

- Мам, ну ты еще от мышей попрячься.

- Убей их немедленно, - грозно приказала я.

- Не могу. Тебе надо преодолеть свой страх, а это значит встретить его лицом к лицу.

Я представила жуткую картину: стою на четвереньках и встречаю тараканьи усы лицом к лицу. Тело покрылось гусиной кожей. Меня передернуло.

- Пашка!

- Я ж говорю, не могу. Мам, они маленькие и нестрашные...

И противные, а еще рыжие, и по стенам бегают, и размножаются как черти. Я могла бы тянуть цепочку бесконечно. Екарный бабай! На кой этим мазохистам понадобились тараканы? Или они сами перенеслись, никого не спрашивая? А что? За рыжими не станет.

Меж тем, нахальные насекомые спокойно расползлись по полу.

- Интересно, - пробубнил цветик. - Свет горит, а они тут. Наверное, их никто не трогает. Живут себе и живут.

Меня пробрал новый приступ гусиной кожи. Я разозлилась на всех. На Пашку за то, что выдает "мудрые" мысли с умным видом и не помогает, на тараканов за то, что ползают, но больше всего на сиросэкайских гадов, которые развели тут не пойми что. Героически подавила животный ужас, сняла с ноги кроссовок, скакнула на пол к ближайшему насекомому, опустилась на четвереньки и с криком "получи" треснула башмаком по рыжим ненавистным усам, расплющив на корню эти самые усы и туловище.

- Молодец, мам! - обрадовался кактусенок.

- Кл-луто, - поддакнула Маша. Адольф выдал свое неизменное басовое "гав".

Было не до криков болельщиков, поскольку я на четвереньках догоняла второго.

- Стой, сволочь!

Догнала.

- Получи! - опустился тяжелый кроссовок. Краем глаза зацепила новые действующие лица в каюте. Я как раз добивала второго контрольными четырьмя или пятью... Не помню. Кажется, в судебной практике это называется состояние аффекта. - Умри, гад! Умри! - проникновенно приговаривала я. Убедившись в кончине этого, оглянулась в поисках третьего экземпляра. Но уничтожить всех врагов человеческой цивилизации мне не дали. Над головой зашипели. Я принудительно оторвалась от пола, уронив от неожиданности кроссовок. Огляделась по сторонам. Пашка тихо угорал на диване, согнувшись пополам. Сишати держал меня под мышкой. В дверях стояли три старца, испуганно и удивленно осматривающие мою взбешенную персону. По комнате с какими-то баночками метались два местных служителя науки: один пытался поймать оставшихся в живых тараканов, второй отскребал от пола трупы безвинно убиенных. Оба издавали злобное шипение.

- Микаи, зачем ты убила этих насекомых? - ласково обратился ко мне капитан, осторожно усадив на диван и одевая на мою ногу кроссовок. Я не ответила. Да и сама, собственно, не знала ответ толком.

- Он-на их б-боится! - проикал Пашка, стараясь вернуться в вертикальное положение.

Три старца осторожно приблизились к нашей паре и уставились сверху вниз. Что-то прощебетали Сишати. Он им ответил. Тот, что стоял по центру, обратился ко мне.

- Ты отзываешься на новое имя?

Капитан протестующе зашипел.

- Ну да, - не поняла я. - Необычное имя, - на ум пришли воспоминания о ночи.

- Да! - заорал кактусенок. - Мам, это кр-руто!

- Это кл-луто! - согласилась Маша.

- А что круто? - не поняла я. Сишати зачем-то схватился за голову.

- Ты только что вышла замуж за капитана! - просветил родную мать цветик.

- Когда? - суть происходящего никак не доходила до испуганного тараканами сознания.

- Только что. Ты сказала мудрому, что приняла имя, которым тебя зовет Сишати.

Я открыла рот, потом закрыла, потом опять открыла. Три старикана с любопытством наблюдали за моими лицедвижениями.

- А... А предупредить? - наконец нашлась я.

Мой непобедимый капитан сполз на пол, спрятал лицо в ладонях, упер локти в согнутые колени и что-то зло зашипел. Я тут же забыла про свои уже не в меру за это путешествие вывихнутые мозги и присела рядом.

- Сишати, ты только не обижайся на меня. Я же не знала, что так подставлю, честное слово. Ну, должен же у вас существовать развод. Ты только не расстраивайся. Подумаешь ерунда какая. Кто узнает?

Мои успокоительные поползновения только увеличили поток злых фраз на инопланетном наречии. Даже чокнутые исследователи оторвались от своих дел и наблюдали за развернувшейся сценой. Я решила перевести всех на другую тему, тем более, что она меня интересовала не меньше состоявшегося неизвестно как брака.

- А удалось доказать вину Кори?

За капитана ответил все тот же центральный мудрый.

- Сишати прибавил к нашим собранным уликам главное доказательство. Теперь ему не уйти. Убийство тяжкий грех, искорененный нами века назад.

Новоиспеченный муж вдруг вскочил как ошпаренный, что-то прошипел мудрым, рывком поднял меня с пола.

- Мы улетаем. Сейчас же. Паша, быстро.

Сынку как ветром с дивана сдуло, причем вместе с Машей.

- Оперативно, - пробормотала я. - А мы куда? - взглянула я на Сишати, схватившего меня на руки и широким шагом направившегося к двери, - Всего доброго! - это уже относилось к оставшимся в комнате.

- Дольф, пошли! - крикнул неотстающий от капитана цветик.

- Так мы куда? - рискнула поинтересоваться я повторно.

- На Землю.

- Зачем?

- Знакомиться с твоими родителями.

- А как же развод? - не поняла я. - И я сама могу ходить!

Меня спустили на пол, взяли за руку.

- Ты хочешь от меня уйти?

- Да как-то нет, не знаю, я ничего не поняла...

- Хорошо. Значит, летим знакомиться с родителями.

- Вот бабуля обрадуется! - встрял кактус.

- Екалный папай! - подтвердила нарашека с его рук.

Я нахмурилась. Вроде при Маше такого не говорила. Может Пашка от меня взял?

- А как же Кори? - вспомнила я. - Я думала, ты хотел видеть, как его осудят.

- Не вижу смысла. Его на суде не будет. Он сбежал. Вместе с сыном исчез.

- А-а, - протянула я, пытаясь ухватиться за руль собственной судьбы. С тех пор, как в жизнь вошел этот мужчина, я окончательно потеряла управление (тормоза отказали еще когда Пашка родился). Как-то незаметно, без боя, сдала ему в руки и все, теперь с пассажирского сиденья пытаюсь задавать вопросы. Наивная, блин!

Позади послышался топот трех пар сапог и размеренная инопланетная речь. Я знала эти голоса, привыкла уже как-то к ним. Капитан обернулся, выслушал Шуаи и Наши, кивнул. Обратился к Кагараши, тот упрямо поджал губы и отрицательно покачал головой. Сишати нахмурился. Молодого врача это не напугало. Парень упрямо выпятил подбородок, глядя на всех с высоты своего роста. Знать бы еще, о чем они. Спустя мгновение догадалась. Шуаи и Наши остаются, зато Кагараши зачем-то летит с нами. По мне так не одна я задавалась этим вопросом.

Мы вернулись на корабль в урезанном составе.

Часть вторая

В которой будет еще одна свадьба, но на этот раз не случайная, два косоглазых зайца станут свидетелями внеземной ревности, молодого врача поцелуют из вредности, обнаружится, что чай с коньяком можно пить и без чая, а женсовет, в лице мамы, дочери и инопланетной кошки, по причине сражения прабабушки с пятью немцами организует боевой вылет на территории тропической державы.

16. Моя твоя не понимает

Я сидела в каюте, уронив голову на руки, и размышляла. Кактус благополучно вертелся в рубке, безнаказанно задавая сотни вопросов сразу двум благодарным слушателям. И я точно знала, что в большей безопасности он оказаться не мог. Я - мать, не обладала такой силой защитить своего мальчишку. Капитан обладал, ко всему прочему он был мужчиной, а Паше не хватало отца, всегда не хватало, порой до невозможного. Как бы я не старалась заменить обоих родителей, мужчина в жизни мальчика оставался мужчиной. Поправка, любящий мужчина. И это здорово, только есть еще я сама. Что я чувствую, чего хочу?

Застонала, собрала волосы в хвост, стянув их на затылке сильнее, чем требовалось. Сосредоточься, Наташ. Думай! Думай! Именно для этого ты потихоньку сбежала сюда. Подумать, разобраться в себе, понять. Только чем дольше я размышляла, тем большая каша образовывалась в голове.

- Черт! - взвилась с кровати и принялась бегать из угла в угол. Что ж такое? Больше недели назад жизнь была неидеальной и не совсем спокойной, но, по крайней мере, кристально ясно прорисовывалось собственное будущее. Сейчас же...

- Микаи, - мягко произнес до боли знакомый голос. Я взвизгнула и обернулась к двери. А не бесшумно они открываться не умеют?

- Где Паша?

- С Кагараши. Ты расстроена, - это не было вопросом. Не стала врать. Просто не могла. Не тогда, когда все мои жизненные ориентиры сбились, и я попросту не представляю куда ступить, дабы не сорваться в пропасть. Не знаешь, что говорить, - говори правду.

- Да.

Сишати стиснул зубы, в знакомых темных глазах отчетливо мелькнула боль. В два шага он преодолел расстояние между нами и мягко прижал к стене. Даже злясь, этот мужчина не вел себя так, как вели свои отечественные, земные.

- Микаи, что во мне не так?

Я удивленно смотрела на него.

- В смысле? Все так.

Злится и это факт, но снова я в тупике, поскольку просто не знаю на что.

- Тогда я не понимаю!

Подавила смешок. Взаимно, капитан. Увы, но мои чувства те же.

- Микаи, не нужно расстраиваться. Просто позволь быть рядом. Я не трону тебя, не подойду, не потребую ничего взамен, только позволь остаться, позволь видеть тебя и сына, позволь заботиться о вас. Если в твоей жизни появится тот, кого ты полюбишь, я уйду.

Вот теперь было не до смеха. Сердце ухнуло в живот и принялось бешено подпрыгивать то ли от радости потрясающего по своей силе и лаконичности признания, то ли от неожиданности этого самого признания. За время знакомства с Сишати, я поняла одну вещь, врать он не любил и потому либо молчал, либо говорил исключительно правду. Пристально изучала карие глаза. Решила быть такой же гипертрофированно честной.

- Капитан, ты не так меня понял. Я запуталась сама в себе - это раз. И разве тебя не смущает, что твоя жена низшая? Одно дело заниматься любовью. Это ни к чему не обязывает, только брак - иное. Плюс у меня Пашка и еще Адольф.

- Микаи, ты меня совсем не слушала, да? Я ведь сказал, что люблю тебя. Паша и мой сын тоже. И я бы ни за что не позволил себе обладать твоим телом, если б знал, что не останусь рядом, - он сердито зашипел на родном. - Низшие! Как у вас все неправильно!

Я протяжно вздохнула, осваивая новые просторы инопланетной культуры и психики. Сишати осторожно коснулся пальцами моей щеки, стал поглаживать, откинул волосы с плеча, очертил ключицы. Прикрыла веки, наслаждаясь лаской.

- Микаи, - мягко шепнул он, - пусти меня ближе. Я нужен сыну, а более всего я нужен тебе. Признай это, - теплые губы коснулись закрытых глаз. - Ты сильная, но ты устала быть одна, устала полагаться только на себя. Отдай мне это.

И откуда только у меня ощущение, что Наташик уже все решила? Теперь его губы едва касались моих, чудь задержались и пропутешествовали по щеке до мочки уха. В животе вихрем поднялось желание и разлетелось по телу. Я непроизвольно откинула голову.

- Тебе нравятся мои прикосновения? Скажи, Микаи, - прошептал он.

- Да, - еле слышно произнесла я. Заразно это, правду говорить.

- Тебе нравятся мои поцелуи?

- Да, - промурлыкала окончательно растаявшая мороженкой землянка и почувствовала, как теплые нежные ладони проникли под майку.

- Ты хочешь быть моей, Микаи?

Он осторожно оттянул пояс джинсов. Я промолчала, начисто сраженная силой собственной реакции на этого мужчину.

- Красивая, дикая. Ответь мне. Я не могу думать ни о чем, кроме момента, когда овладел тобой, чувствовал тебя, слышал твои стоны, наслаждался твоей реакцией. Я вновь хочу испытать боль от твоих ногтей. Микаи. Разреши мне то, что я хочу, или запрети прикасаться к тебе.

Тихий, хриплый голос проник в мозг, смысл сказанных слов достиг сознания. Я застонала, открыла глаза, потянула за воротник, заставляя его склониться, и поцеловала, вложив в этот поцелуй все эмоции, что смерчем носились в душе. Если он повторит последние пару предложений еще раз, я его съем.

В темных зрачках моего капитана горело желание и удовольствие от собственной победы. Я улыбнулась, поймала его ладони, расстегивающие джинсы, и вернула их на талию. Сишати нахмурился.

- Туда нельзя, - ласково подсказала я и уточнила. - Временно.

Он что-то недовольно прошипел сквозь стиснутые зубы. Я оперлась о стену и засмеялась искренне, от души. Капитан протяжно вздохнул, обнял, прижал нерадивую землянку к груди и положил подбородок ей на макушку.

- Микаи, ты неповторима. Только что разрешила и запретила одновременно.

Я снова засмеялась.

- Временно.

- От этого не проще.

- Хочешь, так поцарапаю? - решила пошутить я.

- Хочу.

Голос его звучал совершенно серьезно. Я удивленно взглянула в карие глаза, искрящиеся весельем и все тем же желанием. Выдохнула. Шутник, тоже мне... С другой стороны, сама начала. И никто не мешает продолжить. Призывно улыбнулась, вспоминая недавно услышанное признание, и воскрешая таким нехитрым образом желание проглотить сексуального инопланетянина без хлеба, соли, и желательно не жуя. На лице Сишати мелькнуло недоумение. Ну, да, капитан. Полагаешь, знаешь свою низшую? Давай развеем сие заблуждение. Я отодвинулась, уперлась обеими руками в его грудь и подтолкнула к кровати.

Сишати послушно шагнул назад, затем еще раз, не сводя с моего лица темных напряженных глаз. Я прикусила нижнюю губу, только на этот раз сама почувствовав некоторое напряжение и неуверенность. Сколько времени минуло с тех пор, как я позволяла себе просто поиграть, подразнить, расслабиться, проще говоря, почувствовать себя женщиной. Стянула с Сишати неизменного оттенка пуловер и, улыбнувшись, опрокинула на матрас. Хороший муж. Такой послушный. Не знаю кому как, я всегда испытывала некоторую слабость к сильным в жизни и покладистым в постели мужчинам.

Легко запрыгнула на кровать и теперь возвышалась над ним в полный рост. Ночные глаза напряженно следили за каждым моим движением. Встала на четвереньки, склонилась и медленно провела кончиком языка от пупка, до шеи, не забыв по очереди очертить соски. Грудь подо мной тяжело поднималась и опускалась, выдавая хозяина с головой. Ухватила зубами пояс брюк и потянула вниз. Коснулась горячей кожи, услышала стон, и уже теперь такую знакомую, и все такую же непонятную речь.

- Что? - самодовольно улыбнулась я.

- Микаи, я не знаю...

- Что именно?

Я снова лизнула живот, не желая останавливаться и, на этот раз, спускаясь чуть ниже. Он со стоном поднялся и отстранил меня.

- Микаи, у нас так не делают.

- Почему? - вот теперь землянка искренне удивилась.

- Это неправильно по отношению к женщине.

Здравствуй батька, сын приперся! Новые инопланетные заморочки. Ну, нет. Не прокатит.

- Во-первых, я, как это там... низшая, и мне это нравится, а во-вторых... - постаралась опрокинуть его на место, надавив всем своим весом. Не вышло, тогда склонилась к уху и продолжила. - А во-вторых, ты и сам хочешь, причем очень. Признай, капитан. Ну же, неужели великие исследователи не интересовались земным сексом?

Заколебался, неосознанно позволив мне сделать новую попытку. Снова уперлась ладонями ему в грудь, на что враг сдался без сопротивления, и я, наконец, получила возможность с наслаждением продолжить начатое. Но стоило мне приступить, как Сишати протяжно застонал и вновь вскочил.

- Ты мне мешаешь! - недовольно возмутилась я, стараясь удержать мужа на месте. - Имей в виду, в следующий раз просто привяжу, чтоб не дергался.

В темных глазах блеснули знакомые интерес, желание и подозрение. Я сделала новое открытие. Высшие друг друга к кровати не пристегивают. Спрашивается, чем они, вообще, в супружеской постели занимаются? Сны что ли совместные смотрят? Усмехнулась, продолжая ласкать сильное, красивое тело, заставляя его дышать все тяжелее и глубже, выгибаться под моими прикосновениями...

- Па-ап! - радостно прокричал цветик, на всех парах влетая в каюту. "Гав", - подтвердил Дольф и сиганул на кровать рядом с нами. Я взвизгнула, спрыгнула на пол, Сишати зашипел, судорожно выдергивая себе покрывало из-под боксерской пятой точки, ставшей вдруг, против обычного, шибко неподвижной. Мне было не до разборок капитана с бесстрашной собак. Я уперла кулаки в бока и, грозно нахмурившись, переспросила:

- Пап?

- Пап, пап, екалный папай, - подтвердила нарашека с Пашкиных рук, к которым уже, по-моему, приросла. Сынка прищурился.

- А чего это вы тут делаете?

- Разговариваем, - без колебаний выдала пойманная с поличным мама.

Кактусенок высунул нос из-за моего туловища, коим я старательно закрывала ему обзор, и скептически выгнул бровь.

- Не уверен.

Рассердилась на единственного и такого любопытного не по делу отпрыска.

- Зато я уверена! А кто-то сейчас договорится!

Пашка картинно надул губы.

- Пап, она опять угрожает мне физической расправой. Я говорил, а ты не верил. Во-от, - для убедительности кровинка ткнул пальцев в родную мать. Я возмущенно обернулась к капитану.

- Что?!

Сишати не ответил, да и вряд ли мог, он лежал на кровати навзничь и смеялся, а точнее просто угорал. Уже во второй раз. Первый был, когда наша дружная компания сшибла его с ног, в буквальном смысле этого слова. Возмущение как рукой сняло.

- Что? - повторила я, уже имея в виду его реакцию.

Капитан прошипел нечто длинное и довольно замысловатое. Придется-таки мне выучить тарабарский, а то как-то любопытно, чего они вокруг все лопочут.

- Чего, чего? - подошел ближе к кровати Пашка. - Я только слово "люблю" понял.

- Рэшока, ты что хотел?

- А! - обрадовался мой цветик. - Тебя Кагараши зовет. Говорит, ты связь выключил. А там срочно.

Решила проявить чудеса женской интуиции, взяла сынку за воротник и потянула к выходу.

- Умница, пошли.

- А папа?

- С каких пор ты стал называть так капитана? - я продолжила тащить зачем-то оказывающего сопротивление цветика. - Адольф! За мной!

- С тех пор, как ты вышла замуж. И он меня раньше сыном называть стал. А еще он мне нравится. И он нам подходит в отличие от твоего Елисея.

- Егора.

- Кто такой Егор? - Сишати догнал нас в коридоре и хмуро взглянул на меня.

- Шлоп на лексусе, - подсказала Маша.

Я чертыхнулась. Умных вещей она не запоминает.

- Никто.

- А я не рассказывал? - обиженно надул губы кактусенок. - Ездил к ней один...

- Паша! - состроила я грозное лицо.

Сынка напыжился, поправил нарашеку повыше и пошел вперед. Дольф потрусил с ним рядом, опасливо оглядываясь на сердитую хозяйку. До рубки мы дошли в молчании. Вопрос капитан так и не повторил, а ответить на него я отчего-то не могла. Слова на язык не шли. Ну, был ухаживающий персонаж, был, да сплыл, вернее сама сплавила, как только с Пашкой познакомила.

Для мужиков, вообще, ребенок как детектор на вшивость. Одни убегают сразу при первом упоминании. Вторые остаются, но остаются лишь затем, что искренне верят будто ты, мать-одиночка, отчаянно жаждешь внимания, и стоит им, таким замечательным, умным и мужественным, появиться с цветком и мороженкой наперевес, как ты, тут же, наплевав на здравый смысл, прыгнешь к нему в койку. Егор относился ко вторым, причем факт, что мороженку я люблю не меньше, чем цветущую растительность, он так и не усвоил, что уже настораживало. Ну, а третьи. Третьим стал инопланетный капитан. Один - ноль. Не в пользу земной сильной половины. Днем с огнем, что называется.

Кагараши встретил нас встревоженным шипением. Сишати расположился за своим пультом, вновь став сдержанным, холодным и внимательным. Пашка брякнулся в свое кресло, поерзал, отлепил Машку от шеи и пересадил для удобства на колени. Я встала рядом, не отрывая взгляда от профиля мужа. Странное слово, непривычное, пока... Сишати почувствовал мое внимание и повернулся. Уголки его губ дернулись, обозначив еле заметную ласковую улыбку, от которой сердце предательски забилось быстрее.

- Мудрые.

В этот момент все три экрана свернулись черными глазками и, моргнув, отобразили внимательные, суровые лица пожилых мужчин. Пашка тут же принялся пересчитывать их вслух.

- Тринадцать! - счастливо закончил мой цветик. Сишати, меж тем, вел разговор со старцем, что задал на станции вопрос о моем сиросэкайском имени. Я, наконец-то, узнала этого мужчину. Именно его я видела на портрете с нашим врачом.

- Шинтока, - прошептала себе под нос, вспомнив слова Кагараши. Пока мужчины общались, остальные двенадцать человек безапелляционно рассматривали нашу четверку, то бишь, меня, сынку, Машу и Дольфа, примостившего теплолюбивую попу у кресел. В глазах каждого читалось любопытство, тревога, непонимание.

В голосе капитана меж тем стали проскальзывать стальные нотки. Напряжение Сишати странным образом передавалось и мне, я постепенно незаметно для себя сжимала в пальцах спинку кресла все сильнее. Наконец, общение закончилось, экраны свернулись темными пятнами и вновь демонстрировали старые изображения космоса и инопланетного языка. Я облегченно выдохнула и расслабилась. Сзади на плечи легли теплые ладони, от этого странно приятного теплого прикосновения я резко обернулась, ласковые карие глаза смотрели на меня с тревогой. Я открыла рот, собираясь в очередной раз предложить развод, потом подумала о сыне и поспешно закрыла. Не место и не время сейчас возвращаться к этой теме. Будет гораздо лучше, если я прежде все хорошенько обдумаю и взвешу. Капитан легко улыбнулся и кивнул мне, мол, понял, о чем думаю, подлец. Я взглянула на него из-под ресниц, в очередной раз задаваясь вопросом что именно чувствую к этому мужчине кроме физического влечения. Впрочем, какая разница. Ему важен Пашка, а это главное, даже если рассуждения мои неверны.

- Пап, мы с мамой и Дольфом им не нравимся, да? - поднял светлые глаза цветик. Я погладила его по голове.

- Во-первых, мудрые просто испугались, а, во-вторых, не все, - серьезно ответил капитан. Сынка вылез из кресла, положил Машу, подошел и обнял Сишати.

- Я не хочу, чтоб ты уходил.

Глядя на все это безобразие, я сжала губы, но сдержать всхлип не получилось, вместо этого громко шмыгнула носом, стараясь как можно меньше походить на обиженную жизнью девочку. Только вышло видимо не очень, поскольку меня как ребенка притянули к груди. На всякий случай всхлипнула еще раз. Капитан гладил Пашу по голове, говорил что-то на своем длинном шипучем, потом твердо уверенно произнес:

- Я никуда не уйду.

Вечером произошла странная грандиозная перепланировка, организованная мужиками, в результате которой кактусенку, плюс собак, плюс Маша выделили отдельную каюту, а я оказалась в одной с мужем... наедине.

Лежать в надежных крепких объятиях было так спокойно. Болезненно, как-то режуще приятно, совсем непривычно, но безумно спокойно. Так словно я вдруг впала в нирвану и неизвестно насколько впала. Несмотря на это первые два часа я дергалась и не могла уснуть, постоянно срываясь к ребенку. К слову, бегала не я, бегал капитан, причем молча и терпеливо. Уже погружаясь в беспокойный сон, попросила разбудить через час, дабы смогла пойти проверить самостоятельно, Сишати не виноват в том, что у новоиспеченной жены всплыли необоснованные маниакальные страхи.

Проснулась я тогда утром, свежая, выспавшаяся. Взгляд уставших карих глаз ясно подсказал мне, что слово он сдержал, вот только сдержал по-своему.

17. Тесть, теща и инопланетный зять

Ржавенькую вместе со мной, сынкой, Дольфом и Машей спустили на Землю в лесопосадках на ближайшей к месту дислокации корабельного тайника грунтовой дороге. Два часа мы послушно ждали мужчин, развлекая себя кто во что горазд. Пашка пополнял словарный запас нарашеки нужными фразами и предложениями, я, сосредоточенно хмурясь, соображала как в случае чего объяснять людям кто такая Маша, Дольф, оккупировав заднее сиденье, самозабвенно вылизывался.

К моменту прихода наших инопланетян Маша уже вполне сносно соединяла фразы и предложения по смыслу, жаль лишь, смысл она почерпнула из лексикона кактусенка. Относительно чудаковатой внешности ее ничего разумнее "чернобыльской" лисицы не пришло. Кагараши открыл заднюю дверь, подвинул крупную одомашнивающуюся в любых условиях собак и улыбнулся мне в зеркало, чем, признаться, немного смутил. Ребенок вместе с нарашекой перебрался к Дольфу, после чего Сишати опустился на пассажирское сиденье.

- Ну и где мы? - озвучила я насущный вопрос.

- Вперед, Микаи. Я покажу как выехать.

Пожала плечами, завела двигатель и тронулась с места. Заправиться бы.

Оказалось, что наш замечательный капитан высадился намного ближе к дому, чем я могла себе предположить - до города рукой подать. Не долго думая, я направилась прямиком к родительскому дому, припарковалась у ворот и с криком "Пашка, за мной!" выскочила на улицу и понеслась к звонку. Сколько нас не было! Не дай Бог, что случилось. Калитка распахнулась после первого звонка. Ржавенькую услышали, опознали и так. Нас с Пашей сжали две пары любящих рук. Мама всхлипнула, стискивая кактусенка и меня одновременно.

- Ай, бабуль! - хрюкнул недовольный столь явным проявлением нежности к своей персоне цветик.

- Мамочка, не плачь, - прошептала я. - С нами все хорошо. Я тебе все сейчас расскажу.

Не помогло. Еще несколько минут она боролась со слезами. Папа, подняв внука на руки, хмуро взглянул мне за спину. Я повернулась. В полуметре от нас стояла притихшая четверка. Три богатыря и Маша. Я погладила маму по спине, осторожно выбралась из ее объятий, взяла за руку Сишати и подтянула поближе.

- Мам, пап, это мой муж, - повисла тишина...

Я сидела в кресле и с тревогой наблюдала за мамой, проглотившей четвертую таблетку валерьянки на фоне творящегося в ее гостиной безобразия. Папа с дивана не отрывал хмурого пристального взора от новоиспеченного зятя. Пашка, то и дело подпрыгивая, в лицах и интонациях вещал бабушке с дедушкой о своих космических приключениях. Дольф, как в первый день, ужасающе скрежеча когтями по линолеуму, нарезал круги по залу. Сишати стоял позади меня, порой одергивая цветика от ненужных подробностей (к слову, момент с моим похищением он аккуратно описал сам). Кагараши осматривался, бегал по дому, зачем-то залазил в шкафы и под мебель. Маша мирно свисала с потолка вниз головой и что-то щебетала на инопланетном, периодически ввинчивая в свой замысловатый монолог короткие восклицания "клуто", "екалный папай" и "Овечкин - палан".

