Гриневич Александра

Осколки судьбы

ПРОЛОГ

Дорога, пересекающая Горальский лес, всегда считалась опасной. Разбойничьи шайки давно облюбовали эти места, и, хотя местные бароны время от времени предпринимали попытки избавиться от этой напасти, но меры эти были временные и не очень действенные. Огромный лесной массив одной стороной примыкал к не самому маленькому болоту, о котором ходили дурные слухи.

Мало кто рисковал сунуться в те места. Хищное зверье, непроходимые топи и, по утверждениям местных жителей, нечисть болотная. Так это, или не так, кто сможет точно сказать? Живущие неподалёку люди верили в существование болотника и ночниц, манящими огоньками завлекающих путников в топь. А ещё были ырки, багники, стухачи и жабалаки. Всех и не перечислишь.

Тайные тропы, проложенные ещё в незапамятные времена, помогали смельчакам незаметно уходить от погони, скрываясь на нескольких небольших островках в центре болот. Там, где, якобы, жила старуха-ведьма.

Тихо переговаривались между собой кроны деревьев, шелестели листвой, едва слышно поскрипывали ветками. Но не было слышно привычного птичьего гомона, лишь изредка тревожно перекликались между собой сойки. Лес замер, притаился, потревоженный людьми, постепенно приходя в себя, возвращаясь к привычной жизни. Пройдёт совсем немного времени и снова, чуть в стороне, запоют птицы, всё также будет шелестеть листва, гудеть насекомые. Такая привычная лесная жизнь. Не для всех.

Обоз, следовавший из Лориса в Гораль так и не дошёл до места назначения. Вдоль обочины дороги валялись разграбленные повозки, разбитые и опрокинутые. Тела ещё не успели остыть, а стаи мух уже начали свой страшный пир. Сладковатый запах смерти кружил над местом гибели людей, время от времени налетавший лёгкий ветерок слегка шевелил одежду и волосы погибших. И тишина. Нагоняющая на душу жуть.

В тот день торговый обоз лориского купчины стал не единственной добычей лихих людей. Пять возков, с десятком сопровождающих их охранников, сам купец, его помощник и возчики. К обозу, в целях безопасности, ещё примкнуло несколько местных, желающих добраться в Гораль. А чуть дальше, метрах в трёхстах от разграбленного обоза лежала на боку богато украшенная карета. Точно также выпотрошенная грабителями, или теми, кто хотел бы выдать своё деяние за разбойничье нападение. И снова тела погибших.

Воины сопровождения сражались до последнего, но это не спасло жизни двух, ехавших в карете женщин. Порванная одежда, следы надругательства и много-много крови. Женщины пытались оказать сопротивление, за что и поплатились. Их бы убили в любом случае, но то была бы смерть от оружия. Миг, и всё. А так, каждая получила не по одному десятку ударов, словно убийцы желали выместить на их телах зло.

Если бы у всего этого был сторонний наблюдатель, он бы заметил, что среди лежащих вдоль дороги тел погибших есть и кто-то живой. Счастливец, а как ещё иначе назвать того, кто смог выжить в этом нападении? Человек очнулся и долго лежал, глядя в небо, взгляд бездумно наблюдал за проплывающими над ним облаками, колышущимися ветками деревьев. Он словно прислушивался к себе и миру, пытаясь вспомнить, что же произошло. Голова раскалывалась от боли, мысли разбегались, не давая сосредоточиться. Человек сделал попытку приподняться, опёршись на локти. И снова упал. Послышался долгий протяжный стон, а после вновь накатило беспамятство.

Судя по одежде и комплекции, это был мальчишка, только-только перешагнувший порог юности. Уже не ребёнок, но и пока не взрослый. Худенькое тело было обряжено в рубаху и штаны из хорошего полотна, а сверху было накинуто что-то вроде легкой куртки. Голову скрывала шапка, которую обычно носила молодёжь в местных сёлах. Явно не бедняк, но и на богача парень тоже не тянул. Сейчас вся одежда была залита кровью и вымазана в пыли.

Упавшее сверху тело одного из охранников придавило нижнюю половину туловища, не давая возможности пареньку приподняться. Странные разбойники, распотрошившие тюки в повозках и не побрезговавшие снять с ног убитых сапоги, почему-то не тронули ни одного, ни другого. Даже не польстились на лёгкий кожаный доспех воина, с нашитыми по нему железными пластинами. Лишь кошель с пояса срезали, совершенно не тронув лежавшего рядом бессознательного мальчишку.

Вторая попытка оказалась более удачной. Паренёк, придя в себя, попытался избавиться от придавившей к земле тяжести, извиваясь ужом, смог выскользнуть из-под тела убитого и немного отползти. Явно помня о своей предыдущей попытке, поднимался осторожно. Сперва перекатился на бок, а потом опёршись одной рукой о землю, слегка приподнялся и огляделся. Охнул, схватившись рукой за голову. Именно в том месте, куда пришёлся, оглушивший его удар. Снова упал и долго лежал, дрожа от внезапного озноба и переживая, скручивающие тело судороги. Сквозь стук зубов можно было бы попытаться разобрать его тихий прерывистый шёпот.

— Почему нельзя было просто умереть? За что мне это всё? Твою ж-то мать!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Татьяна.

Если бы Татьяну спросили, в какой миг её до этого внешне счастливая жизнь разлетелась на осколки, она бы смогла ответить с точностью до секунды. В тот самый миг, когда любимый муж, сидя на балконе тёщи, в телефонном разговоре с любовницей, назвал её солнышком. До этого солнышком была она, Татьяна Воронова, жена и мать двоих детей.

Первый звоночек прозвенел на седьмом месяце беременности, когда незнакомая женщина позвонила на домашний телефон и проинформировала, с кем находится Танин муж. По словам «доброжелательницы», он до двух ночи провожал домой коллегу по работе после небольшого корпоративчика. Да не просто так провожал. Мобильных телефонов тогда ещё не было, и позвонить блудному супругу и задать вопрос, где он шляется, Таня не могла. Но задала его, когда муж явился домой. Он и не отрицал. Да, провожал, но был не один. И то, что между ним и Наташей Б. ничего не было, да и не могло быть, может подтвердить Вадик, который тоже там присутствовал.

— Так может, вы там соображали на троих? — зло поинтересовалась Таня, у которой из-за ночного звонка и волнений с ним связанных, поднялось давление и страшно разболелась голова. А ещё внезапно заныл внизу живот, и девушка, обняв двумя руками свой драгоценный груз, отправилась полежать, предварительно хлопнув дверью. Муж сперва разозлился, а потом видя, что жена чувствует себя неважно, притащился просить извинения.

Вторым сигналом, что не всё в их маленькой семье благополучно, стал следующий день после возвращения из роддома. Её маленькое сокровище, долгожданный комочек счастья, привезённый домой, внезапно объявил голодовку. Он отказывался брать грудь, воду тоже пил неохотно, и плакал скрипучим плачем, а градусник внезапно показал повышение температуры. И Таня вызвала скорую.

На неё кричали, ругались, что она перегрела ребёнка, но оставленный в одном памперсе сын, всё также хрипел и скрипел, а температура не думала падать. Тридцать восемь и пять. Первый день дома. Она даже не успела искупать малыша. Никто из медиков не решался взять ответственность на себя. Из детского отделения Таню перевели в реанимацию, а оттуда в отделение гинекологии, пообещав, что утром повезут в областную больницу. И пусть там разбираются. Малышу начали колоть антибиотик, каждый час прибегала медсестра, проверяя состояние ребёнка. А ещё было паломничество врачей. И давление, давление, давление на молодую мать.

— Что же вы нерадивая мамаша довели своего сына до такого состояния?

— Памперсы нельзя! Он у вас перегревается.

И плевать было советчикам, что взятые с собой пелёнки давно мокрые и постирать, а после высушить их, нет никакой возможности. Она, уезжая из дома, даже кусочка мыла с собой не прихватила. Руки вымыть. В вестибюле был телефон-автомат и Таня, в надежде дозвониться до мужа, не один раз уже успела к нему сбегать. Ей так нужна была его помощь и поддержка. А в ответ — длинные гудки. Хорошо, что есть мама. Мама поутру привезла и покушать, и чистых пелёнок с памперсами, а заодно и просветила, почему никто не отвечал дома. Оказывается, любимый муж всю ночь заливал горе водкой. А теперь дрых беспробудным сном. Именно тогда, когда он был так ей нужен.

И первая трещинка побежала в их отношениях. Таня никак не могла простить Владу его слабости. Он их с сыном бросил в очень нужный момент, фактически, предал доверие.

Через пару дней Татьяна вернулась домой, но ничего не забыла. Внешне всё было благополучно, а вот в душе точил червячок, что повторись всё опять, она снова останется без помощи и поддержки. А спустя два года, родилась дочка. В этот раз Татьяна внимательно следила за прикормом малышки, проверяла температуру смеси, которой подкармливали деток в роддоме. Ведь в прошлый раз она недосмотрела.

Были детские болячки и безденежье, когда на последние копейки покупаешь что-нибудь поесть детям, а твой ненаглядный приползает домой пьяный и довольный, хвастаясь, что начальник выдал обещанную премию. И с барского плеча швыряя на стол остатки этой самой «премии». Урод.

Она вышла на работу из декретного отпуска, когда дочке едва исполнилось десять месяцев. Мама помогла. Надоело сидеть без копейки, пытаясь растянуть жалкое детское пособие и то, что ей давал муж на целый месяц. А трещинка, возникшая после рождения сына, становилась всё глубже и глубже. Внезапно выяснилось, что мужа дети интересуют постольку-поскольку. Главное, чтобы ему не сильно мешали. А они мешали, отвлекали на себя внимание жены. Дети ему нужны для статусности, чтобы показать, какой он заботливый отец. А на деле…

Ярким примером отцовской заботы мог бы служить один случай, когда Таня в очередной раз попала в детское отделение с заболевшим герпесной ангиной сыном. После того, как точно выяснился диагноз, их очень быстро перевели в инфекцию. Температура жарила под сорок. Малыш плакал и отказывался от еды. Спасали привезённые мамой бульоны и липовый чай. А, что муж и отец?

Он был занят. Явился на второй день пребывания Тани в больнице, пришёл под вечер, рассказал о том, чем он таким «важным» занимался последние дни, и вручил пачку скисшего творога, купленного утром, но добравшегося до адресата только к вечеру. В тот день Таня в очередной раз осознала, что надеяться теперь должна только на себя. Мать-то поможет, но она не железная и разорваться на всех не в состоянии. Сестра незадолго до этого родила дочку и ей требовалась помощь.

Вот так и жили. Работа, детсад, ужин, стирка, уборка, игры с детьми, а поутру всё с самого начала. Как белка в колесе. В какой-то миг она осознала, что молодость проходит, а она так и ничего в жизни хорошего и не увидела.

И вот:

— Солнышко моё, сокровище, я перезвоню вечером.

Как ножом по сердцу.

Он говорил много чего, но именно эта фраза вызвала наисильнейшую боль. Таня на несколько минут буквально окаменела и бездумно смотрела в окно. На синее небо, на верхушку берёзы, растущей за балконом, в спину того, кто только что нанёс ей предательский удар. И молча глотала слёзы.

Потом были сборы домой, дети весело галдели, рассказывая, как они ловили бабушкиного Барсика, спрятавшегося за шкафом. Кот был стар и ленив, и привычен к детским рукам, но… выдержать нашествие ещё двух сорванцов оказался не в силах. Зверь забился от них в самый дальний и, с его точки зрения, безопасный угол. Правда кусочек ветчины, брошенный старшеньким, сделал своё дело. Кот рискнул выглянуть. За что и поплатился. Был сперва затискан, потом наряжён в куклины одёжки и повинен был играть свою роль в дочки-матери.

А дома…

Она молчала до последнего, сдерживала себя, пыталась успокоиться, не дать себе сорваться при детях. И не выдержала.

— Кто она?

— Ты, о чём, Танюсик? — тут же засюсюкал «благоверный».

— Перестань! Ненавижу, когда ты так со мной! Я всё слышала. «Солнышко моё, сокровище, я перезвоню вечером», — перекривила она мужа, скопировал его тон.

— Ну, раз слышала, зачем спрашиваешь? — с явной насмешкой поинтересовался Влад.

— Я повторяю, кто она? Я же всё равно узнаю!

— Ну, узнаешь. Легче станет? Семью я бросать не собираюсь, тебе не о чем беспокоиться, — сделал «благородный» жест муж.

А потом был безобразный скандал. Таня всё-таки не сдержалась. Она кричала, бросала вещи, обвиняла. А Влад молча за всем этим наблюдал, чуть морщился, когда разбивалось что-то большое, и всё равно молчал. Перепуганные дети ревели в два голоса. Их громкий плач пробился сквозь охватившую Таню ярость и остановил её. Она метнулась в спальню, обняла сына с дочкой, и сама заревела. Именно в этот день она осознала, что её, казалось бы, устоявшаяся жизнь, разлетелась на осколки.

Муж молча собрал вещи в сумку и ушёл. Несколько дней он ночевал то в офисе, то у знакомых. А после вернулся, заявив, что квартира его, и уходить он не намерен. А, если ей что-то не нравится, она может валить к тёще вместе с детьми. Уходить Тане было некуда. В родительской трёшке, с проходным залом, жила сестра вместе с мужем и двумя детьми.

Мать, узнав о случившемся, пообещала подпортить личико любовницы кислотой, но при этом заявила Тане, что принять у себя ещё и её с детьми, она не может.

— Мирись с ним, договаривайтесь, стерпи ради детей. Куда ты пойдёшь одна с двумя детьми? На квартиру? Да твоей зарплаты едва хватит, чтобы сводить концы с концами. А так, у детей и отец будет, да и ты не разведёнка, — увещевала она дочку.

Мирись. Легко сказать, если на душе одна тьма и жажда мести. Если обида разрывает сердце и хочется сделать ему так же больно в ответ. Но обиднее всего было то, кто оказался пассией мужа. Старше Тани на год, замужняя тётка весьма потасканного вида. У неё были муж и дочь. Муж ишачил гастарбайтером в Москве и дома бывал редко. А дамочка торговала шмотками на рынке.

— Ни рожи, ни кожи, — как сказала Танина приятельница, с которой та поделилась своими бедами. — Знаешь, я специально сходила на неё посмотреть. Там такие ужимки и тонна косметики на роже. Тань, ты не обижайся, но сходи-ка ты подруга, проверься. Мало ли чего. Сама понимаешь. Судя по манере себя вести, дама эта явно облегчённого поведения.

Тани и сходила. Но, слава богу, всё оказалось хорошо. Да и чего бы там быть не в порядке, если последний раз сексом они с мужем занимались полгода назад? То усталость брала своё, а то пьяная рожа не вызывала никакого энтузиазма.

Таня с трудом вышла из депрессии после рождения сына, потом навалилась вторая беременность, из-за угрозы выкидыша два месяца пришлось провести в патологии. Всего навидалась. Сделали кесарево, после которого пришлось долго восстанавливаться. Дома с двумя детьми она просто закрутилась. И никто не помогал. Муж появлялся к вечеру, требовал ужин, потом зависал у телевизора или в компьютере. Зачастую приходил выпивший. На это у него деньги всегда находились.

Таня, выйдя на работу, вынуждена была попросить помощи матери. Та приходила на несколько часов посидеть с детьми. Полставки биолога в школе, это не так уж и много, но хоть какая-то прибавка к доходам. А вечером она валилась без сил, вяло отвечая на приставания мужа. Однажды он её упрекнул:

— Тебе, кроме детей, никто не нужен! Фригидная!

— Ты, хочешь, чтобы я бросила детей на произвол и развлекала тебя? — разозлилась Таня. — Взял бы, да помог, вместо того, чтобы шляться непонятно где, непонятно с кем. Работничек…

— Ты знаешь, чем я занимаюсь? У меня такие перспективы, да я…

— Нет никаких перспектив, и ничего ты не добьёшься. Таких, как ты, на каждом углу пачками. Пьяниц и гуляк, я имела в виду. Ты только п….ь хорошо умеешь, трепло!

Таню понесло. Внезапно стало обидно за себя, за свою жизнь. Она крутится, как может, стараясь поддерживать в доме уют, заботясь о детях, а ведь ещё есть работа. Времени на себя не остаётся. И усталость. Практически постоянная. Иногда хотелось праздника, пойти куда-нибудь. Но Влад всегда был занят. У него то одно, то другое. Только и вышло у Тани пару раз детей вместе со школой на оздоровление свозить. Дети отдыхали — она работала. Вот такой вот отдых.

И, что теперь? Простить?

Адвокат помог составить заявление в суд на развод. Вот только муж развода не дал. И скандалы продолжились. Пришлось бы не только разводиться, но и делить квартиру, а Влада это не устраивало. Ничего делить он не хотел, как и разводиться. Его всё устраивало. А время шло.

Вот так и жило семейство Вороновых. Постепенно, Таня поняла, что никуда она уже не уйдёт. Куда идти? На квартиру? Купить жильё? Нет у неё таких денег. Нет. Дети росли и всё больше требовали на себя расходов. То сыну репетитор по английскому, то дочери платные курсы. А одежда, обувь?

И она молчала терпела присутствие Влада в их общей квартире. Из когда-то внешне благополучной семьи они превратились в соседей по жилплощади. Влад всё также гулял со своим «солнышком». Их связь длилась более десяти лет. Таня всё также ходила на работу, а дети росли. Вот уже и сын поступил в столичный вуз, через два года пошла учиться дочка. Дети появлялись дома в основном только на каникулах, выходные предпочитая проводить подальше от дома. А жизнь пробегала мимо.

Татьяна уже не жаждала развода — она смирилась с тем, что ничего нового, хорошего в её жизни больше не будет. С возрастом появился букет болячек, одна другой краше. Недаром в народе бытует мнение, что большинство болезней у нас от нервов. Может и так. Сперва врачи поставили невроз, потом полетела щитовидка и начали болеть суставы. А после ко всему этому присоединилось и сердце. Сердечные аритмии стали верным спутником последних лет. От депрессии спасали книги. Разные, но непременно с хорошим концом.

Дети выросли, стали обзаводиться своими семьями, и как-то так вышло, что родители им стали не нужны. Приедут, навестят, и домой. Вскоре родился первый внук и словно второе дыхание открылось. Татьяна старалась как можно больше времени проводить с дочкой, помогая, чем можно. Помнила о собственных ошибках и не хотела, чтобы Даша повторила её судьбу. Не вмешивалась, не навязывалась, но и в помощи никогда не отказывала.

Нужно присмотреть за Лёшкой? Присмотрим. Забрать на пару дней к себе? С радостью. Влад тоже радовался внуку. С годами пришло понимание, что никому, кроме близких, ты не нужен. Вот только поздно. Разбитую чашку склеить можно, но следы останутся. Трещинки не замаскируешь, да и прежней крепости в ней уже нет.

Годы не пощадили и его. От былой привлекательной внешности не осталось и следа — пивной животик девятого месяца беременности, морщины, седина. Однажды муж посетовал, что сколько лет прожили вместе, а как не родные.

— Родные? — усмехнулась Татьяна. — Об этом раньше нужно было думать, а теперь… чего уж тут. Родные для меня дети и внук, а ты… сосед.

Она так и не смогла простить нанесённые обиды. Слишком они оказались сильными. Были попытки примирения, были. Да и Влад не однажды пытался объясниться, и вроде бы его оправдания звучали логично и понятно, вот только не затронули ничего в Таниной душе. Не было ему прощения. А он и не настаивал, понимал, что уже ничего изменить не выйдет. Опоздал с этим.

Всё случилось однажды вечером. Она, как обычно придя с работы, упала отдохнуть. Болела голова, ломило суставы. Состояние, словно при сильной усталости или простуде. С самого утра было неспокойно на душе, какая-то тревожность не давала расслабиться. Таня всё больше нервничала, не понимая, что происходит. Дома всё было в порядке. Объявившийся с самого утра сын, рассказал о планируемой поездке. Может это? Таня на всякий случай решила позвонить дочке, поинтересоваться, как там Лёшка, узнать, как дела. И вот тут её и накрыло.

Боль сдавила грудину, концентрируясь по центру, отдавая в спину под левую лопатку и ключицу. Воздуха катастрофически не хватало, словно огромный булыжник придавил грудь и не давал вздохнуть. И дикая слабость. В глазах потемнело, только и хватило сил прохрипеть в трубку:

— Дашка!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Талина.

Деревня Малые Выселки примыкала к самому краю Горальского леса. Местные жители давно и прочно использовали богатства пущи в своих целях: древесина, шкурки пушных зверьков, грибы и ягоды — всё шло в употребление и на продажу.

Бабка Талины в Выселках была местной травницей. Собирала травки, готовила настойки, знала разные заговоры и могла оказать первую помощь, разумеется в меру своих сил и знаний. Талина знала, что за спиной бабку зовут старой ведьмой, но вот именно ведьмой она и не являлась. Видела Тали ведьму однажды. Ту, которая жила на болотах. Старая Грейси. Так называла её бабушка. А ещё звала ведуньей.

— Бестолочь ты, Талька. Как есть, бестолочь. Учу-учу, а толку никакого. В одно ухо всё влетает, а в другое вылетает. Только гулянки да наряды на уме. Вот спроважу обратно в город к отцу, будешь знать.

— Ба, ты всегда так говоришь. И что бестолочь, и что спровадишь. Только вот ты же меня никуда не отошлёшь, потому что любишь, правда же?

— Люблю, — ворчала в ответ бабка, а Талина чмокала её в морщинистую щёку и снова сбегала к речке, где в это время гуляли местные девчонки.

Старая Велидара каждый год забирала внучку к себе на лето. Пыталась передать ремесло травницы, учила разным премудростям, показывала, как правильно собирать травки, сушить их, готовить настои. Талька старалась, но и погулять ей тоже хотелось. Семнадцать лет не такой уж и большой возраст, хотя сверстницы её уже в большинстве своём были замужем, а кое-кто уже и матерью стать успел. На селе девушек отдавали замуж рано. Как только оформится фигурка, да начнутся лунные дни, так и сговаривают её.

Вот только это не про Тальку речь. К своим семнадцати она до сих пор оставалась невысокой худышкой, ни изгибов в положенных местах, ни округлостей. Лишь в последние пару месяцев тело стало понемногу меняться. Слегка округлилась попа, болезненно налилась грудь, да и подросла Талька на целую ладонь. Рукава платьев и подолы юбок оказались коротки.

Велидара только вздыхала, глядя на внучку. Сын, с проходящим торговым обозом, весточку прислал, что нынешнее лето в Малых Выселках для Талины будет последним. Друг и компаньон Никара Корвина, купец второй гильдии Лисандр Выжеговский, собрался свататься к Талине. Несмотря на позднее развитие, очень уж ликом оказалась девчонка хороша. Тонкими чертами лица и хрупкой фигуркой она напоминала изящную тайскую статуэтку. В Горале многие заглядывались в сторону невысокой красавицы, вот только девушка выглядела ещё не слишком взрослой. Да и вела себя соответственно внешности. Трудно ухаживать за той, у кого детство ещё не окончилось.

Велидара в своё время сделала всё, чтобы помочь сыну перебраться в город и начать своё дело. Сперва это была маленькая лавка травника. Велидара собирала и сушила травки, а сын забирал и торговал в ими городе. Но на травках сильно не разбогатеешь, если продавать только их. Да и травки бывают разные. Которые для лечебных настоев, а которые для специальных обрядов и ритуалов требуются. Запретные, редкие, дорогие.

Никар же, встав немного на ноги, расширил дело, начав приторговывать ещё мехами и шкурами. Скупал у бывших односельчан по хорошей цене, а потом перепродавал, но уже дороже.

Дело развивалось. Никар разбогател, дом построил в городе во второй линии, женился. В жёны взял девушку из семьи обедневших дворян. Родители которой были рады хорошо пристроить хотя бы одну из своих пятерых дочерей-бесприданниц. Вот только хорошее происхождение ещё не гарантия долгой жизни и прекрасного здоровья. Лекари предупреждали Ольену, что второго ребёнка рожать опасно, но она не послушалась. Мужу необходим был наследник. Надо же было кому-то дело передать в будущем? Так на свет появился маленький Данил, а Талька потеряла мать.

Никар не долго горевал. Через год женился на дочери купца, присоединив к своему капиталу ещё и богатое приданое. Семья росла. Новая жена подарила мужу ещё троих детей — сына и двух дочерей-близняшек. И не сказать, что она плохо относилась к Талине и Данилу, но и большой любви не выказывала. Мачеха не мать, в первую очередь родные дети, а потом приёмные. Талина не жаловалась, не было причин, но к бабке на лето уезжала с радостью. Там она была свободна, могла быть сама собой без оглядки на окружающих. А бабка, хоть и ворчала, но больше для порядка, чем по злобе или недовольству.

— Вот замуж пойдёшь и забудешь дорогу ко мне, — вздыхала старая травница. — Останусь совсем одна на старости годов. Может ученицу себе взять?

— Какое замуж? — возмущалась Талька. — Рано мне ещё!

— Так семнадцать зим будет через два лунных оборота. Пора!

— А сиськи где? — парировала Талька. — Не выросли ещё. Значит рано.

— Вырастут через годик. Ты по породе своего деда пошла. У них в роду все женщины тонкокостные были, да позднеспелки. Мужчины тоже большими габаритами не отличались. Один мой Ипат вымахал под два метра, только счастья это ему не принесло.

— Баб, а расскажи мне про деда? Каким он был?

— Каким был? — задумчиво переспрашивала Велидара, потом некоторое время сидела молча, глядя вдаль своими невозможно синими, несмотря на возраст, глазами. У других они к семидесяти годам выцветают, а Талькиной бабки, казалось, остались такими же, как и в молодости.

— Сильным, добрым, очень чутким, — продолжала она спустя некоторое время. — Любил, забравшись на крышу самой высокой башни, встречать зарю. Музыку любил, цветы дарил.

— Ты никогда не рассказывала, как он умер, — рискнула поинтересоваться Талька, а бабка тут же замкнулась в себе, губы поджала, взгляд потемнел, словно чёрная тень накрыла небесную синеву.

— Не зачем об этом говорить! — как отрезала.

И Талька больше не рискнула затрагивать запретную тему. А то, что разговоры о смерти деда старой травнице неприятны, стало понятно сразу же. От деревенских Талька давно выяснила, хотя и те делиться сведениями не особо желали, что Велидара появилась в Малых Выселках пятьдесят лет назад с маленьким ребёнком на руках. Представилась вдовой и тут же заняла старый дом умершей травницы. А вскоре и сама занялась сбором травок и лечением местных болящих. На деревенскую жительницу бабушка походила мало, грамотной была, много знала и умела. В её доме даже несколько книг имелось. Талька их тайком изучила ещё год назад.

Две книжки были по травничеству, одна по мироустройству и народоведению. И последняя — история великих родов Митеры. Талина тогда долго сидела, разглядывала яркие красочные картинки с гербами всех знатных семейств страны. Естественно, тайком от бабушки. Та строго настрого запретила брать без разрешения что-нибудь из своих вещей. Но, когда Тальку это останавливало? Вот так вот и выяснилось, что на стоявшем в шкафчике на полке кубке вычеканен вставший на задние лапы невиданный зверь, почти такой же, как и на гербе князей Таирских.

«Странно, — подумала тогда Талька, — где бабка, а где эти самые князья? Может быть, ей этот кубок в знак благодарности подарили?»

Она собиралась полюбопытствовать у бабки откуда кубок, но последующие события отвлекли её от этого, а потом и вовсе история с кубком забылась.

С очередным торговым обозом отец Тальки прислал послание, в котором срочно требовал возвращения дочери в город. На севере страны зашевелились племена ольнов. По приказу короля усилены приграничные крепости, направлены отряды и в близлежащие города для защиты населения. Никар писал, что увеличился спрос на некоторые амулеты и талисманы, а ещё народ стал закупаться полезными травками, делать запасы продовольствия. К своему письму он приложил список необходимого, что следовало отослать в Гораль с попутным обозом. Вместе с Талькой.

— Выросла ты, девочка моя, за это лето, — окидывая оценивающим взглядом Талину, сказала бабка. — Думаю, отец твой с помолвкой тянуть не будет. Вроде как, сговорился он уже кое с кем.

— С кем? — подпрыгнула от неожиданности Талька. — Бабулечка, родненькая, если ты что-то знаешь, скажи мне, не молчи! С кем сговорено? Когда?

— Так, вроде, с неким Лисандром, компаньоном твоего отца.

— Этим старым хрычом! — ахнула от изумления и возмущения Талька. — Да лучше утопиться! У него же пузо до колен висит, и три подбородка! И глазки маленькие, как у свиньи. Только, что не хрюкает. И смотрит всегда так противно. Фу! Да я лучше сбегу! К маменькиным сёстрам уйду или в монастырь Единого. Да я…

Талька так и не договорила свои угрозы, бабка, схватив висевшее на вбитом в стену крючке полотенце, несколько раз прошлась ей по спине, не столько больно, сколько обидно, приговаривая при этом:

— Я те дам, сбегу! Я те дам, утопиться она грозится. Ишь, чего удумала, негодница. А-ну, собирайся! Со мной пойдёшь!

— Никуда я не пойду и не поеду! — тут же заверещала Талька, пытаясь вырваться из бабкиной цепкой руки, да только зря. Бабка держала крепко, и поддаваться на Талькины вопли не собиралась.

— Пойдёшь-пойдёшь. Помогать будешь. На болото пойдём, к старой Грейси. За товаром. А заодно я её попрошу глянуть кое-что. А-ну, прекрати верещать!

— К ведьме?! — снова ахнула Талька.

— Не ведьме, а ведунье. От слова «ведать», «знать». А будешь ерунду городить, так я тебя там на седмицу оставлю, на перевоспитание. Уразумела?

Талька сообразила, что и правда, криками ничего не решишь, а уж коли бабка что-то решила, то так тому и быть. Тут нужно иначе, по-хитрому. Может и ведьма что подскажет. Например, как нежеланного жениха отвадить?

Вот так и довелось ей свидеться с ведьмой во второй раз.

Идти пришлось долго, сперва тропками тайными через лес, а потом по гати в центр болота. Талина несколько раз оступалась и проваливалась в воду. Хорошо, что у них с бабкой в руках с собой палки здоровые были, что и помогло выбраться. Потом, правда, бабка Тальку хорошенько отругала за ловлю ворон на тропе, но сперва крепко-крепко обняла, прижав к себе изо всех сил. До острова они добрались только к вечеру. Уставшие и грязные с головы до ног.

— Ночевать здесь будем, — объявила бабушка, после того, как Талька отмыла грязь с лица и рук в небольшом ключе, бьющем прямо из-под земли неподалёку от тропинки. Она не стала ничего возражать. Итак, было ясно, что до захода солнца они до дому не успеют вернуться, а после захода не стоило и говорить о проходе через болота. Талька только окинула угрюмым взглядом окрестности, да тихонечко вздохнула, вызвав у бабки понимающий хмыканье. Придётся смириться и потерпеть.

Ведьмин дом оказался небольшой избушкой. Внутри он делился тоненькой перегородкой на две части. В первой половине стояла огромная печь, стол и две лавки. А вот за тоненькой стенкой спала ведьма. Старый большой сундук с брошенным сверху травяным тюфяком служил ей постелью. Всюду висели вязанки трав, какие-то высушенные, непонятно чьи лапки и птичьи перья.

— Ночевать на чердаке будете, — сразу озвучила ведьма, бросив в сторону Тальки острый взгляд. От которого у девчонки по спине пробежал холодок и от дурного предчувствия заныло под ложечкой. Бабка снова хмыкнула и, вытребовав у старухи пару ведер, отправила Тальку за водой.

— За домом ещё один родник, поди принеси воды, помыться надобно. Пока ещё не совсем стемнело. Да гляди, до родника и обратно, не сворачивай никуда и никуда не лезь.

— Да, поняла я, поняла! — буркнула Талька, быстро шмыгнув за дверь. Находиться рядом с ведьмой было откровенно боязно. Старая Грейси выглядела действительно очень старой. Кожа вся потемнела от возраста и постоянного нахождения на солнце и цветом своим напоминала печеное яблоко. Лицо и руки изрезали глубокие морщины, спина согнулась под тяжестью лет, вот только взгляд оставался по-прежнему молодым и острым. Глаза светились сочной зеленью, ничем не напоминая взгляд старухи.

«Может, она и не старуха вовсе, а прикидывается? — озарила Тальку бредовая мысль. — Надела морок и дурит головы окружающим. Она же ведьма! Но, тогда и бабулечка тоже ведьма. У неё же точно такие же глаза. Только моложе выглядит». Так и не придя ни к какому выводу, решила пока не высказываться вслух о своих догадках, а понаблюдать. А там, видно будет.

Воду Талька принесла, потом согрела в печи, и они с бабкой в этой же печи и помылись. Одежда, выданная Грейси, пахла травами и чистотой. А на чердаке, куда ведьма их отправила спать, сушились травы, лежало пару тюфяков и одеял.

Уставшая Талька упала на предложенную постель и отрубилась. Ложась спать, думала, что не заснёт. А стоило голове коснуться подушки, так и отключилась тут же.

— Заснула? — поинтересовалась невысокая зеленоглазая женщина, заглянувшая на чердак.

— Умаялась, — с улыбкой глядя на внучку, подтвердила старая травница. — Помощь твоя нужна. Глянула бы ты её будущее. Неспокойно мне на душе, да ещё дурное дело сын затеял. Никар весточку прислал, что война с севера грозит. Прислал список необходимых товаров. Глянь.

— Погляжу, чего ж не глянуть, — усмехнулась ведьма. — И список то же.

Талина оказалась права в своих предположениях. Сидящая за столом женщина, прежнюю старуху напоминала только глазами. А так, внешне, словно несколько десятков лет скинула, выглядя теперь, как сорокалетняя молодка.

— Поди срежь прядку волос, да крови в чашу набери из пальца. Много не нужно, пары ложек хватит.

Грейси долго шептала слова заговора над котлом, добавляла одной ей известные ингредиенты, наконец, бросив несколько волосков и капнув крови, замерла, вглядываясь в варево.

— Смерть вижу и долгую жизнь. Смерти не избежать, но обмануть можно. Я сделаю специальный амулет. Он поможет. Да и, вот ещё что. В пуще появились чужаки. Не знаю кто и зачем, наёмники, скорее всего. Вырезали банду Корча, и обосновались в его логове. Сидят тихо, словно что-то выжидают. Ой, не к добру это.

— Не к добру. По всему выходит, что лучше Тальку в город отослать. Никар сговорил её с купчиной одним. Хоть я и была против, не послушался. Ума не приложу, что теперь делать? И отослать в город её надобно, и душа к такому делу не лежит. Ты говорила про долгую жизнь, не видно с кем?

— Воин, знатен и богат. Больше ничего сказать не могу. Не выйдет твоя Талька за купца, не её это судьба. А, вот какая её… Словно две дороги вижу. Останется с тобой — погибнет, поедет в город — то же. Но там смерть можно обмануть. Я научу.

Утром Тальку разбудили ни свет, ни заря. Вручили кружку горячего травяного настоя с краюхой хлеба. Она только удивилась, откуда ведьма свежий хлеб берёт? Не сама же выпекает? Да никто рассиживаться долго не дал. В сенях уже стояли две большие хорошо упакованные сумы.

— Товар, — скупо объяснила ведьма. — Отцу отвезёшь. А мы потом с ним разберёмся сами. И, вот ещё, это тебе.

В руки Тальке сунули серебряный кругляшок с выбитыми по всему полю непонятными значками. Тонкая шёлковая тесьма позволяла накинуть амулет на шею и спрятать под одеждой.

— Что это? — удивилась Талька.

— Оберег. Бери, не сомневайся.

— А от навязанного жениха он сможет уберечь? — не удержалась и брякнула Талька.

— От того, про которого ты думаешь, убережёт, — засмеялась дребезжащим смехом ведьма. — Твоя судьба далеко отсюда. Не в этих краях.

Так и ушли они с бабкой обратно, неся сумки с ведьмовскими амулетами и редкими травками. А через седмицу старая травница снарядила внучку в дорогу.

— Плохо, что Никар сам не приехал, — ворчала Велидара. — Как же я тебя одну-то отправлю, хоть и под присмотром знакомца, но одну? Опасные нынче времена настали, лихие.

— Так не одни же поедем, обоз следом за отрядом воинским будет ехать. Княгиня Лориская вместе с сопровождением надумала в столицу перебраться. Охраны с собой много взяла. Бабулечка, не тревожься, всё будет хорошо.

— Как хорошо, коли душа не на месте? — всплеснула руками бабка, немного всплакнув на дорогу.

Тальку она переодела в мужское платье. Косу туго заплели, скрутили на затылке и спрятали под шапкой. Одежда, хоть и городского покроя, и хорошего качества, на Тальке висела мешком, скрывая особенности тела.

— Амулет береги, — напутствовала внучку старая женщина. — Грейси сказала, что он поможет тебе уберечься от беды.

— Какой беды? — рискнула поинтересоваться Талька, но бабка только махнула рукой, ничего не сказав напоследок. О том, что это за беда, Талина узнала спустя три часа, когда из леса налетели лихие люди и вокруг закипела сеча. Купец, в обозе которого и под присмотром она ехала, погиб первым. Упали расстрелянные арбалетными болтами возницы, кричали от боли лошади, ругалась охрана обоза, отбиваясь от налетевших разбойников. Талька хотела отползти на обочину к кустам, но не успела. Удар по голове лишил её не только сознания, но и отправил душу на очередной виток перерождения.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Первым проснувшимся чувством в новой жизни стало обоняние. В нос ударил приторный запах крови. "Откуда здесь кровь"? — мелькнула мысль и пропала. Таня была уверена, что истечь кровью точно не могла, при сердечном — то приступе.

Тогда почему она ощущает этот запах? Или это уже галлюцинации начались? Последним воспоминаниями были: запредельная боль, невозможность сделать вздох и отчаянное желание жить. Она буквально взмолилась, мысленно возопила к высшим силам, прося ещё одного шанса и упрекая в том, что так мало ей было отпущено.

И страшное чувство, что тебя куда-то утягивает, словно гигантский пылесос вытянул из тела душу и поволок в неизведанное. Не было ни белого света, ни коридора. А была гигантская цветная воронка, кружившаяся перед глазами. Захотелось прекратить это, вызывающее тошноту, мельтешение. Но вот как? Где найти ту точку опоры? И, как её может тошнить, если она умерла? Но точка опоры нашлась.

Женщина внезапно почувствовала пульсирующую боль в затылке, и тут же накатило всё сразу: и неудобство позы, и затёкшие ноги, и озноб. Она попыталась приоткрыть глаза, и это удалось, пусть и не с первой попытки. Над головой было небо. Чистое, ни облачка. Голубое с сиреневатой дымкой, как лавандовое поле. Странное. Оно осторожно проглядывало сквозь кроны деревьев. Деревьев? Откуда в её квартире могут быть небо и деревья? — пошевелилась в голове ленивая мысль и пропала.

Думать не хотелось, совершенно. А хотелось лежать тихо-тихо и наслаждаться каждым вздохом. Без боли. Пусть даже окружающий воздух пахнет свежей кровью. И только спустя некоторое время до неё дошла вся абсурдность сложившейся ситуации. Она умерла! Навсегда! Там, в своей квартире, в своём мире. И это Татьяна знала точно, как то, что дважды два — четыре, а не пять, шесть или восемь. Тогда где же она и, что с ней сейчас происходит? Галлюцинация, вызванная смертью? Приснившийся кошмар? Некоторые сны бывают так реальны.

Окружающая обстановка ничем не напоминала райские кущи, но и на ад тоже тянула мало. Куда её занесло? На ум сразу пришло католическое учение о Чистилище. Таня не была католичкой, просто читала много. Вот и попалась как-то информация о том, что у католиков души умерших попадают в такое своеобразное место, где они могут попытаться искупить свои грехи, прежде, чем попасть в рай или ад. Это оно? Или просто бред умирающего сознания?

Она не знала. Просто лежала тихо, впитывала в себя запахи окружающего мира и пыталась почувствовать собственное тело. А вот с этим были большие проблемы. Тело не желало подчиняться. Каждое движение, даже его попытка вызывали неприятные ощущения. Словно она отлежала себе всё тело разом. Мышцы конечностей скручивали судороги, в пальцы рук и ног впились сотни маленьких колючих иголочек. Впрочем, с ногами было похуже. Они слегка онемели и двинуть ими не получалось. И, только разглядев груз, придавивший нижнюю половину тела, Татьяна сообразила, что и почему.

Захотелось закричать от ужаса. Мертвецов она не любила. А, впрочем, кто их любит? Любить нужно живых, а умерших помнить. Своих. А здесь — чужой, незнакомый, страшный. Как тут не закричишь? И она закричала. Громко и, как-то пискляво. Совершенно не её голос. Не её руки, пусть и с аккуратно подстриженными, но короткими ногтями. Маленькие ладошки с тонкими изящными пальчиками пианистки. Мягкая нежная кожа без следов мозолей. Только несколько небольших царапинок. Тонкие запястья. И это с её-то девяносто двумя кг, которые она набрала за последние годы? Болезнь не пощадила. Резкий набор веса, без причины, вынудил обратиться сперва к участковому врачу, потом к эндокринологу. И приговор — аутоиммунный тиреоидит. Щитовидная железа практически прекратила свою работу, вынудив свою хозяйку подсесть на гормоны. Пожизненно. Это не её тело.

А чьё тогда? Вопрос — ответ. Она только задалась вопросом, а ответ тут же всплыл на поверхности мышления. Талина. Девушка семнадцати лет. Из семьи незнатной, но богатой. Хотя, с первым утверждением можно было бы поспорить, потому как с отцовским происхождением было не вся чисто. Слишком много тайн.

Постепенно архивы чужой памяти начали распаковку. Стоило лишь подумать о чём-то, как всплывали необходимые сведения. Ну, или не всплывали, если бывшая хозяйка тела ничего не знала по этому поводу. Ревизия полученного "наследства" показала, что в пользовании Татьяны оказалось тело девичье, семнадцатилетнее — одна штука. Голова слегка пострадала от удара, в остальном же оно готово к использованию. Память дырявая — одна штука. Что-то вспоминалось Татьяной, а что-то и нет?

И вот тут — то и пришло на ум, а что есть душа? Некий сгусток информации, этакое информационное поле, напитанное энергией или нечто иное? Как так вышло, что её душа оказалась в чужом теле и при этом получила доступ к его памяти? Означает ли это, что память человека может сохраняться, как телом, так и душой?

И вот тут следует отметить, что память, доставшаяся Татьяне, не носила никакой эмоциональной окраски, лишь сухое изложение фактов, в то время, как собственная, была окрашена чувствами и эмоциями. Интересненько… И надобно будет всё это обдумать, но потом… потом. Когда у неё будет время и возможность. А пока же…

Пока стоит подумать о собственном спасении. В памяти тела чётко отразилось и нападение на обоз, и момент собственной гибели. Талька хорошо запомнила поднятую с кистенём руку. А ещё, она чётко знала, что напавшие на обоз люди, так же далеки от настоящих разбойников, как её бабка до королевского титула. Чужаки. Те самые, о которых предупреждала ведьма. Кстати, ведьма…

Рука потянулась к горлу и нащупала шнур с висящим на нём амулетом. Не он ли виновник этого "чудесного воскрешения"? Мысль интересная, — отметила про себя Татьяна, но сомнительно, чтобы деревенская ведьма оказалась в состоянии перетянуть душу из чужого мира и вселить в умирающее тело. Скорее, этим могут баловаться совсем иные сущности. Посильнее и помогущественнее. Так кому ей сказать спасибо за второй шанс?

Она лежала, наверное, несколько часов. Выбралась из-под придавившего её тела и лежала, приходила в себя. Сращивание чужих между собой души и тела проходило болезненно, но это время оказалось потрачено не зря. Таня восстанавливала в памяти знания о новом мире, раскладывала их мысленно по папочкам и полочкам, сортировала. То, что удалось вспомнить, отнюдь не порадовало.

Мир где-то на пороге между средневековьем и новым временем. Приблизительно. Она никогда не была знатоком истории, но кое-что знала. А информация, полученная от тела Тальки, хоть и была скудна и разрозненна, но общие представления давала. Уровень жизни здесь зависел от социального положения. Крестьяне жили в средневековье, а может быть она и ошибается. Вполне вероятно, что у неё просто недостаток информации. По крайней мере, у отца Талины был свой двухэтажный дом с водопроводом и канализацией, освещение варьировалось от масляных ламп до магических шаров. Шары эти были в личных комнатах, помещениях общего пользования, вроде гостиной и столовой, и отцовском кабинете. А лампами пользовалась прислуга. То есть, всё зависит от достатка.

Вот это было уже интересным. И очень. "Значит, не всё так уныло, как показалось с первого взгляда", — констатировала женщина, и заставила себя сосредоточится на обдумывании своих дальнейших действий. Не к родителям же Талины ей идти? Они-то в первую очередь заметят подмену. А ей совсем не хотелось выяснять вопрос, как здесь относятся к душам, присвоившим себе чужое тело? Ну его. Ещё нарвёшься на обряд экзорцизма.

Судя по воспоминаниям Талины, церковь здесь была. Люди верили в Единого, создателя всего сущего во всех мирах. А, раз есть Создатель, то должен быть и его антагонист, противник. В общем, с местной инквизицией, если она всё же есть, знакомиться не хотелось. Хотя, вот ведьмы были. И никто их не гонял, не уничтожал. Как же так?

Ведьмы не считаются злом? Или, раз есть магия, ведьм не преследуют? Собирался же отец Талины продавать ведьмины талисманы? Собирался. Если бы это было запрещено, стала бы бабка так спокойно отправлять в город свою внучку со столь опасным грузом?

Вот этими вопросами и задалась Татьяна, постепенно осваиваясь в новом теле. Течение времени для нас сугубо субъективное. Иногда, кажется, несколько часов прошло, а на самом деле намного меньше. Зависит от того, находимся мы в ожидании или заняты интересным делом. За работой и время пролетает незаметно. А вот Танином случае всё было иначе. Время тянулось медленно.

Из памяти Тальки женщина узнала, что дорога эта, хоть и используется, но не так уж и часто. Один караван за пару суток может и пройдёт, но не больше. Ездили в основном, местные. На рынок в Гораль везли продукты, товары разные. И обычно это происходило в конце седмицы, к выходным. Сейчас, судя по доставшимся воспоминаниям, середина седмицы, то есть, недели. Значит, не стоит и надеяться на помощь в ближайшее время.

— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — сообщила Таня окружающему лесу, кряхтя поднимаясь на ноги.

Её ещё немного штормило, водило из стороны в сторону, но на ногах женщина держалась вполне уверенно. Таня ещё раз окинула себя взглядом. Одежда мужская, вполне добротная, но вывалянная в пыли и залитая чужой кровью. Это плохо. В таком виде на людях не покажешься. Нужно найти себе что-нибудь на замену. С другой стороны, бабка не зря обрядила внучку в этот костюм. И в дороге удобнее, и с точки зрения безопасности лучше. Примут за пацана и приставать не будут. Будь она в платье, разве так «легко» бы отделалась при нападении?

Женщины здесь носили только платья. Хотя, Талина слышала, что некоторые знатные леди предпочитают надевать на охоту именно мужской костюм. Да и на лошади в нём сподручнее. Но и только. Суфражистки до этого мира пока не добрались и женском равноправии речи не шло.

— Итак, что мы имеем? — Таня в очередной раз оглянулась вокруг. — А имеем мы разграбленный обоз и, где-то там ещё и герцогская карета с охраной.

Перед глазами замелькали картинки. Вот мимо купеческих повозок проехал герцогский эскорт и богато украшенная карета. Следом ещё одна с багажом и слугами. Всего в сопровождении было несколько десятков воинов. Отряд разделился. Часть ехала впереди, а вторая часть сопровождала карету. Купеческий обоз, немного погодя, последовал за ними немного в отдалении. Шум боя, крики, звон стали они услышали загодя. Нападение было организовано не на них. Обоз остановился, люди попытались осторожненько отступить, надеясь, что их не заметят. И ошиблись. Никто не дал бы им уйти. Ненужные свидетели долго не живут.

Таня ещё раз осмотрелась вокруг. От представшей перед глазами картины её слегка замутило. Было страшно оставаться на этом месте, но ещё страшнее уйти в неизвестность. Что её там ждёт? Кому она нужна? На кого может опереться? Она даже собственную теперешнюю внешность представляет себе весьма смутно. А надо бы.

Уговорить себя отодвинуть в сторону панику, успокоиться и попытаться составить план действий на ближайшее будущее, удалось с трудом, но всё же, удалось.

Итак, в Гораль ей нельзя. Точнее, можно, но ненадолго и скрыв собственную внешность. Найти себе попутчиков и покинуть город, как можно быстрее, ведь там живёт семья Талины. А встречаться с ними Таня не планировала.

Далее, документы. Такое понятие в этом мире существовало. У любого жителя королевства была бумага, выписанная в Храме Единого. Своего рода, свидетельство о рождении. А большего им ничего и не требовалось.

Ещё, дворяне в качестве удостоверения личности носили родовые перстни. Что-то подобное имелось и у Талины. Перстенёк она позаимствовала из отцовской шкатулки накануне своего отъезда к бабке, нацепила на тонкую тесьму и носила на шее. Узенький золотой ободок оказался велик для изящных пальчиков Тальки. На печатке была изображена летящая хищная птица. Колечко досталось матери Талины по наследству, за неимением сына, как старшей дочери в роду. А вот её сестрицам такое украшение уже было не положено.

Талька рассудила так: раз она тоже старшая, к тому же они с Данилом единственные наследники по материнской линии, то имеет право. И позаимствовала.

Теперь это колечко может и мне пригодиться, — рассудила Татьяна. Кто там станет вдаваться в подробности, имеет она право на этот перстень или нет? Род у Талькиной матери был захудалый и обедневший. И главное, никому не интересный. Но перстенёк может понадобиться в будущем. Ведь, как ни крути, а какая-то польза от него должна быть.

Следующий пункт плана — деньги? Где их взять? Сможет ли она решиться на обыск тел погибших? Не всё же эти липовые разбойники унесли?

Далее, куда отправиться? Где поселиться и чем заработать себе на жизнь? Она в своей прошлой жизни была учителем биологии. Если добавить Талькины знания о травах и настоях, то есть шанс устроиться в какую — нибудь лавочку травницы. И это предел её мечтаний? Нет. Программа — минимум, не более.

И Таня, окинув прищуренным взглядом будущее поле деятельности, плотно сжав губы, приступила к выполнению своей программы-минимум.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Можно ли обобрать умерших? И, как это будет выглядеть с моральной точки зрения? Гадко, подло, противно? Ей было противно, но вместе с тем, понимание факта, что без денег она не выживет, толкнуло на то, чем она занималась в данную минуту. Татьяна потрошила обоз.

Когда-то очень давно, кто-то из великих сказал, что, поставь человека на грань выживания, и шелуха цивилизованности соскользнёт в него в мгновение ока. Таня не помнила авторства сего высказывания, но была полностью согласна со смыслом оного. Окидывая поле своей деятельности, она мрачно улыбалась занимавшим её в данный момент мыслям. «Вот я и докатилась до мародёрства. С другой стороны, им эти вещи уже не нужны. На тот свет не потащат. И, есть ли он, тот свет, учитывая произошедшее со мной?»

Через час блужданий между опрокинутыми и разграбленными повозками, выяснилась одна вещь. Если она захочет забрать с собой все отобранные вещи, то не только рук не хватит — она просто не поднимет такой груз. Хоть ей и досталось юное тело, но довольно хилое, и к тяжёлому труду не очень и приученное.

Если подходить с умом, то с собой следует взять немного еды, все найденные монеты, несколько смен одежды и оружие. Ещё нашёлся, с Татьяниной точки зрения, вполне неплохой нож. Собранные бабкой сумки оказались полностью распотрошёнными. Половина амулетов просто валялась в пыли, вторая растворилась в неведомых далях. Таня упаковала уцелевшие вещи, приспособив для этого чей-то найденный плащ. Получился довольно объёмный клунок.

Оставалось осмотреть остатки кареты. Вот туда идти ей совсем не хотелось. Даже приближаться. Она догадывалась, что может там увидеть, но и при этом понимала, что трёх серебряных монеток и горсти меди ей не хватит даже на прокорм, не говоря уже о том, чтобы где-то ненадолго устроиться. Стоило рискнуть и осмотреть всё там. Не найдет денег, так спорет украшения с одежды. Должно же хоть что-то там остаться?

Ноги двигались нехотя, а голова анализировала увиденное. Возможно, она это всё ещё не раз увидит в кошмарах. И до слёз было жалко молоденькую горничную, чей безжизненный взгляд упирался в голубое небо. Задранные юбки явственно свидетельствовали о произошедшем насилии.

Таня, осторожно ступая, подошла ближе, опустила подол задранного платья, хотела еще закрыть веки погибшей, как это было принято на Земле, но не решилась. Тогда она просто подобрала клок ткани, вырванный из той самой юбки, и прикрыла девушке лицо.

Надо бы их всех похоронить, но она в одиночку этого сделать не сможет. Да и не станет. Итак, едва на ногах стоит. А ещё предстоит дальняя дорога на своих двоих. Автобусы, увы, здесь не ходят, как и иной транспорт, кроме лошадиного. Вот только в седле Татьяна держится, как корова на лыжах. О есть, никак.

Пришлось идти дальше, осторожно оглядывая тела и стараясь не наступить на что-нибудь. Не доходя до ещё двух женских тел, она остановилась.

В отличие от горничной, умершей от одного удара под сердце, над телами молодой герцогини и её компаньонки поиздевались.

— Пытали их, что ли? — задумчиво проговорила женщина, оглядывая побоище. — Господи, боже мой, разве люди способны на подобное? Кем же надо быть?

Таня ещё раз обошла место боя, прислушиваясь и пытаясь перевернуть тела погибших. Это требовало больших усилий. Невысокая нынче, худенькая Татьяна, с трудом могла сдвинуть одно — два тела. О том, чтобы перевернуть на спину, речи зачастую и не шло. Она, преодолевая брезгливость и страх, пыталась подсунуть руки под тело, ощупывая пояс на предмет кошелька, и проверяя не висит ли ещё чего и на шее.

В итоге, разжилась парой небольших кошелей с монетами, не замеченным нападавшими. Проверила вещи в карете, прихватив оттуда вполне приличного вида флягу с ароматным напитком.

Хотелось пить. Принюхалась, пахло приятно. Из памяти Тальки Таня знала, что варят его на меду и травах. И она с жадностью прильнула к фляге, пытаясь утолить жажду. Как-то в этот момент совсем не думалось, что ещё недавно она этими вот руками хватала трупы и обыскивала их. А теперь держит в руках флягу с напитком. Совсем, как патологоанатомы, которые способны сесть и пообедать рядом с прозекторским столом, на котором лежит вскрытый труп. Бррр!

— Пить…

— Кто здесь?

От неожиданности сосуд с напитком выскользнул и частично расплескался. Она успела его подхватить почти у самой земли.

— Есть кто живой? — голос дрогнул от страха и вспыхнувшей надежды, что она здесь не одна. Среди царства мёртвых. Потом снова услышала стон и осторожно двинулась в ту сторону.

Раненый лежал у самого краешка леса. Было хорошо заметно, каких усилий ему стоит оставаться в сознании. Один из герцогской охраны. Залитое кровью лицо, посеченный доспех. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, тёмные провалы глаз следили за осторожно подходящей к нему Татьяной.

— Спаси его.

— Кого спасти? — она удивлённо покрутила головой, пытаясь разглядеть ещё кого-то живого рядом.

— Его… тебя наградят… много золота… спаси…

Только тут она заметила, что воин подталкивал в её сторону плетённую корзину. Достаточно объемная, овальной формы, она была прикрыта крышкой, из-под которой выглядывал уголок ткани.

— Что это? — спросила она, уже догадываясь, что может быть внутри. Точнее, кто. Ну, не щенок же. Откинутая крышка подтвердила самые худшие предположения. На небольшой перинке тихо спал годовалый ребёнок. И не проснулся несмотря на шум боя, спал уже довольно долгое время, при этом тихонько улыбаясь во сне. Ребёнок оказался прелестным, но вот что же ей с ним делать?

Первым порывом было желание оказать помощь раненому. Татьяне это показалось наиболее правильным. А ребёнок подождёт.

Ран было много, но большинство поверхностные. Сказывалась большая кровопотеря. Но это вполне восполнимо. Отдых, хорошее питание, соки, красное вино. Беспокойство вызывало ранение в плечо и удар по голове. Лёгкое было, слава богу, не задето, как она сперва решила, а вот сотрясение присутствовала. Все признаки на лицо.

Спустя еще некоторое время она осознала, что более для мужчины сделать не в состоянии. Её знаний хватило на оказание посильной помощи в обработке ран. Куда важнее, она считала, необходимость разжиться информацией. Татьяна смогла вытянуть из раненного лишь некоторые подробности. Мужчина говорил очень тихо, часто делал перерывы, просил пить, повторялся, впадал в кратковременное забытьё. И рассказывал.

— Госпожа получила весть… что наш милорд погиб. Подлое нападение… Она хотела увезти сына в безопасное место… Тайком. Открыто никто бы не позволил вывезти наследника… Регентом бы стал брат господина… Они враждовали… Госпожа надела на сына амулет сна… Когда напали, я схватил корзину с маленьким господином и отбивался.

— Не представляю, как вам это удалось, — качнула головой Таня. Перед глазами так и встала картинка боя — в одной руке меч, в другой корзина с ребёнком. Видимо заметив её скепсис, мужчина заволновался и попытался дополнить картину подробностями. Он был не один. Счастье, что вовремя удалось спрятать малыша в зарослях орешника и потом просто принять бой. А когда всё закончилось, он пополз туда, где оставил ребёнка.

— Кто хотел вас убить? — решила прояснить ситуацию Татьяна.

Талина, путешествуя с купеческим обозом, вдосталь наслушалась сплетен про молодую герцогиню. Не только женщины любят поболтать, мужчины то же сплетники ещё те. И сама любимая тема, догадайтесь о чём? О бабах. Вот и тут наиболее обсуждаемой версией был вариант с надоевшим прозябанием в провинции, и решением леди отправиться ко двору.

— Обычно в таких случаях выясняют, кому выгодно? Брат вашего герцога мог подстроить нападение? — продолжила рассуждать женщина. — Может быть, ещё есть заинтересованные лица? Я почему спрашиваю, потому что это не разбойники были. Ведьма с болот сообщила, что в пуще появились чужаки. Наёмники. Местных разбойников частично разогнали, частично уничтожили. А сами чего-то выжидали. Не вашей ли герцогини?

По чуть расширившимся зрачкам у раненного, она поняла, что попала в точку. Именно так, скорее всего, и есть.

— Ты просишь спасти малыша. Но, что мне с ним делать? К кому отвезти? Дяде? А не он ли устроил это побоище? Мне совершенно не хочется подставляться под удар.

— Он бы не посмел…

— Сказки! Сколько в истории было случаев, когда брат убивал брата, а сын отца и наоборот. Некоторым наплевать на родственные узы. А свидетели долго не живут. Брат вашего господина вполне мог организовать это нападение. И не в его интересах оставлять в живых ни вас, ни этого ребёнка.

— Мальчишка! Ты ничего не знаешь…

— Да уж побольше некоторых, — съехидничала Татьяна, представив, что бы заявил этот самоуверенный тип, если бы узнал, кто она такая и сколько ей на самом деле лет. — Как зовут мальчика, и сколько он ещё может так спать?

— Рэм. Его зовут Рэм, — облизав вновь пересохшие губы, прохрипел раненый.

— Этот амулет не вредный? Чем мальчика кормить, когда проснётся? У меня ничего нет для него.

Вопросов возникло море. И она могла бы бросить всё и уйти. А ушла? Совесть не позволила бы. И Татьяна задавала вопросы, чувствуя, как утекает время. Её время. Острое ощущение опасности нарастало с каждым мгновением. Что-то грядет, и не очень хорошее.

Для себя уже всё было решено. Сейчас она глянет распотрошенные сундуки, выберет одежду себе и ребёнку. Она видела там, у опрокинутой кареты, валявшиеся на земле платья, порванные и затоптанные ногами. Но это ничего. Если на них остались какие-то украшения, можно срезать. Отстирать тоже можно и перешить. Всяко лучше будет, чем покупать новое. Уж с перешивом она как-нибудь справится.

Ещё некоторое время было затрачено на сборы необходимых вещей. На этот раз удача оказалась явно на её стороне. Успела и собраться, и найти одёжку на смену. Сложенные в плащ и завязанные узлом вещи, примостила за спиной. Корзину — в руки, и ходу. Напоследок, прислонила раненного спиной к дереву, положила рядом, на всякий случай, его клинок и попрощалась.

— Ребёнка возьму с собой, уговорил. В Горале оставлю в ближайшем Храме. Повезёт — выживет. Дальнейшее — не моя забота. Я с купеческим обозом ехал, — тут Татьяна слукавила, решив, раз раненный не признал в ней существо женского пола, то так тому и быть. — На нас тоже напали. Меня сильно ударили по голове. До сих пор плохо. А остальные погибли. Если смогу удачно добраться до ближайшего селения, то сообщу о тебе старосте. Ну и о нападении то же. Бывай!

И ушла, давя угрызения совести в зародыше. На душе было неспокойно. Тревожно. С тех пор, как она нашла этого недобитка с корзиной, так тревога только нарастала. То ли, это уже нервное, то ли и вправду что-то нехорошее надвигалось. И возрастающее ощущение опасности заставляло её быстрее шевелить ноги. Быстрее, подальше отсюда. К людям. Неважно, что она им скажет про себя и ребёнка. Придумает что-нибудь. Главное, убраться подальше отсюда. А там, видно будет.

* * *

Для срыва лавины достаточно маленького камешка, неосторожного движения или громкого вскрика. Всего лишь небольшой толчок может нарушить хрупкое равновесие. Таким небольшим толчком и стал ведьмин амулет, не позволивший умереть одной маленькой наивной девчонке. Душу её не удержал, а тело выжило. И дальнейшие события пошли развиваться совсем не по тому сценарию. Планы рушились со скоростью снежной лавины.

Пока в Риверстонском замке младший лорд предавался размышлениям о том, как он будет выкручиваться, объясняя пропажу племянника и гибель его матери, в небольшую деревеньку, притулившуюся к Горальскому тракту, вошёл уставший паренёк на вид лет четырнадцати. Уставший, в запыленной одежде, с объёмным грузом за плечами, он не вполне уверенным шагом направился к дому старосты.

— Мир вашему дому! — поздоровался пришелец.

— И тебе здравия, коли не шутишь, — прогудел в ответ, замерший у калитки здоровенный бородатый мужик, исполняющий в Дубровках обязанности старосты. Звали мужика Жданом.

— Мне нужен староста. Дело есть к нему важное, — парнишка осторожно поставил плетённую корзину на землю у своих ног, затем скинул заплечный мешок, который на деле оказался связанным в большой узел плащом, и смахнул рукавом куртки пот со лба.

— Ну, проходь, коль дело важное. Я буду старостой, — Ждан посторонился, пропуская названного гостя во двор, подождал, пока тот заволочёт следом за собой узел, и возьмёт в руки корзину, а после пригласил парнишку в дом.

С виду не бродяга и не оборванец, одежда добротная, хоть и с чужого плеча. Это в глаза не сильно бросалось, если только присмотреться. Но парень держался уверенно, смотрел смело и ничто не мешало его выслушать. Прогнать всегда успеется.

— Сказывай, что за дело.

— Горло промочить не найдётся? — тяжело опустился на лавку паренёк. Свою корзину он снова пристроил у себя в ногах, а сам, опёршись спиной о стену избы, как-то весь расслабился, размяк. Вроде, как из него вытянули стальной стержень, заставляющий держать прямо спину и передвигать ноги.

— Полдня иду, — невесело усмехнулся парнишка в ответ на настороженный взгляд мужика. — Ехал с обозом купца Радиона Перемысла. С нами ещё две кареты герцогские были и отряд сопровождения. Напали, поубивали всех. И отряд, и герцогиню, и сопровождение, и купца. Мне посчастливилось уцелеть и ещё одному воину из отряда. Он там раненый остался. А я за помощью пошёл.

Паренёк перевел дух, с жадностью схватил поднесённую хозяйским мальчишкой кружку с травяным настоем и мгновенно выпил.

— А можно ещё? — хозяин кивнул головой стоявшему неподалёку мальчишке и тот, метнувшись за ширму, вернулся с запотевшим кувшином такого же настоя.

— Так, сказываешь, напали на вас. А кто? Неужто, разбойники? — староста говорил медленно, размеренно, обдумывая каждую фразу.

— Не знаю, — вздохнул паренёк. — Они-то рядились под разбойников, только выучка слишком хорошая, и оружие. И действовали слажено, по команде. Не похожи ни на банду Корча, ни на Висельника. Да и товары всё больше попортили и раскидали, чем забрали. Там ещё много хорошего осталось на земле валяться. Надобно сообщить в Гораль, да и послать кого-нибудь. Там раненый остался. Да и похоронить убитых.

Паренёк ещё что-то собирался сказать, но не успел. Староста, довольно быстро для его комплекции поднялся, сделал знак обождать и вышел во двор. Через некоторое время с улицы послышался зычный голос Ждана, отдававшего кому-то распоряжения.

— Вот что, малец, — принял решение, вернувшийся в избу Ждан. — Постелем тебе в горнице, переночуешь у меня. А завтра, на зорьке, отправлю тебя в Гораль.

— Не пойдёт, — не соглашаясь мотнул головой паренёк. — Надо сегодня. Как раз к рассвету можно добраться до города.

— Ты сдурел ехать в ночь? — вскинулся староста.

— А, что такого? — не понимающе распахнул огромные глазищи парень. Такие бы, да девке, — подумал Ждан, глядя в лицо гостю. — У меня есть с собой амулеты и от нечисти, и от лесных зверей.

Парень немного покопался в пристёгнутом к поясу кошеле, и достал искомое: — Вот, глядите. Если хотите, могу в качестве оплаты отдать. И вот ещё.

На стол тяжело упала одна серебряная монета. К ней тут же добавилась и вторая. Паренёк снова покопался в кошеле, тяжело вздохнул, и выгреб ещё небольшую кучку меди.

— Если мало, скажите.

Но староста только отрицательно качнул головой.

— Хватит. Что ж мы, изверги какие, забирать последнее? Сына сейчас кликну, чтобы серую запряг. Он отвезёт. А амулеты точно рабочие?

— Точно! — уверенно качнул головой парнишка. — Сама старая Грейси, ведьма болотная, заговаривала. Я ж их должен был на продажу в Гораль отвезти, но вон оно как вышло. Хорошо, что хоть сам жив остался. Отец расстроится, что понесём убытки.

— Как звать-то тебя, малец?

— Данил, — улыбнулся паренёк в ответ.

— А отец твой амулетами в Горале торгует?

— А, чем он только не торгует, — махнул рукой парень. — И амулетами, и травками разными, и кожами, и мехами. Мебель вот даже недавно начал продавать.

— Богатый, выходит, — качнул головой Ждан.

— А, не знаю. У него на нас с сестрой никогда денег нет, сказывает, расходов много, и убытки. Может правда, а может и врёт.

И паренёк снова вздохнул, и с надеждой посмотрел на старосту. — А еды у вас прикупить нельзя? Молочка там, творожка, хлебушка коврижку? Я заплачу.

Спустя некоторое время деревеньку Дубровны покинула небольшая повозка. На козлах сидел молодой паренек, а второй, удобно устроившись на брошенном в возок сене, и тихонько напевая песню, не спеша копался в большой плетёной корзине. Уж, чем он там занимался, одним богам ведомо. Возница пару раз попытался вывернуть голову и подсмотреть, да неудачно. Но любопытство разбирало, и он не выдержал.

— Что ты там мурлычешь, про серенького волчка? Ты знаешь, какие волчищи в наших лесах? Такой, если угрызнёт за бок, то и конец тебе настанет. Батька сказал, что у тебя амулеты есть от зверей лесных?

— Есть, — не стал оборачиваться к возчику пассажир. — И от них, и от нечисти разной.

— Ты… это… потом должен будешь мне их отдать. И меня Велесом кличут.

— Отдам, не бойся, — хмыкнул его собеседник. — Могу и прямо сейчас, если ты этого хочешь. Только предупреждаю, ехать всё равно придётся, и высадишь меня возле городских ворот. А теперь я хочу немного подремать, так что прости, не могу с тобой болтать. Устал сильно и голова болит. Ударили меня по ней палицей. Понял?

— Понял-понял, — буркнул старостин сын. — Не боись, довезу. Что ж я, совсем без понятия?

Неизвестно, какое там было у него понятие, но за ночь Велес несколько раз приостанавливал повозку. Так и подмывало его спрыгнуть на землю и осторожно подойти к парнишке, да заглянуть в его корзину. Слишком уж ревностно оберегал он её, да ворковал, как над дитём малым. Дитё там навряд ли, но вот может щен породистый, или кошак лесной. Хотелось хоть одним глазком глянуть. Но всякий раз, стоило ему только притормозить, как парнишка поднимал голову и тревожно оглядывался вокруг. Так, что и Велесу становилось тоже тревожно.

А вдруг малец что чует? Недаром свезло живым выбраться из смертной заварухи. И тогда, чтобы отогнать страх, начинал Велес тихонечко себе под нос напевать дорожную песню. По поверьям, она и злых духов отгоняла, и лихих людей отваживала. А, если двигаться с хорошей скоростью, то через пару часов они доедут до переправы через Каменку. А там и до Гораля рукой подать. К утру точно будут. А может и раньше.

Шумел ночной лес, поскрипывали колёса в повозке, фыркала и косила глазом невысокая серая лошадёнка, но продолжала неторопливо трусить вперёд. Дорога тут была одна.

В нескольких десятках лиг от Дубровны стоял Риверстонский замок. Летняя резиденция герцогов Экшфордских, властителей северо-западного края. Люди эти земли иногда называли Сумеречными, из-за Горальской пущи и примыкающих к ней болот. Сам же замок расположился в более холмистой местности, сверху надзирая за находившимися рядом долиной и частью пущи.

По залу для приемов Риверстона метался младший брат Рейгара Эшфорда лорд Даниэльс. Ещё вчера он считал себя опекуном годовалого наследника. А сегодня… А сегодня к вечеру в замок прилетел почтовый голубь. И принёс весть.

Озадаченный управляющий вынужден был обратиться к лорду Даниэльсу за уточнением. Не далее, как седмицу назад, её Светлость, леди Ариана, молодая жена герцога Рейгара, из похожего же послания узнала о гибели своего мужа. Пару дней леди проплакала, а потом велела собирать свои вещи. Герцогиня решила, не дожидаясь похорон, вернуться на родину, а Эстию. Рэмиан, сын и наследник, должен был остаться в Риверстоне. Вот только леди с этим решением оказалась не согласна и, учинив скандал, перебила кучу посуды, но всё же вынуждена была отступить.

Сэр Эдвин сам лично отобрал ей воинов в сопровождение, проверил багаж и проводил до Лориского замка. Оттуда дорога шла прямиком в Гораль и в сторону Эстии. Пару седмиц пути, и леди ступила бы на родную землю, навсегда избавив Сумеречные земли от своего присутствия, а Риверстон приветствовал нового хозяина. Но не судьба.

Пока наследник ещё мал, герцогством стал бы управлять его дядя, лорд Даниэльс.

А там видно бы, как сложилась жизнь в дальнейшем. Маленькие дети очень хрупки и подвержены болезням. То лихорадка какая приключится, или несчастный случай произойдёт. Вот сын лорда Сигмунда со своими одногодками устроил гонки на лошадях. И результат: конь ступил копытом в кротовую нору и сломал ногу, а молодой Валди — шею.

Беда в другом — Риверстон лихорадило второй день. Пропал наследник! Ещё недавно спал тихонечко в своей кроватке, а теперь его нигде нет. Куда мог уйти годовалый ребёнок? Никуда.

Похитить из охраняемого замка его тоже не могли. Остается один вариант — его каким-то образом из Риверстона вывезла сама мать. Лорд Даниэльс распорядился организовать погоню, но у её Светлости было около суток форы. И, как только она умудрилась всё организовать?

Нянька, скрывшая факт исчезновения наследника, была нещадно высечена. За экзекуцией наблюдал сам брат Рейгара, лорд Даниэльс. И хотя, женщина клялась и божилась, что ни о чём не знала, пощады так и не дождалась. А после прискакал гонец и сообщил о разбойничьем налёте и гибели всех, кто отправился в дорогу вместе с её Светлостью. Без исключения. Вот только в родовом святилище камень маленького Рэма продолжал светиться мягким едва заметным сиянием. Наследник был жив и здоров. Правда, неизвестно где.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Смерти боятся все. Кто-то больше, а кто-то меньше. Чем же она так страшна? Тем, что разумное существо перестаёт существовать, мыслить, дышать, чувствовать? Или боли, непременного атрибута старухи с косой?

Таня тоже боялась, до тех пор, пока не умерла. Сперва ей показалось, что всё с ней происходящее — бред, реакция умирающего сознания на смерть. Может, она находится в реанимации, и над ней хлопочут врачи, а разум, тем временем, подвергся предсмертным видениям? Не было же ни яркого белого света, ни точно такого же коридора, только цветное пятно, разросшееся в огромный калейдоскоп, словно гигантский пылесос затянувший в себя её сознание.

На осознание и принятие самого факта вот такого вот «перерождения» понадобилось немного времени. Она попыталась обдумать всё, проанализировать, собраться с силами и что-то для себя решить. Сперва ею овладели растерянность, и страх. Но она смогла взять себя в руки, спланировать свои дальнейшие действия. Проблема возникла с воплощением задуманного. Слабое тело могло подвести в любой момент. Но она не решилась остановиться, упрямо двигалась к намеченной цели. В этот момент чувства словно выключились. Осталась одна огромная усталость, просто нечеловеческая. И только разум толкал тело вперёд, вынуждал совершить ещё один шаг, потом ещё один, и ещё. Идти, не останавливаясь, не задумываясь. Иначе — погибнешь.

В памяти почти не сохранилась дорога до попутной деревеньки. Татьяна гнала себя вперёд, вынуждая тело механически переставлять ноги. А голова раз за разом прокручивала имеющуюся информацию. Она не повредилась рассудком и не галлюцинирует. Страшно ли будет умереть во второй раз? Смерть бывает разной. Если так, как умерла герцогиня, то страшно. Поэтому, необходимо взять эмоции под жёсткий контроль, не давать волю чувствам. Только разум, холодный прагматичный разум поможет ей избежать беды, устроиться в новой жизни, и не как попало, а с комфортом. И так будет до тех пор, пока она не решит, что достигла цели, что в безопасности, и её жизни и свободе ничего не грозит.

За дорогу до города Татьяна переплатила. Можно было и одной серебряной кроной обойтись. Но не было ни сил, ни здоровья уговаривать старосту. Он бы стал кочевряжиться, а ей хотелось оставить между собой и источником всё возрастающей тревоги, как можно большее расстояние. Она спешила убраться прочь, затеряться среди людей, замести следы. И от возможных преследователей, и от желающих ей «добра» родственников бывшей хозяйки тела.

И самым лучшим аргументом в уговаривании старосты стала горсть ведьминых амулетов. От чего они на самом деле, она не знала. Так, к слову пришлось, когда случайно вытащила из кошеля. Расплатилась, и ладно. Зато в кратчайшие сроки достигла первой цели.

Город встретил Татьяну шумом. Вроде и раннее утро, а у городских ворот уже галдели людские голоса. Окрестные селяне спешили попасть внутрь, чтобы занять места на рынке получше. Путешественники, наоборот, стремились быстрее миновать городскую стражу. Вроде и не проверяет их никто, но желание побыстрее проскочить толкучку у городских ворот, подстёгивало и толкало некоторых на стычки и свары.

Девушка, пристроившись в хвост к крестьянскому возку, молча дождалась своей очереди. Точно также молча вытрясла из поясного кошеля пару медяшек, оплатив право на вход в Гораль, и очень быстро затерялась среди спешащих в сторону рынка крестьян.

Первым пунктом в её плане было посещение Храма Единого. Следовало там оставить корзину с младенцем. Потом — поиск жилья и спутников в дальнейшем путешествии. И стоило со всем этим не затягивать.

Дорогу к Храму нашла быстро. Ничего сложного не было в том, чтобы выйти к центру города. Там и Храм, там и магистрат, там и дома местной знати и богачей. А вот городской рынок находился за второй линией, ближе к городским окраинам. Туда она пойдёт после, как избавится от нелёгкой ноши в виде чужого ребёнка и части амулетов.

На крыльцо поднялась медленно, с тяжёлым сердцем. Уговаривая себя: «Я же пообещала, что доставлю до крыльца Храма. Так и сделала. Оставлять себе такую обузу, да в моём нынешнем положении, я не собираюсь». Громко стукнул дверной молоток. А после, она осторожно примостила у самых дверей плетёную корзину и пошла прочь, не оглядываясь. Почти сбегая.

Торопилась, опасаясь, что вот сейчас остановят и вернут. Но никому не было дела до убегавшего юнца. Ведь, именно так в глазах прохожих она и выглядела. Татьяна смогла пройти почти квартал, прежде чем её осенило, что тот, кто хотел избавиться от малыша, проверит приюты и Храмы в первую очередь.

«Это не моё дело»! — уговаривала она себя, свернув на идущую к рынку улицу. «Это меня не касается! Не моя война! Не мой ребёнок! Самой бы выжить". И осознание, что, если сейчас уйдёт — всю оставшуюся, отпущенную ей в этом мире жизнь, будет об этом думать.

Обратно мчалась, сбивая с ног прохожих. Всё время не оставляла мысль, что не успеет вовремя вернуться. На площадь девушка влетела в тот момент, как отрылась храмовая дверь. Сколько прошло времени между ударом молотка и её возращением? Пять минут, десять или больше? Ей показалось, что много.

Успела в последний момент. Молоденький послушник, приоткрыв дверь Храма, с удивлением и осторожностью разглядывал, стоявший у порога, «подарок».

— Извините, это моё! — крикнула Татьяна, выхватывая корзину с младенцем, буквально у него из рук. — Я передумал отдавать вам племянника. Вырастим, как — нибудь.

И рванула прочь. Ругая себя на чём свет стоит, коря за слабость. Ведь обещала себе, быть сильной и не поддаваться эмоциям. Зачем ей чужое дитя? Но оставить его она не смогла. Уходила прочь и, словно сердце замерзало, а на душе становилось мерзопакостно. И мысль, что здесь мальчик может оказаться в опасности, стала спасительной. Она оправдывала Танины дальнейшие действия. «Уедем подальше отсюда, уверюсь, что опасность мальчику не грозит, тогда и оставлю в приюте. Это сделать никогда не поздно. И не такой уж он и обуза. Спит, по большей степени. Благодаря амулету. Для ребенка это может быть вредным, но мера временная. Пару деньков нужно потерпеть».

Татьяна нашла оправдание своему поступку и успокоилась. Теперь следовало подумать и о жилье. А денег совсем не много.

Подходящий постоялый двор нашёлся неподалёку от южного въезда в Гораль. Небольшой, чистенький. Им заведовал выходец из Эстии. Они все отличались высоким ростом и светлым цветом волос и глаз.

— Доброго вам дня, — бросила Татьяна, входя быстрым шагом в помещение. — Не найдётся ли у вас комнатка на пару дней. С питанием, разумеется.

— А не молод ли ты путешествовать в одиночку? — задумчиво окинул взглядом Таню, стоявший у стойки мужчина.

— В самый раз. Способность принимать обдуманные решения и вести самостоятельный образ жизни зависит от развития интеллекта, а не возраста, — брякнула Татьяна в ответ. И только потом сообразила, что и, главное, кому она сказала.

— Языкастый, — усмехнулся хозяин. — И слова мудрёные знаешь. Студиоз?

«А, это идея! — усмехнулась про себя Таня, — именно за студента мне себя и выдавать. Должны же быть здесь какие-либо учебные заведения. Необходимо навести справки, чтобы случайно не попасть впросак».

— Студиоз, — подтверждающе кивнула она головой.

— И на кого учишься, студиоз? Коли не секрет.

— Травничество, — осторожно начала Таня. — Травки у бабки в деревне собирал, ну и на болотах, теперь вот хочу часть из них продать. Не подскажете, к кому лучше обратиться?

— Как не подсказать? — хозяин на мгновение задумался, а после выдал:

— Травами в городе сейчас занимаются пятеро человек. Но у троих свои источники, и они ничего у тебя не купят. А вот старая Олинна или Чёрный Захир могут и взять. Только о цене сам станешь договариваться.

— А комната?

— Второй этаж, угловая по правую руку.

На столешницу упал длинный громоздкий ключ, размером с Танину теперешнюю ладошку.

— Ничего себе! — тихо буркнула она себе под нос, забирая железяку. Комната ей в день обошлась в полтора десятка медяшек. Недорого. Как и еда, по пять медяшек за обед или ужин. Одна беда — деньги рано или поздно, но закончатся. А идей с заработком пока не было. Никаких.

Попросив у хозяина завтрак себе и мальчику, она осторожно сняла с шеи ребёнка камешек, с заклятием сна. Амулет по виду выглядел украшением — кусочек бирюзы в обрамлении оправы из лунного серебра. На точно такой же цепочке. Да тут за один материал, из которого сделан амулет, можно выручить неплохую сумму. Таня умела оценить украшение.

Ребёнок тут же зашевелился, недовольно зашмыгал носом, засопел, явно намереваясь выразить всю глубину своего недовольства криком. А вот это в Танины планы совсем не входило. И она привычно (на собственных детях и внуке давно отработано), склонившись над детской корзиной, заулыбалась, засюсюкала, осторожно вытаскивая невольного «узника» на свободу.

— Сейчас-сейчас малыш, ух-ты какой ты хорошенький, маленький карапузик. Пузик-пузик, карапузик, улыбнись! Какие у нас зубки хорошие, маленькие, как жемчужинки, и остренькие. Кушать хочешь, да? И пить? А злюка-тётя не кормит, не поит? Сейчас мы эту оплошность исправим. Как же мне тебя звать? Не Рэмом же? Имя — то, какое, дурацкое! Будешь Лешкой или Андрюшкой. Какое тебе имя больше нравится?

Так, разговаривая с маленьким бунтарём, она не торопясь переодела его, в который раз подивившись магическим гаджетам, навешанным на мальчика. Ночью в дороге, кроме амулета Таня обнаружила ещё четыре, разной направленности, вещицы. Небольшой браслетик сигнализировал о здоровье малыша. Что это такое, знала Талька. А от неё пришло знание и к Татьяне.

Ещё один камешек висел на поясе и выполнял функции, своего рода, памперса. А вот это определилось уже опытным путём. И последний, самый важный, по мнению Татьяны, тот, который защищал жизнь ребёнка. Такие вещицы носили многие. Своего рода и оберег от проклятий, дурного глаза, и щит от направленного воздействия. Мог выдержать пару прямых ударов, не более.

Ночью она, не снимая амулета, умудрилась покормить малыша. Смогла впихнуть в него немного молока, и размоченную в нём булку. Сейчас Таня намеревалась сделать почти тоже самое. Дать немного каши, размочить в молоке хлеб и напоить ребёнка. Иначе, такими темпами, маленький Рэм заработает себе обезвоживание.

— Будешь Андрей, — решила Татьяна, скармливая мальчику половину тарелки своей каши и наливая молоко в высокую глиняную кружку. — А сокращённо — Рей.

Она провозилась с малышом до обеда. И покормив его ещё раз, вновь воспользовалась амулетом сна. Ребёнок, на диво, попался спокойный и совершенно не капризный. Но была и ложка дёгтя в небольшой медовой баночке. Он не умел ходить. К году дети уже активно осваивают окружающий мир и вполне уверенно могут стоять на ногах. Маленький Рэм не умел. Его этому не учили. Скорее всего, держали постоянно в колыбели. Зато ползал негодник очень шустро, оглядываясь на Татьяну и кося в её сторону лукавым взглядом.

Её удивило ещё и то, что малыш очень спокойно отреагировал на незнакомое лицо. «Это значит, — решила она, — что ему довелось контактировать со многими людьми. Может, не было постоянной няньки? Да, что тут гадать? Всё равно, какая теперь разница? Ребёнок дружелюбный, активный, спокойный. Могло оказаться и похуже».

Забота о ребёнке отвлекла от тяжких дум о собственной жизни, но и одновременно напомнила ей о внуке. И сердце в который раз заныло от невозможности всё изменить. «Я их больше никогда не увижу»! — повторяла она раз за разом, а голос разума твердил:

«А, что тебя там ждало? Постылая работа, нелюбимый, но уже привычный, за столько-то лет, муж? Болезни? Дети и внуки? Дети выросли. У них своя жизнь, свои заботы. Дочка замужем вполне счастливо, а сын собирается жениться. Внуки? Вырастут. А потом, для тебя закономерный конец и кладбище».

«Какое кладбище»? — пыталась возразить сама себе Татьяна.

«Такое. Где все мы будем. И визиты родных дважды в год — на Радоницу и на день рождения или годовщину смерти. Ты этого хочешь? Радуйся! Тебе дан второй шанс. Воспользуйся им и не спусти — сама знаешь куда, как это сделала в первый раз».

Она приняла это, осознала, но смириться с потерей родных всё равно оказалось больно. Хотя, со временем эта боль притупится, пройдёт. А в памяти останутся, наверное, только светлые, радостные воспоминания.

Уложив новоназванного Андрейку в его корзину, Татьяна принялась сортировать свой багаж. Сохранившиеся амулеты и травки — в одну сторону, прихваченные её на месте побоища вещи — в другую.

И, что мы имеем? Три платья в не очень хорошем состоянии, подобранные около разбитой кареты, и одно её собственное, точнее, Талины. Простенькое, но вполне опрятное. Мужской плащ с капюшоном. Походный, для Таниного теперешнего роста, огромный. Именно в него она и складировала все вещи. Немного белья, чулки, простые кожаные туфли, по форме напоминающие балетки, кусок шёлкового кружева. Его, Татьяна намеревалась использовать вместо вуали. А, что? Тонкого плетения, тёмно-синее, нежное. В самый раз.

Она успела передохнуть, хорошо пообедала тушеными овощами с кусочками какой-то птицы. По виду — мясо было куриным, а там, кто его знает? Освежилась в небольшой комнатке, приспособленной для омовения. Удивилась приспособлению, с помощью которого можно было добыть воду. Из стены на уровне её головы торчал кусок трубы, с насадкой в виде лейки, и рядом же располагалась непонятная штуковина, с виду напоминающая рычаг.

Память тут же подсказала, что на него нужно надавить, и тогда из трубы потечёт вода. Только холодная. «Примитивный душ, но я и такому рада», — она знала, что для нагревания используют специальные камни, но здесь ничего подобного не наблюдалось и близко. Пришлось использовать, что есть.

Чистая, сменившая дорожную запылившуюся одежду на более подходящую, но уже женскую, она задумалась о своих дальнейших действиях. Необходимо сбыть с рук травки и амулеты. Ей они не к чему, только лишний груз. Возможно, от продажи удастся выручить некоторую сумму денег. Это ей поможет в дальнейшем. И бежать подальше из этого города, где отца Талины каждая собака знает.

План на остаток дня был прост: пристроить амулеты и травки, разузнать про обучение в Школе травничества, выяснить о возможности покинуть Гораль, как можно скорее. И желательно, перебраться в столицу. Там жизнь дороже будет, но и возможностей, тоже побольше. А с её знаниями и умениями, как-нибудь сможет устроиться. Проблема в начальном капитале.

