Кенди Шеперд

Венчание без невесты

Глава 1

Невеста! Куда она подевалась? Она должна была быть в церкви уже полчаса назад. Макс Конвей нервно ходил взад-вперед перед входом в старинное здание, построенное из песчаного камня. Сегодня на свадьбе он выполнял ответственную роль свидетеля жениха и был откомандирован к входу, чтобы своевременно доложить о приезде невесты. Он снова посмотрел на часы. Невеста по традиции запаздывала, но уже слишком сильно! Неудивительно, что жених, стоящий у алтаря в полном одиночестве, был так мрачен.

Органная музыка доносилась из сводчатых окон церкви. Казалось, его струны задребезжали от отчаяния, когда органист заиграл свой свадебный репертуар в третий раз. Негодование публики достигло красной отметки.

Макс проверил по приложению в своем телефоне, много ли сейчас пробок на дороге к церкви. Приложение показало, что в эти утренние часы все дороги в этом элитном районе на окраине Сиднея пусты. Подружки невесты добрались до места назначения без всяких приключений. Но не сама Никки! Макс хотел было развернуться и пойти обратно в церковь к раздраженному и нервно притоптывающему ногой жениху. Но в этот момент на подъездной дороге показалась машина невесты. Макс облегченно вздохнул: она приехала!

Сквозь тонированные стекла лимузина он разглядел пену белой фаты, обрамляющей миловидное лицо невесты. Никки Лукас. Макс сразу узнал ее, хотя он встречался с ней лишь однажды, на репетиции два дня назад. Медового оттенка волосы, карие глаза. Высокая и стройная. По-настоящему красивая невеста.

На репетиции она так обворожительно улыбнулась Максу, что он моментально потерял дар речи. Она была приветлива и дружелюбна по отношению к свидетелю своего жениха, по сути, совершенно чужому для нее человеку. Если бы она поняла, кто он или, вернее сказать, кем он когда-то был, то ее поведение свидетельствовало о ее хороших манерах. Репетиция шла своим ходом, и у Макса сложилось впечатление, что мисс Лукас была хорошо организованной и дисциплинированной девушкой. Поэтому опоздание на собственную свадьбу совершенно не вязалось с ее образом.

Отец невесты, весьма состоятельный человек, сидел рядом с ней. Почему он не поторопил свою дочь? Макс считал непунктуальность непростительной чертой характера. В какие игры играла мисс Лукас? Если бы она была его невестой, хотя он и не собирался связывать себя узами брака в ближайшее время, он был бы в ярости. Лимузин остановился. Макс не сомневался, что сейчас на него обрушится поток извинений. Он не будет выслушивать их слова и постарается поскорее проводить невесту в церковь.

Он подбежал к двери машины, в которой сидела невеста, и распахнул ее.

— Вы приехали, — процедил он сквозь сжатые губы, стараясь, чтобы фраза «где же тебя все это время носило» не вырвалась из его рта.

В ответ он был одарен лишь улыбкой. Макс с удивлением обнаружил, что заблудившаяся где-то невеста смотрит на него с неприкрытой враждебностью. Она была бледна, ее губы были плотно сжаты. Она небрежно и элегантно отвергла его протянутую ей в помощь руку и вышла из машины.

Она не извинилась, не объяснила, что произошло. Макс не поверил своим ушам, когда услышал:

— Ты должен увезти меня отсюда!

Макс удивленно уставился на нее.

— Ты хочешь сказать: довести тебя до церкви? Ты опоздала. Там уже полно народу, все ждут только тебя. Я уж не говорю о твоем женихе.

— О женихе! — Невеста яростно тряхнула головой, и складки фаты заколыхались вокруг ее лица. — Я не собираюсь выходить замуж за этого человека. Я думала, что смогу с этим справиться, но у меня не получается.

Из машины вышел отец невесты и подошел к ним. Водитель лимузина, громко выразивший свое негодование из-за медлительности клиентов, резко тронулся с места и помчался по своим делам.

— Подумай еще раз, дорогая, — сказал отец. Он передал Никки букет из белых роз, который она забыла в машине. — Ты не можешь просто так взять и уехать с собственной свадьбы.

— Нет, я могу! Тебе не удастся переубедить меня, папа. Если ты не поможешь мне, то наверняка поможет Макс. — Она произнесла его имя, как какое-то ругательство. — Это самое малое, что свидетель этого подлеца, обманом уговорившего меня выйти за него замуж, может сделать. Если он только не такой же завравшийся мерзавец, как и сам жених!

Обычно Макс не лез за словом в карман. Но он не ожидал, что его могут оскорбить ни за что ни про что. Куда подевалась очаровательная девушка с репетиции свадьбы? Ее лицо с безупречным макияжем выглядело недружелюбно, глаза сверкали стальным блеском.

— Я не считаю себя мерзавцем, — медленно произнес Макс. — Но мой долг свидетеля на свадьбе обязывает меня привести тебя в церковь на твою же свадьбу.

— Свадьбы не будет. А твой долг честного человека — помочь мне уехать отсюда. Прямо сейчас.

Ее руки дрожали от возбуждения, и она то и дело настороженно посматривала в сторону церкви.

Макс отшатнулся от невесты. Он не знал, как себя вести с сумасшедшими. Судя по всему, Никки охватила не предсвадебная нервозность, все обстояло гораздо серьезнее. Он не узнавал стоящую перед ним женщину. Куда подевалась жизнерадостная красавица, с которой он познакомился на репетиции свадьбы? Сейчас ее полные розовые губы дрожали, а в глазах читалась отнюдь не радость. Что это было: страх? беспокойство? разочарование? Он не понимал, что сказать ей в ответ. Внезапно Макс задумался: насколько хорошо он знал жениха? Помнится, он играл с ним в теннис еще во время учебы в университете, вот и все. И на самом деле Макс был очень удивлен, когда пару недель назад тот связался с ним и попросил его стать его свидетелем на свадьбе. Возможно, жених и был подлецом. Но Макс дал слово и честно выполнял свои обязанности свидетеля.

Отец дотронулся до руки дочери:

— Никки, не надо…

Невеста развернулась к отцу, подол ее платья заколыхался. Она снова бросила взгляд на Макса и сказала неровным голосом:

— Прости, папа. Я не могу.

Она махнула рукой с безупречным маникюром в сторону церкви. Внушительный бриллиант ее кольца, подаренного женихом по случаю помолвки, блеснул в лучах заходящего солнца.

— Прошу вас сообщить всем, что мероприятие состоится без меня. Пусть празднуют, не пропадать же еде и напиткам. — Ее рот презрительно скривился. — Может, кому-то придет в голову бросить торт в лицо Алану! Все три яруса сладкого лакомства в его лживое, мерзкое лицо!

— Надеюсь, этого не случится, — ответил Макс, стараясь сдержать улыбку при мысли о том, как, что уж говорить, на редкость высокомерный жених будет стряхивать с лица крем от торта. — Я знаю, что ты переживаешь… — продолжил он спокойным и уверенным голосом.

Волнение в самый ответственный момент… О, Макс прекрасно знал это состояние. Не было ничего более волнительного, чем ощущать, как весь мир смотрел на него в тот момент, когда он в очередной раз защищал свой титул на Уимблдоне.

— Я переживаю? — Ее щеки залились краской, а глаза засверкали. — Я не волнуюсь. Я, можно сказать, в бешенстве!

Она угрожающе взмахнула рукой, как будто держала в ней не букет, а меч. Макс пригнулся.

— Свадьба не состоится!

— Почему?

Макс не верил своим глазам и ушам. На репетиции эта девушка излучала счастье и радость. В какой-то момент Макс даже позавидовал жениху. Ведь, несмотря на свои высокие спортивные достижения и сопутствующее спортивному успеху внимание со стороны дам, Макс в свои тридцать лет был по-прежнему одинок.

— Ты хочешь знать причины? — Она удивленно посмотрела на него. — Я назову тебе целых четыре! Это две его бывших жены и двое детей!

Макс нахмурился.

— Ты же знала, что Алан разведен.

— Он развелся всего лишь один раз. И в браке не было детей. Он обманул меня! — Она всхлипнула. — Одной из причин, почему я решила выйти за него замуж, было его желание иметь детей. Так он мне сказал. А я… я тоже этого хочу.

Ее лицо сморщилось, и сама она словно стала меньше. Та красота и величие невесты, которой Макс любовался на репетиции, казалось, растаяли в воздухе.

— Как ты об этом узнала? — спросил он.

— Мне позвонила его первая жена, чтобы предостеречь меня. Она сказала, что он оставит меня в дураках, как он уже проделал это с ней. Алан назвал ее мстительной ведьмой. А затем мне позвонила его вторая бывшая жена. Для того чтобы рассказать мне о близнецах-трехлетках, его сыновьях, которых он бросил. И еще она предупредила меня, что он сейчас на грани банкротства и, уходя от нее, забрал все ее деньги.

Макс открыл рот от изумления. Отец невесты что-то прошипел себе под нос. Никки была успешной деловой женщиной. Богатая и красивая, она, несомненно, была лакомым кусочком для охотников за ее состоянием.

— И ты поверила ей? — спросил Макс.

Она покачала головой:

— Нет, я верила своему жениху. Но я провела самостоятельное расследование и получила исчерпывающее доказательство того, что она была права, как раз в тот момент, когда я садилась в лимузин.

Ее голос дрогнул, свидетельствуя о сдерживаемом рыдании.

— Я не могу выйти замуж за лжеца и обманщика.

— Так иди и скажи ему об этом, — предложил Макс.

— Я не собираюсь сносить это унижение. — Она снова взглянула на него.

Теперь он прочитал в ее глазах мольбу.

— Ты ведь и сам знаешь, что я сейчас чувствую.

Макс поморщился. Да, он знал, что такое унижение. До сих пор в Интернете можно было найти репортажи о его поражении в финале, когда он сильно повредил себе локоть. Брошенная на землю ракетка, он сам на траве Уимблдона, скорчившись от боли. То поражение мгновенно разлетелось на мемы.

— Да, — только и сказал он. Напрасно она напомнила ему об этом.

— Пожалуйста, помоги мне скрыться. Я вряд ли смогу просто так уехать отсюда в свадебном платье, в фате… Как я найду такси?

В ее карих глазах блеснули слезы. Макс не мог противостоять женским истерикам. Но он мужчина, и ему придется сдержать свое слово. Он был свидетелем жениха. А это почетная должность, предполагающая определенные обязанности.

Макс увидел, как по щеке Никки катится слеза. Он едва сдержался, чтобы не протянуть руку и не вытереть влагу с ее нежной кожи. Но она была невестой другого! Тут она всхлипнула и произнесла дрожащим голосом:

— Если ты не мерзавец, как ты утверждаешь, то докажи это…

Затаив дыхание, Никки ждала, что скажет Макс. Она не предполагала, что он будет ожидать ее у входа в церковь, чтобы отвести к жениху. Говоря по правде, он все еще был загадкой для нее. Она знала о нем только, что он известный спортсмен и любитель женщин. «Самый сексуальный мужчина на планете», как писали о нем в журналах. «Еще один секрет бывшего жениха», — с горечью подумала девушка.

На лице Макса отражалась внутренняя борьба чувств. Обязанности свидетеля вступили в конфликт с желанием помочь девушке в беде. Хотя средства массовой информации не считали его джентльменом. Однако Никки было все равно. Ей нужна была помощь Макса, чтобы уехать отсюда.

Стрелки часов неумолимо тикали. Отец нерешительным шагом направился в церковь, чтобы сообщить всем о том, что невеста не появится на собственной свадьбе. И если она собиралась покинуть это место, то это надо было делать именно сейчас.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил Макс.

— Да, тысячу раз да! — выпалила она. Алан в любой момент мог выйти из здания церкви. Ее передернуло от этой мысли.

— Тогда у тебя не будет возможности вернуться. Ты унизишь Алана своим поступком!

Ого! А узнать правду об Алане от его бывших жен не было унижением? А то, что она, как дурочка, верила всем его словам?

Она схватила Макса за рукав его темного костюма и с тревогой посмотрела на изогнутые в готическом стиле деревянные входные двери храма. На пороге начали появляться люди. Впереди всех маячила фигура свадебного фотографа. Никки увидела, что фотограф нацелил на нее свою камеру! Да ну этого Макса! Она подобрала свои юбки и приготовилась бежать. Бросила на Макса последний взгляд.

— Так ты поможешь мне или нет?

— Я не люблю лжецов.

— Это означает «да»?

Вместо ответа, он взял ее под руку. Сквозь ткань она почувствовала его теплую и крепкую ладонь.

— Моя машина за углом. Нам придется ускориться.

Они пробежали пару шагов, но затем она споткнулась. Бежать по булыжной мостовой на высоких каблуках, путаясь в длинных юбках, было решительно невозможно!

— Снимай туфли, — кратко приказал он.

Никки сбросила обувь. Одна за другой туфли пролетели в воздухе и приземлились на дороге.

— И цветы!

Белые розы упали рядом со светлыми туфлями на серых камнях мостовой как символ утраченной мечты о счастье. Но Никки даже не обернулась.

Они завернули за угол здания и услышали чей-то крик. Затем раздались другие голоса. Никки съежилась от страха, узнав голос Алана. Макс еще крепче сжал ее руку и побежал быстрее.

— Мы бежим недостаточно быстро, — сказал он.

Как ей хотелось оторвать эти длинные юбки, путающиеся в ногах!

— Я очень стараюсь…

Макс остановился, вздохнул и рывком поднял ее на руки.

— Держись крепче! — крикнул он и побежал.

Макс Конвей был высоким крепким мужчиной, известным своей неисчерпаемой энергией на теннисном корте. Никки обхватила руками его шею и плечи и прижалась к его мускулистой груди.

— Тебе… тебе не нужно нести меня, — прошептала она.

— Нужно, — ответил он.

Никки отметила, что он совершенно не задыхался от бега с тяжелой ношей в виде невесты на руках.

— Ты ведь действительно хочешь убежать от своего жениха?

От резкого тона Никки замерла. Неужели он думает, что она затеяла все это, чтобы привлечь к себе больше внимания? Что она позволит Алану поймать их и с видом победителя отвести ее, беглую невесту, к алтарю? Она хотела было возразить, но остановилась, осознав, что Макс знал ее так же плохо, как и она его. Она никогда бы не стала плести подобные интриги. Но откуда ему было это знать?

Через пару секунд Макс остановился перед невзрачным на вид автомобилем, припаркованным у обочины. Странно, что такой известный человек, как Макс Конвей, не ездил на чем-то более роскошном. Видимо, по каким-то соображениям он хотел оставаться в тени. Что ж, это только сыграет им на руку, если Алан решит догнать ее. Автомобиль Макса мгновенно затеряется среди других таких же автомобилей на трассе.

Макс опустил ее на землю перед пассажирской дверью. Ее ступни ощутили тепло дорожного покрытия. На ней было свадебное платье, но не было туфель. Осознав это, Никки почувствовала себя уязвимой и жалкой. Только сейчас она поняла, как опрометчиво поступила, попросив помощи у незнакомого человека. Но, глядя на Макса, она почувствовала, что ее первоначальное решение не было настолько неправильным, она могла доверять ему.

Он открыл дверь машины.

— Садись, — сказал он. — И поторапливайся!

Это было легко сказать, но трудно сделать. Никки никак не могла сладить со своими пышными белыми юбками. Она едва успела пристегнуться ремнем безопасности, как машина рывком двинулась с места.

— У нас появилась компания, — пояснил Макс.

Никки посмотрела назад. За машиной бежал Алан, весь красный от напряжения и злости. За ним следовала ее сестра с выражением отчаяния на лице. Чуть поодаль также можно было увидеть фотографа. Он умудрялся на бегу делать снимки машины, в которой со своей свадьбы убегала невеста. Сердце Никки бешено забилось. Только сейчас она осознала чудовищность своего поступка.

Решение, которое она приняла, окажет влияние не только на ее жизнь, но и на жизнь других людей. Она ведь даже не посвятила в свои планы свою любимую сестру!

Но Никки объяснит им все потом, и люди наверняка поймут ее. Что может быть хуже, чем связать свою жизнь не с тем мужчиной.

— Поехали быстрее, — сказала она Максу.

Достаточно быстро они доехали до ее квартиры в старинном доме на берегу моря в Дабл-Бей. Никки купила эту квартиру, когда ее бизнес начал приносить прибыль.

Макс остановил машину перед въездом на территорию дома.

— У тебя есть ключи?

— В этом нет необходимости, на двери установлен кодовый замок.

Никки ожидала, что он завезет ее во двор и быстро уедет. Однако Макс вышел из машины, обошел ее и открыл пассажирскую дверь. Вдруг Никки поняла, что Алан никогда не открывал перед ней дверь машины. Ни разу. Как ему удалось уговорить ее выйти за него замуж?

— Ой! — вскрикнула она, когда ее ноги в одних чулках коснулись гравия. Никки осторожно начала пробираться к входной двери, балансируя и рискуя упасть.

— Позволь мне, — сказал Макс. Прежде чем она успела сказать что-то, он снова поднял ее на руки и понес через двор.

— Это очень благородно с твоей стороны, — заливаясь краской смущения, пробормотала Никки.

— Что же благородного в том, что свидетель жениха убегает со свадьбы вместе с невестой? — пошутил Макс, и уголки его губ дрогнули.

— Но невеста очень благодарна, — возразила она.

Он продолжал держать ее на руках, пока она набирала код на дверном замке. Затем он распахнул ногой дверь и вошел с Никки на руках в дом. Со стороны это выглядело так, как будто жених переносил через порог дома свою настоящую невесту. От этой мысли ей стало не по себе, и она постаралась высвободиться из его рук. Почувствовав это, Макс немедленно помог ей встать на пол. Чтобы скрыть свое смущение, Никки стала судорожно расправлять платье.

— Что ты собираешься теперь делать? — спросил Макс.

— Я забаррикадирую дверь в квартиру.

— А потом?

— У меня есть план, — ответила Никки.

Хотя на самом деле никакого плана у нее не было. Изначально в ее замыслы входила романтическая ночь с мужем в роскошном отеле. Подумав об этом, она вздрогнула от отвращения. Затем им предстоял перелет в Дубай, где они должны были провести свой медовый месяц.

— Да, у меня есть план, но я тебе ничего не скажу. Поэтому ты сможешь честно отвечать всем, кто тебя спросит, что ты не знаешь, где я нахожусь.

— Ты имеешь в виду Алана?

Никки кивнула.

— Я совершенно серьезно и искренне говорю тебе, что я не хочу, чтобы он меня нашел. И я не хочу вовлекать тебя в еще большие неприятности.

— Я понял.

— Остался еще один вопрос. — Никки стянула с себя кольцо, подаренное ей Аланом. — Можешь отдать ему это кольцо? Мне оно больше не нужно.

— Ты предлагаешь мне завершить обязанности свидетеля таким образом?

Он взял у нее кольцо. Никки почувствовала прикосновение его теплых пальцев на своей ладони. Она отдернула руку, испугавшись своих ощущений. Она только что собиралась выйти замуж за другого человека! Почему вдруг она почувствовала такое влечение к незнакомому мужчине? Да еще к тому, который изменял своей подруге и был вовлечен в крайне неприятную историю с возможным отцовством. И все эти факты его жизни широко освещались в бульварной прессе!

Возникла неловкая пауза. Никки переминалась с ноги на ногу, боясь встретиться с ним взглядом.

— Спасибо за помощь, — сказала она наконец. — Это было очень хорошо с твоей стороны.

— Что же здесь хорошего? Мне нечем гордиться. Я нарушил свои принципы. И я не уверен, что и ты приняла правильное решение. Я действительно надеюсь, что ты не сожалеешь о своем поступке.

Скорее всего, полное осознание того что она натворила, настигнет ее в тот момент, когда Макс уйдет и оставит ее одну в квартире. Но уж точно не ему следовало осуждать ее поступки! Никки почувствовала прилив гнева.

— Есть еще одна вещь, которую ты должен знать о своем друге Алане. После того как у него родились близнецы, он сделал вазэктомию: у него не будет больше детей. А он ничего не сказал мне! Представь себе, он вместе со мной придумывал имена для наших будущих малышей! Часами рассуждал на тему, какого цвета у них будут глаза. Как ты думаешь, он когда-нибудь рассказал бы мне, что стреляет холостыми патронами? Или, скорее, обвинил бы меня в бесплодии?

— Мне нечего сказать, — произнес Макс, поджав губы.

Ни слова критики в адрес друга, ничего. Да и как он мог обвинить друга в недостойном поведении, когда сам постоянно лгал и обманывал.

— Я никогда не пожалею о том, что ушла от этого недостойного мужчины. Но мне очень горько от того, что я подвела свою семью и друзей, что я практически ничего не выяснила о человеке, за которого согласилась выйти замуж. Я собиралась посвятить свою жизнь человеку, которого в действительности не знала! Но мне так хотелось семью и детей…

— Я хочу пожелать тебе успеха, что бы ты ни решила сделать, — сказал Макс.

Никки еще раз отметила, как хорошо он выглядит. Неудивительно, что люди восхищались им.

— Я не сожалею, что решила просить тебя о помощи, — сказала она. Возможно, Макс и был подлецом в своей личной жизни и другом мерзавца Алана. Но он помог ей. И это было самое главное.

Поддавшись эмоциям, Никки поцеловала его в щеку. И хотя она прикоснулась к нему губами лишь на секунду, ее как будто ударила молния. Он не поцеловал ее в ответ. Да и с чего бы вдруг? Она только что бросила его друга.

— Я не обещаю, что однажды смогу сделать для тебя то же самое, потому что тебе наверняка не потребуется такая услуга.

Макс сдержанно улыбнулся и повернулся к выходу. Она смотрела в окно, как он шел к своей машине. Широкоплечий, мускулистый мужчина. Что ж, в следующий раз она сможет увидеть его только во время трансляции какого-нибудь теннисного матча.

Глава 2

Шесть месяцев спустя

Макс приехал на небольшой индонезийский остров Нуса-Лембонган не ради отдыха. Раньше он уже бывал на островах неподалеку от Бали. Он останавливался со своими друзьями в роскошных виллах на курорте Семиньяк, где все было предусмотрено для комфортного отдыха. Любовался видами океана со скал Улувату, бродил по Убуду.

Но не в этот раз.

Последние полгода он прожил как в аду. Все шло наперекосяк — и в личной жизни, и в карьере. И на этот маленький остров недалеко от восточного побережья Бали он прибыл, чтобы подумать, как начать новую жизнь.

Вчера он заселился в «Биг Блу Бунгалос», небольшую семейную гостиницу в бухте Франжипани в юго-западной части острова. Из багажа у него с собой были только рюкзак и ноутбук. Обстановка отеля не была типичной для приверженцев аскетического отдыха, но и не была роскошной, как в привычных Максу пятизвездочных отелях. На территории были построены традиционные домики и небольшие виллы с тростниковой крышей, тут было комфортно без излишней роскоши, но с определенным сельским шармом.

На Лембонгане жизнь была гораздо спокойнее, чем на Бали. Меньше туристов, меньше скутеров и велосипедов, почти полное отсутствие машин на узких улочках. За день Макс успел объехать почти пол-острова на велосипеде, который взял напрокат в гостинице. Друг, который и посоветовал Максу ехать именно сюда, предупредил, что Макс может заскучать через несколько дней. Макс не поверил ему. Он хотел простого отдыха вдали от всех тех, кто что-то хотел от него. Прежде всего, он хотел скрыться от внимания прессы.

Больше всего в жизни он ненавидел, что газетчики вторгались в его личную жизнь. Если в прессе появлялись сообщения о его личной жизни, то факты были или значительно преувеличены, или просто лживы. Например, обед с коллегой мог быть представлен в газетной заметке как встреча с любовницей. Эти выдумки журналистов привели к тому, что отношения с его бывшей подругой дали трещину, и, даже более того, — одна провокационная заметка привела к ужасной катастрофе.

Папарацци не упускали его из виду с момента его возвращения в Сидней. Макс согласился быть свидетелем на свадьбе Алана, скромной частной церемонии. Как он понял впоследствии, у Алана были свои причины, чтобы провести свадьбу без лишнего шума. Оказывается, не Алан продал фотографии своего свидетеля прессе. Это было дело рук свадебного фотографа, которому повезло быть нанятым на ту свадьбу и который обогатился от продажи фотографий всем, кто хотел их приобрести.

И в результате роль Макса в бегстве невесты была раздута прессой до ужасающих размеров. Именно в тот момент, когда ему больше всего хотелось остаться в одиночестве, он стал жертвой папарацци. Он каждый раз вздрагивал, когда вспоминал о своих встречах с ними. Или о снимках в газетах, на которых он нес на руках невесту другого мужчины. Подписи под этими снимками были одна омерзительнее другой.

Поэтому менее всего Макс боялся скуки. Сейчас ему больше всего хотелось покоя и уединения.

Он отправился на велосипеде из бухты Франжипани в деревню Джунгут-Бату, где между городом Санур на материке и Нуса-Лембонган было налажено катерное сообщение по проливу Бадунг.

Макс уже побывал на материке. Там он отдал должное местной кухне в одном маленьком семейном ресторане. Впервые в жизни он путешествовал налегке, без планов и договоренностей. И наслаждался этим.

Его талант к теннису проявился в раннем возрасте, когда он смог держать ракетку в руках. И с тех пор все его свободное время, включая школьные каникулы, было посвящено теннису. У него не было времени, чтобы путешествовать со сверстниками по Европе в автобусах. На каникулах он отправлялся в промотуры, организованные менеджерами его спортивного клуба. Вся его жизнь была посвящена теннису. Даже во время отпусков, в роскошных отелях, он тренировался каждый день. Он тренировался по воскресеньям и на Рождество и благодаря своей настойчивости и упорству превосходил своих противников.

Макс знал, что на Нуса-Лембонган нет теннисного корта. Он начал постепенно приходить в себя. Он наслаждался теплыми лучами солнца, сверкающими искрами голубой воды океана и непривычными пряными ароматами. Мучительные мысли о том, что он будет делать по завершении своей спортивной карьеры, уже не так настойчиво будили его по ночам. Люди в этой части земного шара были добры и приветливы, их неподдельные улыбки вызывали у Макса веру в то, что в его жизни все наладится.

От езды на велосипеде во влажном тропическом климате ему стало жарко, футболка прилипла к его спине. Макс решил пройтись по узкой аллее, ведущей к пляжу, чтобы немного охладиться, возможно, даже искупаться в океане.

Макс увидел, как из причалившей лодки на берег сходят туристы. Тут были представители всех стран мира. Макс остановился, чтобы понаблюдать за ними. На пляже не было причала. Лодки вытаскивали на мель, и пассажиры шли по мелководью на сушу. Повсюду слышались восклицания на немецком, датском, французском, китайском языках и английском языке во всем многообразии его акцентов. Макс завороженно смотрел на местных женщин, которые, сойдя на берег, ставили себе на голову свой груз и грациозно шли под его тяжестью дальше.

Молодая женщина с большим рюкзаком обернулась к катеру, чтобы поблагодарить команду. «Интересно, — лениво подумал Макс, — откуда она приехала, куда едет?» Она выглядела как типичная туристка, предпочитающая дикий отдых. Пока она шла по воде к берегу, сказала что-то своему спутнику и рассмеялась. Макс замер. Ее смех, ее профиль были ему знакомы.

Это было невозможно! Но тут девушка взглянула на берег, и он узнал ее. О нет! Не она! Не здесь! Женщина, которую ему совершенно не хотелось встретить еще раз! Именно ее он винил в том, что она нарушила привычный ход его жизни в Сиднее и превратила ее в ад.

— Спасибо!

Никки поблагодарила команду и спрыгнула с лодки в воду. Ей предстояло добраться до берега по воде. Она ездила в Санур, чтобы купить в аптеке лекарства для своей подруги Майи. Вернувшись на Лембонган, она вновь сосредоточилась на работе и на предстоящем выходе в океан для дайвинга, который состоится, если позволит течение. Именно в июле на Лембонган съезжались дайверы со всего мира, и у Никки практически не оставалось свободного времени.