Наконец, мама решительно поставила пузырек с лекарством на полочку, закрыла шкаф, повернулась к капитану.

- В-первых, кто-нибудь мне скажет, что это за фигня? - она махнула кистью в сторону лопочущей нарашеки.

- Это не фигня, - надулся цветик. - Это Маша. Она кошка, только не земная.

- Кош-ш-шка, - прошипело животное новое слово и поставило свои любопытные глаза-блюдца на маму.

- Второй вопрос, - теперь моя родительница повернулась к Сишати. - Молодой человек, вы любите мою дочь?

Я испуганно задрала голову на капитана. Карие глаза излучали абсолютное спокойствие.

- Да.

- А вы точно знаете, что означает это слово?

- Да, - все так же твердо, терпеливо произнес мужчина. Я вздохнула. По мне, так этот сиросэкай о любви знает больше, чем многие земляне.

- И вы утверждаете, что любите моего внука, - прищурилась мама.

- Да.

- Бабуль, ты прям как из милиции.

- Кстати, по поводу милиции, - не обратила на Пашку внимания она. - Вашими поисками занимаются. Теперь нужно заявление ехать забирать. И, Наташенька, Сергей здесь.

Меня ветром снесло с кресла.

- К-как? - с каких пор я начала заикаться?

- Наташ, вас не было полмесяца, - теперь отвечал папа, по-прежнему хмуро изучая капитана. - Что мы с матерью только не передумали за это время? Сергея искали в первую очередь. Он приехал. На порог его никто не пустил, без него проблем хватало. Живет где-то в городе. Послушайте, Сишати, брак и любовь - это все, конечно, наверное, замечательно, но вам не приходило в голову, что...

- Хороший мой! - ласково позвала мама, плавно приближаясь к разъяренному мужу. Я взяла капитана за руку и потянула в соседнюю комнату, когда-то бывшую моей, теперь же официально носящую статус гостевой. Сейчас лучше увести всех с глаз папиных, а мама уж сама разберется.

- Пашенька, - тихо позвала я.

- Понял, - иногда мой ребенок проявлял чудеса сообразительности в нужном направлении.

Из комнаты слышала, как обратился к Кагараши.

- Пошли я тебе свой комп покажу. Мы как раз все ценное бабушке оставили перед отпуском.

Врач одобрительно прошелестел нечто замысловатое.

- Не-а, - обрадовался цветик, - совсем непохоже, но тебе будет интересно.

По лестнице затопали две пары ног, я закрыла дверь, прижалась к ней спиной, сползла на пол и спрятала лицо в ладонях. И как-то уже неудивительно, что сынка понимает этот чудаковатый язык.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации. Ветер здесь. Зачем он явился? Чего хочет? Пашка никогда не видел отца и вот теперь тот совсем рядом и... А что, собственно "и"? Захочет ли Сергей увидеть нежеланного ребенка или предпочтет снова уехать? Абсолютно искренне надеялась на второе. И еще на то, что он не захочет встречаться и со мной тоже. Что делать? Извечный вопрос. Виват Чернышевский!

Услышала, как Сишати опустился рядом.

- Сергей - это тот, что бросил вас?

- Он не бросал. Я не держала, - привычно заученно промямлила я, голос звучал устало и глухо.

Капитан отнял мои руки от лица, осторожно притянул к себе, обнял. Я уткнулась носом в излюбленную серую мягкую кофту, вдыхая знакомый запах, расслабилась. Как же с ним хорошо! Так уютно, так приятно, так надежно. Потерлась щекой о теплую твердую грудь, обняла. И как же он был прав, утверждая, что нужен мне. Не просто нужен, еще важен и... Осеклась, приняв неожиданно одну простую вещь. И я... я, кажется, только что созналась самой себе...

- Я люблю тебя, Сишати, - сказала тихо, слишком. Он услышал. Под щекой сердце забилось быстрее, дыхание стало глубоким, прерывистым.

- Микаи. Наташа, - прошептал мой капитан, сжимая меня сильнее.

Всхлипнула и зачем-то заревела. Сдаюсь. Сил моих больше нет! Не хочу терпеть. Хочу жалеть себя и плевать, что считают окружающие. Я устала думать, устала быть сильной, устала решать проблемы, устала нести ответственность. За последние дни было так непривычно приятно просыпаться в надежных мужских объятиях. Так необходимо, расслабляюще приятно...

- Не думай ни о чем. Я разберусь, - капитан провел губами по влажной щеке, коснулся виска.

- Как? - всхлипнула я. - Ты же...

- Я не впервые среди низших, Микаи.

Не дал закончить. Я вздохнула и снова уткнулась носом ему в грудь, поерзала, устраиваясь поудобнее. Он легко поднял меня на руки, опустился в ближайшее кресло. Стало уютно, хорошо. Незаметно успокоилась и задремала.

Из забытья выдернул тихий голос отца. Заставила себя не шевелиться. Мужчины вели свою беседу и вряд ли продолжили, подними я ресницы.

- Ну, допустим. И ты намерен принимать подобные решения за нее?

- Да, - тихо ответил капитан. - Сколько можно? - сердито прошипел что-то на своем. - Дома женщине никогда не позволят вот так решать свои проблемы самой.

Возмущенно прошелестел одно единственное слово. Я узнала. "Низшие". Кажется, тоже понемногу начинаю учить язык.

- Она устала.

Отец вздохнул.

- Тогда имей в виду. Два года назад он объявился и потребовал с нас содержание за Пашку. Обещал вывезти сына из страны, если не заплатим, а в Индии его кто станет искать кроме нас? Мы платили, регулярно, пока они не пропали.

Сердце провалилось в живот, скулы свело.

- Я понял.

- Хорошо, - скрипнуло кресло. Отец поднялся и вышел из комнаты.

Сишати склонился ко мне.

- Микаи, подслушивать нехорошо.

Я открыла глаза, испуганно уставилась на него и попыталась вскочить.

- Где Паша?

Капитан прижал меня, не дав подняться.

- Наверху с Кагараши. Прислушайся. Слышишь?

Я послушно затихла и действительно услышала два голоса: детский звонкий и глухой мужской. Облегченно выдохнула, осела.

- Микаи, я не дам причинить вам вред, - такой спокойный, холодный, уверенный. Я колебалась мгновение. Прижалась щекой к теплой груди и снова закрыла глаза. Желание быть слабой пересилило сомнения и доводы рассудка. И пусть я буду идиотка. - Вот и умница. Отдай мне это, аноши.

- Что значит ан...

- Любимая...

Я сидела на заднем сиденье, сосредоточенно изучала вид за окном и кусала губы. Екарный бабай! Сама позволила ему беспрепятственно захватить управление всем, в том числе и моей ржавенькой. Пашка слушается беспрекословно, Дольф в глаза умильно заглядывает, я лужицей подтаяла, и даже родная девятка у него с первого раза завелась. Предательница!

- Микаи, дальше, - тихо бархатно позвал мужчина.

- За перекрестком направо.

Ночные глаза взглянули в зеркало заднего вида. Сердито покосилась в ответ. Капитан понимающе улыбнулся. Я фыркнула и отвернулась. К дому мы подъехали в полном молчании. Машка мирно посапывала на коленях у Пашки, а сынка о чем-то сосредоточенно раздумывал. Сишати втиснул ржавенькую в узкий просвет меж двумя иномарочными авто.

- Миллиметровщик, - возмущенно буркнула я, скрыв восхищение, и осторожно вышла из машины. Сколько за рулем, а у меня вот так изящно никогда не выходило. Всегда ощущала себя как в танке. Зацепишь ненароком, проблем не оберешься.

- Круто, пап! Мама так никогда не делала! - радовался мой ребенок, вытискиваясь вслед за Дольфом.

- Мама тридцать лет кораблем не управляла, - улыбнулся мужчина. Я ясно ощутила, что таю под ласковым ночным взглядом. Вот как у него это получается? Только что же злилась.

Пустая квартира встретила нас телефонным звонком. Я, не разуваясь, кинулась к трубке.

- Да?

- Наташик! - зазвучал на том конце слезливый голос Лунтика.

- Илоночка! - расчувствовалась в ответ я.

- О-о! - правдиво закатил глаза кактусенок. - Ну, начинается. Пошли на кухню, это теперь часа на два.

Я показала Пашке кулак.

- Наташик, живая, радость моя!

- Живая, - улыбнулась я в трубку.

- А цветочек твой?

- Колюч, как обычно.

- Солнце мое, я сейчас приеду. Все, жди! - раздались короткие гудки. Я вздохнула. Если Лунтик что решила, Лунтик сделает.

Сделала.

Из-за открытой входной двери на меня испуганно преданно взглянули две пары глаз.

- Наташенька! - расчувствовался Колян и повис на моей шее. Я хрюкнула, пригнувшись к полу от немалой тяжести (что при его росте и телосложении удивительно). Сзади раздалось недовольное шипение и моего осчастливленного друга принудительно отлепили от меня, приподняли над полом, а для пущей верности еще и встряхнули.

- Мужчина, вы что себе позволяете? - строго, начальственным тоном возмутилась Лунтик. - А ну немедленно поставьте Коленьку на место!

Сишати сверлил меня хмурым взглядом.

- Здрасьте, дядь Коль! - обрадовался мой цветик, всовываясь между мной и капитаном. - Здрасьте, теть Лунь! Пап, поставь дядь Колю. Ты не думай, он нам друг.

Мужчина разжал пальцы. Колян не шибко изящно приземлился на ноги. Хорошо устоял.

- Пап?! - искренне поразилась подруга.

Я энергично закивала головой.

- Илоночка, а я замуж вышла.

- Когда? - не поняла она, стеклянными глазами оглядывая все еще хмурого Сишати.

- Кто есть? - раздался позади шипящий акцент Кагараши. Я застонала, оперлась затылком о косяк.

- Ой! Мужчина! - вот так и знала, что Лунтик оценит несравненный рост корабельного врача, с учетом, что он почти на голову выше капитана.

- Луня, Коль, проходите, - жалобно проскрипела я. - Чай попьем.

- С коньяком, - подсказала подруга, окинула еще одним задумчивым взглядом инопланетян и добавила. - А лучше просто коньяк, без чая.

18. Друзья, враги и ревность

За столом у меня как-то совершенно отказал язык. Что говорить? Что я замужем за инопланетянином? В психушку же сдадут по доброте душевной. Хотя, нет. Они - друзья. Просто врача на дом вызовут, а тот уже увезет в больничку.

Лихорадочно соображая, что сказать, я готовила чай и коньяк, все равно больше ничего в пустой квартире не нашлось. Сишати строго глянул на Пашку, начавшего было разговор с вдохновенного восклицания: "Дядь Коль, теть Лунь, я вам сейчас такое расскажу!" Цветик тут же сник. Капитан улыбнулся мне и совершенно спокойно, а главное правдоподобно, сочинил историю про знакомство на море, поездку в горы, где мы, якобы, заблудились.

- Ладно, - скептически прищурилась Лунтик, залпом осушив вторую рюмку. - Наташик, а замуж ты когда вышла?

Я подавилась и закашлялась.

- Она пошутила. Я сделал предложение, пока больше ничего, - все так же невозмутимо продолжил Сишати.

Подруга облегченно выдохнула.

- Ну и шуточки у тебя, подружка. Нервное скорее всего. Тебе бы отдохнуть, а то руки вон трясутся.

Я взглянула на свои кисти. И то правда.

- А-а. Мужчина, - красиво хлопнула накрашенными ресничками Илоночка в сторону инопланетного врача. - А вы, простите, женаты?

Кагараши испуганно уставился на Лунтика. Да, друг мой, добро пожаловать на Землю, к озабоченным "низшим" представительницам слабого пола. И попробуй теперь от них спастись.

- Нет, - коротко и правдиво выдал он. Вот же дурик!

- Ой, как хорошо. Откуда вы?

Врач беспомощно скосился на своего капитана.

- Издалека, - подсказал Сишати.

- Да? - не растерялась подруга. - Предлагаю перейти на "ты".

Я первой не выдержала боевого настроя любимой начальницы и, склонившись к ее уху, прошептала: - Ты забыла, что у тебя Вовка есть?

- Тс-с, - грозно ответствовала очевидно вошедшая в раж Илоночка. - Не порть женщине удовольствие флирта.

Я покачала головой. И куда в самом деле катится мир?

- Наташенька, давай сгоняю за продуктами, - очнулся Колян от созерцания своей чашки чая.

- Давай! - обрадовалась я.

- Ты мне списочек напиши.

- Сейчас, - резво вскочив с места, я побежала в зал, нашла ручку, листок. Неожиданно сзади на талию легли теплые руки, узнать, чьи именно, не составляло никакого труда.

- Кто он в твоей жизни? - шепнул Сишати на ухо.

- Друг, - честно ответила я.

Капитан обнял меня и прижался щекой к виску.

- Микаи, прошу, пусть он больше не касается тебя. Не думал, что это так больно.

Снова от его поразительной честности сердце провалилось в желудок и беспомощно затрепыхалось там.

- Хорошо, - улыбнулась я. - Он и вправду друг, иначе просто не воспринимаю, ну может быть еще вариант эксцентричного младшего двоюродного братишки пройдет. Только ты его за шиворот больше не тряси.

- Руки подальше пусть держит, - я не услышала, скорее почувствовала затылком резко изменившееся дыхание мужа, повернула голову и взглянула в ставшее таким родным лицо. Черные зрачки поглотили и без того ночные глаза, зубы были плотно сжаты, выдавая очевидную вспышку злости моего капитана. От столь простой и совершенно неожиданной для меня реакции со стороны Сишати внизу живота разлилось знакомое тепло. - Микаи, я никогда так беспричинно не сердился, никогда не испытывал столь очевидно низменных эмоций.

- Кто-то, помнится, говорил, будто будет рядом и уйдет, если я полюблю другого.

- Помолчи, - сквозь зубы проговорил капитан. Я удовлетворенно улыбнулась. Вот снова дразню его, вроде и несправедливо, и по-детски как-то, но удивительно приятно.

- Почему? Ведь говорил же. И как ты собирался это делать?

- Наташа, - голос его стал тихим и немного угрожающим.

- Молча? - не унималась упертая землянка. - Смотреть, как он меня обнимает, слушать, как...

- Наташа!

Поздно. Наташа зачем-то разошлась. Наверное, претило его недавнее самопожертвование, нежелание стукнуть кулаком по столу и сказать "ты моя". Ведь хотел же меня, даже имя новое дал. В любом случае сама себя понимала не очень, но остановиться уже не могла.

- А что Наташа? Я уже, знаешь, сколько лет Наташа! Додумался, гений! Если уж нужна, так добивайся, но не уступай непонятно кому. И вообще, вместо того, чтоб стоять и скрипеть зубами, лучше б поцеловал. Вот, как это называется? Высший, екарный бабай! А туда же! Словно местным мужикам все растолковывать на...

Договорить не вышло, склонный к обучению инопланетянин внял требованию... Наконец-то... Сообразил.

Под действием дофамина мысли потеряли стройность и больше напоминали обрывки бумажного листа сброшенные в водоворот.

Было удивительно, невероятно хорошо.

Приятно так.

Этот поцелуй в очередной раз подтверждал уже сложившуюся теорию о том, что весь свой прошлый опыт я могла смело послать к чертям, ибо целовался Сишати потрясающе.

Невероятно...

И еще я его хочу... прямо здесь, на полу... да...

На кухне что-то упало, кто-то пронзительно завизжал.

Очень пронзительно.

- Теть Лунь, Вы зачем на стол залезли? Это ж Маша!

- Маша? - выдохнула я в губы капитана, сумев таки наконец сообразить что что-то не так. С места мы сорвались одновременно...

Версии с редким видом кошки и чернобыльской лисицей Илоночка отмела на корню, правда тут же сочинила собственную о засекреченных научных экспериментах (Голливуд плохо влияет на умы человечества). Кагараши утвердительно качал головой, заранее соглашаясь со всем, что скажет напористая женщина, лишь бы не приставала. Хотя, признаться, делал он это не слишком уверенно и правдоподобно, все же пунктик по поводу лжи у инопланетных господ был неискореним. Впрочем, нет ничего вечного, тем более когда за дело взялась Илоночка, а взялась она за парня со всей своей нерастраченной страстью. Искренне изображая страх, Лунтик правдоподобно жалась к понравившемуся мужчине почти так же как я когда-то в старших классах к Петьке Евграфову после того как он меня потащил на фильм ужасов. Я ему это, кстати, до сих пор так и не простила.

- Лунечка, может, еще коньячку? - с надеждой спросила я, покосившись на несчастного корабельного врача.

- Ещ-ще коньящку, - повторила нарашека.

- Она тоже пьет? - с отрешенным сомнением поинтересовалась подруга.

- Нет, она просто повторяет, что слышит, - поспешил успокоить ее Паша.

- Кошку скрестили с попугайчиком.

- Екалный папай, - Маша лениво прыгнула на стол, с него плавно поднялась на стену, прогулялась по потолку и повисла вниз головой, зацепившись за люстру.

- Какая прелесть.

- Так что купить-то? - подал голос до того молчаливый Коля. Сишати удостоил тяжелым взглядом сначала его, а потом и меня, правда в мою сторону он уже смотрел слегка обиженно, даже, пожалуй, сердито. И по-моему, мне понравилась его ревность. Как странно. Я задумчиво прикусила нижнюю губу.

- Мам, - кактусенок дернул меня за руку. - Дядь Коля спрашивает...

- Ага, - перебила я сынку, сбегала в зал, таки составила список и вручила его другу. Тот в мгновение ретировался из квартиры. Интересно, он так помочь хочет или просто причину для побега искал? Впрочем, неважно. Предатель он и есть предатель. Я вернулась на кухню к гостям.

Кагараши испуганно и как-то затравленно взирал со своего места на окружающих.

- Лунь, можно тебя на секунду? - позвала я подругу. Та с сожалением оторвалась от своего "спасителя" и пошла за мной в спальню. Я плотно закрыла дверь.

- Лунь...

- Никакие они не случайные знакомые, - женщина скрестила руки на груди. - Я ж не дурочка совсем. Колись давай! Кто? ФСБ? Или что? И что за зверюга там на лампочке болтается?

- Ух, все же рассказали вроде как... - я пожалела о том, что попыталась спасти Кагараши. Подумаешь, беда какая, женщина к нему клеется. Пережил бы.

- Наташа!

- Вижу, настойчивая женщина. И намеренно смущала моего врача, провоцируя Микаи.

Я обернулась к мужу, умудрившемуся абсолютно бесшумно проникнуть в комнату. Мне бы так тихо ходить.

- Кто такая Микаи? Наташика так называете?

- Да.

- Кто вы?

- Микаи, я хотел сказать говори, если она согласна молчать под страхом смертного приговора.

- Чего? - Илона опешила.

- Моя жена все расскажет тебе, и ты будешь молчать, иначе последует смерть твоя и людей, которым ты поведаешь услышанное, или же примешь рассказанную изначально версию. Выбор.

- Ты во что ввязалась, радость моя?

Я пожала плечами.

- Дело случая. Это все автоботы.

- Кто? Так, ладно, - подруга перевела хмурый взгляд с меня на Сишати. - Выбор, значит. Хорошо, уважаемый. Буду думать.

- Думай, - кивнул сиросэкай. - И не пытайся привлекать местные правоохранительные органы. Ни к каким хорошим последствиям это не приведет.

Илоночка презрительно фыркнула и, не спуская прищуренных глаз с Сишати, покинула спальню.

К тому моменту, когда гости удалились, я приготовила ужин из купленных Колей продуктов, постелила Кагараши в цветиковой спальне на полу, нам же с Сишати разложила диван в гостиной и ушла в душ. Во-первых, помыться, во-вторых, подумать.

В ванной неспеша разделась и задумчиво оглядела себя в зеркало. С отражения на меня взирала женщина с худым вытянутым лицом. Белесые ресницы и того же цвета брови совершенно терялись на фоне чересчур светлой кожи. Прозрачно-серые глаза с желтым ободком вокруг зрачка не придавали никакой яркости и без того невыразительному на мой взгляд лицу. Если, конечно, верно накрасить, то они, глаза, будут зеленые, а так ничего особенного, в том смысле, что ничем я не отличаюсь от окружающих женщин. Еще, как минимум, у двух моих подруг точно такой же цветовой состав. Протяжно вздохнула, размышляя о перипетиях собственной судьбы. Вот и настал тот момент, когда Наташику с искренней неподдельной тягой захотелось родиться красивше, да так чтоб не "прынцесса", а "королевна" была. Расстроившись окончательно, я показала сама себе язык и полезла мыться.

Что он во мне нашел? Ну, кроме роста коротенького и светлых волос. Без мужика, с ребенком, еще пес этот неповторимый...

"Ветер". Мысли перепрыгнули на Сергея. От него, оказывается, все это время откупались. Чья гениальная идея? И какого беса мне сказать не захотели? Я бы быстро пресекла все эти попытки шантажа. О Пашином родителе знаю столько дряни, да и папку всегда в документах держу. Не то чтоб верила, что пригодится, скорее надеялась на обратное, но когда вдруг оказываешься одна перед альтернативой убить или рожать и выбираешь второе, в голове начинают появляться странные мысли, мысли по большому счету смахивающие на маниакальные или просто безумные. Эти-то самые мысли и сподвигли меня хранить старые фото, авиабилеты и прочую ерунду. Само по себе ничего такого, но есть у меня пара знакомых лиц, которым некоторые старые фото сильно не понравятся. Вряд ли "ветер" пожелает иметь дело с этими ребятами.

Вот же напасть. Наверняка, из двоих именно мама говорить не хотела про Серегу. Разобрались они сами, лучше б ребенку байк горный купили, честное слово! Мечтает же с тех самых пор, как с Коляном подружился.

В дверь тихо постучали.

- Да? - насторожилась я.

- Микаи.

Против воли улыбнулась - слабая женщина, чего с меня брать? Бегом спряталась за занавеску, прижав ее к груди и негромко подсказала:

- Заходи.

Услышал. Тихо щелкнула дверь, закрывшись за его спиной. Я осторожно выдохнула, стараясь скрыть учащенное дыхание. Один только его внешний вид заставлял сердце учащенно биться: босиком, без рубашки, в одних брюках, он был невероятно, потрясающе красивым. Никогда и никого не осуждала, но это выше моих сил! О чем вообще думают сиросэкайские бабы? Или у них там вся планета заполнена зашибенными мужиками, что этот бледнеет в их тени. Впрочем, роли сей факт не играл. Землянка непривередливая, землянка и в этого влюбилась.

Капитан приблизился, отодвинул штору, обнял меня и поцеловал.

- Можно я побуду с тобой сейчас?

Я растерялась от такого странного вопроса. А похоже, что я против? Или вообще в состоянии что либо тебе запретить? С удивлением сообразила, что он ждет ответа.

- Да.

Сишати отстранился и сел на край ванны. Теперь я мылась под пристальным взглядом темных глаз.

- Раньше ты так не делал, - поморщилась собственной глупой фразе, тем не менее, он понял.

- Раньше ты не говорила, что любишь.

Так вот в чем дело было? С ума сойти.

Больше я ничего не спрашивала, а он ничего не говорил, только подал мне полотенце и вышел следом. Я забеспокоилась. Ведь приняла его и ответила взаимностью, только как ведут себя инопланетные жены? Что теперь должна делать? Что говорить?

Безумно нервничая, достала вещи из шкафа, оделась и легла на кровать. Сишати расположился рядом, все так же пристально глядя на меня.

- Что-то не то сделала сейчас, да? - не выдержала я внимательного молчаливого наблюдения.

- Нет. Почему?

- Ну, ты смотришь так... внимательно. А я ж не знаю, как правильно жены ваши... Может, что не так делаю.

Капитан улыбнулся, провел большим пальцем по моему носу, очертил брови.

- Аноши, все так. Я просто наблюдаю за тобой, ты мне нравишься. Все, что ты делаешь восхитительно. Я хочу тебя. Это я должен бояться сделать что-то неверно.

Ну ладно, к вот этой чудесатой правдивости я уже подпривыкла, так что спорить и уточнять не стану, просто буду симметрично правдивой. Посмотрим, что выгорит?

- Не понимаю, - я поспешно нащупала его ладонь и переплела наши пальцы. - Ты идеальный. Даже слишком. Я совсем не понимаю, почему ты женился, почему Паш...

Он остановил мою речь мягким поцелуем, а дальше... Ну а дальше мне было не до вопросов.

Сквозь сон прорвался противный звук дверного звонка. Вот кого несет в такую рань? Покрутилась, зарываясь с ушами под одеяло, понажимают кнопочку - отвалят. Мама или папа, если что, на стационарный или мобильный вызовут. Одно "но", я совершенно не учла присутствие правильного высшего. Сишати убрал с моей талии руку, с коей я практически срослась за ночь, и бесшумно поднялся, прежде чем я смогла его остановить, он распахнул входную дверь. Вылетев в коридор следом, я замерла, так и не дойдя до мужа, ноги подкосились, дышать стало не просто трудно, невозможно.

- Доброе утро. Могу я увидеть Наталью?

- Ветер, - тихо прошептала я.

- Ма-ам, - из комнаты послышался Пашкин голос. - Кто там?

Темные глаза капитана предупреждающе взглянули на меня, и мгновение спустя он уже скрылся в подъезде вместе с Сергеем, захлопнув за собой входную дверь, а я так и осталась стоять со стеклянными глазами.

- Кто и куда? - Кагараши всегда, до невозможного лаконичен. Хорошо хоть у слов окончания выучил, практика завсегда получше всякой теории.

- Сишати и в подъезд, - решила отвечать в тон ему.

- Чего? - кактусенок тер сонные глаза. Дольф гаркнул, отчего я нервно дернулась. Вот везет мне на безалаберных мужиков! Поправка - земных безалаберных мужиков. Общую картину выровнили суровые инопланетяне. Спохватилась. О чем думаю?

- Пашка, бегом на кухню, накорми Кагараши, страшного собак и Машу, я сейчас, - с этими словами влетела в тапочки и кинулась вслед за мужем, однако на лестничном пролете никого не оказалось, сбежала вниз. Мужчины нашлись возле подъезда, причем Сережа, к моему великому удивлению и облегчению, уже уходил, точнее улепетывал, сверкая пятками, иначе и не опишешь.

- Что он хотел?

Сишати хмуро внимательно оглядел меня.

- Я не спрашивал.

Возмущенно развела руки в стороны.

- Что совсем? - вот это как называется? Хочешь что-то сделать, так как надо, сделай сама. Капитан меж тем остановил взгляд на моих ногах.

- А не спрашивать можно "совсем"?

Екарный бабай!

- Да, то есть нет, - неопреодолимые расовые разногласия ввели землянку в ступор. Сам-то, небось, понял свой вопрос. - Не суть. Что ты ему сказал?

- Пообещал смертный исход.

Замечательно! А меня спросить?

- Микаи, зачем ты одела на ноги Пашины игрушки?

На секунду я растерялась. Какие игрушки? Глянула вниз.

- Это тапочки. Милые, правда? Мне Лунтик подарила.

Я подняла ступню и пошевелила ей, заяц затряс длинными ушами, абсолютно косые глаза преданно смотрели друг на друга. Люблю их... и правого, и левого с морковкой. Прелесть такая. О чем это я? А! Опустила ногу и вернулась к воинственной позе.

- А меня дождаться? Зачем угрожать, если можно было тихо его спровадить. Что он теперь сделает, не знаю.