Отражение в медной отполированной пластине, заменяющее на постоялом дворе зеркало, не порадовало. На Таню оттуда смотрела худенькая девчонка, с узкими плечиками, тоненькой талией и русалочьими глазами. Медового оттенка волосы, шелковистой волной падали почти до талии, овальное лицо, тонкий маленький носик, пухлые, правильной формы губы, и огромные глазищи. Ресницы тёмными опахалами ложились полукругом на щеки, тонкая линия бровей. Красавица.

«Я попала»! — простонала Татьяна, глядя на собственное отражение. Пусть не чёткое, пусть немного искажённое, но даже оно смогло показать всю глубину пропасти, куда она свалилась.

Вот и ответ, почему Тальку в дорогу мальчиком переодели. Меньше липких взглядов и вообще…

И, что ей теперь, носить паранджу? Так тут не принято.

Волосы Татьяна решила заплести, как можно туже. А вот дальше что? Опять штаны натянуть или рискнуть выйти в платье? Но Талька как-то же в нём ходила? Правда, всегда в сопровождении служанки.

Платье — штаны, штаны — платье?

Штаны.

Спокойнее и привычнее к ним. Да и не приходится в длинном подоле путаться. Хорошо бы любимые джинсы, но где их тут возьмешь? Один плюс во всём этом — грудь пока прятать нет необходимости. Те маленькие холмики, которыми обзавелась её предшественница, тянули на размер 0+ и не более. Так, один намёк на будущие дивиденды.

Уходя, пообщалась с хозяином. Предупредила, что вернётся поздно.

— Парень, сколько тебе весен будет? — не удержался от вопроса хозяин.

— Четырнадцать, — прикинула насколько она может потянуть.

— А не было ли у тебя в роду альвинов?

— Да, с чего вы это взяли?

— Уж больно мордашка у тебя смазливая, да нежная. Гляди, осторожней тут. У нас разный люд встречается. Некоторым всё равно мальчик ты или девочка. Понял, о чём я говорю?

— Понял, — во рту мгновенно пересохло. Об этом она и не подумала, вот уж, садовая голова. — Понял, как не понять. Догадливый.

Улица встретила её шумом и разноголосицей. Мимо проезжали повозки, громыхая колёсами по булыжной мостовой, переругивались между собой торговки.

— Пироги! Свежие пироги! С мясом, грибами, ягодами! Пироги!

— Кренделя, сладости, ватрушки!

— Пошла вон отсюда, это моё место! Пироги! Свежие пироги! С мясом, грибами, ягодами!

— Твоё мясо ещё вчера по улице бегало и гавкало! Кренделя, сладости, ватрушки!

Таня даже улыбнулась про себя. В её городе тоже самое про продаваемую в ларьках шаурму говорили. И сразу повеяло чем-то родным и знакомым.

Ей необходимо было добраться Олинны или Черного Захира. Или и к той и другому вместе. Смотря, как она сможет договориться. А это идти почти через весь город. Можно было бы и извозчика нанять, только вот денег было жаль, а город хотелось посмотреть. Вдруг по пути, что полезное встретится?

Она не торопилась, осматривала витрины лавок, приглядывалась, в чём ходят люди. Всё было интересно. Даже то, как проезжавший мимо возница обматерил проскочившего прямо перед лошадиной мордой мальчишку.

Чистенький аккуратный город, дома в два-три этажа, сады и огороды, булыжная мостовая. А вот тротуаров не было. Прохожие просто старались держаться с края дороги.

Дамы носили закрытые платья, накидки и кружевные чепцы. Под подолами угадывалось несколько юбок, но никаких корсетов и юбок колоколом. Это слегка обрадовало. Не придётся мучиться и издеваться над собой. Мужская одежда тоже отличалась разнообразием. Всё зависело от положения на социальной лестнице.

Видела Татьяна и обеспеченных горожан, облачённых в, хорошего сукна сюртуки, и представителей дворянства. Последние не чурались шелков и кружев. По крайней мере, ворот и рукава рубашек у многих были именно кружевными. Вышивка, пуговицы из полудрагоценных камней, золотые и серебряные шнуры, оружие на поясе. «Почти как в «Гардемаринах» или в «Мушкетерах», — подумалось ей. И тут же острое чувство сожаления, что в своё время мало интересовалась историей. Только фильмы и смотрела.

— Талина! — ахнул за спиной женский голос. — Негодная девчонка! Отец весь извёлся, с самого утра поехал караван встречать, а как весть получили о разбойниках, так и лицом почернел весь. А она по городу шляется! А-ну, стой! Стой, тебе говорят! Держите негодницу!

Татьяна оглянулась на вопли. В метрах пяти от неё стояла карета. Из неё выглядывала мачеха Талины. Перед глазами сразу всплыл образ этой женщины, вот только с высоты своего возраста, Таня иначе оценивала все слова и действия второй госпожи Корвин. Мачеха, есть мачеха.

Пока она зависла в воспоминаниях Талины, рядом остановился здоровяк метра под два, исполняющий роль охранника при госпоже Аглае Корвин и, Таню вежливо, но настойчиво препроводили к «родственнице».

— Негодная девчонка! — разорялась та, — вместо того, чтобы добраться до дома, бродишь по улицам, как нищенка! А, ежели тебя кто из наших знакомых в таком виде увидел бы? Позор! Говорила я Никару, чтобы не потакал твоим прихотям, да не шёл на поводу у этой старой ведьмы. Так кто станет жену слушать?

И хотелось бы пропустить мимо ушей эту брань, только вот как?

— Не отворачивайся от меня! Слушай, что мать тебе говорит.

— Вы мне не мать.

— Ах, вот ты как заговорила! Я тебя растила, кормила, уму разуму учила, и вот она благодарность! Маленькая мерзавка!

— Ещё неизвестно, кто кого кормил, — фыркнула Татьяна. Госпожа Аглая обладала выдающимися формами. Так раскормиться, это же надо уметь.

— Под замок! — прошипела в ответ мачеха.

— Ой, будет вам «маменька», и без вас голова болит. А тут ещё и вы жужжите, раздражаете своими бестолковыми воплями.

— Что ты сказала? — мачеха вытаращила глаза и раскрывая, и тут же захлопывая рот, изумлённо воззрилась на Татьяну.

— Голова болит, плохо мне. Вот умру сейчас у вас на руках, что отцу сказывать будете?

Как себя вести с теми, кто был семьёй Талины? Попробовать скопировать поведение Тальки? И для чего? Жить с ними и каждый день ломать себя, в угоду недалекой госпоже Аглае и её мужу, Татьяна не собиралась. Это её жизнь, ей подарили второй шанс. И теперь взять его и профукать? Но, вот засада, она попалась. А в этом мире власть отца над дочерью была абсолютной.

Её привезли в родительский дом. Мачеха тут же кликнула прислугу, и Татьяна оказалась отдана в их руки, с наказом, быть готовой к приёму гостей.

— И гляди мне, не опозорь отца. Я ему вестника пошлю, что ты дома. Благодарение Единому, не придётся траур надевать и сговор не сорвётся.

Татьяна сказала бы, что она думает об этом сговоре, и о «маменьке» в целом. Она много чего хотела бы высказать, но в данном случае: «молчание — золото». Смотреть по сторонам, слушать и сделать ноги в нужный момент. И не только ради себя — у неё там Андрейка под чарами один в комнате спит. Кто ему поможет? Никто.

А мы в ответе, за тех, кого приютили.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Она с удовольствием полежала в большой бронзовой ванне, стоящей на львиных лапах. Этакий золотистого цвета монстр длиной с полторы Татьяны. Отогрелась, отмылась до скрипа. С удовольствием откушала бульона с гренками и пирожков, которых принесли по её же просьбе прямо в комнату. Даже позволила себя нарядить и причесать. Светло-голубое платье просто удивительно шло к нынешнему цвету глаз Татьяны. А после упала в обморок.

Возникшая вокруг суета и оправдания всполошенной прислуги не смогли заставить её открыть глаза. Таня обмякла и позволила перенести себя на стоявшую около окна кушетку. Вокруг гомон, всхлипывание, причитание горничной, на которую накричала мачеха и густой низкий голос Никара Корвина, Талькиного отца.

— Что здесь происходит?

— Талька в обморок грохнулась, — тут же проинформировала его мачеха. — Она мне говорила, что голова болит, вот только….

Что она там собиралась сказать дальше, неизвестно. Вперёд, под грозным взглядом хозяина, выступила причёсывавшая Таню девушка и сообщила об огромной шишке у хозяйской дочери на затылке.

— Там кожа глубоко рассечена, видно кровило сильно, но сейчас всё подсохло.

Что кровило, Татьяна и без них знала. И про шишку тоже. Утром, когда волосы приводила в порядок, она очень хорошо изучила место травмы. Наощупь, а как иначе?

— Почему лекаря не пригласили? — рыкнул хозяин, и всё тут же снова пришло в движение.

А Таню наконец-то на время оставили в покое. Она даже осмелилась приоткрыть один глаз и осмотреться. Ничего интересного. На стуле неподалёку прикорнула одна из двух служанок, помогавших ей с мытьём и одеждой. Остальных выгнали, дабы не мельтешили и не создавали шум. И слава богу! Можно немного расслабиться и передохнуть.

Она даже умудрилась слегка подремать в ожидании лекаря. Впрочем, тот не заставил себя ждать, явился по первому же зову. В комнату вкатился, невысокий упитанный мужчина, весь такой кругленький, краснощёкий. «И вот это лекарь? — хмыкнула про себя Таня, — ну и ну. Да у него ожирение неизвестно какой степени вкупе с целым букетом сопутствующих болячек. Колобок-переросток».

— Ну-с, где наша больная? — прожурчал голос гостя, такой же мягкий, как и его хозяин. — Ай, милочка моя, что же это вы так неосторожно-то? Упасть и удариться головой, это совершеннейшая глупость. Травмы головы могут быть крайне опасны. Вот был у меня случай, пациент, после удара головой о край лестницы, лишился зрения. Так и не восстановилось. А вот другой случай, дама упала с лошади и сильно ушиблась, так с ней потом нервная болезнь приключилась. Только кровопусканием и спасалась, бедняжка.

Татьяна чувствовала чужие касания к травмированному месту, лекарь очень осторожно осмотрел её голову, потом вполне профессионально прослушал пульс и попытался оттянуть ей веки вверх. Видимо, желая рассмотреть зрачки. «Ну уж нет»! — фыркнула про себя она, и закатила глаза.

— Нюхательные соли есть? Подайте сюда, будем приводить нашу красавицу в чувства.

А потом Тане подсунули под нос нечто аммиачно-вонючее, резкое, вышибающее дух из тела. Так, что она от неожиданности распахнула глаза и с силой втянула в себя воздух. Тут же хлынули слёзы, вызванные резким ядовитым запахом.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо промолвил лекарь. А затем обращаясь напрямую к Татьяне: — Милочка, рана ваша достаточно серьёзная. Рекомендую постельный режим на пару седмиц, и никаких волнений. Хорошее питание, отдых. Будете принимать успокаивающую микстуру. Рецепт я записал. Да и пиявочек вам поставим. Нужно спустить дурную кровь, скопившуюся в вашем организме.

Когда госпожа Аглая попыталась что-то мякнуть про предстоящий вечер, лекарь и ей порекомендовал пиявок. От скопления желчи. Универсальное средство от всех болезней.

Против пиявок Татьяна против ничего не имела. Как биолог, она прекрасна знала о пользе выделяемой ими слюны. Медицинские пиявки вполне успешно применялись и в двадцать первом веке. Но ей-то прикладывать будут неизвестно какие. Впрочем, она переживёт. А вот мачеха с лица сбледнула, явно несогласная с назначенным лечением.

Ну, что же, вечер встречи с наречённым пока отменяется.

— Мне бы ещё для крепкого сна настоечку, — прошелестела Таня, просительно глядя на лекаря. — Кошмары.

Тот в ответ покивал головой и оставил на столике пузырёк с требуемой настойкой и инструкцию её применения. Пять капель на стакан воды и крепкий сон до самого утра гарантирован. Без кошмаров.

Таня поблагодарила лекаря, Талькин отец в качестве благодарности всунул в протянутую пухлую руку небольшой звякнувший мешочек.

Лекарь и Татьяна остались визитом довольны, чего нельзя было сказать о родителях Талины. Отец её хмурился и был мрачен, а вот мачеха, кажется, оказалась раздосадована.

— Дочь моя, твоей руки попросил мой компаньон, господин Лисандр Выжеговский. И я дал согласие. От тебя требовалось сегодня поприсутствовать на ужине и принять помолвочный перстень. Но, раз такое дело, что лекарь запретил всякие волнения, мы перенесём помолвку на две седмицы. Надеюсь, что ты к этому времени встанешь на ноги.

Да, отец, — опустив взгляд долу, тихо промямлила Таня. Именно так вела себя и Талька в присутствии родителя. Она его слегка побаивалась.

— Сейчас примешь лекарство и будешь отдыхать. Завтра поговорим обо всём. И я запрещаю кому-либо рассказывать, что ты ехала с разграбленным обозом. Для всех, ты вернулась в Гораль накануне. Поняла меня?

— Да, папенька, — уже более смело ответила Таня.

Значит, папаша Талины смекнул, что в этом деле пахнет жареным и не хочет, чтобы убийство герцогской жены связывали с их именем. Логично и ей абсолютно на руку.

Она позволила поставить себе пиявки. Бог с ними, пускай. А вот лекарство аккуратно выплюнула в кусок полотна, оставленный на краю кровати. Как специально. Ей нужна ясная голова и трезвый разум. А микстуру можно и мачехе предложить — пусть полечится.

Время тянулось, словно резиновое. Вот уж и вечер наступил. Тени удлинились и расползлись по комнате. Внизу в гостиной собрались гости. Таня, выпроводив приставленную к ней служанку, мотивируя тем, что будет спать, тихонько прокралась к лестнице и выглянула вниз. Да, Талькина память её не подвела. Будущий «муж» имел массивное грузное тело, объёмный живот и два подбородка. Да он же в первую брачную ночь просто раздушит хрупкое девичье тело. Боров, а не мужчина. И, вот это её будущее? Да гори оно гаром!

Она покинет этот дом. Она этим людям ничем не обязана. А вот они ей… амулеты же доставила по адресу, хоть и не все? Доставила. И ещё. По совести говоря, это преступление отдавать родную дочь за такового вот монстра. Он же её погубит, сломает, растопчет.

Интересно, а приданое Талине полагается? Мысль интересная и имеющая право на существование.

Младшие отпрыски семьи Корвинов уже готовились отходить ко сну. Не спал лишь Данил, брат Талины.

— Пс! Талька! Ты чего здесь выглядываешь? — Белокурая вихрастая голова братца выглянула из-за двери.

— Смотрю на борова, которому меня собирается отдать отец. Он меня в три раза старше и в пять раз толще. Кошмар.

— Не хочешь замуж?

— Не хочу, — честно ответила Татьяна, с интересом разглядывая младшего Талькиного братца. — Но не знаю, что делать. Сегодня меня «пристроят», а потом и тебе какую-нибудь богатую уродину найдут. Чувствую, Аглая об этом позаботится.

— Хочешь, помогу сбежать?

— Смеешься надо мной?

— Нет, что ты! К бабке поедешь, она не даст в обиду. Ещё и отцу выскажет.

— Ох, Данька, да она знает про всё, и сама меня сюда отправила. Но можно и к бабке. Отец точно туда не поедет, а там может всё и изменится. Ты поможешь?

Братец согласился. Для него это было приключение, а для Татьяны — жизненная необходимость. Пока Данил бегал и собирал ей еду в дорогу, она прогулялась к хозяйскому кабинету. В небольшом стенном тайнике хранились деньги на текущие дела. Таня надеялась, что найденной там суммы ей хватит на некоторое время. Хотя понятие о ценах у неё было весьма смутное, много она не возьмёт. На дорогу до столицы и устроиться там на первое время. А потом она что-нибудь придумает.

Отсчитав себе пару десятков золотых, девушка остальное вернула на место. Ещё прогулялась на чердак, где хранились старые вещи. И чуть не попалась. Хорошо, удалось спрятаться в нише.

«С чего бы это «маменьку» наверх понесло? Неужто, меня решила проверить»? — мелькнуло опасение, но Таня заставила себя затаиться. Побежит, и точно попадётся. Спустя несколько минут госпожа Аглая вернулась к гостям, а Татьяна смогла вздохнуть свободно. И чего её на тот чердак понесло? Хотела взять что-нибудь из одежды неприметное? Обойдётся имеющейся.

Так, крадучись и поминутно оглядываясь, она и вернулась к себе. Перетрясла гардероб, выбрав из имеющейся одежды наиболее, на её взгляд, подходящую. Пару повседневных платьев, женский плащ, на этот раз по размеру, ботиночки, немного белья. Ещё выгребла из шкатулки все украшения и отобрала несколько более-менее подходящих. Для роли, которую Татьяна для себя придумала и собиралась сыграть, нужен был сценический реквизит. А Талька, что удивительно, почему-то украшения не любила и не носила, хотя отец ей их исправно дарил пару раз в год.

На постоялый двор девушка попала почти к ночи. Её пустили. А утром, собрав пожитки и закупив продуктов в дорогу, она постаралась покинуть Гораль. Тракт, проложенный до самой столицы, считался безопасным. Торговые караваны ходили часто и под хорошей охраной. Вот к одному такому и примкнула Татьяна.

За место в повозке пришлось заплатить целую золотую крону. Зато не придётся заботиться о пропитании. Еду, на каждом привале готовила, специально нанятая, женщина. Таня взялась ей помогать, в обмен на возможность приготовить что-нибудь и для малыша.

С обозом Гораль покинула молодая вдова, недавно потерявшая мужа. На руках у молодой женщины удобно устроился ребёнок — чудесная девочка в красивом кружевном платьице. Девчушка мило улыбалась и лопотала что-то на своём детском языке. Тёмные кудряшки красиво выглядывали из-под кружевного чепчика. Маленькие пальчики теребили деревянную лошадку, которая периодически отправлялась в рот.

А Никар Корвин поутру обнаружил оставленное Татьяной послание.

«Ухожу из дома. Уезжаю обратно к бабушке в Малые Выселки. Она не позволит выдать меня замуж за старого жирного борова. Ваша Талина.»

Если бы он только знал, чего ей стоило вывести на листе бумаги незнакомые, и в то же время известные ей руны.

* * *

И в нашем мире путешествовать с маленьким непоседливым ребёнком достаточно сложно. Особенно, когда ты одна и помощи тебе ждать не от кого. У Татьяны не было иллюзий относительно предстоящей дороги. Предполагала и трудности пути, и детские капризы, и даже возможное лёгкое недомогание. Малыша.

Как же она ошиблась! Заболела она сама. Ну, как заболела? Непонятно. И было бы ей всё ясно, если простыла или подхватила ещё какую болячку. Ничего такого. Просто в один прекрасный день почувствовала себя плохо: слабость, приливы жара, перепады настроения. Как при климаксе или беременности. Общее состояние — не стояния. Не ветром же надуло? Климакс? В семнадцать лет? Да не смешите мои тапочки, — хотелось высказаться Татьяне, за неимением собеседников, хотя бы внутреннему голосу.

Она с большим трудом выползала поутру из повозки, шла умыться к близлежащему ручейку или речке, приводила в порядок и кормила Андрюшку, и падала без сил. А малыш, словно чувствовал, что с названной матерью происходит нечто не очень хорошее, подползал поближе и гладил маленькими ладошками её по щеке, вызывая неконтролируемый поток слёз.

— Мами, боно?

— Да, маленький, именно боно.

— Мами алеть, мами олосо.

Она с трудом поняла из сказанного, что он маму пожалеет, и ей сразу станет хорошо. Именно в этот момент Андрейка в первые назвал её мамой, и тут же сладко защемило сердце. Чужой ребёнок, но такой ласковый и умненький, принял её, смог достучаться своими маленькими ручонками до её ноющего, по потерянной семье, сердца. Именно в этот момент она осознала, что никогда его не бросит. Не оставит, как планировала ранее, в столичном Храме. Просто не сможет. Он её, а она его. И они нужны друг другу.

Странная болезнь продлилась почти полторы седмицы. Рейна Диаль, взявшаяся за работу повара на время пути, видя Танино беспомощное состояние, сама взялась готовить для малыша кашки. Правда, Татьянино недомогание вызвало интерес со стороны хозяина обоза. Уж очень почтенный купец опасался заразных болезней, особенно его тревожила так называемая лихорадка. Человек, мог подхватить её от укуса насекомого. И сгореть за три дня.

Тане пришлось объяснить свою болезнь падением с лестницы.

— Понимаете, рейн Катберт, я, когда услышала о гибели моего Эдвина, так в обморок и упала. Да очень неудачно ударилась о край лестницы головой. Вот, можете сами глянуть, — тут она, наклонив голову вперёд, продемонстрировала свой травмированный затылок. Голова и правда, ещё болела. Но сама рана заживала очень хорошо, и через пару дней от неё вполне могло и следов не остаться.

— Лекарь осматривал, велел две седмицы соблюдать постельный режим, только я не могла ждать. Вот и сорвалась в дорогу. Мне бы отлежаться немного.

Рейн Катберт проникся, и более неудобных вопросов не задавал. Зато появился воздыхатель из охраны. Звали его Оуэн. Парню на вид было лет двадцать пять. Симпатичный, общительный, но вот в отношении Тани, даже навязчивый. Следовал везде за ней молчаливой тенью, не давая возможности нормально уединиться. И не по нужде, а, чтобы поправить сбившийся в сторону бюст, который она соорудила из подручного материала. Нужно же было выглядеть хоть немного старше.

Первую странность Татьяна ощутила через седмицу пути. Грудь, до этого болезненно пульсирующая, как-то стала по-другому ощущаться. Словно увеличилась в размере. Да и наощупь тоже. Чтобы убедиться в собственных ощущениях, пришлось уговорить рейну Диаль составить ей компанию при купании. Да и просто хотелось банально смыть с себя пот.

Обоз на ночлег остановился около неширокой речушки. Ну и, как водится, девочки — направо, мальчики — налево. Идти одной купаться было боязно, а вот прихватить ребёнка и усадить его на бережке на простынку, а самой окунуться в воду в компании почтенной рейны — вполне. Оуэн уж точно не сунется. А сунется, так рейна Диаль так его приголубит, что запомнится надолго. Рейна была женщиной дородной, немного шумной и прямолинейной. Таня рядом с ней смотрелась маленькой безобидной моськой.

— Завидую я тебе, девка. Восемнадцать лет, а уже и дитёнок есть, и фигура, совсем не испорченная осталась, — окинув Татьяну придирчивым взглядом, заявила рейна. Подкормить только тебя надобно, а то без слёз не глянешь. Одни мослы торчат. А мужику, знаешь, что нужно? Чтобы было за что подержаться. Вот доберёмся до Митавы, устроишься, да ищи себе хорошего мужика. Не след в таком возрасте, да ещё с дитём малым, одной оставаться.

«Вот интересно, — подумала тогда Татьяна, — а если бы я дворянское колечко на себя нацепила, стала бы она со мной откровенничать? Да и отношение, наверное, изменилось бы. Простым людям — проще общаться».

Фигура изменилась, это да. За седмицу уже ничего не осталось от прежней Тальки, организм которой решил подстроиться под попавшую в него душу. В речном отражении, насколько это вообще можно было разглядеть, она смотрелась старше. Грудь подросла до второго размера, округлились немного бёдра, а талия, наоборот, казалось, стала ещё тоньше, как и запястья рук. Где-то похудела, а где-то и поправилась.

Уже не девчонка-малолетка, но молодая женщина. И вот тут назрела очередная проблема. Талькины наряды, прихваченные Татьяной с собой в дорогу, скоро могут стать ей маловаты, если дело и дальше так пойдёт. И, что делать?

Перешивать то, что есть.

Остаток пути она провела с ниткой и иголкой. Где-то натачивала кружевные полоски, расшивала или наоборот полностью переделывала вещь. Примерить сшитое удавалось лишь вечером, когда все укладывались ко сну. Но без зеркала было трудно оценить собственные таланты. Зато время не так медленно тянулось.

На одном из привалов Андрейка сделал свои первые самостоятельные шаги. Столько радости было, а потом обиженный рёв, когда приземлился попой на землю. Впрочем, слёзы быстро иссякли, зато на мордашке появилось упрямое, сосредоточенное выражение. И снова попытка встать и добраться до выбранной цели. Она лишь молча восхищалась детской целеустремлённостью, а потом взяв на руки измазанное в земле чудо, тихонечко похвалила упрямца.

Так держать и мы вскоре по развитию догоним обычных земных детей! А местные пусть и дальше держат своих малышей до полутора лет в колыбелях, не пуская осваивать окружающий мир.

— А не рано ли ей ходить? — задала Татьяне вопрос одна из товарок по путешествию. — Девочка, ножки слабенькие, вырастет кривоногая.

Хотелось огрызнуться: «Сами вы кривоногие»! Но Татьяна мудро смолчала, лишь улыбнувшись в ответ на замечание, заметила, что под юбками не видно. Видимо, не такой реакции от неё ожидали. Так уж водится, что иногда на жизненном пути может встретиться кумушка в возрасте, любящая давать советы и учить других. И не всегда они хороши бывают. Вот и остаётся только улыбаться в ответ на недовольно поджатые губы и хмурый взгляд.

В целом, можно сказать, дорога прошла не так уж и плохо. До столицы они добрались без происшествий. Таня обрела новый облик, и другое имя. Почти её прежнее, но всё же. Договариваясь насчёт поездки, она назвалась Татьяной.

— Тьяна? — переспросил тогда рейн Катберт.

— Пусть будет Тьяна, — согласилась она, думая, что для новой жизни нужно новое имя.

Госпожа Тьяна Валентайн.

Имя звучало для местных слегка чуждо, что, впрочем, вполне объяснялось иностранным происхождением Татьяны. На него же можно было списать и незнание ею местных реалий жизни. Но была и ещё одна причина в таком вот выборе. Татьяна Валентиновна Воронова была слегка сентиментальна и решила сохранить хотя бы в имени немного от себя прежней.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Любой город для приезжего начинается с вокзала и таксиста. Для Тани Митава началась с городских ворот и хозяина обувной мастерской. Ещё будучи в пути, она собственноручно соорудила что-то вроде записной книжки и вносила туда всё, что удалось нового выяснить о столице, новом мире, его традициях и обычаях. Уже к концу путешествия Тане было известно, где покупают самые свежие продукты и по не высокой цене, к кому можно обратиться в городском совете, и за небольшую мзду тебе могут пойти навстречу в решении возникшей проблемы. Нужно было просто уметь слушать, а информация лишней никогда не бывает.

К въезду в город у неё уже существовал набросок плана действий. Первое — найти жильё. Для начала сойдёт и постоялый двор, но жить там постоянно будет кусаче для их с Андрейкой мизерного бюджета. Поэтому, пару дней можно потерпеть, а вот потом…

Вторым пунктом в созревшем плане было посещение местного банка. И, хоть денег у неё и немного, но не хотелось потерять всё по глупости или потому, что её банально ограбят. Третьим пунктом стоял поиск работы, точнее, средств пропитания. И вот тут у Татьяны был набросан более подробный план действий.

В свою бытность Татьяной Валентиновной Вороновой, она очень любила читать. Читала и детективы, и современные романы, попадались и книги фентезийного жанра. Таню всегда удивляло, как супер-пупер крутой попаданец (попаданка) легко могли вспомнить строение велосипеда и мясорубки, швейной машинки, танка и револьвера. Вот она ту самую мясорубку за свою жизнь разбирала, мыла и снова собирала бесчисленное множество раз, но как объяснить её строение тому, кто эту мясорубку в глаза не видел?

И не стоит забывать о существовании цехов и гильдий, стоящих на страже своих интересов. Так можно вляпаться, по незнанию, в большие для себя проблемы. И потом, она собралась представиться почтенной вдовой знатного происхождение, а это сразу уменьшало количество способов заработать.

В служанки? Пф… Не с её комплекцией и внешностью. Да и работа проблемная и совершенно не денежная. Подмастерье в мастерской? То же самое. Прогрессорство? Пф! Не зная местных реалий, не имея начального капитала, знакомств и связей лезть в волчью пасть не хотелось. Опять же, цеха и гильдии. Как же ей быть? Оставалось ещё несколько вариантов.

Можно было заняться вязанием — шали, воротнички. Не очень любимое занятие, но, если прижмёт, придётся сесть и вязать. Благо, мать в детстве научила управляться и со спицами, и с крючком. Да потом и сама, в проблемные девяностые, уделяла этим занятиям много времени. Надо было как-то растить детей и самой одеваться.

Наборный шрифт здесь уже изобрели и вовсю им пользовались. Книги. Писать книги для маленьких детей. Записать сказки, которые сохранились в памяти. Почему бы и нет? Как один из вариантов. Только придётся переделывать под местные реалии.

Она биолог. Зря, что ли столько лет отдала этой специальности? Лягушку в разрезе она и с закрытыми глазами изобразит. А, если нужна не лягушка? Судя по пользовавшему её лекарю, медицина тут была не сильно развита. Кровопускание, пиявки. А из этого следует, что и анатомия человека тоже не изучена, впрочем, о генетике вообще лучше промолчать. Вот только, как приспособить свои знания к этому миру так, чтобы они и доход приносили, и не завели в неприятности? Задачка, но разрешимая. Всё упирается, опять-таки в отсутствие информации.

Столица встретила путешественников дождём. В небесах грохотал гром, сверкали молнии. Настоящая летняя гроза.

— Плохая примета, — мрачно глянув на обложившие небосвод тучи, сообщил возница. И тут же с досадой сплюнул на землю, рядом с переминающейся с ноги на ногу, лошадью.

— Почему? — не смогла не поинтересоваться Таня.

— Таранис-громовержец гневается.

— А, как же вера в Единого? — опять не удержалась Таня. Оказывается, наряду одним общим богом, существовали и разные мелкие божки?

— А, что Единый, — снова сплюнул возница. — Он супротив своего сына не пойдёт. А раз громовержец гневен, значит, есть тому причина. Единый — верховный.

Татьяна не решилась дальше задавать вопросы, как бы себя не выдать. В памяти Талины сведений о местных божествах сохранилось, на редкость, мало.

Из-за дождя приходилось прятаться в повозке и обзор оказался ограничен. Стражники не стали проводить полный досмотр, лишь получили полученную плату за въезд, и отступив в сторону, пожелали счастливого пути.

Таня в очередной раз подивилась слаженности их работы. Она уже знала, что получаемые деньги шли на благоустройство городских улиц, вывоз мусора и иных отходов, уличное освещение и другие нужды. «Разумно, — согласилась она, видя чистенькие, выложенные булыжником, городские улицы. — У нас бы так».

Все торговые караваны обычно прибывали в одно и то же место — рынок около восточного въезда в город. Там неподалёку находились склады, для привезённых товаров. Да и купеческий квартал примыкал почти вплотную. Как кого, но Татьяну это не устраивало. Ехать туда придется почти через весь город, а потом уже оттуда добираться до нужного ей места. Это было не слишком-то и удобно. Её целью был вполне респектабельный квартал с северной части города. Там селились небогатые дворяне, чиновники, местная интеллигенция. Обо всём об этом Тане удалось разузнать по дороге в Митаву. А теперь она планировала добраться до недорого постоялого двора, отдохнуть и, прежде чем предпринимать свой следующий шаг, пораспрашивать людей. Торопиться не стоило.

Она распрощалась с обозом на очередном повороте. Крупные капли дождя стучали по накинутому плащу. Небогатый багаж остался стоять у её ног. Ребенка пришлось упаковывать в дополнительные одёжки, и теперь он сидел у Татьяны на руках, прижавшись всем своим маленьким тельцем к её боку. Только любопытные глазёнки поблёскивали в щёлочку плаща, да нос морщился, когда до него долетала какая-нибудь шальная капля.

«Не везёт», — хмыкнула про себя Таня, оглядываясь вокруг. Никакого городского транспорта поблизости не наблюдалось. Но и не мокнуть же, стоя под дождём? Она с трудом подхватила небольшой дорожный мешок, и Андрейкину корзину, которая до сих пор продолжала использоваться в качестве кроватки, и потащилась в сторону ближайшего магазинчика. Как ни странно, но улочка, на которой её высадили, пестрела обилием небольших лавок и магазинчиков.

Тане «повезло» ввалиться в обувную лавку. Приказчик, выяснив, что заскочившая спрятаться от дождя дама, заказ делать не собирается, уж совсем собрался выставить её вон, вместе с вещами. И неизвестно, что его остановило: отброшенный прочь капюшон и просьба о помощи от Татьяны, или Андрейка, умудрившийся выглянуть из-под плаща и залепетавший что-то на своём детском языке. Ребёнок, на редкость, оказался очень жизнерадостным и общительным. А может, причиной изменения в поведении стала демонстрация родового кольца на руке гостьи? Всё же не нищенка, не бродяжка заглянула в лавку. Мало ли, вдруг потом ославит на весь белый свет?

— Я мало чем могу вам помочь, — нахмурился мужчина, окидывая девушку скептическим взглядом. А стоит ли вообще оказывать помощь?

— Я в столице впервые. Слегка растерялась. Мне нужно добраться в район старого города. В Корде. А на улице сейчас, как назло, дождь льёт. И ни одного извозчика. Не подскажете, как мне быть?

— Госпоже нужен какой-то конкретный адрес?

— Меня интересуют «Гордость Митавы» или «Приют путника».

— Постоялые дворы? — удивился приказчик.

— Ну, пока так. Я думала, со временем подобрать иное жильё.

— Госпожа имеет какие-то конкретные требования к жилью? — снова нахмурился приказчик, но при этом смотрел уже более заинтересовано, чем прежде.

— В респектабельном тихом районе, чтобы было чисто и уютно, и не слишком дорого. Я не привередливая, но и переплачивать тоже не слишком хочу.

— Я мог бы вам с этим помочь, — начал было мужчина, но ещё раз с сомнением окинув Татьяну взглядом, добавил:

— Родственница моя подыскивает себе постояльцев. Старушка себе на уме. Живёт, как раз в Корде. Вдова писаря. Домик у неё не очень большой, зато на два входа. Будете жить отдельно. Там есть сад и речка рядом. Если согласны, я могу вас проводить.

— А, как же лавка? — не удержала своего любопытства Татьяна.

— Мальчишка присмотрит. Ти-и-им! Поди сюда, негодник!

Из подсобного помещения тут же выскочил взъерошенный подросток лет шестнадцати.

— Хозяин?

— Останешься за прилавком. Мерки снимать, заказы записывать. Денег брать в залог четверть от стоимости. Я скоро вернусь. Всё равно по такой погоде вряд ли кто заглянет.

— Пойдёмте, госпожа. Кстати, меня зовут рейн Картер Наоки. А, как мне обращаться к вам?

— Тьяна Валейтайн. Я из Велисии. Вдова.

Тане снова пришлось накидывать на себя капюшон и подхватывать, брошенные у ног вещи. Это случайное предложение выглядело очень соблазнительно, чтобы быть правдой. Но и отказываться сходу от него она не собиралась. Нужно было посмотреть дом. Узнать цену. Не факт, что она может найти что-то лучшее. А, если и найдёт — всегда можно будет переехать.

Идти пришлось довольно долго. Тане пришлось тащить свой груз самой. Правда, недолго. Рейн Наоки, видя, что узлы сильно тормозят их передвижение, подхватил часть из них и помог добраться до наёмного экипажа. А потом было не очень долгое путешествие по городу.

Домик Тане понравился. Действительно небольшой. В два этажа, весь обвитый плющом, он совершенно терялся на фоне огромного сада. В распоряжении Татьяны оказались две комнаты, маленькая гостиная и кухня. И цена, как она поняла, за всё это, была не сильно кусачая. Всего лишь одна крона в месяц. Золотая. А их всего у неё оставалось не так и много. Двадцать Таня взяла у Талькиного отца, и найденных кошелях тоже было десятка полтора монет. Если учесть, что пару крон она потратила на дорогу, то имеющихся денег хватит от силы на год очень скромной жизни в столице. Если не случится форс-мажор. Печально, но не катастрофично.

Хозяйкой дома оказалась женщина на вид лет шестидесяти, ещё вполне

крепенькая, имеющая обо всём свое мнение и не очень желающая прислушиваться к советам своего племянника. Послушав пару минут «милую родственную беседу», Таня поняла, почему рейн Картер назвал свою тётушкой женщиной себе на уме. Её будущая хозяйка жила в своё удовольствие и под дудку остальных родственников выплясывать не собиралась. И это очень импонировало Тане. Она уважала таких вот женщин, твёрдо стоящих на ногах, и знающих, что им от жизни требуется.

— Проходите, госпожа Валентайн. Не стоит стоять у порога. Идёмте, я вам покажу, где и что находится в доме.

Таня осторожно спустила на пол малыша, дав тому возможность размять ножки. Непоседа уже давно пытался выбраться на волю, вот только погода к этому не располагала. Ивен Наоки, хозяйка дома, разглядев ребёнка, тут же смягчила, брошенный в сторону постоялицы взгляд.

— Как зовут малыша? Или это девочка?

— Мальчик. Андрей, можно просто Рей. Ему всего пятнадцать лунных оборотов.

— О, и он уже ходит? — изумилась хозяйка. — Дети ходить обычно начинают лишь к трём веснам. И девочки, много позже мальчишек.

— Это потому, что ими никто не занимается, а предпочитают держать их в колыбели, пока они оттуда не выпадут, — не выдержала Татьяна. — А ещё выдумали, про кривые ноги. Ничего не кривые. Раннее развитие ещё никому не вредило!

Она думала, что опять услышит в ответ замечание по поводу своей молодости и неопытности. И ошиблась. Рейна Ивен внезапно рассмеялась звонким молодым смехом, так, что на глазах выступили слёзы. Которые она тут же вытерла, извлечённым из неприметного кармашка, платочком.

— В кои то веки, этот охламон сделал хорошее дело! — заявила почтенная рейна, с улыбкой поглядывая на Татьяну. — Дорогая моя, ваше присутствие в моём доме — глоток свежего воздуха. Вы мне нравитесь.

Вот так, сходу.

«Ну не может же быть, чтобы мне так подфартило»! — думала обо всём Таня, изучая дом и знакомясь с его хозяйкой. Вдова бывшего писаря из городского Совета имела обо всём своё мнение, обладала кипучей энергией и необходимыми для Тани знакомствами. Вот только, как заручиться поддержкой рейны Ивен?

Установить более близкий контакт с Ивен получилось чуть ли не на следующий день. Почтенная дама страдала от недостатка общения. Видимо, ей и постоялица — то нужна была именно по этой причине. Чтобы было с кем вечером попить ягодного взвара с яблочным пирогом и поговорить о жизни. Таня не стала отказываться от приглашения на чаепитие. Развитие добрососедских отношений с Ивен ей показалось очень выгодным. Как источник разнообразных сведений, чисто из практических соображений — с хозяйкой квартиры стоит дружить, и потому что хотелось избежать одиночества. Общение с малышом спасало, но не всегда. Иногда хотелось от тоски просто повыть на луну. Словно дикий зверь.

— Милая девочка, надеюсь, вы позволите мне так к вам обращаться? — улыбнулась Ивен, разливая по тонким фарфоровым чашечкам ароматный напиток. — От родителей осталось, — кивнула она, заметив Татьянин интерес к посуде. — Тайская.

— Очень тонкая работа, — согласилась Таня, отводя взгляд от стоявшей перед ней небольшой чайной тарелочки. Работа действительно было тонкая. Фарфор, буквально, просвечивал насквозь, да и роспись оказалась очень искусной

— Я сама родом из очень обеспеченной семьи. Отец мой считал, что каждый из его детей должен получить хорошее образование. И неволить меня при выборе мужа, тоже никто не стал. Так вот я и превратилась в рейну Наоки. Мой Тагрий хорошим был человеком, жаль, прожил мало. Да детей нам Единый не дал, только племянники мужа.

— А лекари не могли помочь? — поинтересовалась Татьяна, — Ой, простите, если я ненароком вам сделала больно.

— Ничего-ничего, — невесело усмехнулась Ивен. — За столько лет я уже свыклась, что стать матерью мне была не судьба. Да и причина оказалась не во мне, а наши лекари такое не лечат. Тагрий в детстве удушающей лихорадкой переболел. А после неё не у всякого могут быть дети. Он меня предупреждал, да вот только я не поверила, всё надеялась, что Единый милует. Но, видимо, на роду так написано.

— У вас остались племянники.

— Остались, — согласилась Ивен. — Ждут не дождутся, когда за Грань соберусь, чтобы наследство поделить. А я ещё годков двадцать, а то и тридцать планирую прожить. На целителей средств не экономлю, да и от проклятий поостереглась. Давайте лучше, поговорим о вас, дитя. Как же так вышло, что в таком нежном возрасте вам пришлось скитаться, да ещё и с ребёнком на руках? А, как же семья, родители? Или ваш малыш рождён не с той стороны одеяла, и вы теперь вынуждены себе самостоятельно добывать пропитание?

Не с той стороны одеяла. Бастард значит, незаконнорожденный. Выражение Тане было знакомо, потому и неприятна оказалась мысль, что о ней так могли подумать. Она даже слегка поморщилась, услышав Ивен. «А старушка-то, не промах! Зубастенькая. Ох, и наплачутся её племянники, пока наследства дождутся»!

— Вы меня, старую, простите, коли лезу не в своё дело…

— Да, нет, вы правы, — как-то устало вздохнула Татьяна и горько усмехнулась. — Чего-то подобного я и ожидала.

Она подняла глаза на любопытствующую женщину и взгляды столкнулись. Один, умудрённый прожитым опытом, и другой, почти такой же, но на удивительно молодом лице.

— А вы старше, чем выглядите, — спокойно промолвила Ивен, как-то очень внимательно оглядывая Таню. — Магичка?

— У нас говорят: «Маленькая собачка — до старости щенок». Нет, не магичка. Никогда не магичила.

И две женщины, встретившись вновь взглядами, вдруг рассмеялись. Словно две подружки или сообщницы.

— Поделитесь? — поинтересовалась та, что постарше.

— Не всем, — согласилась молодая и ненадолго задумалась, чтобы через пару минут продолжить:

— Я родилась в далёкой отсюда стране. Получила неплохое образование. Всё было. Мне казалось, что я была счастлива. Но это была лишь иллюзия. Я всё потеряла. Я не могу рассказать, как я здесь оказалась. История, достаточно долгая. Скажу только, мой малыш — законный сын своего отца. Про мужа мне не хотелось бы говорить.

— Вы чужеземка? А по виду и не скажешь, да и говор тоже наш, митерский, вот только взгляд иной. Наши женщины так не смотрят.

— Как, так?

— Словно ровня мужчине. По взгляду, по манере себя держать в вас, Тьяна, сразу определишь дворянку, да и не из последних. Высокорожденные не привыкли ни спину гнуть, ни подчиняться. Но женщина всегда уступит мужчине.

— Да, с чего вы взяли, что у меня такой взгляд?!

— Когда говорили о семье и муже, взгляд поменялся, появилось нечто этакое, я бы сказала, что мужа вы призирали, и была ещё там некоторая нотка превосходства и гордости. Я же говорю, наши женщины так не смотрят.

— Вы наблюдательны.

Пожилая дама лишь усмехнулась в ответ. Занимательная у них получалась беседа, нескучная. И постоялица оказалась необычной, и тайна, что она скрывала, так и манила её разгадать. А, что ещё делать пожилой, одинокой, скучающей женщине?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Милочка, но у нас никто не носит платьев такого фасона! И юбки! Их должно быть не менее пяти, а у вас всего одна! Это неприлично! — рейна Ивен, увидев сшитые Таней для себя платья, вот уже пару часов пребывала в некотором культурном шоке.

Она охала и ахала, прикладывала тонкие, украшенные недорогими, но вполне изящными кольцами, руки к щекам и задумчиво качала головой.

— Не пойдёт! Вы же не хотите, чтобы над вами посмеивались? Впрочем, сшито неплохо, ткань дорогая и украшения тоже…

— А кто в столице является законодательницей моды? — улыбнувшись про себя реакции пожилой рейны на её попытку воспроизвести туалеты дам начала девятнадцатого века, поинтересовалась Татьяна.

— Мода рождается при дворе, — изрекла прописную истину Ивен.

— Ещё бы, — хмыкнула Татьяна. — Где же ей ещё рождаться? Но королевские фаворитки не сами себе наряды шьют, а модистки, их обшивающие, должны же откуда-то идеи брать? Я, рейна Ивен, в этих нарядах двор посещать не планировала. Максимум на что я рассчитывала — накинув плащ, пройтись по улице, ну и дома носить. И что неприличного в одной юбке? Я же не голая хожу? А количество юбок отнюдь не сделает кого-то целомудренным.

В дискуссию со старой дамой Таня вступила отнюдь не из желания доказать свою правоту — она и так знала, что права. Но вот влезать в расходы, связанные с пошивом нового гардероба, Таня очень не хотела. Потому и упиралась, находя всё новые и новые причины для отказа. Но рейна Ивен оказалась весьма убедительна.

— Милая моя, кто вам говорит о больших тратах? Закажите пару платьев на выход, для посещения присутственных мест. А я знаю одну чудесную лавочку — мы с вами непременно должны её посетить, так вот там можно приобрести сарийский шелк по очень недорогой цене. А ещё бельё. Тончайшее, украшенное кружевом. Мечта, сказка!

Ну, как тут было отказаться? И Татьяна согласилась и на посещение лавочки, и на покупку белья. С последним была совсем беда — удлинённые панталончики, доставшиеся в наследство от Талины, наводили на Татьяну смертную тоску. Где взять обычное хлопковое, привычное телу бельё? О дорогом, фирменном, она уже и не мечтала. Сшить самой? А резинка?

Поселившись в доме рейны Ивен, она решила дать себе пару седмиц на отдых и разведывание обстановки. Не хотелось сходу нырять в омут с головой. А рейна Ивен с чего-то вознамерилась взять Татьяну под свою опеку. Возражать? Отказаться? Глупость несусветная. Если удача сама плывёт в руки, стоит ли от этого отказываться?

Татьяна решила не удивляться своему везению. Белая полоса в жизни? Хорошо. Некоторые шутники на Земле любили говорить, что чередование полос у зебры обычно заканчивается одним очень неприятным местом. Хочешь — не хочешь, а всё равно окажешься в конце пути там. Правда, некоторые при этом добавляли: дошёл до белой полосы, остановись, оглядись вокруг и дальше вдоль и только вдоль.

«Второе рождение», а потом дорога изрядно измотали молодую женщину. Она самой себе напоминала сжатую пружину, которая в любой момент могла распрямиться и выстрелить. Как в этом мире относятся к таким вот, вроде неё, подселенкам, Таня не знала. Вдруг объявят одержимой демоном и проведут его изгнание? Прощаться с жизнью совсем не хотелось. Поэтому, осторожность и ещё раз, осторожность. Рисковать, но в меру, лишь, когда этот риск оправдан.

Она больше не Талина — внешность изменилась довольно сильно. Выглядела Таня теперь более зрелой внешне. Уже не девочка, а молодая женщина. Невысокая, даже хрупкая с виду фигурка Талины за время пути обзавелась нужными округлостями, иной взгляд, выражение лица, мимика, жесты. Таня подозревала, что встреть она нынешняя кого-то из родичей Талины, те бы просто не признали в ней пропавшую молоденькую девчонку. А внешнее сходство ещё ни о чём не говорит. В столице хватало блондинок с похожим цветом глаз.

Ей необходимо было найти точку опоры в новом для неё мире, не просто цель существования, источник доходов и собственный дом. А всё это и ещё большее — семью, мужчину рядом, на которого можно опереться, найти в его объятиях убежище от боли и страхов, поддержку, защиту и любовь. Она никогда не забудет своих детей. Пусть они выросли, стали взрослыми и мама им уже не так и нужна, пусть они остались в другом мире. Но они есть и навсегда останутся в Танином сердце и памяти. Однако, это уже перевёрнутая страничка её жизни, и нужно идти вперёд и строить новую жизнь. Здесь, в незнакомом для неё мире.

Она это поняла и приняла.

А посему — новые платья, знакомства, устроенные рейной Ивен и попытка влиться в столичную жизнь. Не сразу, постепенно.

Она не торопилась. Зачем? Время в запасе у неё с избытком.

Первая же седмица оказалась посвящена нарядам. Татьяна прогулялась по нескольким лавочкам и мастерским и ушла оттуда не очень удовлетворённой. Ей не понравились фасоны и работа мастериц. Привыкшая к ровным, аккуратно обработанным, ровненьким машинным швам, она забраковала всё, что ей предлагалось.

Понятное дело, что посетила Таня не самые дорогие и пользующиеся спросом у знати, мастерские. Одежда шилась там вручную и без использования магии. Где-то выкройка хромала, и платье сидело криво и косо, у кого-то швы оказались неровные, а некоторые модистки считали своим долгом просветить неискушённую в последней столичной моде молодую женщину.

На магию Таня не претендовала, но и навязывать себе мнение, мнящих об уровне собственной работы мастериц, тоже не горела желанием. Правило: «клиент всегда прав» здесь работало через раз.

Пришлось разориться на дорогую модистку. Потому что, правило: «встречают по одежде, провожают по уму», почему-то работало всегда. Адрес мастерской ей опять-таки, подсказала рейна Ивен. Только предупредила при этом:

— Милое дитя, я не хочу, чтобы вы испытали разочарование, если вас там не смогут принять. Принимает она только тех, у кого немыслимо длинный хвост предков. Работа рейны Дальмы высоко цениться, но и берёт она за пошив одного платья порядка трёх — пяти золотых крон. Готовы ли вы потратиться? Если готовы, то я пошлю служанку договориться о времени визита.

Для посещения мастерской Татьяна, несмотря на неодобрение рейны Ивен, рискнула надеть одно из своих перешитых платьев. И не прогадала. Фасон явно заинтересовал мастера. А Тане оказалось интересна работа рейны Дальмы. Аккуратненькие швы на платьях, замаскированные магически, радовали глаз. Вышивка и кружева, качество тканей и их расцветки — всё говорило об уровне мастерства модистки.

— Скажите, леди, кто вам шил ваше платье? Очень необычно пошито, — заинтересовалась мастер Таниным нарядом во время снятия мерок.

— Вас заинтересовал фасон или качество работы? — улыбнулась Татьяна.

Сшила она его аккуратно, но до уровня рейны Тане было далеко.

— Фасон, — не стала скрывать мастер.

— Этот стиль называется «ампир», что в переводе означает империя, — Таня покопалась в памяти, что ещё она помнила о женской одежде времён Наполеона, по всему выходило, что не очень много, да и то, неприличное. Дамы нижние рубашки специально делали или слишком тонкими и маленькими, или и вовсе обходились без них, стремясь показать, как можно больше обнажённого тела. Так это или нет, теперь уже и не узнаешь, но описать платье того времени она всё же могла. — Талия всегда завышена, под платье надевается минимум юбок и рубашек. Иначе, силуэт теряется. Здесь можно использовать любые ткани и в любом сочетании.

— Империя? — заинтересовалась рейна. — Это ормелиский наряд? Всегда считала, что имперцы идут на шаг впереди в модных веяниях. Вы позволите, воспользоваться некоторыми идеями из вашего наряда?

Идеями её наряда? Таня едва не рассмеялась. О, она совсем не против, если ей при этом сделают скидку.

В этом мире была одна империя, вот только находилась она на соседнем континенте, отделённым от их королевства нешироким проливом. Ормэлийцы вели оживлённую торговлю чуть ли не со всем изученным миром, своих врагов предпочитая разорять финансово. Однако, и в случае вооружённого конфликта, ормелийцы могли доставить большие проблемы. Обо всём этом Таня узнала уже здесь, в Митаве, просто общаясь с хозяевами лавок и магазинчиков. Вот прикол будет, если в этой самой империи ничего не будет известно о новых модных веяниях ормелийцев!

— Вы хотите предложить похожий наряд кому-то ещё? Я не против, предлагайте. Давайте лучше вернёмся к моему заказу. Я хочу платье для прогулок и деловых визитов. Понимаете, меня?

— Кажется, да. Вам нужен простой элегантный наряд, сшитый из ткани хорошего качества, не вычурный, но и сразу дающий понять, что его хозяйка не простой человек. Всё верно, леди?

— О, вы очень проницательны, рейна Дальма.

Она выбрала себе на платье отрез из тяжелого плотного шёлка ярко-синего цвета с отделкой из атласной ткани. Простой крой, никаких рюшек и воланов. Вставки из тончайшего кружева на рукавах, по лифу и подолу — вот и все украшения. С учётом скидки, за наряд пришлось заплатить всего полторы кроны. Это оказалось в два раза меньше, чем планировалось изначально.

Потом был поиск бумаги нужного качества, точнее, почти картона, красок для рисования, клея и пуговиц, нужного ей вида и размера. Татьяна решила побаловать малыша и сделать для Андрейки книжку с глазками. Были такие в детстве у Таниных детей.

Открываешь обложку, а там рисунок котёнка с шевелящимися глазками и небольшой стишок, переворачиваешь страницу, а там щенок, но глазки всё те же. Сделать самой не так уж и трудно. Сделать глазки со стопроцентной точностью она даже не планировала. Материалов таких еще не изобрели. Придётся пуговицами обходиться. Вот где взять подходящие стишки?

Она даже в книжную лавку заглянула, но ничего подходящего не обнаружила. Пришлось изгаляться, вспоминать похожие земные стишки и переводить их на местный язык.

Мишка косолапый

По лесу идет,

Шишки собирает,

Песенку поёт.

Жучка тявкнула во сне,

Хвостиком вильнула.

Котик, серенький коток,

Спит у ножки стула.

Стишки вспоминались быстро, всё же с внуком не так давно и разучивали, а вот рифма и перевод вызвали затруднения, но она справилась. Четыре картонные странички. На самой первой Таня прикрепила две пуговички, имитирующие глаза. Потом нарисовала вокруг них собачку. Стихи уже писала в самом низу. Большого труда стоило скрепить страницы между собой и совместить прорезанные дырочки, чтобы они совпали с приделанными к первой страничке, пуговицами. Котик, мышка, зайчик. Вот и весь зоопарк.

Можно, конечно задать вопрос, а зачем это было нужно делать? Просто захотелось порадовать малыша. С игрушками здесь был напряг. Делали их немного и в основном из дерева. У мальчика имелись небольшая деревянная лошадка и солдатик. Можно было потратиться на довольно примитивную по исполнению погремушку. Для девочек ещё делали куклы. И на этом ассортимент детских развлечений исчерпывался. Невероятно мало.

Эта книжка стала бы и игрушкой — маленькие дети любят с такими играть, и инструментом для развития. Андрюше должно было понравится. Ему и понравилось. По крайней мере, вцепившись цепкими пальчиками, долго тягал новую забаву с собой, ыканьем и нытьём заставляя Таню раз за разом листать странички и читать ему стишки. Она и читала, терпеливо повторяя раз за разом одно и тоже. Потом негодник как-то вечером попытался взять в оборот и рейну Ивен, случайно заглянувшую на их половину дома. И, как результат, на следующий день, старая дама, оценившая дело рук Татьяны достаточно высоко, привела в их дом хозяина одной из книжных лавок.

— Тьяна, не могли бы вы спуститься к нам? Дело чрезвычайной важности, — голос рейны Ивен, послышавшийся с первого этажа их небольшого домика, звучал немного таинственно.

В гостиной Таня застала вместе с рейной незнакомого ей мужчину, тоже солидного возраста. Невысокий, даже можно сказать, щуплый, он очень живенько вскочил, приветствуя Татьяну.

— Милая моя, — обратилась к ней старая дама. — Я взяла на себя смелость пригласить рейна Варди для консультации. Увидела вчера вашу книжку и очень удивилась. Такого у нас ещё не видывали. И вы, зарываете свой талант в землю. Ваша идея может приносить хороший доход.

Таня несколько минут никак не могла понять, что от неё хотят, и почему она зарывает талант в землю, пока не услышала объяснения гостя.

— Если мы договоримся, — вступил в беседу рейн Варди, — то я готов вам платить по тридцать процентов от каждого проданного экземпляра.

— Вы хотите, чтобы я сидела и мастерила вам такие вот книжки? — изумилась она, услышав предложение мастера.

— Нет, что вы! — замахал руками в её сторону мастер. — Изготовлением займутся специально нанятые люди. От вас требуются лишь идеи. Вы нарисуете зверька и напишите текст, а остальное мы сделаем сами.

— Сорок процентов, — решила понаглеть Татьяна. Они торговались часа два, в результате сошлись на тридцати пяти процентах Татьяниной доли. Рейна Ивен сидела и слушала спор с видом кошки, обожравшейся сметаны. Таня встречей тоже осталась довольна.

— Рейна Ивен, я вам так благодарна! Вы не представляете, что сейчас для меня сделали!

— Пустяки, милочка. Я всего лишь немножко подтолкнула вас в нужном направлении.

Андрейка, лишившийся на время своей забавы, прокапризничал два дня. На третий, книжку вернули обратно, и рейна Ивен вместе с Татьяной оказались наказаны. Негодник таскал своё вновь обретённое сокровище вслед за собой, и требовал постоянного внимания к своей особе.

Договор с рейном Варди предполагал изготовление и выпуск не только книжек с глазками, но и других, если они смогут заинтересовать читателя. И Таня взялась за дело. Вспоминала сказки, считалочки, пыталась и иллюстрировать написанное. Во всяком случае, из-под её руки выходили вполне узнаваемые образы. Так она считала.

Умение рисовать осталось с детства и потом не раз выручало по жизни. То собственным детям помочь со стенгазетой в школу, то себе самой что-нибудь изобразить для работы. Не исчезла способность к творчеству и при переносе в другое тело. Хотя имелись и минусы. Навыков к рисованию у Талины не было, поэтому и выходили некоторые линии не совсем уверенные. Ничего страшного. Со временем натренирует руку и всё получится. Раз с помощью сказок и рисунков она сможет зарабатывать себе на жизнь, то так тому и быть.

Через месяц она держала в руках свой первый заработок в этом мире — целых три золотых кроны. Через три месяца сумма увеличилась в десяток раз. Татьяна уже смело могла себе позволить почти любое платье и даже приобрести к нему не очень дорогое ювелирное украшение.

Русские народные сказки, переделанные с учётом реалий этого мира, пошли просто на «ура». И «Колобок», и «Избушка на курьих ножках» и три медведя-оборотня. Тане пришло в голову переписать последние версии мультфильмов про князя Киевского и богатырей, изменив названия и имена. И эти сказки тоже пошли на «ура». Причём, зачастую, покупались они не только для детей, но и для взрослых. И, кто бы мог подумать о популярности Бабы Яги, былинных богатырей и Горыныча в другом мире?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Полгода пролетели для Татьяны почти не заметно. Окунувшись в новые для себя заботы, она старалась не ущемлять интересы и своего маленького подопечного, чьи, грозового цвета глазёнки внимательно следили за каждым шагом приёмной матери. Маленький хитрец очень быстро просёк тайну своей «волшебной» улыбки и вовсю этим пользовался. На игры с ребёнком Таня всегда отводила утром немного времени, затем шли завтрак и прогулка, после которой малыш оказывался под присмотром приходящей няньки и так почти до ужина. Вечером Таня снова занималась с мальчиком, общение с которым компенсировало потерю собственной семьи. Она больше даже не вспоминала о своём желании отдать малыша в приют, избавиться от него. Без ребёнка ей было бы много проще, но и тоскливей, больнее. Несмотря на новый мир, существование депрессии никто не отменял.

Забота о мальчике не оставляла Татьяне времени на занятие самокопанием и жалостью к себе. Днём она пыталась вспомнить и систематизировать собственные знания. Многое, за ненадобностью, стало просто забываться. Будучи по образованию биологом, Таня много лет отработала в школе. Хотя, в трудовой книжке можно было найти и записи о работе в лаборатории санстанции. И вот теперь предстояло восстановить в памяти всё, чему её учили в университете и с чем приходилось сталкиваться по работе.

Первое, вспомнила и систематизировала знания по инфекционным заболеваниям, способам их определения и предотвращения. Потом начала восстанавливать в памяти всё известное ей по анатомии человека: малый и большой круг кровообращения, состав и свойства крови, расположение и функции внутренних органов, заболевания. Талину, бабка — травница обучала своему ремеслу. Учила распознавать болезни, готовить настои, рассказывала о свойствах трав. Эти знания тоже достались Татьяне. Теперь же ей предстояло совместить земной багаж с местным.

Сперва показалось, что поставленная самой себе задача, является просто непосильной. И ей понадобятся долгие годы, чтобы достичь своей цели. Эта работа не только отнимала у Тани всё свободное время, но начала уже и сниться по ночам. Зачем это было нужно? Да всё для того — место в жизни, благосостояние. Посмотрев на некоторых местных лекарей, Таня поняла, что вполне справится с подобным занятием и она. Тем более, что, имея парочку детей, любая молодая российская мамочка вполне может сдать экзамены на звание медсестры. Минимум.

Приходилось свои рассуждения тщательно записывать и иллюстрировать. А ведь были ещё и сказки. И новые игрушки, проходившие апробацию в руках Андрюшки: пирамидка, кубики с картинками, примитивный лего, матрёшка. Изготовили их по рисункам Тани для малыша. Могла ли она предположить, что мастер предложит ей договор?

Небольшой процент с прибыли, но это позволило ей не думать о повседневных тратах на еду и одежду. Счёт, открытый в одном из столичных банков, постепенно наполнялся золотыми кронами. Но памятуя о таком явлении, как банкротство, Таня решила не держать всю сумму в одном месте. На всякий случай.

Впору было уже и своё дело открывать, вот только молодая женщина прекрасно понимала, что не станет этим заниматься. Некогда ей, да и особого желания нет. Нанять управляющего? Возможно, но не сейчас. Да и склонности такой совсем не ощущалось.

— Рейн Варди, я хотела бы с вами заключить ещё один договор.

— Я слушаю вас, леди Тьяна. Что ещё нового вы придумали? Давайте пройдём в гостиную, и вы меня просветите о своей новой идее.

Визит к мастеру несколько раз откладывался, то Татьяной обуревали сомнения, стоит ли и начинать? То, вдруг напала нерешительность.

Татьяна к визиту приготовила несколько своих маленьких заметок по медицине. Первая работа касалась нескольких инфекционных заболеваний, в существовании который в этом мире она была на сто процентов уверена. Понятное дело, её обуревали сомнения в том, насколько идентичны человеческие организмы здесь и на Земле. Но вот, как в этом удостовериться?

— Понимаете, рейн Варди, я ведь в вашей стране чужеземка. Приехала сюда издалека. Муж был отсюда родом. А у себя на родине я получила очень хорошее образование, училась в университете, это тоже самое, что и ваш Магистериум. Я биолог, травница и немножко лекарь.

— У леди есть степень магистра?

— У леди есть знания и умения, да и степень, по здешним меркам, можно сказать, тоже есть. Вот только нет документа, это звание подтверждающего. Я из Велисии, документы мои, как вы понимаете, остались дома. Так уж получилось, что, выходя замуж, я не предполагала о возможном возвращении к этим занятиям. А вот теперь вспомнилось…

Таня достала из небольшой кожаной сумки листы со своими записями. Для удобства пришлось их пронумеровать, чтобы ничего не перепуталось и не потерялось.

— Вот, смотрите. Здесь у меня три небольшие статьи о нескольких заразных заболеваниях. А вот это уже о детских болезнях и методах их лечения. Я хотела бы, чтобы вы напечатали это всё вместе. Количество экземпляров пусть будет небольшим. Для начала — всего десяток. Я хочу посмотреть, будет ли спрос.

— Тогда, я бы на вашем месте предложил это мэтру Норвису Лэриди. Он держит свою лавку неподалёку от Магистериума. Профессора и студиозы туда заглядывают чаще, чем ко мне.

— А вы не могли бы нас с ним свести? Понимаете, рейн Варди, прийти с улицы с таким предложением будет, по меньшей мере, глупо. Никто не станет меня просто так слушать, а, если ваш знакомый, рейн Лэриди и согласится на разговор, то это ещё не гарантия, что он захочет пойти мне на встречу.

— Вы можете полностью оплатить издание своих книг и отдать ему их только на продажу.

«А, если я прогорю, тогда и деньги будут зря потрачены только мои, — мелькнуло в голове у Татьяны. — Всё верно. За издание детских книжек Варди схватился обоими руками, потому что почуял прибыль. А тут просто не хочет рисковать. Но, как там говорится? Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!»

И Таня благодарно улыбнулась, замершему в ожидании рейну Варди.

— Вы совершенно правы, уважаемый рейн. Я могу с вами договориться об издании моей работы? Если да, то тогда давайте обговорим цену. Но с рейном Лэриди я всё- таки прошу вас меня свести. Вы не возражаете?

— Помилуйте, многоуважаемая леди Валентайн! — всплеснул руками старый мастер. — Мы с вами знакомы уже довольно давно. Как я могу отказать вам в содействии?

— Тогда по рукам.

И они действительно хлопнули друг друга по рукам. Был здесь такой обычай, при заключении сделки или договора хлопать правой рукой по ладони визави. Как завершающий аккорд.

До знаний, которыми она собиралась поделиться, в этом мире ещё не дошли. Таня скрупулёзно обследовала всю имеющуюся в продаже в лавке рейна Варди литературу и не нашла даже намёков на нечто похожее. В одной из книг даже категорично утверждалось, что в теле человека циркулирует четыре вида жидкостей: кровь, светлая желчь, черная желчь, вызывающая болезни, и лимфа. Токи крови совпадают с течением в организме и внутренней силы человека или, как её здесь называли, энергии Таниса. А иначе говоря, под этим подразумевалась магия. Люди верили, что внутренней энергией их наделяет сам мир. И каждого по-разному. Одним даётся многое, другим лишь малая часть, а третьим — ничего.

Но даже тем, кому даётся всего лишь малая часть, можно развить свои внутренние сосуды и достичь большего.

Написано было мудрёно и путано, и Тане пришлось над этой книгой просидеть пару дней. Если бы не рисунок внутреннего строения человека, обнаруженный в самом конце, она бы потратила на распутывание непонятных терминов и объяснений куда больше времени.

А когда распутала, едва не подпрыгнула от неожиданного озарения и не завопила: «Это же немного изменённая гуморальная теория Гиппократа»!

Благо автор сего труда жил несколько веков назад и вступить в дискуссию с ним Тане не грозило. Тем более, что за отсутствием самого что ни на есть простейшего микроскопа, доказать свои знания и опровергнуть сей труд она бы не сумела. Вопрос: где взять хороший микроскоп?

Пришлось пройтись по артефакторным лавкам поискать аналог. Это, как с хранением коровьего молока. В наше время все знают для чего оное подвергается пастеризации. На Танисе поступали проще — на ёмкость с молоком навешивали специальный артефакт, и оно оставалось свежим достаточно долгое время.

Узнав об этом, Таня тогда ещё подумала, что реши она написать о пользе пастеризации молока, изготовители этого артефакта закопали бы её под первым же кустом. Ведь это был бы с её стороны подрыв их благосостояния.

— Что же вы тут делаете, милочка моя? — заохала рейна Ивен, когда рассмотрела, чем Татьяна занимается у себя кабинете. Под него пришлось приспособить одну из спален. А иначе никак. Мальчик спал в одной комнате с Татьяной, вторая ею использовалась для работы, ну а гостиная — это место для общения, встреч и проведения свободного времени.

— Уберите эту гадость! Это же… это… неприлично! — сообразила наконец, старая дама, что сказать в оправдание изданного ею вопля.

По мнению рейны Ивен, благовоспитанная знатная леди не должна заниматься препарированием лягушек. Пришлось в срочном порядке прятать лабораторный материал в специальный ящик, подальше от глаз чувствительной старушки.

Замену микроскопу Таня нашла. Правда пришлось потратиться и отжалеть из своих запасов с десяток золотых. Но оно того стоило. Теперь же предстояло изучить состав крови разных зверушек, сравнить строение клеток растений с тем, что она знала об их земных аналогах. И самое, наверное, важное — кровь человека. Интересовало всё: состав, есть ли деление на группы, чем отличается кровь мага от крови простого танисца.

— Дорогая рейна Ивен, дело в том, что я просто провожу исследование. Это нужно мне для работы.

— Но, разве вы собираетесь поступать в Магистериум? Я не слышала, чтобы благородные дамы ранее посвящали себя наукам.

— А не благородные? — хитро скосила глаза в сторону возбуждённой старушки Таня. С одной стороны, очень хотелось поболтать с ней, а с другой — в том образце крови, что она сейчас рассматривала, мелькнул непонятный блик, и ей хотелось ещё немного понаблюдать, прежде чем делать какие — нибудь выводы.

— А не благородным можно! — пренебрежительно фыркнула пожилая рейна. — Слышала я, что некоторые магички занимаются не совсем женским делом. Я ещё понимаю настои готовить или артефакты собирать, лекарицей пойти или погодницей, но не военной же дело!

— А, у вас здесь в Магистериуме женщин берут и на такие специальности?

— Были бы золотые кроны, везде возьмут. Учись только давай. А не учишься — плати штрафы.

— Нет, уважаемая рейна, я не собираюсь поступать в этот ваш Магистериум, хотя побывать мне там было бы очень любопытно. Сравнить, так сказать.

— Сравнить? С чем?

— С тем местом, где я сама когда-то получала знания, — ещё раз улыбнулась Татьяна, про себя подумав: «ну не говорить же, что сравнивать буду с фентезийными романами, где описываются вот такие вот Академии»?

Рейна Ивен снова немного поохала, а потом вперив в свою постоялицу горящий любопытством взгляд, приняла решение откланяться лишь после получения от Татьяны исчерпывающих объяснений. А только уходя, вспомнила, зачем же она приходила.

— Мне приглашение принесли в ратушу на празднование начала Нового года. Будет много развлечений, фейерверк и кушанья, почти с королевского стола. По традиции, королевские повара рассылают новогоднее меню в некоторые присутственные места.

— Любите вкусно покушать? — усмехнулась Татьяна.

— Так, кто ж не любит?

Действительно, кто же не любит? Вкусно покушать любила и Татьяна. А сейчас ей очень хотелось салатика «Оливье», банальнейшего мороженного с шоколадной крошкой. А ведь у него были ещё и разные вкусы. Тане особенно нравилось фисташковое. Вот, где его здесь взять, а? А блинчики с бананами? Кофе со взбитой сливочной пеной и пироженка?

Она даже слегка облизнулась, представив перед глазами всё это вкусовое великолепие. Ностальгия была не только по дому, и по недоступному здесь уровню комфорта, и по разным вкусностям, которых здесь, как говорится, днём с огнём не сыщешь. Нет их в этом мире. Нет!

Можно было бы поискать аналог горчицы и приготовить майонез для салата, купить специальный замораживающий артефакт и попробовать сделать мороженное, заняться поисками аналогов кофе и какао. Можно, но это всё не то. Здесь она не могла зайти в кафешку и заказать чашечку латте с кремовой корзиночкой, украшенной парой вишенок. Кафешки были, но без латте и вишенок.

— Рейна Ивен, а когда планируется это событие? — осторожно поинтересовалась молодая женщина.

Новый год, по местному календарю, должен был наступить в первый день здешней весны. Хотя, какие же здесь зимы и весны? Зимой температура держалась в районе нуля, снег — одно название. За всю зиму выпадал лишь дважды, да и то растаял через несколько часов. Сыро, слякотно и грязи по колено. Местный люд старательно кутался в тёплые вещи, утеплял жилища всеми доступными способами. «И до стеклопакетов тут тоже не додумались», — мелькнула ехидненькая мысль и пропала. К чему это ей в голову полезло? Тут о другом думать нужно. Что она собирается надевать на праздник, если примет приглашение рейны Ивен? И с кем тогда оставить своего подопечного? Опять спать уложить, воспользовавшись амулетом?

— Через четыре седмицы, аккурат накануне празднования дня Святого Вальдо. При дворе гулянья длиться будут целую седмицу. По дням: день королевской милости, потом праздник цветов, за ним праздник масок, день подарков, день памяти и день Выбора, ну и завершающий бал, когда его Величество скажет всем напутственное слово и зажжёт огонь в Храме Единого.

— Ого! Сколько всего! — только и смогла удивлённо промолвить Татьяна. Праздновать начало года тут действительно собирались с размахом.

Из памяти своей предшественницы она знала, что накануне праздника было принято ходить в храм и молить Единого о ниспослании удачи в новом году. От храмового огня зажигались небольшие лампадки и приносились домой. Нужно было дома везде потушить огонь, а после зажечь его снова. Странный праздник, но красивый. Все друг другу дарили подарки и поздравляли с началом Нового года. В этот день принято было прощать обиды и самим просить прощение.

— Время у нас пока ещё есть, но очень мало, — разглагольствовала между тем старая дама. — Нужно заказать новые платья и украшения к ним. Многие мастера берут заказы заранее, потому как накануне слишком большой ажиотаж с подготовкой к праздникам.

— Но у меня есть несколько платьев. Может быть, они подойдут?

— Ах, милая моя, — отмахнулась рейна Ивен. — Что там у вас за платья? Простые, строгие и скромные. Вы слишком молоды, чтобы хоронить себя среди книг и бумаг. Вы красивы, умны и, если подобрать хорошую оправу, то будете блистать, почище королевского Йорглина.

— А, что такое этот ваш йогли… йорглин? Ну и название, язык сломать можно.

Таня с любопытством уставилась на раскрасневшуюся рейну Ивен. Та, присев в кресло, обмахивалась кружевным платочком и слегка сердито поглядывала на Таню.

— Но я и правда не знаю, — даже слегка растерялась последняя.

— Так называют королевский бриллиант, украшающий парадную корону. Говорят, он необычного голубоватого цвета и размером с куриное яйцо. И это знают все.

Все не все, откуда же это знать бедной попаданке? Придётся снова напоминать о своей чужеземности.

Вот так слово за слово они и договорились, что Татьяна непременно на следующий же день сходит и закажет себе нарядное платье, подходящее для бала. У самой рейны Ивен платье имелось и, хоть и не новое, но вполне приличное. Она лишь освежит его новым кружевом, что в её возрасте вполне допускалось. Да и перед кем ей форсить? Замуж повторно она не собирается, а тратить деньги на наряды в её возрасте немного глупо.

Сомнения долго не отпускали молодую женщину. Она приводила себе аргументы «за» и «против». Знаний местного этикета у неё недостаточно, может проколоться на какой-либо мелочи. И с танцами беда. Талину учили танцевать, но помнить об этом мало, надо бы ещё и отработать движения. А она даже не представляет, как это сделать и с кем.

С другой стороны, голос нашептывал:

«Ты заслужила немного отдохнуть и развеется. Ты сейчас молодая красивая женщина, совсем юная. Юности свойственно желать любви. Неужели не хочешь вспомнить, как это, когда на тебе останавливается восхищённый мужской взгляд. Не хочешь толики внимания? Просто флирта, наконец? Это же ни к чему не обязывает. Всего лишь развлечься, сменить обстановку, окунуться в праздничный вихрь. Ты так давно не развлекалась, не отдыхала. Прими предложение рейны Ивен, не отказывайся. Посмотри, как здесь люди празднуют начало нового года. В этом нет ничего плохого…»

Рейна Ивен в последнее время стала напрягать Татьяну, то заглянет не ко времени, прокрадётся на мягких лапках, а потом начинает задавать неудобные вопросы. То поинтересуется какой-либо незначительной мелочью, словно выискивая компромат. А однажды, наблюдая за сборами на прогулку, она подметила:

— Красивый у вас был муж. Порода сразу видна. Сынок-то видимо, весь в него пошёл. Видела я как-то одного молодого вельможу, милочка, ох и красавец, скажу я вам! Глаз не отвести. Черты лица точёные, глаза серебристые… — тут рейна Ивен примолкла и удивлённо уставилась на сидящего у молодой женщины на руках малыша.

— О, Единый, а малыш-то как похож ликом…

У Тани всё похолодело внутри. А она-то надеялась, что пока малыш маленький, никто не станет к нему приглядываться. Тем более, что там можно рассмотреть у годовалого ребёнка?

— На деда моего похож, — буркнула она, опуская Андрейку на пол и при этом делая вид, что оправляет на нём одежду. — Тот тоже был черноволос и сероглаз. Впрочем, дети растут и внешность меняется. Я тоже родилась брюнеткой, а посмотрите на меня сейчас.

Здесь Таня нисколько не слукавила, ибо, будучи жительницей Земли носила тёмную шевелюру, а потом вот так вышло, что жизнь сама перекрасила… в блондинку. И любой детектор лжи это подтвердит.

Но любопытство бодрой старушки заставляло всё время быть настороже. С одной стороны, её знания, связи и помощь для Татьяны оказались полезны и даже просто неоценимы, а другой… жизнь с оглядкой очень сильно напрягала и вынуждала обдумывать варианты с поиском другого жилья. Но время шло, а подходящих для неё вариантов, и столь же недорогих, пока не находилось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Весна в Митаву пришла, можно сказать, ранняя. Уже в сушене проклюнулась первая травка, набухли почки на деревьях и появились первоцветы. Именно ими принято было украшать причёски дам во время празднования начала нового года. Обновлялась природа, и люди тоже должны были прощать обиды и начинать новый год с чистого листа.

— Тьяна, душечка, вы такая очаровательная в этом наряде!

От избытка чувств рейна Ивен, глядя на свою постоялицу, даже слегка прослезилась. Татьяна и сама себя находила очаровательной. Платье тёмно-зелёного бархата сшито было именно так, как она сама того пожелала. Завышенная талия охватывалась тонким золотистым пояском. Квадратный вырез мыском слегка обнажал грудь. Рукава, плотно облегающие руки до самых локтей, дальше расширялись и ниспадали вниз пеной золотистых кружев. А ворот украшал кружевной же воротник- стоечка. Выбирая себе ткань на платье, Таня, так и видела перед собой этот наряд, в стиле Анны Австрийской из фильма о мушкетерах. Там у королевы, в исполнении Алисы Фрейндлих, был очень похожий воротник.

«Вау! — ей только и осталось восторженно охнуть при виде готового платья, сшитого рейной Дальмой, — когда ещё мне представится возможность показать себя»? Ну, очень уж хотелось почувствовать аромат праздника. Хотелось много снега, почувствовать дома этот завораживающий запах хвои, всем нам знакомый с детства. И сколько бы тебе не стукнуло на самом деле, ты на всю жизнь пронесешь это ощущение праздника, связанного с Новым годом. Это подарки, гости и просто ожидание чуда.

Хотела ли она чуда? Пожалуй, неплохо было бы получить в подарок ещё немного удачи.

Вопрос с жильём оказалось решить не так уж и просто. Это добираясь до столицы, Татьяна наивно полагала, что поиски подходящего дома не отнимут много времени. Она тогда ещё не знала, чего точно хочет. Сейчас же к предполагаемому новому жилью выдвигался ряд требований, без выполнения которых она не собиралась трогаться с места. К поиску следовало подойти с умом и осторожностью, поэтому решение этой проблемы как-то само собой отодвинулось на более поздний срок.

Время пока терпело. Более серьёзно поиском нового жилья Таня решила заняться после праздников. Для перемены места жительства, ко всему прочему добавилась ещё одна объективная причина. Она наняла няню для малыша на постоянной основе. Андрейка стал очень шустрым и, как все дети в его в возрасте, жутко любопытным. Он лез везде и всюду и пришлось стать перед выбором: работа или воспитание ребёнка. Бросить работу, которая их кормила и обеспечивала всем необходимым, Таня не смогла. Вот так и вышло, что для их маленькой семьи двух комнат стало уже маловато. И деньги, для поиска нового дома, проблемой уже не являлись, хотя, сэкономить хотелось.

Рейн Варди решил расширить свой бизнес и заключённый между ними договор пришлось пересмотреть. Таня согласилась войти в долю и вложить немного денег в издание книг, и производство игрушек для самых маленьких. Очень уж дело оказалось прибыльным.

Причём прибыль стали приносить не только сказки, но и те труды по биологии, которые она решила пустить в продажу. Танины работы привлекли внимание одного из старых преподавателей Магистериума. Рейн Айвори, несмотря на свой преклонный возраст, всё ещё преподавал на лекарском факультете. И его очень заинтересовали Танины выкладки, касающиеся инфекционных болезней. Именно на этой почве и состоялось их знакомство, которое Татьяна старалась всеми силами поддерживать. Рейн Айвори стал очень хорошим источником по некоторым, волнующим Татьяну, проблемам. Она, одно время задавалась вопросами об отличии строения человеческого тела здесь, на Танисе.

Беседы со старым целителем для Татьяны представляли огромный интерес. Иногда ей казалось, что господина Айвори забавляют заданные вопросы, а временами он и сам становился похож на ребёнка, увидевшего завлекательную игрушку. Уровень знаний старого наставника и Тани сильно разнился, он многое не знал, о чём-то чисто интуитивно догадывался. Но и у Тани тоже хватало пробелов, особенно, если дело касалось какой-нибудь местной реалии.

— А знаете ли, леди Тьяна, у вас тоже есть небольшой целительский дар. Да-да, не удивляйтесь так, — рассмеялся старый преподаватель в ответ на Танино потрясённое лицо. — Я заметил, что вы его инстинктивно используете при готовке травяных настоев.

— Но, как же так… — растерянно оглянулась она тогда на приготовленный из травок чай. Она их специально подобрала для укрепления сердечной мышцы, против аритмий и повышенного кровяного давления: боярышник, донник, зверобой. Названия, по привычке, подобрала родные, хотя местные травники эти растения называли иначе.

— А вот так, — снова заулыбался вредный дедок. — Такое передаётся только по наследству. Вспоминайте, кто из ваших родных оказался одарён Танисом. И я бы на вашем месте занялся приручением собственного дара. Неужели, вам ранее не говорили о вашей одарённости?

— Нет, — покачала головой Таня. — Не говорили.

Ну, как объяснить, что на Земле магия — это сказка, а Талинина бабка учила внучку только приготовлению настоев, ничего не объясняя про магию?

— Ну, раз нет, тогда я вам делаю предложение поступить в мои личные ученицы. В Магистериум, как я понимаю, вы учиться идти не желаете?

— А, что там есть чему меня учить? — тут же заспорила с рейном Айвори Таня. — Давайте серьёзно, много новых знаний я там не получу, только время растрачу и деньги. К тому же, у меня на руках маленький ребёнок.

— Я бы с вами поспорил, — весело улыбнулся в ответ рейн Айвори, — но не буду. К магии, как я вижу, вы относитесь без должного пиетета и вообще не воспринимаете её всерьёз. И зря. Давайте договоримся. Я буду вас обучать магии индивидуально, в обмен на некоторые услуги с вашей стороны.

— И, какие же? Хотите, чтобы я вам ещё что-то рассказала?

— Нет, — заулыбался вредный старичок. — Я показал ваши работы своим коллегам, и они очень заинтересовались. Я хочу в обмен на учёбу, чтобы вы стали работать в Магистериуме. Преподавать не прошу, но поработать на лекарской кафедре в лаборатории… Что скажете?

И она согласилась.

Предложение господина Айвори было более чем, лестное. Смела ли она надеяться, что будущая работа окажется связана со столь знакомой ей сферой деятельности?

Предполагаемая работа ожидала Татьяну после праздников. Как только отгремят приёмы и балы, она примет приглашение руководства местного университета и станет там работать. Не полный день, только в лаборатории в проведении тех исследований, которые вызвали интерес руководства Магистериума.

Господин Айвори, взявший на себя обязательства по обучению Татьяны, оказался очень требовательным наставником. Во всём, будь то изучение новой формулы, или тренировка на концентрацию силы. Она вынуждена была часами сидеть и пытаться сосредоточить усилия на том, чтобы имеющаяся у неё сила концентрировалась на кончиках пальцев.

— Вы не только травница, но и целитель. Должны уметь направлять исцеляющую силу именно туда, где это требуется. Будь то лечебный настой или открытая рана, — сварливым голосом выговаривал наставник Тане всякий раз, когда она обессиленно «стекала» по стенке на пол и, устало закрыв глаза, имитировала кучку ветоши.

— Сосредоточьтесь, ещё раз! — командовал вредный магистр, и приходилось мобилизоваться и приложить все усилия для получения нужного результата.

— Магические токи слабо развиты, — удручённо кивал головой наставник. — Но это поправимо. Ещё пару лунных оборотов таких вот тренировок, и я доверю приготовить вам целебный настой.

— Спасибо вам, мастер, — тихо благодарила она всякий раз после занятия. И понимала, что ей в очередной раз повезло. Надолго ли это везение?

А пока… Таню ожидал новогодний приём в ратуше. Она окунётся в праздник, развеется и, хотя бы немножко передохнёт, повеселится.

Перед глазами стояли описанные в книгах, показанные на экране балы и маскарады. Дамы и кавалеры в великолепнейших нарядах, чудная музыка, веселье и флирт. Кокетничать и заводить себе толпу поклонников она совсем не планировала. Но вот приятно провести вечер, пообщаться и возможно обзавестись полезными знакомствами — вполне.

Оказывается, крушение надежд бывает весьма болезненным. Для настроения и самолюбия. Всё оказалось совсем не так, как виделось в воображении.

До места пришлось добираться в принадлежащей семье Наоке карете. Правда, в компании с ними оказался ещё и племянник старой дамы, рейн Картер с супругой. Молодая госпожа Наоке всю дорогу выражала своё недовольство. Ей было тесно, душно, платье могло помяться, они могут опоздать, а бургомистр не любит опоздавших. У соседей скоро помолвка, а у неё нет нового наряда и всё в этом же духе. Но ничто, казалось, не могло испортить в этот вечер Танино настроение. Она хотела праздника, и она решила его получить.

Семья госпожи Ивен оказалась достаточно известной. С ними здоровались, иногда приходилось останавливаться для непродолжительной беседы. Взаимные раскланивания заняли много времени. Таня заметила, что рейна Ивен целеустремлённо продвигается в сторону бургомистра. Секрет был просто. После приветственной речи главы города, предстоял фуршет и танцы. И, как водится, на таких мероприятиях, перемывание косточек знакомым.

Надежда на полезные знакомства начала таять словно дым после того, как вообразившая себя свахой старая дама не начала подсовывать Татьяне своих кандидатов в будущие супруги, не забывая при этом нахваливать их деловые качества и стать. Таню она тоже хвалила. Да так, что та предпочла вскорости «потеряться» после общения с очередным кандидатом.

Что тут станешь делать? Останешься на месте и нервный срыв на почве острого приступа внезапного бешенства гарантирован.

Меньше всего ей хотелось выслушивать разговоры об уровне цен на тирильскую шерсть и сарийский шёлк и новых налоговых льготах. Ещё меньше знать, кто на ком женился, объединении капиталов и родов, и куда лучше вкладывать деньги.

Эти люди пришли на праздник не только повеселиться, но и решить свои деловые проблемы. Она же… ничего не смыслила в местной торговле и скучала. А ещё очень неприятны были вопросы, касающиеся её прошлого. О семье, наследстве, родственниках.

Куда сбежать?

Разве только наружу. Очень скоро, гуляя по залу, Татьяна поняла, что основное веселье, как раз на улице. На площади, где казалось, собралось полстолицы.

Маги показывали фокусы, бродячие артисты, гадалки и танцовщицы развлекали народ, не забывая о собственной выгоде. А вокруг звучала веселая музыка, зажигающая в сердце радость.

Огромная разница с тем, что внутри.