Когда подошла к берегу, она почувствовала на себе пристальный взгляд. Оглядевшись по сторонам, Никки увидела мужчину. Высокий, загорелый, с выгоревшими на солнце волосами, он был невероятно привлекателен. Голубые шорты и белая футболка подчеркивали его атлетическое телосложение. Однако Никки не стремилась найти себе партнера на острове. Не сейчас. Возможно, никогда. Крах отношений с Аланом настолько потряс ее, что она не могла больше доверять мужчинам, поэтому проигнорировала незнакомца.

Но мужчина не отвел взгляда. Наоборот, он явно рассматривал ее. Наверное, это какой-то турист-ныряльщик, ищущий легких приключений на острове. Она хорошо знала таких туристов. Они приезжали сюда и настаивали на том, чтобы выйти в океан для дайвинга, когда им заблагорассудится, невзирая на погодные условия. Как инструктор, Никки была вынуждена отказывать таким смельчакам, чтобы сохранить им жизнь. И она давно привыкла к тому, что вместо понимания и благодарности слышала от этих героев только упреки.

Но когда подошла к нему ближе, она узнала его. Макс Конвей.

Гнев и отчаяние были настолько сильны, что Никки практически ощутила их на вкус. Ведь прошло уже полгода. Алан должен был оставить попытки найти ее. Оказывается, одна из его ищеек все-таки напала на ее след.

Никки решительно направилась к Максу.

— Что ты здесь делаешь? — резко произнесла она, даже не поприветствовав своего бывшего сообщника.

В его голубых глазах промелькнула неприязнь.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

Она не обязана была ему хоть что-то объяснять.

— Это Алан прислал тебя, чтобы ты увез меня в Сидней? Если так, что…

— Нет. Зачем ему это? И почему ты считаешь, что я подчиняюсь его приказам?

— Он не прекратил искать меня.

Макс пожал плечами:

— А при чем здесь я? Я не встречался с ним больше с того самого дня, когда ты сбежала со свадьбы.

Тон его голоса был решителен, и он не отводил глаза. Никки поверила ему.

Макс рефлекторно дотронулся до носа, и Никки заметила, что нос у него был немного искривлен. Небольшой дефект делал его еще привлекательнее.

— Я думаю, Алан был в бешенстве, когда ты вернул ему мое кольцо. — Никки не хотела вспоминать о событиях тех дней. Ей было тяжело осознавать, что она навлекла гнев своего бывшего жениха на голову ни в чем не виноватого свидетеля. Но она ни на секунду не пожалела о своем решении. Она до сих пор вздрагивала от мысли о том, что могла выйти замуж за Алана.

— Ты правильно поняла, — сказал Макс. — Он попытался избить меня.

Никки съежилась. Она помнила те фотографии в газетах, на которых ее бывший жених и его свидетель явно выясняли отношения. Журналисты писали, что они скандалят из-за невесты. Тот фотограф, которого она наняла для свадьбы, сорвал самый большой куш.

— Он сломал тебе нос? — Никки поймала себя на том, что повторяет движение Макса и дотрагивается до своего носа, который был в полном порядке.

— Бывало и похуже, — улыбнулся Макс, но его улыбку нельзя было назвать дружелюбной. — Поверь мне, ему тоже пришлось несладко, когда я нанес ответный удар.

Никки была даже рада, что Алан пострадал от рук Макса. После всех мучений, которые он причинил ей, своим бывшим женам и другим людям, он заслуживал гораздо больше, чем удар в нос.

— Но вы были друзьями!

— Я не стал бы называть это дружбой, — ответил Макс. — Я познакомился с ним на спортивных сборах, когда мы были еще подростками. Он тогда непло хо играл. Когда он забросил теннис, мы перестали общаться. Вплоть до недавних пор. Я вернулся в Австралию после того, как несколько лет прожил за границей. Он вернулся в Сидней из Мельбурна. Я удивился, когда он попросил меня быть его свидетелем на свадьбе, но он ответил, что все его друзья остались в Мельбурне.

— На третьей свадьбе! Я думаю, у него закончились кандидаты в свидетели на его третьей свадьбе, — цинично заметила Никки.

— Вполне возможно, — нахмурился Макс.

— Я не хотела этими словами обидеть тебя, — поспешно проговорила Никки. — Ему повезло, что он встретил тебя.

Макс пожал плечами:

— Я был идиотом, что согласился на это.

— Значит, ты не был подлецом. Ты не был тем, за кого я тебя принимала.

Это была небольшая ложь. Она вообще не считала его подлецом. Особенно после того, как он поднял ее на руки и побежал с ней к машине. Средства массовой информации по-прежнему писали о нем, как о ветреном любовнике, но это не имело к ней ни малейшего отношения.

— Нет, не был.

Однако тон его голоса был недружелюбен. Может, ей стоит предложить оплатить ему пластическую операцию по исправлению носа? Хотя нет. Это наверняка оскорбит его. Кроме того, не она его ударила.

Никки посмотрела ему в глаза.

— Прости, если я…

Он схватил ее за руку.

— Давай отойдем отсюда. Я не хочу обсуждать это на публике.

Никки направилась за Максом по пляжу, стараясь не наступать на причальные тросы, как змеи, извивающиеся по берегу. Макс остановился в тени дерева. Никки сняла рюкзак и поставила его у своих ног.

— Прости, что была резка с тобой, — сказала она. — Я считала тебя другом Алана. Даже несмотря на то, что ты помог мне убежать.

Макс кивнул, принимая ее извинение. Ему так шла эта легкая небритость!

— Так почему ты здесь, если это не Алан заставил тебя найти меня?

— Зачем кто-то приезжает на тропический остров? — ответил он. — Но я не хочу, чтобы люди думали, что я здесь в отпуске. Я буду тебе благодарен, если ты не будешь рассказывать, что встретила меня.

— Ты надолго сюда приехал? — спросила Никки. Большинство туристов оставалось на острове лишь на несколько дней. Здесь было мало развлечений, за исключением дайвинга.

— На две недели.

Никки не знала, стоит ли беспокоиться из-за его ответа. Только ее семья и несколько самых близких друзей знали, куда она направилась полгода назад после несостоявшейся свадьбы. Она предпочла бы, чтобы ее место нахождения по-прежнему оставалось неизвестным для большинства ее знакомых.

Он показал рукой на ее рюкзак.

— А что насчет тебя? Ты здесь на пару дней? — Он не добавил «надеюсь», но она угадала по выражению его лица, что он так думал.

— Я здесь живу. — Она никак не могла скрыть этот факт.

— Что?

Она могла бы расценить этот возглас как оскорбление. Но, учитывая тот факт, что в результате их предыдущей встречи у него был сломан нос, а пресса в клочья разорвала его репутацию, пытаясь додумать на основании фотографий давний и страстный роман между невестой и свидетелем жениха, она могла понять его чувства.

— Ты помнишь, я сказала тебе, что у меня есть план?

Он кивнул.

— На самом деле у меня не было никаких планов. На следующий день я уехала сюда, чтобы побыть здесь в одиночестве и подумать о будущем. Я остановилась у одной подруги, с которой вместе училась в школе в Сиднее. Она должна была стать моей свидетельницей на свадьбе. Я знала, что она никому не расскажет, где я прячусь. Но я не знала, что она беременна и страдает от токсикоза. Она и ее муж владеют здесь гостиницей. И я осталась, чтобы помочь ей. И я по-прежнему здесь.

Макс пожал плечами.

— Остров маленький, всего четыре километра в длину. Но я думаю, нам хватит места, чтобы избегать друг друга.

— Верно, — ответила она. — Я обещаю никому не рассказывать, что ты здесь, если ты сделаешь то же самое для меня.

— Договорились, — ответил Макс и облегченно вздохнул.

Никки поняла, как тяжело ему дался этот разговор с ней.

— Где ты живешь? — спросила Никки. — Мне нужно знать, какие места мне следует избегать.

— В «Биг Блу Бунгалос» в бухте Франжипани.

Никки внезапно стало не по себе. Она не могла поднять глаза на Макса.

— Э-э-э… это будет сложно сделать… Отель принадлежит моей подруге Майе и ее мужу Кадеку. Я не только там работаю. Я там живу.

Глава 3

Прекрасная невеста являлась ему во сне с тех пор, как он помог Никки убежать со свадьбы. Это были чудесные сны, отнюдь не кошмары. А кошмары окружали его наяву: во всех газетах были его фотографии с невестой на руках и домыслами о том, какие отношения могли быть между свидетелем жениха и невестой. Газетные статьи обличали его во всевозможных грехах. «Свидетель-предатель» — это был один из самых безобидных заголовков. Журналисты раскопали и вытащили на свет божий подробности его предыдущих романов и изо дня в день напоминали о Максе своим читателям. Когда-нибудь они оставят его в покое?

Он стал своего рода знаменитостью. Журналисты проявили к нему интерес, когда он был еще подростком и выиграл Открытый чемпионат Австралии, причем его соперниками были более опытные взрослые спортсмены. Затем интерес публики вызвал роман Макса с восходящей звездой тенниса, значительно превосходившей его по возрасту. Под тем же пристальным вниманием публики их роман подошел к концу, поскольку они оба, раздираемые внутренними амбициями, не были командными игроками. И с тех пор повелось, что его романы или их временное отсутствие всегда вызывали искренний интерес.

Но он и предположить не мог, что и Никки, дочь состоятельного владельца строительной компании и сама успешный предприниматель, была хорошо известна публике. Несостоявшаяся свадьба вызвала интерес во всей стране и непрекращающиеся кошмары наяву в течение нескольких недель.

Мысли Макса о Никки не были кошмарными, но они тоже не оставляли его в покое. Они всегда начинались с одного и того же события: Макс был на репетиции свадьбы в церкви накануне того самого дня. Он занял свое место рядом с Аланом у алтаря. Никки шла по проходу, медленно и грациозно. На ней было короткое синее платье без рукавов и серебристые босоножки. Волосы она завязала в высокий хвост. В руках она держала букет цветов, искусственных, потому что ей нужно было научиться в нужный момент элегантно передавать его своей сестре, которая тоже была свидетельницей на свадьбе.

Однако в своих мечтах она шла не к Алану. Ее улыбка и любящий взгляд были обращены к нему. Он был женихом. Когда она подошла к нему, Макс протянул к ней обе руки и привлек ее к себе. Она была его, только его! Никки подняла на него глаза и потянулась к нему губами для поцелуя. Он склонил к ней голову и…

И в этот момент его сон наяву всегда заканчивался. Макс приходил в себя. Смущенный, раздосадованный, безутешный. Во-первых, он не собирался связывать себя узами брака. Уж точно не сейчас, когда спортивная травма поставила под вопрос всю его дальнейшую карьеру.

Ни о чем таком не может быть и речи, пока он не разберется со своими проблемами. Пока он не убедится в том, что хочет всегда быть вместе со своей избранницей. Макс хотел быть счастлив в семейной жизни, как были счастливы его родители. Но он знал, что семейное счастье профессионального спортсмена часто оказывается под угрозой. В жизни спортсмена нет места спокойствию и стабильности.

Кроме того, Никки Лукас не была для него желанной невестой. Не могла быть. Она была, бесспорно, привлекательна. Если бы они встретились при иных обстоятельствах, Макс не смог бы противостоять ее чарам. Но он видел, как в порыве чувств она бросила своего жениха, оставив его одного перед алтарем.

Ее поведение было для него загадочно. Более того, Макс не мог понять, почему и он пренебрег всеми правилами приличия и решился помочь невесте сбежать с собственной свадьбы. И в резуль тате поплатился за это своей репутацией. Он мог противостоять враждебной прессе, которая не переставала полоскать его имя в скандальных статейках, только зная, что ему нечего скрывать. Он мог с чистой совестью поклясться, что у него не было интрижки с Никки и он не планировал вступать с ней в романтическую связь. Только эти постоянные мечты о ней! Но он был не властен над ними.

И вот сейчас Никки смотрела прямо на него, но не любящим нежным взглядом. Напротив, ее глаза подозрительно сощурились.

— Странно, что я не в курсе, что ты остановился в «Биг Блу», — сказала она. — Я иногда помогаю при регистрации гостей. Но я не видела в списках твоего имени.

— Я зарегистрировался под именем Максвелла Джеймса. Джеймс — это мое второе имя.

Никки недоверчиво взглянула не него. Он заметил, что она совсем не накрашена.

— Почему именно «Биг Блу»? Почему остров Лембонган? Разве это не странное совпадение, что мы встретились здесь?

— Это именно совпадение. Я до недавних пор не знал об этом острове. Гостиницу забронировал для меня мой агент. Он просто нашел именно то место, которое мне нужно в этот момент.

Она сдвинула брови.

— Ты на самом деле не знал, что я здесь живу?

— Совершенно не знал. Если бы знал, то ни за что бы сюда не приехал.

Его слова неприятно резанули ее слух, и она не смогла скрыть чувство обиды. Макс мысленно стукнул себя кулаком по лбу за свою словесную неуклюжесть.

— Пожалуйста, не обижайся! Я не хотел тебе нагрубить! Но пойми, мне не хотелось встречаться с тобой снова, после всех скандальных статей в газетах. Это был сущий ад.

— Да, тебе, видимо, трудно пришлось, — сказала она, немного помолчав. — Я смогла этого избежать, поскольку сразу уехала. Но знаю, что там все газетчики с ума посходили, так как не могли меня найти, а взять у меня интервью им очень хотелось. Я перестала читать газеты после того, как прочла интервью с каким-то очевидцем, который обнаружил меня и тебя в нашем «любовном гнездышке» на Фиджи.

Произнеся «любовное гнездышко», она вспыхнула. Макс усилием воли заставил себя не думать про это самое уединенное место.

Он откашлялся.

— Да, я тоже в какой-то момент перестал читать прессу. Затем, слава богу, случился очередной светский скандал. Поэтому я не хочу подбрасывать дрова в затухающий камин.

— Согласна! — с жаром поддержала его Никки.

— Я перееду в другую гостиницу. Может, ты можешь мне что-нибудь посоветовать?

Никки покачала головой:

— Не надо! «Биг Блу» — это отличное место. В совершенном уединении, на краю пляжа. Мои друзья только недавно выкупили этот отель. Не стоит отменять свою двухнедельную бронь. Прежде всего, из-за меня.

Макс хотел обсудить с ней вопрос, как они будут избегать друг друга, находясь в одной гостинице, но не знал, какие слова подобрать, чтобы не обидеть девушку. Он вспомнил, как чувствовал себя, когда увидел ее слезы в день свадьбы. Он не хотел, чтобы она снова расстроилась. Ведь тогда ему пришлось бы утешать ее, а Макс не хотел никаких отношений с женщиной, благодаря которой его имя не сходило с первых страниц бульварной прессы.

— Нам придется избегать друг друга, — сказал он наконец.

Но в ее ответе не прозвучала обида. Напротив, ему показалось, что она была бы счастлива не встречаться с ним.

— Мы можем это устроить. Прежде всего, я сотрудник гостиницы, хотя и не официальный, а ты — гость. У нас мало возможностей для встреч. В каком номере ты живешь? В лумбунге на пляже?

— В лумбунге?

— Да, это традиционный двухэтажный дом с крышей из тростника, потолком из бамбука и ванной с панорамным видом.

— Нет, я в одном из тех двух новых бунгало, которые находятся в зарослях, а не на пляже. Во втором номере. У меня есть собственный бассейн. Я решил, что там будет потише, чем на пляже.

— О, — пробормотала она, и румянец на ее щеках усилился. — Это… тогда… Дело в том, что я живу в соседней вилле.

Не просто на том же острове! Нет, в соседнем доме! Их разделяла всего лишь пара стен. Во что теперь превратятся его навязчивые мечты? Макс выругался про себя и сказал:

— Представь себе, что произойдет, если об этом узнают журналисты? Они все примчатся сюда. Я должен переехать в другую гостиницу.

Никки выставила руку вперед, выражая протест:

— Нет! Не делай этого. Я перееду в дом для сотрудников. Там есть комната в подвале, но…

— Я не могу позволить тебе переехать в подвал!

Она нахмурилась.

— Это не твое дело — позволять мне что-то или нет! И это только на две недели. Я не принцесса из Сиднея, я смогу прожить эти две недели в подвальном помещении.

Ее голос задрожал. Значит, она все-таки читала те газетные статейки. Да, журналисты не пожалели и ее. Макс знал, что все, написанное про Никки, неправда. Он хотел тогда связаться с ней и постараться утешить ее, но принял решение не делать этого. Он не мог позволить себе еще раз связаться с ней. Кроме того, никто не знал тогда, где она находится. Но теперь Макс знал.

— А через две недели? Что будет тогда? — спросил он.

— Я вернусь в свое бунгало, — ответила Никки.

— Я имею в виду, что ты планируешь делать?

— Я буду помогать моей подруге Майе. Буду строить планы на будущее. Ты знаешь, что я продала свой бизнес?

— Да, читал об этом.

В тот день, когда на репетиции он впервые увидел Никки, он нашел про нее информацию в Интернете и прочел историю ее успеха. Узнал о том, что у ее сестры была очень чувствительная кожа, и она не могла пользоваться обычными кремами. И Никки начала разрабатывать кремы для своей сестры. Затем открыла интернет-магазин для продажи своей продукции. Умные маркетинговые решения и «сарафанное радио» помогли ей добиться отличных финансовых результатов. И всего несколько дней спустя после несостоявшейся свадьбы Макс с удивлением прочел, что Никки продала свое дело большому международному концерну.

— Прими мои поздравления. Ты продала его из-за Алана?

Никки покачала головой.

— Процесс продажи был запущен еще до свадьбы. Я думала, что, продав бизнес, я смогу все свое время посвятить… семье.

Ее голос задрожал.

— Прости, — сказал Макс, не зная, что еще он может сказать ей.

Никки пожала плечами.

— Как оказалось впоследствии, я все сделала вовремя. У меня действительно появилось много времени, чтобы подумать, собраться с силами. Ведь все мои планы разбились вдребезги. Мне было тяжело справиться с последствиями.

— Прекрасно тебя понимаю, — осторожно ответил Макс.

Она посмотрела на него.

— Ты знаешь, я на самом деле думала, что люблю Алана. Я хотела выйти за него замуж, я хотела семью. Тем ужаснее было узнать, что он обманывал меня. Что он не был тем человеком, с которым я жила все это время. Я не сбежала со свадьбы под влиянием чувств.

Никки пнула ногой песок и отвела глаза в сторону.

— Я знаю, что это не было внезапным решением с твоей стороны, — сказал Макс.

— В тот момент, когда я приехала к церкви, я думала, что соглашусь на церемонию. Что я помогу Алану измениться и не стану одной из тех женщин, которых он бессовестно обманул. Хотя в душе я пони мала, что я напрасно обнадеживаю себя. Мой отец и слушать не хотел о том, чтобы отменить свадьбу. Это плохо бы отразилось на его делах. Но потом я увидела тебя у церкви и…

— Продолжение истории я знаю, — сухо произнес Макс. — Я не сожалею, что помог тебе. Я бы сделал это снова.

Она взглянула на него широко раскрытыми от удивления глазами.

— Несмотря на последствия?

— Да, — ответил он.

Было два решающих момента, которые убедили его в правильности принятого тогда у церкви решения. Первый момент наступил, когда она поцеловала его. Это был поцелуй из благодарности, но все же те несколько секунд, пока ее губы касались его щеки, а он вдыхал ее запах, заставили его вспомнить о том, чего он не чувствовал уже долгое время. Радость, но в то же время смущение из-за того, что его чувство к этой женщине противоречило всем нормам и правилам. Он не мог рассказать ей о своих чувствах. Однако он мог поведать ей о втором событии.

— Когда Алан потом нашел меня, его глаза были как будто мертвы. Весь его шарм и очарование испарились. На лице отразились жестокость и беспощадность, которые свойственны ему, как я понимаю теперь. Я был счастлив, что помог тебе избежать брака с этим человеком.

Никки судорожно вздохнула и приложила руку к сердцу.

— Так ты увидел это? Его первая бывшая жена намекнула мне о том, что он бил ее. А затем она уже прямо рассказала мне об этом, когда я отправила ей букет цветов в знак благодарности.

— Ты чудом избежала той же судьбы, — сказал Макс, отгоняя от себя мысли о том, что Алан мог бы ударить Никки.

— Да, благодаря людям, которые помогли мне.

У Макса в голове не укладывалось, как женщина могла отправить цветы в знак благодарности бывшей жене своего жениха. Однако эта Никки Лукас не такой простой человек!

— Почему я сама не смогла понять, что он собой представляет? Почему я была настолько слепа? — произнесла она.

— Могу тебя уверить, что я был также очарован им, — ответил Макс. — Почему же еще я согласился быть свидетелем у человека, которого едва знал? Он был очень убедителен. Я поверил, что мы давние друзья. Дело в том, что я вернулся в Сидней после длительного отсутствия и хотел обзавестись знакомыми.

— Я согласилась выйти за него замуж всего пару месяцев спустя после знакомства. Он прекрасно мог манипулировать мною, — сказала она, поджав губы. — Он заставил меня поверить в то, что был мужчиной моей мечты.

Мужчина мечты? Макс понял, как мало он в действительности знал о ней. И как заманчиво было бы узнать о ней больше…

Никки не собиралась посвящать его во все детали своих отношений с Аланом Омерзительным, как прозвала его Майя. Но ей стало легче на душе, ко гда она поняла, что Алану удалось одурачить не только ее, но и своего свидетеля. Видимо, ее бывший жених строил какие-то свои планы в отношении Макса. Макс был очень состоятельный человек. Мультимиллионер. Журналисты не упускали возможности упомянуть об этом факте каждый раз, когда писали о Максе. Скорее всего, именно состояние Макса привлекло Алана.

Она не решалась спросить. Макс произвел на нее впечатление сдержанного человека, несмотря на все сплетни о его многочисленных связях. Но он ни разу не был вовлечен в скандалы, связанные с рукоприкладством, злоупотреблением алкоголем и наркотиками. Публика любила его за хорошие манеры на теннисном корте, где он с лучезарной улыбкой одерживал одну победу за другой. Когда Никки впервые увидела его в непосредственной близости на репетиции свадебной церемонии и немного пришла в себя, осознав, что свидетелем ее жениха будет всемирно известный теннисист, она внимательно пригляделась к Максу и нашла его достаточно замкнутым и необщительным. Встретив его на острове, она вспомнила о нанесенной ей полгода назад обиде и о несостоявшемся семейном счастье. Меньше всего ей хотелось бередить старые раны. А для этого ей нужно будет избегать любых встреч с ним.

— Нам действительно не стоит стоять тут у всех на виду, — сказала она. — Сомневаюсь, что кто-нибудь на пляже узнает меня. Но ты — другое дело. Конечно, сейчас ты выглядишь иначе, чем полгода назад. Ты отрастил волосы и бороду. Тебе это очень идет, но тебя все равно можно легко узнать. Если тебя увидит хоть один твой фанат, то это закончится…

— Катастрофой, — произнес Макс, отступая на шаг назад.

— Может, в качестве маскировки ты будешь носить шляпу? — предложила Никки. — Шляпа, так или иначе, понадобится тебе на жаре. С каждым днем становится все жарче.

— На открытых теннисных кортах бывает так жарко, что у спортсменов начинаются галлюцинации, они даже падают в обморок, — сказал Макс.

— Все, кроме тебя. — Никки иронично склонила голову набок.

— Все, кроме меня, — повторил за ней Макс, и в уголках его губ промелькнула улыбка.

— Разве это смешно?

Вместо ответа, она получила возможность полюбоваться его широкой расслабленной улыбкой победителя, за которую его так любила публика. Ее сердце нервно забилось. Он был очень привлека телен…

— Я бы так не сказал. Но я вырос в жарком климате Нового Южного Уэльса. Если бы я не стал теннисистом, то продолжал бы помогать отцу на ферме.

Да, он был известен как деревенский парень, добившийся успеха. Никки было интересно, как ему это удалось. Но узнать это она сможет, скорее всего, из Интернета, а не из задушевных бесед с Максом о его успешной карьере.

— Здесь совсем другая жара, — возразила она. — Мне пришлось какое-то время акклиматизиро ваться.

Казалось, чем дольше она стоит рядом с ним, тем жарче ей становится.

— Хорошо, я последую твоему совету и куплю себе шляпу, — сказал Макс.

Никки хотела было сказать, что готова помочь ему с выбором подходящей модели, но вовремя сдержалась. «Это неудачная идея», — подумала она.

Вместо этого она дала ему вполне нейтральный совет.

— На главной улице есть несколько магазинов, где продают шляпы. На самом деле это одна-единственная здесь улица!

— Я видел магазин, где продают все, что угодно, включая шляпы. Это рядом с местным кафе, где я планирую пообедать.

— Ты хочешь здесь пообедать? Я тоже собиралась поесть в деревне. Для разнообразия.

Внезапно между ними наступила неловкая тишина. Никки посмотрела в его голубые, как безоблачное небо, глаза. Она слышала краем уха шум прибоя, слышала, как перекрикиваются рыбаки. Слышала затихающий смех удаляющихся в сторону деревни туристов.

В воздухе повисла непроизнесенная фраза: «Почему бы нам не пообедать вместе?»

Когда она наконец заговорила, то произнесла эти слова слишком быстро.

— Очевидно, что мне придется отказаться от своих планов. Поеду обратно в «Биг Блу» и перекушу там. Но у меня есть здесь любимое кафе. Отличная кухня! Ты должен туда сходить. Я скажу тебе, как оно называется.

Макс нахмурился.

— Почему ты хочешь отказаться от нормального обеда? Иди в свое кафе. Если то заведение, куда я хотел сходить, слишком близко к твоему кафе, я еще что-нибудь найду. Я уверен, это не единственное место, где готовят местную кухню.

Никки нервно хихикнула и тут же мысленно отругала себя за это. Да что с ней происходит?

— Да, здесь есть несколько кафе, где готовят местную пищу. Нази горенг и ми горенг самые типичные блюда местной кухни.

— А чем они отличаются? — спросил Макс.

— Нази горенг — это рис с приправами, поджаренный с овощами. Туда могут добавить креветок или куриное мясо. И еще туда обычно добавляют яйцо. Ми горенг — это лапша, приготовленная таким же образом. Мне это блюдо больше нравится.

— Ты говоришь по‑индонезийски?

— Немного. Хотя на самом деле достаточно прилично. Меня учила Майя, когда мы еще ходили в школу. Сейчас я говорю уже гораздо лучше, чем когда я сюда приехала. Хотя надо учитывать, что на каждом острове люди говорят на своем диалекте. Но не беспокойся. Большинство населения говорит по‑английски. Английский язык тут учат в школе.

Макс снова продемонстрировал свою широкую улыбку.

— Полезно знать. Что ж, я хотел…

— Чего ты хотел? — нервно перебила его Никки.

Казалось, время остановилось в тот момент, когда он посмотрел на Никки.

— Ты могла бы быть моим гидом по Лембонгану, — медленно произнес он.

Ее пронзило трепетное предвкушение. Она очень хотела быть его гидом!

— Но это невозможно, — сказала она, стараясь подавить свои чувства.

— Я знаю, — ответил он, сожалея о сказанном.

— Мы оба знаем, что не можем проводить время вместе. Иначе мы снова украсим своими именами заголовки газет. Я не думаю, что смогу справиться с очередным приступом внимания прессы к моей персоне.

— Если бы мы встретились при других обстоятельствах, если бы мы были не в той ситуации, тогда, возможно… — Внезапно она остановилась, осознавая, что только что произнесла.

— Тогда все, возможно, было бы иначе, — резко произнес Макс.

Никки поняла, что интерес был только с ее стороны. Что ж, ей придется с этим смириться.

— Итак, как мы решим эту проблему, Максвелл Джеймс? Будем притворяться, что не знаем друг друга?

— Это хороший вариант, — ответил он.

— Так и сделаем, — сказала Никки. — Мы должны рассказать обо всем Майе и Кадеку. Вон Майя, стоит на ступенях церкви. Она нас видела.

Его глаза сузились.

— Ты можешь ей доверять?