Сишати устало покачал головой, улыбнулся, обнял мою обиженную, сопротивляющуюся, правда совсем чуть-чуть, персону и потянул наверх, шепча ласково нечто на родном языке. Я вздохнула, в глубине души сразу же сдавшись. Любопытно, а бывают русско-сиросэкайские карманные словари? Ну, что-то вроде "туристу в дорогу". Вряд ли. Даже если и бывают, то называются они "похищенным в дорогу".

19. От смены дислакации итог не меняется

Дома на кухне нас застала расчудесная картина. Зеленый Кагараши, прижавшись к стене, испуганно таращился на тарелку с нарезанной ветчиной, которую ему под нос с садистким удовольствием подсовывал кактусенок. При этом ребенок ласково приговаривал:

- Попробуй, ням-ням. Вкуснятина. Посмотри как Маша с Дольфиком кушают. Открой ротик.

Приблизительно с такими словами я когда-то кормила Пашку кашкой, которую он не принимал ни в каком виде. Любопытно, ребенок решил, что мясо полезно или в самом деле издевается над взрослым мужиком?

- Кагараши, мясо очень полезно! И то, что ты его не кушаешь - плохо.

Я облегченно выдохнула, все-таки цветик не дорос еще до мести.

Дольф, меж тем, не жуя, всосал последний кусок со своей стороны стола и окинул оценивающим взглядом обстановку. Нарашека перестала меланхолично двигать челюстями и поставила на пса свои огромные глазки-блюдца. Вот честное слово, в них сквозило предупреждение. Собак оценил молчаливый посыл и с разбегу сиганул на колени к врачу, явно намереваясь стырить то, от чего нерадивый инопланетянин так упорно отказывался. Пашка возмущенно начал ругаться, Сишати рассмеялся и усадил меня на стул рядом с Машкой.

- У меня самая странная семья в этой галактике, - тихо прошептала я.

- Странная, странная, - согласилась кошка и великодушно протянула мне свой недоеденный кусочек. Я пожала плечами, взяла и принялась жевать. Так мы и сидели с нарашекой, меланхолично двигая челюстями и наблюдая как капитан пытается приготовить завтрак, Пашка - скормить Кагараши мясо, Кагараши - спрятаться за капитаном, а бесстрашный собак - стыбзить с Пашкиной тарелки хоть один кусочек вкуснятины.

- Машенька, это называется бедлам.

- Петлам, - повторила она.

- Умница!

- Петлам, петла-ам, - нарашека внимательно рассматривала меня. - Ми-икаи, - закончила она и перебралась ко мне на колени.

Ну, вот и все, собственно. Теперь я от нее ни за какие коврижки не откажусь. Судьба моя веселая.

- Да, Маш, мы с тобой тут единственные женщины, а женщины должны держаться вместе.

Спустя полчаса Сишати поставил перед своими дамами две тарелки с оладьями, нарашеке молоко, а мне еще и кофе. Мужчина - мечта. Я оттаяла, это потрясающе, да, решила уйти от позиции невмешательства и остановить своего подрастающего злодея.

- Пашка! Отдай ветчину Дольфу и отстань от Кагараши.

- Ну, ма-ам!

- А подзатыльник.

- Па-ап.

- Мама права.

Кажется, последнее заявление привело цветик в состояние удивления, крайней степени обиды и разочарования. Я победно улыбнулась.

- Предатель, - прошептал недовольно кактусенок, исполняя приказ. Врач опустился на табуреточку у стены и облегченно выдохнул, стараясь не смотреть в сторону чавкающего тигрового недоразумения. Маша протянула мне молоко, я в очередной раз пожала плечами и подвинула ей свой кофе. Сишати улыбнулся.

- Микаи, ты - чудо. Нарашека даже со мной никогда и ничем не делилась.

- Микаи, - кивнула кошка и прошипела нечто на инопланетном. Капитан ответил ей.

- Что? - не поняла я.

- Она тебя любит.

- Я тоже тебя люблю, чудо инопланетное, - расчувствовалась в ответ я.

- Мам, ты чего? А как же Дольф? - перестал сердиться сынка.

- Дольфа я начну любить, когда он перестанет прятать свою попу за моей и делиться со мной едой, а не отбирать.

- Меркантильная.

И где слово-то такое взял? Сишати начал смеяться. Комнатный питомец доел ветчину и уставился воодушевленным взглядом на маленького хозяина. Пашка виновато развел руки в стороны.

- Ты все съел.

Квадратная мордашка приобрела унылое выражение.

- Наташ, - тихо позвал меня капитан, - пойдем со мной.

Не стала интересоваться куда и зачем. Смысл? Осторожно спустила Машу с рук, ухватила свою чашку и отправилась в зал следом за мужем. Он вдруг стал каким-то напряженным, сосредоточенным, суровым, именно таким я увидела его впервые, выходящим из разбившегося корабля. И, честно говоря, предчувствия в душе роились не самые радужные. Стараясь успокоиться, я села на диван и глотнула кофе.

Сишати опустился на пол возле моих ног.

- Микаи, ты сказала, что любишь.

- Да.

Черт! Никогда не начинайте разговор с женщиной с подобных слов. Женщина начинает нервничать.

- Ты - моя жена.

- Да.

- И ты не против ею оставаться?

Ладненько. Теперь женщина окончательно разнервничалась.

- Не-ет, не против, - осипшим голосом согласилась я.

- Значит, ты согласна выйти за меня замуж и тут?

Я подавилась благословенным горячим напитком, который решила глотнуть для храбрости.

- Это что было? Предложение?

- Нет, - Сишати в ожидании смотрел на меня. - Просьба. При чем тут предложение?

- Ну, как это при чем... - начала я и осеклась. А какая, собственно разница? Мне важны языковые неточности или то, что любимый мужчина замуж позвал? Я сосредоточенно разглядывала ставшее таким родным лицо, черные глаза, вздохнула. Чем дольше я молчала, тем заметнее нервничал мой капитан и этот факт определенно доставлял мне удовольствие. Осторожно поставила чашку на пол, спустилась с дивана, сев на колени к мужчине. Поцеловала, наблюдая за его реакцией. Кажется, он по прежнему не знал как реагировать и что думать. Что ж... Месть за неверно начатый разговор вышла сладкой. Задорно улыбнулась и прошептала ему в губы.

- Согласна, конечно! Спрашиваешь еще!

И ё мое! Как ж он целуется! Так и до греха низшую землянку довести недолго, а может и до изнасилования, это если сопротивляться начнет. О чем думаю?

- Ура! - радостно заорали над самым ухом. - Мамка выходит замуж как положено!

Я, не отрываясь, махнула рукой в сторону Пашкиного голоса. Нетактичный ребенок, язык не там оттяпал. Услышала шипение Кагараши, сынка недовольно что-то ответил врачу на неродном и все стихло в зале. Только на кухне звякала посуда, гавкал Дольф и мурлыкала Маша, а мы были заняты.

А еще я в очередной раз расслабилась в руках этого мужчины. Расслабилась по настоящему, без остатка, без оглядки на внеочередные нелепицы и казусы, просто потому что решить любую проблему в случае чего мог он, сняв с меня этот груз.

- Вот и умница, - прошептал с улыбкой Сишати, глядя в мои глаза. - Доверяй мне.

Я засмеялась.

- Что?

- Если бы ты смотрел наши фильмы, никогда бы не произнес последней фразы.

В темных глазах зажегся знакомый иссследовательский интерес.

- Почему?

Поздно. Наташика понесло. Я, согнувшись пополам и изредка всхлипывая, угорала у него на коленях. В памяти всплывали один просмотренный триллер за другим. Жуть. Жертва киноиндустрии.

- Мам, тебе плохо? - прокричал с кухни кактусенок.

- Не-ет, - выдавила я и наконец объяснила свое поведение мужу.

Муж.

Пожалуй, мне нравится это слово все больше и больше.

Сын есть, а вот мужа никогда не было. Это оказывается приятно. Надо же! Из раздумий меня вытянул мой любимый инопланетянин, перебравшийся со мной на диван.

- Свадьба завтра, - уверенно кивнул Сишати, на что я тихохонько икнула и уставилась на него.

- Уверен?

- Да. А можно уже сегодня?

Да, и завтра-то боюсь нельзя.

- У тебя паспорт российский есть?

- Есть, - кивнул капитан.

- А знакомые в ЗАГСе?

- Это традиция?

- Необходимость. Специально для желающих жениться прям завтра.

- Микаи, я не понимаю.

- Да, пап, мало вы знаете для археологов и антропологов, - выглянул из-за косяка Пашка.

- Не подслушивай.

- Как? Слышу хорошо, - пробасил Кагараши.

- И ты тоже! - крикнула я. Головная боль начала медленно предрекать свое приближение.

- Но мы же не скрываем, - подсказал мягко Сишати.

- Капитан, что есть ЗАГС? - корабельный врач возник в проеме двери.

- О боже!

- Ваша религия бессмысленна.

Я разнервничалась окончательно, затем распсиховалась. Пашка с умным видом уверил всех, что "мама, как чайник, покипит и выключится, главное автоматике не мешать, он проверял", после чего вытолкал все инородные живые тела из комнаты и захлопнул дверь.

Здорово.

- Машку отдайте! Я буду на жизнь жаловаться!

Минуты через две мне выдали нарашеку и вновь смылись, разумно рассудив, что "чайник" вреда кошке не принесет, а вот они, мужики, пострадать могут.

- Микаи, - прошепелявила моя глазастая. Я обняла теплое гибкое тело, для приличия всплакнула, рассказала, какие инопланетяне непонятливые, сколько на них нервов надо, получила подтверждение своих слов, и на душе стало легче. Вот что значит компания настоящей все понимающей женщины.

Минут двадцать спустя я уже вовсю щелкала каналами телевизора, причем Маша тщательно изучила интересный предмет со всех сторон, прежде чем калачиком свернуться у меня на коленях и задремать. В такой позе нас и застал Сишати.

- Наташа, любимая.

- Хорошо звучит.

- Все еще сердишься? - мягко спросил капитан, опускаясь рядом с нами на пол.

- Уже нет.

Темные глаза смотрели на меня с ласковым укором.

- Микаи, я не все могу знать или понимать о тебе, точно так же, как и ты обо мне, но это не значит, что я не стараюсь.

Смысл его слов мгновенно дошел до сознания. Более виноватой себя, чем сейчас не ощущала, наверное, ни разу.

- И ты не злишься. И никогда не злился.

Он обнял меня, прижал к себе.

- Почему ты так решила? Злюсь, еще как злюсь. Знаешь, как злился, когда пришлось нести этого пса до каюты. Он, между прочим, не очень хорошо пахнет, - я улыбнулась. Что правда, то правда. - Злился, когда ты прибежала после душа в своей майке в грузовой отсек. Хоть представляешь мои сны после этого? - я довольно усмехнулась. Приятное признание. - И злился на себя, когда ты исчезла с корабля. А теперь вот злюсь, что с тобой не в меру разговорчив, - недовольно закончил муж.

Я рассмеялась.

- Честно? А! Ну, да, - поспешно поправилась я. Нашла какой вопрос задавать правильному сиросэкай. - Эх, ты, инопланетянин мой, - укоризненно покачала я головой, затем осторожно очертила пальцами смуглые скулы. - Не обижайся. Мама я уже семь лет, а вот женой не была еще ни разу, ни земной, ни инопланетной. Мне это в новинку.

- Хорошо, это правильное признание.

Трудности взаимопонимания на лицо. Вновь появилось устойчивое желание обидеться и пожаловаться на жизнь Машке. Последняя неким шестым чутьем угадала мое настроение и, проснувшись, глубокомысленно изрекла:

- Фсе муш-шики каслы...

20. Торт, Дольф и нерадивый врач.

В детстве я частенько разглядывала мамины журналы "Бурда моден". Всегда смешило это название на обложке, однако, пролистнув первые страницы, совершенно забывала о смехе и погружалась в мир прекрасного. Любимой тематикой, конечно, были свадебные платья - никогда не отличалась от общей массы девчонок, обожающих сказки про принцесс. Так вот, тогда казалось, что в будущем свадебная церемония станет для меня чем-то восхитительно прекрасным и чудесным. Красавица-невеста в великолепном пышном платье приблизится к алтарю (как в любовных романах о девятнадцатом столетии, я была ребенком, так что с фантазии брать нечего), где ее будет ждать прекрасный молодой миллионер в черном костюме с бутоном белой розы в петлице.

Став старше я поняла, что хочу скромную свадьбу, короткое кремовое платье, игривую вуаль вместо фаты и медовый месяц в Австралии. После появления в моей жизни Пашки, я осознала, что быстро проставленного штампа в красной книжечке мне хватит, но, блин, даже в самом страшном сне не виделось то, что происходило на данный момент в реальности.

Бразды правления взяла на себя мама. Она с точностью капитана военного крейсера знала какая свадьба нужна ее дочери. Пашка постоянно поддакивал, выдавал гениальные идеи и прятался за бабушку, если я вдруг намеревалась выдать подзатыльник. Сишати задавал сотню - другую вопросов и требовал традиционной славянской церемонии в красном сарафане, даром что ли археолог, антрополог или кто он там у меня. Папа заявил, что он ничего не понимает в организационных вопросах, денег даст сколько надо, а в свободное время обучит Кагараши языку и местным традициям, после чего забрал инопланетного медика и укатил с ним на рыбалку. По возвращению оба выглядели как огурчики... маринованные.

- Лунтик, ты одна моя отрада! - я сидела в комнате для гостей на втором этаже в доме моих родителей накрашенная в чулках и белье, ожидая когда приглашенная девушка закончит ваять шедевр на моей голове. Последняя с шедевром не спешила, размеренно причесывая, закалывая и бормоча под нос что-то невнятное, сильно смахивающее на рэп, по видимому звучащий в данный момент в ее наушниках.

- Кончай жалобиться. Взбодрись, боец! Фронт наступает, - Илона подсунула мне фарворовую чашку под нос. - Еще чайку?

Я мысленно продиагностировала организм на наличие алкогольного влияния. Вроде ничего так, можно еще грамм сто. Парикмахершу в зеркале вижу хорошо, фокус пока налажен, миловидная такая, прическу ничего лепит.

- Давай, - забрала чашку и сделала приличный глоток коньяка. - Хороший чай, крепкий. А Маша там точно в норме? Она все увидит?

- В норме, в норме, - уверенно кивнула подруга. - Она у нас за песика сойдет сумчатого. Кто там разглядит, что за голова из моей сумки высовывается.

- А если заговорит?

- Притворюсь, что это я.

- Ой, лажа буде-ет, - я снова занервничала и сделала еще глоточек, потом еще. Илона поспешно вырвала у меня чашку.

- Э-э, мать, не увлекайся. Кончай дергаться. За такого мужика замуж выходишь!

- Я не из-за Сишати переживаю, я из-за своих, земных. Ты просто моих родственников еще не видела, пока.

- Мордобой устроят? - обрадовалась Луня.

- Не дай бог!

- У-у, весело чувствую будет.

- Невеста, внимание! Снимаю! - раздался от двери мужской бас. Я завизжала и постаралась прикрыть все, что ниже шеи, руками. Парикмахер над моей головой шепотом проматерилась, видимо упустив какой-то важный локон из будущего шедевра.

- Жена капитан нельзя! - возникший оттуда же, из-за двери, Кагараши приподнял за шиворот нерадивого фотографа и вышвырнул в коридор.

- Я же должен сделать фото как невеста и жених одеваются, - лежа на полу, промямлил несчастный труженник чужих свадеб в оправдание. Дальнейшие его слова приглушила закрывшаяся дверь.

- Нет, категорично я тащусь от этого парня.

- Луня, если ты рассталась со своим... - я вовремя по нахмуренным бровям подруги вспомнила о данном неделю назад обещании не поминать черта. - Короче, у них это на всю жизнь, у парня там и так в душе дыра.

- У меня сейчас там тоже дыра.

- У тебя там люк, дорогая, закрылся - открылся - закрылся.

- Очень смешно.

- Мама, я нарядил Дольфа! - на этот раз в комнату влетел счастливый цветик.

- Молодец, - похвалила ребенка подруга, - мама рада. Правда мама?

Я усиленно закивала головой, мелькнула шальная мысль о шкафе с маминой баночкой валерьянки внутри.

- Во-от, - с интонацией опытного врача психотерапевта продолжила Луня. - Мама рада, а теперь иди и помоги Сишати. Ему твоя помощь, я думаю, очень нужна, он ведь иностранец.

- А-а, - Пашка многозначительно подмигнул нам обеим, да так, что мне захотелось провалиться, поскольку только дурак по его подмигиванию не определил, что мой муж - инопланетянин, а затем скрылся с наших глаз. Полминуты спустя его звонкий голосок и раскатистое "гав" уже доносились из комнаты под нами.

Туманность - именно так можно назвать нашу свадьбу, ибо все в моем сознании слилось в одно единое облако, через которое я шла с чугунной от страха головой и на ватных ногах. Спрашивается, нафига троюродной бабушке Гале понадобилось по прибытию в ЗАГС заказать традиционные песнопения, вождения жениха с невестой по кругу перед залом регистраций и откушивание "минеральной" из-под крана воды, да позавчерашнего каравая из ближайшей хлебобулочной? Вот она же все равно в это время, поцапавшись с организатором, то есть мамочкой, из-за "плохого соблюдения правильных традиций", убежала из дворца бракосочетаний покупать рис, чтоб нас обсыпать на выходе. Зачем тройняшки дяди Бори и тети Лены стащили у взрослых открытую бутылку шампанского и распили ее на скамье в сквере за ЗАГСом, где и были пойманы полицией споличным? Их же просили последить за Анечкой и Варей! Если б не эти охломоны, девочки не полезли бы к скрипачу проситься попиликать на инструменте мелодию из любимой песни "Farytale" и соответственно не уронили бы табуретку скрипача ему на ногу. А если б двоюродный братишка Алик, как единственный в семье предствитель ГИБДД, не побежал по душераздирающей весь зал просьбе тети Лены вытаскивать тройняшек из лап правосудия, его уже почти семнадцатилетний сын Колька не остался бы без присмотра и не совершил бы опрометчивый игривый шлепок по пятой точке Ники, моей двоюродной сестренки со стороны папочки, и не получил бы за это прицельный удар в глаз от Ники же. Да, этой девочке палец в рот не клади. И главное, если б цветик не напялил на квадратный боксерский башка кукольную фату (а мамочка-то еще удивлялась, кто это овандалил красивых игрушечных пупсов в костюмах жениха и невесты на капоте лимузина), по залу не раздавалось бы в самые торжественные мгновения истеричное похихикиванье гостей.

По полному нездорового любопытства взгляду Сишати я поняла, что все происходящее для него все равно, что для нас сходка племени африканских макак на ближайшем баобабе. Громко, шумно, хаотично, ничерта не понятно, но интересно. Ученый муж, в буквальном смысле.

Я тяжело вздохнула, выплюнула очередную порцию риса, которую младшая ребятня, в силу роста, швыряла прямо в лицо, и постаралась как можно быстрее пробраться к машине. Теперь к памятнику гулять. Почему-то заранее было страшно.

Луня оказалась ровно напротив меня рядом с Кагараши. Машка высунулась из розовой сумки на коленях подруги и, смерив меня любопытным взглядом, неожиданно произнесла:

- Маша, скаши "мяу".

- Это что?

Луня пожала плечами.

- Мы пытались подстраховаться, но у нас не получилось. Это было до того как мы решили, что будем собачкой.

- Клуто, - нарашека окончательно вылезла на свободу, переползла ко мне и уставилась на капитана, тот что-то прощебетал ей на своем, и кошка принялась аккуратно убирать с меня рис.

- Знаете, две недели прошло, а я никак не привыкну вот к этому вашему языку, - задумчиво проговорила подруга. - Чудно.

- Вы тоже чудно, - подал голос Кагараши. - Это мероприятие разрушительно.

- У-у, милый, гости еще трезвые, а ты уже испужался, - рассмеялась Илоночка. - Чаю хочешь? У меня с собой.

- Нет! - не хватало еще узнать как ведет себя в пьяном виде молодой сиросэкай, папа с рыбалки приехал злой как черт и заявил, что инопланетянин под алкоголем тих, но крайне неадекватен. Уточнять подробности в пылу суеты не стала, но родителю верю.

- Нет, так нет. Еще успеет, - пожала плечами Луня. - Что, господа молодожены? Горько!

Дальше я быстро поняла какая свадебная традиция моему капитану пришлась более всего по душе.

Прогулка на удивление обошлась всего парой синяков и разбитой о тротуар бутылкой вина. Оказывается от гуляющей без присмотра родителей молодежи ущерба и увечий значительно меньше. Ближе к вечеру в кафе наблюдалась иная ситуация. Тамада, столы, спиртное, конкурсы, и никого не заинтересовал факт отсутствия родни со стороны жениха. Народ принял как данное, более того через два стола кто-то громко порадовался, что "свадьбу справляем в тесной и дружной компании". Шестьдесят тесных и дружных людей. Одна отрада - под боком сидел любимый, на виду маячил довольный и деятельный кактус, а прямо передо мной красовался трехъярусный и аппетитный на вид торт. Жизнь определенно начинала налаживаться. Тамада отлично направляла социальную нетрезвую энергию в необходимое русло.

И все так и было до тех пор, пока папочка не наклонился ко мне и не прошептал на ухо страшную тайну о том, что зять не дал ему вложить в произошедшее ни рубля. Я подавилась яблоком.

- Только тс-с, - приложил он палец к губам, - я же обещал молчать.

Я ошарашенно оглядела всю толпу, которую накормил целиком, вместо уговоренной половины, мой муж и как-то пригорюнилась. Если я переживу все стрессы этого дня, то я - герой. За такое государственные награды давать надо. Ветеран свадебной церемонии третьей степени. Пережила два бракосочетания - второй степени, три - первой, дальше уже звезда положена.

- О чем думаешь, микаи? - ласково шепнул на ухо Сишати.

- Когда папа выпьет, он всегда говорит правду, даже если о ней не просишь. Ты об этом не знал.

Капитан нахмурился, затем улыбнулся, обнял и пересадил к себе на колени. Тамада что-то радостно заорала в микрофон, оповещая всех о творящихся за столом новобрачных бесчинствах. Ей бы в газете "Жизнь" работать. Где только мама ее откопала?

- Я люблю тебя, - он осторожно заправил выбившийся из прически локон мне за ухо. - Ты ведь давно моя жена, я воспитан на своих традициях, а мои традиции велят заботиться о тебе, и если честно...

- Что? - я нетерпеливо поерзала на его коленях, всматриваясь в зеленые искорки в ночных глазах, сообразив, что он неуверен стоит ли продолжать.

- Наши традиции более разумны и спокойны.

- Согласна, - счастливо улыбнулась я. - Только не все, не обольщайся.

- Микаи, - он в очередной раз коснулся моих губ, и я утонула в этом нежном, восхитительном поцелуе. Какая разница, что все смотрят? Какая разница, что кто-то закричал в микрофон "Миша, не бей Вову!"? Какая разница, что в зале стало неприлично шумно, а за нашим столом громыхнуло и проскрежетало? И, наверное, нас бы не отвлек даже равномерный чавкающий звук, раздающийся совсем близко, если бы сынка не вклинился между нами и не попросил спасти тортик. Оказалось, что дядя Миша, мамочкин брат, действительно бьет дядю Вову, мамочкиного школьного ухажера, с которым они остались большими друзьями. На сторону Миши встали, как минимум, четверо с папочкиной стороны, потому что Вова как-никак соперник, пусть и бывший, а на Вовину сторону встали две женщины и четверо мужчин со стороны мамы. Численное превосходство попытались устранить и не раз, что в итоге привело к общественной перебранке и частичному мордобою, воспользовавшись коим, бойкая молодежь кто постарше пошла покурить, кто помладше пошла пить родительский алкоголь, и только Дольф решил в одиночку сожрать трехъярусный тортик. Комнатный собак, красуясь уже изрядно потрепанной и перемазанной кетчупом фатой, скромно стоял у нас на столе и вкушал лакомство. Собственно его чавканье мы и слышали.

Уже после переполненного событиями дня, когда Сишати бережно опустил мое обессиленное и сонное туловище в кровать, смутно припомнила элегантного мужчину в дорогом костюме, определенно не относящегося к нашей дружной, изрядно опьяневшей компании, стоящего рядом с барменом за стойкой и молчаливо наблюдающего за ходом празднества. Я бы, наверное, поразмышляла о нем дольше пары секунд, если бы не ощутила ласковые руки мужа, осторожно снимающие с меня платье, чулки и белье. Все таки Луня права, я чертовски везучая женщина.

Утро встретило прошедшую крещение свадьбой невесту головной болью, ритмичными проседаниями кровати, громовым лаем и непрерывными криками Пашки: "Мамка, папка". Приоткрыла веки и поняла причину проседания кровати. Цветик сигал с правой половины матраса на левую, умудряясь при этом перепрыгивать через нас с Сишати, спящих в обнимку ровно по центру. Поправка, почти спящих. Мой капитан глаз не открывал, но улыбка его неоднозначно давала понять, что поведение кактусенка нисколько не возмущает сурового сиросэкай, скорее наоборот. Более того, мужа не смущал Дольф равномерно прыгающий за мелким хозяином след в след. Еще бы слюни так не разбрызгивал, подлец.

Я со стоном перевернулась на спину, сменив неудобную позу. Правая рука, лежащая в данный момент над моей головой, совершенно потеряла чувствительность, пришлось перекладывать ее левой и разминать.

- Ну? Как ощущение в новом качестве? - склонилось надо мной лицо Илоночки. За ней в поле зрения попал Кагараши, Ника и родители. У них сходка что ли? Заняться нечем, кроме как торчать с утречка в спальне молодоженов?

- В каком качестве? - как-то совсем не женственно просипела я.

- Водички? - с надеждой спросила мама.

- Водочки? - в тон ей поддакнула Илона.

- А нам теперь каждое утро надо собираться в их спальне? - спросил Кагараши.

- Чувак, ты в пещере родился? - поразилась Ника, перключая пристальное внимание на инопланетянина.

- Нет. На исследовательской станции.

- Оно и видно, - пробормотала сестренка.

- Так в каком качестве? - прокашлявшись, повторила я вопрос.

- Жены, конечно! - удивилась моей недогадливости подруга.

- При знакомстве положено узнавать место рождения? Где ты родился, Вероника?

- У-у, бл...

- Все вон! - неожиданно грозно гаркнул мой капитан, прерывая готовые вырваться из девчонки неправильные слова. Хороший муж, правильный. Полюбить его хотя бы за вот такое стоило. Посетителей как ветром сдуло, а мы занялись невообразимо приятным... Обнялись и заснули. Боженька, благослови сон и мужчину, который точно понимает, что именно нужно возлюбленной с утра после бурной свадьбы.

Вторая побудка состоялась уже после обеда, общими усилиями мамочки и нарашеки, пробравшейся в комнату, но это уже к делу не относится. Факт остается фактом, свадьба вышла непонятной, шумной, убойной и, как выразился Сишати, познавательной. Что ж, антрополог женился на туземке. Известно и повсеместно. Интересно, если бы я ходила с голой грудью и носила юбку из пальмовых листьев, тоже бы приглянулась? Отвлеклась.

К вечеру мы сумели-таки выползти из комнаты. Точнее, это я сумела, муж-то сотворил подвиг гораздо раньше моего, чем окончательно покорил тещу. Обеспеченный, любящий, образованный, непьющий, интеллигентный, ответственный - все мамочкины мечты сбылись. Единственный минус - инопланетное происхождение, но она вскоре свыклась с сим фактом, доверив мне по секрету, что это что-то вроде как за иностранца пойти. Ну, да... почти.

