Аграфена

Совершенная мечта

Глава 1

Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни! По крайней мере, должен быть таковым. Сегодня мне сделал предложение самый красивый парень из нашего универа. Так почему я ничего, хоть отдаленно напоминающее счастье, не чувствую? Почему не трепещу от восторга и не прыгаю до потолка от столь знаменательного события? Почему не восторгаюсь перспективой стать женой секс-символа, который является предметом воздыханий почти всей прекрасной половины населения нашего учебного заведения?

А потому что я терпеть не могу этого белобрысого голубоглазого сноба, называющего себя не иначе как Апполинарий Герасимович, хотя зовут его просто Пашка. Ума не приложу, с чего это он решил, что “Апполинарий" звучит гораздо благороднее, чем “Павел”?

К тому же радости от столь ожидаемого всеми события не добавляет и моя уверенность в том, что наши “горячие” чувства взаимны. И что Пашка меня любит ничуть не больше, чем я его.

Некоторые могут решить, что проблемой здесь и не пахнет. Не нравится — не женись. Ну, а в отношении меня точнее — замуж не ходи и даже не соглашайся на это.

А я согласилась. И теперь безумно «счастлива», что через месяц компания моего отца «Ткалитэ», занимающаяся производством тканей, сольется с самой крупной компанией в нашем регионе по изготовлению элитной одежды, принадлежащей семье Пашки.

Одеваться в модели фирмы «Сейзен» считается обязательным, если ты хочешь выглядеть в глазах светских львиц более-менее прилично. Я частенько-таки нарушала все правила приличия в одежде, хотя в моде разбиралась неплохо и умела одеваться как принцесса. А когда у нас дома собирались компаньоны отца, или просто какая-либо светская тусовка, я неизменно появлялась во время этих мероприятий в своих любимых джинсах и топе, выбранном наугад, без учета подходящего цвета или фасона, а потому что рука моя захватила первое, на что наткнулась в шкафу.

После каждой такой демонстрации, которую мой отец называл «выходкой», он на меня орал так, что аж стены нашего дома сотрясались. Я с подобающим раскаянием на физиономии внимала его ору, пока предок полностью не выдыхался. После этого начинался спокойный период воспитательного процесса:

— Виктория, — сокрушенно качая головой, вопрошал родитель непутевой дочери, — ну в кого ты такая уродилась? Почему ты так себя ведешь в присутствии людей, от которых напрямую зависит наше благосостояние?

— А я что? Ну что я такого делаю? — прикидываюсь оскорбленной невинностью.

— Тебе что, тяжело надеть хоть что-нибудь из тех нарядов, что нам регулярно присылает Герасим Корнеич? Как, по-твоему, я себя чувствую, когда во время своего визита он недоуменно разглядывает те тряпки, которые ты на себя напялила?

Я оправдываюсь, соглашаюсь, покладисто киваю головой, хлопаю виновато глазками и уверяю, что больше никогда и ни за что… В общем, изображаю должное раскаяние. До следующего раза. В конце концов отец, махнув рукой, отсылает меня из своего кабинета.

Так было всегда. Кроме сегодняшнего дня…

Утром папа вызвал меня к себе и сразу огорошил известием, что Пашка, пардон, Апполинарий Герасимович Красин просил руки Виктории Валерьевны Перовой, то бишь моей. Естественно, такой шанс выпадает раз в жизни, чтобы посметь его упустить. На что папочка мне немедленно и указал, сообщив, что он согласен на все сто и уверил Апполинария, что я тоже не против.

Как я только ни пыталась переубедить папу, ничего у меня не вышло. На любые мои доводы у отца был только один ответ — «С милым рай в шалаше бывает только в сказках». И он, как мой любящий родитель, сделает все возможное, чтобы его дочь была обеспечена и счастлива. Даже если сейчас мне его аргументы не вполне понятны, потом я еще спасибо ему скажу.

Папа вполне серьезно полагает, что лучшего претендента на мою руку и сердце даже искать не стоит. Такого просто не существует в природе.

Насчет руки я могла бы еще согласиться, но что касается сердца, то с этим дело обстоит уже сложнее.

Я этого парня на дух не выношу. Как вспомню его, всего такого идеального: безупречная прическа, из которой никогда не выбивается ни один волосок, белозубая лучезарная улыбка, костюм, сидящий как влитой на высокой спортивной фигуре. В нагрудном кармашке пиджака виднеется краешек носового платка всегда на одном и том же уровне. У меня даже несколько раз возникало желание подойти и подергать за этот белоснежный уголок. Может, он вообще пришит к карману? Только как допустить такую вольность по отношению к безупречному идеалу?

И вот за этот ходячий манекен с холодными пронзительными глазами мне предложили выйти замуж.

Когда все мои доводы были исчерпаны, я применила свой козырный аргумент, который всегда действовал неотразимо — я разревелась.

Но на этот раз не сработало!

— Виктория, — поморщившись от вида моих слез, недовольно выдал отец, — к десяти часам Павел придет снова. Если ты не изменишь своего решения и откажешь ему, можешь считать себя совершенно независимой особой. От меня ты больше не получишь ни копейки. Тебе понятно?

Подумаешь! Ну и ладно! Обойдусь некоторое время и без денег родителя.

Очевидно, расценив мое молчание и шмыгание носом как непримиримую позицию, папа продолжил:

— Оплата за твое обучение тоже к этому относится.

Вот теперь — «Ой!» Учиться мне нравилось, но только тому, что мне интересно. Поэтому я и выбрала факультет «Моделирование одежды и аксессуаров», когда отец настоял, чтобы образование у меня было не ниже высшего. А обучение тут, как оказалось, платное. В этом же заведении, где я проучилась почти два года, заканчивал шестой курс претендент в мои мужья.

— Папа! — в шоке воскликнула, даже забыв, что я как раз сейчас плачу. — Ты не можешь так со мной поступить!

— Могу, — жестко отчеканил отец. — Я не допущу, чтобы ты привела в дом какого-нибудь прощелыгу, желающего жить только за твой счет и проматывать мои деньги. Я не для этого вкалывал столько лет. А Павла я знаю уже давно и уверен в нем, как в себе самом. С ним ты будешь счастлива. Я уверен в этом.

— Папа! — закричала я. — Я не люблю его! Мало того, я просто терпеть его не могу! Меня тошнить начинает, как только я подумаю…

Договорить, о чем в этот момент буду думать, я не успела, потому что в дверь кабинета постучали, и на пороге появился предмет нашего обсуждения. Очевидно, его впустила домработница Ксюша.

Каменно-невозмутимое выражение лица посетителя с крепко сжатыми губами явственно указывало на то, что последние мои слова не остались для него незамеченными. Это и понятно, ведь только глухой мог не расслышать мой отчаянный вопль!

Неужели после этого Павел захочет повторить свое предложение? Да такого быть просто-напросто не может!

— Доброе утро, Виктория, — ледяным голосом процедил, почти не размыкая зубов, Апполинарий Герасимович Красин. — Я пришел просить тебя стать моей любимой женой.

Я в ужасе уставилась на него. Да как он мог? После того, что слышал в свой адрес… Какая причина могла заставить его сделать мне предложение? Он вполне самостоятельный и независимый человек. Оплачивает свое обучение сам, так как денег у него хватает. Пашка — полноправный партнер компании «Сейзен», и финансовый вопрос его не должен волновать. И, тем не менее, выждав пару секунд, он подошел ко мне ближе и, опустившись на одно колено, протянул открытую коробочку, в которой блеснуло бриллиантом потрясающее кольцо:

— Я тебя прошу принять это.

Я попятилась назад. Отступала до тех пор, пока не натолкнулась на диван и не свалилась на него. Сидела и смотрела на мужчину, который, устремив взгляд в пол, стоял посредине кабинета на одном колене и ждал моего ответа. Он даже не смотрел на меня! Просто держал на вытянутой руке символ любви и брака, при этом не желая хоть на мгновение взглянуть мне в глаза.

— Я… я… — я не могла говорить, горло мое перехватило спазмом. Поплакать еще или хватит? Да и поможет ли? Непримиримое выражение физиономии моего отца ясно показывало, что решение свое родитель не изменит по-любому. И все равно я, собравшись с духом, отвечаю: — Нет, я не согласна.

Вот теперь блондин поднял голову и хмуро взглянул на меня.

— Вика! — грохот от удара отца кулаком по столу заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. — Подумай хорошенько. Я тебя предупреждал…

— Валерий Дмитриевич — прервал папу наш гость, поднимаясь с пола, — оставьте нас, пожалуйста, с Викой ненадолго.

Родитель подозрительно смерил меня взглядом и направился на выход.

— Пап! — я сначала замерла, а потом спрыгнула с дивана и устремилась за уже закрывшим за собой дверь отцом.

— Виктория, — раздался у меня за спиной мужской голос, — ты меня так боишься, что не хочешь остаться со мной наедине всего на пару минут?

Я резко затормозила и изумленно оглянулась.

— Я не боюсь тебя, — гордо выпятив подбородок, опровергла несправедливое обвинение.

— Тогда в чем дело? Почему ты бежишь от меня?

Как тут объяснишь, что мне просто стыдно за те мои слова, которые он услышал, когда сегодня пришел в наш дом?

— Вика, присядь, пожалуйста, — Павел опустился на диван, с которого я только что соскочила, и похлопал рукой рядом с собой.

Я нехотя вернулась назад и примостилась на краешке кресла. На лице парня промелькнуло какое-то непонятное выражение. Как будто ему горько видеть, что я не захотела сесть рядом с ним. Но почти сразу это выражение исчезло, и я даже усомнилась, что видела его. Наверное, показалось. При таком нервном потрясении и не такое привидится!

— Ну и что ты еще хотел мне сказать? — задиристо спросила. — По-моему, все предельно ясно: ты предложил выйти за тебя замуж, я отказала.

— Виктория, я прошу тебя просто выслушать меня.

— Ну говори, я слушаю.

Я поудобнее уселась и выжидательно посмотрела на своего собеседника. Вдруг и в самом деле он что-то другое хочет предложить, а не наше совместное счастливое будущее? Не угадала!

— Виктория, прими мое предложение.

— О! — да он совершенно непробиваемый. — Ты опять? Я занята уже. У меня есть парень, любовь, счастье и интим. Вот!

— Вика, — невозмутимо продолжил наглый мужик, — я прекрасно проинформирован, что ничего того, что ты только что перечислила, у тебя в данный момент нет.

— Ты что, следишь за мной? — от возмущения я аж подпрыгнула на сидении. — Ах ты ж…

— Я помню — «наглая жаба».

Вот теперь я точно удивилась. Даже забыла тот случай, который произошел года полтора назад. Я и вправду его «жабой» тогда назвала. Так за дело же, а не просто так! А он запомнил. Надо же, какой обидчивый! Неужели за все это время не простил оскорбления? А теперь, наверное, отомстить собрался, или как?

Нет, такого просто не может быть. На такое даже он не способен. Тогда зачем это предложение? В отношениях с девицами у него полный порядок. Они сами таскаются за Пашкой целыми толпами. От него требуется только одно — поманить пальцем приглянувшуюся дамочку.

Правда, отношения у него никогда надолго не затягивались. Да он и предупреждал всех и всегда, что в браке не заинтересован. После расставания с ним разочарованные девицы тоскливо пытались шутить: «Апполинарий ищет свою совершенную мечту». А иначе почему ни разу даже намеком не дал понять кому-либо из своих подружек, что они могут надеяться на что-то серьезнее, чем простой флирт?

Должно было произойти нечто и в самом деле из ряда вон выходящее, чтобы он по собственному желанию вдруг решил проститься с холостяцкой свободой. Или у Пашкиного отца есть какие-либо рычаги давления на сына (то, что они с моим папой уже давно спят и видят, чтобы их единственные отпрыски создали семью и одну компанию из двух, мне прекрасно известно) или… не знаю что.

— Виктория, — напомнил о себе «жених», — мне нужна твоя помощь.

Ну и почему я уверена, что мне не понравится то, что он мне сейчас сообщит? Я вскинула на него глаза и подняла вопросительно бровь, ожидая высочайшей просьбы.

— Вика, как я уже сказал, я прекрасно знаю, что ты сейчас одна и даже на свидания ни с кем не ходишь. Поэтому я решил просить о помощи именно тебя.

Павел немного помолчал, ожидая моего ответа или хоть какой-нибудь реакции на свое заявление. Однако не дождался. Я молча сидела и раздраженно смотрела на его смазливое лицо. Сам скажет, что ему нужно от меня.

— Вика, я прошу тебя выйти за меня замуж. Мне это очень нужно. Я тебе гарантирую, что в любой момент, как только захочешь расторгнуть брак, я сразу дам согласие. Но мне необходимо, чтобы хотя бы год ты считалась моей супругой. Само собой, что я буду оплачивать твое обучение и все то, что тебе будет необходимо во время нашей совместной жизни.

— Зачем тебе это? — вне себя от изумления я даже поднялась с кресла.

— Я не могу тебе этого сказать. Но если согласишься, то надеюсь, что ни с кем не будешь ни заводить отношений, ни просто встречаться.

— А ты… а я… — не знаю, как сформулировать интересующий меня вопрос. Но Пашка сразу же понял, что я хотела спросить.

— Что касается постели, то выбор я оставляю за тобой.

Он поднялся, снова подошел ко мне и протянул уже открытую знакомую коробочку:

— Вика, могу я надеяться, что ты наденешь кольцо?

Я отшатнулась и опять оказалась в кресле. Апполинарий опустил руку с коробочкой вниз, но не отошел. Только стоял и пристально меня разглядывал, как будто я ему какая- нибудь тычинка в неизвестном науке цветочке, а он — придирчивый ботаник- первооткрыватель.

Правда, это определение ему ну совершенно не подходит. Хоть и выглядит он как фотомодель на глянцевых журналах, рекламирующих одежду для богатых и успешных, но «ботаном» его назвать язык не повернется ни у кого. И даже не потому, что его стройная и высокая фигура не лишена мускулов, а потому, что до того как с ним произошла странная метаморфоза, и он стал уделять своей внешности гораздо больше внимания, чем его друзья и сокурсники, он частенько влипал в какие-нибудь разборки.

Даже мой отец, никогда не одобрявший применение силы ни при каких обстоятельствах, всегда уважительно говорил, что Пашка — настоящий мужик. Даже если прямо сейчас этот мужик щеголял с очередным фингалом под глазом.

— Десять процентов акций «Сейзен», — как следует рассмотрев меня, вдруг выдал Пашка. — В брачном контракте будет оговорено, что после расторжения брака эти акции останутся твоей личной собственностью, только без права продажи и передачи во временное пользование другим лицам, если ты больше не выйдешь замуж. Иначе они вернутся ко мне.

Я во все глаза вытаращилась на Апполинария. Он что, совсем спятил? «Сейзен» — компания семейная. За три года ее существования никому из посторонних не удалось выкупить хотя бы пять процентов акций. На сегодняшний день держателем контрольного пакета аж в 60 % является отец Пашки. Моему «жениху» принадлежат остальные сорок. И вот десять из них он сейчас предлагает мне.

— Отец не позволит тебе этого сделать, — наконец-то прорезался у меня голос. — Никогда и ни за что.

— Почему же? Ты станешь моей супругой, следовательно, будешь иметь право на то, чтобы тебе была выделена часть доходов семейной компании.

Сама не понимаю, что меня удерживает от того, чтобы прыгнуть Пашке на шею и заорать во все горло «Ура!!!». Может быть, то, что всем давным-давно известная мудрость гласит, что бесплатный сыр может находиться только в одном месте.

И чем привлекательнее предложение, тем больше опасность оказаться впоследствии в трудной ситуации. А то, что предлагается мне сейчас, очень уж напоминает мышеловку. У меня даже нашей фирмы акций нет. Отец говорит что как наберусь ума и остепенюсь, тогда и передаст мне половину своих. А сейчас он и так обеспечивает меня всем, что только моей душеньке угодно.

— В чем подвох? — не выдержала я наконец. — За просто так ты никогда бы мне этого не предложил.

— Я не за просто так предлагаю, — поморщился от моих слов почти муж, — а как своей будущей супруге.

— Вот не верю я в такую благотворительность, — бросила на него подозрительный взгляд. — Если что, ты же меня сам потом по судам затаскаешь. А меня, знаешь ли, не очень привлекают развлечения в виде посещений судебных заседаний.

— Хорошо, — удивительно быстро согласился с моими доводами Апполинарий.

Мне даже немного обидно стало. Я в глубине души ожидала, что он меня уговаривать будет, а он сразу же на попятный. Только вот, как оказалось, для того чтобы привлечь меня в единомышленники, у него про запас была еще одна идея.

— Не хочешь акции, как знаешь. Тогда предлагаю тебе собственную мастерскую и первоочередное изготовление для показа всех твоих моделей, которые ты предложишь к производству.

— 0!!! — вот теперь он точно меня заинтересовал. — А твой…

— Папа против не будет, — предупредил мой вопрос Пашка. — Соглашайся, Виктория, этот брак будет выгоден нам обоим.

— Ну… — протянула я неуверенно. — А вдруг я полюблю кого-нибудь до того, как закончится оговоренный тобой год?

Блондин немного помолчал. Я, затаив дыхание, ожидала его ответа. Не думаю, что такая уж пылкая любовь меня настигнет, что прям срочно нужно все бросать и бежать к возлюбленному, тем более последние мои романтические приключения закончились полным крахом, но все же…

— Я вынужден буду тебя просить, чтобы ты все-таки подождала, пока указанный срок не закончится.

Так вот! «Срок» — прямо как сами знаете где. Я быстро перебирала в уме все «за» и «против». «За» — оказывалось намного больше, чем «против».

В конце концов, чем я рискую? Поживу год на правах замужней дамы, а потом разбежимся.

Я протянула свою руку мужчине, который так и стоял перед моим креслом, ожидая моего высочайшего решения.

Какое-то непонятное выражение мелькнуло в его глазах, когда он быстро схватил меня за руку и надел мне на палец сверкнувшее в луче солнца (как по заказу заглянувшего в окно и сразу же снова спрятавшегося за тучку) кольцо, символизирующее заключенную помолвку. Между нашими пальцами внезапно проскочила искра. Чертово статическое электричество!

— Ох! — я отдернула руку и нахмурилась. — Ты что, под напряжением? Током бьешься.

Губы Пашки изогнулись в ироничной улыбке:

— Ты даже не представляешь, под каким!

Блондин вернулся на свое место на диване, а я поднесла руку поближе к глазам, чтобы рассмотреть кольцо повнимательнее. Что-то меня насторожило в нем. Я тщательно осмотрела камень: вроде бы подлинный бриллиант. Конечно, я не специалист, но не думаю, что Апполинарий подсунул бы мне подделку.

— Что-то не так? — слишком уж спокойным голосом спросил мой теперь уже настоящий жених.

Но глаза у него спокойными не были. Он вперился мне в лицо тревожным взглядом, даже слегка прищурился. Казалось, что он ожидает от меня вопроса, ответа на который у него нет.

— Не знаю, — протянула я неуверенно и снова бросила быстрый взгляд на украшение на моем пальце. Показалось, что где-то в глубине камня сверкнул всамделишный живой огонек. Даже наклонилась пониже, чтобы рассмотреть. Видимо, померещилось. Наверняка какая-то грань камушка отразилась, хоть свет на него теперь и не падает

— Тогда, может, скрепим помолвку поцелуем? — облегченно выдохнул Павел.

— Ага, счас, — ответствовала я насмешливо. — Прямо сгораю от нетерпения.

— Твой энтузиазм просто поражает, — укоризненно покачал головой Пашка. — Тебя что, в самом деле тошнит, когда ты рядом со мной?

От стыда кровь бросилась мне в лицо. «Не могла промолчать, — выругала я сама себя. — Сказал же папа, что Пашка скоро придет». Только не ожидала я того, что жених припрется сразу в кабинет. Но, как говорится — слово не воробей, если выпустил, смысла ловить нету. Значит, и не буду заморачиваться по этому поводу.

Я независимо задрала подбородок и с вызовом произнесла:

— Послушай, Апполинарий, у меня есть одно условие: ты никогда не станешь мне указывать, что и когда надевать. Только в этом случае мы, может, и продержимся целый год под одной крышей. Джинсы я ни на какие важные мероприятия надевать не буду, так что можешь не волноваться по этому поводу.

— Согласен. Кстати, можешь называть меня “Павлик” или просто — "любимый", потому что у меня тоже есть условие: никто не должен знать о том, что наш брак фиктивный. Все должны думать, что у нас настоящая любовь и полное согласие.

— Но папа… — захлопала ошеломленно глазами. — Он же знает…

— Валерий Дмитриевич будет думать так, как ты его убедишь. Скажешь ему, что мы поссорились, и ты раньше сердилась на меня.

— А твои родители?

— Мои тем более ничего не должны заподозрить, — строго предупредил мой без пяти минут любимый супруг. — Я сказал маме, что совершенно от тебя без ума, и она очень рада этому обстоятельству.

— Без ума? — недоверчиво ухмыльнулась я, потом поднялась, подошла к зеркалу и оглядела себя родимую. Рост средний, волосы двухцветные (сверху светлые, а кончики прядей — темные), лицо почти круглое. Вот глаза у меня красивые. Это мне многие говорили. Я всегда считала, что у меня все в меру: в меру стройная, в меру симпатичная, в меру общительная. Можно от такой быть без ума?

— Ну и как? Она поверила тебе? — интересуюсь, придирчиво рассматривая свое отражение.

— Я могу быть очень убедительным, — сразу же последовал ответ.

Я повернулась к нему и подтвердила:

— Да, я заметила.

Блондин улыбнулся и протянул мне руку:

— Ну что, договорились?

Интересно было бы знать, чего это он такой довольный, как котяра, обожравшийся сметаны? То, что ему наш брак и даром не нужен — это абсолютно точно.

Правда, после того случая, когда я его жабой обозвала и старалась совершенно с ним не общаться, он несколько раз пытался сократить между нами дистанцию. Вероятно, потому что наши семьи уже несколько лет поддерживают дружеские отношения, он не хотел, чтобы мы с ним враждовали. Но, нарываясь на отпор, сдавал назад. И теперь вдруг это предложение руки и сердца, вернее, работы и денег. Что же ему все-таки надо? Неужели действительно его отец настоял? Наверное, как мой папочка побоялся, что Пашка приведет в дом какую-нибудь любительницу легкой жизни за чужой счет.

— Виктория! — напомнил о себе мой без пяти минут супруг, оторвав меня от размышлений. — Ты слышала, что я сказал?

Как раз не слышала.

— Извини, — повинилась я, — задумалась.

И встретила укоризненный взгляд мужчины, который так и стоял, вытянув руку ко мне.

— Я говорю, — со вздохом сказал Павел, что свадьба через месяц. А на следующий день будет подписан договор о слиянии наших компаний.

— Как через месяц? — прошептала я и невольно отступила два шага назад, — так скоро?

— Вика, успокойся, — сердито нахмурился блондин. — Что ты шарахаешься от меня? Не кусаюсь я! Если только сама не попросишь…

Я отодвинулась еще немного и уперлась спиной в зеркало. Мой собеседник склонил набок голову и наблюдал за моим позорным отступлением. А я молча таращилась на него.

Никак не пойму, что со мной творится при виде Павла? Или он подобным образом действует на всех девиц без исключения?

Его пронзительные голубые глаза, кажется, прожигают насквозь. Независимо оттого, смеется он или злится. В такие минуты я начинаю забывать, что твердо решила его ненавидеть. А может, это он только на меня так смотрит? Может, не дает ему покоя то, что я не «охаю» и не «ахаю» от восторга, при одном его появлении в пределах видимости? Что не растекаюсь лужицей у его ног, боготворя его?

— Виктория! — прикрикнул мужчина, не сводя с меня глаз, — прекрати сейчас же. — Ты меня совсем уже монстром считаешь, что ли? Я клянусь, что не причиню тебе никакого вреда. И в моем доме никто тебя не обидит.

А я, наконец, подыскала уважительную причину для небольшого тайм-аута:

— Павел, у меня сессия на носу, давай отложим хотя бы до каникул…

— Вика, ты случайно не забыла, что я тоже учусь? Не переживай так, я тебе заниматься не помешаю. И не обращайся ко мне так официально, никто же не поверит, что у нас любовь.

— Ну, я же не говорю «Апполинарий», — выдохнула я посвободнее, с легким намеком на улыбку.

Пашка грозно нахмурил брови:

— Ты насмехаешься, что ли?

— Что ты? Нет, конечно, — пытаясь и в самом деле не рассмеяться, заверила подозрительно поглядывающего на меня жениха.

Он еще немного погипнотизировал меня возмущенным взглядом, потом снова протянул руку:

— Значит, пока все решили?

Я протянула ему в ответ свою ладошку, и между нашими руками снова проскочила искра. Только Пашка был готов к тому, что я попытаюсь отодвинуться, и не дал мне этого сделать. А потом легонько сжал мои пальцы в своей широкой ладони. И мне почему-то показалось, что я только что переступила какую-то невидимую грань, из-за которой назад вернуться уже не получится.

Глава 2

Утренний свет пробивался сквозь неплотно задернутые ночные шторы. Полоска яркого в полумраке спальни света, причудливо изгибаясь, пересекла кровать и упала на мое лицо. Я попробовала открыть глаза, но получилось это только с третьей попытки.

Зазвонил будильник, и я протянула руку к прикроватной тумбочке, чтобы побыстрее остановить громкую, переливчатую трель равнодушного механизма, не желающего понимать, что человек, почти не спавший всю ночь и задремавший едва ли пару часов назад, требует к себе более вежливого отношения.

Черт возьми! Я несколько раз прокручивала в голове нашу беседу с Апполинарием и никак не могла взять в толк, почему я согласилась на эту авантюру с мнимым браком? Да еще и так скоро. Собственная мастерская — это, конечно, хорошо, но не принципиально для меня. Учиться мне еще долго, и после получения диплома я сама нашла бы, куда приложить свои способности и умения. А может, и раньше смогла бы заняться любимым делом.

Зато теперь у меня точно есть местечко, где я могу разрабатывать свои «шедевры». Да и заверения в том, что они будут вне очереди изготавливаться на фирме «Сейзен» для показа, вызвали радостное возбуждение. Ну а там как дело пойдет. Возможно, их и на поток пустят. Вот как раз на каникулах и приступлю к внедрению своих замыслов в жизнь. Когда снова начнется учеба, я думаю, все равно пару часов в день смогу уделять созданию своих собственных моделей.

Но сомнения маленьким навязчивым червячком засели в моих мыслях. Зачем? Зачем ему это нужно? На какой фиг Пашке это подобие брака? Да еще и родители чтобы ни о чем не догадывались…

Вчера, после того как ему все же удалось меня уболтать, он вежливо предложил заехать за мной утром, чтобы доставить к месту назначения или, проще сказать, учебы, в целости и сохранности. На что получил такой же вежливый отказ. После этого он убрался из нашего дома.

Возможно, я с радостью и согласилась бы, если бы предложил кто-нибудь другой. Вожу машину неплохо, но предпочитаю ездить в качестве пассажира. К тому же не очень хочется, чтобы сразу же все узнали, что мы с Пашкой собираемся пожениться. Пускай попозже эта новость взбудоражит универ. А что сие обязательно произойдет, так это как пить дать. Сколько же девиц захотят мне волосы повыщипывать без наркоза, когда известие о помолвке достигнет ушей прекрасной половины нашего учебного учреждения?

С такими невеселыми мыслями сползла с кровати и потащилась в душевую. Сквозь шум воды услышала, что дверь в спальню приоткрылась, и генеральский голос Оксаны как обычно возвестил:

— Вика! Завтрак готов. Поторапливайся, а то опоздаешь на лекции.

— Иду! — крикнула я в ответ, закрывая кран и быстро вытираясь.

Пять минут спустя я уже уплетала тосты с джемом, прихлебывая обжигающий ароматный кофе. Покончив с завтраком, побежала одеваться.

Сама не пойму, почему выбрала сегодня костюм, который презентовал Красин-старший из последней коллекции?! Это был бирюзовый ансамбль, состоящий из длинной струящейся юбки и пиджака с рукавами до локтей. Под него полагалось надевать блузку на тон темнее, чем сам костюм, застегивающуюся на два десятка перламутровых пуговичек.

Напоследок заглянула в зеркало и, как-то непривычно чувствуя себя, вышла из дома.

В гараже меня ждал не очень приятный сюрприз: моя синяя любимая Тойота отказалась меня везти напрочь. На все мои уговоры и попытки привести ее в движение она ответила демонстративным молчанием. В сердцах высказала нахальной железяке все, что о ней думаю, причем в не совсем цензурных выражениях, что она, впрочем, совершенно равнодушно проигнорировала.

— Оксана! — рявкнула я, подбежала к кухонному окну и увидев возникшее в нем испуганное лицо Ксюши, крикнула: — Папа где? Я думала, он спит еще, а его машины нет.

— Уехал он, — сообщила встревоженная домработница, — случилось что-то?

— Куда уехал? — опешила я. — Почему он мне ничего не сказал?

— Я не думала, что ты не знаешь, — всплеснула руками Ксюша, — он сказал, что контракт срочный, и его не будет около недели. В кабинете деньги тебе оставил. Посмотри, может, и записка какая-нибудь есть, раз такое дело.

— Не могу! — зарычала я разъяренной волчицей, — у меня машина не заводится. А я опаздываю уже!

Махнув рукой Оксане, понеслась к остановке метро.

В конце концов злая и растрепанная я влетела в аудиторию, опередив преподавателя по истории моды, идущего на лекцию, всего метров на пять.

Влетела и отшатнулась назад от громового вопля:

— О-о-о!!!

Сзади меня вежливо подтолкнули, и Кирилл Петрович пробасил:

— Входить будем, Перова?

Я посторонилась, пропуская профессора, а сама потихоньку, с опаской поглядывая на своих сокурсников, потопала следом за ним.

Ошарашенно оглядела ряды взволнованных студенческих лиц и встретилась с расширенными от восторга глазами моей подружки Лельки, которая взглядом показала на доску.

Я мигом обернулась и чуть не завопила от расстройства. Там огромными буквами было написано: «Поздравляем Викулю Перову и Апполинария Красина с помолвкой! Совет да любовь!!!»

— Поздравляю, Перова, — стянув очки со лба, где они до этого были прицеплены, на кончик носа, Кирилл Петрович смерил меня лукавым взглядом. — Вот как раз Вы и вытрете доску.

— А почему я? — законно возмущаюсь.

— Потому что учебное время идет, а кто дежурный, я сейчас выяснять не собираюсь, — пояснил профессор. — Идите-идите, Перова, наводите порядок.

Прошипев себе под нос ругательство, бросила сумку на крайний стол первого ряда и поплелась вытирать доску.

— Кстати, — повернул ко мне свое морщинистое лицо преподаватель, — похожее сообщение я уже только что имел честь наблюдать на доске объявлений в холле первого этажа. Так что во время перерыва пойдите туда и снимите его себе на память.

— Черт! — рявкнула я.

— Перова, будьте любезны вести себя прилично! — сурово нахмурил брови Кирилл Петрович. — Давайте поторапливайтесь.

Быстро поелозив сухой тряпкой по доске, направилась к своему месту, по пути вспомнив всех святых и нечестивых.

Ну и кто, спрашивается, сыграл со мной такую шуточку? Не иначе как Апполинарий Герасимович собственной персоной! Кто еще мог знать о нашей скороспелой помолвке? Никто! Значит, он это и написал. Увижу — убью!

Протолкалась к свободному месту возле Лельки и хлопнулась на скамейку.

— Как ты могла ничего мне не сказать? — быстро зашептала Лелька, обиженно косясь на меня. — Как ты могла? Подруга называется…

— Гуторина, — донеслось с кафедры, — я вижу, Вы горите желанием поделиться с сокурсниками своим отношением к двенадцати заповедям женщины от Эльзы Скиапарелли?

— Нет, Кирилл Петрович, не горю! — подскочила Лелька.

— Тогда, прошу Вас покорнейше, слушайте то, что я Вам рассказываю.

— Я слушаю, — заверила Лелька, хлопая честными-пречестными глазками.

— Я надеюсь, что так оно и есть, — профессор перевел взгляд куда-то в конец аудитории и продолжил: «Восемьдесят процентов женщин опасаются выделяться и боятся, что скажут люди, поэтому…»

Вот и я тоже опасалась привлечь к себе внимание, но избежать этого все же не смогла.

Чего еще проповедовала Эльза Скиапарелли, я уже не слышала. Думала о своем, о девичьем. Как мне теперь вести себя с Пашкой, если нас увидят вместе? Хоть бы не попался он мне сегодня на моем пути. Я же надеялась, что у меня есть в запасе еще несколько дней, пока новость о моем обручении не просочится в универ, и тут бац! Прямо как обухом по голове.

Не знаю, как и дождалась окончания пары. Сразу вылетела со своего места и, не слушая подкалываний и поздравлений, понеслась на первый этаж. Может быть, еще не все увидели эту чертову объяву?

— Вика, стой, — донесся сзади голос Лельки. — Меня подожди!

Я на мгновение притормозила, а дальше мы с Гуториной рванули уже вместе.

— Девушки! — строго окликнула нас замдекана. — Прекратите бегать, вы же не подростки. А, Перова? — оценивающе оглядела она меня. — Поздравляю с помолвкой! Но передвигаться в стенах университета все-таки необходимо спокойно.

Замдеканша повернулась к нам спиной и прошествовала по своим делам. А я глухо застонала. И в самом деле, спешить некуда, все уже знают. Подхватила Лельку под руку и спокойно и медленно, походкой «от бедра» мы направились к доске объявлений.

Пары сегодня тянулись бесконечно. Не знаю, как и перенесла я этот день с подшучиваниями, искренними поздравлениями и злобными поглядываниями обманутых в своих надеждах девиц. И вот, наконец, занятия подошли к концу. Мы с Лелькой покидали свои конспекты в сумки и, не обращая ни на кого внимания, двинулись на выход.

Мы уже спускались по ступенькам крыльца, когда Лелька помахала кому-то рукой, и я вспомнила, что ехать мне сегодня не на чем. Ну что за невезуха! И к подружке не напросишься. Она сейчас на машине не ездит. Мишка, ее парень, махнул в ответ рукой и снял с багажника мотоцикла запасной шлем для Лельки. Гуторина поцеловала меня на прощание в щеку и, радостно улыбаясь, побежала к своему любимому.

Пока я, стоя на площадке у крыльца, тоскливо провожала ее взглядом, с университетской стоянки вырулила знакомая серебристая Феррари. Остановилась метрах в десяти от меня, и из нее выскользнул Апполинарий.

— Любимая! — громко крикнул Пашка. Если кто еще был и не в курсе наших с ним отношений, то этот его торжественный выход сразу расставил все точки над «I» — Ты скоро? Я жду тебя…

Злая как фурия, я за пару секунд преодолела расстояние до серебристого чуда и усмехающегося рядом с ним парня.

— Ты что творишь? — зашипела я. Ярость во мне плескалась подобно шторму на море. Еще чуть-чуть и от злости мне просто снесет крышу.

— Что ты имеешь в виду? — беззаботно поинтересовался бабуин в человечьем обличьи.

— Что странного в том, что я хочу провести время со своей любимой девушкой, пусть даже это будет всего лишь дорога домой?

— Откуда ты знаешь, что у меня машины нет? — сердито процедила я. — Это ты ее сломал?

— Малышка, — продолжал улыбаться Пашка, — ну как ты могла подумать такое? Торжественно клянусь, что машину твою не ломал. Слово скаута.

— И объявления ты тоже не писал? — скептически поинтересовалась я.

— Не писал, — заверил он, невинно сверкая голубыми глазами. — Вика, на нас сейчас смотрят почти все парни с нашего факультета. Улыбнись мне сейчас же, или они подумают, что у нас с тобой первая серьезная размолвка.

Я оскалилась так, что мне даже бешеная собака позавидовала бы, если б сейчас увидела. Только абсолютно слепой мог принять это за улыбку. Пашка нахмурился:

— Наверное, все же не нужно улыбки.

Вот с этим я точно согласилась и сразу же сжала губы.

Пашка неуловимым движением обхватил меня руками за плечи и, притянув к себе, прикоснулся своими губами к моим.

— О-о-о!!! — послышалось со стороны, где стояла группа парней. — Молоток, Пашка!

Мурашки метнулись у меня от шеи вниз по спине. Это полузабытое чувство покорности, желания целовать его и делать все, что он только захочет… У меня такое было только однажды.

Не успела я оттолкнуть нахала, как он сам быстро отстранился от меня, с шумом переводя дыхание. Глаза его затуманились. Точно так же, как тогда…

— Не прикасайся ко мне, — тихо рыкнула я, — отпусти меня сейчас же!

— Черт, — прошептал Пашка и отпустил мои плечи. Пальцы его рук быстро сжимались в кулаки и разжимались. — Черт! Виктория, садись в машину, пожалуйста.

Пашка открыл мне дверцу, и я скользнула на заднее сиденье. Дверца за мной громко захлопнулась. Блондин быстро уселся на место водителя, и машина плавно вырулила на дорогу.

Я притаилась как мышка и только поглядывала в зеркальце над лобовым стеклом, где отражались сосредоточенно прищуренные глаза Павла.

— Прости… — сказал он, когда заметил мой взгляд в зеркале.

Мы преодолели, наверное, половину пути домой, как Пашка посмотрел на меня и сказал:

— В другой раз лучше ты меня будешь целовать.

— Ага, прям спешу и падаю. С чего бы мне это делать?

— Вика, — встретилась я в зеркале с серьезным взглядом голубых глаз, — ты обещала мне помочь. Пожалуйста, сделай, как я прошу. Будет странно, если мы на людях не станем прикасаться друг к другу. Это сразу же вызовет удивление и подозрение. И лучше это делать тебе, потому как я…

— Озабоченный маньяк, — продолжила я стишок.

— Вика, — протянул осуждающе Пашка, — я мужчина, а не маньяк. Когда красивая девушка так близко к тебе, это вызывает желание…

— Затащить ее немедленно в койку, — снова прервала я его.

Пашка поморщился от этой голой правды, но отрицать ничего не стал:

— Ну, типа того.

— Так может, мне опасно будет с тобой в одном доме находиться? — задумчиво на него глядя, произнесла я. — Наверное, я все-таки поторопилась принять твое предложение.

— Вика, я тебе обещал, что все будет только по твоему желанию, — блондин снова бросил на меня укоризненный взгляд. Потом немного помолчал и добавил: — Правда, не говорил, что не постараюсь это желание вызвать, если получится.

— Озабоченный маньяк, — еще раз констатировала я.

Остальную часть пути мы проехали в полном молчании. Пашка сосредоточенно смотрел на дорогу, а я, прикрыв глаза, размышляла.

Если еще вчера вечером я думала, что посмотрю дня три, как будет проходить наше общение с Апполинарием, и если он меня за это время окончательно достанет, то я просто разорву помолвку и верну ему кольцо. Все равно никто ничего не узнает.

Как же я ошиблась! Сегодня новость поставила на уши весь универ, а завтра, скорее всего, о том, что мы решили связать наши с Пашкой судьбы, будет знать весь город. Интересно, кто-нибудь сообщал о расторжении помолвки сразу же после объявления о ее заключении? Надо бы разузнать об этом побольше. Как-то не хочется стать первооткрывателем в этой области.

Машина притормозила, и я бросила взгляд в окно. Надо же, даже не заметила, как мы добрались до дома. Пока удивлялась, Пашка уже выбрался наружу и галантно открыл мне дверцу. Когда я выползла из салона, довольно щурясь на яркий свет в предвкушении спокойного вечера без посторонних, Павел меня «обрадовал»:

— Завтра к девяти я подъеду за тобой. Пойдем в ЗАГС заявление подавать.

Хорошего настроения как не бывало. Я враждебно прищурила глаза и уперлась руками в бока:

— Почему завтра?

— Вика, не начинай снова, — мученически вздохнув, сказал Пашка. — Мы же договорились, что наша свадьба будет через месяц. Когда ты, интересно, собиралась подавать заявление в ЗАГС, за день до свадьбы?

— А что? Неплохая идея. И вообще, это ты договорился, что через месяц. Меня, например, больше устроили бы полгода.

— Послушай, дорогая моя…

— Вот только не нужно меня «дорогой» обзывать, — воинственно выпятив грудь, приказала я. — Все равно нас никто сейчас не видит.

— Ну, — соблазнительно протянул блондин, — тренировка не помешает. К тому же ты ошибаешься насчет зрителей: вон в окно смотрит ваша домработница, а позади тебя стоят две любопытные бабульки.

Я оглянулась назад, не врет ли? Оказалось, и в самом деле, метрах в десяти от нас стояли две пожилые соседки, к которым как раз по мере своих сил хромала еще одна.

— И еще, — продолжил парень, — почаще так делай, вид просто обалденный.

Где этот обалденный вид находится, я поняла, когда проследила за взглядом насмешливых глаз, нахально рассматривающих мою грудь. Быстро расслабила спину и опустила руки. Только зло зыркнула на нахала. Если громко повозмущаться, соседки тут же возьмут это на заметку. Поэтому молча полезла в машину за своей сумкой.

Повесила ее себе на плечо и едва попыталась повернуться к воротам, как Пашка остановил меня:

— Виктория, ты вообще в курсе, как прощаются люди, которые собрались вступать в брак?

— Нет, — преувеличенно нежно проворковала в ответ. — Я раньше никогда никуда не вступала. И как же, по-твоему, они прощаются?

Он усмехнулся и демонстративно легонько постучал пальцем по своей щеке, намекая, что не мешало бы поцеловать его на прощание. Тяжко вздохнув, я ступила два шага вперед и только собралась потянуться к нему, как парень укоризненно прошептал:

— Вика, да ты обними меня хотя бы…

— Вот, черт! — тихонько прорычала я. Чтобы быстрее покончить с этим показательным выступлением для любопытных соседок, я вскинула руки и, обхватив Пашку за шею, потянулась к его лицу. В тот же миг крепкие мужские руки обняли меня за талию, и не успела я прикоснуться к гладко выбритой щеке Пашки, как он чуть повернул голову, и наши губы встретились.

Ну говорила же, что маньяк!

Блондин, не дожидаясь, пока я его оттолкну, отпустил меня и быстро чмокнул в щеку.

— До завтра, — озорно сверкнул он глазами, — Вика, тебе совершенно не идет такое грозное выражение лица. Девушки должны быть мягкими и женственными.

Очевидно, физиономия моя стала вообще злючей от подобного заявления. Павел засмеялся и, открыв дверцу машины, уселся за руль. Потом еще помахал мне на прощание рукой и вырулил на дорогу.

Я оглянулась назад. О! Нашего полку прибыло! Мало того, что к группе наблюдающих за сердечным прощанием “влюбленных" добавились еще одна старушка с детской коляской и недавно поселившаяся на нашей улице дамочка, чье имя я еще даже и не знаю, так у калитки своего двора стоял, опираясь на трость, дед Митрич.

Вот этот дед — самая настоящая базарная баба. И откуда он только узнает всякие разные новости? Но стоит ему только о чем-либо услышать, как это сразу же становится достоянием всего поселка.

И вот сейчас этот сплетник, даже не скрывая того, что наблюдает за мной, приложил руку козырьком ко лбу и устремил свой подслеповатый взгляд в мою сторону. Ну, что не увидит, так додумает сам. Он такое часто проворачивает. Поэтому и не спешит присоединиться к женской половине наблюдающих, которые делают вид, что собрались по какому-то неотложному делу и в упор меня не замечают. Несколько раз Митрич сталкивал их друг с другом лбами, вот они и не жалуют его.

Помахала бабулькам рукой и отправилась домой.

* * *

— Виктория! — громогласный голос Ксюши ворвался в мой сон.

Вот же громкоговоритель! Такой сон испортила! В нем я занималась любовью. Прекрасный незнакомец, лица которого я не рассмотрела, нежно целовал меня. Широкие ладони, то едва прикасаясь, то вжимаясь изо всех сил в мою кожу, гладили все мое тело. У меня от его умелых ласк сердце то сжималось, то билось, как сумасшедшее. Он любил меня так самозабвенно, как будто ничего важнее меня для него в целом мире нет. И даже во всех известных ему мирах!

— Мэй… — шептал он едва слышно, — мэй тиа кари. Кари кератини.

Что это означает, я знать не знала, но во сне, все еще туманившем мне голову, я точно понимала смысл этих слов. Мало того, я еще и отвечала ему:

— Мэй, тиа айо мэй.

— Виктория!!!

Я подпрыгнула как ошпаренная. Сон мигом вылетел из моей головы, оставив только смутное чувство потери. Я помотала головой, надеясь, что вспомню, то, что мне сейчас привиделось, но тщетно.

От расстройства я чуть не заревела. Хотя бы во сне мне хотелось чувствовать настоящую страсть, с настоящими красивыми отношениями и занятиями любовью, которые сопровождались радостью и удовольствием, а не отвращением.

Дверь распахнулась, и влетела Ксюша с половником в руке, как с боевым оружием, наперевес:

— Вика, совесть у тебя есть? Мне делать нечего, как бегать к тебе через каждые пять минут?

— Ты чего орешь, Оксана? Мне на вторую пару сегодня!

— Помню я, — сердито прорычала домработница. — А больше тебе никуда не нужно? В гостиной тебя Павел уже давным-давно ждет.

— Черти бы побрали этого Павла! — рявкнула я, а потом сразу испуганно прикрыла рот руками.

Сто процентов, что мой жених сейчас отчетливо услышал горячее пожелание отправить его куда подальше. Ну почему я не могу сдержаться, как только слышу о нем? Аллергия у меня на него, что ли?

Когда я на скорую руку оделась, собралась и ворвалась в гостиную, то обнаружила своего нечаянного жениха у окна, стоящего спиной ко мне. Хоть он прекрасно слышал, как моя персона ввалилась в комнату, поворачиваться ко мне лицом не спешил.

Окна гостиной выходили на западную сторону, а так как шторы были наполовину задернуты, комната тонула в полумраке. Наконец мой посетитель повернулся лицом ко мне.

Ох!!! Лучше бы он этого не делал. Вероятно, он пытался совладать со вспышкой гнева, вызванного моими словами. Но, видимо, у него это не очень получилось. Хоть лицо у него и было абсолютно спокойным, глаза, казавшиеся темно-синими при таком освещении, яростно сверкали.

Кровь бросилась мне в лицо. Почему он всегда заставляет меня почувствовать себя избалованной, вздорной девчонкой? Я же вполне уравновешенная спокойная девушка. А он на меня действует как красная тряпка на быка. Как увижу его, всего такого из себя идеального и правильного, так и хочется сделать или сказать что-нибудь этакое, чтобы вывести его из себя.

И что интересно, у меня это неплохо получается. Почти всегда удается испортить блондину настроение. Но, похоже, последнее время я все-таки перегнула палку. Сейчас Апполинарий меня сожрать готов за такое неуважительное отношение к его сиятельству.

— Виктория, — голос блондина прямо сочился сарказмом, — я тоже рад тебя видеть.

У меня почему-то перехватило горло от его пренебрежительного тона. Хотя чего греха таить, еще неизвестно, что я бы сделала, если бы дважды услышала о себе такие отзывы, какими я наградила Пашку. Возможно, и личико бы попортила тому, кто посмел бы так обо мне говорить. А сама? Меня как будто бес за язык дергает только я услышу о своем женихе.

Даже представить себе не могу, что случится, если я сдуру решу с ним переспать. Принимая во внимание мой прошлый опыт, то, вполне вероятно, что я вообще его покусаю. Если уж с парнями, которые мне нравились до умопомрачения, происходил такой конфуз, то что говорить про того, кого я, мягко выражаясь, не слишком жалую?!

Я почувствовала, как к горлу подкатил комок, и сразу же захотелось плакать. Я молча сглотнула. Павел, должно быть, что-то уловил в выражении моего лица и приблизился ко мне. И хоть глаза у него еще недобро блестели, видно было, что он уже взял себя в руки.

— Послушай меня, девочка, — несколько смягчил он свой тон, — я тебя не заставлял соглашаться на нашу помолвку, не пытал и не угрожал. Ты сама согласилась. Поэтому я попрошу тебя немного сдерживаться и не демонстрировать такую явную брезгливость ко мне. По-моему, я ничего плохого тебе не сделал.

В принципе — да. Ничего не сделал, если не считать того случая, когда у него конкретно крышу снесло, и он чуть не изнасиловал меня, за что и схлопотал пощечину по наглой морде и получил звание «наглая жаба».

Я потом долго не могла понять, что на него накатило, но выглядел он как совершенно слетевший с катушек наркоман. Только крепкий хлопок по щеке заставил его немного прийти в себя.

А рука у меня тяжелая, и отвесила я ему оплеуху изо всех сил. Когда затуманенные вожделением голубые глаза немного прояснились, он еще долго не давал мне уйти, пытаясь вымолить прощение. Говорил, что его поведению есть уважительная причина и оправдание, однако я эту причину выслушивать не хотела.

Меня еще потряхивало от того, что я почувствовала, когда он начал меня целовать.

Это было непреодолимое желание угодить этому мужчине, сделать все, что он только потребует от меня…

Его взгляд завораживал, призывал к полному подчинению. Губы сначала легко скользнули по моим губам, потом накрыли их с такой страстью и требованием отклика, что мое тело само отреагировало на него и потянулось к мужчине.

Реакция мужчины была мгновенной и странной. Глаза его затуманились. Он будто с ума сошел… В то же мгновение я уже лежала на густой траве, а он навалился на меня сверху и припал к моим губам с яростным поцелуем.

Я мгновенно пришла в себя. Что же я творю? Я что, хочу стать такой же, как моя мать?

Это меня слегка отрезвило, и я попыталась освободиться. Но не тут-то было. Он держал меня крепко и надежно. Поэтому когда он сам от меня отстранился, переводя дыхание, тут я ему и вмазала. Как говорится — от всей души.

Глава 3

С тех пор я старалась никогда не оставаться с ним наедине. Когда мы случайно оказывались в одной компании, он пытался наладить хотя бы дружеские отношения, но я стояла на своем. Я сама для себя решила, что лучше буду его ненавидеть за то, что он сделал, ну, или попытался сделать, чем стать подобной всем тем девицам, которые вереницей бегают за ним.

Но в данном случае он, конечно, прав. Я сама согласилась на помолвку и брак. Он не заставлял меня, просто уговаривал. То, что мой отец поддержал эту Пашкину идею обеими руками — не его вина.

Да и я тоже могла настоять на своем, если бы не польстилась на собственную мастерскую. Папа перестал бы сердиться, и учебу я все равно продолжила бы. Потому что он сам захотел, чтобы я училась. Видимо, я действительно сейчас поступаю со своим женихом, в лучшем случае, несправедливо.

— Павел, — я опустила глаза к полу и выдавила из себя, — прости меня, пожалуйста. Я постараюсь больше тебя не оскорблять.

Блондин испытующе посмотрел на меня, потом изобразил нечто похожее на улыбку.

— Принято, — он подошел ко мне и остановился, слегка склонив голову. — Мир?

— Мир, — легонько вздохнув, согласилась я.

— Ну, тогда… — теперь он улыбнулся по-настоящему и легонько постучал пальцем по своей щеке. Как всегда в своем репертуаре! Ну, да ладно уж. С меня не убудет. Обняла его за плечи и едва коснулась губами пахнущей приятным лосьоном щеки. Я уже отстранилась, а он продолжал стоять и смотреть на меня.

— Вика, а это что такое было сейчас, интересно? — скептически поднял он бровь.

— Ну, я тебя поцеловала, — удивленно вскинула на Пашку глаза, — вроде бы…

— Да неужели? Так ты даже сама в этом не уверена, не так ли? — насмешливо сказал блондин. — Что тогда обо мне говорить, если я даже не почувствовал твоего прикосновения?

— Врешь ты все! — насупилась я. — Как можно не почувствовать поцелуй?

— Так это все-таки поцелуй был? — продолжал подшучивать Пашка. — Иди сюда.

Он обнял меня одной рукой за плечи, медленно притянул к себе, а потом заглянул мне в глаза:

— Позволишь?

Я только молча пожала плечами. Пашка протянул свою руку к моему лицу, и я, не ожидавшая этого, слегка отодвинулась. Он покачал отрицательно головой, не отрывая своего взгляда от моих глаз:

— Не убегай, ничего плохого я тебе не сделаю, — легонько дотронулся тыльной стороной ладони до моей щеки и, едва прикасаясь, погладил. Потом провел кончиком пальца по губам, обвел их контур. Рука, до этого державшая меня за плечи, заскользила вверх и зарылась у меня в волосах.

Пашка наклонился, и я затаила дыхание. А он, к моему удивлению, просто прикоснулся к моей щеке своей щекой, потом слегка повернул голову, и его губы скользнули почти у уголка моих крепко сжатых губ, но не коснулись их.

Сердце у меня забилось чаще. Что такое со мной? Ведь Пашка меня даже не поцеловал по-настоящему, а я уже заволновалась?!

Теплые мужские губы скользнули выше и теперь по-настоящему нежно прижались к моей щеке.

Я напряглась, и он сразу же меня отпустил.

— Ну, как-то так, — выдохнул он, как будто все это время не дышал, ожидая, что я его остановлю. — Так что, пойдем?

— Пойдем, — не стала я спорить. Теперь-то что уже противиться? Согласилась, так согласилась.

Но когда мы с Апполинарием поднимались по ступенькам, ведущим к огромным резным дверям в ЗАГС, я уже не была так уверена, поэтому шла все медленнее и медленнее и в итоге совсем остановилась.

— Да что ж такое? — пробормотал Павел. — Вика, успокойся, в конце концов, я же тебя не на расстрел веду, а только заявление подать. Чего ты так боишься?

— Не боюсь я ничего, — недовольно сказала я. — Просто…

— Ну не боишься, а опасаешься, — смягчил формулировку Павел. — Может, ты думаешь, что я тебя запирать стану или обижать?

Как раз об этом я и не переживала. Почему-то убеждена была, что он никогда не поднимет руку на женщину. Наоборот, я волновалась о том, как бы мне самой однажды не захотелось сделать наш временный брак настоящим. И если в один прекрасный миг это произойдет, мне тотчас же придется покинуть его дом и больше никогда туда не возвращаться.

— А ты станешь? — подняла на него заинтересованный взгляд. — Судя по тому, как ты стараешься затащить меня под венец, для чего-то тебе это очень сильно нужно. Возможно, в конце концов дойдешь и до того, что запирать начнешь.

— Невеста, — нахмурился Пашка, — ты снова меня оскорбить пытаешься?

— Ни в коем случае, — открестилась я, — просто предположения строю.

— Не нужно никаких предположений. Ты же не строитель, так и не пытайся ничего строить. Ну так что, ты идешь?

Блондин нетерпеливо протянул мне руку.

— Да иду, иду! Куда я денусь с подводной лодки, — пробормотала я.

Заявление мы все-таки подали. Когда спустились с высокого крыльца ЗАГСа и подошли к серебристой красотке-машине Павла, я поняла, что на лекции мне еще рано. Все необходимое я захватила с собой, а теперь прикидывала, как бы убить время.

— Вика, о чем задумалась? — оторвал меня от размышлений Пашка.

— Да вот не знаю, чем заняться, — нерешительно оглядываясь, сказала я, — в кафешку сходить, что ли?

— Может, заедем к нам, кофе попьем, — спокойно спросил Пашка, как будто это в порядке вещей — мне у него дома кофе пить.

Я удивленно приподняла бровь.

— Да ладно тебе, — недовольно нахмурился блондин. — Все равно не сегодня, так завтра тебе придется туда пойти. Так почему не сейчас, заодно и кофе выпьем?

Айв самом деле, почему не сейчас?

— Ну, пойдем, — нерешительно согласилась я. — Кофе, так кофе.

Десять минут спустя мы уже припарковались у Пашкиного дома. Эта двухэтажная громадина никогда мне не нравилась. Одно хорошо — огромные окна. Наверняка обзор из них чудесный, особенно со второго этажа. Но сама планировка — это кошмар: какая-то громоздкая каракатица с прилепленными ни к селу ни к городу уродливыми башенками. Но мой брак — временный, как-нибудь продержусь год в этом «великолепии».

На высокое крыльцо, распахнув дверь во всю ширину, выскочила Анастасия Николаевна, мама Пашки, и ринулась по дорожке из голубой плитки к воротам. Мы как раз проходили через них.

— Вика, какая неожиданность! Павлик не говорил, что ты уже сегодня придешь.

Женщина, улыбаясь, обхватила меня и прижала к своей пышной груди.

— Паш! — обиженно посмотрела она на сына. — Можно же было предупредить. Я бы что- нибудь вкусненькое приготовила.

— Мам, — снисходительно улыбнулся ей Пашка, слушая причитания огорченной хозяйки,

— успокойся. Мы только кофе выпьем и что-нибудь по-быстрому перекусим. Нам уже на лекции скоро. Хотя по рюмочке коньяка выпить не помешало бы. У нас и повод для этого имеется.

Анастасия Николаевна перевела взгляд со своего сына на покрасневшую меня и всплеснула руками:

— Вы все-таки подали заявление?

— Вот именно — все-таки.

— Благодарность богам и Перво…

— Мам! — резко прервал ее Павел. Женщина от неожиданности даже вздрогнула и непонимающе посмотрела на сына.

— Сынок? — расстроено глядя на свое великовозрастное чадо, произнесла она. — Так

ты…

— Мама, давай не сейчас, — непреклонно сказал мой жених, не глядя на меня. А я даже рот открыла от удивления. Чего это он так вскинулся? Что его мать такого сказала или пыталась сказать, что мне знать не положено?

— Хорошо, — пожав плечами, вздохнула Анастасия Николаевна. Потом взглянула на меня:

— Пойдем, девочка, я тебя сейчас угощу таким чаем, что ты и думать забудешь о своем кофе.

Она подхватила меня под руку и потащила к дому, напоследок бросив на сына негодующий взгляд, который он, впрочем, полностью проигнорировал и спокойно направился следом за нами.

Несмотря на мои протесты чай нам приготовили в главном зале.

Мне как-то непривычно было сидеть за огромным столом, приблизительно персон на пятнадцать, в такой небольшой компании. Но Пашкина мама твердо настояла на своем, повторяя, что дорогой гость пришедший в дом, не должен ютиться на кухне. В мгновение ока столовые приборы были расставлены, и тетя Настя увлекла меня к столу.

Чай действительно оказался выше всяких похвал. Приятный аромат, легкая горчинка, как будто в заварку добавили жасмин. Но как оказалось, никаких посторонних примесей не было, только чайный лист.

— Ой! — подскочила Анастасия Николаевна. — Подожди, деточка, я сейчас принесу фрукты.

Я попыталась было протестовать, только зря, женщина лишь отмахнулась на ходу:

— С собой возьмешь. Я уверена, что не помешает.

Она проворно прошмыгнула к двери и скрылась за ней.

Павел проследил за матерью взглядом, а потом повернулся ко мне:

— Вика, извини, я оставлю тебя на минутку?

— Оставляй, — удивленно взглянула я на него. — Это твой дом. Что ты у меня спрашиваешь?

Парень кивнул и направился к выходу.

Когда дверь с легким хлопком закрылась, скрыв за собой моего жениха, я наконец облегченно вздохнула и расслабилась. И почти сразу же до меня донеслось какое-то невнятное бормотание. Я даже сначала не поняла, откуда доносится звук, и только когда легкий ветерок качнул узорчатую штору на окне, догадалась, что разговор слышен именно оттуда.

Даже не осознав до конца, зачем я это делаю, тихонько поднялась и подошла к открытой форточке. Из-за нее негромко, но отчетливо доносились голоса моих будущих родственников.

— Мама, не вмешивайся, пожалуйста, — говорил Пашка. — Я сам знаю, что мне делать.

— Тэйли, ты не прав, — возразила его собеседница тети Настиным голосом. — Да ты же и сам собирался рассказать ей правду?

— Собирался, — огрызнулся мой жених, — но кое-что произошло. Я не смог ей признаться.

— Что произошло? — спросил обеспокоенный женский голос.

— Не хочу об этом говорить. И даже вспоминать не хочу…

— Тэйли, послушай меня…

— Мама! — прервал ее сын на полуслове. — Не сейчас! А то ты Вику не знаешь? Я не могу сейчас рисковать, иначе она просто сбежит, а я этого допустить не могу.

Я на деревянных ногах отошла от окна и свалилась на свой стул. Вот и я как Пашка услышала то, что не предназначалось для моих ушей. И что теперь мне с этим делать?

Попробовать сбежать прямо сейчас, как опасается Пашка, или немного погодить? Что такого случилось, из-за чего он не сказал мне того, что намеревался, а теперь еще и маме своей этого говорить не разрешает?

Пока я напряженно раздумывала о том, что делать дальше, дверь распахнулась, и Анастасия Николаевна через любезно открытую Павлом дверь прошла в зал.

В руках она несла большое блюдо, наполненное разнообразными фруктами: яблоками, грушами, бананами, авокадо, киви. Сбоку примостилась гроздь винограда с янтарного цвета ягодами. Но самое интересное было на вершине фруктовой горки. Там лежала вишня! То есть нечто вроде вишни, такой же формы и цвета, даже черешок имелся. Только вот размером эта вишенка была с теннисный мячик или среднее яблоко.

Я с интересом разглядывала вишню-мутанта, а Павел и Анастасия Николаевна в то же самое время наблюдали за мной, как будто ожидали моей реакции.

— Что это? — я перевела взгляд на тетю Настю.

Мои собеседники едва заметно переглянулись, и мама Пашки, сославшись на то, что ей нужно срочно и ненадолго отлучиться, быстро удалилась.

— Это мне сегодня привезли, — объяснил Павел, — довольно редкая здесь ягода.

— А откуда? — интересно все-таки.

— Из Африки, — блондин чуть замешкался, потом предложил: — Могу я угостить тебя?

Что за странный вопрос? Интересно, неужели нельзя просто спросить, хочу я или нет?

— Угощай, — согласилась я.

А потом интересности продолжились: Павел положил на стол перед блюдом салфетку, а после этого распахнул пиджак и вытащил из ножен, закрепленных на поясе, кинжал! Я не особо разбираюсь в видах холодного оружия, но мне почему-то показалось, что это что-то вроде морского кортика.

Острием кинжала он наколол «вишню», положил ее на салфетку и аккуратно разрезал напополам. Потом взял половинку и подал мне:

— Прошу, угощайся.

Наплевав с высокой горы на все странности, я взяла кусочек странной ягоды и откусила. С ума сойти! Такой вкуснятины я в жизни своей никогда не пробовала! Откусила еще. По вкусу немного напоминает клубнику и гранат, сладкая, с едва заметной кислинкой, невероятно ароматная. Откусила еще и только потом до меня дошло: ягодка была на блюде одна. Вполне возможно, что она вообще привезена в единственном экземпляре. А я так нагло ее поедаю!

— Хочешь? — я взяла другую половинку ягоды и протянула ее блондину.

Он немного склонил голову набок:

— Ты угощаешь меня?

— А разве я не это сказала? Раз предлагаю — значит угощаю, — нетерпеливо придвинула ему поближе половинку «вишенки». — Бери, а то уже нужно выдвигаться, скоро вторая пара начнется.

Пашка забрал у меня из рук ягодку, откусил ее, а потом ни к селу ни к городу сказал:

— Спасибо.

Интересно было бы знать, за что? Они меня здесь напоили, накормили, и мне же — спасибо. Но особо раздумывать об этом уже было некогда. Я быстро дожевала экзотическое чудо и встала.

Павел расправился со своей половиной ягоды еще быстрее меня и также поднялся. Заставил меня бросить в сумку яблоки и груши и повел на выход. В коридоре обнаружилась мама Пашки, которая, едва сынок ей кивнул головой, облегченно вздохнула и заулыбалась:

— Вика, девочка, заходи почаще, я всегда рада тебя видеть.

Обняла меня на прощание и ушла. Мы бегом направились к машине. Время поджимало, нужно было торопиться.

— Как бы теперь еще не опоздать на лекции, — пробубнила я, залезая в машину через предупредительно открытую Пашкой дверь.

— Не волнуйся, девочка моя, успеем.

Я как раз в это время с грустью думала, что, наверное, очень приятно, когда твоя мать тебя так ласково обнимает, поэтому даже не заметила, что он сказал — «моя».

Как обидно, что некоторых мам гораздо больше интересует личная жизнь, чем желания и потребности собственного ребенка. Моя родительница два месяца назад благополучно вышла замуж в шестой раз. Она была именно из таких дам, которым на ребенка наплевать с высокой горки. Главное, чтобы мужчина, который привлек ее внимание, не сумел выскользнуть из ее коготков. Весьма влюбчивая и целеустремленная особа, она все свое свободное время тратила на то, чтобы довести до идеала свою кукольную внешность.

Когда у нее просыпались материнские чувства, что случалось обычно на мои дни рождения или какие-либо праздники, она звонила мне и предлагала встретиться в ресторане, который как раз находился неподалеку от ее дома.

Каждая такая встреча вызывала у меня тягостное ощущение, что мамулька встречается со мной лишь затем, чтобы пожаловаться на настоящего или поделиться восторгом от будущего супруга.

Каждый раз, покидая ресторан с подаренной дешевой безделушкой в сумке, я обещала себе, что больше никогда не приду на встречу с ней, если только не приведи Господь и в самом деле не случится что-нибудь. Но наступал следующий раз, и все повторялось сначала.

Стоило мне попытаться сослаться на занятость, как начинались слезы и причитания, что бедная она, бедная. Даже собственная дочь не хочет уделить ей десять минут своего времени!

Спорить с ней было совершенно бесполезно. Однажды я заикнулась о том, что о собственной дочери не помешало бы и ей подумать, только немного раньше, когда она бросила мужа с этой самой дочерью, едва ей исполнилось три года. Когда я это произнесла, у матери случилась настоящая истерика. Это было в мой восемнадцатый день рождения. Когда я, скрепя сердце, пообещала прийти, истерика тут же прекратилась.

Вот во время этой нашей встречи, еле прикасаясь кружевным платочком к безупречно подкрашенным сухим глазам, мама сказала мне то, что подтвердилось вечером того же дня.

— Виктория, — не глядя мне в глаза, сказала она, — я знаю, что ты меня осуждаешь. Прошу, не делай этого. Хоть ты теперь уже совершеннолетняя, но все же не совсем взрослая. Тебе еще не понять, как любовь к мужчине может изменить всю твою жизнь. Как душа и тело стремятся навстречу любимому. Как хочется сделать все, что он пожелает, лишь бы сделать его счастливым. Этому невозможно сопротивляться.

— Даже в ущерб своему ребенку? — жестко выдала я.

Теперь моя собеседница подняла на меня глаза:

— Ты еще молода и многого не понимаешь. Когда такое происходит, на первом месте всегда — он!

— Возможно, я и не понимаю чего-то, потому что молода, — зло зыркнула я на матушку, поднимаясь из-за стола. — Но мне кажется, что такое чувство может встретиться лишь один раз в жизни.

Мама скептически приподняла идеальной формы бровь.

— Ладно, — задвигая свой стул на место, уступила я, — пусть не раз. Но и не каждый год.

К тому же любовь к мужчине не исключает ответственность за своих детей. У меня будет именно такая любовь — одна и навсегда. А дети моей любви никогда не станут помехой.

Я развернулась и направилась к выходу, а вдогонку мне донеслось:

— Не загадывай наперед, ты моя дочь…

Я даже не обернулась. Только пробормотала себе под нос: «Даже и не надейся, что я стану такой же, как ты, чтобы тебе можно было оправдывать этим свою безответственность».

Может, она еще что-нибудь хотела тогда сказать, но я быстро покинула ресторан и только на улице вздохнула полной грудью. Я злилась на свою непутевую мамашу. Она даже не сожалела о том, что бросила меня в столь нежном возрасте, и не считала себя виноватой. Дескать, она такая — потому что такая. Какие тут могут быть сожаления? Да еще и предполагала, что и я как дочь своей матери так же буду мужей менять как перчатки.

Вечером того же дня на нашей даче была организована вечеринка в честь моего дня рождения. Это не было обычной молодежной тусовкой, хоть я и позвала нескольких более- менее близких по возрасту знакомых. Моего тогдашнего парня его начальник неожиданно послал в командировку.

Друзей у меня было немного, а если по справедливости, то вообще только одна Лелька. Если кто-то пытался со мной сблизиться, то мне почему-то казалось, что будь я из обычной семьи со средним достатком, некоторые девицы с нашего факультета даже в сторону мою не стали бы глядеть. Да так и было, когда я впервые переступила порог нашей аудитории.

Папа пригласил на празднование своих партнеров и друзей. Мама, конечно же, на такое событие как совершеннолетие своей единственной дочери прийти не соизволила. Она утром уже вручила мне свой подарок. А еще нашу вечеринку почтила своим присутствием семья Красиных в полном составе.

С тех пор прошло полтора года…

— Вика, — как будто издалека донеслось до меня.

Я удивленно вскинула глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Павла:

— Тебе нехорошо?

— Почему это? — удивилась я. И только теперь обратила внимание, что машина стоит возле университетской стоянки. — Нет-нет, все нормально.

— Ну, тогда до вечера? — спросил Пашка, поворачиваясь к двери. — Я отвезу тебя домой.

— Не нужно вставать, — остановила его, — я сама выйду.

Распахнула дверцу и выпорхнула на улицу. Помахала своему жениху рукой:

— До вечера, — и почти побежала к крыльцу.

Взлетела по ступенькам, потянула за ручку резной двери и лишь потом осознала, что случилось. Я даже не пыталась протестовать! Почему? Я всегда с ним спорила, и вдруг на тебе! Он сказал — отвезу, и я сразу же согласилась.

Кто-то невежливо шлепнул меня по плечу:

— Виктория, алло! Чего стоишь в дверях? Любовь в голову ударила?

Я распахнула входную дверь, величественно вплыла в помещение и направилась к окну, у которого как раз никого не было, и бросила на подоконник свою сумку.

— А хоть бы и любовь, тебе-то что? — обернулась я к жгучему брюнету, который как раз подходил ко мне.

— Бедный твой парень, — с иронией процедил мой собеседник, — не повезло ему.

— А что это ты вдруг решил заговорить со мной, Максик? — я иронизировать могу не хуже, чем он. — Решил нарушить обет молчания?

— Какая же ты язва, Вика, — прошипел Макс. — И что в тебе мужики находят?

— А то же самое, что и ты, — сладким голосом пропела я.

— Да на меня помутнение какое-то нашло, не иначе, — покачал головой мой собеседник.

— Только ты быстро спустила меня с небес на землю. Надеюсь твой нынешний…

— Если ты хоть слово посмеешь ему сказать, — с угрозой в голосе произнесла я, — то пожалеешь!

— А что, я враг сам себе?

Макс подошел ко мне вплотную. Я удивленно подняла на него глаза. Чего это он? Последние два месяца мой бывший даже не здоровался со мной. А вот теперь вдруг решил уделить внимание: стоит и рассматривает меня. Разглядев как следует, Макс тихо спросил:

— Вика, конечно, это дело уже прошлое, но, может, ты хоть сейчас мне объяснишь, что тогда произошло? Я обидел тебя чем-то?

Я тоже перестала язвить. Только как объяснить Максу, почему я сломя голову сбежала из его постели в два часа ночи?

— Прости, Макс, я и в самом деле не знаю, что сказать. А хочешь яблоко?

Я вытащила из сумки краснобокое яблочко и протянула парню.

Макс уставился на мою руку, как будто змею неожиданно увидел, а потом отрицательно покачал головой:

— О, яблоко искушения, выросшее в райском саду… Нет уж, спасибо. Я дважды на одни и те же грабли не наступаю.

Он резко развернулся и направился к лестнице на второй этаж. А я так и стояла с протянутой рукой, пока не раздался звонок. Первая пара закончилась, и мне нужно поторапливаться.

Вне себя от удивления так и потопала к ступенькам, ведущим на второй этаж.

Лишь попытавшись взяться за перила рукой, я поняла, что так и несу яблоко.

— Вика! — Лелькин голос оторвал меня от разглядывания краснобокого фрукта. — Подожди меня!

Я обернулась. Подружка неслась через холл, размахивая сумкой и огибая спешащих в свои аудитории студентов. Что это она такая жизнерадостная с самого утра, даже удивительно? Обычно она ползет на лекции как сонная муха, и не важно, на какую пару нужно приходить. Чем позже вставать, тем позже она ложится. И ладно бы что-нибудь полезное делает, так нет. В интернете лазит. Музыка, соцсети, виртуальные ухажеры.

— Викуля! — догнала меня раскрасневшаяся Лелька, — у меня такая новость! Ты сейчас упадешь.

— Прямо на ступеньках? — меланхолически интересуюсь, все еще уставившись на фрукт. Потом пожала плечами и откусила кусочек. Яблоко, как яблоко. И чего, спрашивается, так бурно реагировать?

— Вика, дай укусить, — немедленно потребовала Лелька.

Я снова пожала плечами, достала из сумки еще одно яблоко и протянула растрепанной девице, которая сразу же вонзила в презент свои зубки.

— Оль, ты чего взбудораженная такая? Случилось что-то? — я тщательно прожевала и стала подниматься по ступенькам дальше.

— Иа, ы оали аяеие! — с полным ртом проинформировала меня однокурсница, восторженно сверкая глазами.

— Наверное, все-таки радостное событие, еще бы не мешало понять, что ты сказала.

— Вика, мы подали заявление в ЗАГС!

— С Мишкой? — уточнила я, хлопая глазами на свою собеседницу.

— Ну а с кем же? Я же не ты, что бац — ни с того, ни с сего — и уже обручена! И с кем? С самим Апполинарием Красиным!

— Я тебе больше скажу, Оль. Я — бац, и уже тоже заявление подала в ЗАГС с этим образцом добродетели.

— Мамочки! — Лелька снова остановилась. — Это я сейчас упаду.

Я подцепила подружку под руку и силком потащила за собой.

— Нечего изображать из себя кисейную барышню, — бормотала я, целеустремленно заволакивая Лельку на нужный нам этаж и продолжая двигаться к намеченной цели. — Падать она будет, видите ли…

Лелька от потрясения откусила еще кусочек от краснобокого фрукта и ожесточенно захрустела. Так мы и вошли в аудиторию.

— Перова, — раздался сверху язвительный голос, — ты, никак, пятилетку перевыполнила? Сейчас не Яблочный Спас.

Я сердито сузила глаза и покосилась на Виолетту, весьма заносчивую девицу. Вот так и знала, что из-за чего-нибудь привяжется.

— Чего тебе? — буркнула я. — Давно по шее не получала? Так могу посодействовать.

Вот это я выступила, даже сама от себя не ожидала. С чего бы это? Тут же совсем ни при чем то обстоятельство, что эта мадам давно коготки свои точит на Пашку. Все эти ее улыбочки, походка от бедра, легкое встряхивание платиновыми волосами, лишь только на горизонте покажется теперь уже мой законный жених.

Когда девчонки на перерывах обсуждали парней: кто кому нравится, кто из ребят неровно дышит из-за какой либо дамочки, имя Апполинария звучало довольно часто. Виолетта только загадочно улыбалась.

— Чего лыбишься, Виолка? — не сдержалась как-то Лелька. — Считаешь, что выше всех нас?

— А я и выше, — задрала свой остренький носик Виолетта, — как только захочу, этот ваш Апполинарий будет за мной как собачонка бегать. И потом, какая я Виолка ТЕБЕ? Так бесцеремонно разговаривать будешь со своей мамой, когда полы вместе с ней будешь мыть.

Лелька отшатнулась, как будто эта наглая крыса ее по лицу ударила. Мама девушки и в самом деле работала уборщицей в одном из городских банков, а отчим — медтехником. Отец Оли умер много лет назад. Мама всю пенсию, назначенную государством, откладывала на сберкнижку. И какие бы ни были обстоятельства, оттуда никогда ничего не снимала. Этот неприкосновенный запас предназначался на учебу дочери. Только всего этого я тогда еще не знала.

Именно в тот раз я подошла к растерявшейся Ольге и протянула ей руку:

— Пойдем в кафе сходим, кофе выпьем с пироженками. Опасно находиться там, где слышно злобное шипение. Вдруг это гадюка?

И потянула девушку за собой.

С этого момента и началась наша с Лелькой дружба. А Виолетта даже не нашлась тогда, что ответить, так и застыла с раскрытым ртом.

А вот теперь эта особа решила поупражняться в своем остроумии на мне. Вот только фиг она угадала. Мне на ее плоские шуточки наплевать с высокой горки. Поэтому посмотрела на ее злющую физиономию и двинулась дальше, прихватив с собой заодно Лельку.

Виолетта наконец отмерла и рванула ко мне. Подскочив почти впритык, вынуждая остановиться, прошипела:

— Перова, ты что, совсем страх потеряла?

— А чего мне его терять? Я что, когда-то боялась тебя?

— Да ты знаешь, кто мой отец?

Я склонила голову набок, глядя на нее:

— Да если бы и очень захотела не знать, так ты уже всем уши прожужжала своим папочкой.

Я обогнула ее сбоку и двинулась к своему ряду, тихонько декламируя перефразированный стишок Сергея Михалкова:

— Папа — мэр?

Ну что ж такого?

Воту Коли, например,

Папа — милиционер!

А у Толи и у Веры

Оба папы — инженеры!

— Не много ли ты на себя берешь, Перова? — раздалось мне вслед. — Или думаешь, раз Апполинарий что-то там тебе пообещал, так ты уже и вознеслась? Да чтоб ты знала, мы с Павлушей уже давно решили пожениться, только он меня слегка приревновал и решил показать свой характер. Это он обратил на тебя, дурочку, внимание, чтобы мне насолить, а ты и поверила. Вот повыделывается немножко и прибежит назад ко мне, как миленький!

Черт, что же обидно-то так? И самое главное, что это вполне возможно. Пашка сказал, что ему просто нужна моя помощь. К тому же, до свадьбы, может, дело так и не дойдет. Помирятся они с этой кривлякой, и наше заявление можно будет без проблем забрать обратно, чтобы они могли подать новое.

Я оглянулась и насмешливо произнесла:

— Флаг тебе в руки, КрОтина, жди у моря погоды.

— КратинА моя фамилия, — рявкнула почти невеста моего жениха.

— Тем более, — равнодушно ответила я, демонстративно откусила кусочек яблока и выразительно взглянула на Лельку.

Та в свою очередь тоже куснула побольше от своего, и, весело хрустя, мы продолжили свой путь, не обращая внимание на пышущую злобой дамочку.

— Викуля, — настороженно взглянула на меня Ольга, когда мы уже умостились на своих местах, — ты же не поверила ей?

— Не знаю, что и сказать, — задумалась я. — А вдруг и в самом деле все так, как она говорит?

— Перестань! — воскликнула моя подружка, а потом притишила голос и прошептала: — Викуля, она же язва, неужели ты до сих пор этого не поняла? Ей плохо становится, когда другим хорошо. Потому и пытается всем настроение испортить. Она же энергетический вампир, вот!

— Ты посмотри, какие мы слова знаем, — сыронизировала я. — Что она язва, я и так знаю, но это не мешает ей быть красоткой.

— Какая красотка? Вобла сушеная, а не красотка. А вы с Павлом просто созданы друг для друга, я это еще когда поняла.

— Вот тебе здрасьте! — удивилась я. — С чего это ты взяла? Никогда о таком даже не заикалась.

— Да куда там тебе заикнуться. Ты же не давала мне и слова о нем сказать. «Понятия не имею, что женщины находят в этом надутом индюке? Он же ходячая статуя»! — очень похоже спародировала меня Лелька. — А я давно замечала, как он на тебя смотрит…

— Лелька, ты в своем уме? Как он на меня смотрит?

— Особенно, Викуля, особенно. Я даже не удивилась, когда объявление на доске увидела. Знала же, что ты просто не сможешь не заметить, что Пашка неровно к тебе дышит. А вот Виолочка прям так и зашипела, когда увидела поздравление, ну чисто лед на раскаленной сковороде.

Не успела я подыскать подходящий ответ на такое неожиданное заявление, как открылась дверь, и вошла преподавательница по «Декоративному искусству». Лелька замолчала, а я еще немножко поудивлялась ее предположению насчет меня и Пашки.

Больше мы с Лелькой этот вопрос не затрагивали. Виолетта тоже не пыталась меня подколоть, поэтому и я на нее внимания не обращала. Пусть тешится своей необыкновенностью. Пусть ждет, пока Пашка ее достаточно накажет за то, что дала ему повод ревновать. Возможно, еще сегодня он меня поставит перед фактом, что решил отменить нашу помолвку и вернуться к этой блондинистой зазнайке.

Но почему мне так обидно???

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании последней пары, я даже выдохнула облегченно. Быстро покидала конспекты с сумку и направилась к выходу.

— Да куда ж тебя несет? — возмущенно пропыхтела Лелька, выскакивая за мной в коридор.

— Домой, само собой, — спокойно пожала я плечами. — Вдруг папа позвонит, а меня нету?

Ольга даже приостановилась:

— А по мобильному позвонить он тебе не может?

— Позвонил бы, — сердито проговорила я, не прерывая стремительного движения, — если бы он у него был. Никак не могу его заставить пользоваться мобилкой. Говорит, что возраст у него уже не тот, чтобы с игрушкой у уха ходить.

Гуторина снова пристроилась рядом со мной и заговорщически прошептала:

— Послушай, подружка, я и не спросила у тебя даже, когда ваша свадьба с Павлом?

— А ваша? — взглянула я на нее.

— Наша через два месяца, — загадочно улыбаясь, — Ну и..?

— А наша, может, вообще не состоится, — зло усмехнулась я, быстро пересекла холл и выскочила на крыльцо. — Пока, Оль. Иди, тебя Мишка вон ждет.

Оставив ошарашенную подружку на крыльце, сама направилась через дорогу к троллейбусной остановке. Даже ни разу не оглянулась.

Уже у самой остановки я переменила свое решение ехать домой. Этот бабник Апполинарий так мне все мозги заморочил, что я даже выпустила из виду, что не мешало бы мастера позвать, чтобы посмотрел, что с моей машиной произошло, почему она ни с того ни с сего вдруг перестала меня возить.

Поэтому закинула сумку на плечо и пошла по аллее.

— Вика? — прозвучал за спиной хорошо знакомый голос, — ты почему не на колесах?

О! Снова Макс. С чего бы это он в таком общительном расположении духа, что второй раз за сегодняшний день меня затрагивает?

— Машина сломалась, — объяснила я, — а ты чего пешочком топаешь?

Максим привычно протянул руку за моей сумкой, а я также на автомате отдала ее. Только потом подумала, что, наверное, все же не следовало этого делать.

Мы давно уже с ним не пара, а он все такой же рыцарь, как и раньше. Только уже все и так ясно — ничего у нас с ним никогда не срастется. Я убедилась в этом в тот день, когда наше празднование Восьмого Марта закончилось вовсе не так, как мы его себе представляли.

— Я теперь живу здесь недалеко, — пояснил неожиданный попутчик. Повесил мою сумку на плечо рядом со своей и зашагал бок о бок со мной, а потом, не глядя на меня, бывший бойфренд вдруг выдал:

— Может, в гости зайдешь?

Я ошарашено уставилась на него. Вот тебе и «не наступаю дважды на одни и те же грабли»! Правда, ответить я ничего не успела.

Недалеко от нас резко затормозила машина, и мы с моим провожатым в числе всех окружающих пешеходов с интересом повернулись посмотреть, кому же это так некогда?

А опаздывает, как оказалось, мой нынешний (а в прошлом и будущем — Виолкин) жених.

Рывком распахнув дверь и зло сверкнув желтыми глазами, на тротуар выпрыгнул Пашка. Ой! А ведь он действительно в ярости. Не так от того, что я ушла, как, вероятнее всего, потому что не предупредила. Его светлости пришлось ожидать меня возле университетских ворот. Какой кошмар!

— Виктория, — рыкнул Павел, — отойди от этого парня.

— Ч… что? — попятилась я назад и кинула взгляд на «этого парня», который, чуть не пуская слюни от восторга, горящими глазами рассматривал Феррари.

Я незаметно огляделась, размышляя, в какую сторону поудобнее смыться. И путь даже сумка у Макса останется, лишь бы только не попасть под горячую руку Пашки. Я ни разу не видела его таким разъяренным. Что за муха цеце его цапнула за одно пикантное место, что он так взбеленился?

Но блондин тут же разгадал мои замыслы и очутился рядом со мной:

— Далеко собралась, любимая?

— Здесь нельзя останавливаться, — пропищала я.

— Я знаю, — подтвердил он, — только у меня обстоятельства чрезвычайные, мне можно.

— И… и что это за обстоятельства? — изо всех сил пытаюсь удержать себя на месте и вести светскую беседу.

Не хочется ведь служить развлечением для народа, который начал собираться вокруг

нас.

— Да вот невеста от меня пытается сбежать, — прищурился Пашка, — как тут не занервничать и не нарушить?

«Мамочки!» — задохнулась я от внезапного озарения, тупо пялясь в прищуренные голубые глаза. Голубые! У него же голубые глаза! А почему, когда он выходил из машины, были желтыми?

Я отчаянно помотала головой, а потом снова попятилась.

— Вика, — уже спокойнее позвал блондин, — пойдем со мной, пожалуйста. Ты мне обещала.

— Я не обещала проводить с тобой каждую минуту своего времени, — неуверенно начала я. — А сейчас мне просто хочется прогуляться. Я не хочу ехать.

— Вот как? — с иронией в голосе протянул Павел и перевел взгляд на Макса, выпавшего на время из реальности.

Темноволосый парень, скорее всего, даже и не слышал, о чем мы говорили.

— Эй, пацан! — окликнул его Апполинарий. — Улицу Бессоновскую знаешь?

Дождавшись утвердительного ответа, бросил Максу брелок с ключами, который парень проворно поймал, а потом замер от восторга.

— Отгони к двадцатому дому эту крошку, а мы пройдемся. Моей невесте хочется прогуляться.

Мой бывший обратил ко мне свой ошеломленный взгляд. Я в ответ только плечами пожала. Что тут скажешь? Макс рванул к Пашкиной машине, как будто за ним черти гнались.

— Эй! — опомнилась я, — сумку отдай!

Сумка немедленно была мне вручена, и брюнет, теперь уже никем не останавливаемый, с трепетом открыл дверь Феррари. Мгновение спустя машины как и не было. Вот это оперативность! Даже забыл, что в гости меня пригласил.

Павел подставил мне свой локоть, безмолвно призывая взять его под руку. Я этот милостивый жест полностью проигнорировала, гордо задрав нос, обогнула парня сбоку и потопала в сторону СТО.

— Вика! — рыкнул мне вслед блондин.

Ага, чуть не испугал. Даже не оглянулась в его сторону. Из толпы зевак, наблюдающих за сценой с нашим участием, раздался смех.

— Парень, что ж ты такую строптивую невесту себе выбрал? — сочувственно поинтересовался мужской голос. — Так и будешь за ее высоким каблучком бежать?

— Да ладно, — хохотнул и Пашка, — она не всегда такая. Обычно моя милая кроткая, как овечка. Это ей вожжа попала под…

Я обернулась и зло зыркнула на Пашку и на веселящийся народ заодно. Вожжа, значит? Ах ты ж, бабник белобрысый! Ну подожди…

— А я и сейчас кроткая, как овечка, — преувеличенно ласково проговорила я. — С чего бы мне вести себя вызывающе? Это же не мой жених не может молнию удержать на штанах закрытой.

— Молодец, малышка! — одобрительно пробасила высокая пышнотелая тетка. — Так их, басурманов, нечего хрупкий слабый пол обижать.

— Ласточка моя, — нежным и сладким как мед голосом проворковал Апполинарий, — так ты раньше предупредила бы, что не привыкла к такой насыщенной сексуальной жизни. Ну ничего, в этом деле главное — тренировка.

— Правильно! — поддержал это возмутительное заявление бомжеватый мужичок. — А то ишь ты! То им много, то им мало! Попробуй угодить!

— А может, вместо усиленной тренировки лучше тренера сменить? — съязвила я.

Из толпы вынырнула девица в полной боевой раскраске, наряженная в комбинезон леопардовой расцветки, ничуть не скрывающий ее прелести. Она подскочила поближе и решительно меня поддержала:

— Как же ты права, подруга! Нечего потакать наглючим мужикам. Хочешь, я тебя со своим бывшим папиком познакомлю? Там тако-о-о-й мужик! Он тебя как куколку оденет и на руках носить будет!

— Вот как? — заинтересованно окинула я взглядом дамочку, изо всех сил пытаясь не захохотать во весь голос. Как раз ее «папика» и не хватает мне для полного счастья. — А тебе не жалко его со мной знакомить?

— Не, подруга, ничуть не жалко, — с готовностью подтвердила леопардовая девица, — у меня сейчас другой, еще лучше.

Бомжеватый мужичок в сердцах сплюнул себе под ноги:

— Ну и бабы! Лишь бы хвостом вертеть!

Леопардовая щелкнула замком, открывая здоровенную сумку, и извлекла из нее мобильник:

— Так я ему звоню? — поторопила меня девица. — Ты даже не сомневайся, соглашайся.

Он тебя как куколку…

— А ну брысь от моей невесты! — рявкнул Пашка. — Тоже мне, сваха нашлась. Я и сам ее могу как куколку одеть, а потом раздеть.

Среди зрителей возник одобрительный шум, потом тонкий старушечий голос поинтересовался:

— Ну а как же на руках-то потаскать свою суженую? Али слаб в коленках?

— Так это запросто, — решительно процедил Пашка и, подхватив меня за талию и под коленки, закинул себе на плечо лицом вниз. — Концерт окончен.

Ничего себе! Не успела и слова против сказать, как он под аплодисменты собравшегося народа широкими шагами стремительно двинулся по тротуару прочь от восторженных зрителей.

— Ах ты ж, нахал! — шлепнула его по спине, пытаясь вырваться.

— Виктория, — яростно прошипел взъерошенный от моих трепыханий блондин, — еще одно движение, и ты сегодня же узнаешь, насколько я не в состоянии держать молнию на штанах закрытой.

Я просто оцепенела от подобной угрозы.

— Вот и умница, девочка, — спокойно прокомментировал мою позорную капитуляцию Павел и легонько погладил меня по самой выступающей в этом положении части моего тела.

Я только вздрогнула от неожиданности, но яростно сцепив зубы, промолчала. Ничего, я еще отыграюсь.

Глава 4

Вот с таким сомнительным комфортом я и проехала метров пятнадцать, пока наблюдатели за нашей перепалкой не остались далеко позади. Почти у перекрестка Апполинарий остановился, поставил меня на асфальт и спросил:

— Ну, куда идем?

Пока он меня тащил на плече как мешок с картошкой, я немного пришла в себя, успокоилась и приняла решение. Огляделась, выясняя — не собираются ли и здесь посторонние слушатели, потом подняла глаза на наглого блондина.

— Ты же куда-то шел, вот и иди дальше, — ледяным тоном проговорила я.

— Значит, домой, — вынес вердикт мой пока еще жених.

Подставил мне свой локоть, ожидая, что на этот раз я спорить не буду. Я и не стала. Невозмутимо подцепила его под руку и, делая вид, что не заметила его торжествующей улыбки, спокойно пошла рядом с ним. Пусть порадуется, пока есть возможность. При свидетелях второй акт развлекательной программы я устраивать не собиралась.

Почти весь путь домой мы проделали в совершенном молчании. Сначала Павел пытался разговорить меня, но у него ничего не вышло. Я, спокойно шагая по тротуару, рассматривала вывески на магазинах и витрины. Мне было совершенно по фигу, что он там себе думает и говорит. Я просто не слушала. Вскоре замолчал и он.

Не прошло и получаса, как мы подошли к моему двору. Я отпустила Пашкину руку и двинулась к входной двери. Звук шагов сзади сообщил мне о том, что мой провожатый идет вслед за мной.

Я, не делая резких движений, отперла дверь, спокойно прошла внутрь помещения и, резко обернувшись назад, мгновенно захлопнула дверь перед носом нахального блондина, уже приподнявшего ногу, чтобы переступить через порог.

Грохот от удара кулаком о преграду, разделяющую нас, заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

— Вика! — раздался за дверью злой рявк, — впусти меня сейчас же!

— Ага, прям спешу и падаю, — ровным голосом сообщила я деревянной поверхности передо мной. — До свидания, Апполинарий. Надеюсь, не до скорого. Я разрываю нашу помолвку. Заявление заберу сама. Можешь не утруждаться.

— Виктория! Немедленно открой! Или я сломаю дверь.

— А я вызову участкового. Если не хочешь в каталажку загреметь, оставь меня в покое.

В дверь оглушительно забарабанили. Мне показалось, что даже стены строения затряслись. Раз Ксюша не прилетела со всех ног на шум, значит, дома ее нет. Выходит, я сейчас в здании совершенно одна.

Когда грохот прекратился, я перевела дыхание и чуть-чуть расслабилась.

— Вика, — от леденящего душу яростного рычания у меня даже ноги подкосились, и я едва успела ухватиться за угол шкафа в прихожей, а то, наверное, так и села бы на пол. — Девочка, открой мне дверь. Я все равно войду. Не вынуждай меня воспользоваться другим путем.

— Мамочка, — прошептала я испуганно, — а ведь он и в самом деле не уйдет. Что же мне делать?

Трясясь как осиновый лист, я заставила себя подойти поближе к двери:

— Павел, — как ни старалась сдержать дрожь в голосе, но, очевидно, у меня ничего не получилось, так как за дверью стало вдруг совершенно тихо. — Павел, уйди, пожалуйста.

Последовала короткая пауза.

— Малышка, — наконец послышался голос парня из-за двери, — я испугал тебя? Вика, пожалуйста, впусти меня, нам нужно поговорить. Клянусь всеми святыми и всем, что мне дорого в этой жизни — я не причиню тебе вреда. Нам нужно только кое-что прояснить.

Снова воцарилась тишина. Я опустила взгляд на защелку и попятилась назад. Так прошло несколько секунд. Из-за двери не доносилось ни звука, но я кожей чувствовала, что Пашка там. Он просто ждет моего решения. А я не знаю, что мне делать.

Не вызывать же и в самом деле полицейский патруль?

И хоть напугал он меня своим ором до дрожи в коленках, что-то внутри меня упорно твердило, что он никогда не посмеет меня ударить. Откуда такая уверенность появилась, я не знаю. Но зато была убеждена, что если я его не впущу, он, скорее всего, высадит окно или еще что-то сделает, но все равно проникнет в дом.

Я нерешительно протянула руку к двери и повернула защелку.

Сначала ничего не произошло. Потом дверь медленно открылась, и блондин осторожно ступил через порог. Он был спокоен, по крайней мере, внешне.

Я смотрела на него расширенными от испуга глазами, а он захлопнул за собой дверь и предложил:

— Может, в комнату пройдем?

Я насилу отмерла и поспешила в гостиную. Апполинарий, не отставая ни на шаг, двинулся за мной. Я влетела в помещение и устремилась к дальней от двери стены, где свалилась в кресло, предоставляя незваному гостю самому выбирать себе место, где присесть. Пашка проследовал следом, захватил по дороге стул, поставил его напротив меня и уселся лицом ко мне.

— Послушай меня, девочка моя, — решительно начал Пашка.

В этот раз слово «моя» сразу отметилось у меня в голове. Я удивленно уставилась на парня. Ничуть не обратив внимание на мою ошарашенную физиономию, блондин решил меня добить окончательно:

— Я должен предупредить тебя, во избежание, так сказать… К сожалению, помолвку разорвать ты не сможешь.

— К…Как это? — я даже заикаться начала, услышав столь возмутительное заявление. — Ты же обещал отпустить меня, как только я захочу уйти!

— Нет, милая, — нагло усмехнулся Пашка, — сразу видно, что политик из тебя никакой. Я обещал, что как только ты захочешь расторгнуть брак, а не помолвку, и то после того, как пробудешь замужем не менее года, я дам согласие на развод.

— Ты обманул меня? — шокировано воззрилась я на ухмыляющегося блондина.

— Я не врал тебе, дорогая, я и тогда говорил то же, что и сейчас. А ты согласилась, и мое родовое кольцо подтвердило твое согласие.

— В каком смысле — подтвердило? — глаза мои наверняка округлились от шока. — Как кольцо может что-то подтвердить? И что значит — родовое? Что вообще за чепуху ты несешь?

Последние слова я уже попросту прошептала, не сводя глаз с мужчины, сидящего напротив меня.

— Ну, — Павел шумно выдохнул, как будто ему предстояло сию же секунду нырнуть с головой в ледяную воду, — ты сама протянула мне руку, чтобы я надел на твой палец кольцо. Я не силой это сделал и не воздействовал на твое подсознание. Поэтому камень изнутри засветился и создал энергетическое связующее поле. Часть этой энергии ты добровольно передала, когда соединила свою руку с моей. Теперь снять символ нашего обручения могу только я. А я этого делать не намерен.

По мере того как мой жених произносил столь возмутительные, если не сказать похуже, слова, меня все больше и больше охватывала злость. Значит, я не смогу снять это колечко? А фигушки! Сейчас посмотрим, сумею или нет.

— Даже не надейся, что я это так оставлю, — прошипела, глядя прямо ему в глаза.

— Дорогая, твой "восторг" от нашей помолвки впечатляет.

От переизбытка чувств я вскочила на ноги и, ухватившись пальцами за кольцо, попыталась его снять. Первая попытка успехом не увенчалась. Я сцепила зубы и потянула сильнее — результата ноль.

— Виктория, прекрати, — последовало предупреждение, — ты не сможешь его снять. Только навредишь себе.

Я зло зыркнула на смазливую мужскую физиономию, выражавшую сейчас почти натуральную обеспокоенность, и начала остервенело дергать кольцо, плотно охватившее мой палец. Все тщетно! Золотая вещичка как будто приклеилась к коже и не желала сниматься низа что.

— Малышка, я прошу тебя, перестань. Это бесполезно.

Но я сдаваться не собиралась. Вдохнула побольше воздуха и с новыми силами потянула за кольцо

Я настолько желала доказать свою правоту, что недальновидно выпустила из поля зрения своего гостя. И очень зря. Все мое внимание было направлено на мой многострадальный палец, уже покрасневший и начавший опухать.

До такой степени отвлеклась, что даже не заметила, как Павел поднялся и подскочил ко мне. В следующую секунду я ощутила холодное прикосновение металла к своему запястью, и не успела я хоть как-то отреагировать, как раздался резкий щелчок.

— Прости, — Пашка отскочил назад и замер напряженный, как струна.

Очевидно, он ожидал от меня чего-то вроде нападения или каких-то других агрессивных действий. И, похоже, ничуть не сомневался, что они последуют. Я от удивления даже оставила бесплодные попытки стянуть с пальца неугодное мне украшение, приподняла край широкого рукава и обалдела. Твою ж дивизию!

На запястье у меня красовался абсолютно черный широкий браслет. Потом прямо на моих глазах он начал покрываться серебристыми узорами, образующими какую-то затейливую вязь. Тонюсенькие линии выглядели как изысканные воздушные кружева.

Поверх готового кружевного рисунка проявился еще один, теперь уже зеленого цвета. Когда второй узор полностью сформировался, браслет просто испарился, будто растаял. Но вот серебристо-зеленый рисунок… Он никуда не делся, а как через копирку отпечатался у меня на руке.

Я еле оторвала ошеломленный взгляд от своей руки и подняла глаза на Пашку. Он все также напряженно, не отрываясь, смотрел на меня. Лишь на пару секунд бросил взгляд на свою руку, предварительно подтянув манжет рукава. Там красовалась такая же художественная роспись, как и у меня. Он каким-то образом связал нас!

Меня охватила такая злость, что в глазах потемнело. Кровь ударила в голову, в висках запульсировало:

— Прибью! — выдохнула я и кинулась на своего, теперь вполне вероятно, что и мужа.

Он неожиданно сделал резкий жест рукой, и я как будто на каменную стену налетела. Пашка ухватил меня одной рукой за плечи, другой — за талию, и прижал к своему телу.

Я брыкалась, вырывалась, пыталась лупить его по спине, а он только крепче прижимал меня к себе. Я так взбесилась, что никак не могла успокоиться. Тем более, что он не давал мне возможности сорвать злость на нем.

— Пусти, — прошипела я как разъяренная кошка, — пусти меня, бандерлог хренов!

Миг — и Пашка бросил меня на диван, свалился сверху и прижал так, что мне даже дышать стало нечем. Рывком приподнял мне голову и взглянул на меня в упор. Его глаза под моим изумленным взглядом сменили цвет и стали желтыми, зрачки сузились и превратились в вертикальные! Он перевел взгляд на мои губы, потом жадно накрыл их своими.

Я сначала трепыхалась, пытаясь столкнуть его с себя. Или, по крайней мере, хотя бы сдвинуть. Думаю, что и говорить не стоит — у меня ничего не получилось. Даже отстраниться

— и то я не смогла.

Его губы не оставляли меня ни на секунду. Дыхание его участилось, а прикосновения стали нежными и ласковыми. Они отнимали разум, путали мысли, словно уговаривали меня, подчиниться сладостному омуту, затягивающему куда-то, и ответить. И я со стоном разомкнула губы, потянулась навстречу мужчине, который сейчас затмил мой разум, заставил голову кружиться, опьянил и одурманил.

Он был слишком близким, слишком горячим, слишком нужным, чтобы прямо сейчас я смогла бы отказаться от его прикосновений, от поцелуев, от пальцев, легко поглаживающих меня.

Я даже не уловила тот момент, когда Павел отпустил меня. Только когда его ладонь, едва слышно скользнула к моей шее, осознала, что он меня уже не держит.

Но бежать мне уже не хотелось. Вдруг все сразу встало на свои места, как будто так и должно быть. Я почувствовала себя легко и свободно в его объятиях.

Закинула руки ему за шею и погрузила пальцы в уже довольно взъерошенные (не без моей помощи) волосы.

Ощутив мое прикосновение, мужчина приподнял голову и едва слышно прошептал:

— Ты не уйдешь от меня. Не уйдешь…

От этих слов в голове у меня слегка прояснилось, и я замерла, но от нового безумно нежного и чувственного поцелуя все опасения благополучно выветрились из моей головы, не оставив и следа.

А потом все кончилось.

Павел приподнялся и прислушался, а затем встал с дивана и подал мне руку:

— Мы уже не одни.

Я протянула ему свою ладошку, и мой взгляд упал на невероятный серебристо-зеленый узор на моем запястье, выглянувший из-под рукава.

Меня как ледяной водой окатило. Снова возникло желание стукнуть наглого мужика и посильнее. Притом туда — куда побольнее. Очевидно, мои кровожадные намерения полностью отразились на моей физиономии, так как Пашка, поднимая меня с дивана, предупредительным тоном произнес:

— Виктория, только не сейчас. Мы немного позже все обсудим.

— Ага, — процедила я сквозь зубы, — уже обсудили.

Блондин как раз приводил в порядок свою вовсе не безупречную в данный момент прическу. Бросил на меня быстрый взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что нам просто нужно поговорить. Тогда что — это?

Я подняла рукав и постучала пальцем по шедевру неизвестного автора у меня на руке.

Именно в этот момент в коридоре послышались шаги, и в гостиную заглянула Ксюша:

— Вика, ты дома?

Насмешливо оценив мой несколько расхристанный вид, она сразу поняла, что мы здесь не чтением художественной литературы занимались, и лучезарно улыбнулась:

— Поладили наконец-то? Вот и чудненько. Сейчас будем чай пить.

Она уже прикрывала за собой дверь, когда Павел окликнул ее:

— Оксана, к сожалению, мне пора уже, так что на меня не готовь.

Мы подождали, пока стихнет шум отдаляющихся шагов, после этого я снова демонстративно подняла руку с изящным рисунком и сердито спросила:

— Что это значит?

Павел сдвинул плечами:

— Малышка, ты уже все поняла сама, иначе не разозлилась бы так. Но, если тебе это так важно, я могу озвучить — теперь ты моя жена.

— Вот как? — смерила его убийственным взглядом. — Жена, значит. А как насчет того, что ты сразу согласишься расторгнуть брак, как только я этого пожелаю? И чем вот это, — я обличительно помотала рукой перед носом внезапного муженька, — можно отмыть?

— Вика, прости, но это не отмывается.

Я чуть не зарычала от злости:

— А каким же тогда способом убрать это непонятное творчество?

Мой собеседник поморщился. Только пару секунд спустя соизволил ответить:

— Никаким.

— Павел, — я зло сузила глаза, — ты хоть представляешь, как я тебя стукнуть хочу?

— Если это тебе поможет успокоиться, то стукни, — неожиданно позволил блондин, — только не по жизненно важным органам. Я, знаешь ли, еще планирую детей заводить.

— А я-то тут при чем? Вот и женился бы на той, с кем собрался наследников строгать.

— А я, как раз-таки, и женился на той, с кем собираюсь, как ты весьма деликатно выразилась — детей строгать.

Я просто рот раскрыла от изумления. Вот это, ни фига себе!

— А как же Виолетта?

— Какая еще Виолетта? — теперь удивился Павел.

Притом так натурально, будто и в самом деле ни о какой Виолке и слыхом не слыхивал. Сцена по нем плачет.

— Той самой, — язвительно пояснила я, — которую ты приревновал и ей в отместку сделал предложение мне.

Пашкины глаза расширились. Вот же артист!

— Малышка, — голос его стал мягким как шелк, — да не ревнуешь ли ты меня?

— Вот еще! — фыркнула возмущенно. — С чего бы мне вздумалось тебя ревновать?

Парень скептически усмехнулся:

— Да так, предположение такое промелькнуло.

— Даже и не мечтай, — отрезала я, — пусть тебя дамочки твои ревнуют.

Его губы изогнулись в соблазнительной улыбке, глаза засияли. Глаза! Его глаза! Я непроизвольно отступила назад и застыла на месте. Очевидно, что-то отразилось на моем лице, потому что Павел посерьезнел:

— Вика, что случилось? Ты так неожиданно побледнела?…

Он сделал движение, как будто собирался подойти, но я выставила руку вперед и снова попятилась:

— Павел, я прошу тебя — уйди.

— Да что случилось, в конце концов?

— Я просто не хочу тебя видеть, — сказала я, не сводя глаз с его лица. — Ты обманул меня. Обвел вокруг пальца, как последнюю дурочку. Я даже думать сейчас не хочу, зачем ты это сделал. Тем более — слушать твои объяснения.

Блондин в три шага преодолел расстояние между нами и попытался меня обнять, но я шарахнулась от него в сторону:

— Не прикасайся ко мне!

Руки парня опустились, и он укоризненно проговорил:

— Девочка моя, ну зачем ты так?

Я только молча смотрела на него. Неужели у меня совсем нет никакого повода, чтобы злиться? И это после всего того, что этот нахал провернул. И если еще не считать того, что он старается не выпускать меня из поля зрения. Пасет везде как глупую овцу.

— Мне и в самом деле сейчас нужно уйти, — Пашка нахмурился, — но поговорить нам все- таки необходимо. Чтобы прояснить все неясности. Давай поужинаем сегодня вместе и поговорим. Лучше всего — у меня дома.

— Не хочу, — просто ответила я, — тем более, у тебя дома.

— Я тебя поужинать приглашаю, а не в постель тащу! Хотя скрывать не стану, я буду рад, если ты в ней окажешься, — выдал Павел. — А сейчас прошу лишь поужинать со мной, и все.

— Послушай, Апполинарий, — встретилась с напряженным взглядом блондина.

Опять вспомнилась метаморфоза с его глазами. Язык так и чесался спросить об этих видоизменениях, только вряд ли получу правдивый ответ. Уверена, что он попробует убедить, что мне померещилось. Поэтому даже и не пытаюсь.

— Павел, — процедил мой собеседник.

— Что? — не поняла я.

— Называй меня — Павел.

— Почему? Тебе же так нравилось это необычное имя — Апполинарий? — съехидничала я и лишь потом поняла, что он снова сбил меня с мысли.

— Никогда не нравилось, — все-таки ему опять удалось меня удивить.

— А почему тогда…

— Ужин, — не дал он мне договорить, — я заеду за тобой восемь.

— Зря прокатишься, — честно предупредила я, — я никуда с тобой не поеду.

— Ты что, боишься быть моей соседкой по столу? — подначил Пашка. — Я, вообще-то, тебя кормить собираюсь, а не есть.

Я второй раз на такую уловку попадаться не желала, поэтому глядя прямо ему в глаза, ровным голосом ответила:

— Я сыта. По горло. Тобой…

Павел сцепил зубы так, что его скулы побелели.

— Я заеду за тобой, — снова сказал он, — нужно, наконец, все между нами прояснить.

— Нечего нам выяснять, — упрямо возразила, — помнится, ты говорил, что я не смогу разорвать помолвку? Ну так что насчет того, чтобы дать согласие на расторжение брака?

Как ты и обещал, — саркастически поинтересовалась. — Потому что я не желаю жить с тобой ни год, ни месяц. Даже часа с тобой провести не хочу.

— Никак не могу понять, — задумчиво смерил меня взглядом Павел, — почему ты все время мне противишься?

— Возможно, потому, что ты свободно вздохнуть мне не даешь, да еще и постоянно врешь. Или потому, что стараешься во всем навязать свое мнение, — невесело усмехнулась, покачав головой. — А вдруг я просто боюсь тебя иногда? Может такое быть?

— Слишком давлю на тебя? — вопросительно заглянул мне в глаза Павел. Я только многозначительно приподняла бровь.

— У меня есть для этого причины, — сообщили мне покаянным тоном. — И я никогда тебе не врал.

Обратив внимание на выражение моего лица, продолжил:

— Разве что не всю правду говорил.

— Это одно и то же.

— Не совсем.

Устало вздохнула и направилась к двери, бросив:

— До свидания, — еще и рукой махнула на прощание. — Ты знаешь, где выход.

Распахнула дверь и вышла. Пусть сам себя провожает.

— Мы еще не закончили, — угрожающим тоном предупредили меня напоследок. Я даже не оглянулась. И так понятно, что не закончили. Хоть совершенно не хочется, но поговорить все же придется. Это нужно не только ему, но и мне. Только не сейчас. Пусть идет, куда ему там нужно, решает свои неотложные проблемы, а я пока осмыслю, что, собственно, здесь только что произошло. И не в меру расшалившиеся нервы хоть немножко приведу в порядок.

К тому же разговор лучше провести на нейтральной территории, в присутствии свидетелей, чтобы не повторилось то, что у нас тут случилось. Удобнее всего, наверное, в ресторан пойти. Или в кафе. Во всяком случае, не к нему домой.

Еще не известно, дома его родные или нет. Может случиться, что в следующий раз никто не помешает ему попробовать довести начатое до конца. И вот тогда возможна проблема. Типа той, что возникала у меня уже несколько раз.

Сначала я не придала особого внимания тому, что происходит. Может, перенервничала или еще что, но после того как на праздновании моего совершеннолетия Пашка меня поцеловал, начались странности.

Влад — парень, с которым мы тогда встречались, — вдруг совершенно безо всякой причины перестал нравиться мне. Не то, чтобы я его безумно любила, но мне с ним было хорошо. Как-то уютно, что ли.

Целоваться он умел так, что внутри у меня все замирало. Нежно-нежно… Правда, дальше поцелуев у нас дело не заходило, но он никогда не злился по этому поводу.

Смеялся, что как стукнет мне восемнадцать и стану взрослой, тогда он со мной по-иному поговорит. А пока подождем.

Да только зря ждал.

Влад вернулся из двухнедельной командировки и сразу же примчался ко мне. Я скучала и безумно обрадовалась, когда увидела его выходящим из такси у нашего дома. Сразу понеслась парню навстречу.

Он засмеялся, увидев меня, вылетевшую на дорожку, ведущую к воротам, и побежал навстречу. Подхватил на руки и прильнул к моим губам в страстном поцелуе. Я даже зажмурилась в предвкушении появления знакомых волнующих эмоций… И ничего. Ну, не совсем ничего, просто, стоило губам парня прикоснуться к моим, я, совершенно не желая того, вдруг представила на его месте другого мужчину. И это его губы возникли перед моим внутренним взором: слегка изогнутые в лукавой усмешке, мягкие и нежные, бесстыдно сексуальные, манящие прикоснуться к ним, испробовать на вкус.

Я решительно изгнала из мыслей посторонние образы и попыталась отдаться поцелую. И мне это в некоторой степени даже удалось. В груди потеплело от ласковых прикосновений твердых мужских губ, но прежние ощущения полета и очарования не вернулись. Было просто приятно.