— Абсолютно. — Никки сделала шаг назад и глубоко вздохнула. — Начнем игру. Иди, куда ты планировал, а я пойду по своим делам. Для всех прохожих мы просто два туриста, которые остановились поболтать друг с другом и обсудить разницу между жареным рисом и жареной лапшой.

— Да, — согласился Макс.

Ей показалось или в его глазах действительно промелькнуло сожаление? Или она увидела в его глазах отражение ее собственных чувств?

— Как ты добрался до деревни?

— Я приехал сюда на велосипеде, который взял напрокат в гостинице.

— Очень смело. Дороги здесь местами очень неровные, а правила дорожного движения знакомы далеко не всем.

— Я это заметил, — небрежно сказал Макс. — А что насчет тебя?

— За мной приедет грузовик из гостиницы.

— Это такая скотовозка?

Никки улыбнулась.

— Можно и так сказать. Местные транспортные средства не отличаются комфортом.

Она подняла с песка свою сумку. Макс наклонился одновременно с ней.

— Давай я помогу тебе.

Когда Макс протянул руку к сумке, их руки на мгновение соприкоснулись. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Никки вздрогнула, как от разряда электричества. Она схватила свой рюкзак.

— Это действительно очень мило с твоей стороны. Но мы же притворяемся, что не знаем друг друга.

— Я понимаю. Но не могу позволить тебе нести эту тяжелую сумку по камням.

— Это все из‑за того, что ты вырос в деревне…

Надо сказать, что в статьях о становлении теннисиста Макса Конвея обязательно упоминался тот факт, что он начинал играть на деревенском заброшенном корте с изношенным покрытием.

— Все верно. Но пока рос, я видел, как мой отец обращается с моей матерью. Он никогда не позволил бы ей нести тяжелые сумки.

— Как это мило и правильно, — ответила Никки.

В ее голосе слышалась плохо скрытая горечь. Все свои двадцать девять лет жизни она сталкивалась с мужчинами, которые относились к женщинам скорее небрежно, чем заботливо. Как ее отец, например. В настоящий момент он разводился со своей третьей женой. Или как тот парень, с которым она встречалась еще в институте. Он постоянно изменял ей. Или как Алан Омерзительный, наконец.

— Не все могут оценить такое отношение по достоинству, — возразил Макс.

Никки вспомнила, как сразу после ее несостоявшейся свадьбы бывшая подружка Макса дала журналистам интервью, в котором выплеснула на него всю свою обиду за то, что он ее когда‑то бросил.

— Поверь мне, я смогла бы оценить внимательное отношение ко мне, — сказала Никки. — Но я уже очень давно стала самостоятельной и научилась носить тяжелые сумки.

Она подхватила рюкзак и забросила его себе за спину. Было бы глупо отказываться от его помощи, когда Макс начал поправлять лямки рюкзака на ее плечах. Хотя ей и пришлось сжать зубы при случайных прикосновениях его теплых уверенных пальцев к своей коже.

— С тобой все в порядке? — спросил Макс.

— Все хорошо, — постаралась ответить безразличным голосом Никки, хотя внутри она вся трепетала, помня его руки на своей коже. — Рюкзак совсем не тяжелый.

Она распрямила плечи.

— Я пойду своим путем, а ты иди своим. Тебе надо подняться вверх по улице. Кафе, которое мне нравится, будет с правой стороны, а ты иди налево. Пройдешь шесть магазинов и увидишь маленький ресторанчик с балийской кухней.

— О, это как раз то место, куда я собирался пойти поесть нази горенг. Мне кажется, ты знаешь, что мне может понравиться!

— Просто догадалась, — пробормотала она, смущенная тоном его голоса.

— Если я встречу тебя на улице, мне следует сделать вид, что я тебя не вижу, правильно? Я тебя этим не обижу?

— Не обидишь, — сказала Никки. — Я поступлю так же.

Она смотрела, как он уходит прочь. У него была отличная спортивная фигура — широкие плечи, подтянутые ягодицы, мускулистые ноги. Зрители рукоплескали ему на корте. До своей встречи с Максом Никки почти ничего не знала о нем, но когда переехала сюда на остров, то стала часто смотреть в Интернете записи его лучших игр.

Внезапно Никки поняла, что не она одна любуется удаляющейся фигурой Макса Конвея. Несколько молоденьких девушек рядом бросали заинтересованные взгляды в его сторону. У Никки вдруг сердце подпрыгнуло в груди, когда она подумала, что девушки могли узнать его. Но нет. Они просто с удовольствием разглядывали сексуального мужчину.

«Боже, помоги мне», — про себя взмолилась Никки.

Глава 4

Вечером того же дня Макс сидел у своего бассейна в тени дерева франжипани с ноутбуком на коленях. Он пытался сосредоточиться на коммерческом предложении, которое ему прислал его агент. Он предполагал для Макса такую деятельность, которая совершенно отличалась бы от его предыдущих занятий. Но строки текста расплывались на экране.

Явных причин для рассеянности не было. Здесь был его личный рай. Гостиничный номер — просторный и удобный, выдержан в традиционном стиле, но с современной техникой.

Дворик был обнесен высоким каменным забором, а вдоль забора были посажены пышные тропические кусты. Бассейн достаточно большой, с чис той голубой водой. Тишина изредка прерывалась криками птиц. Здесь было все, в чем нуждался Макс: спокойствие, уединение. Тут он мог проводить время наедине со своими мыслями.

Беда была в том, что его мысли ему больше не принадлежали. Никки Лукас. С того момента, когда они случайно встретились на пляже, он постоянно думал только о ней. Она так охотно согласилась держаться от него подальше! Удивительно… Макс не привык к тому, что женщины избегают его общества.

Он привык к женщинам, у которых были на него планы. Макс был богат. Благодаря разумным инвестициям он был даже богаче, чем некоторые предполагали. Кроме того, он обладал очень привлекательной внешностью. А до травмы локтя он занимал верхние позиции в списке лучших теннисистов. Поэтому женское внимание не было для него чем‑то особенным.

Но он рано узнал, что женщин больше всего привлекает не он сам, Макс Конвей, а его слава и банковский счет. Даже его школьная подруга Лиза не устояла перед финансовыми возможностями, которые открывались перед ней благодаря связи с Максом. Поняв ее намерения, Макс четко обозначил свою позицию: он не собирается вести спокойную семейную жизнь. На первом месте для него была карьера.

И хотя разорвал с Лизой отношения, он иногда вспоминал о ней и даже проводил с ней время, когда приезжал домой к родителям. До тех самых пор, пока не узнал, что Лиза была беременна и требовала денег на содержание ребенка. Если бы все оказалось правдой, то Макс выполнил бы все обязательства, связанные с отцовством. Но тест ДНК показал, что отцом новорожденного был не Макс. Как это событие его жизни стало известно прессе, он не знал. Но ему было крайне неприятно читать о своей личной жизни в бульварных газетах.

Относительно недавно Лиза дала журналистам большое интервью, в котором каждое слово сочилось злостью и ненавистью к Максу. Она рассказала, что он был эгоистичным человеком без моральных принципов. Как раз таким, который может убежать со свадьбы с невестой своего друга. Макс невольно передернул плечами, когда вспомнил ту статью, — хотя все, что рассказала Лиза, было ложью, ее слова больно ранили его. Неудивительно, что он стал крайне осторожно идти на контакт с женщинами и просто ненавидел журналистов.

Однако Никки была, казалось, совсем другой. К тому же она уже получила от Макса то, что хотела, — он увез ее со свадьбы. Он помог ей и продолжил жить своей жизнью, не рассчитывая на повторную встречу с девушкой. Скорее всего, ему не составит труда избегать встреч с ней на острове.

Макс заставил себя вернуться к тексту на экране ноутбука. Он мог себе позволить не работать, если бы ему этого не хотелось. Но он хотел иметь цель в жизни, что‑то, что заставляло бы его стремиться вперед. К концу второй недели пребывания на острове он был готов принять решение о своей дальнейшей жизни.

Несколько минут спустя звук китайских колокольчиков, подвешенных у ворот в качестве дверного звонка, оторвал его от размышлений. Он не вызывал прислугу, и смена белья сегодня не предполагалась.

Макс подошел к калитке и открыл ее. На пороге стояла Никки. У нее в руках был круглый деревянный поднос с едой, завернутой в листья банана. Макс был настолько ошеломлен, что стоял и удивленно рассматривал ее.

Никки была одета в гостиничную униформу, состоящую из синего саронга и белой кружевной блузки. Ее волосы были собраны в тугой пучок и украшены белыми цветами. Она выглядела хотя и скромно, но очень привлекательно. Широкий саронг не скрывал, а деликатно подчеркивал изгибы ее фигуры, а блузка не маскировала пышную грудь. Никки была очень красива. Но зачем она сюда пришла?

— Никки! Я думаю, мы договорились, что…

Она украдкой бросила взгляд через плечо. Казалось, за ними никто не наблюдает.

— Можно я зайду?

Она проскользнула в калитку и захлопнула ее за собой, подтолкнув бедром.

— Индонезийский вечерний чай, — пояснила она. — Это хорошая уловка, чтобы я смогла пройти к тебе в номер.

Макс озадаченно взял у нее из рук поднос и вдохнул манящий аромат еды. Несмотря на внезапное чувство голода, он решил сначала разобраться, зачем пришла Никки.

— Мне очень жаль, но, как выяснилось, я не могу переехать в комнату для персонала, — сказала она. — Майя отдала комнату новой экономке. Все остальные комнаты забронированы для гостей. Поэтому…

— Поэтому ты по‑прежнему будешь жить в соседнем номере…

Странно, но от этой новости Максу стало радостно на душе.

— Да, к сожалению. Сначала я подумала, что смогу выехать из гостиницы на период твоего проживания, возможно, на материк. Но Майя очень просила меня остаться. Это самый сезон. И у нее малыш. Она не сможет обойтись без меня.

— Тогда мне не остается ничего иного, как переехать на материк. Это решит все проблемы, связанные с расстоянием между нами.

«И я ее больше не встречу», — подумал Макс.

Ее глаза испуганно расширились.

— Пожалуйста, не надо! Если такой известный человек, как ты, выедет из гостиницы раньше назначенного срока, это плохо скажется на репутации «Биг Блу»! Вся семья Кадека работает в гостиничном бизнесе. Эта гостиница была совершенно заброшена, когда они ее выкупили. Кадек — второй сын в семье. Это его шанс доказать, что он тоже что‑то умеет. Он и Майя.

Макс задумался.

— Разве это такая большая проблема, что ты живешь в соседнем номере? В конце концов, здесь нет сообщающихся дверей.

Ее глаза засияли.

— Да, учитывая этот высокий каменный забор, никаких проблем возникнуть не может!

Макс знал, что Никки так же, как и ему, не хочется, чтобы их увидели вместе. Однако она была готова к риску ради своей подруги. Его поразила ее преданность Майе. И она была права насчет забора. Макс оглянулся вокруг: высокий забор и деревья франжипани выглядели как надежная защита от внешнего мира.

— Здесь так уединенно и тихо, что никто не узнает, что мы здесь вдвоем.

Каждая клеточка ее тела ощущала близость самого желанного спортсмена в мире. Никки прекрасно понимала, что в скандале со сбежавшей невестой внимание публики было приковано не к ней, а к личности свидетеля — ее мнимого похитителя. И она разделяла восхищение публики. Сейчас, когда Макс стоял рядом с ней, на нем были только черные плавки. Видимо, он недавно плавал в бассейне. Его волосы были еще влажными, а на широких плечах, мускулистых руках и плоском прессе блестели капли воды. Никки заставила себя отвести от Макса взгляд. Ей становилось все сложнее поддерживать беседу и пришлось сцепить за спиной внезапно задрожавшие руки. Она стала напряженно смотреть на кремовые цветы франжипани, плавающие на поверхности бассейна. Лишь бы не глядеть в его сторону.

— Ты прав, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал естественно. — Если мы будем осторожны, то нам не потребуется куда‑либо переезжать.

— Значит, мы договорились. Ты останешься со своей стороны стены, а я — со своей. Но пока ты здесь… — Он посмотрел на поднос с едой. — Я еще ни разу не видел таких блюд во время вечернего чая. Мне кажется, что к ним лучше подойдет холодное пиво. Может быть, ты поешь со мной?

Никки бросила взгляд на свои наручные часы. Она должна была выйти в вечернюю смену для размещения новых гостей, но у нее еще была пара часов в запасе.

— Ты думаешь, это будет разумно, если я останусь?

Макс пожал своими великолепными широкими плечами.

— Скорее всего, это неразумно. Но ты уже приехал, чужих людей здесь нет, а на тебе гостиничная униформа. Я думаю, мы в безопасности.

— Хорошо! Но я откажусь от пива, потому что мне надо еще работать. Но я с удовольствием выпью холодной минеральной воды.

Макс направился сквозь раздвижные двери внутрь помещения к холодильнику. При взгляде на него Никки почувствовала головокружение. Она покраснела и схватилась за спинку кресла. Макс напоминал ей античного бога. На пляже он хорошо выглядел в своих шортах и футболке. Но эти внушительные мускулы, прорисовывающиеся при ходьбе под загорелой кожей, и влажные плавки, очерчивающие самые красивые, что она когда‑либо видела, ягодицы, окончательно лишили ее разума.

Как жаль, что, когда он вернулся к ней во дворик, на нем была футболка. Прятать такое тело было настоящим преступлением. Никки вздохнула. Возможно, даже лучше, что он оделся. Она не могла себе позволить сидеть и любоваться телом Макса Конвея.

Она уже опасалась любоваться хоть каким мужчиной. Судя по всему, она плохо в них разбиралась. Она видела в мужчине то, что ей хотелось видеть, но не их истинные желания и мотивы.

— Ты раскраснелась, — отметил Макс.

— Да, сегодня очень жарко…

— Садись вот здесь в тени и выпей холодной воды, — сказал он, протягивая ей бутылку.

Никки села в кресло в тени дерева франжипани, цветы которого издавали нежный сладкий аромат.

— Спасибо! Это как раз то, что мне нужно.

«Ты, как раз тот, кто мне нужен», — подумала она. Но постаралась быстро выбросить эту мысль из головы. Вот уже полгода она обходилась без мужской компании. Постепенно Никки начинала думать, что сможет прожить жизнь без мужчины. Но желания… Это был другой вопрос. Присутствие Макса Конвея в непосредственной близости напомнило ей, что не только у ее разума, но и у ее тела есть желания.

Она немного поерзала на стуле, пытаясь отодвинуться подальше от Макса. А он подтолкнул к ней деревянный поднос с едой.

— Расскажи мне, что тут у нас? Самоса? Спринг‑роллы?

— Спринг‑роллы тут называют «лумпия», а эта жаренная в масле выпечка напоминает индийскую самосу. На десерт здесь кокосовый пирог, жареные бананы, свежие ананас и папайя.

— Выбор за тобой! Но поторопись! Я готов съесть все за пару секунд!

Никки рассмеялась.

— Я так и знала, что спортсмены много едят.

И снова эта ленивая широкая ухмылка на его лице.

— Мне постоянно приходилось соблюдать диету. А теперь я ем что хочу! У меня волчий аппетит, и я люблю вкусно поесть.

От мысли о том, что он может любить, кроме еды, у Никки снова порозовели щеки. Ей не следовало оставаться с ним. Какое счастье, что он надел футболку. Когда Макс потянулся за очередной порцией, она заметила небольшой шрам на его локте, белеющий на загорелой коже.

— Что с твоим локтем? Ты полностью восстановился?

Макс не донес руку с куском лумпии до рта и отложил его на лист банана. Выражение его лица стало напряженным.

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он, сузив глаза.

Она решила выведать то, о чем ей не следовало знать? Разве весь мир не обсуждал травму Макса Конвея?

— Я думала… Не то чтобы я постоянно об этом думала, конечно нет… Так вот, сейчас в Северном полушарии лето, теннисный сезон в разгаре, и ты…

— Я должен быть на корте? — произнес он с мрачным выражением лица, и Никки пожалела, что заговорила об этом.

— Ну да, — ответила она. — Прошу прощения, мне не стоило об этом говорить.

— Не извиняйся. Это закономерный вопрос. Меня постоянно об этом спрашивают, и я не могу уже избегать ответа.

Макс вздохнул так тяжело, что Никки захотелось обнять и пожалеть его. Но даже положить руку ему на плечо было бы неуместно.

— Мой локоть зажил. Но последствия травмы все равно не позволяют мне играть на профессиональном уровне.

— О, — расстроилась Никки, не зная, что именно будет правильным сказать в такой ситуации. — Грустно, что это так.

— Травма была серьезная. Порваны сухожилия. Кость повреждена. Доктора не были настроены оптимистично с самого начала. Они не верили, что я снова смогу управлять своей рукой. Но я не смирился с их диагнозом. Я провел год в отделении интенсивного восстановления в Калифорнии. Я прошел курс традиционного лечения у лучших специалистов. Затем последовал курс нетрадиционной медицины, который основывался скорее на надежде, чем на знаниях.

Я очень хотел выздороветь. И в результате моя рука вполне восстановилась, скажем так, для повседневного использования. Но не для профессионального тенниса. И если я не в состоянии показать на корте лучшие результаты, то я не хочу играть совсем. Об этом пока никто не знает, но я ухожу из спорта. Это еще одна причина, почему я сейчас прячусь от внимания публики.

Горечь его слов поразила Никки.

— Мне трудно представить, как тебе сейчас непросто. — Между симпатией и жалостью была тонкая грань, и Никки удалось не преступить ее.

Макс пожал плечами. Но его голос был по‑прежнему напряжен, когда он произнес:

— Я не первый спортсмен, который уходит из спорта из‑за травмы, и не последний. Мы постоянно живем с этим риском. Каждый профессиональный спортсмен когда‑то принимает решение уйти и продолжает жить дальше.

— Но ты не был к этому готов.

— В двадцать восемь лет я приблизился к пику своей карьеры. — В голосе Макса послышались нотки сожаления.

— Со скоростью подачи более ста пятидесяти пяти миль в час?

— Правильно.

Никки запнулась.

— Я пытаюсь разглядеть в этом какие‑то положительные моменты, но разве это хорошо, что ты ушел на пике карьеры?

— Я не уверен в том, что это был мой наилучший результат. Я чувствовал, что могу сделать больше. Теперь я никогда не узнаю, чего еще я мог бы достичь.

— И чем ты планируешь заняться? — спросила Никки, не уверенная в том, стоит ли ей задавать ему вопросы о будущем.

Макс пожал плечами:

— Я никогда не занимался чем‑то еще, только играл в теннис. Я начал учиться в университете, но мне пришлось прервать учебу из‑за спортивных обязательств. Я никогда не думал ни о чем другом, кроме тенниса. И вот я в одной лодке с людьми, которые не смогли позаботиться о завтрашнем дне.

«Только не все из этих людей мультимиллионеры», — подумала Никки.

Вслух она произнесла:

— Такой талантливый и известный человек, как ты, должен иметь много вариантов, чем заняться в будущем.

— Да, у меня есть несколько предложений. И это третья причина, почему я здесь. Я должен обдумать эти предложения. Четвертая причина: я не хочу быть вовлеченным в еще один скандал.

Никки поерзала в своем кресле.

— Так возможный скандал совсем рядом. Сидит рядом с тобой и ест папайю.

Черты лица Макса смягчились, и он снова улыбнулся.

— Ты сама это сказала, не я…

— Но я, без шуток, очень сопереживаю тебе, — сказала она. — Мне, например, было непросто продать свое дело. Я ведь начинала с нуля. Вложила в него столько сил. Я думала, что не смогу без него жить.

— Но ты смогла?

— Удивительно, но да. С того момента, как я переехала сюда, у меня постоянно рождаются новые идеи.

Правда, все ее идеи касались только бизнеса. Ей нужен был новый источник вдохновения — новое дело, которому она посвятила бы всю себя.

Она всегда фанатично относилась к своей работе. Ее сестра Кайли утверждала, что для Никки было важнее доказать отцу, что она может добиться успеха, а не вылечить ее от аллергии. Никки не спорила с сестрой. Ее отношения с отцом всегда были сложными. Она не знала, сможет ли простить его за смерть матери.

Та умерла от рака груди через несколько дней после того, как Никки исполнилось двадцать один год. Никки и Кайли были убеждены, что причиной рака стали душевные страдания матери, ее разбитое сердце. Она не смогла простить мужу измену с молодой сотрудницей из его компании. Она сильно переживала из‑за последовавшего развода и спешной женитьбы ее уже бывшего мужа на любовнице. Однако Никки не хотела обсуждать с Максом эту сторону своей жизни.

— Алан знал, что ты собираешься продавать свой бизнес? — Лицо Макса напряглось.

— Да. Он настоял на продаже. Сейчас я понимаю, что он сделал мне предложение только для того, чтобы впоследствии при разводе разделить вырученные от продажи деньги.

Макс нахмурился.

— Ты серьезно думаешь, что он хотел жениться на тебе только по этой причине?

— Думаю, ему нужны были мои деньги. Он пришел в ярость не из‑за моего побега, а из‑за того, что не успел прибрать к рукам мои деньги.

Никки было трудно говорить спокойно. Как она ни пыталась скрыть обиду, та все равно была слышна в ее голосе.

Макс склонился к ней ближе.

— Не думай об этом. Ты умная, красивая, добрая. Да любой мужчина посчитает за честь быть вместе с тобой.

Его взгляд задержался на ее лице немного дольше, чем обычно.

— Теоретически, конечно… — сказал он, отклоняясь назад.

— Конечно, — ответила она, глядя в пол. У нее стало радостно на душе — он думал, что она красива! — Спасибо за добрые слова!

— Это правда. Каждое мое слово…

Никки взглянула на часы.

— Я бы с удовольствием послушала еще, но долг зовет. Мне пора на работу.

Но она и пальцем не пошевелила, чтобы встать со своего места. Еще раз ей вряд ли удастся так запросто поболтать с Максом. Ей нравилось находиться в его компании, и не потому, что известный теннисист рассказывал ей о своих сомнениях и планах на будущее. Он нравился ей.

Но она должна была взять себя в руки. Симпатия, любовь, желание… Всех этих пунктов не было в ее повестке дня. Что касалось мужчин, то она не могла больше доверять самой себе и своей интуиции. Она и думать о них больше не хотела.

Макс кивнул на поднос:

— Поешь еще фруктов. Или вот эту оставшуюся самосу.

— Нет, давай уж сам, — сказала она. — Мне точно пора идти.

Его близость приводила Никки в замешательство.

Макс протянул руку, взял самосу и откусил от нее большой кусок. Вдруг он замер, что‑то пробормотал и бросил оставшийся кусок на поднос. Никки увидела большой кусок перца чили. Лицо Макса покраснело. Он потянулся к бутылке с водой, но Никки схватила его за руку.

— Нет! От воды будет только хуже! Нужно молоко! Я сейчас принесу.

Она бросилась в его комнату, чтобы принести из холодильника молоко, которое горничная каждый день ставила туда для чая и кофе. Чтобы не терять времени, она протянула Максу целый кувшин.

— Прополощи рот молоком. Оно нейтрализует сок чили.

— Спасибо, — выдавил он из себя.

Никки протянула ему кусок ананаса.

— А теперь вот это. Во рту перестанет гореть.

Он послушно выполнил все, что она сказала.

Никки выжидающе смотрела на него, не пытаясь начать с ним разговор. Через несколько секунд Макс с трудом улыбнулся.

— Не знал, что ты разбираешься в медицине.

Никки была очень расстроена тем, что забыла предупредить Макса о чрезвычайной остроте некоторых местных блюд.

— Я научилась всему на собственном опыте, — извиняющимся тоном произнесла она. — В этом чили очень жгучие семена и сердцевина.

Макс хотел было поднести руку ко рту, чтобы вытереть губы.

— Не трогай! — И Никки снова схватила его за руку. Она заметила, что его пульс участился, несомненно, из‑за жгучего чили.

— Молоко и ананас сейчас подействуют.

Макс закатил глаза.

— Я приехал сюда за миром и спокойствием, а взамен получил ожог полости рта. Макс Конвей, не ведающий поражений, сдался перцу чили.

— Я должна была предупредить тебя…

— Я столько лет не ел ничего, что могло бы вызвать расстройство желудка перед соревнованиями. И тут мне попадается это! Я и подумать не мог, что зеленый чили такой острый!

— Мне так неприятно из‑за этого. Я должна была сама съесть эту самосу вместо тебя…

Не успела она договорить, как Макс расхохотался. Он смеялся так заразительно, что Никки тоже не смогла удержаться.

Каким‑то образом, пока они смеялись, ее рука на его руке соскользнула в его ладонь, а Никки невольно приблизилась к Максу. Его пальцы крепко держали ее за кисть.

— Если ты так переживаешь, то я готов разделить свой ожог с тобой.

Затем его губы коснулись ее губ. Лишь на мгновение. Ее губы дрогнули, а сердце испуганно забилось.

— Чувствуешь? — пробормотал он.

Никки ошеломленно отшатнулась. Не от чили, а от ощущений, пронзивших ее тело. От его близости.

— Чувствую, — нервным голосом ответила она.

Макс уже не смеялся.

— И я почувствовал, — тихо сказал он. Он говорил о перце или о чем‑то еще?

Это было уже слишком. Она не должна была поддерживать с ним никаких контактов впредь. Не только для того, чтобы избежать общественного скандала, но чтобы сохранить свое с трудом обретенное спокойствие.

Никки выдернула свою руку из его ладони.

— Мне надо идти, — сказала она и стремительно направилась к выходу. Меньше всего ей сейчас хотелось влюбиться в мужчину, известного своими многочисленными романами.

Глава 5

Никки нигде не было видно весь следующий день. Точнее, две долгих ночи и целый день. Хотя Максу показалось, что он видел ее издалека в компании красивой индонезийки, вероятно, Майи. Но она не увидела его или притворилась, что не видит. Макс понимал, что не должен обижаться на нее, так как они договорились вести себя именно так. Кроме того, она могла злиться на него. Он винил себя в том импульсивном поцелуе и даже поморщился, вспомнив про него. Из всех стандартных приемов флирта он выбрал самый глупый. Макс попытался флиртовать с женщиной, которая ясно дала понять, что он ей не нравится.

Территория гостиницы была достаточно большой, и два человека, не желающие случайных встреч, могли без труда избегать друг друга. Но Макс не мог избавиться от ощущения ее постоянного присутствия рядом с ним. Иногда через высокую каменную стену, разделявшую их дома, доносились звуки музыки. Иногда он слышал плеск воды в бассейне. Интересно, она плавала в купальнике?

Тот факт, что периодически он слышал звуки, напоминавшие ему о существовании Никки в непосредственной близости, не имел ничего общего с его решением передвинуть уличный стол и кресла поближе к разделяющей их стене. Просто в тени, падающей от стены, Максу было удобнее спасаться от солнечных лучей, пока он изучал проекты своего менеджера. Или в лунном свете, когда он потягивал пиво, сидя у бассейна.

Ему снова начали сниться мучительные сны. Они все были об одном и том же, но с небольшим отличием. Прошлой ночью ему приснилось, что он успел коснуться ее губ, прежде чем проснулся.

Макс не любил делиться с людьми своими мыслями и чувствами, однако, незаметно для себя, он рассказал Никки о себе, о своих чувствах и планах. По правде говоря, ему было приятно находиться в ее обществе. Но он не мог позволить себе подчиняться мгновенным порывам. Он приехал на остров, чтобы принять решение о своей жизни после спорта. Он не должен был отвлекаться на женщин. В особенности на ту, из‑за которой бульварные газеты начали полоскать его имя. Тот поцелуй был плохой идеей. И больше этого не произойдет!

И хотя у него были веские причины, чтобы избегать ее, Макс не мог не признаться себе, что сходил с ума от желания увидеть Никки снова. Даже если это грозило его предстоящей карьере. Ведь очередной скандал мог быть не менее разрушительным. Люди могли думать все, что угодно, о его роли в скандале со сбежавшей невестой, но в действительности его ничего не связывало с невестой. И по этическим соображениям ничего не должно было измениться.