Резво ковыляя, я добралась до ванны, распахнула дверь, и осознала, что сюрпризы еще не закончились, а жизнь только-только начала набирать обороты. На моих глазах сестренка целовала Кагараши. И нет, не в щечку. Ника последний раз мальчика в щечку целовала в младшей группе детсада и то принудительно, мальчик вырывался, с тех пор много воды утекло, Ника повзрослела, поумнела и неприятности приносила теперь по крупному. Знала, я знала, что счастливые глаза тети Аллы, оставляющей доченьку под присмотром любимого дяди, добра не сулят.

- Ника! - взвизгнула я, забежав в комнату и оторвав за шиворот ходячую неприятность от инопланетянина.

- Да, ладно. Я тут выяснила, что парень ни разу не целовался. Без того странный, еще и целоваться не умеет. Решила научить. Зачем так нервничать? - она улыбнулась и обратилась к Кагараши. - Пока, - до невозможного довольная собой выпорхнула в коридор. Я двинула себя по лбу. Сишати меня убьет.

- Я не говорил, что не умею, я сказал, что она не такая красивая, как наши девушки, и поэтому не может мне нравиться, - возмущенно зашипел на меня молодой медик.

Ко мне как-то сходу вернулся дар речи.

- Да?

- Да. Она - обычная землянка, к тому же не очень умная и не очень вежливая.

Та-ак. Надеюсь, ты этого ей не говорил?

- Ты так подумал? - осторожно с надеждой спросила я.

- Так подумал, - кивнул Кагараши. У меня от сердца отлегло. - А потом сказал вслух.

Сердце провалилось в пятки. Ёкарный бабай! Теперь одно из двух, нерадивый сиросэкай: либо девочка превратит твою жизнь в ад, либо докажет тебе, что круче всех твоих женщин вместе взятых, и зная Нику, можно с уверенностью утверждать, что начатое она в любом случае доведет до конца. Вот кто просил дразнить землянку, дубина инопланетная? Похоже, мужики и впрямь кругом одинаковы, а Сишати даже на своей планете - исключение. Я вытолкала врача из ванной, велев ему бежать к капитану сознаваться в содеянном, сама же забралась под душ смывать напряжение и сон.

21. Туземец туземцу - друг, товарищ и корм

Мой дом - моя крепость.

Ну, не совсем уже моя, за последнее время в ней поселилась разношерстная компания иноземно-земных созданий, но да ладно. Не суть важно.

Я пережила свадебный пир, добралась таки до своей квартирки и никто не испортит хорошее настроение: ни Кагараши, растянувший свои не в меру длинные ноги на диване перед телевизором, ни Дольф, от нефиг заняться порвавший в клочья свой спальный теплый ватничек, сшитый мной любовно вручную, ни Пашка с Машкой, разучивающие новые слова, ни даже сосед сверху, решивший воскресным вечером посверлить. Причем, судя по звукам, сверлилось все, что попадалось под руку: стены, пол, потолок. Люк что ли мне решил бесплатный проделать?..

Достала из холодильника кусочек свадебного тортика, налила чай, выключила свет и расположилась поудобнее на маленькой тахте возле окна. Вечерний город, полный огней, - завораживающая картина, а в сопровождении всякой вкусняшки и вовсе, и пусть весь мир катится в тартарары, впрочем как обычно в моей жизни.

- Несмотря на все творящиеся здесь ужасы, я люблю твою планету.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос, я уже знала, что Сишати стоит за моей спиной. Я его не слышала, скорее почувствовала. Последнее время нервные окончания во всем теле словно сходили с ума, стоило ему оказаться в радиусе нескольких метров от меня. Его улыбка завораживала, а голос заставлял сердце замирать. Теперь сомнений в том, что Наташик влюбилась, не было никаких, вкупе ни сожалений, ни расстройств, ни страхов.

- Не ты один.

- Я не о землянах, Микаи, - мягко произнес капитан. Он опустился рядом, обнял и положил подбородок мне на макушку.

- Знаю. Свой среди чужих, чужой среди своих. Даже на родине ты исключение из правил, верно?

- Замечательно сформулировала.

- Это не я. Фильм так называется, - я помолчала немного, затем спросила. - Скучаешь по ним? У тебя кроме отца еще семья есть?

- Вся моя семья здесь. Ты и Паша.

Я улыбнулась.

- Пашка бы сейчас возмутился...

- Знаю. Дольф и Маша. При нем и их назову.

- Ну, Дольф понятно, он трус и подлиза, ищет где потеплее, хозяев сменит - глазом не моргнет. А Маша?

- Маша? - по голосу догадалась, что муж улыбнулся, наверное, даже рассмеялся. - Наташ, ты не верно воспринимаешь нарашеку. Она - друг, товарищ. В вашем словаре просто нет нужного понятия для древесных. Они независимы и увлечены разными вещами. Маша авантюристка, путешественница, она любит корабли и звезды, новые места, планеты. Она дружит с тем, кто ей нравится, но, если устанет или ей просто надоест, уйдет.

Смысл сказанного дошел до сознания со скрипом.

- То есть... Она - не зверь? В смысле, она совсем что ли разумная?

- Нет. Не так, как ты понимаешь. Разумная, но иначе... А мне?

Не сразу сообразила, что Сишати последним возгласом подразумевает торт. Вот так сходу переключился, подлец. Жена ж так не умеет. Отломила кусочек и не глядя сунула ему, ложку не брала, так что пусть как есть обходится, что называется: "Хочешь? Сам себе накопай." Однако землянка вновь ошиблась, капитан с удовольствием съел, еще и пальцы мне облизал. Я вздохнула.

- Жадная? - со смехом спросил он.

- Моя вкусняшка.

- А ты - моя.

Покраснела в мгновение - это точно, хорошо темно в комнате. Сыну семь лет, а у меня уши горят, Лунтик бы оценила.

- Так что там с Машей? - решила сменить тему.

- Эта нарашека пришла сама, она хотела летать.

- Короче, она точно знала для чего используется здоровенная треугольная хреновина?

- Да, - на этот раз в голосе капитана слышался с трудом сдерживаемый смех. Я скрыла ответную радость. Да, исследователь мой, ты - в своей области знаток, и им останешься, я помогу. Для начала не расскажу, что в курсе как зовется эта треугольная хреновина. Знания нужно применять вовремя и по делу. Для тебя буду милой женой-туземкой, а там посмотрим.

- Ты говорил, она меня любит.

- Любит, как друга, но если найдет пару - уйдет за ним.

Ух, ты. Прямо жена декабриста. Это мы от древесных инопланетных кошек повадками, значит, не отличаемся. Любопытно. И тут меня осенило. Боженька, выходит, когда к ней Дольф приставал - это что-то вроде того случая прошлым летом с озабоченной чихуахуа и моей ногой! Девушка, хозяйка, тогда минуты три отдирала свихнувшуюся лупоглазую шмакадявку, а Пашка еще недели три угорал над этой историей. Только Дольф - не шмакадявка. Все равно если бы ко мне конь приставал. Правильно ему Маша по роже настучала, жаль маловато.

- О чем думаешь?

- О Маше.

Звонок в дверь прервал диалог. Сишати поцеловал меня в висок и быстро поднялся. Минуту спустя в коридоре послышались приглушенные голоса, затем все стихло. Каким чутьем я догадалась что что-то не так - не знаю. Толком не смогла бы даже объяснить как услышала звуки сквозь шум дрели. Не раздумывая выбежала следом за мужем, но в дверях резко остановилась.

Прямо у моих ног лежало оружие. В смысле самое настоящее, я даже по фильмам знала, что тот здоровый набалдашник зовется глушителем. У Пашки таких игрушек нет. (Хиппи я, конечно, бывшая, но дать в руки сыну оружие не позволю, пусть и ненастоящее.) У открытой входной двери на полу хрипел мужчина. На нем же сверху восседал мой капитан на пару с миловидным незнакомцем. Точнее почти незнакомцем. Я его видела уже. Позавчера, к концу пьянки, он мне привидился у барной стойки.

Полузнакомец и Сишати с удивлением рассматривали друг друга, а подоспевший Кагараши молча и деловито закрывал входную дверь.

- Вы кто? А это кто? - озвучил наше с ним общее недоумение цветик, появившись из зала вместе с Машей, и хрюкнул от неожиданности, когда я силком заволокла его за спину.

Мой капитан что-то прошипел врачу. Кагараши среагировал в мгновение... Я с ужасом смотрела на своих мужчин. Боже! Оказывается, в моем доме все это время находилось таки оружие, к тому же инопланетное. Спрашивается, как поняла и с чего взяла? Так все элементарно. Судя по тому, как ловко молодой сиросэкай выхватил из-за голенища своего сапога небольшую, совершенно гладкую белую фиговину и недвусмысленно приставил ее к шее полузнакомца, фиговина была инопланетным оружием, а судя по непроницаемому выражению лиц моего мужа и медика, поражающий эффект с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента был смертельным.

- Круто! - благоговейно прошептал ребенок из-за моей спины. Я непроизвольно сильнее сжала Пашкину ладошку, заставив его ойкнуть и замолчать.

- Кх-хто ты? - Кагараши вновь вернулся к своему акценту, что придало его вопросу более угрожающий оттенок, а может дело в самом тоне, давно обратила внимание на эту их особенность чуть изменять тембр в зависимости от собеседника и темы.

Надо отдать должное полузнакомцу. Он и бровью не повел на проявленную агрессию, только чуть улыбнулся.

- Добрый вечер, господа... И, само собой, прекрасная дама, - он коротко кивнул мне.

- Здрасте, - зачем-то просипела я в ответ, откашлялась.

Неуловимым жестом Сишати вынул такую же белую штуковину, как у медика, прошипел что-то на своем и приставил к шее мужика на полу, о коем я как-то позабыла. От соприкосновения с иноземным приборчиком тот в мгновение отключился.

- Впечатляет, - спокойно произнес вежливый полузнакомец. - У меня, в отличие, от вашего незваного гостя, оружия нет и намерения вполне дружелюбные.

- Это поняли. В третий раз не повторять. Кх-хто ты?

- Он молод, - спокойно проговорил Сишати, поднимаясь с обездвиженного тела. - Может принять ошибочное решение. Ответьте. Заодно неплохо поведать об остальных господах, что устроили цирк.

Какой такой цирк? Каких господах? О чем, любопытно, таком мне не посчитали нужным рассказать? Ну-ка! Страх от увиденного сменился настроженностью.

- Вадим. Подполковник ФСБ. Полагаю, для ответа достаточно. На улице ваша охрана, - полузнакомец поднялся, встав перед мужем. Ростом вышел надо отметить, сантиметров на десять выше Сишати. Я стояла и старалась тихонечко прийти в себя апосля услышанного. Ничего себе, разборочки!

- На улице не охрана, а слежка, - невозмутимо отозвался Сишати. - Ложь не приветствуется. Технику с тебя убирать не стану. Долго и она мне нужна сейчас - твоим управленцам сообщить для размышлений. Корабль вы нашли случайно, что происходило и ранее, он исчез бы бесследно. Однако по моей воле, а также в силу заинтересованности старейшин Белой Земли, вы свою удачу не потеряли, более того Кагараши намеренно привел вас ко мне. Вы - низшие, поэтому на будущее: с родными моей жены, со всеми контактными лицами быть аккуратными. Никто не станет нападать, мы просто развяжем на этой планете войну, социальные и поведенческие нормы вашей примитивной расы достаточно хорошо за прошедшие столетия изучены. Хватит десяти сиросэкай, чтобы заставить вас уничтожать самих себя. Вадим останется нашим контактным лицом. Он был выбран мной лично с самого начала...

- Стоп, стоп! - кажется, подполковнику не понравилось, что капитан говорит о нем в третьем лице, ну, и угрозы тоже думаю, не шибко приятны. - Что значит выбрали? Не припоминаю, чтоб...

- Вадим, тебе не просто везло не терять меня или Наташу из виду. Ясно?

- Вполне.

Молодец! Быстро въехал.

- Дальше появляешься в моей семье без всего, один, оружие допускаю. Этого, - Сишати кивнул на все еще не пришедшего в себя мужичка на полу, - забирай с собой, его игрушку тоже. Кто его нанял я и так в курсе. Кагараши поможет вынести.

Фээсбешнику не оставалось ничего кроме как удалиться, прихватив нерадивого киллера. О том, что дядя в отключке - киллер, я узнала сразу же как только за Кагараши закрылась дверь.

- Паша, возьми Машу и посмотри где спрятался Дольф, нам с капитаном надо побеседовать, - тихо скомандовала я цветику.

- У-у, - протянул ребенок. - Морально, пап, я с тобой, - и бегом ретировался в зал, опасаясь видимо схлопотать подзатыльник. "Морально с тобой"? Где выражения только эти черпает? Я сощурилась и смерила сердитым взглядом мужа. Темные глаза излучали доброту, крайнюю честность и невинность.

- И нечего на меня так смотреть! Что это было?! ФСБ! Слежка! Оружие! Внеземные контакты! Старейшины...

Договорить не получилось. Судя по всему, наученный горьким опытом, капитан точно знал как гасить порывы своей землянки поскандалить. Я пару раз дернулась, стараясь вырваться, возмущенно попищала и как-то незаметно для себя затихла, увлеченная действиями его языка и путешествием теплых ладоней по моему телу. Злость мгновенно переросла в нечто иное, восхитительно приятное.

До этого момента мне казалось, что я знаю Сишати, знаю чувственную составляющую наших взаимоотношений и никак не была готова ощутить такое. Он прижал меня к стене, и я буквально осязала сжигающую его страсть. Желание в чистом виде руководило им, словно он поддался неким древним инстинктам, живущим внутри. От этой догадки вены опалило ответным огнем. Вот почему ты интересовался мной с самого начала, вот почему играл со мной тогда на корабле. Вот почему влюбился, мой высший. В вас живут инстинкты древние, невероятно сильные, но подавленные практически абсолютно. Ты же, мой исследователь, изучал нас и твои табу мучили тебя, сжигая любопытством. Запретный плод сладок. Ты давно жаждал ощутить каково это поддаться и не ограничивать себя. Ни одна девушка твоей планеты не была способна понять твои тайные желания, возможно тайные и для тебя самого.

Нас прервал вошедший Кагараши.

- Капитан... - парень осекся, во все глаза таращась на представшую картину. Я за несколько секунд проанализировала ситуацию, включая все произошедшее и вероятность появления угрозы ребенку в ближайшем будущем. Получив удовлетворительные выводы тихо скомандовала.

- Посмотри за Пашкой, головой отвечаешь! - втолкнула Сишати в ванную, закрыла за собой дверь, повернув замок, и включила воду в раковине.

Капитан напряженно наблюдал за моими действиями.

- Поиграем, высший? - я улыбнулась и стянула через голову майку. В черных глазах читалось восхищение и желание. Так точно. Высший готов на все, что сможет предложить ему землянка. Серьезно? Опрометчиво. - У тебя когда-нибудь была хозяйка?

Теперь на его лице промелькнуло легкое недоумение. Я довольно улыбнулась. - Сейчас будет.

- Микаи, я не...

Хочешь сказать, что не понимаешь и не знаешь. Никогда в жизни еще я не чувствовала такого азарта, пожалуй, стоит наведаться в сооответствующий магазин и приобрести что-нибудь эдакое, то, что на твоей планете, абсолютно уверена, вне закона. Наверное, мои мысли отчасти отразились на лице, и это заставило Сишати потерять безбожный самоконтроль так характерный его расе. Всего на мгновение, но в темных глазах мелькнул огонь. Он точно знал, что я имела в виду, более того жаждал испытать на себе.

- Прекрасно понимаешь. Разве можно лгать, капитан? - я сделала несколько плавных шагов навстречу, все еще оставаясь в белье и джинсах. Он стоял прижавшись спиной к стене, сейчас его выдавало лишь глубокое дыхание.

- Нет.

Хотелось замурлыкать, впить в него когти и отт... Грубовато, Наташик. Заняться любовью в несколько жесткой форме - так лучше.

- Верно, - я приблизилась вплотную и, не отрывая взгляда от его лица, провела ладонью по животу, спустилась к поясу, расстегнула пуговицу, затем, привстав на носочки, с улыбкой прошептала ему в губы. - За ложь надо платить. Раздевайся немедленно.

И он исполнил приказ, а дальше... Дальше я наслаждалась властью над потрясающе красивым и сильным мужчиной. Когда ты точно знаешь свое тело, знаешь, как доставить себе удовольствие и получаешь столь послушного любовника, не мудрено потерять контроль над реальностью. Я шептала свои желания, он выполнял каждое, а я до боли кусала губы, стараясь не стонать в голос...

Мы сидели на полу, точнее, это Сишати сидел, меня же он держал на коленях, прижимая к груди и что-то мурлыча в волосы на своем.

- Что? - промямлила я. Казалось, если сейчас пошевелюсь, то окончательно потеряю все силы.

- Я так начну врать постоянно.

Я улыбнулась, потом засмеялась. Какой же он... Восхитительный и весь мой.

- Муж, а муж... - прошептала я спустя несколько минут.

- Да?

- Мне сейчас положено пребывать в глубоком шоке - я дяденьку с пистолетом видела. Кроме шуток, кто его нанял?

- Думаю, Санби.

- Шибздик? - я удивилась. Серьезно. - Он тут?

- По крайней мере, я бы на месте Кори так и поступил. Что проще, чем затеряться на перенаселенной планете. Ты отличила бы сиросэкай от землянина?

- Нет.

- Кори умен, он не стал бы привлекать мое внимание, а вот Санби после карлика захочет реабилитироваться в глазах отца.

Ну, да, логично. На Наташе чумбрик ушками-то прохлопал. Только...

- Ты уверен, что все именно так? Не Сергей, к примеру? Я его давно уже не знаю. Или тот же народ в погонах покрасоваться решил.

Сишати рассмеялся.

- А что? Ну, типа, смотрите, ребята с НЛО, мы тоже крутые, вас охраняем.

- Микаи, я люблю тебя.

Я накрутила волосы на палец, слушая, как он откровенно веселится.

- Поняла, молчу, фигню сказала.

- Не обижайся.

Ответить не успела. Из кухни послышался звонок моего мобильного. Пришлось в спешке оборачиваться полотенцем, но это Сишати пришлось, я же лениво отправилась под душ. В конце концов, любишь подсмеиваться, люби и трубку брать. И нет, я не обиделась. Настоящие женщины не обижаются. Я просто чуточку отомстила, только он этого так и не понял. Вот так всегда, ждешь извинений, нежности, а он... А он - мужчина!

22. Men in Grey

Я, скрепя сердце, провожала взглядом родительский дом. Черный служебный внедорожник увозил нас с мужем и Кагараши в неизвестном направлении, вернее пока еще в известном, за город, но все равно словно в фильмах про шпионов. Видимо есть нечто правдивое в этом безобразном разнообразии фантазий сценаристов. Даже водитель наш в штатском по всем канонам.

Только серенький такой водитель, вообще на шпиона не похож. Похож на соседа моего с первого этажа и еще на Кольку чем-то, и на прошлогоднего хахаля Илоночки, короче, ничего интересного или выдающегося. Зато сопровождающий на переднем пассажирском сиденье - широкий мужичок, бугаистый такой. Ну, и Вадим тоже присутствовал - куда без него? - идентичный нашему темный внедорожник мелькал впереди, везя в своих недрах крутого подполковника.

Это надо же, только познакомились и вот уже свидание. Они и звонили давеча на мой телефон пригласить так сказать на обед. Сишати настоял на том, чтоб оставить цветик с собакой у родителей, охрану им добыл у государства. Смешно, но распоряжается капитан нашими ребятами только так. Они мимо него свистят, даже не косятся. Профессионалы что ли? Странное ощущение. Нет, я само собой знала, что без толковой разведки держава загнется, но как-то не ожидала настолько толковой, учитывая состояние остальных госорганов. Вот так живешь, а всей подноготной не знаешь. И чему, спрашивается, верить тогда? Глазам, ушам, интуиции, и телек к чертям на свалку, чтоб мозг не пудрил.

Сишати провел пальцами по моей руке, успокаивая, и, не отводя взор от моего лица, чуть заметно улыбнулся. Я вздохнула. Конечно, верю тебе, капитан. Давно уже верю, хотя может, кто-то скажет, что глупо это, но уж больно много ты сделал для сына и меня, не имея никакой выгоды. Против такого факта не пойдешь.

Пока я тонула в любимых глазах, Маша деловито сползла с моих колен и направилась прямиком к водителю на колени. Надо отдать должное, субъект даже не пошевелился. Только на мгновение на меня оценивающе взглянули внимательные серые глаза. Я кивнула. Водитель тут же переключился на дорогу. Если я не ошиблась, он вопрошал именно о нарашеке. Маша же преспокойно ухватилась сиреневыми пальчиками за руль и высунулась, рассматривая в лобовое стекло трассу впереди.

- Етем.

- Она не спросит, куда едем? - шепнула я мужу.

- Нет, итог не важен - важно действо. Они так устроены.

Итак, я нанесла еще один немаловажный штрих на портрет внеземной кошки. Ей не важен итог, а значит и страха перед будущим она, наверняка, не испытывает. Вот везучая. А как же инстинкт самосохранения, выживания и прочего?

- Их кто-нибудь ест на вашей планете? Или может, убивает?

- Нет, - Сишати пожал плечами. - Нарашека не родит больше одного котенка.

Вот же чертяга, сходу понял, к чему клоню.

Спустя полчаса мы оказались в лесополосе. Очаровательно. Дружеский обед в лесной чаще, чтоб криков не слышно было, да и трупы прятать так удобнее. Как-то так вышло само собой, что я нашла руку мужа и переплела наши пальцы, возможно сжав их чуть сильнее, чем требовалось. Капитан вновь обратил на меня взор своих завораживающих глаз, легкая ласковая улыбка тронула губы, и на душе стало как-то спокойнее. Нет. Он определенно точно знает, что делает, даже если этого не знаю я.

Сколько мы петляли по грунтовой колее не знаю, но у крутых спецслужб дорога могла быть и поровнее, и поцивилизованнее, потолок головой я, конечно, не пробивала, однако ж подпрыгивала неплохо. В конце концов, они как-никак инопланетных представителей везут. Наконец, когда мне уже искренне начало казаться, что путешествие не окончится, серенький водила соизволил затормозить. Я мгновенно высунулась между передних сидений, намереваясь лично узреть препятствие. Увидела и, учитывая предыдущие факты, даже не удивилась. Впереди маячили слегка проржавевшие ворота, причем ворота в невысоком заборе, в избытке увитом колючей проволокой. И вправо, и влево пресловутый защитник частной собственности терялся среди темных древесных стволов. То ли остатки былой советской роскоши, то ли конспирация крутая, то ли вовсе, имея первое, косят под второе.

Преодолев ворота, мы проехали еще минуты две, благо тут дорога была уже получше, и остановились рядом с поросшим травой зданием ледника. Серьезно, самый обыкновенный такой ледник, коих в девятнадцатом - начале двадцатого столетия строилось в избытке.

Ледник посреди леса и нас туда поведут - фильм ужасов в разгаре, "Бункер" называется. Мамочки!

На негнущихся ногах я выбралась из машины вслед за своими мужчинами, иначе думать о них уже не могла, и нас сопроводили внутрь...

Как любит повторять мой парень, круто! Эх, ребенка бы сюда! Лифт, который везет вниз, под землю, кругом металл, лампы, коридоры, пугающая тишина...

В общем, "круто" закончилось так же быстро, как и началось, поскольку нас с Кагараши усадили в милой просторной комнатке, похожей на приемную ожидать в компании все того же бугаистого джентльмена из нашей машины, а Сишати отправился вслед за Вадимом. Я протяжно вздохнула и покосилась на врача. Спросить его о чем-нибудь, только как? Ухастый небось рядом сидит, и комната какой-нибудь дребеденью напичкана. Подставлю Сишати, глазом не моргну. Ух, ты? С каких пор низшая землянка стала заботиться об интересах не своей державы? А вот и впрямь - дилемма. Я нахмурилась, пытаясь докопаться до своих истинных эмоций.

- О чем задумалась, Микаи?

Я перевела удивленный взгляд на Кагараши. Во-первых, с чего взял, что я пойму его язык. Во-вторых... А что во-вторых? Врач усмехнулся.

- Я люблю тебя. Словно сестра, - уточнил на русском парень. - Тебе надо знать. Капитан знает, что ты знаешь.

Да? Теперь осталось выяснить что я знаю, что капитан знает, что я знаю.

- Что я знаю?

- Язык учишь. Я передал ему, как ты через сына выясняешь о наших традициях и планете. Тебе не надо показывать, что он умнее. Он - сиросэкай, и не нуждается в подобном, хотя наблюдать за твоими действиями любит, они необычны и интересны. Ты можешь открыто рассказать об этом разговоре.

Здравствуй, батька, сын приперся. Я хмуро изучала лицо Кагараши. Несколько слов из его простого монолога совсем не знала, но по общему смыслу предположила их значение, и картина вышла неутешительная. Выходит, все мои поползновения "не рань мужскую гордость", "не расшиби нос, споткнувшись о мужской эгоизм", любовно привитые мамочкой единственной дочери еще с детства, все это время были бесполезны, а исследователю интересно наблюдать.

Как ни странно злости я не ощутила. Растерянность, обиду, даже расстройство, но не злость, да и как иначе? Впряглась, Наташик, вот и тяни обоз теперь. Ишь, на "высших" замахнулась она. Непроизвольно ощутила, как поникли плечи, я обессилено откинулась на спинку дивана и только тогда обратила внимание на пристальный взгляд нашего сопровождающего, досадливо поморщилась.

- Не поверите, капитан такие бусики стеклянные дарил, а еще гвозди железные прямо из корабля дергал, вот и не устояла.

Невозмутимость охранника слегка пошатнулась, явив миру легкую ухмылку. Он отвернулся и больше на меня не смотрел, разве что вскользь.

Мы просидели в полном молчании еще минут пять, не больше, когда дверь позади распахнулась и к нам выплыла юная и чертовски очаровательная особа. Нет, не так. Особа была чертовски очаровательная, причем это очарование подозрительно было во вкусе инопланетных гостей. Ёкарный бабай, мне до девчонки туземкать и туземкать, в жисть не догоню. Я сходу осознала затевающийся психоспектакль. Хочешь отвлечь мужика, подсунь ему бабу. Классика жанра.

"Баба" встала перед нами и протянула тонкую бледную кисть моему врачующему спутнику.

- Добрый день. Вы, кажется, Кагараши, - имя она произнесла мягко, интимно и одновременно ласково. Даже меня сейчас к ней потянуло, честное пионерское! Вот так и становятся лесбиянками. Корабельный врач заворожено протянул ей свою ладонь в ответ. - Могу я познакомиться с Вами чуть ближе? Понимаете, - не давая опомниться, сходу взяла за рога инопланетянина чудесная особа и еще глазками так "раз", - я - здешний психолог, а Вы мой единственный шанс заставить коллег воспринимать меня серьезно. Взгляните на мою внешность. Вы наверняка знаете, что у нас тут женщин воспринимают...

Вот заливает! Фигню, фигней несет, вдуматься в смысл - смешно, а Кагараши, судя по глазищам, верит. Балбес! А еще на меня только что выступал. Знать мне надо, наблюдать за мной интересно... Капитан в отличие от тебя умный.

Я решила было одернуть парня, но потом передумала. Сказал же Сишати, что планету уничтожат, коли с ними или моей семьей что случится, значит, дело в чем-то ином. А для чего может понадобиться увести сиросэкай из приемной? Побеседовать, понятно, но все-таки... Все-таки не хочу показаться жутким снобом, только думаю, дело во мне. Сейчас Кагараши свалит, вняв речам сладким как мед, и будет что-то в стиле сынкиного "круто". Похоже я заразилась Машкиным "итог не важен".