А вот когда Влад тонко намекнул, что неплохо бы и продолжить начатое в каком-нибудь уютном гнездышке, все в моей душе воспротивилось этому.

Скромно потупилась и предложила уединиться в другой раз. Чуть не сказала вслух, что не хочу этого. Вернее, хочу, но не сейчас и не с ним.

Очевидно, парень что-то такое заметил в выражении моего лица, склонил набок темноволосую голову и взглянул прямо в глаза, благо наклоняться ему не нужно, мы почти одного роста:

— Викуля, что-то произошло, о чем мне нужно знать?

— Нет-нет! — горячо заверила я, надеясь, что и в самом деле вскоре все будет так, как раньше. Вот пройдет немного времени, и все вернется на круги своя.

Но время шло, а я лишь больше убеждалась — мои чувства к этому парню сошли на нет. Я почти полностью к нему охладела.

В итоге я еще несколько раз отказала Владу в ответ на предложения уединиться. А он присмотрел другую претендентку, согласную согревать ему постель.

Когда в одно чудесное утро я быстренько перелистывала конспект, прихлебывая обжигающе-горячий кофе, на кухню ураганом влетела рассерженная Ксюша и еще с порога возмущенно заворчала, что все мужики — козлы, я только засмеялась.

— Не все, а только некоторые, — поправила, не заметив, что женщина как-то сочувственно посмотрела меня. Потом отвернулась и начала проворно выкидывать принесенные продукты на кухонный стол. Занятая делом, немного помолчала, потом, рассматривая созданный ею натюрморт, тихо произнесла, не поворачиваясь ко мне лицом:

— Видела я твоего только что на рынке. С кралей какой-то.

— Ну и что? — не позволила испортить себе настроение. — Мало ли с кем Влад мог быть? Вероятно, просто встретил коллегу?

— Эх ты, святая простота, — Ксюша осуждающе покачала головой, — с коллегами не целуются и не покупают вместе дамское белье.

Этой фраза как будто ударила под ребра, выбив весь воздух из легких. Уверена, Ксюша не солгала и не придумала лишнего. Если она говорит — видела, то, значит, так и есть.

Обида душила. Понятно, что отношения наши себя исчерпали, и я уже ожидала предложения по-дружески расстаться, но что он способен встречаться одновременно с двумя девушками, даже не предполагала. Думала, он честнее.

Взяла телефон и в последний раз набрала знакомый номер. Когда гудки прекратились, и из трубки послышался мужской голос, сказала только пять слов:

— Я все знаю. Не приходи.

Никаких оправданий слушать не стала, отключилась.

Вслед за этим сразу же последовало несколько ответных звонков, но я со звонившим разговаривать больше не собиралась. Все и так понятно. Будущего у нас нет.

Больше Влад не звонил.

Глава 5

После этих событий уже прошло месяца два, когда я встретила потрясного парня. Николай — тренер по самбо, мечта слабых впечатлительных барышень. От хулиганов на раз защитит и, если понадобится, на руках потаскает, не напрягаясь.

Высокий темноволосый красавец с атлетической фигурой. Ну как такой супермен может не понравиться? К тому же свободный от всяких обязательств, как он сразу при первой встрече и заявил, присаживаясь за мой столик в кафе, где я дожидалась Лельку.

Как позже выяснилось, еще и интересный собеседник, да и с чувством юмора у него полный порядок. Когда к нам присоединилась Ольга, я, слушая истории Николая, уже еле сдерживалась, чтобы не хохотать в полный голос.

Вечер промелькнул незаметно, и новый знакомый как истинный джентльмен предложил проводить нас с подружкой домой. Гуторина, конечно же, заметила, на кого был направлен интерес парня, и выдумав несуществующие дела, потребовала проводить сначала ее.

Доставив девушку в целости и сохранности к подъезду ее дома, мы с нечаянным провожатым медленно шли по аллее. Почти весь оставшийся путь просто молчали.

У ворот нашего двора остановились попрощаться. Николай осторожно притянул меня к своей груди и, едва касаясь губами, поцеловал.

Сначала ничего странного не произошло, только приятное тепло начало разливаться по моему телу, и сердце встрепенулось в предчувствии чего-то необыкновенного и неизведанного.

Не встретив возражений, мужчина рывком прижал меня крепче и жадно накрыл мои губы своими. Как по команде я тут же представила, что меня обнимает совсем другой человек. Что это его губы уверенно и решительно целуют, властно вынуждая ответить.

С ума сойти! Видимо, белобрысый наглец меня сглазил… Или проклял… Или порчу навел!..

Но это же просто смешно! Или нет? Почему это снова произошло? И как раз в тот момент, когда я ничуть не ожидала и поэтому была не готова.

Пока размышляла, образ светловолосого искусителя рассеялся. Я подняла глаза на парня, продолжающего держать меня в осторожных объятиях.

На улице уже было довольно темно, но фонарь на столбе напротив соседнего двора хорошо освещал место, где мы находились. В розоватом свете взволнованное лицо моего провожатого выглядело намного моложе и казалось мальчишески-безобидным. Лишь дыхание парня едва заметно ускорилось, и в затуманенных глазах промелькнуло возбуждение, что слегка не вязалось с невинным выражением на его физиономии.

— Давай завтра куда-нибудь сходим? — почему-то шепотом спросил Николай.

— Давай, — так же тихо ответила я. Почему бы и нет? Все равно выходной. — Куда, например?

— А тебе куда хотелось бы? Если хочешь, можем просто погулять.

— Хорошо, — согласно киваю головой. — До завтра?

Парень облегченно выдохнул и снова захватил в плен мои губы. Нежно, умело, ненавязчиво. Ну, что я могу сказать? Мне было приятно. И только. Выкрутилась из его объятий и помахала рукой на прощание:

— Пока! — и побежала по дорожке к своему дому.

А на следующий день Коля меня удивил. Притом с самого утра. Позвонил — еще девяти не было — и бодренько скомандовал:

— Виктория, привет, через полчаса я за тобой заеду. Собирайся!

Я в полном отупении уставилась на экран телефона. Со сна вообще не разобралась, кто звонит, чего хочет и почему мешает моему законному отдыху?

— Зачем? — пробурчала недовольно.

— Позже узнаешь, — засмеялся мой собеседник и отключился.

Вот черт! Наконец догадалась, кто это невежливо выдернул меня из царства сновидений. Хорошо хоть, его об этом не спросила, он раньше отключился. Вот стыдно было бы!

Отчаянно зевая, соскочила с кровати и помчалась в ванную. Что значит для девушки полчаса на сборы, к тому же если она собирается на свидание? Самая настоящая катастрофа! Не знаю, правда, какая романтика может быть с утра, но раз приглашает сейчас, то что-то придумал. Не поведет же он меня, в конце концов, на экскурсию по городским рынкам? Или еще что-то подобное. Значит, нужно одеться поприличнее.

Из ванной проснувшаяся и бодрая кинулась к шкафу и зависла на некоторое время.

Хоть бы намекнул, какая нужна форма одежды. Возможно, намечается прогулка по пересеченной местности или пикник на природе?

Немного поразмышляв, выбрала голубой джинсовый сарафан, такого же цвета блузку и коротенький синий пиджак с рукавом в три четверти. Едва успела критически оценить себя в зеркале, как раздался звонок.

Вылетела из спальни, пронеслась по коридору, на ходу заглянув в кухню, откуда на меня уставились две пары удивленных глаз. Я притормозила. Первым отреагировал отец, сидящий за столом с чашкой чая в руке:

— В Африке снег, наверное, выпал: моя дочь сама проснулась. Можно узнать, куда это ты собралась с утра пораньше?

— Пап, я на свидание!

Отец как раз пригубил чай и чуть не подавился от моего заявления:

— Какое свидание? С кем?

— А позавтракать? — не сдержалась Ксюша, встревая в наш разговор.

— Есть не хочу, — покрутила отрицательно головой и поспешила на выход, так как звонок зазвонил снова, — потом все расскажу.

— Виктория, ты обворожительна! — встретили меня комплиментом. Не то, чтобы я и в самом деле поверила, что парень вправду так думает, но не скрою, было приятно.

— Спасибо.

— Садись, — указал он мне на заблаговременно приоткрытую дверцу машины и подал руку, на которую я оперлась, благодарно улыбнувшись.

— Так куда это мы путь держим в такую рань? — поинтересовалась, залезая на заднее сиденье темно-вишневого Опеля.

Николай загадочно усмехнулся:

— Сюрприз. Чуть позже все узнаешь.

Только когда машина тронулась с места, немного приоткрыл завесу таинственности:

— Сначала в кафе сходим. Судя по твоему сонному голосу, который слышал в трубке, я поднял тебя с постели. Значит, кофе выпить не помешает. Согласна?

Утвердительно кивнула:

— Очень даже не помешает.

Когда мы проехали, не снижая скорости, мимо парочки кафешек, я удивилась.

— Мы в какое-то особенное место едем?

— Именно, — встретился со мной глазами в зеркальце Николай, — увидишь сама.

Наконец поездка закончилась, и я удивленно оглядела место, куда меня доставили.

Кафе как кафе. Ничего выдающегося. Небольшое одноэтажное здание, каких полно в городе. Почему он выбрал его — непонятно.

Не обращая внимание на отсутствие восторгов с моей стороны, спутник подхватил меня под руку и потянул к двери, над которой красовалась вывеска с гордой надписью "Зодиак".

Ну и ладно, Зодиак, так Зодиак, почему бы и нет? Я пожала плечами и позволила мужчине проводить себя любимую внутрь помещения.

С любопытством осмотрелась и лишь теперь оценила место, куда мы пришли. Небольшой уютный зал вполне оправдывал свое название: маленькие столики со стеклянными столешницами сверкали чистотой, стены украшены картинами с изображенными на них неизвестными загадочными мирами. Жалюзи на окнах спущены, что создавало интимно-романтическую обстановку.

Мы направились вглубь зала, куда нас проводила молоденькая симпатичная официантка.

Над каждым столиком медленно вращалась звезда-светильник. Лица многочисленных несмотря на раннее время посетителей приобретали оттенок цвета звездочки, вращающейся над ними: желтый, розовый, голубой, светло-зеленый… Над нами оказалась красноватая звездочка, отчего все вокруг нас было окрашено в нежно-розовый цвет.

Николай помог мне сесть и, посмеиваясь, направился к своему стулу. Моя физиономия явно выражала удовольствие от увиденного, и парню это нравилось. Кофе и пирожные оказались вне конкуренции. Мы так хорошо посидели, что я даже сначала не обратила внимание на то, что посетители как-то слишком одновременно засобирались на выход.

— Нам тоже пора, — приблизился к моему месту Коля и предложил мне руку. Я с сожалением вздохнула и воспользовалась его любезной помощью. Повернула заинтересованное лицо к спутнику:

— Куда дальше?

— Куда все — туда и мы, — продолжал интриговать он.

Лишь на улице, когда завернули за угол кафе, я наконец поняла, куда мы направляемся. Мы идем в планетарий!

На красочной звездной афише горел яркий текст: «Сегодня и завтра мы рады представить вам новую программу для влюбленных и любимых. Если ты в душе романтик, пригласи свою половинку к нам. Гарантируем — ей понравится. Не важно, сколько вам лет, если любовь живет в ваших сердцах, то наша лекция для вас.

Сегодня и завтра — "Огромное небо одно на двоих"»

Мне действительно понравилось. Безумно.

Посетителей гостеприимно встречали уже в холле перед демонстрационным залом. Девушка и парень, шустро маневрируя между парочками всех возрастов, вручали небольшие подарочные сумочки.

Когда очередь наконец дошла и до нас, я с интересом заглянула в пакетик. Едва поняла, что за сюрприз нам поднесли, чуть не засмеялась. Там лежал небольшой блокнотик, на обложке которого красовалась яркая надпись "Шпаргалка для жениха или мужа".

Открыла первую страничку. "День, когда мы познакомились". На второй — "Первый поцелуй". На третьей — "Первое занятие любовью" и так далее. Я все-таки усмехнулась и протянула книжечку своему спутнику:

— Возьми, это явно тебе.

Извлекла вторую вещичку из сумочки. Это оказался обычный ОУЭ-диск с мультиком. Удивленно покрутила его в руке и пожала плечами. Название на коробке ни о чем мне не сказало — "Персей". Кто такой этот Персей? К своему стыду, понятия не имела.

Не успела положить диск в пакетик, как зазвучал звонок, и все присутствующие дружно потянулись в зал. Зрители быстро заняли свои места и замерли в ожидании. Стало очень тихо, и светильники на стенах начали медленно гаснуть.

Когда вокруг воцарилась кромешная тьма, я невольно подвинулась к Николаю и прижалась к нему плечом. Он тут же чуть отодвинулся от меня, но почти сразу я почувствовала, как его рука легла мне на плечи и притянула поближе к нему.

Зазвучала тихая музыка, и почти как на настоящем небосводе загорелась первая звездочка. Потом еще и еще.

Приятный мужской голос произнес:

— Добрый день, дорогие наши гости. Поговорим немного о любви, верности и самоотверженности. Сегодня мы познакомим вас с удивительной историей, дошедшей до нас сквозь века. Историей о спасении красавицы Андромеды отважным и мужественным Персеем, который с первого взгляда был очарован эфиопской принцессой, предназначенной в жертву огромному чудовищному киту.

Плавно лилась речь лектора. Ни один посторонний звук не мешал и не отвлекал от голоса рассказчика. В тот день я впервые узнала о девушке, едва не лишившейся жизни благодаря гордости и болтливости своей матери — царице Кассиопее, постоянно похвалявшейся своей и дочерней красотой и утонченностью, пока не разозлила богов.

В наказание за ее болтливый язык на страну было наслано огромное чудовище, в жертву которому и собирались принести невинную красавицу. Но тут появился ОН — красавец-герой Персей, убивший монстра и спасший девицу. Само собой, что он женился на ней, так как любовь к ней сразила героя наповал.

В назидание людям всех героев этой истории боги вознесли на небо и превратили в созвездия.

А может, и не в назидание, а для того, чтобы люди вспоминали и завидовали столь безумному чувству, охватившему молодого человека.

Подумать только, Персей без раздумий использовал для убийства чудовища голову Медузы Горгоны, при помощи которой он мог бы обрести неограниченную власть!

Какие бы причины не сподвигли богов на это решение, но до сих пор звездная Андромеда красуется на небосводе, а у ее ног расположился верный Персей.

Больше всего поразило меня в стародавней легенде то, что за необдуманно высказанные слова должна была пострадать не та, что их произнесла, а ее дочь. Независимо от того, какие мотивы были у Кассиопеи, и как бы сильно она ни любила Андромеду и ни гордилась ею, факт остается фактом — она по-крупному подставила свою дочь.

Несмотря на то, что на сердце остался небольшой осадок, лекция мне очень понравилась. И я была благодарна Николаю за то, что он решил меня пригласить на утреннее свидание, оказавшееся в итоге таким романтическим.

Моя учеба и Колина работа оставляли не слишком много времени для свиданий, но все равно мы хоть ненадолго встречались почти каждый день.

В выходные ему как тренеру приходилось возить своих учеников на соревнования. В такие дни мы, заранее договорившись, даже не созванивались. Напряжение и волнение, а также возможные проигрыши его ребят часто приводили к тому, что к вечеру настроение тренера оказывалось на нуле.

Николай не желал срывать свое плохое настроение на мне. Я поддерживала его в этом решении. Мы просто подольше гуляли в день перед его поездкой.

Я все больше привязывалась к парню. Я не любила его, вовсе нет Мне было с ним уютно и спокойно. Как иногда говорят: как за каменной стеной.

В один из вечеров, который мы проводили вместе, позвонила моя родительница со слезной просьбой встретиться. Видимо, очередной крах в ее семейной жизни, инфаркт, кошмар, депрессия и много еще чего, о чем мне прорыдали в трубку, должны были вызвать у дочери желание немедленно бежать к матери спасать, вытирать слезы разочарования из- за очередного бессовестного мужика.

Но желание что-то делать у меня вовсе не возникло.

— Мама, давай в другой раз, — решительно отказалась, — я сейчас не одна, и у меня другие планы.

Прикрыла телефон рукой, чтобы не слышать истерических криков, немедленно последовавших за моими словами.

— Может, и в самом деле у нее что-то случилось, — обратился ко мне Коля, поглядывая на телефон, — давай, я тебя провожу, а погуляем в другой раз?

— Ладно, — буркнула, смирившись, — иначе не успокоится.

— Где? — бесцеремонно прервала жалобы матери. — Куда нам подъехать?

Спустя пятнадцать минут мы открывали дверь в небольшой ресторанчик, где нас сразу проводили к столику у окна, за которым восседала Вероника Перова собственной персоной.

Никаких следов от бурных переживаний и обильных слез на ее лице уже не было. Зато я изумленно отмечала слегка прищуренные оценивающие глаза, направленные на моего провожатого, и неосознанное движение холеной руки, чтобы поправить не существующий беспорядок в идеально уложенной прическе. Быстрое движение кончика языка, увлажнившего изогнутые в соблазнительной улыбке губы. Да-а, быстро у нее депрессия закончилась!

В ресторане мы пробыли не слишком долго. Выпили по чашке кофе, побеседовали ни о чем и, убедившись, что истерики больше не намечается, собрались уходить.

— Вика, ты на машине? — остановил меня вопрос.

— Нет, меня Коля привез, — взглянула удивленно я, — а что?

— Не подвезет ли меня молодой человек? Я на такси сюда приехала.

— С удовольствием, — мрачно пробормотал странно немногословный Николай. Обычно шутки из него сыпались по любому случаю, а тут…

Хоть мать весело щебетала всю дорогу, настроение у меня испортилось.

— Вот здесь! — пальчик с блестящим маникюром указал на конечную цель. Машина остановилась. Николай выскользнул из автомобиля, открыл дверцу, помог Веронике выйти и проводил до ворот.

Я не стала вылезать, только наблюдала за ними в окошко. То, как моя мать цеплялась за Николая, строила ему глазки и хихикала, ясно говорило о том, что она вышла на охоту. Поверить не могу, неужели у нее хватит совести охотиться на моего парня?

Ее совести вполне хватило на это. Жаль, что в подаренной нам “Шпаргалке для женихов" Николай заполнил только две первые страницы. Он стал у моей матери мужем номер пять.

* * *

— Викуля, — голос Ксюши выдернул меня из глубокой задумчивости. Дверь в комнату приоткрылась, и появилась сама обладательница голоса, — что же ты не идешь чай пить? Уже давно все готово. Не сиди тут голодная, — скомандовала она, — пошли на кухню.

— Оксана, — я бросила взгляд на часы. О! Уже почти семь! — Наверное, я воздержусь от чаепития. Меня Пашка на ужин пригласил.

— Так это же чудесно! — чего радоваться, не понимаю? — А куда вы собрались пойти?

— Не знаю, Ксюш, — откуда только горечь в голосе появилась. И что еще неприятнее, Оксана это заметила, сразу помрачнела. — По мне, так лучше всего ужинать дома, ты вкуснее всяких ресторанов готовишь, — чуть-чуть подлизаться не помешает

— Вика, что случилось? Я думала, что у вас с Павликом все хорошо. Судя по тому, чему я была свидетельницей, то…

— Да все в порядке, не волнуйся, — перебила я, — все в лучшем виде. Ладно, буду собираться на встречу на высшем уровне.

— В самом деле все нормально? — надо же, какая подозрительная.

— Оксана! Я сказала — все в порядке, значит так и есть, — сердито буркнула я. — Иди уже, не мешай.

Оскорбленно фыркнув, домработница испарилась. Не успела я повернуться, как дверь снова тихонько приоткрылась.

— Викуля, Павел неплохой парень, что ты на него взъелась?

— У нас с ним любовь, согласие и свадьба. Мы без ума друг от друга, — монотонно забубнила я, даже не надеясь, что Ксюша поверит. Очень уж она проницательная. — Кстати,

— перевела разговор на другую тему, — папа не звонил?

— Звонил, — не стала возвращаться к своему вопросу женщина, — еще не знает, когда вернется. Обещал перезвонить дня через три.

— Номер телефона не оставил? Мне нужно с ним поговорить.

— Нет, не оставил, — по тому, как Оксана моментально ответила и невинно захлопала глазками, поняла, что что-то тут не так.

— Ксю-ю-ха! — с подозрением протянула я. — Почему он звонит в такое время, когда меня дома нет? Он что, прячется от меня?

— Да как ты могла даже подумать такое! — почти натурально возмутилась моя собеседница. Вот именно что — почти. Совсем не умеет врать, а берется. Да тут попахивает настоящим заговором! Еще бы понять цель этого заговора, кому и чем это выгодно?

— Оксана, — грозным голосом спросила, медленно приближаясь к собеседнице, — а ты мне не врешь, случайно?

— Да что ты такое говоришь, девочка? — Оксана отступила назад. — Ничуть не вру! И вообще, что за допрос? Тебе собираться пора, вот и собирайся!

Не успела запротестовать, как дверь громко захлопнулась, и шум шагов быстро удалился в сторону кухни.

Ладно, мы еще поговорим. Сейчас и впрямь не мешало бы подготовиться к выходу в свет.

На секунду промелькнула шальная мысль нарядиться так, чтобы Апполинарий свет- Герасимович подавился от злости, едва только взглянет на меня. Напялить что-то типа драных джинсов. Тем более, что он обещал не указывать мне, как одеваться.

Но я быстро отбросила крамольную мысль. Ну, пошипит он на меня, и что? Это не дома у нас, где я могла вытворить что-нибудь этакое. Почему-то сегодня не хотелось выглядеть рядом с Павлом как его бедная родственница.

Когда в дверь позвонили, я уже была, как говорится, "на взлете".

— Вика, к тебе пришли, — через дверь сообщила коварная заговорщица, — я в гостиную проводила.

— Сейчас иду.

Критически осмотрела себя в зеркале. Вроде все нормально. Слегка прошлась пуховкой-спонжиком по щекам, нанесла грамульку блеска на губы, подкрашенные красной помадой. Все!

Когда открыла дверь в гостиную, Павел стоял у окна и смотрел на улицу. Повернулся лицом ко мне и уставился во все глаза. Вот нечего на меня так таращиться. Я и сама знаю, что в струящемся расклешенном платье из черного тяжелого шелка с небольшим декольте и юбкой ниже колена, в белом бархатном пиджаке выгляжу более чем неплохо.

Судя по ошарашенному виду парня, мысль о драных джинсах сегодня посетила не одну меня.

Голубые глаза медленно оглядели меня с головы до ног, как будто видели меня впервые. Ненадолго задержались на новеньких черных туфлях-лодочках на полушпильке.

На миг показалось, что Павел хотел что-то сказать, но почему-то передумал. Бесшумно приблизился и подставил локоть, предлагая взять его под руку, что я с удовольствием и сделала.

Спорить сейчас не хотелось, а лишняя опора не помешает. На каблуках хожу довольно редко, и мало ли что, вдруг не туда, куда нужно понесет?

Проигнорировала еще один удивленный взгляд и сделала движение к выходу, посмеиваясь про себя. Мой спутник явно ожидал, что я сейчас буду спорить и отказываться. Неужели решил, что так хорошо меня знает и может точно предсказать все мои поступки? Вот и не угадал! А я решила очередную ссору пока не устраивать. Вот выслушаю все, что он мне собирается поведать и потом решу — ругаться или нет

— Куда мы? — прервала затянувшееся молчание, когда мы уже ехали в сторону центра города. Значит, везет он меня не к себе домой.

— В "Колибри", — Павел бросил на меня быстрый взгляд, — ты не против? Или предпочитаешь поужинать в домашней обстановке?

— Нет, не против, — ответила коротко. Только домашней обстановки мне и не хватало. В людном месте хотя бы не подеремся. А там, кто его знает? Очень у него успешно получается доводить меня до белого каления. — В "Колибри" нормально.

Отвернулась к окну и равнодушно следила за пролетающими мимо домами. Черт меня дернул сесть на переднее сидение! Теперь нервничаю от того, что мы находимся так близко друг к другу. Мне кажется, что я даже слышу его дыхание, от которого волосы на затылке у меня начинают шевелиться. Чувствую тепло его тела рядом с собой. Будто оно не более чем в миллиметре от меня. Черт! О чем только думаю?

Стараясь, чтобы не получилось слишком резко, поворачиваю голову вперед. Павел спокойно и расслабленно сидит на своем месте, руки легко и уверенно лежат на руле. Прям наваждение какое-то. Краем глаза замечаю, что он даже не глядит в мою сторону. Точеный профиль, правильные черты лица, ничего не скажешь — красавец.

— Что-то случилось?

От неожиданности я дернулась и бросила удивленный взгляд на Павла.

— Ты разглядываешь меня.

От возмущения чуть не задохнулась:

— Нет! Не разглядываю!

И это совершенная правда. Я только чуть-чуть, самым краешком глаза посмотрела.

— Разглядываешь, — самодовольно хмыкнул Пашка, бросая на меня взгляд прищуренных глаз, — не то, чтобы я был против, но мы все же в ресторан направляемся. Может, все-таки домашний ужин… плавно переходящий в завтрак?

Моему возмущению нет предела:

— О завтраке со мной можешь только мечтать, — сквозь зубы процедила я.

Самовлюбленный чурбан! И что в нем только бабы находят? Ну, красивый, сексуальный, натуральный голубоглазый блондин. Ну, тело у него обалденное, вероятно, и секс с ним будет незабываемым и ошеломительным. Ой!

— Вика, — Павел сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, и сказал, как припечатал: — ты — моя жена. Можешь отрицать, но это уже свершившийся факт. Поэтому у нас впереди множество совместных ужинов и завтраков после постели, перед постелью и даже в самой постели. И чем быстрее ты признаешь, что тоже неравнодушна ко мне и примешь меня, тем лучше. Я и так слишком долго ждал. На этот раз у тебя не получится от меня отделаться, как ты проделывала это прежде, так что смирись.

Я в шоке только глазами хлопала. Вот это ультиматум!

— Мы с тобой еще не женаты, — парировала, пораженно разглядывая окаменевшее лицо Апполинария. Таким напряженным я его никогда еще не видела. А мы же едем! И он еще и повернулся ко мне!

— Это ты так думаешь, — процедил, прожигая меня глазами, — ты уже связана со мной брачными узами. Осталась только формальность в виде росписи в ЗАГСе, которая не имеет для меня абсолютно никакого значения.

Мои глаза изумленно распахнулись:

— Как это не имеет? — возмутилась я. И вдруг меня как накрыло: почему я сразу решила, что кружевной рисунок у меня на руке — нечто вроде брачной метки? Почему я поняла это в тот же момент, когда браслет испарился у меня на глазах, оставив на запястье серебристо зеленую вязь? Откуда мне было это знать?

Растерянно перевела взгляд на дорогу.

— Паша! — мой отчаянный вскрик слился с оглушительным сигналом встречного автомобиля, пролетевшего мимо нас на расстоянии не более полуметра, в который мы едва не влепились на всей скорости.

— Запомни, дорогая, если этого не знала раньше: ни в коем случае нельзя расстраивать водителя за рулем, — спокойным учительским тоном пояснили мне.

Я обалдело вжалась спинку сиденья и уставилась вперед на дорогу, в последний момент еще успев заметить, как мой безбашенный спутник улыбнулся, будто ничего страшного не произошло. Что его так обрадовало? Чуть не рявкнула, что не вижу никакого повода для веселья, но благоразумно зажала себе рот обеими руками. Вдруг его и эта фраза расстроит. Машин, спешащих навстречу нам, более чем достаточно. Не хотелось бы одну из них, а возможно, и несколько сразу, нечаянно остановить.

— Ты сегодня просто очаровательна, — последовал несколько запоздавший комплимент. Покрепче прижала ладони к губам, а то как поблагодарю сейчас от всей своей души! Лучше воздержусь, пока он из-за руля не вылезет Очень впечатлительный, как оказалось.

Глава 6

Шок от случившегося отступал медленно. Стараясь привести дыхание в порядок, мысленно обзывала всякими-разными ругательствами чересчур чувствительного водителя, который из-за своего расстройства нас чуть не угробил.

Интересно, если бы я покалечилась во время возможного столкновения, пожелал бы Павел остаться моим мужем или благополучно испарился бы, пояснив, что брак у нас не такой уж и нерушимый, как он уверял меня ранее?

— Ты напрасно так испугалась, — прервал молчание Апполинарий, — ничего же не случилось.

Стукнуть его, что ли? Не случилось! А если бы все закончилось не так удачно? Мало того, что сами бы разбились, так и посторонние люди могли пострадать.

— Ты сердишься?

С чего бы мне сердиться, спрашивается? Всю жизнь мечтала поучаствовать в гонках без правил, а тут такой удачный случай подвернулся. Я просто счастлива!

— Вика, не злись, все было под контролем. Я никогда не допущу, чтобы ты пострадала.

Ага, под контролем, как же! Да ты даже на дорогу не смотрел, индюк самоуверенный!

Как же ты собирался не допустить столкновения, бабник белобрысый? Это невероятная удача, что наши машины даже не поцарапали друг друга.

— Вика, посмотри на меня! — наконец отрываю руки от губ и опускаю их себе на колени.

— Ну, смотрю, — неохотно поворачиваюсь к сидящему рядом мужчине, — и что?

— Малышка, я действительно не думал, что ты так испугаешься, — да у меня до сих пор бешенный стук сердца отзывается в висках! — Я бы успел отреагировать, если бы была реальная угроза аварии.

Павел взял мою руку, поднес к своему лицу и легонько прижался губами к ладони:

— Прости меня.

— Ладно, — пробормотала сердито, отбирая свою руку и стараясь не показать, как от ласкового касания мужских губ встрепенулось мое сердце, — на дорогу смотри.

Ну почему на меня так действуют его прикосновения? Вроде бы спорим и ссоримся с ним регулярно, а стоит парню ко мне дотронуться — и вот пожалуйста, все мое существо тянется ему навстречу.

От этого я еще сильнее злюсь и все больше убеждаюсь — он воздействует на меня каким-то непонятным образом. Применяет внушение или еще что-либо подобное.

Я несколько раз порывалась спросить его прямо, но так и не осмелилась. Уверена, что правды не добьюсь, только поставлю себя в глупое положение. Поэтому всеми способами избегала с ним контактов.

И вот ирония, теперь я вроде бы его жена, хоть мы и не расписаны… Зачем ему понадобилось меня обманывать с договорным браком? И с чего он решил, что ему нужно жениться? Ни единым словом или намеком никогда не давал надежду на общее семейное будущее ни одной женщине. Потому я и повелась на его просьбу, уверенная в том, что жена ему не нужна. Просто нужно создать видимость семейного благополучия. И вот во что все это вылилось!

Вопросы, вопросы, вопросы… Надеюсь, что ответы на них узнаю еще сегодня.

Автомобиль мягко затормозил и плавно остановился. Небольшой уютный ресторанчик гостеприимно распахнул свои двери. Навстречу уже торопился высокий молодой мужчина:

— Здравствуйте, добро пожаловать в "Колибри". Прошу вас, — он отодвинулся в сторону, пропуская нас, — проходите на второй этаж.

Павел, поддерживая меня под локоть, повел к устланной ковровой дорожкой лестнице. Ну прям идеальное свидание, если не вспоминать о том, зачем мы сюда явились. Я надеялась как можно быстрее прояснить все загадочное и непонятное и вернуться домой. У Павла, как вскоре выяснилось, на вечер были иные планы.

— Виктория, давай мы сначала просто поужинаем, — обратил он внимание на меня, едва успевшую занять свое место за столом и выжидательно уставившуюся ему в лицо.

— Хорошо, — покладисто согласилась, кушать и самом деле очень хотелось, — а потом ты мне расскажешь, зачем все это затеял. Правду.

— По крайней мере то, что смогу, — отчего-то поморщился блондин, — одна только просьба — ты согласишься съездить со мной в одно чудное место?

— Сегодня? — удивленно смотрю на него.

— Да, сегодня, — подтверждает.

— Ну-у, — неуверенно пожимаю плечами. Какое еще чудное место на ночь глядя? — Если ненадолго…

Ужин оказался на удивление приятным. Теплая уютная обстановка в зале, красивая романтическая музыка в исполнении молодой девушки-саксофонистки.

Я немного расслабилась, расстегнула пиджак, распахнула его и, поудобнее устроившись на стуле, приступила к ужину. Фаршированная овощами рыба под лимонным соусом и греческий салат с фетой и вовсе подняли настроение. Павел, как я и предполагала, отдал предпочтение мясным блюдам и как раз приканчивал стейк из телятины. Для полного счастья не доставало только чашечки кофе с шоколадом, который шустрый официант как раз поставил передо мной.

— Виктория?! — голос, который я не слышала и не хотела слышать уже больше года. У меня разом пропало все желание пробовать напиток, благоухающий ароматом корицы и шоколада. Медленно повернула голову и встретилась взглядом с блондинистой красоткой, удивленно-растерянно рассматривающей наш с Пашкой дуэт.

— Мама, — произнесла ровным голосом, стараясь не выдавать эмоций, которые рвались наружу, грозя выплеснуть все, что я в данный момент думаю о своей любящей родительнице, непринужденно усаживающейся за наш столик. Очевидно, приглашение ей никогда не требуется, чтобы нарушить чье-то уединение, влезть в чужие отношения, отбить парня, который нужен только для того, чтобы подтвердить свою сексуальность, очаровательность и неповторимость. И к черту то, что парень этот с дочерью встречается. Подумаешь, какое препятствие!

— Я скучала, — фальшиво-жалобным голосом поставили меня в известность. — Ты не отвечала на мои звонки, — укоризненно покачала головой Вероника.

Естественно, не отвечала. О чем мне с ней было говорить? Обсуждать, каков мой парень в постели?

— Да, не отвечала, — спокойно согласилась. И сейчас тоже не хочу.

И тут… Офигеть! История опять повторяется? Невинно-соблазнительный, тщательно отрепетированный женский взгляд, брошенный из-под ресниц на Павла. Едва заметный томный вздох. Оценивающе прищуренные глаза и сексуально-призывная улыбка в ответ на губах блондина. Твою ж маму! То есть мою!

— Ты не познакомишь меня со своим спутником?

— А что, в этом есть необходимость? — даже не ожидала, что голос мой прозвучит с такой горечью. — По-моему, ты никогда не нуждалась в посредниках, чтобы захомутать очередного мужика.

Неужели мне на роду написано быть поставщиком потенциальных мужей для матери? Да, собственно говоря, какая она мне мать? Единственное, за что ей благодарна — за мое появление на свет. И все. Меня вырастил и воспитал отец. А потом материнской заботой меня окружила Оксана. Эта добрая веселая женщина оказалась настоящим сокровищем для нашей небольшой семьи. К ней я испытываю настоящую привязанность, а не то что к этой… женщине, всегда, сколько я ее помню, умело манипулирующей людьми.

— Викуля, — обиженно надула губки Вероника, не забыв стрельнуть глазками в сторону Павла, — почему ты так агрессивна? Я просто хотела поближе познакомиться с твоим другом, — снова кокетливый и манящий взгляд на мужчину, сидящего за столом и не сводящего с нее глаз. — Что плохого в том, что я интересуюсь твоими делами?

— Обычно родители несколько иначе знакомятся с друзьями своих детей, ты не находишь? — Боже! Неужели ей все равно, что я так явно не хочу с ней общаться? Раз так заинтересовалась моим спутником, по-любому не отвяжется. Только бы не на моих глазах начинала его соблазнять. Вот же… мама!

А потом я чуть рот не открыла от удивления. Очевидно, Павел решил, что уделил достаточно внимания своей, в некотором роде, теще и снова придвинул к себе тарелку, где еще оставались несколько кусочков мясного рулета. Лицо Вероники слегка вытянулось. Такого явного игнора она не ожидала и, вероятно, даже никогда не наблюдала по отношению к себе.

— Дорогая, ты не передашь мне соль? — переведя на меня взгляд, спокойно попросил Пашка.

— Что? — изумленно уставилась я на него. Он действительно собирается есть? Сейчас? Куда подевались его идеальные манеры и галантность? Не то, чтобы я хотела наблюдать это все по отношению к моей мамульке, но уверена была, что бокал шампанского он ей точно предложит. Не предложил.

— Малышка, — пристально смотрел на меня Павел, — подай соль, пожалуйста.

Соль, так соль. Ухватила солонку, стоящую прямо в центре стола и протянула ее Пашке. Так уж и быть, передам. Непонятно только, зачем ему эта демонстрация. Сам что ли не мог взять?

Однако из моих рук он тоже не очень торопился забрать якобы нужную ему вещь. Сначала обхватил мои пальцы вместе с солонкой и легонько сжал, потом большим пальцем, едва касаясь, погладил мое запястье. От этого интимного прикосновения у меня перехватило дыхание, и по спине пробежали мурашки.

— Ох! — сдавленный шепот немедленно привел меня в чувство. Вероника, бледная как мел, таращилась на наши все еще сомкнутые руки. Я выдернула свою и хлопнула солонку на стол. На что моя мать так уставилась?

Невозмутимо подняв солонку, Павел потряс ею над своей тарелкой и бросил взгляд на онемевшую маман. Сейчас она вовсе не была идеальной красоткой. Побелевшие губы едва заметно дрожали. Что это с ней такое? Что такого необычного случилось за последние несколько секунд? Не могла же она в самом деле так отреагировать на то, что мужчина, на которого она уже заимела определенные планы, равнодушно предпочел продолжить ужин, нежели любоваться на распрекрасную нее?

— Ты! — обвиняюще ткнула мамуля в Пашку пальцем, глядя при этом почему-то на мою руку, — ты!

— Ваш зять, мадам, — насмешливо приподнял бровь Пашка. И только теперь до меня дошло, что такой непредсказуемой была реакция матери на брачный узор на моем запястье. А она-то откуда знает, что это не просто рисунок? Сейчас узорная вязь на моей руке выглядит как обычная татушка. Если не знать историю ее появления, вряд ли кто-то поймет, что это не так. А мамуля сразу догадалась.

Не успела она еще хоть слово сказать, как Апполинарий продолжил таким ледяным тоном, что у меня похолодело все внутри:

— Что, куколка, передумала со мной знакомиться? — голубые глаза, казалось, прожигали сникшую красотку насквозь. — Даже не попытаешься снова отбить мужчину у своей дочери?

Вероника продолжала молчать, как будто и не к ней обращались. Только как кролик на удава пялилась на Павла. Сейчас она не то, что сногсшибательно, а даже хорошенькой не выглядела.

— Что происходит? — не выдержала я. — Мама, в чем дело? Что с тобой?

Пашка спокойно нанизал кусочек рулета на вилку и отправил себе в рот.

— Мама! — да что ж такое? Возникло желание хорошенько ее встряхнуть, чтобы вывести из ступора. — Ты слышишь меня? Тебе плохо? С кем ты сюда пришла? Я думаю, сейчас тебе нужно домой. Тебя отвезти?

— Действительно, с кем ты сюда пришла, Веридэ? — снова обратился к матери Павел. — И где сейчас твой муж? Шестой, вроде бы?

Вероника и вовсе позеленела.

— Патрульный, — через силу просипела она, — патрульный Арринолисса.

— Ну надо же, — насмешливо приподнял бровь Павел, — какая сообразительность.

— В конце концов, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — звенящим от злости голосом рявкнула я.

Почти все посетители ресторана прекратили прием пищи и дружно повернулись в нашу сторону. Только тогда я опомнилась и уже тише спросила:

— Вы знакомы? — поочередно всмотрелась в своих, в некотором роде, собеседников. — И что это еще за патрульные такие? Ты полицейский? — уперлась сердитым взглядом в блондина.

Вероника как-то и вовсе сникла, а потом я чуть челюсть не уронила, потому что она прошептала:

— Мэй тэйли аллиор.

Апполинарий отрицательно покачал головой. Я в полном шоке таращилась на мать, а она — на Павла.

— Аллиор, — повторила она.

— Нет, — холодно ответил блондин, — она не уйдет.

Кто тут — она? По всему выходит, что речь идет обо мне. Что вообще за дурдом тут творится?

Вероника умоляюще сложила руки на груди и в очередной раз жалобно посмотрела на сурового мужчину.

— Нет, — сказал как отрезал он. — Твоя дочь должна знать правду. И притом уже давно.

Мама бросила на меня несмелый взгляд, потом снова перевела его на моего жениха. Пусть он и считает себя мужем, я с этим не согласна. Свадьбы у нас не было, значит, и брак не совсем настоящий.

— Давно вы меня нашли?

— Три года назад.

— Ты заберешь меня?

Я чуть зубами не заскрипела. Они меня не слышат или не видят? С кем я тут разговариваю? Я здесь, вероятно, вместо мебели? Резко отодвинула от себя чашку с нетронутым кофе и поднялась.

— Виктория, — Пашка наконец соизволил обратить на меня внимание, — присядь, пожалуйста.

— Зачем? — полюбопытствовала язвительно, — не хочу мешать вашей беседе.

Теперь и мать удостоила меня взглядом.

— Вика, девочка моя, — как-то устало произнесла она, — это не то, что ты думаешь.

— Ага, я так и поняла, что не то, — ведь ясно же, что они знают друг друга. Возможно, знакомство заочное, но все же… Неспроста же она интересуется, заберет ли ее Пашка? И что это за язык такой? Я всегда считала, что у Вероники в голове хватает места только на то, чтобы запомнить адреса, где проходят очередные распродажи и тому подобное, а тут иностранный язык. А может, она вообще не русская, как я всегда считала, а… а кто?

— Я понимаю, что виновата перед тобой, — Вероника на секунду запнулась, а потом уже увереннее продолжила, — очень виновата.

— Раньше ты так не считала, — невесело усмехнулась я. — Как ты там говорила, что если появляется Он, то уже ни о чем больше думать не можешь. О дочери в том числе. Ну, как-то так. Так кто тебе сейчас мешает? Ты уже положила глаз на очередного претендента, давай, продолжай соблазнять его.

— Не буду, — упрямо выпятила подбородок мать, — и ты прекрасно понимаешь, почему.

Снова-здорово! Одни загадки кругом!

— А что, по-твоему, я должна понять? Что у тебя совесть неожиданно проснулась, или ты вдруг разучилась флиртовать?

— Он — твой муж, — изумленно глянула мама, как будто я глупость какую-то сморозила.

— И что с того? — в свою очередь удивилась я, — разве тебя останавливало когда-нибудь то, что заинтересовавший тебя мужчина состоит в браке?

— Только не тогда, когда он нашел свою избранную, — я проследила за тоскливым взглядом, направленным на изумрудно-серебряную вязь на моем запястье. — Тогда соблазнять бесполезно.

Я просто в шоке! Где-то в глубине души я примерно несколько секунд надеялась, что она и в самом деле повинилась, осознала, как меня обидела и исправилась. Но меня тут же макнули личиком в нечто весьма дурно пахнущее: ничего она не осознала и не раскаялась, просто не на того мужика напала. Поняла, что с Павлом у нее ничего не выйдет, вот и сдала назад, а я-то, дурочка, уши развесила.

Я часто заморгала, пытаясь не допустить, чтобы мои расстроенные чувства пролились слезами. Получилось не очень. И вот уже одна предательская капля, оставляя влажный след, скользнула по моей щеке.

Я быстро отвернулась от столика и молча направилась в туалетную комнату.

— Дорогая, — негромко окликнул Павел.

— Я сейчас, — приостановилась, не оглядываясь, так как лицо уже было мокрое от слез. Как же мне обидно! Будь она мне никто — другое дело, но она же моя мать! Как она может?

— Ты испортила нам ужин, Веридэ, — донесся из-за спины тихий сердитый голос, — и испортила настроение моей суженой. Прибить тебя мало.

Я, так и не обернувшись, пошла дальше.

Обидно. Пока я пересекала зал по направлению к коридору, ведущему к туалетной комнате, в голове билась одна только мысль: обидно. А почему? Будто бы от матери можно чего-либо другого ожидать. Для нее флиртовать, влюблять в себя мужчин, сводить их с ума — это и значит — жить. Мне это давным-давно известно. И все же… обидно!

Все, я не хочу больше с ней видеться, разговаривать, да просто здороваться, и то не хочу. Не хочу знать, с кем она и где бывает. Не хочу слышать об очередных победах на любовном фронте и быть в курсе, сколько мужиков она увела из семьи.

Но! Как нечаянно выяснилось, в ее жизни существуют некие тайны. Их я знать должна. Хотя бы те, что непосредственно касаются меня.

"Веридэ" — это обращение к женщине на неизвестном мне языке? Или, возможно, это имя моей матери? Я сейчас вообще ни в чем не уверена. Привычный мне мир рушился. Все понятное и известное с самого детства вдруг перестало быть таковым.

Черт! Я жила в мире, полном лжи и притворства, столько лет и даже не подозревала об этом!

Какое же, оказывается, неприятное ощущение, когда вдруг выясняется, что тебя выставили полной дурой на всеобщее обозрение… И не важно, что окружающие об этом ни сном ни духом, главное, что об этом знаю я.

И еще одна догадка тяжестью легла на грудь. Не давало мне покоя внезапное дело, которое возникло у папы, и его отъезд. И почему отец так рьяно настаивал на нашем с Павлом браке? Неужели они с моим женихом сговорились? А может, Пашка наплел моему родителю с три короба про любовь неземную, после того как его приглашения куда-нибудь сходить погулять я неизменно отвергала?

Павел злился, а пару раз мы даже неслабо поругались, что не мешало высокомерному блондину приглашать меня вновь и вновь, если мы вдруг случайно встречались в одной компании. Вероятно, уязвленное самолюбие заставляло его так поступать.

А потом и в брак обманом завлек. Да и еще все эти странности типа не снимающегося кольца, испарившегося браслета, меняющие свой цвет глаза, ну и еще кое-что по мелочи…

Но сегодня я узнаю все, что мне нужно знать! Вот только слегка приведу в порядок растрепанные чувства, проверю боевую раскраску и заставлю всех все мне рассказать!

В таком боевом настрое на всех парусах и свернула в коридор.

Ой! На всем ходу влепилась в чью-то твердую широкую грудь. От неожиданности чуть не свалилась. Наверное, так и случилось бы, если бы обладатель каменной груди, не обращая внимания на то, что я выбила у него из рук барсетку, отлетевшую метра на полтора, не поддержал меня за плечи.

— Извините, — скоренько выкрутилась из почти интимных объятий и метнулась за барсеткой. — Возьмите, — протянула сумку и только теперь подняла глаза на лицо мужчины. Ну и экземпляр!

Рост — метра два, не меньше. Фигура мощная, атлетическая. Красив той мрачной красотой, которая неизменно привлекает внимание женщин: волнистые черные с синим отливом волосы небрежно рассыпались по плечам, смуглое лицо с несколько тяжеловатым квадратным подбородком и черные пронзительные глаза.

— Еще раз извините, — скороговоркой протарахтела я, когда потрясающий брюнет взял из моей руки свою вещь.

Мужик в ответ только кивнул, ошарашенно уставившись на меня. Я скоренько отвернулась, чтобы очень уж откровенно не пялиться, и поспешила по своим делам.

Успела сделать всего несколько шагов, как позади меня раздался звук, заставивший похолодеть все внутри — низкое утробное рычание, как будто прямо за моей спиной находилась огромная сердитая собака, готовая к нападению.

Я замерла и, чуть дыша от страха, оглянулась назад. Никакой собаки! Только сбитый мной мужик так и стоял на том же месте, провожая меня напряженным взглядом.

И хоть из зала сюда доносилась с немного приглушенная музыка, почудиться мне не могло. Я отчетливо слышала это недовольное рычание, но хоть никаких животных тут и не наблюдалось.

Наконец брюнет отмер, медленно поднес к своему носу барсетку и шумно втянул воздух. Блин! Сумасшедший какой-то! Сумку свою нюхает!

Дальше — больше, мужик слегка подался в мою сторону и снова принюхался. Выразительные губы изогнулись в улыбке.

— Куда же ты так торопишься, лапушка? — пророкотал он.

Совсем охамел, что ли? Спрашивать у девушки, явно направляющейся в туалетную комнату, куда она спешит — верх неприличия. Поэтому только фыркнула возмущенно в ответ и рванула к месту назначения. И лишь когда дверь за мной была надежно закрыта, облегченно перевела дух.

С ума сойти, что за странный тип? Его взволновал непревзойденный аромат Шанель номер пять, грамульку которого я нанесла себе в зоне декольте? Или что он там вынюхивал? Но нахальный внутренний голос услужливо подсказывал, что никакие духи не интересовали загадочного темноволосого. Его заинтересовал совсем другой запах — мой.

* * *

Проинспектировав состояние своей внешности в огромном зеркале, занимающем всю стену за сверкающими чистотой и белизной умывальниками, убедилась, что все не так уж катастрофически плохо, как казалось. Слегка покрасневшие от слез глаза, даже тушь не потекла и не смазалась. Мах Рас1ог- это вещь! Особенно для чрезмерно впечатлительных барышень. Не думала, что я тоже к ним отношусь. Но все, хватит! Еще не хватало нюни распускать из-за проделок Вероники или как там ее — Веридэ?

Чуть остудила холодной водой щеки и слегка поправила прическу, благо носовой платок и миниатюрная расческа обнаружились в кармане пиджака. Спасибо Ксюше — приучила, что два этих предмета всегда необходимо иметь при себе. Мало ли какая ситуация может возникнуть?

Пока прихорашивалась, снова подумала об Оксане.

Хорошая она все-таки женщина. А личная жизнь у нее не сложилась, к сожалению. Муж ее умер много лет назад, ребенка она вырастила одна. Еще и на меня тепла ее души хватило. Почему она не вышла снова замуж, как-то поинтересовалась я. Она только отшутилась в ответ. Сказала что-то типа того, что ей и так забот хватает. Со мной.

Светлана, дочь Ксюши, несколько лет назад вышла замуж за спортсмена-футболиста и теперь мотается вместе с ним по всем чемпионатам. Понятно, что такая цыганская жизнь не способствует продолжению рода. Так что внуков у Ксюши даже не планируется.

Ладно, что-то я отвлеклась. Пора уже присоединиться к оставленному мной обществу, а попросту — вернуться за свой столик. Но не вышло. Не успела я выткнуть нос за дверь, как сразу заметила в конце коридора смуглого брюнета, которого я слегка ушибла. Мигом отступила назад и тихонько прикрыла дверь. Хоть высокий красавец и не смотрел в мою сторону, я почему-то была уверена — он там по мою душу.

Поэтому дождалась, когда к моей компании минут через десять присоединились две жизнерадостные, совсем чуть-чуть навеселе девицы, благоухающие алкоголем и духами так, как будто они в них искупались. Вот в их шумной компании я и покинула свое временное укрытие.

Когда наше веселенькое трио проследовало мимо притулившегося к стене мачо, я краем глаза заметила, как он снова принюхался, но потом недовольно поморщился и чисто по- кошачьи фыркнул. Ага, букет еще тот! Смесь алкоголя и резких тяжелых духов — убойная вещь.

А вот нечего было меня вынюхивать, не ромашка!

Небольшое происшествие немного отвлекло от насущных проблем. И, распрощавшись посреди зала с дамочками, чуть не поющими песни от счастья, я помахала им рукой, а они ответили мне воздушными поцелуями. Настроение слегка приподнялось, и я бодро зашагала к столику, за которым сидела моя семья — мамуля и муженек.

Очевидно, они уже решили все свои вопросы, потому как оба уставились на меня во все глаза. Я спокойно уселась на стул, не дожидаясь, пока Павел отодвинет его, хоть мой кавалер и приподнялся со своего места, собираясь подойти помочь. Я только рукой махнула.

Апполинарий поморщился и вопросительно приподнял бровь. Вот, значит, как? Не нравится мой алкогольно-парфюмный запашок? А мне пофиг.

Поудобнее устроилась и посмотрела в сторону официанта. Молодой красавчик в безупречно-белом переднике мгновенно материализовался возле столика, как на метле… то есть весьма расторопно прибежал.

— Что желаете?

— Принесите мне кофе с шоколадом и корицей, пожалуйста, — я сама любезность, и нечего на меня так таращиться. — А этот заберите.

Официант улыбнулся и кивнул:

— Сейчас все будет готово. — и исчез.

— Дорогая, — снова поморщился Пашка, — а ты где была?

Нет, ну вы такое видели? Одного волнует — куда пошла, другого — где была. Какой моветон!

— Дорогой, — отвечаю приторно слащавым голосом, аж самой противно себя слышать, — я в туалете была. Тебя интересуют подробности?

— Ну, не то, чтобы все подробности, — ничуть не смутился блондин, — только то, сколько ты выпила. Не покинуть ли нам ресторан прямо сейчас?

Интересно, что такое девчонки пили и в каком количестве, если я пропиталась запахом спиртного настолько, что меня заподозрили в тайном распитии алкоголя в укромном месте?

— Ну что ты, дорогой? У меня ни в одном глазу, — честно ответила я.

— Да неужели? — скептически протянул Павел.

— Виктория, — вмешалась Вероника. Хоть она и не морщилась, как Пашка, но крылья ее носа подрагивали, когда она поворачивалась ко мне лицом, — кажется, этот аромат несколько не в твоем стиле.

Подлетевший к столу официант избавил меня от необходимости отвечать, поэтому только пожала плечами и улыбнулась парню, поставившему передо мной чашку, над которой поднимался душистый парок.

Не обращая внимание на две пары глаз, подозрительно поглядывающие в мою сторону, на этот раз решила насладиться любимым напитком.

Сбросила на спинку стула пиджак, а то с этими волнениями и переживаниями жарко стало, и с удовольствием пригубила кофе.

Пока смаковала вкусняшку в чашке, размышляла — какой первый вопрос задать? Я по- любому сегодня выясню все, что мне нужно. Наконец решилась:

— Ну, вы во всем тут разобрались? — спокойно спрашиваю. — Кто, кого и куда заберет?

Ты ничего не хочешь объяснить мне, мам? Я так понимаю, что ты мне всю жизнь врала, и на самом деле у тебя даже имя другое?

— Девочка, — мать нахмурилась, — тебе все объяснит твой муж.

— Вот как? — перевела взгляд на Пашку, — и что именно он мне объяснит?

— Дорогая, давай не здесь? Ты обещала со мной съездить кое-куда. Не передумала?

— А… — продолжить не успела, так как рядом возник симпатичный мужчина средних лет и вежливо поклонился: — Могу я пригласить даму на танец?

— Да. — Нет! — одновременно ответили мы с Апполинарием.

Я поднялась и протянула мужчине руку.

— Виктория! — пророкотал блондин, смерив моего будущего партнера по танцу убийственным взглядом. Я только плечами пожала и повернулась к танцплощадке.

И тут второй раз за вечер я услышала рычание! Едва слышное, но от этого не менее устрашающее. Удивленно оглянулась. Неужели Павел? Ревнует, или платьице мое разонравилось? Насмешливо хмыкнула и продефилировала к танцполу в сопровождении весьма интересного мужчины.

Прям спиной чувствовала, как глаза моего муженька сверлят меня злобным взглядом. Я вам честно скажу, у меня было на что посмотреть. Скромненькое декольте спереди, а сзади вырез до… как бы это сказать покультурней? До талии.

И пусть попробует мне что-нибудь против сказать. Первое условие, на которое он согласился — никогда не указывать мне, что надевать. Вот пусть и не указывает!

* * *

Танцевали всего несколько пар. Мы присоединились к ним, расположившись почти у края танцпола.

Мой партнер уверенно положил свои руки мне на талию, отчего я явственно представила, как сейчас бесится Пашка. Ну и пусть. Сам меня зазвал в этот ресторан, нечего теперь крылья поднимать. Положила руки на крепкие плечи мужика и… музыка закончилась.

С моим везением ничего другого и не могло произойти. Пары остановились, но покидать танцпол, уютно освещаемый мягким розовым светом, никто не торопился.

— У меня всегда так, — насмешливо проворчал мужчина, отстраняясь. — Стоит встретить интересную девушку, как тут же препятствия какие-либо возникают. Кстати, Ваш молодой человек, наверное, решил, что нам уже пора заканчивать танец.

— Это мой муж, — почему-то сочла я необходимым уточнить.

— Вот как? — усмехнулся в ответ мой партнер. — То-то он злится. Может, Вам и в самом деле сейчас вернуться? Не будет ли у Вас неприятностей?

— Не будет, не волнуйтесь, — заверила с улыбкой.

Незаметно покосилась на Пашку. Ой! Его лицо было повернуто в нашу сторону, на нем застыло настороженное ожидание. И чего он ждал? Что я прямо сейчас помчусь за свой столик? А вот и не угадал! — торжествующе подумала я. Тем более музыка зазвучала снова, причем безмерно мною любимая. Это был Вальс дождя Шопена.

И я потянулась к мужчине, стоящему напротив, не желая стоять столбом во время такой мелодии, когда душа сжимается и замирает в ожидании чего-то незнакомого, неизвестного, неиспытанного, но радостного и прекрасного. В ожидании чуда.

Окружающее исчезло, осталась только музыка. Двигаясь в танце, невольно начала произносить про себя стихи, которые попались однажды на каком-то сайте и зацепили до такой степени, что отложились в памяти на несколько лет, и вот сейчас всплыли сами по себе, и зазвучали в моей голове и сердце:

Как ветер целует листья,

Как волны ласкают берег,

Так мир без любви немыслим — Надеемся, любим, верим…

Как звёзды поют о море,

Как небо на крыльях ближе, Так сердце живёт любовью И каждым ударом дышит.

Как музыка нежной ночи,

Как шёпот дождя по ставням, Так две судьбы среди прочих Одною внезапно стали.

Как тайна невскрытых писем,

Как стрелки секунды крутят,

Так мир без тебя немыслим — МЕНЯ БЕЗ ТЕБЯ НЕ БУДЕТ…

Глава 7

Музыка очаровывала. Несла как на волнах, неспешно перекатываясь, поднимая вверх и бережно опуская вниз. И было вдвойне приятно, что меня в танце вел партнер, который понимал и предугадывал каждое мое движение.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, пришел к финалу и наш танец.

Грустно вздохнула и подняла глаза на своего партнера.

Он остановился и с сожалением посмотрел на меня:

— Я так полагаю, что второй раз мое приглашение на танец Вы не примете? Думаю, Ваш супруг на грани срыва.

Я бросила на Пашку быстрый взгляд. Он так и сидел, уставившись на нас, кажется, даже не пошевелился ни разу.

— Вы уж простите, но тоже считаю, что не стоит его больше дразнить.

— Очень жаль, — улыбнулся одними уголками губ мужчина и, проводив меня к нашему столику, галантно поцеловал мне руку.

Пашка начал медленно подниматься. Я уже знала, что сейчас его глаза, вполне вероятно, изменят цвет. Что-то нужно предпринимать и притом немедленно.

— Спасибо, — преувеличенно равнодушно поблагодарила партнера по танцу. Он кивнул головой и пошел, как я поняла, к своим друзьям, которые расположились за столиком у окна. Посмеиваясь и переговариваясь, они глядели в нашу сторону.

— Павлик, — обратилась к блондину, уже вознамерившемуся догнать мнимого соперника и, возможно, отлупить. В последнем я не особенно была уверена, но что он способен это сделать, даже сомнений не вызывало. На мое обращение не последовало никакой реакции.

— Павлик, — чуть громче сказала я. — Подай воды, пожалуйста.

Наконец он отреагировал на мое обращение. Повернулся и недоверчиво моргнул. Потом еще раз и еще.

— Паш, ну что ты хлопаешь глазами? Дай мне попить и пойдем, куда ты там собирался меня повести.

Каменные черты его лица немного расслабились, и Павел выдохнул сквозь сжатые зубы. Сел, налил в бокал минералки и протянул мне. Его брови были нахмурены, а губы крепко сжаты.

Выпила почти половину бокала. А что делать? Раз попросила, нужно пить. Вероника тоже смотрит на меня с осуждением. Ей-то что не так? На себя бы лучше поглядела. Не зря же говорят, что в чужом глазу соринку видно, а в своем, даже если целая телега дров выгружена — незаметно.

— Веридэ, оставь нас, пожалуйста, — перевел Павел взгляд на мою мать. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это было последнее предупреждение?

— Естественно, понимаю, с патрульными шутки плохи, — поморщилась Вероника и бросила на меня обиженный взгляд: — До свидания, Виктория.

— Пока, — машинально ответила я, гадая, чем на этот раз смогла испортить ей настроение.

Мать, гордо выпрямив спину, пошла к столику, за которым сидел молодой паренек. Вот это да! Да он возрастом не старше меня! Она совсем свихнулась, или как?

— Господи, — невольно вырвалось у меня, — это ее муж?

— Нет, — блондин хмуро смотрел вслед Веронике, — этот малыш должен был стать преемником ее теперешнего мужа.

— Ты любишь ее? — с какого перепугу я это спросила? Кто дернул меня за язык? Но поздно, вопрос уже прозвучал, и я, пытаясь выглядеть не очень заинтересованно, поглядела на Павла.

Я должна знать. Пусть он и считает, что уже мой муж, и этого не изменить, что помешает ему просто спать с моей матерью? Боюсь, такого я не выдержу, и если он сейчас думает, что характер у меня не сахар, то просто не видел еще моей настоящей ярости. Может быть опасен даже суслик, если взбесится.

— Какая ты еще глупенькая, — приподнялись в улыбке чувственные Пашкины губы. — Я тебя люблю, неужели не поняла до сих пор?

— Сам ты… — рассердилась я, даже не дослушав до конца, и только потом осознала, что именно он сказал.

— Чего? — промямлила растерянно, чувствуя себя действительно глупо.

— Люблю тебя, — повторили для особо непонимающих, — безумно люблю.

Сказать, что я удивилась — это и на грамм не передать то, что я сейчас почувствовала. Вот это заявки! Как-то не так я представляла себе объяснение в любви.

С самого детства девочки рисуют себе, конечно же, по мультикам и фильмам, которые с замиранием сердца смотрят, как появляется, наконец, в их жизни Он — тот самый, единственный и неповторимый, красивый и смелый. Герой, готовый ради своей дамы сердца немедленно и самоотверженно бежать побеждать всех мыслимых и немыслимых врагов, начиная с огромных, дышащих огнем Змеев Горынычей и кончая фашистами. А потом, после блистательной победы и избавления дамы от смертельной опасности он бухается перед спасенной на колено (или на оба сразу), трепетной рукой протягивает красную розу на длинном стебле и дрожащим от волнения голосом со слезами на глазах говорит:

— Любимая, я тебя поведу к самому краю вселенной! Я подарю тебе эту звезду! Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность!

По крайней мере, когда мне было лет десять, я именно так себе и представляла встречу со своим будущим мужем.

Но уже два-три года спустя, наблюдая разделение обязанностей в семьях своих многочисленных подружек, я поняла, что правда в том мультике была только одна: участь женщины — сидеть дома и чистить кастрюли. Независимо от того, насколько была велика любовь мужчины, готового горы свернуть ради того, чтобы затянуть женщину в свою, неважно, пещеру или виллу, потом он ей помогать не собирался. Очевидно, сразиться с драконом намного легче, чем вынести мусор или выбить ковер. Я же пока была не готова царствовать в окружении кастрюль и сковородок. Мне этого было недостаточно для счастья. Поэтому и не стремилась поскорее замуж выскочить, как многие из моих подружек.

Ну, это так — лирическое отступление. Сейчас речь о другом, а именно — он любит меня!? Я прям как наяву представляю, какой у меня сейчас обалдевший вид!

Понятно, что я замечала иногда его заинтересованный взгляд. Многие мужики ни одной юбки не пропускают, а смотреть могут при этом так, как будто увидели перед собой невесть что, чудесное и загадочное. И Павел, мне думается, именно из таких.

Запудрить мозги наивной дурочке ему ничего не стоит. Не зря же целый батальон девиц и дам постарше томно вздыхают ему вслед. Как будто он их завораживает. Завораживает? Точно! Он обладает какой-то странной способностью вызывать мгновенное жгучее желание.

Я взглянула на Павла и вспомнила свои ощущения, которые он снова пробудил, стоило нам немного сблизиться друг с другом. Когда он меня поцеловал, я снова ощутила, как и при первом нашем поцелуе, непреодолимую тягу к этому мужчине, желание продолжать ласки, пока не окажемся в постели, и не прерываться ни на минуту до тех пор, пока сил уже не останется. Заниматься любовью до потери чувств, потери ощущения места нахождения и не замечая времени.

Разве это нормально? Вероятно, такие же чувства возникают и у других женщин, которые оказываются достаточно близко к нему, и которых блондин решит очаровать. А они, как куклы на ниточках, тянутся к нему, как к опытному кукловоду. Любит он, как же! Тем более безумно. Не верю. Никого он не любит. Никого. Он. Не любит

Только манипулирует окружающими, как сам захочет. А хочет, наверняка, чтобы и я такой же стала, как Виолетта, с ее коровьими глазками с поволокой, как Нелька — первокурсница, повесившая красочную афишку на университетской доске объявлений, на которой признавалась Апполинарию Красину в любви.

Я не хочу такой быть. И не буду.

На моем лице, вероятно, отразилась вся гамма моих мыслей, и Павел, молча смотревший на меня, сразу понял, что я пришла к какому-то решению. Он просто спросил:

— Тебе нечего мне на это ответить?

И я не очень уверенным голосом пробормотала:

— Нечего.

— Понятно.

Павел поднялся, бросил взгляд на официанта и положил на стол несколько купюр. Я потянулась к карману пиджака за кредиткой, но он остановил меня:

— Вика, ты хоть не позорь меня. Хватит с меня того, что ты сказала.

Так я еще и виновата? А ведь действительно, чувствую себя виноватой, глядя, как нахмурилось его лицо и появилась морщинка между бровей.

И почему мне хочется разгладить эту морщинку, стереть холодность с красивого лица

и…?

Вот черт, опять!

— Пойдем, — Павел, стараясь не встречаться со мной взглядом, помог мне надеть пиджак и повел к двери.

На улице уже наступила настоящая ночь. Только яркие огни ресторана разгоняли мрак. Даже звезд не было видно и луны. Всю дорогу до машины Павел молчал, размышляя о чем- то. Ну, молчит и пусть молчит Я его развлекать не нанималась. Надоест, сам заговорит.

Но он не заговорил. Я даже не знала, куда он меня везет. Это место, которое он собирался мне показать, могло быть где угодно. Но не ночью же его посещать? Что он там еще надумал?

И лишь когда мимо автомобиля промелькнул сверкающими огнями цвето-музыкальный фонтан, расположенный у здания городского театра, я поняла — он везет меня к себе домой. Что и подтвердилось минут через пять, когда Феррари свернул к огромной каракатице. Пардон, к двухэтажному особняку.

Павел вышел из машины и помог выйти мне. Пискнула автомобильная сигнализация, и мой сопровождающий потащил меня к крыльцу. Если я говорю, что потащил, то именно это и имею в виду. Я просто не поспевала за его быстрыми широкими шагами. А Пашка целеустремленно мчался к ступенькам.

Когда я споткнулась и точно свалилась бы, если бы он меня не удержал, то наконец заметил, что такая скорость явно не для меня. Подхватил на руки и, взбежав по ступенькам наверх, поставил меня у входа. Отворив дверь, втолкнул меня в помещение.

Тотчас же вспыхнул свет. Анастасия Николаевна, щурясь, смотрела на нас. И зачем мы сюда явились в такое время? Прервали пожилому человеку отдых. Хотя, какому там пожилому. Мать Пашки выглядела лет на тридцать пять. Если бы не знала, что у нее такой взрослый сын, то не поверила бы, что она гораздо старше.

— Павлик, — обеспокоенно спросила она, — что случилось? Почему ты на ночь глядя привез Викулю, она у нас ночевать будет?

От такого предположения краска залила мое лицо, на которое, впрочем, сейчас никто не обращал внимание.

— Мам, — напряженно ответил Павел, — она не будет здесь ночевать, я хочу Викторию отвести домой.

— Уверен? — заботливо смотрела женщина на сына. — Ты же хотел подождать немного?

— Уверен, мам, — теперь уже твердо сказал блондин, — уверен.

— Ну, тогда, — Анастасия отступила от двери, освобождая проход, — веди свою женщину домой.

— Эй-эй, — пришла я в себя, — я тоже тут. Прямо вот она. Почему меня никто не спросил, хочу я здесь оставаться или нет?

— Виктория, помолчи немного, — рыкнул Пашка, мягкими толчками решительно продвигая меня дальше по коридору.

Нет, ну это надо! Вот тебе и одно место! Он, наверное, с самого начала планировал меня к себе домой притащить.

— Апполинарий, — прошипела я, безуспешно пытаясь повернуть назад, к входной двери,

— отвези меня домой. Сейчас же!

— Мы и идем домой, малыш. Так что успокойся и шагай.

Шлепок пониже спины придал мне ускорения, я и вовсе разъярилась.

— Что ты себе позволяешь?

— Вика, угомонись! Я не собираюсь тебя кусать, по крайней мере, сейчас, — вполголоса добавил он, — топай, ты обещала мне.

— Ага, а ты много чего обещал мне. И что из того выполнил? — упиралась я изо всех сил. Правда, толку от этого было немного. Расстояние до открытой двери, у которой стояла Анастасия, насмешливо поглядывая на нас, неотвратимо сокращалось.

— Напомни, что я такого тебе пообещал? — Пашке, видимо, надоело постоянно меня подталкивать, он схватил меня за руку, опередил и потащил за собой.

— Апполинарий! Черт, — выругалась я, все же довел меня. — Ты сказал, что как только захочу расторгнуть брак, ты сразу же согласишься!

Пашкина мать засмеялась. Ей-то почему так весело? Я уже кипела и пузырилась, как вода в электрочайнике. Ну, конечно, она сынка своего призывать к порядку не собирается.

— Я имел в виду заключение брака в вашем ЗАГСе. Когда мы распишемся, если потребуешь, сразу дам согласие на развод. Я тебе уже говорил, что для меня не имеет никакого значения штамп в паспорте. Да и сам паспорт не имеет значения. Можем вообще не расписываться. Все равно мы с тобой уже пара, и наш брак не расторжим.

Не прилагая ни малейшего усилия, протащил меня в дверь и захлопнул ее. Я зарычала, не похуже того мужика в ресторане:

— Если не отпустишь меня, я тебя стукну!

Он так резко остановился, что я от неожиданности не успела притормозить и налетела на него со всего разгону.

— Ну, стукни, — согласился, — если после этого ты все-таки пойдешь со мной.

— Ага, счас, спешу и падаю.

— Виктория!

— Апполинарий!

— Помнится, совсем недавно ты меня Павликом называла… — сменил тон хитрый блондин.

— Вот веришь, не помню, — открестилась я.

— Не верю, — сверкнул он на меня глазами. — Почему тогда — Павлик, а сейчас — Апполинарий?

— А что, — рассердилась опять, — нужно было сидеть и ждать, пока ты украсишь лицо моего партнера по танцу парочкой синяков?

— Он заслужил это, — мрачно зыркнул на меня Пашка и снова потащил за собой. — Он целовал чужую жену.

— Ну, допустим, не всю жену, а только ее руку.

— Не хватало еще, чтобы он всю целовал, тогда бы точно парой синяков не отделался. Я б его по стенке размазал.

— А может, это он тебя размазал бы, — взыграл во мне дух противоречия, хоть я точно уверена, тот мужик блондину не соперник. Почему я так решила — понятия не имею.

— Не хочешь ли ты сказать, — обманчиво спокойным голосом поинтересовался муж, — что я не способен постоять за свою жену?

— Не-а, не хочу, — беззаботно уверила я, — постоять ты можешь, и посидеть, и даже полежать. Что тут сложного?

— За что на мою бедную голову такое наказание!? — застонал Павел.

— А никто к тебе не набивался, — оскорбленно парировала. Возмущается, будто я сама ему на голову вскарабкалась.

Пашка вздохнул и молча вытолкнул меня за очередную дверь.

О! А мы-то оказались снова на улице. Зачем таскались по всему дому, спрашивается?

Не могли выйти туда, откуда вошли?

Щелкнул выключатель на стене, и сразу загорелись три яркие лампочки, примостившиеся на невысоком фонарном столбе. Я изумленно огляделась. Вот это фокус! Как оказалось, мы вышли на внутренний двор, окруженный со всех четырех сторон стенами дома. Так что попасть сюда можно было только из помещения.

В самом центре дворика я увидела деревянную беседку, ярко освещенную фонарем. Восьмигранная, низенькие перильные ограждения и столбы выкрашены белой краской. Красная крыша кокетливо украшена белыми кружками. Ну, чисто гриб-мухомор. Беседку в живописном беспорядке окружили цветочные клумбы. Некоторые из растений уже расцвели.

К беседке вела дорожка, выложенная красивой розовой плиткой. С первого взгляда и не поймешь, из какого она материала. Рассмотреть получше не получилось. Меня снова нагло потащили, теперь — к беседке.

До меня потихоньку начало доходить, что это что-то типа романтического свидания.

Ночь (вернее, поздний вечер), беседка, свечи… Правда, в нашем случае вместо свечей — фонарь.

Мне даже интересно стало, что он запланировал дальше? Не станет же и в самом деле передо мной на коленях ползать, как я когда-то мечтала?

И тут же посмеялась над собой. Какая романтика? Просто уединенная беседка — идеальное место для приватной беседы. Вот и поговорим.

Преодолев две ступеньки, ведущие внутрь, я ступила на блестящий лаком пол.

Стоило моей ноге прикоснуться к деревянному паркету и тронуть рукой перила, как они потеплели и засветились мягким розовым светом. Не дав мне насладиться необычным зрелищем, Павел обогнал меня, остановился посередине беседки, повернулся ко мне лицом и скомандовал:

— Малышка, обними меня.

— Ага, хорошая попытка, — усмехнулась я, ничуть не собираясь слушаться его. Тоже мне, командир нашелся.

— Вика, — голос блондина понизился и зазвучал безумно сексуально, — обними меня, да покрепче.

Чуть не расхохоталась, глядя на самоуверенную физиономию Апполинария. Ха! А ведь он действительно уверен, что я так и сделаю — кинусь со всех ног в его жаркие объятия.

А я… я действительно кинулась, причем со всех ног, и обхватила его руками за шею, когда из всех четырех уродливых башенок, расположенных по углам особняка, в крышу беседки ударили тонкие синие лучи. Все строение содрогнулось, и пол начал уходить у меня из-под ног.

Разноцветные огоньки взметнулись в диком танце у меня перед глазами, и мне сразу же поплохело. Изо всех сил зажмурилась, пытаясь сдержать приступ тошноты, но помогало что- то не очень. Горький комок подступил к горлу, дыхание в груди сперло.

Такое чувство, как будто внезапно сорвавшимся ураганом меня снесло с борта вертолета или с крыши многоэтажки и бросило вниз. Падение прекратилось внезапно. Вот будто только что летела, а уже сейчас под ногами без всякого удара или просто толчка появилась твердая земля.

— Малыш, — насмешливо произнес возле уха мужской голос, — я ведь могу принять столь крепкие объятия за предложение продолжить начатое где-нибудь в укромном местечке. Жаль, здесь слишком много свидетелей.

Я дернулась, но глаза не открыла. Что-то внутри меня просто вопило, что увиденное мне совсем не понравится. Поэтому позволила себе еще несколько секунд цепляться за крепкие мужские плечи.

Последовал еще один смешок, и Пашка промурлыкал:

— Ты специально выбрала для нежностей такой момент, когда я ничего не могу сделать? А может, ну их, этих свидетелей?

— Каких еще нежностей? — пробормотала, когда голос наконец ко мне вернулся, и смогла немного перевести дыхание. Резко отодвинулась от нахального блондина и чуть не свалилась на землю, ноги совсем не держали. Опасливо открыла глаза, и мне снова стало дурно, теперь — от сумрачного мертвенно-зеленого антуража, который предстал перед моим взором.

— Твою ж дивизию! Ты куда меня притащил, придурок белобрысый?

— Вика, — поморщился Пашка, — незачем так кричать.

— Незачем? — стукнула его кулаком в плечо. — Незачем? Что это за ужасное место?

Здесь выть от ужаса хочется!

— Не преувеличивай.

— Да тут и не нужно никаких преувеличений. Кошмар настоящий!

— Виктория, послушай меня.

Ага, уже не малыш, а Виктория? Переходим к официальному диалогу?

— Верни меня домой, — сердито уставилась на него. — Сейчас же. Я больше ни минуты не желаю находиться в этом месте!

Полная зеленая луна давала довольно света, чтобы рассмотреть впереди лес, огромными деревьями почти подпирающий небо, а позади, как мне показалось, — безбрежный океан полей. “А вдруг это даже и не луна, а солнце такое”? — похолодело у меня в груди.

Я, наверное, в классе пятом была или шестом, когда моя одноклассница затянула меня в кино на ужастик. Сколько я ни отбрыкивалась, она не отставала. Пришлось составить ей компанию, а то совсем достала бы. От радости, что я согласилась, подружка даже билет мне купила и мороженое с курагой, очень мной любимое.

Я еще мороженое не доела, как уже поняла, что зря поддалась на уговоры.

Через несколько минут после начала сеанса действие фильма плавно переместилось на кладбище, а там по законам жанра и мертвые с косами, и тишина… А место действия было освещено нефритовыми лучами, непонятно откуда исходящими.

Ткнула недоеденное эскимо в руку во все глаза таращившейся на экран одноклассницы и через минуту уже была на улице.

И вот теперь на тебе!

— Дорогая…

— Домой! — топнула ногой. Правда, топнуть о землю получилось не очень впечатляюще.

— Ладно, я верну тебя домой, — Пашка всмотрелся в мое лицо. — Но неужели тебе не интересно, что это за место?

— Ага, очень интересно, — язвительно процедила. — Вот ты мне и расскажешь. Только дома, а не посреди непонятно чего и непонятно где.

— Я дома и собирался.

— Конечно, — согласилась я, — а как же, естественно, дома. Я как раз вижу сейчас перед собой пару высоток, — сделала вид, что внимательно рассматриваю ближайшее к нам здоровенное дерево. — На какой этаж подниматься?

— Ха-ха.

— Что, самому смешно? — бросила я на Пашку уничтожающий взгляд. — Или ты в берлоге живешь?

— В берлогах медведи живут, — сердито прищурился блондин.

— Понятно, — кивнула согласно головой, — очевидно, это означает, что ты не медведь?

— Именно так.

— А живешь там? — махнула рукой в сторону леса, скептически покачав головой.

Он только кивнул, глядя на меня.

Дурдом на каникулах. Если бы не видела своими глазами, что мы явно переместились из дома в какое-то странное и непонятное место, подумала бы, что у него с головой полнейший непорядок.

— Ладно, — решительно бросила я, — будем считать, что ты показал мне то, что собирался, и я впечатлилась. А теперь хватит. Верни меня домой, будь ты там кто угодно — хоть мамонт, хоть суслик.

Апполинарий зарычал:

— Волк я!

Я хмыкнула, но в тот же миг рядом со мной появился огромный белый зверь. Желто- зеленые глаза хищно сверкнули прямо мне в лицо.

— Боже! — помертвевшими губами прошептала я и попятилась назад. Волк оскалился, и я вне себя от ужаса развернулась и бросилась бежать. И хоть умом понимала, что зверюге догнать меня — как раз плюнуть, инстинкт самосохранения требовал действовать. Бежать изо всей силы, пока хоть на один вздох хватает в груди воздуха. Пока ноги в состоянии двигаться.

Летела не разбирая дороги, не глядя, куда… Зацепилась за какой-то выступ, замахала руками, пытаясь сохранить равновесие и начала падать, молясь, чтобы хоть шею себе не свернуть. Но к земле я даже не прикоснулась. Сильные руки подхватили меня и крепко прижали к груди… Пашки?

— Малышка, — взволнованный прерывистый шепот раздался почти у моего уха, — ради бога, не бойся.

Я попыталась вырваться, и он немного ослабил хватку, не сводя внимательного взгляда с моего лица.

— Ты, животное! — всхлипнула, пытаясь вырваться.

Только никто не собирался меня отпускать.

— Чем дальше, тем больше мне хочется прибить чертову куклу Веридэ. Она обязана была рассказать тебе все или предупредить, по крайней мере, — зло пророкотал как-его-там- зовут, крепче прижимая мою голову к своей груди, — Ну да, девочка моя, я — зверь. Так же, как и ты. Пусть и наполовину.

— Что ты мелешь? — меня уже просто трясло. — Я не животное.

Хотя понимала, что после данной демонстрации ничему уже не удивлюсь, даже если окажется, что я — коза с рогами. Но так просто сразу признать, что это правда, было выше моих сил.

— Маленькая моя, — тихо проговорил Павел, — я сожалею, что испугал тебя. Я не планировал этого.

Я икнула, потом всхлипнула, а потом и вовсе заплакала.

— Вика, — блондин так растерялся, что выпустил меня из объятий и нерешительно отступил.

Я честно пыталась успокоиться, но получалось не очень. Вернее, совсем никак не получалось. От пережитого шока, наверное, слетел какой-то невидимый предохранитель, и вот уже я, присев посередине дороги на корточки и закрыв руками лицо, позорно реву. Даже припомнить не могу, когда это было в последний раз, чтобы я на глазах у посторонних проявляла такую слабость.

— Вика… Вот черт! Вика, пожалуйста, не плачь. Пойдем, я отправлю тебя домой, раз ты настолько меня не переносишь. Я, по крайней мере, попытался… Да пропади оно все пропадом! Пойдем…

— Да отвернись ты! — прорыдала я, подняв голову. — И так тошно, еще и ты меня зареванную разглядываешь. Уйди с глаз моих!

Павел сделал было движение ко мне, как будто собрался поднять меня, но после этих злых слов отшатнулся, словно на стену налетел, и замер. Потом смерил меня каким-то обреченным взглядом и в самом деле отвернулся. А мне еще обидней стало, довел до истерики и теперь даже смотреть на меня не хочет.

Совсем спятила на нервной почве, сама не знаю, что хочу. Вероятно, внеплановый ПМС дает о себе знать.

Снова попыталась взять себя в руки, и на этот раз удалось. Начала постепенно успокаиваться и, всхлипнув в последний раз, поднялась.

Уверена, Павел прекрасно понял, что я уже не лью слезы, но оборачиваться не торопился. Так и стоял, не шевелясь, как манекен на витрине. Плечи его были напряженно приподняты, как будто он ожидал удара или нападения. Странно, его светлые волосы в свете зеленой луны приобрели едва заметный розоватый оттенок. Как такое возможно?

Я перевела дух и огляделась. Оказывается, я неосознанно бежала по дороге в сторону леса. И теперь передние деревья находились на расстоянии не далее чем пятнадцать метров. Никакого просвета между ними, сколько не вглядывалась, увидеть не смогла.

Умом понимала, что мой муж действительно где-то здесь живет, иначе зачем меня нужно было сюда тащить, но все равно не могла представить его в этом щегольском костюмчике в волчьей конуре. Берлога побольше будет. Но он не медведь. А я? Я кто?

Снова бросила взгляд на стоящего спиной ко мне блондина.

— Апполинарий, — позвала вполголоса. Хватит уже торчать посреди унылого пейзажа, погостили, пора и честь знать.

Павел не спеша повернулся и поднял на меня глаза. Ой, мамочки, что случилось-то? В те несколько минут, что он стоял отвернувшись, выражение его лица полностью изменилось. За все время, что мы знакомы, я впервые видела его такого… такого… чужого. Холодный непроницаемый взгляд, крепко сжатые губы, нахмуренные брови, все это как-бы приказывало не приближаться. Между нами внезапно выросла стена отчуждения.

И только теперь до меня дошло, что я говорила. Что мне тошно. Я снова это сказала. А он, что неудивительно, сразу принял эти слова на свой счет. Но на этот раз я действительно не хотела его оскорбить. Просто сама ситуация меня сразила. Не каждый день доводится узнавать, что твой ухажер — огромный волчара, а ты сама — вообще фиг знает кто.

— Паш, — виновато взглянула я на него, — послушай…

— Ничего не нужно объяснять, Виктория. Я уже сказал, что ты вернешься домой.

— А ты? — спросила нерешительно.

— Я уже дома, — ровным голосом сообщили мне. — В твоем мире мне больше делать нечего.

— Но ты же полицейский? — зачем-то спросила. Не все ли мне равно? Да нет. Как оказалось, не все равно. — У тебя же работа или, как там правильно, служба?

— Я патрульный, — глядя мимо меня, спокойно ответил Павел, — был.

— А теперь? — не унималась я. И чего я прицепилась к нему с вопросами? Всегда же хотела, чтобы оставил меня в покое. Значит, должна радоваться, что он наконец согласился. Но радости почему-то не было.

— А теперь, — невозмутимо повторил блондин, — уже не патрульный. Это профессия не пожизненная. Я отправлю тебя назад порталом. Мама тебя проводит и вызовет такси. Пойдем.

Он не сделал ни малейшей попытки прикоснуться ко мне или хотя бы приблизиться, просто направился к стене из огромных деревьев, уверенный, что я пойду следом.

— Ты со мной не собираешься перемещаться?

— Я думаю, незачем.

Вот, значит, как? То была очень нужна, типа жена моя и никуда не денешься, а теперь даже смотреть на меня не хочет.

Ну и подумаешь. Мне же лучше. Но какая-то неправильность происходящего тревожила и настораживала. Если он раньше говорил, что рисунок на моем запястье не смывается и не стирается, что означает нерасторжимость брака, то я, что же, так и останусь его женой, а он мне мужем?

— Послушай, Павел, — окликнула, бегом догоняя отошедшего на несколько шагов уже почти не мужа. — А как…?

Вдруг послышался резкий щелчок, а вслед за ним — тихий перезвон. Павел достал из кармана небольшую квадратную пластинку и провел по ней ладонью. Пластинка засветилась мягким бежевым светом.

— Наридис? — раздался веселый мужской голос. Он звучал четко и громко, как будто его обладатель стоял совсем рядом. — Это тебя там принесло, дружище?

— Да, Слай, это я, — подтвердил блондин.

— А почему до сих пор не пересек контур? Защита уже несколько минут назад отметила твое появление. Что-то произошло?

— Нет, ничего такого, о чем я должен докладывать. Просто я прибыл не один.

— Неужели? — хохотнул невидимый собеседник, — только не говори, что тебе наконец удалось затянуть сюда свою несговорчивую девицу.

— Слай, — голос Павла стал холоднее арктического льда, — это не твое дело.

— Что ж ты за мужик, Наридис, если не в состоянии справиться со своей парой? — подшучивал парень. — Вот уж не думал, что…

— Слай, — убийственный тон, от которого у меня мороз прошел по коже, заставил наконец замолчать любителя поболтать, — еще одно слово, и я вызову тебя на поединок у последней черты.

В ответ — ни слова. И даже мне стало ясно, что речь идет не об игре в шахматы.

На несколько секунд воцарилась гнетущая тишина. Казалось, даже сама природа замерла в ожидании реакции невидимого собеседника Павла.

Я стояла ни жива ни мертва. Блондин же неподвижно уставился на светящийся аналог земного телефона. А потом пластинка просто погасла.

Павел шумно выдохнул и, не даже не взглянув на меня, положил переговорное устройство в карман и возобновил движение. Понятно, что я отправилась следом. Ему и оглядываться не нужно было, чтобы в этом убедиться. Он и не оглядывался.

Подобное обращение вроде бы и не должно было меня задевать, ведь я столько раз требовала, чтобы он оставил меня в покое, но задевало и очень сильно. А почему, спрашивается? Он же делает сейчас как раз то, что я хотела — собирается отправить меня домой и больше не мозолить мне глаза.

Но, все-таки, как же быть с тем, что он мой муж? Он так и будет считать меня своей женой и больше не вступит в брак? А я? Как мне быть? Не сейчас, но в ближайшем будущем, я была бы не против, чтобы у меня появилась маленькая принцесса. От сына я тоже не отказалась бы и любила бы его не меньше, но девочка, крохотная куколка, частичка тебя самой — это мечта любой женщины.

Правда, есть одна небольшая проблемка, но я ее со временем решу. Найдется же, в конце концов, мужчина, с которым мне не будет противно разделить постель.

«Ох! — взорвалась у меня в мозгу невероятная догадка. — А ведь он, похоже, уже нашелся!»

Если Павел — оборотень, и я, как выяснилось, — тоже, вот и отгадка нашлась, почему я не хотела ни с кем из парней заниматься любовью, а Макса вообще лишила уверенности в своих сексуальных способностях.

Тот женский праздник 8 Марта мы отмечали дружной компанией: я с Максимом, Лелька с Серегой (тогда она с ним встречалась) и две Лелькины одноклассницы с одним парнем на двоих, которые пока еще не определились, кому из них он нужнее.

Было весело и интересно: танцы до упаду, смешные конкурсы и песни до хрипоты. Алкоголь в меру, только для поддержания традиций и праздничного настроения.

Немного выпив, Макс осмелел и предложил провести ночь с ним, а я согласилась. Парень мне нравился, и тем непонятнее стало для меня то, что произошло у него дома. До постели мы так и не добрались: сразу в коридоре, быстро захлопнув дверь, Макс решительно притянул меня к своей груди и накрыл своими губами мои в жарком и требовательном поцелуе.

Сначала мне нравилось его нетерпение, горячие губы, нежно ласкающие руки… И вдруг все вмиг изменилось. Пальцы, лихорадочно стягивающие с меня одежду, стали казаться холодными и липкими, от жаркого дыхания парня защекотало в носу, а его поцелуи стали неприятными, и весь он сделался мне просто противен.

Я попыталась побороть чувство брезгливости, но у меня ничего не вышло. Еле оттолкнула разгоряченного парня, который вызывал уже самое настоящее отвращение. Макс даже сначала не понял, что я сопротивляюсь, настолько был уже на взводе. А потом заказала такси и, приводя на ходу в порядок одежду, рванула на выход. Так ничего и не объяснив ошарашенному парню, который от растерянности даже не пытался меня задержать.

Пока вспоминала этот неприятный эпизод, Павел приблизился к двум деревьям, которые стояли по обе стороны дороги как часовые.

А дальше… я остановилась и протерла глаза. Не бывает! Такого не бывает, просто потому, что не может быть!

Пашка поднял правую руку и приветливо помахал ею, как будто кому-то из знакомых. И эти две махины, именуемые в моем мире деревьями, зашевелились, их огромные боковые ветви, зашелестев листвой, прижались к деревянной Труди", и зеленые исполины важно поклонились.

Усе! Я в инфаркте!

Глава 8

Пока я заворожено смотрела на развернувшееся перед моими глазами величественное действо, Пашка подошел ко мне и сказал:

— Вика, возьми меня за руку, иначе защитный контур тебя не пропустит.

Машинально ткнула пальцами в широко раскрытую мужскую ладонь, которая тут же сомкнулась, крепко захватив мою кисть в плен. Куда там было обращать внимание, если в это время ветвистые исполины, поскрипывая и похрустывая ветвями, начали неторопливо выпрямляться.

С ума сойти! Сколько жить буду, такое зрелище не забуду. Но, как оказалось, представление еще не закончилось — ближайшие зеленые стражи начали поворачиваться вокруг своей оси и встали, если бы это были люди, сказала бы, что вполоборота. А несколько деревьев позади них раздвинулись в разные стороны и открыли дорогу. Вот это защита! Интересно, они горят, эти лесные стражники?

— Нет.

— Что? — не поняла я. Потом только сообразила, что произнесла это вслух.

— Они не горят, — губы Пашки чуть изогнулись в намеке на улыбку. Никак перебесился уже? Снизошел к диалогу?

— Павел, — неуверенно начала я.

— Что, малышка?

О! Прогресс очевиден.

— Возможно, ты ошибаешься, и я вовсе никакого отношения не имею к оборотням?

Скептически приподнятая бровь блондина без слов дала понять, что мой вопрос считают, по крайней мере, странным, если не сказать похуже.

— Нет, ну в самом деле, мог же ты ошибиться?

— Не мог, к сожалению. Ты — дочь Веридэ.

— И что с того? Возможно, она обычный человек и понятия не имеет, что бывают и другие формы жизни?

— Вика, — вздохнул Павел, и легонько потянул меня по дороге, — я понимаю твое желание отрицать непонятное, но, тут уж поверь мне — я знаю, о чем говорю.

— Лучше бы не знал, — расстроено ответила и замолчала. У меня начала болеть голова, что неудивительно при таких-то психологических нагрузках на мой бедный, беззащитный мозг.

Из моего горла вырвался непроизвольный стон. Остановилась и потерла пальцами висок.

— Кто хоть я?

— В каком смысле, кто?

— Ну, кроме того, что человек?

— Ну, ты даешь, Виктория! Могла бы и догадаться, что мы с Веридэ из одного клана.

— Так я… — челюсть у меня уронилась от воспоминания, как я удирала от огромного, размером с годовалого теленка, сверкающего клыками волка.

Твою ж маму! Вернее, мама, твою ж дивизию! Как такое может быть? Никогда за свои почти два десятка лет ни разу не почувствовала чего-то необычного. Даже подозрение ни разу не посетило, что я не такая, как все. И повыть на луну во время полнолуния желание не возникало. Что-то тут явно не то.

Не успела я задать следующий вопрос, как снова прозвучали щелчок и звонок, возвещающие, что очередной кандидат на поединок желает побеседовать с Апполинарием.

Стоило вновь нахмурившемуся Пашке провести над гладкой поверхностью рукой, как из засветившейся пластины раздался глубокий красивый баритон:

— Наридис, с прибытием.

— Приветствую тебя, Зейли.

— Мне необходимо с тобой поговорить, — сообщил голос невидимого секси. — Сейчас я в Андаринской пустоши на переговорах, вернусь где-то через час. Жду вас у себя.

Вот так вот. Тон не приказной, голос не командирский, а мой муженек, чуть не заскрипев зубами от злости, смиренно отвечает:

— Хорошо, я буду.

— Ты не понял, парень. Я сказал, что жду ВАС.

Вот теперь и зубовный скрежет послышался.

— Мне повторить? — неумолимо продолжил невидимый собеседник.

— Я все сделаю.

— Надеюсь на это.

Переговорник мигнул на прощание и погас.

— Пойдем, — покрепче сжав мою руку, блондин потащил меня дальше.

Проход через защитный барьер я ощутила всем своим телом, как будто протолкалась сквозь плотную толщу воды, причем Павел не отпускал мою руку ни на секунду. А вот когда препятствие было преодолено, и сторожевые деревья вновь закрыли границу, я просто ахнула.

Никакого мрачного леса и берлог с логовами здесь не было. Перед нами предстал город или поселок с аккуратными одноэтажными и двухэтажными домиками, к которым мы и направились.

Сияние луны давало недостаточно света, чтобы хорошо рассмотреть селение. Но того, что я увидела вблизи, было достаточно, чтобы разжечь во мне огромный интерес.

Метрах в двадцати от нас горел яркий костер. Возле него сновали люди и звери. В отблесках костра шерсть животных восхитительно переливалась всевозможными оттенками. Где-то неподалеку звенел девичий смех, тренькала гитара.

Все было точно как на обыкновенном пикнике, за исключением видовой принадлежности отдыхающих. И, что удивительно, умом я понимала, что звери у костра — это оборотни. И, возможно, люди, которые поют что-то задушевное под гитарные аккорды, — тоже оборотни. А может, и нет.

Но страшно почему-то не было. Самая обыкновенная на вид девушка, хохоча, тащила огромного волчару за хвост. На что тот, обернувшись, лениво махнул лапой, свалил нахалку на землю и легонько придавил.

Девица выскользнула и, поднявшись, прыгнула на белого зверя, опрокинула его на бок и уселась сверху.

Сначала я подумала, что наш путь лежит именно к этой шумной компании, но Павел, кивнув головой тем людям, которые, заметив его, помахали руками, повел меня дальше.

Я бросила быстрый взгляд на своего волка. Пыталась сделать это незаметно, но он увидел:

— Потерпи немного, скоро будешь дома, — ровным голосом сказал Пашка.

Я притормозила и удивленно подняла на него глаза:

— Куда мы идем?

— К стационарному порталу, — невозмутимо пояснил он. — Я обещал, что верну тебя домой, и сделаю это.

— Даже если у тебя будут неприятности? — уточнила я, вспомнив категоричное распоряжение невидимого начальника, в котором это "вас" наверняка предполагало присутствие и моей скромной особы.

— Даже тогда.

— Послушай, Апполинарий, — я потерла шею, которая внезапно заныла, — тот парень имел в виду меня, когда говорил "вас", ведь так?

— Ты и сама это поняла, так зачем спрашиваешь? И еще, не называй меня этим дурацким именем! Ты прекрасно слышала, как меня зовут! — получила мрачный ответ.

Вот это наезд. Чего злится, спрашивается? Как будто я укусила его пониже спины.

— Тогда зачем ты так назвался? — теперь уже я перешла в атаку. — Сначала был Павел, а потом Апполинарий, с какой стати?

Высказалась, а потом опомнилась: а оно мне надо? Пусть как угодно себя называет — его дело. Хозяин — барин. Неужели более важных вопросов не нашлось?

— Виктория, — прищурив глаза, уставился на меня Пашка, — ты и в самом деле хочешь узнать именно это? Прямо сейчас?

— Нет, — пошла я на попятный.

— Тогда пошли, — кивнул он головой и собрался идти.

Я пожала плечами и…

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала упрямо.

— Да, он имел в виду тебя, — сердито сверкнул глазами, — и что это меняет?

— Так ты не собирался даже предложить мне пойти с тобой? — что за черт меня за язык дергает? Домой, значит, домой. Пусть сам разгребает, раз собрался тут дуэли средневековые устраивать.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Зачем спрашивать? Только чтобы услышать очередной отказ?

— Откуда ты можешь знать, что я отказала бы? — ошарашенно воззрилась на него.

— Опыт у меня уже в этом деле хороший, — криво усмехнулся Павел, — ты мне всегда и во всем отказываешь. Да я по пальцам могу пересчитать те случаи, когда ты соглашалась со мной.

— Согласилась же я замуж за тебя выйти, — возмутилась я несправедливым упреком.

— Согласилась бы ты, как же, если бы была уверена, что брак реальный?! Я вовсе не глухой и слышал твое "согласие".

— Но ты даже не попытался узнать, может, я не отказалась бы пойти с тобой?

Блондин поморщился:

— Что-то у меня большие сомнения насчет этого, мэй тиа кари, не догадываешься, почему?

Нет, я не догадывалась. В этот момент я вовсе ни о чем думать не могла, кроме только что прозвучавших слов.

Мэй тиа кари! Я слышала их раньше, пусть даже и во сне, но теперь я четко знала, что они означают — моя любимая жена!

Но больше всего поразило меня даже не это. До меня только сейчас дошло, что я понимала все то, о чем говорили с Пашкой парни, звонившие ему.

Вероятно, у меня на физиономии сменился целый калейдоскоп эмоций, или лицо приняло вовсе уж глуповатый вид, потому что Пашка нахмурился и напряженно спросил:

— В чем дело? Что на этот раз?

— Ты сказал: мэй тиа… — прошептала я в полном шоке.

— И что? Это новость для тебя? — отрешенно прозвучал его голос. — Я уже говорил тебе, что люблю. А ты, для разнообразия, могла бы хоть один раз пояснить, за что так терпеть меня не можешь? А то надо мной уже вся стая потешается, что я не в состоянии свою пару к себе домой затолкать.

— Павел, я понимаю, что ты говоришь, и беседу твою с теми мужчинами понимала!

— А, вот ты о чем, — догадался наконец блондин, — брачный браслет активизировал третью стадию, как только мы вышли из портала.

— Вот как? И с чем ее едят, эту третью стадию?

— Вика, ты вообще слышишь меня?

— Ага, я так же как и ты тугоухостью не страдаю, — подтвердила с готовностью.

— Странно избирательный у тебя слух, — наконец усмехнулся он, хоть усмешка эта скорее гримасу напоминала. — Удивительная способность пропускать мимо ушей то, что тебя не устраивает.

— Наридис! — радостный мужской голос заставил нас обоих одновременно обернуться к почти бежавшему к нам высокому худющему парню.

Вот теперь на лице Павла появилась настоящая теплая улыбка:

— Привет, Тониро.

— Как же я рад тебя видеть! — подлетевший парень хлопнул Пашку по плечу и заулыбался во все свои ослепительные тридцать два (или сколько там их у здешних жителей?) зуба и бросил на меня заинтересованный взгляд. — Ты обязательно должен зайти ко мне. Нам есть о чем поговорить, да и мама будет рада, а уж Мика будет в полном восторге.

Ну и что это еще за Мика? — зло подумала я. Здесь тоже начнется то же самое?

Местный фан-клуб Апполинария Великолепного? Сразу же появилось желание попинать маленько Пашку, и этого жизнерадостного кандидата в сборную по баскетболу, и неведомую Мику.

— Ты же знаешь, Тониро, я всегда рад встрече с твоей семьей, — сожаление сквозило в Пашкином голосе, — только сейчас мне и правда некогда. Через час я должен быть у Зейли.

"Я", а не "мы". Очевидно, просить меня, чтобы составила ему компанию на время встречи он не станет. Ну и фиг с ним, обойдусь и без приглашения.

— Так через час же, — не сдавался высокий, — хоть поздороваться зайди. И вообще, хоть бы с женой познакомил, — попенял он враз помрачневшему Павлу.

— Виктория, познакомься, Тони — мой друг детства. Самый настоящий друг, многие о таком только мечтают. Пару раз он мне жизнь спас.

— Да ну тебя! — захохотал Тониро, снова хлопнув Пашку по плечу. — Совсем засмущал. То было давно, и память закрыла занавес. К тому же ты забыл упомянуть, что тоже мне жизнь спасал пару раз.

— То было давно, — теперь засмеялся Павел. Я же в полнейшем шоке лишь хлопала глазами. С этой стороны мой муж открывался для меня впервые. Я всегда считала, что он в состоянии быть на передних рубежах только любовных сражений. Но вряд ли в постельных баталиях его нужно было спасать, скорее, от него спасаться.

— Виктория, — умоляюще протянул Тониро, — пожалуйста, уговорите Рида, хоть выпить наливки с нами. Вас он послушает.

Вот уж сомневаюсь в этом. Он слушает меня, когда ему выгодно.

— А… — я нерешительно посмотрела на Пашку, — удобно ли вваливаться в гости в такое позднее время?

— Если гость желанный, время не имеет никакого значения, — заверил Тони.

— Тогда, — уже увереннее произнесла я, не обращая внимание на удивление, промелькнувшее в глазах Павла, — я хотела бы пойти.

— Ну, Рид, соглашайся. Своих женщин нужно баловать и исполнять их капризы, — снова сверкнул улыбкой парень. Уловив мой скептический взгляд, брошенный на Павла-Рида, продолжил: — Хотя бы некоторые.

— Ладно, мы придем, — наконец согласился Пашка (вот, еще нужно решить, как его называть).

— Отлично, — обрадовался высокий, — значит, ждем вас.

— Ой-ей! — тихонько вскрикнула я, так как на месте нашего двуногого собеседника уже стоял четырехлапый.

И хоть я теперь уже знала, что такое в принципе возможно, все-таки оказалась не очень готова к появлению здоровенного хищника, который доброжелательно оскалился (не факт, что это так на самом деле) и, махнув хвостом, рванул вдоль по улице.

Я шумно выдохнула. Только теперь обратила внимание, что до сих пор стояла, затаив дыхание.

— Ну и что это было? — настороженно спросил Павел.

— Даже не знаю, — чистосердечно призналась я. — Тебе виднее. А почему он стал белым волком, он же не блондин?

— Вика, не заговаривай мне зубы, — процедил он сквозь те самые, которые я ему якобы заговаривала. — Ты категорически настаивала на возвращении домой, а стоило постороннему мужчине, даже вовсе незнакомому, тебя пригласить, и ты сразу же согласилась.

Та-а-ак, теперь впору мне выяснять, что это было.

— Что ты этим хочешь сказать, Апполинарий? Не собирался идти в гости к другу, так и сказал бы, а если решил, что надо все-таки сходить, то нечего из себя оскорбленную невинность строить.

— Ничего я не строю, просто хочу сразу предупредить, что в этом месте никто из оборотней не посмеет даже попытаться отбить чужую пару. А то, что ты моя жена, знают почти все.

— Совсем офигел, — возмутилась я, — мне еще одного оборотня для полного счастья не хватает. Ты что, ревновать меня вздумал? За собой бы лучше следил, бабник и дамский угодник.

— А ну-ка поподробней, что ты имеешь в виду?

— Так баб твоих и имею в виду! — рассердилась я. — Ты хоть постельное белье успеваешь менять после очередной красотки?

— У меня есть кому постель менять, — прошипел Пашка в ответ, — к тому же их не столько, сколько ты себе вообразила.

— Ага, — скептически прищурилась я, — скажи это Виолетте, Нельке и еще паре десятков дамочек, с которыми ты спал.

— Я не спал ни с какой Виолеттой и ни с какой Нелькой! Я вообще ни с кем не спал, после того как выяснилось, что ты — моя пара.

— Э… — зависла, уставившись на блондина. — Э…

— Содержательный ответ.

— Не может этого быть, — наконец уверенно выдала.

— Ты мне не веришь, — констатировал он.

— А ты? Это же ты первый начал наезжать на меня.

Мы сердито уставились друг на друга и молча сверлили глазами минуты две. Наконец Павел потер рукой лоб и со вздохом сказал:

— Ты права, прости.

— Ладно, проехали, — кивнула согласно головой, все еще переваривая в уме Пашкино заявление. — Так что, в гости пойдем, или ты передумал уже?

— Пойдем, — он подставил мне свой локоть, — цепляйся.

Что я и сделала, взяв его под руку.

Мы медленно шли по дорожке, вымощенной гладкой ровной плиткой из какого-то светлого материала, на вид похожего на пластик.

Когда сделала на нее первый шаг, опасалась, что будет скользко. Оказалось, нет. Такое ощущение, как будто идешь по асфальту.

Я с интересом рассматривала домики, мимо которых мы проходили. Что интересно, дорога не освещалась, а почти в каждом дворике было светло. Небольшие лампочки были прилеплены как попало: на дереве, на перилах крылечек, просто на невысоком заборе.

Глаза они не слепили, но света давали достаточно, чтобы, по-крайней мере, не заблудиться.

Спросить насчет такого странного расположения осветительных приборов я не успела, одна из лампочек расправила крылья и взлетела в воздух. Вот это да!

— Светлячки? — удивилась я. — А почему они сидят во дворах?

— Мы их приманиваем, пока привыкнут. А потом они и сами возвращаются.

— А чем…?

— Бззз, — прозвенело прямо возле уха, и я отшатнулась назад, чуть не сев на дорожку. Не слышала, как пули пролетают у виска, но звук был очень похожий.

Пашка, успевший удержать меня, потому что мгновенно прижал мою руку к своему боку, усмехнулся:

— Не бойся, это просто комар, они нас не трогают.

— А он об этом знает? — ткнула я рукой в развернувшегося назад и явно готовившего новое нападение монстра размером со шмеля.

— Бзззз! — рассерженное неудачей насекомое снова пошло в атаку.

— Черт! — Пашка выбросил руку и отбил наглого нападающего куда-то в придорожный куст. Жужжание затихло. Затем я услышала: — Иди сюда.

Быстро развернул меня лицом к себе и положив ладони мне на щеки, начал гладить.

— Что ты делаешь? — изумилась я. — Нашел время.

— Не дергайся, — приказали мне. — Если на тебе будет мой запах, комары к тебе больше не приблизятся.

Широкие ладони прошлись по моему лицу, шее, зоне декольте и ниже.

— Там у меня платье, — буркнула я.

— Стой уже, наказание мое, — проворчал блондин, присел передо мной и начал поглаживать ноги снизу вверх.

— Там тоже у меня уже платье! — возмутилась, когда горячие ладони нежно пропутешествовали от щиколоток до коленей и отправились выше. — Не будем рисковать, — нахально усмехнулся Павел, — нужно же исключить самую малую возможность нападения.

— Хватит уже, — сердито прошипела я, когда заметила, что проходящая мимо парочка откровенно потешается, наблюдая за нами. — На мне уже столько твоего запаха, что любая собака за километр почует.

— Я надеюсь.

Пашка поднялся, и мы двинулись дальше. Я с подозрением оглядывалась по сторонам, но ни один жужжащий монстр больше ко мне не приближался. Зато из двора, к которому мы как раз подходили, вылетел относительно небольшой волк, размером с бельгийскую овчарку и, ухватив Пашку за штаны, зарычал.

Не успела я схватить чего под руку попадется, чтобы попытаться спасти своего спутника от разъяренного зверя, как Павел засмеялся и, схватив рычащего и вырывающегося злодея за шкирку, поднял вверх:

— Привет, Мика. Я тоже очень рад тебя видеть.

«Мама дорогая! — офигевая от увиденного, подумала я. — Какое же это, оказывается, опасное дело — в гости ходить».

Блондинистый волк изо всех сил трепыхался в руках блондина-человека, пытаясь освободиться, но захват был крепким.

Я с невольным уважением смотрела, как зверь безрезультатно барахтался некоторое время. Силенками бог Пашку не обидел.

Волк, дернувшись в последний раз, разочарованно рыкнул и обратился, как я и предполагала, в женщину Или правильнее будет сказать, в будущую женщину. Так как рядом с нами на дорожке стояла растрепанная девчонка лет восьми, на мой взгляд.

— Тебя почему так долго не было? — рыкнуло юное создание.

Да-а, диапазон Пашкиных поклонниц претерпел значительные изменения. Не думала, что у него фанатки еще и такого нежного возраста есть.

— Мика! — за двор выбежала русоволосая молодая женщина в широком коричневом платье, — а ну-ка, веди себя прилично, видишь — у нас гости.

— Ба! Он обещал меня научить читать следы в лесу, а сам уже год не появлялся, — возмутилась девица, — ты сама говорила, что слово нужно держать.

Ба? Она сказала — ба? Может, это слово означает вовсе не то, что я думаю?

— Папа тебя научит всему, что нужно.

Женщина подошла ближе и тепло улыбнулась:

— Доброй ночи, Наридис. Рада приветствовать друга моего сына у нас в гостях.

— Светлых тебе дней, Иреим, — Пашка взъерошил и так неидеальную прическу малявки, — твоя внучка не меняется.

— Да уж, — усмехнулась женщина, — никакого сладу с ней нет. Ну, проходите, что же вы стали на дороге. Меня Иреим зовут, — протянула она мне руку, — пойдем, девочка. В этом доме жена Рида — желанная гостья.

— Э… — я растерянно оглянулась на Павла, еле поспевая за хозяйкой, которая потащила меня через двор к небольшому одноэтажному домику: — Я — Виктория.

— Я знаю, — отмахнулась Иреим, — Тони сказал.

— А куда твой сынок сам подевался? — поинтересовался Наридис, без всякого усилия подхватил на руки угомонившуюся девчонку и двинулся за нами.

— Сейчас придет, — ответила хозяйка, затаскивая меня внутрь дома.

— Рид, — донесся из-за спины заговорщический шепот, — а ты знаешь, что сейчас…

— Мика, — предупредительным тоном протянула Иреим, — тебе отец что сказал?

— Молчу-молчу, — недовольно пробубнила девочка, — вот всегда так, слова сказать не даешь.

Я, несмотря на волнение и подсознательный страх, чуть не засмеялась. Оборотень девочка или нет, но ведет себя как обычный ребенок.

В комнате, в которую затянула меня Иреим, я огляделась. Обычная полутемная гостиная. Мрачноватая, правда, из-за окрашенных темно-зеленой краской стен. Полы покрыты толстыми ворсистыми коврами.

Я сбросила туфли и с удовольствием ступила на мягкое, пружинящее покрытие.

Иреим затолкала меня на симпатичный диванчик, распахнула окно, поставила на подоконнике небольшую круглую коробочку и ткнула пальцем в центр ее крышки. Потом ухватилась за край длинного стола:

— Помогай, — скомандовала Пашке.

Стол быстро отставили от стены, и хозяйка дома споро расставила на нем несколько приборов. Метнулась в другую комнату и вынесла оттуда блюдо с фруктами и глубокую тарелку с… чем-то. Потом еще пару тарелок с жареным мясом, тарелку с какими-то шариками, политыми сверху белым соусом.

В воздух поднялся ароматный парок. Пахло так аппетитно, что у меня чуть слюнки не побежали. И это при том, что мы совсем недавно ужинали.

В комнату тем временем через распахнутое окно влетели с десяток светлячков и расселись кто где. Стало светло и уютно.

Павел сел возле меня и с улыбкой наблюдал, как Иреим мечется по комнате, только пятки ее сверкают. Мика, схватив со стола шарик или пончик (еще не распознала, что это такое) быстро сунула его в рот и энергично зажевала. Пробегавшая мимо бабушка отвесила ей легкий подзатыльник, на который девчонка не обратила никакого внимания.