— Рейна Ивен, я хотела вас предупредить, что выйду на площадь.

— Тьяна, дорогая, это неблагоразумно, — пыталась безуспешно отговорить её старая дама и вынуждена была отступить. Правда предупредила, что домой добираться придётся на своих двоих и, чтобы она и не думала уходить одной. Небезопасно. — И не отходите далеко!

Она пообещала.

Нужно признать, что местный люд умел веселиться. Вокруг слышались веселые взрывы смеха, лилась музыка, люди развлекались в меру сил и фантазии. Необычно теплая погода позволила многим обойтись лишь лёгким плащиком, прикрыв им свой праздничный наряд, некоторые прятали лица под масками, но таких «Зорро» оказалось не так и много.

Таня спустилась с высокого крыльца и нерешительно замерла около ограды. С ходу нырять в это людское море оказалось немного боязно. Ночной весенний воздух вкусно пах свежей зеленью, весной и свежестью. Хотелось стоять так и просто дышать, наслаждаться ночным небом, с полыхающими на нём зарницами от фейерверков, шумной многоголосицей праздника.

Она прикрыла глаза и потянулась душой к окружающему миру, попробовала ощутить окружающее пространство.

— Потанцуем? — незнакомец был высок, темноволос и прятал верхнюю часть лица под маской.

— С незнакомцами не танцую, — усмехнулась Татьяна, пытаясь рассмотреть в полутьме его глаза. — А нас друг другу никто не представлял. Я бы запомнила.

Если она надеялась, что незнакомец отстанет, то совершенно зря. Он к вопросу знакомства решил подойти креативно. Выхватил из толпы какого-то парня и со словами: представь меня этой леди, толкнул в сторону Татьяны.

— Эээ… — растерянно проблеял несчастный.

— Меня зовут Дан, — вкрадчивым голосом поведал ему маска, подталкивая вперёд и вынуждая действовать.

— Милостивая госпожа, — тут «жертва знакомства» оглянулся на нависавшего над ним «маску» и продолжил: — Позвольте вам представить этого ээээ… в высшей степени достойного молодого человека по имени Дан.

Тут Таня не выдержала всей комичности, развернувшейся перед ней сценки и, весело рассмеялась.

— Тьяна.

— Мне очень приятно с вами завести знакомство, прекрасная дама, — проинформировал Таню «маска», одновременно задвинув своего не очень добровольного помощника себе за спину. — Свободен.

— Я не танцую, но побродить по площади не отказалась бы.

— Неужели Прекрасная дама не умеет танцевать простой рилл? — притворно ужаснулся Дан, подхватив Таню под руку и неторопливо продвигаясь к кругу танцующих.

Что такое рилл Таня знала и представление о танце имела.

«Надеюсь не опозорюсь», — мелькнула мысль и пропала. Их закружил вихрь танца, уволок за собой в сторону от ратуши, ближе к центру площади.

— Вы просто фея, волшебница! — картинно приложил к груди руки Дан, — и похитили моё сердце раз и навсегда.

Маска скрывала лишь верхнюю часть лица и Тане очень хорошо были видны и озорной взгляд, и широкий улыбчивый рос с парой ямочек на щеках.

— За артистизм я бы вас оценила в пять баллов по пятибалльной шкале, а вот за искренность — тройка.

— Ах, вы мне не верите!

— Не верю, — рассмеялась она. — Вы просто шутите и нагло флиртуете, тем самым отбирая хлеб у Прекрасной дамы. Флиртовать — моя прерогатива.

— Вы разбиваете мне сердце.

— Вы сказали, что у вас его нет. Украли.

— Кто, я? Да я вам докажу, что оно всегда со мной! Вот, послушайте, как оно трепещет! — деланно возмутился Дан, и завладев её рукой, попытался предъявить доказательства наличия сердца. Таня лишь усмехнулась про себя. Все эти маневры ей были хорошо знакомы. Она спокойно положила руку слева на грудь Дана и сделала вид, что прислушивается. Сердце билось сильно, ровно, хорошо слышно.

— И правда с собой. Берегите его. Без сердца вы будете уже не тем.

— Стоял бы и стоял так, — сообщил ей Дан, поблёскивая сквозь прорези в маске глазами. — Идёмте развлекаться!

Они снова нырнули в толпу, наблюдая за веселящимся народом. Потом был горячий пунш, разливаемый всем желающим прямо на улице. На перекинутом между двух домов канате танцевала парочка, неподалёку маг показывал иллюзии.

— Проходите сюда, госпожа, — повернулся он в сторону изумлённой Тани. — Хотите, я изображу что-нибудь, вам знакомое?

— Ну, это вряд ли, — хмыкнула она в ответ. Не мысли же он читает?

Оказалось, почти. Клиенту предлагали сжать в руке специальный амулет и что-нибудь представить. Сценку из жизни или мечту. А маг увеличивал образ в несколько раз. Об этом на ушко тихонечко сообщил Дан, объясняя принцип действия амулета.

— Хотите, я вас удивлю? — маг был настойчив, а она поддалась эйфории праздники. В руках Дана рыбкой мелькнула серебряная монетка и исчезла в кармане мага. — Ну же, юная госпожа, не бойтесь. Чего бы вы хотели увидеть? Королевский дворец? Море? Свою собственную свадьбу или может быть, что-то из прошлого?

Вспомнить своё прошлое? Её или Талины? Она хотела бы снова увидеть лица детей, внука. Но это слишком личное для неё. Продемонстрировать картинки из жизни на Земле на потеху местной публике? И выдать себя с головой.

Она бы может и соблазнилась подобным, но не прилюдно. О чём же подумать таком? И нужно ли ей это вообще? Наверное, нужно. Посмотреть, как это происходит на практике, а потом приобрести и себе подобный амулет. Или для его активации непременно нужен маг?

— Ну же, госпожа! Вы решились?

Вот так всегда бывает, когда тебе что-то нужно, ты обламываешься в самый ответственный момент. Она всего лишь хотела вспомнить сценку из какого-нибудь фильма. Абсолютно безобидную, с её точки зрения, но такую, которая бы позволила понять принцип действия амулета. А в результате получился винегрет из множества образов и историй.

Золушка потеряла свою туфельку, сбегая из королевского дворца. А бедный принц так и не успел её догнать. Ахиллес на глазах жителей Трои убил Париса, а Анжелика, та которая маркиза ангелов, в компании с Чингачгуком станцевала менуэт. И в довершении, почему-то вспомнилась однажды виденная в интернете шутка. Речь шла об одном из музеев Америки. Там повесили экран с имитацией аквариума с акулами, а, чтобы посетители не стучали по нему, добавили спецэффект: огромная акулья морда, разинув острозубую пасть, со всего размаха врезается в стекло, прямо напротив руки нарушителя. Вот эта акулья морда и стала последним аккордом в Танином выступлении. А потом накатил ужас. Что она натворила?

Маг от неожиданности потерял концентрацию, а Таня, бросив амулет на стоявший рядом небольшой столик, решила по-быстрому исчезнуть. Бережёного бог бережёт. Конечно, всё можно списать на её буйную фантазию. Но вопросы всё равно могут возникнуть.

Вот это она повеселилась и потанцевала! Хотела развлечься, жизнь показалась пресной? На те вам приключений. Кушайте полной ложкой, только не обляпайтесь.

Таня пробиралась сквозь толпу гуляющих, слыша вдалеке голос Дана. Он звал её, но она решила не возвращаться. Зачем? Да и на вопросы отвечать не хотелось. Постепенно на душе появилось тревожное предчувствие. С малышом что-то? Он остался со своей няней, но Таня всё равно беспокоилась. Нужно было как-то вернуться домой. Помня предупреждение рейны Ивен, одна идти она не решилась.

— Не нас ли ищешь, красавица?

Чьи-то руки сильно обхватили её за талию и притянули к себе. Она спиной упёрлась в крепкое высокое мужское тело.

— Арти, посмотри какая красотка! И тоскует в одиночестве!

«Вот и нарвалась на неприятности», — мелькнула мысль в резко протрезвевшей голове. Чужие руки бесцеремонно прошлись по Таниному телу, потом её резко повернули вокруг своей оси, и она уткнулась носом в чужой камзол.

— Мы её сейчас развеселим, — хрипло промурчал голос над головой, обладатель которого дохнул на неё запахом только что выпитой настойки. Уж что, а алкогольные пары Таня всегда улавливала хорошо.

«Ого, ещё одна маска! Не слишком ли их много на квадратный километр площади? Наглые, пьяный знатные морды»! — констатировала она, рассматривая компанию из трёх находившихся изрядно навеселе мужчин. Действительно, нашла себе приключение, дура! Но она решила не терять присутствие духа. Паника тут ей не помощник. И крик ничего не решит, среди хохочущих, кричащих, веселящихся людей.

— Милостивые государи, не будете ли вы столь любезны, убрать свои руки от меня подальше? — чопорным тоном попросила Татьяна.

— Чего?

— Руки убрали! — рявкнула она.

— Какая темпераментная крошка! Горяченькая. Смелая.

«Не бояться, только не бояться. Они ничего со мной не сделают посреди такой толпы. Если что, буду орать погромче. Как там советуют? Нужно кричать не «насилуют, грабят, убивают, а пожар»! Какой нафиг пожар посреди праздника? Только насмешу народ. Что же делать? Что делать?

А троица никак не желала угомониться. В ход уже пошли острые носы её туфелек и каблуки, которыми она от всей души потопталась по ногам приставучих гуляк.

— Отпустите меня, немедленно!

— Мы требуем выкуп. Здесь неподалёку есть одно чудесное место, где можно замечательно провести время, — проговорил самый высокий из весёлой троицы, подступая к Татьяне ещё ближе. Фактически, она находилась в кольце и совсем не представляла, как у неё получится вырваться.

— Кажется, дама ясно выразилась, что не желает участвовать в ваших развлечениях, — прозвучал сбоку холодный низкий голос. — Отпустите леди!

У Тани от радости ёкнуло сердце. Ну, наконец-то, хоть кто-нибудь пришёл на помощь.

— Да, какая она леди, — пьяно икнул, а потом попытался возразить один из троицы.

— Проблемы со зрением? — усмехнулся её спаситель, выступая из тени рядом стоящего дома. — Могу полечить.

Послышался звук извлекаемого из ножен клинка, ругань, проклятия. Несколько минут потасовки, и вот уже она прячется за спиной своего спасителя. Мужчина достаточно высок, и хорошо видно, что он умеет обращаться с оружием. Во всяком случае, клинок держит уверенно, а в голосе слышится насмешка. Танины обидчики вынуждены отступить.

— С вашей стороны было большой глупостью, отправиться на такое празднование в одиночестве, — повернулся в её сторону спаситель, убирая клинок в ножны на поясе.

— Я была не одна.

— И, где же ваше сопровождение? — окинув недоверчивым взглядом Таня, продолжил мужчина. Она угадала это по повороту головы и характерным жестам. Его лицо пряталось в тени низко надвинутой шляпы, но вот голос… завораживал. Впервые за всё время нахождения в этом мире, что-то глубинное в её душе отозвалось на этот голос. Ёкнуло. Замерло в ожидании.

— Они там, в здании городской ратуши.

— Пойдёмте, я вас провожу.

— Мне бы только найти карету, а дальше я сама.

— Наивно, — в голосе спасителя послышалась усмешка. — Здесь нет поблизости карет. Праздник продлится до рассвета. Всё передвигаются только пешком. Так, вас проводить?

— Буду благодарна, — она была вынуждена уступить.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Леди, магистр Айвори передал вам моё приглашение к сотрудничеству. Прежде чем я приму окончательное решение о форме вашей работы, мне хотелось бы кое-что обсудить, — именно так начался разговор Тани с главой Магистериума. Она привычно назвала его должность ректором.

— О чём же, господин Джагс?

— Я внимательно прочёл вашу работу, и кое-что у меня вызывает вопросы. Давайте пройдём в лабораторию, я только приглашу поприсутствовать при этом несколько магистров с лекарского факультета. Не возражаете?

— Ни в коем случае, господин Джагс, — слабо улыбнулась она. От волнения немного потряхивало, ослабели ноги и взмокли ладони. Ей очень хотелось вытереть их об ткань юбки, но было нельзя.

— Лорд Джагс, — поправил её ректор.

— Простите, я немного волнуюсь.

— Не стоит, леди Валентайн. Я должен был вас предупредить. Нам предстоит решить в каком качестве вы будете присутствовать в этих стенах, поэтому и была задумана эта встреча.

«Экзамен! — озарило Татьяну, — мне решили устроить проверку». Да, какого чёрта она боится? И в этот момент волнение и отошло куда-то на второй план.

— Вот, прошу вас, господа. Можете убедиться сами. Это вещество называется плазмой. В ней во взвешенном состоянии находятся красные кровяные тельца, кроме них в крови есть ещё другие частички. Белые клетки отвечают за защиту организма от болезней, а вот те бесцветные небольшие округлые частички — за её свёртываемость. Не будь их, люди бы истекали кровью от даже небольшой царапинки. Красные клетки переносят полезные вещества в нужные органы. Обратите внимание на светящиеся голубоватые точки, которые крепятся к красным кровяным тельцам. Это то, что называют силой Таниса. У людей, не обладающих магией, в составе крови такого не наблюдается.

Она ещё долго рассказывала о функции крови, о роли лейкоцитов и тромбоцитов, группах крови, которых она обнаружила немножко больше, чем четыре. И виновата в этом была магия. Многое приходилось фильтровать, делая поправку на местный уровень развития знаний. Волнение, охватившее Татьяну в самом начале этой встречи, постепенно исчезло, уступив место азарту. Каждое утверждение пришлось сопровождать демонстрацией с помощью того самого амулета, заменившего ей микроскоп. Спустя несколько часов она настолько устала и ощутила выжатой себя, словно лимон, что не было сил даже на то, чтобы просто ворочать языком.

Не обошлось и без вопросов о месте Таниной учёбы. Но тут она уже смогла выкрутиться, объяснив свои знания не столько учёбой в университете, но ещё работой в лаборатории и личным ученичеством. Якобы долгие годы посвятила, но наставник умер, да и не очень-то он желал делиться своими знаниями с миром. И её взял к себе только потому, что дальняя родня.

Её теперешний внешний вид эту теорию не опровергал. Она давно не выглядела семнадцатилетней — взгляд и выражение лица добавляли лет визуально. К тому же, наделённые магией в этом мире, находились как бы, вне возраста, оставаясь на долгие годы молодыми.

— Ну, что же, ваши открытия очень интересны, — подвёл итог ректор. — Магистр Айвори мне рассказал, что вы согласились признать его своим наставником. Это так?

— Да, согласилась, — подтвердила Таня, внимательно отслеживая реакцию присутствующих, их настрой по отношению к ней. В целом он был доброжелательный. Хотя проскальзывали и изумление, и лёгкий скепсис.

— Мое решение таково, леди Валентайн. Вам будет предоставлена возможность работы в наших лабораториях, но под руководством магистров Айвори и Сангро. Это понятно?

— Да, лорд Джагс. С моей стороны возражений нет.

— Время своей работы обговорите с самими магистрами. Все ваши идеи замечательны, но вы должны понимать, что необходимы наблюдения, проведение опытов, прежде чем мы решим это всё принять и начать применять на практике.

Она это всё прекрасно понимала. Никто не ждал её здесь, распахнув объятия. И чтобы доказать свои знания и умения, придётся постараться. Никто не собирается доверять её утверждениям, ей придётся к каждому из них найти доказательство и представить.

Однако, первый шаг оказался сделан. В идеале, она думала сможет заняться знакомым делом — учить тех, кому эти знания нужны. Это её, ей это нравится и это дорога к стабильности, уверенности в своём будущем. Профессия, которая сможет прокормить.

— Устали? — спросил Таню на выходе из Магистериума, наставник.

— Есть немножко, — призналась она. Распрощавшись с рейном Айвори на выходе из комплекса зданий Магистериума, она поспешила добраться до дома. Запланированная встреча отняла слишком много времени и сил. От долгого разглядывания образцов перед глазами мелькали мушки, по спине бежала противная капелька пота, а в ногах чувствовалась предательская слабость.

— Ой, простите… — столкновения можно было избежать, если бы не Танина усталость, если бы не желание быстрее попасть домой, уткнуться носом в тёплую макушку малыша, упасть на кровать, растёкшись по ней медузой.

— А вы всё также неосторожны, — она снова услышала голос своего недавнего знакомца. Мужчина наклонился и подобрал сбитую Татьяной шляпу.

— Я случай… но — голос перехватило от неожиданности. Да, это действительно был тот, кто когда-то ее выручил во время праздника. Очень характерный тембр звучания голоса, тот же рост, разворот плеч и жесты. А ещё черные, как смоль волосы до плеч и серебристо серые глаза. Мужчину можно было бы назвать красивым… раньше. До ранения. На щеке, от переносицы до подбородка, уродливо краснел недавно залеченный шрам, второй, чуть меньше цеплял краешек брови, отчего та выглядела удивлённо приподнятой вверх.

— Ну, начинайте уже визжать, — как-то устало вздохнул незнакомец, словно это дело привычное и настолько обыденное, что успело надоесть.

— Может вам ещё и канкан станцевать? — не выдержала она и огрызнулась.

— Я бы не отказался, — усмехнулся мужчина, — посмотреть…

— Да идите вы в… болото.

— Ведьма, — рассмеялся незнакомец. — Так, визжать в испуге от моей кривой рожи вы не собираетесь, а ещё и ершитесь в ответ. Может таинственная незнакомка всё-таки назовёт своё имя? В качестве извинения за сбитую шляпу.

— Леди Валентайн! Леди Валентайн! — со стороны административного корпуса послышался вопль помощницы ректора. — Лорд Джагс просил передать, что вы можете приступить к работе в лаборатории магистра Сангро уже завтра.

Таня досадливо поморщилась, глядя на слегка запыхавшуюся рейну Алэйсу. На вид даме было около тридцати, но кто этих магов разберёт? Может ей намного больше?

— Я не помешала? — дама умудрялась одновременно бросать любопытные взгляды и на Таниного собеседника, и на неё саму. Вот уж точно, появилась совсем некстати и влезла не к месту.

— Леди Валентайн? — заинтересовано повернулся в Танину сторону мужчина.

— Ваша Светлость, лорд Джагс уже ждёт вас. Пойдёмте, я вас провожу, — опять влезла рейна Алэйса, скосив глаза в Танину сторону. Так она себе вскорости косоглазие заработает. Таня мысленно представила рейну за столом в приёмной ректора, встречающую посетителей и при этом косящую в разные стороны глазами, и не выдержала, фыркнула от смеха.

— Леди Валентайн, — повернулся к ней Светлость, привлечённый Таниным невоспитанным фырканьем, — я с вами не прощаюсь.

Вот уж, поистине, не было проблем….

Сердце заполошенно билось в районе горла. И не понять, что тому было причиной: внимание этого человека к ней лично или внезапно накативший страх потерять Андрюшку. Таня дурой не была и прекрасно помнила слова рейны Ивен.

«— Красивый у вас был муж. Порода сразу видна. Сынок-то видимо, весь в него пошёл. Видела я как-то одного молодого вельможу, милочка, ох и красавец, скажу я вам! Глаз не отвести. Черты лица точёные, глаза серебристые… а малыш-то как ликом похож…»

Малыш действительно был очень похож на стоявшего перед ней мужчину. И, насколько Таня помнила, не имел ничего общего со своей светловолосой матерью. В памяти время от времени всплывали воспоминания о том нападении. И всём остальном тоже. Иногда снились ночью, заставляя сердце сумасшедше стучать от неконтролируемого ужаса.

Неужели, это его отец? Его не убили, но судя по свежим шрамам, ранение оказалось серьёзным. Зачем он здесь? Кого-то ищет? Не её ли?

Что будет, если её найдут? Не получится ли так, что вина за пропажу малыша ляжет на её, Танины плечи. И не докажешь, что она ребёнка спасала. А теперь, выходит, скрывает от родного отца. Или он всё же не отец Андрюше? Как бы это узнать? И, что ей сейчас делать? Если этот лорд мальчику не отец, то откуда такое сходство? И совета спросить не у кого.

Пироженки отменились сами собой. Таня про них просто забыла. Всё её естество стремилось домой. Там её крепость, защита, возможность остановиться и всё обдумать.

Итак, первое. Если этот герцог отец малыша, то придётся ребёнка вернуть. Но можно попробовать договориться о возможности малыша навещать и с ним заниматься. Она это обдумает… позже. Когда точно убедится в существовании родственных уз. На предплечье была нанесена магическая татушка — вскочивший на дыбы хищный кот с крыльями. Знак рода? И, как проверить? Не тащить же этого шрамированного в постель, чтобы раздеть и сравнить. А вот раздеть… тут есть варианты. Попробовать подкупить слуг (не факт, что подкупяться и не сдадут её хозяину), организовать нападение, а потом что? Раздеть. Тьфу! Он хоть и шляется в одиночку по городу, но не так и безобиден. Таня вспомнила, как этот лорд ловко управлялся с клинком тогда на празднике, отгоняя от неё троих пьяных уродов. Что ж делать?

Она перебирала один вариант за другим и не знала, на чём и остановится. Но, как говорится: хорошая мысля, приходит опосля. Девушку озарило, что раз у этого лорда есть какие-то дела в Магистериуме, ей остаётся только выяснить какие. А заодно и узнать насчёт маленького Андрюшки, которого на самом деле зовут Рэм.

Одно хорошо, Татьяна смогла сменить жильё. На этот раз она решила арендовать небольшой дом полностью. Недалеко от семилучевой площади, одной стороной в которую и упирается Магистериум. Дом тоже оказался двухэтажным. На втором этаже находилось четыре спальни и кабинет. Для неё этого хватило, даже с избытком. На первом этаже — столовая, небольшая гостиная, кухня и комнаты для прислуги. Просто отличный вариант, правда, цена немного кусачая. Но лучше уж так, чем подвергаться постоянно риску выдать себя чем-нибудь перед рейной Ивен.

Своего нового адреса рейне Ивен она решила не оставлять. Нужно будет, сходит в гости. А теперь этому тихо радовалась. Потому что, короткое «не прощаюсь», могло означать визит в гости. А это пока не ко времени.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кабинет Митерского монарха Витара IV представлял собой большую прямоугольную комнату, с тёмной полированной мебелью и кофейного оттенка обивкой стен. Из двух больших окон, ориентированных на южную сторону, открывался превосходный вид на королевский парк. Чьи кроны замечательно защищали от летнего зноя поздней весной и летом, и красиво золотились по осени, навевая странные мысли и желания. Хозяину кабинета иногда хотелось вырваться от ежедневной суеты, забросить на некоторое время дела и часами бродить среди огромных исполинов, украшающих этот парк. Шуршать листвой под ногами, смотреть на хмурящееся небо, губам ловить капельки осеннего дождика.

Говорят, некоторые люди бывают подвержены осенней хандре, а с приходом весны они словно возрождаются заново, радуются тёплому солнышку, пробивающейся к нему молодой листве, вкусному запаху возрождающейся к жизни земли. Витар одинаково любил и осень, и весну. К сожалению, на общение с природой времени постоянно не хватало. Потому и выбран был этот кабинет для работы, с окнами, смотрящими на огромный парк. Ровные аллеи, теряющиеся среди деревьев, беседки и фонтаны, привлекали королевский взор. Отвлекали от тягостных мыслей и забот.

Кабинет являлся не только местом работы, но и прибежищем для общения с немногочисленными людьми, которых Его Величество мог бы с полной уверенностью назвать своими друзьями. Общие забавы в детстве, очень быстро переросли в более взрослые развлечения. Теперь же их объединяли и схожие заботы, и проблемы. Разница была лишь в масштабе.

На этот раз хозяин кабинета, Его Величество, король Митеры Витар IV, изволил в компании Рейгара Экшворда, по прозвищу Сумеречный герцог, вкушать красное эмирийское и вести неспешную беседу.

— Эш, ты бы к целителям обратился да поправил уже себе рожу, сил нет слушать жалобы придворных дам. Лорина мне все уши прожужжала, что с тех пор, как ты получил это украшение, только и делаешь, что грубишь и пугаешь её фрейлин.

— Я был весьма учтив, даже сделал вид, что не замечаю их брезгливо-жалостливые взгляды, — скривился на королевскую просьбу Экшворд. — Знаешь, Вит, я, пожалуй, оставлю это украшение себе на память. Оно нынче, прекрасно помогает видеть истинное к себе отношение.

— Ты поэтому просил не рассказывать о гибели твоей жены? Или решил шрамами подстраховаться от внимания местных хищниц к своей особе. Не поможет. Если узнают, откроют охоту. И на твои царапинки им будет наплевать, когда на кону герцогская корона. Ты же теперь вдовец, как никак.

— Я не уверен, Вит. Очень много непонятного. Когда Ариану хоронили, точнее то, что от неё осталось, ты же знаешь, я был тогда не в состоянии опознать тело. Сам находился на Грани. Если бы не искусство моего лекаря да травки одной старой ведьмы, не сидели бы мы с тобой за бокальчиком вина.

— Что заставляет тебя думать, что твоя эстийка жива? Насколько я помню, у вас был договорной брак, в род ты её не вводил. Что тогда?

— Не знаю, как и объяснить, Вит. Мои земли не зря называют сумеречными — непроходимые болота, леса, одним словом, глушь. Ариана бушевала, отказываясь оставаться в Риверстоне. Говорила, что эти места навевают на неё тоску. Это я настоял. Думал, так будет лучше. Пока носит ребёнка, да и после, пока сын не подрастёт. Мы часто ругались из-за этого, но потом миледи затихла. Я решил, смирилась. Оказалось, что в одной из деревень жила ещё одна эстийка-травница. Уж не знаю, как Ариана о ней проведала, только та свела мою супругу с местной ведьмой. С болот. Ариане стукнуло в голову получить для сына защиту, и старуха её сплела, ещё и амулет изготовила.

— Надеюсь, ты её повесил? — поинтересовался Витар, медленно смакуя благородный напиток.

— Нет, сидит в ривестонском подземелье. Оттуда не сбежит.

— Подозреваешь, что твоя супруга жива? Ты, кстати, так и не изволил представить её при дворе. Закрылся у себя на болотах, как старый сыч. Моя Лорина на месте твоей бы супруги, разнесла Риверстон по камешку. Ведьму допросили?

— Разумеется, только старуха молчит, смеётся в ответ на угрозу пыток. Единственное, удалось из неё вытянуть, что она свои обязательства по защите Рэма выполнила сполна. Даниэльс винит себя в случившемся. Если бы они с Арианой накануне в очередной раз не повздорили, та не сорвалась бы с места, и не попыталась вывезти сына к себе на родину.

— Уверен, что твой брат здесь не причём? Сам говорил, что разбойники странные были. Скорее, наёмники. А он, после твоего сына, первый на очереди на наследство.

— Дан не мог! Я уверен! Он сам мне обо всём рассказал. Что пригрозил Ари, если она не успокоится, отобрать сына и вырастить без её участия. Сказал, что лучше никакой матери, чем истеричка.

— Хочешь, я подключу сыскной департамент? — участливо поинтересовался король, наблюдая за метаниями приятеля по кабинету: окно — стол, окно кресло у стены и опять окно. — Успокойся и не мельтеши! Расскажи лучше, что удалось выяснить, может я чем могу помочь?

Метавшийся по комнате Экшворд, налил себе полный бокал вина, одним махом выпил его, словно это простая вода, небрежно вытер рот рукавом и с размаху опустился в кресло у горевшего камина. Глаза бездумно обежали королевский кабинет, остановившись на его хозяине:

— Что, красавец я нынче? Все морщатся и жалеют, а она не только не отвела взгляд в сторону, но ещё и надерзила.

— Кто она, Эш?

— Леди Ва… лентайн. Похожа на эстийку, только глаза не холодные, как воды северного моря.

— Эш, ты пьян?

— Есть немного. Но голова ясная. Спрашивай, что хотел узнать.

— Что сказали маги, Эш? Ты же обращался в Магистериум?

— Мой сын жив. И он неподалёку. Они провели ритуал, и мне удалось поймать отголоски эмоций малыша.

— Эш, не томи. Что удалось узнать?

— Что кататься на лошадке весело, котик и собачка смешные, а мама красивая и тёплая, вкусно пахнет, умеет играть и петь песенки.

— Так твоя жена жива!

— Я не знаю… — Экшворд ухватился двумя руками за собственную шевелюру и со всей силы дёрнул за волосы. — Не знаю! Когда я женился на единственной наследнице своего соседа с той стороны, я и думать не мог, что она посмеет нарушить нашу договорённость и попытается сбежать. Она всегда грезила своим домом и, если бы сбегала, то туда. Но поиск показывает, что мой сын здесь, в столице. Что Ариане тут делать? Её фрейлину опознали по остаткам платья, второе женское тело оказалось настолько обезображено, едва разглядели светлые волосы, похожие на Арианины. Вот и предали земле на родовом кладбище. Свадьба Дана сама собой отложилась из-за траура. Аквика рвёт и мечет из-за этого, а брат, кажется, наоборот только рад. Я уже не знаю, Вит, на что надеяться. Единственное в чём уверен, мой сын где-то неподалёку, и я его отыщу!

— А Ариана?

— Если она жива, найду и запру в Риверстоне.

— А, если нет, ты женишься по окончанию траура. Тебе нужен наследник.

— У меня уже есть.

— Не глупи. Если Ариана погибла, а Рэм попал в чужие, враждебные тебе, руки, сам должен понимать, как его могут воспитать.

— Мне не нужна придворная пустышка в качестве жены, Вит. Любая из них продаст отца родного ради титула и денег, они превыше всего ценят собственный комфорт и мнение света. Знаешь, сыт по горло всем этим.

— Ну так женись на этой своей дерзкой леди, как её? Ва… тьфу! Запамятовал. Ну, на той, которая похожа на эстийку. А она точно леди?

— Не знаю, но так к ней обращались в Магистериуме.

— Магиня, значит. Впрочем, так даже лучше. Она же тебе понравилась?

— Скорее, заинтриговала, — усмехнулся Сумеречный герцог. — Мне стало интересно, какие тайны скрываются за красивой улыбкой. И почему мой титул, и покарябанная рожа на неё действуют иначе.

* * *

Как оказалось, рановато порадовалась Татьяна своему переезду. Его Светлость смог отыскать её и на новом месте жительства. Всему причиной оказался Магистериум. Там никто не собирался скрывать, кто она такая и где живёт. Но была и хорошая новость: к дому прилегал небольшой садик и малыша на прогулку можно было выводить именно туда.

Дырявая память оказалась плохим подспорьем в деле выяснения всей подноготной герцога. Сам же он о себе рассказывал крайне мало, однажды упомянул лишь о цели обращения к лорду Джагсу. Герцогу понадобилась помощь в одном очень важном для него деле. Но результатов пока нет, и ему остаётся только надеяться, что удастся придумать какой-либо выход из создавшего положения. Дело было во время прогулки, на которую Татьяну пригласил Экшворд. Теперь она знала не только титул своего нового опасного знакомого, но и имя. И это, отнюдь, не радовало.

— Разве вы не к целителям лечиться прибыли? — осмелилась тогда поинтересоваться Татьяна, а услышав ответ, что к поисковикам, буквально заледенела изнутри. Точно! Он ищет мальчика и не успокоится, пока не найдёт его.

— Почему вы так внезапно побледнели, леди Валентайн, — заметил Танину реакцию её спутник. Тёмно-серые грозовые очи подозрительно вперились в разволновавшуюся девушку.

— Это просто усталость, — извиняюще пробормотала она, надеясь, что ей поверят.

— Я так не думаю, — в ответ заявил этот несносный лорд. Вместо того, чтобы поддержать и предложить присесть на одну из скамеек, стоявших вдоль парковой аллеи, как это сделал бы любой другой на его месте, Экшворд начал внимательно изучать её лицо, заглядывая прямо в глаза. И она не выдержала этого прямого вызова, опустила взгляд, чувствуя себя неловко.

— Почему вы так решили? — тихо спросила Татьяна, стараясь не смотреть в лицо герцога. По словам прислуги, его ещё называли Сумеречным герцогом и властителем Северного края. Весьма красноречивое прозвище. Его Светлость оказался крайне скуп на улыбки, всё больше мрачно взирал на мир или насмешничал. Она подозревала, что причиной для продолжения их знакомства оказалась её дерзость. Промолчи она тогда при столкновении, прикуси язычок и ничего бы не было. Но ей же непременно нужно было огрызнуться.

— Кажется, вам тоже есть, что скрывать, миледи? — чуть шершавый от мозолей палец приподнял Танино лицо за подбородок, чтобы вновь встретиться с грозовым взглядом. — Вы сбежали от семьи?

— Откуда такие предположения? — снова вспылила она. — И вообще, это не ваше дело, от кого я сбежала.

— Не моё, — согласился Экшворд. — Но я могу помочь. Хотите?

— А, что взамен? — хмыкнула она, скептически окидывая взглядом невозмутимую физиономию Экшворда. На них оглядывались. В глазах прохожий мелькало удивление с толикой любопытства.

— Как вы думаете, — внезапно решил переменить тему мужчина, оглядываясь по сторонам и окидывая насмешливым взглядом любопытствующих, — что о нас думают все эти люди?

— Какое мне до этого дела? — фыркнула Татьяна, — не уходите от ответа! Вы вознамерились мне предложить помощь. Что вы за это хотите? Только не нужно рассказывать о желании помочь по доброте душевной. Всё в мире имеет свою цену, а бесплатный сыр бывает в мышеловке для второй мышки. Первая расплачивается жизнью за любовь к халяве.

— Вы не верите в людей?

— Абсолютно. Я не верю никому и ничему, кроме себя.

— А в любовь вы верите? — тут уже не выдержал Экшворд и внезапно чему-то развеселился. И это выглядело очень непривычно для обычно хмурого лица, способного максимум на насмешливую полуулыбку.

— Матери к ребёнку и наоборот, — отрезала Татьяна, начав сердиться.

— Значит, мне можно не стараться в попытке уверить вас во внезапно вспыхнувшем чувстве?

— Совершенно верно.

Такая молодая, и такая недоверчивая, циничная. На неё не действовали ни магия его титула, ни деньги, не пугало даже изувеченное лицо. Преклоняться перед вышестоящими по положению людьми у леди получалось плохо. В лицо смотрела прямо, взгляд не отводила. Лишь в самый первый раз, когда они столкнулись на выходе из Магистериума, в испуге отшатнулась. Но там было что-то иное, словно узнавание. И на этом всё. Экшворд терялся в загадках, почему?

— Лорд Джагс мне сказал, что вы будете работать в их лаборатории. И при этом, являясь личной ученицей одного из магистров, сами вскоре можете получить учёную степень. Это так? — снова перевёл тему Экшворд.

— Это возможно через пару лет. Почему вы спрашиваете?

— Хорошее образование стоит больших денег. Значит, ваша семья небедная. Родовой перстень указывает на единственную наследницу. Кольцо старинное, сейчас такие уже не делают, скорее всего относится к временам империи. При этом о семье Валентайн нет никаких упоминаний в Книге знатных родов Митеры. Чужеземка? Позвольте не поверить. У вас исконный говор уроженки тех самых мест, где находятся мои владения.

— Чего вы хотите, Ваша светлость?

— Правду. От чего, или вернее, от кого вы прячетесь? — поинтересовался герцог, пытаясь поймать и удержать Танин взгляд. И она ещё опасалась рейну Ивен. Вот, кто настоящий сыщик!

— Правду? А кому нужна моя правда? Вы поверите, если я скажу, что скрываюсь от нежеланного замужества? — на глаза внезапно навернулись слёзы и, так стало себя жалко, что она не выдержала и всхлипнула, чтобы тут же уткнуться носом в ткань чужого камзола, прямо дежавю какое-то. Вроде бы, это уже было, или нет? Ткань вкусно пахла приятным парфюмом и ещё чем-то свежим. А руки, прижимавшие её к себе, легонько коснулись волос и погладили. Словно, сочувствуя.

— Простите меня, я больше не буду, — словно маленький ребёнок, пообещал герцог.

— Не будете что?

— Доводить вас до слёз. Жених был страшный или вы просто решили посвятить себя науке?

— И то, и это, — не стала отрицать Татьяна. — Жениху под пятьдесят, толстый старый похотливый боров. Он давно присматривался, делал двусмысленные комплименты, старался коснуться. Бррр! Не хочу вспоминать. Я действительно получила хорошее образование, но о том, что наделена ещё и даром, узнала только здесь. Поэтому личное ученичество. Есть ещё одна причина не афишировать своё нахождение здесь. Вернее, две причины. Одну, я возможно вам когда-нибудь открою.

— А вторую? — серьёзно поинтересовался герцог.

— Вряд ли, — хмыкнула Таня. — Между нами не та степень доверия. Но, я ответила на ваши вопросы?

— Да, ответили. Но загадок не стало меньше. Валентайн — вымышленное имя?

— Почти, я кое-что изменила в нём.

— Чем я могу заслужить ваше доверие?

— Мне трудно судить. Оно либо появляется, либо нет. Окажите ответную любезность, скажите, что вы ищите, или кого? Возможно, я могла бы вам чем-нибудь помочь?

— А вы умеете искать пропавшие вещи?

— Нет.

— Оживлять умерших?

— Тоже нет.

— Тогда вряд ли ваша помощь, миледи, может оказаться мне полезной.

Она так не думала. Точнее, она думала, что ей кровь из носу, но нужно выяснить зачем Экшворд приехал в столицу и точно ли он ищет мальчика. Ну, и самое главное, что ей может грозить? Как говорится, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Нужно ли ждать этого самого наказания, или стоит самой предпринять некоторые шаги?

Например, попытаться подружиться.

А стоит ли?

Наверное, стоит. Одно дело, если Экшворд найдёт малыша у неё сам, и совсем иное, когда она вернёт ему ребенка добровольно. Нужно только суметь договориться.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— Тьяна, вы делаете неправильно. Силу надо концентрировать на кончиках пальцев и только после этого аккуратно вливать в поражённый орган. А вы расплёскиваете энергию. Она у вас частично теряется, рассеивается. Нужно лучше держать концентрацию.

— Я стараюсь, магистр Айвори. Не понимаю, почему так происходит.

— А я понимаю. Ваши мысли заняты совсем не тем, чем нужно.

Укор учителя неприятно ударил по самолюбию Татьяны. Она действительно старалась делать всё так, как он ей объяснял, но мысли сами собой сворачивали на Экшворда, ставшего за последние три недели частым гостем в Магистериуме. Естественно, они сталкивались. Она не могла сказать, что общение с Экшвордом для неё неприятно. Наоборот. Он оказался очень приятным в общении человеком. И если бы не опасения, которые она испытывала в его отношении, они смогли бы поладить. Экшворд оказался довольно эрудированным и знающим, интересно рассказывал о своей жизни и жизни людей в Сумеречном герцогстве. Многое Тане оказалось знакомо по воспоминаниям Талины, но она никогда бы не додумалась рассматривать некоторые известные ей события в немного другом аспекте.

Интересный, внешне довольно симпатичный, несмотря на своё ранение, мужчина, но при этом очень опасный. Такой не пойдёт ни у кого на поводу, не подастся давлению. Его интерес к собственной особе очень тревожил Татьяну. Её поразила быстрота, с которой он смог разгадать её тайну. Не до конца, но тем не менее. И это немного пугало. Как и предложение помощи. Стоит ли ему довериться? А, если стоит, то насколько?

В лаборатории тоже приходилось несладко. Это она знала на что стоит обращать внимание, но как объяснит это тем, с кем приходилось работать? Почему она делает именно так, а не иначе. Откуда она знает, где именно нужно искать? И это было трудно. Татьяна не так себе всё представляла. Понятное дело, что она не ожидала получить всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Но и представить себе насколько реальность будет отличаться от представляемого, не могла.

И поневоле возникали мысли, а не захотела ли она откусить больший кусок, чем ей по силам? Не проще ли было продолжить заниматься игрушками и детскими книжками? Да, многое Таня смогла сохранить в памяти, но свои выкладки основывала на знании законов земной биологии. Другой мир диктовал иные правила. Пусть эволюция здесь пошла похожим путём, и люди, и животные были схожи, но наличие магии многое меняло.

А она в этом оказалась неучем из неуча. Придётся долго учиться владеть этой силой, подчинить её себе. А для этого требуется время. Много времени.

— Тьяна, я могу пригласить вас на конную прогулку? — герцог Экшворд привычно повстречался ей во дворе Магистериума. Он часто встречал Татьяну после занятий с магистром Айвори или работы в лаборатории. Словно специально поджидал.

— Не думаю, что это хорошая идея, Ваша Светлость. Я не очень уверенно держусь в седле.

— Тогда есть повод согласиться. Я мог бы вам дать несколько уроков.

— Зачем вам это, Ваша Светлость? В чём ваш интерес?

— Всё ещё не верите в людскую доброту? Тогда, скажем так, вы мне интересны. Такое объяснение вы готовы принять?

— Чем же я вас так заинтересовала, Ваша Светлость?

— Вы хотите меня уверить, что умная красивая женщина не может быть кому-то интересной? Вы себя явно принижаете, леди Тьяна. Мне бы очень хотелось разгадать, вы ваши тайны.

— Да, что вы ко мне прицепились! Не поеду я ни на какую прогулку! Оставьте меня в покое! — вспылила тогда Таня.

И трусливо сбежала.

Экшворд не показывался пару дней, а потом снова прислал цветы. Таня их приняла. Впрочем, как и конфеты. Но встречаться с Сумеречным герцогом напрочь отказалась. Они продолжали сталкиваться на территории Магистериума.

— С вами даже помолчать бывает приятно, — заявил Экшворд после одной из таких встреч. Она позволила себя проводить до дома, но шла молча, не поддерживая беседу.

— Ваша Светлость, я вспылила прошлый раз, но согласитесь, вы про себя ничего не рассказываете, и при этом хотите выяснить всю мою подноготную. Разве вы не знаете, что в женщине должна быть загадка, иначе это будет уже не женщина, а просто баба?

— Интересное утверждение. Мир?

— Мир, — согласилась Таня. — Откровенность за откровенность. Вы можете задать мне любой вопрос по вашему выбору, но взамен мне тоже хотелось бы у вас кое о чём поинтересоваться. Хотите я вам расскажу, зачем вы ищете помощи в Магистериуме? Только не нужно обвинять никого в раскрытии тайны. Скажем, у меня тоже есть свои методы раскрытия секретов.

Было немного страшно, и решиться на откровенность, тоже оказалось непросто. Особенно сказать о поисках маленького ребенка, глядя в почерневшие глаза Сумеречного герцога.

— Леди, — рука мужчины взметнулась вверх и сдавила её шею. — Кто вас подослал с этим? О пропаже моего наследника в столице знают трое, и один из них — Его Величество Витар IV. Сколько вы хотите за информацию?

— Нисколько, — смогла она с трудом просипеть. — Меня никто не подсылал, я сама узнала. Случайно.

Шею освободили, рука герцога просто перебазировалась на плечо, с силой сдавив уже его.

— Рассказывайте!

— Мне просто случайно удалось услышать о ритуале.

Тут Татьяна не солгала ни на грамм. Она действительно случайно стала свидетелем не предназначенного для чужих ушей разговора.

— Вы сейчас поклянетесь, что никому об этом не расскажете!

— Хорошо, — не стала протестовать она, понимая, что едва избежала очень большой опасности. Что сделал бы Экшворд, узнав о том, что его сын живёт у неё? Сразу прибил бы на месте, а потом выяснил, что к чему. Стоит ли рисковать?

Татьяна поклялась, что никому ничего не расскажет.

— Я хотела бы спросить, что станет с тем, кто прячет вашего сына? Вам удалось узнать, кто это?

— Удалось, — криво усмехнулся Экшворд. — Его мать. И она еще пожалеет, что решилась от меня сбежать. Вы довольны, леди?

— Его мать?

Таня едва сдержалась и не воскликнула: что за бред? Она же погибла, и я видела её тело!

Она уже сто раз успела пожалеть о своей дурости. Наивно было надеяться на понимание со стороны Экшворда. В лучшем случае, мальчика у неё просто отберут. В худшем… об этом вообще не хотелось думать. Что же, она сделала попытку — её совесть чиста. Она не виновата, что он неадекватно реагирует на любое упоминание о малыше. Хотя, она сама бы на месте герцога, похитителей растерзала бы собственноручно. Если бы оставила корзину с мальчиком на крыльце Храма, не было бы теперешних проблем. А ещё, возможно, не было бы сказок и игрушек, которые она сделала для малыша. И не заработала бы на продаже этих идей денег.

Судьба дама стервозная с поганым чувством юмора.

После памятного разговора прошло ещё несколько дней. Таня сперва тряслась от страха и злости на герцога. Было желание схватить мальчика в охапку и сбежать подальше, перечеркнув тем самым все свои усилия по врастанию в это общство. А ещё хотелось вцепиться в него ногтями и стукнуть хорошенько. Чтобы мозги на место встали. Гад! Так напугать.

Тане никогда не нравились мужчины, способные поднять на женщину руку, такие, как её бывший муж. Ей тогда на мгновение показалось, что герцог её ударит. А он всего лишь напугал. Едва не придушил, хотя тут она его могла понять. Видно мужик уже на пределе и сорвался. Она бы тоже сорвалась на его месте. Но она на своём и вынуждена думать о собственной безопасности. Что ей делать? Послать анонимку, в которой рассказать всё, что ей известно о нападении и намекнуть, что ребёнок находится в надёжных и любящих руках? А он поверит? Она бы тут же уцепилась за это письмо и занялась проверкой. В общем, куда ни кинь — всюду клин.

Экшворд тоже обдумывал произошедшее и корил себя последними словами. Куда делось его хвалённое самообладание и умение держать себя в руках? Рассыпались на осколки вместе с надеждой на счастливую семейную жизнь. Перед глазами время от времени вставало взволнованное лицо Тьяны, её сине-зелёный испуганный взгляд. Никогда женщина не смотрела на него со страхом. Страсть, кокетство, желание, обещание, но не страх. Гадкое ощущение.

Надо будет чуть позже извиниться и купить что-нибудь в подарок. Украшение. Да, он так и сделает. Женщины любят подарки и обычно никогда от них не отказываются. Правда, есть и исключения. И почему-то ему показалось, что именно с таким исключением и придётся столкнуться.

— Ваша Светлость, к вам гостья, — слуга неслышно возник на пороге кабинета.

— Кто?

— Женщина не назвалась. Просила передать, что у неё есть сведения о герцогине.

— Проси, — приказал Экшворд, резко подавшись вперёд и с силой сдавив подлокотники кресла. Неизвестная женщина с известием о пропавшей жене? Шантажистка или вымогательница? Впрочем, это не важно. Кто бы она не была, ей придётся пожалеть об этом. Хищная предвкушающая улыбка на мгновение озарила напряжённое лицо Экшворда. И пора уже что-то сделать с сохранением тайны.

— Ваша Светлость.

Посетительница осторожно вошла в кабинет и тут же склонилась в учтивом поклоне. По одежде можно было предположить, что перед ним небогатая дворянка или горожанка средней руки. В возрасте. Даме можно было бы дать и пятьдесят пять и на десяток лет больше. Очень колоритное лицо.

— Присаживайтесь, — отрывисто бросил Экшворд, наблюдая за метаниями незваной гости. Женщине было явно неловко, она боялась, была немного нерешительна, словно не уверена в собственных действиях.

— Простите, Ваша Светлость, но я очень волнуюсь. Вы недавно приезжали в мой дом, разыскивали миледи. Но она уже к этому времени переехала, а я не смогла вам сообщить её новый адрес. К сожалению, леди Тьяна мне его не оставила. Меня зовут рейна Ивен Наоки, Ваша Светлость. И я бы ни за что не решилась вмешиваться в это дела, если бы не была уверена, что вашей жене и сыну грозит опасность.

Он замер, вслушиваясь в слова этой непонятной дамы и пытаясь понять какое отношение имеет квартирная хозяйка Тьяны до его жены? Даму Экшворд узнал только после того, как она представилась.

— Какая опасность грозит моей супруге и сыну?

Появилось подозрение, что рейна Ивен что-то напутала, приняв желаемое за действительное. Но причём здесь упоминание о ребёнке? У леди Тьяны есть ребёнок? Она говорила о побеге от нежеланного замужества, но ребёнок?

А рейна Ивен, ободрённая улыбкой герцога, разливалась соловьём.

— Мальчик такое чудо, шустренький, умненький. Миледи для него разных игрушек заказала, и детские книжки. И лошадку на колёсиках. И так на вас похож, Ваша Светлость. Глазки серенькие, волосики чёрненькие, а какая улыбка. Красавчик просто.

— Я понял, — выдавил Эгшворд из себя, пытаясь удержать бушевавшие внутри эмоции. Какая лгунья! «В женщине должна быть тайна»! — мысленно передразнил он Тьяну. Будет вам, прекрасная леди, море тайн. — Так какая опасность угрожает моей жене и сыну.

— Вы знаете, Ваша Светлость, — чинно сложив руки у себя на коленях, заявила рейна Ивен. — Я никогда не одобряла все эти новомодные разводы. Если двое сошлись перед ликом Единого, то должны быть вместе несмотря ни на что. И в горе, и радости. Всегда. А шрамы украшают мужчину.

— Рейна Ивен! — вынужден был напомнить о своём вопросе Экшворд.

Рейна обиженно поджала губы, но всё же объяснила.

— Леди Тьяна решила переехать на новое место, не оставив мне нового адреса. Не скажу, что меня это обидело, но было немного неприятно. А недавно я случайно увидела миледи на площади. Она шла в сопровождении служанки, видимо за покупками. Я пошла следом. Мне хотелось убедиться, что с миледи всё хорошо. И вот тогда я и заметила слежку. За ней следило двое очень подозрительных типов. Таких можно встретить на окраине. Я и прошла за ними следом незаметно. Эти двое точно следили за миледи.

— Благодарю вас, рейна Наоки. Вас вознаградят за вашу помощь.

Экшворд рассыпался в благодарностях, попутно обдумывая, как он поступит с обманщицей. В памяти вставали все их недолгие встречи и минуты общения. Вот леди на праздновании Новогодья, вот она испуганно отшатывается, столкнувшись с ним на входе в Магистериум, а во взгляде мелькнуло узнавание, да и дальше, загадка за загадкой. Неужели ведьма смогла изменить Ариане внешность? Кардинально изменить, надо признать, потому как её теперешнее лицо не является иллюзией. Он вытрясет душу из этой старухи, но выяснит правду! Значит, Ариана жива? Или, она не Ариана?

— Ларс! Проводите рейну к выходу, выдайте ей вознаграждения за ценную информацию и начальника охраны ко мне!

Спустя несколько минут Илан Янг, возглавлявший личную охрану Сумеречного герцога, получил указание взять под охрану определённый дом на Восточной улице. Наблюдать за всеми, кто посещает это жилище и крутится неподалёку.

— Илан, за домом могут следить. Выясните, кто и имя нанимателя. И за безопасность ребенка отвечаешь головой.

— Неужели нашли, Ваша Светлость?

— Похоже, что так. Но мне нужна информация. Поэтому, хоть землю носом ройте, но откопайте мне всё, что сможете найти на леди Тьяну Валентайн и её окружение. Это ясно?

— Какие меры воздействия можно применять, Ваша Светлость?

— Подкуп, запугивание. На ваше усмотрение, но без членовредительства.

— А, что с леди?

— С леди? — тут Экшворд хищно усмехнулся. — Илан, ты же знал Ариану довольно хорошо. Присмотрись к леди, есть ли между ними сходство. На лицо не смотри, внешность может быть изменена, но вот жесты, походка, манера себя держать. Понаблюдай, когда она не будет подозревать о слежке и станет вести себя естественно.

Судьба снова сделала свой ход, только главные игроки пока не подозревали о своём ближайшем будущем.

— Мама, — лепетал маленький ребёнок, таща свою названную мать в сад, — катаття. Лошадка. Иглать.

Для его возраста и это уже был большой прогресс. Обычно мальчишки начинают говорить фразами годам к двум-трём. Андрюшке было чуть больше полутора. И он действительно рос очень шустрым и сообразительным.

— Ну, кататься, так кататься, — согласилась Таня, подхватывая проказника на руки. Лошадку должна была вынести няня малыша. — Рина, ты скоро?

— Иду, леди. Только веревочку новую привяжу к лошадке. А то эта оторвалась.

Татьяна спустила мальчика на землю, позволив немного побегать по саду. Как же ей повезло с этим домом! И оказался расположен неподалёку от Магистериума, и в хорошем состоянии, да ещё и с садом. Невероятная удача!

— Киса, — вдруг вскрикнул ребёнок и нырнул в заросли кустов, росших вдоль ограды. Кустарник оказался плодовый, но плохо досмотренный. А у Татьяны пока не было времени на его облагораживание.

— Андрюша, иди сюда маленький! — тихонько позвала она негодника. Разумеется, никто не отозвался и ей пришлось самой нырять в самую гущу зарослей, чтобы извлечь на свет божий маленького негодника. Положение осложнялось ещё и тем, что с её ростом это было несколько затруднительно. Она не так легко могла проскочить там, где просачивался полуторалетний ребёнок.

— Рей! Где ты? — ещё раз позвала она, с недоумением разглядывая большую дыру в ограде. А потом пришли боль и тьма.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Тащи девку сюда и заткни этого щенка, а не то я ему голову сверну! — приказал грубый мужской голос. С Таниной головы сдёрнули кусок грубой мешковины, сквозь которую с трудом просачивался солнечный свет. Рядом заходился от крика перепуганный ребёнок.

— Ансим, нам приказали взять только девку, про детей ничего не было велено.

— Так подумай своей тупой башкой, ребятенок еёный, коль начнёт взбрыкивать, завсегда можно будет пригрозить прибить мальца. Эй, ты! Пришла в себя? Закрой рот своему щенку, пока я ему не помог!

Грубый окрик, а затем резкий рывок вверх заставили Таню собраться с мыслями. Где это она и почему так плачет Андрюша? Она же собиралась погулять с ним по саду. Рина должна была вынести следом и любимую игрушку сына — деревянного коня на колёсах. Воспоминания нахлынули резко, и все сразу. Её зачем-то оглушили, а после похитили. Вместе с ребёнком. Кто и зачем? И судя по разговору бандитов, целью их нанимателя была именно она. Появились враги? Конкуренты или завистники? Она пока не столь значимая особа, чтобы ради этого нанимать бандитов.

Таня потянулась в сторону плачущего мальчика. Андрюшку, неудобно перехватив под мышками, держал в руках один из похитителей. Раздражённый, громкими воплями мальчишки, он явно собирался слегка придушить крикуна.

— Дайте мне моего ребёнка! — потребовала Таня, требовательно протягивая в ту сторону, связанные в запястьях, руки.

— На, держи! — малыша буквально швырнули ей на колени и Тане ничего другого не оставалось, как неловко прижать к себе дрожащее детское тельце. Мальчик, прижавшись к ней, уткнулся носом в плечо и очень шумно задышал, всхлипывая и икая.

— Тише, мой маленький, мама с тобой. Не плач, мой котёночек. Тебя никто больше не обидит. Мы позовём папу, и он злым дядям сделает больно, — успокаивающе ворковала она, поглаживая вспотевшую детскую спинку и кудрявые волосики.

— Болно? — среагировал малыш, вопросительно поглядывая на Таню. Прежде добродушный и весёлый ребёнок, всегда приветливый и улыбчивый, очень серьёзно и сердито смотрел в сторону своих обидчиков.

— Да, маленький мой, больно. Папа их накажет.

— Болно-болно! — тут же потребовал ребёнок и Татьяна вынуждена была соглашающе гладить его по головке и шептать успокаивающие слова, сердито глядя на отчего-то страшно развеселившихся похитителей, услышавших Танины слова про папу и наказание. А о том, чтобы эти два урода получили по заслугам, она позаботится. Дайте только выбраться из свалившихся неприятностей.

— Что вас так развеселило, господа разбойники? — сердито спросила молодая женщина, крепко прижимая к себе ребёнка. — Нравится наблюдать, как плачут маленькие дети? Может вы ещё и котятам хвостики отрываете и глазки выковыриваете?

— Слышь ты, заткнись! — рассвирепел тот, что повыше и помассивнее. — Хозяин не велел тебя трогать, но про мальца он ничего не сказывал. Будешь умничать, мы ему тоже что-нибудь выколупаем.

— И кто же у нас хозяин? Или тоже не велели говорить?

— Вот привезём тебя к нему и узнаешь! — похабно осклабился второй бандит. — Уже скоро.

Они находились, судя по всему, в наёмной карете. Тёмная, неудобная, с плохими рессорами, она с грохотом катилась по мостовой. Шторки закрывали небольшие окошки так, чтобы не было никакой возможности выглянуть и попытаться определить направление.

Вскоре, звук движения изменился, и вместо грохота булыжной мостовой, послышалось ровное шуршание. Дорога, явно сменилась на просёлочную. Или они ещё не выехали из Митавы? Знать бы, есть ли на окраине города не мощённые улицы? И куда её везут? И зачем она этому неведомому хозяину местной шпаны? Желай он её смерти, уже давно была бы мертва. Местный рэкет? Будут принуждать к какому-то соглашению?

Таня неловко укачивала ребенка на руках и пыталась обдумать своё положение. Руки ей так никто и не развязал. Поэтому приходилось придерживать малыша перед собой и пристроив его головку к себе на плечо. Мальчик уснул, но надолго ли? Сколько ещё продлится их путешествие? Минут через десять карета остановилась. Кто-то резко распахнул дверцу и заглянул внутрь.

— Эй, доложи лорду, что мы прибыли! — гаркнул тот, что повыше из бандитов. У него, ещё одного переднего зуба не хватало, отчего плохо выбритая рожа выглядела совсем неприятно. Зуб, скорее всего, потерян в какой-то из драк, а рожа просто от природы своей была мятой и не внушала доверия. Впрочем, Таня сейчас бы и писаного красавчика окрестила бандитом. Просто потому, что они по разные стороны баррикад.

— Ждите здесь! Пускать не велено, — пробубнил заглянувший в карету слуга. Потом на колени беззубому похитителю шлёпнулся увесистый мешочек, звякнувший спрятанными там монетами, а Таню, просто-напросто, не очень вежливо вытащили из кареты и повели в дом. Явно съёмный, он прятался за высокой, слегка покосившейся оградой. И сразу появилось ощущение несоответствия между полузаброшенным строением и одеждой охранников. Последняя была слишком хорошего качества и пошита из дорогой ткани. По крайней мере, похитившие её бандиты на фоне двух новых действующих лиц, выглядели нищими.

Её втолкнули в небольшую не очень освещённую комнату. Куски ткани на окнах, должно быть выполняли функции штор. Небольшая печурка, стол со стульями, невысокий буфет — вот и вся, довольно скудная обстановка.

— Вилфред, можете быть свободны.

Этот голос она узнала почти сразу, хотя обладатель его в прошлый раз и был пьян. Запомнился и голос, и обстоятельства, при которых им довелось столкнуться в прошлый раз. Новогодье. Танцы у ратуши. Она тогда ещё умудрилась сбежать от своего спутника и натолкнулась на трёх подвыпивших лордиков, ищущих себе приключения на то место, где начинается седалищный нерв.

— Разве у нас в стране нет законов защищающих честных граждан от произвола? — холодно поинтересовалась Татьяна, глядя на высокого молодого мужчину, стоявшего у окна. Рыжеватые волосы, светлые серо-зелёные глаза, не красавчик, но вполне мог сойти за симпатичного, если бы не выражение лица. Вседозволенность и порок. Взгляд этого человека ей показался мерзким. Словно ползущий по телу огромный таракан.

— А ты ещё красивее, чем мне запомнилось, — довольно ухмыльнулся он. — Откуда мальчишка? Я не приказывал привозить никаких детей!

— А ваши шавки всегда выполняют то, что приказываете? Ну, значит они вас ослушались, и вместе со мной выкрали и моего сына. И знайте, это вам с рук не сойдёт. Надо будет, я и до короля дойду!

Таня гневалась. Но она понимала, что должна как-то защитить малыша. Этот самодовольный хлыщ привык ко вседозволенности. Знать бы, кто он такой? Почему он так самоуверен?

— До короля! Ха-ха-ха-ха! — развеселился лордик. — Да к нему аристократы не всегда попасть на приём могут, а тут средней руки горожанка… Ха-ха-ха! Давно так не смеялся. Моя красавица, да вы шутница!

Вот гад! Ещё и смеётся. Таня с вызовом смотрела на веселящегося лорда и пыталась придумать, как ей выбраться из этой ловушки.

— Положите ребёнка в кресло, я хочу на вас посмотреть, — поступил приказ от мужчины.

— Развяжите руки. Мне неловко со связанными выполнить ваше распоряжение, — заупрямилась она.

— Лоис?

Откуда-то из-за Таниной спины выступил второй мужчина. Несколько резких взмахов и, опутавшая запястья верёвка, упала на пол. В смутных воспоминаниях, оставшихся после праздника, именно он облапил её тогда за грудь и больно ущипнул. Ещё один гад. В таком случае, должен где-то быть и третий. Их же на празднике трое было или они решили сообразить на двоих? Настолько обиделись, оскорбились или здесь нечто другое?

— Что вам от меня нужно? — Татьяна старалась не показать свой страх, но внутри всё замирало от ужаса.

— Ты нам кое-что задолжала, — нагло ухмыльнулся первый и подошёл совсем близко к Тане. Она почувствовала лёгкий запах вина и дорогого одеколона. Малыш, потревоженный громкими голосами, захныкал сквозь сон, уцепившись цепкими пальчиками за Танину одежду.

— Тише-тише, мой маленький, — тут же попыталась успокоить его она, при этом не спуская гневного взгляда с стоявшего слишком близко лорда.

— Ты же не хочешь, чтобы пострадал твой мальчишка? Тогда положи его в кресло и отойди.

Таня осторожно, пальчик за пальчиком отцепила от себя детские ручки, и опустила малыша на указанное место.

— Дальше что?

— Подойди!

Как банально. Мальчики решили отыграться за пострадавшее самолюбие. Месяц выжидали, обдумывая месть. Как мелочно и подло. У неё хватало эпитетов для двух самодовольных индюков, посмевших угрожать ей и её ребёнку. Пусть не она его родила, но приняла в душу. Спасённый ею малыш крепко держал Танино сердце в своих маленьких ладошках. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Как там говорил наставник? Сконцентрируй свою энергию на кончиках пальцев, а после вливай в поражённый орган. Энергия, сила, в этом мире могла исцелять не хуже таблетки.

Ещё Авицена когда-то сказал, что одно и тоже вещество может быть одновременно и лекарством, и ядом. Всё зависит от дозировки. Кто решил, что с целительской силой может быть иначе? В нужном количестве она может лечить болезнь, а может и спровоцировать сбой у совершенно здорового органа.

Она не собиралась становиться убийцей. Упаси боже! Зачем такой грех на душу? Но вот попытаться вырубить этих двух негодяев, используя свои невеликие способности, она могла бы. И рука не дрогнет. Сами виноваты.

— Арти, — внезапно вспомнилось имя рыжего. — Арти… Вы позволите так к вам обращаться?

С придыханием, томно глядя в глаза мужчины, произнесла Таня. Пришлось призвать себе в помощь весь опыт прошлой жизни, все просмотренные фильмы и книги, ставшие её спутниками бесчисленными одинокими вечерами. Глаза в глаза, обещающий взгляд из-под ресниц. Маленькая ладошка скользнула за отворот камзола Арти, погладила его по груди, спустилась к поясу. Кончики пальцев уже начало покалывать от избытка силы. Что же ему пожелать-то? Небольшой сердечный приступ или быстрое очищение кишечника? Чтобы гарантировано стало не до любви.

— Смотрю, вы время зря не теряете, — произнёс подошедший со спины Лоис. Его руки скользнули Тане на грудь, слегка сжали, губы скользнули по шее. А дальше всё произошло почти одновременно. Где-то во дворе послышался шум, снова расхныкался Андрюша, а Таня послала два силовых импульса, причём и сама не поняла, что и кому пожелала.

Арти внезапно захрипел, сперва схватившись за горло, а после, в падении попытался уцепиться за Таню. Лоис выругался и метнулся в открытую дверь, громко стуча ногами и призывая на помощь охрану. Только и оставалось, воспользоваться представившейся возможностью. Кто бы не поднял на улице шум, ей он был только на руку. Возможно, в суматохе удастся ускользнуть? Только бы Андрей не закатил истерику, — приговаривала про себя она, пулей вылетев во двор, где уже кипела нешуточная драка. Охранники Арти с кем-то сцепились: слышались крики, ругань, звон клинков и ржание лошадей, а за забором голосила неизвестная баба:

— Ой Единый! Что же это на белом свете деется? Среди белого дня людей режут!

Таня оглянулась по сторонам, наиболее удобный и безопасный путь отхода был именно в сторону голосящей бабы. Там в ограде виднелась изрядная дыра. Уж она как-нибудь прощемится вместе с прижавшимся к ней испуганным ребёнком. А там будет видно.

Она почти проскочила. Почти потому, что, выбравшись благополучно на улицу, умудрилась сходу в кого-то врезаться.

— Да, что б тебя! С дороги!

— Куда же вы так спешите, моя дорогая? Не ко мне ли навстречу? — ехидным тоном поинтересовался Рейгар Экшворд, перехватывая из Таниных рук малыша, а её саму удерживая за руку.

— Вы?! — ахнула она, во все глаза рассматривая стоявшего рядом герцога. И как-то резко потемнело в глазах и почувствовалась нехватка воздуха.

— Вы ждали кого-то другого? Ох, демон тебя побери! — выругался Экшворд, одной рукой держа орущего сына, который его совершенно не признал, а другой подхватывая упавшую в обморок девушку.

В себя она снова пришла в карете, чувствуя сильную слабость и лёгкое головокружение. Очнулась от резкого запаха. Оказывается, герцог ей подсунул где-то раздобытые нюхательные соли. Бррр! Гадость редкостная.

— Вам уже лучше? — поинтересовался Экшворд, рассматривая её с холодным любопытством.

— Не очень. Мне ещё не хорошо.

— Вот возьмите, выпейте. Сразу станет легче.

Прямо перед носом у Татьяны оказалась небольшая фляга с вином. Она отхлебнула хороший глоток, потом второй, третий.

— Спасибо, мне достаточно.

Карета не двигалась, неподалёку слышались голоса и весёлый детский смех.

— Лосадка! Зивая лосадка! — смеялся её малыш где-то совсем рядом.

— Ребёнок! С ним всё в порядке? — рванулась Таня наружу.

— Успокойтесь и сядьте! — резко приказал герцог. — С Рэмом всё в будет хорошо, в отличии от вас. Боюсь, вас ждут, леди Тьяна, или, как там вас на самом деле зовут, большие неприятности.

— Будете мстить мне за то, что я спасла и спрятала малыша? — горько усмехнулась она в ответ, на угрозу Экшворда. — Ваше право. Что-то подобное я и ожидала. Только знаете, Ваша Светлость, будь моя воля, я его вам никогда бы не отдала обратно. Сама бы воспитала. Я его полюбила всей душой, как родного. А ведь я сперва не хотела брать мальчика, когда мне пытались всучить корзину, со спящим там ребёнком.

— Кто вам его вручил?

— Раненый. Из охраны герцогини. Я ведь была в том обозе и выжила. Представляете? Пришла в себя, вокруг одни трупы и я, едва живая. Было так страшно. А потом я обнаружила раненого неподалеку от кареты, вместе с приспособленной под кроватку корзиной. Он сказал, что ребёнок сирота и попросил спасти.

— Как он выглядел?

— Кто? — удивилась она, пытаясь отвести взгляд в сторону. Всё это время она смотрела прямо в глаза Экшворда, практически не моргая. — Ребёнок?

— Раненый.

— А я помню? — искренне удивилась Таня. — Весь в крови, страшный. Раны я перевязала и ушла. Неужели вам об этом не доложили?

— Тьяна, — очень серьёзно глядя ей в лицо, сказал Экшворд. — Вы рассказываете невероятные вещи. В том сражении не выжил никто. Тела были изувечены так, что опознать всех удалось лишь по обрывкам одежды.

— Не может быть, — только и смогла ответить она, когда вдруг к горлу подкатила тошнота. Татьяна вспомнила острое чувство опасности, овладевшее ей тогда и заставившее в полубреду тащиться до ближайшей деревни. Она никогда не испытывала такого ужаса, как в тот день.

Тошнота не проходила, выпитое вино настойчиво лезло наружу. Пришлось выбираться из кареты и искать ближайшие кусты. А потом её долго выворачивало, и было абсолютно наплевать, кто поддерживает за плечи, подаёт платок и помогает встать.

— Пойдёмте обратно, — Экшворд осторожно взял её за руку и повёл обратно.

— К мами! — закричал, заметивший её малыш. — Мама, на ручки.

— Мне бы воды попить, — тихонько попросила она, чувствуя неловкость от всей этой ситуации. Они всё ещё находились неподалёку от места её удержания. Там во дворе мелькали какие-то люди, некоторые были в форме стражей порядка. Герцогская карета стояла от того дома метрах в двадцати, вокруг тоже находилась охрана. Только другая. А её малыш гордо восседал в седле, поддерживаемый одним из гвардейцев Сумеречного герцога.

— Как вы поступите в моём отношении? — осмелилась Таня поинтересоваться у Экшворда, снова располагаясь в карете. Сил хватило только на то, чтобы дойти и упасть на подушки.

— Ждёте награду за спасение Рэмиона?

— Я не ради денег его спасала, — сперва отмахнулась она, а потом подняв на Экшворда удивлённый взгляд, переспросила:

— Так вы поверили, что я к нападавшим не имею никакого отношения и просто хотела помочь малышу?

— Трудно не поверить тому, кто выпил зелье правды, не находите?

Это был удар. Поверили не ей, а зелью. То-то её так выворачивало от выпитого вина. Как гадко!

— Вы говорили о неприятностях. Их больше не будет? Я могу видеться с мальчиком?

— На что вы согласны пойти ради этого, леди Тьяна? — осведомился у неё Экшворд. — Это ваше настоящее имя?

— На многое, милорд. Имя настоящее. Можно и, так сказать. Что вы решили относительно меня?

— Дело в том, моя дорогая, что граф Артилиан Мэйт скончался от непонятной болезни. У него вся кровь в организме внезапно закипела. Знаете, что это такое? А, поскольку одновременно с ним плохо почувствовал себя и барон Орсо, обвиняющий именно вас в своём недомогании и смерти Мэйта, делом будет заниматься королевский департамент сыска. Мне очень жаль, что я не успел предотвратить несчастье, однако я готов предложить вам свою помощь и защиту. Вы примете их?

— Что вы хотите взамен? — устало поинтересовалась Татьяна. Будущее виделось беспросветным.

— Вам придётся мне довериться. Считайте, что я собираюсь вас вознаградить за спасение сына. Насколько я помню, вы не очень-то верите в людскую доброту.

— А взамен?

— Выполните одно моё условие. Сегодня вечером, на три поставленных вопроса нужно будет трижды ответить «да». Согласны?

— У меня есть выбор? — грустно усмехнулась Татьяна. Герцог задумал какую-то аферу с её участием и собирается сыграть втёмную.

— Выбор есть. Можете выйти из кареты и сдаться стражам порядка. Они очень жаждут с вами побеседовать.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— К мами на ручки! — потребовал маленький тиран, едва его сняли с лошади. А найдя приют и защиту у Тани в объятиях, и вовсе начал подрёмывать. Вот только сон малыша оказался тревожным, он часто просыпался, проверяя, всё ли хорошо и не пропала ли и его мама. Не пропала.

Карета тихо катила по городу, вскоре дома попроще сменились прятавшимися в зелени садов богатыми особняками. Около одного из них и завершился их путь.

— Куда вы меня привезли? — рассмотрев, открывшийся вид в окошко кареты, подозрительно поинтересовалась Татьяна. Сидевший напротив нее герцог, всю дорогу к дому хранивший молчание, только хмыкнул в ответ. Всё это время он не спускал державшей на руках малыша Тани глаз, внимательно наблюдая за тем, как тот жмётся к женской груди, как ласковые женские пальцы гладят темноволосую кудрявую головку ребёнка. Непривычно было следить за тем, как молодая красивая женщина, по сути, чужая этому мальчику, в отличии от его первой жены, успокаивающе шепчет малышу на ушко разные глупости, укачивает на его руках, целует в потный лобик. Даже завидно. Он был бы не прочь поменяться местами с собственным сыном. Чтобы и его вот так ласково погладили по голове и прижали к своей груди.

— Почему вы молчите? Это так трудно просто ответить на мой вопрос?

— Мами…

— Тише-тише. Всё хорошо, мой маленький, я с тобой, — Таня успокаивающе погладила захныкавшего Рэма по спинке. Теперь придётся привыкать его так называть, хотя душа и не очень лежит к этому имени.

— В мой дом. Теперь вы будете жить здесь, — наконец-то соизволил ответить Экшворд.

— Вот как? Вы приняли решение, не соизволив посоветоваться со мной. Впрочем, вполне ожидаемо. Извольте тогда распорядиться, чтобы послали за нашими с ребёнком вещами. И няней. Рина оставалась в доме, когда нас с малышом похитили. Мальчик привык к ней.

— Что-то ещё?

— Как вы собираетесь поступить в отношении меня? Вы так и не сказали.

— Узнаете, леди Тьяна, узнаете. Это ваше настоящее имя?

— Татьяна, но можете звать Тьяной. Я уже привыкла к такому его варианту.

— Добро пожаловать в мой дом, леди Татьяна.

Дверца кареты открылась, первым наружу выбрался Экшворд, следом за ним подбежавшие слуги помогли выйти из кареты и Тане. Она не знала, в качестве кого её пригласили в дом: гостьи ли, пленницы ли? Никто не снизошёл поделиться информацией, зато провели в богато обставленные комнаты, служанки помогли привести себя в порядок, даже поесть принесли. Спустя пару часов ей в ноги с криком упала Рина:

— Миледи! Я так испугалась, когда вы с малышом пропали! Думала, вас убили. Потом набежали какие-то люди, вас искали. кричали, требовали ответа. Я так счастлива, что с вами всё в порядке.

И вот только после этого Таня смогла вздохнуть с облегчением. Её услышали и пошли навстречу. Это уже огромный плюс. Значит, есть надежда на разумный диалог.

— Рина, присмотри за моим сыном. Его настоящее имя Рэм, Рэмион. Он скоро должен проснуться.

— Не переживайте, миледи. Я справлюсь.

Сидеть в ожидании, было не в её натуре. В минуты волнений, Татьяна всегда предпочитала действие, тоскливому ожиданию. Сейчас она также предпочла сидению в своей комнате разговор с Экшвордом. Что он там ещё задумал? Вот только икать никого не пришлось. Его Светлость сам объявился.

— Уже готовы? Следуйте за мной! — приказал Экшворд и, развернувшись, быстрым шагом отправился по лестнице вниз.

— Куда? Что вы задумали? — Таня, подхватив юбки, поторопилась догнать куда-то спешащего герцога.

— Помните уговор? Три раза «да»? — обернулся он к Тане.

— Я ещё не страдаю от склероза, — огрызнулась она в ответ.

— Но, а вдруг память девичья, — подколол её герцог, внезапно притормаживая и беря Татьяну за руку. — Нас уже ждут. Смотрите, вы обещали.

Идти пришлось недалеко, всего лишь в родовую часовенку, где их уже ожидал жрец.

— Ваша Светлость, всё готово для обряда.

— Какого обряда? — всполошилась молодая женщина. Вот ни на какие обряды она точно своего согласия не давала.

— Помните, вы обещали мне довериться, иначе я ничем не смогу помочь, — предостерегающе поднял руку Экшворд.

— Рейгар Хенри Экшворд, готов ли ты связать свою жизнь и судьбу с этой женщиной?

— Да.

— А вы, дочь моя, добровольно и осознанно вручаете свою жизнь и судьбу в руки этого мужчины?

Её руку сдавила сильная ладонь герцога, напоминая о данном обещании

— Да.

— Готовы ли быть рядом друг с другом в минуты горестей и печалей? Разделить радость и счастье, поддерживать и помогать друг другу, заботиться и беречь семейный очаг?

И снова напоминание.

— Да.

Довольно болезненный надрез на левой руке и гулко падающие капли крови в подставленную чашу. Вспышка пламени, сияние алтарного камня и лёгкий запах озона. Словно, после грозы.

— Хранить верность…

— Да.

Тане казалось, что ей снится бесконечный дурной сон. И никак не получается проснуться. То похищение, а потом шантаж и свадьба.

Человеческий мозг так устроен, что в своих снах мы либо переживаем события прошлого, либо наше подсознание вытаскивает на поверхность самые потаенные желания и мечты, страхи и опасения, предчувствия и боль. Но даже в кошмаре она не могла бы себя представить женой Экшворда. Она вообще в ближайшее время замуж не собиралась. Хватит, накушалась семейной жизни по самое не хочу.

Экшворд сошёл с ума? Или это у него такое выражение благодарности за спасение ребёнка? Так она не просила.

— Можете поцеловать невесту.

Обжигающее касание чужих губ, холод обручального кольца на пальце левой руки, и одновременно с этим лёгкое жжение в области предплечья.

— Вы вольны вернуться в свою комнату, — усмехнулся новоявленный муж всё ещё ошарашенной Татьяне. — Для всех в доме вы моя гостья. Пусть пока так и останется. Отдыхайте и ничего не бойтесь. Здесь вы в безопасности.

— Вы сошли с ума! — она вцепилась в отвороты мужского камзола и попыталась притянуть его хозяина к себе. — Вы воспользовались ситуацией, шантажом выманили у меня обещание не отказывать вам, провели обряд, но не смейте мной командовать! Я вам не дрессированная собачка, чтобы прыгать по щелчку пальцев. Или я немедленно получу объяснения всему произошедшему, или…

Она не договорила. Её пальцы один за другим аккуратно отцепили от чужой одежды, а потом Экшворд усмехнувшись заявил:

— Моих людей скандалами не удивить. Ариана часто их устраивала. Правда, в этом доме она не успела побывать, но слухи, знаете ли… очень живучи. А у стен иногда имеются длинные уши. На случай желания что-то разбить, в холле на первом этаже стоит парочка уродливых ваз. Тетушка-покойница подарила. Выкинуть рука не поднимается. Только сильно не усердствуйте. Напугаете сына.

— Вы циник, Ваша Светлость. И негодяй.

Обратная дорога показалось быстрой. Татьяна влетела в отведённые ей апартаменты, шикнула на толкущихся в гостиной служанок, подглядывающих за игрой маленького лорда со своей няней. И шепотом обсуждающих сходство малыша с хозяином дома. Кипевшие внутри эмоции требовали выхода. Вот только как?

— Мами, — из дверей спальни выглянула хитрая мордочка её Рэма-Андрюши. — Гулять!

— Ну, гулять, так гулять! — усмехнулась она, представив какой бардак может сотворить в доме маленький любопытный ребёнок. Если ему это позволить. — Пойдём, сына, наведём здесь свои порядки.

«Прогулка» у них ограничилась лишь одним этажом. Таня в компании ребенка прогулялась по длинному коридору, с рядом выходящих в него дверей. По рассказу взятой в качестве гида служанки, это крыло дома считалось хозяйским и никому кроме членов семьи здесь комнаты не отводились. Интересная информация, особенно в свете недавнего замечания герцога про гостевой статус Тани. Как-то одно с другим не вяжется.

— Айрин, а где обычно селят гостей этого дома?

— В восточном крыле, миледи.

Девушка с любопытством посматривала на Татьяну, мялась, но задать интересующий её вопрос так и не решилась, зато охотно отвечала на Танины. Дом являлся родовым владением Экшвордов уже несколько веков. Изначально построенный в виде буквы «п», он за очень долгое время своего существования, несколько раз перестраивался и укреплялся. К изначальной постройке оказались пристроены ещё два крыла, прежде, чем он приобрёл свой законченный вид.

— У нас всем заведуем рейн Валькер. Он мажордом. Но есть и экономка — рейна Глэдис. В её ведении находятся все служанки, кухня и запасы продовольствия. За всем остальным следит рейн Валькер.

— А остальное, это что? — осторожно поинтересовалась Таня, заглядывая в пустующую комнату. — И, кстати, если это хозяйское крыло, где покои Его Светлости?

— Так рядом с вашими, миледи, — удивлённо вытаращила глаза Айрин. — Покои Его Светлости через одни от ваших.

— Спасибо, Айрин. Но ты не до рассказала про вашего мажордома.

— Ах, миледи. Северное крыло дома отдано под размещение слуг и охраны. У Его Светлости здесь всегда был небольшой отряд, подчиняющийся рейну Илану. Он такой жуткий, особенно взгляд страшный. Говорят, раньше он служил королевским дознавателем, но отчего-то решил уйти со службы.

— А в доме есть библиотека?

— А как же, леди. В центральной части дома. На третьем этаже. На первом там зал для приёмов и столовая, на втором большая и малая гостиные, рабочий кабинет герцога и малая столовая. А вот на третьем всё отдано под библиотеку и классные комнаты.

— Классные комнаты? — Таня была слегка удивлена услышанным.

— Экшворды своим детям обычно нанимают учителей. Занятия проходят рядом с библиотекой. Рейн Валькер говорит, что это разумно. Но там пока никого сейчас нет. А ваш мальчик, он правда сын Его Светлости? Мы заметили сходство с нашим хозяином.

— Правда, Айрин, — Таня тихонько вздохнула. Вопросы, касающиеся её и малыша, непременно должны были возникнуть, вот только отвечать на них совсем не было желания. Кто эту кашу заварил — тот пусть и расхлёбывает. А она просто умывает руки.

— Мами, — маленький непоседа, пока Татьяна расспрашивала служанку, успел просочиться в полуоткрытую дверь одной из комнат. Чья-то гостиная, строгий интерьер, тёмные тона в обивке стен, и разбросанные кое-как вещи.

Малыш умудрился забраться с ногами на кресло и теперь оттуда пробовал добраться до стоявшего у стены комода. Очень уж привлекательные, с точки зрения полуторагодового разбойника, безделушки там находились.

— Ох, и непоседа ты моя! — подхватив ребёнка на руки, Татьяна решила вернуться обратно, пока её не застали на чужой территории. Если комната герцога неподалёку от неё, то кто тогда живёт здесь? Только вляпаться в новые неприятности и не хватало. Она всё ещё была зла на герцога. Ей почему-то казалось, что во всём произошедшем есть какой-то подвох, неправильность.

Но, чтобы понять её природу, требовалось время на размышления и тишина. Только, вот кто же ей их даст? Но в целом, прогулкой по этажу Таня оказалась довольна. И, пусть она немного увидела — а дом просто огромен, за день всё не изучишь, но общую картину, благодаря болтливости служанки, увидела.

Пока они гуляли, для малыша и его няни приготовили комнаты. С игровой и небольшой столовой. Все игрушки и вещи, перевезённые из Таниного дома, уже оказались здесь и размещены на своих местах. Даже стены в, предназначенной для ребёнка спальне, оказались разрисованы смешными зверюшками и цветочками, местами затертыми так, что было заметно — не первое поколение пытается освоить эту территорию.

По-хорошему, раз Экшворд решился на обряд, Таню нужно было представить обитателям дома, вернее, их ей. Она, как хозяйка, должна была бы теперь контролировать ведение хозяйства, наведение порядка, меню и траты. Таня не была уверена, всё ли это из её нынешних обязанностей. Читала когда-то относительно земной истории, но из головы всё благополучно выветрилось и забылось. А теперь вот приходится эту самую голову ломать. А, может она ошибается, и тут такое не принято? А она сунется со своими претензиями и поставит себя в глупое положение. И, как ей быть? Сидеть тихо и прикидываться гостьей, как того и хотел герцог?

А ведь ещё есть и иного рода обязанности. Сможет ли она лечь с ним в постель? До сегодняшнего дня Экшворд не вызывал антипатии, и Татьяна не раз, и не два, думала о такой возможности. Ну, как думала? В мечтах, мысленно облизываясь на великолепный образчик почти идеального мужчины. Когда у неё были нормальные сексуальные отношения? Не просто в той жизни, а очень и очень давно, даже по тем меркам. А иногда хотелось просто почувствовать человеческое тепло рядом.

— Не спите ещё?

На пороге Таниной спальни возник Экшворд с бутылкой вина в руках и парой бокалов.

— Пришли потребовать исполнения супружеского долга? — стараясь сдерживаться, поинтересовалась Татьяна.

— Неужели, вы меня ждали? — удивлённо приподняв бровь, поинтересовался герцог. Быстро скользнув вперёд, он сгрузил свою ношу на небольшой столик, потом сделал Тане приглашающий жест в сторону кресел:

— Располагайтесь. Нам с вами есть о чём поговорить.

— Жду не дождусь! Объясните мне, как вы там так быстро оказались? Вы следили за мной, да? Позволили нас с мальчиком украсть, а потом явились в качестве спасителя. И на какую же благодарность вы надеялись, а, Ваша Светлость? Я сразу не сообразила — была испугана и растеряна. А после… времени подумать хватило. У меня есть ощущение, что всё было подстроено специально. Вы не просто задолжали мне объяснения, я их требую!

— Вы во многом правы, Татьяна, — вздохнул Экшворд. — И неправы в тоже время. История долгая. Если вы готовы меня выслушать, извольте. Расскажу. Но мне нужны гарантии, что вы сохраните всё в тайне. Пока есть для этого необходимость.

— Мне поклясться? — Таня с удобством устроилась в кресле напротив Экшворда и приготовилась слушать. Красное вино оказалось терпким и совсем не сладким. Именно таким, как ей всегда нравилось.

— Достаточно вашего обещания.

— Я клянусь сохранить вашу тайну до тех пор, пока вы не решите иначе.

— Это началось около года назад. На охоте стрела одного из егерей едва не попала мне в голову. Мы решили, что он просто промазал. Целился в оленя, но палец сорвался и… Однако, виновника так и не нашлось. Потом было ещё несколько подобных случаев: то конь понёс, а под седлом обнаруживается колючка, то подпруга лопнула, то наёмный убийца. Время шло, но виновника всего этого безобразия, так и не удалось найти.

— У меня на родине говорили: ищи того, кому выгодно, — не выдержала и бросила своё веское слова Татьяна.

— Так в том-то и дело, — усмехнулся Экшворд, — мы так и не нашли кому. Мой младший брат Даниэльс оказался ко всему этому непричастен. Преданный мне человек и очень опытный дознаватель занимался расследованием и ничего не обнаружил. А уж какого труда мне удалось переманить его с королевской службы к себе…

Экшворд даже прижмурился, явно вспоминая совершённый «подвиг».

— Почему вы решили, что ваш брат не причастен? Тоже напоили «зельем Правды»? — ехидным тоном поинтересовалась Таня.

— Напоил, — покаянно кивнул головой Экшворд. — Он мне потом морд…лицо побил. Справедливо, впрочем. Татьяна, если вам станет от этого легче, стукните меня изо всех сил.

— Не поможет. Рассказывайте дальше.

— А дальше… Набег ольнов, а на обратном пути на нас подло напали на своей же территории. Я боевой маг, но на тот момент оказался бессилен что-либо сделать. В себя пришёл уже дома, в Риверстоне. Это замок на границе Горальской пущи и болот.

— Я знаю. Там ещё ведьма болотная обретается в небольшой избушке. Выглядит старухой, но взгляд молодой. Встречались как-то, — поделилась воспоминаниями Талины Татьяна.

— За амулетами ходили или погадать? — поинтересовался, отчего-то напрягшийся герцог.