- ...Пожалуйста, Вам пять минут просто поговорить, я даже спрашивать у Вас не стану то, о чем Вы говорить не захотите. Помогите, - сладко почирикивал слабый земной воробушек, поднимая с дивана инопланетного орла. Молодой орел, гордый по самое не хочу, унес туловище в неизвестном направлении.

Когда за ним закрылась дверь, я от души рассмеялась. Охранник в очередной раз с улыбкой на меня покосился.

- Ну-с, приступим? - я вопрошающе взглянула на мужчину. - Кто и чего от меня хотел?

Новое действующее лицо появилось оттуда же откуда явилась предыдущая красавица.

- Бусики и гвозди, говорите? Наташ, Вы умная женщина. Как Вы оказались в такой ситуации?

- Чистой воды невезение или везение. Не определилась еще.

Вошедший неприметный гость расположился в кресле, ровно напротив меня. И снова вот эта странность. Он был похож на всех и никого конкретно. Иначе говоря, встреть я его в толпе, да еще в другой одежде, ни за что не признала бы, в общем и в этой-то одежде не признала бы. Серый костюм и серый костюм, сколько их таких? Единственное, что в нем было удивительно, так это выражение глаз. Цепкий, внимательный, умный взгляд, такой редко встретишь. Стальной и мудрый одновременно. Я нахмурилась, рассматривая его.

- Случайность, значит.

- Да.

- Наташ, как думаете, для чего я здесь?

Я пожала плечами.

- Полагаю, чего-то хотите.

- Верно полагаете.

Ну, так. Еще я полагаю, вы, умники, на меня папочку собрали и портретик психологический обрисовали, а потому будете говорить сходу честно, признавая, что у Наташика где-то завалялся мозг, давить на материнские инстинкты и убеждать в гиперответственности за все человечество.

А ну-ка пошалим, как говаривал великий Карлсон.

- Только имейте в виду, я более чем уверена, что Сишати сей инцидент просчитал и давно в курсе.

- Он Вам не говорит о своих намерениях? Печально, - на лице мужчины ни один мускул не дрогнул. Сидел передо мной все такой же уверенный, спокойный расслабленный. Фига се! Вот это я понимаю, стрелки перевел. Давишь, подлец, на женское самолюбие? Не прокачу, пешком дойдешь.

Я открыто рассмеялась.

- Что есть, то есть.

Вот теперь мой собеседник слегка нахмурился. И нет, не оттого, что я такая "бесхребетная", а оттого, что сообразил нецелесообразность своих последующих попыток. Мгновение спустя шахматный гений кардинально сменил тактику и тоже рассмеялся. Поднял ладони вверх.

- Ладно, сдаюсь. Все понял и признаю, Вы даже умнее, чем я полагал.

Я поморщилась. Грубая лесть. Не люблю грубую лесть, она меня раздражает. И снова стало ясно по глазам мужчины его осознание промаха. Он улыбнулся.

- Наташ, можно я просто буду иногда с Вами созваниваться и навещать. Сами понимаете ситуацию.

Я кивнула.

- Вот и отлично. Меня Антоном звать.

- Очень приятно.

- Не расскажете какие они?

На мгновение задумалась, просчитывая что и как могу сказать. Затем улыбнулась в ответ.

- Я ничего толком не знаю. Умные, крайне воспитанные, эдакая раса интеллигентов, но опасных интеллигентов. Нас зовут "низшими", что в общем, не обижайтесь, в сравнении объективно недалеко от правды. У них на планете любое преступление - нечто из ряда вон. Мясо не едят, - припомнила я зеленое личико Кагараши у меня дома, и зеленую же им любовно приготовленную жижу на корабле. - Болеть тоже не болеют. Короче, лучше дружить.

Антон рассмеялся.

- Я понял, спасибо. Так как Вы к ним попали? Вы на море ехали... Или до того уже встречались?

На этот раз я неопределенно повела плечом.

- Понятно, - глаза собеседника сверкнули сталью. Честно говоря, слегка пробрало, я впечатлилась и испугалась. Появилось желание срочно чего-нибудь наврать.

- Кагараши - молод, и скорее исключение, а вообще, они все такие как Сишати.

Наш диалог прервала появившаяся Маша. Нарашека с разбегу прыгнула мне на руки.

- Клуто! - изрекла кошка и с любопытством оглядела Антона. - Овечкин - палан.

Согласна, Машунь, и с первым, и со вторым утверждением. Кажется, я начала понимать как именно она пользуется речью. Ситуация в целом ей нравится, а мужчина напротив меня - нет.

- Вы закончили, - мягко произнес вошедший вслед за Машей Сишати. Что и требовалось доказать, мой муж в курсе просчетов фээсбешников. - Проводите Кагараши обратно. Мы уезжаем.

Антон поднялся.

- Само собой, господа.

23. Похищение, кроссовки и не в меру боевая мам

- Мама! А меня хотели похитить! - с большой долей уверенности могу сказать, это не те слова, которые ожидает услышать мать, вернувшись домой к сыну. Я оказалась не исключением.

- Что?

Мой единственный и бесценный кактусенок кубарем скатился с крыльца и, судя по всему от переизбытка эмоций, припомнив раннее детство, сиганул ко мне на руки.

- Это вообще обалдеть! Мы там с бабулей на кухне, а он через забор, а его - раз! - и два мужика с автоматами... А еще черные куртки и шапки, и бронежилеты... А потом - бац! - они его прямо вот лицом в бабушкины тюльпаны! И бабуля матом! А тому дядьке на руки одели такую крутую белую штуковину, как на моем столе, когда купили. И все-о-о!

Что означало последнее сынкино "все" я не поняла, да, в общем, и не важно оно было пока, ибо в голове старательно укладывался предыдущий текст, последовательно и не обстоятельно изложенный ребенком. Я ошарашено рассматривала маленькое светлое, возбужденное личико. Курносый нос периодически шмыгал, добавляя остроты рассказу, отчего мне как-то окончательно поплохело.

- Микаи, все хорошо. Это был Сергей. Теперь он больше не потревожит ни тебя, ни сына, - подал голос еще один последовательный, только в отличие от первого более обстоятельный, и судя по изложенному ровным голосом тексту, совершенно осведомленный. С этим разберусь попозже.

- Паш, где бабушка с дедушкой?

- Они? Они там, - ребенок махнул рукой на дом.

- Паша, слезь с матери, - я ощутила руку Сишати у себя на талии, мгновенно шагнула вперед, не позволяя ему коснуться себя, и удержала свой цветик, вознамерившийся исполнить требование капитана.

- Сидеть! - бегом вместе с бесценной ношей взлетела по ступеням в дом. - Ника не возвращалась?

- Не-а. Она звонила, дедушка ей не рассказал.

- Папа, - не помню, когда я последний раз так отчаянно кричала. Верно, в детстве.

- Родная, все хорошо, - папа сходу возник в дверном проеме и взял у меня с рук внука.

- Мама?!

- Да, все хорошо с нами. Не кричи уже так. Валерьяночки? - мамочка в подтверждение тряхнула полупустым пузырьком. - Ты знаешь, наш папа был в курсе, - в голосе ее отчетливо угадывались нотки приближающейся бури. Папа поудобнее перехватил внука и на всякий случай отступил на шаг от кресла, в коем восседала бледная мама.

- Пойман? - я обернулась к подоспевшему Кагараши. - Капитан, расчеты оказались точными?

Вот эта нехитрая речь корабельного врача сработала сродни катализатору. Все, что за последние несколько минут обрушилось на меня наконец, уложилось в голове, виновный определился мгновенно.

- Расчеты? Точные? Точные?! - почему-то найти для произношения свои собственные слова не выходило. Я обернулась к мужу и пошла на него. - Ты! Ты! Расчеты?! Мой сын!..

Сишати попятился. Маска невозмутимости слетела, выдав неожиданно смену гаммы эмоций на его лице - от удивления и искреннего непонимания до осторожного раскаяния.

- Микаи, любимая... Ничего не могло случиться.

- Любимая?! Любимая?! Не смей называть меня Микаи! - я продолжала идти на него. Недавняя беседа в странной приемной с серым костюмом всплыла в памяти. Капитан в самом деле не походил ни на кого. просил довериться. О боже! Просил доверить Пашу. И я, дура, такая расслабилась, доверила, мало того, защищать взялась! - Как тебе в голову только пришло? Как посмел ты?

- Наташенька, я вас люблю. Ты все неправильно поняла!

Мы обогнули лестницу и теперь плавно приближались к кухне.

- Неправильно поняла? Что я неправильно могла понять?! Ты использовал моего сына как приманку! И для кого? Для Сергея! Ничего более глупого придумать не мог?! Как только в голову пришло?

- Наташа, ты не в себе. Тебе надо успокоиться и послушаться мужа. Все-таки вы, низшие, такие глупые. - я обернулась к Кагараши. Уж не знаю, о чем думал юный шибко заносчивый "умный" орел, вмешиваясь в чужую ссору, но услышанное дало волю желанию "низшей" заносчивости-то поубавить "высшему", а желательно вышибить к чертям собачьим надолго, и если повезет, то насовсем!

- Ах, значит, глупая, да? - я резко сменила направление и теперь пошла на молодого инопланетянина. - Сейчас глупая тебе мозг-то вправит!

Видимо, слова и в самом деле прозвучали угрожающе, поскольку Кагараши, уподобившись командиру, попятился.

- А ну, иди сюда, умный!

Парень немного нервно отрицательно покачал головой.

- Наташа, ты ведешь себя агрессивно, - наблюдательный какой! Ты смотри. - Тебе надо успокоиться...

Договорить он не успел, поскольку честно спасался позорным бегством на улицу, а вслед ему по очереди летели мои кроссовки. Я, будучи теперь босой, на пятках развернулась к мужу.

- Теперь ты!

- Микаи, родная, ты все неправильно поняла, - в подтверждение Сишати поднял руки вверх. Литературы начитался или фильмов насмотрелся? Исследователь бессовестный! - Сергей попался случайно...

Надо признать подействовало. Воинственности как-то резко поубавилось. В голове хороводом заплясали мысли, выстраивая и вылаживая имеющиеся знания в новую цепочку, надо отметить более очевидную и логичную. Пелена злости спала, выдав мне же мое заблуждение.

- Ну, от кого я оставлял охрану сыну?

- От Санби, - ответила без промедления.

- Правильно, - Сишати сделал несколько осторожных шагов мне на встречу. - Сергей просто влез куда не надо.

Я, нахмурившись, изучала лицо мужа.

- И ты не знал, что кто-то придет?

- Нет.

- А о каком расчете тогда шла речь?

- О защите дома. Помимо ваших служб, Кагараши по моему плану развернул нашу систему здесь, на территории участка и в доме. Мимо нее не пройти, - он ласково погладил меня по щеке. Темные глаза неотрывно следили за каждым моим движением. Я протяжно вздохнула, осваивая новую информацию. - А еще ты самая замечательная женщина, которую я когда-либо знал. Я знаю, что именно получил, и не обману доверия. Не сомневайся, пожалуйста, больше во мне. Это неправильно.

Не в силах вымолвить ни слова, я тихо тонула в ласковом любимом взгляде.

- И как же ты соблазнительно коверкаешь произношение слов, Микаи...

- Ой, - только сейчас сообразила, что умудрилась обругать двух инопланетян на их родном языке.

- Вот именно.

- Да-а-а, мам. Ты даешь, - протянул позади сынка. - Слушайте, родители, а кто такой Сергей?

Я судорожно выпрямилась, возвращаясь в реальность. Вот он, страшный вопрос всей моей жизни.

- Серке-е-ей, - с кухни медленно выплыла Машенька, неся в передних лапах приличных размеров кусочек карбоната. - Шлоп на лексусе. Маша куш-ш-шать.

Официально зачисляю нарашеку в существо более разумное, нежели Кагараши.

- Не-ет, Маш, - деловито начал кактусенок. - Жлоб на лексусе - это Егор! А Сергей - это кто-то другой...

- Да, Микаи, ты так и не рассказала мне кто такой Егор.

Я протяжно застонала и спрятала лицо в ладонях.

- Пап, она перенервничала и вышла из строя. Предлагаю обмен. Я тебе кто такой Егор, а ты мне кто такой Сергей.

- Внучек, мороженого хочешь? - спасла капитана мамочка. - Дедушка мигом сейчас сбегает.

- Дедушка?.. - начал было удивляться папа, но тут же умолк. Не нужно было ни оборачиваться, ни смотреть, чтобы понять причину такого его поведения. Маму рассердить сложно, а если рассердить, то это будет тихо, но страшно. - Сбегает, так сбегает. Конечно, сбегает... За мороженым-то... Для любимого внука...

- Я вот сейчас не поняла, а чего этот сын ботаников там Наташку агрессивной обозвал и меня в дом не пускал?

- Никочка, - сменила тон мама навстречу появившейся в дверном проеме племяннице, - Как погуляла, девочка? А мы тут вот дедушку за мороженым отправляем.

- Да? - сестренка растерялась от такого заявления, но виду не подала и быстро переключилась на свое. - Мне кажется или от меня чего-то скрывают? По какому поводу банкет из валерьянки? Почему сын ботаников назвал меня "шукамаши" или "шукамиши", не поняла? Это чего вообще значит? Что с тюльпанами? Где Дольф? И почему этот тощий зверь с моим карбонатом в зубах идет по стене?

- А правда, где Дольф? - вспомнила про неотъемлемого члена семьи я.

- Дольф? - удивился ребенок. - Дольф!

- Вы что, только это из моей речи и услышали? - возмутилась Ника. - Никого не козявит, что вон там чернобыльский монстр с ушами как у чебурашки? Или это так и надо?! Эй?! Ну, куда разбежались?.. - так и не получив объяснений, Вероника ворча присоединилась к общим поискам.

Через сорок минут тщательных исследований многочисленных закутков и укромных мест отважный и смелый собак нашелся в подвале, гордо, а главное надежно, спрятавшийся за полочками с соленьями.

- Испугался, бедненький, - кактусенок нежно потрепал квадратную маковку кобеля. -Это бабушке не надо было просто так громко кричать "слезьте с моих тюльпанов, етить вашу..."

- Паша! - грозно гаркнула мама, прерывая цитату, готовую сорваться с бескостного языка внука.

- А? - не понял мой бесценный цветик.

- Б! Помолчи.

- Ну, вот, чуть что, сразу "Паша, помолчи". А чего я такого сказал-то?

- Ура. Он нашелся. Давайте, дружно выволакиваем его из огурцов с помидорами и рассказываем Нике кто, что, почему и подробно!

- Ты ещ-ще и в третьем лиц-се о себе говоришь.

Я закатила глаза. Пришли два молодых на мою голову. Одна и теперь второй, еще и шипит... опять.

- Кагараши, не нервничай, - скомандовала я.

- Низшая, я тебе доверял, - и обиженный, к тому же. Час от часу не легче.

- Кагараши, чувства не достойные сиросэкай, - неожиданно вмешался мой капитан. - Днем ты повел себя глупо и знаешь об этом. Она видела, не остановила лишь потому что знала с ней станут говорить. В отличие от тебя Микаи вела и ведет себя умно. Крайне эмоционально, забавно, подчиняясь некоей собственной логике, порой инстинктивно, но никогда глупо. Высокомерие, юнец, управляет тобой. Вспомни наставления своего отца и для чего ты со мной.

Все как-то притихли, вслушиваясь в речь капитана. Эхо полупустой комнаты вторило словам Сишати, усиливая эффект. Паша прижался ко мне сбоку и обнял. Мама чуть слышно вздохнула, взяла папу за руку. Ника нахмурилась, видимо стараясь понять, что за язык слышит. Даже Дольф стал сопеть тише обычного.

Темная кудрявая голова склонилась, плечи поникли. Глазам вновь предстал тот самый упрямый болезненный не по годам взрослый мальчишка, коего я узрела, пробудившись после неудачного падения на Наташе.

- Микаи, - я вздрогнула от холода прозвучавшего в голосе парня. - Я прошу простить меня. Капитан, разрешите идти?

- Свободен.

Словно прямая палка Кагараши развернулся и покинул комнату. Я сердито взглянула на мужа.

- Ну, вот что ты... Паша, постой с папой и расскажите чего-нибудь Нике.

Я бегом побежала следом за молодым сиросэкай.

24. Информативные беседы

Ой, Сишати... Радость моя инопланетная. Командир полка, хвост до потолка. Ребенок маму потерял, папка не пример для подражания, а скорее уж планка давления: один из тринадцати мудрых - шутка ли. Внешности нет, девчонки местные наверняка восхищением не страдали, взрослые каждый шаг оценивают. Да будь у ребенка характер моего цветика, он бы местный белый дом или чего у них там спалил, взорвал, затопил... Случайно, конечно. И уж вряд ли бы стал, сцепив зубы, стараться соответствовать чьим бы то ни было представлениям о самом себе.

Наверху, у лестницы, меня встретила нарашека.

- Машенька, а где Кагараши?

Кошка молча развернулась и направилась к входной двери. Какая же все-таки замечательная девочка! Не проронив ни звука, она проводила меня за дом. Врач, скрестив ноги, сидел в тени маминого абрикоса и выводил тонкой веткой на земле замысловатые узоры. Я отпустила Машу, как можно тише приблизилась к парню и опустилась рядом.

Говорить что-то не имело никакого смысла. Любые мои слова теперь будут приняты в штыки. Придется изворачиваться и соображать чего-нибудь по ходу действия. Вот так сходу в голову никаких разумных идей не пришло, поэтому я, опираясь на и самой мне неясную логику, нашла на земле подходящую сухую веточку и тоже принялась выводить узоры. Линии складывались одна к другой, образуя незамысловатое изображение. Вскоре рядом с искусно прорисованным космическим треугольником-кораблем Кагараши красовался кособокий и косоглазый колобок с жизнерадостной улыбкой, демонстрирующей случайному зрителю два ряда редких зубов.

Краем глаза внимательно наблюдала за реакцией парня на свои художества. Не зря. Несмотря на невозмутимый вид, тихий смешок все же прорвался наружу, тщательно замаскированный под легкое покашливание. Вот и славно.

- Зачем ты это делаешь? У тебя образование соответствующее есть. К чему рисовать криво, если умеешь иначе, лучше.

- А так смешнее. Ну, и потом, когда ты что-то делаешь плохо, никто не требует от тебя лучше.

Кагараши вздохнул и нахмурился.

- Ты ко мне относишься как к своему ребенку. С самого начала. Капитан и другие - для тебя были угрозой. Меня ты не считала угрозой.

- С чего ты взял? - поразилась я странному признанию врача, стараясь припомнить свои слова или быть может поведение. Действительно, с чего вдруг такой вывод?

- При виде меня ты не щурилась, немного морщилась, когда я язык коверкал. И потом, от меня первого ты перестала прятать Пашу за спину. А когда я что-то делаю неверно, ты тихо вздыхаешь.

- И сегодня вздыхала?

- И сегодня.

- А зачем тогда пошел?

Сиросэкай нахмурился и опустил голову, ветка в его руках хрустнула под слишком сильным давлением тонких длинных пальцев. Он поспешно выкинул ее. Не нужно было быть гением, чтоб понять, в чем беда и о чем тяжелые мысли.

- Да, ладно. Ваши тринадцать тоже бы сходили, я больше чем уверена. Ты ведь из банального любопытства. А у нас еще не такие рождаются красотки, поверь старой тетеньке.

Парень неопределенно повел плечом. Кстати, очень сейчас на цветика моего было похоже. Надо же, перенял привычку.

- Капитан твой тоже не без греха. Кто, вообще, додумался на низшей жениться? Это очень умно, да. Еще и не красавицу выбрал.

Подействовало окончательно. На этот раз Кагараши улыбнулся, потом не выдержал и рассмеялся.

- Микаи, не нужно меня жалеть или успокаивать. Я не ребенок, а если точнее, ребенок, но сиросэкай. Капитан точно знал, что именно говорит. Я становлюсь старше и умнее. Каждая осознанная ошибка - очередной мой поворот к совершенству. Я сбиваюсь и это тоже неизбежно. На будущее, если хочешь мне помочь, подсказывай, где считаешь я неправ, не молчи. Я - не землянин...

- Ой, не части! Я ж не все понимаю еще пока.

Кагараши вновь рассмеялся и продолжил.

- Мне девушка понравилась и это правда. Но скорее было любопытно, что именно она будет говорить наедине, что спрашивать. Что касается тебя, ты - очень красивая. Светлая, древняя, дикая. Дикой капитан назвал тебя в честь утерянного третьего рода.

Я растерянно уставилась на парня. Расспрашивая Сишати о его планете, я уяснила для себя многое, но вот о третьем роде слышу впервые. В оригинале существует лишь два - люди земли и люди воды. Все мои знакомые инопланетяне относятся к первым. Вторых не имела чести лицезреть ни разу, но ребята утверждают, что те ничем внешне не отличаются.

- Что за третий род?

- Мертвый род. Когда-то они обитали в горной цепи, в снегах. Их считают прародителями. Мы наследные метисы. Наши предки носили бремя непривлекательной внешности, но большой физической силы. Смуглые, темные, высокорослые, у них не было шеи, а ноги были такими же кривыми, как это дерево, - он указал на ствол перед нами.

- Но-но! Это мамин абрикос. Он вполне себе ровный, - вступилась я за мамин любовно взращенный экземпляр.

Кагараши улыбнулся.

- Эх, Микаи... Затем с гор спустились они, бледные, рыжие и белые, низкие, с голубыми и зелеными глазами. Удивительно красивые, невесомые создания и удивительно дикие. Техника была незнакома им. Со временем они растворились и потерялись. Мы же - потомки, помесь. Ты очень похожа на старые изображения последних из утерянных. Хочешь, научу тебя читать? Сама все узнаешь.

- Хочу!

- Хорошо. Стоп, - сообразила неожиданно я. - Если ваши папки такие техники были, вы о горных не знали что ли?

- Знали, конечно. Это древний кодекс исследователя, Микаи. Изучать, но не вмешиваться, не попадать в зону видимости. Так и было до тех пор, пока они сами не пришли к нам.

Интересно.

- Интересно, - мы с Кагараши подпрыгнули от сердитого и расстроенного голоса капитана над нашими головами. - Микаи, родная. Я сам все, что хочешь, тебе расскажу, только возьми к себе. Я больше не могу. Твоя мама ругает твоего папу. Паша делает ужасные намеки про тебя и этого Егора, - я с удовольствием отметила для себя злобу, прозвучавшую в голосе Сишати на этом имени, - стараясь выяснить у меня про Сергея. Ника задает сотню вопросов... Это ужасно.

- Родной мой, боюсь все это "ужасно" называется просто и незамысловато семья.

- Ну-у, нет! Семья - это уважение, понимание, любовь, тишина!

- Так то у вас! А лично у меня семья - это шум, скандалы-примирения, полное непонимание друг друга, абсолютное отсутствие какой-либо разумной логики во взаимоотношениях... Короче, вполне себе гармоничный хаос. Сейчас домой поедем, будет тихо, отдохнешь.

- Кто такой Егор?!

- Парень мой бывший. Катался на лексусе, как Пашенька и сказал, слинял при первом упоминании о сыне, точнее при первом знакомстве с сыном, - я с улыбкой наблюдала за реакцией мужа на свои слова. Понаблюдала, понравилось. Ревновать мы умеем - это я уже выяснила, но как же приятно видеть очередной старательно и с трудом скрываемый приступ собственнических инстинктов. Кажется, у Наташика появилась еще одна любимая вкусняшка. Кто там у меня помимо Егора был? Блин, жаль список жиденький! Но ничего, учтем даже тех, кто в школе в пятом классе ухаживал, тут главное имя выдать и многозначительно небрежно изрекать "ничего серьезного".

- Вечером ответишь на дополнительные вопросы, Микаи.

Я удивленно уставилась на хмурого мужа. Это уже любопытно - капитан разошелся команды раздавать, но я-то не Кагараши, чтоб меня воспитывать. Я - жена и это я тут должна в бигудях, со скалкой наперевес просветительские беседы проводить. Вот, кстати, надо моему исследователю об этой классической тонкости рассказать, по любому со свадьбой полез в воду, не зная броду. Ух, сюрприз будет!

- Капитан, кодекс запрещает ревность, - я тяжело вздохнула.

Что говорили с ним только что, что не говорили. Прелесть моя, сиросэкай-не-ребенок, он бы еще голову в пасть льву запихнул. Чего уж мелочиться? Однако отреагировать на подобное заявление Сишати не успел.

Ему попросту помешали... Два тихих хлестких удара раздались рядом с нами. В мгновение я оказалась прижата к земле, а прямо надо мной послышалось тихое шипение коротких команд. Военный язык сиросэкаи отличался от гражданского, и изучить его я пока не удосужилась, чему сейчас была крайне не рада, ибо понять, что коротко и четко говорит Сишати, совершенно не могла. Стараться выяснить у ребят не совсем еще умом поехала. Персона гражданская, потому знай себе помалкивай в тряпочку Наташик и наблюдай. Что-что, а наблюдать и приспосабливаться я умела всегда...

Из своего живого надежного укрытия словно в неприятном сне я следила, как мамин абрикос с хрустом накреняется и падает на землю. Так просто. Годы труда и работы, годы дерево росло и набирало силу, чтобы в одно мгновение быть сломанным. Следом за этой странной мыслью пришла боль. Яркая, застилающая разум, обжигающая. Свистит ли рядом все тот же странный звук или нет, я уже не слышала, мир вокруг заглушал шум крови в ушах. Я закрыла глаза и стиснула зубы, инстинктивно стараясь быть тихой, только маневр не удался, стоило Сишати пошевелиться, из груди моей против воли вырвался тихий гортанный стон. Под закрытыми веками прыгали блестящие золотистые точки, складываясь в замысловатый звездный узор. Точно пояснить, где именно болит, я бы не смогла. Казалось, что болит все тело, каждый его миллиметр.

Сишати что-то говорил мне, и я почти его понимала. Слышала язык, слышала знакомые слова, но вспомнить их значение никак не удавалось. Последняя мысль, мелькнувшая в мозгу перед тем как провалиться в темноту, была о Паше.

Я нашла того, кто не бросит мой цветик.

25. Всегда cherchez la femme

- Вероника, полош-ши на место!

- Да, пожалуйста! Чего ты опять ш-ш-шипиш-шь, как змей.

- Шукамаши!

- Сам такой.

- Это не ругательно.

- Это не ругательно, это обидно. Ты тогда змей.

- Я - не змей. Я устал пос-сле тепя ремонтировать модули.

- Ну, я же извинилась. Случайно вышло.

- Шукамаши.

- Змей.

- Шукамаши.

- Змей.

- А-а-а, - прервала я важный диалог, как можно громче проскрипев осипшим голосом.

- Микаи! - практически проорал мне в ухо Кагараши. - Капитан, Микаи! - а вот это уже по связи.

- Ты великий врач, - пролепетала я, отчаянно надеясь быть понятой. - Опять что ли починил. Только не ори так. Паша где?

- Мама! - вот он, воплощение моего личного хаоса. Живой, здоровый, невредимый, счастливый.

Я вновь лежала в знакомой продолговатой капсуле медблока сиросэкайского корабля. Над головой возвышался идеально-белый потолок, рассеянный свет лился по углам комнаты, оставляя центральную часть малоосвещенной, что для моих глаз было весьма кстати. Я совсем не соврала, назвав Кагараши великим врачом. Не знаю как у себя на родине, но меня, судя по общим ощущениям в теле, он собрал уже во второй раз, очень надеюсь, что на этот раз не с нуля и было чуть проще. Совершенно не хотелось бы узнать, что избегала смерти уже как минимум дважды.