Стоя под струями воды в душе, Макс подумал, что его жизнь на Лембонгане складывалась так, как он и планировал. Он наслаждался уединенностью, к которой стремился. У него было время на обдумывание планов. Но он не находил себе покоя. В какой момент уединенность превратилась в одиночество?

Вероятно, это был естественный результат отказа от активной спортивной жизни, когда все его дни были четко расписаны: тренировки, соревнования, выступления… У него никогда не было времени на полноценный отдых. Неудивительно, что теперь он постоянно думал о Никки. Макс решил вернуться к привычному распорядку дня: физическая нагрузка, еда, работа за компьютером и сон.

Для начала он забронировал себе на сегодняшнее утро подводное плавание. Сотрудник гостиницы предложил ему выйти в море на местной традиционной лодке под управлением рыбака, который хорошо разбирался в приливах и отливах в этой местности. Кроме того, Максу нужен был инструктор, потому что течения вокруг острова постоянно меняли свое направление и были подчас непредсказуемы и опасны. Поэтому персонал гостиницы никогда не решился бы рекомендовать своим гостям заниматься подводным плаванием в одиночестве. Макс неохотно согласился.

Он любил воду. В детстве на каникулах вся семья выбиралась на побережье. Макс даже участвовал в школьных соревнованиях по плаванию, пока теннис не захватил его целиком и полностью. Но и тогда он не упускал возможности поплавать, в качестве дополнительной физической нагрузки. Но плавать в свое удовольствие, как в детстве… Нет, на это у него уже давно не было времени. Поэтому Макс с нетерпением ждал возможности выйти сегодня в море.

Он купил себе ласты, маску с трубкой в магазине неподалеку от гостиницы. Позавтракав, Макс направился к бухте. Он был взбудоражен, предвкушая приключения. Таким взволнованным он был впервые с момента своего приезда на остров. За исключением того случая, когда он поцеловал Никки пылающим от перца поцелуем. Но тогда это было волнение другого рода…

По дороге к бухте Макс любовался роскошной тропической растительностью. Вода переливалась всеми оттенками синего. В девять утра солнце уже припекало. Макс был рад, что надел шляпу, которую Никки посоветовала ему купить.

Настроение стало еще лучше, когда он увидел небольшую моторную лодку, пришвартованную у берега. Лодочник помахал ему, и Макс ускорил шаг. Инструктор уже тоже был в лодке. Он возился с оборудованием, сидя спиной к Максу. Лодка была небольшая, не более пяти метров в длину. Макс был не уверен, что места в ней хватит для него и двух других мужчин.

Но когда он подошел к лодке, инструктор обернулся на звук шагов, и Макс понял, что это был не мужчина, а Никки в черном гидрокостюме со спасательным жилетом в руках! В первые секунды она была готова поприветствовать клиента, но затем ее лицо застыло от удивления и испуга: спасательный жилет выпал из ее рук.

— Что ты тут делаешь? — спросила она в тот же момент, когда Макс произнес:

— Что ты делаешь на моей лодке?

— Твоей лодке? Это не твоя лодка! Она забронирована для… — Никки взглянула на него, и ее глаза подозрительно сузились. — Ты забронировал лодку под именем Джеймс?

— Мистер Джеймс, — поправил ее Макс.

— Администратор сказал мне, что я буду инструктором гостя по имени Джеймс. — На ее лице было ясно написано: «Я не думала, что Джеймс — это ты!»

Макс понимал, что к их беседе прислушиваются лодочник и люди, уже пришедшие загорать на пляж в этот ранний час. Но ведь они договорились, что на публике будут вести себя так, как будто не знают друг друга.

— А вы кто такая? — спросил он.

Никки откашлялась.

— Никки! — отрапортовала она неестественным голосом. — Ваш инструктор по дайвингу.

Макс решил помочь Никки избавиться от своей компании.

— Рад знакомству, Никки, — ответил Макс. — Но мне не нужен инструктор. Я хорошо плаваю. И я уже нырял на глубину несколько раз.

Однако Никки не согласилась поддержать его план.

— Без инструктора нельзя, — покачала она головой. — Эти воды представляют собой большую опасность для людей, которые плохо знают местные течения. Можно попасть в водоворот. Вам нельзя выходить в океан одному. Вайян, лодочник, хорошо разбирается в здешних условиях. Но он останется в лодке. А вам нужен кто‑то, кто будет сопровождать вас.

— То есть мне нужны вы, — заключил Макс, стараясь не выдать голосом свою радость по этому поводу.

— Да. Но я могу попытаться найти кого‑нибудь себе на замену, если вы не хотите, чтобы я вас сопровождала.

Теперь она решила подыграть ему и помочь освободиться от своего присутствия.

— Это совершенно не обязательно, Никки, — сказал Макс. — Раз мне необходим инструктор, то я буду рад, если им будете именно вы.

По ее лицу он не смог понять, была ли она этому рада, или его согласие доставило ей неудобство. Она просто кивнула.

— Я сертифицированный инструктор по дайвингу, и, хотя я не отсюда родом, у меня большой опыт погружения именно в этой местности. Мы — я и Вайян — надежная команда. С нами вы в безопасности.

— Я передаю себя в ваши руки, — ответил Макс.

Никки вспыхнула и посмотрела ему в глаза.

— И в руки Вайяна, конечно, — добавил он.

— Благодарим вас, мистер Джеймс, — хладнокровно сообщила она.

Когда Макс вошел в лодку, Никки протянула ему оборудование и, воспользовавшись случаем, наклонилась к нему поближе и прошептала:

— Как это могло случиться?

— Понятия не имею, — ответил Макс. — Я уточнил в «Биг Блу» насчет возможности погружения под воду, и администратор предложил мне нанять лодку Вайяна. Он тоже рассказал мне про местные непредсказуемые подводные течения и настоял на инструкторе. Он не сообщил мне, кто будет инструктором, а я и не спросил.

— Он не знает, что мы знакомы. Об этом знают только Майя и Кадек.

— Я думаю, все в порядке, — решил Макс. — Никто не увидит нас, когда мы выйдем в океан. А маска на лице и трубка — хорошая маскировка.

— Но мы должны быть по‑прежнему осторожны, — предупредила Никки. — На пляже полно народу.

Макс сел рядом с ней на деревянную скамейку, и лодка вышла в океан. Никки молчала, спокойно и расслабленно глядя на воду. Однако ее рука нервно теребила ремень спасательного жилета.

Макс тоже устремил взгляд вперед.

— Я… я хотел извиниться за тот случай… с перцем… — пробормотал он. Он так и не смог произнести слово «поцелуй».

— Мне жаль, что я не смогла предотвратить его.

Что она хотела этим сказать? Она имела в виду перец или все‑таки поцелуй?

— Я хочу сказать, мне жаль, что я не предупредила тебя, что местные блюда могут быть очень острыми, — ответила Никки на немой вопрос Макса.

— Я совершенно не то хотел сказать. Я прошу прощения, что я…

— Разыграл меня? — Ее голос звучал неестественно высоко, а сама она неотрывно глядела перед собой.

— Не переживай. Это было забавно. Мы с сестрой тоже разыгрывали друг друга, когда были детьми. Ведь у тебя есть младший брат? Вы наверняка подшучивали друг над другом. Хотя вряд ли. Мальчики не стали бы це… Так делать.

— Нет. Мальчики не стали бы. Нам больше нравились драки. Мы же выросли на ферме.

Неудивительно, что его брат не захотел покидать родительское гнездо и взял на себя управление фермой. Так же как его отец сменил его деда.

Значит, она проигнорировала его поцелуй. Очевидно, что она не чувствовала того же, что и Макс. Или подумала, что это его глупая блажь.

— То есть извиняться мне больше не нужно, — заключил Макс.

— Верно, — ответила она и наконец повернулась к нему.

Он впился взглядом в ее лицо, свежее, разгоряченное, невероятно привлекательное. Почему он раньше думал, что у нее были карие глаза? Нет же, сейчас они были зелеными, и казалось, что они меняют свой цвет каждый раз, когда он смотрит на нее. Может быть, потому, что сейчас он сидел к ней так близко?

— Мне было весело, — сказала она, и в ее голосе, как показалось Максу, прозвучала нотка сожаления.

— И мне тоже, — ответил он.

Никки улыбнулась.

— Значит, все в порядке? — спросил Макс. Вначале ему было не по себе от ее сдержанного поведения.

— Все в порядке. А теперь держись! Когда мы минуем риф, течения будут постоянно меняться. Лодку будет качать.

И действительно — скоро лодка начала раскачиваться, а вода то и дело плескала через борт. Макс перестал придерживать рукой свою шляпу и засунул ее под скамью. Никки собрала волосы в хвост, но несколько прядей по‑прежнему развевались на ветру.

— Это веселее, чем кататься на карусели, — смеясь, сказала она.

Ее смех был мелодичным и заразительным. Именно поэтому он не смог удержаться и не поцеловать ее тогда. В ее смехе было что‑то чувственное, истинно женское.

— И куда мы несемся по этим волнам? — спросил Макс.

— Это зависит от твоего опыта. На теннисном корте ты — безусловный лидер, но я знаю только с твоих слов, что ты умеешь хорошо плавать под водой.

— Я думаю, ты можешь мне доверять. — Макс невольно почувствовал себя обиженным. Он не привык к тому, что кто‑то сомневался в его физических возможностях.

— В обязанности инструктора входит оценка физического состояния клиента. — На этот раз в ее глазах блеснули озорные искорки.

— Значит, тебе нравится командовать мной? — спросил Макс. Он был уверен, что шум воды и мотора перекрывают голоса, и Вайян их не слышит. Не было смысла притворяться незнакомцами.

— Почему ты так решил? — спросила она, подозрительно глядя на него и улыбаясь.

— Просто мне так показалось. — Макс улыбнулся ей в ответ.

— Нет, я говорю серьезно. Я должна убедиться, что ты умеешь нырять. Ты удивишься, когда узнаешь, сколько людей говорят, что они прекрасные пловцы, а в действительности мне приходится их спасать. Но ни один мой подопечный не погиб!

— Это очень обнадеживающе.

— Мы направляемся к мангровым зарослям на другой стороне острова. Ты ведь знаешь, что длина острова только четыре километра?

— Знаю. Я вчера ездил к мангровым зарослям на велосипеде, — ответил Макс.

— Ну что ж, отлично. На том месте, где ты будешь погружаться под воду, небольшое течение. А подводный мир там — самый красивый на Нуса‑Лембонган.

— А что потом?

— Если ты справишься с течением здесь, то дальше мы отправимся в Кристал‑Бей на острове Нуса‑Пенида.

— Значит, мы начнем с легкого задания.

— Можно и так сказать…

Макс хотел заявить, что готов к более серьезным заданиям, но промолчал. На самом деле ему было все равно, где нырять. Ему нравилось проводить время с Никки на маленькой лодке, качающейся по волнам океана.

— Как тебя угораздило стать инструктором по дайвингу? — спросил он.

— Я выросла в Мэнли на северном побережье. И я любила океан, любила купаться, нырять, заниматься серфингом. Я научилась нырять с аквалангом. Я полюбила подводный мир, когда увидела рифы.

— Нырять у рифов — это одно. Но учить людей нырять — это совершенно другое.

Никки пожала плечами.

— Это же не навсегда. Я рассматриваю это как работу на каникулах.

— Хорошо, согласен, — ответил Макс.

— Когда я переехала сюда, я все еще была в шоке. Я ничего не могла и не хотела делать. Я или сидела в доме, или плавала под водой. Таким образом я успешно избегала общения с людьми. Потом я постепенно пришла в себя и стала замечать происходящее вокруг.

— Ты имеешь в виду, что происходит в гостинице?

Никки кивнула:

— Да, я увидела, что Майя и Кадек проделали огромную работу по восстановлению гостиницы. Они построили чудесные виллы, чтобы увеличить количество посетителей. Но я поняла, что они не используют все возможности. Гости хотели заниматься дайвингом или выходить на лодке в океан, чтобы обогнуть остров.

— Деловой человек никогда не забывает о бизнесе, — резюмировал Макс. — В газетах про тебя писали: «Никки Лукас — самый энергичный предприниматель в Сиднее».

— Мой отец говорит, что это у нас в крови. — Никки улыбнулась. — Не могу утверждать, что это действительно так, но, если я вижу возможность заработать деньги, я стараюсь ее не упустить. Я была рада, что Кадек согласился с моим предложением помочь расширить бизнес.

— И у тебя все получилось?

— Да! Они прислушались к моим советам. И когда требуется моя помощь, я работаю инструктором по дайвингу.

Сидя рядом с Никки, невольно прижимаясь к ней телом и любуясь ее длинными, стройными ногами, Макс не мог избавиться от желания снова поцеловать ее. По‑настоящему, долгим и страстным поцелуем. А потом заняться с ней любовью.

— Как думаешь, ты справишься? — прервал его мысли голос Никки.

— Постараюсь не разочаровать тебя, — ответил Макс. — Но если ты вдруг обнаружишь, что я не умею плавать, тебе придется вытаскивать меня на сушу и возвращать к жизни спасительным поцелуем, то есть искусственным дыханием.

Никки подняла одну бровь, но по ее губам скользнула легкая улыбка.

— Спасительным поцелуем? Я вижу, к чему ты клонишь, и я думаю, что…

В этот момент сидящий за ними Вайян крикнул что‑то. Никки перевела:

— Дельфины у правого борта!

И все стали разглядывать небольшую стаю дельфинов, резвящихся в нескольких метрах от лодки. И Макс так и не узнал, что думала Никки по поводу спасительного поцелуя…

Глава 6

Никки понимала, что не имеет смысла убеждать Макса надеть спасательный жилет при первом погружении. Но, как инструктор, она была обязана напомнить ему об этом.

— Нет! Никаких спасательных жилетов, — сказал Макс и сердито нахмурился. — Я австралиец, Никки. Я умею плавать. Уже в три года я плавал у нас в заливе.

Никки вспомнила, что Макс впервые взял теннисную ракетку в руки тоже в три года. Так писали газеты.

— Я знаю, — ответила она. — Но некоторые люди пугаются, когда ныряют в открытом море. Они не чувствуют дна, не видят берега и начинают паниковать. Даже австралийцы.

— Может быть, но не я.

Макс засунул спасательный жилет под скамейку и стянул белую футболку, явив свету свой великолепно развитый торс.

Никки затаила дыхание, зачарованно глядя на игру мускулов под мягкой загорелой кожей.

— Смотри, я даже умею сам надевать маску и трубку!

— Должна признать, ты действительно умеешь делать это сам, — улыбнулась Никки и натянула свою маску.

— А я вижу, что тебе самой необходима помощь! — воскликнул Макс с ноткой превосходства в голосе. — У тебя волосы выбились из‑под маски. И соленая вода может попасть в глаза.

— Я как раз хотела их убрать, — поспешно возразила Никки.

Но слишком поздно.

Макс оттянул край ее маски и начал заправлять под нее выбившиеся пряди.

— Ой! — воскликнула Никки от неожиданности.

Ей не было больно, напротив, прикосновение его пальцев было приятным и нежным. Если бы они встретились при других обстоятельствах, они могли бы стать хотя бы друзьями…

— Спасибо, — прошептала она.

— На здоровье, — ответил Макс.

Они стояли и улыбались друг другу. Причем оба были в масках, скрывавших пол‑лица. Это было бы забавно, если бы Никки не так нервничала. Ей нужно было срочно охладиться. Но перед тем, как прыгнуть в воду, она показала Максу жесты, с помощью которых они будут общаться под водой. Затем она предложила в первое время держаться под водой рядом. Макс согласился. Никки хотела было надеть дыхательную трубку, но резко остановилась. Она вдруг поняла, как глупо будет выглядеть, стоя рядом с ним с трубкой во рту. Странно, что ей еще ни разу не приходило это в голову.

Макс, однако, нисколько не смутился и мгновенно вставил трубку себе в рот. Он даже попытался усмехнуться, удерживая ее губами. При этом он выглядел совершенно естественно и совсем не глупо. Она улыбнулась ему в ответ и надела свою трубку. Макс жестом показал ей, что готов к погружению.

Никки соскользнула с борта лодки в воду, а Макс последовал за ней. Она сразу поняла, что Макс не преувеличивал свои способности: он действительно отлично держался на воде. И когда он нырнул и начал погружаться вглубь, Никки последовала за ним.

Погружаясь все глубже, она старалась держать его в поле зрения. Да, он имел опыт подводного плавания. Никки подумала, что Макс родился спортсменом. Он преуспел бы в любом виде спорта.

Наблюдая за его уверенными движениями в воде, Никки испытала отчаянное желание разделить с ним все его чувства. Она хотела быть вместе с ним. Она не могла выразить словами свои чувства. Ей хотелось быть с ним, но в этом желании не было сексуального подтекста. Или все же… Пока она смотрела, как он ныряет в бирюзовую глубину океана, ее поразила догадка. Никки даже покраснела. Да, она любовалась им. Но не бесстрастно. Она хотела его!

В то время, когда она избегала его, ее желание росло и сопротивлялось внутренним барьерам. Тем барьерам, которые Никки возвела в своем сознании, когда Макс нес ее на руках к машине во время бегства со свадьбы. Ведь ей понравилось, очень понравилось, как бережно и крепко он держал ее! Тогда она решила, что во всем виноваты ее нервы и чувство смущения из‑за скандала, который Никки сама спровоцировала.

Чем активнее Никки пыталась оставаться равнодушной, тем сильнее становилось ее желание. Она пыталась забыть те эмоции, которые вызвал у нее его короткий незабываемый поцелуй. Она притворялась, что не замечает его, когда их пути на территории гостиницы пересекались. Она поняла, что постоянно прислушивается к звукам по ту сторону каменной стены, разделяющей их дома. Никки непозволительно долго думала о том, плавает ли он в своем бассейне в черных плавках, в которых она его уже видела, или без них. Как глупо было с ее стороны серьезно размышлять о том, что они могли бы быть друзьями. Она не смогла бы поддерживать платонические отношения с человеком, с которым хотела слиться воедино.

Он так долго оставался под водой, что внезапно Никки поняла, что не дышит, наблюдая за ним. Как долго она сидела и любовалась им? Никки решительно тряхнула головой и нырнула в воду.

Когда она приблизилась к нему, он указал рукой вниз на морскую звезду. Даже через маску увидела его восхищение и нетерпение поделиться с ней своими впечатлениями о подводном мире.

Эти чувства были ей хорошо знакомы. Когда она погрузилась под воду в этих местах в первый раз, она испытала те же эмоции. Ее сердце учащенно забилось, когда она глядела на Макса. Никки понимала, что ей будет сложно притворяться равнодушной, находясь рядом с ним.

Макс вытащил трубку изо рта и воскликнул:

— Это просто невероятно!

Невероятно! Да, Никки именно так и подумала, когда увидела, как его полуобнаженное тело вырастает из‑под воды, как будто прекрасный сказочный повелитель вод.

Ей пришлось приложить большие усилия, чтобы ее голос звучал спокойно после того, как она тоже вытащила свою трубку изо рта.

— Я рада, что тебе понравилось.

— Спасибо, что ты привезла меня сюда. Это была отличная идея, сверх всяких ожиданий.

Никки заставила себя говорить, как должен был в ее понимании говорить инструктор с клиентом.

— Кристал‑Бей даже лучше. Вода там глубже, там больше кораллов, больше рыбы, больше цвета.

— Значит, мне позволено перейти на следующий уровень?

— Можно и так сказать, — пояснила она. — Я убедилась в том, что ты хороший пловец. Но ты понимаешь, что я должна была понять, умеешь ли ты плавать. Безопасность превыше всего.

— Я понимаю, — ответил Макс. — Меня обидел твой отказ поверить в мои способности, но…

— Обидел? Я не хотела тебя…

— Я знаю. Я думаю, что мне придется свыкнуться с тем фактом, что люди будут сомневаться во всех моих талантах, кроме тенниса.

Никки нахмурилась.

— Я уверена, что этого не случится.

— Это случится. Уже случилось. Новый этап в жизни никому не дается легко.

— Да, ты прав, — согласилась Никки, размышляя о том, как ее собственная жизнь изменилась с того момента, как в машине на пути к церкви она приняла судьбоносное решение. О том, что она не сможет постоянно прятаться ото всех на этом острове, и о том, что однажды, вероятно, сможет довериться мужчине снова.

Но не сейчас. И конечно, этим мужчиной не может быть любимец публики, звезда спорта и покоритель женских сердец.

— Я уверена, что твой опыт и твои связи помогут тебе добиться значительных успехов в любой сфере деятельности. Я буду с интересом наблюдать за твоей карьерой.

«С расстояния», — завершила она фразу про себя.

— Я буду держать тебя в курсе, — вежливо сказал ей Макс.

Но Никки подозревала, что он имел в виду что‑то другое. Когда еще их пути пересекутся после того, как его двухнедельное пребывание здесь закончится.

Она бросила взгляд на лодку.

— Вайян спустил с борта лестницу. Мы можем без труда снова подняться на лодку. До Кристал‑Бей надо долго плыть.

— Как странно, что я ничего не знал об этом месте, — сказал он, пытаясь забраться в лодку прямо из воды, минуя лестницу.

Она отвела глаза от его великолепно развитой мускулистой спины.

«Не смотри на свидетеля», — снова напомнила она себе.

* * *

На обратном пути из Кристал‑Бей Макс молчал. Говорить совершенно не хотелось. Когда он плавал там, в подводном раю, он впервые почувствовал себя счастливым, расслабленным, живущим здесь и сейчас. На глубине страхи за будущее исчезли. Он наслаждался плаванием рядом с Никки, а еще тем, что ему ни с кем не надо было соревноваться. С самого детства он усвоил, что должен сокрушить своего противника и добиться победы. А сейчас ему выпал шанс заниматься спортом просто ради спорта. Благодаря Никки!

Никки была общительным, беззаботным человеком, не навязывающим свои идеи и убеждения. Макс быстро понял, что она не увлекалась теннисом, но не расстроился из‑за этого. Он не должен был ей ничего доказывать и притворяться тем, кем уже не являлся.

Она повернулась к нему и спросила:

— Ты когда‑нибудь погружался под воду с аквалангом?

— Нет. Меня это не интересует. Мне будет мешать все, что придется на себя навесить: достаточно трубки для подводного плавания.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Знаешь, вокруг этих островов в океане есть глубокие впадины. Мне кажется, ты можешь по достоинству оценить их красоту на глубине. Здесь хорошее место, чтобы быстро учиться.

— Это зависит от учителя, — парировал Макс и взглянул на Никки.

Их взгляды встретились, и в его глазах она прочла невысказанный вопрос.

Никки не отвела взгляда и невозмутимо произнесла:

— Я могу порекомендовать тебе хорошую школу.

Это было сказано спокойным ровным голосом без намека на флирт. Очевидно, Макс был для нее только клиентом, навязанным ей по воле случая. Счастливого случая, по мнению Макса. Но, по всей видимости, она думала иначе.

— Я буду иметь это в виду, — ответил Макс, стараясь не показать своего разочарования. — А тем временем планирую как можно чаще плавать под водой с трубкой, пока я здесь. Я могу арендовать лодку Вайяна на все время? Я могу платить ему тариф за весь день, даже если она мне не понадобится.

Никки удивленно посмотрела на него:

— Об этом еще никто ни разу не спрашивал. Но я думаю, что это можно устроить. Надо спросить самого Вайяна.

— А что насчет инструктора?

Никки внимательным долгим взглядом посмотрела на Макса. Макс так напряженно изучал ее лицо, ожидая ответа, что не слышал мягких ударов волн о борт лодки и не чувствовал брызг воды на своем лице.

— Ты не можешь арендовать меня или купить абонемент на мои услуги. Я могу выйти с тобой на воду, если у меня будет время. Если нет, то я предоставлю тебе другого инструктора.

В ее голосе явно слышался холод отчуждения.

— Я ни на секунду не подумал, что тебя можно арендовать. Я не знаю, на каких условиях ты работаешь для своих друзей, которым принадлежит гостиница. Но сегодня был… особенный день. Я не думаю, что этот день был бы таким особенным, если бы со мной был другой инструктор.

— Спасибо. Мне тоже очень понравилось с тобой плавать.

В ее словах не было намека на нечто иное, не названное словами.

Макс слегка наклонился в ее сторону. Он не думал, что Вайян может услышать их, но ему было важно, чтобы его слова достигли ее ушей.

— Никки, мне нравится быть с тобой вместе. Ты мне нравишься.

Она покраснела и опустила взгляд, напряженно всматриваясь в ласты, валяющиеся на дне лодки.

— Ты… э‑э‑э… Ты мне тоже нравишься.

Дрожание ее ресниц и прерывающийся голос сказали ему больше, чем ее слова. Макса накрыло волной радости. Но по выражению ее лица он буквально видел, что Никки пыталась понять, куда же заведет их этот разговор.

— Мой отпуск постепенно превращается в самое чудесное событие в моей жизни, — произнес он.

Никки подняла на него глаза.

— Приятно это слышать. Майя и Кадек тоже будут очень рады.

Он нетерпеливо тряхнул головой.

— Я не об этом говорю! Гостиница, конечно, отличная. Остров — само совершенство. Но я хочу сказать, что все это благодаря тебе. И я хотел бы проводить с тобой больше времени.

Ее глаза тревожно расширились.

— Но мы ведь договорились, что…

— Да, договорились. Но здесь, на этой лодке, кажется, что все эти газеты и скандал — все это как будто в прошлой жизни. А кроме того, на воде или в воде никто не узнает ни тебя, ни меня. Я даже не видел, чтобы кто‑то пристально всматривался в мое лицо.

Она бросила на него оценивающий взгляд сквозь прищуренные веки.

— Я думаю, это из‑за твоей бороды. С ней ты выглядишь по‑другому. Может, твои фанаты и признают тебя, но не обыватели. А что касается меня, — Никки пожала плечами, — то на острове полным‑полно блондинок из Австралии.

— Я не согласен, что таких женщин, как ты, полным‑полно, — галантно возразил Макс.

Никки одарила его ироничной улыбкой:

— Спасибо за приятные слова. Но проблема не в том, что тебя или меня могут увидеть на острове. Проблема в том, что нас могут увидеть вдвоем.

— Чем дольше я живу здесь, тем меньше я в это верю, — задумчиво сказал Макс. — Этот остров не пользуется особой популярностью. Тут вряд ли встретишь хоть одного папарацци.

— Возможно, ты и прав, — медленно произнесла Никки.

— Вероятно, этот остров — хорошее место, чтобы провести отпуск с тем, кто тебе нравится.

— Да, я тоже так думаю, — согласилась она, но голос ее звучал не очень убедительно.

Он наклонился к ней ближе и сказал:

— Я хочу проводить с тобой больше времени. Хочу снова плавать под водой уже завтра. А сегодня вместе пообедать.

Макс взглянул на свои водонепроницаемые часы.

— Я благодарен тебе за орехи и печенье, которые ты принесла, но я чувствую, что умираю от голода.

Она вздохнула, и на ее лице отразилась внутренняя борьба.

— Мне каждый раз становилось плохо, когда я заходила в Интернет после свадьбы. Там ничего хорошего не писали: ни про меня, ни про тебя. Мне жаль, что мы сильно рискуем и вынуждены избегать общества друг друга из‑за страха быть обнаруженными прессой. Даже если речь идет о совершенно невинных занятиях.

Невинные занятия. Можно ли было назвать его чувства по отношению к Никки невинными? Нет. Чем дольше он находился в ее компании, тем менее невинными становились его чувства. Он хотел как можно дольше оставаться с ней и узнать ее лучше.

Макс не был импульсивным человеком ни в спорте, ни в личной жизни. Но он не мог и не хотел сопротивляться внезапному желанию проводить с Никки больше времени. Что‑то подталкивало его к ней, заставляло забыть про страхи и возможные негативные последствия. В этот самый момент он был счастлив сидеть с ней рядом в одной лодке, но скоро они вернутся на остров, и, вероятно, ему уже не представится возможность действовать импульсивно!

Макс понял, что подталкивает Никки к действиям, которые претили ему всего пару дней назад.