— Хмм, скорее, с познавательной целью. Меня просто взяли с собой, чтобы корзины со снедью нести. Но ведьма амулет всё-таки сделала. Обещала защиту и помощь. Может, благодаря этому я и осталась жива во время нападения на обоз? Всё это лирика, однако я так и не услышала объяснения вашему чудесному появлению около того домика. Ведь, следили?

— Следил, — покаянно качнул головой Экшворд. — Но я предупреждал, что история долгая.

— Какое отношение ваша история имеет к моему похищению и нашему браку?

— Самое прямое. Я до этого ещё дойду, а пока имейте терпение, Тьяна. Когда я пришёл в себя, оказалось, что Ариана похоронена на нашем родовом кладбище, а мой сын и наследник пропал бесследно. Как только я смог, начал его поиски. Благо, магия рода позволяет определить направление поиска и примерное местонахождение. Вы говорили, что вам Рэма передал один из воинов охраны. Так вот, Тьяна, там не выжил никто. А мой брат, он поклялся, что к этому нападению не имеет отношения. Он виноват только в очередной ссоре с Арианой, после которой она решила исчезнуть, сбежать домой.

— Странный у вас был брак.

— Не странный, а договорной. Она последняя из рода, наследница княжества. Эта территория испокон века спорная между Митерой и Эстией. После рождения наследника, Ариане позволено было вернуться домой и жить в своё удовольствие.

— Не странный, а договорной. Она последняя из рода, наследница княжества. Эта территория испокон века спорная между Митерой и Эстией. После рождения наследника, Ариане позволено было вернуться домой и жить в своё удовольствие. Когда я ходил в Магистериум, мне провели специальный ритуал, чтобы усилить эмоциональную связь с сыном. Так выяснилось, что он находится со своей матерью. Откуда мне было знать, что его нынешняя мать — это вы?

Экшворд поморщился и одним махом допил остатки вина в бокале. Так за разговор, они на пару смогли почти полностью «уговорить» бутылку. Слегка качнувшись, «муж» вышел из Таниной спальни, чтобы вскоре вернуться, неся ещё одну бутылку вина.

— Знаете, один приятель научил меня пить вино слегка подогретым и со специями, — задумчиво разглядывая сосуд с благородным напитком, поделился он. — Не желаете?

— Такое вино называется глинтвейн. У нас тоже его пьют. От простуды хорошо помогает.

— И всё-то вы знаете! — фыркнул мужчина, усаживаясь обратно на своё место. — Три дня назад ко мне подошла рейна Ивен и рассказала о замеченной за вами слежке. Мне стало любопытно, кто это такой шустрый, и я приказал приставить к вам и малышу охрану. Кроме того, рейн Янг по моему приказу навёл справки о вас и вашей жизни.

Вот тут уж Таня не выдержала и выругалась. От души. Вспомнив все свои познания в этой области. Старая клюшка! Кружила вокруг, выискивала, вынюхивала и потом взяла, и сдала.

— Вы гневаетесь на рейну Ивен из-за её поступка, или вас злят последствия?

— Что? — Таня недоумённо глянула на своего собеседника-собутыльника, потом прикрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула.

— Значит, именно ей я обязана тому, что вы решили поспешить нам с мальчиком на помощь?

— Я тоже был зол, когда узнал о местонахождения своего сына. Понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Я потом вспомнил, что вы пытались мне рассказать, но я, осёл этакий, умудрился всё испортить. Однако, мне нужно было быть уверенным наверняка в вашей непричастности. Понимаете, Тьяна? И за это я тоже должен попросить прощения.

— Умом-то я понимаю, Ваша Светлость, — задумчиво ответила она, но вот в душе… В душе у меня всё ещё кипит гнев.

— Тогда отдаю должное вашей сдержанности, — поднял бокал с вином Экшворд. — мой дом пока цел, и даже тетушкины вазы ещё целы.

— Хотите исправлю? — хмыкнула она, с интересом посматривая на Экшворда. — Я могу к вам обращаться как-нибудь попроще, не столь официально?

— А я всё думал, когда вы решитесь? — усмехнулся тот в ответ. — Мы же с вами теперь не чужие вроде. Зовите Эш или Рейгар, можно Рей, как вам больше нравится, дорогая супруга.

— Эшшш, — протянула она, потом одобряюще кивнула головой. — Мне нравится. Эш, а вас за ваши выходки никто никогда не бил? Ну, кроме брата?

И видя удивлённо вытягивающееся лицо Экшворда, добавила:

— Очень хочется запустить чем-нибудь тяжёлым. Какого вы вчера вели со мной, словно дикарь, только что спустившийся с гор? Зачем нужна была эта женитьба?

— Затем, чтобы с полным правом бросить вызов Орсо и убить.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Утро наступило привычно. На находящуюся в состоянии утренней полудрёмы Таню с размаху шлёпнулся увесистый громко вопящий груз:

— Мами, сказку! Сказку! Сказку!

— Какую сказку? — хриплым шепотом поинтересовалась она. Она всё ещё находилась под впечатлением приснившегося сна. Надо признать, приятного сна. В памяти остались смутные воспоминания о прошедшем вечере, точнее, воспоминания были более-менее чёткими до определённого момента. А вот как она попала в кровать и куда делся Эш, Таня вспомнить не могла.

— Воть эту!

И сверху на одеяло шлёпнулась одна из сделанных ею для мальчика книжек.

— Про зайчика!

— Лапочка, мама ещё спит, — пробормотала она, пытаясь избавиться от остатков сна. Рэм же, видя, что мать почти не реагирует на его требования сказки, решил оказать посильную помощь в деле пробуждения. Малыш, пыхтя от усилий, подполз чуть поближе и попытался раздвинуть Татьяне веки, приговаривая при этом:

— Ну, плосыпайся. Сказку! Хочу сказку!

— Маленький негодник, — снова пробормотала она. — Весь в папу. Тот тоже идёт к цели напролом.

Рядом тихонечко фыркнули и чувствительно пихнули её в бок.

— Мами! — начал буянить Экшворд-младший. Таню спасла Рина, няня мальчика. Она, тихонько постучавшись в дверь спальни и получив разрешение войти, забрала протестующего Рэма.

— Фух! — выдохнула с облегчением молодая женщина, поворачиваясь в сторону незапланированного гостя. Одеяло поползло вниз, открыв удобно устроившегося на боку Эша. В данный момент он подпирал голову рукой и с улыбкой посматривал на Татьяну.

— Неужели, он так каждое утро?

— Да, — всё ещё хриплым ото сна голосом ответила она. — Каждое. А может заявиться и ночью, ища тепла и ласки.

И немного меланхоличным тоном поинтересовалась:

— Никогда со мной не было такого, чтобы я не помнила, как попала в кровать. Не просветите?

Таня ещё раз бросила быстрый взгляд на себя с герцогом, и убедившись в наличии одежды, решила — они просто провели ночь в одной кровати, спали и ничего более. Обидно было бы не запомнить свой первый раз в этом мире. И лишь после этого в очередной раз с облегчением вздохнула. Но уже именно по этой причине:

— Фух, кажется у нас ничего не было.

— Вот это-то и необычно. Никогда со мной не было так, чтобы я провёл ночь с женщиной и ничего не было, — хмыкнул Эш, окинув Таню смеющимся взглядом. — Может исправим?

— Как-нибудь в другой раз.

Таня сорвалась с кровати в сторону ванной комнаты, по пути скривилась, заметив следы ночной попойки. Две пустых бутылки аккуратно примостились на небольшом столике. И что скажут слуги, увидев это безобразие? Меньше всего ей хотелось тут же прослыть пьяницей.

— Ловлю на слове, — хмыкнул Экшворд тоже поднимаясь. — Вчера вы задремали в кресле, и я перенёс вас в кровать.

— Вот как? А на чём мы закончили вчерашний разговор? Я совершенно не помню.

— На том, что вам теперь ничего не угрожает, Тьяна. И я действительно умею быть благодарным. Семьям ваших обидчиков предстоит пережить немного неприятный период. Артилиан Мэйт не сильно большая шишка. А вот барон Орсо… с ним могли бы быть неприятности. Младший сын герцога Маджара. Его изгнали из семьи за разгульный образ жизни, но в вашем случае, это ничего бы не значило. Моё имя смогло бы вас защитить, однако так вышло, что у меня были свои счёты к Орсо. И его участие в этом грязном деле оказалось очень на руку.

— Значит, я не ошиблась, когда сказала, что чувствую во всём этом подвох, — нахмурившись резюмировала Татьяна. — Знаете кто вы такой, герцог Рейгар Экшворд? Вы наглый, хитрый, расчётливый беспринципный манипулятор!

— Неправда! — делано возмутился герцог. — Принципы у меня есть!

И сделал шаг в Танину сторону. Она попятилась, внимательно наблюдая за передвижениями Экшворда. Он двигался мягко, скользяще, словно большой кот, загоняющий мышь в угол. Уверенный в себе, властный, подавляющий своей силой. Именно в эту минуту она и поняла, что до этого с ней пока просто игрались.

— И один из этих принципов, — прошептал он ей прямо в губы, — никогда не отпускай женщину, которая тебе нравится.

Попытка возмутиться умерла на корню. Таня замерла, застыла, поражённая мыслью, что будь Экшворд раньше понастойчивее, она не смогла бы ему отказать ни в чём. И, если он так целуется, то тогда на каком уровне всё остальное? Протестовать не хотелось, разве только, из чистого упрямства, чтобы оставить последнее слово за собой. А потом она долго стояла, прислонившись к двери ванной, прижав пальцы к губам, и глядя в одну точку. Раз за разом прокручивая в голове произошедшее, оценивая свои и его слова, пытаясь составить план действий на перспективу.

Уходя он прихватил с собой пустые бутылки, ещё раз окинул слегка растерянную, безвольно замершую молодую женщину оценивающим взглядом и напомнил о предстоящем завтраке.

— Через полтора часа в малой столовой. Я познакомлю вас со своим братом.

С братом?

Таня отмерла, встрепенулась. Времени у неё оставалось в обрез, а хотелось понежиться в теплой водичке, после чего необходимо будет и волосы уложить, и платье подходящее подобрать. Первое впечатление, самое важное. Брат Экшворда — пока для неё неизвестная величина, которую придётся брать в расчёт.

Она заметалась по спальне, не зная с чего начать. Позвонила в колокольчик, вызывая служанку, и тут же бросилась к дверям гардеробной, чтобы осмотреть свои наряды. У неё их немного, но все пошиты в мастерской рейны Дальмы и по собственным эскизам. Сама ткани подбирала, аксессуары к платьям, собственноручно рисовала эскизы. Получилось пусть и необычно, но самое главное, благодаря мастерству рейны Дальмы и популярности её салона, очень быстро стало входить в моду.

Сегодня на звонок Татьяны появилась другая служанка. Девушка представилась Наяной. По её словам, рейна Глэдис поручила ей оказывать Тане всяческую помощь с причёской и нарядами, отвечать за её одежду и бельё. А вот Айрин, вчерашняя болтушка, должна будет следить за порядком и чистотой в отведённых для Тани и малыша комнатах.

Она успела.

Скромное темно-голубое платье из плотного шёлка, украшенное вышивкой и кружевом, отлично подошло для данного мероприятия. Из украшений Таня решила ограничиться серьгами с крупным жемчугом, принадлежащими ещё Талине, и не очень длинной ниткой бус. Просто и со вкусом. Длинный рукав платья удачно скрыл полученный во время брачной церемонии «сюрприз» — рисунок вставшего на дыбы хищника, идентичный тому, который украшал ручку малыша. Знак рода, — решила она, впервые увидев татушку. И долго вспоминала, что это за зверь. Оказалось — мантикора. Помогла библиотека Магистериума, где нашлось очень качественно выполненное изображение этого магического хищника.

— Леди, давайте я вас провожу, — предложила свою помощь Наяна. Таня не стала отказываться. Не хватало ещё заплутать в хитросплетениях коридоров этого дома.

— Спасибо, Наяна.

Хотелось поинтересоваться присутствием за завтраком и других гостей, по при зрелом размышлении, она пришла к выводу: будь в доме посторонние — Эш бы её предупредил об этом.

Было немного не по себе. Утренняя сценка не оставила равнодушной, взволновала, вывела из равновесия. Оно и так уже было подточено, словно жуком-короедом, попытками Экшворда поухаживать, а заодно и разгадать все её секреты. А тут это внезапное откровение. От которого просто бросает в жар.

Как себя вести? Как её представит Экшворд? Стоит ли вообще что-нибудь рассказывать о себе, если вдруг возникнут вопросы?

— Милорд, — перед кем-то сделала книксен идущая впереди Наяна. Татьяна, задумавшись, едва не врезалась в притормозившую девушку.

— Можешь быть свободна, — приказал служанке высокий темноволосый молодой человек, вышедший из той самой комнаты, которую накануне попытался обследовать Рэм.

— Не думаю, что это хорошая идея, — притормозила собравшуюся исчезнуть девушку Таня. Её отчего-то царапнуло такое вот бесцеремонное поведение парня. Служанка приставлена к Татьяне — ей и решать, отпускать девушку или нет. — Наяна выполняет мою просьбу, и решить, может она покинуть меня или нет, должна я, а не вы, милорд.

Кто бы её услышал.

Жест рукой, сопровождаемый повелительным взглядом и Наяну ветром сдуло. Она только пискнула, уходя:

— Простите миледи, мне нужно идти.

— А я всё гадал, что за слухи о появлении таинственной леди взбудоражили со вчерашнего дня дом, — продолжил тем временем незнакомец, подходя к Татьяне почти вплотную.

Он был почти так же высок, как и Экшворд. Теперешняя Таня ему едва до подбородка макушкой доставала. Колючий и подозрительный взгляд серых с тёмным ободком глаз, вызывал неприятные ощущения. Он отталкивал и в тоже время вынуждал замереть на месте, как мышонка под взглядом змеи, в ожидании неминуемого. Что ей ожидать в подобной ситуации? Судя по выражению лица лорда, ничего хорошего. Остаётся надежда на то, что удастся всё перевести в шутку, или на крайний случай, просто постараться сохранить самообладание и не сорваться.

Как вариант.

Таня была уверена, что ничего плохого ей этот человек не сделает. Не посмеет. Поплюётся ядом, выразит своё неодобрение её здесь пребыванием, но решать-то не ему. Он всего лишь брат герцога. Откуда-то появилась убеждённость в собственной правоте. А ведь, у неё теперь прав находиться в этом доме ничуть не меньше, чем у стоящего на дороге лорда. И тому свидетель — знак на её руке, появившийся во время брачного обряда.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулась Татьяна, — не знала, что мой переезд сюда вызовет такой ажиотаж. Эш сказал, что завтрак накроют в малой столовой. Вы не проводите меня туда? И обращайтесь ко мне по имени. Можно просто Тьяна.

— Я помню, как вас зовут… леди, — словно выплюнул это слово, перегородивший ей дорогу молодой человек. — Решили поймать в мутной воде рыбку покрупнее, чем какой-то там простой лорд? А я вас искал тогда, всю площадь оббегал. И в ратуше побывал.

— Искали? — Татьяна застыла в растерянности, пытаясь сообразить о чём толкует этот человек. — Я не понимаю. Мы с вами даже не знакомы.

— О… да, — неприятно хохотнул лорд, — наше с вами знакомство оказалось столь незначительным, что вы его тут же выкинули из головы.

И вот тут Татьяна всё вспомнила. И улыбчивого кавалера в маске, протанцевавшего с ней несколько танцев, и мага с его иллюзиями, о которых, кстати, она совсем забыла. Вот вылетело из головы в хороводе иных забот. И свой прокол на том празднике, тоже вспомнила. По собственной дурости и излишней самоуверенности.

Немудрено, что она привлекла к себе внимание и надолго запомнилась. Правда, не совсем понятны претензии молодого человека. Неужели, он на что-то рассчитывал? А вот это зря. Сам себе чего-то на придумывал — сам себе и поверил.

— Пара танцев на празднике ещё не повод для продолжения знакомства. И я совершенно никуда не сбегала… Дан… и не пряталась. Домой меня той ночью сопроводил ваш брат.

— Значит, ты к нему сбежала? — сделал свои выводы лорд Даниэльс. — И теперь тоже с ним. Он же урод, от него женщины шарахаются. Это из-за титула, да?

— А ничего, что он ваш брат? — разозлилась Таня.

— Ведьма! Эш совсем ополоумел, раз решился притащить в свой дом любовницу. Чем ты его опоила? Маленькая дрянь! — Таню притиснули почти к самой стене, не давая возможности сбежать.

— Обидеть беззащитную женщину легко.

— Брось его, — жарко прошептал ей в волосы Дан. — Я заплачу, сколько скажешь. Золото, драгоценности, дом куплю в белом округе. Всё, что захочешь. Только оставь Эша в покое.

— Дом у меня уже есть, — с силой наступив Дану на носок сапога, Таня, почувствовав слабину, его от души толкнула. — Деньги, если понадобятся — заработаю. Драгоценности? Разве в них счастье?

— Ведьма! — от души выругался Дан ей в спину.

Но преследовать не стал. Она лопатками ощущала его злой, ненавидящий взгляд. Интуиция просто вопила о появлении серьёзного противника, можно даже сказать, настоящего врага. Те, которые были до сих пор, так… мелочь.

Малая столовая нашлась благодаря помощи всё той же Наяны, терпеливо поджидающей свою новую хозяйку неподалёку от лестницы. Девушка не посмела уйти и бросить свою госпожу, но и показаться на глаза лорду Даниэльсу тоже не рискнула.

— Миледи, вам сюда.

Завтрак прошёл в тягостном молчании. Таня заняла отведённое неё место на другом конце не очень длинного стола. Но с десяток человек там вполне могли бы уместиться. Герцог, сидевший напротив, молча проследил за тем, как она садится, затем перевёл взгляд на вошедшего следом Дана.

— Брат, позволь тебе представить мою…

— Мы уже познакомились, — невежливо перебил его Даниэльс. — Ты совершаешь ошибку, Эш. Привести в дом постороннюю женщину, когда ещё не закончился траур. А мне ты запретил брак с Каэтаной. Аквика очень обижена на тебя за это.

— Тьяна не посторонняя, а ты непозволительно груб, — холодно заметил Экшворд, глядя на Таню не читаемым взглядом. — Немедленно принеси извинения.

— Что-то аппетит пропал, — вспыхнул Дан, поднимаясь из-за стола и бросая на него только что взятую салфетку. — Прошу меня простить. Дела. К обеду не ждите.

— Что между вами произошло? — герцог тяжёлым взглядом проводил вышедшего за дверь Дана, а после этого требовательно уставился на Татьяну.

— Самой бы разобраться, — растерянно пожала плечами она. — Я познакомилась с ним на праздновании Нового года, мы немножко потанцевали, а потом я решила вернуться домой и попала в неприятности. А сегодня мы совершенно случайно столкнулись в коридоре. Кажется, Дан принял меня за вашу любовницу. И даже предложил денег, чтобы я убралась отсюда подальше. Он всегда такой?

Она хотела добавить грубиян, но не рискнула. Экшворд, хоть и вступился за неё, однако против брата вряд ли пойдёт. Всё-таки, родная кровь. А ей остаётся только держать ушки на макушке и смотреть в оба.

— В последнее время мы все сами на себя не похожи.

— Я понимаю.

Таня кивнула, давая понять, что принимает это объяснение. Действительно, случившееся в семье горе любого может выбить из колеи. Но это не оправдывало ни хамства, ни грубости младшего Экшворда.

Погибшая ему никто.

Дальнейший завтрак прошёл в молчании. Потом она напросилась на разговор. Нужно было прояснить некоторые моменты. Например, её работу в лаборатории. Бросать начатое дело не хотелось. Но и Экшворд ничего не имел против продолжения её исследований. Предложил даже оборудовать нечто подобное и дома. Можно было занять под это дело несколько комнат в северном крыле дома, рядом с оранжереей.

— Зачем вам это? Это же лишние траты, ненужные вам расходы. В чём ваш интерес. Объясните мне, — попыталась прояснить ситуацию Татьяна. Но герцог лишь пренебрежительно махнул рукой:

— Деньги не большие, не стоит волноваться. Гораздо больше меня беспокоит интерес Витара к вашей особе. Я имел глупость проговориться о результатах проведенного ритуала. Суть его в том, что эмоциональная привязка между ближайшими по крови родственниками усиливается и можно определить, что чувствует тот, на кого направлен фокус поиска. Я слышал эмоции сына, его радость и довольство. Он был рядом с матерью, сыт, весел и излучал счастье. Я тогда решил, что Ариана осталась жива. И рассказал об этом королю. Это он предположил, что моя жена могла с помощью ведьмовства магически изменить внешность.

— И… чем мне это грозит? — осторожно поинтересовалась она.

— Нас приглашают во дворец вместе с Рэмом. Встреча неофициальная.

— Когда?

— Завтра в полдень.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В полутьме спальни на роскошной огромной кровати два тела сплетались в извечном танце страсти. Гибкая миниатюрная женская фигурка, словно веточка лозы, оплела сильное мужское тело. Девушка громко постанывала в такт ритмичным движениям любовника, вскрикивала, подбадривая мужчину двигаться сильнее, резче, быстрее. Глаза юной красавицы оказались полуприкрыты, тёмные волосы шелковистой волной разметались по подушке, на припухших от поцелуев губах застыла довольная улыбка. Она словно кошка, следила из-под ресниц за малейшим движением партнёра, пыталась поймать малейшее изменение настроения у него в выражении лица.

— Милый, ты был сегодня великолепен, — томно потянулась девушка, после того, как мужчина прилёг рядом передохнуть.

— Только сегодня? — хрипловатым голосом поинтересовался он, насмешливо наблюдая за темноволосой красоткой. Она в ответ картинно надула губки и сделав обиженную моську, стала пенять своему любовнику на нерешительность в решении важного для неё вопроса.

— А, если я окажусь в тягости? Ты и тогда станешь отмалчиваться и откладывать наш брак?

— Ви, дорогая, как ты любишь всё усложнять. Пока же ничего не случилось… И не случится, амулет хороший, радость моя, ворчливая.

Мужчина приобнял девушку за плечи, потом перекатился так, чтобы она оказалась сверху. Губы сомкнулись сперва вокруг одного полукружья соска, слегка прикусив самую горошинку, он слегка втянул её, а потом отпустил, тут же переключившись на вторую грудь, лаская её, чуть прикусывая, а потом зализывая укусы. Девушка сперва протестующе зашипела на его самоуправство, но любовник оказался уж очень умелым, а она ещё не насытилась его ласками. Их встречи обычно происходили тайно, и не очень часто. Приходилось осторожничать.

Мужская рука, приобняв тонкий стан, вынудила девушку наклониться вперёд, другая, скользнув между её широко разведённых ног, коснулась потаённого местечка и слегка приласкала.

— Нравится?

Партнёрша, всхлипнув от избытка эмоций, тихо и протяжно застонала в ответ. Рывок, и вот она уже замерла, стоя на коленях и всё ещё широко раздвинув ноги, а вместо шаловливых мужских пальцев её лоно ласкали губы.

— Хватит, я больше не могу, — надрывно простонала она.

Снова смена позы, любовник оказывается у неё за спиной, намотав себе на руку разметавшиеся по гибкой изящной спине волосы, он оттянул её голову чуть назад, продолжая при этом ритмично вбиваться в податливое тело. Они достигли пика почти одновременно, а после усталые и довольные без сил упали на шелковые простыни огромного ложа. Но эта была приятная усталость.

— Вики…

— Ммм? — девушка лениво повернула голову в сторону своего любовника. — Что?

— Эш завел себе любовницу. Представляешь?

— Что ты сказал? — состояние неги и расслабленности мигом покинуло темноволосую красавицу. Она встрепенулась, заинтересовано оторвав голову от подушки. — Откуда ты знаешь про любовницу? Неужели он поделился, сколько ему приходится платить за любовь?

— Я её видел. Даже попытался перекупить, но она мне отказала. Какая-то девка мне отказала! Заявила, что счастье за деньги не купишь. Он им не платит, Вики, они сами к нему в постель прыгают, — тоном обиженного ребёнка пожаловался молодой человек.

— Что ты пытался сделать? — гневно прошипела девушка. В голову незадачливого любовника полетела сначала одна подушка, потом вторая, третья. Он, вскочив на ноги, смеясь перехватывал их на лету, потом поймал к себе в объятия разъярённую фурию, ещё совсем недавно млевшую от его ласк, и попытался утихомирить.

— Моя хищная кошка, неужели ты решила, что я тебя смогу тебя променять на кого-то другого? Хочешь, я докажу тебе, как ты ошибаешься?

— Ну, докажи, — позволила себя уговорить Вики.

— Она тебе и в подмётки не годится, — самозабвенно врал он, целуя капризную невесту. — Ты самая красивая девушка Митавы. У тебя глаза, как звёзды горят, а губы нежные, словно лепестки роз…

— А ещё…

— Ты похожа на дивное творение старых мастеров.

— Ещё… Оу… продолжай…

— Моя богиня…

Спустя пару часов парочка покинула своё любовное гнёздышко. Молодой лорд подсадил даму, скрывающую лицо под кружевной вуалью, в неприметную карету, а сам отправился посетить ещё несколько важных для него мест. Необходимо было кое с кем встретиться и обсудить некую, интересующую его информацию. А заодно и поужинать. Дома, после утренней сцены, его вряд ли кто ждёт. Права была Вики, ещё как права. Не стоило показывать своё отношение к происходящему. Возможно, он сглупил, поругавшись с Эшем за завтраком. Следовало промолчать и понаблюдать. Но как же его задело появление в доме этой девушки!

Ещё вечером, услышав перешёптывание служанок о появлении таинственной гостьи, он воспринял это спокойно, ничего слишком шокирующего не случилось. Обзавестись любовницей — обычное дело для одинокого вдовца. Правда, не принято было своих пассий приводить к себе домой. Для этого покупался или снимался дом, женщина обеспечивалась всем необходимым и вела необременительный образ жизни. Если находилась по своему положению ниже по социальной лестнице.

С ровней всё было совершенно иначе. Но и в этом случаи любовница не пересекала порог дома мужчины. Только жену можно было привести в свой дом, и никак иначе. Эш нарушил правила игры, а светское общество такое не прощает. Придётся извернуться, схитрить, но уговорить брата отселить его женщину в другое место. Так думал Дан, собираясь задержать для разговора наглую хищницу неподалеку от лестницы вниз.

И, как перехватило дух от вида невероятно красивой женщины, плавно двигавшейся по коридору в его сторону. Медового цвета волосы, короной уложенные на гордо державшейся головке, локонами спускались к плечам. Бирюзового цвета очи красиво оттенялись шёлком голубого платья. Припухшие губы. Она двигалась с видом королевы. И он пропал. Безнадёжно и безвозвратно.

Он помнил, как эти задумчивые сейчас глаза, улыбались ему во время танца. Помнил очаровательную, немного грустную улыбку и неловкие движения во время танца. С ней оказалось тогда легко и просто проводить время. А потом она исчезла, словно мимолётное видение.

И вот это видение идёт ему навстречу и сие, оказывается, неприятно, представлять свою мечту в объятиях Эша. Он хотел её для себя, попытался разыскать, но безуспешно. А теперь она, судя по подслушанным разговорам прислуги, стала амантой его брата.

Из самых потаенных уголков души поднялось что-то тёмное, злое. Захотелось убрать с её лица царившую там безмятежность. Стереть. Сделать больно, как больно сейчас ему. Почему одному всё даётся легко, а другому приходится добиваться желаемого?

А потом он отправился на встречу с Вики, и снова сглупил. Обнимал и целовал невесту, а перед глазами стояло совсем другое лицо, глаза, губы.

Он был груб и нетерпелив, но, как ни странно, Вики это понравилось. Он брал её раз за разом, а перед глазами стояло иное тело. Проклятая ведьма! Околдовала. Приходит во снах вместе с погибшей невесткой. Одна мучает чувством вины, а другая сводит с ума.

* * *

День для Татьяны не задался с самого утра. Вот, как за завтраком и случилась та некрасивая сцена с участием деверя, так и пошло всё вкривь и вкось. Ближе к обеду Рэм устроил истерику, требуя сказку. Рина, умаявшись с ним, запросила пощады. Пришлось Тане бросать все дела и заниматься ребёнком. Малыш капризничал, отказывался от еды, и не столько плакал, сколько ныл. А к вечеру у него выбило температуру. Простуда, решила молодая женщина. Казалось, самая банальная, время от времени посещающая каждого, она нагнала на Татьяну панику. Как лечиться, если нет антибиотиков? Почему-то из головы напрочь улетучились все знания о местных лекарственных травках и навыки целительства. Вот так, сразу, внезапно.

Она словно раненая тигрица металась по отведённым малышу покоям, прислушивалась к тяжёлому дыханию мальчика и пыталась сообразить, как ей быть? Послать за целителем? Всенепременно. Но, именно за целителем, а не той пародией на лекаря, что пытался лечить её в доме отца Талины.

Она и сама может попробовать, но стоит подстраховаться.

— Рина, подержи мальчика. Я на кухню.

— Леди, лучше позвоните, вам принесут всё необходимое.

Ага, сейчас же! Так и бросятся все варить травяные настои и готовить лекарство для малыша. Скорее всего, достанут что-нибудь из запасов, имеющихся в хозяйстве. Просроченное.

Полагаться на волю случая она не собиралась. Рванула в отведённые ей комнаты, отыскала среди доставленных из дома вещей, собственную сумку с запасом лекарственных травок. И захватив всё необходимое, отправилась вниз. Экшворд ещё днём, наплевав на предыдущее решение, представил её прислуге, как новую хозяйку. И смылся по каким-то своим важным и неотложным делам.

— Рейна Глэдис! — Таня вихрем ворвалась на хозяйственную половину, тут же потребовав к себе экономку. — Распорядитесь, чтобы послали за имеющим дар целителем, а не каким-то шарлатаном. Ребёнок заболел. Незамедлительно!

И слушая охи и причитания пожилой женщины, она бросилась на кухню готовить жаропонижающий отвар. Так, как её обучал этому наставник. Голова была занята перечислением всех детских болячек, местных и земных, а руки действовали на автомате, добавляя в нужный момент необходимые травки и насыщая готовящийся настой силой.

— Мами… — мальчик затих в полудрёме, они с Риной в четыре руки умудрились напоить его отваром. Жар постепенно начал спадать, но это совершенно ничего не значило. Сейчас спал, а через пару часов снова поднимется.

Приехавший лекарь обнаружил какую-то местную лихорадку, скорее всего подхваченную малышом во время похищения.

— Ваша Светлость, в тот отвар, что вы готовили мальчику, следует добавить ещё немного мёда. Травки горчат, и маленькие дети пьют такое лекарство не очень охотно. Попробуйте.

— Как мне лечить сына?

— Поите теплыми отварами, давайте мясные бульоны, и вообще побольше пить. Лихорадка скоро пройдёт и вам придётся сварить ещё один отвар. Я оставлю список трав и рецепт изготовления.

Болезнь, оказалось, довольно распространенной, но не очень опасной. Болели ею чаще всего в детстве, но бывает и взрослые подхватывали заразу. Сильный жар, во время этой лихорадки, держится около трёх дней, кожа покрывается красными пятнами, словно шкура жирафа, а после начинается что-то вроде отката. Тело больного становится холодным на ощупь, наступает упадок сил. И тогда нужно принимать укрепляющие настои. Через недельку-другую от болезни не остаётся и следа.

Почти, как наш грипп, — резюмировала она, услышав описание симптомов, — но только без сопутствующих осложнений.

Ребенок проспал часа полтора, а после снова начал хныкать и капризничать. Шум, плачь, беготня служанок. Идти к кому-нибудь другому на руки Рэм отказывался. А она уже просто валилась с ног. Да и руки начинали болеть от таскания мальчика на руках.

— Мами… на ручки… мами…

— Что здесь происходит?

Таня за хлопотами вокруг заболевшего малыша, совершенно упустила из вида возможное присутствие в доме его дяди. Утренняя сцена ещё не выветрилась из головы. Усталость, злость, раздражение, переживание из-за заболевшего Рэма, сделали своё дело.

— Вон отсюда!

— Мами… дядя злой, — маленький пальчик указал на побелевшего, как полотно, замершего на пороге лорда Даниэльса, не сводившего глаз с капризничавшего Рэма.

— А мы его сейчас прогоним, — поцеловала потный лобик Таня. — Не бойся моё сокровище. Всё будет хорошо. Давай лучше глазки прикрой, а я тебе сказку расскажу.

— Про зайчика?

— И про зайчика, и про белочку.

— Ваша Светлость! — ворвалась в комнату отлучавшаяся на кухню Рина. — Я принесла ещё отвара. И капли, что оставил лекарь. Мы развели нужное количество, сейчас напоим нашего маленького хозяина. А ещё немного бульона.

— Давай сперва немного бульона дадим, а потом уже лекарство, — распорядилась Татьяна.

— Мами, — снова захныкал мальчик.

А она его успокаивала, укачивая, сидя в кресле, давала пить и потихоньку рассказывала требуемую сказку. Замерший на пороге комнаты, поражённый увиденным Дан, тихонько вышел за дверь и побрёл в сторону своих покоев. Он чувствовал себя не просто обманутым, — весь его мир перевернулся разом за одно мгновение.

Экшворд объявился дома через час, услышав доклад о происходящем в доме, тут же пришёл проведать малыша, да так там и остался до позднего вечера. Попытка уговорить Таню оставить мальчика на попечение слуг и пойти отдохнуть была услышана, но не воспринята с одобрением. Ей откровенно было жаль малыша. Рина, разумеется бы присмотрела за ним, но маленький негодник итак про капризничал весь день, и было понятно, что он с Таниных рук просто не слезет. Придётся выбирать: уйти к себе и слышать детские крики, или остаться и попытаться урвать минуты отдыха, пользуясь передышками во время недолгого сна мальчика.

А судьба опять сделала новый поворот и некоторые события, с этого момента, пойдут уже совсем по другому пути, нежели следовало изначально.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Почему так жарко? И сильно хочется пить. Во рту Сахара, язык не хочет ворочаться. Голова тяжёлая, словно свинцом налитая. Такое у неё обычно бывает при повышенном давлении. Надо бы тонометр взять и проверить. Но давление ладно, отчего же ей так плохо в остальном?

— Пить…

— Сейчас-сейчас госпожа, — послышался незнакомый женский голос. — И водички попьём, и зелье лекарское примем.

— Зелье? — удивилась она. В памяти тут же всплыли строки из песни:

«Я тебе не накапала зелий, не прочла заклинаний, не живёт под моей постелью исполнитель желаний.

Слабая женщина я — колдовать не умею, вовсе не то, что ты думал, ни ведьма, ни фея.

Я не могу оставить тебя в покое, и не могу перестать постоянно сниться.

Не специально я стала твоей паранойей, даже не знаю, как это могло получиться.

Не бойся, милый, это всего лишь чувство, Неуправляема сила восторга и грусти, и ощущения сладостно невыносимы, так всегда происходит с теми, кто любит сильно». (Флер. Паранойя)

Лезет же в голову бред всякий. Что же с ней случилось такое? Последнее яркое воспоминание — боль в сердце. Она умерла? Разве на том свете есть жар, боль, жажда? Разве что, в аду? Неужели она заслужила?

Послышался звук падения, такой, как бывает, когда роняют ложку, и женский вскрик. А заем уже мужской голос возмущённо шикнул на возмутительницу спокойствия:

— Наяна! Что же ты неловкая такая! Неси сюда лекарство, я ей голову приподниму.

Чьи-то сильные руки помогли приподняться, в пересохшее горло влили пару ложек горькой жидкости, а потом напоили простой водой. Таня и не припоминала ранее, чтобы вода была такой вкусной.

— Спасибо, — прошелестела она благодарность. — Что со мной случилось?

В памяти крутилось нечто, казалось она вот-вот вспомнит, но стоило попытаться напрячь память, как накатывала сильнейшая головная боль. И любые попытки сходили на нет.

— Вы заразились лихорадкой, моя ни ведьма, ни фея. Поправляйтесь скорее.

Прохладная рука коснулась Таниной щеки и легонько погладила. Потом кто-то убрал у неё со лба и глаз кусок смоченного в воде полотна, и она наконец смогла слегка приподнять веки.

Смутно знакомая комната, утопающая в полутьме. Задвинутые плотные шторы пропускали слишком мало света. У одного из окон виднеется мужской силуэт. Она напрягла глаза, пытаясь разглядеть прячущегося в тени незнакомца. Откуда-то из глубин памяти пришло имя — Эш. И словно прорвав плотину, вдруг нахлынули воспоминания. Она даже застонала от досады, осознав, что в бреду могла оказаться не в меру болтлива.

— И, что ещё я… интересное успела рассказать? — проведя рукой по лицу, а затем прикрыв глаза, поинтересовалась Татьяна.

— Я и рад был бы удовлетворить ваше любопытство, не фея, но к сожалению, язык на котором вы разговаривали, мне оказался совершенно не знаком.

Таня проболела почти полторы недели. Всё, как и говорил ей лекарь. Первые несколько дней своей болезни она вообще не помнила. Спать ложилась уставшей, но при памяти, а вот первый раз в себя пришла лишь через сутки. Да и после, в течение ещё двух дней временами выпадала из жизни на несколько часов. А приходя в себя, иногда обнаруживала у своей постели интересных посетителей.

Она начала хитрить и притворяться спящей или без сознания. Не реагировать на слова, затрагивающие её или мальчика, считающего её своей матерью. Подслушивать. Неприятно, но полезно.

Экшворд приходил каждый день, иногда помогал приставленным к Тане девушкам, поить её лекарством. А чаще приходил и молча сидел рядом. Она тоже молчала, делала вид, что спит.

Дан тоже пару раз заглядывал. Может и больше, точно никто же не скажет. Первый раз он молчал, а потом коснувшись тихонько кисти, чуть слышно выдавил из себя:

— Прости.

Второй раз он сразу присел на краешек кровати и долго сидел, держа Таню за руку, перебирая, поглаживая пальцы, пока не натолкнулся на родовую метку чуть выше запястья, и тут же рассержено зашипел. А потом столкнувшись в дверях с братом, уверенно заявил:

— Это на Ариана. У неё нет родинки между мизинцем и безымянным пальцами. И на ней нет амулета, меняющего внешность. Ты обманул меня!

— Разве? — удивился старший Экшворд. — Я никогда не говорил, что это моя первая жена. Ариана мертва. Ты сам её похоронил, не так ли?

— Да, чтобы тебя демоны взяли! — вскричал младший. — Почему ты меня постоянно в чём-то подозреваешь?

— Держись подальше от моей жены, Дани. Недавно ты сетовал насчёт отложенной свадьбы. Так вот, у тебя есть моё согласие. Можешь назначать дату. И не болтай про Ари и её родинки.

— Так ты знал!

— Что вы были близки одно время? Догадался по вашим взглядам. Ты выглядел слишком уж самодовольным, а она виноватой.

— Это было один лишь раз, — очень тихо сказал Дан. — Я дурак, напился тогда. Мы поругались, а потом… Тебя не было три дня. Ари угрожала всё тебе рассказать, а потом передумала. Прости…

— Тьяну я тебе не прощу, Дан. Готовь обряд с Аквикой, раз у вас всё слажено, но жить будете в другом месте.

— Гонишь? Боишься, что новоявленной жёнушке надоест твоя уродливая рожа? — не удержался от подколки Дан, а уходя громко стукнул дверью.

— Это неправда, — не выдержала Таня, встретившись взглядом с Эшквордом. — И вовсе она не уродливая. Я проснулась от шума, а тут…

Словно оправдываясь, объяснила она.

— Вы не поможете мне встать? Я хочу умыться.

— Может позвать Наяну? — задумчиво глядя на Таню, поинтересовался герцог.

— Нет, не нужно, — воспротивилась она, а потом заметив странный взгляд Эша, спросила:

— Что вы так на меня смотрите?

— Думаю, что вы будете делать, если я вас сейчас поцелую?

— Укушу, — честно предупредила Татьяна. — Я несколько дней провела в кровати, не принимая ванну, не умываясь, наконец, с вороньим гнездом вместо причёски. Вы хотите, вогнать меня в краску, чтобы я чувствовала себя неловко?

— Вы прелестно умеете смущаться, — наклонившись к ней, шепнул на ушко Эш. И возвращая комплимент, добавил:

— И совсем не выглядите так страшно, как пытаетесь меня уверить. Так, что?

— Я заразная. Заболеете, — привела она свой главный аргумент.

— Вы меня исцелите. Как Рэма. Будете поить лекарствами и рассказывать сказки, моя не фея. На ручки не прошусь, но от ласкового слова и поглаживания по голове, не отказался бы, — прижимая её к себе, и проведя руками по спине от плеч до ягодиц, а потом обхватив ладонями в талии, приподнял над полом, так, чтобы они глазами оказались на одном уровне.

— Вы несносны, Ваша Светлость!

— Но вам, кажется, это нравится, — усмехнулся Экшворд в ответ на её нарочитое возмущение.

Да, нравилось. Он слегка подтрунивал над ней, шутил, делал комплименты, очаровывал, приручал, иногда насмехался над собой, но делал это так, что хотелось улыбнуться в ответ и заверить в обратном.

— Отпустите, — попросила она. — Мне действительно очень неловко. Ну, хотите, я сама вас поцелую, но позже? Когда мне станет получше.

— Хочу. Обещаете?

— Обещаю, — согласилась Таня.

С этого дня она резко пошла на поправку. Вставала уже самостоятельно, подолгу сидела в кресле у окна и время от времени играла с ребёнком. Малышу нашлось достаточно забав в течение дня, но вечерами он устраивал скандалы, требуя маму со сказкой. Первые три дня Таниной болезни мальчиком занимался Эш. Сидел и читал сказки, носил ещё не совсем здорового малыша на руках. Об этом ей по секрету рассказала Рина, когда приводила ребёнка проведать маму.

Таня набиралась сил. Запланированный визит ко двору всё откладывался и откладывался. А она, этому была откровенно рада. Недостаточное знание местного этикета никуда не спрячешь. А прочитанных на эту тему книг оказалось недостаточно. Не к Эшу же обращаться с просьбой? Вроде того: «Дорогой супруг, ваша жена простолюдинка из другого мира, этикетам и придворным танцам не обучена. Не показывайте её обществу — засмеют». Это уже будет ни в какие ворота.

Но платье к визиту шилось. Герцог распорядился. И нарядный костюмчик Рэму. В родовых цветах.

Почему так жарко? И сильно хочется пить. Во рту Сахара, язык не хочет ворочаться. Голова тяжёлая, словно свинцом налитая. Такое у неё обычно бывает при повышенном давлении. Надо бы тонометр взять и проверить. Но давление ладно, отчего же ей так плохо в остальном?

— Пить…

— Сейчас-сейчас госпожа, — послышался незнакомый женский голос. — И водички попьём, и зелье лекарское примем.

— Зелье? — удивилась она. В памяти тут же всплыли строки из песни:

«Я тебе не накапала зелий, не прочла заклинаний, не живёт под моей постелью исполнитель желаний.

Слабая женщина я — колдовать не умею, вовсе не то, что ты думал, ни ведьма, ни фея.

Я не могу оставить тебя в покое, и не могу перестать постоянно сниться.

Не специально я стала твоей паранойей, даже не знаю, как это могло получиться.

Не бойся, милый, это всего лишь чувство, Неуправляема сила восторга и грусти, и ощущения сладостно невыносимы, так всегда происходит с теми, кто любит сильно». (Флер. Паранойя)

Лезет же в голову бред всякий. Что же с ней случилось такое? Последнее яркое воспоминание — боль в сердце. Смерть от инфаркта? Разве на том свете есть жар, боль, жажда? Разве что, в аду. Неужели, она такое заслужила?

Послышался звук падения, такой, как бывает, когда роняют ложку, и испуганный женский вскрик. А затем уже мужской голос возмущённо шикнул на возмутительницу спокойствия:

— Наяна! Что же ты неловкая такая! Неси сюда лекарство, я ей голову приподниму, вольёшь в рот.

Чьи-то сильные руки помогли приподняться, в пересохшее горло влили пару ложек горькой жидкости, а потом напоили простой водой. Таня и не припоминала ранее, чтобы вода была такой вкусной.

— Спасибо, — прошелестела она благодарность. — Что со мной случилось?

В памяти крутилось нечто, казалось она вот-вот вспомнит, но стоило попытаться напрячь память, как накатывала сильнейшая головная боль. И любые попытки сходили на нет.

— Вы заразились лихорадкой, моя не ведьма и не фея. Поправляйтесь скорее, — послышался всё тот же мужской голос.

Прохладная рука коснулась Таниной щеки и легонько погладила. Потом кто-то убрал у неё со лба и глаз кусок смоченного в воде полотна, и она наконец смогла слегка приподнять веки и осмотреться.

Утопающая в полутьме, смутно знакомая комната. Завеса памяти слегка приподнялась, позволив узнать собственные покои в доме Сумеречного герцога. Задвинутые плотные шторы пропускали слишком мало света, чтобы разглядеть всё в подробностях. Но вот в простенке между окон смутно виднелся высокий силуэт. Она напрягла глаза, пытаясь разглядеть прячущегося в тени мужчину. Откуда-то из глубин памяти пришло имя — Эш. Он сам так разрешил к нему обращаться. По имени, или короткое сокращение Эш. И после этого, словно прорвав плотину, вдруг нахлынули остальные воспоминания. Она даже застонала от досады, осознав, что в бреду могла оказаться не в меру болтлива.

— И, что ещё я… интересное успела рассказать? — проведя рукой по лицу, а затем прикрыв глаза, поинтересовалась Татьяна.

— Я и рад был бы удовлетворить ваше любопытство, не фея, но к сожалению, язык на котором вы разговаривали, мне оказался совершенно не знаком. Это совершенно точно не эстийский. Помнится, вы говорили, что родом издалека. Но я, как-то не придал этому большого значения. Красивый язык.

Таня проболела почти полторы недели. Всё, как и говорил ей лекарь. Первые несколько дней своего недомогания она вообще не помнила. Последнее воспоминание — она, умаявшись вознёй с захворавшим мальчиком, с трудом добрела до собственной спальни, как-то умудрилась принять ванну и вырубилась, упав головой на подушку. Дальше провал, тьма. Спать ложилась уставшей, но при памяти, а вот первый раз в себя пришла лишь через сутки. Да и после, в течение ещё двух дней временами выпадала из жизни на несколько часов. А приходя в себя, иногда обнаруживала у своей постели интересных посетителей.

Она научилась хитрить, притворяться спящей или без сознания. Не реагировать на слова, касающиеся её или мальчика, чьей названной матерью она стала. Подслушивать. Неприятно, но полезно.

Экшворд приходил каждый день, иногда помогал приставленным к Тане девушкам, поить её лекарствами. А чаще просто молча сидел рядом. Она тоже молчала, делая вид, что спит. И это молчание было таким приятным. Почему-то пришли на память сказанные Эшем слова, что некоторым людям слова не нужны. Иногда просто достаточно находиться рядом.

Дан тоже пару раз заглядывал. Может и больше, точно никто же не скажет. Первый раз он молчал, а потом коснувшись тихонько кисти, чуть слышно выдавил из себя:

— Прости.

Второй раз он сразу присел на краешек кровати и долго сидел, держа Таню за руку, перебирая, поглаживая пальцы, пока не натолкнулся на родовую метку чуть выше запястья, и тут же рассержено зашипел. А потом столкнувшись в дверях с братом, уверенно заявил:

— Это на Ариана. У неё нет родинки между мизинцем и безымянным пальцами. И на ней нет амулета, меняющего внешность. Ты обманул меня!

— Разве? — удивился старший Экшворд. — Я никогда не говорил, что это моя первая жена. Ариана мертва. Ты сам её похоронил, не так ли?

— Да, чтобы тебя демоны взяли! — вскричал младший. — Почему ты меня постоянно в чём-то подозреваешь?

— Держись подальше от моей жены, Дани. Недавно ты сетовал насчёт отложенной свадьбы. Так вот, у тебя есть моё согласие. Можешь назначать дату. И не болтай про Ари и её родинки.

— Так ты знал!

— Что вы были близки одно время? Догадался по вашим взглядам. Ты выглядел слишком уж самодовольным, а она виноватой.

— Это было один лишь раз, — очень тихо сказал Дан. — Я дурак, напился тогда. Мы поругались, а потом… Тебя не было три дня. Ари угрожала всё тебе рассказать, а потом передумала. Прости…

— Тьяну я тебе не прощу, Дан. Готовь обряд с Аквикой, раз у вас всё слажено, но жить будете в другом месте.

— Гонишь? Боишься, что новоявленной жёнушке надоест твоя уродливая рожа? — не удержался от подколки Дан, а уходя громко стукнул дверью.

— Это неправда, — не выдержала Таня, встретившись взглядом с Эшквордом. — И вовсе она не уродливая. Я проснулась от шума, а тут…

Словно оправдываясь, объяснила она.

— Вы не поможете мне встать? Я хочу умыться.

— Может позвать Наяну? — задумчиво глядя на Таню, поинтересовался герцог.

— Нет, не нужно, — воспротивилась она, а потом заметив странный взгляд Эша, спросила:

— Что вы так на меня смотрите?

— Думаю, что вы будете делать, если я вас сейчас поцелую?

— Укушу, — честно предупредила Татьяна. — Я несколько дней провела в кровати, не принимая ванну, не умываясь, наконец, с вороньим гнездом вместо причёски. Вы хотите, вогнать меня в краску, чтобы я чувствовала себя неловко?

— Вы прелестно умеете смущаться, — наклонившись к ней, шепнул на ушко Эш. И возвращая комплимент, добавил:

— И совсем не выглядите так страшно, как пытаетесь меня уверить. Так, что?

— Я заразная. Заболеете, — привела она свой главный аргумент.

— Вы меня исцелите. Как Рэма. Будете поить лекарствами и рассказывать сказки, моя не фея. На ручки не прошусь, но от ласкового слова и поглаживания по голове, не отказался бы, — прижимая её к себе, и проведя руками по спине от плеч до ягодиц, а потом обхватив ладонями в талии, приподнял над полом, так, чтобы они глазами оказались на одном уровне.

— Вы несносны, Ваша Светлость!

— Но вам, кажется, это нравится, — усмехнулся Экшворд в ответ на её нарочитое возмущение.

Да, нравилось. Он слегка подтрунивал над ней, шутил, говорил комплименты, очаровывал, приручал, иногда насмехался над собой, но делал это так, что хотелось улыбнуться в ответ и заверить в обратном.

— Отпустите, — попросила она. — Мне действительно очень неловко. Ну, хотите, я сама вас поцелую, но позже? Когда мне станет получше.

— Хочу. Обещаете?

— Обещаю, — согласилась Таня.

С этого дня она резко пошла на поправку. Вставала уже самостоятельно, подолгу сидела в кресле у окна и время от времени играла с ребёнком. Малышу нашлось достаточно забав в течение дня, но вечерами он устраивал скандалы, требуя маму со сказкой. Первые три дня Таниной болезни мальчиком занимался Эш. Сидел и читал сказки, носил ещё не совсем здорового малыша на руках. Об этом ей по секрету рассказала Рина, когда приводила ребёнка проведать маму.

Просто идеальный муж. Вот это и отпугивало.

Таня набиралась сил. Запланированный визит ко двору всё откладывался и откладывался. А она, этому была откровенно рада. Недостаточное знание местного этикета никуда не спрячешь. А прочитанных на эту тему книг оказалось маловато. Не к Эшу же обращаться с просьбой? Вроде того: «Дорогой супруг, ваша жена простолюдинка из другого мира, этикетам и придворным танцам не обучена. Не показывайте её высокому обществу — засмеют». Это уже будет ни в какие ворота.

Но платье к визиту шилось. Герцог распорядился. И нарядный костюмчик Рэму. В родовых цветах.

Просидев несколько дней в своей комнате, она однажды утром сказала себе: хватит! Достаточно киснуть, ничего не делая. Впереди уйма работы, а она расклеилась, сидит и себя жалеет. Нюни распустила.

И началось. Достав, привезённые из дома инструменты и приспособления, попыталась исследовать собственную кровь. Как повлияла инфекция на клетки крови? Уровень проверки примитивный, всё приходится делать вручную и медленно. Зато она смогла описать действие вируса на организм взрослого одарённого и сравнить с аналогичным, но уже в отношении простого человека. Вместе с Таней, а точнее, чуть позже, заболела ещё одна девушка — служанка, помогавшая Рине ухаживать за малышом.

Под лабораторию для себя она приспособила одно из предложенных Экшвордом помещений. А, что? Его за язык никто не тянул. Сам напросился, и только дурак упустит возможность и не воспользуется столь щедрым предложением.

Она дурой себя считать не желала. И не только в этом. Болезнь дала возможность спокойно обдумать всё случившееся. Разложить по полочкам, принять в душе. Не просто смириться, а именно оценить новые перспективы.

Взяли замуж, не спросив согласия? Так ведь, не за первого встречного вышла. Хватит уже лгать себе: он тебе нравится. И очень. Вот только природное упрямство не позволяет сделать первый шаг, а ещё негативный опыт прошлого.

Когда-то она была молода и наивна, верила в любовь до гроба, в честность и порядочность. Вот только семейный корабль оказался утлой лодчонкой, разбившейся о реалии быта.

Ты бежишь по жизни, торопишься везде успеть. Прибегаешь домой замотанная, а там тебя ждёт вторая смена: стирка, уборка, готовка, требующие внимания дети. А муж? Он тоже хочет внимания. Вот только после работы и выполнения всех домашних обязанностей, тебя хватает только на то, чтобы доползти до кровати. Стираешь, убираешь, готовишь — хорошая хозяйка, но плохая жена. Не стираешь и не убираешь-плохая хозяйка. Как совместить работу, дом, маленьких детей, требующих внимания и мужа? Вот и делаешь выбор. Слабаки уходят искать желаемого на стороне. Сильные — становятся рядом с тобой и делят ношу пополам.

Повторения прошлого ей совсем не хотелось. Да она и не совершит тех же ошибок. Сейчас сложилась совсем иная ситуация. Да и она давно не та наивная влюблённая девчонка. За спиной годы и годы. Но как же хочется иногда совершить глупость! Забыть об опыте прошлого, почувствовать себя вновь молодой и беззаботной. Сбросить этот груз с души. Начать сначала. И как тяжело снова довериться мужчине, открыть душу, поверить в любовь. А есть ли она вообще?

Экшворд ей понравился почти сразу. Как мужчина, как человек, способный на поступки, вызывающий уважение. Сможет ли она ему довериться? Она не знала. Очень хотелось попробовать, раз судьба подкинула такой шанс. И, скорее всего, первый шаг делать ей. Обещала же.

Утро пятого дня после памятного разговора. Солнечная погода никого не оставила равнодушными. Наяна с самого утра летала по комнате и мурлыкала себе под нос веселую мелодию. Таня тоже заразилась от девушки хорошим настроением. Она с удовольствием позволила приготовить для себя ванну, выбрала слегка легкомысленное платье, сшитое из тонкого золотистого шёлка и согласилась поэкспериментировать с причёской. Переплетение тонких и толстых косичек, уложенных особым образом. Необычно, и очень красиво.

— Спасибо! Это просто… шикарно!

— Рада была помочь, леди, — засмущалась девушка.

День сюрпризов начался с завтрака. Она не стала никого предупреждать о своём желании спуститься в столовую. И сюрприз, явно удался. Для всех.

— Дани, когда я услышу о дате твоей свадьбы? — из-за неплотно прикрытой двери послышался ехидный голос Экшворда. — Неужели ты передумал жениться? Или тебя не устраивает переезд в дом на Садовой?

— Я решил подождать, спешить некуда.

— А леди Каэтана с тобой согласна?

— Я не спрашивал, — недовольно буркнул Дан, сверля брата недовольным взглядом. — Будь добр, не вмешивайся в мою жизнь. Я сам разберусь, когда и кого мне выбирать в жёны.

— Хм… Дани, вспомни эти слова, когда в следующий раз решишь высказаться относительно меня и Тьяны.

Действительно, хмм… Занятный разговор, и явно непредназначенный для её ушей. Ну, да ладно. Она на цыпочках отошла к лестнице, а потом сделала вид, что только что спустилась. Широко распахнув двери, беззаботно впорхнула внутрь.

— Доброго всем утра и хорошего дня. Я уже совсем поправилась, чувствую себя замечательно, а сегодня такое солнышко, что просто грех сидеть взаперти.

Приятно было встретиться взглядом с потеплевшими серебристыми глазами и подарить в ответ радостную улыбку. Оказывается, она соскучилась, — вдруг поняла Таня. И это очень приятно знать, что тебя рады видеть. Правда, не все. Младший Экшворд хмуро кивнул в ответ на Танино приветствие. Молча. И молчал практически всё время завтрака. Она тогда подумала: не очень-то и хотелось с тобой общаться.

Тишину в столовой нарушало лишь негромкое позвякивание столовых приборов. Таня ела, не отводя взгляда от сидевшего напротив Экшворда. Серебро против бирюзы. Вопрос и сомнение в одном взгляде, и обещание в другом.

— Прекратите немедленно!

Удар ладонью по столу со стороны Дана для Тани оказался совершеннейшей неожиданностью. Она испуганно вздрогнула, а осознав причину испуга, разозлилась.

— Зависть — очень дурное чувство.

— Я не завидую! — приподнялся со своего места Экшворд-младший.

— Нет, конечно, — согласилась с ним Таня. — Это просто жаба. Зелёная такая, пупырчатая. Залезла на грудь и душит, душит, душит.

— Я не слышал о такой болезни, — с насмешливой улыбкой, сообщил Эш. — Новая разновидность?

— Болезнь древняя, как этот мир. Просто у меня на родине её называют так.

— Забавно, надо будет запомнить.

— Эш, я могу попросить об одолжении? Мне нужно кое-куда съездить.

Начала она издалека, надеясь получить согласие на поездку в Магистериум.

— Вы уверены, что достаточно окрепли после болезни? — вопросом на вопрос ответил Экшворд.

— Вполне. Не только окрепла, но и смогла провести некоторое исследование. Я вам не говорила ранее, но мне просто необходимо обсудить это с наставником. Магистр Айвори согласился встретиться сегодня после обеда. Вы не будете возражать?

— Я хотел предложить прогулку, но раз вам необходимо встретиться с наставником, готов стать сопровождающим.

— И забросите все свои сверхважные дела? — подколола она герцога, улыбаясь взглядом в ответ на инициативу Эша. — Я согласна.

— Давно хотел познакомиться с вашими исследованиями. Наслышан от Джагса, но хотелось бы посмотреть поближе.

— Я ненадолго, сегодня такая замечательная погода, что просто грех провести день в лаборатории. Если вам действительно интересно, могли бы подойти ко мне и расспросить. Куда вы хотели съездить?

— За город. К реке. Вы не против.

— Только за, — хитро прищурилась Татьяна, подумав о шашлыках на берегу и рыбалке. Рыбу она ловить умела. И жарить тоже.

Она сперва хотела спросить насчёт Рэма, но увидев задумчиво-предвкушающий серебристый взгляд, проглотила заготовленную фразу. В другой раз. Будут у них ещё возможности. Вся жизнь впереди.

— Тьяна…

— Ваша Светлость… там… там… король, — выдохнул, влетевший в столовую один из дежуривших во дворе стражей.

— Вит? — воскликнул Экшворд, глядя на стремительно вошедшего в комнату высокого темноволосого человека. Таня тут же вскочила и попыталась изобразить реверанс. Получилось плохо. Склонённая голова так и норовила приподняться. Хотелось рассмотреть повнимательнее заглянувшего с визитом монарха.

Приятный черты лица, тёмные волосы до плеч слегка растрепались от быстрой езды. Одежда в синих тонах. Его Величество в одной руке держал снятую шляпу, другую протянул в сторону молодой женщины.

Ваше Величество, — повторно склонилась она.

— Эш, я не дождался тебя в гости и решил сам заглянуть, — пророкотал нежданный гость, не сводя любопытного взгляда с Тани.

— Леди, вы очаровательны. Клянусь, не верил рассказам этого негодника, думал, преувеличивает.

Таня беспомощно смотрела, то на решившего позаигрывать с ней монарха, в данный момент, приложившегося к её запястью, то на Экшворда, с нечитаемым взглядом разглядывающего Витара IV.

— Ну, что вы, Ваше Величество. Я самая, что ни на есть, обыкновенная.

— Где же вы всё это время скрывались, леди Ариана? Ваш супруг весь извёлся, пока разыскивал вас и сына. Расскажите мне о нападении! — решил удовлетворить своё любопытство монарх. Он подхватил Таню под руку и настойчиво повёл в сторону стоявших вдоль стен небольших диванчиков. Усадив взволнованную молодую женщину, расположился рядом, всё так же продолжая держать её за руку.

— Ваше Величество… — растерянно проговорила она, оглядываясь на мужа. Тот отрицательно качнул головой в ответ на Танин вопросительный взгляд. — Я не знаю, что вам сказать. Пришла в себя от сильной боли, забрала ребёнка и добралась до Гораля, а оттуда с караваном в столицу.

— Почему же вы не вернулись в Риверстон?

— В тот момент, мне показалось правильнее, убраться из тех мест подальше. Ваше Величество, я не знаю, кто на нас напал, но это были не разбойники. Я просто спасала свою жизнь и жизнь малыша.

— Леди, я ожидаю вас при дворе. Эш, ты слышал меня?

— Да, Вит, слышал.

— Кстати, а где наследник? Я хотел бы на него взглянуть, — проявил любопытство король.

И пришлось посылать за малышом и его няней. Витар IV внимательно осмотрел Рэма, прежде, чем отпустить.

— Появились неприятные слухи, мой друг, — нахмурившись продолжил Витар. — Я должен был как-то отреагировать.

— Какие слухи, Вит?

— О твоей леди и ребёнке. Мне нужно было убедиться, что малыш действительно твой сын, а леди та, за которую её выдают.

— Вит, я после тебе расскажу подробности, — вступил в беседу нахмурившийся Экшворд.

Таня сперва переводила недоумённый взгляд с одного собеседника на другого, пока её взгляд не зацепился за бледную до синевы физиономию Дана, и виноватый взгляд, который тот предпочёл отвести в сторону. Вот же, поганец! Да она из него всю душу вытрясет, но узнает, в чём там дело!

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— А ну, стой! — она цапнула свою жертву за тонкую ткань рубахи, и тут же потянула в сторону дверей в библиотеку.

Отследить и выловить младшего братца Эша так, чтобы рядом не оказалось лишних ушей, оказалось невероятно сложно. Скользкий, как уж, и не менее изворотливый.

— Леди, вы что-то хотели?

Невозмутимо, словно истинный англичанин, поинтересовался тот, пытаясь отцепить цепкие Танины пальчики от рукава рубашки. Из-за наступившей жары, жители столицы старались надевать, что полегче. Мужчины рубашки из тонкого полотна, женщины платья с укороченными рукавами, лёгкие блузы.

— Я сегодня утром услышала очень интересную информацию и хотела бы получить объяснения. Причём, немедленно.

— Ну, так обратитесь к своему мужу, — Дан снова попытался увильнуть от разговора. Держался спокойно, даже можно сказать, отстранённо. А ещё от него веяло напряжением.

— А я спрашиваю у того, кто сегодня утром прятал виноватый взгляд. Мне хотелось знать: почему?

— Это вас не касается, Тьяна. Это только мои проблемы, и я их решу.

Вот так, его проблемы.

Король пробыл в гостях не долго. Поговорив с Татьяной и немного поиграв с сыном Экшворда, он заперся с герцогом в кабинете, куда Татьяне допуска не было. Не только не пригласили, но и всё сделали, чтобы спровадить вместе с маленьким Рэмом подальше. Зачем? Что за тайны они собирались обсуждать? Интуиция вопила, что разговор будет напрямую касаться её и ребенка. Возникшие вопросы требовали ответов, а их не было.

Почему король принял её за погибшую жену Эша, а тот ничего не возразил и ей не позволил? Ведь его качание головой она восприняла именно так. Что за слухи распространились при дворе, и кто тому виновник? Почему её не позвали поприсутствовать? Опять тайна? Вот и думай после этого о доверии.

Татьяна решила не торопиться, а решать проблемы, по мере их возникновения. Сперва отловит младшего братца. Уж очень подозрительно он выглядел во время королевского визита, а после попытается поговорить с мужем. Была надежда, что он не станет ничего скрывать. Учитывая, как развиваются их отношения, хотелось бы на это надеяться.

А потом она закрутилась с делами, попутно пытаясь отловить Дана, оказавшегося совершенно несговорчивым. Визит к наставнику пришлось отложить на вторую половину дня, прогулку, соответственно, тоже. Но она не пожалела ни об одной проведённой за городом минутке.

Магистр Айвори очень обрадовался Таниному появлению у себя в гостях. Долго журил, что не сообщила о своей болезни и не пригласила в качестве лекаря.

— Знаете, наставник, я тогда была совсем не в состоянии что-то решать. А когда заболел малыш, и вовсе растерялась. Металась по дому, не знала, что делать. Потеряла уйму времени, прежде, чем сообразила приготовить жаропонижающее и пригласить семейного лекаря.

— Семейного лекаря?

Удивление старого наставника оказалось неподдельным. Он ничего не знал, ни о изменении в семейном положении своей ученицы, ни о её новом статусе.

— Простите, наставник. Я должна вам сказать, что в моей жизни произошли некоторые перемены, очень серьёзные и важные. И, возможно, я теперь не смогу бывать здесь так часто, как это делала ранее. Но я продолжаю свою работу дома, и была бы рада видеть вас у себя, если такое возможно.

— Погодите-погодите, Тьяна, — ухватился рейн Айвори рукой за голову. — Вы хотите мне сообщить, что будете проводить свои исследования дома, а сюда заглядывать лишь по необходимости? Что же у вас такое случилось, моя дорогая? Я могу чем-нибудь помочь?

— Разве что, продолжить со мной занятия магией, — смущённо пробормотала она, чувствуя себя неблагодарной свинюшкой.

— Но, у вас всё в порядке? — продолжил волноваться старый учитель и именно этот момент Экшворд выбрал, чтобы заглянуть в его кабинет.

Приехав в Магистериум, они с Эшем разделились. Герцог, оставив охрану за воротами, отправился к лорду Джагсу, а Тьяна — разыскивать магистра Айвори, с которым договаривалась встретиться днём, но безнадёжно опоздала. Правда, посланный с запиской кухонный мальчишка, принёс ответ, что Айвори будет ждать Тьяну в одной из аудиторий целительского корпуса. Так и вышло.

— Тьяна, о чём тревожится магистр Айвори?

Вошедший в аудиторию Экшворд переводил вопросительный взгляд с Тьяны на старого магистра и обратно.

— Всё хорошо, Эш. Наставник просто волнуется, всё ли у меня хорошо. Я долго не приходила, к тому же ещё и болела, — улыбнулась она герцогу. И тут же повернувшись к рейну Айвори, представила их друг другу. Хотя они, кажется, и были знакомы ранее.

— Рейн Айвори, познакомьтесь. Это мой муж, герцог Рейгар Экшворд. Вот об этом я и собиралась вам рассказать.

Разговор получился интересным. Особенно учитывая то обстоятельство, что магистр где-то лет десять назад преподавал основы целительства и Экшворду, тогда ещё студиозу Магистериума.

Правда обучался сей студиоз на совершенно другом факультете, но обязательные предметы пришлось учить на общих основаниях.

Потом речь зашла о Тьяне и её работе и, как-то плавно перепрыгнула к вопросу о наследственности. А началось всё с того, что магистр вспомнил, что видел Татьяну вместе с ребёнком, и ещё отметил, что мальчик кажется ему очень знакомым, а после совершенно выпустил это из головы. И надо же было такому случиться, что вспомнилась информация именно тогда, когда он увидел Эгшворда. Вот сразу почему-то пришло на ум. И тут же родилось предположение, будет ли мальчик, как и отец, магом огня, или унаследует целительство от матери.

Она замерла, услышав вопрос магистра, бросила настороженный взгляд в сторону Экшворда, а увидев, что-тот внимательно за ней наблюдает, даже губу прикусила от волнения.

— Не думаю, что он унаследует целительство, — осторожно заметила Татьяна. — Учитывая, что мальчик почти точная копия своего отца, думаю и магию он получит тоже отцовскую. В организме у каждого человека есть мельчайшие частички, несущие наследственную информацию о цвете волос и глаз, форме лица, строении тела, болезнях и способностях. Каждый ребенок от родителей получает половину набора этих частичек. Часть от матери, часть от отца. Побеждают доминантные, то есть, сильнейшие. В случае Рэма, он получил отцовские черты внешности, я предполагаю, что и магия им тоже будет унаследована от Эша.

Объясняла, осторожно подбирая слова, упрощая, и замолкла, только натолкнувшись на два внимательных взгляда. Кажется, она слегка заигралась. Может, не стоило слишком умничать, привлекая внимание к явно необычным знаниям? Ох, и дурочка же…

Все мы задним умом крепки.

А после была обещанная прогулка. Кто-то из взятых в сопровождение воинов подстрелил по дороге небольшую косулю. Вот её и зажарили на берегу речки.

Таня взялась помогать с готовкой. Самолично отыскала подходящие прутики и ошкурила их. А после сидела и наблюдала, как жарится над костром, истекающее соком, мясо.

И вновь вызвала любопытные взгляды со стороны как Эша, так и воинов охраны, коих он прихватил с собой, числом не менее десятка.

Зачем?

Да на всякий случай. Да и по статусу положено.

И вновь разговор пришлось отложить. Вот только возвращаться домой пришлось практически в сумерках. А дома ждал рассерженный ребёнок, лишённый ежевечерней сказки и мамы. Что тут станешь делать? Идти и задабривать, обещая назавтра показать живого котёнка и покатать на лошадке. Окотившаяся на заднем дворе кошка, принесла двух котят. Одного кухарка обещала пристроить, а вот что делать со вторым? Котенок оказался беленьким, с черными носочками на лапках и чёрным же носиком. Смешной, едва прозревший, он ещё неуверенно держался на ногах. И Таня справедливо опасалась, что, попав в руки Рэма, очень быстро лишится одной из девяти кошачьих жизней. Дети в этом плане, бывают довольно безжалостны.

— Ещё не легли?

В приоткрытую дверь спальни заглянул Экшворд. Наяна давно уже ушла к себе, а Таня всё никак не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, извертелась вся. Только стоило закрыть глаза, как перед ней начинали прокручиваться события за день. Раз за разом, бесконечное кино. И она не выдержала, поднялась, в попытке расслабиться плеснула себе на донышке бокала лёгкого вина, которое всегда можно было найти в специальном шкафчике в гостиной. Так, свернувшейся в клубок в глубоком кресле, с бокалом в руках её и застал герцог.

— Не спится, — не стала притворяться Татьяна. — Весь день задаюсь вопросами и не нахожу на них ответов. Вы поговорили с Его Величеством? Объяснили ему, что я не Ариана? С чего он вообще принял меня за неё?

— Это моя вина, — хмыкнул зашедший в комнату Эш. Он не торопясь прошёлся по комнате и замер около окна, заняв выгодную позицию для наблюдения за молодой женщиной. — Я когда-то проговорился, что подозреваю, что Ари жива. А потом, после вашего с Рэмом похищения, мне пришлось требовать наказания для похитителей. На мой взгляд — заключение брака могло стать наилучшим, на тот момент, выходом. Пришлось действовать быстро, даже надавить на вас. Хотя, я нисколько об этом не жалею.

Действительно не жалеет? Получая ответы на одни вопросы, Таня тут же сталкивалась с новыми. И они множились с каждым днём.

— Вы действительно убили… того человека?

Татьяна не знала, стоит ли напоминать о случившемся, и в тоже время её мучило любопытство пополам с желанием разобраться в ситуации.

— Действительно, — криво усмехнулся Экшворд, отчего шрамы на щеке сложились в причудливую картинку, а выражение стало зловещим. — И сделал бы это снова и снова. Я жалею только о том, что он легко отделался.

— А вы кровожадный. Но тут я с вами соглашусь. В тот момент, я их тоже хотела убить и убила, — едва слышно прошептала молодая девушка.

— Не вините себя. Вы правильно поступили. Не убей вы лорда Мэйта, это сделал бы я. Они и похитили вас потому, что заметили проявляемый мной к вам интерес. Мы с Орсо давние недруги. Ещё со времен учёбы. Дар ему достался ничтожный, а амбиции огромные. Да ещё и младший сын. Вот и сталкивались время от времени. А тут он глаз положил на Ариану. Знать не знаю, как они познакомились. Орсо пытался за Ари ухаживать, дарил цветы и драгоценности, а она выбрала меня. Точнее, мы с ней договорились: старший сын наследует Риверстон, а второй — Велинское княжество и Зелёный бор.

— А, теперь как? Насколько я поняла, ваш сын — единственный наследник?

— Это так. Если не найдутся наследники второй очереди. А покойного князя Драго, был незаконнорожденный брат. Его мать сбежала вместе с ребёнком на руках, спасаясь от гнева княгини Ольены. Поговаривали, что девушка была то ли ведьмой, то ли просто хорошей травницей, и зачаровала Велинского князя. Присушила. Красавицей была редкостной. Ну, да ладно. Не о ней речь. Сейчас вообще неизвестно, жива ли она и её сын. Может, сгинули где. Прав они на княжество не имеют, но вот могут найтись желающие воспользоваться ситуацией.

— О чём вы говорили с королём, если не секрет? — поинтересовалась Татьяна, прямо глядя в мерцающие в темноте глаза герцога. Он занял своё излюбленное место у окна и оттуда наблюдал за ней.

— О вас. Вит предложил представить вас свету под именем Арианы. Это решит на некоторое время проблемы с княжеством, и поможет в поиске убийц. Мне бы не хотелось вас во всё это впутывать, но Витар настаивает на привлечении ко всему этому Сыскного департамента.

— Короче, ловля на живца, — невесело усмехнулась Татьяна. — Будете дважды вдовцом.

— Какая же ты глупая, — Экшворд обхватил её лицо двумя ладонями и внимательно всмотрелся ей в глаза, ловя их выражение, малейшие изменения в эмоциях. В полутьме это сделать было не просто, но возможно. — Я никому не позволю причинить тебе вред или Рэму. Слышишь? Разве ты до сих пор этого не поняла?

И сразу стало понятно, что последует дальше. Сердце ёкнуло и забилось в бешеном темпе, будто этот поцелуй у неё впервые в жизни. Мужские губы осторожно попробовали её на вкус, очень нежно, едва касаясь, кажется опасаясь, что его сейчас оттолкнут, откажут в такой малости. И это словно прорвало плотину, выстроенную Таней в своей душе. Она одной рукой обхватила Эша за шею, а другой обняла за талию и попыталась притянуть к себе, отвечая на поцелуй со всей накопившейся за долгое время страстью.

— Давно хотелось это сделать.

— Так чего же не сделал?

— Не в моих правилах принуждать женщину к близости. Да раньше и проблем таких не было.

Они обменивались фразами в перерывах между поцелуями, постепенно перемещаясь к кровати.

— Почему так?

— Оружие было непростым. Следы останутся навсегда. Хороший целитель мог бы их уменьшить, но я не захотел. Это отпугивает… некоторых, но почему-то не тебя.

— Они дуры… за внешностью не видят человека…

* * *

— Дура! — сильный удар по щеке заставил молодую темноволосую женщину отшатнуться.

— Отец, я не понимаю, почему ты сердишься.

— Не понимаешь? — гневно протянул граф Каэтано, с презрением глядя на дочь. — Я полагал, что вырастил умную наследницу, а выясняется, что ты такая же мстительная злобная стерва, как и абсолютное большинство придворных шлюх.

— Но я ничего не сделала!

— Если бы ты делала то, что я тебе говорил — давно была бы герцогиней. А ты то и дело опускаешься до мелкой мести.

— Отец, прости… Я всё исправлю.

— Без тебя разберусь. Твоя задача — младший Экшворд. Делай, что хочешь, но ты должна попасть в дом и разузнать откуда взялась эта Ариана. И она ли это. Вы уже однажды виделись. И прихвати с собой амулеты для распознавания иллюзий.

— Дан постоянно находит отговорки для встреч. Он всё время занят, ни о чём больше не рассказывает, перестал бывать при дворе.

— Когда вам женщинам что-то необходимо, вы становитесь очень изобретательными. Придумай повод для визита.

— Но… отец!

— Я всё сказал.

Легко сказать, придумай. Она и так делает всё возможное… и не возможное, — скривилась девушка, вспомнив их последнее свидание с младшим Экшвордом. Соблазнить его оказалось на диво легко, вот только дальше постели дело не продвинулось, как она не старалась.

И дался отцу этот титул. Дело столь давнее, что навряд ли кто вспомнит обстоятельства, предшествующие ссоре двух аристократов. Ну поругались и сошлись в поединке. И так сталось, что дед нынешнего Экшворда убил своего соперника. Зато осталась жива вдова и ребёнок, воспитанный в последствии в соответствующем духе. А теперь он, граф Каэтано, жаждет мести. И для неё выбрал весьма необычный способ.

Нет, Вика и сама не прочь примерить герцогскую корону. Только вот изначально идея была не её, а его.

Она помнила этот день, словно всё случилось только вчера. Первый бал, представление при дворе, мечты. Аквике тогда казалось, что у её ног будет весь мир. Она радовалась, флиртовала, заводила знакомства. Ей нравилось видеть восхищение в мужских глазах, неприкрытое желание и страсть. Флирт и бесконечные романы, и тем болезнее оказался щелчок по самолюбию, когда она повстречала абсолютно равнодушного к её очарованию человека

Для Аквики полной неожиданностью стал равнодушно скользнувший по ней серебристый взгляд стоявшего рядом с королём незнакомца. Это задело за живое. Узнать кем был сероглазый красавчик оказалось несложно. Друг короля, прекрасный воин и маг, оказался хорошо известен. Про него много чего говорили, и про то, что он непревзойдённый любовник то же. И почему-то захотелось, чтобы эти серебристые глаза посмотрели на неё иначе, с теплотой и восхищением.

Потом было более близкое знакомство. Их представили друг другу, но леди Каэтано так и не смогла добиться восхищения во взгляде Сумеречного герцога. Более того, её просто высмеяли, заметив, что она так старается очаровать всё и всех, что скоро выпрыгнет из платья.

Аквика обиду проглотила, но затаила зло. Представляла в мечтах, как отомстит. Граф Каэтано, узнав об этом, лишь удовлетворённо улыбнулся, посоветовав обратить внимание на младшего из Экшвордов.

— Он более покладистый и управляемый, Вики. Сделай так, чтобы он ел из твоих рук. Приручи, очаруй, ты же можешь. Сумей стать другом, слушай внимательно, своё мнение высказывай осторожно, направляй в нужную нам сторону. Если будешь слушаться меня, станешь герцогиней. Титул этот по праву должен быть нашим, слышишь, девочка моя?

— Но, как же, отец, зачем мне младший лорд, когда я…

— Не смей перечить! — перебил её разгневанный родитель. И послушная родительской воле леди Аквика больше возражать не решилась, а потом и вовсе вошла во вкус. Подружилась не только с Даниэльсом, но и попыталась войти в ближайший круг общения леди Арианы. Герцог как-то вдруг решил жениться и выбрал в жёны богатую наследницу из соседней Эстии.

«Конечно, — мысленно скривилась тогда Вики, услышав новость о предстоящих празднованиях. — Куда мне, графской дочке, против наследницы княжества»?

Отчего-то стало очень обидно. Чем она хуже какой-то княжны Велинской? Разве её нельзя полюбить? Недостойна?

Потому, когда с Арианой дружбы не случилось, она не сильно и расстроилась. Однако, когда Вики попробовала намекнуть миледи о возможном родстве в будущем, та над ней просто посмеялась, заявив, младшего брата своего мужа, она так и быть, подыщет партию получше. Это было обидно вдвойне.

Потому, когда отец затеял покушение на Сумеречного герцога, она смогла организовать нападение на его жену. Деньги для этого Вики взяла из наследства матери и ничуть не пожалела, когда узнавший о самоуправстве дочери граф, устроил ей знатную головомойку. Но… что сделано, то сделано. И этого уже не изменить. Отец может сколько угодно злиться, она ни о чём не жалеет.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— Привет, моя не фея. Подаришь улыбку несчастному влюблённому? — тихонько поинтересовался он ей на ушко в их самое первое утро.

— Шутить изволите, Ваша Светлость? — она невольно улыбнулась в ответ на невероятно нежную побудку. — Вы совершенно не похожи на несчастного.

— А на влюблённого? — тут же подхватил Эш, коварно стаскивая вниз тонкое одеяло, в которое она умудрилась замотаться по самый подбородок.

— Нужно посмотреть, — картинно надулась Таня, решив принять правила игры. — Глаза горят, руки тянутся ко всему подряд, ярко выраженный хватательный рефлекс… хм… выражение лица… недокормленное, некоторые органы тела ведут себя странно…. Хм… как будущий целитель, должна сказать…

Что она там должна была сказать, она озвучить и не успела. Эш не выдержал и громко, заразительно расхохотался, упав рядом на подушку, сгрёб дурачащуюся девушку в объятия, объявив, что он согласен ещё раз привести доказательства своих чувств, раз у кое-кого возникли в этом сомнения.

Решительный шаг в отношениях Татьяны и Экшворда оказался сделан.

Осторожное касание губ Эша уже такое привычное по утрам, срабатывало лучше любого будильника. Он теперь всегда будил её так. Иногда он перебирал прядки её волос, пытаясь их заплести в тонкие косички, или едва касаясь кончиками пальцев кожи, обводил абрис её лица, и подолгу не отводил своих необычных глаз, когда думал, что она этого не замечает.

Замечала.

И от этого приятно трепетало бедное, столько всего пережившее ранее, сердце. Потому что в нём опять поселилась надежда, оно вдруг поверило, что счастье возможно, нужно лишь захотеть, приложить чуток усилий, и сделать ответный шаг.

С той памятной ночи и не менее запомнившегося утра, минуло чуть больше седмицы. Отношения между ними продолжали развиваться. Татьяна и радовалась этому, и немного побаивалась. Правду говорят, обжёгшийся на молоке — дует на воду. Она и хотела бы вверить себя Эшу и поделиться своими горестями, но боялась последствий. Не тот пока был формат доверия. Ой, не тот.

Им вместе оказалось комфортно и хорошо. Татьяна вдруг себя почувствовала снова молодой и влюблённой. И от этого ощущения стало так легко и свободно. Но вот рассказать о себе всю правду… Нет. Она пока не готова.

Жизнь постепенно входило в свою колею. Утро обычно проходило в кругу семьи. Малыш порадовал новыми зубками, Таня с магистром Айвори вновь вернулась к своим исследованиям, а Эш, занятый какими-то своими непонятными делами, днями пропадал вне дома, возвращаясь только к ужину. Дан тоже предпочитал проводить своё время вне дома. Где и с кем, Татьяна предпочитала не выяснять. Ей было известно о намечавшейся свадьбе, которая по каким-то неведомым ей обстоятельствам оказалась отложена на неопределённый срок.

Не то, чтобы она специально этим интересовалась — случайно стала свидетелем не предназначавшегося для неё разговора.

— Правильно ли я понимаю, братец, что ты уже не жаждешь связать свою судьбу с семейством Каэтано?

Она сидела в библиотеке, по уши зарывшись в заинтересовавшие её старинные свитки и пыталась расшифровать написанное там. Мало того, что почерк оказался плохо разборчивый, так ещё и язык явно архаичный, устарелый и потому, мало понятный. И тут в раскрывшуюся дверь заглянули оба о чём-то спорящих Экшворда, и разговор, с малознакомой Тане темы, плавно перескочил на Дана.

— Я не знаю, Рей. Когда я вижу Вики, мне кажется она идеальная и лучше её никого нет. А стоит нам не увидеться несколько дней… и всё проходит. Может, мне уехать обратно в Риверстон на некоторое время? Посижу в нашей глуши пару месяцев, поохочусь?

— Ты мне пока нужен здесь, Дан. Я три седмицы назад в Риверстон отправил Илана Янга с расследованием всех обстоятельств гибели Ари. С учётом того, что мне рассказала Тьяна, возможно он сможет что-то раскопать. Должен вернуться на днях, прислал вестника.

— Что ты надеешься найти, Рей? Я и так тебе всё рассказал, — напряжённым тоном ответил Дан.

— Всё, да возможно и не до конца. Как говорит Тьяна, если ты что-то не понимаешь или не видишь, попробуй поменять точку зрения. Вот я и пытаюсь эту точку зрения поменять. И… знаешь, кое-что интересное стало вырисовываться. Вот, послушай…

Голоса вновь затихли вдалеке. Зачем Эш с братом заглядывали в библиотеку? О чём они спорили и почему Дан начал избегать свою наречённую? Стоит ли ей пытаться в этом разобраться или пусть их? Меньше знаешь — крепче спишь? С другой стороны, информация бывает дороже золота. Она и жизнь спасти может, и обогатить, и судьбу изменить. Тем более в её случае. Что там собирается вынюхивать этот Янг? И, как ей после таких известий следует быть?

Татьяне недолго пришлось пребывать в сомнениях. Жизнь в который раз всё расставила по своим местам. И снова она не хотела становиться невольным слушателем чужих секретов — всё решили за неё.

Раздражённые голоса слышались из большой гостиной на первом этаже. Татьяна только вернулась из лаборатории наставника и очень устала. Хотелось напиться чая, поваляться на диванчике. В теперь уже её доме. Пройти мимо? Ага, сейчас!

— Что здесь происходит? — Таня с силой распахнув двери, решительно шагнула внутрь.

Развалившийся в кресле Дан, с насмешкой наблюдал за стоявшей посреди комнаты темноволосой разгневанной фурией. Но стоило Тане привлечь внимание к своей особе, как с шипевшей ругательства девицей произошли разительные перемены. Она резко успокоилась, и быстро повернувшись в сторону Тани, заулыбалась. Впрочем, улыбка тут же на корню и увяла, когда она разглядела кто с ней заговорил.

— Кто вы такая?

— Ай-яй, как некрасиво, — насмешливо пропела Таня. — Заглянуть в гости и не признать хозяйку.

— Хозяйку? — растерялась темноволосая. — Но… вы не герцогиня Экшворд. Она недавно погибла.

— Да, что вы говорите? — начала сердиться Таня. — а я вот жива и здорова. Представьте себе, меня не добили.

Она уже начала понимать, кем может являться эта темноволосая красавица. А, глянув на лицо застывшего в напряжении Дана, можно было сообразить, что она только что прервала не очень приятный разговор. Надо сказать, девушка Тане не понравилась. Было в ней что-то такое… неприятное.

А еще, почему-то зацепила эта её уверенность: «вы не герцогиня Экшворд». Откуда ей это знать, если даже король… хотя нет, он был в курсе, но его сбили с толку. Покойная жена Эша и эта нервная красотка были знакомы? Вопрос интересный.

Таня перевела вопросительный взгляд с гостьи на замершего в неудобной позе Дана. Тот встрепенулся и едва заметно пожал плечами, явно не зная, как ему на всё это реагировать.

А в голове крутились слова мужа о желании короля представить её Арианой, чтобы спровоцировать заказчика нападения. Ловля на живца. Возможно, именно сейчас ей и предстоит сыграть свою роль. Главную в этой пьесе.

Она готова попробовать. Для пользы дела.

— Знаете, милочка, — голосе внезапно проскочили интонации рейны Ивен, пытавшейся в очередной раз поучить Таню жизни. Она уже совсем собралась высказаться на тему не прошенных гостей, когда в приоткрытую дверь просочился возвращавшийся с прогулки Рэм.