Шалунья подбежала к диванчику, где мы сидели, и свалилась на пол. И в ту же секунду вместо девочки на полу перед нами оказался белоснежный звереныш. Так вот почему на полу такое плотное покрытие.

Все как обычно: миг, и у ног красавчика-блондина очередная женщина. Пусть и совсем маленькая.

Хозяйка дома как раз выставляла на стол пузатую прозрачную емкость, когда дверь открылась, и вошел Тониро. Он придержал дверь, пропуская вперед высокую смуглую женщину в черной накидке со свертком в руках.

Павел внезапно напрягся и, зло сощурив глаза, поднялся с дивана. Втянул воздух и оскалился:

— Что она здесь делает? — прошипел он.

Женщина спокойно прошла через комнату и, остановившись от Пашки за три шага, встала на одно колено, потом опустила глаза и протянула собеседнику сверток.

— Я пришла просить тебя стать особенным отцом моего сына.

Павел отшатнулся и чуть не свалился на сиденье, с которого только что встал.

Вот это поворот! А как же насчет того, что у оборотней дети рождаются только от истинной пары? Очередной миф? Хотя, о чем это я? Одно мое существование опровергает данную теорию. А может быть, Вероника — не моя мать? Может, Павел ошибается, и я вовсе не… ну, не та, кем он меня считает?

А потом произошло что-то и вовсе непонятное: Пашка ступил вперед и взял сверток, в котором оказался ребенок, как уже все поняли. Так он решил признать этого малыша? Сейчас? Неужели другого времени не выбрал?

Обида молнией поразила меня. Боже мой! И это он мне говорил, что в этом месте никто не будет даже пытаться отбить у него пару? Какой позор! На глазах у меня навернулись слезы и грозили вот-вот пролиться настоящим потопом.

За что он так со мной? Зачем притащил меня в это место? Хотел посмеяться надо мной? Как же я сейчас пожалела, что не воспользовалась возможностью вернуться в свой мир, а пришла сюда.

И хоть я никогда раньше не видела этих людей и никогда больше не увижу, но мне было безумно стыдно, что они стали свидетелями этой сцены.

К счастью, никто на меня как раз и не смотрел. Все уставились на Наридиса, который, удерживая сверток одной рукой, вторую протянул матери ребенка и помог ей встать.

— Кто? — произнес он только одно слово.

Женщина улыбнулась и оглянулась назад. Все мое внимание было настолько приковано к молодой маме, что я больше ни на что не обращала внимание. И Павел, вероятно, тоже. Поэтому лишь теперь, когда женщина обернулась, выяснилось, что в комнате находится еще один персонаж. Широкоплечий мужчина среднего роста с симпатичным молодым лицом и седыми волосами оперся спиной о дверь и жадно разглядывал Пашку, будто сто лет его не видел и не надеялся больше уже увидеть.

Глава 9

Пашка несколько мгновений пристально разглядывал мужчину, стоящего у входа.

— Дорогая, — наконец произнес он охрипшим голосом, — возьми нашего особенного сына, — и, не поворачивая голову в мою сторону, протянул мне ребенка.

Я сначала даже не пошевелилась. Только бросила удивленный взгляд на Пашку. Мало ли кого он может дорогой называть?

— Вика, возьми ребенка, пожалуйста, — нетерпеливо повторил он.

Я спрыгнула с диванчика и осторожно взяла сверток. Не понимаю, что здесь происходит, но надеюсь, что сейчас не получила ребенка в подарок. Хотя, кто знает, какие у них тут порядки? Мамулька моя без зазрения совести бросила меня на своего мужа. Может быть, и на чужого человека бросила бы, если бы отец не оставил меня себе.

Павел медленно, как сонный, направился к двери. Седовласый, заметно прихрамывая, двинулся ему навстречу. Потом остановился, улыбнулся и сказал:

— Ну здравствуй, брат.

Эти простые слова словно разбудили Пашку. Он кинулся навстречу мужчине и, обхватив его за плечи, рывком прижал к себе. Потом отстранился, хлопнул его по плечу и выдохнул:

— Эландор, слава богам и первородной матери-волчице, я уже не надеялся встретить тебя на этом свете.

— Да знаю, как ты не надеялся, — засмеялся мужчина, — говорили мне, какой скандал устроил, требуя искать меня. Все твердил, что чувствуешь, что я жив.

— Потому и отстранили от поисков, чтобы дров не наломал.

— Каких еще дров? — изумился Эландор.

— Такое выражение есть в мире моей супруги. Означает, что поспешностью можно больше вреда принести, чем пользы. Или что-то подобное.

Павел внимательно оглядел Эландора с головы до ног.

— Да, друг мой, вот и исполнилось твое желание блондином быть, как я.

— Исполнилось, — задумчиво произнес Эландор, — правда, хромым и слепым на один глаз я быть не мечтал.

— Слишком серьезные повреждения были, или долго обернуться не мог?

— Меня сразу у портала захватили, как только взрыв произошел. А потом машина подорвалась, на которой меня везли. Да и вряд ли они собирались с меня петлю Грослена снимать, — невесело усмехнулся Пашкин друг.

— Я виноват, — чуть не заскрипел зубами Павел, — нужно было тебя затащить внутрь.

— Кто же знал, что так случится? Ты и так столько волок меня.

— Недостаточно, значит, раз не доволок.

— Что это за петля такая? — рассеянно пробубнила я, отогнув краешек одеяльца, прикрывающего лицо ребенка. Малыш — как малыш.

Реснички ребенка дрогнули и поднялись. Любопытные черные глазенки с интересом уставились на меня. Наверное, сейчас испугается и заплачет.

Но крохотный мужичок похлопал глазками и вдруг улыбнулся во весь свой беззубый рот.

— Весьма неприятная штука, — ответил на мой вопрос Пашка, поморщившись. — Магическая петля, которая не дает принять вторую ипостась. А оборот может решить многие проблемы со здоровьем. Не все, к сожалению, но все же. И снять ее может только маг, самому даже пытаться бесполезно.

— И все-таки я попытался, — продолжил Эландор и, оттянув ворот рубахи, продемонстрировал тонкий рубец, опоясывающий шею.

Мужчина перевел взгляд на Пашку.

— Я ведь тоже предположил, что ты погиб. Тряхануло неплохо. Думал, что тебя вместе с порталом завалило.

На несколько секунд воцарилась тишина. Нарушила ее Иреим. Смахнув слезу со щеки, она преувеличенно бодрым голосом провозгласила:

— Все! Хватит о грустном! За стол, мальчики. У вас еще будет время поговорить. Тони, а ну-ка, усаживай друзей.

— Вика, — Пашка повернулся ко мне. В его взгляде явно промелькнула какая-то просьба. Он с сожалением посмотрел на Эландора, и я сообразила — он хочет посидеть в мужской компании и поговорить с другом, которого уже отчаялся увидеть живым.

— Иреим, — обратилась я к хозяйке дома, — простите, но я не голодна. Может, мы, девочки, попили бы чайку на улице, если вы не против?

— На улице? — растерянно переспросила женщина. — Но хозяйка должна, когда гости в доме…

— Думаю, гости не обидятся.

— Нет-нет! — энергично закрутили головами парни, которым наверняка не терпелось выпроводить нас подальше, а Пашка вдобавок благодарно улыбнулся. — Совсем не обидятся.

Они быстренько уселись за стол и вполголоса начали беседовать.

— Мика, — позвала Иреим. Девочка, вернее, волчица, которая все это время, положив косматую голову на передние лапы, с интересом наблюдала за происходящим, поднялась и снова стала растрепанной девчонкой, — проводи гостей в беседку, а я пока чай приготовлю.

— Особенная мать, — остановил меня тихий голос. Не успела я отреагировать, как мама малыша опустилась на одно колено и протянула ко мне руки, — могу я забрать своего сына?

Я даже не сообразила, что ответить. Просто молча подала ей ребенка.

— А это обязательно — меня так называть? — нерешительно спросила почему-то у старшей женщины.

— Нет, — та засмеялась в ответ, — теперь ритуал завершен. Если ты согласна, можете обращаться друг к другу просто по имени.

— А почему бы мне не быть согласной? — изумилась я.

— Я антрацитовая, — пояснила молодая мамочка. По-моему, стало еще непонятней, чем до объяснения. — Мы с вами враги.

— Вот как?

— Слишком много наших пострадало в противостоянии двух кланов, поэтому многие здесь Салиру недолюбливают, — осуждающе сказала Иреим, — хотя все знают: она спасла Эландора и прятала его. К тому же и парой оказалась парню. — Ну, что стали? — сердито проворчала хозяйка после небольшой паузы. — Идите на улицу. Какой ужас, я выгоняю гостей из дома!

— Это точно, — мне стало смешно: так много возмущения было в голосе женщины. Я протянула руку девушке с ребенком и сказала: — Меня Викой зовут.

— Я Салира, — девушка подала мне руку, другой покрепче прижав ребенка к груди.

Мика открыла дверь, первая проскользнула в нее и позвала нас:

— Пойдемте.

Мне кажется, что никто из мужчин даже не заметил, что мы покинули помещение. Склонили свои головы почти впритык друг к другу, и что-то сосредоточенно обсуждали.

Странно, но меня ничуть не задело, что Пашка обо мне как будто совсем забыл. Я прекрасно понимала, что сейчас ему не до меня и не до моих обид. Как говорят у нас в мире: встретились братья по оружию или однополчане.

Я, пропустив вперед Салиру с малышом, двинулась следом за ними, а Иреим метнулась в другую комнату. Уже переступив через дверной порог, я обернулась. Не знаю, почему вдруг захотелось это сделать. Просто почувствовала, что мне это необходимо.

И сразу встретилась взглядом с голубыми глазами, которые провожали меня. В них было сожаление и разочарование, но стоило Павлу увидеть, что я оглянулась, как он сразу же принял совершенно невозмутимый вид, даже улыбнулся мне и снова повернулся лицом к столу.

Уж не показалось ли мне, что Пашка смотрел на меня так, как будто прощался навсегда? Вряд ли показалось. Потому что на сердце мне легла непонятная тяжесть. Я столько раз просила, чтобы он оставил меня в покое, а когда Павел действительно согласился это сделать, я растерялась.

Возможно, мое отношение к нему немного изменилось после того, как мы попали в этот неведомый мне мир? А может, теперь, когда я точно знаю, что если сейчас вернусь домой, то никогда больше не увижу этих голубых глаз, насмешливо прищуренных или серьезных, этих умопомрачительно-сексуальных губ, изогнутых в насмешливой или ироничной улыбке, не смогу ощутить их жаркое прикосновение к своим губам? Я не уверена, что это — именно то, что мне хочется.

Я быстро выскользнула на улицу и прикрыла за собой дверь. Да-а-а… Женская логика — вещь непостижимая, временами даже для самой женщины.

— Виктория, ну ты там где? — нетерпеливо окликнула меня Мика. Она и Салира стояли уже у самого угла домика, ожидая меня.

— Иду-иду, — проворчала я, прибавляя шагу, — уже почти дошла.

— Не совсем, — заливисто засмеялась девчонка, — пойдемте, — развернулась и поскакала дальше. Мы с молодой мамой последовали за ней.

То, что Иреим назвала беседкой, совсем не выглядело как беседка. А может, я просто не так поняла со своим знанием-незнанием местного языка. Скорее, это был навес из какой-то плотной ткани с уклоном на одну сторону, натянутый над небольшой площадкой из материала, подобного тому, из которого была сделана тротуарная плитка.

Посередине площадки стоял круглый стол, вокруг него были расставлены невысокие плетеные стулья. Туда и направилась наша провожатая. А мы со смуглолицей девушкой за ней следом.

Не успели мы разместиться за столом, как примчалась Иреим. На небольшом подносе она принесла высокий чайник, несколько чашек и блюдо, почти доверху наполненное тонкими палочками, похожими на соломку. Только явно не печеными.

Я взяла одну и с интересом осмотрела. Нет, пожалуй больше похоже на леденец, чем на соломку. Такая же полупрозрачная.

И вдруг с изумлением обнаружила, что вещичка начала менять цвет. В шоке таращилась на порозовевшую "конфетку", пока не заметила, что порозовела-то конфетка не просто так. Зеленоватое освещение медленно уступало все более насыщенному розовому, и это было так красиво…

Я уже открыла рот, чтобы поинтересоваться столь странной метаморфозой, как увидела, что из-за дома Иреим и Тониро показался краешек нового светила. На этот раз — красного.

— Уже утро? — спросила, когда чуть-чуть пришла в себя.

— Нет — засмеялась хозяйка дома, сноровисто разливая чай по чашкам, — это полночное светило, значит сейчас…

— Сейчас заполночь? Какой ужас! Никогда не ходила в гости к незнакомым людям в такое позднее время. Иреим, мы в самом деле тебе не мешаем?

— О чем ты, деточка? — засияла доброжелательной улыбкой женщина. Как-то странно слышать, когда тебя называет "деточкой" дама, на вид не намного старше тебя. — Я очень рада вас обеих видеть у себя дома в любое время суток, — она перевела взгляд на Салиру: — Тебя это тоже касается. Пора уже прекратить прятаться от всех.

— Не могу я, — помрачнела жена Эландора.

— И зря, тебе здесь жить.

— Они все смотрят на меня, будто я убийца какая-нибудь, — срывающимся голосом прошептала Салира, — еще, наверное, и над Эландором смеются за то, что привез меня сюда. А я не могу этого видеть и не промолчу, если над ним станут насмехаться. Он и так расстраивается, когда слышит в мой адрес оскорбления.

— Не выдумывай! — строго одернула чуть не плачущую девушку Иреим. — Никто над Эландором не смеется. И куда ему было тебя везти, как не к себе домой? А к тебе будут относиться так, как ты себя поставишь. Будешь вести себя уважительно, привыкнут и думать забудут, что ты нездешняя. Только прекрати скрываться хотя бы от соседей.

Я слушала их разговор, и мне даже стыдно стало немного. Я-то считала, что у меня проблемы. Что же тогда говорить об этой девушке, молодой мамочке, не уверенной в завтрашнем дне. А вдруг, не дай Бог, конечно, с ее мужем что-нибудь случится, сможет ли она чувствовать себя здесь в безопасности? А если нет, и ей придется вернуться туда, откуда ее привез седовласый красавец, то сможет ли она забрать своего ребенка с собой, и что ее там ждет?

Если даже я озаботилась этими вопросами, что тогда говорить о Салире?

— Виктория, пей чай, — скомандовала Иреим, обратив наконец внимание на то, что я рассеянно верчу перед глазами то, что полагается запивать чаем. — Не играй с едой.

— А что это?

— Ешь, не отравишься.

Осторожно откусила маленький кусочек и даже глаза закрыла от удовольствия. Неповторимо-удивительный вкус и аромат тающей во рту "конфетки" с чаем, в котором я сразу же узнала тот напиток, которым угощала меня Пашкина мать, — это нечто. Даже не заметила, как прикончила штук пять необыкновенно вкусных палочек

— Виктория, — перебила мне все удовольствие Иреим, серьезно глядя на меня, — ты, пожалуйста, не обижай Наридиса. Этот мальчик заслужил хоть немного счастья.

Я чуть не поперхнулась от удивления. Я? Это я его могу обидеть? Вот это номер! Да его обидишь, как же.

— И не нужно на меня так удивленно смотреть, сама знаешь, как наши мужчины от нас зависят.

Я совсем глаза вытаращила:

— Что ты имеешь в виду?

Ответить моя собеседница не успела.

— Вика, — окликнул меня Павел, выходя из-за угла и направляясь к нашей теплой компании. — Нам пора. Зейли нас уже ждет.

Черт! Ну что же он так не вовремя? И не скажешь: «Подожди минутку, Павлуша, мне тут как раз кое-что интересное должны сообщить». Даже если и не очень интересное, то, по крайней мере, правду.

Не думаю, что Иреим стала бы что-то сочинять. А тут такой момент узнать действительно что-то нужное. Даже если я вернусь домой после разговора с Пашкиным начальником и больше никогда никого не встречу никого из жителей этого мира, один из его представителей все равно навсегда останется моей матерью. Поэтому я должна знать хотя бы то, что касается меня.

Не случится ли однажды так, что я где-то на корпоративной вечеринке обернусь волчицей? Хоть до сих пор меня обходила чаша сия, что тоже требует объяснения. Если я в самом деле являюсь дочерью представителей двух разных рас, что, в общем-то, еще не доказано, то почему я ни разу не обернулась? И правда ли, что у оборотней дети рождаются только при наличии пары, или это сказочка для любительниц фэнтези?

Если не сказочка, то, возможно, я — не дочь Вероники. Кстати, я даже фамилию ее не знаю. Все-таки придется ее зажать где-нибудь в укромном уголке и заставить наконец все мне рассказать.

И вдруг у меня внутри похолодело. Слишком не понравилось мне мое очередное предположение. Если моя мать — оборотень, в чем меня настойчиво уверял Павел, а дети у оборотней получаются только от истинной суженной, что так же еще не доказано, то… Боже мой! Неужели мой отец тоже не человек???

— Вика! — как сквозь вату услышала я голос Павла. — Что с тобой?

— Ничего, — еле выдавила я сквозь сжатое спазмом горло. Только теперь обратила внимание, что на меня с тревогой смотрят все, включая Тониро и Эландора, которые следом за Пашкой вынырнули из-за угла. — Все нормально.

— Уверена?

— Да, — уже более твердым голосом произнесла я, — все хорошо.

Хотя ничего хорошего в сложившейся ситуации не видела. Не могла поверить, что отец мне тоже всю мою жизнь врал. Насчет матери я даже не заморачивалась. От нее всего можно было ожидать, но папа… Одно предположение, что он меня обманывал, причиняло почти физическую боль.

— Тогда пойдем? — Павел протянул мне руку.

— Пойдем, — я выползла из-за стола и помахала рукой женщинам.

Хотела захватить с собой парочку сладких соломок, потом передумала — аппетит пропал.

— Виктория, — окликнула меня Иреим, когда я уже взяла под руку ожидавшего меня блондина, — не забывай, что я жду тебя в гости. Надеюсь, что ты часто будешь приходить к нам.

Я лишь головой кивнула. Не стала говорить, что это моя последняя встреча с ней.

— Эландор, — переключилась Иреим на седовласого красавчика, — твою жену это тоже касается. Повлияй ты уже на свою женщину, нечего ей все время в четырех стенах сидеть. А здесь мы всегда найдем, чем заняться. Да и девочки подружатся, я уверена.

Эландор бросил быстрый взгляд на Пашку и, пожав плечами, с сомнением в голосе проворчал:

— Посмотрим.

Парни направились к беседке, а мы с Павлом, обогнув дом, пошли почему-то не к воротам, а к небольшому строению, прилепившемуся в углу двора.

— А куда мы? — удивленно притормозила я.

— Здесь есть путь покороче, — усмехнулся блондин.

Подозрительно смерила его взглядом:

— Насколько короче?

— Совсем короткий, — открыв стеклянную дверь, Павел вошел внутрь и втащил меня за собой.

Я огляделась. И где тут, интересно было бы знать, этот путь? Дверь одна, вход есть — выхода нет. Только посредине почти пустого помещения стоит странная конструкция, формой напоминающая большую бочку. Вот не нравится мне эта бочка. Представить страшно, зачем она здесь. Сразу сказка о царе Салтане припомнилась.

— Это портал? — нерешительно поинтересовалась.

— Нет, малышка, это нечто вроде вашего лифта.

Так и знала, что какая-то подлянка. Куда может вести этот лифт, даже предположить не берусь. Неужто начальственный Зейли живет где-то под землей?

Не обращая внимания на столбняк, неожиданно поразивший меня, Пашка открыл выдвижную дверь в стенке "бочки" и втащил меня внутрь.

Дверь легко скользнула на свое место, отрезая нас от окружающего мира, и потолок засветился мягким розовым светом.

— Вика, — подозрительно ласковым голосом проворковал Пашка, заключая меня в крепкие объятия, — мы сейчас быстро поедем.

— Б-быстро? — напряженно переспросила, даже не пытаясь отстраниться.

— Очень быстро, — подтвердил он, — я предупреждаю, чтобы ты не испугалась. Эта дорога специально проложена, чтобы при необходимости патрульный не терял времени. Иногда промедление может стоить кому-то жизни.

Ну вот, может же, когда захочет! Неужели нельзя всегда нормально себя вести, без всяких тайн и недомолвок? Теперь хотя бы знаю, чего ожидать. Значит, можно не бояться.

Но когда пол ушел из-под ног, и возникло ощущение, что я с сумасшедшей скоростью лечу в бездну, визжала я не менее оглушительно, чем делала бы это, не зная того, что меня ждет.

Но Павел все-таки предупредил о том, что произойдет прямо сейчас, а это уже прогресс в наших отношениях.

Когда движение неожиданно замедлилось и наконец полностью прекратилось, я даже не могла пошевелиться от пережитого всплеска адреналина, поэтому секунду-две просто не двигалась и не открывала глаза.

С тихим скрипом скользнула дверь, и я поняла, что "лифт" или, скорее, капсула, которая нас везла, теперь находится в горизонтальном положении.

И мы как бы тоже не стоим, а очень даже лежим внутри ее. Причем я с относительным комфортом устроилась сверху, на своем спутнике.

Осторожно приоткрыла один глаз и уперлась взглядом в крепко сжатые губы. Открыла второй и приподняла голову. На меня уставились напряженно прищуренные голубые глаза.

Да-а, поза у меня сейчас идеальная для того, чтобы "немного пошалить". Очевидно, такая же мысль посетила и Пашкину голову, потому что его широкие ладони, державшие меня за талию, медленно заскользили вниз и крепче притянули меня к горячему мужскому телу.

О-ох! Хоровод мурашек закружил по моей спине, потом меня бросило в жар.

Из горла Пашки вырвался судорожный вздох, а в бедро мне уперлось… Тоненький внутренний голосок целомудренно пропищал, что это вполне может оказаться колено, но кто ж такому поверит? К тому же я отметила еще один момент, на который не обратила внимание сразу: мои руки собственнически обхватили блондина за шею, а пальцы интимно запутались в его мягких волосах.

А если учесть, что я лежу на нем, как будто мне в порядке вещей на мужчине разлеживаться, то неудивительно, что это было воспринято как приглашение.

Погладив меня пониже спины, одна Пашкина рука снова стала скользить вверх, нырнула под пиджак, и вот уже его ладонь осторожно прикасается к моей спине.

Дыхание замерло в моей груди, и все мое существо потянулось навстречу мужчине, так бережно и нежно поглаживающему меня по обнаженной коже. Наверное, все же стоит признаться хотя бы самой себе, что я хочу его? Хочу этого самоуверенного, невозможно притягательного, избалованного вниманием женщин красавчика.

Дыхание Павла потяжелело и стало неровным. Мне сразу же захотелось поменяться с ним местами: оказаться под его телом, ощутить его приятную тяжесть, взглянуть снизу в его затуманенные желанием и возбуждением глаза. Мама дорогая, о чем я думаю? Да в любую минуту сюда может кто-нибудь войти и застукать нас в весьма пикантной ситуации.

Я отдернула руки и попыталась отодвинуться. Несколько секунд Павел удерживал меня, а потом ослабил крепкий захват и отпустил меня. Его лицо нахмурилось и потемнело.

Я легонько прикоснулась губами к Пашкиной щеке и слезла с него. Только потом осознала, что, собственно, сейчас произошло. Я поцеловала его, даже не задумываясь. Желание это сделать возникло спонтанно, неожиданно даже для меня самой. И что самое непонятное, так это то, что я не могу объяснить свой внезапный порыв тем, что Павел как-то воздействовал на мое сознание. Потому что как раз сейчас он изумленно уставился на меня и даже ни одного движения не сделал, чтобы подняться. Просто лежал и смотрел.

Интересное дело, а ведь я наблюдала разные проявления его эмоций: как он злится, радуется, но никогда не видела, чтобы он удивлялся. И вот, пожалуйста. Чего таращится, интересно?

— Наридис, — я быстро обернулась, услышав за спиной холодный мужской голос, — Зейли спрашивает, не заблудился ли ты?

Како-о-ой мужик! Вернее, парень. Высокий, спортивного телосложения, одет в костюм зеленого цвета, немного напоминающий кимоно, светло-русые длинные волосы заплетены в свободную косу.

Большие серые глаза сердито и оценивающе смерили меня с головы до ног, и он мне сразу разонравился. Он смотрел на меня как на досадное недоразумение, нечаянно нарушившее его планы. С какой стати? Я вижу его в первый и последний раз, а он зыркает на меня, как на врага народа.

— Передай, что я сейчас подойду, — Пашка поднялся на ноги, помог мне вылезти из капсулы, потом выпрыгнул сам.

Парень кивнул и, еще раз бросив на меня из-под ресниц злой взгляд, направился к выходу.

— Слай, — окликнул его блондин, — я был не прав.

Вот, значит, кто это: мужчина, который первым приветствовал Пашку по прибытии домой, а тот на него наорал. Ну, не то, чтобы наорал, но и приятельской беседой то, что произошло, не назовешь.

— Ладно, — проворчал Слай, открывая дверь, — забыли. Пойдем скорее, Зейли уже злится.

Когда мы вышли на улицу, розовый свет второй луны полностью поборол зеленый, и было уже почти светло, так, как у нас бывает в ранние сумерки, когда садится солнце, и его пурпурные лучи окрашивают облака в нежно-алый цвет.

По дорожке, которая начиналась прямо у постройки с чудо-лифтом, мы двинулись к двухэтажному дому. Не доходя метров пять до здания, Слай, идущий впереди, остановился и достал уже знакомую мне пластинку. Провел над ней ладонью и сказал:

— Зейли, пропусти нас.

Прямо перед его носом вспыхнула, искрясь всеми цветами радуги, полупрозрачная стена и медленно растаяла под моим ошарашенным взглядом.

Дальше мы уже двигались без остановок. Но направились не в дом, а, обогнув его сбоку, вышли в сад или парк, не знаю, как правильнее — деревья здесь росли, насколько я успела рассмотреть, и плодовые, и декоративные.

По дорожке между деревьев мы пришли к небольшой поляне, посередине которой на невысоком холме лежал здоровенный белый волк. Шерсть его переливалась в свете луны золотыми и розовыми бликами.

Я, глядя на него, чуть не засмеялась. Поза у него была ну точно, как у вожака в мультике про Маугли. Того самого Акелу, который со Скалы Советов руководил своей волчьей стаей.

Потом мне стало вовсе не до смеха. Мы остановились у края поляны, Пашка, выйдя чуть вперед, спокойно произнес:

— Приветствую тебя, Зейли.

Волк поднялся, но в тот же миг вместо него перед нами предстал молодой парень примерно моего возраста. Его длинные светлые волосы легли почти до пояса. Безупречно красивое лицо без единого проблеска эмоций как будто выточено искусным скульптором. Ледяные глаза уставились в упор на Пашку.

— Подойди ближе, — почти не разжимая губ, процедил Акела местного разлива. Правда, теперь он больше походил на того персонажа, который устроил смертельное представление бандерлогам.

Павел оглянулся:

— Подожди здесь, малышка, — и сделал по направлению к Зейли несколько шагов.

Что-то не нравится мне хозяин дома. Да и хозяин ли он? Больше смахивает на обычного мажора. Наверное, папа — очень большая шишка, вот сынок и строит из себя невесть что.

— Наридис, — меж тем продолжил блондинистый начальник голосом холоднее арктического льда, — ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Нет.

— С каких это пор мои патрульные вызывают друг друга на поединок? Вам что, больше заняться нечем?

— Был не прав, — невозмутимо ответил Павел, — я уже сказал об этом Слаю.

— Слай? — Зейли перевел глаза на мужчину, стоящего передо мной.

— Так и было, — парень с косичкой сделал несколько шагов вперед и остановился рядом с Пашкой.

— Наридис, — возвратился к допросу мажор, — что ты дальше собираешься делать?

— Верну свою женщину в ее мир, — едва заметно пожал плечами мой муженек.

— Ты совсем спятил? — грозно рыкнул начальник. — Да от тебя уже сейчас несет неудовлетворенностью, даже сюда слышно! Чем ты думал, когда связал себя с непризванной? Не мог подождать немного? Она же еще щенок неразумный!

— Сам дурак! — не осталась я в долгу. А что? Какой-то недоросль смеет меня оскорблять, а я должна смиренно слушать и молчать? Хоть и не собиралась ругаться, но он сам вынудил меня, честное слово.

— Что?! — пророкотал Зейли.

Я только подбородок гордо вздернула. Он что, испугать меня хотел своим грозным окриком? Не на ту напал! Только спину еще выпрямила и плечи расправила, как будто мне море по колено.

Пашка со Слаем обернулись и тоже уставились на меня. Вот под взглядом трех пар мужских глаз мне как-то не по себе стало. Ну чуть-чуть…

Смотрели все трое на меня по-разному: русоволосый уставился на меня как на самоубийцу — испуганно и с небольшим интересом, Зейли — с таким изумлением, будто восьмое чудо света увидел (наконец-то хоть какие-то эмоции, не совсем, значит, чурбан бесчувственный). А Пашка едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Хорошо, что чурбан не-совсем-бесчувственный не видит сейчас его лицо. Еще бы за это прилетело моему муженьку.

— Малышка, вообще-то, Зейли — наш Верховный Альфа.

Вот черт!

— Предупреждать надо, — буркнула я. — Ну альфа и альфа, что мне теперь, канкан на столе перед ним станцевать?

Зейли еще несколько секунд сверлил меня взглядом, а потом вдруг расхохотался.

— Ну, знаешь, Наридис, твой зверь под стать тебе выбрал девицу, — отсмеявшись, простонал он. — Такая же нахальная.

Не успела я парировать очередное оскорбление, как Пашка, опередив меня, сказал:

— Есть немного.

Я вполне справедливо возмутилась и сердито прищурилась на него.

— И что такое — этот таинственный канкан? — бросил на меня заинтересованный взгляд волчий начальник.

«Еще один любитель задавать вопросы, а не отвечать на них», — молча сверкнула на него глазами.

— Потом как-нибудь расскажу, — усмехнулся Павел.

— Ладно, — посерьезнел Зейли, вмиг снова превращаясь в холодного и недосягаемого альфу. — Твое решение, Наридис, я считаю необдуманным и необоснованным, поэтому запретил пропускать тебя сегодня к порталу. Надеюсь, ты понимаешь, зачем я это делаю. Вам нужно спокойно выяснить свои отношения и, по возможности, договориться, потому что я не хочу терять одного из своих лучших патрульных. К тому же ты сам прекрасно знаешь, как эта девочка нам нужна, и мне просто непонятно, почему она не признала до сих пор твоего зверя, раз он ее выбрал.

Зейли помолчал пару секунд, но не дождался в ответ ни возражений, ни возмущений, поэтому продолжил:

— У вас есть сутки, чтобы выяснить все недоразумения, потом можешь воспользоваться порталом, если тебе все-таки придется это сделать. После этого сразу явишься ко мне, я решу, чем ты будешь заниматься в дальнейшем, — сделав многозначительную паузу, уже тише договорил: — Очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Глава 10

Некоторое время я изумленно таращилась на самоуверенного начальственного оборотня, потом перевела взгляд на Пашку. Высказать все те цензурные (и не очень) слова, что мне сейчас пришли в голову, я просто не успела. Мой муженек согласно кивнул головой и подошел ко мне:

— Вика, я сожалею, но…

— Он не имеет права удерживать меня здесь, — прошипела я, злобно зыркнув на Зейли, — это похищение.

— Имею, девочка, — сурово опроверг мои слова, хозяин дома, возомнивший себя хозяином всего мира. — Здесь распоряжаюсь я. Пока не позволю, никто вас к порталу и близко не подпустит.

Я чуть зубами не заскрипела от досады. Мог бы и по-хорошему предложить, без давления. Возможно, я и сама согласилась бы погостить пару дней. Не каждому выпадает такой случай — побывать в незнакомом мире. Тем более теперь, когда первый испуг от явления истинного облика моего мужа прошел, я бы с удовольствием познакомилась поближе со здешними обитателями.

Я уже приоткрыла рот, чтобы сообщить грозному альфе, что он для меня никто, пусть распоряжается своими подчиненными, а не мной, и хотела популярно объяснить, куда он со своими распоряжениями может пойти, как Зейли продолжил:

— Время позднее, поэтому до утра можете остановиться в гостевой спальне моего дома или воспользоваться карелли для возвращения в свою стаю.

Едва последнее слово слетело с его губ, он обернулся волком и снова улегся на своем "пьедестале”.

Ну и ну! И как теперь ругаться с человеком, который тебя вроде как в гости пригласил? Пусть даже и в добровольно-принудительном порядке… Все вдохновение испортил.

Только гостить в его доме мне не очень-то и хотелось. Спальня подразумевает кровать и, вполне возможно, в единственном экземпляре.

Решать свои разногласия с Пашкой в постели, тем более чужой, я не планировала, но высказать свое несогласие мне никто не позволил. Как только огромный белый волчара повернулся к нам обратной стороной медали, Пашка обхватил меня за плечи и быстро потянул с поляны. Слай, не отставая ни на шаг, поспешил вслед за нами. Мы обогнули дом и подошли к высокому крыльцу.

— Вика, не злись, — бросив на меня настороженный взгляд, произнес Павел, — я этого не планировал.

— Верю, что не планировал, — примирительно проворчала я, — только я здесь все равно не останусь.

— Да понял я уже, что не останешься, — в его голосе послышалась досада, — через сутки вернешься в свой мир. Альфа возражать не будет

Сбоку от меня раздался какой-то сдавленный звук. Я резко развернулась и удивленно уставилась на нашего провожатого. Слай таращился на Пашку со смесью недоумения и опасения, как на буйнопомешанного. Чего это он? Что такого услышал страшного?

— Вообще-то я имела в виду, что не хочу ночевать в этом доме, — не отводя глаз от ошеломленного Слая, пояснила я. Потом перевела взгляд на Пашку: — Давай вернемся в твое селение.

— Ты не против? — он заинтересованно приподнял брови. — Даже не попытаешься убить меня прямо тут?

— Ну, убила бы я тебя, — пожала плечами, — а потом что? Пошла бы портал штурмом брать как Зимний дворец? Или вашего альфу в заложники захватить нужно, чтобы меня выпустили отсюда?

Слай изумленно присвистнул и обратился к Пашке:

— Вот это да! Я так понимаю, ты в свою стаю поедешь?

Наридис кивнул.

— И что сие «Вот это да!» означает? — возмущение в моем голосе не услышал бы разве что глухой.

На губах парня внезапно расцвела улыбка, и вполне вероятно, что он даже начал бы мне нравиться, если бы не последующие его слова:

— Рид, после того, чему я был свидетелем, я понимаю, что заставило тебя почти бросить мне вызов. Удачи тебе, дружище. С такой строптивой супругой она тебе еще ох как понадобится.

Слай хлопнул Пашку ладонью по плечу и сразу поднял обе руки вверх, будто собирался сдаваться неприятелю:

— Только без обид, — быстро проговорил он, — Зейли не простит нам вторую попытку устроить поединок.

— Ладно, — проворчал блондин и легонько толкнул Слая плечом, — проехали.

— Пойдем, малышка, — позвал меня Павел, не обращая внимания на мои сердито прищуренные глаза, которыми я прожигала наглого парня, посмевшего обсуждать мой характер лишь на основании трехминутного знакомства.

За собой бы лучше смотрел, доносчик хренов. Чуть замаячила на горизонте угроза, как он сразу же побежал жаловаться начальству. Это еще хорошо, что вышестоящий оборотень не наказал Пашку за его слова. Потому что мне кажется, что до поединка все равно дело бы не дошло, даже если бы Слай и продолжил тогда посмеиваться над Павлом.

— До свидания, — миролюбиво попрощался Слай, достал переговорное устройство и проговорил вполголоса:

— Зейли, наши гости решили уйти, пропусти их.

Невидимая до этого стена, окружающая жилище Верховного альфы, вспыхнула разноцветными искрами, замерцала и неторопливо растаяла под моим восхищенным взглядом. Вот же показушники! Неужели нельзя обойтись без этих красочных спецэффектов?

— Прощайте, — холодно кивнула я провожавшему нас парню и направилась по дорожке к воротам.

Павел меня сразу же догнал и поинтересовался:

— Вика, а куда это ты так уверенно направляешься?

— В каком смысле? — удивилась. — Вроде бы ворота здесь одни?

— Нам туда нужно, — указал он на широкое и низкое строение, из которого мы, собственно, и попали во двор к Зейли. У меня похолодело все внутри, и я остановилась, как будто на стену налетела.

— Туда? — просипела испуганно. Какой это умник, интересно, сказал, что страшит только неизвестное? Учитывая нашу предыдущую поездочку на местном аналоге метро, у меня волосы на голове дыбом встали, как только я сообразила, что карелли, о котором говорил главный волчара, и есть тот «чудо-лифт», на котором меня доставили пред ясны очи Верховного.

— Пешком, — проблеяла нерешительно, — нельзя разве пойти?

— Пешком мы только к утру доберемся, — «обрадовал» меня Пашка, — а таким способом за несколько минут на месте будем. И ты это… не кричи так, пожалуйста, второй раз такого визга я не перенесу. Оглохну просто. Вот уж не думал, что ты такая голосистая.

— Не поеду! — наконец решительно возразила, немного придя в себя. — Мне моя жизнь дороже, чем скорость, с которой будем добираться.

— Карелли совершенно безопасен, — попытался уговорить меня Пашка, мягко подталкивая в сторону постройки.

— Нет! — рявкнула, вырываясь. — И нечего меня уговаривать. Или ты смерти моей хочешь, чтобы решить все свои проблемы одним махом? Отличный выход: нет жены — нет проблемы!

— Прекрати капризничать, — увещевал Пашка. — Все равно отсюда не на чем ехать. Или пешком, или так, — он махнул рукой в сторону стоянки карелли.

— Паш, я не капризничаю, — призналась я, — мне правда страшно. Не думаю, что раз у тебя такая насыщенная жизнь, не было таких ситуаций, когда тебе было страшно сделать то, чего в ином мире не боятся даже дети.

Наридис остановился и внимательно посмотрел на меня.

— А ведь ты права, — медленно проговорил он. — Такое случилось однажды, и притом в твоем мире.

— А что именно? — заинтригованно поинтересовалась я.

— Неважно, — отмахнулся Пашка. — Тогда у нас один выход: сообщить Зейли, что мы передумали и остаемся здесь. Уже и так половина ночи прошла, тебе отдохнуть нужно.

Я тут же представила высокомерную физиономию Верховного. Даже предположила, что он скажет что-то типа того, что я — «неразумный щенок», у которого мнение меняется каждую минуту. Но и идти до самого утра мне тоже не хотелось, поэтому я с огромным усилием растянула губы, надеясь, что получилось что-то, хоть чуть-чуть похожее на улыбку, и обреченно выдохнула:

— Ладно, мы поедем на этой адской машине.

— Ничего не бойся, — одобрительно улыбнулся мне Пашка и легонько погладил меня по спине. — Все будет в порядке.

— Надеюсь, — постаралась сказать так, чтобы голос не дрожал. Не уверена, что у меня получилось.

Собрав все свои силы, сжала кулаки и решительно ступила в сторону постройки, за стенами которой пряталось устройство, что должно доставить нас к Пашке в селение.

Блондин опередил меня и, открыв дверь, придержал ее, пропуская меня вперед.

Как только мы вошли, сразу же начало светлеть. Чем у них здесь освещают помещения, я так и не поняла, но в данный момент моя любознательность уснула крепким сном, уступив место страху, от которого у меня уже начали мелко дрожать руки. Сама не понимаю, почему так трушу, вроде бы никогда не страдала боязнью закрытого пространства?

— Вика, посмотри на меня, — строго распорядился Пашка. — Я тебе обещаю, что ничего ужасного с тобой не произойдет. Ты веришь мне?

Я только головой согласно закивала как китайский болванчик. Одно только успокаивало — если действительно что-то случится глобальное, то я не успею это осознать. А вот если капсула просто сломается по дороге и застрянет, как нас оттуда вытаскивать будут? И что еще важнее — сколько времени это займет?

В помещении вдруг раздался резкий свист, и Павел, ухватив меня за руку, оттащил назад к входу.

Круглая пустая площадка, расположенная между двумя такими же, но со стоящими на них вертикально «бочками», вдруг разделилась на сегменты и раскрылась как диафрагма в объективе фотоаппарата, а из отверстия вынырнула капсула и поднялась на полметра выше пола.

Площадка вновь закрылась, бочка боком плавно опустилась на площадку. Раздался тихий скрип отодвигающейся дверки, и изнутри вылетел растрепанный парень со светлыми длинными волосами, заплетенными в уйму мелких косичек. Костюм его, почти такой же, как на Слае, только коричневого цвета, был помят и разорван в нескольких местах.

— Рид, привет! — бросил он на ходу. Не успел Пашка поздороваться, как парень исчез за входной дверью.

— Что-то случилось, — тревога послышалась в голосе блондина, и он чуть было не побежал следом за промелькнувшим мимо нас мужиком, но потом притормозил. — Если понадоблюсь — сообщат.

«А если бы меня здесь не было, он явно решил бы по-другому», — подумала я, глядя на окаменевшее лицо Пашки. Очевидно, он уже примерял на себя “гражданскую” жизнь.

А мне почему-то стало больно видеть его таким холодным и отрешенным. Неужели его служба на самом деле имеет прямое отношение к тому, останусь я с ним или нет? Ведь он действительно заранее был уверен, что альфа попрет его из патрульных.

В итоге так и получилось. Почему? Ведь то, что патрульный обязан быть семейным человеком, как требуют некоторые работодатели, здесь не подходит. Работал же он как-то раньше? Так почему теперь должно быть иначе? Зачем Зейли приказал Пашке явиться к нему, как только тот отправит меня домой?

Вопросы, вопросы, и ни одного ответа.

Пока размышляла о жизненных несправедливостях, мой пока еще муж подошел к капсуле, стоящей по левую сторону от только что прибывшей, и что-то переключил на боковой панели. Подождал, пока откроется дверь, вошел внутрь капсулы и позвал меня. Я, скрепя сердце, как сонная двинулась к нему.

А когда Павел развел руки в стороны в приглашающем жесте, я, не раздумывая, скользнула в его объятия и закинула свои руки ему на шею, ожидая, что он прижмет меня покрепче, как это было в прошлый раз. Но он повел себя по-другому: обнял одной рукой меня за плечи, пальцами другой приподнял за подбородок мое лицо и посмотрел прямо в глаза. Гипнотический взгляд голубых, как летнее небо глаз, проник мне прямо в душу. В таких глазах утонуть можно…

Может быть, обстановка поспособствовала тому, что произошло дальше, может, мой страх отпустил какой-то тормоз у меня внутри, но когда Павел приблизил свое лицо, и его губы оказались в нескольких сантиметрах от моих, он замер, ожидая моего следующего шага. И я, не раздумывая, сделала его, потому что мне это было необходимо сейчас, как воздух.

Я потянулась к парню, решительно отбросив все сомнения. И этого движения было достаточно, чтобы мужские губы стремительно накрыли мои в необузданном, головокружительном поцелуе.

Жаркая волна желания прокатилась по всему моему телу, заставляя с готовностью отвечать на мужские самозабвенные поцелуи, вызывая потребность в нежных и порывистых прикосновениях, вынуждая безоглядно окунуться в волшебство страсти и чувственности.

Мои пальцы запутались в Пашкиных волосах в неосознанной попытке не дать ему отстраниться. И в ответ сразу же раздался низкий хриплый стон.

Мое сердце забилось в сумасшедшем ритме, голова пошла кругом, и я уже не осознавала: то ли пол ушел из-под ног, то ли я поднялась над полом?!

Как долго длился поцелуй, я понятия не имею. Мир вокруг меня бешено вращался, и этом водовороте исчезли звуки, пространство и время. Не было ни вчера, ни завтра, а только этот миг и ощущение ласковых мужских прикосновений и нежных поцелуев.

Когда губы Павла наконец оторвались от моих, он осторожно прижал мою голову к своему плечу и какое-то время лежал не двигаясь, пытаясь привести в норму дыхание, которое с шумом вырывалось у него из горла.

Сердце в его груди колотилось как сумасшедшее. А может, так грохочет мое сердце? Потому что вдобавок к крышесносному поцелую мы снова находились в горизонтальном положении. И конечно же, я опять развалилась сверху на парне, который, похоже, был ничуть не против того, что я сваливаюсь на него при каждом удобном случае.

Дверь в капсулу уже была открыта, а это значит что любой, кому взбредет в голову заглянуть сейчас на этот мини-вокзал для карелли, станет свидетелем того, как бесстыдно я всем телом прижимаюсь к блондину. Я мгновенно опомнилась и попыталась сползти с Пашки. А он вдруг зашипел:

— Вика, не двигайся, пожалуйста!

Я, преодолев сопротивление, подняла голову и удивленно взглянула в затуманенные страстью глаза Павла:

— Я просто хотела встать.

— Ты хотела, а я это сделал, — процедил он сквозь зубы. — Так что, если не желаешь продолжения прямо сейчас, просто не двигайся.

Мое лицо вспыхнуло от смущения, и я застыла, стараясь лишний раз даже не пошевелиться. Не припомню, чтобы он раньше так прямолинейно выражался.

— Вдруг сюда кто-нибудь войдет? — все же не удержалась от вопроса.

— Никто не войдет, — выдохнул уже свободнее Павел, — здесь никого нет.

— Почему ты так уверен?

— Потому что мы приехали ко мне домой.

— А…

— Вика, помолчи! Если я тебе снова закрою рот поцелуем, то уже не остановлюсь, теперь мне этого будет недостаточно.

Я сразу же заткнулась, уперлась лбом ему в плечо и притихла. Его ладонь снова легла мне на затылок и начала тихонько гладить меня по волосам. Так мы пролежали минуты три, не меньше, пока хриплое дыхание Пашки не стало более спокойным и ровным. Только тогда он ослабил свой захват, и я поднялась.

Блондин выпрыгнул из нашего купейного вагончика, помог вылезти мне и потащил за собой. Я плелась, еле передвигая ноги. Такого дня, как у меня сегодня, и врагу не пожелаешь.

Столько всего произошло, что кажется: сегодняшнее утро было не менее, чем с неделю назад. Весь день я продержалась на адреналине и наглости, а сейчас, когда на горизонте замаячила кровать, я мечтала только об одном — свалиться на нее и забыться беспробудным сном на целые сутки.

— Ой! — сбилась я с шага. — Черт!

— В чем дело? — Пашка остановился. — Я надеюсь, ты не собираешься еще какой-нибудь спор устроить прямо сейчас?

— Ксю-у-уха… — простонала я, схватившись за голову, — она же точно ждет меня домой. Никогда не ложится спать, пока я не приду. А если утром папа позвонит, а меня нет? Они же всю полицию на ноги поднимут!

— Не поднимут, — Павел повлек меня дальше по дорожке к дому. — Мама уже давно ей позвонила и сообщила, что ты осталась ночевать у меня.

— А если она попросит, чтобы меня к телефону позвали? — не сдавалась я.

— Мама найдет, что сказать, — ухмыльнулся Пашка, — например, что мы как раз очень заняты, а она стесняется нас прерывать.

— Да ну тебя! — шлепнула своей ладонью по его груди, — это не смешно.

— А я серьезно, — пожал он плечами, — я уже некоторое время назад предупредил маму, что если заберу тебя домой, она позвонит твоему отцу или Оксане, чтобы они не волновались.

— Значит, она была в курсе всех твоих планов по отношению ко мне?

— Конечно, в курсе, — подтвердил Наридис. — Она сразу поняла, что я нашел свою пару, поэтому скрывать что-либо было бесполезно.

— Значит, ты и в этом меня обманул, — горечь и обида в моем голосе прозвучала, хоть я и пыталась говорить бесстрастно. — Ты все время мне врал.

Павел резко остановился и повернулся ко мне лицом.

— Ты мне тоже говорила неправду. Я только теперь это понял.

— Когда?

— Сама знаешь, только я не собираюсь ругаться по этому поводу. Лишь хочу спросить — если бы я пришел к тебе и сказал, что ты — моя пара, а я — волк-оборотень из другого мира, был бы у меня хоть малейший шанс получить твое согласие стать моей супругой?

Я открыла рот, чтобы ответить и… закрыла его снова. Ответ был и так очевиден — никакого шанса.

— Вот. То-то и оно, — Пашка отвернулся и пошагал к дому, оставив меня саму решать — идти за ним или нет. Ну и что мне оставалось делать? Потопала следом. Если бы моя мать в свое время соизволила мне хоть что-то рассказать, возможно, я к Пашке иначе относилась бы. Но… прошлое изменить нельзя.

Когда я подошла к крылечку, Павел уже открыл дверь и стоял в проеме, ожидая меня. Медленно поднялась по ступенькам и не успела сделать и пару шагов к двери, как Пашка вдруг подхватил меня на руки и переступил через порог. От неожиданности я ухватилась за его шею и крепко прижалась к его груди.

— Всегда хотел это сделать, — пробормотал он вполголоса и занес меня в большую, почти темную комнату. Там он остановился и опустил меня на пол. — Зря ты испугалась, я бы тебя не уронил.

— Я не испугалась, — осматривая еле проступающие в темноте очертания обстановки, сказала я, — просто не ожидала. Ты как обычно не счел нужным меня предупредить.

— Но это же ваш обычай, — ответил он, — я думал, у вас принято переносить супругу через порог, когда она в первый раз входит в дом мужа?

— Принято, — согласилась я, — но не ожидала этого от тебя. Просто не знала, что тебе это известно.

— Снимай обувь, — распорядился Пашка. Направился к противоположной от двери стене и что-то там сделал. В комнате постепенно начало светлеть, и я изумленно уставилась на потолок, в центре которого был вделан осветительный прибор, похожий на обычную плиту размером метр на метр.

Я осмотрелась. Комната почти такая же, как в доме Иреим: стол у окна, стулья у стола и у стены, небольшой угловой диван, одна из стен почти полностью занята книжными полками, заполненными толстыми томами. Пол покрыт толстым плотным ковром.

— Вика, подойди, я покажу тебе, как включать свет.

Я сбросила туфли и поспешила на его зов.

— Не знала, что тут есть какие-то электроприборы, — ошарашенно проговорила, — думала, светлячки у вас везде вместо лампочек.

— Ты много чего не знаешь и даже не пытаешься узнать, — обвиняюще посмотрел он, — не успела из портала выйти, как тут же потребовала отправить тебя домой.

— Сам виноват, — парировала я, — нечего было меня пугать. Ты вообще можешь хоть на один вопрос ответить честно, не увиливая и ничего не скрывая, только правду?

— На один… — задумчиво протянул он.

— На три, — быстро исправилась я и даже три пальца показала для большего эффекта.

— Могу, — решительно махнул он рукой, и не успела я обрадоваться, как поубавил мне восторга. — Если ты сделаешь то же самое — честно, без утайки ответишь на мои вопросы.

Мысли лихорадочно заметались у меня в голове. Оказывается, что мне тоже не обо всем хотелось бы поведать всему миру и Пашке в частности, но предложение было очень заманчивое и, по совести сказать, вполне справедливое.

После небольшой заминки я все-таки решила рискнуть и уверенно ответила:

— Я согласна. Так почему… — поспешила я озвучить первый вопрос, но Пашка меня перебил: — Вика, не торопись, у нас целые сутки впереди, узнаешь все, что хочешь.

«Да конечно, у него узнаешь, — недовольно поморщилась, — нужно ковать железо, пока горячо!»

Но Павел в данный момент ковать железо вовсе не собирался, а направился в другую комнату, бросив на ходу:

— Пойдем.

— Один вопрос сейчас! — выкрикнула ему вслед.

Павел остановился и преувеличенно тяжело вздохнул:

— Ладно, спрашивай.

Я быстро приступила к делу:

— Почему, когда я только сказала, что вернусь домой, ты сразу решил, что после этого перестанешь быть патрульным?

— Я был уверен, что Зейли, как только обо всем узнает, не станет рисковать и отстранит меня.

— Рисковать? — поразилась я. — Почему?

Пашка поднял вверх два пальца, намекая, что это уже второй вопрос, и спокойно направился в соседнюю комнату.

Я, чуть не рыча, пошла за ним. «Очень содержательный ответ», — сердито думала, впредь решив как можно точнее формулировать остальные вопросы, чтобы получить максимум информации.

Комната, в которую мы вошли, была такой же темной, как и предыдущая, и я ее не очень разглядела. Пашка проскочил ее, не останавливаясь, и вошел в следующую. Там уже включил свет и проследовал дальше, снимая на ходу пиджак.

Я заползла за ним следом и офигела: так и предполагала с самого начала, что этим и закончится.

Мы попали в большое помещение с двуспальной кроватью, стоящей у стены. И да, кровать, застеленная ярким узорчатым покрывалом, оказалась в единственном числе!

Рядом с ней — тумбочка. У противоположной стены — письменный стол и пара стульев с высокими спинками. На полу очередной мягкий ковер.

Блондин бросил пиджак на спинку стула, отодвинул дверь стенного шкафа и исчез внутри. Я остановилась в проходе, ожидая, пока хозяин вылезет оттуда, чтобы уточнить — он тоже здесь спать собирается, или в доме есть еще одна спальня?

Пашка вынырнул из шкафа уже в одних широких светлых штанах и бросил на меня предупреждающий взгляд:

— Вика, вот только не начинай, — правильно расшифровал он мою нерешительность. — Я на полу лягу. Иди, выбери себе что-нибудь из моей одежды. Извини, женских вещей у меня никаких нет.

Я молча направилась к раскрытому шкафу и заглянула внутрь. Оказывается, это совсем не шкаф, а что-то типа гардеробной с вешалками-стойками и широкими полками, на которых аккуратно развешена и разложена одежда и постельное белье.

Все это я растерянно осмотрела. И что, спрашивается, я могу здесь выбрать, чтобы прикрыться? Костюм-тройку или длинную меховую куртку? Рубашки его мне бы пригодились, если бы мы с ним жили вместе, а так…

Самая длинная сорочка, которую я притулила к себе, чтобы оценить ее длину, доходила мне, как бы это поточнее сказать? Короче, прикрывала только мое нижнее белье.

Как я в таком могу спать в одном помещении с мужчиной? Не сочтет ли он это за предложение или провокацию?

— Паш, — растерянно протянула я.

— Что? — возник он в проеме двери.

— Мне тут нечего надеть. Нет ли у тебя еще что-то типа такого? — указала на его штаны.

— Ты утонешь в них, — засмеялся блондин. — На, попробуй это… — мне протянули верхнюю часть комплекта, нижняя которого красовалась сейчас на Пашке.

Я развернула одежку. Большая пижамная куртка была заметно длиннее рубашек, поэтому вполне могла сойти за короткий халат. Кивнула головой:

— Это более-менее подойдет, — выразительно посмотрела на полуобнаженного блондина, без слов намекая, что он тут явно лишний. Пашка молча повернулся и оставил меня одну.

Несколько минут спустя я уже разглядывала себя в большом настенном зеркале. А что? Очень даже прилично получилось. Если бы еще нижнее белье можно было где-нибудь раздобыть, этого бы вполне хватило почувствовать себя счастливой хоть на какое-то время.

Жаль, что у Пашки… Ой, совсем не жаль. Не знаю, как бы я отреагировала, если бы по соседству со стопкой мужских боксеров вдруг обнаружилась кипа изящных женских трусиков. Не надела бы ему парочку прямо на его блудливую голову?

Повесила на плечики платье и пиджак и вышла из "шкафа". Я еще обдумывала, как бы выглядел Пашка с ярко-красными стрингами на белобрысой голове, поэтому вздрогнула от неожиданности, когда Пашка внезапно выстрелил в меня своим первым вопросом:

— Ты обманывала меня, когда говорила, что я тебе неприятен. Зачем?

Сразу же, не задумываясь, ответила:

— Мне не нравится, когда на мои чувства воздействуют.

— Какого…? — вдруг воскликнул Павел, и я дернулась в очередной раз. — С чего ты…? — начал говорить, но опять резко оборвал себя мой собеседник, так как явно вспомнил, что количество вопросов на сегодня ограничено.

Я только теперь осознала, что выдала себя с головой. Даже не попыталась как-то обойти этот вопрос, брякнула, не подумав. А теперь с затаенным предвкушением ожидала, когда он договорит свой второй вопрос, на который у меня давно уже есть ответ, с чего я взяла, что он вообще что-то кому-то внушал. А с того, что толпы озабоченных его вниманием дамочек говорят за себя сами.

Пашка волевым усилием заставил себя закрыть рот, и вопрос, уже чуть было не прозвучавший, так и остался невысказанным. Вот же хитрый жук! То есть, волк.

Я насмешливо хмыкнула и направилась к кровати. Быстро откинула покрывало и, подавив в себе чувство внезапно проснувшейся совестливости за то, что я выгнала мужчину из собственной кровати, нырнула под одеяло и, отчаянно зевая, с удовольствием потянулась.

Пашка достал из ящика стола небольшой предмет размером с сигаретную пачку и приглушил свет, так что в полумраке едва можно было разглядеть очертания окружающих нас предметов.

Пару секунд спустя из коробочки полилась едва слышная красивая мелодия. Павел положил это радио (или что оно там такое) на пол у стены и, обернувшись волком, улегся рядом.

Я от неожиданности пискнула. Хоть умом и понимала, что это не просто зверь, а человек во временно зверином обличьи, но от этого менее тревожно не становилось. Куда и сон подевался? Я не сводила глаз с огромного волчары, ощущая себя как-то непривычно и странно.

— Вика, — раздался внезапно мужской голос, а у стены вместо белоснежного волка появился блондин-человек, — хватит уже пялиться на меня, спи давай.

— А ты не мог бы так и спать, в смысле, в виде человека?

— Это второй вопрос? — ухмыльнулся он.

— Нет! — выкрикнула возмущенно. — Просто мне неуютно находиться рядом с хищником.

— Ну-у… — неопределенно протянул он, — если ты согласна уступить часть кровати, то можешь спать рядом с человеком.

— Нет уж!

— Как знаешь.

В тот же миг у стены опять стоял волк. Он поглядел в мою сторону, потом встряхнулся, нагло задрал заднюю лапу и начал чесать свое ухо, утробно ворча от удовольствия.

— Вот кобель блохастый, — прошипела я и, откинув край одеяла, сдвинулась на одну сторону кровати.

Намек был сразу же правильно понят, и под гостеприимно приподнятое одеяло скользнул смеющийся мужчина. Я, сердито пробормотав себе под нос ругательство, повернулась к нему задом и закрыла глаза.

Сразу, как только зверь исчез из помещения, стало почему-то спокойно и даже уютно. Если кто-нибудь со стороны взглянул бы сейчас на нас, то решил бы, что у нас полная семейная идиллия. Но о какой идиллии может идти речь, если твой партнер тебе никогда и ни в чем не доверяет? И не только партнер, кстати.

— Мой отец обо всем знал, да? — вопрос вырвался неожиданно даже для меня, в нем прозвучали горечь и обида.

Сильные мужские руки обхватили меня за талию и прижали к крепкому мужскому телу:

— Малышка, не расстраивайся, — раздался шепот возле моего уха. Теплое дыхание коснулось шеи. — Да, он знал.

Внутри у меня все сжалось. Кому тогда можно вообще верить, если самый близкий тебе человек не считает тебя достойным доверия?

— Я сказал ему, когда пришел просить твоей руки.

— Что? — выкрикнула я, поворачиваясь к Пашке лицом и только тогда сообразила, что вот он — последний, третий вопрос. А я как не знала ничего, так и не знаю.

— Третий… — растерянно прошептала я.

— Успокойся, — к моей щеке прикоснулась широкая теплая ладонь и легонько погладила.

— Я с самого начала собирался ответить на все твои вопросы, как только мы окажемся у меня дома. Но то, что моя женщина в который раз заявляет что ее тошнит от меня, как-то не располагает к откровенному разговору.

— Извини, — шмыгнула я носом, — на этот раз я действительно не хотела тебя обидеть. Ты сам виноват в том, что испугал меня.

— Может быть, так и есть, но я опасался, что если скажу заранее, ты даже под прицелом пушки не приблизишься к моему дому.

— Так я могу спрашивать о том, что мне интересно? — с надеждой подняла на него глаза.

— Э, нет! — не согласился Пашка. — Моя очередь. У меня всего два вопроса, на которые я хочу получить честный ответ, а потом спрашивай все, что тебе нужно знать.

— И что это за вопросы? — подозрительно нахмурилась я.

— Как я уже понял после нашего поцелуя в карелли, ты солгала, что тебя тошнит, как только ты подумаешь обо мне, — я открыла было рот, чтобы возмутиться по поводу такой ужасной формулировки, но Пашкин палец прикоснулся к моим губам, призывая к молчанию.

— Поэтому я хочу знать — я тебе хоть сколько-нибудь нравлюсь?

Хоть палец и не прикасался уже к моим губам, теперь я сама не открывала рот

— Вика-а, мы договорились.

— Нравишься! — выпалила я. — Но это не значит…

— Тогда последний вопрос, — решительно перебил меня блондин. — Ты с самого начала сопротивлялась мне изо всех сил, а теперь, когда я клянусь тебе, что никогда ничего не пытался тебе внушить просто потому, что не умею этого делать, может быть, ты согласишься хотя бы попробовать быть со мной?

— Я… я… — такой неожиданный переход от того, что он так твердо собирался отправить меня домой, к этой просьбе просто ошеломил, поэтому в ответ смогла сказать только одно: — Мне нужно подумать.

— Думай, — не стал возражать он и улегся на спину, — а сейчас все-таки давай отдохнем, день у нас был длинный.

— Ладно, — выдохнула облегченно оттого, что Пашка не потребовал немедленного ответа, и повернулась на бок, спиной к нему.

Даже честно пыталась размышлять: стоит или не стоит соглашаться? Решив для себя, что утро вечера мудренее, и подумать над этим непростым вопросом можно и завтра, закрыла глаза. Тихо и незаметно подкрался сон, и я просто вырубилась.

Глава 11

Что за звон? Назойливый, как нахальный комар, зудит и зудит Открыла глаза, и только когда Павел вполголоса проговорил: «Слушаю тебя, Зейли», поняла — звонил Пашкин «мобильник».

— Наридис, как у тебя дела? — вопрос верховного прозвучал приглушенно, очевидно, он тоже пытался говорить тихо.

— Пока никак, — это Пашка.

— Рид, нам очень нужна твоя помощь, — голос Зейли слегка повысился, но потом снова стал тише.

— Я понял: что-то случилось, — прошептал блондин, — но она пока не дала мне никакого ответа.

— Наридис, никогда не думал, что однажды скажу такое, но, может, тебе ее запереть, пока она не смирится?

— Она меня возненавидит за это, а я не хочу, чтобы моя женщина была несчастной со мной.

— Зато ты будешь в своем уме! — пытался не кричать альфа.

— А если бы дело касалось Тамилы, ты тоже бы так поступил? — прошипел Павел. Когда в ответ донеслось злобное рычание, продолжил: — Я могу помочь, пока мой зверь не вышел из-под контроля. Что случилось?

— Супругу Догера похитили, — устало проговорил Зейли. — Он совсем с катушек слетел. Каро еле сумел скрутить его и запереть. Теперь мне только еще одного нестабильного оборотня не хватает

Возникла небольшая пауза, во время которой я, чтобы не пропустить что-либо важное, даже дышать боялась. — Где они? — прервал тягостное молчание хозяин дома.

— На Тори Пятой. Вы с Догером — единственные, кто лучше нас всех знаком с этим миром. Догер, сам понимаешь, не сможет возглавить спасательную группу.

— А я…

— А ты тоже не сможешь, если в ближайшем будущем не решишь свои проблемы.

— Я смогу, — упрямо рыкнул блондин.

— А если вытащить Наю сразу не получится, и потребуется время? Где гарантии, что ты не загрызешь кого-нибудь?

— Зейли, перестань! — Пашка даже зубами скрипнул. — Я умею удерживать своего зверя, сколько нужно.

— Именно поэтому ты и попытался вызвать на поединок Слая?

— Это совсем тут ни при чем, — неуверенно возразил Пашка.

— Ты сам-то веришь в это? — скептически поинтересовался начальник. Так как ответить на этот вопрос его собеседник не соизволил, то продолжил: — Или ты каждый раз вызываешь своих друзей на смертный бой всего лишь за то, что они немного пошутили? И это еще только то, что я знаю, а сколько мне еще неизвестно о твоих срывах, Наридис? Неужели это первый случай твоей агрессии?

Я тут же с содроганием припомнила, как Пашка ломился в мой дом, аж стены ходуном ходили.

Теперь я точно уверена: не открой я ему тогда дверь, он по любому бы вошел, и не факт, что дверь осталась бы в целости и сохранности. Скорее всего, он бы ее просто вышиб, как ненужное препятствие на пути… ко мне. Так же как мог устранить и Макса, если бы тот не распустил слюни на автомобиль Павла. Не зря же тогда Пашкины глаза пожелтели и хищно сузились. А вот и разгадка: просто он сам — хищник!

Слова Иреим эхом прозвучали у меня в голове: «И не нужно на меня так удивленно смотреть, сама знаешь, как наши мужчины от нас зависят». От этой довольно фантастической догадки меня передернуло, как от озноба.

Неужели такое может быть? По словам Зейли, муж этой женщины, которую выкрали, совсем с катушек слетел. Так, что его даже заперли где-то, и он сам искать свою жену теперь не сможет

Представляю, как он себя сейчас чувствует. Он же точно знает, что на поиски своей половинки его никто не отпустит И что же выходит теперь? Если я брошу Пашку и вернусь домой, он что, тоже может начать вести себя несколько неадекватно?

— Послушай, Зейли, ты сам понимаешь, что в этом мире у меня самые большие шансы на то, чтобы найти Наю.

— В общем, так, — прекратил дискуссию альфа всех альф, — пока собирается группа, время до утра еще есть, потом мне нужно знать, могу я рассчитывать на тебя в этом задании или нет. Пусть малышка отдохнет, может быть, и изменит свое решение.

Последовавшая за этими словами тишина означала, что разговор мужчин закончен, но я настороженно прислушивалась еще несколько долгих минут. А когда наконец Павел вернулся в постель, и кровать под его весом неожиданно прогнулась, я довольно натурально дернулась:

— Ой! Что такое?

В тот же миг была прижата спиной к горячей мускулистой груди.

— Спи, девочка моя, — раздался тихий голос у самого моего уха, — спи, все хорошо.

«Ой, ли? — чуть не выпалила я. — Так ли уж все хорошо, как ты пытаешься мне тут представить?» Попробовала немного отстраниться, но не тут-то было. Я крепко-накрепко была вжата в стальные мышцы, и даже пошевелиться мне никто не позволил. Ну и ладно, подумаешь. Спать, так спать.

Уснула я на удивление быстро. Едва успела подумать, что для человека, который всю свою сознательную жизнь спал один, я как-то слишком быстро приспособилась к присутствию в одной постели с собой весьма крупногабаритного объекта. Хотя эта постель принадлежит как раз ему, но все-таки…

Ощущение какого-то необыкновенного чуда, происходящего где-то совсем рядом со мной, заставило выскользнуть из царства сновидений, чтобы сразу же окунуться в фантастический водоворот разноцветных отблесков. За окном происходило нечто невероятное: хоровод ярких огоньков кружил с непостоянной скоростью, то взлетая, то опадая, создавая сказочные узоры.

Я выкрутилась из тесных мужских объятий, сползла с кровати и как завороженная двинулась к окну Сделала лишь два шага, когда скрипнула кровать, и Пашка, обогнав меня, направился туда же. Остановилась, расстроенная тем, что не удалось посмотреть поближе фантастическое кружение светлячков. А что это были и в самом деле они, поняла, когда танец на мгновение прекратился, как будто кто-то невидимый нажал на кнопку "пауза".

В следующую секунду хозяин дома распахнул окно во всю ширину, и лавина крохотных сверкающих искорок хлынула в спальню. Комната удивительным образом вдруг изменилась от тут же возобновившегося чарующего танца крохотных светящихся танцоров.

Стоило Пашке подойти ко мне, как мы сразу же оказались в центре плывущих огоньков.

Сердце мое, кажется, замерло от восторга.

— Зачем они делают это?

— Соскучились, — прошептал Пашка, поворачивая меня к себе спиной и тесно прижимаясь к ней. — Здесь давно уже никто не ночевал.

Теплые губы Павла в легком поцелуе прикоснулись к моей шее.

— Детка, останься со мной, — проворковал Пашка, поглаживая ладонью меня по животу, отчего кровь бросилась мне в голову. — Я тебе покажу такие чудеса, что и во сне тебе не снились, — колени у меня ослабели, и я бы свалилась на пол, если бы он меня не поддерживал. — Мы съездим в такие места, о которых ты и мечтать не могла.

Противный голосок внутри моей головы вдруг выдал: «Любимая, я тебя поведу к самому краю Вселенной…», и неожиданно даже для себя самой брякнула:

— Я ненавижу чистить кастрюли.

— Что? — опешил Пашка и, развернув меня вокруг моей собственной оси. воззрился на меня как на восьмое чудо света.

— Ты слышал, — не стала я отступать.

Несколько секунд он смотрел, словно не решаясь поверить в то, что именно в такой трогательный момент я вдруг заговорила о посуде, а потом захохотал, чем спугнул светлячков, и те, по инерции пролетев еще немного, повернули к окну и исчезли за ним, растворившись в занимающемся рассвете.

— Вика-а-а, — простонал он, отсмеявшись, — иногда я думаю, что проживи мы хоть сто лет вместе, я никогда так и не сумел бы понять, чего от тебя ожидать в следующую минуту Не любишь, ну и ладно, будем каждый месяц покупать новую кастрюлю. Или закажем заговоренную, самоочищающуюся. В чем проблема-то?

Вдруг раздался звонок, и улыбка вмиг слетела с лица Павла. Он молча проследовал к столу, на котором мигал переговорный аппарат, и провел над ним ладонью.

— Наридис, — раздался ледяной голос не менее ледяного альфы, — ваше решение?

— Подожди минуту, Зейли, — сказал Пашка, не сводя с меня глаз, и отключил "телефон".

— Виктория, — какая официальность! — к сожалению, мне нужно сегодня уехать, поэтому твой ответ необходим мне прямо сейчас. Извини, что подгоняю, но… что ты решила, малышка?

Одно то, что он, зная, что мой отъезд, мягко говоря, испортит его характер, ждет моего решения, добавил в его зачетку несколько плюсов.

— Павел, — начала я неуверенно, — я хочу, чтобы ты отправил меня домой.

Пашка застыл как мраморная статуя. Причем очень красивая мраморная статуя.

— И не нужно на меня так таращиться сердито! Я здесь никого почти не знаю, что мне делать, пока тебя не будет? — затараторила я, пытаясь оправдаться. — И потом, ты обещал, что не станешь мешать моей учебе. К тому же мне не нравится, как здешние женщины одеваются, и с этим нужно как-то бороться. И потом, неизвестно, сколько тебя вообще не будет, — выдвинула я главный аргумент в своей сумбурной речи, — а я даже не знаю, что тут опасно, а что нет. Как тебе понравится, если вернешься, а твою супругу какой-нибудь случайно взбесившийся подорожник сожрет? Или еще…

— Подожди, — прервал мою пламенную речь Пашка, изумленно хлопая глазами. — Так ты согласна, что ли!?

— Я что, непонятно сказала? — возмутилась я.

— В том-то и дело, что не очень, — подтвердил он.

— Тогда повторяю для особо непонятливых, — показала я свои зубки, — я согласна попробовать жить с тобой и посмотреть, к чему нас это приведет, но прямо сегодня хочу вернуться домой, я тут одна не останусь.

Блондин, не отводя от меня взгляда, нашарил рукой переговорное устройство и, подключив его, проговорил:

— Зейли, я готов выполнить твой приказ, но у меня возникло неотложное дело, которое необходимо срочно решить с моей парой. Сколько у меня есть времени в запасе?

Мне показалось, или альфа облегченно выдохнул? Уже не таким ледяным тоном, как раньше, он ответил:

— Талор и Эси смогут приехать только через час. Можешь использовать это время, чтобы решить свои… неотложные дела.

Экран погас, а блондин с грацией хищника, которым он, в принципе, и являлся, прищурив глаза, двинулся ко мне.

— Эй! — попятилась я, осознав, какого рода дело он собрался сейчас решать. — Мы так не договаривались.

— Сейчас договоримся, — проурчал Пашка, ну чисто как кошак на лежанке, и подхватил меня на руки. — Ты согласилась…

— А-ну, отпусти меня, маньяк озабоченный, — забарахталась я в его руках, — я не на это соглашалась!

— Ну, по справедливости сказать, именно на это, — не выпуская меня из крепких объятий, усмехнулся "маньяк". — Самая первая обязанность супруги — это что? — вопросил он торжественно. — Совершенно верно, — кивнул головой, будто я что-то ответила, — выполнение супружеских обязанностей. Так что давай, выполняй.

— Пусти, — рыкнула я, вырываясь, — мы еще не обо всем поговорили.

— Вот в постели и поговорим, что там тебе еще не ясно, — он не очень вежливо закинул меня на кровать и, отступив на пару шагов, потянулся к застежке на штанах.

— Стой! — выкрикнула я, сразу же подскакивая и садясь. Его пальцы замерли на поясе.

— Виктория, — угрожающим голосом прорычал он, сверкая глазами, в которых уже плескалось возбуждение. Проследив, куда был направлен его взгляд, быстро запахнула мой импровизированный халат на груди и застегнула выскользнувшую пуговицу.

— Что!?

— Ты согласилась!

— А ты согласился? — обвиняюще ткнула в его сторону пальцем.

— В каком смысле? — озадаченно посмотрел на меня Пашка. — Я всегда готов…

— Да знаю, к чему ты всегда готов, — досадливо поморщилась, — ты согласился вернуть меня домой?

— А, ты об этом, — наконец сообразил он, — конечно, если это — именно то, что тебе нужно, я отправлю тебя в твой мир. Подождешь, пока я вернусь, в доме своего отца или с моими родителями.

Он снова потянулся к застежке, но я предупредительно вытянула руку.

— Что еще? — застонал он.

— Где мы будем жить? Если здесь, то как часто я смогу видеться с папой?

— Все это мы можем решить после моего возвращения, поэтому… — одним прыжком Пашка преодолел расстояние в полкомнаты и, вскочив на кровать, опрокинул меня на спину. В следующую секунду я была крепко прижата к простыням, которые вдруг оказались удивительно прохладными, и я передернулась от озноба, глядя в пылающие страстью глаза нависающего надо мной мужчины.

— Ты просто тянешь время? — догадался он. — Не бойся меня, девочка моя, я знаю, что с мужчиной ты никогда не была, поэтому спешить не буду.

Я только рот от удивления раскрыла, чем Пашка тут же и воспользовался. Резко подавшись вперед, он накрыл мои губы своими в нежнейшем поцелуе.

Я чуть не задохнулась от неожиданности. Ну, я так думаю, что от неожиданности, а не от шквала эмоций, вихрем взорвавшихся в моем теле. И ведь, черт возьми, он был прав! Я действительно боялась. Вот только не того, что он подумал.

Я с ужасом ожидала, что вместо удовольствия, которое дарили прикосновения умелых рук и губ мужчины, вместо трепетного ожидания чего-то неизвестного, но невыразимо радостного, с минуты на минуту я почувствую омерзение или что-либо подобное.

Я напряглась, и когда Павел, сразу же ощутив это, отклонился, переводя дыхание и вопросительно глядя на меня, хрипло выдохнула:

— Откуда?

— Что откуда? — так же хрипло спросил он.

— Откуда ты знаешь…?

— Ты пахнешь невинностью и этим сводишь с ума, — прошептал он, облизнув губы, будто попробовал какую-то невероятную вкусняшку.

— Черт! — глаза мои распахнулись от изумления, и я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо.

— Я пахну!? — попыталась сдвинуть наглого блондина, почти развалившегося на маленькой и хрупкой девушке, то есть на мне. — Пусти, мне нужно срочно помыться.

— Вика-а, — покачал он головой, — угомонись наконец. Какая же ты еще…

— Только скажи это еще раз! — вызверилась я на него.

— Молодая, — не стал он рисковать. Потом наклонился ближе и замер, будто хотел поцеловать, а потом передумал:

— Любимая, посмотри на меня, — прошептал он, напряженно вглядываясь в мое лицо, и когда я встретилась с ним взглядом, спросил: — Скажи, что тебя беспокоит? Только правду.

И я сказала. Вернее, хаотически прокручивая в голове все, что знала, слышала или читала об оборотнях, спросила:

— Ты меня укусишь?

Этот вопрос выглядел бы глупо и нелепо в любом другом месте и в любой другой ситуации, но не здесь и не с этим мужчиной, который лишь смотрел молча, как будто язык проглотил. Потом осторожно произнес:

— Малышка, еще ни одна волчица от этого не умерла.

— Это не ответ, — у меня внутри все похолодело, потому что это как раз было ответом, и при том более чем положительным. Именно это Павел и собирался сделать.

— Вика, я прошу тебя… — напряжение сделало его голос выразительнее.

— Не надо меня просить! — воскликнула я. — Что бы ты мне заявил, если бы я сейчас сказала, что укушу тебя!?

Пашка мгновенно склонил голову набок и подставил мне шею:

— Кусай!

Я отшатнулась.

— Что-то подозрительно быстро ты согласился, — пробормотала, уставившись на голубую жилку, бешено бьющуюся у него на шее.

В ответ он только сделал выпад бедрами, тонко намекая, что сейчас за скорость принятия его решений отвечает голова, напрочь лишенная мозгов, и ждать от нее взвешенных решений не стоит.

— Павел, — начала я серьезным тоном, но договорить мне никто не разрешил. Пашкины теплые губы порывисто накрыли мои, заглушая протесты и возмущения.

Поцелуй, вначале невесомый и вполне целомудренный, вдруг вызвал у меня ответную волну желания, и Павел это, по-видимому, почувствовал.

Он начал целовать с такой страстью, граничащей с безрассудством и отчаянием, будто завтрашний день никогда не наступит, и единственное, что ему позволено в этой жизни, этот последний поцелуй. Какая женщина останется равнодушна к такому? Правильно, никакая. И я не осталась.

Мои руки взметнулись и, обхватив мужчину за шею, старались прижать как можно крепче, чему мужчина и не думал сопротивляться. Он придавил меня всем своим весом к кровати и, наконец оторвавшись от моих губ, прошептал, едва переводя дыхание:

— Я действительно укушу тебя, малышка, просто не смогу справиться со своим зверем, который требует этого. Но я обещаю тебе, что ты не будешь об этом думать, по крайней мере, я очень постараюсь, чтобы так и было.

И он действительно постарался. Я не то что о каких-то там укусах уже не помнила, не осознавала, как меня зовут.

Лихорадочно металась на кровати от сумасшедших поцелуев, поглаживаний горячих рук, ласковых слов. Не заметила, ни когда он полностью разделся, ни когда расстегнул на мне мою пижамку, но он вдруг как-то странно хрюкнул, и его плечи мелко задрожали.

Я, ничего не понимая, приподняла идущую кругом голову и затуманенными глазами попыталась рассмотреть, что вообще случилось. Плохо ему, что ли? А он, поганец, сел и заржал, иначе это никак не назовешь.

— Вика, — у Павла от смеха даже слезы выступили из глаз, — ты неподражаема! Ты ужинать со мной шла или воевать? А Терминатора решила в охранники взять?

Ну да, а что такого? Если на сделанных на заказ трусиках мой любимчик — Железный Арни, а его супер автомат-пушка-пулемет, оказался (совсем случайно) на самом пикантном месте.

— Дорогая, у тебя получилось, — торжественно возвестил блондин, отсмеявшись, — ты меня сразила своим оружием. Наповал, — и он уткнулся лбом в супер-автомат, который мужественно сжимал в крепкой руке невозмутимый супер-Терминатор.

— Да ну тебя! — обиделась я, безуспешно пытаясь пнуть насмешника коленкой. Уже наученный опытом, Пашка крепко прижал меня к кровати, не давая возможности хорошенько его стукнуть.

— Пусти меня, — пробормотала, выворачиваясь из захвата, — все настроение испортил.

— Сам испортил, сам исправлю твое настроение, — усмехнулся нахальный блондин, сверкая глазами, — только вот что, малышка, так как у нас сейчас перемирие, придется тебя разоружить. Хватит уже воевать со мной, — и в мгновение ока он действительно лишил меня последней защиты перед ним, одним быстрым движением стянув боевой, предмет туалета.

Я тоскливо проводила взглядом эксклюзивное изделие, которое Пашка нетерпеливо бросил через плечо, и почувствовала, что краснею.

Сейчас, когда я была полностью раздета, а возбуждение схлынуло, почувствовала себя очень неуютно под горящим взглядом обнаженного мужчины, поэтому не знала, куда глаза девать. Мне было стыдно рассматривать его, и я зажмурилась, чувствуя, что даже уши у меня пылают от смущения.

— Вика, — раздался хрипловатый то ли стон, то ли рык, — посмотри на меня!

Нехотя разлепила веки и стала внимательно разглядывать потолок.

— Посмотри мне в глаза, девочка, не отдаляйся от меня. Я хочу знать, что, когда мы будем заниматься любовью, ты будешь видеть только меня и думать только обо мне.

Интересно, о ком я могу еще думать, если он нависает надо мной, весь из себя такой красивый?

Если он смотрит на меня сейчас как на какое-то божество…

Если дышит тяжело и быстро только оттого, что его широкая ладонь легко накрыла мою грудь…

Если его пальцы едва заметно дрожат, когда он поглаживает ими по обнаженной коже моего живота…

Если в глазах его вспыхивают искры желания, едва я прикасаюсь кончиками пальцев к его щеке…

Если он выгибается от возбуждения и нетерпения, когда я провожу ладонью по гладкой коже его спины…

Если этот нахальный, самоуверенный, несговорчивый мужчина тянется ко мне, стоит только намекнуть, что я не против…

Ну о ком мне сейчас еще думать, как не о нем, сразу же правильно понявшему намек, едва я погладила его по мускулистому плечу и перевела взгляд на красиво очерченные губы?

Реакция его была мгновенной и бурной.

Шквал поцелуев накрыл меня с головы до ног, вызывая ответную реакцию, и несколько минут спустя я уже сама стонала от возбуждения и цеплялась за Пашкины плечи, как за единственный в мире якорь, способный удержать меня на месте, не давая ускользнуть прочь моему сознанию.

Я не думала ни о чем. Все, что происходило сейчас, было таким правильным. И парень, обнимающий меня так нежно, что сердце замирало, ласкающий меня как хрупкую статуэтку, был нужным. Более того, он был просто необходим. Поэтому я как можно крепче прижимала его к себе, не осознавая ни места, где я находилась, ни времени.

И когда боль от соединения наших тел заставила выгнуться мое тело, шею обожгла еще одна резкая боль от укуса, которая секунду спустя обернулась таким сокрушительным удовольствием, что мир сначала покачнулся, а потом разлетелся фейерверком разноцветных осколков.

Пашка, рыча, свалился на меня, придавив к кровати всем своим весом, и сразу же перекатился вместе со мной на бок.

— Извини, — просипел он, едва переводя дыхание, но не покидая моего тела.

Я, немного придя в себя, удивленно посмотрела на парня. Все уже кончилось? Или нет? Чего это он, как будто на грани обморока?

Не успела ничего спросить, как он выгнулся и застонал, закрыв глаза. Черт! Это у него что, второй раунд? Удивлению моему не было предела. Вообще не знала, что такое бывает.

Но это было еще не все. Не успел он отдышаться, смущенно глядя на меня, как его снова накрыло.

Я во все глаза смотрела на его лицо, застывшее в высшем проявлении страсти: зубы и губы крепко сжаты, аж скулы побелели, глаза закрыты, лицо как будто высечено искусным резцом скульптора.

Наконец он расслабился в последний раз и затих, притянув меня потеснее к себе и прижавшись подбородком к моей макушке. Немного погодя приподнялся на локоть и начал облизывать место укуса.

— Предупреждать надо, — пробормотала я смущенно.

— Со мной такое впервые, хотя я знаю, что с парой подобное может быть, — поднял он на меня глаза, а потом как-то тоскливо прошептал, — как я смогу отказаться от этого, если ты вдруг передумаешь?

Я только молча смотрела на него, не зная что ответить. Слишком уж разительные перемены в моей жизни произойдут, чтобы вот так прямо согласиться навсегда остаться с ним.

Но как говорил слепой: «Будем посмотреть». Кто знает, что ее величество судьба приготовила нам на жизненном пути? Какие повороты ожидают нас впереди? Возможно, этот красавчик и в самом деле мой единственный, поскольку получается, что я — единственная для него. Если это только не ошибка какая-нибудь. Вдруг он обманулся?

— Паш?

— Да? — механически ответил он, погрузившись в свои мысли и мягко поглаживая меня по волосам.

— А ты уверен, что я твоя пара?

Он непонимающе уставился на меня.

— Ну, — я попыталась сформулировать свою мысль точнее, — почему ты решил, что твоя пара — именно я? В универе столько девиц, может, ты как-то перепутал? И вообще, девчонки говорили, что ты совершенную мечту ищешь. Так почему вдруг я?

— Какая же ты глупенькая еще, — все-таки не сдержался он, — совершенная мечта для оборотня — это его суженная, которую не так-то легко отыскать. А универ… Ты, может быть, не помнишь, когда я там оказался?

— Так… — я пораженно уставилась на него, — на пятый курс пришел, — закончила уже шепотом, — когда я туда пришла учиться.

— Именно так, — подтвердил он.

— А как тебя вообще туда взяли, — мои глаза распахнулись еще больше, — ты же совсем не из нашего мира?

— Большие деньги — большие возможности, — пожал он плечами и совсем не в тему закончил: — Ты как? С тобой все хорошо?

Я снова покраснела. Хотя после того, что мы тут с ним вытворяли, краснеть уже поздно, но все-таки.

— Спасибо, все нормально, — пробормотала смущенно.

— Тогда, может, еще разок? — и его теплые губы накрыли мои, лаская поцелуем.

Даже не знаю, что ответила бы, но его разочарованный стон слился со звоном "мобильника", и он, крепко поцеловав меня, поднялся.

— Да, Зейли. Через пять минут я буду у тебя, — четко проговорил он и, отключив устройство, повернулся ко мне. — Может, все же останешься?

— Нет-нет, одна я не хочу здесь быть, — меня как пружиной подкинуло с кровати, и я, схватив простыню, завернулась в нее и растерянно покрутила головой.

— Помыться бы, — нерешительно протянула.

— Пойдем, — меня затянули в сверкающую белизной комнату, отодвинув дверь, которой я до сих пор не замечала, и там сразу же с потолка на нас обрушился теплый ливень. Пашка повернул какой-то рычажок на раздвижной панели у зеркала, отрегулировал напор воды и быстро вымыл меня, не обращая внимания на протесты, потом вымылся сам.

Как только он отключил воду и, отодвинув другую панель, включил нечто вроде сушилки, сверху и со всех сторон подул горячий ветер, мигом высушивший нас.

Пашка в это время осторожно и сосредоточенно расчесывал мне волосы. Никак не подозревала, что ему это может нравиться, а поди ж ты… Лицо у него стало спокойное и какое-то умиротворенное, что ли.

И вот, наконец, нас снова ожидает пыточная машина — эта карелли, будь она неладна! Но, что интересно, на этот раз я даже не визжала. То ли привыкаю к данному способу перемещения, то ли мой спутник тому причина, сразу же распахнувший мне свои объятия, как только мы вошли в кабинку. Но факт остается фактом: я даже не очень боялась, и когда мы приехали и вышли из помещения с подземными скоростными лифтами, уже вполне оптимистично смотрела на жизнь.

Ровно до тех пор, пока не уловила напряженный Пашкин взгляд. Он резко остановился на полпути к дому Зейли и, обхватив меня за плечи, крепко прижал к своей груди. Я повернула лицо в ту сторону, куда смотрел Пашка, и сначала не поняла, что его так напрягло.

Я увидела небольшое по размеру, но высокое каменное здание с башенками на всех четырех углах. У входа в него стояли несколько мужчин и какой-то предмет, похожий на большой куб.

Я еще немного похлопала глазами, не понимая, в чем дело, а когда мужчины развернулись в нашу сторону и, подхватив загадочный предмет, направились туда же, куда шли и мы, я догадалась, что это было — большая клетка!

И в ней, что я уже видела совершенно ясно, так как угрюмые носильщики подошли довольно близко, лежал огромный волк. Он был грязно-серого цвета, хотя что-то мне подсказывало, что раньше его мех был белоснежным, как у Павла и Зейли.

На оскаленной морде зверя таяли хлопья кровавой пены. Мощные передние лапы были в пятнах крови. Остекленевшие глаза бессмысленно смотрели прямо перед собой.

— Боже мой! — вырвалось у меня, — он мертв?

Глава 12

Тишина. В ответ-только тяжелые шаги носильщиков. Мужчины мельком взглянули в нашу сторону, молча миновали нас и направились со своей страшной ношей к крыльцу дома.

— Апполинарий, — я быстро выкрутилась из цепкого захвата и повернулась к своему спутнику лицом, — я тебя спрашиваю: кто это?

— Ты же сама видишь — волк, — с горечью в голосе ответил Пашка.

— Просто волк или такой, как ты? — уточнила я.

— Такой, как мы, — поправил он, отводя от меня взгляд.

— Паш, — я прикоснулась пальцами к его руке, — он имеет какое-то отношение к тому, что тебя сегодня вызвали? Только, пожалуйста, не ври мне. Хватит уже скрывать от меня все подряд. Иначе ничего у нас с тобой не получится. Я не стану терпеть всякие секреты и недомолвки.

— Вика, послушай… — поморщился он.

— Нет, это ты послушай, пожалуйста, — перебила я его, наблюдая, как клетку с неподвижным животным поднимают по ступенькам и заносят внутрь дома. — Я не требую, чтобы ты выдавал какие-то тайны, но и держать меня в неведении как тупую блондинку тоже не позволю.

— Это Догер, — наконец взглянул он мне в глаза, — мой друг и напарник. Мы два года вместе находились по делам службы на Тори Пятой, небольшой планете в системе Варимора. Жители этого мира довольно агрессивны и воинственны. Я не могу сказать, зачем нас туда посылали, — твердо сказал Пашка.

— Я и не требую этого, — мягко произнесла я, — не можешь, не надо. Расскажи хотя бы то, что можно, не раскрывая ваших секретов.

— Наши пути разошлись, — Павел с силой потер себя рукой по лбу, будто у него внезапно заболела голова, — когда я был направлен в твой мир, где уже находился мой отец, а Догер переправил к себе свою жену.

— И!? — нетерпеливо поторопила замолчавшего блондина.

— Наю похитили, — сквозь силу выдавил он, внимательно всматриваясь в мое лицо. — А одна из особенностей нашей психики — это необходимость знать, что твоей половинке ничего не угрожает.

— А если вдруг она оказывается в опасности, то… — начала я, уже точно зная, что услышу дальше.

— То, — продолжил он, — наш зверь требует спасти ее. Немедленно и любой ценой. Сметая на пути все возникающие препятствия, будь то враги или друзья.

— О! — в полнейшем шоке уставилась я на Пашку. — Так Догера… убили, потому что он кого-то покалечил?

— Нет! — возмущенно воскликнул он. — Никто его не убивал, просто Зейли обездвижил его, чтобы он не навредил сам себе.

— Так он же в крови, — не понимала я ничего, — если его никто не трогал, почему он…? — и тут я догадалась сама, почему пасть и лапы у Догера окровавленные: — Он пытался вырваться из заключения?

Пашка только кивнул, подтверждая мою догадку.

— Какого…? — дальше последовала такая витиеватая фраза, которую у нас на телевидении обозначают звуками "пи-пи-пи". Только теперь мы заметили хозяина дома, собственной величественной персоной выплывшего из здания с башенками. — Наридис! Ты же сказал, что все в порядке! Тогда почему твоя женщина здесь?!

— Все в порядке и есть, — поморщился от начальственного вопля Пашка, — моя супруга подождет в своем мире, пока я вернусь. Здесь она вполне может попасть в какую-нибудь неприятность.

— Это правда, девочка? — пронзительный взгляд Верховного переместился на меня.

— Правда, — буркнула я в ответ. Не очень-то удобно признавать себя беспомощной перед посторонними. — У вас тут не знаешь, чего и опасаться. Комары и то здоровые, как крокодилы. Один меня чуть не загрыз вчера.

Лицо Верховного слегка вытянулось, и он снова взглянул на Пашку с таким выражением, что без слов было понятно — он подумал что-то типа: «Что она городит? Совсем спятила, что ли?», ну или что-то о щенке неразумном.

— Не поверишь, — ухмыльнулся мой муженек, — на нее действительно комар напал.

— Ладно, — прекратил дискуссию Зейли. — Пойдемте в дом. Времени у нас совсем нет. Сначала отправим группу, — он бросил быстрый взгляд на Пашку, ожидая возражений, — это сейчас важнее, а потом я отошлю твою пару.

Павел в ответ только согласно качнул головой. Спорить и возражать в такой момент было просто неуместно.

Зейли почти бегом направился к дому, а мы не торопясь двинулись за ним следом.

— Паш, — прошептала я тихонько, когда Верховный отдалился на достаточное расстояние, чтобы не услышать нас, — а как ваша психика реагирует в том случае, если ваша пара покидает вас?

— Давай поговорим об этом позже, — так же тихо ответил Павел, обняв меня рукой за плечи и покрепче прижимая к себе.

— Сейчас, — упрямо проворчала я, — скажи мне, ты тоже можешь превратиться в… короче, если я тебя брошу, ты тоже можешь стать таким, как тот парень? А что будет, если ты вздумаешь меня ревновать? Мне нужно начинать бояться тебя прямо сейчас?

— Что за глупости? — Пашка выглядел совершенно обалдевшим. От его выкрика даже Зейли, как раз проходящий в дверь дома, обернулся. — Я никогда, ты слышишь, малышка, никогда не смогу причинить тебе вред, даже если совсем свихнусь! Ну, а насчет первого вопроса, то нет, таким, как сейчас Догер, я не стану.

— Но…? — не удовлетворилась я ответом. — Таким не станешь, а каким?

— Вот же упертая, — пробормотал Пашка, убыстряя шаг и вынуждая проворнее двигаться и меня, — если зверь не знает, где его пара, не уверен, что она его ждет дома, не ощущает отклика ответных чувств, он начинает беспокоиться и метаться. Если со временем ничего не изменится, начинает злиться.

— А обладатель этого зверя становится агрессивным и начинает делать глупости типа вызова своих друзей на поединок.

— Вроде того, — неохотно подтвердил Пашка.

— Понятно, — только и сказала я.

Мы молча поднялись по ступенькам на крыльцо и, минуя небольшой коридорчик, вошли в просторный холл.

Я огляделась и едва удержала от падения челюсть. Первое впечатление — я попала в музей или церковь. Высокие потолки, украшенные кружевной лепниной и узорной росписью. На стенах огромные картины в искусно вырезанных рамах из какого-то розовато-оранжевого материала. Люди и звери на полотнах, изображенные в натуральную величину, выглядели как живые. По периметру зала у стен — широкие скамейки, покрытые блестящей коричневой краской. Возможно, это такой у них зал заседаний?

Освещали все это великолепие три люстры, отбрасывающие разноцветные блики своими висюльками, едва заметно покачивающимися, как от порывов легкого сквозняка.

У дальней стены о чем-то вполголоса переговаривались прибывшие оборотни.

Наши шаги гулко зазвучали в помещении, и все мужчины обернулись в нашу сторону. Здесь их оказалось больше, чем мы видели на входе. Пятнадцать парней, не считая Зейли, все — молодые, крепкие, высокие. Одеты почти одинаково, в уже знакомые мне модели костюмов — нечто отдаленно напоминающее кимоно для занятий карате. Да и Павел тоже нарядился в такой же.

В основном все светлокожие и светловолосые: от блондинов до светло-русых. Только два шатена. Где их берут таких, интересно? Я никогда не видела столько красавчиков одновременно.

Еще один участник мизансцены находился в запертой клетке и с видимым усилием пытался приподнять лохматую голову, уже более осмысленно переводя взгляд с одного члена команды спасения на другого. Осознавал ли он в полной мере, что сейчас происходит, или нет? Понимал, что эти люди пойдут искать его женщину, а он останется здесь совсем один?

Черт! Какая же несправедливая штука — жизнь! Я даже не видела в человеческом облике этого оборотня, а мне было его так жаль, что сердце сжималось от расстройства.

— Наридис, — голос Верховного разорвал тишину, — это твоя группа. Все, кого успели собрать. Всех ты знаешь, так что знакомить нет необходимости. Пройдите в мой кабинет, быстро обсудим план ваших действий и отправляйтесь. Атли! — крикнул он, повернувшись к двери, противоположной той, в которую мы вошли.

В зал тихонько проскользнула маленькая худенькая женщина и вопросительно посмотрела на Верховного.

— Атли, позови, пожалуйста, сюда мою жену, у нас гости.

Женщина кивнула и вышла. А мы в это время подошли к ожидающей нас группе.

Зейли хлопнул Пашку по плечу:

— Не задерживайся, — потом кивнул парням, уставившимся на меня, как на восьмое чудо света. Мой муженек быстро развернул меня и крепко обнял. — Давайте, двигайтесь. Не мешайте им прощаться.

— Чего это они? — удивленно прошептала я, провожая взглядом отряд быстрого реагирования. Половина из этой группы еще и оглянулись по пути. — Что они смотрят на меня, как на уродца из цирка?

— Ну и сравнения у тебя, — проворчал Пашка, — просто они мне завидуют.

Я хмыкнула недоверчиво:

— Ага, я так и подумала.

— Это в самом деле так, — серьезно проговорил Пашка, — найти пару — это невероятная удача.

— Так они все одиноки?

— Ну, почему, по крайней мере, у пятерых, я точно знаю, есть жены. Но это совсем не то, что обрести суженую. Просто, чтобы согревать постель холодными ночами. Да и детей в таких семьях не бывает.

— Паш…

— Вика-а, — простонал он, — помолчи немного, не мешай мне прощаться с тобой, — и он потянулся к моим губам своими.

— Подожди, — закрыла я его рот ладошкой и, глядя прямо ему в глаза, сказала: — Наридис, возвращайся домой живым и невредимым.

Мой муж застыл, глядя на меня с каким-то непонятным выражением, а потом накрыл мои губы своими с такой страстью, как будто действительно прощался со мной навсегда.

Когда оторвался, прошептал едва слышно:

— Даже не сомневайся. Твое секретное оружие мне поможет.

Кровь бросилась мне в лицо. А Пашка, усмехаясь, погладил меня по покрасневшей от смущения щеке. Он и в самом деле конфисковал моего любимчика Терминатора. Ну, будем надеяться, что это ему поможет выжить.

Быстро поцеловал меня в последний раз и побежал к двери, еще махнув мне на прощание рукой. А я осталась одна. Ну, не совсем одна, поняла я, когда, обернувшись к клетке, увидела уже поднявшегося на все четыре лапы огромного зверя, который шатался, но упрямо стоял, не сводя с меня тоскливого взгляда.

Меня как будто кто-то в спину толкнул. Я решительно пошла к клетке, остановилась метрах в двух от нее и посмотрела прямо в желтые глаза, из которых вдруг выскользнули две слезинки и покатились по грязному носу оборотня.

— Привет меня Вика зовут.

Ответа я не ожидала, поэтому совсем не удивилась, когда его не последовало. Волк, пошатываясь как пьяный, стоял и равнодушно смотрел на меня.

— А ты не очень-то разговорчив, верно? — констатировала я. — Или это только со мной ты говорить не хочешь?

Я пожала плечами и грустно продолжила:

— А ты знаешь, ничего удивительного в этом нет. Если уж моя мать изволит беседовать со мной, лишь когда ей это нужно, то что говорить о постороннем человеке?

В ответ — полнейшая тишина. Только безучастный взгляд тусклых желтых глаз.

— Нет-нет, ты не думай, я на тебя не обижаюсь. Подумаешь, появилась неизвестно откуда какая-то залетная девица и пристает с разговорами. Кому оно нужно — развлекать ее, правильно?

— Хозяйки дома… — в помещение вплыла Атли и замерла, как на стену натолкнулась, и закончила уже шепотом: — нет.

А потом крутанулась и рванула из зала, как будто за ней черти гнались.

— Нет, ты видел? — возмутилась я, махнув рукой в сторону двери, за которой скрылась неожиданно прыткая женщина. — И эта туда же. Вот чего она понеслась, вроде бы я ее за хвост дернула? Я ж могу так и обидеться.

Зверь в клетке слегка наклонил голову вбок, но настраиваться на беседу со мной никак не желал. Я понимала, что несу полную чушь, но сердцем чувствовала: этому волку сейчас жизненно необходимо, чтобы с ним кто-то говорил. Почему я так считала, понятия не имею, тем не менее, была стопроцентно уверена, что я права.

— Послушай, — снова повернулась я лицом к нему, — у вас такой странный мир. Я знаю, что не такая уж красавица, но монстром себя никогда раньше не ощущала, а после такой реакции на меня, — я снова указала рукой на дверь, — начинаю чувствовать себя, как бы это сказать правильнее? Ущербной, что ли. Я не понимаю, как себя здесь вести и чего бояться.

В ответ на мою обиженную тираду раздался леденящий душу рев, и взгляд запертого оборотня вмиг перестал быть безразличным. Зверь яростно рычал, злобно сверкая глазами на дверь, за которой скрылась ретивая служанка. Сейчас там застыл хозяин дома собственной персоной.

— Девочка, — ледяным голосом проговорил Зейли, как только снова наступила тишина, — подойди ко мне.

— Ну, и чего командовать? — возмутилась я. — Неужели здесь никто не знает, что такое чувство такта? — Мы же тут разговариваем, а прерывать чужую беседу в лучшем случае невежливо.

— Иди сюда, девчонка, сейчас же!

Вот это заявки! Я фыркнула и, бросив виноватый взгляд на Догера, который снова внимательно рассматривал меня, пожала плечами и направилась к злому Верховному. Чем я его только разозлить успела, ума не приложу.

— Я скоро вернусь, — помахав рукой, пообещала провожавшему меня взглядом заключенному, — и мы договорим. С тобой беседовать — одно удовольствие. Ты умеешь слушать. Не прерываешь на каждом шагу и не споришь.

— Бегом! — рявкнул Зейли.

— Да иду-иду, — проворчала, степенной походкой направляясь к двери, в которой уже снова исчез хозяин дома.

Не успела переступить порог, как крепкая рука Верховного схватила меня за пиджак и рывком дернула, впечатав в его каменную грудь.

— Ты с ума сошла? — процедил он, зло уставившись мне прямо в глаза. До тебя не доходит, что находиться рядом с обезумевшим от горя оборотнем смертельно опасно?

— Уберите от меня свои руки немедленно, — тихо, но не менее злобно прошипела я. — Я не давала разрешения себя лапать.

Пальцы его разжались, отпуская. А я, не отводя от него сердитого взгляда, демонстративно разгладила смятую крепким захватом ткань и продолжила:

— К тому же сейчас я вижу только одного неуравновешенного оборотня, и это вовсе не Догер.

Мой собеседник отступил на пару шагов назад и пристально оглядел меня как букашку на булавке.

— Не завидую я Наридису, — раздраженно бросил Зейли. — Боюсь, наплачется он еще с тобой.

— Да он сам себе не завидует, — ухмыльнулась я. Если альфа хотел меня этим обидеть, то фиг ему это удалось. — Нечего его жалеть. Видел, что выбирал, теперь пусть сам и разбирается. Без доброжелателей, — уточнила, на всякий случай нахально смерив Верховного взглядом, не оставлявшим сомнения в том, кого я сейчас имею в виду.

Глаза моего собеседника хищно сузились:

— Жаль, что я не могу отправить тебя прямо сейчас, понадобится не менее получаса, чтобы перенастроить портал на твой мир, а мне нужно заняться Догером. Поэтому стой здесь и не двигайся, тебе понятно?

— В каком смысле заняться? — нагло поинтересовалась я. — И почему мне нельзя входить?

— Потому что это зрелище не из приятных, — зыркнул он из-под нахмуренных бровей. — Поэтому стой здесь.

— Это бесчеловечно, — прошептала я, — зачем как-то воздействовать на его сознание, если можно просто дать снотворное?

— Бесчеловечно? — повторил он горько. — Так мы и не люди, знаешь ли. У нас свои методы решения проблем. А снотворное Догеру давать нельзя. Он должен понимать, что происходит, пусть и не сможет двигаться. Если сознание волка постоянно затуманивать сонным зельем, то он, скорее всего, обратиться в человека уже не сможет. Хотя не факт, что сможет вообще. Вполне возможно, звериная сущность станет для него единственной.

— Боже! — я прижала ладони к губам, в ужасе уставившись на главного альфу. — Даже когда его женщину вернут, он может так и остаться волком?

— К сожалению, да, — угрюмо подтвердил он.

— Тогда тем более нельзя его обездвиживать, — я неосознанно подскочила и схватила Зейли за рукав, пытаясь доказать свою точку зрения. — Нужно его как-то отвлечь, — Верховный непримиримо покрутил головой. — Поговорить с ним как-то, — не сдавалась я. — Психолога не пытались пригласить?

— Кого пригласить? — во взгляде Зейли было такое удивление, будто я предложила позвать надувателя воздушных шариков.

— Ну, — я растерянно похлопала глазами, — психолога. Это специалист, своими беседами помогающий людям обрести душевное равновесие.

— Сейчас, — жестко сказал хозяин дома, — зверь полностью руководит сознанием Догера. Он не сможет обернуться человеком, пока не увидит перед собой свою вторую половинку. Так о каких беседах может вообще идти речь?

— Но попытаться хотя бы можно? Как Вы не понимаете, что сейчас ему крайне необходимо, чтобы кто-то был рядом, поддержал его в горе, а не тупо обездвиживал его.

— Я здесь решаю, что нужно делать. Я в ответе за весь клан и делаю то, что сам считаю необходимым.

— Это неправильно, — не соглашалась я, — обязанность руководителя должна быть не в том, чтобы отвечать за весь клан, а в том, чтобы заботиться о каждом члене клана.

Вот наворотила! Сама себе удивляюсь. Я потерла виски и, отступив к стене, прислонилась к ней плечом. Посмотрела на неподвижную физиономию Верховного и поняла, что он не согласен.

— Зейли, послушайте…

— Почему ты говоришь мне "Вы"? — вдруг прервал он меня. — Я здесь один.

— Потому что правилами хорошего тона предписано к вышестоящим по рангу особам обращаться на "Вы", — продекламировала я в ответ.

— И этими же правилами предписано называть эту особу "Сам дурак"?

— Нет, — возразила я, усмехнувшись, — это совсем другие правила, и они применяются в ответ на оскорбление типа "Щенок неразумный". Ну так как?

— Что как?

— Я поговорю с Догером?

— Нет.

— Почему? — я сердито поджала губы.

— Я не позволяю, — получила невозмутимый ответ

— Это… — даже не нашла сразу подходящего определения.

— Ты сама угомонишься, или мне применить силу?

Я недоверчиво хмыкнула. Не будет же он со мной в самом деле драться!?

— Я могу не дожидаться, пока тебе исполнится двадцать, и прямо сейчас призвать твою волчицу, и тогда ты согнешься до земли передо мной, если только я этого пожелаю.

Мамочки! Это он что, пугает меня или в самом деле может такое провернуть? Не стала вникать в подробности, и рассудив, что лучшая защита — это нападение, твердо предупредила местного тирана:

— А я скажу Павлу, что ты ко мне приставал, — от злости даже забыла все правила хорошего тона. — Как долго после этого он будет одним из лучших твоих патрульных?

Высокомерная ухмылка исчезла с лица альфы:

— Он не поверит Оборотень, обретший свою пару, не нуждается в других женщинах.

— А вдруг ты оказался исключением из правил? — не сдавалась я. — Помнишь, как разглядывал мою грудь? — я распахнула пиджак, прикоснулась ладонью к высоко приподнятой поддерживающим бюстгальтером груди и легонько погладила, — потом живот…

— моя рука провокационно скользнула ниже, и ошарашенный взгляд оборотня проследовал за ней.

— Это неправда, — выдавил он.

— Как это неправда? — возмутилась я. — Ты куда сейчас смотришь?

Зейли оторвал взгляд от моего тела и поднял голову. Лицо его вдруг приобрело миленький зеленоватый оттенок, и он простонал:

— Любимая, это не то, что ты подумала.

Я быстро обернулась и увидела стоящую в другом конце коридора девушку, на вид лет семнадцати.

Такой красавицы я в жизни своей не видела. Роскошные светло-русые волосы густой волной спадают почти до пояса, обрамляя тонкое, аристократичное лицо с высокими скулами. Серые, как грозовое небо глаза, обрамленные длинными черными ресницами, пристально наблюдали за нами.

Она выглядела бы как настоящая фотомодель, если бы не надела на себя нечто вроде бесформенного мешка, которое, вероятно, ошибочно посчитала платьем. Одежда местных женщин просто бесит меня.

— Тамила, девочка моя, — поспешил к ней начальственный альфа, бросив на меня убийственный взгляд, — ты же не поверила?

Если поверила, то мне конец, он точно меня прибьет. А в ярости альфа похлеще Догера будет. К тому же остановить его будет никому не под силу. Так что, похоже, я серьезно попала. Дернул же меня черт за язык, чтобы спорить с Верховным.

— Зейли, — красавица улыбнулась и легонько погладила подскочившего к ней супруга по щеке, — пусть девочка попробует достучаться до разума парня. Хуже все равно не будет. Вдруг у нее получится?

Она выскользнула из собственнических объятий, в которые ее сразу же захватил Верховный, как только приблизился, и, легко ступая, подошла ко мне.

— Я — Тамила, — представилась, доброжелательно глядя на меня. — Супруга вот этого грозного волка, — она снова улыбнулась, выжидательно глядя на меня.

— Я — Виктория, супруга Наридиса, — выдавила из себя. Все-таки представляться таким образом мне еще не приходилось.

— Вот как? — звонкий смех прозвенел колокольчиком. — Я так думаю, что Риду с такой находчивой женой скучать не придется.

— Заскучаешь с ней, — проворчал недовольно Зейли. — Наридис еще сам не знает, какое "сокровище" ему попалось.

— Знает, не волнуйся, — я окончательно перешла на "ты". — Так что там с разговором? — напомнила я первоначальную тему. — Мне будет позволено побеседовать с Догером?

— Беседуй, — буркнул он, — только близко к клетке не подходи.

— И я еще попрошу, — не обращая внимания на удивленно приподнятые от моего нахальства брови начальственного оборотня, выпалила, — чтобы никто наш разговор не слушал.

— Хорошо, — вдруг согласился Зейли, снова обнимая свою женщину за плечи, — у тебя есть полчаса, пока подготавливают портал в твой мир. — Пойдем, дорогая, — напоследок бросив на меня суровый взгляд, повел свою супругу от греха подальше. Мало ли, что я еще вытворить могу?

Я проводила их взглядом и несколько раз глубоко вздохнула, набираясь уверенности.

На разговор-то я напросилась, а как дальше быть — совершенно не представляла.

Решительно отбросила все сомнения прочь и как в омут головой нырнула: спокойно вошла в зал, где обезумевший от горя оборотень лежал на грязном полу клетки, положив свою лохматую голову на лапы.

Не успела я сделать и двух шагов внутрь помещения, как он мгновенно поднялся, оскалился и напряженно уставился на дверь, в которую я только что прошла, вероятно, ожидая появления своего непосредственного начальника.

Я невозмутимо продефилировала мимо клетки, к ближайшей скамейке, уселась на нее и облегченно выдохнула:

— Ну, наконец-то!

Зверь в клетке растерянно закрутил головой. С одной стороны у него оказалась дверь, в которой он раньше видел своего руководителя и которого явно сейчас не воспринимал как друга, а с другой — я. Не понятно, кто и что, и неизвестно, чего от меня ждать.

Я расслабленно оперлась спиной о стену и блаженно зажмурилась, давая оборотню время, чтобы определиться с направлением. Потом взглянула на собеседника и улыбнулась:

— Ну вот, я же обещала, что вернусь.

Догер еще раз нерешительно посмотрел на дверь и, наконец, повернулся ко мне.