— Если мы будем держаться осторожно, носить шляпы и солнечные очки, как почти каждый здесь, то я могу рискнуть и пойти с тобой на обед. Может быть, где‑нибудь в мангровых зарослях. Там гораздо меньше туристов.

— Я знаю отличный ресторан, которым владеет одна семья, — сказала Никки. — Маленький, в традиционном стиле, но еда ни с чем не сравнима!

— Отлично, идем туда!

Но тон ее голоса убеждал его, что она все еще сомневается. И он не ошибся.

— Однако это рискованно, — произнесла Никки. — А я не хочу рисковать.

Что‑то подсказало Максу, что ее страхи не связаны с риском быть обнаруженными папарацци. Что‑то другое он увидел в ее глазах, но не смог понять, что именно. Осторожность? Страх? Неужели она боится его?

Радостные чувства улетучились. Оказывается, он не был готов к отказу. Но, как профессиональный спортсмен, он начал сразу же разрабатывать другую стратегию, чтобы завоевать девушку. Внезапно его мысли прервал ее голос. Макс осознал, что она не прекращала говорить.

— Но я подумаю об этом, — медленно произнесла Никки, тщательно взвешивая слова. — Мне нужно время.

Макс снова воспрянул духом. Да, риск в очередной раз попасть на первые страницы желтой прессы был велик. Но еще страшнее было бы не сделать то, о чем пришлось бы сожалеть в будущем. Макс должен был покинуть остров через десять дней. Еще десять дней он может провести вместе с Никки. А потом он, скорее всего, больше не увидит ее никогда.

Лодка приближалась к заливу Франжипани, а Никки все еще не проронила ни слова. Ни да, ни нет. Но Макс предпочитал не торопить ее и тоже молчал. Совсем скоро им придется снова играть роли малознакомых людей, которые сегодня впервые встретились.

Вайян бросил якорь в воду. Макс снял свой спасательный жилет и протянул его Никки.

— Я должна остаться на борту, — сказала Никки. — Мне нужно почистить жилеты и поговорить с Вайяном.

— Ты подумала о том, что я предложил? — Макс понял, что затаил дыхание, ожидая ее ответа.

Никки немного помолчала, а затем кивнула и произнесла:

— Ты еще недолго будешь жить на этом острове. Мне… мне кажется, я буду жалеть, если не воспользуюсь возможностью… узнать тебя немного лучше.

Макс облегченно вздохнул, а затем выпалил:

— Да! Сейчас мы пойдем обедать! Никки, я…

Никки подняла вверх руку, пытаясь остановить его.

— Нет, с обедом ничего не выйдет. Но у меня есть идея по поводу ужина сегодня. Не планируй ничего на вечер.

— Хорошо, — ответил Макс. Он был счастлив и этому предложению, поэтому и не подумал спорить.

— Тебе может позвонить Майя. Пожалуйста, делай, что она тебе скажет.

— Так точно, — отсалютовал Макс.

Никки рассмеялась.

— А теперь, мистер Джеймс, я предлагаю вам поблагодарить лодочника и инструктора за отличную прогулку и сойти на берег!

Ему очень захотелось обнять ее. Но здравый смысл подсказал, что это будет опрометчивым шагом. Она пошла на компромисс. И она должна была сделать следующий шаг, не Макс. Поэтому он искренне поблагодарил Вайяна и ее, надвинул на лоб шляпу, надел очки, схватил свой рюкзак и сошел с лодки. Он медленно шел по воде к берегу, не оглядываясь назад.

Глава 7

Вечером ему действительно позвонила Майя. Она извинилась, что не связалась с ним раньше, и сказала, что она и ее муж Кадек будут рады принять его сегодня в шесть часов вечера у себя дома.

Макс был заинтригован. Это было приглашение на ужин с ними и Никки? Если так, то его одолевали смешанные чувства. Да, у них в доме он мог встретиться с Никки. Но он хотел побыть с ней вдвоем, узнать ее лучше. Предвкушение встречи заставило его волноваться. Уже много лет минуло с тех пор, когда он так нервничал перед встречей с девушкой.

Приятель, который предупреждал его, что на Нуса‑Лембонган нет никаких развлечений, сильно ошибался. Там, где была Никки, не было места для скуки.

Макс пришел к дому Майи и Кадека ровно в шесть. Дом в дальнем конце гостиничного комплекса был окружен собственным садом. Макс прошел сквозь деревянные резные ворота в мощенный камнем двор.

Молодая миловидная женщина в традиционном индонезийском наряде поспешила ему навстречу.

— Добрый день! Я Майя. Я очень рада, что вы приняли наше приглашение.

Она представила его своему мужу. На Кадеке, высоком симпатичном мужчине, был тоже традиционный саронг и белая рубашка с высоким воротником. Макс решил, что саронг в такую жару является настоящим спасением. Сам Макс всегда одевался предельно консервативно, так как не хотел давать шанс папарацци застать его в неприглядном виде. Нужно разузнать у Кадека поподробнее про это вид одежды.

— Я очень хотел встретиться с вами, — искренне сказал Макс. Майя была близкой подругой Никки, и Макс уже заранее испытывал к ней симпатию.

— Можно сказать, что мы уже встречались, — произнесла Майя. — Я была одной из подружек невесты, но я не присутствовала на репетиции, поэтому вы не помните меня.

Она говорила на правильном английском языке с явным австралийским акцентом.

Макс задумался.

— Мне кажется, я помню, как вы выходили из машины вместе с другими подружками невесты. Но мне было поручено встречать саму невесту.

— Вы правильно поступили, когда увезли Никки и спасли ее от того ужасного мужчины. Ее друзья благодарят вас за это!

— Да, конечно… — пробормотал он, не понимая, куда клонит Майя. И где Никки?

Майя рассмеялась.

— Вы, вероятно, недоумеваете, что вы здесь делаете. Пойдемте в дом!

Макс пошел за ними в дом, обставленный в традиционном для Бали стиле. Его внимание привлек диван из резного дерева, на котором лежало много разноцветных подушек. На диване сидела Никки, держа в руках темноволосого ребенка. Когда она увидела семейную пару и Макса, то поднялась и, по‑прежнему держа ребенка на руках, подошла к ним.

— Ты пришел! Познакомься с Путу, первенцем Майи и Кадека!

Макс был поражен непривычным образом Никки в домашней обстановке с ребенком на руках. Когда она направилась к нему, он подумал, что у него началась галлюцинация. Никки была в том же голубом платье, в котором она была на репетиции свадьбы. Ее волосы были тем же образом убраны назад, как и в тот день, только сейчас они были дополнительно украшены белыми цветами. На ногах у нее были те же серебристые босоножки. А она смотрела на него задумчиво и нежно. Хотя эта нежность предназначалась отнюдь не ему, а ребенку на ее руках.

— Никки, — хриплым голосом только и сумел произнести Макс. Странно, но он чувствовал себя очень неуверенно.

— Разве он не милый? — воркующим голосом спросила она.

Макс откашлялся.

— Хм… да. Очень милый.

Он надеялся, что ей не придет в голову предложить Максу подержать мальчика на руках. Он не знал, как вести себя с детьми. Он не привык к ним. И, по правде говоря, он боялся их. Его пугала их непредсказуемая система пищеварения, их способность кричать, как на пожаре, но более всего он боялся последствий, которые могли возникнуть у любого парня из‑за незапланированной беременности девушки. Его недолгая юридическая схватка с бывшей девушкой была тому свидетельством. Прежде чем анализ ДНК доказал, что это был не его ребенок, Макс практически сломал себе голову, выдумывая оптимальные способы, как быть отличным отцом этому ребенку.

А маленький Путу был очень‑очень хорошеньким, с шелковистыми черными волосами и веселыми темными глазками.

— Замечательный малыш! Вы наверняка гордитесь им, — обратился Макс к Кадеку.

— Да, верно, — ответил тот.

Малыш разглядывал собравшихся вокруг него людей и что‑то лепетал на своем детском языке. Внезапно он замолчал, а его лицо стало красным и напряженным.

«Явный признак, что сейчас сработает его пищеварительная система, — подумал Макс. — Причем неизвестно, с какого конца».

Макс облегченно вздохнул, когда Майя опытным взглядом оценила ситуацию и выхватила малыша у Никки из рук.

— Сейчас мы все уладим, и я вернусь к вам, — сказала она, удаляясь.

Кадек предложил Максу напитки.

— Никки сказала мне, что вам понравилось плавать с маской.

— Очень! Я очень хочу снова отправиться в океан, — ответил Макс. Но ему было сложно концентрироваться на словах собеседника. Он мог сейчас видеть и слышать только Никки.

— Я уже видел тебя в этом платье, — сказал он, не пытаясь скрыть свое восхищение.

На самом деле он вспомнил об этом, как только увидел ее. Тогда на репетиции он увидел высокую девушку в голубом платье, которая смеялась, разговаривая о чем‑то с пожилой женщиной. Более всего его поразила не ее красота, а аура теплоты и жизнелюбия. На самом деле Макс не верил в ауру и прочие паранормальные явления. Но почему‑то эта девушка в голубом платье привлекла к себе его внимание и заставляла его постоянно оборачиваться и искать ее взглядом. Он очень хорошо помнил чувство разочарования, которое он испытал, когда узнал, что она была невестой и ей предстояло выйти замуж за его недавно вновь обретенного «друга».

— Когда? — спросила Никки и ответила сама же: — На репетиции свадьбы! Да, я помню. Тогда было очень жарко.

Он много раз видел ее в этом платье с тех пор — в своих снах. Но он не собирался признаваться ей в этом. Она подумала бы, что он сошел с ума, и с криком бросилась бы вон из комнаты. Он не будет ставить ее в неловкое положение.

— Это отличное платье, — запинаясь, только и сказал Макс. — Ты выглядишь в нем… э‑э‑э… отлично.

Макс не узнавал сам себя. Обычно он за словом в карман не лез, однако сейчас ему с трудом удавалось поддерживать непринужденный разговор.

— Спасибо, — сказала Майя. — Я рада, что ты смог прийти сегодня вечером.

— Разве я мог не прийти? — ответил Макс.

Ничего не мешало ему отклонить приглашение Никки.

— Если ты готов пойти на риск, что нас могут увидеть вместе, я могу помочь Майе и Кадеку и быть твоим инструктором. Поэтому я и пригласила тебя сюда, чтобы обсудить это.

Как раз в этот момент в комнату зашла Майя.

— Я уложила Путу спать, и мы можем вернуться к взрослым беседам, — пояснила она и повернулась к Никки: — Ты объяснила Максу наш план?

— Только начала, — сказала Никки. — Макс, ты знаешь, что Майя и Кадек очень хотят сделать «Биг Блу» лучшей гостиницей на острове. Они уже сделали много для этого.

— И нам предстоит сделать еще больше, — заметила Майя.

— Мы хотим, чтобы в наш ресторан ходили не только наши гости, но и просто туристы, — добавил Кадек.

Ресторан «Биг Блу» был строением с куполообразной крышей, расположенным рядом с пляжем. Макс еще ни разу не обедал там: он пользовался услугой обслуживания в номере, когда был в гостинице в обеденное время.

— Майя попросила меня посетить несколько ресторанов на острове и изучить их меню, — продолжила Никки.

— Чтобы понять, можем ли мы конкурировать с ними, — добавила Майя.

— Сегодня вечером мы с Майей как раз собираемся сходить в один хороший ресторан неподалеку, — сказала Никки.

— Но даже если мы придем как гости, мы все равно сильно рискуем. Они могут понять, что я их конкурент, — вздохнула Майя.

— А вот ты — нет, — закончила ее мысль Никки.

— Разве можно принять влюбленную парочку за конкурентов? — спросила Майя.

— Парочку, которая тайком фотографирует меню… — сказала Никки. — Люди часто фотографируют еду в ресторанах и выкладывают фото в социальные сети. Никто и не заподозрит, что фотографии получит наш шеф‑повар…

— Вы имеете в виду меня? — Макс озадаченно посмотрел на Майю. — Меня и Никки?

Он перевел изумленный взгляд на Кадека. Тот вскинул руки:

— Это не я! Это все девочки придумали!

— Мы просто хотим прийти в ресторан, как своего рода тайный покупатель. Но, кроме того, мы хорошо поедим! — сказала Никки.

Ее глаза умоляли его сказать «да». Макс понял, что согласится на любую ее просьбу.

— Хорошо, я в деле!

— Чудесно! — воскликнула Никки.

Макс не знал, что привлекало ее больше — роскошный ужин или вечер в его компании, но решил, что второй вариант подходит его самолюбию гораздо больше.

Майя подхватила Кадека под руку и посмотрела на него любящим взглядом.

— Отлично! Я проведу тихий вечер с моим мужем!

Кадек положил свою руку на руку жены. Макс воспринял этот жест как удар в сердце. Он почувствовал что‑то наподобие ревности. Что за чувства объединяли Кадека и Майю? Явно те же, что испытывали его родители друг к другу. Почему у него самого так не получалось?

Кадек сделал шаг вперед.

— Если ты готов, то я могу отвезти вас в ресторан.

Макс нахмурился.

— Если ты повезешь нас на грузовике, принадлежащем «Биг Блу», это будет выглядеть подозрительно.

Никки покачала головой:

— Вовсе нет. Здесь совершенно нормальным считается подвозить гостей туда, куда им хочется. Если бы мы, например, забронировали столик в ресторане, то ресторан прислал бы за нами свою машину. Но мы подумали, что таким образом мы привлечем к себе дополнительное внимание.

«Мы». Он и Никки будут ужинать вместе. Не важно, что это будет по заданию Майи. Он будет наслаждаться вечером в ее компании.

— Ладно, давайте сделаем так, — согласился Макс.

* * *

Кадек был аккуратным водителем, но местные дороги были настолько узкие и неровные, что грузовик постоянно подпрыгивал на ухабах, а его пассажиры с трудом удерживались на узких скамейках.

Но только отъехали от гостиницы, а грузовик тряхнуло так сильно, что Никки буквально свалилась Максу на колени.

— Прости, — сказала она, хотя в действительности она ни в чем не была виновата.

Макс взглянул на нее и улыбнулся той особой улыбкой, от которой у нее подкосились бы ноги, если бы она стояла.

— А мне вот совсем не жаль, — низким хриплым голосом ответил он. Макс не отодвинулся и не помог Никки подняться. — Куда мы направляемся? — продолжил он.

«Не выдумывай того, чего на самом деле нет!» — приказала себе Никки.

Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться.

— Мы едем в ресторан на западном побережье. Сейчас мы проезжаем деревню. Вот там — храм, а это — школа.

— Ты можешь работать не только инструктором по плаванию, но и гидом, — поддразнил ее Макс.

— Я стремлюсь к совершенству, — тем же тоном ответила Никки.

— Нам еще далеко до ресторана?

— Еще пара таких поворотов, и мы успеем полюбоваться закатом солнца на веранде ресторана.

Она почти добавила «романтичным закатом», но вовремя остановилась. Это было не свидание, а миссия по сбору информации.

Кадек остановился неподалеку от ресторана. Никки крикнула ему «спасибо» и вслед за Максом выпрыгнула из машины.

— Ох! — воскликнула она, неудачно приземлившись на неровном грунте.

Макс успел ее вовремя схватить за предплечья и не дал ей упасть.

— Спасибо, — смутилась Никки. Она ощущала его крепкие руки на своих предплечьях и не знала, что делать.

Макс, поняв, что Никки не планирует сопротивляться, притянул ее к себе. Она почувствовала биение его сердца, вдохнула восхитительный мужской запах и ощутила, как напряглось его тело. Затем она обняла его руками за талию и посмотрела ему в глаза. Она нервничала, стоя на пороге неизвестности. На долгие секунды их глаза слились в потоке невысказанных вопросов, ответ на которые был только один: «Да!»

Краем глаза Никки заметила, что грузовик Кадека уехал. Весь мир сконцентрировался вокруг нее и Макса. Ее губы раскрылись в предвкушении поцелуя. Его губы нежно коснулись ее губ, и она склонила голову набок, чтобы ответить на его поцелуй.

— Это только потому, что мы притворяемся влюбленными? — прошептала она.

— Нет… Потому что я хочу поцеловать тебя.

— Я тоже хочу поцеловать тебя. Тем более что ты не съел до этого стручок перца. Тем приятнее…

Она потеряла счет времени и не знала, как долго они стояли и целовались посреди узкой улочки. Их уединение нарушила машина, привезшая гостей в ресторан. Никки неохотно оторвалась от Макса и смущенно оглянулась вокруг.

— Что произошло? — выдавила она из себя.

Макс выглядел таким же потрясенным. Он глубоко и прерывисто вздохнул и произнес:

— Произошло неизбежное…

Никки не нужно было спрашивать, что он имеет в виду. Не имело смысла и отрицать, что они оба стремились к этому.

— Вопрос в том, куда нас это заведет? — Она знала, что ее голос звучит неуверенно и напряженно.

Макс осторожно убрал от ее лица выбившиеся пряди волос.

— Куда бы нас это ни завело, я готов к этому, — ответил он.

Могла ли она пойти на это? Мысль о последствиях пугала ее.

Мимо них проходили люди, вышедшие из автобуса. Макс и Никки отошли в сторону.

— Они спешат увидеть закат солнца, — пояснила Никки. — Нам тоже следует поторопиться.

Макс поднял ее лицо за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Ты уже жалеешь о том, что произошло?

— Нет. Да. Я… я не знаю.

Макс взял ее за руку.

— Я обычно не такой импульсивный. Но я готов идти за тобой и готов к последствиям.

— Я не уверена. Я… — Никки как раз была импульсивным человеком и часто принимала верные решения под влиянием момента, но в отношении Макса она испытывала чувство страха. Она слишком сильно его хотела.

— Нам не стоит думать о последствиях сегодня вечером, — ответил Макс, глядя ей в глаза. — Хотя бы сегодня вечером, Никки.

Глава 8

Ресторан находился на маленьком песчаном пляже. Закат солнца был великолепен: огромное красное светило опускалось за горизонт, оставляя за собой огненный след.

Никки знала, что закат солнца на местном побережье считался одним из наиболее красивых в мире. Но сейчас она едва следила за причудливой игрой природы. Она смотрела только на Макса. Его лицо казалось ей гораздо более интересным. Таким же произведением искусства, как и закат солнца. Он, вероятно, был самым привлекательным из мужчин, которых она когда‑либо встречала в своей жизни. И сегодня вечером он был ее мужчиной. Никки чувствовала, как удовольствие и нетерпеливое ожидание наполняют ее изнутри.

Чтобы выполнить задание Майи, Никки выбрала уединенный столик в глубине зала ресторана. И отсюда они могли наблюдать за закатом, оставаясь наедине друг с другом. Официантке пришлось дважды спрашивать их, готовы ли они сделать заказ. Они попросту не заметили ее вначале, увлеченные друг другом. Никто бы никогда не подумал, что они прибыли сюда как шпионы. Никки поняла, что ей надо взять себя в руки и хотя бы прочитать меню. Но она не могла выполнить порученное ей задание прямо сейчас. Именно сейчас она могла думать только о том, что хочет быть рядом с Максом. После поцелуя на дороге она почувствовала, что ей хочется жить!

Макс держал ее за руку под столом.

— Как мы будем есть, когда нам принесут еду? — прошептала Никки.

— Давай мы будем есть одной рукой, — предложил Макс. — Ты — правой, а я — левой.

Она рассмеялась.

— Мы можем попробовать!

Он склонился к ней ближе.

— Я не хочу выпускать твою руку. Мне нужно быть уверенным, что ты здесь, рядом.

В его голосе слышалось удивление. И Никки понимала почему. Чувства между ними развивались стремительно. «И могут погаснуть так же стремительно», — испуганно подумала она. Она не могла полностью доверять ощущениям.

— Я чувствую то же самое, — прошептала она.

— Я должен ущипнуть себя, чтобы поверить, что ты произнесла эти слова вслух, — улыбнулся Макс. — Знаешь, я думал, что совершенно тебя не интересую.

— Я не могла дать волю чувствам. После скандала со свадьбой, после того, как я втянула тебя в эту жуткую интригу.

— Но сейчас мы не связаны с другими людьми, и…

— Это правда? Ты сейчас свободен? — Никки склонила голову набок и внимательно посмотрела на Макса. — Я сомневалась. В конце концов, ты самый сексуальный мужчина на свете. Разве ты можешь быть свободен от отношений?

Макс застонал.

— Не напоминай мне об этих дурацких заголовках в газетах! Тебе нужно послушать, что мой отец и мой брат говорят про меня. Они считают меня одиноким волком. Но, отвечая на твой вопрос, скажу, что я уже очень давно ни с кем не встречаюсь.

Никки внезапно поняла, что она ожидала его ответа с затаенным дыханием. Она осторожно выдохнула.

— Понимаю, — только и смогла сказать она.

— После получения травмы я жил только для того, чтобы восстановиться и начать играть снова. У меня не было времени и желания завязывать с кем‑то отношения. А что насчет тебя?

— У меня никого нет. Я думаю, что теперь, прежде чем я свяжусь с кем‑нибудь, мне нужно будет изучать его на протяжении как минимум десяти лет. — Никки хотела, чтобы ее слова звучали шутливо, но ей не удалось скрыть нотку горечи.

Макс удивленно приподнял брови.

— Десять лет?

Никки кивнула.

— Отношения с Аланом закончились так плохо. Я не знаю, смогу ли теперь поверить кому‑то.

Официантка принесла напитки: коктейль для Никки и местное пиво для Макса. Он по‑прежнему не выпускал ее руки из своей. Он даже продемонстрировал ей, как ловко может налить пиво в бокал из бутылки одной рукой. Им было весело. Им было весело вместе друг с другом.

— Ты смотрела когда‑нибудь по телевизору мои игры? — спросил Макс, когда официантка ушла.

— Да, — ответила Никки, недоумевая, куда он клонит. — Я люблю смотреть большой теннис. И конечно, мне было сложно не узнать про тебя больше после случившегося. Ты самый популярный теннисист, и у тебя огромное количество фанаток.

— Чем больше фанатов, тем лучше. Это хорошо для игры, — ответил Макс без ложной скромности.

Никки понравилось, что он не стал притворяться, что равнодушен к своей славе.

— На каком матче ты увидела меня впервые?

— Я думаю, когда ты первый раз победил на Уимблдонском турнире.

— Понятно. Тогда мне было двадцать два года.

— А мне было двадцать один год. Я заканчивала учебу в университете и как раз начала заниматься своим бизнесом.

Тогда она еще встречалась с Рэем, своим приятелем из университета. Она думала, что они поженятся, но выяснилось, что он полгода изменял ей. Рэй — ее первая ошибка в любви.

Макс отпустил ее руку и начал пересчитывать по пальцам.

— Если я прав в своих подсчетах, ты знаешь меня восемь лет.

— Что? — Никки рассмеялась. — Ты разыгрываешь меня?

Макс пожал плечами:

— Почему? Я совершенно серьезно считаю, что ты познакомилась со мной восемь лет назад, когда впервые увидела меня по телевизору. Еще два года, и ты сможешь доверять мне.

— Что‑то не так с твоей логикой. — Никки старалась оставаться серьезной, но ее душил приступ смеха.

— Почему же? Все логично.

— За исключением того факта, что ты на самом деле не видел меня, когда выступал на Уимблдоне. Если я не ошибаюсь, ты впервые увидел меня на репетиции свадьбы. Таким образом, нам осталось еще девять с половиной лет.

— До того момента, как ты сможешь доверять мне. Или любому другому мужчине, — заключил Макс. — Но почему, Никки? Отчего это недоверие? Скажи мне! Ведь это не только из‑за Алана?

— Да, ты прав, — ответила она, и ее голос дрогнул. — Я долгое время встречалась с одним мужчиной, и наши отношения закончились плохо. Мои последующие отношения тоже нельзя назвать счастливыми. Но мне, честно говоря, не хочется говорить об этом на первом свидании. Если так можно назвать это мероприятие.

— Называй это как хочешь, — заявил Макс. — Важна суть, а не название. Если помнишь, я уезжаю через десять дней. Так давай проведем десять вечеров вместе. Я не могу сейчас говорить о том, что будет позже. Я еще сам не решил, где буду. С моей стороны будет честным сказать тебе об этом.

— Я, конечно, преувеличила срок, когда говорила про десять лет. Но не готова к отношениям. Я не уверена, что буду когда‑либо готова.

— Я не могу предложить тебе отношения и даже не знаю, где буду жить. Но отношения — это просто очередное название.

— Очень хорошо, что ты это сказал. Я уже начала бояться этих отношений.

Никки понимала, что выглядит жалкой в его глазах. Она была сильной, умной женщиной, которая многого добилась в жизни. Ей было чем гордиться. Но она выбирала не тех мужчин. Ее беда была в том, что осознавала она это только в тот момент, когда отношения с очередным избранником заходили в тупик. Вероятно, она не хотела признавать сразу, что ошиблась. Или старалась видеть в людях только хорошее и прощала им то, что не должна была. Это свойство она унаследовала от своей матери, которая ни разу не сказала ничего плохого о своем непорядочном муже. А репутация Макса просто кричала о том, что и Макс был очередной ошибкой.

— Газеты много писали о тебе и Эллен Трентор. О том, что ты… что ты изменял ей.

Макс помрачнел.

— Я никогда не обманывал Эллен. Никогда. Если ты имеешь в виду фотографию, на которой я в ресторане с девушкой, то фотография была сделана, когда мы были уже не вместе. Мы держали это в тайне, потому что Эллен должна была выступать на важных для ее карьеры соревнованиях. Ей не нужна была лишняя шумиха, связанная с ее именем.

— Однако журналисты об этом не знали, когда застали тебя в ресторане с другой.

— Да, так и появилась информация, что я изменяю Эллен. Она была вне себя от ярости. Во‑первых, она перенервничала и проиграла. А во‑вторых, вдруг решила, что я изменял ей, когда мы встре чались. На самом деле та девушка, с которой я был в ресторане, была представителем моего спонсора — компании по производству спортивного оборудо вания и одежды. Между нами были исключительно деловые отношения. А папарацци начали преследовать ее повсюду. Они караулили ее даже у дома ее родителей. Боже, она тоже возненавидела меня!

— О, я такого, конечно, не знала! А что насчет другой девушки? Из твоего родного города, которая дала журналистам совершенно кошмарное интервью? — Никки даже поежилась, вспоминая подробности, упомянутые в той статье.

Макс скорчил гримасу.

— Я ни с кем не встречался. Она рассказала мне, что тоже ни с кем не встречается. У нас были свидания, когда я навещал моих родителей.

— То есть вы не были настоящей парой.

— Да, у нас не было обязательств друг перед другом. Но на самом деле у нее совершенно точно был другой, потому что я не отец ее ребенка, что и было доказано.

— И тем не менее тебя считают бессовестным ловеласом. Почему?

— Пресса процветает, когда находит повод, чтобы раздуть скандал, а потом долго и подробно писать об этом. Многие люди верят, что нет дыма без огня. Но почему мы не можем отстраниться от всех проблем и не думать о них эти десять дней?

Никки почувствовала, как ее сердце вздрогнуло.

— Ты имеешь в виду отношения без обязательств? Если так, то у меня никогда не было такого опыта. Я не знаю, как…

— Мы будем просто наслаждаться компанией друг друга и не думать о том, к чему это должно привести.

Это было что‑то новое! Никки всегда беспокоилась о том, к чему приведут отношения, еще до того, как они успевали полностью развиться.

— Да, — сказала она. — Мы можем спокойно узнать друг друга лучше за это время.

— Отсчет времени уже пошел. Я очень многое хочу узнать о тебе. Я хочу задать тебе так много вопросов.

Никки удивилась его настойчивости.

— Начинай! — сказала она. — Я готова отвечать на твои вопросы. Так же честно, как ты ответил сейчас. Но до того, как ты начнешь, я должна в чем‑то признаться. Я не была полностью откровенна с тобой…

Макс почувствовал, как у него по спине пробежал холодок паники. Как раз в тот момент, когда он готов расслабиться и провести несколько радостных дней в компании Никки, он узнает, что она должна признаться в чем‑то ужасном. Тысяча причин, по которым она утаивала от него что‑то, промелькнула у него в голове. Честность в отношениях всегда была для него на первом месте.