— Мами. Там был большой жук. Вот такой!

Маленькие ладошки показали размер поразившего его насекомого, а потом непосредственное дитя решило осчастливить названную мать объятиями, и попыталась забраться на руки.

Запыхавшаяся Рина, няня непоседы, замерла на пороге гостиной, просто не решаясь войти внутрь и забрать воспитанника.

— Простите, Ваша Светлость. Я не заметила, как он умудрился убежать. Могу я забрать маленького лорда?

— Да, Рина, — кивнула Таня, целуя малыша в лобик. Тот тут же потянулся ответить, тесно прижался к ней и начал жаловаться на няню, которая хочет заставить его съесть кашу.

— Ну, сокровище моё, детки кушающие кашки, очень быстро растут. Ты же хочешь стать большим?

— Хочу, — согласился негодник, проказливо кося глазом в сторону Рины. Татьяна ещё раз чмокнула мальчика в пухленькую щёчку, и отправила его под присмотром няни обедать.

— Рина, передай на кухне, чтобы мне в мои покои легкий перекус. Я сейчас поднимусь к себе.

Она отвлеклась на разговор с Риной и ребёнком, а повернувшись к гостье, заметила странный взгляд, брошенный ею на малыша. И это почему-то вызвало тревожные ощущения.

— Не буду приглашать присесть, — хмыкнула Татьяна, заметив, что гостья уже успела удобно разместиться неподалёку от Дана, рядом с небольшим столиком, уставленным графинами с крепкими напитками. — Вы и сами уже себя устроили. Так, на чём мы остановились? Что я не герцогиня. Что даёт вам основания так считать?

— Мы были знакомы с Её Светлостью, — чопорным тоном заявила гостья, чинно положив руки перед собой на колени.

Разговор получился напряжённый. Таня пробыла в гостиной недолго, предпочтя уйти к себе и отдохнуть. А через три дня Эша отравили.

Вечер был тёплым, воздух наполняли пряные ароматы цветущих растений и зелени. В доме все окна оказались распахнуты настежь. Здесь было принято вечерами собираться вместе в гостиной, приятно проводить время за бокальчиком Carvari или легкого вина, обсуждать новости или просто вести неспешную беседу ни о чём. Тема могла быть любой: погода, посевная, соседи, скандалы и сплетни. Да, мало ли о чём можно было говорить?

А ещё, как оказалось, боги младшего Экшворда наделили музыкальным слухом и красивым голосом, что несомненно способствовало более интересному времяпровождению по вечерам. Он умел чудесно петь баллады.

— Тьяна, а какие мелодии знаете вы? Нам бы всем было интересно их услышать.

Даниэль, отложив, напоминающий гитару инструмент на невысокий столик, с любопытством уставился на Таню.

— У меня, к сожалению, в отличии от вас, нет ни слуха, ни голоса, — попыталась откреститься от сомнительной чести она.

Действительно, не было. Ещё дома, занимаясь уборкой, она могла тихонько мурлыкать себе под нос какую — нибудь привязавшуюся мелодию, обычно из тех, что недавно слышала по телевизору или в маршрутке. Но бывали моменты, когда душа просила чего-то этакого, и тогда Татьяна доставала на свет божий старенький плеер сына, втыкала на полчасика в подзарядку и слушала любимые мелодии. Но, когда это было?

Признаться, ей первое время не хватало благ земной цивилизации, но человек такое существо, что ко всему привыкает. Вот и она привыкла, жить без электричества, не пользоваться мобильниками и интернетом. Да и, как тут воспользуешься, если здесь они существуют только в её воображении?

— Ну, хотя бы напойте, — попросил Дан, состроив умильный взгляд кота из мультфильма про Шрека. Цирк, да и только.

— Ну, хорошо. Я попробую. Но имейте ввиду, что звучит она на другом языке, а перевод выходит нескладный.

«Уже не вернусь на землю. Успокоенье ночное

Спустится в теплую темень под одинокой луною.

Ветер в покинутом доме, где не оставлю и тени

Станет искать мою душу и окликать в запустенье

Но будут цветы и звезды

И радости и страданья

И где-то в тени деревьев нечаянные свидания

Но будут цветы и звезды

И радости и страданья

И где-то в тени деревьев нечаянные свидания

Будет ли кто меня помнить — я никогда не узнаю

Да и найдется ли кто-то кто загрустит, вспоминая? (С.Сурганова)»

— Красивая мелодия, — улыбнулся Эш, наливая по бокалу вина. — О чём она?

— Даже не знаю, как и сказать. Наверное, обо мне. О том, что никогда не вернётся, о будущем.

Одна из любимейших мелодий, вот вспомнилась, и вдруг накатила такая ностальгия по потерянному миру, оставленным на Земле детям, внуку. Просто вот захотелось их увидеть. Хотя бы глазком. Она и не заметила, как из глаз ручьём потекли слёзы.

— Ну, что же ты, милая. Знал бы, что это так на тебя подействует… мы бы, не стали настаивать. У тебя на родине остался кто-то из близких?

Эш откуда-то выудил чистый носовой латок и аккуратно промокнул, повисшие на ресницах слезинки.

— Когда-нибудь я расскажу, а теперь извините меня…

Таня вскочила с места и собиралась уйти к себе, чтобы вволю наплакаться. Вот такое вот у неё оказалось настроение. Всё произошло за доли секунд. Эш проводил уходившую Татьяну, задумчивым взглядом, потом глянул на замершего с лютеной в руках брата, до этого пытавшегося подобрать мелодию, и чей вид сейчас выражал полнейшую растерянность. И отхлебнул из бокала, с налитым на донышке корвари.

Экшворд побелел в доли секунды, дыхание перехватило, он схватился руками за горло и что-то попытался просипеть. Младший брат, отшвырнув лютену в сторону, успел подхватить падающего Эша.

— Тьяна!

Она услышала окрик не сразу. Обернулась на зов лишь, когда послышался грохот падения и ругательства Дана. И испытала страшнейший испуг. Её просто накрыло волной ужаса.

— Эш!

Он задыхался, сипел, пытаясь выдохнуть воздух, губы стали приобретать синеватый оттенок. Явно отравление. Вот только, что за яд был применён и, как? Растерянный Даниэль беспомощно замер рядом с упавшим в кресло Эшем и, кажется, тоже был испуган.

Она действовала на рефлексах: освободить грудную клетку, для облегчения дыхания, проверить горло — отёк! Нужно было противоядие и срочно.

— Быстро, в мою комнату! Там ларец с лекарствами. Срочно сюда, и пошлите за лекарем. За магистром Айвори. Он мой наставник и хороший целитель.

Как там её учил старый мастер? Сосредоточить силу на кончиках пальцев и потихоньку вливать в поражённый орган, мысленно представляя себе конечный результат. Она попыталась, но очень скоро заметила, что скорее Эш задохнётся, чем она успеет ему помочь. Решение было, вот только она о том, как следует в подобном случае поступить — знала лишь теоретически. Коникотомия. Рассечение трахеи для доступа кислорода в лёгкие. Она должна рискнуть. В любом случае, если она не попытается, то мужчина, который смог немного растопить её замёрзшее сердце, просто задохнётся. И никакие противоядия ему не помогут. Просто не успеют подействовать.

В ход тут же нож, для разрезания бумаг, найденный ею неподалеку. В этот момент, как раз вернулся запыхавшийся Даниэль, принёсший её сундучок с лекарствами. Противоядие там было. Она сама варила под руководством наставника. Тот ещё заметил при этом: «в наше время, живя в столице всегда нужно иметь под рукой универсальный антидот. Помогает в большинстве случаев, но бывают и исключения».

Как в воду глядел.

— Как он?

Дан метался рядом с испуганной Таней. Она уже и противоядие влила, и своей энергией пыталась воздействовать на область отёка, но всё было бесполезно. В один момент ей показалось, что Эш умер. Сердце не прослушивалось, дыхание не было. И накатило такое отчаяние, что она не выдержала, ударила.

По щеке, раз другой. Потом попыталась заставить сердце снова забиться.

— Ты не смеешь умирать, Эш! Слышишь меня? Ты клялся быть рядом в любой ситуации. Не смей умирать!

А после, подняв голову вверх, к видневшемуся в оконном проёме небу, закричала:

— Какая же ты сволочь, судьба. Или кто там, меня сюда закинул? Ненавижу! Вам мало моей разбитой жизни там? Мало, да? Мне нужно было сдохнуть, а потом получив второй шанс, поверить в то, что для меня счастье возможно, и опять всё вдребезги! За что? Что я делаю не так? Не отдам, слышите? Кто бы вы ни были!

И уже снова Эшу.

— Стоило ли умирать и возвращаться к жизни в другом теле, если не можешь помочь тому, кого ты любишь! Эш, не смей! Слышишь! Я тебе не позволю уйти! Ты должен жить!

Впоследствии, она так и не смогла вспомнить, сколько так просидела над потерявшим сознание мужем. Что делала, говорила, даже кричала. Пришла в себя, сидя в кресле. Рядом находился магистр Айвори и держал её за руку.

— Эш?

— Сейчас вне опасности, но в сознание до сих пор не пришёл. В чём был яд?

— Он успел сделать пару глотков корвари, — вмешался в разговор Даниэль. — Бокал, из которого он пил и полный графин до сих пор на столе.

— Кто-нибудь ещё пробовал этот напиток? — живо поинтересовался наставник.

— Нет, рейн Айвори. Я предпочитаю вино. Корвари у нас дома пьёт один Рейгар. Больше никто.

— Интересно… — пробормотал магистр, принюхиваясь к пустому бокалу. — Я так сразу сказать не могу, но вот есть некоторые знакомые нотки. Нужно забрать это в лабораторию. Вы не возражаете?

Они и не собирались протестовать. Самим хотелось бы знать ответ. А ещё неплохо бы поймать того гада, кто это всё устроил.

— Найду, и лично раздеру на сотню маленьких кусочков, — мстительно прошипела Татьяна, глядя вслед покидающему их дом рейну Айвори. Он торопился выяснить характер яда. А за находившимся без сознания Эшем сейчас присматривал семейный лекарь, которого тоже вынуждены были потревожить в тот вечер.

Она металась по спальне, куда перенесли Эша, и не находила себе места. Сильная бледность у него никуда не исчезла, как и тёмные круги под глазами. На фоне слишком бледной кожи теперь отчётливо выделялись и старые отметины, и ровная полоска свежего шрама на горле. Отёк давно спал, рану пришлось залечивать, а вот след остался. Ничего, главное, жив.

Бессонная ночь сменилась не менее хлопотным утром, а Эш так и не пришёл в сознание. Растерянный лекарь лишь руками развёл:

— Мы не знаем, что это был за яд, и каковы могут быть последствия. Будем надеяться на лучшее, но не исключено…

— Вы предполагаете, что он может умереть?

— Есть кое-что похуже смерти, миледи. Если яд повредил внутреннее равновесие органов, результат может оказаться непредсказуемым.

Семейный лекарь Экшвордов был уже достаточно стар и опытен. На своём веку повидал немало, о чём не преминул поделиться с встревоженной герцогиней. Рейн Харди в своей практике предпочитал придерживаться только правды. Пациент или его родичи должны видеть настоящую картину болезни, чтобы реально оценивать все риски.

— И всё же, рейн Харди, раз уж мы с вами не можем пока определить степень нанесённого вреда, давайте подумаем о комфорте моего мужа. Его нужно поить и кормить, поддерживать силы. Что вы посоветуете?

— Пошлите к артефакторам за необходимыми амулетами. Список я сейчас вам набросаю.

Разговор проходил в гостиной. Тане не хотелось, чтобы кто-то услышал ответы лекаря. Нечего наводить преждевременную панику. Она и так, с трудом держит себя в руках, а, если её начнут доставать вопросами… гарантии, что получится сдержаться и не наговорить чего ещё, она дать себе не могла.

Рейн Харди предупредил о необходимости отлучиться. Присматривать за герцогом остались камердинер и служанка. Таня тоже решила сходить ненадолго к себе, освежиться, привести себя в порядок и перекусить. Бессонная ночь давала знать. Не было ни моральных сил. Ни физических. Единственное — наказала сразу поставить её в известность при появлении вестей от рейна Айвори. Наставник, как исчез вечером с пузырьком отлитого из графина местного коньяка, так и не подавал вестей. Зато Даниэльс периодически заглядывал к Эшу и справлялся о его состоянии.

Когда и к обеду Экшворд не соизволил очнуться, Таня начала медленно, но верно впадать в тихую панику. Такое состояние было неправильным, тревожным, напоминающим кому. Вот, за что?

Наставник появился лишь к вечеру.

— Не очнулся? — с тревогой глядя на Таню, поинтересовался рейн Айвори.

— Нет, мастер.

— Скверно. Мы смогли выделить некоторые составляющие, попавшего к его светлости вещества. Судя по компонентам и некоторому остаточному следу, было использовано два алхимических состава. Сами по себе они не являются ядами, но в сочетании друг с другом, могут нанести сильный вред. Но дело не в этом. Любой алхимик, изготовив зелье, всегда выдаст покупателю инструкцию. Всегда, понимаете, Тьяна? Эти вещества нельзя смешивать друг с другом и разводить в алкоголе — может начаться реакция. А, что выйдет в итоге, даже я не могу сказать точно.

— Что там были за вещества? — тихо спросила она у наставника.

— Вытяжка из одного интересного корня позволяет предположить, что использовали отворотное зелье. Я в этом совершенно уверен, а вот присутствие листьев красной песчанки и бессмертника, говорит о зелье забвения. Пока, что я с уверенностью могу назвать только эти два зелья, но возможно было что-то ещё.

Рейн Айвори бросил на Таня сочувствующий взгляд, успокаивающе похлопал её по руке и предложил:

— Давайте, дорогая моя, пойдём напоим нашего упрямца антидотами, а затем я накапаю вам успокаивающих капелек, и вы пойдёте и отдохнёте. Поверьте, никому лучше не будет, если вы свалитесь в обморок на лестнице или посереди холла.

— Но, я не хочу спать!

— Я с вами спорить не буду, но, как целитель считаю это необходимым. За пару часов картина явно не поменяется. Идите, не упрямьтесь. А я пока составлю бумагу о результатах исследования напитка.

И она смирилась, пошла, наказав Наяне разбудить её через два часа. Эша вновь напоили нужными зельями, Дан успел принести необходимые для излечения брата амулеты и теперь тоже дежурил у постели пострадавшего. Вот там они с Таней и пересеклись после полуночи.

Наставник оказался совершенно прав, эти два часа отдыха поддержали её физически и помогли взять себя в руки.

— Тьяна, — Даниэль замер в полутьме комнаты, держась от Тани на приличном расстоянии.

— Да?

— Ты правда любишь брата?

— Не думаю, что это тот вопрос. Который следует обсуждать у постели больного.

— Ты не ответила на вопрос.

Тебя, Дан, это не касается. Но я отвечу. Так получилось, что твой брат занял в моей душе определённое место. Ранее, я не очень понимала, насколько он для меня стал важным. А, когда случилось это отравление, вдруг поняла, что боюсь его потерять. Я уже слишком многого лишилась в прошлом, чтобы снести ещё одну потерю. Да, люблю.

— Он поправится.

— Я надеюсь.

Но Эш не пришёл в себя ни на второй день, ни к концу седмицы. Он пребывал, в одному ему лишь ведомом, иллюзорном мире. Пил лекарства, ел бульоны и не приходил в себя. Рейн Айвори посоветовал ещё немного подождать. Возможно организм как-то справится с заразой и очистится от последствий.

К концу недели в особняке Экшвордов появился жуткий неприятный тип. Белые, практически бесцветные волосы, были затянуты сзади в коротенький хвостик. Чёрные пронизывающие глаза смотрели на мир подозрительно, словно два небольших окошка в рентген-камере. Появился он не один — в компании нескольких воинов, шустро пробежался по дому, явно собирая сведения. И, наконец, исчез в герцогском кабинете вместе с Даном. Спустя полчаса младший Экшворд выскочил оттуда, словно ужаленный пчелой, пышущий злобой и ненавистью. Пробежавшись по дому, он заявился в спальню брата, где теперь большую часть суток проводила и Татьяна.

— Мне нужно ненадолго уехать. Будь осторожна и не слишком откровенничай с Иланом Янгом.

— Ты куда? — вскинулась Таня, с тревогой наблюдая за метаниями Даниэля.

— Нужно кое-что выяснить.

И уехал.

А потом в гости заявился этот самый Янг.

— Миледи, — отвесив ей небрежный поклон и неприятно усмехнувшись, сказал Янг. — Мне необходимо с вами поговорить. И ваших же интересах не отказывать мне. Пойдёмте в кабинет его светлости.

— С каких это пор, вы, рейн Янг, пользуетесь кабинетом моего мужа, как своим собственным? — раздражённо вскинулась она. Напряжение последних дней сказывалось.

— С тех пор, как мой господин и друг оказался в очередной раз на краю гибели, а его, так называемая жена, не существует на самом деле. Она — обман, фикция, призрак.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Таня была зла. Нет, даже не зла, а в состоянии самого настоящего бешенства. Да, как он смеет?! Пусть она и немного самозванка, но это не даёт ему право так с ней говорить. Никакого!

Особенно теперь, когда по воле Экшворда у неё есть и титул, и имя.

«Да ты, матушка, зазвездилась однако, — ехидно прокомментировал вспышку гнева внутренний голос. — Как бы падать больно не пришлось. Оно-то со звёздных высот свалиться будет для самолюбия весьма болезненно».

И тут же невесело своим мыслям усмехнулась. Действительно, расслабилась, почувствовала себя в безопасности. И вот — результат.

— Рейн Янг, — стараясь не сорваться на хамство, она спокойно, с лёгким флером надменности и превосходства, проговорила: — Меня не волнуют ваши измышления на тему моего призрачного существования. Уже одно то, что я здесь стою и с вами веду беседу, говорит о том, что вы заблуждаетесь. И тем более, я не имею никакого желания идти с вами в кабинет моего мужа для «беседы». Это вам необходимо со мной «побеседовать», — издевательским тоном заявила она. — Вот и беседуйте. А я подумаю, стоит ли принимать во внимание ваши выдумки.

— Вот… значит… как… леди — медленно, с выражением произнёс Илан Янг. — А не боитесь, что милорд внезапно очнётся и всё услышит… все ваши тайны?

Прищурено посмотрев на молча наблюдавшую за его передвижениями Татьяну, он очень неторопливо прошел вглубь комнаты и взяв в руки кресло, подтащил его поближе к молодой женщине. Затем уселся там с самым, что ни на есть, самодовольным видом.

— Сами напросились. Я хотел побеседовать наедине, но раз вы желаете в присутствии Его Светлости…

— А мне нечего скрывать от мужа, — быстро глянув на наглого сыщика, она попыталась придать голосу той уверенности, которой у неё как раз и не было.

— Я бы не стал так утверждать… — протянул Янг, продолжая буравить Таню чёрными горошинами своих зрачком. — Мне удалось проследить ваш путь в столицу… Хоть он и оказался весьма запутан. Лиса удавилась бы от зависти… леди, вы задали мне такую задачку, которую я не мог оставить неразгаданной, не будь я Илан Янг. Неужели, вам не интересно послушать, что я нашёл?

— Вы, забываетесь, господин сыщик, — зло прошипела она, прожигая Янга негодующим взглядом. — Лучше бы вы отравителя искали с таким усердием, как раскапывали моё прошлое.

— Мне тоже интересно было бы послушать, — прозвучал от двери заинтересованный голос Витара IV.

«Вот же чёрт принёс», — пробормотала Татьяна себе под нос, вскакивая со своего места и делая не очень ловкий реверанс.

— Ваше Величество.

— К чему эти церемонии, — оборвал её недовольный король. — Сядьте! И извольте объяснить мне, что здесь произошло!

— Но… я полагала, вам уже сообщили обо всём… раз вы здесь.

— Случайно, леди. Я решил заглянуть к вам в гости по дороге домой, а охрана во дворе сообщила о несчастье. Поэтому, полагаю, сейчас мы выслушаем версию рейна Янга, а после я желал бы получить и ваши объяснения, леди Тьяна.

Она растерянно посмотрела на сердитого монарха, несколько раз глубоко вздохнула, и попыталась кратко обрисовать ситуацию, но была прервана и вынужденно замолчала.

— Что вы нарыли, Янг? Рассказывайте! — повелительным тоном приказал Витар.

— Прежде всего должен заметить, леди Тьяна ранее утверждала, что выжила при нападении на обоз. Но по описаниям очевидцев, среди выживших не было ни одной женщины. В расположенную неподалёку деревню, пришёл измученный мальчишка с большой корзиной в руках и завязанными в узел вещами. Этот же парнишка спустя несколько часов преспокойно вошёл в Гораль и растворился среди его жителей, — не торопясь, начал своё рассказ Янг, не спуская с Тани пронизывающего взгляда.

— Вам бы романы писать, рейн Янг, — не смогла удержаться от подколки Таня. — Цены бы не было.

— Куда мне, до вас… герцогиня. Такого вместилища разнообразных талантов ещё поискать.

— Хватит собачиться! — оборвал начавшуюся перепалку король. — Илан, какое отношение к выжившему парню имеет леди Тьяна.

— Самое прямое, Ваше Величество. Это была именно она. Леди Тьяна, как она себя называет, единственная выжила в том нападении. Но выглядела она тогда совсем иначе. Лет на пятнадцать. Тут может быть два варианта: хороший амулет или… колдовство, ведьмачество. Отталкиваясь от этой информации, я решил выяснить всё с самого начала. Известно, что неподалёку от Лориса к поезду леди Арианы присоединился купеческий обоз, следовавший в Гораль. Герцогиня, как это не странно звучит, не стала возражать против такого соседства.

Тут Янг бросил на Таню многозначительный взгляд, на минутку задумался, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

— Я опросил окрестных жителей. Никто не помнил молодого парнишку, путешествующего с обозом, зато многие припомнили внучку старой травницы Велидары. А одна селянка даже смогла описать одежду, в которой девица уезжала домой. Когда же я попытался отыскать старуху-травницу, то меня ждал сюрприз. Вместо неграмотной селянки — колдуньи, отыскалась полукровка-занийка, морская ведьма.

— Никто и никогда из этого племени не забирался так далеко в наши места, — задумчиво произнёс Витар. — Что же привело эту к нам? Она от кого-то скрывается?

— И да, и нет, — хмыкнул Илан. — Пряталась лет пятьдесят назад решила затеряться среди болот Сумеречного дола, но после смерти княгини Велинской, жила не скрываясь. Она была любовницей старого Драго, забеременела от него и сбежала. Тогда много кто на этой истории успел языки почесать. Разное говорили: и, что девушка его приворожила, и про попытку отравления рассказывали. Только всё это не совсем правда. Отравить хотели её, а не она кого-то попыталась убить. Но и тут не всё ясно. Слухи зачастую бывают не совсем достоверны. А про смерть Драго рассказывали, что убийцам помогла неизвестная красавица с бирюзовыми глазами.

— Какое отношение имеет ко мне, рассказанная вами история? — Таня хмуро посмотрела на весьма довольного собой рейна Янга. Она бы с радостью стукнула его чем-нибудь тяжёленьким по голове, но в присутствии короля — это моветон.

— Самое, что ни на есть, прямое, — усмехнулся Янг. — Если бы не более старший возраст, я бы принял вас за внучку Велидары. Описание, данное родственниками, полностью совпадает. Особенно, цвет глаз, присущий магам-занийцам. Между тем, границы Митеры не пересекала ни одна женщина вашей наружности. Как и не посещала Сумеречный дол. Вы же знаете, что при пересечении защитной линии, амулеты, маскирующие внешность, отключаются? Вы… леди, появились ниоткуда, заимствовав чужую внешность и имя. Как это делают демоны из Бездны.

— Я не демон!

— К счастью, — согласился с ней Янг. — Будь это иначе, вы не смогли бы ступить под своды любого Храма Единого. Но… пока я не узнаю, что вы такое, или кто — глаз с вас не спущу.

— Вы слишком много на себя берёте! — возмутилась Татьяна. — Лучше бы преступника ловили, а не сказки рассказывали.

— Согласен с миледи относительно преступников, — вставил своё веское слово Витар, не спуская с нее задумчивого взгляда. — Янг, найди этого отравителя. Хоть из-под земли вырой, но найди. Ваша очередь, миледи, рассказывайте, что произошло.

Она и рассказала, попыталась поминутно вспомнить тот вечер, потом показала бумагу, оставленную наставником. Магистр Айвори всё подробненько написал. И описание найденных веществ, и способы применения, и вероятный исход.

— Простите, Ваше Величество, но тот, кто подкинул эту дрянь, или невероятно хитрый и предусмотрительный человек, или абсолютный дилетант, и совершенное покушение было предпринято спонтанно, — не могла удержаться от своего комментария Таня. — И я склоняюсь больше ко второму варианту.

— Объяснитесь! — тут же потребовал Витар.

— Тот, кто смешал вместе три разных зелья не мог знать точно возможный результат. Для этого нужно быть хорошим алхимиком и целителем. Даже для моего наставника это оказалось проблемой.

— Но не для вас, — вставил своё слово Янг, не спуская с Татьяны пристального взгляда. Вот, что ему ответить? Послать в места нехоженые?

— Если бы я хотела убить — сделала бы так, чтобы никто не догадался. Мне это по силам. Чего вы добиваетесь, уважаемый сыщик? Признания вины? Его не будет, ибо я тут не причём.

— Я уже догадался, леди, — парировал Янг, — что вы окажетесь крепким соперником.

— Слава богу! Из нас двоих — твердолобый всё-таки — вы!

— Хватит! Это касается обоих, — рявкнул король. — Янг, опроси слуг, не замечали ли каких странностей. А вы, миледи, будете сидеть дома, тихо и незаметно. Никуда не выходить, ни во что не вмешиваться, и… — тут Витар на мгновение задумался.

— И… Янг, проследи.

— С удовольствием.

Король уехал сразу после разговора с Янгом, на Таню даже и не взглянул толком. Так, скользнул равнодушным взглядом при прощании. С одной стороны, такое поведение кольнуло неприятным предчувствием, а с другой…. Что можно было ожидать от монарха, услышавшего откровения Янга? Убила бы, гада.

Не короля… а этого….

Пообщалась, и долго не оставляло ощущение дежавю. Словно в прошлое окунулась. Танин одноклассник после армии пошёл работать в полицию. Серый был неплохим следователем, пока его не ушли на пенсию. И вот точно также с подозреваемыми общался.

Таня, некоторое время просидев в комнате около Эша, с ужасом думала, в каком состоянии он очнётся. И очнётся ли. Жизнь достаточно её научила не полагаться на случай, не сидеть в ожидании, а действовать. Как говорится: спасение утопающих, дело рук самих утопающих.

— Янг! Янг! Вы уже опросили слуг?

Она ворвалась в оккупированный сыщиком кабинет и потребовала отчета в работе. За спиной, на расстоянии трёх шагов, топал приставленный Янгом охранник. Таня утешала себя мыслью, что, возможно, его действительно посчитают охраной, а не конвоиром. Неприятное чувство.

— Это вас не касается, леди. Я занят.

Сыщик сидел за столом и, от усердия высунув кончик языка, рисовал какую-то схему. Несмотря на неприветливый приём, Таня решила подойти и посмотреть над чем трудится Янг. Не тут-то и было. Сыщик тут же прикрыл свою писанину другой бумагой.

— Вы мне не ответили на вопрос, — не собиралась сдаваться она. Наоборот, с удобством расположилась в одном из кресел и в наглую начала разглядывать Янга.

— Их опрашивал лорд Даниэльс. Никто из слуг ничего подозрительного не заметил, никого постороннего в доме не появлялось. И подозрительного то же.

— То есть, — вкрадчивым тоном поинтересовалась она, — допрашивать слуг вы не будете?

— Не буду, — недовольно фыркнул Янг, и минуточку подумав, добавил: — сегодня.

— Я почему-то так и думала. Что же, займусь сама, раз вам недосуг.

Татьяна неторопливо поднялась, окинула сыщика пренебрежительным взглядом, и отправилась к выходу.

— Я вам запрещаю.

— Не имеете права.

— Я прикажу вас запереть.

— Рискните, — насмешливо фыркнула она. — Нашлю на вас проклятие хронической диареи, или икать будете во время секса. А может ещё чего придумаю. Сами же сказали, талантлива не в меру, а отсутствием фантазии я не страдаю.

— Ведьма!

— Рейн Янг, да будет вам известно, — менторским тоном начала вещать Татьяна, насмешливо наблюдая за пыхтящим от злости сыщиком. Его бы да в класс к двадцати пяти оболтусам. Интересно, как бы он с ними справился? И продолжила: — Если женщину лишить крыльев, она будет летать на метле. Будете помогать или нет?

Таня подняла вопросительный взгляд на резко помрачневшего Янга. Интересно было наблюдать, как сменяются одна за другой эмоции у него на лице: самодовольство, потом просто недовольство, и наконец, сильное раздражение и гнев. И она тому причиной.

— Ну, как знаете.

Первым делом Татьяна отправилась к себе. Нужно было взять небольшой пузырёк с успокаивающими каплями. Как она и рассчитывала, Илан Янг потащился следом. Мрачный, излучающий недовольство, он тем не менее вынужден был идти следом за ней, но на расстоянии в пару шагов. Видимо, в памяти ещё свежи были воспоминания об участи двух лордов, имевших неосторожность пойти на похищение. Она только злорадно усмехнулась, заметив эти маневры Янга.

— Что вы взяли? — тут же встрепенулся сыщик, заметив зажатый в руке флакончик.

— Одно зелье, — девушка решила быть лаконичной. Ни к чему сейчас длительные и подробные объяснения.

А потом был спуск на первый этаж дома, и просьба к мажордому собрать всех слуг и охранников. Из подвалов подняли небольшой бочонок вина, который Татьяна пожелала самолично открыть. Люди волновались, перешептывались в недоумении. Никто ничего не понимал, но все замерли в ожидании.

— Что вы собираетесь делать? — прошипел ей на ухо рассерженный сыщик.

— Выполняю вашу работу, — с лёгкой улыбкой на лице, обернувшись к Янгу, заметила Татьяна. — У меня на родине говорят: ищи, кому выгодно. А ещё, что некоторые люди хранят верность только золоту, всё остальное у них преходяще.

Янг предпочёл промолчать, не отвечая на Танину подколку. Мрачно замер у неё за плечом, тяжелым взглядом наблюдая за происходящим. Люди, наталкиваясь на его взгляд, вздрагивали и резко мрачнели.

— Я благодарю вас всех за вашу верную службу. Сегодня вас пригласили сюда по моей просьбе, — Таня немного волновалась, но понимала, что должна это сделать. Иначе всё продолжится. — Вы все знаете, что произошло. Лорд Экшворд еще не пришел в себя, но лекари делают все возможное, а мы надеемся на лучшее. Я обращалась в Храм Единого с просьбой о помощи. Жрецы будут молиться за выздоровление милорда. А я хотела бы угостить всех лучшим вином из подвалов Его Светлости. Я родом не из Митеры… — тут Таня слегка перевела дух, окинула взглядом собравшихся людей. В воздухе витало напряжение пополам с тревогой. Но при следующих словах молодой женщины все немного расслабились.

— У меня на родине есть обычай поднимать чашу с вином за здоровье близких и друзей. Я прошу всех вас вместе со мной тоже поднять чашу за здоровье моего мужа. За его выздоровление. Надеюсь, это поможет хотя бы немного.

Она отпила пару глотков налитого в бокал вина, посмотрела на пробующий герцогское вино народ, и едва заметно улыбнулась. Всё шло по плану. Если не считать недовольной рожи Янга.

— Благодарю, что поддержали меня и согласились поучаствовать, — серьёзно глядя на собравшихся, сказала Таня. — Но это ещё не всё. Вы все знаете, что Его Светлость был отравлен. Я немного целитель, но и я, и приглашённые целители оказались бессильны. Я знаю, что это не первое покушение — были и другие. Поэтому, я решила попробовать выяснить, кто из служащих в доме людей помогает врагу.

По мере того, как Татьяна говорила, в зале установилась абсолютная тишина. Люди ловили каждое её слово, пытаясь сообразить, как услышанные сведения касаются лично их. И не понимали.

— Видите вот эти два пузырька?

Молодая женщина поставила перед собой на стол два флакончика. Один из-под настоя валерианы. Уже, к сожалению, совершенно пустой, второй — с успокаивающими каплями. Она немного боялась той реакции, которая могла последовать на сказанную ею новость. От волнения пересохло во рту, руки слегка подрагивал, спину прожигал недовольный взгляд сыщика. Но она не собиралась отступать.

— В одном из них яд, в другом противоядие. Это необычный яд. Его сварили из желез одной тропической жабы, и действует он только на лгунов. Этакое «зелье правды». Тот, кто солжет — умрет в страшных муках. Спастись можно, только говоря правду. Сейчас я буду задавать вопросы, а вы отвечать. Если я удовлетворюсь ответами, все вы получите противоядие. Это ясно?

Неприятно было находиться на перекрестье стольких взглядов, и не все из них были доброжелательный. Точнее, таких почти не было. Кто-то откровенно был испуган, пару девушек находились на грани истерики, воины мрачно хмурились и поджимали губы, но молчали. Вот Татьяна решила начать именно с них.

— Храните ли верность лорду Рейгару Экшворду? Не сообщали ли вы сведений о происходящем в доме посторонним людям? Кого вы относите к посторонним? Получали ли вы деньги или подарки от посторонних, находясь на службе у герцога?

И так далее. Она крутила вопросы и так, и этак. Иногда приходилось один и тот же вопрос повторять дважды, просто перефразируя его, но слава богу, никто из находящихся на службе охранников не оказался причастен к предательству. Татьяна демонстративно плеснула в большой кубок успокаивающего настоя, и дала каждому немного отпить.

— Ну, продолжим…

Допрос в общей сложности длился часа три. За это время выяснилось, что на чужаков работали двое. Размазывающая слёзы и сопли служанка, убиравшая комнаты на первом этаже, призналась, что иногда делилась новостями со своим женихом. Но она была уверена, что он абсолютно не причастен к происходящему. Вторым оказался конюх, приехавший, кстати, вместе с герцогом из Риверстона. Вот он стопроцентно торговал сведениями. Однако, точно не смог назвать покупателя. Мужчина всегда появлялся в плаще с накинутым капюшоном.

Это уже было что-то.

— Госпожа, а противоядие? — упав на пол, завыла, признавшаяся в разглашении информации, девушка.

— Какое противоядие? — усмехнулась Таня. — В вине яда не было. Я вас всех обманула.

— Как не было? — ахнул кто-то из слуг. — А что вы наливали всем остальным?

— Успокаивающее зелье, — хмыкнула она, повернувшись к Илану Янгу. Тот к этому времени успел отойти от владевшего им возмущения Таниными действиями и прислушивался к разговору.

— Рейн Янг!

— Вы что-то желаете, Ваша Светлость? — демонстративно уважительно, повернулся к ней сыщик.

— Где ваша лопата? — ядовито осведомилась молодая женщина. — Вам король что приказал? Вырыть из-под земли отравителя. Чего стоите? Вперёд! Арбайтен! От забора и до заката.

— Это вы меня сейчас так изыскано обругали? — задумчиво поинтересовался Янг.

— Нет, что вы! — похлопала ресницами Таня. — Всего лишь напомнила о королевской воле.

Вот гад! Она ему, можно сказать, на блюдечке двух подозреваемых выложила, а он ещё и дуется. Ну ничего, если этот Янг ничего не раскопает, она сама попробует выяснить. Только бы Эш пришёл в себя.

Татьяна вихрем пробежалась по дому, слыша за спиной громыхание тяжёлых сапог охранника, и по пути отмечая шарахавшийся в сторону народ. Её боялись. Это было неприятно, но не смертельно. В комнате Эша всё оставалось по-прежнему, кроме её обитателя. Оставленная присматривать за больным служанка, с испугом подскочила со стула и склонилась в поклоне перед Татьяной.

— Миледи, господин всё ещё не пришёл в себя.

Девушка усердно отводила взгляд в сторону, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, и бледнела просто на глазах.

— Я такая страшная? — устало спросила Таня, присаживаясь в кресло у кровати Эша.

— Нет, миледи, — промямлила девушка. — А это правда, что вы всех напоили ядом, и заставили признаться, кто предатель?

— Так понимаю, про тебя забыли, и ты в проверке не участвовала? Почему ты побледнела? Есть чего опасаться?

— Нет, леди. Я не предавала… Вот только, — тут на руки Тане упал кусочек плотной бумаги. — Она зачарована. Нужно написать несколько слов, а потом сжечь над свечой.

— Откуда это?

— Леди Аквика дала, невеста лорда Даниэля. Просила помочь ей, обещала вознаградить. А у меня свадьба скоро…

Тут девушка слегка покраснела, но взглянув на Таню, снова стала белой, как мел.

— Пощадите! Я не хотела ничего плохого!

— Уйди отсюда, — сдавленно попросила Татьяна. Она понимала, что ей не врут. Не хотела, не подумала. Да и, кто бы подумал? Зато у неё теперь есть подозреваемая. Очень такая реальная.

Из раздумий Таню вывел стук двери. Девушка убежала прочь. «Надо будет дать ей расчёт, — решила Татьяна. Вроде и вины большой нет — не успела ничего сделать, но… Одни сплошные «но». Рядом шевельнулся Экшворд. Она вздрогнула, скорее почувствовав, чем услышав это движение. Потянулась проверить и натолкнулась на недоумённый, ничего не понимающий серебристый взгляд.

— Мы с вами не знакомы, леди. Кто вы? Что со мной случилось?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Мы с вами знакомы, леди? Кто вы? Что со мной случилось? — Рейгар осмотрелся вокруг — привычная обстановка, его спальня в столичном доме, и кровать тоже его. Вот только взволнованная красивая девушка, с тревогой всматривающаяся в его лицо оказалась незнакомкой. Он так и спросил, с удивлением отмечая расширившиеся в потрясении зрачки красавицы и нехорошую бледность, в мгновение ока набежавшую у неё на лицо. Девушка пошатнулась, но смогла удержаться, схватившись за один з прикроватных столбиков.

— Леди, с вами всё в порядке? — забеспокоился Рейгар, пытаясь приподняться и помочь даме. И откуда только взялась эта противная слабость?

Мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить, что с ним случилось, но последнее воспоминание, оставшееся у него в памяти, касалось поисков пропавшего сына. Жена погибла, ребёнок исчез, а он сам, едва оправившийся от ранений, поспешил начать поиски. И всё напрасно.

— Это от переживаний, — ответила девушка, от волнения облизав губы.

Ему захотелось протянуть руку и дотронуться до этого видения. В последнее время с женским полом у него было не очень. Шрамы на лице заживали плохо. Не знавшие о том, что раны были нанесены зачарованным оружием, наивно интересовались, почему он не найдёт хорошего целителя и не сведёт эти следы? Зачем? Это память о его беспечности. Ему они мешали, пожалуй, только в одном — в общении с женщинами. Ну не нравилась им его нынешняя физиономия. Морщились и кривились, когда думали, что никто не видит. Неприятно, но не смертельно.

— Вы меня боитесь? Вы так и не сказали мне, кто вы такая.

Он ощутил смятение красивой леди и её нерешительность. Видел боль в глазах. Отчего? Кто виноват? Кто она такая? Приглашённая к заболевшему целительница? Сиделка? И тем неожиданнее прозвучал ответ.

— Моё имя Татьяна. Тьяна. Я ваша жена. Неужели вы ничего не помните?

Её он точно не помнил. Он женился? Бред какой-то! До окончания траура ещё около года. Но она назвалась его женой. Как такое возможно? Неужели прошло уже столько времени? Внутренности обожгло от осознания огромной потери. Герцог напрягся, пытаясь восстановить потерянные воспоминания. В памяти мелькали смутные образы, но стоило только сосредоточится хотя бы на одном, накатывала жуткая головная боль, до темноты перед глазами. И он отступил. Бессильно откинулся обратно на подушки, попросил лишь воды. По вискам катились крупные капли пота, навалилась усталость и ощущение дурноты. Он видел, как Тьяна налила в серебряный кубок немного воды, и попыталась приподнять ему голову.

— Ну, давайте я вам помогу. Когда я вместе с Рэмом подхватила эту вашу пятнистую лихорадку, вы точно так же за мной ухаживали, помогали поить лекарствами и давали пить. Ну же, позвольте мне помочь.

Рейгар растерянно посмотрел на наклоняющуюся к нему девушку, одной рукой пытающуюся приподнять ему голову, а другой подносящую к губам кубок, слушал её пояснения и не понимал. Он за ней ухаживал во время болезни? Рэм? Она говорила о его ребёнке?

— Какой сегодня день?

— Пятый день месяца белых лилий, Эш. Ты всё вспомнишь, нужно только время. Спи. Набирайся сил.

А потом от просто провалился в темноту, про себя отметив, что на этот раз она была немного другая. Не такая жуткая и беспросветная. А где-то там вдалеке мерцал лучик света и на душе впервые за долгое время стало тепло и спокойно.

Экшворд проспал крепким исцеляющим сном несколько часов кряду, а когда очнулся, его не покидала предчувствие чего-то хорошего и неожиданного. Он вновь попытался встать с постели и выбраться наружу. Остро не хватало информации. В голове билась мысль о необычном сне, в котором он видел сказочную фею. Хотелось лично убедиться, что она была не видением больного разума, а настоящей.

— Ваша Светлость, вы очнулись?

Вскочившая со своего стула, дежурившая около больного служанка, во все глаза смотрела на Экшворда.

— Я сообщу миледи и лорду Даниэлю. И сейчас позову лекаря.

Девушка, было, метнулась в сторону двери.

— А ну стой! Сюда, быстро!

— Ваша Светлость? — испуганно прошептала сиделка. — Я только хотела….

— Иди сюда, — уже более спокойным голосом сказал Рейгар. — Садись и рассказывай.

— Что, Ваша Светлость?

— Всё рассказывай. Что знаешь.

И слушал подробное описание последних событий. Девушка знала немало. Слуги всегда в курсе всех событий. Господа обычно мало обращают внимания на тех, кто им прислуживает. Рейгар Экшворд привык всё держать под контролем, даже собственное безумие, если он и вправду сошёл с ума.

Пережившая очередное потрясение Татьяна, устало прилегла отдохнуть прямо в гостиной. В спальню идти не хотелось. Она догадывалась, что просто с выздоровлением Эша не будет, но не предполагала насколько. Амнезия! Он забыл всё. Как ей теперь быть? Как себя с ним вести? Как всё объяснить?

А вечером к ней в гостиную ввалился пьяный в дребедень Дан.

— Это был приворот! Понимаешь! Эта чёртова сука на меня наложила приворот! Я идиот, верил каждому слову, делал всё, что она хотела, словно осёл на поводу. А она, тварь такая… Ненавижу! Вы все женщины — расчётливые дряни. Даже ты, Тьяна.

— Доложили уже? — усмехнулась она, глядя на покачивающегося деверя, едва удерживающегося за спинку стула. Он неуверенно сделал несколько шагов вперёд и явно с облегчением упал на стоявшую у самой стенки небольшую кушетку.

— Долож-жили, — заплетающимся языком поведал Дан.

— Осуждаешь? — криво усмехнулась Таня, глядя на ухмыляющегося младшего Экшворда. Слабак и пьяница. Вместо того, чтобы стоически принять удар, взял и напился.

— Вос-схищаюс-сь. Ну ты и с-стерва, Тьяна. Хитрая… как… как…

Да уж, вот и комплимент получила. Стерва. Это он ещё с Янгом не пообщался. Не получил сведений из первых рук. А пообщается с сыщиком, что тогда скажет?

Таня горько усмехнулась. Думала, самая умная, перехитрит всех, а вышло… Чего теперь молчать? А сыщик в любом случае, она в этом отчего-то была стопроцентно уверена, поставит в известность и протрезвевшего Дана, и очнувшегося Эша. И, если с первым ещё можно будет объясниться, то с Эшем… Вот как, учитывая его амнезию? Какие найти слова и аргументы?

— Знаешь Даниэль, Янг слегка тебя опередил в раздаче комплиментов. По его словам, я не просто стерва, а самая настоящая демоница, занимающая чужие тела. Правда, по другой его версии, я также в родстве и с покойной Арианой, а ещё унаследовала от бабушки дар морских ведьм, и имела наглость выжить при нападении и измениться. Сам его спроси, как проспишься. Я не хочу об этом говорить.

— Ты думаешь, если я выпил, значит нечего не соображаю? — начал злиться Даниэль.

— Я устала, не мог бы ты уйти к себе. Мне нужно ещё заглянуть к твоему брату.

— Я не хочу к себе. У тебя тут уютно, я тут останусь.

И попытался получше устроиться на кушетке. И это настолько взбесило Татьяну, что она, схватив небольшую подушечку-думку и несколько раз огрела его по голове. А потом выскочив в коридор, где на стуле прикорнул приставленный Янгом охранник, приказала тому вывести нежеланного гостя прочь.

— Затащите лорда Даниэля в его комнату. И быстро!

Спустя некоторое время Таня снова заглянула к Эшу, прогнала испуганную служанку. Они сейчас все от неё шарахались. И это раздражало неимоверно. Будто она теперь злодейка мирового масштаба. Ещё навыдумывают невесть чего, если уже не навыдумывали. Поди потом докажи, что не верблюд.

— Знаешь, у меня на родине есть сказка о Спящей царевне. Злая ведьма заколдовала девушку. Та уколола палец веретеном и уснула на сто лет. Вокруг замка выросли непроходимые заросли, все забыли и о замке, и спящей там красавице. Рассказывали про это место страшные истории. А потом нашёлся смельчак и смог добраться до замка. Нашёл красавицу и влюбился. И так ему захотелось её разбудить, что он наклонился и поцеловал девушку. Она проснулась. И жили они долго и счастливо.

Она наклонилась над спящим и едва касаясь погладила по щеке.

— Эш, можно и я тебя поцелую? Ты проснёшься и всё-всё вспомнишь. Я так этого хочу!

Утром в доме было объявлено, что герцог Рейгар пришёл в себя и чувствует себя настолько хорошо, что собирается спуститься к завтраку. Новость оказалась сюрпризом и для Татьяны, и для Дана с которым она столкнулась в коридоре. Проспавшийся к утру, он тем не менее прекрасно помнил вчерашние события.

— Я должен извиниться. Вчера был такой дурацкий день, — младший Экшворд взъерошил волосы на затылке и бросил на Таню виноватый взгляд. — Я вел себя, как идиот. Прости.

— Эш вчера ненадолго приходил в себя. Но я около полуночи к нему заглядывала, он спал. И утром тоже.

О том, что у герцога амнезия, она рассказать не решилась. Всё же была надежда на лучшее. А вдруг, проснётся уже при памяти?

Но ни вчерашним вечером, ни сегодняшним утром надежде этой не суждено было сбыться. Маленький Рэм был ранней пташкой и едва солнце появлялось над макушками деревьев, будил свою няню, а заодно и названную мать. А потом начинались привычные дневные хлопоты. Вот только, как ей быть теперь? Как жить дальше? Сделать вид, что ничего не изменилось? Продолжить работу в лаборатории, вести дела в доме, улыбаться домашним?

Вряд ли Янг выпустит её из дома без конвоя. Она и раньше выезжала под охраной двух воинов, а теперь сколько приставят? Даже думать об этом не хотелось. А очнётся беспамятный Эш?

— Я тоже сегодня заходил к Рею и застал его спящим, — задумчиво протянул Даниэль. — Лекарь заезжал?

— Да, лекарь был вчера днём. Оставил укрепляющий настой и пару амулетов, который следует надеть на Эша. Лекарство я ему дала выпить и сиделке велела давать по чуть-чуть каждые три часа. Надеюсь, поможет.

Они поговорили немного о делах. Дан рассказал о поездке к магам и остаточных следах приворота. И прятал глаза, не желая встречаться с Таней взглядом.

Она усмехнулась. Понятное дело, трудно поверить сразу в коварство близкого человека. Как и в предательство, когда, кажется, в твоё сердце всадили здоровенный кинжал. И поворачивают там, поворачивают, по живому.

— Мне известно, каково это, — просто сказала она Даниэлю, — но время лечит и боль уйдёт. Поверь мне. Просто перестаешь верить людям. В их порядочность, в любовь, в верность. Жить с этим можно, хоть и не очень счастливо.

Дан изучающе посмотрел ей в лицо, порываясь задать вопрос и, промолчал. А она была ему за это благодарна. Так они и стояли рядом, словно два сообщника, каждый думая о своём, но связанные одной тайной. Татьяна была благодарна младшему Экшворду за это молчание.

— Знаешь, Дан, месть сжирает нас изнутри, как и ненависть. Мне это очень хорошо известно. Довелось испытать, и это не самые мои лучшие впечатления. Даже не спрашивай, всё равно не расскажу. Если надумал что — не тяни, но и не торопись. Вляпаться можно еще в большее дерьмо, чем есть сейчас.

— А ты? — он обернулся прямо с лестницы.

— А это не моя война, Дан, и не мне её начинать. У вас больше прав для мести. Знаешь, один мудрец однажды сказал, что на добро нужно отвечать добром, а на зло — по справедливости. Я просто постараюсь быть рядом, сколько это возможно и, если мне это позволят.

— Кто позволит, Тьяна? Ты говоришь загадками, — Дан даже слегка приотстал, но потом вновь нагнал Таню, при этом предложив ей руку.

Так, спустившись вместе в малую столовую, они натолкнулись там на сидевшего за столом Эша.

— О, братец и моя жена! — насмешливо глянув на замерших в удивлении Даниэля и Таню, протянул Эш. — Что вы там переглядываетесь? Не ожидали?

— Рей! — заорал деверь и ринулся обниматься. А она осталась стоять на том же месте, в полнейшей растерянности от увиденного, переводя взгляд с братьев на сидящего за столом Илана Янга и обратно. Весьма довольного собой Илана Янга.

И сразу стало всё понятно. Память к Эшу так и не вернулась, зато Илан вволю порезвился, вводя не совсем адекватного Экшворда в курс событий. И дело даже не в брошенном на них с Даном взгляде, в котором застыли странная боль и гнев, или исходящей от Эша холодности. Татьяне не нужно было всё это видеть, чтобы осознать — как раньше не будет. Просто сердце сжалось от странного чувства потери.

Она опять наступила на те же грабли и ими же набила очередную шишку. Сколько раз ещё нужно совершить одну и ту же ошибку, для понимания, что любовь не для неё? Нет её в Таниной жизни и не будет. Нужно просто принять это и перестать, раз за разом, испытывать напрасные надежды.

— Ну, почему же… любимый, — с расстановкой проговорила Татьяна, усаживаясь за стол, напротив Эша. На своё законное место. На лице застыла, как ей казалось, вежливая улыбка. — Ведь ты вчера уже приходил в сознание, а значит, должен был в скором времени оправиться от последствий отравления.

— Любимый… — заинтересовано протянул Экшворд, поднимая взгляд на Таню. Правая бровь подскочила в удивлении, губы дрогнули в кривой улыбке или насмешке над самим собой. — С некоторых пор я не очень-то верю таким утверждениям. Особенно, когда моя «любящая жена» спускается к завтраку под руку с моим не менее любящим братом.

— Рей! — запротестовал Даниэль, бросая растерянные взгляды то на сидящую с невозмутимым видом Татьяну, то на брата. — Ты что творишь?

— Общаюсь со своей супругой…. Не вмешивайся.

— Ты спятил! На что это ты сейчас намекал?

И многозначительное со стороны герцога: — Ты знаешь.

Даниэль знал, как знала и Татьяна. Догадалась. По обрывкам ранее подслушанных разговоров. По побледневшему лицу деверя, со странной болью и чувством вины сейчас глядящего в лицо Эшу. По сжатым до боли в кулаки рукам и огоньке зарождающегося гнева, появившегося в глазах Дана.

Разговор в столовой начал переходить на повышенные тона. Расслабленно откинувшийся на спинку массивного высокого стула герцог, с самым невозмутимым видом разглядывал точно такую же спокойную Татьяну и совершенно не обращал внимания на возмущённо сопевшего Дана, занявшего за столом место неподалёку от Татьяны. Слугам пришлось переставить приборы и это, почему-то, вызвало неудовольствие герцога. Он бросил на жену и брата заледеневший взгляд, от которого стало просто жутко и похолодело внутри.

И за всем этим очень заинтересованно наблюдал сидящий слева от Экшворда Илан Янг. Татьяна сделала вид, что не замечает направленного на них с Даниэлем интереса Янга. С невозмутимым видом приступила к завтраку, хотя сделать это под перекрёстными взглядами соседей по столу было очень непросто. Кусок в горло не лез. А в душе бушевала буря.

Самое главное в этот момент для неё было держать лицо, хотя внутри у неё всё кипело от возмущения и боли. Не хватало ещё доставить радость одной присутствующей за завтраком крысе. Её бесил самодовольный вид Илана Янга, как и кипящий возмущением Дан. И вся эта безумная ситуация вызывала только гнев и бессилие.

— Могу я узнать, что вы собираетесь делать дальше? — Татьяна не спеша отложила вилку в сторону и, как можно твёрже встретила холодный взгляд Экшворда.

— Я ещё не решил.

Вот так просто — ещё не решил. А она будет метаться в растерянности и сомнениях, пока Его Светлость будет принимать решение.

С этого момента жизнь Татьяны совершила очередной крутой поворот. Её нынешнее положение можно было бы сравнить с домашним арестом.

— Эш, почему вы мне запрещаете видеться с сыном? — возмущённая приказом герцога, Татьяна ворвалась в его кабинет и вцепилась, словно клещами, требуя ответа. Экшворд при виде неё странно напрягся, тяжёлый, немигающий серебристый взгляд, окинул пылающую гневом женщину, оценивающе пробежался по замершей в ожидании фигурке.

Как же она хороша! Глаза горят бирюзовым огнём, маленькие кулачки сжаты, аж костяшки побелели, нижняя губа прикушена, взгляд прямой, требовательный, смелый. Такой тонкий, изящный, не высокий силуэт. Само очарование, когда улыбается. А ему понравилось, как она ему улыбалась, вспомнились ласковые прикосновения, когда она думала, что он спит. И обманом украденный поцелуй, при вспоминании о котором странно заполошенно начинало биться сердце. Захотелось протянуть руку, коснуться выбившихся из причёски кудряшек, почувствовать, так ли нежна её кожа, как это кажется. Опять попробовать…

Он даже головой мотнул в возмущении. Что это на него нашло? Ведьма! Как есть, ведьма! Прав был Илан, когда говорил, что с девчонкой что-то нечисто.

— Не притворяйтесь. Рэмион не ваш сын. Но так и быть, я дозволяю вам с ним видеться по утрам ненадолго в присутствии няни и охранника, — проскрипел герцог через силу, выдворяя своё искушение за порог кабинета. Она ещё что-то хотела сказать, но Экшворд успел захлопнуть дверь перед носом опешившей женщины, и повернуть ключ в замке.

Очередной приговор. Ребенок тебе не родной, посему не смей к нему лезть.

Коррективы внёс маленький Рэм. Несколько истерик в течение дня и запрет на общение с ребенком оказался снят. Точнее, видоизменен. Теперь она могла видеть малыша ненадолго утром и перед сном. Читала ему сказки, учила считать до пяти, играла. Катастрофически стало не хватать общения — Эш запретил покидать дом. Теперь ни в лабораторию к магистру Айвори, ни навестить своего компаньона, который раз присылающего просьбы прислать что-нибудь новенькое, ни просто за покупками, она выбраться не могла. Нельзя и всё. А, почему нельзя, никто внятно объяснить не удосужился.

Совершенно чужой и холодный Экшворд наводил на Татьяну депрессию. Отчего-то становилось тоскливо на душе от перспектив будущего с подобным человеком. Так жить дальше она не имела ни малейшего желания. Хватит с неё первого мужа.

Развод?

Не вариант. На развод может подать только мужчина. А, как поняла Таня, Экшворд это делать не собирался. Не то, чтобы она сама об этом догадалась — хотелось определённости. Вот она подошла и спросила. И нарвалась на горящий бешенством взгляд, и холодное:

— Меня всё устраивает.

И это всего лишь был второй день её домашнего ареста. Как же ей жить дальше? В первый день она всё никак не могла поверить, что Эш её запер в доме. Всё ждала, что он придёт для разговора, всё объяснит. Захочет, наконец, познакомиться поближе, раз уж она теперь для него незнакомка. И такой облом. Но не в её правилах сидеть сложа руки.

Вечером Таня начала обдумывать планы на будущее.

Вариант номер один: она вызывает Эша на откровенный разговор и пытается наладить отношения. Соблазнит, наконец. Она же видела, что ему нравится. А этот потемневший взгляд, тайком, когда вроде бы она не видит. Татьяна ловила его в отражениях и замирала, надеясь на чудо.

Плюсы — возможно память Его Светлости когда-нибудь восстановится, а, если и нет — не страшно. Главное, заново наладить отношения. И кто знает? Может быть, у них что-то и получится. Да и ребёнок останется с ней.

Минусы — она может в очередной раз ошибиться и проиграть. И тогда её положение окажется совсем незавидным.

Рискнуть?

Она подумает.

Вариант номер два: добиться развода. Добровольно Экшворд на это идти не желает. Видимо, разглядел в сохранении брака какие-то для себя плюсы. Вопрос: какие? Хорошо бы узнать и использовать в свою пользу. Вот только как?

Плюсы — она свободна.

Минусы — снова в одиночестве.

Острозаточенный карандаш быстро бегал по листку лощёной бумаги, записывая все её рассуждения. Очень не хотелось чего-нибудь упустить.

И вариант номер три: побег. Сбежать из этого дома подальше. Бросить всё и попытаться начать жизнь заново. В другом городе. Даже, уехать из страны. Она вырвет из своего сердца привязанность к усыновлённому мальчику. Не привыкать к потерям. Она выживет, даже если сердце будет обливаться кровью.

Плюсы — деньги у неё есть. Попросит рекомендательное письмо от наставника, может и ректор Магистериума что напишет.

Минусы — слишком велик риск. Одинокая молодая женщина, без защиты и поддержки семьи. Легкая добыча. Тане очень не хотелось отправляться снова в путь, бросать привязавшегося к ней ребенка, искать новое место. Куда бежать, зачем?

Татьяна ненадолго задумалась, бездумно глядя на ровное свечение магического светильника. И в который раз восхитилась изящной работой мастера, выковавшего из металла основу под стеклянный шар, светящийся в темноте ярче электролампочки. Слишком ярко, ослепительно для глаз.

Совершенно не отдавая отчёта своим действиям, она щёлкнула пальцами и горевшие в комнате светильники потухли. Снова щёлкнула — загорелись. А, если попробовать регулировать интенсивность излучения?

Она снова сосредоточилась на своих ощущениях, потянулась рукой к одному из светильников и представила, как энергия из него перетекает в её пальцы. Свет потускнел, стал не таким ярким. Оп-па, получилось! Хотелось от радости сделать какую-нибудь глупость. Татьяна вскочила со своего места и смеясь закружилась по комнате, а потом открыв окно, от полноты чувств проорала на весь сад: — Илан Янг — ты гнусное парнокопытное! Несостоятельный козёл!

И сразу полегчало.

— Вы маг, миледи?

Голос неслышно подкравшегося герцога немного испугал Татьяну. И откуда он тут только взялся? Она даже слегка растерялась от неожиданности. Следит за ней или сподобился снизойти до разговора?

— Что вам угодно? — она резко развернулась в его сторону, настороженно наблюдая за передвижениями герцога. И, как долго он за ней наблюдал, будучи незамеченным?

Эш неторопливо прошелся по спальне, осмотрелся, а затем подошёл к небольшому бюро, за которым она прорабатывала планы на будущее.

— Вы не ответили, Тьяна.

— Так, недоучка, — небрежно бросила она, не отводя взгляда от широких плеч склонившегося над бюро Экшворда. Вот уж, черт принёс. Ей срочно нужно было его отвлечь от лежащих на столе бумаг. Не нужно, чтобы Эш их прочитал, станет только хуже. Но вот как?

— Мудрых преподавателей

Слушала я невнимательно.

Все, что ни задавали мне,

Делала кое как.

Сделать хотела грозу,

А получила — козу.

Розовую козу

С желтою полосой.

Вместо хвоста — нога,

А на ноге — рога.

Я не хотела бы вновь

Встретиться с той козой.

— Никогда не слышал ничего подобного, — рассмеялся обернувшийся в её сторону Экшворд. — А что вы про Янга кричали?

— Да козел он, этот ваш Янг. Погибло столько людей, вас чуть за Грань не отправили, а виновники до сих пор на свободе. И он здесь павлином разгуливает по дому, вместо того, чтобы искать виновных. Гад!

— Илан считает, что вы можете быть причастны к нападениям, — задумчиво оглядывая Татьяну, сказал герцог.

— Ещё бы, — хмыкнула она. — А ещё коровы летают.

И не удержалась от смеха, увидев подпрыгнувшие в удивлении брови Эша. Теперь, его бы ещё от стола оттащить подальше, чтобы не возникло желания заглянуть в разложенные на там бумаги. Вот уж, поистине, дура беспечная.

— Хотела сперва отдать вашему Янгу, но передумала. Не желаю с этой неблагодарной сволочью никаких дел иметь. Вот, возьмите.

И протянула ту самую артефактную бумагу, которую она отобрала у девушки-служанки.

— Служанка сказала, что это ей дала леди Аквика и просила сообщать обо всё происходящем в этом доме. Девушку я собиралась рассчитать, но передумала. Возможно, она ещё сможет оказаться полезной. Её зовут Лаиса. Она сейчас в распоряжении рейны Глэдис. Та привлекла Лаису к уборке служебных помещений. Отдаю это вам в надежде, что вы сумеете распорядиться этой уликой лучше, чем это сделает Янг.

Она говорила и потихоньку подходила поближе. Одна рука поползла к завязкам кружевного пеньюара и дернула за них, другая — протянула герцогу заговорённую бумагу, отвлекая его внимание на себя. Кружевная ткань скользнула на пол, открывая тончайшую шелковую рубашку, едва прикрывающую колени.

— Ты ведь не уйдёшь сейчас? — тихо шепнула она, приподнимаясь на цыпочках к его лицу, осторожно касаясь лёгким поцелуем его губ, чувствуя его теплое дыхание на своём лице. — Останься… я не прошу много. Просто побудь рядом…

— Леди Тьяна… — как-то рвано вздохнул Эш. — Не пытайтесь ко мне применить свои чары. Этого не будет.

— Но, почему? — она как можно наивнее распахнула глаза, пытаясь поймать потемневший взгляд Экшворда.

— Потому что я не собираюсь воспитывать бастардов моего брата, к которому вы, как мне стало известно, очень сильно благоволите. Дошло даже до того, что он имеет наглость заявляться к вам с ночёвкой.

Ну, господин сыщик! — Тане вдруг остро захотелось вцепиться обоими руками, ногтями в его довольную рожу и слегка подпортить фасад. А кто ещё мог такое наплести?

— Ну, господин Янг, — зло прошептала она, глядя в спину уходящего Эша. — Да, чтобы вас приподняло и шлёпнуло аж три раза. Нет — тридцать раз!

И расстроенная ушла спать. Вариант первый оказался несостоятельным. Остаются ещё два. Который выбрать?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Рейгар, как ошпаренный выскочил из комнаты жены. Сердце судорожно сжалось и вновь забилось с удвоенной силой, на лбу выступила испарина от охватившего тела острого желания. Что же она с ним творит! Перед глазами ещё стояли острые горошинки сосков, просвечивающие сквозь тонкую ткань рубашки. Хотя, тот небольшой кусочек ткани он бы не стал так называть — сплошное искушение для мужчины. Интересно, Даниэля она тоже так встречала?

В груди похолодело от накатившего приступа ничем не обоснованной ревности. Он вспомнил свои ощущения, сродни удару под дых, когда увидел их спускавшихся по лестнице вдвоём. С какой заботой и вниманием Дан поддерживал её под руку, и ответный теплый взгляд красивых цвета морской волны. А в ушах всё ещё звучали слова Илана:

— Леди Тьяна обладает необычным свойством располагать к себе людей. Даже те, кто первоначально не испытывал к ней симпатии, очень скоро меняют своё мнение и полностью подпадают под её очарование. Говорят, морские ведьмы, кроме магии воды, владеют ещё и одним необычным свойством. Они управляют своим голосом, могут влиять на поступки и мысли людей. Леди Тьяна полукровка, но эта необычная магия, в ней несомненно присутствует. Я не могу с полной уверенностью утверждать, что она не в сговоре с вашими врагами. Слишком велика разница между той девчушкой, которую знали в Горали, и вашей женой. И дело даже не во внешности — манеры, знания, владение собой. Это подменыш. Маги утверждают, что подобное невозможно. Но мы не знаем всех возможностей ведьм.

— Илан, значит, она не родственница Арианы? То, кто же она такая?

— Родственница. Я тайком смог взять немного крови у леди Тьяны и вашего сына. Отвёз магам. Магистр Олияр уверен, что они близкие родственники, имеют общего предка. Сравнение крови леди Тьяны с кровью её предполагаемого отца также дало положительный результат.

— Как такое возможно, Илан? Получается, тело той девушки занял кто-то нам незнакомый?

— Или наоборот, очень знакомый, — хмыкнул Янг и, нахмурившись, оглядел столовую, где они собирались завтракать. — Понаблюдай за ней и своим братом. Они ведут себя так, словно знакомы уже долгое время. И вчера поздно вечером он к ней заявился, сразу же, как пришёл. Был не трезв, но на ногах держался. Охранник слышал шум спора и выкрики. Разговор шёл о привороте. Я бы не стал этой леди доверять. А эта странная привязанность к вашему сыну, даже, я бы сказал, что она его любит, словно родного. Могла ли совершенно посторонняя женщина принять чужого ребёнка, назвать своим, любить, как родного? И я не знаю ответов на эти вопросы.

— И, что ты предлагаешь?

— Вынуди её действовать, выведи из себя. Если она с кем-то связана, то попытается встретиться. Или ещё чем себя выдаст. Что ты теряешь? В крайнем случае, отделаешься какой-нибудь цацкой. Женщины, как сороки — падки на все блестящее. Даже самые умные.

Экшворд, услышав предложения Илана, собирался было возразить. Чувствовалось стойкое ощущение неправильности происходящего, как раз из того, что он забыл, а сейчас не может вспомнить.

Тане той ночью тоже не спалось. Она прокрутилась в кровати почти до самого утра, но так и не смогла уснуть. Тяжесть на сердце прогнала сон. Раз за разом всплывали воспоминания о днях, проведённых в Митаве. Она всё думала, как же ей дальше быть? Чего она желает в этой жизни?

А утром из полудрёмы её выдернул звонкий голосочек ребёнка. Рэм не стал, по обыкновению, требовать утреннюю сказку. Видимо, почувствовал витавшее в воздухе напряжение и снедавшее Татьяну беспокойство. Прильнул к ней, ища ласки, и одновременно выказывая свою любовь и поддержку. И это многого стоило.

План действий на утро: умыться, одеться, позавтракать. В одиночестве и у себя. Она так и поступила. Наяна всё утро щебетала о своём новом знакомом, спросила разрешение сходить на свидание вечером.

— Наяна, а твой знакомый, он ничего не интересовался нашими делами? Может быть, он что-то расспрашивал обо мне или Его Светлости?

— Нет, миледи. Но я помню, что вы меня предупреждали. Я никому ничего не стану рассказывать о вас и лорде Экшворде.

— Всё верно, Наяна. С вдвоём, что это ты мне принесла?

В руках девушка держала большую корзину, прикрытую вышитой салфеткой.

— Вышивание, — пискнула служанка, отведя взгляд в сторону и слегка покраснев.

— Это лорд велел принести? Обманчиво спокойным тоном осведомилась Татьяна.

— Да, он. Велел сказать, что вам нужно чем-то занимать свободное время. Так вы можете сделать это с пользой.

— Так и сказал? — прошипела Таня, схватив корзину в охапку и слегка поворошив её содержимое: пяльцы, клубочки с нитками и кусочки ткани. Разные по форме и качеству.

— Спасибо, Наяна. Но тут кое-что не хватает. Не нужно никуда ходить, я сама разберусь.

Она схватила корзину с рукоделием и ринулась в известном ей направлении. Эш решил поиздеваться? Не на ту напал! Да она со школы такой фигнёй не маялась! С уроков труда. Шить одежду — шила, и вязала сама. Это было. По необходимости.

От удара дверь распахнулась, обсуждающий что-то с Янгом герцог, замер на полуслове.

— Ты! — она на скорости влетела в кабинет, размахивая корзиной. Наставила указательный палец на сыщика и прошипела. — Это была твоя идея с вышиванием? Значит, учиться магии мне нельзя, работать в лаборатории с магистром Айвори — нельзя! А сидеть дурой у окошка и вышивать крестиком — можно!

— Дорогая, вы чем-то недовольны? — усмехаясь поинтересовался Экшворд. Она, молча, сверкнув на него глазами, вывалила содержимое корзинки ему на стол.

— Наслаждайтесь, господа!

И вылетела вон, хорошо стукнув дверью.

— Наяна! Наяна! Подготовь мне прогулочное платье! Я еду на в Магистериум, а если кто будет возражать, — тут Таня обернулась в сторону приоткрывшейся двери герцогского кабинета, тому я на лбу крестиком вышью узор.

Она не знала, выпустят её съездить к наставнику или нет, но попытаться стоило. Смиренно сидеть и терпеть заскоки Эша и его прихвостня совсем не хотелось. Но вот появилась идея, что, если она выведет Экшворда так, что он сам захочет от неё избавиться? Вот возьмёт и согласится дать развод?

Однако, никуда ехать не пришлось. Магистр Айвори сам приехал в гости проведать своего пациента. И был очень удивлён тем, что ему не сообщили о проблемах с памятью у Экшворда.

— Я бы желал вас осмотреть, милорд, — озабочено глядя на герцога, заявил наставник. Таня при осмотре не присутствовала, сидела в гостиной, задумчиво разглядывая хмурого Янга, устроившегося неподалёку.

— Зачем вы настраиваете Эша против меня?

Она сердито посмотрела на чем-то недовольного сыщика. Тот, услышав вопрос, встряхнулся словно собака, очнувшись от своей странной задумчивости.

— Да будет вам известно, леди Тьяна, я не сказал лорду Рейгару ни слова лжи ни о вас, ни о ситуации в целом. Я вам не доверяю.

— Мы с вами союзники, хоть вы мне и не верите. Ни вы, ни я не желаем зла Экшворду. Я хотела бы помочь с поиском тех, кто затеял эти покушения. Но вы ведь, мне этого не позволите. Я правильно понимаю?

Она невесело улыбнулась, глядя на невозмутимого Янга.

— Не позволю, — согласился сыщик.

— И будете всё время вставлять мне палки в колеса, — кивнула она в ответ.

— Интересное выражение. Никогда подобного не слышал.

Можно было, конечно, сказать, что она много подобных знает. А стоило ли?

Перед отъездом наставник попросил у Эша разрешения переговорить с Таней. Она обрадовалась. Объяснятся с магистром в присутствии посторонних не очень-то хотелось. А ведь пришлось бы.

— Пройдёмте со мной, рейн Айвори. Мы сможем спокойно побеседовать в моей гостиной. Таня долго обдумывала этот разговор. И даже отослала записку, с просьбой о встрече. Вот только не было никакой уверенности в том, что она попала к адресату.

— Я осмотрел милорда, физически он полностью здоров. А вот память… что же, он не помнит всего лишь последние три месяца. Это не такой уж и большой срок, чтобы бить тревогу. Говорите с ним обо всём, рассказывайте, возможно, воспоминания вернутся.

— Вы не уверены, мастер?

— Нет, Тьяна. Мозг человека состоит из очень тонких материй, можно было бы попробовать воспользоваться ментальными техниками, но нет никакой уверенности, что они помогут. Потеря памяти вызвана алхимической смесью и маг-менталист может оказаться бессилен.

— Благодарю вас, наставник.

— Завтра приедете в лабораторию?

— Я не уверена, рейн Айвори, — Таня понурилась, не зная, как объяснить свою ситуацию. — Эш сейчас не в себе и запретил мне покидать дом. Может быть вы сможете его убедить снять этот запрет?

— Я поговорю с герцогом, Тьяна, но вы же не только за этим пригласили меня к себе. Есть ещё кое-что, верно?

— Вы можете поставить защиту от подслушивания, мастер?

— Разумеется, — усмехнулся старый маг. — Что за страшную тайну вы собрались мне поведать?

— Рейн Айвори, чтобы вы сделали, если бы встретили человека, чья душа смогла переселиться в чужое тело?

— Это невозможно, Тьяна, — по-доброму усмехнулся наставник. — Когда-то очень давно один имперский архимаг занимался исследованиями в этой области. Возьмите в библиотеке Магистериума труд Алеанора Аквидорского «О переселении души» и почитайте. Вкратце, переселённая душа не приживается в чужом теле. А тело без души умирает в течении нескольких седмиц.

Магистр Айвори смотрел на склонённую головку, сидящей перед ним задумавшейся женщины, и не понимал. Как так вышло, что молодая, красивая, знатная леди решила посвятить себя науке? Другая бы на её месте, жила в своё удовольствие, но не Тьяна. Трудолюбива, усидчива, и мышление неординарное. Негранёный алмаз. А уж, если миледи сможет освоить магию, цены не будет такой магиане. Жаль только, что герцогиня. Не станет работать в Магистериуме, муж не позволит. Вот уже сейчас начал потихоньку вводить запреты.

— Не расстраивайтесь, миледи, — попытался подбодрить загрустившую Татьяну наставник. — Я вам пришлю копию этой книги из личной библиотеки. Сможете прочитать, не покидая дома. И не беспокойтесь за мужа. У переживших перенос души, как пишет в своём труде достопочтимый Алеанор, первые несколько дней отмечается спутанность сознания. Память тела и память души вступают в конфликт. Пострадавший не в состоянии понять, что с ним случилось, он не осознаёт, кто он такой и постепенно сходит с ума. Лорд Рейгар абсолютно здоров и нечему подобному не подвергался. Но, позвольте поинтересоваться, что заставило вас решить, что он пережил подобное?

Она понимала, что выглядит глупо, но ничего с собой поделать не смогла. Глаза невольно округлились, как и полуоткрытые губы, выражая крайнюю степень удивления. Это получается, что магистр Айвори воспринял её любопытство, как переживание за душевное здоровье Экшворда? Да, уж…

— Как вы догадались? — едва слышно прошептала Татьяна, отводя в сторону лживый взгляд и пряча порозовевшее лицо в ладонях. Смотреть в лицо Айвори не хотелось, как и лгать ему.

— Милое дитя, вы позволите старому учителю так к вам обращаться? — добродушно рассмеялся магистр. — Это же ясно, как божий день. Вы сами мне сказали, что милорд не в себе, то есть, вы заподозрили, что за внешностью вашего супруга скрывается некто другой. Полноте думать глупости, — тут старый маг успокаивающе похлопал Таню по руке, — я имел весьма продолжительную беседу с милордом и, с полной уверенностью могу утверждать: никакой подмены не было. Герцог Экшворд в своём уме и своём теле.

— Я так волнуюсь за него, — пролепетала Таня, надеясь, что выглядит достаточно убедительной. Видимо, ей это удалось даже слишком хорошо.

— Миледи! — вдруг встрепенулся старый маг, внимательно приглядываясь к Татьяне. У неё от такого внимания к своей особе внутри всё похолодело от страха. А, если он что-нибудь в ней обнаружит?

— Поздравляю! Что же вы не бережётесь? В вашем-то состоянии лишние волнения неполезны. Необходимы только положительные эмоции, хорошее питание и покой. Отдыхать побольше. Как же так… — Рейн Айвори растерянно глянул на Таню, удручённо покачал головой, ругая себя за невнимательность.

— Да, что случилось-то? — не выдержала она, глядя на взволнованного мага. — Какое-такое у меня состояние?

И осеклась от внезапной догадки. Вот уж, поистине, кого боги желают погубить — лишают разума. А она расслабилась, прекрасно зная, что нормальной контрацепции здесь нет. Нет, артефакторы создавали прекрасные амулеты, жутко дорогие, но действенные. А она даже не задумалась, есть ли подобная штука у Эша. Понадеялась на авось.

— Это так заметно? — от волнения голос дрогнул, душу захлестнул страх. Перед глазами встала недавняя сценка:

— Я не собираюсь воспитывать бастардов моего брата, к которому вы, как мне стало известно, очень сильно благоволите…

Что Экшворд с ней сделает, узнав о беременности? Даже думать не хотелось.

— Пока только для целителя. У вас, Тьяна, аура начала двоиться, и внизу живота стал формироваться узелок с магическими нитями. А вот через пару седмиц это станет заметно для любого одарённого.

— Не говорите моему мужу, наставник! — она умоляюще сложила руки на уровне груди, подняла просящий взгляд и сердце старого мага не выдержало и дрогнуло.

— Но, почему, Тьяна? Это же такая радость в семье.

— Всё так, мастер, только мне хотелось бы немножко обождать, увериться… привыкнуть к мысли. Магистр Айвори, ну пожалуйста…

— Да я и не собирался, это ваше право обрадовать супруга самой. Но в свете этой новости, может, мне не стоит просить милорда о продолжении вашей работы в моей лаборатории?

— Что вы! Наоборот! Для меня эта работа в радость. Да и пока состояние будет мне позволять, я хотела бы продолжить работу и занятия магией.

— Ну, хорошо. Убедили. Тогда я вам завтра пришлю вестника, сообщу время.

— Благодарю вас, рейн Айвори.

Наставник ушёл, не забыв прихватить с собой сферу молчания — специальный амулет от прослушивания. А Таня упала на кровать и предалась мрачным мыслям.

Она влипла! По уши. Вляпалась.

Дети — это радость, но только, когда они желанные. Пока к Эшу не вернулась память, он этого ребёнка не примет.

Остаться здесь, терпеть упрёки и оскорбления? Это не для неё. Что же тогда делать?

Будь она молодой максималисткой, бросила бы всё и сбежала подальше. Избавилась бы от этой обузы в виде навязанного брака. А ребёнок? Вырастила бы. На Земле это не проблема. А здесь?

А здесь очень многое значит происхождение. Общество сословное, если герцог ребёнка не признает, тот будет считаться бастардом. И опять-таки, будь это на Земле, можно было бы сделать экспертизу, а ребёнок, рождённый в браке, считался законнорожденным. А здесь? Где бы добыть какой свод законов?

В библиотеке. Она это сможет сделать уже сегодня.

Наставник, через некоторое время, покинул дом, выполнив своё обещание и поговорив с Экшвордом. И добился разрешения для Татьяны ездить на работу в Магистериуме. Это была маленькая, но очень значимая победа.

— Зря радуетесь, — хмыкнул сыщик, заметив её загоревшийся торжеством взгляд. — Я с вас глаз не спущу.

— Не волнуйтесь, господин сыщик, — ласково оскалилась Татьяна ему в ответ. Внутри всё пело от радости, но она постаралась, это по возможности скрыть. Нечего наводить на след своего недруга. — Это лечится. Я знаю замечательные травки. Хотите, сварю вам настоечку, попьете пару седмиц и снова станете, как новенький, и дамы снова будут вас любить?

— Ведьма! — зло прошипел Янг, подскакивая со своего места.

— Импотент, — хохотнула она и сбежала, надеясь, что этот негодяй за ней не последует. Ребячество конечно, зато пар выпустила.

Планы по изучению местного семейного законодательства никто не отменял. И поиск любой полезной информации. На Земле самым дорогим товаром была информация. Как и здесь. Так, почему бы её не поискать?

— Зачем ты дразнишь Тьяну?

— Она меня бесит, вся такая невозмутимая, умная. Женщина должна знать своё место, быть простой и понятной — любить украшения, ублажать мужа, воспитывать детей и не лезть в мужские дела.

Экшворд, ставший случайным свидетелем стычки между Янгом и Тьяной, задумчиво посмотрел вслед убегающей женщине. А перед глазами встала другая сцена.

Улица. Ранняя весна. Возмущённая чем-то Тьяна, с порозовевшими от гнева скулами и пылающим негодованием взглядом.

— Да, что вы ко мне прицепились! — вскричала она, пронизывая его возмущённым взглядом. И одновременно с этим, чего-то испугавшаяся. — Не поеду я ни на какую прогулку! Оставьте меня в покое!

Вспышка, и мгновенная темнота в глазах, а затем очередное видение.

Родовая молельня. Старый жрец, приглашённый для обряда. Растерянная, испуганная девушка, замершая у алтарного камня и с недоумением разглядывающая знак рода, появившийся у неё на запястье. И гневное высказывание:

— Вы сошли с ума! — тонкие пальчики с силой вцепились в отвороты его камзола, резко дёрнули на себя. — Вы воспользовались ситуацией, шантажом выманили у меня обещание не отказывать вам, провели обряд, но не смейте мной командовать! Я вам не дрессированная собачка, чтобы прыгать по щелчку пальцев. Или я немедленно получу объяснения всему произошедшему, или…

Память возвращается? Не может быть… Не может быть, чтобы это было правдой!

Он застонал от сдавившей голову боли, схватился руками за виски и замер, боясь сделать лишнее движение.

— Эш, что случилось? — подскочил к нему Илан Янг, подхватил под руку и попытался дотащить до ближайшего кресла.

— Голова, — простонал Экшворд. — Кажется, память возвращается.

— Так, это же замечательно!

— Не скажи, — хмыкнул слегка оклемавшийся герцог. — Каждый раз, когда я вспоминаю прошлое, меня нагоняет ощущение свершившейся ошибки. Ммм… Илан, не трогай больше Тьяну.

— Я ей не доверяю.

— А, что наши заговорщики? Клюнули? — перевёл разговор на другую тему Экшворд.

— Да, ещё как! — радостно рассмеялся Янг. — Всё, как я и говорил. Через седмицу устроим ловушку. Двойника я разыскал. Парень молодой, дерзкий, любит рисковать. Хотел бы поступить на службу. Это задание станет для него экзаменом.

— Посели его неподалёку, но так, чтобы никому на глаза не попался. Пусть будет наготове. Чем занимается Даниэль, выяснили?

— Следит за домом Каэтано. Нанял десяток головорезов. Дилетанты. Они так нам все планы порушат. Рассказал бы ты брату обо всём

— Не могу пока, — задумчиво протянул Экшворд. — Не хочу рисковать.

— А так мы рискуем ещё больше. Может, его услать куда?

— Не поедет. Ох, Единый! Иногда мне мой брат напоминает горного козла, такого же упёртого и непредсказуемого! И блудливого.

— Кто бы говорил!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Сколько времени потеряно, — вздыхала Татьяна, делая пометки в небольшом блокноте. И почему она раньше сюда не зашла? Некогда было — вот и ответ.

Заглядывать — заглядывала. Покопаться в старых бумагах, поискать нужную книгу или дамский роман. Кстати, очень неплохой источник по изучению местных особенностей.

Библиотека в доме Экшворда была достаточно вместительной. Комната квадратов на пятьдесят, разделённая на секции большими шкафами, а ещё уютный рабочий уголок, с массивным столом и несколькими высокими стульями, и небольшая ниша, где можно было в уединении спокойно предаваться чтению. Однажды ею уже испробованная.

Нужная Татьяне книга отыскалась не сразу, а когда Татьяна её всё-таки нашла, даже застонала от огорчения. Огромного размера фолиант, казался неподъёмным на вид, массивный, с тяжеленой обложкой, сделанной из двух, обтянутых толстой кожей, дощечек. Дотащить эту здоровенную «дуру» до присмотренного укромного уголка оказалось весьма непросто. И это оказалось ещё полбеды.

Как в этом монстре найти нужную ей информацию Татьяна не знала, но едва разглядев крупный витиеватый шрифт, сообразила — времени понадобится много. Так и получилось. На штудирование местных законов ей пришлось потратить пару дней, скрупулезно выписывая всю найденную полезную информацию к себе в блокнотик. Половину скопированного, она так и не смогла расшифровать. Языком сей труд, был написан старинным, практически вышедшим из употребления. И разобраться в хитросплетениях местного законодательного творчества самостоятельно, не представлялось возможным.

«Артыкулъ 18.

О крывдахъ, которые ся деють от мужа з ымен[ь]я, веновного жоне.

Естли бы мужъ, записавши которое именье жоне своей у вене за внесенье ее ажъ по животе своемъ, а самъ бы с того именья кому якие кривды чинилъ, тогды в такихъ речахъ предъсе позвы мають быти покладаны на том же именью, с которого се крывды деють.»

Жуть какая! Читаешь слово, вроде буковки знакомые, но вот складываются эти значки в такие слова, что сразу и не разобрать, о чём там идёт речь. Добрая половина написанного для Тани оказалось не понятой тарабарщиной, которую ещё следовало перевести на современный язык.

«Артыкулъ 20.

О розводехъ малъженьских передъ судомъ духовнымъ.

Тежъ уставуемъ, ижъ розводъ малъженьский, кому бы до того спору и розницы приходило, маеть быти водлугъ права кождымъ особамъ нигде инде, одно передъ судомъ духовънымъ ихъ набоженьства. И естли мужъ зостанеть виненъ з розсудку права духовного, тогды жона зостанеть на оправе, от него описаной, яко вышей о томъ естъ постановлено. А пакли бы жона винъна найдена, тогды внесенье и оправу свою тратить…» (СТАТУТ ВКЛ 1588 г)

Татьяна тщательно скопировала все главы, касающиеся разводов, семейного права и опеки, надеясь подсунуть текст наставнику, и попросить его консультации. Всё-таки, человек она здесь чужой, может и не знать, или не понимать некоторых нюансов. Вот только, как это сделать, не вызвав подозрение? Вряд ли магистр Айвори или лорд Джагс поймут её мотивы и окажут поддержку. А кто ещё мог бы ей помочь? Должны же в этом мире быть юристы, разбирающиеся в таких дурацких законах?

Во-о-от! С этого и нужно было начинать. Таня от досады на собственную тупость даже хлопнула себя по лбу. Дурища! Возомнила себя самой умной, а до такой простой вещи не додумалась, ступила в очередной раз. Значит, необходимо скорректировать план действий. Во-первых, встретиться с магистром Айвори и разузнать о надёжном законнике, а во-вторых, договориться с ним о встрече и уже потом, принимать решение, основываясь на добытых сведениях.

С законами она, конечно, пролетела, зато раздобыла иную информацию. А именно, изучила историю рода и испытала ещё одно потрясение. Полторы тысячи лет, почти десять поколений! Таня знала, что маги живут долго. Слабый маг дотягивал до полутора сотен, сильный — двести — триста лет. Кто-то погибал в самом расцвете сил, иные доживали до глубокой старости. Но, если в роду Экшвордов были маги, то сколько же тогда лет её мужу? На вид около тридцати, а на самом деле? Семейная хроника гласила, что Рейгар Экшворд появился на свет тридцать два года назад.

А ещё там обнаружились интересные сведения о родителях Эша и Дана. Отец братьев — Дрейк Экшворд, погиб в самом расцвете лет в результате несчастного случая — попал под обвал в горах. Зачем покойного герцога понесло в те горы, хроника, к сожалению, не сообщала. А Татьяне это, было бы интересно прочесть. Странная смерть. Даже слишком. На фоне последних событий.