— Ну и Верховный у вас, — поморщилась я, — ты представляешь, он угрожал мне! — пожаловалась на главу волчьего клана.

Волк согласно моргнул и уселся, не сводя с меня глаз.

Я заглянула в эти янтарные глаза, и сердце у меня заныло от сопереживания. В них было столько боли и ожидания неотвратимого несчастья, злости и нетерпения. Очевидно, воздействие, оказанное на него Верховным, уже заканчивалось. Мой собеседник в любую секунду мог взорваться яростью и снова кинуться на прутья клетки в попытке вернуть себе свободу, чтобы броситься немедленно искать свою пару. Ведь без нее он сейчас не мог даже изменить свою ипостась на человеческую.

Я будто кожей чувствовала, как тяжело сейчас у него на сердце, какой неимоверный груз давит на него. Понимала, что его душа корчится в агонии от невозможности бежать, лететь на помощь к своей единственной и неповторимой.

— Жаль, что моего супруга сейчас здесь нет, — обиженно проворчала, — он бы сразу меня отсюда забрал. А так мне еще придется ждать, пока этот наглый бабуин отправит меня домой.

Желтые глаза оборотня удивленно расширились.

— Спрашиваешь, кто такой бабуин? — ответила я на невысказанный вопрос, — ну, понимаешь, это такой нахальный обезьян. Вот точно такой, как этот ваш… — я кивнула головой в сторону двери, и мохнатая голова моментально подозрительно повернулась в ту же сторону. Потом снова в мою, и слегка наклонилась вбок.

— А, кто такой обезьян, ты тоже не знаешь? — догадалась я. — Ничего, как-нибудь потом картинку тебе покажу.

— А я замуж вышла, — поделилась радостной новостью с новым другом. — Жаль только, что сама об этом не сразу догадалась. Никогда не думала, что однажды меня насчет семейной жизни просто поставят перед фактом. Представляешь, он надел мне на руку браслет и сказал: "Все, баста, карапузики, кончилися танцы!" Ой, пардон, сказал, что я теперь мужняя жена. Как тебе такая женитьба? Я же еще с детства мечтала: как попадется мне принц, достойный моей неземной особы, то свадьба у нас будет такая, что весь город умрет от зависти. А те, кто не умрут, еще месяц будут плакать от умиления. А тут бац! "Ты — моя жена!" Нет, я, конечно, сопротивлялась, — похвалилась я своей несгибаемостью, потом погрустнела, — так он мой дом чуть не развалил, представляешь. Ну как тут устоишь против таких аргументов?

Я уверена, что половину из того, что я вещала Догеру, он не понимал, но мне это сейчас и не нужно было. Главным было то, что он слушал, пока не проявляя никаких признаков агрессии. Поэтому болтала, что в голову придет.

— А теперь его ваш главный услал искать женщину, — осторожно произнесла я, из-под ресниц поглядывая на зверя, который сразу же напрягся и поднялся.

Я снова ощутила, как волна боли захлестнула его, и волк тихо застонал от отчаяния, толкнув лбом прутья клетки. Мне так захотелось его хоть немного утешить и ободрить. Да хоть прикоснуться к его лохматому взъерошенному меху… Я так явственно представила себе, что осторожно глажу волка, что даже моя ладонь будто наяву ощутила прикосновение к мягкой шелковистой шерсти.

Стон прекратился, и волк удивленно обернулся. Потом снова сел и уставился на меня.

— Я знаю, что это твоя женщина, — сообщила я ему. Зверь прищурился, внимательно следя за каждым моим движением. — Поэтому, ты уж извини за правду, но если бы я была на ее месте, то ничуть не обрадовалась бы, когда вернулась домой. А что она вернется, так это точно, — еще один жалобный взгляд в мою сторону, — мой супруг привезет ее, в этом нет никаких сомнений.

Я оглядела волка недовольным взглядом:

— А вернувшись, вместо любимого мужа, она увидит… это, — я осуждающе покачала головой, — грязное и лохматое. Я бы на ее месте после такого неуважения к себе тебя лет пять бы в постель свою не допускала.

Оборотень обиженно отвернулся и несколько раз шаркнув задними лапами в мою сторону, как говорится, "станцевал танец презрения". Потом лег на пол и, положив на вытянутые лапы голову, затих.

Обижается — это хорошо, значит, понимает, что его поведение далеко от идеального.

А пока он негодует, я немного подумаю, как дальше беседу построить. Машинально достала мобильник. Как всегда в такие минуты, когда мне нужно было решить, как поступать дальше, мне нужна была музыка.

Под волшебный голос Алессандро Сафины, воспевающего божественную Луну, я надеялась найти хоть какой-то выход. С сожалением понимаю, что полчаса, отведенные мне Верховным, стремительно утекают, а воз, как говорится, и ныне там. Неужели не появится хоть тонюсенькая нить, способная притянуть человеческую ипостась запертого в клетке и в зверином теле, оборотня? Неужели?

Как и в тот раз, когда представляла, что глажу густой теплый мех, так и теперь я, зажмурив глаза, изо всех сил представила, как невесомая, переливающаяся всеми цветами радуги, прочная нить потянулась от меня к огромному зверю, и я как заклинание несколько раз произнесла: «Поговори со мной!»

— Я не понимаю, о чем он поет, но от этой мелодии душа плачет.

Как я не подпрыгнула от неожиданности, понятия не имею. У меня даже хватило силы воли не открывать глаза, когда услышала низкий хрипловатый мужской голос. Как можно спокойнее ответила:

— Мне так не кажется.

Глава 13

Когда отзвучали последние звуки мелодии, я открыла глаза и отключила телефон. Лишь тогда подняла взгляд на мужчину, с которым делилась своими секретами, а как он выглядит на самом деле, так и не знала.

Я предполагала, конечно, что он будет высоким и светловолосым, потому что встречала в этом мире пока только одну брюнетку — Салиру.

Мои предположения полностью подтвердились. Догер действительно оказался высоким блондином, но с темно-карими глазами и темными бровями, отчего создавалось впечатление, что волосы у парня крашенные.

Одного я не ожидала, что тот, кто стоял сейчас в клетке, крепко ухватившись руками за прутья решетки, будет в одних коротких сиреневых подштанниках.

— Ты — голый!? — изумленно уставилась на крепкую фигуру парня, выглядевшего совсем не к месту в богато украшенном зале заседаний. Ему бы сейчас в спортзале оказаться в такой одежке. То, что большая металлическая клетка тоже вроде бы предмет, не подходящий к интерьеру помещения, я как-то и не подумала. Уже привыкла, наверное, видеть ее здесь.

— В чем был, — пожал он плечами.

— Так это всегда так? — заинтересованно разглядывала крепкое поджарое тело моего собеседника. — Почему-то раньше я не обращала внимание на то, кто в чем одет после оборота. Меня больше удивляла сама возможность превращаться в зверя.

— У нас есть способность воссоздавать одежду, но только ту, в которой были до оборота,

— пояснили мне. — У тебя разве не так?

— Боюсь, что я вообще ничего не могу воссоздавать, — честно призналась я.

— Ты странная, — Догер прижался лицом к решетке, внимательно рассматривая меня.

— Вот спасибо! — обиделась я. — Он тут сверкает голым пузом в бабских трусах, а я — странная.

— В бабских? Что это значит? — в его взгляде появилась заинтересованность.

— В женских, — буркнула я.

— Женщины в таком не ходят, — возразил он, изобразив на губах легкое подобие улыбки, но глаз эта улыбка ничуть не коснулась. Наоборот парень как-то напрягся, и глаза его снова пожелтели. Я чуть не выругалась от расстройства. Все, чего я добилась, в любой момент может рухнуть, так как зверь снова грозил полностью завладеть сознанием моего собеседника и теперь, возможно, окончательно и бесповоротно.

— Я не хотел тебя обидеть, — примирительно сказал парень, — просто думаю, что ты необычная. Откуда ты здесь взялась? Я тебя не знаю.

— Замуж вышла, — проворчала, оскорблено поглядывая на него, — а все вокруг так и шепчет, что зря я это сделала.

— Как это зря? — теперь в его голосе прозвучало настоящее изумление, и глаза опять стали карими. — Я вижу метку на твоей шее, значит, союз истинный.

— И что? — бросила на него сердитый взгляд. — С первой минуты, как я попала в этот мир, на каждом шагу меня ожидают потрясения и оскорбления. Верховный ваш меня сразу обозвал щенком, едва в первый раз увидел. Да и у всех вас, как я посмотрю, нервы не в порядке. Как может женщина с уверенностью смотреть в завтрашний день, если ее супруг подвержен приступам ярости?

— Оборотень нашего вида никогда не причинит вред своей супруге, — твердо сказал Догер, и в глазах его сверкнули желтые искры.

— Это вам всем только кажется, что не может. Или вы намеренно себя обманываете. Может, еще как может. Вот, не будем далеко ходить, взять хотя бы тебя.

— А что со мной не так? — голос его зазвенел от волнения. — Я хочу найти и вернуть свою женщину, что в этом такого?!

— А то, что если действовать напролом, как велит тебе твой зверь, ты, наоборот, можешь подвергнуть свою пару смертельной опасности. Неужели ты этого не понимаешь? Тем более, если целью похитителей является выманить тебя, то, скорее всего, женщина пострадает, как только ты появишься на горизонте. Это во-первых.

— Есть еще и во-вторых? — напряженно спросил Догер.

— Есть, конечно, — обрадовала я его, — и не только во-вторых. В нашем мире, например, запрещено вести следствие и заниматься судебным разбирательством людям, которые лично заинтересованы в исходе дела.

— И как это понимать?

— Это значит, что если человек прет напролом, чтобы спасти своих близких, он способен нарушить закон. В итоге могут пострадать или даже погибнуть посторонние люди, да и сам спасаемый. Поэтому… — я выразительно посмотрела на оборотня.

— Поэтому ты считаешь, что Зейли в таких случаях поступает правильно?

— Нет! — воскликнула я. — Так я не считаю.

Я поднялась и начала ходить туда-сюда перед клеткой, пытаясь поточнее сформулировать свою мысль.

— Я уверена, что ты сейчас не согласишься со мной, но я думаю, что, по крайней мере, в одном ваш Верховный прав — в таком состоянии, каким ты был совсем недавно, отпустить тебя на поиски пары было бы настоящим преступлением. Ты сам мог бы стать причиной гибели своей женщины или друзей, а потом никогда бы себе этого не простил.

— Так что же мне делать? — застонал Догер, сползая вниз и садясь прямо на пол, покрытый пылью, шерстью и пятнами крови. — Если у меня сердце разрывается от боли и зверь рвется наружу, — зарычал он, оскалившись, и его глаза снова пожелтели.

В этот момент в проеме двери появился Верховный собственной персоной. Глаза у него сейчас были круглые, как у совы, а выражение лица — совершенно обалдевшее. «Вот и все,

— обреченно подумала я, — полчаса прошло, и сейчас он меня отсюда выставит».

Догер, срисовав направление моего взгляда, мгновенно подхватился с пола и обернулся к выходу, но…

там уже никого не было. Зейли исчез. Справедливо рассудив, что этим он мне дал еще немного времени, уверенно подошла к клетке почти впритык. Расстояние между мной и запертым мужчиной было не более метра.

— Послушай, если я попрошу Верховного дать тебе чего-нибудь успокаивающего, ты согласишься это принять? Тебе необходимо привести себя в порядок к тому времени, когда твоя жена здесь появится. А это не получится, если зверь возьмет над тобой верх.

Он подозрительно посмотрел на меня:

— Альфа не согласится. Ему легче просто парализовать мою волю, и никаких проблем.

— Я его очень попрошу. Соглашайся. Все равно он скоро выставит меня отсюда, как только портал будет готов к перемещению в мой мир. Я и так с ним немножко поругалась, чтобы поговорить с тобой. Знаешь, — прошептала, глядя прямо в большие карие глаза, опушенные густыми черными ресницами (мечта всех барышень), — Зейли сказал, что может на меня так воздействовать, что я буду на коленях у его ног ползать. Он что, в самом деле такое может?

— Может, к сожалению, — горько прошептал парень, — и не только это.

— Тогда тем более соглашайся на мое предложение, иначе он меня выпрет, а тебя просто обездвижит.

— Он не согласится, — упрямо повторил Догер.

— А вот это мы сейчас и узнаем, — я решительно направилась к двери, за которой, уверена, сейчас скрывался альфа всех здешних альф. — Черт! Кушать-то как хочется, — проворчала на ходу.

Выплыла за дверь и офигела: в коридоре, притаившись как мышки, подпирало стены все население данного жилища. Ну, я так думаю, что все. Прямо за дверью стояли Зейли с Тамилой, сразу за ними — пожилой мужичок с удивительно ясными голубыми глазами, дальше, по ходу — трое молодых парней, женщина средних лет, и замыкала колонну уже знакомая мне Атли.

Я сердито прищурилась на хозяина дома, намекая, что беседа вроде бы не предполагала такого количества слушателей, потом одними губами прошептала:

— Зелье успокаивающее нужно.

Верховный кивнул голубоглазому:

— Иди готовь, бегом! — тот сразу же испарился.

Из чего я поняла, что это местный доктор, или как они тут называются.

— Эй, — крикнула я, — есть кто живой?

Ответом мне была полная тишина. Я сделала шаг в зал и пробормотала:

— Они тут что, вымерли, что ли? — бросила насмешливый взгляд на Зейли, который, метнувшись в конец очереди, схватил служанку за талию и, поднеся почти к двери, подтолкнул в спину. Почтенная дама влетела в зал, чуть не столкнувшись со мной лбом.

— Что-то случилось? — покосилась она на клетку.

— Нет-нет, — заверила ее, — просто мы хотели бы поговорить с хозяином. Это важно.

Женщина кивнула и спиной вперед попятилась на выход.

— И еще, — притормозила я ее, — нельзя ли нам по чашечке кофе?

Глаза у служанки округлились, она все так же, не поворачиваясь к нам спиной, протопала в коридор и исчезла.

— Вряд ли она нас угостит подобным напитком, — отозвался Догер. — У нас такого нет.

Я преувеличенно тяжело вздохнула, а он вдруг выдал:

— Ты теплая.

— Чего? — расширенными от удивления глазами посмотрела на серьезного оборотня.

— Я чувствую, как от тебя временами идет успокаивающее тепло. Ты целительница?

— Нет, — растерянно проговорила я. — Ничего подобного.

— Не может… — Догер вдруг замолчал и отступил назад, потом еще и еще, пока не уперся спиной в решетку. Я обернулась, хоть и так уже знала, что увижу — Верховный явился по нашему зову.

— Портал уже готов, можешь возвращаться к себе домой прямо сейчас, — ледяным тоном сообщил он мне, никак не отреагировав на то, что его подчиненный находится в человеческом облике. Вроде бы это в порядке вещей.

— Зейли, — просительным тоном проговорила я, — нельзя ли нам дать хоть что-нибудь перекусить? А Догер, — холодные глаза Верховного переместились на парня, и я быстро протарахтела: — он хотел бы попросить у тебя успокаивающую настойку, чтобы зверь не взял под контроль его сознание, пока он ожидает свою пару.

— Он сам этого хочет? — пронзительные глаза вперились теперь в меня, и я отшатнулась как будто от испуга.

— Э… — начала я, — Догер! — повернулась к заключенному и сердито спросила: — Ты чего молчишь? Ты этого хочешь сам?

— Сам, — с усилием выдавил парень, не сводя подозрительного взгляда со своего главы.

Тот немного помолчал, усиленно изображая глубокое размышление, потом достал из кармана переговорное устройство и, что-то переключив в нем, провел над поверхностью ладонью.

— Да, — отозвался его невидимый собеседник.

— Стэн, мне срочно понадобилось успокаивающее зелье.

— Длительность действия?

— Не менее суток, — бросив быстрый взгляд на напряженного Догера, распорядился Зейли. — Приготовь и принеси в главный зал.

— Сейчас буду, — спокойно отрапортовал невидимый мужчина, и экран устройства погас.

Наверное, не прошло и двух минут, как послышался быстрый топот ног, и в помещение влетел голубоглазый мужичок. Он принес небольшую коричневую сумку, из которой извлек пузатенькую колбу, наполненную коричневатой жидкостью.

— Кому зелье? — прищурился он. Если бы не знала, что он сидел в засаде с остальными, никогда бы не усомнилась, что он и в самом деле не в курсе, кому нужна настойка.

— Мне! — ответили мы в один голос с Зейли.

— Давай сюда, — Верховный смерил меня уничтожающим взглядом и протянул руку за колбой с лекарством. Я тяжело вздохнула и отступила. Выхватив емкость из рук доктора, Зейли быстро подошел к клетке и, просунув руку между прутьями, поставил лекарство на пол.

Потом повернулся ко мне лицом:

— Ты действительно хочешь есть? Здесь?

— А почему не здесь? — удивилась я. — Мы оба голодны, вот вместе с другом и перекусим.

Все трое присутствующих мужчин удивленно уставились на меня.

— Ты совсем не знаешь этого парня, — резко сказал Зейли, — с чего ты взяла, что он может быть твоим другом?

— Я его не знаю, — согласно кивнула, — а Наридис знает и считает очень хорошим другом. А его мнению я доверяю.

Не успел кто-нибудь из мужчин ответить мне, как я повернулась к клетке и сердито проговорила:

— Догер, ну чего ты уставился на эту склянку, как на ядовитую змею? Пей уже, а то у тебя глаза стали желтые, и нос шерстью начал покрываться. Так о чем мы тут? — обратилась к начальственному оборотню, краем глаза отметив, как Догер недоверчиво пощупал свой нос и, подняв колбу с пола, в три глотка опустошил ее.

— Ах, да! — хлопнула себя по лбу, чтобы не показать, какое облегчение я наконец испытала, когда пустая емкость из-под настойки полетела на пол. — Так что насчет завтрака?

— Сейчас принесут сюда, я распоряжусь, — Зейли постарался незаметно взглянуть на снова усевшегося на пол Догера и спокойно направился к выходу.

— Эй, — крикнула я покидающему нас хозяину дома, — мне тут нужно попудрить носик.

— Что сделать? — оглянулся он уже у самой двери.

— В туалет мне надо, — проворчала недовольно, — неужели непонятно?

— Пойдем, неприятность ходячая, — тяжко вздохнул Зейли и вышел из зала.

Я, надеясь, что лекарь побудет еще немного в компании с заключенным, выскользнула вслед за альфой в коридор и, сделав всего пару шагов, обессиленно прислонилась к прохладной стене.

Очевидно, нервное напряжение, не отпускавшее меня в течение почти часа, истощило все мои силы, и я лишь успела осознать, что съехала спиной по гладкой твердой поверхности на пол, откуда меня подхватили крепкие мужские руки и куда-то понесли.

Понятия не имею, сколько времени я была без чувств, но пришла в себя как-то сразу, когда услышала негромкий разговор где-то неподалеку.

Я лежала на чем-то мягком и пушистом и была полностью одета, что немало успокаивало, учитывая мой вечерний наряд, выглядевший без пиджака несколько фривольно. А то, что допустимо на ужине в ресторане, не очень-то подходит для дневного употребления. Ну, хотелось мне позлить Пашку, посторонних же шокировать я не собиралась.

Я внимательно прислушалась. Голоса доносились, вероятно, от приоткрытой двери в комнату и были мужскими. Один я сразу распознала — это был голос Верховного.

— А ты сам что об этом думаешь, Стэн?

Понятно, собеседник хозяина — местный доктор.

— Да то же самое, что и ты, — ответило медицинское светило.

Я притаилась, не подавая никаких признаков жизни. Возможно, разговор пойдет обо мне, и я услышу что-нибудь полезное?

— Способность сопротивляться прямому приказу доминантного оборотня, умение противостоять разъяренному зверю, — меж тем продолжил Стэн, — я так думаю, что наконец- то в нашем клане в скором времени появится истинный призванный омега.

Я сразу потеряла интерес к теме разговора. Очевидно, Верховный наметил кого-то пригласить в свой клан, и сейчас они с доктором обсуждают эту проблему. А так как меня это ни в коей мере не касалось, я расслабилась и решила еще немного отдохнуть и побездельничать.

Влезать в чужой разговор не хотелось. Вдруг эта информация конфиденциальна, а тут я не вовремя в сознание пришла? Поэтому лежала тихонько, как мышка.

После обморока голова, к моему удивлению, была легкой и ясной.

Я вспомнила о Догере. Что он мог подумать обо мне, когда я не вернулась через несколько минут? Вероятно, обиделся?

— Я думаю, — после небольшой паузы в мои размышления снова вклинился голос Зейли, — радоваться пока еще рано. Очень уж наш омега оказался несговорчив и независим.

Вполне возможно, что мы вместо приобретения нового члена клана можем потерять своего. Ты же понимаешь, кто уйдет следом, если наш омега категорически откажется жить у нас?

— Да уж, конечно, понимаю, — грустно проговорил лекарь.

— А удерживать омегу силой — дело гиблое, — это снова Верховный. — Можно сделать только хуже.

Мужчины замолчали. Скрипнула распахнутая дверь, и в помещении зазвучали шаги, приближающиеся к кровати, на которой я разлеживалась.

— А девочка-то не трусливая, — неожиданно одобрительно выдал Верховный, — только молодая, поэтому слабая еще. Стэн, давай сюда зелье, нужно ее напоить.

Я от удивления даже глаза открыла. Оба мужчины стояли и разглядывали меня. Потом лекарь потянулся рукой к уже знакомой мне сумке и вытащил оттуда пузатую колбочку с прозрачной янтарной жидкостью.

— Надо же, — проворчала я, — бабуины начинают очеловечиваться. Не иначе, как гиппопотам где-то в болоте загнулся из-за этого. Только транквилизаторы мне не требуются, я и так спокойна, как паровоз.

Мои собеседники изумленно переглянулись. Потом Стэн нерешительно пробормотал:

— Она бредит? Неужели испытала такое сильное потрясение?

— Не думаю, — внимательно вгляделся мне в глаза Зейли. — Она вообще странно выражается. А сейчас, по-видимому, хотела сказать, что успокаивающее средство ей не нужно, она и так вполне спокойна.

Я только плечами пожала, не отвечая. Что тут говорить, если и так все понятно?

— К тому же, — продолжил главный альфа, — если я не ошибаюсь, сейчас эта девица пыталась меня обидеть.

— Нет, — буркнула я неохотно.

— Не пыталась? — уточнил Зейли.

— Не ошибаешься, — опровергла я его предположение.

— Вот не знаю, чего мне сейчас хочется больше, — задумчиво покачал головой начальственный оборотень, — то ли расцеловать тебя за то, что помогла с Догером, то ли придушить за неуважение к Верховному альфе?

— Лучше придуши, — обреченно вздохнула я, — меньше мучиться буду.

Звонкий смех, раздавшийся от двери, заставил нас всех дружно взглянуть в ту сторону. Тамила держалась за ручку двери, которую только что открыла, и весело хохотала.

— Дорогая, — вкрадчиво обратился к ней супруг, — выйди на минутку, мне тут нужно одну чересчур заносчивую девицу прикончить. Тем более, что она сама этого пожелала.

— Зейли, — отсмеявшись, женщина присоединилась к нашей компании. (Опасаюсь, что такими темпами скоро у моей постели целый митинг соберется). — Оставь наконец ребенка в покое. Виктория, — обратилась она теперь ко мне, — ты как себя чувствуешь?

— Ребенка? — я даже привстала от возмущения. — И это говорит девчонка, которая сама едва ли школу закончила.

Зейли сердито рыкнул, и в глазах его сверкнули янтарные искры.

— Не хочется тебя расстраивать, — усмехнулась Тамила, — но наш младший сын немного старше тебя.

— Чего? — ошалело вытаращилась я на жену Верховного. — К-к-какой сын?

— Младший, я же сказала, — подтвердила серьезно Тамила. — Ханту скоро двадцать пять. А старшему нашему, — невозмутимо продолжила она, — недавно исполнилось тридцать два.

Я только растерянно моргнула и перевела взгляд на Верховного, откровенного потешавшегося над моим ошарашенным видом.

— А сколько…? — начала было я и замолчала. Ну неприлично спрашивать у женщины, сколько ей стукнуло годков, даже если она выглядит как старшеклассница.

— А сколько…? — попыталась я снова, теперь заинтересовавшись возрастом моего еще не совсем законного супруга, и снова остановилась.

— Об этом спросишь у своего мужа, — прекратил мои попытки задать вопрос главный альфа. — А сейчас выпей то, что приготовил для тебя Стэн. Потом тебе принесут завтрак.

— Я не хочу есть, — помотала я головой. — И я спокойна, как уже говорила раньше.

— Это не успокаивающее зелье, — вставил свои пять копеек и лекарь. — Это укрепляющий состав, он поможет восстановить силы.

— А-а, ну тогда давай, — я протянула руку за склянкой. Силы восстановить не помешает Не так уж часто я грохаюсь в обморок.

Понюхала содержимое бутылочки и поморщилась — запах не очень впечатляет. Аромат, как у свежезакатанного асфальта. Но, делать нечего, на всякий случай зажала нос пальцами и быстро выпила настойку. Тару вернула назад.

— Зачем же ты уверяла, что очень голодна? — с интересом прищурился Зейли. — Я думал, еще чуть-чуть, и ты с голоду умрешь.

— Неужели непонятно? — удивленно приподняла брови. — Хотела, чтобы парень тоже со мной позавтракал.

Вот так мило мы побеседовали и договорились, что еду все-таки доставят в конференц- зал, куда я теперь бодро и направлялась в обществе лекаря и Тамилы.

Верховного я вежливо попросила не присутствовать на завтраке, пока появление альфы вызывает у запертого парня неприятные чувства. Боюсь, что у бедолаги кусок в горло не полезет, если рядом будет находится его начальник, который совсем недавно парализовал его волю, сделал из него, пусть даже и на время, неподвижную статую, способную только моргать.

Зейли фыркнул возмущенно, но согласился с моими доводами. Поэтому наш завтрак прошел, как говорится, в теплой и дружественной обстановке.

Блюда нам подали в основном овощные и фруктовые. Исключение составляли тоненькие квадратные бутерброды с полупрозрачными пластинками розовато-коричневого мяса, приправленного кисло-сладким ягодным соусом.

С какого животного это необычное на вкус мясо, не стала выяснять. Вдруг оно раньше было членистоногим или пресмыкающимся? Раз здешние жители едят, значит, и я не отравлюсь. Очень на это надеюсь. Поэтому не стала портить себе аппетит такими мелочами.

Не скажу, что Догер стал выглядеть счастливее или горел желанием немедленно поесть, но все же вел он себя заметно спокойнее. Усевшись на полу клетки на коврик из материала, похожего на поролон, который Стэн просунул ему через прутья решетки, жевал бутерброды, запивал горячим ароматным чаем, задумчиво поглядывал на нашу компанию, расположившуюся неподалеку от него за небольшим раскладным столиком.

Сейчас, одетый в темно-зеленый просторный костюм, который ему принесли, пока я пудрила свой носик, он выглядел вполне обычно, если бы не одно “но”…

Парень сидел в клетке! И от этого сердце мое кровью обливалось. Хотя я понимала, что просить Верховного, чтобы выпустил парня из металлической западни, я не буду. Я и так уже много добилась. А подвергать своих подчиненных опасности Зейли все равно не согласится.

Тамила срывала с кисти, облепленной прозрачными розовыми шариками, ягодку за ягодкой и изящно отправляла их в рот При этом она весело щебетала: рассказывала, как их повариха недавно пыталась приготовить иноземное блюдо.

Рецептом сего чуда поделилась с ней ее внучка, которая с мужем-патрульным месяц назад вернулась с Теруна.

Тесто, приготовленное для невиданной в этом мире выпечки, вдруг начало выстреливать комками вязкой смеси прямо в потолок и там прилипало. А повариха с перепугу завопила так, что охранник решил, что на нее кто-то напал, и поднял тревогу. Зейли так потом орал, что стекла из окон чуть не повылетали.

Я понимала, зачем она это все рассказывает. Затем же, зачем болтала и я — чтобы поднять настроение заключенному мужчине. Но почему-то на ее разговоры он совершенно не обращал никакого внимания. Тогда как на меня время от времени бросал такие взгляды, как будто пытался разгадать какую-то сложную головоломку, ответ на которую вроде бы и крутился у него в голове, но поймать его никак не удавалось.

Когда завтрак подошел к концу, я попросила разрешения попрощаться с Догером наедине. Хозяйка дома бросила на меня тревожный взгляд, но спорить не стала. Кивнув лекарю на дверь, направилась на выход. Стэн отправился следом.

Я подошла впритык к клетке и обхватила прутья решетки пальцами. Странно, но я была уверена, что парень не воспользуется моим доверием: не схватит меня за руку и не станет требовать, чтобы я выпустила его на свободу. Я почему-то точно знала это.

На соседние прутья легли широкие мужские ладони и крепко сжали их.

— Я полагаю, — грустно вздохнула я, — проводить меня тебе не позволят.

Он только молча кивнул.

— Жаль. Значит, буду ждать тебя в гости, когда твоя женщина вернется домой. Павел проводит вас. Только ты, пожалуйста, держи себя в руках, ладно?

— Ная ждет ребенка, — вдруг огорошил меня парень, — мы пятнадцать лет ждали, пока она забеременеет, и когда наконец это чудо случилось, я не смог ее уберечь, — глаза его подернулись тоской. — Она мне этого не простит.

— Что ты ерунду болтаешь!? — возмутилась я. — Она не простит, если вместо помощи и поддержки застанет дома обезумевшего зверя, неспособного не то что о ней, а даже о себе позаботиться. Поэтому поклянись мне, что если ее возвращение немного задержится, ты снова выпьешь то, что тебе принесет Стэн, — я своей рукой накрыла судорожно сжатый на решетке кулак Догера и легонько погладила. — Поклянись мне, Догер.

— Я клянусь, — с некоторым усилием, но твердо проговорил он.

— Тогда до встречи! — я выдавила улыбку и, не оборачиваясь, направилась к выходу.

Уже у самой двери он меня окликнул:

— Виктория, до встречи! — я оглянулась и помахала на прощание рукой, а он впервые за время нашего знакомства открыто и широко улыбнулся, как будто наконец решил сложную задачу. — Наридису очень повезло с тобой. И нам всем тоже.

Сразу за дверью меня ожидал парень, один из тех, кто ранее сидел в засаде. Он вежливо улыбнулся и пригласил меня следовать за ним. Что я и сделала, вспоминая на ходу "пророчество" Верховного о том, Пашка еще наплачется со мной.

Чуток взгрустнула по этому поводу, а потом решительно прогнала грусть-тоску прочь.

Все это ерунда. Пашке со мной повезло. А вот мне с ним повезло? Это уже другой вопрос.

Десять минут спустя я уже расположилась посередине квадратного двора на небольшой круглой плите, в центре которой возвышался длинный блестящий шест, будто я собралась тут стриптиз демонстрировать, и смотрела на Тамилу и Зейли. Они стояли у небольшой прозрачной кабинки, наподобие старинной телефонной будки, в которой перед пультом со светящимися кнопками колдовал Слай. Мы уже попрощались, и теперь хозяева дома просто ожидали моего "отъезда".

Я изо всех сил пыталась не показать, что мне очень страшно. Как мне не хватало сейчас крепких мужских рук, обнимающих меня. Да и сам мужчина целиком не помешал бы, чтобы можно было ухватиться за его шею и спрятать лицо на его надежной груди.

Еще раз подумала о том, что мне страшно и дернулась от неожиданности, когда на всех четырех башенках, расположенных по углам строения, вспыхнули огни, и яркие лучи ударили в верхушку шеста. Пол ушел у меня из-под ног, уши заложило от высокого пронзительного визга.

Мрачно подумала, что все. Мне конец. Выкинет эта штука меня где-то на необитаемом острове или в пустыне, и еще хорошо, если это произойдет в моем мире.

— Вика! — отчаянный вскрик вывел меня из ступора, в котором я так и застыла, не осознавая, что звук прекратился, и вообще всякое движение остановилось.

Разлепила не желающие открываться глаза и покрутила головой, пытаясь избавиться от шума в ушах.

— Вика, где Павел? — только теперь сфокусировала взгляд на Анастасии, которая одной рукой крепко уцепилась за ручку двери так, что даже костяшки ее пальцев побелели. Другую руку она прижала к груди, словно пыталась удержать бешено бьющееся сердце. Следующие ее слова прозвучали обреченно и едва слышно: — Ты все-таки бросила моего сына…

Глава 14

Я поправила воротник пиджака, чтобы прикрыть метку, опустила голову и, глядя себе под ноги, пошла по дорожке к дому. Уже приблизившись к собеседнице впритык, я, не поднимая на нее глаз, спокойно спросила:

— Думаете, что он не заслужил этого тем, что сотворил с моей жизнью?

— Он просто хотел быть с тобой! — выкрикнула Анастасия. — Что плохого в том, чтобы добиваться любимой женщины?

— Добиваться? — скептически усмехнулась я. — Теперь это так называется? Обманом заключить брак и поставить девушку перед фактом, что теперь она уже жена, и назад вернуть ничего нельзя? Затащить ничего не подозревающего человека в другой мир и сказать, что теперь это его дом — это значит "добиваться"? Кто у меня спросил, нужен мне этот брак или нет? Кто у меня спросил, хочу я оставить своих родных и свой дом, чтобы сменить это все на чужой и непонятный мир, в котором мне придется шарахаться от каждого куста из опасения, что он может наброситься на меня?

— Вика…

— Пропустите, Анастасия Николаевна, мне нужно домой, — не очень хотелось ее расстраивать, все-таки тетка она не плохая, но это не меняет того, что я на нее злилась.

— Девочка, послушай меня…

— Вы не находите, что объяснения несколько запоздали? — снова перебила я. — Дайте мне пройти, пожалуйста.

Анастасия отступила, и когда я прошла мимо нее, бросила мне вслед:

— Ты даже не представляешь, на какую жизнь обрекла моего сына!

— Неужели? — не остановилась я. — Утешится со временем. Баб вокруг полно.

— Ты не понимаешь!

— А кто в этом виноват? — я, не оглядываясь, целеустремленно двигалась по коридору к главному выходу из строения. Хозяйка дома почти бежала за мной. — Почему я не понимаю и не знаю того, что происходит вокруг меня?

— Я просила Наридиса все объяснить тебе, но он не согласился, — выдохнула Анастасия.

— Вика! Да остановись ты! Давай поговорим!

Я нехотя остановилась, и она, воспользовавшись моментом, быстро схватила меня под локоть и потащила в гостиную.

Комната встретила нас тишиной и приятной прохладой.

Женщина наконец отпустила мою руку. Я прошла к креслу, стоящему между двух окон, и опустилась в него, облегченно вздохнув. Потом взгляд мой наткнулся на циферблат часов, висящих над дверью, и я чуть не застонала от досады. Механизм, неумолимо отсчитывающий время, показывал половину одиннадцатого.

Черт! Ну и как мне теперь объяснить свое отсутствие на лекциях? А я еще и уселась, будто мне торопиться никуда не нужно. Перевела взгляд на тетю Настю. Она так и застыла на том месте, где я ее оставила — шагах в трех от двери. Стояла и грустно смотрела на меня. Потом нерешительно проговорила:

— Наридис любит тебя.

— Если это все, что Вы собирались мне сказать, тогда вынуждена оставить Вас, я и так уже пропустила половину лекций, — попыталась подняться, но Анастасия вскинула руки ладонями ко мне, останавливая.

— Подожди! — я плюхнулась назад в кресло и выжидательно приподняла брови. — Девочка, пожалуйста, подумай немного. Ты даже не представляешь, как мужчины нашего вида заботятся о своих парах. Вряд ли кто-то будет тебя любить, как Наридис.

— Со мной что-то не так, что меня может любить только один мужчина? Я что, уродина?

— Да не то ты говоришь, — всплеснула она руками. — Ничего подобного я не имела в виду.

— А что Вы имели в виду? — невозмутимо поинтересовалась я.

— Мой сын очень любит тебя.

— Вы это уже говорили, — равнодушно передернула плечами. — Настолько любит, что не счел нужным даже сообщить мне свое настоящее имя. Да и не думаю я, что это любовь. Просто его зверь по какой-то непонятной причине выбрал меня себе в пару.

— Никакой причины тут не может быть, любовь или есть, или ее нет. Для нее нет объяснений. А то, что не сказал имени, то… Ну как бы тебе объяснить? Он боялся, — уловив мой насмешливый взгляд, уже тверже повторила: — Он безумно боялся тебя потерять, поэтому не хотел пугать. Эта сука Веридэ…

— Вообще-то, она моя мать!

— Прости, — сразу же извинилась почти свекровь, — но эта дря… — уловив мой сердитый взгляд, быстренько исправилась, — эта женщина должна была сама тебе все рассказать. Что же от нее одни неприятности нашей семье!?

— А вот сейчас поподробнее, — насторожилась я. — Вы знакомы были с моей матерью раньше?

— Была знакома, как же, — горько усмехнулась Анастасия, — она была парой дяди моего Гареса.

— Э…? — вытаращила я глаза, — дяди кого?

— Моего мужа, — пояснила она.

Я только изумленно хлопала глазами. Оказывается, сюрпризы на сегодня еще не закончились.

— И когда на праздновании твоего дня рождения вдруг выяснилось, что ты — пара моему сыну и притом совсем не в курсе, что это значит, Наридис просто с ума сошел. А ты уперлась, как… Извини, — снова попросила она прощения, не дожидаясь моего возмущения.

На несколько секунд воцарилась тишина. Я снова бросила взгляд на часы, и Анастасия это заметила:

— Вика, я прошу тебя, дай мне договорить.

— Мне нужно идти, я и так уже опоздала. А с Павлом мы уже все решили, — попыталась я подвести черту, но она мне не дала завершить разговор.

— Наридис все делал, чтобы хоть как-то привлечь твое внимание — изменил поведение, стал иначе одеваться. Даже это дурацкое имя — "Апполинарий" — решил использовать. Надеялся, что ты хотя бы попытаешься позлословить или посмеяться, чтобы дать ему хоть какой-то повод поговорить с тобой. Ты ни разу не согласилась пойти с ним хотя бы поужинать. Вот тогда он решил представить все как фиктивный брак. Твоему отцу он рассказал правду и предупредил, что когда возраст твой подойдет к определенному периоду, ты можешь стать… — я насторожилась, — в общем, можешь стать такой же, как твоя мать.

Я ничего не ответила, и она продолжила:

— Я знаю, ты сердишься и на него, и на меня, но что Риду еще оставалось делать, чтобы привлечь твое внимание? Он надеялся, что если будешь жить с нами в одном доме, ты привыкнешь к нему, и тебе будет легче принять его как мужа. Не мог же он просто силой взять тебя и поставить брачную метку?

— Вот как? — скептически протянула я, поднимаясь и выпрямляя спину.

Я взглянула Пашкиной матери прямо в лицо и, чувствуя себя последней стервой, увидела, как все краски схлынули с ее лица, а рот округлился в безмолвном крике.

Ее глаза были устремлены мне на шею, где красовалась метка, которая открылась ее взгляду, так как от моего резкого движения пиджак распахнулся. Женщина сделала шаг назад, потом еще один и еще…

— Не может быть, — прошептала она, — этого просто не может быть.

Все, пора это прекращать. Я по природе девочка добрая и не могу смотреть, когда люди переживают, тем более намеренно причинять беспокойство. И хотя за последние пять минут я узнала больше, чем за все время знакомства с семейкой Красиных, или как они там на самом деле зовутся, но видеть ужас в глазах Анастасии мне было по-настоящему больно.

— Успокойтесь, Анастасия Николаевна, разве Вы не этого хотели? — примирительно улыбнулась я.

— Это было с твоего согласия? — наконец отмерла она.

Я немного помедлила, подбирая слова, потом сказала:

— Я согласилась только на то, чтобы попробовать немного пожить с Павлом вместе. После этого я дам окончательный ответ, смогу я жить где-то еще, кроме своего дома и с мужчиной, который мне все время врал, но обещал, что исправится. И иметь свекровью женщину, которая все время мне врала, но…

— Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, — мигом продолжила она. — Хоть сейчас. Но почему ты сказала, что бросила Наридиса? У меня чуть сердце не разорвалось.

— Это Вы сказали, что я его бросила, — не согласилась я. — Ну, а насчет сердца… Это у меня оно чуть не разорвалось, когда я вместо беседки в Вашем дворе вдруг очутилась непонятно где, как будто попала в низкопробный фильм ужасов, с зеленой луной и двигающимися деревьями. Когда вместо человека передо мной вдруг возник здоровенный оскаленный зверь. Когда я, не обращая внимания, что на каблуках, понеслась сама не знаю куда, ошалев от ужаса. Когда споткнулась и, не удержавшись на ногах, начала падать. Если бы Павел меня не подхватил в последнюю секунду, то вполне могла себе шею сломать.

Глаза Анастасии по мере провозглашения моей речи расширялись и расширялись, пока не стали почти совсем круглыми.

Она вдруг кинулась ко мне и, обхватив за плечи, крепко прижала к себе:

— Викуля, прости меня, я так волновалась за сына, что даже не пыталась представить, как это будет выглядеть с другой стороны. Не предполагала, что ты так испугаешься. Теперь,

— Пашкина мать отстранилась немного и посмотрела мне в лицо, — мне даже удивительно, как ты вообще согласилась хоть на какие-то отношения. Но ты поверь, девочка, — она легонько погладила меня по плечу, — Наридис тебя никогда не обидит. Кстати, если у вас все более-менее нормально, то куда подевался мой сын?

— А он бросил меня и смотался в другой мир, — шокировала я ее напоследок.

— Я поняла, что ты мне решила отомстить за то, что мы не говорили тебе правду, но хватит уже. Пожалей старую больную женщину.

— Ага, как же, старая и больная, — усмехнулась я, потом посерьезнела. — Там беда случилась у одного из друзей Павла, вот его и еще нескольких парней отправили решать проблему, а я подожду его возвращения дома.

— Что произошло? — напряглась моя собеседница. — Ты знаешь, с кем несчастье?

— Знаю, похитили жену Догера, — особо не вдаваясь в подробности, ответила я, — Павел потом сам Вам все расскажет.

— Да помогут им боги и первородная мать-волчица, — взмолилась Анастасия, — а теперь…

— А теперь, — я выразительно посмотрела на циферблат, на котором большая и маленькая стрелки замерли на цифре "11", — мне не то, что бежать, а лететь уже нужно.

— Ах, да! — женщина метнулась на выход и через несколько секунд на всех парусах вновь ворвалась в гостиную с телефоном и клочком бумаги в руке.

Быстрое щелканье кнопок, экран засветился, и раздался гудок, который, впрочем, сразу же и прервался, на другом конце линии ответили.

— Машенька! — жизнерадостно защебетала Пашкина мама. — Привет, дорогая моя! Ты как? Давно не виделись, может, соберемся как-то, чайку попьем или покрепче чего-нибудь? Да- да! Конечно! В воскресенье? Конечно, могу, а как же? Машенька, золотце, я чего звоню, моя невестка у тебя сегодня зуб лечила, целое утро пробыла, вспомни, пожалуйста. А? Ну так девочка учится, и в университет нужна справка, что она с острой болью и так далее. Что? Пусть сейчас подъедет? Машенька, ты настоящее сокровище! Через пять минут она у тебя будет, ты успеешь за это время подготовить? Целую, дорогая. До воскресенья.

Я, совершенно обалдев, наблюдала мгновенное превращение бледной, расстроенной женщины в светскую львицу. Вот это самообладание, мне бы уметь так перевоплощаться.

Пока я удивлялась, она уже вызвала такси к своему дому, написала адрес клиники и фамилию стоматолога.

— Спасибо, до свидания, — пробормотала я, взяла бумажку с бесценной на данный момент информацией и направилась было к двери, но голос хозяйки меня остановил:

— Ты завтра свободна? Может, пообедаем вместе? — я согласно кивнула. Понятно же, что наш разговор далеко не закончен. — И еще, дочка, спасибо, что согласилась. Поверь, ты никогда не пожалеешь.

— Очень на это надеюсь, — пробормотала, когда дверь за мной захлопнулась, и я направилась к завизжавшему тормозами автомобилю с шашечками на крыше, секунду спустя лихо припарковавшемуся прямо у ворот.

* * *

— Девушка, — как сквозь вату услышала я и даже сначала не поняла, в чем дело, только глазами хлопала, глядя на улыбающегося паренька, сидящего за рулем. Я совершенно о нем забыла.

Забрав у подруги Анастасии официальную бумагу, утверждающую, что Перова Виктория Валерьевна с самого утра находилась на лечении у стоматолога, я поблагодарила шикарную блондинку с не менее шикарным бюстом. Интересно, она на своих клиентов не падает, когда наклоняется? Закон земного притяжения никто не отменял, а у нее такое богатство за лифом. Возможно, на впечатлительных мужчин вид находящихся почти перед носом женских прелестей размерчиком с две детские панамки действует как сильнейшее обезболивающее.

Я помотала головой, отгоняя нелепые предположения. Какая ерунда лезет в голову. Оно мне надо? Как еще не ляпнула какую-нибудь глупость? Быстро запрыгнула в ожидающую меня машину, прикидывая, что нужно будет узнать у Пашкиной матери, что докторша предпочитает к чаю. Что-нибудь вкусненькое подарить женщине не помешает. Вдруг мне ее профессиональные услуги понадобятся в будущем? Не хочется выглядеть неблагодарной хрюшей.

Автомобиль тронулся, и я уставилась в окно на пробегающие мимо меня здания, перебирая в памяти все, что произошло со мной за последние сутки.

Сейчас, оказавшись в своем мире, в привычной обстановке, казалось, что все произошедшее было невероятным сном или иллюзией. Неужели я и в самом деле совсем недавно была в месте, о котором ни сном, ни духом не знала и даже не предполагала, что оно может существовать в действительности? И что оборотни существуют, убедилась воочию. И еще узнала, что я тоже…

Нет, не хочу даже думать об этом! Но приказ "не думать", конечно же, не подействовал, и я снова перенеслась мыслями туда, где только вот-вот прощалась с едва знакомыми мне людьми. Или, скорее, нелюдьми.

Я даже не знаю, как их воспринимать. Просто оборотнями называть не хочется, сразу возникают не очень приятные ассоциации — зубы, когти, кровь, льющаяся рекой, и так далее. Нужно было у Пашки спросить, как они себя называют, и тут же припомнила сердитый рык: «Волк я!».

Пока все минувшие события мелькали у меня в голове, я вдруг явственно ощутила какую-то неправильность происходящего. Что меня насторожило, я не понимала, но тревога уже проникла мне в душу и теперь только усиливалась. Что не так?

— Девушка, — повторил водитель, сверкнув белозубой улыбкой, — мы уже приехали. Будете выходить, или еще покатаемся?

— У меня муж ревнивый, — пробормотала я, и паренек сразу как будто сник. — Подождите секундочку, я сейчас вынесу деньги, — распахнула дверцу и вывалилась на улицу.

— Госпожа Красина все уже оплатила, — ошарашил меня водитель и, воспользовавшись тем, что я замерла, удивленно глядя на него, сделал еще одну попытку: — Может, все-таки прокатитесь со мной? У меня перерыв скоро, в кафе сходим, — как-то жалобно попросил он.

— Не думаю, что господин Красин-младший одобрит эту прогулку, — снова разочаровала я его.

— Ваш муж — Павел Красин?

— Ага, — подтвердила, наблюдая, как лицо красавчика потемнело, и он тихо проговорил:

— Понятно. Всего Вам хорошего!

Бросив мне на прощание обиженный взгляд, захлопнул дверцу и стартанул так, что покрышки автомобиля возмущенно взвизгнули, выбрасывая из-под колес песок и мелкие камушки.

— Ну и что это было? — я проводила взглядом темно-синюю Волгу, на полном ходу завернувшую за угол. — Ему что, в кафе сходить не с кем? Чего это он взъерепенился, будто я его укусила?

Пожала плечами и направилась домой. Нужно быстренько переодеться, забрать сумку и вперед — на метро.

Взлетела по ступенькам на крыльцо и, распахнув дверь, устремилась по коридору к своей комнате.

— Здравствуй, дочка, — на пороге кабинета возник отец. Вернулся, значит? Как раз вовремя.

— Привет, папуль, — не останавливаясь, прошла мимо, притворившись, что не заметила, как он сделал движение навстречу, ожидая, что я как обычно обниму и поцелую его в щеку. Сколько себя помню, я всегда так делала, когда папа возвращался из деловых поездок. Раньше. Но не сейчас.

— Виктория! — окликнул он.

— Да, папуль? — остановилась и повернулась к нему лицом.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, а должна? — удивленно приподняла брови.

— Ты сегодня не ночевала дома…

— И что? Мне уже не десять лет, имею право ночевать где хочу и когда хочу. Или тебе интересно, с кем я спала?

Отец поморщился. А я-то думала, что орать сейчас начнет а он просто сказал:

— Я знаю, что ты с Павлом ушла.

— Ушла с одним, спала с другим, — равнодушно пожала плечами. И главное, что даже не солгала. Уехала с Пашкой, а ночь провела уже с Наридисом.

— Я в курсе, где ты была, мне Настя звонила.

Я только хмыкнула в ответ.

— Она и сейчас звонила, сказала, что ты в ярости.

— Ничего подобного, — не согласилась я, — просто чуток сердилась. В ярости она меня еще не видела.

— Ты изменилась, — горько проговорил отец — Я ожидал этого, но не думал, что это будет так скоро.

— Все люди меняются, — философски заметила, сделав шаг в сторону своей комнаты.

Следующие слова отца заставили меня снова притормозить.

— Осталось чуть больше трех месяцев до твоего дня рождения, — я оглянулась, встретилась с его внимательным взглядом и внезапно нервно поежилась. Что-то очень не понравилась мне такая резкая смена темы разговора.

— Ну, и…? — попыталась ответить беспечно. — Хочешь сказать, что подарка мне в этом году не предвидится? Так знаешь, после того как ты сказал, что и копейки мне больше не дашь, я уже ничему не удивлюсь.

— При чем тут подарок? — страдальчески поморщился он. — Скажи, что тебе нужно, и я куплю.

— Спасибо, — преувеличенно радостно ответила я, — только знаешь, обойдусь и без подарков. Ты мне уже один сюрприз преподнес, думаю, еще подобных подарков моя хрупкая психика не выдержит.

— Вика, пожалуйста, успокойся. Зайди в кабинет нам нужно поговорить.

— Не нужно, — холодно парировала я, и меня остро пронзило чувство неправильности происходящего. И снова я не могла понять, в чем эта неправильность заключается. Я опять поежилась как от озноба, но договорила фразу медленно и спокойно: — Все, что мне необходимо было знать, и что мне должен был рассказать хоть кто-то из вас, я теперь уже знаю. Беседовать нужно было тогда, когда ты смотался из города, даже не предупредив. Не попрощался и ни разу мне не позвонил. Я даже не удивлюсь, если выяснится, что и мою машину сломал тоже ты, чтобы дать Пашке возможность возить меня на своей.

— Герасим, — процедил сквозь зубы отец.

— Что? — не сразу поняла я. — Что Герасим?

— Это он отсоединил в ней какой-то проводок, когда мы собирались уезжать.

— И он еще тут поучаствовал!? — воскликнула возмущенно. — Прямо заговор какой-то!

Все! С меня хватит, я пошла.

— Вика, постой, — повысил голос отец, — прости, если был не прав. Я все всегда делал только для твоего блага.

Я скептически приподняла бровь. А он слегка севшим голосом продолжил:

— Мне тоже, знаешь ли, нелегко было принять и поверить во все то, о чем рассказал мне Павел. Он попросил меня не говорить тебе ни о чем, что я от него узнал. Я согласился. Ему виднее, как вести себя с… — папа запнулся и как будто через силу продолжил, — представителями иного вида.

— А! Понятно, я теперь для тебя представитель иного вида, поэтому ты и постарался меня побыстрее сплавить. Иначе зачем нужна была такая спешка?

— Виктория, — процедил сквозь зубы папуля, все-таки вывела я его из равновесия, — что ты мелешь? Ты — моя единственная дочь, и я люблю тебя больше всего на свете.

— Дело в том, что сейчас я в этом уже совсем не уверена, — "обрадовала" я его.

— Вика, прекрати! — рыкнул родитель. Если бы не знала, что он человек, то подумала бы, что и он оборотень. Рычит-то как заправский хищник. — Ты ведешь себя сейчас как…

Он замолчал, пытаясь подобрать подходящее определение.

— Как стерва? — услужливо подсказала словечко, которое уже приходило мне в голову сегодня.

— Вот именно, — не стал он спорить, — как самая настоящая стерва. И еще этот день рождения! — с досадой выдохнул он. — Павел предупреждал. Но слишком быстро все происходит. Возможно, что-то подействовало на тебя…

Я замерла и, уже не пытаясь никуда уходить, слушала совершенно бессвязную, на мой взгляд, речь родителя. Второе упоминание моего рождения было наверняка не просто так. Внутри у меня похолодело, и память заботливо подсунула картинку — злющий Зейли, прищурив глаза, уставился на меня и сказал: «Я могу не дожидаться, пока тебе исполнится двадцать, и прямо сейчас призвать твою волчицу».

— О чем тебя предупредил Павел? — хрипло пробормотала я, не сводя напряженного взгляда с отца.

Он бросил на меня удивленный взгляд:

— О том, что твой характер станет портиться, потому что твоя вторая сущность просыпается и вступает в конфликт с человеческой. Ну, как-то так. Ты же сказала, что все уже знаешь!?

— Выходит, не все, — голос мой дрогнул, а я машинально отступила назад, потом еще. Пока не натолкнулась на стену и не оперлась на нее спиной. — И как долго он будет портится? Пока я не стану вообще бешеной ведьмой?

— Дочка, ты что? — папа подскочил ко мне и, обняв за плечи, крепко прижал к своей широкой теплой груди. — Успокойся, малышка, никакой ведьмой ты не станешь. Да и нрав свой ты можешь сдерживать, если действительно захочешь. Это вполне возможно контролировать, например, чем-то отвлечься. Спросим у Насти, что тебе для этого нужно.

— Пап! — я подняла глаза, вглядываясь в расстроенное лицо отца, — я спросила, как долго это будет тянуться?

— Пока глава клана или вожак стаи не призовут твоего… — папа шумно сглотнул, потом все-таки выдавил из себя: — твоего зверя.

— А если нет?

— Ну нет, так нет, — он осторожно погладил меня по плечу. — Ты со временем научишься управлять своими эмоциями. Павел тебе в этом поможет. Он обещал мне, что не станет давить на тебя и заставлять против твоей воли оборачиваться. Это было мое самое первое условие.

Отец положил свою ладонь мне на голову и ласково погладил по волосам, потом снова прижал меня покрепче:

— Бедная моя девочка, — его низкий голос едва заметно дрогнул, — может быть, мы все ошибались, когда не стали сразу посвящать тебя во все тайны, но слишком уж ты была настроена против Павла. Он — твоя пара и никогда не сможет изменить тебе. А это многого стоит. Ты еще оценишь в будущем, какое это счастье — иметь любящего и верного супруга.

Отец тяжело вздохнул, и я тотчас же догадалась, о ком он сейчас подумал. О блистательной изящной блондинке Веронике Перовой. О женщине, заботящейся только о своей внешности и своих удовольствиях. О беззаботной, холодной куколке, не ставящей ни в грош людские отношения, разбивающей сердца мужчин и делающей несчастными женщин.

Меня мгновенно охватила паника. Я была дочерью этой бездушной хищницы. Сейчас, после разговора с отцом, изо всех сил прижимаясь к нему, я наконец-то поняла, что меня настораживало в последних событиях — мое собственное поведение.

Я никогда раньше так не вела себя с посторонними людьми. Краска стыда бросилась мне в лицо, когда я припомнила, как вызывающе общалась с Верховным.

И пусть я не знала, получится у нас с моим новоиспеченным супругом что-нибудь или нет, но навредить ему не хотела. А мои препирательства с Зейли могут серьезно испортить отношение альфы к Пашке. Тогда я об этом даже не задумывалась.

Да и с самим Пашкой едва не подралась. Если бы он меня не удержал, то могла и лицо ему расцарапать или еще чего похуже сделать.

Я уже не говорю о моих последних беседах — с отцом и Анастасией Николаевной.

Даже с Догером я вела себя необычно. Раньше я никогда не приставала к посторонним мужчинам с разговорами. А тут прицепилась к разъяренному зверю с беседой. И хоть в итоге у меня все получилось, сомневаюсь, что еще пару месяцев назад я вообще рискнула бы сунуться к клетке со взбешенным волком ближе, чем на десять метров.

Теперь я осознала, что не давало мне покоя. Неправильность была не в окружающих меня событиях. Неправильной была я сама.

Глава 15

Не знаю, сколько времени простояла, притулившись головой к отцовскому плечу. Я думала.

Как могло случиться, что моя жизнь так внезапно изменилась, и все в ней встало с ног на голову?

Как могло случиться, что я нежданно-негаданно вдруг оказалась не такой, как все окружающие?

Почему я даже ни о чем не догадывалась?

И почему самые близкие мне люди молчали, пока я в конце концов не вляпалась в правду по самые уши?

— Девочка моя, — раздался глухой голос папы, — ты простишь меня?

Ну конечно же, я простила его, тем более когда представила себя на его месте. Еще неизвестно, как я сама бы поступила в такой ситуации.

— Пап, — подняла я на него глаза, — есть что-нибудь еще, что я должна знать о том, что со мной сейчас происходит?

— Ну, — нерешительно пробормотал он, — как тебе сказать?

— Па-а-п, — прищурилась я подозрительно, — только не вздумай снова меня обмануть.

— Вот, черт! — чертыхнулся родитель, — а может быть ты…?

— Не может, — перебила я его, — я хочу это знать здесь и сейчас.

— Черт! — мне кажется или папуля покраснел? К чему бы это?

— Хватит уже ругаться, — проворчала я, — говори давай, что ты еще об этом знаешь?

— Такое отцы своим дочерям не говорят, — попытался отвертеться он.

— Пап, — повысила я голос, — ты мне должен за то, что вы все со мной провернули.

— Ладно, — решился мой собеседник, — но разъяснений от меня не требуй. У тебя начнет меняться запах…

— Чего? — изумленно вытаращилась. Всего ожидала, но все же не такого. — Что ты имеешь в виду?

— У Насти спросишь, — уперся папа, — она все тебе объяснит.

— А это что, может как-то повлиять на меня? — спросила, осторожно подбирая слова, и почувствовала, как лицо мне заливает краска.

Совершенно не вовремя всплыли в памяти Пашкины слова, что от меня пахнет невинностью. Так что, по всей вероятности, запах мой уже поменялся по чисто техническим причинам. И виновником произошедшим изменениям стал сам Павел, который активно этому поспособствовал, когда затащил меня в постель.

— Хорошо, — согласилась скрепя сердце. Не буду настаивать, а то мало ли что еще всплывет? Раз уж папочка зарумянился как красна девица, то лучше и в самом деле об этом поговорить с Пашкиной мамой. А еще лучше если бы к объяснениям снизошла моя собственная мать. Но раз уж она до сих пор не удосужилась этого сделать, то, значит, не очень хотела беседовать со мной на столь щекотливую тему.

— Тебя подвезти в университет? — спросил папа и нежно потерся подбородком о мою макушку. — Я не знаю, что Герасим с твоей машиной сделал, поэтому исправить не могу. Механик из меня, сама знаешь, не очень.

— Подвези, — обрадованно кивнула головой, — я быстро соберусь.

— Да уж знаю, что быстро, — хмыкнул папуля, отпуская меня из объятий, — в этом ты полная противоположность своей матери. Та часа полтора только подходящее платье себе подбирала, если мы выбирались на какой-нибудь прием.

— Пап, — осторожно поинтересовалась я, — мы никогда с тобой не касались этой темы, но раз уж ты сам о ней вспомнил, то, может быть, скажешь, почему вы с мамой расстались?

— Она меня бросила, — коротко сказал он, а когда заметил, что я молча жду продолжения, нехотя добавил: — И предупредила, что если я буду возражать, она все равно добьется расторжения брака, только дополнительно приложит все силы, чтобы отобрать тебя.

Вот так. Я еще, оказывается, и средство давления на отца.

— Пап, а ты любил ее?

— Не знаю, что и сказать, — он задумчиво потер переносицу. — Это было как наваждение. Ну да, наверное, любил. Только это было больше похоже на какую-то странную зависимость. Ты знаешь, — он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза, — я ведь даже не очень удивился, когда Павел сказал мне, что Вероника — не совсем обычная женщина. Что-то в ней есть такое, что вызывает не то, чтобы подозрение, а какое-то сомнение и тревогу. Ладно, хватит о ней. Иди, собирайся.

— Бегу!

Десять минут на сборы, пятнадцать на дорогу, и вот я уже выскочила из папиной Мазды, и, чмокнув родителя в щеку на прощание, помчалась по дорожке к своему учебному заведению.

Вмиг взлетела по ступенькам и ворвалась в холл.

В здании царила полная тишина, шли лекции. Я рванула к лестнице, ведущей на второй этаж, когда из-за поворота появился и начал спускаться вниз высокий темноволосый парень. Из одежды на нем были только спортивные трусы и майка. Заметив, что я поднимаюсь ему навстречу, он снисходительно усмехнулся, расправил плечи и, картинно поигрывая мускулами, прошел мимо меня. Ну точь в точь, как модель на подиуме. Я чуть не захохотала. Вот что слава делает с некоторыми личностями.

Этот задавака — Генка Рамадовский. Он с недавнего времени стал капитаном университетской баскетбольной команды и теперь считает себя звездой мирового масштаба, и не иначе. А раз звезда, то — предел мечтаний всего женского населения универа. Ну, это он так думает.

Парень такого высокого мнения о себе, что даже представить не может, чтобы дамы не трепетали только при упоминании его имени. А они не то что не трепещут, даже не обращают внимания. Парни же из команды откровенно ненавидят своего капитана.

— Эй, куколка, — послышался за спиной мужской голос, — подожди-ка минутку.

— Вообще-то, я опаздываю, — оглянулась и обалдела. Надежда университетского спорта замер на пять ступенек ниже меня и разглядывал так, будто увидел вдруг перед собой целую вазу мороженого, посыпанного шоколадом и политого сиропом. Ну, или ящик пива, смотря что ему больше нравится. Его взгляд уперся в мою грудь, да так и застыл. Такое впечатление, что парень сейчас облизываться начнет.

— Чего тебе? — невежливо прервала я его любование.

— Я тебя знаю?

— Ну ничего себе вопрос. Я-то откуда знаю?

— Чем ты сегодня занимаешься? — продолжил допрос темноволосый.

Я беседу культурно поддержала и любезно поинтересовалась:

— А твое какое дело?

— Хочу, чтобы ты отложила все, что запланировала на сегодня. Вечером мы идем в ресторан.

— Ну и идите, я тут причем?

— С тобой, — сверкнул он улыбкой во все свои тридцать два.

— Помечтай, Рокоссовский, а я пока пойду поучусь, — отвернулась и продолжила путь.

Рокоссовским его однажды назвал парень из команды за маршальские замашки и высокомерие. С тех пор это прозвище накрепко прилипло к Генке. Он только больше гордился, когда к нему так обращались.

— Я тебя сегодня провожу после лекций, — уверили меня, на что я только буркнула: — Помечтай, пока в сознании.

Остальной путь до нужной мне аудитории проделала почти бегом, (хорошо, больше никто не пытался меня остановить) и на всех парах ворвалась в помещение.

— Перова, какой сюрприз, — Кирилл Петрович, стоявший у доски, сдвинул очки на кончик носа и осуждающе посмотрел в мою сторону. — Вы все-таки решили нас почтить своим присутствием?

— У меня причина, — протараторила, все еще недоумевая по поводу неожиданного приглашения поужинать в обществе баскетбольного капитана. — У меня уважительный зуб.

— Простите? — удивился профессор.

— То есть, причина уважительная, а зуб — острый, — исправилась я.

— Да неужели?

Мои одногруппники уже начали посмеиваться, а я попыталась исправиться еще раз:

— В общем, зуб болел, а это уважительная причина.

— Идите уже на свое место, Перова, — покачал головой преподаватель. — Острый зуб — это действительно весьма уважительная причина.

Ну, да. Знали бы Вы, дорогой профессор, насколько у меня может быть острый зуб. И даже не один, если однажды я обернусь волчицей.

Быстренько проследовала к своему месту и хлопнулась на стул.

— Привет, Оль, — прошептала и сразу же состроила невинную физиономию. Зоркий взгляд профессора, брошенный над очками в мою сторону, заставил меня замолчать.

Лелька тоже молча кивнула. И вскоре мы все увлеченно слушали преподавателя, рассказывающего нам о самых скандальных одеяниях в истории моды. Затаив дыхание, смотрели видео, на котором Мэрилин Монро поздравляла президента Кеннеди с днем рождения.

И это я думала, что иногда шокирую своего родителя неподходящими нарядами?! Представляю, что бы он сказал, если бы увидел меня в таком одеянии.

Платье Мэрилин было сшито из тончайшего маркизета в цвет тела и расшито двумя с половиной тысячами стразов. Оно было настолько облегающим, что женщина выглядела совершенно обнаженной, а мерцание стразов создавало впечатление, что ее тело светится.

Когда пара закончилась, мы с Лелькой и еще двое девчонок — Зина и Тина, которых мы с Ольгой в шутку называли Зита и Гита, — направились перекусить в кафешку. По дороге делились впечатлениями о новых сведениях, вдобавок я еще от недавно пережитого не отошла, поэтому не сразу заметила, что Лелька необычно молчалива.

Когда шли назад, я придержала подружку за руку, и когда девчонки нас опередили, осторожно поинтересовалась:

— Оль, что-то случилось?

— Нет, все нормально, — пожала плечами девушка, — по крайней мере, я надеюсь на это.

— Оля-я, — подозрительно уставилась я на нее, — а ну-ка, признавайся, в чем дело?

— Не знаю, что и сказать, — задумчиво ответила подружка, — Мишка как-то вдруг переменился.

— Вы поссорились?

— Да нет, не поссорились, просто вчера он вел себя как-то странно, будто мы едва знакомы.

— Может, устал, или неприятности какие-нибудь?

— Может быть, — кивнула согласно Ольга, но видно было, что она сама этому не верит.

— А мне в ресторан сегодня велели сходить, — сообщила я Лельке, та удивленно посмотрела на меня.

— Велели?

— Ага, Рокоссовский распорядился.

— Чего это он? Он же за Виолеттой вроде ухлестывал?

— Не знаю, — пожала я плечами, — самой интересно. Никогда на меня внимания не обращал, а тут прямо ультиматум: "Ты идешь со мной".

— Викуля, ты с ним осторожнее, не нравится он мне.

— Думаешь, я от него с ума схожу? Да ну его, пойдем.

— Ты иди, — остановилась Лелька, — мне нужно в одно место забежать на секунду.

— Ладно, только поторопись.

* * *

Когда занятия закончились, мы с подружкой скоренько собрались и поспешили на выход. Уже на крыльце я вспомнила, что не спросила у папы, найдется ли у него свободная минутка, чтобы забрать меня домой.

Я остановилась и достала мобильник. Позвоню Оксане, узнаю, дома ли отец.

Попрощалась с Лелькой и отошла немного в сторону, пропуская студентов, которые торопились покинуть учебное учреждение.

Набрала номер, и когда в трубке уже прозвучало несколько гудков, случайно бросила взгляд на Ольгу.

Она уже подходила к мотоциклу, у которого дожидался ее официальный жених. В этот момент он тоже поднял голову и уставился на крыльцо. Только выяснить, на кого устремлен его пристальный взгляд, я не успела.

— Заждалась, крошка? — вот черт! Совсем забыла, что меня сегодня собрались сопровождать домой.

— Слушай, Рокоссовский, отстань, а!? Не до тебя.

— Девочка, — понизил голос парень, — ты идешь со мной, и это не обсуждается.

— Счас, спешу и падаю, — я снова набрала Ксюхин номер и только попыталась поднести телефон к уху, как Генка схватил меня за руку и дернул на себя.

— Ты не поняла, что я сказал? Ты. Идешь. Со мной, — зло процедил он. — Мне не отказывают.

— Если ты еще хоть один раз посмеешь прикоснуться к ней, — вдруг сзади раздался незнакомый мне низкий мужской голос, — это будет последнее, что ты сделал в этой жизни.

— Да ты… — рыкнул Рокоссовский, а потом вдруг отбросил мою руку, как будто прикоснулся к раскаленной печке, и расширенными глазами вытаращился на что-то за моей спиной.

Я быстро обернулась и уперлась взглядом в мощную грудь широкоплечего высокого парня, стоявшего прямо за мной.

— Отойди от нее, — пророкотал мой неожиданный защитник. — Или мне еще раз повторить?

— Понял я все, — раздраженно прошипел Генка, — не прикасаться, так не прикасаться. Сильно надо. Да эта дев…

— Попробуй закончить то, что начал говорить, и сразу пожалеешь, — тон заступника не предвещал ничего хорошего тому, кто посмеет ослушаться его приказа. Рокоссовский мгновенно это осознал, заткнулся и исчез.

— Виктория, с тобой все в порядке? — уже ровным голосом поинтересовался мой спаситель. — Не думаю, что он решится еще приставать, но, может, подвезти тебя домой или такси вызвать?

Я несколько секунд просто пялилась на огромного парня, пока не догадалась, что уже не раз видела его, только не так близко, поэтому не сразу поняла, что это Пашкин однокурсник. Издалека серебряный чемпион нашей области по вольной борьбе выглядел не так впечатляюще. Но вот как зовут местную знаменитость, хоть убейте, не могу вспомнить.

— Нет, спасибо… — замялась, не зная, как к нему обратиться.

— Матвей, — улыбнулся парень, и его фамилия сразу же сама собой всплыла в памяти: Богатырев. Как я не могла вспомнить такое примечательное имя — Матвей Богатырев? Фамилия ему просто идеально подходит.

— Я думаю, не стоит провожать, Матвей. Вы правы, и Генка теперь ко мне на пушечный выстрел не приблизится, — усмехнулась я. — А такси я и сама могу вызвать, только не буду. Лучше пройдусь пешком.

— Как знаешь, — согласился парень, — только аккуратней там, по дороге.

— Спасибо еще раз, — улыбнулась Матвею, — как удачно Вы мимо проходили…

— Удачно, — хмыкнул он, а я даже остановилась, уже сделав два шага к ступенькам.

Почти уверенно проговорила: — Вы не случайно сейчас оказались рядом со мной…

— Ну конечно, не случайно, — не стал он отпираться. — Мне стало известно, что один наглый баскетболист решил приударить за дамой, которая принадлежит другому мужчине.

— Откуда это стало известно? — с интересом подняла на него глаза. — Генка распространил секретную информацию?

— Нет, — засмеялся Матвей, — не он. Но я своих информаторов не буду выдавать. Всего хорошего, Виктория, — он улыбнулся мне на прощание и проворно сбежал по ступенькам.

Я уже направилась было следом и тут же снова остановилась. Он сказал, что я принадлежу другому мужчине! С чего он это взял? Мы с Пашкой вроде бы только сегодня решили между собой попробовать пожить вместе, а этот парень…

Фух, что это я, в самом деле? Все же знают, что мы с Павлом подали заявление в ЗАГС, вот Матвей и решил помочь однокурснику. А у меня подозрения какие-то нелепые.

— Ну, — скомандовала я сама себе, — тогда домой.

* * *

Вечер прошел как обычно: ужин, немного занятий, немного чтения, немного телевизора и спать. Чувствовала себя такой усталой, что еле дотащилась до кровати. Думала, что за всю ночь ни разу даже глаза не открою. Но…

Уснула я действительно почти мгновенно, едва голова коснулась подушки, только вот приблизительно через час проснулась, будто меня толкнул кто-то. Покрутилась, поудобнее укладываясь, и снова задремала. Пробудилась на этот раз уже минут через десять. Сон улетучился, будто и не хотелось мне совсем недавно спать так, что с ног валилась.

Да что ж такое?! Когда перевернулась с боку на бок, уже не помню который раз, только тогда меня наконец осенило, почему мне не спится. Потому что нет за спиной крепкой мужской груди, на которую можно опереться. Прижаться бы сейчас головой к надежному плечу, ощутить нежное прикосновение широкой ладони на своей талии, почувствовать позади легкое дыхание…

Вот это ничего себе! Мне не хватает Пашки. Я столько времени пыталась от него избавиться, а когда наконец это случилось, мне его не хватает.

Обреченно вздохнула, сползла с кровати и потащилась на кухню. Надеюсь, что стакан горячего молока с медом поможет мне расслабиться и все-таки уснуть спокойно.

Это действительно помогло. Молоко, мед и тихая спокойная музыка на мобильнике оказали свое благотворное влияние, и вскоре я задремала.

* * *

Громкий стук, прозвучавший где-то в доме, вырвал меня из объятий сна. Я распахнула глаза и чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций. Сердце билось как сумасшедшее, дыхание с шумом вырывалось из горла, от жара, обжигающего все мое тело, кожа покрылась обильным потом.

Мне снова снился тот самый сон, в котором я занималась любовью со страстным незнакомцем.

От его поцелуев и прикосновений у меня внутри все пылало огнем. Его широкие ладони, то едва прикасаясь, то вжимаясь изо всех сил в мою кожу, гладили все мое тело. От его умелых ласк я плавилась, как свеча у горящего камина. Он любил меня так самозабвенно, как будто ничего важнее меня для него в целом мире нет. И даже во всех известных ему мирах!

— Мэй… — шептал он едва слышно, — мэй тиа кари.

Сон все еще туманил мне голову, и я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь, припоминая мужчину из сна — светлые волосы, сверкающие восторгом и любовью голубые глаза. И его нежный шепот:

«Любимая… Любимая моя супруга».

Раздавшийся грохот прервал мой прекрасный сон. Я соскочила с кровати, выбежала в коридор и завертела головой, пытаясь определить источник шума. Тут же послышались приглушенные ругательства.

Бегом рванула к кабинету отца, где Ксюха уже вполголоса ворчала, собирая с пола книги, которые, вероятно, свалила, вытирая полки.

— Оксана, тебе помочь?

— Справлюсь сама. Я разбудила тебя? — бросила она на меня взгляд и продолжила складывать книжки в стопку. — Говорила, что нужно еще шкаф купить, — пробормотала тихонько, — так нет же, пусть сверху лежат, и так хорошо.

— А что это ты спозаранку за уборку взялась? — оглянулась я удивленно.

— Светка моя сегодня приезжает со своим спортсменом, хочу пораньше уйти. Да и не так уже и рано, как ты думаешь, — она махнула рукой на старинные часы с маятником.

Я посмотрела на циферблат и глазам не поверила — они показывали почти полдень. Вот это я вздремнула!

— А ты почему меня не разбудила? — удивленно спросила. — День же уже давно.

— Валера сказал… ой! Валерий Дмитриевич распорядился тебя не будить. Говорил, что тебе отдохнуть не помешает. Он слышал, как ты ночью по дому расхаживала.

— Понятно, а он сам где?

— На фабрике, — домработница отнесла собранные книги к шкафу и положила на место.

— Сказал, что дел накопилось выше крыши. А ты дома сегодня останешься?

— Ага, я свободна как ветер, — рассмеялась я и зевнула, — наверное, еще поваляюсь в кроватке.

Направилась к двери и вдруг вспомнила:

— Ой, нет, не дома. Меня Анастасия на обед позвала.

Ксюша вопросительно посмотрела на меня:

— Обед? Вдвоем?

— Ну да. А что?

— Ничего, — пожала она плечами, — просто ты не собиралась вроде бы ни на какой обед.

— Мы вчера договорились, — объяснила я. Снова зевнула и тут же вспомнила свой сон. Почувствовала, как краска заливает мое лицо и сразу же стало жарко.

Пока Ксюха не обратила внимание на то, что я покраснела, бегом вылетела из папиного кабинета и понеслась в ванную. Несколько раз плеснула себе в лицо прохладной водой, которая слегка остудила мое пылкое воображение, услужливо предлагающее дальнейшее развитие эротического сновидения.

Строго-настрого приказала себе не забивать голову глупостями и позвонила Пашкиной матери.

— К двум часам тебе удобно будет? — спросила Анастасия, — я пришлю за тобой машину.

— Удобно, — согласилась я, отключила мобильный, подошла к зеркалу и задумчиво посмотрела на свое отражение. Что бы мне надеть на встречу с мамой Пашки?

В конце концов решила, что слишком ярко и броско одеваться не стоит, все-таки не с друзьями иду. Выглядеть чересчур официально и строго тоже не хотелось.

Потом вспомнила, что есть у меня наряд, полностью подходящий для такого случая — платье из креш велюра малахитового цвета с заниженной талией, облегающим лифом и слегка присборенной юбкой, мягкими волнами спускающейся ниже колен. Я привезла это платье из Италии прошлым летом и ни разу еще не надевала. А вот теперь и подходящий случай подвернулся.

Ровно без пяти два я снова стояла у зеркала, критически рассматривая свое отражение. Глядя, как мягко облегая фигуру, сидит на мне велюровая одежка, вспомнила, почему именно это платье сразу сняла с плечиков для примерки, хоть две чрезвычайно серьезные девицы уверяли, что мне гораздо больше подойдет совершенно другой фасон, да и цвет этот совсем не для меня.

Но стоило показаться продавцам в этом наряде, как все протесты стихли. Это платье было моим. Будто сшито именно для меня.

Легкий шифоновый шарфик на шее дополнил ансамбль. Граммульку духов на виски и на запястья, туфли на невысокой танкетке на ноги, и вот я уже готова к торжественному выходу.

Когда черный Феррари Красина-старшего подкатил к нашему двору, я уже стояла у ворот.

Мрачный молодой парень вышел из машины и распахнул мне заднюю дверцу, я улыбнулась ему и нырнула внутрь салона.

Пока усаживалась поудобнее, автомобиль тронулся и набрал скорость. Я еще немного поглазела в окно и только потом обратила внимание, что водитель как-то странно на меня поглядывает в зеркальце.

Брови нахмурены, глаза прищурены. Взгляд непонимающий, будто парень, который уже неоднократно видел меня, в этот раз сомневался в том, что это именно я. И вообще, все это выглядело так, словно вместо меня он вдруг узрел сундук, увешанный десятком замков, и узнать, что там внутри, ему очень хочется, но никак не получается.

Я также посмотрела прямо в зеркальце, встретившись взглядом с шофером, и он тут же уставился на дорогу. Больше разглядывать меня он не пытался.

Когда подъехали к Пашкиному двору, на крыльцо выскочила молодая девушка и пригласила меня войти — Анастасия попросила подождать ее в гостиной. Я пожала плечами и пошла в дом.

Меня проводили в комнату, и девушка сразу же исчезла. А я снова села на уже привычное мне место — в кресло, стоящее между двух окон — и стала ожидать свою свекровь. Или почти свекровь. Даже не знаю, как к ней относиться.

И Анастасия, и ее сынок считают, что раз браслет надет, я уже являюсь женой Пашки. К тому же и его метка у меня имеется. Но свадьбы все же у нас не было, и в ЗАГСе мы не расписывались…

— Извини, дочка, — Анастасия, уже одетая в строгий бирюзовый костюм, быстро вошла в гостиную, присела на диван и облегченно выдохнула. — Сейчас отдышусь и пойдем.

Вот и еще одно подтверждение моим недавним мыслям — Пашкина мать называет меня дочкой.

Из коридора послышался торопливый топот ног, и в следующее мгновение в дверном проеме возник Герасим Корнеич, с некоторых пор — мой свекор. Интересно, как он относится к тому, что я оказалась Парой его драгоценному сыну? Он же всегда смотрел на меня как на несмышленого ребенка, и тут на тебе, я стала его невесткой.

— Анаид, ты… — громко сказал Герасим, на автопилоте сделал три шага в гостиную и вдруг резко остановился, будто на каменную стену налетел. Глаза его расширились, и в них сверкнули желтые искры. Изумленно глядя на меня, мужчина начал медленно отступать назад к двери.

— Анаид, — прохрипел он, — ты мне нужна…

— Гарес, — Анатасия даже привстала от удивления, — ты что? У нас же гости.

— Был бы мой сын сейчас в этом мире, — зарычал остановившийся в дверях сердитый оборотень, — вряд ли эти гости вообще сумели бы покинуть свой дом. Рид ни за что не допустил бы, чтобы девчонка в таком состоянии даже нос на улицу выткнула.

— Дорогой, да в чем дело? — воскликнула тетя Настя.

Дыхание Герасима стало тяжелым и прерывистым.

— Посмотри на нее, — процедил он сквозь зубы, — ты видишь, как призывно сверкают ее глазки?

Сказать, что его жена удивилась, это вообще ничего не сказать. Челюсть у нее отвисла, и она перевела свой взгляд на меня.

— Этого не может быть! Ты уверен, дорогой?

— Более чем! — рявкнул Гарес, и глаза его полностью пожелтели, только зрачки сохранились черными, но они стали тонкими и вытянулись вертикально. — Поэтому ты мне нужна прямо сейчас! Бегом иди сюда!

Женщина растерялась и молча переводила взгляд то на обалдевшую меня, то на озверевшего мужа.

Ее нетерпеливый супруг долго ждать был не намерен. Он в несколько широких шагов быстро преодолел расстояние до своей половинки, рывком подхватил ее на руки и бесцеремонно закинул на плечо.

Анастасия взвизгнула, пытаясь освободиться, но муж только покрепче прижал ее за вторые девяносто и рявкнул на весь дом:

— Кристина! Иди, развлеки нашу гостью!

В следующий момент в гостиной я уже осталась одна, только громкий топот ног свидетельствовал, что секунду назад здесь еще кроме меня кто-то был.

Вот это номер! И как все это понимать?

Глава 16

Пока я ошарашено смотрела на дверь, в гостиную вошла девушка, которая встречала меня у входа. Она сделала всего пару шагов от двери, остановилась и растерянно спросила:

— Что я должна делать?

— Ну, — я немного помедлила, потом уверенно продолжила: — развлекай меня.

— Как?

— Откуда я знаю? Тебе же поручили, ты и решай.

Кристина глубоко задумалась, даже на лбу у нее появилась морщинка, так старательно она пыталась придумать, чем меня можно занять. Но с фантазией у нее, вероятно, было не очень хорошо, поэтому она нерешительно посмотрела на меня и жалобно предложила:

— Чаю?

— Вообще-то, мы на обед идем, — огорчила я ее, — по крайней мере, собирались еще совсем недавно.

На самом деле теперь я совсем не была уверена, что задуманное нами мероприятие состоится.

Никогда не ожидала, что стану свидетельницей подобного поведения Герасима. Понятно же, что он потащил свою супругу в кровать и явно не крестиком вышивать или в шахматы играть. Только к чему такая срочность?

Отец Павла ничуть не походил на сексуального маньяка, который при малейшем сексуальном возбуждении хватает и тащит женщину в койку. И удивление Анастасии это подтверждало. Так отчего у главы семьи крышу вдруг снесло? И при чем тут я? Почему Герасим шарахнулся от меня как от чумы? И что там еще насчет призывно сверкающих глазок? Надеюсь, Герасим не думает, что я пыталась его соблазнить?

— Виктория Валерьевна!

Я от неожиданности подпрыгнула в кресле и смерила возмущенным взглядом сияющую Кристину:

— Кричать-то так зачем?

— Я знаю, чем Вас развлечь, — уверенно воскликнула девушка, — пойдемте со мной.

— Ну, пойдем, — вздохнула я и не успела подняться с удобного сидения, как шустрая девица уже вылетела в коридор и куда-то понеслась. Пришлось ускориться, чтобы не отставать от нее.

Бодрым темпом мы пронеслись по коридору, за несколько секунд преодолели лестницу и почти выбежали на крышу.

От изумления у меня в груди даже дыхание замерло. На мгновение показалось, что и сердце остановилось. Но нет, оно заколотилось от восторга вдвое быстрее, потому что мы пришли в сад. Или, скорее, в цветник.

Правда-правда, сразу за дверью, ведущую на крышу, нас встречало многоцветное море благоухающих растений. По обе стороны от дорожки, выложенной серой с золотистым окаймлением плиткой, были устроены настоящие клумбы.

Я сделала несколько шагов вперед, жадно рассматривая открывшуюся моему взгляду неповторимую красоту самых разнообразных растений. Запах ароматных экзотических цветов дурманил и пьянил как крепкое вино.

А какие цветы!? Это было самое настоящее чудо!

Чего здесь только не было: поближе к дорожке, образуя живой бордюр, примостились совсем маленькие растения, россыпь разноцветных бутонов, будто кто-то нечаянно смешал бисер и щедрой рукой разбросал их по грядкам.

Чуть дальше расположились кустики побольше. Они были просто облеплены яркими соцветиями. Изящные головки слегка покачивались от легкого ветерка. Драгоценными камнями переливались на солнце капельки воды, мелкой пылью от небольшой оросительной установки оседающие на лепестках цветов.

Еще дальше гордо красовались полукустарнички. Их гибкие стебли, украшенные большими резными листьями и крупными пышными цветами, плавно двигались, будто танцевали под только им слышную музыку.

“Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок,” — сказал однажды Андерсен — великий сказочник.

А хватит ли столько цветов, сколько я вижу сейчас, чтобы сама жизнь стала сказкой?

— Виктория Валерьевна, — потянула меня за рукав девушка, и я удивленно обернулась. Совсем вылетело из головы, что я здесь не одна. — Проходите, там дальше есть столик и стулья.

— Кристина, у тебя наверняка дел полно, — рассеянно ответила я, не отрывая восхищенного взгляда от шикарного раскидистого куста, покрытого невероятно чудесными ярко-оранжевыми соцветиями: — Ты иди, я сама здесь разберусь.

— Хорошо, — и дверь за домработницей закрылась.

Медленно-медленно я пошла по аллейке между растениями к угловой башенке, на которую показывала Кристина. Там, немного сбоку, под зеленым навесом стоял низенький плетеный столик, а рядом три легких стула, тоже из лозы. Удобно умостилась в один из них и вдохнула пряный аромат полной грудью.

Всего несколько видов цветов я смогла узнать: темно-фиолетовые гладиолусы, лилии с необычными ярко-малиновыми зонтиками, георгины, пышные соцветия которых поблескивали на солнце оранжевыми лучиками. Остальные растения опознать не смогла.

Интересно, сколько нужно людей, чтобы ухаживать за всеми этими растениями? Клумбы выглядели идеально — нигде ни одной сухой веточки или листика. Ни одного сломанного стебля я не заметила и ни одного осыпавшегося соцветия.

— Добрый день, — мягкий мужской голос, раздавшийся за спиной, оторвал меня от размышлений.

Рывком обернулась и уставилась на низенького седого дедка.

— Д-добрый день, — откуда он тут взялся, интересно?

— Оттуда я, — узловатой рукой старичок показал на башенку, — там дверь сбоку, отсюда не видно.

Он что, мысли мои читает? — испугалась я, вжимаясь спиной в стул.

— Нет, красавица, я не могу слышать, о чем люди думают. Просто у тебя на лице все отражается.

— А…? Ну, да, — пробормотала, подозрительно поглядывая на нового собеседника.

— Любишь цветы, наверное, раз решила посетить мое царство?

Странный он какой-то. Случайно, не сумасшедший? А то, как бы не пришло ему в голову скинуть меня со стены.

— Люблю, — не стала я отпираться, — только я не знала, что в Ваше царство иду. Я вообще не имела представления, куда меня Кристина поведет.

— Ты не бойся меня, девонька, — лукаво усмехнулся мужичок, — Наридис мне как сын. Я никогда бы не обидел его женщину.

Неужели так заметно, что я на секундочку действительно испугалась его? И еще, он назвал Пашку Наридисом!

— Вы не… здешний?

— Нет, не здешний.

— А где Ваш… дом? — чуть не спросила:‘мир':, а вдруг мой собеседник просто приехал из какой-нибудь Бурбулаевки?

— Мой дом на Теруне, — спокойно ответил пожилой мужчина, — Тимдором меня зовут.

— Виктория.

— Я знаю, — уже открыто засмеялся он. — Как тут не запомнить, если ты столько кровушки Риду попортила? Ну-ну, не обижайся. На правду обижаться не стоит.

Я сердито смерила его взглядом, на который, впрочем, Тимдор не обратил особого внимания.

— Ну что, будешь знакомиться с моим царством? — поинтересовался он, протягивая руку с узловатыми пальцами к ближайшему кустику.

Я, распахнув глаза от изумления, смотрела на то, как после легкого поглаживания стебель георгина выгнулся словно кот и протянул улыбающемуся мужчине свои пышные соцветия.

— Буду, — стараясь не слишком глупо таращиться на происходящее перед моими глазами действо, решительно выдохнула я.

— Ну, тогда пойдем.

И мы пошли…

Даже не могу точно сказать, сколько времени провела на крыше в компании этого необычного человека. Было так интересно слушать, что не замечала совершенно ничего вокруг. А то, что он человек или, по крайней мере, не оборотень, я узнала почти сразу же после того, как началась наша необычная экскурсия. Он сам сказал, не дожидаясь моего вопроса.

— Что так внимательно рассматриваешь меня, красавица? Таких как я еще не встречала? — улыбнулся только уголками губ, заметив, как я обалдело перевожу взгляд то на него, то на растение, ластившееся к нему как кошка.

— Не встречала, — подтвердила растерянно. — А что это сейчас тут происходит?

Тимдор оставил в покое георгин и снова повернулся ко мне:

— Допустим, дар у меня такой есть. Надо сказать, совершенно бесполезный для моего мира.

Я обвела глазами цветущее и буйствующее всеми красками радуги великолепие и недоверчиво спросила:

— Бесполезный? И в чем он заключается?

— Смотри.

Удивительный садовник достал из кармана бумажный пакетик и развернул его. Там оказались вполне обычные круглые семена размером с горошину. Они поблескивали на солнце своими светло-бежевыми глянцевыми боками.

Тимдор, мягко ступая, приблизился к ближайшей клумбе и выкопал с краешку небольшую ямку. Семена один за другим аккуратно отправил в получившееся отверстие и засыпал сверху землей, предварительно разрыхлив ее пальцами. Бросил на меня насмешливый взгляд, убедился, что я почти неотрывно наблюдаю за его руками и начал медленно водить ладонью над только что посеянными будущими растениями.

Губы его зашевелились, правда, что он говорит, я разобрать не смогла. Интересно, чего я жду? Ясно же, что дедок решил напустить туману, чтобы выставить себя значимой фигурой. Когда прошепчет все, что хотел, наверное, скажет, что теперь, после его заговора (или как называется то, что он делает сейчас? Может, заклинание?) растения будут расти быстрее и не станут болеть.

Я уже раскрыла рот, чтобы пошутить по этому поводу, как вдруг… Вот это ничего себе, у меня просто челюсть упала от восторга!

Грунт, который только что горкой насыпал над ямкой Тимдор, неожиданно зашевелился и начал приподниматься, как будто собирался выползти на белый свет какой нибудь любопытный жучок, и внезапно на поверхности появился малюсенький росток.

Он на секунду замер, потом дернулся, будто отряхнулся, и потянулся вверх. Сначала медленно, будто присматривался или прислушивался — а что там, наверху? А после того как достиг сантиметров пять в высоту, начал стремительно разрастаться.

Вот из земли выскользнул еще росток и еще один. Казалось, что я смотрю видео, снятое замедленной во много раз съемкой.

Я затаила дыхание, боясь лишний раз даже пошевелиться, чтобы не нарушить таинство рождения новой жизни. Иначе просто язык не поворачивался назвать то, чему я нечаянно стала свидетельницей.

Прошло не больше минуты, и перед нами стояли три новых пушистых кустика, на которых уже расцветали большие нежно-голубые соцветия.

Сказочный садовник закончил сосредоточенно бормотать свое заклинание, опустил руки, взглянул на меня и, правильно оценив мое молчание, довольно спросил:

— Нравится?

— Не то слово, — выдохнула я, — это было волшебно!

— Сразу видно, что ты не чистокровный оборотень, — старик вздохнул и погладил ближайший к нему цветок, а тот сразу же откликнулся на ласку.

Волшебство продолжалось. Казалось, мгновение назад лепестки были голубыми, а теперь стали насыщенного лилово-синего цвета.

— Почему Вы так решили?

— Те тут не очень задерживаются, не могут долго переносить такие сильные запахи.

Я кивнула, соглашаясь. Насчет нюха оборотней рассуждать не берусь, но и спорить в данный момент с цветочным магом мне не хотелось.

— А Вы? — поинтересовалась я.

— Не оборотень, — пожал он плечами, — и я дышу этими ароматами. Если рядом нет никаких растений, воздух становится пресным и невкусным. А какие здесь у меня есть питомцы, я тебе сейчас расскажу!

И прочитал мне настоящую лекцию.

Как оказалось, на клумбах росли преимущественно представители флоры нашего мира. Но некоторые названия, которыми вдохновенно сыпал Тимдор, я даже ни разу не слышала и вряд ли вспомню их завтра. Но мне было так интересно слушать, что я чуть в рот рассказчику не заглядывала.

Мы медленно шли по дорожке, и я честно пыталась вместить в свою голову побольше сведений.

Где мне еще смогут рассказать, что алоэ, оказывается, незаменимо для одиноких людей, а цветочки черноплодной рябины, приготовленные определенным способом, можно использовать как оберег от воров?

Где еще я могла услышать, что самая обыкновенная гвоздика — вообще кладезь необычайно полезных свойств и весьма часто применяется в магических ритуалах? Даже помогает изгнать нечистую силу.

И дальше все в таком же духе.

Мы уже прошли дорожку туда-сюда несколько раз и наконец снова подошли к месту, откуда начиналась наша познавательная экскурсия.

Я указала на недавно выросшие кустики и молитвенно сложила руки у груди:

— Еще, — попросила, заискивающе глядя на Тимдора. Сомневаюсь, что мне когда-либо в жизни придется еще хоть раз наблюдать подобное чудо.

— Ладно, — снисходительно согласился цветовод, — подожди минутку…

Тимдор неторопливо развернулся и направился к башенке, в которой, видимо, находилось что-то вроде кладовки. А может, сказочный дедуля и живет там, спрашивать об этом было неудобно.

Долго он там не задержался и вскоре снова вышел. В руках у него были цветочный горшок и синий полиэтиленовый пакет с веревочными ручками. Пакет был странной формы — узкий, но длиной, наверное, больше полуметра — и совершенно непрозрачный.

Тимдор подвернул бока пакетика и положил его на пол, внутрь поместил подготовленный горшочек с землей и опустил в него одно-единственное семечко, если можно так назвать большую фасолину.

Аккуратно присыпал сверху землей, бросил на меня быстрый взгляд, предупреждающий, что именно сейчас начнется волшебство, провел ладонью над посевом и, прикрыв веки, зашептал свой сказочный заговор.

Несколько минут прошли в томительном ожидании, но вот земля в горшке шелохнулась, и тут же на ее поверхности показался росток.

Стремительно увеличивая скорость, он понесся вверх, на ходу разделяясь на три узких и острых как шпага листиков.

Наконец из середины выскользнул стебель, и листья остановили свой бешеный рост. Зато стебель потянулся еще выше. На нем образовался небольшой бутон, который тут же увеличился до размеров крупного куриного яйца.

С отчетливым щелчком бутон треснул, и секунды через три моим глазам предстал удивительно красивый цветок.

На первый взгляд казалось, что он как будто сложен сразу из нескольких разных, прижатых друг к другу соцветий.

Самый нижний ряд состоял из широких нежно-розовых лепестков в форме капельки, второй оказался из странных трубчатых трехцветных листочков.

Ближе к сердцевине трубочки были черными, серединка — снежно-белая, а краешки необычных лепестков ярко синели на фоне нижнего слоя.

Сердцевина цветка оказалась как короной окружена венчиком из трубчатых лепестков угольно-черного цвета, внутри которого слегка покачивались на тонюсеньких ножках огромные бархатные тычинки. Они были солнечно-оранжевыми, но сверкали и переливались искорками всех цветов радуги.

— Ох… — только и смогла я прошептать, во все глаза рассматривая чудесное растение. Стараясь разглядеть получше, присела и чуть подалась вперед, но тут же отшатнулась обратно. Потому что цветок тоже потянулся ко мне и, сразу же скопировав мое движение, отпрянул назад.

А когда медленно и осторожно я протянула руку к растению, мне навстречу так же потихоньку выдвинулся шпагообразный лист. Я прикоснулась к нему кончиком пальца, чувствуя себя как-то странно, когда острый зеленый уголок скользнул по моему пальцу.

Я склонила голову набок, и яркая головка цветка тоже качнулась в сторону.

— Это паретинава, цветок-повторяшка, — спокойно пояснил Тимдор. — Его мне с Теруна привезли.

— Один? — рассеянно поинтересовалась, протягивая к загадочному растению и другую руку. Еще один листок поторопился навстречу мне.

— Какая любопытная, — укоризненно покачал головой цветовод. — Зачем тебе знать, сколько? Главное — то, что вот этот — для тебя.

— Можно забрать? — я удивленно распахнула глаза. — Правда?

— Правда, — великодушно разрешили мне, — забирай.

— Тимдор, — объявила с должным трепетом в голосе, — я тебя обожаю! — и легонько чмокнула враз засмущавшегося пожилого мужчину в морщинистую щеку.

— Та-а-ак… — раздался вдруг строгий голос, — и что тут происходит? Бдительная свекровь прибыла проследить за моральным обликом невестки.

Я оглянулась и чуть не расхохоталась, глядя на бдительную даму.

— А как насчет морального облика самой наблюдающей? — насмешливо спросила ее. — Да и просто облика? — и многозначительно поправила свою прическу.

Тимдор не был столь деликатен, как я, и прямо спросил:

— Анаид, у тебя на голове птицы гнездо пытались свить?

Анастасия обеими руками схватилась за голову и покраснела. Костюм-то она сменила на строгое темно-синее платье с серебряной вышивкой на лифе, а вот на то, что с прической совсем не все в порядке, даже не обратила внимание. И то, что раньше было уложено в изысканный плетеный пучок с кокетливым волнистым локоном, спадающим на грудь, отчего прическа казалась менее строгой, сейчас действительно слегка напоминало воронье гнездо.

Вполне понятно, что к беспорядку на голове моей свекрови был причастен непосредственно один нетерпеливый и озабоченный оборотень, а именно — мой свекор. Так кто тут что-то говорил о моральном облике невестки?

Анастасия рассмеялась, вслед за ней я, а садовник только головой покачал.

— Да-а, — пробормотал он, — компаньонка из тебя никудышная.

— И не говори, — согласилась Анастасия, все еще посмеиваясь, — сейчас я совсем не похожа на предмет для подражания. Пойдем, Викуля, пока этот цветочный ловелас тебе совсем голову не заморочил.

— Годков бы пятьдесят скинуть, может, я и попытался бы покружить головы юным девицам. Но, увы, — вздохнул Тимдор, — давно прошло уже то время, когда дамы искали моего общества.

— Не прибедняйся, — Пашкина мать погрозила пальцем мужчине и обратилась ко мне: — Пойдем, дочка, нужно быстрее покинуть дом, пока нам еще что-то не помешало.

Уверенно схватила меня за руку и потащила за собой.

— Эй, — возмутилась я, притормаживая активную даму, — а мой подарок?

Пакет с необычным растением был мне тотчас же вручен, и Анастасия от изумления только глазами захлопала:

— Ты подарил Вике этот цветок?!

Тимдор кивнул согласно, а потом хитро мне подмигнул и довольно пророкотал:

— Не каждый день женщины сообщают, что обожают меня. Такое признание достойно необычного подарка.

— И этого очаровала, — вздохнула свекровь, сокрушенно покачав головой. — Бедный мой мальчик, угораздило же его себе такую пару подобрать.

— Пусть радуется, — гордо задрала я нос, — что ему попалась вся такая из себя распрекрасная девушка.

— Да он и радуется, — нерешительно ответила Анастасия, — ну, я так думаю. Ладно, пойдем уже, а то мы так и до вечера не выберемся, — подвела она черту под нашей беседой и направилась к выходу.

— А кто в этом виноват? — ехидно поинтересовалась, спеша вслед за ней.

— Ты, конечно, — выдала она, — разве не слышала, что у свекрови всегда виновата сноха?

— Ну да, ну да, — пробормотала я себе под нос, — слышала, как же. Только всегда можно сделать так, чтобы свекровь вдруг стала бывшей…

— Что? — теперь резко затормозила сама Анастасия.

— Ничего, — я самоуверенно задрала голову и, опередив замершую даму, проскользнула в дверь.

* * *

Прошло не менее часа, пока мы с Анастасией наконец-то добрались до ресторана. Это оказался все тот же “Колибри”, где мы совсем недавно ужинали с Пашкой.

Нас проводил к столику молодой официант, который едва заметно улыбнулся, встретившись со мной глазами. Очевидно, припомнил мое весьма откровенное платье, в котором я щеголяла при предыдущем посещении ресторана.

Паренек помог сесть Анастасии, потом отодвинул стул для меня.

Когда заказ уже был сделан, а черноволосый красавчик-официант налил в наши бокалы понемногу белого вина и исчез, я отпила чуточку искрящегося напитка и решительно подняла взгляд на мать Павла:

— Ну, и…?

Несколько секунд она задумчиво разглядывала свой фужер и крутила его за тонкую ножку, и только потом посмотрела на меня.

— С чего же начать? — Анастасия сделала глоток вина и снова замолчала. Подозреваю, что она просто тянет время, поэтому сразу беру, как говорится, быка за рога:

— А давайте начнем с самого конца. Мне интересно, что это такое было у Вас в доме?

— А может быть, хочешь узнать побольше о нашем мире? — подозрительно быстро предложила моя собеседница.

— Очень хочу, — согласно кивнула головой, и не успела Анастасия облегченно выдохнуть, продолжила: — Но чуть-чуть попозже.

— Арринолисс очень сильно отличается от вашей планеты, — соблазнительно проворковала свекровь.

— Верю, но… — не поддалась я на провокацию, — сначала я хочу узнать, с чего это Герасим Корнеич решил, что Павел не позволил бы мне из дома выйти? Да и сам он вел себя несколько… странно.

— Может, хочешь о своей матери что-нибудь узнать? — подкинула Анаид новую тему для разговора. Довольно-таки интересную для меня тему. Я безумно хотела это знать, но не прямо сейчас.

— Почему мне кажется, что Вы просто не желаете обсуждать сегодняшнее происшествие? — подозрительно прищурилась я.

— Ты права, — тяжело вздохнула она, — не уверена, что тебе понравится то, что ты услышишь.

— Тогда лучше сразу все узнать, Вам не кажется?

— Не кажется, но будь по-твоему. У тебя наступил период наиболее благоприятный для зачатия, — быстро проговорила тетя Настя, замолчала и замерла, пытливо уставившись на меня.

— И что тут необычного? — я чуть рот не раскрыла от изумления. Не представляю, каким боком это касается того, что Пашкин отец как пещерный человек закинул свою супругу на плечо и потащил в кровать?

Благоприятные дни — это вполне нормальная вещь. Что же Анаид смотрит-то на меня так, будто сказала что-то из ряда вон выходящее.

— Ты не поняла, — прошептала Анастасия. — Мы — оборотни, наполовину звери. У нас это несколько иначе, чем у остальных людей.

— В чем же разница? — голос мой зазвенел от напряжения.

Моя собеседница только внимательно поглядела на меня и приподняла брови. А я вдруг представила себе картину, которая сразу резко ухудшила мое настроение. Я видела это не так давно в какой-то телепередаче о мире животных — молоденький взъерошенный ведущий, захлебываясь от восторга, комментировал видео о жизни стаи волков.

Я как наяву увидела кадры из фильма: небольшая серо-рыжая волчица с интересом наблюдала, как ее ухажеры буквально рвали друг друга на части за счастье обладать ею.

Как один из более слабых упал на землю с разодранным горлом, орошая траву ярко- красной кровью, толчками вытекающей из ужасной раны.

Как остекленели его глаза после последнего стона, вырвавшегося из его пасти.

Как, огрызаясь на победителя схватки, раненые соперники отступили с поля боя.

А эта волчья дамочка, чуть не улыбаясь во все свои клыки, призывно вертела хвостом перед выигравшим жестокую битву, терлась о его растрепанную окровавленную шерсть.

В тот момент я ее обозвала парочкой-тройкой непечатных выражений, за что выслушала нотацию от Ксюхи. И вот теперь… Да не может такого быть! Или может? У меня в горле образовался комок, мешающий дышать, и затошнило.

— Девочка моя, — как сквозь толщу воды донесся до меня обеспокоенный голос Анастасии, — что с тобой? Тебе плохо? Ты вдруг так побледнела. Официант, — крикнула она, — принесите воды, да побыстрее, пожалуйста!

Глава 17

Я несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, пытаясь привести в порядок мысли, и отмахнулась от возникшего возле меня официанта с бутылкой минеральной воды на подносе:

— Со мной все в порядке! Не нужна мне никакая вода.

Молодой человек посмотрел на Анастасию и вежливо поинтересовался у нее:

— Так нужна вода или нет?

— Оставьте, — ответила моя собеседница, не сводя с меня встревоженного взгляда, — я думаю, что не помешает.

— Принесите мне лучше кофе, — попросила я, — с…

— С корицей и шоколадом? — продолжил за меня парень и, дождавшись моего подтверждения, ринулся выполнять заказ.

— Вот это что такое? — шепотом возмутилась я. — С какого перепугу он мне глазки строит? Это то, о чем я сейчас думаю?

— Именно то, — подтвердила Анастасия. — Только думаешь ты, наверное, немного неправильно.

— Тогда скажите мне, в конце концов, как правильно думать? Мне теперь совсем из дома не вылезать, чтобы мужики за то, чтобы переспать со мной, друг друга не поубивали?

— Да ты что!? Никто никого убивать не будет. Что ты себе напридумывала?

— А что я могла еще напридумывать, если от вас ни от кого правды не добьешься? Как отряд партизан в тылу врага все скрываете.

— Ты: конечно, права, — согласно кивнула Анастасия, — но думаю, что ты не совсем верно воспринимаешь ситуацию в целом.

Я сложила руки на груди и сердито прищурилась:

— А как, по-вашему, я должна ее воспринимать, если понятия не имею, о чем вообще речь идет? Вот и подумала, что мужчины из-за того, чтобы затянуть меня в кровать, начнут калечить и убивать друг друга.

— Нет, конечно! Как ты даже помыслить об этом могла!? — возмутилась Анастасия. — Самое большее — могут синяков соперникам наставить, а так, ничего страшного, — успокоила она. — У вас здесь тоже ребята дерутся, ты же не считаешь это из ряда вон выходящим?

— Вообще-то, считаю, — не согласилась я. — Кулаками выяснять, кому будет принадлежать женщина — самое последнее дело. Да и сама она не всегда выбирает именно того, кто сильнее отлупил соперников.

— Не всегда, — ухватилась Анаид за мои слова, — но все-таки выбирает?

— Это скорее исключение, чем правило, — продолжала спорить я. — И вообще, драться — это дикость.

— Такова сущность всех самцов, независимо от того, какой они расы и из какого мира — сражаться за свою женщину. Это заложено самой природой. Только у одних больше выражено, у других — меньше. Мы относимся как раз к тем, у кого больше, потому что к чувствам мужчин добавляются еще и звериные инстинкты. Но калечить и убивать, как ты выразилась, никто никого не будет. Зейли никогда не допустит подобного в своем клане. Наказание будет быстрым и неотвратимым. Нас не так уж много, чтобы еще и убивать своих. К тому же у тебя уже есть пара, и волки нашего клана не посмеют претендовать на связанную самку.

— Я просто счастлива об этом узнать, — сарказма в моем голосе не услышал бы разве что глухой. — Тем более радостно слышать, что я, оказывается, не женщина, а самка. А как же насчет парней из другого мира? Если вдруг возникнет конфликт между человеком и оборотнем, то Верховный тоже вмешается?

— Если будет нужно привести в чувство оборотня нашего клана, то обязательно вмешается. Только тут совсем другая ситуация, на оборотней твой запах сейчас действует как сильнейшее возбуждающее зелье, и ведут они себя примерно так, как ты видела совсем недавно на примере Гареса. Люди же не могут ощущать запах волчицы и поэтому просто вдруг начинают испытывать к тебе повышенный интерес. Не более того. Но, — Анастасия нахмурилась, пристально вглядываясь в меня, — я должна тебя сразу предупредить… — моя собеседница вдруг замолчала и посмотрела мне за спину.

— Ваш кофе, пожалуйста, — рядом со мной возник официант и поставил на стол чашечку с ароматным напитком.

— Спасибо, — подарила парню благодарную улыбку, и он просто расцвел в ответ.

— Приятного аппетита. Через пять минут ваш заказ будет готов.

Официант исчез, а я отпила глоточек кофе. М-м-м, божественно. Как раз этот момент и выбрала Анаид, чтобы продолжить свое объяснение:

— Должна предупредить, что моего сына это не касается. Если возникнет прямая угроза твоей жизни, Наридис, не размышляя, перегрызет горло тому, кто попытается причинить тебе вред.

Я чуть не поперхнулась и, поставив чашку на стол, уставилась на свекровь.

— Да-да, — кивнула она головой, — я имею в виду именно то, что сказала.

— Господи, — прошептала я, — во что превратилась моя жизнь? Может, я сплю, и это все мне снится? Какой-нибудь аномальный летаргический сон? Вот проснусь, и все встанет на свои места, будет как раньше.

— Знаешь, — немного помолчав, продолжила свой рассказ Анаид, — Назар, финансовый директор нашей фирмы, мне как-то сказал: “Анастасия Николаевна, я не могу понять, что происходит. В Вас, наверное, есть какое-то волшебное свойство. Я давно считаю Вас своим другом, но, уж простите меня, иногда бывает что я от Вас просто с ума схожу. Проходит время, и снова Вы становитесь лишь моим хорошим другом. И это уже было не однажды. У Вас прям какой-то животный магнетизм появляется, или это на меня что-то временами находит?"

— А моя мать, — вдруг осенило меня, — этим неплохо пользуется, не так ли? Вот почему мужчины так на нее реагируют.

— Вот именно, — подтвердила Анаид, — чем привлекает к себе повышенное внимание людей. А этого делать ни в коем случае нельзя.

— Поэтому мама так испугалась, когда поняла, что Павел явился из ее мира? Она еще спрашивала, заберет ли он ее.

— И что Наридис ответил?

— Не знаю, я оставила их любезничать, а сама пошла в дамскую комнату. Знаю только (потом Павел сказал), что это последнее предупреждение. А что, он и в самом деле мог вернуть ее на Арринолисс?

— Мог, конечно. У патрульных весьма широкие полномочия. Да Веридэ уже давным- давно была бы в своем мире, едва только выяснили бы, где она находится. Гарес много лет искал ее, все это знали и в меру своих сил пытались помочь. В вашем мире тогда другие патрульные были — Каро и Талор. Они-то и обнаружили беглянку.

— Беглянку? От чего же она бежала?

— Не знаю, стоит ли об этом говорить, — задумалась женщина.

— Стоит, — уверила я ее.

— Она сбежала от своей пары.

— Вот как? — удивилась я. — А разве так можно?

— И это спрашивает девица, которая вообще свою пару признавать отказывается?

— А откуда видно, что я не признала Пашку?

— На руку свою посмотри.

Я уставилась на одну руку, ничего необычного не заметила. Перевела взгляд на другую

— то же самое.

— Ну и…?

— Брачный браслет, — намекнула свекровь.

— Что с ним не так? — вглядываюсь в затейливую вязь и никак не могу понять, что она имеет в виду. — Вроде бы ничего не изменилось.

И в самом деле, ^татушка" выглядит точно так же, как и в тот момент, когда после исчезновения самого браслета рисунок с него переместился на мое запястье.

— То-то же и оно, — прокомментировала сей факт Анаид. — А должно было измениться вскоре после того, как Рид поставил тебе свою метку.

— А может, у него тоже все осталось по-прежнему?

— Исключено. Приедет, посмотришь сама.

— Мама тоже свою пару не признала?

— Ну почему же, признала, — как-то грустно проговорила свекровь, — но лучше бы она этого не делала.

Не успела я задать следующий вопрос, как торжественный голос оповестил:

— Дамы! Ваш заказ готов!

Да чтоб тебя!

Пока официант сноровисто расставлял на столе разнокалиберные тарелки, мы с Анастасией дружно молчали. Лишь когда парень, улыбнувшись напоследок, помчался уделять внимание другим клиентам, я вопросительно посмотрела на свекровь.