Цветик, не особо церемонясь, заскребся ко мне в капсулу и обнял, я крепко сжала его в ответ, наслаждаясь знакомым ощущением спокойствия и порядка. Если сын целый, да невредимый на моих руках, значит все в порядке, остальное как-нибудь приложится, с чем-чем, а с остальным я обязательно разберусь. До безумия хотелось зареветь, я сморщилась, стараясь отогнать очевидное проявление страха и слабости со своей стороны.

- Родная моя, - хрипло прошептал сбоку знакомый голос. Я выглянула из-за светлой головы сына. Черные зрачки Сишати совершенно поглотили и без того темные глаза. И снова грудь сдавило неприятное ощущение déjà vu. Веки припухли, темные тени обозначили явно не одну бессонную ночь. Сколько же проблем я привнесла в его жизнь, наверное, не счесть.

- Сколько меня не было?

- Два дня, Микаи. Все не так плохо, - понял капитан переживания своей туземки.

- Где мама с папой?

- Мы тут, - я приподняла голову, наконец, рассмотрев возле входа две притихшие фигуры родителей. Вот чего совсем не хотелось, так это узнать, что они в курсе состояния дочери. И не зря. На мамином лице отчетливо читалось недовольство и злость. Теперь Сишати в ее глазах представал далеко не презентабельным и перспективным мужем, как раньше, в глазах нашей бабушки он стал непосредственной и тяжкой угрозой жизни и здоровья единственных дочери и внука. Вот такой нехитрый расклад. Я протяжно вздохнула.

- Мам, правда, у них техника великолепная! С такой техникой и таким врачом не страшны никакие болезни, - глубокомысленно и все еще пока не слишком громко изрекла я, в надежде, что, во-первых, меня услышат, во-вторых, примут к размышлению сей неоспоримый факт.

- Правда, - сквозь зубы процедила мама, не вняв моей скромной попытке изменить ее новое мнение о замужестве отпрыска. Папа едва заметно покачал головой, осторожно придерживая жену за плечи. Знала я эту немую сцену на зубок. Не согласен он с ней, но возражать не станет по той простой причине, что надо мной опасность-то миновала, осталась та, что над ней. Нервничать папа ей не позволит.

- Да. Я от их таблеток не болею, - неожиданно помог мне сынка, чем поверг меня в искреннюю растерянность. Его псевдовзрослые изречения слышала не раз, но чтобы действительно по-взрослому и разумно - это впервые. Перевела взгляд на Сишати. Он ласково, чуть щурясь, рассматривал личико сына. От темных усталых глаз сеточкой по коже разбегались тонкие морщинки. И не было в этом взгляде искристых стенок призмы любви ко мне, лишь любовь к ребенку, родному ребенку, и родительская гордость за него.

- Моей пациентке нужен отдых.

- Кагараши, ты уже совсем здорово говоришь, - мягко проговорила я, все еще под впечатлением от увиденного.

- Это я научила, - вмешалась сбоку гордая Ника.

- Хвастушка.

Если честно, обескураживало все, но вот эта ласка в голосе Кагараши по отношению к Нике отчего-то более всего остального вводила в замешательство. Что произошло между этими двумя за пару дней? И уж, ясно, очень любопытно, что вообще в принципе произошло?

- Любимый, расскажешь мне... - чуть слышно начала я. Сишати грустно улыбнулся и провел рукой по моим волосам, затем по Пашиным.

- Скутер был наш. Летел низко, цель - мы с Кагараши.

- Но пострадала я? - не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться о значении выражения его лица. Врет. Снова врет, хоть и с огромным трудом. Цель - не команда корабля, целью была я. Во-первых, "скутер" их, а значит военный. Знаю, что исследователи сиросэкаи в целях личной безопасности всегда вооружены до зубов и имеют определенную свободу в принятии экстренных решений, а значит скутер должен был быть снабжен оружием. Если целились инопланетяне, то промахнуться они не могли. Все элементарно: убить желали меня. И кто мог такое учудить? Ясен пень! У шибздика переклинило. Кому кроме него сдалась земная туземка? Кори. Может быть, но от хитрого опытного исследователя ждешь чего-то умного, а не чего-то очень тупого. Не поразить же он так решил, в самом деле.

- Микаи, научи меня врать, - прошептал Сишати, все время молчания внимательно наблюдая за сменой выражений на моем лице.

- Ну, уж фигушки. Мне и так хорошо. А что потом происходило, где мы?

- Потом мы тебя с помощью Вадима транспортировали сюда. Сейчас удалились немного от Земли по нескольким причинам.

Вот тут уже не соврал. Причин и вправду несколько, не я одна, что радует.

- От Земли? К Марсу? - честно спросила я.

- О! Ма-ам, - скептично изрек мой кактусенок. - Ты такая наивная.

- Паша, а подзатыльник?

Пораженно вытаращилась на Сишати, от всей души пообещавшего ребенку физическую расправу. Нет, а кто меня недавно уверял, что это не мера?! Я ж наивная, сынка вон подтвердил, я ж поверила. Теперь выясняется, что все не так?

- И ты, папа... И ты... - печально театрально вздохнул Пашка, безбожно преданный основным своим защитником.

Я откинулась на упругий и на удивление удобный матрас в капсуле и рассмеялась.

- Так куда, мальчики мои, если не к Марсу?

- Эх, мама, мама. Перпендикулярно от плоскости эклиптики.

- А-а, - кажется, начала окончательно давиться смехом.

- Все вон! - неожиданно грозно скомандовал Кагараши. - Остальные речи потом. Ей уснуть надо еще, иначе быстрой регенерации нервной системы не обещаю. Будет как в прошлый раз, в обморок падать. Я лично не желаю этого, желаю излечить.

Все сходу как-то подтянулись, и беспрекословно в полной тишине покинули медблок, лишь Ника не изменила себе и, прежде чем за ней закрылась дверь, невнятно пробормотала: "У-у-у, опять шипишь, змей". Пашу я не отпустила, пообещав нашему врачу полное отсутствие информативных бесед и расспросов. Сколько мы так пролежали в обнимку, не знаю, я как-то сходу незаметно провалилась в дрему. И вот что снова было поразительно, сквозь сон я отчетливо понимала, что сын пытается вести себя как можно тише и незаметнее: покорно лежит рядом с мамой, стараясь не потревожить, мало того, практически не шевелится. Это мой ребенок-то! Урожденный вечным двигателем. Из памяти выпала всего пара дней, а он так изменился за это время. Дети растут быстро, невероятно быстро, и сейчас отчего-то вдруг искренне стало жаль тех родителей, что не ценят каждого мгновения проведенного со своим сокровищем. Утром он встает один, а вечером засыпает совершенно другой.

Часто еще со школы нас убеждают, дети - великая ответственность, тяжелый труд, но никто при этом никогда не подсказывает, что твое чадо - это еще и великая радость. Вот только не такая, какой ее часто воспринимают родители. Радость не в том, чтобы вырастить того, кто позаботится о тебе в старости, - даст бог, позабочусь сама - и не в том, чтобы гордиться достойным отличником, студентом престижного университета, обладателем высокооплачиваемой или (бывает и такое) модной профессии. Все намного проще и сложнее одновременно: счастье знать, что есть человечек, детство которого ты способна превратить в сказку, по возможности, воплотить его мечты, а главное, дать понимание, дружбу и любовь, распознать в нем склонности и таланты, помочь развить их, помочь найти в жизни свой собственный личный путь. Я - не господь-бог, но в моих силах заставить его смеяться...

Из раздумий, в неравных пропорциях смешанных со сновидениями, выдернули мягкие прикосновения к щеке. Нехотя разлепила веки.

- Наташенька, давай я его перенесу в кресло, - прошептал Сишати.

Я тихо вздохнула. Оказывается, пока пребывала в мире грез, Паша тихонечко заснул. Сишати с улыбкой рассматривал нас, я смущенно опустила глаза. Почему-то вдруг сделалось немножко стыдно, что я вот так не захотела никуда отпускать цветик. И кто из нас двоих после этого репейник?

- Он тебя тоже очень любит. Они тут сидели по очереди возле тебя. И твоя мама относится ко мне теперь враждебно.

- Она... - было начала я, однако Сишати перебил, закрыв мне рот пальцами. Осторожно поднял Пащу на руки и унес в уже знакомое прозрачное кресло возле стены, затем, вернувшись, тихо продолжил.

- Она правильно делает. Я виноват.

И вновь не позволил мне открыть рот.

- Не спорь, ладно? Я не имел права вмешиваться, нарушил первый постулат. Слишком увлекся этой планетой еще до того как стать отщепенцем.

- Так, а это тут причем? Мы сами ведь тебе подвернулись. Неудачное время, неудачное место для ужина выбрали. Где, кстати, Кагараши? - я приподнялась, стараясь выглянуть из-за стенок капсулы.

- На кухне с Вероникой. Он последние дни с твоей сестрой постоянно возится.

- Влюбился? - против воли припомнился поцелуй этих двоих в послесвадебный день.

- Вряд ли. Скорее за младшую ее держит.

- Почему? - поразилась я. - Ника очень красивая, по крайней мере, мне так казалось.

- Я и не спорю, Микаи. Просто любит он Нюашасу, еще с юности по ней с ума сходит. Он и к нам в команду попал из-за нее. На военные корабли напрашивался, никто не брал.

- Никто не брал?

- Само собой. Слишком молодой для военной службы, психика для такого испытания должна быть устойчивой, уже состоявшейся. Только отказами Кагараши не успокоился и принялся за исследовательские команды. Шинтока тайно меня за него просил.

- Надо же. А что за Нюа... Нуа... Что за девушка?

- Дочь друзей его семьи. Я всего раз видел. Красивая, кровь третьего в ней сильна, поражает и выделяется среди своих сверстниц. Вот только уж чересчур гордость снедает ее за внешность такую.

- Сишати, - позвала я и постаралась осторожно сесть. Муж придержал меня за спину, внимательно следя за каждым моим движением. - Если она гордится красотой, Кагараши иногда ляпает откровенную ерунду, и при этом ради девчонки в омут с головой кинулся. Это выходит, вы по молодости не такие уж и высшие, вполне себе мы со всеми нашими инстинктами и желаниями.

Капитан рассмеялся, коснулся кончиком пальца моего носа.

- Выходит, что так, Микаи.

Я рассмеялась.

- А где это твое "низшая"?

Теперь засмущался Сишати.

- Сильно обидно, наверное, тебе такое обращение было, да?

- Ну, в общем и целом, немножко, - честно приуменьшила правду я.

- Прости. Землян так назвали первые исследователи. С тех пор и повелось. Мы как-то не особо уже замечаем этимологию слова, в повседневной жизни не используем, в основном как имя нарицательное. Я только, когда ты Кагараши напугала своей обувью, сообразил, что точно так же тебя обижал все это время.

Добре, ласковый мой. Вот и выяснили, давай сменим тему, точнее вернемся к прежней.

- А еще ты ушел от ответа на мой вопрос, - я решила окончательно выбраться из капсулы. Уж больно неудобно беседовать вот так, через, пусть и низкую, но все же перегородку. Безумно хотелось оказаться на теплых коленях мужа, в его объятиях.

- Какой?

Сишати сходу понял мою решительную попытку выйти из дарованного Кагараши укрытия. И как ни странно сопротивления не оказал никакого, скорее напротив. Расположился прямо на полу, крепко прижав меня к себе.

- Когда о маме моей говорили, я спросила, при чем тут твое увлечение Землей?

- По кодексу я обязан был вас оставить.

- Так Пашка же болтун.

- А кто ему поверил бы?

- А, - я резко осеклась. Екарный бабай! Правда ведь! Кто ж семилетнему парню поверит? А молодой матери-одиночке, еще бывшей хиппи к тому же? Третьесортное телешоу про экстрасенсов. Вот кто. - Так, а зачем же... А Кори нас бы тоже не тронул?

- Вы ему не были бы нужны. Он профессионал. К чему такие трудности: вступать в контакт, выяснять что-то. Нет. Я бы и сам для него нашелся в системе карлика, - произнося это, Сишати смотрел в пол и перебирал мои пальцы в своих ладонях, сжимая кисти чуть сильнее обычного.

- Тогда для чего было...

Я не закончила фразу, и так ведь ясно, что хочу знать, и что он сам хочет мне рассказать. Не хотел бы сейчас, легко ушел бы от нежеланной темы - знаем, плавали.

- Ты ведь сама знаешь ответ. То, что ты тогда сделала со мной в первый раз, когда спросила была ли у меня хозяйка... Ты поняла, чего хочу и что со мной, поняла, что я слишком увлекся.

Прямо возле уха сердце в любимой груди, выдавая своего хозяина с головой, отбивало скорый ритм. Я отчетливо слышала, как дыхание Сишати сделалось глубоким и частым. О, да! Увлекся и еще как. И очень хочешь продолжать в том же духе, причем сию секунду.

- Значит, понравилось? - немного слукавила. Женщина вполне себе может позволить немного поиграть, правда? Кто моя мышка?

- Да.

- Очень или не очень?

- Микаи!

Кто-то стесняется!

- Да, мой хороший? Если не очень, я не стану повторять.

Теперь мои ладони сжали сильно.

- Вот снова. Ты играешь со мной, я знаю, что играешь, знаю, как работает, знаю психологию и все равно с ума схожу от желания.

- Так почему, ответь.

Сишати глубоко вздохнул. Темные глаза, наконец, взглянули на меня, в них горело желание, любовь и решимость.

- Там на поляне ты лежала подо мной маленькая, хрупкая, такая светлая и потрясающе красивая, как на картинах старых мастеров. Только в отличие от картин, ты была теплой, настоящей. И я почему-то не мог думать ни о чем другом, кроме как, ты - не сиросэкай, ты - дикая, и еще об этих ваших играх и о том, что вы делаете ради наслаждения. Странное всепоглощающее желание, оно брало верх над разумом сильнее обычного. Ты так вкусно пахла. Я чувствовал себя ужасно и потрясающе, еще эти гонения, я был вне закона... уже на корабле не помню толком как отдал команду. Твоя мама верно ненавидит меня. Ниже пасть невозможно. Хотя нет. Возможно. Я просил тебя позволить просто быть рядом, но рассчитывал на большее с самого начала, ревновал к команде и еще имя тебе дал, хотя не имел права, и теперь рассказываю, а сам понимаю, что ты не уйдешь от меня. Ты ведь не уйдешь, правда?

Честно говоря, как реагировать на его слова не знала. С одной стороны он прав, не уйду, полюбила ведь, частью своей семьи сделала. С другой стороны, неплохо было бы урок какой преподать что ли, уж больно наглой уверенностью и надеждой темные его глаза сейчас сверкают...

Стоп, Наташик! А это что за "радость" такая проявилась?

Помимо надежды, в глубине черных омутов не слишком надежно прятался вызов. С какой стати? Может, я сотрясение получила, и просто померещилось? Да вроде нет. Кагараши - кудесник. Чувствую себя на все сто, разве что немного не выспавшейся. Ну-ка, проверим наблюдение.

- Ты так уверен?

Вот оно! Точно. Дыхание стало глубже. Теперь отчетливо было заметно, как поднимается и опускается грудная клетка. Черт инопланетный, хочешь так, значит? Тебе и в самом деле до безумия понравилось быть моим.

- Выходит, великий высший всего-навсего желал заняться сексом? - Сишати не ответил, продолжая сверлить меня напряженным взглядом. - Как-то недостойно. В самом деле, пасть ниже невозможно, - поднялась, отступив на шаг. - С чего ты уверен, будто я не уйду? Как у вас разводятся?

Капитан чуть подался вперед к моим ногам, закрыл глаза и провел щекой по бедру, облаченному в бесшовное серое белье. После не помешает выяснить, кто меня переодевал?

- Микаи, - сипло простонал он. - Пожалуйста, поиграй со мной еще, научи, покажи.

- Заставь, - подсказала я слово, вернее иных отражающее его желание.

- Заставь, - рука Сишати скользнула по внутренней стороне моего бедра, с наслаждением ощутила прикосновение теплых губ к коже. - Все, что захочешь.

Эх, сиросэкайи развитые, нежность и взаимное уважение супругов в постели вы оставили - резонно, спору нет, но от страсти и инстинктов все равно не убежишь, подавлять их, убивать - не самый лучший вариант. Далеко за примером не пойду - вот он, у моих ног. Глаза, словно угли, напряженные, горящие, бесконечно черные, и кровь в венах землянки в ответ на этот взгляд давно сменил огонь. Я прикусила губу, дразня и одновременно наслаждаясь потрясающей картиной красивого сильного мужчины, жаждущего играть по моим правилам. Что ж, поиграем.

26. Вопрос - ответ и неправильный сиросэкай

Проснулась я от сердитого шипения над самым ухом. Не узнать голос Кагараши было совершенно невозможно, слишком привязалась я к этому детенку великовозрастному с момента первого знакомства.

- Капитан, ты с ума совсем сошел?! Она - моя пациентка.

- Она - моя жена, если ты забыл. Уйди, пока настроение хорошее!

Я подавила улыбку и не стала открывать глаза. Мужчины разберутся сами, а Наташа спит.

- Не могу. Там сразу двое вызывают.

- А по внутренней связи сказать?

- А внутреннюю связь не отключать?

Я тихонечко вздохнула, ехидный какой стал. Надо же. То ли с Пашкой пообщался, то ли повзрослел.

- Тринадцать мудрых, почему-то в голову вместо выдержки приходит ее это "а подзатыльник"! - пробормотал в ответ Сишати и прижал меня к себе, заставив припомнить прошедшую ночь, если это, конечно, была ночь.

- Капитан, боюсь, у низших есть подходящее слово. Сегодня только выучил, как знал.

- Ну?

- Ассимиляция.

- Сгинь, умник. Сейчас отвечу. Кто хоть вызывает?

- Белый канал - Наши, серый - Вадим. Вадим срочно. Могу сделать необоснованное и ничем не подтвержденное предположение?

- Да.

- Нашли.

- Хорошее предположение. Пашу смотрел? Спит?

- Как приказал, каждые три часа смотрел. Спал и сейчас спит.

- Уходи. Я твоим оборудованием воспользуюсь.

- Хорошо. Капитан, еще одно...

- Что?

- Кобель сожрал твой земной трофейный коммуникатор, обглодал стойку панели на мостике, испортил аварийное кресло в рубке, написал на пол в грузовом, давай его усыпим на время полета, а?

Я икнула и постаралась не выдать свой маленький маневр с подслушиванием. Допрыгался писающий зайчик. В защиту вступлюсь само собой, но только после ответа Сишати.

- Нельзя. Ты прекрасно знаешь, собака важна Паше.

- Тогда что с ним делать? Я не представляю.

- Пристегни где-нибудь, поводок должен быть в каюте, я брал.

- Лишить свободы? - голос Кагараши звучал растерянно, отчего я все-таки выдала себя, нахмурившись. (Надеюсь, не заметили.) И немудрено, странно оно. Усыпить на время - приемлемо, а пристегнуть - удивляет и, судя по интонации, немного ужасает.

- Свободен! - нетерпеливо откликнулся Сишати. Корабельный врач бегом ретировался из медблока, громко топая своими внушительными ботинками. - Продолжай изображать, что спишь, Микаи. У тебя это отлично выходит.

Ну, вот... Раскрыл. И улыбается. "Шпиен" из меня никудышный, зря только надеялась. Муж вскочил с нашей импровизированной кровати, укрыл меня одеялом до самого подбородка и отправился отвечать на вызовы. Я тихонечко лежала и вслушивалась в диалог.

Первым прозвучал приветственный голос Наши.

- Добра и здоровья, капитан.

- Добра и здоровья, друг. Надеялся видеть уже лично.

- Небольшие накладки. Время пути увеличилось.

- Нечто серьезное.

- Штатно.

- Радует, - лаконичные какие. Хотя нет, это, скорее всего, Наши лаконичен не в меру. С самого начала ведь такой был. - Послушаешь второй вызов со мной.

Дальше в медблоке раздался спокойный и немного нарочито равнодушный говор Вадима. Предположения Кагараши оказались абсолютно верными. Фээсбешники с помощью своих и инопланетных ресурсов обнаружили "объект". Я протяжно вздохнула из-под одеяла, потому как назвать объект по имени почему-то никто не удосуживался, а у меня вариантов было целых два. Который из них?

Никто, конечно, мое любопытство удовлетворить не догадался, зато после окончания диалога с Вадимом, Сишати развернул целое военное совещание с Наши. Я с замиранием сердца вслушивалась в диалог двоих сиросэкайи. Для начала речь шла о местоположении обнаруженного субъекта, координаты коего только что передал наш общий земной знакомый. Затем разговор прыгнул на тонкости маневрирования, планирования и захвата. Просчеты различных ситуаций с учетом географии, наличия гражданских лиц и еще каких-то вещей, о которых я признаться не могла понять много, просто-напросто язык знала не настолько хорошо. Да, и скорее всего здесь уже был переход на военный диалект, а его я, как упоминала, выучить не потрудилась даже на элементарном уровне. Вот и отдувалась теперь с трудом выдернутыми из диалога знакомыми словами, словосочетаниями или простыми оборотами.

Короче говоря, с каждым прожитым мгновением мне становилось все страшнее и страшнее.

- Что с желтыми?

Наши протяжно вздохнул.

- Сишати, я говорил с тринадцатью, старался убедить. Потому и задержка возникла с нашим прибытием. Совету твоему последовал и поступил в традициях низших, действовал через личную составляющую. Как ни странно помогло, женщины и вправду поддаются влиянию, которое ты описал. Я добился повторного рассмотрения вашего с Кагараши предположения, был выслан военный корабль на станцию изгоев для проверки, но сведений пока нет. Ожидаю.

- Пусть так.

- Подожди с захватом.

- Нет. Эта ночь - лучшее время для действий. Прошло двое суток.С учетом часовых поясов Санби уже должен был бы вернуться, Кори легко бросит сына и исчезнет один.

- Капитан...

- Да?

- Твоя жена не спит.

- Да, е ж мое-то, а! - рассердилась я, открыла глаза и села в кресле. - Умники. Как вы это делаете?

Сишати рассмеялся.

- Наташенька, он не знал. Все просто. Сделал предположение и ждал реакции.

И я купилась как шкет пятилетний на мороженое. Незадачка, однако. Учиться, учиться и еще раз учиться.

- А с чего решил, что я ваш разговор понимаю?

- Капитан сказал, что ты не глупая. Не глупая низшая, как и низший, быстро приспосабливается, помимо прочего имеет склонность варьировать мораль с точки собственного восприятия, точнее, от точки восприятия просчета собственных интересов.

Я скрестила руки на груди.

- Проще говоря, меня обвинили в подслушивании.

- Почти, - улыбнулся Наши.

- И с чего ты такой многословный стал? - решила и дальше практиковаться в инопланетном, тем более оно мне ой как необходимо.

- У меня сын женился.

- Поздравляю, - искренне обрадовалась за мужчину я.

- Благодарю.

- Наши, будут новости - вызывай.

- Само собой, капитан. Может, все-таки подождешь результатов проверки?

- Нет времени. Буду действовать наудачу.

Спец по почвам на мгновение задумчиво хмуро взглянул на Сишати.

- Знаешь, Кагараши прав. Ты немного изменился.

- Всего доброго.

- Всего доброго.

Изображение на экране свернулось.

- Что с Санби? - сходу взяла за рожки любимого я. Обжигаемся об железо пока горячее, потом остынет и ничерта не расскажет, а так не системно и необдуманно, но информации получу побольше, нужное - ненужное отсею апосля.

- Он пойман нами.

- Как? Когда?

- Кагараши сбил его скутер после твоего ранения. Наш врач был зол, очень зол, поддался эмоциям. Ты для него дорога стала за это время, Микаи. Траекторию, несмотря на защитное поле, он рассчитал весьма тонко, хотя рисковал лишить нас не только пилота, но и самого транспорта, однако ж не лишил. Напртив. Санби отделался ушибами и переломом, скутер мне достался слегка помятым и не более того. Так что я не только получил дальность и карту движения включенного автопилота, но и смог передать руководящему кораблю белый сигнал бедствия.

- Белый - это как?

- Это с благополучным концом и самостоятельными действиями по ситуации.

- А Санби где сейчас?

- На земле. Отдал его на время Антону. Помнишь кто это?

Я скрыла готовый сорваться смех. Прозвучало так, словно попользоваться Антоше на время прикольный гаджет дали. Хотя в каком-то смысле так и есть. Главное, чтоб хмурый men in grey гаджет не поломал в процессе получения навыков обращения. По любому же Сишати инструкции не выдал, поэтому будут осваивать как мой парень окружающий мир - методом научного тыка.

- Микаи? - мягко напомнил о себе муж, работая с чем-то на личной переносной панели Кагараши.

- Да, помню. При чем тут желтые? Куда ты собрался в ночь? Как нашли Кори? Почему Наши просил подождать? Что именно он делал по твоему совету? Какие...

- Родная моя! - оборвал мой монолог Сишати, засмеявшись. - Иди сюда.

Я кубарем скатилась с кресла и, на ходу обматываясь покрывалом, поскакала к мужу. В дикой спешке споткнулась о подол и едва не встретила носом пол, ну а затем для полной картины неумолимого и отчаянного своего везения пребольно убила мизинец правой ноги о какую-то прозрачную медицинскую пластмасску. Побитая, но духом не сломленная, добралась до Сишати и преданно на него уставилась, чем, кажется, только усилила его желание похохотать. Ну и ладно, не больно-то и хотелось выяснять, ради чего калечилась.

Мой хмурый недовольный и, как мне всегда верилось, убийственный взгляд возымел некоторое действие, не совсем такое, как мне хотелось бы. Вместо положенного серьезного отношения, я получила еще порцию, на этот раз правда подавленных, смешков и поцелуй в нос. До сознания медленно дошла причина отсутствия у цветика всякого страха перед маминым грозным видом.

- Не страшно совсем, да?

Сишати отрицательно покачал головой.

- Мило.

Подстава!

- А я-то думала всегда, чего у меня сын в пол смотрит, вину признает, а глаза бессовестные? Вот оно что. Ну, я ему еще покажу кто тут круче десептиконов. Так что хотел, капитан?

Сишати лукаво улыбнулся, обернулся к панели и вывел на половину экрана карту местности.

- Опять "капитан", Микаи? Напомнить, что я делал с тобой несколько часов назад?

Ну, так. Вот мы и показываем истинный характер.

Не мог он все эти склонности приобрести после знакомства со мной и Пашкой, просто не успел бы. Скорее на мне применяет полученные знания, да и на своих тоже. Для начала обыск у Кори - недостойно, но совершил. Побег - неприемлемо, но вне закона был. Захотел меня - и вовсе низко, но забрал. Теперь вот Наши что-то делал. Годы работы с Землей дали свои плоды. Любопытно, хорошо это или плохо?

Меня обняли, возле уха раздался мягкий соблазнительный шепот.

- Так что? Напомнить? Или сразу повторить?

По спине пробежали мурашки. Это к общему списку, ведь сама ему с недавних пор показываю, как управлять мной. Черт инопланетный!

- Сишати!

- Да?

- Ты меня позвал. Зачем?

- Звал с одной целью, но сейчас она как-то поменялась...

Я развернулась к нему лицом и для достоверности сунула кулак под нос.

- Думаешь, нос не поломаю?

- Конечно, поломаешь. Ломай все, что захочешь, Микаи, - прошептал он, сделав ударение на обращении, в темных глазах заплясали озорные искры.

Превосходно! И как с ним разговаривать?

- Ну, знаешь...

- Накажешь потом?

- Тфу на тебя! - не знаю, чего больше сейчас ощущала в душе - любви, злости или желания покалечить. В любом случае, добился он от меня того, чего хотел.