Но, самое удивительное заключалось в том, что Танина свекровь оказалась жива и здорова. Леди Хейли после смерти мужа, случившейся около десяти лет назад, уехала жить в одно из поместий семьи на юг. Здоровье леди слегка пошатнулось, и лекари рекомендовали ей сменить климат. Что она и сделала, перебравшись поближе к морю.

«Интересно, а Эш сообщил матери о гибели первой жены и повторной женитьбе? У кого бы узнать? Может, самой ей написать? Так сказать, навести мосты. Свекрови редко ладят с невестками, обычно, препятствием для хороших взаимоотношений становится общая жилплощадь. Но так было дома, на Земле. А здесь, иначе? И снова, на возникший вопрос нет ответа.

«— Дорогая леди Хейли. Разрешите мне к вам так обращаться. Очень хотелось бы с вами воочию познакомиться. Я ваша невестка, жена Рейгара — Тьяна. Полтора месяца назад мы с ним заключили брак…»

Послание она составляла несколько часов. Писала, рвала на мелкие клочки и начинала снова. Наконец, текст письма был составлен. Отослать его удалось в тот же день. Несмотря на опасения, что поездки в Магистериум ей не разрешат, Эш всё же не решился ссориться с лордом Джагсом и магистром Айвори, и Татьяна вздохнула с облегчением. Лазейка найдена.

— Почему вы от меня прячетесь?

Его Светлость замер у входа в библиотеку и, окинув Таню ленивым взглядом, сделал шаг вперёд, тихонько прикрыв за собой дверь. Неспешные движения, уверенные в себе, сильное гибкое тело воина, она даже в эту минуту немного залюбовалась Эшем. Интересно, с чего он так решил? Прячется, выдумал тоже! Просто последние три дня она провела за поиском необходимой информации. Но вот то, что он заметил её занятость, с одной стороны грело душу — значит, возможно, не безразлична ему, а с другой наводило на мысль о слежке. Что не может быть хорошо.

— Прячусь? А у меня есть для этого причина? — Таня удивлённо распахнула глаза и с самым невинным видом уставилась в лицо мужу. А пусть докажет, что это так. — у меня сейчас важное исследование. Я всё свое время провожу либо здесь, либо в лаборатории. Если не верите — можете у магистра Айвори удостовериться.

— А у меня есть такая необходимость? — внимательно глядя на Таня, поинтересовался Эш, и тут же уточнил: — спрашивать. Я хотел бы с вами, Тьяна, поговорить. Совсем недавно я кое-что вспомнил и у меня возникло несколько вопросов. И я хочу на них получить ответы. Присядьте.

— Память возвращается?

Татьяна от неожиданности растерялась. Она не ослышалась, память начала восстанавливаться? У неё есть надежда? Это же здорово! Она так обрадовалась, что не удержалась, попыталась обнять, заглянуть в глаза, потянуться за поцелуем, почувствовать поддержку и участие. В последнее время Татьянин эмоциональный фон стал нестабильным. Время от времени нападала беспричинная плаксивость. И есть хотелось постоянно. Довольно странное состояние для первых недель беременности.

— И не страшно, что я всё вспомню? — усмехнулся Экшворд, наклоняясь над потянувшейся к нему Таней, и осторожно, коротко коснулся твёрдыми уверенными губами ее полуоткрытых губ, время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть ей в глаза. Она затрепетала от нахлынувших на неё эмоций, по венам хлынула лава вместо крови, дыхание перехватило, руки поневоле вцепились в ткань его рубашки, а затем обняли за шею, вынуждая их стать ещё ближе. Это было так сладко и больно одновременно. И так быстро закончилось. Он с силой прижал её к себе, и тут же резко оттолкнул.

— Держите себя в руках, — Эш, тяжело дыша, отошёл в сторону. — Даже девки из греховного квартала так нагло на мужчин не набрасываются.

— Предпочитаете продажную любовь искреннему чувству? Чувствуется богатый опыт хождения по этим самым девкам. Продолжайте, Ваша Светлость. Только знаете поговорку: как аукнется — так и откликнется? А вопросы свои задавайте рейну Янгу. Он побольше многих обо всём знает. Счастливо оставаться!

Таня не стала ждать ответа, молча развернулась и ушла. В память врезалась замершая у стола фигура герцога, он замер, вцепившись обеими руками столешницу. Задерживать её Экшворд не стал. Оно и к лучшему, иначе нарвался бы на ответную грубость.

— Зачем он так с ней? — пока бежала к себе, к глазам подкатили, готовые пролиться, слёзы, а сердце зашлось от боли. Ну уж нет! Она не станет плакать. И больше не сделает ни шагу навстречу. — Чем я заслужила?

К себе Татьяна прибежала с покрасневшими глазами и мокрым от слёз лицом. Себя было жалко. А с другой стороны, кто её толкал под руку лезть к нему с объятиями и поцелуями? Обрадовалась, что он вспомнил какую-то мелочь? Надеялась на пробудившееся ответное чувство? А было ли оно? Ты теперь, Татьяна, не одна, и думать должна не только о себе. Вот и думай. И пора уже избавляться от наивной надежды вернуть утраченное.

— Что произошло, леди? — наводившая порядок в гардеробе Наяна, даже замерла от удивления. Таня всегда старалась держать эмоции под контролем. Бывали моменты, когда она срывалась, но именно, что бывали. — Я могу чем-нибудь для вас сделать?

— Прости, Наяна. Но мне никто не в силах помочь, — и зарыдала с новой силой. Маленькая, сильная ладошка камеристки легко коснулась её волос, выражая сочувствие.

— Потерпите немного, миледи, — утешающе проговорила Наяна. — Господин всё вспомнит, и всё будет по-старому.

— По-старому никогда не будет, — всхлипывая прошептала Таня. Слова полились помимо воли, она, поминутно утирая текущие слезы, рассказала Наяне о своих бедах. О всё забывшем муже, его глупой ревности и собственной беременности. Постепенно за разговором выяснилось, что большинство слуг очень Тане сочувствует, но не рискует вмешиваться. Все были свидетелями её самоотверженному поступку по спасению Экшворда, видели её заботу о ребенке, и спокойный, ровный характер.

— Вы, госпожа, только скажите. Я для вас всё сделаю, — успокаивающе похлопала её по руке Наяна.

— Всё не нужно, мне достаточно твоего участия и заботы.

Таня благодарно улыбнулась этой милой девушке, уже неоднократно доказывающей ей свою преданность.

— Наяна, если я соберусь покинуть этот дом, ты останешься здесь или поедешь со мной?

— С вами, леди Тьяна. А куда?

— На юг. К морю. Очень хочу искупаться в морской воде. Говорят, на побережье, около Нариньики можно приобрести симпатичный розовый жемчуг. Никогда такого не видела.

— Вот и съездите. А я с вами, — Наяна успокаивающе похлопала Таню по руке. — Там и климат мягче, и для маленького полезнее.

— Наяна, ты просто чудо! Чтобы я без тебя делала?

— Сидели бы букой, били посуду и с тоской смотрели в окно.

— Я никогда не бью посуду.

— Ну, покричали бы, — смеясь фыркнула девушка, помогая своей хозяйке подготовиться ко сну.

Так за разговорами и выяснилось, что в доме имеется сеть тайных ходов, один из которых ведёт наружу. Ход заканчивался во дворе одного небольшого домика. В сарайчике.

— Откуда ты всё это знаешь? — поинтересовалась Таня у зардевшейся Наяны.

— Нашла однажды. Маленькая ещё была и, пока мать работала на кухне, часто пробиралась на хозяйское крыло и играла. А, чтобы меня не смогли отыскать, и не попастись кому-нибудь на глаза — пряталась. Вот тогда и нашла один лаз, а потом уж обследовала и остальное.

Вот так внезапно у Татьяны появилась возможность тайком покидать дом. А свобода, даже вот такая ограниченная, позволила немного расслабиться и вздохнуть от облегчения. Юриста Татьяне порекомендовал наставник. Стоило лишь рассказать о своем маленьком бизнесе с книжками и игрушками. И отговорку она нашла подходящую, отчего не стала обращаться за помощью к мужу. Не хочет отвлекать его от забот, связанных с покушением на него, да и память так и не вернулась в полной мере. Так что, она как-нибудь сама. Всё сама.

Постепенно начала вырисовываться картина будущей жизни. От Эша она уйдет, но не как побитая собака, поджав от страха хвост — уйдёт достойно, без скандалов и драм. Соберет вещички и свалит. По-английски, не прощаясь. Хватит с них прощального письма. Уедет туда, где её никто не станет искать. Хочешь спрятать вещь? Положи её на видное место. Прописная истина.

Рейн Иверс, с которым её познакомил наставник, рьяно схватился за предложенное дело. Даже составил исковое заявление о разводе. От имени Экшворда. Татьяне оставалось только его подписать и подкинуть герцогу. А дальше?

Она отправится путешествовать. По городам. В комфортабельной карете и с сопровождением. Герцогской карете. Которая у Экшворда просто замечательная. Вот её — то Татьяна и использует по назначению. Кое-кто очень хитрый, кажется, сам себя перехитрил. А вовремя подслушанный разговор внёс в составленный ею план существенные коррективы. Она сперва думала поступить иначе.

Произошло это совершенно случайно. Наяна показывала Тане один из тайных переходов, идущий мимо кабинет Экшворда и примыкающей к нему гостиной. В которой сидели трое и обсуждали планы на будущее:

— Сына на время придётся увезти в безопасное место. Оставлять ребенка здесь не самая лучшая идея. Но я совсем не уверен, что он спокойно перенесёт дорогу.

— Амулет сна, игрушки. Нянька у мальчика хорошая, ничего страшного. Пять дней пути всего. Это немного.

Первый голос принадлежал Эшу, а вот второй оказался незнаком. Третьим в этой компании был Янг. Именно он задал касающийся её вопрос.

— Рей, ты поставишь жену в известность о готовящейся поездке? Она же привязана к мальчику и захочет отправиться следом.

— Нет, ничего рассказывать я Тьяне не собираюсь. Пока не буду уверен в её полной непричастности. Она должна будет остаться здесь, в доме. А домашним о переезде Рэма под присмотр моей матери нужно будет сообщить в самый последний момент.

— Хотел бы я посмотреть, как ты это своей леди сообщишь, особенно, что лишишь её общения с ребенком, — хохотнул Янг. — Леди Тьяна у нас дама порывистая, порвёт тебя на мелкие клочки, что делать будешь?

И две доморощенные «шпионки» замерли у стенки, ловя каждое слово. И потом долго стояли, молча переглядываясь между собой.

— Вот же гад! — тихо прошипела Татьяна, прожигая гневным взглядом расслабленно развалившегося на небольшом диванчике Эша. Смотровое окошко оказалось совсем небольшим.

День отъезда неумолимо приближался. Прощальное письмо составлено, и не одно. Куплен специальный, блокирующий магию браслет. Как говорится, на каждый хитрый болт с левой резьбой, найдется своя крутая гайка. А любую магическую метку можно было замаскировать специальным амулетом.

«— Ваша Светлость. Вы так старательно убивали во мне любовь к своей особе, что достигли желаемого. Я уезжаю. Наш брак оказался ошибкой. Когда-то вы пеняли мне за то, что я не верю в людей, не верю в любовь мужчины к женщине. Но оказалась права я, а не вы. Любви нет. Она миф, эфемерное видение. Любовь — выдумка. Есть лишь кратковременная страсть, исчезающая дымкой, растворяющаяся в иных чувствах и эмоциях. Я поверила вам, поверила в ваше доброе ко мне расположение, в ваши чувства. И ошиблась. Поделом.

Я покидаю вас с тяжелой душой. Но я вырву из сердца возникшую к вам привязанность. Прощайте. Не ищите. Мой юрист составил исковое заявление о разводе. Я его подписала. Вам осталось только вписать причины нашего развода и поставить свою подпись. На ваше имущество я не претендую, но хотела бы оставить за собой право видеться с Рэмом.

Не ваша фея.»

Второе послание было адресовано Даниэлю.

«Я уезжаю навсегда. Оставаться рядом с таким вот Эшем нет никакой возможности. Иногда мне кажется, что те несколько седмиц нашего счастья никогда не существовали, они просто мне приснились. На днях Эш заявил, что не собирается воспитывать бастарда своего брата. Для меня это прозвучало оскорблением. Тебе лучше, чем кому-либо известно, что между нами ничего не было. Да и быть не могло. А наши дружеские отношения совсем не повод для беспричинной ревности. Обидно, что твой брат не захотел меня даже выслушать. Осудил заочно и приговорил. Там, где нет доверия, не может быть счастливой жизни….

Теперь, относительно известного дела. Я уже говорила ранее, что искать нужно или кому выгодно, или того, кто задался целью отомстить. Не так давно я просматривала семейные хроники и нашла упоминание одного крайне некрасивого дела. За давностью лет история уже позабылась, но тем не менее… Дуэль… граф Каэтано… ваш дед. Стоило бы проверить эту версию, но у меня нет такой возможности, а Эш… я так и не смогла ему об этом рассказать. Всякий раз, когда мы остаемся наедине, всё заканчивается оскорблениями и ссорой. Я так не могу.

P. S. Дан, ты уже большой мальчик, сам разберёшься со всем тем, о чём я тебе написала. Только будь острожен. Прощай.»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Утро в городском доме герцогов Экшвордов выдалось беспокойным. Слухи о предстоящем отъезде наследника всё-таки просочились, и вовсю циркулировали среди прислуги. Обсуждалось не только куда отвезут мальчика, но и покинет ли вместе с ним дом, попавшая в немилость, жена герцога. Большинство склонялись тому, что Рейгар её отошлет от себя подальше, уж больно леди оказалась своенравна и строптива. Эти сплетни вполне устраивали Рейгара Экшворда. Потому что работали ему на пользу. Так, поставленная на недруга ловушка, постепенно обрастала правдоподобными деталями.

Единственным слабым местом в задуманном плане была сама Тьяна. Слишком часто Экшворд ловил себя на мысли, что совершает ошибку. Снова и снова. Она, такая открытая внешне — все мысли и эмоции Тьяны написаны у неё на лице крупными литерами. Такая прямолинейная, решительная, желанная….

Приходилось пересиливать себя и играть роль заправского мерзавца, чтобы у Тьяны не возникло в этом даже тени сомнений, а потом ругать себя последними словами. И кто же он после этого?

Память к Сумеречному герцогу возвращалась какими-то урывками, но даже, если бы она вообще не вернулась и, чтобы там не говорил План, Рейгар хорошо знал себя. Он никогда бы не связал свою жизнь с недостойной женщиной. Когда всё это закончится, ему придётся долго просить прощения, особенно за сегодняшнее утро.

О чём он думал, когда отдавал распоряжение закрыть на замок дверь в покои жены? Всего лишь о том, чтобы Тьяна случайно не столкнулась с подставной герцогиней Экшворд. Амулеты личины были надеты на двух, специально подготовленных сыграть предназначенные им роли, воинов из числа местного гарнизона. Для всех остальных в доме, его сын вместе с женой должны были отправиться на юг, погостить у вдовствующей герцогини Экшворд, бабушки маленького Рэма. Его собственный двойник тоже вскоре покинет этот дом и отправится в Риверстон. И графу Каэтано придётся сделать свой выбор — погнаться за герцогиней с ребенком или ударить по Экшворду.

А Тьяна? Он сам ей всё объяснит, но чуть позже. На душе было тревожно. Начать с того, что с самого утра всё пошло не совсем так, как задумывалось. Никто не ожидал, что миледи на рассвете захочет покинуть свою комнату, и ему придётся долго увещевать рассерженную женщину, уговаривая не поднимать шум.

Сердитая, с растрёпанной косой и гневно сверкающими глазами, она была чудо как хороша. Тонкие пальчики теребили ворот домашнего платья, щеки окрасились лёгким румянцем. Захотелось подойти, прижать к себе и не отпускать. Он даже сделал шаг навстречу.

— Почему меня заперли?

— Для вашего же блага, леди. Будьте добры, не нужно шуметь и скандалить. Потерпите немножко и я всё вам объясню. Сегодня же.

— Я хочу увидеть Рэма.

— Он спит под присмотром Рины. Вы его разбудите.

— Лжёте! — гневно вскинулась Тьяна. — Вы собираетесь его увезти отсюда!

— Собираюсь, — не стал отказываться он. — У слуг слишком длинные языки, как я погляжу. А вы, миледи, вместо того, чтобы прислушиваться к сплетням, распространяемым прислугой, могли бы спросить напрямую у меня. Я собираюсь увезти сына из этого дома. Вы можете поехать вместе с ним, если захотите.

— Что? Когда?

Тьяна явно была сбита с толку и растеряна таким ответом. Неужели решила, что он лишит её общения с сыном? Он уже понял всю ошибочность этого шага. Достаточно было увидеть заплаканное личико малыша. За последнее время он многое понял и осознал. Слишком многое.

— Завтра.

— Ваша Светлость, — заглянувший в комнату слуга, сверкнул любопытным взглядом в их сторону. — Вас просят спуститься во двор. Прибыли воины сопровождения.

— Ступай вниз, передай, я сейчас буду.

— Лжец! — гневно прошипела Тьяна, скрывшись за дверью умывальной комнаты.

Не поверила, а он, признаться, слегка обрадовался, что неприятный разговор ненадолго откладывается. Вышел из комнаты и снова запер за собой дверь, распорядившись телохранителю присматривать за леди.

Он и присматривал. Леди шуметь перестала, в дверь больше не стучала, только ругалась сперва не очень громко, а после и вовсе затихла. Охранник решил, что она прилегла отдохнуть. И только спустя несколько часов обнаружилась её пропажа.

Операция по выведению недруга на чистую воду планировалась очень тщательно. Граф Каэтано не должен был заподозрить подвоха. Учитывалось всё, и присутствие в доме неизвестного наблюдателя, а в том, что он есть, План был совершенно уверен. Впрочем, Экшворд был с ним полностью согласен. Давно нужно было со всем этим разобраться.

— Ваша Светлость! — кабинет герцога ворвался взволнованный охранник.

— Двери в комнату миледи заперты. Мы не можем открыть.

— Я их сам запер на замок, болван! — рявкнул Рейгар, просверливая воина негодующим взглядом.

— Изнутри! Они заперты изнутри, — выдохнул охранник, растеряно глядя, то на своего господина, то на присутствующего в кабинете лорда Даниэля.

— А вот и то, что уже давно должно было случиться, — невозмутимо резюмировал Дан, гневно поглядывая на перебирающего за столом документы брата.

— Заткнись! Ничего не говори! — мрачно зыркнул в его сторону Экшворд и настолько быстро выскочил наружу, что охранник еле успел посторониться.

— Я совсем не удивлюсь, если Тьяна от тебя ушла. Я бы сбежал не оглядываясь. Погоди, не торопись, если дверь заперта изнутри, может она спит?

Донеслось вдогонку до бегущего Эша.

— Спит так крепко, что не слышала шума и стука в дверь? А, если её там нет? Или её похитили?

— Или она сама от тебя унесла ноги. Знаешь ли, братец, в последнее время ты был невыносим, даже для меня.

К покоям герцогини они прибежали минут за пять. Рейгар ни мгновения не задумываясь, одним ударом вынес дверь. А потом они дружно заглянули в обуглившийся проход. В гостиной было пусто. Как и в остальных комнатах.

— Никого, странно… — Дан прошёлся по спальне Тани, заглянул в гардероб, посмотрел на ровные ряды висящих там платьев. — Хм… Вроде ничего не пропало. Эй, кто-нибудь, камеристку Её Светлости сюда! Пусть скажет, что из вещей пропало.

— Её нигде нет, — запыхавшийся слуга, испуганно замер под бешеным взглядом герцога и недовольным лорда Даниэля.

— Обыскать всё. Проверить её комнату, все вещи. Опросить всех, кто с Наяной общался!

— Ваша Светлость, посмотрите на это, — один из осматривавших покои воинов протянул Экшворду два конверта.

— Что это?

— Адресовано вам и лорду Даниэлю.

Экшворд в нетерпении схватил протянутое ему письмо и тут же его вскрыл.

«Ваша Светлость. Вы так старательно убивали во мне любовь к своей особе, что достигли желаемого. Я уезжаю. Наш брак оказался ошибкой…»

Кулак с сжатым в нём посланием полетел в стоявший неподалёку столик и расколол его на две части.

— Эш, ты что творишь? — встрепенулся Даниэль, с недовольством глядя, на замершего над раскуроченной мебелью Рейгара.

— Как она обнаружила потайной ход? Ты показал?

— Сдурел? С чего бы мне это делать?

— С того, что Тьяна тебе нравится! Вы встречались тайком, да, братец? Арианы тебе показалось мало?

В сторону растерянного Дана полетел кулак и два высокородных лорда сцепившись, покатились по полу, непрестанно нанося друг другу удары.

— А я и не отказываюсь, — пропыхтел Даниэль, умело уворачиваясь от захвата Рея. — Нравится! Вот только ей не нравлюсь я. Как бы я из кожи не выворачивался, но смотрит она на тебя, и хочет тоже тебя. А я так… глупый мальчишка…

Это было сказано с такой горечью, что Экшворд просто замер, недоверчиво глядя на брата и позволяя тому вцепиться себе в ворот рубашки.

— Ты просто ревнивый идиот, Рей, — ничего не замечая, продолжил трясти брата Даниэль. — Если бы на меня так смотрели, как на тебя… таким взглядом, несмотря на твою покарябанную рожу. Знаешь, как я тебе завидовал? А ты ничего не видел, придурок! Да она тебе жизнь спасла. Если бы не она… Ты умирал, Рей… а я… я внезапно понял, что ничего не успеваю сделать, и никто бы не успел… А Тьяна… она что-то сделала, и ты начал дышать. И плакала.

Даниэль внезапно осознал, что Рей перестал сопротивляться и внимательно его слушает, запустил руку во внутренний карман камзола, и вытянул на свет синюю капельку незнакомого амулета.

— На, сам посмотри.

— Что это? Хочешь удивить меня ярмарочным амулетом для легковерных дураков? — недоверчиво фыркнул Рейгар.

— Это новая модель со звуком. В Магистериуме теперь такие в качестве учебного пособия используют. А у тебя мозги отказали после отравления.

Над сжатой в кулак, с разбитыми костяшками, рукой младшего Экшворда возникло небольшое, но довольно чёткое изображение Тьяны, сидящей на коленях перед упавшим на пол Эшем. Было видно, что он задыхается и синеет. Растерянная, испуганная, она пыталась облегчить его состояние, и ничего не выходило. Потом она на мгновение замерла, и вдруг всё изменилось. Движения стали чёткими, уверенными. Словно её кто-то подменил.

«Быстро, в мою комнату! Там ларец с лекарствами. Срочно сюда, и пошлите за лекарем. За магистром Айвори. Он мой наставник и хороший целитель.

— Ты не смеешь умирать, Эш! Слышишь меня? Ты клялся быть рядом в любой ситуации. Не смей умирать!

А после, подняв голову вверх, к видневшемуся в оконном проёме небу, закричала:

— Какая же ты сволочь, судьба. Или кто там, меня сюда закинул? Ненавижу! Вам мало моей разбитой жизни там? Мало, да? Мне нужно было сдохнуть, а потом получив второй шанс, поверить в то, что для меня счастье возможно, и опять всё вдребезги! За что? Что я делаю не так? Не отдам, слышите? Кто бы вы ни были!

— Доволен? — скривился Дан, не отводя от брата обвиняющего взгляда. — Пока ты был в беспамятстве, Тьяна от твоей кровати ни на шаг не отходила. Отпаивала лекарственные настоями, сбивала жар. А потом ты пришёл в себя и… отблагодарил.

— Дан…

— Ты кому-нибудь веришь, Рей? — устало поднимаясь, произнёс Даниэль и, забрав амулет, сутулясь направился к выходу.

Поиски, проведённые по распоряжению Экшворда, нужного результата не принесли. Всё, что удалось выяснить, так это о встречах Наяны с молодым человеком, которого она называла женихом. Ни, кто он, ни его имя, узнать не удалось.

* * *

Выехавший из Митавы утром этого же дня обоз, в дороге пересёкся с одним небольшим отрядом наёмников, сопровождавших скромную дорожную карету, тоже следовавшую в южном направлении. Простенький экипаж, без гербов на дверцах и остальных излишеств в виде резьбы и позолоты, видимо принадлежал кому-то из горожан или небогатого дворянства. Десяток воинов-наёмников, нанятых для охраны, невозмутимо пылили следом за неспешно катившейся каретой.

Кто бы не ехал в этой карете, он не очень-то и торопился, предпочитая следовать за хорошо охраняемым обозом. Подозрение такое поведение не вызывало, так как часто одиночные путешественники, в целях безопасности, сбивались в группы и предпочитали продвигаться по дорогам страны именно так.

Иное дело — присутствие неподалеку посторонних вызвало неудовольствие командира охраны Экшворда. Поэтому, очень скоро в сторону чужой кареты направились двое воинов из охранения обоза с вопросом: «кто такие и куда путь держите»?

— На юг, к морю, — улыбнулась молодая девушка, выглянувшая в приоткрывшееся окошко. — Сами видите, охрана у меня не велика, нельзя ли присоединиться к вам в этом путешествии, если, разумеется, нам будет по пути?

Внутри экипажа, благодаря специальным амулетам, царила прохлада. А экипаж, такой невзрачный снаружи, внутри оказался очень неплохо подготовлен к длительным поездкам. Всё это очень быстро было подмечено охранниками Экшворда.

— Нужно спросить командира, — пробасил один из воинов и развернув скакуна, умчался в обратном направление. Однако План Янг, лично взявший на себя руководство операцией, вовсе не жаждал иметь в балласт в виде случайных людей, пусть и собравшихся ехать в том же направлении.

— Рейна, я вам настоятельно рекомендую путешествовать самостоятельно, — голос сыщика, которого Татьяна ну никак не ожидала услышать, просто ввёл её в ступор. Даже речь едва не отнялась.

— Ээээ, видите ли, — голос она по возможности попыталась сделать ниже и более глухим, при этом накинула на голову капюшон плаща и старательно отворачивалась в сторону. — Я не могу ехать быстрее, здоровье не позволяет.

— Держитесь подальше! — чуть ли не рявкнул Янг, быстро отворачиваясь и отъезжая в сторону.

«Не узнал», — облегчённо выдохнула Таня, сползая, как желе, вниз по сиденью кареты.

— Леди, откуда он здесь взялся? — Наяна была удивлена появлением Янга не меньше своей госпожи. И точно также испуганно прятала лицо, больше не решаясь выглядывать даже в окошко.

— Позови кого-нибудь из парней, Наяна. Нужно кое-что им сказать.

А потом она распорядилась прислушаться к пожеланию Янга и действительно постараться держаться в отдалении.

— Наяна, ну посуди сама, их маршрут нам известен. Будем просто не торопясь ехать в том же направлении. Это лучше, чем с Янгом в компании.

— Наверное, вы правы, леди.

Это небольшое происшествие и предрешило все дальнейшие действия, как Татьяны, так и Плана Янга. Таня решила не искушать судьбы ещё одной встречей с сыщиком и отдала распоряжение слегка ускориться. В любом случае, конечная цель путешествия ей известна. Они просто поедут немного быстрее, так, чтобы не мозолить Янгу глаза. И ей спокойнее будет, если что.

Те несколько часов, что они до этого следовали за герцогской каретой, позволили увериться, что с малышом всё в порядке. Ребёнок капризничал, вынуждая делать частые остановки. Тане показалась даже, что она слышала детский плач. Что было совсем не удивительно, не всякий взрослый может выдержать дальнюю дорогу, а тут маленький человечек, едва начавший познавать мир.

Ближе к вечеру следующего дня они всё-таки нарвались на разбойников. Для Тани всё оказалось внезапным и неожиданным. Сидя внутри кареты, Таня не видела происходящего, но зато хорошо слышала крики и звон оружия.

Почему-то в памяти всплыло то первое нападение, пережитое ещё Талиной. Ей раньше казалось, что всё уже забылось, стёрлось из воспоминаний, но…нет.

Воспоминания о прошлом накатило волной неконтролируемого ужаса, Татьяна замерла, не в силах сделать ни шагу. Хотелось сжаться в компактный такой комочек и залезть в самую маленькую щелочку. И чтобы никто не нашёл.

Наяна попыталась выбраться наружу, даже дверку кареты приоткрыла.

— Госпожа, на нас напали. Сброд какой-то. Давайте спрячемся в кустах у дороги.

— Сиди тихо, ещё нарвешься на кого, — шикнула на неё Татьяна, приготовившись в случае чего дать отпор. «Вот и пригодился купленный арбалет», — мысленно похвалила саму себя за предусмотрительность, укладывая болт на ложе оружия и нацеливая его в сторону дверцы.

Минут через пять Наяна всё же не усидела и решила выглянуть наружу, едва не словив случайную стрелу. Девушка, заскулив от страха, сползла на пол и попыталась забиться под сиденье.

В этот момент кто-то попытался открыть дверку кареты, и совершенно не ожидавшая этого Таня, просто нажала на спусковой рычаг, а после, словно в замедленной съемке наблюдала, как пущенный болт с силой врезается прямо в середину лба какого-то лохматого мужика. Мужик завалился на спину, но в туже секунду на его месте появился другой, и не успела Таня и ахнуть, как оказалась вытащена за косу из кареты.

— Эй, бросайте оружие или я вашу ледю сейчас прирежу!

Для Тани это всё показалось ожившим наяву кошмаром, которому нет конца. Было страшно, и единственное желание — выжить.

Что должен чувствовать человек, которому к горлу приставили острозаточенное лезвие? Говорят, эти мгновения перед глазами проносится вся твоя жизнь, каждый её миг, значимые события и дорогие лица. Ты вдруг понимаешь, что завтра может и не быть, что от Вечности тебя отделяет всего лишь воля твоего убийцы.

Таня чувствовала только охвативший её ужас. Что-то огромное, недовольное шевельнулось в груди. Она почувствовало давление и жжение одновременно. Её, словно распирало изнутри. На мгновение в глазах потемнело. Таня попыталась сфокусировать взгляд на происходящем вокруг. Охрана замерла, насторожено поглядывая в Танину сторону и явно не зная, как поступить.

И её словно прорвало:

— Да, чтобы вы всё сдохли!

И отпустив накопившую силу на волю, чувствуя, как её омывает водный поток, тянет куда-то, несёт прочь, подальше от людей, там, где покой и безопасность.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Силы сошедшихся в поединке мужчин оказались примерно равны. Примерно, потому что один из противников был моложе и более выносливее, но за плечами второго стояли опыт и умение использовать малейшую слабину соперника. Вот только в бою сошлись не просто соперники, а непримиримые враги, и закончиться он мог лишь смертью одного из них. Только так.

Экшворд встретил удар Каэтано на лезвие своего клинка и умудрился его оттолкнуть, вот только воспользоваться этим и атаковать не вышло. Резкая боль, охватившая словно обручем, запястье левой руки, вынудила его выронить дагу и возмущённо зашипеть. Недруг тут же воспользовался заминкой Эша, чтобы перейти в наступление. Удар, уход в глухую защиту, противник снова насел, не желая давать времени на передышку.

Эш только зубы стиснул в ответ на попытку графа его прирезать. Силён, нечего сказать. И опытен, как старый змей. Одна надежда — измотать физически или вывести из себя, чтобы начал совершать ошибки. Знать бы ещё, где у этой змеюки слабое место?

— Я знаю обо всех твоих делишках, Каэтано. Только не понимаю почему? — с трудом переведя дыхание, поинтересовался Эш. — Богат, знатен, дочка-красавица, чего тебе ещё не хватало? Зачем тебе это было нужно?

— Зачем? — некрасиво взвизгнул граф, с ненавистью глядя на Экшворда. — На твоём месте должен быть я! И титул, и земли мои по праву рождения! Мои! Мою мать выставили виновной в измене, когда её вины в том не было. Насилие ничем нельзя оправдать.

— А было ли оно? — усмехнулся Экшворд, желая ещё больше вывести противника из себя и вынудить совершить ошибку. — Я слышал иное. Леди Аурика, по слухам, проходу моему деду не давала. Какой дурак откажется от лакомого кусочка, так настойчиво предлагаемого? Тем более, что мой дед у твоей матушки был далеко не единственный любовник, и даже не в первом десятке, — и увидев, какой ненавистью полыхнули глаза графа, продолжил уже более уверенно:

— Мне непонятно иное. Ты, предполагая наше возможное родство, попытался уложить свою дочку в постель к моему брату. Зачем?

— Не твоё дело!

— А чем перед тобой и Аквикой провинилась моя жена, что вы решили от неё избавиться?

— Которая, первая или вторая? — издевательски поинтересовался Каэтано, кивая на всё ещё ноющее левое запястье Эша. — Ты же теперь, как я понимаю, дважды вдовец.

И совершенно не ожидал взрыва ярости, охватившей герцога. Который внезапно, совершенно наплевав на собственную жизнь, сделал почти невероятное — нанёс смертельный удар. Экшворд вывернулся из захвата графа, и умудрился нанести удар, по открывшемуся от неожиданности противнику, вкладывая в это действие не только оставшиеся силы и ненависть, но и магически сжигая все защитные амулеты Каэтано.

Лезвие клинка вошло точненько в сердце, обрывая жизнь давнего врага. Однако богиня Судьбы помогав в большом, не могла не напакостить в малом. Вонзившийся чуть ниже рёбер меч графа, лишил последнего остатка сил. Эш только удивлённо вздрогнул, чувствуя болезненный укол и сильнейшую слабость, навалившуюся следом.

— Рей! — заорал Даниэль, бросаясь к покачнувшемуся Экшворду, и едва успел подхватить того буквально за мгновение до падения наземь. — Ты ранен?

— Пустяки, — еле слышно прошелестел тот в ответ. — Царапина. Сама пройдёт. Дан… Тьяна… она умирает. Я чувствую, как из меня тянет энергию, и рука болит. Вот… смотри.

Экшворд с трудом приподнял левую руку и показал запястье, где вместо яркой, чётко видимой супружеской метки, сейчас проступали едва заметные линии морозного узора. Совсем иного, не похожего на прежний. Даниэль вгляделся в белоснежные линии, почти неразличимые на фоне такой же, буквально на глазах бледнеющей кожи, ругнулся и крикнул позвать целителя. Рана, которую Эш в пылу поединка обозвал царапиной, на самом деле оказалось намного глубже и серьёзней. А стремительная потеря крови могла закончиться для Сумеречного герцога совсем плачевно.

Волны ласково омывали тело, тёплая вода баюкала, ластилась к ней, словно котенок, обнимала и защищала. Море с шумом выплёскивалось на берег, шуршало галькой, оставляя на берегу неугомонных крабов. Сказочное место. А Таня так давно не отдыхала на море, что просто не хотелось никуда отсюда уходить.

Солёный ветер на губах, крики чаек. Вот только одна самая упитанная и наглая решила познакомиться поближе. Она спланировала Тане чуть ли не на голову, блеснув при этом ярко-зелёным глазом. «Странная чайка», — мелькнула на задворках сознания мысль.

— Сама ты странная, — вполне внятно ответила ей нахохлившаяся чайка. Птица всё норовила подобраться поближе, заглянуть в глаза. «Выклевать хочет», — снова шевельнулась ленивая мысль в голове.

— Дурра! Дуррра! — зашумела чайка, увеличиваясь в размерах и превращаясь в ту самую ведьму, к которой бабка водила Талину за защитным амулетом. Только на этот раз ведьма, а Таня ничуть не сомневалась, что это именно она и есть, уж больно взгляд показался знакомый, выглядела совсем не старухой, а вполне ещё крепкой женщиной. — Ты, что творишь? Ещё немного так проваляешься и дар выгорит.

Женщина выглядела сердитой. Таня уже хотела было возразить, что раз она ей снится, то пусть сама не лезет и не мешает наслаждаться покоем. И вообще, не следует влезать в чужие сны и портить их своим присутствием. Возмущение прервала увесистая оплеуха по щеке:

— Ну, приходи в себя! Быстро! Ты сейчас растворишься в своей стихии. Хочешь погибнуть?

— Н-нет. Не бейте.

Но ведьма не слушала и трясла Таню, словно грушу до тех пор, пока та не стала вяло шевелиться. Слух уловил чей-то облегчённый вздох над головой. Потом да Таниного слуха донеслись причитания Наяны и чей-то низкий голос, успокаивающий девушку и убеждающий её, что с госпожой всё будет в полном порядке. Рейн Лорсен и не таких почти с того света возвращал, а уж только что инициированную магиню, как-нибудь спасёт.

— А, если не спасёт? — чуть слышно всхлипнула Наяна.

— Что ты, птичка, даже не сомневайся. Вон, глянь, твоя госпожа скоро придёт в себя, зашевелилась. Таня с большим трудом смогла приоткрыть глаза и сквозь частокол ресниц попыталась рассмотреть того, кто так небрежно её приводит в чувства. Оказалось, что один из наёмников, нанятых ею в охрану. Неподалёку маячила заплаканная Наяна и ещё один, совершенно незнакомый Татьяне человек. Выглядел он так, как в этом мире выглядят целители. И находилась она уже не посреди леса — мягкая кровать и, большая, хорошо освещённая комната.

Чего только не привидится на грани жизни и смерти?

— Кто вы? — с трудом смогла прошептать она. — Где я?

— В безопасности, леди Тьяна, — улыбнувшись просветила Таню служанка. — Вам стало плохо, и я попросила пригласить целителя.

— И совершенно верно сделали, — укоризненно глянув на Таню, сказал незнакомец. — В вашем состоянии такие потрясения могут плохо сказаться на ребёнке. Тем более, прохождение инициации. Скажите, отец вашего ребенка маг?

— Да, огненный.

— Хмм, — задумался мужчина, — а вы только сейчас инициировались, как маг воды. Как бы не случилось конфликта сил после. Дети обычно наследуют преимущественно, силу одного из родителей, того, кто сильнее. В вашем же случае, если ребенок наследовал силу отца, то ваша инициация, как водного мага, могла инициировать и его. Простите, я не представился, леди. Я местный целитель, рейн Лорсен. Вы сейчас в Лиске. Старом Лиске.

— Спасибо. Вы говорили про ребенка. Это опасно? — слова давались с большим трудом, но она всё же попыталась расспросить целителя о своём состоянии и всех возможных рисках для её малыша. Оказалось, самое опасное в данный момент, это её собственное состояние, которое может грозить ей выкидышем. В остальном же, как выразился рейн Лорсен: «будущее покажет».

— Вы едва не выгорели, леди. Разумеется, я сделал всё возможное, чтобы этого не случилось. Но вам стоит поберечься. Прежде всего, пару дней постельного режима, да и после никаких волнений. Вы, как мне сказали, направляетесь на юг, к морю? Вам будут полезны морские купания, но магией вовсю я вам категорически запрещаю пользоваться. Лучше всего завести себе ограничивающий браслет, чтобы магические выбросы не превышали определённую норму.

— Я поняла вас, рейн Лорсен. Благодарю за помощь.

Осмотрев свою пациентку ещё раз, целитель вскоре распрощался, оставив кучу рекомендаций. Самое главное в которых, как уяснила Таня, помимо слов «беречь себя», было пожелание купить специальный артефакт и найти наставника по водной магии. Придётся учиться пользоваться появившейся силой.

— Ах, леди Тьяна, — восхищённо делилась впечатлениями Наяна. — Это было нечто невероятное! У вас вдруг синим засияли глаза, а потом вы вся тоже засветились, и потом внезапно из-под земли ударили фонтаны воды. Все сразу стали мокрые- мокрые. И я тоже. Наша охрана быстро разогнала перетрухнувших нападавших, правда, кто-то был убит.

— Кто, Наяна? Кто был убит?

— Так разбойники, леди, — удивилась такой недогадливости служанка. — Кого ребята порубили, а двое на лёд напоролись.

— Лёд? — сил выяснять подробности просто уже не осталось, но к счастью, Наяна не стала томить Таню любопытством и, захлёбываясь от восторга при описании подробностей, очень быстро всё выложила:

— А потом Рик как замахнулся, разбойник отпрыгнул в сторону, а тут из-под земли вылез здоровый такой кусок льда, и бандита прямо насквозь. Фу!!!! Гадость такая! И тот гад, что вас схватил и ножом угрожал, его потом Мартел убил, а вы в лёд тело убитого замуровали. Никогда такого не видела!

— Я тоже, — согласилась с ней Таня, устало откидываясь на подушки. Снятая на постоялом дворе комната, оказалось вполне приличной на вид.

И на неделю можно было бы задержаться, беспокоило одно маленькое, но очень важное обстоятельство. Они опередили Янга на полдня, а это значит, что в любой момент на горизонте может нарисоваться сыщик. И тогда Тане мало не покажется. По всему выходило — задерживаться в этом городишке ей не стоило. Вот отлежится немного, в себя придёт. Всегда считала, что лучшим средством при болезни и усталости является здоровый сон. Она и намеревалась поспать, наказав Наяне разбудить часа через три-четыре. Самое то будет.

Сказано — сделано.

Когда-то магистр Айвори её учил готовить настойку для восстановления потери сил. И, если она не ошибалась, то небольшая бутылочка была прихвачена с собой в дорогу. На вкус — гадость редкостная, но полезная…

Татьяна попросила парочку своих охранников присмотреть за въездом в город герцогского обоза. По всему выходило, что он должен был вскоре появиться. Но они не появились ни в тот же день, ни на следующий. Душу начало грызть беспокойство, она уже стала сожалеть о собственном решении опередить Янга. Сиди теперь, думай, почему они задерживаются? Дорога-то одна, не обратно же повернули?

У кого бы узнать?

Помог случай. Через день в Лиске появился ормелийский купец, следующий из Митавы к побережью, чтобы сесть на корабль и добраться домой. Он-то и рассказал о встреченных им по пути в Лиск следах нападений на путешественников. Одно из них, вероятно, было тем, в которое попала сама Таня, а второе?

— Не знаю я точно, слышал только краем уха, что обоз был ненастоящий. Ловушка то была на бандитов. Уж не знаю, многих ли удалось выловить, но убитых там оказалось много. Командир их всё недоволен был, что главаря упустили. Награду обещал за поимку.

— Как ловушка?

— А вот так, леди, — мужчина только растерянно развёл руками. — За что купил, за то и продаю. Я слышал, вы собираетесь на юг? Я сам направляюсь в Атиену. Ежели нам по пути, ты вы, леди, могли бы отправиться в путь с нашим торговым обозом. Всё же, вместе поспокойнее будет.

— Я подумаю, рейн Алескер и вам о своём решении сообщу.

— Только не затягивайте с решением. Свои дела в этом городе я уже все завершил. Мы отправляемся завтра на рассвете.

К этому времени Таня чувствовала себя вполне сносно и уже вовсю передвигалась по городу в сопровождении пары охранников и служанки. Успела посетить местный рынок и королевскую почту.

«Дорогой наставник, ваша ученица оказалась такой дурой. Уж простите, но иначе я не могу сказать. Я попала в неприятную историю. Вот, кто бы мог такое предположить? У меня проснулась водная стихия. Случилось во время нападения шайки разбойников. Охрана бандитов разогнала, но я сильно испугалась и, как следствие, произошла инициация. Местный целитель посоветовал приобрести ограничитель магии. А я боюсь, не повредит ли это моему малышу? Сейчас мне просто жизненно необходим ваш совет, ваш жизненный опыт и житейская мудрость. Дорогой рейн Айвери, мне больше не к кому обратиться, и не кому довериться. Помогите! Тьяна.»

«Дорогая ученица. Пересылаю вам артефакт для связи. Активируйте его однократным нажатием на красный камень. Отключается сия вещица двойным нажатием. Жду более подробных известий. Магистр Айвори.»

Именно для связи с наставником Татьяна и решила наведать почту. Услуга эта была не дешевая и воспользоваться ею могли позволить себе не все. Специально разработанный для связи амулет переносил послание в точно такое же почтовое отделение в городе адресата. А дальше в дело вступали королевские почтальоны, разносившие послания по нужным адресам. Быстро и удобно. Послание доходило до адресата максимум за час.

Письмо ушло, а ответа всё не было. И час прошел, затем второй. Она уже собралась возвратиться в гостиницу, как был получен ответ. И вот у неё в руках небольшая прямоугольная коробочка. Одной стороны она всё оказалась испещрена непонятными значками, а с другой находился тот самый, активировавший амулет, камешек.

Обратно в гостиницу они добралась за считанные минуты, Наяна только головой покачала, увидев, как Таня, прижав к груди полученную посылку, скрылась в своей комнате. Девушка какое-то время бурчала вслед своей госпоже о необходимости поберечься. Ответом же было лишь насмешливое фырканье.

Таня, схватив полученное «сокровище» собиралась пообщаться с рейном Айвори, а не выслушивать нудные нотации собственной служанки. Поэтому захлопнула дверь прямо перед носом любопытствующей Наяны, услав ту в близлежащую кондитерскую за вкусненьким, сама же уселась за стол, положив перед собой «волшебную коробочку» и нажала камешек…

— Наставник…

— Рассказывай, девочка.

Сухими, скупыми фразами она обрисовала свою ситуацию. Рассказала и о нападении на её карету, и собственной «везучести».

— Что мне делать, наставник? Как управляться с новой стихией? Я же ничего не знаю и почти не умею, а вернуться в Митаву тоже не могу, да и не хочу сейчас…»

— Тьяна, не нужно было вам уезжать. Здесь я мог вам помочь с магией, а, впрочем…. Есть у меня для вас один вариант, не знаю, подойдёт ли он вам. Но всё же скажу. В Атиене живёт один хороший маг. Кроме того, что он замечательный целитель, ему ещё и стихия воды подвластна. Его имя Мэтиас Дэри. Я напишу рекомендательное письмо. Возможно он согласится ненадолго взять вас в ученицы. А там, через месяц, возможно и я к вам в гости соберусь. Примете?

— С радостью, наставник. И большое вам спасибо!

— Тьяна, амулет сохраните. Возможно ещё не раз понадобиться.

— Наставник, а по нему я могу только с вами связываться?

— К сожалению. Наши маги ведут работу в этом направлении. Но пока только вот так.

Атиена… Все дороги, похоже, ведут туда. Атиена — жемчужина на побережье южного моря. И крупный торговый порт, красивейший южный город. Место, куда многие уезжали отдохнуть. Город, где она приобрела себе новый дом и решила обосноваться надолго. А через не очень широкий пролив располагалась Ормелийская империя.

Предложение купца Таня приняла. В его словах звучала логика, вместе добираться до нужного места было действительно безопаснее. Купеческий обоз сопровождал большой отряд охраны. И именно это обстоятельство и стало последним аргументом в одолевавших Таню сомнениях. Безопасность.

Едва солнце показалось над горизонтом торговый обоз покинул Писк. Вместе с обозом в путь отправилась и Татьяна. Путешествовать, не в пример, стало веселее. Обоз за день делал в дороге пару остановок — самим передохнуть и подкрепиться, дать отдых животным. На стоянках люди вели себя очень расковано, смеялись, подшучивали друг над другом, делились дорожными байками и просто рассказами из жизни.

Таня пользовалась каждой минутой отдыха, покидала карету и бродила вокруг стоянки. Присматривалась к растущим растениям, пыталась идентифицировать их, сравнивая с сохранившимися в памяти картинками, разыскивая похожие на земные травки. Ну и собирала понемногу, делая небольшой запас. Насколько ей помнилась из бабкиной науки, разные травы в разное время собираются. Одни на рассвете, когда выпадает росса, другие на закате или во время цветения.

А ещё ей помнился чай, составляемый бабкой Талины собственноручно. Велидара собирала веточки трав вместе с ягодками, а после засушивала их. Вот представьте: листики черники, голубики, земляники и малины с ягодами. А, если добавить цветков липы и мёда, то чай из просто вкусного превратится ещё и в лечебный. Самое-то при простудах.

В Атиену они въехали к вечеру третьего дня. Своё новое жильё девушка решила не разыскивать на ночь глядя, и, как оказалось позднее, правильно сделала, решив временно остановиться на постоялом дворе. Где-то, неподалёку от Атиены жила и мать Экшворда — свекровь, с которой они так и не успели познакомиться. Поместье Экшвордов располагалось за городом, в тихом приятном местечке. Этакий хорошо защищённый райский уголок.

Наведаться в гости? Ну уж нет! Как-нибудь обойдёмся. Невестка для свекрови хороша только тогда, когда держится на расстоянии. Таня только хмыкнула про себя, вспомнив сколько анекдотов в её мире ходило про тёщ: и сколько про свекровей. А ведь по ядовитости и пакостничеству последние поизобретательней будут. Достаточно вспомнить собственную, ту, первую, земную. Переписка и не более! Этого будет достаточно.

Татьянин новый дом, по словам банковского служащего, оформлявшего документы купли-продажи, находился практически в городской черте, хоть и на самой окраине. Но его ещё предстояло найти, осмотреть и подготовить к жизни. А утро, вечера мудренее.

Подскочив на ноги почти на рассвете, Татьяна с трудом набралась терпения и подождала до завтрака. Потом, подробно расспросила владельца постоялого двора и велела заложить карету, отправившись в местное отделение банка, чтобы предоставить документы на дом. Само приобретение собиралась осмотреть чуть позже.

Но, как говорится, мы предполагаем, а вот боги…. У них, как известно, свои планы. Пока нашелся чиновник, отвечающий вот за такое имущество, потом пока сверили документы, отыскали ключи от ворот и дверей дома, наступило и время обеда. Рейн Герд пригласил свою клиентку отобедать, мотивируя тем, что до места добираться минут сорок, а там необходимо будет осмотреть Танины новые владения и дооформить документы. А это займёт много времени. Пришлось согласиться.

— Леди, вы правильно сделали, что наняли охрану, — одобрительно улыбнулся рейн Герд. — Конечно, у нас город спокойный, да и стражи свою службу знает, но порт… вы понимаете?

— Что вы хотите этим сказать, уважаемый рейн?

— Разные корабли заходят в порт, разные люди, а дом в пригороде. Я бы на вашем месте завел ещё и хороших собак для охраны. И обновил систему защиты.

— Можете порекомендовать нужных людей?

— Разумеется, леди.

Рекомендации рейн дал, однако воспользоваться ими Таня решила после того, как сама наведёт справки. Дом оказался не совсем таким, как она его представляла. Участок выглядел заброшенным: разросшийся сад полностью скрывал строение. На первый взгляд, единственным плюсом являлись неприступная ограда и крепкие ворота.

— Как долго здесь никто не живет?

— Да уж второй год будет, леди Тьяна.

почему, если это разумеется не секрет, дом так никто и не купил за это время? — поинтересовалась девушка, с подозрением оглядываясь по сторонам и отмечая такие мелочи, как некоторая удалённость от соседей и высокий скалистый берег. То есть, к морю спуститься и поплавать она не сможет.

— Не извольте беспокоится, леди, — заулыбался рейн Герд. — Обычное дело. Семья господина Лоуи долгое время надеялась, что сможет поправить своё положение через брак младшего сына. Но мальчишка сбежал, объявив, чтобы справлялись без него. Ушёл в море, потратив все свои небольшие сбережения на покупку товаров для продажи в Ормелийской империи. Да и сгинул без следа. Вот рейну Лоуи и пришлось продать часть своего имущества, чтобы расплатиться с долгами.

— А дом?

— Дом выставили на продажу всего месяц назад, и вы его тут же и купили. Место тут неплохое, но осторожность не помешает. У нас многие из тех, кто предпочитает жить вне города, нанимают охранников. И вам рекомендую от них не отказываться. Бережёного Единый бережет.

— Благодарю, рейн Герд, но может быть вы мне уже покажете, в каком состоянии сам дом?

Первое, что поразило Татьяну, это массивная входная дверь и скопившийся на крыльце мусор.

— Некому убирать, — тут же пояснил увиденное мужчина. — Здесь только сторож, да и тот, скорее всего где-нибудь бродит.

Сторож оказался на месте, только немного пьян. Впрочем, банковского служащего это нисколько не смутило. Пригрозив незадачливому работничку кулаком, рейн Герд бросился отпирать двери. Вышло у него это не сразу.

А потом был просторный холл со слоем пыли на полу. Их гулкие шаги слишком громко звучали в пустующем доме.

— Как видите, леди, тут необходимо всего лишь навести порядок и завести мебель, — оптимистично заявил мужчина.

— Всего лишь, — эхом отозвалась Таня, представляя, какая огромная работа ей предстоит. Видимо, придётся провести на постоялом дворе больше времени, чем она планировала изначально.

Поутру встал вопрос расчёта с наёмниками. Они свою задачу выполнили, доставили заказчицу к цели. Дальнейшее — уже не их забота. Вот только у их нанимательницы на это была своя точка зрения. Осмотрев дом, она решила не пренебрегать советом рейна Герда. Жить там в одиночку она бы не рискнула. Но, как нанять нужных людей самостоятельно, Таня понятия не имела.

Снова заниматься расспросами и положиться на чужие советы? Поэтому и обратилась к командиру собственной охраны с просьбой: или продлить срок их контракта, или помочь с наймом местных спецов. К счастью, парни не стали отказываться от предложения, и обговорив условия нового контракта, приступили к своей новой службе.

— Леди Тьяна, — тем же утром к ней с предложением подошла и Наяна. — Я тут разговорилась с местными служанками, надо вам девушек нанять для уборки дома.

— Может, ты заодно подскажешь и кого именно? — решила пошутить Таня, и очень удивилась, услышав от собственной камеристки:

— Может и подскажу. У горничной, что убирается на нашем этаже, есть младшая сестра. Девчонке семнадцать. Дина хотела её пристроить работать на постоялом дворе, но хозяин не взял. Сказал: «слишком красивая для того, чтобы шваброй орудовать», а ему неприятности не нужны. Но вы же можете взять девчонку к себе по дому убираться?

— Пожалуй, могу, — не стала сразу принимать решение Таня. — А готовить кто будет. Если бы не парни из охраны, мы бы и сами справились. Но тут уже придётся искать человека, а лучше женщину в возрасте.

— Найдём, — легкомысленно отмахнулась Наяна. — Первое время и я могу, а там присмотримся к кому-нибудь. Лучше давайте пройдёмся по лавкам и подберём подходящую мебель и амулеты.

— Относительно мебели я согласна, — хмыкнула Татьяна. — А вот с амулетами я бы не торопилась. Сперва с наставником свяжусь, расскажу о нашей поездке и доме и попрошу совета.

— Тогда я договорюсь с Диной, чтобы прислала сюда сестру, — заявила всем довольная Наяна. Дом ей понравился, как и город. Только люди, по её мнению, были слишком шумные и громкоголосые.

«Ох уж эти южане», — глубокомысленно заявляла Наяна каждый раз, когда они с Таней неподалёку слышали громкий местный говор.

О том, что происходит в Митаве Таня даже не догадывалась. Да и откуда бы ей знать, что во время неконтролируемого выброса магии, она неосознанно тянула силы из собственного мужа?

Прохождение магической инициации, разбудило спящую кровь прабабки Талины, и изменило вид магической метки. Даже о малыше Рэме вспоминалось уже не так часто. У Татьяны появились иные заботы, не оставляющие время на переживания. И она просто не знала за что ей хвататься в первую очередь.

Очередной суматошный день переходил в тревожную, полную будоражащих снов, ночь. И вот тогда… ей снились: зовущий маму мальчик вместе со своим отцом. Эша она отчего-то видела таким же, как и после отравления: мертвенная бледность, запавшие щёки и лихорадочный блеск глаз, в которых застыла безысходность.

"Это всего лишь нервы", — пыталась успокоить саму себя Татьяна. А душа ныла и тосковала от боли, не желая смиряться с потерей.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Собственно говоря, Таня местных артефакторов в любом случае собиралась посетить. В голове вот уже сутки крутилась пара интересных задумок, реализация которых могла бы существенно поправить её денежные дела. Хочешь хорошо жить — будешь крутиться, как белка в колесе.

А Таня прекрасно понимала, что ей теперь не только себя придётся обеспечивать. И мысли об ещё не рождённом, но уже любимом ребенке, заставляли шевелиться. Пока она ещё в состоянии чем-то заниматься, необходимо позаботиться о будущем. Ведь придёт время и живот на последних месяцах не даст ей возможности заниматься делами. А родится ребёнок и всё свободное время окажется посвящено ему.

Проблемные девяностые научили её не полагаться на авось: шила, вязала, выкручивалась, как могла. Нет денег на конфеты для детей — варила леденцы из сахара, не дали вовремя зарплату — бралась за подработки. Пусть мир здесь другой, но люди-то, в большинстве своём, очень похожи. А это значит, у них могут быть такие же желания, слабые и сильные стороны, схожие мечты. Имея развитую фантазию, желание и возможности некоторые свои задумки реализовать, можно неплохо развернуться. Впрочем, по порядку.

Кто из нас не играл в настольные игры в детстве? В тот же банальный «Морской бой», как это не удивительно для века засилья мобильников и интернета, двоечники до сих пор режутся на уроках. Дети, лишённые доступа к своим гаджетам, в поисках как убить время, могут стать весьма изобретательны.

А пазлы? Татьяна прекрасно помнила, с каким удовольствием её собственные дети их собирали. Если картинка была сложной, с большим количеством мелких деталей, то ей приходилось принимать участие. Она освобождала в зале журнальный столик, усаживала рядом сына с дочкой, и они втроем надолго выпадали из реальности.

Наверное, каждая семья, имеющая маленьких детей, проходит школу собирания пазлов. Простенькая картинка рано или поздно сложится, а над большой, состоящей из мелких деталей, иногда всё семейство может сидеть в раздумьях не один час. А лего? Железные дороги, радиоуправляемые машинки и кукольные домики?

В этом мире магия заменила электричество, многое оказалось непривычно или просто чуждо. Но вот человеческая натура была всё такой же жадной до развлечений. Таня, поразмыслив на досуге, пришла к выводу — раз она смогла заработать денег на игрушках для очень маленьких детей, почему бы не продолжить это дело, но уже для тех, кто постарше?

— Рейн Алескер, я пока осваиваюсь в городе, многое мне кажется непривычный и даже немного странным. Да и дом нужно приводить в порядок. Вот решила заняться покупкой необходимых вещей. Но мне хотелось пригласить вас в гости, если вы, рейн Алескер, разумеется, не против. У меня возникло несколько идей, которые хотелось бы обсудить со знающим человеком.

— С большим удовольствием, леди, — улыбкой пророкотал купец, не забыв приложится к ручке. За время жизни в этом мире Татьяна уже привыкла к такому обхождению, а вот первое время слегка шарахалась, чувствуя себя Золушкой на чужом празднике.

— Тогда, рейн Алескер, я жду вас завтра к обеду.

Таня распрощалась с источающим комплименты купцом, и поспешила завершить свои дела на рынке. Необходимые ей артефакты продавались совсем в другом месте. Небольшие магазинчики, торгующие магическими товарами, располагались неподалёку от рынка, буквально, на прилегающей к нему улочке. Неширокая, с булыжной мостовой и нарядными двухэтажными домиками, она напоминала своих товарок из земных европейских городов с их многовековой историей. И сразу повеяло ностальгией.

Вообще, Атиена ей нравилась. Южный приморский город имел присущее только ему очарование. Это и особый аромат, буквально витающий в воздухе, и звуки городской жизни — голосистые зазывалы на пороге лавок и таверн, уличные торговцы, цокот лошадиных копыт и музыка.

Таня в сопровождении своих охранников обошла с десяток небольших лавок и мастерских, прежде чем нашла всё необходимое. В первую очередь озадачилась защитными амулетами. И не только для себя. Тут выяснилась одна интересная вещь. Можно сэкономить на покупке нужных амулетов, приобретя не заряженные вещицы. С последним она и сама могла бы справиться, тем более, что магистр Айвори её этому обучил чуть ли не в первую очередь.

Излишки силы необходимо было сливать в специальный накопитель. Ты, в случае нужды, можешь им воспользоваться сам или сдать в магическую лавку на продажу. Платили за это неплохо. Вспомнив о такой возможности немного подправить свои дела, Таня даже немного повеселела и тут же постаралась договориться о сбыте заряжённых накопителей. Накопителями служили небольшие кристаллы, которые, по мере зарядки энергией, меняли свой цвет с прозрачного на красный или тёмно- фиолетовый, в зависимости от уровня силы мага.

Приобретённый для этой цели небольшой запас «пустышек» слегка облегчил Танин кошелёк. Зато открылись неплохие перспективы по сотрудничеству с местными артефакторами. Договорившись, что заряжённые накопители для обмена будет приносить один из её людей, Таня принялась наводить справки о нужной ей мастере. Такой вскоре нашёлся в одной из лавочек, торгующих разной мелочёвкой.

По отзывам коллег, рейн Валтис славился вредным характером, был несговорчив и упрям, но при этом удивительно талантлив. Правда предпочитал заниматься всякой ерундой, непонятно что, изобретая.

Старичок оказался довольно бойкий, даже при Танином не очень высоком росте, он едва дотягивал ей до подбородка и всем своим видом напоминал фентезийного гнома. Глубоко посаженные глаза плутовато поблёскивали из-под кустистых бровей, борода лопатой довершала образ упрямого и сварливого малорослика. Но при этом, странный живенький старичок оказался просто сокровищем для Татьяны. Те, кто советовал ей обратиться к рейну Валтису, ничуть не обманули. Мастер сходу уловил её мысль, но смог её развить ещё дальше, дополнив её своими наработками.

— Гляньте сюда, леди, — перед Татьяной возникли две дощечки с расчерченной по ним сеткой клеточек. Одна сторона оказалась пронумерована, второй бок украшен значками рун. Каждая клеточка имела свои координаты. — Вы такое имели ввиду?

— Да, мастер, — завороженно прошептала она, рассматривая работу артефактора.

— Это ещё не всё, — довольно крякнул маг, водрузив перед клиенткой что-то вроде следящего экрана, выполненного в виде большого овального зеркала. — Эти две дощечки связаны с видящим стеклом. Каждое действие игрока будет отражаться на следящем экране. Видите, пока там голубая даль в лёгкой дымке. Если один из игроков назовёт нужные координаты и отметит их у себя на дощечке, то она экране это отразится вспыхнувшим огоньком. Весьма качественная иллюзия. Не желаете опробовать?

Она желала. Ещё бы! Такая игрушка оказалась сродни земной компьютерной онлайн игре, и спецэффекты оказались на уровне.

— Ну-с, приступим! — довольно потер руки маг, бурча себе под нос, как его порадовала леди, придя с таким необычный интересным заказом. А-то тоска зелёная — всем подавай одно и то же. А так он и заказ выполнил, и слегка развлёкся. Тем более, что все необходимые части для создания игры у него уже имелись.

— Рейн Валтис, если испытание покажет, что всё действует так, как я хотела, не могли бы вы сделать для меня ещё несколько экземпляров?

— Обсудим цену? — довольно потер руки маг.

— Обсудим, — согласилась Таня, тоже мысленно потирая руки в предвкушении начала торга. Если характер мастера соответствует внешности, то ей предстоит столкнуться с поистине гномьей жадностью, экономностью, хитростью, пополам с упрямством, и всё это будет завязано на жажду скоммуниздить какое-нибудь новшество. Кажется, у неё сейчас начнётся белая полоса в жизни.

Спор вышел весьма жаркий. Они с мастером охрипли, пока доказывали друг другу каждый свою правоту.

— А реализация? — кричал рейн Валтис, с каким-то болезненным любопытством поглядывая на Таню.

— Беру на себя. Завтра у меня назначена встреча с одним ормелийским купцом. Если смогу его заинтересовать, то реализовывать игры будет он. А нет, так у меня есть к кому обратиться в столице. За процент от прибыли можно договориться.

— Я хочу участвовать! — упрямо выдвинул вперёд подбородок «гном». В его исполнении выглядело это уморительно.

— Приглашаю вас завтра к себе на обед. Вилла «Закатная», два часа пополудни. И… мастер, мы же договорились?

— Договорились, — не торопясь подтвердил рейн Валтис, кажется он пребывал в отличнейшем расположении духа.

А Таня постаралась сдержать облегчённый вздох и незаметно вытереть платочком вспотевшие лоб и ладошки. Ох, и вымотал её рейн Валтис. Но теперь можно было заняться подготовкой к этому самому обеду, чтобы не ударить лицом в грязь. И обсудить с недавно нанятой кухаркой меню.

— Возвращаемся к рынку. Нужно закупить кое-какие продукты, — тут решила Таня, поворачивая в обратном направлении. Суп с рыбными фрикадельками она как- нибудь и сама осилит. А ещё можно сделать рыбное филе в кляре, отбивные, парочку салатов. Дома она когда-то фаршировала щуку и готовила из неё заливное.

А почему бы и нет? Отсутствие мясорубки не повод отказываться от блюда. Как выглядит простейшая мясорубка она знала, но вот как объяснить её строение кузнецу? Это проблема. Но ничего страшного, вместо перекрученного филе можно сделать мелкорубленное. Чем плохо? И непременно мороженное. Рецепт Таня знала.

Обед удался. Рейн Алескер остался доволен оказанным приёмом. А вот когда перешли в гостиную, где Таня предложила мужчинам по бокальчику вина, и перешла к сути дела.

— Рейн Алескер, видите ли, я в некотором роде немножко сама занимаюсь коммерцией, — начала издалека свою речь Татьяна. — Я прекрасно знаю, что не принято, чтобы женщина вела своё дело, тем более, леди из знатной семьи. Я стараюсь не афишировать эту сторону моей жизни. У меня есть для вас предложение, но прежде, чем мы с вами перейдём к сути, позвольте вам кое-что продемонстрировать? Рейно, вы мне поможете?

Таня обернулась к замершему в предвкушении артефактору и получив согласие, тут же распаковала коробку с «Морским боем», вручив обоим мужчинам по дощечке и по ходу дела объясняя правила игры рейну Алескеру.

— Вы расставляете свои корабли в произвольном порядке, но глядите, чтобы между ними было расстояние не менее клеточки. А рейн Валтис расставляет свои. Потом вы делаете ход, называя любые координаты. В случае попадания на том экране мы увидим взрыв. Если будет промашка, то ничего не увидим. Так, рейн Валтис?

— Нет, не так! — тут же встрял в объяснения «гном». — Промашка — белая вспышка на экране. Попадание — алая вспышка и будет картинка горящего кораблика.

Потом Таня продемонстрировала нарды, немного в их поиграли, втроём попытались собрать картинку пазла, изображающую цветущий сад.

— Как я понимаю, леди Тьяна, вы хотите предложить мне заключить договор на продажу всех этих интересных вещичек? — заинтересованно спросил рейн Алескер. Во взгляде купца ещё не угас азарт, с которым он опробовал игрушки Тани.

— Правильно понимаете, — улыбнулась Таня. — Только договариваться нужно не столько со мной, сколько с рейном Валтисом. Я всего лишь предлагаю идеи, а он их будет воплощать в жизнь.

— И… во сколько же вы оцениваете ваши идеи? — взгляд рейна Алескера из добродушного постепенно менялся на расчётливо-деловой.

— Процентов двадцать от прибыли.

Таня замерла в напряжённом ожидании. Вот в эту минуту должно было решиться, выгорит у неё с подработкой или нет.

— Пятнадцать за идеи, сорок пять работа, — начал торг купец. Артефактор тихонько крякнул, услышав предложение рейна Алескера.

— Двадцать пять мне, — хмыкнула девушка, — пятьдесят мастеру.

— Двадцать пять? — удивленно приподнял брови рейн Алескер. — Никто так не торгуется. Это немыслимо! Просто за идею платить такие деньги! Я и сам могу такое же придумать!

— Попробуйте. Только я сильно сомневаюсь, что у вас получится, — усмехнулась девушка. — До сих пор же ничего такого не придумали же, да? А я много ещё чего знаю и могу предложить.

И заметив. Что её внимательно слушают, продолжила:

— Я просила всего только двадцать процентов, рейн Алескер. Это немного. Свои доли с рейном Валтисом вы можете обговорить и без меня. Моя идея, мастер Валтис вложит в дело свои материалы и работу, вы лишь берете товар на продажу и ничем не рискуете. Поэтому, я полагаю доля каждого должна зависеть от доли риска.

Гости разошлись лишь поздно вечером. А рейн Валтис грозился заявиться на следующий день и выяснить несколько вопросов, в тайну которых его так и не посвятили.

Например, откуда в красивенькой головке леди Тьяны возникла мысль передачи сигналов на расстояние с помощью света или идея модных журналов? Впрочем, с модными журналами как раз всё было понятно. Необычным явилось воплощение идеи.

Дом потихоньку обживался. Беременность протекала без осложнений и Таня, начала потихоньку задумываться, а не нужно ли ей показаться местному целителю и провериться?

А ещё она скучала по приёмному сыну и вспоминала Рейгара. Как они там? Подписал ли Эш развод? Как малыш перенёс разлуку? Можно было попытаться обо всём разузнать через магистра Айвори. Но придётся ему всё рассказать в подробностях. Или не придётся? Она обдумает, прежде чем начинать наводить справки.

Магистр подал о себе знать весьма оригинальным способом. Однажды на пороге нового Таниного дома появился незнакомец. То, что незнакомец — маг, Таня сообразила, присмотревшись к его ауре. Серебристая, с голубыми бликами, как у любого водника, она местами сверкала яркими искрами раздражения, недовольства и какого-то непонятного ожидания.

— Могу я поговорить с леди Тьяной Валентайн? — прозвучал у порога голос мага.

— Как о вас доложить? — дверь открыла недавно нанятая горничная.

Таня за происходящим наблюдала с террасы и тут же насторожилась, услышав пожелание гостя. Знакомых в городе, кроме рейна Валтиса, у неё пока не появилось. А незваный гость на мастера-артефактора совсем не походил.

А на кого тогда?

«Маг-водник, маг-водник», — крутилось в голове у девушки. Такое иногда бывает, вертится в голове нечто, но вот что, вспомнить не выходит. «Сердитый маг- водник», — добавила, проснувшаяся паранойя. И только после этого её осенило, кем может быть этот человек. Новый наставник, знакомый магистра Айвори.

— Передайте леди Валентайн, что её желает видеть магистр Мэттиас Дери.

— Марита, можешь быть свободна, — отпустила горничную Таня, жестом показывая гостю, что он может пройти. — Леди Валентайн — это я. А вы, хороший знакомый моего наставника, магистра Айвори?

— Леди, я получил сообщение моего коллеги и ждал вас ещё три дня назад, — совершенно не обращая внимания на Танин приветливый тон, раздражённо начал мужчина.

Выглядел он лет на тридцать пять — сорок, но вот сколько ему на самом деле, по внешнему виду определить было довольно сложно. Особенно, у мага, работающего с водной стихией.

Вода — основа всего живого, в человеческом организме жидкость занимает преобладающее место. А маг, работающий с водной стихией, обычно является неплохим целителем и имеет прекрасную регенерацию. И довольно продолжительное время сохраняет молодость.

— Простите меня, я совершенно закрутилась с этим переездом и наведением порядка в доме.

— Леди Валентайн, мой коллега, Лейн Айвори мне сообщил, что у вас возникли большие проблемы после инициации дара. И может создаться угрожающее положение, как для вас, так и для вашего будущего ребёнка. И… что же я вижу? Блокирующий браслет! Вы в своём уме?

— Но магистр, мне его носить рекомендовал целитель….

— Захолустный знахарь, скорее всего, — фыркнул маг. — Вы же разумная женщина, должны были бы понимать…

Вот она как раз и понимала, просто так сложилось, что пришлось выбирать: отправиться на поиски мага, которого рекомендовал наставник, или заняться обустройством собственного жилья. Таня выбрала второе, а маг, видимо полагал, что нужно было — первое.

Магистр Дери оказался практикующим целителей в Атиене. Одним из многих. У него была своя небольшая лечебница, а ещё каждый день с полудня до вечера он вел приём пациентов. Из-за своей загруженности Таня пропустила два сеанса связи с магистром Айвори. Старый наставник забеспокоился и связался со своим коллегой, магистром Дери. А уж тот, быстро наведя справки о месте жительстве Тани, заявился в гости.

— Жить можете в своем доме, но три раза в седмицу я буду ждать вас у себя в лечебнице. Я позволю вам принимать участие в приеме больных, и потом, я могу уделять занятиям с вами ещё часа два в день, но только после окончания приёма. Для подготовки полноценного мага — это мало. Поэтому, в конце седмицы вы будете находиться в полном моём распоряжении целый день. Утром будете готовить настои, после обеда заниматься медитацией и овладением водной стихией. У вас, леди Валентайн, слишком мало времени осталось. Необходимо научиться контролировать свою магию до родов. Надеюсь, вы понимаете это?

— Да, магистр. Спасибо вам большое.

От блокирующего магию браслета пришлось избавиться.

— Учитесь держать свои эмоции под контролем, тогда и выбросов силы не будет, — заметил магистр, когда Таня попыталась оспорить его распоряжение избавиться от браслета. — А вот с накопителями вы верно решили. Чем чаще будете опустошать свой резерв, тем быстрее он разовьётся и увеличится. К тому же процесс скидывания в накопитель излишков тренирует ваши способности владения силой.

Так начались трудовые будни. Каждодневная усталость не давала мыслям возвращаться к Рэму и Эшу. И, если с потерей собственных кровиночек она уже давно смирилась, то эта недавняя потеря всё ещё доставляла сердечную боль. Именно поэтому, первые же книги со сказками, в которых были «живые» иллюстрации и несколько коробок с пазлами она упаковала в качестве подарка для мальчика и отправила в Митаву. Передать подарки малышу обещал магистр Айвори.

Рейгар Экшворд от полученных ран оправился довольно быстро. Всего за какую-то седмицу. Случившаяся между ним и графом Каэтано дуэль наделала много шума в столице. Никто не знал истинной причины ссоры двух аристократов, но домыслы ходили разные, одна другой фантастичнее. А герцог, тем временем, делал вид, что его не трогают, вертящиеся вокруг прошедшего поединка, досужие сплетни. Все нелепицы, придуманные любопытными обывателями, разбивались о непоколебимое спокойствие Экшворда, словно и не его касались.

Лишь один раз он вышел из состояния ледяного равнодушия. Случилось это в королевском дворце и при большом стечении народа. Приём, как-никак, оказался приурочен приёму послов от северян. Варвары, что с них взять? И подарки привезли соответствующие, варварские. Ну, вот скажите на милость, зачем местному правителю сотня рабов? Правда, привезённые в дар скакуны оказались выше всяких похвал, как и шкуры степных хищников — гиардов: мягкие на ощупь, шелковистые, они отличались удивительной лёгкостью и прочностью. Но ценились вовсе не за это. Шкуры этих зверушек были амагичны. Ценный дар.

А его королевское Величество Витар IV, принимая посольство, тихо сквозь зубы шипел угрозы в адрес своего окружения вообще, а службы безопасности в частности. Олухи! Не могли предусмотреть появление на приёме Аквики Каэтано. За ней, разумеется, присматривали. И согласно докладам наблюдателей, девушка предавалась своему горю. Правда, кое-кто усомнился в искренности чувств молодой наследницы. Да и сам, Витар, тоже полагал, что молодая графиня просто хочет выждать время и соблюсти приличия, ничуть не жалея о потери родителя. Но вот то, что эта чокнутая явится во дворец и устроит целое представление, с картинным заламыванием рук и требованием справедливого правосудия, никто предположить не мог.

Гнать нужно в шею этих наблюдателей. Не справились. И что вот ему сейчас с ней делать? Поскандалила, привлекла внимание не только придворных, но и ольнов тоже. Недаром их предводитель глаз с этой дурочки не сводил. Пришлось срочно придумывать отвлекающий маневр с ответным вручением даров.

Появление Рейгара Экшворда вовсе не было внезапным для митерского монарха. Сам пригласил, а иначе, что же это будет за встреча с посольством ольнов без Сумеречного герцога, стража северной границы, их извечного противника? Экшворд знал северян, как облупленных. Даже некоторое время попутешествовал по их степям. Знал их обычаи и обряды, чем дышат и чего хотят. Без его присутствия никаких переговоров бы не состоялось.

А тут Аквика…

И дикая ненависть в ещё мгновение назад холодных, равнодушных глазах Эша.

Это всё и решило. Девушку тут же пригласили в королевский кабинет для беседы. Пришлось немного подождать, пока его Величество освободится. Час, два, три… И уйти ей никто не позволил бы, вот и сидела графиня Каэтано в королевской приёмной, строя планы мести своим недругам.

Но… как говорится, мы предполагаем, а Боги располагают, и наши планы после их вмешательства летят в тартарары. С одной стороны, Аквика испытывала нечто вроде благодарности к Экшворду за то, что снял с шахматной доски судьбы фигуру её отца. Теперь она, как основная наследница, получила практически полную свободу действий. Она богата и независима, и может ни перед кем не отчитываться за свои поступки, ну, кроме короля, разумеется. Правда, есть ещё дальние родственники, но им из папенькиного наследства ничего не светит, — усмехалась про себя Вики.

А вот отомстить хотелось конкретному человеку, а именно младшему Экшворду, разрушившему тщательно продуманные планы, опозорившему её на весь свет, когда прилюдно заявил, что женихов она себе добывает с помощью приворотных зелий.

Собственно говоря, в разрыве их помолки не было ничего необычного или удивительного. Такое бывает. Это жизнь.

Но не в случае, когда о леди идут нехорошие слухи. Аквика в один день из желанной гостьи во многих домах превратилась в персону нон-грата. Её не хотели видеть и при дворе. А потом эта дуэль, лишившая её отца, но и освободившая при этом. Собственную репутацию необходимо было спасать. Она уж постаралась распустить слухи, порочащие честь не только герцога, пусть и один нелепее другого, но отвлекающие внимание от истинного положения дел. Всё зря.

— Леди Каэтано, — голос появившегося рядом с ней Витара IV прозвучал просто замораживающе, — в ближайшие пару десятков лет вам лучше не показываться при дворе. Езжайте в своё поместье, займитесь хозяйством, подумайте о своей жизни.

— Ваше Величество… — потрясённо прошептала леди Каэтано. — Вы меня изгоняете? За что?

— Леди, думаю вы и сами догадываетесь за что, или вам озвучить причины? Извольте. Ваш отец замешан в весьма неблаговидных делах, весьма… — король встал и прошелся по кабинету. — И благодарите Единого, что он погиб во время поединка, иначе… вы должны понимать, что обнародование некоторых его действий однозначно привело бы к казни. Вы же… ходят слухи, пока непроверенные, но будьте уверены, я этим вопросом займусь. Вам запрещено покидать пределы вашего поместья… до особого распоряжения.

Ага, как же! Так она и будет сидеть в деревне! Вики пылала гневом, но внешне это выразилось лишь в изодранном на мелкие клочки платочке. Привычка держать лицо при любых обстоятельствах и здесь сыграла хорошую службу. Она смогла покинуть королевский дворец с высоко поднятой головой. А вот во дворе её уже ждало сопровождение. Заехать домой за вещами Аквике никто не позволил. Девушке было объявлено, что всё необходимое ей будет доставлено после. Охрана никуда не делась, оставшись в поместье на постой.

А через несколько дней леди узнала о своём предстоящем браке. Им решили укрепить подписание договора с северными варварами. Глава делегации ольнов настоял на таком вот подарке, а Витар не счёл возможным ему отказать. Но при одном определённом условии. Леди Аквика поедет в степь в качестве ответного дара короля Витара IV вождю ольнов, но перед этим ей придется дать магическую клятву. Кочевники жили патриархальным обществом. Жена вождя занимала место чуть выше рядового члена племени. А вот третья жена…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

— Дан, я собираюсь на некоторое время покинуть столицу, — Экшворд оторвался от лежащих перед ним на столе бумаг, которые до этого просматривал. — Тебе тоже придется уехать. Витар желает, чтобы кто-то из нас отправился с посольством северян. Из Риверстона пришло известие, что сбежала ведьма, — Рейгар растерянно глянул на брата и, словно оправдываясь, принялся давать объяснения:

— Я признать, и забыл о том, что приказал задержать эту женщину. Всё же, когда разыскивал сына, готов был схватиться за любую ниточку. А потом, за всеми этими событиями совершенно вылетело из головы, что старая Грейси осталась сидеть в подвале. Я собираюсь сейчас разыскать Тьяну и вернуть её домой. Так что, с северянами придётся ехать тебе, брат, и в Риверстон тоже. Я уже отослал вестника, чтобы старуху оставили в покое, пусть идёт куда хочет.

— Как давно она исчезла? — поинтересовался Даниэль, насторожено глядя на брата.

— В середине весны. Но эти олухи побоялись сразу об этом сообщить, время тянули, надеялись отыщут старуху и обратно вернут. Дурачьё. Мне в прошлый раз удалось её выловить по чистой случайности. Сама в деревню сунулась, вот и попалась. Но вот сейчас, обдумав все подробности, начинаю понимать, что старуха, скорее всего, сама ко мне пришла. Зачем ей это? Не знаю. Может скрыться от кого хотела на время? Слишком легко всё тогда вышло. Да и замок она покинула играючи, как в насмешку надо мной. Эти олухи сами ей двери открыли и до выхода проводили. А когда очухались, ведьмы уже и след простыл.

— Думаешь, за этим кто-то может стоять?

Братья тихонько переговаривались, делясь сомнениями и предположениями. Произошедшие недавно события сильно сблизили Дана и Рея, по крайней мере, последний стал больше доверять младшему, а тот, в свою очередь, перестал всё воспринимать в штыки, стал более серьёзно и ответственно относится к делам.

— Не знаю, но очень хотелось бы это выяснить. Вот и займешься. Вот здесь, — Рейгар протянул брату свиток с висящей сбоку королевской печатью, — указ Витара о твоём назначении. Ты отправляешься в качестве сопровождающего невесты Цэрэндоржа.

— Этот здоровенный варвар, с которым вы в позапрошлый раз устроили соревнование, кто кого перепьёт, а потом ты два дня мучился головной болью? — усмехнувшись, поинтересовался Дан. — Как же, помню. Огромный бугай. Голова лысая, глазки маленькие и вечно прищуренные, а рожа… брррр! И ростом на две головы выше нас с тобой будет.

— Тот самый, — кисло скривившись, подтвердил Рей. — Он тогда рогом уперся, что не станет подписывать соглашение, пока мы не докажем, что достойны звания эрегтэев. Хорошо, что в этот раз в качестве посланника был его младший брат Данжуур, а не он сам. Иначе Витар бы с ними так легко не договорился. А что до рожи, помнишь, кто не к месту пошутил в прошлый раз, что Цэрэндорж неудачно упал в детстве, потому и рожа кривая?

— Помню, — теперь уже скривился младший, отгоняя непрошенные воспоминания о не самом удачном дне в своей жизни. — А кто у нас невеста?

— Леди Аквика. Витар желает, чтобы ты лично доставил её к будущему мужу.

— Почему я? — Дан словно закаменел, услышав о имя будущей «леди Цэрэндорж», и представив, что его ожидает в ближайшие три седмицы.

— Потому что ты её очень хорошо знаешь и, как сказал Витар, чтобы леди не потерялась по дороге.

— Я понимаю так, что мне от этого не отвертеться. А ты сам куда собираешься? Может поделишься? — подозрительно посматривая на брата, поинтересовался Дан. Но тот, словно не слыша вопроса, задал свой.

— Ты видел с чем играет мой сын.

— Нет, а что? — недоумённо вскинул голову Даниэль. — Маленький разбойник приспособил под игрушки что-то из твоих вещей, так двери в кабинет нужно закрывать.

— Дан, — невесело усмехнулся Экшворд, — на сегодняшний день этот ребенок единственная моя надежда найти Тьяну и вернуть ее домой. Мы уезжаем завтра на рассвете. Я уже приказал паковать вещи. Возьми с собой амулет связи, вдруг что понадобится. И… я Витару сказал, что еду к матери, на юг. Пусть все остальные тоже так думают.

— Рей, ты же не думаешь, что Тьяна сейчас в Велинском княжестве? — нахмурившись поинтересовался Даниэль.

Из Зелёного бора две седмицы назад пришли тревожные вести. Якобы объявился ещё один наследник Велинского князя, в обход княжны Арианы и её сына. Их сына. Экшворд отправил Илана Янга выяснить правду и навести порядок на подвластной ему территории. Пока не созрел и не грянул бунт. Только желающих половить рыбку в мутной воде самозванцев ему и не хватало! Тем более, что настоящие претенденты на княжеский титул и не рвутся к власти.

— Нет, не думаю. Хотя её наставник и крайне несговорчивый человек, но он кое на что намекнул. Магистр объявился вчера к вечеру, попросил разрешение передать подарок Рэму от Тьяны. Я, признаться, уже и не надеялся услышать, что она жива, здорова и в безопасности. После того, что случилось во время дуэли, я вообще не надеялся, что она жива. Но магистр Айвори утверждает, что с его ученицей всё в порядке, она прекрасно себя чувствует, насколько это вообще возможно в её положении. Я дурак, Дан. Но я постараюсь всё исправить, если это ещё возможно.

Эш в волнении расхаживал по кабинету из стороны в сторону и делился новостями.

— Магистр отказался говорить, где сейчас находится Тьяна. Наотрез. Я даже пообещал ему оборудование для новой лаборатории, любые артефакты и помощь. Не согласился. И деньги тоже не взял. Но у меня появились кое-какие зацепки.

Тут Экшворд остановился и как-то беззащитно мечтающе улыбнулся.

— Я знаю, с чего нужно начинать.

— А сына зачем берешь?

— Так надо.

На следующий от городского дома Экшвордов отъехала просторная дорожная карета в сопровождении отряда охраны. Карета была хоть и удобная, приспособленная для длительных поездок, но совершенно неприметная, без гербов и других украшений. А сопровождающие её воины, скорее напоминали бравых вояк-наёмников, чем герцогскую охрану.

Ещё через пару дней и младший из братьев вынужден был отправиться в путь. Дан знал, что путешествие выйдет непростым, но вот что их попытаются отравить через пару седмиц после выезда из столицы, предположить не мог. Их всех спасло чудо и воля Единого. И, если бы не взятый с собой целитель, то вместо одного трупа — оказалось десятка два.

Обоз двигался очень медленно. Гружённые возки еле ползли, перевозя приданое леди Аквики. Так как она выходила замуж за границу, да на таких вот условиях, то вместо земельных владений, доставшихся по наследству, ей выделялось иное имущество, более подходящее для предстоящей жизни среди кочевников. Невеста везла с собой ткани, посуду, золото. И всю дорогу издевалась над охраной и лично им.

Тут приходилось изо всех сил сдерживать себя, чтобы не сорваться и не прибить леди Каэтано на месте, молчать, сцепив зубы и натянув на лицо невозмутимое выражение. Пусть леди побесится напоследок. Недолго ей уже осталось. И только мысль о свершившейся мести, приятно грела сердце.

К концу второй седмицы на взводе оказались все. Теперь, когда разум Даниэля не застило влияние приворота, он увидел настоящую Вики и оставалось только удивляться своей прежней слепоте. Сам виноват.

А потом Аквика сбежала. И кто бы мог подумать, что благовоспитанная девица из знатной семьи сможет так хорошо путать и заметать следы?

Молодая девушка, ведя в поводу измученную лошадь, с трудом пробиралась через лесную чащу. Местные леса и болота славились своим зверьём и нечистью. Местные вовсю пользовались ходящей об этих местах дурной славой, порой прикрывая ею свои делишки. Вики приблизительно знала, куда ей нужно попасть.

Подходящая тропа должна была вывести беглянку к одной из деревень, притулившихся к краю Горальского болота. Ходили слухи, что там обосновалась сильная ведьма. Вот она-то и была нужна леди Каэтано.