— Вика, ешь, — скомандовала моя собеседница, отрезая и накалывая на вилку кусочек антрекота, — принятие пищи успокаивает нервы.

— Ага, — пробормотала я, отпивая еще пару глотков ароматного кофе. — Сначала нарушили мне всю мою нервную систему, а теперь — ешь, успокаивайся.

— Я же извинилась, — свекровь бросила на меня укоризненный взгляд. — О твоей второй сущности тебе обязана была сообщить Веридэ. Она, в конце концов, твоя мать. А посторонним лучше в чужую жизнь не лезть.

— Тогда почему она этого не сделала? — независимо от моего желания в голосе послышалась горечь. — Она же прекрасно понимала, что рано или поздно во мне произойдут, пусть и незаметные посторонним, изменения. Поэтому и утверждала, что я, скорее всего, по ее примеру буду менять мужиков как перчатки, раз они в определенные периоды будут считать меня неземной красавицей.

— Не расстраивайся, девочка моя, — Анастасия протянула через стол руку и легонько сжала мои пальцы. — Ваш мир открыт не так давно. А порталов в нем всего два. Один ты видела, второй находится в Австралии. Шанс обнаружить сбежавшую женщину минимальный. Твоя мать уверена была, что ее здесь никто не найдет а значит, вполне возможно, ты никогда не узнала бы, что не такая, как остальные люди.

— Вот как? — скептически протянула я.

— Правда, что с тобой что-то не так, ты в конце концов поняла бы. Но… — женщина пожала плечами, — сомневаюсь, что и тогда Веридэ снизошла бы до объяснений, даже если бы ты рассказала ей о некоторых странностях. Эта… — уловив мой предупреждающий взгляд, быстро произнесла: — Извини.

Какая бы Вероника ни была такая-растакая, это не изменит того факта, что она моя мать. Без нее я просто не появилась бы на этом свете.

— Вы не договорили, — напомнила я. — Почему мама сбежала от своей пары? Этот мужчина был ее мужем? И почему было бы лучше, если бы она не признала его волка?

— Потому, что тогда он, по крайней мере, был бы свободен. И пусть не со своей парой, все-таки жил бы более-менее полноценной жизнью.

— А так?

— А так она приняла его родовое кольцо по собственной воле, что и отметил этот артефакт. Ее никто не принуждал. Так же как и не заставлял разделить ягоду самторила, чем она подтвердила, что готова в дальнейшем делить со своей парой кров и пищу. Она сама приняла это решение. Но когда дядя Гареса надел ей браслет на руку, она отказалась заниматься с ним любовью. Соответственно, и метка не была поставлена. Альвар по натуре был весьма жесткий и нетерпеливый, но тут он все же решил дать ей немного времени, чтобы она смирилась с тем, что теперь партнер у нее будет только один на всю оставшуюся жизнь.

— Та-а-ак, — угрожающе рыкнула, когда Анаид замолчала, — а теперь, будьте любезны, поподробнее.

От удивления глаза свекрови широко распахнулись. Такой реакции от меня она явно не ожидала, но тем не менее спокойно продолжила:

— Веридэ очень избаловали. Единственный ребенок…

— Я не о том, — невежливо прервала, — что там насчет загадочной ягодки?

Анастасия испуганно замерла на секунду, а потом беспечно махнула рукой:

— А, все равно узнаешь, рано или поздно. Ягода самторилового дерева считается священной и используется в брачном ритуале. После того как заключена помолвка, мужчина предлагает своей паре самторил, и женщина, если она согласна создать с ним семью, принимает половину ягоды, а вторым кусочком угощает будущего мужа.

— Значит, Апполинарий и тут меня обдурил, — процедила я сквозь зубы. — Вернется — убью!

— Не убьешь, — усмехнулась свекровь, — пожалеешь.

— Посмотрим, — снова угрожающе. — Не опасаетесь за жизнь сына? Нет?

Анастасия посерьезнела:

— Опасаюсь, это не то слово. Боюсь, очень боюсь. Но, конечно же, не того, что вред можешь принести ты. Сама уже знаешь — чтобы навредить, тебе совсем необязательно специально что-то предпринимать. Стоит просто бросить свою пару, и мужчина обречен на несчастливое будущее. Тут другое. Работа патрульного очень опасна. Именно это вызывает во мне страх. Но тут ничего не поделаешь.

— А Вы не пробовали уговорить мужа и сына поменять род деятельности?

— Наши женщины даже не пытаются заставить мужчину оставить службу. Такое решение каждый волен принимать сам, чтобы потом никто никого не упрекал, что его вынудили сделать неправильный выбор. Сам решил, значит, обвинять некого. К тому же слабые духом патрульными не становятся, поэтому часто и уговаривать бесполезно.

— Не знаю даже, — задумчиво проговорила я, — зачем тогда нужен муж, если его дома никогда нет? Если вдруг срочно понадобится его помощь, а он где-то за тридевять земель, вернее, за тридевять миров или планет?

— Вика, даже не знаю, что тебе и сказать. Наверное, мы привыкли воспринимать работу наших мужчин как должное. У вас тоже есть такие профессии, при которых супруги расстаются на длительное время. Похоже, что самая главная обязанность женщины любой расы — ждать своего мужчину.

— А если я не желаю жить только лишь ожиданиями, тогда как?

— Вот как ты заговорила, — ухмыльнулась Анастасия. — То вообще не хотела Ниридиса принимать, а теперь не желаешь расставаться?

— Рано радуетесь, — успокоила ее, — я имела в виду свою семейную жизнь. И только свою. Наличие в ней Апполинария вовсе не факт.

— А ты заметила, — склонив голову набок, спросила свекровь, совершенно не рассердившись на мой выпад, — что называешь Наридиса Апполинарием только когда злишься?

А ведь и в самом деле это так. Я даже никогда не обращала внимания, что использую это имя, когда сердита или расстроена из-за поведения Павла.

— Это к делу не относится, — отмахнулась я, — Вы лучше скажите мне…

— Вика, обращайся ко мне на "ты", пожалуйста, мне так привычнее. Не знаю, поняла ты или нет, пока была на Арринолиссе, но у нас не принято говорить "Вы", если обращаешься к одному человеку.

— Я попробую, — придвинула к себе поближе тарелку с салатом и вооружилась вилкой. — Так о чем это я? А, вспомнила! Что же случилось дальше, после того как этот Ваш… твой родственник надел маме браслет, ведь сейчас у нее на руке ничего подобного не наблюдается, иначе я это непременно увидела бы? Пашка мне говорил, что этот узорчик, — я постучала пальцем по запястью, — ничем не смывается. Опять соврал?

— Нет, — отрицательно качнула головой Анастасия. — Не смывается и не стирается, это правда. Рисунок нельзя уничтожить. Но зато с помощью магии можно уничтожить заключенный брачный союз, тогда этот узор исчезнет сам.

— Простите? — от удивления я снова перешла на Вы. — Я не ослышалась? Так у вас тоже существует такая вещь, как развод? Павел уверял меня, что это не так…

— Это не развод, дорогая, — глядя мне прямо в глаза, очень тихо сказала свекровь, — это насильственное, неприродное и, что важнее всего, одностороннее уничтожение всех проявлений парной связи.

Я хлопала глазами почище любой блондинки, не понимая, в чем разница. Связи нет — брака нет, что тут необычного?

— Вика, я очень надеюсь, что однажды ты не воспользуешься тем, что я только что рассказала, и не поступишь так, как твоя мать.

— Да что тут такого? — даже не заметила, что сказала это в полный голос, и Анастасия прижала палец к своим губам, намекая, что не стоит привлекать внимание немногочисленных посетителей ресторана. Хоть и сидели мы в укромном уголке, довольно далеко от остальных людей, да и музыка негромко играла, но все равно парочка женщин обернулась в мою сторону полюбопытствовать, кто же это нарушает порядок в зале.

— Если я правильно поняла, то уничтожение проявлений парной связи означает, что исчезнет тяга к твоему партнеру, или что-то в этом роде? Значит, они оба станут, как говорится, свободны от всех обязательств и могут строить новые отношения?

— Могут, — согласилась моя собеседница, — но только те, кто прибегнул к помощи мага. Как я уже обращала твое внимание, этот разрыв односторонний. Ты понимаешь, что это значит?

Только теперь меня осенила догадка, и то, что сделала моя мать, предстало передо мной во всей своей неприглядности и жестокости.

— Она перестала быть супругой дяди Герасима Корнеича, но он остался ее мужем, — потерянно прошептала я. Ия теперь уже точно знала, чем это грозило брошенному мужчине. Как там Павел мне говорил: "Если зверь не знает, где его пара, не уверен, что она его ждет дома, не ощущает отклика ответных чувств, он начинает беспокоиться и метаться. Если со временем ничего не изменится, он начинает злиться".

— Где сейчас Альвар? — спросила я, потому что знала, что Анаид ждет этого вопроса. А еще я была уверена, что ответ мне совершенно не понравится.

— Его уже давно нет среди живых, — ровным голосом ответила моя свекровь. — Зейли убил его. Еще двадцать лет назад.

— Зачем он это сделал? — недоуменно спросила я и даже сама поняла, насколько глупо прозвучал мой вопрос. Осторожно уточнила: — Неужели Альвар был настолько опасен?

— Не сразу.

После того, как Веридэ скрылась, он сначала пытался ее найти. Когда не удалось, попробовал найти мага, который провел ритуал одностороннего разрыва связи, но и это у него не получилось. Подобные ритуалы строго-настрого запрещены законом, и отыскать мага было не менее сложно, чем найти саму Веридэ.

— Если запрещено, то почему все же такое происходит?

— За подобные услуги оплата более чем щедрая, поэтому некоторые маги и решаются проводить ритуалы, невзирая на опасность. Обогатиться можно на всю оставшуюся жизнь.

— Из сказанного, я так понимаю, что тогда никто никого не нашел?

— Именно так, — согласно кивнула Анастасия, — хотя со временем все патрульные уже были в курсе, что если Веридэ попадется кому-то в поле зрения, нужно немедленно сообщить Альвару, Гаресу или Наридису. В крайнем случае, хотя бы мне.

— Как-то жутковато это звучит, — я передернула плечами как от озноба. — Похоже на облаву на одну маленькую беззащитную женщину. Не удивительно, что она пряталась.

— Да, конечно, — скептически сморщила носик моя свекровь, — твоя мать и беззащитность… Тем, кто хорошо знает Веридэ, трудно представить эту картинку.

Я вздохнула. То, что Анаид терпеть не может мою мать, я уже и так сообразила, но вдруг на самом деле все не совсем так, как выглядит на первый взгляд? Может, этот мужик довел маму до того, что она вынуждена была скрываться? Ведь сказала же свекровь, что это был жесткий человек (или вернее — нечеловек). Возможно, он был не жестким, а по-настоящему жестоким? Возможно, поднимал руку на маму?

Я в растерянности. Даже не знаю, чему и верить. То, что маман вовсе не подарок, мне отлично известно уже очень давно. Но это, конечно же, не значит что она могла умышленно подставить под удар свою пару. Не исключено ведь, что пострадать могли и другие люди, в том числе близкие самой Веридэ. Это я никакого понятия не имела, что у оборотней такие семейные страсти кипят. Просто потому, что вообще не предполагала, что оборотни на самом деле существуют как вид.

— Он ее, наверное, бил, чтобы заставить жить с ним, — даже не заметила, что пробормотала это вслух.

И вздрогнула, когда Анаид возмущенно повысила голос:

— С ума сошла? — заметив, что привлекла внимание, продолжила уже шепотом: — Скажи еще, что ее пытали, чтобы она переспала с оборотнем, от которого добровольно приняла родовое кольцо.

— А кто видел, что это было добровольно? — не сдавалась я. — Он перед свидетелями ей предложение делал, или как оно у вас там называется?

— Какие еще свидетели? — поморщилась моя собеседница. — Зачем они? Если бы Веридэ с самого начала была против брака, то не стала бы надевать кольцо, которое ей предложил Альвар.

— Значит, он сам ей его надел, — упрямилась я. — Такое же тоже могло быть?

— Не могло! — думаю, моя свекровушка уже пожалела, что вообще затеяла со мной этот разговор.

А я что? Нужно же мне выяснить, в конце концов, все, что касается моей матери. Да и меня тоже. Следовательно, осторожненько интересуюсь:

— Выходит, если бы Павел обманом не вынудил меня согласиться на обручение, сам бы он мне перстенек надевать не стал?

— Нет, конечно. Женщина должна по собственной воле надеть кольцо, иначе оно не подтвердит помолвку. А если такое произойдет то брачный браслет надевать на руку невесты нет никакого смысла. Он не изменится. Следовательно, и брак заключен не будет.

— Подождите… — я задумалась. Что-то во всей этой истории не давало мне покоя. Но что? Вроде бы все складно, однако какое-то противоречие где-то все же притаилось. Слова, совсем недавно кем-то сказанные, крутились у меня в голове.

— Подожди, — поправила Анастасия. И я тут же вспомнила то, что меня смущало. Когда я вернулась в наш мир, она мне сказала что-то типа: “Наридис надеялся, что проживая с нами в одном доме, ты привыкнешь к нему, и тебе будет легче принять его как мужа. Не мог же он просто силой взять тебя и поставить брачную метку?”

— А почему ты тогда так испугалась, когда увидела у меня на шее метку? — подозрительно прищурилась я. — Значит, можно было поставить ее и не дожидаясь разрешения второй половинки на заключение брака?

— Нет, нельзя, — отрицательно качнула головой Анаид. — Если оборотень поставит метку своей паре без ее согласия на помолвку и супружество, он навсегда привяжет себя только к этой женщине, она же останется относительно свободной и может даже изменять ему. Мужчина же другую женщину больше никогда не захочет пока будет жива его пара. А живут оборотни гораздо дольше, чем люди. Вот тебе и ответ, почему я испугалась.

Да-а-а, дела. Нечаянно взглянула на Анастасию и замерла. Она сейчас выглядела почти такой же расстроенной, какой была в тот момент, когда я вернулась с Арринолисса. Вероятно, вспомнила, что у нас с Пашкой не все еще гладко, и я могу в дальнейшем отказаться с ним жить. Нужно ее срочно отвлечь:

— Раз все так усиленно искали мою мать, — вдруг обнаружила очевидное несоответствие в полученных сведениях, — то почему, когда отыскали, не вернули на Арринолисс? Я слышала, как Павел говорил ей, что нашли беглянку еще три года назад или даже больше. Так старались найти, а потом оставили в покое? И даже не дали ей понять, что она обнаружена?

— А ты правда не понимаешь, почему? — улыбнулась свекровушка. Дождавшись, когда я отрицательно качну головой, убила меня одной фразой: — Потому что, как оказалось, у нее была ты — смешная конопатая рыжуля, и это сразу все изменило.

Глава 18

Глаза категорически не желают открываться. И хотя сквозь сон я довольно отчетливо слышу, что кто-то меня вполголоса зовет, отвечать никакого желания совершенно нет. Смотреть, кстати, кого с утра пораньше принесло в мою комнату, — тоже.

— Сплю я, — пробормотала неохотно и перевернулась на другой бок.

— Вика, — раздался совсем рядом обеспокоенный голос Оксаны, — с тобой все в порядке?

— Ммм… — простонала я, не поворачиваясь. Мол, понимай, как хочешь.

— Викуля, — голос Ксюхи подскочил на пол-октавы, — посмотри на меня сейчас же! Ты не заболела?

Нехотя приоткрыла один глаз и повернула голову в направлении шумной домработницы:

— И чего тебе не спится с утра пораньше? — проворчала сердито — Никакого покоя от тебя нету.

— С утра пораньше? — возмутилась женщина. — Не спится??? Ты на часы смотрела? Я уж решила, что ты тут сознание потеряла. Сколько раз уже звала, а ты все не просыпаешься.

— Ну, — открыла второй глаз и сердито прищурилась, глядя на Ксюху, — и сколько же времени, что ты устроила такой шум на ровном месте?

Оксана с оскорбленным видом молча подошла к моей кровати, взяла с тумбочки телефон и ткнула мне под нос. Я зевнула и пожала плечами — ну, час дня, и что? Это повод устраивать кипишь?

Ой! Час дня! Несколько секунд бездумно потаращившись на дисплей телефона, наконец осознала я. Даже начало второго уже! Вот это я вздремнула, ничего не скажешь.

Похлопала глазами пару секунд, и лишь потом молнией пронзило понимание того, почему я проспала до обеда. Да потому, что почти всю ночь не могла уснуть. Но…

— Оксан, ты иди, — поспешила я спровадить Ксюху. Заметив ее подозрительный взгляд, заверила: — Со мной все в порядке. Правда-правда. Хочешь, поклянусь даже, что не вру. Ночью не спалось, вот я день и прихватила.

Не спалось — это не то слово. Я боялась уснуть, чтобы снова не увидеть того, что пригрезилось моему затуманенному дремой мозгу.

— Ну, ладно, — неуверенно согласилась женщина, и, с сомнением оглядываясь, направилась к двери. А я, хоть меня с огромным нетерпением дожидалась моя курсовая, слезать с кровати не спешила, а стала припоминать события вчерашнего дня.

Обед с Анастасией Николаевной оказался весьма плодотворным. После того как все заказанное нами уже было съедено, а от безумно вкусной фаршированной рыбы и салата из баклажанов с черносливом у меня остались самые приятные впечатления, сидели мы в ресторане еще около двух часов.

Сначала исполнительный официант, пробегая мимо нашего столика, притормаживал и пытался навязать нам еще что-нибудь из блюд с затейливыми названиями. Это продолжалось до тех пор, пока Анастасия не рассердилась. И когда парень совершил возле нас очередную незапланированную остановку, она уставилась на него в упор и высокомерно произнесла:

— Я прошу Вас не утруждаться, молодой человек, — голос у нее при этом был холоднее арктического льда. Затем Анаид положила на столик банковскую карточку, подвинула ее в сторону ретивого работника предприятия общественного питания и продолжила: — Заказывать мы больше ничего не будем, лишь еще несколько минут поговорим и уйдем. Поэтому, пожалуйста, хватит уже строить глазки моей невестке.

Парень покраснел как маков цвет и рванул подальше от сердитой дамы, но не забыл, однако, прихватить со стола карточку.

Несколько минут, правда, растянулись, но я с интересом впитывала в себя новые знания, четко отдавая себе отчет, насколько я не в курсе происходящего вокруг меня.

Не в курсе…

А ведь я должна была иметь хоть какое-то представление о том, что может со мной произойти. Возможно не все, но то, что касается лично меня, я должна была знать уже давно. В конце концов, это мое законное право.

Пусть Вероника надеялась, что в нашем, малоизученном для ее народа, мире она сумеет скрыться, но минимум сведений о моей второй сущности она обязана была мне дать. Ведь Веридэ отлично знала, что проявления моих особенностей не избежать.

Кроме того, беглянка прекрасно понимала — если ее обнаружат, тотчас же вернут на Арринолисс. Она знала, что от возвращения на родную планету ее защищает только то, что у нее есть ребенок. Стая всегда в первую очередь заботилась о благополучии малыша.

К тому же до самой встречи с одним из патрульных, который по совместительству оказался моим супругом, она еще надеялась, что не обнаружена.

Все это позволило Веридэ бесстрашно путешествовать вдали от родины.

Но теперь ребенок (то есть я) вырос, даже замуж вышел. Льготы кончились!

Услышав заявление Анаид насчет смешной конопатой рыжули, я оскорбилась до глубины души.

— Какая еще рыжуля? — возмущенно проворчала я, потом осознала, что не это главное. Не на то я внимание обратила. — Почему это сразу все изменило?

«Я что, дочь Альвара?» — осенила меня неприятная догадка.

Если это так, то Пашка довольно близкий мой родственник. Какой ужас! Нежели я спала со своим двою-троюродным дядей? Или какая там степень родства между нами?

— Потому что ты полукровка, — "успокоила" меня свекровь, пока я еще не до конца поверила, что тот, кого я считала своим отцом — совершенно посторонний мне человек.

— Ну, спасибо, — обиженно прошептала я. — Ты, наверное, без ума от счастья, что тебе досталась такая неполноценная сноха?

— Представь себе, я действительно была бы счастлива, — серьезно проговорила моя собеседница, — если бы ты полностью приняла моего сына. Ты сама не понимаешь, какая ты особенная. Веридэ не забрали только потому, чтобы не травмировать тебя. Мы же не сразу разобрались в ваших отношениях. Думали, что она просто пытается не привлекать к тебе внимания, оберегая таким образом, поэтому не живет с вами, а оказалось…

Да, вот это поворот!

— И чем же я такая особенная? — с интересом уставилась на свекровь. — И какая разница патрульным до моего психического состояния? Им что, не все равно, как я жила бы дальше, если бы мама уехала?

— Не все равно, — серые глаза Анастасии встретились с моими, и она, немного склонив голову набок, замолчала, ожидая моей реакции.

А ответ я теперь уже знала и сама.

— Меня тоже не собирались здесь оставлять, ведь так? Даже если бы Павел не оказался моей парой?

Анастасия согласно кивнула.

— И когда я должна была оставить свой мир? — безжизненным голосом спросила я.

— Не раньше, чем тебе исполнилось бы двадцать лет.

— И как? Просто закинули бы меня в портал? А там сказали бы: "Здрасьте, мы тут в некотором смысле твои родственники, поэтому теперь ты будешь жить тут"?

Мне кажется, еще чуть-чуть — и я закричу от расстройства или грохну каким-нибудь бокальчиком в стену.

— Поэтому и маме не признались, что обнаружили ее, чтобы она не сбежала, прихватив с собой меня? — зло прошипела я.

— Что же ты такая недоверчивая и подозрительная? — покачала головой Анастасия. — Никто никуда не собирался тебя закидывать. И хоть ты очень важна для нашего клана, силой тянуть тебя никто не стал бы.

— Силой не стали бы тянуть, и, тем не менее, все равно забрали бы — это как понимать? А если бы я наотрез отказалась, как говорится, менять место жительства? Подозрения тут совсем ни при чем. Это ты что-то не то говоришь. Так как?

— Ну… однажды ты все-таки захотела бы посетить родину своей матери, — неопределенно проговорила Анаид.

— Не уверена.

— Вот же неугомонная, — в сердцах выдохнула свекровь, — и подбираешь же вопросы!

— Ага, подбираю, — согласно кивнула, — и хочу услышать правдивые ответы.

— Ладно, — Анастасия снова решительно кивнула головой, как делала это немного раньше, — расчет в такой ситуации строится на то, что за любимым человеком женщина пойдет куда угодно, в том числе и в другой мир.

— Здрасьте, пожалуйста! А откуда такая уверенность, что я полюблю Пашку?

— Ну, — скромненько потупила глазки свекровушка, — мой сын очень красив.

— Очень, — насмешливо поддакнула я, — к тому же еще и необычайно скромный. Также как и его мама.

— Не смешно, — Анаид изобразила глубочайшую обиду. — Или будешь утверждать, что это не так?

— Не буду, — вздохнула я, — но это ничего не значит. Если бы любили только красивых, то и людей бы уже на земле не осталось. Не знаю, доводилось ли тебе слышать, как у нас иногда говорят: “Не по хорошу мил, а по милу хорош”?

— Нет, вроде бы не слышала такого. И это означает….

— Любят не за красоту. Можно полюбить такого, что чуть красивее крокодила, а красавца писаного возненавидеть до глубины души. Если любишь всем сердцем, то твой избранник кажется тебе лучше всех, — вот это наворотила, сама себе удивляюсь!

Анастасия молча уставилась на меня, ожидая продолжения моей пламенной речи.

— Мужчине не обязательно быть красивым. Мужчине обязательно быть мужчиной. Ну, как-то так, — закруглилась я, сообразив — пример не совсем подходящий в данном случае. Не смотря на внешний лоск, в отсутствии мужественности Пашку вряд ли кто-то сможет упрекнуть, — так что?

— Что что?

— Что с тем, если Пашка мне не понравился бы?

— Тогда, может, понравился бы Слай, — брови мои приподнялись от изумления, — или Талор. А может быть, Тониро пришелся бы тебе по душе? Мальчик еле пережил смерть своей пары. Если бы не маленький ребенок, то неизвестно, что с ним было бы. А еще…

— Не поняла, — я уже от удивления хлопала глазами чисто блондинка, оправдывая свою наполовину блондинистую прическу, — мне что, собирались устроить ярмарку женихов???

— Вроде того, — недовольно поморщилась моя собеседница. — Парни только рады были бы попытать счастья. Кому-то все-равно повезло бы.

Я вытаращилась на Анастасию. Вот это поворот! Оказывается я — завидная невеста, если очередь из мужчин чуть не выстроилась у порога моего дома.

Представила длинную змейку расфуфыренных женихов, уходящую куда-то в заоблачную даль, и развеселилась.

— Не смешно, — повторила Анастасия.

— Неужели? — попыталась сделать серьезное выражение лица, но снова рассмеялась: — Методы у вас, конечно, суперские. Это ж надо такое придумать? А если бы потом оказалось, что я чья-то пара?

— Вот потом и решали бы…

* * *

Я и сейчас улыбалась, прокручивая в голове наш с Анастасией разговор. Но улыбка моя вмиг увяла, стоило моему взгляду остановиться на экзотическом растении, подаренном мне сказочным садовником.

Дело в том, что во сне, напугавшем меня своей реалистичностью, я видела Тимдора. Терунец, добродушно улыбаясь, протянул мне руку и сказал: «Возьми, это тебе пригодится». Чем было «это» и как оно выглядело, я так и не разглядела.

Большую часть минувшей ночи я добросовестно пыталась выспаться.

Но не тут-то было.

Едва я начинала проваливаться в сон, как тут же пыталась опереться спиной на несуществующую мужскую грудь. Желала почувствовать прикосновение крепких рук к своим плечам, ощутить едва заметные ласковые поглаживания по всему моему телу, которое тут же начинало гореть и плавиться, лишь только я вспоминала сумасшедшую ночь с Пашкой.

Короче, мне нужен был мужчина. И не просто какой-то там гипотетический мужик, а тот голубоглазый и белобрысый нахал, который обманом вынудил меня стать его супругой. Мне нужен был Павел. И где его черти носят, когда он мне так необходим?

Пару десятков раз перевернувшись со спины на живот и обратно, я сползла с кровати и потащилась на кухню.

Горячее молоко с медом всегда оказывало на меня успокаивающее и легкое снотворное действие. Надеялась, что и на этот раз сработает.

И сработало. Может быть, усталость взяла свое, но я действительно расслабилась, задремала и как будто попала в какой-то низкопробный детектив. Причем все действие было так натурально, что я испытала настоящий шок, который сменился всепоглощающим страхом за свою жизнь. И не только свою.

Меня похитили.

Как это произошло, мое сновидение мне не показало. Я знала, что меня несли, везли, после снова несли и даже волоком тащили за руки.

Когда наконец прибыли к цели, мне развязали руки, втолкнули в какое-то помещение. За спиной хлопнула дверь, и послышался отчетливый шум от поворота ключа в замочной скважине.

Значит заперли. Ну, кто бы в этом сомневался? Секунду-другую я стояла, не двигаясь, потом резко стянула повязку с глаз и осмотрелась.

Да-а-а… не отель Ритц. Да и вообще не отель.

Полутемная от забитых досками окон комната представляла собой удручающее зрелище: из мебели всего лишь обшарпанные полки, заваленные каким-то хламом. Пыль и мусор толстым слоем покрывали пол. Когда-то побеленные стены теперь стали грязно серыми и покрылись трещинами.

Вероятно, этот домик давно уже был заброшен своими хозяевами.

Если меня так спокойно оставили здесь одну, то, скорее всего, поблизости никого нет. Значит, кричать и звать на помощь совершенно бесполезно.

Поэтому я не стала зря надрывать голосовые связки. Они мне еще пригодятся, если возникнет удобный момент, когда рядом окажется кто-то из посторонних людей. Можно будет попытать счастья и привлечь чье-то внимание.

Но пока что об этом можно было только мечтать.

Снова щелкнул замок, и дверь распахнулась. На пороге моего временного жилища возник человек. И я его знала!

— Ну, здравствуй…

Теперь я все же закричала и проснулась.

С ума сойти!

Безумно закрутила по сторонам головой, пытаясь понять, на самом ли деле я сейчас у себя дома на кровати, или мне только кажется. Вдруг я все еще в развалюхе, неизвестно где находящейся, и отпускать меня никто не собирается?

Очевидно, кричала я тоже во сне, потому что тишина, царившая вокруг, говорила о том, что мое внезапное пробуждение не нарушило покоя нашего дома.

Оксана, правда, спала от меня через две комнаты, и могла просто ничего не услышать. Но отец находился прямо за стеной. И если бы я издала хоть какой-то более-менее громкий возглас, он, несомненно, услышал бы и сразу прибежал на помощь.

Вытерла тыльной стороной руки влажный лоб и облегченно выдохнула. Сон.

Как странно… И все же это был просто сон. Но какой! Такой правдоподобный, что я как наяву видела даже бумажки (скорее всего, листы из старых книг) с текстом на непонятном языке.

Еще я краем глаза заметила, что драная занавеска, закрывавшая грязный колченогий стол, дернулась и заколыхалась от резкого движения, будто внутри кто-то прятался. Понятия не имею, что там могло притаиться, но уверена — это было что-то живое.

Помню старинные настенные гиревые часы с малюсенькой дверочкой выше циферблата. Наверняка там притаилась кукушка, уже давным-давно ушедшая на покой и не отсчитывающая бег времени своим мелодичным “ку-ку”.

Странно, что моя память сохранила так много подробностей, за исключением одной — я не вижу лица человека, который вошел в дверь. Хотя во сне я была твердо уверена, что этого мужчину встречала раньше.

Зажмурилась и с усилием потерла лицо ладонями. Как когда-то в детстве, если снилось что-то страшное, я вполголоса быстро забормотала: “Хороший сон воскресни — плохой напополам тресни! Хороший сон воскресни — плохой напополам тресни!”

В детстве я так истово-испуганно повторяла это, потому что была уверена: желание непременно исполнится, стоит только хорошенько попросить. Только у кого я просила — не знаю. Может, у самого сновидения?

А теперь? Я уже давно не верила во всю эту ерунду, но губы мои, независимо от того, верю я или не верю, исполнится или нет, шептали: “Хороший сон, воскресни! Ну пожалуйста, что тебе стоит? Воскресни и гони плохой подальше прочь! Чтобы он даже дороги назад не нашел!”

Вот это я даю! Совсем спятила со всеми этими нервными переживательствами.

Усилием воли заставила себя замолчать и подняться с кровати.

Пора переходить к плану:,В’:, так как план “А” (молоко с медом) — не удался. Пришлось применить лекарственную тактику.

Таблетка Сондокса, и я наконец-таки вырубилась, еще успев увидеть начало нового сна, в котором Тимдор дарил мне свой презент.

А потом все поглотила тьма. Поэтому я и проспала до половины следующего дня.

Но… Хватит о страшном, непонятном и неизвестном! Курсач требует моего немедленного внимания. Кряхтя и вздыхая, поползла к умывальнику.

* * *

Следующие несколько дней почти ничем примечательным не отличались. Пашка все еще не возвращался, и я уже начала беспокоиться. Неужели что-то пошло не так, и парни не смогли вернуть Наю ее законному супругу?

Господи! Пусть у них будет все в порядке, а задержка произошла из-за какого-то пустяка! Совсем некстати в памяти возник Эландор, распахнувший ворот сорочки и показывающий нам тонкий рубец от магической петли, которую он так и не смог сам снять, только навредил себе и получил шрам на шее на всю оставшуюся жизнь.

А Догер как переносит ожидание? Исполнил он данную мне клятву, что станет держать себя в руках и делать то, что доктор ему скажет? Помогают ли ему снадобья Стэна держать волка на коротком поводке?

И самое важное для меня — когда вернется мой муж и вернется ли вообще? Я не хочу его терять! Ну, то есть… пусть он будет жив-здоров. Ничего личного.

Когда я сказала, что “почти” ничего примечательного не произошло, то имела в виду, что один инцидент все-таки имел место быть. И виной этому снова стал баскетбольный гений нашего универа.

Я уже и думать забыла о Генкиных притязаниях, когда он снова напомнил о себе.

Мы с Лелькой договорились в четверг после четвертой пары сходить в читальный зал университетской библиотеки. Мне необходимо было просмотреть старые подшивки городских газет для курсовой.

Лелька мне нужна была для моральной поддержки, да и сама она собиралась поискать интересные факты для реферата по истории моды. Гуторина предупредила Мишу, чтобы не заезжал за ней, так как сразу после лекций мы отправимся “грызть гранит науки”.

Весело перебрасываясь шутками, мы вышли из аудитории и направились по коридору к центральной лестнице. Библиотека наша находится в главном корпусе, поэтому мы спустились вниз и пошли не к парадным дверям, а завернули за угол и двинулись к боковому выходу.

— Ой, — воскликнула вдруг Лелька, — а кушать-то как хочется, может быть, сначала по булочке с соком или по бутербродику в кафешке схомячим?

— А давай, — не стала я спорить.

Мы круто развернулись на сто восемьдесят градусов и поспешили к главной двери.

Кафе совсем рядом — только пересечь двор и через дорогу перебежать. Мы выпорхнули на крыльцо как раз вовремя. Я имею в виду, вовремя для того, чтобы увидеть, как Мисс Кривляка-Задавака — Виолетта Кратина, нацепив на кукольное личико сверкающую улыбку, садится на мотоцикл позади официального жениха моей подруги, который надевает шлем на изысканную прическу красотки и кроме своей пассажирки ничего вокруг не видит и не слышит.

Тихий болезненный стон сбоку заставил меня вздрогнуть и повернуться.

— Оль, ты что? — быстро прошептала я. — Прекрати сейчас же! Ничего еще не известно, может, Мишка просто решил подвезти Виолку? Причины мы не знаем, поэтому расстраиваться преждевременно. Ты слышишь?

— Слышу, — прошелестела Лелька. — По-моему, причина и так понятна. Он хочет меня бросить.

— Перестань! — повысила голос.

Одновременно с этим взревел мотор и красная Мишкина Хонда, блеснув лакированным боком, вырулила с университетского двора.

— Пойдем! — схватила подругу за рукав и поспешно потянула за собой по ступенькам.

Пока мы преодолели все надцать ступеней, Лелька пару раз чуть не свалилась, поэтому я сбросила немного скорость, но направление не изменила.

— Вот черт! — процедила сквозь зубы и остановилась.

Прямо по курсу метрах в двадцати от нас стоял Рамадовский. Он небрежно притулился спиной к дереву и лениво оглядывал спешащих мимо него студентов.

Почему я сразу решила, что он тут не просто природой любуется, а стоит с определенной целью? Это, наверное, моя паранойя неожиданно проснулась и подняла голову. Наверное, лучше подождать несколько минут, возможно, он исчезнет из нашего поля зрения, а пока…

Развернула Гуторину лицом к себе и нахально полезла к ней в карман.

— Держи! — протянула телефон, который бессовестно вытащила из ее кармана. — Позвони Мише, и сразу все узнаем. А то надумаешь какой-нибудь чепухи, а парень ни сном ни духом не знает, что собрался тебя бросать.

Лелька протянула руку за мобилкой и остановилась на полдороге, глядя на свой телефон как на ядовитую змею.

— Вика, — со слезами в голосе пробормотала она, — со мной что-то не так? Сначала Сергей, теперь вот это…

Забыла сказать, что примечательный праздник 8 Марта, который мы отмечали дома у Ольги (ее мама и отчим уехали проведать куда-то в Тьму-Таракань Лелькину тетю, откуда последняя категорически отказывалась переезжать к Гуториным, хотя ее неоднократно приглашали), оказался несчастливым не только для меня.

Мы с подругой даже не предполагали, что после столь веселой вечеринки обе останемся без парней. Ну, со мной все понятно: как уже говорила, меня пригласил Макс с целью закончить веселье в приватной обстановке у него дома. Что из этого вышло, это уже другой вопрос.

Хорошо, после того как я сбежала посреди ночи от растерянного парня, пару месяцев спустя он хотя бы здороваться со мной начал. Думала, будет обижаться до конца жизни.

На вечеринку мы с Ольгой приготовили небольшой сюрпризец, а именно — разучили канкан и на пару с ней сплясали. Это и стало причиной небольшой размолвки Лельки с ее парнем. Сергей вполне натурально возмутился, что его девушка перед посторонними парнями посмела сверкать нижним бельем.

Я тогда решила, что он шутил. Но, как оказалось…

Мы с Максом ушли пораньше, когда праздник еще был в самом разгаре. Обе Лелькины одноклассницы и Санек, их провожатый, немного задержались. Остался и Сергей. Но ушли по домам они уже двумя парами. Одна из бывших Лелькиных подруг решила прекратить борьбу за Санька и переключилась на Ольгиного парня. Для Гуториной тогда на этом вся любовь и закончилась.

И вот теперь…

Я рассердилась.

— Никакого “этого” еще нет, не надо раньше времени истерику тут устраивать! — прикрикнула я. — Поняла?

— Поняла, — неохотно ответила Лелька и взяла телефон.

Набрала номер и опасливо поднесла мобильник к уху. Пара гудков и абонент ответил. Динамик в телефоне Гуториной такой, что если не хочешь, чтобы окружающие слышали, что говорит собеседник на другом конце провода, то нужно отойти в сторонку минимум метров на пять.

Лелька отходить никуда не стала, потому я отчетливо услышала: «Привет, солнце! Что- то случилось?»

— Э… — Лелька беспомощно посмотрела на меня, и я одними губами, помогая себе жестами, подсказала ей: — Приезжай… приезжай…

— Это… Миш, а ты где? Не можешь подъехать через полчасика?

«Ты же собиралась после лекций в библиотеку?»

— Мы немного раньше освободимся, — подруга замялась, а я быстренько ткнула пальцем себе в грудь и пальцами изобразила, как будто быстро-быстро бегу. — У Вики планы поменялись. Ей скоро нужно домой ехать, ее там ждут.

«А ты можешь немного подождать? — послышалось из телефонного аппарата. — Дело в том, что я забыл совсем, что ты предупреждала, и приехал за тобой. Просто из головы вылетело. Вспомнил только тогда, когда все твои однокурсницы вышли, а вы с Викторией — нет. Уже собрался уезжать, но одна из твоих подруг попросила подвезти домой, у нее что-то с машиной. Ты подождешь, пока я ее на место доставлю, а то посреди дороги бросать ее неудобно?»

— Подожду, конечно, — Лелька просветлела лицом, — ничего страшного, не на поезд.

— Ну, вот видишь? — уверенно проговорила я, — все совсем не так, как ты себе вообразила. Правда, библиотеку придется на сегодня отложить, ну и ладно. С понедельника серьезно займемся курсовой.

Я еще что-то ободряющее вещала, но перед глазами у меня стояла картинка, как Мишка, полуобернувшись к Виолке, аккуратно надевал шлем на голову своей пассажирки, как таращился на нее, как не смотрел по сторонам и никого не видел, кроме Кратиной.

Боюсь, что в данном случае Оля была совершенно права — Мишка для нее потерян.

— Вика, — глаза Лельки расширились, и она легким движение головы указала на подпирающего дерево Рокоссовского, — он точно тебя ждет.

— А ну его, пускай ждет, — отмахнулась я, — подумаешь, мачо. Пойдем за булочками?

— Вика, подожди, мне позвонить нужно срочно.

Не дожидаясь моего ответа, подруга быстро набрала номер и нажала вызов. Из трубки донесся гудок. Потом еще один и еще.

— Оль, пошли, потом перезвонят, — потянула я ее за рукав, — видишь, люди заняты?

— Это срочно, — уперлась Ольга, — подожди немного.

Снова сделала вызов и поднесла телефон к уху. На этот раз абонент ответил почти сразу.

— Слушаю, — глубокий и низкий мужской голос заставил меня удивленно уставиться на подружку. Ничего себе! Это еще кто?

Не обращая внимания на мою удивленную физиономию, Гуторина произнесла в трубку:

— Привет, Матвей. У нас снова проблема. Та же самая.

Пока я таращилась на совершенно невозмутимую девицу, выпустила из виду часть телефонного разговора.

— Вот как? Потому он и осмелел, раз тебя нет в городе. Ну ладно, будем прорываться сами.

Из трубки донесся сердитый рык: «Стойте там! Я через минуту перезвоню».

— Ладно, — недовольно пробормотала Ольга и подняла на меня глаза: — Вот только не вздумай на меня орать!

— Что это было? — показала я рукой на телефон, зажатый в руке подружки. — Заметь, я не ору. Откуда ты его знаешь?

— Матвей Богатырев живет в соседнем подъезде моего дома. Ты не знала?

Я помотала отрицательно головой и снова воззрилась на Гуторину, ожидая продолжения.

— Он попросил меня уже давно, если что-то будет нам угрожать, чтобы звонила ему, он разберется.

— Нам? — уточнила я.

— Ну, в большей степени, тебе, — замялась Лелька.

— А зачем ему это? — не успела она рта открыть, как я продолжила: — Нет-нет, не отвечай. Дай угадаю сама — Апполинарий?

Ольга едва успела кивнуть, как зазвонил ее мобильник.

— Да! — быстро проговорила в трубку Лелька. — Что сделать? Что-что? Ну, как скажешь, — она удивленно приподняла брови. — Сейчас? Ну ладно. Помахать, так помахать.

Она подняла вверх правую руку и несколько раз помотала ею над головой.

— Теперь можем идти, — великодушно разрешила она. И мы не торопясь отправились через двор по уже безлюдной аллейке, ведущей к воротам, недалеко от которых прохлаждался Генка.

— Оль, — приостановилась я, — вдруг он совсем тут ни при чем? Стоит себе и стоит, мало ли что ему в голову взбрело, а ты сразу звонить…

— Вот пусть и стоит, если ни при чем, мы просто пройдем, и все.

Вполголоса переговариваясь друг с другом, мы спокойно двигались по аллее и уже почти миновали баскетбольного светилу местного разлива, как он вдруг сделал выпад, схватил меня за руку и дернул к себе так, что я впечаталась ему в грудь и чуть не задохнулась от неожиданности. Потом стремительно оттащил меня от дорожки метров на пять.

— Ах ты ж… А-ну пусти меня, придурок!

— Со мной пойдешь, — прошипел Рокоссовский. — Твоя подруга свободна, — он перевел взгляд на Лельку, которая сразу метнулась вслед за нами: — Иди, куда шла.

— Совсем с ума спятил? — возмутилась подруга, — не трогай ее!

— Я не собираюсь ее трогать, — гаденько усмехнулся Генка, — ну, если честно, то собираюсь. Не переживай ты так, ей понравится. Еще продолжения просить будет.

— Рокоссовский, ты сдурел? — яростно прошипела я. — Неприятностей хочешь?

— Каких еще неприятностей? — зло оскалился Генка, — у нас с тобой все по обоюдному согласию будет Умолять будешь, чтобы я переспал с тобой.

— Ага, прям сейчас! Мне уже начинать умолять?

— Не шути со мной, девочка, — рыкнул Генка. — А ты, — он бросил на Лельку косой взгляд,

— исчезни по-хорошему.

— А то что?

— А то пожалеешь.

— Давно в лоб не получал? — разъярилась Лелька, сжимая кулачки.

Я, несмотря на то, что пыталась вывернуться из крепкого захвата и одновременно старалась не привлекать лишнего внимания, чуть не засмеялась.

Я выше Ольги на полголовы, а что тогда говорить про наглого баскетболиста? Он вообще смотрел на нее как на букашку, которая, тем не менее, еще и кулачками пыталась махать.

Что самое странное, я ничуть не испугалась. Что он мне может сделать среди бела дня? Машины рядом нет — затащить он меня никуда не сможет, а драться тоже не станет, слишком трусливый.

— Уж не ты ли мне собралась в лоб дать? — язвительно поинтересовался он, покрепче обхватив меня за плечи и прижимая мои руки к бокам.

— Зачем девочке ручки марать? — раздался сбоку насмешливый мужской голос, я аж вздрогнула от неожиданности, повернула голову и удивленно обозрела двоих парней совершенно бандитского вида.

Если бы меня попросили их описать, можно было сделать это всего несколькими словами: кожа, цепи, заклепки, банданы. Ростом эти ребята были приблизительно с Лельку, но когда улыбка исчезла с лица того, что пониже, и его ледяной голос четко и раздельно произнес:

— Убрал от малышки лапы, если еще хочешь пользоваться ими некоторое время, — руки Рокоссовского разжались.

— Это моя девушка! — попытался он права качать.

— Врешь, — глаза низенького недобро прищурились, — эта девочка не твоя и твоей не будет Я предупреждаю только один раз. Посмеешь еще прикоснуться к ней, я тебе что- нибудь сломаю. Пока еще не решил, что, но лучше тебе не проверять. А сейчас сгинь отсюда.

Выслушав угрозу до конца, Генка сначала побледнел, потом и вовсе позеленел, но продолжал стоять.

— Тебе еще раз повторить? — пророкотал второй неформал.

— Не нужно, — сквозь зубы процедил мой ‘:ухажер” и попятился назад. Когда отступил на приличное расстояние, только потом отвернулся и понесся к воротам. Через минуту совсем скрылся из виду.

— Спасибо, — пробормотала я, разглядывая необычных парней.

— Не за что, куколка, — улыбка смягчила суровое лицо нашего защитника. — Привет Матвею.

— Какие мальчики, — прошептала Лелька, провожая восхищенным взглядом героев- защитников, уверенной поступью двигающихся к кафешке, из которой они, вероятно, и появились. Мне же есть почему-то расхотелось.

— Оль, — выдохнула я, — с меня на сегодня уже хватит, наверное. Давай домой? Позвони Мише, чтобы не приезжал, я тебя отвезу.

А про себя продолжила: «Это самое меньшее, что могу для тебя сделать, подружка моя».

А на следующий день наконец-то вернулся мой супруг

Глава 19

«— Какой сегодня день?

— Пятница, а что?

— Да такое впечатление, будто пятый понедельник подряд». (Грустная правда жизни, подслушанная на просторах интернета).

Пятница не задалась с самого утра. Началось с того, что я проспала. Оксана разбудила меня и отправилась на рынок затариваться продуктами на выходные.

Я же опять благополучно уснула, лишь за домработницей захлопнулась дверь. Спала неважно, но хоть кошмары меня больше не мучали.

Грезилось кое-что совершенно иного характера. То, что скромной и воспитанной девушке сниться вроде бы не должно, но снилось.

Да-да, именно эротические фантазии, да такие, которые по телевизору не показывают даже после полуночи. И все это с участием одного высокого стройного красавчика с необычными глазами, умеющими менять цвет радужки в зависимости от состояния и настроения их хозяина.

Понять не могу, на меня еще действует особенное календарное время года, или я подсела на Пашкины ласки после всего одной совместно проведенной ночи?

Короче, я проспала. Потом нечаянно порвала любимую кремовую блузку, которую собиралась надеть под классический сине-зеленый сарафан.

Правильно люди говорят что торопиться нужно медленно. Пришлось переодеваться. Сменила сарафан на голубые джинсы и темно-синюю тунику. На талии застегнула серебристый поясок и рванула из дома.

Стоит ли говорить, что на первую пару я опоздала?

На второй паре на вопрос профессора по пройденной теме я что-то сморозила ни к селу ни к городу, за что схлопотала задание на реферат с гордым названием «Сочетание одежды и предметов, ее дополняющих», которое нужно подготовить за выходные.

Я уже чуть не рычала от злости. Но главное расстройство дня еще ожидало впереди.

Когда закончились занятия, мы с Гуториной не спеша убрали конспекты в сумки и направились на выход. Ослепительно-загадочно улыбаясь, мимо нас проскользнула Виолетта. Почему-то от вида ее жизнерадостной мордашки мне стало не по себе и похолодело внутри.

Выбросила нахальную дочку мэра из головы и потянула Ольгу за собой. Мы спокойно прошли по коридору, уступая дорогу спешащим студентам, и степенно прошествовали через дверь.

И так же как вчера резко остановились.

На этот раз даже тени сомнения не возникло. Осталось только на асфальте написать большими буквами: Ольга плюс Миша равняется нелюбовь. Потому что сейчас на виду у всех студентов и преподавателей жених моей подруги, оставив своего железного коня в сторонке, самозабвенно целовал блондинистую красотку.

Виолка даже изящно приподняла назад ножку, полностью отдаваясь страстному поцелую. Правда, она еще та актриса и, возможно, безумную бурю чувств просто изображает. Тем не менее, выглядит пикантная сценка весьма правдоподобно.

Некоторые из проходящих мимо нас девушек с жалостью посматривали на Гуторину, которая сейчас будто оцепенела. Она ничего вокруг не слышала и не видела, кроме своего, скорее всего, уже бывшего парня, променявшего мою подружку — добрую и искреннюю девушку — на такое лицемерное недоразумение, как Виолетта.

Из двери, весело щебеча, выскользнули Зита и Гита. Я оглянулась и, заметив, что они направились было к нам, отрицательно покачала головой. Зина резко остановилась и придержала недоуменно взглянувшую на меня Тину. Я показала глазами в сторону озабоченной парочки.

Девчонки переглянулись, кивнули головами и тихонько прошли мимо нас. Оля ничего этого не заметила. Слезы катились у нее из глаз, стекали по щекам и капали с подбородка, сверкая на солнце подобно волшебным самоцветам.

— Оль, — окликнула я ее, — не плачь, пожалуйста. Перестань.

Ее взгляд скользнул по мне, как будто не узнавая.

— Оль, — я сама чуть не заревела, глядя на расстроенную Лельку, — хочешь, я что-нибудь устрою этой заразе, чтобы никогда больше не посмела даже взгляд бросить на чужого, почти женатого мужчину?

— Зачем? — прошелестел ее безжизненный голос. — Не силой же она заставила Мишку ее целовать.

— Ну, тогда Пашку подговорю, он его отлупит, чтобы неповадно было. У вас же свадьба скоро, поэтому…

— Свадьбы не будет, — твердо произнесла Гуторина. — Зачем мне нужен такой муж, который в любой момент готов побежать за очередной юбкой? Я не собираюсь делить своего мужчину с кем-то еще. Лучше одной быть, чем с таким вот Не нужно его трогать. Пусть все идет, как идет.

Между тем безумный поцелуй наконец прервался, и Миша, отстранившись от слегка обалдевшей девицы, бросил взгляд на крыльцо, где мы все еще стояли.

Я затаила дыхание, сама не зная, какого развития действий мне больше хотелось бы. Была почти уверена, сейчас Мишка опомнится, осознает и побежит навстречу Лельке, повинится и попросит прощения. Скажет, что бес попутал в обличии светловолосой нахалки. Что больше ни-ни, ни за что, ни столько, ни вот столько…

Я ошиблась.

Он резко отвернулся и сел на мотоцикл. Его новая пассия грациозно вспорхнула на заднее сиденье и собственнически ухватила парня двумя руками за талию, еще и щекой прижалась к его спине. Прямо идиллия.

Взревел мотор, и Хонда, набирая скорость, вылетела с университетского двора.

— Вот и все, — странно спокойным голосом проговорила Ольга. — Вот и все.

— Оль, если он такой бабник, как оказалось, то, может, оно и к лучшему, что сейчас разбежались, пока еще не связали себя браком? Найдешь себе еще хорошего парня, для которого ты будешь одна-единственная, самая любимая во всем мире.

— Ну да, а как же, — горестно покачала она головой, — нет таких парней, Вика. Их просто нет нигде на всем белом свете.

— Не выдумывай, есть, конечно! Однажды появится на твоем пути мужчина, который скажет: “Дорогая, ты как мечта — совершенна!”. Нет, не так. Он скажет: “Ты — моя совершенная мечта”. Вот!

Гуторина вытерла слезы и невесело усмехнулась:

— Как скажешь, — согласно кивнула она, — тебе виднее.

— Вот именно, мне виднее. А ты верь мне, я знаю, что говорю.

— Ладно, хватит уже слезы лить, — Лелька вытерла вновь выступившие слезинки. — Не конец света. Ты знаешь, Мишка последние дни очень изменился, и я уже начала подозревать, что наши отношения скоро закончатся, но не думала, что этому будет так много свидетелей.

— Пойдем, — подхватила ее под руку, — я отвезу тебя домой.

Мы наконец сползли по ступеням вниз и уже прошли почти половину двора, как скрип тормозов заставил меня поднять голову.

Недалеко от ворот остановилась белая Волга с черно-оранжевыми шашечками на крыше. Дверца машины распахнулась, и из салона выскользнул ух-ты-какой-парень: высокая, спортивно сложенная фигура в черных джинсах и черной же футболке, одежда облегает обалденное тело мужчины как вторая кожа, светлые волосы стянуты резинкой на затылке.

Я не успела увидеть лицо парня, он сразу же наклонился к водителю такси, расплачиваясь за поездку. Потом что-то взял из машины и весь такой из себя шикарный повернулся в сторону ворот

Я в полнейшем шоке, открыв от изумления рот, секунду-другую таращилась на блондина с ярко-алой розой в руке. Он же снял солнцезащитные очки и, небрежно сунув их в карман, усмехнулся, глядя на нашу с Лелькой застывшую композицию.

А дальше меня будто кто-то в спину толкнул — я взвизгнула и понеслась навстречу блондину.

Подбежала и, перебросив ручку сумки через плечо, повисла у Пашки на шее. Тотчас же подлетела вверх, подхваченная сильной рукой и была прижата к крепкой мужской груди.

И вдруг мой муж как будто окаменел. Осторожно опустил меня на землю и выдохнул:

— Когда?

— Что когда? — сделала невинно-удивленное выражение лица и еще для достоверности непонимающе похлопала глазками.

— Вика, — рыкнул Пашка, — когда это началось? И не притворяйся, ты прекрасно поняла, о чем речь.

— Неужели? — сдаваться я не спешила.

— Вика! — в голубых глазах сверкнули желтые искорки.

— Что? — фыркнула я. — Чуть что, сразу Вика-Вика…

Взглянула на напряженную фигуру мужа и не стала больше его дразнить. Выглядел он так, будто приготовился к нападению.

— На другой день после того, как вернулась домой, — пробормотала я.

Было неловко осознавать, что Павел точно понимает, что сейчас я испытываю (как бы потактичнее выразиться?) период повышенного сексуального влечения.

А он понимал, тут даже без вариантов. Я видела, как он глубоко вдыхал воздух, и дыхание его становилось все более тяжелым и прерывистым. На лбу появились крохотные бисеринки пота.

— Черт! — процедил он сквозь зубы. — Черт! Черт!!!

Однако, выдержка у мужика. Я тут же припомнила Пашкиного папу, закинувшего его же маму на плечо и как первобытный человек поволочившего ее в кровать. Оказывается, у моего мужа сила воли покрепче будет, чем у его родителя.

— Домой! — приказным тоном рявкнул вдруг Пашка. — Сейчас же!

Упс! Ошиблась. Муженек тоже, как оказалось, не отличается сдержанностью.

— Не сейчас, — поправила, — я обещала Лельку домой подбросить.

Пашка весь подобрался как лев перед прыжком:

— Вика-а-а, — вкрадчиво протянул он, — у меня нервы не железные.

— Паш, пожалуйста, ты посмотри на нее, — я обернулась назад. Гуторина стояла на том же месте, где я ее оставила, и безразличным взглядом смотрела прямо перед собой.

— Что с ней? Заболела?

— Да нет, просто ее парень козлом оказался.

— Нужно принять меры?

Я усмехнулась:

— Ну вот, а я еще собиралась тебя упрашивать, чтобы отлупил его.

— Как сильно?

— Как сильно упрашивать собиралась?

— Как сильно отлупить?

— Никак, — с сожалением проговорила я, — Оля просто не хочет больше о нем слышать.

Павел шумно втянул носом воздух и простонал:

— Малыш, а может, все же домой?

— Паш… — возмутилась я.

— Хорошо, — проворчал он, — давай ключи.

Несколько минут спустя мы уже мчались по трассе в сторону Перелесовского района, куда уже около двух месяцев назад переселилась семья Гуториных.

Когда я говорю “мчались”, то именно это имею в виду. Причем скорость все возрастала. Моя бедная машинка, не привыкшая к таким скоростям, возмущенно урчала все громче и громче.

Зачем я только пустила за руль своей крошки озабоченного сексуального маньяка? Он вообще дорогу видит?

Мы с Лелькой сидели на заднем сиденьи, и каждый раз, стоило мне поднять глаза, я встречала в зеркальце над лобовым стеклом напряженный взгляд голубых глаз. Пыталась отвлечься, разглядывая очаровательную розу, но не получалось.

Ну все, хватит! Подругу жаль, но жизнь все-таки дороже.

— Паш, остановись, — попросила, заметив у дороги стоянку такси. — Я совсем забыла, мне же к стоматологу сегодня назначено. Ох, — притворно расстроилась я, взглянув на дисплей телефона. — Через десять минут я уже должна быть в клинике.

Тойота плавно припарковалась у обочины дороги.

Лелька только равнодушно плечами пожала:

— Ничего страшного, доберусь сама. Не впервой.

— Никаких сама! Я тебе обещала домой тебя доставить и сделаю это. Пойдем! — выскользнула из машины, не дожидаясь, пока Ольга последует за мной, и направилась к ближайшему такси.

Дверца автомобиля была открыта, а за рулем в расслабленной позе сидел симпатичный дяденька. Я попросила его доставить мою подружку домой в целости и сохранности, оплатила поездку и затолкала как раз подтянувшуюся Лельку на заднее сиденье авто.

— Оль, — виновато проговорила я, — ты не обижайся. Не хочется заставлять человека ждать. Я и так уже опаздываю.

— Я все понимаю, — на губах подружки появилась слабая улыбка, — позвони, как освободишься.

— Ну, конечно.

Я не стала дожидаться, пока такси отъедет, сразу побежала к своей машине и умостилась на переднее сиденье.

Мой супруг смерил меня взглядом, в котором явно просматривалась жажда убийства. Причем первой в списке тех, кого он с удовольствием бы сейчас прикончил, наверняка значилась я. Довела мужика. Нужно срочно исправлять ситуацию.

— Ну что? Поехали домой? — спокойно спросила я. — Только осторожнее, пожалуйста. Хотелось бы добраться целиком, а не по частям.

— Домой? — подозрительно уточнил Пашка. — Тебе нужно заехать домой?

— Просто поехать домой, — вздохнула я. — Или у тебя сейчас другие планы?

— С тобой не соскучишься, — ухмыльнулся оборотень, и машина мгновенно сорвалась с места.

— Это точно, — невесело покачала я головой. А чего радоваться? Заниматься любовью только потому, что дни такие особенные наступили? Не особо вдохновляет

Сначала Павел моего настроения не заметил. Устремив взгляд вперед, он добросовестно выдерживал около шестидесяти км, сконцентрировав все свое внимание на дороге. Но, как только автомобиль начинал набирать скорость, стоило мне сделать едва заметное движение или повернуть голову в сторону спидометра, стрелка немедленно возвращалась на отметку "шестьдесят".

Я даже зауважала своего супруга за такое самообладание. Ровно до того момента, как обратила внимание на его руки. Он так крепко сжимал руль, что костяшки его пальцев побелели. Мне тут же стало не по себе, а когда я осторожно попыталась посмотреть на Пашку, он сразу как по команде повернулся лицом ко мне:

— Что-то не так?

— Нет-нет, — через силу проблеяла я, — все нормально.

Но нормально ничего не было. Ярко-желтые нечеловеческие глаза вперились мне в лицо. Зрачки сузились и вытянулись в вертикальные полоски не толще иглы. И отливали эти необычные зрачки почему-то синим цветом.

— Вика? — в голосе явно слышалось подозрение.

— Паш, смотри на дорогу, пожалуйста! — нервно воскликнула я.

— Бояться нечего, — спокойно проговорил Павел, — я успею отреагировать в случае опасности.

Но мне было страшно. И боялась даже не того, что мы куда-нибудь влепимся. Я до дрожи испугалась своего супруга.

Что, если всей его силы воли хватит только на то, чтобы добраться домой? Что ожидает меня потом?

Вдруг Павел не станет ждать, пока я буду готова на близость с ним, а банально изнасилует меня?

Возможно, у него совсем крышу снесет, и он причинит мне какой-нибудь вред? Или вообще растерзает? Видела я его зубки, такими вполне буйволу горло можно перегрызть.

Хорошо, что он больше ничего не стал спрашивать, просто отвернулся и уставился на дорогу.

«Кстати, — вздрогнула я всем телом, — куда он меня везет?».

По всему выходило, что к себе домой, а не ко мне. Я напряглась еще больше.

— Малышка, в чем дело? — не поворачивая головы, спросил Пашка.

— Ни в чем, — попыталась придать голосу как можно больше достоверности. — Я же сказала, все нормально.

— Ну-ну…

Когда машина припарковалась у ворот дома Красиных, меня уже просто трясло.

Хорошо, хоть зубы еще не цокали. Но судя по тому, что со мной происходит, за этим дело не станет

Пока я усиленно пыталась привести свои нервы в порядок, даже зажмурилась от стараний.

— Жена!

Я подпрыгнула чуть не до потолка и испуганно воззрилась на переливающиеся желтым глаза сидящего рядом мужчины. — Иди ко мне, — ну, началось! Еще не хватало, чтобы он прямо в машине… что сделал? Дай-то Бог живой остаться.

— Мне нужно в ванную! — быстро выпалила, дергая за ручку дверцы, которая почему-то не открывалась.

— А ну, сидеть! — рявкнул мой мучитель, как только дверца наконец распахнулась, и я собралась уже вылететь из машины.

Что бы я делала потом, не решила. Может, бежала бы куда глаза глядят. Но не успела. Была вмиг схвачена и прижата к каменной груди мужа. Ощутив своей кожей, как неистово колотится его сердце, оцепенела, как кролик перед удавом.

— Ну вот, — довольно проурчал наглый оборотень, поудобнее обнимая меня за плечи, — я тебя слушаю. Рассказывай.

— Ч-что рассказывать?

— Например, почему ты вдруг начала от меня шарахаться как от демона? — к моей шее, там где находилась брачная метка, прижались горячие губы мужа, и нежнейший поцелуй опалил кожу.

От накатывающей волны желания я ахнула.

В ответ раздался глубокий гортанный стон, и мое лицо стали покрывать поцелуями. Нежными и удивительно невесомыми.

Казалось, даже ощутить эти прикосновения было нельзя, но я их почувствовала в полной мере. Настолько, что несколько секунд спустя уже сама пыталась потеснее прижаться к мужчине, дарящему такие восхитительные ласки, на которые мое тело отозвалось иссушающе-яркой волной никогда ранее не испытанных стремлений тела и души.

Слиться, срастись, переплестись намертво с другим человеком.

Подарить безумную радость своему мужчине и в ответ получить не менее яркие впечатления.

— Вика, — хрипловатый тягучий голос прямо у моего уха, — скажи, девочка моя, что не так?

— Не знаю… — прошептала, прикладывая неимоверные усилия, чтобы привести свое дыхание в порядок.

— Ты собиралась сбежать от меня? — легкие прикосновения языка за ухом отвлекали, заставляли все сжиматься внутри.

Собравшись силами, немного отодвигаюсь от Павла. Оказывается, он меня уже не держит, а я и не заметила.

— У тебя глаза желтые, — пробормотала нерешительно.

— И что? Ты уже видела такое раньше.

— И это, как бы сказать? Ты собираешься со мной… — что же я не могу вслух произнести то, что думаю? — в постель…

— Вика, — спокойный голос мужа совсем не соответствовал его виду: дыхание его было учащенным и тяжелым, будто ему не хватало воздуха. — Мы уже спали с тобой в одной постели. И не только спали. Что сейчас изменилось? Я все тот же самый мужчина, что и раньше.

— У тебя глаза желтые! — как же ему объяснить?

— Ты уже говорила.

— Паш, у тебя глаза меняют цвет, когда ты в ярости. А вдруг ты…?

— Вот же глупышка малолетняя! — в сердцах рыкнул Павел, откидываясь назад на спинку сиденья и закрывая глаза.

Почти на минуту в салоне машины воцарилась тишина, наконец муж посмотрел на меня:

— Так лучше?

Я облегченно покивала головой. Сейчас он выглядел вполне обычно, как всегда. Глаза вернули привычный мне цвет — голубой.

— Вика, мы же с тобой договорились: если тебя что-то пугает или кажется непонятным, просто спроси. Ты испугалась, что я обижу тебя в постели?

— Что-то вроде того, — я стала так сосредоточенно рассматривать игрушечную собачку, закрепленную на панели у лобового стекла, будто никогда ее до этого не видела.

— О, Боги и первородная мать-волчица, за что мне такое? Вика, почему ты просто не сказала, что тебе страшно?

— И что это изменило бы?

— Вот что! — и Пашка ткнул мне прямо под нос свою руку. Я аж отшатнулась, не понимая, что все это означает.

Потом нерешительно перевела взгляд на вытянутую руку мужа и чуть не вскрикнула от восхищения: брачная вязь на его запястье преобразилась.

Хотя сам рисунок, его линии и завитушки были все теми же, цвет кардинально изменился. Будто выдающийся художник — мастер кисти нанес уникальный объемный рисунок расплавленным золотом. Казалось, будто Павел надел на руку настоящий золотой браслет, тончайший и узорчатый, из-под которого выступали едва заметные серебристо зеленые завитки.

— Что это значит? — я легонько провела пальцем по необычному украшению.

— После того как я поставил тебе метку, мой зверь полностью признал тебя своей парой. Поэтому брачный браслет изменился Теперь, в какой бы ипостаси я ни был, никогда, ты слышишь, никогда я не смогу умышленно причинить тебе вред. Даже если по какой-то причине застряну в своей другой сущности, я все равно узнаю тебя по виду, по голосу или по запаху. Ты поняла?

Я кивнула.

— Если тебя что-то испугало, если неприятно то, что я делаю, просто скажи.

Я снова кивнула. Так скоро и разговаривать разучусь.

— Раз все выяснили, — Пашка снова обнял меня, зарылся носом в мои волосы и звонко чмокнул в макушку, — может, уже сжалишься над своим супругом? А то еще немного и ему придется заняться самообслуживанием.

Еще один нежный поцелуй за ухом и тихий шепот:

— Ты не забыла, что нервы-то у меня не железные?

Напряжение враз отпустило меня. На душе стало легко и спокойно. Я поверила, что Пашка не станет меня ни к чему принуждать силой. А то, что станет соблазнять, меня не пугало. В эту игру можно играть и вдвоем.

Я улыбнулась и положила свою ладошку Пашке на грудь. Медленно погладила, чувствуя, как супруг всем телом потянулся навстречу мне. Приблизился своими губами к моим и остановился, ожидая моего следующего шага.

И я его сделала. Сначала нерешительно прикоснулась к губам мужа, а потом, чувствуя как они расслабились и потеплели, наплевала на неуверенность и точно так, как это происходило в моих не совсем скромных снах, накрыла губами рот своего мужчины, вовлекая его в страстный поцелуй. Надеялась, что будет так же восхитительно, как было в сновидениях.

Но ТАК не было. Было в десять раз лучше, даже в сто!

Когда мы наконец оторвались друг от друга, у меня перед глазами все плыло, в ушах звенело.

— Пойдем, малышка?

— Пойдем…

А потом оказалось, что методы Красина-младшего по доставке супруги в постель ничуть не отличаются от методов Красина-старшего. Стоило нам выйти из машины, Пашка подхватил меня за талию и, закинув себе на плечо, устремился к входной двери.

Едва переступив порог своего дома, он рявкнул во все горло:

— Кристина!

Когда девушка на всех парах влетела в коридор, впихнул ей ключи от моей машины, велев загнать мою крошку в гараж, а сам устремился по лестнице на второй этаж.

Никогда не думала, что мой суженный станет меня таскать как мешок с картошкой.

Вроде бы я обидеться должна была на такое невежливое обращение, а мне стало смешно.

Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, внимательно рассмотрела то, что в данном положении было доступно моему взгляду.

Доступно было немногое, но это немногое, плотно обтянутое джинсовой тканью, было таким сексуальным! То ли виновата моя излишняя на данном этапе возбудимость, то ли я давно уже хотела это сделать, но никак не решалась, но рука моя сама потянулась к поясу черных брюк, а потом спустилась еще чуть-чуть и нежно погладила Пашку пониже спины.

Муженек дернулся и рявкнул:

— Вика, прекрати!

Я фыркнула и снова погладила, а потом еще и легонько сжала все то, что в ладонь поместилось.

— Вот чертовка, — простонал Пашка и, перепрыгивая через две-три ступеньки, понесся наверх.

Я бы рассмеялась сейчас, но оценив скорость передвижения, не рискнула.

А потом было уже поздно. Прошло не более трех секунд, а я уже лежала на спине на широкой кровати в спальне, а надо мной нависал озабоченный оборотень.

— Ну, — угрожающе пророкотал он, — ты попала, крошка.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась я. — Тогда поцелуй меня, муж!

Глава 20

Когда Павел сказал мне, что я попала, я даже не представляла себе, насколько сильно… Но пощады просить не стала.

Я купалась в нежности мужа, упивалась ею. Тонула в омуте янтарных глаз, снова сменивших цвет, но мне было уже все равно.

Я полностью потеряла над собой контроль, потеряла себя в прикосновениях моего оборотня.

Сердце гулко билось. Сила собственного желания сжигала изнутри, разгоралась подобно лесному пожару, требовала взять от этого мужчины все то, что он пожелает дать, и еще чуть-чуть больше.

А Павел против этого совсем не возражал. Он обрушил на меня целый водопад любви и нежности, звал с собой в мир чувственных ласк и невообразимых удовольствий. Я то следовала за ним, то брала инициативу в свои руки и увлекала за собой.

Казалось, что сама Любовь осенила нас своим благословением.

Мягкий урчащий мужской голос, от которого по спине пробегали мурашки, произносил слова, от которых голова кружилась и дыхание замирало в груди: «Мэй… мэй тиа кари…».

Никогда не думала, что можно все без остатка силы отдать, даря удовольствие и получая в стократ больше.

Когда яркая вспышка блаженства заставила мое тело изогнуться дугой, на грани ускользающего сознания я услышала едва различимый шепот: «Не оставляй меня, кари, останься со мной…».

Я умерла, наверное…

Ничего не вижу, не слышу и не могу двигаться. Просто лежу и думаю. Если умерла, то почему думаю? Ах, да! Еще дышу, правда, через раз. Значит, я еще все-таки на этом свете.

О! Так я еще и вижу, оказывается. Просто глаза открыть забыла. Осторожно поворачиваю голову и замираю от восхищения. Мой муж спит. Сейчас он выглядит как мальчишка лет восемнадцати. Лицо расслаблено, губы изогнулись в легкой улыбке.

Права была Анастасия, когда говорила, что ее сын очень красив.

Я, конечно, это и раньше знала. Но никогда Пашку так, как сейчас, не рассматривала. Времени на это мне не хватало. Я или ругалась с настойчивым блондином, или пряталась от него.

Сейчас я даже не могу припомнить, за что так злилась на Павла? Лениво пошевелила мозгами и припомнила — он пытался меня изнасиловать. По крайней мере, я так решила. Теперь я в этом уже не была уверена.

Думаю, Пашка и сам остановился бы, раз я начала сопротивляться. Просто сначала я пылко ответила на поцелуй, и оборотень не сразу осознал, что я начала вырываться из его объятий.

После того, что произошло сегодня, точно знаю, что он остановился бы.

А еще эти девицы, провожающие Пашку томными взглядами, добавляли масла в огонь моей ярости.

— Хочешь поговорить?

— Почему ты так решил? — интересно, что я даже не удивилась, когда услышала голос супруга.

— Ты смотришь на меня, — откуда знает, сам-то глаза так и не открыл? — Я чувствую твой взгляд, — Пашка притянул меня поближе к себе, и я удобно примостила свою голову ему на грудь. — Он греет как солнце, и, кажется, от него кожа моя теплеет.

— Да ты романтик, — усмехнулась я, — это же надо такое придумать.

— С чего ты взяла, что я придумал? Это чистая правда.

— И в каком месте у тебя кожа теплеет? — подозрительно поинтересовалась я.

— Там, куда ты как раз в это время смотришь, — услышала невозмутимый ответ. — Так что, когда ты разглядываешь мой зад, я знаю это.

Я приподняла голову и изумленно уставилась на Пашку.

— Неужели? — пробормотала, краснея.

— Да шучу я, шучу, — нахально усмехнулся оборотень и продолжил, пока я еще не начала возмущаться: — Я просто знаю, что ты на меня смотришь. Так ты хотела что-то спросить?

Я чуть-чуть поразмышляла.

Самая лучшая вещь после секса — это разговоры о нем. По крайней мере, многие женщины так считают.

Но так как я — не многие, разговаривать на такую тему мне было неловко. О чем в таком случае можно поговорить с мужчиной, который доставил тебе такое удовольствие, которого ты в жизни никогда не испытывала и даже не предполагала, что так бывает?

Я уже открыла рот, собираясь сказать какую-нибудь банальность типа “Погостили, пора и честь знать” или “Мне срочно нужно попудрить носик”, но неожиданно для себя выпалила:

— Спасибо.

Пашка даже приподнялся от удивления и уставился на меня. Кровь бросилась мне в лицо. У меня, наверное, сейчас даже уши пылают. Что, если он посмеется надо мной? Подумаешь, какое событие — обычный секс.

Но мой супруг смеяться не стал. Притянул к себе поближе и подарил нежнейший поцелуй:

— Я рад, солнышко, что сумел тебе угодить. И тебе спасибо за бесценный подарок, который ты мне сегодня преподнесла.

— Что за подарок? — не сообразила я. Не припоминаю, чтобы что-то дарила.

Пашка молча взял мою руку, поднес к лицу и поцеловал запястье, на котором золотом горел брачный браслет.

Сначала я даже не нашлась, что сказать. Просто тупо пялилась на затейливую золотую вязь, точная близняшка которой красовалась совсем рядом — на руке Павла. Потом растерянно взглянула на мужа.

— Я надеюсь, — голос оборотня посуровел, — ты не будешь сейчас меня уверять, что совсем тут ни при чем? Магия брачной связки никогда не врет. Ты признала меня своей парой.

— Вот как? — беспомощно пролепетала я, вглядываясь в изысканные линии и завитки своего брачного украшения.

— Ви-и-ка, — вкрадчиво протянул Павел, и я наконец подняла на него глаза. — Скажи это.

— Не скажу… — даже попыталась отвернуться, но мне не позволили это сделать.

— Признавайся сейчас же.

— Не-а, не буду.

— Твоя сущность уже сделала это, тебе осталось только сказать вслух нужные слова, — не сдавался Наридис.

Но я тоже упряма, не меньше его:

— Ничего не знаю.

— Вика, посмотри на меня, — подождал, пока я подняла на его глаза, и продолжил: — Тогда я первый скажу — я люблю тебя, малышка, люблю больше, чем ты даже можешь себе представить. И хочу, чтобы весь мир об этом знал. И… — он с ожиданием поглядел на меня.

— И я тоже люблю тебя, — буркнула неохотно. Ну, не была я еще готова говорить о своих чувствах. — Теперь твоя душенька довольна?

— Да-а, — Пашка усмехнулся, — никогда не предполагал, что о любви можно говорить таким тоном. Но для первого раза сгодится. А вот душенька моя еще недовольна. Ты не все сказала.

Ну какой же настырный! Как с таким можно бороться? Правильно — никак. Поэтому я вдохнула побольше воздуха и решительно сказала:

— Я люблю тебя и признаю своей парой.

— То-то же, — Пашка сграбастал меня и заключил в медвежьи объятия. Пардон — волчьи.

— А теперь это событие не мешало бы отметить в постельке.

— Мы заранее все уже отметили, — не согласилась я, выворачиваясь из крепкого захвата. Бросила взгляд на окно: небо заметно потемнело, и на город плавно опускались сумерки. — Мне давно пора домой!

— Ты уже дома, — голос Павла слегка напрягся. — Не собираешься же ты и теперь жить в отцовском доме?

— Как раз собираюсь.

Я обернулась простыней, сползла с кровати и стала собирать свою одежду, которая почему-то находилась в самых неожиданных местах. Все нашла, кроме трусиков.

Павел молча сердито наблюдал за моими поисками, потом рыкнул:

— Вика! Ты моя жена!

— Согласна. Только об этом кроме нас никто не знает. Я не хочу переезжать к тебе, пока мы не поженимся.

Мы еще немного поспорили. Стоит ли говорить, что я победила?

Во время нашей перебранки я продолжала заглядывать, куда только можно: в шкаф, тумбочку, сбегала в ванную, даже подушки все перевернула в поисках нижней половины кружевного комплекта. Не нашла.

— Ладно, — скрепя сердце согласился Пашка. — Тебя невозможно переубедить.

— Конечно, — победно улыбнулась я, — а ты как думал? Даже твой альфа сказал, что ты еще со мной наплачешься.

— Значит, так и решим — раз ты не желаешь переезжать в мой дом, придется мне пожить у вас.

Пока я, открыв рот, обалдело глядела, как мой муж, не прикрываясь, соскользнул с кровати и невозмутимо направился в ванную в чем мама родила, он оглянулся у самой двери и, усмехнувшись, выдал:

— Я знаю, куда ты сейчас смотрела. Кстати, то, что ты ищешь, вон там, — и ткнул пальцем в потолок.

Вслед ему полетела подушка, ударилась о захлопнувшуюся дверь и беспомощно свалилась на пол. А я так же беспомощно уставилась на кружевную вещичку, удобно примостившуюся на люстре.

Интересно было бы знать, как ее оттуда доставать буду? Стол притащить, что ли, или лестницу-стремянку?

— Паш, — позвала я.

Мне в ответ в ванной зашумела вода.

— Паш! — повысила голос. — Ты мне нужен!

— А ты мне, — донеслось сквозь плеск воды.

— Я серьезно.

— А с чего ты взяла, что я шучу?

— Ты скоро?

— Помоги мне помыться, быстрее выйду.

— Бегу и тапочки теряю.

Сначала никакого ответа не последовало, потом распахнулась дверь, и пару секунд спустя простынь, в которую я заворачивалась и одежда, только что найденная мной, были небрежно отброшены в сторону.

Не успела возмутиться, как мы уже вдвоем стояли под теплыми струями душа. Я тут же была прижата к стене, и губы мои опалил нетерпеливый и жаркий поцелуй.

Голова закружилась, и я потянулась Пашке навстречу, пылко отвечая на ласку. Не заметила, когда отошло на второй план все, что нас окружало. Страсть вспыхнула огнем, руки взметнулись, обхватывая любимого мужчину за шею.

Желание снова вернулось и требовало немедленного продолжения. Тихий гортанный стон смешался с шумом льющейся воды.

Медленный скользящий выпад мужчины соединяет нас. И мое тело неосознанно двигается навстречу ему, подстраивается под его ритм, стараясь дать как можно больше удовольствия тому, кто уже дарил мне его так щедро.

Одно дыхание на двоих. Один танец на двоих. На двоих — одна любовь.

Наслаждение, одновременно острое и мягкое, сотрясает мое тело и передается мужчине, крепко сжимающему меня в объятиях.

Я тоже обнимаю его. Цепляюсь изо всех сил за его плечи, шею, пытаясь удержать и удержаться сама. Не получается. Ноги подгибаются, но сползти вниз мне не позволяют крепкие руки Павла.

Муж завернул меня в большой махровый халат и вынул из ванной. Пока я пыталась привести свои мысли в порядок, он обернул вокруг своих бедер полотенце, снова подхватил меня на руки и отнес в кровать.

— Ну так что, мне собирать свои вещи? — голосом, еще немного хрипловатым после пережитого, спросил Павел.

— Вещи? — эхом прозвучал мой вопрос.

— Или поедем за твоими?

— Моими? — голова совершенно пуста, и мыслительный процесс в ней явно заторможен.

Пашка вздохнул и присел на кровать возле меня.

— Виктория, — такое официальное обращение не к добру, — у тебя как с памятью?

— Никогда не жаловалась, — осторожно отвечаю, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда вспомни, пожалуйста, что ты сказала мне в этой постели несколько минут назад.

Вот чувствовала же, неспроста он добивается того, чтобы я сказала, что признаю его своей парой. Так и знала, что мне это аукнется.

— Я люблю тебя, — тихо сказала, стараясь не встречаться с ним взглядом, и полностью признала свое поражение, — и согласна быть твоей парой.

— Этими словами ты вручила себя мне, — последовал твердый ответ, — теперь не важно, где мы будем жить: у твоего отца, здесь или на Арринолиссе, но жить мы будем вместе.

Этого не изменить. Ты моя.

— Твоя, — уже шепотом согласилась, а что еще оставалось делать? Рид прав — я уже полностью признала его супругом, против этого не поспоришь и от своих слов не откажешься. Правда, отказываться я не собиралась, но и не думала, что моя привычная жизнь изменится прямо сегодня.

— Попробуй повторить, что ты сейчас сказала, а то с голосом у тебя что-то не то.

— Да твоя, твоя! — засмеялась я и спрятала свое лицо у мужа на груди. Он сразу крепко обнял меня за плечи. — Поехали ко мне, заберу хоть самое необходимое.

— Ну, то-то же, — самодовольно усмехнулся Пашка, — одевайся.

Я повторила жест совсем недавно продемонстрированный Пашкой — показала пальцем на потолок, где на люстре все еще покоилась моя одежка. Муж не стал долго думать, просто подпрыгнул и подал мне недостающий предмет туалета.

— Одевайся, я пока проверю, чтобы мы с отцом не столкнулись где-нибудь.

— Паш, я не знаю, уместно ли спрашивать, или нет, но как ваша поездка? Женщину удалось спасти?

Муж удивленно взглянул на меня:

— Тебе, правда, интересно? Ты же не знакома ни с Догером, ни с Наей.

— Не знакома? — переспросила я. Значит, Верховный не сказал Пашке ничего о том, как я его терроризировала. Вот и ладненько! Меньше будет знать, крепче будет спать. А то прямо сейчас начнет отчитывать за то, что полезла с разговорами к бешеному волку. — Ну да, не знакома, и что? Могу я поинтересоваться делами супруга?

— Можешь, конечно, — Павел звонко чмокнул меня в нос. — У нас все получилось. А задержались, потому что не рискнули перемещаться порталом с женщиной накануне родов. Ная была беременна.

Я как раз начала одеваться, но уловила быстрый взгляд голубых глаз, направленный на мой живот.

Час от часу не легче! Уж не показались ли мне в этом взгляде сожаление и грусть?

Пашка разведал, чист ли путь, и несколько минут спустя мы уже ехали в дом, который я до сегодняшнего дня считала своим.

Мне было немного не по себе. Я никогда никуда надолго не отлучалась. Разве что иногда ночевала у Лельки, когда готовились вместе к занятиям. Время от времени и она ночь-другую проводила у нас. Теперь мне придется покинуть родные пенаты надолго, а точнее — навсегда.

Это, конечно, непривычно, но не смертельно. Я сейчас больше волновалась об отце. Как он будет жить один?

Насколько я знаю, сейчас у него никого нет. Не может мужчина, у которого есть женщина, все свободное время проводить дома.

Да, в некотором смысле он немного старомоден, даже мобильный телефон никак не соглашается приобрести, но он добрый и великодушный, чем не раз пользовалась его бывшая пассия. За что я ее ненавидела и всячески вредила, каюсь. Но с ней он расстался уже три года назад, и с тех пор никаких женщин рядом с ним я не замечала.

Кстати, надо же еще и Лельке позвонить, как обещала.

— Паш, я позвоню, ладно?

— Звони, конечно. А с чего это ты надумала у меня спрашивать разрешения?

— Ну… — усмехнулась я про себя, — сам же говорил: «Ты моя!» и все такое. Вдруг теперь еще скажешь, что шаг влево — шаг вправо приравнивается…

— Бурная у тебя фантазия, — пробормотал муж, — но у меня действительно нередко возникает желание запереть тебя, чтобы никуда не вляпалась.

Не обратив внимания на мое возмущение, продолжил:

— Вот как тебя угораздило связаться с придурком Рамадовским?

— Ничего меня не “угораздивало", — обиделась я, — не виноватая я, он сам пришел.

— Убить бы его надо, — досадливо проворчал мой собеседник, — совсем распоясался, щенок.

— Ты пошутил сейчас? — от испуга голос сделался сиплым и прерывистым.

— Ничуть, — зло ответил супруг, — он посмел прикоснуться к моей женщине.

— Паш… — у меня похолодело в груди, и разговор с Анастасией всплыл у меня в памяти. Ну тот, в котором она предупреждала, что Пашка горло перегрызет тому, кто посмеет мне вред причинить. — Паш, за то, что кто-то к кому-то прикоснулся, нельзя людей жизни лишать.

— Я не убью его только по одной причине, потому что знаю — это расстроит тебя. Большего не обещаю.

Я облегченно выдохнула. И не заметила, что задержала дыхание, ожидая ответа.

— Ладно, — я даже не подумала требовать большего, вытащила из сумки телефон и набрала номер подружки.

Мы немного поговорили, и я снова расстроилась. Какой же все-таки Мишка гад! Ну как он мог так жестоко поступить с Гуториной? Она же просто светилась вся, когда ее парень появлялся в поле видимости, а он?

Да как он посмел на глазах у всех ее однокурсников и еще Бог знает сколько людей так нагло целоваться с другой. И с кем? С мымрой без стыда и совести!?

Признаюсь, что кровожадные мысли появились и в моей голове. Я сейчас с удовольствием пнула бы наглеца разок-другой, а потом еще пару раз. В голове не укладывается, за что?

Ольга разговаривала со мной без единого проблеска эмоций, как механическая кукла. Равнодушно поинтересовалась моими делами. Вежливо выслушала, что дела мои в полном порядке, и так же вежливо попрощалась.

Казалось, будто она погасла.

— Твоей бы подружке оборотня, — начал было Павел, но я резко его прервала.

— Даже не думай, — выкрикнула сердито, — еще чего не хватало! Мало ей того, что два парня подряд променяли ее на других баб прямо у нее на глазах, не хватало еще одного для полного счета.

— Волк никогда просто так не бросит женщину.

— Даже если потом вдруг встретит свою пару?

Павел укоризненно посмотрел на меня. Потом все же соизволил ответить:

— Я тебе уже говорил, что обрести суженую — это большая, но редкая удача. Многие волки так и проживают свою жизнь без пары и без детей. А некоторые и совсем без жены. Ты пробыла в нашем мире совсем недолго, поэтому вряд ли обратила внимание на то, что женщин у нас гораздо меньше, чем мужчин. Поэтому они для нас очень ценны.

Я кое-что припомнила и тут же выпалила следующий вопрос:

— Поэтому ваш Верховный говорил, что я важна? Да и твоя мама что-то такое упоминала. Я нужна как еще одна монетка в копилку вашего клана?

— Не поэтому, — Пашка заметно поморщился, и это мне ничуть не понравилось. Это означало только одно — то, что он скажет мне вряд ли будет приятно слышать.

— Ты действительно хочешь знать? — прозвучало как оттягивание неприятного момента.

Я кивнула, не сводя с Пашки глаз, и он пробормотал неохотно:

— Ты полукровка.

— Спасибо большое, — обиделась я.

— Глупенькая, я не пытался тебя оскорбить, — тепло улыбнулся мужчина. — Ты не такая, как другие волчицы, ты — особенная.

Пока я пыталась осознать свою необыкновенность, он продолжил:

— Полукровки в нашем клане — явление довольно редкое, но все же они есть. Правда, именно в нашей стае ты будешь первая.

— Какая честь, — съязвила я.

Муженек угрожающе нахмурил брови, демонстрируя мне свое неудовольствие, но рассказ не прервал.

— Ребенок у волчицы нашего клана может родиться от не являющегося ее парой мужчины только в том случае, если ее парная связь насильственно разорвана с помощью магии и зверь заблокирован, — Павел остановил машину и посмотрел на меня, ожидая моей реакции.

— Я уже знаю, что совершила моя мать, Анастасия рассказала. Мне очень жаль, что Вероника причастна к гибели твоего родственника.

— Зато в результате у меня появилась ты, — муж осторожно притянул меня к своей груди, зарылся носом в мои волосы и простонал:

— Как же ты пахнешь! От аромата твоей кожи голова идет кругом.

— Ага, — засмеялась я, — когда уже закончатся эти странные благоприятные дни?

— Благоприятные? — мой собеседник отстранился и удивленно посмотрел на меня.

— Это твоя мама так назвала — самые благоприятные дни для зачатия у оборотней.

— Не совсем так. Для оборотней период жажды или, точнее, половой охоты — единственные дни, когда самка способна зачать, и то не факт. Поэтому численность нашего народа неуклонно уменьшается. Но эти ограничения не для тебя. Ты способна понести ребенка в любое время года. Когда пожелаешь. А во время жажды вероятность забеременеть наибольшая.

Приехали!

Я даже не заметила, как начала потихоньку отодвигаться от Пашки. В груди зрела и разрасталась такая обида, что запершило в горле и защипало глаза. Быстро зажмурилась, чтобы горечь не пролилась слезами. Уперлась боком в дверцу и когда, несмотря на препятствие, попыталась продолжить движение, услышала:

— Вика, хватит уже ползти, ты скоро выставишь дверь и вывалишься на землю.

Я застыла на месте. Значит вот как обстоят дела. Я-то, дурочка, никак не могла понять, чего им всем от меня нужно. А нужно, чтобы я круглогодично плодила им волчат, ни больше ни меньше. Сама по себе я никому не нужна. Может быть, только Пашке, и то еще не факт.

Им, оказывается, нужно пополнить клан новыми членами, а тут как раз такой удачный случай — одному из патрульных парой оказалась полукровка.

Мое настроение стремительно падало, пока не очутилось, как говорится, ниже плинтуса. Самооценка расположилась где-то совсем рядом с настроением, надежда на счастливое безоблачное будущее примостилась по соседству с ними.

— Вика…

— Далеко не упаду, — огрызнулась сердито, — машина все равно стоит. Пойдем, а то меня скоро уже искать начнут.

Удивительно, почему не ищут до сих пор. Вечер уже давно, а Оксана мне даже не позвонила. Наверное, папа звонил в дом Красиных, и Кристина сказала, что я с Пашкой.

— Не начнут. Твой отец в курсе, что ты со мной. Когда ты уснула, я позвонил ему.

Я молча потянулась к ручке дверцы. Знает, так знает.

Широкая ладонь мужа легла мне на руку, не давая открыть дверь.

— Ты ничего спросить не хочешь?

— Нет, — отрезала холодно. Какие могут быть вопросы, и так все ясно.

— Ты всегда все хочешь знать, а сейчас тебе даже не интересно, где и как мы будем жить?

— Нет.

— Вика, не может быть, чтобы у тебя не было вопросов. Я уверен, их у тебя полно.

— Нет.

— Посмотри на меня.

— Нет.

В ответ послышалось сердитое рычание, и Павел, ухватив меня за плечи, повернул лицом к себе, потом двумя пальцами подцепил меня за подбородок и приподнял голову.

— Жена, прекрати!

— Что прекратить? — старательно избегая пронзительного взгляда желтых глаз, равнодушно спросила. Злится, значит… Ну и пусть злится.

— Не отдаляйся от меня — рявкнул сердито, рывком притягивая меня к своей груди. — Для этого нет никакой причины!

Да неужели?

— Почему ты не сказал мне раньше об этой маленькой особенности моего организма?

— Ты не спрашивала.

— А если бы я так и не спросила, сказал бы?

— Нет, не сказал бы. Все равно, рано или поздно ты узнала бы об этом.

— Почему не сказал бы? — теперь уже я рычала не похуже, чем Павел.

— Да потому и не говорил, что был уверен в подобной реакции! Люди совсем иначе относятся к детям, чем оборотни. Для волков дети — это дар богов. А ты точно сейчас решила, что нужна нам только по одной причине — в качестве ходячего инкубатора! Скажи, что я ошибся!

— Ты ошибся! — Пашка отшатнулся и удивленно уставился на меня. — Я подумала, что нужна вам как свиноматка, точнее — волкоматка!

В салоне Тойоты воцарилась тишина, мы молча сверлили друг друга взглядом, а потом Пашка внезапно расхохотался.

Я ткнула его кулаком в плечо, а он рассмеялся еще громче.

— Волкоматка… — что же он никак успокоиться не может?

— Может быть, дать водички? — язвительно прошипела и снова ткнула его кулаком в плечо. На этот раз посильнее. — Чтобы унять твою истерику?

— Это у тебя истерика, дорогая моя, — вытирая выступившие от смеха слезы, сообщил мне оборотень, — а мне просто смешно.

— Рада, что повеселила, — бросила я, все-таки распахивая дверцу автомобиля, — ты идешь? Или, может быть, передумал меня забирать?

— Эх, — преувеличенно тяжко вздохнул мой супруг, — задрать бы тебе платьице, да отшлепать хорошенько за твои выкрутасы. Одно только сдерживает, я сам виноват в том, что сейчас происходит. Нужно было сразу тебе обо всем рассказать, как только выяснилось, что Веридэ не соизволила тебя посвятить в тайну твоего происхождения. Тогда бы сейчас никаких вопросов не возникало.

— Так рассказывал бы, кто тебе не давал?

— Спугнуть тебя боялся, — сообщил он мне, тоже вылезая из машины. — И родителей попросил ничего тебе не говорить. Кстати, мама была против, не сердись на нее.

— А на кого же мне сердиться? — бросила на Пашку заинтересованный взгляд, — на саму себя, что ли, за то, что вы уготовили мне жизнь типа — плодись и размножайся как крольчиха?

Муж закрыл машину, подошел ко мне и подал ключи. Потом приобнял меня за плечи и, не торопясь, повел к дому.

— Малыш, никто тебя ни к чему принуждать не будет. Заставить тебя не имеет права даже Зейли, хоть он и Верховный альфа всего нашего клана и обладает весьма обширными полномочиями. Тем более, я слово дал, что не стану мешать тебе закончить учебу. Но если ты подаришь мне, допустим, двух или трех маленьких девчоночек, я буду счастлив. И еще двое-трое парней будут тебе безмерно благодарны за шанс обрести семейное счастье. Может быть, стать твоим зятем даже повезет кому-то из моих друзей.

Я как раз открыла дверь, и мы вошли в коридор, когда Павел произнес эти слова. Щелкнула выключателем и в ярко вспыхнувшем свете возмущенно взглянула на своего собеседника:

— Каких еще друзей? Сколько лет им будет к тому времени? Ты что, хочешь, чтобы мужем твоей дочери был старый дед, в два раза старше ее?

Супруг издал такой звук, будто поперхнулся, и его скулы покрыл едва заметный румянец. Интересненько…

— Па-а-аш, — подозрительно протянула я, — а сколько лет тебе?

— Нет, все-таки нужно было тебя отшлепать, чтобы меньше ерунды болтала.

— Так сколько?

— Пятьдесят восемь.

Пришла моя очередь смеяться.

Глава 21

Как же хорошо! Я лежу на толстом меховом коврике, подложив одну руку себе под голову, второй медленно перебираю растрепанные волосы мужчины лежащего рядом со мной. Голова Пашки покоится у меня на бедрах, а широкая ладонь ласково поглаживает мой живот. В таком расслабленно-ленивом состоянии мы нежимся уже пару часов. Солнце теплыми волнами дарит свое тепло и это так классно, будто находишься у камина дарящего, палящий жар от горящих, громко потрескивающих березовых поленьев. Но, разумеется, никаких поленьев здесь нет. Есть только вода, небо и песок. Сначала мы купались, а теперь просто валяемся на мягоньком покрывале и разговариваем.

Не могу припомнить, когда последний раз у меня было так спокойно на душе. О таком состоянии люди говорят — в ладу сам с собой. Сейчас, я именно в ладу, а Пашка вообще уже начал тихонько постанывать.

— Жена, — голос сексуально-тягучий, — как насчет того, чтобы заняться выполнением супружеских обязанностей?

— Паш, — лениво промурлыкала я, — по-моему, ты слишком много этих обязанностей на меня навесил, тебе не кажется?

— Я соскучился, — соблазнительно шепчет мой мужчина, — истосковался по твоему телу, коже, волосам. Хочу обнимать тебя, целовать твои сладкие губы, хочу любить тебя страстно, неистово.

— Муж, — я все таки не сдержалась и засмеялась, — куда уж неистовей? Ты и так у меня все силы бессовестно отнял. Лучше расскажи мне еще что нибудь.

— Спрашивай, — великодушно разрешили мне и я снова начала задавать вопросы о том, что хоть в какой-то мере меня интересовало.

*****

Вчерашний вечер был настолько богат впечатлениями, что я уже не могла дождаться, когда приеду в дом мужа, завалюсь в постель и вырублюсь. Нервная система настойчиво требовала отдыха и восстановления. А тут, узнав о возрасте своего супруга, не смогла сдержать смех. Знала бы, что он столь “преклонного” возраста ни за что не ляпнула бы про деда.

— Виктория!

— Все, молчу-молчу, — заверила я обиженного Пашку и снова рассмеялась.

— Это у тебя продолжение истерики?

— Конечно, а ты что-то другое подумал?

На шум выглянул из кабинета папа, прибежала из своей комнаты Оксана и поднялся шум-гам.

Пашка сразу с порога, не откладывая в долгий ящик, заявил, что забирает меня домой.

— Домой? — голос отца дрогнул. Чуть-чуть, самую малость, но я заметила.

— Мы пока в особняке моих родителей будем жить, — многозначительно поглядев на моего родителя, объяснил блондин. Вероятно, это означало, что перебрасывать меня в другой мир он пока не планирует.

Папа кивнул и притянул меня к себе:

— Доченька, — прошептал, осторожно обнимая меня, — пусть у тебя все будет хорошо. Надеюсь твой супруг не запретит тебе приходить к нам в гости?

— Мы уже обсуждали это, — отчеканил оборотень. — Вика не рабыня.

— Конечно-конечно, — согласно кивнул папа, — иди собирайся, дочь.

Я быстро чмокнула его в щеку и направилась в свою… бывшую свою комнату. Вошла и остановилась в центре, медленно оглядывая большую спальню, в которой я проводила почти все свободное время: просторный шкаф из красного дерева, письменный стол, на нем компьютер, клавиатура, динамики. Это пока я не готовлюсь к занятиям. В иное время столешница завалена всевозможными эскизами и таблицами.

На полу мягкий темно-коричневый ковер с геометрическим рисунком. Кровать- двуспалка, сейчас заправлена и покрыта покрывалом кремового цвета. Над кроватью настенный светильник, на котором очень удобно одним поворотом колесика на переключателе менять яркость света. Шторы, уже задернутые на ночь, в тон покрывалу. Старинный книжный шкаф с застекленными резными дверками.

Я приблизилась к нему и провела пальцем по сложному завитку, украшающему верхнюю планку шкафчика.

Если бы я могла что-то из мебели взять с собой, то именно эту антикварную вещь. Но, не думаю, что кто-то мне разрешит тащить такой громоздкий груз через портал. А дом Красиных в нашем мире — временное жилье Пашки и его родителей. Верховный в любой момент может переместить своих патрульных еще на какую нибудь планетку, поэтому забирать мебель туда, не имеет никакого смысла.

Открыла дверь шкафа и прошлась скользящим движением по выпуклому узору на кромке полки, погладила корешки любимых книг.

— Если он тебе дорог, мы его заберем, — я рывком обернулась назад. На пороге спальни стоял Павел и внимательно смотрел на меня. Сколько времени он наблюдал за мной? Я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как открылась дверь.

— Очень хочу, — с мольбой проговорила, — очень. А можно?

— Почему нет?

Я подбежала к мужу и благодарно чмокнула его в щеку. Настроение чуть улучшилось и я бодро направилась в кладовку за чемоданом. Сегодня соберу только самое необходимое из одежды и косметику, а потом будет видно.

— Детка, ты где это взяла?

Обернулась уже от двери. Что он увидел необычного?

— А, — улыбнулась, глядя как склонив немного голову на бок муж рассматривает презент сказочного садовника, — это мне Тимдор подарил.

— Странно, — пробормотал Павел, — терунцы никогда никому ничего просто так не дарят.

— А он не просто так, — решила немножко подразнить супруга, — я поцеловала и призналась, что обожаю его.

— Вот как? — внимательно оглядел меня, — а за что такая горячая благодарность, позвольте спросить? Он оказал тебе какую-то услугу?

— Да нет, — пожала я плечами, не понимая к чему он клонит, — просто показал свой цветник.

— Ну, тогда хочу предупредить, что вскоре последует подарок более весомый, чем это растение.

— С чего ты взял? — моему удивлению не было предела, даже забыла куда шла, — куда еще дороже? Этот цветок в нашем мире вообще на вес золота.

— Вика, послушай, — вид у Пашки чрезвычайно серьезный, — я тебя уверяю, очень скоро Тимдор подарит тебе что-то особенное. Что бы это ни было — советую взять.

— Я не понимаю, — растерянно пролепетала. — Мы просто поговорили, пока я ждала твою маму и все.

— Нет, не все, — возразил мужчина, — терунцы весьма своеобразны. Я тебе позже немного расскажу, если захочешь, а сейчас собирайся, уже почти ночь.

Кивнула головой в знак согласия, и помчалась за чемоданом. Быстро покидала новые комплекты белья, несколько платьев, короткую черную юбку, парочку топов, три блузки разного цвета, джинсы. Упаковала в коробку косметику, которой пользуюсь сейчас. Нераспакованное пока брать не стала, еще успею. Потом ненадолго задумалась — что надеть? Здравый смысл подсказывал, что нечего заморачиваться, все равно никто меня не увидит, кроме Пашки, но что-то внутри сопротивлялось такому решению.

Сегодня моя первая ночь в доме супруга и вдруг очень захотелось выглядеть как-то иначе, чем обычно.

— Паш, — попросила оборотня лениво наблюдающего за моими сборами, — ты не мог бы подождать меня в гостиной с папой?

— Хорошо, только не задерживайся.

Когда за оборотнем закрылась дверь я снова распахнула одежный шкаф и задумалась. Внимательно и придирчиво изучив все, что имелось в наличии, начала наряжаться.

Пятнадцать минут спустя я уже стояла в двери в гостиную победно улыбаясь, потому что три пары совершенно обалдевших глаз уставились на меня, как на восьмое чудо света. Тут наверное еще сыграл свою роль фактор неожиданности. Никто из них не предполагал, что я надумаю переодеваться, А я надумала! И теперь, глядя, как из глаз Пашки чуть искры не полетели, когда он заметил входящую меня, поняла что сделала то, что нужно.

Блондин, не сводя с меня ошалевшего взгляда, медленно приблизился и прошептал:

— Детка, ты очаровательна.

Мельком бросила взгляд в большое настенное зеркало, хоть и знала уже что там увижу: высокую, стройную девицу в длинном, почти по щиколотку, светло-голубом платье, с облегающим лифом и открытыми плечами. Юбка струилась как живая, во время ходьбы лаская кожу. На ногах голубые, на тон темнее платья, туфли-лодочки на шпильке. Волосы я высоко зачесала и свернув в жгут, закрепила шпильками с жемчужинками. Серьги, из длинных перевитых цепочек украшенных крохотными бирюзовыми камушками, зрительно удлиняют шею и почти достигают плеч.

Пара последних штрихов — голубые тени и кораллово-розовая помада.

Так что, я была в полной боевой готовности, когда мы приехали к дому Пашки. Он захватил чемодан и подхватив меня под руку, осторожно повел по дорожке к крыльцу. Когда мы поднялись по ступеням, мой муж с какой-то радости вдруг решил позвонить в дверь.

Не успела я удивиться столь странному действию (ключ же есть, зачем трезвонить, как на пожар?), как дверь распахнулась и на пороге появилась Анастасия в строгом белом костюме.

— Добро пожаловать домой, дочка, — торжественно провозгласила она пропуская нас с мужем вперед. Стоило нам сделать пару шагов по коридору, как свекровь поравнялась с нами, схватила с тумбочки какой-то пузатенький мешочек, раскрыла его и щедро зачерпнув содержимое мешочка в ладонь, метнула взятое вперед по коридору. Потом еще и еще. Я раскрыв рот восхищенно наблюдала, как сверкающая всеми цветами радуги субстанция взметнулась вверх, долю секунды клубилась в воздухе и оседала мельчайшей пылью, покрывая пол невиданным ковром, похожим на изумрудно-розовый морозный узор.

— Добро пожаловать домой, дорогая, — прошептал мой оборотень легонько подталкивая меня вперед. — Проходи.

Я вначале несмело ступила один шаг, потом еще один. Мне казалось, что я не удержусь на сверкающей поверхности. Поскользнусь и свалюсь, разрушив всю торжественность момента. В конце коридора распахнулась дверь, ведущая в гостиную. Как оказалось, Анастасия — не единственный свидетель нашего прибытия.

Я оглянулась на Пашку.

Он подбадривающе мне улыбнулся и я решилась. Выпрямила спину и осторожно ступая, направилась в сторону гостеприимно открытой двери. Каждый стук моих каблучков отражался от сверкающей поверхности пола, дробился и звучал серебристым перезвоном маленьких колокольчиков. Когда я добралась до гостиной и облегченно вздохнув нырнула в нее, оказалось, что я рано расслабилась. Комната оказалась полна людей. Здесь были все обитатели дома и их служащие: Гарес в безупречном черном костюме и белой рубашке, к которому тут же присоединилась его супруга, еще здесь присутствовали полненькая невысокая женщина в белом переднике (очевидно повариха семьи Красиных), водитель, имя которого я от волнения забыла, Кристина и Тимдор.

Обслуживающий персонал пропустили вперед и они по очереди подходили и приветствовали новую обитательницу дома, то бишь меня и дарили символические подарки.

Кристина подступила первая, краснея и запинаясь пробормотала приветствие и подарила мне комплект кружевных носовых платочков.

Водитель презентовал для моей машины смешную фи гурку-кошку, качающую головой и хвостом.

Повариха преподнесла набор из шести малюсеньких кофейных чашечек.

Потом подошел черед Тимдора. Терунец добродушно улыбаясь протянул мне руку и сказал: «Возьми, это тебе пригодится».

Когда меня начали одаривать подарками я, помня наш разговор с мужем, подозревала, что Тимдор не станет дарить дешевую безделицу, хотя и не понимала причину, по которой он не мог презентовать мне обычную побрякушку, или в крайнем случае еще одно из своих необыкновенных растений. Но когда я посмотрела на плоскую, обитую изнутри мягким бежевым материалом черную коробку, в которой аккуратно расположился комплект состоящий из бесподобного колье и кольца, у меня от восхищения дыхание замерло.

Из чего они были сделаны никак не могла понять. Сначала решила, что это металл, пока не пригляделась повнимательнее и у меня вырвался вздох восторга. Бледно-голубое колье, состоящее из нескольких витых цепочек разной длины прикрепленных друг к другу небольшими узорчатыми колечками, было полупрозрачное и едва заметно мерцало! Также как и массивный перстень-печатка, который мне явно велик, что было видно и невооруженным взглядом. Непонятно, какое отношение он имеет к колье, что из них составили один набор?

Я жадно рассматривала прелестное украшение, в центре которого при помощи одного колечка были прикреплены одновременно три кулона, похожие на небольшие граненые сосульки разного цвета, и несколько тонюсеньких цепочек, украшенных крохотными звездочками и полумесяцами, и была точно уверена, что аналога в этом мире у него точно нет. Хоть голубой цвет не относится к теплым тонам, мне казалось будто воздух вокруг колье согревается.

Павел придвинулся поближе и прошептал:

— Вика, возьми.

Ничего себе! Как я могу взять от постороннего мужчины настолько дорогую вещь? Даже приблизительно прикинуть не могу сколько вообще это стоит. Потрясающе красивое и бесспорно очень дорогое. Чем оно может мне пригодиться?

Герасим внимательно вглядываясь в необычный подарок подошел поближе, а Анастасия быстренько выпроводила посторонних из гостиной и присоединилась к нашей тесной группке.

— Я так полагаю, — легонько подталкивая меня к садовнику поинтересовался мой супруг, — сейчас мне прикасаться к этой вещичке не стоит?

— Правильно полагаешь, — усмехнулся Тимдор, — комплект сделан специально для Виктории, ей и решать.

— В чем дело? — я удивленно перевела взгляд от Тимдора к мужу, — почему тебе нельзя его трогать?

— Потому что это артефакт, дорогая, а не просто украшение, — уверенно проговорил Павел, — примерь его.

— Надевай-надевай, — подбадривал Тимдор, — колье должно признать свою хозяйку.

— И тогда… — я дрожащими пальцами осторожно вытащила украшение из коробки и надела на шею. Так как помогать мне никто не собирался, замочек застегнула сама.

— И тогда, — продолжил цветовод, — оно никогда не потеряется, не сломается и не будет украдено.

— Вот как? — неужели правда?

Однако я не очень верила, что единственное предназначение прелестной вещички — всего лишь украшать мою шею. Если бы это было так, то никто бы не суетился вокруг него. Поэтому посмотрела прямо в глаза Тимдору и уверенно спросила: — Что еще мне нужно знать?

— Здесь встроена следилка, — спокойно пояснил Тимдор. — Если однажды ты захочешь, чтобы Рид знал где ты находишься, дай ему кольцо.

Интересные дела тут творятся! Я удивленно воззрилась на мага-цветовода. Несмотря на то, что понятия не имела, что где-то совсем рядом со мной могут находиться заколдованные вещи, да и честно признаюсь, раньше не верила ни в какие амулеты и артефакты, сейчас ни на секунду не усомнилась, что мое колье обладает именно теми способностями, о которых мне сказали.

Поэтому, даже не дав себе времени подумать, я решительно взяла мужское кольцо из коробочки, которую все еще держал Тимдор, и подхватив Пашку за руку, надела печатку ему на безымянный палец.

Дальше произошло то, что можно назвать только одним определением — немая сцена.

Причем, все молчали и ошеломленно пялились на меня. Наверное, больше всех удивился мой муженек.

— Дочка, — после паузы наконец отозвалась Анаид, — ты, наверное, не совсем поняла, о чем сказал Тимдор? Ты могла выбрать время, а не прямо сейчас отдавать перстень. Теперь Наридис всегда будет знать, где ты находишься, стоит ему только пожелать. Ты уверена, что хочешь именно этого?

— Уверена, — беззаботно кивнула головой, — я прятаться не собираюсь. Спасибо Тимдор огромнейшее.

— Да, — пробормотал Пашка, — я наверное никогда не пойму, что творится в твоей голове. Думал, прямо сейчас кинешься стаскивать кольцо назад.

— Не собиралась даже, — фыркнула я. И это действительно чистая правда.

Не собиралась, потому что хоть я упрямая, временами вредная и несговорчивая наполовину блондинка, но дурой себя никогда не считала. Сейчас перед моими глазами ожила часть моего кошмарного сна, в котором садовник дарил мне подарок и только что он слово в слово повторил слова, слышанные мной в видении, а это значило только одно — возможно, кошмар сбудется до конца.

Говорить о том, что мне тогда привиделось не решилась. Вдруг моя новая семья подумает, что у невестки не все в порядке с головой? Проверять на собственном опыте есть ли заведения для сумасшедших у оборотней и как они выглядят изнутри не очень хотелось. А вот если меня действительно, не дай Бог, кто-то посмеет украсть, жизненно необходимо, чтобы мой оборотень точно знал, где искать свою пару. Иначе не поздоровится ни ему, ни мне.

Свекор и свекровь одновременно подступили ко мне с обеих сторон и надели мне на руки одинаковые браслеты из белого металла с зеленоватыми прожилками.

На этом торжественная часть встречи закончилась. Я и не представляла, что в моем новом доме меня ждет такая теплая встреча. Тимдор и родители Павла отправились к себе, только свекор мой еще поинтересовался на прощание:

— Вы на Гринкель завтра собираетесь или попозже?

— Пока не знаю, сейчас решим, — Наридис не обращая внимания на смех направляющегося на выход отца, сграбастал меня и нетерпеливо накрыл мои губы своими в требовательном и жарком поцелуе.

Ну ни стыда, ни совести у мужика нету!

Кстати, а почему это Красин-старший не сбежал от меня, как от чумы?

Муж потерся своими бедрами о мои и сдавленно застонал. Посторонние мысли тотчас выветрились из моей головы. Я закинула руки ему за шею и погрузила пальцы в светлые волосы.

Что такое Гринкель и с чем его едят, я смогла выяснить где-то через час. До этого мы были очень заняты.

— Паш, — прошептала я, когда мы совершенно обессиленные лежали в постели нашей, теперь уже общей комнаты.

— Ммм? — пробормотал муж, не открывая глаз.