Он выпустил ее руку из своей и внутренне сжался, готовый услышать неприятное известие.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорила, что размышляла над идеями о новом бизнесе. Правда заключается в том, что этот бизнес уже существует и находится сейчас в стадии развития.

— Бизнес? А ты мне не рассказала о нем, потому что…

Она нервно моргнула.

— Потому что я не могу доверять тебе.

— А почему ты решила довериться мне сейчас?

— Потому что я не вижу, как ты подсчитываешь прибыль, когда разговариваешь со мной. — Она уставилась на стол. — А у Алана в глазах всегда мелькали доллары…

Макс облегченно вздохнул и чуть было не рассмеялся.

— Доллары — это не то, что я вижу, когда разговариваю с тобой, Никки, уверяю тебя.

Он видел перед собой женщину, исключительно красивую и умную. Как Алан мог упустить такое сокровище? Никки недооценивала себя, если думала, что мужчина может быть заинтересован только в ее деньгах.

— Кроме того, я думаю, что у тебя достаточно своих денег, чтобы не хотеть еще и моих…

— Ты совершенно права. Я очень часто встречал на своем пути людей, которых интересовали мои деньги, но не я.

Никки кивнула.

— Да! Просто Макс. Не Макс — звезда тенниса, не Макс‑миллионер. Просто Макс, с которым я познакомилась и который… мне нравится.

— Именно так, — ответил Макс. — А мне нравится та Никки, которую я узнал за последние несколько дней. Не просто красивая Никки, а умная, добрая Никки. Твое личное благосостояние меня совершенно не интересует.

«Моих денег хватит нам обоим», — подумал он, но быстро выкинул эту мысль из головы. Он не строил планов на будущее с Никки. Он не мог. Он был волк‑одиночка. Сначала он должен был разобраться со своей жизнью. И ему следовало быть осторожным в словах, чтобы не дать Никки повода для ложной надежды. Он не хотел причинить ей боль, как это делали другие мужчины.

— Что касается денег, мы в одинаковой ситуации, — сказала она.

— И это дает мне несколько дополнительных минут на пути к доверию?

— Скорее, несколько часов, — улыбнулась она.

Максу захотелось поцеловать ее, но он сдержал порыв. Пока он мог позволить себе только держать ее под столом за руку.

— Расскажи мне о своем новом деле!

— Закрытые плавательные клубы для женщин в Австралии. Удивительно, но очень много людей в Австралии не умеют плавать. Очень много женщин, которые не научились плавать по тем или иным причинам, но стесняются в этом признаться. Я думаю, что им нужна спокойная уединенная обстановка, где они могут научиться держаться на воде, а потом и плавать. Да и не только плавать, но и нырять и заниматься сноркелингом и даже серфингом. Помнишь, ты однажды сказал мне: «Я — австралиец, я умею плавать».

Макс кивнул.

— Так вот, не все австралийцы умеют плавать. По статистике, много австралийцев тонут в воде из‑за неумения плавать.

— Это отличная идея. Но принесет ли это прибыль?

— Я надеюсь. Я планирую, что клубы будут премиум‑класса, но их роскошь не будет отпугивающей. Там будут зоны для спорта и для спа. Я планирую продавать там одежду для спорта известных марок. Для клиентов будут организованы выездные соревнования, например, здесь, или в Греции, или Хорватии.

— Тебе пришла в голову эта идея сейчас, когда ты переехала на остров?

— Да, раньше мне было совершенно не до этого, как ты понимаешь.

Макс понял, что ее бизнес‑идеи рождались от желания помочь людям. Сначала она решила помочь сестре избавиться от кожного заболевания, а теперь хотела помочь женщинам, не умеющим плавать. Этому он мог у нее поучиться. Его мысли о будущем были сфокусированы на его планах, а не на потребностях других. Возможно, ему требуется своего рода перезагрузка. Ему необходимо научиться учитывать не только свои желания. Иначе он вряд ли сможет жить вместе с женщиной.

— А насколько уже реализован твой план?

— Я стараюсь по мере возможностей. Я действую через девелоперскую компанию моего отца — ищу участки для строительства, говорю с архитекторами. А что насчет твоих планов? Что ты будешь делать после того, как завершишь карьеру?

Работа. Она говорила о его планах, связанных с работой. Макс обычно никого не посвящал в свои идеи. Но неожиданно ему захотелось рассказать Никки о своих идеях. Ему не нужно было ее одобрение, он хотел просто узнать ее мнение.

— У меня несколько предложений. Например, стать руководителем крупной компании по продаже спортивного оборудования.

Она кивнула:

— Хорошая идея. Престижная должность, и ты по‑прежнему будешь связан со спортом. Но только если имеется в виду именно активное управление компанией, а не просто нахождение в должности в качестве известной личности. Я думаю, ты разочаруешься, если от тебя будут ожидать именно этого.

— Ты совершенно права, — ответил Макс и отметил, что Никки была очень проницательна и сразу видела суть проблемы. — Кроме того, есть предложение открыть элитную теннисную базу в США.

— Ты сможешь тренировать других людей и не соревноваться при этом с ними?

Макс был потрясен.

— Ты права! Ты понимаешь меня с полуслова! Но есть и третье предложение.

Никки улыбнулась.

— Я слышу оживление в твоем голосе!

— Да, оживление и трепет. Спортивный комментатор‑международник на крупном телевизионном канале.

— Ого! Это отличный шанс для тебя! Мне кажется, именно этот вариант подходит тебе больше всего.

— Да, но это подразумевает постоянные разъезды. А если мне захочется все же где‑то пустить корни?

— Где, например?

Макс пожал плечами.

— Больше всего мне хотелось бы жить в Австралии. Там, где живет моя семья.

Официантка принесла поднос с едой.

— Я готов начать! — воскликнул Макс. — Умираю от голода!

— Я тоже, но не забудь, что нам надо сначала сфотографировать еду. Мы должны выполнить поручение Майи. Я не хочу подвести своих друзей.

Максу пришлось поработать в качестве модели, демонстрирующей экзотическую еду.

— Хорошо! — удовлетворенно воскликнула наконец Никки. — Прости, что я заставила тебя страдать!

Несколько минут прошли в молчании: Никки и Макс наслаждались едой.

— Что ты думаешь о ресторане и о меню? — спросила она, немного утолив голод. — Что мы скажем Майе?

— Я не очень хорошо разбираюсь в блюдах, но меню здесь значительно больше по сравнению с тем, что я заказываю себе в номер в «Биг Блу».

— Ты ни разу не ел в ресторане «Биг Блу»?

— Нет! Я не хочу показываться на публике.

— Да, конечно. Но сегодня тебя еще никто не узнал.

— Люди увлечены закатом солнца и ничего вокруг не замечают.

— Да. — Никки закатила глаза. — Последний раз, когда я здесь была, одна дама три раза переодевалась для фотографий.

— А теперь они все опустили голову и смотрят на свои тарелки. И я хочу заняться тем же. Я надеюсь, вторые блюда принесут быстро.

— Немного терпения. Здесь очень хорошее обслуживание. Вот еще о чем надо сказать Майе.

Макс мог проявлять терпение, когда речь шла о еде. Однако больше всего ему хотелось сейчас обнять Никки.

Солнце окончательно закатилось за линию горизонта. Несколько минут в помещении ресторана и на улице царил полумрак, а потом в зарослях кустарников зажглись уличные светильники, а официанты расставили на столах зажженные свечи.

— Очень романтичная обстановка! — с чувством произнес Макс.

— И правда! — горячо поддержала его Никки. — Надо сказать Майе, чтобы она тоже продумала освещение сада при ресторане.

— Меню мне тоже понравилось, — сказал Макс. — Грамотное сочетание индонезийской и азиатской кухни. И о европейских блюдах они тоже не забыли. На остров приезжают туристы со всего мира. А разнообразие всегда привлекательно. Здесь есть блюда и для вегетарианцев, и для веганов.

— Я также заметила, что они специализируются на барбекю. Наверное, «Биг Блу» надо выбрать для себя что‑то иное.

— А десерты! — воскликнул Макс. — Восхитительные десерты.

Глаза Никки расширились.

— Я не думала, что ты любишь десерты.

— Каюсь, это была моя тайная страсть в тренировочные периоды. Ты многого обо мне не знаешь.

Она пристально посмотрела на него.

— У меня есть десять дней, чтобы узнать тебя лучше, — произнесла она тихо.

Макс был ошеломлен ее ответом. Он подумал, что недооценил милую Никки и ее невинный характер.

Глава 9

Захочет ли Макс остаться с ней сегодня на ночь? Никки могла сейчас думать только об этом. Они стояли у ворот ее дома. Наверняка он тоже думал об этом.

Она хотела его. Она действительно хотела его. Но она знала его еще недостаточно хорошо, и вступить в связь с человеком, который для нее оставался еще практически незнакомцем, никогда не входило в ее планы. Вероятно, это было связано с тем, что ее мать была религиозной женщиной и воспитывала Никки в том же духе.

Может быть, сейчас пришло время забыть про прошлое и начать жить по‑новому. Не беспокоиться об угрызениях совести и последствиях. И то, что она согласилась на отношения без обязательств, стало первым шагом на ее новом жизненном этапе. С Максом.

Кадек забрал ее и Макса у ресторана и привез назад в гостиницу. Попрощавшись с парочкой, он направился к своей жене и ребенку. Никки прислушивалась к удаляющемуся звуку его шагов, пока они совсем не затихли в ночной темноте.

Молчание между нею и Максом затянулось. Никки отчетливо слышала все звуки теплой тропической ночи. Птицы все еще перепархивали с ветки на ветку, цикады начали стрекотать, издалека доносился шум прибоя. Где‑то вдалеке прокричал петух. И еще она слышала свое собственное дыхание — учащенное, прерывающееся. Никки казалось, что еще немного, и от напряжения она упадет в обморок. Может быть, из‑за усилившегося к вечеру аромата цветов франжипани, а может быть, из‑за того, что сейчас она была с Максом наедине впервые с момента их страстного поцелуя на дороге у ресторана.

То, что она так нервничала, было удивительно для нее самой. Она была состоявшейся почти тридцатилетней женщиной, а не юной пылкой девушкой. Никки повернулась к Максу лицом. Он был очень серьезен и невероятно красив. Никки пришла в восторг от мысли, что она встретила его на своем жизненном пути. Пусть и ненадолго…

— Я э‑э… хотела бы пригласить тебя к себе на бокал вина перед сном. Но… — Она запнулась и замолчала, пораженная. Как она вообще могла произнести это?

Не говоря ни слова, Макс обнял ее и крепко прижал к себе. Ей было так хорошо стоять рядом с ним и чувствовать тепло и силу его тела. На спине был низкий вырез, и Макс начал нежно гладить ее обнаженную кожу.

— Но ты боишься, что я могу попытаться соблазнить тебя, — закончил он начатую ею фразу низким чувственным голосом.

Она высвободилась из кольца его рук, чтобы взглянуть ему в лицо. В его глазах она заметила озорные искорки.

— Откуда ты знаешь?

— Просто догадался, — ответил Макс. — Или я просто учусь понимать, о чем ты думаешь.

— О, я не этого боюсь, — пробормотала она в замешательстве. — Просто… Я хочу. Я хочу тебя. Но мне кажется, что это слишком быстро. Я сказала тебе, что у меня еще ни разу не было таких отношений. Я не знаю, как себя нужно вести, не знаю правил.

— Мы же говорили: никаких правил, никаких обязательств…

Никки молча кивнула и уставилась вниз, на свои ноги. Она чувствовала себя странно, как будто ее одурачили. Если бы у них была только одна ночь, то она наверняка силком бы затащила его к себе в спальню. Но секс, как часть отношений без обязательств и без будущего, был для нее чем‑то странным. Она чувствовала бы себя гораздо спокойнее и счастливее, если бы узнала Макса немного лучше до этого решительного шага. Даже если бы ей пришлось мучительно долго ждать. Даже если бы он потерял интерес к ней из‑за ее отказа.

Она снова посмотрела ему в глаза и прочла в них не только непритворное желание, но и понимание, что немало удивило ее. Самый сексуальный мужчина на свете. Он мог выбрать любую женщину, которая не стала бы колебаться и моментально сорвала бы с себя одежду.

— Конечно, я хочу оказаться с тобой в постели. Ты прекрасна и сексуальна, и я ни о чем не могу думать, кроме как любить тебя, Никки Лукас.

Она затрепетала от его слов.

— И я. Я тоже хочу любить тебя, Макс. Но…

— Тогда, когда будешь готова, — сказал он.

— Я не ханжа, но я…

Он заставил ее замолчать, прижав свой палец к ее губам.

— Ты не должна мне ничего объяснять или извиняться.

— Дело в том, что я всегда…

Он наклонился к ней и быстро поцеловал ее в губы.

— Вот что я предлагаю, — сказал он. — Как насчет того, чтобы ты соблазнила меня?

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты будешь готова, ты наверняка сможешь дать мне знать, что ты хочешь провести со мной ночь. — Макс подчеркнуто кокетливо повел глазами.

— О, думаю, я с этим справлюсь, — рассмеялась Никки. Хорошо, что он не давил на нее и не навязывал ей свою волю.

Он снова поцеловал ее. Она обняла его руками за шею и ответила на его поцелуй. Этот поцелуй был подтверждением взаимного желания и того, что они хотели большего, чем поцелуи.

— Так ты пригласишь меня зайти? — спросил он, по‑прежнему прижимая ее к себе и прерывисто дыша.

Никки колебалась всего долю секунды, но этого было достаточно, чтобы он уловил ее настроение.

— Я буду сидеть на одном диване, а ты — на другом. Мы будем только смотреть, никаких прикосновений! — пообещал он.

— Хороший план, — произнесла она, совершенно не одобрив его в душе.

Он напустил на себя скорбный вид.

— А потом я пойду домой, сяду во дворе рядом со стеной и буду думать, что ты совсем рядом и нас разделяет лишь стена.

Так он тоже так делал? Но она никогда бы не призналась ему, что тоже думает о нем и представляет себе, как он, например, принимает душ совсем рядом с ней, всего лишь через каменную стену.

— А потом я нырну в бассейн и буду размышлять, что сейчас делаешь ты. Может быть, тоже плаваешь в бассейне…

— Ты можешь поплавать и в моем бассейне. Ну, или давай сидеть друг напротив друга на диванах, как ты предложил.

— Мы можем сделать и то, и другое.

— А как насчет…

— Я могу плавать в моих шортах, — ответил Макс.

Она вытащила ключи из сумочки.

— Я буду сидеть на этой стороне от стены и сожалеть, если дам тебе уйти. Так что, пожалуйста, лучше заходи.

Он последовал за ней.

— О, кондиционер — мое спасение, — произнесла Никки, с удовольствием потягиваясь в прохладном воздухе прихожей.

Макс с любопытством огляделся вокруг.

— Все, как у меня, только в зеркальном отображении. Хорошо, что ты украсила дом своими личными вещами.

Макс взял со стола фотографию в рамке.

— Это заброшенная ферма по разведению морских водорослей? Цвет воды невероятный!

— Я там жила шесть месяцев, когда сюда приехала. Эти виллы тогда только достраивали. Я сразу влюбилась в те места, — рассказала Никки. Когда она впервые приехала на остров, то подумала, что никогда больше не вернется в Сидней.

— Как долго ты планируешь оставаться на острове? — спросил он, как будто услышал ее мысли.

— Не так уж и долго. Мне нужно будет возвращаться в Сидней осматривать площадки для моих фитнес‑клубов.

— Ты боишься ехать домой? — спросил он тихо.

Она почувствовала, что краснеет.

— Боюсь ли я? Конечно нет. Газеты к тому времени уже обо всем забудут. Так что путь на родину мне открыт!

Но она по‑прежнему одна. И ей не хотелось думать о том, что придется снова ходить на свидания. Кроме того, каждого нового мужчину она будет сравнивать с Максом.

— Ты беспокоишься из‑за Алана?

Никки пожала плечами:

— Нет. Когда увидела тебя здесь на острове, я подумала, что тебя сюда послал Алан, и испугалась. Он ведь продолжал угрожать мне все это время.

Руки Макса сжались в кулаки, он вполголоса выругался.

— Не беспокойся! — поспешила она успокоить его. — Мой отец нанес ему визит, и угрозы прекратились. Моя сестра только вчера сообщила мне, что на днях Алан вышел в свет с состоятельной вдовой.

— Он быстро пришел в себя, — отметил Макс.

— Может быть, его бывшие жены расскажут и ей о том, что Алан собой представляет.

Макс подошел к ней ближе.

— Только не спеши делать это сама! Просто не вмешивайся в их отношения.

Никки вздрогнула.

— Даже не собираюсь. Я не хочу ничего общего иметь с этим мужчиной.

— Но ты боишься, что Сидней — слишком маленький город, чтобы ужиться в нем вместе с Аланом?

И снова он как будто угадал ее мысли.

— Может быть, — призналась она. — Но мне придется столкнуться с последствиями моего поступка. Я была настолько глупа, что дала ему себя убедить.

— Но ты нашла смелость и бросила Алана!

— Да, я тоже постоянно твержу себе об этом. И осознаю, что мне скоро придется вернуться домой, — встряхнула волосами Никки. — Но я пригласила тебя к себе, а сама стою тут и болтаю. Хочешь пива?

Никки принесла две банки пива местного производства и пачку чипсов из кухни. Она села на диван у кофейного столика, а Макс сел напротив нее. Казалось, что расстояние между ними было огромным.

— Ты кажешься совсем одинокой на том диване, — сказал Макс.

— Согласна. Но это ты предложил сидеть на разных диванах, — произнесла она и подвинула к себе поближе диванную подушку.

Ему не потребовалось второе приглашение. Он стремительно встал и пересел на диван рядом с Никки. Когда он обнял ее рукой за плечи, она счастливо вздохнула и прижалась к нему.

— Так гораздо лучше, — сказал Макс и притянул ее ближе.

— Так действительно гораздо лучше, чем по разные стороны стола и по разные стороны стены.

Дверь в спальню была открыта. В спальне стояла большая одинокая кровать, и Никки раздумывала о том, что прямо сейчас делает большую ошибку. Ей следует взять Макса за руку и отвести его в спальню.

— Может быть, ты хочешь посмотреть фильм?

Никки сказала это только из вежливости. На самом деле ей гораздо больше хотелось говорить с ним.

— Зачем мне смотреть фильм, если я могу сидеть на этом диване и обнимать красивую женщину?

Она посмотрела на него и была поражена его нежным взглядом. Но ей следовало быть осторожной — иначе она могла прочитать в его глазах то, что хотела увидеть. Алану удалось легко обвести ее вокруг пальца. А Максу, которого она знала так недолго, она совсем не могла доверять. Но здесь и сейчас она не хотела думать о прошлом.

— Если ты так говоришь… — начала она и не закончила фразу.

— Я не спросил тебя о чем‑то за ужином, — сказал Макс.

— Так спроси сейчас!

— Ты как‑то сказала, что Алан умел манипулировать тобой.

— Да, он был в этом деле мастер.

А она была крайне доверчива. Теперь она не сможет доверять своим собственным суждениям о мужчинах…

— Ты сказала, что он заставил тебя поверить в то, что ваши желания во всем совпадают. Так вот, после всего, что произошло, чего ты сейчас хочешь от жизни, Никки? Мне действительно хочется это знать.

Макс удивился, как выражение лица Никки мгновенно изменилось. Она отодвинулась от него и серьезно спросила:

— Если я тебе скажу, обещаешь, что не выбежишь с криком из комнаты?

— Я даже не могу представить себе, при каких обстоятельствах это может случиться.

— Я говорю серьезно! — сказала Никки.

— Сомневаюсь, что я способен с криком выбежать из комнаты. Ну, не томи, говори!

— Хорошо. Правда заключается в том, что сейчас я хочу того же, что хотела тогда. А больше всего я хотела выйти замуж и создать семью до того, как мне исполнится тридцать лет.

Он знал, что ему нужно проявить сдержанность. Ведь на самом деле она неоднократно ему на это намекала. Но никогда не заявляла об этом так открыто!

— Теперь этому не суждено случиться, потому что в сентябре мне исполняется тридцать, — продолжила она. — Но когда я встретила Алана, это было вполне осуществимо.

— Хорошо, — осторожно ответил он, не понимая, куда она клонит. — А он сказал, что тоже этого хочет?

— Я говорила ему об этом спустя несколько свиданий.

Макс почувствовал укол ревности при мысли о том, что Никки ходила на свидания с другим мужчиной. Но ему нужно было избавиться от этого чувства. Он не имел права на ревность.

— Я намеренно поступала так на свиданиях. Не было смысла терять время на мужчину, который не разделял моих намерений.

— И таких было много?

— О да! Ты даже не представляешь себе, сколько парней в Сиднее, которые боятся обязательств. Подруги рассказывали мне, что мужчины во всем мире одинаковы. Это просто эпидемия какая‑то: мужчины хотят только развлекаться.

Максу не понравилась ее циничная ухмылка. Однако он и сам легко мог отнести себя к тем самым парням. Но не на постоянной основе. Он знал, что когда‑то тоже захочет иметь семью. Но не сейчас.

— А Алан не выбежал с криком из комнаты?

— О нет! Он был счастлив, что встретил женщину, которая хотела семью. Он был настолько мил, что напомнил мне о моем возрасте. Предложил пожениться, как можно быстрее, пока я была еще фертильна. Конечно, он не рассказал мне про свою вазэктомию.

— Получается, ты никогда не встречала мужчину, который бы действительно разделял твои взгляды?

— Я не могу сказать, что встречалась с большим количеством мужчин, — ответила она. — После того как я рассталась с моим предыдущим другом, и до того момента, как я встретила Алана, я работала круглые сутки.

— А что произошло между тобой и тем парнем, который был до Алана? — спросил Макс. Он ненавидел саму мысль о том, что в ее жизни были и другие мужчины, кроме Алана, причинившие ей боль.

— Мы встретились, когда учились в выпускном классе школы. Были вместе во время учебы в университете. Я на самом деле думала, что он тот самый. Мы были неофициально помолвлены несколько лет. — Она сделала паузу. — Ты действительно хочешь это знать? Это случилось много лет назад.

— Да, — ответил он. Он должен был узнать причины ее поступков.

— Хорошо, — ответила Никки. — Крэкс начал проявлять характер, когда я стала развивать свой бизнес. Ему не нравилось, что я становилась более успешной, чем он, я так думаю. Я уже не помню, сколько раз мы расставались, а затем снова сходились.

— А из‑за чего вы все‑таки разошлись окончательно? — спросил Макс, стиснув зубы.

— Пока я разглядывала наши кольца, купленные для свадьбы, он изменял мне, — сказала она таким будничным тоном, как будто его поведение было совершенно естественным. — Я узнала, что та девушка была не первой. Он признался мне в своей первой измене, когда умерла моя мать. В то время я уделяла ему достаточно внимания. — Никки пожала плечами, но Макс заметил, как она была напряжена. — Хуже всего то, что его последняя любовница забеременела. И он женился на ней, а не на мне.

— Так тебе повезло, что ты избавилась от него.

— Сейчас я это понимаю.

— А я понимаю, почему ты решила, что сможешь довериться мужчине только через десять лет.

— И за это ты получаешь дополнительные часы авансом, — сказала Никки, безуспешно пытаясь пошутить.

— Спасибо, — ответил Макс и снова заключил ее в свои объятия. — Ты обратила внимание, что я не выбежал с криком из комнаты?

— Да, но мне не стоит сейчас ни о чем беспокоиться, ведь мы договорились, что не несем никаких обязательств. Мы честно договорились о том, чего ожидаем. Мы оба понимаем, что между нами не может быть большего. — Никки нежно поцеловала его в губы. — Кроме того, я могу пересмотреть свои планы на жизнь. К тому моменту, когда я смогу доверять хоть кому‑то, мне уже исполнится сорок.

— Женщины рожают детей и в сорок лет.

— Я знаю, — ответила она с сомнением. — Только я думаю, что моим ребенком будет мой бизнес.

Он хотел возразить, но она заговорила первая:

— Слушай, давай уже перестанем обсуждать мою жизнь. Теперь ты знаешь грустную историю моих свиданий, а мне очень не хочется постоянно вспоминать прошлое. Именно сейчас я хочу думать о будущем.

— И что это значит?

— Это значит, что Вайян и его лодка в твоем полном распоряжении, пока ты не уедешь с острова. У меня завтра выходной, но я буду рада сопровождать тебя, если ты не против.

— Я очень этого хочу!

Никки улыбнулась.

— Хорошо! Тогда поныряем! Я думаю, нам будет весело!

Только он и она, и минимум одежды на обоих.

— Не могу дождаться завтрашнего дня, — сказал он.

Глава 10

Нечто неуловимо сексуальное было в той секретности, с которой Никки на следующий день позвонила в дверь виллы Макса и прокричала: «Обслуживание!» При этом она изо всех сил старалась сдержать смех. Но любой проходящий мимо принял бы ее за сотрудницу гостиницы.

Прошлой ночью они обсудили с Максом, как им следует себя вести, если их увидят вместе. Им обоим было важно, чтобы пресса не написала ничего негативного. Высокие стены их домов предлагали им надежную защиту. На улице они будут прятать свои лица за солнцезащитными очками и широкополыми шляпами. Никки будет представляться сотрудницней гостиницы и называть Макса «г‑н Джеймс».

Сейчас на ней была гостиничная униформа. В руках она держала большой поднос с едой из ресторана.

Под ее скромной одеждой скрывалось розовое бикини. В прошлую ночь им так и не удалось поплавать в бассейне. И все потому, что они заснули на диване. Внезапно она проснулась, вздрогнув в его объятиях, и разбудила его. Тогда Макс, как и в тот день свадьбы, поднял ее на руки и отнес в спальню, положил на кровать и укрыл москитной сеткой. Затем он поцеловал ее и ушел. Никки снова заснула, спокойная, счастливая и умиротворенная, — странные последствия связи без обязательств.

Она не пыталась найти в его поступке скрытый смысл. Макс был джентльменом, и он доказывал это с самого начала, несмотря на свою репутацию. Она нравилась ему, и он был честен, рассказывая ей о своих намерениях. Он уж точно не был мерзавцем.

Итак, она проснулась в одиночестве и была счастлива оттого, что не позвала его с собой в постель.

Дверь открылась, и Макс предстал перед ней, одетый в саронг. Никки была ошеломлена и не могла вымолвить ни слова.

Саронг, пестревший всеми оттенками синего цвета, выгодно подчеркивал загорелую кожу Макса. Голубые глаза, синий саронг, мускулистое тело — Макс как будто сошел с обложки журнала. Никки разглядывала его, не пытаясь скрыть своего восхищения. Удивительно, но раньше, когда он весь день провел с ней в море и на нем были всего лишь плавки, он не произвел на нее такого впечатления. Сейчас он выглядел даже более обнаженным. Интересно, у него есть нижнее белье под саронгом?

— И как ты находишь мой саронг? — спросил Макс. — Я купил его в магазине гостиницы. Кадек научил меня надевать его.

Она с трудом сглотнула и произнесла:

— Ты классно выглядишь!

Он нахмурился.

— Правда? Я считаю, что в такую жару саронг гораздо практичнее, чем шорты или штаны.

— Да, это правда, но побочный эффект невероятный! — Если бы у нее в руках не было подноса, она точно бы упала в обморок прямо к его ногам.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал Макс. — Там, откуда мы родом, мужчины юбки не носят. Поэтому я боялся, не буду ли я выглядеть странно.

— Нет, ты выглядишь… как настоящий мужчина. — Никки откашлялась. — Если газеты напечатают твою фотографию в саронге, весь тираж мгновенно раскупят.

— Спасибо! Но лучше это останется между нами.

— Согласна, — ответила Никки, внезапно почувствовав острое желание.

Она хотела его! Если бы она сейчас развязала тот единственный узел на саронге спереди, то упадет ли эта ткань с его тела? Никки испугалась своих мыслей и покрепче сжала поднос в руках.