Не передать словами, сколько ей понадобилось сил, терпения и хитрости, чтобы выбраться из ловушки. Она всю дорогу капризничала, устраивала истерики, специально тянула время. А какое удовольствие доставляло смотреть на, каждый раз кривившегося при звуках ее голоса, Дана! Просто, бальзам на душу. Жаль, что она от него не смогла избавиться. Прав был отец, утверждая, что Экшвордам веры нет. А она расслабилась, даже стала питать небольшую слабость к этому наивному барашку.

Зря.

Не такой уж он и наивный оказался. Да и хищная натура хорошо маскировалась под овечьей шкурой. А в дурочках оказалась она, Вики.

Отраву подкинуть в еду оказалось проще простого. Охранники за ней следили, но для чего тогда отводящие глаз амулеты? Это дурачьё даже не проверило её вещи на наличие различных магических штучек. Вот пусть и сдохнут! Вместе с предателем, сдавшим её королю.

А она выберется и начнёт всё с самого начала. И для этого у неё есть всё. Деньги в эрейский банк она заранее успела перевести. Положила под хороший процент. Документы у неё есть, ещё папенька побеспокоился. Предусмотрительный был, но всё равно попался в расставленные сети.

Благодарность Единому, цепного пса герцога рядом не наблюдалось. Видимо, отправился очередное поручение выполнять. Вот кого Вики действительно опасалась, так это Янга. Этот мерзавец женщин презирал, и относился к ним, как средству удовлетворения собственных потребностей и не более. Она как-то по глупости попыталась наладить с ним отношения, но натолкнулась на такое пренебрежительно — подозрительное отношение, что решила не нарываться, и прикинулась дурочкой. Это впоследствии не раз помогло. Глядя на Вики, Илан Янг морщился, словно один её вид вызывал у сыщика изжогу. Жаль, что и его не удалось накормить порошком из корня чёрной лилии.

Лес скоро закончился, перейдя в небольшую долину, на другой стороне которой находилась искомая деревенька. Аквика прибавила шагу, желание добраться до человеческого жилья добавило сил. Лошадь тоже встрепенулась, почуяв поблизости людей.

— Кто такая? — спросил у девушки один из местных мужиков, на которых она натолкнулась на полдороге.

— Заблудилась, — через силу улыбнулась Вики. Ей претила необходимость быть любезной с этим деревенским мужичьём. — Мне говорили, что у вас где-то неподалёку ведьма живёт.

— Так жила, — не стали отказываться мужики, почухивая лохматые затылки. — Только её наш герцог извёл. Пропала-то старая Грейси.

Это был удар по планам. Ведьма должна была помочь Вики изменить внешность и исчезнуть. Как-то не верилось, что она вот так просто дала себя схватить и позволила убить.

— А никого другого, ведающего мир, не живёт поблизости?

— Как же, не живёт? — удивился собеседник Аквики. — Велидара- травница в Малых Выселках, да недавно к ней сестрица приехала. Сказывают, ведающая она. Тебе, девонька, надобно в Выселки идти. А там спросишь травницу Велидару, она-то и поможет.

В деревне Аквика смогла купить еду, немного отдохнула сама и дала отдых лошади. Старостин сынишка даже взялся проводить её к нужному месту, не за так, разумеется. Пришлось несколько медяшек отдать. Ещё полдня ушло на дорогу до Выселок. Вики ожидала, что ей устроят расспросы, по крайней мере, поинтересуются, зачем она явилась. Но ничего подобного не случилось.

Аквику встретила пожилая женщина с удивительно знакомыми глазами. Вики даже опешила от неожиданности, но потом отмахнулась, решив, что померещилось. Откуда бы ей знать эту старуху? Усталость, наверное, и нервы.

— Эйси уже ждёт вас, леди. Я провожу.

Ждёт? Интересно, неужели, она в этих болотах натолкнулась на одну из Великого круга? Только они могли заглянуть в будущее, но и брали за свои услуги дорого. Идти пришлось долго. Едва заметная тропка петляла по лесу, пока не упёрлась в покосившуюся избушку. Скрипучая дверь впустила их внутрь.

— Привела, — недовольно буркнула провожатая, бросив в сторону Вики полный скрытого гнева взгляд. «А вот это уже интересно, — хмыкнула про себя Вики. — Значит, не показалось, что старуха чем-то недовольна».

— Ступай, Дара и не возвращайся сюда белее. Ты сделала всё, что была должна, остальное уже за мной будет, — прозвучал из глубины домика приятный женский голос. Вслед за ним, выглянула и его обладательница. В возрасте, но не старуха. Явно моложе той, что её сюда привела, — решила Аквика.

— День добрый, ведающая. Я хотела бы…

Вики уже было собиралась рассказать о своих бедах, но ведьма её оборвала на полуслове:

— Знаю.

— А…

— Зелье уже приготовлено, ритуал проведём после полуночи и ты, девонька, получишь себе другое лицо, избавишься от своих врагов. Но за всё нужно платить.

— Я готова, — девушка вытряхнула на стол перед собой горсть золотых крон. — Этого хватит?

— Плата бывает разная, — усмехнулась ведьма. — Одни платят золотом, а другие иное отдают. С тебя я тоже возьму плату. Деньги можешь оставить себе — мне они без надобности. А вот кое-что другое… горести свои отдашь, предначертанную судьбу.

— А не жирно тебе будет, старуха, моя судьба? — вспылила Аквика.

— Неужто к северному варвару третьей женой захотела? — расхохоталась ведьма. — Так чего тогда сюда явилась?

— Нет, простите, — стушевалась Вики, подумав, что она сглупила, нагрубив ведающей и выказав недоверие. — Я согласна на всё.

— То-то же. Иди, раздевайся, — распорядилась ведьма. — За домом криничка бьёт, сходишь обмоешься. Потом придёшь, полежишь в травах.

Ведьма блеснула на Вики острой зеленью молодых глаз, улыбнулась и ушла в закуток, где тут же загремела посудой. Там на отдельном столе примостились котелки с отварами, колбочки и лежали пучки трав.

— Чего встала? Двигайся!

Голышом бегать оказалось непривычно. Казалось, за каждым кустом сидит соглядатай и смотрит. Ведьмины травы пахли пряно и дурманили разум, на груди пульсировал клубок из переплетённых между собой нитей серебристой проволоки, разноцветных ниточек и бусин, во рту было сухо, а перед глазами двоилось. Утром она очнулась от беспамятства. Пелена с глаз ещё не спала, но сознание присутствовало, а сильная слабость не позволила сразу подняться и оценить изменения во внешности.

— Очнулась?

Перед глазами маячила неясная тень. Голос звучал иначе, моложе… что ли, звонче?

— Да, — прохрипела Вики. — Получилось? У меня сейчас другое лицо?

— Не сомневайся, — колокольчиками прозвенел ведьмин смех. — Отлежишься — оценишь. А я ухожу и тебе советую в этой избе не задерживаться. Скоро тут жарко станет.

Вики не знала, сколько приходила в себя. Избушка с уходом ведьмы опустела, никто не мешал Аквике спокойно собраться и уйти. Только исчезновение ведьмы выглядело подозрительно. Вики, когда смогла собраться с силами и встать, с большим трудом доползла до осколка зеркала, притулившегося в углу над сундучком. Взглянула и закричала.

Из отражения на Вики глянуло лицо старухи, до этого принадлежащее ведьме. В панике она схватилась за щеки, ощупала их, провела по лбу, глазам, шее, ощущая каждую морщинку и всё больше убеждаясь, что внешность настоящая, а не обманка на время, как она хотела. Как же так? Может, она зря испугалась и изменения временные?

Вики осмотрела пустую избу. Ничего не напоминало, что здесь жила ведающая. Всё её имущество исчезло, растворилось в воздухе. На лежанке лежало ношенное платье, некоторые вещи, принадлежащие раньше Вики и та самая горсть монет, которой она хотела расплатиться за помощь. На куске грубой бумаги ведьма оставила ей послание.

«К тому времени, как ты очухаешься, девонька, я буду уже далеко. А войти в род Северного орла, пусть и третьей женой, не самая большая беда. Не для меня. Во всяком разе, лучше сидения в герцогской темнице, откуда я сбежала. Ты обменяла свою судьбу. Тело старой Грейси твоё. Наслаждайся. Зло за зло. Боль за боль. Жизнь за жизнь. Смерть за смерть. Каждый получает соразмерную плату».

Листочек в дрожащих пальцах вспыхнул и осыпался серым пеплом. Аквика не удержалась на ногах, упала на пол и завыла. Худое старческое тело сотрясали рыдания. Она не слышала ни голосов во дворе, ни позвякивания конской сбруи и тихого лошадиного ржания, ни звука шагов. Только вздрогнула, почувствовав прикосновение к своему плечу. Обернулась и замерла в ужасе. На неё усмехаясь смотрел цепной пёс Сумеречного герцога и довольно усмехался.

— Добегалась, ведьма? Думала, сбежала и никто тебя не отыщет? Ещё и в заговор ввязалась, дрянь!

— Я не ведь…ма.

Она уже было собралась сказать, что ведьма сбежала, украв её внешность. Что она — леди Каэтано, но прикусила язык, понимая безнадёжность своего положения.

— Вяжи её! И в болото!

Вскоре небольшой отряд покинул лесную полянку, оставив за спиной горящую избу. Один из всадников вез перекинутый через седло извивающийся куль, периодически изрыгающий грязные ругательства. Вскоре отряд разделился. Часть воинов продолжила свой путь к видневшейся вдали деревне, а Янг с двумя сопровождающими свернул в сторону болот. Места здесь были глухие, с нехорошей славой. Одним утопленником больше — одним меньше. Или утопленницей.

Подходящее местечко нашлось не сразу. Двое сопровождающих Янга воинов, спрыгнув с лошадей, ловко подхватили с лошади извивающийся куль, дотащили до видневшегося неподалёку «окна», размахнулись и кинули. А после, вместе со своим начальником долго смотрели, как утягивает в трясину ту, которую они считали местной ведьмой.

Лорд Даниэль Экшворд неплохо знал окрестные леса. Это были их родовые земли. Леди Аквика плутала по лесу, уводя их всё дальше в глубь пущи, а потом все следы исчезли. «Колдовство», — решил Даниэль, приходя к выводу, что без сбежавшей ведьмы здесь не обошлось.

«Неужели, она решила вмешаться в это дело»? — Дан приказал прекратить поиски, понимая, что в случае вмешательства старой Грейси, они просто никого не найдут.

— Едем к болотам!

Аквика сама выехала из чащи навстречу погоне, невинно улыбнулась, в ответ на гневное шипение Дана, потрепала его по щеке, как мальчишку, и вернулась к обозу, словно ничего и не было. Ни отравления, ни побега. Ничего. И до конца путешествия вела себя идеально. Даже не верилось, что такое возможно. Но это было.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Кто никогда не работал, тот не поймёт, что такое просыпаться не по будильнику. Один день, два, целую неделю, потом полгода, год. Сколько необходимо времени, чтобы осознать и принять, что твоя жизнь изменилась? Не разумом, а душой. И какое это счастье, просто высыпаться. Люди двадцать первого века постоянно куда-то спешат, бегут, боясь опоздать, не успеть, не справиться. Людской мозг перерабатывает огромные пласты информации: телевидение, интернет, работа. Голова постоянно загружена чем-то. Выбраться на природу и отдохнуть для многих просто за счастье. Ушла некая размеренность, неспешность. Потерялась.

Татьяне понадобился почти год, чтобы привыкнуть к этим изменениям. Это, как реабилитация тяжелобольного — спешить ни в коем случае нельзя, а помочь может только время и вера: в себя, в собственные силы. А ещё окружающие тебя люди. В чем-то девушке повезло, а в чём-то и не очень. Но не всё же должно быть по нашему хотению.

Устроившись на новом месте, она просто хотела наслаждаться отдыхом, окружающей природой, морем. Но… Душа просила действий. Ну не могла Таня усидеть на месте, и искренне не понимала, как это получается у местных дам, днями заниматься ничегонеделаньем. Впрочем, они присматривали обычно за домом и хозяйством. Но именно присматривали, делами занимались специально нанятые для этого люди.

Вот и не спешила Татьяна искать точки соприкосновения с местным обществом. Успеется ещё. По старой привычке день свой она планировала так, чтобы делами заниматься с самого утра, а время отдыха и общения переносить на вечер. Подъем около восьми, иногда раньше или чуть позже. Затем легкая зарядка и завтрак. Потом работа. Необходимо было все свои задумки перенести на бумагу. Этакий план действий на ближайшее время. Разные вариации игрушек для детей, рюкзачки и тапочки со смешными мордочками. Вроде и несложно, но вот у местных почему-то фантазия не дошла до украшательства детских вещичек.

Потом Таня более близко пообщалась с собственной кухаркой. Недавно овдовевшая рейна Альза вынуждена была искать себе работу. Женщина многое знала и умела, а уж готовила — пальчики оближешь! Вот на этой почве хозяйка и её кухарка и нашли общий язык. Таня делилась своими рецептами, рейна Альза своими. Оказалось, что некоторые из любимых блюд по прошлой жизни можно приготовить и здесь. Вот, мясорубки, понятное дело, не было. Мясо рубили большим, похожим на тесак, ножом. О миксере и заговаривать не стоило. Но, что мешает придумать замену, воспользовавшись в качестве движущей силы вместо электричества магией? Насколько девушке было известно, один заряженный красный кристалл содержал в себе около полусотни МЕ (магических единиц). Именно ими рассчитывали энергоемкость того или иного магического плетения. Одной магической единицы хватало на подогрев чайника с водой или простейшего плетение чистки.

И снова визит к уже знакомому артефактору.

Мастер поудивлялся Таниной фантазии, но необходимые ей вещи пообещал сделать. Правда, при этом хитро прищурившись, напросился в гости, якобы, чтобы проинспектировать, как хорошо ли работают сделанные им вещи. Ну-ну… Сказочник. Сказал бы прямо: хочу пустить потом их в продажу. Если результат окажется хорошим.

И девушка тут же подумала, о создании кулинарной книги, с яркими, красочными иллюстрациями. А заодно и реклама её магомиксеру получится, а ещё мясорубке и мороженице. А немного подумавши, сообразила, что использовать эти вещи можно не только в кулинарии.

Сколько времени она тратила на перетирание травок и минералов до нужной консистенции, а взбивание и нагревание, или охлаждение необходимых смесей? Мази и кремы требовали приложения не только физических усилий, но и магии. Нет, мастер Валтис пусть, как себе хочет, но у неё в хозяйстве такое должно быть. И в лаборатории тоже.

Ну, мечтать не вредно. Артефактор Танины планы пообломал. Её заказ он выполнил, убедился в нормальной работе, но наотрез отказался даже разговаривать массовом изготовлении.

— Сперва необходимо обсудить всё это с рейном Алескером, леди. Расходные материалы и работа стоят не так и дешево.

— Я поняла.

Она действительно поняла, что ей собирался объяснить мастер. Похоже, овчинка выделки не стоит. Что она и озвучила.

— Именно так. Работа только под заказ. А там… видно будет.

Ну, с этим было всё понятно. Никто не станет рисковать просто так. Нужны гарантии и уверенность в успехе. Поэтому, все свои задумки она тщательно записывала в блокнот, используя русский язык. Вряд ли кто расшифрует. И ей спокойней.

Съев легкий фруктовый салат и выпив травяного чая, собранного и заваренного собственноручно, она отправлялась в лечебницу, где её уже ждал наставник. Мэтиас Дэри оказался достаточно требовательным учителем, но и сильно девушку не напрягал. Первое, что он сделал не как наставник, а в первую очередь целитель. Это устроил Тане осмотр. Даже взял кровь на исследование, мимоходом отметив, что это новая столичная разработка.

Она едва не рассмеялась, услышав объяснение.

— Не стоит беспокоиться, магистр Дэри. Я и сама в состоянии провести исследование своей крови. Я же себе не враг.

Тане вдруг стало весело. В глазах прыгали смешинки, губы сами собой расползались в улыбку. Её работа не пропала, ей дали путёвку в жизнь. И это было здорово!

— Откуда вам известны свойства крови, леди Валентайн? — тут же встрепенулся с вопросом маг, но тут же замер в озарении, пробормотав про себя, что мог бы и сам догадаться.

— Моя разработка. Над этим мы работали в Магистериуме. До того, как мне пришлось уехать. Магистр Айвори был моим наставником. Учил использовать свою силу при лечении. Но вот о том, что у меня откроется ещё один дар, а даже предположить не могла.

Девушка попыталась объяснить свою ситуации магистру Дэри, но тот, внимательно выслушав всё, что касалось Таниной работы и исследований, от сетований по поводу её инициации, как водного мага, только отмахнулся.

— Ерунда это! У меня есть теория, изначально не было деления на предрасположенность к определённой стихии. Сила, энергия пронизывающая наш мир и всё живое, едина. Просто одни люди могут оперировать лишь определённым видом магосхем. До ваших исследований всё объяснялось четырьмя видами жидкостей в человеческом организме. Утверждалось, если преобладает флегма, то явная расположенность к стихии земли, а желчь — это огонь.

— А вода?

— Чёрная желчь. Медленная, текучая, неторопливая. Но в свете этих новых исследований, я пришёл к выводу, что любой маг может использовать силу четырёх стихий. Просто, одна из них будет хорошо подчиняться. Магические конструкты одной из направленностей дара будут легко даваться, а вот три другие стихии уже похуже. И я вам это сейчас докажу!

Таня даже не успела удивиться, когда перед ней на листочке возникло некое изображение.

— Это структура одного мало затратного, но очень полезного магического плетения. Представьте в своём воображении его объёмным и попытайтесь напитать своей энергией. Только не нужно вбухивать сразу много силы, достаточно тонким ручейком пустить приблизительно одну магическую единицу. Давайте, леди. Пробуйте!

Она и пробовала. Раз попытка, два, три. А когда уже от напряжения заболели глаза, над головой что-то ярко мигнуло. Каково же оказалось удивление Татьяны, когда она обнаружила висящий примерно в полуметре над ней яркий магический огонёк. Самое интересное, что он не просто висел над Таней, а следовал, как привязанный.

— Вот, а я что утверждал! — удовлетворённо потёр руки довольный маг. — Вы, милая леди, как утверждается, водный маг. Но огонь смогли зажечь. Пусть и ценой некоторых усилий.

— Значит, не будут подвластны и другие стихии? — удивлённо хлопнула глазами Таня.

— Со временем сможете достичь определённых успехов, — подтвердил её предположение магистр. — Но всё требует усидчивости и огромного труда. У вас ещё очень неплохо вышло. Другим требуется для активации «светляка» больше времени. Вы имеете склонность больше к водной стихии, поэтому изготовление лекарственных настоев должна даваться легко. Да и с ранами сможете работать.

— Вы говорили, что я смогу вам помогать в лечебнице?

— Ну, судя по той характеристике, что дал вам Лейн Айвори, особой нужды в обучении целительству и нет. Вы, скорее нуждаетесь в практике. Её-то я готов предоставить сколько угодно.

— А конкретнее, магистр Дэри?

— Зовите меня по имени, леди Тьяна. Мэтиас, — внёс предложение маг. — Страшно не люблю в работе всю эту официальщину. Я предлагаю вам присутствовать при приёме пациентов и попробовать не только самой поставить диагноз, но и назначать лечение. Разумеется, если я посчитаю вас готовой к самостоятельной работе, то такая возможность вам будет предоставлена.

— А, если я не ещё готова?

— Почему вы так думаете, леди? — магистр бросил в её сторону острый взгляд, словно пытаясь заглянуть в душу. — Вы боитесь, что не справитесь или не уверены в своих знаниях?

— Я не уверена, что моих знаний достаточно, — грустно улыбнулась девушка. — Знаете, ещё несколько седмиц назад я бы сказала, что знаю и умею многое, а теперь же… такой уверенности во мне нет. И теперь я лучше понимаю возражения магистра Айвори, когда он мне говорил, что в самостоятельное плавание мне ещё рано. Я с уверенностью могу утверждать, что знаю человеческий организм, но всё, что касается магии, для меня тёмный лес.

— Но вы желаете из этого темного леса выбраться? — усмехнулся маг, — значит есть все шансы, что через несколько месяцев я смогу отправить вас в самостоятельное плавание.

Девушка только удивлённо хлопнула глазами, услышав, как маг перефразировал сказанное ею. И в очередной раз удивилась, осознав, что фразы и земные выражения она смогла приспособить и к этому миру. Вот, что значит работа подсознания!

Таня поблагодарила за доверие и возможность продолжить учёбу. На руки ей вручили три толстенных книги. Оказалось — учебники. Основы магометрии, Сила воды и Целительство.

— Изучайте! Самой запрещаю активировать описываемые в учебниках магические конструкты. Только под моим наблюдением. Ваша задача состоит в том, чтобы выучить вот это всё назубок. Через пять седмиц проверю.

— Но… Я просто не успею!

с магометрии. К примеру, пять страниц в день. Вы же запомнили структуру «светляка»?

— Запомнила, — кивнула головой девушка, при этом задрав голову вверх. Зажжённый её огонёк всё ещё горел и тухнуть совершенно не собирался.

— Потянитесь к нему своей силой, — скомандовал маг. — Видите там внизу в схеме есть такая закорючка? Вытяните через неё энергию из магического плетения. Ну же! Молодец! А теперь снова создайте светляк.

Таня тренировалась под наблюдением мага ещё примерно часа полтора. За это время она столько раз активировала выученное заклятие и наоборот, что натренировала свои действия до автоматизма. Теперь даже с закрытыми глазами она смогла бы зажечь и потушить этот огонёк. Вот с водой оказалось сложнее. Всякий раз, когда магистр просил сформировать воронку в чаше с водой или приподнять воду над посудиной, в которой она находилась, их обоих окатывало с головы до ног водной пылью. Маг приглушённо сквозь зубы бранился, Таня смущённо молчала, виновато косясь в сторону Мэтиаса и тихонько вздыхала всякий раз, когда её настигала очередная неудача. А они случались довольно часто.

Наконец не выдержав, Мэтиас решил предложить попробовать ещё одно плетение. Если Таня легко распыляет в пыль налитую в чашку воду, то почему бы не попробовать обратный процесс? Ничего же сложного нет в том, чтобы из содержащего водную взвесь воздуха вернуть жидкость обратно в чашку.

Ну… для кого как.

Мажет магистру это и показалось нетрудным. У Тани же ничего кроме сосулек не получилось. Разной длины и формы, они формировались висящими в воздухе и со звоном падали вниз, разлетаясь на сотни осколков.

— Почему лёд? — недоумевающе бормотал маг, наблюдая за очередной попыткой своей ученицы подчинить водную стихию. — Должна же быть просто вода!

Дни летели чередой. Постепенно Таня втянулась в навязанный ей ритм жизни. И даже стала получать удовольствие от занятий магией. По истечении полутора месяцев у неё уже неплохо получалось создавать для себя щит, правда, удерживала она его лишь пару минут. Но для Татьяны и это уже было огромным шагом вперёд.

Девушка научилась зажигать огонь, освоила некоторое количество бытовых плетений, могла легко найти воду и притянуть её к поверхности земли, ускорить рост растения. Но говорить о том, что она смогла взять под контроль свою недавно появившуюся силу, было пока преждевременно. Слишком сильно эмоции влияли на всплески энергии. Но тут Таня ничего с собой поделать не могла. Такая уж уродилась, и даже факт перерождения в другом теле ничего не изменил.

Учеба, занятия целительством и изматывающие тренировки занимали всё её свободное время. Татьяне некогда было думать об оставленном доме. Но ночами… ночами она подолгу лежала в темноте и вспоминала… вспоминала: каждую минуту, каждое мгновение, каждое слово и взгляд.

И плакала.

А утром приходилось делать специальные примочки для глаз, чтобы убрать красноту и припухлость. Человеческая психология во всех мирах очень схожа. Одинокая беременная молодая женщина, зачастую весьма подходящий объект для сплетен и пересудов. И порой шепотки за спиной ранят не меньше, чем тот, кто тебя обидел.

Вот поэтому, никто не должен знать, что у неё на душе. Только вперёд, с высоко поднятой головой, излучая уверенность в себе и правильности своих действий. Чтобы никто не усомнился, что она и только она, сама выбирает свой жизненный путь. И жалость ей тоже не нужна.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

— Госпожа, — внимание Татьяны попытался привлечь один их охранников. — За нами следят.

Таня часто возвращалась с занятий уже ближе к вечеру. Иногда приходилось выкраивать время на то, чтобы забежать в мастерскую рейна Валтиса или просто заглянуть в нужные ей лавки. Чаще всего девушка навещала травников, но иногда приходилось посещать и специализированные магазинчики, торгующие всем необходимым для работы в лаборатории. Особенно быстро уходили стеклянные сосуды, в которые она разливала настойки и капли.

Вот и сегодня тоже возникла необходимость заскочить в пару лавок за необходимыми покупками. А ещё ей впервые удалось сконденсировать распылённую в воздухе воду обратно. Впервые, за эти полтора месяца. Магистр Дэри одобряюще кивнул, заметив при этом, что его ожидания наконец-то начинают оправдываться. А ещё он высказал одно предположение, от которого от затылка вдоль позвоночника пробежала ледяная волна мурашек. Таня с полным правом могла назвать это догадкой или озарением, потому что маг случайно попал в цель.

— Тьяна, вы словно жили в мире без магии. А такого просто не может быть. Вам приходится прилагать усилия, чтобы убедить себя, что созданный вами конструкт будет действовать.

Она замерла от неожиданности, с трудом выдавив кривую улыбку.

— Вы в чём-то правы, Мэтиас. Я всю жизнь считала, что магии во мне нет и быть не может. Поэтому её наличие стало для меня большим сюрпризом. А недавняя инициация и вообще из ряда вон…

Была надежда, что маг удовлетвориться таким объяснением. Превращаться в лабораторную мышку совсем не хотелось.

Татьяна тут же стала собираться домой. Она вымоталась, а ещё необходимо было поискать кое-какие правки и минералы. К тому же, она обещала Наяне показать несколько новых узоров. В последнее время её камеристка пристрастилась к вязанию, которому её научила Таня.

Сообщение Зейна о слежке оказалось большим сюрпризом. Кто бы это мог быть? Ее разыскал Экшворд? Зачем ему слежка? Это глупо. Вариантов в голове кружилось множество, возможно… это ошибка?

— Парни, это точно? Вам не показалось?

— Ошибки нет, леди, — настороженно оглянулся по сторонам охранник. — Я вчера было подумал, что мне показалось, но сегодня уверен в этом. И это… леди… не оборачивайтесь!

Хорошо, что предупредил, а то она бы непременно оглянулась. Умом понимала, что её любопытство может спровоцировать недругов, но так хотелось осмотреться.

— Кто это может быть?

— Да кто угодно, леди. Отребья хватает, — на ходу обернулся к девушке второй охранник. Парнишку звали Иримом и был он едва ли старше самой Тани, в её теперешнем теле. — Уж простите за откровенность, но ваша внешность довольно необычна среди местных. Вы уже могли заметить, что здесь все преимущественно черноволосые. А про цвет глаз я вообще молчу.

— Скорее всего, — тут же добавил Зейн, — кто-то из чужаков. Кораблей в порту бывает много, могли случайно приметить. Разузнали, что к чему. Вы здесь тоже чужая. Ни семьи, ни родственников. Никто не вступится и искать не будет. Вот, видимо, и решили похитить, а потом перепродать.

— Бред какой-то! А куда смотрят власти?

— Это портовый город, леди. Всякое бывает.

— Мы сможем добраться до дома?

— Попытаемся, — хмыкнул Зейн, задвигая девушку себе за спину. Следом за ней, прикрывая от возможного нападения, двигался Ирим.

Народу на улицах города становилось всё меньше и меньше. Люди торопились вернуться по домам, лавочки одна за другой закрывали свои двери для посетителей. Лёгкий бриз с моря немного остужал разгорячённую летним солнцем кожу. Таня приподняла лицо к темнеющему небу и тоскливо подумала, что её пятая точка, похоже, опять нашла себе приключения. Ей теперь, для полного счастья, только в гарем какого-нибудь местного царька попасть не хватало. А так уже всего хватило.

— Давайте скорее, леди, — поторопил её Ирим. — Кажется, нас просто ведут в сторону порта.

— Да, чтоб их! — ругнулся второй охранник. Одной рукой он схватил Татьяну за руку и потянул за собой, во второй появился, вытащенный из ножен, клинок. Мимо тут же что-то свистнуло. Сознание тупо отметило, что в них только что выстрелили. Потому что второй выстрел пришёлся Зейну в ногу. Охранник припал на колено, после с усилием приподнялся, и ковыляя потянул Таню в сторону ближайшего переулка, надеясь найти там спасение.

Она слышала, как вскрикнул и упал Ирим, но смелости обернуться и посмотреть не хватило.

— Быстрее, леди. Там есть проход на соседнюю улицу. Она более многолюдная в это время. Позовёте на помощь. Я попытаюсь их задержать.

— Эй, мужик! Слышь, мы тебя отпустим и друга твоего не тронем, бабу отдай и вали! — послышался со спины хриплый голос одного из преследователей.

Таня совершенно не хотела бежать в неизвестность. Никто не знает, а не поджидает ли её ловушка в том переулке. Но щит на себя она поставила. Тот самый, который едва держался. Мало ли. Вдруг пригодится. И, словно в ответ на её мысли, из переулка вынурнули три высокие мужские фигуры. Головы мужчин были скрыты капюшонами плащей.

Девушка несколько раз недоуменно моргнула: «плащи в такую жару? Явно, чтобы скрыть внешность».

— Да, чтобы вас бездна взяла! — ругнулся охранник, заметивший новую опасность. Преследователи тоже разглядели появление новых действующих лиц и разразились бранью. Получается, это не одна компания?

Подтверждение этому пришло почти мгновенно. Более высокий из незнакомцев, протянул вперед руку, между пальцами которой закрутился небольшой огненный шарик размером с теннисный мячик. Второй просто откуда-то извлёк клинки, картинно поиграл ими, демонстрируя противнику. Лезвия тут же сверкнули голубыми искрами, сообщая о том, что это не простая сталь.

Что было потом, Таня предпочла бы не вспоминать. Вскрикнувший от боли Зейн, неловко осел на землю. Ещё один болт вошёл чуть ниже правой ключицы. А её просто притиснули к стене дома и закрыли рукой глаза.

— Не надо на это смотреть, — буркнул один из незнакомцев, прикрывший обзор своей широкой спиной. Но звуки стычки были весьма характерные. Один раз даже хорошо так бахнуло.

— Отпустите! — рассердилась девушка. — Нужно глянуть, что с моими людьми, раны перевязать и найти повозку. Есть предложения, как это сделать?

— Тшшш! Леди, не стоит так возмущаться. Вам никто не причинит вреда. Наоборот, помогут. С вашими людьми будет всё хорошо, раны не так уж и опасны. Хороший целитель быстро поставит на ноги.

— Я и есть, целитель. Отпустите немедля!

Потом она уже действовала на автомате: освободить рану, остановить кровь, попытаться стянуть края, ускорив процесс регенерации. Не забывая при этом посматривать по сторонам. Что-то эти спасители не внушали доверия, но и бросить своих людей в беспомощном положении, она тоже не могла. Что самое интересное, стражи порядка объявились только тогда, когда всё было закончено. Встретил их и разговаривал тот маг, который использовал магию огня.

Мужчина не представился, она ощутила, как он мазнул по ней взглядом из-под капюшона, и снова вернулся к разговору с командиром стражников. Ну и пусть, — решила Татьяна. Главное, что помог. И наёмный экипаж для неё и раненых нашёл. А то, что не очень учтив. Ей ли предъявлять претензии? Но поблагодарить за помощь придётся.

Для охраны леди было выделено сопровождение. Маг, оказавший ей помощь, как раз закончил свой разговор с командиром стражи и уже собирался отойти, когда один из его приятелей отвлек мужчину каким-то вопросом. На улицу повысовывали любопытные носы местные, до этого предпочитающие прятаться за крепкими входными дверями. Всё, как всегда. Что в том мире, что в этом.

— Господин маг, — окликнула мужчину Таня. — Я могу с вами переговорить?

Маг оглянулся на голос девушки, она снова почувствовала этот непонятный взгляд, от которого мурашки по спине пробежали. Бросив пару слов другу, он повернулся в Танину сторону. Шёл быстро, размашистым шагом. Из-под полы, всё ещё накинутого плаща, мелькнул рукав белой рубахи. Двое других уже давно избавились от своих балахонов, представ перед девушкой в обычной одежде, принятой у местных мужчин: штаны и рубашка с удлинённым жилетом.

— Вы что-то хотели, леди? — прозвучал над головой низкий, чуть хрипловатый, но довольно приятный голос. Таня могла бы поклясться, что раньше его никогда не слышала, но тем не менее, он, этот голос, задел какую-то струнку внутри, заставив просто замереть от неожиданности.

— Поблагодарить за помощь, — чуть слышно сказала она, задирая голову вверх и пытаясь заглянуть под капюшон.

Лицо спасителя скрывалось в тени, а может это какие-то чары, не давали ей разглядеть его внешность. Но вот голос… Такое с ней уже раз было. С бывшим мужем. Но на Экшворда её спаситель не сильно и похож. Хотя рост и очертания фигуры схожи. Такой же широкоплечий, с гибким станом и темными волосами.

Темные волосы? Она ещё раз попыталась всмотреться под капюшон и натолкнулась на насмешливую улыбку, растянувшую губы её спасителя. Щеки скрывала темная щетина, видимо маг несколько дней не брился.

— Вы мне напоминаете одного любопытного зверька. Лайсу. Он всегда норовит залезть туда, куда его не приглашали, — маг наклонился к самому лицу девушки, теплое дыхание с ароматом чего-то цитрусового, скользнуло по её щеке.

Тане стало неловко от действий этого человека, захотелось отодвинуться, возмутиться.

— Вы хотели поблагодарить, — снова усмехнулся мужчина. — Благодарите.

Как? Все заранее заготовленные слова просто вылетели из головы. Он её запутал, ввел в состояние неловкости и растерянности. Негодяй!

— Я… я вам благодарна за помощь, рейн …

— Марион, — тут же подсказал спаситель. — Можете обращаться ко мне Марион Орт.

— Я действительно вам очень благодарна, рейн Орт. Ваше вмешательство спасло не только меня, но и моих раненых охранников. Сильно сомневаюсь, что им кто-то смог вовремя оказать необходимую помощь.

— Вас действительно беспокоит их судьба?

— А почему я не должна переживать за людей, которые на меня работают? — попыталась возмутиться Таня.

— Тшшш! — чужой палец на секунду прижался к её губам, мгновенно заставив замолчать. — Не надо возмущаться. Вы говорили о благодарности.

Мужчина невесомо обвёл контур губ девушки, потом легонько погладил по щеке, едва касаясь кончиками пальцев.

— Вам никто не говорил, что гулять ближе к вечеру в этом районе не безопасно? — продолжил маг, не сводя с Татьяны испытывающего взгляда.

Она его ощущала, этот взгляд, кожей, глаза незнакомца прожигали насквозь, заставляя сердце заполошно биться в ожидании чуда. Хотелось отвернуться, отодвинуться, бежать прочь. Спрятаться от этих глаз и этого взгляда. Вот, только, куда делась сила воли? Словно, кто околдовал.

— Отпустите меня!

— Сейчас, — хмыкнул маг, улыбаясь уголками губ. — Сперва получу свою награду.

Чужие губы скользнули мягко по её губам, едва касаясь, несмело пробуя на вкус. И… что-то случилось с ними обоими. Легкий осторожный поцелуй превратился в какое-то безумие. Такое ощущение, словно их пронзила одна молния на двоих, было и сладко, и больно одновременно. Чужие губы покоряли, подчиняли себе, мужчина действовал напористо, властно. Они оба, словно, пили дыхание друг друга. Сумасшествие, не иначе. Татьяна, сквозь шум в ушах услышала чей-то стон, а потом сообразила, что это была она сама. И это отрезвило.

— Как вы посмели!

— Уходите! — маг, отвернувшись от неё, рвано прерывисто дышал. Капюшон давно свалился, открывая тёмные, как ночь, растрёпанные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам. — Отправляйтесь домой, пока я ещё могу вас отпустить! Езжайте!

Последнее слово рейн Марион просто выкрикнул, и девушке ничего не оставалось, как последовать этому приказу. Она всю дорогу кипела от возмущения, строила планы мести, но, как ни странно, её гнев был вызван не произошедшим нападением, а поведением бесцеремонного огневика. Да кто он такой и, что о себе возомнил? Негодяй! Гад! Нахал! Варвар!

Таня добралась до дома, всё ещё пылая от негодования. Рассказала о нападении, ещё раз осмотрела раны Зейна и Ирима, а потом долго на кухне пила успокаивающий чай. Слуги охали и ахали, припоминая похожие случаи. Такое иногда в Атиене случалось. Но никогда вот так вот нагло. Хотя, кто его знает. Может и бывали ранее подобные нападения, а не знают о них потому, что свидетелей не нашлось.

— Леди Тьяна, — перед сном поинтересовалась Наяна. — Может мне остаться ночевать в вашей комнате? Вдруг кошмары будут мучить?

— Не беспокойся, Наяна. Я уже успокоилась. Да и не испугалась я. Ну… почти.

Таня, как могла, попыталась успокоить свою камеристку. Выпитый на кухне успокаивающий чай потихоньку начинал действовать. Глаза слипались, затуманенное сознание просило отдыха. Она провалилась в сновидение, как в омут. А под утро пришёл СОН. В нём она бесстыдно отдавалась этому наглому магу. Говорила о том, как скучала, шептала слова любви, заглядывая почему-то в серебристые глаза Эша. Так и проснулась, в состоянии неги и с недоумением. Что в её снах делал наглый маг с глазами бывшего мужа? А бывшего ли? Этот вопрос стоило бы прояснить.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Но, как всегда, утром нашлись дела поважнее. Таня, осмотрев раненых и сочтя их состояние более чем удовлетворительным, занялась работой. Сперва выяснилось, что хозяйственные лари на кухне проникли какие-то грызуны и попортили часть запасов. Рейна Альза, принявшая на себя обязанности кухарки, оказалась очень расстроенной.

— Госпожа, уж не знаю, как такое могло случиться. Недоглядела я. Всегда на кладовых и кухне заклятия против грызунов обновляется вовремя. А тут, как что-то застило глаза. Даже не подумала, что оно может не сработать.

— Рейна Альза, дорогая моя, это совершенно не ваша вина. Я тоже виновата, — попыталась успокоить женщину Таня. — Я должна была об этом подумать, а не вы. Дом же мой.

«Чтобы ещё кто просветил, по поводу всех этих заклятий, ставящихся на кладовые и подвалы», — добавила она про себя. А ведь действительно, когда она только въезжала сюда, ей говорили, пригласить мага-бытовика. Да всё как-то оказалось недосуг. А после, начав заниматься под руководством магистра Дэри, она с чего-то решила, что сама сможет обновить все стоящие в доме заклятия. Вот и обновила.

Пришлось срочно заняться возникшей проблемой. «Хоть кошку заводи», — беззлобно подумала девушка, решив, что вероятно так и сделает. Кошек Таня всегда любила, но из всех пород, предпочитала гладкошерстных простых дворняг. Они, почему-то в Таниных глазах, отличались умом, сообразительностью и отсутствием клоков шерсти по всему дому.

Опыт общения с сиамцами и персидскими оставил о себе незабываемые воспоминания. Рыжий пушистый Милорд, принадлежащий приятельнице, навсегда отвратил девушку от представителей этой породы. А собственный красавец Пашка, с шикарной белой шубкой и не менее очаровательными синими очами, добавил впечатлений о своих сородичах. Павел был злопамятен, мстителен и жесток, за что не раз оказывался наказан Таней. Но, как это ни странно звучит, именно её одну в доме он и уважал, к ней бежал запрыгнуть на колени, чтобы получить свою порцию ласки. То ли дело простой дворняга Антошка, живший у бабушки. Умница и красавец.

Заклинания она обновила, правда для этого пришлось залезть в учебник и перечитать всё наново. А потом несколько раз перепроверяя, напитать магическую схему силой. Правильнее, было бы нанять специалиста, но уж очень хотелось попробовать свои силы на практике, а не под присмотром магистра Мэтиаса в специально отведённом под тренировки помещении.

Сегодня у неё был выходной. Таня собиралась провести день в лаборатории, но все планы полетели в тартарары. Первая половина дня пролетела в хозяйственных заботах, потом она долго сидела в своём кабинете и перебирала немногочисленные письма своей несостоявшейся свекрови, леди Хейли Экшворд.

«Дорогая моя, вы совершили большую глупость, покинув наш городской дом и уехав в глушь. Женщина не должна оставаться одна, тем более, будучи замужем, она должна позволить своему мужу взять на себя все заботы об обеспечении её комфорта. Возвращайтесь. Я уверена, что все описанные вами недоразумения, скоро разрешатся в лучшую сторону».

Как же! Разрешатся! — хмыкнула Татьяна, отбрасывая в сторону, пахнущий легким цветочным ароматом, листок бумаги. Это письмо она получила уже здесь, в Атиене. Наставник был так любезен, что переслал его Тане прямо сюда. Второе послание выглядело немного иначе. Леди Хейли настаивала на Танином возвращении домой, убеждая невестку, что она должна встретиться с Рейгаром и поговорить. Срочно!

А вот третье, третье письмо разительно отличалось от двух предыдущих. Леди больше не требовала Таниного возвращения. Она осторожно интересовалась её ближайшими планами, намекала на возможность встретиться и познакомиться поближе. А под конец, чуть ли не открытым текстом звала к себе в гости. Странное письмо. Но в гости, пожалуй, Таня могла бы съездить. Но, это потом как-нибудь.

Таня долго думала о своей странной реакции на незнакомого мужчину, а потом этот сон, явно же всё не просто так. Гормоны ли шалят, или подсознание — не важно. Пусть будет подсознание. Означает ли это, что ей пора поинтересоваться делами в Митаве? Как там Эш и её малыш, по которому она тосковала ничуть не меньше, чем по оставленным на Земле родным детям?

И рука сама по себе потянулась к переговорному амулету. Магистр Айвори никогда ей не отказывал в помощи. Не откажет и сейчас, но узнать, что за эти два месяца случилось в столице, она просто обязана. И для собственного спокойствия в том числе.

— Дорогая Тьяна, — магистр был немного взволнован вопросами девушки, — ваш муж, герцог Экшворд покинул столицу где-то пару седмиц назад. Поговаривают, что вся семья уехала в Риверстон. Но я не стал бы безоговорочно доверять слухам. Дело в том, что его Светлость заглядывал ко мне накануне отъезда, и пытался разузнать ваше местоположение. Я ему отказал в помощи, но думается мне, что всё это неспроста. Он вас разыскивает, Тьяна.

— Почему вы мне не сообщили об этом? — взволнованно поинтересовалась она у старого мага.

— Не хотел вас волновать преждевременно. К тому же, согласно тем же слухам, ваш муж покинул столицу не один. Он взял с собой сына и… вас.

— Что?!

— Свадебное путешествие.

— Бред какой-то… — растерянно пробормотала она, с силой стискивая в руках амулет связи.

— Вот поэтому я ничего и не сообщал. Хотел выяснить, что на самом деле происходит. Ваш муж вас разыскивает. Поверьте, старому, много повидавшему, человеку. И он вас просто так не отпустит.

— Но… почему? Зачем я ему?

— Думаю, он знает о вашем положении, Тьяна. Мой вам совет — напишите герцогу. Объяснитесь ещё раз. Возможно, вам удастся с ним договориться о раздельном проживании, но я бы на это сильно не рассчитывал.

Вот так, никакого развода. Она всё ещё герцогиня Экшворд. Конец всем мечтам о свободе. Написать мужу? Наставник, видимо, предложил это совершенно не подумав. Это всё равно, что сразу сообщить Эшу о её теперешнем местожительстве. Впрочем, судя по всему, ей не долго осталось ждать, когда её «найдут».

А с другой стороны, она не совершила никакого преступления, чтобы прятаться. И, рано или поздно, но им с Экшвордом придётся встретиться. Другое дело, будет ли она морально готова к этой встрече, и насколько он окажется готов к диалогу. Вполне возможно, чем дольше её будут искать, тем несговорчивее может оказаться муж. А договариваться им в любом случае придётся. Но… как?

Значит, свекровь. Следует начать с неё. Надо подружиться, перетянуть её на свою сторону. Во всяком случае, попытаться. Ну не свекромонстр же она, в конце концов. Тут в памяти всплыло воспоминание о матери первого мужа, и всем том, с чем она столкнулась, общаясь с ней. Улыбки в глаза и сплетни за спиной, а группа поддержки из подружек и родственниц, которые любила собирать Марина Николаевна всякий раз, когда невестку надо было поставить на место? Чего уж тут удивляться, каким она воспитала своего сына. На осинке, не растут апельсинки. Откуда взяться порядочности у мужчины, если ему не дали нормального воспитания?

«Вот и посмотрим, какова она эта леди Хейли», — приняла решение Таня. Усмехнувшись своим не очень радостным воспоминаниям, она достала прибор для письма и бумагу, и принялась за сочинительство.

"Дорогая леди Хейли, я благодарна вам за ваше доброжелательное ко мне отношение. Я прошу прощения, что долго не могла дать вам ответ. Случились очень важные и неотложные дела. Так вышло, что я посчитала климат Атиены очень подходящим для своего здоровья. Мой поверенный в делах по моему распоряжению приобрёл в городе дом. Он не очень большой, но вполне удобный. Вилла «Закатная» расположена на окраине Атиены в очень живописном месте. Крутой берег не позволяет спуститься к морю, но зато здесь самые великолепные закаты на всём побережье. Я приглашаю вас меня навестить в ближайшую седмицу. Буду очень рада познакомиться с вами воочию….

Тьяна Валентайн, герцогиня Экшворд.

P.S.

Мне очень нужен ваш совет в одном очень важном для меня вопросе."

Пригласить свекровь в гости выглядело немного глупо и самонадеянно. Ясное дело, что она скорее всего откажется. Но вот просьба о помощи должна была ей немного польстить и расположить к себе.

После вчерашнего нападения, Таня опасалась покидать дом на столь большие расстояния. Мало ли, что ещё может произойти? Да и её откровенно потряхивало от страха, от мысли, что могло случиться, не подоспей помощь. Это вчера она, напившись успокоительного, была спокойной, как удав. А сегодня пришёл откат, и молодая женщина наконец-то испугалась за себя и ещё не рождённого ребенка. Её ребенка. Только её.

День прошел в хлопотах по дому, только ближе к вечеру Татьяна смогла выбраться в свою недавно оборудованную лабораторию и заняться приготовлением нужных ей зелий: капли для крепкого сна, успокаивающие настой, рейна Альза просила приготовить мазь от ожогов, да ещё кое-что по мелочи. Вот и провозилась до позднего вечера.

Перед сном решила прогуляться по саду и всё никак не получалось отделаться от ощущения чужого взгляда. Казалось, кто-то посторонний притаился в вязкой жаркой тьме южной ночи. И наблюдает. И от этого стало просто не по себе. Чужой взгляд выражал заинтересованность, любопытство и нетерпение.

Таня осторожно попыталась магически прощупать окружающее пространство, но поиск ничего не показал. И она, обругав себя истеричной маньячкой, скрылась у себя в комнате, на всякий случай, решив на ночь окна открытыми не оставлять. Сны на этот раз снились самые, что ни на есть, обычные, но какие-то муторные, непонятно тоскливые.

Поэтому и встала молодая женщина поутру не в самом радужном настроении. Сегодня ей опять предстояло пару часов отработать в лечебнице Мэтиаса. От леди Хейли вестей не было, что с одной стороны, немного напрягало, а с другой — Таня уговаривала себя не спешить, возможно её свекрови также требуется время на обдумывание ситуации.

— Дорогая Тьяна, я сегодня буду вынужден уехать по приглашению в одно отдалённое поместье. Живущая там леди готовится стать матерью. Но, поскольку её муж очень сильно беспокоится о здоровье супруги и ещё не рожденного ребенка, меня попросили поприсутствовать при родах. Не думаю, что сегодня будет много пациентов. Разве, что-то срочное, но думаю, вы с этим справитесь, — проинструктировал Татьяну маг и укатил по вызову.

В первое мгновение она даже легка растерялась. Ведь ранее ей не приходилось оставаться один на один с пациентами, Мэтиас всегда находился неподалёку. И, хотя по словам Мэтта большого количества пациентов не предвиделось, всё равно было немного не по себе.

Первым на приём заглянула молодая мать с десятилетним сорванцом, умудрившимся повредить руку, потом появилась бойкая старушка, решившая проконсультироваться с целителем по поводу своего артрита. Обнаружив, что рейна Дэри нет на месте, долго удивлялась, обнаружив в Тане благодатного слушателя. Рейна Энейда долго и обстоятельно делилась с молодой женщиной всеми местными новостями и сплетнями, попутно пытаясь разузнать все что можно о ней самой.

— Что вы говорите, милочка, уже через неделю боли у меня пройдут? Было бы просто замечательно! Так, где вы говорили, учились?

— Да, уважаемая рейна, вам станет намного легче, если вы всё-таки прислушаетесь к моим советам и станете принимать эту настойку именно так, как я вам назначила, — Таня против воли растянула губы в любезной резиновой улыбке, вовсе не ощущая желания ни быть любезной с въедливой бабкой, ни ей улыбаться. — А училась я в столице.

— Говорят, недавно туда посольство от этих северных варваров приезжало, — между тем продолжила госпожа Энейда. — Шуму было! Их главный себе жену потребовал, знатную да молодую. Ох уж девушка-то убивалась, когда её этим дикарям на заклание отдавали. Говорят, прямо из рук жениха вырвали. Это ж, страсти-то какие!

— Ничего не слышала об этом, госпожа Энейда. Могу вам от вашего заболевания ещё вот это растирание предложить, — Таня протянула болтливой старушке баночку с собственноручно приготовленной мазью. При этом надеясь, что пациентка наконец-то избавит её от своего присутствия.

Она уже выслушала жалобы на соседей рейны Энейды, на всех родственников, узнала местные сплетни, подверглась допросу относительно собственной личности, и, теперь, походу, госпожа Энейда решила начать второй заход. А солнце тем временем всё больше склонялось к горизонту, неумолимо намекая, что пора закругляться с приемом и собираться домой. Что-что, а повторения неприятностей ей совсем не хотелось.

— А вы слышали, милочка, завтра на рыночной площади состоится казнь? — продолжила делиться новостями старушка. — Каких-то разбойников поймали. Вешать будут. Так им и надо! А то житья от них не стало в последнее время!

Про казнь Таня ничего не знала, да и знать не хотела. Читала как-то, ещё в той, прошлой жизни, что в старину люди на казнь, как на развлечение ходили. Бррр! Вот уж точно, настоящие варвары!

— Мэтиас, ты здесь? — из-за двери послышался немного приглушённый мужской голос. — Ты мне нужен.

Дверь распахнулась и на пороге застыл и на пороге кабинета застыл высокий черноволосый мужчина, чьи ярко-синие глаза были слегка поддернуты пеленой боли. Рукой он прижимал кусок некогда белоснежного, а теперь заляпанного кровью, полотнища к плечу и чуть слышно шипел ругательства. Таня, быстро сориентировавшись, тут же приказала, маячившей за спиной мужчины, помощнице Мэтта принести горячей воды, и всё необходимое для обработки раны. А потом, обернувшись к рейне Энейде, с любопытством разглядывавшей нового пациента, при этом, словно гусыня, вытянув в его сторону шею, постаралась выпроводить настырную бабку прочь.

— Прошу прощения госпожа Энейда, у меня новый пациент, вам пора идти.

И тут же женщине, работающей помощницей магистра Дэри:

— Мариса, будьте так добры, проводите уважаемую госпожу Энейду к выходу.

— Хорошо, леди Тьяна, — кивнула та. А потом поинтересовалась: — Вам понадобится моя помощь?

— Ещё не знаю, — откликнулась Таня, оглядывая кабинет Мэтта и жестом предлагая раненому пройти в соседнюю комнату, где маг обычно проводил осмотр пациентов и делал несложные операции. — В случае чего я вас кликну.

— Проходите.

— Так вы и правда, целитель, маленькая леди, — чему-то довольно улыбаясь, сказал следующий за Таней по пятам «гость».

Она узнала и этот голос, и интонации. Это был тот самый огневик, позавчера спасший её от напавших бандитов.

— Что у вас произошло? — слегка поджав губы, строгим голосом поинтересовалась она, стараясь не показывать, что присутствие этого человека её волнует. Вот и сейчас, сердце заполошно забилось, стоило только опознать в раненом незнакомце своего спасителя.

— С высоты сорвался, — слегка хрипловатым голосом проинформировал Таню «гость», а где Мэтт?

— К какой-то роженице уехал, — нахмурившись ответила Таня, внимательно разглядывая огненного мага. — Присядьте, я должна вас осмотреть.

Плечо мага оказалось вывихнуто, кроме этого кожу рассекала рваная рана, словно мужчина натолкнулся на гвоздь, глубоко вспоровший после этого сантиметров десять предплечья.

Общими усилиями освободили плечо раненого от одежды. Таня, нахмурившись, промыла рану, осторожно смазала края лечебной мазью, с помощью своей силы подстегнула регенерацию, стягивая края раны и скрепляя их таким образом, чтобы не разошлись. Потом предупредила мага, что постарается вправить плечо, но будет больно.

— Потерплю.

Куда он денется. Вот только Таниных сил явно мало для такого действа.

— Сама не справлюсь. Придётся кого-нибудь позвать на помощь.

Маг только кивнул головой, да молча стиснул зубы. К счастью, Мариса оказалась сведуща в вправлении вывихов и переломов. Так что, плечо огневику они подлатали. Обезболивающая настойка была очень горькой, но маг безропотно проглотил её, ничуть не показав своё отвращение. Только улыбнулся, скрывающимися в бороде, уголками губ. Знакомо так, что у Тани даже сердце защемило. Очень неожиданно увидеть на чужом лице родную улыбку.

— Будем считать, что вы мне отплатили за моё неучтивое поведение в нашу прошлую встречу.

— Ну, знаете! — возмутилась молодая женщина.

— Знаю, — усмехнулся маг. — Я наглое чудовище. Бесцеремонное, беспардонное и невоспитанное.

И сказано это было так, что молодая женщина против воли улыбнулась.

— Уже поздно. Я вас провожу до дома, — сказал маг, приводя свой внешний вид в относительный порядок.

— Не стоит. У меня есть охрана, — попыталась отвертеться Таня. — К тому же, как ваш целитель, рекомендую отправиться домой и хорошенько отдохнуть. И руку беречь.

— Я в порядке, — хмыкнул маг, возвращаясь в кабинет Мэтта. — И всё благодаря вам. Самое малое, что я могу сделать в ответ, это позаботиться о вашей безопасности.

И, как Таня не отнекивалась, избавиться от провожатого не вышло. Правда в этот раз, вел себя Марион Орт не в пример лучше. Был учтив и предупредителен. А на прощание, каким-то явно колдовским способом, умудрился напроситься на обед и пригласить Таню на следующий день на прогулку.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Письмо принесли вскоре после завтрака. И хорошо, что после, а иначе бы Тане кусок в горло не полез. Тонкая, бархатистая на ощупь бумага, спрятанная в специальный почтовый тубус, содержала в себе слишком много и так мало. Знакомый герб на печати не оставлял сомнений в том, кто может быть адресатом послания. Его Светлость Рейгар Экшворд, собственной персоной. И это означало лишь одно — её нашли! Для этого Эшу понадобилось почти два месяца. Таня почему-то была уверена, что не последнюю роль здесь сыграла её переписка с леди Хейли. Особенно последнее письмо, где она прямым текстом сообщила свой нынешний адрес.

А могло ли быть иначе? Вряд ли. Молодая женщина прекрасно осознавала, чем всё может обернуться, но и прятаться всю оставшуюся жизнь, не собиралась. Да и ни к чему это ей. А вот спокойно поговорить с герцогом и выяснить, наконец, своё истинное положение, не помешало бы. Да и просто увидеть его ещё раз. И малыша Рэма.

При мысли о возможности увидеть ребенка, Татьяна решительно вскрыла футляр с письмом и развернула послание.

«Дорогая супруга. Через несколько дней в доме моей матери будет приём. Я буду ждать. Нам о многом необходимо поговорить, Тьяна.

P.S.

Несмотря ни на что, я люблю тебя, моя не фея. Помни об этом, когда будешь принимать решение.»

Одна фраза, переворачивающая душу, выворачивающая её наизнанку. Она уже почти успокоилась, смирилась, распланировала свою будущую жизнь. И опять всё сначала.

Нельзя сказать, что Татьяна не думала о предстоящей встрече с бывшим мужем. У неё были определённые предположения, чего ждать от герцога и, уж конечно, она составила приблизительный набросок своих условий, на соблюдении которых она собиралась настаивать. В первую очередь — самостоятельность принятия решений, ну и работа по желанию, занятия наукой, возможность построить свою жизнь так, как бы ей этого хотелось. Наивно? Кому-то могло бы так показаться, но в мире, где о равноправии и феминизме даже не слышали, возможность выбить для себя чуточку больше прав и свобод будет нелишним.

Поэтому известие о том, что Эш не воспользовался предоставленным ему шансом безболезненно оформить развод, выбило молодую женщину из равновесия. Она почему-то была уверена, что Экшворд ухватится за эту возможность избавиться от обузы в её лице. Сына он вернул, с врагами разобрался, вот и жил бы себе в своё удовольствие. Но нет же! Зачем-то решил оставить неугодную жену, теперь вот сюда явился. То же, зачем-то. Предположения были, но она уже один раз ошиблась в оценке ситуации, не хотелось бы ошибиться снова.

Ну, не верила Татьяна в любовь со стороны мужчины. Могла допустить, что в её случае у герцога взыграло ущемлённое самолюбие, желание оставить последнее слово за собой. Даже в поступке Экшворда, когда он против воли решил взять её в жены, Таня видела лишь желание обладать красивой женщиной. Как часто людьми двигает страсть, а не более глубокие чувства? Да на каждом шагу.

Что же он потребует при встрече? Как ей себя вести с ним? Включить дурочку, дескать, испугалась господина сыщика, запугивал и угрожал. Вот и сбежала. Так не поверит. Экшворд совсем не дурак. Вернуться в семью? Там малыш Рэм, да и второй ребенок, который должен родиться, будет защищён. А она? Сможет ли она стать примерной женой Рейгара Экшворда? Женой сможет, примерной вряд ли. Характер не тот.

Приехавший днём Марион Орт застал мечущуюся по собственной гостиной женщину, явно чем-то выбитую из привычной колеи. И маг, недолго думая, приказал заложить экипаж для поездки в город. Таня и оглянуться не успела, как оказалась переодета в платье для прогулок, причёсана и полностью собрана для визита в гости или посещения иного присутственного места.

— Куда вы меня везёте? — удивлённо оглянулась она, когда экипаж выехал за ворота виллы.

— Я вам обещал обед и прогулку. В Атиене есть несколько просто замечательных мест, которые, я просто уверен, вы ещё не посещали. Ресторация «Жемчужина Митеры» одно из них. А потом я вам покажу город.

— Вы местный житель, рейн Марион?

— Не совсем, — усмехнулся маг. — Я люблю этот город и бываю тут время от времени. Не часто, обычно пару раз за год. А ещё, все коронные маги, имеющую боевую специализацию, должны три седмицы в год отслужить на пользу короне. Я предпочитаю свои три седмицы службы проводить в Атиене. Приурочиваю службу с посещением родственников.

— Так вы на здесь по службе? — поразило Таню внезапное открытие. — Рейн Орт, вы сказали, что боевые маги обязаны отслужить три седмицы в год. Только боевые маги?

— Ещё целители, — добавил мужчина, внимательно разглядывая Таню. — Не знали?

— Нет, мне никто не говорил, — растерянно качнула головой молодая женщина.

— На самом деле целителям много проще. Они просто могут отрабатывать на пользу городу определённое время за год, распределив его так, как им удобно. Вот, как это делает Мэтиас.

— Давно знаете магистра Дери? — тут же не удержалась от любопытства Татьяна.

— Лет пятнадцать, наверное. Мы с Мэттом, в некотором роде, родственники. Он второй муж моей матери. Вообще-то он не рейн Дэри. Правильнее было бы к Мэтту обращаться лорд Дэррион.

— Не знала, — растерянно протянула Таня. — Магистр о себе ничего не рассказывает, а мой наставник, магистр Айвори, сказал, что рейн Дэри неплохой водный маг. Когда у меня произошел выброс силы и инициация, я связалась с рейном Айвори, и он порекомендовал магистра Дэри в наставники.

— Судя по всему, инициация была недавно? — с лёгким любопытством поинтересовался маг.

— Пару месяцев назад. Я тогда очень сильно испугалась. По дороге в Атиену на нас напали разбойники. И пока нанятая мною охрана сражалась, один из бандитов смог добраться до кареты и вытащил меня наружу, угрожал зарезать на глазах у всех, если парни не сложат оружие. Всё замерли и смотрели в нашу сторону. Наяна начала плакать. Её тоже вытащили из кареты и… они делили, кто будет первым.

— А дальше? — странно напряжённым голосом поинтересовался огневик. Выражение лица мага вновь переменилось, стало замкнутым и каким-то злым, что ли. Таня не смогла определить, да и остереглась всматриваться более пристально. Взгляд рейна Орта её тревожил, заставлял волноваться, вызывая чувство двойственности и неправильности происходящего.

— Дальше? — хмыкнула она. — А я не помню. Во мне словно… что-то взорвалось. Пришла в себя уже в Лиске. Рядом целитель, моя заплаканная камеристка и охрана. Все живы-здоровы, кроме разбойников, разумеется. Как мне потом сказали, что я закричала, а из-под земли, внезапно, начали бить водные струи, тут же превращаясь в лёд. Тот бандит, который меня пытался зарезать, оказался наколотым на остриё ледяной сосульки. Моя сила вырвалась и уничтожила несколько человек. Вот с тех пор я всё морожу.

— Забавно. Мы с вами полные противоположности друг друга. Надеюсь, вы не вините себя в смерти нескольких отбросов человеческого общества?

Таня промолчала. Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что человеческая жизнь здесь ценится не дороже медной монетки, за воровство которой могут легко повесить. И принять, что её магия стала причиной смерти нескольких человек, она так до конца и не смогла.

Видимо, что-то поняв для себя, маг тихо ругнулся, потом пристально глянув молодой женщине в глаза, со всей возможной убедительностью сказал:

— Не смейте! Слышите? Не смейте винить себя в смерти этих людей. Они сами виноваты! Леди Тьяна, мы ещё вернёмся к этому разговору. Надеюсь, я смогу вам кое-что объяснить.

За беседой дорога промелькнула почти незаметно. Вот, кажется, экипаж только выехал за ворота, а уже нужно выходить. Рион помог Тане выбраться наружу, и она тут же прищурилась от яркого солнца. Летний зной, почти не ощутимый внутри кареты, окутал её плотным облаком. Но не это заставило остановиться и ахнуть. Она стояла у балюстрады, идущей вдоль края скалы. Сбоку виднелось строение, чем-то напоминающее знаменитое «Ласточкино гнездо». Причудливый дом просто нависал над пенящимся внизу морем. Словно рука волшебника-великана приклеила его к краю скалы, да так там и оставила.

— Потрясающе!

— Вам нравится? — с любопытством глядя на Таню, поинтересовался мужчина.

— Да, очень. Я уже видела нечто похожее, но никогда не думала, что кто-то сможет повторить.

Таня с восторгом в глазах обернулась к привезшему её сюда рейну Орту и осеклась, натолкнувшись на его пристальный взгляд. Совершенно определённо, этот человек смотрел на неё как-то неправильно. Так не смотрят на едва знакомую, пусть и красивую женщину. Но об этом она подумает, когда вернётся домой. Сядет и обо всём подумает. А пока… можно насладиться обедом и предлагаемой прогулкой. Почему бы и нет? Это ни к чему её не обязывает.

— Расскажите о себе, леди Тьяна. Почему вы решили перебраться в этот город?

Маг подал женщине руку и повёл ко входу в ресторацию.

— Я просто люблю море.

— А ваша семья, муж? По ауре видно, что вы ожидаете ребёнка. Неужели, вас так вот просто отпустили в другой город, где нет ни знакомых, ни родных? Как ваши близкие восприняли идею перебраться на побережье? Или я лезу не в своё дело?

— Пожалуй, да. Мне бы не хотелось затрагивать эту тему.

— Когда я приехал к вам, леди, вы казались чем-то расстроены? У вас неприятности? Я могу чем-то вам помочь?

— Скорее… была взволнована, — через силу выдавила улыбку молодая женщина. — Да и сейчас… я просто несколько выбита из равновесия. Это не неприятности, просто я получила известие от человека, который был мне дорог. Благодарю за предложение, но помощь мне не требуется. Хотя… рейн Орт, вы спрашивали, как моя семья отнеслась к моему переезду сюда. Могу я у вас кое о чём спросить?

И замерла, в ожидании ответа.

— О чём, леди Тьяна?

— Вы спрашивали о родных. У меня их нет, только муж и … двухлетний сын. Но я хотела бы спросить, как бы вы поступили, если бы ваша жена, решила вас покинуть? Между вами не было доверительных отношений, вы и женились-то на ней против её воли. Так как?

Маг помрачнел, услышав, заданный Таней вопрос.

— Вы сказали, что кроме мужа, есть ещё и маленький сын. Вы его любите?

Тут уже помрачнела Таня.

— Люблю, но обстоятельства сложились так, что я не могла больше там оставаться. И ещё, слишком много событий произошло за короткий промежуток времени. Мне понадобилась передышка, время остановиться и всё обдумать.

Марион Орт, некоторое время задумчиво разглядывал сидящую напротив него молодую женщину, словно решал для себя некую задачу. Потом, словно принял некоторое решение, дал ответ на заданный вопрос.

— Если бы я любил свою жену, то сделал бы всё возможное, чтобы вернуть её обратно. Любым способом. Уговорил, убедил, влюбил в себя снова. И даже невозможное, чтобы она поверила, что я могу сделать её счастливой.

— Каждый из нас по-разному понимает счастье, — тихо пробормотала Таня, отворачиваясь от тревожившего её взгляда огненного мага. В мире магии, иногда, даже глаза вас могут обманывать.

— Верно, — эхом откликнулся её собеседник, задумчиво вглядываясь в синюю даль.

Море этим днём, кажется, как никогда ранее, манило в свои объятия. Хотелось окунуться в теплые ласковые волны и умчаться прочь, раствориться в стихии. Таня инстинктивно потянулась к этой сини, проваливаясь в голубую бездну. И пришла в себя от резкой боли в груди. А ещё её трясли и что-то требовали, просили, уговаривали. Вдох получился крайне болезненный, по-видимому, она задержала дыхание, погружаясь в этот своеобразный транс и это и вызывало боль в груди. А вот почему болит правая щека?

— Вы меня ударили? — словно, не веря собственным ощущениям, прошептала она, пытаясь вырваться из железных объятий огненного мага. Но мужчина, казалось, не слышал, продолжая трясти Таню и уговаривая её прийти в себя. И только после того, как она стала вырываться более энергично, отпустил.

— Что это было? — молодая женщина была зла на мага, и на себя, что позволила эмоциям взять верх над самоконтролем.

— Вы едва не растворились в стихии! — Рион всё ещё был взъерошен и жутко сердит. — Кто же так делает? Неужели Мэтт не научил вас контролировать свои способности, леди? И почему вы не носите защитные артефакты?

— Он учил, — встала на защиту магистра Таня. — Но некоторые эту науку постигают с детства, а у меня было всего лишь пара месяцев!

— Я сам займусь вашим обучением. К сожалению, у меня не так много времени, как хотелось бы, но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы сегодняшнее не повторилось.

— У нас разная направленность дара, — тут же начала противоречить молодая женщина.

— А я буду учить самоконтролю, — хмыкнул огневик, — тут направленность дара не имеет значения.

— Но я не давала согласия!

— Хотите ещё раз рискнуть своей жизнью и ребенком, которого носите под сердцем? — сердито прошипел маг. — Своей можете рисковать, но ребёнок чем виноват? Или вы специально, чтобы от него избавиться? Потому что ненавидите его отца? Так есть более безопасные методы.

— Знаете, что? — тут уже Таня не выдержала несправедливости обвинений. — А не пойти ли вам в болото со своей помощью! И я люблю этого ребенка! И его отца тоже всё ещё люблю!

Молодая женщина, тяжело дыша от гнева, вскочила со своего места и, взметнув юбками, бросилась к выходу из ресторации, уже не видя, как изменилось выражение лица мага: тоска, чувство вины и надежда. Обед в обществе Мариона Орта потерял всю свою прелесть, хотя она и испытывала толику благодарности к этому человеку за то, что он её выдернул из транса. Она даже допускала, что услышанные только что слова — реакция на её транс и отказ от помощи.

Пока маг расплачивался по счёту, Таня успела не только покинуть ресторацию, но и добраться до оставленного неподалёку экипажа.

— Стойте! — рейн Орт дернул молодую женщину за руку, вынуждая остановиться. — Я не хотел вас обидеть, простите. Никогда не испытывал такого испуга, как в тот момент, когда увидел, что вы растворяетесь и уходите.

— Не трогайте меня! Кто вы такой, чтобы судить? Вы обо мне ничего не знаете! Ни о моей жизни, ни о том, что я чувствую!

— Так расскажите, — маг выдохнул это Тане в волосы, обдав щёку теплым дыханием. — Я вам не враг, Тьяна. Я хочу помочь. Позволите?

— Это переходит все границы!

Он просит открыть душу? Неужели, она так похожа на доверчивую дуру? Таня даже фыркнула от возмущения. Ну уж нет. У неё уже, как у собаки Павлова, выработался рефлекс: стоит только довериться кому-то, открыться, как тебе тут же прилетает граблями в лоб. Устала она постоянно набивать шишки. Она просто хочет быть сама себе хозяйкой и ни от кого не зависеть, а к одиночеству она уже привыкла. И, хотя… нет-нет, да прорвётся иногда из глубин души подспудное желание иметь рядом крепкое мужское плечо, родственную душу, но Таня тут же заталкивала его обратно, душила в зародыше, не давая мечтам взять верх над реальностью.

А вопрос доверия… очень болезненная тема. И нужна ли ей очередная шишка?

— Так вы примете мою помощь? — не дождавшись ответа, маг решил вернуть разговор к интересующему его вопросу.

— Приму, — не стала отказываться Татьяна.

— Тогда возьмите это, — ей на палец скользнул перстень с темно-голубым камнем, внутри которого мерцал еле заметный огонёк какого-то заклятия. — Это защитный артефакт, он прикроет от ментального воздействия до пятого уровня силы. Носите не снимая.

Артефакт — это хорошо, да и учёба лишней не будет, тем более, что Мэтт всё же больше внимания уделял целительству, а не работе с водным даром. Магистр в основном давал ей задания по общей магии и контролировал их выполнение. Правда, по словам того же Мэтта, она за эти два месяца смогла освоить материал первого года обучения в Магистериуму. Но чего Тане это стоило! А контроль над даром она всё равно теряла под влиянием сильных эмоций.

— Я заеду завтра с утра. Не против?

Татьяна была не против, тем более, что утренние часы обычно у неё были свободными. Дома молодая женщина раз за разом вспоминала своё общение с Ортом, каждое слово, взгляд, интонацию, пытаясь понять, что не так в этом человеке. Почему она так на него реагирует?

Смутные не оформившиеся подозрения, требовали подтверждения фактами. Он дважды её спасал, предложил помощь, и возможно Таня бы поверила в её бескорыстие, если бы не самый первый раз, не тот обжигающий поцелуй, разрушивший тщательно возводимую ледяную стену вокруг её души, его вкус, запах кожи.

Негодяй!

Очень захотелось разозлиться, но почему-то не получалось. В ушах всё ещё звучали, сказанные проникновенным тоном слова: «если бы я любил свою жену, то сделал бы всё возможное, чтобы вернуть её обратно. Любым способом. Уговорил, убедил, влюбил в себя снова. И даже невозможное, чтобы она поверила, что я могу сделать её счастливой».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Время, отпущенное герцогом Тане на обдумывание, закончилось ранним утром следующего дня. Вот, как-то так внезапно для неё. Вроде и ничего не предвещало решительных действий со стороны его светлости. Если, конечно, не принимать во внимание вчерашнюю встречу с Марионом Ортом и состоявшийся между ними разговор. Но Таня об этом не думала, когда проснувшись поутру, обнаружила заваленную цветами спальню. Они были везде: на полу, на кровати, на туалетном столике и в ванной комнате.

Первая мысль, посетившая не совсем проснувшуюся голову молодой женщины — это предположение, что она всё ещё спит. И ей это всё снится. Но, уколовшись о шип местной розы, целый веник которых кто-то заботливо пристроил в стоявшую на столике вазу, она сообразила — не сон! Некто пробрался в её спальню и притащил цветы. Впрочем, имя дарителя большой тайной не являлось. Но, как же охрана?

— Наяна, — позвала Татьяна свою камеристку, подождала, когда та явится на зов, поохает, глядя на растительное царство, а потом попросив помощи с одеждой, отправила девушку за рейном Риккардо, отвечающим за охрану дома.

— Звали, госпожа? — мужчина появился спустя пять минут, окинул задумчивым взглядом разбросанные везде цветы и вопросительно глянул на Таню.

— Что это? — носком туфельки она подтолкнула в сторону своего начальника охраны несколько лежащих на полу ромашковых стебельков. Бутоны были крупные, с ладонь размером, листья узорчатые, пушистые, но тем не менее, это была знакомая ей садовая ромашка.

— Цветы, — несколько удивленно ответил воин.

— Это я и без вас вижу, — саркастическим тоном сказала Татьяна. — Я хочу знать, как они сюда попали? Ноги у них выросли и они, выкопавшись из своих клумб, решили осчастливить меня утренним визитом? Или нет, срезанные цветы ведь, без воды жить не могут. Это, наверное, был акт массового цветочного самоубийства в знак протеста, что я им мало уделяю своего внимания. Да, рейн Риккардо? И для чего я тогда держу охрану, если в мою спальню шастают все, кому не лень?

Рейн Риккардо отмер, осторожно прошел в глубь комнаты, осмотрел оба окна и запорные устройства на них, потом проверил ванную комнату и вновь вернулся к окнам.

— Госпожа, тот кто принёс сюда эти цветы, оцарапался о торчащий из стены гвоздь.

— Что? — прошипела злющая Таня.

Стало быть, пока она сидела в лечебнице Мэтта и принимала больных, некий огненный маг проник именно к ней в комнату. Недаром, его рана ей показалась странной. Именно так она тогда и подумала, что он напоролся на что-то острое и пропорол мышцу. А плечо вывихнул, скорее всего, при падении. Вот гад! Но рану Мариону она обрабатывала позавчера, а цветы появились сегодня. Как так? Простое совпадение?

— Объяснитесь! — потребовала она ответа от начальника своей охраны.

— В доме на всех окнах стоят охранные плетения. Чужой через них проникнуть не сможет. Я не маг, леди, но похоже, кто-то перенастроил охранку на вашем окне. И, чтобы вы не думали, что мы зря свой хлеб едим, позавчера, ближе к вечеру кто-то пытался залезть в сад, был небольшой шум. Ребята проверили территорию поместья и никого не обнаружили. И следов проникновения тоже никаких не было. Мы тогда решили, что мальчишки баловались. Я распорядился усилить охрану. Вчера даже, по моей просьбе была установлена магическая сигнализация.

— Но это не объясняет, как в мою комнату попали эти цветы! — продолжала злиться Таня.

— Пару часов назад сигналка сработала, но мы опять никого не нашли. Прошу прощения, леди. Это больше не повториться. Я сегодня же вызову мастера-артефактора, для установления новой сигнальной системы.

Таня только фыркнула в ответ, отпуская мужчину восвояси. Цветы она любила, да и какой женщине они бы не понравились? А вот принимать в подарок она их совершенно не умела. Не баловал её такими презентами первый муж. Букеты же, приносимые с работы, приятных чувств особо и не вызывали. Чаще всего, дарились они по обязанности, чтобы не нарушать традиции, приносились домой и через пару дней, увядшие, выбрасывались в мусор.

Она, как могла, собрала разбросанные по полу цветы, и вытащила их из комнаты вон. Сильно пахнущие флоксы с лилиями вызывали у Татьяны головную боль. До тошноты и мух перед глазами. Но это было в прошлой жизни. А вот в этой, стоило ей только почувствовать сильный цветочный аромат, как знакомый ком подкатил тут же к горлу. Прямо, какой-то рефлекс сработал!

Молодая женщина несколько раз судорожно сглотнула, а потом резво оттащила подальше, источающее одуряющий аромат цветочное буйство. Помилованы были только розы и крупные садовые ромашки.

— Наяна, вынеси это куда — нибудь! А лучше — выброси вон!

— Леди Тьяна! — ахнула камеристка. — Красота-то, какая! У меня рука не поднимется выбросить!

— Ну, так не выбрасывай. Отнеси в сторожку нашей доблестной охраны. Скажи, я распорядилась. Пусть нюхают и получают удовольствие. Надеюсь, день в окружении цветочных ароматов сподвигнет их быть более внимательными.

И мстительно улыбнулась, представив, как отреагируют парни из охраны на этот «подарок». А вот нечего было ворон ловить и незваных гостей в дом пускать!

Дальше утро, вроде вошло в свою колею. Для Таниного срока, живот был пока совсем не заметный. Она привычно сделала утреннюю разминку, потренировала мышцы пресса. Пока есть возможность, хотелось поддерживать себя в тонусе. Потом неспешно позавтракала, и уже собиралась заняться вполне своими привычными делами, как охрана сообщила о появлении курьера. Молодой парнишка, стреляющий по сторонам любопытными глазами, вручил Тане большую коробку.

— Леди, мой господин приказал доставить вам подарок.

— Я не принимаю подарки от незнакомых мужчин, — неприветливо заявила молодая женщина, подозревая, что за именем отправителя скрывается никто иной, как Экшворд. В душе бушевала буря. С одной стороны, грело теплое чувство радости, а с другой — включился режим стервы и очень хотелось нарычать на одну, очень ей хорошо знакомую личность.

— Его Светлость, герцог Экшворд так и сказал, что вы откажетесь, — радостно улыбнулся парнишка и протянул Тане запечатанный конверт. — Вот для вас письмо моего господина, все объяснения там.

«Дорогая Тьяна, это платье вам приготовила в подарок моя мать. Надеюсь, оно вам понравится. Не сердитесь. Эш.»

Разворошив коробку, Таня действительно обнаружила в ней аккуратно упакованный наряд. Платье, сшитое из тонкого шёлка льдисто-голубого цвета и украшенное белоснежным кружевом, напоминало снежную сказку.

Было бы ей лет десять, точно бы клюнула на это великолепие. Нет, Татьяне платье очень понравилось, но признать это, значит сдаться на милость победителя, а она собиралась ещё побороться за свою свободу. Но, какой же Экшворд всё-таки хитрец! И улыбка против воли хозяйки посетила до этого недовольное лицо.

В голове мелькнула пакостливая мысль, как одним махом и мужу насолить, и избавиться от подарка. Хотя наряд был сшит выше всяких похвал.

— Наяна, тебе нравится это платье?

Таня держала его на вытянутых руках и придирчиво изучала серебряную вышивку по вороту и подолу. Великолепное исполнение, стоило это признать, но…

— Оно сказочное!

— Тогда, бери его себе, — огорошила свою камеристку молодая женщина.

— Но… я не могу, леди Тьяна, — пролепетала девушка, не отводя горящего взгляда от платья.

— Почему, оно же тебе нравится?

Наяна смущённо потупилась, щеки девушки окрасил лёгкий румянец, а взгляд, до этого момента с восторгом глядящий на платье, слегка помрачнел.

— Леди Тьяна, я выше и полнее вас. Оно мне будет мало.

Таня, от ощущения накатившей досады, слегка прикусила губу.

— Тогда, может кому из других девушек…

Она не успела договорить, как была перебита своей служанкой.

— Не делайте этого, леди! Если его светлость узнает, он никогда вам этого не простит!

Если честно, то прощение Экшворда Тане не очень и требовалось. Вины за собой она не чувствовала, а посему и не собиралась идти на поклон. А вот отдать служанке подарок свекрови — это совсем иное дело. Она собиралась наладить с леди Хейли отношения, а не испортить. Посему, подарок придётся принять. И, возможно, даже надеть.

— Унеси это в мою комнату, — распорядилась Татьяна, с досадой глядя вслед собственной служанке, которая, похоже, резко изменила свои взгляды относительно Экшворда.

А иначе, как понять все эти, в последнее время часто звучащие намеки на то, как неплохо было бы вернуться в столицу, или неодобрительные взгляды, время от времени бросаемые Наяной в Танину сторону, стоило той только не очень хорошо отозваться об Экшворде. Неужели, он умудрился охмурить её камеристку и перетянуть на свою сторону? В плохое верить не хотелось, но обстоятельства складывались так, что любое предположение или подозрение не стоило сбрасывать со счетов.

Рейн Орт появился в строго оговоренное время, поинтересовался есть ли удобное место для занятий, осмотрел несколько гостиных и даже спустился в подвал. Но ничего из предложенного ему не понравилось.

— Леди Тьяна, ваш подвал, будь он оборудован всем необходимым, мог бы идеально подойти для обучения. Комнаты же в доме вы рискуете залить водой и заморозить. Жаль портить такую красоту. Нужно место, на которое можно было бы поставить защиту, удобное для вас, где вы могли бы безопасно выплёскивать свою силу. Давайте подберём, что-нибудь подходящее в саду или на берегу моря.

Тане идти на берег совершенно не хотелось, ещё свежи в памяти оказались впечатления от посещения ресторана в компании огневика, и её последующий транс. Ей вообще не очень хотелось оставаться с этим мужчиной наедине. Подозрения, что под маской мага-огневика Мариона Орта прячется Эш, сегодня утром ещё больше укрепились. И… как вот теперь ей себя с ним вести? Сделать вид, что не догадалась и предоставить потом ему повод упрекнуть себя в неверности? Или сразу расставить все точки на «i», вынудив его снять маску? Она ведь хотела с ним поговорить. Почему бы не воспользоваться шансом?

— Вы чем-то расстроены, леди? — начал разговор маг, внимательно подмечая и судорожно стиснутые в кулачки ладошки, и лихорадочный блеск глаз, и даже некоторую нерешительность. Татьяна быстро взяла себя в руки, хотя её и сердила эта идиотская ситуация. Вот, что мешало ему приехать открыто и поговорить? Зачем-то придумал этот маскарад и очень доволен собой. Придурок.

— Расстроена? Это ещё мягко сказано. Я очень зла. У меня просто слов не находится, чтобы описать, что я чувствую сейчас, — возмущённо высказалась она, судорожно стискивая руки в кулаки и вновь их разжимая.

— Можно поинтересоваться, кто этот негодяй, вызвавший ваше неудовольствие и чем? — как ни в чём не бывало, поинтересовался маг, отходя немного в сторону и наблюдая за работой двух ребят из охраны. Парни что-то устанавливали на самой границе участка.

И это спокойствие и невозмутимость ещё больше подстегнули Танину злость. Она тут места себе не находит от неизвестности, а он играется с ней, как с марионеткой.

— Отчего же нельзя, — напустив в голос холода, ответила она. — Это мой муж. Он играется в какие-то непонятные игры, вместо того, чтобы открыто прийти и поговорить — шпионит за мной, подкупает слуг, залазит в дом через окна. Вот сегодня, к примеру, засыпал мою спальню цветами. Цветы я люблю, но живые! А срезанные они быстро умирают.

— Вам не понравились цветы? — тихо со спины поинтересовался Рион Орт. — Или то, каким они путем оказались в вашей спальне?

— Розы великолепны, а вот остальные я подарила охране. Пусть наслаждаются.

— Чем же вам не угодили несчастные растения, дорогая леди?

— У них слишком сильный запах, вызывающий головную боль. И я начинаю подозревать, что мне их подкинули специально.

Маг тихо рассмеялся у неё за спиной.

— Вижу ваша охрана оценила подарок по достоинству, раз вкапывает дополнительные охранные артефакты. Теперь вряд ли кто чужой сможет пересечь границу.

— Да? — деланно удивилась Таня, оглядываясь на работающих ребят. — Жаль, что эти артефакты не бьют нарушителя током.

— А, что такое ток? — тут же поинтересовался маг, но Таня его будто и не слышала. Она вытащила из небольшого кармашка в юбке блокнот и стилос и пыталась записать, только что мелькнувшую идею.

— Итак, — бормотала она, марая бумажную страничку, — ток, это направленное движение заряженных частиц. У нас это обычно электроны или другие частицы. Насколько я помню, всё зависит от материала. Провода из металла, значит электроны, а… если использовать вместо них то, что здесь называется частички силы. По аналогии… Надо будет подсказать идею рейну Валтису, может быть у него получится добавить в охранные артефакты эту функцию? Или нет? Прикольно вышло бы для некоторых любителей цветов.

— Тьяна, с вами всё в порядке?

— А? — вздрогнула молодая женщина, а потом довольно улыбнулась. — Всё в порядке, просто идея одна в голову пришла. Думаю, в ближайшее время опробовать. Мы, кажется, собирались позаниматься? Но у меня сегодня, знаете, совершенно нет настроения. Давайте просто выберем место для занятий и поговорим. Вы не против?

— О чем вы хотели поговорить?

— Миледи! — запыхавшаяся Наяна, метнула любопытный взгляд в сторону Мариона Орта, — там опять подарок принесли.

— Вот как, подарок? — задумчиво протянула Таня, бросая любопытный взгляд в сторону мага. — Не подскажете мне рейн Орт, почему некоторые мужчины считают, что стоит им подарить женщине платье или колье, на худой конец, колечко или браслет, как она должна тут же потерять память от счастья и всё простить?

— Большинство женщин так и поступает, — хмыкнул маг, подходя к Тане почти вплотную. — Сперва делают вид, что обиделись, а получив подарок, забывают на что злились. Или на кого.

— Я не большинство! — сердито прошипела Татьяна, с возмущением глядя в лицо магу.

Рука Орта осторожно коснулась её щеки, обвела контур лица. Пальцы были чуть шершавые, но неприятных ощущений не вызывали. Наоборот, эта нехитрая ласка всколыхнула что-то потаенное в глубине души. И вытащила его наружу. Желание быть нужной. Любить и быть любимой. Ну, почему же ей так не везет? Почему так больно? До слёз.

— Я знаю, — тихий шёпот в ответ словно прорвал плотину.

А маг, осторожно касаясь щёк молодой женщины, стирал стекающие вниз прозрачные капельки. Она плакала молча, не замечая своих слёз, не чувствуя касания чужих рук. Глаза в глаза. Не отрываясь.

— Редко можно встретить ту, для которой искренность чувств важнее, — глухо сказал маг, рывком прижимая плачущую Татьяну к себе. — Подарок не всегда означает подкуп. Иногда их дарят, чтобы сделать приятное любимой женщине. Дарят не ради прощения или подкупа, а просто так. Чтобы увидеть, какой радостью светятся у неё глаза. Может быть тот, кто вам их прислал, просто хотел доставить капельку радости?

— А он хотел? — тихо спросила она, не отводя взгляда от лица мужчины. Я уже ничего не понимаю и ничему не верю. И я очень устала и запуталась. Эш, пожалуйста, сними иллюзию.

— Очень хотел, — так же тихо ответил маг. — Как ты догадалась?

Маска Орта медленно сползла с лица Экшворта. Изменения в основном коснулись цвета глаз и лишь слегка черт лица.