— Куда мы с тобой собираемся?

— Ммм?

— Куда мы…

Договорить не успела, озабоченный блондин навалился на меня и покрыл мое лицо легкими нежными поцелуями.

— Успокойся уже, маньяк, — прикрикнула я, безуспешно пытаясь унять затрепетавшее от предвкушения сердце и сдвинуть тяжеленного оборотня, — слезь с меня!

— Ты правда этого хочешь?

— Правда! Мы с тобой совсем не разговариваем. Потому и столько недопонимания было между нами.

— Ладно, — недовольно буркнул Пашка, улегся рядом и притянул меня к себе, — давай поговорим. Что там с тем, что я с тобой еще наплачусь? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, а должна? — желание беседовать у меня стремительно испарилось. Возможно идея заняться любовью была не так уж плоха.

— Зейли сказал, что если я еще хоть раз оставлю свою жену под его ответственность, он запрет тебя и ключ выкинет куда нибудь подальше. Например в пропасть.

— Вот как? — притворно удивилась я. — Мы совсем чуточку разошлись во мнениях, как женщине следует вести себя в обществе оборотней.

Какая же я молодец! Все, что сказала — правда и ничего кроме правды..

— Но это еще не все, — продолжил муж, — Верховный предупредил, что если я сделаю что-то такое, из-за чего ты наотрез откажешься жить на Арринолиссе, он мне горло перегрызет.

— Это что, шутка такая? — я даже приподнялась на локте, ошеломленно хлопая глазами на Пашку.

— Ничуть.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Я тоже. Еще вот о чем хотел поговорить. Виктория, — я сразу подозрительно прищурилась. Такое официальное обращение не к добру, — теперь, когда признала меня своей парой, ты стала официальным членом клана, поэтому приказы Верховного альфы и вожака нашей стаи ты обязана выполнять.

Как в воду глядела, что подлянку мне приготовил.

— Даже если… — договорить не успела, как прозвучал твердый ответ.

— Даже тогда.

— Все, спать хочу. Моя хрупкая нервная система требует немедленного отдыха.

— Спи, солнце, восстанавливай свою нервную систему. Она тебе еще очень понадобится.

— Спасибо, ты сразу меня успокоил.

*****

Это все было вчера, а сегодня, я будто попала в сказку. В этой сказке только двое — я и моя пара.

Сегодня я своими глазами увидела, о чем допытывался свекор. С давних времен оборотни Арринолисса и еще нескольких других миров использовали планету Гринкель, как место для проведения чего-то типа свадебного путешествия для тех, кто обрел своего суженного. Только назначение этого путешествия несколько иное, чем принято в нашем мире. Пары, заключившие брак отправляются в мир, где ничего не помешает слиянию их тел и душ. Где они остаются один на один друг с другом. Только природа становится свидетелем их сближения, привыкания друг к другу, первых попыток подстроиться под партнера, его тело и поведение.

В общем, как-то так.

И самое интересное, что им действительно никто не мешает, потому что Гринкель необитаем. То есть, совсем необитаем.

Когда мы вошли в портал во дворе нашего дома, а ‘'высадились” прямо на пляж, я первое время не могла и слова произнести. Лишь стояла завороженно разглядывая чудо чудное. Когда-то давно была детская песенка, которую я совсем случайно где-то услышала, а потом специально разыскала в интернете, чтобы послушать. Не иначе, автор песни побывал в этом замечательном месте. Иначе откуда бы он знал, что есть такое место, где:

«Оранжевое небо

Оранжевое море

Оранжевая зелень

Оранжевый верблюд…»

Правда зелень была не оранжевой, а вполне себе зеленой, с сизоватым оттенком. Верблюда совсем нигде не наблюдалось, но вот небо, море и песок были действительно оранжевыми в лучах восходящего солнца, апельсинового цвета.

Мне здесь нравится!

Пока я таращилась по сторонам, будто всю жизнь прожила на хуторе где-то в Бурбулаевке и вдруг попала в мегаполис (уверена, что выражение лица у меня сейчас глуповато-восхищенное), Павел быстро установил небольшую палатку, расстелил у моих ног меховое покрывало, сумки прикрыл сверху свето-теплоотражающей тканью и начал сбрасывать с себя одежду.

Я последовала его примеру, быстро разделась до купальника и осторожно ступая по уже горячему песку босыми ногами двинулась к берегу, на который как раз нахлынула очередная ленивая волна. Далеко уйти не удалось, Мой личный оборотень легко подхватил меня на руки, в несколько широких шагов преодолел оставшееся до воды расстояние и с разбегу окунул меня в воду. Само собой, я отомстила — набрала побольше воды в ладони и брызнула ему прямо в лицо.

Пашка смешно фыркнул, протер руками глаза и крепко обхватив меня за талию прижал к своему телу. Я подняла глаза и утонула в небесно-голубом взгляде супруга, в котором уже бушевала буря эмоций. Золотые искорки зарождались в глубине его зрачков и гасли.

Можно ли придумать что-то более удивительное, чем мое свадебное путешествие? Вряд ли. Что может быть лучше моря, солнца и песка, если рядом с тобой мужчина, который тебе не безразличен, даже если этот мужчина сексуально озабоченный, ненасытный волк?

Глава 22

На необыкновенном безлюдном пляже мы пробыли весь день и еще захватили почти половину воскресенья. Знаю, что для свадебного путешествия это вроде бы совсем недолго, но мы действительно с супругом за это время сблизились. Когда тебя никто не отвлекает, ты начинаешь уделять все свое внимание только тому человеку, который находится рядом.

Когда не купались и не занимались любовью, просто лежали и беседовали. Мы с Павлом еще никогда так долго не разговаривали. Если учитывать, что он по мере возможности пытался ответить честно на каждый мой вопрос, то беседа вышла довольно познавательная.

Мир, в котором родилась и выросла моя мать, оказывается населяли не только оборотни-волки. Там обитали еще несколько видов оборотней: львы, медведи и звери которых у нас попросту нет.

Были и обычные люди, но они старались общаться только с подобными себе.

Оборотней они безумно ненавидели и боялись. Этот страх происходил из давних-давних времен, когда их соседи по планете, имеющие вторую ипостась были еще дикими и нецивилизованными. Они вели себя как звери, коими и являлись на самом деле — убивали, грабили и насиловали. А то, что оборотни намного сильнее людей, значило, что сопротивляться им было в большинстве случаев просто бесполезно.

Времена такой дикой охоты миновали тысячелетие назад, но ненависть не исчезла. Она осталась в крови, в наследственной памяти, и в легендах людей Арринолисса. Люди не желали иметь ничего общего с оборотнями ни в политике, ни в торговле, ни в иных областях межвидовых отношений.

Несколько десятков случаев, когда оказывалось, что парой волка становились простые женщины, закончились трагически. Все они не смогли смириться с тем, что на них предъявили права их извечные недруги. Как не пытались волки успокоить свою пару, окружить любовью и заботой, ничего не получалось.

Женщины убегали, сходили с ума или заканчивали жизнь самоубийством. После случая, произошедшего лет двести назад, оборотни из клана Перламутровых волков (так, оказывается называется клан к которому принадлежит стая моего мужа, а значит теперь и я) свели к минимуму общение с людьми. Решили, лучше вообще потерять возможность обрести пару, чем пережить такое.

Совсем молодая девушка, почти девочка, лет семнадцати, дочь правителя города, находившегося на границе, за которой начиналась территория волков, случайно попалась на глаза вожаку стаи Северного ветра. Альфа тогда в очередной раз приехал к главе города пытаясь заключить хотя бы подобие перемирия, а оказалось, что на этом весь мир и закончился.

Девочка оказалась парой девяностолетнему волку. Вожак стаи сразу же предъявил права на девушку: но не тут то было. Семья пыталась прятать и охранять новоиспеченную невесту, но для почти столетнего оборотня, мечтавшего о суженной и детях, это препятствием не являлось.

Не получив согласие родителей девушки на брак, он сделал то, что делали когда-то его предки — силой отобрал суженную и увез в свое поместье. Стоит ли говорить, что этим он ее не осчастливил?

Девочка попыталась бежать, ее сразу же вернули назад. Альфа стаи мог себе позволить круглосуточную охрану и в то время, когда с ней не находился лично он, в одном помещении с молодой женщиной всегда присутствовали трое-четверо волчиц.

Когда супруга наконец забеременела, счастью альфы не было предела. Он немного успокоился и расслабился, рассчитывая, что у них все еще может наладиться. Не может же женщина бросить своих малышей? И вернуться к людям с детьми-полукровками она тоже не рискнет, ее никто не примет назад.

Только этого будущая мама оказывается и не планировала. Выбрав момент, когда все- таки случайно осталась на несколько минут одна, она взяла нож и два раза вонзила его себе в уже заметно увеличившийся живот. На ее безумный крик сбежались все обитатели поместья, но было уже поздно. Спасти ее не смогли, так же как и двоих малышей, так не появившихся на свет. Она умерла в страшных муках, еще успев сказать своему нелюбимому супругу, что безумно счастлива умереть зная, что не оставит наследников такой твари, как он.

Слушать это было очень страшно.

Наридис рассказывал это все бесстрастным тоном. Глаза у него были закрыты, будто его ничуть не волновала тема разговора. Но, судя по тому, как муж прижимал меня к себе все крепче и крепче, спокойным он не был.

— Паш, — осмелилась прервать ужасное повествование, — у меня скоро ребра начнут трещать.

— Прости, малыш, — Пашка судорожно выдохнул, расслабив объятия приподнялся и легонько поцеловал меня в шею, там где находилась его метка.

На несколько минут воцарилась тишина. Наконец я решилась ее прервать:

— Что было дальше?

— Если описать несколькими словами, то в альфа в ярости разрушил все, что встретилось ему на пути, в том числе пострадали и члены его стаи. Он на месте растерзал двух оборотней, которые должны были охранять его пару, еще нескольких покалечил и подпалив свой дом, бросился в пропасть.

— Боже, — прошептала я, глотая слезы. — Как такое могло случиться?

Павел пожал плечами и невесело усмехнулся:

— Ну, такой уж мы буйный народ.

— Паш… — я на мгновение замялась.

— Что, малыш?

— Ты прости меня, — едва слышно прошептала, — за то, что так тебе нервы трепала. Я же не знала, что у вас это настолько серьезно.

— Зато я в себе силу воли воспитал сражаясь с тобой, — муж попытался обернуть мои слова в шутку. — И готов к любым трудностям.

— Я постараюсь не создавать тебе проблем, — пробормотала покладисто.

Теперь Пашка в самом деле рассмеялся:

— Что-то не верится мне в такое счастье.

— Как это не верится? — рыкнула, возмущенно приподнявшись.

— Ну-у-у, — протянул супруг, — если я тебе скажу, что прямо сегодня нас ожидает Зейли, ты спокойно качнешь своей головкой и согласишься: «Как скажешь, любимый, давай поедем раз нужно».

— А он нас ожидает? — подозрительно прищурилась я.

— Даже не сомневайся.

— Черт!!! Какого рожна ему от меня надо?

— Да-а, ненадолго хватило твоей покорности.

— Да ну тебя! Может ты ошибся? Он ожидает только тебя и позвал меня просто с тобой за компанию?

— Нет, он выразился предельно ясно, что ждет нас с тобой сегодня во второй половине

дня.

— А если я не поеду с тобой?

— Тогда я должен буду назвать уважительную причину, по которой не выполнил приказ Верховного.

— Так и знала, что не может быть все настолько хорошо, чтобы продолжаться без конца, — я печально всмотрелась в водную гладь. Мне было жаль оставлять этот чудесный оранжевый мир. Но, надо — значит, надо. Что остается делать? Придется сопровождать супруга к его непосредственному начальнику.

Как же не хочется… И тем не менее спустя час, мы уже собрали вещи, очень тщательно убрали за собой все, что бы не осталось ни единой салфетки или пустого пакетика. Заповедная планета должна оставаться такой же, как была и до нашего посещения — это закон.

Я еще раз окинула взглядом величественный пейзаж и ступила к порталу.

Когда мы уже дома шли по дорожке от портала к входной двери, я поймала себя на мысли, что понемногу начала воспринимать перемещение в другой мир, как должное. Интересно, буду я также спокойно себя чувствовать, когда наступит время воспользоваться адским метро?

— Паш, — окликнула притихшего мужа.

— Да?

— А можно переместиться отсюда сразу в дом Верховного?

— Можно, — ответил Павел пропуская меня в дверь, — но мы этого делать не будем.

— Почему? — удивилась я.

— Это разрешено только в экстренных случаях. Если нет — то перемещение происходит только за периметром жилых районов. В целях безопасности наши порталы настроены таким образом. На непредвиденный случай.

— Например?

— Например, если вдруг порталом решит воспользоваться кто-то чужой. Нас здесь не так уж много и существует риск захвата устройства посторонними.

— Вот как? — задумчиво протянула. — Я об этом даже не подумала.

Ни в коридоре, ни в гостиной нам никто не встретился и мы направились прямиком в свои комнаты.

Пока Пашка распихивал на стулья наши сумки, я взяла с тумбочки свой телефон. Ну, конечно, выключенный! В суматохе сборов я забыла поставить его на зарядку. Мои родные меня, наверное, совсем потеряли. Звонить и предупреждать не стала, было еще очень рано, когда мы с мужем отправились на Гринкель.

Подключила зарядное, включила телефон и сразу же пошли сообщения: два непринятых от папы, два от Оксаны. (Потом Оксана, скорее всего позвонила моей свекрови и выяснила, почему я не отзываюсь). Ни одного звонка от матери, что не удивительно. Но, что странно, ни одного звонка от Гуториной! И что вообще невероятно — двенадцать (!) звонков от особи, записанной у меня в контактах под именем — Лелькин Мишка.

— Слушаю, — раздался за спиной голос Пашки. — Приветствую, Айни, — и после небольшой паузы, — что-то случилось?

Я настороженно обернулась.

— Ты уверен? Кто его видел? Не думаю, что такое может быть. Скорее всего ошиблись.

Муж заметил, что я прислушиваюсь к его разговору и быстро направился к двери:

— Вика, прости пожалуйста, мне нужно поговорить.

Я только плечами пожала. Нужно, так нужно, я не против. Прекрасно понимаю, что при его работе возможны всякие ситуации. И будет еще в нашей семейной жизни много чего, чем мой супруг не станет со мной делиться. Тем более мне тоже нужно срочно разобраться со своими абонентами.

Уверена, что папа и Ксюха прекрасно знают, что мы укатили на отдых, матери вообще пофиг дома я или нет, а мне пофиг, что там от меня хочет неверный жених Гуториной.

Поэтому быстро набрала Лелькин номер и поднесла телефон к уху. Гудок вызова едва начавшись, тут же оборвался и в трубке раздался хорошо поставленный женский голос, вежливо сообщивший: “ТИе питЬег 15 по1 аVа^IаЫе пою, 1гу 1о саМ Ьаск 1а1ег.”

Набрала второй раз, потом третий. Снова то же самое — “Попробуйте позвонить позже…”

У меня заныло сердце. Я вообще человек мнительный и если что-то не знаю или не понимаю, сразу представляю самое худшее. Неужели с Лелькой что-то случилось? Нужно побыстрее выяснить, почему она не отзывается!

Развернулась и уже было рванула к двери, как мой телефон снова ожил.

— Да! — ответила не глядя на дисплей.

— Виктория, добрый день.

— Что тебе нужно? — рыкнула злобно. У твоей фифы слова закончились, а поговорить больше не с кем?

— Вика, не груби, — строго произнес мужской голос в трубке, — мне нужна твоя помощь.

— А ничего, что я совсем не планирую тебе помогать?

— Но ты должна мне помочь! — сбавил обороты Лелькин почти муж и растерянно и жалобно договорил: — Ольга уехала куда-то и не отвечает на мои звонки.

— А я тут каким боком?

— Не может быть, чтобы ты не знала где она. Передай Оле, что мне очень нужно ее увидеть.

— Зачем?

— Это я скажу только ей.

— До свидания, Михаил.

— Вика!!!

— Отвяжись от меня. Ничего я делать не буду.

— Послушай, только не бросай трубку!

— У тебя две минуты, чтобы четко и внятно объяснить, что тебе от меня нужно. Для предателя, думаю, этого вполне достаточно.

Из телефонной трубки донесся стон:

— Никакой я не предатель, это недоразумение.

— Недоразумение с тобой на мотоцикле уехало, а то, что сделал ты, как раз и называется предательство.

— Черт!!! — от яростного рявка я даже голову отдернула от телефона. — Я просто хотел вызвать ревность у Ольги, неужели непонятно? Виолетта по-дружески предупредила меня, что моя невеста начала заглядываться на другого мужчину и предложила ее чуть-чуть подразнить, чтобы Оля приревновала меня и забыла и думать про этого качка Матвея.

— Какого еще качка? — прошипела я, — Лелька смотрела только на тебя и видела только тебя. Аты, придурок…

— Вика, не оскорбляй меня! — Снова повысил голос Мишка, — Что я мог еще подумать, если ее подруга…

— Виолетта терпеть не может Гуторину и сделала это только потому, что хотела ей нагадить, как шкодливая кошка. Я — ее подруга, поэтому ты и звонишь сейчас мне, а не Виолетте.

— Вика, послушай, — я чувствовала что парень едва сдерживается, чтобы на наорать на меня. Но мне было все равно. Его мне было ничуть не жаль: — Давай сейчас встретимся в кафе и поговорим.

Достал! Мне нужно срочно выяснить где сейчас Лелька и что с ней, а он время отнимает.

— У меня нет для тебя больше ни одной минуты.

— Какая же ты стерва! — крикнул он, — Я все объясню Ольге и она мне поверит! А тебя потом и близко к ней не подпущу! Такая подруга ей не нужна!

— Да она уже поверила! — теперь уже кричала я, — поверила, что ты придурок и подонок. Такая не нужна, — я зло расхохоталась. — А какая нужна? Тупая Барби, навешавшая тебе лапши на уши, а ты и поверил? Ей, а не своей девушке? Да пошел ты…!

Дверь спальни резко распахнулась, с грохотом ударилась о стену и комнату ворвался Павел.

— Что случилось? — он быстро оглядел комнату и потянулся к моему телефону. — Дай сюда!

Я отключила телефон, сунула его в карман, не обращая внимания на доносящийся из трубки ор разбушевавшегося мужика и решительно сказала:

— Паш, мне нужно уехать, прямо сейчас.

— Кто посмел тебя оскорбить? — прорычал мой неуравновешенный супруг. — Я ему голову откручу, если только…

— Никто меня не оскорблял, — отмахнулась я, — Мне нужно съездить к Лельке, убедиться, что с ней все в порядке.

— Виктория, — уже немного спокойнее сказал Пашка, — нас ждет Верховный альфа.

Ольга взрослая девочка, сама может справиться со своими проблемами.

— Вот как? — я снова сорвалась на крик. — Я тоже взрослая, зачем же ты приставил следить за мной здоровенную мускулистую няньку? Жена Догера тоже взрослая, так почему сама не справилась?

— Вика…

— Подождет твой альфа, — я резко развернулась, схватила с тумбочки ключи от машины и направилась на выход, — скажешь ему, что я ослушалась его приказа.

— Вика…

— Что? — оглянулась уже в проеме двери. — Ты не отпустишь меня? Силой будешь удерживать?

— Я тебя отвезу.

Я на несколько секунд потеряла дар речи.

— Ты поедешь со мной? — наконец отмерла, удивленно глядя на Павла.

— Нет, это ты со мной поедешь, — невозмутимо поправил он.

— Ты же сам сказал, что Верховный ждет. Тоже собираешься ослушаться приказа?

— Ничего я не собираюсь, — поморщился блондин, — съездим к твоей подруге, убедишься, что с ней все в порядке и вернемся.

— А если не все в порядке? — спросила, чувствуя себя заранее виноватой, если что-то нехорошее произошло с Ольгой.

Павел внимательно посмотрел мне в глаза.

— Тогда и будем решать. Нечего раньше времени с ума сходить.

Я медленно кивнула, а потом вздохнула с облегчением и нерешительно произнесла:

— Может быть замужней дамой не так уж и плохо?

— Ты наконец поняла это? — ухмыльнулся муж и взял со стола ключи от своей машины. — Пойдем, не будем терять времени.

Учитывая гоночные способности моего супруга добрались мы в Перелесовский район как говорится почти мигом. Я попыталась было высказать свое отношение к скорости, на которой мы передвигались, в ответ очередной раз услышала: «Ничего не бойся, я успею свернуть, если будет явная опасность.»

— Интересно, — пробормотала себе под нос, — успеет ли увернуться встречный автомобиль?

Пашка только снисходительно хмыкнул и продолжил путь на грани дозволенной скорости.

Так что минут через пятнадцать серебристое чудо инженерной мысли под названием Феррари припарковалось возле невзрачной трехэтажки в которой на втором этаже сейчас жила семья Гуториных.

Дом, не особо шикарный на вид, был построен из красно-серого кирпича и имел всего три подъезда, но внутри было очень даже ничего: широкие чистые лестницы, квартиры с удобной планировкой, большими окнами и высокими потолками, казались больше, чем они были на самом деле. И самое привлекательное в новой квартире Ольги было то, что находилась она недалеко от центра города. Значит, на дорогу к универу времени приходиться тратить меньше.

— Нам на второй, — сообщила, покидая салон машины и направилась к среднему подъезду. Пашка тоже вышел, запер свою красотку и направился за мной.

Первый этаж, второй, особо и разгоняться не пришлось, как мы уже стояли под дверью Ольгиной квартиры.

Первый звонок никакого результата не дал. Нажимаю на кнопку второй раз. Дверь медленно, будто неохотно открылась.

— Здравствуйте, теть Валь, — затарахтела я, — позовите Олю, пожалуйста.

— Добрый день, Викуля, — мягким грудным голосом ответила невысокая, полноватая женщина, стоящая в проеме, — мне очень жаль, но Оленьки сейчас нет. Она уехала со своей школьной подружкой куда-то за город.

— Зачем? — невежливо спросила, подозрительно прищурившись.

— Ну, — Лелькина мама замялась. — Бабушка подружки просила помочь хозяйству. В деревне дел полно, сама понимаешь.

— Понимаю, а как же?

Эх, тетя Валя, тетя Валя, вроде бы не девочка уже, а врать так и не научилась. Глаза прячет, дыхание затаила, ожидая, чтобы я поскорее убралась от ее дома.

— Ну ладно, — согласно кивнула головой, — Значит я здесь подожду, пока она вернется.

Лелькина мама замерла, уставившись на меня, а я получила довольно ощутимый шлепок пониже спины. Попыталась ткнуть локтем наглого мужика посмевшего это сделать, но мою руку быстро перехватили.

— Ой, извините, — наконец вспомнила правила этикета, — теть Валь, познакомьтесь, — отступила в сторону открывая женщине вид на моего красавчика-супруга, — это Павел, мой… э… практически муж. Мы через неделю расписываемся. Паш, — это — Валентина Владимировна, как ты уже понял, мама Ольги.

— Очень приятно, — женщина теперь смотрела прямо на меня, — только, Викуля, моя дочка собиралась вернуться завтра утром.

Ага, как же! Прямо перед занятиями будет возвращаться? А нам, кстати, по понедельникам на первую пару. Ох, мне же еще реферат готовить! Что за невезение?

— Значит, подожду до завтра, — решительно сделала шаг по направлению к двери, — Вы впустите или мне прямо на площадке устраиваться на ночлег?

Тетя Валя покачала головой:

— Я и забыла какая ты упрямая. Ладно, — она неохотно отступила от двери, — заходите. Дома она. Только видеть никого не хочет.

— Паш, — я оглянулась и попыталась подобрать слова, чтобы не обидеть его, но поговорить с Ольгой мне хотелось наедине. Вряд ли она сейчас обрадуется, если я приду со своим женихом.

— Я подъеду через полчаса и буду ждать в машине, — муж поцеловал меня в щеку и слегка поклонился Лелькиной маме, — Всего доброго, Валентина Владимировна.

Пашка начал спускаться по лестнице вниз, а я бесцеремонно рванула в “гостеприимно” распахнутую дверь.

В Лелькиной комнате царила тишина, я не обременяя себя стуком, как к себе домой влетела внутрь.

Гуторина младшая сидела на кровати и невидящим взглядом смотрела в книгу, которая лежала у нее на коленях. Мое появление в ее спальне она никак не прокомментировала, только подняла глаза, посмотрела, кто вошел и снова равнодушно уставилась в книгу.

— Оль, привет, — не обращая внимания на не особо теплый прием, нахально запрыгнула на кровать и умостилась рядом с подружкой.

— Привет, — голос будто неживой.

Интересно, если я поставлю парочку фонарей Мишке под глаза, по одному под каждый, Ольге станет хоть чуточку легче? Предыдущий парень так же бросил ее ради другой, но тогда Гуторина так не переживала. Сидит, чисто статуя. Уж лучше бы плакала, чем так вот.

Может стоит сказать ей, хоть я не планировала этого делать, что Мишка домогается встречи с ней,?

— Что читаешь? — интересуюсь.

— Книгу, — а что? Ответ вполне логичный.

— Как твои дела? — полюбопытствовала, будто и так не вижу состояние ее дел написанное у нее на лице. Но сдаваться я не собираюсь. — А то не смогла тебе дозвониться. Что-то с телефоном произошло?

— Разрядился, наверное, и отключился. Я не проверяла.

— Вот сейчас и проверим, — спрыгнула с кровати и вопросительно взглянула на Лельку. — Где мобилка?

— Там.

Проследила за Лелькиным жестом и обнаружила искомый предмет на столе у окна. Зарядное устройство лежало там же. Наверное Гуторина все же собиралась поставить аппарат на зарядку, а потом передумала. Я решительно подключила зарядное, нажала кнопку включения и снова спросила:

— Как дела-то? Так и не услышала от тебя ответа.

— Нормально.

Как же ее расшевелить?

— Послушай, Оль, — договорить не успела, как включенный мобильник приступил к исполнению своих непосредственных обязанностей — затренькала мелодия и голос Кати Пушкаревой из “Не родись красивой" проворковал: «На твой телефон пришло новое сообщение. Посмотри, вдруг там что-то важное.»

Я не испытывая никаких угрызений совести просмотрела входящие и начала перечислять:

— От меня звонки, от Мишки… — Ольга вздрогнула. Надо все таки навесить предателю фонарей на физиономию. — Марина? Кто такая, почему не знаю?

— Мы учились в одном классе, — так вот откуда возникла странная идея, объявить поездку на деревню к бабушке.

Мобильник зазвонил и на дисплее высветилось — Марина.

Само собой разумеется, на звонок я ответила.

— Ну, наконец-то, — послышался из трубки взволнованный женский голос, — Оля, с тобой все в порядке? Я уже сто раз пожалела, что рассказала тебе.

— Что рассказала? — быстро спросила я. Выходит, на душевное состояние подруги повлиял не только демонстративный отъезд парочки на мотоцикле, а еще что-то?

— Кто это? — воскликнула моя телефонная собеседница. — Почему у Вас этот телефон? С Гуториной ничего плохого не случилось?

— А должно было?

— Вы кто??? — рявкнули в трубке.

— Меня Вика зовут, — решила уступить я, — мы с Ольгой учимся вместе и дружим.

— С ней все в порядке?

Я протянула Ольге трубку, но она отрицательно замотала головой. Пришлось продолжать разговор мне:

— Все с ней нормально. Она немного занята, но обязательно перезвонит Вам чуть-чуть позже.

Нажала отбой и только хотела положить телефон, как мобильник запел: «Я буду небом твоим. Иди за мною, не бойся». Да уж, иди за мною…

Нажала прием и на быструю скороговорку: «Здравствуй, солнышко!», злорадно проговорила:

— И тебе не хворать.

— Ты!? — рыкнул Мишка.

— Ага, я.

— Дай трубку Ольге, сейчас же!

Я послушно протянула подруге ее мобильник, но Лелька отпрянула будто я предложила ее змею погладить.

— Я сильно извиняюсь, но Ольга не желает с тобой разговаривать. Надеюсь, сам понимаешь, почему? И, знаешь, не звони ей больше. Нужно ценить то, что тебе принадлежит. А раз ты променял свою девушку на другую, то никаких претензий к тому, что у нее тоже появится другой парень, у тебя быть не должно.

— Какой такой парень? — повысил голос мой собеседник. — Я прекрасно знаю, что у нее никого кроме меня нет!

— Ах вот как? А как же Матвей, к которому она якобы переметнулась.

— Послушай, ты!

— Это ты послушай! Теперь у Гуториной появился другой мужчина, не чета тебе. Он долго искал и ждал такую замечательную девушку, как Ольга, но пока у нее были отношения с тобой, не хотел мешать ее счастью. Теперь у парня руки развязаны и он ее уже не отпустит. Тебе даже не стоит пытаться вернуть бывшую невесту.

— Ты все врешь! Кому нужна эта тихоня? Имя у этого мужика есть? Или не придумала еще?

— Есть, конечно. Его зовут Слай, — даже не знаю, почему вдруг памяти возникло это имя. Не могла что нибудь поправдоподобнее придумать? — И если ты вдруг вздумаешь обидеть Ольгу или оскорбить он тебе горло перегрызет. Ты понял, придурок?

— Сучка!

— Козел!

На этом обмен любезностями решила прекратить. Спокойно отключила телефон, положила его на стол и подняла глаза на Лельку:

— Поговорим?

— Вика, — укоризненно проговорила подруга, наконец проявив подобие интереса к беседе, — что ты там наплела? Какой новый парень? Он же все равно увидит, что никого у меня нет.

— Будет новый парень! — уверенно рубанула рукой. — Свято место пусто не бывает.

— Я же его любила, — лицо Лельки сморщилось, — за что он так со мной?

— Может еще помиритесь? — неохотно проговорила я. Что с того, что я этого не хотела бы. Может быть действительно Ольга за Мишкой будет еще долго страдать. Ошибся один раз, теперь умнее будет и все у них еще может наладиться, стоит дать ему еще один шанс?

— Как можно помириться после того, что он сказал?

— Когда сказал? — удивилась я. Много же оказывается я пропустила, пока грелась на оранжевом песочке.

— Мне вчера утром Марина позвонила, — вздохнув, начала Лелька. — Мы учились с ней до девятого класса, У Марины была подруга еще с детского сада и они все свободное время проводили только вдвоем, а мы с ней не то чтобы дружили, просто были в хороших отношениях. Потом она поступила в торговое училище, ушла из школы и наша связь прервалась.

Дверь тихонько приоткрылась и тетя Валя осторожно заглянула в комнату. Увидев, что мы с Лелькой беседуем, облегченно вздохнула и также тихо исчезла.

— Когда мы переехали в этот дом, — уже спокойным голосом продолжила Ольга, — я в первый же день встретила ее в магазинчике через дорогу. Она там сейчас старшим продавцом работает. Я тебе как-то забыла об этом рассказать. То одно, то другое отвлекало. Мы долго тогда разговаривали с ней, обменялись номерами телефонов. Она замужем, ждут с супругом своего первенца. Я тоже похвалилась, что у меня парень есть. Она видела нас потом несколько раз, когда Мишка подвозил меня домой. Окна магазина, видишь ли, выходят прямо на наш дом.

Гуторина судорожно сглотнула и я поняла, что рассказ приближается к самому главному. Подгонять и спрашивать что-либо не стала, просто молча ожидала продолжения.

— Маришка позвонила мне вчера утром.

Ольга замолчала. Когда пауза затянулась, я рискнула нарушить тишину:

— Оль, если тебе тяжело говорить, то не нужно. Все равно, в итоге все будет хорошо. Мы обязательно и это переживем.

По щеке Лельки скатилась слезинка:

— Нет, я хочу, чтобы ты все знала. Если я вдруг с дурного ума надумаю мириться с этим… короче, ты напомнишь мне этот разговор.

— Хорошо.

— Недалеко от универа есть детский магазинчик, помнишь?

— Помню, “Топ-топ” называется.

— Позавчера вечером муж возил Марину туда выбирать коляску для наследника. Когда коляску выбрали, супруг задержался в магазине, чтобы оплатить и упаковать покупку, а она вышла на улицу. Тут она их и увидела.

— Кого — их?

— Мишку с Виолеттой. Они ругались на всю улицу. Одноклассница раньше не видела моего… бывшего в лицо, но мотоцикл хорошо запомнила. Сначала, она думала, что ошиблась, мало ли у кого красная Хонда еще есть, пока не услышала, что разговор на повышенных тонах идет обо мне.

Вкратце, как рассказала мне подруга, произошло вот что: из взаимных обвинений Виолетты и бывшего парня Оли Марина поняла, что Мишка что-то требовал у блондинистой девицы, а она отказывалась, из-за чего и возник скандал. Мишка обвинил ее во лжи, а та только зло посмеялась и заявила, что никогда не говорила, что будет с ним встречаться.

Мол, сделала это назло зарвавшейся деревенщине Гуториной, а Мишка ей сдался как собаке пятая нога. Не достоин он такой распрекрасной девушки, как дочь мэра города.

На что парень обругал девицу не совсем цензурными словами и сказал, что раз так, то он помирится с Ольгой и все, а она пусть валит… ну, в смысле, подальше вместе со своим папочкой. Виолетта захохотала и крикнула: «Мирись, мирись, посмотрим, как это у тебя получится. Дочь поломойки и сама будущая поломойка скорее всего прогонит тебя. Она, видишь ли, гордая очень. Как связалась с этой выскочкой Перовой, так и возомнила, что она тоже из себя что-то представляет.»

«Простит она меня, посмотришь. Ей деваться некуда. Кому еще кроме меня нужна эта серая мышь?» Виолетта язвительно поинтересовалась: «Тебе-то зачем эта курица?»

«Не твое дело! Значит причина есть, курица, но моя.»

Во время рассказа по щекам подружки одна за другой начали медленно скатываться слезинки. Потом больше и больше. К концу повествования все ее лицо было мокрое от слез, а голос дрожал и прерывался. Но я ее не останавливала. Пусть все расскажет и выплачется. Лучше так, чем сидеть как окаменевшая статуя

— Ну и тварь! — не сдержалась я, все больше склоняясь к предложению мужа найти Лельке оборотня. Уверена, никто из друзей Павла не посмеет так относиться к женщине: — Даже не сомневайся, я тебе напомню, какой он гад, попробуй только в сторону его посмотреть!

Глава 23

Полчаса спустя автомобиль Павла выруливал на центральную дорогу, унося нас с мужем из Перелесовского района подальше от скромной трехэтажки, но мыслями я все еще была там, в квартире Гуториных.

Мы с Лелькой так хорошо посидели. Сначала она ревела в три ручья. Вскоре я, как истинная подруга, присоединилась к ней со своими слезами. Потом вдруг обвинила Лельку в том, что она чаю мне не предложила. Гуторина от удивления даже плакать перестала и уставилась на меня. Подозреваю, что о еде она даже думать забыла, а меня всегда так и тянет расстроенного человека накормить.

Сытый человек способен чуть-чуть легче переносить любые невзгоды. А вот если он еще немножечко нетрезв…

Я прогнала Лельку в умывальник приводить себя в божеский вид, объяснив, что с неумытой физиономией встречать любимую подругу — это самое настоящее преступление, а сама помчалась на кухню.

Там Валентина Владимировна быстро расставляла на небольшом круглом подносе с росписью под Хохлому: чашки, заварник, тарелку с бутербродами, коробочку наполненную щедро политыми шоколадной глазурью эклерами.

Я даже удивляться не стала и так понятно, что Лелькина мама слышала мои возмущения насчет чая, так как включенный электрочайник уже вовсю шумел.

— Теть Валь, а коньячку случайно нет?

Лелькина мама ошарашенно посмотрела на меня. Я уже приготовилась услышать возмущенное обвинение, что пытаюсь напоить ее дочь, но ничего подобного не произошло. Тетя Валя молча распахнула холодильник и достала оттуда фигурную бутылку наполненную до половины жидкостью неаппетитно-рыжего цвета.

Решила, что сейчас подойдет все, что имеется в наличии, так как в данный момент меня интересует не качество или вкусовые свойства напитка, а количество градусов в оном.

Налила в одну чашечку на треть лекарственного алкоголя и подхватив поднос направилась в Лелькину комнату. Позади услышала щелчок закипевшего чайника. На ходу оглянулась. За мной следовала Валентина Владимировна с чайником в одной руке и с бутылкой — в другой. Удивительно, но идею подпоить свою дочь она поддержала.

Когда подруга сияя свежевымым лицом и щеголяя свежепричесанными рыжеватыми кудряшками появилась из ванной, чай уже был разлит по чашкам и ожидал пока мы его отведаем. Гуторина-старшая пристроив на стол электрочайник и бутылку удалилась, оставив нас с подружкой одних.

— Фу, — сморщила носик Лелька, — что это за запах?

— Десять капель коньяка, нам не повредит, садись давай, — быстро подставила поближе к себе чашку с чаем без лечебных капель (о том, что Пашка без сомнения учует от меня запах алкоголя я не волновалась, но если Зейли, у которого обоняние тоже волчье, поймет, что я слегка навеселе, объяснить наше опоздание будет намного труднее) и спросила: — За что пьем?

— Понятия не имею, — Лелька умостилась за стол, за которым уже гордо восседала я, взяла свою чашечку, поднесла к носу и снова поморщилась.

— Тогда тост, — торжественно провозгласила я. — За нас: прекрасных, добрых, верных, скромных. За тех, кто в нас все это разглядел. Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нас не захотел! Тост был, как нельзя к месту и Лелька выдохнула:

— Точно! — и с энтузиазмом опустошила содержимое своей чашки.

Я пила более аккуратно. Мой чай, не имеющий в своем составе изрядной порции коньяка из холодильника, так быстро не прикончишь. Зато я, отхлебнув немного горячего ароматного напитка, снова налила кипятка в Лелькину чашку и добавила заварки из маленького чайничка. А подруга в это время энергично зажевала бутерброд с ветчиной и болгарским перчиком.

— Еще десять капель? — поинтересовалась я, смакуя действительно хороший чай.

— А давай, — согласно кивнула она головой, хватаясь за бутылку. Щедро плеснула из нее в свою чашку и перевела взгляд на мою. Я отрицательно покрутила головой:

— У меня еще есть, но от пироженка не откажусь.

Лелька беспечно пожала плечами и принялась за второй бутерброд, а потом и за третий, не забывая при этом прихлебывать из своей чашки. Щечки у нее зарумянились и пока я соображала, хватит ей уже лечиться или нет, она громко прошептала:

— Вика, ик… хочешь секрет расскажу?

— А то!

— Ты знаешь, Вик-ик-куля, я теперь точно знаю, все мужики козлы! И ну их всех! Жаль только, что козлята без них никак не получаются.

— Ты не права, — возразила я, определив, что принятой дозы уже достаточно и переставила бутылку поближе к себе, — не все. Есть и другие… создания.

— Разве, что твой Апполинарий? Так он один такой.

— Точно, такой — один. Но есть и другие классные ребята и среди них точно найдется и твой. Вот увидишь, будет у тебя такой парень, что Мишка подавится от злости и сто раз пожалеет, что не сумел тебя удержать. Твой новый будет настоящим мужчиной, пылинки с тебя сдувать станет и никуда одну не отпустит. Ой!

Ольга подпрыгнула:

— Что?

— Насчет того, что не отпустит. Меня Пашка уже ждет внизу. Оль, ты как?

— Отли-ик-чно! — Гуторина продемонстрировала мне поднятый вверх большой палец.

— Тогда я побегу, а тебе комсомольское поручение на сегодня — подбери себе платье, чтобы ты выглядела в нем как… Дюймовочка, ну или кто там еще?

Лелька растерянно посмотрела на зеркальный шкаф:

— Подобрать такое платье? Где?

— Гуторина, проснись! Зачем люди создали компьютер? Гугл тебе в помощь. Выбери, что понравится, и мы это купим. И не вздумай спорить, моя свидетельница должна выглядеть как… ну, я уже говорила. Хоть мы с Пашкой и не планируем никакого торжественного мероприятия, но в ЗАГС мы с тобой должны прибыть как две принцессы, тебе ясно?

— Ясно, — отрапортовала Гуторина.

— Тогда выполняй!

Оценила, как Лелька резво рванула к компу, чтобы для закрепления полученного результата заняться предписанной ей шоппинго-терапией.

Я захватила с собой бутылку, бесшумно выскользнула в коридор и прикрыв дверь облегченно выдохнула.

— Викуля, — из кухни выглянула Валентина Владимировна, — спасибо тебе, девочка. Я же два дня подряд дома просидела, боялась, как бы она ничего с собой не сделала.

— Все наладится, теть Валь, главное, что Лелька пришла в себя. Теперь точно все будет хорошо. Мне пора уже…

— Знаю-знаю, тебя ждет твой молодой человек.

Я выскочила на площадку и понеслась по лестнице вниз.

Павел уже действительно ждал. Когда я на всех парах подлетела к Пашкиной машине, ее хозяин распахнул дверь шумно втянул носом воздух и укоризненно протянул:

— Вика…

— Не пила я ничего, — открестилась я, — и не нужно меня обнюхивать!

— Все в порядке? — имелось в виду, насколько продуктивной оказалась моя встреча с подружкой.

— Уже почти нормально, — доложила я, — правда Лелька четко уверена, если и есть на свете оборотни, то только козлы и не иначе. Так что волки, как вид не существуют.

Пашка возмущенно фыркнул и повернул ключ зажигания. Мотор мягко зарокотал, машина плавно тронулась с места и начала набирать скорость, а я сделала очередную попытку призвать любящего скорость оборотня к порядку.

Прежде, чем он успел ответить в своей обычной манере, что попасть с ним в аварию у меня нет никакого шанса, я попросила:

— Паш, пожалуйста, едь немного медленнее, — в ответ только ухмылка нахальная до невозможности.

Только в этот раз я сдаваться была не намерена:

— Послушай, я прошу не потому что не доверяю твоей реакции или опасаюсь, что попадем в дорожное происшествие. Верю, что ты этого не допустишь. Мне совершенно не нравится чувствовать себя, будто в гоночной машине. Я, в отличие от некоторых, придерживаюсь мнения, что рожденный ползать, вернее ездить, летать не должен.

— Ты боишься? — удивился Павел.

— Не боюсь, — с досадой поморщилась. — Лишь чувствую себя неуверенно и некомфортно, и мне это ничуть не нравится. Если ты предпочитаешь ездить так быстро, чтобы ветер в ушах свистел, то поучаствуй в гонках, а мне свое мастерство демонстрировать не стоит. Я не оценю.

Блондин нахмурился и заметно сбросил скорость. Обиделся, наверное. Или волнуется, что мы катастрофически опаздываем на встречу с Верховным.

— Паш, — я положила руку мужу на колено и легонько погладила, — ты сам предлагал, если мне что-то неприятно, просто сказать тебе об этом.

— Тебе и в самом деле неприятно? — муж бросил на меня уже не такой напряженный взгляд.

— В самом деле.

— Хорошо, будем ездить, как тебе нравится, — еще немного замедлился и бросил на меня вопросительный взгляд: — Так пойдет?

— Спасибо, так нормально.

— Не за что, малышка, — Пашка потянулся ко мне и легонько поцеловал в губы, — я не думал, что для тебя это так важно. Обычно волкам нравится быстрое движение.

— Да, я заметила, — усмехнулась, снова вспомнив незлым, тихим словом карелли, которым в скором времени придется воспользоваться, чтобы добраться из городка, где обитает Пашкина (а с недавних пор и моя) стая в дом Верховного альфы.

— Паш, — вдруг вспомнилось о чем хотела спросить мужа, да все время забывала, — что значит особенный отец? Что-то типа нашего крестного?

Муж удивленно взглянул, но спокойно ответил:

— Не совсем. Обычно особенным отцом просят стать оборотня спасшего жизнь одному или сразу обоим родителям ребенка. Или оказавшего очень важную услугу, достойную того, чтобы доверить чужому волку воспитание своего малыша. Случаи разные бывают, но одно должно быть неизменно — этот вопрос решают оба супруга, потому что если они погибнут, ребенка забирают в семью особенного отца. Ни бабушки, ни дяди-тети, братья-сестры в этом случае не имеют никаких прав на малыша и не смогут уже вернуть его в свою семью.

— Но это жестоко! — я ошарашенно уставилась на Пашку. — Разве там можно делать?

— Мир вообще жестокий, — философски проговорил блондин, не сводя с дороги глаз, — если Эландор решил, что я более достоин, чтобы воспитывать его наследника, чем его родной брат, спорить нет смысла. Салира вообще другой вопрос. Она из антрацитовых.

Наши кланы враждуют между собой сколько существуют и если Салира и ее муж вдруг погибнут, то ребенок, отцом которого является заклятый враг Адирелли, станет изгоем в клане антрацитовых даже если кто-то из родственников и пожелает забрать его, что впрочем вряд ли произойдет.

— Поэтому она с такой готовностью предложила своего малыша тебе?.

— Именно так. Мы с Эландором многое пережили вместе. Он не раз прикрывал меня собой во время заданий. Я платил ему тем же. Вот только последний раз у меня не получилось его вернуть домой, хоть мы и пытались.

— Мы? — ухватилась я за слово.

— Да, мы, — муж замолчал. Брови его нахмурились. Наверное воспоминания причиняют ему боль.

— Паш, если тебе неприятно, не рассказывай, я пойму, — наверное, кто-то из друзей мужа погиб во время задания, поэтому для него так болезненна эта тема. — У нас вся жизнь впереди, расскажешь еще все, что посчитаешь нужным. Скажи только, Эландор никак не причастен к тому, что Салира согласилась предложить ребенка тебе?

Блондин вымученно улыбнулся:

— Нет, конечно. Он только предложил, решение она приняла сама.

— Все равно это несправедливо, — не сдавалась я, поближе придвигаясь к Пашке.

Сейчас я отчетливо почувствовала как зверь моего супруга тоскует и грустит. Почему раньше ничего подобного не ощущала?

Странно, я ни капельки не воспринимаю, что творится в душе у обычных людей. Или я могу только оборотней “слышать"? Сначала к своему удивлению, что-то внутри меня будто наяву видело, как зверь Догера страдает, корчится от боли и безысходности. А теперь пожалуйста — мой собственный муж. Спокойное выражение лица, сдержанные движения, но я-то знаю: волк внутри него скребет когтями и воет от потери.

— Что несправедливо? — Павел с интересом посмотрел на меня, заметив мои маневры.

И пусть себе смотрит. Стараясь не мешать мужу вести машину чуть повернулась и притулилась головой к его плечу. Еще и по бедру погладила, нежненько так.

— Вика-а, — голос блондина завибрировал, но его внутреннее напряжение немного ослабло, я это точно знаю, — а что это ты задумала?

— Ничего криминального, — ответила честно, так как действительно пыталась лишь стабилизировать состояние волка. Не моя вина, что он воспринял это несколько иначе. А меня как будто какой чертенок подтолкнул — вкрадчиво скользнула ладошкой по мускулистому бедру немного выше, а потом еще чуть-чуть.

Пашка дернулся, глухо застонал и перехватил мою руку, потом съехал на обочину дороги и остановился.

— Та-а-к, — грозно зарычал он, — что происходит? Если ты думаешь, что провоцируя меня, сможешь избежать встречи с Верховным, то даже не надейся на это!

— А если мне просто захотелось тебя потрогать? Нельзя, что ли?

— Вот как? Тогда запомни, пожалуйста, на каком месте ты остановилась и когда мы освободимся, продолжишь.

— Ладно-ладно, — засмеялась я, — запомню.

Пашка сгреб меня в крепкие объятия и подарил нежнейший поцелуй:

— Вот так, — довольно усмехнулся он, наблюдая, как у меня затуманились глаза и участилось дыхание, — это для того, чтобы память покрепче была. А теперь, поехали.

— Еще несколько минут! — воскликнула я, наконец обратив внимание, в каком месте мы собственно остановились. Напротив нас, только через тротуар перейти, располагался тот самый магазинчик, о котором только недавно мы с Лелькой разговаривали — иТоп-топ — товары для малышей"

— Я сейчас, — распахнула дверцу автомобиля и выскользнула из салона.

— Жена! — рыкнул Апполинарий, — а-ну сейчас же вернись!

— Вернусь, — клятвенно пообещала я, — прямо сейчас же и вернусь, ты только не ходи за мной, так быстрее будет.

Проигнорировав еще один рык, быстро спросила:

— Сколько у нас таких особенных детей?

— Двое, — соизволил недовольно ответить муж, — вторая — Мика.

— Паш, не сердись, — взмолилась я, — только десять минут и все! Больше никаких задержек, я тебе клянусь!

— Хорошо, — проворчал блондин, — иди уже, неугомонная.

Я таки управилась за десять минут, как и обещала. Точно в срок уже сидела рядом с мужем смиренно сложив руки на коленях, довольная до невозможности, а на заднем сидении были сложены подарки для моих новых детей: большой белый волк, лохматый и очень легкий, с хитрой мордашкой и смешливыми глазками-пуговками и черным, как уголек, носом.

Еще комплект для новорожденного из сорока двух предметов. Что для кого, и так понятно.

Павел сердито нахмурив брови строго поглядывал на меня, выказывая свое неодобрение. Только все это зря. Я прекрасно знаю, что сейчас его зверь урча от удовольствия скрутился в клубочек и прикрылся пушистым хвостом. А боль и тоска, недавно навалившаяся на него, незаметно отступила, не оставив и следа.

Я знаю это. Или так оригинально с ума схожу?

Хоть не нравилось мне то, что нужно снова посетить поместье Верховного, это правда, но я действительно не пыталась умышленно затянуть нашу поездку на Арринолисс. Когда добрались домой я захватила с заднего сиденья детский комплект, предоставив супругу лично доставить в дом своего мехового близнеца. Пашка возражать не стал, небрежно засунул волчонка под руку и захлопнув машину направился за мной.

В спальне быстренько сменила легкую батистовую юбку голубого цвета и топ в горизонтальную бело-голубую полоску на темно-синие стрейчевые джинсы и свободную тоненькую водолазку в тон джинсам. Готовая к труду и обороне решительно выпалила:

— Вперед! Труба зовет!

Пашка, уже тоже в джинсах, но черных и в черной же футболке ожидал меня нетерпеливо постукивая ногой по полу. Ну какой же он лапочка! Когда одежда облегает его как вторая кожа так и хочется провести рукой по рельефным мускулам, погладить… Тьфу ты черт! О чем это я думаю перед ответственной встречей на высшем уровне?

— Идем уже, — блондин хмыкнул, — труба ее зовет, надо же?

— Ой, Паш, — внезапно меня осенила новая мысль.

В ответ раздалось уже настоящее сердитое рычание. Довела мужика. Но ведь не специально же!

— Я только спросить хотела, — примирительно проговорила, — можно и на ходу этот вопрос обсудить, — в подтверждение словам быстро подхватила подарок для малыша Салиры и направилась на выход из комнаты. Муж пошел рядом со мной, презент для Мики снова был у него подмышкой.

— Ну и?

— Там же будут оборотни!

— А это для тебя новость?

— Ты говорил, что… — я замялась, — в общем, ты говорил, что я в определенные периоды как-то необычно пахну, — наконец выдавила из себя, а оборотни… твой отец закинул маму на плечо и потащил из комнаты, едва только понял, что со мной не так. В общем… — снова повторила я и замолчала. Совсем запуталась.

Пусть только посмеет сейчас засмеяться! Я так обижусь! Пашка смеяться не посмел лишь улыбнулся:

— Во-первых, уже позавчера вечером ты ничем таким особенным не пахла, — сделал ударение на “ особенным", а во-вторых, все чужие оборотни сейчас чувствуют на тебе мой запах.

— Вот как? — протянула задумчиво, — надо же сколько всяких тонкостей я еще не знаю. Еще позавчера? — только осознала то, что было во-первых. — Тогда почему я… — и осеклась.

— А хочешь ты меня потому, — Пашка сразу понял то, что было недосказано и рассмеялся, — потому что я красивый и сексуальный.

— Главное, неимоверно скромный, — проворчала я.

Я-то думала, что моя повышенная возбудимость все еще зависит от дней жажды, а оказывается… что? Ну, да, да! Он красивый и сексуальный. По дороге к порталу мы никого из семейства Красиных не встретили и вот уже вошли в беседку-мухомор. Нужные кнопки были нажаты и перила засветились мягким розовым светом. Из башенок, расположенных по углам особняка ударили тонкие синие лучи и я поторопилась прижаться к надежной груди мужа, который крепко прижал нас к себе. Меня и лохматого белого волчонка.

Казалось, не успело сердце сделать следующий удар, как мы снова оказались на той же самой дороге, что и в прошлый раз. Какая красота! Необъятные поля колосящиеся какими-то злаками. Вдоль дороги растет трава усыпанная мелкими голубыми и розовыми цветочками.

А запах! Прям дух захватывает!

И деревья… Величественные, могучие, необыкновенные.

Я нахмурила брови и сердито посмотрела на мужа.

— Это еще за то? — поинтересовался он.

— Паш, ты хоть теперь понимаешь, как сильно испортил мне первое впечатление от встречи с этим миром?

Блондин тяжело вздохнул:

— Дорогая, давай ты не будешь мне больше об этом напоминать? Все равно прошлого не изменить.

— Ладно, — согласилась я. Нечего больше думать о том, что могло бы быть, а что нет. Переложила пакет с детской одеждой в другую руку и вопросительно посмотрела на Пашку.

— Пойдем?

— Пойдем, — на плечо мне легла рука мужа. Он притянул меня к себе поближе и мы направились к непроходимой на первый взгляд стене из огромных деревьев.

Щелчок и уже знакомое треньканье местного переговорного устройства.

— Наридис, — голос Слая звучит будто он стоит от нас на расстоянии не более двух метров. — Это ты прибыл?

— Я, Слай, приветствую тебя.

— Вы задержались, — строго предупредил помощник Верховного. — Постарайтесь поскорее добраться, Зейли уже сердится.

— Мы скоро приедем, — заверил блондин. — До ближайшего карелли доберемся и сразу будем у вас.

— Ну-ну… — неопределенно протянул Слай, — посмотрим.

Вот нахал! Это же он точно меня сейчас имеет в виду. Что из-за меня мы опоздали. Ну и что, что это в самом деле так?

— Вика, пойдем скорее, — Павел зашагал быстрее, вынуждая меня тоже добавить скорости. — Больше никаких задержек!

Промчались не останавливаясь в проход, который открыли для нас громадные деревья. Только руками им помахали и рванули к тротуару.

Но мы все таки задержались. И тут не моя вина и даже не Пашкина.

Не успели дойти до двора Тониро, где как раз и находился ближайший карелли, как у нас за спиной прозвучал суровый голос:

— Наконец-то ты устроил свои семейные дела, Наридис. Как раз вовремя.

Пашка напрягся и обернулся, вынуждая меня сделать то же самое.

— Приветствую тебя, Чейдер, — сдержанно проговорил супруг, не сводя настороженного взгляда с высокого мощного мужика, стоящего от нас метрах в трех и сверлящего меня ледяным взглядом. Откуда он тут взялся?

— Как зовут твою полукровку?

Не знаю кто этот амбал, но он мне уже не нравится.

— Мою супругу зовут Виктория, — ровным голосом проговорил Павел и после едва заметной паузы продолжил: — Вика, Это Чейдер, вожак нашей стаи.

Даже не успела повторить про себя, что все равно он мне не нравится, как вожак быстро оглядел меня с головы до ног и приказал:

— Вечером приведешь ее ко мне. Она уже достаточно взрослая для того, чтобы призвать ее волчицу. А ты с завтрашнего дня займешь должность терриса стаи.

У Пашки даже скулы побелели от усилия удержать себя в руках, он мигом задвинул меня за спину и не повышая голоса, сообщил:

— Виктории еще нет двадцати и я отвечаю за ее душевное здоровье. К тому же Верховный альфа предупредил меня, что сам займется моей женой, когда придет ее время.

Ой, мамочки! Мне уже нравится Зейли! Очень-очень сильно нравится! Правда у меня большие сомнения насчет того, что сам он в курсе того, что обещал заняться мной лично, — перепуганно думала я выглядывая из-за Пашкиной спины, видя как этот Чей-как-там-его- дальше (От шока даже вылетело из головы его имя), начал оборачиваться!

Именно, не взял и обернулся, как я уже видела оборачивались Павел, Тони и Верховный, а постепенно: ногти на пальцах начали вытягиваться, превращаясь острые когти, лицо оскалилось, явив вочьи клыки, челюсть начала вытягиваться и удлиняться формируясь в хищную пасть.

Я икнула и изо всех сил зажмурилась, пытаясь как можно крепче прилипнуть к спине супруга. Если вожак хотел меня напугать подобной демонстрацией, у него это очень даже получилось. Послышался грозный рык, в ответ одеревеневший голос моего оборотня проговорил:

— Верховный ждет нас прямо сейчас. Мне предупредить Зейли, что ты отменил его приказ?

Глава 24

Ровно пять минут спустя мы с Павлом ворвались в дом Иреим испугав хозяйку почти до заикания.

Не дав ей даже возможности выругать нас блондин рявкнул во всю силу своих легких:

— Мика!

Маленькая волчица кубарем вылетела из соседней комнаты и обернувшись растрепанной девчонкой с интересом уставилась на нашу композицию: Иреим, с округлившимися от испуга глазами, я запыхавшаяся от быстрой ходьбы и с такими же круглыми глазами, как у хозяйки дома. И тоже, что интересно, от испуга. Третий — ее особенный отец, собственной невозмутимой персоной, протягивающий девочке белоснежного мохнатика.

— Мика, бери! Это подарок тебе от Вики, — быстро впихнул волчонка в руки растерянной девочке и выхватил у меня пакет, — Иреим, пожалуйста убери этот пакет, пока мы не вернемся и заберем его. Где Тони?

— Его нет, — наконец отмерла женщина.

— Нам нужно срочно к Верховному, — Пашка бесцеремонно схватил меня за руку и потащил к выходу. На ходу я еще успела увидеть как девочка едва касаясь пушистого меха осторожно гладит мягкую игрушку. Глаза ее сияли от восторга.

— Мы воспользуемся карелли из вашего двора.

— Паш, — пропыхтела я пытаясь не отставать от длинноногого супруга, — почему мы бежим?

— Торопимся, — получила лаконичный ответ.

— Мы и до этого торопились, — возразила я, несясь наравне с блондином, — но почему-то не бежали.

— Нам нужно как можно скорее добраться до Зейли, пока Чейдер еще не связался с ним. А он свяжется, обязательно.

— Ты его обманул!?

— А ты как думала? Конечно обманул. Давай, пошевеливайся! — Пашка втолкнул меня в небольшое строение, в котором на своем месте стояла большая “бочка” или точнее чудо- лифт под названием “карелли".

Пашка открыл выдвижную дверь в стенке "бочки" и втащил меня внутрь.

Дверь легко скользнула на свое место, отрезая нас от окружающего мира, и потолок засветился мягким розовым светом.

Я, не дожидаясь каких-либо действий от супруга, обхватила его за талию обеими руками и прижалась щекой к его груди. На плечи мне легли широкие ладони и осторожно притянули меня еще покрепче.

Мне было страшно. Но не того, что мы сейчас с огромной скоростью пролетим через тоннель под землей прямо во двор Верховного, а того, что может последовать за тем, если вожак выяснит, что один из членов его стаи нарушил прямой приказ своего альфы и еще вдобавок обманул его. Пашке несдобровать.

Чейдер был очень недоволен ответом моего супруга, Быстро принял человеческий вид и процедил: «Ладно, мы еще поговорим об этом». Не прощаясь развернулся и покинул наше общество. А сейчас, возможно, как раз пытается выяснить планы Верховного альфы по отношению к одной маленькой полукровке, а тот ни слухом, ни духом не знает ни о каком договоре. Одна надежда на то, что Зейли согласится подтвердить слова Наридиса.

Мягкий толчок и шуршание отъезжающей в сторону двери. Я, по уже сложившейся традиции, сползла с Пашки и поднялась. Он высадил меня на платформу и выпрыгнул сам.

Дверь в помещение распахнулась и на пороге встал русоволосый красавчик.

— Рид, где вас носит? — услышав в ответ, что все объяснения потом, все же бросил на меня быстрый укоризненный взгляд и резко развернулся: — Пошли.

Мы поспешили следом.

— Паш, — не выдержала я, хоть рядом шагал сосредоточенный Слай, — почему ты так против, чтобы это сделал Чейдер?

— Я не доверяю ему, — последовал короткий ответ.

Слай аж споткнулся на ровном месте:

— Что случилось?

— Чейдер решил призвать волчицу Вики сегодня. Я получил насчет этого четкий приказ.

— Нельзя этого допускать! — я удивленно уставилась на русоволосого. От него такой реакции я точно не ожидала. Мне это очень не понравилось. Ему-то что за печаль? Но, раз даже он так отреагировал…

Не доходя метров пять до двухэтажного здания, Слай, как и в прошлый раз остановился и достал уже знакомую мне пластинку. Провел над ней ладонью и сказал:

— Зейли, пропусти нас.

Как и тогда вспыхнула, искрясь всеми цветами радуги, полупрозрачная стена и медленно растаяла под моим восхищенным взглядом.

Направились мы не в дом и не на поляну, а повернули направо. Обогнули здание сбоку и нашим глазам предстала огромная площадка что-то вроде школьного стадиона для физкультуры, но больше раза в четыре. Я даже остановилась от неожиданности. Сейчас здесь проходили тренировки.

Десятка четыре парней поделившись на небольшие группы дрались, метали ножи, стреляли по мишеням, бились на мечах (в наше время и мечи?) Вокруг площадки в два ряда были уложены толстые бревна, на которых то тут, то там сидели еще около двадцати мужчин. Слай повел нас прямо на середину стадиона, где стояли Зейли, Стэн и молодой парень, чем-то неуловимо похожий на Верховного. Наверное сын, о котором говорила Тамила. Вот только младший или старший утверждать не берусь.

— Приветствую тебя, Зейли, — поздоровался Пашка.

— Добрый день, — пробормотала нерешительно и я.

— Наридис, причина по которой вы так опоздали?

Я замерла, ожидая.

— Близкой подруге моей жены срочно понадобилась поддержка, — спокойно произнес Пашка, очевидно решив, что лучше все-таки правду сказать.

— Понятно. Помощь нужна?

— Пока нет. Сами справимся. Помощь нужна по другому вопросу, — муж бросил на меня быстрый взгляд и снова посмотрел на Верховного: — Чейдер собрался сам призвать волчицу моей супруги. Я сказал ему, что этим вопросом ты лично будешь заниматься.

— Понятно, еще что?

— С завтрашнего дня мне велено занять должность терриса стаи.

— Вот как? — прищурился Зейли, — а на твое место своего сына мне предложит?

— Не знаю, — пожал Пашка плечами.

— Виктория, постой здесь, нам нужно кое что обсудить.

— Прям здесь? — я тоскливо оглянулась. — Мне тут не нравится. Как на выставке какой- то, — одна маленькая я и вокруг целый табун с интересом поглядывающих мужиков, будто на какой-то занятный экспонат. — И кто такой этот “террис”?

Зейли преувеличенно тяжело вздохнул:

— Ну, началось… Я сказал, стой здесь!

— Стою-стою, — покладисто согласилась. — только…

— Наридис, за мной, а то этому конца не будет, а нам нужно кое-что проверить.

— А…?

— Виктория!

— Все! Молчу!

Верховный чуть не рыча направился в сторону дома, Стэн и сын Зейли присоединились к нему. Пашка, в глазах которого плескался смех, чмокнул меня в щеку и поспешил следом за главой клана.

На краю стадиона, почти у дорожки, по которой мы сюда пришли они остановились и стали что-то обсуждать.

И я стою. Ну, а что мне еще делать? Интересно, тут голуби или воробьи обитают? Если обитают, то есть ли у них такая же вредная привычка относительно одиноких неподвижно стоящих статуй, как в нашем мире? Поймала себя на мысли, что думаю о том, что сейчас произошло? Зейли — Верховный альфа целого клана волков. Сильный, способный по желанию парализовать своего соперника, силой заставить повиноваться, убить одним движением руки и много еще чего, о чем я понятия не имею, а я с ним спорю. Так почему же тогда так испугалась оборотня, который стоит по социальной лестнице ниже, чем Верховный?

Сколько мне еще тут торчать? Люди делом занимаются, а я ворон считаю. Ах, да, нету ворон. Еще вдруг так тоскливо стало на душе, хоть плачь. Попыталась отвлечься, рассматривая парней, которые немного привыкли к моему присутствию и уже не обращая на меня никакого внимания занимались своими делами.

Когда мой взгляд упал на двух ребят, которые уцепились друг в друга, пытаясь свалить соперника на землю, я поняла — один из парней, хоть изо всех сил старается просто бороться, но внутри у него все сжимается от тоски, злости, боли и зверь рвется наружу. А я лишь уловила отголоски этой тоски.

Следивший за поединком седовласый мужчина, прихрамывая подошел к дерущимся и остановил бой. Махнул рукой в сторону колод, где сидели зрители и подозвал к себе еще двоих мужчин, которые заняли место на импровизированном татами, похлопал по плечу сначала парня, привлекшего мое внимание, потом его напарника и отпустил их.

Ребята не спеша направились к бревнам, сели вдвоем поодаль от остальных зрителей и начали следить за поединком своих друзей.

А мне велено стоять на месте. На этом месте. Прямо здесь. Не отходя ни на шаг. И я буду тут стоять!

Аутотренинг не помог. Не обращая внимание на то, что некоторые из незанятых парней удивленно на меня уставились, я невозмутимо прошла расстояние до интересующего меня оборотня и села на бревнышко рядом с ним:

— Привет, меня Вика зовут.

— А я Талор, — сверкнув белозубой улыбкой с готовностью представился парень. Да вот только не тот, с которым я хотела познакомится. — А ты красивая, — прищурился, склонив голову набок, — вблизи еще красивее.

— Да неужели?

— Правда-правда, — озорные чертики в глазах, сексуальная улыбка на губах, в общем мальчик не промах. — Такая красивая, такая женственная, — соловьем заливался парень, -

и…

— И замужем, — прервала я серенаду.

— Да знаю я, — с досадой фыркнул он, — может как-то решим этот вопрос?

— Например? — с интересом взглянула на смазливого блондина с длинными волосами заплетенными в мелкие косички, ростом не очень высокого, но фигура — дай Бог каждому. Нахальные зеленые глаза лучатся смехом.

— Например, — Талор сделал вид, что глубоко задумался потом обрадованно предложил,

— давай я его просто съем! И препятствия все исчезнут.

— Подавишься, — уверила я его, — даже пробовать не пытайся. Не по твоим зубам добыча.

Пока мы перекидывались шутками, мужчина, сидящий по соседству со мной даже ни разу не повернул голову в мою сторону, будто рядом с ним какая-то мелкая букашка, не заслуживающая даже того, чтобы на нее обратили внимание. Он сидел и смотрел прямо перед собой. При более детальном рассмотрении оказалось, что он не так и молод, как мне показалось сначала. Возможно возраст ему добавляли: усталый вид, морщинка меж нахмуренных бровей, тени, под безжизненными серыми глазами. Слегка растрепанные русые волосы заплетены в косу, достигающую почти до пояса, выглядят неухоженными.

— Твой друг не глухой случайно? — осторожно бросила пробный шар. В самом-то деле, сидит, вроде бы он один на всем стадионе, ни на что не реагирует.

А вот после моих слов, наконец будто проснулся и что же он сделал? Поднялся и пошел от нас с Талором прочь. Туда, где стояли большие щиты с разноцветными кругами, нарисованными на них, и где четверо оборотней упражнялись в метании ножей.

— Талор, — тихо позвала ошарашенного парня, проводившего взглядом своего друга быстро удаляющегося от нас, — пожалуйста, оставь меня одну, прямо сейчас.

— Хорошо, — растерянно проговорил он и поднялся.

Я случайно бросила взгляд на Верховного, который что-то говорил своим подчиненным и в тот же момент Павел обернулся в мою сторону.

Тотчас же в уме всплыл вопрос: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?», — потому что моему супругу явно не понравилось, что возле его жены стоит чужой мужик и больше поблизости никого нет.

Он тут же ринулся ко мне, но был остановлен Верховным, который схватил его за плечо. Еще одна попытка рвануть в мою сторону снова провалилась — Зейли резко развернул его лицом к себе и что-то сказал. Павел застыл на месте.

Облегченно выдохнула. Разборки на время откладываются и только теперь заметила, что Талор, как я и просила его, оставил меня одну и уже находился на полпути к небольшой группе оборотней сидящих на бревнах метрах в пятнадцати от меня.

А вот пока что безымянный для меня мужчина отошел уже довольно далеко и возвращаться назад, чтобы поговорить со мной совершенно не собирался.

И что мне делать? Не буду же я бегать по всему полю за мужиком, который не хочет даже смотреть в мою сторону.

А вот кто смотрит на меня, так это Верховный, хоть и разговаривает он в это время с Пашкой. Мой супруг попытался было обернуться в мою сторону, но Зейли так свирепо рыкнул на него требуя полного внимания к своей персоне, что Павел не мог не повиноваться. А глава клана снова бросил взгляд в мою сторону и тут меня наконец осенило

— он знает! Зейли знает, что я собиралась делать и не против того, чтобы я попробовала успокоить волка у которого случилось какое-то несчастье, поэтому сейчас не отпускает Пашку, чтобы не мешал мне.

Я облегченно выдохнула. Ну раз так, то грех не воспользоваться таким случаем и перевела взгляд на удаляющегося оборотня.

Я постаралась воспроизвести то, что уже делала во время беседы с Догером. Нужно отыскать эту удивительную тончайшую нить способную установить связь между мной и волком, рвущимся на свободу. Неужели у меня получится снова это проделать?

Как и в тот раз, когда представляла, что глажу густой теплый мех, так и теперь я, зажмурив глаза, изо всех сил представила как невесомая, переливающаяся всеми цветами радуги прочная нить потянулась от меня к огромному страдающему зверю приближая его к себе, успокаивая, поглаживая.

Догер говорил мне, что чувствует как временами от меня идет тепло, вот теперь я целенаправленно старалась обернуть мужчину теплом сочувствия и поддержки.

И как заклинание несколько раз произнесла: «Поговори со мной!»

Открыла глаза и посмотрела на на объект моей заботы. Мужчина остановился!

Покрутил головой, будто пытался выбросить из головы какие-то мысли и неуверенно оглянулся.

— Ну, подойди ко мне, — прошептала себе под нос, — подойди, пожалуйста!

Оборотень потоптался на месте, потом сделал еще пару шагов в выбранном ранее направлении. Снова остановился.

— Подойди ко мне, — умоляю едва слышно. — Что ж ты упертый такой? Я не кусаюсь. Мы просто поговорим.

Мужчина снова оглянулся и вдруг развернувшись нерешительно направился ко мне.

Ес!!!

Приблизившись на расстояние не больше трех шагов он замер и глядя мне прямо в глаза представился:

— Мое имя Торстейн, — четко произнес он. — Кто ты такая?

— По моему это очевидно, — пожала плечами. — Я — жена Наридиса. Вы все видели с кем я пришла.

— А кроме этого?

— В каком смысле? — удивилась я. — Кроме этого я много еще кто: девушка, студентка, неспортсменка, некомсомолка. Ах, да! Еще красавица. Сам слышал как твой друг меня называл. Или тебе имя мое повторить?

— Ты не такая как все, — подозрительно прищурился Торстейн.

— Конечно не такая, — согласилась я, — и ты не такой, как все. Люди разные.

— Я не о том, — сурово проговорил он, — почему я хочу с тобой говорить?

— Здрасьте, пожалуйста! Откуда я знаю с кем, когда и почему ты хочешь говорить? Я, знаешь ли, мысли читать не умею.

— Ты маг? — не сдавался мужчина.

— Нет.

— Целительница?

— Нет.

— Ведьма?

— Нет!!!

— Ладно, — проворчал он и… отвернулся от меня. Вот поганец! Я к нему всей душой, а он ко мне всем задом.

— Если ты повернулся ко мне спиной, чтобы продемонстрировать свой зад, — сердито выдала я, — то вынуждена тебя огорчить, моему супругу ты не соперник. У него эта часть тела вне конкуренции.

Вот теперь я в самом деле смогла его удивить.

Торстейн резко обернулся и ошеломленно уставился на меня.

— Неужели? — язвительно поинтересовался он, — а моя Анариса считает, что… — мужчина неожиданно замолчал и как-то сразу сник.

Понятно, значит, Анариса.

— Твоя жена? — спросила я доброжелательно.

— Да, — процедил он сквозь зубы, — жена.

— Думаю, она ошибается, так что ты зря ко мне своим тылом поворачивался. Садись уже, что ли? В ногах правды нет

Торстейн посмотрел в конец стадиона, где находился мой супруг и я тоже машинально бросила туда свой взгляд.

Сейчас все четверо оборотней с Верховным во главе просто стояли и смотрели в нашу сторону.

— Наридису не понравится, что посторонний оборотень находится так близко к его паре.

— Почему? — сделала удивленное лицо, — муж доверяет мне.

Ага, как же! Не остановил бы Зейли Пашку, возможно мы с ним были бы уже на полдороге к карелли, или вообще муженек в драку полез бы. А сейчас стоит хоть бы что. Я улыбнулась и помахала рукой своему личному оборотню, он в ответ тоже пару раз махнул своей рукой, а потом Зейли снова привлек его внимание.

Доктор и молодой человек, как я полагаю сын Зейли, направились в сторону дома, а глава клана остался беседовать моим супругом.

Вот это дела! Не успела удивиться столь неожиданной смене Пашкиного поведения, как Торстейн в пару шагов преодолел расстояние до бревна и сел рядом со мной.

— Ну что? — подняла на него глаза, молясь, чтобы с его женой не произошло ничего непоправимого. Вряд ли он смог бы держать себя в руках, если бы женщина погибла. Да и Верховный не подпустил бы меня и близко к обезумевшему оборотню, не говоря уже о Пашке, — поговорим о твоей супруге? Ты не хотел бы меня с ней познакомить?

— Хотел бы, — севшим голосом прохрипел он, — но не могу.

— Почему?

— Анариса в лечебнице.

— Она больна? — вложила в свой вопрос как можно больше сочувствия. — Тогда почему ты не с ней? Я думаю, самое главное лекарство — поддержка близкого человека. Ну, или волка в данном случае.

— Меня не пускают к ней, — прорычал Торстейн, — она без сознания.

— Тогда, тем более, ей необходимо, чтобы кто-то говорил с ней, держал за руку, в конце концов. Она, хоть и без сознания, все равно будет знать, что нужна и любима.

— Ну, — скулы мужчины чуть потемнели от румянца, покрывшего их, — Стэн выгнал меня, а Зейли приказал идти тренироваться, и если не повинуюсь, совсем выставит меня за пределы охранного периметра или запрет.

— Зачем? — глаза мои расширились от изумления.

— Ну, — Торстейн сделал небольшую паузу и наконец не глядя на меня, договорил: — я там сломал кое-что.

— А это кое-что, — я попробовала поточнее сформулировать вопрос, — какого размера и в каком количестве?

Теперь мой собеседник действительно покраснел:

— Пару шкафов, несколько стульев и руку помощнику Стэна.

— Круто!!! — выдохнула я, — ну ты даешь!

— Я думал она умерла! — попытался оправдаться необузданный оборотень.

— Может все таки познакомишь меня со своей супругой? — снова спросила я. — Очень хочется увидеть женщину, способную вызвать столь сильные эмоции. Она потом вспомнит, что я приходила.

— Верховный…

— Я попрошу его впустить нас в лечебницу, если ты пообещаешь, что мебель останется в целости и сохранности, а помощники Стэна живы и здоровы. Ну и, само собой, мне тоже не хотелось бы попасть под твою горячую руку. Вот это точно Наридису не понравится.

Я поднялась с бревна и посмотрела прямо на Верховного альфу в абсолютной уверенности, что он там долго не задержится. Что в итоге и произошло. Зейли с Пашкой переглянулись и направились к нам.

— Ты не ведьма, — Торстейн в первый раз за время нашего разговора по настоящему открыто улыбнулся. — Ты — омега.

Наридис оказывается может сердиться долго. Вернее, очень долго. И чем ближе мы к возвращению домой, тем сильнее он злится.

Когда я, ошарашенная заявлением Торстейна, открыв рот таращилась на мужчину пытаясь понять — это он сейчас меня оскорбить пытался или наоборот комплимент сказал, Павел и Верховный подошли к бревнам у которых мы стояли. То, что мой супруг необычно неразговорчив, я даже не сразу поняла, потому что Зейли сходу спросил:

— Ты что-то хотела?

Я вопросительно посмотрела на мужчину, с которым беседовала последние несколько минут.

Он взглянул прямо в глаза Верховному и решительно проговорил:

— Зейли, я знаю, что виноват, но уверяю тебя, такого больше не повторится. Я починю, что сломал и оплачу все, что нужно для лечения Вотенса. Сейчас я прошу тебя разрешить мне проведывать мою супругу.

— Уверен?

— Уверен!

— И ещё, — Торстейн немного помедлил, потом выпалил, — Наридис, я хотел бы взять твою женщину с собой, чтобы познакомить с ней Анарису.

— Я так понял, что Стэн держит твою пару в состоянии сна, — возразил Павел, — вряд ли она осознает, что кто-то к ней вообще приходил.

— Я так не думаю, — мужчина бросил на меня быстрый взгляд и тепло улыбнулся. — А если и не осознает, то ей все равно будет приятно, когда она придёт в себя и услышит, что к ней гости заходила истинная омега.

— Ты быстро догадался, — Верховный внимательно всмотрелся в моё лицо, будто пытался прочесть на нем что-то.

— Прошу прощения, — возмущенно выпалила я, — что тут происходит?

— Тебе виднее, — коротко бросил Зейли и повернул голову к Пашке: — Проводишь их? — что вероятно означало — “проследишь за ними?”

— Провожу, — мрачно согласился мой супруг.

Ох, рано я успокоилась и расслабилась, надеясь что все терки у нас с мужем позади и семейная жизнь стала относительно спокойной. Чувствую, что после сегодняшнего случая грядут разборки. Тем более, Верховный явно рассказал ему и о моей “беседе” с Догером.

Я же себя виноватой нисколько не считала, поэтому только пожала плечами и поинтересовалась:

— Так мы идем или нет? — потом выясню в чем тут дело и почему взгляд моего супруга такой кровожадный, будто я какое-то преступление совершила. Спокойно направилась в сторону дома.

А может… — я даже споткнулась на ровном месте от поразившей меня мысли и Павел подхватил меня под руку, а потом обнял за плечи, притянул покрепче к своему боку и пошёл рядом со мной. Лицо у него при этом было совершенно непроницаемое. Так может я и самом деле что-то нарушила? Вдруг Верховный просто решил проверить до какой степени способна достигнуть моя наглость. А я в который уже раз не послушалась его распоряжения.

Да ещё и Торстейн с какого-то перепугу меня омегой обозвал. Решила пока привселюдно не выяснять, что к чему, хотя такому “имени” не очень-то обрадовалась,

Из моего скудного запаса знаний в области иностранных языков, все же то, что альфа, бета, гамма, дельта и т. д — буквы греческого алфавита, я знала. И еще мне было хорошо известно, что омега… Как бы это помягче сказать? В общем, первая с конца. И то, что меня назвали последней буквой в алфавите уверенности мне не добавило. Настроение и так не особо радужное неуклонно покатилось вниз.

Торстейн обогнал нас с мужем и поспешил к особняку Верховного, но направился не к главному входу, а обогнув угол привел нас к большой двустворчатой деревянной двери на торце здания и нажал красную кнопку на стене у двери.

А я вдруг почувствовала такую слабость, что попыталась опереться на Пашку, так как ноги отказывались мне повиноваться (за что получила подозрительный взгляд прищуренных глаз). Состояние было почти такое же, как в прошлый раз.

Дверь тотчас же распахнулась и в проеме возник здоровенный, медведеподобный мужик. Вот это да! Я-то думала, что все оборотни более менее стройные, а тут такая мощь!

Может он и самом деле не волк?

— Чего тебе? — сразу же пробасил мужчина увидев кто пытается проникнуть во вверенное ему для охраны помещение и закрыл собой все пространство на входе. — Рид, приветствую тебя.

— Зейли разрешил, — коротко сказал Наридис, — пропусти нас, Хокки.

Ну и имечко. Сразу представилось нечто маленькое, кругленькое и пушистое. Здесь в наличии имелось только кругленькое.

Охранник молча освободил проход и махнул рукой, мол, проходите, раз такое дело.

Торстейн рванул внутрь помещения, едва путь стал свободен, будто за ним собаки гнались, предоставив нам с Пашкой следовать за ним в более спокойном темпе.

За коридором был еще один коридор, в котором по обе стороны располагались стеклянные двери. Наш провожатый миновал две двери и с разгону распахнул третью по счету справа.

Охранник данного учреждения, не отставая ни на шаг, топал за нами.

Несмотря на позволение Верховного, супруг пациентки не внушал здоровенному оборотню никакого доверия.

Мы вошли за Торстейном в палату, иначе никак не назовешь помещение в котором мы оказались и я ошарашенно огляделась по сторонам. Охрана осталась снаружи.

Почему-то представляла себе совсем не то, что предстало сейчас моим глазам. Мне казалось, что я увижу что-то похожее на деревенский фельдшерско-акушерский пункт с минимальным набором оборудования. Поэтому чуть рот не раскрыла от удивления, когда попала в прекрасно оборудованную палату интенсивной терапии на две кровати.

Два аппарата неизвестного мне назначения стояли у стены подмигивая разноцветными лампочками. Еще один, из которого непрерывной лентой выползала полоска бумаги, тоненько попискивал. Два шкафа — один между окнами и еще один у кровати на которой сидел молодой мужчина с забинтованной рукой, который при нашем появлении зарычал и подхватился на ноги, раньше были застеклены, а сейчас требовали незамедлительного ремонта. На второй кровати неподвижно лежала миниатюрная женщина. По сравнению с Торстейном она казалась девочкой-подростком, но это лишь на первый взгляд. Едва заметные морщинки на лице и шее, говорили, что не так уж она молода, как кажется. Тени под глазами еще больше подчеркивали довольно уважительный возраст пациентки.

Оборотень медленно приблизился к своей супруге и осторожно взял за руку.

— А вот и я, любимая, — голос его чуть дрогнул, — ты как? Скоро откроешь свои глаза и посмотришь на меня?

За спиной бесшумно отворилась дверь и в палату вошел Стэн. Я настолько прониклась сочувствием к бедной женщине, что кроме трогательной “встречи” супругов, не видела больше ничего вокруг и заметила доктора только тогда, когда он возник прямо возле нас с Пашкой.

Торстейн даже не обернулся, ласково поглаживая свою пару по неподвижной руке.

Стэн прикоснулся к моему плечу и я дернулась от неожиданности, так как все свое внимание снова перенесла на оборотня, присевшего рядом со спящей супругой.

— Виктория, возьми это, — одними губами прошептал лекарь и протянул мне уже знакомую колбу с настойкой.

Здраво рассудив, что это то же самое, что я пила в тот раз, когда потеряла сознание от пережитого нервного напряжения, я протянула руку, чтобы взять укрепляющую настойку. Тому, что она для меня уже приготовлена, я даже не удивилась. Подозреваю, что здесь был устроен настоящий заговор, чтобы проверить, попытаюсь ли я снова побеседовать с неуравновешенным оборотнем или нет. И если попытаюсь, то после разговора мне совсем не помешает что-то для восстановления сил. Естественно, что Стэн тоже был в курсе заговора, поэтому и ушел со стадиона, когда стало ясно, что беседе быть.

Павел быстро перехватил мою руку и рыкнул:

— Что это?

Торстейн, вероятно совсем выпустивший из виду, что пришел сюда не один, резко оглянулся.

— Пусть выпьет, настойка придаст ей сил, — миролюбиво пояснил Стэн, не обращая внимания на блеснувшие золотом глаза Наридиса.

— Паш, дай мне это, — высвободила руку из захвата и быстро зажав нос, чтобы не чувствовать ни вкуса ни запаха, выпила снадобье.

— Анариса, девочка моя, а в нашем клане пополнение, — Торстейн поднялся с постели, но руку своей любимой не выпустил, — Познакомься, это Виктория, супруга Наридиса из стаи Пологих Холмов. Я уверен, что когда тебе станет немного полегче, ты захочешь с ней подружиться. Это не совсем обычная женщина и я знаю, ты будешь рада если она придет в наш дом, поэтому пригласил ее в гости.

Я подошла к постели спящей пациентки и легонько прикоснувшись кончиками пальцев к безжизненной руке поздоровалась и от всего сердца пожелала ей скорейшего выздоровления.

Очень надеюсь, что у нее будет все хорошо.

А сейчас, я понимаю, муж Анарисы хоть и благодарен за мое небольшое участие в том, что Верховный позволил оборотню посещать свою женщину, но в данный момент присутствие рядом посторонних тяготит его.

Поэтому, надолго задерживаться мы не стали и попрощавшись со всеми вышли из комнаты.

— Теперь домой, — бесстрастно распорядился Наридис. — Зейли уже отдал приказ, чтобы для нас подготовили портал.

— А как же Салира? — удивилась я, — Мы же собирались к ним зайти…

— Домой, — упрямо повторил муженек, — сейчас.

— Ну домой, так домой, — передернула плечами. В другой раз в гости схожу к особенному малышу.

Не обращая внимание на охранника в коридоре, Павел не слишком аккуратно схватил меня за руку и устремился на улицу. Ну не драться же мне с ним? Поспешила за сердитым супругом.

У портала уже дежурил Слай. Сочувственно покачал головой, глядя на Пашку, чего последний впрочем не заметил и стоило нам зайти на площадку, помощник Верховного активировал портал.

После перемещения во двор дома Красиных все также молча мы направились в наши комнаты. (Которые нашими я пока еще не совсем воспринимаю).

И лишь только после того как мы вошли к себе, Пашка рывком захлопнул дверь, повернулся и взглянул мне прямо в глаза.

Я и так прекрасно чувствовала, что муж злится, но он до последнего момента сдерживался и только теперь я в полной мере ощутила бушующую в нем ярость.

— Ты ничего не сказала, — прорычал он, сверкнув желтыми глазами. — Ничего!

— А что я должна была сказать? — начала сердится и я.

— Как ты могла такое скрыть? Как? — рявкнул взбешенный оборотень и изо всех сил грохнул кулаком в дверь. Бедная дверь жалобно крякнула и сорвавшись с петель беспомощно рухнула на пол.

— Совсем с ума сошел? — поинтересовалась я. Прямо сейчас успокоить разъяренного мужика даже не пыталась. Он теперь сразу все поймет, стоит мне только посмотреть на него. А как отреагирует на мое вмешательство в его эмоции, еще не известно. Вдруг только хуже сделаю?

Тем более из коридора уже слышался быстрый топот ног и тут же в комнату ворвался сначала Герасим, как обладатель более длинных ног, а вслед за ним и его супруга. А при посторонних я совсем не могу сосредоточиться. На тренировочной площадке хоть рядом со мной никого не было.

— Что произошло? — свекор подозрительно огляделся, быстро оценивая обстановку. В руке у него поблескивала сизоватым металлом трубка длиной около полуметра, явно не для починки водопровода сюда захваченная.

— Дверь почему-то упала, — пояснила я. — Ветер наверное сильный или строители что-то не так сделали.

— Рид…? — Герасим не отрываясь смотрел на своего напряженно застывшего наследника.

— Сынок, что-то случилось? — это уже спросила Анастасия, которая наконец пришла в себя.

— Случилось, мам, — чуть не сквозь зубы процедил Павел, — в нашем клане появилась истинная омега.

— Слава богам, наконец-то! — воскликнула свекровь. — Это же прекрасная новость!

Павел рыкнул, сверкнул глазами в мою сторону:

— Даже если эта омега — полукровка? И которая еще ни разу вообще не оборачивалась, и тем не менее, нарушив приказ Верховного альфы, полезла к обезумевшему от потери оборотню уже не способному самостоятельно вернуть себе человеческий облик?

— Неправда! — парировала я. — Зейли разрешил мне поговорить с Догером, — немного помялась, но честно добавила, — потом разрешил.

— Вика!? — глаза свекрови округлились.

— Ты вообще соображаешь, куда ты полезла? — бесился Пашка. — А если бы он тебя убил или покалечил? Ты чем думала?

— Догер был в клетке, если ты этого не заметил. И вообще, нечего на меня орать. Я просто хотела поговорить с твоим другом и если получится, хоть немного успокоить его.

— Мне. Почему. Не. Сказала? — разделяя каждое слово секундной паузой пророкотал Павел. Глаза его уже стали ярче расплавленного золота.

Все, пора прекращать бесполезный разговор.

— Хватит, — решительно бросила я, — достаточно с меня твоих нападок, я ухожу…

Договорить, что ухожу в душ, а он за это время как раз немного остынет, тогда и поговорим (желательно без свидетелей), не успела.

В одну долю секунды произошло сразу несколько событий: Павел вихрем метнулся ко мне и схватив в охапку закинул на кровать, запрыгнул следом, и оскалившись навис надо мной. Удлиняющиеся клыки опасно сверкнули. Анастасия вскрикнула и зажала себе рот обеими руками. Гарес резко встряхнул трубку, которую принес с собой и она сразу засветилась тускло-оранжевым светом.

— Ты не бросишь меня, — угрожающе пророкотал Наридис, — слышала!?

А я… Я неожиданно даже для самой себя расхохоталась и обхватила мужа обеими руками за шею. Наверное, что-то с нервами не то.

— Оба ненормальные, — буркнул Герасим, подталкивая свою супругу к выходу, — дверь хоть одеялом завесьте.

Глава 25

Сначала мой неуравновешенный супруг никак не отреагировал, просто нависал надо мной и сверлил меня пылающим взглядом. Потом зубы его вернулись к размеру более подходящему для человека. Тело слегка расслабилось.

— Виктория, — грозно вопросил муж, — не надо мной ли ты смеешься?

— Апполинарий, — в тон ему ответствовала я, — ну конечно же над тобой. Видел бы ты себя сейчас со стороны. Твою бы фотографию на кухонном столе поставить, чтобы дети сахар не воровали.

— Ты еще смеешь надо мной подшучивать, непослушная супруга?

— Смею, грозный супруг, — склонила я голову набок, — потому что понятия не имею в чем так тебя ослушалась, что ты зубами начал клацать прямо у меня перед носом.

Пашка скатился с меня, лег рядом и тяжело вздохнул:

— Вика, ты хоть понимаешь, что я пережил, когда узнал, что ты напросилась на беседу с Догером. И сегодня направилась прямиком к Торстейну. Я вообще ненавижу, когда рядом с тобой мужики ошиваются. А тут еще не совсем адекватный оборотень.

— Ты извини меня, конечно, но сегодня я видела только одного не совсем адекватного оборотня и это совсем не Торстейн.

— Испугалась меня?

— Безумно испугалась, — подтвердила я, закрывая глаза. Напряжение, в котором я находилась последние часы, постепенно отпускало, сменялось слабостью и апатией.

— Врешь ты все, — вздохнув, проговорил Павел и обняв меня за плечи, притянул поближе. — Если бы боялась, то не сердила бы меня специально.

— А я нарочно это делаю? — поинтересовалась, поудобнее устраивая свою голову у мужа на плече.

— А то нет? Дорогая моя девочка, я мог бы попытаться достать для тебя звезду с неба или гору свернуть. Но как я могу защитить тебя от себя самой? Если тебя прямо тянет куда нибудь вляпаться. Если ты на каждом шагу подвергаешь опасности свою жизнь.

— Паш, — устало проговорила, но оправдаться мне не дали. Павел склонился надо мной и накрыл мои губы своими. Поцелуй не был ни агрессивным, ни страстным, а щемяще нежным, отчего внутри у меня начало разливаться тепло. Потом мягкие, ласковые губы скользнули по щеке и горячее дыхание коснулось моей кожи согревая, возбуждая. Я быстро прикрыла ладошкой губы мужа.

— Паш, я вообще не в курсе из-за чего весь сыр-бор. Я просто поговорила с Догером, потому что видела — ему плохо, он страдает и беспокоится за свою женщину Что тут необычного? Или у Вас не принято беседовать с незнакомыми людьми?

— Ну да, да. А Торстейн?

— А что он? — приподняв голову посмотрела на Пашку. — Я с ним тоже поговорила. Немножко.

— И почему? — продолжался допрос.

— Как почему? Потому что… — я слегка замялась.

— Потому что увидела, что ему тоже плохо? — допытывался супруг.

— Вроде того.

— У него это на лбу было написано?

Я так резко села в постели, что рука Пашки, которой он обнимал меня за плечи, соскользнула.

— Паш, что ты от меня хочешь?

— Много чего, — его взгляд переместился на мою грудь, да там и прилип. — Но именно сейчас я хочу знать, почему скрыла от меня, что ты омега?

— А я именно сейчас хочу знать, с чего вы все взяли, что я эта самая омега, да и что вообще это такое не помешало бы мне сообщить.

Павел тоже сел и удивленно уставился на меня:

— Ты не знала?

— Если бы мне кто нибудь объяснил в чем дело, то знала бы. А пока все наперебой только командуют и орут на меня.

— Зейли тебе разве не сказал?

— Паш, я сейчас тебя стукну, если сию минуту не объяснишь, что произошло! Чего вы все на меня смотрите, как на какое-то неизвестное науке существо?

— Если ты не знала что делаешь, то как вообще у тебя все получилось? — озадаченно смотрел на меня мой оборотень. — Тем более твоя волчица пока заблокирована.

Я зло рыкнула и Павел удивленно приподнял брови:

— Что?

— Можно попонятнее?

— Ладно, — он шумно выдохнул и снова улегся на постель, — иди ко мне.

Я, как и до этого, уютно примостилась в крепких объятиях мужу под бок притулилась к его плечу щекой. — Что ты знаешь об омегах? — спросил Пашка и тихонько, едва касаясь, поцеловал мои волосы.

— Буква такая есть, — начала перечислять я.

— Ещё.

— Часы швейцарские, очень хорошие, — добросовестно продолжила я.

— Ещё.

— Вокальная группа такая была когда-то. То ли венгерская, то ли болгарская. Про девушку с жемчужными волосами пели.

— Понятно, ты нарочно меня дразнишь.

— Ты спросил, я ответила.

— Хорошо. Что-то еще тебе известно об омегах?

— Ты добиваешься, чтобы я сказала что знаю, что что в стае хищников омеги находятся на самом низу иерархической лестницы? Да, я знаю это! Дискавери иногда смотрю. Ты это хотел услышать?

— Да, это.

Значит, все таки последняя буква в алфавите. Быстро соскользнула с кровати и направилась к выходу.

— Виктория, подожди, мы еще не все обсудили.

Оглянулась у самой двери:

— Апполинарий, я хочу побыть одна, — собрала все силы, чтобы голос не дрожал. Не очень-то приятно знать, что в твоей новой семье тебя считают низшим существом. Причем все.

— Вика!

— Я не имею права на такую вольность, как делать то, то мне нравится? — Боже, я сейчас зареву, если тотчас же не уйду.

— Малышка, не глупи, конечно ты можешь делать то, что хочешь, — блондин спрыгнул с кровати и приблизился ко мне.

— Даже если я захочу уйти от тебя? — я уже еле сдерживаю рвущиеся на свободу слезы. Поэтому отворачиваюсь от мужа и делаю еще один шаг к двери. На плечи мне легли широкие ладони, удерживая меня на месте.

— Все, кроме этого.

— Правда? — я выкрутилась из объятий супруга и посмотрела прямо ему в глаза. Непрошенная слезинка все таки выскользнула из уголка глаза и покатилась по щеке. — Тогда что такое сейчас было? — махнула рукой в сторону лежащей под ногами поверженной двери.

— Я испугался за тебя, — муж немного наклонился и слизнул слезинку с моего лица. — Не плачь, любимая, — прошептал он склонившись еще ниже и провел языком по брачной метке. — Я очень испугался, когда увидел, что к тебе направляется Торстейн. А потом еще и Зейли рассказал, что это не в первый раз ты пытаешься успокоить внутреннего волка оборотня. Сказал, что раз уж ты справилась с Догером, то Торстейн тебе не соперник.

Горячие губы прижались к моей шее, обжигая и вызывая дрожь во всем моем теле. Но… сейчас мне ничего большего не хотелось. Попыталась вырваться, но на этот раз муж меня не отпустил. Он просто прижал меня к своей груди и гладил по волосам.

— Зейли хочет, чтобы мы переехали к нему в дом.

Я напряглась:

— Что, в его хоромах не хватает козла отпущения? Никуда я не поеду! Я вообще больше не хочу покидать свой мир!

Павел резко отстранился и удивленно уставился на меня:

— Что ты городишь? Какой козел отпущения? Я думал ты на меня злишься, а ты… Ты хоть в курсе, что истинной омеги в нашем клане не было уже больше пятидесяти лет?

— Я должна радоваться, что меня считают совсем никчемной?

— Совсем спятила! Никто тебя никчемной не считает. Просто волчица твоя слабая.

— Благодарю за комплиман!

— Но это правда, ты даже с Микой не сможешь справиться, хоть девчонке еще только восемь лет.

— Еще раз спасибо! Мне уже начинать плакать от умиления?

— Не язви! Ты хоть понимаешь разницу между просто омегой и истинной, той которая омегой уже родилась?

— А есть разница? — невесело усмехнулась я. — Что в лоб, что по лбу…

— Есть и весьма существенная. Как ты уже догадалась, законы стаи оборотней, сродни законам обычных волков. Да, как я тебе уже рассказывал, когда-то мы не очень отличались от хищников поведением. Но оборотни еще и люди, а не только звери. Потому сейчас мы не очень то и отличаемся, например, от жителей вашего мира. Но раньше, все действительно так и было, чтобы расчистить себе место повыше, мои предки убивали мешающих им соперников. Кто не хотел умирать, те подчинялись более сильным, быстрым, напористым. Самые жестокие, свирепые и кровожадные доминировали, выбирались вожаками стай. Омегами становились самые слабые.

Пока что ничего приятного для себя я не услышала, но не перебивала. Раз начал так издалека, то это не просто так.

— Тогда то и появились первые истинные. Но их всегда было очень мало. В отличии от омег, которые перемещались на низшие ступени в результате естественного отбора, истинные уже рождались со слабой волчицей, но взамен они кое что получали.

— Что же именно? — саркастически спросила я. Что-то не замечала за собой ничего особенного. Девушка, как девушка, разве что…

— Они слышали эмоции звериной сущности? — наверное это и есть тот дар, который имеет в виду мой супруг.

— Нет, — тепло улыбнулся Пашка, — они могли эти сущности успокаивать. Влиять на их настроение, справляться с агрессией и злостью. Навязывать свои эмоции. Это как бы защитная реакция, чтобы им не причинили вреда.

— Что? — удивилась я. Не такого ответа я ожидала. Я же самоуверенно считала, что просто отвлекаю их беседой, как доморощенный психолог.

— И еще, — Пашка хитро ухмыльнулся, — обычные омеги не способны сопротивляться приказам доминантного волка, а уж тем более спорить с Верховным альфой. Как, кстати, и остальные члены клана.

— Вот как? — только и смогла пробормотать

— Правда здесь есть одно “но”, - продолжил муж, — этой способностью управляет вторая ипостась омеги. А твоя волчица еще спит. Как ты смогла угомонить Догера? Я же видел, что он уже не мог обернуться человеком без посторонней помощи.

— Не знаю, — растерялась я, — наверное очень сильно хотела помочь твоему другу.

Вот это новость! Я подобного даже не ожидала. Когда пыталась создать хоть какую-то связь между собой и Догером, не думала, что у меня какие-то способности есть. Просто надеялась, как и многие люди, если очень-очень чего-то хочешь, то это обязательно сбудется. Поэтому и просила, чтобы оборотень поговорил со мной, хоть он и не слышал моих слов.

— Малыш, ты поняла, что я сказал? — Павел подцепил пальцем меня за подбородок и приподняв голову посмотрел мне в глаза, — Зейли хочет, чтобы мы переехали к нему в дом.

Я сразу напряглась и отодвинулась. Муж, почувствовав неладное нахмурился.

— Слышала, Паш, слышала. А еще я слышала, как совсем недавно ты обещал мне дать возможность закончить учебу, собственную мастерскую для работы предлагал и еще кое- что.

— Я помню, — подтвердил он бесстрастно, — но обстоятельства немного изменились, ты не находишь?

— Думаю, что обстоятельствами можно оправдать что угодно.

— Вика, — Павел нахмурился еще больше, меж бровей залегла морщинка, — ты считаешь, что учеба главнее, чем дела твоего клана?

— Твоего клана, Паш, твоего. Своим я стану его считать только тогда, когда нужна вам всем буду сама по себе, а не как успокоительная таблетка.

— Это жестоко.

— Не думаю.

— Вика…

— Послушай, — перебила я супруга и спокойно глядя ему в глаза, — Я хочу побыть одна.

Слишком много на меня последнее время навалилось. Кажется будто груз какой-то на плечах обосновался, невидимый, но оттого не менее тяжкий.

Павел молча смотрел на меня, словно ожидая продолжения.

— Мне о многом нужно подумать, — добавила я.

— Например о чем?

— Ну, — я потерла виски, потому что представила себе глупую картинку, на которой свора обезумевших волков грызут прутья клетки в которой я сижу на полу, сжавшись от страха, прижимая ладони к ушам, чтобы не слышать лютого рычания. От этого начала болеть голова.

— Например о том, — продолжила, — можно ли попытаться изменить судьбу и если можно, то что для этого нужно?

Павел снова помолчал, потом безжизненным голосом спросил:

— Ты не хочешь, чтобы я был в твоей жизни?

Я шумно выдохнула. Ну что за вопросы? Говорила же, что люблю его, почему сразу все на свой счет принимает?

Подняла руку и прикоснулась кончиками пальцев к щеке Павла. Он чуть повернул голову и поцеловал меня в ладошку. Своей рукой прикоснулся к моим волосам и легонько погладил.

— Я не хочу, — муж замер, ожидая продолжения моей речи, — чтобы мне отдавали приказы посторонние люди, которых я вообще вижу в первый раз. Я не хочу, чтобы вечером за моим окном всходила зеленая луна. Я не хочу, чтобы меня воспринимали, как никуда не годную слабачку, не способную ни на что, кроме болтовни. Я не хочу, чтобы меня называли полукровкой и пугали. Я не хочу, чтобы Верховный заставлял меня жить в своем поместье, как птицу в клетке. И я не хочу, — сделала едва заметную паузу, указывающую на то, что главное прозвучит именно сейчас, — чтобы в моей жизни не было тебя. Я безумно этого не хочу.

В ту же секунду, как прозвучало последнее слово, я была схвачена

в такие крепкие объятия, что у меня ребра чуть не затрещали, а мой рот накрыли губы мужа и начали целовать с такой неистовой страстью, что мое тело немедленно ответило на такой натиск, выгнулось, пытаясь вжаться в мужчину целующего меня как в последний раз, слиться с ним, срастись в одно целое. Стон вырвался из моего горла и тут же Пашкин язык ворвался мне в рот, нежно поглаживая, лаская. Голова пошла кругом.

Широкая ладонь скользнула по спине и ниже прижимая к горячему мужскому телу, давая понять, что супруг уже в полной боевой. Как говорится, готов к труду и обороне.

Ноги подгибались и я было уцепилась за плечи блондина, покрывающего быстрыми поцелуями уже мою шею, но… Нет!

— Милая, — простонал оборотень, когда я отстранилась и уперлась руками в его грудь, — я соскучился. Давай ты побудешь одна в другое время?

— Павел! — возмутилась я. — Могу я хоть когда нибудь побыть наедине сама с собой. Я в растерянности из-за всего, что со мной происходит. И каждый день приносит еще и еще что- то непонятное, непостижимое, а у меня даже нет возможности все осмыслить. Я все время под присмотром. И дома и на улице. В универе и то я под колпаком. Пойми, я так не привыкла. Я люблю тебя, это правда. Ты очень нужен мне.

Павел снова потянулся ко мне, но я его остановила:

— Иногда человеку просто необходимо уединиться. Чтобы никто не отвлекал, не навязывал своего мнения и…

— Я сильно давлю на тебя, — признал Пашка, — я понимаю это. Никак не могу привыкнуть, что ты полу… Извини, — быстро исправился он, следуя одному из моих “не хочу” — не совсем обычная волчица. Ты споришь со мной, не слушаешься. Для женщин нашего клана, это несвойственно. Я забываю, что ты — другая.

Павел отвернулся, подошел к кровати, стянул футболку и улегся поверх покрывала:

— Виктория, а ты ведь обещала кое-что запомнить, до того момента, когда мы вернемся домой, — намекнул он о том как я его ласкала в машине. Уголки его губ соблазнительно приподнялись в сексуальной улыбке.

— Я помнила, — усмехнулась, глядя как блондин небрежно развалился на постели, демонстрируя мускулистую грудь. Все таки заметил, что я неравнодушна к его “кубикам”. Даже пальцы зачесались, так захотелось погладить упругую гладкую кожу: — Помнила ровно до того момента, как ты начал разрушать дом, — махнула рукой в сторону поверженной двери, — вот исправишь, потом поговорим о моей памяти.

Я развернулась и пошла к выходу.

— Виктория.

— Апполинарий?

— Пока ты будешь осмысливать все новости, хочу предупредить, что Зейли не приказывал, чтобы мы жили у него, просто предложил. А вот Чейдер может приказать, когда узнает, что ты — истинная омега.

— Я это учту, — согласно кивнула и вышла за дверь. Уже из коридора предупредила, — если хочешь, чтобы я все таки вспомнила то, что было в машине, желательно, чтобы когда я вернусь, спальня уже запиралась.

— Даже не сомневайся.

Прошла к центральной лестнице и остановилась в нерешительности. Куда? Куда мне пойти? На улице уже почти стемнело, пока мы с Пашкой выясняли отношения.

Сначала спустилась на две ступеньки вниз. Может посижу в гостиной? Потом снова остановилась и вернувшись на площадку, уверенным шагом направилась в ту половину второго этажа, где жили родители моего супруга. И где в конце коридора, как я помнила, была неприметная дверь, которая вела на крышу.

— Дочка, — выглянула из своей комнаты свекровь, — ты куда? О, Боги, вы опять с Ридом поругались? Подожди, я сейчас Гареса предупрежу и мы с тобой…

— Ничего не надо! — воскликнула я, — я просто хочу отдохнуть в цветнике, пока мой безбашенный муж будет ремонтировать то, что сломал.

Докладывать Анастасии причину моего вечернего путешествия на крышу не сочла необходимым. Только добавила:

— Не привыкла я дверь одеялом закрывать.

— Тогда может составить тебе компанию? — с готовностью предложила Пашкина мама.

— Нет! — рыкнула я. Лицо женщины вытянулось. — Извини, — проговорила уже тише, — не надо со мной нянчиться. Я просто подышу воздухом, пока Павел занят.

Свекровь укоризненно смотрела на меня и молчала.

— Не обижайся, пожалуйста, — попросила я и погладила Анаид по плечу. — Ты же сама хотела, чтобы я чувствовала себя здесь как дома, поэтому не нужно обращаться со мной как с гостьей, хорошо? Я сама найду где что. Если тебе действительно захочется со мной поговорить — всегда пожалуйста, буду очень рада. Но ты не обязана водить меня по дому, стоит мне только выйти из комнаты.

Свекровь усмехнулась:

— Ох, Вика — Вика, чувствую сведешь ты моего сына с ума. Но ты права. Это твой дом.

— Это еще неизвестно, кто кого сведет, — буркнула, продолжая свой путь по коридору.

— Прямо за дверью на стене выключатель, — донеслось мне вдогонку.

— Спасибо.

Вышла на крышу, щелкнула выключателем. Небольшие фонари, на метровой высоты столбиках, засветились мягким розовым светом, разгоняя тьму, озаряя все цветущее на клубах великолепие.

Медленно двигалась по дорожке полной грудью вдыхая экзотические ароматы.

Добралась до столика, уселась в один из плетеных кресел закрыла глаза и облегченно вздохнула. Наконец-то я одна!

Первые несколько минут просто сидела и наслаждалась теплым вечером, потрясающим окружением, горько-сладким душистым запахом.

Это благоухали пушистые, похожие на пионы соцветия, усыпавшие раскидистый куст, стоявший в деревянной кадке прямо у столика, за которым я сидела.

Нотки сирени и петуньи чувствовались очень отчетливо, смешиваясь с чем-то непохожим ни на что.

Я потянулась и поудобнее умостилась на сиденьи. Мне есть о чем подумать.

Во-первых — в моем родном мире никто не знает, что я чем-то отличаюсь от остальных людей, а на Арринолиссе такая весть разнесется, как ураган. Вопрос — где мне безопаснее жить?

Во-вторых — учитывая специфику службы Наридиса ему довольно часто придется бывать у Верховного. Он конечно захочет время от времени брать меня с собой. Вопрос — если я откажусь переехать в дом Зейли, не самоустранится ли он, когда Чейдер узнав, что я омега, прикажет нам жить поблизости от него и отказ не примет? А меня в дрожь бросает, как я только вспомню хищно оскалившуюся морду вожака стаи.

В-третьих — Зейли рассчитывает, что при клане я должна стать кем-то вроде врачевателя душ, вернее второй ипостаси оборотней, но у меня нет никакого специального образования, кроме весьма сомнительных способностей. Да и те неизвестно как сработают, если оборотень вызовет у меня неприязнь или сильный страх. Вопрос — имею ли я право давать членам клана надежду на то, что помогу в любом случае?

Вообще, у меня сильное подозрение, что жену Догера украли только для того, чтобы обезвредить ее мужа. Очевидно, для других кланов не секрет, с каким отчаянием волки из перламутровых реагируют, если их паре угрожает опасность.

То, что я смогла достучаться до человека, потерявшегося в агонии обезумевшего волка, может быть только случайностью. Вдруг, в следующий раз не получится и оборотень навсегда останется запертым в теле озлобленного волка? Как потом жить, считая себя виноватой в чьем-то горе?

С другой стороны, возможно оборотни такие взрывоопасные, потому что у них в клане очень давно не было истинной омеги? Тогда я просто обязана им помочь.

Но… Как же все таки с тем, что я в психологии ни черта не понимаю? Вместо помощи, я могу навредить.

Голова кругом! Ну не знаю я, как мне быть и что решить!

Вдруг послышались тихая музыка. Очевидно кто-то из соседей-меломанов решил расслабиться под любимые произведения на сон грядущий. Завораживающая мелодия плыла неторопливо, настраивала на романтическое настроение. Моя вечерняя прогулка прошла совсем не зря. Хоть в голове у меня полнейший хаос, один вопрос я все-таки для себя решила — в следующий раз я хочу побыть здесь со своим мужем. Просто посидеть рядом чувствуя дыхание друг друга, ощущая запах любимого человека, прикасаясь рука к руке, слушая хрипловатый мужской голос.

Да уж, увязла птичка всеми коготками.

Только я собралась подняться, как поняла, что уже не одна на крыше.

— Виктория? — удивленно произнес голос хозяина всего этого великолепия. — Ты что здесь делаешь?

— Просто наслаждаюсь вечером, — оглянулась на приближающегося ко мне мужчину, — а ты?

— Я, в некотором роде, живу здесь, — Тимдор махнул рукой в сторону башенки.

— Не знала, — растерянно пробормотала, поднимаясь. — Прости, я помешала тебе отдыхать. Просто здесь так волшебно, будто в сказке и сказочный волшебник — это ты.

— Девочка, — простонал Тимдор, — прекрати. Ты и так для меня очень много значишь. Не заставляя меня быть еще в большем долгу.

— В каком смысле? — ошалело уставилась я на садовника, сразу же вспомнив, что Пашка сразу предсказал, что Тимдор подарит мне что-то дорогое. Терунцы — весьма своеобразны, говорил он. Только вот в чем эта своеобразность выражается?

— Ты признала мою магию, — пояснил мужчина, чем запутал меня еще больше.

— А как же можно ее не признать? — спросила, хлопая глазами, — твое волшебство — это чудо чудное.

— Вика!

— Что!?

— Я говорил тебе, что дар у меня довольно бесполезный.

— Да нет же!

— На Теруне именно так считают, — пояснил он. — Наш мир магический и магов в нем не меньше, чем у вас, например, дворников на улице. Но каждый маг ценит свой дар независимо от того, как к нему относятся другие. Целители, боевые маги, бытовые и стихийники, ясновидящие и некроманты. Как выглядят по сравнению с ними те, кто выращивает цветы?