— Разреши тебе помочь, — сказал Макс и взял у нее из рук поднос. — Хорошо пахнет, — произнес он, втянув носом воздух.

Он развернулся и пошел вглубь двора к столику. Затем он повернулся к Никки и протянул к ней руки:

— Я рад, что ты пришла! И не только из‑за еды, которую ты принесла.

Она рассмеялась и пошла к нему навстречу. Ей больше всего сейчас хотелось, чтобы он обнял ее и поцеловал. Ни о чем другом она и думать не могла. Она подняла к нему свое лицо для поцелуя, и этот блаженный миг настал. Ее возбуждение становилось сильнее. «Бери то, что можешь и когда можешь», — подумала она. Сегодня они проведут весь день на воде, а когда расстанутся вечером, она сразу же начнет скучать по нему. Может быть, время уже пришло?! Может быть, сегодня ночью…

— Сегодня был один из лучших дней в моей жизни, — сказал Макс тихо.

Сердце Никки вздрогнуло. Неужели он разделял ее мысли?

— И для меня тоже, — пробормотала она.

Но что, если он имел в виду не ее, а воду или, допустим, погоду? Никки сделала шаг назад.

— Да, это был отличный день, — спешно проговорила она. — Такие красивые рыбы в глубине, кораллы, обед и…

Макс протянул к ней руку и провел пальцем по ее щеке.

— Да, все так. Но лучше всего было то, что ты была вместе со мной.

В ее душе затеплилась надежда.

— Спасибо, для меня тоже. Я имею в виду, ты… Что ты был рядом… Даже не помню, когда мне еще было так же весело, как сегодня.

— Знаешь, когда я нырял под воду, а ты ждала меня в лодке, я скучал по тебе.

— Это же длилось всего несколько минут, — возразила Никки. Она была глубоко потрясена его признанием, но не хотела этого показывать.

— Эти несколько минут вдали от тебя очень долго длились.

«Интересно, он действительно так думает или это такая уловка?»

— Я тоже по тебе скучала, — против ее воли вырвалось у нее. — Я считала минуты, пока ты снова не показывался на воде.

Макс выглядел невероятно привлекательно в этом саронге. Самый сексуальный мужчина на свете! Поскольку она колебалась, он ждал, пока она сделает первый шаг. Он ждал, что она проявит инициативу.

Никки понимала это, но не знала, что делать. Она никак не могла заставить себя принять секс просто как способ удовлетворения потребностей. Для нее близость с мужчиной означала гораздо большее — это было единение не только тел, но и душ. На что она согласилась, договорившись с Максом о связи без обязательств?

Она не хотела, чтобы он прочитал все ее мысли по выражению ее лица, и поэтому решительно шагнула вперед к столу и подняла крышку с подноса.

— Так, что у нас здесь? Ми горенг, мое любимое блюдо!

Макс подошел и встал за ее спиной, глядя ей через плечо на стол. Он стоял так близко, что она потеряла способность думать спокойно. Его обнаженное мускулистое тело, прикрытое лишь небольшим куском хлопковой ткани.

— Я помню, ты говорила, что любишь это, — сказал Макс.

— Но здесь еще много еды — курица в банановых листьях, тунец в соусе. Ты сделал хороший заказ.

— Мне помог мой голод. Мы же полдня то гребли на лодке, то плавали под водой. Я думал сначала, что из‑за весел моя поврежденная рука начнет ныть, но обошлось!

— Это очень хорошо, я рада!

Он положил руки ей на плечи и развернул лицом к себе. Больше она не могла прятать от него свой взгляд.

— В первый раз за долгое время я чувствую себя отдохнувшим. И могу думать спокойно и ясно о тех решениях, которые мне предстоит принять. Это благодаря тебе, Никки.

Она взяла в руки вилку и начала разворачивать кусок цыпленка из листа банана. Все, что угодно, только не смотреть ему в глаза.

— Любой хороший инструктор сделал бы для тебя то же самое, — ответила Никки, притворяясь, что не понимает, о чем он говорит. Она прекрасно понимала, о чем он говорит и что чувствует. Она испытывала те же чувства: это волшебство и счастье оттого, что он был рядом, что сейчас, на короткое время они были парой.

— Это неправда, и ты это знаешь, — произнес Макс.

Никки в отчаянии закатила глаза.

«Только не влюбляйся в него, Никки!» — приказала себе она. Усилием воли она заставила себя посмотреть на него.

— Мы вдали от дома среди экзотической природы. Мы оба пытаемся спрятаться от стресса. И при таких обстоятельствах мы можем напридумывать гораздо больше того, что есть на самом деле.

Она отчаянно пыталась сама поверить в то, в чем старалась сейчас убедить Макса.

— Ты можешь так думать, — сказал он уверенным голосом. — Но я по‑прежнему верю, что сегодня был исключительный день, а все дело в том, что я провел его с чудесной женщиной.

* * *

Макс старался говорить спокойно, но в душе он был в смятении. Все шло не по плану. Он думал, что у них с Никки будет курортный роман, который поможет им обоим преодолеть стресс и душевную боль последнего года.

По его плану они должны были легко и без претензий друг к другу пойти своими путями по окончании романа. Он даже подготовил прощальную речь: о том, что им надо снова возвращаться к привычной жизни, о том, что надо избавляться от иллюзий. Между строк этой речи явно читался намек: «Мы должны расстаться и больше никогда не встречаться! И не стоит обмениваться номерами телефонов».

Однако на пути к осуществлению плана возникла проблема: Макс понял, что влюбился. Влюбился, как мальчишка, и едва сдерживался, чтобы не признаться Никки в своих чувствах.

Но он не к этому стремился. Сейчас и в обозримом будущем ему это было совершенно не нужно. Ему предстояло построить карьеру после ухода из спорта. А вот когда в его жизни все наладится и встанет по своим местам, тогда он будет готов жениться. Он мечтал о такой семейной жизни, как у его родителей. Макс хотел всегда быть рядом со своей семьей. Ведь он расстался с Эллен не только из‑за постоянного несовпадения их тренировочных планов. Причина их расставания была в его полном физическом и эмоциональном отсутствии, так она назвала это. Макс привык быть чемпионом, лидером. И он понимал, что не может позволить себе серьезные отношения, прежде чем снова не добьется успеха. Никки могла быть той самой девушкой, но… время было неподходящее. Возможно, ему стоило умерить свой пыл.

Хотя она, скорее всего, и не ответила бы на его чувства. Ведь она только что преподала ему небольшой урок о том, что не стоит путать курортные романы с серьезными отношениями. Он должен был прислушаться к ее мнению. И надеяться, что она не поняла, что за его комплиментами кроется нечто большее.

— Еда сейчас остынет, — сказал Макс. — Где ты хочешь есть: здесь или в доме? Я могу зажечь антимоскитные свечи.

— Давай останемся во дворе, — ответила Никки. — Ты не возражаешь, если я сначала надену купальник?

«Нет, я хочу, чтобы ты осталась полностью одетой и не соблазняла меня своим чудесным телом».

Но вслух он произнес:

— Конечно. Поступай, как тебе удобно.

Может быть, она решит устроить стриптиз перед ним? Если да, то он готов помочь ей раздеться. Сначала он снимет эту кружевную блузку, затем длинную юбку…

— Тогда я на секунду в ванную комнату! Переоденусь, — сообщила она, прервав ход его мыслей.

Макс подавил стон разочарования, неуклюже замаскировав его кашлем.

Через несколько минут Никки вернулась в розовом бикини и желтом гостиничном полотенце на бедрах.

— Надеюсь, ты не против, что я одолжила твое полотенце.

«Полотенцу повезло», — подумал он.

— Конечно нет, — ответил Макс дрогнувшим голосом. Неужели она не понимает, как сексуально выглядит?

— Сейчас я гораздо лучше себя чувствую, — проговорила Никки, потягиваясь, причем ее груди чуть не выпали из чашечек купальника. — В рубашке с длинными рукавами очень жарко.

Макс еще ни разу не видел ее настолько обнаженной, ведь на лодке Вайяна она всегда носила специальный костюм для ныряния, иногда спасательный жилет. А теперь треугольнички бикини открывали взору очертания ее пышной груди и восхитительную ложбинку между ними. Ее тело было пропорциональным, легким и стройным. Чем дольше он разглядывал Никки, тем больше ее хотел.

Но именно хотел, не более. Это были эмоции здорового молодого мужчины. Ни в коем случае не влюбленность.

Она присела в кресло напротив него и положила себе на тарелку свою любимую лапшу.

— Ты заказал десерт?

— Мне ничего особенно не понравилось, поэтому я заказал бананы в карамели, как обычно.

— Я рассказала Майе о твоей идее насчет десертов. И она провела встречу с поварами для обсуждения нового меню. Она просила меня поблагодарить тебя.

— Всегда пожалуйста! Ты можешь передать ей, что я готов и дальше исследовать меню в других ресторанах.

Никки рассмеялась.

— Хорошо, передам!

Затем она стала серьезной.

— Хотя я думаю, что следующая вылазка может случиться уже после твоего отъезда. Но не переживай, я отправлю тебе фотографии, чтобы раздразнить твой аппетит…

Она смущенно замолчала. Они не планировали поддерживать контакт в будущем. Кровь бросилась ей в лицо.

— О… я не то имела в виду…

— С удовольствием посмотрю на эти фотографии, — ответил Макс. Он знал, что его ответ прозвучал неискренне.

Внезапная тишина, последовавшая за его ответом, длилась слишком долго даже с учетом того, что они ели. Первой нарушила молчание Никки.

— У меня есть новости. Одна моя хорошая знакомая должна приехать завтра на остров. Мы вместе учились: Сэмми, я и Майя.

Внезапно он понял, что рискует быть увиденным с Никки вместе.

— Почему она приедет на остров?

— Прежде всего, чтобы повидаться со мной и Майей. Но и для того, чтобы написать обо мне статью. Она…

Макс резко вскочил, так что его кресло отлетело и опрокинулось на пол.

— Журналист? Ты пригласила сюда журналистку? После всего, что нам пришлось пережить из‑за них?

Никки тоже решительно поднялась.

— Она не такой журналист! Сэмми работает в одном воскресном журнале. На Бали у нее короткий отпуск. Но она журналист до мозга костей. Ее друг — фотограф, она приедет вместе с ним, и…

— Сюда приедут журналистка и фотограф? Что ты запланировала?

Никки нахмурилась.

— Сэмми — одна из моих давних, преданных подруг. Одна из моих свидетельниц на свадьбе. Я ей, безусловно, доверяю.

— А что, если она увидит меня здесь? Что, если она сложит два плюс два? Ты этого добиваешься?

— Нет! Сэмми напишет обо мне статью для раздела об австралийских женщинах‑предпринимательницах. О том, что огромный косметический концерн купил мою компанию, которая началась с крошечного стартапа в Сиднее. О моем будущем. Ее друг работает в том же журнале. Это тебя совершенно не касается!

В ее глазах сверкали искорки гнева.

— Но если она увидит меня?

— Ты можешь оставаться в своем доме. Или уехать рано утром и провести весь день в другом месте. Отправляйся нырять с Вайяном.

— Почему я должен прятаться?

Никки поднесла руку к губам, призывая его замолчать.

— Я еще не закончила. Я собиралась сказать, что ты можешь поступать так, как хочешь. Потому что я сама могу поехать утром в гостиницу в Сануре, где остановится Сэмми. Вечером к нам присоединится Майя, и мы все останемся там на ночь. Я на самом деле очень хочу встретиться с Сэмми. Я не видела ее уже полгода. Но я не хочу, чтобы ты подстраивался под нас. Поэтому лучше всего будет, если я уеду.

Макс почувствовал себя эгоистичным трусом. И он не хотел, чтобы Никки на весь день исчезала из гостиницы. Но риск, что пресса обнаружит их роман, был еще слишком реален. Однако, судя по выражению ее лица, ему не стоило ожидать, что этот роман когда‑либо случится. Возможно, ее отсутствие будет хорошей возможностью охладить разгорающуюся страсть.

— Хорошо, отправляйся к своей подруге и делай что запланировала. Я надеюсь, у вас получится отличное интервью, — искренне сказал он. — А сейчас давай доедим наш ужин.

Никки продолжала стоять.

— Прошу прощения, не получится.

Она стояла перед ним в розовом бикини, в желтом гостиничном полотенце вокруг бедер, босая, но он видел, как она превращается в Никки‑бизнесвуман. Он понимал, что она смотрит на него, но видит свои цели и задачи на следующий день.

— Мне нужно идти, — сказала она с притворным, как ему показалось, сожалением.

Как он мог забыть? Никки Лукас была деловой женщиной до мозга костей. Она же сама говорила ему, что жертвовала свиданиями ради работы. Как он стремился к достижению победы на корте любой ценой, так и она сметала на своем пути все преграды, чтобы добиться успеха в бизнесе.

— Но еще рано, — сказал он.

Никки покачала головой:

— У меня еще много дел. Мне нужно позвонить Сэмми и сказать ей, что интервью состоится у нее в гостинице. Должна договориться с Майей и Кадеком, чтобы он присмотрел за малышом завтра вечером.

— Я понимаю, но все эти дела не займут много времени. Я уверен, что ты можешь еще немного побыть здесь.

Он умолял ее остаться? Макс выругался про себя. Он никогда не просил и не будет просить ни одну женщину остаться с ним.

— К сожалению, я не могу, — ответила Никки. — Фотосъемка состоится не здесь. Мне нужно собрать вещи, найти парикмахера, пройтись по магазинам в Сануре, чтобы купить себе одежду в деловом стиле для фотосъемки. Сэмми привезла с собой какую‑то одежду, но я всегда хочу сама контролировать свой имидж.

— Я поступал точно так же в моей спортивной карьере, — сказал Макс. Хотя на самом деле его имиджем занимался его менеджер. Макс просто хотел играть в теннис. И побеждать.

— Да? Охотно верю, — сказала она без малейшего интереса.

Ее напряженная поза подсказала ему, что она недовольна его реакцией на сообщение о приезде подруги. Но дело было не только в этом. Ее мысли и ее интересы уносились прочь от него. И Максу это не нравилось.

Глава 11

Никки оставалась со своими друзьями в Сануре так долго, как могла. Но все же поздним вечером ей пришлось взойти на борт быстроходного катера, направлявшегося на остров.

Она не замечала красоты окружавшей ее при роды, прозрачной синей воды, приближавшейся прибрежной линии, поросшей деревьями. Она была глубоко погружена в раздумья. Ей не раз приходилось переживать эмоциональные потрясения и боль от обид. Но еще ни разу ей не было так больно, как после ответа Макса на ее необдуманное предложение прислать ему фотографии десертов в Сидней.

Она, конечно же, знала правила связи без обязательств — не стоит ожидать чего‑то большего. Просто притворись, что тебе не больно, и уходи. Но то явное недовольство, отразившееся на его лице при мысли, что она попытается возобновить с ним отношения, застало ее врасплох. Что ж, никакого больше Макса в ее жизни. Достаточно! Она не была создана для отношений без обязательств, секса на одну ночь и прочих мимолетных связей, как бы они ни назывались. А он был звездой, привыкшим выбирать себе подружек и бросать их, когда они ему надоедали. А она, несмотря на все свои успехи в бизнесе, была просто девушкой, которая страдала из‑за того, что в очередной раз ошиблась в своем избраннике. Она искала любви и хотела выйти замуж и родить детей. И она больше не могла притворяться, что ее это совершенно не интересует.

Макс нравился ей. Слишком нравился. Но она понимала, что не сможет справиться со своими чувствами после того, как Макс решит ее бросить.

Как ей выдержать несколько дней, пока он не уедет? Она не хотела подводить Майю, но видела единственный выход в том, чтобы переселиться на это время в Санур. Майя не стала бы возражать. Да, Никки пора уже было привыкать к мысли, что в ближайшем будущем ей предстоит переезд назад в Сидней. Ее жизнь была в Сиднее, не здесь. В Сиднее ее ожидал новый увлекательный проект. Они подробно обсудили его с Сэмми. Журналистка также спросила Никки и о ее личной жизни, предполагая, что та еще не пришла в себя после разрыва с Аланом. Но и Никки заверила ее, что она в полном порядке.

Ни Майя, ни Никки не упомянули о том, что в «Биг Блу» остановился тот самый Макс Конвей. После интервью, говоря с Никки с глазу на глаз, Майя выразила свое опасение, что, часто общаясь с Максом, она может влюбиться в него и испытать очередное разочарование. Но Никки заверила ее, что между нею и Максом были исключительно дружеские отношения. Но по глазам Майи она поняла, что подруга понимает, что происходит в ее душе, хотя и не будет вмешиваться.

Когда она спрыгнула с лодки и, задрав подол платья, побрела по мелководью к берегу, у нее было тяжело на сердце. Она скучала по Максу. Ее душа рвалась к нему. Между нею и ним существовала связь на уровне души. Поэтому она подумала, что у нее начались галлюцинации, когда вдруг увидела Макса, стоящего на том же самом месте, когда она впервые встретила его здесь на пляже. Она даже протерла глаза. Невероятно, но это был Макс. Тот же, но другой. Он был еще более красивым. Даже его щетина отросла и превратилась в настоящую короткую бороду. На его голове была шляпа, а на глазах — солнцезащитные очки.

Он ее заметил? Может, ей следовало развернуться и уехать на катере обратно на материк? Паника сковала ее горло. Она не была готова к встрече с Максом прямо сейчас. Что он здесь делает?

Макс помахал ей рукой. Нет, ей не удастся избежать этой встречи. Но она не струсит и выстоит!

— Мистер Джеймс, какое совпадение! И вы тут, — весело проговорила она.

— Нет, это не совпадение, — ответил Макс. — Майя прислала свой грузовик, чтобы забрать тебя с пляжа. А я поймал машину, чтобы встретить тебя здесь, а не слоняться в отеле в ожидании.

Никки не собиралась показывать ему, как сильно она переживает.

— Спасибо, но не стоило, — сказала она, пытаясь вежливо улыбнуться. — Я вполне доверяю водителю грузовика.

Ответ был не самый остроумный, но она не была готова сейчас вести словесный поединок. И Никки крепко зажмурила глаза, в надежде, что Макс растает в воздухе, когда она снова их откроет.

«Она изменилась», — подумал Макс. Исчезли ее широкие штаны и растрепанные ветром волосы. Теперь они были уложены в гладкую замысловатую прическу, глаза и губы были подкрашены. Элегантное льняное платье даже в сочетании со шлепанцами, в которых она спрыгнула с лодки, больше подходило для деловых встреч, а не для расслабленного пляжного отдыха. Эта была не Никки с острова и не Никки его мечты. Она, по сути, и не была его, ни в реальности, ни в мечтах.

У Макса возникло ощущение, что между ними стеклянная стена. Но не потому, что на Никки были солнцезащитные очки и шляпа, из‑за которых он не мог различить выражение ее лица. Он предложил ей донести ее рюкзак, но она не согласилась.

— Как прошло интервью? — спросил он по дороге к грузовику.

— Очень хорошо! Сэмми задавала интересные вопросы, которые заставляли меня задуматься, — сказала Никки и подняла вверх палец руки, предвосхищая его вопрос. — Не беспокойся. Твое имя ни разу не прозвучало. Происшествие на свадьбе не обсуждалось, поэтому о тебе и о твоей роли свидетеля нам говорить не пришлось. Мы сконцентрировались исключительно на бизнесе.

— Хорошо, — с облегчением произнес Макс. Ее встреча с журналисткой по‑прежнему не давала ему покоя. Он хорошо знал людей этой профессии. Их профессиональное чутье подсказывало им, как и где добыть больше материала для скандальных статей. А если поводов для скандала не было — они придумывали его сами. Это он знал по опыту. Поэтому был рад, что Никки решила уехать и ему не пришлось встречаться с этой Сэмми. Ему было бы сложно поддерживать с ней вежливую беседу.

Пока они ждали грузовик, припарковавшийся где‑то на другой улице, они обсуждали гостиницу, в которой Никки остановилась в Сануре. Никки была вежлива, мила и дружелюбна. Но внезапно Макс осознал, что она избегает смотреть ему в глаза.

В грузовике они сели на скамейках друг напротив друга. Синее платье Никки плотно облегало ее бедра, и Макс изо всех сил старался отвести взгляд.

Он начинал понимать, что отношения были достаточно гибким явлением. Возможности для чего‑то неожиданного и восхитительного могли возникать из ниоткуда, и, как по щелчку пальцев, жизнь вдруг становилась прекрасной. Такого понятия, как правильное время для начала отношений, не существовало. Человек сам мог создать условия и выбрать время для отношений. Он сам мог добиться баланса между удачной карьерой и настоящими отношениями. То, что другим казалось естественным, стало ему понятным только сейчас. Ведь если посмотреть на Майю и Кадека — они гармонично работали вместе и были счастливой семейной парой. А что касалось Никки, то тут он, видимо, отвлекся и потерпел поражение, потеряв приз, который был у него прямо под носом.

Никки рассеянно глядела на улицу, пока грузовик прокладывал себе дорогу назад к гостинице по узким улочкам острова. Видеть Макса, сидеть напротив него и желать его всей душой и всем телом оказалось очень тяжело. Находиться рядом с ним было невозможно. Ей нужно немедленно уехать с этого острова, с Бали, из Индонезии вообще. Пришло время двигаться вперед. Сегодня вечером она забронирует себе билет на самолет домой. Из международного аэропорта в Денпасаре ежедневно вылетает несколько рейсов в Сидней, поэтому завтра вечером она уже сможет покинуть остров. Майя ее поймет.

Когда они подъехали к гостинице, Никки согласилась на предложение Макса помочь ей с рюкзаком, но не подала ему рук, спрыгивая с борта грузовика. Нет, после всего, что произошло недавно. Она покраснела при воспоминании о том страстном поцелуе. Сейчас Макс стоял на почтительном расстоянии, но она ощущала его запах, тепло его тела, его самого. И от этого ее душа страдала. Ей нужно было уезжать.

Много времени на сбор вещей у нее не уйдет. Она не привезла с собой много одежды и купила здесь только несколько интересных работ местных умельцев, пару саронгов и это платье для интервью.

О, и ее сердце… Она рисковала оставить его здесь. Ее сердце было в опасности.

Никки поблагодарила водителя. Это был новый, не знакомый ей сотрудник, и она должна была соблюдать осторожность, общаясь с Максом. Но грузовик уехал и оставил их вдвоем на дороге у их вилл. Макс отказался отдавать ей рюкзак, сказав, что донесет его до ее дома. У ворот в дом они остановились, и Макс поставил рюкзак на землю.

— Спасибо! — поблагодарила его Никки. — Это было очень мило с твоей стороны.

Она начала рыться в сумке в поисках ключа, но ее руки так сильно тряслись, что ей не удалось найти его. В отчаянии она закрыла глаза. Это было ужасно. Раньше им было так хорошо и просто вместе! Но сейчас было невыносимо стоять рядом с ним, ощущая всю нелепость и странность ситуации.

— Разреши мне, — сказал Макс, взял сумку у нее из рук и быстро нашел в ее недрах старомодный ключ с деревянной биркой.

— Пожалуйста, — протянул он ей ключ.

Никки осторожно протянула руку, стараясь побороть дрожь.

— Спасибо! Я так устала, что хочу скорее добраться домой.

Она чуть было не добавила: «И снять с себя это платье», но вовремя замолчала.

— Ты оставила на днях у меня свою униформу, — сказал Макс.

Никки ахнула:

— Как безответственно с моей стороны! Уборщицы, должно быть, заметили ее и сделали свои выводы. Это к вопросу об осторожности.

— Они не могли ее заметить. Я спрятал ее в свой чемодан до того момента, как ты вернешься и заберешь.

— Хорошая идея! — сказала Никки. Она была готова оставить свою одежду у Макса. Майя заберет ее после ее отъезда в Сидней.

— Я могу принести ее тебе.

— О, это не обязательно.

— Ты можешь сама зайти ко мне и забрать ее.

— Я… Я думаю, не стоит этого делать.

Она не смогла бы остаться с ним наедине под защитой этих высоких стен. Она подняла голову и наконец‑то посмотрела ему в глаза.

— Никки, прошу тебя, зайди ко мне, — сказал он. — Пожалуйста.

Глава 12

Никки сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сейчас наступил как раз тот самый момент, когда она может рассказать ему, что завтра вечером улетает в Сидней. Ведь на самом деле он все сделал правильно. Просто она не может принять те условия, которые он ей предложил. Это ее выбор. Они должны расстаться как цивилизованные люди.

Она молча кивнула и направилась за ним вслед к его дому. Когда они вошли, Макс закрыл за собой дверь и встал лицом к Никки.

— Я скучал по тебе, Никки. Каждую минуту твоего отсутствия. Здесь было так пусто без тебя. Я знаю, что ты злишься на меня. Я был…

Никки мгновенно забыла о тщательно обдуманном объяснении причин своего отъезда.

— Я тоже по тебе скучала, — произнесла она то, в чем совершенно не собиралась признаваться. — Каждую секунду. Я не могла спать, потому что постоянно думала о тебе. Но я не могу согласиться на отношения без обязательств, Макс. И на этом этапе я не понимаю, почему мы не можем встречаться как два обычных человека. Хорошо, если мы не хотим, чтобы журналисты вмешивались в наши отношения, мы просто не должны об этом повсеместно рассказывать.

— Да! — решительно воскликнул Макс.

— Но мы оба не связаны отношениями. Мы свободны и можем поступать как хотим. Мы оба обожглись в прошлых отношениях, и я… я боюсь обжечься снова. Я знаю, что у меня есть проблемы, касающиеся доверия партнеру. Но я по‑настоящему счастлива, когда мы проводим время вместе. Больше, чем с любым другим мужчиной. Несколько дней здесь, на острове, лишь укрепили меня в этой мысли. Если мы нравимся друг другу, то почему бы…

— Мы можем просто начать встречаться? И мы поймем, к чему это приведет.

— Я хотела сказать, зачем нам ограничивать себя условиями, как, например, одна совместная ночь, но ты выразил эту мысль точнее. Я заслуживаю большего, чем девушка для отношений без обязательств. Точно так же, как и ты.

Макс вопросительно посмотрел на Никки.

— Это не те вещи, которые девушка обычно говорит мужчине. Я имею в виду, что он заслуживает большего, чем секс на одну ночь.

— Я именно это и имею в виду. Но если ты до сих пор считаешь, что не можешь совместить серьезные отношения и свою новую жизнь после тенниса, то давай попрощаемся уже сейчас.

Они долго смотрели друг на друга. В его глазах она увидела страсть, которая наверняка отражалась и в ее глазах. Она сделала движение ему навстречу. Больше никаких мыслей, никаких сомнений и раздумий. Она хотела его…

— Я не хочу прощаться с тобой, — сказал Макс. Он поцеловал ее, и она незамедлительно ответила на его поцелуй.

Сдерживаемое желание прорвалось наружу. Макс оторвался от ее губ, чтобы, как подумала Никки, что‑то сказать. Но они уже во многом признались друг другу. Она лишь крепче прижалась к нему, желая заглушить слова, запустила руки под его футболку и обняла за талию. Он провел руками по ее плечам, по груди и опустил ладони на ее ягодицы. Ее соски напряглись, и она прижалась к нему всем телом. Она хотела большего. Поэтому сделала шаг назад, пытаясь направить его в сторону постели, но встретила сопротивление стены его мускулов. Затем он потянул ее вперед. Определив направление, они попытались раздеться по дороге в спальню, но запутались в застежках.

— Было бы гораздо проще, если бы на нас были саронги, — рассмеялась Никки.

— Или полотенце и розовое бикини, — сказал Макс.

Затем их смех сменился бормотанием, вздохами и стонами, сопровождая движения их рук и тел, исследующих и узнающих друг друга.

Когда Никки проснулась, то вначале подумала, что она в своей кровати у себя дома, ведь кровать была почти та же самая. Та же антимоскитная сетка, тот же потолок. Единственным отличием было то, что в этой кровати рядом с ней лежал мужчина, а его рука лежала на ее бедре. Макс. Ее любовник. И какой любовник! Страстный, энергичный, изобретательный. Думающий и внимательный.