- Значит, договорились. Теперь по порядку. Это Эквадор. Кори обосновался вот здесь. Информации из скутера хватило для сужения круга поиска, остальное, ты слышала, стало задачей Вадима. Я занимался переговорами с мудрыми. За желтыми наблюдают военные. Они, если верить отчетам, мирно обитают на своей станции, однако, учитывая влияние Кори в этой среде, у меня возникли некоторые сомнения. На каждого из исследователей здешний социум оказывает неизбежное влияние, оттого не стоит судить о поступках Кори с точки зрения сиросэкайи, судить стоит с точки зрения того, кто перенял особенности вашей психологии. Именно это мы с Наши и Шуаи старались объяснить тринадцати, если бы они устроили проверку с переписью на станции изгоев, простую, с одним исключением лишь, что внеплановую, стало бы ясно есть у Кори здесь, на Земле, дополнительные союзники или же нет. Только переговоры с советом прошли безуспешно, к несчастью.

Я обняла Сишати. Злиться больше не хотелось, зато хотелось вбить разум в голову уважаемых дедушек.

- Идти нам с Кагараши нужно как стемнеет, это несколько часов. Сядем в джунглях, дальше по времени займет не больше нескольких часов. Связи не будет. Не могу ее применять, такая же система как установлена в доме твоих родителей есть и у Кори. Поэтому, пожалуйста, не волнуйся, хорошо?

Хорошая просьба. Бегу, спотыкаюсь и падаю. Полагаю, на моем лице отразилась сия мысль, потому как Сишати удрученно вздохнул.

- Микаи, знаешь, изгоев желтыми стали звать из-за тебя.

Я удивленно взглянула на мужа.

- Мне как-то сходу запомнилось, я стал применять, за мной и другие. Ты еще даже не была на Белой Земле, а уже оказала влияние на язык. Не представляю, что будет, когда вас туда привезу.

- Чего-чего... - проворчала я. - Цитируя великого Джа-Джа Бинкса, случится "моя немножко неуклюжий, моя взорвала бензохранилище". Причем это и к кактусу моему относится тоже. Они на пару с Дольфом устроят массовые беспорядки, а Маша при этом будет болтаться на сынкиной шее и увещевать, что все круто. Главное же процесс, не результат.

- По крайней мере, теперь знаю, откуда у Паши такая фантазия, - в тон мне ответил Сишати. - Последний твой вопрос. Наши, по моему наставлению, оказал давление на жен мудрых, расписав им ужасы вероятных последствий от неприятия их мужьями верного решения.

- Дай угадаю, им и верное решение сразу подсказали?

- Само собой.

- Я тебя люблю!

- Ну, еще бы. Меня сложно не любить, - задумчиво пробормотал мой инопланетянин, что-то набирая на рабочей панели. Я ошарашено уставилась на красивый профиль. Дар речи как-то неожиданно пропал, а вместе с ним и дар мысли, и движения, и вообще...

Я бы, наверное, так и стояла, упорно стараясь осознать масштаб произошедшей катастрофы, если бы уголки губ паршивца не растянулись в мальчишеской улыбке.

- Тфу на тебя! - в очередной раз сердито изрекла я и гордо отправилась одеваться.

27. Разум, чувства, сила и слабость.

- И чего дальше? - я смотрела на картинку неумолимо приближающихся джунглей, сплошным ковром покрывающих пространство под нами. Куда садиться-то? Это в наших березках сосенках прогалину найдешь, а тут... Трассы, города, побережье, горы и растительность многочисленная, да еще густая к тому же. Хоть и ночь, а на экране все как днем. Серовато, неярко, но зато видно отлично. Не даром инопланетяне.

Сынка взял меня за руку и потянул вниз.

- Мам, слушай. Ты неправильно думаешь сейчас. Папа на землю не сядет.

Я внимательно взглянула на профиль капитана.

- А куда наша папа сядет? - Сишати легко улыбнулся, явно расслышав осторожный диалог своей семьи.

- Папа сядет в океан.

- Какой папа молодец. А всплывать из океана без корабля на скутере?

Как чувствовала, что я, в отличие от мужа, в тупик своего отпрыска поставить не смогу. Правильно чувствовала.

- Мам, ну, ты чего? Конечно. Он же герметичный.

- Понятно, - я вздохнула, глядя, как горы остались позади, следом за ними полоса пляжа и вот темные прозрачные глубины медленно приняли в свои объятия инопланетную посудину. Солнце уже зашло за горизонт. Это означало, что сиросэкайи отправятся доставать Кори через несколько часов. В груди неприятно защемило, усилием воли отогнала страх и панику подальше. Задержать Сишати не могу, отговорить тоже. Оставался единственный вариант - не мешать, а по-возможности и вовсе помочь.

Дверь рубки бесшумно открылась, и на пороге появился папа. Лицо его совсем осунулось, глаза нездорово блестели. Смена часовых поясов отразилась на нем не меньше, чем на маме.

- Как она? - чуть слышно спросила я.

- Не слишком хорошо, милая, - папа приветливо кивнул внимательно изучающему нас Сишати и указал мне на дверь. Я тихо вышла следом в коридор, оставив Пашу наблюдать работу команды корабля и перешептываться с Никой.

- Ты знаешь, она винит себя в том, что с тобой случилось.

- Знаю, только пока не знаю, как ей объяснить, что к произошедшему не имеет абсолютно никакого отношения.

- Она так не думает. Сам если честно, не знаю, какие еще доводы приводить. Все перепробовал. Уперлась, что замуж тебя выдать мечтала, и хоть головой об стену бейся. Говорит, если бы она остановила твою свадьбу или отсрочила, разобралась бы в Сишати, в его окружении, что, да как.

- Глупость какая. Во-первых, замуж я вышла уже довольно давно, во-вторых, я его люблю. Никогда не поддавалась ее давлению с замужеством, вряд ли бы поддалась давлению с незамужеством.

- Сергея ты тоже любила.

- Любила, - я понизала голос, - но за Сергея я бы не умерла.

Папа притянул меня к себе и обнял. На лице его сейчас отражались боль и тревога.

- Не знаю, как к этому относиться.

- Зато я знаю, посмотри на Пашу. Он же обожает Сишати, отцом зовет. Что касается капитана... Я больше, чем уверена, что полюбил он сначала ребенка, и уж только потом меня. Ему откровенно нравится та какофония, которую создает вокруг себя и меня сынка, Сишати получает странное наслаждение от осознания факта, что он часть этого с трудом управляемого смерча.

Папа вздохнул и положил подбородок мне на макушку.

- Да, опасно было, и мама просто попала на такой мой жизненный момент. Что-то вроде, что такое невезет и как с этим бороться. Скоро лекарство Кагараши подействует, вам с ней станет заметно легче, увидишь, и я с ней поговорю. Может получится переубедить.

- Девочка моя, иногда совсем забываю, что ты у меня взрослая.

Я рассмеялась папе в грудь.

- Все любящие родители забывают.

Теперь мы смеялись уже вдвоем.

- Одно в толк не возьму, только не обижайся, милая. Ты у нас красавица, спору нет, но зачем ты ему понадобилась, да еще с ребенком и псом?

- Я об этом думала... Много. Если судить по тем сиросэкайи, что я видела лично, то они все только на первый взгляд заносчивые и высокомерные, а так люди людьми, за одним исключением: их культура не допускает ни низости, ни вообще в принципе недостойного поведения. Кори и его сын - оба долго проработали с Землей и оттого, очевидно, деградировали. Сам Кори - в силу длительности пребывания в человеческом социуме, сын - в силу молодости и легкой восприимчивости. На Сишати планета тоже оказала давление, но чуть иное. Тут, полагаю, сказывается еще фактор психологической предрасположенности. Как-то так. К примеру, на Кагараши повлиять не составляет особого труда, но при этом он трезво разделяет положительное и отрицательное. Проще говоря, заставить его нарушить основополагающие общечеловеческие нормы морали наверняка невозможно, а вот увлечь бесполезным подростковым времяпрепровождением запросто.

- Короче, предлагаешь мне смотреть на твоего мужа, как на обычного мужика.

- Ага.

- Что ж... Тогда, хороший мужик, но маме пока не говори.

Я снова засмеялась.

- Не скажу, только ты поспи тоже.

- Разбуди меня, как ребята пойдут, хорошо?

- Не вопрос, пап.

Старался дышать тише, а еще, пожалуй, старался сохранить внешнюю невозмутимость, что давалось с огромным трудом. Паша умный, очень. Умный не по годам, без труда догадается, что я слушаю диалог в коридоре, а такой пример подавать не имею никакого права. Для ребенка слова не имеют значения, только действия авторитетного лица. Не увещевай, что недостойно, если сам поступаешь оным образом, а сейчас я поступал.

"Любила, но за Сергея я бы не умерла". "Не умерла".

Не умерла...

Слова почему-то отказывались покидать голову. Я слышал их снова, и снова, словно эхо, и каждый раз кровь кипела сладкой негой, не давая успокоиться, отпустить ее фразу к другим воспоминаниям.

Я люблю тебя, дикая моя. Как же я тебя люблю! И не знаю почему. Не ищи причину, ее попросту нет. Причина - ты сама. Светлая, смешливая, мягкая и несгибаемая, добрая, умная, ласковая. И удивительно права ты, говоря, что мы - люди. Разве Нюашасу хоть немного похожа на тебя? Нет. Лишь гордится и позволяет себе причинять боль окружающим. Да и многие ее сверстницы не лучше. А Паша... Как много сынов наших станут защищать мать так, как защищает тебя он? Иррационально.

Мы старше, история наша богаче и в том преимущество, но многое мы потеряли по пути к совершенству.

Отдал Кагараши команду на автомате. Спасло то, что всегда просчитываю наиболее вероятные варианты развития событий заранее - позволяет увеличить скорость реакции при внештатных ситуациях.

За Сергея она бы не умерла... Грудь снова сдавило наслаждением.

Она никогда не бросит Пашу, выжить любой ценой ради сына - ее основной принцип, инстинкт, но то, что она сказала сейчас отцу, значит, я нужен ей по-настоящему, значит, она доверила мне свой бесценный смерч. Дикая моя, если бы ты знала, как это потрясающе наблюдать за твоими инстинктами, за горящими зелеными глазами, когда в твоей голове вдруг отключается рациональность и работает только то, чем наградила природа. Невероятно и прекрасно одновременно.

В поле ты не тратила ни одной миллисекунды на просчет вероятности выживания тебя самой и твоего сына с последующим выбором. Нет. Ты просто спасала его, потому что так заложено природой, потому что его жизнь для тебя иррационально важнее. Ты раз за разом заботилась об этом бесполезном псе, просто потому что заложено в твоей голове оберегать живое, сохранять и растить. Ты иррационально привязалась и привязала к себе Кагараши, по сути, эмоционально усыновив его.

Обожаю твою привычку прятать Пашу и Адольфа за спину, а теперь еще меня и врача...

Я нужен. Позволил себе ненадолго прикрыть глаза.

И есть у нее еще один инстинкт, совершенный, невозможный и сводящий с ума. Играя с ней тогда в рубке, я не полагал, что она... В общем, толком и сам не знал, что полагал, просто хотел попробовать быть как они. Попробовать отключить рациональность и выпустить инстинкты, ведь чувствовал их. Пробовал и раньше, но впервые ощутил так как надо их только с ней в первый день знакомства. Настолько сильно и восхитительно было, незабываемо. Теперь знаю, что желая, она дарит сильнее.

Знаю, почему мне так нравится чувствовать себя подвластным, знаю, что дома это нарушение всех норм, но наплевать. Когда она запускает руку мне в волосы и, сжав их, с силой тянет назад, опуская меня на колени, я умираю, или напротив живу в сладком наслаждении. Ее тихие стоны, когда я все делаю верно, сводят с ума.

Мне нравится чувствовать, что под футболкой на груди и спине скрыт рисунок полумесяцев, оставленных ее ногтями. Восхитительно видеть ее на себе, видеть, как она сама сходит с ума и знать, что причина того я.

Я! И никто другой. Это я довожу ее до безумия, я заставляю ее подчиняться инстинктам. Я защищаю ее и ее сына, я принадлежу ей.

Со смехом ужаснулся тому всепоглощающему наслаждению, которое испытал от собственных мыслей. Если узнает кто-то из тринадцати, стану изгоем пожизненно.

- Капитан, Микаи обычно тебя в этом случае спрашивает, где ты витаешь.

Открыл глаза и усилием воли сосредоточился на работе. Ника права, порой Кагараши жуткий зануда.

"Люблю тебя". Короткая фраза, сказанная чуть слышно мне на ухо, отдавалась безудержной болью в сердце. Знаю, думать о плохом нельзя, но, боженька, как же было страшно мне за них обоих. Как было жутко смотреть на закрывающуюся дверь, как ужасно слышать его голос в последний раз перед тем, как он отключил наушник.

Сообразила, что мысль сформулировала именно так: "в последний раз", и тут же запаниковала окончательно. В рубке сделалось невозможно душно и тесно. Нужно было уговорить пойти с ними, угрожать, если уговоры бы не помогли. Ну, что за идиотка такая?! По венам разлилось ледяное ожидание беды.

Дверь рубки бесшумно распахнулась и в поле нашего зрения появилась мама. Она обвела усталым взглядом Пашу, Нику, Дольфа, Машу пока не остановилась на мне. Лицо ее смягчилось, она приблизилась и взяла меня за руку.

- Как папа? - спросила я в надежде не видеть сочувствия в ее взгляде.

- Спит пока. Пусть спит, он со мной и всей этой историей утомился. Маленькая моя девочка, не переживай ты так. Все хорошо будет.

- Я не знаю, что будет. Он там один, без меня.

Мама нахмурилась и принялась вглядываться в меня так, словно увидела впервые. Не знаю, сколько мы простояли молча, прерываемые лишь разговорами сынки с Никой, тихим стуком Дольфовых когтей об пол и шуршанием многочисленных приборов. Я, стиснув зубы, старалась успокоиться, не позволить себе потерять контроль над эмоциями окончательно. Что за напасть такая, вдруг стать слабой, когда оно меньше всего мне надо?

- Ну, вот что, - наконец, прервала молчание она. - Прекращай давай выдумывать! Лучше, радость моя, бери себя в руки и будем считать.

- Что считать? - не сразу поняла я маму.

- Что-что... Ты ему жена или дите малое? Чему я тебя учила совсем не помнишь уже? Считаем варианты развития событий, подоплеку и чем можем помочь.

Я поспешно стерла с глаз готовые сорваться слезы. Вот и правда. Раскисла, расклеилась, а помогать кто будет? Может мы с мамочкой и не армия спасения, но чего-нибудь да сможем. По крайней мере, буду знать, что не сидела сложа руки.

- Давай, начинай рассказывать, что знаешь по порядку. В рассказе мне сама поймешь и сообразишь.

Я кивнула и начала немного путано тараторить объяснение, причем по ходу действия набрала код на консоли капитана и высветила на центральном экране карту, что Сишати показал мне недавно, благо знание сиросэкайской буквицы для такого нехитрого шага не требовалось. Ребята обожали пользоваться цветами, а у меня на многочисленные оттенки память отличная. Неудивительно, что цветик быстро освоился с местной техникой, привлекательно, любопытно и совершенно просто, зато таблицу умножения, зуб даю, будем учить до одиннадцатого класса.

В общем, в своей порожденной стрессом спешке я совершенно позабыла, что говорю не для себя. Больше, чем уверена, мама не понимала четверти произнесенных мною слов, но не мешала и не прерывала. Она знала как никто другой, для поиска проблем и их решений дочери нужно говорить, именно поэтому она заставила действовать, и именно поэтому я так легко поддалась.

Неожиданно раздался сигнал на рабочей панели у центрального экрана.

- Это вызов, - сынка галопом скакнул к прозрачной стойке, бухнулся в высокое кресло, что-то уверенно набрал и мгновенно взглядам нашим предстал Наши.

28. Скутер, Маша и бабушкины немцы

- Микаи, где муж? - из-за суровых, озабоченных интонаций, прозвучавших в голосе инопланетянина, руки и ноги стало покалывать, будто от онемения.

- Ушел. Что с проверкой "желтых"? - озвучила я свою догадку.

- Опасения Сишати оправдались. На станции недостает двадцати человек. Военные не ведут учет кораблей, однако в совете "желтых" вышел раскол, удалось выяснить, что трое были убиты, остальные отбыли в вашу солнечную систему.

Я спешно соображала, что и как могу сделать.

- Где ты?

- Микаи, прости, мне нужно еще два часа, - Наши хмурился, и смотрел поверх моей головы, видимо опасаясь встретиться взглядом.

- Фээсбешники справятся с изгоями? Вероятность есть?

- Никакой. Представители твоей страны не вмешаются в конфликт, несмотря на все заверения.

- Почему? - нервная система постепенно приходила в состояние болезненного спокойствия. Ледяное отчаяние, доли секунды назад захлестнувшее разум, затушило все иные переживания, освободив место рассудительности.

- Это логично. Они не знают всех нюансов нашей внутриполитической системы. Для них Кори преступник лишь со слов Сишати, но он мог и соврать. Они опоздают, затем, если возникнет такая необходимость, найдут виновного в опоздании и демонстративно для нас накажут.

- Я поняла. Спасибо, - одному богу известно каких усилий мне стоил этот спокойный тон и короткая благодарность. Говорить что-то дальше не имело смысла, да и не было времени. - Ребенок, выключай.

Паша исполнил приказ и развернулся ко мне.

- Что делать будем, мам?

- Ш-шкутел, - прошипела с потолка Маша.

- Верно мыслишь. Паша, за мной! Покажешь, как управлять, - я развернулась и бегом выскочила в коридор. - Ника, останешься на корабле с Пашей и родителями.

- С Пашей и папой, - я обернулась. Мама семенила следом за нами.

- Мама...

- Прабабуля одна раненая пятерых немцев положила, так что не мамкай. Пашенька и мне покажет, а тебя одну не пущу. Предупредишь и бог с ним с твоим мужем. Ты мне важнее.

Нарашека несколькими прыжками обогнала нас и забралась ко мне на плечо.

- С вами полечу, вы не справитесь без меня! - это уже изрек мой ребенок. Я сорвалась на бег к соседнему с грузовым отсеку. Только цветика не хватало, но его, в отличие от мамы, по крайней мере точно знала как остановить.

- Нет, Пашенька. Нельзя. Кроме тебя с этим кораблем и связью никто не справится. Ты за главного.

- Ладно, - после секундного молчания недовольно согласился он, видимо расценив логичность услышанного довода. Я поспешно открыла дверь и влетела в узкое длинное помещение с пятеркой округлых в человеческий рост отверстий по правой стороне.

- Ваши третий и четвертый, - сынка деловито прошел вперед меня и скрылся в одном из проемов. - Мам, сначала ты. Иди сюда.

Я немедля последовала за отпрыском.

- Садись, - он указал на сиденье, в общем и целом особо не отличающееся от сиденья земного скутера. - Смотри сюда. Это газ, это тормоз, это прицел, это оружие, поворачивать движением пальцев по этой панели, высоту регулирует эта панель. Здесь основные установки гравитации и плотности атмосферы. Не сбей, иначе рухнешь. На улице ночь и в горах туман очень густой, я включу ночное стекло, тоже не сбей смотри. Без него ослепнешь, дальше вытянутой руки ничего не различишь. Карта справа, твой маршрут будет светиться синим. С остальным разберешься, Маша если что поможет. Давай! - я не успела и слова сказать, как сын щелкнул нечто на панели малогабаритного средства передвижения, и оно рвануло вперед, на ходу одеваясь в прозрачную, продолговатую немного белесую герметичную капсулу. Люк корабля беспрепятственно выпустил опешившую с перепугу меня в темные водные глубины.

- Впелет, - нарашека явно соображала в критической ситуации быстрее своего горе-оператора. Я закусила нижнюю губу и взялась впервые в жизни рулить изящной полупрозрачной инопланетной фиговиной.

- Она впелет, - кошка указала на светящуюся красную точку на карте позади нашей. Я обернулась. Мама и в самом деле приближалась. Я направила скутер чуть вверх, прибавляя скорость все сильнее, пока пробкой не выскочила из воды, значительно двинувшись головой о твердую поверхность прозрачного материала над своей макушкой. Что творю, что делаю? Что делаю, что творю? Дожила. Сын цитирует великих героев и злодеев фантастики, я - бабу Ягу из детской сказки. Еще и мамочку во все это безобразие впутала.

Снова быстро обернулась. Мама не отставала. Может, и права она была про пятерых немцев. Эх, была - не была.

Не думая ни о чем конкретном, я летела вперед, к заветной цели, туда, где располагалась одна из столиц туристической и все еще кровожадной державы.

Рассчитывать на долгий полет не пришлось. Несмотря на всю кажущуюся сложность, управлять скутером оказалось задачей вполне посильной. Поднявшись на необходимую высоту над поверхностью земли, я лишь немного придерживала руль, контролируя полет и поглядывая на панели, о которых рассказал ребенок. Теперь стало совершенно очевидно, отчего сынка так просто освоился с техникой. Если в этой штуке и был автопилот, то он работал прямо сейчас в симбиозе со мной, максимально облегчая задачу.

В голове крутилась масса не слишком радужных вопросов и предположений, стараясь отвлечься, я взялась сосредоточенно размышлять над нетривиальной с моей точки зрения задачей: примут нас с мамой за НЛО или не примут? Наверное, с военной РЛС отлично видно два летящих скоростных аппарата. Хотя, кто их инопланетян знает? Может, против земных радаров у них защита какая имеется. Помнится, в России когда-то бытовала шутка насчет мимо с ревом проносящихся американских самолетов-невидимок. И ведь у Паши как назло не выпытаешь ответа, связь отключена во избежание какой бы то ни было беды.

Белесое стекло ночного видения кое-как позволяло рассмотреть пейзаж под ногами. Вода и зелень, зелень и снова зелень. Сплошной великолепный покров. С замирающим сердцем я наблюдала на экране с картой две точки над западным хребтом Анд.

- Ну, вот, Машенька. Теперь давай попробуем поработать с картой.

Я провела рукой над панелью, увеличивая масштаб спутникового изображения. Адрес, добытый Вадимом запомнила наизусть, место приземления Сишати с Кагараши тоже, не имела понятия только об одном: как именно собрался действовать мой инопланетный суженый. А ведь, учитывая обстоятельства, это было не просто важно, от этого полностью зависели все наши с мамой дальнейшие действия.

- Эх, Машка! Чего делать-то?

Называется, сообразила Наташик по ходу действия. Захотелось проснуться и не видеть больше подобных паршивых сновидений. Лучше б сначала подумала, а потом уже реализовывать бралась. Собственно, что имею? А ничего. Связи нет, пролететь над домом Кори - выдать себя и заполучить "бесценное" внимание "желтых". Оставалось только приземлиться на месте посадки наших мужчин, но только форы-то у меня никакой, к тому же на солдата или спортсмена я не потяну - спринтер поганый, а расстояние преодолеть пришлось бы немалое.

Короче, со злости я с силой стиснула зубы. Если б не эта чертова система защиты, Наши сам предупредил бы Сишати, и все было бы хорошо. Боже, я ведь даже узнать не могу, что там внизу происходит! И вот на этой мысли героичная землянка немного остыла, злость как рукой сняло. Почему решила столь категорично? Может и могу?

Опираясь на инопланетян, их технику и социальные устои, я совершенно позабыла про своих родных земных и вполне себе умных людей. Я ведь могла действовать через них с самого начала. Поспешно нащупала в кармане телефон, впервые столь искренне радуясь, что не избавилась от него на корабле за общей ненадобностью, включила, нашла в памяти номер Антона и набрала. Оставалось молиться, чтоб серый костюм ответил, да чтоб деньги на счету не закончились раньше моих вопросов. Звонок выходил невозможно дорогой, поскольку оба номера - отечественные. Пока слушала гудки в трубке, остановила скутер за чертой города, страшась приблизиться и навредить. Мама поступила точно так же, по-прежнему соблюдая дистанцию между нами. Наконец в динамике нечто щелкнуло и я услышала спокойный тихий голос.

- Привет.

Задаваться вопросом, отчего обращение было столь дружеским, не стала. Все странности потом, сейчас важно другое.

- Где Вы?

- Отдыхаю. Туризм - дело заразительное. Море, теплые страны.

Я снова разозлилась. Конспиратор что ли? Чего за ерунду несет? Это он мне так про присутствие в стране намекает?

- Слушайте, тот господин, которого вы нашли, не один. Их восемнадцать. И мне все это надо позарез мужу передать! Где он? Что там происходит? Я знаю, вы не вмешаетесь, поэтому вмешаюсь я, просто скажите, где они.

Тишина в трубке заставила дернуться, я взглянула на экран, проверяя, звонок все еще проходил, а значит счет пока позволял продолжать диалог.

- Антон! - уже истерично возопила я и перешла на выразительный русский мат. Так меня не доводили пока еще ни разу.

- Наташ, не волнуйтесь без причины. Все будет хорошо. Возвращайтесь к сыну, - на последнем слове серый человечек сделал ударение, и на столь невеселой ноте связь оборвалась. Стал ли тому причиной мой опустевший счет или же нарочное действие Антона, я не знала, и выяснять не хотела. В любом случае на помощь рассчитывать больше не приходилось. Я обманулась как школьница, нельзя быть настолько доверчивой. Более того рассказала о кавалерии Кори, а ведь звонок вполне могли прослушивать из маленькой южной резиденции беглого исследователя. Гнев переполнял грудь. Вот теперь я точно осталась совершенно беспомощной и бесполезной.

- Машка, спасай, - в отчаянии прошипела я.

- Впелет, - в тон мне твердо ответила нарашека. На доли секунды я уставилась в умные глаза-блюдца, и этого хватило для принятия решения. Ясное дело, безумие слушать совета говорящей кошки, хоть и инопланетной, но на тот момент иного выхода просто не нашла. Первый скутер, а за ним и второй сорвались с места и понеслись над крышами, сменяемыми зеленью и ровными широкими линиями дорог. Под ногами переливались ночные улицы. Нескончаемая вереница огней размытых густым туманом. Удивительно насколько длинным был этот город, протянувшийся между горными вершинами.

Маша осторожно перебралась с моего плеча на колени и принялась напряженно следить за дорогой, изредка на секунду переводя взгляд на карту и вновь возвращаясь к созерцанию пути. Рискую ошибиться, но мне почему-то казалось, что вот именно на этот раз цель для нее имела значение. Она помогала мне. Быть может, не все великие высшие знают о тех, с кем делят планету.

До нужного нам дома оставалось совсем немного, сбросив скорость, я снизилась и теперь неслась прямо над асфальтовой дорогой. Телефон, который со злости швырнула рядом с панелью управления, зазвонил, заставив Машу испуганно зашипеть. Не глядя, я схватила трубку и резко ответила:

- Да?

- Наташа, немедленно поверните назад... - спокойный мягкий голос Антона, который скорее всего в идеале должен был привести меня в чувство и успокоить, обозлил до невозможного. Я оборвала соединение и швырнула не в чем неповинный аппарат на пол, а в следующее мгновение едва не оказалась там сама, ослепленная яркой вспышкой. Скутер качнуло в сторону лишь слегка, но, учитывая скорость, этого вполне хватило, чтобы на защитном экране оказались сломанные ветки и крупные листья, а из под дна вылетели искры при соприкосновении с асфальтом.