— Вас считают никому не нужными? Но это глупо! Украшать мир такой сказочной красотой не может быть бесполезно.

— Вот к таким как ты, которые признают нашу магию, ставят ее на одну ступеньку с другими, тянется наша душа. Возникает неодолимое желание как-то отблагодарить. А ты вообще возвысила меня над остальными.

Я открыв рот от удивления таращилась на терунца. Да уж, своеобразные, ничего не скажешь!

— Еще подарок для тебя, маленькая волчица, — усмехнулся пожилой мужчина и показал рукой на мое колье.

Я послушно опустила глаза вниз, где на одном колечке красовались сразу три кулона разных цветов.

— Это? — прикоснулась пальцами к похожему на сосульку кулону темно-синего цвета, который при электрическом освещении казался полностью черным.

— Внутри зелье, способное парализовать человека или оборотня на несколько минут. Недолго, но иногда этого достаточно, чтобы спасти свою жизнь. Нужно только переломить пополам рядом с нужной особой.

— А этот? — взялась за зеленую “сосульку”.

— Зелье, заставляющее говорить правду.

— А здесь? Дай-ка угадаю, — полюбовалась красной подвеской, — любовное зелье?

— Сообразительная, — улыбнулся Тимдор, — а теперь иди к мужу, девочка. Знаю, что с оборотнями нелегко, но эти волки лучшие из тех кого я встречал.

Да, пора и честь знать. Пусть сказочный цветовод отдыхает, не буду ему мешать.

Быстро пробежала по дорожке ведущей к двери в дом и помахав рукой Тимдору нырнула в помещение.

Стараясь ступать бесшумно, чтобы не потревожить Пашкиных родителей пролетела коридор, распахнула дверь, (уже прилаженную там, где ей и надлежало быть) и встретилась с настороженным взглядом красавчика-блондина стоящего вполоборота ко мне посреди комнаты.

— Паш, — выдохнула томно (надеюсь, что получилось именно так), — я соскучилась.

Черт с ними, со всеми нерешенными вопросами. Будем вместе — все решим.

Глава 26

— Разобралась со всеми вопросами? — с усмешкой поинтересовался Павел, когда я захлопнула дверь.

— Только с одним, — прошептала, не спеша шаг за шагом приближаясь к супругу, который даже не сдвинулся с места, наблюдая за мной.

— И это?

— Ну как тебе сказать? — демонстративно перевела взгляд на рот мужчины и медленно облизала свои губы.

— Скажи, как есть, — голос Пашки стал ниже и слегка хрипловатый. Именно такой, каким я представляла его, сидя на крыше.

— А если я не скажу, а покажу? — приблизилась к нему впритык и чуть потеснила его своим телом.

Муж немного отступил:

— Уверена?

— Более чем, — снова подошла ближе и снова он отступил.

— Даже не знаю… — задумчиво проговорил он, — отодвигаясь еще на пару шагов, когда я опять его потеснила. Теперь отступать ему было некуда. Прямо за спиной была кровать. — А вдруг мне не понравится то, что ты собираешься показывать?

— Не проверишь — не узнаешь, — остановилась и вызывающе посмотрела прямо в насмешливые голубые глаза.

— Вот как?

Я опустила взгляд ниже и немного полюбовалась обнаженной грудью оборотня. Что ты тут скажешь?

Несмотря на весьма “преклонный” возраст, ему бы фотомоделью подрабатывать.

Прикоснулась подушечкой указательного пальца, к каменной груди мужчины, как хотела сделать совсем недавно, и легонько провела вниз.

Павел едва заметно дернулся, но промолчал. А я приложила к месту, где бешено билось сердце оборотня сначала ладонь, а потом прижалась щекой. Чуть-чуть потерлась, немного повернув голову дотронулась губами и невесомыми поцелуями скользя по горячей коже спустилась к животу.

Над моей головой раздался гортанный стон и тут же Пашка подхватив меня под мышки поднял и снова поставив на пол притянул за шею к себе и нетерпеливо накрыл своими губами мои в жарком поцелуе.

Э, нет! Не это я планировала.

С усилием начала выворачиваться из его объятий и он недовольно рыкнув, все же отпустил меня.

— Не мешай, — проворковала я, снова кладя руки на грудь мужчины.

— Девочка, ты играешь с огнем, — голос мужа вибрировал, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— И что же? — поглаживающими движениями проследовала к поясу джинсов и взялась за петельку молнии. — Опасаешься как бы тебя этот огонь не сжег?

— М-м-м, — простонал оборотень, нетерпеливо выгибаясь навстречу мне и откидывая голову назад, — как бы тебя не сжег…

— А я, — шуршание раскрываемой молнии и мои руки сдвигают джинсы вместе с боксерами на пол, откуда они были небрежно отброшены в сторону ногой мужа, — не боюсь!

— Смелая девочка, — хохотнул оборотень, когда я легонько толкнула его в грудь, но послушно сел на кровать, — ну, тогда флаг тебе в руки.

— А ты не боишься за свой… флаг?

— Нет, любимая, — Павел снова подхватился с постели, быстро вытряхнул меня из джинсов, стянул топ и развалился на кровати, — я в твоих руках, целиком и полностью. Иди ко мне, солнышко мое. Моя непокорная маленькая волчица. Покажи мне страсть на которую способна твоя пылкая натура.

— Ты желаешь страсти? — ухмыльнулась я. — Тогда держись, волк! — и прыгнула на мужчину, глаза которого уже пылали ярче янтаря на солнце, ничуть не сомневаясь, что оборотень без усилий поймает меня.

Он и поймал. Причем давно уже поймал меня в свои сети. Мой оборотень, моя пара, просто МОЙ.

Кто в чьем огне сгорел, понять было невозможно. Шквал возбуждения, нежности и ураган чувственности смешанной пополам с нежностью, огненной лавой накрыл нас с головой. Мы оба тонули в обжигающем вихре страсти и спасения от него не было. И мы даже не пытались спастись.

Полностью опустошенные от настигшего нас одновременно потрясного удовольствия мы ещё некоторое время лежали пытаясь прийти в себя.

— С ума сойти, — задумчиво прошептал Пашка, покрепче прижимая меня к себе, — я только теперь понимаю, что раньше будто и не жил совсем. Как я мог обходиться без тебя, моя маленькая волчица?

Я только плечами пожала. Откуда я знаю, как он без меня жил. И знать не хочу. А то вдруг если выясню, с кем он тут спал до меня; захвачу кухонный томагавк и выйду на тропу войны, чтобы одной-другой сексапильной курице голову отсечь.

— И как я смогу жить, — продолжал супруг будто говорил сам с собой, — если с тобой вдруг что-то случится?

Вот тут я сразу вспомнила, о чем еще хотела побеседовать мужем. Но он опередил:

— Малыш, я понимаю, что не время сейчас для разговоров, но что ты решила по поводу приглашения Зейли?

— Что решила? — приподнялась на локте и заглянула мужу в глаза. — А что я могу решить, если Верховный позвал меня наверное с одной целью, успокаивать своих агрессивных по какой либо причине оборотней?

— Ну, допустим, — уклонился от прямого ответа мой собеседник, — что плохого в том, что он старается все делать для блага клана?

— А то, дорогой, что роль, которую он отвел мне, должен занимать специалист. Отвечать за душевное состояние я никак не могу, потому что то, что удалось мне один раз, во второй может обернуться катастрофой.

— Зейли говорил, что ты предлагала для Догера специального доктора позвать, что ты имела в виду?

— Ну, не то, чтобы доктора. Психолога.

— Виктория, — такое официальное начало мне ничуть не понравилось, — а для тебя принципиально учиться именно конструированию одежды?

Я ошарашенно уставилась на мужа. Неужели хочет отказаться от своего слова и попытается заставить меня бросить учебу?

— Может желаешь сменить специальность?

Вот это действительно неожиданно.

— На какую же? — тупо хлопаю глазами, совершенно растерянная.

— На психолога, — выдал Павел, — клан оплатит твое обучение и все, что тебе для этого будет нужно.

— Паш, — пробормотала распахнув от удивления глаза, — я уже учусь. Притом учусь тому, что мне нравится. И с чего ты взял, что клан что-то станет оплачивать?

— Верховный сказал.

— Он хочет запереть меня, чтобы и выйти не смогла…

— Вика, вот скажи мне, — Павел приподнялся на локте, укоризненно глядя на меня, — что ты выдумываешь?

— Да тут и выдумывать ничего не нужно. Видела я стеночку радужную. Даже Слай не может без разрешения войти или выйти из этого форта.

— Это необходимо в целях безопасности. Силой тебя никто держать не будет. Пока у тебя еще лекции, на Арринолиссе будем проводить выходные. Полностью можем переселиться на каникулах. Мы можем в любой момент уйти, стоит только сказать, что тебе не нравится там. Тем более я собирался, когда вернусь, взять тебя с собой на Терун. Зейли позволил воспользоваться порталом, расположенным в его доме.

Из всей его речи я сразу выделила самое главное:

— Вернешься?

— Мне нужно уехать, поэтому я тороплю тебя с ответом.

— Когда уехать? Сейчас? — сердце почему-то вдруг защемило, хотя для этого вроде бы никакой причины не было.

— Завтра утром, дорогая, — муж приблизил свое лицо к моему вплотную и прошептал: — Я уже начинаю скучать по тебе.

— Паш, — остановила я мужа уже потянувшегося своими губами к моим. Нужно сказать сразу, пока еще от поцелуев любимого голова не пошла кругом и все посторонние мысли не испарились, как утренняя роса под жарким солнцем, — я еще не решила как поступить. Но если я все таки соглашусь, у меня есть несколько условий.

Пашка тяжело вздохнул и откинулся на подушку:

— Почему-то я и не сомневался, что так все и будет. Ну, давай озвучивай свои условия.

— Мне очень нравится специальность, которую я выбрала.

— Я понимаю, можешь не объяснять. Никто не помешает тебе заниматься любимым делом. Думаю, что и помощницы тебе сразу найдутся. Наши женщины занимаются в основном домашним хозяйством и многим это не очень нравится. Еще?

— Если я действительно буду продолжать учиться, к следующему учебному году нужно выяснить, как можно совместить учебу на две специальности одновременно. Например, заочно что-то изучать.

— Я все решу. Еще что-то?

— Да, — я выдохнула и сказала наконец то, что волновало меня больше всего. — Наверное вы и в самом деле думаете, что мне угрожает какая-то опасность, — я жестом остановила пытающегося что-то сказать мужа и твердо закончила. — Если и правда кому-то придет в голову бредовая идея украсть меня, то искать меня будешь ты!

Павел резко сел в постели и вперился мне в лицо, на скулах заходили желваки, с такой силой он стиснул зубы.

— Я буду тебя искать, — процедил он. — По крайней мере все сделаю для того, чтобы найти тебя.

— Ты не понял, дорогой, — прижалась щекой к окаменевшему от напряжения плечу супруга и нежно потерлась. — Верховный должен официально дать слово, что в случае необходимости тебе никто не будет препятствовать. Иначе я больше никогда не соглашусь перемещаться на Арринолисс. В моем мире никто ничего не знает о том, что я не совсем обычный человек, поэтому дома я буду чувствовать себя в большей безопасности. Здесь хотя бы нет зубастого вожака, — поморщилась, как только вспомнила хищно оскаленную морду Чей дера.

— Вика, — широкая ладонь мужа легла мне на спину и начала ласково поглаживать, — Зейли не даст такого обещания.

— Тогда, — я старалась не встречаться с Павлом глазами, — мне очень жаль, но…

— Дорогая, хорошо подумай. Тебе безопасней будет в доме Зейли и тогда никому не придется тебя искать.

— Паш, я очень хорошо подумала, — упорно стояла на своем. — В жизни всякое может случиться. Не исключено предательство, стечение обстоятельств, да стихийное бедствие, в конце концов. В итоге защита стоящая вокруг дома Верховного не поможет. Я хочу знать, вдруг что-то произойдет непредвиденное и мне потребуется твоя помощь, меня будешь искать ты.

— Вика, он не согласится, — Пашка уже чуть зубами не скрипел, тема для него была слишком болезненной. Это я только недавно узнала, что может сотворить Зейли со взбешенным и агрессивным волком, а мой муж наверняка лучше осведомлен. И сейчас он уверен, стоит хоть чему-то нехорошему со мной случиться, Верховный приложит все силы, чтобы поймать и запереть моего суженного, дабы он не натворил беды.

А я убеждена, что Павел в случае необходимости справится со своим внутренним зверем. Не знаю откуда такая уверенность взялась, может быть от того, что сам Пашка говорил, хоть и в шутку, что борьба со мной его закалила и теперь он справится с чем угодно.

Прикоснулась указательным пальцем к губам супруга, чтобы он прекратил со мной спорить.

— Любимый, я знаю, что ты сразу попытаешься помочь, но этого мало. Сам все прекрасно понимаешь, не мне это объяснять. Догер тому пример. Ему не дали ни малейшей возможности помочь своей супруге. Тут любой озвереет, даже тот, у которого ничего звериного в принципе нет.

Пашка рыкнул, глаза его сузились:

— Пусть попробуют меня остановить.

— Попробуют, и ты это знаешь.

— Вика…

— Паш, я очень устала. Правда. И не хочу тратить время на споры. Тем более, завтра ты уедешь. Мне нужно, чтобы ты обнял меня покрепче. Хочу уснуть, не думая ни о чем. Хочу просто чувствовать, что ты рядом со мной.

Павел раскинул руки в приглашении и я с удовольствием нырнула в его объятия. Устроилась поудобнее и напоследок подвела черту:

— Если Верховный все-таки даст слово, то я готова учиться на психолога, так как подозреваю, что мне и самой это очень даже не помешает при таких неуравновешенных родственниках. Когда тебя не будет рядом, выходные обещаю проводить в его поместье. Вдруг произойдет какой-то непредвиденный случай и срочно понадобится мое присутствие, пусть Зейли забирает меня среди недели. Я постараюсь помочь в любом случае, нравится мне это или нет. Согласна даже, чтобы за мной кто-то присматривал, если Верховный решит, что это необходимо. Но, я должна быть уверена в том, что он тоже пойдет мне навстречу. Потому что только ты один всегда сразу сможешь определить, где я нахожусь, — я взяла мужа за руку, поднесла ее к своей шее, прикоснулась к подарку Тимдора. — Никто другой сделать этого не сумеет.

— Следилка, — пробормотал Павел, прижимая меня покрепче, — я совсем забыл о ней.

Что он еще говорил, уже пролетало у меня мимо ушей. Я начала проваливаться в сон и через мгновение сознание полностью отключилось. Наверное не выдержало всех переживаний и волнений сегодняшнего дня и отправило меня в мир чудесных сновидений, где я увидела нечто совершенно неожиданное, но об этом я вспомню лишь спустя некоторое время.

Вопреки моим ожиданиям, проснулась я отдохнувшая и пребывала в прекрасном настроении, ровно до того момента пока не обнаружила, что в постели одна. Из ванной доносился приглушенный шум воды, значит Павел уже собирается уходить. Бросила взгляд на настенные часы — только пять утра.

Дверь в душевую распахнулась и полуобнаженный оборотень одетый" только в полотенце обернутое вокруг бедер, появился на пороге. Я не смогла сдержать стон. С взлохмаченными светлыми волосами, с капельками воды, медленно стекающими по смуглой, блестящей от влаги коже, он был такой, такой…

— Я разбудил тебя?

— Мм?

— Прекрати!

— Что прекратить, сладенький?

— Вот чертовка!

— Фи! — сморщила носик. — Как грубо.

— Малыш, у меня правда нет ни минуты лишней. Поэтому ради всех богов, не смотри так, будто хочешь облизать меня с ног до головы.

— А что? — задумчиво протянула я, — неплохая идея.

Свирепое рычание в ответ, говорило о том, что супруг не считает идею подходящей. Но желтые искорки загоревшиеся в глазах оборотня опровергали это заключение и ясно дали понять, что это время не подходящее, а идея очень даже ничего.

— Поспи еще, — с сожалением вздохнул блондин, — мне действительно пора.

— А как же универ? — встрепенулась я. — Ты и так уже столько пропустил.

— Я говорил уже, что мне не нужна никакая учеба. Я вступил туда только затем, чтобы тебя не выпускать из виду.

— Ты еще говорил, что тебе и свадьба не нужна, — подозрительно прищурилась я. — А нам в субботу в ЗАГС.

— Я там буду, даже не сомневайся.

Пока мы разговаривали, Павел быстро натянул черные джинсы и такого же цвета футболку, причесал волосы.

— Поверить не могу, что собираюсь выдвигать условия Верховному альфе, — муж подошел поближе к кровати. — Веди себя прилично, непоседа, — приказным тоном сказал он, — а то знаю я тебя.

— Я — само послушание, — пробормотала, закрывая глаза.

— Да уж, — на прощание муж звонко чмокнул меня в кончик носа и исчез. А я снова задремала, хоть спать больше и не собиралась.

Следующее мое пробуждение совпало со звонком будильника. Стоило мне только открыть один глаз, как тут же из телефона раздалась заливистая трель, которая сменилась бодрой песенкой:

«Нас утро встречает прохладой.

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Веселому пенью гудка?

Не спи, вставай, кудрявая…»

На этот раз кудрявая вставать категорически не желала, только перевернулась с боку на бок и зевнула. Почему сегодня не еще один выходной?

В дверь тихонько постучали и она с легким шорохом приоткрылась.

— Дочка, — в проеме возникла Анаид, — поднимайся, а то позавтракать не успеешь. А для тебя специально какао приготовили. Рид сказал, что ты очень любишь. Хочешь, Кристина принесет твой завтрак сюда?

У меня чуть слезы на глаза не навернулись. Я всю жизнь мечтала услышать подобные слова от Вероники, но на подобную ерунду у нее никогда не хватало времени. Я была слишком мала, когда она нас бросила, поэтому не помню ничего из нашей совместной жизни. Подозреваю, даже когда она жила вместе с нами у нее даже мысли такой не возникало подойти и сказать: «Дочка, может приготовить что-нибудь вкусненькое?».

И я неожиданно даже для себя самой, ответила свекрови словами, которые на всякий случай всегда хранила в глубине души, но которыми до этого дня так и не воспользовалась:

— Спасибо, мама, я хочу позавтракать с тобой.

Анастасия открыла рот, пытаясь что-то ответить и снова закрыла его. Просто стояла и смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Думала, что уже никогда не дождусь таких слов, — наконец дрожащим голосом проговорила она. — То сын мой никак не мог пару свою найти, а когда в конце концов все- таки отыскал…

— То оказалось, что его пара ни разу не подарок, — рассмеялась я, глядя на смутившуюся свекровь.

— Да нет, — теперь усмехнулась и она, — ты конечно же подарок для Наридиса и вообще для всех нас, только в весьма оригинальной упаковке.

— Надо же, как мы деликатно умеем выражаться.

— Конечно! Мы — перламутровые волки и не на такое способны.

Я как раз сползала с кровати, а после этих слов сразу притормозила.

— Перламутровые волки? Перламутровые… Волки… — я ошалело повторяла слова, которые в первый раз услышала в таком порядке. До этого в разговорах упоминались просто: волки, оборотни, перламутровые, клан перламутровых, волки из перламутровых, но перламутровые волки — впервые.

— Апо ланеррий, — медленно произнесла я, потом повторила, — апо ланеррий… Апполинарий…

— Ты только сейчас поняла? — ухмыльнулась свекровь, — Это Слай подобрал такое имя моему сыну. Изготовлением документов для патрульных занимается он.

— Вот поганец! — воскликнула с досадой. Спрыгнула с кровати и накинула очаровательный атласный халат глубокого темно-синего цвета с золотой искоркой, по краю рукава и по подолу расшитый голубыми сказочными цветами, висевший на спинке стула у кровати. Наверное Павел для меня приготовил: — Неужели не догадывался, что такое имя сейчас у нас совсем не в ходу? Никогда не поверю!

— Вот и Рид не поверил, когда уже здесь выяснил, что имечко ему досталось не совсем подходящее, поэтому при случае чуток Слая за косу потаскал. А имя изменил на “Павел”. Документы выправлять только не стал.

— Мало потаскал, — вынесла вердикт я. — Индюк самовлюбленный ваш Слай.

— Слай — просто умница, — не согласилась Анаид, — просто, как выяснилось уже потом, он сам метил на место Рида. Поэтому немножко подпортил моему сыну настроение.

— В каком смысле? — удивилась я, — он же и так правая рука Верховного или я что-то не понимаю?

— Идем уже, — насмешливо сверкнула глазами свекровь, — а то без нас все съедят.

— Мама… — подозрительно протянула я.

— Да на тебя он имел виды, глупенькая, — Анаид подхватила меня совершенно обалдевшую под руку и потащила за собой. — Когда выяснилось, что у Веридэ есть дочь от обычного человека, еще при том не от ее пары, он просил Зейли направить в его в этот мир, а Верховный не разрешил.

— Вот как? — пробормотала я, торопливо переступая ногами за спешащей Анастасией.

— Вот так, — подтвердила моя спутница, — Слаю уже почти семьдесят, а у него даже женщины постоянной нет.

— Он не был женат?

— Ну почему не был? Был. Жена оставила его, встретив свою пару. И парень решил, что ты его последний шанс на то, чтобы у него появился наследник. Раз ты родилась не от пары Веридэ, то вполне способна заиметь ребенка тоже не от своего суженного. Но…

Вот это номер! То-то он так неровно ко мне дышит!

А мы, оказывается, уже пришли. Вернее, прибежали.

Уютная, светлая от огромного, почти во всю стену окна столовая встретила нас укоризненно поглядывающим старшим в этой семейке оборотнем, сидящим за большим круглым столом. Ну прям как у короля Артура. Разве что стол был полностью сервирован, не хватало только горячего. Да и за ним дело не стало, в комнату как раз вплывала Кристина с большим овальным подносом, уставленным высокими синими тарелками. Божественный аромат специй распространился по столовой.

— Доброе утро: — пробормотала я несмело. Почему-то всегда немного опасалась Герасима Корнеича. От его мощной фигуры просто веяло силой и властностью. Вроде бы и угрозы особой не чувствовалось, тем не менее, хотелось вытянуться в струнку и изобразить салют, как примерной пионерке.

Кристина сноровисто расставила дымящиеся блюда на столе и исчезла.

— Доброе утро, дорогой, — проворковала Пашкина мама и его же папа сразу перестал изображать из себя угрюмого нелюдима: сдвинутые в одну линию брови вернулись на свое законное место, уголки губ приподнялись в намеке на улыбку:

— Я так понимаю, что теперь мне придется ожидать к завтраку уже двоих копуш?

— Не обращай внимания, дочка, — Анастасия улыбаясь уселась по правую руку от супруга, указав мне место напротив себя, — садись.

— Да уж, повезло Риду с женушкой, — притворно сердито пробурчал свекор.

— И чем Вам, Герасим Корнеич, я успела насолить? — интересуюсь нахально, усаживаясь на свое место. — Это же не я собиралась Наридиса по голове железякой шандарахнуть.

Свекор в это время как раз пригубил вино из бокала, а от моих слов поперхнулся и прокашлявшись возмутился:

— Ты посмотри! Волчица из нее вообще еще никакая, а палец в рот не клади!

— И не надо! Что за привычка пальцы в рот совать? — не очень ли я нарываюсь?

Старший Красин, это вам не Пашка, у него нету потребности меня оберегать. Вдруг своей железякой на этот раз решит меня по голове шандарахнуть?

Изображая полное спокойствие, придвинула свою тарелку поближе и взяв вилку, покрепче сжала ее в руке. Какое никакое, а оружие. Металлической трубе конечно не соперник, но при необходимости может из противника дуршлаг сделать. Два удара — восемь дырок.

А противник, глядя на демонстративно зажатую в моей руке вилку вдруг расхохотался.

— Тут ты права, девочка, — наконец проговорил он, едва справившись с приступом смеха.

— Кому пальцы дороги, не стоит лезть ними к волку, даже такому мелкому, как ты. Я — Гарес Креаридис, как ты уже наверняка знаешь. Можешь называть меня просто Гарес, когда рядом нет посторонних.

Мама дорогая! Я ошарашенно застыла, глядя на свекра. Забыла даже, что стискиваю изо всех сил импровизированное холодное оружие. Впору за голову схватиться или всплеснуть руками в немом изумлении… Только сейчас мне дошло, что я даже фамилию собственного мужа до сих пор не знала!

Нет! Такое могло произойти только со мной.

— Вика, — обеспокоилась Анаид. До этого она лишь посмеивалась над нашей с ее муженьком перепалкой, спокойно отправляя в рот небольшие кусочки бифштекса и тщательно пережевывая. — Что с тобой?

— Все нормально, — поторопилась я ее успокоить. Тоже взялась за нож и принялась сосредоточенно делить свой бифштекс.

— Уверена?

— Все хорошо, правда, — заверила как можно убедительнее и улыбнулась главе семейства, который тоже не сводил с меня глаз. — Если не секрет, что это было у Вас…

— У тебя, — поправил мужчина.

— Что это было у тебя, — не стала спорить я, — в руке? Оружие?

Мужчина только брови приподнял, не отвечая. Понятно, оружие.

— И ты собирался использовать его на своем сыне? Зачем? Пашка говорил, что оборотень никогда не причинит вред своей паре, по крайней мере специально.

— Он бы и не причинил, ты сама могла себе навредить. Если бы испугалась и стала сопротивляться, попыталась вырваться, убежать. В тот момент Рид все равно тебя не отпустил бы. Слишком разъярен был.

— Понятно, — времени осталось не так уж много, поэтому поторопилась прикончить содержимое своей тарелки.

— Кристина! — окликнула Анастасия домработницу и когда девушка заглянула в комнату, распорядилась, — принеси нам чай, пожалуйста. Виктории — какао.

— Сейчас, — Кристина исчезла и несколько секунд спустя уже снова вносила в столовую поднос, на котором в этом раз стояли несколько небольших соусников, пузатый расписной фарфоровый чайник и такой же формы, но прозрачный и поменьше размером сосуд с шоколадно-кремовым напитком. Моя слабость — какао.

Девушка наполнила чаем чашки своих хозяев и подошла ко мне. Я даже глаза зажмурила от удовольствия, когда струйка ароматного содержимого из маленького чайника полилась в мою чашку.

— Что Вам добавить, — смущенно поинтересовалась домработница, — масло, зефир, шоколад или коньяк?

— Кристина, — угрожающе проговорил хозяин дома, — какой коньяк? Еще не хватало мне невестку спаивать.

— Я… я… — растерянно залепетала девушка, — Так это…

— Кристина, иди мы сами разберемся, — укоризненно покачала головой Анаид, глядя на своего супруга. В ответ Гарес чрезвычайно сердито нахмурил брови и бросил:

— Что?

Домработница выстроила передо мной все баночки с подноса и в мгновение ока испарилась.

— Зачем ты ее пугаешь? Хочешь, чтобы и эта сбежала? Где мы тогда прислугу искать будем? Да такую, чтобы не болтливая была и не лезла не в свое дело?

— Чем я ее испугал? Не виноват я, что она такая боягузиха.

Я невежливо фыркнула. “Боягузиха”, надо же такое придумать.

Строгий взгляд свекра тут же переместился на мою особу:

— Мне вот интересно, почему эта шмакодявка меня не пугается?

— Гарес! — возмущенно воскликнула Анастасия. — Прекрати!

— А то что? — невозмутимо поинтересовался беспардонный оборотень. — Она заколет меня своей вилкой?

Глава 27

Не думала что для меня так важно, чтобы отец Пашки тоже меня признал, как полноценного члена семьи. А оказалось важно.

Сейчас у меня на лице наверняка застыла глуповатая улыбка, потому что Дима, водитель Красиных, уже несколько раз бросал на меня взгляд в зеркальце над лобовым стеклом и тоже улыбался.

Наш семейный завтрак закончился самым неожиданным образом. Когда свекор нахально предположил, что я вот-вот дерзну напасть на него с холодным оружием в виде столового прибора, Анаид даже покраснела и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, когда я ее прервала. Не хватало еще, чтобы они поругались прямо во время еды.

— Мама, не надо, я сама отвечу, — остановила я свекровь.

Гарес бросил молниеносный взгляд в сторону супруги и снова уставился на меня:

— Спелись уже?

Я невозмутимо зачерпнула ложечку тертого шоколада, присыпала напиток в своей чашке и спокойно отпила. Потом посмотрела на не сводящего с меня глаз Герасима.

— Почему не пугаюсь? — повторила вопрос, — А почему я должна бояться? Я не во вражескую стаю попала, а пришла в дом своего супруга. И трепетать и содрогаться от ужаса не собираюсь. Я — пара твоего сына, твоя невестка и мать твоих будущих внуков, а ты хочешь, чтобы я как облезлая шавка поджала хвост и ползала перед тобой на брюхе? Даже не надейся.

Во время моего монолога выражение лица мужчины сидящего напротив меня кардинально изменилось. Ухмылка и иронично приподнятая бровь, насмешка в глазах — куда это все подевалось?

Теперь передо мной сидел не хозяин какой-то там фирмы, а настоящий воин — внимательный цепкий взгляд серых с желтой искоркой глаз, губы сжаты почти в одну линию, брови нахмурены, подбородок чуть выдвинут вперед, спина выпрямлена, вся фигура напряжена, будто он приготовился к прыжку.

С последним словом моей речи мужчина поднялся. Я продолжала сидеть безмятежно на него глядя, хотя в душе у меня бушевал ураган.

— Достойный ответ настоящей волчицы, — без тени улыбки отчеканил свекор, — Добро пожаловать в семью, дочка. Моему сыну действительно повезло.

— Спасибо, — я милостиво кивнула, как королева на приеме и тоже поднялась.

А теперь все еще не могу поверить, что Гарес действительно сказал те слова…

Когда я очередной раз вспомнила, что мне нужно было подготовить реферат, что-либо готовить было уже совершенно поздно.

Я как раз выходила из столовой, когда сей факт неожиданно всплыл у меня в голове и это настолько меня не порадовало, что я резко остановилась в проходе:

— Черт!

— В чем дело? — налетел на меня сзади свекор.

— Реферат, — простонала ухватившись за голову.

— Это важно для тебя? — деловым тоном поинтересовался Гарес.

— Ну конечно важно!

— Минуту.

Ему понадобилась действительно только одна минута, чтобы позвонить по телефону, приказать своему собеседнику передать какому-то Кеше, если за час, начиная с этого мгновения будет приготовлена работа на тему…

- “Сочетание одежды и предметов, ее дополняющих” — быстро подсказала я.

— Слышал? — уточнил Гарес. — Фамилия, курс, факультет тебе сейчас скажут. Так вот, недельная премия в двойном размере, если через час работа будет у моего водителя. Ясно? Ясно.

Ткнул мне в руку мобильник и вышел в коридор. Я только успела продиктовать данные невидимому абоненту, как свекор вернулся уже с черной папкой в руке, поцеловал свою супругу на прощание, забрал мобильник и поспешил к выходу. Уже из коридора донесся его голос:

— Вечером вас ждут на фирме, не задерживайтесь.

— А? — удивленно посмотрела вслед Герасиму, только его и след простыл.

— Кто нас ждет? — перевела взгляд на загадочно улыбающуюся свекровь.

— Пойдем! — протянула она меня за рукав. — Еще на одну секундочку задержишься, ничего страшного. Успеешь вовремя, не переживай.

Затянула меня в гостиную, взяла со стола папку и подала мне. Я неохотно взяла. Что за досье? Может сейчас узнаю где я провела лето, когда была в четвертом классе или в какого цвета колготках шла в первый раз в первый класс.

Нерешительно потянула за уголок, раскрыла папку и задохнулась от восторга. Платья! Там были фото свадебных платьев! Пока я собиралась выбрать платье по своему вкусу в интернете, да все никак не могла выделить для этого время, моя свекровь развила весьма бурную деятельность. На производстве фирмы “Сейзен" шили сейчас десяток различных моделей нарядов для невесты. Именно их и предоставила мне сейчас Анаид.

— Посмотри, дочка, какое тебе больше всего понравиться, то и будем в первую очередь доводить до ума. Все они твоего размера, специально для тебя разработаны.

Вот уж воистину, сапожник без сапог! Какой из меня модельер, если я даже себе не удосужилась платье сконструировать?

Правда причина у меня весьма уважительная — Пашка меня все время отвлекает. Вспомнилось, как он отвлекал меня не далее чем вчера и лицо опалило жаром возбуждения.

Пониже наклонилась, будто заинтересовалась какой-то пуговкой или бусинкой, чтобы свекровь не заметила мои огнем пылающие щеки.

— Ну что? Какое выберешь? — довольная произведенным впечатлением осведомилась моя собеседница.

— Можно, я их сначала все посмотрю, а потом выберу?

— Конечно можно, для этого нас и ждут сегодня в мастерской. Ну беги уже, стрекоза, Дима отвезет тебя. А потом поедет заберет твой доклад.

Я и побежала…

— Виктория, — окликнул водитель, — приехали уже.

— Ох, а я и не заметила, — пробормотала виновато. — Спасибо, Дима.

— Не за что, — усмехнулся парень, — это моя работа.

Я выпрыгнула из машины и уже рванула по направлению к главному входу универа, как водитель снова окликнул меня:

— Не забудьте выйти на улицу после пары.

— Я помню, помню… — не останавливаясь понеслась к высокому крыльцу, по пути обгоняя торопливо шагающих студентов. Не думаю, что забуду и в этот раз.

— Вика!!!

— Гуторина, с ума что ли сошла? — резко обернулась я. — Ты чего орешь?

— Так я от ворот еще тебя зову, — запыхавшаяся Лелька притормозила возле меня, когда я только поставила ногу на первую ступеньку лестницы.

Кудряшки ее воинственно топорщились, носик гордо вздернут вверх, лицо приняло непроницаемой выражение. Что за метаморфоза?

Оглянулась назад и увидела причину, которая стояла возле входа, слегка покачивая головой, отчего пепельные волосы красиво скользили по ее плечам и ослепительно улыбалась всем проходящим мимо мужчинам, будь-то студент или преподаватель.

— Олька, — скомандовала я, — не обращай внимания на грымзу! Они с Мишкой — два сапога на одну ногу. Вот пусть и милуются, а нам пофиг. Повтори!

— Нам пофиг, — послушно прошептала Гуторина и еще увереннее выдвинула вперед подбородок.

— А теперь, походкой от бедра, свободная пластика пантеры перед прыжком, пойдем.

Подцепила подружку под локоть и мы проследовали перед удивленной нашим демонстративным дефиле, блондинкой.

— О, Гуторина! — слащаво пропела она, — как делишки?

— Твоими молитвами, КрОтина, — опередила я Лельку. Вдруг не выдержит и сорвется.

— КратинА, моя фамилия, — прошипела блондинка, — а ты не лезь не в свое дело, Перова.

— Как скажешь, — спокойно согласилась я и потащила Лельку за собой.

— Кстати, Перова, — на удивление быстро пришла в себя Виолетта, и сделала, как она вероятно думала смертельный выстрел, — передавай Павлуше привет от меня. Скажи, что я обдумала его вчерашнее предложение и согласна провести следующие выходные с ним на Бали.

Лелька напряглась и испуганно уставилась на меня.

— Непременно передам, — усмехнулась я, с удовольствием наблюдая, как скисло лицо белобрысой секс-бомбы, не дождавшейся от меня ожидаемой реакции, — Бали — то, что надо!

— Тебе все равно? — взвизгнула она, привлекая внимание проходящих мимо людей. Некоторые приостановились, с интересом поглядывая на нас.

— Не угадала ты, милочка! Не тот случай. Пашка на тебя даже не взглянет. Это я ответственно тебе заявляю, как его без пяти минут супруга.

Оставив за спиной шипящую и плюющуюся ядом змею, мы с Лелькой посмеиваясь рванули в помещение и устремились к лестнице на второй этаж.

— А ты стала увереннее себя вести, подружка, — одобрительно посмотрела на Лельку.

— С кем поведешься, — назидательно сообщила Гуторина. — Связалась я с тобой…

Вот так, подняли сами себе настроение. А когда настроение на должном уровне, то и лекции проходят быстро и интересно.

Реферат я, кстати, даже успела просмотреть, чтобы хоть немного в курсе быть, о чем там речь. Преподу все понравилось, а значит некий Кеша честно заработал свою премию.

Лекции закончились как никогда быстро и мы с подругой обсуждая платье, которое она заказала для моей свадьбы двигались на выход. Гуторина выбрала сайт магазина, где имелась виртуальная примерочная и показала мне фото, на котором специальная программа нарядила Ольгу в очаровательное бледно-зеленое платье с воротником- стоечкой, облегающим лифом, но клешеной и вдобавок еще плиссированной юбкой, не достигающей пола сантиметров на пятнадцать. Длинный рукав до локтя свободно облегал руку, а ниже было такое же плиссе, как и на юбке.

Платье на первый взгляд казалось чуточку старомодным, но, прошу прощения за каламбур, Гуторина на картинке, выглядела как картинка. Цвет наряда идеально сочетался с рыжеватыми кудряшками подруги и казалось, что на фото изображена хорошенькая статуэтка.

— А ты купила уже платье? — нетерпеливо вопрошала Лелька, заглядывая мне в лицо. — Какое оно?

— На свадьбе увидишь, — загадочно улыбнулась я, сохраняя интригу. Не говорить же, что ей приказала подобрать наряд, а самой времени не хватило за делами, заботами и проблемами.

— Ох!

— Ну и что случилось? — поинтересовалась, глядя на сердитое лицо Ольги.

— Забыла совсем забежать к Кириллу Петровичу. Он обещал мне книгу дать на время для работы над курсовой. Слушай, Вика, тебя уже ждут наверное. Ты иди, а я сбегаю к профессору.

— А домой ты как? Может подвезти?

— Не надо, меня папа Толя заберет.

— Ну, тогда пока, — махнула вслед убегающей подруге и вышла на улицу. Знакомого черного Феррари еще не наблюдалось. Я не спеша спустилась по лестнице, пересекла площадку и задумчиво глядя себе под ноги направилась по дорожке к воротам.

— Ба-бах!

С перепугу прямо подскочила на месте. Взрыв что ли какой? Причина тут же выяснилась

— грузовая Газель поворачивающая в университетский двор врезалась в обгоняющий ее белый джип с такой силой: что иномарка тоже от удара развернулась и влетела в ворота. Распахнулась дверца и из джипа вылетела полненькая женщина в обтягивающих розовых джинсах и черной водолазке. Ансамбль конечно тот еще; но сейчас на одежду дамы никто внимание не обращал. Вытаращенными от шока глазами она уставилась на валяющиеся на земле куски бампера и осколки передней фары, на внушительную вмятину на крыле и змеистую трещину в лобовом стекле и завизжала топая ногами, в туфлях на довольно высоком каблуке.

Водитель грузовика, втянув голову в плечи, что-то лепетал, пытаясь оправдаться или объяснить. Дама ничего не слышала. Она сначала еще немного повизжала, а потом укрыла мужичка таким отборным матом, что и у портового грузчика уши скрутились бы трубочкой, услышь он подобный фольклор.

Только когда я подошла ближе, мне понятно стало бешенство, с каким женщина пиная бесполезные куски пластика наступала на водителя, который не снизил скорость и не показал поворот, вследствии чего произошла авария. На переднем сиденье, как раз с той стороны, куда пришелся удар отечественного авто, распахнув от ужаса глаза сидела девочка примерно лет восьми.

— Виктория, — неожиданно раздался за спиной тихий голос.

Обернулась. Этого еще только не хватало. Рокоссовский, собственной неповторимой персоной в стильных солнцезащитных очках. Ну и пижон!

— Чего тебе, Рамадовский? — холодно спросила, снова поворачиваюсь к месту аварии.

— Можно тебя на пару слов?

— Нам не о чем говорить.

— Вика, мне очень стыдно, правда, — неожиданно провозгласил баскетбольный гений. — Давай отойдем, на несколько минут, дольше не задержку.

Шут с тобой, — подумала рассеянно, что со мной может случиться среди целой толпы людей, которая быстро сбежалась к месту происшествия?

— Ладно, только недолго, — неохотно пошла за Генкой к толстому в два обхвата старому дубу.

Остановилась и снова посмотрела туда, где развернулось самое настоящее сражение. Женщина перестала кричать, зато теперь накинулась на мужика с кулаками и молотила его куда ни попадя.

— Слушаю тебя.

— Виктория, — какой вежливый, ты посмотри. — Мне правда очень жаль, что ты и в самом деле не свободна. Все могло бы быть совсем по другому, если бы…

Автомобильный сигнал, прервал извинительную речь. У забора припарковался черный Феррари, так как въезд на территорию полностью перекрыли участники аварии, их автомобили и зрители.

Дверь машины Красиных рывком распахнулась и их салона вылетела Анастасия.

— Вика, — закричала она метнувшись ко мне, — Нет!

В следующий момент я была крепко схвачена сзади. Широкая ладонь закрыла мне рот и нос, другая рука крепко обхватила меня, прижимая руки к телу. Еще успела увидеть как сдернувший темные очки Рокоссовский гаденько ухмыляется. Под одним из глаз, сверкающих ненавистью цвел и поблескивал сине-фиолетовый фингал. Останусь жива — пожалеешь, что на свет появился, тварь продажная!

А потом — тьма.

Итак, меня все-таки похитили. Когда я пришла в себя меня посетило чувство дежавю.

Все это уже со мной было раньше. Во сне.

Я ничего не видела, из-за плотной повязки на глазах, но знала, что меня несли, везли, после снова несли и даже волоком тащили за руки. Наконец, я ощутила, что в какой-то момент земля ушла из под моих ног. Это означало только одно — мы перенеслись порталом.

Думать о том, какая я дура даже не пыталась, толку-то. Только одно меня волновало в данный момент — успел Павел озвучить мои условия Верховному альфе и если успел, то каков был ответ главного оборотня. Вдруг Зейли отказал?

У меня внутри все оцепенело только при одной мысли о том, что мой муж может оказаться в клетке. Такой же беспомощный, как ранее его друг.

Я не хотела в это верить. Не может этого быть, просто не может и все!

Только теперь я со всей ясностью убедилась, что ни за что не откажусь, если оборотни попросят меня о помощи. Ни за что! Не хочу, чтобы мужчины моего клана чувствовали себя уязвимыми и беспомощными.

Волки должны иметь возможность сражаться за своих любимых, не оглядываясь назад, не остерегаясь своих же товарищей, не опасаясь за свою свободу.

У меня уже голова трещала от переживаний и неопределенности, когда стало ясно мы наконец прибыли к какой-то неизвестной цели. Мне развязали руки и втолкнули в какое-то помещение. За спиной хлопнула дверь, и послышался отчетливый шум от поворота ключа в замочной скважине.

Значит, заперли. Ну, кто бы в этом сомневался? Секунду-другую я стояла, не двигаясь, потом резко стянула повязку с глаз и осмотрелась.

Да-а-а… не отель Ритц. Да и вообще не отель.

Полутемная от забитых досками окон комната представляла собой удручающее зрелище: из мебели всего лишь обшарпанные полки, заваленные каким-то хламом. Пыль и мусор толстым слоем покрывали пол. Когда-то побеленные стены теперь стали грязно серыми и покрылись трещинами.

Вероятно, этот домик давно уже был заброшен своими хозяевами.

Если меня так спокойно оставили здесь одну, то, скорее всего, поблизости никого нет. Значит, кричать и звать на помощь совершенно бесполезно.

Поэтому я не стала зря надрывать голосовые связки. Они мне еще пригодятся, если возникнет удобный момент, когда рядом окажется кто-то из посторонних людей. Можно будет попытать счастья и привлечь чье-то внимание.

Но пока что об этом можно было только мечтать.

Снова щелкнул замок, и дверь распахнулась. На пороге моего временного жилища возник человек. И я его знала! Смуглолицый, темноволосый красавчик сделал шаг в помещение и усмехнулся, чуть прищурив черные глаза.

— Ну, здравствуй, лапушка… — мой похититель сделал еще шаг мне навстречу и как при нашей первой и последней встрече шумно вдохнул носом воздух.

И тогда я кинулась на него.

Как же неприятно осознавать, что Павел на сто процентов был прав. Может он немного и преувеличил по поводу того, что я даже с Микой не справлюсь, но сильной меня действительно не назовешь.

Мужик, похитивший меня, с легкостью поймал мои руки в стальной захват и некоторое время насмешливо наблюдал, как я пытаюсь вырваться. Когда захватчику наскучило мое трепыхание, он рывком развернул меня спиной к себе и крепко прижал к каменной груди.

Я сдаваться не собиралась и изо всех сил стукнула его головой.

Ой-ей! Почему-то в фильмах этот прием выглядит легко и просто. На самом деле, думала у меня взрыв в черепушке произошел. Вот клянусь, звезды увидела!

Совсем некстати вспомнился детский анекдот, в котором мальчик радушно сообщил девочке: «Дарю тебе все звезды, которые ты сейчас увидишь!» — и треснул ее железным тазиком по голове.

Думаю звездопад в моей голове был ничуть не меньше.

От этого я разозлилась сильнее и пнула нахала в ногу. Очень жаль, что на мне сейчас кроссовки, а не туфли на каблуке. Результативнее получилось бы.

Но все же удар достиг цели. Брюнет сдавленно ойкнул и на миг выпустил меня из “объятий”.

Сразу воспользовалась моментом и метнулась к выходу. К сожалению, выскочить из домика не удалось. На всей скорости влетела в молодого темноволосого парня, неизвестно откуда появившегося так не вовремя. Тут и мой старый знакомый подоспел, снова схватил меня за руки.

— А-ну, отпусти, придурок! — рявкнула я. — Ты не имеешь права меня здесь удерживать!

Удивительно, но почему-то я ничуть не боялась. Не для того меня украли, чтобы пристукнуть в этом хлеву. Зачем-то я им нужна.

Прибывший застыл в дверях, только рот открыл от удивления.

— Дикая она какая-то, — пробормотал пацан, — разве омеги такие бывают?

Оборотни! Даже перестала от расстройства сопротивляться и мой тюремщик сразу отпустил меня.

До этого времени я могла лишь догадываться, что попала к не совсем обычным людям. Жаль, что определять, кто прячет внутри зверя я пока не умею. Но, судя по тому, как мой похититель во время единственной нашей встречи в ресторане обнюхивал барсетку к которой я прикасалась, вывод напрашивался не очень утешительный.

— Кто тебе позволил говорить? — леденящим душу тоном процедил сквозь зубы старший оборотень и внезапно все помещение накрыло волной силы, которая тяжким грузом давила, прижимала к полу, вынуждая покориться и слепо выполнять все, что только пожелает доминантный волк.

Парень взвыл и упал на колени, потом свалился на бок и обернулся не очень крупным, (по крайней мере по сравнению с моим супругом), темно-серым волком. Поскуливая, он перевернулся на живот и прижался к полу. Не поднимая головы, чтобы не встретиться с безжалостным холодным взглядом альфы, поджал хвост и начал отползать назад.

Меня такое зло взяло, что я даже перестала ощущать давление на свое сознание, хотя чувствовала, что оно не исчезло.

Повернулась лицом к моему захватчику и презрительно, насколько могла это показать, уставилась на оборотня.

— Вот даже как? — удивленно приподнял брови мужчина, с интересом меня рассматривая. — Значит, я сделал правильный выбор.

— Какой бы выбор ты не сделал, — брезгливо скривила рот, — меня он не касается.

— Ошибаешься, лапушка, — ухмыльнулся мой собеседник, — как раз тебя он и касается.

Я фыркнула и отвернулась. Даже если дверь сейчас не заперта, более того, распахнута настежь, убегать никакого смысла нет. Кто в здравом уме рискнет соревноваться в беге наперегонки с матерым волком?

— Вставай, — волна силы схлынула и альфа носком ботинка подтолкнул дрожащего подчиненного, — быстро!

Судя по поведению этого тирана, он наверняка вожак одной из стай. Только какой? И будет ли мне хоть малейшая польза, если я узнаю это? Все равно, понятия не имею какому клану какая стая принадлежит

Вдруг я заметила одну, на первый взгляд незначительную деталь — освещение в захламленной комнате начало едва заметно меняться.

Сначала думала, что “оптический обман здрения”, как говорил персонаж одного детского мультика, но потом поняла, что никакого обмана нет. С моими глазами полный порядок, это свет за окном приобретал все более насыщенный зеленоватый оттенок.

Мы на Арринолиссе! И уже наступил поздний вечер.

Непонятно, зачем нужно было столько времени тратить болтаясь по нашему миру, чтобы в конце концов оказаться здесь.

Отгадка крутилась в голове, несмелая и осторожная. Мои похитители очень тщательно пытались запутать след, а это означало…

Неужели? Неужели за нами следовала погоня? Если это действительно так, то единственный, кто способен безошибочно определить в каком месте или в каком мире я нахожусь, это Павел. Очень сильно надеюсь, что это действительно он.

Мог ли Верховный альфа перламутровых прислушаться к моей просьбе и разрешить Пашке искать свою женщину? А если нет? Тогда супруг ищет меня, а патрульные преследуют его.

В таком случае, остается только надеяться, что погоня настигнет его не раньше, чем он сам найдет меня.

Пока пыталась упорядочить мысли, которые бешено проносились у меня в голове, чуть не пропустила самое важное.

Серый волк принял человеческий вид и прислонился к стене, пытаясь привести в порядок тяжелое и прерывистое дыхание. Было заметно, что ноги у парня подкашиваются и дрожат.

— Говори, какие новости? — приказал альфа своему подчиненному, бросив едва заметный взгляд в мою сторону. — Только думай, что говоришь.

— Мариар передал, что оторваться не удалось, — выдохнул парень, — они отстают совсем ненадолго. Причину этого бета понять не может.

— Ясно, — проскрежетал доминант, — позови Канта.

— Сейчас позову, — никогда не видела, чтобы с такой скоростью выметались из дома.

Как же сильно мне хочется, чтобы разговор сейчас шел о том, что кто-то спешит на помощь. С другой стороны, оборотни могли говорить о чем угодно, никаким боком не имеющем ко мне никакого отношения.

Несколько минут спустя дверь снова распахнулась, явив нашему взору весьма примечательную личность. Мужчина одетый в нечто очень сильно смахивающее на длинное свободное платье ярко-красного цвета, в котором он выглядел мягко говоря странно.

Бледное лицо с зауженным подбородком, блекло-голубые глаза обрамленные светлыми ресницами под такими же рыжеватыми бровями контрастировали с длинными иссиня- черными волосами, заплетенными в тугую тонкую косичку. Причем половина головы спереди была обрита наголо и прическа располагалась только на затылке.

— Кант, все готово к ритуалу? — сразу выпалил доминант, не дожидаясь, пока колоритная личность войдет в помещение.

Тот в ответ кивнул, вошел внутрь и щелкнул пальцами. С его руки сорвался небольшой полупрозрачный шарик и комната осветилась приятным желто-розовым светом.

У меня мороз со скоростью звука по коже промчался.

Что задумал этот волчара? Мне заранее уже не нравилось все, что он может провернуть.

— Пойдем, лапушка, сегодня ты станешь моей женой.

Я чуть воздухом не подавилась и попятилась назад.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но я уже замужем, — отступать дальше было некуда, прижалась спиной к холодной поверхности стены и вызывающе посмотрела на своего потенциального мужа.

— Это ненадолго, — ухмыльнулся он, — мы здесь для того, чтобы Кант помог нам решить проблему.

— Мой супруг — не проблема, — зло бросила я. — И не собираюсь я ничего решать. Меня все и так устраивает.

— Если хочешь, чтобы Креаридис остался в живых, ты дашь свое добровольное согласие на разрыв парной связи прямо сейчас. Твой почти бывший муж меня ничуть не волнует и я не трону его. Но очень надеюсь, что кое-кто другой все же рискнет и попытается вернуть назад единственную на весь клан истинную омегу. Думаю он сам явится сюда. А в моем доме его будет поджидать небольшой сюрприз. Слишком давно уже этот выскочка у меня как кость в горле.

Черные глаза оборотня сверкнули яростным огнем.

Самая первая, хоть и глупая, мысль — согласиться. Только, чтобы Пашка не пострадал, а там видно будет Страх за любимого, желание любой ценой сохранить жизнь своей пары, толкали на необдуманные поступки.

Но потом опомнилась, глядя, как напрягся оборотень ожидая моего ответа.

— Хорошая попытка, — как можно тверже произнесла я, — только мимо. Не сейчас, так позже, ты все равно постараешься устранить Рида. Знаешь, что он непременно за мной придет

Зачем скрывать имя своей пары, если похититель и так все знает. Интересно только откуда? Ведь именно сейчас я твердо уверилась, что к клану перламутровых этот мужлан не имеет никакого отношения, хоть я и заподозрила сначала, что это вожак одной из стай подконтрольных Верховному.

— Я догадываюсь, — продолжила, глядя в упор на темноволосого альфу, — кого ты надеешься здесь увидеть. Решил заманить сюда Зейли, убить его и подмять под себя еще один клан, не так ли? Адирелли, если не ошибаюсь?

— Какая умница! — Верховный альфа антрацитовых одобрительно кивнул. — Из тебя выйдет прекрасная мать для наследников главы клана.

Вот, значит, из-за чего весь сыр-бор!? Из-за наследников? Дались им всем эти наследники!

— А вот фигушки! Я мужа своего люблю, отказываться от него не собираюсь и уничтожения парной связи между нами не планирую. Поэтому пусть твой колдун идет заниматься своими делами. Например, штаны вместо платья наденет.

Ну зачем я это сказала? Вот ляпну что-нибудь, а потом думаю.

Маг, скептически-насмешливо поглядывающий на меня во время нашего разговора изменился в лице, бледно-голубые глаза полыхнули злостью и потемнели, лицо стремительно краснело, подстраиваясь под цвет одежды.

Своими необдуманными словами я приобрела себе нового врага. И врага очень опасного.

— Хватит болтать! — угрожающе пророкотал Адирелли — сейчас ты пойдешь со мной в дом Канта и выйдешь оттуда уже моей женой или вообще не выйдешь!

Я рывком метнулась к выходу, отчаянно надеясь что фраза: «Они отстают совсем ненадолго», означает, что преследователи скоро появятся поблизости. Еще капельку уверенности в успехе моей безумной попытки сбежать прибавляла сгустившаяся за окном малахитовая пелена. И если мне хоть чуточку повезет, то за дверью не будет охраны или защитного контура.

А вот если Верховный антрацитовых отопрет меня к себе домой, то оттуда мне уже не вырваться.

Маг с легкостью перехватил меня у двери и зашипел, уставившись на украшение на моей шее:

— Как я сразу не догадался? Адирелли, пусть снимет…

— Ага, счас! — победно рявкнула я. Схватила внушительный глиняный кувшин, который лежал на колченогом столе, стоящем почти у двери, и был целью моего неожиданного маневра и изо всех сил грохнула колдуна по полубритой голове. Он даже глаз поднять не успел, пристально вглядываясь в мое ожерелье, только что-то вякнул и мешком свалился на пол.

Обалдеть, едва не убила мужика и ничуть не сожалею об этом!

— Это было глупо и бесполезно, — раздался за моей спиной спокойный мужской голос, — что дальше собираешься делать?

— Попробую тебя не разочаровать, — неторопливо повернулась к Адирелли и сделала шаг ему навстречу

— Давай, девочка, удиви меня.

— Постараюсь, — еще один шаг Дальше приближаться не решилась. Стремительным движением сорвала с ожерелья синий кулон-сосульку и с громким хрустом переломила его пополам.

Вверх взметнулось искрящееся облако и оборотень тотчас будто окаменел. Спрашивать, удалось ли мне его поразить, не стала. На его чувства и эмоции мне было плевать с высокой горки и беседовать с неподвижной безмолвной статуей не было никакого смысла.

Смело направилась к выходу, взялась за ручку двери и на секунду прислушалась. То, что до сих пор никто не прибежал на шум в хибаре, вселяло надежду на успех. Тихонько приоткрыла дверь и осторожно выглянула на улицу.

Быстро оценила обстановку: дом, в котором мы находились расположился на самом краю селения и хоть было уже почти темно, но четверых беседующих оборотней, сидящих на скамейке ко мне спиной в небольшой, почти разрушенной беседке метрах в десяти от меня, я увидела довольно отчетливо, их окружала стайка светлячков.

Никто из них, наверное, даже предположить себе не мог, что молодая девчонка сумеет улизнуть от альфы и мага, поэтому назад они не оглядывались, держа под контролем лишь дорогу к деревушке, пролегающую между полями с высокими растениями.

Никого больше не увидела. Заметила только, что почти под прямым углом к дороге, от развалюхи, из которой я вышла, в сторону леса или парка, что это было не поняла, вела довольно широкая тропа.

Расстояние до ближайших высоченных деревьев было метров триста, если не больше. Туда я и решила рвануть. Если удача от меня не отвернется, то я успею добежать до края леса, а там попытаюсь какими-нибудь растениями замаскировать свой запах и затаиться в ожидании помощи.

Стараясь ступать как можно тише и прямо по дорожке, чтобы ничего нигде не хрустнуло, пробежала несколько метров, а потом все же нервы сдали и я, не чуя под собой ног, понеслась в сторону леса. Только теперь я оценила кроссовки.

Но, убежать не удалось. Не промчалась еще половину пути, как позади раздался разъяренный вопль и у меня над головой взметнулся осветительный шарик.

Эх, — пожалела я, прибавляя скорости, что даже сердце у меня кажется заколотилось где-то в горле, а не там, где ему предписано анатомией быть, — крепкая черепушка оказалась у мага. Быстро очухался.

Поднялась тревога и вслед за мной побежали все дозорные. На ходу оглянулась и если бы мне было не так страшно, то расхохоталась бы от представшей моему взору картины.

Была бы у меня хоть секундочка подумать, я пожалела бы, что обидела колдуна. Тогда, он может и позволил бы мне смотаться. Сейчас же он в ярости выкрикивая какие-то ругательства, возглавлял погоню. Свой балахон он подхватил руками за подол, чтобы не мешал бежать и теперь в свете перелетной “лампочки" сверкал голыми коленками и тем, что немного выше.

Стало совсем не до смеха, когда снова бросила назад быстрый взгляд и увидела, что двое из преследователей притормозили и начали оборачиваться черными волками.

Ну все. Теперь мне полный капец.

Глава 28

Наверное сейчас самое время остановиться и сдаться на милость победителя. А то еще неизвестно, что произойдет когда эти оборотни меня догонят. А они догонят, в этом даже никаких сомнений нет. Хоть и бегаю я быстро, но перегнать волка вряд ли смогу.

Разгоряченные погоней они вполне могут причинить мне вред: покалечить или, чего доброго, вообще загрызть. Давал ли им альфа приказ не убивать меня, если что-то пойдет не так?

Выяснять этого не хотелось. Очень жаль, но мне все же придется остановиться. Только подумала об этом, как мне вдогонку снова понеслись ругательства оскорбленного мага. Он тоже сообразил, что совсем скоро отыграется за свою поруганную честь и прибавил ходу. К его воплям добавилось грозное рычание принявших свою вторую ипостась оборотней и я совсем было упала духом.

Остановиться. Нужно остановиться, пока не поздно. Прямо сейчас.

И я… побежала еще быстрее. Зачем? Сама не знаю. Чисто из упрямства. Понятно же, что чертов лес, к которому я так и не добралась, теперь меня уже не спасет, хоть громадные деревья чернели уже почти рядом. В небо взметнулся еще один осветительный шарик и понесся впереди меня, будто преследователи и так прекрасно не видели меня, что им понадобилась еще одна “лампочка".

Кровь толчками билась у меня в висках, воздуха не хватало, закололо в боку и зрение начало затягивать пеленой. Поэтому я не сразу поняла, что что-то изменилось.

Рычание, вой и новая порция ругательств позади меня, колдун уже едва не визжал от ярости. Только тогда я поняла, что вспышка впереди меня, это не новый светильник мага, а открывшийся прямо у кромки леса портал.

Все мое существо затопила такая радость, что возникло неодолимое желание завизжать не хуже мага, но леди не подобает орать, как портовый грузчик.

Но… я не леди и потому, как только из портала вылетел огромный белоснежный волк я- таки закричала:

— Пашка!!!

Я знаю, что это он! Точно знаю!

От радости даже второе дыхание открылось и я, не разбирая дороги понеслась навстречу оскаленному и рычащему зверю. Из портала, вслед за Ридом, выпрыгнули трое мужчин. Всех их я прекрасно знала. Двое — мой свекор и Торстейн, мгновенно приняли свою вторую ипостась и вскоре пронеслись мимо меня наперерез антрацитовым.

Белый волк, едва увидел меня, сразу обернулся, рванул мне навстречу и вот я уже схвачена блондинистым мужиком и прижата к каменной груди с такой силой, что ребра у меня затрещали. Только и успела заметить, что последний из прибывших внимательно осмотрел место действия и резко обернувшись снова шагнул в портал.

Я его не винила за это. Наоборот, готова была расцеловать за то, что он прислушался к моей просьбе, не запер моего супруга, не обездвижил его, помог в поиске. Ведь без способности Верховного строить порталы, вряд ли поисковая группа смогла бы следовать за нами почти по пятам.

А то, что он ушел, тоже правильно. Верховный альфа один на весь клан и подвергать себя опасности он не имеет права.

Звуки боя, визг, рычание, стоны раздавались у меня за спиной, а я не могла оторваться от мужа.

— Паш, — простонала, безрезультатно пытаясь вывернуться из стальных объятий, — Паш, отпусти меня! Твоя помощь сейчас очень нужна отцу.

Но мой супруг меня будто не слышал.

— Паш, нас убьют, если ты не поможешь! Они вдвоем не справятся!

Ох, не то сказала. Мужчину просто затрясло и он судорожно начал ощупывать меня на предмет повреждений. Глаза его, которые до этого времени были ярко-желтыми, вмиг потемнели. Только янтарный ободок вокруг расширившихся черных, как сама ночь зрачков, говорил о том, что эти дикие глаза принадлежат человеку.

Я выглянула из-за Павла туда, где шел смертный бой. Четверо против двоих. Дозорные против Гареса и Торстейна. Кто из них кто, я понятия не имела, но бились они с сумасшедшей яростью и каждый давал достойный отпор сразу двум нападавшим.

Колдун еле успевал отскакивать, чтобы не попасть под зубы или когти бешено грызущихся волков.

И тут, будто мой взгляд притянул его, мужик в платье поднял на меня глаза.

— Па-а-аш, — начала было я, но договорить не успела. Маг, зло ухмыльнувшись, вытащил что-то из кармана и метнул прямо в моего супруга. Сам развернулся и подхватив подол своего балахона побежал в сторону селения.

Я ни секунды не размышляя, оттолкнула руки мужа и выпрыгнула из-за него, закрыв собой его спину от несущегося блестящего клубка.

— Нет! — взвыл Наридис и в тот же миг у меня вокруг шеи ледяной змеей захлестнулась петля.

Боже, что за боль!? Я почувствовала, как на пару секунд внутри меня взметнулась волчица, царапая когтями, воя от отчаяния, пытаясь освободиться.

— Любимая! — закричал Павел, потянувшись руками к моей шее. Выглядел он абсолютно невменяемым: дыхание толчками вырывалось из горла, взгляд остекленел. Казалось, еще мгновение и он схватит меня на руки и потащит куда глаза глядят, лишь бы спрятать побыстрее и подальше.

Своим криком он отвлек сражающихся и один из перламутровых взвыл от боли, получив ранение.

Да черт возьми! Какая из меня омега, если я собственного мужа не могу в порядок привести?

— Дорогой, посмотри на меня, — скомандовала я, — мне нужна твоя помощь.

Безумный взгляд вперился мне в глаза.

— Смотри на меня, — голосом нежнее шелка проворковала я, — ты видишь, я в порядке?

Связь установить между нами не пыталась. Я и так знала, что сейчас мой муж почувствует то, что я захочу. Обняла его и нежно потерлась щекой о его грудь. Представила, что нас обоих окутывает легкое теплое покрывало.

— Дыши как я, любимый, — шептала ласково поглаживая каменное мужское плечо, чувствуя, как под моими пальцами расслабляются мышцы и страшное напряжение отпускает тело супруга. — Дыши со мной. Дыши для меня…

И вот уже вполне осознанный, удивленный взгляд Рида, когда я снова посмотрела ему в лицо. Дыхание ритмичное и свободное.

— Помоги папе, любимый, — прошептала, когда Павел наконец обратил внимание на битву оборотней.

— Малыш… — голос еще хрипловатый, но вполне уверенный.

— Петля мне не повредит, — проговорила как можно убедительнее, — я все равно не умею оборачиваться. Иди уже, подерись немножко, а то тебе не достанется.

Красивые губы супруга слегка изогнулись в улыбке и он, бросив напоследок: «Я успею!» белоснежным волком рванул в гущу сражающихся.

Теперь перламутровые уже не оборонялись, а теснили черных, вынужденных отбиваться изо всех сил. Может быть, нам все же удастся уйти? — надежда воспряла и расправила свои крылышки, заставляя верить, что может быть на этот раз все обойдется?

Не обошлось.

Перекрывая звуки боя, неподалеку раздался пронзительный, душераздирающий вой. У высокого растрепанного куста, пошатываясь и задрав к небу лобастую голову стоял здоровенный смолянисто-черный волк. Но страшно было не это, а то, что откуда-то слева сразу же послышалось ответное завывание, к которому присоединилось еще одно справа и еще, и еще… Со всех сторон, и кольцо постепенно сужалось.

Все оборотни уже выдохлись, но спешить и рисковать своей жизнью антрацитовым было теперь незачем. Подкрепление находилось уже совсем рядом. Сначала дозорные пытались оттеснить мужчин моего клана от меня. Когда не получилось, прекратили нападать, только злобно скалились и рычали.

Белые волки вернули себе человеческий облик и начали медленно отступать в мою сторону, не поворачиваясь к неприятелю спиной.

Бежать было некуда.

Я стояла на том же месте, где оставил меня Павел и молча смотрела, как Адирелли, теперь уже человек, а не зверь, (хотя это спорное утверждение) уставился на меня в упор и неторопливо направился в нашу сторону.

Неужели он все таки попробует меня отобрать у защитников, которые уже приблизились и стали полукругом заслонив женщину своего клана стеной. Темноволосый альфа остановился, все так же не сводя с меня глаз.

Столько усилий и зря! У меня в горле запершило и слезы подступили к глазам. Трое против пятерых… Нет, против семерых, так как со стороны деревни со всего духу неслись двое четырехлапых.

Вот и из лесу выскочили трое. Еще стайка мчалась со стороны дороги.

Я не позволю себе реветь и не позволю себя забрать. Если будет нужно, я горло перегрызу черномордому волчаре, но жить с ним ни за что не буду. И Павел, скорее умрет, чем позволит Верховному антрацитовых подойти ко мне ближе, чем на несколько метров. Гарес и Торстейн его поддержат.

Вполне возможно, что скоро мы все здесь умрем.

Не прошло и пары минут, как нас окружили со всех сторон. Кроме дозорных и альфы, теперь к нашей компании добавилось еще около трех десятков волков и мужчин. Все они пялились на нас, кто со злостью, кто с удивлением, кто с сочувствием(?).

Неужели я даже поцеловать свою пару не успею напоследок. Это так несправедливо! Даже высказать не могу, как мне жаль, что я непростительно мало говорила мужу о своих чувствах. И вот теперь у меня подобного шанса может не быть.

Сделала два шага вперед, обхватила Рида за талию и крепко прижалась к его спине. Ласково провела губами по плечу и едва слышно шепнула:

— Люблю тебя, мой родной, как же я тебя люблю.

Мне было совершенно все равно, что на нас смотрят вражеские оборотни. Мне было совершенно все равно, что свекор и Торстейн, конечно же слышали мои слова.

И я снова шепчу:

— Господи, как же я тебя люблю!

Наридис осторожно взял мою руку, поднес к своим губам и нежно поцеловал в ладонь.

— Я тоже люблю тебя, солнышко.

— Адирелли, — вдруг раздался мужской голос и из оцепления выступил мужчина на вид лет пятидесяти, — давай их отпустим. Это неправильно и несправедливо отбирать у волка его пару.

Павел напрягся и удивленно оглянулся на меня. Ну да, он же наверняка решил, что меня забрали, чтобы навредить ему. А меня тут замуж собрались отдать.

— Мариар, — рявкнул Верховный, — я спрашивал у тебя совета?

— Адирелли… — снова попытался что-то сказать мужчина, бросив на меня сочувственный взгляд.

— Ты хочешь умереть? — процедил сквозь зубы главный альфа и его собеседник сразу отступил назад склонив голову. — Я не собираюсь менять своего решения. Женщина — моя. Этих троих убейте!

Но выполнить приказ своего главы никто даже не попытался.

Потому что почти на том же месте, где и до этого, вспыхнул открывающийся портал и из него начали выскакивать светловолосые парни и быстро рассредотачиваться. С другой стороны от нас открылся еще один портал и прямо за моей спиной — третий. Вот из этого, пропустив вперед своих подчиненных, которых теперь здесь собралось уже не меньше сотни, выскользнул красавчик-блондин с длинными до пояса волосами. Последний портал, в отличии от двух первых не закрылся.

— Приветствую тебя; враг мой.

— Приветствую, Зейли, — зло процедил неприятельский альфа.

— Наридис, — спокойно скомандовал Верховный, — забирай свою женщину домой.

Павел даже повернуться не успел, когда Адирелли рявкнул:

— Нет! Я вызываю тебя, Наридис Креаридис на смертный бой за эту женщину! Призываю в свидетели небо и первородную мать-волчицу!

Да что ж такое? Этому безумию конец будет? Драться с альфой целого клана, способного, только силой мысли заставить взрослого, здорового мужика ползать перед собой на брюхе?

Можно ли отказаться от этого боя? Скорее всего, нет. Потому что рядом сдавленно застонал Гарес и сделал шаг вперед одновременно со своим сыном.

Последний портал напоследок вспыхнул и осыпался золотыми искорками, когда Зейли от него отступил, вышел вперед и остановился рядом с отцом и сыном Креаридисами.

— Адирелли Нейт, я вызываю тебя на смертный бой за похищение членов моего клана и призываю небо и первородную мать-волчицу в свидетели, — четко выговаривая каждое слово произнес светловолосый альфа, — Согласно моему положению в клане, наш поединок будет первым.

Такой подставы главарь местных оборотней не ожидал. Глаза его вспыхнули злостью:

— Это последнее твое слово?

— Последнее.

— Тогда бой будет прямо сейчас!

И вот тут началось светопреставление.

Все присутствующие мигом расступились, как можно дальше с уже утрамбованного во время недавнего столкновения участка земли, предоставив выяснять отношения между своими кланами Верховным альфам.

Не успела опомниться, как Пашка схватил меня на руки и отволок метров на десять от того места где мы стояли, а два огромных волка, как две молнии — смолянисто-черная и жемчужно-белая, взметнулись в воздух навстречу друг другу и с леденящим душу ревом столкнулись в яростной борьбе.

Мама дорогая! Я-то думала, что уже видела бой хищников. Но, по сравнению с тем, что происходило сейчас, то была просто небольшая потасовка. Настоящая битва разворачивалась перед моими глазами сейчас.

Свирепое клацанье зубов, налитые кровью и пышущие злобой глаза, молниеносные выпады когтистыми лапами, мощные удары бок о бок. Альфы ураганом налетали друг на друга, от жестоких столкновений отлетали назад и атаковали снова. Копья земли и пучки травы вылетали из под лап, трещали и рушились кусты, которые неудачно встали на пути боевых действий.

И вот уже черный волк начал припадать на заднюю ногу, а на не совсем белой шерсти спины его соперника алым пятном расплывалась кровь.

Смотреть на это было страшно, до ужаса страшно. Но вместе с тем, зрелище завораживало. Несколько раз пыталась отвести глаза, не смотреть, не видеть, эту битву титанов. Как они рвут друг друга, грызут, убивают…

Павел встал за мной и крепко обнял, двумя руками теснее прижимая к своей теплой груди.

В горле у меня уже прочно встал ком, волосы на голове шевелились, руки дрожали.

А потом и вовсе дыхание застыло у меня в груди, замерзая, царапая ледяными иголочками, шурша снежинками. Черный, более мощный волк, с разбега налетел на белого и прибавив к скорости свой вес, врезался в своего соперника, как товарный состав на полном ходу. Альфа перламутровых со стоном упал на спину и застыл неподвижно.

Если Зейли умрет, следующим на очереди станет мой муж. Пашка этому матерому черному волку совсем не соперник. А потом вообще дурдом начнется. Не думаю, что патрульные перламутровых так и кинутся выполнять приказы Адирелли.

А все из-за чего? Потому что Верховному антрацитовых понадобился наследник.

Почему это все происходит именно со мной? Почему я оказалась в водовороте событий, к которым совсем не была готова? Почему я оказалась той, кто способен зачать и произвести ребенка от любого человека или оборотня? Неужели я больше ни на что не гожусь, кроме как штамповать детей и успокаивать волков?

Какая польза оттого, что я чувствую агрессию, злобу все эти… эмоции? Эмоции!!!

Адирелли, которого от удара тоже отбросило назад, отряхнулся, подскочил к Зейли и приготовился к последнему прыжку, после которого перламутровый гарантированно больше не поднялся бы.

Я выкрутилась из Пашкиных объятий, сделала шаг вперед, прижала пальцы к вискам изо всех сил сосредотачиваясь.

Ужас, неуверенность в будущем, обида, растерянность — все эти чувства теснились у меня внутри и я щедро поделилась ими с антрацитовым альфой.

Удивительно, но оба желтых шарика, запущенных магом в платье, так и продолжали выполнять свою функцию — светить. И в их свете было отчетливо видно, как Адирелли удивленно помотал головой и устремил взгляд прямо в мою сторону, очевидно сразу сообразив, откуда ветер дует. Поэтому и не заметил, как Зейли сгруппировался и резко выбросил задние лапы в мощном ударе, который пришелся Черному волку прямо в шею. От сильного толчка антрацитовый перекувырнулся и врезался спиной в невысокое дерево.

Жуткий хруст свалившегося дерева и ломающихся костей заставил зрителей, наблюдающий за боем синхронно выдохнуть. Теперь уже было ясно как день, кто выиграл сражение. Зейли поднялся с земли и сделал шаг к своему поверженному сопернику, который приняв человеческую ипостась, сломанной куклой обмяк на траве.

Проигравший открыл глаза и со стоном попытался пошевелиться. Когда у него это не вышло, тяжело вздохнул и перевел взгляд на Зейли.

— Заканчивай, — прохрипел он.

— Паш, — быстро проговорила я, оглянувшись — останови Верховного.

Пашка с сожалением покачал головой:

— Малыш, он все равно не жилец.

— Останови, пожалуйста, это важно, — настаивала я, чувствуя себя мародершей или стервятницей. Но я обязана была так поступить. Ради блага клана.

Хорошо супруг поверил, что это не просто каприз.

— Зейли! — окликнул Наридис, — ты нужен нам прямо сейчас.

— Рид, — подскочил к нам Верховный, — убери ее отсюда, быстро!

— Зейли, пожалуйста! — взмолилась я, — Адирелли знал, что я омега!

— И что?

— Откуда? Он мог проследить за мной и узнать, что я пара Рида. Мог даже выяснить, что мать родила меня не от своего суженого, но откуда он узнал, что я омега? Это выяснилось совсем недавно…

— Девочка, он все равно не скажет.

— Скажет, — как же мерзко я себя чувствую, — он обязательно скажет, позволь подойти к нему на секунду. Пожалуйста!

— Пойдем, — неожиданно согласился альфа, — у тебя секунда.

Под конвоем двух светловолосых оборотней: Зейли и Рида я подошла к своему несостоявшемуся мужу и сдернула с ожерелья кулон-сосульку зеленого цвета с зельем, как утверждал Тимдор, заставляющим говорить правду. Стараясь не поднимать глаз на Адирелли переломила кулон из которого взметнулось искрящееся облачко.

— Спрашивай, — сдавленно прошептала, повернулась в сторону деревни и направилась подальше от места трагедии. Павел обнял меня за плечи и зашагал рядом. Я только один раз оглянулась и сразу встретилась с черными глазами альфы антрацитовых. Из уголка его губ, когда он их разлепил и мне вслед беззвучно что-то прошептал, потянулась струйка крови.

Я знала, что он сказал. Это было единственное слово: «Лапушка».

— Паш, — прошептала, стараясь не заплакать, — я хочу уйти отсюда.

— Мы уйдем, любимая, — супруг прижал меня потеснее, — прямо сейчас. Тебя нужно где- то укрыть. Когда Адирелли не станет, может начаться бой.

Я подняла глаза, когда мы подошли к кольцу хмурых оборотней, расступившихся, едва мы подошли ближе и сразу снова их опустила.

Не хотела видеть ненависть во взглядах антрацитовых. Даже если кто-то и не понял, что я отвлекла их Верховного, то таких было мало. Теперь они все будут считать, что я виновата в поражении Адирелли.

Когда уже почти миновала темноволосых оборотней, за которыми стеной выстроились настороженные перламутровые, опять взглянула и встретилась глазами с пожилым волком.

— Спасибо, что заступился, Мариар, — прошептала нерешительно.

— Адирелли был неправ, — бета перевел взгляд за мою спину, в глазах его плескалась скорбь.

Я прибавила скорости и к знакомой хибаре почти бегом бежала. Только уже у самой цели, к которой стремилась, заметила, что нас сопровождают Гарес, Торстейн, Талон и двое молодых парней. Одного из них я уже видела. Тогда я решила, что это — сын Зейли.

Ворвалась в домишко, (не думала что когда-нибудь ещё сюда вернусь) и хлопнулась на обшарпанный стул. Сопровождающие, кроме Пашки, остались за дверью.

А через пару минут судорожно зажимала уши ладонями: в ночной тишине раздался тоскливый вой, потом к нему присоединился еще один и еще. И вот уже многоголосая волчья скорбная песня понеслась к небу. Антрацитовые волки отдавали дань уважения своему Верховному альфе.

Теперь осталось только ждать, будет бой или нет?

Не знаю, сколько еще времени звучало скорбное прощание черных волков, потому что наступил момент, когда моя нервная система все же не выдержала напряжения. Перед глазами все поплыло, звуки отдалились и затихли, свет померк, сознание покинуло мою бедную голову.

Пришла в себя от того, что почувствовала будто покачиваюсь на невидимых легких волнах и сразу широко распахнула глаза.

В свете магической лампочки, которая к моему удивлению до сих пор светила, увидела, что никуда я не плыву, это Павел держит меня на руках и медленно расхаживая по дому, тихонько покачивает, как маленького ребенка.

В глазах защипало от подступающих слез. Как я могла сразу не разглядеть, что Пашка просто создан для меня. О лучшем муже я даже мечтать не смела. Кто из мужчин сделал бы для меня то, что делает он?

Не дай Бог, конечно, но если бы похитили жену кого-то из обычных мужчин, чтобы он делал? Сразу бы задействовал полицию, а то и частных детективов и единственное что потерпевшему оставалось — это только ждать. Что мужчина во многих случаях и делает — сидит дома, пока кто-то совсем ему посторонний, а то и вовсе незнакомый, рискует здоровьем и жизнью, чтобы освободить его женщину.

Это, безусловно, правильно. Специально обученные люди выполняют такую работу намного быстрее, по возможности не подвергая опасности жертву похищения.

Но, мои оборотни не такие. Даже на мгновение не усомнилась, что Павел, едва узнает о происшествии, сразу побежит мне на выручку. Только не думала, что вместе с ним помчится его папа и целая толпа патрульных Арринолисса с самим Верховным альфой во главе.

Но и это, как оказалось позже, были еще не все, кто в тот момент поторопился мне на помощь. Моя свекровь, которая сразу, едва автомобиль доставивший ее к универу припарковался у ограды, увидела что выскользнувший из-за дерева мужчина подкрадывается ко мне, сразу выпрыгнула из машины и понеслась к нам.

Понятно, что успеть она никак не могла. Верховный альфа антрацитовых, способный так же как и Зейли строить проходы в иные миры, затянул меня за дуб и сразу утащил в портал.

Анастасия подлетела к Рокоссовскому и чуть потрепав его за шкирку потребовала быстро отвечать где ее невестка?

На что наглый баскетболист ухмыльнулся и ответил, что знать не знает и ему пофигу, где я могу быть. Ну, попросили его заманить нахальную девицу к этому дереву, что он и сделал и что? Он ничуть не жалеет, даже если ее забрали, чтобы немного проучить. Таких гордячек, как Перова, возомнивших, что капитан университетской баскетбольной команды, звезда первой величины и кумир всего женского населения нашего города, не стоит ее внимания, нужно ставить на место.

В ответ разъяренная Анаид схватила Рамадовского за грудки и грохнула капитана баскетболистов изо всех сил об дерево спиной, потом еще разок приложила звезду первой величины, а кумиру всего женского населения подправила второй глаз, чтобы он выглядел ничуть не хуже, чем уже украшенный ранее шикарным фонарем.

Побежала к своей машине и велев Дмитрию на всей скорости лететь домой, оставила место происшествия, предоставив многочисленным свидетелям, переметнувшимся с места аварии на новое представление, вызывать скорую помощь для орущего благим матом баскетболиста.

Как выяснится позже, Анастасия сломала кумиру три ребра и серьезно повредила глаз и теперь ей в наш мир ходу нет, иначе сразу загремит в места лишения свободы за нанесение тяжких телесных повреждений.

Но тогда она об этом не думала. Влетев в дом, позвала Тимдора и распорядившись заблокировать портал в ее доме после ухода, перенеслась прямо в поместье Верховного. Там Пашкина мама сейчас и находилась под охраной патрульных, потому что рвалась вместе со всеми искать меня.

Вот такая у меня теперь семья.

Стыдно признаться и думаю, я никогда ни словом не обмолвлюсь об этом Риду, но несмотря на то, что совершил антрацитовый альфа и что он еще собирался сотворить, мне до слез жаль Адирелли. Раз речь шла о наследниках, выходит детей у него совсем не было. А судя по тому, что выглядит он лет на пятнадцать старше Слая, которому, как говорила мне Анаид, уже почти семьдесят лет, а выглядит он самое большее на двадцать семь, то о возрасте Адирелли даже предполагать не берусь. Очевидно, альфа решил, что последний шанс для него завести ребенка, это найти женщину, которая с помощью магии добровольно разорвала свою парную связь. И то, не факт что она заберемеет, такое бывает редко. А тут, кто-то добренький ему донес, что есть вариант почти беспроигрышный — дочь обычного человека и женщины, которая сама, по своему желанию, уничтожила брачные узы. Полукровка, на которую не действуют никакие волчьи ограничения, способная зачать не дожидаясь дней жажды и не обязательно от своего суженого.

То, что у нее уже имеется супруг, для Верховного альфы антрацитовых уже не имело никакого значения.

Пашка перехватив меня поудобнее, снова медленно зашагал по комнате.

Такое чувство, будто сейчас колыбельную замурлычет. Ума не приложу, зачем я столько времени с ним боролась? Он самый лучший мужчина на земле! Ну, или где там еще? На Арринолиссе? Нет, самый лучший в мире!

Наверное как раз о таком супруге мечтали женщины однажды услышавшие слова: «Любимая, я тебя поведу к самому краю Вселенной! Я подарю тебе эту звезду…»

Не замечая, что я пришла в себя, мой оборотень продолжал движение, задумчиво глядя прямо перед собой.

Хочется верить, что меня внезапно настиг своеобразный откат от использования способностей омеги и слабость, которая еще чуть-чуть туманит мне разум, это последствия того, что свои чувства я передала Адирелли, а не потому, то я как кисейная барышня, при первой же неприятности грохнулась в обморок. Это просто чудо, что я вовремя вспомнила, как Павел объяснял, чем просто омеги отличаются от истинных. А тем, что истинные могут свои эмоции навязывать другим оборотням. Вот я кое-что и навязала альфе антрацитовых. Таким родственникам как у меня, нужно хоть немного соответствовать.

Странно тихо за окном. Может быть бой уже закончился? Или его совсем не было?

Узнавать плохие новости было очень страшно, поэтому я спросила первое, что пришло в голову. Точнее, брякнула очередную глупость:

— Паш, ты обещал мне зачарованную, самоочищающуюся кастрюлю. Где она?

Супруг засмеялся и прижав потеснее, нежно поцеловал.

— Обязательно купим. Вот только закончатся переговоры с новым Верховным альфой антрацитовых, которого Зейли по праву выигравшего назначил в их клан, и сразу отправимся искать кастрюлю.

— Так битвы не было? — облегченно выдохнула я. — А кто новый Верховный?

— Мариар.

Глава 29

Прошло минут пять с того времени как я пришла в себя пока Пашка наконец угомонился, перестал маршировать по комнате и сел на ободранный стул. Хоть в комнате имелся еще один предмет для сидения, умоститься на второй стул мне не разрешили. Муж никак не желал меня отпускать. Поэтому, когда на всю ширину распахнулась дверь и в проем заглянул мой свекор, я как раз сидела на коленях у Пашки и мы целовались.

— Пришла в себя? — быстро спросил Гарес, никак не прокомментировав то: чему стал свидетелем. — А-ну, давайте его сюда! — бросил он кому-то невидимому.

Я попыталась встать на пол, но не тут то было. Муж категорически не желал выпускать вновь обретенную супругу, то бишь меня, из своих рук. Он только покрепче обнял и вопросительно взглянул на дверь.

Двое высоких темноволосых оборотней втянули в комнату вырывающегося изо всех сил мага и вытолкнули его в центр комнаты.

Сюрприз! Антрацитовые решили помочь? Это вселяет надежду на то, что отношения между нашими кланами вскоре улучшатся.

— Давай, делай то, что нужно! — угрожающе прорычал Гарес. — Быстро!

Кант злобно зыркнул на меня, потом на Пашкиного отца.

— Пусть встанет — прошипел маг, — она должна стоять одна.

— А как же? Прямо сейчас и поднимется, — сердито пророкотал Рид. — А ты не боишься, что я тебе горло могу перегрызть, если ты еще хоть раз посмеешь неуважительно посмотреть на мою женщину?

— Девчонка должна подняться! — проскрипел еле сдерживаясь колдун, — нельзя чтобы кто-то прикасался к ней.

— Слушай, ты! — рявкнул супруг.

— Рид, прекрати, — остановил его Гарес, — иди сюда, девочка моя.

— И твоя!? — гаденько ухмыльнулся Кант. — Сколько же мужиков у этой…?

— Только скажи хоть что-то оскорбительное и ты уже отсюда не выйдешь! — разъярился Павел.

— Попробуй меня тронуть и тогда петля Грослена так и останется на ней на всю жизнь!

— Не останется, — рявкнул Гарес, — убирай немедленно эту дрянь с пары моего сына или кровью своей умоешься. И поспеши, а то оборотни — существа очень нервные. Найдем мага посильнее, который сделает твою работу. А зачем нам тогда ты?

— Значит, пусть подойдет, — не сдавался Кант.

— Да ты… — начал подниматься вместе со мной на руках Павел.

— Паш, успокойся, — вмешалась я, — может и в самом деле так нужно.

Муж неохотно отпустил меня и я сделала шаг навстречу мужчине, который совсем недавно собирался расторгнуть мой брак.

— Не вздумай что-нибудь сотворить, — угрозу в голове Гареса не услышал бы только глухой, — мы тебя из под земли вытащим, если хоть волосок упадет с головы этой женщины.

Так и загордиться недолго, — усмехнулась я. И все таки, как же приятно, когда о тебе заботятся столько людей.

Кант вытянул вперед руку, закрыл глаза и что-то невразумительное пробормотал. Даже волосы на голове зашевелились, когда удавка на моей шее задвигалась как живая, разъединилась и соскользнув с меня понеслась навстречу сосредоточенному магу. Шлепнулась ему в ладонь и быстро свернулась в небольшой блестящий клубок. Это было невероятное зрелище! Но чувство освобождения — вообще ошеломляющее!

Я вдохнула пыльный воздух полной грудью, будто кислород, пьянящий и ароматный. Словно сбросила груз, лежащий невероятной тяжестью и давивший на все мое тело.

— Парни, — Гарес повернулся к антрацитовым, — проводите домой нашего гостя.

Кант пренебрежительно фыркнул, но уточнять, что это мы тут вроде как в гостях, а не его важная персона, не стал и зашагал к выходу.

— Рид, — влетел в помещение молоденькой парнишка, — мы уходим. Твоя женщина в порядке?

— Все хорошо, — кивнул Павел, — а почему так быстро?

— Мариар попросил отложить переговоры на другое время. Все же траур у них. Самое основное решили, остальное подождет. Зейли портал собрался открывать…

Парень исчез и мы поспешили за ним вслед. Нервировать Верховного никому не хотелось. Он и так, наверное не в духе? Хоть оборотни и воинственный народ, но думаю, что и волкам убийство не приносит особого удовлетворения.

Когда мы приблизились к месту, где происходили столкновения, первый портал уже открылся и два десятка светловолосых ребят отправились в путь.

В следующий вспыхнувший искорками проход позапрыгивали наверное больше половины всех прибывших перламутровых. Остались только мы с Пашкой и свекром, Торстейн, Талор, паренек проходивший за нами в хибару и еще чуть больше десяти суровых крепких мужчин. Само собой и наш Верховный альфа был здесь же.

Почему такое странное разделение группы, я сначала не сообразила. Лишь когда Зейли внимательно осмотрел своих патрульных и открыв последний портал скомандовал:

«Давайте, ребята, проведаем кое-кого в стае Пологих Холмов», до меня дошло — мы перенесемся не в поместье Верховного, а сразу на территорию нашей стаи. Почему?

Я вопросительно взглянула на супруга. Он нахмурился и потянул меня к порталу. Неужели предатель кто-то из Пашкиных соотечественников? Спросить не успела, муж подхватил меня на руки и шагнул в искрящийся проход.

Вышли мы уже из стационарного портала и подозрения мои еще больше усилились. Сработал сигнал тревоги из-за внезапного вторжения на защищенную территорию и оглушительный звон, от которого закладывало уши, разорвал в клочки ночную тишину.

Все патрульные торопливо покинули помещение, в котором располагался портал и мы с Ридом почти бегом устремились за ними.

Широкий ухоженный двор быстро заполнялся оборотнями. В розовом свете уже взошедшей второй луны и без дополнительного освещения было прекрасно видно, как из добротного двухэтажного здания начали выбегать хозяева дома.

Самым первым выскочил щуплый молодой человек, с коротко остриженными волосами, пробежал несколько метров вперед и только тогда обратил внимание, что к ним в дом пожаловал глава клана.

Резко остановился и удивленно осмотрелся. Почти сразу за ним выбежала, вернее выкатилась дама приятной наружности и тоже понеслась к нам навстречу. Завершающим, как я и предполагала, судя по тому, что стационарный выход в другой мир абы где строить не будут, вывалился Чейдер. Черный длинный халат и влажные волосы красноречиво говорили о причине, по которой он немного отстал от своих домочадцев. Протопав несколько шагов, он будто с разгону в стену влепился и ошарашенно уставился на прибывших.

Первый, на кого сразу обращали внимание выбегающие из дома и услышавшие пронзительные звуки “сигнализации” соседи местного альфы, которые быстро собирались у двора, конечно был Зейли.

Никто не мог и предположить, какое дело могло привести Верховного альфу в их стаю среди ночи.

Но всеобщее недоумение продолжалось лишь до тех пор, пока мы с Ридом не выступили из-за спин широкоплечих патрульных и не подошли к Зейли.

По крайней мере одному из обитателей дома все стало ясно.

Тот мелкий, который выбежал из дома первым, вдруг оскалился и зарычал. Вот этот?

Вот это недоразумение предало свой клан, сообщив неприятельскому альфе, что в их стае появилась омега? И весьма вероятно, не только эту новость поспешил доложить доходяга главе антрацитовых.

Павел задвинул меня за спину и шагнул вперед. Навстречу ему уже летел обернувшись волком, размером не больше Мики, вероломный изменник.

Пашка даже не потрудился принять свою звериную ипостась. Просто махнул ногой и нападающий жалобно взвизгнув кубарем отлетел от нас метра на три. Мгновенно вскочил на лапы и снова напал.

Вторая атака была яростнее, но Рид, снова невозмутимо отбил ее и приняв облик волка сам кинулся на наглеца, посмевшего причинить вред его паре.

Все присутствующие оборотни молча расступились, наблюдая за боем.

Меньший волк был гораздо слабее, это видно и невооруженным взглядом, но это не мешало ему зло рыча снова и снова набрасываться на своего соперника.

Вероятно, перед нами был сын Чейдера. Это же о нем Зейли говорил, когда мы ворвались к нему в поместье, что вожак предложит своего сына на место Пашки, когда тот освободит его и станет… Кем? Я так и не удосужилась выяснить, кто такой “террис” и с чем его кушают.

А теперь, оказывается, что парень — доносчик. Когда он в очередной раз свалился на землю, то подняться уже не смог. Поскуливая, поджал под себя хвост и начал отползать подальше от места потасовки.

Павел принял человеческую ипостась и шагнул вслед за уползающим противником. Что он собирался делать, не знаю. Но чтобы это ни было, ему это не удалось. У него на пути, загораживая собой своего наследника, встал Чейдер.

Зарождающаяся волна силы альфы, направленная на Рида, тут же была погашена более сильным доминантом. Зейли вмешался только в этом, оставляя право за моим мужем, сразиться с вожаком стаи на равных.

Сумасшедшая бесконечная ночь, безумная и жестокая, убийственно-безжалостная, — сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони и чуть не скрипя зубами от ужаса, думала я, с замиранием сердца глядя, как Чейдер обернулся волком и взлетел в невероятно мощном прыжке, атакуя моего мужа.

Ох! В последний момент Пашка успел увернуться от смертельного броска и вожак пролетел мимо, едва не задев задней лапой голову моего мужа. Меня бросило в дрожь от ужаса. Пашка с ним не справится! Это вам не предыдущий мелкий соперник. Это — альфа! Почему Зейли так спокойно смотрел, когда Чейдер встал на пути у моего супруга, знал же, что тот не допустит убийства собственного сына.

Вожак круто развернулся и зло оскалился. Какие зубы, мать моя — волчица белая! Такими зубами только орехи колоть. Нужно срочно попробовать хоть что-то внушить Чейдеру, чтобы на секунду отвлечь и тогда… Что тогда? Пашка с ним не справится!

Бог мой, что же делать? Попытаться успокоить злобного волчару? Бессмысленно. Все равно, злой Чейдер или нет, он убьет моего мужа только за то, что посмел напасть на его наследника. Что этот наследник первый кинулся в драку для альфы никакого значения не имеет.

И все же, я должна сделать хоть что-то. Не факт, что получится, потому что в голове у меня еще после прошлого раза шумит. Но даже несмотря на это я отчетливо ощущаю, как все существо моего супруга заполонила злость. Его чуть не трясло от безумной ярости, почти бешенства.

Альфа снова напал и в этот раз мой супруг еле успел вывернуться.

Немедленно нужно что-то делать с Чейдером иначе Пашка может сорваться и допустить фатальную ошибку.

Шагнула вперед, сосредоточилась… и раздумала. Перевела взгляд на любимого, который так и не принял звериную ипостась, (забыл, что ли?) и постаралась направить все свои способности на него.

— Милый мой, — прошептала беззвучно, — успокойся, любовь моя. Ты справишься, иначе и быть не может. Только успокойся. Ты — лучший. Сильнее и решительнее тебя просто нет. Этот волк — щенок против тебя.

Тем временем, разъяренный донельзя вожак стаи, по инерции пробежав с десяток метров крутанулся и без подготовки ринулся в атаку, надеясь в конце концов уничтожить оборотня, посмевшего вступить с ним в бой.

А бой внезапно закончился.

Все так же не пожелав обернуться волком, Наридис в ожидании нападения Чейдера напрягся и в тот момент когда лапы атакующего вожака почти оторвались от земли и остановить свой рывок он уже не смог бы, Рид как-то странно, боком подпрыгнул и едва приземлился на землю, как снова подскочил, сделал невероятный кульбит и точно выверенным ударом ноги врезал вожака в челюсть.

Уверенность в своих силах подвела альфу. Чейдер рухнул на землю, перекатился через спину и затих. В тот же миг у обмякшего тела хозяина дома возник Зейли и прикоснулся к его виску. На месте поверженного волка теперь вытянулся во весь рост человек. Жуткий вой, закончившийся хрипом вырвался из его горла и долгий жизненный путь вожака стаи Пологих Холмов на этом закончился.

Женский крик заставил меня вздрогнуть и я будто очнулась. Сорвалась с места и побежала навстречу к своему супругу. Живому и невредимому! В то время когда жена Чейдера подлетела к телу своего супруга и заливаясь слезами упала на колени. Пошатываясь приковылял к своему отцу пацан, который и начал всю эту заварушку.

Подбежать, чтобы обнять Пашку я не успела. Вездесущий Верховный оказался проворнее и уже стоял перед моим супругом протягивая ему руку.

Павел удивленно посмотрел на своего главу, нерешительно протянул свою руку и лишь ладони оборотней соприкоснулись моего мужа словно молния в спину ударила. Он выгнулся как от невыносимой боли, застонал и рухнул на колени.

Черт! Что происходит? Верховный собрался прикончить моего мужа за убийство вожака стаи?

Так он не мог поступить иначе! Они первые начали! Сами затеяли драку! Сами… Все сами!

Присутствующие зрители замерли, ошеломленно наблюдая за происходящим. Даже супруга Чейдера закрыв рот обеими руками изо всех сил сдерживала рыдания. Воцарилась гробовая тишина.

Все будто застыли. Все, но не я!

Я бросилась к Пашке, вернее попыталась броситься. Кто-то из оборотней перехватил меня лишь я успела сделать шаг и закрыв рот, крепко прижал спиной к своей груди. Мои отчаянные попытки вырваться никакого результата не дали и я уже собралась врезать наглецу головой (бедная она, бедная!), как едва различимый шепот прямо возле уха заставил меня прекратить борьбу: “Успокойся, дочка, сейчас все закончится. Не волнуйся, с Ридом ничего плохого не произойдет"

Расширенными от шока глазами я смотрела на происходящее перед нами действо. Наконец Зейли отпустил Пашкину руку и тот, пошатываясь, поднялся с земли. Верховный обернулся к хозяйке дома и ее сыну:

— Закон вы знаете, выбирайте свое будущее.

Мелкий презрительно сузил глаза, глядя на Рида и четко произнес:

— Изгнание.

После этого круто обернулся и не оглядываясь направился к воротам.

— Ты? — резко спросил Верховный у плачущей теперь уже вдовы Чейдера.

— Подчинение, — прошептала она и медленно, как лунатик, направилась к Пашке. Опустилась перед ним на одно колено и склонив голову произнесла:

— Наридис Креаридис, с этой минуты я признаю тебя своим вожаком.

Я наверное до конца ночи пялилась бы открыв рот прямо перед собой, если бы не довольно ощутимый шлепок по моей искательнице приключений и насмешливый голос свекра за спиной:

— Иди уже, поцелуй своего супруга, жена нашего нового альфы.

— Поднимись, Данни, — спокойно проговорил Павел, глядя сверху вниз на вдову Чейдера. — Я знаю, что ты всегда вела себя порядочно и надеюсь, что так будет и дальше. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Я нерешительно приблизилась и остановилась возле своего супруга. Он обнял меня за плечи, не сводя глаз с хозяйки дома.

Женщина поднялась и взглянула прямо в глаза Риду.

— Я узнала, когда было уже поздно, — прошептала она. — До этого даже не догадывалась, что мой муж посылал сына встретится с кем-то из антрацитовых и передать их Верховному, что в нашей стае появилась полукровка, которая еще вдобавок оказалась истинной омегой. Где-то час назад Тако вернулся домой и они с отцом заперлись в спальне Чейдера.

Женщина замолчала и тяжело вздохнула. Павел взглянул на Зейли:

— Это должны услышать все.

Верховный клана согласно кивнул и обвел взглядом двор. Вспыхнула разноцветной радугой уже хорошо знакомая мне стена защитного контура и во двор погибшего альфы начали входить оборотни, которых у двора вожака собралась уже приличная толпа.

— Продолжай, Данни, — твердо приказал Рид и женщина повиновалась. Опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с заполняющими ее двор зрителями она снова заговорила:

— Я подслушала их. Тако сказал, что женщина уже у Адирелли и сейчас они в городке, где раньше жили люди. Туда заехали за магом. Сразу после обряда, какого они не сказали, отправятся в дом Верховного антрацитовых. Так что, теперь осталось только немного подождать, пока Зейли соберет патрульных и отправит их на поиски похищенной полукровки. Тако сказал, что антрацитовые уверены, что наш Верховный лично присоединится к патрульным, когда пропажу обнаружат в поместье Адирелли. Чейдер очень надеялся, что Зейли домой уже не вернется и собирался бороться за место главы клана. Вожаком нашей стаи собирался назначить нашего сына. Все.

Женщина села прямо на землю, закрыла лицо ладонями и пробормотала:

— Я не смогла предать свою пару, тем более изменить уже было ничего нельзя, — уронила руки на колени и подняв заплаканные глаза на нового альфу попросила:

— Можно, я освобожу дом завтра?

— Можно, Данни. Конечно, можно.

Павел покрепче прижал меня к себе и перевел взгляд на Зейли, который все это время молчал, предоставив новому вожаку самому разбираться с делами своей стаи.

— Ко мне, — коротко распорядился Верховный, — у меня еще к тебе разговор есть.

Мой муж оглянулся на стоящих плотным кольцом серьезных оборотней и сказал даже не поняла кому:

— Завтра встретимся.

Потом потянул меня за собой догонять главу клана, уже входящего в сопровождении своих патрульных в здание, в котором находился портал.

Напоследок оглянулась. Хозяйка дома (пока еще хозяйка) медленно приблизилась к телу своего супруга и обернулась зверем. Белая волчица подняла морду к небу и протяжный жалобный вой прорезал тишину ночи, полетел к розовой луне и звездам, сообщая всей округе, что сегодня еще один из оборотней покинул этот мир.

Хороший этот волк был или не очень, для страдающей женской души потерявшей свою пару это сейчас не имело никакого значения.

К ее рыданию присоединился еще один волчий голос, потом еще один и вот уже грустно щемящая траурная песня, вторая за сегодняшнюю ночь, заполонила все вокруг. Волки из стаи Пологих Холмов прощались со своим вожаком. Кому-то он был другом, кому-то братом и тоскливый вой, это единственное, чем оборотни могли выразить свою печаль.

Павел решительно подхватил меня на руки, потому что я застыла на месте и поспешил в помещение с уже открытым порталом. Также, со мной на руках, и шагнул в переливающуюся всеми цветами радуги пелену.

Перенеслись мы почему-то сразу в “конференц-зал:’, уже хорошо мне знакомый. Пока патрульные, прибывшие с нами оживленно переговариваясь покидали помещение, я немного отвлеклась и не сразу обратила внимание на угрожающий взгляд Верховного альфы.

Ой, мамочки! Вероятно, это из-за меня Зейли приказал Пашке сюда перемещаться. Понятно, что меня за мою беспечность ждет не грамота или похвальный лист. Но не также сразу!

— Давай, Наридис, высказывай свое недовольство.

Я удивленно посмотрела на мужа. На его неподвижном лице не было ни проблеска каких-то эмоций. И я, от всех сегодняшних переживаний в полном шоке, даже не заметила этого!

Патрульные, понимая что сейчас будет гроза, мгновенно вымелись из зала.

— Зейли, — начал Павел, — ты знаешь, что я никогда не стремился стать вожаком и служба у тебя мне нравится. Я надеялся еще хотя бы лет десять поработать патрульным.

— А ты, значит, считаешь, что мне нравится, как горному козлу скакать за твоей непоседой по всем мирам? — гневно вопросил Верховный.

Дело приняло серьезный оборот и я немедленно спряталась за спину супруга.

— А ну, вылезай оттуда! — не согласился с моим решением главный альфа.

— Мне и здесь очень нравится, — проблеяла, намертво уцепившись пальцами в рубашку мужа.

— Виктория!!! — рявкнул Зейли. — Выходи!

Я судорожно вздохнула и на полшага высунулась из своего укрытия.

— Зейли, послушай, — попробовал вмешаться Павел и тут же получил свою порцию гнева Верховного.

— Заткнись, Креаридис, и слушай меня! Я должен знать, что у тебя есть достаточно силы альфы, чтобы защитить эту вертихвостку в случае необходимости. Должен быть уверен, что на твоем доме стоит достаточно хорошая защита, чтобы нашу бестолковую омегу снова не попытались выкрасть, — не обращая ни малейшего внимания на мой возмущенный вскрик, продолжил: — Необходимо, чтобы в твоем доме, кроме карелли находился и стационарный портал для экстренного перемещения. Что еще не ясно?

— Все ясно, Верховный, — отчеканил Павел. — Я об этом не подумал.

— Теперь с тобой… — метающий молнии взгляд переместился на меня.

— Черт! — пробормотала я, снова пытаясь схорониться за широкой спиной. — А он мне уже начал было нравиться.

— Назад! — пресек мои поползновения Верховный и я сразу замерла, как кролик перед удавом.

— Ты что, не понимаешь, что с того времени, как выяснилось, что ты — омега, найдется немало таких, кто захочет заполучить тебя в свою стаю?

Я молча кивнула. Открывать рот уже не рискнула.

— Ты понимаешь, что подвергла опасности свою пару и моих патрульных?

— Э…

— Не экай мне тут! Мои парни рисковали за тебя жизнью и я обязан тебя за это наказать.

— Давай, я тебе полы помою в доме, — с готовностью предложила я.

Зейли склонил набок голову, с интересом рассматривая меня.

— Неделю буду мыть! — набиваю цену.

Снова никакой реакции.

— Год? — прошептала обреченно.

— Мне есть кому мыть полы, — наконец снизошел к ответу Верховный, — и моим ребятам от этого никакого проку не будет. Так что ты там говорила о танцах на столе? — огорошил он меня своим вопросом.

— Это шутка была такая, — прошептала помертвевшими губами. Не заставит же он меня и в самом деле?

Верховный скептически прищурился:

— Значит будет тебе еще наука, что нельзя шутить с вышестоящими.

Посмотрел на мое застывшее лицо, которое сейчас наверное было белее снега и смилостивился:

— Ладно, не на столе. Но этот танец ты должна моим парням.

Пашка выглядел не менее меня ошарашенным и решил помочь:

— Зейли, вообще-то этот танец не очень скромный: голые ноги, сверкающие трусики…

— Как раз то, что мальчикам понравится, — язвительно усмехнулся Верховный.

— Да я только один этот танец и умею танцевать, — сорвалась я на крик.

— Значит еще петь будешь, — припечатал Зейли, — нет такой женщины, чтобы петь не умела.

— Есть! Вот она — я.

Рид подтянул меня поближе и прижал к своему боку:

— Малыш, а вот это неправда. Я помню как вы пели с Ольгой у тебя на дне рождения, в прошлом году. Это было просто потрясающе.

— И ты, Брут, против меня?! — обиделась я. — Это Лелька пела, а я только подвывала ей.

— На то ты и волчица, чтобы выть, — невозмутимо проинформировал Верховный. — Значит, через три дня будешь петь и танцевать для моих патрульных.

— Зейли!!!

— Виктория Креаридис, — подчеркнул мою принадлежность к клану Верховный. — Это приказ. В виде исключения можешь привезти сюда свою подругу.

Глава 30

Ага, как же! Как я Лельку сюда возьму? Еще не хватало потом приводить ее в порядок после нервного потрясения. Слишком хорошо помню, что было со мной, когда я попала на Арринолисс и увидела своего мужа, впервые обернувшегося прямо у меня на глазах здоровенным волчарой.

— Тогда пусть никто из ребят не оборачивается зверем, пока Лелька будет здесь, — хмуро попросила я. Что спорить? Все равно никакого смысла нет. Прямой приказ главы клана я не могла не выполнить. Пашка мне этого не позволит. У меня в памяти довольно отчетливо запечатлелась сцена, как мы бегом бежали, чтобы опередить Чейдера, который приказал моему мужу привести меня в дом вожака, чтобы призвать мою волчицу. Что поделать? Тут такие порядки и когда я признала Пашку своей парой, то следовательно согласилась и подчиняться законам стаи.

— Конечно, — удивленно приподнял бровь Верховный, — могла и не говорить, это и так понятно. Твоя подруга не увидит ничего лишнего.

Ну да, не увидит если вообще я ее уболтаю танцевать этот чертов канкан. После того, как мы исполнили его в нашей небольшой компании на праздновании 8 Марта, подружка даже говорить не хочет о каких либо танцах вообще.

Жаль, что ей попадаются такие неподходящие парни — то Сергей, который обвинил ее в нескромности из-за одного единственного танца, то Михаил, о котором вообще отдельный разговор. Целоваться на глазах у девушки, которой сделал предложение и с которой собирался создать семью — верх наглости. И вообще… Ой, что-то меня не в ту степь понесло.

Пока угрюмо размышляла как мне все таки договориться с Гуториной, слегка отвлеклась, только произнесенное Верховным слово “террис" заставило прислушаться к беседе двух альф.

— Я спрашивал, он наотрез отказался, — сказал Павел, — возраст не тот уже. Вероятно надоело на побегушках у Чейдера быть.

— Может теперь, когда вожак поменялся, согласится?

У меня даже язык зачесался, так и подмывало спросить, что же это за должность такая таинственная, что никто не желает ее занимать? Но я мужественно сдержалась. Не стоит влезать, чтобы не обратить снова на себя внимание. Мало ли, вдруг Зейли еще что-нибудь для моего наказания выдумает?

— Я хочу предложить Эландору занять эту должность, — сообщил Павел, — сидит парень без работы, а у него семья, ребенок маленький.

— Потянет? — засомневался Зейли. — Пострадал он сильно.

— Он же не один будет, справится, — уверенно ответил Рид, — и команда поможет.

Ага! Значит, работа нормальная. Своему другу Пашка не предлагал бы что-то плохое.

— Смотри сам, — кивнул Верховный, — теперь это твоя стая, тебе и решать кого назначать главой охраны.

— Зейли, у меня к тебе одна просьба…

— Еще просьба? — возмутился Верховный. — Твоя женщина на тебя плохо влияет.

Он перевел на меня грозный взгляд и мне сразу захотелось стать маленькой и незаметной. Я даже съежилась и ссутулилась. Каким тут боком я? Теперь что ни случись и я буду виновата?

Даже дыхание затаила и глаза зажмурила. Никого не вижу — значит никого нет! Только я и она — моя волчица.

И действительно, почувствовала, будто становлюсь меньше. Или, скорее, ниже. Страх пронзил все мое существо, голова закружилась, от ужаса тело похолодело. Я начала медленно опускаться, пока не растянулась на полу. Даже не сразу осознала, что мой супруг даже не попытался меня подхватить.

Что происходит? Почему он меня не удержал?

Глаза мои распахнулись и я снизу вверх уставилась на двух высоченных блондинов, по крайней мере из моего положения мне именно так показалось.

Оба были совершенно обалдевшие.

— Нет, ты видел? — наконец проговорил Верховный. — И тут все по-своему сделала! Вот и объяснение, почему дар проснулся раньше времени. Она сама ее призвала.

Кто, кого, куда и зачем призвал сначала не сообразила. Лишь когда прямо перед своим носом увидела две белоснежные когтистые лапы догадалась — кто и кого. Я — свою волчицу.

Паника!!! Попыталась вскочить и не получилось. Ноги (даже мысленно не смогла назвать свои конечности лапами) разъехались в разные стороны и вот я снова на животе. Боже мой! Я теперь что и ходить не смогу? Мой болезненный стон прорезал тишину зала. Слезы навернулись на глаза, в горле возник ком мешая дышать и от этого паника только усилилась.

Еще одна попытка подняться и снова неудачно. Еще — тот же результат.

Воздуха катастрофически не хватало и я начала задыхаться.

— Вика! — Пашка упал возле меня на колени и обхватил за шею. — Успокойся!

— Рид, отойди, немедленно!

— Зейли…

— Я сказал отойди, пока она не задохнулась! Сила альфы еще нестабильна, сейчас ты можешь только навредить.

Павел зарычал, но быстро поднялся и уступил место своему начальнику. Я этого почти уже не видела, пелена застилала глаза, в ушах звенело. Последние крохи кислорода в легких заканчивались, а горло категорически отказывалось пропускать хоть чуть-чуть воздуха.

— Девочка, посмотри на меня, — как сквозь толщу воды донесся мужской голос. — Посмотри. На. Меня.