Лучи солнца пробивались сквозь опущенные жалюзи. Никки представить себе не могла, который сейчас час. Она с наслаждением потянулась, всем телом ощущая легкость и удовольствие. Рука Макса по‑прежнему лежала на ее бедре, и Никки осторожно положила на нее свою.

Она была довольна и счастлива. Она хотела того, что произошло. Она хотела его. И не имело смысла отрицать это. Она была влюблена в этого мужчину.

Первое, что увидел Макс, когда проснулся, было улыбающееся лицо Никки. Она лежала рядом с ним, повернув голову в его сторону. Ее растрепанные волосы на подушке, следы туши под глазами, губы, опухшие от поцелуев. Она лежала обнаженная в лучах солнца и была прекрасна.

— Привет! — прошептал Макс, целуя ее в губы.

— И тебе привет, — ответила Никки.

— Как хорошо, — сказал он, понимая, что словами не мог выразить то, что чувствовал.

— Да, — ответила она. — Может, нужно было сделать это в первую ночь, когда мы поняли, что нам действительно этого хочется?

— И что ты думаешь?

— Думаю, что нет. Все было бы по‑другому.

— Я думаю, что был бы вполне доволен, если бы это случилось и раньше. И я хочу больше.

— Сейчас? — спросила она, прижимаясь к нему.

Макс отвел от ее лица пряди волос.

— Да. Но я хотел сказать, что не хочу, чтобы это прекращалось. Я имею в виду нас. — Макс рассмеялся. — Я не очень хорошо умею выражать свои мысли. Если бы мне было шестнадцать лет, я бы предложил тебе стать моей девушкой.

— Так вполне может выразиться и тридцатилетний, — сказала она. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Я хотела бы стать твоей девушкой. Очень хотела бы.

— Я хочу проводить с тобой все время здесь и потом. Какие у тебя планы? Я могу постараться приезжать сюда чаще, но все было бы проще, если бы мы жили в одном городе. В Сиднее. В обозримом будущем, я хочу сказать.

Если он выберет карьеру спортивного комментатора, то может жить в любой точке мира. Но Макс вдруг понял, что если он обсудит этот вопрос с Никки, то принятие решений об их совместном будущем окажется гораздо проще. Они примут решение, учитывая ее желания и его потребности.

— Я говорила о своих планах с подругами прошлым вечером, — сказала Никки. — Я имею в виду, о моем отъезде в Сидней. О возвращении к прежней жизни.

Ее голос стал тише, и Макс понял, что она еще не справилась с последствиями душевной травмы, вызванной несостоявшейся свадьбой.

— Жизнь с новым мужчиной не может быть прежней, — подбодрил он Никки.

В ее глазах появилось выражение радости. Макс снова поразился удивительной способности ее глаз казаться то зелеными, то карими.

— Какая интересная идея! В этом случае отъезд домой становится гораздо привлекательнее. Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо, — ответил Макс. Позже он обсудит с ней возможность вылета одним рейсом. Это и другие вопросы их появления на публике. Может быть, его агент сделает заявление для прессы?

А сейчас она лежала рядом, прижималась к нему и оставляла дорожку легких поцелуев на его груди. Мысли о прессе и планах на будущее мгновенно сменились в его голове на совершенно иные. Макс перекатил Никки к себе на грудь и начал целовать ее в ответ. Она обхватила его шею руками и начала шептать, что она хотела с ним сделать. Разве он мог ей сопротивляться?

Глава 13

Когда Никки снова проснулась, солнце стояло уже высоко, а ее мобильный телефон отчаянно вибрировал на прикроватном столике. Еще не очнувшись ото сна, она протянула руку к телефону и мгновенно проснулась, когда увидела количество поступивших сообщений. Встревожившись, она села и прочла первое сообщение:

«Никки, тебе нужно увидеть это. Потом позвони мне».

Почему‑то пальцы перестали ее слушаться, когда она попыталась открыть ссылку на интернет‑страницу известной газеты. Когда ей наконец это удалось, она с ужасом прочитала заголовок:

«Сбежавшая невеста и обманщик‑свидетель в своем романтическом любовном гнездышке в тропиках».

Под заголовком были фотографии. Их сделали здесь, на острове, совсем недавно. Крупное изображение поцелуя Макса и Никки, когда они стояли на дорожке у ресторана. Поцелуй был страстный, это было видно даже на фотографии плохого качества. На другой фотографии они, улыбаясь, склонили головы друг к другу. Они выглядели как любовники. Под фотографией был заголовок «Взгляд любви?». При других обстоятельствах Никки подумала бы, что фотограф — мастер своего дела, а эта фотография представляет собой большую художественную ценность.

На третьем снимке она и Макс брели по воде к берегу, она в красном купальнике, а он в черных шортах. На его мускулистом торсе поблескивали капли воды. Никки смеялась, глядя на Макса. Под фотографией красовалась надпись «Горячая штучка». И конечно же, на последней фотографии был изображен Макс с Никки на руках, бегущий от церкви.

Она закрыла глаза в надежде, что все это ей только приснилось. Но нет, это был не сон и не мираж. Как это могло произойти? Никки начала читать другие сообщения. Ее друзья предупреждали об этой статье, отец требовал объяснений, журналисты пытались назначить встречу.

Ей стало дурно, когда она прочла всю статью в газете, автором которой оказался «Наш репортер на острове Лембонган». Она и Макс поверили, что в этом уединенном месте их частная жизнь никого не интересует. Какими наивными они оказались.

Макс пошевелился на кровати рядом с ней. Взглянув на прикроватный столик с его стороны, она увидела, что экран его телефона периодически вспыхивает от приходящих сообщений.

Он открыл глаза. Улыбнулся ей, словно больше всего на свете мечтал проснуться с ней. Но, очевидно, по выражению ее лица он сразу понял, что что‑то не так.

Он сел в кровати и спросил:

— Что случилось?

Никки покачала головой, сдерживая слезы. Ей хотелось закричать и расплакаться. Но она взяла себя в руки и молча протянула ему свой телефон.

«Подружки невесты помогли ее украсть» — гласил еще один газетный заголовок.

Это было ужасно. То прекрасное чувство, которое возникло между ними, теперь было смешано с грязью. Лицо Макса потемнело от гнева. Он выругался. Затем скривил губы:

— Твоя Сэмми! Ничего себе подруга! Как ты допустила это, Никки? Ты утверждала, что можешь доверять ей.

— Ты думаешь, что это Сэмми? Нет, не она. Она журналист другого класса. Это какой‑то турист. Смотри, фотографии сделаны камерой телефона. Сейчас все могут стать папарацци. Вероятно, этот человек узнал тебя, а потом догадался, кто я. И начал нас преследовать. Воспользовался возможностью заработать деньги, потраченные на отдых.

Она взяла свой телефон и начала рассматривать другие фотографии.

— Слава богу, он не забрался на нашу каменную стену!

Макс пристально посмотрел на нее.

— Только потому, что твоя подруга не приехала сюда на остров.

— Это странно, — проговорила Никки. Она натянула одеяло себе на грудь, внезапно почувствовав себя неловко в его присутствии.

— Почему странно? Тебе не следовало встречаться с журналисткой, Никки.

— Это не имеет ничего общего с моим интервью для Сэмми!

— Она могла поделиться информацией с каким‑нибудь коллегой из бульварной газеты. Эти фотографии были сделаны с дальнего расстояния. Профессиональной камерой.

— Камеру на смартфоне тоже можно настроить. Я уверена, что это фотограф‑любитель, который захотел заработать на снимках.

Макс сел на край кровати спиной к Никки.

— Тебе лучше уйти к себе в дом.

— Что?! Ты выгоняешь меня?

Он повернулся к ней:

— Нам не нужно, чтобы твой предприимчивый турист застал нас здесь в таком виде. Ты понимаешь, насколько все серьезно? Раньше газеты писали что хотели, но я знал, что это была ложь. А теперь все выглядит так, что я убежал с тобой со свадьбы, чтобы заняться сексом.

— Не надо это говорить! Это унизительно по отношению ко мне. Да и к тебе тоже! Ты хотя бы понимаешь, как я себя чувствую? Женщине в такой ситуации всегда тяжелее! Мой отец вне себя от ярости. Моя сестра расстроена.

— Моим родителям это тоже не понравится. Они сочтут такое поведение недостойным. Даже несмотря на то, что Алан не понравился моему отцу, когда мы как‑то раз играли в теннис.

— На самом деле твоя помощь в побеге со свадьбы заслуживает уважения. Ты помог бы избежать унизительного брака. Этот интерес к нашей паре возник только из‑за того, что ты известный спортсмен. Ты делаешь новости. А я нет. Любая девушка, появившаяся рядом с Максом Конвеем, будет интересна прессе только из‑за этого.

— Но то, как ты выглядишь в этом купальнике, — это сенсация. И хорошая реклама для твоих фитнес‑клубов.

— Ты серьезно так считаешь? Это не может быть правдой. Послушай меня внимательно: мы не сделали ничего дурного. Да, эти люди смешали наши имена с грязью, но мы в этом не виноваты. Свадьба была полгода назад. Алан уже давно пасется на более обильных пастбищах. А мы случайно встретились на этом острове, и у нас впервые возникли… романтические отношения…

Он взял свой телефон и сердито рявкнул:

— Ничего даже отдаленно романтического не может быть в статье под заголовком «Травмы теннисиста не мешают его любовным утехам со сбежавшей невестой!»

С каким‑то болезненным интересом Макс продолжил изучать газетные заголовки.

— Комментарии читателей еще хуже, должен я тебе сказать, — резюмировал он и уронил голову на руки.

— Тогда не читай их. Я не стала этого делать.

Казалось, он не обратил внимания, что она встала с кровати и начала собирать разбросанные кругом вещи. Затем она побежала в ванную комнату, быстро надела нижнее белье и натянула смятое платье. Намочив полотенце, Никки оттерла следы туши с нижних век. Она не поделилась с Максом своим главным опасением — в Сиднее сейчас было уже на два часа позже, и местные журналисты могли прочитать свежие новости из‑за рубежа про их остров и влюбленную парочку. Вполне реально было их появление у дверей дома и Макса, и Никки. Можно было говорить о большом везении, если они еще не успели этого сделать.

Макс встал у входа в ванную комнату, загородив своим телом весь проем. Он был великолепен, и Никки старалась не глядеть на него слишком пристально. Она уже начала сомневаться в том, что действительно хочет стать его девушкой. Для хороших отношений нужен был не только хороший секс. Доверие, прежде всего доверие было крайне важно.

— Куда ты собралась?

— Ты сказал мне уходить, и вот я пытаюсь это сделать.

Если он позволит ей выйти просто так из дома и не пойдет за ней, то все будет кончено.

— Я не думаю, что это хорошая идея. На улице могут быть журналисты.

Никки взглянула на него.

— Макс, что не так с этими фотографиями? Нам нужно решить эту проблему вместе. Вместо этого ты обвиняешь меня.

— Я ничего подобного не говорил.

— Ты по‑прежнему веришь в то, что это я рассказала обо всем журналистам.

— Ты должна признать, что время ее визита странным образом совпало с выходом этой статьи.

— Эти фотографии были сделаны в четверг вечером, когда мы пошли в ресторан на разведку. Она и ее друг прилетели на Бали в пятницу. Ни она, ни ее друг не могли сделать эти снимки. Кроме того, она пишет статьи для серьезных изданий. Снимки сделал кто‑то из туристов, которые гуляли по дороге. Это мог быть любой человек, у которого в телефоне есть камера.

Макс взмахнул своим телефоном.

— В этой статье полно рекламы для «Биг Блу». Смотри, эта гостиница расхваливается как отличное место для отдыха и для любовных утех.

— Но ты же не будешь утверждать, что это могут быть Майя и Кадек.

Он задумался. Молчание длилось слишком долго.

— Нет, конечно нет, — наконец ответил он.

— Никогда и ни за что на свете они не сделали бы такого!

— Если не они, то это мог быть кто‑то из сотрудников.

— Не понимаю, почему ты такой упрямый! Мы оба жертвы в этой ситуации: и я, и ты.

— Меня характеризовали как упрямого игрока. Я не сдамся, пока не пойму, кто это с нами сделал.

«Сделал это с тобой», — подумала Никки. Ему было все равно, что чувствовала она. Она была неприятно поражена его эгоизмом. Когда она начала вспоминать о том, как развивались их отношения, то поняла, что все вертелось вокруг него: его потребности в уединении, его потребности восстановиться. Он не произнес ни слова, чтобы успокоить ее. Она всего лишь хотела, чтобы он обнял ее и сказал ей, что вместе они все выдержат, что он поддерживает ее.

Но он ничего этого не сделал.

— Я сказала, что доверие в отношениях очень важно для меня. Ты не веришь, что я говорю тебе правду. Ты можешь представить, как мне тяжело из‑за того, что ты считаешь меня лгуньей? И я не могу поверить, что ты не поддерживаешь меня. Ты пытаешься справиться с этой проблемой самостоятельно, без меня.

Она прошла мимо него и вышла во двор. Она надеялась, что он пойдет за ней. Потом поняла, что это невозможно, так как он не одет. Если где‑то в кустах притаился папарацци, то можно было бы ожидать появления серии фотографий под заголовком: «Голый Макс Конвей после страстной ночи с грудастой блондинкой».

Она шла прочь, не оглядываясь. Если ей удастся купить билет на вечерний рейс, то больше она никогда не увидит Макса в своей жизни. И ей не хотелось, чтобы он видел слезы на ее лице. Она снова ошиблась в мужчине. Она была разочарована не только в нем, но и в себе. Она действительно думала, что встретила мужчину своей жизни.

Глава 14

Когда Никки ушла, Макс сразу понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Никки ошеломила его сообщением о выходке папарацци, прервав его новую улучшенную версию сна о «Никки в голубом платье». Он видел Никки в церкви в голубом платье, но это была не репетиция свадьбы. На руках у нее был ребенок, и она пришла в церковь на крестины. Сначала это был черноволосый Путу, но затем он превратился в малыша с белокурыми локонами, который выглядел как Макс, когда тот был ребенком. Это был его ребенок. Его и Никки.

В его сне она протягивала ему малыша, а он был вне себя от радости, что было крайне странно, так как он чувствовал себя скованно и напряженно каждый раз, когда его просили подержать на руках чьего‑нибудь ребенка. Видимо, от удивления он и проснулся. Еще полусонный, он хотел было спросить: «У нас будет девочка или мальчик?», но осекся, увидев выражение ее лица.

Да, его реакция была слишком бурной. У него была отличная реакция, когда он стоял на ногах на корте. Но сразу после сна ясно думать и правильно реагировать у него не получилось. И что самое ужасное, он умудрился обвинить во всех бедах Никки и ее подругу Сэмми. Он начал искать информацию про Сэмми в Интернете, чтобы убедиться, что Никки сказала ему правду. И это было действительно так. Она была серьезным журналистом и получила несколько наград за свои работы. Получалось, что Макс, предложивший Никки быть его девушкой, первым предал ее. Он не поверил ей и не поддержал ее. На самом деле он знал, кто виноват. Он сам. Как только увидел эту фотографию, на которой он целовал Никки, Макс понял, что вся эта катастрофа разразилась из‑за него. Несмотря на прошлый печальный опыт общения с прессой, он был так очарован Никки, что забыл о безопасности. Макс поддался внезапному порыву и поцеловал ее прямо там, на дороге у ресторана. И не смог защитить ее. Одно фото привело к появлению остальных.

И еще — он не привык думать за двоих. Его бывшая подруга Эллен постоянно обвиняла его в эгоиз ме. Единственным его оправданием был теннис — Макс был полностью сконцентрирован на тренировках и соревнованиях. Но сейчас активная карьера теннисиста была позади, а Макс не успел перестроиться на ритм обычной жизни. И обидел женщину, которая вошла в его жизнь и успела изменить ее к лучшему. Практически разрушил свои шансы на счастливую жизнь с ней.

Он должен был найти ее. Извиниться и объяснить, почему так поступил. И все изменить.

Макс быстро принял душ и направился в соседний дом.

Но ее там не было. Или она не хотела открывать ему дверь. Он позвонил в дверной звонок и даже постучал в дверь. Тишина. С досады Макс пнул ногой дверь из резного дерева как раз в тот момент, когда на подъездной дорожке показался Кадек.

— Извини, Кадек, я заплачу за ремонт, если что‑то сломал.

Кадек удивленно посмотрел на Макса.

— Скорее, ты повредишь себе ногу, а не дверь.

Макс не мог смотреть ему в глаза. Кадек пригласил его к себе домой на ужин в тот вечер, когда Никки уехала в Санур, а Макс в ответ включил его в список подозреваемых. Да, он натворил много глупостей.

— Если ты ищешь Никки, то я видел, что она пошла на пляж. Она сказала, что хочет взять лодку.

Хорошо, что он не упомянул про статьи в газетах. Но если он их еще не видел, то скоро ему предстоит узнать, что в них упомянута и его гостиница. Может быть, хоть в этом будет заключаться какая‑то польза: о гостинице узнает больше туристов.

Вайян был на пляже, когда Макс пришел туда. Он подтвердил, что Никки взяла лодку и вышла в океан, хотя он предостерег ее о непредсказуемости течений сегодня. Он махнул рукой в ту сторону, куда направилась лодка.

Прикрыв глаза рукой от солнца, Макс смог разглядеть вдали лодку, а в ней Никки в красно‑желтом спасательном жилете. Куда она собралась? В той стороне, куда она направляла лодку, были дикие пляжи серфингистов, в том числе и пляж у ресторана, где их сфотографировали. Макс вздрогнул, когда вспомнил, с какой силой волны бились тогда о прибрежные скалы.

Ни кки была совершенно одна в океане. Макс побежал к Вайяну.

— Мне нужна твоя моторная лодка!

Несколько минут спустя он уже мчался на лодке. Он должен был найти ее и убедиться, что с ней все в порядке. Он должен был сказать ей так много вещей… Что ему стыдно за свое поведение не только сегодня утром, но и вообще. Он должен был сказать ей, что он очень счастлив оттого, что она появилась в его жизни. Что он был глуп, когда решил, что в первую очередь должен разобраться со своей работой, а только потом посвятить время ей. И более того… Макс усилием воли остановил поток мучительных мыслей, внезапно поняв очевидное. Он должен был сказать ей, что любит ее!

Любовь. Он пытался отрицать, что влюбился в нее. Но он обманывал сам себя. Он влюбился в нее в тот день, когда увидел ее на репетиции свадьбы. Это была еще одна причина, почему интерес прессы к их отношениям вызывал у него такой гнев. Глубоко в душе он понимал, что помог ей убежать со свадьбы, потому что хотел, чтобы она убежала именно с ним и к нему!

Именно об этом говорило ему его подсознание во всех снах о Никки. Он любит ее!

Макс обогнул на лодке первый мыс, выискивая взглядом лодку Никки. Ничего и никого. Он не обнаружил ни одной лодки. Разумные люди не выйдут в океан при таких погодных условиях. Что заставило Никки отправиться сюда?

Ветер стал более порывистым, течение постоянно меняло свое направление. Макс с трудом удерживал рулевое колесо, выравнивая лодку по курсу вдоль скал.

Сначала он увидел весло. Оно одиноко перепрыгивало с волны на волну в направлении берега, где волны через несколько минут разобьют его о скалистый берег. В следующий момент он увидел Никки. Она лежала у берега на своей перевернувшейся лодке. Она лежала очень тихо, не шевелясь. Она была ранена? без сознания? погибла?

Макс на огромной скорости понесся к берегу.

— Никки! — крикнул он, и его голос разнесся над безлюдным пространством.

Он подошел на лодке к берегу так близко, как это было возможно, к ней, заглушил мотор и увидел, что она пытается приподнять голову.

— Макс! Слава богу! — прошептала она.

Она была очень бледна, и кровь, сочащаяся из уголка ее рта, пугающе контрастировала с белизной кожи.

Страх сковал его голос.

— Я приехал за тобой, — только и смог произнести он.

— Лодка опрокинулась. Я пыталась перевернуть ее, как делала это уже тысячу раз.

Высокая волна разбилась об остов ее лодки и, убегая назад в океан, потянула Никки за собой. Никки захлебнулась и уцепилась руками за борт своей лодки. Макс хотел было прыгнуть через борт в воду и схватить ее. Но тогда бы они вдвоем оказались в воде, а лодку Вайяна волны отнесли бы прочь.

— Хватайся за кронштейн моей лодки! — крикнул Макс, медленно подплывая еще ближе к берегу. Никки отлично плавала. На ней был спасательный жилет, но она истекала кровью. Максу было больно смотреть, как она, обессиленная, выжидала, пока откатится очередная волна, и вместе с ней продвигалась ближе к лодке. Наконец она ухватилась за кронштейн. Макс наклонился к ней, но не смог схватить ее. Он выругался от отчаяния. Затем вспомнил, что лодка была оснащена лестницей.

— Плыви к лестнице! — крикнул он.

Там ему удалось схватить ее и перетащить в лодку. Она была в его руках, мокрая, дрожащая, но живая! Он помог ей сесть на лавку, и сам сел рядом.

— У тебя кровь течет! — сказал он, вытирая кровь с ее лица.

— А, да… Я разбила нос. Ничего страшного, со мной все в порядке.

— Ничего страшного? Я думал, что ты утонула! О чем ты думала, когда отправилась сюда одна? Ты сама говорила мне, что здесь очень опасно! Даже не думай сделать еще раз такое!

Никки оцепенела. Затем она отодвинулась от него на другой край лавки. Макс почувствовал, как сжалось его сердце. Она как будто поставила стеклянную стену между собой и ним.

— Я очень рада, что ты нашел меня, — сказала она спустя несколько минут, которые показались Максу часами. — Спасибо тебе за помощь. Но я не должна тебе ничего объяснять. Даже несмотря на то, что почти целый день я была твоей девушкой.

— Ты хочешь сказать, что стала моей бывшей девушкой еще до того, как стала просто моей девушкой?

— Почему я должна стать девушкой человека, который считает меня обманщицей, кто отказы вается слушать меня, кто принимает решения сам за себя, а не за нас двоих, и кто вышвырнул меня из своего дома, после того как мы провели ночь вместе?

Когда он вытянул лодку на берег безлюдного пляжа, то повернулся к ней, чтобы помочь ей выбраться, и наконец решился посмотреть ей в лицо. У нее были красные, опухшие от слез глаза. Она плакала какое‑то время назад. Сейчас выражение ее лица было сосредоточенным и спокойным, но в глубине глаз, когда она взглянула на него, он увидел боль. Это он причинил ей эту боль. Поэтому она отправилась одна в океан, подальше от него. И он потерял ее.

Но Макс Конвей не признавал поражений. Пока она выходила на берег, он стоял и подбирал правильные слова, чтобы заговорить с ней.

— Никки, я виноват. Ты права. Я недостоин быть твоим мужчиной. Я вел себя как идиот. Не только сегодня утром, а с того самого момента, когда я встретил тебя на пляже, когда ты снова вошла в мою жизнь. Существует огромное количество причин, почему я вел себя именно так.

— Вел себя как, Макс? — спросила она.

— Дело в том, что я влюбился в тебя, как мальчишка, Никки. И мне больше ничего не нужно, я только хочу быть с тобой! Ни карьера, ни репутация, ничего меня не волнует. И влюбился я в тебя уже давно — когда встретил на репетиции свадьбы. Твоей свадьбы с другим мужчиной. Тогда я сам не мог примириться с этой мыслью и гнал ее от себя. Но я уже не могу отрицать этот факт. Я люблю тебя, Никки.

Никки не поверила своим ушам. Какое‑то время она серьезно размышляла о том, что из‑за удара головой о лодку у нее начались слуховые галлюцинации. Скорее всего, все происходящее сейчас — всего лишь последствия травмы.

Затем она почувствовала прикосновение его руки. Увидела смятение в его глазах, ожидающих ее ответа. И внезапно поняла: Макс любит ее!

— Есть ли у меня шанс, что ты тоже любишь меня? — спросил он. — Или для тебя в отношениях со мной важен только секс?

Ее звонкий смех раздался по пустынному пляжу.

— Я тоже люблю тебя, Макс, — ответила она.

Он поцеловал ее нежным и страстным поцелуем.

— И секс с тобой мне тоже очень нравится! — прошептала она.

Они долго целовались, время от времени повторяя, как заклинание, слова «Я люблю тебя!»

— Когда?

— Когда я влюбилась в тебя? — уточнила она. — Я поняла, что ты нравишься мне, когда ты нес меня на руках к своей машине в день свадьбы. Но здесь, на острове, я поняла, что это не просто симпатия с моей стороны. Когда ты поцеловал меня на закате солнца у ресторана, я уже знала, что люблю тебя.

— Мы столько времени потратили зря, — сказал Макс.

— Всего лишь несколько дней, хотя они, казалось, длились целую вечность. Разве это возможно — полюбить друг друга так быстро?

Он улыбнулся:

— Тридцать два года назад мой отец увидел мою мать на выступлении фольклорного фестиваля. Это была любовь с первого взгляда с его стороны и, к счастью, с ее тоже. Они поженились три месяца спустя, и сегодня это самая счастливая семейная пара, которую я знаю.

— Ты пошел по стопам своего отца?

— Абсолютно точно! Мне не нужно больше времени на раздумья. Ты хочешь выйти за меня замуж, Никки?

Казалось, ее сердце стало огромным от любви к нему.

— Да, Макс, да!

— Я хочу дать тебе все, что ты хочешь, Никки. Свадьбу, детей, когда ты будешь готова. Я хочу быть тебе хорошим мужем, которому ты можешь доверять и который будет заботиться о тебе всю жизнь.

— Все, что я хочу, — это ты, — прошептала она внезапно задрожавшим голосом. — Все остальное будет приятным дополнением.

Он снова поцеловал ее. Никки подумала, что это было идеальное предложение о замужестве — на красивом безлюдном пляже на фоне бескрайнего океана на чудесном острове, где они снова нашли друг друга. А о том, что в этот самый важный момент они оба были в спасательных жилетах, они расскажут своим внукам.

Макс оторвался от ее губ и сказал:

— Вместо того чтобы прятаться от прессы, я должен был отправить статью «Свидетель любит сбежавшую невесту» в ту ужасную газету. И еще приписать к заголовку «И женится на ней!».

Никки рассмеялась.

— Твой заголовок выглядит как план действий.

И она снова прильнула к Максу, чтобы поцеловать его.

Глава 15

Остров Лембонган, три месяца спустя

Их свадьба была, строго говоря, не совсем настоящей. Никки и Макс обнаружили, что гораздо проще было вступить в официальный брак в Австралии, а отпраздновать свадьбу в Индонезии. В Индонезии они полюбили друг друга и здесь хотели дать свои брачные обеты. И устроить праздник для своих родных и друзей!

В Сиднее Никки и Макс поженились в маленькой часовне в присутствии нескольких гостей, в числе которых были члены семьи и самые близкие друзья. Свидетельницей снова стала Кайли — сестра Никки, а Макс пригласил своего брата стать его свидетелем на свадьбе. Отец Никки подвел ее к жениху, и Никки была поражена, увидев, что он тайком вытер слезы с глаз.

А теперь она и Макс стояли на пляже бухты Франжипани под аркой, увитой зеленью и цветами франжипани. На Никки было длинное белое платье, а на Максе — белые брюки и футболка. Они оба стояли босыми ногами на песке. Свидетельницами невесты были Кайли, Майя и Сэмми.

На остров прибыло огромное количество гостей. Здесь были и коллеги Макса по теннисной школе, которую он открыл совсем недавно для воспитания юных спортивных талантов из небогатых семей. На свадьбу были приглашены журналисты из эксклюзивных журналов, которые опубликовали на своих страницах историю романтического знакомства Макса и Никки, а теперь готовились писать репортажи о великолепной свадьбе влюбленной пары.

Когда они повторяли свои клятвы, Макс крепко держал руку Никки в своей.

— У тебя нет никаких шансов убежать с этой свадьбы, — сказал он.

— А зачем мне это делать? Ведь в результате я все равно прибегу к тебе! — ответила она.

Content

Кенди Шеперд
Венчание без невесты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15