Я стиснула зубы и выровняла машину. Уже после, по прошествии времени, так и не смогла понять, как именно мне удавалось реагировать быстро и верно, да и неважно это. Важно другое, такую вспышку я уже видела однажды, подобным образом работает их оружие, а значит изгои или сам Кори рядом. Я взглянула на экран, проверяя точку маминого скутера. Точка приближалась, и вскоре она оказалась справа от меня. Ее аппарат был совершенно невредим, это заставило вздохнуть с облегчением. Как заправский полицейский или военный, мама оценивающе серьезно оглядела нас с нарашекой, указала двумя пальцами на меня и затем вперед, сама же себе все так же жестами предоставила вернуться назад. Я кивнула. Ее скутер затормозил, оставшись позади, и в то же мгновение там мелькнула точно такая же вспышка, что ранее ослепила меня.

- Маша, смотри, где мама?

Кошка метнулась за мою спину.

- Мама халашо. Мама стлелять.

- Умницы мои, - прошептала я, адресуя похвалу обеим своим женщинам.

Масштаб на карте автоматически увеличился, обозначив место проживания инопланетного беглеца, с которым мы с Машей наконец поравнялись. Я в очередной раз затормозила, едва не улетев головой вперед. Все-таки чего-то я об этой летающее-стреляющей штуковине еще не знаю. Не может быть такого, чтоб водитель перемещался внутри как дрова в тракторе, даже в моей ржавенькой жили ремни безопасности, а тут нет. Вот вытащу Сишати, поору на него как следует и потом спрошу про подушки или может прозрачные мягкие кресла.

Двухэтажный богатый особняк светился огнями, вот только огни эти к мирному времяпрепровождению своих хозяев не имели никакого отношения. Изнутри светом бегали многочисленные яркие вспышки. Я провела пальцами по маленькой панели со схематичным изображением вида перед скутером, выбрав в качестве первой цели небольшое цветущее дерево перед домом. Оно бесшумно рухнуло на землю, став жертвой моего желания привлечь к себе внимание "желтых".

29. Дамам пленных не брать

Мне не требовалось сверяться с техническими подсчетами точной границы действия системы охраны резиденции Кори, карта, словно отпечатавшись в мозгу, постоянно стояла перед внутренним взором. До опасной черты мы бежали, по возможности скрываясь в тени деревьев или домов, теперь же, переступив границу, осторожно бесшумно шагали по земле. По крайней мере так делал я, Кагараши до подобного умения еще было расти и довольно долго. Если бы военные не забраковали его на психологической и возрастной стадии, то срезали бы на физических навыках точно. Я вновь вернулся мыслями к Паше. Всего семь, но мальчишка в своем возрасте до многого доходит сам, собственными усилиями, опытом и умом. Упертый, внимательный, не имеет чувства меры. Его поведение как нельзя лучше иллюстрирует факт существования здесь, на Земле, особых военизированных групп, что способны при своем немногочисленном составе устроить смену правящего режима, скажем, в одном из соседних государств. Одна из таких групп ныне территориально находилась поблизости в режиме готовности и без труда справилась бы с изгоями в случае появления их сегодняшней ночью. Вот только приказа действовать высшее земное начальство не отдаст, в этом я был уверен абсолютно.

Как и ожидалось, стоило нам оказаться за условной чертой проникновения, как впереди показалось знакомое смуглое лицо с характерными чертами людей воды. В то же мгновение мелькнула вспышка, я прыгнул в сторону и рывком дернул врача за собой. Щит на груди сработал отлично, приняв поражающий разряд тока на себя. Меня лишь немного пробрало, Кагараши я успел закрыть собой, так что парень не пострадал. Изгои здесь и неизвестно, сколько их явилось в помощь своему опальному лидеру. Сказать, что удивился? Нет. Поразило другое: насколько сильно повлияли на мою психику смерть отца, изгнание и работа здесь. Я стал действовать неразумно, заранее зная о вероятных последствиях, сознательно пошел на совершенно неоправданный риск.

Теперь по всем правилам, учитывая превосходящие силы, общую ситуацию и отсутствие у подчиненного военного статуса, я должен остановиться и повернуть назад, а это означало, что Кори вновь уйдет и кто знает, чем история закончится в будущем. Что ж... Дилемму я решил еще на корабле.

- Кагараши, возвращайся. Твое участие здесь отклоняется. Действуешь по второму варианту.

Вместо ответа парень развернулся и рысцой засеменил вдоль аллеи назад, туда, откуда мы пришли.

Последовал новый ощутимый удар в грудь. Я выставил шкалу ручного парализатора на максимальное поражение и на несколько секунд вывел из строя "желтого". Комплектация изгоев, как и рассчитывалось, представляла собой устаревший, списанный вариант, так что персональный щит не столь хорошо распределял электричество по своей поверхности, из-за чего у моего противника сейчас должно было свести челюсти и потемнеть перед глазами. Вывести из строя, но никак не убить - именно это входило в планы. Второстепенные лица не играют никакой роли, все, что мне требовалось, - добраться до того, кто скрывался в глубине дома и вполне вероятно собирался вновь сбежать. Если я хорошо знаю Кори, а я его знаю хорошо, он все рассчитал таким образом, чтобы пришедшие за ним тратили драгоценное время на устранение изгоев, пока он покидает укрытие. Придется постараться немного нарушить красивые планы. Переиграть наставника - задача далеко не тривиальная.

Я выскочил из укрытия и побежал, на ходу не реагируя на ощутимые удары током по телу и по возможности уворачиваясь от них. Мой личный щит значительно сильнее, но и он не сможет работать долго в подобном режиме, зато позволит выиграть необходимые секунды.

На бегу разрядом разбил окно первого этажа, нырнул в него и перекатился по полу. Хрустнули осколки, добавляя костюму работы. Поднявшись на ноги, прошипел в динамик экипировки кодовую комбинацию прибора ночного видения. В мгновение перед глазами всплыла прозрачная оболочка, окрасив царящую в помещении кромешную темноту в мутно-серые оттенки. Скутер для побега должен располагаться под крышей, в одной из комнат. Я бы держал его именно там.

Щит выдержал еще несколько ударов. Я увернулся от физического контакта, в попытке не причинить вред посторонним. Как бы там ни было, но я все еще оставался сыном Белой Земли, и любая жизнь имела для меня ценность. Шелковый голос над ухом без выражения подсказал об образовавшемся магнитном поле на верхнем этаже дома. Кажется, несмотря на предпринятые усилия, я не успевал. Скутер готовился к взлету, а это означало, что Кори выигрывал партию, моя ставка на его желание встретиться лицом к лицу не оправдала себя. Насколько была высока вероятность, что он не устоит поиздеваться над бывшим учеником, показать свое превосходство, и все впустую.

Сопровождаемый неприятными мыслями, я взбежал по лестнице и тут же рухнул на пол в узком коридоре, сраженный сильнейшим ударом. Скутер Кори бесшумно пролетел над головой, без труда прокладывая себе путь сквозь тонкие деревянные стены дома. Сверху посыпались осколки, щепки и пыль. Щит вновь выдержал, но это было последнее на что хватило энергии экипировки. Оборудование костюма полностью пришло в негодность. Я поднялся и со злостью сдернул с глаз прозрачную пленку погибшего компьютера. Теперь дело было за Кагараши. В пилотировании и точности попаданий он делал великолепные успехи. Мне же только предстояло вернуться к скутеру.

Стараясь не обращать внимания на боль в теле, бегом спустился по лестнице. "Желтые" больше не препятствовали моему передвижению. Их словно никогда и не было здесь. Они рассеются и растворятся среди местных до тех пор, пока в условленное время не покинут Землю тем же путем, что прибыли сюда. И кто знает, когда это время настанет. Прятаться сиросэкаи умеют.

Я видела, как скутер вылетел со второго этажа, словно за ним демоны гнались, внутри аппарата находился лишь один человек. Не обязательно быть слишком умной, чтобы предположить, что беглецом стал именно Кори, к сожалению, узнать точно я никак не могла, поэтому приходилось рассчитывать на интуицию. И если это и в самом деле был Кори, то Сишати либо просто не успел его остановить, либо ранен, о более худших вариантах думать было страшно. Зато, если на скутере стартовал один из "желтых", скажем, предав хозяина или увидев его захват, то Сишати все еще мог оставаться в опасности там в доме. Я в буквальном смысле начинала сходить с ума от роящихся в голове догадок, предположений и собственных расчетов. Чтоб я еще хоть раз вышла замуж за инопланетного отщепенца?! Да, ни за что в жизни!

Внизу от дома врассыпную бежали люди - изгои. Это я понимала точно так же ясно, а затем увидела его, живого и вполне себе здорового Сишати. Он резво спешил в направлении своей тайной стоянки. Кагараши видно не было, сердце неприятно заныло в груди, но по крайней мере я могла с уверенностью предположить, что либо юный врач относительно невредим, либо уже мертв, иначе Сишати не покинул бы подчиненного. В любом случае толку от меня внизу не будет, только время потеряю. Я резко сорвалась с места, направляя скутер вслед ушедшего беглеца. Кори, не Кори... Подобью, а там разберемся.

Мама догнала меня спустя доли секунды. Теперь мы бок о бок стремились настичь военного космического преступника. Скажи мне кто пару месяцев назад, ни за что не поверила бы, еще и пальцем у виска покрутила в ответ. Ан, нет. В жизни всякое случается.

Маша, высунувшись передо мной, следила за белой точкой на карте, обозначившейся ровно в то мгновение, когда аппарат вылетел из двухэтажной резиденции. Затем, прошипев нечто невразумительное на неизвестном мне наречии, абсолютно не схожим с языком сиросэкаи или Пашиным жаргонным, моя милая кошечка ткнула длинным тонким пальчиком в панель, с которой я несколько минут назад постигала тонкости стрельбы по растительному объкту. Пространство от белой точки "вражеского" аппарата до моего на карте осветилось несколькими прозрачными овалами разных еле различимых оттенков, крайний из которых был белесо-желтым, ровно таким же белесо-желтым, какой вдруг стала оружейная панель нашего с Машей скутера.

- Марья, это что?

Кошка не ответила. Да, и не требовалось, сама догадалась. Увлеченная погоней, нарашека показала знания намного более богатые и сложные, нежели мне рассказывал мой капитан. Еще раз задалась вопросом, так ли уж много он знает о животных своей планеты?

Белая точка на карте вильнула в сторону, уходя от прицела, коим по моей догадке и являлись овалы. Я вильнула следом, и, больше не тратя время на раздумья, ударила, осветив воздух между нами яркой вспышкой так схожей с молниями во время грозы. Промаха не вышло, но защита беглеца выдержала попадание. Он вновь ушел в сторону, а затем чуть вниз, скрывшись между высотными жилыми домами.

Маша вновь потянулась к оружейной панели. Опасаясь за неизвестный пока мне кошачий азарт, я остановила ее, перехватив пальчики.

- Маша, мы справимся и так.

Жертвовать жизнью пусть и незнакомых людей вовсе не собиралась. Вместо этого спустилась следом, и теперь мы неслись по городским улицам, едва не задевая асфальт, редкие автомобили или деревья. Рано или поздно наступит подходящий для меня момент: либо кончатся постройки и начнутся джунгли, либо беглец будет вынужден подняться выше. Существовал конечно шанс, что я вмажусь во что-нибудь твердое, но надеяться всегда стоит на лучшее, в конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Я рисковала. Хорошо, что Паша не видит, а то дурной пример подаю. Не дай бог такое что учудит.

Стоило мне выскочить из дома, как сверху пронесся скутер. Сейчас Шинтока мог бы гордиться сыном. Кагараши на удивление быстро справился с моим поручением. Вероятность, что он настигнет Кори в воздухе, была весьма велика. Врач не станет целиться в открытую, используя автоматическое наведение, парень прекрасно ведет расчеты в уме, подстраивая систему вручную, сколько раз наблюдал эту его поразительную черту. Родиться с подобным талантом даровано редкому сыну Белой Земли.

Опытный воин, разведчик и исследователь, Кори без труда ускользнет от неумелого стрелка и пилота, и Кагараши единственный молодой сиросэкай, действительно способный справится со старцем. В этом я был уверен. Впрочем...

Впрочем оставалось еще кое-что. Всегда и все нужно продумывать наперед - первое и достижимое правило любого исследователя или воина. Я не был бы капитаном, если бы полностью полагался на веру в тот факт, что в сбежавшем скутере был именно Кори. Ослепленный, я не видел ни лица, ни фигуры пилота, а значит, имело место быть и хитрости. Если так, то мой старый враг нанесет удар прямо сейчас.

Услышав хруст рядом, я мгновенно отпрыгнул в сторону, вовремя ускользая от сильнейшего разряда. Вот и он, мой давний наставник. Все же я был прав, полагаясь на уверенность в его неспособности и нежелании уйти без личного свидания. Стараясь не думать ни о чем, я понесся к тому месту, где мы расстались с Кагараши. Как бы поразительно это не звучало, но Кори стрелял в спину, - поведение не допустимое для сиросэкай. Только дикарь мог позволить себе подобное. Однажды возжелав власти, он пересек черту невозврата, постепенно превращаясь в низшего, близкого к самым недостойным из оных.

Добежав до нужного мне места, я припал к земле и поднял из травы переносной, ручной щит, что заранее выбросил в качестве запасного варианта. Одна из новых исследовательских разработок, подаренная мне главой станции до отлета на Землю к родителям Микаи, теперь сыграет свою роль и пройдет тестирование в условиях реального боя. Небольшой прозрачный шар легко помещался в ладони, я с силой надавил, сломав скорлупу. Содержимое вытекло наружу, мгновенно покрыв тонким слоем одежду и открытые участки кожи, не затронув при этом слизистые.

Нервные окончания покалывало, о такой возможной реакции разработчики предупредили заранее. Стараясь не обращать внимания на дискомфорт, я поднялся и вовремя. Похудевшее, осунувшееся лицо Кори возникло прямо передо мной. Свет уличных фонарей терялся в густом горном тумане, не позволяя рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки, однако я как никто другой знал своего противника и оттого успел увернуться от быстрого едва различимого удара. Обезоружить так просто не позволю. В темных глазах Кори на мгновение промелькнуло удивление.

- Все еще помнишь мои наставления.

Я плавно ушел вправо от новой попытки вывести себя из строя. Яркая вспышка на доли секунды лишила зрения, слух тут же среагировал, подсказав небольшую, подлую, но надо отметить достаточно эффективную хитрость Кори: вновь ударить в спину. Экспериментальный щит сработал превосходно, выдержав удар почти в упор и не позволив остаточному напряжению пройти сквозь тело. На этот раз я пустил в ход технику бесконтактного боя, заставив все еще незримого для меня противника обойти себя по дуге. Никогда не предполагал, что когда-либо буду вынужден применить ее к сиросэкай. Кори рухнул передо мной на колени, но тут же вскочил, вырвавшись из закрутившего его вихря. Зрение, наконец, восстановилось, позволив увидеть постаревшее жесткое лицо когда-то почитаемого наставника.

- Ученик стал равен учителю, - с чуть насмешливой, гордой улыбкой произнес он.

Сохранять душевное равновесие с каждой секундой будет все сложнее. Кори постарается наладить эмоциональный мост, это дало бы ему преимущество - временную возможность контролировать меня и те решения, что я принимаю. Я не ответил на обе реплики, а значит, сейчас он перейдет к более болезненным ударам.

- Твой отец мог бы тобой гордиться.

В цель. Я удержал вскипающую ярость, скулы свело от напряжения.

- Сишати, мы ведь с тобой похожи. Мы оба под влиянием этой планеты соблазнились своими инстинктами...

Достаточно. Начав скользящее движение влево, я закончил его как обманный маневр, заставив Кори среагировать, затем единственным прыжком сократил расстояние между нами, шокером сдвинул пленку ночного видения с глаз наставника и пропустил сквозь его тело максимальное напряжение. Личный щит никогда не покрывает слизистые - этот недостаток наши ученые так пока и не сумели преодолеть.

Молча, я наблюдал, как тело предателя сократилось в конвульсиях, а волосы задымились. Он прав: я соблазнился собственными инстинктами. Никакой суд не дал бы мне удовлетворения большего, нежели убийство. Теперь отняв жизнь, по закону, я больше не могу считаться сиросэкай, совет будет решать мою дальнейшую судьбу. Впрочем, на это мне было по настоящему наплевать. До безумия хотелось увидеть искрящиеся непроходящим восторгом глаза Паши и ощутить в объятиях его маму.

Слепящий яркий голубоватый свет, вдруг пробившийся сквозь туман сверху, отвлек от странно умиротворенных раздумий. Я задрал голову с ужасом осознавая, что именно увижу. Так и есть. "Рыжая звезда" бесшумно зависла над улицей, едва не цепляя провода и крыши особняков. Из внешнего динамика раздалось счастливое и весьма громкое: "Папка! Я научился рулить. Это круто!". С губ невольно сорвался стон. Микаи точно нет на борту. Скулы вновь свело напряжением.

Несколько долгих минут спустя он все же был вынужден подняться над крышами. Защита его скутера выдержала еще одно мое попадание, но в этот раз я била не одна. Мама была наготове, и выпустила разряд следом, что заставило беглеца отклониться от взятого курса. Выровняв аппарат, и не снижая скорости, он вдруг ушел вверх прямо над нами. Маша зашипела.

Я не сразу сообразила в чем дело. Понадобилась ощутимая встряска и сетка белых полосок, окруживших поле нашего с кошкой скутера, чтобы я поняла, что проморгала простой маневр. Беглец стал преследователем. Мы с мамой, не сговариваясь, одновременно свернули в разные стороны, в попытке минимизировать ущерб. Нас двое, он один. Численное преимущество за нами, главное, верно им воспользоваться.

Окончательно освоившись с управлением, я потянула свою верную инопланетную машинку чуть вверх и резко снизила скорость, вновь вводя противника в поле видимости оборудования. Вышло. Очередной удар получился практически без прицела. Мама проделала тот же трюк. Теперь мы не отпускали его, окружив непрерывными электрическими разрядами. Беглеца кидало из стороны в сторону, вверх и вниз. Уж не знаю, работала ли так защита, или же пилот старался вырваться и избавиться от общества двух прилипчивых земных дам, не имело значения.

Неожиданно к нашей милой троице присоединился четвертый участник. Он добавил к моим с мамой усилиям свои пять копеек, и скутер беглеца тут же рухнул на землю, аккурат застряв в ветвях двух деревьев. Я позволила себе повернуться и вглядеться в нежданного помощника. Долговязая фигура Кагараши мелькнула рядом, прежде чем он снизился вслед за подбитым. Я осталась на месте, пристально следя за действиями юного сиросэкай. Ему виднее, как поступить дальше. Главное, что оба: и Сишати, и врач невредимы, а дальше уж как пойдет.

Я мог бы наорать на нее и хотел, впервые в жизни так психовал. Никогда не проявлял своих эмоций, но тут... Тут просто не мог справится. И ведь все же повысил на нее голос. Не знаю, как мог? Не имею права никакого. Она умная взрослая женщина, способная принимать самостоятельные решения, что она и сделала, отправившись следом за нами. Умом понимаю, но только в душе до сих пор творится нечто невообразимое. Я в очередной раз прошел мимо двери нашей каюты. Восемь шагов туда, поворот, восемь обратно и заново. Два часа минуло с момента, когда Кагараши по связи сообщил координаты.

Мы подобрали всех четверых. От одной только мысли о личности четвертого дыхание перехватывало страхом за нее. Микаи ведь до сих пор не понимает, кого именно преследовала. Кори - ерунда. Кагараши сработал быстро, визуально установил личность беглеца и мгновенно заблокировал его внутри аппарата, это спасло ему жизнь. Кира - имя того, о ком не должны знать ни большинство сиросэкаи, ни тем более низшие. Принадлежащий к армейской элите людей воды, он давно обосновался на Земле, занимая весомый пост. Он и другие подобные ему дети Белой планеты однажды могут принести пользу своему миру, а пока им только требуется жить и приспосабливаться.

Две низшие удерживали самого опасного из сиросэкаи. Он понимал кто преследователи и поначалу не воспринимал их как угрозу. Кира, как и Кори, как и я, слишком вжился в этот мир. Никогда не недооценивай противника - неоспоримая заповедь. Тщеславие и гордыня завладели его разумом, что и спасло моих женщин

Очень скоро я выдвину старейшинам доказательства необходимой психологической подготовки для работы с этой планетой. Им придется проверять всех живущих на Земле сиросэкаи теперь. Но это будет потом, как только я отвечу на вызов, а на вызов я отвечу как только успокоюсь.

Успокоюсь, если она откроет дверь.

- Микаи, - угрожающе начал я, окончательно устав мерить пространство рядом со входом. - Я знаю, ты меня слушаешь. Ты слишком умная и любопытная, чтобы не разобраться с динамиком и камерой в замке и не знать, что я говорю и делаю сейчас. И я знаю, что ты прекрасно понимаешь язык.

Дверь бесшумно отплыла в сторону. Наташа стояла в дверях в воинственной позе, скрестив руки на груди.

- Опять голос повышать начнешь?

- Нет, - сквозь зубы процедил я, контролируя в добавок тембр и выражение лица. - Но не делай больше так, пожалуйста.

Последнее слово и вовсе далось с трудом.

- А ты больше не уходи, заведомо зная, что возможно не вернешься!

- Микаи...

- А что Микаи! Я уже несколько месяцев как "Микаи"! И что теперь? - она принялась размахивать руками, голос ее с каждым словом становился выше. - Мне спокойно ждать пока мне принесут тебя покалеченного ?! Или, не дай бог, труп покажут?! Ты отослал Кагараши! Остался один, совсем один! Там же изгои были! Ты о чем вообще думал?! Паша тебя обожает! Я замуж выходила не для того чтоб вдовой становиться! И я тебя, идиот такой , люблю! Как тебе вообще...

Этот переход на высокие частоты мы уже проходили. Злости больше не было, и страх прошел. Просто стоял, слушал и наслаждался, испытывая странную слабость в теле и эйфорию, потом начал непроизвольно улыбаться. Смешная, ласковая, нежная и громкая... Последнее не очень хорошо, но вполне поправимо, не заставлять ее нервничать и все.

Стало интересно, что будет, если не целовать ее сейчас и не прерывать тираду. Решил выяснить...

Эпилог

Я стояла и напряженно наблюдала за советом мудрых, если, конечно, у меня дальше повернется язык их так обозвать. Это надо же было додуматься обвинить Сишати в преднамеренном, в их устах внимай спланированном, убийстве опасного беглеца. Что беглец опасный они признали, но что его в процессе захвата могут по темечку ухнуть - это видите ли недопустимо. Подняли бы свои наимудрейшие туловища и постарались взять Кори самостоятельно без летального исхода. Правда, тут уже неясно кого мог настигнуть пресловутый летальный исход.

Вообще, Сишати не возражал. В рубке присутствовали все: папа с Пашей, вдвоем приведшие инопланетное судно к резиденции Кори, Кагараши, повязавший опасного изменника их Белой родины, которого так необдуманно преследовали мы с мамой, Ника, быстро и уверенно постигающая новый язык общения, сидящая на моем плече Маша, ставшая верной компаньонкой, и само собой Дольф, неизменный сынкин спутник. Каждый из нас переживал относительно вердикта совета. Каждый, за исключением Сишати. Лицо моего рыцаря выражало лишь простое умиротворение.

Расположилась я чуть позади его правого плеча, не желая покидать в таком сложном разговоре, но, даже не касаясь и не беря за руку, чувствовала, что ему не важно сделают ли его изгоем вновь или же оправдают. Совершенно трезво осознавала: Сишати перешел черту невозврата. Все, что связывало моего капитана с родиной, исчезло. Не осталось ни любимых, ни врагов, ни веры в непогрешимость суждений сиросэкаи. Взамен потерянного у него появилась новая семья и новая вера... вера, которую он начал строить с нуля, опираясь на знания, мораль и опыт своей древней расы и на те эмоции, что пробудила в нем маленькая голубая планета со своими такими разными плохими и хорошими людьми.

Сказать, положительны произошедшие перемены или нет, я не могла, но одно знала точно: покинуть укоренившиеся жизненные рамки можно лишь взглянув на себя с иной точки зрения и Сишати это удалось. А что может быть лучше, чем независимость мышления, даже если эта независимость ведет к одиночеству. В любом случае время рассудит.

Я взглянула на хмурые лица седых мужчин на экране. Они совещались, принимая свои судьбоносные решения. Наконец, отец Кагараши, Шинтока, повернулся к нам. Его темные глаза обвели присутствующих в рубке внимательным серьезным взглядом. Сведенные к переносице белые брови лучше всего выдавали его беспокойство. Один из немногих Шинтока сходу выступил в нашу защиту.

- Совет принял решение. Вы все посетите Белую Землю с дружеским и родственным визитом. По его итогам будет принято окончательное решение относительно обсуждаемых вопросов. Для работы на планете в ваше отсутствие останется Наши. Сишати, свяжи его с теми людьми, что в курсе нашего существования. И по возможности ему нужен хороший проводник из местных.

Капитан коротко кивнул, на этом связь прервалась.

- Наташенька, радость моя, это что за суровый мужчина с тобой? Ты что мужа поменяла? - восхитилась Лунтик, призывно и одновременно пронзительно изучая моего спутника с порога своей квартиры.

- Лунь, выручай бывшую подчиненную! - настойчиво произнесла я и впихнула сначала в прихожую подругу, следом Наши, а потом себя. - Мне нужно очень срочно на другую планету. Это вот типа посол вместо Сишати. Звать Наши. Будет общаться с ФСБ и ему очень нужен местный дружественный туземец-проводник.

- Туземец - это я? - догадалась Илоночка.

- Кто кроме тебя? Ты лучшая.

- Не подхалимничай, не на службе. И чего с ним можно делать, а чего нельзя? - прищурилась она.

- На твое усмотрение, только, чтоб по взаимному согласию, а то конфликт получится.

- Межзвездный?

- Межпланетный.

- У него лицо какое-то... Кирпичом. Он говорить-то хоть умеет? - Лунтик приблизилась к Наши и заглянула тому в глаза.

- Умеет.

- А по нашему?

- И по нашему тоже. Он просто говорить не очень любит. Ну, так как? - не унималась я. - Я тебе подарков привезу, честное слово!

- Надолго пропадаете?

- Не знаю. Сишати говорит, нет.

- Ладно, пусть будет. Один или еще есть?

- Двое. Еще помощник.

- Ясно. Оставляй, верну как было.

- Здорово! - я обняла Илону на прощание, ободряюще улыбнулась Наши и побежала вниз, где в ржавенькой у подъезда ждали любимые сын и муж.

Что ж, цитируя героиню Меган Фокс из любимого Пашиного фильма, я "рада, что тогда села в машину". Не знаю, что ждет нас впереди, да и не важно оно. Мы вместе, счастливы, а значит справимся с любыми трудностями, ведь на самом деле, все только начинается.

Сишати - стремительный, пылкий - капитан, исследователь, спец по флоре

Его команда:

Кагараши - холодный ветер - молодой врач.

Наши - теплый ветер - исследователь, спец по почвам

Шуаи - верный - исследователь, спец по фауне

Отец Сишати, умерший мудрый, - Шенсин - мораль.

Нарашека - дикая кошка. Имя: Маша (дикий зверь)

Кори - лед, преподаватель Сишати в академии.

Санби - хвала, сын Кори

Микаи - дикая, Наташа

Шинтока - гуманность, мудрый, отец Кагараши

Нюашасу - нежность, девушка в которую влюблен Кагараши.

Желтые - выходцы из изгоев.

Слова:

" шаа шушукидашу" - пожалуйста, отстань (уйди)

"шишисукэру" - слушать

"шашусэи" - проснуться

"аноши" - (мама) любимая

"каноше" - она

"кашанэ" - любить

"рэшока" - сын

"ашанэ" - ты, тебя

Content

Чепенко Евгения
Боксер, Пашка, я и космический отщепенец