— Зачем ты так со мной? Неужели, я заслужила этот обман?

— Этот образ со мной уже больше десяти лет. Мало кому известно, кто скрывается под именем боевого мага Мариона Орта. И ты здесь совершенно не причём.

— А кто причём? — возмущённо вскинулась она и сникла под неожиданно теплым взглядом Эша.

— Кто угодно, — тихо сообщил он, аккуратно стирая с лица молодой женщины остатки пролитых слёз. — Контрабандисты, разбойники, одна морская ведьма, угрожающая похитить мою самую большую ценность. Раз тайна открылась, мы просто обязаны поговорить. Ты выслушаешь меня и сделаешь так, как я скажу. Ради твоей безопасности, хорошо?

— О какой опасности вы говорите?

Из всего длинного монолога Таня услышала только последнюю фразу.

— Самая большая опасность для меня, это ваш приятель Янг!

И снова непонятный приступ злости.

— Глупости. Илан сейчас далеко отсюда, и я говорю не о нём. Тьяна… Я не думал, что всё так по-глупому выйдет. Я всего лишь хотел оградить от беды, уберечь. Быть рядом и не испугать. Прошу, пойми….

— Что я должна понять? Вы специально разыграли этот фарс, чтобы потом меня упрекнуть в какой-либо ерунде. Например, в измене. Такое уже было, разве не так? С кем меня только не сравнивали, и в чём только не обвиняли!

Экшворд на миг прикрыл глаза и задержал дыхание. Что можно сказать в собственное оправдание? Что то, в чём его обвиняет Тьяна, творил по беспамятству и пытаясь разобраться в ситуации? Или, что не собирался обманывать, всё вышло совершенно случайно? Как достучаться до сердца обиженной женщины? У кого есть рецепт счастья?

— Я пользуюсь личиной Орта последние десять лет. Иногда очень полезно побыть простым магом, а не владетельным герцогом. Всё началось с глупости. Я ввязался в одну историю и попытался выследить контрабандистов. Мы тогда здорово влипли с этим делом. Сын прежнего градоначальника оказался замешан не только в контрабанде, но и работорговле. Ловили и продавали красивых молодых девушек. Как ты понимаешь, под собственным именем участвовать в этом деле я не мог.

— Так ты готова меня выслушать? — обратился к затаившей дыхание Тане Эш. Она согласно кивнула головой, стараясь не показать своей заинтересованности. Слишком сильно эмоциональные качели бросали её из крайности в крайность.

— Я приехал в Атиену около месяца назад. Совершенно не ожидал, что ты выберешь для жизни тот же город, что и моя мать. О том, что ты здесь разузнал благодаря подсказкам магистра Айвори. Он намекнул, что ты с помощью банка купила здесь на побережье дом. Разыскать банк, а потом разговорить его служащих труда не составило.

Таня только тихо охнула, услышав столь ошеломительные новости.

— Была ещё одна причина, чтобы не раскрывать свой приезд. Но о ней я расскажу чуть позже. Вернёмся в дом. Разговор будет долгий и не очень приятный.

— Что всё это значит?

Попытка молодой женщины возмутиться на самоуправство мужа потерпела крах в первые же мгновения.

— Будешь возмущаться, — тихонько на ухо шепнул он ей. — Понесу на руках. И рот закрою, чтобы не шумела. Сама догадаешься как?

Жаркий серебристый взгляд окинул возмущённую молодую женщину, прошелся по слегка растрёпанной прическе, покрасневшей коже щёк, непозволительно долго задержался на слегка искусанных губах, намекая о способе выполнения угрозы. Она тут же прониклась и замолчала. Хотя искушение было велико.

— Дорогая, не откроешь секрет, каким чудесным способом ты раскрыла мою маскировку? — неспешно двигаясь в сторону дома, полюбопытствовал Экшворд.

— Гвоздь, — Таня улыбнулась уголками губ. Уж что-что, а рассказывать мужу, то она помнит запах его кожи и вкус поцелуя она не собиралась. Ещё чего! — Кто-то был неосторожен и пропорол себе мышцу на руке, шлёпнулся с высоты второго этажа на землю, умудрившись вывихнуть плечо. А ещё, этот неизвестный — не будем показывать пальцем — вытоптал, посаженные мной пионы. Разумеется, свои следы он замаскировал, но очень плохо.

— Прости.

— Единый простит.

— А ты нет? Ни капельки жалости, да? Мне было больно.

В голосе герцога слышалась некая толика любопытства и нетерпения, а Таня в ответ, как рассерженный шмель, прошипела:

— Ой, только не нужно сваливать с больной головы на здоровую! Я вас лезть в окошко не заставляла, и перенастраивать охранное плетение тоже. А ещё подкупать Наяну. Чем вы её взяли?

— Она тебя уважает, поэтому и согласилась помочь.

— Надо же, теперь это так называется? — с определённой долей сарказма в голосе, заметила Татьяна.

— Ты не права. Наяна тебя очень любит и согласилась помочь, только узнав о грозящей опасности.

— Эш, я в который раз об этом слышу, но пока ничего опасного для себя не увидела!

— Нападение в городе было не случайным. И вчерашний случай в ресторации тоже. Я рассказал о грозящих неприятностях Наяне, попросил помочь. Она обещала помочь.

— То-то она последние пару дней ходит вся такая благостная, — посетовала Таня, с насмешкой глядя на Экшворда. — Никому верить нельзя.

— Я хотел бы сказать, что мне можно, но ты вряд ли в это поверишь после всего, что с нами произошло. Я могу дать клятву, что никогда не предам, но боюсь, случившееся показало, что иногда и клятвы бывают невыполнимы. Согласишься рискнуть и положиться на волю Единого?

— У нас говорят: кто не рискует — тот не пьёт шампанское.

— Ты расскажешь, где это у вас и что такое шампанское? — улыбнувшись поинтересовался Эш, притягивая Татьяну к себе и зарываясь лицом ей в волосы.

— Возможно когда-нибудь. Но Эш, я всё ещё на вас сердита. И пока мы серьёзно не поговорим, никакого шампанского не будет. И вообще ничего не будет. Поэтому, начнём с самого начала. Вы читали моё письмо?

— Ты написала, что наш брак — ошибка, ты хочешь свободы и жить сама по себе. Ты всё ещё так думаешь?

— Думаю. Я вполне самостоятельная женщина, могу сама себя обеспечить всем необходимым. Деньги для меня не проблема — заработаю. И ребенка воспитаю.

Заготовленные заранее слова легко слетали с губ. Таня была уверена, что сможет донести до Экшворда свою позицию. Объяснить, обосновать, доказать свою правоту. Но все её доводы разбились о всего одну фразу.

— Мой сын второй месяц зовёт свою мать. Что мне сказать ребенку?

— Ваша Светлость, — официальным тоном обратилась к Экшворду Татьяна. — Вы радеете только за него или ещё и за себя?

— За нас двоих. Ты нам нужна. И мне, и ему. И не знаю, кому из нас больше. Я люблю тебя моя не фея. Ты уехала и увезла с собой свет. Я не знаю, как объяснить, что я пережил, когда решил, что ты погибла. Тьяна, я не хочу тебя ни к чему принуждать, просто знай, что по возможности, всегда буду рядом.

Для серьезного разговора лучше всего подошел Танин кабинет. О внебрачной связи старого князя Драго Велинского она уже знала из памятного разговора с Иланом Янгом. Тот раскопал эту грязную историю, выяснил всю подноготную семьи Талины, кто такие Никар Корвин и Велидара. Ничего нового в этом Экшворд Тане не открыл. А вот известие о том, что Янг утопил старую Грейси, а родная бабка Талины Велидара куда-то пропала, прихватив с собой её младшего брата, несколько выбило из колеи.

По словам герцога, Никар погиб от рук неизвестного убийцы. Мачеха Талины тут же прихватизировала всё наследство, объявив падчерицу с пасынком мёртвыми. Таня на эти деньги не собиралась претендовать, да и сколько их там было? Во всяком случае, сейчас она не бедствует, да и в будущем постарается сама себя обеспечить. А вот брат Талины пострадал незаслуженно. К тому же, за ней должок перед Данилом.

— Вот, дрянь! — в сердцах не выдержала и высказалась Таня. — Она жуткая женщина, но причём же здесь я? Я не Талина Корвин, на наследство не претендую, хотя, мальчишку мне жалко.

— А дать магическую клятву в Храме Единого, что в тебе нет ничего от Талины, ты бы смогла? — вкрадчивым тоном поинтересовался Экшворд. — Думаю, разгадка кроется где-то на поверхности.

— Чего ты хочешь? — настороженно глядя на герцога, поинтересовалась молодая женщина. — Шантаж — это так мелко и подло.

— Я хочу тебя, — неотрывно глядя своими серебристо-серыми глазами ей в глаза, тихо сказал Экшворд. — Не просто тело. Мне нужны твоя верность, твоя дружба, твоё доверие.

— Я была бы последней дурой, если бы доверяла всем и каждому.

— Понимаю. В комнате, которую ты занимала перед отъездом, я нашёл книгу архимага Алеанора Аквидорского «О переселении души». А ещё там отыскалась тетрадь, исписанная знаками никому неизвестного языка. В нашем мире не существует ничего подобного. Я интересовался в Магистериуме. Книгу в мой дом принёс магистр Айвори по настоятельной просьбе своей ученицы, а тетрадь исписала она же. Это твой дневник, да, Тьяна? Я помню, ты как-то оговорилась, что твоё имя звучит иначе. Та…тьяна, — медленно, не очень уверенно произнёс Экшворд.

Таня молчала, не зная, что ответить на заданные вопросы. Рассказать о собственной иномирности? А дальше? Чего ждать от этого человека? Инстинкт выживания притупил все прочие чувства и желания, она замерла, лихорадочно прокручивая в голове различные сценарии развития событий и проворонила ответное действие Экшворда. Видимо, так и не дождавшись хоть какого-либо знака с её стороны, он решил форсировать события.

В руках Эша мелькнул небольшой острый нож, неглубоких порез прочертил середину ладони, сверкнуло пламя, прижигая рану и свидетельствуя произнесённую клятву о том, что ни словом, ни делом полученная от Тьяны информация не будет использована ей во вред.

Она молчала, на этот раз ошарашенная таким развитием событий. Сказать, что всё услышанное её явилось полнейшей неожиданностью — ничего не сказать. Она понимала, что рано или поздно, но найдётся кто-нибудь, кто сможет сложить два плюс два. Но вот так внезапно…

— Значит, не заслужил пока доверия, — криво усмехнувшись, подвёл итог их разговора Экшворд. — Не нужно меня бояться, Тьяна. Ты последняя, кому я мог бы причинить вред.

— Радует…

— Без охраны дом не покидай, а лучше, вообще пока никуда не выходи без меня.

— Я под домашним арестом?

— Ты всего лишь под моей охраной. А твоя бабка Велидара не просто хорошая знахарка. Она по крови наполовину морская ведьма. Я не знаю на что она способна и зачем ей понадобилась ты. Она постоянно крутится рядом. Но я ей тебя не отдам. Слышишь? Надо будет запереть — запру, и охрану приставлю. Хотя, куда уж больше?

Услышанные новости необходимо было ещё переварить. Слишком неожиданным оказался итог разговора. Вот именно такого результата она совсем не предполагала.

— Эш! — окликнула она, собравшегося покинуть дом герцога. Он снова спрятался за иллюзией Мариона Орта, а Тане было непривычно смотреть на лицо огневика и знать, кто скрывается за этой личиной. — Зачем?

Экшворд правильно понял подоплеку вопроса.

— Чтобы не спугнуть, моя радость. А подарок мой всё же прими, он диво как подходит к твоему новому платью.

— Эш! — на смену растерянности пришла злость на одного упёртого дурака. — Шампанское, это такое шипучее вино. Очень вкусное, между прочим. Им отмечают некоторые важные события. И… спасибо.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Ещё не старая, вполне прилично одетая, хорошо выглядящая женщина, в сопровождении молодого парнишки, сына или внука, не торопясь следовала в сторону городской окраины. В направлении района, где предпочитали селиться люди достаточно богатые, но любящие уединение и тишину.

Утопая в зелени садов, создающей впечатление обособленности, дома стояли хоть и не очень далеко друг от друга, но достаточно, чтобы никому не мешать.

Женщина с внуком явно были не местными. И дело не только в одежде и манере держаться, их внешность тоже сразу бросалась в глаза. Светлая, хоть и слегка тронутая загаром, но совершенно не свойственная южанам кожа, белокурые волосы, у женщины едва заметно тронутые сединой, и глаза цвета морской бирюзы.

Парочка явно приехала с севера и город знала не слишком хорошо, иначе бы не плутали среди хитросплетения атиенских улочек. Можно было бы разориться на наёмный экипаж, но тогда пришлось бы вознице называть конкретный адрес, и вместе с этим, привлечь к себе ненужное внимание. Мало ли, кому они попадутся на глаза. А так, всегда можно отговориться прогулкой или, к примеру, слегка заплутали.

— Ба, а ты уверена, что это наша Талька? Может, твой амулет ошибается?

Паренёк с опаской оглянулся вокруг, но не заметив ничего подозрительного, опять стал досаждать своей спутнице вопросами.

— Ты сама говорила, что Тальки больше нет. С чего ты решила, что эта девчонка может быть моей сестрой? Ну и что, что похожа. Всякое случается. Талька наша была пакостливой худосочной мышью, а эта настоящая госпожа. Я, издали, собственными глазами видел, как она охранниками своими командовала. Сама малявка, а смотрит так, что взрослые мужики кланяются и слушаются её. А, если… это не она? Если ты ошиблась? Может надо было снова Ирсему-кривому заплатить, чтобы его люди разузнали про эту девчонку получше. Или провели меня к ней. Я бы сразу смог узнать, Талька это или нет. Да и сестрица бы меня не прогнала. Я бы ей всё объяснил, рассказал. Баб, почему я не могу пойти один, сам?

— А через охранников как пройдёшь? — ласково улыбнулась женщина, потрепав парня по белокурой вихрастой голове. — А мага, который Ирсемовых людей порешил, как обойдёшь? Учиться тебе надобно, Данил, а не со мной по чужим землям шататься. Вот заберём Талину, сядем на корабль и уплывём на родину моей матери. Там и обучитесь оба. Да и мне на старости лет будет кому силу свою и знания передать.

— Ты сама сказала, что там охрана есть и маг. Я могу отвлечь, а ты проскочишь внутрь, — попытался внести предложение Данил, но бабка лишь молча покачала головой и загадочно улыбнулась.

— Сказано: на берегу подождешь, значит так тому и быть. Будешь приглядывать, чтобы никого чужого рядом не оказалось. И не смей меня ослушаться!

— Могла бы тогда меня вообще с собой не брать, — обижено буркнул парень, пряча от родственницы взгляд. Несомненно, он выполнит её приказ и подождёт на берегу. И даже немного посторожит. С полчаса, не больше. Бабка, когда решение принимала, что ему делать, забыла как-то уточнить, сколько времени на том самом берегу сидеть. А народу тут постороннего не должно быть, ночью-то. Разве только такие же, как и они, тайком крадущиеся в ночи. Так они им не помеха. Мудрит что-то бабка. Ой, мудрит!

— Не могла! — отрезала на возмущение внука женщина. — Я нашим новым «друзьям» не очень доверяю. Да и неизвестно, как тут дело повернётся. Может, сразу придётся в порт бежать, искать корабль.

— Думаешь, Тальку силой придется отсюда уводить? Слышала, что Ирсем сказывал, что лекарка она хорошая, и вокруг неё много разного люда крутится. И маг этот ещё, да не и один. Думаешь, захочет сестрица всё бросить и с нами уехать? У неё сейчас и дом свой, и деньги есть. Я бы точно не согласился на её месте.

Парень тяжело вздохнул, закончив свою речь в защиту интересов предполагаемой сестры, и тут же огрёб подзатыльник от родственницы. Та, упрямо поджав губы, недовольно шикнула на внука, сверкнув сердитым взглядом по сторонам. Мал ещё лезть во взрослые дела, да решения о будущем принимать.

Видела она, что внуку не по нутру предполагаемый отъезд, да ещё и в чужую страну. Но за последнее время произошло столько всего, что мальчишка совершенно растерялся, не зная кому и чему верить. Это, да его желание найти, неведомо где сгинувшую, старшую сестру, и позволило Велидаре увести парня за собой. А иначе бы сбежал из дому в неизвестном направлении, да ещё и следы хорошенько запутал. Ищи его потом! Никаких поисковых амулетов не напасешься.

Было, как-то, дело, изготовила она с помощью Грейси для сына и старших внуков по амулету. Защитные амулеты сама Грейси заговаривала. А вот поисковые — Велидара сама мастерила, на родную кровь заговор сделала. Знать бы ещё, что во внучкином амулете Грейси намудрила? Вызвалась подправить, да сделала так, что почти до самого последнего времени Талина оказалась скрыта от поиска. Велидаре было лишь известно, что внучка жива и здорова. Но вот где она и с кем? Не попала ли в какую беду? Может, её в полюбовницы кто взял? Как тогда спасать?

Талина жизни не видела, детство играло в одном месте, когда Никар вознамерился девчонку замуж выдать. Да ладно бы выдать — продать! За помощь в дурном деле. За это и покарал Единый.

Её это грех. Не стоило открывать сыну тайну рождения и документы показывать. Особенно их. Знала же, что слаб душой. Не удержится, попытается добиться признания. Хорошо, внука успела забрать и спрятать. Память потом у него просмотрела. Данил знал мало, но и того за глаза хватило, чтобы выяснить, как всё происходило.

Сперва в доме стали появляться какие-то странные люди. Они тайком приходили, в основном по вечерам, о чём-то разговаривали в хозяйском кабинете. А потом Никар надолго уехал вместе со своим компаньоном Лисандром Выжеговским в соседнее княжество и пропал.

Сам рейн Выжеговский был родом из Эстии, а уж какими судьбами его занесло в Гораль, один Единый знает. И, как так вышло, что они с Никаром стали компаньонами, Данил этого не знал, но интуитивно чувствовал, что надобно приятелю отца реже попадаться на глаза. С тех пор, как из дома сбежала Талина, спасаясь от навязанного замужества с этим самым рейном Лисандром, всё пошло наперекосяк.

Кем там на самом деле был рейн Лисандр, внук не знал, но в подробностях рассказал о гневе отцовского компаньона, услышавшего о побеге Талины. Рейн Выжеговский долго и нудно высказывал Никару своё недовольство, а потом обратил внимание на его старшего сына. Парень стал замечать оценивающие липкие взгляды "купца". Слишком неприятные они были, слишком расчётливые. Данил было сунулся с этим к отцу, но не встретил понимания и тоже решился на побег. Сначала к бабушке, а потом можно было бы и сестрицу поискать. Спонтанно принятое решение, возможно, спасло ему жизнь, при этом основательно её изменив.

В то же самое время, в расположенном неподалёку от «Закатной» виллы доме, произошёл довольно интересный разговор.

— Нет большего дурака, чем тот, кто сам себе на шею надевает это ярмо, — глубокомысленно заявил Илан Янг, наблюдая, как приятель, а ныне тот, к кому он когда-то согласился перейти на службу, сидя на террасе в одиночку напивается.

Его Светлость Рейгар Экшворд выглядел прескверно: уставшее лицо, синие тени под глазами и мрачный взгляд.

— Сгинь! — недовольно прокомментировал герцог появление рядом с собой сыщика.

— Что, и новости тебя никакие не интересуют? — насмешливым тоном поинтересовался Янг. И, не заметив должной реакции, продолжил: — А, может, ты был недостаточно щедр или просто не угодил с подарком? Леди хочет большего?

— На этот раз, Илан, ты просчитался. Именно эта леди от меня ничего не хочет. Я ей не нужен ни с подарками, ни без них. Ей не нужны ни мои деньги, ни моё положение в обществе. Ни-че-го! Понимаешь? Всё, что Тьяну интересует, так это благополучие моего сына. Демоны побери! Я ревную к собственному ребенку!

Экшворд поднялся со своего места, бросив мрачный взгляд на приятеля, подошёл к краю террасы. Там, за узкой полоской неухоженного сада, скрывалась граница чужих владений и дом, где его не очень рады были видеть. Он это знал, чувствовал, но собирался изменить.

— Ой, дурак! И зачем ты к этой ведьме потащился?

— Тьяна не ведьма, — невесело улыбнулся герцог. — Она начинающая магиня. Вода и лёд — её основные стихии. Ещё целительство. И это вышло совершенно случайно. Так получилось, что она меня признала под личиной Орта.

— И ты говоришь не ведьма? Вот, что я тебе скажу, Эш. Бабы все одинаковы, хитрые расчётливые стервы. В жизни не поверю, что можно вот так просто отказаться от денег и титула. Она просто крутит тобой.

— Не надо равнять всех по Мариэле. Это просто тебе так «повезло» с невестой.

— Я так понял, ты попытался с леди поговорить? — заинтересовано протянул Янг, наблюдая за Экшвордом. — А она тебя отшила, так? Зря ты к ней полез, но не мне твою светлость учить.

Экшворд зло рыкнул в ответ и принялся куда-то собираться.

— Пойду, прогуляюсь.

Янг не торопясь подошёл к столу, где осталась недопитая винная бутылка, осторожно подхватил её за горлышко и принюхался. Пахнуло едва уловимым терпким ароматом. Приятным, но слишком слабым.

— Кампотик, — пренебрежительно хмыкнул сыщик, отхлёбывая вино прямо из горлышка.

Глянув на свет, Янг оценил количество оставшейся жидкости — на пару глотков горло промочить хватит. А, прикончив остатки арьенского красного, запустил пустую бутылку в сад. Настроение и у него тоже было препоганейшим. Впервые за долгое время Янг не знал, что ему делать. И, как не тяжело оказалось признавать свои ошибки, но в том, что леди Тьяна не связана с делами в княжестве Экшворд оказался прав.

С заговором удалось разобраться, хотя пару ниточек и вело к правителю Эстии, но теперь это бездоказательно. Соглашение о спорных землях было подписано ещё три года назад, и никто не станет его нарушать без веских на то причин. Все перехваченные бумаги сожжены, чтобы даже духу от них не было. Нет документов — нет права на наследство. Осталась только ведьма, которая, как в воду канула.

Чего она хочет никто не знал, но на всякий случай решили подстраховаться. Оно и правильно. Бережёного и Единый бережёт. Илан чувствовал, что старуха кружила неподалёку. Хотя, какая она старуха? Так, прикидывалась перед сельчанами, морок наводила. А на самом деле, он даже предположить не мог, какой должна быть сила у этой женщины, раз она столько лет успешно водила за нос окружающих. И не понимал, пожалуй, впервые за всё время, чего же она хочет? Зачем здесь объявилась? Какие преследует цели?

Это у них семейное, — скривился сыщик, припоминая другую обладательницу бирюзового взгляда. Жена Рейгара тоже постоянно ставила Янга в тупик своей непредсказуемостью, и выводила его из себя. Красивая, как легендарная птица Раух, и такая же опасная, Сводящая с ума своим голосом. Помнится, читал он как-то в хрониках описание этой птички, своим пением и яркой окраской, завлекающей случайные жертвы в ловушку. Вот и Экшворд попался. Глупец, и не осознаёт этого. Нельзя давать бабе волю, иначе она наворотит дел. Проверено опытным путём.

Янг осмотрелся: пустая, утопающая в сумерках терраса, навевала покой. Сейчас прикорнуть бы чуток на стоявшей у перил лавке, но нельзя. Он чуял, как стремительно утекает время, приближая развязку. Сегодня вечером, самое позднее ночью всё и должно было решиться. Ведьму Илан выследил, жаль только Эш не стал ничего слушать и опять сбежал к своей ненаглядной. Вновь будет кружить по окрестностям, пугая, случайно забредших в эти места, людей.

Околдовала. Не иначе.

Эта ночь обещала быть жаркой. И в прямом, и в переносном смысле. Но время пока ещё было, и можно не торопиться, посидеть с полчасика в тишине, собраться с мыслями. Если что, сработают маячки, оповестят о незваных гостях.

Таня долго пыталась переосмыслить свой разговор с Экшвордом. Если отбросить в сторону эмоции, то ей сегодня дали понять, что между ней и мужем вполне возможен компромисс. Они поговорили, но не договорились. Но это дело времени. Известие о возможной угрозе со стороны родственников Талины, Таня услышала, но сперва вообще хотела отбросить, как несущественное. Вот, правда, откуда здесь взяться Велидаре?

Это Экшворд смог её разыскать благодаря подсказке со стороны рейна Айвори. При вспоминании о подставе со стороны наставника, Таня замерла. Это ведь он ей рекомендовал в Атиене обратиться к Мэтиасу Дэри, который на самом деле приходится Эшу отчимом. Тут Таня замерла, просто поражённая догадкой. Если Мэтт, приходится её мужу отчимом, тогда та синеглазая черноволосая женщина, навещавшая его в лечебнице и, которую Мэтт представил Тане, как свою супругу, это мать Эша.

Она даже чуть слышно застонала, от мысли, какой дурой она оказалась. Значит, её мужу давно известно было, где она находится и с кем. Но обозначил он своё присутствие рядом, только сейчас. А она, глупая мышка, позволила большому хищному коту загнать себя в ловушку, думая, что смогла убежать и спрятаться. Воистину, кого боги желают наказать, того они лишают разума!

Может, не стоит сбрасывать со счётов предупреждение Эша о Велидаре? В Таниной памяти Талинина бабка была знахаркой, травницей, и никакой особой силой не обладала. Но память погибшей девушки — это решето, в котором задержались лишь крупные и важные фрагменты. Возможно даже, что Талина на многое и не обращала внимание, поэтому и не запомнилось ничего такого, связанного с магией и колдовством. И, зачем она понадобилась старой знахарке? Родственные чувства взыграли? А где они были, когда молоденькую девушку отправляли одну с купеческим обозом в Гораль?

Впрочем, не ей родичей Талины осуждать. Не соверши они эту глупость, не получила бы Татьяна второй шанс на жизнь. Так что, она им ещё и благодарна должна быть. Но в меру, в меру.

Подарки Эша Таня приняла: и платье, и колье из голубых с белым камушков, названия которых она не знала. Точно, не сапфиры. Колье шло в комплекте с браслетом и серьгами. Серьги Тане понравились, как и браслет. А вот от духов она предпочла избавиться. Коробочка с ними нашлась среди аксессуаров к платью. Запах оказался сладким, навязчивым и ничего кроме тошноты не вызывал.

Молодая женщина сперва хотела отдать коробочку с духами кому-нибудь из прислуги, а потом представила, как будет с этим запахом постоянно сталкиваться в доме, и не решилась. Уж лучше спрятать подальше, или попросту выбросить. Хотя выбрасывать… наверное, не стоило.

Сегодня был день работы в лечебнице и занятий с Мэттом, но раз ей так настойчиво рекомендовали никуда не выходить, то Татьяна решила, что Эш сам разберётся со своим отчимом из-за её отсутствия. Чувство противоречия подталкивало её выйти в город, заняться своими обычными делами, но природная осторожность не позволила пойти на риск.

Следует отметить, что Таня опасалась не столько повредить собственному ребёнку, сколько реакции Эша на её демарш. В его власти было вернуть её к себе домой без всяких договоров и компромиссов. И ребенка отобрать у матери, отдав в руки кормилицы и нянек. Стоило ли несколько часов упрямства такого риска? Однозначно, нет.

Значит, она должна сделать всё возможное, чтобы договориться с мужем. Используя все разумные доводы и аргументы, которые только сможет для этого найти. Враждовать с Экшвордом Тане совершенно не хотелось. А чего же ей хотелось? Сложно сказать.

Эмоциональный раздрай, вызванный гормонами, толкал из крайности в крайность. Разум безуспешно пытался держать эмоции в узде, а юной девушке в глубине души, которую в своё время недолюбили, очень хотелось романтики, встреч под луной, внимания и заботы, просто человеческого тепла рядом с собой. Неужели, она не заслужила такую малость?

Как поступить, чтобы не ошибиться и не сожалеть о содеянном? В любом случае, чтобы она не выбрала, сожаления, возможно, будут.

Привыкнув половину дня проводить вне дома за работой или учёбой, Таня металась, не зная куда себя деть. Хотелось действий, а занять себя оказалось совершенно нечем. Она попыталась поработать в саду, но приходящий садовник уже успел облагородить все садовые дорожки и клумбы, кухарка успешно готовила джемы и пастилу, припахав для этой работы всю имеющуюся прислугу и не занятых на дежурстве парней из охраны. Молодая женщина попробовала посидеть в лаборатории, но голова была забита мыслями о разговоре с мужем и никак не хотела сосредоточиться на работе. Пришлось всё бросить, раздражаясь от ощущения неприкаянности.

А между тем напряжение в душе нарастало, где-то внутри зрело беспокойство. Что-то должно было случиться. И это тревожило и пугало до нервной дрожи. Промаявшись до вечера, она убедила себя выпить успокаивающего чая и пораньше лечь спать. Утро вечера мудрее. Будет новый день, что-нибудь изменится, придут новые мысли, идеи.

Тане снилось, что она идёт куда-то под луной. Босые ноги осторожно ступают на ещё согретую дневным солнцем землю, ночной бриз слегка обдувает разгорячённую кожу. Странный сон, слишком реальный, потому что камешки под ногами больно ранят подошвы, а ветви деревьев цепляются за волосы, царапают кожу. Сон?

Как бы не так!

Она попыталась остановиться, осмотреться. Ночной сад немного пугал, но ноги продолжали идти в лишь им ведомом направлении. Остатки сна, под действием испуга, исчезли без следа. Сердце трепетало в груди, испуганной птичкой. Куда она идёт, зачем? Некто решился поиграться в кукловода? У кого может быть такая сила? Испуганные мысли перепрыгивали с одного на другое. Что делать? Как позвать на помощь? И кого?

— Ыыы!

Голос отказывался повиноваться. Из горла слышался только негромкий сип. Неужели, это бабка Талины с ней такое сделала?

Страшно.

Таня попыталась сопротивляться, но безрезультатно. Ноги продолжили свой путь в сторону выхода из сада. Там, за поросшей плющом беседкой, пряталась неприметная калитка, а узенькая тропинка вела в сторону берега моря. Именно туда и её тянул неизвестный кукловод.

Шаг, ещё шаг.

Где-то за спиной треснула ветка. Тане хотелось оглянуться, но непослушное тело опять приняло решение за неё.

Шаг. Второй. Третий.

И почему-то обожгло ощущение беззащитности. Так обычно чувствуют себя без одежды. Спину жёг чужой взгляд. Не злой, но и не добрый. Оценивающий. Кто же там такой? Кому она понадобилась?

Рука случайно смогла уцепиться за ветку, пальцы сжались в желании остановиться. Впереди, за оградой мелькнула тень, послышался нетерпеливый возглас. Таня попыталась сопротивляться чужой воле. Кто же её так приложил? Знать бы. Неужели, Велидара? Но зачем это ей?

Десятки разных мыслей роились в голове, предположений, одно другого ужасней. Что же это за магия такая, что вынуждает человека действовать против воли? Гипноз? Бред! Ментальная? На таком расстоянии? Каким монстром нужно быть, чтобы усилием собственной воли контролировать чужое тело? Слава богу, — с облегчением вздохнула Таня, — только тело, не разум.

Мысль о том, что этот некто неизвестный не контролирует её разум вызвала волну радости и облегчения. Это же просто замечательно! Значит, можно побороться. Как-то попытаться себя переключить. Но… как?

Тянущее чувство внутри усилилось, чужая воля вынуждала следовать в нужном направлении.

Шаг. Попытка остановиться. Падение. Она сопротивляется, вцепившись руками в траву. Слёзы застилали глаза, бежали по щекам, капая на тонкую ткань коротенькой ночной рубашки. Лето, жара, подол ночного одеяния молодой женщины едва доставал до середины бедра. Согласно местной моде — не рубашка, а сплошное непотребство. Как заявила Татьяне её камеристка, увидев тончайшую, украшенную кружевом ночнушку — она восхитительная, но совершенно безнравственная.

И сейчас это кружевное чудо превратилось в тряпку. От бессилия хотелось выть в голос, кричать. Она закусила изнутри щёку, пытаясь с помощью сильной резкой боли попытаться вернуть контроль над собственным телом. Помогло, но совсем немного. Руки уже действовали более уверенно. Ноги ещё не совсем подчинялись, но вот голос начал возвращаться.

— Эш… — проскрипела она, едва слышно, истово молясь про себя всем богам, известным в этом мире и нет. Кого она ещё могла позвать на помощь?

Со стороны ограды отчётливо повеяло чужим недовольством. И тогда молодая женщина завизжала, срывая голос от желания докричаться хоть до какой-нибудь помощи.

Тень за оградой качнулась, слегка дотрагиваясь до калитки, и тут же полыхнуло так, что Танино зрение на несколько мгновений отказалось ей служить. Она с трудом проморгалась. После яркой вспышки света, перед лазами плавали цветные круги. И где-то там, в темной неизвестности, слышалась какая-то возня. Словно два борца сумо пытались вытолкнуть один одного за границу круга.

Подняться удалось не с первого раза. Коленки мелко дрожали, накатившая слабость не давала возможности вернуться под защиту дома. Где, как говорят, и стены помогают. Но вот ей, почему-то не помогли.

Чужие сильные руки подхватили шатающуюся женщину под мышки, помогли встать и отойти к беседке.

— С этого места никуда, понятно?

Чуть хрипловатый мужской голос оказался слишком хорошо знаком. Страх ознобом прокатился по спине, вызывая сильную дрожь о всём теле. Зубы, несмотря на жару, начали выстукивать барабанную дробь. Сыщик, заметив плачевное состояние молодой женщины, тихо ругнулся, затем стащил с себя рубашку и укутал ту, в еще хранящую тепло его тела, ткань.

— Чтобы не произошло, сидите здесь. Вы меня поняли, леди Тьяна?

— П-п-по-н-ня-л-ла.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул головой Янг, услышав требуемый ответ. А потом для лучшего закрепления приказа, повторил: — Никуда отсюда!

И скрылся, в направлении ограды. Ушёл туда, откуда слышался непонятный шум.

Таня добросовестно просидела, опираясь на стенку беседки, несколько минут. Постепенно дрожь стала отступать, слабость тоже почти прошла, достаточно было лишь прислониться к шершавой коре старой груши. Силы возвращались с каждым мгновением. А вместе с ними росло и желание понять, разобраться, выяснить, кто же её так и за что?

Она кралась, и сама себя убеждала, что почти оправилась от неизвестного воздействия и вполне может за себя постоять. Она только одним глазком, чуть-чуть глянет и тут же уйдёт. Страшно хотелось знать, что же там за шум такой, странные хлопки и чьи-то голоса. Увидеть, иначе она никогда не оправится от испуга, ей всегда и всюду будет мерещиться неизвестный враг.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Сердце замирало от страха, пройти эти несчастные пять метров, отделяющие молодую женщину от ограды, оказалось нелегко. Там, за пределами сада творилось нечто неописуемое. Вспышки света сменялись периодами полной темноты. Внезапные порывы ветра, шевелили ветви деревьев. С берега слышался рокот волн разбушевавшегося моря.

Татьяна припала к ограждению, пытаясь разглядеть происходящее сквозь небольшие щели между досками. Обзор закрывали спины двух незнакомых вооруженных мужчин, держащих под прицелом женщину. Она замерла в нелепой позе в паре десятков метров прямо на берегу. Порывы ветра трепали её одежду, вокруг вспыхивали молнии, ударяясь о защищающий её купол, окружённый стеной огня.

Буйство энергии вызывало оторопь. Для Татьяны, которая никогда ничего подобного вживую не видела, всё выглядело сюреальным. Это не спецэффекты земного кино, где ты находишься в качестве стороннего наблюдателя и знаешь, что всё, что ты наблюдаешь, не настоящее. Это реальность. Твою кожу покалывает чужая сила, волосы встали дыбом, наэлектризованные этой силой.

Поодаль виднелись смутные силуэты людей, вот только разглядеть их получше не представлялось возможным. А посреди огненного кольца, молча противостояла своим противникам высокая статная женщина.

Таня, прищурившись, попыталась её рассмотреть. В памяти сохранился образ Велидары. Бабушка Талины выглядела старше, она была простой травницей, не магиней, и на ведьму совсем не была похожа. Стоявшая же перед ней женщина, имела такое же сходство с Велидарой, как сама Таня с Талиной. То есть, отдалённое.

Единственное, в чём Таня ни капли не сомневалась, так это в том, что эта женщина опасна. Опасна в своей непредсказуемости. И Эш был на все сто процентов прав, предупреждая о необходимости поберечься. Молодая женщина убедилась в этом на собственном опыте. И более рисковать ни собой, ни тем более ещё не рождённым ребенком не собиралась. И уж тем более, не испытывала никакого желания привлечь ненужное внимание к своей полуодетой особе.

Таня решила, что в её случае самым лучшим выходом будет вернуться в дом. Там она может привести себя в порядок и подождать, чем это столкновение закончится. А ещё в спальне, в верхнем ящике секретера была припрятана шкатулка с защитными амулетами. Имелись там и от ментального воздействия. Кто же знал, что Велидара сможет пробить защиту дома? Да и спать, обвешанной амулетами, не комильфо.

Молодая женщина, осторожно вернулась к той самой беседке, около которой её оставил Янг, ещё раз осмотрелась и, не заметив ничего подозрительного, потихоньку двинулась в сторону дома, чей темный силуэт виднелся из-за деревьев. Шла и постоянно вздрагивала от малейшего шороха. Наплевать на босые ноги и исколотые подошвы. Завтра она попросит Мэтта её немного подлечить. Сама она, к сожалению, себя исцелять не умела. Не страшно. Научится со временем. А времени у неё, судя по продолжительности жизни магически одарённых, теперь у неё много.

Что же такое бабка Талины учудила, что в доме тишина и её охраны не видно? Неужели, усыпила всех? Там, за ограждением, Таня не заметила никого даже отдалённо похожего на нанятых ею в охрану людей. Судя по всему, они сейчас обезврежены бабкиным колдовством. И, как противостоять такой силе, Таня понятия не имела.

— Талька, дурында, а-ну, стой!

Негромкий возглас, произнесённый ломким мальчишечьим голосом, испугал до дрожи в коленях. Она обернулась на звук голоса. Чуть в стороне стоял парень лет пятнадцати, выше её почти на целую голову. Худой и нескладный, с взъерошенными белокурыми волосами. Они с Таней были похожи, как могут быть похожи очень близкие родственники. В памяти тут же всплыла подсказка: Данил. Младший брат Талины, тот самый, который когда-то помог ей сбежать из дома Никара. Осталось только выяснить, что он здесь делает и, как смог пробраться внутрь защищённой территории?

— Как ты сюда попал? — нахмурившись, попыталась она прояснить ситуацию, но парнишка только отмахнулся от Таниного вопроса, как от чего-то незначительного и не стоящего внимания.

— Пошли скорей! Там бабушка на улице. Мы приехали забрать тебя отсюда. Бабуля хочет вернуться на острова и нас взять с собой. Давай, ты оденешься и возьмешь вещи. Надо торопиться, пока эти маги бабулю не прибили. Талька! Чего замерла, дура-дурой?

Рывок за руку вывел Татьяну из ступора, в который она невольно впала, услышав речь Даника. Вот ведь балбес! Да и нет ничего приятного в том, когда тебя так бесцеремонно хватают за руки.

— Я не Талина, мальчик. Вы с бабкой ошиблись. Возможно, во мне и есть ваша кровь, но душа ничего общего с вашей Талькой не имеет.

— Талька, не дури! — начал сердиться подросток. Ему явно не понравилось, как Таня с ним разговаривала.

— Парень, я уже сказала и могу повторить ещё раз, — устало выдохнула молодая женщина, с досадой глядя на незваного гостя. А дом был так близко!

— Я. Не. Талина. Мы просто похожи. Похожи, понимаешь?

— Талька не дури! Иди в дом, одевайся и пойдем к бабушке. Она долго не сможет отвлекать внимание.

Ну, вот что тут сделаешь, когда этот упрямец просто не желает её слушать? Плохо быть женщиной небольшого роста. Даже пятнадцатилетний мальчишка не хочет воспринимать всерьёз. Рррр! Как там на Земле говорили? Маленькая собачка до старости щенок. Досадно.

Она не торопясь открыла дверь и вошла в дом. Талинин братец следовал след в след за Таниной спиной, не отставая ни на шаг. И рассказывал, рассказывал, рассказывал. Об пропавшем отце, которого бабка, отчего-то, решила похоронить, о мачехе, о планах Велидары.

— Ты не боись, сестрица. Всё у нас будет хорошо. Бабуля обещала. И меня выучит, и тебя замуж выдаст.

— Я уже замужем, болван!

— Врешь!

— На смотри! — она сунула под нос настырному упрямцу запястье левой руки, украшенное вязью брачной татуировки. — Видишь это? Я замужем и жду ребенка. А мой муж сейчас там за оградой, пытается остановить твою сумасшедшую бабку.

— Она и твоя, — растерянно глядя на Танину руку, попытался огрызнуться Данил.

— Твоя-моя, какая разница? Почему вы просто не пришли сюда и не попытались поговорить? Зачем было нужно меня пытаться похитить? Нападать на моих близких? Ты понимаешь, Данил, если из-за Велидары пострадает мой ребенок, я вас никогда не прощу!

— Талька…

Таня успела сделать пару шагов в сторону кухни, надеясь там найти запас успокаивающего настоя. Ей он сейчас был очень необходим. Впрочем, умыться, переодеться и смазать царапины на ногах тоже требовалось.

— Талька… — испуганно пробормотал Данил и, пошатнувшись, попытался ухватиться за краешек стоящего рядом стола. На ногах устоять парню удалось, но вот дальнейшее… Она до конца жизни будет помнить этот ужас. Лицо Данила словно окаменело, превратилось в бездушную маску, цвет радужки начал стремительно выцветать, буквально на глазах у Тани покрываясь белой плёнкой.

Парень неуверенно шевельнулся, потом уставился белыми бельмами глаз на Таню с сделал в её сторону шаг.

— Ааааааааа!

Крик вырвался от неожиданности. Если бы она не была блондинкой — поседела бы от ужаса, наблюдая этакий зомби — апокалипсис локального масштаба. Данил был, хоть и живой, но явно не в себе. И имел на счёт её какие-то лишь ему ведомые планы.

Молодая женщина попыталась рвануться в сторону лестницы на второй этаж, по пути роняя под ноги братцу Талины мебель и всё, что придется. Наверное, она выглядела точно также, находясь под заклятием. Жуть! Да будь Велидара последним человеком в мире, Таня не стала бы связываться с таким человеком. Тот, кто так легко берет под свой контроль чужое сознание, лишает воли, права выбора, просто чудовище какое-то!

Всё, что у молодой женщины вышло, так это вцепиться в оконную занавеску и потащить её за собой. Так её и вынес наружу брат Талины, с зажатым в руках куском кружева. Не то, чтобы он был какой силач, чтобы легко смог тащить на руках взрослую женщину, пусть и невысокую, и худенькую. Дыхание парнишки с сипом вырывалось из груди, по лицу катились бисерины пота. Было заметно, что каждый шаг он делает с большим трудом.

Таня уже решила применить против Данила один из тех приемов, которым её научил наставник.

— Противника можно ошеломить, вывести из себя, — задумчиво разглядывая Татьяну, сказал как-то рейн Дэри. Вы, леди Тьяна, как целитель, можете в своей практике столкнуться с разными людьми. В том числе, и не самыми порядочными. Поэтому, должны уметь за себя постоять. Раз ваши стихии вода и лёд, вот и морозьте. Можно вызвать кратковременное удушье, потерю зрения или проблемы с другими органами. Всё зависит от силы мага и того, кто является его противником. Простого человека легче обезвредить. А вот, если, ваш противник тоже маг или находится под защитой амулетов, на него вы не сможете оказать воздействия. Зато легко можно повлиять на вещи, с которыми он соприкасается.

— Что вы имеете ввиду, Мэтт?

— Всё просто. Конденсировать воду вы уже научились. Наморозьте лужу своему противнику под ноги. Пусть поскользнётся. Или тоже самое можно сделать с одеждой. Это может здорово затормозить. Льдом в наших краях владеют единицы. Это не самое распространённое умение. Тем неожиданнее окажется сюрприз.

Кажется, возникла необходимость воспользоваться советами рейна Дэри. Наморозить лужу.

Она почти успела. Данил вдруг весь обмяк, словно из него вытащили внутренний стержень. Парень покачнулся, пытаясь устоять на ногах, руки безвольно опустились, и молодая женщина рухнула вниз, хорошо приложившись головой о собственноручно созданный лёд.

* * *

— Мами спит?

— Да, маленький. Не шуми, мы зайдём к ней чуть позже.

Под спиной ощущался в меру мягкий упругий матрас, точно такой же, как и у неё в спальне. За окном шумели кроны деревьев. Солнечные лучи уже давно хозяйничали вокруг. Комната была её, как и кровать, на которой она лежала. Как и сад за окном. Откуда в доме взялся Рэм? Это такой сон, продолжение ночного кошмара? Ей всё приснилось?

Таня попыталась ущипнуть себя за ногу и тут же ощутила резкую боль. Ногти на руке оказались некрасиво обломаны и сильно царапнули нежную кожу. А послышавшийся сбоку смешок и вовсе развеял последние сомнения.

Голову она повернула с опаской, всё время ожидая почувствовать болезненные ощущения. Но их не было. А последнее, что Таня запомнила, это Данил и собственное падение на землю. Потом на сознание опустилась тьма, милосердно скрыв от неё дальнейшие события.

— Привет

Голос прозвучал немного хрипло. То ли она ещё не отошла от своего сна, то ли сорвала ночью, пытаясь позвать на помощь.

— Как ты?

Экшворд сидел в придвинутом к самой кровати кресле и выглядел немного потрепанным. Круги усталости под глазами, бледная кожа и слегка воспалённые глаза придавали герцогу вид смертельно уставшего человека. Но взгляд говорил об обратном. Смотрел он на Таню уверенно, в глубине глаз мелькали огоньки удовлетворения и ещё чего-то… ей показалось, так смотрят иногда, когда чувствуют за собой некую вину или желают что-то скрыть.

Что-то похожее мелькало во взгляде Влада, когда он появлялся дома после свиданий со своим «солнышком». Таня не знала названия этому чувству, но всякий раз, видя подобное в глазах мужа, понимала его значение.

— Как я? — переспросила молодая женщина, прислушиваясь к себе. Ничего не болело. Даже израненные ночью ноги чувствовались вполне сносно. Шишки на голове на ощупь она тоже не нашла. Быстрый диагност, брошенный на собственное тело, сообщил о состоянии организма. Все органы функционировали нормально, но самое важное — ребёнок не пострадал.

— Вполне неплохо для такого приключения. Мне кто-нибудь объяснит, что это ночью было?

Экшворд попытался отвести взгляд в сторону окна.

— А, что ты помнишь?

Тут задумалась уже Татьяна.

— Помню, что проснулась от того, что больно ногам. Шла в одной рубашке через сад в сторону калитки. Хотела остановиться и не смогла — ноги не слушались. Трудом смогла вырваться. А, когда вернулась в дом, натолкнулась на Данила. Он был под заклятием. Помню, я упала и ударилась.

— Мэтиас тебя немного подлечил утром. Можешь ни о чём не беспокоиться.

— Спасибо ему за это большое, — поблагодарила Таня. Странный у них с Эшем разговор получался, тягостный. Словно, они оба чувствовали некоторую неловкость. В голове крутилось с десяток вопросов, на которые очень хотелось получить ответы. Вот только, с чего начать?

— Я могу узнать, чем ночью всё закончилось? Что будет с Данилом? Он не сильно пострадал?

— Что ещё тебя интересует? — внимательно глядя на Таню, поинтересовался Экшворд.

— Многое, — уклончиво ответила молодая женщина. — Но я не уверена, что смогу получить ответы на все свои вопросы.

— Ты можешь попытаться, — усмехнулся Эш, откинувшись на спинку кресла и не спуская с Тани полного предвкушения взгляда. — Предлагаю сделку. Спрашивать будем по очереди. Отвечать или правду, или… ничего. Ты согласна?

— Я слышала голос Рэма. Как он здесь оказался?

— Первый вопрос? — прищурившись, поинтересовался герцог, в ответ Таня отрицательно покачала головой, сообщив, что ещё не дала согласия на такой вариант беседы.

— Рэм очень хотел видеть свою мать. Ты против? — усмехнулся Экшворд.

— Нет, — Таня даже слегка растерялась от абсурдности такого предположения. Конечно же, она не против. Она только рада будет увидеть малыша, потискать его пухлые щёчки, прижать к себе, вдохнув запах чистой детской кожи. Вот оно, счастье.

— Спрашивай, что хотел узнать. Я попробую рассказать, что знаю.

Таня вдруг со всей ясностью поняла, что вот он настал момент для откровенного разговора, вот только она к нему оказалась совершенно не готова. От слова совсем. Понимал это и Экшворд.

— Насколько ты готова рассказать всю правду о себе? Могу дать клятву, что не воспользуюсь полученной информацией тебе во вред, не стану ни к чему принуждать.

Вопрос доверия.

— Даже, если я расскажу правду, вряд ли ты сможешь воспользоваться этими знаниями, — нахально усмехнулась Таня, глядя на опешившего от неожиданности мужа. — Во-первых, я буду всё отрицать, во-вторых, уважаемый архимаг Алеанор Аквидорский в своём труде «О переселении души» убедительно доказал, что такое переселение невозможно. И в-третьих, у меня на родине говорят, во многих знаниях многие печали.

— Нахалка.

— Я могу увидеть ребенка? Позови его.

И просящий взгляд, скопированный у одного мультяшного героя, а после отрепетированный перед зеркалом. Новая молодая внешность вкупе с жизненным опытом открывали большие перспективы в манипулировании противоположным полом. Пользовалась Таня этим крайне редко, но метко. Когда уже совсем никуда.

— Да, сможешь. Позже.

Рука Эша потянулась к её лицу, пальцы осторожно коснулись кожи на щеке, погладили её, потом нахально проинспектировали полоску кружев у ворота рубашки.

— Ты могла пострадать, — голос мужчины слегка охрип, потемневший взгляд обежал контуры её фигуры и задержался на животе. — Я готов прибить эту старую ведьму!

— Она жива? — Таня чувствовала себя неловко под взглядом герцога Экшворда.

— Что ей сделается? — недовольно поморщился он. — Я, когда увидел ваши с братом тела, лежащие посреди дорожки, и твою рубашку в крови, пожалел, что не добил её на берегу. Я не ошибся, это ведь твой брат?

По крови — брат, но она не чувствовала к этому парнишке никаких родственных чувств. Жалость, сочувствие — да, желание помочь. Парень не виноват, что его жизнь совершила такой крутой поворот, к тому же, из родных у него только свихнувшаяся бабка да она, Таня. Как ни крути, а бросить его на произвол она не сможет.

— Я могу узнать, что с Данилом?

— Он задержан. Будет расследование. Максимум, что ему может грозить, так это наказание за проникновение в чужой дом, если не будет доказана ваша родственная связь.

— Понятно. Чем я могу ему помочь? — спросила Татьяна, получив в ответ очень такую красноречивую тишину. Эш отвернулся, обратив внимание на интерьер её спальни. Особенно его заинтересовали лежавшие на небольшом столике книги.

— Почему ты не спрашиваешь о судьбе Велидары?

— Что с ней случилось? — послушно поинтересовалась она. Узнала о том, что она выгорела. В своём противостоянии, женщина исчерпала не только собственные резервы, но и использовала все имеющиеся в наличии накопители энергии. Сейчас же она пребывала в беспамятстве. По словам целителей, у неё выгорели каналы, по которым в организме циркулировала энергия. И она теперь простой человек, хоть и имеющий специфические знания. Но знания без силы мало что могут дать.

— Хочешь с ней поговори… — поинтересовался Экшворд и оборвал себя на полуслове и замер, увидев, как испугалась и переменилась в лице Таня.

— Я не хочу её видеть. Я её боюсь.

— Она сейчас не опасна, Тьяна. Вам придется поговорить. Ты должна будешь объяснить, что случилось с её внучкой.

— Я… не… могу…

Она не была готова к этому разговору, пережитый ночью страх, вызывал ощущение беспомощности. Увидеть ту, кто это с ней сотворила? Поговорить с ней? Да, никогда!

— Я не смогу, — уже более твёрже ответила Татьяна, поднимая взгляд на герцога. — Это сильнее меня. Не могу.

— Куда же делся мой храбрый воробышек, который навёл шороху у меня дома? Который раньше ничего не боялся?

Экшворд пододвинулся ближе, взяв её руки в свои ладони, ласково погладил тонкие пальчики, подмечая следы, оставленные ночным происшествием. Коснулся каждого губами.

Она молчала, не зная, что ответить на это признание и простую ласку. А глупое сердце готово было выскочить из груди.

— У тебя есть я. Я буду рядом, помогу. Не хочешь видеть родственницу, я не стану принуждать. Но с парнишкой хотя бы поговоришь?

С Данилом пообщаться Таня была не против. Собственно говоря, разговор с ним состоялся в тот же день. Официально никто парня не задерживал. Об этом Таня узнала чуть позже, когда собралась с силами для предстоящего разговора. А состояться он мог не ранее, чем Рейгар убедился, что со здоровьем у неё всё в порядке. Для чего привлёк к этому помимо отчима ещё одного целителя, посадив Таню на коня своей сверхзаботой.

Вот, и где он был раньше?

А в голове звенела поганенькая мысль, что кое-кого интересует не она, а состояние здоровья очередного наследника.

Вторая нарисовавшаяся проблема — обидевшийся ребенок. Когда беготня вокруг неё закончилась, Таня настояла на встрече с сыном, вот только малыш, обрадованно сделавший в её сторону несколько шагов, вдруг замер, картинно оттопырил нижнюю губку, надулся, сверкая полными слёз глазенками на Таню, желая броситься в её объятия и не решаясь на это.

— Плохая мами. Блосила.

И это оказалось неожиданно больно. Действительно, бросила. Предала его доверие.

— Иди сюда, маленький, — присела она на коленки и протянув руки к мальчику, позвала его к себе.

Малыш стоял и дулся, хотя его решимость падала с каждой минутой, наконец детское сердечко не выдержало, слёзы хлынули ручьём, послышался громкий плач, а кто лучше всего может утешить и пожалеть?

Правильно. Мать.

До конца дня Рэм не желал слезать у Тани с рук, чем добавил ей хлопот. В свои два года мальчик оказался крепенький, увесистый, и таскать его на руках стало большой проблемой. А про то, чтобы уложить днём спать и уйти и речи не шло. Мальчик часто просыпался, контролируя, не пропала ли снова его мама. А увидев знакомый силуэт или услышав голос, тут же успокаивался и снова засыпал.

С Данилом Таня поговорила, ещё раз повторила то, о чём пыталась сообщить ночью. Парень не поверил. Напрочь отказался принимать Танину версию

— Талина, я понимаю, кто я, а кто сейчас ты. Зачем тебе такие родственники? Если не хочешь с нами знаться, так и скажи. Бабушка так хотела тебя видеть, говорила, что ты наследница её дара. А, что же получается? Мы зря сюда приехали?

— Данил, ты меня слышал? — начала сердиться Таня. — Я не твоя сестра. По крови мы родственники, но твоей Талины больше нет.

— Я тебе не верю, — зло процедил упрямый мальчишка, отворачиваясь лицом к стене. Сидел он на невысоком табурете сгорбившись, всем своим видом бросая молчаливый укор молодой женщине.

— Тебе понравилось, когда твоим телом управляет кто-то другой? — снова попыталась она начать разговор, но уже затронув ночное происшествие.

Данил упрямо молчал, не желая идти ни на какие переговоры. Вполне объяснимая реакция после случившегося. Вряд ли он теперь когда-нибудь доверится своей бабке, а сестра, получается, от него и вовсе отказалась. Куда теперь?

— Горе ты моё, — первой не выдержала Таня и подошла к парню поближе. Несмело коснулась нечёсаной шевелюры, легонько погладила. И едва не свалилась с ног, когда Данил, прижавшись головой к её платью, вдруг затрясся всем телом, всхлипнул, выплакивая все горести последних дней.

— Прости меня, — тихо шепнула молодая женщина, гладя по голове парня, пытаясь его успокоить и успокоиться сама. — Я постараюсь стать тебе самой лучшей сестрой, взамен той, которую ты потерял.

Разговор с Данилом вымотал Татьяну морально. Она оказалась не готова к тому шквалу эмоций, которые она пережила, окунувшись в воспоминания годичной давности. Как об этом же самом рассказать Велидаре?

Она просто не сумеет.

Экшворд уверен, что без объяснений им не обойтись. А потерявшая магию Велидара, всё равно считалась опасной. Какой будет её реакция на известие о гибели внучки? Думать об этом Тане не хотелось. Вот пусть сам с Велидарой и разговаривает. О чём она ему и сообщила во время ужина.

С самоуправством Экшворда тоже целая история вышла. Выйдя из своей комнаты после осмотра целителей, молодая женщина обнаружила, что её дом подвергся нашествию знакомых и не очень людей. В комнате напротив поселили малыша вместе с няней. Нанятые Таней охранники получили расчёт, за ненадобностью. Их сменили другие люди, находившиеся в подчинении Янга.

Это своевольство вызвало приступ гнева, но изменить ситуацию не представлялось возможным.

— Моя охрана более надёжная, чем та, что у тебя была, — самоуверенно заявил Эш в ответ на Танину попытку возмутиться.

— Случившееся ночью ещё не повод от них избавляться! Это мой дом, и я решаю, кто будет у меня служить, а кто нет!

— А ты моя жена, — довольно спокойно отреагировал на Танино возмущение Эш. — Твоя безопасность — моя забота. Нанятые тобой люди не справились со своими обязанностями. Я на их место поставил других.

— Это мой дом, мои люди! Мои! Я их наняла, а ты… не имел право здесь распоряжаться! — Возмущённо прошипела она. Понимала, что совершает ошибку, нарывается, но ничего с собой поделать не могла. Как говорится, Остапа несло, а тормоза приказали долго жить.

— Ты моя жена, — в тихом голосе Эгшворда явственно прозвучало предостережение.

— О, да! Жена… — вырвавшийся у Тани смех, показался слишком горьким. — Мой первый муж тоже считал, что ему всё дозволено. Контролировать, с кем дружу, что покупаю, чем занимаюсь. Он же муж! Он же имеет право знать. И только такая доверчивая влюблённая дура, как я, до последнего момента знать не знала ни о его любовницах, ни о других делишках.

— Тьяна…

— Мы смотрели по телевизору только то, что хотел он. Музыка в доме звучала та, которая нравилась ему. Он даже пытался командовать, какую причёску мне носить. Всё должно было быть так, как хотел он. Ненавижу, когда мной пытаются распоряжаться! Я сама решаю, как мне жить, — как можно твёрже произнесла она, глядя в лицо взбешенного мужчины.

— Не смей меня с ним сравнивать! — ответ не заставил себя долго ждать. Таню словно снёс вихрь, переместив из коридора в гостиную, и захлопнув за собой дверь. Одна рука Эша тут же перехватила её руки в запястьях и зафиксировала над головой, спиной молодая женщина оказалась прижата к обратной стороне двери. Другой он легонько коснулся лица, погладил потяжелевшую за последнее время грудь, и растопырив пальцы, прижал их к её животу, словно прислушиваясь к зародившейся там жизни.

— Ты моя! Моя! — яростно прошептал он ей в удивлённо полураскрытые губы и впиваясь в них жёстким поцелуем, словно ставя клеймо принадлежности, утверждая свою над ней власть. — Не отпущу!

И тут же выскочил из гостиной, хлопнув напоследок дверью и едва не сбив с ног Танину камеристку. Наяна как раз поднялась по лестнице, держа в руках стопку одежды.

— Ой, миледи, — с лёгкой завистью в голосе воскликнула изумлённая девушка, переводя взгляд со спины уходящего вниз герцога на раскрасневшуюся молодую женщину. — Никогда хозяина таким не видела!

Каким — таким? — крутился на языке вопрос, но Таня промолчала, вслушиваясь сквозь туман в голове в болтовню служанки.

— А, что утром было! Мы же все спали, как убитые, когда злоумышленники напали на ваш дом. Я сама не видела, но говорят, ужас, что творилось. На берегу вся трава выгорела кругом, а, как охранники ваши пришли в себя, его светлость чуть их не поубивал. И парнишка тот, которого рядом с вами нашли, ваш родич-то, с Янгом чуть не подрался. Вцепился ему в горло и, как закричит. А хозяин наш на друга своего напустился, грозился вырвать ему язык. Так и сказал: — Я вырву твой поганый язык.

— За что же он так его?

Не то, чтобы Тане было сильно любопытно, но новость и вправду, оказалась необычной.

— Не знаю, леди. Они сильно повздорили, потом помирились. А ещё господин приказал перевезти сюда ваши вещи, те самые, которые мы оставили в Митаве в господском доме. Его светлость, оказывается, привез их все с собой сюда.

Суматошный день закончился для Тани разговором с Данилом. Как она думала.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Правильнее было бы вас просто уничтожить, рейна Велидара. Безопаснее для всех. Женщина, способная воспользоваться родственной связью, превратив собственных внуков в безвольные куклы, опасна для общества. И я не верю, что вы не попытаетесь повторить это в будущем.

Голос его светлости, герцога Рейгара Экшворда звучал холодно. Он действительно сожалел, что Велидара выжила, несмотря на выжженные магические каналы и общее истощение. Она оставалась опасной в своей непредсказуемости. Женщина пришла в себя уже на следующий день после происшествия. И сразу же замкнулась в себе, отказываясь вести разговор с теми, кто был к ней допущен.

— Чтобы обезвредить ядовитую гадину, ей вырывают зубы. Но змея не разумна, она нападает лишь в случае опасности. Ваша семья, рейна Велидара, — тут герцог невесело усмехнулся, но решил поправить себя, — ваш сын, если быть точным, доставил мне много проблем. Сразу скажу, к его гибели я не причастен. Он сам нашёл свою судьбу, вязавшись в чужие интриги.

— Зато вы погубили мою внучку, — нехотя разомкнула губы женщина.

Для своего положения держалась она очень хорошо. И в другой ситуации Экшворд бы даже восхитился её выдержкой, но не сейчас. В данную минуту ему хотелось скорее покончить с неприятным делом и вернуться к одной синеглазой упрямице, занимавшей в последнее время все его мысли.

Вот уж действительно Единый посмеялся, связав их судьбы воедино. А Тьяна, как бы она не отказывалась от родства с Велидарой, их сходство было просто невероятным. Не только внешне.

— Сделать девушку своей женой, значит погубить? — Экшворд удивлённо воззрился на сидящую с гордым видом ведьму. — Если вы не желали выдавать внучку замуж, зачем позволили сыну заключить договор помолвки?

— Тот брак не получил бы одобрение храма. Я смогла бы помешать…

— Давайте начистоту, Велидара. Почему вы не желаете для своей внучки нормальной семьи и детей? Что такое вы скрываете?

Ведьма надменно вскинула голову, ни дать — ни взять, титулованная особа, и предпочла хранить молчание.

— А, если я скажу, что ваша внучка погибла год назад от рук разбойников, нанятых леди Аквикой? Вместе с моей первой женой. В один день и час. Если её душа покинула тело, отправившись за Грань, а вместо неё теперь другой человек?

Экшворд незаметно наблюдал за выражением лица Велидары, и заметил, что при упоминании о подмене, она почти незаметно вздрогнула. Лицо женщины исказила гримаса боли, но она тут же постаралась скрыть это, взяв под контроль свои эмоции.

— Я не знаю, что за амулеты дала Талине старая Грейси, но они смогли притянуть душу обратно в умирающее тело. Вот только эта душа больше не принадлежит вашей внучки.

— Это ложь.

— Зачем мне вас обманывать? Моя жена помнит многое из жизни Талины. Она рассказала о защитном амулете, который ей дали накануне поездки. Он развалился у неё прямо в руке сразу после того, как Тьяна очнулась. Подозреваю, дело именно в нём, но правду мы уже вряд ли сумеем узнать. Грейси погибла, а Тьяна об этом ничего не знает. Возможно, вам о переселении душ известно несколько больше?

Велидара, до этого делавшая вид, что её не очень и интересуют объяснения Экшворда, встрепенулась, одарив герцога насмешливым взглядом.

— Надеетесь, что я вам расскажу о том, где сейчас Грейси? Всё равно вам до неё не добраться.

— Надеюсь понять, что вами двигало, когда вы решились выкрасть принадлежащую мне беременную женщину из дома. Зачем понадобилось её пугать, рисковать жизнью не рождённого ребенка?

Если Экшворд надеялся получить вразумительный ответ от ведьмы, то он ошибся. Велидара снова замкнулась в себе, предпочитая молча смотреть на пейзаж за окном.

— Ваш внук у меня. Не желаете узнать о его судьбе?

— Он не виноват, отпустите парня.

— Отпущу, и куда он пойдёт, один, без родных и близких?

Велидара снова проигнорировала вопрос герцога. Настаивать он не стал, только молча задумчиво разглядывал, сидящую напротив женщину. Её нынешний образ совершенно не вязался с образом деревенской травницы. Но он, пожалуй, глядя на нынешнюю Велидару, смог понять отчего покойный князь Драго сходил по ней с ума, что даже узаконил своего внебрачного ребенка.

— Что будет со мной? — нехотя поинтересовалась ведьма.

— Всё зависит от того, сможем ли мы с вами договориться. Вы должны уразуметь, что вашей внучки Талины больше нет. Есть Тьяна, чью душу притянуло в гибнущее тело. Она смогла выжить, спастись сама, и спасти моего сына.

— Я могу увидеть девушку?

— Это зависит только от неё. Сейчас она вас боится и вряд ли в ближайшее время согласится на эту встречу. А парень, Данил, кажется… Думаю, я не стану возражать против вашего с ним разговора в моём присутствии.

— Что вы от меня хотите?

— Вы покинете королевство. Если парень решит здесь остаться, я обещаю о нём позаботиться. Если же нет, держать не буду, но Тьяна останется со мной. И это не обсуждается. Вы не станете вмешиваться в её жизнь и не будете вредить. Это понятно?

Велидара пренебрежительно хмыкнула, услышав условия Экшворда.

— Молоды вы ещё, ваша светлость, много не знаете, не понимаете, — от тихого голоса ведьмы у герцога внутри всё буквально заледенело. — Кровь — не водица. В девушке моя сила, она моя наследница, ей я должна буду передать свои знания.

— Она не сможет наследовать титул Велинских князей.

— У меня свой род.

— Именно из-за него вы полвека прятались в болотах? — усмехнулся Экшворд.

— А это уже не ваше дело.

— Моё. Я запрещаю вам приближаться к моей жене. А, чтобы у вас не было соблазна это сделать, я тоже решил подстраховаться. Вы забудете о Тьяне. Маги-менталисты тоже кое-что умеют. Ваша внучка погибла. Вы будете помнить только это. А внука вы убили по неосторожности, когда решились проникнуть в чужой дом. Воспоминания подправят самую малость. Но так, чтобы желания возвращаться обратно не возникло. А наследницу себе поищите среди оставшихся в Горале детишек. У вас кроме Тьяны и Данила, кажется, ещё трое имеются.

— Тыыыы!

Экшворд покинул комнату раньше, чем ведьма успела высказаться в его адрес. Несмотря на магическое выгорание, бывших ведьм не бывает. И это не только определённые способности и знания, не просто склад характера — сама суть. Могла и проклятие бросить в спину.

* * *

Суматошный день закончился, — решила Таня, неторопливо готовясь ко сну. Рэма спать удалось уложить с большим трудом. Ценой нескольких сказок и колыбельной. Горло снова охрипло и слегка саднило. В мыслях же царил сумбур.

Наяна, пробежавшись по дому, собрала все слухи и сплетни. Что в них было правдой, а что выдумкой — девушка не знала. Герцог весь день где-то пропадал, объявился только к ужину, а после снова исчез. Янг тоже день никому на глаза не показывался. Но оно и к лучшему. Человек он был сложный и не очень приятный.

— Может, мне с вами остаться ночевать? Или настоя, успокаивающего принести?

— Ступай, Наяна. Со мной всё хорошо. Не знаешь, где сейчас его светлость?

— Поспрашивать у охраны? — скосила в Танину сторону хитрый взгляд камеристка.

— Не смей! Не надо ни у кого спрашивать! Травок пойди завари из той смеси, для крепкого сна и отдыхай.

— Как пожелаете, — девушка скромно опустила взгляд долу и тихонько выскользнула за дверь.

Наяна за день уже успела не единожды пообщаться с новыми охранниками. Прислуга в доме почти ничего не знала, а новая охрана оказалась не очень общительной. С Таниной камеристкой мужчины разговаривали односложно, почти ничего ей не рассказывая. Но ушлая девица и тут умудрилась найти подход.

— Леди, тут неподалеку есть один маленький домик. Так говорят, там под охраной ведьму держат. Страшная поди.

Велидара, — решила Татьяна. Значит, её не сдали городским властям, а Эш решил с этим делом разобраться самолично. Не выносить сор из избы. Сама бы так поступила.

Если рассуждать прагматично, то она, Таня, для герцога не слишком завидная невеста. Такие, как он, на простолюдинках не женятся. Да и на мелких дворянках тоже. Приданого у неё большого нет, денег тоже. Одна ценность — магический талант да красивая мордашка. Неужели, Наяна права, и Эш банально влюбился? В его-то возрасте?

«А сама! — тут же одёрнула себя Таня, — сорок восемь должно было бы стукнуть в этом году. А туда же! Признайся уже — он тебе не просто нравится, ты его хочешь».

Выпроводив служанку за дверь, она долго стояла у раскрытого окошка. Вслушивалась в шорохи ночного сада, в далёкий шум волн, стрёкот ночных насекомых. Тишина и покой.

И одиночество.

Не этого ли она хотела? Перетянуть из своей прошлой жизни в нынешнюю старые страхи и проблемы?

Вовсе нет. Решено! С завтрашнего дня начнётся новая страничка её жизни. А, что там будет записано, зависит, в первую очередь, и от неё самой.

— Леди, ваш настой, — в спальню заглянула служанка, держа на подносе исходящую паром чашку.

Таня с наслаждением втянула запах заваренных травок: листья мелиссы, немного зверобоя и мяты, душица и хмель. Травки все полезные, но не всегда вкусные. Зверобой давал горчинку, которую хорошо маскировал мёд.

«Хорошо, что в этом мире, многие растения имеют земные аналоги», — довольно усмехнулась молодая женщина, делая пару глотков настоя. Он ей сегодня был просто необходим. Уставшее тело требовало отдыха, но голова никак не могла с этим смириться, разум продолжал обдумывать события прошедших суток. И сон бежал прочь.

Травки помогли расслабиться, впасть в состояние дрёмы. Это, когда тебе вроде и сны снятся, но спишь настолько чутко, что малейший шорох может прогнать тень сновидений прочь, заставить открыть глаза, и ты лежишь, пытаясь понять где сон, а где явь.

— Ты сейчас спишь и наверняка меня не слышишь. Я столько раз пытался это сказать, и каждый раз наше общение заканчивается ссорой. Может, это и хорошо, что ты сейчас спишь, иначе мы бы опять поругались.

Сон не хотел отпускать из своих объятий, Тане чудилось, что она слышит голос мужа. Он, то отдалялся, а потом снова приближался. За открытым окном ночь тихо шептала свою волшебную сказку, в которую органично вплетались звуки ночного сада и шум прибоя.

— Я люблю тебя моя не фея.

Голос Эша ненадолго замолк, ровно настолько, чтобы сделать шаг в сторону кровати со спящей Таней, и взять её за руку.

— Знаю, ты мне не веришь. Я и сам бы не поверил, после всего, что между нами было. Трудно отринуть прошлое, забыть былые обиды. Не только тебя мучают эти демоны. Я тоже через это прошёл.

«Мне это не снится»? — мысль в голове молодой женщины окончательно оформилась спустя несколько минут после того, как она ощутила прикосновение к своей руке. Она замерла, затаилась, жадно прислушиваясь к неожиданным откровениям.

— Но я своё прошлое отпустил, — продолжил голос Эша. — Ещё недавно я многое бы отдал, чтобы узнать, что было в твоей жизни раньше. А сегодня вдруг понял, что не хочу этого. И никогда тебя не отпущу. Мне всё равно, что было раньше. Если бы я знал, как сделать, чтобы ты забыла свою прежнюю жизнь, перестала сравнивать…. Что же ты со мной делаешь, моя не фея? Почему у нас всё складывается так неправильно? Чего ты хочешь от меня? Я…

— Борща.

Трудно было удержаться от ответной реплики, видеть ошеломлённый взгляд, опешившего от неожиданности Эша. А на что он надеялся? Тихонько прокрадётся в спальню, вывалит на неё свои мысли и чувства, а утром сделает вид, что ничего не было? Гад!

Нет одинаковых женщин — мы разные. Но всем одинаково нравится, когда за ними красиво ухаживают, заботятся и оберегают. Все мы любим комплименты и признания, но больше ценятся всё же не слова, а поступки, действия.

Нет слов, приятно, когда мужчина говорит тебе о своих чувствах, но гораздо приятнее, когда несмотря на время суток и погоду он идёт добывать беременной жене ту вкусняшку, которую внезапно потребовал её организм.

Прошлый опыт семейной жизни не баловал её на такие знаки внимания. А в нынешней ситуации приходилось справляться самой. Токсикоза, как такового не было, а вот вкусовые пристрастия менялись чуть ли не через день. Не так давно хотелось лимонов. Вот до маньячного желания обойти рынок и перепробовать все фрукты. А вдруг найдётся что похожее? Хорошо, что нашлась замена. А, если бы нет?

За последние три месяца, чего только ей не хотелось. От перца чили с помидорами до солёных огурчиков. А где их взять? Ладно местный вариант лимона мало чем отличался от земного собрата. Может, немного менее кислый. Но надо было видеть глаза продавца, на глазах которого Таня сконденсировала небольшую тучку, чтобы обмыть фрукт, а после с наслаждением вгрызлась в сочную мякоть.

А сейчас ей просто хотелось борща. Красного, с пампушками. И до утра терпеть она не станет. Зачем? Раз появилась прекрасная компания для визита на кухню. Вот и проверит заодно, кто и чем готов пожертвовать?

* * *

Никто не обсуждал время отъезда из Атиены. Как-то само собой разумеющееся вышло так, что было принято решение остаться в городе до Таниных родов. И дело даже было не столько в том, что путешествие в её состоянии далось бы не очень легко. Здесь было море, здесь был Мэтт, а он, по мнению Тани был замечательным целителем. Даром, что свёкром приходится. Но вот каким-то образом Эшу шрамы с лица вывел. Те самые, нанесённые не очень простой сталью. И от которых открестились столичные целители.

О Велидаре ни Таня, ни Данил старались не вспоминать. Для парня это было слишком больно, а Таня испытывали очень сложные эмоции, чтобы сказать однозначно, чего там было больше: страха или вины. Экшворд пообещал устроить брата Талины в военную Академию.

Маг из Данила получился не бог весть каких способностей. От бабки ему передалась склонность к водной стихии, чем паршивец и пользовался с большим старанием и энтузиазмом. Дома, видимо, учителя для парня не нашлось, вот он на чистых инстинктах и собственном везении и тренировал свой дар. Не сильно привлекая к нему внимание. А после отъезда бабки, скорее всего, исчезли, ограничивающие его пакостливую натуру, запреты. И мелкий вредитель успел нарваться на неприятности. Результатом бурной деятельности стал спешный отъезд в столицу.

— Здесь никто ему выполнение строжайшей дисциплины обеспечить не сможет, — глядя на, виновато склонившего голову Данила, объяснял Экшворд Тане. — Всегда найдутся те, кто решит пожалеть сиротку.

Сарказм в голосе герцога, окрасил Танины щёки смущённым румянцем, а виновника заставил ещё сильнее вжать голову в плечи. Кого там хотел проучить мальчишка, не столь и важно, главное, что поток воды хлынул сверху на головы приехавшего в гости градоначальника с супругой.

— Но Данил извинился.

— Это он с испуга, — хмыкнул герцог, бросая задумчивый взгляд на съежившегося шурина, косящего в Танину сторону умоляющим взглядом. — Как леди Энельда завизжала, так у нашего вредителя совесть и проснулась.

Парня он в случившемся не винил и давить на него не хотел. Лучшим вариантом в данной ситуации было отправить его учиться. Договориться о поступлении, обеспечить финансово и отдать в умелые руки тех, кто не один выпуск таких же оболтусов сумел вырастить и выпустить в большую жизнь. Свяжет ли Данил свою жизнь с военной службой, одному Единому ведомо, но определённо, жесткая дисциплина военной Академии пойдёт ему только на пользу.

Таня, хоть и жалела парнишку, но понимала, что Эш совершенно прав, оправляя того в Академию. Она и сама свой дар до сих пор никак не могла подчинить, хоть и занималась очень усердно, но всегда находилось что-то или кто-то, играющий роль отвлекающего фактора. Обычно этим отвлекающим фактором оказывался сын, которому требовалось внимание именно в эту минуту и не секундой позже. Но иногда эту роль примерял на себя и Экшворд, утаскивающий её то на морскую прогулку, то просто устраивающийся рядом, и тем самым сбивая с мыслей и настроя.

Так и жили, понемногу привыкая друг к другу, подстраиваясь, находя компромиссы. Отчего-то, пока Татьяна не была уверена, что ей дадут определённую свободу, предоставят право самой принимать решения во всём, она готова была сражаться, но стоило только получить желаемое, как оказалось, что не так уж ей и нужна та свобода. Что просто иногда хочется чувствовать за своей спиной сильное плечо любящего тебя человека.

В положенный срок родилась хорошенькая девочка, взявшая всё самое лучшее от обоих родителей. Вопрос об имени не стоял. Таня решила назвать малышку Дашей. В честь своей первой дочери. Впрочем, это уже совершенно иная история.

ЭПИЛОГ

Восемнадцать лет спустя.

Новый учебный год для двух групп целителей и такого же количества боевых магов начался с сюрприза. Новый преподаватель. Магистр Валентайн иногда брала выпускников, и то не всех. По каким критериям проходил отбор, было ведомо только ректору — архимагу лорду Зейну Нарбеку, и узкому кругу лиц, входивших в учёный совет. Но так уж повелось последние лет десять, что попасть в число счастливчиков мечтали многие, но не всем так везло.

Леди вела занятия интересно, но ещё привлекательнее для многих, было получить доступ в святая святых — экспериментальные лаборатории. Ходили слухи, что там проводились весьма необычные исследования.

Шеридан Уинделл до последнего времени слухам не верил. Мало о чём могут болтать? Если бы не случай во время летней практики.

Она была похожа на сказочное видение, сродни удару под дых, когда мгновенно перехватывает дыхание, и ты замираешь, не в силах сделать ни единого вдоха. Один лишь взгляд глаз цвета, озарённого солнцем моря, и будущий боевой маг Шеридан Уинделл почувствовал, что он пропал. Вот так вот сразу, и безвозвратно.

Чернокудрая наездница промчалась мимо, одарив боевика мимолётным взглядом, и исчезла в голубой вышине, за мгновение ока, превратившись в едва заметную точку на горизонте. Ящер, на спине которого она сидела, обдав Шера едким дыханием, ароматом дыма и чего-то ещё неуловимо-знакомого, злобно рыкнул парню прямо в лицо, а после попытался хлестнуть хвостом. Шеридан едва успел увернуться, но злобная тварюшка не сдавалась, норовя добраться до своей цели, и успокоилась лишь на время, подчиняясь приказу хозяйки.

Вот хозяйка дракона и занимала мысли Шера всё последнее время, лишив его покоя и сна.

— Я смотрю, ты с нашей принцессой познакомился? — понимающе хмыкнул Шон Лаури, куратор у тройки будущих боевых магов. — Гляди, осторожнее, не влюбись часом. Она таких, как мы, на ужин ест, а то, что останется, отдает своей подружке.

— Вы про дракона, мастер?

— Скорее, про драконицу.

— Так её зовут принцессой? — никак не мог разобраться Шеридан, и не понимая, отчего полупридушенно раскашлялся рейн Лаури, а услышавший его расспросы незнакомый маг, представившийся Марионом Ортом, вдруг нарычал на него, запретив приближаться к девушке на расстояние полета стрелы.

— Вот, что парень, — вмиг посерьёзнел куратор. — Лорд Орт прав. Не лезь ты в это дело. И про химеру забудь. Драконы вымерли тысячи лет назад, а эту зверушку создали в лаборатории Магистериума. Есть там одна магиня, леди Валентайн. Вот это её рук дело. Зверушка в подарок создавалась. Думали, маленькая будет, а она вон вымахала, ростом с дом. И такая же нахалка, как и её хозяйка. И не расспрашивай никого. Места у нас такие, что чужаков не любят, а также любопытных. Забудь увиденное и здоровее будешь.

— А, как же…

— А вот так. Забудь, я сказал. Кому надо знать, тем всё ведомо, а кому не надо, те будут молчать. И ты молчи и не лезь.

Вот с тех пор и потерял покой Шеридан Уинделл, мечтая отыскать драконицу и её хозяйку. И привести к цели его мог только один человек — магистр Валентайн, чьё расположение он поклялся завоевать и узнать через неё, как зовут таинственную незнакомку. Ведь, драконицу, судя по всему, назвали Принцессой.

В аудитории было шумновато. Начало учебного года, вводные лекции по новым предметам, куча впечатлений, которыми ещё не успели поделиться. Появившееся за преподавательской кафедрой новое лицо, студенты не успели разглядеть.

— Господа студиозы, — голос магистра Валентайн сочился ехидством. — Ничуть не сомневаюсь, что обсуждаемая вами новость весьма важная и интересная, но, если вы мне не сможете сдать зачёт, то вы не будете допущены к прохождению практики, а это означает вылет из Магистериума. Я доходчиво объясняю?

В аудитории наступила наконец-то долгожданная тишина. Шепотки пришедших на лекцию студиозов притихли, молодые люди насторожено замерли, в ожидании дальнейших действий преподавателя. И они не заставили себя долго ждать.

— Мы с вами ранее встречались при прохождении практики год назад. В этом семестре я буду преподавать вам анатомию человека, основы наследственности и магического конструирования. Кроме того, некоторые из вас по желанию смогут посещать спецкурс по защите.

Студиозы внимали словам стоящей за преподавательской кафедрой женщине, со всей старательностью. Невысокая, светловолосая, средних лет дама, начала своё занятие с вводной части, постепенно знакомя присутствующих с тем, чем им придётся заниматься на протяжении года.

«При анализе этой родословной данной группы людей обращает на себя внимание тот факт, что признак владения огненной стихией проявлялся во всех поколениях без пропусков, примерно с одинаковой частотой среди мужчин и женщин. Таким образом, признак не сцеплен с полом. В то же время, у двух родителей, лишённых данного признака, никогда не рождались дети с зачатками владения именно этой стихией.»

— Скажите, леди Валентайн, — не удержался от вопроса Шер, — а правда ли это, что вы в своей лаборатории смогли воссоздать одно вымершее существо — дракона?

— А с чего вы взяли, молодой человек, что драконы на самом деле вымерли? — заинтересованно глядя на молодого мага, поинтересовалась преподавательница.

Тут уже зашумела вся аудитория. Мало того, что заданный вопрос оказался неожиданным и интересным, так ещё и реакция леди Валентайн оказалась совсем не такая, как можно было бы ожидать.

— Но, хроники так говорят, — растерялся маг, — да и не видел никто драконов уже много лет.

— Но вы почему-то решили, что я смогла оживить сказочное существо?

В аудитории послышались смешки. Все знали детские сказки про драконов, стерегущих своё сокровище и ворующих принцесс. И это почему-то больно ударило по самолюбию. Ну, не привык Шеридан Уинделл, чтобы над ним насмехались.

— А я видел драконицу! И её хозяйку видел! Я знаю, что драконицу зовут Принцессой.

— Вот… как, молодой человек, — уже совершенно иным тоном пробормотала магистр Валентайн. — Боюсь, вы ошибаетесь. Не знаю, что и кого вы там видели, но в нашей лаборатории действительно было создано существо, которое внешне напоминает того самого легендарного дракона. Это летающий ящер, вот только в отличие от тех сказочных драконов, огнём он не владеет, зато имеет ядовитые железы и прекрасно плюётся ядом. И зовут её Мика. Скоро первый десяток подобных химер поступит на службу к королевским боевым магам.

Шум, гам, поднявшиеся при словах леди Валентайн, не дали Шеру продолжить расспросы. После лекции подойти к преподавательнице он тоже не смог, как ни старался. Слишком много желающих задать вопросы оказалось рядом с преподавательской кафедрой. Оставалось только попытаться отыскать леди Тьяну чуть позже.

Он следил за женщиной, пытаясь улучить удобный момент и поговорить без свидетелей. Но, это оказалось не так-то просто сделать. Сперва лекции, а потом женщина обосновалась в своём кабинете в административном корпусе, поставив сферу молчания и навесив несколько охранок на двери.

— И, чем она там может заниматься? — задавался вопросами Шер, изнывая от нетерпения в коридоре. И едва не пропустил её появление.

Двери кабинета распахнулись, вот только выпорхнула из них не умудрённая опытом и сединами леди Валентайн, а её молодая копия.

Шер замер, не веря своим глазам. Женщина перешагнула через порог, старательно заперла за собой дверь и уже собиралась развернуться к развернуться к выходу. Она, и в тоже время, не она. Моложе, стройнее, с немного другой прической. От прежней леди Валентайн осталась только преподавательская мантия.

— Леди, — решительно выдохнул молодой человек, подходя ближе и собираясь получить ответ, на свой вопрос. — Как зовут хозяйку дракона?

— Вы всегда такой настырный, лорд Уинделл? — внезапно разозлилась леди Валентайн, или, как там её на самом деле звали?

— Простите, но я должен узнать её имя. И почему вы сказали, что ящера зовут Микка, если мне сказали, что у него кличка Принцесса?

Спросил и замер, поражённый догадкой. Сказка про Принцессу и дракона была известна многим детям. Но вот почему, он решил, что это драконье имя?

— Сказок в детстве перечитали? — понимающе хмыкнула молодая женщина. — Ладно, такая настойчивость должна быть как-то вознаграждена. Я приглашаю вас завтра на чай. В пять пополудни, особняк герцога Экшворда, вас буду ждать. И ещё, девушку зовут Дария.

И весело рассмеялась, глядя на ошарашенное выражение лица Шеридана.

Спустя час Тьяна делилась с мужем рассказом о настырном студенте.

— Нашёл-таки, — недовольно проворчал Эш, целуя развеселившуюся жену в щёку.

— Ну, не сердись, может он ещё сбежит, познакомившись с нашей Дашкой.

— Хмм…

Таня вывернулась из крепких мужских объятий.

— Сомневаешься? Хотя, наверное, ты прав… Надо было мальчишку предупредить, что в связке ящер — принцесса, дракон совсем не ящер.

— Угу, — соглашающе угукнул Эш, пристально наблюдая за своим сокровищем. Хроники рассказывали о легендарных ящерах, вымерших много лет назад, и только один человек знал точно, что драконы в этом мире не вымерли, а лишь приспособились к новым условиям существования. И свои сокровища берегут ничуть не хуже сказочных персонажей. Стоит только им попасться в лапы и уже никуда не сбежишь.

Content

Гриневич Александра
Осколки судьбы

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ЭПИЛОГ