Я попыталась, но все равно ничего не увидела, кроме плотного тумана перед собой.

— Слушай меня, — продолжил спокойный голос, — слушай своего альфу, волчонок. Слушай и выполняй приказ вожака.

Потом в помещении стало тихо, но все тот же бесстрастный голос продолжал звучать у меня в голове.

«Повинуйся мне, волчонок. Не спеши, спокойно и медленно поднимись.»

Голос обволакивал, заставлял внимать ему и делать то, что он приказывает. Тело само подчинялось приказам, будто и без моего осознанного участия.

Я поднялась на дрожащих ногах и вздохнула. Хоть и не очень уверенно, но я стою. Вдохнула побольше воздуха, который едва я немного успокоилась снова стал поступать в мои легкие.

«Оглянись, девочка. Ты видишь, кто с тобой рядом?»

Послушно осматриваюсь. Напротив меня два волка. Оба гораздо крупнее меня, потому что мне приходится смотреть на них снизу вверх.

«Подойди.»

Делаю шаг, потом еще один и еще.

Что-то странное чувствую, жадно втягиваю носом бесподобный притягивающий аромат: терпкий и свежий, нежно-пряный и одновременно медово-сладкий. В тот же миг понимаю, что со мной рядом моя пара. Вот этот волк, который смотрит на меня ласковым взглядом и вроде бы ничем не отличается от другого. Зверь — запах которого сводит с ума, заставляет сердце в моей груди быстрее биться. И я уверенно преодолела оставшиеся до него пару метров.

Моя пара, мой муж, мой любимый оборотень. Вспыхнуло такое сумасшедшее желание обнять его, прижаться всем телом, пропустить сквозь пальцы длинную шелковистую шерсть волка, что голова пошла кругом, мир зашатался и вот уже мои руки обхватили охватили мощную шею снежно-белого зверя, пальцы запутались в его густом теплом мехе.

Теперь точно знаю, что чувствовал Павел, когда понял, что я его половинка. Понять не могу, как он столько времени сдерживался, чтобы не перекинуть меня через плечо и уволочь в свою берлогу. Пардон, в логово. Потому что у меня сейчас одно желание — запереть своего благоверного подальше от всего женского населения не важно нашего мира или любого из тысячи миров.

— Задушишь альфу, омега неуравновешенная, — проворчал Верховный, который тоже обернулся человеком и укоризненно смотрел на меня.

А Пашка просто млел. Это впервые я обнимала его в облике волка и ему это очень нравилось. Он даже заурчал, как сытый довольный котяра.

— Рид, — строго сказал Зейли, — прекращай.

Я только покрепче уцепилась в меховую шубу и Пашка просительно посмотрел на своего главу.

— Нет, — непреклонно отрезал Верховный. — Хватит уже. Ваша семейка и так меня скоро с ума сведет.

Едва Павел успел обернуться человеком, как еще один член нашей семейки ворвался в

зал.

— Дочка! — заголосила свекровь, хватая меня в крепчайшие объятия, я только пискнула сдавленно. — Ты жива, девочка моя? С тобой все хорошо?

Следом за супругой в помещении появился глава семьи Креаридисов.

— Так!!! — рявкнул Верховный, открывая портал прямо посреди зала, — вон отсюда все! Гарес и Рид, вас жду завтра. А ты, красавица, чтобы через три дня была здесь. Что застыли? Мне долго еще ждать пока вы уберетесь?

Да с огромным удовольствием! Я самая первая метнулась к порталу, подальше от главного начальника.

И пару секунд спустя мы все вывалились в нашей с Пашкой спальне.

— Рид, — свекор махнул рукой в сторону двери, — иди узнай, все ли спокойно.

Пашка кивнул и быстро выскользнул из комнаты. Анастасия снова схватила меня в охапку и прижала к своей груди.

— Дочка, как же ты меня напугала, — укоризненно проворчала она, — чуть сердце не выскочило, когда тебя утащили за дерево.

Как же жаль, что моя мать совсем не такая, как Анаид.

— Этот придурок Рамадовский тоже оборотень? — аккуратно вывернулась из крепких объятий и потянула свекровушку к дивану, на который мы с ней и увалились. — Как он связался с антрацитовыми?

— Нет, не оборотень, просто обычный идиот, — с досадой сказала Анаид. — Не знаю, это случайно так вышло или они что-то заметили в поведении парня, но предложили ему заманить тебя к тому дереву. А он и рад был напакостить тебе. Сам об этом сказал.

— Я отвлеклась, — расстроенно проговорила я, — если бы не авария, то…

В спальню вошел Павел и молча посмотрел на мать.

— Что? — мы все уставились на него.

— Полиция почти весь вечер пробыла у нас, — сдержанно ответил мой муж, — тебя ждали. Ты что-то сломала тому парню.

— Жаль не шею! Ничего, что он помогал украсть мою невестку?

— Он это опровергает. Просто разговаривал со знакомой девушкой и знать не знает, кто ее похитил и зачем.

— Гад какой! — возмутилась я.

— Тимдор отпустил Кристину и Анну домой, когда ушли полицейские.

— Где он? — спросил Гарес, — я сам с ним поговорю.

— В гостиной.

Свекор кивнул и вышел.

— Мне, наверное, нужно возвращаться на Арринолисс? — расстроенно вздохнула свекровь. — Полиция не оставит меня теперь в покое. Может Зейли направит Гареса куда-то в другое место?

— Свадьба, — напомнила я. — Я понимаю, что для вас она ничего не значит. Но мой отец заслужил, чтобы отдать дочь под венец по всем правилам. Пускай мы и не планируем большой праздник, но платье, кольца и все такое… Ну и посидеть в ресторане, конечно же. Папа говорил, что зал заранее заказал.

— Я буду! — воскликнула уверенно свекровь. — Обязательно буду, девочка моя. Мы с твоим отцом уже все приготовили к церемонии. — Ты своим друзьям приглашения отослала?

Ага, как же, я только о приглашениях и думала со всей этой нервотрепкой.

— Я собиралась пригласить только Ольгу и еще двух девчонок. Само собой из моих еще папа и Оксана будут. Вот и все.

— А Веридэ? — поинтересовался Павел, который во время нашего разговора присел рядом со мной, взял меня за руку и постоянно отвлекал от разговора тем, что легонько поглаживал подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей ладони.

— Не думаю, что ее заинтересует такая ерунда, как бракосочетание дочери.

— Понятно. Мама, — поднялся Павел с постели, — давай я попробую на твою комнату защиту поставить. Надеюсь у меня получится что-то сделать для того чтобы удержать обычных людей от проникновения. А после свадьбы тебе скорее всего придется вернуться в наш мир.

Глаза свекрови округлились. Что-то у меня большое сомнение, что Гарес рассказал обо всех событиях сегодняшней ночи.

— В каком смысле — защиту? — запинаясь выдавила она. — Сынок, с тобой все в порядке?

— Если я правильно поняла, — усмехнулась я, — то мой муж теперь вроде как вожак стаи.

— Убью! — зарычала Анаид.

— Моего мужа? — уточнила я.

— Своего!

— Ладно, вы тут разбирайтесь кто кого прикончит, а я в душ, просто с ног валюсь, — прихватила халат и поползла.

Вернулась уже в пустую спальню и с удовольствием вытянулась на постели. Такое чувство, будто не спала ночи три, не меньше. Прикрыла глаза и снова разлепила, пытаясь не уснуть. Вот Павел вернется и мы…

Что:‘мы с ним” — запланировать не успела, легкая дрема окутала нежным пуховым покрывалом и закачала на ласковых волнах. Как я не сопротивлялась, но все же почти сразу провалилась в сон.

Разбудил меня негромкий разговор где-то поблизости.

— Не может такого быть, — голос свекра.

— Еще как может, — это Пашка.

О чем они, интересно?

— А она?

— Понятно, что не хочет.

— Что нибудь придумаем. Только что?

— Я тут подумал…, а что с заказом той актриски? Ну, помнишь?

— Даже не думай — чуть повысил голос Гарес.

— Значит, помочь ты не хочешь?

Свекор сердито выругался.

— Ничего с ними не случится! — это снова Павел.

— Ладно, — проворчал его папа, — только чтобы в целости и сохранности.

Пашка вошел в комнату и скользнул на кровать рядом со мной. Я открыла глаза и зевнула.

— Разбудил тебя?

— Не знаю, может сама проснулась, — я снова зевнула.

— Эх ты, соня!

Я виновато потупилась:

— Не дождалась тебя, прости.

Муж навис надо мной лукаво приподняв бровь:

— Не знаю, не знаю, заслуживаешь ли ты прощения?

— А если я очень сильно попрошу?

— Тогда, вряд ли.

— А если взамен я отдам тебе всю свою любовь?

Павел даже вздрогнул и возмущенно уставился на меня:

— Даже не думай! Не хватало еще всю любовь за один раз отдать! Я хочу, чтобы ты любила меня сегодня, завтра и каждый последующий день еще много-много лет!

Я засмеялась. Думала муж загордится, а он как обычно все наизнанку вывернул.

— Ну так что? — строго вопросил он.

— Это ты о чем?

— Пора бы уже подарить мне сегодняшнюю часть любви.

— Слушаю и повинуюсь, мой альфа! — обхватила своего оборотня за шею и притянула поближе к себе.

— Вот-вот, слушайся, маленькая омега, — расплылся в довольной улыбке суженный и накрыл мои губы своими, вызывая чувственную дрожь во всем моем теле, опаляя невероятной страстью, пробуждая желание. Хотя желание, пожалуй, не совсем точное определение. Скорее, неконтролируемое возбуждение и безумную жажду близости. Одежда мешает и раздражает, поэтому немедленно сорвана и отброшена в сторону.

Женщина и мужчина — как это предсказуемо и одновременно невероятно, когда кожа к коже, губы к губам, мужественность и напор против женственности и мягкости.

Шепот, для иных совсем не слышный, для того кто рядом грохотом лавины отзывается внутри сознания: «Люби меня… люби, насколько хватит твоих сил…»

А еще, нужно не забыть оставить немножко нежных чувств на потом.

Но я, как все уже давно знают, девица не слишком послушная. И хоть очень старалась, но все же не удержалась и подарила всю свою любовь без остатка самому близкому и родному, судьбой подаренному мужу.

Тем более, что взамен получила столько же, если не больше.

Так что, хватит и на завтра, и на послезавтра, и на всю жизнь. А если все же будет недостаточно, отыщу в глубине души искорку, которая непременно вспыхнет новым, еще более глубоким чувством. Теперь я точно знаю, что у оборотней, которые обрели свою пару любовь закончиться просто не может.

Все как будто в моей жизни наладилось, даря надежду на спокойное и счастливое будущее и тем обиднее, что следующий день стал вообще сплошным разочарованием.

Я — омега, обладающая способностью успокаивать взбешенных оборотней и заставлять здоровенных мужчин испытывать те эмоции, которые я им передавала, оказалась не в состоянии уговорить Гуторину исполнить фривольный танец перед посторонними людьми.

Сама я тоже концерт организовать не смогу. Что за канкан в исполнении одного лица?

Да и петь без музыкального сопровождения как-то… Это рядом с подругой я выгляжу вроде бы петь умею. Не то, чтобы у меня совсем голоса не было. Есть и вполне нормальный, но по сравнению с Лелькой, я просто, как говориться, гудю.

А если мы с ней поем под аккомпанемент гитары (подружка еще и играет потрясающе), то получается очень даже ничего.

И вот эта девица наотрез отказалась участвовать в выступлении. Конечно хорошо, что Лелька стала решительнее и увереннее в себе, чем раньше, но сейчас мне хотелось бы, чтобы она была более покладистой.

На перерыве между парами сбегала к куратору, написала заявление на отпуск по семейным обстоятельствам на четверг и пятницу. Имею право — я замуж выхожу.

«Как теперь мне выполнить приказ Верховного, вообще без понятия» — сидя на последней паре грустно думала, вычерчивая карандашом квадратики и кружочки в блокноте. Хорошо что препод увлеченно рассказывал о преимуществах последней коллекции какого-то модного кутюрье и совсем не обращал внимания на то, интересно это аудитории или нет.

Мне в данный момент было не интересно.

Гуторина твердо стояла на своем и изменить ее точку зрения я больше не пробовала. Я понимаю, что девушка и так разуверилась в себе, после того как один единственный танец лишил ее жениха, а потом еще и второй кавалер сбежал к однокурснице, поэтому после нескольких “нет” больше не пристаю. Хотя взять сейчас подружку с собой на Арринолисс, это такой удачный случай познакомить ее с кем-то из оборотней. Ну, или с каким-то одним, определенным волком, который истосковался по женской ласке.

Раздался звонок и все засобирались домой.

— Вика, — позвала Лелька запихивая конспекты в свою сумку, — ты обиделась?

— Нет, конечно, — заверила расстроенную подругу, — ничего я не обиделась.

И это действительно правда. Я уважаю ее решение и сердиться на подругу только за то, что ей не хочется выставлять напоказ свое нижнее белье перед молодыми парнями, я не собираюсь.

Скрывать, что зову ее станцевать перед друзьями Пашки я не стала. Узнает в последний момент, еще хуже будет. Обманывать подругу — последнее дело.

— Пойдем? — закинула сумку за плечо и посмотрела на Лельку. — Тебя подвезти?

— Мне уже неудобно, что ты меня домой возишь. Тебе же совсем в другую сторону, — запротестовала Гуторина.

— Я ж не на руках тебя понесу, — усмехнулась я, — а машине все равно куда ехать. Только нужно подождать пока за мной явятся. Пашка велел без сопровождающих даже не сметь с крыльца спускаться.

— Значит подождем, — согласно кивнула Лелька. — Как подумаю, что с тобой могло что-то плохое произойти, прямо мороз по коже.

А то у меня не так?

На семейном совете было решено не вдаваться в подробности моего похищения. Сказать в полиции кто меня украл и зачем, значило выставить себя полной дурой. Поэтому в участке, куда меня Пашка отвез с самого утра, я написала заявление на Рамадовского в надежде хоть как-то оправдать действия свекрови. На вопросы следователя отвечала только: не знаю, не видела, глаза были завязаны, голос не опознала, похитители не переговаривались между собой.

Как освободилась? Сама в шоке. Оставили меня в каком-то сарае. Руки удалось развязать. Выглянула, охраны нету, ну и побежала. Наткнулась на дорогу, остановила первую попавшуюся машину и попросила подвезти до ближайшего города.

Место где меня держали? Нет, найти не смогу. Бежала куда глаза глядят. Имя водителя и номер машины на которой ехала? Нет, назвать не смогу. Спросить забыла.

Как это забыла? А вот так! Посмотрела бы я на вас, как стали бы спрашивать у всех имя и фамилию в такой ситуации.

Следователь начал сердиться.

Как домой добралась? Позвонила жениху, он забрал. Почему раньше не звонила? Вот это вопрос! Неужели еще не понятно, что телефон отобрали?

Имя человека, мобильником которого воспользовалась? Конечно, не спросила и так понятно. Я же в расстроенных чувствах была!

Еще немного и следователь на меня начал бы рычать. Поэтому поинтересовался, без особой надежды, у Пашки, можно ли номер звонившего абонента посмотреть в его телефоне? На что получил встречный вопрос:

— Зачем? Полиция будет искать человека одолжившего на минутку свой телефон вместо сообщника Рамадовского?

— Парень тут ни при чем!

— Вы там были? — полюбопытствовала я. — По-моему мне лучше знать, кто специально заманил меня к дереву.

— А на чем Вас увезли?

— Так откуда ж я знаю! Уже вроде говорила, что глаза завязаны…

Выпроводили нас из кабинета, приказав, если что вспомню, то сразу чтобы явилась.

— Ну, а как же!

И напоследок предупредили — Анастасия Красина, также обязана немедленно прибыть к следователю, как только вернется домой. Все видели, что Рамадовский и пальцем к ней не прикоснулся, она же нанесла ему тяжкие телесные повреждения, поэтому будет отвечать по всей строгости закона.

Похожую версию я преподнесла и Лельке. Она-то ни на секунду не засомневалась, что Рокоссовский — самый главный зачинщик похищения. А так как его подельники остались мной неопознанны, то подождать нашего водителя у входа просто необходимо.

Мы вышли на крыльцо и отошли к колонне, чтобы не мешать движению.

Мимо нас торопливо проходили студенты и преподаватели. Все, кроме нас с Лелькой, спешили по своим делам.

Зита и Гита выскользнули из дверей о чем-то весело переговариваясь и помахали нам на прощание. Выплыла вся из себя распрекрасная Виолетта и вдруг язвительно мне улыбнувшись добавила скорости.

— Вот гадина! — ошеломленно выдохнула Гуторина, провожая разлучницу взглядом. — Вика, ты это… не обращай внимания.

Но я обратила и с интересом уставилась на спешно спускающуюся по ступенькам Кратину, которая целеустремленно направилась к моему супругу (Пашка только что вышел из машины и двинулся к крыльцу). Он конечно же заметил, что блондинистая девица несется прямо на него, но ничего предпринимать не стал, просто шел навстречу. Я схватила Лельку за руку и потащила следом за нахальной девицей.

— Ой! — дочь мэра сбежала с лестницы и споткнулась за метр от моего мужа. — Спасибо, что поймал, — проворковала она ухватившись за плечи блондина.

То, что Пашка даже рук не поднял, чтобы ее ловить, ничуть не смутило Виолетту. Она даже не заметила этого, потому что как раз победно оглянулась на меня. Мол видишь, как сексуально прижимается ко мне твой, теперь наверняка бывший, жених?

— Апполинарий, — проворковала она снова обратив внимание на парня, в которого вцепилась изо всех сил, — ты такой джентльмен!

— Убери от меня свои лапы, — грозно рявкнул Пашка. Оказывается, что он ни разу не джентльмен и рядом с ним вообще не стоял.

— Что? — пораженно воскликнула шала… пардон, девица легкого поведения, от изумления даже не заметив, что продолжает цепляться за плечи мужчины.

— Мало того что косолапая, так еще и глухая? — язвительно поинтересовался Павел.

Вокруг них послышались смешки невольных свидетелей разговора. Особенно откровенно веселились девушки, которых Кратина хоть раз оскорбила, а таких в нашем универе наберется немало.

Но сейчас зрители, ради которых и затевалось все это жульничество, чтобы сделать мне побольнее, Виолетте были совсем ни к чему. Она отшатнулась от Пашки и прошипела:

— Чего уставились? Вам тут шапито? Идите, куда шли!

Но покидать место представления никто не собирался.

— А ты чего веселишься? — выкрикнула она мне. — Да он переспал тут с большей половиной студенток и преподавательниц!

— То что было до меня, — равнодушно пожала я плечами, — того не было совсем. А ты чего бесишься? Что не попала в эту половину? Дай-ка подумаю, какая же из двух одинаковых частей больше?

Посмеиваясь над великоученостью дочери мэра, я подошла к мужу и встала рядом с ним. На мое плечо сразу же легла Пашкина рука привычно прижимая меня к его боку.

— Ах, ты…!

— Только посмей оскорбить мою женщину и я запихну твои слова тебе же в глотку, — ледяным голосом сообщил Павел Виолетте.

— Да как ты смеешь? — испуганно попятилась она. — Ты знаешь, кто мой папа?

— Знаю-знаю, — ухмыльнулся мой оборотень, — поэтому средствам массовой информации будет очень интересно узнать, куда дочурка мэра ездит по воскресеньям. Попробуй только слово вякнуть и журналисты сразу обо всем будут осведомлены.

Не обращая внимания на побелевшую как снег красотку, Павел обнял за плечи Лельку и потянул нас обеих к своей машине:

— Пойдемте, девочки.

Спорить не стала, хоть так хотелось насладиться видом обалдевшей блондинки, которая даже дар речи потеряла.

Пашка запихнул на заднее сиденье меня и не менее обалдевшую, чем Кратина, Лельку, котрая с немым восхищением поглядывала на него и сел за руль.

Ничего, подружка, я уверена, что появится и у тебя такой мужчина, который будет смотреть влюбленными глазами только на тебя.

— Паш, а что Виолетта по воскресеньям делает? — поинтересовалась невинно.

— Ты еще маленькая, чтобы с тобой о таком беседовать. — отшутился Рид. — И пока ты еще не спросила откуда я это знаю, сразу отвечу — мне хотелось выяснить, с чего ты вдруг решила приревновать меня именно к ней. Вот мои знакомые за красоткой и проследили немного.

Автомобиль вырулил с университетского двора и Пашка оглянулся:

— В Перелесовский?

— Ага, — подтвердила я, — отвезем Олю.

Муж кивнул, повернул направо и я встретилась с его вопросительным взглядом в зеркальце над лобовым стеклом.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ничего не вижу и думать ни о чем не хочу. Но, если не вижу, еще не значит, что не слышу.

— Как дела? — невозмутимо поинтересовался супруг.

Я только плечами пожала.

Машина съехала на обочину дороги и плавно припарковалась.

Пришлось глаза открыть. Пашка взглянул на притихшую Гуторину и спросил:

— Ольга, я так понимаю, что выступить перед моими друзьями ты отказалась. А почему? Я сам слышал, как вы с Викой вместе поете. У тебя совершенно потрясающий голос.

Лельку затравленно посмотрела на меня.

— Паш, прекрати сейчас же! — возмутилась я.

— Мне просто интересно, как можно, имея такой чарующий голос скрывать его от окружающих? Неужели тебе не хочется, чтобы все тобой восхищались и завидовали? Или тебе просто не нравится петь?

Вот хитрый лис!

— Нравится, — промямлила нерешительно Лелька, — очень.

— Вот видишь, любимая, твоя подруга согласна, — вынес вердикт блондин.

Гуторина растерянно похлопала глазами, не понимая из чего он сделал вывод, что она согласилась.

— Нет, — наконец выдавила она, — дело не в песнях, а в танце.

— А что с ним не так?

— А то, — наконец немного овладела она собой, — что я не собираюсь вертеть голым задом перед незнакомыми молодыми мужчинами! Чтобы они там все со смеху попадали?

— А если не голым задом? И смеяться никто даже не подумает, даю тебе слово. Оскорбить мою женщину насмешками никому даже в голову не придет.

— Паш, что ты задумал? — с интересом уставилась я на супруга.

— Ты хорошо помнишь как прозвучал… Прозвучало предложение? — муж в последний момент заменил “приказ" на “предложение".

— Станцевать танец, — с готовностью ответила я и вопросительно посмотрела на Рида.

— Вот именно, — довольно подтвердил он, — а о том, в чем танцевать, даже речи не было.

— Все равно, других костюмов нет! — радостно воскликнула Гуторина.

— Раз сам танец возражений не вызывает, — подвел итог блондин, — осталось найти костюмы.

Ну и манипулятор! Я даже удивляюсь, как этот номер у Пашки со мной не прошел и он столько времени не мог меня уболтать встречаться с ним.

Ольга только улыбнулась недоверчиво. За два дня найти что-то подходящее просто нереально. В джинсах или мини юбке канкан не сбацаешь.

Но она не учла, что для совладельца фирмы «Сейзен», да еще при поддержке другого совладельца, ничего невозможного нет. Потому что только теперь я догадалась, о чем говорили муж со свекром сегодня ночью. Костюмы уже есть.

Глава 31

В пятницу, в десять утра, мы уже все были в полной боевой готовности.

Еще накануне вечером мы с Пашкой отпросили Лельку у родителей на весь день. Предупредили, что едем в горы развеяться перед свадьбой, а так как там мобильной сети нет, чтобы не волновались, если не смогут дозвониться до дочери.

Мой супруг клятвенно заверил Валентину Владимировну, что с Ольгой ничего плохого не случится. Он лично за этим проследит.

Анастасия организовала какую-то справку для Гуториной, чтобы оправдать ее отсутствие на лекциях. Я со своей стороны взяла с мужа слово, что никто из оборотней к Лельке ближе чем на пять метров не подойдет. Ну так, на всякий случай.

Самое сложное было объяснить подруге способ передвижения, которым мы собирались воспользоваться.

Рид, решив что сейчас как раз тот особенный случай, когда можно переместиться из нашего дома прямо в поместье Верховного, ушел настраивать портал. А я, пытаясь не сильно травмировать нежную психику Лельки, осторожненько предупредила, что поедем не на машине и не на автобусе, а на совсем неизвестном ей виде транспорта, который вмиг доставит нас к месту назначения. Но это государственная тайна, потому никому ни слова.

Глаза Лельки вспыхнули восторгом.

— Правда? — восхищенно выдохнула она, — офигеть!

Вот тебе и нежная психика.

— Правда-правда! — заверила я. — Тебе понравится. Ну что, пойдем?

Сумки с костюмами Пашка забрал с собой, нам осталось только прихватить плеер и гитару.

Когда мы с подружкой вышли во внутренний двор она разочарованно огляделась:

— Нету…

— Идите уже, копуши, — прикрикнул Рид, который уже дожидался нас в беседке. Туда я и потащила оглядывающуюся по сторонам подружку. А через пару секунд мы уже стояли на площадке стационарного портала во дворе Зейли.

— О, боги, — простонал Павел потирая уши, — Ольга, я знал, что ты голосистая, но не настолько же!

Лелька покраснела и опустила глаза:

— Извините.

— И хватит мне уже выкать!

— Хорошо.

Пока Гуторина застенчиво изучала пол под ногами, не заметила, что присутствующий в помещении парень разглядывает ее с огромным интересом. Красавчик-блондин с длинными волосами заплетенными в мелкие косички и нахальными зелеными глазами чуть не облизывался на мою подружку.

— Не старайся, Талор, — усмехнулась я. — Не для тебя.

— Почему это? — возмутился оборотень.

— Сильно ты вертлявый.

— Умеешь ты, Виктория, настроение испортить, — поморщился Талор и направился к двери.

— Ну да, умею, — спорить я даже не собираюсь.

Лелька, по-моему, даже не поняла, что речь о ней.

— Пойдем, — Павел подхватил сумки и повел нас вслед за своим другом к выходу из помещения.

Защитная стена окружающая дом Верховного на этот раз была отключена, наверное нас уже ждали. А может Зейли решил, что хватит пока защиты стоящей вокруг поместья, пока соберутся все зрители, желающие посмотреть выступление.

Как бы там ни было, но прошли мы беспрепятственно до самого дома. Талор на ходу бросив чтобы мы шли в Зал Советов быстро прошмыгнул в дверь. А как же? Нужно немедленно предупредить хозяина, что ансамбль песни и пляски в количестве двух человек прибыл в его светлейшее распоряжение. Пусть порадуется.

Верховный и не подозревает, что его ждет небольшой сюрприз.

Пашка подсказал неплохую мысль, что можно и приказ выполнить и не делать того, что не нравится. Поэтому мы с подружкой немного скорректировали сам танец. А что? Это вполне допустимо.

Когда мы с Лелькой решили подготовить канкан, чтобы на праздновании 8 Марта показать его нашим бывшим парням, то просмотрели целую кучу видео. И все они были с разными танцами, объединяли которые только музыка, ну и некоторые движения.

Лелька, когда я предложила чуть-чуть изменить танец согласилась с огромным энтузиазмом, хоть нам и пришлось вчера часа два тренироваться, чтобы запомнить порядок новых движений.

Теперь, когда костюмы которые нам строго-настрого приказали беречь как зеницу ока, выглядят безумно эффектно, но не обнажают ничего лишнего и вся наша постановка больше напоминает что-то среднее между выступлением группы поддержки и ирландским танцем, Лелька ничего против того, чтобы выступать перед парнями не имела.

В качестве небольшого бонуса на моем новеньком смартфоне, который подарил мне папа взамен того, который забрал Адирелли, было видео с настоящим френч канканом в исполнении танцоров легендарного парижского кабаре Мулен Руж. Так что, приказ Верховного альфы я была полностью готова выполнить.

Говорить отцу правду о моем похищении не стала, зачем беспокоить его лишний раз. Он и так, когда я не позвонила ему как обычно вечером, телефон оборвал. А когда ни Гарес, ни Анастасия не вышли на связь, сел в машину и прикатил в дом Красиных. Хорошо, что полицейские к тому времени уже уехали. Тимдор сделал вид, что ничего непредвиденного не происходит, просто все хозяева отправились на Арринолисс, а причины он не знает, поэтому и сказать не может.

О том, что меня украли, я призналась папе только утром. Мол отказала одному не очень уравновешенному парню, а тот решил меня попугать и подговорил своих дружков, чтобы поймали меня и отвезли куда-то за город. Продолжение то же, что говорила в полиции. «И вообще, все нормально, только жаль телефон пропал», — сделала вид, что это самое ужасное, что со мной произошло. Даже не предполагала, что уже через полчаса папа примчится ко мне с подарком.

Вот теперь этот телефончик с дисплеем больше в два раза, чем в моем бывшем мобильнике мне и пригодится.

Конференц-зал был еще пуст, когда мы туда вошли. Невольно бросила взгляд в угол, в котором будто только вчера стояла клетка с обезумевшим от потери своей пары оборотнем, с которого и начались все мои злоключения. Не полезла бы я успокаивать Догера, никто и понятия не имел бы, что я чем-то отличаюсь от остальных. Тогда никому бы и в голову не взбрело меня похищать.

Тем не менее, даже после всего произошедшего, я не жалею, что попыталась успокоить горюющего оборотня. Просто не могу я смотреть спокойно на страдания людей. Ну или зверей.

Пока мы устраивали свои вещи на скамейке у стены, даже не заметила, что в помещение кто-то вошел. Только когда обернулась чуть рот не открыла от удивления. К нам приближалась первая леди клана. Неужели Верховный и ее позвал? Вот он… вот… вот…! Даже не придумала, как его обозвать.

— Виктория! Как я рада снова тебя видеть, — улыбнулась хозяйка.

— Тамила!? — в проеме дверей возникла долговязая фигура ее начальственного супруга. — Что ты тут делаешь?

— Вообще-то я тут живу, — колокольчиком прозвенел ее смех, — ты забыл? Пришла послушать песни девочек.

— А откуда ты узнала? — Верховный подозрительно на меня покосился.

Здрасьте, пожалуйста! Неужели и в этом меня обвинит?

— Услышала, как твои сыновья разговаривали о том, что Вика в качестве благодарности парням предложила спеть несколько песен. Хотя, — она сделала многозначительную паузу, — должна была узнать от тебя. Ты же прекрасно знаешь, как мне нравятся такие мероприятия.

Едва Зейли успел приблизиться к своей супруге, остановившейся посреди зала как от двери раздался еще один женский голос:

— Всем светлых дней.

Если я раньше думала, что Зейли офигевший, то сильно ошибалась. Офигевший он сейчас.

— Мама! Откуда ты взялась?

Ага, так тебе и надо, волчара самоуверенный! Похоже своих женщин ты не счел нужным пригласить на концерт.

— Это я пригласила Арелию, — с готовностью пояснила Тамила.

Я с интересом разглядывала начальственную родительницу. Про Лельку и говорить нечего, она во все глаза таращилась на двух женщин. Весь разговор она конечно же слышала и никак не могла взять в толк, как элегантная худенькая женщина с короткой аккуратной стрижкой, в светло-коричневом платье свободного покроя может быть матерью парня на голову выше от нее. Притом если самой ей на вид лет двадцать семь.

— Не думаю, что вам понравится то, что… вы увидите, — после секундной заминки начал Верховный.

— А я почему-то не думаю, что нам понравится то, что мы сейчас услышим, — подозрительно прищурилась Арелия и я теперь точно знаю от кого подобный взгляд достался Верховному.

— Что может не понравиться в песнях? — удивилась Тамила.

— Или танцах? — едва слышно проворчала я. Как будто черт меня за язык дернул.

Пашка легонько шлепнул меня пониже спины, чтобы молчала и влезала в семейные разборки.

Так я ж тихонько, никто и…

Нуда, все трое меня отчетливо расслышали. Оборотни, знаете ли. Что нюх, что слух.

— Зел, только не говори, что ты заставил девочку танцевать, — возмутилась старшая женщина.

— Виктория сама согласилась станцевать для ребят, — угрожающе зыркнул на меня Верховный с таким видом, что: «Вот только попробуй сказать, что это не так!». — Но если она передумала, то может этого и не делать.

— Она не передумала, — обрадовала я главальфу своим внезапным рвением, — иначе не привезла бы сюда Ольгу. Так что, нам готовиться?

— Ладно, — сердито проскрежетал Верховный, — готовьтесь. Рид, отдели девочкам уголок.

Пашка с готовностью кивнул и почти бегом рванул к противоположной стене, где стояли несколько складных ширм. Причину такой поспешности я поняла сразу. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Выражение лица Верховного было непередаваемым. Причину, для того, чтобы выдворить из зала своих женщин он подобрать не мог, поэтому просто развернулся и направился к выходу.

А через пятнадцать минут, когда все уже было готово танцу (именно с него мы решили начать наше выступление, чтобы поскорее отстреляться) Лелька обеспокоенно выглянула в щелочку между ширмами:

— Вика, — прошептала она, — ты не говорила, что их будет столько!

— А какая разница? — пожала я плечами, — что двадцать, что сто двадцать, все равно танцевать будем только один раз и не вздумай отказываться сейчас.

— Боже! — восхищенно выдохнула она вдруг. — Какой же он красавчик!

— Кто? — я потеснила Гуторину и выглянула.

Зрителей действительно было предостаточно. На первый взгляд человек восемьдесят Прямо перед нами, в ближнем ряду импровизированного зрительного зала, сидела чета хозяев поместья. Рядом с Зейли устроилась его мама.

Нуда, теперь Верховный выглядел несколько иначе, чем тогда, когда в первый раз вошел в зал. Волосы, ранее стянутые в тугой хвост, были распущены и блестящими прядями струились по плечам. Одежду он тоже сменил. Если раньше на нем был зеленый костюм похожий на те, что обычно носят патрульные и в которых они как раз почти все сейчас были одеты, теперь на нем красовались коричневые брюки и темно-синяя рубашка без пуговиц, с распахнутым воротом. На ее фоне волосы Верховного выглядели вообще белоснежными.

Нуда, он конечно красавчик, но…

— Оль, — осторожно начала я, — ты не поняла? Зейли не свободен. Тамила его жена.

— Чья жена? — удивилась Гуторина. — Ты думаешь я о том блондине, что что раньше сюда заходил?

— Да, — растерялась я, — а ты о ком?

— О том, что сидит рядом с той женщиной, э… Арелией.

Я выглянула еще раз и чуть не засмеялась. Вот, значит как? Чем дальше, тем интереснее. Рядом с начальственной мамой сидел очень хорошо мне знакомый светло- русый оборотень, с почти неизменной скептической улыбкой на красиво очерченных губах.

— Готовы? — заглянул за ширму Пашка. Глаза его искрились весельем, очевидно он представлял себе, как неуютно себя сейчас чувствует Верховный. — Давай, милая, твой выход.

Я кивнула и вышла из-за ширмы.

«О-о-о!» — послышалось восхищенное и только теперь я обратила внимание, что в зале присутствует еще с десяток женщин. А тут в дверях показалась еще одна, которую бережно вел под руку Торстейн. В ней я не сразу узнала пациентку Стэна, которая лежала в глубокой коме.

Оборотень что-то сказал своей супруге и она, обратив внимание, что я на нее смотрю, низко мне поклонилась.

Я кивнула и улыбнулась.

— Добрый день, мальчики и девочки! — спокойно поприветствовала весьма серьезную собравшуюся публику. — Мне очень хотелось бы как-то отблагодарить многих из присутствующих здесь патрульных за то, что они не задумываясь отправились на мои поиски. Я прекрасно понимаю, что вы рисковали своей жизнью, поэтому самое малое, чем я могу отблагодарить — это что-нибудь спеть и станцевать для вас. Но так как мы с подругой совсем не артистки, то прошу сильно не ругать, если не понравится.

— Как такие красавицы могут не понравиться? — раздался веселый голос из середины зрительного зала. Даже искать не стала, кто сказал. И так знаю.

— Талор, ты не нарывайся, — засмеялась я, — а то нервы у моего супруга не железные.

— Вот именно, — поддержал меня Пашка, присаживаясь на свободное место в первом ряду. — Будешь нервировать, на цепь посажу.

Теперь смеялись уже почти все присутствующие.

— Ну, раз с настроением все в порядке, то начнем!

Я нырнула за ширму, включила плеер и подняла руку вверх, ладонью к почему-то совершенно спокойной Лельке. Та в ответ хлопнула меня своей ладошкой и выдохнула:

— Поехали!

И мы поехали, то есть начали.

Под зажигательную задорную музыку выбежали из-за кулис и ухватившись за края юбки обеими руками, вздернули их вверх и пошли по кругу.

Если кто и надеялся, что увидит сейчас то, что находится под нашим одеянием, того ждал небольшой сюрприз. Даже при большом желании, это не получится.

Наши платья из невероятно дорогой ткани, уж это я точно могу определить, так как имею какое-то отношение к ткачеству, были изготовлены в количестве четырех штук (пятое пока еще не закончено), для очень востребованной в последнее время и весьма высокооплачиваемой цыганской группы. Руководительница ансамбля заказала их для новой постановки.

Обалденные золотистые костюмы на первый взгляд напоминали обычные цыганские наряды со свободно ниспадающими рукавами и пышными многослойными юбками, но два отличия все таки в них были. Во первых — ткань. Она была тонкая и нежная как паутинка переливающаяся на свету. К тому же полупрозрачная. Но этого было не заметно в самом платье, зато оно казалось потрясающе-воздушным.

Во-вторых — нижний слой юбки, был совсем даже не юбкой, а штанишками, такой же длины, как все платье и такими же пышными.

И если бы мы сейчас поднимали ноги выше головы (чего мы делать нисколько не собирались), даже малейший краешек кружева нашего нижнего белья недоступен взгляду никого из зрителей.

Поэтому мы с Лелькой ни о чем не переживая, отдались танцу на все сто. Вихрем носясь по “сцене” все полторы минуты, которые звучала музыка, я не могла оценить, нравиться ли хоть кому-то то, что мы делаем. Но мне было все равно. Главное, что это нравилось нам с Лелькой.

Гуторина напрочь забыла, что отказывалась выступать и радовалась сейчас от всей души. Ее рыжеватые кудряшки, украшенные розой из того же материала что и костюм, весело подпрыгивали.

Под конец она так разошлась, что села на шпагат, как было в нашей первоначальной версии и что она категорически отказывалась делать еще вчера.

Я опустилась возле нее на одно колено и в завершающем жесте раскинула руки.

Музыка закончилась и зале возник небольшой шум. Я поднялась и посмотрела на публику. Порозовевшая от смущения Лелька тоже поднялась, стараясь не смотреть в зрительный зал, ее смущало отсутствие реакции со стороны зрителей.

А если бы посмотрела, то увидела бы, сколько парней сейчас смотрят на нее с таким восторгом, что дай им волю, сейчас же штабелями у ее ног сложились бы.

И вдруг глава всех этих оборотней рассмеялся:

— Ну, чего-то подобного я и ожидал.

Вот поганец! Я так волновалась-переживала, а он ничуть не сомневался, что его приказ я все равно сумею как-то обойти.

Пока моя напарница еще не расплакалась от расстройства из-за провального выступления, я усмехнулась и обвела взглядом присутствующих:

— Кстати, — весело проговорила я сообразив, что овации здесь не приняты, — я знаю, что вам понравилось, но вы можете похлопать, чтобы мы действительно поверили, что это так.

Первые аплодисменты послышались от двери и я с удивлением перевела взгляд в ту сторону. Мои свекор со свекровью хлопали от всей души и тут же к ним присоединился весь зал, сразу поняв, чего мы с подругой от них ждем.

Лелька несмело заулыбалась и облегченно вздохнув тряхнула головой.

— Ой!

Золотистая розочка украшавшая ее волосы сорвалась и упала на пол.

У меня сразу в голове возникла мысль устроить небольшую провокацию. Что поделать? Я неисправима.

— Ничего страшного, — засмеялась я, — нам розочки возвращать не нужно, поэтому подарим их мальчикам.

Сдернула с волос свой цветочек и посмотрела на веселящихся оборотней.

— Мне брось, красавица! — возглас из зала.

И моментальный ответ:

— Талор, отцепись от моей женщины, иначе прибью!

— Держи любимый! — моя роза полетела прямо в руки Пашки и он ее легко поймал.

— А эта… — я сделала небольшую паузу и подняла с пола Лелькину розочку, — куда попадет.

Прикрыла рукой глаза, (между пальцев прекрасно все просматривалось) и прицельно метнула в оборотня, сидящего возле матери Зейли.

«Держи, фашист, гранату!»

Открыла глаза и с интересом посмотрела на бету Верховного — взорвется граната в его руках или нет? Я просто обязана была проверить свое предположение!

Граната взорвалась в тот же миг, когда Слай поймал цветочек, летящий ему прямо в лицо. Сначала он застыл, потом побледнел и медленно поднес безобидную безделушку к своему носу.

Улыбка его растаяла, черты лица обострились. Он рывком поднялся со своего места и шагнул к “сцене”

— Слай, сядь! — твердо приказал Верховный.

— Мы скоро, — жизнерадостно сообщила я публике, затянула Гуторину за "кулисы” и выглянула в щелочку.

Парень обреченно плюхнулся на свое место и уставился туда, где мы только что скрылись. Он обеими руками изо всех сил сжимал розочку, а в его пожелтевших глазах плескался ужас.

С ума сойти! Вот это реакция! Я-то надеялась, что Слай обрадуется, а он… Что это с ним такое?

Быстро отпрыгнула от наблюдательного поста и кинулась к своей одежде. Наверняка сейчас грядут разборки, потому что Пашка поднялся со скамейки и направился прямо к ширме.

— Ольга, прикройся, — послышалось из-за “занавеса”. Лелька тихонько взвизгнула и схватила только что снятое платье. Я состроила удивленную физиономию, когда хмурый Павел заглянул за кулисы.

— Виктория!

— Тут я, — смиренно отвечаю.

— Я вижу, что тут, — проворчал он сердито, — ты зачем это сделала?

— Что сделала? — притворилась, что не понимаю о чем речь. — Парням не понравился танец?

— Ты сама знаешь, что понравился. Я не об этом.

— А о чем?

— Вика, подойди ко мне.

Да пожалуйста, могу и подойти.

Когда я приблизилась почти вплотную к мужу, он притянул меня к себе и тихо спросил:

— Ты поняла, что произошло?

Я в ответ кивнула. Не понять было просто невозможно. Оглянулась на Лельку, которая сидела на стуле, закрываясь костюмом и не шевелилась. До нее было метров пять, надеюсь она не слышит наш разговор.

— Паш, а почему Слай так отреагировал? — прошептала я. — Я думала, он как-то по другому себя поведет, а он испугался.

— Малыш, она — человек.

— И что? Я тоже человек.

— Наполовину. Твоя подруга — чистокровный человек.

— Она ему не понравилась… — констатировала я расстроенно.

Пашка поморщился:

— Что ты выдумываешь? Не могла она не понравится. Но, она человек и Слай почти уверен, что девочка не примет его. Но если примет, то более любящего и верного мужа ей не найти никогда.

— Слай такой сердитый всегда, еще обидит Лельку, — с сомнением покачала головой.

— Не болтай ерунды, — повысил голос супруг, — он пылинки с нее сдувать будет. Но ты так и не ответила на мой вопрос.

— Да?

— Да! — передразнил Пашка и Лелька с интересом взглянула в нашу сторону, потому что теперь мы стали разговаривать чуть тише, чем обычно.

От ширмы до первого ряда зрительного зала довольно далеко, думаю даже со своим волчьим слухом никто из оборотней нас не слышит.

— Зачем бросила цветок Слаю?

— Он случайно в него попал, — неуверенно сообщила я.

— Врешь же, — не поверил благоверный. — Попробуй еще раз.

— Ладно, — неохотно согласилась я, — хотела посмотреть, как он отнесется к тому, что розочка попадет к нему в руки.

— А зачем?

— Ну понравился парень Лельке, поэтому я и решила проверить, рад он будет заиметь от нее подарочек или нет?

— Опять врешь? — подозрительно прищурился Рид и перевел взгляд на мою подружку, которая вмиг покраснела как маков цвет и укоризненно посмотрела на меня. — Ольга, тебе понравился кто-то из моих друзей?

Лелька только головой помотала отрицательно:

— Вика, перестань, — пробормотала она, — не хватало еще, чтобы он надо мной посмеялся.

— Тот, кто тебе не понравился? — уточнила я усмехнувшись.

— Вот именно! — с горячностью подтвердила подруга, выдав себя с головой.

— Надо же, какой поворот, — усмехнулся Пашка, — не волнуйся, я ничего ему не скажу.

Ага, так я и поверила! Но я совсем даже не против, чтобы супруг намекнул Слаю, что все не так безнадежно, как тот себе вообразил, иначе потом мне придется его успокаивать.

— Паш, — я подтолкнула мужа к “выходу”, - не мешай, нам еще переодеться нужно.

Зачем заставлять зрителей долго ждать?

Муж поцеловал меня и скрылся за ширмой.

А я сразу же кинулась к уже облюбованной нами щелочке. Гуторина поскорее натянула кокетливое ретро-платье в стиле шестидесятых, бледно-сиреневого цвета с симпатичными рюшками обрамляющими планку с пуговицами на груди, низ расклешенной юбки и рукава, и тоже поспешила к наблюдательному пункту. Но пока Пашка не занял свое место на скамейке, я ее не пропустила. Поэтому она и не увидела как Слай, едва Павел вышел из-за ширмы, метнулся ему навстречу и что-то беззвучно спросил. Мой супруг так же тихо ответил и мужчины быстро разбежались по своим местам. Я уступила подруге наблюдательное место, чтобы тоже полюбовалась на приглянувшегося ей парня, а сама поспешила снять с себя концертный костюм. Аккуратно сложила, чтобы не помялся и надела почти такое же платье, как то, в котором красовалась Гуторина, только цвета лаванды.

Эти наряды нам тоже организовал один из совладельцев фирмы «Сейзен» — Герасим Красин, собственной персоной. И теперь они полностью принадлежат нам с подружкой. Лельке вообще идут модели одежды прошлых лет, поэтому она чуть до потолка не прыгала, когда свекор объявил, что это подарок и назад возвращать не нужно.

— Оль, — окликнула я прикипевшую к смотровой щели однокурсницу, — хватит уже выглядывать. Бери свою балалайку и пошли, а то зрители разбегутся.

— Вика, — сердито насупилась Гуторина, — прекрати.

— Прекратила, — сговорчиво кивнула я, взяла два стула и направилась к краю ширмы. Лелька захватила гитару и потопала за мной следом.

Встречали нас бурными аплодисментами, как самых настоящих артистов, даже подсказывать не пришлось. Зрители быстро сообразили в чем дело и теперь от всей души хлопали в ладоши. Все. Даже те у кого руки были заняты нашими презентами, освободили их прикрепив тканевые розочки к карманам пиджаков.

Не думала, что доживу до такого дня, когда серьезный Слай прицепит себе на грудь цветочек.

Если патрульные рассчитывали, что весь наш концерт состоит из таких же развеселых песенок, как и танец, то они ошиблись.

Нам с подругой нравились совсем другие произведения. Самое первое, что Лелька выпалила, когда все-таки решилась выступать, было: «Ангелы!»

Я хоть и была уверена, что так будет, все же попыталась сопротивляться, но безрезультатно. Лелька твердо стояла на своем, потому что просто обожала группу «Би-2», особенно песни «Ее глаза» и «Тише и тише», которые она называла просто — «Ангелы». Удивительно, но тексты изначально написанные для мужчин, звучали в ее исполнении ничуть не хуже.

Вот с этих песен мы как раз и начали наше выступление. Поудобнее уселись и начали.

Постепенно веселые улыбки исчезли с лиц наших зрителей, но я прекрасно видела, что оборотням нравится наше выступление, хоть исполняли мы совсем не то, чего они от нас ожидали. Казалось, даже никто не двигается, все замерли, внимательно вслушиваясь в слова:

«Где-то ангелы кричат: «Прости, прощай!»

Плавится душа, как свеча Разлилась по сердцу печаль Я — навеки твой Ты — ничья.»

Не успели отзвучать последние аккорды, воодушевленная Гуторина сразу начала вторых ангелов. И вот уже под сводами конференц-зала проникновенно зазвучало:

«И оставленный день За последней чертой И крылатая тень В спину дышит Знаю что за мною ангел мой Но только не слышу.»

Дальше был «Город, которого нет» и еще несколько песен в том же духе.

Публика забыла, что нужно же как-то поддерживать великих певиц. В перерывах между песнями не было никаких оваций, только звенящая тишина в ожидании следующей песни. И мне кажется, это было еще лучше, чем бурные аплодисменты.

Я несколько раз незаметно бросала быстрый взгляд на новообретенного жениха Гуториной (о котором она еще ни слухом ни духом не знала) и поражалась произошедшей в нем перемене.

Вероятно, он даже сам не осознавал, что делает. За время проведенное нами на «сцене», Слай сначала отцепил розочку от куртки и поднес к носу. Потом запихнул ее в карман и тут же вытащил обратно. И так несколько раз. И все это время не сводил жадного взгляда со своей избранницы.

Хорошо хоть, что Лелька занятая своей гитарой ничего этого не увидела. То, что парень уже несколько раз нюхал тканевый цветочек, могло ее несказанно удивить. По себе помню, когда увидела такое в первый раз.

Когда запланированный нами репертуар уже приближался к концу я поднялась и быстро, пока еще не передумала, сказала:

— У нас еще осталась одна песня, — оборотни недовольно зашумели, что одной мало, но я их остановила взмахом руки и продолжила: — И та не для вас. Но все желающие могут тоже послушать.

— Для меня спой, солнце мое! — раздался голос из середины зрительного зала и тут же сразу возмущенное: — Каро, черти бы тебя побрали, не мешай мне личную жизнь устраивать! Ох!!! Все-все! Молчу! Только…

— Талор, — не оборачиваясь к нарушителю дисциплины спокойно сказал Верховный, — успокойся или… будешь полы в доме мыть.

— Как это? — возмутился неугомонный оборотень. — Я же мужчина!

— Значит год будешь мыть, если еще хоть слово я от тебя услышу.

Талор наконец заткнулся. Я усмехнулась и сказала:

— Тогда продолжим.

Хоть и старалась выглядеть непринужденно, но внутри у меня все дрожало от страха. Я не знала, допустимо ли вообще среди оборотней выставлять напоказ свои чувства.

Еще больше меня пугало то, что Павел понятия не имел о том, что я задумала. Вдруг я поставлю его в неловкое положение и он рассердится? Или обидится? Но сожалеть уже было поздно, я решительно сделала пару шагов вперед и посмотрела на своего супруга. Эта песня была для него и я буду исполнять ее одна.

Послышались первые аккорды и песня, будто рожденная моей душой вырвалась на свободу, словно всему миру хотела сообщить, что вот этот красавчик-блондин, удивленно приподнявший бровь — мой и только мой!

И когда зазвучали слова:

«Я хочу, чтоб враги адрес наш потеряли…

Чтобы только друзьям двери мы отворяли

Я хочу, чтобы утро нас щедро поило росой

Я хочу чтоб ты был только мой, только мой, только мой…»

— супруг поднялся со своего места и, не сводя с меня глаз, опустился на одно колено. Так и простоял, пока песня не закончилась, поэтому и не видел, сколько патрульных с грустью и завистью на него поглядывали. Моему волку было все равно, сейчас он видел только одну меня.

Глава 32

Песня закончилась, мой супруг поднялся и подошел ко мне. Сгреб в охапку и поцеловал нежно-нежно, и тут наконец раздались оглушительные аплодисменты.

Пашка засмеялся и прижал меня покрепче к себе:

— Концерт окончен, — решительно заявил он, — я забираю девочек домой.

Подошел поближе Верховный со своими женщинами. Следом за ними в нашу сторону направился Слай и я сразу же закрыла собой Лельку. Она только что встала со стула и бережно положила на него свою гитару.

— Девочки, — защебетала супруга Зейли, — какие же вы молодцы! Давно уже я так не отдыхала.

— Правда, — поддержала ее свекровь, — это было потрясающе!

— Виктория, — присоединился к беседе глава клана, — спасибо, что все-таки согласилась выступить.

Ага, попробовала бы я отказаться.

— Наридис, — перешел он на язык оборотней, — ты сейчас в свое селение?

— Да, Верховный, теперь у меня дел в стае прибавилось, — усмехнулся Рид. — Пока девочки будут загорать мне нужно переговорить с Эландором и Тониро.

— Наридис, пригласи меня в гости, — вдруг присоединился к разговору Слай.

Я попятилась, надежнее прикрывая собой подругу.

— Паш, — вмешалась я, — помнишь, ты дал мне слово?

Муж удивленно посмотрел на меня:

— Вика, но это же было до того как…

— Без разницы, — твердо ответила я, — ты дал слово.

Павел виновато посмотрел на друга:

— Действительно, слово дал. Поэтому извини, пригласить не могу.

— Виктория, — полыхнул вновь пожелтевшими глазами Слай, и у меня за спиной послышался удивленный возглас Гуториной. — Верни, пожалуйста, слово Наридису.

— И не подумаю, — возмутилась я.

— Виктория! — это Верховный решил помочь своему подчиненному, — вот откуда ты такая строптивая взялась на мою голову?

— Оттуда, откуда и все, — парировала я и оглянулась на Лельку. Подруга ничего не поняла, но наш разговор на повышенных тонах ее не порадовал. Она растерянно переводила взгляд то на меня, то на Пашку.

— Милая, — снова обратился ко мне муж, — я тоже не могу понять, почему ты не хочешь…?

— Дорогой, — перебила я, — тебе напомнить, что ты сделал, когда понял, что я — твоя пара? А я тебя хотя бы знала немного. Ты поручишься, что это не повторится с моей подругой? Напомнить как ты…

Рассказывать о том, как Пашка едва силой не принудил меня к сексу, когда нюх оповестил его, что перед ним избранная, не потребовалось.

Скулы моего супруга порозовели и он быстро зажал мне рот ладонью.

— Не нужно!

Я убрала его руку и пожала плечами. Нет, так нет.

Слай зажмурился и замер на секунду. Открыл глаза только тогда, когда их радужка приобрела привычный серый цвет.

Приблизительно половина зрителей поспешила по своим делам, но в зале оставалось еще довольно много оборотней. Некоторые еще и подбадривали Слая, пытались что-то советовать, пока Верховный не рассердился:

— Вам делать нечего, что вы все здесь торчите? — грозно вопросил он и патрульные недовольно что-то бормоча себе под нос потянулись к выходу. Только несколько парней задержались недалеко от дверей и начали что-то оживленно обсуждать. С ними остановился и Гарес. А свекровь моя куда-то быстро испарилась. Наверное дела срочные.

— Виктория, — после небольшой паузы Зейли снова обратился ко мне, — ты нарочно хочешь позлить Слая? Не заставляй меня приказывать тебе.

— Приказывай, — передернула я плечами, — только на этот раз я выполнять ничего не стану. Я не допущу, чтобы совсем незнакомый мужчина напугал мою подругу до смерти.

— Она моя пара! — рыкнул русоволосый оборотень.

— Это ты знаешь, — продолжила спорить я, — она об этом понятия не имеет.

— Зейли, — обратился Слай за помощью к своему главе, — я должен быть рядом со своей девочкой.

Я снова отступила и уперлась спиной в Ольгу.

— Вика, что происходит? — раздался позади дрожащий голос Гуториной. Она обхватила меня руками за плечи и прижалась ко мне потеснее.

— Мы что-то сделали не так? — прошептала она.

— Все так, Оль, не переживай, просто немного не сошлись во мнениях. Позже все тебе расскажу, — я выразительно посмотрела на Верховного. Мол, видели, до чего довели своими спорами Лельку? Не хватало, чтобы прямо сейчас еще и оборотень предъявил на нее свои права.

— Слай, послушай, — Верховный потер ладонью лоб, будто у него голова разболелась, — Виктория конечно та еще штучка, но сейчас она действительно права. Напугаешь девочку, только себе хуже сделаешь.

— Но, Зейли! — возмутился оборотень, — я хочу быть со своей избранной!

— То-то и оно! — констатировала я.

— Я не могу заставить омегу пойти против ее убеждений, — рассердился Верховный. — Виктория все равно приказ не выполнит и я обязан буду ее наказать за это. А она полностью права, ты сейчас можешь только все испортить.

— Зейли! — не сдавался Слай, — помоги мне, пожалуйста!

— Как? — раздраженно поинтересовался главальфа. — Отослать Викторию куда-нибудь лет на пятьдесят?

— Да пожалуйста! — не смолчала я. — Отсылай. Вот твой сын тебе «Спасибо!» за это потом скажет!

Я опомнилась и быстро закрыла свой рот, еще и руками зажала. Но было уже поздно. В конференц-зале воцарилась мертвая тишина. Потом от группы парней отделились двое и двинулись к нам. Мне и смотреть не нужно было кто это. Понятно, что это дети Верховного.

— Вот значит как? — вкрадчиво начал Зейли. — Я подозревал, что здесь что-то не сходится. Выходит неспроста Рид просил меня пообещать, что я разрешу ему тебя искать, если что-то вдруг случится? Ты знала, что тебя похитят. Точно так же, как знала, что эта девочка окажется парой моего беты. Ну что, истинная омега, кому из моих сыновей не понравится, если я тебя куда-то отошлю?

И почему он такой умный оказался? — сокрушенно подумала я.

Пашка вместо того, чтобы рассердиться, рассмеялся.

— Я так понимаю, солнышко, что есть вероятность того, что мы породнимся с Верховным?

— Кто? — выдохнули оба парня, с надеждой уставившись на меня.

— Не знаю, — поспешила отказаться от своих слов. — Я просто так сказала.

— Омеги просто так о будущем не болтают, — уведомила меня Арелия.

— Виктория, — простонала Тамила прижав руки к груди, — не томи. Ты хотела сказать, что мой сын станет парой твоей дочери?

— Не хотела, — буркнула я.

— Охотно верю, что не хотела, — насмешливо сказал Зейли, — но сказала. Так кто из них?

— Я правда не знаю, — сделав честные-пречестные глаза заверила я. — И вообще, может это просто был обычный сон.

Глядя на недоверчивые физиономии окружающих меня оборотней наконец сдалась:

— Ладно, — неуверенно начала, — мне приснилось, что меня похитили. И надо сказать, что выглядело все довольно реалистично. Как это должно было случиться я не знала, но та хибара, куда меня затянули помощники Адирелли уже была мне знакома до мелочей из моего видения. Поэтому, когда я увидела еще один подобный сон, то предположила, что он тоже сбудется. Только вспомнила я о нем лишь вчера. Правда твоих детей я в нем не видела.

— Тогда почему ты решила, что мой сын окажется парой твоей дочери?

— Я видела, как Тамила разбрасывает перед моей дочерью… Не знаю как это называется. Анаид дорогу передо мной посыпала таким порошком, когда я вошла в их дом, как супруга ее сына.

— Значит это правда, — прошептала первая леди оборотней, — по крайней мере один из моих сыновей точно обретет суженую!

Я чуть не ляпнула, что избранные будут у обоих ребят, но вовремя остановилась. Еще не время сообщать, что будущая мама второй невестки Верховного в данный момент прячется за моей широкой спиной.

— Виктория, — Слай обалдело таращился на меня, — так это не случайно вышло, что цветок попал мне в руки?

— Каюсь, не случайно. Я бросала его именно тебе.

— Тогда еще только один вопрос, — русоволосый помедлил и с надеждой в голосе спросил: — В твоем видении мы с моей парой были вместе?

— Вместе, Слай, вместе. Поэтому я и не хочу, чтобы ты испугал ее раньше времени. Кстати, ее зовут Ольга, — я усмехнулась, когда оборотень беззвучно повторил имя своей суженой.

— Я доверяю тебе, омега, — наконец искренне и открыто улыбнулся Слай. Опустился передо мной на одно колено и склонил голову. — Спасибо, если бы не ты, то я, скорее всего, так бы и остался до конца моих дней один.

— Да ладно, — ну совсем засмущали меня оборотни. Все, что ли, решили у моих ног побывать? — Только сегодня ты все равно к нам в гости не пойдешь.

Я поискала свекра, который сразу же обнаружился недалеко от меня и отдала ему свой смартфон, объяснив, что приготовила видео для патрульных в качестве утешительного приза, пусть ребята повеселятся. И повернулась к мужу:

— Домой?

Пятнадцать минут спустя мы уже выходили из портала в бывшем дворе Чейдера. Одно из преимуществ того, что твой супруг вожак стаи, это то, что не обязательно перемещаться адской машиной, которую я до ужаса боюсь.

Хотя, если здраво поразмыслить, то портал наверняка опаснее карелли. Подземный лифт, в крайнем случае, существует хоть какой-то шанс исправить, а вот портал мало ли куда может занести?

— Ольга, — проворчал Павел, — может тебе рот заклеить, когда будем возвращаться домой? Ты как тревожная сирена.

— Извините, — вспыхнула Гуторина, — я постараюсь больше не визжать.

— Очень надеюсь на это, — усмехнулся мой супруг. — Иначе, я просто оглохну. Может перекусим что-нибудь?

Я уже знала, что в доме альфы есть прислуга и довольно неплохая повариха. Теперь они будут работать на нашу семью.

— Оль? — вопросительно взглянула на Гуторину — кушать хочешь?

— Может сначала искупаемся? — застенчиво поинтересовалась подруга.

— Я тоже так думаю, — согласно кивнула, — Паш, мы хотим в бассейн. Нужно снять напряжение.

Когда обогнули дом и вышли на задний двор не только Лелька, но и я рот открыла от удивления. Да, Чейдер не поскупился на удобства для себя любимого. Я думала, что увижу небольшую емкость с водой, чтобы немного поплескаться, а потом позагорать на солнышке, так как температура здесь была градусов на семь-восемь выше чем у нас и я предвкушала, как буду нежиться в горячих лучах солнца.

Но то, что предстало нашим взорам, своими размерами было скорее похоже на бассейн для проведения чемпионских заплывов, чем на место для обычного отдыха.

Павел махнул рукой в сторону водоема:

— Располагайтесь, девочки, а у меня еще дела.

— Паш, — окликнула я уже удаляющегося супруга.

— Да?

— После того, как вы решите все свои вопросы, можно пригласить к нам сюда Мику и Иреим? Пусть Тони их приведет. Еще и пакет нужно у них забрать, который мы оставили в прошлый раз.

— Хорошо.

Едва мы с Лелькой успели раздеться и уселись на бортик бассейна, пробуя ногами восхитительно теплую водичку, как задняя дверь дома распахнулась, из нее выскочила миловидная женщина средних лет и поспешила к нам. За ней вслед неслись две белобрысые девчонки. Одна тащила в руках сверток, оказавшийся толстым пушистым покрывалом, другая — корзинку, прикрытую белоснежным полотенцем.

Женщина притормозила возле нас и уважительно сказала:

— Приветствую тебя, хозяйка! Меня зовут Сания, я управляющая. Альфа приказал принести вам напитки и пирожные. Может еще какие пожелания будут?

Ольга открыла рот от удивления и уставилась на меня.

— Спасибо, Сания, — улыбнулась я, — нам пока ничего больше не нужно. — Мы ждем гостей, пусть кто-нибудь проводит их к нам, когда они придут.

— Вожак уже предупредил меня, хозяйка. Не волнуйся, все будет исполнено.

Женщина кивнула и также торопливо как пришла, посеменила к дому. Девчонки вприпрыжку поскакали за ней.

— Вика-а-а, — Гуторина проводила взглядом управляющую и повернулась лицом ко мне,

— ты не хочешь ничего мне рассказать?

— Хочу, Оль, — посмотрела подруге прямо в глаза. — Нам есть о чем поговорить.

Расстелила покрывало и с удовольствием развалилась на нем. Гуторина села рядом и выжидательно уставилась на меня.

Нам действительно было о чем побеседовать. Я отчетливо помнила, как чувствовала себя последней дурочкой, которой из самых лучших побуждений никто ничего не рассказывал о том, что вокруг нее происходит. В итоге, я чуть совсем не отказалась от Пашки.

Я не хотела, чтобы моя подруга прошла через то, что пережила я, когда выяснилась вся правда. Лучше заранее знать чего ожидать от окружающих.

— Оль, хочу сразу предупредить, что твое отношение ко мне может резко измениться после того, как ты узнаешь то, что я тебе расскажу. Возможно, ты даже разговаривать со мной больше не пожелаешь. А пока, ничего не спрашивай, только слушай.

— Только не говори, что ты маньячка-убийца, все равно, не поверю.

— Ну, не настолько все серьезно, — усмехнулась я, — тем не менее, обычной мою историю тоже не назовешь. А началась она с того, что однажды красавчик-блондин, любимец женского населения нашего универа ни того ни с сего вдруг решил, что отыскал свою вторую половинку. И этой половинкой почему-то оказалась я.

Я закрыла глаза и дальше продолжила рассказывать в полной тишине. Лелька больше ничего не спрашивала, только молча слушала. Я слышала только ее учащенное от волнения дыхание и едва слышное оханье.

Я верю, что поступаю правильно, знание поможет Ольге преодолеть свой страх, когда девушка впервые встретится с настоящим миром оборотней. А она встретится, я уверена. Потому что в видении, которое я наблюдала, когда Павел утром отправился к Верховному, а меня оставил досыпать, и которое я вспомнила не далее как вчера вечером, мне была показана совершенно отчетливая картинка — счастливая Тамила бросает перед собой на дорогу, ведущую к дому главного альфы сверкающую всеми оттенками голубого и розового мельчайшую пыль, которая оседает на плитах дорожки изумительным морозным узором.

А по этим ажурным завитушкам осторожно ступая идут, взявшись за руки, две молоденькие девчонки. Одна светловолосая и голубоглазая (я знаю, что это моя дочь), вторая — кудрявая шатенка, родители которой стоят рядом с дорожкой, наблюдая за тем, как свекровь встречает их дочь в своем доме.

Высокий русоволосый серьезный мужчина с серыми глазами, ревниво поглядывая на присутствующих на торжестве мужчин, бережно обнимает за плечи свою избранную, у которой на запястье золотом горит брачный браслет. Это говорит о том, что его малышка- жена полностью признала оборотня своей парой.

Особо не вдаваясь в интимные подробности я рассказала, как папа заставлял меня выйти замуж за Пашку, а когда это не получилось мой нынешний супруг просто обдурил меня. Попросил заключить с ним якобы фиктивный брак на год, а потом я могу быть свободна как ветер, только еще иметь в качестве бонуса немного акций фирмы “Сейзен” и собственную мастерскую.

Но когда мы с ним поругались в очередной раз и я попыталась разорвать помолвку, он мне не позволил этого. Я убежала и заперлась в своем доме, так он чуть не выломал дверь, только чтобы до меня добраться. А потом, без предупреждения надел мне на руку парный браслет.

Поведала подруге, как муж без моего согласия перенес меня в этот мир, а это действительно не просто незнакомое место на Земле, а совсем другой мир.

Вспомнила, как я начала вдруг понимать неизвестный мне язык, только потому, что у меня на руке появился чудесный рисунок — мой брачный браслет Павел мне после рассказывал, что у всех патрульных в голову вживлены универсальные переводчики, чтобы они могли свободно общаться с жителями иных миров.(Да-да, именно миров, а не только с обитателями нашей Земли). Но это довольно опасная и болезненная процедура и женщинам ее проводить строго запрещено. Их и так намного меньше, чем мужчин и рисковать ими — преступление. Но супруга любого патрульного, вполне понимает все языки, которыми владеет ее вторая половинка.

Я приподняла голову и посмотрела на Гуторину. Глаза у нее горели интересом и она нетерпеливо ерзала на покрывале.

— Оль, — я поднялась, — пошли окунемся.

Самое главное хотелось немного отодвинуть. Может так случиться, что подруга действительно после беседы не захочет со мной разговаривать.

С разбегу прыгнула в бассейн подняв тучу брызг и Лелька последовала за мной.

— Вика, — наконец прервала обет молчания однокурсница, — мне вот что интересно, — раз ты всеми силами сопротивлялась против того, чтобы связать свою судьбу с Апполинарием, то почему он не отступился? Ты извини меня, конечно, но вокруг столько женщин, готовых по первому зову прыгнуть к нему в постель, а его просто переклинило на тебе. Я так понимаю, что ему немало досталось, пока он старался тебя… обворожить?

Я плеснула себе водой в лицо и протерла глаза, еще на секунду отодвигая неотвратимый момент, когда все же придется Лельке сказать, что:

— Оль, — взглянула я ей прямо в глаза, — у Пашки не было другого выбора, как только добиваться от меня взаимности. Он — оборотень, а я — его пара.

Улыбка сползла с лица Гуториной, она в шоке вытаращилась на меня, а потом попятилась назад.

Я невесело улыбнулась:

— Я ожидала удивления, но все же надеялась, что ты не станешь шарахаться от меня, как от чумной…

— А… Э… — пробормотала Лельке, наконец начав моргать, а то я уже было подумала, что она забыла, как это делается.

— Прости, подружка, но такой язык мне неизвестен.

— О!

— Уже немного понятнее.

— Кто? — наконец соединила она отдельные буквы в слово.

— А вот сейчас увидишь, — засмеялась я, глядя как из-за угла дома степенно выплывает мама Тониро, вокруг которой весело скачет лохматая девчонка. — Только умоляю тебя, не пугайся. Ничего плохого никто тебе не сделает.

— Светлых дней, Виктория! — на языке оборотней поприветствовала меня Иреим. Ее лицо сияло доброжелательной улыбкой.

— Ба! — не утерпела малышка, едва я успела поздороваться в ответ, — правда можно?

— У хозяйки спроси, — укоризненно покачала головой ее бабушка.

— Виктория, — широко распахнутые глазенки умоляюще взглянули на меня, — альфа сказал, что ты позвала нас купаться? Это правда?

— Правда-правда, — подтвердила я, бросив взгляд на еще немного обалдевшую Гуторину. Она не поняла ни слова из разговора и чего нужно не бояться пока не знала, но, тем не менее опасливо поглядывала на мать Тониро.

А Мика, получив разрешение сделала то, чего я от нее и ожидала: счастливо взвизгнула и мгновенно обернувшись зверем с разбегу сиганула к нам в бассейн. Водопад обрушился на наши с Лелькой головы, только подруга этого по-моему даже не заметила. Она во все глаза таращилась на Мику.

Надеюсь Гуторина позже не прибьет меня за подобную демонстрацию второй ипостаси оборотня.

Маленькая волчица, если не брать во внимание, что размером она с крупную овчарку, вела себя как обычный щенок: барахталась, как сумасшедшая, отчаянно молотила лапами, окатывая нас фонтаном брызг; мотала головой, отчего уши ее громко и смешно шлепали.

— Иреим, — засмеялась я, — присоединяйся к нам. Только будь так любезна, не оборачивайся зверем. Боюсь, явление еще одной волчицы моя подруга не переживет.

А довольная Мика, сама того не зная, продолжала воплощать мой план в действие. Мой расчет оказался верным. Лелька с интересом смотрела на резвящуюся девчонку и даже не заметила, когда Иреим сбросив с себя подобие платья, присоединилась к нам.

— Виктория, — замялась женщина, — я тут услышала кое-что краем уха. Правда, что эта девочка…?

— Правда, — прервала я ее. Вдруг случайно перейдет на наш язык и Ольга не от меня узнает, что у нее уже есть жених. — Поэтому нужно помочь ей привыкнуть к виду волка.

— Вика, — Лелька повернула ко мне мокрое лицо и несмело улыбнулась, — а можно мне потрогать ее?

Слава всем известным мне богам! Первый шаг сделан, первый рубеж преодолен!

— Мика! — окликнула я резвящуюся волчицу.

Белый зверь повернулся в нашу сторону и вопросительно приподнял брови. Вот честно, так и было!

— Мика, моя подруга спрашивает разрешения потрогать тебя.

Волчица открыла зубастую пасть, оскалилась, изобразив нечто вроде улыбки, подгребла к нам поближе и подставила Лельке свое ухо.

— С ума сойти! — благоговейно прошептала Гуторина, легонько прикасаясь к мокрой шерсти. — Я глажу волка!

Но непоседливая девчонка нарушила всю торжественность момента, прямо перед носом Гуториной она изо всех сил хлопнула лапой по воде, окатив последнюю с головой.

— Ах ты ж мелкая нахалка! — возмутилась подруга и набрав полные ладони воды плеснула на девочку. Мика увернулась и снова шлепнула лапой перед Лелькой.

— Ну, ты попала! — возмутилась Гуторина и ребром ладони ударила по поверхности воды в направлении маленькой шалуньи. Мика зафыркала и грозно рыкнула, что впрочем не произвело на Гуторину никакого эффекта. Она сложила руки на груди и высокомерно посмотрела на белого зверя.

Не дождавшись реакции на свои угрозы Мика вдруг рванула вперед, боднула свою соперницу лбом в плечо и мигом развернулась, чтобы удирать. Лелька кинулась за ней, и успела ухватить за хвост. Так и поплыла, увлекаемая сильным зверем маленькой девочки.

— Да-а, — глубокомысленно пробормотала я, — хрупкая девичья психика, это нечто непостижимое.

И мы с Иреим одновременно расхохотались.

Полчаса спустя бабушка Мики сославшись на дела извинилась и забрав с собой внучку ушла домой. А мы с Лелькой улеглись на покрывало и блаженствовали под лучами горячего солнца Арринолисса.

— Вика, — окликнула меня подруга и я открыла глаза, — почему ты мне ничего раньше не рассказывала?

— Извини, Оль, я просто не могла.

— Это означает, — нахмурилась Гуторина, — что теперь можешь?

— Я ждала, когда ты это спросишь, — спокойно произнесла я. — Да, теперь можно, потому что скоро на тебя предъявит права оборотень, которому оказалась парой ты.

— Ты пошутила сейчас? — уставилась на меня Лелька. — Откуда это известно? Ко мне никто и близко не подходил!

— Это я попросила Пашку дать слово, чтобы никто из оборотней к тебе не приближался.

— Тогда как? — недоуменно захлопала глазами подруга.

— Иногда и подходить не нужно, — я села и погладила Лельку по плечу. — Порой достаточно одной розы.

— О, Господи! — расстроено прошептала Лелька. — Это тот сногсшибательный красавчик? Вика, да он же бросит меня через три дня! Я даже пытаться не буду строить с ним отношения. Он же как Аполлон! Я против него…

— Ольга! — резко перебила совершенно разуверившуюся в себе девушку. — Ты так ничего и не поняла? Слай — твоя пара! Для него это как любовь с первого взгляда и навсегда. Он никогда тебя не бросит и не предаст! Ты можешь спорить и отказываться, только для него твой отказ будет как нож в сердце. Так что готовься к серьезной осаде.

— Я не верю! Он такой, такой…

— Оль, тут дело не в том, какой он, а в том — кто он. Слай — волк-оборотень. Сумеешь ли ты с этим смириться? Если сумеешь, то сделаешь счастливым мужчину, который уже и мечтать перестал о своей суженой. В ответ он сделает все, что только возможно, чтобы счастлива была ты.

Глава 33

Говорят, что нет такой женщины, которая не хотела бы замуж. А вот и неправда! Одна точно есть и это — я.

Ну, во-первых, я вроде бы уже замужем, хотя свадьбы у меня еще не было. Во-вторых, настроение не то, чтобы веселиться.

Умом я понимаю, что все так и должно было случиться, но от этого не меньше волнуюсь, а в итоге чувствую себя совсем паршиво. А как можно выходить замуж, когда тебя раздражает все вокруг.

Суббота — день нашей с Павлом свадьбы, а я сижу в одном коротеньком халате и невидящим взглядом таращусь на свое подвенечное платье.

Ольга сначала уговаривала меня успокоиться и начинать потихоньку собираться, но мне не хотелось ничего делать. Пока подруга незаметно стащила мой телефон и набрала Пашку.

— Апполинарий, она передумала, — донеслось из-за спины.

Я резко обернулась и убийственным взглядом смерила предательницу.

— Нет-нет! Видеть невесту утром в день свадьбы — плохая примета!

Секундная пауза, потом согласный кивок:

— Ну да, прийти на собственную свадьбу вообще без невесты — примета еще хуже, — отключила телефон и положила его на стол.

— Понятия не имею, — пробурчала я, — почему я с тобой вообще до сих пор дружу?

— Веришь, — усмехнулась Гуторина, убирая от греха подальше белое кружевное платье в шкаф, — сама постоянно задаю себе этот вопрос. Ты же абсолютно непредсказуемая и вдобавок еще, как оказалось, — хищная.

Я в ответ только кровожадно прищурилась. Не сказать Ольге, что я тоже имею самое непосредственное отношение к клану оборотней, я не могла. Поэтому, когда Ольга вчера со страхом спросила, как можно привыкнуть постоянно общаться с волками и не бояться их, я смиренно потупив глазки поинтересовалась:

— Вот и расскажи, как тебе удалось почти два года дружить с одной особой из этого племени и ни разу ее не испугаться?

— Вика! — отшатнулась подруга. — Ты хочешь сказать, что ты тоже…?

— Ага, и я, — подтвердила спокойно, — правда наполовину. Мать моя тоже не совсем обычный человек. Вернее, совсем необычный. Она из того же клана, что и Павел. Так что, ты теперь будешь бояться меня?

— Совсем с ума сошла! — возмутилась Лелька. Ты моя подруга и в сто раз лучше некоторых людей! Но этот мужчина… — застонала она ухватившись за голову, — не знаю… То есть, знаю. Он понравился мне, очень понравился, но как вспомню, что у него зубы…

— И у тебя зубы есть, и что с того?

— Тебе смешно? — насупилась Гуторина, — а я даже не могу себе представить, как буду целоваться с незнакомым мужчиной. Он же, наверное, захочет этого.

— Не думаю, — фыркнула я, — что Слая сейчас тоже беспокоит такой вопрос. В данный момент он ждет не дождется, чтобы побыстрее тебя в кровать затащить.

— О!

— Вот тебе и “О!”

— Все! Хватит об этом! Мне нужно подумать.

— Думай, подружка, думай. Именно поэтому твоей пары сейчас здесь нет. Чтобы дать тебе время прийти в себя и хорошенько все обдумать. Потому что самое первое желание оборотня, если вдруг ему посчастливится обрести суженую, сразу присвоить ее.

На этом наш разговор вчера закончился. Теперь Лелька думает, как ей поступить.

Сегодня Гуторина прибежала ко мне с самого утра помочь одеться и морально поддержать. Я еще с вечера попросила, чтобы никто кроме Лельки в нашу с Пашкой спальню не входил, пока я буду наряжаться, и сейчас мы с подругой были только вдвоем. Родители мужа были в своей комнате, а Пашка, чтобы соблюсти хоть некоторые правила, нынешнюю ночь ночевал у Матвея.

Вместе с ним он собирался приехать, чтобы забрать нас с Ольгой и Анастасию с Герасимом. Зина и Тина должны подойти прямо к ЗАГСу, туда же приедут папа с Оксаной. Вот и все наши гости. Дальше было запланировано полным составом ехать в ресторан, название которого Анастасия и папа держали от меня в секрете.

Но сейчас я замуж не хотела.

Хлопнула распахнувшаяся на всю ширину дверь и в спальню ворвался Павел.

— Дорогая, — обеспокоенно воскликнул он, подлетая ко мне, — что случилось?

— Я подожду внизу, — Ольга мигом выскользнула из комнаты и прикрыла за собой дверь.

— Ничего страшного, — буркнула я стараясь не встречаться с Пашкой взглядом. Как он он отреагирует на мою новость я не знала, поэтому сглотнула, набираясь смелости и выдала: — меня тошнит!

— Вика! — рявкнул оборотень неуравновешенный. — Ты опять? Только попробуй снова сказать, что от меня!

— А от кого же? — обиделась я и сердито ткнула под нос ошалевшему от удивления Риду тест на беременность.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Я, конечно, знаю, что Павел хочет детей. Но может быть когда-нибудь в будущем, не прямо сейчас? Иначе, почему он молчит, как будто в рот воды набрал, только ошарашенно хлопает глазами?

— Любимая моя крошка, — наконец прошептал супруг, — это то, что я думаю? Ты в положении?

— Как видишь, — подтвердила, опустив голову.

— Слава богам и первородный матери-волчице! — вознес хвалу Павел, а потом с беспокойством заглянул мне в глаза, — ты расстроилась. Неужели совсем не хочешь ребенка?

— Паш, ты не понял? — вымученно улыбнулась я. — Мне тошнит. Я никогда раньше не была беременна, поэтому даже не знаю, что нужно делать в таком случае. Вдруг желудок подведет меня прямо в ЗАГСе или ресторане? Я не хочу опозориться и стать посмешищем всего города. А может мне вздумается в обморок хлопнуться? Говорят и такое бывает.

Пашка присел возле меня, расстегнул пуговки на халате и прижался губами к моему животу. Потом легонько потерся щекой и поднял на меня сияющие глаза:

— Детка, — от волнения голос мужа охрип и едва заметно дрожал, — спасибо.

— Ты правда рад? — я опустила руку на голову супруга и начала машинально перебирать его мягкие волосы.

— Ты сделала меня самым счастливым волком во всей Вселенной, — нежно прошептал Павел снова покрывая легкими, невесомыми поцелуями мой живот, в котором только-только зародилась искорка новой жизни.

— Паш, — расстроенно спросила, — а как же со свадьбой?

Не успела даже охнуть от неожиданности, как уже была на руках у мужа, который осторожно прижимая меня к своей груди выбежал из спальни и понесся по коридору.

Даже спросить куда он меня тащит не успела, как оборотень ударом ноги открыл дверь в родительскую комнату и с невероятно гордым видом усадил меня на стол, стоящий в центре.

— Наридис! Ты что творишь? — поинтересовался Гарес, офигевая от натюрморта на своем столе.

— Отец, мама, — счастливо улыбнулся Павел и ласково провел пальцами по моей руке, — это будущая мать моих детей!

— Сынок, — засмеялась Анастасия, — да мы вроде бы уже знаем это.

— Не можете вы знать, — опроверг ее утверждение Павел. — Мне самому только сейчас стало известно.

Пока я старалась незаметно застегнуть пуговицы чуть-чуть отвлеклась. Подняла глаза и обнаружила перед собой только плачущую свекровь. Свекор по тихому слинял. Эх, мужики! Вот так всегда! Чуть какие проблемы появляются, так их днем с огнем не сыщешь.

Пока Анастасия смеялась и плакала, обнимала меня и чего-то желала, я благодарила и все время порывалась слезть со стола. Мне было неловко, что вокруг меня такая суета. Но Павел бдительно следил и успевал пресечь мои бунтарские попытки. Пока не распахнулась дверь и Гарес втолкнул в проем в двери весьма воинственно настроенного Стэна. Растрепанный и расхристанный лекарь решительно направился в мою сторону, размахивая уже знакомой мне коричневой сумкой. Притулил ее рядом со мной, вытащил колбу с каким- то напитком розового цвета, но мне не предложил, а поставил на стол, у своего саквояжа.

Потом был извлечен неизвестный мне аппарат размером с Большую Энциклопедию.

А в следующий момент я охнула от неожиданности, потому что Стэн быстро притулил проводок, который тянулся от загадочного механизма к моей руке и я получила довольно ощутимый разряд в большой палец. Дальше из сумки вытащили круглую синюю пластинку и Стэн оглянулся:

— Может выйдете?

Никто даже и не подумал покидать комнату, только свекор повернулся к нам спиной, когда Пашка снова расстегнул мой халат, который я только-только привела в порядок, а иноземный доктор непонятно зачем приложил диск, оказавшийся на удивление мягким и теплым, к моему животу.

Несколько секунд Стэн прислушивался и приглядывался к бьющейся током коробке, потом забрал диск, сжал его между своими ладонями и закрыл глаза.

— Поздравляю, Виктория! — глаза пожилого лекаря искрились весельем. — Три!

Я быстренько начала в уме подсчитывать, прошло ли три недели с того времени, как мы с мужем впервые разделили постель или нет, и вздрогнула от радостного вопля.

— Не может быть! Ты уверен, Стэн?

— Обижаешь, альфа, я свою работу знаю. Трое их, точнее не бывает.

С ума сойти! Да не может такого быть! Или может? Я только глазами хлопала, переводя по очереди взгляд на каждого из присутствующих в комнате.

Пашка взволнованно ерошил себе волосы, восторженно глядя на меня, свекровь опять всплакнула, а Гарес резко развернулся в мою сторону и удивленно приподнял брови. Я поспешила снова застегнуть пуговицы на халате, потому что мой совершенно обалдевший от радости супруг даже не обратил внимания, что одежда моя не совсем в порядке. Ну да, это же не ему носить тройню, так почему бы и не порадоваться?

— Анаид, — махнув на Рида рукой, обратился Стэн к моей свекрови, — собери вещи Виктори быстрее, я ее забираю.

— Это еще куда? — возмутилась я. — Даже и не подумаю отсюда уезжать!

— Поедешь, — настаивал лекарь, — за тобой необходимо круглосуточное наблюдение.

— Стэн, ты совсем спятил? Я сказала, что останусь здесь, что непонятно?

— На данный момент твоего желания недостаточно, — рассердился оборотень. — Самые важные вопросы в семье решает мужчина.

— Стэн, прекрати, — вдруг поддержал меня Павел. — Если все в порядке, зачем Вику в клинику забирать? Или ты чего-то не договариваешь?

— Все что нужно, я сказал, — сверкнул глазами доктор, — только я даже припомнить не могу, когда в нашем клане женщина родила одновременно троих волчат!

Какое счастье! Я и тут оказалась впереди планеты всей? Ну просто пионерка. Только радости мне это не добавило.

— Паш, — сердито уставилась я на блондина, — или пусть Стэн мне поможет, или пусть отправляется домой.

— Альфа, — упрямо мотнул головой лекарь, — я должен забрать Викторию с собой. Если что-то случится с невесткой Верховного, мне не сносить головы. Зейли прикончит меня не задумываясь.

— Дорогая, — на лице Рида отразилось сомнение, — может и в самом деле?

— Никаких делов! — разозлилась я. — У меня свадьба или как?

— Свадьбу нужно отложить, — решительно выдал лекарь, — а еще лучше, вообще отменить. Когда дети появятся на свет, тогда и делай что тебе нравится.

— А индейскую национальную избу не хотел? — спрыгнула я со стола, не обратив внимания, что все трое мужчин находящиеся в комнате кинулись меня поддержать. — У меня свадьба! И я не больная, чтобы меня в больнице запирать!

— Но Зейли…

— Да с чего ты взял, что Верховный тут хоть каким-то боком причастен? Я не говорила, что самый первый мой ребенок окажется парой его сына. Может у меня кроме этих детей еще десяток дочерей будет?

Стэн растерялся и просительно посмотрел на Рида:

— Наридис, пожалуйста, повлияй на свою женщину.

— Если он не хочет, чтобы мы поссорились прямо сейчас и надолго, — мстительно усмехнулась я, — то даже пытаться не будет. А мне вроде бы волноваться нельзя? — невинно похлопала глазами. — Я же буду из-за этого переживать очень-очень.

— Вот чертовка, — расхохотался Гарес. — Настоящая пара для вожака стаи.

— Ладно! — решил прекратить дискуссию тутошний альфа, а по совместительству мой муж. — Свадьба у нас. Стэн, что ты там притащил? — показал на колбу с розовой жидкостью.

— Это для Вики?

— Да, — пробурчал Стэн оскорбленный, что не прислушались к его профессиональным рекомендациям, — это укрепляющая и тонизирующая настойка.

Не успела я протянуть руку за сосудом, как он продолжил:

— Но ее действия хватит только на сутки, завтра, если будешь чувствовать себя неважно, нужно будет принять еще.

— Вот завтра и привезешь, — усмехнулась я.

Брови лекаря сошлись на переносице. Стен изволил гневаться. Ну и пусть себе злится. Представил бы себя на моем месте. А то ишь что удумал, держать меня под круглосуточным надзором, как преступницу.

В конце концов все успокоилось, доктор оборотней вернулся на Арринолисс, я была доставлена в свою спальню на надежных руках заботливого мужа. Пашкины родители остались в своей комнате собираться на торжество, Гуторину вернули на место и только я все еще не начала одеваться, потому что не могла выставить из спальни ошалевшего от радостной новости будущего папашу троих малышей. Рид сопротивлялся и возмущался, но все таки ему пришлось уйти. Правда на прощание муженек поцеловал меня раз сто, не обращая внимания на смущенно-насмешливый взгляд Лельки.

Пришлось выталкивать его силой и пригрозить, что если мы опоздаем к указанному времени в ЗАГС, то…

Что будет в этом случае, прошептала супругу на ухо и тот моментально сдался. Еще разочек поцеловал меня и исчез за дверью. А Лелька извлекла из шкафа мой свадебный наряд.

Еще десять минут было потрачено, чтобы принять душ и наконец я взяла из рук своей самой близкой подруги сверкающее стразами и серебряными нитями вышивки, белоснежное одеяние.

Бережно прикасаясь к невесомой ткани, мы с Лелькой осторожно надели его на меня и я с восторгом оглядела себя в зеркале. Это было не платье, а мечта!

Конечно, я сама выбирала наряд, но сейчас казалось будто вижу его в первый раз. Никаких корсетов, никаких обнаженных плечей я и знать не желала. Простой на первый взгляд покрой, удивлял классическим изяществом линий. Лиф платья из итальянского кружева с атласной подкладкой сидел на мне как влитой, а юбка, трехслойная и пышная, из- за двух слоев из фатина казалась невероятно воздушной. Рукава до локтя и небольшое декольте завершали картину.

Ольга усадила меня на стул и принялась колдовать над моей прической. Почему я не воспользовалась услугами стилиста-парикмахера сама понятия не имею, но до того времени, пока мы не расписались с Пашкой в книге регистрации актов гражданского состояния, видеть перед собой чужих и незнакомых людей мне не хотелось. Тем более ничего грандиозного не планировалось, и я свободно могу потанцевать не волнуясь, что стильная прическа развалится в самый неподходящий момент.

— Вика, — оторвала меня от размышлений Лелька, — чего молчишь? Тебе не нравится?

Я подняла глаза и посмотрела в зеркало:

— Ух ты! — честно восхитилась я. Мне правда очень понравилось. Гуторина заплела широкую асимметричную косу и вплела в нее нитку крупного жемчуга. Край косы свернула на затылке и закрепила заколкой с большой декоративной лилией. Для моих двухцветных волос это был наверное самый лучший вариант.

Зазвонил телефон и я быстро схватила трубку.

«Солнышко, — голос моего любимого оборотня, — пора выдвигаться. Матвей уже здесь и мы ждем вас на улице».

— Ну что, Оль, вперед?

Следующие полчаса промелькнули будто мимо меня. Как во сне я двигалась на негнущихся ногах, делала что говорили, шла, куда предлагали, ставила подпись там, где указали. Только когда Павел обнял меня и прижался своими жаркими губами к моим я пришла в себя и поспешила ответить на поцелуй, который прервался только после деликатного покашливания.

— Дорогие новобрачные, — регистраторша насмешливо смотрела на нас, — я понимаю, дело молодое, но дайте возможность своим близким поздравить вас. Только поторопитесь, пожалуйста, следующая пара с нетерпением ждет своей очереди официально стать мужем и женой.

Вполне ожидаемо первыми поздравлять меня бросились папа и Ксюха и только тут я заметила одну особенность: отец держал Оксану за руку.

— Пап?! — удивленно воскликнула я и его спутница покраснела и попыталась выдернуть свою руку из крепкого мужского захвата. Но не тут то было и Ксюха засмущалась еще больше, а я припомнила, как она случайно оговорилась и назвала папу Валерой.

Ну и дела творятся вокруг! Неужели в нашей семье в скором времени образуется еще одна пара?

Анастасия и Гарес торжественно поздравили вновь созданную ячейку общества и уступили место моим подружкам.

После произнесения всех пожеланий счастья, здоровья, семейного счастья наша немногочисленная группа наконец вывалилась из ЗАГСа, уступив место следующей паре, которая ураганом внеслась в зал, будто за ней собаки гнались.

Наверное жених боялся, что невеста передумает в самый последний момент, поэтому тащил свою суженую за руку такой силой, что та еле успевала за ним бежать.

Как и положено, на крыльце нас сфотографировали на долгую память, а потом началось самое интересное.

— Девушки, — вдруг сказал Пашка, — позвоните, пожалуйста, своим родным и предупредите, что вы сегодня не вернетесь, потому что там где мы будем праздновать, возможно не окажется связи. Завтра вас в целости и сохранности доставят домой. Не волнуйтесь, даю слово, что ничего с вами не случится, а Вика подтвердит, что я просто так ничего не обещаю.

А Вика, то есть я, удивленно таращилась на довольно ухмыляющихся родственников. Значит ресторан отменяется? И мне никто не признался?

Я сердито нахмурила брови, на что Анастасия лукаво улыбнулась:

— Сюрприз, дорогая.

Сюрприз удался стопроцентно, когда частный самолет доставил нашу компанию на снятый на два дня в полное наше распоряжение целый остров, с настоящими пальмами, белым песком, прозрачной голубой водой, морем ярких больших цветов и огромным одноэтажным бунгало с кучей комнат.

Но в полный шок привело меня не это, а целая толпа гостей, ожидающих нашего появления. Здесь были друзья Гареса и папы, несколько парней, однокурсников Павла и Матвея, которые с интересом рассматривали Зину и Тину. Девчонки сразу разрумянились от смущения.

Матвей помог сойти с трапа самолета Гуториной и я сразу обрадовалась, что здесь нет Слая, иначе возникла бы стычка. Насколько волки собственники мне пришлось убедиться на собственном опыте.

Пашка недолго думая подхватил меня на руки и легко сбежал со ступенек.

Когда мы все оказались на земле грянул хор из множества голосов:

— Поз-дра-вля-ем!!!

Я даже вздрогнула от неожиданности и уставилась на дверь в бунгало. Еще одна новость — на крыльце стояла моя мать и улыбалась мне. Ее бережно держал под руку симпатичный мужчина средних лет. Опять новый?

Как оказалось немного позже, тот же самый — шестой. Угроза патрульного Арринолисса возымела действие и Вероника не рискнула оставить мужа.

Но на этом новости не закончились. Едва Анастасия сияя, как солнце пригласила всех присутствующих в здание, где в просторном зале нас уже ждали накрытые столы, и мы под шум и смех заняли свои места, дверь распахнулась и в зал вошли еще несколько гостей, которых я никогда не ожидала встретить на своей свадьбе.

Вот же нехороший человек, все таки пожаловался на меня! Иначе почему Верховный альфа, поддерживая свою пару под руку вошел в просторное помещение? Сердито поглядела на невозмутимого Стэна, который спешил следом за своим главой.

Рядом сдавленно охнула Гуторина и причина сразу стала мне понятна, когда я перевела взгляд на следующего гостя. Слай сразу уставился обожающим взглядом на свою суженую и не успела я что-то ободряющее сказать своей побледневшей от неожиданности подруге, когда послышалось новое оханье, только уже с другой стороны стола.

Вероника стояла уставившись на пару средних лет, которая появилась вслед за бетой Верховного.

— Мама!? — прошептала Веридэ и вышла из-за стола, но невысокая, светленькая женщина смотрела только на меня и по ее щекам текли слезы. Я растерянно взглянула на теперь уже полностью официального мужа, но он похоже подобного тоже не ожидал.

Последовали новые поздравления и вновь прибывших гостей усадили за стол, только Слай на секунду задержался возле Рида и что-то шепнул ему на ухо.

— Где? — брови Пашки приподнялись от удивления.

— Здесь рядом.

— Извините нас, — супруг проворно вышел из-за стола, меня тоже вытянул и потащил к двери, которая вела в коридор.

— Что за безумный день? — проворчала еле слышно.

— Сама свадьбу хотела, — хохотнул Пашка и втащил меня в первую же дверь. У окна стояли парень и девушка. Кто такие, почему не знаю?

Девушка обернулась и оказалось, что на руках у нее совсем маленький ребенок. Она приветливо улыбнулась и направилась прямо ко мне. Ничего не понимая пялилась на женщину и даже не сразу заметила, что Пашка уже приблизился к мужчине и по дружески хлопнул по плечу.

А потом молодая мамочка опустилась на одно колено и протянула мне своего малыша.

— Виктория Креаридис, — произнесла она мягким грудным голосом, — я пришла, чтобы просить тебя стать особенной матерью моего сына.

— Офигеть! — я ошалело уставилась на девушку. — У меня скоро детей будет целая футбольная команда.

— Ну чего-то подобного я и ожидал, — расхохотался парень, повернувшись лицом ко мне,

— хорошо хоть не сказала «Баста, карапузики!». Возьми уже моего сына, омега. Не заставляй Наю так долго ожидать твоего решения.

— Догер!? — недоверчиво воскликнула я, осторожно подхватывая на руки крохотного малыша.

Наверное увидела бы на улице и не узнала бы в сияющем счастьем и покоем парне обезумевшего от горя оборотня.

— Спасибо тебе, Виктория, — мягко улыбнулась Ная, принимая назад своего сына из моих рук. — Нашему клану очень повезло, что теперь у нас есть ты.

— Жаль, что Верховный так не думает, — поморщилась я, — ну что, раз все церемонии соблюдены, то давайте с нами за стол!

Подцепила девушку под руку и потащила за собой. Мужчины более степенно последовали за нами.

Даже не предполагала, что этот знаменательный день станет для меня таким счастливым.

Я радовалась за своих родных и близких, за друзей и знакомых.

Гораздо позже, когда был утолен первый голод и некоторые гости разбрелись по острову, а молодежь устроила танцы под открытым небом, Павел рассказал мне, что родители Веридэ, после того что сотворила их дочь, не смогли смотреть в глаза родственникам Альвара и отправились в добровольное изгнание.

Два десятка лет они жили в каком-то мало посещаемом оборотнями мире и понятия не имели, что у них есть внучка. В том, что они сейчас здесь — заслуга Верховного. Зейли приказал разыскать супругов и сообщить им радостную новость с предложением вернуться в свой клан. Бабушка с дедушкой без раздумий согласились.

Надеюсь, что мы еще не раз с ними увидимся.

— Вика, — подошла ко мне раскрасневшаяся от танцев Ольга, — я пойду в дом, немного освежусь. Не теряй меня.

Я согласно кивнула, что не потеряю и снова приготовилась слушать мужа, ожидая продолжения истории, как вдруг заметила, что потеряла кое-кого другого. Исчез Слай, который почти все время сидел в плетеном кресле под раскидистым кустом покрытым большими белыми цветами и не сводил глаз со своей избранной. Танцевать он не умел, а иного повода привлечь внимание своей пары пока не находил.

— Мне нужно срочно отлучиться, — вскочила я со скамейки, на которой мы с Пашкой устроились.

— Вика-а, — подозрительно прищурился супруг — ты что задумала?

— Ничего, — постаралась изобразить самый невинный и стеснительный взгляд, — мне нужно, терпеть теперь нельзя, сам знаешь.

— Дорогая, — вкрадчиво проворчал Рид, — это правда?

— Чистейшая, — клятвенно уверила. Подумаешь, зайду по пути в маленькую комнатку, поэтому все правда.

Знаю, что поступаю не очень хорошо, но я должна убедиться, что Слай не испугал Лельку и все с моей подругой в порядке.

Быстро проследовала в бунгало, свернула в коридор направо, и внимательно прислушалась. Вроде бы ничего… Прошла дальше по совершенно пустому коридору и приблизительно на полдороги до бокового выхода резко остановилась. Прямо за ближайшей дверью что-то упало.

Оглянулась, никого нигде нет. Притаилась как мышка и прислушалась.

«Не бойся меня, солнышко, — послышался приглушенный мужской голос, — я никогда не обижу тебя. Только дай мне шанс».

То ли Лелька ничего не ответила, то ли отвечала слишком тихо, но ее голоса я не услышала.

«Иди ко мне, долгожданная моя девочка, — проворковал Слай. Никогда бы не поверила, что он умеет говорить таким сексуальным голосом, если бы своими ушами не слышала. А он меж тем продолжил: — Не убегай, солнце мое. Я с ума сойду, если не прикоснусь к тебе хоть на мгновение».

— Виктория! — сердито прошипел рядом голос моего мужа. — Сейчас же прекрати подслушивать!

— Только минуточку, — взмолилась шепотом.

— Ни минутки, ни даже секунды! — возразил Рид и обхватив меня за талию старался оттащить от двери, а я уперлась пытаясь хоть что-то еще услышать. — Слай не обидит твою подругу. Идем сейчас же к гостям!

Я дернулась в попытке вырваться и нечаянно толкнула дверь, которая гостеприимно распахнулась. Бросила взгляд в комнату и облегченно выдохнула.

Вот и все, теперь мне здесь делать нечего. Высокий крепкий оборотень легко держал на руках мою подругу и жадно целовал ее.

Лелька обеими руками обхватила шею своего будущего супруга и ничуть не возражала.

— Ох, — отпрянула она осознав, что они уже не одни в комнате и попыталась соскользнуть на пол. Но кто ж ее отпустит?

— Паш, — укоризненно оглянулась я на мужа, который все еще старался утащить меня подальше отсюда, — говорила же тебе, что подальше пройти нужно. Идем, я тоже хочу тебя поцеловать!

И теперь сама потянула ухмыляющегося Пашку, еще услышав напоследок как Лелька тихо попросила ее отпустить, на что сразу же получила ответ:

— Нет, душа моя, теперь уже нет. Ты моя!

Вот и ладненько, мысленно потирая руки я потянула супруга дальше по коридору и распахнула последнюю дверь.

— И что же ты задумала, дорогая? — нежно прошептал мой волк наклоняясь ко мне.

— Я хочу тебя поцеловать, — легонько прикоснулась подушечкой указательного пальца к губам мужа, — и не только…

— Девочка моя любимая, — хрипловатым от волнения голосом прошептал Пашка, — ты беременна…

— Точно, — подтвердила, поворачивая ключ в замке. — поэтому мне просто необходимы положительные эмоции.

— Но Стэн… — неуверенно начал Рид.

— Сегодня мой день, — решительно прервала. — Я хочу быть счастлива с тобой, любимый мой волк, сейчас и каждый последующий день моей моей жизни. Ну что, альфа, ты готов сделать свою пару счастливой? Если готов, можешь начинать прямо сейчас.

И утонула в нежных объятиях оборотня, в глазах которого уже плескались страсть и возбуждение:

— Готов, любимая. Ты будешь счастлива, иначе и быть не может.

Эпилог

(Десять лет спустя)

— Рид! — я сердито посмотрела на сидящего в кресле блондина и вызывающе сложила на груди руки.

— Что случилось, малыш? — не отрываясь от изучения каких-то документов, отозвался супруг.

— Рид, — возмутилась отсутствием должного интереса к моим проблемам, — я с кем разговариваю?

— Вика-а, — наконец взглянул на меня намеренно жалостливым взглядом мужчина, — мне правда некогда.

— Выходит, я сама должна разбираться с разбойником, которого ты именуешь наследником?

Лицо мужа сразу посветлело от улыбки, будто солнышко коснулось его своим лучом. От отложил свои бумажки и поднялся.

— Что на этот раз?

Я только молча указала рукой на дверь. Пашка с удовольствием потянулся и направился к выходу. А через минуту с улицы послышался его смех.

Вот же… папаша! Я поспешила следом и шлепнула веселящегося мужа по плечу.

— Паш, — с упреком посмотрела на него, — ничего смешного не вижу. Мне эту материю привезли с Тори третьей, теперь что от нее осталось?

Мой обвиняющий перст указал на маленького белого волчонка, который с наслаждением урча трепал во все стороны ткань, которая переливалась на солнце всеми цветами радуги.

— Повлияй на него как-то, ты же альфа!

— Малыш, ну не могу я ругать Шейла, — прекратил смеяться Рид, — он же совсем еще ребенок.

— Твой ребенок, — ткнула Рида пальцем в грудь, — испортил мой сюрприз! Я хотела подарить Оксане необычный халат на десятилетие их с папой свадьбы, потому и попросила, чтобы мне привезли…

— Кто? — вдруг напрягся Павел.

— Что “кто”? — я приподняла брови, невинно глядя на мужа.

— На Тори третьей сейчас находится Талор, — рыкнул оборотень, — это он привез тебе ткань?

— Паш…

— Прибью этого щенка, если он не оставит тебя в покое!

— Нельзя его прибивать, — успокаивая погладила мужа по груди, — твоя дочь тебя за это не поблагодарит.

Пашка пораженно уставился на меня:

— У тебя снова было видение!? А кто…?

Я отрицательно качнула головой и снова ткнула рукой в сторону резвящегося щенка.

— Шейл! — строго прикрикнул альфа, — а ну-ка иди сюда, проказник!

Волчонок вмиг забыл о новой игрушке и помчался к своему отцу, который спускался со ступенек навстречу ему.

Строгости альфы хватило не надолго. Только до того времени, когда волчонок обернулся в маленького мальчика и закричал:

— Папулечка!

Трехлетний малыш побежал снова и вдруг споткнулся и свалился в густую зеленую траву.

— Сынок! — теперь уже Рид помчался к Шейлу, который неуклюже поднялся и протянул ручонки навстречу Наридису.

На этом воспитание непоседливого ребенка и закончилось. Никогда не предполагала, что Павел будет настолько обожать своего сына, что никогда его не станет ругать. Совсем испортит мальчишку.

Тем не менее, я с улыбкой смотрела, как супруг подхватил своего наследника и подбросил его вверх, а затем прижал к груди. Конечно, дочерей Рид тоже любит, но сын для него — это святое.

— Папуля, — заливисто засмеялся Шейл, прижимаясь покрепче, — я игрался.

Ну все! Эти двое для меня потеряны не менее, чем на час, так что ждать их бесполезно. Спустилась со ступенек, обогнула дом и направилась к невысокому строению с огромными почти во всю стену окнами.

Это была моя собственная мастерская. Наридис все же выполнил то, что обещал мне еще в день помолвки. Распахнула дверь и вошла.

— Вика, где ты была? — подскочила ко мне Гуторина. Извиняюсь, Ольга Дарелис — любимая супруга Слая Дарелиса. — У нас ткань пропала! Я только собиралась ее кроить.

— Нету ее, Оль, — сокрушенно развела руками, — у меня знаешь ли сын есть, а у него папа…

Подруга удивленно посмотрела на меня и через секунду мы с ней обе хохотали до упаду. Что такое безумно любящий свое чадо отец, Лелька тоже в курсе.

Ее дочери уже девять, как и моим трем девчонкам, а сыну пять и Слай просто трясется над своими детишками.

Хорошо бы все люди так относились к своим малышам, как оборотни, но увы…

— А где малышня? — оглянулась в поисках наследников.

— Тария забрала их всех в дом.

Тария — это моя бабушка. После того, как они с дедом по моему приглашению переехали к нам, женщина просто помолодела и расцвела.

Все свое свободное время она уделяла детям. Количество которых, кстати, постоянно увеличивалось. Но она не жаловалась. Вот сейчас она забрала всех, за кем до этого по моей просьбе приглядывала Мика. Но девчонка молодая, ей бы лишь хвостом вертеть (в полном смысле этого слова) перед парнями, поэтому она ничуть не возражала, что ее отпустили.

И вся футбольная команда детворы, (среди которых были три мои старшие дочери, дочь и сын Ольги, серьезный молчаливый мальчишка — сын Эландора) отправилась с Тарией в дом, где бабуля будет развлекать их сказками. В этой компании не хватает только моего младшенького, который незаметно сбежал, прихватив с собой несостоявшийся Ксюхин халат.

Я еле уговорила супругу Эландора работать в мастерской приемщицей и теперь не могла нарадоваться на девушку. Она совершенно изменилась, стала открыто и свободно общаться с перламутровыми оборотнями, тем более, что волчицам желающим выглядеть стильно и красиво приходилось обращаться именно к Салире, чтобы сделать заказ и она теперь нарасхват.

Сына женщина дома одного не оставляла. А так как в школе сейчас каникулы, она брала его с собой в мастерскую, потому что Эландор, террис стаи Пологих Холмов, был почти все время занят.

К своей службе мужчина относился очень серьезно и сначала даже не поверил, когда вожак предложил ему, инвалиду, должность, которая означала нечто вроде шерифа стаи.

Тониро сейчас — бета моего мужа и тоже весьма доволен. Даже когда он благодаря своей маленькой дочери справился с потерей пары, осторожный Зейли не торопился снова возвращать парня в ряды своих патрульных. Поэтому Тони очень обрадовался когда Наридис, новый альфа, назначил его своим помощником.

И вот уже десять лет трое друзей встречаются почти каждый день, чтобы решить накопившиеся дела и проблемы стаи.

Начнется учеба в школе и нам станет немного полегче. Этой зимой приступают к обучению и наши с Лелькой девчонки, что немало огорчает их озабоченных отцов.

Наше небольшое предприятие процветает, потому что финансами занимается моя весьма предприимчивая свекровь, которой все же пришлось вернуться на Арринолисс, потому что полиция не оставляла попыток обнаружить ее в доме Красиных.

Мой свекор сейчас на Теруне и Анаид по секрету мне сообщила, что это последняя его командировка.

Гарес решил оставить службу патрульного, чтобы уделять больше внимания своей семье. Боится, что не успеет насладится детскими годами своих внуков. Малыши так быстро становятся взрослыми.

В моем родном мире, в доме, где жили Анаид с Гаресом, на втором этаже сейчас устроились мой папа и Оксана. Первый почти полностью занимает Каро, которого Верховный отправил вместо Гареса. Там же до сих пор живет и Тимдор. Так что портал под надежным присмотром.

— Вика, — рядом с нами возникла Салира, — можно мне немного раньше уйти? У нас гости. — В ответ на мой удивленный взгляд, продолжила. — Мариар приехал.

Что глава клана антрацитовых родной дядя Салиры, я узнала всего несколько лет назад. Хоть наши кланы сейчас сотрудничают, девушка долго не решалась признаться в родстве с главным альфой бывших врагов.

— А давайте, устроим выходной? — предложила я. — Идите по домам, девочки. Хватит на сегодня.

Возражать никто не собирался и мои сотрудницы сразу же стали названивать своим вторым половинкам, чтобы забрали их, а я направилась в дом. Вошла и медленно двинулась по коридору к кабинету Наридиса.

У меня для мужа была небольшая новость.

В кабинете было подозрительно тихо и уже подумалось не шкодит ли мужская половина семьи Креаридисов вдвоем? Бесшумно открыла дверь и остановилась на пороге. Мои мужчины спали в кресле и выражение их лиц было безмятежно-счастливое. Но стоило мне пристальнее вглядеться в безумно сексуальные губы, которые до сих пор сводили с ума, как глаза моего оборотня распахнулись:

— Ты разглядываешь меня, любовь моя, — довольно ухмыльнулся он.

— Даже не думала.

— Я чувствую твой взгляд, ты же знаешь.

Потом супруг посерьезнел и продолжил уже озабоченным тоном:

— Зейли просил сегодня вечером привезти тебя в поместье. Там проблема какая-то.

— Хорошо, — согласно кивнула.

— А еще, — блондин поморщился, — Верховный предложил пригласить Ханта и Корта к нам в гости.

— Опять? — воскликнула я. — Никаких гостей! Ты сам говорил, что только после полового созревания девушки оборотень может почувствовать свою пару. Нечего обнюхивать моих девочек! Им только по девять!

— Малыш, — Павел передвинул спящего ребенка поудобнее и внимательно посмотрел на меня, — признавайся, ты же знаешь, кто из наших дочерей приходится парой сыну Верховного?

— Конечно, знаю, — фыркнула я. Лишь одна из моих девчонок была точной копией своего папули — голубоглазая блондинка, — но не собираюсь тебя в это посвящать. Из мужской солидарности ты все равно расскажешь Верховному, а я не хочу обзаводиться зятем прямо сейчас. Его же потом из нашего дома метлой не выметешь.

— Пожалей парней, Вика. Они же с ума сходят, пытаясь узнать, кто из них окажется тем счастливчиком, у которого точно будет суженая.

— Можешь передать им, — уступила я чуть-чуть, — пары будут у обоих и свадьба будет у них в один день, только пусть не ходят к нам в гости каждую неделю, все равно еще лет пять это бесполезно.

Пашка немного помолчал, а потом жалобно на меня посмотрел:

— Любимая, а мне на нашу десятую годовщину ты ничего подарить не планируешь?

Ну как тут устоишь перед таким просительным взором?

— Планирую, мой альфа, — я подошла поближе и прикоснулась кончиками пальцев к щеке мужа. — Я подарю тебе еще одного ребенка.

Content

Аграфена
Совершенная мечта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог